Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » расскажи мне о счастье (часть первая)


расскажи мне о счастье (часть первая)

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

Привет! если не сложно, после прочтения оставьте мнение. Не из вежливости, по существу
просто "глаз замыливается" и не могу адекватно воспринимать собственный рассказ :(

В привычную серость февральского дня, непривычно ворвалось совершенно апрельское солнце, заставляя взрослых щуриться, котов на подоконниках жмурится, а детей и прочую молодежь радоваться чему-то необъяснимо и неотвратимо приближающемуся. О чем космические лучи разграфитили свето-тенью все, без исключения, стены многоэтажек. Расплескались бликами, брызгами света из-под машин, раздразнили обещанием неминуемой и невыносимой легкости бытия и, вовсе уже непрофессионально заблудились в ресницах двадцать восьмой весны, неуверенно сейчас ступающей на каблуках по предательски ледяному крошеву тротуара. Кутаясь в меховой ворот зимнего пальто и, изо всех сил пытаясь проморгать солнечных зайцев, Рита едва не налетела на другую девушку, так же ослепленную внезапной атакой небесного светила.
- Ой! – земля опасно зашаталась под итальянскими каблучками.
- Держитесь – неожиданно отозвалась обладательница стильных ботинок, крепко стоящих на любой поверхности, походя, помогла Рите восстановить почти утерянное равновесие, вежливо кивнула и зашагала дальше.
- Спа… сибо… - выдохнула вслед ей Рита. Адреналин встряхнул все тело, до последней родинки одной единственной мыслью - «не упала!» - это на самом деле было бы ужасно нелепо. Рита еще раз поискала глазами ту, что спасла ее от «минутки позорной славы», но солнце все еще слепило глаза, грозясь усложнить непростую ситуацию потоком слез.
«Спасибо» - улыбнулась еще раз Рита невидимой героине и аккуратно продолжила путь в обыденность среднефевральского полдня, где Рита в супермаркете покупает пакет замороженной клюквы, два лимона, мускатный орех, корицу и упаковку морской соли. Затем заходит в хозяйственный отдел, взять средство для мытья посуды, зубочистки и освежитель воздуха. Уже двигаясь к кассе, вспоминает о канцелярии, там список покупок пополняется детским альбомом для рисования, акварельными красками, кистью и банкой «непроливайкой»

На улице, тем временем, заметно прибавляется людей. Сначала неспешный трафик Городка взорвали своими голосами школьники и студенты - парами, группками, гурьбой повалившие на- и с обучения. Затем все возможные «офисники» потянулись в кафе за бизнес-ланчами, оккупировали исторически сложившиеся места для курения, сплетен и перемалывания новостей. Мамаши с колясками вышли на тротуары тяжелой бронетехникой, рассчитывая захватить в свои копилки витаминов, как можно больше солнечного света….
Лавируя в разноликом потоке прохожих, Рита чертит свой путь домой предельно осторожно ступая по предательски скользкому подтало-замерзшему асфальту тротуара. В руках пакет с покупками, в глазах отражение предвесенней кутерьмы.
«Солнечная» - вновь улыбнулась Рита микроскопическому жизненному эпизоду, поблескивающему снежинкой, на рукаве памяти. Еще чуть и она бесследно растает. Исчезнет фантазийный орнамент, заключенный в математически точно выверенных кристальных гранях.
«А жаль» - почему-то грустно молодой, красивой женщине с завидной, по простым человеческим меркам действительностью. Будь это средний российский, американский, европейский или даже азиатский городок – формула неизменна. Крепкий дом, ценящий муж, здоровый ребенок и немного личного времени «для себя». К основным составляющим непременного счастья некоторые женщины иногда добавляют наличие шубок, золота, машин или, на худой конец, выездов к чистому морю. Но только не Рита. Звание «не от мира сего» вежливо и надежно закреплено за ней родственниками, близкими, коллегами и просто знакомыми. Она никогда ни на что не жалуется и ни чем не хвастается, она ни с кем не соревнуется уровнем дохода мужа, кулинарными успехами собственными или талантами подрастающего дитяти. Не следит за новыми пираньями-секретаршами в супружьем окружении, как и не обращает совершенно никакого внимания на меткие взгляды окружающих мужчин. Она словно вообще живет где-то в другом измерении, а здесь просто исполняет роль счастливой домохозяйки.

В отличие от неё, в своем кругу общения, Ольга слывет расчетливой, целеустремленной, часто циничной и еще чаще язвительной штучкой.   За обсуждение своей непохожести и невписываемости в чужие стандарты может запросто вкатать в асфальт. Что, однако, не останавливает охотников до экстремального сведения счета с жизнью и они вьются вокруг неё на почтительном расстоянии, подобно планетам и астероидам солнечной системы. Иногда вступают в коалиции «обиженных коллег», иногда образовывают пояса сплетников или пролетают мимо холодными кометами и растворяются в бесконечности ледяного вакуума вселенной. Другая часть – «избранные», это хорошие знакомые, личные знакомые и «неплохие» сослуживцы считают Ольгу этаким человеко-генератором - неиссякаемым источником тепла и энергии, каждый получая свои порции жизнеутверждающего внимания в зависимости от приближенности и удаленности. Сама же Кампински молчит о себе, даже с самой собой, когда глядит в иссиня-черное ночное небо, опрокинутое над переливами огней никогда не засыпающего мегаполиса. Даже ныряя сознанием на глубочайшее дно бокалов корпоративных или клубных загулов, или возносясь к вершинам чувственных страстей…
«Нетипичная для этого места» - на ходу отметила «про себя» Ольга, едва избежав столкновения с незнакомкой. Наверное, так же автоматически оглянулась вслед – ослепленная солнцем девушка не видит её, но очень мило прячет улыбку,  продолжает свой опасный путь.
Оля кладет пакет с покупками на соседнее, пустующее место, садится за руль и не спеша выводит машину с парковки торгового центра. За окном ускоряются крашеные бульварные ограждения, ёлки, облетевшие кусты, разноэтажные дома.
Её мысли бегут впереди автомобиля. В них уже не осталось и тени мимолетного происшествия, только легкое чувство грусти. Светлой, невесомой и непонятной.
«Впрочем» - мысленно продолжает свой монолог сильная и независимая женщина – «Отставить хандру. Ибо всё временно» «Мое пребывание здесь, ваше в карте текущей реальности» «Пан-Пересмешник зачем-то смешал мои карты и вновь вернул в Городок, от которого я бежала…» - размышляя, она вскидывает бровки и пожимает плечами – «так не дадим же ему обыграть нас на собственном поле!»
Ольга притормаживает, сворачивает во двор новой многоэтажки и аккуратно останавливается в миллиметре от носа еще более новенького «пежо»
- Ну, привет – смотрит в глаза бывшему однокласснику.

- Ленинграда?! – ехидно, издевательски рассмеялся пацан. Вокруг шумит праздник имени «первого сентября». Школа украшена цветами, слезами, улыбами. Вокруг спорщиков собирается компания семилетних знакомцев. Незнакомая им темноволосая девочка со смешной, как у Марины Цветаевой стрижкой исподлобья глядит на признанного заводилу. За её спину отступает Джамала, которую здесь тоже никто еще и никогда не видел
- Из Ленинграда. – твердо звучит голос человека, решившего стоять на своем во что бы то ни обратилось
Мишка Золотарев смеется  - нет, такого города! Нам еще в саду это говорили!
- А вот и есть!
- Вруша! Вруша! – ржет группа поддержки
- Вовсе нет – авторитетно вступает Катя. – Вовсе не вруша. Просто этот город теперь называется Санкт-Петербург, но многие пожилые люди по прежнему говорят Ленинград.
- Заучка! – обидно кричит Мишкин друг и корчит рожицу
- А ты выскочка и дурак! – Катя гордо отворачивается. Мишка с Олькой испепеляют друг друга взглядами.

- Клевая тачка! – честно оценивает Золотарев, когда вместе шагают к подъезду. – Я сначала не поверил, когда услышал что именно ты на проект приедешь
Они поднимаются по ступеням и открывают железную дверь
- Почему? – спрашивает девушка и сама себе отвечает – Думаешь, завалюсь?
Третий этаж – лифт ни к чему, шаги гулко отдаются в почти первозданной тишине подъезда.
- За полгода четверо ваших слились – Мишка тащится позади. Ольга злится, понимая, что он непременно пялится на её задницу, плотно обтянутую американскими джинсами. Потому, что и задница хороша и Мишка вполне себе половозрелый мужчина и то, что он в курсе о негласной, тёмной стороне Олькиной души не изменит законов биологии, физиологии или анатомии.
- Я слышала, ты хотел за проект взяться – она разворачивается на верхней площадке, он спешно отводит взгляд от причинного места.
- Думал – пожимает плечами, достает связку ключей. – Да передумал.
Ольга смотрит, как он открывает дверь, почти верит ему - «забил, пацан на все. Мечты, амбиции, профессиональный рост. И руководство местное, твое непосредственное, здесь ни при чем, так?… или?»
Корпоративная квартира пуста – дом только в прошлом месяце сдали, тут даже жильцов еще больше половины не заселилось. Кто ремонты делает «под себя», кто еще оформляется.
Их компания проектировала целый микрорайон, но в процессе опять что-то пошло не так и возведено было только три из тринадцати запланированных домов. Четвертый, по счету ведущий архитектор, тире, инженер злосчастного проекта написал по собственному и сделал ручкой.  Филиальщики, которые должны были отвечать за «работу на местах» валили все шишки на офис, его «оторванность» от «тутошних реалий». Офис хватался за голову генерального, тот выискивал очередного камикадзе, но фактически это уже ничего не меняло – район оставался лишь на бумаге и может быть еще в чьих-то светлых мечтах, а компания, тем временем несла убытки.
- Слушай, а тут неплохо! – Мишка оглядывается по сторонам и на Ольгу – Только пусто совсем. Давай я тебе хоть стол привезу, диван…
Она кладет пакет с покупками на подоконник, открывает окно, комната заполняется свежим воздухом, далеким шумом машин, отзвуками голосов. Внизу чуть поодаль площадь перед торговым центром залита солнечным светом и талой водой – по этому расплавленному золоту ходят люди. Над ними до слез слепящее ультрафиолетом небо. Вдалеке чернеет февральский лес.
- Ну, если ты всерьез и надолго к нам… - фоном звучит Мишкин голос
«Именно за этой инфой отец тебя отправил встречать меня?» - вертится на языке. Ольга, смотрит так, словно мысленно прикидывает траекторию полета. - Я не буду продолжать старый проект – она поворачивается, взгляд устремляется на Золотарева, цепко отслеживает реакцию. Тот замолкает в ответ и с минуту просто смотрит на Ольгу
- То есть как? – возникает встречный законный вопрос. Миша еще раз перекручивает данные в голове. – А ээээ?
- Я могу тебе верить? – негромко звучит её голос. Глаза внимательно следят за Мишкиными зрачками – они всегда выдают самые тайные чувства, а следовательно и мысли. - «Он, конечно, сын своего отца, но что-то свое ведь в нем тоже должно еще  остаться?»
Мишка в ответ пытается прочесть в Ольгином взгляде истинность или ложность прозвучавших слов. - «а она всё та же! Ничуть не меняется. Только выросла»
- Серьезно? – сказать, что он удивлен – ничего не сказать. – В смысле, вполне
Ольга озвучивает им обим известную истину - Локальные застройки в Городке удобны Филиалу, но нифига не выгодны Центру. - она делает паузу с мысленным посылом между строк - «читай, Мишка! Слушай меня внимательно!» - вернее, они удобны всего нескольким людям, до Семенова долго это доходило, но четыре слившихся профи это слишком. Даже очень занятой человек начнет подозревать неладное
Мишка задумчиво потирает позавчерашнюю щетину. - Ты на место генерального?
Ольга хмыкает, переводит взгляд с золотящимися в почти весеннем солнце, ресницами — ее «нет», звучит словно «да» — она возвращется взглядом к Золотареву. - Мне оно не нужно. Оно должно стать твоим — разводит руками со странной усмешкой — если, только, пошевелишься
- Решение? - в глазах Мишки, наконец, она видит нужные оттенки чувство-мыслей
- Еще не принято. Но сам понимаешь, что основные варианты уже есть.
Он согласно кивает. Такие разговоры не ведутся, когда «по воде писано». «В Центре действительно есть железный кандидат» - а ты чего хочешь? - Мишка в свою очередь ищет правды в Ольгином взгляде. Она не из тех, кого можно просто «поставить/назначить» в удобство любой политики Компании. В ней слишком много амбиций и честолюбия. У нее, наверняка, в этой ситуации свой интерес.
- Я хочу Северо-Запад. - Её слова подтверждают Мишкин, негласный расклад. - Разумеется, никто не знает пока. Даже генеральный.–  Добавляет каплю доверия. – Ты первый.
Вдвоем Золотарев и Кампински стоят у раскрытого окна, глядят поверх крыш Городка на черное, далекое редколесье. Отсюда не видно, но они знают, что лесные колки межуются с болотистыми, заливными лугами. За ними пролегает федеральная «железка», энерго- и газовая магистрали. Под ними настоящий слоеный пирог из торфяного слоя, суглинка и скального основания. В архиве Компании данные за десяток лет геологических изысканий, наблюдений за данным участком, противоречивых мнений и даже один замороженный проект.
Ветерок теребит отросшие Ольгины волосы. На последнем фото в новостях «портала» о назначениях Мишка видел ее с экстремально-короткой стрижкой.
- Отец не одобрит – озвучивает старую, очевидную истину. «Ему не нужны революции и прорывы. Только стабильность, надежность»
Молчаливый Ольгин взляд в ответ красноречивее тысячи слов. Компания не может быть статичной (если она жива). Надежность в бездействии — читай, болото, а это губительно.
- Я понял тебя. - Остается в воздухе, когда Золотарев уходит, унося с собой вереницу планов, возможностей, свежие сплетни.
Ольга, достает из кармана куртки мобильный телефон с десятком пропущенных. Оставленный на «беззвучном», он трепещет в руках вибровызовом абонента под записью «Опера №5»
- Здравствуй – отворачиваясь от опустевшей комнаты к раскрытому в будущее окну, с облегчением выдыхает молодая женщина. – Да нет. Как ты? У меня хорошо…

- Глупости! Зачем тебе? Марго! – искренне удивляется красиво стареющая дама. В пространстве большой профессорской квартиры её голос оттеняет мелодичный звон стенных часов, которым уже под двести лет.
Гостиная, круглый стол, чайные чашки, в вазочках мед и варенье – сконцентрированные до сиропа оттенки лета.
- Мам, мне всегда этим хотелось заниматься. – С мягкой улыбкой отвечает Рита. Простое темно-зеленое платье идет к её глазам, цвета уральского малахита, но почему-то именно сегодня навевает совсем уже неожиданные мысли об исламе и мусульманских женщинах…
Диана Рудольфовна отводит взгляд. Делаясь серьезной, она поднимается. Удаляясь на выверенное количество шагов, становится строгим, темным абрисом на фоне светлого окна и там замирает.
Рита тоже не спешит со словами. На языке послевкусием разнотравье медового сбора, отражением в глазах музейная выверенность гостиной.
Спустя почти тридцать лет у ее матери, наконец появилось место, где можно расставить портреты и фотографии в рамочках. С комодной полки на свою взрослую дочь смотрит детсадовская «снежинка» Динка. Черноглазая и черноволосая с непосредственной улыбкой «до ушей». Её бабушки и дедушки однажды отправились осваивать казахстанскую целину по своей и государственной воле, её родители еще помнят саманные бараки, а сама она гордо рассказывает стих о советской родине. Октябренок. Пионер. Комсомолка… а затем «перестройка, гласность», талоны, парад суверенитетов и долгий путь из бывшей союзной республики на абсолютно незнакомую родину «историческую».
Где-то в Городке теряются последние упоминания об их фамильной корневой системе. Однако Диане искать эти древности было не с руки – гордая несгибаемым характером, острым умом и неисчерпаемой жаждой жизни, она оставляет здесь клан своих братьев сестер, дядь и теть, дабы отправиться прямиком в Москву. Поступать, ковать свое счастье и будущее
- Ты же знаешь – негромко произносит Диана Рудольфовна тоном снежной королевы. –  Мы далеко не всегда можем делать только то, что хотелось бы.
С черно-белого фото на Риту глядит не мигая роковая темноокая красавица и говорит об обратном – она всегда поступала именно так, как сама считала правильным или необходимым или просто желанным. Она никогда не кусала губы, дабы не произнести лишних слов и не отводила глаза…
- Мам, я пойду – собирается Рита - мне еще за Сонькой и у тебя куча дел
- Не вздумай Марго – на всякий случай еще раз предостерегает Диана Рудольфовна – цени то, что у тебя есть. А у тебя есть абсолютно все, что нужно женщине…
«Кроме петли» - улыбаясь, мысленно произносит Рита, кивает на «поверь моему опыту» и торопясь уже попрощаться, выходит в подъезд

«Заяц, я не приду на обед, не успею» - отправив сообщение, Мишка с головой погружается в изучение набросков проекта. От руки, на бумаге, чернилами, карандашом, по старинке. «В этом Кампински вся!» - хмыкает он  - «Ленинград!»
Городок стоит на холмах, на природном возвышении, чуть в стороне от разветвленной сети местных, мелких речушек, обрамленных лесами с севера и болотистыми лугами на западе. Там же, чуть в стороне большая, федеральная развязка, жд-узел. Там некогда был поселок, который медленно обескровел до трех домов с пятью восьмидесятилетними стариками и их четырьмя огородами.
Ольга предлагает сеть каналов, водохранилище, которое обеспечит водой не только огромный будущий жилой район с сити-центром и современной желдор-станцией, но и старый город. Район займет северо-запад. Каналы отведут лишнюю воду и создадут определенный стиль.
В «зеленой» зоне встанут жилые микрорайоны с детскими садами, школами и спортивным центром. Ближе к жд-станции – деловой центр, между жд- и авто-развязкой огромный торговый. К его созданию предлагается подключить компанию партнера, которая занимается исключительно торгово-развлекательными комплексами.
«Передам тебе поесть с отцом» - прилетает ответное смс, в которое отправитель никак не вкладывал звучащий угрозой смысл  - «Лови. он уже  собирается»
Мишка теребит щетину.
Отец не поддержит.
И пусть проект составлен грамотно, профессионально и даже в чем-то гениально. Отец приложит все усилия, поднимет все связи в градо-управе и прочих, смежных, местных организациях, чтобы заблокировать любую попытку Центра претворять здесь свои идеи в жизнь. Это противостояние уходит корнями в недавнее прошлое. Московская Компания, приростая регионами, поглащала те из местных строительных организаций, которые были сильнее остальных, но слабее её. Грубо говоря, Компания оценивала местных игроков и старшего «обращала» в свою сеть/веру, делая его собственным филиалом. В отличие от некоторых незадачливых «коллег» из некоторых других Городков, поплатившихся после своими местами, Золотарев-старший поступил по-восточному мудро. Он не вступал в конфронтации, принял условия Центра. В следствие чего стал главным застройщиком в Городке по благословению и от имени Компании. Он умел повернуть так, что двигались лишь по его мнению выгодные проекты, «центровые» висли где-нибудь в процессе согласований с гор-планом и прочих организаций (благо, в этом случае, их море можно найти) и новый день сменялся новой ночью.
Застой в Городке оправдывал локальные застройки в один-два, реже три-четыре многоквартирника, пока градообразующий монстр-комбинат не получил новую «путевку в жизнь» в виде транша и гос-заказа.
«В своей войне с Центром, отец тупо не видит этот момент!» - злился Мишка, пытаясь некоторое время назад доказать отцу целесообразность развития старого проекта строительства нового района под кодовым названием «Северо-Запад». Он готов был сам его разрабатывать, но отец ослом упирался в «нам это не выгодно» и тихой сапой выживал из Городка очередного ставленника Центра. Двое первых Мишке нравились — отличные, интересные были ребята. Жаль им не хватило характера против скалы-Золотарева старшего. Последние, один за другим просто «отрабатывали номер», спешили исчезнуть.
- Но не будет это продолжаться бесконечно! - пытался он донести до отца после очередного «исчезнувшего», на что Никита Михайлович смотрел со спокойствием старого индейского вождя - «мал еще» - говорил этот умудренный жизнью взгляд.

Назначение Кампински Золотарев-старший так же не принял всерьез. Скорее, посмеялся. Отправил сына на встречу/разведку узнать между делом зачем новоявленный специалист, изо всех сил рвавшийся прочь из Городка в Центр, возвращается обратно. Да еще не куда-нибудь, а ведущим на «проклятый» участок.
«Это жжж неспроста» - хмыкал он, строя свои версии. Про которые Мишка сейчас понимает — диаметрально далеки они от истины.
«Семенову нужен прорыв здесь. Городок скоро треснет по швам — странно, что вы этого не замечаете» - она бросала слова точно в цель и не глядя. - «Или игнорите, но тем хуже»
«Официальная версия сплетен – я спала с генеральным, об этом узнала его жена и меня сослали сюда в наказание» - выдала негласный расклад бывшая одноклассница. – «Проклятый проект с которого все бегут. Семенов ждет одного из двух — либо я сольюсь -  Не дождется! Либо устрою здесь революцию»
Рассказывая, Ольга не смотрит на Мишку. Её лицо серьезно и очень похоже на ту девочку, что упорно стояла со своим «Лениградом» против всего остального мира
«Пока я поддерживаю эту его официальную сплетневую версию, он подпишет мне практически всё. Это карт-бланш»
Это похоже на правду — признает Мишка, окидывает взглядом предоставленную ему Ольгой копию своего собственного проекта по Северо-западу. Либо пан, либо пропал
«А….» - Мишка глуповато хихикнул в окончание диалога – «ты правда спала с ним?»

«Какая в попу разница?» - Ольга глядит на кровать, наиболее приглянувшуюся в этом мебельном магазине. Широкая. Мягкая
- Да, вместе с матрацем – диктует продавцу-консультанту. – вместе с доставкой и сборкой. Кухонным уголком, шкафом-купе и, в прихожую, вешалкой. Оплата безналом. Реквизиты сейчас все сброшу… где у вас в Городе лучшая бытовая техника?
Ушлый продавец тут же звонит другу\родственнику и тот заверяет, что встретит прямо на пороге своего магазина и оформит всё в лучшем виде.
«Круговая порука, родство и просто выгодные связи – наше всё. Наш монолит. Наша правда, библия, истина в одном лице»
Мишка vs отец. Молодость или опыт?
Её проект –  безумие рассчитанное досконально. Оформленное «в лучшем виде» и, что называется «с полным фаршем»
Ольга досадливо морщится – я терпеть не могу эту фразу
Продавец тут же меняется – Леди, я не хотел вас обидеть, впредь буду выражаться на исключительно чистом питерском. Этот светильник, поверьте, просто мечта! Белые ночи, эро… романтика в вашем доме. Прибавить его к холодильнику, стиралке и микроволновке?
Новым спецам и их будущим семьям, наводняющим сейчас Городок мало «просто жилья». Миллениалам нужен комфорт, нужна эстетика. Легкость в подъездных путях. Экологичность и просто что-то новое, интересное.
Старое vs новое
Традиции и устои против новаторства, буйства фантазии, смелости идей.
«Икар тоже стремился вверх» - время от времени кто-то обязательно говорит ей это. Она давно стала циником. Икар был значительно до. С тех пор можно сто раз усовершенствовать его крылья и утереть нос, наконец, всем вместе взятым Дедалам.
Оформив часть необходимых покупок, Ольга садится в машину. Впереди её ждет «общий сбор» и разговор с начальником филиала – Мишкиным отцом, человеком, который знает о её происхождении больше, чем она сама. 

Олька держит палку в руках. Кряжистую, царапающую ладони и довольно увесистую судя по тому, как отчаянно Мишка пытается потереть ободранную под рубашкой спину.
- Еще шаг и по башке – мрачно обещает девочка, на его угрожающий взгляд. За её спиной все та же Джамала с черными косами, белыми бантами и в слезах.
Им по восемь лет.  Новая осень и новое первое сентября кончается прямо за школьным забором, где Мишка в глумливую шутку хотел стянуть с Джамалы трусы, да больно получил по спине корявой дубиной.
- Я убью тебя! – Мишка ищет прищуром слабое место в Олькиной обороне. Он не слышит ребят, галдящих вокруг. Он видит врага – непреодолимое и неожиданное препятствие – девочка с палкой! Что может быть более нелепым и дурацким?
- Рискни здоровьем – хмыкает в ответ неправильная отличница. Она должна бы быть как Катя – нудная, высокомерная, в скучных очках и обязательно зубрящая какой-нибудь стих перед началом урока.
- Кто твой отец, девочка? – смешно выговаривая слова, спрашивает отчим Джамалы, кривоногий, щуплый садовник, прибежавший на детский крик и совершенно непонимающий сейчас, что ему делать.
Над Мишкой тоже вырастает неоднозначная, широкоплечая фигура
- Мой отец адмирал! – отвечает фигуре Кампински и предостерегает – не подходи.
- Даже пытаться не буду – басит Мишкин отец. Золотарев младший прячет голову в плечи, предчувствуя хорошую трепку, а старший внимательно смотрит на Ольгу
- Дедушка твой – Федор Игнатьич?
Девочка молчит и утвердительно кивает, не опуская, однако, палки.
- А мама дочь его, Даша?
Ребятня затихает. Пытаясь понять, в чем подвох, Оля вновь подтверждает – да.
Старший Золотарев согласно кивает со странной своей, взрослой ухмылкой – так мы соседи. На одной улице живем!
- Она из Ленинграда! – выкрикивает кто-то из толпы
- Правильно – подтверждает Мишкин отец. – Там адмиралов много. – Легко подталкивает сына вперед – шагай, давай, оболтус. С тобой дома поговорим.
- Пойдем, пойдем – уводит за руку Джамалу перепуганный садовник. Ребята, шумя, тоже начинают расходиться по своим делам и домам, а Оля все смотрит вслед удаляющейся фигуре Мишкиного отца.

- Здравствуй… те – ей идет эта блузка. Белоснежно-шелковая, бесконечно-нежная красиво обнимает трепетные плечи, уходит в глубокое декольте, оттеняя бронзу по-восточному мягкой кожи. Ассоциируя с кофе, корицей, гаремом…
- Здравствуй… те – Ольга смотрит в глаза. Большие, карие, честно- пречестно- лживые.
Ничуть не смущаясь, Джамала держит в руках какие-то папки, приглашает в конференц-зал, поясняет – все собрались, нет только вас и Никиты Михайловича
Её голос бархатный с колокольчиками. В её ушках по бриллиантику, а пальцы в золоте, все, кроме безымянного. В последнюю их встречу, на школьном выпускном, она была так же прекрасна
- А Михал Никитич? – интересуется Ольга, не торопясь проходить мимо.
Ресницы Джамалы едва заметно вздрагивают, зрачки расширяются
- Здесь я – хмыкает из-за Ольгиной спины Мишка, подходит с бумажным стаканом «эспрессо» в руках – секретарша здесь вредная. Не наливает мне кофе, пришлось самому.
Осуждающе-милая улыбка Джамалы очаровательна. Целовать эти губы, должно быть, одно удовольствие, как и прижимать к столу эти бедра
- Придется нам задержаться – интимно понижает голос Золотарев – повторить еще раз корпоративные правила. А? Как у вас с этим, Кампински? в Москве?
Ольга переводит взгляд с Джамалы на Мишку. Он победителем смотрит поверх граней бумажного стаканчика с кофе. В давнем споре этих двоих поставлена очередная жирная точка.
- В СССР секса нет – пожимает плечами девушка, вспоминая глупую фразу, облетевшую мир в каком-то лохматом году. – Только работа. Только хардкор!

- Таким образом, за три недели мы пройдем с вами краткий курс - что такое автокад, как он работает и как, собственно, работать в нем… – Шагая вправо и влево, монотонно объясняет сутулый, лысоватый мужчина. Рита, в числе еще двадцати человек, большинство из которых местные студенты, рассеянно слушает «вступительное слово». 
Мешает сосредоточиться сама аудитория, её стены, лампы, потолок и память, наползающая здесь из каждой трещинки.
- …по окончанию курса, мы с вами выполним контрольное задание…
Студенты слушают в пол-уха, копаются в смартфонах или откровенно скучают, глядя в окно. Взрослая часть, пришедших на курс, старательно записывает предполагаемый учебный план. Рита чертит на последнем тетрадном листе квадратики и треугольники
«Воон, за тем столом было написано, рассчитано, выполнено не одно сложнейшее задание «того времени» - мысленно отмечает она – «и тогда это казалось таким важным! Таким, жизненно необходимым!» - хочется плакать - «неужели я уже такая старая, что у меня уже есть собственное «то время»?
Сгущаясь, сумерки превращают оконное стекло в темное зеркало. В нем отражается Рита. В её глазах отражается вечер и этот бесконечный зеркальный коридор вопросов без ответа.
«Когда/как я умудрилась втянуться в кабалу?» «зачем?»
«Мне 28. У меня есть образование. Ребенок. Дом. Муж. Мама, наконец нашедшая свое счастье. Список повседневных дел, соответствующих моему статусу матери, замужней жены и хорошей дочери. Этакие должностные инструкции соответствия, от которых отступать я не имею права, ибо — так положено. Так правильно. На этом самом порядке стоит мир» - «хотя по мне, он скорее похож на гранитную могильную плиту, одновременно являющуюся фундаментом этого самого патриархального мира»
«От меня самой, мне остается только призрачная память о невыполненных желаниях, неисполнившихся мечтаниях. О том, чего мне самой когда-то хотелось…» «и чего уже совершенно точно никогда не наступит, ибо из-под плиты мне не выбраться»
Линии последнего треугольника утолщаются, по мере того, как Рита обводит их вновь и вновь. Углы сглаживаются. Вскоре он вовсе будет похожим на кольцо. То самое, обручальное, что она сняла практически сразу после свадьбы – то оно ей давит, то слишком большое. Правда, после появились фантомные боли.
Может быть отрубить это палец совсем?

- Па, я задержусь, не жди – Миша собирает в портфель предварительный план-проект. Эту ядерно-водородную бомбу, взорвавшую навсегда тихий мир филиала и вывернувшую его на изнанку.
Уже собираясь покинуть конференц-зал, Никита Михайлович останавливается, тяжело оглядывается и указывает пальцем
- Нет уж, сынок, хватит. – Его голос начинает фразу почти ласково, а заканчивает свирепым рычанием загнанного в угол хищника - хватит здесь якшаться с этой своей прости… господи. Пока весь свой ум ей в п….одол не спустил, хоть иногда включай верхнюю голову! – он не скрывает ни усталости, ни злости, ни раздражения – сейчас ты отвезешь меня домой, завтра с утра за мной заедешь и расскажешь по дороге, почему нам не выгоден этот её проект!
На последних словах, Мишка начинает трясти головой
- Нет! Нет! И нет! Нам выгоден её проект! Он нам нужен! Он нам просто жизненно необходим! И ты сам это понимаешь! – по мере слов Мишка поднимается за столом – нужен всему Городку, а не горстке ретроградов из филиала! Вам, конечно, так спокойнее…
- Что-о?!...
Этот рев на повышенных даже подслушивать не нужно было, он разносился по пустым коридорам офиса, рикошетил о закрытые двери кабинетов и летел дальше.
Закрыв красивые ушки красивыми пальцами, Джамала в сердцах спешит прочь, в замеченную приоткрытую дверь импровизированной курилки.
- Оксан? – в запрещенном месте для курения, устроенном прямо на пожарной лестнице всегда царит очень густой полумрак
- Мы поменялись – отвечает другая девушка. По мере привыкания глаз к тени, Джамала различает сотрудницу в традиционной «пионерской» одежде секретарей – белый верх, черный низ. Рядом с ней стоит прислонившись спиной к стене бывшая одноклассница. Становясь ярче, огонек сигареты освещает её лицо и гаснет вновь, уступая место темной неизвестности.
- Оль… - как-то испуганно и нерешительно звучит голос Джамалы. – а ты на машине?
Темный силуэт чуть заметно поворачивает голову в ее сторону

- Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти? – спросила Алиса
- А куда ты хочешь попасть? - ответил Кот.
- Мне все равно… - сказала Алиса.
- Тогда все равно, куда и идти, - заметил Кот.
Сонечке пять. Она мирно и сладко спит, вряд ли понимая, о чем мамина сказка.
Рита поднимается, поправляет одеяло у своего ангелочка, выключает ночник и тихо покидает детскую.
По полутемной лестнице спускается вниз, к свету, горящему в кухне и гостиной. Видит взъерошенного Мишку, а он сердито смотрит в холодильник на обилие контейнеров, бутылочек, чего-то еще…
- Ужин на столе – Рита выключает лишний свет. Миша оглядывается на неё, на стол, где его привычно ждет что-то свежеприготовленное
- Угу – он угрюмо тащится мыть руки. Она наливает в чайник воду и зажигает газ. Затем достает из стенного шкафа маленький «заварник»
- Ты будешь? – поворачивается к Мишке через плечо. Она не видит его, но слышит и знает, что он там – за столом, с аппетитом очень голодного человека уничтожает остывший ужин
- Холодное – «для порядка» бурчит Мишка.
Рита пожимает плечами и всыпает в фарфоровый чайничек двойную порцию заварки – мог бы предупредить, что сильно задержишься, тогда ел бы горячее
- Это отец всё…. – вскипая, большой чайник прерывает Мишкины возмущения своим свистом. Рита выключает газ, заливает кипяток в маленький и закрывает крышечкой.
- Не веришь, у матери спроси! – мешая досаду с раздражением, голодом и едой, бурчит обиженным ребенком вполне себе взрослый мужчина. - Он заставил меня домой его везти сегодня и завтра с утра его на работу забирать тоже буду
- А что случилось? – Рита садится за стол напротив мужа. Отстраненность в её глазах сменяется интересом и теплом, которое согревает Мишку изнутри. Магия, которой никогда не научат в Хогвартсе, незаметно и верно превращает смертельно опасное чудовище в мирного, доброго человека. Только очень усталого.
Чувствуя, как спадает непосильный груз напряжения, Миша тяжело вздыхает, ковыряется вилкой в остатках ужина, и не знает, с чего начинать свой рассказ

Может быть с того, что Олька никогда не давала ему покоя?
С самого первого момента их знакомства. Словно айсберг, появившийся из сумерек белой Ленинградской ночи, она стала фатумом Титаника его успешной жизни. Разрушив первую иллюзию его детства,  о том, что он знает всё.
- Я сам над ним работал – говорит он сейчас сам себе и жене. – Только…. не получалось всё, не складывалось и отец… - Миша с досадой отодвигает тарелку, принимает от Риты кружку - если бы он поддержал меня, понимаешь? я бы сам перебрал Северо-запад. Но я точно знал, что он зарубит….а вот её вряд-ли!
Рита кивает, смакует чуть терпкий с легкой горчинкой чай.
- …теперь она задаст ему! Он предлагает мне плагиат! Не соглашусь никогда! – доносится голос мужа. - Я её поддержу! Ради него, же! Там, конечно, московская самоуверенность…
Таким она, пожалуй, его еще не видела за все годы знакомства-замужества. Возбужденным от уверенности в собственной неуверенности. Странным.
- Кто она? – тихо спрашивает молодая женщина, никогда не ревновавшая его, даже имея неоспоримые доказательства измен и неверности. Её муж удивленно замолкает. Смотрит так, словно впервые, неожиданно увидел. Словно до этого он объяснял ей таблицу умножения, а она спрашивает, не это ли причина зеленой травы
- Кампински – нелепо звучит его голос, произносящий нелепую фамилию. – Мы в школе учились с ней, я тебе не рассказывал
По мере его слов, Рита начинает отрицательно качать головой – Так не рассказывай мне и сейчас! Давай хоть твоих фавориток не будем обсуждать за вечерним, семейным ужином!
- Дура! Я не о том!  вы похожи с ней… - почти психанув, он ошарашено замолкает, удивленный какой-то своей внезапной догадкой
- Сам дурак! – иронично и зло отвечает Рита, понимая его состояние по-своему – и еще одна твоя дурацкая мечта про любовь втроем! – она поднимается, выплескивает остатки чая в мойку, автоматически ополаскивает кружку и ставит на место
- Ага, с бревном и феминисткой! - бесится он. Она не дает ему договорить – тем более! Forever alone, дорогой! – роняет, покидая столовую – И не забудь позвонить своей гейше!

