У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Творческая гостиная » 20 лет - рабочее название


20 лет - рабочее название

Сообщений 21 страница 40 из 42

21

Она копается в багажнике, потом открывает задние двери, что-то перекладывает. Я любуюсь ее грацией издалека, не решаясь подойти. Считаю секунды, словно собираюсь спрыгнуть с тарзанки в холодную воду. Еще немного, вдох, выдох, напускная беззаботность, натянутая улыбка. Взять себя в руки и подойти. Будь что будет.
- Почему ты опаздываешь? Садись.
Голос недовольный. Я смотрю на часы, вроде бы ровно 6 вечера. Я не опоздала ни на минуту.
Машина завелась тихо, почти неслышно.
Одной рукой ты держишь руль, выворачивая со стоянки, стараясь не зацепить в узком проходе дорогущие машины. В другой руке флэшка.
- Включи музыку.
Я беру флэшку, чуть касаясь теплой руки. Приятно.
- Нам ехать недалеко. Только дома есть нечего. Меня не было неделю.
Я прокручиваю в голове последнюю неделю. Вроде бы ты была на работе. Или нет? Вспоминаю позавчерашний день – видела мельком у кабинета директора. Ты куда-то сильно спешила. Как же не было? Ответ находиться сам собой, и я стараюсь прогнать непрошенную ревность.
- Мы можем взять пиццу, - предлагаю я. Мне не хочется проводить время на кухне. Хотя, я еще не совсем понимаю, зачем она позвала меня к себе, но я надеюсь. Все еще надеюсь на то, что мы сможем…
Резкий визг тормозов вырывает меня из моих грез. Я падаю на торпеду и резко отклоняюсь назад. Джип впереди затормозил резко, подставив дорогущий зад под нос нашей Вольво. Джен тихо ругается. Мы не догнали несколько сантиметров, не вляпались. За то адреналина сколько! Смотрю на Джен. Бледное лицо постепенно розовеет, дыхание успокаивается. Я беру ее руку в попытках прощупать пульс. Все спокойно. Рука теплая, нежная. И да, мне нравится, как эти руки смотрятся на руле!
- Поехали?
Ты не кричишь, что на дороге одни уроды, а тихо выводишь машину на новую полосу.
- Все купим под домом. Сил нет заезжать в магазины.

Мы купили четыре огромных пакета с продуктами и две бутылки красного полусладкого. Уже у самого лифта тебя прорывает. Ты начинаешь ругаться, а я молчу. Я смотрю на тебя и не решаюсь успокаивать. Если бы я была на твоем месте, я бы предпочла выговориться тому, кто выслушает молча.

Твоя квартира на 12 этаже. Ты открываешь дверь, перекладывая пакеты из рук в руки, нервничаешь, злишься.
- Помочь?
- Да, подержи.
Наконец, мы входим. Что я ожидала увидеть? Не знаю. Я до сих пор помню ту, родительскую квартиру – маленькие комнаты, ковры, узкий коридор. Здесь все не так.
Студия – много стекла и простора. Все на своих местах – дорогущая плазма на стене, небольшая картина в рамке, ничего лишнего на полах, в углах. Очень мало мебели. Картинка из глянца. Я всегда была уверена, что в таких квартирах не живут.
Я мнусь у порога, боясь наследить. Ты не разуваешься и бежишь к холодильнику.
- Чего стоишь? Раздевайся.
Я оглядываюсь в поисках вешалки, пристраиваю свое пальто, разуваюсь и иду следом. Пока я дошла, ты уже успела открыть вино.
- За то, что не попали в аварию.
Да, мы готовили ужин. Креветки, жаренные в кляре, рис со специями, рыба в фольге. Под маленькие глотки вина, с тихой музыкой, льющейся, откуда-то из под потолка, с неоновым светом. Вид из окна твоей квартиры был потрясающим. Ночной город переливался всеми цветами радуги, а дождь размазывал свет по стелам, образуя странную футуристическую картину.
- Ты одна живешь?
Как это у меня хватило смелости? Но я не обнаружила второй зубной щетки, тапочек или полотенца в ванной. Ты не отводишь взгляда, смотришь внимательно, словно пытаешься прочесть мои мысли.
- Здесь я живу одна.
На языке вертится вопрос. Смелости придает вино, разливающееся теплом по моему телу.
- А не здесь?
Ты отворачиваешься, давая понять, что разговор на эту тему окончен. Почему-то мне хочется все выяснить. Сейчас. Добраться до тебя, сорвав эту маску, которой ты прикрываешься. Я помню, какая ты была давно, тогда, пятнадцать лет назад -  страстная, нежная, потрясающая. Смелею и подхожу ближе. Я хочу задать тебе вопрос, который вертится во мне с нашей ночи. Я не знаю, какой ответ я получу на него, и боюсь, что это может все испортить. Но я допиваю вино одним глотком.
- Скажи мне, почему мы расстались?
Я смотрю, как удивление вспыхивает в твоих глазах. Еще секунду и ты рассмеешься. Скажешь, что я что-то напридумывала, что ничего нет и не было. Тогда останется только один выход, и он не в пользу жизни.
- Мы не встречались.
А что это было? Одноразовый секс? Нет, двух разовый. Это был эксперимент?
Ставлю бокал. Она не смеется, глаза серьезные, внимательные.
- А что это было?
- Ты действительно хочешь это обсудить сейчас?
- Хочу. Я хочу понимать, что произошло, хочу знать, что это было.
- Ничего не было.
- Но мы…
Я замолкаю. Ты встаешь, подходишь к духовке, наклоняешься.
- Ууу, вкусно пахнет. Садись, сейчас есть будем. Нет никакого мы. Я замужем. У меня карьера. Ты же понимаешь, что любые отношения, кроме официальных, легко разрушат все, к чему я шла всю свою жизнь.
Замужем? «А я? Как же я малыш?» - строки из мультфильма быстро и резко всплывают в моей голове. Это как удар, туда, где солнечное сплетение. Черт, как же больно? Невыносимо, пугающе. К горлу подступает ком, еще немного и слезы потекут по щекам. Прочь, сейчас же. Немедленно. Зачем я здесь?
Я отступаю к стене, шаг, еще шаг. Ты увлечена рыбой, что-то говоришь, наклоняясь к духовке. Я не слышу, как в тумане я бреду в коридор, обуваюсь, натягиваю пальто. Что? Ты молча смотришь на меня. Что у меня с лицом? 
Я все придумала. Как жить? На улицу! Там дождь. Мне там будет легче. Я задыхаюсь, ничего не слышу, не вижу. Ты касаешься меня, я отдергиваю руку. Справится с твоими замками непросто. Но у меня вышло. Не ждать лифта, бегом! На улицу.
Воздух, чистый и влажный. По моему лицу льется вода – это дождь смешанный со слезами.

+3

22

Елена Салтовская
Спасибо за продолжение, очень понравилось.

