Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Золотой фонд темных книг » Александра Соколова Просто мы разучились...


Александра Соколова Просто мы разучились...

Сообщений 81 страница 100 из 100

81

Женька замолчала. Ей не хватало слов, чтобы объяснить… А Марина молча смотрела на неё, а потом убрала руку и улыбнулась задумчиво:
-А ты умеешь обольщать.
-Я? Что ты... Нет. Просто…, - девушка закрыла глаза, в попытке найти правильные слова и вдруг, словно кидаясь в омут с обрыва, прошептала обреченно: - Я люблю тебя, Марина… Я тебя люблю…
-А ты ничего не путаешь? - голос женщины звучал насмешливо, - Быть может, в тебе говорит желание обладать мною? Мы ведь знакомы меньше суток. Или ты веришь в то, что, войдя в твою спальню вечером, мы утром выйдем из нее влюбленными? Будем называть вещи своими именами. Мы - сверстники и хорошо понимаем друг друга... По крайней мере, твои глаза тебя выдают.
-А я ничего и не скрываю! - Женька выскочила из-за стола и горящим взглядом уставилась на Марину, - Да, я влюблена. Да, я хочу тебя – что в этом плохого?
-И ты привыкла одерживать легкие победы?
-Легкие? Ты шутишь?
-Но твое безумство мне не понятно! Ты видишь меня первый раз в своей жизни! Ты не знаешь - кто я, что я и зачем я. Может, сейчас у тебя в гостях авантюристка, переодетая шлюха или просто кокетка. Ты летишь как мотылек на пламя, без всякой осторожности... Это похоть?
-Нет! Это желание хоть раз в жизни совершить настоящий поступок! Поддаться внезапно нахлынувшему чувству - что бы это ни было! Пусть потом я буду жалеть! Но этот момент останется в памяти как лучший за всю рассудливую и осторожную жизнь! - Женя почти кричала. Впервые ей было жизненно необходимо, чтобы поверили… Чтобы поняли… , - Пусть я не знаю тебя! А ты меня! Неужели тебе иногда не хочется закрыть глаза и броситься в омут! С головой!
-Знаешь, что я тебе скажу... в омут, с головой? А потом опустошение и разочарование? сейчас ты вся горишь, а завтра приведешь сюда другую... Тебе самой не надоело обжигаться?
-Другой не будет! - новая вспышка в глазах. Зрачки Женьки горели. Горели тем огнем, который ни до этого момента, ни после уже не загорался.
-А можно я просто улыбнусь? - снова насмешливо спросила Марина, - Я видела, как ты умеешь ухаживать.
-Ты зря не веришь, - с отчаяньем прошептала девушка, - За всю свою жизнь я ни разу не изменила любимому человеку.
-Женя..., - Марина посмотрела в сторону, - У меня есть парень.
-Мне все равно. Я жизнь готова за тебя отдать. Ты сводишь меня с ума.
-Чтож, это я заметила, - вновь насмешливый голос, - Скажи, чего ты хочешь от меня?
-Быть рядом.
-А конкретнее?
-Любить тебя, разговаривать с тобой, гулять, узнавать тебя с каждым днем все больше.. Поддерживать, когда это будет нужно.
-И спать со мной?
-Секс не так уж важен для меня, как ты думаешь.
-Женя... Посмотри в зеркало на свои глаза. В них – вся ты. Извини, мне пора.
-Постой... Я... Мы увидимся?
-Кто знает...
Марина быстро вышла из кухни и через несколько минут раздался звук захлопнувшейся двери. Только после этого Женя смогла, наконец, оторвать взгляд от дотлевающей в пепельнице сигареты и повернулась к зеркалу. С серебряной поверхности на неё смотрела молодая женщина, невысокая, спортивного вида... И с наполненными болью глазами.
Конечно, они увиделись снова. Каждый вечер Женька с маньякальной настойчивостью приезжала в клуб. Садилась за столик, заказывала что-то и… смотрела.
Она так и не решилась больше подойти к Марине, заговорить с ней. Много раз пыталась – но что-то внутри как будто говорило: «Стой. Не время. Ты пожалеешь об этом». И приходилось останавливаться на полпути.
Иногда Марина танцевала. Танцевала так, что от одного только созерцания Женю бросало в дрожь.
-Как странно, - задумывалась, - Почему я так на неё реагирую? По большому счету, в ней нет ничего особенного. Она обычно говорит, сдержанно двигается и очень просто танцует.
Но именно эта сдержанность и простота доводила Женю до такого нервного напряжения, что сигарета начинала подрагивать в руке.
Естественно, девушка старалась не обращать на себя внимание. Она выбирала столики подальше от танцплощадки, просила официанток принести какой-нибудь букет. И уже под цветочным прикрытием – наблюдала.
Воспаленный мозг фиксировал все мелочи, связанные с Мариной: ее настроение, ее передвижения по клубу, ее степень опьянения.
Марина появлялась в клубе часто – практически каждую ночь. Иногда с друзьями, иногда с мужчиной. С одним, другим, третьим… Женька сбивалась с толку, пытаясь понять, что из этих людей Маринкин парень.
Через пару недель поняла. Это был веселый жизнерадостный мужчина, который весь светился от счастья, когда смотрел на Марину.
-Странно… Почему он позволяет ей проводить время с другими? Я бы не позволила, - мелькала мысль и тут же на смену ей приходила другая: «Впрочем, её нельзя посадить в клетку. Сбежит…»
Тогда Женька даже не догадывалась, насколько была неправа.
-Ты слишком много куришь. – Даже не обернувшись, Женька поняла, чей это голос. Застыла, наблюдая, как Марина забирает у неё сигарету и присаживается рядом.
-Боже, что со мной происходит? - девушка закрыла глаза, мысли носились по растрепанной голове вхолостую, - Прекрати немедленно! Она всего лишь докуривает твою сигарету, присев рядом с тобой и для нее в этом нет ничего особенного. Это ты, а не она, считаешь миллиметры между вами
-Проснись и пой, проснись и пой, - мелодично пропела Марина, - Ты почему не подошла поздороваться?
-Привет… Я не хотела тебе мешать.
-Глупости какие! Олег выпил лишнего и за руль не сядет. Отвезешь меня домой?
-Конечно! - Женька подскочила, сбивая на пол бокал и бутылку. Глаза заметались в поисках сумки и ключей от машины, - Идем… Я сейчас.
-Не нервничай так! - Марина посмотрела с улыбкой и взяла девушку под руку. От этого прикосновения, казалось, мигом сгорел рукав Жениной рубашки, - Пойдем.
Когда они вышли на стоянку, Женька вся покрылась холодным потом. Любимая старенькая машина показалась ей в этот момент дряхлой уродиной. Но Марина, не обратила на это никакого внимания. Расправив стрелки на брюках, она элегантно села на переднее сиденье. Женя с шумом втиснулась за руль.
-Куда едем?
-Выезжай на Большую Морскую, а там я скажу, когда поворачивать.
-Хорошо.
Они ехали долго. Петляли по маленьким улочкам, лучи света от фар вырывали из картин уличной жизни какие-то кусочки. И было очень тревожно молчать, потому что вроде бы, и не сказано еще ничего, и в то же время сказать нечего…
Однажды, года два или три назад, Женька решила для себя, что всегда хотела быть такой, как Лёка: смелой, сильной, независимой, чуточку жесткой и, главное, уверенной. Всегда и во всем. Сейчас она как никогда жалела, что так и не стала такой.
-Тормози. Вот этот дом, - Марина указала на новую десятиэтажку, спрятавшуюся глубоко в дворах.
-Хорошо.
-Пойдем, я угощу тебя чем-нибудь вкусным.
Женя задохнулась от счастья. Выползла из машины, рванулась открыть вторую дверь и не успела – Марина уже спокойно прошествовала к подъезду.
-Красиво тут, - Женька удивилась, насколько чисто и приятно было внутри. Синего цвета стены, новый лифт, в котором они стояли так близко друг от друга, что девушка боялась упасть на пол и уже не встать. И вот, наконец, - квартира.
-Ты одна живешь? - вырвалось неожиданно.
-Одна. Не бойся, разъяренный муж не прервет командировку и тебе не придется прятаться на балконе, - Марина смеялась, доставая тапочки и увлекая Женьку за собой в кухню.
-Я ничего не боюсь.
-Неужели? - как по мановению волшебной палочки на столе возникли чашки, тарелка с пирожными и горячий чайник, - Совсем ничего?
-Совсем. Я разучилась бояться с тех пор, как приехала в Питер.
-Не может такого быть. Каждый человек чего-нибудь боится. Тебе чай или кофе?
-Чай. Нет, ты не права. Человек боится только того, с чем не может справиться. А я теперь могу справиться с чем угодно.
-О, как самоуверенно! - Марина устроилась на стуле и достала сигареты, - Прямо дух захватывает!
-Это не самоуверенность, и не бахвальство. У тебя ведь тоже наверняка бывали такие чёрные дни, после которых думаешь, что уже ничего не страшно.
-Бывали, конечно. Но это ощущение быстро уходило – потому что в мире всегда есть чего бояться.
-Ну а я не боюсь ничего. Потому что когда в определенный момент боли становится слишком много, человек просто перестает её ощущать. Так случилось со мной.
-А ты, оказывается, максималистка… Надо же. Сколько тебе лет, Жень?
-Двадцать семь, - Женька улыбнулась жалко и потянулась за сигаретой, - И я не максималистка.
-Ну хорошо, пусть будешь максималисточкой, - Марина смеялась, - Маленькой такой…
-Почему маленькой?
-Потому что я старше тебя на три года, глупенькая! Так что теперь буду обращаться с тобой как с ребенком.
-Я не ребенок!
-Ну да, ну да… Конечно! - женщина неожиданно протянула руку и погладила Женю по голове. От этого невинного прикосновения кровь в венах забурлила и, кажется, даже закипела.
Марина застыла, наблюдая, какой эффект произвел её жест. А потом коснулась кончиками пальцев Женькиных щек, провела по подбородку. Девушка закрыла глаза от наслаждения. И всё кончилось: Марина убрала руку и налила себе еще кофе.
-Жень, а когда ты поняла, что любишь женщин?
Вопрос прозвучал как гром в тишине, наполненной чувственностью и негой. Женька помотала головой, прикурила очередную сигарету и с трудом взяла себя в руки:
-А я этого никогда не понимала.
-В смысле? Мне показалось, что ты… Ну…
-Лесбиянка? - девушка усмехнулась мрачно, - Нет, ты не угадала. В моей жизни были мужчины. Двоих я любила.
-А как же Лёка?
-Ленка была моей феей. Моим личным ангелом-хранителем. Знаешь, если бы она была чуточку другой, я бы, наверное, уже не смогла её любить.
-Почему?
-Не знаю... Она была кем-то очень особенным. Необычным. Ярким. Я не знаю, Мариш. Она не была принцессой или чем-то в этом роде. По большому счету, я точно знаю, что принцев и принцесс ждать никогда не стоит: у них и так всё есть. А у меня была Ленка. Чудесная. Замечательная. Моя. Я знала все её недостатки, а их было немало, но любила её. И люблю до сих пор где-то, наверное. И я знаю, что когда буду умирать – подумаю в первую очередь о ней. Именно о ней.
-Вот как? А что же тогда ты чувствуешь ко мне? - в глазах Марины мягко скользнула насмешка. Скользнула – и спряталась в темных зрачках.
-А тебя я… люблю, - с трудом выговорила Женька, - Понимаешь, у меня всегда была мечта. Запретная, преступная. Я хотела найти человека, такого, чтобы всё – с первого взгляда, чтобы сразу – любовь, чтобы дрожь в коленках и заплетающийся язык. И я нашла. Ты появилась неожиданно, из ниоткуда и безраздельно заняла моё сердце. Как ангел. Тихий светлый ангел. Я знаю, ты сейчас скажешь, что я не знаю тебя, но это не так. Сейчас я чувствую только тепло в душе. Потому что ты рядом. Близко. Значит – всё правильно. Значит – всё хорошо. Я искала тебя, Маришка. Я искала тебя всю свою сознательную жизнь. В силуэтах прохожих, в окнах домов. Я искала тебя во всех, кого встречала на своем пути – и не находила. А теперь нашла. И я не отпущу тебя больше никуда. Я сделаю всё ради того, чтобы ты была счастлива.
-Жень… Ты очень красиво говоришь, конечно, но…
-Подожди! Ты не любишь меня – это естественно. Скорее всего ты никогда меня не полюбишь – я это понимаю. Но, умоляю, позволь мне просто быть рядом с тобой. Как друг, как приятель, как кто угодно. Я хочу быть рядом. Я больше никогда не заговорю о своих чувствах, никогда не сделаю ничего такого, что будет тебе неприятно – клянусь! - Женька сползла со стула на пол и опустилась на колени, глядя снизу вверх на расширившиеся глаза Марины, - Только не прогоняй меня. Я сейчас как пьяная, знаешь… И я хочу перестать говорить, но не могу. Я как на ладони перед тобой, ангел мой. И я умоляю тебя – не прогоняй меня из своей жизни.
Марина протянула руку и осторожно вытерла слезы, катившиеся по Жениным щекам. Помолчала немного. А потом улыбнулась мягко и немного растерянно:
-Вставай с пола, котенок. Никто никуда тебя не прогоняет.
-Ты… Я смогу тебя видеть… Хоть иногда?
-Господи, ну конечно! - женщина схватила Женьку за руки, помогла подняться и обняла крепко-крепко, - Глупый ты ребенок, всё это так… Так странно. Откуда ты появилась… такая?
-Не знаю, - Женя всхлипывала, тщетно пытаясь отстраниться, уйти от этих объятий. Но руки не слушались, они словно отделились от хозяйки и сами по себе вжимались в ласковое тепло.
Наконец, Марина оторвалась от Женьки и села обратно за стол. Потом подумала и достала из шкафчика бутылку коньяка и бокалы. Налила.
-Ну, давай. За чистые и светлые отношения, - и залпом выпила.
Женька последовала её примеру. Сразу стало легче: появился румянец на бледных щеках, перестали трястись руки. Марина задумчиво оперлась подбородком о ладони и прошептала:
-Господи, что же мне теперь с тобой делать?
-Ничего! - поспешно ответила Женя, - Ты просто будь… Такой, какая ты есть. И всё. Я ничего от тебя не требую, мне ничего от тебя не нужно. Я не создам тебе проблем, обещаю.
-Ты уже создала…, - улыбнулась Марина и, увидев ужас на лице Женьки, добавила: - И создала именно тем, что тебе ничего от меня не нужно…
Снова закружился хоровод времени. Да так, что оглянуться не успели – а уже август на пороге, и новое яркое солнце и новое счастье, и новые надежды. Женя очень изменилась за эти месяцы. Улыбалась, шутила, смеялась – была совершенно и полностью счастлива. Очень редко выпадала возможность побыть с Мариной наедине, но девушка никогда ни на чём не настаивала. Появлялась только тогда, когда была нужна. Медленно, постепенно они привыкали друг к другу. Не смущало даже то, что Марина никогда ничего о себе не рассказывала. Женя знала, что она работает в рекламном агентстве, что её родители живут в Израиле, что её друга зовут Олег, и он славный, хоть и ревнивый, парень. Больше - ничего. Но Женьке и не нужно было много знать. Она светилась, когда её хвалили за что-то, радовалась каждой улыбке, каждому случайному прикосновению.
На работе Женька теперь появлялась редко: только когда это было необходимо. Канули в лету частые посиделки с Максом, Лесей и Сергеем за бокалом вина. Девушка отдалилась от всех, заперлась в своем маленьком мире и категорически отказывалась оттуда появляться.
-Жень, давай сегодня сходим куда-нибудь все вместе, - предлагал Макс, заглядывая в рабочее время в Женькин кабинет.
-Нет, не могу… У меня сегодня встреча.
-С кем?
-С одним человеком.
-Джен, мы уже помаленьку начинаем ненавидеть этого твоего «одного человека».
-За что это, интересно?
-За то, что он тебя у нас украл и возвращать не собирается, - Максим смеялся и закрывал за собой дверь.
Совсем иначе реагировала на происходящее Олеся. Она замкнулась в себе, редко улыбалась и почти перестала звонить Жене домой. Сергей говорил, что у неё какие-то проблемы, но Женька особо не вникала. Она теперь вообще ни во что не вникала, кроме Марины.
Но однажды, после возмущенного звонка Максима, Жене вдруг стало стыдно. И, отложив все дела, она поехала к Олесе.
-Привет, - Леся открыла дверь и стояла на пороге, холодно глядя на подругу, - Тебе чего?
-Привет, - Женька улыбнулась, пытаясь сгладить прозвучавшую грубость, - Мне бы поговорить с тобой.
-Ну, заходи, - девушка посторонилась и Женя следом за ней вошла в квартиру. Вошла и ахнула от изумления.
В квартире был полный разгром. Какие-то вещи валялись прямо на полу, всюду – на столе, холодильнике, подоконнике – стояли наполненные застарелыми окурками пепельницы. Под столом обалдевшая Женька разглядела какие-то стеклянные банки, наваленные некрасивой кучей. Да и сама Олеся выглядела не лучшим образом – круги под глазами, грязный халат, шерстяные носки и безразличное выражение лица – всё это окончательно напугало Женю.
-Собирайся, - скомандовала она, доставая мобильный телефон.
-Размечталась, - процедила Леся, - Говори что хотела и иди отсюда.
-Я сказала – собирайся, - повторила, - Иначе увезу прямо в халате.
-Я никуда не поеду. Ясно?
-Хорошо. Тогда я останусь.
Женя быстро переобулась в тапочки и отправилась в ванную комнату за ведром. Через полчаса в квартире закипела бурная деятельность: Женька выбросила окурки и весь прочий мусор, запихнула грязное белье в стиральную машинку и начала методично убираться и отмывать грязные полы.
Олеся никак не реагировала на всё происходящее. Покорно разрешила вытряхнуть себя из халата, так же покорно сходила в душ, потом, уже чистая, присела в кресло и с чашкой чая в руках принялась наблюдать за Женей.
А наблюдать было за чем: сильные руки уверенно сжимали черенок швабры, на спине, обтянутой белой майкой, переливались напряженные мышцы, мокрая челка падала на лоб, и ясные глаза блестели от труда и внутреннего напряжения.
Уборку Женька закончила только через несколько часов. Олеся к тому времени уже немного пришла в себя и даже попыталась помочь, но была отстранена сильной уверенной рукой.
Поразмыслив, Леся решила не настаивать и отправилась на кухню готовить ужин и варить кофе. Женя появилась неожиданно – выплыла из ванной комнаты, на ходу вытирая мокрые волосы.
-Пахнет здорово, - улыбнулась, аккуратно развешивая полотенце на спинку стула, - Кофе есть?
-А как же, - Олеся улыбнулась в ответ, - Садись. Всё практически готово.
Ели молча, старательно пряча друг от друга глаза и опасаясь заговорить о главном. Первой не выдержала Леся:
-Прости меня.
-Хорошо, - улыбнулась Женька, - Прощаю.
-Почему люди бросают друг друга? – помолчав, спросила вдруг Олеся.
-Не знаю. По большому счету, все мы – чьи-то бывшие. Отвратительное слово, правда? Так тяжело ощущать себя… бывшей.
-Да, - прошептала Олеся, - Тяжело. Бывшей, брошенной, оставленной. Растерзанной, раздавленной. Так глупо, Жень. Тебя бросают и ты вдруг остаешься одна. И это так странно – разве можно бросать живого человека? Выкинуть из жизни? Ведь человек всё равно живой, ему нужно работать, есть, пить, спать, разговаривать, - то есть делать всё то, что он делал до этого. Но вот только сил жить нет. Нет и всё. И ты вдруг понимаешь, что была совсем не готова к тому, что тебя бросят.
-Лесь, - улыбнулась грустно, - Как бы это ни сложилось, нельзя быть готовым к тому, что тебя бросят. Ты можешь догадываться, если чувствуешь, что от отношений повеяло холодом, можешь думать об этом, даже с друзьями советоваться и удивляться: «почему?». Но когда звучит фраза «Я ухожу» или другая – еще более идиотская – «Давай будем друзьями», ты понимаешь, что всё равно была не готова к этому.
-И что делать тогда? Как это пережить?
-Не нужно переживать. Нужно просто жить. Сохранить в душе только светлые воспоминания и жить дальше. Как бы по-идиотски это не звучало, время – лучший лекарь. Всё пройдет. Всё забудется.
-Правда? – всхлипнула Олеся. – Значит, ты… Забыла Лёку?
-Я… - Женя растерялась. Она ожидала какого угодно вопроса, но только не этого. – Нет. Я её не забыла.
-Выходит, тебя время не вылечило?
-Лесь… Я вспоминаю о ней без боли. Да, я по-прежнему люблю её. Но эта любовь не причиняет мне страданий. Она просто есть и это самое главное.
-Но как же так?
-Знаешь… - Женя долго молчала прежде чем ответить. – Когда она ушла, мир перевернулся с ног на голову. Я не могла понять: как же так? Ведь еще вчера мы были вместе, еще вчера она была рядом, мы разговаривали, смеялись, занимались любовью. А потом вдруг ничего не стало. И это было так дико и непонятно. А потом я поняла, что моя любовь к ней никуда не делась, она осталась со мной, во мне. И это было самое главное.
-А тебе не хотелось отомстить? – в Олесиных глазах мелькнул огонек.
-Нет, - улыбнулась, - Месть разрушает.
-А вернуть её? Сейчас ты бы хотела её вернуть?
-Олеська… Ты задаешь вопросы, на которые я сама не до конца знаю ответы. Главное то, что любое расставание – это опыт. Это возможность оглянуться назад и подумать: а может, именно я чего-то недодала любимому человеку? Может, я редко говорила слова любви? Может, я плохо слушала или где-то не смогла поддержать? Единственное – не стоит слишком глубоко копать. Нужно просто понять, осознать случившееся и жить дальше.
-Мне хочется кричать, Жень, - пробормотала сквозь слёзы.
-Я понимаю, - Женька усадила подругу к себе на колени и обняла крепко, - Хочется кричать: «вернись, всё будет иначе, я люблю тебя, всё будет по-другому теперь». Я понимаю, маленькая моя. Но кричать не надо. Всё пройдет, слышишь? Всё проходит в жизни, и это пройдет. Всё будет хорошо. Веришь?
-Верю, - прорыдала Олеся в Женину шею, - Тебе верю. Только тебе. И никому больше. Я люблю тебя.
-И я тебя люблю, малыш. Не плачь. Мы справимся. Вместе – справимся.
Пусть достаточно условно, но они действительно справились. День за днем Женя вытаскивала Олесю из глубокой депрессии: иногда ласковым словом, иногда молчаливой поддержкой, иногда жесткой встряской.
И к зиме Леся ожила. Она изменилась за этот месяц – повзрослела, стала серьезнее, начала совсем по-другому смотреть на жизнь и людей вокруг себя. Но всё же это была прежняя Олеся. Живая.
Так и жили. Марина постепенно становилась Женьке всё ближе и ближе, их характеры притирались друг к другу и всё сложнее было оставаться друг без друга даже на день-другой. После того, как Леся пришла в себя, Женя снова отдалилась от друзей: все её мысли и душу целиком занимала Марина.
Незаметно пронеслось еще несколько месяцев и наступила весна. Время оживления всего вокруг, время начала и конца одновременно.
В свой день рождения Женя решила заехать в офис на полчаса, принять необходимые поздравления, выпить дежурный бокал шампанского и убежать. Но вышло всё иначе. Зайдя в свой кабинет она к собственному удивлению не увидела ни плаката с надписью «С днем рождения», ни толпы улыбающихся людей. Только Сергей сидел на столе и толкал туда-сюда офисное кресло.
-Серега, ты что здесь делаешь? - от удивления девушка забыла даже поздороваться. Но ответ мужчины поверг её в еще большее изумление:
-А Вы, собственно, кто, девушка?
-Ого… Серег, ты с ума сошел? Или издеваешься? - Женя кинула куртку на стул и остановилась перед Сергеем.
-Я не понял, кто Вы и что здесь делаете? - парень был совершенно серьёзен и Женька непроизвольно потрогала собственный лоб.
-Завязывай прикалываться, - пробормотала и ошарашено уставилась на вылезающего из-под стола Макса.
-Серый, тут её тоже нет, - хмыкнул парень и начал рыться в шкафу, - И тут нет.
-Так. Это что, случай коллективного умопомешательства? Ребят, вы что это, а?
-Нашли? - Леся появилась из смежной с кабинетом душевой и озабочено глянула на парней.
-Не-а, нету нигде, - мрачно констатировал Сергей и отпихнул кресло подальше, - Пропала.
-Да что вы ищете, блин? - почти закричала Женька. Ей вдруг стало страшно.
-Да есть тут одна девушка… Евгения зовут. Пропала куда-то, вот найти не можем.
Как гора упала с плеч. Женя обреченно плюхнулась в кресло и улыбнулась:
-Блин, ну вы меня напугали… Бесстыжие…
-О, ты посмотри! На нас внимание обратили! - куражилась Леся, - Какая честь…
-Ребят, ну в чём дело? В чём я провинилась?
-Да ни в чём, - засмеялся Максим, - Просто мы таким способом решили тебе напомнить, что мы твои друзья и не потерпим, если ты окончательно от нас отдалишься.
-…, - коротко, но очень ёмко высказалась Женька и кинулась обнимать ухмыляющихся ребят, - Придумали, тоже… Я чуть инфаркт не заработала.
-Ладно, шутки в сторону, - распорядился Сергей, получив свою долю дружеских объятий и легкий подзатыльник, - Сегодня у нас великий день. Двадцать восемь лет назад в этот день родилась Ковалева Евгения Васильевна. С чем мы её и будем поздравлять… Вот.
-Высказался! Долго речь готовил? - Лесин смех мигом разрядил обстановку. Откуда-то появилась бутылка водки, поднос с бутербродами и разными вкусностями.
-Ага, всю ночь репетировал. Ну что, Джен, давай за тебя. Чтоб росла большая и умная, да батьку слухала…
-О, ты посмотри, какой батька нашелся… Сам недалеко по возрасту от пацана ушел, - Леся смеялась, наполняя рюмки.
-Ребята, как я вас люблю! Вы себе представить не можете! - Женька пыталась вставить слово, но всех как будто пробило. Фразы сыпались совершенно бессвязно, каждый торопился что-то высказать:
-Макс, надо было вообще лучше сегодня не появляться! Вот тогда она бы поняла, как сильно нас обидела.
-Ты еще вспомни, как предлагал ей стол чернилами залить, умник.
-Вы просто сволочи, ребят. Надо ж было так перепугать бедную девочку…
-Столько пережили вместе – и вот теперь на тебе. «Один человек» у неё, видите ли, появился!
-Да брось, Серый, каждый имеет право на личную жизнь…

0

82

Вечеринка закончилась только поздно вечером. Клятвенно заверив друзей в любви и верности, Женька распрощалась и почти бегом кинулась на стоянку машин. Еще осенью она купила себе новый «Фольцваген», но наедине с собой признавалась, что старенький «Опель» нравился ей гораздо больше. Однако новая жизнь предполагала новое оформление. Неожиданно для себя девушка начала одеваться в престижных магазинах, сделала в квартире долгожданный ремонт и закурила дорогие сигареты.
-Привет, котенок.
-Привет, солнышко. Прости, что я поздно – на работе с ребятами отмечали, - Женя проскользнула в дверь и застыла в оцепенении. Марина встретила её в полупрозрачной футболке, едва доходящей до середины бедер и в тапочках. Волосы мягкими волнами струились по плечам, придавая женщине вид доступной и готовой на всё девчонки.
Женька сразу же почувствовала себя неловко. В своих обычных джинсах и рубашке она ощутила себя бездарным гипсовым слепком рядом с потрясающей скульптурой.
-Заходи, коть, не стой на пороге – Марина явно была довольна произведенным эффектом. Она медленно поцеловала Женю в щеку и прошептала: - С днем рождения…
-С…Спасибо, - пробормотала, - Мы… Я думала, мы поедем куда-нибудь отметить…
-Давай отметим дома? Что-то не хочется никуда ехать.
-Хорошо.
Они расположились в гостиной. Сидели в креслах друг напротив друга и медленно потягивали вино из высоких бокалов.
-Смешно, - пронеслась мысль, - Почему-то все важные события моей жизни ознаменовываются непременно красным вином.
-Чему ты улыбаешься? - Марина заметила тень улыбки на лице Жени.
-Тому, что ты рядом со мной. Это так чудесно – в такой день быть вместе. То есть, не так чтобы вместе, а… Ну, ты понимаешь.
-Женька, ты напилась, чтоли, на своей работе? Куда подевалось обычное красноречие?
-Красноречие приказало долго жить… И я не напилась, мы совсем мало выпили. У нас не принято много пить – всё-таки спортсмены, сама понимаешь.
-Ах, да, действительно. Я и забыла. Кстати, как твоя работа?
-А ты из вежливости спрашиваешь или тебе действительно интересно?
-Конечно, интересно, глупенькая, - Марина искренне смеялась, - Я никогда не спрашиваю о том, что мне неинтересно.
-Понятно. Да нормально всё на работе. На той неделе едем в Домбай, будем очередной ролик делать.
-А для рекламы ты снимаешься?
-Конечно. А как твоя работа?
-Да никак. Скучно и однообразно.
Они разговаривали ни о чём, просто для того, чтобы не молчать. Чтобы не смотреть на Марину Женька скользила взглядом по интерьеру гостиной, ощупывала глазами каждый предмет мебели. Ей нравилось здесь. Каждая вещь была на своем месте, каждая деталь была тщательно продумана. Неожиданно появилась мысль: «Когда-нибудь у меня будет точно такая же гостиная, с таким же коричневым диваном, светлыми обоями и толстым ковром на полу. Даже шкаф куплю такой же».
-Мариш, а как ты вообще попала в рекламный бизнес? Ни за что не поверю, что ты всю жизнь мечтала о такой работе.
-Нет, не мечтала. И у меня была другая работа – мы делали стрип-шоу в клубе «Атлантида». Я была хореографом и по совместительству – ведущей.
-Вот как? - Женька была поражена, - А почему ты ушла с этой работы?
-Потому что мне надоели масляные похотливые взгляды и предложения, - Марина заметно помрачнела и поджала под себя ноги, очень красиво поджала, как будто демонстрируя гладкие бедра и ягодицы, обтянутые белыми трусиками.
-Извини, я не хотела, чтобы ты расстроилась, - судорожно сглотнула Женя, отводя взгляд и крепко сжимая колени, - Мне не стоило спрашивать.
-Жень, ты как будто из семнадцатого века выплыла, честное слово! - от плохого настроения женщины не осталось и следа, - Ты всегда вот так – в омут с головой? Плавать хоть любишь?
-Люблю, - удивленно пробормотала, - И вовсе не из семнадцатого века. Это я только с тобой какая-то дурная становлюсь… Я вообще не такая…
-А какая?
-Ну, не знаю… Обычная. Говорить могу, не запинаясь. И вообще.
-Что вообще? - Марина вдруг встала и устроилась на подлокотнике Женькиного кресла. Так близко устроилась, что дух захватило.
-Ну… Просто… Не знаю…, - Женька снова начала заикаться, - А ты… плаваешь?
-Иногда – да, - женщина говорила очень тихо, слышно было как бьется её сердце. Обнаженное бедро слегка касалось Жениной руки и это пугало, сводило с ума и заставляло всё тело покрываться дрожью, - Иногда – нет.
Женя повернула голову и посмотрела на Марину:
-А как… Как далеко… ты можешь заплыть?
-Не знаю. Может быть, поплескаться у берега. А, может быть, гораздо дальше. А ты?
Они смотрели в глаза друг другу. Тепло и возбуждение... Волнующее, и почти осязаемое, скользило между ними.
-Когда я с тобой, я сразу иду ко дну..., - обреченно прошептала Женька и вдруг, вскочив с кресла, подлетела к окну. Уткнулась горячим лбом в стекло и попыталась привести в порядок собственные чувства. Она не оглядывалась, она боялась оглянуться. Потому что знала: еще чуть-чуть – и она не выдержит. И тогда – всё. Конец. Марина точно выкинет её из своей жизни и больше никогда не пустит.
«Господи, помоги мне», - прошептала девушка и почувствовала на плечах горячие ладони. Зубы стиснулись так сильно, что, казалось, еще чуть-чуть – и они раскрошатся в пыль. На ладонях появились отметины – так сильно вонзились в них ногти. А ласковые руки на плечах двинулись, погладили шею и вдруг Женька ощутила запах Маринкиных волос, почувствовала её грудь, прижавшуюся к спине.
-Я хочу сделать тебе подарок… Ко дню рождения, - шептала Марина, проводя губами по Жениной щеке, - Я долго думала, что тебе подарить. И я хочу подарить тебе сегодня себя…
Закружилась голова. Подкосились ноги. Разворачиваясь, Женька боялась, что упадет и уже никогда не поднимется. В этот момент она забыла обо всем: о том, что можно и чего нельзя делать, о том, что это безумие, о том, что она обещала себе никогда не прикасаться к женщине. Все её мысли сосредоточились на той, что с такой доверчивостью отдавала ей себя.
Теплота обволокла и захватила их. Аромат... Удивительно – но у любви свой аромат. Женя чувствовала его, прижимая к себе Марину и лаская губами её губы.
Этот аромат исходил от всего – от волос, от глаз, от дрожащего под жадными прикосновениями тела. Женька кончиком языка провела по губам Марины в безмолвной просьбе пустить её, и женщина со стоном разомкнула губы. Язык Жени скользнул в горячую влажную плоть и всё вокруг пропало, растворилось в небытие.
-Возьми меня на руки.., - прошептала Марина, - Я хочу почувствовать твои бедра.
Горячая волна подхватила их и понесла. Женя подняла девушку на руки и та обхватила ногами её бедра. Куда-то поплыли стены. Закружились в сказочном хороводе. Но это не имело значения. Ничего в этом мире больше не имело значения. Женя жадными ладонями сжимала попку Марины, прижимая её всё крепче и крепче. Наслаждалась ее теплом. Чувствовала требовательные губы и жадный язык. Сделав несколько шагов она опустила ее на диван. И через несколько мгновений всё во вселенной перестало существовать.
В эту ночь глаза открывались редко, но сквозь невообразимое возбуждение всё-таки ловили вспышки образов.
Женины губы на возбужденных, красных Маринкиных сосках. Сплетенные в тесном объятии ладони. Белое кружево трусиков, улетающее на пол. Резкие толчки, воспаленные губы, втягивающие в себя всё, до чего могли дотянуться. Темные локоны, разметавшиеся по подушке и рот, скривленный в крике оргазма.
А потом – вдруг – сжатые бедра, ритмичные движения, и стоны, помогающие подстроиться и двигаться одновременно. И сказочное ощущение, разливающееся по сердцу, словно его на секунду сжали в кулачок, а потом вдруг отпустили и оно растет, растет, разрываясь в безумной вспышке блаженства.
Позже, много позже, когда образы успокоились и женщины лежали, тесно прижавшись друг к другу, Женька вдруг подумала, что, наверное, теперь она не боится даже смерти. Ради того, что она испытала в эту ночь вполне можно было бы умереть.
Ничего не изменилось. Совсем ничего. Утром обе сделали вид, что ночью ничего не произошло. Словно и не было ласковых объятий, стонов и огромной, всепоглощающей страсти.
И снова покатился паровоз времени. Полетел, не оглядываясь, не задумываясь.
Они встречались часто: теперь после работы Женька каждый день приезжала в клуб. Она почти перестала спать, литрами поглощала кофе и была совершенно счастлива. Дни проходили в глубокой тоске, а вечера – в бесконечных разговорах с Мариной или в безмолвном созерцании.
Как-то так получилось, что Женя ничего не знала о Маринкиных друзьях. И потому для неё было шоком предложение с ними познакомиться.
-Ты хочешь ввести меня в свою компанию? - удивилась девушка, когда впервые об этом услышала, - Зачем?
-Потому что мне, конечно, приятно, что ты наблюдаешь за мной издалека, это льстит мне, но, Жень, так же нельзя! Ты моя подруга, и я не понимаю, почему я должна тебя ото всех прятать?
-Ну, да… Хорошо. Я согласна.
Близких друзей у Марины было немного: взрослый мужчина с характером мальчишки Василий Трохин, у которого в миру было неоригинальное прозвище Троха; красивая девушка Лиана, подруга детства; Яна - женщина неопределенного возраста; Алексей, в жизни которого имели значение три вещи: компьютеры, развлечения и девушки; и добродушная толстушка по имени Татьяна, играющая в компании роль всеобщей подруги. Иногда появлялась Оля, скандальная молодая женщина, обожающая Таню и заодно ненавидящая всех остальных.
Замыкал список, конечно, Олег. Симпатичный парень, целеустремленный и по уши влюбленный в Маринку.
Все они далеко не сразу приняли Женьку в свою «стаю». Поначалу ей было очень тяжело даже здороваться с ними: помня первое эффектное появление девушки в жизни Марины, её принципиально не замечали.
Всё изменил однажды разгоревшийся скандал.
Женя знала, что Яна замужем за каким-то богатым бизнесменом и что у её семилетней дочки бронхиальная астма. Также всем было известно, что женщина тайком от мужа встречается с Тимуром, армянином, довольно успешно покорившим Москву и теперь начавшим покорять Санкт-Петербург. Это был очень красивый, уверенный в себе мужчина, с замашками мартовского кота: ни одна девушка не проходила мимо него незамеченной. В Питере он появлялся редко, поэтому казалось, что никто из компании его толком не знает.
Буря разразилась субботним вечером. В клубе было непривычно тихо, мало людей и пустой танцпол. Маринка лениво пила что-то из широкого бокала, одним ухом слушая Олега, другим – Лёшу. Женя, как обычно, забилась в угол и мрачно курила, изредка прикладываясь к стакану с минеральной водой.
-Лианка, а Яна с Таней сегодня не придут, что ли? - Вася Трохин оторвался от разглядывания симпатичной девчонки за стойкой бара и под столом схватил Лиану за коленку.
-А я откуда знаю? Вроде, Тимур приехал, так что Янка вряд ли придёт, - девушка незамедлительно стукнула Василия по руке, - А ну не трогать! Стас придёт – и секир башка тебе настанет.
-Ну, детка, зачем так сурово? Стас еще может не прийти, а ты лишаешь меня последнего шанса, - засмеялся и пересел поближе.
-А если придёт – что будем делать?
-Отрицать всё! Нас не догонят…
-Очень смешно… Олег, ты куда?
-Закажу еще бутылку вина, - парень с видимым сожалением отпустил руку Марины, - Народ, кто еще что будет?
-Принеси мне пепси, а то от вашего спиртного уже голова на месте не держится.
-Ладно.
Как только Олег отправился в сторону бара, Маринка поманила пальцем Женю:
-Ты почему такая грустная сегодня?
-Не знаю. Тоскливо как-то.
-Что-то все сегодня не в своей тарелке, - начала Марина и вдруг замолчала, уставившись куда-то сторону. Проследив за её взглядом, Женька увидела входящую в клуб Татьяну. Сегодня она была непривычно взволнованная и растрепанная какая-то. Но, главное, под руку её держал никто иной, как Тимур. И Яны рядом не наблюдалось.
-Привет, ребята, - сияя, поздоровался мужчина.
-Здорово…, - протянул Трохин, - А Янка где?
-Не знаю. Таня, присаживайся.
За столиком воцарилась тишина. Женька ухмыльнулась про себя, увидев вытянувшиеся физиономии Маринкиных друзей.
-Тимур, я не понял, Яна не придёт сегодня, чтоли? - спросил Леша.
-Сказал же – не знаю. Меня это мало волнует. Ну что вы все как на похоронах сидите?
-Да нет, нормально всё…
Не клеился сегодня разговор, совсем не клеился. Все как будто ждали чего-то. И – дождались.
Яна влетела в клуб стремительно, подбежала к столику, сверху вниз пристально посмотрела на Тимура, потом на Таню и заговорила срывающимся голосом:
-Здравствуй, Танечка. Тебя искать по Питеру я не собираюсь, на звонки ты не отвечаешь… Но я знала, что тебя здесь найду. Значит, сейчас и решим всё. Я с тобой была всегда откровенна, доверяла тебе. Насколько я помню, ты говорила, что я нужна тебе. Я всегда понимала тебя и поддерживала. Жила твоими проблемами, и огорчалась, когда тебе было плохо. Ну пересеклись наши дорожки на нем, зачем же ты так поступила со мной?
-Как я с тобой поступила? - Таня вцепилась мертвой хваткой в руку Тимура.
-Ладно, брось. Я всё знаю. Ты дала ему почитать мои письма. Письма, которые были написаны ТЕБЕ и только тебе. Ты знаешь мою жизнь. Я открывала тебе свою душу, а ты воспользовалась моим откровением. Зачем же так подло, Таня?
Женька помотала головой. «Что за чушь?», - пронеслась мысль.
-Вини себя! - проворчал Тимур, - Все это сделала ты сама. Не нужно было одновременно нескольких держать. И хватит врать. Ты была со мной, и одновременно с Пашей, с Кириллом – еще перечислить?
-Перестань! - Яна с трудом сдерживалась, чтобы не закричать, - «Держал нескольких» - это и к тебе относится! Одно то, что она показала тебе письма не делает ей чести. А друзей и знакомых иметь, пусть даже бывших поклонников, этого никто не запрещает. Я говорю не о тебе, и обращалась я к ней…, - Яна перевела взгляд на женщину, - Только уподобляться тебе я не собираюсь. По себе знаю, как это больно, когда тебя предают. Ты знала, что после того, как он прочтет эти письма – мы расстанемся. Бля, Тань, я так тебе верила… Вот не думала, что ты так можешь поступить. Да, доверие – дорогое удовольствие.
-А нафиг ты вообще эти письма писала? - поинтересовался Трохин, - Это такое новшество, чтоли – эротические похождения на бумаге описывать и подругам рассылать?
-А это не твоё дело! Как будто ты не знаешь, что у меня дома тотальный контроль. И встретиться наедине с подругой редко удается. Только и остаётся – вечерами в клуб, а днем письма.
-Это смешно, - улыбнулась Лиана. Её, по-видимому, очень забавляла сложившаяся ситуация, - Никто не имеет право судить и вешать ярлыки на других людей. Не суди других и судим не будешь.
-Ли, в последний раз когда ты вмешалась, никто от этого не выиграл, - Тимур обнял Таню за плечи и усмехнулся, - Не лезь, не надо!
-Котик, не затыкай мне рот, пожалуйста…
-Твой моральный облик всем известен, - перебил Тимур и перевел взгляд на Яну, всё сильнее раздражаясь, - Не путай никого, не о друзьях и поклонниках идет речь, а о твоих партнерах по сексу - не зли меня! Уймись и молчи.
-А ты вообще кто есть? Судья? - в голосе Яны зазвенели слёзы, - Я говорю о том, что подло чужие письма кому-то показывать. Ты играешь чувствами других, и не твое дело с кем и что у меня было.
Они бросали всё это друг другу в лицо, словно забыв о том, где находятся и кто еще их слушает. Но Женю поразило не это. Она с удивлением наблюдала, как и Трохин, и Марина, и Алексей заворожено смотрят то на Яну, то на Тимура – почти с приоткрытыми от интереса ртами. Одна Лиана равнодушно улыбалась, рассматривая свой стакан с кока-колой, да Олег спокойно гладил под столом Маринкину руку.
-Яночка, ты хочешь чтоб все увидели эти письма? - до сих пор молчащая Оля с видимым удовольствием вступила в дискуссию, - Не блядовала бы, и все... Сколько раз ты его умоляла вернуться, шалава? Забыла? Заткнись и не поливай грязью Таню - я тебя предупреждаю! Да и кому ты нужна с такой-то внешностью? Страхолюдина.
-Иди к чёрту, - Не выдержала Яна, повысила голос, но тут же придушила крик и задышала тяжело, - На такую чмошницу, как ты я обращать внимание не собираюсь. Не думала, что овчарню уже открыли так рано. Только намордник одеть забыли тебе, дорогая. Видно, что ты злая, неудовлетворенная женщина. Теперь бесись сколько влезет. Я тебя в упор не вижу, но вспомни, когда тебе было хреново, разговаривала ты со мной, и заметь… Твое грязное белье я не вытаскиваю. Хотя могла бы.
-Гав-гав, - Оля истерически захохотала, облокотившись на стол и тут же осеклась, поймав пораженный взгляд Марины, - Ладно, ладно, Мариш, больше не буду. Ты права – нечего проблядушек всяких трогать.
-Ээ, погоди! - засмеялся Лёха, - Что-то здесь не то творится! Я понимаю, что осень, обострение у многих, но… Так. Всё. Мои выводы. Первое. От неудовлетворенности не злятся - я ж не ору и не лезу на стенки! И второе - ругаться матом - последнее дело, а уж когда ругается женщина – это вообще лажа. Тань, вся эта фигня ж для тебя затеяна – скажи что-нибудь, что ли.
-Скажу, - среди всеобщего возбуждения одна Татьяна, казалось, была абсолютно спокойна, - Я, вообще, считаю ниже собственного достоинства что-либо объяснять в данной ситуации, ибо оправдываться мне не в чем. Те, кто знают меня близко никогда не допустят мысли о моей непорядочности.
-Да, Тань, это очень порядочно, - Яна кивнула. Она по-прежнему стояла и смотрела на всех сверху вниз, - Очень порядочно показать чужие письма. Тебе и говорить то нечего, еще скажи, что ты ничего не показывала.
Женя сидела молча. Слушала. Как-то по-новому открылись ей в эти минуты все присутствующие. И еще подумалось, что будь здесь Макс, Сергей или… Лёка, они бы уже давно или просто вышли из клуба, или твердой рукой прекратили скандал.
На секунду все замолчали. Яна тяжело дышала, обводя взглядом то Татьяну, то ухмыляющегося Тимура, то остальных. Лиана независимо выстукивала пальцами на столе какую-то мелодию, в такт той, что лилась из динамиков.
-Ну что, все высказались? - спросил вдруг Трохин, - Полегчало?
Вспыхнули глаза, расширились зрачки, утопающие в белых огнях светомузыки и то ли от ехидства Васи, то ли оттого, что эмоции забили всю душу, Яна взорвалась.
-Твою мать, ну какое тебе-то дело? - закричала и с силой толкнула рукой стол в сторону Тани, - Вы не понимаете? Не въезжаете, да? Эта сука предала меня, а теперь сидит здесь с наглой улыбкой на поганой морде! Сидит с МОИМ мужиком и МОИМИ друзьями! Я не целка, но и она не святая! Хотите правду о ней знать? Я могу много интересного рассказать! И про неприятности с милицией, откуда её родные пьяную вытаскивали, и про поездки за границу с богатыми хахалями и еще много чего!
-Заткнись! - вскочил Тимур, - Сначала за собой последи, а потом на других кидайся! Блядью ты была, ей и осталась!
-Я тебе уже всё сказала! - Яна с трудом сдержала новый крик, отошла на шаг назад и пронзила взглядом Татьяну, - А вот тебе скажу еще. Я, конечно, понимаю, - у тебя сейчас чувства. Ты ничего не видишь и не слышишь. Но поймешь. Потом. А главное, что ты так и не поняла - не все средства хороши для достижения цели. Предательство - не есть оружие в любви. Придет время и кто-то с тобой поступит так же...
Тимур не дал ей договорить. Схватил за руку и пихнул к столику, сбивая с него на пол какие-то бокалы и фужеры.
-Если ты не заткнешься – я тебе в морду дам, поняла? Зае..ла уже всех! Проститутка ты и больше ничего. Нормальная мать может каждый вечер время проводить в клубе или с мужиками при больном ребенке?
Яна замолчала ошеломленно и… кинулась на Тимура, стремясь ногтями задеть лицо и истошно крича:
-Ублюдок! Сволочь! Я тебе такой же промблемки желаю! У тебя, сучара, денег не хватит! Понял, скот! И это будет трагедия твоей поганой жизни! А свою дочуру я вылечу! Бронхиальная астма лечится, понял, козел? Скотина!
Тимур пытался схватить беснующуюся женщину за руку, но не получалось. Тогда он размахнулся, и… отлетел куда-то в сторону, хватаясь за ушибленное плечо. В другую сторону дернулась Яна и тут же застыла, обхваченная сильными руками. Она рыдала навзрыд, зарываясь носом в Женькину рубашку, а все вокруг молча смотрели.
-Да, народ... Молодцы, - процедила Женя, - Много грязного белья на свет Божий выволокли. Ну что, горячий кавказский мачо? Влез в чужой разговор, начал угрожать, на женщину руку поднял… По-мужски. Да. И подруга тут же голос подала, да, Оля? Всегда рады пнуть уже упавшего?
-Слушай, культурно выражаясь, надень бинокль, - раздраженно бросил Тимур и сел рядом с Таней, - Я в чужой разговор не лез! И мягко говоря, ты кто такая? Кто из нас лезет не в свое дело?
-Подождите! - Татьяна заволновалась, - Женя, а Вы не задумывались о том, что стоять за себя нужно только тем, кто чувствует себя виноватым? У меня чувство вины отсутствует напрочь, простите. Те, кто в курсе этой истории, в ИСТИННОМ её курсе, а не в той дурацкой интерпретации, в которой она преподнесена большинству присутствующих, не осудят меня никогда. А на остальных - повторюсь - МНЕ НАПЛЕВАТЬ. Все сняли маски, теперь все знают, кто чего стоит, кто реальный друг, а кто – скотина просто. И отвяжитесь от Тимура и Оли. Из-за дешёвой твари не стоит спускать собак на хороших людей. Видит Бог - я тоже долгое время находилась под действием её обаяния, я тоже долгое время верила в то, что Тимур - злой, противный, и прочее. У меня хватило ума во всём разобраться. Может быть, и у вас хватит. А Оля - это отдельный разговор. Бывают моменты, когда я осуждаю её излишнюю горячность, вспыльчивость, падающую планку - но она честна и открыта. Побольше бы таких Олей на земле - мир был бы чище.
-Я никого и ни в чем не обвиняю, - пожала плечами Женя, - И уж тем более не сужу. Просто противно. Тимур. Ты вот тут ребенка Янкиного упомянул. Ублюдок ты последний после этого. Всё. Остальным – моё почтение. Вы проявили себя сегодня… с лучшей стороны. Не дали в обиду подругу. Обеих подруг. Счастливо.
С этими словами Женька уверенно нашла ладонью Янину руку и повела её за собой к выходу.
-Подожди! - закричал вдруг Тимур и, бросившись следом, схватил Женю за плечо, - Ты меня ублюдком назвала? Ты за это ответишь!
Он даже не успел заметить, как двинулась Женькина нога, почувствовал только острую боль под коленом и с криком осел на пол.
-Дерьмо, - хмыкнула Женя и закрыла за собой дверь клуба.
Таня метнулась к Тимуру. Помогла подняться и потянула к столику. Но он не пошел. Выругался громко, замахал руками и, прихрамывая, зашагал к выходу. Через секунду за ними бросилась и Оля.
Стало тихо. Если, конечно, не считать продолжающей играть музыки. Но если раньше она почти не мешала, то теперь каждый физически ощущал давление и какую-то неловкость.
Всё понимали, что надо как-то разрядить обстановку, сказать что-то, но… молчали. Первым осмелился заговорить Олег:
-Маришка, может, и мы пойдем уже?
Марина в ответ посмотрела на него со злостью и перевела взгляд на Лёху и Василия:
-Чёрт знает что. Янку при вас чуть не избили, а вы… У меня ощущение, будто на голову ведро помоев вывалили. Олег, не провожай меня, я сама доеду.
С этими словами Марина взяла сумочку и ушла, красиво покачивая бедрами. Олег сделал шаг, намереваясь догнать, остановить и… сел на место. Пожал плечами и усмехнулся чему-то.
-Я тоже пойду, наверно, - поднялся Трохин, - Невесело у нас вышло. Вообще как-то странно: пару месяцев назад все друг друга облизывали, а теперь убить готовы.
-Зверинец клуба «Эгос» приглашает новых гостей, - продекламировала Лиана и пустила самолетик в Лёху, - Незачем было вообще всю эту байду слушать. Жалею, что не ушла сразу. Ухожу теперь. Не прощаюсь. Увидимся завтра. Или послезавтра. Ваша Зая-Ли.
-Я тебя довезу, - предложил Вася и пожал руку Олегу, - Не вешай нос, Олежа, всё это забудется сегодня же. Максимум завтра.
-Я знаю, - неожиданно жестко процедил Олег, - Мы-то забудем. Я просто подумал… А каково сейчас Янке?
В машине у Яны началась истерика. Всё пошло по обычному сценарию: сначала тихие всхлипывания, потом смех, а потом она вдруг начала биться головой о стекло автомобиля, хохоча и заламывая руки. В квартиру её пришлось тащить на себе. И только когда Женька усадила её на диван и холодно сказала: «Хватит», женщина начала успокаиваться.
Прошло еще минут десять прежде чем Яна перестала плакать и красными глазами посмотрела на Женю:
-Куда ты меня привезла?
-К себе домой, - девушка спокойно достала из шкафа бутылку коньяка и налила в обычную кружку, - Пей.
-Что это? - Яна понюхала напиток.
-Коньяк. Пей, говорю. Не отравишься.
Женщина послушно сделала глоток и тут же закашлялась. Но, сделав над собой усилие, допила до конца. На бледных щеках появился болезненный, но всё же румянец. Женька внимательно посмотрела на Яну и села рядом. Прикурила сигарету.
-Успокоилась?
-Да, спасибо.
-Тогда выбирай: или ты рассказываешь мне, что произошло, или я рассказываю тебе анекдоты. Потом ты успокаиваешься окончательно и я отвезу тебя домой.
-А кто ты такая, чтобы я тебе что-то рассказывала? - Яна отодвинулась от девушки подальше и сжала руки, - Дай сигарету, пожалуйста.
Женька усмехнулась и протянула пачку. Поставила на диван пепельницу:
-Я никто. Так что обойдемся без китайских церемоний. Будешь рассказывать или можно начинать анекдоты травить?
-Не надо анекдотов. Там и рассказывать особенно нечего. Я пришла сегодня к Тимуру, а он мне сказал, что уходит от меня. Мы поругались и я поняла, что Таня показала ему мои письма. А в письмах я ей описывала своих… любовников. Понимаешь, я же ЕЙ писала – и только ей. Откровенно писала. Я даже предположить не могла, что она это кому-то покажет. Особенно ему.
-А зачем это ей нужно было?
-Ты что, глупая? Не понимаешь? Да потому что он ей самой нужен. Влюбилась она в него, ясно? Вот и сделала так, чтобы мы расстались… Господи, а я так надеялась, что скоро этот кошмар кончится, - Яна снова начала всхлипывать, но одного Женькиного взгляда оказалось достаточно для того, чтобы она взяла себя в руки.
-На что ты надеялась?
-Я ненавижу своего мужа. Я вышла замуж потому что забеременела. Иначе не вышла бы. А дочурка, Кира, родилась с бронхиальной астмой.
-Почему тогда ты его не бросишь?
-Да ты знаешь, сколько стоит один аппарат с кислородной подушкой? - вскинулась Яна. Из её глаз потекли слезы, - А раз в полгода на море вывозить ребенка знаешь сколько стоит? А врачи, анализы, лечение? Где я возьму на всё это деньги?
-Их можно заработать, - мрачно пробормотала Женя. Ей очень не нравилась вся эта история.
-Заработать… Да что ты знаешь о моей жизни, чтобы так говорить? Этому уроду тоже, вон, кажется, что можно работать пойти. А когда? Я весь день с ребенком провожу, в школу её работать устроилась чтобы можно было постоянно рядом быть. Случись что – никто ведь не поможет. В этом чертовом клубе, может быть, вся моя настоящая, нормальная жизнь проходит – хоть по вечерам из этого ада выбираюсь. А днем – супруг, страх за ребенка… Как ты смеешь меня осуждать?
-Прости, - Женька пристыжено обняла Яну за плечи и легко прижала к себе, - Я ведь не знала, что всё так плохо.
-Да что вы все вообще обо мне знаете? - прошептала сквозь слёзы, - Вам бы пожить моей жизнью, а потом советы давать. Ну почему? Почему предают всегда самые близкие?
-Ой, Яна… Не близкие по определению предать не могут. Ну, хватит. Успокаивайся. Всё будет хорошо.
-Да не будет всё хорошо, как ты не понимаешь? Все друзья от меня отвернулись. Все за него.
-Это не так. Лиана Тимура ненавидит. Марина на твоей стороне.
-А остальные?
-А на остальных плевать. Ян, ты как девчонка маленькая говоришь сейчас. Если они такие горе-друзья – то зачем они тебе нужны? Надо уметь ценить главное… и видеть это главное…
Постепенно Яна притихла. Согрелась в Женькиных руках и перестала дрожать. К утру всю комнату обволокло сизым сигаретным дымом, а они всё разговаривали и разговаривали. Женька ужасно хотела спать, но понимала, что Яне сейчас нельзя оставаться одной. Нужно хоть с кем-то разделить свою беду. И еще она думала о Марине. Боялась, что теперь она не захочет видеться. Во время всего скандала они ни разу не пересеклись взглядами. Но в то же время Женя понимала, что, повторись такая ситуация – и она поступила бы так же. Несмотря ни на что.
***
Закрыла глаза. Потерла пальцами веки. Открыла. Туман в голове не прошел, а лишь усилился. Женька чертыхнулась и глотнула еще кофе. В последнее время даже бодрящий напиток перестал помогать: девушка понимала, что кофе тут ни при чём и нужно просто выспаться. Но на сон категорически не хватало времени. Прошло четыре дня с тех пор, как она реанимировала в своей квартире Яну. Женька улыбнулась, вспоминая, как утром та бегала по комнате, пытаясь привести себя в порядок и попутно бормоча что-то благодарственное. Но улыбка тут же ушла. За всё это время Марина ни разу не позвонила.
Женя пристально посмотрела на телефон и в очередной раз сказала себе: «Не вздумай». Она решила подождать до субботы, прийти в клуб и уже там поговорить. Но ждать с каждым днем было всё труднее.
-Джен, ты занята? - в дверях появился Макс. И его жизнерадостный вид окончательно добил Женьку. Она чуть не расплакалась, вскакивая с места и обнимая обалдевшего парня. И неожиданно рассказала ему всё. Про Марину, про свою любовь, про скандал в клубе, про Яну и всех остальных.
Парень выслушал молча, ни разу не перебив. А потом усмехнулся грустно и сказал:
-Знаешь, Жека, если она умная женщина, то твой поступок только поднимет тебя в её глазах. А если нет – то зачем она тебе нужна?
-Я люблю её, вот зачем.
-Тогда терпи. Больше я ничего не могу посоветовать. Ты говоришь, вы переспали один раз и с тех пор – ни-ни? Всё это вообще странно как-то…
-Чем странно? - удивилась Женька, - Я же тебе сказала: это был с её стороны… подарок.
-Ну, да, конечно. А день рождения, к сожаленью, только раз в году, - пропел парень и тут же резко оборвал песню, - Жень, не дури. Я мужик, мне лучше знать. Если девчонка предложила тебе себя, значит, она тебя хотела. Выходит, тут одно из двух: или ты ей не понравилась – в постели, я имею ввиду, или у неё в жизни и без тебя секса выше крыши.
-Макс, я же сказала: у неё есть парень. Олег. Так что с сексом, я думаю, у неё порядок.
-Допустим. Но это не единственная странность. Скажи мне, сколько времени вы с ней знакомы?
-Немало.
-Ага. И что ты о ней знаешь?
По лицу девушки было понятно, что ей уже не нравился этот разговор, но деваться некуда: сама начала:
-Я знаю, что её зовут Марина, ей тридцать лет, работает рекламным агентом. Знаю, где живет.
-И всё?
-Ну… Вообще-то да, - Женя начала понимать, к чему клонит парень, - Да какое это имеет значение?
-Большое. Вспомни, как мы познакомились с тобой и Олеськой. За полчаса мы выяснили друг о друге массу информации.
-Ну, да, а еще через полчаса уехали вместе в Питер.
-Точно. А ты знаешь её не менее года – и вообще ничего о ней не знаешь. Это не кажется тебе странным?
-Нет…, - Женька закурила и задумчиво посмотрела на клубы дыма. В её голове начали сами собой складываться какие-то детали, - А с другой стороны – да. Кажется. Но она ничего о себе не рассказывает.
-Ты хоть фамилию её знаешь?
-Нет. Макс, ты думаешь, что это имеет значение?
-Чёрт возьми, Джен, конечно! - парень возбужденно закинул ноги на стол, - И не надо изображать, что у тебя эта любовь все мозги отбила.
-А ведь ты прав. Я действительно ничего о ней не знаю. Но это далеко не решает мои проблемы!
-Естественно. Но информацию нужно добыть – это факт.
Женька усмехнулась:
-Каким образом, интересно?
-Ты в «Эгосе» заполняла карточку члена клуба?
-Конечно… Ты думаешь, можно добыть её карточку?
-Не можно, - Максим тяжело поднялся с места и поцеловал девушку в щеку, - А даже нужно. Я это сделаю. А потом мы с тобой продолжим этот разговор. Идёт?
-Договорились. Позвони, когда что-нибудь узнаешь.
Удивительно, но Женьке даже в голову не пришло сказать «спасибо». Потому что друзья, если они действительно друзья, молча приходят на помощь и так же молча благодарят друг друга.
Следующие сутки Женя провела дома. Приехала, упала на кровать и выпала из жизни на двадцать четыре часа. Проснулась в пятницу, с больной, но начавшей соображать головой. А через пару часов приехал Макс. Молча разулся, прошел на кухню и только там поздоровался и потребовал кофе.
-Максимка, не тяни. Ты узнал что-нибудь? - Женька в нетерпении почти прыгала вокруг парня.
-Узнал. Садись давай.
-Всё так ужасно?
-Да нет… Слегка.