Не дождавшись звонка, Джамала засыпая, обнимает медведя. Большого такого, плюшевого и розового. Его подарил ей Мишка в прошлом году. Его она прячет в шкаф, когда он приходит…
Он приходит несколько раз в неделю. Иногда реже, иногда чаще, не исключая дни месячных – мы же всегда можем что-то придумать? И Джамала непременно придумывает, развлекает, ублажает – ведь она хочет и впредь жить в этой квартире, большую часть ипотеки за которую он исправно оплачивает. Работать в Компании (имея лишь базовое среднее образование). Покупать себе новые украшения или получать их от него в подарок. Быть независимой – как бы по-дурацки смешно в ее положении это не звучало.
- Спи, спи мой хороший – прячутся слезы в розовый плюш. – Мы еще победим их всех! Вот увидишь. Просто надо быть чуть хитрее, надо чуть подождать, потерпеть и улыбаться…
Словно ребенок, она сворачивается клубочком, под защитой своего мишки. Ей снится сад, цветущий розово-белым облаком, благоухающий словно шербет. Дворик, с мозаичнымполом и стенами. Странная печь-нора во дворе. Лепешки с вареньем из лепестков роз. Чужой язык и красивые песни, которые поет красивая своим счастьем девушка Малика. С невыносимой любовью она смотрит на мужчину с непривычным для этих мест цветом глаз и волос. Загорелый в черное, белобрысый, сероглазый Алексей высок, широк в плечах, силен, как бык, хитер как лис, циничен и воспринимает любовь-обожание юной восточной красавицы, как должное. Он всегда берет то, что хочет по праву сильного. История и мать умалчивают о том, как в обход армейского устава и жестких местных традиций, они с Алексеем могли спокойно прожить четыре года в глухом таджикском селении. Об этом Джамала после делала собственные выводы на основе недомолвок и случайно всплывающих слов о «русском отце», трибунале, нарко-трафике через границу, спешном замужестве девятнадцатилетней Малики с вдовцом Салимом, конкурентным преимуществом которого против всех местных женихов его был скорый отъезд в Российскую Федерацию. Похоронив всех своих, он уезжал навсегда. Джамале было три года. Она еще не понимала, что больше никогда не увидит свой двор, свои персики и того, кто оставил незаживаемый шрам в душе её матери.
Салим перевозил их из города в город. Сменялись общежития, вагончики, коммуналки, с миллионом чужих, неприветливых лиц. Не изменялась тоска в глазах матери, с которой она каждый раз смотрела на схожий цвет волос или фигуру с тем призраком, что иногда снился Джамале. Не изменялись страх и ненависть, с которой Салим смотрел на маленькую Джамалу.
«Ты не нужна мне» - сказал он однажды ее матери – «я возьму себе другую, не такую красивую, но она родит мне детей и будет довольна, а ты можешь и дальше тосковать о том, кто никогда не любил - ни тебя, ни твою дочь»
«Хорошо» - ответила Малика. – «Я не буду больше тосковать о нем. Я буду улыбаться тебе и рожу тебе столько детей, сколько захочешь. Но им нужен дом, а не эти бесконечные переезды»
Джамала впервые остро чувствовала ложь в каждом слове и взгляде матери. В её красивых песнях, которые она теперь пела в старом беленом доме с хлипким забором из деревянных палочек. Она впервые стала стесняться мать из-за большого, круглого живота, с которым та повела «свою красавицу» на праздник первого сентября и впервые, переборов стеснительность сама подошла к незнакомой девочке, так же одиноко стоящей в стороне от остальных ребят. Лишь бы только мама не пошла её знакомить и рассказывать какая трусишка у неё дочь. 
- Здравствуй! – почти правильно выпалила Джамала, улыбаясь изо всех сил. Девочка со смешной стрижкой «горшком» повернулась и удивленно посмотрела на неё, а потом неуверенно улыбнулась – «привет»
«Я здесь новенькая, а ты?» - сердечко бедной Джамалы готово было выпрыгнуть из груди от страха и непривычной смелости.
«Я тоже» - ответила девочка – «Как тебя зовут?» «У тебя необычное имя» - она еще раз улыбнулась и потрогала пальцами толстенную косу Джамалы – «И необычные волосы»
«А…» - растерялась первая – «а у тебя очень красивое платье! Ты откуда?»
«Из Ленинграда?!» - походя, громко рассмеялся белобрысый пацан с загорелой дотемна кожей и удивительно серыми на её фоне глазами – «нет такого города!»

- Есть такая буква! – сказал Петрович, нажимая кнопку звонка искомой квартиры. Новое утро принесло грузчиков, новую технику, мебель, сборщиков и снег. Трудно сказать чему/кому из них Ольга порадовалась больше, но спустя буквально полчаса, она поспешила сбежать из квартиры, ставшей маленьким заводом по производству большого количества шума. Подготовиться здесь, сейчас к очередному совещанию просто никак не представлялось возможным, и она решила воспользоваться свободным временем в ознакомительных целях. Как изменился Городок за последние несколько лет? Что в нем появилось нового или осталось старым. К примеру, раньше в этом здании находился небольшой магазин цифровой техники, а теперь типография, рекламное агентство, «фото за 4 минуты» и канцелярская лавка одновременно.
Припарковав машину у вытянутого, двухэтажного строения отделанного свежим, дешевым сайдингом, Оля поднялась по скользким ступеням, присыпанным свежим снегом.
Предприимчивый предприниматель не стал париться, а сделал на все свои организации разные вывески и одну, общую «приемную», заодно служащую магазином и «быстрым фото»
- Здравствуйте – дежурно произнесла молодая женщина, не отрываясь от работы за компьютером. Она обрабатывала изображение сорокапятилетнего городчанина, для последней в его жизни замены паспорта. Сам он сидел тут же и разглядывал преимущественно томных красоток в образцах фоторамок. По Ольге скользнул оценивающим взглядом, явно присвоил ей один из предпоследних баллов по собственным предпочтениям и вновь вернулся к созерцанию красотковых прелестей.
- Здравствуйте – улыбнулась Ольга, узнав в местной сотруднице свою вчерашнюю незнакомку на каблуках. Сегодня она предпочла кроссовки, джинсы и теплый свитер крупной вязки, который бессовестно повторял контуры ее красивой фигуры. Подняв на Ольгу глаза, девушка почему-то страшно смутилась – «здрв… да…» - она вновь поспешила вперить взгляд в электронное фото со сменным костюмом.
Мужик, скучая, изучил время на циферблате больших стенных часов с логотипом чего-то рекламного
- У вас есть возможность отсканировать или снять копии с А3? – спросила Ольга. Тонкие пальчики Риты задали команду «сохранить» и «распечатать». Черный принтер в углу сердито зафырчал и ожил бурной деятельностью
- Да, есть – не глядя на Ольгу, отвечает ей девушка. – Практически, любой формат можно
Новоиспеченные фото городчанина аккуратно кладутся в белый конверт и отдаются страждущему клиенту. Суетливо потоптавшись, мужчина покидает мир рекламы и прочих бытовых услуг. Ольга и Рита стоят друг против друга внезапно окаменев в неловкой паузе. Так странно иногда складывается минутное молчание посреди оживленного разговора. Оно оглушает. Оно на миг лишает ориентации во времени, пространстве…. Секундомером бьется жилка у виска. Рита смотрит в глаза Ольге — обе уже не помнят о «чем речь»
- Не сейчас – наконец, находится вторая – я на будущее. – Она вдруг ощущает себя нарушителем, вторгшимся в чужой заповедник. Но незнание законов, как известно, не освобождает от ответственности
- Ясно – Рита выдавливает из себя дежурную улыбку, поворачивается к столу, неловко задевает лежащую на краю папку, из которой тут же на пол высыпаются разнокалиберные  готовые снимки. Пытаясь их поймать, роняет подставку с маркерами, карандашами, ручками. Краснеет
- Я зайду позже – сбегает Ольга.
На улице все тот же серый февраль и Городок, который теперь кажется еще более унылым, чем прежде.

Доставив мрачного, как повелителя темных сил, отца в офис, Мишка сослался на дела и поспешил улизнуть из серого здания, ставшего в последнее время тюрьмой, а не фундаментом надежности и стабильности жизни.
Сначала он хотел позвонить, но потом понял, что уже поздно – он уже припарковался у подъезда нового дома, где со вчерашнего дня должна обретаться Кампински. Только вот машины ее нет на привычном (со вчерашнего дня) месте. А значит, нет и её самой.

В четвертом классе они неожиданно подружились. Заклятые враги – Золотарев и Кампински, единодушно были выбраны учителями для защиты чести класса и школы на городской олимпиаде по математике-физике.
Неожиданно для самих себя, они составили потрясающий дуэт, сплоченный экстремальной ситуацией. Они понимали друг друга с полуслова и полувзгляда Они дополняли и поддерживали друг друга. Они стоили сотни участников и завоевали самый высший балл. Но самая большая победа для обоих состояла в том, что они научились слышать друг друга. Это же стало и их бедой в новых, сложившихся отношениях. Ибо под дружбой «не разлей вода» скрылось от посторонних глаз дикое и безумное соперничество буквально во всем, усложняющееся тем, что и Золотарев и Кампински легко могли просчитать каждый следующий шаг друг друга и успеть сделать этот шаг первым.
Последующие несколько лет Мишкины родители только успевали удивляться многообразию интересов собственного сынули, а Олины бабушка с дедушкой устало вздыхали – это не девочка, это черт в невинном обличии!
В отчаянной и интересной гонке незаметно пролетели несколько лет, когда Мишка внезапно обнаружил новые и странные оттенки чувств к заклятой своей подруге. Проснувшиеся гормоны ехидно-доверительно подсказывали ему новые способы и плоскости в которых тоже можно было бы посоревноваться и он с воодушевлением принялся просчитывать новые ходы, вынашивать радужные планы об их с Кампински романе. Да! А почему нет?  Она привлекательна. Она надежна. Она друг, в конце концов!

Глядя сейчас на пластиковые окна третьего этажа, Мишка усмехается себе прошлому.

Это был её шестнадцатый день рождения. Он готовился к нему, как вся советская армия, готовилась к штурму Берлина. Выбирал подарок и цветы, продумывал стрижку, одежду, свою речь. Отрабатывал перед зеркалом жесты и интонации. В мечтах он не раз уложил ее на все, что хоть как-то могло послужить опорой в этом нелегком деле и, в назначенный час получил жесточайший отказ. 
«Я не люблю тебя, Золотарев! И не хочу!» - едва сдерживая слезы, кричала она после его объяснения так, словно он действительно предал её – «ты же был моим другом! Как ты мог?!» «как ты мог такое подумать?!»
В одночасье Мишка лишился верной подруги, нежной возлюбленной и предполагаемого первого в своей жизни секса. Но так и не понял в тот день – почему?
Телефонный звонок отвлек от тени воспоминаний - Джамала позвонила сообщить о списке текущих дел и между делом узнать - «куда ты вообще пропал? Всё хорошо? Что-то случилось?»

- Я без звонка – Оля растерянно пожимает плечами. Бабушка хлопочет, что это неважно и врасплох ее еще никто, никогда не заставал – «и не застанет!»
- Уж единственную свою внучку, я всегда найду, чем угостить! – настойчиво усаживая за стол, успевает заметить – «хотя, ты всегда была худовата, этим не удивишь. А в остальном похорошела. Повзрослела. Посерьезнела. А где твои вещи то?»
- Она и впрямь стала на сестру мою в молодости стала похожа – замечает дед. – Одно лицо, а Соня копия наш отец была, а отец был весь в моего деда-исследователя, который ушел с экспедицией в Гималаи, да так и не вернулся.
- Он недавно фотографии все старые разбирал – доверительно делится бабушка, собирая на столе целый чайный пир с пирожками, конфетами, вареньем, зефиром и бог знает, чем еще
- Хочу в порядок привести семейный архив – соглашается дед. – И тебе оставлю после. Ты, точно знаю, всю эту память сохранишь. Ты наша кровь и наша фамилия, не то, что Дашутка…эх….
Бабушка прикусывает кончик языка, ждет, пока муж покинет гостиную.
- Совсем осерчал он тогда на Дашеньку – вполголоса жалуется внучке, едва крепкая, с армейской выправкой фигура, пропадает за портьерами. – С тех самых пор так и не знается ни с ней, ни с зятем и даже Дениску не признает. Ты-то сама мать давно видела?
В глазах бабушки и строгом ее голосе укор, за которыми прячется житейская, бабья такая вина за непутевую дочь
- Давно. Я не хочу об этом говорить. – Твердо отвечает Ольга. Спустя много лет, она научилась отвечать на этот вопрос не лукавя. – И встречаться нам незачем.
- Она твоя мать – звучит убийственный житейский довод
- У меня еще и отец есть, теоретически, адмирал. – Отвечает детская обида. – Но он, хотя бы, не выгонял меня из собственной квартиры…
- Ты здесь по работе? – громкий голос деда отправляет в тень житейские дрязги. Федор Игнатьевич  заполняет своей персоной гостиную. – Ты без вещей, но на машине
- Да, дедуль. Мне компания предоставляет квартиру. – С облегчением отвечает Оля. – Буду проектировать новый район.
«Ишь ты!» - хмыкает дед, садится напротив. - С Золоторевыми? – в восемьдесят семь его взгляд прям, тверд и ясен. Бабушка наливает ему чай в старую, большую, глиняную кружку.
- Где-то с ними, а где-то и против. – В голосе девушки слышен задор. – Только я все равно своего добьюсь! Вот увидите!
- А район то где? – интересуется бабушка
- Что-то у них не идет толк в последнее время. – Сомневается дедушка. – Что ни возьмут, все потом стоит долгостроем
- На болотах – серьезно отвечает внучка и изо всех сил скрывает, что всерьез боится услышать неодобрение. Ведь это действительно сумасшедшая идея и действительно близкие люди. - Там самое удобное, выгодное во всех отношения расположение
- Кроме, только, болот - Бабушка озадаченно замолкает. Ольга переводит взгляд. Из глаз деда Федора на Ольгу смотрит целая эпоха. Больше чем полвека назад он приехал сюда в команде молодых инженеров-конструкторов для проектировки и строительства огромного завода. Городок в то время был в несколько раз меньше нынешнего, а кое-где из-за скопления строительных вагончиков-времянок напоминал невиданных масштабов цыганский фестиваль. На «подъем» завода со всей страны слетались будущие специалисты, энтузиасты, невесты, что привело к первому строительному буму. Заводской район поднялся в считанные месяцы — стандартные двух-трехэтажные дома, расставленные, словно солдатики на широком плато, продуваемые всеми ветрами и с перебоями в работе водопровода. Тогда и это жилье было роскошью!
- Потом было принято второе решение — Октябрьский район. То, что позже назовут «хрущевками» выткалось «коробками-микрорайонами». Он аккуратно и гармонично вписался между Заводским и Мещанским (историческим) центром. На мой взгляд — это был самый вменяемый проект за все годы до и после. Потому, что потом девятиэтажками подняли Светлый — кластер зомби. - Дед Федор поморщился - Однотипные, серые панельки у черта запазухой. Ни подойти, ни подъехать. Вечно замусоренный и задымленный.

- Его крестный отец Никитка Золотарев — на нем он пришел инженером и поднялся выше.  - Федор Игнатьич берет паузу на глоток остывшего чая. Ольга молчит, систематизируя услышенное — многое из прозвучавшего она знает, но все-же это не умаляет интереса. - Тогда тоже звучали предложения об освоении «Северо-Запада» - задумчиво продолжает дед, глядя в относительно близкое прошлое. - Их громче всех высказывал Юрка Афанасьев, хотя в то время он был уже далеко не Юркой
- Он тебе в отцы годился — вставляет бабушка
- Он до самого конца не выглядел так — отмахивается дед Федор. - Это не человек был, а ходячая атомная станция. От него можно было всю городскую энергосистему подпитывать, в случае ядерной войны.
Бабушка только отмахивается — ладно, ладно
- Жаль, но в то время решение принято было не целесообразностью, а какими-то «партийными» соображениями. Впрочем, тебе это ни о чем не скажет и не поможет — Федор Игнатьич испытывающе смотрит на внучку. - а ведь я помню, как ты там пропадала.
- Чуть свет Оленька на озеро — улыбается воспоминаниям бабушка
- Только там была абсолютная тишина — Ольга связывает их с текущим временем — это очень важно. Я не понимаю, как можно было упустить - доминирующее направление ветра там к заводу и железной дороге, а не обратно, как в Заводском или в Светлом. Ни шума, ни дыма, ни затхлости в мыслях и мозгах — она тихо смеется
- И с водой там получше, чем в Заводском-то будет. - Согласно кивает дед, бабушка ворчит, что с водой там будет даже слишком хорошо — она там везде, у нас в детстве столько скота там потонуло на заливных лугах. Хоть рис сажай!
- Венеция вообще стоит на сваях и ничего! - провокатором усмехается Ольга. Бабушка строжится, а потом тоже прыскает со смеху, один Федор Игнатьич остается серьезным
- Не по зубам эти болота Золотаревым. И всему их Филиалу тоже. – Он кивает, словно соглашается сам с собой — Никита чувствует это, потому трусит. - Смотрит на Ольгу -  А вот тому, в ком живет дух Петровского города, (Бог с ней, с Венецией, наш-то тоже не прост) есть смысл попробовать. Ты наша смелость, ты гонор всей нашей фамилии – дерзай! Не зря мне Софья со своим адмиралом на днях снились. Не зря! 

Закусив губу, Рита закрывает глаза, чтобы не расплакаться.
Тихо журчит вода в фаянсе общественного, типографского туалета. Лампа дневного света жужжит где-то в вышине потолка. Пестрый, казенный кафель рикошетит эти два звука и уносит их в вентиляцию.
Склонившись над умывальником, Марго считает пять на вдох, пять на выдох, а в сознании неуправляемо колотится обида и досада на себя саму.
«Неудачница! Дура неуклюжая!» - кричит что-то с самого темного дна души – «ты просто ходячий позор!» «зачем ты вообще есть в этом мире?!» - и по щеке быстро-быстро сбегают слезы – не удержала даже их!
Капают с подбородка в мойку, в темноту склизких канализационных труб.
Кто-то дергает входную дверь. Шпингалет неуверенно шатается, но удерживает позицию.
Рита ладонью закрывает собственный рот. Хочется выть волчицей. Излить душу в этом полном тоски вое морозной ночи при полной луне, но даже этого права у неё нет – у неё всё хорошо. В этой жизни, лучше, чем у всех. Только позавидовать.

Второй раунд переговоров начался ровно в три. Вернее, он начался в тот момент, когда Ольга Кампински столкнулась в коридоре с Золотаревым Старшим и после приветствия поинтересовалась, к какому выводу он пришел. Сверху вниз смотреть на «эту девочку» у него больше не получалось, по причине роста и немалого гонора последней, поэтому он набрал в грудь воздуха и ответил – идем!
Заметив, как эти двое с решительным видом дуэлянтов прошествовали в актовый зал, Джамала посчитала своим долгом оповестить все заинтересованные и высокопоставленные местные лица, начиная с Золотарева Младшего. Которому, кстати, не очень понравился тот факт, что минувшим вечером её домой подвозила Кампински. «Могла бы такси взять» - пожал плечами он – «надеюсь, ничего лишнего вы… не сказали друг дружке»
«Лишнее ты ей сказал за вчерашним кофе, а я молчала» - постоянный баланс между стервозностью и уступчивостью выматывал, но и добавлял жизненного тонуса.
В актовом зале повысились голоса до критической отметки.
Слушая гневную тираду о том, что такое строительство в данном месте в принципе невозможно по множеству явных и косвенных причин, Ольга вежливо кивала и улыбалась.
- А теперь, коллеги – она окинула взглядом собрание местных «авторитетов», остановилась на Золотареве Старшем – я расскажу вам, как и почему этот район не только может, но и должен быть построен именно там, на Северо-Западе. Михаил Никитич, документация с вами?

+6

2

Она действительно родилась в Ленинграде в этом северном городе, раскинувшемся на болотах. Явившем свидетельство целеустремленности одного великого человека и укрепившемся коллективной несгибаемостью истинного духа многих других, озаренных, окрыленных, вовлеченных.
Ленинградом звала его Софья Игнатьевна, двоюродная бабушка, заменившая маленькой Оленьке мать и отца и весь остальной мир до пяти с половинкою лет. Отдавшая «чаду» всё – свою любовь, знания, нежность и чувство сопричастности к «застывшей музыке» архитектуры, каналов, мостов.  Своими прогулками и рассказами она создала в памяти маленького человечка крепчайший фундамент для прекрасного замка воображения с крепкими стенами характера. В него вложила всё тепло своего одинокого к преклонным годам сердца. Её муж давно умер. Её сын хорошо устроился в Австрии и хотел бы забрать мать к себе и внукам, но больше всего на свете Софья Игнатьевна любила свой город, не могла с ним расстаться. Любовь к нему она концентратом вводила в каждую бутылочку с детским питанием, в каждый взгляд, обращенный к новорожденной жизни в ее тихой и старой квартире.
Софья Игнатьевна с большим скепсисом отнеслась к беременной, семнадцатилетней племяннице, которую брат попросил приютить у себя до времени. Даша не нравилась Софье, но родственный долг, она исполняла достойно. Вежливо, терпеливо, где-то участливо. А когда появился в доме сопящий комочек, то неожиданно привязалась к нему всем сердцем.
Дочь не нужна была слишком юной матери. Родив от трусливого и непостоянного Ромео, Джульетта хотела бы вычеркнуть этот эпизод из поэмы своей жизни. Поэтому ни секунду не препятствовала Софье Игнатьевне, неожиданно решившей взять полное шефство над неугодным младенцем…

Золотарев Старший тяжело смотрит на Ольгу. Она прямо смотрит в ответ.
«Кто твой отец, девочка?» - спросил когда-то давно кривоногий отчим Джамалы
«Мой отец адмирал!» - гордо ответила девочка надвигающейся тени Золотарева Старшего, а он странно усмехнулся и согласился. 
- Значит, строишь здесь свой личный Ленинград? – проскрипел он сейчас усмешкой. – Или Санкт-Петербург
Ольга чуть вправо склоняет голову – он смог и я смогу, мы с ним заодно, одной соленой крови
- Говорить красиво ты мастер! – мужчина тяжело выдохнул - Хорошо. Готовь проект. С предварительным согласен. Но учти – утверждать его буду не только я.

Башня из деревянных кирпичиков дрогнула, но устояла. Мишка затаил дыхание, Ольга еще раз осторожно потрогала один из нижних блоков, с поджаренной на боку надписью «дженга». Джамала ахнула и засмеялась – вы как маленькие!
- Несущую не трогай! – азартно советует Мишка
- Погоди – Оля упорно тащит блок. Башня шатается, но стоит. Под аплодисменты блок водружается на верхний этаж. За него выпивается очередной глоток текилы, заедается лаймом и очередь переходит к Золотореву, да Джамала нечаянно шатает не очень устойчивый кафешный столик. Вавилонская башня летит вниз под хохот троих друзей детства. На них кто с улыбкой, кто без, оглядываются другие посетители «кафе-пиццы», официанты вежливо снуют с заказами ароматного изобретения итальянских крестьян, заодно убирая опустевшие тарелки.
- Может еще по одной? – Мишка собирает блоки в картонную коробку. – Пахнет очень!
- А тебе домой не пора? – хмыкает Ольга, помогая ему собирать деревянные блоки. – Ты ж вроде в официальном у нас?
Мишка закрывает коробку, отодвигает её от себя и развязано обнимает Джамалу за плечи (она в это время делает вид, что чем-то очень увлечена в айфоне)
- Мы к Джаме сейчас поедем. Мне надоело здесь
По каким-то микроскопическим приметам, движению ресниц, оттенку взгляда и другого неуловимого, Ольга понимает – Джамале его действия и озвученная перспектива крайне неприятны/нежеланны. Мишке судя по аналогичным  невербальным приметам происходящее тоже доставляет мало удовольствия. Скорее эта дурацкая ситуация выматывает, но оба настойчиво продолжают свою игру. Ольга не понимает — «зачем?» - садится на переднее сидение в такси, Джамала с Мишкой располагаются позади. Водила слушает «радио энерджи» и уверенно рулит вперед по занесенному бульвару.
«а впрочем, меня это не касается» - Ольга думает о том, что сама она предпочитает свободу и честность — отношения не напрягающие друг друга бытом и ответственностью. Нам хорошо здесь и сейчас. Мы свободны и счастливы, а как надолго покажет время. Неделя, месяц, пару месяцев… Как только становится «плохо» - лучше сразу расстаться друзьями и в путь, к новым свершениям.
- Всем счастья! – желает она, прощается с бывшими одноклассниками, не доезжая до дома Джамалы, выходит на углу – они почти соседи. Договариваются завтра созвониться и теплый, душный мирок радио «энерджи» рулит дальше. Ольга наматывает на шею шарф, идет по колено в пушистом, рыхлом, свежевыпавшем снегу. Дурачась, ловит его на язык, испытывая свободу на вкус, а он сыпет и сыпет с ночного неба.

Сидя на подоконнике, Рита и Соня глядят вниз и вдаль. Снег валит как из ковша экскаватора, если верно такое сравнение, засыпает город, заглушая все случайные звуки. Наряжает дома, деревья, елки последним зимним нарядом русской сказки.
- А мы в домике! – говорит Соня, закрывая шторки в комнату. Рита укутывает дочку в шаль и обнимает, прижимает к себе это маленькое и самое родное тепло на свете. Стенные часы бьют позднее время.
- А нам разве спать не пора? – Соня шепотом.
- И пропустить самое интересное? – шепчет, улыбается Рита – мы никому не скажем, мы будем сидеть тихо-тихо и подглядывать за появлением снежных зайцев
Соня щурится на заоконный снегопад – а уже скоро?
- Я думаю, да – серьезно отвечает Рита – видишь, вон те снежинки закручиваются у фонаря? Это верный знак – зайцы где-то рядом
Девочка с интересом вглядывается в снежные вихри, ее мама в причудливый танец свето-тени – у Алисы кролик жил в саду, а у нас в снегу- В снеговоротной норке! – увлекается дочка – мы сейчас в неё прямо провалимся!
Шторка едва колышется, нагнетая жуть. На подоконник бесшумно взмывает полосатый Василий, распускает хвостище и серьезно смотрит на Риту с Соней.
- Улыбнись – шепчет ему женщина – мы знаем, что ты добрый. Просто у тебя работа такая
Затаившись в маминых руках, Соня с любопытством наблюдает – Вася щурит желтые катафоты, зевает и улыбается в полый рот – ррработа такааая, за поррррядком следить.
Тени падающих снежинок мельтешат по всем троим.
- И мы летим вместе с ними – шепчет Рита. Они с Сонькой вдвоем летят над засыпающим городом. Васька ждет их на окне. Улицы пусты. Огни домов, рекламы витрин, снегоуборочные «аварийки» мигают оранжевыми огоньками
- Снег такой теплый – трогает Соня руками. Она засыпает в маминой сказке и шале.
Рита видит в её сне их двоих с дочкой - босиком в пустом и ночном городе, в свете его фонарей и витрин, в теплом пухе летящего свежего снега. Хохоча, Соня разгоняет сугробы снежинок. Искрясь, они оседают на её волосы и плечи.
- Снежная королева совсем не злая! – кричит девочка
За её восторгом и пеленой снегопада, Рита угадывает незнакомую тень. Тень наблюдает за ними. Сонька дурачится с Васькой, который, оказывается, несмотря на почтенный возраст тоже любится побеситься. Тень смотрит на Риту сквозь снег. Внимательно. Напряженно. И непонятно
- Кто ты? – просыпаясь на своем подоконнике, шепчет женщина. Её сердце встревожено бьется.

- Здравствуйте! – спустя несколько дней солнце вновь светит во все глаза. Вновь время ланча, площадь перед торговым центром запружена прохожими и талой водой, вновь  знакомая незнакомка на каблуках торопится по своим делам. Она чуть замедляет шаг, поднимает глаза и уже чуть меньше смущается прямому Ольгиному взгляду.
- Здравствуйте – в уголках губ затаилась неуверенная улыбка.
- Я заходила на днях, хотела оставить заказ – Оля равняет свои шаги Ритиным – но, похоже, без вас там неразбериха
- Да? – Рита осторожно ступает по мокрому от талой воды асфальту
- Молодой человек так и не понял, что мне нужно, хотя слова «копия» и «А3» я говорила на чистейшем русском
Рита смеется – это видимо был Лешка, он не сотрудник, он сын нашего монтажника
- Немного шепелявит?
- Да и страшно этого стесняется – вдвоем они проходят через широкий вход с крутящейся дверью и оказываются перед большой картой-указателем, украшающей стену холла
- Я шла в кафе. – Поясняет Ольга
- Я тоже – вновь улыбается Рита
Вдвоем направляются в сторону «эспрессо», где в этот час наблюдается аншлаг
- Я могу угостить вас кофе? – внезапно спрашивает Ольга, когда они оказываются в непосредственной близости к барной стойке. Рита удивленно хлопает ресницами
- Не смущайтесь -  в улыбке Ольги нет подвоха. – Я жила в Городке, знаю, что здесь это звучит несколько… нетипично. Вы ведь тоже не отсюда? Интересно пообщаться с новым здесь человечком
- И давно вас здесь не было? – удивление трансформируется в интерес и почти побеждает смущение
- Последних… восемь лет
- Выходит, что я теперь более местная чем вы. Я как раз прожила здесь эти последние восемь. – Рита внимательнее смотрит на Ольгу и негромко, задумчиво отмечает – но вас не назвала бы городчанкой
- Это комплимент? - Ольга, в свою очередь, замечает плавный переход от смущенных улыбок к интересу из тех, что Рита явно привыкла скрывать в самом потайном месте, самого темного угла своей души
- Кофе? – подняв бровки, спрашивает она. «Тёмных сторон мы пока касаться не будем. Возможно, позже, но не факт»
- Угощайте! – соглашается Рита.
Латте, американо и два каких-то невесомых десерта. Столик у окна в самом дальнем углу. Музыка в стиле «европы+»
- Продолжаем разговор – оставив верхнюю одежду на вешалке, девушки садятся друг против друга.
- Итак, что привело вас сюда? – несколько развязано спрашивает Ольга
- А что заставило вас отсюда уехать? – улыбается в ответ Рита
- Так не честно! – смеется Ольга – но я отвечу. Тяга к знаниям!
- Вы уехали поступать?
- «Вы» звучит несколько дико сейчас. Вы не находите? – озвучивает она общую мысль -  Либо меня слишком много, либо нам по пятьдесят лет. Я Ольга – толи по-пацански, толи по-деловому протягивает руку
- Рита – вновь неуверенно отвечает девушка. Рукопожатие сбивает её с толку, и одновременно добавляет реальности происходящему – теплая, крепкая ладонь (должно быть, пахнет крепким кофе)
- А мне пришлось учиться здесь. – откровенность за откровенность. - Мы с мамой больше не могли оставаться в Москве.
«Вот еще одна затаенная грустинка» - отмечает про себя, и продолжает как ни в чем не бывало
- Политехнический?
- Да
- С бессменным ректором Павел Юрьичем во главе?
- Осторожнее – смеется Рита – он уже шесть лет, как мой отчим
-  Не может быть! – громко восклицает Ольга, удивленная до глубины души.  Спохватывается. – Ваша мама должно быть потрясающе-отчаянная женщина!
- Ваша?
- Прости, на «ты» после этого язык не поворачивается. Как ей это удалось?
Рита пожимает плечами – говорят, что с первого взгляда. Она преподает там высшую математику.
- Ууу, царица наук! – шутит Ольга – тогда понятно и это… самая потрясающая новость о Городке за все последние восемь лет
Обе открыто смотрят друг другу в глаза, что не свойственно для обеих в обычной, повседневной жизни. Обеим до странности легко, несмотря на нестандартность ситуации
«А что такого?» - задается вопросом Рита
«Мы просто пьем кофе» - сама себе отвечает Ольга
- У ва…. Тебя здесь родные?
Ольга подтверждает и попутно честно кается – да, бабушка с дедом, но я их очень редко навещала. Иногда звонила.
Рита сочувствует и словно снимает её вину. - Значит причина возвращения….?
- Работа. Черт! - Телефонный звонок резко ставит разговор на паузу.
Считав имя абонента Ольга досадливо морщится, но не сбрасывает. Рита понимает ситуацию по-своему
- Не буду мешать. Спасибо за кофе. Я очень рада знакомству!
– Спасибо, Рита. Хорошего дня - досада в Ольгином голосе прячется за дежурный холод. – Але..

- Она спала с генеральным! – шепчутся за кофе сотрудницы офиса.
- С нашим Михалычем? – удивляются те, что еще не в курсе
- Нет. – Поясняют другие, – с московским, с Семеновым!
- Их застукала его жена – поясняют третьи – и ее в ссылку сюда отправили. А с сыном нашего они учились в школе.
- Да, мы все учились в одном классе и дружим с детства – компетентно вставляет Джамала. О ее «дружбе» с замом главного все давно и в деталях знают, но соблюдая правила игры, вежливо соглашаются.
- Но если это ссылка и ненадолго, то зачем ей тогда заваривать такую кашу с новым проектом? – резонно вопрошают скептики. – С ним она застрянет здесь на гораздо более продолжительное время. 
- Интерес – предполагает кто-то – может быть ей действительно нравится ее работа и ее «прёт»
- Азарт – поддерживает некто
- Карт-бланш – повторяет Мишка отцу Ольгины слова – было там у них с Семеновым или нет, но она уверена, что ей он все подпишет. И почему-то я тоже не сомневаюсь в этом.
Золотарев старший задумчиво изучает карту Городка и области, висящую на стене
- Да – признает он. – Ты изначально был прав
Мишка проходит по кабинету, выглядывает в приемную, где тихо и нет никого. Возвращается к отцу с одним единственным вопросом, который не дает ему покоя уже очень давно.
- У неё твой характер? – в отсутствие Ольги этот вопрос замылился и почти забылся, но сейчас он заболел с новой силой.
Никита Михайлович удивленно и недобро смотрит на сына
- Я слышал однажды, как ты говорил матери, что хорошо знаешь того «адмирала» - Теперь Мишка решает идти до конца. – И помню, как мать испугалась, когда я сказал, что хочу жениться на Кампински
Никита Михайлович одновременно удивлен, не удивлен и раздосадован. «Зачем это сейчас?»  Миша молчит. Вопрос прозвучал - ответ, непременно последует.
- У неё скорее характер твоей бабушки, царство ей небесное – отвечает Никита Михайлович. – Это была женщина-кремень! Если что не по ее - искры летели! – он по-старчески кивает сам себе, делает несколько шагов, увеличивая расстояние между собой и сыном. – Да, я…. знаю того «адмирала», но она не моя дочь, если ты это имеешь ввиду. Я никогда не отказывался от ответственности – это закон.
Между строк и в голосе отца Миша слышит откровенное сожаление. «Он, наверняка, гордился бы ей такой»
Становится стыдно за нелепые подозрения, а после и вовсе приходит - «Отец не «гулюн»
Последняя мысль сутулит Мишку чувством собственной вины, другого характера
- Значит, мы кровные? - заглушает вопросом неприятные голоса
Никита Михайлович подтверждает
- Кровные. Я никогда не позволил бы вам жениться – при этом в его взгляде добавляется тяжести. – Я и с Ритой ваш брак не одобрял, но здесь… - он бессильно разводит руками – сам себе хозяин.
Мишка отворачивается. Как же он ненавидит эти разговоры
- Как не одобряю и твое плохое поведение  – предсказуемо продолжает отец
- Ритку я не брошу! – Резко отвечает сын. – Семья есть семья, а то, что она фригидная, кто ж знал тогда?

- Ты сегодня прямо светишься – отмечает Диана Рудольфовна, навещая дочь на рабочем месте. В фото-студии в это время обычно немного посетителей и в данный момент ими занимаются другие сотрудники
- Мама? – солнечно удивляется Рита. – Здравствуй! Как ты здесь?
Женщина невзначай заглядывает в монитор компьютера – там фотошопные «наброски» поздравительного календаря для чьей-то свадебной годовщины.
- Мимо шла – следует загадочный ответ
- Мама. Математик и случайность – вещи несовместимые – не верит дочь. - Это я могу случайно оказаться у тебя на работе в середине рабочего дня, но только не ты. Так что колись
- Сама колись – обижена женщина. – Могла бы и подыграть. Думаешь легко всю жизнь математиком быть?
Рита смеется – странный сегодня день.
Диана улыбается, но с некоторой настороженностью – действительно, странный.
- Может в кафе? – предлагает дочь. – Я могу отойти на полчаса. У меня здесь не срочно
- Нет. Дело как раз касается твоей… работы – в этом месте Диана всегда затрудняется, так как назвать занятие Риты профессией у неё язык не поворачивается – «что это за профессия фотограф-самоучка?»
- Интересно – произносит Рита
- Мне очень понравился портрет, который ты сделала Золотаревым-старшим и я хочу такой же с Пал Юрьичем – это равносильно негласному принятию поражения в старом споре, когда Рита отказалась от работы в офисе мужа и зачем-то отправилась осваивать фотошоп в маленькой студии, где ни зарплаты, ни карьеры не сделать.
- Хорошо. – Соглашается девушка. – Мне нужно будет сделать несколько ваших фото
- Чему ты так улыбаешься? – Диану не оставляют подозрения и еще она очень не любит признавать свою неправоту
- Одна моя новая знакомая сегодня назвала тебя потрясающе-отчаянной женщиной, когда узнала о вас с профессором
- Вот как?! – целая гамма чувств, подозрений мгновенно отразилась в маминых глазах. – Кто она? Что за знакомая?
- Не знала, что ты так ревнива – смеется дочь. – Да и Павел Юрьич вроде не давал тебе поводов
- Потому что знает, я за ним зорко слежу. Павел очень интересный, харизматичный мужчина. У нас половина института девчонок по нему сохнут
- А остальная половина просто очень хорошо скрывают свои желания!
Собираясь уходить, Диана поправляет шапку, пальто
- Мне никогда не приходило в голову ревновать твоего отца. – вполголоса - Он всегда был для меня просто еще одним большим ребенком. Не от мира сего. Мечтатель с чистейшей душой. У мня дух захватывало от нежности к нему. – Она смотрит на дочь. – Внешне ты на меня похожа, внутренне же вылитый твой отец. Ревновать вас – просто кощунство. – «И, может быть, это не совсем хорошо» - осталось висеть в воздухе непроизнесенным.  После ухода Дианы Рудольфовны, Рита поднимается, заваривает себе чай из пакетика и возвращается к рабочему столу, но не торопится начать прерванную работу.
«Я действительно идеалистка, как мой отец. Он всю жизнь преданно и самозабвенно любил мою маму. В их отношениях не было страсти, но была умопомрачительная нежность» - ушедший в дежурный режим экран, призрачно отражает лицо задумавшейся Риты. – «Во всяком случае, он был счастлив. И ему действительно не нужна была ни какая другая» «Другая изначально нужна была Мишке!»

