У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Конкурсы и викторины » Конкурсные работы «Малая проза 2017»


Конкурсные работы «Малая проза 2017»

Сообщений 1 страница 20 из 451

1

http://sd.uploads.ru/t/yKWMV.png

http://sd.uploads.ru/t/hM1ad.png

http://s8.uploads.ru/t/QjgiT.png

http://s5.uploads.ru/t/QqxPb.jpg

http://sa.uploads.ru/t/7IivV.png


Вот и настал долгожданный день!

Предлагаю, найти по фэн-шую самое уютное место в квартире, поставить туда кресло и приготовить теплый плед, заготовит печеньки, конфетки, мандаринки, чай или кофе, какао, а может и глинтвейн и поудобнее принять позу, лечь или сесть, как вам угодно))

Итак, наслаждайтесь чтением новогодних рассказов
наших самых прекрасных авторов.


http://se.uploads.ru/t/BUY5C.jpg

Голосование продлится  до 25 декабря 20.00 по Москве

_________________________________

По просьбе , предоставляется список работ (ссылки) чтоб удобно было переходить и читать.


Работа №1 "Ты есть"

Работа № 2

Работа № 3 "Шёл по лесу дед Мороз"

Работа № 4 "Новогодний торт"

Работа № 5 "Зимний рассказ"

Работа № 6 "Девочка из автобуса. Или - бесконечный новый год"

Работа № 7 "Повелительница драконов"

Работа № 8  "День Святого Николая"

Работа № 9 "В ожидании чуда"

Работа № 10  "Я жду тебя"

Работа № 11  "ТАЙНЫЙ САНТА"

Работа № 12

Работа № 13  "Вопреки всему"

Работа № 14  "Тюльпаны в ноябре или мечты сбываются"

Работа № 15 "Рождество длиною в жизнь"

Работа № 16 "Зимним утром"

Работа № 17 "Хочется о чудесах"

Работа № 18 "Тридцать первое декабря"

Работа № 19 "Сказка новогодняя медицинская. Зачин"

Работа № 20 "ЗАВЕТНОЕ ЖЕЛАНИЕ"

Работа № 21 "ЗВЕНО"

Работа № 22 "Миссия капитана Блайд"

Бонусная работа "Лика"

Отредактировано Вместе (02.01.18 12:51:53)

+18

2

Работа №1

http://sg.uploads.ru/t/UfJKa.png

Работа 1.

Город начинает наряжаться к празднику. Неимоверных размеров конструкции с лампочками, арки, башенки, шары. И ёлки, ёлки, ёлки! Мы пробираемся сквозь него из одного конца в другой. Пробки. Слякоть и суета. Но все же витает еле ощутимое приближение какой-то большой и отчего-то детской радости.

На заднем сидении лежит баночка с оливье. Твоя мама решала нас порадовать и взялась его строгать в ночи. Тебе резать не доверила – только чистить ингредиенты. Ты умудрилась порезаться, когда чистила яйца. Есть ли другой такой случай в истории человечества, когда человек порезался скорлупой? Твой папа был вынужден совершить утренний забег в магазин и обратно: в холодильнике не оказалось колбасы. Все это я проспала.

Мне нравится любоваться тобой, когда ты за рулем. Ты смешная и сосредоточенная, ты так крепко держишь руль, и я смеюсь, что однажды ты его оторвешь. Я разглядываю тебя, не отрываясь, тщательно. Вот ты захлопала ресницами, вот ты нахмурилась из-за сунувшей свой нос газели, вот ты скосилась на навигатор.. Я стягиваю с тебя шапку: «Глупо сидеть в машине в шапке!»  Ты смеешься: «Шапка защищает меня от гаишников!» Из-под шапки торчком воспряли рожки-антенки – такое чудо! И ушко. Аккуратное, нежное. За ним так тепло, так маняще. Я представляю, как сую свой нос и вдыхаю твой аромат, и жмурюсь от этого удовольствия.
И вот ты начинаешь заливаться румянцем – ты заметила эту мою экскурсию по тебе. Ты стесняешься? Немного. Ты усиливаешь мое предчувствие праздника. Нет, не так. Ты и есть мой праздник и моя радость.

Отредактировано Вместе (18.12.17 22:49:54)

+31

3

Работа № 2

http://s5.uploads.ru/t/l5VWm.png

Работа 2

Больше я не приду к тебе, потому что я уже с тобой.
Ричард Бах «Далёких мест не бывает»



За окном вьюжило, в комнате потрескивали дрова в камине,  языки пламени освещали полумрак комнаты и человека. Со спины она казалась хрупким подростком, но усталость на её лице и  задумчивость в глазах выдавали в ней далеко уже  не юношеский возраст. Женщина, сидела перед камином скрестив ноги, периодически отпивая коньяк из бокала. В голове её не было мыслей, вечер не предвещал никаких сюрпризов, а в новогоднюю ночь она уже давно не ждала чуда. С тех пор как Маргарет оставила ее одну в этом безумном мире, она перестала радоваться. Дни проходили монотонно, она не обращала на это внимание, череда событий, которые, хоть и редко происходили, сразу стирались из её памяти. Всё это не имело для неё никакого значения.
     Стрелки часов приближались к двенадцати.
— Прошу прощения, Мадам...— послышалось в комнате.
     Женщина нехотя оторвала взгляд от огня и повернулась в сторону звука. «Показалось, зимняя паранойя, наверно я схожу с ума»,— подумала она. «Допью этот чёртов бокал и спать».
—Долго ты не протянешь в таком унынии, ещё пара лет и всё! Ку-ку—смерть.
—А тебе что с того?—не поняв в чём дело, но уже дав ответ,  женщина вскочила от испуга на ноги,—Кто ты?
—А тебе что с того? Ведь тебе давно уже ничего не интересно.— продолжал голос.
—Я сплю, да? Всё это просто сон! Сейчас я проснусь и всё будет тянуться как раньше.
—Аха, как же! Сейчас я расскажу тебе страшную сказку!
—Забавно, наверное я умерла,—беседовала с собой женщина.— Зато я снова увижу Маргарет и наконец этот кошмар прекратится.
—Да что ж ты глупая такая? Просто послушай,— продолжал голос.
    «В твоих глазах исчез свет, в сердце твоём не осталось почти никаких чувств, даже старуха-злость покинула тебя, скоро и мне не останется в тебе места. Твоя душа скована печалью, это понятно, но зачем впадать в уныние, когда двери всё ещё открыты? Человеку должно творить, любить, радоваться, ошибаться и уметь прощать. Что стоящего произошло в твоей жизни за последнее время? О чём ты будешь рассказывать своей Маргарет, когда встретишь ее? А если ты больше никогда не увидишь ее? Кто-нибудь вспомнит о том, что горела твоя свеча? А может ты просто коптишь небо?»
—Ты только задаёшь вопросы! Это легко!—воскликнула женщина.
—Все ответы внутри тебя, как только ты найдёшь их—кошмар закончится.
    Голос пропал. В комнате стало совсем тихо и темно, камин краснел  красными углями, а за окном всё так же летел снег. Женщина подошла к окну, десятки людей высыпали на улицу, провожая старый и встречая новый год. Часы пробили полночь.
—Как я могу радоваться, когда в душе у меня такое горе?—старуха-злость вернулась в её сердце,— зачем всё это?—Глаза застилали слёзы. Открыв дверь и слетев по лестнице, она выскочила на улицу.—Кто ты? И как тебя зовут???— срывая голос, прокричала она в черноту неба.
— Надежда. А Вас как?
    Женщина обернулась и увидела перед собой особу, которая с интересом разглядывала её.
— Кристина...
— С Новым годом, Кристина!
«Все ответы внутри…»— подумала женщина.

Отредактировано Вместе (18.12.17 22:30:36)

+18

4

Работа № 3

http://s7.uploads.ru/t/eUQ2x.png

Работа 3

Шёл по лесу дед Мороз

- «Шёл по лесу дед Мороз Мимо клёнов и берёз…» Мама старательно повторяла давно запавшие в память строки, пока шла с дочкой из магазина. Шестилетняя Маша тихонько повторяла за мамой и старательно разглядывала заснеженные улицы и случайных прохожих. Вот прошла смешная тётя с большущей сумкой в одной руке. В другой - она катила санки с мальчиком, закутанным в пушистую коричневую шубу, такую же шапку и в валенках, на которых сверкал, казавшийся жёлтым от света фонарей, снег. Нос и рот мальчика были перемотаны, синим шарфом. Маша задумалась, как же он дышит, так сильно перевязанный? Когда мама пыталась проделать с ней что-то подобное, она тихонько убирала шарф, который то и дело норовил залезть то в нос, то в рот, а в довершение всего – становился мокрым и холодным.
- «К нам на ёлку, ой-ой-ой!» - где-то звенела трель веселого голоска. Их обогнала семья: мама и папа держали за руки девочку, примерно Машиного возраста, а она читала им стихи. Маша улыбнулась, вслушиваясь в нежный мамин голос, который рождал в ее голове необыкновенные картинки. Ночь… Огромная заснеженная поляна, которую освещает бледно-желтая луна, такая, как сегодня. Зайцы… Белые, в садике их учили, что на зиму они меняют свои шубки. Маша прикрыла глаза, представляя, как весело на той снежной горе пляшут зайцы. Из всего стихотворения, именно эти строки будоражили ее фантазию и представлялись особенно ярко.
- «На пруду сверкает лёд, Наступает Новый год» - и вновь, воображение с вихрем нарисовало ей картину большого ледяного пруда. Все той же ночью, которой зайцы пляшут свои танцы. Лед сверкает, как снег при свете фонарей, а в центре – обязательно прорубь. Из которой Емеля сегодня днем, в сказке воспитательницы, вытаскивал свою волшебную щуку. Ну и пусть, сказка другая. Но ведь могла волшебная щука водиться именно в этом пруду?!
- Мама, а скоро уже Новый год будет наступать? – Маше не терпелось проснуться с утра и заглянуть под ёлку. В этом году она сама написала деду Морозу письмо. Что она попросила? Кажется куклу. Такую же, как у Насти. Барби. Настоящую. Насте ее летом бабушка подарила, и та иногда приносила куклу в садик, чтобы поиграть и немного похвалиться перед подругами.
- Да, Машенька. Уже завтра вечером мы будем провожать уходящий год, а сегодня папа принесет из леса ёлку, и мы будем её наряжать.
- Игрушками? И гирляндой? А дождик повесим? У нас в садике большая ёлка. И на ней так много дождика. Мамочка, я тоже хочу вешать дождик! – девочка радостно запрыгала, стараясь не отставать от мамы ни на шаг.
- Всем, чем захочешь. Я вчера купила новые шарики. Они очень красивые и хрупкие. Так что наряжать будем осторожно, чтобы ни один не разбился. Маша весело рассмеялась, вырывая руку из маминой, и побежала к подъезду, к которому они почти подошли. Не доходя пары метров до дверей, девочка с разбегу плюхнулась в сугроб на спину и осталась так лежать, глядя на темное синее небо, которое мигало ей тысячами маленьких звездочек. Иногда она представляла, что мерцающие огоньки с ней о чем-то говорят. А сегодня, она была уверена, они вместе с ней радуются приближающемуся празднику.
- Вставай, а то простудишься, - мама подала Маше руку и отряхнула дочь от снега. Они зашли в подъезд и поднялись по ступенькам на свой первый этаж. Дома уже был папа. Маша скинула валенки и, на ходу скидывая варежки и расстегиваясь, побежала к нему, обнимая.
- Привет, где вы ходите? Мы с ёлочкой вас заждались! – папа помог Маше раздеться и показал на пушистую зелёную красавицу, скромно стоящую у окна. Маша с визгом подлетела к ёлке и принялась поглаживать мохнатые колючие ветки.
- Чувствуешь, как она вкусно пахнет? – спросила мама, уже переодевшаяся в домашний халат и распаковывавшая ёлочные игрушки. Маша принюхалась. Еловый запах. Каждый год – вдыхая его, у нее в животе что-то ворочалось, какое-то томительное радостное предвкушение. Вот и сегодня. Мама, папа, она и ёлка. И сейчас они будут её наряжать!
- А давайте будем петь песни? – предложила девочка, помогая папе распутать гирлянду. Её обычно вешали первой. Иногда даже включали проверить, как она будет сверкать на ёлочке.
- А ты знаешь? – с сомнением спросил папа, - А то я вот все до одной забыл. А завтра праздник.
- Я тебя научу! – воодушевилась дочка, - Ты только мне подпевай. На раз-два! Маленькой ёлочке холодно зимой… Папа старательно повторял, путая слова, Маша терпеливо учила его, а мама им обоим ласково улыбалась, вместе с ними украшая ёлку. И вот самый волнующий момент – огромная красная звезда была торжественно водружена на верхушку ёлки.
- Ну что, будем проверять, хорошо ли нарядили? – спросил папа, втыкая звезду и гирлянду в розетку, а мама погасила свет. Эта ёлка была самая красивая! Лучше той, что стояла в актовом зале в садике. Лучше той, что украшала площадь их маленького городка. Она не была такой большой, но была словно волшебная! Именно такие дед Мороз разносит ребятам, которые не успели украсить ёлочку сами. Маша заворожено смотрела на разноцветные огоньки, которые, то медленно потухали и вновь разгорались, то словно маленькие светлячки начинали бегать по ёлке, играя в догонялки. И звезда, она, словно величественная красавица, медленно затухала, а потом так же медленно разгоралась вновь, окрашивая потолок в яркий красный цвет. Новый запах защекотал нос девочки: мама сходила на кухню и принесла самое новогоднее лакомство – мандарины. Она протянула уже почищенные дольки дочке и поцеловала девочку в затылок. Та с упоением наслаждалась каждой долькой, которая лопалась у нее во рту и разливалась сладким слегка кисловатым соком.
- Мама, а можно ёлочку не выключать? Я хочу посидеть на нее посмотреть и послушать Щелкунчика. Мама согласилась, доставая из шкафа пластинку и включая проигрыватель; после чего вместе с папой ушла на кухню готовиться к завтрашнему празднику. И вот комната помимо ароматов наполнилась чудесной музыкой. Маша слушала, представляя, как за окном у девочки, которую звали почти как ее – Мари, танцевали свой танец пушистые снежинки. А ёлочка все мигала, все так же пахла хвоей, а новая долька мандаринки лопалась у нее во рту, принося свою необыкновенную новогоднюю сладость…

…Маша повесила дождик на ёлку и по привычке включила гирлянду и погасила свет. - -Мама, я мандаринки принесла! – в комнату забежала пятилетняя Злата, обнимая маму и заворожено глядя на ёлку.
- Солнышко, а хочешь я тебе стишок расскажу? «Шёл по лесу дед Мороз…»

+29

5

Работа № 4

http://s8.uploads.ru/t/cwrvU.png

Работа 4

Новогодний торт

30 декабря, полдень. Заезжаю в строительную фирму отца забрать кой-какие его бумаги и коробочку с дверным замком для моего бутика. Радостная секретарша Лера вручает мне первое, отправляет на склад за вторым и зовёт на чай. Я в свою очередь дарю ей деловой костюм (продаю женскую одежду) и, наказав ставить чайник, иду на склад. И сразу замечаю там тебя, комплектовщицу, строго зыркнувшую на меня (кто, мол, тут ходит), затем узнавшую и пробурчавшую "здрасте". Пронзительный (грустный) взгляд, неровно короткие (сама стрижёшь) волосы. Ты сидишь на полу, на картонке, скрестив ноги, протираешь и разбираешь по коробкам горы разномастных деталей.

-Чего она там, отпустили же всех? - позже, за чаем, спрашиваю Леру.
-Исправляет чужие косяки. Мужики напутали с доставками, доплатили ей за проверку. Лера обожает быть полезной и делиться с начальством, в кое и меня косвенно включает, нужной информацией:
-Мама у неё в больнице, рак, на лекарства зарабатывает. Умница-сотрудница, молчаливая, дотошная, порядок навела на складе.
-Не голодает хоть? - давясь пирожным, уточняю я.
-Сырки творожные ест в перерывах с чаем, любит их, говорит. А праздник одна будет встречать, я спрашивала... Подбросишь меня? Тебя ж ждала, бумаги отдать".
-Давай! -Сейчас закрою всё на сигналку. Я подождала ее, прогревая машину. Спустились они вместе. -Подвести не надо?" - киваю на быстро удаляющуюся по заснеженному тротуару девушку.
-Сашу? Ей близко. Вон та пятиэтажка. Потому к нам и устроилась, чтоб маму проверять бегать. Вон балкон их с розовой тюлью, мама раньше стояла, провожала ее по утрам.
-Тюлем, - автоматически поправляю я (приходится обучать своих продавщиц). Саша... Тебе идёт мужское имя. Сутуловатая, худощавая фигурка, втянувшая шею в куртку от холода.

Я по традиции встречаю Новый год дома, чтоб порадовать папу, видящего детей в полном составе лишь в этот праздник и в свой день рожденья. Громкоголосое наше семейство - две старших сестры с непоседливыми детьми и надоевшими мужьями, я и брат со своей девушкой (мама окончательно рассорилась с отцом и жила теперь одна, в домике у моря, в Черногории) сидело за большим столом и старательно набивало животы. Наташа, наша домработница, готовила на славу. И вот был подан торт. Творожный. Я прожевала кусочек и вспомнила тебя. И взглянула на часы: 22.30. И поспешила на кухню. Несколько добавочных тарелок с тортом уже ждали своих поедателей, а четверть его ещё неразрезанной величественно возвышалась на подносе. Её я и намеривалась стащить, пока не поздно.
-Можно упаковать этот "кусочек"? Отвезу нуждающейся сотруднице, - с жадностью прошу Наташу.
-Тут килограмма три! - по-доброму смеется та и перекладывает торт в подвернувшуюся коробку, обтянув ее сверху прозрачной пленкой. И начинку творожную видно. Идеально!

-Люблю тебя, Наташенька! - радостно чмокаю домработницу в щеку и бережно приживаю к груди ношу (тяжелая, блин, маникюр бы не испортить). Честно признавшись охмелевшему и отяжелевшему от еды отцу, что очень хочу отвести торт малоимущей по болезни матери сотрудницы (не уточняю, чьей) и вернусь уже через часик (он удивленно заглянул в коробку и, хмыкнув, кивнул без возражений) незаметно исчезаю из дома. Улицы блистают разноцветными гирляндами и неспящими смеющимися детьми. Очень хочется успеть к полуночи. Звоню в дверь в 23.50, подавив дурацкую улыбку (успела!) и выставив перед собой торт. Ты открываешь быстро (думаешь, шутят соседские подростки), смотришь на меня, на торт, снова на меня. Секунд десять мы молчим. Самодовольная улыбка все-таки появляется на моем лице, но значимость момента уже не испортить. Ты разглядываешь меня с изумлением и искренним восхищением. Мои глаза увлажняются, понимаю, что сделала что-то действительно хорошее, важное для тебя. Безмолвно впускаешь меня внутрь. Скромная, чистая однушка, без лишних вещей и мебели. На кухне - вымытая посуда и горсть конфет в вазочке. Через два часа торт съеден (преимущественно тобой, и сколько ж хвалебных слов досталось Наташе), а я знаю о твоей биографии почти все. Ты выросла с нежно любящей, заботливой мамой (отца не знала). Окончила географический факультет, стала заниматься наукой и подолгу бывать в экспедициях. Но тяжелая болезнь единственного близкого человека нарушает радужные планы. Ты решаешь ухаживать за мамой и находишь простую работу близко к дому. Телевизор не смотришь, не имеешь близких друзей и любишь всё чинить. (Ура! Вот кто вставит надежные замки во все мои бутики!) Замуж не собираешься (я пока, наслушавшись причитаний сестёр, тоже). Играешь с мальчишками во дворе в пионербол (сама обучила), и есть ещё что-то, что не хочешь о себе рассказывать, так как боишься - не пойму (ладно, выясним позже). И очень ждёшь, что мама выздоровеет (понимаю по глазам, что сама уже в это не веришь и дело тут, увы, не в дорогих лекарствах. С ними бы помогла без проблем). И ни единой жалобы на что-либо.

Три часа утра первого января какого-то там года. Сидим на кухне, растекшись на стульях и широко зеваем.
-Желанье-то новогоднее загадала? - спохватываюсь я. -Загадала, но не скажу, - отвечаешь с хитрой улыбкой.
- А ты? -Ну-у, хочется, чтобы в моей жизни было больше смысла, нужных, важных для себя и окружающих дел. Хочу приносить пользу. Вот. Ты видишь, что я засыпаю и за руку, как ребёнка, отводишь к своей постели, укладываешь прямо в одежде и накрываешь одеялом ноги. И идёшь к пустующей уже месяц кровати мамы. Я протестую:
-Не надо, Саш. Не спи на кровати больного человека. Ты смотришь на меня, сжав губы, и, смирившись, ложишься рядом, ко мне лицом. Хочешь что-то сказать, но понимаешь: сплю. Долго, почти не дыша, вглядываешься в мое лицо, осторожно, дрожащей рукой, гладишь мои длинные светлые волосы. Скользнув ниже, обнимаешь за талию. Лежать спиной на краю кровати неудобно и опасно, но сил отвернуться у тебя нет. Ты боишься, что эта ночь не повторится, и пытаешься оттянуть момент засыпания. Потихоньку придвигаешься ко мне поближе, перетягиваешь на себя часть моего веса, утыкаешься в висок губами. И шепчешь "спасибо" кому-то незримому. И текут по твоим щекам слезы радости.

+29

6

Работа № 5

http://sf.uploads.ru/t/OxiLd.png

Работа 5

Сегодня новый год! – радуется Лена и рисует пальцем сердечко на запотевшем окне автобуса. - Нет, не так. СЕГОДНЯ НОВЫЙ ГОД!!! С таким нетерпением она ждала его только в детстве: елка со стеклянными шишечками и сосульками, торжественно водруженные на праздничный стол Ленины любимые бананы (те самые, которые мама принесла зелеными призелеными и затолкала дозревать подальше на антресоли, думая что Ленка с сестрой уж туда-то точно не доберутся), торт «Наполеон» (кстати, дважды виновный в драке сестер: сначала - за право промазывать румяные коржи белым кремом, после – из-за горячего спора кому достанется облизывать от крема ложку, а кому аж целых два венчика маминого желтого миксера), подарки от взрослых, мама, смешная с утра (отваренные в кастрюле, будто макароны, бигуди нелепо топрощат повязанную их прикрыть косынку) и как принцесса красивая вечером…

Лена улыбается своим мыслям. Сегодня они с Олей встретят новый год вместе! В первый раз! Как мы могли жить друг без друга? – недоумевает Аленушка (Оля не перестала ее так называть несмотря ни на бурные протесты, ни на прилетевшую на колени диванную подушку, использованную в сердцах Леной как последний аргумент) – Теперь мы будем вместе. Всегда. Под бой курантов это загадаю, ничего не надо больше, только пусть обязательно исполниться.

Встречать праздник решили в гостях у Лелиной мамы – тети Наташи. Лене Оля пообещала наконец рассказать маме, что они не просто желающих сэкономить на съеме соседки, что давно не подруги и уже даже не просто влюбленные… что они родные друг другу, у них семьях. Раньше Лена всегда представлялась подругой, неловко опускала глаза на расспросы тети Наташи о женихах и вжималась всем телом куда-то в противоположный от Оли угол дивана, потому что искать укрытие от этих колючих вопросов в объятьях любимой нельзя. Но сегодня все изменится! Все станет хорошо. Честно. По-настоящему.

Дверь открывает успевшая приехать раньше Оля, чмокает Ленку в щеку, стягивает со своей снегурки шапку и пуховик. Лена сбагривает пакеты с продуктами и подарками, звонко здоровается в ответ на раздавшееся из кухни «Здравствуй, Леночка! Девочки, быстро мыть руки и за стол, сейчас пирожки из духовки достану!», чувствуя как от страха потеют ладошки подхватывает на руки подошедшую обнюхать гостью Пушинку и, нервно тиская довольную кошку, бредет под конвоем в лице любимой в глубь квартиры. Если бы не отрезанный Лелькой путь к отступлению, то ломануться к выходу не казалось бы Лене такой уж безумной идеей, наплести что-нибудь про позабытый дома включенным утюг и бежать без оглядки. От кухни, от пирогов, от тети Наташи, от того, что они сейчас должны ей сказать, от того как она будет на них ругаться и плакать. Лена через плечо оглядывается на Олю. Та ухмыляется и кивает. Телепатка, блин.

Медленно, как корова на бойню, Лена шагает на кухню. Снова здоровается с мамой Оли, получает поцелуй в щеку и под «что ж ты у нас худая-то такая?!» начинает ковырять застревающий комом в горле салат. До полуночи целых два часа, подвешенный на стене тесной кухне телевизор поет голосом Пугачевой «По улице моей который год…» .

-Оль, а Оль, ты знаешь, к нас на работу такой мальчик хороший устроился! Программист, молодой…- беззаботно щебечет дочери тетя Наташа.
- Мам, я давно хотела тебе сказать…
- Что такое? – в глазах мамы искрится радость и любопытство- Никак жених появился, дочь, да? Лена под столом комкает бумажную салфетку. Сосредоточенно косит глаза в экран, словно «Ирония судьбы» - это именно то, ради чего они и собрались.
- Мама, я – лесбиянка.
- Чего? Как это? Я что-то не так поняла – за соломинку хватается обескураженная и напуганная  Наталья Аркадьевна.
- Я не люблю мужчин, мама. Я никогда не выйду замуж. Я люблю женщин, люблю Ле…
- Сдурела? – обрывает ее тетя Наташа, залпом опрокидывает рюмку коньяка и утыкается в лицо руками – Ты совсем с ума сошла да? Леша, такой хороший мальчик… ну если не хочешь Алешу, давай познакомлю вас с Колей… лесбиянка она. Господи, а внуки? Лесбиянка… И что? Что теперь делать? Так и решила пожить жизнь как сыч одна? – плечи вздрагивают, сердце обливается кровью от жалости к непутевой дочери.
- Мама…
- Оля, Оленька, доченька, деточка, ты только не перебивай меня. Ты же знаешь как я тебя люблю. Не выйдешь замуж, хорошо, лесбиянка… я ведь тебя не брошу! Ничего, придумаем что-нибудь. Обязательно придумаем… знаешь, а у бухгалтера-то нашего, тети Зины, дочка из этих кажется… лесбиянок. Волосы стрижет коротко-коротко, так на мальчика похожа… хочешь познакомим вас, ну давай познакомим, а?
- Не надо – растеряно бормочет Лелька. Прижимает к груди бледную, близкую к полуобмороку и совсем безвольную в тот миг Алену, гладит напряженную спину, целует в кудрявую макушку, осторожно смахивает пальцами с ее щек слезы, обнимает еще крепче и снова гладит – не надо, мама, не надо ни с кем меня знакомить. Все будет хорошо. Мы с Леной уже нашлись. Я люблю ее, мама, люблю. Мы – семья.

+27

7

Работа № 6

http://s8.uploads.ru/t/6ODF7.png

Работа 6

Все совпадения событий, мест и всего остального считать авторским вымыслом.
Воображением. Ведь не могло же это случиться на самом деле? Пусть даже и 31 декабря.

Девочка из автобуса. Или - бесконечный новый год

С неба летел холодный,легкий ледяной пух. Зябко... Изо-рта же вылетали теплые облачка пара.

Минуло 8 вечера, на пустынной остановке было неуютно и довольно темно. 31 декабря. Приближался Новый год. Да-да, не надо смеяться,это не шутка.