0

83

Женя вдруг испугалась. Она собиралась прикоснуться к чужой жизни. Порядочно ли это? Честно ли? Но времени на раздумья не оставалось – Максим достал блокнот и начал читать:
-Значит, так. В Питере уже два с половиной года существует эротическое шоу. Проект «Эрогенная зона», если быть точным. Твоя Марина – его режиссер и автор. Сейчас её артисты-танцовщицы работают в четырех странах мира. Она реально делает танцевальные шоу-программы и ты, посещая клубы, заплатив деньги, их смотришь. Дальше. Её родители живут в Израиле, переехали пять лет назад на пмж. Брату двадцать три года, зовут Игорем, живет в Москве, работает диджеем в каком-то клубе. Никаким рекламным агентом она никогда не была – всю жизнь работала в сфере ночных развлечений. Вот такие пироги, Джен.
-Зачем она меня обманула?
-А я откуда знаю? Может, побоялась ударить по твоей нежной психике, может, стесняется своей работы. А есть разница?
-Конечно, есть! Чёрт…
Женька в волнении заходила по кухне, беря в руки поочередно то кружку, то пачку с сигаретами, то пепельницу. Потом вдруг остановилась и глянула на Макса:
-Стоп. Она говорила мне, что перед тем как уйти в рекламу, она работала хореографом. Ставила стрип-шоу. Блин, как всё странно… А как ты добыл эту информацию, кстати?
-Элементарно, - хмыкнул парень, - В её карточке клубной было записано последнее место работы. Я туда съездил, поглядел, пообщался – и все дела.
-Ты её видел? - Женя старалась говорить спокойно, но дрожащий голос её выдавал.
-Видел.
-И как она тебе?
-Я лучше оставлю своё мнение при себе, Джен. Тебе не стоит его знать.
-Почему?
-Потому что оно оскорбит твои высокие порывы и помыслы, - Максим засмеялся и увернулся от полетевшего в него полотенца, - И что ты теперь со всем этим безобразием делать будешь?
-С каким именно? - Женька всё-таки шлепнула парня по затылку и уселась на подоконник.
-С таким. С информацией.
-А ничего не буду. Я Маришке однажды пообещала, что никогда ничего от неё не буду требовать. Если она считает, что я не должна о ней этого знать – значит, так тому и быть.
-Ооо, Джен, ты просто святая, - простонал Максим, - Ну как знаешь. А Янка твоя что?
-Янка в трансе. Завтра поведу её в клуб, буду мирить со всеми. А то она вбила себе в голову, что теперь друзья от неё отвернулись и видеть её не захотят.
-Смотри, не перестарайся. А то влюбится в тебя девчонка.
-Макс, я тебя умоляю!…
До субботы ей предстояло решить еще массу проблем. Весь день и вечер были заняты работой: Женя составляла сценарий для новой съемки, связывалась с нужными людьми и ругалась с ненужными. Потом позвонила Яна и пришлось целый час успокаивать её и в очередной раз объяснять, что всё будет в порядке. Затем был разговор с Лесей, с Сергеем, с новым заказчиком… Немудрено, что когда девушка, наконец, повесила трубку, то почувствовала дикую головную боль.
В тишине пустой квартиры она быстро поела, помыла посуду, стараясь ни о чем не думать – на это попросту не хватало сил. На секунду ей показалось, что в груди образовалась огромная дыра, в которую вихрем закрутило все чувства и выбросило в пространство, оставляя лишь боль глубокой неудовлетворенности.
Стараясь не вляпаться в жалость к себе, Женька отправилась в душ, а затем в постель. Единственное, чего ей по-настоящему хотелось в тот момент - так это заснуть, чтобы усыпить-убаюкать гудящую в груди черную дыру непрекращающейся боли.
Но, естественно, она не заснула и долго ворочалась с боку на бок, ощущая, как в голову лезут разные мысли:
-Всё дело в том, что я её люблю. И мне вполне достаточно того, что у меня есть. Просто видеть её, слышать её голос, говорить с ней… И в то же время не хватает. Но я дала слово! Дала слово, что не буду лезть в её жизнь дальше, чем она сама меня пустит. Дура, да кому это нужно, твоё благородство? Да не благородство это, просто я так привыкла жить. Так меня воспитали. А то, что больно… Ну так и что? Невзаимная любовь - это всегда боль. И она уже не такая сильная, как была когда мне было девятнадцать лет… Расту, чтоли?…
Женька улыбнулась собственным мыслям, закрыла глаза и вскоре заснула.
***
-Только на этот раз будь сильной, - сказала Женя твердо и строго посмотрела на себя в зеркало, - Поняла? Иначе она решит, что ты просто мямля и ничего больше. Надо быть… крепкой. Да. Крепкой. Ясно тебе?
Женя решительно зачесала волосы назад, отчего её глаза стали еще сильнее выделяться на обтянутом смуглой кожей лице.
-Дура ты просто…, - безжалостно пробормотала напоследок и пошла одеваться.
Чёрные брюки. Белая футболка. Чёрный пиджак. Туфли на высоком каблуке.
-Готова? - сама у себя весело спросила Женька, уже запихивая в карман ключи от машины. И засмеялась: «Всегда готова».
Яна была спокойна всю дорогу. Весело болтала, поправляла макияж, поминутно отправляла кому-то смс-ки. Женька подыгрывала, что-то рассказывала, шутила, но чувствовала: всё это просто игра. Для успокоения самой себя. И не ошиблась.
Стоило им зайти в клуб, как Яна мертвой хваткой вцепилась в Женину руку и больше не отпускала.
-Жень, может, не надо? - пробормотала она, когда девушка уверенно двинулась к столику.
-Надо, Федя, надо, - усмехнулась и уверенно подошла к сидящей на обычном месте компании.
И сразу застучало сердце, задрожали коленки. Женя поздоровалась со всеми, протискиваясь за стол, но смотрела только на Марину. А та весело болтала о чём-то с Олегом и не обратила на девушку никакого внимания.
-Янчик, привет, - Лиана смущенно улыбнулась, - Как ты?
-Нормально, спасибо, - женщина сжала Женькины пальцы, - А ты?
-Да тоже ничего…
-Ян, ты прости нас, пожалуйста, - откашлявшись, влез Вася, - Мы вели себя как дураки в прошлую субботу.
-Согласен, - Лёха бесцеремонно притянул женщину к себе и смачно поцеловал в щеку, - Не расстраивайся, солнце! Таких козлов как Тимур у тебя еще много будет. Держи хвост морковкой! А если он еще раз сюда притащится со своей дурой – я первый ему в рыло дам, обещаю.
Яна засмеялась. С её души как будто упал огромный булыжник, прихватив с собой все сомнения минувших дней.
-А ты, Жека, молодец, - продолжил Лёша, поглядывая на притихшую Женьку, - Не дала девчонку в обиду.
-Мне легче всех было: я же вас никого практически не знаю.
-Ничего, мы это дело исправим! Наберем как-нибудь травы, коньяку пару ящиков и отправимся все вместе в славную страну Бухенвальд… От слова «бухать», конечно же.
Трохин незаметно наполнил бокалы, произнес тост: что-то насчёт настоящей дружбы и сильных женщин. А Женька не замечала ничего и никого вокруг. Молча курила и смотрела, как Марина танцует с Олегом. Они смеялись, и он поцеловал ее...
Женя собрала все силы в кулак и что-то ответила беспрерывно болтающей Лиане. Взяла в руку стакан. Выпила. Сердце её, казалось, готово было выскочить из груди.
Словно во сне, она смотрела, как Марина и Олег садятся за столик... Обсуждают что-то... Смеются... Много времени прошло, прежде чем парень куда-то отошел и Женька решилась подвинуться ближе.
-Привет, Марина, - выдавила что-то отдаленно напоминающее улыбку.
-Здравствуй, - та почему-то очень серьёзно смотрела на девушку, - Как дела?
-Всё хорошо.
-Вот и славно.
Вернулся Олег. Вниманием Жени снова завладела Лиана. Она рассказывала что-то о том, что Таня уехала с Тимур в Москву и теперь Оля впала в депрессию и никого не хочет видеть. Но Женька не слушала. Сжав губы, она смотрела, как Марина продолжает веселиться, откровенно заигрывает с Олегом, а потом, попрощавшись, выходит, оставив за собой тонкий шлейф дорогих духов.
-Жень, что с тобой? - до девушки дошло, что Яна уже пару минут дергает её за рукав пиджака и смотрит тревожно. Она с усилием отвела взгляд от входной двери и сосредоточила его на центре столика.
-Всё в порядке, - выдавила с трудом, - Давай выпьем еще?
-Давай… А ты чего такая странная?
-Не знаю… Всё… Всё хорошо, Янка. Не переживай.
Силы воли хватило всего на двадцать минут. Как только они истекли, Женя вскочила с места, прошептала что-то прощальное и выбежала из клуба.
На огромной скорости она повела машину в сторону Маринкиного дома. Если бы кто-то в этот момент видел Женькино лицо, то испугался бы: крепко сжатые губы, напряженно вытаращенные глаза и подрагивающие щеки прямо-таки кричали о сумасшествии.
Бросив машину незапертой, девушка взлетела по ступенькам на нужный этаж, подбежала к двери и… замерла. Возникло ощущение спущенного воздушного шарика, в который весь вечер старательно накачивали воздух. Сжав кулаки, чтобы не разрыдаться, Женя медленно поднялась на один лестничный пролет и села на ступеньки, так, чтобы видеть дверь Маринкиной квартиры.
Один Бог знает, сколько времени прошло, прежде чем эта дверь открылась и на лестничную площадку вышел Олег. Он выглядел совершенно довольным жизнью, улыбаясь, смотрел на Марину, одетую лишь в короткий халатик, поцеловал по-хозяйски небрежно и шагнул в сторону лифта.
Когда шум затих и Олег, судя по звукам, выскочил из подъезда, Марина повернулась, скользнула взглядом вокруг и увидела Женьку, устало прижавшуюся щекой к решетке перил. Минуту они молча смотрели друг на друга. В глазах Жени легкой рябью плескались боль и отчаяние. Разглядев это, Марина молча поднялась наверх и села рядом. Вздохнула тяжело. Взяла за руку и прошептала:
-Господи, что же мне с тобой теперь делать?
Женька молча пожала плечами и принялась разглядывать узор на ступеньках. Серая полоска, потом белая, потом чуть потемнее. Она опомнилась только когда Марина взяла её за руку и повела за собой в квартиру.
-Прости меня, Маришка… Мне не стоило приходить, - девушка виновато глянула на чашку кофе и быстро сделала глоток.
-Тебе стоило позвонить мне хотя бы раз за эту неделю, Жень, - Марина выглядела раздраженной, - Почему ты не позвонила?
-Я… Не знаю… Я боялась.
-Чего ты боялась?
-Боялась, как ты отреагируешь на то, что я тогда в клубе устроила.
Женщина пристально посмотрела Женьке в глаза:
-Ты шутишь, чтоли?
-Почему шучу? - испугалась девушка, - Не шучу.
-Какая ты глупая… То, что ты сделала – это было правильно. И слова ты сказала правильные. Всё это должны были сказать и сделать мужики, понимаешь? А сделала ты.
-Ну и что?
-А то. Ты была права, когда сказала, что ждать принца не стоит – у принцев и так уже всё есть. И у принцесс тоже. Только… Всё это чистой воды безумие. Я сегодня не смогла спать с Олегом. Точнее, смогла, но удовольствия от этого не получила никакого. И знаешь, почему?
-Почему?
-Потому что я чувствовала, что ты сейчас где-то рядом, чувствовала, как ты переживаешь и как тебе больно, чёрт бы тебя побрал! - Марина почти кричала.
-Солнышко, успокойся… Я… Прости…
-Да прекрати ты извиняться! - всё-таки сорвалась на крик, - Как ты не понимаешь, что он – мой будущий муж, и я должна и хочу с ним спать!
-Я…
-Молчи! Дослушай до конца! - неожиданно Марина понизила голос и теперь говорила с надрывом, пугающим и непонятным, - Ты нужна мне. Так вышло, что я привязалась к тебе совсем тебя не зная, привязалась за твою нежность и чуткость, за твои слова и твои ласки. За то, что ты была рядом со мной, когда мне было грустно. Я думала, что ты - просто мое воображение, и ничего больше. И что в итоге я увижу глупую девчонку, которую замучили эротические фантазии. А увидела Тебя. Мою воплощенную мечту, человека, который всегда был мне нужен. И твоя искренняя нежность сводит меня с ума и заставляет думать о тебе все время. Я не знаю, люблю ли я тебя, но всё, что происходит сейчас – это просто кошмар… Я не могу спать со своим женихом, я не могу разговаривать с людьми, я постоянно думаю о тебе. Но я не такая, какой ты меня видишь! Я другая! Я – не ангел, ясно тебе? Я обычный человек, которого ты возводишь на пьедестал, и это просто наваждение какое-то, понимаешь? И так дальше нельзя.
-Мариш…, - Женя смахнула с глаз слезы и обречено поднялась на ноги, готовая к тому, чтобы по приказу выйти и не приходить больше никогда, - Чего ты хочешь?
Марина медленно подошла к девушке, взяла её за руки:
-Тебя. Я хочу тебя. Прямо сейчас.
Женька охнула, почувствовав прикосновение жадных губ на своих губах. Не открывая глаз, она стряхнула с Маринки халат и опустилась вместе с ней на пол. В эти минуты они забыли обо всем на свете. Обеих с головой накрыл девятый вал.
Женя не давала Марине прикоснуться к себе. Она словно наказывала себя за что-то, исступленно лаская это горячее податливое тело, и задыхалась от желания.
Её губы и руки, казалось, были везде одновременно: только что – на груди, и сразу – на бедрах, коленках, и выше, выше…
-Женька… Что ты со мной делаешь… - простонала Марина, привлекая девушку ближе к себе… Выгнулась, впилась ногтями в Женины плечи и закричала:
-Женькааа!
Сильно вздрогнула раз, другой, сверкнула горящими глазами, зажмурилась и опять закричала, запрокинув голову.
-Же-е-енька-а-а-а!
И добавила пару слов, от которых у Жени мигом покраснели уши.
Когда тело женщины перестало содрогаться от волн оргазма, Женька взяла её за руку и увела в спальню, на кровать. Легла, практически накрыв собой, осторожно целовала ее закрытые глаза, лоб, губы, расчесывала пальцами спутавшиеся мокрые пряди волос.
-Что это было? - спросила вдруг Марина, обнимая Женю за плечи.
-Не знаю. Что-то фантастическое, по-моему.
-А ты самоуверенная, - протянула женщина, улыбаясь.
-Что? Почему?
-Потому что удовольствие-то получила только я. Значит, ты сама себя оцениваешь, как фантастическую…эмм… искусницу в любви.
-Нет, что ты! Ты даже представить себе не можешь, как это для меня… Такие фантастические эмоции, такие ощущения…
Женька что-то говорила, запинаясь, пытаясь словами высказать то, что парило в воздухе и оседало в душе сладкими мыслями, и пропустила момент, когда рука Маринки скользнула по её телу вниз, к бедрам. А когда почувствовала – охнула и перекатилась на край кровати:
-Нет, Мариш… Не надо.
-Почему не надо? - голова женщины взлетела над подушкой. Чёрные глаза яростно сверкали в темноте спальни.
-Потому. Считай это моей придурью… Просто сегодня я… Не надо сегодня.
Женька окончательно запуталась. Она сжала ладони между коленями и немигающим взглядом уставилась куда-то вдаль. Марина помолчала немного и снова легла на кровать.
-Как мы будем жить теперь, Жень?
-Не знаю. Как ты решишь – так и будет.
-А ты разве не хочешь принять участие в процессе принятия решения? - ехидно получилось, но ничего с собой поделать Марина не смогла.
-Я уже говорила тебе: всё и всегда будет так, как захочешь ты. Пока я нужна тебе – я буду рядом. Стану не нужна – уйду.
-Зачем же так обреченно? Иди сюда…
Женщина за майку потянула Женю к себе и уложила рядом, усыпав волнами мягких волос:
-Всё ведь не так уж и плохо, правда?
-Да, правда. Всё… Всё будет хорошо.
И Женька не ошиблась. Всё действительно стало хорошо. Конечно, Марина не оставила Олега, и в этом отношении ничего не изменилось, но теперь они с Женей встречались гораздо чаще, предпочитая проводить время только вдвоем.
Иногда Марина без звонка приезжала в гости. И тогда они проводили вдвоем незабываемые часы и минуты. Удивительно, как красива и безропотна была ночь в эти волшебные дни. Ни дуновения ветерка, ни единого движения. Только два силуэта на балконе, так красиво смотрящихся на фоне полной луны.
Порой им казалось, что они слышат пение птиц. Живут не во времени, а где-то между сном и реальностью. И никто не смеет разрушить их маленький, благословенный Богом мирок.
Марина лежала навзничь на Жениных коленях и одаривала её заботливо-внимательной улыбкой, напоминающей что-то из давно забытой юности.
А Женька как будто купала любимую в нежном, трогательном чувстве. Услужливая мечта уносила их, легко и вольно, далеко за край мира, дарила смутное желание любви, тихого счастья и друг друга. Сладкая лень разливалась по двум горячим телам, и бились сердца от приятных ощущений.
И нет ничьей вины в том, что порой случайно соскальзывала рука и опускалась на бедро… И ничего особенного в том, что сердца мгновенно пронзала жажда страсти, бурной, неотвратимой. И сплетались в любовной схватке тела, звучали крики и ничего вокруг уже не имело смысла.
Они никогда не ссорились. Удивительно – но это было действительно так. Женьку очень многое не устраивало в их отношениях, но она боялась заговорить об этом. Боялась… Теперь девушка с усмешливой грустью вспоминала тот разговор, когда она сказала Марине, что ничего не боится. Жизнь доказала, что это не так – теперь больше всего на свете Женя боялась потерять свою любовь.
В эти дни, наполненные одновременно счастьем и безудержной тоской, Женька по-новому сблизилась со своими друзьями. Макс, Сергей, Олеся, Яна – они всегда были рядом, улыбались и готовы были выслушать даже полные бредни, которые всё чаще несла Женя.
В июле, по традиции, весь персонал фирмы «M&S» отправился на две недели в отпуск – на море. Марина улетела в Израиль, к родителям, её друзья разъехались по каким-то курортам, и Женька неожиданно пригласила с собой Яну.
Женщина колебалась недолго, и уже через неделю группой в шесть человек ребята спускались по трапу в аэропорту Адлера. Женька шла впереди всех, держа на плечах Киру, Янкину дочку. В сердце разом шевельнулся стеклянный зверек – слишком живы были еще воспоминания о Черноморье, об Абхазии, и обо всем, что здесь произошло.
Впрочем, Олеся, похоже, испытывала те же чувства: она не отпускала руку Сергея, как будто боялась, что вот сию минуту появятся злые лесники и заберут её снова в горы, в грязь и ужас черкесского аула.
-А здесь ничего не изменилось! - Максиму было не до каких-то там переживаний, он занялся тем, что начал осматривать окрестности и веселить заскучавшую немного компанию, - Серега, ты помнишь, как мы тут сняли двух отличных девчонок и даже в Питер их с собой увезли?
-Конечно, помню! - Сергей подтянул брюки и принялся изображать возмущенную Женьку, - Ну что, с кого хотите начать? С меня или с неё? А трахаться тут будем или уж в поезде? Или даже до Питера подождете?
Женя, смеясь, опустила Киру на ноги и швырнула в парня пачку сигарет:
-Серый, перестань! Это было давно и неправда.
-А что было-то? - заинтересовалась Яна, - Расскажите.
-О, это такая интересная история! - Макс обнял Лесю за плечи и повел всех к стоянке такси, - Сейчас поедем и расскажу.
-В гостиницу «Жемчужина», пожалуйста, - скомандовала Женька, когда все с трудом загрузились в просторную «Волгу» и повернулась лицом к заднему сиденью.
-Ну рассказывай!
-Так вот, - Максим с удовольствием глянул на веселое Лесино лицо и начал говорить, - Представь себе, Янка, едем мы с Серегой на вокзал. А уже зима, 31 декабря, настроение – дрянь, домой к новому году никак не успеваем. Проходим мимо переговорного пункта, и видим – стоят две девчонки, похожие на… эээ…
-На бомжей! - смеясь, подсказала Олеся.
-Ну, не на бомжей, а, скажем так, на грязных и замученных жизнью человеков.
-А еще больше – на дешевых привокзальных проституток, да? - Женька не выдержала всё-таки, вставила свой комментарий.
-Ага, и на это тоже. Так вот. Что-то нам их жалко стало, подошли, стали знакомиться, туда-сюда, болтать. Выяснилось, что девчонки без денег, голодные, ехать некуда, всё плохо. И тут Серега говорит: «А давай их с собой возьмем? Девчонки крепкие на вид, нам как раз такие нужны».
Сергей засмеялся и перехватил разговор:
-Точно, мы имели ввиду совместную работу на ниве спортивной рекламы, а эта бешеная подумала Бог знает что и как накинулась на нас: типа, если они так выглядят, то это не значит, что они проститутки и всё такое прочее.
-Ну а вы что бы на нашем месте подумали? Особенно после всего, что с нами было?
-Не знаю. Но факт остается фактом: Жека нас чуть не растерзала на кусочки, всё орала что-то по поводу того, что она не продается и все мужики козлы, и всё такое.
-Интересно. И как же вы их уговорили поехать? - заинтересованно спросила Яна.
-С трудом уговорили. Долго объясняли, что никто от них ничего не требует, просто помочь хотим.
-Да, и мы в итоге решили, что нам всё равно терять нечего, - задумчиво проговорила Женька, - И поехали.
-И ни на секунду не пожалели об этом, - улыбнулась Леся.
-Да. Это был подарок нам с Леськой на новый год… Настоящий дар Божий.
От грусти, сквозившей в голосе девушки, все притихли и задумались о чём-то своем. Но вскоре машина остановилась возле сверкающего огромного здания гостиницы, и от грусти не осталось и следа. Со смехом и шутками ребята вышли из машины и рванули к входу. И начались славные дни отпуска…
Вшестером они шлялись по Адлеру, заезжая иногда в Сочи, покупали сувениры и украшения из ракушек. Часами валялись на пляже, загорая до коричневой корки на телах, летели в море остужаться, дурачились и наперебой покупали Кире игрушки и какие-то лакомства.
И только Женька не могла так же беззаботно как остальные отдаться отдыху. Во-первых, потому что очень скучала по Марине, а во-вторых – потому что у неё еще было незаконченное дело в поселке Лазоревское.
Когда на четвертый день отдыха Сергей заглянул в Женин номер, то страшно удивился: девушка с мрачным лицом одевала на себя джинсы и рубашку, попутно запихивая что-то в задний карман.
-Жень, ты с ума сошла? - мужчина плюхнулся на кресло, - На дворе плюс тридцать!
-Нет, не сошла, - твердо ответила, - Так надо.
-В смысле? Ты куда собралась вообще?
-Серега, я не могу тебе сказать. У меня есть одно дело.
-Жень, я не понял. Мы друзья или нет? Что за беда? Рассказывай.
-Нет. Это моё личное дело.
Сергей медленно подошел к Жене и посмотрел ей в глаза:
-С тех пор, как мы встретились в Лазоревке, никаких личных дел у тебя быть не может. Твои проблемы – мои проблемы. Твоя беда – моя беда. Помнишь?
-Да, - улыбнулась девушка и перевязала волосы банданой, - Помню, Сереженька. Но это действительно только моё дело. Прости.
-Черта с два. Я не выпущу тебя отсюда пока ты не расскажешь мне всё.
Парень был тверд, глянув на него, Женька поняла: не выпустит. И через час они уже выходили из здания гостиницы вдвоем. Сергей тоже сменил шорты на джинсы и, подумав, прихватил с собой документы.
На улице ребята быстро поймали машину и вскоре подъезжали к Лазоревскому. На лице Жени, прижатом к окну автомобиля, не отражалось ровным счётом никаких эмоций. Только стиснутые зубы выдавали волнение.
-Это здесь, красавица? - водитель остановился возле одноэтажного дома, отгороженного от улицы высоким забором.
-Да. Здесь. Серега, выходим.
Сжав кулаки, девушка смотрела на знакомый пейзаж, на горы, окружающие поселок, на стайки курортников, туда-сюда снующих по улицам. Сейчас, летом, всё было совсем по-другому, нежели осенью и зимой. Даже странно: вроде бы и дома те же, и деревья, и улицы. Но всё равно по-другому. Одно осталось тем же: запах безнадежности. Острый. Тяжелый.
Женя уже жалела о том, что снова приехала сюда – это оказалось сложнее, чем представлялось. Легко было думать об этом в уютной тишине адлеровского отеля. А теперь зубы сжимались в бессилии, и сердце сковала полузабытая боль.
-Джен, ты передумала? - голос Сергея спустил девушку с небес на землю. Она последний раз окинула взглядом окружающий пейзаж и устремила взгляд на калитку.
-Нет, я не передумала. Идём.
Конечно, они не стали выбивать дверь – хотя очень хотелось. Как цивилизованные люди, нажали на кнопку звонка, услышали лай собак и вскоре калитка приоткрылась, и на пороге показался молодцеватого вида толстый дед в очках и кепке.
-Что вам нужно? - спросил он неожиданно тонким голосом, а Женька стояла и молча смотрела на него. Сразу волной накатили воспоминания о холоде, голоде, о боли, и о том, как этот человек…
-Ты меня не узнаешь, Владимир Семенович? - девушка шагнула вперед, проталкивая старика внутрь двора, - Не узнаешь, дорогой?
В глазах деда промелькнула какая-то тень, тут же сменившаяся испугом.
-Узнал… Вижу, что узнал. Как поживаешь?
-Хе-хе… Да как… Всё хорошо с Божьей помощью, - заюлил, оглядываясь назад и со страхом поглядывая на мрачного Сергея, - А вы в гости? Заходите, пожалуйста.
-Бога, значит, вспоминать стал? Набожный ты теперь, да? - Женька старалась говорить спокойно, но даже прошедшие годы не смогли притупить её ненависть, - Помнишь, я тебе говорила, что вернусь?
-Нет, не помню совсем. Старый стал, память отказывает. Володька, иди сюда! - крикнул дед визгливо и прижался к стене дома.
-Память отказывает? Старый, говоришь, стал? А как молодых несчастных девчонок в кровать тащить – так это ты горазд, да, козлина? - не выдержал Серега, вмешался в разговор и тут же наткнулся на предупреждающий Женькин взгляд, - Прости, Жень. Не сдержался.
Из глубины двора вдруг появился Володя-младший. Не пощадили его годы – еще больше седых волос появилось на голове, обвисли плечи, и улыбается жалко как-то.
-Володька, зови милицию! - приказал Семеныч, - Быстро давай!
-Здравствуй, Вова, - ухмыльнулась Женька, - Действительно, а позвони-ка ты в милицию, будь другом.
Поворот через левое плечо, и Владимир в ужасе убежал куда-то. Сергей сделал шаг вперед и отрезал деду путь к отступлению. А Женька вытащила из кармана платок и вытерла лоб:
-Ну вот и свиделись. Что теперь скажешь?
Дед молчал. А Женя, проследив за его взглядом, вдруг увидела девочку, тащившую в руках эмалированный таз с бельем.
-Это кто такая? – процедила сквозь зубы.
-А тебе какое дело? - упоминание об органах власти несколько воодушевило старика и он снова приобрел какую-то часть своей былой властности.
-Я спросила: это кто такая?
-А тебе не всё равно? Сейчас наряд милиции приедет – тогда и поговорим.
Сергей обменялся с Женей быстрым взглядом и шагнул к деду. Схватил всей пятерней за шею и немного прижал к стене.
-Кто это? - рявкнул и отпустил.
Владимир Семенович закашлялся, сидя у стены дома. На глазах его выступили слёзы, но почему-то Женьке ни капли не было жаль этого человека.
-Девчонка это! Верка! Еще в прошлом году ко мне пришла. Потерялась от родителей и пришла.
-Что? – взревела Женя, наливаясь нездоровой краснотой, - Ты больной? Она у тебя уже год и ты родителей её найти не мог?
-А чего мне их искать? Больше делать нечего, чтоли? Живет, работает и ладно.
-Ты что, идиот? У неё мать есть и братья-сестры. Её домой надо отправить!
-Я не богач, чтобы всяких прошмандовок по домам развозить! - взвизгнул дед и тут же замолчал, наткнувшись взглядом на сжимающиеся Серегины кулаки.
-Жень, что делать будем? - парень тревожно посмотрел по сторонам.
-Ждать ментов.
-Да, давайте подождем! Еще как подождем! - снова завопил Семеныч и вдруг сбился на полуслове, увидев изменившееся лицо девушки. А она стояла и смотрела куда-то вглубь двора.
Сергей проследил за взглядом подруги и увидел всё ту же девочку, тащившую теперь большую кастрюлю. Она была одета по-летнему, в ярко-красные шорты и майку, и мужчина видел только юную девушку, симпатичную, но какую-то испуганную. Женя же вдруг увидела в ней Олесю.
-Иди сюда! - надрывно крикнула Женя и девчонка, затравленно оглянувшись, уронила катрюлю. Потом поправила косынку на голове и медленно-медленно пошла к воротам.
-Так, что здесь происходит? - в ворота ввалились два человека в синей форме и тут же показался Володя-младший, переодевшийся по такому случаю в штаны и рубаху.
-Добрый день, - Сергей за руку поздоровался с милиционерами и показал им свой паспорт, - Вы как раз вовремя.
-Да, вовремя! Арестуйте их немедленно! - воодушевленный дед поднялся на ноги и визгливо кричал, показывая пальцем то на девушку, то на парня, - Ворвались ко мне, избили, ограбить хотели!
-Старший лейтенант Спитоха. Ваши документы, пожалуйста, - вежливо обратился один из милиционеров к Жене.
Она молча отдала паспорт и через минуту получила его назад.
-Питерцы, значит? Так-так… И что же здесь происходит?
-Я объясню, - Сергей обнял Женьку за плечи и начал говорить. По мере того, как он рассказывал, у ребят в форме вытягивались лица. Семенович пару раз пытался перебить, но Женька быстро пресекла его попытки, схватив за воротник и ощутимо толкнув о стенку.
Девочка стояла чуть в отдалении, опустив глаза и, судя по всему, никак не могла понять, что такое страшное случилось и почему во дворе вдруг стало так много людей.
Когда Сергей закончил, старший из милиционеров окинул взглядом сжавшегося деда и спросил твердо:
-Владимир Семенович, это всё так и было?
-А что? Я должен был ей помогать за просто так? Да на кой ляд она мне нужна помогать ей? И девку эту домой везти я не обязан!
Эта реплика всё решила. Сергей достал из кармана бумажник, и, отсчитав несколько купюр, попросил:
-Ребята, устройте ему, пожалуйста, каникулы в камере. Недельки на две, а? Это, конечно, его вину не искупит, но хоть научит, что так нельзя поступать.
-Давай, - не задумываясь согласился лейтенант, - Не переживай, мы ему такой отпуск устроим, что надолго запомнит, гнида. Вот тебе мой телефон. Позвони завтра, я постараюсь узнать адрес ребенка. Сама она, как видишь, говорить не может.
-Да как вы смеете? - завопил Владимир Семенович, отбиваясь, - Я на вас в суд подам!
-Готово дело, - засмеялся молодой милиционер, - Сопротивление при аресте. Документов у него нет. Столько бумажек на задержание напишем, что никто не подкопается.
-Спасибо, - подала голос Женька, - Спасибо вам.
-Да ладно, чего там. Тебе надо было еще в тот раз к нам сразу прийти. Придумали бы что-нибудь.
Девушка усмехнулась:
-Вы бы мне не поверили.
-Зря ты так, - с укоризной заметил Спитоха, выводя деда в калитку, - Среди милиционеров тоже хорошие люди попадаются, уж поверь мне на слово. Счастливо, товарищи.
Как только затихли крики старика, и раздался звук отъезжающей машины, Женька одним взглядом прогнала Володю в дом, и подошла к девочке.
-Привет, детка, - улыбнулась как можно ласковее и протянула руку.
Девочка отпрыгнула, словно волчонок, и сжала руки еще крепче.
-Не бойся, - подошел Сергей, - Мы твои друзья. Мы отвезем тебя отсюда и отправим к маме. Всё будет хорошо.
В глазах ребенка мелькнуло понимание. И когда девушка взяла её за руку, девочка не сопротивлялась. Так же спокойно она дала усадить себя в машину и только когда автомобиль полетел по трассе в сторону Адлера, завыла горестно и жалко.
-Как ты, Джен? - спросил с тревогой Сергей, когда успокоенная девочка заснула, наконец, на Женькиных коленках.
-Нормально. Хотя никакого чувства торжества нет, если ты об этом. Но я рада, что вот так всё сложилось. Знаешь, еще месяц назад я думала, что этого урода должен наказать Бог. Он же всё видит, всё знает. А потом поняла, что есть вещи, которые нужно делать самому. Иначе зло так и останется безнаказанным.
-Что с девочкой будешь делать?
-Позвоним Спитохе, узнаем адрес, отправим домой. Если он адрес не найдет – заберу её с собой в Питер.
-Понятно.
Но этого делать не пришлось. На следующий же день по телефону Женя выяснила у Спитохи имя девочки – оказалось, что её зовут Вера – а также адрес и телефон её родителей.
Как только по телефону Женя сказала Вериной маме, что её дочь жива, та устроила форменную истерику. Оказывается, в душе она давно похоронила девочку и даже не надеялась на чудо. Они договорились, что по окончании отпуска Женька посадит ребенка на самолет, а уже во Владивостоке её встретят. Сквозь всхлипывания, несчастная женщина пыталась поблагодарить Женю, но та быстро попрощалась и повесила трубку. У неё еще было много дел.
Олеся разревелась, увидев, как Женька на руках вносит Веру в номер гостиницы. А выплакав все слезы, подошла к подруге, обняла и долго не выпускала из своих рук.
Вся компания глубоко прониклась бедой ребенка. Максим на следующий же день притащил чемодан одежды и игрушек. И взрослые с блестящими глазами смотрели, как радуется Вера, примеряя на себя такие красивые и удобные вещи, сжимая одной рукой куклу, а другой – игрушечную кроватку.
Кира бегала тут же, поминутно поправляя на девочке одежду и смеясь от радости. К концу примерки они уже успели подружиться и уже вечером шли к морю, крепко держась за руки. Другой ладошкой Вера ухватилась за Женьку и не отпускала ни на шаг. За всё это время девочка не сказала ни слова, но Сергей не сомневался, что это просто последствия шока. Он оказался прав.
Холодный прибой обрушился на Верины голые ноги и, рассыпаясь на брызги, смешался с двумя маленькими, солеными капельками, пробороздившими дорожку на лице.
Черное южное небо было заполнено звуками и мелодией доносящихся из ближайшего кафе песен. Матово сияли серебряные звезды, и там, где небо сливалось с морем, виднелась небольшая угасающая венка заката, розово-красная и трепетная. Теплый воздух южной ночи обнимал девочку за плечи, как мамины руки.
Вера стояла в полосе прибоя и, не отпуская Женькину руку, смотрела вдаль. Один Бог знает, что творилось в этот момент в душе ребенка, но в какой-то миг, закрыв глаза, она прошептала:
-Спасибо тебе, Боженька.
***
Женька сидела, опустив ноги в прохладную воду бассейна и лениво глотала пиво, наблюдая, как Кира и Вера плещутся в воде, хохоча и покрывая друг друга брызгами. В её душе впервые за несколько лет воцарился покой. Всё было правильно и всё было хорошо. Марина прислала по электронной почте письмо. Очень нежное письмо. Полное любви и страсти. За несколько часов Женя выучила его наизусть. И ответила, конечно.
Вера за прошедшие дни оттаяла, начала разговаривать, и только выходя из гостиницы на улицу, вцеплялась в Женькину руку, словно боялась, что стоит отпустить – и всё, конец всему хорошему и светлому в жизни.
Девушка закрыла глаза и улеглась на бортик. Теперь у неё оставались проблемы исключительно душевного плана. Но о них не хотелось сейчас думать. Всё сознание укутывали и заполоняли мечты: мечты о счастье рядом с Маринкой, о семье, о маленьких детях – Кристине и Сане, которые когда-нибудь обязательно будут. О том, как они всей семьей поедут на море и будут до одури купаться в соленом море, а потом бежать наперегонки к палатке с мороженым…
-Тётя Женя, а где мама? - Женька открыла глаза и увидела Киру, сосредоточенно дергающую её за плавки от купальника, - А, тётя Женя?
-Не знаю, солнышко, - с сожалением поднялась и поискала взглядом Яну, - Наверное, она с остальными ребятами на пляже.
-А я уже есть хочу, - неслышно подошла Вера и задумчиво погладила себя по животу.
-Хорошо, значит, пойдемте кушать, - Женька обмотала бедра полотенцем, взяла детей за руки и повела в номер.
Уже через полчаса они, выкупанные и одетые в сухую одежду, сидели за столом в ресторане и ели салат с жареной курицей.
-Верунь, ешь спокойнее, никто у тебя не отбирает, - Женя вздохнула, глядя на Веру, быстро поглощающую еду.
-Вкусно очень, - промычала та с набитым ртом.
-Тётя Женя, а мама с дядей Сережей ушла, да? - Кира раскачивала под столом ногами и изредка пинала Женькины коленки.
-Да, с Сергеем. И с остальными.
-А я слышала, как они договаривались от всех убежать и вдвоем встретиться!
-Что? - удивилась, - Когда договаривались?
-А сегодня утром. Дядя Сережа к маме пришел и они разговаривали.
-Интересное кино…, - Женя задумалась. И собственные мысли отнюдь её не радовали.
Ребята вернулись уже вечером – все вместе. Перебивая друг друга, рассказывали Женьке о том, как здорово на пляже, какой классный бильярдный клуб они нашли, и как Серега всех обыграл. Девушка внимательно смотрела на Яну и Сергея, но они вели себя совершенно естественно.
-Серый, пошли погуляем? - неожиданно для самой себя предложила Женя, - А то я тут весь день с детьми просидела, гулять они не захотели.
-Пойдем, конечно. Народ, кто с нами?
-Нееет, - простонала Олеся, - Лично я хочу переодеться, одеть халат и поваляться перед телевизором.
-Я с тобой, - присоединился Максим.
-А я к детям пойду, - добавила Яна.
-Ладно. Тогда пошли, Жень?
И они пошли. Спустились вниз и медленно побрели вдоль парковой аллеи, любуясь тёмными кронами деревьев.
Женька шла молча, Сергей тоже не делал попыток начать разговор. Какое-то напряжение сквозило между ними и неожиданно оба заговорили одновременно:
-Жень, я…
-Серега, слушай…
Засмеялись, и уже в обнимку пошли дальше.
-Говори, Джен. О чём поговорить хотела?
-Давай сядем? Перекурим?
-Не вопрос, - они присели на лавочку и достали сигареты. В темноте парка зажженная спичка осветила их лица каким-то красноватым светом и тут же навалилась тоска.
-Серега, что у тебя с Янкой? - спросила Женя, затягиваясь. И услышала в ответ вздох парня:
-Пока еще ничего.
-Что значит «пока»?
-Она мне нравится, Жень. Но ты же знаешь мою ситуацию.
Женька знала. Когда Сергею было девятнадцать лет, он по пьяному делу переспал с девушкой. И так вышло, что она забеременела. Пришлось жениться, родился сын. И потянулись тоскливые дни безрадостной семейной жизни. Жену парень откровенно не переваривал, хотя и признавал, что она очень хорошая девушка, сына обожал – и из-за него не подавал на развод. Но это совсем не мешало ему заводить романы на стороне, меняя девушек как минимум раз в неделю. Знала Женя и еще о многом.
-Ты ей-то объяснил всё? У неё тоже ситуация не ахти.
-Да, она говорила. И я объяснял, конечно. Стоит на своём: «Мне от тебя ничего не надо, отношений долгих тоже не надо, хочу наслаждаться моментом». И хоть ты тресни.
-Серега, я не хочу лезть в ваши дела, но у Янки сейчас депрессняк из-за Тимур, ты же знаешь. Поэтому подумай хорошо – надо ли тебе это.
-Я думал, Жень! - мужчина вскочил с места и тут же сел обратно, - Я только об этом и думаю, черти бы меня разодрали. И ни хрена не надумывается – всё время ерунда какая-то выходит. Слушай, может, ты с ней поговоришь, а?
-Нет. Я не хочу соваться в чужую жизнь.
-Ну да, ты права, конечно. Ладно, пошли в номер. Выпьем, чтоли?
Эх, если бы знал Сергей, чем закончится эта «выпивка в номере», то моментально бы убежал куда-нибудь и пил в одиночестве. Но он не знал… И потому после того как около двух часов ночи все, наконец, разбрелись, по своим постелям, мужчина вышел на террасу с бокалом вина в руке и задумчиво закурил.
Он не услышал, как хлопнула дверь, только почувствовал жар обнаженного тела, прижавшегося к нему и, взорвав внутри себя какие-то башни и бастионы, опустил Яну на кровать…
***
-Веруша, как приедешь – сразу позвони мне, договорились? - Женька со слезами на глазах обнимала девочку в зале аэропорта. Вокруг с грустными лицами стояли ребята.
-Мама позвонит и я с тобой поговорю.
-Хорошо, малыш. Не скучай и приезжай в следующем году в гости, идёт?
-Ладно.
Вера, похоже, не могла дождаться, когда самолет унесет её очень далеко от этого города, от страшного дедушки и от ужаса бесконечно тянущихся дней.
Потемневшим взглядом Женя провожала худенькую фигурку девочки, направляющейся к выходу на взлетную полосу. Вместе с ней далеко-далеко улетала та часть прошлого девушки, о которой она давно и страстно мечтала забыть.
-Ну что, наш самолет через полтора часа. Успеем водки выпить? - Максим безуспешно пытался бравировать, - Или коньячку желаем?
-Лучше водки. И побольше.
В Питерском аэропорту Женька сходила с трапа уже с трудом – сказывался алкоголь, выпитый в Адлере, а потом в самолете. Ей до жути не хотелось ехать домой – в пустоту просторных комнат и холод стен. Но остальные торопились разбежаться и только Леся согласилась продолжить банкет у Жени дома.
Вдвоем они расположились на полу в гостиной, пили из граненых стаканов какой-то ликер, непрерывно курили и разговаривали, разговаривали, разговаривали…
-Как странно вышло, - Олеся задумчиво рассматривала сквозь стакан люстру на потолке, - Я знаю тебя столько лет и вот недавно поняла, что совсем тебя не знаю.
-Что ты имеешь ввиду?
-Почему ты поехала к Владимиру Семеновичу?
-Потому что зло должно быть наказано, - пожала плечами и сделала еще один глоток.
-Не только поэтому. Ты хотела отомстить, да?
-Ну да. Это фактически одно и то же.
-Но ты ведь мстила не за себя, да? За меня?
-Да.
-Почему?
Женька усмехнулась. Её взгляд бродил по комнате, не задерживаясь ни на чём – слишком много алкоголя плавало в крови, слишком расслабленным было тело и мысли.
-Я расскажу тебе, почему, Лесенька. Когда мы приехали в Питер – мне на всё было плевать. Что-то внутри перегорело и вместе с этим самым «что-то» сгорели все чувства. Я поняла, что мне терять больше нечего – у меня забрали самое важное: моё человеческое достоинство. Потом снова покатилась жизнь, работа, нищета, голод и холод – ну, ты знаешь. И в какой-то момент я поняла, что всё это можно пережить только когда рядом с тобой есть кто-то. Кто-то, кому ты нужна. И стало ясно: если бы там, на море, не было тебя – я бы сдалась. Опустила руки, стала проституткой, утопилась – да всё, что угодно. И вот именно тогда я поняла, как ты мне дорога.
-Жень, но почему ты затеяла всё это только теперь? Почему не раньше или позже?
-Потому что раньше я думала, что на всё есть воля Божья. Что Бог сам наказывает. Что есть справедливость в этом мире. А потом подумала: а какого черта? Я не хочу ждать этой справедливости. Я хочу добиться её сама. И тогда поехала к нему. Семеныч проведет в камере какое-то количество времени – так же, как и мы с тобой из-за него ночевали на улице, в холоде.
-Значит, по-твоему, всё получилось правильно?
-Да, Леська… Я думаю, что да.
Олеся улыбнулась и положила голову на Женькино плечо:
-Вот видишь, Жень. Получается, что за всё это время я тебя толком и не узнала-то.
-Ну и что? Мы ведь друзья. У нас впереди целая жизнь для того, чтобы друг друга узнать.
-Да, это так. Скажи мне, а как твои отношения с той девушкой?
-С какой девушкой? - Женька вздрогнула и открыла глаза.
-С Мариной.
-А откуда ты знаешь про Марину?
-Макс рассказал. Мы беспокоимся о тебе, Джен.
-Очень мило… - усмехнулась и снова прикрыла веки, - Да нормально у меня всё с Мариной. Она сейчас в Израиле, прилетит через три дня.
-Точно нормально? А почему ты тогда всё время такая грустная?
-Я не грустная, Лесь. Просто у меня ведь тоже проблем хватает.
-Расскажи мне. Может быть, я смогу помочь?
-Ну, давай попробую. Самая первая проблема в том, что неё есть парень. Не знаю уж, любит она его или нет – но она с ним спит. Это меня давит, понимаешь? Но при этом я не имею совершенно никакого права ревновать.
-Почему?
-Потому что я девушка. А он – парень. Понимаешь? Я не могу дать ей того, что может дать он – обручальное кольцо и детей. И с мамой меня не познакомишь. И друзьям не представишь как полагается.
-Похоже на твои отношения с Лёкой, - грустно прошептала Леся.
-Да. Только роли поменялись. Вторая моя проблема – это наш с ней секс.
-Всё плохо?
-Нет, всё здорово. Когда я с ней – я улетаю в небеса, растворяюсь полностью. Это даже не оргазм, это какая-то феерия чувственных эмоций.
-Так в чём же проблема? – покраснела слегка.
-В Марине. Она замечательная, но… Лесь, вот представь себе: ты спишь с любимым человеком. Всё здорово, во всех отношениях. И тут слышишь сквозь стоны страсти какие-то матерные тирады. Тебе это понравится?
-Скорее всего - нет, - девушка была поражена, - А что, твоя Марина во время секса матерится?
-Если бы только это… Она иногда начинает комментировать все мои или свои действия такими словами, что рядом с ними «трахни меня» кажется высококультурным выражением. И это совсем не вяжется с ней. Не идёт ей. Звучит как-то пошло и мерзко.
-Жень, ну, может, она таким образом возбуждение подогревает или еще что-нибудь?
-Может быть и так, - Женька вздохнула тяжело и закурила очередную сигарету, - Но мне-то от этого не легче. Я терплю, конечно, но… Тяжело.
-А ты с ней не пробовала об этом поговорить?
-А что я ей скажу? «Марина, завязывай материться»? Так, чтоли?
-Нет. Просто объясни, что тебе это неприятно – и может быть, вы придете к какому-нибудь компромиссу.
-Какой компромисс, Леся? Она в любой момент может меня бросить.
-Почему?
-Потому что я люблю её. А она меня – нет. Порой мне кажется, что она сама не знает, ради чего встречается со мной.
-Ты очень хорошая, Женька, - Леся поцеловала Женю в щеку и снова уютно устроилась у неё на плече, - И все это видят и понимают. Кроме тебя.
-Да ладно тебе. Обычная я. Лесь, а как у тебя дела-то? Почему-то очень давно у меня не было возможности спросить.
-У меня всё хорошо. Генка и Вадик, кстати, очень соскучились по тёте Жене, всё время спрашивают, когда ты в гости приедешь.
-Приеду как-нибудь обязательно, - улыбнулась довольно, - Они мне как племянники стали. Хорошие ребята.
-Конечно, племянники. И очень тебя любят, между прочим.
-Приятно слышать. Хоть кто-то в этой жизни меня любит.
-Ой, ну кончай прибедняться! Несчастненькая ты моя! - Леся, смеясь, ущипнула Женьку за живот.
-Ай, больно же! - девушка схватила с дивана подушку и шутливо замахнулась, - Ну всё, ты попалась!

0

84

Хохоча и взвизгивая, они катались по полу, пытаясь достать друг друга подушками, а потом утомленно забрались на диван и заснули, тесно прижавшись друг к другу.
Но только перед тем, как закрыть глаза Женька перекрестилась устало и, глядя на потолок, прошептала:
-И воздастся каждому по делам и заслугам его…
Марина вернулась в Санкт-Петербург хмурым дождливым вечером. Поездка в Израиль обернулась целой трагедией. И дело было не в родителях, которые были очень рады приезду дочки, и не в Олеге, который названивал каждый вечер. Дело было совсем в другом.
Что-то случилось.
Может быть, именно поэтому так прохладно поцеловала женщина Женьку при встрече, и не обратила никакого внимания на букет цветов, и всю дорогу домой сидела мрачная, и, приехав, первым делом кинулась к компьютеру и зашла в интернет.
-Маришка, что ты там смотришь? - Женя расстроено уселась рядом и глянула на экран монитора. Её обескуражила эта ледяная встреча, и в душе она уже решила, что Марина собирается её бросить.
-Это форум нашего клуба, Жень, - женщина быстро набирала что-то на клавиатуре и двигала мышкой, не давая рассмотреть ничего на экране, - Сюда заходят периодически все мои друзья и знакомые.
-И что? Это так важно для тебя… сейчас?
-Да, важно. И сейчас, и всегда. Читай.
Девушка пожала плечами и приблизила лицо к монитору. Но уже через минуту на её лице выступил холодный пот, и затряслись руки. Суть последних сообщений на форуме, оставленных анонимным пользователем, сводилась к тому, что Марина – проститутка, на которой пробы ставить негде.
-Мариш, что это такое? Кто это написал?
-А я откуда знаю? Какой-то придурок, задавшийся целью меня унизить.
Женя ошарашено читала дальше.
«(Без имени) Марине-Кошаре: Ха-ха-ха. Противно ей здесь послания читать... А сама, сука, Олегу-то изменяет. С какой-то девкой трахается, а Олега любит. Девка, значит, для секса, а Олег для любви. Сдохнуть от хохота можно».
-Господи… Это что… Кто-то знает, да?
-Значит, знает. Весь вопрос – кто, - Марина в ярости ударила по клавиатуре и выключила компьютер, - Чёрт бы их всех побрал.
-Постой. Но ведь никто не может знать. Просто никто! - Женька обхватила голову руками. В ушах начался какой-то звон, мешающий думать.
-Ты говорила кому-нибудь о наших отношениях, Жень?
-Да, - очень твердо ответила, - Олесе и Максу.
-А Яне?
-Нет, больше никому. А Леся и Максим никак не могли этого написать. Марина, а что означает «Кошара»?
-Это мой ник в форуме. Блин, как это всё не вовремя.
-Олег видел?
-Ну конечно, видел. Я ему сразу же позвонила, как только прочла.
-И что он?
-Смеется, говорит – «Не обращай внимания на идиотов».
-Он прав, родная, - Женька крепко обняла Марину и погладила по голове, - Я считаю, на это действительно лучше всего не обращать внимания.
-Нет, - всхлипнула женщина, - Я этому козлу-анониму там ответила. Посмотрим, как он теперь запоет.
-Что ответила? - руки девушки медленно поглаживали Маринкину спину, вызывая сладкие мурашки по коже.
-Потом покажу… Я соскучилась, - промурлыкала и потянулась к губам.
Но после того как они занялись любовью, вся эта история с анонимными посланиями сама собой отошла на второй, а то и на третий, план. И только на следующий день Женька запустила интернет, открыла форум и начала читать, стиснув зубы и поминутно закуривая. А почитать было что. Изощряясь в матерных тирадах, аноним предлагал Олегу встретиться наедине и поделиться информацией о Марине. Парень отвечал отказом, аноним настаивал, обещая рассказать в подробностях, как лично спал с девушкой.
Потом на глаза попалось обещанное сообщение Марины, которое многое объясняло, но еще больше запутывало. Женщина всем рассказала то, что уже знала Женька – о своей работе в эротическом шоу «Эрогенная зона». А дальше шли такие слова:
-Я видела таких, как ты, на выставках "эротика-2000" и "эротика-2001", куда приглашали выступить нас. И поверь, гораздо интереснее смотреть не на сцену, а в зал - на тех зрителей, которые, являясь воплощением ханжества в быту и в постели, смотрят на настоящую эротику (не стриптиз) горящими глазами. И ты меня и Олега собрался тут чем-то удивлять? Удивляй свою бабушку! Твой пионерский максимализм уже насмешил тут многих! Очнись и выйди на улицу, а то загнешься в этом интернете, сидя на порносайтах. Всех своих друзей и знакомых прошу не вмешиваться, а то вас обвинят, что вы записывались к моему телу в очередь или просто стояли часами под дождем, как к мавзолею Ленина.
Женя потерла глаза пальцами и налила себе в стакан водки.
-Без поллитра не разобраться, - усмехнулась и прочла ответ анонима Марине:
«(Без имени) Кошаре: Ты пишешь про эротику? А почему бы и нет? Мне нравится... И вообще о чем это ты? Я говорю Олегу о том, что ты шлюха. Что ты мне тут про шоу-балет трешь? У тебя винтиков не хватает? Ты не соображаешь о чем речь идет? Ну тогда это не к нам - это в медпункт! И вот что я тебе скажу, самый тупой и неинтересный человек во всем клубе - это ты. Только твоя животная сексуальность притягивает мужиков. Не было бы её – и внешность не помогла бы. Так что это последнее, что я скажу лично тебе. А всем остальным скажу. Марина считает, что если человек любит одного, а со вторым трахается для своего удовольствия, то это нормально. А вот считать, что это по крайней мере не этично – ханжество. Вот такое понятие у Кошары о ханжестве, любви и сексе».
-Вот это да… Брошенный поклонник? Кто же это, чёрт возьми? - пронеслась мысль. Ответ нашелся в следующем послании анонима:
«(Без имени): Жизнь прекрасна. И я наслаждаюсь ею каждый миг... Но Кошара перешла мне дорогу и поплатится за это! Теперь пусть знают все, что ей должно быть приятно находиться в такой обстановке, потому как она сама не ангел... а драная кошка. Проводит время только с мужиками и в своем эротическом шоу. Недаром у нее такие рабочие губки. Каждый день нескольких удовлетворять - не каждому дано».
Пропустив несколько сообщений, где Троха, Ли и Алексей пытались защитить Марину, Женька снова задумалась:
-Ясно. Всё-таки отвергнутый поклонник. Или нет? Откуда он знает про «ангела»? Или не только я так её называю? Впрочем, кажется, пора вмешаться.
Девушка медленно начала набирать сообщение:
-Аноним, заканчивай заниматься ерундой. Если тебе есть что сказать – приходи в клуб, найди наш столик, найди Олега, в конце концов, и разговаривай как мужчина. Не стоит изображать из себя Бога – все мы грешны, все мы когда-то совершали ошибки. Но это не значит, что ты волен судить кого-то. Джен.
Набрала, отправила и закрыла глаза. В голове навязчивым роем летали мысли о том, что аноним-то недалек от истины: ведь Марина действительно изменяет Олегу и именно с ней, с Женькой.
А дальше события понеслись еще быстрее. Казалось, что все те, кто раньше ходил в клуб, теперь регулярно посещали форум, чтобы высказаться. Кто-то в пользу Марины, кто-то – в пользу анонима.
Но самое страшное было в том, что женщина практически перестала встречаться с Женькой. Не отвечала на звонки, не приходила в клуб – только иногда приезжала, захлопывала дверь и тянула девушку в постель, не давая сказать ни слова.
А на форуме тем временем разыгрывались настоящие баталии:

«(Кошара): Как много мы узнали "нового" и "интересного". Кроме одного - откуда у анонима столько яда? Сидеть - "тереть", не подписываясь, может любой – сколько людей - столько и мнений. Сядь - прочти форум, в нашем клубе "тупых" личностей нет, есть смешные анонимы из прачечной, которые будут обсуждать более заметных и более ярких. Ничего, переживем. "Через тернии к звездам"! Нас два раза ссорили с Олегом, и в клубе об этом все знают, мы "разводились", но снова вместе. Наша дорога друг к другу была очень трудной. Но НИКОГДА Олег меня ничем и никем не попрекнул, так что кому решать кто я и что я - так только не анониму. Олег все про меня знает, а я про него. Бомбы не получилось»

«(Без имени): Ха-ха-ха... Бедная потасканная блядь - Кошара... Я не хотел достигнуть эффекта разорвавшейся бомбы! Я просто хочу говорить тебе такие вот неприятные вещи. Хочу, чтобы Олег знал чего ты стоишь. Хочу портить тебе настроение ежедневно. Компроматом ли, просто четырехэтажным матом или еще чем-то. Я знаю, что ты бесишься, что, естественно, тебе все это не приятно и это доставляет мне несказанное удовольствие. И не надо рассказывать мне, что ты смеешься и тебя это нисколько не трогает. Это смех сквозь слезы, глупышка. Трохин Вася, детка, ты меня вычислить не в состоянии, поверь. А насчет того трахал ли я Кошару, так это ж ясен факкинг. Кто ж ее не пропустил через себя в этом клубе? Я таких не знаю. Разве что тебе она не дала... Хотя сомневаюсь. Бешенство матки не уймешь так просто».