«Вер…. Я… нормально…» - разговаривая по телефону, Ольга босиком, в одних плавках и майке выходит в кухню. В квартире полумрак. Минимум всего нужного, максимум функционального и ничего лишнего. - «Днем не очень удобно было...»
С темных небес в окно заглядывает любопытный молодой месяц.
Ольга ставит на плиту чайник, заодно зажигает свечу в арома-лампе, гасит спичку и отправляет ее в пепельницу, полную угасших собратьев.
«извини... работаю сутками, готовлю проект…»
В этом небе, в отличие от московского и тем более, от питерского, миллион звезд.
«как там Вечный город?.. шумит?» - улыбается – «итальянцы вообще шумный народ» «здесь?.... хрустальное-хрустальное небо» «становлюсь романтиком?»
По второй линии пытается пробиться Джамала. Оля равнодушно смотрит на мерцающие буквы и продолжает прежний диалог – «что значит, не важен?... Вер, это мой проект и я серьезно!»
на лице скука переростает в досаду
«разумеется, он задержит меня здесь»   
«Чего ты не понимаешь?»
«Мне этим интересно заниматься! Это мое дело, Вера, я к нему, черт побери, всю жизнь свою шла!» - нервничая, она начинает мерить шагами кухню, окончательно меняется, слушая монолог далекой Веры. Досада перетекает в раздражение и откровенную ярость – «только попробуй хоть слово Семенову!... это будут последние.. поверь!» «Он бросил мне вызов. Ты здесь не при чем!»
Сжимая и разжимая кулак на свободной руке, Ольга смотрит в окно, видит в собственном отражении лицо собеседницы и убивает её леденящим душу взглядом.
«…будь довольна тем, что я вообще с тобой разговариваю…»
«никогда тебе не обещала!» 
«сука!»
«мне только по чужим койкам скакать?»
недослушивая абонента, она в бешенстве кричит – «иди к черту тогда!» - швыряет испуганный телефон, открывает окно – «сука! Сука! Сука!» - разносится в подмороженном ночью районе

- Не могу дозвониться – отвечает Джамала, отнимает в очередной раз айфон от ушка и посылает Мишке бархатный взгляд. – Ты уверен, что она никуда не уехала?
Закинув руки за голову, он абсолютно голый лежит посредине широкой кровати, олицетворяя собой лень и вселенское спокойствие. - Да куда она денется? Проект свой рисует… - голос сходит на нет, глаза закрываются сами по себе, еще немного и он действительно захрапит глубоким сном.
- Мишань, может давай я кофе сварю? С коньячком? – она ласково проводит ладонью по его животу. Ночник создает двойственность, освещая красивое тело метиски под полупрозрачным пеньюаром, но только сегодня, как ни старается Джамала, а победить лиричное настроение Золотарева у неё не получается
- Я за рулем – не открывая глаз, отзывается Миша. – Скажи вот чего ей надо, а?
За секунду воздух в комнате меняется, словно становясь тяжелым и спертым от этих слов.
Джамала ненавидит разговоры о его жене. Каждый раз они начинаются именно так, не предвещают ничего хорошего, а заканчиваются и вовсе ужасно.
- Кому? Кампински? – играет дурочку с очень слабой надеждой на верное попадание
- Да нет. – Миша досадливо опровергает неверную догадку. – Ритке моей. Вот ей, суке, что еще надо? Я уже перепробовал всё…
Собрав распущенные по плечам черным морем волосы в хвост, Джамала бросает украдкой взгляд на захандрившего любовника. – Мы уже обсуждали это, она просто не любит секс, а я люблю… тебя – последнее слово звучит на два тона ниже, почти неслышно
- Врешь ты все – в тихо разгорающейся ярости, Мишка открывает глаза. Она сидит перед ним, на краю собственной кровати в луче рассеянного света. Такое милое, невинное личико, нежные плечи, укрытые в призрачную защиту белого кружева, под ним бронзовеет идеальное тело… Разорвать к черту эту импортную паутинку, до истерического «что ты делаешь?!», намотать волосы на кулак, прижать вон к тому, высокому креслу… - чувствуя, как просыпается в нем интерес, Мишка  усмехается своим мыслям – «ей бы понравилось, наверное» - его голос становится хриплым – Вы все со мной играете. Врете! Сколько их до меня у тебя было?
Жуткая злоба просыпается в его глазах. Джамала облизывает пересохшие от испуга губы. – Ты же знаешь, никого, только тот, за которого меня отчим выдал….  – сейчас он все-таки поймает её волосы, будет тянуть вниз, пока её лицо не окажется у него между ног 
- Я не вру тебе, это, правда… - успеет выкрикнуть она, прежде чем он впихнет ей в рот свой главный аргумент силы и права. Превозмогая обиду, отвращение и тошноту, Джамала будет послушно делать всё, что он захочет, где он захочет, как он захочет. При этом стараясь не разбирать его слов – ибо проще после отмыть тело от его присутствия, чем душу от селевого потока грязных и мерзких оскорблений.
Он ненавидит свою жену. Она не дает ему, презирает его, но оба продолжают жить вместе потому, что дочь, семья, родители, соседи, родственники, общий дом и еще миллион дурацких причин.
Удовлетворившись, Золотарев с омерзением оставит измученную Джамалу лежать в кровати. Она же давно знает – лучше молчать, не шевелиться в это время и самое главное – не открывать глаза, не смотреть на него. Он оденется второпях, уходя, харкнет последними ругательствами.  С щелчком дверного замка наступит долгожданная тишь.

Лунная ночь над Городком сменится очередным утром. Оно поднимет большую часть городчан мелодиями будильников и отпустит меньшую c ночных смен домой.
Небо, наступающим днем, будет таким же голубым, несмотря на чьи-то человеческие обстоятельства, снег холодным, вода – мокрой.
Рита приготовит мужу завтрак, дочери какао, себе легкий перекус на работу и поведет Сонечку в детский сад.
Мишка проснется в отличной физической форме, отягощенный лишь привычным грузом вины по отношению к Рите, Соне, Джамале, отцу. Скомкает и сунет это чувство в карман до поры, до времени. На столе его ждет вкусный завтрак, в гараже новенький «пежо», на работе намечаются очередные свершения. А Рита?... не пошла бы она к черту со своими закидонами!
Джамала понежится в шелке простыней, восстанет из них и, переступив через ворох перепачканного прошедшей ночью постельного белья, отправится в кухню варить кофе. По пути она непременно бросит внимательный взгляд на свое отражение в большом зеркале. Оценит стройность фигуры, точеность бедер, округлость грудей и гибкость рук. Для двадцати восьми она более, чем идеальна!
Ольга устало поднимется из-за компьютера, чтобы только выключить белый свет ламп, дотащиться до кровати со скомканным одеялом и завалиться спать, так и не вспомнив о валяющемся за кухонным столом телефоне.
Телефон погасит цветной экран с последним китайским предупреждением об иссякающем аккумуляторном заряде, пропоет отбой и разорвет на время сотовое соединение внешнего мира с абонентом, так и не прочитавшим покаянное смс от «Оперы№5» - прости меня, пожалуйста. Скоро увидимся. Я очень-очень тебя люблю.

- Здравствуйте. -  Дежавю. Рита вновь стоит перед Ольгой. Кафе «ЭСПРЕССО».
Правда, нет ни солнца, ни ланча и время «ближе к вечеру». Народ в кафе все больше замерзшая на улице молодежь.
- Здравствуй. – Рите странен Ольгин взгляд. Не смотрят так незнакомые женщины на незнакомых женщин. Она мысленно списывает эту странность на не совсем трезвое состояние последней.
- Видимо кофе был сегодня крепок – негромко произносит Рита. Она не знает теперь – «остаться ли ей или идти дальше?»
- Как прошли твои дни? – Ольга жестом предлагает сесть напротив. Её голос звучит чуть ниже обычного. Она знает (видит, чувствует) — как эти нотки микроскопически точно попадают в нужные точки, задевают тайные струны, отчаянно скрываемые Ритой глубоко в душе - «либо еще не осознанные до конца. Из страха признаться самой себе в некоторой «неправильности»
- Хорошо – выдыхает в ответ женщина, не в силах контролировать учащающееся сердцебиение. Кровь приливает к вискам, зрачки расширяются – заметив это, Ольга странно улыбается, опускает глаза. Когда она поднимает взгляд, чтобы что-то сказать – Риты нет.

Кафе то же. Люди. Вечер. Может, привиделось?

- Здравствуй! – за ее столик порхает Джамала с избитым – Какие люди и без охраны!
Ольга выгибает бровь - «Сколько лет этой дурацкой фразе?» «Бесит она меня»
Джамала красиво поправляет локон, коварно выбившийся из общей прически. Трогает сережку и дарит самую милую из запаса своих улыбок – холодно там! Мороз!
- Как же тебя отпустили проветрится? – иронично усмехается Оля – да еще в полной боеготовности
- С корпоратива сбежала. – поясняет Джамала достает из рукава фляжку, – Ну, не будь злючкой – делает глоток и протягивает старой подруге – давай трубку мира?
Фляжка из чеканного серебра зловеще булькнув переходит в Ольгину ладонь. Содержимое приятно обжигает язык, небо, горло историей не менее тридцатилетней выдержки и, оставив на губах легкую горчинку, разливается в сознании бархатом из множества вкусов.
- Все должно быть на высшем уровне? – Оля возвращает фляжку. – Его ни с чем не перепутаешь, но ты сама то знаешь ли ему цену?
Джамала делает маленький глоточек, невольно морщится и качает головой
- Начальству сегодня подарили. Они до этого водки уже напились, так что никто не заметит
Оля вертит в руках телефон, хранящий неподобающе много личного. Например легкие трещины на дисплее, оставшиеся после одного из недавних вечеров.
- Еще по одной? – соблазняет Джамала. Фляжка делает новый круг.
- Не сердись на меня – чуть вправо склоняет голову красивая женщина, по-своему истолковывая задумчивое молчание подруги. – Я тогда была глупой, перепуганной девочкой
- Я сама была немногим умнее – признает Оля, отвлекаясь от своих мыслей. – Надеюсь сейчас… - она разводит руками, подыскивая нужные слова, но обращенные к другому человечку, слова-предатели прячутся по углам, как испуганные дети и не хотят выходить на свет для развлечения нежеланной гостьи
- Сейчас всё хорошо – утвердительно кивает Джамала. – и я очень рада встретить тебя
Ольга делает очередной глоток, закручивает крышку, отдает хозяйке.
- Не стоит злоупотреблять. Он слишком хорош, для банальной пьянки – поднимается - в местном кафе
- Продолжим в другом где-то? - следом за Ольгой Джамала выходит в сумерки вечера – надеюсь, ты пешком? Я провожу тебя. Помнишь, как мы гуляли здесь в темноте?
- Фонари горели через два, и я страшно хотела поцеловать тебя где-нибудь, за очередным темным столбом – хмель развязывает лишние подробности
- Я понимала, что с тобой что-то творится, но никак не понимала – что. – Джамала берет Ольгу под руку, вдвоем идут по оттаявшей и замерзшей аллее. Все, без исключения, фонари исправны. Их свет, подобен гигантской качели то озаряет лица девушек, то угасает вновь, оставляя их в матовом полумраке.
- К тебе? – подходя к дому, сладко/заманчиво спрашивает Джамала. Обе живут на одной улице, через дом. Останавливаются на углу. Ольга смотрит в честные-пречестные лживые глаза и улыбается. – Ты так соблазнительна, сказка моя, несостоявшаяся. – Ласка в голосе стелется шелком и бархатом
- Все хотят меня – многообещающе улыбается женщина – все хотят сказку, но я к тебе… сейчас нам не помешает никто….
- Не сомневаюсь – шепчет Ольга в самое ушко – и нам было бы хорошо, нереально. Но прошлое мы не изменим, а будущее друг другу подпортим
Джамала хлопает ресницами, отстраняется - Не понимаю!
- Спокойной ночи. – Издеваясь, желает циник. Уходя, Ольга слышит темпераментные проклятья в свой адрес, вызывающие в ней  безудержный смех.

+4

3

На темной улице Риту догоняет автомобиль, резко останавливается, слегка скользя на предательской наледи
- Ну, ты бегаешь! – открыв дверь, восхищается Миша – еле догнали!
В машине кроме него еще Соня и Золотаревы-старшие. Играет музыка, пахнет чесночными салатами, баней, духами, самогоном
- Садись, давай – раскрасневшаяся свекровь подвигается на заднем сидении
- Я к маме! – Сонечка живо перебирается через бабушку. В этой кутерьме свекор успевает бросить внимательный взгляд на невестку
- За тобой будто гнались – хмыкает он. Дверь закрывается, Миша ведет машину дальше
- Здесь в горку – унимает дыхание Рита – и домой торопилась
- А чего так поздно задерживаешься? – вступает свекровь. Сонька обнимает маму за шею, а Рита изо всех сил пытается скрыть свою дрожь. Её словно озноб колотит.
- Заказ интересный. Засиделась
- Сколько стоит тот заказ? – скептически настроена женщина
- Мам, я хорошо зарабатываю – отвечает Мишка за жену. – Рита может вообще нигде не работать
- Так и взял бы ее к себе в контору вместо этой таджички. Там тоже ничего делать не нужно, только ногти красить, да начальству кофе варить.
- Бать, надо нам Нину Андреевну начальником отдела кадров посадить. - Хохочет сын. – Секретарши будут по струнке ходить и перестанут решать личные дела в рабочее время.
- Она за моей зарплатой шпионить начнет. Нет уж – хмыкает в ответ Никита Михайлович.
- Мам, я видела королеву – шепчет Соня на ушко. – Сегодня, когда в садике все спали, я видела её в рисунках на окне, а потом они исчезли. Ты веришь мне?
- Конечно, солнышко. Мы же барахтались в теплом снегу
- А другие не верят
В полутьме Рита улыбается Соне – они просто знают, что «этого не может быть» и поэтому даже когда видят что-то необычное, просто не видят его, потому что его
- Не может быть! –  по-заговорщицки тихо смеется девочка
Машина останавливается у больших, темных ворот. Золотаревы старшие и младшие живут по соседству, через забор.
Соня и Рита спешат домой, Миша остается загонять машину в гараж, а Никита Михайлович подозрительно глядит вслед невестке – «не такая уж она и фригидная, как ты думаешь»

- Прости, пожалуйста. Я была не в себе – негромко говорит Ольга. В фото-студии  сегодня людно. Всем срочно понадобились фото на документы, сканы документов, формы документов.
- Мне нужна твоя помощь – продолжает Оля, когда первый испуг в глазах Риты успокаивается. – У меня нет камеры, но очень нужно сделать несколько снимков на хороший, профессиональный аппарат.
- П-прямо сейчас? – удивляется последняя
- Да. Если это платная услуга, я плачу двойной тариф за срочность. – Серьезно отвечает первая. – Если нет, то любое твое условие. Это действительно очень важно.

Спустя несколько минут машина шустро везет обеих прочь из Городка. Рита сидит впереди, рядом с Ольгой, проверяет уже проверенный десять раз уровень заряда батареи, карту памяти.
- Мне нужны будут панорамы железнодорожного узла, автомобильной развязки и целины – она скашивает взгляд на Ритину обувь. Сегодня она в зимних, не очень высоких кроссовках. – Хотя, в саму целину же нам лезть не обязательно?
- Думаю, нет – заключает Рита.
Дома заканчиваются, начинается загородное шоссе, пролегающее сквозь заснеженный лес. За окном мелькают деревья с ног до головы одетые в поблескивающий на солнце иней. Машина легко и почти бесшумно летит вперед к свободе и неизвестности
«Вот бы не возвращаться» - предательски кто-то шепчет в Ритином подсознании. – «Неправда!» - тут же в эфире сознания встревожено поднимают голоса ответственность, обязанности  и куча морально-материальных долгов. Рита закусывает губу.
- Не холодно? – спрашивает Ольга – если что, говори обязательно
- Обязательно – повторяет другая.
Легкая улыбка едва касается Ольгиных губ. – Спасибо, что согласилась  - говорит она, глядя вперед, на серебряную ленту дороги. – Я очень боялась, откажешься, и тогда не знаю даже, что бы я делала. Это очень важно и срочно
- Тебе для работы нужно? – спрашивает Рита, боясь прилива новой волны смущения. Оля кивает – да. 
- А что… чем ты занимаешься? - Рита смотрит на Ольгу. Здесь она ближе и даже, будто понятнее. – Там находятся полезные ископаемые?
Оля на миг поворачивается, встречается с Ритой глазами – в них улыбается солнце – надеюсь, что нет. Иначе мой проект коту под хвост, а ваши земли под ковш экскаватора.
Рита ужасается - Кошмар какой
- И я о том же. – впереди показывается нагроможденность жд-узла. – Давай здесь, а потом еще ближе.
Машина паркуется у обочины, девушки выходят на воздух. Не холодно. Пахнет весной и дышится так легко, что кажется сейчас взлетишь
- Так чем ты занимаешься? – повторяет вопрос Рита. – Ты так и не ответила
Она «пристреливается» и делает несколько панорамных снимков, оглядывается на Ольгу, стоящую чуть поодаль. – так как?
- Хотела пошутить, что ворую государственные секреты. – отвечает та. – Но думаю, это была бы не лучшая моя шутка.
Рита неуверенно улыбается
- Я архитектор. – признается Оля – я проектирую жилые районы. – Ветер слегка треплет ее волосы и относит слова в сторону. Рита подходит ближе
- Вот это да! – в её голосе удивление соперничает с восхищением. – Здесь будут дома?
- Целый район с магазинами, школами, фитнес-центрами
- Но…. Здесь же болота – говорит Рита, когда обе в машине едут дальше
- В этом весь интерес! – отвечает Ольга. – мой родной Ленинград тоже стоит на болотах и ничего – неплохо стоит уже несколько сотен лет!
Рита по-новому смотрит на целину, простирающуюся по обе стороны дороги.
- Это так здорово! – восхищенно шепчет она.
Новая остановка оставляет в электронной памяти карты новую серию снимков. Как и несколько последующих остановок.

- Значит, ты все-таки не из Городка? – говорит Рита, когда машина несет их обратно
- Я родилась в Питере и прожила там до шести лет. – отвечает Оля. – моя мать отсюда. Здесь её родители живут, здесь я училась в школе. Потом уехала
- А я наоборот приехала после одиннадцатого. Рождалась и училась в Москве
- Я там живу последние семь. Год минус был просто между небом и землей
Заснеженный лес вдруг приобретает очертания милых Ритиному сердцу московских двориков, сквериков, одной ей известных «фишечек». Ольга исподволь любуется ими и мечтательной соседкой. Её улыбкой, блеском восхищенных глаз, смешным носиком, заколотыми второпях кучеряшками.
Почувствовав, Рита поворачивает голову, но Ольга глядит на дорогу.
«Мне показалось?» - Рита исподволь любуется новой, странной знакомой. Её образ в целом притягивает и словно завораживает какой-то внутренней энергией. Черты её лица правильные, как у античных богинь, при этом волосы вносят определенный хаос в этот человеко-перфекционизм.
- Если тебя еще не потеряли, заедем ко мне, скинем фотки сразу в комп? – предлагает Ольга, подъезжая к месту отправления. – С меня кофе и поесть.
Рита достает телефон, набирает номер – «Кать? Как у вас?... отстрелялись?... я еще задержусь здесь немного… хорошо»
Машина проносится мимо студии и торгового центра, чуть дальше сворачивает к домам, в простонародье уже прозванным «Шукшинскими»
- Потому, как три тополя  - поясняет Рита, Ольга усмехается на меткий юмор.

В прихожей они скидывают обувь, куртки и шарфы. Ольга проходит в комнату, Рита с любопытством шагает следом.
В комнате два окна – одно большое с балконной дверью, второе обычных, средних размеров.
Примятая кровать, два стола – один длинный и прямой, как для мини-банкета, завален листами А3 с различными чертежами и чертежными инструментами. Второй компьютерная этажерка с моноблоком, проектором и чем-то еще.
- Карту –  произносит Оля. Оглядываясь, Рита едва не сталкивается с ней. Обжигающе-невидимая волна внезапно проходит сквозь обеих.
- Сейчас…. – Рита путается в ремне фотоаппарата. Ольга помогает ей снять его с себя. Возвращаясь обратно, волна ударяет с новой силой. Теряя равновесие, Рита обнимает Ольгу за талию. Теряя самообладание, Ольга жадно целует её в губы, так, словно они первые и последние в её жизни. Разрушив табу, тайну, нельзя – Рита обнимает Ольгу за плечи, запускает пальцы в шелковый хаос её волос. Ольгины руки пробегают по спине Риты, оказываются под свитером, обжигают прикосновением к коже и замирают…
- Только не останавливайся - выдыхает бессилием девушка – или я умру
Свитер летит к чертям. Рита оказывается на кровати, Ольга стаскивает свою водолазку и оказывается над Ритой. Глядя прямо в глаза, она медленно склоняется и со вкусом целует ее в губы. Перед глазами Риты плывут облака. От невыносимой истомы охота кричать, но с губ, учащаясь, срывается только дыхание, переходящее в стон. Кровь превращается в яд, яд превращается в мед, сочится потом со сладковато-терпким запахом. Стекая языком с холмиков в ямочку, Ольга пьет эту соль, чувствуя истерию желания в своих руках, управляет ею, изматывая Риту. Расстегивает молнию её джинс, ныряет пальцами в  горячее ожидание и ощущает, как предательская волна, столкнувшая их у стола, теперь топит обеих, вознося сначала к звездам, а затем стремительно роняя в бездонную пропасть. Впиваясь ногтями в Ольгину спину, Рита кричит её имя, словно древнее заклинание, бушует, извивается. В пальцах Ольги после стихает пульс уходящего шторма. – Ты нереальна – шепчут пересохшие губы. Медленно, нирваной наползает полнейший штиль.

- И что теперь будет? – подпирая кулачком подбородок, Джамала смотрит как оголяются стены её кабинета. Вернее приемной, кабинета заместителя начальника филиала. Двое соотечественников в синих робах советуют сходить на обед или в любое другое место
- Сейчас тут будет очень грязно и пыльно - поясняют они. На днях в злополучной приемной лопнула труба отопления со всеми вытекающими из нее последствиями.
Миша решил воспользоваться несчастьем и заполучить новый капитальный ремонт, в это время честно увиливая от работы. А Джамале остается неприкаянно слоняться по офису и помогать тем из сотрудниц, кому особенно делать нечего.

С самого первого момента их знакомства, Золотарев занял в ее душе обособленное место, то, в котором до этого негласно проживал образ отца. Соединившись в единое целое, этот образ и мальчишка-одноклассник возымели двойную силу воздействия на маленькую, а затем и на подрастающую девушку. Джамала боялась Мишку, ненавидела его за этот свой страх, но одновременно не могла сказать ему, ни слова против. Впрочем, как и многие в их классе. Вряд ли у всех них образ Золотарева складывался с чем-то большим или тайным. Обычная ребячье-дворовая иерархия. В которую никак не вписывалась Кампински со своим Ленинградом. Её Джамала ненавидела за свое безумное восхищение ею же. Оля олицетворяла собой все, о чем Джамала могла только мечтать – смелость, решительность, ум, своеобразное чувство юмора и врожденное чувство стиля. Чувствуя рядом с ней себя в безопасности (относительно Золотарева), в младших классах Джамала копировала жесты и произношение ненавистного кумира, старалась учиться так же. Для этого приходилось много зубрить. В старших классах проблем добавили взбесившиеся гормоны и теперь страх перед Золотаревым грозил обернуться в страсть.
В одиннадцатом классе Ольга стала совсем странной. Она скрывала причины их внезапного разрыва отношений с Мишкой.  Она иногда начинала дрожать, оставаясь наедине с Джамалой и говорила, что мерзнет, хотя вовсе не было холодно. На выпускном, они договорились станцевать вальс. Репетировали его у Ольги дома, а потом Оля провожала подругу, провожаемая недобрыми взглядами соседа по улице. Мишка свистел им вслед, Оля зло плевала ему под ноги. Джамала немела от непонимания и беспричинного страха.
- После выпускного все изменится – в последний вечер сказала ей Оля. – Как бы глупо это не звучало, но мы станем считаться взрослыми. И им придется считаться с нами.  – она ждала выпускного, как освобождения от тюрьмы, собиралась в свой Ленинград, в котором её должна была ждать наследственная квартира.
- Я заберу тебя с собой. – пообещала, прощаясь. – Если захочешь. Завтра ответишь мне на выпускном.
Джама тайком приготовила вещи (она уже решила непременно, несмотря ни на что, ехать с подругой). Мама помогла ей надеть красивое платье и уложить волосы, а потом шла позади, переживая, что дочь украдут по дороге в школьную столовую, где должно было состояться торжество (ибо в то время она уже нашла ей хорошего жениха и у неё были свои планы на взрослую дочь). У столовой её встретил Мишка – как всегда высокомерен и очарователен.
«Ты офигительна!» - присвистнул он, поедая Джамалу глазами – это символизировало потерю слов, от восхищения неземной красотой, признание ее превосходства над всеми остальными смертными и просто наивысший бал из всех существующих.
Боясь оступиться, Джамала гордо продефилировала мимо – «наконец-то она победила извечного врага, Мишка сражен ее красотой, повержен гордостью и неприступностью и вообще, теперь будет вечно где-то там, у слегка припыленной подошвы туфелек на высоченном каблуке»
«Подожди!» - Мишка удержал её, давая понять, что все-таки «он здесь мужик», огляделся по сторонам и взволновано, сбивчиво зашептал о том, как все эти годы она ему нравилась. Как он не знал, что делать и доставал её лишь для того, что бы она обратила на него внимание. Как теперь он точно знает – «после выпускного им придется с нами считаться, и я смогу тебя представить своей маме, как мою девушку, а потом и как мою….. ты понимаешь?» - он проникновенно смотрел ей в глаза (отрепетированным заранее у зеркала взглядом)
«Он показал лишь мне свою слабость!» - лихорадочно прыгали мысли в голове юной девушки – «этот всесильный Золотарев на самом деле очень милый, мягкий и бессилен против меня. Я пойду с ним, что бы показать это всем!» - разрешив взять себя под руку, Джамала вместе с «золотым мальчиком» гордо вступила в нарядный актовый зал.
Они, несомненно, произвели фурор. Такого точно никто не ожидал – золушка стала принцессой, её принц галантен, учтив и влюблен!
Плывя под руку с мальчиком-мечтой всех местных девочек, Джамала точно знала – счастье выглядит именно так. Они танцуют вдвоем с Мишкой отрепетированный с Ольгой вальс – одноклассники, родители, учителя смотрят, затаив дыхание от удивления и восхищения (девочки отчаянно скрывают в слезах «не может быть!», мальчики кусают локти друг другу).  Миша и Джамала по-взрослому целуются после танца у всех на виду и закрепляют эффект, свои отношения, что-то еще... Обводя гордым взглядом толпу простых смертных, она останавливается на белой, как мел Кампински, мысленно с превосходством шепчет «прости», и едва унимает волнение от того, что обошла теперь даже ее – великую, гордую и всесильную. Оля и Мишка глядят исключительно друг на друга. В тот момент Джамала никак не могла понять их странный молчаливый диалог. Мишка словно мстил Кампински за что-то. Оля выглядела так, словно ей всадили пулю в лоб или нож в спину.  В ту ночь Мишка с Джамалой сбежали с праздника, в тайное место, о котором знали лишь трое, что бы скрепить свои отношения первым сексом. В ту ночь Кампински уехала в Питер на проходящей электричке-призраке.
Сказка кончилась.
Утро пришло осознанием жестокости – кто тебе сказал, что этот мир райский сад в котором сбываются все мечты? За мечты надо платить – это первое правило взрослой жизни. Джамала авансом сполна оплатила все мыслимые будущие счета.
Сидя в тихом филиальном кафе сегодня, она подсчитывает остатки ипотечного долга, свои личные накопления и предстоящие денежно-золотые поступления от Золотарева. Сейчас его время оплачивать проценты по основному долгу. Он использовала её как приманку, как неодушевленный предмет, как Олькину игрушку, которую можно просто взять и сломать, чтобы напакостить не оценившей его хозяйке. И какое кому после дело до этой игрушки? Ольга просто сбежала, Мишка выбросил…
«Еще три взноса и квартира моя» - расставляет галочки та, чьи чувства давно выгорели – «ему знать не обязательно. Ему сейчас не до этого и деньги еще как минимум полгода будут поступать на мой счет, после не отзовешь и не вернешь их»
После выпускного её торжественно выдали замуж за «большого человека» - престарелого Исмаила, начальника отчима с собственным, хорошим домом, троими детьми от предыдущего брака и садистскими наклонностями.
«Теперь Оля Кампински» - составляется новый бизнес-план. – «Ты очень вовремя появилась. Здесь месторождение исчерпано, а ты - Москва, головной офис, другие зарплаты и люди другие – не эта семейно-круговая порука местного филиала, а реальная возможность отловить настоящего олигарха»
Техникой выживания в мире, которым правят основные инстинкты, Джамала в совершенстве овладела, попав в полное и безраздельное пользование Исмаила.
«Надеюсь, черти в аду хорошо подтапливают твой котел!»
После него любые выбрыки Золотарева, самоутверждающегося за ее счет – детский лепет, оплачиваемый недетскими подарками и суммами.
«Твое слабое место – это проект» - перебрав кучу видимых и невидимых фактов, выносит заключение внутренний аналитик, для файла «Кампински»
«Разузнать детали её непонятной истории с Семеновым» - стратег составляет план будущих действий - «и, видимо, придется попортить свое доброе имя странной связью со странной девушкой» «как бы сама эта девушка не выпендривалась!»
Внешне выглядит так, будто Джмала очень серьезно и ответственно разбирает какие-то работы по заданию своего непосредственного начальника. - «Впрочем» - она ручкой постукивает по столу и ставит в своем блокноте плюсик – «этот пункт скорее будет изюминкой в моей «карьере», полезным опытом, потому, что мужчины очень любопытны и любят пофантазировать на эту тему» «в любом случае, лишний опыт, всегда не лишний»

Незнакомое, непривычное ощущение - словно держишь в руках новорожденную вселенную и одновременно этой вселенной являешься. Первозданная легкость, полет, невесомость сочетаются с приятной тяжестью, тельностью, глубинностью.
Долгожданное примирение внутреннего с внешним и наоборот.
Рита не спит. Лежит с закрытыми глазами, медленно и тщательно исследуя себя изнутри – свои ощущения, очертания, настроение – откровение, произошедшее минутами раньше, в равной степени теперь изменит всё. Изменит привычный уклад её тоскливо-размеренной жизни, больше похожей на постоянное самопожертвование (по крайней мере, для неё самой). Изменит отношение к миру, к людям (родным и не очень), к сексу и в первую очередь – к себе. – «Как же хочется жить!» - бьется сердце колокольными перезвонами – «любить, мечтать, дышать, умирать от страсти и от неё же возрождаться вновь!»
- Рит – шепчет Ольга, растягивая гласную. Её дыхание касается лица, а губы едва уловимо целуют в висок. – как ты? - она далека от каких-либо чувственных откровений, она давно в них живет — они давно стали нормой ее привычной жизни. Хороший секс — это всегда оригинальный коктейль из интриги, страсти, нежности и еще каких-нибудь приправ/ингридиентов, соответствующих случаю, но это еще не повод к фундаментальным, серьезным отношениям или измененениям.
- Я счастлива - Едва приоткрыв глаза, Рита отдает бездонный океан своей нежности в тихой улыбке. - Так хорошо мне еще никогда не было, прости… если это звучит банально
- Это звучит приятно –  мурлычет Ольга, ей интересна и очень симпатична эта зеленоглазая вселенная. – Тешит самолюбие, предлагает продолжить… после кофе
- Оль… - Осторожно, кончиками пальцев, Рита касается склонившегося над ней лица. Ольга целует её ладонь, а после касается губами губ – говори… слушаю тебя…
Рита прикрывает глаза и улыбается – ты просто не представляешь… как я жила…

Омлет, салат, пара бутербродов, вафли по-венски и свежесваренный кофе — завтрак приготовленный в четыре руки под обоюдно выбранную музыку вышел на славу, тем более, что такого зверского чувства голода Рита не испытывала уже очень давно. Ольга тоже очень непротив была перекусить
Устраивать пир, девушки решили в комнате, на столе, с которого началось их интимное знакомство.  Поставив тарелки, сели по-турецки друг против друга прямо на столешнице  и с аппетитом принялись за еду, мешая с ней короткие фразы, вопросы и ответы.
- Планы на вечер? – между салатом и омлетом переспрашивает Рита, одновременно отчаянно отгоняя пугающие мысли о неминуемом возвращении в «колею». – У меня занятие в политехе по автокаду
- Вот как? – Ольга мастерски расправляется с бутербродами с кофе. – Изучаешь?
- В самом начале.
- Нравится?
- А то! Я давно хотела. Просто не складывалось — протягивает свою кружку и Ольга подливает ей из кофейника добавки
- Если хочешь, я тоже могу провести тебе краткий курс — выливает остатки кофе себе в кружку. Рита оглядывается на чертежи и комнату в целом.
- У тебя будет время? - в ее вопросе веживое сомнение, а в глазах неудержимое, едва скрываемое желание
- Для тебя найду — улыбается Ольга
Обе избегают сейчас смотреть в глаза, или делают это украдкой, при этом обе остро чувствуют новорожденную, невидимую связь, растущую откуда-то из солнечного сплетения, звенящую нечаянными, невидимыми касаниями астральных тел
«Не иначе!» - смеется мысленно Ольга и расслабленно удивляется - «Правда слишком быстро...»
Рита, в свою очередь, думает о том, что она никогда не принимала наркотиков, психотропных веществ и прочих подобных прелестей, но почему-то в голову приходят сравнения с описанием именно их воздействия на центральную нервную систему — невесомость, эйфория, ощущение всесильности/всевозможности и безбрежного, безудержного счастья, в котором, однако, есть червоточина
- Ты… бы хотела… - эти слова даются Рите с немалым трудом – что бы я…
- Еще раз пришла? – лукаво улыбается Ольга (заправским дилером). – Конечно. А ты?
Рита смело и гордо вскидывает зеленый взгляд – хотела бы!
«Она так похожа сейчас на юную пионерку, которую разводят на «слабо» - смеется чертик в Ольгином подсознании, но, даже осознавая это, она не спешит (или не может, не хочет) остановиться (это ведь только игра!). - А почему в сослагательном? Передумаешь?
Рита кусает губы и прячет глаза. Еще немного и весь ее невысказанный мир хлынет потоком слез, смывая всё и всех на своем пути.
«А вот этого нам не нужно!» - Мне будет жаль – полушепотом звучит Ольгин голос. Она берет Риту за руку, касается губами кончиков её пальцев,  чуть склоняется к ней и смотрит прямо, серьезно. – Жаль, если ты не придешь больше. Понимаешь?
Рита кусает губы, прячется глубже и глубже в себя
- Ты фантастически чувственна. – Негромко, мягко продолжает Ольга. -  Любить тебя – это привилегия избранных. Именно так я чувствую себя рядом с тобой. Понимаешь? Ты нереальна, обалденна – мы не дети, поэтому не будем смущаться, называя личные качества своими именами. Так?
В паузе меняется музыка. Красивая баллада, на еще более красивую. Ольга не торопит, но непременно ждёт ответа и Рита знает об этом.
- Так – едва слышно звучит голос Риты. Её внутреннее падение в бездну вынужденно замедляется. Теперь обе словно зависают в невесомости, заполненной музыкой, солнечным светом и обещанием новой близости. Ольга касается пальцами лица Риты, поднимает к себе, целует. Легко-легко, словно касание ветра или крыльев бабочки
- Я хочу тебя – шепчет ей в ушко. – Без лишних вопросов о том, кто на самом деле мы там, за этой дверью. Это неважно здесь и сейчас…  ты согласна?… я вижу, да…

Второй секс был нежнее, глубже (в чувственно-эмоциональном плане), продолжительнее…
изголодавшись достаточно долгим воздержанием, Ольга смаковала Риту, с чувством наслаждаясь каждым моментом, искорками и оттенками, вела ее от одного оргазма к другому. Рита — впервые в жизни испытывая невозможно сильные чувства, не могла удержать их больше в каких-либо мыслимых и немыслимых рамках. Она растворилась, потеряла границы и стала первозданной стихией в умелых, чутких руках странной, почти незнакомой женщины с таким сладким голосом, губами, кожей, запахом...
Рита смутно помнит, как в сумерках, вместо занятий по автокаду едва добралась до дома. По дороге позвонила маме, сказалась больной, попросила забрать Соню из сада. Рухнула в кровать и уснула так крепко, словно умерла.

Она родилась на границе зимы и весны в странной квартире-коммуне своего творческого дедушки – свободного художника.
Её будущие родители встретились на вступительных в Московский ВУЗ, и, как гласит легенда, полюбили друг друга с первого взгляда.  Жгучая, черноокая красавица Диана и молчаливый мечтатель с небесно-голубыми глазами поэта. До противоположности разные, они идеально дополнили друг друга недостающими качествами, уравновесили и спустя совсем немного времени пришли к выводу, что больше в этой жизни, никто иной им не нужен.
Лежа на животе, Рита свободно растянулась по всей длине кровати. Привычно строгое, серьезное или грустное выражение лица – маски, носимые ею даже во сне, сменились сейчас на легкое сияние умиротворения. Так на фресках выглядит Будда, достигший просветления.
Удивленный (если не сказать больше), Мишка стоит в полумраке комнаты над спящей женой. Обычно чутко реагирующая на любой звук, сейчас она не слышит его. Не реагирует и на свет и даже на осторожное касание. Она спит так крепко, словно… Мишка нервно одергивает руку. На прикроватной тумбочке полувыпотрошенные блистеры незнакомых таблеток, пустой стакан с каплей воды на самом дне.

«Невинный!» - смеялась Диана, узнав дословное значение имени любимого и сходя с ума от нежности к нему. К его пушистым ресницам и теплым, доверчивым объятьям. К его улыбке, нерешительности в ее присутствии и непоколебимой твердости во всем, что касается обучения. Двухметровый ангел и математический гений, он весь был собран из противоречий, которым не хватало только одного – её неиссякаемой энергии, её страсти.

Мишка поискал пульс на руке у спящей Риты, понял, что не помнит, где и как его искать.
Бьющаяся жилка на её виске, издеваясь, символизировала жизнь.
На всякий случай он проверил чистоту вен (на доступной руке, другую Рита держала под подушкой, и извлечь ее оттуда не представлялось возможным), понюхал дыхание на наличие алкоголя – чисто!

Мать Иннокентия стала тем камнем преткновения, о который обычно проверяются чувства влюбленных. Возненавидев Диану с первого упоминания о ней, она просто представить себе никак не могла, как ее единственный сын, её кровь и плоть, надежда и гордость мог выбрать в жены эту варварку с черными глазами и несносным, диким нравом.
«Прогресс прогрессом, а цыганские заговоры никто не отменял!» - решила про себя несчастная женщина и потомственный педагог, выплачивая колоссальные суммы денег всевозможным колдунам и гадалкам.
Её бывший муж, Кешин отец приютил молодую, беременную пару в своей трехкомнатной квартире – богемной коммуне с десятком творческих обитателей. Им выделили целую половину комнаты с двустворчатым окном (которое Кеша время от времени использовал и как дверь, благо первый этаж), со странным укладом жизни, запахами красок и гашиша, песнями на всех языках мира, музыкой, стихами, танцами и, конечно же, картинами, некоторые из которых сложно было таковыми назвать. В этом великолепном безобразии маленькая Рита впервые сказала своё «агу», впервые сделал шаг, впервые увидела мир.

В непонятной, тихой ярости Миша покинул спальню жены. Спустился в кухню. Сам себе разогрел ужин, при этом спалив половину съедобной его части. Махнул двести грамм водки и обиженный отправился спать в гостиную, под звук неумолкающего телевизора.