0

23

Гагарина|0011/7a/32/5606-1505567570.jpg написал(а):

Гагарина

Спасибо, я очень рада)))

0

24

Все так просто – между нами ничего не было. Все это было придумано мной. Подумаешь, дружили, переспали, с кем не бывает? Это только моя собственная вина, мои чувства.
Голова раскалывалась на части. Как смотреть ей в глаза? Я оказалась полной дуррой. Все – взгляды украдкой, блеск в глазах, тяжесть внизу живота, завораживающие мгновения, ее голова на моих коленях – все придумано мной? Ничего не было.
Меня скрутило почти до тошноты. Я подняла голову – все небо закрывали желтые листья. Уже осень? Я шла, просто, чтобы идти. Бежать было поздно. Все что у меня было – чувства, надежды, счастье, - осталось в той квартире на 12 этаже. Желание умереть, просто так, чтобы больше не было боли, вдруг накинулось на меня со всей силы. Я притулилась лицом к металлической оградке, вполне серьезно прикидывая, смогу ли я дотянуться до верха и выдержит ли мой тонкий осенний шарф мой вес. Не выдержит. Откуда-то раздался крик. Детская площадка. Почему у меня нет детей? Потому что мне было некогда. Всегда. Потому что я надеялась…
Детвора носилась по площадке вокруг высоких металлических качелей. Это были странные качели, совсем старые, тяжелые. На них в детстве мы залезали с ногами, раскачиваясь, кто выше. Пытались достать ветку клена, которая росла почти под самым небом. Таких, старых и ржавых, с толстыми уголками и уложенными на них досками, не делали давно.
Детвора делила эти качели, как и мы в детстве. Две штуки, на троих не хватало. Драка развязалась за несколько секунд. Быстрый толчок, сильный удар, секундная тишина и громкий крик. Сначала женский, потом детский.
Мне хватило несколько секунд, чтобы добраться до площадки.
- Не трогайте! Я врач!
Детвора отскочила. Я быстро отодвинула руку женщины, которая пыталась поднять свою дочь.
- Пожалуйста, не трогайте. И не кричите. – Это женщине. – Тебя как зовут?
Сквозь всхлипы я расслышала ровно половину. Я улыбнулась малышке.
- Ты храбрая.
Ребенок резко замолчал и уставился на меня глазенками бусинками.
- Ты не будешь против, если мы с тобой поиграем? Ты только слушай меня внимательно, хорошо?
Пока я говорила, я успела проверить шею на наличие переломов.
- Шея нигде не болит?
- Нет, - всхлипнул ребенок. – А ты тоже плакала? Тебе побили?
- Нет, - я улыбнулась. Конечно, следы моей истерики трудно было не заметить. – Меня не побили.
- Тогда почему?
- Я тебе потом расскажу, хорошо? Ты сейчас посмотри на фонарик.
- Зачем?
- Я посвечу им в твои глазки, чтобы проверить, что ты в следующий раз качели увидишь. Только я позвоню сначала.
Я быстро поднялась с колен на ноги, повернулась к толпе.
- Очень быстро принесите кто-нибудь одеяло. Девочку пока не поднимайте. И скажите адрес.
Я вызвала машину из нашей клиники и снова опустилась на колени. Реакция зрачков на фонарик оказалась одинаково сильной и это радовало.
- Раз тебе не удалось покататься на качелях, я тебе предлагаю машину с мигалками. Покатаемся?
- Что с ней?
Я совсем забыла про ее мать. Женщина сидела рядом, поглаживая ребенка по руке. Ее руки тряслись, а на глаза наворачивались слезы.
- Не пугайтесь. Если я правильно все определила, то нам нужно будет только обработать рану на лбу. Мы сделаем томографию, и надеюсь, завтра вы спокойно вернетесь домой.
- Нужна томография?
- Просто, чтобы исключить внутреннее кровоизлияние. В нее летел кусок металла. У вас есть чистый платок и бутылка с водой?
- Вода есть.
Женщина полезла в сумочку, которая была больше похожа на походный рюкзак. К ее чести, она держала себя в руках. Чаще всего родители в таких ситуациях ведут себя хуже собственных детей.
- Итак, когда ты перестала плакать, еще раз скажи, как тебя зовут?
- Анна Мария, - всхлипнул ребенок. – Можно я встану?
- Минутку, сейчас нам дадут одеяло, и мама возьмет тебя на руки. Хорошо?
Девочка нахмурилась и кивнула.
- А мне разрешишь пока полить водой на твою ранку?
Проводить такие манипуляции на холодной улице было не удобно и не желательно. Но, пока приедет машина, мне требовалось убрать хотя бы поверхностную грязь из раны на лбу. Я быстро плюхнула водой на грязь, приложив чистый носовой платок ко лбу. Пока ребенок снова не захныкал, я быстро задала вопрос:
- Тебе сколько лет, Анна Мария?
- Шесть, - малышка все еще морщилась, но плакать перестала.
- Школа? Садик?
- Первый класс. А я завтра могу в школу не идти?
- Не любишь школу?
- Мне там скучно, - малышка пожала плечами. Я повернулась к ее маме.
- Так получилось, она научилась читать еще в четыре года, теперь ей неинтересно.
Мне показалось, что Анне Марии это даже понравилось. Уже в скорой я смогла разглядеть ее маму. Высокая, очень стройная, с пышной копной каштановых волос, испуганным и настороженным взглядом, она была…. красива.
Словно почувствовав, то я ее разглядываю, она подняла голову и я утонула в бездонно синих глазах.
- Куда мы едем?
Я назвала адрес клиники.
- Не переживайте, все будет хорошо.
Если родители умеют держать себя в руках – полдела сделано. Ребенок всегда чувствует настроение матери, это происходит где-то на генном уровне. Если мама рядом, ведет себя спокойно, то и дети успокаиваются быстрее. Женщина была сильно напугана. Но она держала себя в руках.

- Как вас зовут?
Девочку быстро перенесли на каталку, аккуратно раздели, сняв грязные вещи.
- София.
- Инга, дайте пожалуйста Софии костюм.
Я оглядела женщину - мятые грязные джинсы с черными пятнами воды, расплывающимися на коленях, промокшая куртка, грязь вперемешку с кровью, размазанная по лицу. 
- Вам нужно умыться и переодеться.
- Ты пойдешь со мной?
Анна Мария готова была снова разрыдаться.
- Нет, солнышко, я останусь.
София с надеждой посмотрела на меня.
- Не бойтесь, все будет хорошо. Это быстро. Только обработаем и заклеим твою ранку. А мама переоденется. Ты же не хочешь, чтобы она простудилась?
- Нет.
Девочка с серьезным личиком помотала головой.
- Ну и отлично. Мама переоденется и придет к нам. Хорошо?
- Хорошо.