«(Не_суть_важно) Анониму: Кошара - не блядь. Каждый из нас совершает ошибки. Согласен - она не ангел (намек Джен). Мне тоже досталось от нее. Но, повторяю - она не блядь. А посему - прекрати эти бессмысленные записи. Кто, с кем, где и когда спит - это личное дело каждого. И если ей нравится играть в ее игры - значит, пусть играет. Все, кто играет вместе с ней идут на это добровольно. Так что сами виноваты»

«(Олег) Анониму: Только ты возмущен её «плохим поведением». И то, тщательно скрываясь под маской анонимности. Твои слова в действительности не имеют силу убеждений и правоты. ТАК сделать может каждый, кому не лень. Ты ведь знаешь кто я? Читая твои высказывания и оскорбления по адресу Кошары, я должен был тоже возмутиться: или потому что её оскорбляют или потому что она, по-твоему, играет на стороне. Но ни то и ни другое не вызывает во мне никаких эмоций, не вызывает и не портит также мои чувства к ней. Так - у меня, и так у всех кто её хорошо знает и ценит. А почему? Я думаю ты и сам догадаешься, еще раз пересматривая свое поведение здесь. Сколько бы ты тут не говорил, сколько бы ты тут не пытался вовлечь других в это, только ты и остаешься один со своими грязными обвинениями не имеющих твердой основы правды. Все знают про меня и про неё, про нас обоих. Если упаду я - ей будет плохо, если упадет она - мне. Но нам не от чего падать туда, куда ты нас толкаешь. Ты можешь пытаться сколько душе угодно... Но задумайся о том, что ты делаешь нам одолжение, своего рода услугу».
Менялись ники, менялись сообщения, и только глубокая тоска и боль оставались неизменными. Марина медленно, но верно исчезала из Женькиной жизни. Появлялась всё реже и реже…
В одном из разговоров она случайно обронила фразу о том, что знает, кто такой аноним. Что это её бывший парень, сошедший с ума от любви и секса с ней.
Женька лишь посмеялась тогда, не веря, что можно помешаться рассудком из-за положительных эмоций.
Наступила весна. Почти полностью сошел снег, радостные люди заспешили на улицу, сбрасывая тяжелые пальто и шубы. И неслышно в Женькину жизнь вошел страх. Она каждый день приходила в клуб. Выпивала с Яной и Трохой, разговаривала с Лианой, смеялась над шутками Лёши. И ждала Марину…
После этих анонимных сообщений что-то в их отношениях разладилось, надорвалось словно старая струна на потрепанной гитаре.
Но Женька успокаивала себя тем, что Марина, похоже, была абсолютно счастлива: она появлялась в клубе только с Олегом, держала его за руку и окидывала влюбленным взглядом.
Несколько раз Женя пыталась разорвать отношения, но так и не смогла. Всякий раз Маринка обвивала её своими руками, целовала, шепча на ушко что-то нежное и девушка забывала обо всем на свете. Утро приходило словно тяжелое похмелье – полное тягостных мыслей о том, зачем же ей всё это нужно.
А Марина продолжала жить. Веселиться. Почему-то даже не то, что она с Олегом, а то, что ей весело с ним, почему-то заставляло сердце Жени рваться на части. И однажды она дала себе слово, что никогда не покажет, что ей больно. Если Марине нравится видеть её веселой – она будет веселой.
-Ужасно хочу спать, - говорила Женька Яне, обнимая её за талию.
Олег на секунду отрывался от Марины и спрашивал:
-А почему не идешь?
-У меня сегодня ночуют племянники, и они заняли мою кровать. А на диване спать не очень удобно, конечно, при условии, что ты не женщина-змея.
Все смеялись. Смеялась Марина, Лиана, Троха. Смеялась и Женя, но только она одна знала, как дорого ей дается этот смех.
Остаток этих мрачных вечеров она помнила плохо. Не помнила, как выходила из клуба. Не помнила, где гуляла всю ночь. И только утром, упав на кровать, почему-то никак не могла уснуть.
А потом Женю снова охватывало отчаяние, когда на следующий день Марина, смеясь, разговаривала с ней по телефону и говорила:
-Забавная история с твоими племянниками, и что тебе было негде спать...
Она смеялась, а девушка каталась по кровати в яростных попытках унять боль и шептала: «забавная, забавная, забавная».
Но случались и хорошие дни. Когда Марина звонила и звала Женьку покататься на машине, посмотреть на ночной залив. Они всегда приезжали на одно и то же, ставшее любимым место. Именно там случилось то, что окончательно растоптало несчастное Женино сердце.
В этот вечер они молча сидели на передних сиденьях автомобиля и молчали. Одна – потому что боялась спугнуть до боли знакомую, волнующую, тишину. А другая – потому что не знала, что сказать.
-Будешь кофе? - прервала молчание Марина.
-Да.
Женщина достала термос, налила и подала крышечку Жене.
-Чашка одна, так что будем пить по очереди.
-Хорошо, - улыбнулась и сделала глоток.
-Становится холодно, - заметила Марина несколько минут спустя.
-Давай пересядем на заднее сиденье, там у меня есть плед.
-Хорошо... А почему ты так на меня смотришь? - кокетливо улыбнулась Марина.
-Разве я смотрю? - приподняла бровь девушка, - Садись скорее. Замерзнешь...
Женя закрыла дверцы. Стекла в машине запотели от разницы в температуре. Женя накинула плед на плечи любимой.
-Лучше ноги укрыть, - тихо произнесла та.
-Хватит и на ноги... Приподнимись...
Марина приподняла бедра и Женя укутала ее ступни и коленки.
-Тепло?
-Да... Хорошо... Залазь ко мне, - девушка откинула край пледа, - Ой, какая ты горячая...
-Вот я тебя и погрею, - улыбнулась Женя.
-Грей.
-Щечки замерзли? - девушка провела ладонями по щекам Марины и от этого прикосновения у неё закружилась голова.
-Да... И носик...
Губы Жени коснулись переносицы женщины. Её дыхание пресеклось.
-А губки? - она повернулась к Марине лицом.
-Губки нет, - хитро улыбнувшись, ответила та.
-Хорошо...
Маринка тоже повернулась на сиденье и положила ноги на Женины бедра. Женька зачарованно провела ладонями по коленкам, голеням, талии... и внезапно приподняла Марину, прижала к себе, усадив на свои ноги. Губами нашла ее губы. Марина охнула и ответила на поцелуй. Как сумасшедшие, они скользили ладонями по телам друг друга, прижимаясь ближе. Целуясь. Женя не заметила, как Маринкин свитер оказался на полу машины.
Раньше у них никогда так не было: как будто забылись все запреты, осталось только что-то низменное, инстинктивное и до ужаса желанное. Женя вгрызалась губами в тело Марины, оставляя красные следы и нисколько об этом не думая. Ласкала исступленно, яростно, и вдруг сквозь крик животной страсти различила слова:
-Женькаа…. Я люблю тебя, Женька…
И всё потеряло смысл. Сердце ухнуло куда-то вниз, разбиваясь на миллиарды тоненьких осколков. Стало тяжело дышать, а в голове пульсировали три слова… Слова, ради которых Женя готова была убить. Или умереть сама.
Уже позже, много позже, когда они устало лежали на заднем сиденье машины и голова Марины покоилась на груди Жени, она прошептала:
-Маришка… Ты это сказала… Зачем?
Женщина поднялась и нежно поцеловала Женю в губы. Её волосы упали на грудь девушки, заставляя тело сжиматься от нежности.
-Затем, что так оно и есть, котенок. Я люблю тебя.
В эту ночь они не сказали больше друг другу ни слова. Да и к чему были слова, когда так много можно передать одним взглядом, вздохом, прикосновением?
И закрывая глаза Женя подумала о том, что в эту ночь Марина впервые была не просто ангелом… Она была её ангелом.
***
Женька закрыла глаза и опустила голову на стол. В голове вертелась какая-то песня из репертуара отечественной попсы: «Третьи сутки без сна…». Какие там третьи сутки? Она практически не спала уже третью неделю. Пропадала в клубе, встречалась с Мариной, работала и проводила часы за экраном монитора. Нападки на форуме стали пореже, но всё же продолжались с пугающим постоянством. И это не могло не тревожить.
-Ковалева, подъем!- раздался крик и Женя подскочила от неожиданности на стуле. Вокруг её стола, облокотившись, стояли Макс, Сергей и Олеся.
-Черт... Зачем же так пугать? - девушка потерла глаза и поздоровалась с друзьями за руку.
-Так... Пациент, садитесь, - Олеся усадила Женю на стул и, посмеиваясь, подняла её лицо вверх, - Откройте рот... Уууу... Какой ужас... Лаборант, закройте дверь!
Сергей с готовностью исполнил приказание.
-Ассистент, скальпель...
Женя дернулась на стуле, смеясь..
-Ладно, скальпель не надо. Лекарство!
Макс снял пиджак и вытащил бутылку коньяка. Открыл и все вместе они влили немного жидкости в горло Жени.
-Маньяки! - кашляя и смеясь, девушка упала на пол.
-Кажется, пациенту требуется дополнительное лечение, - с умным видом произнесла Олеся, - А если учесть, что мы все могли от неё заразиться... Короче, доставаем стаканы.
Смеясь, все расселись на стулья, а Олеся примостилась на коленях у Жени.
-А нельзя было просто зайти и предложить выпить? - спросила та, разливая коньяк по стаканам.
-Можно, - улыбнулась Олеся, - Но тогда мы бы так и не смогли поглядеть на твои чудесные зубки...
Смеясь, Женя оскалилась, показывая зубы и Леся неожиданно поцеловала её в губы.
-Ууууууу....., - смеясь, потянули Макс и Сергей, - Нам уйти?
-Не стоит, - смутилась, и взяла в руки стакан.
-Итак, за дружбу? - пришла ей на помощь Женя.
-За дружбу!
-За нас!
Они выпили и поставили стаканы на стол Жени.
-Так, господа, - мгновение спустя произнесла Женька, - А теперь колитесь, чего это вы посреди рабочего дня приперлись ко мне в кабинет? Отвлекли меня от важных дел и... мм... б....
Дальше Женя не могла говорить – её губы закрывали ладони Олеси.
-Ребята, вам не кажется, что Женька слишком уж загордилась своей должностью, а?
-Точно! - вскочил со своего места Сергей, - Надо привести её в чувство!
-А что мы делаем с теми, кто задирает свой нос слишком высоко? - хитро улыбаясь спросил Макс и схватил с тумбочки графин с водой.
-Макай капитана! - закричали оба парня и водопад воды обрушился на голову Жени.
Через мгновение в кабинете воцарилась тишина. Женька, вся мокрая, с открытым ртом сидела на стуле. Олеся, тоже изрядно промокшая, машинально продолжала держаться за её плечи. А Макс и Сергей смотрели на них.
-Х.. Ха... Хааааа...., - прорвался смех и скоро вся компания содрогалась от хохота.
-Идиоты.., - смеялась Женя, - Как я теперь мокрая домой пойду?
-Высохнешь, не беда!
-Обалдеть.. Ну, вы даете..., - девушка стянула рубашку, отжала прямо на ковер под смех приятелей и повесила на стуле.
-За удачное макание! - Сергей разлил коньяк и уселся на место.
-Джен, мы пришли к выводу, что тебя пора спасать, - заговорил Максим полчаса спустя, когда все уже пришли в расслабленно-блаженное состояние.
-От чего спасать? - зевнула.
-От «одного человека», из-за которого ты ночами не спишь и с ума сходишь.
-Не стоит, - Женька улыбнулась почти искренне, - У нас всё в порядке.
-Жень, не дури. Рассказывай, что случилось.
И Женя рассказала. Ребята выслушали молча, но советов давать не стали. Только Леська крепко обняла подругу и прошептала на ухо: «Всё будет хорошо».
А Женька думала только о том, что чувствует сейчас Марина, как переживает и о чём думает. Ей очень хотелось, чтобы любимая была спокойна и счастлива. Но, увы, Маринке был нужен в это время лишь Олег – и никак не Женька.
***
-Йоу! - раздался крик и на грудь Жени приземлилось что-то теплое и тяжелое. Девушка открыла глаза и увидела мальчишку в колпаке для вечеринки и с огромным клоунским носом.
-Йах! - крик раздался снова и рядом с одной веселой физиономией появилась еще одна. Второй пацан окончательно придавил Женю к кровати.
-С днем рождения, тетя Женя! - хором закричали мальчишки, прыгая по кровати. Женька сгребла их в объятия и поднялась с кровати.
-Привет, герои. Рада вас видеть.
-Что вы тут творите? - раздался женский голос и в комнату зашла Олеся, - А ну-ка отпустите Женьку!
-Ну, Леська! - потянули мальчишки, - Мы её еще за уши не подергали!
-Нет! Нет! Олеся, спаси мои уши! - смеясь, Женя вскочила на ноги и кинулась из комнаты, зажимая уши руками. Мальчишки побежали за ней.
-Лесь, лови её! - закричали они и вместе с сестрой кинулись за девушкой. Пробежав зал, спальню и коридор, они повалили Женю на диван в кабинете и схватили её за уши.
-Раз… Два… Три…, - смеялись они, медленно дергая мочки вверх.
-Ооо, неееет, - картинно вырывалась Женя, - Маньяки! Пожалейте меня!
-Пятнадцать… Шестнадцать…
-Больнооо….
-Двадцать шесть… Двадцать семь… Двадцать восемь... Двадцать девять - тут мальчишки вынули откуда-то хлопушки и Женька оказалась погребена под морем конфетти:
-С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!!
Счастливая, Женя обняла по очереди обоих мальчишек, поцеловала подругу.
-Спасибо, бандиты. Рада вас видеть сегодня.
-Ты погоди, это еще не все, - начала говорить Олеся, но ее прервал звонок в дверь.
Женя, как была – в трусиках и накинутой рубашке, пошла открывать дверь, но по дороге остановилась в гостиной и быстро натянула джинсы. Застегнуть она их уже не успела – из открытой двери на неё обрушилась еще одна гора конфетти и Сергей с Максом подхватили её на руки.
-Качай капитана! - закричали они, смеясь, и подбросили девушку вверх.
-Вы меня добить решили?!! - давясь от хохота, согнулась Женя, оказавшись вновь на полу.
-Нет, погоди! - Олеся достала из кармана лист бумаги и все трое гостей стали в ряд и продекламировали:
-Джен – девчонка хоть куда.
Она не бросит никогда.
Её мы любим очень-очень…
Тут парни заглушили голос девушки, закричав:
-О ней мечтаем дни и ночи! Хааа…
Леся подарила им по шутливому подзатыльнику и они продолжили:
-С днем рожденья поздравляем
-Тебя все время мы желаем! - снова перебили Олесю парни.
-И в этот чудный светлый день…
-Забудь про эту дребедень! - крикнул Сергей и заключил Женю в объятия, - С днем рождения, капитан!
-С днем рождения, Джен, - Макс похлопал девушку по плечу.
Перекинувшись с ними еще парой шутливых фраз, Женя повернулась к Олесе. Почему-то от улыбки, скользящей по Лесиному лицу, у неё защемило сердце.
-С днем рождения, дорогая, - прошептала девушка, крепко обняв Женю.
-Спасибо, Лесь… Так, ребята! - Женька застегнула джинсы и повернулась к гостям, - Идемте.
Она двинулась в зал:
-Кажется, вечеринку можно начинать.
С помощью друзей Женя накрыла на стол, достала бутылку шампанского, вино, коньяк и все расселись по стульям.
Сергей взял бутылку с шампанским, но как только он развернул упаковку, зазвонил телефон. Женя, извинившись, взяла трубку.
-Алло… Привет, Яночка… Спасибо… Да, конечно… Рада буду видеть тебя завтра вечером… Почему завтра?.. А у меня такая традиция – устраивать праздник на следующий день… Да, конечно… Я жду тебя…
На протяжении следующих четырех часов телефон звонил почти без перерыва. Звонили друзья и приятели, звонили коллеги по работе, звонили партнеры и просто знакомые.
И только Марина не позвонила.
Женька весь день держалась. Улыбалась, принимала поздравления, шутила и смеялась. И каждый раз кидалась к телефону словно к последней ниточке надежды. Но – увы. Даже открытки не было в почтовом ящике. НИЧЕГО.
Не описать словами, что чувствовала девушка, когда уже в полночь сидела одна на диване. Смотрела на груду подарков, не распакованных, лежащих на столе. И пыталась проглотить комок, камнем застывший в горле.
А еще через полчаса собралась и поехала в клуб.
Женя сразу увидела Марину. Она была с Олегом. Но, увидев, как Женька входит в клуб, ушла куда-то… С ним. Вернулась лишь через пару часов. И тогда девушка сама подошла к ней.
-Привет, - произнесла Женя, останавливаясь перед Мариной. Она не улыбалась сегодня. Просто не могла. Все эмоции сосредоточились на подрагивающих губах и сжатых ладонях.
-Привет, - ответила женщина, и отсутствие на ее лице даже подобия улыбки убило Женьку.
-Поздравь меня. Сегодня я стала на год старше.
-У тебя день рождения? - голос Марины не отражал совершенно никаких эмоций.
-Да, - Женя смотрела прямо в ее глаза.
-Я не знала… И ты не сказала…
-Я говорила. Ты забыла.
-Да… Сегодня уже двадцать первое апреля… Быстро время летит…
-Быстро.
Тут между ними прошли какие-то люди, потом еще и через минуту Женя потеряла Марину из виду. Когда она вновь появилась в зале, было уже около четырех часов утра.
-Она подойдет…, - как заклинание твердила про себя девушка, - Она должна подойти… Она не может не подойти… Так же нельзя… Нельзя…
Но – увы – она не подошла. Вокруг гремела музыка, каждый из цветных огоньков болью впивался в Женькину душу. Она закрыла глаза и, решившись, вновь подошла к Марине.
-Знаешь, Мариш, даже партнер из американской компании позвонил, чтобы поздравить меня. А от тебя слова «поздравляю» я, наверное, уже не услышу, - в голосе Жени не было ни тени упрека. Только тихая, страшная грусть.
-Я не хочу просто так, - ответила Марина, - Раз уж сюрприза не получилось, придется сесть и постараться. Я хочу что-нибудь в стихах, если получится, конечно.
И сразу же счет пошел на секунды… «Придется… Придется… Придется…», - это слово слилось в одну длинную цепочку фраз. Это слово множеством камней падало на сердце и разбивало его в клочья. Это слово означало «конец».
-Я была бы рада простому слову «поздравляю» от тебя, ангел мой. Впрочем, это уже неважно, - Все в этом мире больше было неважно. Женя все поняла. Приняла, наконец, то, что старательно гнала от себя все предыдущие дни. Но она должна была услышать это от Марины.
-Как у тебя дела? - как во сне услышала девушка свой голос.
-Хорошо. Все хорошо.
-Вот и славно…, - минуту они молчали. Потом Женя вновь заговорила:
-Скажи, Марина, а ты когда общаешься с людьми, думаешь о том, что они чувствуют, как переживают?
-Да. И даже больше, чем им кажется.
-Скажи, а ты подумала, как я отреагирую на слово «придется» в твоей фразе?
-Я имела ввиду вовсе не это. Я имела ввиду, что раз уж я забыла…
-Тихо…, - попыталась выдавить из себя улыбку Женя, - Это тоже уже неважно… Марина, скажи… Я нужна тебе?
-Да, - произнесла женщина после небольшой паузы и эта пауза все расставила по своим местам.
-Значит, не нужна… Марина… Я уже все поняла… Но тебе придется сказать это мне… Придется…
-Жень… Понимаешь, во время всего этого скандала в форуме… Когда Олег всем сказал, что ему все равно и мне запретил говорить о других мужчинах… Он стал мне очень дорог и близок… Я буду теперь хранить ему верность… Всегда.
Три секунды… Две… Одна… И – все… Конец…
-Я не ошиблась в тебе, Маришка…, - прошептала Женя, пытаясь не шевелиться, чтобы не так сильно сжималось от боли сердце, - Ты – ангел…
Слезы выступили у неё на глазах… Движением руки она смахнула их… Но, мой Бог, если бы можно было так же легко смахнуть боль… С души… С сердца…
-Почему я не встретила тебя раньше?.., - Марина смотрела на девушку, и в её глазах блестело такое отчаяние, что только от вида его на глазах выступали новые слёзы.
-Это судьба, Марина, - прошептала Женя, - Чтож, так тому и быть… Конечно, первое время будет тяжело. Наверное, я пропаду на некоторое время… Но потом, думаю, все будет хорошо.
-Забери с собой мои слезы, - прошептала Марина, и Женя… Она очень хотела верить… И она поверила… Поверила, и от этого ей стало еще больнее.
-Да… Я… Извини, мне тяжело сейчас… Я пойду…, - девушка пошла к выходу…
Минута… Две… Пять… Она шла, но уже у двери остановилась и обернулась назад… Марина танцевала… Снова танцевала… Улыбаясь… Глядя на всех своими лучистыми глазами…
Женя улыбнулась сквозь пелену слез:
-Главное – чтобы она была счастлива. Чтобы у нее все было хорошо. Тогда все будет правильно. Тогда все будет не зря…
Она уехала на следующий день после своего дня рождения. Просто не смогла находиться в Санкт-Петербурге. Знать, что Марина рядом, но не иметь возможности приблизиться к ней… И она уехала. А через несколько недель Олеся получила письмо.
«Знаешь, Лесь, Венеция очень красива весной. Ковер из зеленой травы, гондолы, плавающие по каналам. Пустынные пляжи. Но только ночью я по-настоящему чувствую себя свободной. Брожу по тихим улицам, часами сижу на берегу… И вспоминаю.
Я выкинула из памяти весь тот негатив, что был в наших отношениях. Не осталось в мыслях ни одной нашей ссоры, ни одного спора. И только прекрасные часы, проведенные с ней, я помню. Моменты, когда я была полностью счастлива… Когда она была моим ангелом.
Знаешь, я бы, наверное, не задумываясь отдала всё, что у меня есть за то, чтобы еще раз пережить эти волшебные месяцы.
Сейчас на часах 11-46. Я на пляже. Сейчас я напишу еще несколько строк, закрою компьютер и сложу мольберт. Сегодня я закончила писать её портрет. Возможно, я нарисовала ее не такой, какой она была на самом деле… Но такой я видела и все еще вижу ее.
Письмо моё закончено, портрет тоже. Завтра я еду в Рим. Потом – в Париж. Потом – еще куда-нибудь.
«Я отдыхаю, я живу, я счастлива…», - эти слова я повторяю как молитву каждые несколько минут. Пока это не очень-то помогает. Но у меня впереди целая жизнь… Чтобы научиться жить без нее».

0

85

IV. Разум когда-нибудь победит
От автора: все персонажи по-прежнему выдуманы, при написании этой части пострадала только вконец замученная кофеварка.

Женя проснулась от осторожного прикосновения чьей-то руки к плечу.
-Пристегните, пожалуйста, ремни. Самолет заходит на посадку, - извиняюще улыбнулась стюардесса и пошла дальше по салону.
Девушка, вздохнув, послушалась и бездумно уставилась в иллюминатор.
«Не смогла». Эта фраза последние сутки прочно поселилась в её голове и давила, давила, давила, мучая и без того тревожное сердце. Да, не смогла. Не смогла забыть, не смогла обуздать чувства, не смогла жить без неё.
Закрыла глаза. И, как ураган, налетели воспоминания. Вот она бродит по улицам Рима, делая вид, что любуется достопримечательностями. Вот Париж, Дрезден, Италия, Испания… Вереница городов и стран, различающихся лишь сувенирами, которые вручали пассажирам самолета стюардессы. Всё пролетало мимо, как-то глупо и невзначай.
И вдруг – когда Женя уже начала потихоньку привыкать – письмо. Две короткие фразы: «Ты нужна мне. Приезжай». И она поехала. Неслась, сломя голову, в аэропорт, ругалась с кем-то, умоляла, требовала. И вот: «Самолет заходит на посадку». Четыре простых слова, которые слились для Женьки в целую вечность. В вечность, за которой – Питер, Марина, пообещавшая встретить в аэропорту, и – счастье.
Прошел уже почти час. Женя выпила кофе, получила багаж, несколько раз передали по радио объявление. Девушка ходила по кругу вокруг чемодана и гнала из головы мысли о возможном несчастье. «Она просто забыла. Или не смогла. Да мало ли какие еще причины», - вертелось в голове. И, наконец, не выдержав, Женька бросилась к стоянке такси.
Санкт-Петербург. Этот город теперь существовал для неё только потому что был ЕЁ городом. Он проносился в окне автомобиля, как слайды из старого проектора – разрозненные кусочки картин. Мелькали дома, улицы, огни окон и светофоров. Неоновые рекламные щиты. Остановка… Огромный букет белых гвоздик… И, наконец, заветный переулок и подъезд.
-Вам кого, девушка? - немолодой мужчина в тренировочных штанах, кажется, уже третий раз задал этот вопрос растерянно стоящей на пороге Женьке.
-Марину. Она... Переехала?
-Нет, она в клубе. Вернется утром только. А что Вы хотели?
-Ничего... - прошептала, - Ничего…
Как во сне, спустилась вниз, присела на холодную ступеньку, дрожащими руками вытащила сигарету из пачки, закурила. Ушла радость, ушло волнение – а взамен им вернулась какая-то ставшая уже почти родной боль. И стеклянный зверек привычно сжал сердце своими лапками-щупальцами.
Женя просидела на ступеньках около часа, медленно обрывая лепестки гвоздик. А потом, когда весь пол вокруг оказался усыпанным белыми кусочками, встала и поехала в клуб.
Выскочила из машины и бросилась вверх по лестнице, путаясь в дверях и коридорах. Безумным взглядом скользила по толпе. Нет. Не может быть! Она не могла уехать в другое место.
-Привет!
Пауза. Мгновение, переросшее по продолжительности в бесконечность. Паника. Она? Она. ОНА! И вдруг – спокойствие... Полное спокойствие. И счастливая улыбка на ставшем неожиданно по-детски радостном лице.
-Здравствуй, ангел мой.
Марина обняла Женю, прижалась и зашептала горячо на ухо: «Я так рада тебя видеть… Я скучала…».
-Я тоже… Безумно… - бессвязный шепот, сжатые в кулаки руки – чтобы, не дай Бог, не позволить себе чего-нибудь лишнего – и счастье. Огромное и безграничное.
***
-Как тебе понравилось за границей?
-Там… Красиво.
-И только? - Марина откровенно смеялась, глядя, как Женя пытается отхлебнуть из пустого бокала.
-Там не было тебя, - девушка, наконец, справилась с собой и поставила бокал на столик, - А раз так, мне не могло там понравиться.
-А ты всё такая же…
-Ты тоже. Такая же красивая, нежная, милая. Мой светлый добрый ангел. Расскажи, как ты жила эти полгода?
-Вначале всё было хорошо. Мы с Олегом очень сблизились, - Марина не заметила молнии, сверкнувшей в Женькиных глазах, - А потом начался кошмар. Он стал недоверчивым, начал ревновать, ходить за мной по пятам. Искал следы измены. Одним словом, тихий ужас.
-А… сейчас?
-Сейчас, вроде бы, немножко поутих, но не знаю – надолго ли.
-Вы… Вместе?
-Да. Пока - да.
-Мариш, а кто тот мужчина, который сейчас у тебя дома? - Женя старательно прятала следы ревности.
-Это мой старинный друг, глупенькая. Он из Москвы когда приезжает – всегда у меня останавливается.
Марина с улыбкой смотрела на Женю – как на маленького ребенка, который пытался что-то доказать и теперь признал своё поражение. Они разговаривали, с головой погружаясь в полузабытое чувство волнения, когда в каждом жесте видишь огромный смысл, когда любое прикосновение может лишить разума.
Женька потерялась во времени и пространстве, забыла о том, где она и когда. Поэтому полной неожиданностью для неё стало громкое появление Яны:
-Жека! - закричала женщина, бросаясь на шею девушке, - Ты приехала? Блин, как здорово! Трохин, Вася, иди сюда! Лёха! Женька приехала и прячется тут!
Женя улыбалась, обнимала Яну и всех остальных, и только Марина знала, как она сожалеет о том, что они не убежали из клуба сразу после встречи. Но – делать нечего – пришлось заказывать очередную бутылку, рассаживаться за столиком и рассказывать о том, как здорово и весело отдыхать за рубежом.
Слава Богу, вскоре все переключились на обсуждение своих обычных проблем и событий.
-Вась, как ты думаешь, стоит мне еще кусочек шоколада съесть, или не надо? - спросила Яна, - А то боюсь за фигуру.
-А зачем бояться за то, чего нет? - заржал Троха и тут же получил подзатыльник, - Я пошутил, пошутил! Тебе бояться нечего, это вот Лианке надо худеть.
-Угу, - сонно отозвалась женщина, - Надо бы сбросить пару кило. И даже не пару. Но хорошего человека… Хотя нет, это не про меня. Это… Что сказать-то хотела? Ник надо поменять. Была Зайка-Ли, стану Бегемотик-Ли. Или Крокодильчик. Что лучше-то?
-Да уж оставайся лучше Зайкой, - сквозь смех простонал Лёха, - А вообще клёво придумала.
-Жень, а ты в нашем форуме бываешь? - Яна буквально ошарашила девушку своим вопросом.
-Ну… Иногда… - пробормотала Женька, глядя на Марину. Она боялась сказать что-то не то, просила глазами о помощи, но увидела лишь ласковую усмешку.
-А ник какой у тебя?
-Эээ… Джен.
-Да? А я тебя видела, значит. Ты там что-то с анонимом обсуждала.
-Я не обсуждала, я только… Один раз ему ответила.
-А мне кажется, я знаю, кто это был, - заявил вдруг Троха, - Это запросто мог быть Тимур или Таня. Своеобразная месть.
-А зачем им Маринке мстить? Тогда было бы логичнее, если б они на меня всё это дерьмо выливали, - Яна улыбалась и Женя со смешанными чувствами отметила, что женщина, похоже, совсем забыла эту историю и всё, что было с ней связано.
-Ну мало ли… От больных на голову всего можно ожидать. А, может, и не они это. О! Знаете, кто это может быть? Пингвин!
-А кто такой пингвин? - удивилась Женька.
-Это парень, который когда-то за Маришей ухлестывал. Настойчиво, упорно так. А она его стабильно посылала.
-А почему именно пингвин?
-Во-первых, он действительно похож на него, во-вторых, у него ник был в форуме Крэйзи-пинги, а в-третьих… - тут Троха ухмыльнулся и толкнул Лешу, - Давай, Лёх!
Парень засмеялся, и они продекламировали хором:
-Пингвин – птица гордая, пока не пнешь – не полетит!
-И кто это придумал? - сквозь всеобщее веселье прорвался Женин голос.
-Не знаю, я в интернете вычитал. Просто это любимая фраза Пингвина.
-Понятно, - девушка смотрела только на Марину и в её взгляде ясно читалось: «Давай сбежим!».
Наконец, безмолвный призыв дошел до женщины и она, грациозно потянувшись, начала прощаться:
-С вами, конечно, весело и здорово, но Кошаре давно пора баиньки. Женька, ты отвезешь меня домой?
-Конечно! - Женя вскочила с такой готовностью, что все сразу поняли: настаивать на продолжении банкета нет смысла.
-Жека, ты позвонишь мне завтра? - попросила Яна, целуя девушку на прощание, - У меня новости есть для тебя.
-Конечно. Всё, народ, всем счастливо, увидимся, я надеюсь?
-Естественно! Пока!
С Маринкой под руку Женя спустилась вниз и попросила охранника вызвать такси. И тут же, воспользовавшись паузой, прижала женщину к стенке и крепко поцеловала. Мгновенно всколыхнулось желание, пронзило всё тело и затруднило дыхание. Марина с трудом выбралась из крепких объятий, но было видно, что и она с трудом себя сдерживает.
-К тебе или ко мне? - спросила, поправляя платье.
-Ко мне, - Женька схватила женщину за руку и почти потащила за собой к такси.
Дорога домой пронеслась для них как одно мгновение – совершенно не стесняясь водителя, они целовались, судорожно сжимая друг друга в объятиях и сходя с ума от страсти.
В какой-то момент Женька забралась рукой в вырез платья Марины и сжала ладошкой грудь. Длинный, протяжный стон был ей наградой. Водитель такси всё с большим интересом посматривал в зеркало заднего вида, но вскоре машина остановилась, и концерт был закончен – его пассажирки выскочили на улицу и почти бегом помчались к подъезду.
В лифте безумие продолжилось – только теперь Женя забиралась руками глубоко под платье, сжимала бедра, ягодицы женщины и в нетерпении прикусывала зубами её ушко.
До спальни они не дошли – как только Женька захлопнула дверь, Марина быстро сбросила с себя всю одежду и прижалась к девушке. Они опустились на ковер…
Долгие-долгие, умопомрачительные ласки сменяли друг друга… В Жениной голове как будто царил ураган чувств и эмоций.
А потом сквозь этот ураган вдруг прорвалась здравая мысль. И тут же всё стихло. Ушло очарование и радость от близости с любимым человеком, пропал звон в ушах, и Женя как будто со стороны увидела себя и Марину. И застыла.
-Что с тобой, котенок? - женщина изогнулась и поцеловала Женьку в губы. И – отстранилась, так и не получив ответа на поцелуй, - Жень, что случилось?
-Ты… Ты же не хочешь меня, солнышко. Зачем ты?…
-О, Господи! Ну что ты выдумываешь? Иди ко мне.
-Нет, - сжав губы, Женька поднялась на ноги и надела рубашку, - Пойдем. Я сварю кофе.
И ушла на кухню.
Марина не нашла, что ответить. Она зашла в ванную, накинула на себя халат и пошла следом за девушкой.
-Жень, что с тобой?
-Ничего, - Женя грустно улыбнулась и прикурила сигарету, - Я просто понять не могу – зачем заниматься любовью, если не хочешь этого? Зачем притворяться?
-А что мне надо было сделать? - в голосе Марины зазвенел металл, - Сказать: «Извини, дорогая, не сегодня»? Мы полгода не виделись, и я прекрасно понимаю твои желания и стремления.
-А у тебя желаний и стремлений, я так понимаю, нет?
-Женечка, я не машина. У меня бывают разные состояния и разные настроения.
-Надо было сказать. Я бы… поняла.
-Да неужели? Хочешь, скажу, о чём ты сейчас думаешь? , - женщина начала копировать Женин голос, - Ну, конечно, она сегодня нае..лась где-то с другими, а теперь, естественно, ей ничего не хочется.
-Я так не думаю! - Женька в ужасе вскочила со стула, - Ты не права! Я никогда так о тебе не думаю. Я люблю тебя. И никогда бы не произнесла это слово.
-А чем тебе не нравится это слово? Или оно оскорбляет твои высокие порывы?
-Нет, не оскорбляет. Просто тебе это не идёт. Особенно когда ты говоришь это в… ну, в те моменты, когда мы занимаемся любовью.
-А ты в такие моменты себя контролируешь?
-По возможности – да.
-Чудненько, - Марина достала из Женькиной пачки сигарету и заговорила, еле сдерживая раздражение, - Значит, тебе не нравятся слова, которые я произношу во время секса. А я еще раз повторяю – во-первых, я себя в такие минуты не контролирую, а во-вторых, что плохого в любых словах, если они поддерживают сексуальный заряд?
-Просто есть разница, - обреченно прошептала Женя, - Есть разница между любовью и похотью. Твои слова – это чистейшей воды похоть.
Говоря это, Женька понимала, на что идёт. Но не могла молчать. Она высказывала сейчас всё то, что мучило её последний год. Высказывала, прекрасно осознавая возможные последствия. Но Марина, казалось, была готова с такому разговору:
-Да неужели? И в чём же разница?
-В том, что я люблю тебя. И для меня ты – это всё. Я боготворю тебя, твою душу, твоё тело. И оскорбить его грубым словом… Это кощунство.
-Жень, а ты никогда не думала о том, что твоя любовь – не эталон? Что, возможно, кто-то любит иначе. Ты говоришь сейчас и боишься, как бы твоя абсолютно немотивированная пошлость не вышла наружу. Пошлость – имеется ввиду обыденность. А когда она все же появится, то ты не сможешь объяснить мне разницу между этой самой пошлостью, похотью и любовью.
-Что? Что ты такое говоришь?
-То, что думаю. И жду того же от тебя. Давай, выпускай свои чувства на волю. Высказывайся.
-Подожди, Маринка, - Женя совсем запуталась, - Объясни, что ты имеешь ввиду. Я не понимаю.
-Я имею ввиду то, что я люблю так, как умею. Любовью занимаюсь тоже так, как умею – и, смею тебя заверить, совсем неплохо. Пойми, люди все разные. Кому-то нравится романтика, кто-то любит грубый секс, а кому-то нужен допинг, к примеру. И это не значит, что один человек нормальный, а другой – нет. Просто люди разные.
-Хорошо. Пусть так. Мариш, я одного не могу понять: если мы любим друг друга – зачем притворяться?
-Ты обвиняешь меня в притворстве? - вскинулась Марина, - Всё, хватит. Я не хочу, чтобы эта наша встреча закончилась ссорой. Я ухожу. Вызови мне такси.
-Что? - Женька вышла в коридор и растерянно смотрела, как Маринка собирает с пола свои вещи и быстро одевается. А потом вдруг опомнилась и закрыла собой дверь, - Любимая, не уходи, прошу тебя! Мы так давно не виделись, я так соскучилась по тебе. Прости, прости меня… Я идиотка, я знаю это. Я просто с ума схожу от тебя, поэтому и выдумываю чёрт знает что.
-Вот-вот. Значит, я была права в отношении твоих мыслей обо мне.
-Нет! Боже мой, нет, солнышко! Как я могу? Ты всегда была для меня чудом, ангелом. И сейчас тоже. Как я могу думать о тебе плохо? Умоляю, не уходи.
-Не надо, Жень, - устало сказала Марина и одним движением руки освободила себе проход, - Нам лучше сегодня побыть не вместе. Позвони мне завтра. И мы всё обсудим. Пока.
Когда захлопнулась дверь, Женька медленно сползла по двери на пол. Закинула вверх голову и закрыла глаза.
-Сама виновата. Идиотка, - прошептала, - Не стоило тебе всего этого говорить. Ну, притворялась она – ну и что? Надо было быстренько закончить процесс и всё. Зато она бы сейчас здесь была. Чёрт…
Но всё это произносилось вслух. А в глубине души метались совсем другие, гораздо более тягостные мысли.
Женя вспомнила, как несколько месяцев назад в Италии остановилась в шикарном отеле и, лежа в номере на широкой кровати, поняла вдруг, что больше не может. Тело сопротивлялось столь длительному воздержанию и банально требовало любви, секса, всего, чего угодно – лишь бы ушло это постоянное напряжение чувств и эмоций.
Тем вечером Женя приняла решение. Спустилась вниз, в бар и начала целенаправленно напиваться, плавно переходя от вина к виски, а от виски – к коньяку. Итог был вполне предсказуем: веселая ночь с ураганом в голове и не менее веселое утро в обнимку с унитазом.
Тогда она поняла, что алкоголь – это не выход. И решилась. Сбегала в киоск, купила местную газету и позвонила по объявлению.
Голос в трубке долго не мог понять, чего от него хочет «мадам». Кое-как, на ломаном итальянском, Женя объяснила. Ответом ей было настороженное молчание и, как результат последнего – длинные гудки в телефоне.
Выругавшись, Женька поставила крест на этой затее и ушла в ресторан, ужинать.
-Простите, если я ошибаюсь, но мне кажется – Вы из России? - приятный мужчина склонился над столиком и улыбался открытой, хорошей улыбкой.
-Си, - засмеялась Женя, - Вы угадали.
-Ваш итальянский очарователен. Можно я присяду?
-Да ради Бога, - отмахнулась, - Только сразу предупреждаю: на продолжение в вашем номере не рассчитывайте.
-А если в Вашем? - засмеялся незнакомец и сел рядом, - Не обижайтесь, я просто уже не могу есть в одиночестве. Меня зовут Кирилл.
-Евгения.
-Очень рад. Заказать Вам еще что-нибудь?
-Не стоит. Я уже получила всё, что хотела.
-Ну, а я, пожалуй, закажу бутылочку потрясающего вина, которое умеют делать только здесь. Вы любите вино, Женя?
-Люблю. Но не итальянское, не французское и не какое-нибудь китайское.
-За что ж такая немилость? - засмеялся Кирилл.
-На мой взгляд, вино должно быть приятным на вкус и лёгким. А цедить весь вечер один бокал и после этого вести беседы о «букете» и «послевкусии» меня абсолютно не прельщает.
-О! Не ожидал, что здесь можно встретить такую очаровательную девушку…
-Солнце, - Женя ослепительно улыбнулась и, подавшись вперед, посмотрела прямо в зрачки собеседника, - Свои дешевые комплименты оставь для других, если хочешь просто пообщаться – я не против, а если собираешься меня снять – проваливай сразу, потому что ничего не обломится – это факт.
-Ты лесбиянка? - поинтересовался Кирилл и улыбнулся в ответ на искренний Женькин смех.
-А что, если девушка посылает мужчину – она обязательно лесбиянка?
-Да нет, мне просто интересно. Я без задней мысли спросил.
-Тогда – да. Я лесбиянка.
-Здорово! - восхитился, - У нас с тобой уже есть общий интерес – девчонки.
Всё это было так глупо – Женя понимала, что все фразы парня дешевы и заимствованы из зарубежного кинематографа. Но то ли алкоголь подействовал, то ли душа соскучилась по общению - Кирилл показался приятным парнем.
Они оторвались по полной программе: устроили дегустацию разных сортов вин, танцевали танго, хором пели русские народные песни, а потом под настойчивым вниманием секьюрити выползли из отеля и наперегонки побежали к пляжу.
Купаться не стали – просто плюхнулись на песок и лениво смотрели на расплывающиеся в пьяных глазах звезды.
Женькин лёгкий сарафан задрался до середины бедер, а потом поднялся еще выше под ласковой рукой Кирилла.
-Стоп! - хмель как будто слетел с очумевших мозгов, - Мы так не договаривались.
-Да это я так, на всякий случай, - Кирилл зевнул и убрал руку, - Мужик я или нет, в конце концов? Природа, понимаешь ли. Тебе что, воздержание проблем не доставляет?
-Доставляет. Иногда вообще кажется, что еще чуть-чуть – и начну на улице на девчонок бросаться.
-Вот-вот, и я о том же.
-А проститутку заказать не пробовал? - спросила Женька, тщательно пряча интерес в глубине зрачков.
-Пробовал. Но это здесь во-первых, дорого, а во-вторых, не будешь же её каждый вечер заказывать.
-А где заказывал?
-Да ко мне в первый же вечер в номер позвонили. Сами предложили, так сказать. А почему тебя это так интересует?
-Я пыталась… позвонила по объявлению. А там трубку положили.
-Что? - Кирилл засмеялся, - По объявлению звонила?
-А что смешного?
-А то, что никто со стороны не пошлет девку в эту гостиницу. У них же все сферы деятельности поделены, а кому охота неприятностей?
-Понятно. Об этом я не подумала.
Они помолчали немножко, задумавшись. А потом Кирилл предложил вдруг:
-Давай сегодня я тебе закажу. Хочешь?
-Хочу, - ответила Женька, подумав, - Но присутствовать тебе не разрешу, даже не проси.
-О, дорогая, ты читаешь мои мысли. Ладно, я сегодня добрый.
Вернувшись в отель, они поднялись в Женин номер и Кирилл устроился в кресле с телефонной трубкой. Говорил он по-итальянски, какие-то красивые, но непонятные слова.
А, закончив, ухмыльнулся и быстро распрощался.
Через полчаса пришла девушка. Маленького роста и очень европейской внешности – светлые волосы, зеленые глаза и хрупкая фигурка. Она не была похожа на проститутку в Женькином понимании этого слова: никакой вульгарности, простое голубое платье и сдержанно-сексуальные движения. На вид ей было лет двадцать, не больше.
-Милена, - улыбнувшись навстречу растрепанному Жениному взгляду, представилась девушка.
-Евгения. Очень… приятно.
Она застыла, совершенно не представляя себе, что делать дальше.
-Хочешь выпить? - наконец, выдавила из себя Женька. У неё внутри всё сжалось – возбуждение смешивалось со страхом и неловкостью.
Девушка не поняла. Пролопотала что-то на своём языке и осталась на месте.
-Эээ… Виски! Вонт? Эээ… Дринк.
-Виски! Си! Си!
Милена явно обрадовалась знакомому слову. Женька отвернулась лицом к бару, дрожащими пальцами доставая бутылку. В её голове плескалась смесь пьяного отвращения и желания. Огромного желания.
-А какого черта? - возмутилась вдруг Женя вслух, - Я плачу деньги, значит, я и музыку заказываю.
Уверенной рукой она оставила бутылку и шагнула к Милене. Расстегнула пуговицы на платье. Сняла. И – опрокинула на кровать…
В эту ночь Женька не чувствовала ровным счётом ничего. Не было глаз, затуманенных желанием, не было приятной лёгкости в голове и сердце. Остались только животные чувства, первобытные, мерзкие, но от этого еще более возбуждающие.
Она знала, что нужно её телу и получила это. Наутро, проводив Милену, Женя укуталась в одеяло и тщетно пыталась разложить по полочкам то, что произошло. Не получалось. Давило чувство брезгливости и ненависти к самой себе. Как будто она предала что-то очень светлое и чистое, испачкала, омрачила.
-Зато теперь я понимаю мужчин, - мрачно усмехнулась и закрыла глаза, - Видимо, когда природа берет своё – сопротивляться становится невозможно.
В тот же день Женька переехала в другую гостиницу. Она понимала, конечно же, что никакой измены не было – ведь с Мариной их больше ничего не связывало. Но всё равно было противно… И стыдно.
Женя помотала головой, сбрасывая груз воспоминаний и тяжело вздохнула.
-Ох, не к добру я всё это вспомнила, - пробормотала и пошла на кухню искать телефон.
Вскоре её квартира наполнилась шумом и смехом приехавших по первому звонку друзей.
Женьку задавили в объятиях и закружили по комнате. За шутливыми возгласами и жестами пряталась искренняя радость и счастье от встречи.
Макс, Сергей, Олеся. Женя даже не представляла себе, как сильно она по ним соскучилась. И поняла это, только увидев их на пороге – запыхавшихся, смешных, бросивших все дела ради встречи со старой подругой.
Всю ночь ребята разговаривали, разбавляя беседу полными бокалами коньяка и бесконечными сигаретами.
Оказалось, что дела фирмы только улучшились за время Женькиного отсутствия и старое место работы, конечно, ждало её всё это время. Леся рассказала, что после отъезда «главного мозгового центра» они поделили её работу на троих, чтобы не пришлось нанимать еще одного человека. Женя была бесконечно тронута – еще бы, ребята взвалили на себя лишний груз только в надежде на то, что она вернется.
В личной жизни друзей за это время тоже произошли перемены: Макс влюбился в одну из бухгалтеров их фирмы и теперь старательно завоевывал сердце своей возлюбленной. Сергей по-прежнему встречался с Яной, но когда он рассказывал об этом, в его глазах почему-то скользило что-то очень похожее на сожаление. Еще бы – ведь развестись не могли ни он, ни она. И это делало и без того сложные отношения по-настоящему трагичными. Леся же, провстречавшись с каким-то парнем два месяца, вдруг разорвала отношения и во всеуслышание заявила, что «С мужиками покончено. Теперь меня интересует только карьера».
Но, самое главное, слушая всё это, Женя чувствовала: всё хорошо, она дома. Она вернулась домой.
***
Прошел месяц. Конечно, Женька помирилась с Мариной – долго просила прощения, умоляла, заклинала. И всё пошло как прежде. Мимолетные жаркие встречи в полумраке комнат, ревность и безграничная тоска. Но теперь к старым чувствам примешивались новые: и в первую очередь чувство ответственности за своих друзей. Только теперь Женя поняла, как дороги ей эти ребята, и как дорога она им. Странно – но почему-то в их кругу не принято было открыто говорить о своих чувствах друг к другу. А, может, именно этим и отличается настоящая дружба от обычного приятельства.
Работа поглотила Женьку целиком: перед фирмой открывались новые перспективы, новые горизонты. Ребята полностью осуществили свою мечту: название «М&S» стало в один ряд с известными рекламными компаниями.
Но только ушла новизна и чувство адреналина в крови. Работа стала всего лишь работой – обязанностью, которую просто нужно выполнить и выполнить хорошо.
И ничего не радовало – ни деньги, ни новые контракты, ни банкеты в шикарных ресторанах, ни автомобили и украшения.
В глубине души Женя понимала, что опять впала в затяжную депрессию, и знала, кто в этом виноват. Но что было поделать? Она любила… И ей казалось, что вот еще чуть-чуть – и Марина поймет. Полюбит. И тогда… А что «тогда» Женька и сама не знала.
Где-то в водовороте жизни совсем потерялась Кристина: перестала писать, звонить. И Таганрог отдалился куда-то даже не на второй, а на сорок второй план. Но иногда Жене казалось, что стоит всего лишь сделать шаг – и всё вернется: молодость, безграничная радость, открытость и… Лёка. Она часто вспоминала эту не похожую ни на кого девчонку. Да, теперь на первом месте стояла Марина, да, на ней сосредоточились все мысли и чувства, но… Иногда, когда одинокие ночи были особенно черны, Женя вдруг ясно понимала, что её любовь к Лёке не ушла никуда. Просто она… другая. Вечная, может быть? Кто знает…
-Жека, ты что-то сегодня совсем в облаках витаешь. Что с тобой? - Сергей похлопал девушку по плечу и сунул ей под нос какие-то бумаги, - Просмотри договора, пожалуйста. Мне не нравится пункт о взаимной ответственности.
-Да, конечно. Я в норме, Серый. Просто устала, наверное.
-На тебе в последнее время лица нет – это все видят. Что-то случилось?
-Нет. Просто всё глухо как-то. Никакой перспективы. Понимаешь, о чём я?
-Еще бы, - мужчина вздохнул и, засмеявшись, обнял Женю, - Мы с тобой два сапога пара: у тебя без перспективы, и у меня тоже.
-Вы вместе?
-Ну да. Типа того. Встречаемся по вторникам и субботам. По вторникам – на час, по субботам – на три. Итого четыре часа в неделю. Офигеть можно.
-Правда? А мы если раз в неделю на часок видимся – и то хорошо, - Женька зевнула и сбросила бумаги на пол, - Серега, слушай, ну её в баню, эту работу. Поехали к Олеське водку пить?
-Так она ж болеет.
-Кто? Водка? - засмеялась девушка.
-Сама ты водка. Олеська, говорю, болеет. Грипп. Еще заразимся…
-Одно другому не мешает. В смысле, водка болезни не помеха. А грипп… Да ну его туда же, куда и работу. Поехали?
-Ну, поехали. Макс! - заорал Сергей и кулаком постучал в стенку, - Максим!
-Что за шум, а драки нет? - голова мужчины показалась в дверях, - Чего орешь?
-Поехали с нами к Леське водку пить?
-Можно. Только у неё ж грипп?
-Одно другому не мешает, - хором засмеялись Сергей и Женя и вытолкали Макса из кабинета.
Олеся встретила их с радостью: было видно, что она еще плохо себя чувствует, и очень скучает сидя одна дома. Одетая в тёплый халат и шерстяные носки, девушка была похожа на серого воробушка, маленького и несчастного. Во всяком случае, Женьке немедленно захотелось обнять её и погладить по голове.
Уложив Лесю назад в кровать, ребята расселись вокруг на стульях и быстро соорудили на столике немудреную закуску: колбасу, сыр и консервированную фасоль. Поставили бокалы и начали пьянку.
-Как в старые добрые времена, правда? - улыбнулась Олеся, наблюдая, как Женя роняет на пол кружок колбасы и, отряхнув, отправляет его в рот.
-Ага, - ухмыльнулась, - Что упало у студента – то упало на газету.
-Ну мы с вами вообще вечные студенты, - засмеялся Макс, - Знаете, даже интересно – и кто ж из нас первый остепенится?
-Я первая! - с набитым ртом промычала Женька, - Вот выйду замуж – будете все знать.
-Замуж? - Леся согнулась от хохота, - Ты? Ни за что не поверю.
-Ну, или женюсь. Без разницы. Леська, пойдешь за меня замуж?
-Запросто.
-Правда? А пацаны у нас свидетелями будут, да?
-Серега, ты слышишь? - удивился Максим, - Я что-то не понял, куда мы с тобой попали? Ну ладно еще Жека – она изначально малость ненормальная была. А ты, Леська? Куда тебя несет-то?
-В бездну! Меня несет в бездну порочной страсти! - девушка картинно заломила руки и неожиданно резко схватила Женьку за рукав и опрокинула к себе на кровать, - Всё, попалась. Теперь не вырвешься.
-О, Макс, смотри – порнуха начинается! - Сергей смеялся, глядя, как Женя барахтается в одеяле, пытаясь увернуться от щекочущих её Леськиных пальцев, - Главное, чтоб нас теперь отсюда не выгнали. А то самое интересное пропустим.
-Да какая порнуха? Они сейчас кровать развалят – и будет порнуха тому, кто её чинить возьмется.
-Ты прав. Как бы нам чинить не пришлось!
-Да ну вас всех! - Женька, наконец, изловчилась и поймала Лесю, крепко обняв, - Всё, теперь ты попалась. Произошла революция. Низы сместились наверх.
-Ого как, - Максим сжался от смеха, - Вот это уже точно порнуха. Джен, а, знаешь, вы, между прочим, классно вместе смотритесь.
Смотрелись они, и правда, неплохо. Женя лежала, откинувшись на подушку и крепко прижимала к себе притихшую Олесю. Даже через одежду чувствовался нездоровый жар её тела. Внезапно Женька почувствовала, как по её спине словно случайно скользнули пальцы девушки. Вздрогнула. Удивилась. Посмотрела на Лесю. Но та была совершенно спокойна – перекидывалась шутками с Сергеем и улыбалась потрясающе красивой улыбкой.
Их идиллию прервал телефонный звонок. Все сначала переглянулись, а потом, захохотав, кинулись доставать мобильные. Выяснилось, что звонил Женькин.
-Слушаю… Привет, солнышко... - девушка высвободилась из Лесиных объятий и села на кровати, - Я у Леси… Как это – что делаю? Она болеет, мы приехали её проведать… Ну, да – я, Макс и Серый. А что такое?.. Мариш, не говори ерунды – мы просто друзья… Что? Зая, ну не выдумывай – ты же знаешь, что я только тебя люблю… Ну солнышко… Я тебя прошу… Вот как? Подожди… Стой… Чёрт!
Последнее слово Жене произнесла, глядя на затихшую трубку мобильника. А потом улыбнулась жалко и подняла глаза на замолчавших друзей.
-Это Марина… Ревнует почему-то…
-Жень, а какое право она имеет тебя ревновать? - осторожно спросил Сергей, кинув взгляд на погрустневшую Лесю.
-Право… Право-то она имеет, только оснований нет… Хотя похоже, что ей так не кажется. Ладно, ребят, я поеду. Прощения просить.
-За что?
-За то, что заставила себя ревновать. Надо было сказать, что я дома, - улыбнулась через силу девушка и быстро распрощалась.
Если бы она могла знать, о чём говорили её друзья после столь поспешного ухода – то очень удивилась бы. Но она не знала.
Марина встретила Женьку ледяным холодом закрытой двери. Девушка в отчаянии стукнула ногой по филенке и, застонав, набрала на мобильном номер. Никто не ответил. Но при этом за стенкой послышался какой-то шум. Стало ясно, что Марина дома – просто не открывает дверь.
-Мариш, открой, пожалуйста, - крикнула Женя, прижавшись к обивке, - Я тебя прошу, открой!
Шум усилился, но дверь так и осталась закрытой. Женька прекрасно понимала, что лучше всего сейчас просто уехать домой и не делать попыток к сближению – тогда бы всё разрешилось само собой, но когда дело касалось Марины, у девушки отключались мозги, и командование на себя принимало сердце.
Именно оно приказало Жене выйти во двор и высчитать, какие окна Маринкины. Именно оно велело сбегать к метро и купить букет цветов. И именно оно заставило сильное, тренированное тело ухватиться за карниз первого этажа, подтянуться и полезть вверх.
Да, не прошли даром уроки, полученные девушкой в горах Абхазии и – уже потом – на долгих тренировках. Руки моментально налились силой, мышцы ног привычно сгруппировались и мягко поднимали тело наверх. Медленно – чтобы не сорваться. Женька как будто вросла в холодную стену дома, делая рывок за рывком. Вопреки законам жанра, букет она не взяла в зубы, а засунула за пояс джинсов – рассудила, что так надежнее.
-Еще бы, - улыбнулась на ходу, - Ведь работаем без страховки.
Верхний предел. Добралась. С усилием вскарабкалась на уступ под самым окном и начала двигаться влево. Это было даже сложнее, чем вверх. Приходилось каждую секунду следить не только за ногами, но и за каждым выступом под ними – любое неосторожное движение могло привести к падению.
И вот, наконец, заветное окно. Женька прижалась лицом к стеклу, и, рискнув оторвать одну руку от карниза, достала букет. К сожалению, ничего нельзя было разглядеть. Тогда девушка в отчаянии стукнула кулаком по окну и закричала:
-Маришка! Открой окно, а то меня сейчас ветром снесет!
Подождала пару минут, вслушиваясь в тишину. Прокричала еще раз. Снова подождала. И, вздохнув, начала двигаться к балкону – там хотя бы можно было зацепиться крепче.
Оказалось, что можно не только зацепиться – балкон не был остеклен, и Женька благополучно перевалилась через бортик и упала на пол. Посидела, потирая ушибленное бедро и посмеиваясь над собой, и шагнула в комнату.
Веселое настроение исчезло без следа: Марины в квартире не было.
-Знаешь, я вчера вечером так испугалась, - Маринка лежала поперек кровати, устроив голову на Женином животе, - Прихожу домой, а дверь открыта. А ведь снаружи её можно открыть или закрыть только ключом! А ключ в единственном экземпляре. Прямо мистика какая-то…
-А тебя дома не было, да? - девушка вздохнула незаметно и начала тихонько поглаживать Марину вдоль позвоночника по обнаженной спине, - Гуляла?
-Ну да, гуляла. Мы же с тобой поссорились, и я решила пойти прогуляться, чтобы хоть как-то развеяться. А потом прихожу – и на тебе!
-Ничего не украли? - Женя старательно изображала интерес, гоня от себя воспоминания о том, как лезла на четвертый этаж, а потом долго соображала, что же делать с открытой и не желающей закрываться дверью.
-Нет! В том-то и дело! Глупо получается.
-А, может, ты сама забыла дверь закрыть?
-Ой, ну не знаю. Вряд ли, конечно. Хотя всё возможно. Заторопилась – и… Да, наверное, сама забыла.
-А почему ты мне об этом вчера не рассказала?
-Потому что ты была очень милая с этим плюшевым мишкой в руках и виноватым выражением лица. И мне тут же захотелось тебя простить за всё. А потом – сама знаешь – у нас времени не было ни о чём таком разговаривать.
-Ага, - Женька ухмыльнулась и перевернула женщину на спину, - Когда мы занимаемся любовью, я вообще не могу и не хочу ни о чём таком разговаривать… Так что закрывай свой красивый ротик, любимая, и иди сюда…