Рита настояла на том, чтобы Оля отвезла её только к студии.
Там деловито попрощались.
После она видела, как Рита, словно отработав три смены на заводе, едва покачиваясь, пошла домой. Одна.
«Странная она» - впереди ночь, чертежи и расчеты. Эта неожиданная интрижка взбодрила лучше любого допинга. – «Но, такая темпераментная!»
«Сумасшедшая!» - когда-то восхищенно прошептала первая Ольгина девушка и во многом очень верно определила характер всех будущих отношений. Они все носили характер легкого или временного безумия. Не признавая рамок и границ, сама Оля признавала только вседозволенность.
«Секс - моя религия. Искусство – вера и смысл жизни, а что может быть искуснее, чем любить женщин?» «пусть, даже, недолго...» - девиз времени абсолютно свободной любви и полного разврата.
В двадцать три он сменился периодом абсолютной верности своей «единственной»
В двадцать пять, после душераздирающего расставания циничным перебором – «кто на новенькую?»
Двадцать восемь, рефлексия, зависшие в неопределенности отношения без будущего, Городок, Рита – заблудшая фея сказочного леса. Спящая красавица, лань из королевского заповедника.  То, что с ней «что-то не так», Ольга поняла еще при первой встрече. Укрепилась в этой уверенности при второй, но вовсе не планировала последующих событий. Они свалились/сложились сами.
«Хотя… если верить геру Воланду, то даже кирпич ни с того ни с сего, никому и никогда на голову не сваливался»
«Так что хватит оправдывать стодвадцатибальный шторм, детским «она первая начала»!»
«Признай уже, что ты сама ее довела до этого своими голосовыми играми и полувзглядами» - «но зачем?» «жила себе девочка спокойно. Справлялась худо-бедно с тем непонятным, о чем не принято говорить и даже думать в нашем обществе. И уж, наверное, были причины, по которым она именно жила спокойно и справлялась»
- Заткнись – сама себе тихо советует Кампински. – Ее жизнь точно не твоя проблема. Никто никого ни к чему не принуждал, а все остальное – это игра, повышающая общий тонус, уровень адреналина и серотонина вместе взятых. Их у тебя сейчас в избытке, так и займись делом, вместо рассуждений в стиле мыльных опер «быть или не быть?»
«Вероятность вашей будущей встречи тает с каждой проходящей минутой. Сейчас девочка вернется домой, сходит в душ, поговорит с мамой о вечном и позвонит мальчику, с которым у них явно пауза в отношениях» - «она хотела узнать, как это бывает с девочками, теперь можно и умереть…. Дурочка! – дальше жить спокойно!»
На столе в нетерпении замер чистый лист, в руке заострился карандаш, в подсознании зашевелились образы гениального проекта, и лишь кровать позади, в полумраке, бережно лелеет отпечатки тел.

Утром Рита проснулась сама. Без будильника.
Потянулась. Посмотрела в окно, на первое в этом году весеннее небо. В его сини оставили росчерки самолеты.
Тело, словно перышко – легкое, легкое. В голове тишина, на душе пустота.
Первый день от сотворения вселенной – бестелесный дух летает между небом и водной гладью. Нет ни земли, ни опоры – лишь две ненадежные, живые стихии. Вода и воздух и солнца свет.
Теплый душ напомнил вчерашний день – Ольга так же тепло, легко и везде касалась губами её тела.
Смущение, уже готовое захлестнуть сознание Риты при первых намеках на воспоминание, вдруг остановилось. На смену ему пришло другое чувство - Осознанности своего Я. Почему и зачем я сама себя смущаюсь/стесняюсь?
Это мое тело и моя душа. Так разве я не могу ими распоряжаться по собственному желанию и отдать их тому, кому я хочу, несмотря на общепринятые догмы?
Я ничего не нарушаю. Я просто счастлива.
Глупый довод, что наркотик тоже делает людей временно счастливыми, а после они становятся убийцами и ворами.
Отсутствие счастья делает их таковыми. Счастье и есть наркотик?
«Да, я воровка!!!» - кричит «внутренняя» Рита
Я ворую счастье у самой себя, когда живу не так, как хотела бы! Не там и не с тем и вообще, вся наша жизнь – явление временное.
Рита выключает душ, заматывается в банное полотенце. Из запотевшего зеркала на неё смотрит счастливая, новорожденная женщина, еще не понимающая, что этот мир вовсе не райский сад.

- Ты не выглядишь больной – подозрительно произносит помятый Мишка.
Он не выспался, он голоден и зол.
Рита готовит завтрак  легкий салат, паста с острым соусом и постоянно натыкается на сковороду с горелыми остатками вчерашнего Мишкиного ужина. Переставляет её, передвигает…  в очередной раз, просто выбрасывает в мусорное ведро
- Ты с ума сошла? – возмущается муж. – Она ж… ее ж отмыть еще можно!
Рита поднимает глаза и становится ясно, что она только сейчас заметила его присутствие. А еще становится ясно, что мысли ее далеки и солнечны
- Отмыть? – она оглядывается на сковородку, потом на Мишку, пожимает плечами. – Но я не хочу.
Это уже не первый звоночек, это целый колокольный набат
- То есть… как? – офигевает Михаил, не верит собственным ушам. – Она же новая и ты это… должна
В глазах взрослой женщины истинно детское удивление
- Убирать за тобой грязь?
С минуту они пристально изучают друг друга
- ПМС? – с надеждой произносит Миша. Перед ним знакомая и абсолютно чужая женщина.
- Сротапанна - ровно отвечает Марго, изо всех сил стараясь сохранять серьез и не расхохотаться ему в лицо. - Буквально означает «тот, кто вошёл в поток», согласно традиционной метафоре, сравнивающей достижение просветления с переходом бурной реки. Тот, кто входит в поток, открывает свои глаза дхарме. Вошедшим в поток гарантируется просветление не больше чем через семь перерождений, а может и скорее. -     Она могла бы еще долго цитировать последнюю прочитанную статью по введению в буддизм, но Мишка сбежал, обозвав напоследок ее не цензурным выражением, которое она ему простила, ибо - Войти в поток можно став праведным человеком, узнав о Дхарме, добившись правильного состояния ума и живя в соответствии с дхармой.
Тот, кто вошёл в поток, получает подкрепление своему интеллекту от учения Будды  «правильное воззрение», он следует буддийской морали (шила) и почитает Три драгоценности… – их Рита не помнит, но не суть. Сейчас для неё открылась первая собственная драгоценность – собственное Я, которое она непростительно долго отодвигала на десятый план. Пришло время узнать его.

- Мама! Мама! Наша тетя Света пришла! – кричит маленький Мишка своей маме, бежит через двор, лавируя между кладками кирпичей, связками бревен, штабелями досок. Их дом еще строится, семья ютится в «летней кухне». Следом, натыкаясь на все подряд, продирается пьяная женщина в легком платье – тетя Света, в тридцать выглядящая на 45, двоюродная сестра Мишкиной мамы.
- А почему она такая странная? – спрашивает он, когда мама, уложив родственницу спать, выходит во двор вешать стиранное белье.
- Потому что болеет. – Нехотя отвечает сыну.
Мишке около шести. Он головаст, крепок, смышлен и бесстрашен (не боится даже дедова Полкана)
- А почему она болеет?
Мать встряхивает его рубашечку, цепляет на прищепки и тянется за новой.
- Потому, что у нее мужа нет
Мишка деловито сопит, вспоминая всех знакомых в таком статусе. Получается, что у каждого мужа уже есть жена, а если жены нет, то он не муж.
- От горя болеют – продолжает свои размышления мать.
- Если нет мужа, это горе? - Делает свой вывод сын
Женщина усмехается его сообразительности и подтверждает
- Для женщины первейшее горе. Если у нее нет мужа, то не будет и детей, а если нет детей, то незачем и жить
- У тебя есть я и тебе есть, зачем жить – размышляя вслух, Мишка ковыряет босым пальцем сырую глину. – И ты не заболеешь, потому, что у тебя есть муж. А я когда вырасту тоже стану чьим-нибудь мужем?
Его звонкий вопрос останавливает женщину, идущую к старой баньке с опустевшим тазом. Она оборачивается и усмехается
- Ишь! Чьим-нибудь! Тоже мне! – ее интонацию Мишке сложно понять, вроде ругается, а вроде нет. – Ты будешь самым лучшим мужем и это мы еще повыбираем кого из девок осчастливить! Но с такими ногами в дом не пущу! Кыш на колонку!
Поливая пальцы ног холодной, колодезной водой, Мишка смотрит, как слоями с них сходит рыжая глина.
«Значит я – это хорошо. Я буду выбирать, кого осчастливить – это тоже хорошо. Катька-зануда не сможет меня выбрать и это просто здорово! Когда она в следующий раз в саду встанет рядом со мной в отряд, я так ей это и скажу, что я никогда не буду ее мужем!»
«Да и вообще, я пока еще никого не хочу осчастливливать»

- Мам, Ритка приболела, Сонька пока у ее мамы – торопливо бросая фразы в телефонный разговор, Мишка ведет машину по знакомой с детства улице. Она изменилась с тех пор – дома стали больше, заборы моднее. Неизменным остался только угловой дом Олькиного деда Федора. Который, впрочем, почти невиден за высоким, глухим забором и двумя огромными, древними соснами.
- Мам, не знаю чем! – «мужа у неё нет» - всплывает в памяти. – Простыла, наверное! Все, я за рулем, давай!

В первом классе он с сомнением глядел на одноклассницу из Ленинграда – «неужели найдется дурак, который захочет стать её мужем?» «она же не больная даже, а вообще сумасшедшая»

Во втором был уверен – мужа ей не видать, как своих ушей! – она палкой дерется, хуже любого пацана! Это не жена, а убийца. Приходишь домой с работы, а она тебя палкой!

С четвертого по десятый о семейных узах временно было забыто. Все силы уходили на непосильное соревнование – кто круче?

В одиннадцатом, он вполне серьезно намекнул матери о том, что ее снохой, скорее всего, станет Кампински – у неё ноги длинные и вообще она ничего, настоящий друг!
Мать тогда перепугалась не на шутку.

- Джам, я сейчас подъеду, сваргань мне чего-нибудь пожрать. – Не слушая ответ, он уверен, Джамала сейчас дома. Сейчас начнет метаться по кухне и сочинять, чем его порадовать. Для таких случаев у неё всегда что-нибудь заготовлено. В тайне она наверняка считает себя более достойной быть ему женой, чем Ритка.
 
Когда не сложилось с Олькой, он долго не мог понять – ПОЧЕМУ?
Он ходил за ней кругами. Маньячил круглыми сутками у дома, школы, везде, где только мог быть в пару метрах досягаемости. И она сдалась – открыла ему свою дурацкую тайну. Она никого не любит и нет у неё никаких бойфрендов ни в голове, ни на стороне – потому, что ей вообще нравятся девочки и замуж она никогда и на за кого не выйдет.
- Как это? Тебе… ? – обалдел тогда Золотарев. – не, я слышал вроде…
- Так же как и тебе – хмуро ответила Олька. Тяжело вздохнула и посмотрела на друга, словно тогда уже прощаясь с ним. – Такие дела.

Несколько дней Мишка «приходил в себя», так и эдак переворачивая эту новость. Всё сходилось – слишком другая была Кампински с самого начала. Не мальчик и не девочка, а то и другое одновременно.
Он следил за ней, как партизан из Беловежской пущи – как она общается с одноклассниками и одноклассницами, чем отличается и чем схожа с ними и на кого из девок, как смотрит. Но Кампински была такая же, как всегда и только смотрела на него укоризненно – «блин, Золотарев, ты же хоть и бывший, но друг!»
он уже готов был ее простить и продолжить дружбу заново, когда понял, что неравнодушна она к Джамале.
К слову, последняя на тот момент сказочно похорошела. Обзавелась грудью, фигурой и попкой. И если бы она не была таджичкой (пусть даже наполовину), то он, возможно, задумался бы о ней всерьез.
А пока просто нашел способ отомстить за свое униженное эго.

- Слушай, Ритка с ума сошла! – рычит с порога. – Какую-то хрень мне цитировала утром и сковородку выбросила
Джамала жарит котлетки, кромсает салат
- Какую сковородку? – удивляясь, она округляет глаза
- Новую! Почти. – Он топчется в дверях кухни, не зная как и куда примоститься. – Я ее только немного того вчера… прижарил
- Кого прижарил? – еще больше удивляется девушка.
- Ну не Ритку же! – хмыкает Михаил. – Где тут у тебя сесть?
Джамала выключает газ, мурлычет – можешь в комнате, где тебе удобно. Я сейчас туда всё принесу. Между строк, улыбается своё - «надо же, как удачно складываются события - Сейчас я тебя накормлю, а после ты и сам не заметишь, как между сплетен о жене расскажешь мне все про свою ленинградскую подружку» - улыбаясь, она выставляет тарелки на маленький столик в комнате – «тоже мне новость – Ритка с ума сошла. Да она всегда была немного того, как и ты, придурок» - ешь, солнце, потом расскажешь. – «скоро я уже от вас избавлюсь!»

- Пока – пока, Сонечка! – машет рукой бабушка Диана единственной своей, любимой внучке. Она похожа на неё, как и дочь, но не только внешне – в отличие от Риты, Соня унаследовала еще и бабушкин характер – решительный, настойчивый, твердый, как гранит, при этом открытый и зачастую излишне прямолинейный.
«Поэтому мне с ней легко находить общий язык. Намного легче, чем с молчаливой и мечтательной Марго». - То, что Диана когда-то отчаянно полюбила в её отце, после всегда раздражало в родной дочери. Потому, что послушная, покладистая непредсказуемость – это просто кошмар! Когда Диана объясняла как, что, когда сделать, как поступить в какой ситуации и прочее - Рита никогда не спорила, внимательно слушала, соглашалась, а потом оказывалось, либо она не так поняла, либо мама не так объяснила, либо что-нибудь еще уму Дианиному непостижимое, приводящее к совершенно неожиданным последствиям (подозрительно удовлетворяющим саму Риту).
Единственное, что Марго исполнила/оправдала из маминых надежд/стараний – это очень удачно вышла замуж. Хотя в самом начале отношений дочери с «золотым мальчиком», Диана весьма сомневалась в удачном исходе дела.
«Это всё наследственность» - неопределенно оправдывала она непонятный мир дочери, когда настойчивый Золотарев пришел к ней для предварительного разговора о «руке и сердце» несравненной Маргариты. Разница лишь в том, что при всей своей мечтательности и нерешительности Ритин отец действительно, самозабвенно любил Диану, а вот Кешина дочь… просто позволила любить себя.

«Мам, забери Сонечку из сада, я приболела» - сказала она вчера странным голосом. Диана вслушивалась сквозь телефонные помехи – сотовая связь всегда вносит некоторые коррективы в звучание голоса, какой бы идеальной она не была
«Ничего страшного, мам» - судя по всему, Рита идет по улице и ей действительно «тяжело?»

«Она спит» - позже сердито дал отчет Миша. – «Нет у неё никой температуры. Не знаю я ничего. Просто спит и всё!» «Соньку сами завтра отведете?»

Удачно выдав дочку замуж, Диана впервые, за последние двадцать с лишним лет вздохнула легко и свободно.
Вспомнила о своей личной жизни, благо о своей внешности не забывала никогда. И даже позволила себе влюбиться, с головой уйдя в поздний и неожиданно страстный роман с завзятым (до встречи с ней) холостяком Павлом Юрьичем.

«Все хорошо» - обычно/привычно ровно отвечает Рита.
Шесть лет примерной супружеской жизни без скандалов и кризисов. 
И вот теперь это странное «приболела», после которого спится богатырским сном.

Поглядывая на часы, Диана прибавляет шаг. Впереди показалось здание отделанное новомодной жестью. Там прозябает (иначе не назовешь), ее странная дочь, вместо того, что бы блистать в управлении собственного мужа, который занимает далеко не последнюю ступень в большой компании.

Положив руки на стол, а голову на руки, Рита пребывает в полузадумчивом, полулежащем состоянии. В наушниках играет музыка. В крови еще покалывает легкая газация вчерашних встреч — этакая фантомная память, словно ее обнаженной кожи еще касаются Ольгины невидимые руки…
Уже не утро, но еще и не день – время ланча. В это самое время они однажды встретились с Ольгой – из мысленного сумбура наконец возникает одна, более-менее определенная идея – собраться сейчас и отправиться в ТЦ по соседству. в надежде встретиться там опять случайно, на нейтральной территории, ибо очень хочется вновь встретиться с ней, поговорить, посмотреть в глаза и, быть может, даже вновь оказаться в её теплой власти, но – я никогда не пойду к ней сама!
В студии немноголюдно, все заняты своими делами – у каждого свой, личный проект. На новую посетительницу Рита обратила внимание последней, да и то лишь тогда, когда Диана вплотную приблизилась к ее столу.
Матерью за это время анамнез был собран – Рита выглядит лучше обычного, задумчивость соответствует норме, но явно не соответствует содержанию – нежно-мечтательная улыбка, вместо привычно отсутствующего взгляда в себя выглядит по меньшей мере непривычно.
- Мам? – удивленно произносит молодая женщина, снимая наушники. – Привет… не ожидала
Женщина постарше изображает теплую улыбку, за которой прячет подозрительность с волнением. Как же она могла не придти после вчерашнего, странного звонка? Как самочувствие, погода в доме? И я не отказалась бы от горячего кофе…
…всё хорошо. – Рита подвигает свободный стул к своему столу,  убирает мамино пальто на вешалку, готовит в кофемашине мокачино. - Нет, мы не ругались. Нет, я не беременна. Кстати, я сама к тебе собиралась показать первые наброски вашего фотопортрета…

«Это была какая-то неправильная, больная зависимость...» - Ольга появилась в самый разгар Диано-Ритиного диалога о  делах двадцати восьмилетней давности. Обсуждалась встреча, искра и фатальная влюбленность потомственного москвича с яркой представительницей дружбы народов. С экрана монитора за происходящим одним глазом подглядывал Павел Юрьич. Второй у него, конечно, имеется. Просто увеличенный портрет, остался именно в таком положении, отчего монитор показался Ольге гигантской замочной скважиной
- Первое, что я помню – негромко говорила Рита - это запахи, шкаф, который отделял нас от других и картины
Диана отвлеченно смотрела вдаль, в окно, словно пыталась разглядеть за ним прошлое.
- Они вечно курили в доме – полусердито-полугрустно вставила она. – Твой родной дед, три его гражданские жены-натурщицы и их вечные гости.
«Ого!» - Оля мысленно усмехнулась
- Да, таких откровенных картин я больше никогда не видела – воспоминание явно смутило и развеселило Риту.
- Он талантливо писал – заключила Диана. – Сейчас я могу, наконец, это признать. Он не только передавал красоту тела, каждая его картина была словно живая. Это меня и бесило в то время – представь, с каждой стенки и из каждого угла на меня, тебя и Кешу неизменно смотрели эти его живые нимфы, прикрываясь одними фиговыми листочками или не прикрываясь вовсе. Этого ты не помнишь, но я ему в то время постоянно устраивала выставки-продажи, чтобы только распродать срам.
- Ты не рассказывала!
Диана тихо вздыхает. – Я сидела дома в академе и мне чем-то нужно было заниматься в перерывах между стиркой твоих ползунков и готовкой борщей…
Рассеянным взглядом Рита замечает Ольгу, закусывает губу. Ольга демонстративно изучает прайсы типографии.
- Характер и мировоззрение ребенка закладывается до шести лет, неудивительно, что ты у меня такая странная. – Продолжает рассуждение Диана Рудольфовна. - Богемно-цыганский образ жизни в квартире твоего гениального деда не мог не оставить свой след. Явление его жуткой матери позже всех нас едва не отправило на тот свет. Так, что цени, доча, то, что у тебя есть сейчас. И хоть иногда выныривай из своего заоблачного мира
Слушая мать, Рита отчаянно косит взглядом на Ольгу. Ольга тоже слушает рассказ Дианы Рудольфовны, улыбается и в определенный момент, все же решает поднять глаза
- Привет… - удивленно произносит  в это время Катя. - Ольчун?
Она только что вошла в студию. На ходу снимает шапку и поправляет  очки — как ты здесь?

Проезжая мимо студии, которую жена предпочла его офису, Миша замечает Ольгину ауди, припаркованную у входа. С того самого дженга-вечера (когда праздновали негласную победу над Золотаревым старшим), они не виделись и не общались.
Джамала даже думала, что Кампински и вовсе уехала обратно. Но Мишка точно знал, что это не так.
«Она сутками будет корпеть над проектом и представит его точно в срок, хотя сделает за пару дней до намеченной даты»
«может зайти? Поздороваться?» - он даже притормозил и уже прикинул разворот, но вовремя вспомнил, что в студии первое — работет его бывшая дура-отличница-одноклассница, а во-вторых - Рита и как она поведет себя сейчас, он абсолютно не представляет.
«Она никогда не устраивала сцен, тем более на людях, но сейчас время странного ПМСа»
поэтому Мишка едет дальше. Машина Кампински пропадает за городскими домами. К ней, тем временем, выходят Ольга с Ритой.

- Составишь мне компанию? - Рита оглядывается на спокойный, недвусмысленный вопрос. Отвечает - Я не знала, что вы с Катей знакомы
Ольга открывает дверь ауди - Я же говорила, что отсюда. Мы учились вместе. Садись.
глядя на Ольгу, Рита садится на переднее сидение - А куда мы?
- Спасать мир — она обходит машину — договариваться с инопланетянами — садится за руль. - И на обратном пути в «ашан»
Рита тихо смеется. Смех звучит слегка нервозно, но искренне
Оля заводит машину и смотрит на попутчицу — хотя…. Может в «ашан» сразу? Расскажешь, где он тут у вас?

Осенее утро, желтый сквер, над ним геометрия многоэтажек. Люди спешат по делам. Мать ведет в школу своего взрослеющего сына, а он случайно замечает Нимфу. В игре свето-тени, стволов и веток полуоблетевших деревьев — полувидимая девушка. В косых солнечных лучах абрис полуобнаженной красавицы, подвернувшей красивую, босую ножку. Она досадливо трет лодыжку, другой рукой держась за ствол рябины. Из одежды только чеканные украшения и волосы - черными кучеряшками рассыпаны по белым плечам, гибкой спине, едва прикрывают грудь. Нимфа никого не видит. Непонятно — как и откуда она здесь одна в такой час и в таком виде. Собственно видит ее только мальчик, которого мама находу тянет за руку. На нем курточка, школьные брюки, сумка через плечо. Ему лет тринадцать. В свободной руке он держит сборник экзаменационных билетов, где на измочаленных углах страниц видны чернильные рисунки уходящей в небытие сказки
- А если посмотреть внимательнее, то становилось понятно, что все деревья вокруг них — это тоже полусказочные персонажи. Полулюди, полу- что-то еще. Старый дуб, такой сурьезный, кряжистый мужичище с задумчивым взглядом. Хулиганского вида кусты и скромно-осуждающие Нимфу приличные девушки березки и липы. А солнце на самом деле не просто светит — ловит Нимфу шелковой сетью. И непонятно, какой из двух миров более реален — тот, в котором мама ведет сына в школу или другой, который никто, кроме сына не видит. Но от этого он не становится ненастоящим. Он есть — этот мир, и они не видят нас, они живут рядом, не ощущая людей и их города — рассказывая, Рита не заметила, как машина уже подкатила к вытянутой, гигантской коробке гипермаркета. - Эту картину написал мой дедуля и она очень долго висела у нас дома, даже когда мы переехали в малосемейку. Можно сказать, что я рассматривала ее шестнадцать лет подряд и взрослела вместе  с ней. Мы все рассматривали ее и каждый видел нечто свое, помимо общего. Я думаю, мама с папой намного раньше меня заметили их собственное сходство с нарисованными персонажами. В разные годы они относились к ним по-разному. Мы даже менялись этим персонажным ощущением
- Как это? - Ольга, наконец, обретает дар речи. Рассказ Риты захватил ее настолько, что она тоже незаметила, как успела довести машину по совершенно незнакомому маршруту до пункта назначения.
- К примеру, изначально Нимфа — это моя мама, какой увидел ее мой папа, которого его мама упорно вела по жизни в нужном направлении. Задумчивый дуб, это мой дед в период созерцания. А потом, гораздо позже, мальчик — это я, я вижу мир иначе. Вижу живые деревья, хулиганское солнце, а моя мама упорно ведет меня в «правильный» человеческий, где всё это только фантазии и глупости. Мой папа становится задумчивым, статичным дубом…
- А… Нимфа? - все же решается спросить Ольга. Любопытство перевешивает.
Рита грустно улыбается и пожимает плечами
- Она не видит мальчика, она случайно здесь, проездом, мимоходом и ей нет до этого мира никакого дела
- Где сейчас эта картина? Я бы хотела ее увидеть
На что Рита только отрицательно качает головой
- Одна интиллегентная дама изодрала ее в клочья.
- Совсем? - удивляется Оля и едва верит
- В конфетти
- В творческом экстазе?
- Если бы! В приступе праведного гнева
- О, как!
-  картину нарекли дьявольской иконой, и в топку
- Жуть!
- Не говори
Ольга смотрит на Риту, Рита глядит в ответ. Мир вокруг страннен, непривычен

среди рабочих файлов на студийном Ритином компьютере, как ни искала, Катя не нашла ничего подозрительного. Папки проектов, базы фактур, рамок, счетов.
- Где она вчера была целый день? - спрашивает коллегу.
Девушка из-за дальнего стола поднимает затуманенный работой взгляд, моргает и пожимает плечами — на выезде, а что?
- Так. - отмахивается Катя, возвращается к себе. На ее столе идеальный порядок. Все папки в папко-держателе, подписаны, лежат ровной стопочкой. У монитора маленький кактусик на кружевной салфеточке. Чуть поодаль несколько фото в рамочках — мама и сын, сын, мама, котики.

- Судя по количеству макарон, ты к нам надолго. - Девушки толкают полузаполненную тележку между стеллажами с продуктами. Ольга отправляет в нее пакетики приправ и бутылочку оливкового масла
- Один дом спроектировать — это не быстро, а я планирую увековечить свое имя в целом городском районе
Рита смеется - Макароны здесь сыграют ключевую роль — из них можно склеить макеты
Ольга откровенно хохочет — это я понимаю, видеть мир иначе и творчески подходить к техническому заданию!

Тем временем, Джамала звонит в квартиру Ольги.
Часть утра она провела, тщательно продумывая собственный образ. То, что привлекает/нравится Золотареву, не подходит для Кампински — этот гениальный факт пришел ей в голову еще вчера, но окончательно сформулировался лишь сегодня. Слушая сбивчивые жалобы Золотарева на собственную жену, она представила себе Риту — эту вечно отстраненную, странноватую женщину. К примеру, Джама так ни разу и не смогла представить, как у Риты с Мишкой вообще возможен был секс, настолько они разные, зато очень хорошо понимала, чем нужно привлекать Золотарева и чем его удерживать возле себя и на расстоянии.
Теперь же, тоннами просматривая фото в интернете, Джамала ищет новый образ, подходящий для Кампински. «А еще он, образ, не должен всех сейчас шокировать и резко привлекать к себе внимание»
Измениться, не изменяясь — вот девиз и философия нового дня.
В квартире Кампински тишина. Не дождавшись ответа, Джамала нехотя ретируется на улицу, оглядывается по сторонам - «как же я не заметила, что ее машины нет!» - ругает сама себя. Часики напоминают о необходимости поторопиться и не гневить начальство опозданиями. Гордая, красивая, независимая женщина начинает свой стремительный путь к автобусной остановке. Она не замечает людей и прохожих, при этом отчаянно скрывая немаловажность каждого случайного взгляда, каждого этого случайного прохожего вне зависимости от возраста и пола последнего. Мужчины, женщины, дети — абсолютно все невербально и по-своему должны подтвердить ей  — Джамала красива, горда, независима.
«Вот ты-то мне и нужна!» - видит ее из окна студии Катя

- Тебе какую? - табло в гипермаркетовском кафе подсвечивает названия пицц и перечисление ингридиентов. Рита, читая, облизывает губы, а Ольга исподтишка наблюдает за ней
- Не смущай меня — розовеет первая
- И лишить себя такого удовольствия? - шепчет на ушко вторая.
Рита удивленно поднимает бровки — ты…. - поворачивается и краснеет окончательно - со мной флиртуешь?
«Девятнадцатый век. Тургененвская девушка» - изо всех сил сдерживается не рассмеяться Ольга. Ей приятна эта Ритина искренняя, «детская» непосредственность
- Не пали нас — доверительно шепчет она подруге.
- Выбрали? - неожиданно вступает в разговор третья сила в лице работницы пиццерии.

Диана провалилась на вступительных экзаменах, но возвращаться к родственникам в Городок была ненамерена — устроилась на тот из московских хлебзаводов, где предоставляли общежитие - «я не сдамся! Недождетесь!» - твердила она воображаемой приемной комиссии.  У проходной ее неизменно встречал долговязый Кеша с любовью в глазах. Он поступил, что называется, не парясь, но только не представлял теперь жизни без непоступившей, иногородней Дианы. - «Без тебя моя формула жизни не имеет ни решения, ни смысла» - говорил он. Диана соглашалась, не соглашалась, а все без толку, ибо - она была уже смертельно им больна. Близость принесла щемящую нежность, невесомость, чувство полета. Жизненная неопределенность выбивала почву из под ног и этот же факт позволял воспарить над земным и привычным, вынуждая искать свои собственные решения древних формул созидания, создания одного, на двоих теперь мира.

Когда вчерашние дети лишились невинности — стало страшно. За себя, за родных, за уходящее детство и то, что назад, как ни плач, пути нет.
В хибарке за высоким забором — потайном месте троих остались двое и те разошлись по углам. Скрывая слезы, Джамала дрожала в зябком, стареньком покрывале, принесенном сюда когда-то ее подругой-однклассницей. Мишка стоял к ней спиной и смотрел в серое небо, предвещающее июньский рассвет, на ходу застегивая непослушные пуговицы рубашки.
- Я тебе позвоню — отвечает Джамале, боясь взглянуть открыто и прямо, он смотрит на нее «в целом», как на пейзаж или картину с размытым сюжетом. Поднимает с пола пиджак, ее выпускное платье. - Пойдем, твои обыскались наверно…
Он отвел в то утро Джамалу до школы и отправился спать с призрачной надеждой на то, что проснется в другом мире, где ничего не случилось.
Во дворе стояла машина отца, покрытая росой. Тишь и какая-то странная обреченность, безнадега томила душу. Мишка сорвался к Ольге. Она друг — она поймет!
Хмурый Федор Игнатьевич заходил в ворота своего дома, когда его остановила Джамала одим единственным, насущным вопросом. Мишка подглядывал из-за угла
- Уехала она. - Сердито ответил старик девушке в потрепанном розовом платье. - Ночным, Ленинградским. Навсегда….

- Знаешь, я никогда и никому не рассказывала - задумчиво отвечает Рита, на размытый Ольгин вопрос «о себе». - И не потому, что скрытная. Просто…. «некому?» - спрашивает сама себя.
Оля сидит напротив за крошечным столиком, едва вмещающем одну на двоих пиццу и два высоких, бумажных стакана с трубочками.
- Твоя мама виновата. Зачем она так интересно рассказывала про «богемно-цыганский» образ жизни и трех натурщицах?
- Мама очень не любит говорить о прошлом. Сегодня ты застала уникальный момент
Помимо нежности, близость неожиданно принесла еще один жизненный аспект — беременность. Конечно и Диана и Кеша знали откуда берутся дети, но наивно считали, что это как смерть — бывает не с ними.
- Мой папа родился в Москве. - Рассказывая, Рита постепенно раскрепощается и обе начинают «проваливаться» в историю, осознанную по редким семейным фоткам и скупым, родительским фразам. -  его предки кровь и прах этого города. Не смейся, они еще Рюриков помнят наверное. А у мамимных предков темная и запутанная история со стройками БАМа, покорением целины и побегом после из союзной республики на историческую родину.
- Его родители оказались против их связи?
- Его мать. Жуткая тетка!
Ольга удивленно вскидывает брови
- Потомственный педагог очень хотела сына гения от представителя  династии художников. - пересказывает Рита фразу, брошенную однажды собственной мамой. - Сын действительно оказался гением, только вообще в математике, а не в музыке, как мать и не в живописи, как отец. Но это, наверное, не самая суть.
- Их дочь теперь гениальный фотограф — улыбается Ольга. Рита (о, чудо!), не краснеет, а словно едва пробует взглядом на вкус новые для себя отношения, «игру?»

- Первое, ясное, что я помню — это паруса и облака и я напряженно пытаюсь разобраться — что же из них паруса, а что облака — отвечает в свою очередь Ольга. - Моя незабвенная тетушка была до сумасшествия влюблена в Ленинград. Боюсь, я даже сейчас не смогу осознать, что именно он для неё значил. Только примерно представить — он и она единое, живое целое. Где жизнь рождается именно в сочетании сознания человека и физически существующих зданий, каналов, мостов с артериями каналов. Прости за пафос, сегодня тянет что-то. - Они улыбаются. Не смеются, проникают друг в друга собственными видениями данного утра, вчерашнего страстного помешательства. За их спинами питерское туманное небо, перевоплощается в московский дождь, двадцати восьмилетней давности, где взрослые решают свои взрослые проблемы, а их маленькие дети видят паруса в облаках

- У тебя дочь? - перескакивает в текущее время Оля
- Да. - Подтверждает Рита. - Сонечка. Ей уже пять.
- Надо же!
- Что?
- Не знаю. Так звали мою тетю. - Отводит глаза в реальность местного времени. - поехали?

От чувства вины, Мишка скрылся в армии. Жесткая, размеренная уставом и понятиями действительность стряхнула с жизненных основ все лишнее и наносное. Домой он вернулся свободным от химеры, зовущейся совестью. Свободным и изгололдавшимся по девичьему вниманию.
По разработанному задолго до его рождения родительскому плану, поступил в местный политехнический институт, дабы закончить его и примкнуть к строительной компании отца
«Ну, не собственной, конечно….» - размывчато, иногда, дополнял он, соблазняя очередную, потенциальную невесту.
«Мне нравятся все женщины на свете» - пелось в одной старой песне - «но выбрать должен все-таки одну» - и это «должен» не давало ему покоя, а спустя несколько лет учебы и выбираний, вопрос и вовсе встал ребром. - «Твоя сестра вон уже третьего ждет, а я от тебя внуков видимо не дождусь!» - бурчала мать по утрам и по вечерам, за завтраком и за ужином. И если до того отец отмахивался - «не готов еще», то теперь молчаливо поддерживал мать.
«Значит пора» - обреченно заключил Михаил. Огляделся вокруг и внезапно увидел Её.

- Как ты поняла, что тебе… нравятся… девушки? - Рита стеснялась, но не спросить не могла — прости, глупый вопрос. Наверное. Но он очень… все еще очень для меня
- Не отвечен? - Ольга смотрит в ее глаза и удивляется сама себе «детский сад!» - а как ты поняла, что хочешь меня?

- На таких женятся. - Одобрил выбор умудренный жизненным опытом двоюродный Мишкин брат. Сам уже имел двойню и недостроенный дом. - С ипотекой только не торопись.
«Какая там ипотека!» - ломая себе голову, Мишка строил отношения со странной сокурсницей, словно шел по минному полю — красиво и мирно, но нифига не понятно. Там, где другие девушки визжали от счастья, она лишь мило (спасибо хоть не снисходительно) улыбалась.  Цветы? - очень мило. Гулять? - очень мило. Подарок? - что-ты? Настаиваешь? - и удивленно-наивно «ну, если….»
- Она играет — заключил другой авторитет. - Целки все такие сначала, а потом будет ноги тебе целовать. Как приучишь, в общем.
Мишка спел серенаду, повеселив всех родственников у которых проживала Рита и обитателей той же улицы в «частном секторе»
завалил конфетами и мягкими игрушками — их поток остановила только угроза Риты раздать запас в ближайшей школе младшеклассницам.
Копировал чужие стихи, напивался, дебоширил, извинялся, говорил с ее мамой… в конце концов  подарил ей кольцо.
Она задумалась.
Мишка вовсе впал в ступор — ну почему мне всё это?! Почему эта зараза не такая как все?! другие на её месте тут же принялись бы назначать или выяснять дату свадьбы, звонить мамам-подругам, примерять платье. Рита лишь сдержанно сказала, что ей нужно подумать...
- Я не советчик тебя, Михаил. - пробасил отец, тяжело посмотрел на взрослого сына. - Но думаю, что она не та, которая тебе нужна.
«Ты все-равно будешь моей!» - взыграло где-то внутри, заглушая все здравые доводы родителя и другую неясную (не осознанную Мишкой) причину — своим почти отказом, своей отстраненностью, чужеродностью в этом Городке, миллионом других мимолетных и едва заметных нюансов она напоминала ему Ольгу. Напоминала тот старый, забытый повседненвностью, но томящийся в подсознании вызов.
«Я женюсь на ней» - твердо решил тогда Золотарев. - «и для этой святой цели любые средства хороши!»

Щелчок замка отсекает грани разных реалий. Катя протягивает Джамале закрытую пудренницу с зеркальцем внутри — спасибо. Моргает, смотрит на бывшую одноклассницу сквозь набежавшую слезу — не размазалось?
- Нет — отвечает полувосточная красавица. Её маршрутка только что отъехала от остановки.
- Эти линзы просто кошмар — Катя забивает словами неловкость. - Как хорошо, что я тебя встретила! Без тебя, даже не знаю….
- Да, хорошо — вежливо улыбается в ответ Джамала. Мысленно прикидывает, на сколько времени затянется ее опоздание
- Знаешь кого я сегодня встретила? - как ни в чем не бывало, продолжает Катя. - Помнишь Кампински? Вы еще дружили втроем
- Конечно. - В карих глазах светится легкое превосходство. - Мы и сейчас дружим. Я знаю, что она здесь
Мысленно Катя ликует - «ты никогда не отличалась большим умом!»
- Но, она ж ненавидит Городок
- У неё новый проект. Не могу рассказать тебе всего
- Я понимаю
- Но, это будет очень большой проект
- Вы снова все вместе?
- С Золотаревым? Ну да, они же коллеги
- Я пыталась спросить у Риты
Джамала презрительно кривит красивые губы
- Нашла у кого! Что она может знать?
- Ну, они все таки зарегестрированы — картинно сомневается Катерина
- И всего на этом! - хмыкает Джамала
Катя продолжает
- Я думала, вы поженитесь.
- Я тоже. - Красиво, ностальгически вздыхает первая. - Но, мои родители не разрешили. Ты же знаешь, как у нас строго. А теперь семью я разбивать не буду. Кстати, как твой бывший? Вы видитесь?
- Нет! - резко отвечает Катя, затем спохватывается и дополняет. - Он уехал в Москву на заработки и с концом. Феденьке алименты только высылает. Так, значит, Ритка не знает ничего?
- О чем?
- О компании, о проектах
- Да, откуда? - Джамала щурится на приближающуюся маршрутку. - Она квочка, дома только сидеть, с ребенком. И проект это не Мишкин, а Олькин
- А Ольку она не знает?
Отвечая «нет», Джамала спешит к маршрутке. - Пока, Кать! Рада была видеть тебя!
- Пока. - сладчайше улыбается Катерина. «А я то, как рада!»