И да, только я могла поддастся уговорам любимой учительницы, зная то, как она славится своей спонтанностью.

И на собственной шкуре не раз проверив, куда эта самая спонтанность нас приводила.

Но -вот. Мы едем отмечать новогодние праздники.

По идее, мы давно уже должны наряжать елку в далекой от Питера деревушке, растапливать большую белую печь, доставать и резать всяческие заранее(потому что мной!!!) подготовленные вкусности.

Но как всегда вмешался Господин Случай.

И уже нет второго автобуса(а на первый, мы, конечно, благополучно опоздали, и всем желающим нас подвести за небольшую мзду водителям, отказали с неожиданной для нас практичностью.)

А на часах уже 20.00. А рядом - я бы хотела сказать, что не видно ни зги, но нет, эта самая "зга" как раз была, и вокруг было прямо по Блоку: ночь, улица, фонарь....(с) А вот аптеки не было. Что логично. И не могло ее быть на этом богом забытом полустанке на самых задворках Псковской области. Вместо аптеки была эта самая пустынная, продуваемая всеми ветрами остановка и звезды... Много, яркие, как в учебнике по астрономии.

Впрочем, о звездах, как и об учебниках я тогда думала в самую последнюю очередь.

Думала я, конечно же, о НЕМ. О том, ради кого и плюнув на все возможные неудобства(а возможно, даже возрадовавшись им), в самый последний момент присоединилась к безумной идее о встрече Н.Г. в глуши. Он был внук. Да, внук той самой "самой любимой учительницы", и, положа руку на сердце, из просто"любимой" в "самую" превратилась она во многом благодаря как раз его существованию. Итак, отпрыск 13 своих подростковых лет, с которым мы сидели на старой, местами поломанной лавочке, как на насесте, спрятав носы и подбородки в мохнатые шарфы,а руки - за пазухи друг-другу. ОН пытался отвлечь меня от холода разговором, - юный джентельмен, перечитавший книг о рыцарях и прекрасных дамах, о балах и дуэлях, войнах и преодолении себя. Ничего необычного. Вполне себе нормальный "коктейль "для мальчика его возраста из приличной семьи. Но, боги мои, боги, как же он еще во все это верил. И в кодексы, и в отношение к прекрасной даме, и в нерушимую дружбу через века.

И ...как же я, дура циничная(со склонностью к логике), тогда любила его.

Любила, несмотря на нашу непохожесть, на нашу "неподходящесть", на разницу в годах(мне было почти 17), наплевав даже на то, что прекрасно понимала, что ничего серьезного между нами вряд ли возможно.

Как минимум, потому что он - ребенок, для него вся жизнь была тогда еще игрой, пробой пера, а любое сказанное слово - слово восьмиклассника. А у меня институт маячил...

Но он...Он был такой красивый... Красивый не глянцевой(как бы сказали теперь) красотой, не красотой Кена или героя из телепостановок. Он был просто красив. Красив на грани добра и зла. На грани пола. На грани отчаянной несочетаемостью всех черт, несочетаемостью Мальчуковой еще фигуры и чего-то большого, светлого... Жеребенок... Темно-шоколадные, почти черные кольца волос(юный Пушкин), вихры над нестандартным лбом, даже нос Александра Сергеевича... Не в тему были только стальные глаза с каким-то персидским разрезом... В общем, он останавливал взгляд, этот мальчик. Своей необычностью, свой яркостью,задумчивостью... Господи, да в нем еще и правда мужских черт-то не было ни на грамм, даже пушка первого над губой...

Но я держала в ладонях его руки и отчаянно любовалась им. В ту пору мы дружили уже довольно долго(и мне хватало ума не сообщать своему визави о чувствах).

Я любовалась. Я смаковала. Я балдела.

его начитанность, его мягкая кошачья походка, его необычное чувство юмора, его бережное отношение к старикам и маленьким детям.

Я молилась на каждый локон из его кудряшек(как бы это высокопарно не звучало), на неровно остриженные ногти,на шрамики на запястье. И если бы он в те минуты предложил мне пойти прогуляться в лес( а минус был хороший, ветер, да и намело уже значительно), я бы бросилась по сугробам в тот же миг, визжа от счастья как щенок.    Странное это дело - детская влюбленность. Я бы могла замерзнуть в том лесу, и не ощутила бы холода. Опасное чувство.

Сколько раз мы пускались в неосторожные авантюры, лазили по гаражам, по крышам и подземельям, спускались по веревке в колодец, находящийся бог знает где. Не было ощущения страха. Не было никаких планов( а если мы...не сможем вылезти). Иногда только на краю сознания мелькала тревога, да и то не за себя... Как же его бабушка, как же родные, если что-то с ним... Надо осторожнее, ведь как же бабуля...Но потом и это чувство терялось чаще всего.

Долго ли мы так все втроем дрожали (ох,бабушка-бабушка)...

Но наконец -то случилось ОНО - подъехал автобус, и даже остановился перед нами. Заходите скорее! И места есть. "Лирка, иди, иди сюда скорее! Руки же совсем ледяные. Смотри, а здесь печка есть - теплая... Устала? Нет, врешь, Лирка, врешь! В глазищи спички вставлять можно. Ну что, уел? Вот тебе и :бе-бе-бе. Ну-как скидывай боты, ставь лапы на печку и ложись мне на колени!

- Ты что, Тёмыч? Почему я? Давай ты! - Ну...Ты ж у нас все-таки дееевушка...

-Я тяжелая, Тём, дурак, задавлю тебя! И вообще, я тебя старше вообще-то и должна брать деток на ручки! Целых 16 с небольшим, хватит уж, старушка моя)))) Ложись, слушай мою команду!

- Дети, что Вы там возитесь? Хором: У нас все хорошо, спи!

А автобус несся, набирая ход , уже в полной темноте, вдоль пролесков, дорог и деревень,и цветные блики отражались то на шторке откидного столика, то на щеке, то еще где-то...

- Слушай, Лирка, какие же у тебя интересные глаза, я раньше не замечал. Да стой же ты! голубые...зеленые... Нет! Словно кто-то набросал в зеленые лужицы карамельных крошек. Бежевое на зеленом..

- Не смеши меня! - Да я и не смеюсь...Тебе удобно? - Да, очень.(у меня тогда затекло все, что могло, но сесть и изменить положение - о, нет, никогда) - Смотри, мы летим сквозь темень. Тебе не кажется, что как будто сквозь время? А потом автобус остановится, и те, кто выйдет, будем уже не мы? И тот миг (где мы=мы, существует только сейчас?)

Немного пугающе. Но в любом случае, мы же ничего не можем сделать, чтобы его остановить... Можно, я поцелую тебя? Мы можем считать это новогодним поцелуем, ведь новый год совсем скоро. - Целуй. Он осторожно коснулся губ, совершенно невинно, нежно, просто "клюнул", как птица. Губы на губах. Быстрая печать.

- Ну что, мы задержали этот миг, хотя бы для двоих нас? - Похоже. Обняв его за шею, впечатываясь щекой в его рубашку, она - я - девочка из автобуса, абсолютно четко, отчетливо поняла избитую фразу Пушкина: "Остановись мгновенье, ты прекрасно".

И была согласна на всё, чтобы застыть в этом самом мгновении. Зима, новогодний вечер, полупустой автобус. И ее только что поцеловал самый бесценный человек ее пока крошечной вселенной. И, взявшись за руки, прижавшись друг к другу, они летят куда-то, где этот миг уже больше не повторится. Возможно, будет по-другому, возможно, мне даже подумается, что - лучше... Но это будет не этот самый миг. Такой чистоты, нежности и невинности больше не будет никогда.

Я хочу остановить этот миг - четко подумала она - Я не знаю, как, пусть я растаю, развеюсь на частички, будто меня никогда и не было, в конце - концов. Но только прямо сейчас. Тогда, когда я настолько уверена в абсолютности своего счастья, что мне больше нечего и пожелать, когда я не хочу никакого будущего, а только эту минуту. Будет ли у меня еще миг такого абсолютного счастья? Люди скажут, что да, а я... Нет, я не хочу проверять. Я так люблю, я так бесконечно счастлива, это самый короткий и самый бесконечный новый год в моей жизни.

Спасибо тебе, ТЫ, там, наверху! Спасибо тебе, мир!

Автобус постепенно начинал притормаживать, люди зашевелились, и седовласая женщина спереди оглянулась: просыпайся, Тёмочка, просыпайся, внучек мой, приехали наконец. Вот и домик наш за окном, прямо рядышком остановились. -Ну, баааа...Ну, сейчааас...Мне такой сон снился...

Мальчик поднялся, потянулся с кошачей грацией, поспешил вперед, забрать поскорее тяжелые сумки. За окнами утиха вьюга. Падал в темноте мягкий и бесконечный снег. Упавшие рыжие девчачьи ботиночки перекатывались около печки сзади. Конец.

+16

8

Работа № 7

http://sd.uploads.ru/t/VMPep.png

Работа 7

Повелительница драконов

В тот декабрьский вечер было очень холодно. Снег заметал тропинки за считанные минуты. Редкие прохожие спешили по домам, вероятно, каждого из них ждал накрытый праздничный стол.
Новый Год. А у нас даже не было елки. Отец работал на почте и, если ему удавалось выскользнуть с работы в обеденный перерыв, в канун Нового Года находил для нас маленькую, кривобокую, чуть осыпавшуюся елку, одну из тех, которые почти даром раздают в последний момент торговли. Но не в тот год. Его за день до праздника отправили в столицу с какой-то очень важной депешей. В тот последний день декабря  замело все дороги и маме, которая так беспокоилась за отца, сообщили, что вернется он в лучшем случае через пару-тройку дней. Маму вызвали на работу еще рано утром. Случилась какая-то эпидемия, как позже я узнала, это была эпидемия пневмонии, унесшая жизни десятков людей. Мама работала в госпитале медицинской сестрой и обязана была остаться на дополнительное дежурство. Я в четырнадцать лет была вполне самостоятельная, как считала мама. Вот так самостоятельно я впервые собралась встречать Новый Год в полном одиночестве.
Печь с утра не топили. Мы экономили на дровах, в тот год цены очень выросли и родители брались за любую дополнительную работу, чтоб в доме были хлеб и тепло. Отец как-то сказал, что, если нам повезет, дров нам хватит до марта.
Отсчитав несколько поленьев, я собиралась растопить печь. У печи валялся пустой коробок от спичек. Больше спичек в доме не было. На кухонном столе лежали четыре сырые картофелины и пара ломтиков хлеба - наша скромная вечерняя трапеза. Не затопить печь, значит остаться без ужина самой и не накормить маму после работы.
Выглянула в окно, тщетно пытаясь разглядеть хоть одного курящего  прохожего. Ни души. Стучать к соседям не было смысла. Бабулю справа от нас увезли к себе какие-то родственники, а дяденька напротив никогда и никому не открывал ни по какому поводу, зато жутко и долго матерился через дверь на каждого, кто посмел нарушить его покой.
В надежде на чудо я прыгнула в валенки и собралась добрести до торговой лавки у соседнего дома, чтоб попросить у доброй продавщицы пару спичек в долг. Папа всегда ей возвращал все, чем она с нами делилась.
Укутав шарфом лицо, наспех застегнув осеннее пальтишко, я вышла на улицу. В такую метель расстояние между домами казалось непреодолимым. Я шла с закрытыми глазами, вытянув левую руку вперед, надеялась просто когда-нибудь уткнуться в стену и по ней доползти до спасительной лавки. Пальцы леденели от холода. В тот год у меня не было даже варежек. Вернее была одна, которую я попеременно надевала то на правую, то на левую руку, вторую я утопила в пруду.
Добрела до обратной стороны улицы, спряталась под небольшой навес и с досадой увидела закрытые ставни лавки. Хотелось стучать в первые попавшиеся двери.
Внезапно справа от себя я услышала чирканье и увидела свет. Прижавшись к парадной двери, так же прячась от метели, рядом стояла девчушка моего возраста, но чуть поменьше меня и держала в руке зажженную спичку.
Все, что я смогла увидеть, на мгновение лишило меня дара речи. Пылающее пламя спички, зажатой в ее небольшой ладошке, так причудливо освещало стену, что на ее фоне рука казалась каким-то сказочным существом, извергающим клубы пламени.
- Дракон! - воскликнула я слишком громко, чем насмешила девочку.
Едва спичка догорела, девочка попыталась зажечь еще одну, но я схватила ее за руку.
- Пойдем ко мне. Очень надо! - видимо, мой умоляющий взгляд сказал больше, чем слова.
Так же на ощупь, вцепившись одна в другую, мы пробрались к  моему дому. В доме было темно и я, ухватив свою спутницу за руку, затащила в маленькую квартиру.
- Зажги, - попросила я, и протянула навстречу пламени керосиновую лампу.
Мы растопили печь, приготовили незамысловатый ужин, отогрелись у печи, наелись картошки, поделили ломтик хлеба пополам, затем, разморенные теплом, сидя у печи, тихо перешептывались, временами хихикая. Я улыбалась, глядя в ее лучистые, задорные глаза и мне было очень уютно рядом с этой девочкой.
Ее звали Лин. В тот вечер Лин показала мне еще несколько трюков с игрой теней, колдуя проворными руками над огоньком тусклой керосинки. Едва освещенную комнатушку заселяли огромные сказочные чудища, то ли ушастые драконы, то ли клыкастые зайцы. Все это было удивительно и волшебно в эту праздничную ночь. Спать мы легли далеко за полночь, но все никак не могли наговориться друг с другом. Лин рассказала мне, что рано потеряла родителей и живет с бабушкой, которая сейчас находится в больнице, поэтому праздничные дни у нее не очень веселые. Она бы хотела остаться со мной, пока бабушка не вернется домой, но должна будет пока пожить в соседнем городке у тетушки, которая еще не успела добраться к Лин из-за непогоды.
Мы решили поговорить с моей мамой, когда она вернется с дежурства, может быть, она отведет Лин в больницу навестить бабушку.
- Я не хочу тебя терять! - шепнула я едва слышно и поцеловала ее в щеку.
- Если я потеряюсь, найди меня по драконам… - прошептала  Лин в ответ и, обняв меня за шею, тут же уснула.
- Спокойной ночи, моя маленькая повелительница драконов.
Ближе к полудню погода наладилась. Мама вернулась с дежурства, я познакомила ее со своей новой подругой. Мы разделили на троих остатки вечерней трапезы, а я попросила маму узнать, когда Лин сможет навестить бабушку. Затем Лин сквозь сугробы побрела домой, чтоб проверить, не приехала ли за ней тетушка. Последнее, что я увидела в окно, ее обнаженная ладошка, машущая мне с противоположной стороны улицы.
Через несколько дней мама принесла ужасную весть. Эпидемия не обошла стороной и Лин. Девочку спасти не смогли.
---------
Однажды в канун Нового Года я бродила по заснеженным улицам пригорода. Домой не спешила, никто меня там не ждал. Хотелось удалиться от посторонних глаз, вываляться по уши в снегу, промокнуть до нитки и, вернувшись домой последним автобусом, усесться у камина с чашкой ароматного горячего кофе и позволить потрескивающим уголькам гипнотизировать себя. Подходя к стенду остановки, услышала за спиной чиркающий звук зажигалки и от неожиданности вздрогнула. Рядом стояла девушка и играла с зажигалкой, то открывая, то закрывая ее.
- Курить вредно, - сказала я ненавязчиво, мне вообще не было дела до того, курит она или пьет, или же все вместе, просто в ожидании транспорта для уюта захотелось перекинуться парой-тройкой слов.
- А я не курю, так... с огнем играю, - усмехнувшись, констатировала она и провела ладонью по пламени.
Пламя тут же всколыхнулось, а с ним всколыхнулись мои мысли, изнутри меня всю словно обожгло.
- Повелительница драконов… - все, что смогла я произнести в тот момент.
- Ну, если тебе так угодно... - улыбнулась она, подошла ко мне и протянула руку.
Скоро наш второй Новый Год вместе.

+32

9

Работа № 8

http://sd.uploads.ru/t/c6l8A.png

Работа 8

День Святого Николая

- Клепикова Елена Николаевна, - я уставилась в монитор, где всем сотрудникам сообщали о новом начальнике филиала, вернее начальнице. - А вдруг это она - что-то колыхнулось в груди, спустилось ниже и замерло в невесомости.

Это была, наверное, первая влюбленность в девушку. Пионерский лагерь был глотком свободы, родителей нет, делай что хочешь, влюбляйся в кого хочешь (ну конечно, все в рамках того, что может позволить себе 12-летняя пионерка под присмотром вожатых). Помню, как перехватило дыхание, когда я увидела ее впервые - мы умывались и чистили рядом зубы. Она была не из моего , а из старшего отряда, и потому казалась еще более недосягаемой. Уже совсем скоро я узнала - ее зовут Лена Клепикова. Моя любовь, конечно, была на расстоянии, я не отдавала себе отчета, что это за чувство, просто ощущала необходимость быть все время рядом , что доставляло мне странное и доселе неведомое удовольствие. Я даже начала за ней следить и ходить по пятам, совсем незаметно, как тень. Она стала моей тайной точкой притяжения. И вот однажды она меня заметила. Услышав в кустах шум и возню, какие-то вскрики, я ринулась на помощь, и застукала объект моих тайных мечтаний в объятьях мальчика - и не просто мальчика, как потом оказалось. Это был Славик, который ухаживал и за мной (тогда я еще ничего не знала о бабниках), и я наивно полагала, что он в меня влюблен. Он был тоже из старшего отряда, симпатичный, высокий, немного нагловатый и этим очень привлекательный. Мне льстило его внимание, но то, что о нем говорили девчонки из нашего отряда, сплетничая перед сном и обсуждая всех симпатичных мальчиков лагеря, немного шокировало. Поговаривали, что он уже успел переспать, и не с кем-то, а со своей сестрой. Я в это верила с трудом, его сестра была младше меня, и представить себе такое даже в мыслях не могла. То, что его окружал ореол опытного "соблазнителя" - делало его частым объектом сплетен и обсуждения. Видя нас вместе, меня все время спрашивали - было ли у нас "это". Я точно знала, что ни о каком "этом" и речи не могло идти, мы даже ни разу не целовались, но на вопросы отвечала загадочной улыбкой, в стиле Моны Лизы. В общем, застукав их вместе, я испытала двойной удар и разочарование - мир рухнул. Она смотрела мне прямо в глаза, в которых я успела прочитать нечто, похожее на сожаление, он вообще стоял с виноватым видом, мол, ну так получилось. Что у них там получилось - мне уже было не интересно, я развернулась и убежала плакать. Плакала я долго, искренне и даже сокровенно. Любовь разлетелась на мелкие осколки, и их уж не собрать. Встречаясь с ней в корпусе, я опускала глаза, пытаясь быть как можно незаметнее, и ускоряла шаг. Потрясение, которое я испытала, касалось только меня. Клепикова Лена, как и милый мальчик Славик, продолжали жить своей обычной пионерлагерской жизнью, хотя из вечерних разговоров девчонок по палате я узнала, что они не вместе, что там произошло что-то на свидании , то ли она ему губу прокусила за то, что он пытался ее полапать там , где нельзя. Смена вскоре закончилась, я уехала домой, оставив позади все горькие воспоминания о неразделенной любви. Как ни странно, как только появились социальные сети, а прошло лет не мало, я вспомнила о ней и даже пыталась отыскать в одноклассниках - вводила имя - Клепикова Елена - но так и не смогла отыскать ее в огромном количестве результатов. Что это было - любопытство? Не знаю, мне просто захотелось увидеть, как она выглядит сейчас, замужем или нет, хотя какое это имело уже значение. Никакого. Всего лишь воспоминания детства, которые хранилось среди прочих событий, повлиявших на меня.

И тут вдруг имя и фамилия новой начальницы напомнили историю давно ушедших лет. А вдруг это она?   На улице стоял декабрь, через две недели Новый год. В воздухе витал запах праздника, радио разносило новогоднее настроение, по офису все носились как угорелые - многое нужно было успеть за эти две недели уходящего года.

- Иванова? - да, ответила я автоматом. А кто еще может ответить на моем телефоне, кроме меня - К начальству вызывают к 12:00.

Новая начальница выбрала личный метод знакомства с каждым сотрудником отдела, вызывая к себе в кабинет поочередно. Пара человек из нашего отдела уже побывали на ковре, ничего особенного не комментируя после посещения. И это было странно. Обычно все делились своими мыслями, только не в этот раз. Предыдущего начальника уволили всего неделю назад, и это в канун Нового года! Поговаривали, что причиной были низкие финансовые показатели нашего филиала, несмотря на всеобщую загруженность работой. В воздухе витал еле уловимый запах опасности попасть под следующее увольнение.

- Марина Иванова, присаживайтесь - Клепикова указала жестом на стул, внимательно, мне даже показалось слишком внимательно, сверля меня взглядом. На столе лежало мое личное дело. Опа, чем это мы интересуемся? Я узнала ее сразу, это была она, надо же - столько времени прошло. Я смотрела на нее и не знала, как себя вести, узнает ли она меня? Маловероятно. Я для нее была ничем, сталкером, незаметной тенью, пока не произошел тот случай. Неожиданно для себя, я почувствовала волнение, густо краснея под ее пристальным взглядом. Все это усугублялось слишком сильным ароматом ее духов - комнатка была маленькая, и все здесь, казалось, таило в себе атмосферу, давящую на психику, включая этот невыносимый запах. Как можно пользоваться такими удушающими духами?
- Иванова, - ее голос вывел меня из транса, - вы меня слушаете? - ее глаза улыбались, хотя лицо сохраняло серьезность. Я что-то пробормотала, сделала вид, что все записываю в блокнот, хотя с памятью у меня проблем не наблюдалось, и обычно я все прекрасно запоминала. Затем вышла, чувствуя, как мою спину просто пронзают взглядом, и только переступив порог начальства, выдохнула, испытав облегчение. Немного кружилась голова - что со мной, неужели меня взбудоражила эта встреча? Или все дело в духах, которые меня чуть не убили. До конца дня я ощущала этот запах - ЕЕ запах. На следующее утро я проснулась с мыслями о Клепиковой. Мне снился сон, где мы вместе падаем вниз с какой-то горы, а парашют все не раскрывается. И я лечу, зажмурив от страха глаза. Мы держимся за руки, потом как в замедленной съемке без всякого парашюта приземляемся в поле, полном разноцветных цветов, я падаю на спину, она рядом, и я ощущаю этот смешанный аромат пьянящих цветов, похожих чем-то на ее духи и … просыпаюсь. Конечно же, зазвонил будильник, на самом интересном месте. По идее, в этом месте мы должны были поцеловаться. Вбегая на работу, я заметила Клепикову, паркующую свой джип - везет же некоторым, старше меня всего на год, а уже начальница со стандартным набором статусных штучек. Зато я умная и талантливая - приободрила я себя , стремительно взлетев по лестнице на четвертый этаж и задыхаясь от непривычной физической нагрузки. Обычно я езжу на лифте, но только не этим утром. Елена Николаевна уже заходила в здание, а я вовсе не горела желанием остаться с ней в лифте наедине. В отличие от предыдущего начальника, Клепикова на работу приезжала вовремя, а то и раньше положенного времени. Сразу видно - карьеристка. Все-таки сон это сон, а явь это явь, целоваться во сне не грозит никакими последствиями, а вот опоздать на работу и попасть под сокращение никак не входило в мои планы. Утром я взяла такси, лишь бы не опоздать, моя машина - старенькая Тойота - была в сервисе, совсем недавно в ней чуть не отказали тормоза, и я решила, что надо бы ее по быстренькому  отремонтировать и продать, от греха подальше. Сегодня была пятница, обычно я жду этот день всю неделю. По сложившейся традиции в пятницу все старались улизнуть с работы пораньше. Так было заведено при предыдущем начальстве, которое совершенно спокойно относилось к этому, само покидая офис часам к трем , а мы все уходили с работы кто на час, кто на полчаса раньше. Но эта пятница была особенной, и не предвещала ничего хорошего. Новое начальство таило в себе угрозу новых порядков, казалось, пощады не жди - так подумывали все, кто уже успел побывать с ней в кабинете наедине. А побывать наедине с ней за эти два дня успел каждый. Елена Николаевна лично зашла к нам, приглашая на собрание в 17:00. С итоговыми годовыми отчетами. Нужно было что-то предпринять в связи с падением продаж и убыточностью офиса. Именно на собрании каждый должен был разработать план и внести свои предложения по выходу из кризиса. После собрания все были приглашены в соседний с офисом ирландский паб за счет фирмы - такая себе сымпровизированная корпоративная вечеринка аля тимбилдинг в честь нового начальства, совпавшая с днем Святого Николая. Присутствие, само собой, обязательно. Пока она говорила, я несколько раз ловила ее заинтересованный взгляд на себе, но так как пребывала под магической силой сна, где вот-вот должен был случиться поцелуй, легко могло оказаться, что это только мои буйные пятничные фантазии. В это утро я, к своему ужасу, полностью осознала, что меня влечет к Клепиковой, и что делать с этим влечением к начальству было пока непонятно. Ясно было одно - с этим срочно надо что-то делать, это нужно срочно прекратить. Главное больше не попадать в ореол ее духов, не оставаться наедине, не смотреть в глаза, ничем себя не выдать, не ездить с ней в лифте, и еще миллион всяких не. И вот весь мой план рушится - сначала собрание, затем вечеринка - и везде она, ее запах, ее голос, она снова становится моей тайной точкой притяжения.

- Иванова, - собрание окончилось, все потянулись к выходу, - зайдите ко мне в кабинет, я бы хотела обсудить кое-что с вами. Мое лицо меня предательски выдало, как я ни старалась скрыть мелькнувшую радость. Или знаете, - продолжила она вполоборота, выходя из переговорной - давайте все обсудим потом за чашечкой "чая" , сегодня пятница, не хочу вас утомлять после работы. Все расслабленно высыпали во двор, кто курить, кто подышать. Из паба доносилась музыка. Столик был заказан на имя фирмы. Елена Николаевна попросила начинать без нее - обещала присоединиться позже, какое-то срочное дело. Все конечно дико обрадовались - пить и отдыхать без начальства гораздо веселее. Я тоже должна была обрадоваться, но отсутствие Клепиковой меня расстроило. - Маринка, что пить будем? - девчонки были не в восторге от моей грустной физиономии, решив, что все должны сегодня напиться за счет фирмы и не думать о плохом. Мальчики заказали пиво с водкой, мы с девчонками заказали бутылку виски и бутылку вина, еду каждый заказывал себе сам - кто шашлык, кто крылышки баффало , кто стейки, кто креветки. Готовили здесь вкусно. В пятницу паб был переполнен, все галдели, громко разговаривали, играла живая музыка, слышался звон бокалов и чей-то несмолкающий женский смех в углу. Мы пили, ели, веселились , и только я , как мне кажется, все время посматривала на входную дверь - Елена Николаевна так и не появилась на вечеринке.