Пути-строчки до вечности
Слова не считаются
Болезнь безупречности
От неё и спиваются…
Красота предсказуема
Злость обоснована
Я думал – всё кончилось
Но опять всё по-новому…

Медленно лилась из динамиков музыка, скользили по льняным простыням мокрые тела, и мягкий свет ночника играл на них какую-то особенную музыку счастья. Женя всегда любила слушать тихие мелодии, а теперь они добавляли какую-то яркую остроту её чувствам.
Когда всё кончилось, и они застыли, расслабленные, девушке безумно захотелось сказать что-то Марине. Найти слова, которыми можно было бы передать всю глубину любви и нежности, которая заполняла сердце до отказа. Найти слова, которыми можно было бы объяснить всю необъятную силу тоски и обреченности, которая ледяными пальцами раздирала тело на части.
И вдруг Женька вспомнила, как много лет назад Лёка прочитала ей строки из любимого Бродского:
«На прощанье – ни звука.
Граммофон за стеной.
В этом мире разлука –
Лишь прообраз иной.
Ибо врозь, а не подле
Мало веки смежать.
Вплоть до смерти. И после
Нам не вместе лежать…»
И тут же сжалось сердечко, девушка прижалась к Маринке, чтобы хоть на мгновение почувствовать её тепло, понять, что она – настоящая, здесь, рядом и никуда не уйдет.
-Женька, не обнимай меня – и так горячо. Дай сигарету.
Вот так. И зазвенели покатившиеся по полу хрустальные шарики разбитых в очередной раз надежд.
-Я люблю тебя… Я люблю тебя, ангел мой, - обреченно прошептала.
-Я тоже тебя люблю, котенок…
-Нет, не любишь… Ты даже не знаешь, что это такое – любить…
-Чтооо? - Марина подскочила на кровати и только тогда до Жени дошло, ЧТО она сказала. «Ой, мамочки», - пронеслось в голове. Поглощенная своими переживаниями и болью, девушка неожиданно для самой себя сказала то, что думала в этот момент.
-Значит, я не умею любить? Знаешь, дорогая моя, сегодня ты превзошла сама себя.
-Маришка, подожди! - но было поздно. Женщина уже накинула на себя халат и скрылась в соседней комнате, возмущенно хлопнув дверью.
-Твою мать... - прошептала Женя и закрыла ладонью глаза. Она понимала, что скулить под дверью сейчас бессмысленно – нужно ждать, пока Марина успокоится и только тогда начинать разговаривать с ней и объяснять…
-А что объяснять-то, собственно? - удивилась сама себе девушка, - Я сказала правду. Давно пора перестать жить иллюзиями и принимать какое-то решение. Мне уже почти тридцать, не девочка всё же, чтоб в любовницах у кого-то ходить.
В эти секунды на свет как будто появилась та, старая Женька, - смелая и решительная. И тут же – пропала.
-Да что я выдумываю? Я люблю её и никуда от неё не уйду… Пока сама не прогонит.
Где-то в отдалении послышался металлический звук. Женя быстро натянула брюки, футболку и вышла на кухню. Марина сидела, поджав под себя босые ноги, и по щекам её стекали маленькие прозрачные капли.
Что-то перевернулось в Женькиной душе, когда она увидела эти слезы. Перевернулось, и как будто по всему телу разлилась теплота, перемешанная с отчаянием.
-Малыш, прости меня, - девушка опустилась на коленки и полными слёз глазами посмотрела снизу вверх на Марину, - Прости… Ангел мой... Родная моя… Говоря о том, что ты не знаешь, что такое любовь я имела ввиду не то, что ТЫ не умеешь любить. А лишь то, что ТЕБЯ еще никто не любил по-настоящему. Ведь настоящая любовь подразумевает собой полную отдачу разума, мыслей чувств любимому человеку. Ведь настоящая любовь подразумевает собой искреннее чувство, которому не страшны ни ревность, ни злоба, ни обида. Девочка моя, ты единственная путеводная звезда моей жизни. Любовь к тебе означает все для меня. Я счастлива с тобой каждую минуту, потому что знаю, что ты есть у меня... Самая лучшая... Единственная на свете... Я так люблю тебя, мой Ангел...
Марина молчала, тихонько вытирая слёзы со щек и глядя куда-то в потолок. А потом до ужаса трагичным, подавленным голосом ответила:
-Такой меня, какую ты придумала, уже давно нет, Женя. Я другая. И я не ангел. Ты вошла в мою жизнь незаметно, как-то невзначай. Ты, и только ты стала моим ангелом-хранителем, птицей, которая на своих крыльях поддержала меня – раненую – и заставила поверить в чудо. Поверить в любовь, поверить в сказку. Но я – не ангел. Я не хочу больше, чтобы ты обманывалась.
-Когда бы ни встретились... - голос Женьки дрожал от волнения и избытка каких-то новых, неожиданных эмоций и чувств, гораздо более сильных, чем ранее, - Каковы бы ни были обстоятельства нашей встречи, ты стала моей путеводной звездой, милая. Я не выдумала тебя. Я не выдумала свою любовь. Я полюбила тебя такой, какая ты есть. Идеализировать тебя? Малыш, тебя невозможно представить лучше, чем ты есть - таких просто не бывает. Не ты была раненой птицей, любимая. Ею была я. Потому что жила, не зная тебя. Это ты помогла мне подняться и стать тем, кто я есть сейчас. Начать жить, а не прозябать. Ты можешь не любить меня. Ты можешь обижаться на меня. Ты можешь даже ненавидеть меня. Но я счастлива от того, что ты подарила мне незабываемые дни. Незабываемые ночи. Когда я знала, что ты со мной. И ты моя.
-Я люблю тебя, котенок. Но это какая-то другая любовь… Какая-то не такая…
Бах! Удар в челюсть. Арбитр склоняется над спортсменом. Раз… Два… Три… Четыре…. «Я не знаю, что это, мелкая, я не могу от этого избавиться... Это не любовь, но иначе тоже никак. Ты только запомни - это не любовь...» Пять… Шесть… Семь… «Я люблю тебя. Но как друга, как близкого человека. А её я просто люблю…» Восемь… Девять… «Я люблю тебя, котенок. Но это какая-то другая любовь… Какая-то не такая…» Десять… Нокаут?
-Нет! - Женька неожиданно для самой себя крикнула это вслух, и уже на автопилоте продолжила, - Господи, да сколько ж можно-то?
-Жень, ты что? - Марина встала, склонилась над сидящей на полу женщиной.
-Ничего, - прошипела сквозь зубы, - Я не могу больше. Я устала, слышишь, Господи? Я устала, у меня нет больше сил! Ну, в чём? Ну, в чём я так провинилась перед тобой? Ну, за что ты меня так наказываешь? За что? За что…
Сорвалась на скрип и замолкла. Маринка суетилась вокруг неё, пыталась дать воды, просунуть между судорожно сжатых губ таблетку, но натыкалась только на отупевший взгляд стеклянных глаз.
Женя пришла в себя только через полчаса, когда окончательно испугавшаяся Марина уже хотела вызывать скорую помощь. Женщина уловила момент, когда лёд в глазах Женьки начал таять и зрачки приобрели живой чёрный цвет.
-Котенок… Как ты меня напугала... - выдохнула и обняла крепко.
-Прости, - слова давались с трудом, - У меня с детства болезнь мудреная. Мне нельзя нервничать. Но всё это проходит.
-Идём, я уложу тебя в кровать, - заботливо улыбнулась Марина и помогла девушке добраться до постели. Улеглась рядышком и укутала шапкой своих пушистых волос, - Тебе легче?
-Да, спасибо. Всё в порядке, малыш.
-Почему ты так разнервничалась, котенок? Я ведь всего лишь сказала, что люблю тебя как-то необычно, не так, как любила других.
-Мне это говорила Лёка, - снова с трудом выговорила, - И говорил Илья. Меня нельзя любить. Все хотят просто со мной дружить. Любят. Как друга. И всё. И ты – тоже.
-Глупыш ты мой несмышленый… Я вовсе не то хотела сказать. А то, что моя любовь к тебе – чистая. Такая же чистая, как ты сама.
-Я не чистая… Не выдумывай.
-Ты даже не представляешь себе, как не права. Ты светлая. Сильная. Добрая. Ты – воплощение моей мечты, Женечка…
-Тогда почему ты с ним, а не со мной? - Женя рукой прижала к себе Марину, чтобы та не вздумала обидеться и убежать. А она и не собиралась.
-Потому что я многим ему обязана. Потому что он положил к моим ногам всего себя, целиком. И сделал это давно. Пойми, моя любовь к нему уже давно перегорела, изжила сама себя, но есть еще такие вещи, как ответственность и благодарность. Я не могу его бросить.
-Я буду ждать, - почти прохрипела, - Я буду ждать тебя хоть всю оставшуюся жизнь. Потому что без тебя эта жизнь мне не нужна вовсе.
-Знаешь… Может быть, всю жизнь ждать и не придётся.
-Почему?
-Загляни завтра на форум… Поймешь. А пока – давай спать, котенок. Закрывай глазки.
***
Стоит ли говорить, что на следующий день при первой появившейся возможности Женька включила компьютер, подключила интернет и зашла в форум. То, что она там увидела, не поддавалось никаким реальным объяснениям, кроме одного: Олег сошел с ума.

«(Олег): Покой, приправленный тревогой, родит Надежду. Она выходит за пороги,
не взяв одежду. Она гола, она красива. Мужи, мужланы… не помышляют о насильи -
ей все желанны. Её одной на всех хватает - одновременно. Легко любого уверяет, что любит верно. Её обман проступит плешью… у потерпевших - она ж выходит посвежевшей… ко вновь созревшим»

Это было написано как бы «в никуда». Ни к кому лично не обращался Олег этими строками, но Женька сразу поняла, что посвящены они – Марине.
-Почему? Почему? Он что, действительно, с ума сошел? - прошептала и начала читать дальше.
А дальше стало еще хуже. В беседу вмешался аноним, который стал подписывать свои сообщения именно этим ником, Трохин Вася, еще какой-то незнакомый никому человек – целые баталии развернулись на серых страницах мирного форума клуба «Эрос»:

«(ТрВ): Кошара и Олег, кончайте базар. Знаю, вы оба сейчас думаете друг о друге, ищете обвинения, оправдания. Мое искреннее желание - видеть вас счастливыми! Ваш Василий Трохин»

Женя перелистнула несколько страниц назад. И наткнулась на практически интимную переписку двух людей, подписывающихся как «Хозяин» и «Твоя девочка». Каждый день они объяснялись друг другу в любви, нежно и немного пошловато. Видно было, что люди без ума друг от друга. Среди последних записей тоже были их фразы:

«(Хозяин): Ну что, ответа не последовало. Могла бы, пока меня тут не было написать что-то. Раз не написала - выходит то, что я узнал - все правда. Говорила мне - не объясняюсь людям в любви, но ему и ей ты все же говорила - люблю, да и соблазняешь их, оказывается. После этого вряд ли смогу тебе поверить. Но всё равно буду думать о тебе, и надеяться. Времени у нас достаточно. Не знаю когда буду еще. Целую тебя, "моя девочка". Хозяин (бывший, наверное)»

Никогда Женька не обратила бы внимание на этот текст, если бы не следующие сообщения:

«(Аноним): Хозяину. А я пытался тебя предупредить. Жаль, что меня не послушал в свое время. Представляю, что ты чувствуешь, потому как сам все это пережил. Сочувствую, и прошу прощения, что влезаю не в свое дело».

«(Твоя девочка): Вот именно – не в своё!!!!!!»

«(Аноним): для ТВОЕЙ Девочки: Маришка, не будь букой! Все равно рано или поздно правда о тебе всплыла бы наружу. От меня бы ее Олег и этот твой хозяин узнали или еще от кого-то. Так что не надо сильно переживать по этому поводу»

-Так. Не поняла, - у Женьки аж в глазах потемнело, - Выходит, эта самая «Твоя девочка» - Марина? Да ну, чепуха на постном масле. Так… Посмотрим…
Она быстро перелистнула форум, обращая внимание на даты и время в сообщениях человека, скрывающегося под ником «Твоя девочка». И – вздохнула с облегчением. В то время, когда появлялись некоторые из её сообщений, Маринка никак не могла писать – просто потому что была на работе или в гостях у родителей. Насчитав пять таких «несовпадений», девушка успокоилась окончательно и, мысленно послав анониму крепкий пинок, продолжила чтение.

«(Олег): Как же так? По головам шагает,
Знай себе бесчинствует повсюду;
Как же ей легко нас одурачить
И не стыдно олухов морочить!
Что же вы замешкались, пииты,
Что же вы взираете безмолвно,
Как она и ссорит нас, и мирит,
Как любого нынче за нос водит?
Эй, вы, Порций, Флавий, отзовитесь,
Все сюда! Давайте разберемся!
Проучить бы надо вертихвостку,
Чтоб шутить ей неповадно было!
(Марк Лукан)»

«(ТрВ): Коль цензор нравствен, иначе говоря, коль невдомек ему, в чем сущность безобразья, - такому цензору работу дали зря. Кто чист душой - в других не видит грязи.
Избегнуть недоразуменья возможно, если без сомненья, сам цензор больший скот и хам,
чем цензурованный им хлам. (Эрих Вайнерт)
Для Олега, любящего вытаскивать свои комплексы на обсуждение»

«(Аноним): Он не вытаскивает свои комплексы на обсуждение - он просто констатирует факт!»

«(ТрВ): А кому оно надо? Свои отношения они должны выяснять между собой. Обсуждать девушку тут - это, по меньшей мере, некрасиво! Он её видит такой, другие милой, доброй и т.д. Олег, от того, что ты пишешь тут, мнение о ней у нас не изменится!»

«(Аноним): Вася, мне нравится Ваш подход. Вы говорите, что Олег не прав, говоря так о НЕЙ... Но, елки-моталки, Олег, по-моему, ни разу не назвал Её имени! И, тем не менее, Её все узнали! Вот такая Кошарына слава! Мог ведь Олег говорить о своей новой девушке или о предыдущей? Мог, и ты это знаешь, парень. И, кстати, мне ужасно понравилась твоя фраза о Маринке: милая, добрая и т.д. Интересно, что скрывается за этим многообещающим «и т.д.»? Ну да Бог в помощь тебе, парнишка. Если у вас с ней все наладится, я буду только рад за нее. Но вот ты смотри, не обожгись. Эта киска не только пушистая, но еще и царапучая. Всем спасибо. Все свободны. Кстати, какое счастье, что в мире существует такая славная вещь, как презервативы! А то бы и не знаю чего бы мы, мужики, от нее только не нацепляли (речь опять-таки о Маришке). Сладкая она, конечно, девочка, но здоровье дороже»
-Вот это дела, - удивленно прошептала Женя, - Вот это да… Выходит, зря я сегодня в клуб не хотела идти – надо обязательно мне там быть. А то что-то предчувствия меня одолевают нехорошие…
Как в воду глядела девушка. Переговорив по телефону с Мариной, она выяснила, что Олег действительно как будто помешался – в последние недели они постоянно ссорились, он странно вёл себя и в итоге сказал, что они расстаются.
Женька тщетно пыталась скрыть радость, но к этой радости примешивалось еще странное ощущение нереальности всего происходящего.
В клубе Марина вопреки обычаю села рядом с Женей и сжимала её руку под столом – переживала, что появится Олег. И он появился.
Вошел, покачиваясь как пьяный и присел рядом с Яной.
-Олег, ты почему такой смурной?
-Настроения нет, - парень налил себе полный бокал коньяка и выпил разом, - Я вообще пришел, чтобы поговорить.
-Со мной поговорить? - удивилась Яна.
-Нет, не с тобой. Хотя и с тобой тоже.
-И о чём?
-О жизни, - ухмыльнулся Олег и окинул презрительным взглядом Марину, - Ну как, Мариш, поболтаем?
-О чём? - женщина была самим воплощением гордости и уверенности в себе.
-Ну, к примеру, о том, зачем ты звонила моим друзьям и рассказывала обо мне гадости?
-Ты пьян, Олег. Не говори ерунды.
-Если кто здесь и пьян, то только не я! Скажешь, не ты разговаривала с Лизой обо мне?
-Я. Но никаких гадостей я ей не говорила, а всего лишь хотела узнать, что с тобой происходит.
-Олег, ты теперь как Тимур? Будешь выяснять свои личные отношения на публике? - бесцеремонно вмешалась Лиана.
-Ли, отстань – это не твоё дело.
-Олеж, я согласна с Лианкой - оно тебе надо? - заговорила Яна, - Некрасиво всё это выглядит. Я понимаю, все мы ранимы. Поговори с друзьями, в конце концов, но при всех-то зачем? Давай обсуждение Мариши закончим... Нет смысла всё это продолжать. Выходи из этой ситуации достойно, ты сможешь. И этот скандал в форуме вообще незачем было устраивать. Маринка не такая, какой ты хочешь её представить всем – и мы это знаем.
-Яна, я выйду там, где сочту нужным, - процедил Олег сквозь зубы, - Самое главное уже сказал аноним с первыми фразами. Имени я не называл, я мог написать просто так этот стих, или иметь ввиду другую девушку. Но она появилась САМА. Вы уж извините, но не надо на меня так смотреть и винить меня. И еще. Уже поздно, Марина. Это не первый случай. Учись теперь отвечать за свои слова и последствия. А вам я скажу, меня все заебало. Один говорит, что отомстит за мои слова к ней, другой - что я комплексы наружу вытаскиваю, третья - вообще обнаглела. А она этакий всеобожаемый ангел? Самая замечательная? Чёрта с два, уж кому как не мне знать, что стоит за всем этим. Так что тыкайте мне не тыкайте, но пришло время кого-то проучить. Я не буду следующим, который скрывает всю правду. И если бы она сама же достойно рассталась, не приоткрывая насчет меня свой обаятельный ротик полный дряни, не суя свой нос в мои отношения с другими - я ничего бы такого не сделал. И вам прекрасно известно, что я не стал бы этого делать, не имея на это серьезные причины. Это ФИНАЛ для тебя, Марина. Советую начинать упаковывать свои чемоданы в ожидании. Неприятности тебе обеспечены в скором времени. А если вы считаете, что я бросаю слова на ветер – почитайте книжку о компьютерной безопасности в интернете. Тогда и поговорим, как только прозреете.
-Что ты несешь, Олег? - Вася изумленно посмотрел на парня, - Это бред какой-то. Ты хочешь сказать, что Марина тебе изменяла, чтоли?
-Трохин, слушай, если бы она просто изменяла – это еще можно было бы понять. А она… Блин, я же сказал – я не хочу обсуждать с вами наши с ней отношения. Посмотрите на неё! Думаете, она сожалеет? Тогда спросите у Женьки, чем они занимаются в свободное от работы и клуба время.
Все застыли, изумленные, а Олег медленно поднялся и протянул Жене руку. Она молча ответила на этот жест крепким рукопожатием.
-Я тебя уважаю, - проговорил парень, - Но мне искренне тебя жаль. Удачи тебе с ней. Может, ты сможешь приручить её и сделать счастливой. Раз уж у меня не вышло.
Только когда Олег вышел из клуба, оцепенение спало. Все изумленно посмотрели на пунцово-красную Женьку и истерично пьющую что-то из стакана Марину.
-Это… Что за фигня здесь происходит? - первым подал голос Лёха, - Девчонки, вы что… лесбиянки?
-Нет, - твердо ответила Женя. Марина молчала.
-А что за пургу тогда Олег тут нёс?
-Я люблю Маринку. Но это вовсе не значит, что я лесбиянка.
-Ни фига себе расклады, - ошалело выдавил из себя Вася, - Жека, заканчивай турусы на колесах разводить – вы встречаетесь? Спите вместе?
-Нет, - внезапно припечатала Марина и у Женьки похолодело внутри, - Мы с Женей только друзья.
-А… Тогда ладно, - засмеялся Троха, - А то я уж испугался как чёрт знает кто.
-Чего испугался? - Жене внезапно надоели все эти реверансы. Почему-то после высказывания Маринки ей даже больно не стало – видимо, подсознательно ждала именно такой реакции.
-Ну, как чего? Две красивые девчонки – и вдруг лесбиянки. Это ж ужас был бы!
-Ты что-то имеешь против однополой любви? - в голосе девушки звенел металл.
-Да нет… Ты чего разозлилась, Жека? К тебе же это не относится.
-Еще как относится.
Снова шок. Теперь все уже смотрели на Женьку не просто с изумлением, а с ужасом каким-то.
-Не понял... - протянул Лёха, - Жень, ты чего?
-Я – лесбиянка. Ненавижу это слово, но раз уж оно вам так сильно нравится – пусть будет так. Дальше что?
-Ого…
Реакция была именно такой, как ожидала Женя – у всех на лицах появилась странная смесь любопытства, насмешки и немножко отвращения. Марина под столом забрала из Женькиных пальцев свою ладонь, но даже это было уже всё равно.
-Ты серьёзно? - удивленно спросила Яна.
-Вполне. И что вы так на меня смотрите? Рога у меня выросли, чтоли? Я сказала только потому, что у нас сегодня день такой – постельные дела чужие обсуждаем. А вообще мне кажется, что то, с кем я сплю – это моё личное дело.
-Значит, Марина – тоже?..
-Нет. Мы с Маришей только друзья, если вас это интересует.
-А я не поняла, в чём проблема-то? - Лианка пробралась через Лёхины коленки поближе к Жене, - Что такого-то?
-Да ничего, - смущенно пробормотал Вася, поглядывая на Маринку.
-Вы прям как динозавры какие-то, - поддержала Лиану Яна и, перегнувшись через стол, поцеловала Женьку в переносицу, - Жека, ты неподражаема, я всегда знала, что ты – это нечто особенное.
-Это в каком смысле? - поинтересовалась Лиана.
-В таком, что я таких людей еще не встречала – чистая, искренняя, принципиальная. Лично я очень благодарна Кошарочке, что она меня с Жекой познакомила – такие друзья в нашем поганом мире на вес золота.
-Женька, а у тебя девушка есть? - Лёха быстро наполнил бокалы.
-Есть, - настороженный взгляд попал точно в правый глаз парня.
-Давайте тогда за любовь! В конце концов, каждый из нас выбирает по себе, что ему надо. И не только в постели, но и во всем.
-Давай! - засмеялся Трохин и поднял бокал, - За то, чтобы каждый из нас имел право сам выбрать, кого ему любить.
-Ура! - шутливо крикнула Яна, и все зашумели, сосредоточенно потягивая коньяк.
Они словно забыли об Олеге, о скандале, после которого прошло не так уж много времени. И Марина смеялась вместе со всеми, и Женя – но если одна была искренне рада, что всё закончилось так просто, то вторая ждала момента, когда можно будет откланяться и наедине задать женщине несколько вопросов.
Но распрощаться быстро не удалось – на столе появились какие-то закуски, новые пачки сигарет. Компания явно собралась общаться до утра. А потом случилось то, чего не ждал никто из присутствующих, да и не мог ждать.
Он никогда раньше не был здесь, но сегодня почему-то решил приехать. Но даже не предполагал, проходя по залу и ища глазами знакомых, какую бурную реакцию вызовет его появление.
-Серега?! - Женька первой заметила его и даже привстала немного, - Ты что здесь делаешь?
Остальные в не меньшем изумлении смотрели на крепко сбитого, высокого мужчину, незнакомого им раньше. Почти всем незнакомого…
-Здравствуйте. Жека, привет. Яночка, я вот тут… приехал.
-Привет, Серенький, - Яна быстро поцеловала парня и усадила рядом с собой, - Знакомьтесь.
-Сергей.
-Вася, - Троха пожал парню руку.
-Алексей, - тот же жест.
-Лиана.
-Марина.
Сергей поклонился, поцеловал руку Лиане и поднял глаза на Маринку. И тут на его лице отобразилась такая непередаваемая гамма чувств и эмоций, что впору было бы сфотографировать его и подписать портрет как «полная растерянность».
-Ты? - удивленно спросил парень, - Ты откуда здесь?
-Привет, Сережка, - как ни в чём не бывало, улыбнулась Марина, не замечая пристального Жениного взгляда, - Я здесь каждый вечер вообще-то бываю. Как твои дела?
-В норме, - буркнул и вопросительно глянул на Женьку. Та кивнула. После этого у парня на лице отобразилась мысль: «Зачем я, кретин, сюда пришел?»
-Серенький, а вы с Маришей знакомы, что ли? - удивилась Яна.
-Да, мы знакомы, - женщина опередила открывшего только рот Сергея, - Мы учились вместе, в одном институте. И сто лет не виделись.
-Угу… Сто лет... - пробормотал парень и вдруг открыто улыбнулся, - Ну что, народ, давайте за знакомство, что ли?
-Конечно, - Женька прикурила очередную сигарету и задумалась. Вопросов, которые она хотела задать Марине, лишь прибавилось.
-Сергей, а вы с Женей вместе работаете? - спросила Лиана, когда все выпили.
-Да.
-А чем занимаетесь? - поинтересовался Трохин.
-Рекламой. Спортивное оборудование, спортивная одежда… В-основном, рекламные и демонстрационные ролики делаем.
-И сами снимаются в этих роликах! - вставила Яна, - Я лично видела – так здорово!
-Да, мы вчетвером работаем, можно сказать. Если не учитывать, конечно, всех второстепенных персонажей, - засмеялась Женя.
-Еще Олеся и Максим, да? - спросила Марина.
-Олеся – твоя девушка, Жень? - тут же влез Лёха.
-Можно и так сказать... - пробормотала и увидела, с какой злостью посмотрела на неё Марина, - А давайте еще выпьем?
-А легко!
Они пили до самого утра – фактически до закрытия клуба. Немудрено, что к машинам выходили уже с трудом и долго спорили, стоит ли садиться за руль.
-Давайте так. Сейчас вызываем всем такси и разъезжаемся по домам, а завтра заберем свои колеса отсюда, - предложила Лиана.
-Запросто, - улыбнулся Троха, - Но мне это не грозит, я с шофером. Могу кого-нибудь одного подвезти.
-Меня, - Марина взяла парня под руку, - Всем счастливо, созвонимся.
-Мариш, подожди! - остановила их Женя, - Давай я тебя довезу?
-Ты же на ногах не стоишь. Завтра увидимся. Всё, чао, господа и дамы.
Женька кинула быстрый взгляд в сторону Сергея и Яны и села в такси. Вопреки ожиданиям, её не душили слёзы и не давила боль – было просто странно как-то. Много вопросов накопилось, и ответов на них девушка не видела.
-Слава Богу, кончился этот кошмарный вечер, - пробормотала Женя, выходя из машины.
И ошиблась. Еще один сюрприз поджидал её на ступеньках подъезда.
Женька даже глазам своим не поверила, когда увидела Лесю, кутающуюся в куртку.
-Вы сегодня решили с ума меня свести? Коллективно, так сказать? - спросила девушка, открывая дверь, - Заходи.
-Почему с ума? Мне просто нужно с тобой поговорить.
-Пошли на кухню. Выпьешь что-нибудь?
-Давай... - Леся наблюдала, как Женя, пьяно покачиваясь, открывала холодильник и наливала в бокал коньяк, - А ты не будешь?
-А ты не видишь? - съехидничала и тут же пожалела об этом, - Ладно, не обижайся. Просто еще пятьдесят грамм инвестиций - и я недвижимость.
-Да уж, правильно говорят – «Алкоголик – это тот, кто пьёт больше меня», - улыбнулась Олеся, - Женечка, может, тогда разговор на утро перенесем?
-Уже утро, радость моя. Давай его лучше на обед перенесем? А сейчас пойдем в теплую постельку и ляжем спать?
-Хорошо, давай так. Я что-то совсем замерзла, пока тебя ждала.
-Кстати, а что случилось-то? - Женька с трудом сосредоточилась, - Позвонила бы на мобильный, или в клуб приехала… У нас там сегодня была славная тусовка… Вечер встреч старых знакомых.
-Ты о чём?
-Да так… Не обращай внимания. Пошли в кровать.
Если бы Женя знала, чем кончится этот безумный день, она бы, наверное, собрала вещи и уехала куда-нибудь далеко и надолго. Но она не знала. И потому, когда в три часа дня проснулась от резкого звонка и пошла открывать дверь, чувствовала только головную боль и никакого беспокойства.
На пороге стояла Марина.
-Привет, котенок, - улыбнулась она и поцеловала сонную Женьку, - А ты почему голая ходишь?
-Привет, - зевнула девушка, - Заходи. И вовсе я не голая, я в одеяле.
-Давай кофе сварю? - Маринка по-хозяйски включила чайник и начала рыться на полке в поисках кофе.
-Вари. А я пока в душ.
Стоя под душем, Женька начала потихоньку приходить в себя. А Марина в это время сняла с себя пиджак и пошла в спальню, чтобы повесить его в шкаф.
-Доброе утро, - Леся не удивилась, увидев женщину, и спокойно потянулась за халатом, - Вы Марина?
-Да. А Вы?
-Олеся. Очень приятно.
-Да уж, мне тоже, - Маринка пристально смотрела на разворошенную постель и валяющуюся вокруг неё одежду.
-А Жека где?
-В душе.
-А… Тогда пойдемте пить кофе?
-Конечно.
Женя просто обалдела, когда вышла на кухню и увидела спокойно болтающих девушек. Потерла глаза. Закрыла. Открыла. С перепоя она совсем забыла про спящую в спальне Лесю и теперь ждала грозы, урагана, тайфуна… Словом, того, что в обычной жизни люди называют ревностью.
-Доброе утро, - радостно улыбнулась Олеся, - Кофе будешь?
-Буду. Голова что-то по швам трещит.
-Еще бы – столько выпить!
Женя налила себе кофе и, запахнув покрепче халат, присела на подоконник. В тишине она смотрела на двух женщин, сидящих рядом. На изящную, стильно накрашенную и строго-сексуальную в своей юбке и блузке Марину. И на растрепанную, розовую после сна и очень теплую Лесю, которая рядом с Мариной смотрела почему-то как юная девушка.
В повисшей тишине Марина положила одну ногу на другую, обнажая кусочек бедра и вдруг начала смеяться. Громко, со вкусом. Женя и Олеся переглянулись, и вдруг на них тоже напало безудержное веселье.
-Вот это да, - задыхалась от хохота Маринка, - Я думала, такое только в анекдотах бывает. Прихожу, а на кровати моей любимой – другая девушка. Причём не собирает судорожно свои вещи, а предлагает мне кофе. И любимая спокойна как танк. Вот это да…
-Да я вообще не подумала тебя предупредить, - вторила ей Женька, - Леся ж часто у меня ночует, мы привыкли уже, а тут на кухню захожу – думала, мне сейчас конец настанет. Действительно, история…
Успокоившись, они, наконец, выпили кофе, и Леся быстро откланялась. Проводив её, Женька вернулась на кухню и сразу, с ходу, поцеловала Маринку долгим поцелуем.
-Почему ты вчера с Васей уехала? - спросила она минуту спустя, - Я думала, что мы поедем ко мне.
-Мне нужно было осмыслить всё случившееся, котенок, - женщина забралась ладонями под Женькин халат и аккуратно погладила соски, улыбаясь в ответ на участившееся дыхание.
-И как – осмыслила? – со стоном пробормотала Женя.
-Не смейся, я серьёзно, - ладони сместились с груди на ягодицы.
-Я тоже серьёзно.
-Да, осмыслила. Олег остался в прошлом. Теперь я хочу смотреть только в будущее.
-Почему ты не сказала им вчера, что мы вместе, Мариш? - Женька, наконец, задала волнующий её вопрос. Она едва сдерживалась, ощущая мягкие поглаживания, но знала, что должна всё прояснить, - Ведь они нормально отнеслись к тому, какая у меня ориентация. Да и не их это дело, в общем.

0

86

-Вот именно – не их дело, - Марина вздрогнула, ощутив Женино бедро, вжимающееся между её ног и теплое дыхание на щеке, - Мы с Олегом выставляли свои отношения на показ – и что вышло? Нет уж, Женечка, я не хочу повторения этой истории. Пусть лучше никто о нас с тобой не знает.
-Но мне надоело прятаться и скрываться! Я уже не девочка, Мариш, - Женя распахнула халат и прижала к себе Марину, параллельно пытаясь расстегнуть на любимой застежку бюстгальтера и целуя её шею.
-Я знаю. Мы с тобой не будем прятаться. Но в клубе никому об этом знать не обязательно.
-Ну, хорошо. Как скажешь, любимая. Как скажешь...
Много оставалось еще вопросов, но уже не сдержать было огромного, всепоглощающего желания, и не хотелось сдерживать, а когда Женька, наконец, коснулась влажным языком Маринкиных губ, всё на свете потеряло своё значение.
И покатились другие, по-новому радостные дни. Женька сходила с ума от счастья, осознавая, что теперь Маринка принадлежит только ей одной. Вдвоем они исходили много километров по ночному Питеру – обе обожали прогулки. Иногда, смеясь и дурачась, они забегали в какой-нибудь бар, пили кофе и бесконечно долго танцевали, крепко обнявшись и не обращая внимания на изумленные взгляды мужчин.
Женина квартира постепенно обрастала милыми сердцу Маринкиными вещами: на вешалке висело её полотенце, в подставке стояла её зубная щетка, а на полочке – забытые когда-то крема и заколки.
Грело обещание Марины через пару месяцев начать жить вместе. И они уже задумывались о том, чтобы завести ребенка.
После поистине исторического признания Женьки в своей любви к женщинам, друзья стали еще больше уважать её. Много часов провели они все вместе в клубе, смеясь и наслаждаясь жизнью. Олег пропал, не заходил в «Эрос». Поговаривали, что он уехал навсегда в Израиль, но почему-то Женя в это не верила.
Тем менее удивительной была их случайная встреча в кафе на Смоленской улице, куда девушка забежала пообедать.
Они не стали пронизывать друг друга взглядами – просто поздоровались и сели за один столик. Долгое время разговаривал ни о чём, и напряжение как будто окутывало их блестящим шлейфом. А потом Олег вдруг спросил:
-Как у тебя с Мариной?
-Отлично. Мы вместе, мы любим друг друга.
-Я рад за тебя, Жень. И за неё тоже. Я искренне желаю вам обеим счастья.
-Спасибо. Я надеюсь, что так и будет.
-А тебе не интересно знать, из-за чего мы расстались? - огорошил, наконец, вопросом парень.
-Нет, не интересно. Это дело прошлое. И вообще это ваше личное дело.
-Я хотел тебя предупредить, Жень… Но не буду. Потому что ты всё равно мне не поверишь. Но я оставлю тебе свой телефон. На всякий случай.
Девушка, улыбаясь, взяла визитку и сунула её в карман. Она была уверена, что никогда не позвонит – не будет надобности. А Олег помолчал немного и добавил:
-Не надо думать, что я – монстр, Жень. Пройдет время и ты, возможно, всё поймешь. Хотя я буду рад, если этого не случится.
Это случилось раньше, чем они могли бы предположить.
Началось всё довольно банально: Марина уехала вместе со своей шоу-программой на неделю в Москву, а Женька собрала у себя друзей, чтобы залить коньяком тоску по любимой. Собралась вся команда: Макс, Сергей и Олеся. Пришла и Яна.
Какое-то время они обсуждали премьеру последнего кинофильма, потом плавно перешли к анекдотам, и тут Яна произвела выстрел, запомнившийся Женьке на всю жизнь:
-Эх, жаль, что Трохин с Маринкой в Москву уехал – он-то целую кучу анекдотов знает.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. У Женьки покраснели уши.
-Откуда ты знаешь, что Вася с ней поехал? - спросила она тихонько.
-Да он сам мне позвонил и сказал, - смутилась девушка, - А что такое?
-Жека, не сходи с ума, - попросил Макс, - Возможно, это просто случайность.
-Да, скорее всего так и есть! - согласился Сергей, незаметно ущипнув Яну за бедро.
-Мало ли кто куда едет! - добавила Олеся.
И снова все замолчали. Женя пыталась собраться и отключиться от гадких мыслей, толпой залезающих в голову, но не могла. Разрозненные кусочки мозаики стали еще меньше и запутаннее, чем были раньше.
-Ребята, а что здесь вообще происходит? - спросила Яна, уже начавшаяся догадываться.
-Марина – моя девушка, - мрачно пробормотала Женька и затушила сигарету, - И она сказала, что едет в Москву одна. А поехала с Трохой. Простите, друзья, я пойду, погуляю.
Никто не стал останавливать девушку, когда она вышла из квартиры. И только уже на улице зазвонил мобильный телефон.
-Да! - раздраженно бросила Женя, уверенная, что звонит кто-то из друзей. Но это была обычно-веселая, радостная Марина. Голос её звенел смехом и возбуждением.
-Привет, котенок! - проворковала, - Как ты там без меня?
-Нормально, малыш. Скучаю. А ты как?
-Ой, ты не представляешь… Столько работы! Приехала с репетиции, голова - как барабан. Мало того, что простуженная, еще и репетиция шла пять часов, я думала – сдохну! Все распальцованные, да и вкусы музыкальные у всех разные. Так что иду сейчас баиньки. Буду спать и представлять тебя рядышком, котик.
-Очень мило, - пробормотала Женька, - Маринка, а ты случайно не знаешь, куда делся Трохин? А то его Янка ищет, и найти не может.
-Знаю, - в трубке послышался смех, - Он тоже в Москву поехал, только на конференцию какую-то. Но мы разными рейсами летели, так что я даже не знаю точно, где он.
Ушел камень из груди. Стало легче дышать. Ненамного, но всё же легче.
-Ясненько. А я гуляю. Маришка, ты возвращайся скорее, хорошо?
-Конечно, котенок. Ну всё, я побежала. Пока.
-Пока.
Женя убрала телефон в карман куртки и побрела дальше. Она не смогла сказать Марине, что любит её. Не смогла и всё.
Сомнения стаей пугливых птиц окутали голову. Клевали, клевали… Давили и мешали думать внятно. И в какой-то момент Женька поняла, что так дальше нельзя. Она должна была либо убедиться, либо…
Пальцы не слушались, но девушка всё же заставила себя набрать номер Олега и договориться о встрече. Через полчаса они уже прогуливались по парку, засунув руки в карманы курток и немножко ссутулившись.
-Рассказывай, - мрачно попросила Женя и парень заговорил, каждым словом как будто забивая очередной гвоздь в гроб Женькиных надежд.
-Я догадывался всегда. Но гнал от себя эти подозрения, потому что очень её любил. А потом подозрения стали крепнуть и крепнуть. Знаешь, а это ведь ты подтолкнула меня к тому, чтобы выяснить всё до конца. Просто Марина однажды назвала меня твоим именем. И я начал анализировать её поведение. Потом немного проследил за вами. Сначала испытал шок: как же так? Моя любимая спит с девушкой? А потом начал копать дальше. Короче, выяснилось, что аноним писал в форуме чистую правду. Марина действительно переспала с половиной нашего города. А с остальной половиной просто пока еще не успела. И Трохин, и Лёха, и еще целая куча людей, которых ты не знаешь, прошли через её постель. Более того – особое удовольствие она получает, влюбляя в себя людей, а потом бросая их. Аноним – это молодой человек, который любил её и был с ней три года. Расстались они после того, как он узнал правду. Ты пойми, я не монстр. Я тоже любил её. Но такая любовь похожа на полет на самолете с ядерными ракетами. Того и гляди – всё взорвется и рухнет. Марина не умеет хранить верность, Женя. Никому.
-Мне нужны доказательства. Если это так, - прошипела Женька, сжав губы. Она не верила. Не могла поверить.
-Все доказательства у неё дома. В компьютере. Папка «Моё богатство».
-И что в ней?
-Ты должна сама увидеть. Иначе просто не поверишь.
-Ты видел?
-Да. Я взломал её компьютер через интернет и получил доступ ко всем файлам. И убедился.
-Можешь сделать это еще раз – для меня?
-Боюсь, что нет. Это возможно только когда она подключена к сети, а после того скандала Марина отключила компьютер от интернета.
-Всё ясно, - Женя выбросила окурок и улыбнулась, глядя на чёрное небо. Она уже приняла решение, - Спасибо за откровенность, Олег. Я очень надеюсь, что всё это – неправда.
-Знаю, Жень. Но ничем не могу тебе помочь. Ты уходишь?
-Да. У меня есть дело.
-Удачи. Буду нужен – звони.
-Лады.
Женька не давала боли снова схватить её врасплох. Каждый её жест был полон уверенности и нарочитого спокойствия. Даже когда она подходила к Маринкиному дому и смотрела наверх, в душе не было никаких эмоций.
На этот раз подъем прошел проще: видимо, сказался опыт, полученный не так давно. Уже переваливаясь через бортик балкона, Женя подумала: «А ведь недавно я была полностью счастлива. А теперь?...» Впрочем, что будет «теперь» она могла понять лишь просмотрев файлы, о которых говорил Олег.
-Ничего, - прошипела девушка, кулаком разбивая стекло в балконной двери и открывая шпингалет, - Я просто удостоверюсь, что он солгал и всё будет как раньше.
Она не медлила ни секунды, загружая компьютер. Возникало чувство, что Женя – ночной взломщик, незаконно проникший в чужой дом.
-А ведь так оно и есть, - пробормотала Женька, открывая папку «Моё богатство». В ней оказались видеофайлы – очень много. Девушка наугад открыла один.
Через несколько минут просмотра она кинулась в ванную, и еле успела склониться над раковиной. Желудок вывернулся наизнанку. Потом подождал и еще раз вывернулся.
-Это неправда, - шептала девушка, глядя поверх раковины в зеркало и сплевывая остатки рвоты, - Это просто не может быть правдой!
Её взгляд упал на капли, стекающие по зеркальной поверхности. Тогда она взяла полотенце и протерла зеркало.
Это незамысловатое движение помогло Жене немного прийти в себя. Она даже смогла снова зайти в комнату и присесть к компьютеру.
Боли не было. Ни боли, ни отчаяния – совершенно равнодушно девушка открывала все файлы подряд и смотрела.
Экран монитора равнодушно показывал, как Марина занимается сексом с… Впрочем, легче сказать, кого НЕ БЫЛО на этих записях. Олег был прав – знакомые лица попадались через раз, и все они были членами клуба «Эрос». Остальных Женя не знала.
Записи начинались с 1998 года. Одна из них была создана несколько недель назад – в ту ночь, когда произошел скандал в клубе с Олегом. Оказывается, Марина не просто уехала с Трохиным домой – они довольно мило продолжили банкет.
Женьку больше не тошнило. Она как будто отбросила в сторону все сантименты и думала теперь ледяной от напряжения головой.
Кусочки мозаики сложились в одну картину, и всё стало ясно и понятно.
И то, почему Марина отказывалась переехать к ней. И то, почему они так мало времени проводили вместе. И то, почему женщина часто провоцировала ссоры – видимо, в эти дни у неё были назначены встречи. Заново открылись все слова и все взгляды, и случайные жесты.
-Она – блядь, - прошептала Женя, рассматривая, как на очередной записи очередной мужчина измывается над таким дорогим и любимым телом, - Нет… Она не просто блядь. Она…
Один Бог знает, как сильно Женьке хотелось разреветься. Чтобы хоть немного стало легче. Но слёз не было. Только отвратительно-вонючая боль поднималась из груди к горлу.
С болезненным равнодушием девушка взяла в руки мобильный телефон и набрала номер.
-Откуда ты знаешь Марину? - спросила, когда услышала «алло» Сергея.
-А что случилось?
-Твоя беда – моя беда. Помнишь? Откуда ты знаешь Марину?
-Я спал с ней, - пробормотал парень после минутного молчания, - Я снял её в клубе и пару ночей мы провели вместе.
-Почему ты не сказал мне? - от холодного спокойствия Женьки у Сергея сжалось сердце.
-Ты бы мне не поверила.
-Ты прав. Счастливо.
Девушка отключила телефон и снова уставилась на экран. Это было очень похоже на приступ мазохизма – сидеть и смотреть, как твоя любимая, девушка, которую ты боготворила, с разными мужчинами… нет, не занимается сексом… Трахается – это именно то слово.
На этих записях было видно, откуда Марина взяла привычку материться во время интимной близости.
-Со мной она еще сдерживалась... - прошептала Женя устало, - Спасибо и на этом.
В горле Женьки как будто застыл стальной стержень, раздирающий изнутри. И в какой-то момент она не выдержала и завыла. Сначала тихо, а потом всё громче и громче, крича куда-то в небо: «За что? Ну, за что, Господи? За что..о..оо…оо?».
Крик улетел вверх и растаял, оставив под собой лишь распростертое на полу тело.
***
А в Женькиной квартире в это время творился хаос. Сергей метался по комнате, то закуривая, то пытаясь засунуть сигареты в карман, Олеся сидела на кресле, сжав виски ладонями и тщетно пыталась сдержать слезы. Яна на кого-то кричала по телефону, требуя немедленно назвать Маринкин адрес, а Максим перебирал бумаги в шкафу, в поисках какой-то информации.
-Всё, - Яна кинула мобильный на пол и полными ужаса глазами уставилась на Сергея, - Её адрес никто не знает. Точнее, говорит, что не знает.
-Ты уверена, что Женя у неё?
-Нет, но, скорее всего она там. Иначе как бы она узнала? Чёрт… Почему вы позволили этому зайти так далеко?
-Яна, а что мы могли сделать? - Макс ожесточенно кинул кипу бумаг себе под ноги, - Что-то говорить было бесполезно – она бы нам просто не поверила.
-Надо было хотя бы попытаться! А теперь? Ясно же, что она всё узнала. Ведь может произойти непоправимое!
-Хреновые мы друзья, - сквозь слёзы прошептала Леся, - Надо было уже давно как-то попытаться открыть ей глаза. А мы просто пустили дело на самотек.
-Так, давайте успокоимся, - Сергей глубоко вздохнул и сел на кровать, - И подумаем, где она может быть.
-У Марины, в любом питерском баре, в любом кабаке, вообще – в любом месте, - раздраженно заметила Яна, - Чёрт бы побрал эту Марину… Сколько же еще разбитых судеб будет на её счету?
-Зачем она это делает? - всхлипнула Олеся, - Ну, зачем?
-Она больная, - ответил Сергей, - Я думаю, она просто больная. Секс с ней – это нечто. Но ей нужен не просто секс, она хочет, чтобы все вокруг восхищались ею, её сексуальностью. И добивается этого через постель. Больная.
-Её нельзя любить, - добавил Максим, - Таких, как Марина нужно просто иметь. Женькина беда в том, что она не смогла этого понять.
-Теперь поймет. Только если не будет поздно. Может быть, стоит позвонить Марине? Сказать, чтобы приезжала?
-А ты знаешь её номер телефона?, - вопрос остался без ответа. Выхода не было.
Следующие пять дней ребята были заняты тем, что методично прочесывали все Питерские кабаки, начиная от самых низкопробных и заканчивая высококлассными ресторанами. Сергей обзвонил всех знакомых с просьбой помочь. Была поднята картотека клуба «Эрос». Но всё было тщетно. Только на шестой день Яна, наконец, вспомнила про Олега, который уж наверняка знал Маринкин адрес, но оказалось, что он уехал в отпуск и не оставил ни телефона, ни адреса. Последняя надежда найти Женю вовремя растаяла как дым.
Марина вернулась в Санкт-Петербург поздно вечером. Поцеловала на прощание Трохина и, весело помахивая сумкой, поднялась к себе.
Уже в прихожей её охватило странное предчувствие. По всей квартире гулял сквозняк – а, уезжая, женщина точно заперла все окна.
-Кто здесь? - севшим от испуга голосом спросила Марина. И, не дождавшись ответа, прошла в комнату.
От обморока её удержала только природная выдержка характера: в зале перед выключенным монитором сидела белая как мел осунувшаяся Женя.
Она сидела на полу, скрестив ноги и тихо покачиваясь. Глаза были пусты, за эти дни в них успела сгореть вся сила жизни.
-Что ты тут делаешь? - прошептала Марина и скорее почувствовала, чем увидела тяжелое движение Жениной руки.
На экране монитора появилась картинка. Два тела, сплетенные в любовных играх.
-Вые…и меня! - донеслись из колонок звуки животной страсти, - Хочу чувствовать твой х..й в своей п...де!
-Выключи, - холодно сказала Марина и, не дождавшись реакции, своей рукой остановила проигрыватель.
Женя медленно повернула голову, и Марина содрогнулась от выражения её глаз. Но быстро взяла себя в руки.
-Как ты могла залезть в мою квартиру и смотреть всё это?
-За что, Марина? - просипела Женька, - За что?
-Ни за что. Ты тут вообще ни при чём. Я предупреждала ведь тебя, что я не ангел! Я такая, какая я есть, ясно тебе?
-Тебе было плохо со мной, да?
-Нет, - женщина вздохнула и села на кресло, - Мне было очень хорошо с тобой, Женька. Но я… я привыкла к такому сексу.
-Тебе нужен был… мужчина? Тебе не хватало…
-Что, не можешь это слово выговорить? - усмехнулась Марина, - Ну же, давай, у тебя получится! В конце концов, это анатомический термин, разве не так?
-Значит, это из-за того, что я – женщина? - Женя сжала губы в полоску, - Из-за того, что у меня недостает чего-то между ног?
-О, а ты, оказывается, умеешь быть грубоватой, да, котенок?
Женщина откровенно насмехалась, но Женьке было всё равно – она лишь дернулась как от оплеухи и опустила глаза еще ниже. И Марине стало её жалко. Жалко так, как никогда и никого до этого жалко не было.
-Прости, - смутилась и понизила тон, - Я не… Дело не в этом. Не в том, что у них есть что-то, а у тебя – нет. Просто я люблю разнообразие в сексе, понимаешь? Когда романтики становится слишком много – поневоле тянет на что-то резко другое.
-Почему ты не могла сказать об этом мне?
-А что бы ты сделала? Начала вести себя так, как мне хочется? Грубо, выражая свои чувства отнюдь не печатными выражениями? А ты смогла бы?
-Я… Я могла попытаться... - Женя говорила очень тихо, даже не пытаясь посмотреть Марине в глаза.
-Ты могла – я знаю. Может даже ты бы сделала это для меня. Через силу. Потому что я видела, как ты начинаешь дергаться даже из-за нескольких слов. Но я так не хочу, слышишь? Ты не такая, ты не из таких. А я… Да, я – дрянь.
-Ты не дрянь…
-Женя, не надо меня оправдывать! Ты выбрала не того человека, чтобы полюбить. Ты достойна гораздо большего!
-Я это слышу постоянно. Я замечательная, я достойна большего… Я не хочу большего! Я хотела быть с тобой. Потому что… любила.
-Любила? - на глазах Марины появились слёзы, - Значит, уже не любишь. Правильно. Меня не за что любить, Женька. Олег и этот, из форума, были правы – я просто дрянь. Но ты должна знать, что именно Олег приучил меня к такому сексу. Он всё это начал.
-Я не верю. Он очень тебя любит.
-Ты многого не понимаешь в жизни, котенок. У любого человека рано или поздно наступает момент, когда обычный секс надоедает. Каждый решает эту проблему по-своему. Олег решил так.
-Что мы будем теперь делать, Марина? Как мы будем жить? - Женя вытерла кровь с закушенной губы и вытянула затекшие ноги.
-Никаких «мы» больше нет, - прошептала женщина, - «Мы» кончились в тот момент, когда ты увидела первый из этих роликов.
-Зачем ты записывала их?
-Мне нравилось потом смотреть. Это… добавляло остроты.
-Не слишком ли остро, Марина?
-Это не тебе решать. В конце концов, это моя жизнь и я живу так как хочу! - женщина с трудом сдерживалась, чтобы не закричать.
-Ты любила меня? Хоть чуть-чуть, хоть немного? Любила?
-Да. Я любила тебя. И люблю.
Женя замолкла. Потянулась за сигаретами, но вспомнила, что выкурила последнюю еще три дня назад.
-Сколько времени ты здесь сидишь, Жень? - уже обычным голосом спросила Марина и протянула девушке свою пачку.
-Не знаю, - прошептала и с наслаждением втянула в себя горький дым, - Несколько дней, наверное.
-Зачем? Чёрт возьми, ну зачем тебе это было нужно? Неужели нельзя было довольствоваться тем, что у нас было?
-Нет, Марина, нельзя. Я должна была узнать.
-И что? Узнала? Довольна? - в голосе женщины зазвенела плохо скрываемая ярость.
-Ты можешь сейчас обещать мне, что завяжешь со всем этим? Что будешь только со мной? - спросила резко, как с обрыва бросилась. Марина оторопела. Задумалась. Исчезла куда-то её злость и слёзы обиды.
-А что это изменит? - жалко улыбнулась она, - Всё равно я не смогу быть с тобой после того, что ты видела. Я чувствую себя сейчас, словно меня из помойки вытащили и кинули обратно. Я больше никогда не буду для тебя ангелом. Никогда ты не назовешь меня так, не сможешь относиться ко мне так, как раньше. И в постели тебе будет постоянно казаться, что я притворяюсь, что мне плохо с тобой. Я не достойна тебя. Нам лучше больше не видеться, котенок. Для тебя – так будет лучше.
-Значит, ты не хочешь даже попытаться? - Женька, пошатываясь, с трудом поднялась с пола. Очень болели затекшие и не желающие слушаться ноги, - Ты ставишь крест на нашей любви, да?
-Никакой «нашей любви» больше нет.
Женя сумрачно кивнула и пошла к двери, приволакивая правую ногу. Грязная, бледная, осунувшаяся, она была похожа на больную смертельной болезнью, которой осталось жить всего несколько часов. Впрочем, отчасти так оно и было.
Уже у самого выхода девушка оглянулась, посмотрела на рыдающую взахлеб Марину и прошептала:
-То, что ты была с ними – это чепуха. Мне плевать на это. Я могла бы понять, если бы… Если бы просто секс. Но они же использовали тебя как обычную проститутку. И тебе это нравилось. Это был не секс – это было… совокупление животных. И только. И именно это делает мне… так больно. Страшно обманываться в своих идеалах. Неделю назад у меня было всё. А сейчас ничего не осталось. А самое мерзкое, что, несмотря на всё это, я люблю тебя. И ты навсегда останешься моим ангелом.
С этими словами Женя вышла из комнаты и через несколько секунд Марина услышала звук захлопнувшейся двери.