Глава 7

- Ты сошла с ума?
Джен появилась на пороге моего кабинета, словно разъяренная фурия. Ее глаза метали молнии, а вся поза выражала готовность немедленно поколотить меня.
- В чем дело?
Я только успела умыться и почистить зубы. Ночевать на диване в кабинете мне приходилось ни раз, поэтому, все, что было мне необходимо на следующий, день было со мной. Фактически, эта клиника стала моим вторым домом уже довольно давно.
- Ты притащила пациента, сама зашивала ее. И к тому же – это ребенок! И ты спрашиваешь, что меня так бесит? Ты вообще, когда в последний раз читала правила? Или для тебя они не писаны?
Вдох, выдох. Взять себя в руки. Не реагировать, не кричать. Сейчас я просто ненавидела Джен. Или нет? Боль от ее появления в моем кабинете была настолько сильной, что мне сложно было реагировать адекватно.
- Ребенку была оказана первая медицинская помощь. В чем проблема, Джен? В том, что они поступили сюда бесплатно? По каким критериям мы должны принимать сюда пациентов?
- Мы не принимаем и ни лечим детей! У нас клиника для взрослых! Тем более, ты – она ткнула свой тонкий пальчик с длинным алым ногтем мне в грудь. Показалось, что по белоснежному костюму растеклось алое пятно крови. – Ты невропатолог! Ты не хирург, не травматолог, не детский невропатолог. Ты вообще не имеешь права касаться детей. У тебя другая специальность.
- В чем проблема?
Я сдерживалась из последних сил, стараясь не заорать на всю больницу.
- В том, что я оказала помощь ребенку, попавшему под качели или в том, что они бесплатно лечатся в нашей клинике?
- А если что-то пошло бы не так? Ты вообще представляешь, какую компенсацию нам пришлось бы выплатить?
- Тебя только деньги волнуют?
Я подалась вперед, почти налегая на Джен. Она выше, ноя мощнее. Вся злость, накопленная благодаря неудовлетворенному желанию, выплеснулась наружу. Секунду, сдержаться, не ударить.
Бой взглядов, напряжение, кто первый.
Джен развернулась на каблуках и пошла к двери.
- Я доложу главврачу.
Я отвернулась. Черт. Под рукой оказалась пепельница. Я покрутила ее в руках, с трудом сдерживая желание швырнуть Джен вслед.
- Вам досталось из за нас?
Нас что, было слышно? Хорошо, что в коридоре еще не было сотрудников. Джен примчалась в пять утра, как только прочла сообщение. Не выспавшаяся, злая, она была неимоверно красива. В душе снова защемило, глаза предательски защипало.
- Нет.
Мне удалось изобразить улыбку.
- Хотите кофе? Заходите.
Я распахнула дверь своего кабинета.
Женщина замялась, потом сделала нерешительный шаг в кабинет.
- Присаживайтесь на диван. Я сварю.
- Спасибо вам огромное. Я лишь пришла сказать, что если все в порядке, мы бы с Анной Марией поехали домой. Нам неловко оставаться в больнице, и мы не хотели бы принести вам неприятности.
- И как вы собираетесь ехать в пять утра?
- В шесть поедет первый транспорт. Отсюда недалеко на маршрутке. Первые идут пустые.
София подняла на меня ясные голубые глаза. Слезы сделали их почти прозрачными, похожими на два океана. В них было столько надежды, волнения, страха и еще его-то, совершенно незнакомого мне, что я замерла.
- Ребенок спит. Ей нужно выспаться, слать некоторые анализы, померить утром температуру и сделать ЭХО. Мы должны быть точно уверены, что последствия черепно -мозговой травмы не проявятся в дальнейшем. Поэтому, пейте кофе и ждите.
Я поставила чашку перед Софией, потянув к себе свою.
- Если вы не против, я закурю. Курить очень хочется.
- Здесь, разве можно?
- Нельзя, - усмехнулась я. – Но сейчас еще ночь. Проветрится.
- А можно и мне?
Робкий тихий голос, смущенная и уставшая улыбка, чашка кофе в тонких пальчиках. Я смотрела на нее, и мое сердце оттаивало. Столько нежности и силы одновременно было в этой женщине, что возможность просто находится рядом, успокаивала. Моя боль, после вчерашнего разговора и сегодняшнего появления Джен в присутствии Софии отступила, затаилась, спряталась, образуя лишь облако где-то на задворках сознания. Потом подумаю, потом выплачусь. Не сейчас. Не при этой женщине.
- Идите сюда.
Мы стояли возле распахнутого настежь окна, пуская сизый дым и запивая никотин горячим и вкусным кофе. Моя рука касалась ее плеча, и это не создавало никакого напряжения. 
- Мне с вами спокойно.
Это была просто констатация факта. Но почему это вызвало довольную улыбку? Вчера я думала, что улыбаться уже не смогу никогда.
- Спасибо.
Я не стала говорить, что это взаимно.
- Вам стоит переодеться. Ваши вещи наверное давно высохли.
- Да, конечно.
Она осмотрела себя с ног со всех сторон.
- Знаете, а я ведь всю жизнь хотела померить хирургический костюм. Не ожидала, что это будет так.
- Понравилось?
- Костюм да, ситуация нет.
- Все бывает, - усмехнулась я. – А кем вы работаете?
- Я дизайнер. На фрилансе. Работаю дома.
- Дизайнер чего?
У меня это слово ассоциировалось с ремонтом квартир и ландшафтов.
- Я делаю рекламу, - пожала плечами София.
- Нравится?
- Очень.
Она улыбнулась, и все лицо словно засияло. Стало милым и совсем детским.
- Я делаю то, что люблю, я нахожусь дома все время и мне за это платят.
- Мечта, а не работа.
- Согласна.
Кофе был допит. Мы постояли еще немного у открытого окна, вдыхая тонкий запах осени. Дождь давно прекратился, и стало намного теплее. Закрывать окно не хотелось. Полная тишина, спокойствие, гармония. Я обожаю ночь и тишину, когда можно полностью отключится, ни о чем не думать или наоборот. Обычно слушать ночь я люблю одна. Сейчас я была ни одна, и мне это ощущение нравилось.
- Можно нас все-таки не оформлять в больницу.
София повернулась ко мне, слегка задев плечом. Тоненькие, как и ручки малышки, плечики, показались такими хрупкими, что мне захотелось защитить ее ото всех: от утренних нападок Джен, от строго взгляда главврача, от страха, боли, обиды. Не знаю, откуда во мне взялось это желание, но оно наполнило меня изнутри, вытеснив вчерашние кошмары.
- Я сделаю все, что могу. Пойдемте.
Я закрыла окно. Через час здесь будет полно народа. Я выясню у администратора, как обойти эту формальность.
- Спасибо вам.
Ее рука на моем предплечье подняла волну нежности. Это было так неожиданно, что я отпрянула, улыбнулась и чуть не побежала к администратору, сбрасывая с себя наваждение.
- Я не знаю, что бы делала без вас. Мне очень повезло, что вы оказались на этой площадке.
Я поежилась. Да уж, хорошо. Если бы она знала, каким ветром меня занесло…
- Вам сильно попадет?
- Нет.
- Эта девушка..
- Которая выскочила из кабинета?
- Да, - кивнула София.
- Не переживайте.  Мы с ней разберемся.
Разберемся?

+2

25

Елена Салтовская
...прекрасное продолжение...пусть у них все получится...

0

26

Koveshnikov
Спасибо. Рада Вас слышать)))

0

27

Елена Салтовская
...только не пропадайте опять, пожалуйста...

0

28

Koveshnikov
Не буду. Просто работаю копирайтером, все клиенты проснулись одновременно. Не могла писать вообще)))