- Маринка, ты как, поедешь с нами на такси? Я вышла из паба и увидела, что джип до сих пор стоит на парковке, а в окне Клепиковой горит  свет - так поздно, а она еще на работе. В голове кружилась масса мыслей.
- Нет, девчонки, я немного пройдусь После выпитого мне действительно хотелось побыть на свежем воздухе, привести в порядок разум и чувства. Морозный зимний воздух облает чудесным свойством приводить мысли в порядок. Не буду же я всем сообщать, что собралась вернуться в офис - устоять соблазну увидеть Клепикову прямо сейчас было невозможно. Я сделала вид, что курю, потом - что кому-то звоню, тянула время, пока все наши не разъехались. Теперь я смогу следовать своему внезапно возникшему плану - вернуться в офис, застать Клепикову, сыграть на неожиданности, дальше план имел несколько версий, каждая из которых заканчивалась поцелуем. Погрузившись в свои мысли, я не заметила, как налетела на кого-то. Это была Елена Николаевна - наши лица оказались в опасной близости.
- Иванова, - она рассмеялась,- Вы выглядите очень забавно. Куда вы направлялись на ночь глядя? - ее глаза смотрели в мои, долго, глубоко, не мигая. Так долго смотрят только, если….
- А вдруг, - подумала я. Она взяла меня за руку, прямо как во сне. И мне действительно показалось, что я падаю с горы, лечу вниз, и от ужаса хочется кричать.
- Марина, давайте я вас отвезу домой. Она указала в сторону своего джипа, как будто не догадываясь, что мне хорошо известно, кому принадлежит одиноко стоящая машина на парковке.

То, что произошло дальше, стало чудесным продолжением моего сна. Мы не могли оторваться друг от друга, и провели все выходные, не вылезая из постели.

Так началась моя новая жизнь - но это уже совсем другая история.

P.S. Оказывается она меня тоже узнала сразу, как только я зашла в кабинет, моя фамилия и имя были ей прекрасно знакомы - она крутила мое личное дело, чтобы увидеть год рождения, и убедиться , что в пионерском лагере была именно я.

+26

10

Работа № 9

http://s9.uploads.ru/t/ZIowU.png

Работа 9

В ожидании чуда

Это должно быть нечто особенное. В этот раз я хочу подарить тебе что-то по-настоящему ценное.
Нужно найти, нужно суметь…

Она поднималась по тихой заснеженной улице. Жители окрестных домов редко выбирали этот путь — слишком крутой подъем в его начале — и прокладывали свои тропы через дворы. Все пути вели к улице центральной, высокой и важной, с витринами зеркальными, с гирляндами огней. Проспект изобилия, где из каждого магазина лилась новогодняя мелодия, где все продавалось, все покупалось — от инкрустированного бирюзой ситечка до пластмассового крокодила, украшенного в честь праздника мишурой.

Туда спешила и она.

Я не знаю, чему ты обрадуешься. Уже столько их было, этих подарков, и символичных, и полезных. В наш первый Новый год я тоже не знала, что подарить тебе. Но тогда все было иначе. Ты бы расплылась в улыбке и при виде пустой картонной коробки. Даже без ленточки. Ленточка… да, ленточкой я обвязывала себя, и распаковка такого презента шла у тебя на ура. Но, кажется, теперь этот номер тебя не настолько порадует. Не буду повторяться, солнышко. Не буду…

Оставались последние метры крутого подъема, дальше — по прямой несколько кварталов. Сейчас важно не сбавлять шаг. Она подняла повыше воротник пальто. Незамеченные хлопья снега успели приземлиться на шею и мгновенно растаять на коже.

В следующую пару лет у меня было столько идей подарков, что я гадала, какой выбрать. Та вязаная кофта тебе очень шла и грела хорошо. Это важно, ты ведь не привыкла к холодам. Еще появились подарочные сертификаты на твои любимые прибамбасы, в которых я ничего не смыслю. Но тебе они в радость. А все эти символические картинки, знаковые фигурки, пушистая игрушка! Бесполезные и такие милые, важные на тот момент мелочи.

В последний год мы вручаем друг другу практичные и нужные предметы и девайсы. То, что не купишь себе сам, потому как финансы поют романсы. Ты, похоже, подарками довольна. Мне бы добыть робота, который заменит тебя на работе, — вот это был бы подарок, да? Только где его взять…

Все не то. Не то.

Знаю, тебе не нужны были все мои подарки. По-настоящему ты хотела только одного — моей любви.

Дыхание сбилось. Она остановилась, преодолев подъем. Дорога ровной белой лентой простилалась вперед. Хлопья снега замедлили свое парение и чинно опускались на землю. Плавный вальс снежинок в свете фонарей – это классика.

Перевести дух и сделать шаг, потом еще один, и так, потихоньку, пойти дальше. Это все, что мы можем.

Все, что я могла… все, что я делала, — это ведь не считается. Правда?

Мой дом. Который преобразился только потому, что была в нем ты. Моя крепость годами оставалась неизменной, но появилась ты, и я хотела, чтобы тебе в ней было хорошо. Пусть я не образцовая хозяйка, но я старалась. Тебе же понравился тот новый стол? Ты проводишь за ним много времени. А эти два стула – я отказалась покупать четыре, зачем столько, если есть только мы с тобой? Хотя последнее время все чаще я ловлю дурацкое ощущение, что не нужно собой занимать и второй.

Моя постель. Ты все еще думаешь, что дело в самом сексе? Радость моя, все не так просто. Я люблю нашу близость за то, что она обращает в пепел прошлое, изгоняет тревогу о будущем. В ней не остается места твоим сомнениям и моим демонам. В ней мы первозданные. Без мыслей, без груза вины. Очищающая страсть. Звучит как название пошлого романа, но что если так бывает? И если бы ты знала, как потрясающе ты смотришь… смотрела на меня. В твоих глазах столько любви и желания. Я помню. Перед твоим сверкающим взглядом невозможно было устоять. Да и зачем?

Теперь ты реже хочешь меня. Или так ты наказываешь меня за то, что я не…

Она глубже запустила руки в карманы пальто. Опустила голову ниже. Снег под ногами — свежий, только что выпавший снег, на который еще никто не ступал. И ей не хотелось быть первой.

Я виновата перед тобой. Без вины. Ничего плохого не сделала, а все, что я делала хорошего, от души, — в конечном итоге не считается. Мое плечо — опора под твоим плечом, мои руки, поддерживающие тебя в ту невероятно тяжелую осень. Мой отпуск — каждое лето без тебя, потому что семья — это святое, и я без возражений отпускаю тебя к ним. Мое тихое сидение в соседней комнате, когда ты на связи с бывшей; она всегда будет в твоем настоящем, потому что она тоже часть твоей семьи, а часть ее — в самом дорогом для тебя человечке.

Мое ангельское терпение и стратегические маневры, когда к тебе льнули симпатизирующие девушки; что ж, я их понимаю, ты притягательная личность, была, есть и будешь. Но покуда ты считаешь меня своей женщиной — желающим утешить тебя лучше держать себя в дружеских рамках.

Мое из последних сил сохраняемое спокойствие в те редкие, но такие выбивающие из меня дух моменты, когда ты сознательно делаешь хуже — себе. Пожалуйста, пусть их больше не будет.

Моя мама, передающая тебе приветы; моя подруга, с восторгом о тебе отзывающаяся. Жаль, за годы, что мы вместе, я так и не заслужила чести быть представленной твоим родным и близким. Я понимаю почему. Может, так и правильно…

Ведь это все не считается, и мы обе, безмолвно, виним меня в том, что наша история не стала сказкой. Ты устала ждать чуда, я устала от себя. Из меня никудышный Дед Мороз, а для роли Снегурочки у меня неподобающе темные волосы и слишком короткий халат. И мне ни за какие деньги не достать, не сваять то единственное, что ты хочешь получить от меня, — правильно оформленную, настоящую-великую любовь.

В глазах жгло, и она запрокинула голову, подставляя лицо холодному снегу. Это снежинки опускались на веки и таяли, таяли, оставляя влажные следы на щеках.

Прости меня, родная, что я так и не смогла. Не отдавала сердце, не шептала признаний в вечной. Слова, что ты так ждала, были выжжены из меня задолго до нашей встречи. Слишком поздно, слишком рано — теперь уже не имеет значения.

И мне все чаще кажется, что твоя любовь по капле испаряется. Если это так, то что спасет нас? Чудо?

Впереди мигали огни гирлянд. Доносились звуки предпраздничной суматохи. Она медленно шла туда, где столь нужного подарка было не найти.

Как было бы просто: красная подарочная коробочка, вся в белых узорах из слов о любви, с прозрачной вставкой в крышке. Заглянуть внутрь, а там, на белой атласной подкладке, … Как бы оформить мою любовь? Традиционным пухлым алым сердечком? Из серебра выгравированными тремя заветными словами? Кольцом? И обязательный сертификат подлинности — моих чувств.

Такой подарок ты смогла бы сфотографировать и показать друзьям. Так полагается делать. Люди влюбляются, без колебаний признаются в любви, дарят кольца, оповещают об этом окружающих, живут долго и счастливо, или недолго, или несчастливо. И ничего, если потом союз распадется, — зато были признания, обещания, доказательства. Вот так по-настоящему.

Вот тогда – считается.

Шум проспекта оглушил, яркий свет ослепил, разгоряченные покупатели то и дело толкали ее. А она брела от одного магазина к другому, взглядом безучастно скользила по окнам и прилавкам.

Мы обе ждали чуда, которого не произошло. Но посмотри на нас сейчас: мы вместе, вопреки всем прогнозам и обстоятельствам. Мы прожили хорошие годы. Делили горе и радость. Смеялись, обнимались, зимовали, никогда надолго не ссорились. Может, мы сами сотворили наше собственное чудо, неправильное, нероманное? Если ты еще любишь меня – не отрекайся, не наказывай отстраненностью. Это так плохо для нашего чуда. Оставь ему времени пожить.

В конце концов, она найдет подарок. Успокоится, начнет видеть, а не только смотреть на витрины. Вспомнит хорошее. И тогда случится непременное «вдруг». Попадется та особенная вещь, промелькнет мысль: «Вот оно!» Она попросит завернуть ценную находку в двойной слой бумаги, отыщет упаковку — может быть, красную подарочную коробку. Спрячет все это в пакет и понесет домой. А в новогоднюю ночь, сразу после боя курантов, они будут дарить друг другу подарки. Наверное.

+31

11

Работа № 10

http://sa.uploads.ru/t/tDi2k.png

Работа 10

Я жду тебя

Мороз стоял крепкий, редкие пешеходы старались быстрее дойти до цели. Ветра не было, и в воздухе висела дымка из выхлопных газов, заметная даже в вечерних сумерках.

Марго с досадой посмотрела на датчик топлива. Ей нравился её «жучок», как она ласково называла свой ниссан, но из-за необходимости прогревать машину всю ночь обычной порции бензина стало не хватать.

Вереница машин ужасно медленно двигалась к светофору. Наконец настала и ее очередь совершить маневр. Включив поворотник, она свернула на заправку, в который раз порадовавшись, что таковая имеется прямо по дороге домой.

Заправившись, женщина с тяжелым вздохом снова встала в пробку. Утешало только, что сегодня пятница, а впереди два выходных дня. Последние выходные перед Новым годом.

Миновав проблемный участок, она уже совсем было собралась прибавить газу, как её внимание привлекло движение справа.

На обочине стояла девушка: в короткой дубленке, длинной, до пят, юбке и меховой аккуратной шапочке. Стояла, пританцовывая от холода. Наконец, её рука взлетела вверх, голосуя.

Тайота, что ехала впереди, притормозила. Девушка склонилась к открытой двери, из-за спины вывалилась длинная светлая коса. Внезапно блондинка резко выпрямилась и хлопнула дверью. Сердито отбросила за спину косу.

«Снегурочка», - усмехнулась Марго и, притормозив в свою очередь, опустила стекло. В салон ворвалось облачко морозного воздуха. Девушка с опаской заглянула, зеленые глаза напряженно изучали водителя.

Видимо «Снегурочка» сильно замерзла, её губы приняли синеватый оттенок, на бровях, ресницах и даже на щеках поблескивал иней, усиливая сходство с популярным новогодним персонажем.

- Вам куда? - первой нарушила тишину автоледи.

- К любой станции метро.

- Забирайтесь, - она разблокировала дверь.

- Сколько?

- Мне по пути. Только давайте скорее, холодно.

Девушка выдохнула с явным облегчением и проворно забралась на переднее сидение.

Ниссан утробно рыкнул, бодро прибавив скорости. Черная машина, чутко слушаясь руля, ловко входила в повороты, мягко замирала на светофорах.

Телефонный звонок разорвал тишину, руки блондинки заметно дрожали, когда она доставала его из кармана и сбрасывала звонок.

- Все еще холодно? – рука Марго потянулась к решетке проверить печку.

- Нет, все хорошо.

- Давно голосуете?

- Почти полчаса, - взглянув на экран телефона, ответила девушка.

- Долго. Как ноги, не звенят ещё?

Пассажирка пару секунд молча смотрела на неё, а затем потопала ногами, с серьёзным видом прислушалась и выдала: «Нет вроде».

Первой расхохоталась хозяйка автомобиля, за ней звонким колокольчиком залилась «Снегурочка».

- Марго, и можно «на ты», – представилась автоледи.

- Светлана.

- Подходит…

- Что?

- Имя подходит.

Девушка улыбнулась, на её щеках проступили очаровательные ямочки.

«И всё - таки Снегурочка» - подумала Марго.

Телефон снова зазвонил, и лицо Светланы сразу стало напряжённым. Она сбросила звонок. Телефон зазвонил ещё раз.

- Говори, не стесняйся, - Марго взглянула на девушку.

-Я не хочу разговаривать с этим человеком, - тонкий пальчик нажал «отбой».

-Так скажи ему об этом.

- Это… трудно.

- Почему?

- Мы… расстались.

- Давно?

- Сегодня.

- Может, ещё помиритесь.

- Нет, - она помотала головой, - хватит с меня.

- Ясно.

Марго сосредоточилась на дороге. Телефон звонил и звонил, и девушка всякий раз сбрасывала звонок. В конце концов, она не выдержала и ответила:

- Мне неудобно сейчас разговаривать. Прекрати звонить.

Она говорила негромко и ровно, явно не желая выяснять отношения по телефону. В женском голосе «на той стороне» проскальзывали истеричные ноты. Наконец, она с нажимом произнесла: «Хватит меня доставать. Не звони больше!», и нажала отбой.

Но на этом её выдержка закончилась, она отвернулась к боковому окну и прикрыла глаза ладонью.

В машине повисла тишина, они встали на светофоре, и Марго посмотрела на девушку.

- Всё так серьёзно?

Та кивнула. Телефон зазвонил снова, она сбросила звонок, её руки дрожали.

Снова раздалась надоедливая мелодия рингтона. Светлана отключила звук, и всё равно вздрагивала, когда мобильник гудел, вибрируя.

- Помочь? – спросила автоледи на очередном повороте.

- Да но, как…? – девушка не договорила.

Встав на аварийках, Марго завладела гудящим смартфоном. Как и в большинстве аппаратов, в нём был чёрный список, туда она и принялась помещать проблемный номер под именем «Яна».

- Чего ж ты его просто не выключила?

- Жду звонок от мамы.

- Вот, - она протянула мобильник хозяйке, - номер в черном списке.

- Спасибо, - Света взяла телефон и с благодарностью посмотрела на женщину, - даже не знала, что у меня такое…, - она не закончила фразу, уставившись на руль.

Марго взглянула туда же: на большом пальце её левой руки, в свете уличного фонаря тускло поблёскивало кольцо.

Внезапно из зеленых глаз покатились крупные слёзы. Она закрыла лицо руками.

- Эй, эй, ты чего? – Марго нашарив в кармане пачку одноразовых платков, вынула несколько, - вот, держи.

- Извини, - глухо проговорила Светлана, взяв платки, - я просто…

- Что-то не так?

Девушка помотала головой, закусив губу.

Ниссан мигнул фарами и продолжил движение. Вскоре впереди замаячили огни станции метрополитена.

- Прибыли, – Марго помолчав, взглянула на пассажирку, - ты точно сама дальше доберёшься?

Девушка кивнула, теребя бумажный платок.

- Извини, что я так разревелась, - она смущённо потупилась, - просто мы с ней давно…

- Тихо-тихо-тихо, - женщина приложила палец к её губам, - ничего не нужно объяснять, может случиться так, что завтра ты пожалеешь об этом. Мир гораздо больше, чем ты думаешь, и в твоей жизни будет много новых людей и новых встреч, поверь мне.

Девушка слабо улыбнулась, на её щеках вновь появились трогательные ямочки.

- Уже лучше, - Марго облегчённо вздохнула, - отдохни, приди в себя, а если захочешь поговорить, - она вынула свою визитку и протянула Светлане, - я всегда готова тебя выслушать.

- И тебя ничего… не смущает? – девушка взяла визитку и пристально посмотрела на автоледи.

- В этой жизни, меня мало что может смутить, - она ответила не менее прямым взглядом, - поспеши, вечереет, совсем околеешь.

Светлана кивнула, выбралась из машины и медленно пошла к станции. Коса, выпущенная поверх дублёнки, едва заметно покачивалась в такт её шагам.

Марго подождала, пока девушка не скрылась в подземке, и только тогда отправилась домой.

****

- Ну что ты будешь делать! - Марго капалась в сумке, пытаясь обнаружить ключ.

Гора пакетов с продуктами громоздилась у двери, закон подлости работал как часы. Именно сегодня, лампочка на площадке перегорела, а ключ никак не хотел находиться.

Наконец её усилия увенчались успехом.

Дверь знакомо щёлкнула замком, открываясь, и из темноты на хозяйку уставилась пара живых зелёных огоньков.

- Привет Черчиль, скучал? – женщина щёлкнула выключателем, и прихожая озарилась светом.

Чёрный пушистый красавец приветственно мяукнул и спрыгнул с калошницы. Он степенно обнюхал пакеты, пока хозяйка раздевалась. Затем, проводил её на кухню. Это была важная часть их ежедневного ритуала. Под его пристальным наблюдением продукты были выгружены и помещены по местам: в холодильник и шкаф.

Сочтя свои обязанности выполненными, он подошёл к тарелке и требовательно посмотрел на хозяйку, нетерпеливо мяукнув.

- Сейчас, сейчас, - Марго открыла банку с кошачьим кормом, - кушать подано.

Она с улыбкой наблюдала, как её питомец энергично ест. Затем разогрела в микроволновке ужин для себя.

Черчиль быстро расправился с едой, затем важно прошествовал к столу и запрыгнул на кухонный диван. Он терпеливо подождал, пока хозяйка доест, а затем на её руках доехал до компьютерного стола. Слева от ноутбука было его место. Оттуда всегда веяло теплом, и он любил там лежать.

- Знаешь, где я сегодня задержалась? – Марго опустила кота на стол, и включила компьютер, - я подвозила Снегурочку.

Он внимательно посмотрел на хозяйку.

- Не веришь? – широкий зевок был ей ответом, - представь себе, самую настоящую, - она улыбнулась, погладив его за ушком, - короткая дублёнка, юбка до пола, круглая шапочка, светлые волосы, длинная коса, зелёные глаза и ямочки на щёках. Всё как положено.

Черчиль громко урчал, подтверждая, что да, мол, всё как надо.

- Снегурочка, - задумчиво повторила она, вспоминая Светлану, - я ей свою визитку дала. Как думаешь, позвонит?

Кот сонно приоткрыл один глаз и дёрнул ухом.

- Пессимист, - с лёгкой укоризной сказала хозяйка, - нет, чтоб поддержать, - и она погрузилась в чтение новостей.

В доме царила тишина, нарушаемая только едва заметным тиканьем часов и поскрипыванием клавиатуры. Скоро стало совсем темно, и Марго щёлкнула кнопкой настольной лампы.

Теплый свет прочертил дорожку от стола к дивану, медовыми штрихами раскрасил дверцы шкафов из белёного дуба, ломаным бликом отразился в рифлёном стекле, за которым угадывались корешки книг. Потолок, верхняя часть стен и антресоли окончательно исчезли в темноте.

Часы показывали пол третьего, когда она устало потянулась и выключила ноутбук. Умница Черчиль давно ушёл и уже наверняка спал на хозяйской подушке.

Марго заглянула в спальню, мрачно посмотрела на двуспальную кровать. Ровно посередине стеганого чехла темнел мех кота. Она прикрыла дверь, оставив узкую щель для кошачьей лапы.

Вот уже год как спальней безраздельно владел Черчиль, спать на огромной кровати одной было неуютно.

На диване её тело привычно расслабилось, и она смежила веки, чувствуя, как медленно погружается в сон.

Перед глазами проносились разноцветные пятна, и вдруг слившись, образовали девичью фигурку в коротком сине-белом полушубке, длинной юбке в тон, с круглой шапочкой на белокурой голове и косой ниже талии.

«Снегурочка»,- пронеслось в сонном сознании, а девушка, как будто услышав её, обернулась: зелёные глаза припухли от слёз, она несмело улыбнулась, на щеках заиграли ямочки.

«Не плачь», - пробормотала Марго, поворачиваясь на бок, и тут уже заснула глубоко и без сновидений.

****

Солнечный лучик проник в комнату и коснулся её лица. Она недовольно поморщилась, чихнула и проснулась.

Кот фыркнул, спрыгнул с дивана и недвусмысленно прошествовал в сторону кухни.

- Встаю, встаю, - пробормотала Марго.

Она уже совсем собралась повернуться на другой бок, но настойчивое мяуканье побудило её покинуть диван.

Черчиль нетерпеливо скрёб лапой шкаф с кошачьим кормом. Женщина насыпала еды в кошачью миску и подошла к окну.

На улице шёл снег. Сыпал сплошной прозрачной дымкой. Ветра почти не было. Крупные снежные хлопья местами вносили неспешную путаницу, нарушая размеренный ритм снегопада.

«А ведь было солнце», подумала она, и тут, как по заказу, сквозь неплотные облака пробился солнечный лучик.

Бледно-золотой, тонкий и дерзкий, прогоняя серость и скуку, он пробежал по мозаике пола, высек искры на никелированных ручках кухонного гарнитура, заставил засиять столовые приборы.

Марго улыбнулась, она размышляла о скором празднике и вспоминала, куда убрала ёлочные украшения.

- И раз! – ствол искусственной елки с трудом вошел в крестовину основания.

На полу громоздились коробки с ёлочными гирляндами, мишурой и игрушками.

Черчиль наблюдал за происходящим с дивана, в прошлом году он уронил пушистую красавицу, и хозяйка стала привязывать её к гантелям. Вот и сейчас она возилась с верёвкой, когда сотовый коротко тренькнул. Кот тут же принялся обнюхивать телефон.

- Кто это, Черчиль? - Марго взяла мобильник, в верхнем углу экрана появился значок принятого смс.

Сообщение от неизвестного номера начиналось со слова «Привет». Она присела на диван рядом с котом.

- Ну что, читаем дальше?

Кот продолжал заинтересованно обнюхивать телефон в руках хозяйки, и она открыла сообщение: «Привет, это Светлана. Ты всё ещё готова выслушать меня?».

- Кажется, Черчиль, в этом году к нам на праздник заглянет Снегурочка, - Марго погладила питомца и улыбнулась, - ты не против?

Пушистый красавец чихнул и спрыгнул на пол.

- Да ладно тебе, а вдруг она кошек любит? Ну что, отвечаем?

Черчиль уселся на пол и принялся демонстративно умываться.

- Ну раз так…

Марго немного подумала и отстучала сообщение: «Я жду тебя».

+37

12

Работа № 11

http://sf.uploads.ru/t/MKNRx.png

Работа 11

ТАЙНЫЙ САНТА

- Ну сколько можно, давайте уже начинать! - с деланным возмущением протянул Димка. - Так, разработчики уже пришли, молодцы, а где техрайтеры и дизайнеры? Их звал кто-нибудь?

- Я в чате общем всем написала, уже давно, - весело сообщила Ирочка.

- Ты им куда написала, в шлак? Напиши еще в скайп, раз у нас теперь два корпоративных мессенджера, - язвительно пробурчал из-за перегородки Андрей. - И в почту продублируй, и еще позвони.

- Куда написать? - перебила Алекс. - В... шлак?

- Андрюша не в настроении, его заказчики расстроили, - вмешалась Ирочка. - А шлак - это слак, slack, ну мессенджер наш, мы его уже полгода юзаем, но Андрей его не любит страшно и зовет шлаком.

- Да дело не в том, люблю я его или нет. - Андрей вышел из-за стола. - Просто когда официальных мессенджеров стало два, время реагирования на каждое сообщение увеличилось вчетверо. Я лично пропускаю сообщения в общих чатах, потому что в шлаке они никак себя не проявляют. Скайп хоть циферкой мигает, а здесь - ничего. Кстати, может, ребята и не видели, что мы их уже ждем?

- Мы все видели. Хо-хо-хо! - В открывшуюся дверь вплыла большая картонная коробка из-под недорогой туалетной бумаги, кокетливо украшенная блестящим дождиком. Сквозь него просматривался логотип производителя и рекламный слоган, суливший покупателю целых 65 метров мягкости и чистоты в каждом рулоне. Коробку на вытянутых руках нес дизайнер Леха, а вслед за ним в кабинет аналитиков цепочкой втянулись недостающие участники праздника: еще один дизайнер Макс и трое документалистов.

- Так, давай ее сюда! - перехватил коробку Дима. - Ну, кто у нас будет Санта-Клаус? Вова?

- А почему я? - смутился Вова. - Давайте я лучше шампанское открою.

- Потому что ты самый старший и представительный!

- У нас Андрей самый старший, это раз. А два - я что, похож на этого деда в красных штанах и с пузом? - Вовка явно собрался обидеться.

- Коллеги, - вмешалась начальница отдела, - да что с вами сегодня? Вова. У тебя нет пуза, ты стройный, как молодой э-э-э… вяз. Андрей, ты хоть и самый старший, но подарки раздавать не мы тебе не доверим, иначе они превратятся в черепки. И вообще, в чем проблема? Если никто не хочет быть Санта-Клаусом, я его назначу в приказном порядке, всего и делов. Например…

Алекс тем временем сместилась к документалистам.

- Девочки, а ваше начальство где?

- Ой, скоро будет. Она инструкцию для банка “Белочки” дописывает, срочно понадобилось.

- Банк “Белочки”? - Алекс сегодня как-то особенно чувствовала себя здесь не ко двору.

Аналитики, проджект-менеджеры, дизайнеры и отдел технической документации относились к одному структурному подразделению и все праздники и дни рождения отмечали одной слаженной командой. На католическое Рождество они уже четвертый год подряд играли в “Тайного Санту” - заранее оговаривали сумму, тянули жребий с именем одаряемого, а потом каждый покупал небольшой подарок, подписывал имя получателя и складывал в коробку, стоявшую в комнате у документалистов. Вечером перед праздником все собирались у аналитиков, открывали купленное в складчину шампанское, раскрывали коробку и вручали каждому подарки от тайного Санты. Алекс была веб-разработчиком, относилась к другому отделу и в жизни бы не оказалась здесь, если бы…

- ...например, себя! И попробуйте у меня не обрадоваться! Вова, открывай шампанское, - начальница аналитиков нахлобучила на голову красную шапочку с белой опушкой и устремилась к коробке.

- Таня, погоди, - Вова с бутылкой в руках шагнул ей наперерез. - Ты нам лучше тост скажешь, а подарки может вручить молодая и прекрасная девушка из дружественного отдела. Саш… то есть, Алекс? Вы не откажете нам?

- Банк “Белочки” - тем временем пустилась объяснять Юля, - это VIS-банк, у них на логотипе две белки нарисованы. У нас его все “белочками” зовут.

Бах! - это Вова открыл шампанское и принялся разливать его по пластиковым разборным бокалам (аналитики были запасливыми и организованными ребятами). Татьяна сдернула колпак и изящно пристроила его на голову Алекс. Кто-то сунул ей в руки бокал.