+3

4

Прижав Риту к стене, Ольга повторяет ладонями контуры её тела, заодно освобождая от одежды, слушая, как учащается дыхание и растягивая время, помноженное на тягучесть удовольствия.
Впадая в странную/сладкую зависимость, Рита удивляется, не узнает и боится сама себя. Своей вскипающей в крови энергии, которая грозит немалыми разрушениями, едва «выпусти ее из под контроля» - шепчет Оля. Голос сводит с ума
«Я никогда не думала, что он так материален, твой голос» - невидимый, невесомый, он обвалакивает тело волнами, радиацией проникает внутрь, создавая помехи истинного восприятия данной реальности.
- Пафос сегодня определенно разлит в во времени и пространстве.
Как пел когда-то Рома Рябцев — танцы вдвоем, странные танцы. По квартире с минимумом мебели и полным уже отсутствием одежды. Если бы эти стены могли говорить, они сплетничали б день и ночь о вольностях, которые изо дня в день позволяют себе две красивые женщины. Наверняка, через чур ранняя весна в Городке в тот год обусловлена зашкаливающим все уровни градусом страсти этих встреч.
Сошел с ума снег, оголяя изгибы городских улиц. Следом за ним массажными щетками (вениками, граблями) пробежали субботники. В букет разошедшихся не на шутку первоцветов, апрель добавил капли терпкой горечи прошлогодней листвы, истлевшей на кострах, а потом возомнил себя визажистом от кутюр и принялся диктовать новый стиль одежды для непостоянства погоды. Грозы чередовались с непривычным для весны, знойным солнцем. То вдруг с неба, без всякого предупреждения лились потоки дождя, словно в компьютерном шоу, ярко подсвеченные небесным прожектором. А то и вовсе невесомые как пух, летели хлопья снега.
«Это вам не Рио-де-Жанейро!» - хохотала Ольга, обнимая продрогшую Риту. Та закрывала глаза, доверчиво прижимаясь виском к любимым губам и понимала — неспроста лихорадит природу этой весной.

Они договорились не задавать друг другу неудобных вопросов.
Оставить за дверью социальные определения.
Просто быть/жить здесь и сейчас такими, как встретились — почти незнакомками, но знающими друг о друге то, чего не знают другие. Чистыми листьями, пастельными набросками весенней нежности.

Хороший способ решать проблемы, обещая подумать о них завтра.
В ответ они обещают умножиться, но что их угроза в сравнении со страхом прервать первый, неожиданный, но такой долгожданный и странный полет? Ничто — прах земной, на фоне вселенской вечности и мимолетности человеческой жизни.
Оставив груз земле, Ольга и Рита парили в своей выдуманной невесомости.
Никогда еще Ольге не было так легко и волнительно создавать новый проект. Несмотря на масштабность предстоящего предприятия, она видела его в самых мельчайших черточках, точках, координатах. Как объяснить эту 3-D карту в голове с нано-подробностями каждой пылинки на будущих улицах Городка?
Никак — только поверить. И веря любимой (любимой?!), Рита видела ее город, отгоняя проч все иные вопросы. Она словно проснулась от длинной, зимней спячки и увидела мир как он есть — яркий, насыщенный, странный, волнительный и главное — живой, осязаемый, неравнодушный. Привыкшая вечно сдерживаться, словно экономила кислород до встречи с Ольгой, теперь Рита стала дышать полной грудью и в каждом вдохе ощущать полноту жизни (рядом с ней…) от встерчи до встречи. Любая мелочь теперь странно приносит ей удовольствие и ощущение счастья, полета до бабочек в животе от одного только взгляда или приглушенного голоса.

Она приходит каждый день поздним утром. Приносит с собой свежесть и ритм нового дня. Варит кофе или заваривает чай. Обнимает за плечи сидящую за компом Ольгу, бросает глубокомысленно-улыбчивый взгляд на столбцы расчетов, чертежи - «Где-то здесь будущий дом, в нем непременно есть уютная и свободная квартира-сутдия, в ней непременно есть двое, а между ними есть химия» «они любят друг друга, парят в своей вселенной и, конечно, не знают, что мы уже видим, видили их задолго до их странной встречи»
Эти обрывки выдуманных, чужих реалий забавят Ольгу и именно они делают ее проект объемным, живым. «Населенным? Одухотворенным?» — Оля затруднялась в определении, удивлялась.
«Я чувствую себя Богом» - сказала она однажды, когда вдвоем с Ритой, уставшие, они лежали между одеял.
«А я соглядатаем» - тихо рассмеялась другая. - «Я вижу тебя и вокруг появляется мир. Этот твой Город. По его улицам ходят люди и ездят машины, не замечая нас, немудрено, ведь мы — это он и есть. Мы в каждом доме, кирпичике, листике и мы их видим и чувствуем»
«Бог-соглядатай» - не зная, как реагировать на такое кощунство и детскую непосредственность, Ольга притягивает ее к себе. Рита ластится шелковой кожей. Пропадая в нежность, она не знает границ.
Их встречи ограничиваются только временем. Но продолжаются после в невидимом душевном пространстве. Ибо всё в Ольгином доме шепчет о Рите, хранит тепло ее прикосновений. Она здесь даже тогда, когда где-то не здесь. И защищать этот новорожденный мир, приходится Ольге даже от самой Риты (из текущей действительности). Все имеет свою оборотную сторону

- Может быть подружимся в соц.сетях? - изучая автокад на Ольгином компьютере, Рита замечает значки фейсбука и прочих
- Не хочу. - Холодно отвечает другая. - Появится масса неудобных вопросов с обеих сторон. - Она дезертирует в кухню, сидит там на подоконнике с чашкой остывшего Ритиного чая.
«Ты очень, безумно нравишься мне такая, как сейчас» - шепчет Рите, когда та появляется в ее свитере, надетом на голое тело, тепло обнимает и прижимается щекой к ее плечу. - «Давай оставим эту иллюзию где я твоя, а ты моя» «Я не хочу знать больше. Там мы другие, чужие»

«А я хотела бы знать о тебе всё» - спустя пару дней, мечтательно мурлычит Рита
абсолютно нагие в теплой ванне, в облаках пены
«Например?» - расслабленно сдается Ольга
«Ну…. Например, почему ты не любишь гречку?»
после невольной МХАТовской паузы, Ольга все же отвечает
«Алька почти два года меня ей кормила. Вечные диеты для идеальной фигуры»
Смяв пену в ладонях, Рита поднимает глаза - «знаешь что?»
«неа» - отвечает другая, пряча издевательскую полуулыбку а-ля яжеговорила - «и знать не хочу»

«Я завтра не смогу придти» - Рита с сожалением оставляет Ольгу в полумраке квартиры.
«Почему?» - она всегда против, чтобы та ее провожала
«у свекра юбилей. Это на целый день»
Оля привычно поднимает брови, чему-то кивает — «ты замужем» «ты замужем?» - в ее голосе весь холод Арктики
«Это неудобный вопрос» - отвечает Рита.
Между ними всего шаг
«Почему ты не носишь кольцо?»
«Это тоже!»
«Плевать! Почему не сказала мне в самом начале?!»
«Это всё меняет, да?!» ….

их отношения не прекратились. Стали еще острее. Словно теперь воровали каждую встречу у кого-то невидимого и безжалостного. Каждый миг, как последний с пунктирами расставаний до-завтра, до следующего мига.
И не знали, что зоркий глаз местного фатума уже выследил траектории встреч

- Мне нужен Золотарев. - Мрачно произносит Катя. Джамала вызвала ее в сквер по срочному, неотложному, наиважнейшему делу. Не замечая шпионок укрытых кустами цветущей сирени, Рита садится в подъехавшую машину. Её лицо светится счастьем, нежностью, предвкушением. Она улыбается той, что за рулем и каждый вололсок её, блестя на солнце, дышит влюбленностью.
- Вот так. - Веско заключает Джамала, когда машина пропадает за поворотом. - Тебе нужен Золотарев? мне нужна твоя помощь.
- Как… она… они…. - верещит бывшая отличница, изо всех сил стараясь не выдать Джамале, что сама пыталась шпионить за Ритой последние два месяца.
- Я скажу тебе, что и когда нужно делать. - Джамалу вовсе не волнуют Катины попытки «сохранить лицо». Этика в личных делах, это полная чушь.
- Если он узнает…. - с плохо скрываемой радостью, пытается сердобольно ахнуть Катя
- Он узнает, но позже и именно так, как нам это будет удобно. - Джамала говорит серьезно и бесстрастно. «Нам» звучит здесь не зря. Оно создает эффект вовлеченности и сопричастности.
- Ты что-то задумала? - подозрениям Кати нет границ, в интригах ей до Джамалы, как до Джомолунгмы. - Ты ведь спишь с ним, об этом все знают!
- Я знаю об их с Риткой отношениях всё и смогу подсказать, что делать, чтобы он женился на тебе, когда разведется с ней. - пропуская «мимо ушей» подозрения Кати, Джамала продолжает вести свою линию. - И если он тебе действительно нужен, со всеми своими машинами и домами, то слушай меня.
- А если я сама ему расскажу и покажу чем занимается его благоверная? - пытается парировать Катя
- Он тебя возненавидит, как мерзкую сплетницу и придет ко мне плакать в ложбинку. - Джамала устало закатывает глаза и вздыхает. - не будь дурой. Я знаю, что делать надо.

Рита сегодня более задумчива, чем обычно. Вернее, всё последнее время она становится задумчивее и грустнее, хотя по прежнему делает вид, что все окей. Ольга выводит машину за город. Она в свою очередь упорно не хочет замечать эту Ритину «хандру» - явное и прямое следствие причин из категории «неудобных вопросов».
Предательский голос внутри шепчет о том, что рано или поздно это должно было случиться - «у тебя ведь был пунктик — не встречаться с замужними» и привычное «она сама виновата». Но помимо него, иное, подозрительное чувство поднимается волной беспокойствия — это как слышать в тихую ночь, невидимый, оттого непонятый, очень далекий гул — может быть море или поезд или вообще показалось

За городом дышится немного легче и свободнее. Рита включает музыку. Ей понравилась Ольгина подборка перепетых в акустику хитов из всевозможных иных стилей и направлений. Они не только стали звучать мягче, но и по мнению Риты приобрели несколько иной смысл (выражение), как, к примеру нирванская «rape mi»
«Всё меняется в зависимости от того, под каким углом, на это всё посмотреть»
Два месяца назад здесь лежала заснеженная целина, в будущем поднимутся эко-микрорайоны и парки, а сейчас простираются цветущие разнотравьем луга.
«Два месяца назад я сама была совсем другой Ритой и стану еще более другой спустя следующие два месяца» а сейчас...
- ...есть здесь одно место. - Ольга сворачивает на проселочную дорогу, оказывается последние пять минут она о чем-то горячо повествовала. - Не знаю, вернее, осталось ли оно. В детстве мы сюда часто на велосипедах гоняли
Рита согласно кивает, растерянно смотрит в окно, на зеленое буйство — её внутренний мир такая же терра-инкогнито. И если Ольга приобрела от сложившегося союза душевность, то Рита — чувственность. До встречи с Ольгой она жила в невесомости, как бестелесный, безгрешный дух, удерживаемый в человеческом мире лишь  гравитацией обязанностей и моральных долгов. Так, человек парящий в вакууме может отличить горячее от холодного, но вряд-ли опишет все оттенки морского бриза в котором свежесть переплетается с теплыми и зябкими нотами.
С Ольгой она стала цельной — чувства души и ощущения тела, наконец, соединились в единую сеть причинно-следственной связи. Мир теперь стал полным, гармоничным и непривычно обнаженным. Так, наверное, чувствовала себя Ева, откусив злополучного (благословенного?) яблока.
 
Машина выезжает на относительно свободную поляну, останавливается перед естественной запрудой с тихим, овальным озером, обрамленным задумчивыми ивами.
- Летом мы здесь купались. на том берегу кувшинок тьма. На этом — гравий
- Я его тоже рассчитала. - Выйдя из машины, девушки оглядываются вокруг. Тишина и воздух настоен на травах.
- Что рассчитала? - ежится Рита. Всё чаще в последнее время ей становится зябко без видимых на то причин. Ольга сзади обнимает ее за плечи — озеро. Оно останется. По моему проекту здесь будет парк. Так что назначаю тебе встречу у него…
Недослушивая, Рита кусает губы — мы больше не встретимся?
Оля удивленно поднимает брови, но для того, чтобы посмотреть на Риту, ей нужно отпустить её
- Не говори глупостей. Или?
Рита держит Ольгины руки не давая отстраниться — не обращай внимания, дурная шутка.
В глади озера отражается небо, по нему плывут облака. Чьи они? Неба или озера?
«Я просто твое отражение, без тебя пропаду...» - невысказанным теснится самый настоящий крик души
- Ты поедешь со мной в Питер?
Ольгин вопрос звучит неожиданно. Рита замирает, словно в этот момент она зависла над бесконечной пропастью.
- Дед все-таки добился своего. - Не замечая ни пропасти, ни затаившегося дыхания, продолжает Оля. - Маман съезжает к мужу и собирается торжественно передать мне ключи от старой квартиры.

- Я ненавижу семейные дрязги. - Продолжает она после паузы. - В квартирные, наследные права я могла вступить еще в 16, но кое-кто просто физически был с этим не согласен...
- У твоей мамы есть еще дети? - Рита спрашивает первое, пришедшее в голову, чтобы заглушить ехидное разочарование внутреннего голоса - «всё оказалось банально и просто»  «а ты думала она зовет тебя жить с собой?»
- Да, сын, Денчик — отвечает Оля
«А ты бы пошла за ней, если бы она позвала?» - продолжает внутренний, заглушая внешние диалоги - «что бы ты тогда ей ответила?»
- Зай? - Ольга чуть прикусывает мочку ее ушка. Рита хмыкает и шевелится — когда?
- После завтра. - отвечает первая - На один день всего. Мы больше время в пути потратим. А там заберем ключи, посмотрим на хоромы и назад. Я пока не знаю, что буду с ней делать. - рассуждая, они двинулись к воде. Холодной и прозрачной, омывающей серый гравий береговой насыпи
- Мне вобщем-то нравится жить в Москве. - продолжает свой монолог -  Я по ней даже скучаю теперь. Немного. -  щурится на Риту. Рита бледна и непривычно (слишком) спокойна.
- На следующей неделе презентация твоего проекта? - ровно, как ни в чем не бывало, спрашивает в ответ.
- Да, но это формальность. - отвечает Ольга, каждым волоском ощущая предупреждения сейсмоопасности. - Проект уже подписан.
- А потом?…

- в этих двух простых словах огромными буквами вопрос из категории запрещенных. Они не говорят о себе в «реально-социальной» жизни. Они не загадывают на-потом и на будущее, потому, что будущего, как и прошлого нет. Есть здесь и сейчас.
Совсем, как Рита до того, Ольга кусает губы несказанным
«Мы не задаем друг другу неудобных вопросов. Согласна?»

...Согласна. - говорит Рита. - На Питер. Я придумаю что-нибудь.
- Хорошо — скрывая облегчение, отвечает Ольга. - Поехали?
- Погоди. - Рита достает из кармана монетку. - Я еще раз хочу сюда вернуться - «с тобой» - непроизносит она последние два слова. Монетка летит в воду.

- У моей мамы сегодня маленький юбилей. Я тебя приглашаю — Рита сегодня какая-то отчаянно странная. Ольга ведет машину, бросает на подругу удивленный взгляд
- Каким образом?
- Купим мамин любимый торт, наверняка она его ждет, оставив этот выбор за мной. Заберем Соню из сада.
- Я…
- Ты не будешь чувствовать себя неловко. Моя мама очень тактичный человек. Павел Юрьич тоже, и больше никого на их даче не будет.
Что-то определенно с ней произошло в той жизни, что укрыта неудобными вопросами
- Что случилось с твоим отцом?
- Умер тринадцать лет назад, но это не причина юбилея.
- Очень смешно
Рита пожимает плечами — есть куча людей, которые зачем-то отмечают годовщины смерти своих близких. Как будто нет других поводов для того, чтобы их вспомнить.
Расстояние между Городком и машиной стремительно сокращается, соотносительно ему истекает время ответа на поставленный Ритой вопрос. Ольга чуть сбрасывает скорость.
- Не хотелось бы встретиться там с твоим мужем.
Последняя фраза нервно смешит Риту — а ты думаешь этого хотелось бы мне? - она хотела добавить что-то колкое и язвительное, но вместо этого привычно кусает губы.
- Не переживай. Он каждый раз с удовольствием пропускает это мероприятие и даже звонить не станет.

Легкий шум проходящей электрички растворяется в закате.
Этой даче, наверное, уже лет пятьдесят. Старинный дом с резными кружевами по краю занавешанных тюлем окон. Огромный каштан над беседкой, цветущие вишни вдоль высокого забора.
- Знакомьтесь, Ольга. - представляет Рита — моя подруга. Диана Рудольфовна, Павел Юрьич
- Очень приятно. - Интерес и удивление Дианы, какими бы огромными они не были, учтиво прячутся в допустимые вежливостью пределы. - Приятно, что у моей дочери наконец-то появился человек, которого она может назвать своим другом. В данном случае подругой
- Мы купили твой любимый торт! - спешит обрадовать бабушку внучка. - В нем очень много шоколада и есть даже вишня!

Признаться, когда это темноглазое чудо порхнуло к ней в машину, Ольга слегка запаниковала. Два серьезных, внимательных глаза испытывающе уставились на неё.
- Это Оля. Это Соня. - представила Рита незнакомок друг дружке
- Тётя Оля? - предположила вежливая девочка.
- Лучше, не — поморщилась Ольга. Соня согласно, серьезно кивнула

- Мама всегда готовит жаркое в горшочках. - Компания расположилась в беседке. Отсюда открывается замечательный вид на перелески, меж которых петляет река. Над ними тихим, каминным пламенем багровеет закат.
- И один горшочек у неё всегда запасной для самого дорого гостя — продолжает Рита. После «фирменной» наливки Пал Юрьича ее глаза заблестели.  Бледность в лице, наконец сменилась румянцем, голос стал громче, а реакция на происходящее непредсказуемой
- Очень вкусно. - Вежливо отзывается Ольга. Вопреки обещаниям, именно Рита становится причиной по которой она чувствует себя неловко. Она вообще сегодня словно не в себе и при этом отчаянно пытается в себя вернуться, но лишь запутывается еще больше, как разноцветные шнурочки в игре-головоломке Пал Юрьича.
- Деда! Деда! А мож не так?! - возбужденно скачет рядом Соня. Оля тоже увлеклась не на шутку странной забавой - В прозрачном пластмассовом шаре переплелись двенадцать веревочек четырех различных цветов. Узел распутывается с помощью двигающихся ручек, которые находятся на внешней части шара. Вернее, распутываться должен…
- А если так? - азартно вертит предмет в руках Оля, забыв о проблемах, заботах, странностях подруги. - Ваши студенты молодцы, Пал Юрьич, но они просто изверги!

Головоломка захватила всех — за этим иезуитским занятием время пролетело незаметно.  Назад в Городок стали собираться уже затемно.
«Остались бы» - пыталась остановить дочь Диана Рудольфовна
«Нет, мам. Отсюда завтра в сад мы не уедем, ты же знаешь» - зачем-то отказывалась она.  Ольга могла бы и отвезти и встать в любую рань, но молчала. Раз Рита так именно решила — значит так тому и быть. Но уезжать Ольге не хотелось! Хотелось еще хоть немного остаться в семейном/душевном тепле, которого ей давно и очень сильно не хватает
- Спасибо, что вытащила меня! - очень искренне произнесет она позже, ведя машину по ночной дороге. Рита притихла на заднем. У неё на руках спит дочь. Отсветы фонарей вдоль трасы мягким, матовым светом касаются их лиц и весь огромный мир вдруг съежился до этих трех сердец, бьющихся сейчас в одной тональности.
- Пожалуйста. - отвечает Рита. В ее приглушенном голосе Ольге слышатся непривычно-странные нотки. Такой она ее еще не видела, не чувствовала за всё недолгое время знакомства. Такой она сама себя еще ни разу не ощущала — отчаянно счастливой и несчастной одновременно. Как у Чехова — и то ли цветов, толь зарезать кого. Знать бы еще — почему?

Машина петляет в лабиринте безлюдных улиц частного сектора, Оля знает их, лучше чем свои пять пальцев. Здесь она жила когда-то…
- Останови там, на взгорке — просит Рита. - Дальше не проехать, соседи трубы меняют
Чувствуя, как кровь ударила в виски, Оля останавливает машину у крайнего дома
- А знаешь, кто здесь…. - ее голос тонет в возне на заднем сидении. Выйдя из машины, Рита не хочет будить Соню, устраивает ее на руках
- Созвонимся. - Полушепотом. - Спокойной ночи
Совсем как Рита, кусая губы, Ольга смотрит вслед торопливой фигуре. Она не успела сказать ей о том, что в этом самом «крайнем» доме прожила всю свою юность, что...  - обойдя машину, Ольга оглядывается назад. Темная, странная фигура женщины, несущей на руках ребенка, торопливо удаляется в ночь. - здесь столько всего было… и это тоже неудобная тема.
легкой паутиной ложатся на руки подозрения — здесь половина улицы Золотаревых. Разве Рита не может быть одной из них?
Ольга категорично растирает подозрения в пыль — только этого не хватало!
Не может быть — она другая!
Она….
С женщинами не бывает все просто. В нас слишком много неясностей, чувств, одной нам известной логики, зачастую необъяснимой, выросшей из интуиции, неподвластной математическому расчету.
- что я сейчас-то здесь делаю??? - Ольга стоит одна, в темноте, у крайнего дома, где видят десятый сон ее старики. Где полно ее детских фотографий, а калитка помнит последний, тихий, прощальный стук. Где ее больше нет, есть лишь память, идеально отполированная чужим временем.
в непонятном волнении, Ольга поднимает к звезному небу глаза — неужели опять бежать, как той Лоле? Но отчего? От кого?

«от себя не убежишь» - отвечает своим мыслям Рита
- Ты с ума сошла? - Мишка суетливо берет Соню из её рук. - по ночам шляешься!
- Тяжелая стала, сейчас отвалятся — устало выдыхает женщина. - Неси в спальню. Я там ее раздену.
Через полутемную гостиную он идет к лестнице на второй этаж
- Заночевала бы у матери — оглядывается на идущую следом жену. От обеих пахнет костром и автодезодорантом. - Вы вообще на чем?
- На такси. Утром неудобно оттуда в сад
Маленькая детская освещена тусклым ночником.
- Всё, спасибо, дальше я сама
Мишка кладет дочку на кровать и передразнивает Риту — спасибо. Пожалуйста.
Соня смешно поджимает губы во сне и поворачивается от света.

Отсюда не видно — стоит ли еще Ольгин автомобиль на подъезде к улице.
Когда Рита спускается вниз, Мишка сидит в гостиной за ноутбуком, обложившись вокруг рабочими бумагами.
- У нас полный шухер. - Жалуется он, поднимая на жену затертые в красное глаза. - Презентацию вообще перенесли на завтра.
- По новому району? - она слишком устала, чтобы удивляться, но новость действительно ошарашивающая.
- Да. Приедут все. Главный, акционеры, соучредители. От местных вся верхушка городской управы, мэр и даже не знаю, кто еще. Компании грозит самый глобальный проект в их истории.
- Ой ли? - сомневается Рита. - У них в Москве не было больших строек?
- Таких не было. - сердито отвечает Мишка. - Ты думаешь только твоя Москва строится? Да здесь новый Городок намечается! Кампински постаралась!
Собираясь до этого заварить себе мятный чай, Рита передумывает, разворачивается обратно, достает из бара начатую бутылку Маккалана и бокал
- Чего это ты? - удивляется Мишка
- После наливки Пал Юрьича голова болит — следует нелогичный ответ
Мишка усмехается нелепице
- Ну, конечно, вискарь тебе поможет. И мне плесни

Ольга заводит машину. Включает фары

- Расскажи мне о ней. - Рита ставит перед мужем бокал с янтарной жидкостью, букетом которой он вряд ли умеет наслаждаться.
- О ком? - удивляется Золотарев. - О Кампински, что ли?
С подчеркнуто равнодушным видом Рита садится напротив, кивает - «да, о ней»

+3

5

- В школе мы
Он делает один большой глоток, морщится, ищет чем бы закусить или запить. Находит остатки недопитого в кружке пива.
- Вместе учились...
Рита медленно вдыхает аромат, греет бокал ладонями.
- А ты истерики устраивать не будешь? - настораживается Михаил. - И сковородки  по утрам выбрасывать?
Рита делает небольшой глоток. Чуть горчащий имбирь, захаренные фрукты, херес и едва уловимые нотки древесного дыма поднимают над текущей реальностью, меняют комнату изнутри, внешне оставляя мир прежним.
— нет, не буду, обещаю — отвечает Рита.

Кто Ольга на самом деле Рита поняла внезапно и, если так уместно сказать, стремительно. Просто в один прекрасный момент все кусочки мозаики сложились в определенном порядке.
Он еще в начале говорил, что приехала новый архитектор с грандиознейшим своим проектом. Она в пику его отцу проектирует огромный, супер-современный район. Они учились вместе — немудрено, ведь она из Городка. И расположение района спорно — болотистая целина с красивым сегодняшним озером.  А дальше просто подсмотреть фамилию…

- Мы с ней вечно соревновались, кто первый, кто лучший — Мишкины воспоминания ложатся фоном. - Олька была хорошим другом. Я даже жениться на ней хотел, пока не узнал кое что
- Что? - ведет бровью Рита
- Что она предпочитает себе подобных. Как это по политкоррктнее? - он умехается не лучшим воспоминаниям. - Кстати, ей Джамка нравилась тогда
Теперь не лучшим своим мыслям усмехается Рита — вот как?
- Они даже сбежать собирались вместе
Она исподволь смотрит на него и если бы Миша был внимательнее, то его наверняка насторожил бы недобрый огонек ревности. Да такой дикой, которой сама Рита еще ни разу не испытывала в своей жизни.
- Что же их удержало?
На дне бокалов нет ответов, там только тяжесть и хмель, иногда короткое забвение
- Неважно! - Зло отвечает Михаил. - Она и сейчас вокруг неё ходит, всё выспрашивает невзначай, интересуется. Типа я не вижу
- Ольга? - неподдельно удивляется Рита
- Да нет, Гейша! Как ты ее называешь. - рычит тот. - Ясно, хочет сменить… не задавай, блин, дурацких вопросов!

...Рите шел седьмой, когда из квартиры арт-деда они перехали в малосемейку. Крохотную такую одну тысячную часть огромной многоэтажки. С первого этажа взлетели сразу на восьмой, из полисадника, заросшего кустами, Рита воспарила над широченным проспектом с видом на Москву-реку и крыши, шпили старинных высоток.
Рита буквально поселилась на подоконнике. Мама боялась, что она однажды выпадет из окна, но ничего не могла с этим фактом поделать, а потом началась школа….
Она ничем не отличалась от своих сверстниц (относительно). Училась средне, любила рисование, литературу и математику. Рассказывать небылицы, играть с папой в шахматы, а с мамой в «уголки», рассматривать магическую картину деда. Нимфа и впрямь была как живая и ужасно бесстыжая. Рита даже когда была одна дома стеснялась рассматритвать ее.
«Только не нужно искать в этом корень проблемы»

Первый раз подозрения в неправильности кольнули Риту в 14 лет, когда их школьная команда по пионер-болу победила в большом спортивном соревновании — опьяненные успехом девчонки жарко обнимали друг дружку, чмокали в щеки и уши и нос, куда придется. На дрожащих ногах Рита вернулась в раздевалку, понимая, что мир рушится у неё на глазах.
К слову, в это время мир рушился не только от осознания своей сексуальности, а еще и по семейным проблемам. Год назад у её папы диагностировали рак и с тех пор веселье их дом покинуло.
«Хотя, если быть честным, то эта беда вползла вместе с неожиданным визитом его интиллигентной матери»
Рита впервые тогда увидела свою бабушку, а та презрительно-жалостливо улыбалась крашеным ртом и рассматривала ее водянисто-бесцветными глазами. - «Это и есть твоя дочь, Иннокентий?» «Она на тебя совсем не похожа» «Ты уверен, в том, что она твоя?»
Рита возненавидела её с первого взгляда, а после возненавидела отца, за то, что он не мог дать отпор своей матери и просто заболел.

«Прости меня, папа» - шепчет сейчас взрослая женщина.
Она видела, как он мучался и ничем не могла ему помочь. Три года лечения, неудачная операция, коматозное состояние.
Диана была не просто измучена, она была измотана морально и физически. Она работала сутками чтобы оплатить дорогостоящее лечение, но денег катастрофически не хватало. После операции Кеше потребовался ежечастный уход, его нельзя было оставлять одного и ко всему прочему, их дальние родственники, хозяева квартиры срочно потребовали освободить помещение.
Кешина мать явилась за сыном — этакий воин добра, побеждающий мрак.
Диана поставила условие — она разрешит перевезти мужа к «бабушке», но только в случае собственного с дочерью переезда туда же.
Возможно, она знала, на какой ад подписывается, но не могла отступить от своего Кеши до самого его конца. «Бабушка» в ответ расправилась с ненавистной картиной.

Рита уважала и очень любила, но одновременно возненавидела теперь и мать.
«Вы все решаете только ваши глупые претензии друг к другу, тешите свою гордость и чванство, а как же я? Я тоже хочу жить! Я живая!»

Шестнадцатый. Последнее лето Рита провела не в Москве — записалась в вожатые детского лагеря. Там на природе, свободе, в кругу веселых друзей душа оттаяла, вместе с затихарившейся чувственностью.
Рита с еще большим теперь волнением осознала, что ее непреодолимо влечет к новой подруге, а Женя не замечала или принимала за чистую монету нечаянные касания, «кошмары», откоторых нужно непременно прятаться в одной кровати плотно прижимаясь друг к другу. Истинный кошмар случился когда Рита решила открыться. Женька сбежала из общей с ней комнаты, как от огромного таракана. Поползли сплетни и слухи, умножающиеся подробностями, которых никогда не было — сработал эффект «испорченного телефона». Знакомые стали сторониться Риту, а то и вовсе показвать пальцем, а когда о ее странности загудел весь лагерь, старший вожатый велел собрать вещи и до вечера покинуть занимаемое помещение и должность. Вслед бывшей подруге Женька крикнула «дура!»

«Именно» - соглашается Рита сейчас
Вернувшись в Москву раньше времени, устроилась в местное кафе официанткой. «Дома» находиться было просто невозможно.
Решила «излечить» себя романом с коллегой-официантом, но после первой же близости, зареклась когда-либо еще это делать.

Отец умер в ноябре. Диана и Рита вышли из обледенелого вагона на чищенный перрон Городка. Всего багажа — два чемодана и неподъемный груз личных проблем.
Изможденная Диана, похожая на живой труп, а рядом затравленый волченок Рита — любимая бабушка, что называется, постаралась сделать из них людей за то, короткое время, что ее сын еще успел прожить (ли?) в ее доме.
В Городке им нашлось место в большом доме где жила сестра Дианы с мужем, четырьмя детьми, старенькой свекровью, тремя кошками и псом Волканом. Рядом, в домах поменьше жили другие двоюродные и троюродные.
Здесь, «отогревшись» душой, Диана расцвела поздним и прекрасным цветом. Против которого не устоял местная достопримечательность — бессменный ректор политеха Павел Юрьевич.

Отдав маму замуж и удостоверившись в ее неподдельном счастье и достатке — у отчима были не только хорошие манеры, а у обих их общие интересы и темы для бесед, у него так же имелся хороший доход и квартира в старинном доме, но с нестарым ремонтом. Рита впервые вновь подумала о себе, как о свободной единице общества.
Раньше она чувствовала ответственность за едва живую маму, и еще, почему-то, непомерную вину перед ней. Словно своим рождением, она поставила жирную точку в ее жизни.
«Теперь ее жизнь устроена лучшим образом, с ним я могу ее оставить и отправиться на поиски своей собственной судьбы»
Оставалось доучиться два года института и свобода!
Пока на голову не свалился Золотарев с идеей-фикс непременно на ней жениться.

- Если бы не ты, со своими заебами, я бы не шлялся по гейшам! - зло кричит запьяневший Михаил
- Ребенка разбудишь. -  Рита с удивлением отмечает, что за собственными  размышлениями /воспоминаниями она не заметила, как прошло уже много времени. - Если бы не ты — нечаянно озвучивает самую сокровенную мысль - я сейчас была бы далеко отсюда и от ваших всеобщих заебов. А так…
- Что так? - моментально вскакивает он и нависает над ней — кому ты нужна? Ты ж…. деревянная в кровате
- А ты дубина по жизни. Спать вали. Презентация завтра. - она поднимается, он падает обратно в свое кресло.
- Со мной пойдешь! - кричит ей вслед. - Будем изображать счастливую пару! Мистера и Миссис Смит!

«Хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах»
ночное небо не ответило Ольге на очень расплывчатый вопрос «зачем всё?»
в дверях она нашла записку Джамалы - «презентация завтра в два часа дня. Позвони, как найдешь»
забытый в одинокой квартире смартфон, засыпался пропущенными вызовами и непрочитанными сообщениями из всех установленных на нем мессенджеров. Этот ворох красноречиво напоминал о «на-завтра» отложенных проблемах.
Забив на них и сегодня, Ольга легла спать.

Ранним, июньским утром они с матерью стояли в дверях старинной, питерской квартиры.
Ольге - 16, Даше — 32.  Абсолютно чужие и незнакомые, несмотря на прямое, кровное родство.
«Я пришла взять свое» - переживая первое предательство (друга и любимой), Оля меньше всего думала о дипломатии
«Здесь твоего нет ничего» - холодно ответила мать, никогда для этой дочери матерью не бывшая. За её спиной шуршали шаги, там просыпалась другая семья — настоящая.
«Это моя квартира» - с взрослением в лице девушки острее обозначились фамильные черты и ее собственное упрямство.
«Можешь зайти» - женщина отошла на пол шага - «и даже поздороваться, для начала»

одну комнату она сдавала женщине с пятилетним ребенком, в двух других жила с мужем, общим сыном и больной матерью мужа. - «Как видишь, нам тебя некуда» - совсем как десять лет назад, Даша бессильно развела руками. Всем своим видом показывая, что нет места ее кукушенку в этом гнезде. - «Разве только с Агнией Ивановной рядом, заодно присмотришь за ней»
«Не волнует» - взрослеющий птенец смотрел холодно и безразлично. - «Это моя квартира. Ты это знаешь. А куда вы пойдете, вместе с вашей Агнией Ивановной, меня не волнует»

Софья Игнатьевна, умирая, думала лишь о своей маленькой Оленьке. В ее почти взрослых, шестилетних ручонках она оставляла свой Ленинград со всеми его дождями, домами, каналами. Свою память, свое исчезающее тепло и завещание на фамильную, старинную квартиру.
Умирая от разлуки с единственным близким и любимым человеком, шестилетняя девочка каждый день мысленно клялась тете, что вернется, несмотря на все происки других взрослых —бабушки с дедушкой, призрачного отца-адмирала и, в первую очередь, малолетней своей матери, начинающей строить новые личные отношения с новым поклонником.

Холодная, строгая женщина, лежащая в черном гробу, едва ли напоминала тетушку Соню. На нее был похож её взрослый сын, обещавший маленькой Олюшке, выполнить последнюю волю матери — сохранить и вовремя передать семейный архив, документы, фотографии.
Спустя неделю, после Ольгиного переезда в Питер, они с Александром сидели в кафе, напротив дома на набережной, знакомого обоим с рождения.
«Ты так выросла!» - последний раз он видел ее на похоронах матери. - «Вы удивительно с ней похожи!» «Я знаю, что ты ждала и хорошо училась все десять лет, но давай говорить, как взрослые люди - в данном случае я ничем не смогу тебе помочь» «Я же не могу просто выгнать их… физически не могу, я не бандит, я всего лишь программист»

- А я циник-нигилист! - напрочь отрицая теперь все общепринятое, Ольга хороводилась с неформалами всех мастей, неизменно приглашая их ночевать к «себе домой». Доводя мать до истерик, ее мужа до драк, а их бабушку до сердечных приступов, она немного жалела их шестилетнего сына, но месть застилала глаза.

Ольга проснулась по будильнику, ровно в девять.
Протащилась через комнату
Встала под душ и мысленно, вслед за исчезающим сном, вернулась в прошлое.