***
Женя сидела прямо на холодных ступеньках и смотрела на потолок. По всему телу пробегала дрожь, до самых кончиков ресниц. Свет от электрической лампочки проникал через глаза в самую душу. Или в то, что от неё осталось?
Трещина на потолке как будто разделила жизнь девушки надвое. На ту, что была раньше и на ту, что будет теперь. А между ними пропасть. Бездна. И пустота разбившейся вдребезги мечты.
Она не могла думать, анализировать что-то. Не находила в себе сил подняться и пойти домой, хотя понимала где-то внутри, что сидеть здесь, на полу у двери в Маринкину квартиру – глупо. Но ничего не могла с собой поделать.
Объяснение произошло, назад пути не было. Только теперь Женя поняла, что за весь разговор Марина даже ни разу не попросила у неё прощения. Она не считала себя виноватой ни в чём. Она жила так, как могла. Так, как умела.
-А я? - пронеслась мысль, - А как же я? Неужели вот так и закончится всё? Неужели больше никогда не будет счастья и… жизни? Неужели впереди только пустота и мрак?
Ответов не было… Только вопросы, вопросы, вопросы. Они со всех сторон сдавливали голову и мешали думать внятно.
За эти дни Женя не съела ни крошки, и теперь физически ощущала, как в желудке плавает что-то едко-зеленое, противное, приправленное огромной порцией никотина.
Что случилось? Как? Когда? Когда всё пошло так плохо? В какой момент разбилась судьба и перестала интересовать жизнь?
Женя закрыла глаза и села поперек ступеньки. Уперлась спиной в стенку. Она даже не могла широко открыть глаза – веки налились тяжестью и закрывались сами собой.
А в душе ничего не было. Ни боли, ни отчаяния, - вообще ничего. Сгорело всё в очередной раз, разрушилось.

Всё, не во что больше верить.
Всё – некому доверять.
Чем каждый третий жизнь свою будет мерить,
Если каждый второй готов убивать?
Если слёзы весят меньше, чем платина.
Если кровь каждого кипит препаратами.
Если вместо Бога – какая-то гадина.
А любовь к нему меряют только каратами.

-Я больше никогда ни во что не буду верить, - прошептала, - Бога нет, дьявола нет, жизни нет – вообще ничего нет. Пустота только. И больше – ничего.
А уже под утро, когда на улице забрезжил ярко-розовый рассвет, в голове Женькиной взорвалось что-то, и зазвучала какая-то мелодия.

Что ты от него хочешь?
Он и так о тебе до хрена печется!
Если даже слюною весь крест намочишь –
Время твоё назад не вернется.
Тебе надо не верить, а веровать!
Чтобы душа не металась плавником форели.
Никто не сможет ничего посоветовать
Когда встанешь лицом к последней своей двери.

0

87

И тогда она поняла. Поняла, что за эту жизнь нужно бороться. Что ничего и никогда не бывает просто так.
И тогда она встала и подошла к заветной двери. Нажала на звонок и долго не отпускала. Наконец, Марина открыла дверь. Молча посторонилась, глядя, как Женя буквально переваливается через порог – видно было, что у девушки уже фактически не осталось сил. Но их хватило на то, чтобы взять Маринку за руки и, глядя куда-то в переносицу, произнести:
-Мне всё равно. Ясно тебе? Мне всё равно, с кем ты там спала. И как спала. Я люблю тебя.
-Женька... - из глаз Марины хлынули слёзы, - Как ты не понимаешь, что я уже сделала тебе так больно! И еще больнее сделаю! Я ведь не смогу отказаться от всего этого… Просто не смогу и всё…
-Чёрт с тобой, не отказывайся. Спи с кем хочешь, это твоё право. Но ты моя. И я никому тебя не отдам.
-Ты сама понимаешь, что говоришь? - женщина с ужасом посмотрела на дрожащую Женю.
-Понимаю. Я согласна делить тебя с другими. Согласна. Для меня ты всегда останешься такой, какой я тебя знаю – светлой и чистой. Моим ангелом. Я люблю тебя.
Марина вскрикнула сдавленно и резко обняла Женьку за шею. Прижала к себе и укутала ароматом ночного крема и свежих духов.
-За что тебе такое несчастье, как я, котенок? И за что мне такое счастье, как ты? Я так люблю тебя, Женечка. Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу.
-Ничего, малыш… Ничего… Всё будет хорошо. Мы… справимся. Вместе. Обязательно справимся, - прошептала и медленно, некрасиво осела на пол.
***
Следующие Женькины дни были наполнены бесконечными разговорами с друзьями. Впервые они получили возможность высказать всё, что накопилось. И не стеснялись в выражениях.
-Ты соображаешь, что творишь? Она о тебя ноги вытирает, а ты позволяешь это? И что дальше будет – ты позволишь ей блядовать? - кричал Сергей.
-Женька, пойми: таких, как Марина нельзя любить. С такими нужно просто спать, бездумно и не испытывая никаких чувств, - повторял Максим, - Иначе однажды ты просто сойдешь с ума от такой жизни.
-Ты не понимаешь, куда лезешь! - возмущалась Яна, - Ты посмотри на себя: в кого ты превратилась за эти дни? Мы чуть с ума не сошли, пытаясь тебя найти. А ты прощаешь ей всё? Так нельзя, понятно тебе?
Женька слушала всё это, кивала, мотала головой, а потом вдруг поставила точку, сказав:
-Это моя жизнь и мне решать, как я её проведу. И с кем.
После этого ребята поняли, что бесполезно что-либо говорить. И решили про себя – подождать. Уверены были, что нового взрыва долго ждать не придётся.
И только однажды автоответчик, заговорив Лесиным голосом, сказал:
-Женька, привет. Я просто хочу тебе сказать: не слушай никого. Любовь - это то, что внутри нас. Не жди и не требуй ничего от любимого человека, дари свою любовь. Вот тогда это и будет Любовью с большой буквы. Я с тобой, всегда. Помни об этом.
Женя улыбнулась, выслушав это послание. И не заметила грусти, проскользившей в последних словах.
Все разладилось. Конечно – иначе ведь и быть не могло. Марина, конечно, притихла, стала больше времени проводить с Женькой, но всё было далеко не так, как раньше.
Несколько дней они просто встречались, боялись даже прикоснуться друг к другу. Разговаривали натянуто, старательно пряча глубоко внутри по-настоящему важные слова. Но однажды Женя не выдержала и, прервав Марину на полуслове, спросила:
-Можно я тебя поцелую?
И, не дождавшись ответа, прижалась губами к губам, стараясь вложить в этот поцелуй всю свою нежность и любовь.
Она засыпала Маринку цветами, однажды даже притащила невесть откуда взявшуюся в холодном Питере пальму. Сказала, что этот «цветуечик» такой же, как её любовь – большой и зелененький.
Женька старательно гнала от себя мысли о том, где и с кем встречается Марина, душила свою ревность, но несмотря на всё это, каждую минуту думала о том, с кем она на этот раз…
Нет, конечно, внешних проявлений измены не было – но девушка отдавала себе отчет в том, что люди так просто не меняются.
Она поняла, что ошиблась, ясным весенним днём, когда на них обеих вдруг напала безудержная страсть.
Женя не помнила потом, каким образом посреди какой-то вечеринки Марина вдруг затащила её в ванную и прижала к стене. Как сумасшедшие, они срывали друг с друга одежду, почти разрывая её на части и рыча от нетерпения.
Вдвоем, одновременно, погружались в океан желания и любви. Вскрикивали, не боясь, что кто-то услышит.
Это был настоящий ураган, тайфун бесконечного блаженства. И уже потом, когда, обессиленные, они опустились на пол, и Женька припухшими губами целовала Маринкины глаза, женщина вдруг остановила её и, заставив посмотреть на себя, сказала:
-Мне теперь никто кроме тебя не нужен, котенок. Я люблю и хочу только тебя.
-Ты... - Женя не смогла сразу найти слов, - Ты?..
-Никаких измен больше не будет, малыш. Ты моя. Я твоя. И нам никто не нужен больше, правда?
Женька задохнулась от счастья и прижала Марину к себе. Она безоговорочно поверила ей, да и как же было не поверить, если слова были произнесены так искренне и с такой надеждой.
На следующий день Женя собрала свои вещи и переехала к Марине. Было так удивительно развешивать свои банные принадлежности в этой светло-зеленой ванной, так здорово было видеть свои любимые тапочки под этим креслом. И, самое главное, так сладко было каждый вечер ложиться спать в одну постель, под одно одеяло, тёплое и пушистое.
Марина обычно уезжала на работу около двенадцати часов дня. Но вставала вместе с Женькой – в семь. Терпеливо ждала, пока девушка закончит свою пробежку и, запыхавшаяся, потная, проскользнет в душ. Тогда Маринка включала чайник и забиралась к Жене, потереть спинку и помурлыкать ласково, касаясь губами пушка волос чуть пониже затылка.
На следующий же день после переезда Марина заставила Женьку зайти в парикмахерскую и состричь этот «дурацкий хвостик», превратив его в стильную короткую стрижку.
После завтрака Женя нежно целовала любимую, и уезжала на работу, думая только о том, как вернется вечером, опустит на стол пакеты с какими-то вкусностями и сразу утащит Маринку в спальню, на ходу раздевая и покрывая поцелуями.
Как-то так получилось, что всю работу по дому они выполняли по мере необходимости, никогда не ругаясь и не споря. Впрочем, когда вода в раковине перестала уходить, Женьке не стала вызывать сантехника, и прочищала трубу предварительно снятым шлангом от душа.
Марина была в восторге. Сидела на табуретке и наблюдала, как переливаются мышцы на сильных Жениных руках и как на спине её выступают маленькие капельки пота.
Сложно объяснить, какое значение для девушки имели все эти милые домашние мелочи. Впервые в жизни она жила с любимым человеком, жила стабильно и постоянно – и была счастлива.
Следующим шагом новой, совместной жизни, была попытка примирить друзей с существованием Марины. Поэтому однажды в их квартире собралась вся компания: отрастивший бороду Сергей вместе с Яной, Макс, оставивший свою подругу дома и Леся, старательно пытающаяся улыбаться.
Сначала все сидели за столом как на похоронах – изредка перекидывались ничего не значащими фразами и смущенно смотрели на порхающую между гостиной и кухней Марину. Но в конце концов алкоголь сделал своё дело – на лицах появились улыбки, перестали смущенно прятаться руки и разговор потек уже привычным руслом.
-Ну что, мы сегодня, значит, фактически свадьбу отмечаем? - спросил Сергей, незаметно для всех пожимая Лесину руку.
-Нет, что ты! Свадьбу будем отмечать позже, и с большим размахом, - улыбнулась Женька, - Правда, Мариш?
-Конечно! Сегодня просто… так.
-Значит, давайте выпьем за любовь! - провозгласил Максим и поднял бокал, - И пусть она будет вечным вашим спутником, девчонки.
-Отлично! За любовь!
Снова все замолчали. Женька сидела пунцовая, и всё думала, как бы растормошить друзей. И, решившись, спросила:
-Макс, помнишь ты говорил, что любви нет? Ты по-прежнему так думаешь?
Максим улыбнулся. На эту тему они не раз разговаривали всей компанией – только без Марины, конечно.
-Я думаю, что любовь существует. Или мы её чувствуем внутри, или нет. Если чувствуем, то это уже наше навсегда. И не станем добровольно отказываться. А все эти метания "туда-сюда"… Значит, не чувствуем.
-Ты о земной любви, да? - ухмыльнулся Сергей.
-Ну, да, "земная любовь". Вот именно. Так и что же мы чувствуем на самом-то деле? Душевный подъём? Или физический - "подъём", опять же...
-Хорошее настроение? - добавила Яна.
-Вот именно... А говорим - "любовь". Куда уж нам. Вот, например, рецепт вина из винограда - есть. Или мы его знаем, или нет. А урожай винограда - он может быть разным, может и не быть его. От многого зависит, от хозяина виноградника, в том числе. А мы, получается, обычно только жуём малину, да кайфуем себе от вкуса. Но говорим об этом вкусе с серьёзным видом, как о букете вина из несобранного винограда. "Любовь", понимаешь ли. "Снаружи", понимаешь ли... "Пришла-ушла", понимаешь ли... Сами не понимаем, чего говорим...
-А по-моему, не всегда можно точно определить это чувство, - задумчиво произнесла Яна, поглядывая на Марину, - Как отделить мимолетное увлечение от истинного чувства,
не принять последнее за "вино из несобранного винограда"? Но без сомнений принимая каждый "кайф" за Любовь, загоняешь себя в плен иллюзий созданных тобой же. Очень сложно отказаться. Получается, эти метания "туда-сюда" не лишены смысла. Не пройдя их сложно оценить прелесть завоеванного счастья.
-Я согласна! - горячо воскликнула Леся, - Все люди разные, настолько разные, что для некоторых эти "полюбил" - "разлюбила" и есть Любовь. Своеобразная, но Любовь. И пусть "снаружи" будет хоть что, живёт человек с тем, что внутри.
Марина молчала, и слушала всё это с всё большим беспокойством. Заметив это, Женя обняла её за плечи и весело сказала:
-А мне кажется, каждый любит по-своему. Как умеет. Я вот Маринку очень сильно люблю.
Все засмеялись, но джин уже был выпущен из бутылки и разговор разгорелся с новой силой:
-Итак, про любовь, - начал Сергей, - Есть ощущение полета. Только иногда, как будто входишь в штопор. И не знаешь, за какой рычаг дернуть, чтобы опять парить в облаках легко и свободно. Вдруг чувствуешь свободное падение, - кудаааааа? А мимо пролетают драные вороны и ухмыляются: "Что - падаешь? Говорили тебе, не лети ты к солнцу или ослепнешь, или сгоришь, или устанешь". "Не слушай их", - шепчет ветер, - не все, что летает - птица!". За то, чтобы почувствовать только один миг этого падения, можно отдать жизнь. Это стоит того! Но если однажды отдать всего себя – чем же расплатиться в следующий раз? И когда думаешь, что нечем - это не любви нет, это - сил нет любить.
-Да, и, кстати, второй раз вам уже не грозит безумие и ваша боль не покажется такой больной, - Яна снова пронзила взглядом Марину, - И следующую любовь вы не будете считать единственной. И научитесь взлетать и падать.
Марина покраснела и прошептала Женьке: «Они это всё мне говорят».
-Я не согласна! - воскликнула горячо Олеся, - Любовь проста! Это мы делаем её сложной. Человек сам по себе эгоист и очень редко встречаются люди, которые готовы пожертвовать собой ради кого-то. Мы всегда думаем: а что мне даст это взамен? Любовь это не экстаз и не боль. Любовь это очень спокойное чувство, оно в тебе разливается, разливается по всему телу, и ты чувствуешь, что каждая клеточка твоего организма хочет любить и быть любимым для кого-то.
От Марины не укрылось, что во время всей этой тирады Олеся, да и остальные, пристально смотрели на Женьку. А та выслушала молча и быстро обняла Олесю:
-Золотые слова, Леська! Я тоже понимаю всё именно так и никак иначе. Давайте, народ, за настоящую любовь, которая только даёт и ничего не просит!
А когда очередной бокал был выпит, Женька взъерошила Маринины волосы и продолжила:
-Говоря по-простому, можно и нужно разделить по первой букве - "любовь" и "Любовь". Ну, вот вроде того, как мы обычно разделяем - "мир" (с маленькой буквы) и "Я" (с большой). Бывает и наоборот, но это уже психология. Пусть. Разделим. Так понятнее.
А, говоря комплексно, добавлю, что под словом "любовь" (с маленькой, хотя, не будем лукавить, именно её выпячиваем как нечто супер-ценностное), мы понимаем не только душевный или физический подъём, но и такую очевидную вещь, как "интересы". Вот он и кусочек секрета. То есть, иметь "интересы" - это каждому дано, но вот прикрывать их словом "любовь" (да хоть с самой маленькой) - всё равно малодушие, куда белку в колесе ни крути. И за который из хвостов не тяни эту самую белку, но пока мы прячем наши "интересы" под масками, ни о какой "Любви" (с большой) мечтать не приходится. Не стану спорить о необходимости опыта, одним он нужен, другие понимают вещи изначально. Одни ищут опыт в приключениях, другие в их отсутствии... Во всём есть своя хорошая сторона, и "метания" тоже могут дать почву для понимания собственных потерь и завоеваний.
-А как же разобраться, истинное это чувство или нет? - спросил Максим.
-Слушать себя. И – главное – СЛЫШАТЬ себя.
-Обсуждение "чувств с большой и с маленькой буквы" мне тоже очень даже интересно, - засмеялась Яна, - Может быть в процессе что-нибудь по-новому осмыслю для себя. Я думаю, что важно заметить момент перехода Любви (с большой) в любовь (с маленькой).
Нам всегда хочется верить, что это чувство "с большой буквы". Не будем рассматривать
отношения заведомо построенные на лжи - они по умолчанию не могут быть Любовью, - быстрый взгляд в сторону Марины, - Причем измельчание чувства происходит вне зависимости от желания "чувствующего субъекта". Нельзя конечно сказать, что это не его вина. Человек должен по возможности контролировать свои эмоции и поступки, но есть вещи неподконтрольные только желаниям. И существовавшая долгое (или не очень) время Любовь может в одночасье стать любовью. Хотя часто бывает, что Любовь переходит в Ненависть. И означает ли появление "интересов" в период когда у тебя есть Любовь немедленную потерю ее же? Не факт... Маски для "интересов", как и другие маски, осложняют любые отношения и чувства. Они по сути своей предназначены для сокрытия чего-либо, то есть подразумевают ложь (не важно перед собой или другим субъектом). Опять же отсутствие скрытых "интересов" может ли означать, что есть Любовь? Тоже не факт. Ну а если, "прислушавшись к себе", человек понял, что Любви нет... Одно только это осознание этого факта не снимает проблемы взаимоотношений и "чувствований". Ему наверняка захочется сделать свою любовь Любовью, а это, как я уже говорила, не всегда во власти желаний. Любовь обладает одной особенностью - она приходит и уходит сама. У одних она гостит недолго у других всю жизнь, а к третьим и вовсе не заглядывает.
Среди гробового молчания Яна подняла свой бокал, коснулась им Женькиного лба и пробормотала задумчиво: «С-е-л-я-в-и».
И вдруг засмеялась:
-Женька, ненавижу тебя! Ты мне опять мозги поставила раком!
-Я всего лишь тему дала для разговора, - сквозь смех воскликнула Женя, - Никто ж не виноват, что ты так любишь в русло психологии всё перевернуть.
-Ну не зря ж я психологический факультет закончила!
-А где ты училась? - удивленно спросила Марина.
-В МГУ, - засмеялась Яна, - А что, непохоже?
-Нет, как раз похоже. Просто я думала, что ты в Питере всю жизнь жила.
-Родители в Москву отправили, - вздохнула притворно, - И лучше бы они этого не делали.
-Да уж, - мрачно вставил Сергей, - Это точно.
Максим улыбнулся грустно. Все знали, что отношения Яны и Сергея зашли в тупик – если он еще мог развестись с женой, то она уйти от мужа категорически отказывалась – говорила, что у Киры должен быть один отец – тот, что есть сейчас.
В полной тишине как гром среди ясного неба прогремел телефонный звонок. Все полезли за мобильными, но и на этот раз звонил Женькин телефон.
-Алло, - улыбнулась она в трубку, выслушала ответ и вдруг на лице её отобразилась такая радость, что в комнате как-то даже светлее стало, - Шурик! Зараза! Почему так долго не звонили? Как вы там?... Да ты что?... А Кристя как?.. Правда? Тогда ясно. Когда ты приезжаешь?.. Ага, ладно. Пиши адрес. Сам доедешь или встретить? Ага, договорились. Жду, конечно. Пока, солнце.
Выключила телефон и обвела счастливым взглядом всех присутствующих:
-Друг ко мне едет. Друг юности. Шурик. Представляете? Я его много лет не видела.
***
Не вышло у Женьки подружить Марину со своими друзьями: слишком велика была пропасть неприязни между ними. Но горевать об этом было некогда: Женя решила на время Саниного приезда пожить у себя дома, и спешно собирала необходимые вещи. Марина ходила за ней как привязанная и поминутно говорила, что будет скучать.
-Не переживай, Маришка, я только на несколько дней – ты ж понимаешь, нам столько надо обсудить! А потом я тебя с ним познакомлю, хорошо?
Женщина согласилась – да и что еще ей оставалось делать? Последняя их ночь перед приездом Сани прошла особенно жарко, и потому наутро так не хотелось расставаться.
У себя дома Женька первым делом проверила наличие спиртного в холодильнике, а потом села на диван в гостиной и достала старые, студенческие фотографии.
Защемило сердце при виде таких родных и любимых, но полузабытых друзей. Вот она и Кристина на первом курсе – испуганные, молоденькие совсем, смешные. А вот Виталик обнимает Женьку по-хозяйски за плечи. А вот Лёка…
Только теперь, спустя долгие годы, Женя смогла, наконец, объективно взглянуть на свою старую любовь. И, с улыбкой разглядывая милую сердцу девчонку, она понимала, что прошлого уже никогда не вернуть. Хотя порой хотелось – аж до слёз, до ломоты в коленках.
Синие глаза настороженно смотрели на Женьку с глянца. А в сердце проносилась целая буря чувств и эмоций. Девушка вспомнила всё: и памятную игру, и новый год, и жизнь вдвоем. Даже мелочи – Лёкины очки, её слегка оттопыренные уши, её вечно порванные джинсы – всё всплыло в памяти, как будто юность кончилась только вчера.
Звонок в дверь застал Женю врасплох: она дернулась, пороняв фотографии на пол, и побежала открывать. На пороге стоял полный, грузный мужчина, одетый в шикарный свитер и серые брюки. От прежнего, молодого и веселого Саньки, в нём осталась только улыбка: ироничная и лукавая.
-Шурик... - выдохнула резко Женя и кинулась ему на шею. Втащила в дом и зацеловала радостно, - Как я рада тебя видеть!
-А ты изменилась, Жень, - сказал Саша полчаса спустя, когда вещи были заброшены в шкаф, а коньяк разлит по бокалам, - Прямо не узнать.
-Ты тоже изменился. Я помню тебя без этой тоски в глазах. Рассказывай, что было с тобой эти годы? Кристя писала, что ты женился?
-Женился…
Саня вздохнул и начал рассказывать. О том, как тяжело ему было привыкнуть к семейной жизни, о том, как радовался рождению дочки, и как потом затянули его целиком бытовые проблемы и дела.
-Я понял, что это затягивает, как трясина. Мне нужна была отдушина, - монотонно говорил парень, - И я её нашел. В алкоголе. Пил я, Женька. Крепко пил.
-Я догадалась, - кивнула Женя, - Такие мешки под глазами…
-Да. И в один прекрасный день Светка, жена, сказала, что подает на развод. Знаешь, я тогда только обрадовался. Оставил ей квартиру, переехал к другану. И начал пить уже вообще по-черному. А потом она запретила мне видеться с дочкой.
Саня помолчал немного, сжав губы, выпил. Женя не стала ничего спрашивать, молча сидела и ждала.
-Да, запретила. И я только тогда понял, что я, дурак, наделал. Пить бросил – для меня это не проблема была. А жена в суд подала, свидетелей моего алкоголизма много было – и, короче, судья решил, что я не имею право видеть собственного ребенка.
-И я сломался, - Шурик размахнулся и стукнул ладонью по столу, - Слышишь, Жень, сломался я. Блядовать начал вообще по-черному, водку пить, травку покуривать. Только недавно опомнился. И решил вот попробовать начать жить заново.
-Здесь, в Питере? - улыбнулась Женя.
-А почему нет? Это такой же город, как другие.
-Думаешь, получится?
-Ну, у тебя же получилось!
-Нет, Шурик, - грустно вздохнула Женька, - У меня не получилось. Прошлое – оно не делось никуда. И пусть жизнь теперь другая, но всё, что было раньше осталось в памяти, в душе.
-Пусть. Я хочу хотя бы попытаться.
-Окей. Мой дом – твой дом. Я помогу тебе в меру своих сил и возможностей. Ну рассказывай про наших! Как там Кристя с Толькой и Женькой-младшим? Так хочется их увидеть – просто сил нет.
-Жень… Кристина не писала и не звонила тебе, потому что обиделась.
-Как? - воскликнула девушка изумленно, - На что обиделась?
-На то. Ты обещала приезжать? Обещала. Звонить обещала. Писать. И так ни разу и не приехала. Пишешь редко. Звонишь еще реже. Так что Кристя сказала тебе передать, что теперь будет разговаривать с тобой только лично – и больше никак.
-Хорошо, - улыбнулась, - Я всё равно летом собиралась в Таганрог ехать.
-Жень, а ты… про Лёку не хочешь знать?
Дернулось что-то внутри и как будто взорвалось. Женя сама не ожидала, что одно упоминание имени Лены вызовет такую реакцию. Вздохнула, пытаясь утихомирить заколотившееся сердце и пробормотала:
-Нет, пока не хочу. Ты мне попозже расскажешь, ладно?
-Ладно. Знаешь, с твоим отъездом у нас у всех как-то всё сломалось. Почему так вышло, Женька? Почему?
-Сань, ты ведь понимаешь, что у нас всё равно бы ничего не получилось.
-Я любил тебя, - улыбнулся равнодушно Шурик и Женя сжалась от безразличия, прозвучавшего в этих словах, - Знаю, что ты меня не любила. Но, возможно, всё сложилось бы совсем по-другому, если бы ты осталась.
-Что толку говорить теперь о том, что могло быть?
-Ты не жалеешь? – спросил, как в воду бросился.
-Нет, - вздохнула, - Наверное, нет. Не знаю.
-Расскажи мне, Жень. Расскажи.
Они говорили весь день: Саня рассказывал об общих знакомых, Женя – о том, как жила все эти годы. Оба, действительно, очень изменились, и не только внешне – жестче стали, серьезнее. Где-то умнее, где-то солиднее.
Ближе к вечеру начали вместе готовить ужин, смеясь и дурачась, но закончить не успели – позвонила зареванная Леся и попросила Женьку о немедленной встрече.
Саня тут же заверил, что он просто мечтает сходить в какой-нибудь клуб и, выспросив у Женьки адрес «Эроса», бежал. А Женя встретила подругу у подъезда и начала реанимировать, тщетно пытаясь добиться, что же такое произошло.
Когда Лесины рыдания стихли, ситуация стала более-менее вырисовываться.
-Я была сегодня у врача, - сквозь слезы прошептала Олеся, - У меня будет ребенок.
Сказать, что Женька была в шоке – это значило бы не сказать ничего.
-Эмм… Ты уверена?
-Уверена, - всхлипнула, - Уже четыре недели срок.
Поморгав, Женя присела рядом и крепко обняла подругу.
-Чей это ребенок? - спросила ласково.
-Мой.
-А еще чей?
-А больше ничей.
-Ясно, - Женька вздохнула и вдруг резко спросила, - Лесь, это твой таинственный «любимый человек» постарался, да?
-Нет.
-Ты врешь! Это он, я уверена. Что он сказал? Что не желает тебя видеть? Или денег на аборт предложил? Скажи мне, кто это, солнышко. Я пойду, набью ему морду, а потом будем думать, что делать дальше.
-Ты дура, Женя, - обреченно прошептала Олеся и высвободилась из ласковых рук, - Ты не просто дура, ты полная дура.
-Это еще почему? - удивилась, - Потому что собираюсь ублюдку морду набить?
-Нет. Потому что человек, которого ты называешь «ублюдком» - ты.
Надо отдать Женьке должное: она не свалилась с дивана, не упала в обморок. Мозг привычно начал анализировать поведение Леси в последнее время, слова (особенно те, про любовь) и поступки. Дошло не сразу. Но дошло.
-Леська, ты… С ума сошла?
-Давно уже. Жень, только не надо объяснений никаких. Я знаю, что ты любишь Марину, но это совсем не мешает мне любить тебя.
-Идиотизм... - девушка сползла с дивана на пол и судорожно закурила, - Ладно, ты меня любишь. Окей. Но я же никак не могу быть папой твоего ребенка, да?
-Да, - Леся даже улыбнулась глупости подобного предположения, - Ты не можешь.
-Тогда кто?
-Какая разница, Жень? Случайный человек, которого я видела один раз в жизни. Так уж вышло.
-Ясно. Родителям сказала?
-Угу… Говорят: «Рожай, поможем».
-А ты что думаешь?
-Боюсь… Одной страшно, понимаешь? Но аборт не буду делать ни за что.
Задумались. Помолчали немного. Потом Леся сползла на пол к Женьке и прижалась к её боку:
-Жень, я ж к тебе как к другу пришла. Просто… Как всегда.
-Я знаю, солнышко, - девушка улыбнулась и обняла подругу, - Всё нормально. Я просто малость удивилась… Почему ты раньше мне не говорила ничего?
-А смысл?
-Ну, вообще да… Леська, но тогда… В Москве и на море… Я же… Ну…
-А тогда я тебя еще не любила. Знаешь, когда поняла, что люблю?
-Когда?
-В Адлере. Когда всё прошлое обрушилось на нас. Вот тогда поняла. Но уже поздно было.
Леся всхлипнула тихонько, а Женька тщетно пыталась найти слова, которыми можно было бы утешить её, успокоить – и не находила. Она чувствовала огромную нежность к этой девчонке. Но не любовь.
-Всё так перемешалось, - прошептала вдруг Олеся, - Так глупо всё и странно.
-Да уж… Глупее не придумаешь. Знаешь, я никогда не могла понять – почему так сложно жить? Ведь всё было бы проще, раздели Бог людей просто на пары. Чтобы любовь всегда была взаимной. И без боли.
-Тогда все люди умерли бы от скуки, - улыбнулась Леся, - Но ты права: так всё было бы проще. Женька, ты будешь помогать мне… с малышом?
-Конечно, глупенькая! - девушка засмеялась и прижала Олесю к себе, - Я всегда с вами буду. Потому что ты же знаешь, что как друга я тебя всегда любила и люблю.
-Ты знаешь… Моя любовь к тебе действительно тихая и светлая. Ты рядом – и это уже здорово. Всё ведь будет хорошо, правда?
-Да, малыш. Конечно.
***
Утром, когда Женя и Олеся уже завтракали, пришёл уставший, но довольный Саня. Потребовал кофе и начал в лицах рассказывать, какую отличную девчонку ему удалось снять.
-Опыт у меня большой, дамочка, - ухмыльнулся он в ответ на Лесин вопрос «Как это тебе удается, познакомился – и тут же переспал?», - Все девки по сути одинаковы. Заметь, не «девушки», а именно «девки». Их надо брать на «слабо». Типа: «Детка, ты мне совершенно не интересна, но попробуй уж меня соблазнить». Действует безотказно.
-И как, понравилось тебе? - улыбалась ласково и чуть грустновато Женька, поглядывая на друга.
-Да с этой не слишком. Я вообще не любитель секса в автомобиле, да и девка попалась – как селедка, вялая какая-то.
-Не повезло, однако!
-Однако, да!
Они хором засмеялись, и вскоре Женя повезла Лесю домой. По дороге они снова разговаривали о будущем ребенке, и Женька поймала себя на мысли, что банально завидует Олесе.
Следующие несколько дней были целиком заполнены делами и событиями: Женя металась между Саней и Маринкой, почти разрываясь на части. Серега обещал помочь с устройством Шурика на работу, но пока это дело слабо двигалось – ввиду отсутствия у парня Питерской прописки.
А сам Саша продолжал погуливать по клубам, снимая каких-то девчонок и славно проводя время. В глубине души Женя понимала, что он просто несчастный человек, но говорить с ним об этом не стала – не любила лезть не в своё дело.
-Значит, до завтра? - девушка с сожалением оторвалась от сладких Маринкиных губ.
-До завтра, котенок. Не хочется прощаться, но нужно ехать к нотариусу, оформлять дела.
-Я понимаю. Ну, тогда мы с Шуриком сегодня в загул пойдем.
-Я тебе дам загул! - Марина шутливо шлепнула Женю по обтянутым джинсами ягодицам и поцеловала еще раз на прощание, - Всё, котенок, я убегаю, а то опоздаю. Завтра приезжай.
-Ладушки.
Они отправились каждая к своей машине и разъехались в разные стороны. Женька последний раз посигналила вслед Маринке и откинулась на сиденье.
-Боже, спасибо тебе за это счастье! - улыбнулась она, глядя в небо, - Спасибо.
И тут же, как бы ответом на эту фразу зазвонил телефон. Женя безмятежно взяла трубку.
-Привет, Жека! - послышался сквозь помехи голос Шурика.
-Здорово. Что случилось?
-Да нормалёк всё, просто я сейчас отчаливаю. Краля моя позвонила, встретиться хочется.
-Это которая из кралей? - засмеялась девушка.
-Офигительная! Просто супер! В сексе – бомба! Внешность – картинка. Настоящая кошарочка.
-Что? - в горле у Женьки как-то вдруг разом пересохло, - Почему… кошарочка?
-Да она себя так называет! Кошарой! Имя не говорит, только так.
Раз… Два… Три… Четыре… Снова и снова блестящий ярко-золотой прут вкручивается в череп, дробя и разрушая кости. Пять… Шесть… Семь… Восемь… А сердце молчит, не реагирует. Остановилось? Нет, снова бьется.
-Женька, ты где пропала? Связи нету, чтоли?
-Как она выглядит, твоя… Кошарочка? - обычным голосом сказала, даже не дрожащим ни капельки.
-О! Прелесть! Волосы тёмные до самой попки, ножки – вах! Красотка что надо.
-И где вы встречаетесь?
-А в этом клубе вашем, куда ты меня в первый день послала. Мы там и познакомились.
-Ясно. Желаю приятно провести время.
-Мерси, мадам! Счастливо тебе!
Женька осторожно, избегая лишних движений, выключила мобильник и положила рядом с собой на сиденье. Небеса не обрушились на землю, мир не обезумел – всё было как всегда. Те же деревья вдоль дороги, те же проносящиеся мимо авто. И только самой Жени уже не было.
Собиралась она недолго: не так уж много вещей перевезла на Маринкину квартиру. А когда собралась – присела на стул в прихожей, закурила устало и окинула взглядом три сумки барахла, которым теперь предстояло уехать домой.
Наугад открыла одну из сумок, достала свитер, прижала к лицу. Уловила едва заметный запах Маринкиных духов и вдруг одним махом вскочила, схватила за раз все баулы и потащила вниз по лестнице. Дошла до мусоропровода и начала медленно запихивать в него вещи, доставая по одной: то джинсы, в которых она любила делать уборку; то смешную майку с микки-маусом, свитер, рубашку, белье…
За этим занятием её и застала Марина, вернувшаяся сегодня домой раньше. Еще из лифта она различила приглушенные стоны: «На… На… Получай…». А когда увидела Женьку, застыла на секунду и кинулась к ней.

0

88

-Женя, ты с ума сошла? - закричала, пытаясь вырвать очередную рубашку из крепких рук.
-Он мой друг! - заорала Женя, отталкивая Марину и глядя безумными глазами ей в переносицу, - Ты слышишь, ты, тварь? Он мой друг, чёрт бы тебя побрал! Неужели во всем Питере больше нет мужиков, с которыми можно было бы потрахаться? Почему обязательно Саня? Почему, твою мать?
Марина не выдержала этого напора. Застыла на мгновение и, развернувшись, побежала к себе в квартиру. А Женька, размахнувшись, со всей силы впечатала кулак в трубу мусоропровода и, не даже не почувствовав боли, ринулась по лестнице вниз.
Впоследствии она не могла вспомнить, как села в машину, как ехала: гнала или наоборот притормаживала на светофорах – она запомнила только испуганные Лесины глаза. Глаза, которые стали еще шире, когда Женька залетела в квартиру и, уставившись вперед пустым взглядом, осела на пол.
Олеся сразу вызвала скорую – не стала ждать. Но еще раньше примчался Максим, кинул быстрый взгляд на лежащую луже рвоты Женю и быстро достал из кармана какие-то лекарства.
-Сердце, да? - спросил, переворачивая Женьку на живот.
-Не знаю. Скорее всего – нет. Невралгия, - Леся стояла в проходе, судорожно высматривая врачей в темноте подъезда, - Она прибежала, как безумная, и тут же упала в обморок. Потом её начало рвать.
-Значит, самолечением лучше не заниматься. Да не стой ты там, неси марганец и какую-нибудь чистую тряпку. Нужно ей рот промыть.
Олеся метнулась к ванной. Женька лежала с закрытыми глазами, скрюченная. Между губ опускалась на пол желтая струйка.
Скорая помощь прибыла вовремя: одного взгляда хватило доктору, чтобы принять немедленное решение о госпитализации.
И уже когда машина подъезжала к больнице, Женька перестала вздрагивать всем телом, а Максим посмотрел серыми глазами на Лесю и сказал: «Вот и финал истории».
***
Её выписали из больницы солнечным весенним утром. Проводить вышел практически весь персонал отделения: за неделю, проведенную здесь, Женя ухитрилась заслужить расположение даже вечно недовольных техничек. Секрет был прост: она просто прятала от окружающих всё, что было в душе. Прикрывалась улыбками, смехом и псевдовесельем.
Друзьям объяснила всё коротко: «Мы расстались». Уточнять не стала. Да они и не требовали – просто приходили каждый день, рассаживались вокруг постели и улыбались, стараясь не смотреть в остановившиеся Женькины глаза.
Для посторонних людей это было незаметно – только близкие видели, как в некогда живых чёрных зрачках затормозила, а потом и вовсе остановилась жизнь.
Женька категорически отказалась ехать к себе домой, и Максиму пришлось забрать с её квартиры необходимые вещи, а Олесе – разложить диван в гостиной. Но он не понадобился.
В первую же ночь Женька проснулась со сведенными судорогой ногами. Долго пыталась размять онемевшие мышцы, и заодно – справиться с ужасным осадком, оставшимся после сна. Но не смогла. И, промучавшись еще полчаса, забрала одеяло и побрела в сторону Олесиной спальни.
-Что случилось? - Леся вскинулась над подушкой, глядя как Женька осторожно пристраивается на краю кровати, - Тебе плохо?
-Нет, мне хорошо, - огрызнулась, - Я… С тобой буду спать, ладно?
-Сон плохой приснился?
-Нет.
Сказала – как отрезала - и отвернулась.
С тех пор они каждую ночь спали вместе. Иногда Олеся пыталась коснуться Жени, обнять, но натыкалась на ледяное равнодушие и безразличие.
Плохо было всем: Женькина боль распространилась на каждого, кто с ней общался. С Сашей она не стала встречаться. Наговорила на собственный автоответчик послание, суть которого сводилась к тому, что парень может жить у неё сколько хочет, но видеться им пока не стоит. И добавила, что не сердится – уж он-то ни в чём не виноват – просто пока не хочет видеть.
Марина несколько дней пыталась увидеться с Женькой, караулила её около подъезда, мучила звонками Яну и Сергея и засыпала электронный адрес письмами. Но всё было тщетно. Дома у себя Женя не появлялась, Яна и Сергей отказывались разговаривать, а письма удалялись, не читая.
Постепенно всё затихло. Кто-то сообщил Марине о том, что Женька теперь живет с Лесей, и она перестала искать с ней встреч. По-прежнему встречалась с Шуриком, на которого, похоже, вся эта история вообще не произвела никакого впечатления.
В один из дней, когда Женя уехала по делам в Москву, Максим и Сергей позвали Олесю в ресторан. И там заговорили о том, что старательно пряталось до сих пор в глубине подсознания.
-Ты же её любишь! - убеждал Макс, окутывая Лесю пытливыми взглядами, - Мы же видим, что любишь. Только ты её можешь вытащить из этого болота.
-Каким образом, интересно?
-Соблазни, - посоветовал Сергей, - Чёрт, ну не мне же тебя учить!
-А кому меня учить? - возмутилась, - У меня никогда отношений с женщиной не было. Плюс к этому – я беременна. Как вы вообще себе всё это представляете?
-Беременность – это не помеха. Ты пойми, если всё оставить как есть – она или с ума сойдет, или с собой покончит – это же ясно.
-Ну, это ты загнул! - хохотнул Максим, - Жека сильный человек и вешаться из-за этого не станет. А вот интерес к жизни она уже потеряла.
-Так, - Леся оперлась руками о стол, - Короче – что вы от меня хотите?
-Переспи с ней, - твердо проговорил Сергей, - Затащи в постель, изнасилуй – всё, что угодно. Неужели тебе самой не хочется? Ты ж её любишь.
-А вот представь себе: не хочется. Я люблю её, но… не так люблю.
-А как?
-Да не знаю я…
Максим вздохнул и позвал официанта. Он с самого начала был уверен, что этот разговор ничего не даст. Но Сергей настаивал…
-Короче, Лесь, мы тебе сказали. А дальше смотри сама. Женьку надо спасать. Сама она из этого болота не вылезет – это ж ясно.
-Я подумаю, - улыбнулась, - Это единственное, что я вам обещаю абсолютно точно.
Лукавила Леся – не собиралась она даже обдумывать предложение друзей. И не потому, что не хотела помочь – а просто даже мысли об этом вызывали раздражение. Впрочем, в последнее время её раздражало буквально всё – и потухшая Женька, тенью бродящая по квартире, и назойливые родители, и чересчур активные клиенты.
А Женя, действительно, как будто погасла. Исчез огонек в душе и стало мрачно и темно. Она даже не была благодарна друзьям за то, что они рядом. Считала: иначе и быть не может. Позволяла себе огрызаться, уходить далеко вглубь собственных мыслей и ни на кого не обращать внимания.
Нужно было возвращаться домой, или продавать квартиру и покупать новую, или делать что-то еще, но… не было даже не сил. Желания не было. Просто ничего не хотелось делать, ни о чём думать.
Неудивительно, что именно Олеся невольно помогла Жене приподнять голову из болота вселенской тоски и отчаяния.
Просто однажды утром она с удивлением заметила пятна крови на простыне. И – понеслось. Врачи, консультации, анализы… Женька не на шутку испугалась. И вдруг поняла, ради чего ей теперь стоит жить. Ради того малыша, который обязательно должен появиться на свет.
-Я хочу быть с тобой, - запинаясь, пробормотала Женя. Она сидела на кухне напротив Олеси и боялась посмотреть на неё, - То есть не в том смысле, чтобы… А просто быть. Заботиться. Помогать. Я очень этого… хочу.
Леся молчала. Ей было больно видеть эту, новую, Женьку. Растерянную и смущенную. Она помнила, как меньше года назад сама просила её о помощи. А теперь вот…
-Ты… Олесь… Если тебя не будет у меня – я просто умру, - наконец, выговорила Женя, - Понимаешь? Ты – единственное, что у меня осталось.
-Жень… Какая ты дура... – Олеся устало покачала головой, - Я ведь говорила тебе, что люблю. Люблю не как друга, но и не как… любовницу. Не знаю, как, но люблю. Очень. Ты мне бесконечно дорога. И это будет просто здорово, если мы будем вместе растить нашего малыша.
-О, Господи, - всё-таки не выдержала Женька, заплакала, - Я в какую-то тряпку просто превратилась. Сил вообще нет. Лесь… Я… Мы… Я не смогу с тобой спать.
-Да? А разве сейчас не спишь?
-В другом смысле… Понимаешь?
-Твою мать, я всё понимаю! - Олеся вдруг вскочила и кухонным полотенцем с силой ударила Женю по лицу, - Приди ты в себя, наконец! Уже сколько месяцев сидишь и упиваешься своей болью? Не получается жить – иди повесься, блин.
-Что мне делать? Ну, что мне делать? - прорыдала.
-Взять себя в руки. И продолжать жить. Ясно? А если жить не собираешься – иди ты тогда к черту из моей жизни. ТАКАЯ ты мне не нужна.
Это было больно. И обидно. Но почему-то именно жестокие и злые Лесины слова вдруг дошли до Жениного сердца. И она вдруг другими глазами посмотрела на последние дни своей жизни.
-Ты права, - Олеся даже не поверила, услышав эти твердые, знакомые интонации в Женькином голосе, - Что-то я совсем разнылась.
Она улыбнулась. Натянуто – да. Но это была первая улыбка за несколько месяцев!
-Всё будет хорошо, Лесь, - встала и обняла Олесю. Прижала к себе и зашептала горячо на ухо, - Я уж извиняться не буду, ладно? Но всё будет хорошо. Я… постараюсь.
***
И постаралась. Повесила на лицо улыбку, выбросила из головы всю прошлую жизнь и… научилась играть. Хорошо играть. Достоверно.
Вместе с Лесей ездила по врачам, выслушивала долгие и нудные рекомендации, выбирала роддом, и задумывалась о детском садике. Они по-прежнему жили вместе, но теперь уже на правах то ли подруг, то ли еще кого-то – во всяком случае, Лесиным родителям объяснили просто: у ребенка будет две мамы. И всё тут.
Постепенно Женьку закрутили дела. Она так трогательно заботилась о подруге, что у любого постороннего человека могла создаться иллюзия о нежной любви этих двух девушек. Но иллюзия есть иллюзия. Женя больше не жила. Она лишь автоматически выполняла свои обязанности и обязательства. Ездила на работу, готовила ужин, покупала соки и фрукты для Леси. Вечерами так же автоматически смотрела телевизор и пила коньяк.
Ничего не помогало: ни встречи с друзьями, ни общение с Олесей, ни развлечения – ничего. Всё было просто… глухо.
Ночами, когда засыпала Леся, Женя обычно уходила на балкон, садилась на краю дивана и тупо смотрела в пол. И бормотала про себя что-то подчас невнятное и несвязное, но обретающее в тишине ночи какой-то особый смысл:
-Хочешь понять человека - загляни в его душу. А любовь? Она помогает понять? Она открывает душу? Только если она взаимна. И только если она настоящая… Я скотина. Я обманываю Олесю, обманываю всех вокруг. Но и иначе никак. Иначе – смерть.
Она не позволяла себе взорваться. Терпела, крепко сжав нервы в кулак, и старалась жить. Плохо получалось – да. Но ведь получалось же. И еще – она постоянно думала о Марине. Даже не пыталась запретить себе это: знала, что бесполезно.
В одну из таких темных ночей не выдержала и набрала номер. Услышала до боли знакомый голос, говорящий что-то насчёт «звукового сигнала» и, бросив трубку, разревелась громко и отчаянно.
Яна была первой, кому Женька рассказала, что на самом деле произошло.
-Иногда мне кажется, что вся наша боль, все сложности и проблемы на самом деле можно очень легко решить, - говорила Женя, сидя на Янкиной кухне и выкуривая одну сигарету за другой, - Нужно просто отстраниться от всех чувств и заставить сердце не биться больше. Думать головой, анализировать – и всё. Убери эмоции – и проблем не останется. Вот только как это сделать?
Яна молчала. Понимала, что Женьке обязательно нужно выговориться. Выплеснуть из себя горечь и боль.
-И знаешь… Когда ты понимаешь, что все твои беды от эмоциональности – становится так больно, что сердце как будто сковывается и сворачивается в клубок. Так сворачивается, что кровь течет медленно-медленно. И не хочется дышать, говорить, жить. Ничего не хочется. Вот есть люди… Любят друг друга. А потом приходит боль. И любовь никуда не девается, она остается, и с болью они идут рука об руку – и тоска их нагоняет. Когда так случается, ты по привычке еще пытаешься что-то делать. Ходишь на работу, ешь, спишь, пьешь, общаешься с кем-то. Но это только по инерции. Твоя оболочка живет. А всё, что внутри горит огнем и постепенно сжигается. Жизнь мимо течет, Янка. Уходит куда-то. И у меня нет сил пытаться её остановить. Как жаль, что от счастья до смерти и от любви до ненависти один шаг. Как жаль, что равенство не выполняется в обе стороны.
-Женечка… Малыш… Я понимаю тебя. Я знаю, что бывает с сердцем, когда его втаптывают в грязь кованым башмаком, словно говоря: "мразь". Когда все, что делаешь, становится не тем, что хотела, когда твоя улица кажется хмурой даже в ясный день. Руки опускаются, уже просто лень пытаться что-то сделать, что-то изменить. И ты не можешь ничего делать, и хочется выпить, залить горе, обиду, замутнить разум. И все проблемы решить одним махом. Пусть ненадолго, всего на пару часов избавить себя от невысказанных слов, снять гору с плеч, убрать блеск из глаз, стереть ошибку, которая вас разлучила, забыться, не позволяя забыть, влюбиться, не позволяя любить. Вот… Почти стихи получились.
-Моя жизнь уплывает в туман, Янка. Дай Бог, чтобы она вернулась. И я не могу понять – ну в чём я виновата? Пенять кроме как на саму себя не на кого, я прекрасно знаю, что ничего почти уже не осталось. Вопросы рвутся прозвучать в тишине, и ответы никогда уже не узнать. Ночь за окном превращается в утро, но я не сплю, сижу и думаю. Хмуро в клетке своих четырех стен, давят мысли о том, что я сделала не так, когда и зачем? Мы встречаемся, любим, проводим время вместе, но в один прекрасный момент мы понимаем, что всё это просто игра… Всегда и во всём.
Яна помолчала немного. Улыбнулась как-то жалко и натянуто, думая: а стоит ли продолжать этот разговор? Не станет ли хуже? И – продолжила…
-Жень, ты ведь поняла, да?
-Что поняла?
-То, что она просто играла с тобой.
-Да, - Женька усмехнулась как-то зло, - Она играла. Лёка играла. Илья играл. Сделали из меня какой-то предмет для удовлетворения собственных амбиций. А за что? Ну что я такого сделала?
-Ты ничего не сделала. Это жизнь. Такая, какая она есть.
-Надо что-то менять. Попытаться что-то изменить, понимаешь? Так нельзя.
-Жека, брoсь. Ни один человек не в состоянии в одиночку изменить мир. Так не бывает.
-Конечно, - процедила, - Все мы сидим и плачем о том, как всё плохо – но при этом, чёрт возьми, и не пытаемся ничего менять!
-А что делать? Какие пути ты видишь?
-А вариантов масса. Можно сесть и поплакать. Пореветь над собственной загубленной жизнью. Отстраниться - это лучше, чем плакать, но всё равно не очень. Лучше - определить, что тебе не нравится, и изменить это так, чтобы стало нравиться. Есть и другой путь, кастанедовский: убедить себя, что на самом деле это тебе нравится.
-Мда… Это уже философия…
-Да какая там философия? Это правда… Правда жизни…
Женька говорила как-то вяло, без эмоций. Как будто на автопилоте высказывала слова, выстраданные тёмными одинокими ночами. Без надежды высказывала – просто так.
-Жень, весь мир не переделать. Я знаю, что это паршиво – когда такие люди живут и здравствуют, продолжая причинять боль всем вокруг. Но что ты с ней сделаешь? Воспитать её не получится – ты уже поняла. А если не воспитать – тогда что? Изолировать от общества?
-Уничтожить, - прошептала, - Уничтожить в себе чувства к ней. И сразу станет наплевать.
-Ну да. Ты, допустим, уничтожишь – хотя это вряд ли быстро получится. А другие?
-А на других плевать. Каждый человек сам должен быть ответственен за свою судьбу.
-Тебе очень плохо, да, Женька? - спросила Яна, помолчав немного.
-Да нет… Как ни парадоксально, но если бы было очень плохо – было бы легче. Мне просто никак. Никак и ничто. Я – никак и ничто. Знаешь, если бы не Леся и малыш, я бы уже давно покончила с собой.
-Что ты такое говоришь? С ума сошла?
-Да нет… Я никогда не понимала людей, решающих свои проблемы с помощью суицида. А теперь поняла: когда человеку становится нечего терять – он убивает себя легко. Без страха, без сомнений – просто ради того, чтобы хоть что-то сделать.
-У тебя есть мы. Друзья.
-Друзья – это тоже понятие растяжимое… Да, вы есть. Вы рядом. Но от этого, чёрт возьми, не легче!
-Как же не легче? - удивилась Яна, - Ты думаешь, лучше было бы одной?
-Да, - твердо сказала, - Было бы лучше. Если бы не было друзей, Леси, ребенка – я бы могла творить со своей жизнью всё, что угодно. А так… Ответственность сдерживает.
-Жень, что ты такое говоришь? Человек не может быть один!
-Когда умирает душа – лучше быть одному.
Не спасали эти разговоры, приправленные горечью и психоанализом. Не спасали, но как-то притягивали к свету. Хоть немножечко, хоть чуть-чуть – притягивали.
***
Но постепенно накатывала усталость…
Хуже всего были вечера в офисе, когда работа заканчивалась и всё указывало на то, что пора идти домой. В такие моменты хотелось только одного: упасть на пол и выть, бесконечно, яростно…
В один из таких вечеров Женька не выдержала. Выбежала во двор, села в машину. И понеслась по ночному Питеру куда-то вдаль. Тормозила на светофорах, сигналила зазевавшимся прохожим. И только дрожащие губы выдавали внутреннее напряжение и боль.
Она просто не могла сейчас уехать домой. Там – радость, улыбки, милая домашняя Леся, пообещавший заглянуть Макс, перегоревшая лампочка на кухне, вкусный ужин – и безграничная тоска.
Вздохнув, Женька свернула в переулок и остановила машину около клуба. Вывеска «Эрос» блестела, переливалась неоновыми огнями. И всё было как всегда – тот же охранник на входе, тот же красный шелковый канат, ограничивающий пространство для парковки, те же радостные и красиво одетые люди, спешащие окунуться в ночную праздность и развлечения.
-Всё как всегда, - пробормотала девушка, смакуя эту фразу, почти наслаждаясь ею.
Конечно, она не стала заходить в клуб, даже смотреть на него долго не стала. Включила приёмник и поехала дальше – к заливу.

Прощай… Это значит, что мы – никогда.
Это значит, что нечем дышать.
Это значит веками не спать…
Стала слишком широкой кровать.
Для меня… одного.

Голос Газманова лился из колонок, заполняя собой тесные автомобильные внутренности и, заодно, Женькино сердце. Она смотрела на тихую водную гладь и вспоминала, как часто приходила сюда с Мариной, целовала её, розовую от холодного ветра и согревала дыханием замерзшие ладони.