- Коллеги, мне очень приятно встречать наступающий Новый год в такой хорошей компании....

Алекс помотала головой, помпончик смешно заболтался у нее за спиной. Ребята были шумными, но веселыми. Она пришла в компанию в конце сентября, со скандалом уйдя с прежней работы. Времена на дворе стояли как бы толерантные, но когда прежнее начальство случайно узнало о ее ориентации (чертовы социальные сети), то оказалось, что средневековье никто не отменял. На новом месте Алекс угодила на собеседование лично к директору департамента, и когда прозвучал вопрос о ее семейном положении, в недвусмысленных выражениях дала понять потенциальному начальству, что в личном плане ее интересуют исключительно девушки. Начальство хмыкнуло и посмотрело на Алекс с интересом.

- Должен предупредить, что у нас, в основном, контингент противоположного пола трудится. А девушки почти все замужем.

- Да я, вроде, сюда работать пришла, а не знакомства заводить, - парировала Алекс.

Начальство усмехнулось.

- Это будет интересный опыт. Надо же, теперь у нас в департаменте появится свой… как вы это правильно называете, можно поинтересоваться?

- Гей. Лесби. Гомосексуал. Только это все как-то по-дурацки звучит на русском. И, кстати, нас, согласно статистике, во все времена в любой популяции около четырех процентов. Так что, возможно, я здесь не одна такая.

- Четыре процента? То есть, если у нас на этаже работает 67 человек, то четыре процента это… два и четыре плюс ноль двадцать восемь… почти два и семь человека? Одну я уже имею честь знать лично, а кто остальные полтора землекопа? - Директор совсем развеселился и отпустил Алекс работать с миром. Зарплата в этой конторе была не самой высокой в городе, но ее компенсировал более-менее гибкий график и неплохая рабочая атмосфера. Народ рассказывал байки об одном разработчике из отдела мобильных приложений, который оговорил себе возможность приходить на работу к восьми вечера и уходить, соответственно, в пять утра. Правда, зарплату ему не поднимали вот уже два года, поскольку его рабочие часы не совпадали с графиком бухгалтерии. Алекс собиралась перекантоваться здесь три-четыре месяца и уйти в аутсорсинговую компанию, где после Нового года должны были открыться вакансии, но в последние несколько недель всерьез задумывалась, не стоит ли сорваться раньше.

В департаменте работали люди разного возраста. Большинству, как и самой Алекс, было что-то около тридцати или чуть за тридцать. Плюс десяток совсем зеленых джуниоров, только выпустившихся из университетов и академий. Плюс двое студентов-практикантов. Сотрудников более старшего возраста можно было по пальцам пересчитать - один тестировщик, шнуровавший кроссовки шнурками таких кислотных цветов, что Алекс всерьез задумалась, не он ли представляет собой оставшихся полтора землекопа; усатый базист, похожий на карася; серьезный благообразный разработчик windows-приложений по фамилии Вонифатьев, которого за глаза народ звал отцом Вонифатием, и завхоз Николай - прижимистый, но хозяйственный мужик, на удивление оперативно решавший все вопросы, связанные с жизнедеятельностью офиса. И руководительница документалистов, в данный момент безбожно опаздывавшая на праздник. Та, из-за которой Алекс подумывала уйти еще до Нового года, но так и не собралась.

- Погодите, а у нас не все в сборе. А где Ольга? - забеспокоился Вова.

- Я здесь, - отозвалась Олечка Сягаева.

- Оленька, тебя я вижу. Я спрашиваю, Ольга где?

- Я схожу, позову. А то эти ваши белочки, хомячки и прочие грызуны не дадут человеку спокойно отпраздновать, - Алекс быстро, пока ее никто не успел остановить, выскочила за дверь и сдернула с себя шапку.

Тридцать шагов по коридору. Еще раз надеть шапку, снять и снова надеть. Дверь. Еще одна дверь, со стеклянным переплетом.

- Хель? Как там твои белочки?

- Спасибо, кланяются. Сейчас я их отправлю по назначению, - Ольга поднялась с места, что-то стоя дописала, заблокировала компьютер и повернулась к Алекс. - О господи, что это за дух Рождества?

- Там ждут тебя все, уже шампанское налили.

- Полагаю, они его уже и выпили, кто там будет меня ждать, - усмехнулась Ольга. - Тебе идет этот колпак.

- Спасибо. Идем?

- За ненужными идиотскими подарками? Идем, конечно.

Они вышли в коридор.

- Почему идиотскими? Вдруг тебе в этом году достанется что-то хорошее?

- Хотелось бы верить. Но, как показывает практика, мне обычно дарят что-то дикое. В лучшем случае - полезное. В прошлом году Санта выдал мне большую банку соли для ванн, я ее младшенькой отдала, она любит. Два года назад мне досталось портативное зеркальце типа пудреницы, знаешь? Со стразиками. Более ненужную вещь даже вообразить трудно, я же не крашусь совсем, а целиком моя физиономия в это зеркало не помещается. Ну, принесла его домой, сунула на полку в шкаф и забыла, а через год случайно нашла и тоже пожертвовала детям. Они чуть не передрались, оказывается обе на него давно глаз положили. А между зеркалом и солью кто-то преподнес мне чемпионский по своей нелепости подарок: большую, уродливую глиняную овцу!

- Овцу? Зачем?

- Вот и я подумала: зачем? Потом мне дети объяснили, что это подставка под ароматические палочки. Угадай, куда ей полагалось эти палки совать?

- Ну, дареной овце… наверное, в пасть. Или эээ… с противоположной стороны?

- А вот и не угадала, хотя там отверстие тоже было. А палки полагалось запихивать ей в бок, под углом. Жуткое зрелище. Не представляешь, с каким наслаждением я ее выбросила.

Алекс рассмеялась.

- Ну, в этом году подарки раздаю я, так что вытащу тебе что-нибудь хорошее. Если не понравится, с меня компенсация.

- Ловлю на слове, - Ольга улыбнулась и открыла дверь, пропуская Алекс вперед.

Их встретил гул голосов заждавшихся коллег и запах мандаринок. Шампанское немедленно разлили по второму кругу, Алекс добралась до подарочной коробки и первым заходом вытащила пакет с надписью “Андрей”. Новоиспеченный владелец открыл упаковку, вытащил оттуда симпатичную походную фляжку, встряхнул ее, открутил крышку, понюхал содержимое, приложил горлышко к губам и расплылся в улыбке.

- Коллеги, ром! Причем неплохой! Ну спасибо тебе, Тайный Санта!

Алекс достала следующий пакет.

Вову Санта осчастливил отверткой с набором сменных жал.

Дальше все пошло как по маслу: Алекс приговаривала какие-то прибаутки и доставала из коробки теплые носочки для Ирочки, красивый расписной елочный шарик для Татьяны, банку соли для ванн для Юли (видимо, Тайный Санта не боялся повторений), фонарик для Макса, еще какую-то дребедень…

Под руку упорно попадался подарок для Ольги, но Алекс решила оставить его на закуску. Ольга. Хель, как Алекс ее стала звать с самого начала знакомства. Ей тогда срочно понадобилось перевести текст сообщения для пользовательского интерфейса, и старожилы посоветовали ей написать требования в заявке, но для ускорения процесса сходить к документалистам и попросить сделать срочный перевод.

- А к кому там обращаться?

- Как заходишь, слева у окна их начальница сидит. Зовут Ольга. Она быстро все сделает.

- Какой у нее ник в багтрекере?

- Helga.

По дороге имя и ник у Алекс в голове смешались воедино, так что, войдя в комнату, она поинтересовалась, кто здесь Хель и как можно ускорить перевод.

- Хель? - переспросила сидевшая у окна темноволосая лохматая женщина лет сорока. - Боюсь, это не к нам, это в загробный мир, он дальше по коридору. А перевод сделаем, давайте номер заявки.

Алекс читала скандинавскую мифологию и оценила мрачноватый юмор Ольги.

- Сорри, ошиблась. Голова задуренная. Но Хель тебе… вам очень идет.

- Серьезно? Исполинского роста, наполовину живая, наполовину мертвая хозяйка того света?

- Нуу… я так вижу, - отшутилась Алекс. - Вижу тебя с живой стороны.

- У вас… у тебя потрясающее зрение, - хмыкнула Ольга. - Я сама себя с этой стороны не всегда вижу.

Через пару дней они столкнулись в коридоре, и Алекс ахнула. Она всегда питала слабость к коротким женским стрижкам, но это…

- Хель, ты подстриглась? Классно выглядишь! Помолодела лет на двадцать!

Рассыпавшиеся лохматые волосы Ольги сменились аккуратной, короткой, но очень женственной стрижкой. Открытый затылок, идеальная укладка. Алекс поймала себя на том, что ей захотелось провести ладонью по вьющимся жестким прядям и тут же пожалела о сказанном, но было поздно. Ольга окинула ее цепким взглядом.

- На двадцать? Госпожа моя, вы мне безбожно льстите, но все равно это приятно слышать. Спасибо!

Она пошла дальше, а Алекс осталась стоять на месте. Ей не понравился Ольгин взгляд. Он был… оценивающим. Еще больше ей не понравился охвативший ее давно забытый щенячий восторг. Она подошла к зеркалу, глянула на себя и, подражая Джине Гершон из фильма “Связь”, проговорила: “Корки-Корки, куда ты лезешь?” Она успела навести справки: у Ольги было двое дочерей-подростков и муж в анамнезе.

Но коготок уже увяз, и теперь всей птичке грозила погибель. Масштаб бедствия прояснился еще через пару недель, когда Алекс снова зашла к документалистам по делу. Ольга стояла спиной ко входу, склонившись над столом, с отверткой в руках и прикручивала ножку к лежавшему перед ней обогревателю-конвектору.

- Привет… А что вы тут делаете?

- Оля Чинит Обогреватель, - торжественно сообщила Юля.

- Спокойно. Я его не чиню, я улучшаю конструкцию. Привет, - Ольга перенесла вес тела с одной ноги на другую, и Алекс поймала себя на том, что беззастенчиво пялится на ее задницу. Красивые ноги. Длинные и подтянутые. И мышцы играют… Алекс сглотнула и заставила себя посмотреть на конвектор.

- А что с ним не так? И почему вы Колю не позвали?

Ольга обернулась, глаза у нее заблестели.

- Звали мы Колю. Вчера приходил. Принес вооот такую отвертку, с ней на мамонта выходить можно, и с трудом прикрутил винтик. Но у этого чуда вражеской техники такая тонкая стенка, что ножки фактически держатся на одном витке резьбы! Его чуть передвинешь, и все, он охромел, - Ольга для пущей убедительности изобразила хромой обогреватель, согнув ногу в колене и склонившись набок. - Ну, в итоге я сегодня принесла термостойкий двусторонний скотч, посадила ножки на него и вот, сейчас винтами фиксирую. Проверим, что из этого выйдет. - С этими словами она повернулась к столу и продолжила ремонтные работы.

Алекс залюбовалась ее уверенными движениями. Видно было, что отвертку Ольга в руках держать умеет, да и решение она придумала толковое.

- Ну все. Принимай, Родина, серную кислоту! - Ольга спустила обогреватель на пол и закружила его в подобии вальса. Колесики с противным звуком заскользили по ламинату, но ножки держались крепко. - Про кислоту - это не я придумала. Говорят, на одном химзаводе в прежние времена такой лозунг висел.

В этот момент стоявший на столе в углу системный блок громко заскрежетал.

- Ну вот, опять он шумит! - Юля подошла к столу и неловко пристукнула системник кулачком. Никакого эффекта не последовало. - Нужно админов позвать, наверное.

- Погоди. - Ольга шагнула в угол и отвесила раскочегарившейся технике полновесный шлепок. Сильный, но мягкий, расслабленной ладонью. Системник мгновенно умолк. Алекс вздрогнула.

- Ну как ты это делаешь? - пропищала Юля. - Почему он тебя слушается?

Ольга хмыкнула, пожала плечами и покатила конвектор на место, к окну.

- “Все приходится сому с детства делать самому…” - нараспев проговорила она. - Стишок такой знаешь? В принципе, я и смеситель могу поменять, и люстру повесить. Совсем не обязательно звать для этого специально обученного человека.

“Уволюсь нафиг, завтра же, - подумала Алекс. - Она еще и краны ремонтирует, ну вот как к такой подкатить? Еще огреет разводным ключом…” - от этой картины ей сделалось весело и тревожно. Увольняться она, естественно, не стала, а еще раз навела справки. Разведка донесла, что Ольга давно не живет с мужем и этого не скрывает.

Дальше наступил декабрь, и народ собрался играть в Тайного Санту. Алекс зашла к аналитикам как раз когда, когда девочки собирались писать имена участников на бумажках, чтобы устроить жеребьевку.

- Вы что, не в IT-сфере работаете? - удивилась Алекс. - Бумажки - это вчерашний день. Давайте, я вам программу напишу для автоматической жеребьевки. Пришлите мне список участников, и через полчаса каждому на почту придет уведомление с именем жертвы.

- А ты с нами будешь играть? - предложила Ирочка. - Присоединяйся!

Тогда-то Алекс и пришла в голову одна идея.

В коробке оставалось всего два пакета. Свой Алекс решила вытащить в последнюю очередь.

- А теперь мы приближаемся к финалу! Следующий подарок Тайный Санта приготовил для одной хорошей девочки! - она вытащила плоскую прямоугольную упаковку и протянула ее Ольге. Та улыбнулась и протянула руку за презентом.

- Кто это здесь хорошая девочка, м?

- Ладно, тогда подарок для нехорошей девочки… или хорошей не-девочки, - отшутилась Алекс и разжала пальцы. Свой подарок она даже вытаскивать не стала, потому что ей было важно видеть Ольгино лицо.

Написанная Алекс программа честно распределила участников игры в случайном порядке. Всех, кроме двоих. Иногда бывает интересно немного передернуть карты и подменить собой слепой случай.

Ольга развернула красно-зеленую упаковочную бумагу и вытащила оттуда книгу. Прочла название, помрачнела и посмотрела на Алекс - долго и пристально. Та не отвела взгляд. Ольга усмехнулась, покачала головой, встала и вышла из комнаты. Алекс вытащила свой подарок, но пакет открывать не стала. Подождала для приличия секунд двадцать, сделала вид, что ей звонят, и тоже вышла.

Тридцать шагов по коридору. Дверь. Еще одна дверь, со стеклянным переплетом.

- Хель?

- М?

- Давай сходим вместе куда-нибудь?

- Ты где эту книгу откопала, а?

- На “Амазоне”. И вообще, это не я. Это Тайный Санта.

- А, так это лично Санта написал на упаковке не “Ольге”, а “Хель”?

- Черт! Нуу… все равно, мое предложение в силе. Ты суши любишь?

- Какие суши?

- Ну… тогда театр?

- Цирк!

- У тебя кто-то есть?

- Нет. Да не в этом дело.

- А в чем? Я же тебе нравлюсь.

- Алекс. Между нами десять лет разницы. Что ты можешь мне предложить? Очередное помутнение разума сроком на полгода, от силы год? Служебный роман, а когда все закончится, кому-то неизбежно придется уходить, в том числе и с работы?

- С этой работы я и так собиралась уходить. А что я могу предложить… Можно, я сначала на свой подарок гляну? - Алекс завозилась со своим пакетом. Тот был на совесть скреплен степлером. - Ух ты! Санта Клаус с елочкой! Какой красивый! - она вытащила прозрачный стеклянный шарик с фигуркой внутри и потрясла его. В шарике поднялась метель. - Санта-Санта, можно я желание загадаю? Пусть эта девочка согласится со мной куда-нибудь сходить? Дальше мы с ней сами справимся. Несмотря на разницу в возрасте. Слушай, он мне подмигнул. Теперь не отвертимся.

- Девочки, а чего вы ушли? Все в порядке у вас? - В кабинет заглянул Вовка. - Идемте, там еще две бутылки шампанского осталось, и у Андрея ром. Идемте, идемте, а то без вас скучно. О, а что это за книжка? Тебе Санта подарил? Английская… “The Price of Salt”, - Вова озадаченно прочел название. - Книжка про соль? Про поваренную, что ли?..

Алекс еще раз встряхнула шарик и вопросительно посмотрела на Ольгу. Та усмехнулась и одними губами произнесла: “Да”.

Санта внутри шарика закинул елку на плечо и ушел в метель, но этого уже никто не заметил.

+29

13

Работа № 12

http://s3.uploads.ru/t/8dMai.png

Работа 12

Будь он проклят, этот майонез!
Татка уже две минуты заправляла салат майонезом из пакетика. Добавит немного, размешает, попробует. Опять добавит, размешает, попробует. И опять. Половина пакетика успела благополучно перекочевать в миску с оливье, а Татка все не никак не угомонится.
- Тат? Может хватит?
- Что?
- Майонеза хватит?
- Нет, нет, еще суховато. Я люблю, чтобы как у мамы было, жирненько.
Майя отвернулась. Она с трудом сдерживала рвущееся наружу глухое раздражение, потому что ровно два последних месяца она потратила на то, чтобы скинуть десять килограмм перед Новым Годом. Тщательный подсчет калорий и строгие ограничения после семи вечера позволили ей влезть в самые любимые джинсы сорок второго размера, и теперь этот несчастный майонез портил ей все настроение. Впрочем, тихие бесы где-то в районе диафрагмы подняли голову еще чуть раньше - Тата поручила ей нарезать тонкими ломтиками красную рыбу. Майя ненавидела рыбу, ее тошнило даже от запаха любых морепродуктов, но пришлось согласиться, так как ее девушка совершенно не умела безопасно пользоваться ножом – обязательно оттяпает себе полпальца, если решит что-то накромсать.
Майя, хоть и отвернулась, но прекрасно слышала хлюпанье майонеза в пакетике и мерный звук ложки.
- Тата! Хватит, я тебя прошу!
- Да что??
- Перестань лить майонез!
- Ну все, все, последняя порция, Майка, не сердись.
С трудом пережив очередное хлюпанье, Майя сделала длинный вдох и выдох. Кажется, пытка окончена и осталось лишь себя уговорить не прикасаться к оливье. Все равно не пропадет, завтра Костик с девушкой придет – брат Татки – он сожрет все это за милую душу. Майя вспомнила, что на праздник было решено подарить Костику шайбу и клюшку – непрозрачный намек на модный нынче ЗОЖ – и заулыбалась, представив его круглое, довольное лицо.

- Слушай, а классный подарок мы для Костика…. – Майя повернулась и увидела, как Тата тихонечко и крайне обстоятельно выдавливает остатки майонеза в миску. Большим и указательным пальцем Татка собрала сверху вниз все остатки, потом скрутила пакетик, как тюбик зубной пасты, а последнюю капельку выдавила на палец и засунула в рот, виновато улыбаясь и глядя на Майю умильными круглыми глазами.
- Ну прости, Майка, вкусно очень. Я голодная, как слон! (причем здесь слон?) Я сегодня на работе так набегалась, ты не представляешь! (дура, вот и набегалась… никто не работает тридцать первого числа, а ты одна, бедняжка, за весь отдел пахала бесплатно). Да еще Надька (что еще за Надька??) сладкими пироженками в обед накормила (не из рук ли кормила???), а я от сладкого потом до самого вечера соленого хотела, чуть не умерла!
- Что за Надька такая сердобольная?
- Да Надька… Ты ее не знаешь, Май, она из финансового отдела, новенькая.
- А вы с ней вдвоем на работе были?
- Ну да. Она забегала бумажки какие-то отдать.
- Прямо с пироженками забежала? А откуда она знала, что ты будешь в офисе?
- Ну что ты, в самом деле. Ничего она не знала. Она думала, что все работают. Ты же знаешь, что финансовый отдел у нас на втором этаже. А пироженки у нее с собой в честь праздника были.
- И хорошо посидели? – Майя уже не следила за тоном и ядовито цедила каждое слово, наращивая громкость.
- Нормально посидели. Май, ты чего?
- А ничего! – Майка со всего размаху треснула ладонью по столешнице. – Я тебя жду дома с самого утра, а ты там чаи распиваешь с какой-то Надькой! Я всю последнюю неделю, как белка в колесе, а сегодня и в магазин сходила, и мясо запекла, приборы начистила, и бокалы натерла, а ты что сделала? Только салат испортила?? – Майя перешла на ультразвук, и только завершив тираду, поняла, что теперь все соседи в курсе ссоры.
- Почему испортила? – Тата оскорбилась и от волнения стала облизывать майонезную ложку.
- Потому что я не могу это есть, ты же знаешь! Я же просила диетический стол! Я даже шампанское купила – Брют - хотя терпеть его не могу! Но тебе же плевать, Тат! Ты ходишь с обвисшим животом и тебе плевать! – Майя понимала, что только что перегнула палку, но остановиться не могла. – На тебя уже пятидесятый размер не налезает, а тебе на все плевать! Пошла бы, спортом занялась вместо пироженок с Надькой. Или это не Надька была, а какой-нибудь Петька? Ну-ка, признавайся!
Майя неумолимо превращала обычную бытовую неразбериху в самый настоящий скандал. Скандал за полчаса до курантов... Нужно остановиться. Но глядя на раскрасневшуюся, растрепанную, да еще и с жирными губами подругу, не было никаких сил задушить свое раздражение. Плевать ей было на какую-то Надьку или Петьку вместе со всем финансовым отделом, просто хотелось выплеснуть злость и усталость от предновогодней нервотрепки и беготни.
Тата уже давно молчала. Внезапно она как-то вся подобралась и распрямила вечно сгорбленную спину – обиделась. С достоинством взяла оливье и с гордо поднятой головой понесла его в комнату. Майка злорадно ликовала и даже закусила губу, чтобы не заулыбаться.
… Как водится, удовлетворение от ссоры было буквально минутным, и Майе тут же захотелось помириться обратно. Чего это она, в самом деле? Ну подумаешь, майонез! Все равно она есть этот салат не собиралась, а если Тате вкусно, то это же хорошо – раз в год можно себя побаловать.

Нужно дорезать эту чертову рыбу и принести в комнату с примирительной улыбкой. До Нового года десять минут.
Десять минут тотального молчания.
Рыбу и улыбку Тата не заметила. Когда Майя торжественно внесла блюдо в комнату, ее девушка плотно сидела в телефоне, подтянув колени к подбородку. Но самое удивительное, что она успела переодеться в пижаму с Микки Маусом и распустить волосы, и Майка тут же почувствовала просто зашкаливающий прилив нежности. Безумно захотелось подойти и поцеловать, извиниться за бесов, примирительно чмокнуть в ушко, но Татка настолько была поглощена телефоном, что Майя в нерешительности остановилась. Без пяти. Сейчас президент начнет говорить, и времени на объяснения совсем не остается, но надо хотя бы попытаться.
- Тат. Ты прости меня, слышишь? Я тоже устала за последнее время очень. То одно, то другое. Да еще диета эту дурацкая. Мне, наверное, витаминов не хватает.
- Мозгов тебе не хватает, - изрекла Тата, не отрываясь от телефона.
- И мозгов тоже. Ну не дуйся, зай. Сейчас Новый Год наступит.
- А и черт с ним.
- Ну как это? А шампанское? А желание загадать?
- Нет у меня никаких желаний.
- Совсем никаких? Мы же собаку хотели, помнишь?
- Не хочу собаку.
- Тат, да оторвись ты от телефона! Посмотри на меня! Две минуты у нас!
- Мириться ради Нового Года я не буду, Майя. Отстань, - Тата по-прежнему не отрывалась от экрана телефона и что-то кому-то писала.
Майя растерянно села на стул. Куранты отсчитывали секунды до новой жизни… Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать… Пауза… Гимн…
- С Новым годом, Тат?
- С Новым годом. – она даже не подняла головы.
У Майи навернулись слезы. В 00.05 должна звонить мама, это традиция, надо найти в куртке айфон. Тяжело вздыхая и шаркая, девушка потащилась в прихожую, нащупала трубку, разблокировала экран и …. Сто шестьдесят сообщений в ватсапе??? Глюк? Иконка при нажатии на пару мгновений зависла, а затем… Майя не поверила своим глазам.
За пятнадцать минут Тата написала ей сто шестьдесят раз «Я люблю тебя». Сто шестьдесят раз!!! Татка, видимо, торопилась, и вместо смайликов в конце понаставила воздушных шариков, гусениц и присобачила парочку ракет, но это не важно. Сто шестьдесят раз «Я люблю тебя»!!!!!!!! Майя в голос рассмеялась сквозь слезы и оглянулась на лукаво улыбающуюся Тату, прижимающую телефон к сердцу…
…Поговорив мамами и папами, они нажали на повтор Нового Года в интернете, категорически вычеркнув из прошлого память последнего получаса.
Пили шампанское, по переменке морщась от кислого вкуса.
Целовались на брудершафт, путаясь в правых и левых.
Жгли записочки с желаниями, тщательно прикрывая ладонью слово «собака»
Жонглировали мандаринами, сидя в пижамах прямо на полу.

Уплетали оливье по маминому рецепту и удаляли из Майкиного айфона программу для подсчета калорий.

+22

14

Работа № 13

http://s1.uploads.ru/t/zApYF.png

Работа 13

Вопреки всему

«Почему всё так несправедливо. Почему так сложно быть счастливой в этом мире?»

Мысли бились в голове, не находя ответа. Девушка сидела, уткнувшись лбом в холодное замёрзшее стекло автобуса. За окном была непроглядная тьма. Редкие огни населённых пунктов, словно всполохи, пролетали мимо. Иногда встречные огни машин озаряли пустой салон Пазика. В такое время ехать куда-либо решались только смельчаки или сумасшедшие. Девушка усмехнулась, «Да, она сумасшедшая!». Ехать за несколько сотен километров 31 декабря, было по крайне мере не разумно. Но так сложилось. Только она и пожилой мужчина решились на такое безумство. Сели в последний автобус.

Она должна была выехать ещё вчера утром. Чтобы уже сегодня днём находиться рядом с той единственной, с которой мечтала прожить всю свою жизнь. Но обстоятельства опять были против неё.

Вчера она написала:

— Я не могу уехать сегодня. Прости! Но я приеду обязательно завтра!

Ответное холодное:

— Хорошо. — Было как пощечина, как неверие.

— Прости, ну я не могу, я…

— Делай, как считаешь нужным.

— Прости!

— Я понимаю…, наверное. И.. Я жду тебя!

Как же сложно объяснить себе самой, почему она поступает именно так. Почему не бросит всё и не помчится навстречу той, ради которой просыпается по утрам, улыбается чужим людям, просто дышит. За этот год, что они знакомы, она столько раз подводила её. Эти дурацкие обстоятельства постоянно мешали ей. И вот опять. Но сейчас она была полна решимости. Она успеет, она приедет, и будет со своей любимой девочкой в этот Новый год. И всю свою жизнь.

Бушевавшая за окнами метель переметала просёлочную дорогу, снижая видимость до пары десятка метров. Тусклый свет фар старенького автобуса, с трудом пробивался сквозь белую мглу. Автобус опаздывал уже на пару часов. Но он ехал, вёз девушку навстречу её девочке, что стояла у окна в маленькой засыпанной снегом деревушке, и рисовала на запотевшем окне буквы, складывающиеся в имя любимой. Она поглядывала на часы, и надежда медленно умирала в душе. «Не приедет».

Резкий хлопок, толчок, и автобус, клюнув носом, остановился. Девушка вздрогнула. Водитель через пару минут вернулся в салон, стряхивая с себя снег.