Питер — душевная рана с приводами в полицию, отчаянием девичьих откровений, запахом марихуаны, поиском себя, с твердым осознанием — наконец, принять себя и собственную ответственность за собственную жизнь.
«мне никто, ничего не должен — я никому, ничего не должна»
«раньше, они могли решать за меня — сейчас нет. Теперь только я решаю — кем мне быть и с кем мне быть»
Время стремительного взросления. Проверки характера на крепость, чувств на нежность, прицелов на точность. В результате через год Ольга простилась с Питером, не загадывая вернуться и отправилась в Москву. Без чьей-либо поддержки/помощи, поступила в МАРХИ, оставляя за кадром прозу жизни в виде стесненных финансовых обстоятельств, подработок «везде, где придется» и даже макдаке, жизни в хостелах и общагах — она стремилась вперед и вверх, к мечте, о которой едва не забыла в мороке дружеских предательств и семейных дрязг. Отныне Ольга оставила их далеко за кормой. Впереди столько всего интересного и непрожитого! Ольга училась, работала, развлекалась, влюблялась и была любимой, проектировала варианты развития собственной жизни и жизни сообща — начало стажировки в Компании принесло качественно новые отношения с другой сотрудницей Компании и некоторую финансовую стабильность — стажировка была оплачиваемой, а у избранницы в собственности значилась комната «долевка» в вечно пустующей двушке на Кутузовском. Альбина стажировалась в юридическом отделе той же Компании. Была обжигающе-холодна внешне (при исполнении), испепеляюще-горяча наедине (в неформальной), шикарна, несносна, коварна, нежна. Ольга любила и ненавидела ее до умопомрачения, лавируя между взлетами и падениями рассчитывала шаги, ситуации и курсовые. Одна из них, кстати, касалась именно Городка. Дипломным проектом должен был стать тот самый «душевный Северо-Запад» - новый административно-жилой район, вынашеваемый Ольгой еще, наверное, с подростковых мечт. Но не стал. Он готов был на 90 процентов, когда Ольга все таки передумала (слишком безумная идея, слишком много требует сил, которых нет, ибо их вытянула личная сторона, ставшая в последнее время полным неадекватом) и довела до диплома другой, более спокойный, предсказуемый, выверенный, «рафинированный» проект попавший точно в цель и принесший трудовой контракт с Компанией, неожиданно подытоживший «семейную»
- Теперь ты… - Аля готовилась и не раз репетировала перед зеркалом «заключительную речь», но глядя на Ольгу, никак не могла  подобрать(собрать) нужные слова. - В общем, мой шеф… я выхожу за него. Я не говорила тебе раньше, чтобы не отвлекать...
- Ты с ума сошла? - в памяти запестрели все непонятки последнего времени и до перфекционисткой верности сложились в идеальную логическую цепочку, кроме только простого-человеческого - «Это неправильно! Это не мы с тобой! Не ты ни я….»
- Оль, давай без сцен! - Алька криком перебивала собственные слезы - Мне, между прочим, еще тяжелее — я не такая, как ты! - ее слова еще долго преследовали в памяти и отзывались при каждом новом знакомстве - «Я не могу жить открыто! Я не умею делать эти проекты! Я вообще не творец — я юрист! Понимаешь?! Моя жизнь — это законы государства! Я не мужчина, поэтому мой максимальный карьерный — это официальный с высшим по званию! Да! Я говорю, как дрянь! но.. зато честно...и я люблю тебя...»

выключив воду, Ольга выходит из душевой. Запотевшее зеркало сквозь вуаль рисует стройный абрис обнаженного тела.
Странно, зачем память возвращает именно в тот самый день — день защиты диплома, подписания контракта, откровений любимой?
История повторяется?
Только в чем?
Диплом тире проект? - Возможно.
Контракт? — обязательно!
Любимая?…
Ольга вытирает волосы, отчего они становятся похожи на мокрые иглы.
«У меня нет любимых. Есть интрижка, вопреки принципам, с замужней женщиной. Которая становится душевной обузой»
«Но я подумаю об этом завтра или сегодня после презентации» - ибо, первым делом, первым делом самолеты...

офис филиала Компании в Городке, сегодня похож на роящийся улей — нервно, многолюдно и пахнет надвигающимся фуршетом.
Никита Михайлович страшно не любит такие дни. Они напоминают ему приезд высокого начальства в пионерский лагерь — первая ответственность его комсомольской юности. Только теперь, ко всему прочему, под ногами мешается взрослый сын, со своей экзотической любовницей.
Упертая, как танк, небрачная дочь трусоватого младшего брата.
Собственная запоздалая (едва только отыгравшая свадьбу с местным дембелем) страсть с небесно-синими глазами и куча иных, всевозрастных, всепроблемных коллег.
Михаил Никитич напротив, чувствует себя в этом хаосе преотлично, и с удовольствием замещает отца везде, где это только возможно. За ним по пятам следует верный оруже (папко и попко) — носец Джамала. Сегодня она незаменима и неотразима.
Ольга приехала в офис, когда до презентации оставалось буквально полчаса. Невозмутимая, холодная, вежливая и похожая на сжатую до отказа, стальную пружину — такую если не дай бог тронешь/отпустишь, рванет все мироздание.
Гости, как и полагается московским гостям — важны, чуть снисходительны и преисполнены собственной важной миссией (нести свет народу).

Рита, в это самое время, не могла найти себе места. Запивала успокоительные ромашковым чаем и двенадцатилетним виски. Отчего равнозначно не пьянела и не могла успокоиться.
Мишка несколько раз повторил за сегодняшнее утро, пока собирался в офис, что «жена непременно должна будет присутствовать с ним на фуршете!» «смотреть на него влюбленными глазами и делать счастливый вид!»
«Зачем тебе?» - недоумевала Рита. На что муж самодовольно хмыкал, окидывая ее оценивающим взглядом. - «Затем, что все эти москвичи мне обзавидуются и Кампински в первую очередь»
хорошая жена (не силикон на ножках), дорогого стоит! Это не «часы пескова» и даже не коллекционный роллс-ройс — это гораздо круче. «Хорошая жена» - это бесперебойный источник энергии и заботы, это такой всевидящий охранник, всепонимающий психолог, универсальный переговорщик, подушка антистресс, укрощенная, первобытная стихия тьмы на службе у света и добра.
Раньше Рита безразлично участвовала в подобном фарсе. Просто идеально играла роль.
Сегодня ни за что не согласилась бы, если бы не Ольга. Как бы странно это ни звучало — она хотела встретиться с ней там, на этом ее (Ольгином) олимпе и что-то доказать, а заодно разом решить все «неудобные» и будь, что будет.
«Я не могу больше откладывать на-завтра то, что нужно было сделать еще вчера!» — в сотый раз произносит Рита своему отражению. В сотый раз сердце ёкает, обрывается и проваливается куда-то в печень. - Ты должна была  еще вчера сказать ей, что знаешь про их школьную дружбу с Золотаревым...
«Ага и поискать других общих знакомых» - отражение мрачно кривит губы странной, для молодой женщины, гримаской - «Гейшу, например»
Рита мстительно сужает глаза. Она никогда еще не переживала чувства ревности, не знала и не могла дать ему определения, а стремительно развивающиеся события происходили в унисон с непонятной силой-яростью, окрыляющей и дающей энергию сотни ядерных станций на создание и разрушение вселенных.
«Ну, погоди!» - Шепчет демон в образе молодой женщины. Внешность ее кричит тем временем об ангельском происхождении. - «Это платье идеально подходит для сегодняшнего мероприятия — образец стиля и элегантности» - как пишется в рекламных проспектиках. Оно безупречно и словно созданно было для нее — идеально подчеркнуть все достоинства образа, скрыть даже легкий намек на недостатки и повергнуть всевозмоных гейш в прах. К нему туфли, украшения, макияж.
Повертев вололсы так и эдак, Рита решительно разворачивается и покидает дом. - Увидимся!

Изначально планировалось проводить презентацию в малом зале для совещаний, но в процессе подготовки (за час до презентации) выяснилось, что посетить мероприятие желает не меньше половины населения Городка, так или иначе имеющих отношение к Компании, строительству, проектированию. Эвент-отдел едва не сошел с ума, дрогнул всем коллективом, но с честью устоял. Техники подтвердили гордое звание профессионалов, ведущая  выдержала нелегкое внимание местной и московской делегаций, а дальше, в дело вступила сама непосредственная виновница безобразия. Ольга представляла свой новый проект — по сути (масштабности), должный стать новым Городком. Большой актовый зал был забит людми до отказа, многие просто стояли вдоль стен или толпились за спинками последнего ряда. Из них часть людей была настроена скептически, часть враждебно, часть готова поддержать и сотрудничать. Председательствовали Золотарев-старший и Семенов-главный (мэр где-то задерживался), остальных в комиссии Ольга видела время от времени, но сейчас не помнила ни чинов ни имен.
Совершенно спокойная внешне, она не выдала внутренее волнение ни взмахом ресниц, ни задержкой дыхания. Поприветствовала собравшихся. Осознала — темнеет в глазах, первый шаг до нервного обморока. Остановилась и совершенно неожиданно увидела в третьем ряду бессменного ректора местного политеха, вчерашнего радушного хозяина дачи и любящего дедушку с забавной головоломкой — Афанасьева Павла Юрьича. Потомственный городчанин, образованнейший и умнейший человек — плоть от плоти местной земли. Тот, чьими глазами на неё смотрит сейчас Городок и ждет своего пророчества или приговора.
- Здраствуйте — всем и лично ему произносит Ольга.- Добрый день. Не ожидала такого аншлага, но, тем лучше. Я вижу сколько здесь неравнодушных граждан своего города…

она защищалась больше трех часов, которые для всех пролетели на одном дыхании и лишь после поняла, что буквально выжата, обескровлена и обессилена, но дерзкий, до сумасшествия проект был проработан, разобран досконально и принят единодушно, а это победа! Полная и безаговорочная!

«Сбылась мечта идиота!» - принимая множество неравнодушных взглядов и фраз в собственный образ сегодняшнего дня, Ольга спускается вниз, к машине. - «Я победила! Я сделала ! Мне не верится, но это так!». Осталось еще одно дело — отметиться на корпоративном фуршете, закрепить всеобщее впечатление и сбежать, дабы выполнить другую «душевную обязанность», если только хватит на неё этих самых душевных сил. Позвонить Маргарите, встретиться и спросить/ответить на все неудобные вопросы, вставшие невидимым, но очень осязаемым ребром.
«Можно, конечно, завтра...» - предательски шепчет внутренний голос - «она еще ночь не подождет что ли?» «а сегодня расслабиться, позволить себе не думать ни о чем и… позвонить Рите...» - под кожей ленью разлилась слабость. Ольга знает двоякость, обманчивость этого чувства, ибо за сладкой истомой непременно последует острое и ненасытное желание нежности, а вот тогда уже никто, ничего ждать не сможет, не будет
То, что началось как-то само собой, незапланированно и внезапно было прекрасно. Странное чувство свободы и невесомости отношений окрыляло, трансформировалось в ощущение всесильности, всевозможности, все…. ленности — Ольга улыбается густеющему в венах яду. Скорпионская сущность сегодня ну никак не хочет трамбоваться под маску принятых в обществе морали и приличий.

Что будет дальше Ольга не знала. Она не думала об этом. Это был вопрос из первой пятерки неудобных, а потому задвинут на самое последнее место пока писался ее проект.
Думала ли об этом Рита? - Ольга пожимает плечами. - Возможно. Но она была рядом всё это время и не задавала неудобных вопросов.
Ей тоже было что-то необходимо? И тоже мешали ответы?
«Рита явно не из тех женщин, кто ходит на-лево» - Ольга не торопится, машина сама бежит вперед по местному проспекту - «тем более таким экзотическим способом»
«Я?» - уже поднимаясь в лифте, Оля изучает свое безупречное отражение в зеркале. - «Я, конечно, могу, но — Рита не тот человек, с которой можно просто так взять и пойти на это самое лево»
не интрижка, не отношения
«Я не знаю, что приключилось тогда с нами обеими. Сейчас модно называть это химией. И как бы там ни было в самом начала, из чего бы не сложились все наши ини-яни в затейливый эротический орнамент, сейчас ситуация дошла до той логической метки, за которой требуется найти определение и в соответсвии с ним прогнозировать дальнейее развитие событий»
«Чего я хочу? Чего хочет она?»
Продолжая мысленный диалог, Ольга выходит из лифта, впереди ее ждет банкетный зал, полный гостей. Она не призналась себе только в одном, очевидном, что давно поняла - Рите жизненно важны были ответы на ряд «неудобных» вопросов, и их Ольга могла бы давно ей дать, но во-первых изменение ситуации произошло бы немедленно и непредсказуемо и сильно отвлекло бы от проекта, а во вторых — она просто не знала и не планировала какого-либо будущего с Ритой» «как, впрочем и с любой другой ее предшественницей»

Видимо, поразмыслив над Ольгиным недосказанным, судьба тоже решила не церемониться с ее чувствами, восприятием и тонкой душевной конституцией, а с порога влепила картинку семейного счастья и единства Золотаревых.
Олицетворяя стиль и безупречный вкус вышеозначенного семейства, Ольгина Незнакомка легко поддерживает беседу с Семеновым и Серьезным Учредителем. Мило им улыбается. Мишка галантно держит ее под руку и весь изображает вежливое внимание. Золотарев-старший присутствует тут же, подобно Кисе Воробьянинову надувает щеки, в руке держит как скипетр бокал с ненавистным шампанским.
- Здравствуйте. - в убийственной Ольгиной улыбке сложный букет сильнейших чувств. Неудобные вопросы на глазах материализуются в живых, физических людей, имеющих непосредственное теперь отношение к происходящему действу, под названием «жизнь»
- Моя жена — гордо представляет Золотарев, после дежурного приветствия. - Рита, Ольга.
последняя берет бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта - Очень приятно. - взгляды девушек скрещиваются и расходятся, как противники в дуэльной схватке — не ожидала
Рита выглядит сногсшибательно и неожиданно с укороченной стрижкой - «успела постричься? Тебе идет»
- Чего именно? - самодовольно лыбится Михаил. Если бы он знал, чем именно вызвано тщательно скрываемое Ольгино смятение, то все было бы иначе, но каждый видит/расценивает происходящее в силу собственной информативности об этом самом происходящем. Он же знает — она не равнодушна к своему полу, видит — она потрясена знакомством с его личной женщиной.
- Я, признаться, тоже — вступает в диалог новый женский голос. - Оказывается, всё это время мы работали рядом с самым настоящим гением и даже не знали… - ухоженная, если не сказать «дорогая» женщина с неизменным шампанским, примыкает к сложившейся компании. - Добрый вечер всем, кого еще не видела, не знаю — она с вежливой улыбкой смотрит на едва смущенную(растерянную?) Риту.
- Моя жена — повторяет Золотарев для вновь прибывшей — Рита.
- Вера Семенова — женщина представляется сама, ее муж стоит на полшага позади и со странной улыбочкой наблюдает за происходящим. - Очень приятно и действительно неожиданно. Вы, Рита, настоящая жемчужина…. Ольга — она спешит вернуться к Кампински — примите мои поздравления, я к сожалению, не успела на презентацию, лишь после видела материалы. Ваш, твой проект потрясает! - она извиняющейся улыбкой окидывает остальных и словно приобщает к близкому кругу — мы ведь здесь все свои только остались, давайте без церемоний. На ты. Мы давно работаем с Ольгой, с самой ее стажировки
- Очень давно — соглашается Оля. Она уже успела оправиться от первых потрясений и даже сказать спасибо неким высшим силам, за то, что они сами разрулили непонятную ситуацию с Ритой. «Мне не придется ничего объяснять, размазывать сопли и самое главное — отвечать на неудобные вопросы»
Ольга украдкой бросает Семенову укоризненный взгляд и скашивает глаза на Веру, заливисто повествующую о первом Ольгином пришествии в компанию в виде стажера и о том, как сразу она разглядела под ее хрупкой внешностью мощнейший талантище.
Семенов усмехается.
- Я тогда сразу поняла, какой необычный стажер нам достался, почувствовала. Интуиция! - никем не останавливаемая, продолжает Вера. Рита внимательно слушает, исподволь наблюдая за Ольгой. Мишка вежливо скрывает скуку, Семенов о чем-то шепчется с Золотаревым-старшим.
- И оказалась права! - кульминацией Вера поднимает бокал. - Семенов, подтверди!
Ольга со скромно-высокомерной улыбкой опускает глаза. - «и вообще, что там я себе про неё надумла? Истинные чувства? Любовь?» - Бокалы звенят признанием ее славы. - «только по тому, как мастерски она краснела в самом начале?»
- Да, Вера — в голосе ее мужа есть нотки иронии — ты всегда умеешь сделать правильный выбор. Таланты видишь насквозь
- За тебя — едва слышно и очень искренне произносит Рита, делает небольшой глоток.
Что-то обрывается в душе у Ольги в этот момент. Что-то фатально не вяжется в происходящем. Она ничем не выдает эту внутреннюю катастрофу, легким кивком отмечает «признательна» и чувствует невесомость. Так воздушный шарик, оторвавшись от нитки беспомощно уносится потоками воздуха в смертельную стратосферу.
Мишка поддерживает жену - «за тебя, Кампински!»
Семенов переводит стремительный, острый, как прицел снайпера, взгляд. Вера чуть поднимает бровки, улыбается  - такую чистую искренность не часто встретишь в наше время. Если бы я не знала, что вы только что познакомились...
- Вера хочет сказать, что в Компании, к сожалению, некоторые занимаются интригами больше, чем работой — перебивает Ольга, пока первая не успела ляпнуть чего-либо неподобающего. - Но Рита, опять же к сожалению или к счастью, не наш сотрудник, так что ее это не касается. Спасибо Рита, за теплое поздравление
- Не за что — легкий хмель от шампанского помогает ей справиться с волнением и неловкостью — Я сказала то, что думаю. Я видела…. Немного видела твой проект и представляю, как он изменит Городок к лучшему.
- Вы не говорите, как все здесь, «наш Городок» - замечает внимательный Семенов
- Она москвичка — наконец слово хватает Мишка. - Но влюбилась в меня и осталась здесь. - он обнимает Риту за талию. - Так ведь?
Рита опускает глаза. Вера одним глотком осушает бокал
- Семейные ценности превыше всего — полушутливо произносит Семенов. Его внимание вновь пытается привлечь местная экзотико-восточная красавица и делает она это так непосредственно, что даже забавно.

+3

6

- Двойные стандарты — усмехается Вера. - О семейных ценностях говорит тот, кто даже сына учит, как правильно изменять беременной жене. Ольга...
- Вера, не здесь — негромко предостерегает последняя, очередной раз прерывая намечающуюся неприятность в самом начале. Семенов и компания делают вид, что не слышат
- Что не здесь? - женщина изображает наивное удивление. - Боишься, я раскрою всем ваш заговор?
- Вадим Семеныч. - терпение на исходе, Ольга крепко берет Веру под руку. - Разрешите ненадолго украсть вашу жену? Один рабочий момент...
- Верни потом, откуда взяла — небрежно роняет Семенов, явно намереваясь сменить компанию. Ольга насильно ведет Веру прочь и обе делают вид, что прогуливаются. Золотаревы остаются одни.
- Так кто там с кем спал? - иронично хмыкает Никита Михайлович
- Олька с Семеновым — отвечает и частично объясняет Рите Миша. - Вера узнала, закатила скадал, но Семенов пожалел, и вместо увольнения отправил свою бывшую любовницу к нам в ссылку. - он смотрит вслед удаляющимся женщинам. - Но, по-ходу там совсем другая история. И тогда понятно, почему он все подписал ей не глядя. Стремно признать, что жена изменяет тебе — раз, и два — изменяет с бабой… Рит? Ты чего?

Она объяснила тем, что от шампанского и отсутствия кислорода у неё закружилась/разболелась голова. Что не нужно за ней ходить, провожать.
Они остались позади, разбирать скабрезные детали чужой интимной жизни
«В уборную? Классика жанра?» - двигаясь в направлении туалетов, сама себе иронизирует Рита. - «Притвориться унитазом, дабы подслушать подробности!» «Сколько всего в тебе интересного!»
В фойе действительно свежее. Здесь открыты окна, за ними тает красивый и теплый майский вечер. Манит иллюзией свободы
«Послать всех к черту!» - Рита вызывает кнопкой лифт. - «И Ольгу, с ее богатой личной жизнью и Золотаревых с их сплетнями и меня, наивную дурочку!»
боясь разреветься окончательно, Рита не дожидается лифта, бежит вниз по лестнице, пряча глаза от окружаюих со-горожан, едва не сбивает собственную маму с отчимом, поднимающихся вверх. Занавес.

- То есть… платок, носовой — протягивает Павел Юрьич.
- Что с тобой? - ужасается Диана Рудольфовна
Рита принимает платок, промокает ресницы, спешно успокаивает дыхание.
- Не знаю — шепчет в ответ. - Я что-то читала про панические атаки.
Мама осторожно берет под руку взрослую дочь — глупости. Какие атаки? На тебе лица не было
Рита шмыгает носиком, вздыхает, оглядывается — мир на определенном ему Богом месте со всем своим определенным содержимым и населением.
- Так потому и не было. Они же панические.
Павел Юрьич тихо смеется — шутница вы, Маргарита Иннокентьевна. Идемте, я провожу вас обеих. Мне нетерпится обсудить кое-что с вашей подругой Ольгой. Она здесь? Почему вы вчера ничего нам не сказали?

Ольга вталкивает Веру в служебную уборную, захлопывает дверь и в тихой ярости поворачивается к женщине — что это? - голос звучит почти ласково. - Что ты устроила?
- Я не права? - хватаясь за быстро таящий от страха хмель, как за последнюю соломинку, лепечет Вера. - Он же сам его учил
- Не прикидывайся — Ольга всегда чувствует власть своей химии. Вера дрожит не только, не столько от страха или иного, сильного чувства — ей нравится это. Её прет, когда с ней властно-грубоваты. Когда она с ней такая - «Но я не хочу тебя больше!» - говорит Ольга взглядом, не решась произнести вслух. В ее душе взрываются планеты и сгорают солнца, отправляя мегатонны ватт в черную пропасть
- Я соскучилась! - шепчет женщина, пока не прозвучали иные слова. Пока есть иллюзия
- Нет. Не начинай — мрачно, холодно останавливает Ольга
- Оля
- Вера!
- Я виновата, прости…  — она тянет руки, трогает Ольгу за плечи, но той до ярости не интересно и скучно здесь быть. Её сознание раздирают в клочья другие мысли и странные чувства без определения. О них нужно было догадаться, додуматься и задуматься раньше, а не откладывать на бесконечное завтра.
- В ней дело — произносит/догадывается женщина раньше самой Ольги. - Ей ты писала проект. Это сразу чувствуешь
- Что ты чувствуешь? - кривит губы Кампински, еще больше бесит внезапное осознание правоты - «ей! Ей! Ей!»
Переходя в агрессивное наступление, Оля некрасиво шипит — я сто раз предупреждала - не смей ревновать меня, не смей диктовать мне условия. Теперь вообще ничего больше не смей, мы не вместе и не были никогда
любую другую снесло бы уже с поверхности земли, но только не Веру. Получая странное удовольствие, она почти стонет
- Даже не друзья?
Ольга зла и бессильна. Замкнутый круг. - А ты поступаешь, как друг? Извращенка несчастная!
- Прости. - Вера тихо-тихо вздыхает. Она без сил и кажется, стареет прямо на глазах — я просто скучаю по тебе. Я ждала тебя с самого начала, с первого момента, еще с Альки. Я пытаюсь не ждать! - сквозь грусть истекает слезами последняя, безнадежная и безответная любовь. - И не могу! Я ненавижу тебя!

- А я думал, что ты домой  - пойманный врасплох, Мишка глупо разводит руками, за его спину спешно прячется Джамала.
Диана Рудольфовна, Павел Юрьич и Маргарита перед ними настоящей семейной мафией.
- Я тоже так думала — Рита делает большой глоток шампанского. - Но мама решила иначе и вот — я снова с вами, любимый муж!
- Что ты с ней сделал, Михаил? - Диана определенно не узнает свою дочь
- Я ни при чем! - пожимает плечами Золоторев — она и раньше была у нас с изюминкой, а сейчас так вообще сплошной кекс
- Не нравится? - что-то действительно не нравится ему сейчас в ее улыбке. - А ты разведись со мной! Гейша будет счастлива. Так ведь? - Рита цепляет взглядом ту, которую вопреки обычаю, никогда не считала соперницей. - Правда, Джамала? Иди сюда, не прячься, я не кусаюсь
из-за спины Михаила, испуганно выглядывает красивая любовница. Её имя странно звучит из уст законной супруги
- Мне не нужен чужой муж — находит в себе силы ответить. Сейчас она снова маленькая, таджикская девочка, пришедшая в первый класс общеобразовательной школы для титульной нации. Только Ольги нет рядом, чтобы защитить от раплодившихся Золотаревых
Рита усмехается и переводит взгляд на Мишу — вот видишь. Ты больше не нужен ей. Ипотека закончилась?
Рита смотрит в глаза Джамале, честно-пречестно лживые. Большие, красивые, темные. «Сексуальна до безобразия» - томно смеется внутренний бесенок Риты - «лучше, не дразни меня больше. Ибо я выше и тебе будет хуже»
- Ты совсем, как она... — догадывается любовница. Её не слышат. Мишка бухтит что-то свое, Диана Рудольфовна почти верещит - «прекрати» - раздосадованная несвойственным поведением дочери. - «Что с тобой?»
- Я знаю что — одними губами улыбается Рите Джамала — и никому не скажу, пока ты сидишь паинькой на этой своей высоте. Не смотри вниз
- Девочки — скабрезно хихикает Золотарев. - вы такие странные — в его воображении уже во всех «красках» раскинулся ринг для женского «грязного» боя
Рита берет новый бокал шампанского — рожденную ползать допустите к рупору. Пусть настонет что-нибудь рабочим местом
- Браво! - искренне аплодирует Вера. В ее глазах еще блестят слезы — осколки отношений с Ольгой, а в душе ноют занозы застарелых мужненных измен. Как она оказалась здесь в этот момент времени вообще никто не знает
- Пошло! - едва не плачет Диана. Мишка мысленно слышит их голоса ревом трибун, секунды счетом рефери — один, два, три.…
- Дура! - отходит от нокдауна Джамала
Рита разворачивается к компании спиной, обводит хмельным взглядом до отказа заполненный публикой банкетный зал — для неё он абсолютно пуст. Вспышка ярости трансформируется в черную, липкую, как жидкая сажа грусть.

Оставив едва пригубленное шампанское на столике, Рита невесомо плывет к выходу.
«Куда она?» - шечется позади компания
- Её нужно вернуть — предполагает Диана
- Дорогая, ты в порядке? - вежливо интересуется у Веры Семенов, пряча предательский интерес к Джамале. Диалог супругов с двадцатилетним стажем переходит лишь в одну им понятную плоскость
- Зачем? - удивляется Мишка. - Я ее что-то боюсь сегодня
Гордая фигура в синем платье удаляется и вовсе покидает ринг
- Посади ее в такси! - нетерпеливо советует Диана. - Сделай что-нибудь! Миша! - она не может объяснить фатальность происходящего, только чувствует ускользающий, исчезающий мир. Мишка пожимает плечами, но отправляется следом, преследуя две основные цели — во-первых под благовидным предлогом избавиться, наконец, от неудобной компании и второе….

Как во сне Рита выходит из здания. Майский, теплый вечер уютно обнимает сотканной из заката и бриза вуалью, расстилает аллеи с витыми светильниками и тюльпановыми клумбами. Земля под ногами вращается, вынуждая Риту делать шаги. Вот только куда? В каком направлении? Ибо везде тупик.
В комфортную тюрьму зовущуюся домом? - и убить там кого-нибудь, свекровь, например
К совершенно посторонним людям зовущимся родственниками?
Обратно и найти Ольгу? А лучше найти ее вместе с Верой или еще лучше с Гейшей

- Я не из этого мира. Я свалилась с луны — в пустынной аллее вечер закатом вытягивает тени фонарных столбов и красивых, голубых елок. В их колючем отражении Рита ежится, обнимает себя за плечи, медленно и бесцельно двигается вперед.
- Что? Убегаешь? - догоняя Риту, Ольга не замечает спешащего параллельно Мишку. Золотарев удивленно останавливается и буквально проваливается в разлапистые ели, когда Рита оборачивается на странный Ольгин вопрос.
- А тебе не всё равно? - в ее глазах почему-то он видит/угадывает слезы. В ее голосе нервно дрожит струна — еще чуть-чуть и она лопнет, сорвется. Такой странной (живой) Риту он видит впервые
- А тебе не кажется, что мы должны что-то сказать друг другу? — Ольга угрожающе приближается к его жене.
- Например, что я абсолютно ничего не хочу знать о тех, кто был у тебя там, в другой жизни, параллельно со мной!? - Мишка никогда не мог правильно понять интонацию  в женской истерике. Рита спрашивает или утверждает?
- Параллельно? - едко усмехается Ольга — ну давай, замажь меня своей грязью. У Золотарева научилась? Он подсказал, как лучше ко мне подкатить?
- Нет! - по щекам Риты сбегают слезы и оставляют на платье почти черные пятна. В глазах Кампински только презрение и гадливость
- Что ж ты ему не сдала мой проект? Разве не этого он хотел?
- Замолчи… - срывается голос в плач. - я… - Рита не находит слов, разводит руками. - Любила? - это вопрос самой себе. Осознавая его, мысленно пытаясь себе ответить, Рита смотрит на Ольгу так, словно тонет и видит ее из под воды. - Я жила тобой и нашими встречами всё это время… Я ждала тебя… я отдала тебе всё…
Мишка в невероятном, страшном, больном волнении сжимает до хруста в пальцах кулаки. Ольга хмыкает - Только не нужно трагедий. Актриса ты шикарная.
- Я не играю — Рита вытирает глаза, слегка смазывая макияж. - Я никогда, ни к кому не испытывала таких чувств, как к тебе. - Странное спокойствие нисходит по мере озвучивания того, что до сего часа оставалось эфемерным, неназванным
- Ты сейчас себя в этом убеждаешь? - и даже язвительность в Ольгином голосе тоже больше не ранит
- Нет. Я признаюсь себе и тебе — озаренная истиной, Рита выглядит до странности обнаженной, даром, что в платье. Золотарев и Кампински в едином ступоре. Разница в том…
- И что мне делать теперь? - глупо произносит Ольга. - Упасть ниц от счастья?
- Рита! - кричит Джамала, спеша по аллее сблизиться с ними — Вас, тебя твоя мама уже обыскалась! Она меня послала — ее цепкий взгляд фотокамерой увековечивает мельчайшие детали — капли слез, оттенки мимики, невольные движения и даже отзвук непрозвучавших еще слов
- Саймуратова, исчезни! - кричит ей Ольга
- А тебя ищет Вера — ничуть не теряется Джамала — что ж вы такие потеряшки?
Рита не сводит взгляда с Ольги. Ей уже все-равно, что глава местных сплетниц купается в океане ее неприкрытых чувств. Хватает горстями откровенность и захлестывает её в бездонное нутро. Значение имеет только взгляд, а Ольга упорно отводит его в сторону. Этот факт победно фиксирует Саймуратова - «что? Получила свою любовь?»
Считанные секунды, как в замедленной съемке — Ольга отворачивается, Рита закрывает глаза
- Она здесь! - Джамала машет рукой Диане Рудольфовне — всё в порядке! Они просто с Ольгой общаются. - За спиной матери Рита видит отчима и еще чьи-то незнакомые лица.
- У меня туш потекла — произносит мертвым голосом. - Я в уборную. - сняв туфли и держа их в руках, Рита стремительно бежит прочь. Джамала громко хохочет над ней, Ольга наотмашь бьет Джамалу по лицу.

На ватных ногах Миша вернулся в зал фуршета. Музыка, матовый свет, халявный алкоголь и шведский стол. В разной степени опьянения, сослуживцы уже потихоньку начали разбиваться по неслужебным интересам.
«Куда мне идти?» - В голове гудит, словно в сталелитейном цехе. Руки подрагивают нерастраченным напряжением, а зрение корежит больными, странными эмоциями. 
«О! Попалась!» - Зло усмехнулся Михаил, заметив у барной стойки Веру, решительно двинулся к ней. Красивая, покинутая всеми мадам, с достоинством императрицы потягивает через соломинку коктейль. На неё с некоторыми планами поглядывает смазливый бармен, мечтающий во сне о столичном шике
«Э, нет, голубок!» - красноречивым взглядом отшивает мальчика Золотарев - «хоть что-то я должен сегодня с них поиметь! Мадам не худший вариант. Кампински явно через неё стала ведущим архитектором. Пусть не треплется о своей гениальности!»
Однако, вопреки нарисованному Мишкой образу, Вера не встретила его тоскливой женской радостью по сильному плечу и стонами а-ля «как  долго я тебя искала».
Окинув спокойным, подмечающим все мелочи взглядом, милостливо разрешила занять пустующее соседнее место
- Но, только если тебе есть, что сказать и если я не заскучаю с тобой

Ольга встретила надвигающихся праведным гневом граждан равнодушно-холодным «вам чего?»
Всхлипывая, Джамала прикрывает ладонью горящую щеку — всё хорошо, все нормально, мы просто здесь общаемся
- Где моя дочь? - на возмущенно-испуганное восклицание Дианы Рудольфовны ложится спокойный ответ -  в уборной, у неё туш потекла.
- И вообще — разворачиваясь уходить, Ольга бросает на женщину холодный взгляд — оставьте девочку в покое, дайте пожить ей уже своей жизнью — не слушая ответ, она идет прочь. Она только что упустила навсегда свою душу и теперь в теле темно, холодно, пусто.  Закругляясь, аллея вновь выводит к зданию ресторана, блестящего витринами в подступающих сумерках
«Найти Риту чтобы сказать ей что-то правильное?» - на площадке, крыльце, в фойе многолюдно и бестолково. Ольга дежурно что-то отвечает незнакомым лицам подшофе.

не дождавшись ответа в сотовой сети ни от одной из вызываемых абонентш, Мишка оставляет телефон и возвращается к высокоградусному в бокале. Разговор с Верой вышел скомканный, рваный, злой и бестолковый.
«Она, на минутку, не просто жена главного, но еще и сотудник Компании!» - так что эти Мишкины плохо контролируемые эмоции и догадки, могут или наверняка сослужат ему не лучшую службу.
- Впрочем, плевать! - картинно кривится он. В памяти Ольга, Рита, аллея - «они знакомы?!» - вот, что занимает его разум и сознание полностью. - когда, где, как?? за пять минут не успели бы
Вера тянула коктейль, и он спросил, как быстро она определила профпригодность новой стажерки тогда еще, в самом начале
Женщина удивленно вскинула брови и рассмеялась
Миша поднял свой бокал «за понимание!» - Вера поддержала. Остатки ее смеха приобрели  оттенок грусти
- Почти моментально. - Мечтательно глядя в прошлое — со слова «здравствуйте» - офис компании, рабочий полдень, стажеры, сотрудники. Ольга оценивающе, как и все они, оглядывается по сторонам, явно прикидывая доступное место для взлета. Вера оценивающе, как и всегда, смотрит в глаза и слушает голос, слова которого тоже имеют значение
Мишка пьянеет, не успевая осознавать собственное состояние
- Почти моментально?
- Воздушно-капельным — издевается женщина. - Два общих вдоха в одном помещинии и, считай пропала
Мишка чувствует как вскипает ярость — кто? Пропал
- А ты кому звонил? - Вера смотрит в глаза, Ольга садится рядом и это как спусковой крючок, ведущий к смертельному выстрелу. Вместо пороха — алкоголь, эмоции — боевая пружина, реакция необратима, но оба продолжают глупую «русскую рулетку» пряча в рукавах козыря

- Только ребенок! - выплывает из памяти пьяный в джаз разговор.
Мишка, Ольга, бармен, глубокая ночь
- Я сказал, что женюсь на ней, а она сказала, что такую как Ритка удержит только  ребенок — отвратительный, тошнотворно-обжигающий вкус сорокоградусной правды неуклонно поднимается вверх. - И я ей сделал его, её - Золотарева рвет правдой, невыносимостью и чем-то еще, подозрительно похожим на чувства - «Кампински отомстила. Обошла его. Он поимел когда-то ее Джамалу, она влюбила в себя его снежную королеву» «Ритка никогда не смотрела на меня так, никогда не говорила слов таким голосом, не любила, только терпела. Всё это время и презирала»
- ...я, тогда осторожненько продырявил... — показывая на пльцах, как дырявил презерватив, Мишка глупо икает — иик дело сделано.
- Да ты герой! - Кампински пьет свой виски, как воду. Бармен подливает в ее бокал.
- А ты знала, что мы кровные? - Золотарев толкает Ольгу в плечо. - Только поэтому я тебя не убью
Она поворачивается, тяжело смотрит в его глаза — чет несешь?
Мишка криво усмехается своим мыслям - «что за глупость? Две бабы вместе...и ни у одной нет ни х..я. Что они делать то будут?» - твой отец брат моего отца, младший — опрокидывая стопку внутрь, тыльной стороной ладони прикрывает губы, словно боится, что алкоголь вернется обратно.
- Мой отец адмирал — глухо произносит Кампински, отворачивается. Тьма наростает, гудит, закручивается в спираль, а потом взрывается головной болью и странной, скрипящей стрельбой

- Юу лууууз — хрипло сообщает издевательский голос, закручивается в звуковую воронку.
- Сам ты луз, коззел! - с чувством отвечает невидимый пацан. Звуки стрельбы возобновляются, отдаваясь страшным рикошетом в Мишкиной черепной коробке
- Рит, ты с ума сошла? - не открывая глаз, стонет Золотарев. - и чем воняет? А?
В эфире прошелестели шаги. Кто-то сел рядом на край кровати, поправил одеяло, а потом дохнул в ухо словами
- Это запах доброго утра, любимый…

Несмотря на адскую головную боль и почти полное отсутвие координации в пространстве, Мишка  умудрился вскочить, обвести бешенным взглядом незнакомую комнату, упасть в кровать, запутанным в одеяло, а после и вовсе скатиться с кровати.
- Куда ты, Мииш? - очень сладко удивился знакомый женский голос. Аккомпанементом к нему застрекотал мальчишечий хохот
- Заткнись, щенок! - хмуро и злобно Миха поднялся с пола. Щуря больные головой глаза, он сфокусировался прежде на источнике смеха — семилетний, наглый пацан, играющий в допотопную приставку типа «сеги». Явно общая с ним спальня — небольшая комнатка гостиная и детская в одном флаконе и, наконец, хозяйка утра
- Катька?? - вот чего Золотарев действительно никак не ожидал, а потом он понял, что стоит перед ними голый.

Осмотрев квартиру Ольги, пользуясь мертвецки-глубоким сном временной ее хозяйки, Джамала прикрывает за собой дверь, тихо щелкает замок — ничего страшного, у неё теперь есть собственный ключ.
Легко сбежав по ступенькам, девушка выходит на улицу и направиляется в сторону магазина.
В принципе, у Ольги было все необходимое для завтрака, но кое-чего не хватало — свежего молока, к примеру и свежей, ароматной выпечки - «и еще, наверное, антипохмелина»
Всё идет по плану.
После вчерашних эпических встреч Риткина мама промоет мозг своей порядочной дочери лучше любой гигантской клизмы.
Мишку увезла Катя, предусмотрительно вызванная Джамалой в самое подходящее время.
«Не зря же я таскалась за ними пол ночи!» - выбирая свежие штрудли, Джамала кокетливо улыбается чернявому кулинару. Она не выспалась, но она и не пила вчера, поэтому сегодня после душа и кофе выглядит до отвратительности свежей.
Вера благодарна Джамале за Ольгу — она не могла быть с ней, но получала полный и достоверный отчет о сестринской заботе Джамалы за дорогой Вериному сердцу девахой.
Ольга тоже будет за что-нибудь благодарна бывшей, верной однокласснице. Джамала постарается, не будь она Джамалой!
...а после обязательно предъявит счет. мягко, незаметно, ненавязчиво, обильно смазав все тесные рамки морали вазилином...