0

29

Разбирались мы долго и нудно. Сначала с ситуацией, связанной с Софией и Анной Марией. Мне пришлось доказывать, что я не верблюд, давая заверения в верности и в том, что больше не повториться. Потом мы так же долго разбирали результаты анализов и принимали решение. Впервые в жизни, я практически не участвовала в дискуссии. Все о чем я думала, это о маленькой пациентке и ее маме. Нет, ничего такого. Все в рамках приличия.
Почему то рядом с ними моя боль уползала и пряталась в дальний угол. Словно улыбка Софии была лечебной.
Я не смогла их проводить. В тот момент, когда они уезжали, у меня было много работы. Я старалась, пыталась освободить минутку, выскочить за дверь – ничего не получалось. Я увидела из окна, как они шли на остановку – худенькая девушка и малышка, которую она вела за руку. Только в какой-то момент София оглянулась. Мне даже показалось, что мы встретились глазами, и она прошептала «пока». Я знаю, что это невозможно. Я все понимаю. Но это было так реально…
- Ника! Я правильно говорю?
Ученый совет в полном составе глазел на меня. Джен не смотрела. Она сидела, уткнувшись в свой блокнот, и усердно делала вид, что работает. Восемь пар глаз, кто с завистью, кто со злобой, кто с интересом, как на обезьяну – что-то она сейчас выкинет? Я что-то прослушала, витая в своих воспоминаниях.
- Простите?
- Мы решили пригласить профессора Резника возглавить дальнейшие разработки, - директор-главврач смотрел на меня, как на тяжелобольную, как на одного из моих пациентов. Это означало, что пост заведующего отделения достанется ему, а мой карьерный рост и докторская отложатся на неопределенное время. 
- Думаю, вы правы, - и как удалось произнести?
Дикая, совершенно непосильная усталость, бессонная ночь, напряжение последних дней – все навалилось сразу. Я старалась не смотреть в сторону Джен, не смотреть в эти лица, которые жаждали моего поражения. Конечно! Их докторская диссертация была написана почти в пятьдесят. Я для них девчонка, выскочка, которая подвинула заслуженных людей. Женщина в ученом совете? Как бы не так. Они ждут не дождутся, когда смогут обсосать мои кости, напиваясь в ближайшем борделе!
Все, что я хотела, чтобы эта пытка закончилась, приехать домой, забраться под одеяло, выключить телефоны и забыться. Дома было холодно, согреть некому. Тоскливо. Но это был мой дом, где можно всегда спрятаться от посторонних глаз.
Я опустилась на стул. Сил держать лицо не было. Ущипнув себя за коленку, заставила проснуться. Я не доставлю им удовольствие видеть мое поражение!
Заседание длилось еще час. Я вышла в коридор первой, на ходу вытаскивая свой мобильный телефон. Конечно, в девятом часу вечера, так долго длилось заседание, никто мне звонить не мог. У меня никого нет, есть только работа. Даже Джен, которая притормозила, подсовывая бумаги главврачу, уже была не моя. А была ли она моей? Не должно было быть звонков. Но я упорно щелкала клавиши, проверяя записи.
Дождь прекратился совсем. Сквозь плотную цветастую листву фонарный свет пробивался только возле клиники. Я плелась на остановку маршрутки, укутываясь в свое тонкое пальто. На улице было градусов 15, а я мерзла, и понимала, что это от усталости.
Чтобы не подвернуть ноги, приходилось смотреть под них, особенно там, где фонарный свет не доставал.
- Давай подвезу?
Я не слышала, как тихо подкатилось авто.
- Спасибо, не нужно.
Джен мне не хотелось видеть. Один ее голос вызывал ноющую, непрекращающуюся боль в груди. Я так хочу, чтобы не болело! Лучше, пусть будет пустота. Я устала от этой боли. Очень.
- Садись, автобуса ждать придется долго.
Я помотала головой и продолжила путь. Вряд ли в темноте она увидела этот жест, но меня это не волновало. Она ползла еще метра два за мной, потом я увидела, как закрывается стекло, машина срывается с места и быстро отъезжает от меня.

Автобус приехал совсем скоро. Я приютилась на сиденье в углу, уткнувшись лбом в темное грязное стекло. Оно было прохладным и влажным. От этого прикосновения в голове стало легче. Я снова достала телефон, и потянулась за наушниками. Ехать далеко, музыка можт скрасить эту поездку. Вспомнив, что телефон на беззвучном режиме, решила перевести в нормальный. Он тут же засигналил. Громко и пронзительно. Мне никто не мог звонить!
Я тупо смотрела на незнакомый номер. Мне никто не мог звонить в половине девятого вечера в пятницу. Пятница – это время отдыха, время семьи или друзей, время ночных клубов и баров. Мне не могли звонить, у меня нет друзей, нет семьи. Слезы непрошено покатились по щекам, и я не пыталась их вытереть. В этот момент, мне казалось, что несчастнее меня не бывает, и жизнь кончилась. И завтра, если меня вдруг не станет,  никто не вспомнит обо мне. Потому что я никому не нужна. И работа… И Джен.. и…
Телефон снова настойчиво зазвонил.
- Алло, - голос глухой, но спасибо, что не заикаюсь.
- Простите, что беспокою так поздно. Я просто хотела спросить, вам не сильно попало? Из за нас..
Голос в трубке замолчал. Он был таким встревоженным, и таким … заботливым?
- Не сильно, - мне не удалось сдержать всхлип. Надеюсь, она не услышала.
- Вы плачете?
- Нет. – Снова всхлип. Еще немного и просто разрыдаюсь в трубку. – Простите, я еду домой, маршрутка полная. Перезвоню.
Я быстро сбросила вызов, засунув телефон поглубже в карман. Что-то мешало, я потянула и вытащила носовой платок, которым вчера промакивала рану на маленьком лбу. Тупо глядя на кучоек ткани в крови, я вдруг почувствовала себя сволочью. Вчера я бросалась помогать, а вечером даже не спросила, как там малышка. София беспокоилась обо мне, а я тут рыдаю. Тоже мне проблемы – жизнь кончилась. И этот голос, испуганный, тоненький, заботливый. Я сделала глубокий вдох. Нужно перезвонить, нужно спросить, может нужно помочь?
Боясь передумать, я быстро набрала номер. Чистым краем платка я быстро промокнула слезы и вытерла нос. Ответили на третьем гудке.
- Простите, София. Как там Анна Мария?
- Спасибо, - я услышала, как женщина улыбается в трубку. – С ней все хорошо.
- Температура?
- Нормальная. Мы приняли все таблетки, что вы выписали, и теперь она спит. Вы знаете, вы теперь новый герой!
- Герой?
-Да, она весь день говорит, какая вы смелая и сильная, как вы нам помогли. – Она умолкла на секунду. – Она так вас ждет. Простите, конечно, мы понимаем, как вы заняты. Но, если вдруг вы захотите прогуляться по парку, мы с удовольствием составим вам компанию. Если, конечно, у вас есть время, вы заняты и я…
Она говорила быстро, словно боясь, что я перебью ее. Потом резко замолчала.
- Простите, - она вздохнула, и мне показалось, что ее щеки покрывает румянец. Я чувствовала, как ей неудобно и неловко и молчала. Секунда, две, три. Сейчас она положит трубку. Я не знала, что ответить. Но, в конце концов, завтра суббота. И меня никто не ждет, и…
- Завтра в одиннадцать!
- Что?
- Я приеду в парк завтра в одиннадцать, - черт, что я делаю? Зачем мне все это нужно?
- Хорошо, мы будем.
Она вздохнула с облегчением.
- Ну, тогда, до завтра?
Я положила трубку. Странно, но слезы высохли совсем, а легкая улыбка появилась. Эта женщина обладала определенным даром убеждения и умела успокаивать. Голосом. Этот теплый голос был со мной, когда я грелась в душе, натягивала теплую байковую с начесом пижаму, зарывался под ватное одеяло и убаюкивал меня, пока я не уснула.