— Колесо пробили. Дальше не поедем. Запаски нет. Будем ждать, может кто поедет мимо, попросим помощи. Бензина много, не замёрзнем.

Старик взмахнул руками:

— Охушки, незадача! Бабка будет переживать…

Девушка достала телефон. Сети не было, как и весь её путь, по заснеженным просторам глубинки Сибири. Решение пришло моментально.

— А сколько ещё до Малаховки?

— Километров шесть, не меньше.

— Я пойду пешком.

— Дочка, ты что? Там мороз под тридцать и метель страшенная. Замёрзнешь!

— Меня ждут! — Она вскинула спортивную сумку на плечо и вышла из тёплого салона в темноту.

— Дороги держись. — Полетели в спину слова водителя.

Холодный колючий снег сразу залепил лицо. Девушка вздохнула, расправила плечи, и наклонив голову, пошла навстречу темноте, метели, морозу. Навстречу своему счастью. Дороги было почти не видно. Метель сравняла обочину, дорогу, застелила ровным белым покрывалом всё вокруг. «Я дойду, я не подведу тебя. Я обещала.» Через час мороз пробрался под куртку, предназначенную для городской зимы. Руки в перчатках начали неметь. Снег на лице уже почти не таял. Но девушка упрямо шла вперед. Сумку с вещами она уже бросила. Оставила только самое ценное, что положила в карман, ближе к сердцу. Подарок для любимой. Коробочку с двумя серебряными колечками. В сумке остались вещи, из той другой жизни. Из жизни, где она была успешна, любима. Где остались недоумённые и рассерженные взгляды родителей и друзей, в ответ на её признание. Где было всё. Работа, дом, муж. Но не было её девочки. Её Ангела. Она твердила себе 

«Любимая, прости, что столько раз я не держала слово. Обещала и не выполняла своих обещаний. Я дойду, я обязательно дойду. Но сегодня я сдержу своё слово, вопреки всему!»

А там за несколько километров, глядя на стрелки часов отсчитывающих последний час уходящего года, другая девушка чувствовала боль в сердце. «Не приедет. Опять. Нет, она не может не приехать!» И вдруг сердце, словно давая знак, замерло. «Что-то случилось». И через минуту, одеваясь на ходу, она выбежала на улицу.

У соседей праздник был в разгаре. Хозяин покачал головой, кивнув на ополовиненную бутылку самогона, и пошарив в кармане, кинул ей ключи от старенькой Нивы.

Машинка урча пробиралась по целине, бывшей ещё днём дорогой. В белой круговерти девушка увидела фигурку человека, падающего в снег.

Замерзшие ноги уже не слушались, каждый шаг давался с трудом. И следующий был последним. В тот миг, когда фары, вынырнувшей из белой пелены машины, осветили её, девушка упала на колени, проваливаясь в глубокий снег.

Через минуту рядом с ней, в снег, на колени, опустился человек. Тяжёлый овчинный полушубок упал на хрупкие плечи, укрывая с головой.

— Господи, я нашла тебя! Как ты здесь оказалась? Почему пешком?

— Я шла к тебе. — Прошептали посиневшие губы.

— Ты могла погибнуть!

— Я обещала приехать к Новому году. Я приехала, насовсем. Я успела.

Яркие всполохи фейерверков, сквозь снежную завесу, озарили небо. Новый год наступил.

— Там в кармане… достань.

Когда заветная коробочка, согретая теплом сердца, оказалась извлечённой из куртки, она прошептала:

— Я хотела спросить тебя, под бой курантов. Ты согласна?

Теплые губы коснулись онемевших, от холода. И выдохнули в них:

— Да!

+30

15

Работа № 14

http://s9.uploads.ru/t/DSnY0.png

Работа 14

Тюльпаны в ноябре или мечты сбываются

А через некоторое время она прилетела ко мне. В мой город. Позади была оставленная суета о бронировании домика в горах, заказ цветов, загрузка в автомобиль мангала, дрова, шашлыка, теплых вещей. Для нее. И дополнительные одеяла. Пару сюрпризов в багажник и за руль себя самой. Эта неделя выдалась действительно с одной стороны тяжёлой с другой очень волнительной. Ноябрь подходил к своему логическому завершению, сбрасывая остатки листвы на холодный и пыльный асфальт. Серое небо бесконечно перекатывало тучи из угла в угол, но дождя так и не было. А я бегала по всему городу пытаясь найти жёлтые тюльпаны. Заказ пришел ровно за два часа до встречи с ней. Бог его знает какие она любит цветы, подумав прихватила ещё пару букетов роз. И теперь, когда город уже практически спал я ехала в аэропорт встречать женщину, которая заполнила мой мир собой и вытеснила остатки болезненного прошлого за пределы моего сознания. Дорога в аэропорт показалась мне долгой. Сердце колотилось так, будто я вижу её в первый раз. Пытаясь успокоится, сделала музыку по громче и смотрела на огни за стеклом, которыми была украшена дорога к новому году в аэропорт. Чем ближе я приближалась к аэропорту, тем больше нервничала. Да, я могу себе позволить это сделать наедине с собой. И знаю, что как только ее увижу, это состояние сменится на нечто другое. Вот уже видны диспетчерские вышки за колючим забором, я уже близко. Самолёт должен был приземлиться в 22.00 по МСК. Рейс бесконечно откладывали с самого утра из-за погоды откуда она вылетала. И вот я на месте. На территорию аэропорта не стала заезжать, зная как в последнее время гоняют полицейские обычные машины: тут нельзя стоять, проезжайте и прочее. Договорились, как она приземлится я заеду к парадному входу. По телефону отслеживала ее рейс и снова задержка. Мысли были о цветах в багажнике. Тюльпаны были укутаны с водой, потому как совершенно нежные создания должны сохранять свой естественный климат. Розам я знала, что ничего не будет. Да, я знаю толк в цветах и мне безумно нравится их выбирать, их чашелистики и ножка среза могут сказать о многом.. когда были срезаны, хорошая была ли транспортировка, на сколько бережно относился к ней продавец и ещё разные штуки. В голове перебирала все ли я сложила в машину. Пара бутылок шампанского Asti Martini были закинуты вместе с чешскими бокалами из богемского стекла. Ну конечно, только мне придет в голову тащить бокалы в горы и даже такая мелочь как силиконовая пробка для открытой бутылки шампанского была на месте. Она так хотела меня увидеть, что сказала мне не нужен никакой ужин. Только ты и горы, ах да и ещё обязательно звёзды. Что ж желание женщины закон, но голодной я точно не могла её оставить. Поэтому лёгкая закуска к шампанскому была приготовлена тоже собственноручно. Тончайшие хлебные ломтики с красной икрой и сёмгой холодного копчения прекрасно уместились на шикарном закрывающемся блюде. Я точно чертов эстет, улыбнувшись сказала себе прикуривая сигарету и выпуская дым в открытое окно. Посмотрев в свой телефон я увидела, что самолёт приземлился, прошло 20 минут, но звонка от нее не было. Теперь я точно начала нервничать. Тут раздался звонок, но это был администратор турбазы, который сказал, что время заезда уже идёт как 1,5 часа. Я сказала ждать нас, самолёт задерживается, мы будем. Ещё томительное ожидание. Вторая сигарета ушла также незаметно, как и первая. Покрутив все возможные радиостанции и погоняв музыку я поняла, что она меня не успокаивает, а только ещё больше меня накручивает. И тут мои мысли поползли в совершенно неожиданном контексте.. мы приедем в горы, и потом я коснусь её и что.. это будет все по кроличьи? В конец ошалев от своих мыслей я от неожиданности вздрогнула, когда телефон весело со звуком мелодии завибрировал у меня на правой ноге. Это была она.

- Привет! - услышала я радостный голос.
- Привет! - улыбаясь ответила я.
- Ты где? Я заезжаю на территорию аэропорта?
- Мне нужно получить багаж. Это минут 20 ещё. Я наберу тебя.
- Хорошо,- ответила и отключила телефон. Багаж.. Откуда он мог взяться? Она прилетает ко мне на 3 дня сегодня пятница и фактически в воскресенье вылет. Сказала, что кроме ручной клади ничего не возьмёт. Я вздохнула. Ждём. 20 минут летели в моей голове опять с мыслями в какой момент и как я подарю ей цветы. На заднем сиденье их не было. Это было для того, чтобы она поставила свою сумку, и ничего не увидела. И вот долгожданный звонок.
- Я жду тебя, заезжай. Ну все, подумала я, заводя мотор. Нервы отлетели в сторону. Через 5 минут я уже у входа. Подъезжаю к ней на своем белом коне. Прям почувствовала гордость. Она принцесса, а я принц на белом коне. Вышла из автомобиля и поняла, что просто лечу к ней. Чуть притормозила себя и с улыбкой обняв её сказала:
- Прошла целая вечность как ты летела до меня. Целых восемь часов задержки рейса.
- Я тут. - ответила она мне улыбаясь и в ее серых глазах запрыгали искорки. Сумку она взяла сама, и мы пошли к моей машине. Когда мы сели в автомобиль, я произнесла торжественно:
- Вот мой конь, прошу любить и жаловать. Она стала смеяться и говорить, что конь просто отличный.
- Нас уже давно ждут, поехали. - сказала я. Мы выехали с территории аэропорта и она положив мне свою ладонь на мою руку на руле, сказала:
- Я хочу покурить. Давай где-нибудь остановимся. Я точно знала, что остановится негде везде была сплошная жёлтая полоса. Но я так рада была её видеть, что никакие правила для меня не существовали. Через метров 500 я нашла заезд во дворы, но мы естественно туда не поехали, а я просто включила аварийку и сказала:
- Можно тут. Она закурила сигарету и я поняла, что можно расслабиться, так время с этой минуты замедлилось и я держала его в своих руках. Мне захотелось поцеловать её в этот момент. Мимо проезжали машины и кто-то встретив кого-то тоже счастливо мчался в город увозя тайну этой встречи, а может простую банальность. Я открыла свою дверь и стала выходить из машины.
- Ты куда? - спросила она меня.
- Я сейчас. - улыбнувшись ответила. Обошла автомобиль, и открыла багажник. Первыми в ход пойдут тюльпаны решила я. Сорвав пленку увидела, что воды было более чем достаточно, что она хлынула мне на руки. Тюльпаны были из Голландии и за пару часов они конечно напитались и ожили. Я подошла к двери с ее стороны и открыла дверь. Это мгновение нельзя сравнить ни с чем. Ночь замирает на пороге автомобиля, ее удивленный взгляд почему я открыла дверь, струйка дыма от её губ в холодный воздух, который стремительно проникает в салон авто. И я облокачиваюсь на крышу левой рукой склоняя голову, улыбаясь, протягиваю правую руку с тюльпанами в крафт-бумаге исписанную под газету. Её неподдельное удивление и робкое спасибо заглушило даже свет уличных фонарей. Эта пауза, когда она подносит цветы и вдыхает аромат. А я внимательно слежу за её реакцией.

Понравилось ли. Конечно она владеет собой, я знаю и понимаю, что цветы ей нравятся, но мне мало её эмоций.
- Я подумала, что ты любишь цветы, но решила, чтобы это было что-то необычное для тебя. Тюльпаны в ноябре.
- Мне очень нравится. - с придыханием она произносит. Но меня начинает рвать изнутри. Мне хочется, чтобы поездку в мой город она запомнила во всех красках и эти краски и самые положительные эмоции затопили её всю. Чтобы, купаясь в них, она получила только самые лучшие ощущения. Говорю ей:
- Подожди, я сейчас. Вновь рванула к багажнику. Вытащила букет алых роз. И подошла снова к её двери. Она уже перестала нервничать, была расслаблена и с любопытством смотрела, что я вновь затеяла.
- Ты не любишь тюльпаны? - спросила я её.
- Люблю. Я забыла, когда мне дарили их в последний раз. И тюльпаны в ноябре, как тебе удалось их достать?
- Если всё-таки они тебе не нравятся, давай попробуем так и улыбнувшись протянула ей букет роз. Теперь точно эффект удался. Одновременное удивление и шок я увидела в её глазах. И я добавила:
- Я хочу тебя поцеловать. Она взяла меня своей рукой за край расстёгнутой куртки и начала тянуть на себя.
- Тут же люди. - сказала она улыбаясь.
- Плевать. Я хочу твои губы. И поняла, как кровь резанула мне по вискам. Прикосновение к её губам закружил меня в водовороте чувств. Я поняла, что начинаю тонуть. Усилием воли остановила себя, чтобы не взять её прямо в машине. Оторвавшись от её губ я готова была ехать в горы. Ночь, горы, туман и одинокая дорога, а рядом со мной сидит женщина, для которой я готова была мир бросить к ногам. Администратор встретил нас и дал магнитный ключ, позволив заехать на территорию прямо к деревянному нашему шале. Боже, сколько звезд рассыпалось миллиардами над головой, темные силуэты гор красиво возвышались в сиянии Луны и ели стояли в каком-то таинственном молчании, ожидая сюрпризов. Эта ночь дышала неожиданностями. Естественно вазу найти в шале было невозможно и отрезав горлышко у 5-ти литровой захваченной бутыли, я соорудила из неё незамысловатую вазу в которую мы поставили цветы. Захватили пару сумок и зашли внутрь. Я еще не успела опомниться как она, развернувшись ко мне буквально впилась в мои губы и шепотом мурлыкая произнесла:
- Я безумно хочу твоих прикосновений. И вновь целуя меня в губы запустила мне в рот свой язык. Сумки выпали из моих рук, и я обняла её прижимая к себе. Это тот момент, когда я почувствовала, что волна одна за одной побежала по моему телу пронзая позвоночник и разливаясь жаром по всем частям тела. И мозг отказался что-либо понимать… открытая дверь в шале была прикрыта носком моей ноги, не отрываясь от неё. На первом этаже был мягкий уголок и я сделала шаг вместе с ней к дивану. Но тут она вырвалась из моих рук и заговорщицким голосом сказала: -
-Тебе нравится моё платье? Я специально его заказала для тебя и этой поездки. Очень переживала, что мне не доставят его вовремя. Затуманившимся взглядом я смотрела на неё и понимала, что сейчас она хочет не просто комплиментов. Делая к ней шаги я одновременно говорила:
- Конечно мне нравится твое платье, ты же знаешь я в них совершенно не разбираюсь. И твой выбор отлично смотрится на тебе.

Когда я её поймала она меня уже увлекала за собой на диван. Я оказалась сверху, и чтобы её не задавить успела одной рукой упереться в спинку дивана. Не было в этом поцелуе уже ведомых и ведущих, наши губы встретились в голодном поцелуе, а языки сплелись в неистовом танце наслаждения, где каждый хотел доставить друг другу как можно больше наслаждений. Тихие стоны наполнили тишину деревянного шале. Постанывая от удовольствия, я положила свою руку на её ногу и поняла, что меня заводит на ней все… и платье и тонкие колготки кофейного цвета, и она сама. Рукой вверх скользнула по её ноге смещаясь на внутреннюю часть бедра. Стоны её были для меня как музыка.. Я поняла, что мне становится стремительно жарко и быстрее, чем я ожидала. Она начала срывать с меня куртку, не отрываясь от моих губ. Меня уже было не остановить, платье очень эротично задралось на ней, а моя рука коснулась обнаженного места её ноги. Чулки!
-Чулки! – улыбаясь воскликнула я.
-Все, как ты хотела. - улыбаясь ответила она. Я хотела её гладить и ласкать тысячами своих прикосновений пальцев. Было такое ощущение, что меня пронзает ток и мозг под высоким электричеством. Она накрыла мою ладонь своей рукой и продвинула туда, где было очень жарко. Я хотела её видеть и отклонилась от неё. Платье задралось выше бедер обнажая красивое тончайшее кружевное нижнее белье. И этот запах… запах огня и страсти переплелись с её тончайшим ароматом желания. Он просто меня заставил раствориться и мои пальцы сместили её трусики. Приоткрытые губы раскрылись в поцелуе и наклонившись к ней я поцеловала её со всей страстью на какую была только способна, одновременно касаясь её нежного, но уже напряженного возбуждения. И мой стон с моих губ потонул в её проглатывании моего поцелуя. Эти пронзительные ласки сводили меня с ума, и я желала большего. Лаская её трепетную нежность пальцами, я ощутила подрагивание и сокращения в самой глубине её существа. Вырвавшись из её объятий я начала спускаться вниз..
- Тише...не так быстро. – улыбаясь, она остановила меня. Я хочу принять душ и кто-то обещал меня накормить. Я села на край дивана и просто ощутила, как от меня валил пар, если не дым.
- Конечно. И я по-настоящему её удивила. Шампанское было охлаждено в машине, пока мы занимались друг другом утоляя первичный голод в поцелуях. Очень быстро на столе появились бокалы из богемского чешского стекла, чем привела её в неописуемый восторг. Легкая закуска с икрой и рыбой были поданы как в изысканном ресторане. Я хотела для неё сделать невозможное и подарить и отдать все, что есть во мне, потому что я не знала увидеться ли мы еще. Разобравшись с одним голодом, смеясь и шутя мы пили шампанское и наслаждались друг другом в этой тишине. Мне было так жарко, что я вышла курить на улицу без куртки. Она вышла следом и обняв меня и говорила о том, как мечтала увидеть горы и звезды и услышать эту тишину. Я лишь тихо улыбалась слушая её. А потом она сказала, что идет в душ. Пока она была в душе я сбегала в машину и забрала второй букет роз. Приоткрыв дверь в ванну, я попросила её подождать внизу, потому что мне нужно кое-что сделать на втором этаже. Я видела как она, кивнула мне из душевой кабины и прикрыв дверь, буквально метнулась на второй этаж по деревянной лестнице. Да, я была здесь, когда делала бронь домика, поэтому осталось только сделать задуманное. Вытащив розы из букета я оторвала бутоны и свежие лепестки рассыпались по кровати, предварительно я скинула покрывало. Часть лепестков упала на пол.. Спальня наполнилась ароматом свежих цветов. Я чуть приоткрыла окно, чтобы впустить свежего воздуха, было слишком жарко, отопление уменьшить не было возможности. Еще одна полулитровая пластиковая бутылка превратилась в подобие вазы и туда вошла роза нежно-розового цвета. Напротив, кровати висела картина панно из мокрой кожи. Рамка из бамбука позволила мне воткнуть палочку благовония с запахом лаванды. Осталось самое сделать красивое. Вытряхнув из пакета свечи таблетки я раставила их таким образом, чтобы исключить задевание ногами за них и в то же время, чтобы была создана определенная композиция. Краем уха я услышала, как выключилась вода внизу. Я посмотрела на противопожарную систему, улыбнулась и начала зажигать свечи. Последним штрихом была лавандовая палочка. Все готово. Спустившись вниз я увидела, что моя женщина сидела, обмотавшись полотенцем с бокалом в руке шампанского улыбаясь мне.

- Что ты там делала? Спросила она меня.
- Тебе придется самой посмотреть, но для этого я завяжу тебе глаза. В ее глазах смешалось удивление и любопытство. Она согласилась. Тонкий шелковый шарф лёг на её разгоряченные глаза. И я, взяв её за талию стала считать вместе с ней ступеньки осторожно идя за ней и поддерживая её. Когда мы поднялись на верх, я осталась стоять на предпоследней ступеньке и развязала ей глаза. Думаю, тут детали можно опустить, потому что я ожидала всего чего угодно, но только не такой реакции. С начала это были эмоции радости, восторга, а потом…. А потом она заплакала. И сказала, что никто ничего подобного не делал для неё. И тут я уже испытала всевозможную гамму разных чувств.
- Я сделала для тебя, и я хочу, чтобы это были самые лучшие дни в твоей жизни в моем городе со мной. И обняла её, прижимая к себе. Я почувствовала всю её ранимость и страх одновременно. Я сказала, что хочу выйти покурить, речи сейчас о занятии любовью не шло. Слишком сильны были эмоции и я хотела чтобы она, ощутила всю прелесть, что сделано для неё. Конечно, она пошла со мной, одев джинсы и куртку. А когда мы зашли в дом она попросила меня сесть на диван и сказала, что у неё тоже есть для меня сюрприз. Я улыбнулась, а она бегая по комнате искала свою сумку, говорила о том, что теперь моя очередь закрыть глаза. И вот она забралась на меня сверху села и попросила вытянуть руку. Она говорила о том, что очень долго ходила по магазинам и пыталась понять что мне нравится и что я люблю и в итоге её выбор был сделан на парфюм. Я открыла глаза и увидела французский парфюм.
- А ты рисковая девушка, не зная меня совсем, подарить мне парфюм.
- Это ещё не все, сказала она… а дальше она мне вручила скрапбукинг открытку. Конечно не она её делала, но я люблю открытки. Открыв её там были стихи, я начала их читать вслух и с каждым словом мой голос замедлялся все медленнее и медленнее, смех уже сходил с моего лица, слова с трудом давались и она забрала её у меня из рук, сказав:
- Давай это сделаю лучше я. Она смотрела мне прямо в глаза, а я ей и она прочитала стихи, в которых она признавалась мне в любви и завершающим аккордом было приглашение в Москву на Новый Год и Рождественские каникулы. Всё это было написано в открытке. Даты, время, место проживания, билеты. Я запустила себе руки в волосы на голове и пропустила их сквозь пальцы. Волосы на моей голове были мокрыми, меня кинуло в жар. Головокружительный полёт в голове и её поцелуй подняли моё тело в воздух.. В Москве я не была ни разу (хотя всего лишь месяц назад подумала о том, что хочу слетать туда) и женщина, которая призналась мне в любви видела меня всего лишь второй раз в жизни. Выходные обещали быть магическими, потому что ещё целых два дня сюрпризов для неё у меня были в запасе. to be continued…

Пусть сбываются Ваши самые заветные мечты и желания перед Новым Годом. Потому что именно чудеса случаются в этот период. С Наступающим Новым Годом Всех!

http://s8.uploads.ru/t/Yemj5.jpg

+26

16

Работа № 15

http://sd.uploads.ru/t/1092e.png

Работа 15

Рождество длиною в жизнь

- Черт тебя побери! Опять налопался, как свинья! - Дарья полупинком подтолкнула своего мужа Толика к старому сараю. - Глаза б мои на тебя не глядели. Только и горазд водку жрать! Ни денег, ни помощи. Сиди тут, пока не протрезвеешь! - Дарья в сердцах шваркнула дверью сарая и пошла в дом. Временами ей казалось, что она древняя старуха, а жизнь кончена. Нет в ней никакого просвета.

37-летняя молодая, бездетная женщина недавно переехала в районный поселок со своим мужем, купив, наконец, свое жилье - недорогой маленький дом. Восстанавливала Дарья дом одна, от методично спивающегося мужа помощи ждать не приходилось. Женщина и сама не понимала зачем 10 лет назад вышла замуж за этого человека. Он не был ей интересен или мил. Просто на тот момент так все совпало. Он предложил, она согласилась.

Работать Толик не хотел, а лишь разглагольствовал о несправедливости жизни. Дарья надеялась, что в поселке Толик уйдет жить к матери, но этого не случилось. Он так и доводил женщину беспробудными пьянками, но руки не распускал. Знал, что жена, в прошлом спортсменка, врежет ему - мало не покажется. Только сидел на шее и занудствовал.

Днем Дарья ремонтировала дом, а ночью работала удаленно фрилансером на крупную спортивную компанию.

Дарья сварила борщ, замесила тесто на пироги и, вооружившись поливальным шлангом, отправилась выпускать мужа из сарая.

- Проспался, идиот? - женщина вручила полупьяному мужу шланг. - Иди грядки полей. Я тут сарай разберу. - Проводив испепеляющим взглядом полупьяного Толика, она принялась за работу.

Сарай был старый, запущенный, и у Дарьи все никак не доходили до него руки. Она открыла большой старинный кованый ларь, который собиралась привести в порядок и использовать для заготовок. Открыла - и задохнулась от пыли. Распахнув дверь сарая настежь, женщина стала разбирать ларь. Извлекла из него горы каких-то старых, выцветших журналов, газет и вдруг, в самом низу, увидела аккуратно завернутую в упаковочную бумагу и перевязанную бечевкой стопку писем. Бумага, в которую их упаковали, была довольно новой, современной, и это удивило Дарью. Насколько она знала, в доме давно никто не жил. Дом им продал поселковый совет.

Управившись к ночи с делами, Дарья поставила стопку на стол и разрезала бечевку. То, что предстало ее взору, заставило замереть. По столу, словно цветные пазлы, рассыпались рождественские открытки. На них трубили в трубы бледные ангелы, а на пушистых елках мерцали давно поблекшие огни, все еще сохранившие отблеск былого волшебства. Старые, разноформатные, написанные чернилами весточки Рождества. Дарья подсела к столу, включила настольную лампу и взяла одну из них:

“Элен, дорогая моя, с Рождеством!

Пусть Господь хранит тебя в здравии и благополучии. Минул еще год, а я все жду от тебя ответа. Где ты? Почему молчишь? Люблю тебя. М.”

Открытка была датирована 18 декабря 1944 года. На ней стоял штамп СССР, г. Москва и адрес отправителя.

Дарья взяла другую открытку.

“Милая Элен, мое сердечное поздравление с Рождеством! Надеюсь, ты здорова? От тебя по-прежнему нет вестей. Я волнуюсь за тебя, за нас! Откликнись. Люблю бесконечно. М”

14 декабря,1946 г.

Дарья открыла еще один конверт, и из него выпала старая черно-белая фотография с чуть пожелтевшим уголком. На ней, держась за руки, стояли две девушки. Одна из них в военной форме, яркая и русоволосая. Другая - кудрявая, кареглазая брюнетка с лучезарной, белозубой улыбкой. Они смотрели не в объектив, а друг на друга. В их взглядах было столько любви и нежности, что Дарья онемела и опустилась на стул. На обороте фотографии стояли имена девушек: Мари Ламарш - 26 лет и Елена (Элен) Горленко - 20 лет (25 декабря, 1942 год). В одно мгновение перед Дарьей пронеслась вся ее жизнь. Женщина неотрывно смотрела на фото, понимая, что отдала бы все на свете за то, чтобы на нее кто-то так смотрел. Она вдруг отчетливо осознала, ради чего стоит жить. И в этот момент ее жизнь перевернулась.

Несколько ночей подряд Дарья изучала содержимое пакета. В нем, кроме открыток и фото девушек, были письма Мари, датированные 1943-2002 годами. Аккуратно сложенные листки пожелтевшей, старой бумаги со словами бесконечной любви и нежности. Отдельные фразы удивительно теплых строк вымараны чернилами беспощадного цензора.

“Милая Элен, моя Леночка, мой дорогой человек. Мы расстались месяц назад, но я все еще с тобой рядом. Я все еще в той волшебной рождественской ночи, которую мы провели вместе. Твои руки и губы - это чудо, которое всегда останется в моей памяти. Как ты, моя родная? Люблю тебя крепко и жду нашей встречи. Война закончится и мы обязательно будем вместе встречать наше новое Рождество. Ты всегда в моем сердце. М.”
26 января 1943 года.

Из писем и открыток Дарья поняла, что девушки любили друг друга, но вынуждены были расстаться. Поняла также, что их встреча так и не состоялась. Последняя открытка была датирована концом 2002 года. Написанная неуверенной рукой, но тем же почерком, она несла в себе такие же прекрасные слова, что и 60 лет назад.