- Ни хера не помню — умываясь, Мишка хмуро смотрит на свое помятое отражение в зеркале. Затем переводит взгляд вниз, на штаны — надеюсь я ее вчера не трахал?
Воспоминания прошедшей ночи слеплены в один тошнотворный ком.
«иначе чего бы ей так плясать вокруг меня?»
«Зачем я Ритку потащил? Она ж один сплошной изюм!» «Еще про Кампински ей рассказал»
- Нашли обе чем отыграться — голос хриплый и зубы бы почистить, но чужой щеткой впадлу. Он не верит им, конечно, но выглядело вчера убедительно.
Вера — это изюм Риты с более длительной выдержкой. Внешне она, сучка, для своих лет ничего, но с головой тот же атас.
«Может быть они там в Москве все такие?»
«Хотя, Семеновы из Иркутска»
- Миша, я тебе рассол открыла и гуляш сейчас подогрею, со свининки. - Стучит в закрытую дверь Катя. - Может еще картошечки нажарить?
- Я это… не знаю! Я сейчас! - сердце, как паралитик, нервно бьется о грудную клетку - «откуда она то взялась? Вернее я здесь откуда?!»
В маленькое оконце над унитазом виден двор. Во дворе припаркована его машина и вроде без единой царапины. Ключи от машины в кармане брюк.
«Рубашка осталась в комнате!» - пару секунд на воспоминание - «где права, паспорт, деньги, телефон?» - ни одного вменяемого ответа от памяти и мозга.
- Хрен с ним — Мишка аккуратно протискивается в слуховое окно. Больно обдирает спину и плечи, но освобождается, спускается по желтой, газовой трубе, грозя отдельно взятой двухэтажке экологической катастрофой в случае чего.
Прыгает в мягкие грядки бабы Нюры с взошедшей морковкой. Становится мишенью для облаивания соседкой шавке и наконец, преодолев пространство/время, оказывается за рулем родной, французской машины.
«Главное не смотреть на Сазонову» - подобно гомункулу, маячащую в окне. - «Заводимся. Сдаем назад. Выруливаем. Свободен!»

Запахнув халат, Вера отстранилась от мужа. Развернулась уйти, но Семенов не отпустил, поймал за талию, крепко обнял и положив голову ей на плечо, фыркнул в ушко. Отчего Вера щекотливо рассмеялась
- Ненавижу тебя — с нескрываемой любовью прошептала
- А я тебя люблю — честно ответил он. - И всегда любил и буду любить
- Только бы я не спрашивала, где ты был?
- Только бы ты оставалась Верой Леоновой, первой девочкой обыгравшей меня в морской бой.
Их гостинница — уютный коттедж на берегу местной тихой речки сразу за Городком. Под окном буйство сирени, за сиренью река, за ней далекий лес, а над ним золотистое утром небо.
- Место ты выбрал — восхищается Вера. Хочет добавить намек/вопрос на колющиеся в мыслях подозрения. В это время служащий гостинницы доставляет завтрак, свежесваренный кофе и пожелав доброго утра шустро удаляется.
- Я знал, что ты приедешь. - Семенов садится к столу. В отличие от жены он не подозревает, а уверен в этих самых «некоторостях», но будет молчать о них не потому, что служащий гостинницы не вовремя сунулся со своим завтраком… - В доказательство, я еще вчера до твоего приезда заказал на утро именно то, что ты любишь
Вера заинтересованно вскидывает брови, пытается издалека заглянуть под приткрытую Семеновым сферическую крышку. Он дразнит, она открывает крышку полностью — фриттата с рикотой!
Семенов довольно хмыкает, вспоминая их первое семейное утро и ее пересоленный кулинарный шедевр со смешным названием и даже отдаленно не напоминающий знаменитый итальянский омлет.
- Спасибо. - Вера силится не заплакать. Не таким далеким утром, уже изрядно набив по жизни руку, она готовила это блюдо, оставшейся на ночь Ольге.

Оставив платье с нижним бельем на берегу, Рита входит в ледяную, прозрачную воду Ольгиного озера. Над водой клубится туман. Рассвет окрашивает его розовым. Звуки волнами расходятся в пространстве.
Это только в самом начале вода кажется обжигающей, дальше держит тело словно перышко, выталкивает вверх, даря обманчивое чувство свободы/полета.
Проплыв до противоположного берега, Рита видит обещанные кувшинки — они красивы. Напоминают лотосы из священных индийских трактатов.
Её дед однажды писал нечто подобное — прекрасная шестирукая индианка прикрывает наготу цветком лотоса и буквально пронизана золотыми лучами восходящего солнца. Вопреки мифологии он считал Кали образцом святости и вовсе не злой, как представляют ее многие. Она держит в своих точеных руках вселенский порядок, разрушает невежество, одновременно заведует рождением и смертью. А как танцует! Даже мир рушится в восхищении!
«Я не Кали, не Мария и даже не Магдалена» «Мне бы покаяться, да не хочется»
Возвращаясь обратно, Рита ныряет в омут почти до самого дна. Кости ломит от пронизывающего холода, сердце сжимается в микроскопический комочек, а сознание очищается ледяным огнем.
«Я не умею жить в твоем мире, Господи»
на берегу пусто. От обнаженного тела едва заметен пар.
Встряхнув закудрявившиеся волосы, Рита делает глубокий-глубокий вдох и медленно-медленно выдыхает
«Если смысл жизни только лишь в выполнении твоих заповедей, то почему они не дают мне чувство покоя и тихого счастья, которые я ощущала рядом с ней?»
«Твои евангелия писали люди. И писали так, как им это было удобно»
«Часто мне кажется, что они просто врали»

«Почему рождение всего, чего угодно это твой промысел и творение и только рождение человека — результат греха?» «Я не грех, Господи — я ведь образ твой? И…. значит ты женщина?»
Рита качает головой - «боже, какие глупости!»

«Почему любовь ко всему в мире это благо, а любовь женщины к женщине — преступление?» - вопреки логике я не могу ненавидеть ее, я люблю ее
и зачем я сейчас развиваю глобальную философию? - только лишь для того, чтобы не признаваться себе — она не любит меня и не любила.

Платье липнет к влажному телу, стесняет движения, но голой совершенно точно до дома не добраться, поэтому придется потерпеть.
«Мы красиво встретились. Нам обеим жизненно нужна была эта встреча. В результате нее я родилась заново, я обрела себя и целый мир, а ты?» - не оглядываясь, Рита снова идет вперед, как прошла всю истлевшую ночь - «Наверное тоже что-то вынесла. Вон проект какой отгрохала! Надеюсь, я себе не льщу и не пытаюсь примазаться к твоей гениальности…» - с грустно-ироничной улыбкой Рита идет через поле к затерянной остановке х-километр. Над ней торжественно поднимается солнце
- Я люблю тебя. - говорит пролетающим мимо птицам, жучкам и стрекозкам - это странное чувство, живущее во мне с тех самых пор называется именно так. Оно безгранично, как вселенная. Оно живое, как душа. Оно разное и оно дышит тобою вместе со мной…
Полупустой дачный автобус принимает на свой борт безбилетную пассажирку. Оглядев Риту с босых ног до влажной кучерявой головы, шофер усмехнулся своим каким-то мыслям и кивнул назад, мол — заходи.
«Я люблю тебя...» - пряча глаза, Рита занимает пустое сидение у окна, а потом одним взглядом заполняет необьятное, синее небо - «но никогда не смогу быть с тобой без взаимности»

Прокатившись окольными путями, Мишка с трепетным облегчением проехал по родной, с детства, улице, загнал машину во двор и успокоился лишь тогда, когда плотно закрыл за собой стальные ворота.
«Сазонова не пройдет!»
пробежав по дорожке, он толкнулся в запертую дверь, удивился, восстановил равновесие и  огляделся  - тишина.
Колокол в голове, притихший на побег от Катьки, вдарил с новой силой.
Стиснув зубы, Мишка слез с крыльца, обогнул веранду и поплелся по узенькой дорожке соединяющий его собственный дом с домом родителей.
Здесь дверь приветственно распахнута, на крыльце полно мелкой, детской обуви, а из глубины комнат слышны родные и любимые голоса.

Мать, отец, сестра, располневшая после рождения троих детей,  между ними горох племянников с родной горошинкой Сонькой
- Папа голый — тщательно выговаривает слова. Вся одежда Михаила, это подвернутые до колен брюки. Дети хихикают, взрослые отправляют их в сад
- Ты... где спину то так ободрал? - удивляется Света
- А Ритка где? - ищет глазами жену Мишка — на работе что ли?
- Воскресенье сегодня, какая работа? — бурчит мать. - У тещи твоей она, на дачах, вчера еще  осталась
- Вчера? - Мишка прокручивает ленту воспоминаний — после банкета?
Отец угрожающе поднимается и недвусмысленно наступает — иди приведи себя в порядок, после поговорим. О тебе, о Рите, о Вере Семеновой. - не слушая объяснений сына, он грозно рычит — в баню! Я сказал
Сбегая от отца, Мишка успевает заметить мелькнувшее в дверном проеме собственного дома синее платье жены и нехорошее, злое чувство словно взболтанный, мутный осадок вновь поползло вверх, к голове.

Вера застыла на пороге. Ольга мазнула заспанным взглядом и отступила в глубь квартиры — заходи, чего уж там?
Тень вытянулась на полу, лениво поползла за хозяйкой.
- Ты подралась с кем-то? - удивление мешает женщине быстро справиться с замком. Она успела заметить уже слегка припухшие ссадины и царапины на Ольгиных плечах, спине
- Нет — отвечает с кухни временная хозяйка данной квартиры. Нагнав Ольгу, Вера еще раз окидывает внимательным взглядом «безобразие», задумчиво озвучивая, что - «на кхм… тоже не похоже...»
- Дама знает толк в БДСМ? - криво усмехается первая. Босиком в майке и плавках, лохматая, заспанная, потрепанная какая-то
- Ничего я не знаю. - Отрезает Вера. - Я пришла извиниться за вчерашнее, но кажется извиняться нужно тебе. Не знаю, где тебя носило… - она смотрит, как Ольга чуть качаясь стоит у окна вперив невидящий взгляд куда-то вниз
- Девочка та хоть жива? - несмело делает еще один шаг. - Рита
Вздрогнув, как от удара, Ольга отворачивается от Веры, нашаривает на подоконнике коробок спичек, поджигает газ под серебристым чайником
- Что ей сделается — глухо звучит ее голос.
Вопрос про Риту родился спонтанно. Джамала всю ночь информировала Веру об Ольгиных перемещениях, да и перемещений тех было не густо — банкет, бар, клуб, дом и Риты там абсолютно точно не присутствовало. Был муж ее - Миша Золотарев. Был бармен, были еще какие-то знакомые мимолетно, но этой «местной жемчужины» не было
- Вы обратно когда с Семеновым? - затушив спичку, Ольга бросает ее в пепельницу, в воздухе читается оттеночный запах гари.
- Вечером. В пять — отвечает женщина. - А что?
Ольга пожимает плечами. - Я в душ.

+3

7

Острые пики воды, бьющей неслабым напором, словно гребенкой прошли по коже и вспенились в волосах.
Подставляя им лицо, Ольга чувствует, как вода норовит забиться меж ресниц и в нос, фыркает, отворачивается, подстваляя водяным иглам спину. Вчерашний день постепенно проявляется на фотобумаге памяти во всей своей ужасающей правде жизни, но - «это просто бред какой-то!» - в тысячный раз отвечает этой правде внутреннее «я», олицетворяющее «здравый смысл» и «связи с реальностью».
«её Рита жена Золотарева» - это нереально!
«Мы действительно познакомились случайно» -
Стоп.
Ольга трет ладонями лицо, запускает пальцы в волосы, убирает их вверх, но вода упорно причесывает по-своему стремлением вниз - «случайно - это утверждение или вопрос?»
вся предыдущая, высокоградусная ночь прошла под знаком этих вопросов, оставив вместо ответов муторное чувство недосказанности и головной боли.
«Первая встреча абсолютно точно не могла быть подстроена» «остальные — могли» «быть. А могли и не быть...» - череда кадров-воспоминаний свидетельствуют о том, что Рита действительно ничего не знала. Ни о прошлой дружбе собственного мужа с новой знакомой, ни об их нынешнем сотрудничестве. «Не могла она так искренне и честно врать!» - признает сейчас Ольга. - «И незачем, и вообще, вся история с Ритой — это не шпионский роман о похищении корпоративных тайн, а чистешей воды мелодрама с откровенно-эротическим содержанием. Какие там тайны и проектные расчеты - Рите необходимо (как воздух) было семимильными шагами наверстать особо желанный/чувственный опыт пропущенный из-за «правильной» жизни.
«Впрочем, какая разница, что там было в начале или за кадром» - шизофренически вступает в диалог внутренний циник - «Ты защитила свой проект. Ты победила их всех вместе взятых, а с Ритой ты ведь все-равно не планировала каких-либо продолжений. Самое сладкое уже позади — впереди, если продолжишь в том же духе, только проблемы. Тебе нужен был источник вдохновения — он у тебя был. Она взамен получила новый мир, кипу желанных эмоций — вы в рассчете»
Ольга выключает душ, стоит некоторое время с закрытыми глазами, чувствуя, как последние капли воды сбегают вниз по голому телу. Чувство недосказанности саднит где-то внутри сильнее похмельного синдрома и даже циник не спасает от него.
«Я не думала, что все так получится» - школьницей оправдывается совесть - «оно само как-то началось  и сложилось» - резонный «и что теперь?» - вовсе оглушает кирпичем по сознанию. «Я не знаю!!!» - нервно огрызаясь, Ольга заворачивается в полотенце

Приняв душ, Рита надела пижаму, нанесла крем на кожу лица и шеи, спустилась вниз и даже вздрогнула от неожиданности — за столом сидит помятый, злобный Мишка босиком и в одних только, подвернутых до колен брюках от костюма
- Я тебя жду — ядовито усмехнулся он ее испугу
Рита молча остановилась, пожала плечами и осталась стоять, неопределенно глядя на мужа. Она как всегда выглядит абсолютно правой, невозможно честной
- Где ты была? - головная боль помогает ему сохранять праведный гнев
Рита вновь пожимает плечами, затем медленным вглядом окидывает кухню — в ней царит не идеальный, но порядок и уют
- Гуляла — ее голос звучит негромко и тогда, когда Мишка решил, что ответа он уже не дождется
- Где ты гуляла? - его голос громок и резок
- В полях — в ее ответе усталость и снисходительность. Она идет к холодильнику, открывает, изучает содержимое придирчивым взглядом.
Мишка ногой захлопывает дверь холодильника прямо перед Ритиным носом. Металлический шкаф слегка качается от человеческого удара.
- Я тебя спросил — где ты была? - ревет он белугой, нависает над Ритой, она смотрит исподлобья — а где ты был? Золотарев? - она больно щиплет его за голый торс — где твои вещи? И что за вонь от тебя? - носик морщить она умеет, он невольно вспоминает запах Катькиной квартиры
- За все эти годы я ни разу не спрашивала тебя «где ты шлялся?», не устраивала сцен не шпионила — перечисляет Рита, а затем добивает — с самого начала я говорила тебе — ОТВАЛИ, ЗОЛОТАРЕВ! Тебе нужна другая!
Они смотрят друг другу в глаза и тяжело дышат.
Он первым отводит взгляд, трясет головой, пытаясь прогнать похмельную муть, но лишь усугубляет. Мир ходит ходуном, заставляя желудок тошнотворно сжиматься
- И что теперь? - зачем-то спрашивает он. Что-то в голосе Риты, в ее вгляде в ее проснувшихся из небытия чувствах говорит ему о том, что неспроста она «гуляла в полях» всю прошлую ночь.
До смешного — ему было бы легче, если бы она как нормальная, стандартная баба перепихнулась бы где-то там с кем угодно, но нет! Она действительно просто гуляла и ни один, даже самый задроченный кобель ей не встретился! А если встретился, то наверняка упал ниц от нимба святости, короной венчающий сумасшедшую голову!
- Я не решила пока — доносится до его сознания голос Риты. Из холодильника возникает сыр, лечо, в воздухе разливается запах лайма. Мишка видит в окне за ее спиной - к ним в развалочку идет отец и стремительно (как может), исчезает в направлении душа. Полицейским свистком ему вслед вскипает чайник.

«и что теперь?» - мысленно повторяет Рита вопрос мужа и Ольги и свой собственный. Вслух она вежливо, дежурно приветствует свекра. Никита Михайлович хмуро кивает, смотрит с плохо скрываемым раздражением
- Мишка где?
- В душ пошел — с улицы, через открытое в сад окно, Рита слышит детские голоса, заливистый Сонькин смех — он должен бы приносить радость, но вопреки этому, шиповаными веригами стискивает душу и приносит только остую боль.
- Мне нужно поговорить с тобой — бурчит Никита Михайлович. Рита отвлекается от своих мыслей, поднимает глаза на отца мужа. Он интересен воспетой мужской красотой — грубо слеплен, надежен, как скала и буквально излучает волны всесильности и спокойствия (относительного). Он царь и бог в собственноручно созданном мире.  Его слово закон, мнение непререкаемо, решения эпохальны и сомнению не подлежат.
- О чем? Я вас слушаю — негромко отвечает маленькая женщина. В уголках ее глаз залегли тени бессонной ночи. Никита Михалович читает их в соответсвии с собственными представлениями о мироустройстве — шлялась! Масло в огонь подливают поза Риты, движения спокойно-расслабленой, довольной самки, появившиеся в ее арсенале сравнительно недавно. Дров подкидывает осознание необходимости вести гадский, мерзкий Никите разговор. Поэтому он груб и прямолинеен
- Я убью тебя, если хоть одна падла заподозрит моего сына в том, что жена ему изменяет
- Вот так сразу? - удивляется и не удивляется Рита. Для неё никогда не было секретом отношение свекра и свекрови — она не достойна их чудо-сына.
«Впрочем, как и любая другая, бывшая бы на моем месте, должна была бы денно и нощно безропотным/беззаветным поклонением  доказывать/благодарить мужа за право носить его  фамилию  и принадлежать его семье» - Рита не хотела, но в ответном свекру взгляде досталась язвительная насмешка, неприкрытая издевка. - И с чего вдруг такие речи?
- Не все такие идоты, как мой облтус. - Злобно рычит Никита Михайлович, еще контролируя бешенство, но уже из последних сил (она всегда выводит его из себя, эта Мишкина зазноба!).
- Ты знаешь о чем я. - Мужчина давит взглядом.
«Он действительно знает?...» - озадаченно вспыхивает догадка в сознании Риты - «действительно или знает?»
- Я отдам ему вести новый проект — довольный молчанием притихшей невестки, веско продолжает Никита Михайлович. - Он станет первым человеком в нашем Городке и ты должна вести себя соответственно. Следовать за ним, увозить с пьянок...
- Ах вот оно что! - не выдерживает, нервно смеется Рита — вы боитесь, что мое место займет Джамала? Она опять не спала и таскалась за ним всю ночь?
С резким стуком Никита бьет кулаком по столешнице, отчего на столе подпрыгивают тарелки, приборы и чашки.
- Заткнись, женщина! - Никита сжимает и разжимает кулак — ты где шлялась после банкета, а?
- Это не его проект. - Твердо глядя в глаза отвечает Рита. - Это проект Ольги… (голос предательски вздрагивает) Кампински
Никита Михайлович шумно выдыхает и первые слова его звучат почти мирно, разгоняясь в негатив лишь к концу тирады
- Она всего лишь архитектор. Вести стройку здесь будет мой Мишка. И не дай бог, хоть одна собака посмеет из-за тебя тыкнуть в него пальцем — он пальцем указывает на Риту, она твердо смотрит в ответ. В напряженой повисшей тишине слышен шум из губины дома, шаги. Никита Михайлович со вздохом убирает руку и взгляд, становясь большой, темной скалой над растерянной маленькой женщиной
- Бать? - произносит Мишка. Он стоит босой, вымытый, с обернутым вокруг пояса полотенцем. - Чего это здесь?
- Жену твою успокаиваю — неглядя бурчит отец. - Обещаю наказать тебя, оболтуса, если шляться со своей девкой не бросишь
- Баать — укоризненно тянет Михаил
- Я предупредил. - Никита Михайлович на последок смотрит на сына, затем на невестку и не спеша выходит в солнечный день.

Рита растерянно двигает тарелки и чашки по плоскости стола. - «он всё знает»
она не знает, что должно следовать из вышеозвученной истины
Он давно обратил внимание на то, что даже ею самой было не сразу замечено и осознанно — на ее собственные внешне-душеные изменения
«Отец моего мужа знает, что у меня кто-то есть и это не его сын» - Рита горько усмехается, не зная, как самой ей на всё это реагировать
- Господи, как глупо — тихо произносит она. Мишка смотрит на свою жену — красивая, странная (как все они) женщина. Зачем-то постриглась — но ей идет. Почти никогда не «красится», но тем не менее краше всех остальных. Говорит не всегда понятно, но заслушаешься! Ему страшно хочется защитить ее в этот момент от всех — от него самого, от отца, жизни, от неё же. Ведь она такая… светлая… - он пытается обнять ее за плечи, но получается несмело и неуверенно
Рита на миг замирает. Замирает весь мир - на один только миг все её сознание накрывает памятью, теплом, ощущением совсем других, не его рук, безграничного счастья, а затем срывается разочарованием.
- Нет. Не нужно. - она отходит на шаг. Мишка растерянно позволяет ей отойти.
- Значит. Отец был прав?

Ольга пьет уже третью кружку и упорно молчит, сидя с ногами на широком, укрытом полотенцем, табурете, нахохлившись, как воробей в осенюю хмарь. Даром, что солнце вволю льется с чистейшх небес.
Вера подливает Ольге чай и «для порядка» добавляет каплю в свой трижды остывший. Кипятит заново. Вдыхает странный аромат чужого уюта — его непременно нужно запомнить, есть во всем происходящем для неё утонченное, мазохистское удовольствие.
«У Ольги другая, но это ничего. Это проходит, как грипп или ОРЗ»
«Рита замужем и вчера она мне показалась женщиной разумной»
«Не будет же она….» - в мысленном диалоге с самой собой, Вера пожимает плечами - «нет, конечно. А я буду рядом, пока Оленька отстрадает свою карму. Я всегда буду вовремя и там, где ей нужно и тогда уже точно нам с ней ничего не помешает и даже Семенов со временем смирится с моей жизнью на два дома, поймет, что так лучше
- Покажешь место, о котором ты мне рассказывала? - нужно вывести сейчас ее погулять, воздух пойдет ей на пользу
Ольга удивленно поднимает глаза (зеленую, темную ночь) на прозвучавший вопрос/голос
- Озеро. - Мягко напоминает Вера. - Ты говорила, оно очень красивое.
Автоматически, после прозвучавшего направления, представляя водную гладь, Ольга делает очередной глоток. У чая вкус Ритиных поцелуев — он смещает вектор в мыслях/ассоциациях в иную плоскость
Вчера Рита пропала, ушла с банкета и Ольга не стала её искать. Ей было стыдно, ей было страшно, ей было плохо без нее. - «Странно...»
- Я поведу — не сдается Вера, бесцеремонно-ненавязчиво вплетаясь в мысленный диалог Ольги с внутренним «Я». - Хочешь твою машину, не хочешь — мою.
«Послать её к черту» - тенью мелькает в ответ раздражение - «надоела!»
Внутренний инквизитор моментально издевательски вскидывает бровь - «и остаться одной?» «ну-ну»
- Можем чай с собой взять. - продолжает женщина - У тебя наверняка есть новомодная термокружка
- Сейчас. Оденусь  - Ольга медленно поднимается
Вера смотрит на неё снизу вверх, согласно кивает — я подожду — мысленно усмехается двоякости прозвучавшей фразы. -
«а еще нужно сфотографировать на всякий случай этикетку с упаковки чайной заварки» -  но стройность мыслеряда нарушает резкий звонок в дверь.

«Кого ты боялась/хотела увидеть?» - мысленно рассмеялась девушка, по своему прочитав смесь из испуга, облегчения и разочарования на лице женщины, открывшей дверь.
- Как вы? Привет! - лучась искренностью Джамала вплывает в квартиру. Она принесла им солнце. Она им рада и рада за них
- Вера, как вот у вас получается уговорить этого отшельника хоть на прогулку, хоть на что-то другое? - Нотки легкой зависти и восхищения ничуть не выглядят лестью, звучат естественно и даже Ольга почти поверила бы им, если бы не знала Джамалу так долго и так давно.
Вера улыбается, что-то отвечает новой своей подруге. Ольга натягивает джинсы, безразмерную майку, комкает разражение по карманам — всё, я готова, идем.

Проводив «пару» до машины, Джамала машет им на прощанье рукой. Вера ободряюще кивает в ответ, Ольга делает вид, что не заметила. Джамала разворачивается на каблучках и порхает к своей высотке.
Сегодня выходной. Офис спит. Городчане в парках и на дачах — погода шепчет, а сердце Джамалы поет на незнакомом для местных аборигенов наречии. Музыкальном, красивом, плетущемся затейливой вязью и цветистым, словно сады весной. Языке Шахерезады, Омара Хайяма, безумного Меджнуна и нежнейшей Лейли
Всё идет по плану — отзывается ей целый небесный оркестр. - Все летит к моей цели и скоро уже, очень скоро я взлечу в это небо и сяду в царственных палатах выше облаков.
Дурачась, Джамала всегда представляет себя «владычецею морскою», но почему-то в небе
Правда дура Катька не удержала Золотарева. Ей отдали его на тарелочке с голубой каемочкой, а она…  Собственно, Джамала в подобном результате не сомневалась, но номер был отработан полностью и позже ей она обязательно пригодится — отвлечет на себя Золотарева, когда он поймет, что больше Джамалу нисколько не интересует
«Квартира моя, счет в банке тоже. Должность? Я подожду!»
Джамала не торопится входить в подъезд — на улице действительно сказочно хорошо — сейчас бы на природу, на это дурацкое Ольгино озеро, которое она поехала показывать Вере.
«Можно было бы навязаться, но еще не время» - Вера, похоже, начинает есть с рук. Теперь главное не спугнуть. Она хотела побыть наедине со своей Оленькой. -  «Как скажете, мадам. В конце концов, какая разница через Ольгу или через Веру я попаду в главный офис?» - Джамала улыбается солнцу, откидывает на спину тяжелый, черный локон и легко взбегает по ступеням крыльца - «второй вариант даже надежнее будет»
в подъезде прохлада и полумрак. Лифт еще чист и пахнет новым
«В идеале занять бы Ольгино место в сердце этой мадам, да типаж не тот, хотя я б тебя так намучила, джаным, что мало бы не показалось»
У двери квартиры неожиданно Джамалу встречает пятнадцатилетняя смуглая девушка и настроение сразу становится чернее её волос и глаз вместе взятых - «ну, почему?! Ну, за что?!»
Даже в по-европейски модных шортах и майке визитерша выглядит так, словно вчера спустилась с гор. Этот горящий взгляд, эти слишком плавные движения, словно шея ее на шарнирах
- Чего тебе? - шипит сестре Джамала, держит в руках ключи.
- У мамы день рождения, неблагодарная! - по таджикски отвечает Саида. Как она умудряется смотреть на Джамалу свысока, если сама еще ниже ростом?  — она всем говорит, что ей весело, но ждет тебя, неблагодарная.
- Ах ты сопливка! - задыхается старшая в праведном гневе — да вы живете вместе с вашим отцом всем семейством на мои деньги и я после этого неблагодарная?! Да я тебя!…
Саида шустро отскакивает в сторону и корчит рожицу — только попробуй, дверь говном намажу — не отмоешься! - хихикает — и не докажешь!

Пришлось тащиться на день рождения, покупать по дороге маме торт, точно зная, что она лишь из вежливости съест микроскопический кусочек, а остальное отдаст детям.
«Которые не такие уж и дети, к слову сказать!» - ближайшей сестре Джамалы (по возрасту) не так давно исполнилось двадцать один, у неё самой уже двое детей. Дальше девятнадцатилетний Далер, потом эта пигалица Саида и наконец кучерявый Умар тринадцати лет. Последний — единственный импонирует Джамале. Он слушает Twenty one pilots, занимается в театральной студии и гоняет по Городку на роликах, а еще его имя звучиь для Джамалы почему-то французским.
«Когда устроюсь в Москве, то заберу его!» - каждый раз твердо говорит себе девушка, понимая, при этом, что скорее всего вместо Умара в ее жизнь нагло протиснется Саида и в негодовании стремительно отгоняет крамольные, предательские мыслишки.

Со временем старый домик Саймуратовых стал уютнее, но для Джамалы он так и остался чужим. Поздравив мать, потискав племянников и послушав очередные сплетни взрослой сестры, Джамала улизнула в сад, воспользовавшись подвернувшейся возможностью. Прошла по неухоженным тропкам, остановилась у старой-престарой березы — здесь они когда-то договаривались с Ольгой встретиться и убежать в далекий, призрачный Ленинград. Здесь она позже пролила не один миллион слез, понимая, что Оля никогда не вернется, что Мишка бросил ее, обманул, что  она сделала неправильный выбор.
«А если бы тогда, я прошла мимо него?» - сколько лет она задавалась этим надрывным в невозможности изменить прошлое вопросом. - «Если бы я уехала с ней в Ленинград?» «Я ведь не понимала тогда ее чувств»
Скрестив руки на груди, Джамала прислоняется спиной к березе и смотрит ввысь — ветер колышет гирлянды листьев на тонких, висячих ветках
«Я и сейчас не очень-то понимаю, как можно влюбиться в девушку, женщину»
Но глаза вечно витающей в облаках Риты вчера были совсем иными — когда она смотрела на Ольгу в них светилась душа и билась вселенная. Вся Рита, эта вечно отмороженная снежная королева была одним большим и горящим сердцем, она была другой — живой до боли, пронзительно нежной, беззащитной, открытой и прекрасной, будто светлейшая из Богинь.
Вера тоже глядит на Кампински с преданностью старой собаки, но это не то.
Катька? - подвернувшееся сравнение смешит Джамалу — Катька облизывается на Золотарева как голодная свинья на ведро трюфелей. Тоже любовь своего рода!
Ветерок поиграл с локонами Джамалы, принес аромат варенья из розовых лепестков и мимолетное видение детства
«Моя мама до-смерти любила моего отца» - больно кольнулась в сердце истина. Джамала помнила свою мать молодой, помнила ее горько-сладкий, тягучий, как то варенье взгляд.
Рита смотрела вчера так на Ольгу
«Я не могу ненавидеть тебя после этого» - грустно признается себе молодая женщина.

Подъезжая к озеру, Ольга едва не забыла затормозить и очнувшись в последний момент, потянула ручник. В результате они с Верой едва не хлопнулись носами о лобовое стекло.
Машина заглохла.

Покидая салон, Вера что-то говорила, но Ольга не вслушивалась в ее речь. Все-равно ничего важного или нового, просто треп
- Что это? - удивление и легкая брезгливость в голосе Веры заставили быть услышанными позже
- Не трогай. - Ольга не оглядывается, не смотрит, но точно знает, о чем сейчас спрашивает женщина. Посреди пустынного тихого берега, на серо-бурой гальке одиноко застыла пара женских туфель на тонких шпильках (собственно из-за них Ольга едва вспомнила о педали тормоза). - Это Риткины. - и тише, сама себе. - неужели эта сумасшедшая здесь была вчера? Ночью?
Вера смотрит на туфли, на Ольгу, опускает глаза
- На том берегу кувшинки — звучит голос Кампински, забивающий неловкость ситуации — но отсюда не добраться, если только в обход. - Она окидывает взглядом непроходимую первозданность заросшего ивами берега. - Да и то не факт.
Вера возвращается к машине, находит в собственной сумке пакет, всегда припрятанный «на всякий пожарный», тихо вздыхает, а потом идет и складывает в него Ритины туфли.
- Я оставлю в машине — говорит Ольге. - Отдашь ей когда… нибудь, сможешь
В ответ девушка пожимает плечами и отворачивается
- Не знаю, Вер — Снимает джинсы, майку, остается в спортивного типа лифе и плавках, с разбегу прыгает в озеро, плывет размашисто к противоположному берегу.
Вера кладет пакет с туфлями на заднее сидение Ольгиной ауди. Хочется сжечь их, но она аккуратно закрывает дверь и поворачивается к озеру — там, в ледяных брызгах видны красивые плечи, напряженные мышцами руки — там, в холодной воде осталось ее сердце и душа вместе взятые. Как Ольга скажет, так всё и будет.

После купания становится легче. Глубоко вдыхая свежий, чуть сырой воздух, Ольга выходит на берег и падает на нагретую солнцем гальку. Вера опускается рядом, наклоняясь, целует желанные губы, ощущая на них вкус дыхания и ледяные капли воды.
Ольга широко улыбается, потягивается с удовольствием и смотрит глубоко-глубоко в небо. Вере кажется, что в ее глазах, как в колодцах отражается млечный путь.
- Как хорошо — Ольга протягивает Вере цветок кувшинки. - В воду поставь, а то быстро завянет
Женщина улыбается
- Где же я воды тебе, ему возьму? - она благодарна, она почти счастлива долей секунды.
Ольга, смеясь, берет кувшинку обратно и вплетает стебель в собственные, мокрые волосы — здесь, например!
Счастливо прикрывая глаза, Вера нежно качает головой, шепчет «сумасшедшая» и «я люблю тебя»
Откидываясь на спину, Ольга закрывает глаза. Ей слышится в происходящем другой голос, он растворен в этом воздухе, в каждом проявлении вселенной. Он наполняет ее и делает жизнь невыносимой (без неё).
«Так наверное замерзший Кай плакал в финале жестокой сказки датского сочинителя»
- Расскажи мне про Рим — просит Ольга, глядя на Веру из под полуприкрытых ресниц — вечный город. Я там еще не была.
- В чем же вопрос? - улыбается женщина, обводит кончиками пальцев контуры Ольгиного лица, носа, бровей — полетели? У тебя будет как минимум неделя каникул, пока все дела утрясутся со стартом проекта.
- Мне нужно в Питер. - Чуть морщится Ольга. - Маман съезжает с квартиры.
- С той самой? - удивляется Вера. Ольга кивает согласно — да, с той.
Где-то очень далеко слышен шум машин. Или ветра. Стрекот кузнечиков, пересвист невидимых полевых птах.
- Ты переедешь туда? - негромко спрашивает Вера. За прошедшие несколько минут она уже рассчитала миллион комбинаций. Ольга пожимает плечами
- Нет, пока не планирую
молчат, понимая, что ближайшее время, ей скорее всего еще придется прожить в Городке.
- Я рассчитывала «Северо-Запад» с нашими конструкторами — нехотя оговаривается Ольга. - В инженеры прошу у Семенова Талгата
- Он нарасхват — сомневается Вера. Ольга вновь пожимает плечами — тем более — она щурится в небо, словно там уже видит башни строительных кранов. - От местных куча своих спецов топчется.
- Тот парень. Миша — Вера исподволь наблюдает за Ольгой — у вас странная дружба
- Золотарев старший его главным двигает от филиала — Ольга в очередной раз жмет плечи и ерзает — колется что-то. - она садится. К ее спине прилипли несколько мелких камешков. Вера счищает их ладонью, чуть дольше задерживая контакт, чем… Ольга через голову снимает мокрый лиф. У нее небольшая грудь, а соски от холода сердито топорщатся краными ягодинами
- Где моя майка? - легко поднимается. Одежда осталась дальше на берегу, в двух шагах.
- Ты его давно знаешь? - Вера смотрит ей вслед. Ольга натягивает на голый торс сухую майку, снимает плавки, бросает их на гальку и берет джинсы
- Я же отсюда. Учились вместе — доносится ее голос. Представляя себя без плавок и в джинсах, Вера переживает странное ощущение — волнующее, но дискомфортное.
- Кого черт несет? - щурится Ольга вдаль. Над степной грунтовкой расплывается облачко пыли.

- Я вас видел вчера. - Негромко, неглядя на Риту говорит Миша. - Ни хера, правда, не понял
они сидят за столом. Война войной, а обед, как водится, по расписанию. Пусть даже легкий, который и обедом едва ли можно назвать
- Ты давно что ли знаешь Кампински? - он поднимает глаза и смотрит в упор. Он боится услышать ответ. Это чувствуется всеми порами кожи, фибрами души и прочим, что, говорят, чувствовать не может вовсе. Рита смотрит в тарелку
- Я тебя слышу — негромко звучит ее голос. Поднимает глаза — Миша напротив, отводит взгляд.
В саду голоса детей и Мишкиной мамы, зовущей внуков на обед. В их общем гомоне Миша и Рита слышат голос дочери, так, если бы она одна там галдела сама с собой.
Рита ладонями закрывает лицо — это пытка. Это не жизнь. Это не-вы-но-си-мо
- Ты давно ее знаешь — устало, утвердительно произносит Золотарев
- Целую вечность — не менее твердо отвечает Рита, вскидывает зеленый взгляд так, как только она это делает. - С февраля
Он, вспоминая, кивает - В феврале она приехала
- Я не знала, что ты о ней тогда говорил — продолжает Рита. - Мы познакомились… - не по февральски теплый день отражается неуверенной полуулыбкой — возле «Ромашки». Скользко было, я чуть не упала, она оказалась рядом и поддержала меня
Замерев Мишка слушает голос. Негромкий, красивый и ядовитый смертельно. Она рассказывает сейчас ему, как повстречала ее! Ему! Здесь! У него дома!
- Заметь, не у нас. Дома. - когда его крик рассыпался в воздухе, произносит Рита. - За все эти годы мы так и не стали «мы». - она безбожно сейчас права - Есть ты, есть твоя жена, твоя дочь, этот дом, о котором…  который тоже «твой», как и все в нем - она не обвиняет, она убивает его словами  и он не понимает, как это происходит?!
- А меня нет. - Ресницы Риты блестят. - Я не хочу быть твоей женой, Золотарев! Я хочу быть собой!
- Так и будь! - кричит он, не понимая уже ничего.
Два абсолютно посторонних человека сидят за одним столом.