Глава 8
Как приятно, когда солнце осенью. Гораздо приятнее, чем летом.  Тихий шелест, полные дорожки листьев, успевших опасть поле двух дождливых дней. Хорошо, что я решилась прийти. Я проснулась как всегда в семь утра и долго томилась под теплым одеялом, не желая вылазить из под него. Пока мучила пульт от телевизора, мысли, которые я прогоняла вчера, ринулись полным ходом, забивая мое сознание.
Джен. Я не могла встречаться с ней больше. От любви до ненависти всего один шаг, но как его сделать? Ненавидеть ее я не хотела, но так хотелось покоя. Я умела забывать. За двадцать лет нашего знакомства я просто стала спецом по забыванию. Нужно всего лишь окунуться в работу, но с работой дела обстояли не лучшим образом. Замена. Мне нужно было что-то такое, чем я смогла бы заменить это скребущее внутри меня нечто. Книги, музыка, парк. Только зачем я согласилась пойти с Софией? Вряд ли я буду сейчас хорошим собеседником.
Мне было приятно находится в ее компании, слушать ее сбивчивую и торопливую речь, смотреть на то, как она общается со своим ребенком. Я не признавалась себе в том, что мне тепло рядом с ними. Я боялась признаться, что они, она мне нравится. Этого еще не хватало.
Но, несмотря на это, я собиралась тщательно, как на свидание. Гора брючных костюмов уже лежала на диване, перемешиваясь с офисными блузами. Все было слишком официально, не годилось. Все было не то. Устав копошиться, я присела на кровать. И в чем идти?
Последние лет пять меня сопровождала только классика. Пять лет назад я покупала джинсы. Где-то они должны были лежать. Далеко спрятанные, наверное на самой верхней полке. Мне пришлось их купить, когда клиника устроила праздник на природе. Точно! Там же лежал и очень теплый свитер с высоким горлом. Жаль, что к меня только пальто. Но смотреться все должно. Главное, влезть в джинсы!
Джинсы сели, как влитые. Я покрутилась перед зеркалом – они обтягивали попку и мне это нравилось. Свитер слоновой кости с толстыми косами дополнил мой образ. Я еще покрутила в руках шарф – надеть не надеть, и решила оставить. Немножко, совсем капельку туши на ресничках, светлый блеск на губах, капельку Сальвадор Дали. Уже у самого порога споткнулась – словно на свидание собралась.
Они ждали меня на центральной аллее, усыпанной листьями. Анна Мария держала в руках огромный ворох из желто красных осенних листьев, а София… У нее в руках был букетик полевых, очень мелких ромашек. Маленький, миленький… Она тоже была в джинсах, позволявших разглядеть фигуристые ноги. Берет, шарф, куртка- она напоминала художников, которые рисуют портреты прохожих и картины с церквями.
- Привет!
Я успела подхватить девочку, бросившуюся мне в объятия. Я никогда не мечтала о детях, но когда материнский инстинкт успевал показывать нос, была уверена, что у меня обязательно будет мальчик. Почему? Не знаю.
Я была рада. Очень аккуратно, помня о вчерашней травме головы, я прокрутила Анну Марию вокруг себя и аккуратно опустила на землю.
- Ты видела? Мы собрали для тебя букет! И у мамы ромашки.
- Как твоя голова?
Я смотрела на Софию, а спрашивала у Анны Марии.
- Все хорошо. Сколько я могу не ходить в школу?
- Что, все так плохо?
- Нет. просто у меня же бинт!
Девочка задрала берет, демонстрируя вчерашнюю повязку. Из под белоснежного бинта разливался огромный лиловый кровоподтек.
- Вы должны взять больничный в своей поликлинике. Вам дали бумаги?
- Дали, дали! Ты будешь играть? Смотри  сколько листьев!
Ребенок нырнул в огромную, собранную из листьев гору. Веселый смех разносился на весь парк.
- Здравствуйте, - София подошла и протянула букетик. – Мы так и не смогли вас поблагодарить, по-человечески. Мы собрали его для вас. Просто так.
Она потупила глаза. На бледной коже проявился румянец. Она краснеет? Боже, что происходит?
- Спасибо.
Я протягиваю руку и беру веточку ромашки. Мне приятно. Случайно, ее пальцы касаются моих. Или не случайно? Я смотрю, как краска постепенно заливает лицо, как она отводит взгляд, как смотрит на ромашки. Она не убирает руку, словно греясь в моих пальцах. Несколько секунд, показавшиеся вечностью.
Мне никто и никогда не дарил цветы. Просто так. Полевые, без изысков. Мне дарили большие пышные розы на работе, преподносили шикарные букеты родственники больных, приносили астры и георгины на день рождения. Никогда в жизни мне не было так приятно. Тоненькая ветка с меленькими ромашками, преподнесенная с таким жутким стеснением меня поразила и порадовала больше, чем все цветы на планете.
Она убирает руку и поворачивается к дочери. Неловкость уходит.
- Мне очень приятно, - бормочу я. – Куда пойдем?
Паутинка, тонкая, почти незаметная, но если смотреть под определенным углом, переливающаяся всеми цветами радуги, свисает с деревьев, падает на лицо, мешает и щекочет нос.
- Мы идем кормить птиц!

Мы бредем по парку, почти безлюдному в это время. Длинная алея, узкая тропка, ведущая к ажурному мостику над импровизированным озером. София роется в большой женской сумке, вытаскивая оттуда большой батон хлеба.
- Смотрите.
Она останавливает меня, Анна Мария затихает, и мы тихонько подходим к озеру. Три лебедя, два белых и один черный, рассекают водную гладь.
- Мам, давай, - девочка шепчет, протягивает руку. Ее взгляд, как и мой, не отрывается от этой картины. Взмах крыла, красиво. Никогда не думала, что лебеди такие большие и такие красивые.
Мы втроем заворожено смотрим на танец, который они устраивают перед нами. Я смотрю, и оттаиваю. Мне так хорошо и тепло рядом с ними. Если ни о чем не думать, отвлечься, на минуту представить, что они моя семья. Только на минуту. Так хорошо! Еще чуть-чуть.
Что я делаю? Женщина с ребенком, наверняка замужем, натуралка. И я, потрепанный жизнью недоделанный кандидат наук, увлеченный работой и женщиной, которая 20 лет морочит мне голову. Что между нами общего? Нельзя. Нельзя думать… Но так хорошо. Еще немножко.. Совсем. Только вот лебедей покормим…
Сегодняшний день можно будет вспоминать долго. Потом он согреет меня, когда мне будет тоскливо и одиноко, я буду вспоминать о Софии и малышке, и притворятся, что у меня тоже семья. Своя.
Я смотрю на девушку. Сколько ей лет? Может спросить? Мне жутко хочется узнать, есть ли у нее муж. Будет некорректно спрашивать? Черт, ну и ситуация.
- Смотри, - Анна Мария дергает меня за рукав. Я приседаю, подтягивая полы пальто под колени. Белый лебедь подплывает слишком близко. Девочка держит хлеб в руке, но дотянуться через поручни моста она не может.
- Можно мне?
- Бери. Только смотри, у него клюв какой. Полруки откусит.
Клюв у лебедя действительно огромный. Я протягиваю руку и получаю легкий удар по касательной. Мы смеемся. Боже, как легко на душе.
Я поворачиваюсь к Софии, она не успевает отвести взгляд. Что я увидела, я боюсь анализировать. Теперь она смотрит не на меня, а на дочь, и во взгляде сквозит всепоглощающая нежность.
После лебедей была канатная дорога. Свежий воздух пробуждал аппетит, а еще клонил ко сну. Мы гуляли уже три часа. Говорили ни о чем. О погоде, о том, что совсем скоро зима и новый год, о том, как хорошо работать дома.

Отредактировано Елена Салтовская (16.10.17 22:53:38)

+2

30

- Она почти спит.
Я кивнула на Анну Марию. Мы сидели в теплом кафе, поглощая мексиканские бурито и запивая газировкой. Сытный обед, свежий воздух и вчерашняя травма слали свое дело.
-  Я не сплю.
Она держит меня за руку, постепенно склоняя голову. Не соображая, что делаю, я беру малышку на руки, прижимаю к себе и потихоньку укачиваю. Маленькая забинтованная головка покоится на моей груди, словно она моя дочь. Такое странное ощущение.
- Нужно вызвать такси, - шепчу я.
- Сейчас. Я возьму ее?
Мне не хочется передавать маленькое тельце. Мне так хорошо сейчас.
- Я донесу ее до машины. Можно?