Прощай… Будет долго твой запах витать.
И твой смех, отражаясь от стен
На бокалах звенеть и дрожать.
В зеркалах мою жизнь отражать…
Продолжать… Отражать…

Всё сознание словно разделилось на маленькие кусочки. Одни кричали о боли, другие пели о том, что нужно, нужно что-то делать. Но что именно – и сами не понимали.
С этих пор Женька стала каждый вечер после работы приезжать сюда. Насиловала магнитолу, прокручивая одни и те же, внезапно ставшие любимыми, старые песни.
Закрывала глаза и целиком погружалась в мир воспоминаний – туда, где Марина была рядом, где были её нежные руки, лучистые глаза и запах, запах, запах… Жене казалось, что всё вокруг пропитано этим запахом – сладкой смеси духов, ментоловых сигарет и шоколадных конфет.
И казалось, что всё это – залив, машина и одиночество – ненастоящее. Всего лишь сон, который нужно просто пережить. А потом проснуться – и улыбаясь, рассказать за завтраком Маришке. А, может, даже не Маришке, а Лёке – и проснуться не в Питере, а в Таганроге, и осознать, что тебе всё еще девятнадцать, и в соседней комнате – такая смешная и родная Кристинка, и что нужно идти в институт, и сдавать зачёт по электротехнике, и занять полтинник до пятницы, и купить яиц и печеночный паштет… И жить… Жить, чёрт возьми! Жить…
Но всё заканчивалось, так и не успев начаться. Приходилось открывать глаза, прогревать мотор и ехать домой.
И снова видеть эти преданные глаза, ласковую улыбку, нежный взгляд. Слушать милое щебетание о том, как приезжал Серега и привёз синего медведя для будущего малыша. Что-то есть, что-то пить, на что-то отвечать и что-то рассказывать.
Вместе смотреть сериал по телевизору, и собираться в выходные в театр или на выставку. А потом включать душ и сидеть на дне ванной, ловя губами чуть тёплые капли, падающие из протекающего шланга. Пересчитать каждую из кафельных плиток на стене, обсохнуть, надеть пижаму – и в кровать.
А там через силу обнимать, прижиматься, шептать на ушко нежные, наизусть заученные слова и словечки, целовать теплую щеку, а потом прошептать устало: «Спокойной ночи, дорогая», обнять и долго лежать без сна, сжимая до крови губы и силясь закрыть глаза.
Закрыть, заснуть – а там, во сне, снова Марина. Подходит тихонько, берет за руку и уводит с собой в ночь. Ведёт по какому-то одному ей ведомому пути, молча, и так трогательно сжимает руку своей ладошкой. И улыбается, укутывая своими шелковыми волосами, целует куда-то в переносицу и языком ведет к кончику носа. А потом – только этим и разнились сны – или исчезает, оставляя за собой лишь шлейф из знакомого до судорог запаха, или каменеет, застывает словно изваяние, всем своим видом говоря: «Я не твоя, не твоя, не твоя…».
И приходится просыпаться, открывать глаза и разминать сведенные судорогой ноги, и выползать на кухню за сигаретами, и до утра смотреть на тлеющий за окном рассвет – без мыслей, без чувств, без эмоций.
Но обязательно наступал день, выглядывало солнце, вставала Леся, озабоченно трогающая свой живот, приезжала нарочито-веселая Яна, Сергей звонил и требовал немедленно мчаться на работу, а там – клиенты, переговоры, анализ рынка и ситуации, а потом – снова залив, ужин, ночь, Леся, сны, тоска, боль, ненависть, пустота...
-Хватит! - Олеся изо всех сил ударила ладонью по столу, ойкнула и подула на ушибленное место, - Я больше не могу смотреть, как ты себя изводишь. Не можешь без неё? Вот телефон, звони. Проси прощения, становись на колени, унижайся – она простит. Покуражится и простит. И ныряй снова в свой омут.
-Лесь, не сходи с ума, - вяло попросила Женька, ковыряя в тарелке что-то ярко-желтое. Яичницу, чтоли?
-Это ты сходишь с ума. Я бы вообще отвела тебя к психотерапевту. Твоя затяжная депрессия – это болезнь, Женя!
-Нет у меня депрессии, - отмахнулась, - Дай мне соль, пожалуйста.
-Ты старательно делаешь вид, что всё нормально! - Леся грохнула солонкой о стол и Женька начала мысленно считать крупинки, но сбилась где- то на семнадцатой.
-Ты меня слышишь или нет?
-Слышу. Не ори. Чего ты от меня хочешь?
-Я хочу, чтобы ты прекратила жить воспоминаниями. Твоя жизнь не кончилась с уходом Марины.
-Да. Не кончилась, - солгала, но что еще оставалось делать?
-Я тебя ненавижу, - Олеся устало прислонилась к подоконнику и заплакала, горько, некрасиво, - Ты убиваешь себя. Каждый день, каждую минуту.
Женя вздохнула тяжело, подошла, обняла девушку за талию и погладила круглый животик:
-Малышка, не плачь. Я ведь… я с тобой. Если бы не ты – меня бы вообще уже не было на свете. И это… так здорово, что ты есть.
Тяжело давались слова, не хотелось говорить, но было очень важно, чтобы Леся поверила. И она поверила. Обернулась, уткнулась носом в Женькину шею и обняла крепко-крепко.
-Ты ведь нас не бросишь, да? - прошептала обреченно.
-Не брошу. Вы… Ты и малыш – это единственное, что есть у меня. Я вас люблю. Обоих. Что бы там ни было, я никогда вас не предам.
Женька отдавала себе отчёт в том, что говорила. Этим обещанием она привязывала себя к Лесе до конца жизни. Но она была готова к этому.
И Олеся поверила – сразу, безоговорочно. Она ведь знала, как много для Жени значат слова «честь» и «достоинство». И сразу стало легче дышать, ушли мрачные мысли последних месяцев. И предлагая Женьке пойти погулять, Леся уже улыбалась открыто и радостно.
В этот вечер они были вместе. Долго сидели в любимой кафешке в парке, потом бродили по аллеям, держась за руки и разговаривая о будущем. В эти часы, казалось, Женька ожила – улыбалась, разговаривала, даже смеялась.
-А как мы его назовем, Жень? - спрашивала Леся чуточку смущенно.
-Не знаю. А ты как хочешь?
-Я бы назвала Мишей, если мальчик. А если девочка – Леной.
-Нет, Леной не надо.
-Почему? В честь Лёки…
-Я не хочу, чтобы наш ребенок был таким же, как Ленка. Пусть у него будет своя судьба. Такая, какую он выберет…
Женька замолкала, а Олеся судорожно старалась контролировать собственные фразы, боясь напомнить… боясь ранить… боясь снова увидеть стенку, которая сегодня лишь немножко уменьшилась.
-Ты счастлива со мной, Олеська? - Женя первая задала вопрос, который тревожил обеих.
-Да, - ответила, не задумываясь, - Я очень тебя люблю. И надеюсь, что смогу в итоге растопить лёд в твоем сердце.
-На это понадобится очень много времени.
-Я буду ждать. Я буду ждать целую жизнь, если понадобится. Потому что без тебя эта жизнь мне уже не нужна.
Женя застыла – словно окаменела. Сжались в тонкую ниточку губы, задрожали веки и вдруг из глаз потекли слёзы, разделяя лицо на три дорожки. Она привлекла к себе Олесю, покрывая её лицо солеными поцелуями, но в глубине души держала в объятиях Марину, которой целую вечность назад говорила те же слова…
***
В свой тридцать первый день рождения Женька не поехала на работу. Пробормотала что-то по поводу важной встречи и, оставив Лесю готовить праздничный стол, понеслась к заливу. Хотелось просто побыть одной – хоть час, минуту, мгновение.
Женя знала, что вечером снова закрутят дела – придётся пить, улыбаться, принимать поздравления, и шутить, и делать вид, что понимаешь чужие шутки. А сил уже почти не было.

И бессонными ночами…
Рядом с женщиной чужой
Вспомнить птиц, что так кричали
Унося мою любовь.
И бессонными ночами
Боль накроет, как прибой
Унесет река печали…
За собой.

-И как тебе спится рядом с чужой женщиной, котенок? - чей-то голос раздался совсем рядом, над самым ухом. Вздрогнув, Женька открыла глаза. Повернула голову. И – дернулась, одновременно пытаясь открыть дверь и выскочить из машины. Но руки запутались в кнопках, глаза закрыла какая-то пелена и сердце… сердце отказалось работать в привычном ритме – колотилось, колотилось, как бешеное, тыкаясь из одной стороны грудной клетки в другую.
А она… Она всё та же, в светло-бежевых брюках и блузке с глубоким разрезом, в босоножках на шпильке, накрашенная, яркая, красивая, своя, родная, чужая…
-Исчезни, - прошептала Женька сквозь слёзы. Она уже не рвалась выйти из машины, сидела, сжав обеими руками руль и закрыв глаза, - Умоляю тебя, исчезни.
-Ты боишься даже посмотреть на меня, котенок? - Марина прикурила сигарету и поднесла к Женькиным губам, - Успокойся, я не буду на тебя накидываться.
Сигарета выпала из онемевшего рта прямо на колени, прожигая брюки. Боль помогла вернуть самообладание. Женя глубоко затянулась и почувствовала, как отпускают тиски, сковавшие голову.
-Что тебе нужно? - спросила, не поворачивая головы.
-Поговорить, - улыбнулась Марина. Ей было приятно видеть, что она всё так же действует на Женьку.
-Ну, говори.
-Как твои дела?
-Нормально, - пробормотала Женя. А что еще она могла ответить? - Ты спрашиваешь для того, чтобы просто спросить, да?
-Нет. Я никогда не спрашиваю о том, что меня не интересует.
-Ах, да. Я забыла.
Женька молча смотрела вперед и вслушивалась в звучащие в глубине головы звуки.
-Ты забыла меня, да? - в голосе Марины зазвенели тщательно скрываемые слёзы.
-Нет.
-Женька, я не могу жить без тебя. Возвращайся, а?
Сжала кулаки. Задышала глубоко, боясь, что не хватит воздуха. Молчала, потому что говорить было нечего. Но Марина так не считала.
-Знаешь, а я же целую речь приготовила. Когда узнала, что ты сюда каждый день ездишь. Репетировала даже, готовилась как буду тебя убеждать. А увидела – и слов не нахожу. Глупо, да?
-Да.
Снова замолчали. Мыслей не было. Зато чувств – хоть объешься.
-Женька… Прости меня, - Марина положила ладонь на Женину коленку и погладила, чувствуя, как напрягаются под брюками мышцы, - Я уже два месяца ни с кем не встречаюсь. Не могу просто. Они звонят, приходят – а я не могу. Что-то ты со мной сделала, изменила. Я же тоже сюда часто приезжала. От воспоминаний отделаться не могу, сердце давит и душит. Я поняла, наконец, что мне только ты нужна. Ты – со своей нежностью, верностью, со своей силой воли и духа. Ты… Только ты. Это… Поздно? Скажи.
-Да.
Сказала, как кулаком припечатала. Помолчала, собираясь с мыслями и вдруг почувствовала вкус шоколада на своих губах. Не поняла даже сразу, что произошло, а когда поняла – охнула и всем телом вжалась в эту пьянящую теплоту, целовала исступленно, напористо, впитывая в себя вкус, цвет, запах, любовь, тепло – всё то, ради чего стоит жить.
Сквозь пелену ощущала руки, скользящие по щекам, плечам, забирающиеся под майку. Рычала что-то сквозь зубы, но не могла, не могла оторваться от этого тела, языка, губ…
-Прекрати! - смогла. Оттолкнула, одергивая майку и опустила взгляд вниз, - Хватит!
-Ты хочешь меня, - Маринкины губы где-то в районе шеи, шептали что-то, уговаривая, - Ты сама понимаешь, что любишь меня…
-Да. Люблю, - Женя рукой отодвинула Марину и достала из бардачка сигареты. Заговорила, старательно сдерживая внутри вонючую противную боль, грозящую вырваться наружу, - Люблю. Любила. Буду любить… Наверное. Но уже поздно.
-Не поздно! - воскликнула Маринка, - Не поздно, Жень! Я изменилась. Никаких измен больше не будет. Я буду только с тобой. Мы будем жить вместе, я рожу тебе сына, и летом мы втроем поедем на море, и будем купаться в ласковых волнах, валяться на песке, а потом побежим в гостиницу, уложим сынишку спать и будем долго, до изнеможения заниматься любовью. А ночью будем гулять по пляжу, и ты будешь читать мне стихи, а я говорить о том, как сильно я тебя люблю…
Голос Марины ласкал, обволакивал сознание, и в глазах возникали картинки такого желанного, такого возможного счастья.
-Да, - прошептала Женя, - Будет море. Будет сын. Будут стихи и ночные прогулки по пляжу.
-Котенок…
-Да. Всё это будет. У меня, у Леси и у нашего ребенка.
Марина застыла, пораженная. Не такого ответа она ждала, не на такой ответ надеялась.
-Жень, ты понимаешь, что говоришь? Ты собираешься связать свою жизнь с нелюбимым человеком и мучиться, зная, что могла бы быть со мной.
-Да.
-Почему? Ну, почему? Ты ведь любишь меня.
-Потому что она меня любит. Я хочу, чтобы она была счастлива. И в моих силах это сделать.
-И ты добровольно отказываешься от собственного счастья ради чужого?
-Да.
-Ты просто дура, Женя. Была дурой и осталась. Тебе следовало бы родиться в семнадцатом веке – там с такими принципами можно было бы жить.
-Да.
Они помолчали еще немного. А потом Марина вышла из машины, а Женя опустила голову на руль и заплакала – горько, отчаянно.
Она чётко понимала, что только что сделала: добровольно отказалась воскреснуть. Добровольно отказалась от мечты, от счастья.
-Я сделала то, что должна была, - улыбнулась сквозь слёзы Женька, - Я не могу быть счастливой, но Леся заслужила своё счастье.
Она не сразу поехала домой – покружила еще по радостно-весеннему Питеру, остановилась у ларька, купила мороженое и тут же подарила его пробегающему мимо мальчишке.
Боль успокоилась, как будто убаюкалась в груди и стала не такой колючей, как раньше.
-Всё равно это не продлилось бы долго, - успокаивала себя Женя, подъезжая к Лесиному дому, - Она бы обязательно взялась за старое… Пусть не сразу, но рано или поздно мы бы всё равно расстались. А мне пришлось бы жить с грузом Лесиной боли и слёз. Олеська доверилась мне, и я не имею права обмануть её надежды и веру. Не могу стать такой же, как Марина. Даже если бы хотела – не смогла бы.
Зайдя в квартиру, Женька сразу, не разуваясь, метнулась на кухню. Воровато оглядываясь, выудила бутылку водки, налила полстакана и задумчиво посмотрела на переливающуюся в солнечном свете жидкость.
-Ну что, за упокой любви моей и надежды? - улыбнулась жалко, - Не чокаясь…
Тремя глотками осушила стакан и закашлялась. Взгляд упал на листок бумаги, прикрепленный к холодильнику.
-Кстати, а куда все делись? - подумалось вдруг, - За продуктами уехали, чтоли?
Женя развернула и прочитала записку. Помотала головой. Еще раз прочитала. Посмотрела на маленькое зеркальце у холодильника.
-Что за бред? - удивленно спросила у своего отражения и выудила телефон из кармана.
Три раза выслушав «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети», Женька пожала плечами и, прихватив куртку, пошла вниз к машине.
-Сюрприз они, чтоли, решили устроить? Или это просто шутка такая?
На Невском она попала в пробку. Пришлось около получаса слушать радио, медленно продвигаясь вперед в потоке машин. Даже выйти было невозможно – настолько плотно стояли автомобили.
Когда окончательно измотанная Женя, наконец, вышла из машины, Питер уже укрылся серым покрывалом сумерек.
И сердце охватила непонятная грусть-печаль, какая-то новая, незнакомая раньше.
-Где тебя черти носят? - Максим кинулся по коридору навстречу Женьке и она вдруг ощутила страх.
-Что случилось?
-Леся в операционной. Язва открылась. Кровотечение, - Макс как будто выплевывал слова, тщетно пытаясь скрыть своё волнение.
-О, Господи… Как она? Что врачи говорят?
-Говорят, что всё будет нормально… Операция уже три часа длится.
-Почему это случилось? - Женька буквально накинулась на друга, - Может, нужны лекарства? Да рассказывай ты толком, чёрт возьми!
-Успокойся, я сам не знаю ничего – с ней был Серега, он мне уже отсюда позвонил.
-И где он?
-Этажом выше, там операционная.
-Пошли туда, - рванулась, и тут же застыла, обхваченная сильными Максовыми руками.
-Жень, не дури. Нас всё равно не пустят. Его пустили потому что он тут кого-то из врачей знает.
-Блин... - Женька вырвалась и присела, прислонившись спиной к стене. Закрыла глаза. Ей было стыдно признаться, но в глубине души она понимала, что чувствует лишь волнение за жизнь друга и ничего больше. Никакого особенного страха. И вдруг она поняла.
-Макс, всё будет нормально, - улыбнулась, - Я даже страха не чувствую. А ты же знаешь, как это всегда бывает… Значит, всё обойдется.
-Дай Бог, чтобы так и было, - Максим присел рядом, - Ты знала, что у неё язва?
-Знала, конечно. Эта болячка появилась после нашего лета на море. Желудок не выдержал голодовок и тяжелой пищи.
-Ясно… А я не знал. Значит, ей нельзя было волноваться?
-Да.
Они просидели в коридоре больше часа. За это время на улице совсем потемнело и, выходя курить, ребята с тоской смотрели на белые звезды и думали каждый о своем.
Женька – о том, что её день рождения стоило бы объявить днем стихийных бедствий – настолько много несчастий случается в этот день. А Максим – о том, как придёт домой, примет душ и завалится на диван с бутылочкой пива.
За этими мыслями, они не заметили Сергея, который молча остановился позади и закурил сигарету. Лицо его было уставшее и какое-то серое, наверное, от больничного пейзажа.
-Серый, ну что там? - первым оглянулся Макс.
-Она умерла.
Время не остановилось. Всё вокруг было таким же, как секунду назад. Женька обалдело похлопала глазами и потерла рукой внезапно ставший холодным лоб.
-Как умерла?
-Так, - Сергей с остервенением затянулся и тут же выбросил сигарету.
-Серега, ты так не шути, - с угрозой пробормотал Максим, - Что за приколы?
-Это не шутка.
Женя перевела взгляд с одного парня на другого.
-Вы что? Это вы нарочно всё придумали, чтобы меня к жизни вернуть, да? Чтобы я поняла, что теряю?
Женькины глаза бегали туда-сюда и в какой-то момент пересеклись с Серегиным взглядом. И тогда он сделал шаг вперед, схватил Женю на одежду и заорал громко, яростно, с содроганием:
-Твою мать, ты что, не поняла? Она умерла! Умерла! Всё! Леси нету больше! Она лежит там, вся разрезанная! И ребенок тоже умер! Ясно тебе?
Она не вырывалась. Болталась, как тряпка, в сильных руках и силилась что-то сказать сквозь сжатые губы.
-Серый, подожди! Да отпусти ты её! - Максим с трудом оторвал Сергея от Жени и оттолкнул его в сторону, - Говори!
-Это из-за тебя! - кричал Сергей, не затихая ни на секунду, - Твоя сука позвонила Олеське и сказала, что из-за неё вы не можете быть вместе! Сказала, что вы любите друг друга! И Леська решила тебя отпустить. Шмотки твои собирать начала! А потом скрутилась вся от боли – и всё! Умерла. Из-за тебя! Из-за твоей сучки! Умерла! Они не спасли её! Не смогли!
Он бросал эти жестокие, больные слова в лицо Женьке, но они натыкались на стену и не проникали внутрь. Перед лицом стояла какая-то пелена. Не слёз – нет… Отчаяния.
-Ты всё спрашивала, что может быть хуже, чем то, что она тебя бросила? Да? Вот что может быть хуже! Смерть! Ты несешь всем только несчастья! Только боль! Слышишь ты или нет? Только о себе думала. Доигралась? Доигралась, мать твою?
Женя не выдержала. Задохнулась от невысказанных слов и затравленно посмотрев на друзей, бросилась бежать. Чувство вины и боли давило, окружало со всех сторон. А хуже всего было то, что Сергей был прав. Она виновата. Она и… Марина. Они убили Олесю.
Когда впервые в голове пронеслось это слово, Женька остановилась. Оглянулась. Посмотрела на согнувшихся где-то вдалеке ребят. И чётко осознала: Леси больше нет. Ребенка нет. И никогда не будет. Всё кончено.
Максим со слезами на глазах смотрел то на мечущуюся по улице Женю, то на ревущего взахлеб Сергея. Он хотел, но не мог помочь… Не мог… Ничего нельзя уже было исправить.
Словно в трансе, Женька быстро бежала по улице. Боль и ярость требовали выхода. Попадись ей в этот момент кто-нибудь на пути, она бы, наверное, убила. Сразу, не задумываясь. Просто ради того, чтобы выплеснуть из себя желчь и горечь.
Не было смысла пить. Не было смысла кричать. Не было смысла что-то делать и о чём-то думать. В голове осколками сердца пульсировало только одно слово: «никогда». Никогда не улыбнется, никогда не заговорит, никогда не закричит, никогда не начнёт ругать за разбросанную одежду… Никогда… Никогда… Никогда…
И сотни миллионов лет не смогут ничего изменить. Люди не воскресают. Люди уходят молча. В никуда.
Женька сама не поняла, как оказалась на набережной. Хотя нет, что уж там… Прекрасно она поняла. И знала, куда бежала. Куда стремилась. Туда, где всё должно было закончиться.
Она аккуратно сложила одежду на берегу и обнаженная вошла в воду. Ледяные струи заставили кожу сжаться, а мышцы напрячься в бессмысленной попытке согреть усталое тело.
В глазах чёрным флагом мелькала ночь.
-И мы войдем рука об руку в реку забвения, - пронеслась в голове неизвестно откуда взятая фраза и вдруг Женька засмеялась.
Хохоча, плескалась в воде, ныряя и пытаясь достать кончиками пальцев до дна. Кричала что-то небу, возмущаясь, почему с него не убрали звезды. Ведь траур не может быть звездным! Ведь не может, правда же?
Ладонями, Женя поднимала тучи брызг и смеялась, подставляя под них лицо и ловя губами грязные капли воды.
Волосы как будто съежились в комочки, и кожа покрылась фиолетовым отблеском.
-Ну что вы там? - заорала Женька, поднимая лицо к небу, - Вы довольны? Добили? Да? Добили? Долго же у вас это не получалось… Крепкий орешек оказался, правда?
Она снова засмеялась, уже ногами поднимая со дна водорослевую зеленую жижу.
-Да, долго же я сопротивлялась! Еще в Таганроге должна была сдаться, правда же? А вот хрен вам! Слышите меня, вы? Я еще жива! И вы не выиграли! И эта сука не выиграла! Я больше никому не позволю играть со мной! Играть с людьми! Я изменю этот чертов мир, я положу свою жизнь ради этого! Ясно вам? Вы не выиграли! Не выиграли!
Женя уже захлебывалась, то ли водой, то ли собственными словами. Задыхаясь, выползла на берег, коснулась губами холодной земли и шептала, плача: «Не выиграли… Не выиграли…»
Много времени прошло прежде чем она встала и, покачиваясь, нашла свою одежду. Еще больше – прежде чем добралась до знакомой десятиэтажки.
Пешком поднялась по лестнице и, отступив на шаг, ударила ногой в дверь. Постояла, как будто пытаясь понять, почему дверь выдержала и ударила еще раз. И еще. И еще. На пятом ударе дверь открылась и Женька с размаха залетела в квартиру. Упала на колени. Подняла голову. И уткнулась взглядом в Марину и Шурика, изумленно смотрящих на неё с прохода.
-Ты что здесь делаешь? - первой подала голос Марина, - Совсем с ума сошла?
Никто не осудил бы Марину за эти слова. Вид полубезумной мокрой женщины, стоящей на коленях в прихожей удивил бы любого. Но Женьке было уже всё равно. Медленно, рывками она поднялась на ноги, уперлась рукой об стенку и впервые за долгое время посмотрела в Маринины глаза.
Женщина отшатнулась от этого взгляда – столько ненависти, боли и… любви скользило в нём.
-Я могла бы убить тебя, - прошептала Женя, не отрывая глаз, - Тебя… А потом себя… Но я не Бог, чтобы судить нас. Пусть Он судит…
Помолчала, физически ощущая страх и недоумение Марины, а потом сделала шаг вперед, провела ладонью по её щеке и ушла, раздвигая плечами весеннюю ночь.
***
На похороны собралось очень много людей. Даже мужчины плакали, не скрывая слёз. Только Жени не было.
Спустя неделю после поминок её начали искать. Но квартира оказалась продана, автомобиль – тоже, а из офиса исчезли все следы Женькиного пребывания в нём.
Максим бесился, Яна с трудом утешала окончательно растоптанного Сергея, и все вместе они продолжали ставшие уже бесполезными поиски.
Был человек – нет человека.
Марина на звонок Яны ответила, что не видела Женю со дня её рождения и не нашла нужным объяснить что-то еще.
Было подано заявление в милицию, но дело так и спустили на тормозах.
Сергей винил себя, убивался. Он не помнил ни слова из того, что выкрикивал Женьке в лицо на ступеньках больницы, но знал, как был несправедлив.
Фирма «М&S» продолжала работать, но уже в другом офисе и с другими сотрудниками – весь старый персонал был уволен без объяснений.
Спустя полгода Максим женился. В тот же день Сергей поставил Яне ультиматум и она решила остаться с мужем. Парень вернулся к жене и сыну.
Поиски Жени прекратились. По привычке, ребята еще периодически звонили в милицию с вопросами, однажды даже отправили письмо в программу «Жди меня», но надежды ни у кого не было.
И только двадцать первого апреля, в годовщину Лесиной смерти, придя на кладбище, Максим и Сергей увидели новый обелиск. Белый, с золотой надписью.
Они кинулись в похоронное бюро, с кем-то разговаривали, куда-то ездили. И выяснилось, что обелиск заказала год назад женщина, представившаяся как Евгения Ковалева. Оплатила вперед, но попросила установить не сразу, а в определенный день – 14 марта. Других данных о женщине не сохранилось.
Вернувшись на кладбище, Максим и Сергей долго сидели у могилки, молча, а потом поднялись и пошли, не сговариваясь, в разные стороны.
А за их спинами на ярко-белый обелиск упал лучик весеннего солнца и заиграли золотом буквы на надписи:

Твоя беда – моя беда.
Твоя боль – моя боль.
Твоя душа – моя душа.
Что бы ни было.
Навсегда.
Вместе.

0

89

V. Просто мы разучились прощать.

Очень часто случается так, что мы начинаем бежать. Когда становится очень больно, и нет сил эту боль пережить, остается только что-то менять. И мы бежим. Уезжаем в другой город, начинаем жизнь заново, и снова начинаем жизнь заново, и снова…
Всю свою жизнь я бежала от тебя. В другие города, к другим людям. Влюблялась, любила и позволяла себя любить. И этот бег было не остановить, я никак не могла даже на мгновение сказать, что я хотя бы к чему-то пришла.
Потому что как бы там ни было – ты всегда бежала рядом со мной.

-Евгения Васильевна, здравствуйте. Светлов беспокоит. Я проверил то, что вы просили и считаю, что связываться с этим делом не стоит – деньги всё равно уйдут налево.
-Ковалева, привет. Надеюсь, наши планы на завтра в силе. Попробуй только отказаться, я из-за тебя все дела отменила. Смотри мне.
-Евгения Васильевна, это Костя. Все указания выполнил, девушка уже дома. Если буду нужен – я на мобильном.
-Жень, привет. Слушай, если ты не хочешь меня видеть – то так и скажи. Сколько месяцев я уже за тобой бегаю, а внятного ответа так и не дождался. Ты уж или обнадежь, или на фиг пошли, а?
-Иди на фиг, - весело резюмировала Женя и выключила автоответчик.
Сегодня у неё был первый выходной за последние два месяца. Работа отнимала все силы и время, даже на секунду остановиться было некогда.
Женя зевнула со вкусом и потянулась к табуретке, на которой еще с утра создала дивное продуктовое изобилие. Три тарелки с салатами, одна – с поджаренной свининой, плошка с приготовленными в сметане грибами, шоколад, молочные коктейли, - все любимые блюда.
-Наверное, полезно иногда себя побаловать, - улыбнулась Женька, - Особенно когда за фигурой следить не надо.
Это было действительно так: несмотря на возраст, который стремительно приближался к отметке «тридцать пять», фигура женщины была выше всяких похвал: стройная, спортивная, подтянутая. Мало кто знал, что такой эффект достигался вовсе не ежедневными упражнениями в тренажерном зале, а тяжелой работой, отчасти интеллектуальной, отчасти – физической.
Стрелки часов катастрофически приближались к верхнему делению. Давно пора было ложиться спать: выходной подходил к концу. Но так не хотелось, чтобы заканчивался этот чудный, полный лени день.
Женя задумчиво закурила и отправила в рот очередную ложку салата. Эта её привычка курить одновременно с пережевыванием пищи была поводом для смеха всех работников компании «МегаТрансИмпорт». Но в открытую еще никто не позволил себе насмехаться. Знали, чем это чревато…
Комната, в которой находилась Евгения, тоже стала объектом ласковой иронии тех немногих, кто бывал здесь. Никакого стиля, никакого вкуса. Всё здесь было сделано по принципу «мне так нравится, а на ваше мнение плевать». Рыжий ковер на полу замечательно не сочетался с белыми креслами и диваном. Телевизор, обычный «Панасоник» был развернут так, чтобы его можно было смотреть из любой точки комнаты. На стене болтался какой-то пейзаж с пузатыми коровами, а рядом с ним намертво прилепился современный телефонный аппарат.
В правом углу уместился «рабочий уголок» - офисный стол, стул и вполне солидный компьютер с внушительным, отнюдь не жидкокристаллическим монитором. Рядом – столик и миниатюрный холодильник, забитый соками и холодными закусками.
Это была любимая Женькина комната, нечто среднее между «гостиной» и «кабинетом». Впрочем, в остальных двух помещениях своей квартиры Женя почти не бывала – шикарная спальня с огромной кроватью посещалась в основном для того, чтобы смахнуть пыль и протереть блестящие светильники, а «комната для гостей» открывалась в тех редких случаях, когда нужно было уложить кого-то из друзей спать. Редко. Очень редко.
Была в квартире еще кухня, небольшая, зато оклеенная светло-желтыми приятными обоями. В ней не было табуреток– только обычный диван у стены, пара стульев и стол, весь изрезанный столовыми ножами. Приходя к Жене в гости, Лера, лучшая подруга, обычно начинала возмущаться: «Ну неужели лень взять разделочную доску? Почему обязательно резать на столе?». Женька кивала, соглашалась и – продолжала делать по-своему.
Еще друзья удивлялись, почему Женя до сих пор не обзавелась ни микроволновкой, ни тостером. Обычная газовая плита, холодильник и электрический чайник были венцом бытовой техники у неё на кухне. Даже миксера – и того не было.
Зато в ванной комнате стояла шикарная автоматическая стиральная машина. Впрочем, Женька купила её только потому, что стирать руками ей было категорически некогда. А иначе – наверное, стирала бы.
Обычно эта машина выполняла по совместительству роль тумбочки – на неё Евгения скидывала халат, полотенце и нижнее бельё, когда решала забраться в ванную. Крючков и вешалок вокруг не наблюдалось.
-Ладно. Надо же и спать топать, - проворчала, наконец, Женя и с трудом поднялась с дивана. То ли от усталости, то ли от непривычного отдыха, тело болело и как будто пыталось разломиться на части.
-Проснись и пой, проснись и пой, - пропела и тут же засмеялась, - Точнее, наоборот. Ладно.
Быстро убрав остатки вкусностей в холодильник, Женька кинула на диван пуховое одеяло и завела будильник.
-На семь? Нет, лучше на шесть. Иначе могу опоздать.
Разделась и плюхнулась в постель. Привычка, выработанная за последние годы, не подвела: через пять минут Женя уже спала.
***
-Лиза, привет, - Женя быстро проскочила мимо стола секретарши и даже не расслышала ответного приветствия. Залетела в кабинет и бросила сумку в кресло. Шагнула к столу и нажала кнопку на селекторе, - Вызови мне Пашу и Тимура. И чай, пожалуйста.
-Хорошо, Евгения Васильевна.
Пока секретарь возилась где-то в приёмной, Женя достала из ящика стола расческу и подошла к зеркалу. Улыбнулась устало, и поправила красивую причёску длинных темно-каштановых волос.
Можно с уверенностью сказать, что годы не были слишком жестоки к женщине: её глаза по-прежнему блестели юными огоньками, губы улыбались задумчиво, и только морщинки у висков выдавали истинный возраст.
Сегодня Евгения была одета в строгий брючный костюм и белую блузу, чуть кокетливо выглядывающую в треугольном вырезе пиджака. Она не выглядела как бизнес-леди, отнюдь. Даже напротив: многие замечали, что растерянная улыбка и ласковый взгляд не просто импонировали, а даже заставляли окружающих относиться к Жене с оттенком покровительства.
-Приветствую, - дверь распахнулась с полпинка, и в кабинет влетел Павел – глава рекламного отдела фирмы. Следом за ним потихоньку просочился Тимур – унылый координатор по средствам массовой информации.
Оба были относительно молоды – двадцать шесть и двадцать восемь лет, безусловно талантливы и амбициозны.
-Добрый день, - на лице Женьки появилась уверенная улыбка, - Присаживайтесь.
-А что случилось-то?, - поинтересовался Тимур, с трудом умещая своё необъятное тело в кресло.
-Ничего. Просто, на мой взгляд, пора обсудить новую стратегию по рекламе.
-Не рановато ли? Еще даже полсезона не прошло.
-В самый раз. Та реклама, что идёт сейчас, никуда не годится. То есть годится, - быстро исправилась Евгения, уловив изменившееся лицо Павлика, - Но можно сделать лучше. И нужно.
-Что Вы предлагаете?
-Предлагать должны вы, ребята. В конце концов, это ваша святая обязанность. Я же просто дам вам идею: почему бы не попытаться переориентировать рекламную компанию с крупных промышленников на бизнесменов средней руки?
-Взять не качеством, а количеством?, - пробормотал Тимур, - Можно. Но тут есть нюансы…
Обсуждение затянулось до самого обеда: Павел жарко отстаивал старые методы рекламной компании, а Тим понемногу склонялся к Жениной позиции. Впрочем, все прекрасно понимали, кто прав, но принять новую стратегию означало заново переделать огромное количество работы, а этого, понятное дело, не хотел никто.
Наконец, Паша устало махнул рукой и согласился. Тимур улыбнулся понимающе, и вместе они вышли из кабинета.
-Самодура, - раздраженно прошипел Павел и хлопнул рукой по Лизиному столу.
-Что случилось?, - равнодушно поинтересовалась секретарша.
-Да ну её. Только недавно закончили прорабатывать рекламную кампанию на этот год, а теперь снова здорово – заново делать.
-Паш, не гони, - попросил Тимур, - Она дело говорит.
-Да пошла она. Баба-начальник – это вообще хуже не придумаешь. И каким местом старый хрен думал, когда ей дело передавал?
-Тебе подробно рассказать, каким?, - заржал Тим и за руку потащил Пашу в сторону выхода.
-Зануды, - прокомментировала Лиза, когда они скрылись за дверью, - Ничего-то вы не знаете…
Она была права: почти никто в компании не знал правды. Самые старые сотрудники были поражены, когда несколько лет назад хозяин фирмы Пётр Михайлович Мясничный собрал весь персонал и объявил, что главой «МТИ» теперь является Ковалева Евгения Васильевна. И пожал руку красивой, смущенно улыбающейся женщине.
Поначалу все были в шоке. Решили, что «старый хрен» завел любовницу и дарит ей игрушку, а управлять фирмой будет продолжать сам. Но через пару месяцев Мясничный торжественно распрощался со всеми и укатил на пмж в Канаду.
Теперь старые работники были в ужасе: начали быстро подыскивать себе новое место работы, потому что не сомневались, что развал компании под таким руководством неминуем.
И ошиблись. Потому новая хозяйка с первого же дня влюбила в себя почти весь персонал, а со второго – начала перестраивать структуру фирмы и методы работы.
Теперь, через три года, Лиза с уверенностью могла сказать, что Евгения Васильевна вытащила «МТИ» из глубокого болота и заставила, наконец, работать уверенно и чётко.
Она, Лизавета, работала здесь уже без малого восемь лет, и единственная из всех знала, что на самом деле заставило Петра Михайловича подарить своё дело Жене. Знала. Но молчала.
-Лиза, позвони, пожалуйста, Зотову, - попросила Женька, выходя в приёмную, - Скажи, что я уже выехала, пусть не вздумает никуда скрыться.
-А если уже уехал?
-Тогда пусть его найдут и быстро. Он мне срочно нужен. Если что – я на мобильном.
День покатился своим чередом. Дела, заботы, переговоры… Жене иногда казалось, что всё это совершенно зря назвали бизнесом. Гораздо больше подошло бы название «круговорот из денежных средств». Здесь заплатили, там заработали, тут опять заплатили…
Только под вечер, когда Лиза принесла последнюю на сегодня чашку с чаем и попрощалась, Женька позволила себе расслабиться, и откинулась на спинку кресла. Очень хотелось спать, а еще больше хотелось выпить кофе. Но было нельзя: несколько лет назад врачи нашли в её сердце мудреную болезнь и категорически запретили любые продукты, содержащие кофеин.
-Интересно, а в сигаретах кофеина нет?, - улыбнулась Женя, закуривая. И тут же закашлялась – настолько неожиданно зазвонил телефон.
-Ковалева, - просипела в трубку, тщетно пытаясь прочистить горло.
-Реузова, - донеслось в ответ, - В девичестве Шлыкова. Очень приятно.
-Привет, Лерка. Подожди секунду. Я сейчас.
-Ты там сексом с кем-то занимаешься, а, Ковалева?
-Нет, просто закашлялась. Подавилась.
-Настолько счастлива меня слышать, да?, - радостно засмеялась Лера, - За тобой во сколько заезжать?
-Не надо заезжать, я сама на колесах, - Женин голос, наконец, зазвучал внятно.
-На каких именно? Экстази или амфетамин?
-Жигули, - улыбнулась в трубку, - Реузова, ты мне надоела уже, во сколько встречаемся?
-Вы сегодня на редкость нелогичны, девушка. Надоела – и тут же: «во сколько встречаемся?». Через часок давай. В «Чайном домике». Идёт?
-Едет, - засмеялась Женька, - То бишь, я еду. Уже выезжаю. До скорого.
Лера, как всегда, опоздала. Когда она влетела в полутемный зал, сверкая красивой бижутерией и стеклами очков, Женя уже успела выпить бокал вина и заказать ужин. Салат из креветок, пирог с начинкой из лосося и сырный соус – вечер обещал быть просто замечательным.
-Привет, дорогая. Я опоздала, извини, - Лера поцеловала подругу и пристроилась в мягком кресле.
-Я бы удивилась, если бы ты пришла вовремя, - усмехнулась Женька, - Что будешь есть?
-Доверяю твоему вкусу. Закажешь?
-Уже.
-Да? А если бы я захотела сама сделать заказ?
-Ты бы не захотела, - Женя засмеялась и достала из сумочки сигареты, - Ну, рассказывай, как дела?
-Нормально, - Лера прикурила от протянутой зажигалки и повела плечами, - Реузов с Ленькой уехали на дачу, так что ближайшую неделю я абсолютно свободна.
-Это намёк?, - улыбнулась.
-Ага. И еще какой! Слушай, Ковалева, я вот тут думала на досуге: может, нам с тобой как-нибудь податься на недельку в теплые края, а?
-Можно. Только времени свободного пока нет. У тебя когда отпуск-то?
-В июле, - вздохнула Лера и проводила взглядом удаляющуюся спину официанта, - А у тебя?
-Когда дела разгребу.
-Значит, никогда, - резюмировала и схватила бокал с вином, - Давай, Ковалева, за нас, красивых.
-Угу. Пусть плачут те, кому мы не достались. Пусть сдохнут те, кто нас не захотел, - Женя засмеялась и сделала глоток, - А ты почему с семейством на дачу не поехала?
-Ну, дорогая, разве я могла упустить такую редкую возможность – пообщаться с любимой подругой. И потом, там комары и нет электричества…
-Вот с этого и надо было начинать. А рыбалка и природа, я так понимаю, тебя не привлекает, а, Реузова?
-Абсолютно нет. Ты ж знаешь, что больше всего на свете я комфорт люблю.
-Разрешите?, - раздался вдруг голос откуда-то слева и женщины как по команде повернули головы. Молодой парень, очень симпатичный, протягивал к Лере руку и улыбался.
-Не сегодня, - улыбнулась в ответ и, надув красивые губы, проводила парня пристальным взглядом.
-Ты чего это, мать?, - засмеялась Женя, - Такой мальчик…
-Я не педофилка.
-Да ему лет двадцать пять есть.
-Вот я ж и говорю – малолетка. Гарсон, принесите дамам шампанского!
Последние слова Лера адресовала официанту, быстро заставляющему столик закусками. А потом протянула под столом ногу и пару раз ощутимо пнула задумавшуюся Женю.
-Ковалева, не спи. Гуляем сегодня.
-Ты мне уже третью пару колготок рвешь, - недовольно пробурчала, - Эдак мне придётся их оптом закупать.
-Ой! Не смеши мои тапочки! С такими доходами, как у тебя, можно было бы уже завод по производству всевозможных чулок купить. Кстати, дорогая, а почему я ни разу тебя в чулках не видела?
-Потому что мои подвязки вечно в стирке. Зачем ты шампанское заказала? Мне еще работать завтра.
-Завтра будет завтра!, - авторитетно заявила Лера и выхватила из рук официанта ледяную бутылку, обернутую салфеткой, - Гарсон, Вы свободны, дамы сегодня справятся сами.
Прозрачный напиток пузыристо полился в бокалы, поднимая целые шапки благородной пены. Лера прикусила кончик языка и заворожено смотрела на игру пузырьков и струек.
-Ах, какая прелесть!, - промычала она, поставив бутылку, - Чуть не кончила от одного созерцания.
-Реузова, ты неподражаема, - засмеялась Женя и пригубила шампанское, - Слушай, а пойдем танцевать?
-Ты умеешь танцевать? Первый раз слышу.
-Не умею. Ну и что? Разве обязательно уметь?
-Дорогая, я еще поняла бы, будь тебе двадцать, но в нашем возрасте какие танцульки?, - Лера старательно изображала шамканье губами, вызывая новые приступы смеха.
-Я тебя убью когда-нибудь, - резюмировала Женя и начала быстро уничтожать закуски, - Давай тогда ешь, и поедем ко мне танцевать.
-А у тебя есть дома танцпол?
-Нет, зато у меня магнитофон. И палас на полу. И там уже будет всё равно, умею я танцевать или не умею – всё равно никто не увидит.
-Ну-ну. Ковалева, ты таким варварским образом хочешь заманить меня к себе домой?
-Угу, и изнасиловать.
-Да ты только обещаешь!, - засмеялась Лера и сделала знак официанту, - Дождешься, что когда-нибудь я сама тебя изнасилую.
-У тебя не получится. Ты на полпути забудешь, что хотела сделать и начнёшь опять ехидничать.
***
К Евгении домой они ввалились уже заполночь: по дороге Лере очень захотелось заехать в суши-бар, потом – еще в какой-то бар, и еще… Результат не замедлил сказаться: обе были порядочно под хмельком.
-Дорогая, ты когда последний раз уборку делала?, - поинтересовалась Лера, залетая в комнату и плюхаясь на диван, - Что-то у тебя пыли побольше даже, чем у меня.
-Сделаю, - проворчала Женя из коридора, - Тебе халат дать или так будешь?
-Давай, конечно! Платье жалко, помнется – придётся гладить.
-Тебе белый или синий?
-Зеленый.
-Зеленого нет, - Женька быстро переоделась в домашние брюки и достала из шкафа халаты, - Только белый и синий. Первый – нормальный, второй халатом назвали только по недоразумению.
-Ну-ка, ну-ка, - Лера прошла в спальню и остановилась за Жениной спиной, - Дааа… Это не халатик, а целая эротическая игрушка. Давай синий.
-Кто бы сомневался, - усмехнулась и пошла на кухню, - Чай будешь?
-Какой чай в час ночи, дорогая? Давай лучше «Бейлис».
-Нету «Бейлиса». В тот раз весь выпили.
-Тогда что-нибудь похожее.
-Спиртного вообще нет. Я в магазин давно не заезжала.
-Так неинтересно, - Лера королевой выплыла из спальни и остановилась, картинно схватившись руками за дверной проем, - Ну, как я тебе?
Женька только улыбнулась. Подруга и без неё прекрасно знала, насколько шикарно выглядела. Но любила послушать.
-Ковалева, ты дар речи потеряла, чтоли?
-Угу… Реузова, давай чайку попьем – и спать, а?
-Нет, я от тебя не отстану, пока не скажешь, как я выгляжу.
-Эмм… Как Шарон Стоун в фильме с Майклом Дугласом.
-Настолько плохо?, - Лера сделала вид, что расстроилась, - Ладно, я пошла в душ и спать.
-А чай?
-Чай будем пить утром.
Женька с трудом разложила диван. Задумчиво посмотрела на подушку и шагнула в сторону ванной:
-Реузова, ты спать где будешь – со мной или в спальне?
-С тобой! Нет, в спальне. Нет, с тобой.
-Это окончательное решение?
-Угу. Иди мне спинку потри.
-Подожди.
Широкая простыня, еще одна подушка, одеяло. Готово. Евгения зевнула, без стука зашла в ванную. И тут же отработанным движением поймала летящую в неё мочалку.
-Реузова, ты начинаешь повторяться, - улыбнулась и наклонилась немножко.
Даже без косметики Лера была самим воплощением стиля и властности – сидела в пене, крепко держа спину, и изящными руками намыливала колени. Она была красива той красотой, которая обычно недоступна молодым девушкам – это ядерная смесь чувственности и жизненного опыта. Таких женщин не просто хотят. Их хотят оголтело и страстно.
Женька подтянула повыше рукава футболки и начала круговыми движениями намыливать Лерину спину. Обнаженная шея оказалась в опасной близости от губ и, не удержавшись от улыбки, Женя слегка прикусила влажную кожу.
-Ковалева! Не шали!, - Лера засмеялась и отобрала мочалку, - Брысь отсюда, бесстыжая.
Пришлось изображать раскаяние и топать в постель. Слегка поколебавшись, Женька поставила будильник на семь и укуталась в одеяло.
Когда Лера царственной походкой зашла в комнату, Женя уже спала, разметав по подушке свои длинные волосы и очаровательно сжимая и разжимая подрагивающие губы.
Лера улыбнулась тепло, наблюдая этот пейзаж, и поправила на подруге одеяло. А потом присела на край дивана, развязала халат и открыла тюбик с ночным кремом.
Реузова Валерия Константиновна очень любила своё тело. А еще больше любила ухаживать за ним – вот как сейчас, втирая круговыми движениями крем, распределяя его равномерно по ногам, животу, груди…
-Спину помазать?, - раздался позади сонный голос и Лера оглянулась. Зевающая Женя уже поднялась на кровати и поправляла задравшуюся футболку.
-Помажь. Я не хотела тебя будить, извини.
-Ничего, - Женька завозилась, устраиваясь позади и, наконец, села, обвив ногами Лерины бедра. Выдавила немножко крема на руки и опустила ладони на шею.
Погладила и начала водить медленно, круговыми движениями, старательно распределяя крем по нежной коже.
Лера даже глаза прикрыла от удовольствия – она обожала массаж, а когда еще такой… Ммм…
Постепенно руки Женьки сместились вперед, на мягкий животик. И выше – к груди.
-Ковалева, ты меня заводишь…, - прошептала Лера тихонько.
-Я знаю…
Женя выдавила на кончики пальцев немножко крема и коснулась Лериных сосков. Валерия вздрогнула и откинула голову назад. Она не могла смотреть, как чуткие руки медленно размазывают холодные белые капельки по возбужденно-красным, твердым сосочкам. Дыхание становилось всё чаще, а желание – всё сильнее…
Выгнувшись назад, Лера опустила ладони на Женины бедра. И крепче прижалась спиной, ощущая, как ласковые женские руки с настойчивой нежностью легонько сжимают грудь, скользят по животу, коленкам.
Они не видели друг друга – полная темнота укутывала комнату, но это лишь добавляло сладости в чувственное наслаждение прикосновениями и негой.
Медленно-медленно развернулась Лера к Жене лицом. Застыла на мгновение и прикоснулась к губам. Вздрогнула, почувствовав тихий ответный поцелуй и, не сдержавшись, опустила Женьку на спину.
Боже, как это было восхитительно – держать в объятиях податливое женское тело, наслаждаться нежностью и игрой в возбуждение.
А Женя таяла… Её руки были как будто везде одновременно – уже крепче сжимали, гладили, врываясь в омут наслаждений.
Лера тихонько постанывала, всё увеличивая и увеличивая силу и темп ласк. Женщины катались по кровати, почти выцарапывая право коснуться, поцеловать… Сходили с ума, пытаясь чувственными движениями выразить то, чего никогда не скажешь словами.
И, наконец, Женя победила. Прижала уверенными ладонями Леру к постели и скользнула губами по её телу вниз, вызывая всё более громкие и страстные стоны и вскрики…
-Ковалева, почему с тобой каждый раз как первый?, - Лера лежала на боку, тесно прижавшись к Женьке и закинув на неё ногу. Её сердце всё еще учащенно билось в такт воспоминаниям о недавно пережитом удовольствии.
-А ты вспомни, какой он у нас с тобой был, первый раз, - лениво усмехнулась Евгения и погладила подругу по влажной спине, - Помнишь, как ты орала наутро?
-Угу… Но я ж тогда глупая была и неопытная.
-Да уж. Сначала соблазнила меня, а потом орать начала, что у Реузова винтовка есть.
-Про винтовку я не говорила, - вяло возмутилась, - Хотя… Не помню.
-Зато я помню.
-Ну и что… Весело зато.
Они переговаривались, с трудом преодолевая желание закрыть глаза и погрузиться в сон. Лера почти мурчала, ощущая ласковые ладошки, скользящие по спине. А Женька уже и не боролась со сном, с каждым вздохом всё глубже утопая в темноту сновидений.
Будильник они не услышали. Может быть, села батарейка, а, может, что-то в нём сломалось, но Лера открыла глаза уже в полдень. Взвизгнула, скидывая с себя Женину руку, и заорала: «Ковалева, вставай, блин, мы проспали всё на свете!».
-Не ори… Я была уверена, что вовремя мы не встанем, - Женька зевнула и кинула взгляд на часы. И тут же подскочила на кровати, - Твою мать!
-Вот именно!, - Валерия заметалась по комнате, одновременно пытаясь одеться и накраситься, а потом вдруг бросилась к Жене, опрокинула её на диван и поцеловала долгим поцелуем.
-Лерка, что ты делаешь?, - возмущенно пробормотала, сопротивляясь страстному язычку и губам, - Мы совсем опоздаем.
-Уже опоздали, - промурлыкала, - А у тебя такой сексуальный вид с утра пораньше.
-Думаешь, сегодня вообще не стоит на работу идти?, - на Женю уже подействовало возбуждение подруги, она опустила ладони на её бедра и прижала к себе покрепче.
-Угу… Можно позвонить и сказать, что мы заболели.
-Нет. У меня сегодня много дел, - всё-таки справилась с собой и спихнула Леру на диван, - Надо быстро одеваться и ехать.
-Вечером увидимся?
-Пока не знаю, - Женька быстро надевала джинсы и футболку, - Я позвоню тебе.
Но звонить оказалось некогда. До трех часов Женя проводила совещание в офисе и ругалась по телефону с директором фирмы-заказчика. А в четыре попрощалась с Лизой и поехала на встречу в сторону Выхино.
***
Москва осталась позади. Привычный пейзаж вдоль магистрали сменился приятными картинами весенней подмосковной жизни – маленькие дома, деревянные заборы, а кое-где – и пожилые люди, вышедшие на улицу чтобы погреться в ласковом весеннем солнышке.
Женька сделала звук в магнитоле погромче и закурила очередную сигарету. Её терзали сомнения.
-К чему я пришла в очередной раз? Правильно ли я поступаю? Возможно, вернее было бы сделать всё совсем по-другому? Но как? Как?
Не было ответов на эти вопросы. Как и на многие другие, давно мучившие Женю.
Через час женщина притормозила перед большими воротами и, опустив стекло, кивнула охраннику:
-Привет, Матвей.
-Здравствуйте, Евгения Васильевна. Заезжайте.
Мужчина с улыбкой проводил взглядом Женину машину и снова закрыл железные ворота, как будто отсекая всё, что находилось за ними, от знакомого и привычного мира. А вот внутри всё было совсем непривычно. Необычно даже.
Множество небольших чистых домиков соседствовали с недавно отстроенными пятиэтажками. Дорога неожиданно стала совсем ровной, а зеленые кусты зелени вдоль неё настолько радовали глаз, что хотелось разуться и утонуть по лодыжку в траве и свежести.
Вдалеке было видно и слышно стройку: еще несколько домов возводились на недавнем пустыре.
Людей вокруг не было видно. Да и неудивительно – шел самый разгар рабочего дня.
Женя улыбалась, медленно проезжая по широкой дороге и оглядывая всё вокруг. Ласковое солнце, краснеющие черепицей крыши домов – всё это наполняло сердце теплом.
-О! Мамка приехала! – кто-то до ужаса чернявый и верткий соскочил со стремянки, когда Женька, наконец, остановила машину у наскоро сколоченного забора и, щурясь, вылезла наружу.
-Привет, Тёмыч, - Женя засмеялась и чернявый парень с ходу попал в крепкие женские объятия и засопел удовлетворенно в теплых руках, - Я по тебе скучала.
-И я скучал! Ты чего не приезжала так долго? У нас тут такие дела! Такие! Прикинь, Геннадий Палыч позавчера привез грузовик краски. А краска-то розовая! Ну куда нам её? Так мы решили знаешь что? Решили ей потолки в детской покрасить – как думаешь, клево будет? А еще Данилов сказал, что цемент надо самим мешать. А как его мешать, когда он застывает? Так он знаешь что сделал? Еще одну мешалку заказал! И правильно! Потому что мы бы такого намешали, что фиг бы кто разобрался! А еще я белить теперь умею!
Артём тараторил беспрерывно, радостно торопясь высказать все новости, накопившиеся за две недели. И Женя улыбалась, слушая его восторженные речи и увлекая в глубину стройки, к бытовке. Там их уже ждали.
-Женечка, привет! – заорал сверху какой-то мужчина и помахал каской. – Заходи в вагончик, я спущусь сейчас!
-Евгения Васильевна! Привет!
-Моё почтение!
-Жень! Я тут! Здорово!
-Эй, Женька!
Крики слышались со всех сторон и женщина едва успевала отвечать на приветствия. Но вниз никто не спускался – торопились до обеда закончить план, а уж потом можно было бы с чувством выполненного долга отдаться встрече.
Наконец, Женя зашла в бытовку и, кинув папку с документами на стол, осторожно присела. Артём примостился напротив.
-Ну что, словарный запас иссяк, говорилка ты моя? – пошутила женщина. – Давай по делу теперь. Как продвигается?
-Хорошо продвигается. Через три месяца дом сдадим! – Тёма аж светился энтузиазмом.
-А потом?
-А потом будем новый строить! Денег дашь?
-Дам, - улыбнулась, - Я вам привезла подписанные наряды на материалы. Так что голыми не останетесь.
-Вот это дело! – прогремел кто-то от двери и в вагончик протиснулся огромный мужчина, метра за два ростом и, наверное, примерно метр в обхвате. – Привет, дочка. Заболтала тебя наша говорильня?
-Я не говорильня! Я по делу рассказывал!
-Ладно-ладно. Ты иди работай, а мы с Женькой побеседуем пока что.
Артём послушался безоговорочно – подмигнул на прощание Жене и исчез на улице. А рабочий снял с рыжей головы каску и присел за стол.
-Здравствуй, Тихон Сергеевич, - улыбнулась, - Ну рассказывай.
Говорили долго. Просматривали документы, составляли планы. Тихон Сергеевич сыпал всё новыми и новыми идеями, а Женька в очередной раз удивлялась, откуда в этом человеке столько энергии и жизненных сил.
Мало кто мог предположить, что еще каких-то полтора года назад этот самый мужчина беспробудно пил и ночевал под мостом на Курском вокзале. И тем не менее, это было так.
-Ну вроде, всё, - подытожил Тихон Сергеевич и сложил документы в аккуратную стопку, - Ты главное не переживай, всё сделаем как надо. Дом сдадим точнехонько через четыре месяца. А дальше уже твоя забота. Определилась уже, каких детишек привезешь?
-Определилась. Есть один детский дом на примете, там детки-инвалиды живут. Младшая группа, до шести лет. Условия ужасные. Сколько мы им денег ни перечисляли – всё как в бездонный колодец.
-Всех перевезешь?
-Всех. Там двести тридцать человек, в самый раз будет. Тиш, я у тебя спросить хотела – бригады есть лишние? Хотелось бы когда детей перевезем, их хозяйство подлатать и можно было бы попробовать там же муниципальный детдом открыть.
-Да бригады найдем… Вон на той неделе Армен привез еще тридцать человек, из Астрахани. Вшивые, лишайные – жуть. Санобработку сейчас проходят.
-Но ты же понимаешь, что из этих тридцати дай Бог чтобы половина осталась? – грустно улыбнулась Женя. – Остальные разбегутся кто куда – и опять бомжевать.
-Это ничего. У меня пацаны молодые есть, которые сейчас в больнице ремонт делают – латают там помаленьку. Как раз их можно будет туда перекинуть. А то Армен еще привезет. Ты лучше о бумажках побеспокойся.
-Беспокоюсь, - вздохнула, - Юристы работают, но в нашей долбанной стране даже для того чтобы помочь, нужно столько всякой волокиты пройти, что мама не горюй. Сейчас, конечно, полегче, чем было лет пять назад, но всё равно.
-Ну работай, - Тихон ласково потрепал женщину по плечу и тяжело поднялся на ноги, - И я тоже работать пошел. На обед придешь? Ребята бы рады были.
-Не знаю. Мне Кирилл еще нужен, и Машку повидать бы. Вопросов много. Постараюсь. Вы прямо тут обедаете?
-А где ж еще? Женщины принесут, на травке посидим как короли! – хохотнул. – Ты бы в гости к нам зашла, моя про тебя часто спрашивает.
-Зайду, Тиш. Обязательно зайду. Привет ей передавай.
-Ну давай. Пошли тогда.
Они вышли из вагончика и Тихон полез по лестнице наверх, а Женька пошла от стройки в сторону небольших домиков. На душе стало светлее. Она вспомнила, как всего несколько месяцев назад Тихон женился: на старожилке поселения, смешливой хохлушке Инге – тоже бывшей бомжихе. Красивая была свадьба. Красивая и… правильная, чтоли?
В домик, где располагался мозговой центр поселка, Женя попала прямо к обеду. Навстречу ей выскочил грузный лысеющий мужчина в джинсах и черной рубашке навыпуск.
-Какие люди! Мамка! Привет! – новая порция крепких объятий обрушилась на женщину.
-Здорово, Кирюх. Да отпусти ты меня, позавчера же в офисе виделись.
-Ну то в офисе, а то тут. Есть разница? Есть! Заходи. Как раз к обеду.
Внутри дома всё было очень уютно и чисто: небольшая прихожая, потом – гостиная, в которой уже был накрыт стол и далее – несколько комнат, обустроенных под кабинеты.
-Садись, мам. Люська в больнице, прием ведет, так что мы тут по-простому.
Под дружеские шутки и смех они быстро поели борща из глубоких тарелок, отнесли посуду в мойку и сели пить чай.
-Ну что скажешь? – Кирилл поджег сигаретку и посерьезнел. – Удалось?
-Удалось, - вздохнула Женька, - Подписали. Завтра можно забирать. Только смотри – они там старенькие все, чтобы без особых стрессов обошлось.
-Да знаю, не в первый раз. Бузить не будут?
-Может и будут. Ну нам не привыкать.
-Это точно. Странно даже – мы им новую жизнь предлагаем, а они отпинываются.
-Ладно, забудь. Сто раз обсуждали. Как у вас тут? Сложности были?
-Сложностей каждый день валом. Ты ж знаешь – новые пьющие прибывают, сразу бардак начинается. Мы тут алкоголя не держим, так они, суки, в деревню бегают.
-Кирилл… - Женя поморщилась.
-А что «Кирилл»? Им сразу объясняют основной закон: никто не пьет, все работают. В остальном – делай что хочешь. А ни хрена. Хоть кол на голове теши.
-Перестань. Себя вспомни.
-А что я? Я недельку побузил, потом как к бабам на кухню попал подсобным – так дурь из головы и вышла.
-Скорее Люська выбила, - засмеялась Женька.
-Ну это без разницы. Короче, новые бузят – это ерунда, справимся. Детишки хорошо себя чувствуют, им как детскую площадку сделали – так они хоть по поселку не бегают. Армен привез еще партию, их к бабам на санобработку и в больницу отдали. А! Еще Серый привез женщин, бывшие зечки, пять человек – так они уже на кухне работают, одна до отсидки поваром была, теперь Жанке помогает. Леша, слесарь который, попытался, было, в запой уйти, так его наши мужики так отделали, что он про водку и не думает больше.
-Опять били? Я же просила!
-Молчи, мам! – жестко прервал Кирилл. – Ты своими делами занимайся, а мы своими будем. Твоя теория по поводу того, что человек сам себя делает – она хороша, конечно. То, что власть тут вся в руках народа – тоже замечательно. Но это если человек сознательный – он и работать будет на совесть, и жить на совесть. А если у человека ветер в голове – ему помочь надо.
-Чем помочь? Избить?
-А хоть бы и так! Если иначе не понимает. Короче, хватит. Не раз с тобой эту тему обсуждали. Ты делай как знаешь, но и я буду по-своему.
-Ладно, - выдохнула Женя, - Посмотрим. Теперь о будущем. В нашем распоряжении сейчас тысяча семьсот мест занятых и почти столько же свободных.
-Тысяча семьсот пятьдесят, - поправил Кирилл, - Ты про новых забыла.
-Ах, да. Точно. Значит, тысяча семьсот пятьдесят. Теоретически, на этом участке мы можем построить еще двенадцать домов по пять этажей в каждом.
-Почему не больше?
-А то ты не знаешь, почему… Начни мы строить даже шестиэтажные дома, этот идиотский закон о недвижимости столько из нас вытянет, что побираться всем поселком пойдем. Короче, двенадцать домов по пять этажей. Потом я предлагаю начать разбирать маленькие дома и на их месте строить большие.
-Почему? – возмутился.
-Потому. Когда поселок только затевался, маленькие дома имели смысл, потому строить толком никто не умел и денег было маловато. Но сейчас использовать их получается непрактично. В одном маленьком доме живет максимум десять человек. На месте четырех маленьких строится один большой. Вот и посчитай.
-Ну да…
-И ты не забывай, что люди прибывают каждый день, а потом и детки наши вырастут, а это значит – семейные комнаты-квартиры, и всё такое.
-Ты права. Но это новые вложения. И большие!
-Я знаю. Ничего. Заработаем.
-Ладно, - кивнул Кирилл, - По питанию и одежде мы справляемся: хозяйство большое, овощи и всё такое и еду обеспечивают, и копеечку.
-В те же хозяйства сдаете?
-В разные. Ребята еще там пробили, куда оптом можно возить. Не пропадем. Своё всё-таки, не чужое растим – все на совесть работают.
-Ну лады. Тогда соберитесь с мужиками, продумайте как там дальше с домами быть, а я подъеду через недельку и всё решим.
-Договорились. Давай теперь по финансам подобьем.
Когда Женька вышла из дома Кирилла, уже темнело. Вокруг было видно множество людей – кто-то спешил домой, кто-то сидел на крыльце или лавочке. Отовсюду лилась музыка.
-К Машке зайдешь? – спросил Кирилл, целуя Женю в щеку.
-Нет, поеду. Поздно уже. Привет всем передавай.
-Обязательно. Ну, удачи тебе, мам.
-Спасибо. И тебе. И побольше. Сына… - женщина засмеялась и, потрепав Кирилла по плечу, пошла к машине.
Странно, но Жене всегда казалось, что обратная дорога в Москву занимает у неё больше времени, чем поездка в поселок. Может быть, это было потому, что порой женщине до слёз не хотелось возвращаться. Хотелось остаться среди радостных, по-новому улыбчивых людей и просто жить.
Но было нельзя. И только Женя знала, что скрывалось за фасадом красивой, чистой и правильной жизни. Только Женя. И больше, пожалуй, никто.
***
-Привет, Жень. Заходи, - Константин Реузов с радостью обнял гостью и смачно поцеловал в щеку, - Моя еще не приехала, так что придётся немного подождать.
-Ничего, - улыбнулась, - Я сегодня единственная гостья?
-Даже не надейся. Лерка пригласила еще мужика знакомого, будем тебя сватать.
-Она в своём репертуаре, - Женька сняла плащ и прошла на кухню, - Кость, у тебя выпить есть?
-А как же! Сейчас всё будет.
Константин завозился у холодильника, доставая закуски, а Женя вопреки своей воле засмотрелась на его сильные руки и плечи. Костик олицетворял собой мечту любой женщины: молодой, веселый, состоявшийся в жизни мужчина. Он обожал сына и был без ума от жены. Достаточно было посмотреть на их небольшую, но до умиления уютную квартиру, чтобы понять: это не просто люди, живущие под одной крышей. Это семья.
-И чего еще Лере надо, - пробормотала Женька, - Муж замечательный, сын тоже, – не жизнь, а сказка.
-Что ты говоришь?, - переспросил Костя, - Я не расслышал.
-Я говорю: что за кавалера мне приготовили?, - моментально сориентировалась и заулыбалась, - Сослуживец, чтоли?
-Нет, из близкой по профилю фирмы.
-Значит, рекламный агент.
-Нет, не совсем. Но, главное, молодой, красивый и при деньгах.
-Это ты не о себе случайно рассказываешь?, - совсем развеселилась Женька.
-Не… А что, похоже?
-Еще как.
Параллельно с разговором Константин успел поставить на стол бутылку вина и нарезанный тонкими ломтиками сыр. Но разлить уже не успел: дверь хлопнула, и квартиру заполнил пронзительный голос Леры.
-Реузов, иди продукты в машине забери! Женька приехала?
-Нет!, - заорала в ответ Евгения, - Она на пмж в Испанию укатила! Лишь бы от тебя подальше!
-Очень смешно…, - Лера просочилась на кухню и поцеловала Женю в щеку, - Привет, дорогая. Реузов, ну чего ты стоишь? Там внизу в багажнике еда. Целая куча еды, которую я на седьмой этаж уж никак не дотащу.
Костя тут же двинулся к выходу. Как только за ним захлопнулась дверь, Лера плюхнулась на Женькины коленки и впилась в её губы долгим поцелуем.
-Лерка, ты с ума сошла?, - с трудом оторвавшись, спросила Евгения.
-Нет. Просто пользуюсь моментом. А что, нельзя?
-Нельзя, - Женя спихнула Леру со своих коленок и уставилась на стол, - Ты мне лучше расскажи, с кем знакомить собралась?
-А что, Реузов уже проболтался? Вот сейчас вернется – и буду его убивать.
-Не съезжай с темы. Что за шуточки опять?
-Какие уж тут шуточки, когда такой мужик!, - Лерин голос звучал приглушенно из-за открытой дверцы холодильника, - Тебе точно понравится.
-Мы, кажется, это уже обсуждали. И не раз. Ты не находишь?
-Жень, ну почему ты вбила себе в голову, что не можешь жить с мужчиной?
Лера выудила, наконец, из холодильника пакет с соком и плюхнула его на стол. Женя не торопилась отвечать. Ей совсем не хотелось в тысячный раз произносить вслух то, что уже давно стало очевидным фактом.
-Ну что молчишь?, - от Валерии было не так-то просто отделаться. Простое молчание тут явно не помогло бы.
-Я ус-та-ла, - по слогам проговорила Женька, наливаясь краской, - Устала повторять одно и то же. Я не-хо-чу никакого мужчину. Мне не нужен мужчина. Если тебе так хочется это услышать еще раз – я лесбиянка.
-Ай, да брось ты! Я тогда, получается, тоже лесбиянка? Не ты ли мне говорила, что большинство людей по своей природе бисексуальны?
-Я. И я действительно так считаю. Но сама в это «большинство» не вхожу. И не желаю больше обсуждать эту тему. Я взрослый человек и сама буду решать, с кем мне жить и с кем мне спать. И мне надоели эти твои жалкие попытки выдать меня замуж.
-Жалкие?, - брови Леры взметнулись вверх, - Ковалева, ты хочешь меня обидеть?
-Нет. Я хочу, чтобы поняла, наконец, что никаких мужчин в моей жизни не будет. Я даже понимаю, почему ты так настойчиво знакомишь меня с ними. Комплекс вины, правда? Если и я буду изменять мужу с тобой, то тебе будет легче. Я права?
-Ты дура, - презрительно скривилась и грохнула чайником, - Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
-Я и так счастлива!, - вспылила Женя, - И совершенно не надо лезть без спроса в мою жизнь!
-Девочки, а вот и мы!, - голос из прихожей прервал гневный Женькин монолог, и к тому времени как Костя затащил в кухню несколько огромных пакетов, она уже успокоилась и даже приняла независимый вид.
-Кто «мы», Реузов?, - недовольно поинтересовалась Лера.
-Мы – это еще я, - отозвался кто-то из коридора, - Лерка, привет.
Голос был знакомым. До странности знакомым. Женя сморщилась, пытаясь вспомнить, где же она его слышала, но не успела. В кухню зашел высокий мужчина, наклонился, поцеловал в щеку Леру и повернулся.
-Знакомьтесь, - прощебетала Валерия, - Это Евгения, а это – Максим.
Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук… Вверх-вниз… Вверх-вниз… Влево-вправо… Время замедлило свой бег. Медленно-медленно забилось в груди сердце. Тук-тук… Тук-тук…
Лучик солнца проник в окно и заиграл на абсолютно лысой голове Максима. Оттолкнулся и впился в испуганные Женькины глаза.
Тук-тук… Тук-тук… «Жень, не дури…» «Всё будет хорошо, капитан» «Твоя беда – моя беда» «Если что – я рядом»… Миллионы осколков прошлой жизни соединились воедино и бились где-то между сердцем и душой.
Лера продолжала что-то говорить, пока её не остановил Костя. Он молча смотрел за игрой взглядов Максима и Женьки. И ничего не мог в них прочитать, хоть и понял, как много сейчас они сказали друг другу.
-Здравствуй, - первым заговорил Макс. И Женино сердце сжалось – настолько ледяным был каждый звук его голоса.
-Привет, - просипела с трудом и снова замолчала.
В этой тишине Лера кидала пытливые взгляды то на подругу, то на мужа, но никак не могла понять, почему все молчат? И почему от напряжения стало вдруг так тяжело дышать?
-Макс, а вы знакомы уже, да?, - Костя осмелился, наконец, спросить и широко распахнул глаза в ответ на реакцию Максима.
-Да. Мы знакомы, - медленно проговорил и с ног до головы обвел Женю пустым взглядом. А потом сжал губы и, сделав шаг вперед, словно выплюнул, - К сожалению.
Макс развернулся и вышел из кухни. Костя растерянно переглянулся с женой и пошел следом за ним. А Женька вдруг уронила голову на стол и зарыдала, яростно, навзрыд, не обращая внимания ни на что вокруг.