“Дорогая Элен, счастливого тебе Рождества! Я отчаялась получить от тебя весточку, время идет быстро, но я каким-то чудом жива и вновь встречаю Рождество. Без тебя. Где ты? Если здесь, на земле, -  я хочу дожить до нашей встречи. Если нет - думаю, скоро увидимся. И это хорошо. В моей жизни была и будешь ты одна. Навсегда. Люблю тебя. Мари.”
14 декабря 2002 г. Франция, Париж

Глянув на дату, Дарья не поверила своим глазам. Открытка была прислана в прошлом году. Почти 60 лет Мари поздравляла Элен с Рождеством - и ни одного ответа? Это было очевидно, так как Мари спрашивает Элен, где она. Видимо, француженка так и не получила вестей от своей любимой.
День за днем, ночь за ночью Дарья перечитывала письма и открытки Мари. Перечитывала и плакала. В эти дни в ней словно зажегся некий свет, указавший дорогу. Она точно знала, что ей надо делать, и этому делу Дарья готова была посвятить жизнь.

- Петр Игнатьевич, я к вам с визитом. Найдется время?
- Проходи, Дарья, как поживаешь? - ласково пробасил председатель поселкового совета и оторвался от бумаг.
- Спасибо, все хорошо. Я вот о чем хотела вас спросить, Петр Игнатьевич. Вы давно здесь живете, в курсе многих событий. Скажите, кто жил в этом доме до нас с Анатолием?
Председатель задумчиво почесал затылок.
- Давно никто не жил. Дом был на балансе поселкового совета. И он вправе им был распоряжаться. Кто-то жил, наверное. Как-то не задавался этим вопросом. А зачем тебе?
- Да хотела с прежними хозяевами познакомиться, спросить кое-что, - уклончиво ответила Дарья.
- Боюсь, не найдешь ты хозяев. Но дом в порядке, не переживай. За ним Глаша присматривала. А когда совсем стара стала, внучка ее подменила - убиралась, дверные петли смазывала.
- А кто такая Глаша?
- Почтальонша. Сколько себя помню, всегда на почте работала.
- Где она живет? Мне бы поговорить с ней.
- Глафира Степановна-то? Да вон, крайний дом справа. Только она уж сама тебе не откроет. Лет ей многовато. В нынешнем году 90 стукнуло. По дому ходит, но медленно. Внучка с ней, Наталья. Она и помогает.

Дверь Дарье открыла молодая подтянутая женщина лет 35-37.
- Здравствуйте, меня зовут Дарья, я бы хотела поговорить с Глафирой Степановной, если можно?
Женщина улыбнулась Дарье.
- Я помню вас. Вы недавно старый дом купили. Проходите. Бабушка только проснулась.
Наталья провела Дарью в большую, чисто прибранную комнату. На кровати полулежала пожилая, благообразная старушка и что-то вязала на спицах.
- Бабушка, у нас гости. С тобой хотят поговорить.

- Здравствуйте, меня зовут Дарья. Я купила старый дом, за которым вы смотрели. У меня есть несколько вопросов. Можно мне их вам задать?
Старушка улыбнулась.
- Конечно, я вас слушаю.
- Среди старых вещей я нашла письма и открытки, адресованные Елене Горленко. Они приходили из  Франции от некой Мари Ламарш. Вы что-нибудь знаете об этих людях? Ведь все эти письма доставляли вы, не так ли?
- Не все. Последние годы этим занималась моя внучка. Мы сохранили их. Я все надеялась, что Елена вернется. Она... пропала в декабре 1945 года. Уехала на работу в райцентр и не вернулась. А Мари продолжала ей писать, и у меня рука не поднималась оповестить ее, что Елена исчезла.
- Вы хорошо знали их?
- Да, мы были подругами. Женщина помолчала, а потом, смахнув слезу продолжила.
- Вы ведь прочитали письма?
Дарья покраснела и кивнула.
- Почему вы заинтересовались этой историей и что хотите?
Дарья посмотрела в глаза пожилой женщине.
- Я хочу найти Елену. Для меня это важно. Не знаю почему, но важно.
Старушка вновь замолчала, изучая Дарью. А потом продолжила.
- Елена и Мари любили друг друга. Это была любовь, о которой не прочтешь ни в одной книге. Мари стажировалась в России до войны, Елена была переводчицей. Они познакомились на каких-то совместных учениях, и между ними мгновенно вспыхнуло чувство. Оно было настолько открытым, искренним и глубоким, что никому в голову не пришло осуждать их. Они стали жить вместе в нашем поселке, но вскоре началась война, и Мари была вынуждена вернуться во Францию. О том, чтобы Елена поехала с ней, не могло быть и речи. Та фотография, которую вы нашли, была сделана в их последнее Рождество. Мари смогла вернуться в СССР в 1942 году в составе “Нормандии” и инструктировала парашютистов. Но она военная летчица. Вскоре ее призвали и она вернулась во Францию. Елена писала ей в 1943-45 годах. Но ни письма, ни открытки до Мари, похоже, не дошли.
Старушке было тяжело говорить, она отдышалась и продолжила:
- Во время войны Мари старалась передавать письма через хорошего знакомого, который бывал в СССР с дипломатической миссией. Он перенаправлял ее письма Елене, указывая фиктивный обратный адрес в Москве.
А потом Елена исчезла. - Женщина заплакала и посмотрела на Дарью глазами, полными надежды. - Найдите ее. Я пыталась, но все попытки оказались бесплодны.
- Я сделаю все, что в моих силах. Почему вы хранили письма в сарае, а не у себя дома?
Глафира Степановна покачала головой и ничего не ответила.
Она задремала, а потрясенная ее рассказом Дарья, кивнула Наталье и тихо вышла из дома.

Толик не пил вторую неделю. Вместо этого он варил борщ и занимался огородом. К этому благому финалу мужика привело отчаяние. Жена полностью перестала обращать на него внимание и только работала за компьютером. Поныв пару дней и ничего не добившись, Толик занялся своей жизнью. Стал обслуживать себя сам и, как ни странно, вошел во вкус.
А Дарья, подключив своих знакомых ребят из органов, дни и ночи проводила в поисках.
Ей удалось узнать, что до 1945 года Елена жила в поселке, работала в райцентре, в издательстве местной газеты. В июне 1945 следы ее теряются. Никаких данных о ее дальнейшей жизни Дарья найти не смогла.

- Паш, привет, - Дарья набрала номер своего друга из местного РОВД, - удалось что-то узнать о Елене Горленко?
- Привет. Тут такое, Дарин, - протянул озадаченным голосом Павел. Приезжай, разговор конфиденциальный.
Через два часа Дарья и Павел беседовали в небольшой кофейне райцентра.

- Я не могу сообщить тебе подробностей, Даря. Дело это мутное, а мои полномочия ограничены. Но есть человек из определенных структур. Он мой друг и согласился помочь. Вот, собственно, и все, что я могу тебе сейчас сообщить. Не лезла бы ты в это дело, Дарька.
- Паш, для меня это важно.
Мужчина внимательно посмотрел на нее и улыбнулся.
- Ты не меняешься, Дарька. Все такая же упорная. И… по-прежнему красивая. В общем так - жди новостей и будь осторожна в своих поисках.
- Спасибо, Паш, - улыбнулась Дарья.

Женщина продолжала поиски самостоятельно. Мари она нашла быстро - имелся адрес. Она жила в пригороде Парижа, в своем доме. Дарья хотела написать ей, но посчитала это преждевременным.
А через 3 дня раздался звонок, и мужской голос быстро отчеканил в трубку:
“Добрый день, Дарья Алексеевна. Я звоню по вашему вопросу. Есть новости. Жду вас завтра, в 17.00, в райцентре, возле магазина “Салют”.
Собеседник не представился, но по интонациям, с которыми была подана информация, Дарья сразу поняла, откуда ей позвонили. Легкий холодок пробежал по спине. Но женщина сразу отбросила все сомнения. Сейчас не то время. Нечего бояться.

Человек в серой куртке подошел к Дарье.
- Здравствуйте, Дарья Алексеевна. Давайте пройдемся немного.
Дарья плотнее закуталась в плащ от октябрьского промозглого ветра и зашагала рядом с незнакомцем.
- Мой друг попросил меня вам помочь. И только поэтому я встретился с вами. Человек, которого вы ищете, Елена Андреевна Горленко, была осуждена по политической статье в 1945 году, арестована и отбывала восьмилетнюю ссылку в Сибири. По официальным данным она погибла в 1951 году на строительных работах - несчастный случай, - незнакомец внимательно посмотрел на Дарью.
Взгляд его был пронзителен, но женщина набрала воздуха в легкие и неожиданно для себя самой смело спросила:
- А по неофициальным?
Незнакомец криво усмехнулся и протянул Дарье конверт.
- Здесь все, что вас интересует. До свидания.
И быстро зашагал прочь.
Дарья снова и снова перечитывала скупые данные:
“Елена Андреевна Горленко, 1922 г рождения. Осуждена по статье 58, часть 3 “Контакты с иностранным государством в контрреволюционных целях” в 1945 году.
Приговорена к восьми годам трудовых работ. Сибирь, спецпоселение N.
Дата смерти 29.05.1951 г.
Причина смерти: несчастный случай.
Внутри конверта лежал еще один листок. На нем размашисто и коротко было написано всего несколько слов:
“Элеонора Николаевна Грач, г. Красноярск, ул. Авиаторов, 5.

Сидя в самолете Москва - Красноярск, Дарья думала о своей жизни. Она вдруг поняла почему поиски женщин из давнего военного времени стали для нее делом жизни. Не Елену искала Дарья, а саму себя. Для нее, несчастливой и обреченной на жизнь с нелюбимым человеком, как воздух стала важна сопричастность с этой незаконченной историей любви. Любви, которая потрясла женщину и перевернула всю ее жизнь. Дарья не понимала, что будет в конце всей этой истории. Она просто влилась в нее и без тени сомнения села в самолет, унесший ее в далекий сибирский город.

Дверь ей открыла пожилая, но подтянутая и крепкая женщина. Едва взглянув на нее, Дарья все поняла.
- Элеонора Николаевна? - голос Дарьи дрожал.
- Кто вы и зачем пришли? - женщина в упор смотрела на Дарью.

- Простите меня за вторжение. Меня зовут Дарья, я из города N. Я бы хотела поговорить с вами, Элеонора Николаевна… Елена Андреевна. Это возможно?
Пожилая женщина переменилась в лице, ее губы дрожали.
- Откуда вам известно мое имя и как вы нашли меня?
- Это долгая история. Но я не враг вам и пришла поговорить.
- Проходите, - женщина провела Дарью в просторную светлую комнату и жестом пригласила ее сесть.
- Я вас слушаю.
Дарья сбивчиво рассказала всю историю. И вынула из дорожной сумки большой пакет с письмами и открытками.
- Это адресовано вам, Елена Андреевна. Простите, что невольно прочитала их раньше вас.
Сидящая напротив женщина заплакала и лишь смогла выдавить дрожащим голосом:
- Где Мари, жива ли она?
- Да, с ней все в порядке. Она живет в Париже. Каждое Рождество на протяжении всех этих лет Мари присылала вам открытку. Она не забыла вас.
Елена Андреевна уронила голову на руки и разрыдалась.
- И я не забывала Мари ни на минуту. Она единственный человек в моей жизни, которого я так любила. Это чувство дало мне силы выжить в лагере и бежать из него. Мне помогли. Я изменила имя, город, но я не могла больше написать Мари. Не хотела навлечь на нее неприятности. За мной следили. Кто я теперь? Бывшая узница ГУЛАГа? Избитый системой человек? Кто я для нее? - Елена Андреевна почти кричала.
- Ее любимая женщина, - едва прошептала Дарья и погладила старушку по руке.
- Спасибо вам, - Елена Андреевна, с благодарностью посмотрела на Дарью мокрыми от слез глазами. Мне бы хотелось сейчас остаться одной и прочитать это, - она кивнула на стопку писем. - Но не исчезайте совсем. Зайдите, пожалуйста, вечером.

- Входите, мой добрый вестник, - тепло встретила вечером Дарью Елена Андреевна. - Будем пить чай с яблочным пирогом.
Женщина улыбалась, и у Дарьи стало на душе светло и спокойно.
Они проговорили до поздней ночи, а утром Дарья заказала два билета до Парижа.
Елена Андреевна скупо рассказала ей свою историю. Ее арестовали в 1945 году по доносу мужа Глафиры Степановны. Он сообщил в органы о том, что Елена переписывается с иностранкой в военное время. Все письма перехватывали, и ни одно из них до Мари не дошло.
Вдруг Дарья поняла почему Глафира Степановна не хранила письма дома. Муж давно умер, но привычка осталась.
Елену арестовали на выходе из издательства, и она 6 лет провела в лагере. Спаслась чудом, бежав с помощью влиятельного человека. Ей пришлось сменить имя, город, специальность. Но Мари всегда была в ее сердце.

- Madame LaMarche ici vit?* - поинтересовалась Дарья у женщины, открывшей дверь.
- Oui, passez par**, - улыбнулась им ослепительно красивая женщина 38-40 лет. Глаза Дарьи на мгновение встретились с глазами молодой француженки, и ее словно током пронзило.
- Michelle, qui est lа?***
Сидящая в кресле пожилая женщина замерла, не поверив своим глазам.
- Элен! Это ты? Господи! Tu es vivant?!****
- Мари, mon ange! *****
Женщины разрыдались, не силах больше сказать ни слова.
Дарья и сама расплакалась, глядя на двух любящих женщин, которых на 60 лет разлучила жизнь.
Она почувствовала легкое прикосновение к своей руке.
- Пойдемте в гостиную, не будем им мешать. Бабушка не успела меня представить. Я Мишель. Думаю, мы найдем тему для беседы. Скоро Рождество. Надеюсь, вы останетесь и встретите его с нами. - Она вновь улыбнулась.

В этот момент Дарья осознала, какой сюрприз готовила ей эта поездка и как причудливо поворачивается к людям судьба. Ее сердце учащенно забилось. Она вдруг поняла, что вновь ощущает полноту жизни.
- Конечно, мы будем рады, - Дарья постаралась успокоиться и улыбнулась в ответ.

Рождество - удивительное время. Надежда и сказка. Волшебная, грустная, радостная. Сказка, длиною в жизнь, скрепленная бесконечной любовью, над которой не властно ни время, ни границы. Чудо, живущее в каждом.

* Madame LaMarche ici vit? (франц.) - Здесь живет мадам Ламарш?
** Oui, passez par (франц.) - Да, проходите.
*** Michelle, qui est lа? (франц.) - Мишель, кто там?
**** Tu es vivant?! (франц.) - Ты жива?!
***** mon ange! (франц.) - мой ангел!

+27

17

Работа № 16

http://s5.uploads.ru/t/uHYTR.gif

Работа 16

Здравствуй, дорогая моя девочка!

Я пишу тебе из сугроба в лесу, где застряли мои сани, а всё так хорошо начиналось… Мы ехали через лес и решили сократить путь под горой в Альпах. Но один из моих оленей с утра был болен, он чихнул. Вот, казалось бы, просто чихнул, но что началось! У него подкосилась нога, а за ней вторая, а потом о его ноги споткнулись остальные олени. И уже через миг мои сани летели, их кружило, как маленькую снежинку, пока, в конце концов, нас всех вместе не занесло в огромный сугроб. Теперь так и стоим в нём, застрявшие: я в санях и мои олени, спутавшиеся ногами и рогами…
Я не хочу думать, что праздник в этом году отменяется, быть может, задержится просто…  Как думаешь, могут такие взрослые девочки, как ты, немного подождать и получить свой подарок позже? Я знаю, что ты можешь. Ты уже давно выросла, у тебя свой дом, машина и огромный телефон. Кстати, что это за мода на телефоны без кнопок? Мне никак не удаётся в рукавицах разблокировать его, а там, где я живу, в рукавицах даже ложатся спать иногда. Я даже знаю, что недавно ты закачала на свой телефон новую игрушку и играла в неё тайком на работе. Я смеялся от того, как старательно ты делала серьёзное лицо, чтоб твои сотрудники не догадались, что на твоём экране колосится капуста, а не происходит деловая переписка. Помнишь, в то утро твой начальник, подходя к работе, шлёпнулся у самого её входа? Все бросились к окну, и даже Ирка, первая ваша сплетница, ни о чём не догадалась. Пять минут работы для одного старого волшебника, и твоя репутация была спасена. Из издержек – ушиб на попе твоего начальника, да и тот уже прошёл; не верь ему, он притворяется.
Я смотрю на танец снежинок надо мной. Ты знаешь, как смешно они щекочут лицо и нос, как норовят забраться за воротник? Я открою тебе один секрет: снежинки – это искорки счастья. Когда кто-то в мире искренне смеётся и радуется, его счастье сыплется искрами в другой части планеты, и каждый становится немного счастливее. Я считал твои слёзы, которые ты роняла одинокими ночами в подушку, и сбился со счёта.  Но я точно знаю, что каждый год ты с замиранием сердца ждешь чудес и сказки. Взрослые говорят, что чудес не бывает. Странные они. Быть может, сказка – это единственное, во что стоит верить. Раньше сказка пряталась в добрых тёплых руках твоей бабушки. Эти добрые руки так старательно лепили для тебя пирожки, вкладывали туда свои любовь и заботу, защипывали тесто, чтоб любовь и забота не убежали, а остались там – в этом маленьком совершенстве.  Ты помнишь, как мамины руки ложились тебе на голову, и мама говорила: « Поплачь, если тебе хочется. Представим, что это дождь. Ливнем или мелким дождиком, он пройдёт, а в душе и глазах вновь засияет солнце»?  И ты плакала. Как по волшебству коленка переставала болеть, а сердцу становилось легче, когда ты подросла и случилась твоя первая любовь. Когда ты выросла и стала сомневаться, сказке пришлось нелегко. Ей пришлось прятаться в снежинках – искорках счастья, ложится на хвойные ветви и долго ждать тебя, когда ты пройдешь мимо этой ели, чтоб осыпаться на тебя со всей неожиданностью. Сказка и волшебство – они реальные. Мы сами можем быть волшебниками друг для друга, но самое главное – это сохранить веру в них в своём сердце.  Они могут прятаться в добрых глазах и улыбке случайного прохожего, в кружке горячего чая, которая  согревает самые далёкие уголки твоей души. Верь в сказку, ведь с нами всегда случается то, во что мы верим!

Я приду зимним утром, и принесу то, о чём ты меня так долго просила. Ты заслужила этот подарок, моя маленькая взрослая девочка! Ты сможешь открыть его, когда захочешь: тут же, и феерия чувств, счастья и нежности закружит тебя снежным вихрем. А можешь открыть его однажды жарким летом, и тогда свежестью раннего летнего утра к тебе придёт любовь.

Однажды зимним утром ты найдёшь свой подарок.
Твой старый друг и волшебник.

+17

18

Работа № 17

http://sf.uploads.ru/t/vkj9f.png

Работа 17

А хочется о чудесах! Так хочется о них, что тоска. Но вот закроешь глаза и они есть. Откроешь – уже нет. Закроешь и не хочешь открывать...
Тихо, ночь. За окном хлопьями падает снег. Рыжий толстый кот спит у камина и мечтает, как утром ему подарят рыбку, да чтобы красную непременно, лосось! Да именно его!
Собака тоже спит и одновременно куда - то бежит и скулит. Наверняка, тоже к миске, но с большой объятой мясом косточке.
Всем снятся сны о чудесах...
А здесь, такое дело, кто - то уже проснулся. Лежит и смотрит в потолок, думает. Вот встанет и нарушит сон кота и собаки и не добегут они в своих снах до своих мечт. А так не хочется им помешать. А вдруг, все же... И вот босые ступни тихонечко касаются пола, а мгновение погодя уже уверенно шагают в большую комнату. И вот оно, первое чудо, звери все еще там, в своих снах и не реагируют на шум! Пространство словно замерло и разделилось, и его части не касаются друг друга.
Шлеп, шлеп и вот она: стоит посередине комнаты, мигает вся огоньками, отражается в стеклах и пахнет! Ах, как божественно она пахнет! Игрушки висят, кружатся от невидимых сквозняков, переливается мишура. Красиво и можно смотреть целую вечность на это волшебство.
Подарков еще нет под елкой, зато торчит такой красивый женский зад в голубом. Оу! Вот это чудо! Откуда?! Заворожено смотрю, глаза прищуриваю, улыбаюсь. А зад продолжает что - то там под елкой творить, шелестит, кряхтит иногда, от чего становится уже смешно на столько, что невозможно сдержаться от смешка.
Ой, замер. Сдал назад, разогнулся и миру явилась она – Снегурочка. По- другому никак и не назвать прелестную девушку, с бородой...

Смех сменяется безмолвным удивлением. Как так с бородой? Это же Снегурочка! А она улыбается так хитро и руки раскинула в ожидании объятия и вперед идет. А я назад пячусь. Тут она понимает, что что - то не так и щупать себя начинает, начиная с пояса, медленно, в поисках причины моей реакции. А я все пячусь, потому как, кто его знает и увесистое что надо найти, хотя бы веник.
Вот и до бороды добралась, выругалась, женским голосом и сдернула ее. И снова руки раскинула и идет вперед. А как теперь такому доверять? Нет, я лучше за веником.
Пока поворачивалась, увидела мельком ее хитрый прищур, мол, куда это ты собралась, все равно не убежишь. А я уж развернулась, разогналась и со всего маху уткнулась в чью - то мягкую грудь. От неожиданности глаза зажмурила и стою... вдыхаю аромат. А там... запах конфет и бараночек, шоколада, арбуза и сквозь это все слабый такой коньяка с лимончиком. Мозг дает команду: свои! А я ему – какие свои?! Ты чего на спиртное повелся, это же чья - то грудь чужая и непонятная. А ну вернись мозг в пределы сознания!
Разговариваю с собой, обниматься продолжаю, но глаза не открываю. Стало быть, хорошо мне. А она над самым ухом мне что - то рассказывает: о деде Морозе, о зимнем лесе, о елочке, что срубили под самый корешок, о том, что грипп даже сказку не пощадил и только она, Снегурочка, прививку сделала и поэтому вот летает теперь, подарки раздает – под елкой прячет. И обнимает крепко. Я уже растаяла, значит, а она по голове погладила и растворилась.
Стою я, воздух обнимаю и думаю, вот же чудо! Надо пойти посмотреть, чего там под елкой есть. И несут меня мечты, чего бы я хотела, сколько и в каких купюрах.
И вдруг слышу дыхание тяжелое над собой и чавканье какое - то и аккордом последним мокрым в меня тычут чем - то. Надеюсь, что снежком. Открываю глаза – а это барбос смотрит на меня, ускользающего чуда из сна лишает, негодяй. И кот уже свою рыбу требует. Разбойники! Ну что же, пора вставать и творить чудеса для тех, кому ты их можешь подарить.
А тебе вот так, никакого чуда. А верить все равно хочется. И поэтому, ты снова, время от времени, закрываешь глаза.

Отредактировано Вместе (02.01.18 13:51:48)

+16

19

Работа № 18

http://s3.uploads.ru/t/AeBXg.png

Работа 18

Тридцать первое декабря

...Ночью поднялся сильный ветер. А рано утром на старом толстенном тополе  -  на уровне моего шестого этажа  -  обнаружился кот. Ветер гнул дерево в дугу, котяра плотным черно-серым мешком болтался вместе с тополем, и орал благим матом... Я пила кофе и смотрела него в окно, но так ничего и не придумала, и уехала на работу — предновогодний аврал. Вечером соседи сказали — кот мявкал целый день. Пришла ночь: кот мяучил без передыху  — осипший, голодный, озверевший от беспросветности грядущего. Раскачивался, держась за тонкую тополиную ветку, прижавшись толстым задом к стволу, и выл... А ветер и не думал стихать.

Злая и невыспавшаяся, утром я набрала номер жилконторы.
- Девушка!.. - раздраженно укорил меня в ответ пожилой женский голос. - Нам заняться-то больше нечем, как только кошаков всяких спасать! Ваш кот - вы и снимайте!..
- Это не мой кот... - но на том конце уже бросили трубку.
В отделении МЧС, куда я дозвонилась, тоже вежливо послали. Ну, как послали — обещались, «может быть, подъехать к вечеру...»
- Вечером - новый год! - буркнула я.
- Значит - после... - сурово ответили мне. - Видите, что на улице творится? Не до котов нам! Сам слезет...

Но, судя по выражению битой жизнью морды, кошан слезать сам не собирался. Я вспомнила одного своего приятеля из рекламного агентства:
- …Леха, а дай мне контакты ребят, что ваши баннеры по городу развешивают... - и вот  у меня уже номер хозяев машины с автовышкой, ну, или как она там называется.
- ...сколько?! - ужаснулась я, услышав расценки.
- Да это просто даром!.. По-тимуровски, можно сказать! - хохотнули на том конце. - Погода нелетная, заказов нет, а так бы дороже вышло...
«Пять тысяч — нормальные такие деньги...», -  подумала я, и пошла по соседям. «Бедного котика» всем было жалко, но скидываться почему-то никто не захотел... В итоге я перезвонила и согласилась на условия вымогателей, потому что кошачьи рулады уже были просто невыносимы.

Пока  ждала «тимуровцев», позвонил Зайцев — мой начальник.
- Дашок, в «Бизнес филд» сервак рухнул... Бухгалтерия вся полетела, а на носу отчеты. Завал, короче... Ты сможешь подъехать?..
- А чё сразу Косой?.. Тридцать первое вообще-то!..- заартачилась я.
Планов на новогодний вечер у меня не было — с личной жизнью что-то полный абзац, - но я собиралась выспаться, потом сделать какой-нибудь легкий салатик, и устроить вечеринку  в стиле «пижама-стайл» на троих: я, телек и бутылочка вина.
- Даш, я сам уже здесь, но я долго провожусь, если один...
- Ладно... - но согласилась я вовсе не из чувства сострадания.
Просто в той «конторе» работала  одна молодая женщина, по которой я тайно сохла с того дня, как впервые её увидела. Шансов у меня, похоже, не было никаких, - она даже не «в теме», как я думаю, но ничего поделать с собой я не могла. Я влюбилась и больше не замечала никого вокруг — собственно, поэтому  и была одинока. Приходилось довольствоваться малым — редкие деловые встречи в ее офисе, пара-другая совместных чашек кофе по случаю... Я не из робкого десятка, но человек совершенно на меня не реагировал, и я боялась даже намекнуть о своих чувствах, чтобы не лишиться и этого... Если мне повезет и я сегодня  лишний раз её увижу — вот и подарок себе на Новый год.

Через час приехала машина с лестницей, и потерпевшего сняли — при этом он умудрился в кровь ободрать мужика, который за ним поднялся.           
Расплатившись с «тимуровцами», я почувствовала себя странно: денег было жалко, а за кота — радостно. «Плюсик в карму...» - и поклявшись себе, что лимит добрых дел на сегодня исчерпан, я рванула к своей машине.  Но день ведь только начался: и для начала обнаружилось, что я забыла ключи. Развернувшись, галопом поскакала обратно... У меня еще мелькнула мысль подняться наверх пешком, потому что в лифт прямо передо мной заходил сосед дядя Витя — тихий, интеллигентный алкоголик, -  но я подумала, что наличности при мне все равно уже нет, и рискнула. И зря... Мы  застряли в лифте... Пока нас вызволяли, дядя Витя успел напроситься ко мне пожить. Ненадолго, до вечера... Пока его жена не вернется из деревни от родственников.
Дашенька... - объяснил он, проникновенно глядя на меня снизу вверх  влажными подслеповатыми глазами выцветшей синевы, - Понимаете, я куда-то задевал ключи... Une situation horrible, mon ami...
Его супруга в свои семьдесят с лихом подрабатывала репетиторством по иностранным языкам — и заслуженно пользовалась большой популярностью. Толика ее усилий невольно досталась и дяде Вите.
Я видела, что у него в авоське — батон и картонка с кефиром, но на душе все равно было какое-то предчувствие. Скорее всего, я бы ему отказала — хотя кому я вру? - но тут завибрировал сотовый.