                                                         *********
Уже возле дома я замялась. Следовало передать ребенка маме или нести до квартиры, в которую, собственно, меня никто не приглашал. Стараясь не оступиться, поглядывая вниз на разбитый асфальт, я дошла до самого подъезда и остановилась.
- Хорошо, что мы живем на первом этаже. Проходи.
Словно почувствовав мою нерешительность, София обернулась и внимательно посмотрела на меня.
- Что-то не так?
- Все хорошо, - я старалась вежливо улыбаться. Но именно в эту секунду, а не тогда, когда мы гуляли по парку, или тогда, когда я несла на руках чужого ребенка, или накладывала швы на разбитый лоб, именно сейчас я поняла, что вмешиваюсь в чужую жизнь. И мне очень туда хотелось. Она так отличалась от моей собственной, словно мы были с разных планет. Мне хотелось заглянуть за кулисы, сунуть нос в чужие проблемы, отхватить маленький кусочек тепла, который исходил от этих двоих. Пусть эгоистично, пусть неправильно, но так сильно, мне хотелось урвать кусочек счастья. Словно это могло меня спасти.
Я решительно переступила через порог.
Маленький коридор, большая светлая комната.
- Кладите ее сюда, - шепотом произнесла София, скидывая куртку и разуваясь по пути. – На кровать.
Девушка быстрым движением накидывает на него покрывало, подтягивает подушки. Я попыталась снять ботинки. Было тяжело и неудобно.
- Потом снимете.
Шепот в самое ухо, дыхание прошлось по щеке, словно ласка.
- Давай ее сюда.
София протянула руки. Драгоценный сверток перекочевал в ее объятия, потом на диван.
- Проходите на кухню. Я сейчас.
Небольшая и очень уютная квартира, так не похожа на мою. Оглядываюсь. Старенький сервант, диван, детская кроватка без перил, мольберт посреди комнаты, маленький столик, заваленный карандашами и детским рисунками, компьютер в углу. Компьютер меня особенно поразил – огромный монитор занимает почти полстены.
София проследила за моим взглядом.
- Я же дизайнер. Мне нужно работать.
Стойкое ощущение, что меня поймали за подглядыванием. Решив, что нужно быстро ретироваться, я попятилась в коридор. Уходить совершенно не хотелось. Я стояла и ждала. Ждала, что эта маленькая женщина меня остановит и еще немножко поделиться своей добротой.
- Сейчас будем пить чай.
Веселый голос, уже не шепот. И я понимаю, как хочется мне большущую кружку горячего, ароматного и очень сладкого чаю.
- Проходите на кухню, - София показывает рукой в противоположную от комнаты сторону и смеется. -  Когда Анна Мария спит, ее и пушкой не разбудишь.
- Здоровый детский сон, - пожимаю я плечами.
Как хорошо все устроилось, само собой. И ничего придумывать не надо. Я пока не вижу в этом доме присутствие другого человека. Нет одежды, тапочек, нет ощущения, что здесь бывает еще кто-то. Но ванная может сказать больше.
- Я только руки помою.
Узкий коридор не позволяет разминуться. Разворачиваюсь, цепляюсь, случайно натыкаюсь на нее. Секунда, глаза в глаза, губы совсем рядом. Они такие полные, без грамма краски, мне интересно, какие они на вкус. В глаза не смотрю. Во рту резко пересыхает. Где то в затылке шевелится шальная мысль, а что если попробовать их на вкус? Что будет дальше? Я точно знаю, что она мне не откажет.
Напряжение такое, что воздух между нами можно разрезать ножом. Ну что будет от одного поцелуя? Ее глаза блестят. Они стали совершенно темными, не такими, как на солнце. Быстрое дыхание, губы слегка приоткрываются. Какие они красивые…. Еще секунда и я коснусь их… Я вижу, как она тянется ко мне… Звонок. Как не вовремя! Или вовремя?
Звонит мой телефон.
- Извини … те. - Она отходит в сторону, быстро заливаясь краской. Только белокожие умеют так быстро краснеть.
Телефон вибрирует в заднем кармане моих джинсов. Мне хочется вышвырнуть его в окно.
- Слушаю.
Мой голос не охрип. Разве, только немного.
- Ты где?
Вот тебя только мне и не хватало! Почему именно сейчас?
- Что ты хочешь?
- Мне нужно с тобой поговорить.
Говорить с Джен мне совершенно не хочется. Но дикая волна надежды вдруг пронзает позвоночник и рассекает то место, где кажется, согласно анатомии, находится сердце.
- О чем?
- Я сейчас к тебе приеду.
Как всегда безапеляционна.
- Я не дома.
- А где?
Мне хочется сказать, что теперь ее это не касается что это не ее дело, послать подальше. Но… я не могу. От ее голоса начинает болеть и ломить тело. Словно теленок, идущий на заклание, я покоряюсь ему. Я знаю, что это меня погубит, но ничего не могу сделать.
- Джен, давай встретимся позже. Я тебе позвоню. – Это почти стон, мольба, но я не могу справиться с собой.
- Я улетаю на неделю. Меня не будет. Самолет вечером.
София слушает разговор, но делает вид, что не слышит. Я вижу, как вздрогнули ее плечи, когда я назвала Джен по имени.
- Почему так срочно? – я пытаюсь не сдаваться, но ее отъезд пугает меня.
- Пожалуйста.
Это слово меня добивает.
- Хорошо.
Я выключаю телефон.
- Прости, мне нужно идти.
- Это с работы?
- Джен? - Мне не хочется ее расстраивать. - Да, это та девушка, наш юрист.
- Проблемы на работе?
- Не думаю. Прости. Чай в другой раз.
Я выхожу из подъезда, прохожу через двор и ощущаю на спине ее взгляд. Обернуться? Еще шаг, я стараюсь не поворачивать голову, но взгляд прожигает спину. Еще несколько минут назад мне казалось, что такой может быть моя семья. И еще, что я нравлюсь. И, может, меня даже хотят… Такая женщина заслуживает большего.
Не оборачиваюсь, иду быстрым шагом, сворачиваю за угол и только там достаю телефон.
- Я в остановке от твоего дома. Что ты хотела?

                                                                *****

Отредактировано Елена Салтовская (17.10.17 10:14:42)

+1

31

я сегодня с форума не уйду)) буду ждать продолжения )

0

32

Гагарина
Уф. сегодня я уже вряд ли допишу))). Завтра. Но я очень рада, что Вам нравится)).

+1

33

Господи, спаси меня от ее взгляда! Я просто тону в этих карих с зеленой обводкой глазах. Она смотрит так, словно знает все мои мысли, как будто читает меня, как открытую книгу. Мы сидим на ее роскошной кухне, тихо вскипает чайник, на столе конфеты – для меня. Она не любит сладкое.
Я не тороплю события. Сижу и жду, что она скажет. Я не напрашивалась.
- Чайник закипел, - это были мои первые слова с того момента, как я перешагнула порог.
Джен медленно поднимается, подходит к столу, заваривает чай в большом керамическом заварнике.
- Я улетаю на неделю.
Наконец-то. Жду продолжение.
- Я хочу, чтобы ты полетела со мной.
Я резко перестаю дышать. Я чего-то не понимаю в этой жизни? Вчера нас не было. А сегодня? Что случилось за один вечер? Или это не касается…

- В качестве кого? – Мне удается изобразить насмешку. Не так, чтобы обидеть, а слегка зацепить. Может быть даже укусить немного. Джен стоит за моей спиной, я не вижу, что она делает. Но я совершенно точно знаю, что сейчас ее брови поползли вверх, а между ними образовалась тоненькая складка. Она молчит. Я слышу, как стучит заварная ложечка о чайник, двигается блюдце по столу. Потом все затихает.