0

90

***
Потом пришлось объясняться. А так не хотелось. И Женя отделалась дежурной фразой: «я не хочу об этом говорить». Успокоилась, выпила чашку чая и – откланялась.
А выйдя на улицу бросила машину и пошла пешком, испуганно оглядываясь по сторонам. Ей было страшно. Страшно, что откуда-нибудь появится Максим, и снова зазвучат ледяные звуки и польются слезы из замерзших глаз.
Уехав из Санкт-Петербурга, Женька, казалось, полностью порвала со своей прошлой жизнью. А теперь эта жизнь снова настигала, захватывала в холодные пальцы и душила-мучила воспоминаниями.
И невольно закрутились в памяти последние годы, как пленка в видеокассете, которую смотришь быстро-быстро, лишь изредка нажимая на "стоп" и вглядываясь в застывшие кадры.
Вот Женя на кладбище, стоит у холмика земли и не плачет, потому что нет слез, потому что нет сил, и только чувство вины мешает дышать.
А вот – московский вокзал. Спортивная сумка, перекинутая через плечо и – бабушка побирушка просит «рубль на хлебушек». И переворачивается душа, и сердце начинает совсем по-другому биться, словно оставляя за собой всё лишнее, ненужное и неважное.
Вот фотографии… Разлетаются птицами по новой квартире, и она рвет их, комкает в некрасивые ошметки и топчет ногами. Фотографии, в которых – любовь, счастье, друзья… Фотографии, в которых – целая жизнь.
Месяц пустоты и тоскливого отчаяния. Месяц, за который она ни разу не вышла на улицу. Месяц, за который лицо украсилось морщинами, а душа – незаживающими шрамами. Месяц, за который нужно было что-то решить. И – решилось.
И вот – новая жизнь. Хоровод мужчин вокруг, длинный, нескончаемый. И четкое знание того, что нужно получить от этих мужчин.
Никаких женщин. Даже взгляда на них не допускать. Ни дружбы, ни общения – вообще ничего.
Мясничный. Держит за руку, улыбается грустно и что-то говорит, что-то предлагает, но нет чувств, нет ощущений – ни радостных, ни негативных. И он понимает. Всё понимает и предлагает выход. Такой простой, что волосы шевелятся на затылке – «Как же так? Почему я сама не додумалась раньше?».
Вскоре - спокойствие. Долгожданная уверенность в себе и в окружающих. И люди, люди, люди… Со своими бедами и радостями, со слезами и счастливым смехом.
И Реузовы, и добрая секретарша Лиза, и сумасшедшие сотрудники, и миллионы дел, которые засасывали и не давали времени опомниться, остановиться, оглянуться.
А вот теперь – пришлось.
Женька остановилась перед каким-то магазином. Оглянулась. И с удивлением поняла, что незаметно дошла до Курского вокзала. Он был таким же, как много лет назад, когда она еще девчонкой приехала в Москву.
Бог знает, какая сила заставила Женю войти в здание вокзала. Может быть, это была неосознанная ностальгия по прошлому, а, может, желание прикоснуться к чему-то тайному и запретному. Но, скорее всего – не это. Её влекло осознание того, что она теперь другая. Она выросла. Повзрослела. И никогда уже не совершит тех, старых ошибок.
Изменился интерьер. Стало больше кафешек и закусочных. Но запах – он остался прежним. Затхлый, томительный, и в то же время такой волнующий – аромат поездов и дальних странствий.
Женя зашла в первое попавшееся кафе, опустила на стул сумку и заказала кофе. Это было не то место, где сидели они с Ильей много лет назад. Но похожее. Потому что все они были похожи – эти пластиковые столы и стулья, длинная стойка, разогретые полуфабрикаты и бутерброды в прозрачной пленке. За соседними столиками Женька легко различила командировочных – они быстро жевали, не забывая придерживать ногами огромные клетчатые сумки, и судорожно оглядывались по сторонам.
-Когда-то и я такой была…, - улыбнулась Женя и… вздрогнула. Она заметила в глубине кафе девчонку – молодую, лет двадцати, не больше, одетую в джинсы и белый свитер.
Что-то сжалось внутри, всколыхнулось. На мгновение Женьке показалось, что это она сидит и плачет над открытой бутылкой пива и кутается в черный легкий шарф. А незнакомка действительно плакала. Она не была похожа на приезжую – чувствовалась даже на расстоянии какая-то уверенность, доступная лишь москвичам. И в то же время её было безумно жаль, и очень хотелось подойти, погладить по голове, успокоить…
Через минуту Женя поднялась и пересела за столик к девушке.
-Привет, - улыбнулась как можно приветливее и наткнулась на злой взгляд огромных синих глаз.
-Привет, - буркнула незнакомка и быстро удалила со щек следы слез, - А мы что, знакомы?
-Нет. А ты хочешь со мной познакомиться?
-Чего? Это Вы ко мне сели, а не я к Вам.
Возмущение девушки было так велико, что Женя не удержалась от смеха:
-Меня зовут Евгения. А тебя?
-Лёка.
Ба-бах… Женькины глаза расширились и душа ухнула со звоном куда-то вниз.
-К…как?, - еле выдавила.
-Лёка. Елена вообще-то. Но все меня Лёкой зовут. А чего Вам надо-то?
-Ничего…, - Женя быстро взяла себя в руки, - Просто одной обедать скучно, вот решила к кому-нибудь поприставать.
-Это… Как… Поприставать?, - Лёка испугалась и тут же успокоилась, услышав новый приступ Женькиного смеха.
-Да просто пообщаться. Я что, похожа на маньяка?
-Кто Вас знает…, - пробормотала совсем замороченная девушка и в несколько глотков допила пиво.
-Слушай, а давай поедим, а? Я угощаю, - предложила Женя.
-В честь чего?
-Что – в честь чего?
-Ну в честь чего Вы будете меня угощать? Вам что-то от меня надо?
-Деточка…, - Женька улыбнулась и достала сигареты, - Я уже взрослая тридцатичетырехлетняя тетка. И мне от тебя совершенно ничего не нужно. Просто мне скучно есть одной и я хочу предложить тебе разделить трапезу. Это понятно?
-Понятно, - ухмыльнулась Лёка, - Только тут курить нельзя.
-Ну, нельзя так нельзя. Что есть-то будем?
-Если Вам действительно хочется просто поговорить – пойдемте куда-нибудь в другое место посидим. Где шума поменьше и можно курить.
-Хорошо…, - Женя задумчиво посмотрела на собеседницу, - И куда пойдем?
-Не знаю. Ну должны же быть тут еще кафешки. Я тут вообще-то недавно, так что не знаю.
-Ясно. Пошли.
И они пошли. Вышли на улицу и медленно побрели вдоль здания вокзала, оглядываясь по сторонам и выискивая взглядом какой-нибудь кабак.
На фоне лощеной и ухоженной Евгении Лёка смотрелась девочкой-пацанкой, впервые попавшей в большой город. Она шла, отставив в стороны острые локти, как будто готовилась в случае чего ударить задевшего её человека.
Через несколько минут, уже в кафе, Женя молча курила и смотрела, как её новая знакомая быстро сметает с тарелки немудреный обед.
-Ты такая голодная? Почему же раньше не поела?
-Варианта не было, - пробормотала Лёка и с сожалением посмотрела на нетронутую тарелку Женьки, - А Вы чего не едите?
-Не хочется. Давай уступлю тебе свою порцию?
-Угу, - без тени смущения девушка ухватила тарелку и потянула к себе. А потом вдруг засмеялась, - Да Вы не дергайтесь, я не с голодного края приехала. Просто денег ни фига нету, и пришлось выбирать – либо еда, либо сигареты и пиво.
-И ты выбрала второе?
-Ну да. А Вы бы как на моём месте сделали?
Внимательные синие глаза оценивающе глянули на Женю и она порозовела вдруг под этим пристальным взглядом. Внезапно ей очень захотелось рассказать Лёке о своей жизни. О первых месяцах в Москве, об Адлере, Абхазии… О голоде и холоде. И о том времени, когда ей тоже приходилось подчас решать – купить хлеб или пачку дешевых сигарет…
-Я бы выбрала еду, - ответила, наконец, Женька, - А ты откуда приехала?
-А… С Новошахтинска, - отмахнулась Лёка, - Это такое безобразие в Ростовской области.
-Безобразие?
-Ну да. Пять жителей на весь микрорайон и из них шесть – шахтеры, а семь – наркоманы.
-Интересно… И давно ты в Москве?
-Сейчас скажу, - Лёка отставила тарелку в сторону и глянула на часы, - Ну где-то трое суток и пять часов.
-А чего ж на вокзале сидишь?, - удивилась Женя.
-А так фишка легла. Я приехала, думала – тут работы до фига. Вот уже третий день никак не устроюсь. Все хотят прописку, диплом и прочую хрень.
-Ночуешь на вокзале?
-А где ж еще? Дяденьки-спонсора у меня нет, да и не нужен он мне. Фигня. Прорвемся. Бывало и хуже.
И снова как будто набатом ударили по вискам слова, разлились горечью и затруднили дыхание. «Фигня, прорвемся…», «Бывало и хуже, Лесь…» Это были Женькины слова. Той, старой Женьки.
-Ну ладно, - Евгения прогнала из мыслей воспоминания и потянулась за сумкой, - Раз так сложилось – поехали ко мне. Вымоешься, поешь, переночуешь. А дальше подумаем, как тебе помочь. А где твои вещи, кстати?
-Нет у меня вещей…, - Лёка растерялась, - Украли в первую же ночь тут… Слушайте… А Вы серьезно, чтоли?
-Серьезнее некуда. И потом, другого выхода у тебя всё равно нет, правда?
-Правда.
-Значит, доедай и поедем.
Дорога домой заняла больше времени, чем обычно. Потому что сначала пришлось забрать от Лериного дома машину, потом заправиться, а потом – убедить Лёку, что ей ничего и никто когда не угрожает.
В итоге, они уже ехали в лифте наверх, Женька чувствовала себя до неприличия уставшей и… счастливой. Её не покидало ощущение, что рядом – Ленка. Молодая, юная, чуточку другая внешне, но Ленка же… Ленка…
-Заходи, - Женя широко распахнула дверь и пропустила Лёку вперед. Та без всякого оттенка смущения оглядела просторную прихожую и спросила ехидно:
-Ты что, серьезно разрешишь мне пожить у тебя?
-Да.
-А почему? Такая добрая, чтоли?
-Нет, - улыбнулась, снимая плащ, - Не добрая. Просто несколько лет назад я была в такой же ситуации, и тогда мне никто не помог.
-Ну и?
-Ну и всё. А я хочу помочь. Заходи давай.
Лёка хмыкнула и, разувшись, прошла в комнату. Её глаза медленно расширились при виде обычного Женькиного бардака.
-Я редко делаю уборку, - улыбнулась в ответ на эту реакцию Женя, - Времени нет. Работы очень много.
-Так ты меня в качестве домработницы хочешь к себе поселить?
-Нет. Наоборот. Мне нравится, когда дома всё именно так, как сейчас. Удобно. Хочешь кофе? Я сварю.
Не дожидаясь ответа, Женя ускользнула на кухню, оставив гостью в одиночестве любоваться убранством квартиры. Она не могла разобраться в собственных чувствах. Было ощущение, как будто она нагло врывается в чужую жизнь только ради того, чтобы хоть на мгновение вернуться в прошлое. Лёка была очень похожа на… на Лёку? Да, именно так. На ту, старую Лёку, - безбашенную, язвительную, решительную. Такую, какой всю жизнь стремилась стать Женька. Стремилась и… не смогла.
Она с трудом представляла себе, что будет делать дальше. Естественный порыв помочь несчастной девчонке смешивался с эгоистичными надеждами. Надеждами на то, что теперь, впервые в жизни, её кто-то будет ждать дома.
-Слушай, а, может, ты лесбиянка, а?, - Лёкин голос ворвался в тишину кухни и бесцеремонно вырвал Женю из омута задумчивости, - Если так, то учти – спать с тобой я не буду.
-Ты очень самоуверенна, - улыбнулась Женька и чуть громче, чем стоило бы поставила чашки на стол.
-Почему это?, - Лёка стояла в дверном проеме, подняв руку. Майка тесно обтягивала грудь и задиралась выше талии, открывая узкую полоску кожи.
-Не знаю, почему. Тебе виднее. Давай кофе пить.
Присев к столу, они одновременно потянулись к сигаретам. И засмеялись. Впервые за этот день Женька почувствовала себя спокойно и уверенно. Пила кофе, рассказывала истории из студенческой жизни и потихоньку рассматривала Лёку.
Приходилось признать – кроме ярко-синих глаз та ничем не походила на Лену. Темные волосы опускались ниже подбородка, топорщились в разные стороны и создавали впечатление неряшливости, узкие скулы выдавались вперед, даже изгиб бровей был резким и как будто намекал на настойчивость и упорство. Она не была худенькой, эта Лёка-младшая, как окрестила её про себя Женя. Но и полной её фигуру тяжело было бы назвать. Широкие плечи, высокий рост, неожиданно тонкая талия, и немаленькая грудь. Всё это удивительно сочеталось вместе и было необыкновенно красивым.
-Ты занималась спортом, да?, - неожиданно спросила Женька, прерывая на полуслове увлеченный Лёкин монолог о какой-то старой подруге.
-Ну да... - недоуменно и несколько обиженно ответила, - Легкой атлетикой. А что?
-Просто… Прости, я тебя перебила. Просто неожиданно стало очень интересно.
-Ну-ну, - ухмыльнулась Лёка и продолжила рассказ.
Женя видела, что гостья тоже рассматривает её. И это тяжело было не заметить – она нисколько не маскировала свой интерес и смотрела с упрямством, словно говоря: «Ну да, я смотрю. И что мне за это будет?».
С усмешкой Женька попыталась представить себя глазами девушки. Выходила отнюдь не радостная, но и не такая уж плохая картинка. Длинные темные волосы, собранные в густой хвостик, глубокие карие глаза, домашние брюки из теплой мягкой ткани, морщинки вокруг глаз и – улыбка. Эта улыбка всю жизнь была Жениной гордостью, но, только перешагнув тридцатилетний рубеж, она начала понимать истинную её ценность.
Вот и сейчас – несколько фраз, две-три дружелюбные, открытые улыбки – и Лёка расслабилась, перестала думать о ней как о «странной тетке» и стала очень похожа на маленького ребенка, попавшего в незнакомую обстановку.
Весь остаток дня они проболтали. Потом Женька готовила ужин и смеялась, глядя на неумелые Лёкины попытки помочь. Затем они ели, и снова разговаривали. Смотрели телевизор, сидя на полу в гостиной и поминутно закуривая. А потом, когда часы пробили полночь, Женя, преодолев слабое сопротивление, постелила Лёке в спальне, а сама устроилась на любимом диване.
Засыпая, она думала о том, что с появлением Лёки всё остальное отошло на второй план. Даже случайная встреча с Максимом если и не перестала волновать, то, по крайней мере, не вызывала больше слабости и дрожи в коленках.
Всё стало хорошо. В один миг всё стало хорошо.
***
-Евгения Васильевна, Вам уже полчаса пытается дозвониться Валерия Реузова, - проинформировала в селектор секретарша, - Соединить?
-Нет, - подумав, ответила Женя, - Я уехала и сегодня меня не будет.
-Как скажете.
В голосе Лизы ясно прозвучало недоумение, но Женьке было не до неё. Всё утро было заполнено деловыми встречами и переговорами. Подчас такими глупыми и ненужными, что голова кругом шла. Поговорить сейчас с Лерой значило бы загрузить мысли еще несколькими проблемами. А не хотелось.
Дел и без того было по горло. Юридический отдел фирмы «МТИ», возглавляемый Кириллом Волошиным совершенно неожиданно начал давать сбои. Два потерянных контракта Женя списала на неудачу и недочеты сотрудников, но третий уже наводил на некоторые размышления.
Разговор с Кириллом подтвердил худшие опасения – дело было не в недочетах.
-Ты пойми, Евгения Васильевна, ошибиться можно один раз. Ну, два. Но не три раза за полтора месяца, - убеждал Кирилл, по обыкновению отчаянно жестикулируя и размахивая руками, - С Сибирью всё было обговорено. Всё! А потом я звоню, а они говорят, что в наших услугах больше не нуждаются. И «Кавказ-сталь-медь» - то же самое. И «СВЦ» - аналогично. И всеми этими контрактами занимались разные люди. Понимаешь?
-Подожди, Кирилл Михайлович. Не горячись. Ты хочешь сказать, что кто-то увел у нас из-под носа три контракта?
-Так и есть. Крысятничает кто-то, Евгения Васильевна. Как пить дать.
Отпустив юриста, Женька задумалась. В словах Кирилла было рациональное звено, но вот что с этим делать – она не знала. В компании «МТИ» не было ни службы безопасности (если не считать охранников на входе), ни лиц с криминальным прошлым, которым можно было бы поручить разобраться, ни прочих доверенных личностей как из детективных романов.
Всё это могло означать только одно – разбираться придётся самой. Так и вышло.
В тот же день Женя выудила из отдела кадров личные дела каждого из пяти юристов фирмы. Ей казалось, что стоит просто прочесть – и она поймет, кто виноват в сложившейся ситуации. Но чтение не помогло. Все пятеро работали в компании еще со времен Мясничного и были опытными специалистами.
-Евгения Васильевна, разрешите?, - Лиза приоткрыла дверь и смущенно стояла на пороге.
-Конечно, - Женя оторвалась от разглядывания бумаг и улыбнулась, - Что ты хотела?
-Мне бы поговорить с Вами, - в голосе Лизаветы зазвучали незнакомые просительные нотки и Женька удивленно махнула рукой.
-Садись. Что случилось?
-У меня проблемы с сыном, Евгения Васильевна. Я бы хотела попросить Вас об… отпуске. За свой счет, конечно.
-Что за проблемы?
-Вадик попал в плохую компанию. Я очень боюсь, что его подобьют на… на что-нибудь незаконное. Мне очень нужно сейчас какое-то время побыть с ним, дома.
Женя задумалась. Она знала, что Лиза два года назад развелась с мужем и с тех пор её тринадцатилетний сын совершенно отбился от рук – стал гораздо хуже учиться, поздно приходить домой.
-Всё так серьезно?, - спросила, поднимая трубку телефона.
-К сожалению. Простите меня, Евгения Васильевна, я бы никогда не стала просить, но ситуация критическая.
-Понятно. Ты живешь на Красногвардейской? Или в Домодедово? Я забыла.
-В Орехово, - Лиза улыбнулась смущенно и поправила воротник у блузки, - А что?
-Просто интересуюсь. Давай подождем пару дней, хорошо? Может быть, твоя проблема уладится.
-Но…
-Лиза, я прошу. Два дня. После этого можешь брать отпуск.
-Хорошо. Спасибо, Евгения Васильевна.
Секретарша вышла, плотно закрыв за собой дверь и попыталась привести в порядок растрепанные чувства. Она не такого ответа ожидала. Думала, что Женя предложит ей внеочередной отпуск с сохранением содержания. Но – увы… На этот раз надежды не оправдались.
А Женька, проводив Лизу взглядом, набрала номер и долго разговаривала с кем-то. А, закончив, положила трубку и задумалась, глядя то на папки с личными делами, то на селектор.
***
До вечера все дела сделать не удалось. Работая с документами, Женя не заметила, как за окном сгустились сумерки, и часы пробили десять раз.
Только теперь Женька вспомнила, что дома – Лёка, которой она утром оставила записку с просьбой никуда не выходить и заняться отдыхом. Пора было ехать.
В полной тишине Евгения собрала вещи, надела плащ и погасила в кабинете свет. Офис уже опустел, редко кто оставался на работе после шести вечера. Одна «сумасшедшая начальница», как называли Женю охранники.
Внизу ждал еще один сюрприз – около сверкающе-чистого «БМВ» стояла Лера и, громко матерясь, пыталась отключить воющую сигнализацию.
-Реузова, привет, - от Жениного голоса Валерия дернулась и быстро оглянулась, - Ты что тут делаешь?
-Рыбу ловлю, - раздраженно откликнулась и стукнула ногой по колесу, - Не видно, чтоли?
-Дай сюда.
Женя отобрала у взбешенной женщины брелок с ключами и одним движением отключила сигнализацию. Тут же на стоянке стало так тихо, что можно было расслышать хохот охранников, играющих в своей будке в карты.
Лера, сморщившись, посмотрела на умолкнувшую машину и ударила её еще раз.
-Прекрати, - сквозь смех Женька обняла подругу и сунула ключи ей в карман, - Давно ты мучаешься?
-Не знаю, - всхлипнула, - Может, полчаса, может, час, а, может, и неделю. Эта колымага когда-нибудь доведет меня до ручки.
-С техникой надо нежно обращаться, - снова засмеялась Женя и тут же почувствовала, как её со злостью отпихивают, - Реузова, ты чего?
-Ничего!, - сквозь слезы пробормотала Лера, - Где ты была весь день? Почему твоя идиотка-секретарша всё время говорила, что тебя нет, а?
-Зая... - вот здесь Женька действительно испугалась. Истерики не были обычной частью Лериной жизни и видеть такую реакцию было, по меньшей мере, странно, - Что случилось, зай?
-Не называй меня так! Где тебя носило? Почему ты не брала трубку? Почему мобильный был всё время выключен?
-Я работала… Ты же знаешь… Реузова, прекрати реветь и объясни, наконец, что случилось?
-Да иди ты к черту…
Это было уже серьезно. Женя вздохнула и, схватив Валерию в охапку, насильно усадила её в свою машину. Захлопнула дверь и, не слушая возмущенных криков, завела мотор.
Всю дорогу Лера то начинала плакать, то смеяться, то кричала и рвала дверцу, требуя немедленно остановить и выпустить её. Женька не реагировала. И только остановившись перед своим домом, развернулась и с силой ударила подругу по щеке.
Та замолкла ошарашено и поморгала широко распахнутыми глазами.
Через минуту истерика началась снова. Но этих секунд Евгении хватило на то, чтобы вытащить Леру из машины и довести до лифта.
Открывать Женька не стала – нажала на звонок, удерживая подругу в крепких объятиях и не давая вырваться.
Лёка распахнула дверь и застыла, ошарашенная увиденным зрелищем: бьющаяся в слезах Лера пыталась ногой пинать Женьку, но не могла вырваться из крепких рук.
-Лена, найди на кухне валерьянку. Быстрее, - распорядилась Женя, затаскивая подругу в квартиру.
-Не надо. Отпусти её, - странно жестким голосом ответила Лёка и посмотрела в Лерины глаза.
-Что еще за Лена?, - взвизгнула Валерия и вдруг замолкла на полуслове.
-Успокойся, - твердо произнесла Лёка, не отрывая взгляд, - Спокойно.
-Что за чёрт?, - пробормотала Женя, глядя как Лера глубоко дышит и действительно успокаивается прямо на глазах.
Через пять минут всё пришло в норму: втроем девушки расположились на кухне и пили обжигающе-горячий сладкий чай. Все молчали, и напряжение как будто витало в воздухе.
-Как ты это сделала?, - Женя нарушила молчание только когда Лера отправилась в ванную смывать размазанный макияж, - Гипноз, чтоли?
-Неа, - улыбнулась Лёка, - У меня с детства взгляд такой, что если постараюсь – могу что угодно с его помощью делать. Психов успокаивать легко получается.
-Замечательно. Только она не псих.
-Вам виднее. Ладно, я спать пошла. Если опять начнет истерить – будите, разберемся.
-Спасибо. Спокойной ночи.
Не так планировала Женя провести этот вечер, ох, не так. Но выхода не было. К тому моменту, когда Лера вернулась обратно, Женька уже успела переодеться в домашнюю одежду и задумчиво курила, глядя в окно.
-Извини, - прошептала Валерия, остановившись у стола, - Не знаю, что на меня нашло…
-Иди сюда, - Женя улыбнулась грустно и усадила подругу к себе на коленки. Поцеловала мокрую щеку и обняла крепко, - Ну что с тобой случилось?
-С утра меня уволили. Шеф сказал, что это обычное сокращение кадров, а так как я замужем за обеспеченным мужчиной, то сильно горевать не буду. В обед Лёня заявил, что я плохая мать, потому что почти каждый вечер меня нет дома. А потом еще мы с Реузовым поругались из-за того, что он хочет поехать в отпуск в горы, а я – на море. И ты пропала… И секретарша твоя – дура полная… И вообще…
-Тише, тише, - Женька погладила подругу по мягким волосам и обняла крепче, - У тебя просто нервы сдали совсем. Это нормально. Это пройдет.
-Да я знаю… Просто день и так паршивый, а тут еще эта сигнализация и у меня крыша вдруг съехала.
-Ничего страшного. Так бывает.
-Угу… Почему ты трубку не брала? Зачем мобильный отключила?
-Батарейка села. И почти весь день прошел в делах и разъездах. Ты же знаешь.
-Знаю, - Лера вздохнула и сползла с Женькиных коленей, - Слушай, Ковалева, а у тебя выпить есть?
-Нет, - улыбнулась, - Я опять забыла заехать в магазин.
-Может, сгоняем?
-Очень смешно, - Женя улыбнулась и включила чайник, - Если тебе хочется – валяй. А я ни за какие коврижки из дома не выйду. Кстати, Реузова, у тебя совсем мозги сегодня отказали? Почему не интересуешься, что за девочка у меня дома?
-А что за девочка у тебя дома?
-Ты неподражаема, - засмеялась, усаживаясь за стол, - Тебе совсем не интересно?
-Честно говоря, не особенно, - вздохнула Лера, - Знаешь, Жень, если откровенно – я уже привыкла к твоим чудачествам и с большой долей вероятности могу предположить, что девочку ты подобрала на улице и ей негде жить. Правильно?
-Угу.
-Кто бы сомневался…
Валерия вздохнула и с отсутствующим видом уставилась в окно. Она боялась сказать Жене то, ради чего приехала к ней в офис. Очень боялась, потому что реакция могла быть не просто непредсказуемой – а пугающей и жестокой.
Больше года прошло с тех пор, как они познакомились, совершенно случайно столкнувшись на празднике у общих знакомых, но до сих пор Лера не могла даже самой себе объяснить, что чувствует к этой необычной, но потрясающе притягательной женщине. Во время второй же встречи Женя на вопрос «А почему ты не замужем?» спокойно ответила: «Я не встречаюсь с мужчинами». Наверное, с этого всё и началось… Ведь Леру всегда привлекали нестандартные люди. Она любила светскую жизнь, но ненавидела людей, словно выполненных под копирку – одинаково-бесчувственных, замороченных собственными проблемами и деньгами. На фоне их Женька, с её юношеским максимализмом и умением найти в каждом что-то хорошее была… другой. Просто другой.
Какое-то время они встречались, проводили вместе вечера, сталкивались на банкетах, но Женя не давала Лере приблизиться. Словно определила дистанцию, за которую нельзя было сделать и шага. Стена разрушилась нескоро и неожиданно – в один из вечеров, провожая Валерию домой, Женька спросила, стоит ли им продолжать встречаться. И в ответ на недоумение пояснила: «Я боюсь привязаться к тебе. Уже привязалась, но пока могу это преодолеть. Еще немного – и не смогу». Тогда Лера не нашлась, что ответить. А через несколько дней, будучи на очередном банкете, просто взяла Женю за руку и прошептала на ухо: «Я тоже привязалась к тебе. Не бойся».
В эту ночь они оказались в одной постели. Сложно было сказать, кем был сделан первый шаг – смущенной и в то же время уверенной в себе Женькой или совершенно растерявшейся Лерой. Но когда их тела впервые коснулись друг друга – как молнией пронзила мысль: это – нормально. Так и должно быть всегда. Валерия летала. Открывала для себя новые, невиданные ранее грани счастья и сходила с ума.
А наутро устроила скандал. То, что воспринималось ночью как сказка, утром показалось вдруг мерзким и пошлым. Женя с улыбкой смотрела, как подруга мечется по комнате, собирает вещи и обещает в матерной форме все кары, которые только можно придумать. А потом остановила её сильной рукой, обняла и сказала: «Я ни на что не претендую. Если хочешь забыть то, что было между нами – ради Бога. Но ведь не сможешь же».
Женька оказалась права – Лера не забыла. Несколько дней не отвечала на звонки, не звонила сама. А потом приехала и поставила лишь одно условие: «Реузов не должен знать».
-О чём замечталась?, - голос Жени бесцеремонно вырвал Валерию из сладкого плена воспоминаний, - Ты мне всё рассказала, а?
-Всё, - улыбнулась растерянно, - А что такое?
-Да ничего… Просто ощущение возникает, что ты что-то скрываешь.
-Нет, совсем нет. Слушай, Ковалева, а что ты теперь с девчонкой делать будешь?
-Не знаю, - Женька зевнула и включила чайник, - Пока у меня поживет. А там посмотрим. Я ж с ней толком не разговаривала еще. Лер, ты как вообще настроена? Поспать надо бы… А?
-Давай поговорим, - Лера умоляюще посмотрела на подругу, - Я понимаю, что уже полночь, и тебе на работу завтра… Но я тебя прошу – хоть немножко.
-Окей, - пожала плечами, - Сейчас плед принесу и свет выключу. А то холодно и глаза болят.
Позевывая, Женя ушла в гостиную и вскоре вернулась с пушистым покрывалом. Щелчок – и кухня погрузилась в полумрак. Стали видны ярко-желтые пятна окон на домах напротив, и отблески фар проезжающих мимо автомобилей. Женька любила свою квартиру, любила свой район. Еще при заключении сделки с риэлтерами она настаивала именно на метро Новослободская. Это был как будто привет из прошлой жизни… Своеобразный знак.
-Я обещала вернуться и я вернулась... - прошептала Женя и кинула плед на диван.
-Что?
-Ничего, - улыбнулась, - Лезь сюда, греться будем. И разговаривать.
Лера послушно перебралась на диван и уютно устроилась в Женькиных объятиях. Голова склонилась к плечу, расслабились мышцы под теплым покрывалом и стало тихо-тихо и спокойно-спокойно…
-Ковалева…
-Ммм?
-Почему ты такая? Почему ты не такая, как все? Почему добрая? Ведь жизнь тебя била – не дай Бог никому. Почему же ты не озлилась на всех вокруг?
-Я очень люблю людей, - улыбнулась Женя, - Несмотря на то, что часто попадаются и злые, и подлые…
-И ты веришь? До сих пор веришь?
-Да. Когда-то моя вера чуть было не умерла. Но я вовремя поняла, что главное – самой быть человеком. И тогда всё будет правильно.
-Ты по-прежнему одержима идеей изменить мир, да?, - Лера завозилась, устраивалась поудобнее и запустила холодные ладони Женьке под майку.
-Нет. Не одержима. Но очень хочу, чтобы мир изменился.
-От одного твоего желания так не будет…
-Правильно, - Женя покрепче обняла подругу и поежилась от холодных прикосновений, - Ты совершенно права. Многие люди хотят изменить мир. Но беда в том, что дальше разговоров дело не идёт. Мы читаем Кастаньеду, тащимся от Пауло Коэльо, вопим на каждом углу о том, как всё плохо, но при этом совершенно не пытаемся ничего менять.
-Ты идеалистка, - улыбнулась, - Один человек или горстка не в состоянии изменить мир.
-Вот. Так все обычно и говорят. Этим и оправдываются. А мне кажется, что если я помогу хотя бы одному человеку – мир хоть немножко, но изменится. Я не хочу глобальных изменений. Вернее, хочу, но осознаю реально, что они невозможны. Я хочу просто в меру своих сил помочь тем людям, которые в этой помощи нуждаются.
-Легко помогать, когда у тебя много денег. А если их нет?
-Зай, здесь дело не в деньгах, - поморщилась Женька, - Если тебе плохо – помоги тому, кому еще хуже. И, может быть, потом кто-то поможет тебе.
-Не поможет. Никому это не нужно.
-Ну, да…Все так рассуждают. «А что мне за это будет?». Ничего не будет. Вероятнее всего даже благодарности не будет. Ну и что? Если ставить конечной целью какие-то личные блага, то лучше и не начинать.
-Ну не все же такие бескорыстные, как ты, - Лера усмехнулась и легонько прикусила кожу на Женькиной шее.
-Я не бескорыстна, - дернулась и погрозила пальцем, - Я долго к этому шла. Много думала. И поняла, что если хочу кому-то помочь, то делать это нужно во имя человечества. Я не верю людям, но верю в людей, понимаешь? На моем пути были те, кто помогал ради чего-то, ради денег, ради секса, ради еще чего-то низменного.
-И что?, - Валерия, похоже, утратила интерес к разговору. Теперь её внимание привлекла прядка волос, упавшая на Женину щеку.
-И ничего. Это неправильно. Так нельзя.
-А как нужно?, - убрала прядку и кончиком языка провела по нежной коже.
-Нужно жить по совести, - Женя с трудом сдерживала волнение, - Так, чтобы перед собой же стыдно не было. И в меру своих сил хотя бы не делать подлостей и гадостей.
-Не все их делают, - Лера почти мурлыкала, легкими прикосновениями губ проводя от щек к шее.
-Правда?, - неожиданно Женька отстранилась и посмотрела подруге в глаза, - А то, что мы с тобой сейчас делаем – это ли не подлость? По отношению к Косте?
-Нет, - ошарашено пробормотала Валерия и чуть отодвинулась. На неё словно ушат воды вылили, - Я думаю, это не подлость. С моей стороны это – естественное желание молодой женщины быть счастливой.
-Ну, конечно, - усмехнулась и быстро закурила, - А когда ты выходила за него замуж, ты давала обещание быть верной. Нарушить слово – это разве не подлость?
Не так-то легко было сбить Леру с толку. Неожиданно она разозлилась.
-Слушай, Ковалева, но в этой ситуации мы обе плохие. Я Косте изменяю, а ты мне помогаешь это делать.
-Не спорю. Но я хотя бы признаю, что это подло.
-Очень мило! Дай мне сигарету.
-Зай, не обижайся, - Женька быстро поднесла зажигалку и примиряюще поцеловала Леру в плечо, - Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Всё хорошо. Но нужно реально осознавать, что то, что мы делаем – это плохо.
-Ой, ну давай расстанемся!, - дернулась Валерия, - Ради Бога. Чего ты хочешь вообще? Чтобы я развелась с Костей и вышла замуж за тебя?
Удар. Несколько секунд они молчали. Женя обалдело моргала, пытаясь собрать мысли, а Лера с ужасом осознавала, ЧТО она только что сказала.
-А ты молодец, Лерка, - холодно проговорила, наконец, Женя и выбралась из-под пледа, - Не в бровь, а в глаз, как говорится.
-Жень… Прости…
-Не надо, - отрезала, - Ни к чему продолжать этот разговор. Я пошла спать.
Валерия влажными глазами проводила спину подруги и вдруг заплакала горько, уткнувшись лицом в спинку дивана. Ей не было больно или обидно – слезы душили из-за злости на саму себя. Ведь знала же, что ТАКИЕ вещи Жене говорить нельзя… Знала же… Знала…
Когда спустя полчаса Лера зашла в гостиную, её встретила пустота неразложенного дивана. В эту ночь Женька спала в наглухо запертой комнате для гостей.

0

91

Часть İİ. И мы пройдем сквозь переулки темных снов

На следующее утро Женька проснулась раньше всех. Проснулась так, как привыкла просыпаться годами – сразу открыла глаза и ясными мыслями скользнула по событиям вчерашнего дня. И вечера. Больно не было. Обидно? Пожалуй, тоже нет. А вот чувство брезгливости по отношению к самой себе давило слегка и не давало в полной мере расслабиться.
-Доброе утро, - Женя зашла на кухню и удивленно улыбнулась, глядя на Леру, пьющую за столом кофе, - Ты почему так рано?
-Тебя дожидалась. Хотела прощения попросить. За вчерашнее.
-Без комментариев.
Сказала – как отрезала – и начала доставать из холодильника составляющие будущего завтрака. Лера смотрела на Женю со спины. Взгляд скользил по пахнущему ночным сном телу, облаченному в смешную белую пижаму, по всклокоченным волосам на голове, по красному пятнышку на шее. Всё это расслабляло и не давало собраться, не давало думать внятно и подбирать слова.
-Женя. Я прошу тебя. Прости. То, что я сказала – это просто… вырвалось. Я не хотела. Правда.
-Я знаю, - Женька поставила на стол пакет молока и фрукты, - Ничего. Дело не в том, что ты сказала. А в том, что есть на самом деле. Нужно прекращать весь этот идиотизм.
-Наши отношения для тебя – идиотизм?
-Наши отношения? Нет никаких отношений. Есть секс. Хороший секс. Есть дружба. Больше ничего.
-Для тебя этого мало? – Лера вздрогнула и прикрыла глаза, стараясь скрыть боль от полученного удара.
-Немало. Мне этого достаточно до того момента, пока это не касается твоей семьи. Ты вчера всё верно сказала. Замуж за меня ты выйти не можешь. Да и не стали бы мы жениться, даже если бы смогли. Какой же смысл продолжать нашу связь? Секс? Он не является основой жизни, и мы обе без проблем найдем его друг без друга. Пока я была уверена, что мы воспринимаем всё одинаково – что всё это просто секс – я была спокойна. Теперь – нет. Нам лучше какое-то время не встречаться, Лер.
-Зачем так жестоко?
-Так будет лучше для тебя в первую очередь.
-Почему? – Лера не отрываясь смотрела в окно. Голос звучал как-то вяло и без особенных эмоций.
-Потому что то, что между нами происходит, вышло за определенные рамки.
-Вот как? Понятно.
Разговор был закончен. Пока Женя пила чай и быстро жевала яблоко, Лера успела одеться и появилась на кухне уже ярко накрашенная, красивая, и уверенная в себе.
-Не переживай, Ковалева, - улыбнулась она презрительно в ответ на вопросительный Женин взгляд, - Я больше тебя не побеспокою. А сказки можешь молоденьким дурочкам рассказывать. Это не мне, а тебе будет проще, если мы больше не увидимся. Это тебя начали пугать наши отношения… Или не отношения? Связь, как ты изволила выразиться. Я вышла за рамки, позволив себе проявить эмоции. Чувства. И именно их ты боишься. Бойся дальше. Живи камнем. Я тебе мешать не стану.
Женя выслушала этот монолог молча, потом кивнула и потянулась за сигаретами. Не дождавшись ответа, Лера ушла, тихо притворив за собой дверь.
-Так будет лучше, - пробормотала Женька несколько минут спустя, - Лучше для всех.
Она реально понимала, что в словах Леры многое было правдой. Но это ничего не меняло.
Потушив сигарету, Женя сделала несколько звонков, разбудила Лёку и уже через час обе они входили в офис компании «МТИ».
***
-Евгения Васильевна, разрешите? – Лиза неловко заглянула в дверной проем и остановилась вопросительно.
-Заходи. Конечно, - Женя потерла виски и оторвалась от бумаг, - Что нового?
-Лёка весь день у пиарщиков, пусть посмотрит, как там и что, если понравится – помощником к кому-нибудь из них определить можно. Если нет – тогда завтра в другой отдел экскурсию устроим.
-Отлично. Что еще?
-Звонил Эльдар из газеты «Вести Москвы», они запускают благотворительную программу в помощь бездомным, хотел спросить, не хотите ли вы поучаствовать?
-Не хочу.
-Понятно, - Лиза ничем не высказала своего удивления, только плечами повела немного в сторону, - Еще был звонок из Киева, по поводу грузов, застрявших на таможне. Я перевела в транспортный отдел.
-Хорошо. Это всё?
-Да. В почте сегодня ничего важного, договора я передала юристам. Вас хотел видеть Тимур, но я отказала.
-Почему отказала? – удивленно переспросила Женя.
-Вы же просили с утра вас не беспокоить.
-Ах, да… Спасибо, Лиза. На завтра график готов?
-Конечно. Он в синей папке на вашем столе. Там же карта фитнес-клуба, я продлила её еще на год, как вы и просили. Массажист придет завтра вечером, в семь.
-Что бы я без тебя делала? – улыбнулась и поморгала устало. – Лиз, сделай мне чайку, пожалуйста, и можешь идти.
-Хорошо, Евгения Васильевна. До завтра.
-Пока.
Лиза вышла, а Женя снова погрузилась в бумаги. Голова почти не соображала и ужасно хотелось кофе. А еще больше хотелось забыть на сегодня о работе, переодеться в удобные джинсы и махнуть куда-нибудь поиграть в боулинг или на коньках покататься.
-А почему бы и нет, собственно? – вдруг удивилась сама себе Женька. – Так я и сделаю.
В душе женщины заиграл какой-то детский восторг. Быстро выключив компьютер и разложив бумаги по папкам, она позвонила в пиар-отдел, быстро переоделась и, выключив мобильный, выскочила из кабинета.
-Не так стремительно! – отпрыгнула от неё Лёка и засмеялась. – Вас что-то укусило?
-Мы вроде уже были на «ты» или я ошибаюсь? – весело поинтересовалась Женя и, схватив девушку за руку, потащила её за собой. – Поехали!
-Да куда поехали-то?
-Куда-нибудь. Отдыхать!
Ступенька, еще одна, и еще. Стоянка. Быстро выключить сигнализацию и запрыгнуть в машину. Помахать рукой охраннику, включить на полную громкость магнитолу – и вперед, туда, где нет усталости, нет тяжелых как жернова мыслей, нет ничего кроме беззаботного веселья и молодости.
Забавный получился вечер. Вначале Лёка настороженно отнеслась к Жениному предложению покататься на коньках, но потом развеселилась, перестала настороженно сверкать глазами и просто расслабилась.
В толпе молодежи они катались по кругу, поминутно падая и поднимаясь. Хватались за руки, пытаясь изобразить какие-то замысловатые фигуры и снова падали.
Накатавшись до одури, сдали коньки и пешком отправились искать «Кофе-хаус», который, как точно помнила Женя, был где-то недалеко.
«Недалеко» на проверку оказалось не так уж и близко, но как хорошо было шагать по вечерней Москве, вдыхать в себя чистый воздух и болтать о каких-то глупостях, замолкая на полуслове чтобы прийти в себя и чуточку остудить эйфорию, гуляющую по венам.
Сами не заметили, как оказались на Маяковской. «Кофе-хауса» по-прежнему не было видно. И тут Женю осенило.
-А давай не пойдем в кофейню? Пойдем лучше на пруды!
-На какие? – удивилась Лёка.
-На Патриаршие. Смотрела фильм «На углу у Патриарших»?
-Конечно!
-Ну вот эти пруды. Там утки. И очень красиво. Пойдем?
-Давай! Только надо пива взять.
-Пива? – Женя удивленно распахнула глаза и вдруг захохотала – громко, от души, совершенно не стесняясь прохожих.
-Ты чего? Ты что? – Лёка едва сдерживала улыбку, наблюдая как взрослая женщина хохочет словно девчонка, загибаясь и держась за живот. – Ну ты чего?
-Пива… Я его не пила Бог знает сколько времени… А знаешь… Пойдем возьмем пива! Только непременно в стеклянных бутылках. И будем сидеть на лавочке, пить пиво, курить и разговаривать. Идет?
-Идет, - Лёка улыбнулась, вконец замороченная и непонимающая, что тут такого – попить пивка на лавке. – Пошли магазин искать.
Магазин нашелся на удивление быстро. Даже скорее не магазин, а небольшая палатка с алкоголем, сигаретами и чипсами. Остановившись перед окошком, Женя поймала себя на мысли, что совсем не помнит, какое пиво любила в молодости.
-Выбирай, - скомандовала она и достала кошелек.
-Эфес. Четыре бутылки. И сигарет. И еще давай орешков возьмем?
-Не вопрос! Пакет берем?
-Нафиг? Всего четыре бутылки, в руках донесем.
И они действительно понесли бутылки в руках. Женя чувствовала, что внутри неё как будто булькают пузырьки веселья. На Патриарших это чувство лишь усилилось – давненько она здесь не бывала.
Свободной лавочки они не нашли: слишком много желающих было присесть у пруда с пивом. Поэтому пришлось потеснить каких-то девчонок и, открыв пиво зажигалкой, сделать первый глоток.
Удивительный это был вечер. Лёка и Женя сидели на лавочке пока окончательно не замерзли. Несколько раз бегали искать кустики, и этот процесс тоже вызвал у Женьки приступ веселья. Болтали обо всем на свете, спорили до возмущенных криков и без всякого смущения задавали друг другу самые личные вопросы.
В этот вечер Женя действительно была счастлива.
Постепенно жизнь Жени начала меняться. Во многом этому способствовало то, что теперь рядом была Лёка. Ей не очень понравилось в пиар-отделе, зато у айтишников девушка сразу почувствовала себя в своей тарелке. Быстро сдружилась с коллективом, начала постепенно входить в курс дела и каждый вечер с увлечением рассказывала Жене о своих достижениях.
Женька же по-прежнему много работала: массу сил отбирала и основная работа, и забота о поселении, но теперь ей было зачем торопиться домой, и неожиданно стало находиться время и на отдых, и на маленькие человеческие радости.
Радовала Лиза, которая через несколько дней после того памятного разговора об отпуске сообщила Жене, что её сын неожиданно перестал общаться со своими «уличными друзьями» и налег на учебу. Радовал Кирилл, под чутким руководством которого деревня «Светлый путь» (как в шутку называли это место бывшие бомжи) функционировала, процветала и принимала в свои объятия всё новых и новых людей. Радовала Лёка, которая постепенно пообтесалась, и начала понемногу открываться Женьке.
Как-то раз Женя возвращалась домой поздно, после поездки в Подмосковье. Она радостно подпевала итальянскому певцу, звучащему из магнитолы и предвкушала тихий домашний вечер. Как-то так повелось, что всю заботу о приготовлении ужинов взяла на себя Лёка. В Женькины обязанности входила закупка продуктов и заваривание чая по утрам. Впрочем, частенько вместо того, чтобы готовить что-то на вечер, они отправлялись в кафе и весело проводили время за ужином и за прослушиванием «живой» музыки.
-Привет! – Женя открыла дверь ключом и опустила на пол прихожей пакеты с продуктами, - Ты дома?
-Дома! И даже не одна! – отозвалась из кухни Лёка.
-А с кем? – шнурки на ботинках никак не хотели развязываться, а легкая куртка слишком сильно облегала тело. – Слушай, Лёк, там на улице так классно! Давно в Москве не было такой теплой осени. Забери у меня сумки, пожалуйста.
-Привет, - Лёка наконец-то появилась в прихожей и, подхватив с пола пакеты, поцеловала Женьку в щеку, - Зачем ты еду привезла? У нас еще полно.
-Не помешает, - Женя освободилась наконец от одежды и вернула поцелуй, - У нас гости?
-Ага. Я позвала Лизу с Вадиком. Ты не против?
-Нет, конечно. Тащи сумки, я руки помою и приду.
Зайдя в ванную, Женька с удовольствием вымыла руки и высушила их полотенцем. Две зубные щетки в стакане вместо одной – привычной – вызвали теплую улыбку. А второй халат лишь усилил это чувство. Женщина быстро переоделась в удобные домашние брюки, натянула рубашку с короткими рукавами и зашла на кухню.
-Добрый вечер.
-Привет, Евгения Васильевна, - радостно поздоровалась Лиза, не отрываясь от шинковки овощей.
-Здрасте, тетя Женя, - отозвался Вадик.
-Здравствуйте-здравствуйте. Что готовим?
-Рагу, - гордо ответила Лёка, - Ты любишь?
-Я люблю всё, что не сама готовлю. Чем помочь?
Благодаря совместным усилиям всех присутствующих, ужин вскоре был готов. Из холодильника появилась бутылка вина, из шкафа – бокалы и приборы.
Всё это было так по-семейному… Стучали по тарелкам вилки и ножи, блестело вино в бокалах и медленно лился неторопливый разговор.
В финале вечера, когда Женя уже провожала гостей, Лиза вдруг обняла её и прошептала на ухо: «Я рада за тебя, Женечка».
Захлопнулась дверь, повернулся замок, и Женька вернулась на кухню.
-Помочь тебе? – спросила, глядя на то, как Лёка домывает посуду.
-Нет, я почти закончила. Ты устала? Может, телевизор посмотрим?
-Давай… Только чайку сначала попьем.
С чашкой чая Женя присела к окну и закурила. Лёка примостилась рядом.
-Жень, давай больше не будем в доме курить, а?
-Почему? – удивилась.
-Потому что в доме постоянно воняет табаком. Все вещи провонялись уже.
-Ну не знаю… Я всегда в доме курила…
-Ну пожалуйста, - Лёка трогательно сложила брови домиком и чертята в её синих глазах скорчили умильные рожицы.
-Хорошо, - засмеялась Женька, - Сегодня уж тут покурим, а с завтрашнего дня – исключительно на балконе.
-Договорились! – Лёка подняла чашку в шутливом тосте. – Как у тебя день прошел?
-Нормально… Переговоры проводили с новым заказчиком. Вроде бы успешно. И устала как-то не особенно сегодня.
-Клево… Кстати, хотела сказать. Давай на выходных поедем в какой-нибудь большой торговый центр?
-Зачем?
-Надо купить пару комплектов постельного белья, коврики в ванную и туалет, да и пледы неплохо бы новые прикупить.
-Ладно… Заодно и зимние вещи посмотрим. А мы тебе кроме осенней куртки и не купили ничего.
-Ага! Как раз я зарплату получу в пятницу – и поедем.
Угомонились поздно. Долго составляли список покупок, спорили по поводу необходимости прикупить новую бытовую технику, потом смотрели старую мелодраму по телевизору. И в итоге заснули на одном диване, едва прикрывшись покрывалом.
Следующий день принес новые события.
В середине дня Лиза сообщила, что к Жене пришел посетитель.
-Запускай, - ответила вконец замороченная работой женщина, даже не спросив кто пришел. А зря. Когда она подняла глаза и улыбнулась приветливо, то увидела последнего человека, с которым хотела бы сейчас разговаривать.
На пороге кабинета стоял Максим.
-Здравствуй, - с трудом усмирив заколотившееся сердце, произнесла Женя, - Проходи.
-Привет, - мужчина осмотрелся по сторонам и с трудом уместил своё огромное тело в кресле, - Как дела?
-Зачем ты здесь?
-Поговорить. Извини за моё поведение у Реузовых. Я просто очень удивился. Мы ведь практически похоронили тебя.
-Так было нужно, - Женька с видимым спокойствием закурила, - Чай? Кофе?
-Кому это было нужно? Неужели так сложно было просто сказать, что ты уезжаешь? Мы искали тебя.
-Я не хотела, чтобы меня нашли.
-Я это уже понял. Женя, я пришел не для того, чтобы определять правых и виноватых.
-Тогда зачем? – подняла брови удивленно.
-Чтобы помочь тебе.
-А с чего ты взял, что мне вообще нужна помощь?
-Брось. Я разговаривал с Лерой. Она мне многое рассказала.
-Вот даже как? Интересно… - Женя тщетно попыталась скрыть удивление. – Значит, она хуже, чем я о ней думала.
-Прекрати, Жень. Хватит разговаривать со мной как с чужим человеком.
-Мы давно чужие друг другу. Неужели неясно?
-Нет, неясно, - неожиданно жестко ответил Максим, - То, что ты сбежала тогда – на твоей совести. За всё, что ты делаешь в этой жизни, тебе отвечать. Но подумай сама: к чему ты пришла сейчас? Через несколько лет тебе будет сорок. Семьи у тебя нет. Детей нет. Друзей – и тех нет.
-У меня есть друзья! – возмутилась Женя.
-Какие? Ты общаешься хоть с кем-то больше трех-четырех лет? Ты общаешься хоть с кем-то из Таганрога? Из Питера? Ты бежишь из города в город, начинаешь жить заново, но, по-моему, так и не можешь понять, что весь груз своей боли и проблем ты тащишь следом за собой. Это же очевидно!
-Ну и что?
-Сколько можно бегать, Джен? – грустно спросил Максим и Женя содрогнулась. Уже давно никто не называл её так. Очень давно. Безнадежно давно.
-Я сама буду решать, куда мне бежать и что делать, - голос дрогнул, - Ты практически ничего обо мне не знаешь. То, что ты услышал от Леры не в счёт – она знает еще меньше. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я расплакалась, сказала, что у меня нет сил и нашла утешение на твоем плече? Или чтобы совершила поездку по местам своей молодости? Этого не будет.
-Я хочу, чтобы ты себя простила, - с горечью проговорил Макс и пристально посмотрел Жене в глаза, - Ты не виновата в том, что много лет назад тебя бросила Лёка. Ты не виновата в том, что Илья влюбился в Машу. Ты не виновата в том, что Марина оказалась стервой. И в том, что Олеся ушла ты тоже не виновата.
-Я так не считаю, - Женька едва сдерживала слёзы, - Во всем, что случилось со мной – в первую очередь моя вина.
-И что? Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь? Что будет с тобой через двадцать лет, Женя? А через тридцать? Ты по-прежнему будешь убегать? Ты же от самой себя бежишь – неужели не ясно?
-Хватит читать мне нотации! – вдруг закричала Женька. – Ты мне никто! Мне никто не нужен! Лёка ушла потому что я была недостаточно хороша для неё. Илья ушел по той же причине. И Марина тоже. И в Лесиной смерти я виновата потому что если бы я сразу бросила Марину – ничего бы не случилось. И в том, что Серега был несчастен с Янкой, тоже я виновата – ведь именно я их познакомила!
-Конечно! – заорал в ответ Максим. – И война в Ираке случилась по твоей вине – потому что ты не додумалась заранее познакомиться с Бушем и отговорить его. А Иван Грозный убил своего сына потому что ты не догадалась родиться именно в то время. Да? Хватит уже сопли лить! И идеализм свой можешь засунуть в одно место. Всем не поможешь. Всех не спасешь. На протяжении как минимум двадцати лет своей жизни ты себя просто убиваешь. Каждый день убиваешь. Отталкиваешь людей, которые действительно тебя любят. И притягиваешь всякую шваль. А потом удивляешься – и почему они так со мной поступают!
-Да что ты говоришь? Если ты такой умный – почему тогда не отговорил меня когда появилась Марина?
-Потому что в тот момент, когда я обо всем узнал, было поздно! Ты была уже по уши в дерьме.
-Как замечательно! И ты решил: ну раз она уже там по уши, пусть тонет дальше, верно?
-Ты дура, - почти с отвращением процедил Максим и замолчал.
Несколько минут оба они молча курили, избегая пересечься взглядами. Слишком многое было сказано из того, что никогда не стоило говорить.
-Ладно, я понял, - заговорил, наконец, Максим и потушил сигарету, - Это была хреновая идея. Но послушай сюда, девочка. От прошлого не убежать. Как бы ты ни старалась. И задушить в себе всяческие чувства и эмоции – это не самая хорошая идея. Потому что это срабатывает лишь на короткий период времени. А потом всё равно всё прорвется. Сейчас у тебя нет никакого будущего. Ты одна. И тешишь себя мыслью, что люди вокруг действительно с тобой рядом. Но это не так, потому что ты отталкиваешь всех, кто вызывает у тебя хоть какие-то чувства. Ты нашла себе эрзац Лёки. И любишь его сейчас только потому, что эти эмоции безопасны, потому что ты знаешь, что она – не та Лёка, и знаешь, что в любой момент можешь оттолкнуть её. У твоей секретарши есть мой телефон. Если когда-нибудь ты захочешь поговорить – позвони. И не надо мучиться чувством вины. Как видишь, я умею прощать. Неплохо бы и тебе этому научиться.
Кивнув на прощание, Максим вышел из кабинета, оставив Женю сидеть за столом и мучительно думать обо всем, что она только что услышала.
Какой-то частью женщина понимала, что слова Максима были правдой. Но другая её часть отказывалась принимать, отказывалась верить.
-Ты хочешь чтобы снова было больно? – шипел внутри стеклянный зверек. – Хочешь снова реветь в подушку, резать вены, до крови сбивать кулаки? Хочешь снова предательства, отчаяния, страха? Хочешь чтобы тебя еще разок растоптали и унизили? Давай! Ты можешь! Притворись живой – и всё это у тебя будет в полном объеме.
-Я не хочу, - прошептала Женя и вытерла слёзы, - Не хочу. Не хочу. Не хочу.
Рыдания прорвались наконец через завесу равнодушия. Женька уронила голову на руки и плакала, до боли сжимая зубы. Она не заметила, как открылась дверь кабинета и к столу подбежала Лёка.
-Ты чего? Женя! Ты чего? – девушка испуганно попыталась потрясти женщину за плечи. – Что случилось?
Женька подняла голову. Сквозь пелену слёз увидела огромные ярко-синие глаза. И на секунду ей показалось, что всё вернулось – что это Лёка, та, родная, любимая, теплая и нежная. Она рядом. Всё хорошо.
-Ленка… - всхлипнула Женя и, притянув к себе девушку, вжалась лицом в теплое плечо, - Ленка моя… Чудовище… Я по тебе так скучала… Ленка… Забери меня отсюда… Пожалуйста…
Кусочек голой шеи коснулся Жениной щеки, потом губ, глаза закрылись в безумной попытке сохранить еще на секунду эту иллюзию, и губы вдруг нашли подбородок, щеки.
Женька исступленно вжалась в Лёкину щеку, поливая её слезами и вдруг коснулась губами горячих губ.
И тут же иллюзия закончилась. Женя почувствовала, как её отталкивают, и открыла глаза от оглушительной пощечины, взорвавшейся на правой щеке.
-Так вот зачем я тебе нужна была! – с яростью прошипела Лёка. – Теперь ясно.
-Подожди… Лёка… Ты не поняла… - Женька сжалась от ужаса, осознав, что она только что сделала.
-А что тут непонятного? Я говорила с самого начала, что я нормальная. И даже если ты лесбиянка, то я – совсем нет.
-Не в этом дело! Успокойся… Выслушай меня.
-А что тут слушать?
-Прошу. Просто выслушай. А дальше поступай как сочтешь нужным.
Поколебавшись, Лёка кивнула. Женя отвернулась, не в силах смотреть на отвращение на лице девушки, и нажала кнопку блокировки дверей. А потом закурила устало и неожиданно для самой себя рассказала Лёке всё. С самого начала. С Таганрога.
Рассказывала долго. Часто срывалась на слёзы, потому что невыносимо было вспоминать – она словно переживала свою жизнь заново. Заново вытирала кровь с линолеума Таганрогской квартиры, заново замерзала в ледяной Москве, заново ощущала страх и растерянность в Абхазии, заново переживала предательство Марины и заново оплакивала Олесю.
Закончив рассказывать, Женя замолчала и сжала пальцы, страшась поднять взгляд на Лёку. А когда подняла – поразилась равнодушию, блестевшему в синих глазах.
-Ну и что? – спросила, наконец, Лёка. – Ты считаешь, что это дает тебе право ко мне приставать?
-Я не приставала… - вздохнула Женька. – Пришел Максим, всё всколыхнулось, я плакала, а потом пришла ты и мне показалось, что это та Лёка – из моей молодости. Прости меня… Я не хотела тебя обидеть или расстроить. Мне казалось, что мы вполне можем дружить.
-Дружить – да. Но не больше.
-Идет, - улыбнулась с трудом, - Значит, договорились?
-Посмотрим, - видно было, что Лёка еще не до конца отошла от эмоциональной сцены, - Я домой поехала. Подумать надо.
-Хорошо. Подумай.
Когда за Лёкой закрылась дверь, Женя вдруг ясно осознала, что, скорее всего, она её больше не увидит.
-Хотела чувств? – прошептал зверек внутри. – Наслаждайся!
-Да пошел ты! – заорала женщина и изо всех сил швырнула подвернувшееся под руку пресс-папье в дверь.
***
Женя сидела в офисе до тех пор, пока на улицах не зажглись фонари и здание не опустело. У неё возникало ощущение, словно в очередной раз разрушилось что-то хрупкое и невесомое.
Идти домой было страшно. Поэтому женщина бросила машину на стоянке и пешком пошла в сторону Октябрьской станции метро.
Куталась в куртку, ловила губами редкие капли дождя и заставляла себя ни о чем не думать. Московская осень укутывала Женю влажным одеялом и наполняла легкие нежным воздухом. То тут, то там попадались на глаза яркие пятна рекламы, освещенные витрины магазинов и шумные веранды кафе. У одного из таких заведений Женя остановилась. Вслушалась в рвущуюся наружу музыку и улыбнулась жалко.