- Дашенька... - почти в тон дяде Вите пропела трубка. У меня дух заняло: Олеся!...  - Хотела просто уточнить, вы почтите нас сегодня своим присутствием?..
- Да, Олеся Андреевна... я скоро буду, - деловым тоном ответила я, а у самой приятно похолодело где-то в области солнечного сплетения. «Она мне позвонила!.. Она знает мой номер?!..»

Короче, пока я в полном душевном смятении открывала дверь в квартиру и искала ключи от машины, дядя Витя благополучно просочился на мою территорию  и оккупировал диванчик на кухне. Выгонять его уже было поздно.
- Авек плезир, дядя Витя, - в сердцах пожелала я, опасаясь как бы он не ответил мне знаменитой фразой : "же не манж па сис жур..." Хотя в холодильнике все равно было шаром покати. На этом мои познания во французском были исчерпаны и я ретировалась. Вечером разберусь...

День шел своим чередом — мелкий колючий снежок заметал улицы, на крыше моей «девочки» уже лежал сугроб. Заводиться она почему-то не захотела. «Аккумулятор!..» - с ужасом подумала я. «Вот-вот!..» - злорадно подумала машина.

- Черт... - сказала я и пнула колесо. Машина, наверное, обиделась, и  ничего не сказала.
Взглянув на часы, я помчалась к метро. Не только потому что пропустила уже все мыслимые и немыслимые сроки -  по-другому передвигаться я просто не умела.

Впереди меня на эскалаторе спускалась большая цыганская семья. Может, и не цыганская, но я почему-то так решила: полная, восточной масти, женщина  - зимняя кожанка, длинная темная юбка, цветастый платок на голове,  и четыре штуки разновозрастных ребятишек. Хорошие такие кудрявые чертенята.  Пятый чертенок  сидел у нее на руках... Помимо ребенка женщина тянула огромный баул, дети тоже что-то тащили. Когда они доехали вниз, «молния» у баула разъехалась, и на мраморную плитку посыпались вещи. Дети загалдели, мать запричитала, мелкий у нее на руках заорал. Люди шли мимо...
-Давайте, я вам помогу... - сказала я. Ну, просто потому что ее пожитки вывалились буквально мне под ноги.
Вместе с детворой мы кое-как собрали вещички с пола, она попыталась запихнуть их обратно в свою необъятную сумищу, малой при этом разорался еще сильнее.
- На! Подержи!.. - с сильным акцентом велела мне тётка, и всучила ребенка.
Карапуз обалдело посмотрел на меня выпуклыми глазами, пустил слюни, и завопил, как резаный. Семейка тем временем кое-как собрала  своё добро.
- Мама! Мама!... Поезд! - гортанно завопил старший, подпрыгивая от нетерпения и дергая ее за рукав.
- Ой-вей! - всполошилась мать, подхватывая суму.
Дальше все произошло стремительно: малец, расталкивая людей, вскочил в последний вагон, за ним — очевидно, по привычке вечного соперничества, — вихрем метнулись остальные. Тётка, видя, что дети уже в вагоне, ринулась за ними, волоча сумку по перрону. Я замерла, опешив... Но всё обошлось — она успела. Дверь зашипели, закрываясь, и состав плавно двинулся вперед. Я ещё успела заметить, как женщина ловко отвесила старшему подзатыльник, а он что-то закричал, указывая рукой на меня. Тетка обернулась — глаза её округлились, и вагон исчез в тоннеле.
- Нуславатегосподи... - выдохнула я. И тут только сообразила, что осталась с чужим младенцем на руках.
- Гы-ы... - сказал мелкий, хитро глядя на меня темными глазами-бусинками и расплываясь в широченной улыбке, - из нижней десны у него торчали два крохотных жемчужных зубика. Клянусь, он мне подмигнул!..

На несколько минут я впала в ступор: пялилась в темноту тоннеля, тупо ожидая, что сейчас по рельсам с воплями выбежит обратно веселая семейка. Конечно, надо было бы просто подождать поезда с другой стороны, — наверняка мамаша сообразила бы вернуться, но тут в ход событий вклинился телефон:

- Да, Олеся Андреевна... - и пока я внимала её голосу, точно кобра дудочке заклинателя, подъехал очередной состав, и я, держа карапуза, машинально  зашла в вагон.
Когда я приехала на нужную станцию, меня осенила гениальная мысль — надо сдаться ментам! По перрону как раз вышагивали два бравых молодца в форме  - кобура, рации, дубинки, — все, как положено. Я уже направилась было к ним, но тут мое бурное воображение услужливо нарисовало картинку: вот мне заламывают руки и надевают наручники на глазах у всего честного народа... Я остановилась, ребятки зыркнули на меня цепким равнодушным взглядом и прошли мимо, а малец, будто почуяв что-то, притих и прильнул мордашкой к моему плечу.
- Знаешь, мелкий, я тебя потом верну... Ладно?..
Он что-то весело булькнул в ответ, искоса хитро посмотрев на меня. Согласился, похоже... Ну, а что? Со мной весело...
Поднявшись наверх, я вышла вместе с толпой на улицу. Заснеженный проспект был украшен разноцветной иллюминацией, повсюду — в витринах магазинов и кафе, у входов в офисы, — стояли нарядные елочки. Праздничная атмосфера витала в воздухе, несмотря на непогоду. У меня потеплело на душе. В конце концов, всё уладится... Новый год же!

- Мамаша, возьмите шарик! - гаркнул бас у меня над ухом.
Вздрогнув, я обернулась: рядом со мной оказался странный человек - красный кафтан, шапка, белоснежная кудрявая борода, намалеванный румянец на щеках. Я, видно,  настолько была озабочена, что не сразу поняла: это просто Дед Мороз!.. Ряженый протягивал мне синий в снежинках елочный шар.
- Возьмите!..
«Рекламная акция какая-то что ли?...»
- Нет, - ответил человек, упорно придерживая меня за рукав. И я почему-то совсем не удивилась, что он отвечает на мои мысли. А, может, я это вслух сказала?.. - Возьмите, говорю!..
Свободной рукой я схватила игрушку - лишь бы только он отвязался! - и тут на перекрёстке громко взвизгнули шины и кто-то вскрикнул... Побежали люди - смотреть, что произошло, и там мгновенно собралась толпа, а мы с мелким перешли по переходу на другую сторону, туда, где сверкал окнами и огоньками многоэтажный деловой центр — этакий «улей» из стекла и бетона.
И тут меня осенило: ряженый приставала, похоже, подвернулся вовремя!.. Не притормози я из-за его шарика, то, возможно, переходила бы дорогу как раз в тот момент, когда произошла авария. Может, он нарочно меня остановил?.. «Да ну... не-е!.. Бред!..» - отмахнулась я, а в груди мятным льдом таял неприятный холодок.
Пройти надо было где-то метров сто — занятая своими мыслями, я все пялилась туда, где столпились люди, пока не налетела на какого-то человека.

- Здравствуйте, Дарья...
Это была Олеся... Она поздоровалась, потом спросила что-то совершенно не значащее, я машинально отвечала, а сама откровенно разглядывала ее. Она была почти такая же высокая, как и я, и толпа текла мимо, огибая нас, и совсем не мешая нам разговаривать. Да я и не замечала никого и ничего вокруг.
Мелкий тоже сначала завороженно уставился на нее, а потом разулыбался и принялся строить глазки.
- Какой классный!.. - сказала Олеся. - Это ваш?.. Похоже, его папа — итальянец?.. Нет?..
Я замялась и не успела толком ничего ответить. Как всегда, при общении с ней, у меня просто включался режим «мозги офф». И пока я приходила в себя, она уже попрощалась и отправилась дальше по своим делам.

Приключения продолжались... На проходной офисного «улья» обнаружилось, что у меня нет электронного пропуска. Точнее, бумажника, в котором он лежал. «Там же и паспорт был!.. Чертов Дед Мороз!..» - пронзила меня неприятная догадка. Наивная дура!.. Стало что-то прямо так досадно! Что за день-то сегодня?.. Наверное, это кот во всем виноват... В самом деле: не дал мне выспаться, вот я и косячу!.. Проклиная всё на свете: кошаков, дедов Морозов, Санта-Клаусов, Йоулупукки, и всю их родню, включая оленей, я набрала номер Никиты. Он спустился на проходную быстро и, увидев меня с ребенком, выпучил глаза:
- Даш, ты ничего не перепутала?.. Где ты это взяла?
- Родила по дороге...
- Очень смешно!.. Впрочем, в твоем духе... - и он ткнул жертву киднепинга пальцем в пузико.
Карапуз в ответ недобро покосился и что-то буркнул, выдув слюнявый пузырь. Мне показалось вдруг, что если б у мелкого был кинжал, он точно пустил бы его в ход.

- Давай тогда, раз такое дело, я тут сам всё улажу, а ты сгоняешь в аэропорт... Китайский партнер шефа прилетает, надо встретить его и отвезти в гостиницу. Шеф меня подписал на это дело еще неделю назад, но тут  внезапно нарисовалось кое-что...
- И всего-то делов?.. Быстренько смотаться туда-обратно? Дороги завалены снегом, рейс могут задержать, а ничего, что сегодня Новый год?..
- Ну, выручай, а?.. - и он заискивающе посмотрел на меня преданными собачьими глазами. Хорошо, хвостом не завилял... - У меня свидание сорвется!..
- Зайцев, - рявкнула я. - Да ты глумишься?.. У меня ребенок на руках! Чужой, между прочим!.. Я его фактически украла!
- Чего-о?! - у Никиты вытянулось лицо. - Нет, Даш, я знаю, конечно, на что ты способна в принципе, но...

- Я не шучу! У меня могут быть большие неприятности. Мне сдаваться срочно надо...
Никита оглянулся по сторонам:
- А чей это отпрыск? - заговорщически прошептал он.
- Понятия не имею... - често ответила я.
- Хорошо... Давай так — ты съездишь и встретишь этого хунвейбина, а я помогу тебе утрясти все дела, если ты реально опять куда-то влипла.
Слово «опять» больно кольнуло мое самолюбие, но предложение было вовсе не пустым:  папик Никиты - довольно крупная «шишка» в столичном МВД.
- Но ребенок...
- Да возьми пацана с собой!..
- Я без машины и у меня денег нет. Меня, кстати, обокрали — паспорт, пропуск...
- Почему я не удивляюсь?.. - хмыкнул Зайцев. - Хорошо, дам тебе на такси.. Встретишь, отвезешь в гостиницу, поможешь устроиться, и домой... Лады? - он еще не договорил, а уже совал мне купюры в карман куртки.
- Мне, наверное, заяву надо в полицию отнести... Про утерю... - вяло сопротивлялась я.
- Отнесешь... Потом. Сейчас все равно праздники. С документами я тебе тоже постараюсь помочь. Если что...
- Вы очень любезны...
- Друзья — это святое! - оскалился Зайцев акульей улыбкой.
Но я его уже не слушала: мимо нас опять шла Олеся... Словно в кадрах замедленной съемки, я наблюдала, как она приближается — ближе, ближе, ближе... Вот ее лицо освещает улыбка, она что-то говорит мне, а я завороженно слежу за ее мимикой, не понимая слов, и только киваю в ответ... Она проходит, удаляется, я провожаю ее взглядом...

Тут меня вернул на грешную землю голос Зайцева:
- Такси уже ждет!..
Он заботливо усадил нас с мелким  в заляпанную грязь «тойоту»: переживал, небось, чтоб я не сбежала. Машина медленно вырулила на дорогу...  А я не отрывала глаз  от окна: по ступенькам делового центра спускалась Олеся.
- ...аэропорт? - сердито переспросил пожилой водитель. Он, оказывается, давно вел со мной диалог, а я и не слышала.
- Да... - кивнула я, вовсе не поняв, о чем он там говорил, и вывернув голову, наблюдала в заднее стекло, как Олеся садится в свою машину.

И вот мы мчимся по зимней трассе, водила что-то бурчит, пригнув голову и разглядывая в забрызганное окно дорогу, «дворники» машины громко скрипят, в салоне мерзко пахнет куревом, а я тихо счастлива: она мне улыбалась, она со мной говорила...

Уже в аэропорту, оглушенная толчеей и многоголосым говором людского моря, я сообразила, что не знаю номера рейса. Кажется, Никита говорил что-то про время... 15.05 что ли? ...  Я отыскала табло: в это время получалось прибытие рейса из Шанхая. Значит, не ошиблась... Фамилию приезжающего я тоже помнила: Ли... Имя, правда, забыла.
Я оглянулась: у билетной стойки какой-то авиакомпании скучала молодая девица в форме служащей.
- Девушка, помогите, пожалуйста... - я включила все свое обаяние, и через несколько минут  оказалась счастливым обладателем бумажного листа с надписью фломастером по-английски: Lee
Когда из терминала прилета повалил народ, я растерялась: их было так много!... Таких, почти одинаковых. Тут мне еще пришло в голову, что среди пассажиров рейса из самого большого китайского города может оказаться куча народу с такой «редкой» фамилией. Но я терпеливо стояла, одной рукой прижимая к себе малявку, а другой  - лист бумаги.
И тут, словно по мановению волшебной палочки, передо мной вырос невысокий, крепкий, пожилой китайский дядька. Типичный такой дедушка-монах из  Шао-Линя, только очки в модной черной оправе мешали образу.
- Дася?.. - спросил он полуутвердительно. И когда я поняла, что это — мое имя, и нерешительно кивнула, он тоже склонил голову в легком поклоне. - Романь? - спросил «монах», улыбаясь ребенку.
Дитё тут же оживилось и залопотало что-то. «Надо же, угадал, небось!..» - поржала я про себя, - «Ну, а что? - цыганёнок же...» Потом я подумала, что спёрла ребенка у цыган —  обычно-то, говорят,  случается наоборот! — и мне стало ещё смешней. Я фыркнула, а китайский дядька подумал, наверное, что это я ему так радуюсь, и заулыбался еще шире.

На мое счастье приезжий владел английским на том же уровне, что и я, — четыре класса церковно-приходской школы — и поэтому мы друг друга понимали отлично. Мне не понадобилось много времени, чтобы выяснить: гость понятия не имеет, в какую его везти гостиницу, и вообще первый раз в Москве.
- Хм... облом, однако... - подумала я вслух, и схватилась за телефон. Зайцев был «абонент не абонент», шеф — тоже, а те, до кого я сумела дозвониться, вообще не в курсе.
- Да вези его к себе...чё... - фыркнула в трубку главбух. - Квартирка у тебя большая, хорошая... Глядишь, личную жизнь устроишь...
Мне захотелось ей сказать, что, вообще-то, помимо квартиры у меня масса других достоинств, но зачем бисер метать?..

На улице между тем уже темнело, до Нового года - всего несколько часов, и ребенок у меня на руках раскапризничался не на шутку. Еще бы — целый день путешествий!
- Мы сейчас поедем ко мне домой, - на пальцах объяснила я старику. - А потом разберемся. Новый Год... Всё сложно...
В конце концов, «сталинка», доставшаяся мне от бабушки — генеральской вдовы, - и впрямь была хорошая: три комнаты, большая кухня, высокие потолки... Чай, все поместимся.
Китаец такому повороту совершенно не удивился. Вежливо улыбался и кивал, точно так оно и планировалось.

Когда мы были уже почти у дома, раздался звонок. Я схватила сотовый в надежде, что это Зайцев или шеф. Но звонила Марина — моя двоюродная сестра.
- Даш... у нас тут планы изменились, друзья за город зовут... Мы тебе близнецов подкинем?
- Нет!!!..
- Да-аш... Но мы их уже привезли!
- Так заберите!.. - завопила я.
- Дашунь, мы уже уехали... Ну, что ты? Всё не одна будешь в новогоднюю ночь...
«У меня тоже планы!» - хотела соврать я, но тут же осеклась:
- Пардон... как уехали? А детей вы где бросили?!
- Так у тебя!.. Там соседи... Хорошие такие старички! - пропела сестрица.
- СоседИ?.. - переспросила я, делая акцент на множественную форму этого слова.
- Ну да... С новым годом, Даш! Должны будем! Пока-а!.. И это... собаку мы тоже тебе привезли, а то она одна боится... - добавила она скороговоркой и отключилась.
«Охренеть!..»
Я влетела в лифт, едва не забыв китайца в машине. Мои племянники — это всадники Апокалипсиса. За полчаса они могут уничтожить, играючи, целый город, не то что мою квартирушечку...

Доставая из куртки ключи, я слышала за дверью шум. Интересно, они уже что-нибудь устроили или только готовятся?.. Главное, успеть до канадской границы....
В квартире меня встретили шумом и лаем: два разбойника-пятилетки, их такса, дядя Витя и  его жена Луиза. В суматохе я, честно, не разобрала, кто вопил, а кто -  лаял.
- Тетя Даша! А у тебя там кот на дереве висит!... - радостным хором проорали мальчишки.
- Какой кот... - устало отмахнулась я, но они потащили меня на кухню, не дав даже разуться.
Хорошо хоть успела всучить малыша соседке.

На кухне обалденно пахло пирогами, что-то шкворчало на сковородах, кипела кастрюля с ароматным варевом, - одно это уже вводило в легкий транс, потому что я точно знала: утром  в холодильнике ничего не было... А когда близняшки подтащили меня к окну, я разглядела в освещенных праздничными огнями сумерках уже знакомый кошачий силуэт на ветке - сиплое мявканье перекрывало даже шум нашего бедлама! - и это добило меня окончательно.
- Ах, шалунишка... - сказала я.
Вру, я вовсе не так сказала.... Очень громко притом.
- Вау!..Ты что, плохие слова говоришь?! Тетя Даша!.. - искренне восхитились юные родственники.  А потом завопили хором:  - Бедный коти-и-ик! Ты его снимешь оттуда?
- Конечно! - зловеще пообещала я. - Я же фея... Ружье только найду!..

- Дашенька, ты есть, небось, хочешь? - вмешалась Луиза. Ребенок у нее на руках заныл. - Что, лапочка? Тоже хочешь кушать?..
- Мы просто умираем с голоду! - подтвердила я. - А за чей счет банкет?..
- Дашенька, - потупилась соседка.  - Тут Виктор Петрович ключи потерял, а я свои в гостях забыла.  Я позвонила сыну, он завтра к вечеру запасные привезет, а мы пока у тебя вот... Я, видишь, уже и на стол готовлю, из деревенских-то гостинцев, а то у тебя пусто совсем... Дверь-то у нас железная, ну не ломать же ее...
«Каа-анешна!..» - подумала я, - «Дверь ломать нельзя. А мою личную жизнь — можно. Хорошо, у меня ее нету....»
Луиза спохватилась и добавила:
- А если ты в гости куда собралась — так иди! Мы и за детьми присмотрим!..
- Не беспокойтесь...Чувствуйте себя как дома, Луиза Альбертовна. Не стесняйтесь... - и если Луиза и уловила сарказм в моем тоне, то не подала и виду.
Тем временем китаец был взят в плен дядей Витей. Они засели на диване в гостиной и, к моему удивлению, даже чего-то там  разговаривали между собой.
- Дашенька, - отвлекла меня Луиза. - Я еще Тамару с восьмого этажа позвала, а то она тоже сегодня одна. Она салатиков принесет... А у нас тут самогоночка деревенская... Я привезла. Налить?..
- Не надо!.. Не хватало только, чтоб меня сейчас развезло, на голодный-то желудок...
Но Луиза-таки поднесла мне маленькую стопку пахучей жидкости:
- А зря отказываешься... Вон, лица на тебе нет, усталая какая!
Правильно говорят: хороший сосед - лучше дальней родни. Мне и правда чуть полегчало.

Пройдя в спальню, я заперла дверь, и в темноте, не раздеваясь, повалилась на кровать. Так, надо немного прийти в себя... Денёк-то — удался!..
Но долго разлеживаться мне не дали: с криками: «Тетя Даша! Сдавайся!..» близнецы предприняли абордажную атаку. Дверь затрещала, и я быстренько капитулировала, пока они всё не разнесли, и пошла в ванную. Надо как-то умудриться искупаться, переодеться поприличнее и накраситься, что ли...
Погрузившись в пенную воду, поняла, что Луиза была права: я нереально устала... Горячая вода и доза ядреной самогонки сделали свое дело — я задремала. Стоит ли говорить, что очнулась я, только когда вода  уже заливала коридор?.. Охая и причитая, мы с Луизой в четыре руки принялись за ликвидацию стихийного бедствия.

Тем временем появилась Тамара — дородная веселая бабища, словно сошедшая с картины Кустодиева «Купчиха за чаем». Она притащила с собой гору всякой снеди вдобавок к тем яствам, что наготовила Луиза из привезенных от деревенских родственников гостинцев. Дядя Витя и китаец вытащили на середину гостиной стол и сервировали его с удивительным проворством, несмотря на активную «помощь» близнецов. Наверное, тоже очень есть хотели...

Тут снизу прибежали соседи, которых я затопила, - молодая супружеская пара, а с ними — толпа их гостей. Сначала они охали-ахали, а потом каким-то непонятным образом все эти люди в итоге остались у меня.
Пока все бегали туда-сюда — то за стульями-табуретками, то за разносолами, - а потом устраивались и рассаживались,  в прихожей снова раздался звонок...

Когда я открыла, на лестничной площадке оказалась полная, ярко накрашенная черноволосая женщина в роскошной шубе до пят, и двое очень приличных  мужчин средиземноморской  наружности.
- Скажите, - гортанно спросил один из них, - а Дарья Иванова здесь живет?.. - у него был такой приятный тембр голоса!
Я вдруг резко осознала, что стою в банном промокшем халате, в полотенце, намотанном на голову,  - переодеться со всей этой свистопляской до сих пор было как-то недосуг! - и мне стало очень неловко.
- Здесь... - покраснев, призналась я.
- Дарья! - выступила вперед женщина. И тут я узнала в ней мамашу-растеряшу из подземки. - Верните нашего мальчика! - в ее голосе послышались хорошо поставленные рыдания. - А мы вам — ваш паспорт... - тут же деловым тоном добавила она, вытаскивая из-за спины мальчишку в спортивной куртке. - Ну-ка, проси прощения! - приказала она, привычно наградив его подзатыльником.
-Тетенька-а, простите-е... - отрепетированно заныл он без всякого раскаяния, протягивая мне мой бумажник. - Я неча-а-янно у вас его взял...
«Фигасе!.. А я-то грешила на Деда Мороза!..»
Оказывается, этот пострел потому так и торопился запрыгнуть в вагон, забыв про родного братца, что погрел на мне руки!..

Я пригласила их в квартиру, Луиза торжественно вынесла из комнаты заспанного карапуза — дитёныш так умаялся за день, что уснул, невзирая на творящееся вокруг светопреставление. Кстати, его и вправду звали Романом... Мамаша принялась над ним кудахтать, ребенок спросонья тёр глаза и ничего не понимал, а потом на всякий случай разревелся. Все кинулись его успокаивать, стало еще шумнее... Потом кто-то крикнул: «Люди, давайте проводим старый год!..»  - и дядя Витя принялся всем наливать... Короче, эти гости тоже остались.

Но этот день еще не закончился...
Кто-то сбегал за гитарой, родственники Романа устроили импровизированный концерт, - мужчины и вправду оказались артистами. Народ начал подпевать... В финале очередного романса по заставленному столу побежала... крыса. Это близняхи притащили из дома своего хомяка - «а то ему было бы скучно одному!..» Все кинулись его ловить среди тарелок и салатников, такса сделала охотничью «стойку» и тоже бросилась на помощь, — и что тут началось!.. Музыка, смех, разговоры, звон посуды, «попса» из телевизора, вопли детей, собачий лай, - «все смешалось в доме Облонских»!

И только китаец сидел себе тихо, взирая на всю эту свистопляску с мудрым спокойствием Будды.
- Он не китаец... - неожиданно заявил дядя Витя. - Он — вьетнамец.
- Откуда вы знаете?
- Что я, китайца от вьетнамца не отличу?.. - возмутился сосед. На такой железный аргумент я  не смогла возразить. - И он говорит — надо спасти кота...
- Черт!..
Выскочив на кухню, я набрала номер утренних благодетелей. Кот за окном по-прежнему оглашал окрестности истошными воплями... Удивительно, но я дозвонилась!
Цена оказалась космической.
- Новый год же!.. - хохотнула трубка.
Когда я объявила результат переговоров, дядя Витя что-то шепнул мнимому китайцу, и тот что-то коротко ответил.
- Наш друг заплатит, - торжественно возвестил дядя Витя. - Это будет тебе новогодний подарок от него. Только ты должна, Дашка, взять кота к себе, потому что так хотят высшие силы.
- Что-то, похоже, завираете вы малость, Виктор Петрович! - заподозрила я соседа в подлоге. - Господин Ли совсем мало сказал.
- Ну, такой язык, Дашка... Ёмкий!
Как сосед вообще его понимает, я спросить не догадалась...

...Без четверти одиннадцать спасатели вручили мне кота. Он был мокрый и жутко вонял... Луиза решила, что «бедного котика» срочно надо выкупать. Купание котиков — это, как выяснилось, разновидность боевых искусств. При этом кошка имеет явное преимущество в быстроте, ловкости и вооружении...
После того как я лишилась занавески в ванной, распоротой одним взмахом когтистой лапы, а соседка — очков, в дело вступил наш китайский гость (или вьетнамский — мне уже, честно, было всё равно), а мы с Луизой позорно ретировались с поля боя... Не знаю, как у него это получилось, но в конце концов господин Ли с поклоном церемонно передал мне из рук в руки туго спеленутого в остатки занавески котяру, и что-то сказал.
- Подарок на счастье... - перевел дядя Витя. Ну, это я и без него поняла.
Хотела я этого или нет, но праздник, похоже, состоится...

С громким хлопком открыли очередную бутылку шампанского. Народ шумел, и за этим шумом я проворонила момент, когда «на сцене» появились очередные гости: крепкие спортивные ребята, человек пять. Поздравив присутствующих с наступающим, они хором бросились здороваться с укротителем котов. Через пятое на десятое остальным присутствующим они объяснили, что наш «будда» — глава какой-то школы то ли кунг-фу то ли у-шу, которого сюда пригласили на семинар. По забавному стечению обстоятельств его должна была встретить в аэропорту дочь одного из учеников, которую тоже звали Дашей, а ее сынишку — Ромкой. Я случайно умудрилась ее опередить, и перепуганные адепты весь вечер разыскивали своего гуру по всей Москве, пока он с ними сам не созвонился, заподозрив после общения с дядей Витей, что попал не туда.
Выходит, я сегодня отличилась дважды...