Волосы на затылке, там, где короткий и стильный ежик, который мне так нравится, вдруг приходят в движение. Ее рука проходит по нему, пропуская сквозь пальцы тонкие волосы. В затылке становится жарко. Этот жар перетекает на лицо, шею, спускается ниже. Я не двигаюсь, боюсь дышать. В пустой голове бьется только одна мысль – не спугнуть.
Вторая рука аккуратно ложиться мне на плечо. Высокий воротник свитера мешает почувствовать теплоту ее кожи, мне хочется растянуть его. Кажется, он меня душит. Она убирает руку, и там, где было тепло вдруг становиться холодно. Дрожь пробивает все тело, руки потеют, я пытаюсь вытереть их о джинсы. Это все?

Через мгновенье, показавшееся мне вечностью, я понимаю, что нет. Теперь я слышу ее легкое дыхание на своей шее. Нужно встать и уйти. Бежать, пока не стало совсем поздно! Спасаться! Ну, должен же у меня быть инстинкт самосохранения? Но, похоже, что он спит. Я знаю, что сейчас будет. И я не ошибаюсь.

Ее губы касаются моей шеи, и я не понимаю, куда я должна бежать и почему это нужно делать. Мне хорошо. Вдоль спины, там, где касаются меня ее руки, пробегает дрожь. Ее губы исследуют мою шею, потом я их уже ощущаю у себя за ухом. Нужно встать, нужно.. нужно… Как же я ее хочу!

- Остановись, - у меня хватило сил сказать или не показалось?

- Почему?

Она не отвечает. Похожая на большую дикую кошку, она мурлычит. Я слышу опасные нотки в ее голосе. Боже, я их помню. Спустя столько лет то, что не давало мне спать, то, что мучало меня все эти годы – неужели сейчас? А потом? Я не хочу думать, что будет потом.

Отдаться в эти волшебные руки, получить то, чего так хотелось. Разбираться буду потом. Да пошло оно все!

Я поднимаюсь, прижимаясь к ней, обхватываю за талию. Сколько счастья! От нее пахнет свежестью, немного лимоном и мускусом. Я пробую кожу на вкус. Слегка солоноватая, мне кажется, этот вкус я не спутаю ни с каким другим. Я так люблю его. Не думая, я слегка прикусываю кожу, стараясь не оставлять следа. На Джен тонкая рубашка, расстегнутая так, чтобы слегка приоткрыть грудь. Поцелуи оставляют мокрую дорожку к груди. Стон, тихий, еле уловимый, окончательно сводит меня с ума. Пальцы вниз, потихоньку, едва касаясь. Под рубашкой на ней ничего нет.

Мои ноги сводит судорога. Еще немного и я упаду. Пальцы легонько касаются выпуклого соска, и она выгибается всем телом навстречу моему дикому, безудержному желанию. Стараюсь не потерять сознание, смотрю ей в глаза. Они почти закрыты, реснички дрожат, на них капельки влаги. Красива! Как же она красива!
Она кладет руки на мои. Что бы оттолкнуть? Нет! Только не сейчас! Я крепче прижимаюсь к любимому и такому желанному телу, сопротивляясь противному, зудящему в мозгу слову «нельзя». Это снова обернется, как тогда, как раньше. Один час или одна ночь и потом столько страданий…
Но мне все равно. Все это будет потом, а сейчас мое тело успокоится, уйдет боль, которая просто разрывает меня на маленькие кусочки, боль, с которой просто невозможно жить. Я целую все, что попадается под мои губы. Уже не медленно, а неистово. Спускаюсь по телу вниз, рубашка мешает – прочь рубашку! Плоский живот, натянутая кожа. Как сладко! Ниже! Край джинсов. Они на болтах. Мои пальцы не слушаются, я не могу повернуть эти болты, не могу.. еще… справилась. Я обожаю эти бедра! Под руками очень теплая и гладкая кожа.
Снова поднимаюсь вверх, прикусываю сосок.
- Стой! Подожди!
Что случилось? Я не хочу, я не могу ждать!
- Идем.
Она тянет меня за руку, спотыкаюсь, на ходу подхватывая ее джинсы. Зачем? Не знаю. Идти уже больно, я не могу двигаться, ноги не слушаются. Несколько шагов, как несколько километров. Кровать – аэродром. Джен сбрасывает покрывало, падает, тянет меня.  Мне мешают джинсы. Ее одежда летит на пол, я путаюсь в пуговице, сбрасываю, ногам становится прохладно. Кожа покрывается мелкими мурашками – от возбуждения или холода? Нет, мне не холодно, мне жарко.
Руки по телу, выгнутая спина, крики… Мои или ее? Моя рука опускается между ее бедер – здесь горячо и мокро. Еще, еще…  Крик. Сумасшедший, такой знакомый и долгожданный. Мне даже не нужно ее прикосновений. Мой оргазм совсем близко. Он такой сильный даже без ее участия. Я утыкаюсь в ее грудь, словно котенок, спрятавший нос по холоду. Говорить нет сил. Натягиваю покрывало, становится прохладно.
- Чай?
Сколько прошло времени, пока она заговорила?
- М-м-м.
- Это значит да?
Она поднимает мою голову и целует в губы.

Отредактировано Елена Салтовская (17.10.17 22:03:10)

+1

34

Елена Салтовская
...эх, хоть бы с Софией у них все получилось...

0

35

Koveshnikov
Хочу и  Софией  и с Джен )))

0

36

Гагарина
...это неправильно...

0

37

- Курить хочется, - Джен потягивается своим грациозным, сильным телом, на которое невозможно смотреть без очков – ослепнуть можно, и встает. – Я на кухню. Пойдешь?
Она выглядит довольной и расслабленной, полностью удовлетворенной. Я давно не видела, как она улыбается. А, собственно, когда она должна улыбаться? На работе?
Она даже не подумала одеться, зная, что выглядит потрясающе. Иду следом.
Чайник давно остыл. Джен пробует его рукой, хмурится.
- Может, кофе сварим?
Я кутаюсь в свою рубашку, подтягивая ноги под себя на высоком стуле. Мне неудобно, ноги все время сползают, рубашка распахивается. Наверное, ее следует застегнуть на пуговицы. Мне нравится мое тело, я сложена не хуже, чем она. Но почему-то,  ходить голой перед ней я не могу.
- Давай кофе, - соглашаюсь. Она легко и уверено передвигается по своей кухне. Мне нравиться ловить каждое ее движение, поэтому, я слежу за ней сквозь полу прикрытые веки.
Джен закуривает, затягиваясь глубоко и с удовольствием. Вообще, она все делает с удовольствием – курит, работает, занимается любовью. Всегда, как в последний раз.
Протягивает сигарету и она оказывается у меня во рту. На фильтре ее запах. Я тоже затягиваюсь. Ленивые, неспешные движения, прохладная рука на разгоряченной щеке, легкий невесомый поцелуй. .. Боже, я в сказке. Мне не хочется разрушать эту сказку. Но я пересиливаю себя.
- Куда ты едешь?