Когда придет зима, когда наступит февраль,
И черный фонарь станет желтым, как янтарь,
Я прикажу себе молчать и не ходить в тот дом.
Кому-то станет интересно, в чем беда.
Я раньше не бывал так часто дома никогда,
И я мечтал о телефоне, а он теперь для меня ерунда.

Снайперы. Много лет назад их песни перестали быть частью Жениной жизни. А теперь – снова ворвались и заставили сердце биться чаще.
Сжав губы, Женька вдруг поняла, что больше всего ей хочется сейчас поймать такси, доехать до Курского вокзала и купить билет на первый попавшийся поезд. А там улечься на верхнюю полку плацкартного вагона и заснуть спокойно под перестук колес. А проснуться уже в другом городе. В новой жизни.
-Максим был прав, - прошептала женщина, - Я постоянно бегу. Хватит. Достаточно.
И под умолкающую музыку Женя пошла к дороге ловить машину.

…Но это просто рубеж,
И я к нему готов.
Я отрекаюсь от своих
Прошлых снов.
Я забываю обо всем.
Я гашу свет.
Нет мира кроме тех,
К кому я привык,
И с кем не надо
Нагружать язык,
А просто жить рядом
И чувствовать, что жив.

Дверь открывала с опаской. Внутреннее Женя уже подготовила себя к тому, что, скорее всего, Лёки не будет дома. Но надежда была сильнее. И она не подвела.
Распахнув дверь в зал, Женька увидела Лёку на диване. В компании с Василием - молодым парнем из айти-отдела. Несколько секунд женщина пристально смотрела на Васю, всем своим телом накрывавшего Лёку, а потом пробормотала что-то извинительное и вышла из комнаты.
Руки дрожали. С первого раза прикурить сигарету не удалось. Со второго, впрочем, тоже. Наконец, огонь всё-таки распространился на белую папиросную бумагу и легкие наполнились дымом.
-Мы вроде договаривались дома не курить, - Лёка остановилась в дверном проеме и серьезно посмотрела на Женю.
-Я помню, - кивнула женщина.
-Понятно.
В полной тишине Лёка вытащила из холодильника сок, налила в кружку и залпом выпила.
-Что мы будем делать дальше, Лен? – устало спросила Женя.
-Понятия не имею.
-Перестань так со мной разговаривать! – сдерживаемое раздражение прорвалось наружу.
-А как надо? – хмыкнула Лёка. – Не понравилось тебе, что я Васю привела? Ревнуешь?
-Нет, не ревную.
-Рассказывай сказки, - презрительно получилось. И Женька окончательно закипела в ответ на это презрение.
-Какая ревность? – холодно проговорила она. – Чушь. Но это мой дом. И я не хочу чтобы ты сюда мужиков водила.
-Да что ты? Еще вчера это был наш дом.
-Это было вчера.
-Ах, да… То есть пока я не отказалась спать с тобой, это был наш дом. А теперь – твой, да?
-Глупая девчонка! – повысила голос Женя. – Я тебе сто раз говорила, что не собираюсь с тобой спать!
-Да что ты? А что будешь делать? – съехидничала Лёка.
-Ничего. Мне казалось, что тебя устраивало то, что между нами происходило.
-Тебе показалось. Потому что я не дам тебе сделать из меня слепок этой твоей первой любви, поняла? Я – не она. И я не хочу, чтобы мною кого-то замещали.
-Это не так, - растерянно прошептала Женя, понимая, что девушка говорит верные вещи. Она действительно пыталась заменить ею Лёку.
-Брось, - хмыкнула, - Думаешь, я дура и ничего не понимаю? Всё очевидно.
Помолчали. Лёка попила еще сока и шумно закрыла холодильник.
-Я завтра уеду, - на фоне всего уже сказанного её слова не удивили Женю, - Я благодарна тебе за помощь, но так дальше нельзя.
-Я многое для тебя сделала, - Женька цеплялась за последнюю надежду, - Неужели ты не можешь…
-Стой, - в Лёкином голосе зазвучал металл, - Извини, но мы уже в расчете. Ты помогла мне, а я не один месяц замещала эту твою лесбиянку. Так что никаких претензий, я полагаю.
Женя не нашлась, что ответить. Она проводила Лёку взглядом и достала из холодильника бутылку коньяка.
Сил больше не осталось. Совсем.

Ограда. Мокрый снег. Случайное тепло
чужих ключей в моей руке.
Распластан день на паперти тоски,
о чем-то стонут языки.
И привкус меди на губах у тех,
кто все забудет.

И снова время покатилось вперед. Пришла зима – снова одинокая и оттого уже не такая пугающая. Женя частенько сталкивалась с Лёкой в офисе, приветливо здоровалась, но дальше приветствий разговор не шел никогда.
Лера не звонила. Пару раз Женя собиралась набрать её номер, но в последний момент меняла решение. «Уходя – уходи».
Максим тоже больше не объявлялся. Иногда Женьке казалось, что она живет на необитаемом острове, где есть вокруг люди, но они словно невидимые, неосязаемые, чужие.
Последние две недели декабря было особенно грустно. Как обычно, в этот период работа встала и остались только текущие дела, однообразные и скучные в этой однообразности.
Даже поездка за подарками не порадовала Женю. Бродя по торговому центру, она вдруг поняла, что подарки дарить ей особенно и некому. Лизе, Кириллу, Вадику, обитателям деревни… И, пожалуй, на этом всё.
Также во всей своей красе перед женщиной встал вопрос: «Где отмечать»? Дома, в одиночестве? В ресторане – в одиночестве? Поехать в деревню, где она всё равно будет чужой?
-Евгения Васильевна, я вам еще сегодня нужна? – Лиза появилась в дверном проеме и улыбнулась Жене.
-Нет, Лиза. Ты свободна. Хотя погоди… Ты где собираешься новый год отмечать?
-Мы с Вадиком в Киев уезжаем, к родным. А что?
-Да нет… Ничего. Иди.
Лиза ушла, оставив Женьку в одиночестве смотреть в заснеженное окно и упиваться жалостью к себе.
-Схожу в ресторан, - через полчаса решила Женя, - Там по крайней мере весело.
Решение было принято. Но утром 31 декабря Женька проснулась с другим решением. И через пару часов уже была в аэропорту.

0

92

***
Женя никогда особенно не любила зимний Питер. Не любила холод, пронизывающий до костей, не любила слякоть и пронзительный ветер. Но сейчас, глядя на полузабытый город из окна такси, она в последнюю очередь думала о погоде.
Частная гостиница в центре понравилась женщине с первого взгляда. Порадовало радушие персонала и чистота номера. Сделав по телефону заказ, Женька быстро приняла душ и устроилась в мягком кресле у окна, с тем, чтобы в тишине и покое встретить новый год.
Пришло время заново переосмыслить свою жизнь. На пороге нового начала. На пороге начала нового года.
Лёка. Как бы там ни было, Женя уже давным-давно поняла, что ей любовь к Лене так и осталась жить в уставшем сердце. Да, женщина на протяжении многих лет старательно прятала от себя эту любовь, да, она закрывала её новыми чувствами – как будто наслаивая сверху – но глубоко внутри это ощущение огромной, бесконечной любви, так и осталось жить.
Илья. И он остался. Но не в сердце – в памяти. И даже скорее не он, а то, что пришлось пережить отчасти и по его вине тоже. Женька несколько раз видела его по телевизору – за эти годы мужчина превратился в преуспевающего доктора – но сердце на эту картинку отзывалось лишь равнодушием. И ничем более.
Марина. То, что Женя испытывала к ней, было не любовью. Страсть. Огромная, всепоглощающая страсть, которая дошла до того, что согласилась даже на измены, лишь бы быть удовлетворенной. Страсть не столько физическая, сколько моральная – но всё же, всё же…
Олеся. Другая любовь. Чистая. Светлая. Любовь без похоти, любовь не берущая, а дающая. Любовь, обернувшаяся проклятием. Любовь, обернувшаяся самым страшным, что бывает в жизни – смертью.
Лера. Подруга. Интерес. Влечение. Бедная… Ей остались всего лишь ошметки настоящей Женьки. Встреться они несколькими годами раньше – кто знает, как бы повернулась судьба.
И Лёка… Лёка… Лёка…
Всё начиналось и заканчивалось всегда только ею. Появлялись люди, и уходили. И снова появлялись, но не те. Но Лёка всегда была. Всегда.
Бой больших настенных часов прервал Женькины мысли. Она медленно подняла бокал с шампанским и отсалютовала им открытому окну.
-С новым годом, малыш. Где бы ты ни была сейчас. С новым годом.
Время шло. Минутка за минуткой отбивали часы первые мгновения нового года. И всё меньше становилось шампанского в бокале, и всё тяжелее было смотреть на пасмурное питерское небо. И тоска в груди всё сильнее и сильнее стискивала ребра.
Где-то под утро Жене на глаза попалась вдруг телефонная трубка. И что-то остро-нежное вспыхнуло в мозгу.
-Доброе утро. И вас с новым годом. Будьте добры, такси ко входу. Номер сто восемнадцатый. Спасибо.
Удобные джинсы. Белый свитер. Высокие ботинки. Короткая куртка. Быстрыми движениями причесать волосы, пшикнуть для свежести духами, и вперед – вниз по лестнице. Никакого лифта, перепрыгнуть через последние две ступеньки и выбежать на улицу. Прыгнуть в такси. Улыбнуться водителю. Поздравить. И выдохнуть счастливо:
-В клуб «Эрос», пожалуйста. И побыстрее.
Ничего не изменилось. Совсем ничего. Вот только охрана, конечно, стала другая. И людей знакомых не было видно. А в остальном сияние и блеск клубных огней как и раньше ошеломил Женю и заставил сердце биться чаще.
О том, чтобы занять столик, нечего было и думать. В новогоднюю ночь клуб был набит до предела. Женщина даже к бару пробилась с большим трудом. Заказала коктейль и, забравшись на высокий стул, кинула взгляд на танцпол. Кто знает, чем тешила она себя в этот момент: возможно, надеялась на то, что вдруг от схожести обстановки время повернется вспять, и она вновь увидит на площадке танцующую Марину, и снова ёкнет сердце в груди, и разольется по телу сладкая теплота и истома.
-Но только в этот раз я бы сделала всё иначе, - улыбнулась Женя, - Убежала бы из клуба и очень долго потом страдала, зная, что не сделала попытку. Но зато все бы были живы.
Как просто иногда бывает в нашей жизни что-либо изменить. Одно событие влечет за собой другое, потом третье, четвертое – как снежный ком они наваливаются на то, первое, и несутся вниз, сметая всё на своем пути. Не познакомься тогда Женя с Мариной – и всё сложилось бы совсем по-другому.
-Привет! – чей-то до боли знакомый голос заставил Женьку обернуться и сердце отчаянно ухнуло вниз, к пяткам. Перед женщиной стояла слегка постаревшая, отрастившая волосы и смотрящая без улыбки Яна.
-Здравствуй, - Женя сжалась в ожидании плевка в лицо, пощечины, или еще чего-нибудь похуже, но вдруг она увидела, как сжатые губы трогает улыбка, и морщинки у глаз собираются в веселый хоровод.
-Значит, всё же ты! А я сомневалась! Засранка! Ну просто засранка! – Яна больше не прятала улыбку. Она поцеловала Женю в щеку и затормошила ласково. – А ну идем!
-Куда? – женщина никак не могла прийти в себя от удивления. Неужели её… простили? Неужели её… не ненавидят?
-Как куда? К нам за столик! Макс рассказал, что видел тебя в Москве. Первое время мы тебя убить были готовы. А потом как-то наоборот обрадовались, что жива-здорова, что всё хорошо.
-Вы все… здесь?
-Ну конечно! Это уже традиция, Женька! Идем!
Сжав от напряжения кулаки, Женя позволила Яне увлечь себя вглубь клуба. И остановилась перед столиком, изумленная. На неё смотрели несколько пар блестящих глаз. В некоторых из них сияла радость. В некоторых – жалость. Но ни в одних Женя не увидела презрения.
-Какие люди! – протянул Сергей и поднялся со стула. По-медвежьи неловко выбрался из-за стола и также по-медвежьи крепко обнял Женю за плечи. А она… Она не сдержалась. Тепло, полузабытое и такое дружеское, накрыло с головой и сами собой полились слезы.
-Ну ты что, капитан? Офигела совсем? – Максим обнял Жену со спины и поцеловал в затылок. – Хорош водопады разводить. Приехала – молодец. Теперь всё хорошо будет. Ну слышишь, Жень? Ну не дури!
От этого ласкового «не дури» в Женькиной душе взорвалось что-то юношеское, открытое и бесконечно счастливое.
-Серый… Макс… Простите… - прошептала она сквозь слезы.
-Давайте её сюда! – закричал кто-то из-за стола. – Надерем ей задницу, будет знать, как пропадать без вести.
-Лианка! – Женя оторвалась от теплых рук и прямо через стол нагнулась, чтобы поцеловать девушку. – Лианка…
-А меня? – Лёха с готовностью подставил щёку под поцелуй.
-И тебя… Ребята…
-Хорош сырость разводить, сказал! – скомандовал Максим и утянул Женьку на стул. – Давайте выпьем за новый год. За начало безусловно отличного года, который будет лучше, чем все прошедшие вместе взятые! Ура!
-Ура!
Даже громкая музыка утонула в громогласности приветствий. Женя сидела словно оглушенная, улыбалась, рассказывала и слушала рассказы других. Она с радостью смотрела на Сергея и Яну, держащихся за руки. С нежностью улыбалась жене Максима. Хохотала в ответ на Лёхины шутки и подкалывала Лиану.
Чувство возвращения домой было таким острым, что хотелось и плакать и смеяться одновременно. Только сегодня, только сейчас Женя поняла, какой она была дурой.
На следующий вечер, после того как все отоспались, Максим и Сергей приехали к Жене в гостиницу. Заставили одеться, выйти на улицу и сесть в машину. Цель поездки никто не называл, но всем было понятно, куда просто необходимо съездить.
Автомобиль остановился у ворот старого кладбища. Держась за руки, друзья пошли по вязким дорожкам и, покружив немного, остановились, наконец, у белого обелиска.
С памятника на Женю смотрело лицо вечно молодой Олеси.
Пока Сергей менял воду и устанавливал на надгробие ярко-красный букет, Женька смотрела на милое и полузабытое лицо. Плакала, но на этот раз её никто не успокаивал.
-Я вернулась, - прошептала женщина, - Слышишь? Я с тобой. Всегда буду с тобой. И ты всегда будешь со мной. Потому что всё это, всё, что вокруг – неважно. Главное что я тебя помню. Главное что я тебя люблю. Главное, что я наконец всё поняла.
Очень долго друзья сидели на кладбище. Говорили обо всем, что прошло мимо друг друга за последние годы. Говорили так, словно Олеся – как раньше – была с ними. Словно стоит закрыть глаза – и вот она, живая, смешливая, улыбается и журит ласково за необдуманные поступки.
А когда уходили, Женя обернулась на секундочку и рассмотрела в Олесиных глазах на обелиске улыбку.
И всё стало правильно. Всё стало как надо.

Когда-нибудь, страшно подумать, когда, сбудется день иной.
Тогда мы с тобою вернемся туда, откуда ушли давно.
Тогда мы пробьемся сквозь полчища туч и через все ветра.
И вот старый дом открывает наш ключ, бывавший в иных мирах.

Когда мы вернемся, разлуку изъяв из груди,
Мы вам улыбнемся, мы скажем, что все позади.
И может удастся нам снова достичь рубежа неземного.
Который легко достигался тогда, в молодые года.
Тогда, в молодые года.

Сергей с грустной улыбкой отложил гитару и посмотрел на притихшую Женю.
-Что дальше-то будешь делать, Джен?
-Надо в Москву возвращаться. Там деревня. Люди, которым нужна моя помощь.
-Может, останешься? – спросил Максим.
-Нет. Как бы там ни было, Питер – это прошлое. Но теперь я буду приезжать обязательно. Серый, Янка когда родить должна?
-В августе. Она еще развод не до конца оформила, так что когда свадьба будет – тоже неизвестно. Но заранее приглашаю.
-А моему сыну в июле два года будет, - улыбнулся Максим и потрепал Женьку по плечу, - Так что приезжать тебе часто придется.
-Я с радостью. Вы же знаете. На самом деле, еще неизвестно, останусь ли я в Москве. Я за последние месяцы очень многое поняла.
-И куда собралась?
-Не знаю… Может быть, в Таганрог. Может, еще куда.
-Снова бежать? – нахмурился Сергей.
-Да, Серый. Но теперь бежать не от чего-то, а к чему-то. Понимаешь?
-Кажется, да. Эх, и где наши двадцать лет… Махнули бы все вместе куда-нибудь в теплые края. И ищи ветра в поле…
-Ничего, Серый. Теперь другие махнут. Новые, - улыбнулась Женя и, ухватив гитару, закончила песню:

Другие ребята за нами пойдут дальше, чем мы с тобой,
А нам оставаться по-прежнему тут, чтож, отгремел наш бой.
Но если покажется путь невезуч, и что на покой пора,
Не даст нам покоя ни память, ни ключ, бывавший в иных мирах.
Москва встретила Женю сильным снегопадом. Спеша короткими перебежками от машины к подъезду, женщина ловила губами свежие снежинки и радовалась про себя чему-то. Провожали её в Питере, как выразился Максим, всем табором. Целовали, радовались, давали наставления и наспех записывали телефоны в память мобильника. Родные, любимые. Друзья.
В квартире столбом стоял запах въевшегося в стены никотина. Женька поморщилась, скидывая куртку и спеша в комнату. Включила автоответчик и задумалась, глядя в окно.
-Жень, это Армен. Куда ты делась, мать твою? У меня две новые партии и я понятия не имею, что с ними делать – не то везти в Москву, не то тут бросить. Позвони мне. Срочно.
-Женечка, привет! Это Лиза. С новым годом тебя, хорошая моя. Позвони когда приедешь.
-Евгения, Кирилл на связи. С праздником. Ты совсем нас бросила, кукушка? Приезжай, ребята все скучают.
-Мамка! Ты где пропала? Возвращайся, без тебя грустно.
-Ковалева… Как ты? Где ты? Впрочем, неважно. Я понимаю, что ты дома, просто не берешь трубку. С новым годом тебя. И если захочешь поговорить – мой номер ты знаешь.
Автоответчик запищал, предупреждая об исчерпанном запасе памяти. Женя улыбнулась и, прихватив из шкафа пачку сигарет, вышла из дома. В такой день, с такими эмоциями она не могла быть одна.
Зимняя резина автомобиля легко двигалась по заснеженной дороге. Женька курила, подпевала магнитоле и предвкушала, как она приедет в деревню, как встретит людей, веселых, радостных и еще раз почувствует, что её жизнь была прожита не зря.
Охранник на воротах улыбчиво встретил Женю. И привычно помахал ей рукой. Но женщина вдруг ощутила тревогу. Она не могла объяснить, откуда взялось это чувство, но тем не менее оно как-то резко спутало в свои сети сердце.
Машина остановилась у дома Кирилла. Уже без улыбки Женька выскочила на улицу и взбежала на крыльцо. Звонок. Еще один. Только на третий дверь распахнулась и перед женщиной предстал невысокого роста, грузный мужчина с явной пролысиной на голове и тесно сжатыми губами.
-А мы тебя ждали, - без улыбки сказал он и посторонился, пропуская вперед шокированную Женю, - Заходи.
В доме было очень накурено. Глаза сразу защипало от едкого сигаретного дыма, и капельки слёз нечаянно-негаданно скатились к переносице.
-Привет, Кирилл, - за короткий путь от порога в зал Женя уже успела взять себя в руки и ничем не выдала ни единой эмоции, которые клокотали внутри, - По какому поводу собрание?
-Садись, Жень, - Кирилл опустил глаза, - Сейчас всё поймешь.
-Забавно. Петр Михайлович, если не ошибаюсь, вы сейчас должны за границей разводить цветы и выгуливать собак. Что случилось? – холодно спросила Женька.
-Да вот решил вернуться, - хмыкнул Мясничный и тяжело приземлился на стул напротив женщины, - Услышал, что дела у тебя хорошо идут. Решил посмотреть, как ты здесь без меня.
-Справляюсь. Чего вы хотите?
-Сразу к делу? Ну давай так. Очень многое изменилось за последние несколько лет, Женюр. Бизнес у меня в Канаде плохо пошел. Даже можно сказать, совсем не пошел.
-Не удивительно, - перебила Женька, - Тут у вас бизнес был построен на обмане, а там, если я правильно понимаю, этот номер не прошел.
-Именно, - жестко подтвердил Пётр Михайлович, - Бизнес не пошел, деньги таяли быстро… Ну, ты понимаешь…
Мужчина широко развел руками, а Женя сжала губы в узкую полоску и снова перебила ледяным голосом:
-Хватит. Передо мной-то не надо изображать доброго дядю. И ты, и я прекрасно знаем, почему ты отдал мне фирму. И ты, и я прекрасно знаем, что ты всё это время имел хороший процент с прибыли. И также мы оба знаем, что в любой момент ты можешь забрать её назад.
-Верно, - протянул Мясничный, - Ты всегда была умненькой девочкой. Одним словом, я решил, что даже одноразовый хороший трах и неплохие проценты не стоят того, чтобы навсегда подарить тебе дело всей моей жизни.
-Давай только без пафоса, ладно? – Женя старалась не смотреть в изумленные глаза Кирилла, - Ты предложил мне тогда выход. Я согласилась. Предложил переспать. Я согласилась. Ничего особенного. Хочешь назад фирму? Ты её получишь. Бумаги привез, правильно я понимаю?
-Конечно, привез. Подпишешь? Хотя, впрочем, куда ты денешься…
-Завтра привезешь в офис. Пригласим юристов и всё оформим.
-Вот и славно, - Мясничный вновь напустил на себя образ доброго дяди и улыбнулся искренне, - Естественно, я оставляю тебя на посту директора фирмы. Хватка у тебя есть. Мозги и умение управлять – тоже. А вот всю эту благотворительность придется прикрыть.
-Даже не мечтай, - процедила сквозь зубы Женька, - Всё это сделано не на твои деньги. Это было частью сделки. То, что я зарабатываю – моё. Так что привози бумаги и закончим на этом. Работать я на тебя не стану. С тебя и Лизы хватит. Неужели ты думаешь, что я не догадалась, что именно она кому-то информацию сливает? Догадалась, конечно. Вот только не понимала, кому. Теперь понимаю.
-Догадалась, говоришь? А чего ж ты ей тогда с сыном помогла?
-Большое дело мальчишку запугать чтоб не шлялся по улице. Я не ей помогала. Ему. Хотя тебе не понять.
-Ну, как знаешь. Дело твое, - Мясничный поднялся и протянул Кириллу руку. Постоял так секунду, потер затылок и вышел, громко хлопнув дверью.
В доме воцарилась тишина. Женя лихорадочно искала выход. А Кирилл по-прежнему не поднимал опущенных глаз.
-Давай только не будем сопли распускать, ладно? – попросила Женька. – Нужно думать, что делать дальше. А страдать потом будем.
-Неужели ты… - начал, было, Кирилл и запнулся, наткнувшись на холодный взгляд.
-Это моё личное дело. Закрыли тему. Значит, так. Строительство прекращать мы не будем. Какие-то деньги у меня еще есть. На уже начатые дома и основные расходы хватит. Кормите вы себя сами. Одеваете тоже. Не пропадем.
-Ты шутишь? – удивился. – Ты же только что потеряла всё!
-Дурак ты. Ничего я не потеряла. Бог с ней, с этой фирмой. Пускай наслаждается. Сейчас важно сделать так, чтобы люди снова на улице не оказались. А остальное – мелочи жизни.
-Женька…
-Ну всё, хорош, - засмеялась, - А то мы словно ролями поменялись: я мужиком стала, а ты того… наоборот. Давай доставай свои расчеты, будем смотреть, как уложиться в оставшуюся сумму. Надо определиться, сколько еще народу сможем принять.
-А потом?
-А потом будем жить дальше, Кирюх. Просто жить дальше.
И снова понеслись события. Как лавина, как снежный ком они захватывали часы, минуты, дни, и не давали порой времени даже вздохнуть.
На следующий же день после приезда Мясничного бумаги были подписаны, Женя попрощалась со всеми сотрудниками, собрала своё личное имущество и перевезла на квартиру офисный компьютер. Лёка пыталась поговорить с женщиной, но та не стала слушать, просто улыбнулась и пожелала девушке большого-большого счастья.
Почти переехала в деревню, днями просиживала с Кириллом за бумагами, пытаясь уложиться в ту сумму, которая была в наличии. Оформляла документы и ездила по инстанциям. Поддерживала расстроенных «поселенцев» и никому не давала повесить нос.
К первому дню весны все формальности были завершены. Земля, на которой располагалась деревня, осталась в собственности Жени, а права на все постройки были переданы «поселенцам».
Закончилось строительство очередного из домов и в Женькин день рождения группа людей перевезла, наконец, в новое жилище детей из памятного детского дома.
Все суетились, потому что многих ребят пришлось переносить из автобусов прямо на руках. И Женя радовалась вместе со всеми, чувствуя, как тонкие ручонки обвивают её шею и как дышит в щеку маленькое смешное существо. Живое. Дышащее. Маленький человек, у которого впереди целая жизнь.
-Ну что, за то, что у нас всё получилось! – громко провозгласила Женька и бокалы, наполненные минеральной водой, соприкоснулись со звоном. – Ура нам!
-Ура! – подхватил нестройный хор из пяти голосов.
Сегодня в доме Кирилла собрались те пятеро, которые все эти годы незримо стояли во главе общины.
Армен. Юный парнишка, которого Женя несколько лет назад подобрала на Курском вокзале. Тогда Женька привела его к себе домой, заставила вымыться, накормила, дала чистую одежду. Много разговаривала с ним, пытаясь привить желание жить правильно, не ради водки, сигарет и дешевого грязного секса. А ради чего-то большего.
-Ой, что она мне говорила тогда! Втирала про идеалы, про честность. А я её ненавидел. За что? Ну, например, за то, что у неё есть телевизор, а у меня его никогда не было. За то, что она чистая. За то, что добренькую из себя изображает. Как сейчас помню – сижу на полу, она напротив, и говорит, говорит… А я только и думаю: чем бы ей по голове дать, чтобы замолчала.
-Нашел, чем? – сквозь общий хохот поинтересовался Кирилл.
-А то! Неделю еще держался, отъесться хотел на халяву. А потом как-то она на работу свалила, а я потихоньку собрал барахлишко поценнее – и деру.
-Много унес-то?
-Да достаточно! По крупному брать не стал, так… Эта юродивая деньги прямо на полку складывала, и всё говорила: мол, бери сколько тебе надо. Ну я и взял.
-Все взял?
-Не. Десять рублей оставил. На бедность.
И снова голос Армена потонул в взрывах хохота. А парень внезапно посерьезнел и ударил ладонью по столу.
-Хватит ржать-то! Дальше слушайте. Ну несколько дней мы с пацанами хорошо гуляли. Потом – опять на Курский. Греться. Зима ж была, не просто так. Еще недели две прошло, сижу у лестницы, смотрю – мать моя женщина! Опять юродивая идет. Ну, думаю, совсем дура. А она подошла, поздоровалась. И пакет с жратвой мне сунула. И ушла.
-Как ушла? – удивился Кирилл.
-А так. Молча. Ну, еду мы схавали, конечно. А она на следующий день опять пришла. И снова принесла. И так почти два месяца ходила. А однажды не явилась. День не явилась, второй. Я думал, всё – надоело тетке шляться. А потом как-то поразмыслил, дай, думаю, схожу к ней, узнаю – может, заболела, а горшок и тот вынести некому. И пошел.
-А дальше-то что?
-Дальше ничего. Пришел – и остался. Потому как действительно болела одна. Я-то думал, что она только нам еду таскает, а у неё, как оказалось, таких полмосквы. Вот и дошлялась по морозу. Вот я и решил – хватит тетке шляться. Сам носить буду.
-И носил?
-Носил, - ответила вместо Армена Женя, - Не просто носил. Ему больше, чем мне, бомжи доверяли. Он с ними разговаривать начал, объяснять что-то. Иногда на сутки пропадал, иногда неделями не объявлялся. Но возвращался всегда.
Артёмка. Тема. Темыч. Ненавистный враг и верный друг. Человек, который многому научил Женю. Человек, которого она одновременно любила и ненавидела.
-А мы с ней познакомились на банкете. Кстати, я тоже сначала подумал: ну, юродивая! Пристала ко мне: продай, да продай землю. Я говорю – да покупай, кто ж против! А она – нет, ты мне не так продай, а в рассрочку и по льготной цене. Я, говорит, дом для бомжей буду строить.
-Да ладно?!
-Серьезно вам говорю! Я ей – отстань, дура. А она мне – продай да продай. Месяц за мной бегала, пороги оббивала. А я ни в какую. Ну что я, враг себе, чтоли, землю за бесценок отдавать? А она всё бегала. Достала – просто вилы как. Ну однажды я взбесился, давай, говорю, я тебя поимею и тогда договоримся. Даже больше скидку сделаю, чем просишь.
-А она?
-А она пиджак начала снимать, дура. Ну, тут я понял – что-то тут не так. Чтобы баба ради каких-то бомжей готова была под мужика лечь – это бред какой-то. Ну я ей: одевай, мол, назад свой пиджак, я пошутил. А она: ни фига, дал слово – давай действуй. Прикиньте? Еле отмазался.
-А потом он меня просто выслушал, - продолжила улыбающаяся Женя, - И действительно землю продал за копейки. Там той земли-то было, соток двадцать от силы. Зато первый дом мы именно там построили.
-Ага. Сначала один дом, потом еще один, и еще, - хохотнул Артём, - Заразила меня своим энтузиазмом эта чокнутая. А что мне? Я смотрю – бомжи-то и вправду исправляются, работают, второй дом затеяли строить, и третий… Ну, и решил помочь чем мог.
-Ого чем мог! – засмеялась Женька. – Вся земля, на которой сейчас деревня стоит, Артёмова по сути. Он мне её за смешные деньги частями продавал. И стройматериалами до сих пор помогает.
-Да брось, было бы что вспоминать. Ты лучше расскажи, как первый детский дом отвоевывала!
Машка. Смирнова Машка – ангел, во многом напоминающий Лесю. Женя не часто с ней общалась – слишком тяжелы были ассоциации. Но то, что делала эта молодая женщина, навсегда осталось в Женином сердце.
-Ой, давайте я про первый детдом расскажу! То еще шоу было! Я тогда воспитателем работала в этом самом детском доме. Место, скажу я вам, было как фильме ужасов. Детки маленькие были, персонала мало, дотаций почти никаких – манку на воде варили и питались ею же. От грязных пеленок голова кругом шла – стиральных машин не было, так весь персонал посменно эти пеленки в хлорке вымачивал да отстирывал. А детки-то хорошие, только развивались плохо – заниматься ими особенно некогда было, все силы уходили на то, чтобы хоть как-то выживать. И тут однажды приезжает к нам такая мадам на автомобиле. На заднем сиденье – мешки и коробки. Поздоровалась она, давай выгружать своё хозяйство. А там – игрушки, фрукты, телевизор зачем-то привезла. Выгрузила на крыльцо и стоит, молчит. Ждет, когда забирать и благодарить начнем. А мы стоим с Катькой напротив, руки красные, отбеливателем пожженные. И сказать ничего не можем – такая злость взяла.
-Ага, - перебила Женя, - Я-то не знала ничего, стандартный набор привезла. А Машка молчала-молчала и вдруг как начнет орать! Ты, говорит, иди далеко отсюда со своей благотворительностью! Лучше бы простынок чистых привезла, детей одевать, укутывать не во что. Или одеял – мерзнут все. За кой черт им твои фрукты? Они молока в своей жизни не видели, а ты им фрукты и телевизор приволокла!
-Точно! – подхватила Маша. – Ну, мадам постояла, поморгала и уехала. Фрукты и телек мы, конечно, забрали, но обидно было – жуть. А на следующий день она уже с грузовиком явилась.
-Одеяла привезла? – засмеялся Кирилл.
-И одеяла, и подгузники, и одежонку всякую, и еду. Каши, молоко, лекарства, витамины всякие детские. А мы с девками смотрим на всё это, как разгружаются. Смотрели-смотрели, а как молоко увидели – заревели хором.
-Да! Представьте, картина: сами просили, а тут им всё привезли – а они в рев. Ну, в этом детдоме я потом неделю жила. Помогала всё там хоть чуть в божеский вид привести. Детей в порядок приводили, помещения убрали более-менее. Нам там еще солдаты из соседней части помогли с уборкой. Ну, думаю, нормально. Вроде получилось.
-А потом я с ней поговорить решила, - снова влезла Маша, - Бесполезно, говорю, это всё. Потому что здание построено наспех, сто лет ему – еще наверное во время войны строили. И сплошные солдатские гарнизоны рядом. И потом, говорю, ты вот сейчас тут порядок навела, а через месяц опять всё также станет. Часть свои же разворуют, часть износится. И персонал каждые пару месяцев меняется. Одни ушли, другие пришли – новые порядки и воровство, опять же.
-Точно! Говорит мне всё это, а сама чуть не плачет. А у нас к тому времени уже первое большое здание в деревне достроили. Как раз отделкой занимались. О, думаю, идея! Начала по инстанциям ходить. Долгая это была песня.
-Далеко посылали, небось? – захохотал Армен.
-Далеко – не то слово. Не помню точно, но вроде месяца два я точно ходила. Темыч помогал, но всё равно не складывалось. И в один прекрасный день я просто приехала и всех детей из этого детдома в деревню перевезла.
-Как? – обалдел Кирилл.
-А вот так. Перевезла и всё. Машку забрала и еще кое-кого из персонала. А остальных оставила. Они, конечно, жаловаться побежали, в милицию или еще куда-то.
-Представляете хохму? – влез Артём. – Прибегают в ментуру сумасшедшие тетки и орут, что из детского дома сразу всех детей украли. Ну, бравые парни с погонами для порядка в детский дом съездили, конечно, а потом как-то забили на это дело. Ну, как говорится, вывезли детей – и фиг с ними. Меньше проблем.
-Нет, ну потом-то мы официально всё оформили, - пояснила Женя, - Там уже проще было. И времени было побольше, и спокойнее стало. Самое сложное было находить детдома именно в таком плачевном состоянии. Не все ж такие были, слава Богу. В основном хватало ежемесячных дотаций. Но были и еще похуже… Ну вот. Потом как-то всё нормализовалось. Армен начал людей новых искать. Мы с Темычем вопросы строительно-бюрократические решали. Ты, Кирюх, хозяйством занялся с мужской точки зрения. Машка с женской.
-Но проблем было… - протянул Кирилл.
-Не то слово, - помрачнел Артём, - Сколько у нас тут быдла побывало самого натурального – не передать. И пили, и дрались, никого не слушали. Многие назад бомжевать уходили. А сколько раз тут случаи воровства были – вообще не сосчитать!
-Да уж. А помнишь, как этот плешивый из Ростова Катьку пытался снасиловать? – вспомнила Маша.
-Помню. А ты помнишь, как его наши же мужики отделали потом?
-Ага. Хозяйство точно отбили. А он взял и остался в деревне. А через полгода на Катьке женился. Вот шоу было!
-Не то слово! – захохотала Женя. – Я как сейчас помню, звонит мне Катюха и сообщает радостную весть. Я чуть со стула не упала.
-И главное – ничего! Живут же, счастливо живут.
-Да. А помните…
Они помнили. Долго сидели в уютной комнате и вспоминали. Смеялись. Шутили. Радовались. Но вот только самые тяжелые воспоминания гнали из памяти.
Да и к чему было вспоминать месяцы тяжелой и молчаливой борьбы. К чему было вспоминать слёзы бессилия, пролитые на столы бездушных бюрократов, несколько детских смертей, последовавших одна за другой – далеко не всех удавалось вывезти из заброшенных детских домов вовремя. Ни к чему было вспоминать и ссоры, когда они кричали друг на друга, доказывая что-то и не находя аргументов. И частые бунты, и кражи в деревне вспоминать не хотелось тоже. Не для того был создан этот вечер. Не для того несколько лет своих жизней эти люди потратили на помощь другим – таким же – людям.
***
Наступило лето. Подкралось нежной поступью и поцеловало по-матерински в лоб всех своих детей. Уже больше месяца Женя не бывала в деревне. Она передала все дела Артёму, Армену, Кириллу и Маше. И всё осталось как прежде: как и раньше привозил Армен новых людей. Как и раньше, им пытались помочь такие же как они – люди. Как и раньше, постепенно строились новые дома и наполнялись радостным смехом.
Но только Женька уже была в стороне от всего этого. Очень большую часть своей жизнь она потратила на то, чтобы помочь другим. Теперь пришла пора помочь самой себе.
Целыми днями женщина гуляла по московским улицам и постоянно размышляла. Она как будто заново переживала собственную жизнь, заново оценивала все свои поступки, действия и чувства.
В её душе, наконец, поселилась гармония. Всё было упорядоченно и спокойно. И всё было правильно.
И снова – как это часто бывает – в один момент всё рухнуло.
-Привет, Женька, - на пороге стояла Реузова Валерия. И выглядела, вопреки обыкновению, не слишком уверенно.
-Здравствуй, - улыбнулась Женя и посторонилась, - Рада тебя видеть. Проходи.
-Ты больше не сердишься на меня? – спросила Лера, когда они уже присели на диван в кухне и курили, провожая взглядом колечки дыма.
-Я и не сердилась. А ты на меня?
-Уже нет. Я теперь всё поняла, Женька. Потому и пришла. Чтобы сказать.
-Что сказать?
-Я люблю тебя… Нет, стой, молчи. Не надо! – Лера закрыла ладонью Женины распахнувшиеся губы. – Я действительно люблю тебя. И поняла это до конца только когда перестала с тобой видеться.
-Правда? – Женя взяла Лерину ладошку в свою и сжала нежно. – А мне казалось, ты это поняла в тот день, когда устроила истерику на стоянке.
-Тогда я только начала догадываться. Знаешь, я почему-то не знаю, что дальше говорить. Что хотела – сказала. Слово за тобой.
-Ты не Лёка. Прости.
Помолчали минутку. Женя нежно гладила Лерину ладошку и думала о том, что только что сказала. А Валерия пыталась понять, что говорить и что делать дальше. Женькин ответ не был для неё новостью. Она и без того всё понимала.
-У нас есть шанс? – спросила, наконец, Лера.
-Наверное, - улыбнулась Женька, - Но это от тебя зависит.
-О чём ты?
-Мне уже скоро сорок. Я больше не буду ни у кого любовницей, Лера.
-Ты хочешь, чтобы я ушла от Кости?
-Нет. Я хочу, чтобы ты реально смотрела на вещи.
-То есть решать мне, так?
-Похоже на то.
Снова помолчали. Физическое и духовное напряжение окутало комнату не хуже сигаретного дыма. Совершенно неожиданно по Женькиному телу разлилась тоска. Стало очень грустно.
-Я его не брошу, Жень, - прошептала Лера тихонько.
-Я знаю, - также тихо ответила Женька, - Я знаю, малыш. Но мы не прощаемся, правда? Мы всё равно будем видеться. Дружить.
-Нет.
-То есть? – расширились глаза, участилось дыхание и неожиданно стало страшно.
-Неделю назад Косте предложили работу в Квебеке. Мы уезжаем через месяц.
-Ты шутишь? – возмутилась Женя. – Почему ты сразу не сказала?
-Почему? – горько улыбнулась Лера. – А кто меня знает… Наверное, потому, что в глубине души надеялась услышать, что ты меня любишь. Потому и не сказала.
-Лерка…
-Брось, Ковалева. Всё в порядке, - непрошенные слёзы смахнуть ресницами, улыбнуться через силу – и вот уже обычная, уверенная в себе Валерия Реузова снова на коне, - Я хотела спросить… Поехали с нами?
-В Квебек?
-Да. Жень, я знаю, что ты потеряла работу. Тебя тут больше ничего не держит. Поехали с нами, а? Просто будем жить неподалеку. Дружить. Поедешь?
-Не знаю, Лерка. Не знаю.
И долго-долго они сидели на кухне, обнявшись и тихо плакали о чем-то своем, недоступном понимаю чужих людей.

0

93

Эпилог
Холодный осенний ветер проникал через щели в окно и легонько развевал волосы. Женя лежала на верхней полке плацкартного вагона и задумчиво смотрела на пробегающие мимо деревья, столбы и дороги. Снова дороги. Снова путь. Но на этот раз другой. На этот раз – наверное – верный.
И было немножко грустно, и играла в глубине зрачков старая-старая песня, и молодость ощутимо и весомо потихоньку давала о себе знать. И возникал разумный и верный вопрос: а что было потом? Чем же всё это закончилось?

Закончилось? Да ничем, наверное. Уехала из Москвы. Начала жизнь заново. И снова начала жизнь заново. И снова, и снова…
Побывала в Таганроге. Повидала Кристину и Толика. Подарила свою старую квартиру Женьке-младшему. Посидела на подоконнике в общежитии. И даже несколько раз прошла мимо окон квартиры твоих родителей. А вот тебя так и не увидела.
Ездила в Пятигорск, в Питер, и снова в Москву. Улыбалась, радуясь успехам друзей и огорчаясь их поражениям. Находила работу, отдавалась ей целиком, и бросала, когда становилось неинтересно.
И жила, влюблялась, путешествовала и дарила улыбки, и изредка плакала в подушки чужих гостиниц.
Вот только так и не остановился паровоз времени, а лишь еще быстрее с каждым днем разводил пары. И в этих парах постепенно затягивались рваные раны воспоминаний, и появлялись на лице всё новые и новые морщины, и уже не так больно было видеть сны и помнить тебя – молодую и любимую.
И где-то далеко остался Таганрог. Также, как оставалось очень многое и до него, и после. И давно уже я нашла смысл в своей жизни, и уже два месяца живет под сердцем моё будущее – маленький ребеночек. И перестала метаться, и знаю теперь, ради чего стоит жить дальше.
И ничего не закончилось, потому что так и не прервалась связь, которая связала нас вместе целую вечность назад в маленькой, залитой зимнем светом, комнате общежития. Не порвалась – а лишь тянулась все эти годы, еще крепче привязывая нас друг к другу.
И говорят, что ты стала другой. Верной. Любящей. Что перестала метаться и нашла своё счастье в семейной жизни. И, знаешь, я готова в это поверить, потому что все мы меняемся, и я меняюсь тоже.
И по-прежнему часто думаю о тебе, надеясь, что эти воспоминания хотя бы немножко ослабят нить, связывающую нас друг с другом и рано или поздно я, наконец, смогу тебя отпустить.
Я думаю об этом постоянно, и чувствую, что потихонечку ты уходишь. Уходишь туда, где вечно сияло солнце, где были друзья и всё казалось легко и правильно. Где были нежные руки и счастье говорить о том, что ты думаешь, а не о том, что нужно и необходимо сказать.
Очень часто я вижу как ты уходила тогда – на вокзале, и говорила мне: «возвращайся», и до сих пор не могу найти в себе силы попрощаться с тобой навсегда, потому что прощалась уже не раз, потому что до сих пор звенит в душе отчаянная надежда – а вдруг… Вдруг снова - как в сказке - пересекутся дороги и снова встретимся мы, но уже совсем другие, и ты увидишь меня на вокзале, обнимешь крепко и зашепчешь на ухо: «Всё правильно, мелкая. Всё верно. Всё было не зря».
И тогда всё действительно будет не зря.
Потому что иначе – никак.
Потому что люблю.

0

94

Как оказалось, довольно добрая часть первой главы отсутствовала, но это не по вине Дихоупа, а т.к. в интернете ее действительно нет.
Благодаря  Шанти, моя путаница в голове разрешилась, т.к. я перечитывала книгу в интернете и не найдя части про Женю и ее приключения, удивилась. Благо вспомнила, что она есть.
Уважаемые модераторы, если возможно такое, добавьте пожалуйста весь выложенный мною текст к тексту Ди, в продолжение первой главы "Просто мы разучились прощать", чтобы люди могли дочитать и ее, а те, кто только начал - не потерял нить. Заранее благодарю !

Ди, Шанти  http://s2.uploads.ru/1EjvD.gif

+2

95

Запаситесь терпением, у Соколовой есть PLAY :cool:

0

96

Потрясло и не единожды... И перевернуло.... И вывернуло наизнанку...и задело за очень живое.... Даже думала, что не хватит сил душевных пережить эту книгу до конца, дочитать. Спасибо!

+1

97

Девочки, подскажите пожалуйста: прочитала "Просто мы разучились любить" и "Просто мы разучились прощать". Которая из книг следующая? В какой последовательности их читать? Спасибо

0

98

На 5 дней "утонула" в этой книге! В середине где-то промелькнула мысль что читаю сценарий "L-word"), так все запутано показалось)) Но с какой тщательностью и трепетом любовью прописаны все мысли и переживания персонажей!!! Это нечто!
Очень понравилось! Спасибо!!

Sonya|0011/7a/32/240-1461647726.jpg написал(а):

Запаситесь терпением, у Соколовой есть PLAY

Уже написан? Вышел??

0

99

читала днем и ночью, не могла оторваться, эх, фильм бы кто снял...

Отредактировано Лаюки (17.07.16 23:20:15)

+1

100

читала не отрываясь. Лека вызывает бурю эмоций! Так и представляешь ее брюнетка с короткой стрижкой которая любого за пояс заткнет такая эмоциональная  недоверчивая и харизматичная) напоминает одну мою знакомую) продолжение будет?

Отредактировано лемур (19.07.16 15:47:17)

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Золотой фонд темных книг » Александра Соколова Просто мы разучились...