Не успела я порадоваться, что вьетнамский дедушка тоже нашел своих, как мне позвонил Никита.
- Что у тебя там за шум? - крикнул он в трубку.
- Гости... - лаконично ответила я.
- Мне шеф звонил: его китаец до сих пор сидит в аэропорту... У него истерика!
- У шефа или у китайца? - зачем-то уточнила я. Хотя, ей-богу, мне было уже по барабану.
- Ну я ж тебя попросил по-человечески! А ты опять накосячила!..
- Слушай! - рассердилась я наконец. - Я же доехала до Шереметьево и встретила рейс!... Я, что ли виновата, что ваш китаец где-то ныкался?! А тут этот каратист подоспел... Ну, я и взяла, что было...
- Какой каратист? Чего ты мелешь?.. - не понял Зайцев. А потом заорал:  - Какое Шереметьево, Даша?! Я тебя в Домодедово отправлял!
- Но... рейс из Шанхая был...
- Какой Шанхай, Даша!.. Он из Алматы к нам летел!... Бери, короче, тачку и дуй в аэропорт!
- Никуда я не поеду! - возмутилась я. Но образ несчастного китайского попаданца, кукующего в новогоднюю ночь в аэропорту, так ярко встал перед моим мысленным взором, что я сдалась и сказала: - Хорошо...

Оставив гостей веселиться, я потихоньку оделась, вышла из квартиры и нажала кнопку вызова лифта. Кабина как раз поднималась снизу и остановилась на моем этаже. Створки  раздвинулись и прямо на меня из лифта шагнула... Олеся. В руках у нее была бутылка шампанского и красиво украшенная еловая веточка.
- Ой... - она, заметно было, тоже растерялась, но на на губах у нее тут же вспыхнула радостная улыбка. - С новым годом вас, Дарья!..
Я потрясенно молчала... Я ожидала увидеть кого угодно: наряд «ОМОНа», пожарных, бригаду «скорой», банду снеговиков, отряд вьетнамских партизан.... Но только не её.
- Ты сказала днем, что у тебя нет планов на новогоднюю ночь... Вот я и решила заехать тебя поздравить... - улыбаясь, продолжала она. - Я... не вовремя? - ее брови чуть сдвинулись.
- Нет.... То есть, да... - забормотала я, пятясь. - Нет... Тьфу... Проходи! Конечно, вовремя...

Я распахнула перед нею дверь в квартиру. Гости как раз пели: «...как здорово, что все мы здесь сегодня собрали-ись!..»
- Ого!.. - восхитилась Олеся, осторожно заглядывая в гостиную: размах торжества явно произвел на нее впечатление. - Сколько народу... А я думала, ты одна...
- Хм... почему, интересно, ты так думала? - притворно-высокомерно уточнила я.
- Дашенька!.. - крикнула Луиза. - Веди свою подругу за стол! Сейчас будет поросёнок!..
- Поросёнок!... - подняв кверху палец, подчеркнула я. - Ты не можешь это пропустить!
- Не могу... - согласилась Олеся. И так она просто это сказала, что мне стало вдруг легко. Словно мы обе сбросили маски.
Народ за столом поужался, и ей тоже нашлось место. Тамара с Луизой торжественно внесли на подносе поросёнка. Потом раскладывали еду по тарелкам, наливали бокалы, чокались и снова наливали... Так получилось, что мы с Олесей сидели порознь, мужчины за столом наперебой пытались завладеть ее вниманием, но я смотрела на нее и чувствовала себя счастливой.

На улице продолжали палить фейерверки — и с моего балкона вдруг тоже выстрелили в черное небо трассирующие разноцветные вспышки.
- Э-э... ребята! - всполошился кто-то. - Это близнецы! - и двое из взрослых выскочили на балкон. - У них тут целый арсенал!.. - крикнули они оттуда.
Но прежде чем юных пиротехников удалось обезвредить, они успели запустить еще одного огненного «дракона»  - и внизу на улице тут же заорала сигнализация у какой-то машины.
- Ой, это моя! - подхватилась Олеся, вскакивая. Она пулей вылетела в прихожую.
- Я с тобой... - и  побежала за ней.
Мы выскочили на улицу. Она выключила сигналку. Было свежо, морозно и празднично.
- Черт... кажется, мне стекло разбили... - сказала Олеся. Она открыла заднюю дверцу и залезла внутрь. - Помоги-ка...

… Я помню только, как она первый раз коснулась моих губ поцелуем... А потом меня словно обволокло мягким туманом, и я растворилась в страсти и нежности...

...Не знаю, сколько прошло времени, мне показалось — целая вечность! - когда  нас вернула в реальность петарда, взорвавшаяся прямо рядом с машиной.
- Как хорошо, что ты решилась приехать ко мне... - шепнула я, нехотя отрываясь от нее, чтобы наконец-то перевести дух.
- Знаешь... - тихо и задумчиво ответила она, - я давно запала на тебя, но все чего-то боялась... И ты казалась мне какой-то... несерьезной, что ли... Но когда я увидела тебя сегодня — с малышом — я вдруг отчетливо ощутила, что ты — именно то, чего я ищу... Не знаю, почему, но я всегда верю своей интуиции...
- Я реально растыка, - усмехнулась я, - но я буду работать над собой... Чесслово!..
Тут, как назло, рядом бабахнул еще один взрыв.
Я выглянула наружу: на фоне освещенных окон с балкона скалились близнецы. Следующим рейсом они явно собирались запустить кота...
- Бежим скорее!.. - завопила я.
Мы примчались домой, и уже после очередного спасения «подарка высших сил», снимая куртку, я нащупала в кармане что-то круглое...
Это был ёлочный шар, что подарил мне утром человек в костюме Деда Мороза. Только теперь я заметила, что он состоит из двух половинок. Когда я его раскрыла, на ладонь мне выпала маленькая цветная открытка: «В наступающем году вам суждено обрести свою половинку»...

+23

20

Работа № 19

http://s8.uploads.ru/t/O1JAm.png

Работа 19

Сказка новогодняя медицинская. Зачин

Начиналось зимнее хмурое утро над городом Н-ском. Необычно морозное и ветренное, 31 утро декабря. Канун Нового года, день новых надежд и заветных желаний. Заведующая приемным отделением Божедомова Людмила Петровна в куцей шубенке из песца сиротливо мерзла на остановке. Старая тойота так и не завелась, окончательно промерзла, сыграв злую шутку с нерадивой владелицей. Опаздывать сегодня было крайне не желательно, в любой другой день ей сошло бы это с рук. Но не сегодня, когда на неё была возложена почетная должность заместителя главного врача больницы, и предстояло провести первое координационное совещание со всем медицинским персоналом. Как же Людочка ждала этого часа, когда она предстанет в самом шикарном виде перед всей честной публикой: не зря же накануне была сделана новая стильная стрижка и модное окрашивание, маникюр, дорогущий костюм и шелковый платок, чулки и роскошные туфли на каблуке, много золота и легендарная Шанель, опус 5. Как она мечтала вплыть в конференц-зал, дыша духами и туманами, сделав эффектную паузу, чтобы услышать хлопанье челюстей об пол главных завистниц , начать совещание. Однако роковое стечение обстоятельств вмешалось в честолюбивые планы начальницы, запустив ряд судьбоносных происшествий.

                                        Планерка новогодняя торжественная.

Зал весело гудел, обсуждая планы на грядущие рождественские каникулы. На задних рядах дремала ночная смена. Интерны хаотично перечитывали свои конспекты, теряя связующую мысль между обменом билирубина и очередным генетическим заболеванием. Главная медицинская сестра громогласно выясняла по телефону отношения с супругом. Сестра - хозяйка мысленно запуталась в простынках и в ветоши, швабрах и дежурных санитарах. Сосредоточенно строчил в историях болезни рентгенолог, думая о предстоящем отпуске и поездке с любовницей на Кипр. Инфекционисты радостно предвкушали новогоднюю пьянку в сауне,  ледяную водку и праздничный оливье, караоке и прыжки нагишом в сугроб. На переднем фланге сидела нарядная бухгалтерия, обещая перед праздниками хорошую премию, не всем, разумеется. Регистратура гомонила у выхода... Высокое начальство уселось на первый ряд, достав из карманов бумажки с поздравительной речью.. Опершись на кафедру, нервничал начмед. Ведь сегодня целиком и полностью проведение большой планерке легло на его заместительницу, которая нахально опаздывала,  похерив весь тщательно организованный процес. А ведь приглашены министр здравоохранения края, местный горздрав, прочие спонсоры и меценаты.И они явно нервничали и скучали, мечтая поскорее приступить к обещанному банкету ради которого пригласили шеф-повара знаменитого на весь город итальянского ресторана. "Олег Анатольич, голубчик, начинайте, не томите!" - раздалось с первый рядов. "Голубчик" покрылся испариной, заблагоухал базовой нотой Кензо и мускусом конского каштана. Косноязычней докладчика и поздравителя не найдёшь  во всей больнице, да что там, в целом городе! Местные старожилы до сих пор надрывают животики. В общем, поздравление шло полным ходом, раздавались аплодисменты, приглашались особо отличившиеся в нынешнем году, и даже успел выступить местный кружок самодеятельности, когда в зал прошмыгнула виноватая  Божедомова. "Ну Петровна, ну погоди у меня! Я     жестоко отомщу!" - кипятился про себя начмед.. Однако радость оттого, что сейчас он рухнет в кресло и переведет все внимание на свою помощницу , была неимоверной. Людочка грустно вздохнула и с важным видом поднялась на сцену,  на повестке дня осталось лишь ознакомить коллег с работой на праздники, и собственно, огласить список дежурных "счастливцев". "Гляди, Люська! Кошка драная! Колготы у ей шелковые! "- шептала на ухо своей закадычной подруге главная сплетница больницы Антоновна.. "Срамота! Увешалась, как ёлка! И помада слишком яркая! И вообще, выделяется слишком! "- шушукались у окна верные подруги и соратницы по лечебному делу. " Молодец, Людка! Хоть кто-то чудит, творит и вытворяет! А то совсем больница в болото превратилась! И романы крутит какие! Звезда! "- усмехалась старший лаборант Сидорова.  Людмила Петровна наконец-то пробралась сквозь расставленые колени, вытянутые ноги, шмыгнув красным носом, взгромоздилась на кафедру и широко улыбнулась во все свои красивые импланты ." Настал мой звёздный час! Минута славы ". - пронеслась в голове заведующей тщеславия мысль.

  - Дорогие коллеги! Друзья! Поздравляю вас с грядущими новогодними праздниками! И по этому случаю спешу сообщить, что добрый Дедушка Мороз положит в ваши кошелечки богатую премию! - громко вещала Божедомова.
- Ураааа!!!!! - ревел зал, и разрывались хопушки. Люди хлопали в ладоши и поддерживали громким свистом докладчицу.
- А также пусть в этом году будете здоровы вы и ваши близкие! Дети пусть радуют родителей.  Родителям терпения и сил!  Успехов на профессиональном поприще! Побольше талантливых проектов и денежных грантов на развитие медицины! Пусть рейтинг нашей больницы никогда не падает ниже 5 строчки по краю, да что там по краю! В стране! - распалялась Людмила Петровна.
Уууууууууу! Ааааааа!!! - вторили восторженные коллеги и рассыпали конфетти и серпантин.
- И на этой радостной ноте я завершаю поздравление! Позвольте огласить список дежурной смены на 31 декабря, небольшие изменения в составе, так что слушайте внимательно! Хирург Антон Иванович Дудник,  травматолог - ортопед Игорь Николаевич Басаргин,  инфекционист Флора Ильинична Седова,  педиатр Марина Владимировна Заморская, клиническая лаборатория Галина Семёновна  Сидорова, терапевт Николай Фомич Озеров, гинеколог Рената Вадимовна Шульц, медицинская сестра Василиса Никитична Прекрасная. Надеюсь, слышали все! А сейчас, дорогие гости,  для вас приготовлен сюрприз! Приглашаем всех на банкет в честь наступающих новогодних праздников! - завершила начальница приемного отделения и, спустившись вниз, примкнула к радостной стайке своих приятельниц.
Народ быстро устремился к выходу, оставив после себя россыпи конфетти, бумажки от конфет, смятые за ненадобностью поздравительные речи, всё то, что в этом году утратило свой смысл,  возврату не подлежит и упразднено в связи со скорым вступлением нового года жизни в свои права...

                                  Ординаторская общая ознакомительная.

В ординаторской приемного отделения царило оживление, праздничная суматоха, толчея у холодильника с салатниками и судками с праздничной снедью, заботливо упакованных для употребления перед телевизором под речь президента или как получится. Как даст работа.
- Антон, я конечно, все понимаю, но зачем в смену запихнули Ренату? Можно подумать в новогоднюю ночь к нам съедется все рожающее население города. Абсурд!
- Ну да, ты же не знаешь, что в прошлом году в приёмник привезли внематочную беременность у девушки - подростка, кровотечение и прочие дежурные плюшки. Пришлось опять же вызывать Ренату от праздничного стола, так сказать, с бокалом в руке на карете скорой помощи. Я ж её и вызванивал! -  кричал, стыдливо прикрывая брюками зад, заведующей хирургическим отделением Коновалов.

- Эх, Рената, Рената! Мне б её...! -  фальшиво напевал скрипучим тенором старший ассистент Криворучко, усмехаясь. Он был в прекрасном настроении, новогодние праздники плавно переходили в отпуск.
- Два кусочека колбаски, у тебя лежали на столе! - сцапав кругляш сервелата со стола, старшая медсестра по фамилии Прекрасная поплелась получать аптеку.
Хирург,  стройный смуглый брюнет с волевыми чертами лица, изящно резал полукопченую колбасу, рассуждая на отвлеченные темы с травматологом,  шинкующим полукольцами лук для селедки прянного посола. Травматолог, грузный, убеленный сединами, высокий,  пузатый и розовощекий дядька, одним словом, мужчина в самом расцвете сил, в меру упитанный и галантный кавалер, герой- любовник.
Флора Ильинична принимала маленького пациента с ротавирусной инфекцией, в сопровождении целого семейства и гостей. Вот ведь везёт родителям. Мама очень расстроена, ведь госпитализация неизбежна. Ещё бы, кому улыбается провести все праздники в боксе на больничных харчах, без оливье и шампанского, без боя курантов и фейерверков, но здоровье ребёнка превыше всего. Если болеет ребёнок и праздник не праздник! Старший лаборант трудилась вместе с Флорой,  в приемном отделении. Однако, об этих дамах расскажем позже.
В ординаторской все блестит и сияет, на  окнах и елке гирлянды, позолоченные шары, пахнет хвоей, снегом и мандаринами. В ансамбль цитрусов и хвои вплетается запах камфорного спирта и писчей бумаги, табака и свежевыглаженных халатов. Шкафчик в углу, три стола с мониторами, книжная полка с периодикой за счёт местного бюджета, уютный диванчик и стол. На диване с историей болезни в руках задумалась педиатр Марина. Марина Владимировна Заморская, 32 лет от роду, стройная зеленоглазая блондинка дивной красоты. Не замужем. Аспирант, большая умница и гордость своего отделения, одним словом, личность выдающаяся и исключительная. А ещё Марина - широкой души человек и очень любит своих маленьких пациентов, и малыши отвечают доктору взаимностью. Рядом, почти вплотную, сидела доктор Шульц и строчила осмотры со скоростью пулемёта,  видимо, рука со студенчества набита. Рената - смуглая синеглазая брюнетка с приятными чертами лица. Женщина серьёзная и рассудительная, толковый специалист, претендующий в ближайшем времени на заведование в своём отделени. Попасть на приём к гинекологу Шульц считалось большой удачей, талоны расхватывали, как горячие пирожки. Семейная жизнь Ренаты Вадимовны с Карлом Шульцем разбилась о суровые будни жизни ещё  лет пять назад. Брак не выдержал славы и успехов супруги, а также её бесконечных и постоянных ночных дежурств, хотя это, конечно, не самое главное. Терпеть более пьянство супруга, трудившегося в этой же больнице реаниматологом, не было сил и желания.
Марина искоса поглядывала на сидящую рядом женщину. Шутка ли, сидеть рядом с участником всевозможных научных конференций и съездов , автором множества научных работ. Рука гинеколога выписывала и выводила вензеля почище шумерской клинописи."Потомственный врачебной почерк." - завидовала Заморская ...От Ренаты пахло дамасской розой и мускусом, едва уловимо, слегка касаясь луковиц обонятельных рецепторов и борозд гиппокампа... В этот своеобразны дуэт вплелся  аромат разгоряченной кожи и горечь кофейных зерен. " А я ведь ни разу не была у неё на осмотре, говорят, что уже вся женская гвардия больницы побывала у неё на кресле...- скользили невзначай украдкой любопытные девичьи взгляды по сосредоточенному лицу, - боже, ну и мысли у меня !" Марина смущенно покраснела и опустила взгляд на руки гинеколога.  Шульц сидела, обложившись историями, аки в гнезде, чувствовала себя вполне уютно и умиротворенно. Поудобнее примостившись, она откинулась на сидящую рядом коллегу и улыбнулась : " Чтой - то вы к нам в отделение ни ногой, Марина Владимировна? Не любите вы нашего брата. Напрасно, мы хорошим людям завсегда рады, особенно таким красивым, как вы". Заморская вспыхнула, закрывшись историей,  пробормотала, что ей отделение гинекологии пока за ненадобностью.

- Вы очень мило краснеете, смущение вам к лицу. А меня боятся не надо, я добрая и не кусаюсь! Обращайтесь, с радостью помогу! -  ласково улыбались синие глаза Ренаты Вадимовны.
- Благодарю великодушно! Я бы одолжила у вас на пару дней национальное руководство, с возвратом, естественно! - выпалила педиатр.
- Рената Вадимовна,  а вы только женщинам осмотры проводите? Между прочим зря! Обратите внимание,  мне тоже есть, что показать! - довольно осклабился травматолог Басаргин.
Все дружно расхохотались. "Женщины,  голубушки, нам не хватает ваших рук, до Нового года совсем немного, а на столе конь не валялся!" - умолял обходительный Дудник капризную публику, - так, девчонки, бросайте свою писанину и помогайте! Потом, в следующем году допишите!Знаете такую примету? И будет вам целый год куча таких писулек,  или писюлек, кому - что больше нравится!" В дверь постучали, и без особых церемоний в ординаторскую просунулась всклокоченная рыжая голова санитара Самсонова.
- Игорь Николаич, бабку привезли. Похоже, перелом луча в типичном месте! -  прокуренный хриплый бас ворвался в помещение, заставив вздоргнуть дежурную бригаду от неожиданности.
-Олежа, готовь гипс и звякни, любезный, Радию Федоровичу, в рентгенкабинет, пусть возьмут старушку без очереди! - травматолог с сожалением, оглядел стол, и ухватив колечко маринованного огурчика,  направился в приёмный покой.
- Киш! Киш! Ходют тут всякие, не напасешься на них,  стол до нового года пустой будет, всё съедят! - хирург шлепнул полотенцем уходящего мужчину.
До Нового года ещё отработать полдня: осмотреть несчастных, оставшихся без праздничного угощения ( внимательно бдить во все глаза, чтобы оставшиеся болящие не угостили друг дружку сами),  расписать всем уколы и капельницы, обязательно проверить все листы назначений,  пройтись по палатам, обход никто не отменял даже в связи с грядущими праздниками, раздать ценные указания медсестрам и санитарам, закрыть больничные листы и подать сведения на новые, написать кучу выписок в двух экземплярах, принять пациентов, соответственно выписать тоже. Особо важным персонам, дежурным администраторам получить под огромную ответственность и роспись сильнодействующие препараты. В общем, поддерживать чистоту и порядок, а также праздничное настроение во всей больнице и у друг друга. А пока до главного события страны ещё есть время, оставим наедине со своими мыслями наших героев, тихонько закрыв дверь ординаторской...

                                    Глава задумчивая мечтательная.

Марина думала о докторе Шульц, как в трескучие январские морозы мечтается о первой весенней капели, о тонком едва уловимом аромате свежего апрельского ветра, согретого ласковым солнцем.. А ветер в середине марта пронзительно пахнет талым снегом,  прозрачными, пустившими слезу сосульками и прелой, согретой лучами проталиной. Неоъяснимая нежность распускалась пушистым подснежником в самой глубине  сердца Заморской. Нельзя сказать, что эти чувства возникли вот так внезапно и неожиданно. Все началось два года назад,  когда Марине довелось  попасть на первую серьёзную конференцию краевого масштаба аж в самой Москве. Она радовалась, как ребёнок : наконец-то, начальство отметило молодую интциативную сотрудницу. Таких молодых и талантливых набралось 12 человек, среди которых и была Рената. Конференция продолжалась три дня, подарив море приятных эмоций, утолила не только жажду новшеств и развлечений, но и дала довольно интересную и полезную информацию по специальности.  И доклад у Шульц был выше всех похвал. А потом прогулки по Москве,  вместе. Стайка молодых женщин за два дня посетила ближайшие к гостинице бутики и торговые центры, книжные лавки и развалы, сауну и спа - салон. Марина вспомнила день перед возвращением домой :девчонки решили посетить  ресторан - салун, очень уютный, с романтической обстановкой, живой музыкой и изысканной кухней. В полумраке, под музыку оркестра, при свечах... Дорогое красное вино, сухое испанское.. Хриплый смех Ренаты и пронзительные пристальные взгляды, от которых у Марины разливалось приятное томление в груди.  Но далее этого не зашло... Приехав из Москвы, Заморская окунулась в трудовые будни, старательно избегая встреч,  хоть очень хотелось подняться этажом выше и посмотреть в ясные очи коллеги. Но пережив и обдумав вереницу бессоных ночей, Заморская взяла новогоднее дежурство, потому что случайно увидела в табеле дежурную Шульц. И не надо больше искать повода и оправданий, чтобы заглянуть в глаза, которые до боли запали в душу.

Рената Вадимовна курила в закутке под лестницей подвала. Руки её предательски дрожали,  впервые за последние 7 лет унылой и одинокой жизни. Так дрожали её руки однажды, в ту пору, когда яркий и харизматичный Карл бережно надевал обручальное колечко на тонкий безымянный пальчик. Счастливы они были ровно три месяца после свадьбы.. После Карл ударился во все тяжкие, чередуя запои с побочными связями на стороне. Рената отдалялась от мужа все дальше и дальше, да и супруг, привыкший к богемному образу жизни, не стремился наладить контакт со своей второй половиной. Быть может, всему виной было отсутствие совместных детей в браке... Нельзя сказать, что Рената и Карл не имели к друг другу привязанности, известно, что она угасла со временем, и все вышеуказанные события благополучно сыграли похоронный марш над осколками семейной жизни. Более доктор Шульц замуж не выходила и вдохновение черпала  в любимом деле. А когда доктор увидела жизнерадостную и смешливую Марину, то вдруг поняла, что в этой хрупкой на вид женщине бьёт источник тепла и безграничной доброты, и ей до слез хотелось погреться от костра чувств детского доктора.
Так или иначе, попыток сближения никто не делал, изредка они  встречались в длинных коридорах, в больничной столовой. Приветствуя, кивали друг другу головой и садились за разные столы,  но всегда неизменно поглядывали украдкой, изучая до мелочей черты лица, движения и наряды друг друга. Избегая случайных встреч, невольно, словно магнитом притянутые, сталкивались в дверях, в лифте, в кабинете у начмеда. Женщины тайком изучали график дежурства и подгадывали свои смены так, чтобы снова столкнутся нос к носу возле кофейного автомата в фойе. Вот и сегодня по "нелепой" случайности неслучайно оказались  числе дежурных лиц.

   Глава торжественная заключительная, в которой происходит чудо.

Вот и закончились рутинные хлопоты на сегодняшний день, если, конечно, кто-нибудь не поступит за пять минут до Нового года. Дежурные врачи потихонечку завершали свои вечерние обходы, и даже медлительный и дотошный терапевт Озеров принял старушку с давлением в рекордно быстрые сроки, дама осталась довольна осмотром и отказалась ложится в больницу, заявив, что придёт после Рождества. Таким же чудесным образом были осмотрены остальные пациенты премного покоя, которые явились к Фомичу померить давление, сахар, попросить укол, пожаловаться на скромную пенсию и жизнь. Из года в год состав новогодних захворавших почти не менялся, их знали и помнили, а посему были очень рады видеть их вновь в следующем году.

В ординаторской приемного отделения терпеливо дожидался своего часа богато накрытый праздничный стол. В холодильнике томились оливье и селедка под шубой, в авоське за окном висела пара бутылок шампанского. Флора Ильинична наряжала маленькую искусственную елочку. И так она здорово это делала! Увесив пластмассовую хвою крошечными серебристыми шариками, позолоченными шишками и рыбками, водрузила на верхушку красную эмалевую звезду, затем открыла крафт - пакет с надписью "стерильное" и выудила заскорузлыми пальцами клок белоснежной ваты.. И неожиданно проворно для таких пухлых ручек докторицы из клочка  на ветви елочки стал падать снег.. Установив праздничный атрибут на ватный сугроб, Ильинична выудила из кармана пузырек с пихтовым маслом и точно, как в аптеке, накапала ровно 18 капель для аромата. Василиса Прекрасная проворно оплетала комнату гирляндой, попутно ляпая то там, то сям серебристые нити дождика. Карманы халата медицинской сестры оттопыривали хлопушки, на голове красовался алый новогодние колпак.. Женщина раскраснелась и запыхалась , щеки её украшал нежный румянец. Она напевала старый, давно забытый романс  высоким нежным голосом, со стороны казалось, что само умиротворение и покой вливаются в лечебницу  с ведущей партией сопрано.. Глубоким басом в терцию ей вторила заведующая клинической лаборатории.
На диване, убаюканная слаженным дуэтом, дремала педиатр Марина. И снилось ей праздничное застолье, звон хрустальных бокалов, и большие синие глаза Ренаты.. "Признаюсь! -  думалось ей, - Сегодня же признаюсь! Была не была! Пусть ударит, прогонит, закричит, но не могу я больше так. Не могу!"
- Иваныч, одолжи мне мне открытку, будь другом! Я знаю, видела у тебя на мониторе..Дай, надо очень!  - не поднимая головы, обратилась Шульц к хирургу..
Рената Вадимовна, это валентника! - улыбнулся Антон, - на календаре январь месяц, а Шульц влюбилась и не говорит в кого!
- Не дури, тебе картона жалко что - ли? - врач вперила умоляющий взгляд
- Отдам за поцелуй! - нахально развалился в кресле молодой мужчина.
- Негодяй! Имей совесть, хочу поздравить одного замечательного человека, но надо же такому случится, забыла подарок дома. А тут открытка такая милая,с бабочками.. Что тебе стоит? - ухмылялась, прикусив зубами ручку,  гинеколог..
Антоша, девочкам надо уступать, тем более, что праздник недалече! Будь зайчиком и не упрямься!  -  оторвалась от сканворда Флора Ильинична, и протянув руку, аккуратно сняла с монитора хрупкий кусочек глянцевого картона, - держи, детка!
- Спасибо, вы меня так выручили! С меня шоколадка!
- С орешками, детка.. Можно с фундуком.. -  и Флора Ильинична вновь углубилась в изучение газеты, на этот раз страницу с результатом лотерей.

Шульц вложила открытку в историю болезни и долго не могла решится написать 4 слова.. Три.. Женщина глубоко вздохнула и глянула на спящую Заморскую,  сердце отчаянно билось в грудной клетке, и очень сухо стало во рту. "Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними? Умереть. Забыться. И знать, что этим обрываешь цепь сердечных мук и тысячи лишений, присущих телу... - шептали хрипло женские губы, -  быть или не быть.. Вот в чем вопрос.  " Решительным почерком на кипельно белой бумаге, подобно ирисам на снегу, фиолетовыми чернилами расцветали слова :"  Марина,  я люблю тебя. Шульц. " Смяв пачку сигарет в кармане,  Рената подошла к спящей коллеге и незаметно опустила в карман сердце... Своё...

+26


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Конкурсы и викторины » Конкурсные работы «Малая проза 2017»