- А?
Джен отворачивается от кофеварки. В одной руке чашка, в другой сигарета. Чашка из рук перекочевывает на стол.
- Я лечу в Швейцарию. На неделю, включая перелет. Хочешь покататься на лыжах?
Я вспоминаю, что сейчас всего лишь осень, и вряд ли лыжный сезон уже в разгаре.
- На лыжах – не хочу. Но с тобой хоть за тридевять земель.
Больше не могу сидеть. Я обхватываю ее за талию, усаживаю на колени. Она смеется и целует меня. В этот момент мне кажется, что я, наконец, поймала свою птицу счастья за хвост. Только бы не упустить, только бы…
- Ты не боишься брать меня с собой?
- Нет. Никто и знать не будет где ты и с кем. Возьми отпуск. Пока Резник будет осваиваться, ты сможешь отдохнуть.
- Я не могу сейчас уехать, Резнику нужна будет моя помощь.
- Послушай,- она резко разворачивается, почти встает с моих колен. – Вот скажи мне, Мать Тереза, почему тебе нужно ему помогать? Неужели ты не понимаешь, что этого никто не оценит? Все лавры достанутся ему, по-любому. Ты будешь вкалывать, не спать ночами, сидя в отчетах, а он получать зарплату. Вот скажи, зачем тебе это нужно?
- Это моя работа, - я пожимаю плечами, и снова притягиваю ее за талию. Поближе, чтоб еще немножко насытиться, насладиться, надышаться любимым телом. – Я люблю свою работу.
- Но они ж тебя не ценят! Они готовы тебя в клочья разорвать!
- А ты? Ты ценишь?
Внезапно мне стало важно, что она думает обо мне, о моей работе. Ведь мои исследования,  пациенты, клиника – это все, что у  меня было. Почему она так странно смотрит мне в глаза? Она молчит, а я напряженно жду. Сейчас она соврет. Это я знаю так же отчетливо как то, что сейчас она сидит у меня на коленях.
- Ценю.
Мои руки ослабляют хватку. Неожиданно я все понимаю. Я целых двадцать лет цеплялась за то, чего нет и быть не может. Почему я надеялась на то, что получу от этой женщины хоть каплю любви? Потому что мне этого хотелось. Но любовь не только секс, даже такой острый, бурный, всепоглощающий. Любовь – полное доверие, взаимопонимание, уважение, в конце концов полная поддержка.
Что я тут делаю? Мне показалось, что я проснулась. Странное ощущение полной свободы наполнило меня, заставило вздохнуть полной грудью, расправить лечи.
Прочь, прочь отсюда! Немедленно, бегом! Чтобы не было никаких соблазнов! Мне не нужна Швейцария. Мне нужна… маленькая уютная кухня, тихий детский смех, спокойствие, поддержка во всем и всегда, беспрекословная вера в меня. Это все там… А может вернуться? Сейчас.. Здесь совсем рядом. Поговорить, а вдруг мое счастье эта та, маленькая женщина с сильным характером, которая, возможно готовит ужин для дочери, или рисует или.. Чем она может заниматься? Мне очень хотелось, чтобы она сейчас думала обо мне.
Я легко снимаю Джен со своих колен. Улыбку до ушей трудно скрыть, да я и не пытаюсь.
- Спасибо.
Я быстро выхожу из кухни. Мне надо спешить. Быстрее, быстрее… пока не опоздала. Или опоздала? А вдруг, я все себе придумала? И тот взгляд, приглашение на прогулку, тонкая ветка полевых ромашек – просто благодарность?
Почему-то мне кажется, что нет. Пофиг. Я сейчас вернусь туда и все знаю сама. Идти один квартал. Где, блин, мои чертовы джинсы?
- Что ты делаешь?
Джен стоит в дверном проеме в ленивой позе. Ее соблазнительное бедро вставлено вперед, рука медленно поглаживает грудь. Глаза… А вот глаза внимательные, прищуренные, опасные.
- Прости, мне нужно бежать. Я кое-что вспомнила…
Я спешу, джинсы прилипают к ноге, не натягиваются, мешают. Я спотыкаюсь, падаю, держусь…
- Это к той рыжей?
Что-то в ее голосе заставляет меня вздрогнуть.
- С чего ты взяла?
- Вижу.
Джен проходит через комнату, усаживается на кровать, закидывает ногу на ногу.
- На кой она тебе нужна?
Джен разравнивает простынь, водя по ней рукой, словно убирая невидимые складки. Она следит за каждым мои движением, но выражение лица совершенно не меняется. Она прекрасно умеет владеть собой. Я точно это знаю. В ее душе кипят эмоции, еще немножко, только чуточку их подтолкнуть, и они вырвутся наружу. Но сейчас мне на это плевать. Если бы раньше, даже не на пять лет, и даже ни на год. Всего лишь на несколько дней назад – и я бы отдала за нее все, даже свою безмерную душу. Но теперь все. Все? Какое облегчение, это ж надо!
- Иди сюда, - Джен протягивает руку. Она знает, что противостоять ее соблазнению практически невозможно. Но я уже могу. Что-то изменилось буквально в одну секунду – я повзрослела, поумнела, проснулась - не знаю. Но теперь мне было все равно. Я больше не хочу Джен. Я свободна. Господи, 20 лет жизни были потрачены впустую. Или нет?
- Я так тебе благодарна, - я присаживаюсь на колени перед подругой, беру ее ладошки и целую. – За то, что я теперь понимаю, что такое жизнь. Мне нужно идти.
- Ты понимаешь, что будешь жалеть об этом?
Почему у моего пальто такие узкие рукава? Я спешу, одеваюсь, мне нужно бежать. Что она говорит? Жалеть?
- Прости.
Улыбка на все лицо. Я наклоняюсь, целую Джен в щеку.
- Пока.
Подъезд. Снова мне не хочется ждать лифта. Но теперь причина в другом. Я бегу по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, не останавливаясь. Там, в одном квартале отсюда, ждет меня мое будущее счастье.
Дверь, хлопок, воздух! Сто шагов, детская площадка. Еще немного, прямо за нею дом, второй подъезд, первый этаж. Я уже у порога. Телефон. Почему так трясутся руки? Не могу разблокировать, мне сложно набирать номер.
- Скажи, а чай еще в силе?

Эпилог

31 декабря
- Нам нужно поставить елку, - тихо шепчешь ты мне на ушко. Еще только шесть утра. За окном горы снега, ветки ломятся под тяжестью мокрых шапок, а в доме тепло и уютно. В нашем доме. Теперь мой новый день начинается с поцелуя любимой женщины, и я хочу чтобы так было всегда.
- Может быть, ты меня поцелуешь?
-Анна Мария сейчас проснется.
- Мы успеем…
- Тише, - в порыве безудержной страсти, ты закрываешь мне рот поцелуем.
Час спустя.
- Давай поставим елку, когда она проснется?
- И нарядим ее вместе…
- Это будет нашей традицией…
- Нам нужны семейные традиции…
Поцелуй, снова поцелуй. Как же я тебя люблю, девочка моя. Может быть я не буду проводить с тобой каждую минуту своей жизни, и считать секунды до твоего возвращения, но я точно знаю, что я отдам за тебя всю свою жизнь до остатка. За тебя и нашу дочь. Я буду верной и надежной, нежной и ласковой только для вас.
Я буду любить вас, пока дышу, живу, вижу. Вы мое все. Я хочу, чтобы каждый новый день начинался с тебя.

Отредактировано Елена Салтовская (18.10.17 19:21:05)

+4

38

Елена Салтовская
...какой чудесный конец...спасибо Вам...

0

39

Koveshnikov|0011/7a/32/2512-1496679048.jpg написал(а):

Елена Салтовская
...какой чудесный конец...спасибо Вам...

Вам спасибо. За поддержку и теплые слова.

0

40

Елена Салтовская. Спасибо за прекрасный рассказ, читала на одном дыхании, только жалко, так быстро все закончилось.. только познакомилась с героями так все финал..но какой финал...))))

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Творческая гостиная » 20 лет - рабочее название