Когда она убежала наверх со словами «я слишком устала от вас всех, мне нужно побыть одной!», он еще посидел, пялясь на свое размытое отражение в пузатом, никелированном боку чайника - «как вижу себя я, как видит меня чайник», затем  поднялся и слегка шатаясь вышел на улицу, словно на волю.
Но и здесь ему нет покоя. В двух шагах от крыльца под отцветшим кустом сирени курит и топчется Саныч — добряк по жизни, страшно скрывающий ото всех свою природную лень и непонятно, за что любящий старшую сестру Михаила Светку
- Ты чего? - Миша за руку здоровается со свояком. Последний курит, хитро щурит сквозь дым свой левый глаз и не торопится отвечать. Он старше Мишку лет на восемь и это, видимо, дает ему незыблемое право обращаться к последнему, как к пацану несмышленому не смотря на даже на то, что Золотарев во-первых, далеко не пацан, а во-вторых значительно выше Саныча на социальной лестнице
- Мать сказала к вам сходить, к ним позвать — добродушно басит первый. - А тут у вас бородинское сражение — он хмыкает облачком дыма. - Бой в крыму, всё в дыму
Мишка невольно оглядывается на дом - «что она имела ввиду, когда говорила, что не хочет быть моей женой?»
- Отец детей в парк сейчас повезет — продолжает Саныч. - Мороженое, все дела
Золотарев бросает взгляд на запастье
- Шестой — подсказывает Саныч. Часов на Мишкиной руке не наблюдается. Последний согласно кивает.
- Поехали. - Кивает первый, а потом кивает на окна Мишкиной спальни. - Остынет пока, успокоится.
Мишка смотрит на свое единственное одеяние в виде полотенца — я сейчас, только штаны надену
Саныч хмыкает дымом ему вслед — угу, и голову не забудь.

Когда они, наконец, уехали и наступила долгожданная тишина, Ольга села по-турецки на берегу зеркального озера.
«Твоя секретарша, Джамиля, рассказала где вы и как проехать» - пояснил Семенов, едва пыль грунтовки ровным слоем припорошила его остановившегося железного коня. - «А здесь и правда хоро-шо!»
«Джамала» - автоматически, негромко поправила Ольга. Джамка в детстве всегда обижалась, когда ее имя путали или произносили неверно.
«В Городок возвращаться не будем» - обронил Семенов Вере, кивнув при этом Ольге, мол, слышу. - «Мой Пашка уже погнал твою лошадку домой, а я повезу любимую женщину»

Ольга вынула из волос увядшую кувшинку, опустила ее в воду.

На прощание Вера крепко пожала ей руку. Ольга отметила про себя, что это глупо, а потом передумала. Как ни крути, а Вера лучше знает своего мужа (исподволь зорко следящего за их общением). Все-таки двадцать лет или уже больше семейного стажа.

Дрейфуя у берега, кувшинка отбрасывает причудливую тень на подводную его часть.

Оля не охотилась за Верой, как некоторые другие коллеги обоих полов. К ее удивлению, а затем удовлетворению начальница с Олимпа оказалась интересной, знающей женщиной, опытнейшим специалистом, а не просто «женой генерального», с которым (к слову) на тот момент они находились в состоянии судебного развода. Она курировала именно архитектурное направление Компании, вникала во все, без исключения проекты, участвовала в разработке новых и поддерживала уже запущенные. Иногда Ольге казалось, что вообще, вся Компания держится если не на плечах, то сознанием этой милой женщины. И Ольга преклонялась перед ней как перед специалистом, женщиной, лидером. В то время она едва только пришла в Компанию и горела двумя страстями — любовной и карьерной. Место в ее душе было плотно занято Алькой, мысли и стремления - исключительно гениальными идеями, требующими немедленной реализации. А потом…

из под ресниц Ольга смотрит на стайку маленьких рыбок, словно в невесомомсти суетящихся в прозрачной воде под дрейфующей кувшинкой.

...а потом Алька ушла. На ее место пришли колоссальные рабочие объемы (правда не индивидуальные) и холодное равнодушие в отношениях. Ольга будто мстила всем за неё. За свои чувства и нежность, Вера неожиданно запала на странную грубость, на эту обжегающе ледяную властность. На филигранную игру слов, где рафинированной вежливостью звучит откровенная наглость. На то, как походя, стремительно и откровенно Ольга ломает границы её, Вериного, личного пространства.
Почему она тогда меня не остановила?
Остапа несло не по детски. Вера же, вместо того, чтобы прекратить этот кошмар, напротив - с адской жадностью велась на все Ольгины провокации.

Первый секс у них случился прямо в машине под Ольгиным домом когда Вера вызвалась подвезти Кампински и сама была на грани нервного срыва. Они до-поздна засиделись в офисе над одним из особенно сложных проектов, никакой положительной тенденции в работе, новая повестка в суд в связи с разводом (Семенов был против). Алька… На грани насилия, с садистким удовольствием Ольга брала Веру, ломая ее и свои представления о чувственности. Следующий в Верином офисе, спустя неделю напряженнейшей работы на износ. Дальше на крыше высотного, офисного здания — практически над никогда не спящей Москвой, в дУше Вериного центра йоги, на подземной парковке круглосуточного супермаркета. За первый год странной тяги друг к другу Ольга и Вера, наверное, ни разу не занимались любовью в простой и понятной плоскости — в кровате.  Это был какой-то странный марафон интимно-творческих свершений, приправленый экстримом, сдерживаемыми истериками и полным отсуствием нежности.

Ольге приносило несказанное удовольствие рушить все без исключения Верины принципы или правила. Возводить свои собственные условия — не смей звонить мне или не смей ревновать, не смей думать, что мы в каких-либо отношениях и даже не думай о ком-либо другом. Ольга изводила Веру оргазмами, а затем недельными воздержаниями. Изменяла ей исключительно явно, смакуя подробности, а затем вгрызалась в новые, наиболее сложные проекты и доводила их до реализации в самых оптимальных условиях, в кратчайшие сроки. Ей нужно было профессиональное Верино восхищение.

«Вся эта история со старым несостоявшимся разводом. Это всего лишь была ее попытка досадить мне» - Семенов встретился с Ольгой в Верином офисе. Смотрел на нее с ироничным, неприкрытым интересом, как ученый естественник рассматривал бы внеземную зверушку. - «но теперь вы перешли некоторые границы, девушка»

В какой-то момент Ольга стала мягче к Вере, уступчивее. В этом была ее глобальная ошибка. Получив свободу выбора, Вера самовольно решила определить их с Ольгой будущее и больше того - прямо и безапелляционно сообщить об этих планах мужу, развестись с которым за последний год у неё пропало и время и желание.
«Мне все-равно, что там у нас с тобой официально» - заявила она благоверному - «Ты можешь давать мне развод или не давать — это ничего не изменит. Я ухожу к той, которую люблю»

«Я давно знаю о вас» - откровенно признался Семенов - «хотя вы молодцы, скрываетесь как два штирлица, не подкопаешься»
«я никогда не был идеальным и знал, что рано или поздно, Вера отплатит мне той же монетой. Она не из тех женщин, которые всю жизнь прощают мужьям измены. Она копит и отдает с процентами, но ты?» - он отсалютовал чашечкой остывшего за время беседы кофе. - «Я вобщем-то доволен, что ее местью оказалась именно ты»
сначала Ольга даже подумала, что у него просто крыша съехала или что это такая изощренная издевка, но потом поняла — Семенов говорит искренне и серьезно! Он действительно любит свою жену, раскаивается в собственной паталогической неверности, готов понести наказание и рад, что Вериным наказанием оказалась «вполне ничего» сотрудница, а не какой-нибудь волоокий мачо со стероидными бицепсами. Он по-своему высоко оценил Верин выбор в Верину, именно, пользу.
Слушая Семенова в тот день Ольга просто не знала — рвать и метать ей от ярости или хохотать до колик.
Вера отомстила ему с Ольгой, поэтому оба чувствуют сейчас некоторое удовлетворение, как ничья в футболе. Но только - «не проболтайся Вере, а то обидется. Это же не измена. С бабой же не может быть по настоящему»
то есть, когда она кончая царапала своим дорогущим маникюром штукатурку, кричала до хрипоты, отдавалась в подъезде, как последняя проститутка — это было не-по-настоящему. И то, что Ольга живой человек, а не вещь из секс-шопа здесь вообще не рассматривается.

«Но ты слишком много хочешь за свои услуги, девочка» - за слащавой улыбкой Семенова, притаился холодный взгляд отпетого гэбиста - «Компанию я вам не отдам»
Вера не является (и никогда не явлалась) соучредителем, не входила в совет. Она такой же работник, как и Ольга. Разница лишь в должностях, да еще в семейных отношениях.
«Я могу уволить вас обеих» - негромко и очень ясно говорил он - «Компания, конечно, много потеряет, но не смертельно»
«Как сказать» - играть, так играть улыбнулась Ольга той самой улыбочкой, что нравилась Вере - «мы с ней теряем всего-лишь работу и временно. Компания серьезнее — ведущих специалистов, а лично вы вообще фатально — любимую жену»
- Что-то я не слышал, чтобы у нас разрешили однополые браки — хмыкнул Семенов
- А у нас пока гражданские никто не запрещал, как и совместное ведение хозяйства
- Короче! - резко оборвал он «демогогию» - Веру я тебе не отдам. Она заигралась или ты ей чего наобещала. Не знаю. Сейчас это модно, извращения, но она моя жена и я ее люблю.
Ольга легко выдержала его взгляд.  Будущее совместное проживание с Верой она и сама никогда не планировала. Отношения с ней с некоторых пор тоже скорее тяготят, чем удовлетворяют
«Я отвезу ее в Рим. Она любит этот город» - дабы не сболтнуть лишнего, Семенов прервал сам себя и вновь посмотрел на Ольгу - «а ты, наш злой гений, наш бет-вумен - поедешь спасать мир и честь Компании» «или сама сразу пиши по собственному»
В тишине Вериного кабинета незримо присутвовала его бессменная хозяйка. Ольга широко улыбнулась своей догадке — Городок!
Семенов удовлетворенно подтвердил — с аналитикой у тебя всегда было хорошо. Городок.
Он с завуалированным интересом следил за ее реакцией
- И еще одно условие. Официальная версия сплетен о твоем шикарном назначении — деловым тоном перешел он к следующему пункту, бросил взгляд на часы. - Сюда идет Коврова, если она увидит нас... — он игриво усмехнулся — в неформатной, так сказать, ситуации, то нам даже придумывать ничего не нужно будет. Всё «под ключ» сделают за нас

Стайка тинейджеров разного пола подкатили на велосипедах к озеру, настороженно покосились на Ольгу и приняли решение устраиваться чуть в стороне. Два мальчика и три девочки. Рюкзаки, мангал — все по-взрослому.

Одним решением на его «ну как?» и постукивание пальца по циферблату наручных, Ольга приблизилась к Семенову вплотную. Они одного роста, но он значительно шире в плечах, старше и явно не женщина.
- Ч-ш-то - Зрачки его глаз увеличились от удивления и целой гаммы прочих чувств/прогнозов захлестнувших лавиной ее действий - С кривой улыбочкой Ольга рванула рубашку на генеральном - «ты хотел знать, как у нас это бывает, извращенец?» - пуговицы затрещали по мебели автоматной очередью. Прежде, чем Семенов успел отреагировать, Ольга высоко подняла ногу, согнув в колене, уперлась стопой о край стола — ее юбка в один миг неприлично задралась вверх, явив подтянутые ягодицы и намек на стринги. Насильно усадив/уронив на многострадальный стол обомлевшего от происходящего начальника, Кампински по-вампирски впилась в его шею, где под кожей нервно запульсировала артерия. Оба отчетливо услышали, как позади открылась дверь.
На секунду оставив жертву, Ольга повернулась и облизываясь посмотрела в глаза начальнице отдела статистики — такого удовольствия в долгой жизни самой жуткой сплетницы Компании не было еще никогда.

…- здесь ставьте мангал  — обветренным голосом командует девочка в синей, спортивной майке. - Маш, у тебя хорошо это получается, а там мы с Егором поставим палатку. Вы с Ромкой солнечную батарею, а то все планшеты сядут, в перископ не выйдем.

Ольга хмыкнула воспоминаниям, прищурилась на водную гладь, возвращаясь в день сегодняшний. Даже когда в «новом прочтении» по ее задумке это озеро станет центром городского парка, здесь все-равно можно будет отдыхать с тем же самым костром и палатками. Она предусмотрела даже это!

«Можно собой гордиться» - почему-то грустно вздыхает внутренний голос. - «Рита обязательно когда-нибудь оценит. С Золотаревым»
- Не раскисать! - чуть слышно сама себе отвечает Кампински, легко поднимается, идет к машине.
Сегодняшний остаток дня — отдых, завтра пораньше выехать в Питер на пару дней, а потом начнется новая серия — реализация проекта.

словно освобожденная от клятвы или «честного пионерского», оставшись, наконец, одна Рита открывает социальную сеть. В строку поиска впечатываются имя, фамилия и выбирается первый же найденный вариант, где Ольга задумчиво смотрит с фото.
Рита закусывает губу. В глазах неожиданно колется что-то острое, а затем изображение расплывается.
Ольга стоит на открытой площадке или балконе. Позади неё город, утопающий в зелени и ломающий горизонт явно не российскими многоэтажками. Одета в черную водолазку и джинсы. Стрижка короче, чем сейчас. Глаза смотрят спокойно, на кого-то очень знакомого. В уголках губ притаилась улыбка — ее выдает легкая морщинка, которая так нравится Рите. Она обычно появляется, когда Ольга пытается эту самую улыбку скрыть.
Кончиками пальцев Рита касается холодного монитора. - «Дожилась и я, наконец, до подростковых слез о/от неразделенной любви» - иронично бьется сознание о нелепость и банальность ситуации.
- Что мешает мне сейчас позвонить тебе? - пожимает плечами на собственный риторический, скролит страницу ниже.
Несколько ссылок на архитектурные статьи. Чужие поздравления с давно прошедшими днями рождения. В друзьях, помимо прочих Вера, Джамала, проскользнувшее когда-то имя «Алька» - страница последней усыпана шикарными фото, шикарной молодой женщины.
Яркая, эффектная брюнетка с глубоким взглядом загадочных серо-голубых глаз.
«Это она два года подряд варила гречку для идеальной фигуры» - житейская подробность сбивает романтично-лиричный настрой. Рита стирает слезы и усмехается сама себе — вот глупая женщина! даже пострадать ты не можешь как все!
Еще один взгляд скользит по действительно модельным изгибам Альки, подчеркнутым шикарным, (дорогущим наверное) платьем, а затем перелетает на собственное отражение в зеркале напротив - припухшие с недосыпа глаза, беспорядочно торчащие во все стороны кучери. Фигурами могли бы посоперничать, но сравнивать себя с глянцевой картинкой — Рита поводит плечами — глупость какая в голову лезет...
Оставив ноутбук на кровате, Рита отходит к раскрытому окну, вдыхает полной грудью сладость раннего, майского вечера - «но это все там, все где-то. А здесь… пустует мой розовый мир»
Во дворе вдоль аллеи кучерявится сирень, дальше невысокий соседский садик, за ним, в небольшом отдалении две вековые, разлапистые ели — они растут в полисаднике Ольгиных стариков.
«Так подростковая, первая любовь разбивается о берег взросления, когда приходит осознание долгов, принадлежности»
- Спасибо вселенной за то, что ты была в моей жизни — шепчет Рита, не сомневаясь в ином. Они больше никода «просто так» не увидятся. Она не посмеет придти к ней домой. Они снова стали чужими, а всё, что было…
«Останется в моем сердце. Ибо это классика жанра»
Сидя на подоконнике, Рита обнимает колени, наслаждается тишиной, спокойствием природы, последним, перед войной, тихим закатом.
«Я не останусь с Золотаревым» - волной медитации приходит истина - «Он просто так не отпустит меня» «Впереди неизвестность, но ее предчувствие оживляет» «Мне впервые за долгое время хочется жить и дышать!» - словно выпускница закрытой школы, перед которой завтра откроется дверь и миллион дорог, Рита едва может унять разбушевавшихся в сознании бабочек
- Будь, что будет! - решительно шепчет она. - Назад пути нет. Завтра начнется новый день и лучше я умру, чем отступлюсь от задуманного.

+2

8

- Мишенька! - восклицает изрядно перебравшая «слабоалкогольного» Катя. Парк, вечер, закат. Вместе с закадычной подругой-разведенкой и сыновьями, дамы совершают неспешный променад. В поле их зрения попадает нагло сбежавший утром Золотарев. С банкой пива и свояком он чересчур мирно сидит сейчас в летнем кафе, наслаждается детским караоке. Заслышав знакомый стрекот наглого, пацанячего смеха и это самое «Мишенькаааа», втягивает голову в плечи. Катю, однако, уже не остановить.
- Солнце моё, как я тебя понимаю! - она бухается рядом на скамейку, слезливо смотрит на Михаила. Саныч привычно хмыкает. Из-за соседнего столика подозрительно оглядываются Света и Нина Андреевна
- Это хорошо еще, что никто кроме нас с Джамалкой не знает, а если узнают? - продолжает Катя. - Городок то у нас маленький, а они совсем, последний стыд потеряли. Прямо днем везде встречаются. Я сама видела!
Понимая, что ничего не понимает, Мишка морщит брови, придумывает фразу по-надежнее, чтобы этот кошмар его детства (и утра) исчез отсюда решительно и навсегда.
- Про Ольку то я слышала, кто-то шептался — Катя понижает голос до полушепота — но твоя жена… - она воровато оглядывается по сторонам. Миша обалдело пялится на Катерину, Саныч от любопытсва жует свою вечную сигарету
- Пойдем, Кать — тянет подруга, жопой чувствуя надвигающуюся катастрофу.
- Догонете! - звонко гаркают их мальчишки и устремляются к тиру.
- Они с весны уже встречаются, я сама видела — злобно глядя Мишке в глаза, шепчет Катя. - Джамка сказала тебе не говорить. У этой таджички свое на уме, но я не могу смотреть, как ты мучаешься...
- Пошла, блядь, отсюда — обретается, наконец, дар речи Михаила. - Пошла на ..й! Чтоб я тебя вообще никогда больше не видел! - для верности он пытается толкнуть ее кафешным столиком, спасибо Саныч удерживает. С визгом Катька вскакивает. Её слов уже не разобрать в женском гомоне — на подмогу к Мишке спешат мать с сестрой, а между противоборствующими сторонами выстраиваются официантки и студент-секьюрити.
- Вот сука! - удержав позиции, Мишка тяжело падает за столик, затем вскакивает с воплем - «я убью ее!» - удерживается родственниками, в том числе подоспевшим отцом. Он ходил с внуками за мороженым и пропустил вступление, зато попал прямиком в батальную сцену.
- Вот тварь! - не унимается Мишка. В голове стучит черная желчь, перед глазами мельтешит то, что еще недавно было его миром, причем не всем понятно, что последнее ругательство одресованно вовсе не Катерине.
- Я убью ее! Их! - не унимается Мишка. В его бешенном сознании Рита, Ольга и Джамала трансформируются в единый образ врага
- А я всегда говорила, таджичке верить нельзя — где-то за спиной наставительно талдычит Нина Андреевна
- А что она? Что? - интересуются другие, посторонние голоса
- Я никому не скажу — доверительно понижает голос Саныч, склоняет голову к свояку — но ты сам понимаешь, такое дело не утаишь
- Отвлеки их — просит Золотарев. В его голсе рычит едва сдерживаемый зверь. По его глазам Саныч понимает — мужик готов на все.
- Давай, брат — сильно затянувшись, как последний раз, Саныч поднимается и словно пьяный в сопли падает, роняет столик и стулья… ныряя в толпу, Мишка слышит позади, как его сестра чехвостит мужа, а дети громко над ними хохочут.

«Значит, все-таки, было!» - он решительно идет по улице сквозь расслабленную праздность согородчан. - «значит изменяли мне! Мне!!!» «они...» - тут он теряется в определении кто и как именно изменял ему — перед глазами в шальном хороводе три грации Рита-Ольга-Джамала. Кампински наверняка здесь зачинщица — она и вернулась лишь затем в Городок, чтобы ему, Мишке Золотареву отомстить за тот неизвестный никому, кроме их двоих позор на выпускном. Он им обеим с Джамалаой доказал — он мужик. Как он скажет — так и будет. Они же поступили бесчестно, в лучших и самых мерзких женских традициях — затаились, а потом ядовитыми змеями исподтишка укусили в самое слабое место. Рита… - ты как могла? Тебя запутали просто
«Она ж не от этого мира» - на смену почти холодной логике горячей лавиной обрушиваются простые эмоции - «ненавижу!» «подлые, лживые суки!» «ну, ничего...» - взглядом Мишка поедает расстояние. Шаг переходит в легкий бег. В парк ехали на отцовской машине. Из чего следует, что убивать «сук» Мишке придется идти пешком. Ближе всего к парку «шукшинские», а значит первыми под удар попадают Джамала и Кампински.

Смакуя мысли о том, как он сейчас с ней разделается, Мишка не сразу понял — Джамалы нет дома, дверь закрыта, никто не торопится ему отвечать. Телефона тоже нет с собой, чтобы позвонить и потребовать...
такого поворота он не ожидал
Пнув изо всех сил еще несколько раз дверь напоследок, Михаил сбегает вниз по ступеням.
«Нет, они обнаглели! Где она может шляться в такое время, в выходной?!» «У неё тоже кто-то есть кроме меня?» - последняя мысль еще ни разу не приходила Золотареву в голову, но сейчас возможно все, что угодно
«Ну, подожди!» - шагая к соседнему дому, злобно обещает секретарше семь казней египетских. - «Я тебе покажу личную жизнь! Я еще предъявлю тебе счет и посмотрим...»

Ольгин дом заселен лишь частично. В подъезде пахнет строительной пылью и краской. У подъезда, на парковке не стоит серебристая ауди, что красноречиво говорит об отсутсвии Кампински дома в данный час. Но Мишка упорно поднимается на третий этаж, чтобы отпинать молчаливую, безответную дверь, выместить на ней ярость и бессилие.
«Ненавижу тебя! Ненавижу! Отомстила? Да?» - Удары гулко разносятся в пустоте подъезда создавая впечатление полного одиночества во вселенной. - «Мы посмотрим еще, кто кого!»
Налупившись по железу, жаждуя крови теперь человеческой, обманутый муж выходит в сгущающиеся над Городком сумерки - «Остается Ритка» - спокойно признает он сам себе - «Не такая уж она и невинная, хоть и овца» «К тому же она точно дома» «И она, наконец, мне ответит за все» «и за всех»

Золотаревы вернулись несколько раньше, чем рассчитывали. Никита Михайлович хмуро глядит на дорогу, рядом пышит недовольством и настороженностью верная женщина, позади дочь и зять насупились в разных углах, а между ними шумят, не смолкая, наследники.
- Испортили вечер мне. - Бурчит четырежды дед на непутевых детей своих. В знак приветствия кивает живущему в самом начале улицы Федору Игнатьичу — его внучка Ольга загоняет свою ауди в открытые ворота. За ними виден ухоженный, уютный дворик, через двор Ольгина бабушка спешит в дом с пучком ранней зелени.
- В их кровь пошла — сканируя Ольгин профиль, выносит вердикт Нина Андреевна. Федор Игнатьич отвечает приветственным кивком. Теперь Никита видит его лишь в обзорное зеркало — крепкий для своего возраста старик закрывает высокие, железные ворота, пропадает за ними.
- На теть Соню похожа — продолжает мысль Золотарева-старшая.
- Я не тётя! - звонко откликается Сонька с заднего сидения. Её двоюродные братья и сестра громко хохочат, словно отличной шутке.

Рита ожидала прибытия семейства много позже. Задумавшись, прорабатывая планы, варианты будущей своей жизни, она совсем забыла о времени и очень удивилась, заслышав шум в соседнем дворе. Спустилась в кухню, где из окна сквозь кружево рябин и черемух, видно, как дети рассыпаются в садике, как к ее дому решительно направляется Нина Андреевна.
«Только вас не хватает для полного счастья» - устало отмечает «про себя» Рита. За прошедшие сутки она еще не спала и теперь ее слегка подташнивает от усталости. - «Странно, что Золотарева с вами нет» «И хорошо!» - ибо его присутствие сейчас особенно в тягость.
- Мама, а на папу чужая тетка ругалась! - вбегая вперед бабушки, радосто сообщает маленькая дочь. - А он на неё!…
- Цыц! — шикает Нина Андреевна, окидывает кухню цепким взглядом. - Мишка дома?
- Нет, он же с вами. - Рита приглаживает растрепавшиеся Сонькины волосы, отправляет дочь мыть руки.
- Странно. - Нина Андреевна на всякий случай заглядывает в темную гостинную, прислушивается
- Папа пропал! - вновь довольно сообщает девочка, стряхивая воду с рук. Всё, без исключения, происходящее в жизни она воспринимает, как интересную игру.
- Ну-ка не брызгай. - Ворчит бабушка
- Что там у вас приключилось? - Рита смотрит на свекровь, а та неприязненно морщится в ответ — от хороших жен мужики не гуляют по ночам, дома сидят!
«Эту песню» Рита слышит с периодичностью раз в неделю. - «Сейчас вечер воскресенья...» - мысленно прикидывает сноха к какой из недель привалил «бонус» - почти прошедшей или будущей?
- Мам, мы поехали — в дом входит Света (они с мужем и детьми живут дальше по улице). С ней у Риты  отношения дружеские, спокойные. - Отец к Федор Игнатьичу пошел, дом открыт.
- Чего его на ночь глядя к Кампинским понесло? - засобиралась обратно свекровь, оглянулась на Риту — Мишка как придет, позвони, чтоб я знала. - Дождавшись утвердительного кивка, выходит прочь. Света жестом показывает - «не парься» и разворачивается следом. Рита и не парится. Гораздо больше отсутвия/наличия Мишки ее волнует Сонькино замечание о - «там тётя Оля с машиной приехала»

телефонный разговор с Ритой вышел размытым и одновременно скомканным. Диана перебирает в памяти слова, голос, интонацию дочери - «все хорошо, мама. Я наконец-то спокойна. Мне многое, очень многое нужно обдумать, но теперь всё хорошо»
- Что значит «наконец-то спокойна»? - невольно задается вопросом вслух — можно подумать, раньше камни в небо летели! Рита с самого нежного возвраста сплошное спокойствие.
- И что значит «теперь всё хорошо»? - Она никогда не была для Дианы открытой книгой, даже в глубоком детстве, когда не то что скрывать, карапузы скорее спешат поделиться с родителями любой своей новостью, любым переживанием.
- Спасибо, что удержал меня вчера — тепло произносит Диана. Кутаясь в заботливо принесенный Павлом плед, крепче прижимается к мужу — своей силе, опоре, надежности и спокойствию в земном, приятном воплощении. Он улыбается в бороду, обнимает за плечи нежно, крепко, укрывает смесью запахов свежеструганного дерева и хорошего табака (на даче он любит столярить).
- Она изменилась. За последние два месяца она стала совсем другой и я никак не могу понять в чем дело. - Вчера Диана была в ужасе от незнакомого «лица» Риты, ее странного поведения и еще более странного побега. Ломанные траектории стремительных ласточкиных полетов в вечернем небе нервно перечеркивают идиллически пасторальную картину сельского бытия. - С Кешей у них было взаимопонимание на уровне интуиции. У меня же даже простое житейское не всегда получается. - перед глазами упорно встают картины недавнего прошлого — мечтательная Рита, одухотворенная, рассеянная, абсолютно чужая. Прикрывая глаза от хоровода воспоминаний, Диана устало склоняет голову на плечо позднего своего романа. Терпкий дымок тлеющего в мужненой трубке табака пропитывает наползающую вечерню свежесть, дарит странное удовольствие
«Паша мне послан судьбой в награду за все пройденые земные испытания» - осознает для себя Диана. Павел губами касается прохладных волос той, что озарила закат его жизни любовью. «В наших отношениях больше корней, чем цветов, но тем они крепче» - сказала она однажды, он ей поверил.
- Она расцвела. - Негромко басит он. - Рита выглядит взволнованной и влюбленной, как… - ищет подходящее сравнение — как  Джульетта

- Только ей не четырнадцать и даже не восемнадцать давно. - Диана тихо, тяжело вздыхает — это пугает меня. - помолчав добавляет — в довершение ко всему, она стрижку сменила.
Подумав, Павел чуть склоняет голову — Если женщина меняет стрижку, значит она скоро изменит свою жизнь?
Диана поводит плечами — Коко была мудрой женщиной. Или просто наблюдательной
- Я согласен с тобой. - отвечает Павел. - В жизни Риты что-то происходит. Что-то тайное и явно никак не касающееся ее мужа.
- Вот видишь. - глухо произносит Диана. - Даже ты это заметил
- Ну, я сторона заинтересованная
- А Михаил, по твоему, нет?
Павел хмыкает в бороду, курит трубку
Диана тихо вздыхает.
- Мы не готовы были к ее рождению и я была не лучшей матерью.
- Поэтому сейчас ты пытаешься доказать всему миру, что это не так?  - чувствуя, как Диана отдаляется, Павел крепче обнимает жену за плечи. - Я за тебя, в этом мире, ты ж знаешь. Но по моему ты сейчас поступаешь как мать Ритиного отца - берешь на себя единоличное право решать за нее абсолютно все, вплоть до того, о чем ей позволительно думать, а о чем нет.
«горькая правда» в которой  Диана сама боится признаться себе, наконец, прозвучала, но оптимизма не добавила. Скорее вызывала из памяти не самые приятные картины прошлого, далеко не лучшие минуты и события. Болезнь мужа, его ужасная мать, проклинающая Диану каждый день, им с Ритой некуда деваться, потому что нет ни жилья, ни средств — ничегошеньки, только долги, финансовая яма и безнадега когда-нибудь выбраться из нее
«Я сделаю всё, что потребуется для счастья дочери» - твердила Диана, когда было особенно трудно, когда терялась цель и смысл жизни - «на Москве свет клином не сошелся» - они устроились у родных в Городке. Несколько лет у Дианы ушло на «возрождение» после смерти мужа и жизни в доме свекрови. Рита, тем временем закончила школу, поступила в самый престижный ВУЗ Городка и даже собралась выдать маму замуж за бессменного ректора собственного института, влюбленного в последнюю, по самые кончики ушей. Диана не могла позволить себе личное счастье, не устроив вначале личную жизнь дочери. Золотарев-младший появился ответом на все Дианины немые молитвы — надежный, как швейцарский банк, влюбленный, как юный пионер, из хорошей семьи и очень не дурен собой. - «Что еще нужно юной девушке для счастья?» - авторитетно решила мать и всецело включилась в процесс, ибо «глупое дитя» рисковало упустиь этот свой выигрышный лотерейный
Диана действительно сделала все, что было в ее силах/возможностях чтобы Рита стала Золотаревой. «Даже уговорила, почти заставила ехать с ним в поход на турбазу, куда никогда не отпустила бы просто так или с кем-то другим»
- Господи, неужели это было ошибкой?! — сейчас она скрывает лицо за чуть дрожащими ладонями, закрывается ими от цунами житейской, простой истины, где у каждого из нас «своя дорога» - я не слепая, я же вижу, что она не счастлива с ним
- Прошлого не изменишь. - В голосе мужа давняя, застарелая боль, разъедающая всю его жизнь со дня автомобильной аварии в которой погибли его первая жена и маленький сын. - даже если ты выйдешь на дорогу и посыпешь голову тонной пепла. Это уже случилось и осталось там, в том времени навсегда. - Они ехали к Павлу, в Москву где в то время он заканчивал аспирантуру, оттуда все вместе должны были лететь на юг, но по дороге пьяный водитель протаранил КАМАЗом рейсовый междугородный - Я тоже считал… - голос Павла становится глуше — что виноват косвенно. Я должен был ехать сам за ними, должен был предвидеть и что-то сделать, предотвратить, предусмотреть.  - он не женился потом тридцать лет, считая себя недостойным человеческого счастья, тепла.
- Ты много пережила — только Диана смогла отогреть его душу. - Ты чувствовала колоссальную ответственность за дочь и ты поступила так, как считала правильным в тот момент времени.
- Ты успокаиваешь меня? - непонимает Диана
- Я хочу сказать, что не нужно сейчас терзаться тем, чего уже не исправить. Но и нельзя выполнять за студента его лабараторную работу. Мы же с тобой физики-практики, а мир всего лишь большой институт. Как думаешь, что сделает препод уровня Бог, когда увидит, что ты со своего пятого курса выполняешь практические за первогодку?
Она хлопает ресницами — его сравнение открывает ей новую истину, но - Оставить всё как есть?!
Он утвердительно кивает. Серьезно. Не шутя.
- Позволить взрослой женщине самой решить — чего она хочет в этой жизни и просто поддержать ее выбор, даже если он покажется тебе неправильным.
- Подожди — защищается Диана. Павел не хочет ждать - Это ее жизнь. Её право совершать свои ошибки или искать собственные пути решения. Не нужно до старости водить взрослую дочь за руку. Нужно в детстве научить ее правилам дорожного движения, чтобы дальше она сама ориентировалась в этом мировом мегаполисе. Неужели ты считаешь свою взрослую дочь полной дурой?
- Дурой — нет, но я вижу в ее расчетах ошибку!
- Твоя первая свекровь тоже постоянно видела ошибки в жизни собственного сына. Ключевое слово здесь «собственный». Ваши дети для вас всего лишь безмозглые и безвольные вещи! - он сердито пыхнул трубкой. Диана насупилась. Они нередко спорили с Павлом о научных теориях, книгах или фильмах, но не об отношениях Дианы и Риты. У последней с отчимом сложилась теплая дружба, но это по внутреннему мнению Дианы не делало их кровно-родными и не давало ему права вмешиваться в воспитание
«Хотя, какое там воспитание в почти тридцать лет?»

- А знаешь… - тихо и тяжело вздыхает женщина после неопределенного времени проведенного в раздумье, взвешивании его слов, формулирования соответсвующих выводов. - Отпустиь Риту. Отдать ей это… - она замялась — да, что уж там. Отдать ей право самой распоряжаться собственной жизнью. Это будет совсем нелегко, но… я попробую.

понедельник — день тяжелый. Эта истина известна многим и многими проверена на практике. Когда Джамала в понедельник, как обычно появилась на работе, слегка невыспавшаяся после вчерашнего празднования маминого юбилея, но милая и свежая, Золотарев-старший немедленно вызвал ее в свой кабинет, где окинул придирчивым взглядом и произнес только одну мрачную фразу
- Ну, и где он?
Первая мысль была, что он справляется о собственном сыне. Но ее Джамала спешно отогнала как ошибочную
- Что, простите? - для верности она еще раз окинула взглядом сама себя (насколько это вообще возможно в отсутствие зеркальных поверхностей)
- Идиотка! - разъяренным медведем зарычал главный по филиалу. - Если через пятнадцать минут его здесь не будет, ты уволена за неисполнение должностных обязанностей и прощать будет некого!
Пулей вылетев из кабинета, Джамала едва не сбила с ног двух других сотрудниц, суетящихся в Золотаревской приемной
- А ты не знаешь? - Оксана Владимировна уничижительно смотрит на Джамалу поверх очков в тонкой, металлической оправе. - Так этой ночью он был не у тебя?
- Теряешь хватку! - захихикала вторая. Джамала в растроенном почти бешенстве полетела искать своего пропавшего в житейской пучине босса.

Мишкин телефон заладил голосом робота о недоступности абонента. Кампински с шести утра в дороге и о Золотареве с самого банкета ни сном ни духом.
«Рита?» - мелькнула шальная мысль. Джамала остановилась в тихой приемной перед Мишкиным кабинетом. Уютное, обжитое, хлебное место потерять которое сейчас никак не входит в ее гениальный план.
Скрипя зубами Джамала берет свой айфон, находит в памяти номер, нажимает вызов
- Алло? - почти моментально отвечает Катя. - Кампински, это ты? Я про вас всё знаю! - ее голос истерически возбужден (или пьян)
от испуга Джамала сбрасывает. В следующую минуту ее телефон оживает входящим от Риты, наполняет пустую приемную серебристым, хрустальным звоном, требует ответа, на столе оживает вызовом городской, из-за закрытой двери слышатся странные, повышенные голоса. Закрыв ушки ладонями, Джамала видит в гулкой тишине — открывается дверь, на пороге застывает готовый к прыжку Миша Золотарев. Он грязен, лохмат, бос, с расплывающимся лиловым цветом фингалом вокруг левого глаза. От прыжка Мишку удерживает охранник с проходной — по его сбившейся фуражке и дыханию можно предположить незапланированную пробежку по этажам. Мишка и охранник падают на пол, причем второй успешно заламывает руки первого за спину, первый что-то кричит и пытается сопротивляться, а за ними любопытные, изумленные лица сотрудников.
Джамала отнимает ладони от ушек. Скрученный и поднятый на ноги Мишка оглядывается, его лицо искажается странной гримасой словно ему очень больно или до слез чего-то жалко
- Ты знала? - кричит он цепляясь взглядом за взгляд Джамалы. Девушка замирает в немом ужасе. Она не успевает осознать сути вопроса — взгляд вытесняет всё, оставляя место лишь животному испугу
- Я убью тебя! И ее убью! - слышит она его голос, доносящийся из коридора. Телефон вновь начинает требовать ответ на вызов Риты. З.

сама Рита в этот момент стоит в тени аллеи и растерянно смотрит в спину удаляющейся коллеги.

Ни вчера вечером, ни ночью, ни к радости Риты сегодня утром Золотарев домой не являлся.
Встав по будильнику Рита подняла дочь, вдоем с Соней они легко позавтракали и отправились в сад, где воспитательница напомнила Рите о предстоящем собрании.
По дороге к «фото-типографии» сердитый звонок от свекрови, беспокоящейся о гулящем сыне и дежурный-утренний от мамы, а потом она вошла в студию, за несколько метров до которой (еще с улицы) слышен был громкий, со странными интонациями, голос Кати Изотовой.
Сказать, что Катя была не в себе, это значило очень упростить состояние человека управляемого эмоциями, похмельным синдромом и чем-то еще, неподвластным Ритиной логике. Злобно-измученная с огнем в глазах и мешками под ними же, Катя словно со сцены выступала перед тройкой коллег, громко и в красках повествовала о неких событих, явно (странно) касающихся Риты, ибо при ее появлении внимание всех сотрудников переключилось исключительно на нее. Рита неуверенно поздоровалась — такого внимания к своей персоне не ожидала.
- Явилась… - хищно, многообещающе осклабилась Катерина, развернулась к Рите всем корпусом. - Ну здравствуй, доброе утро
Рита кивнула, прошла к своему столу, повесила сумку на привычное место сбоку
- Значит со мной ты не хочешь здороваться? - со смесью злобы и предвкушения прозвучал Катин вопрос в разы громче, чем того требовали бы приличия или расстояние. Дальнейшее для Риты слилось в один громыхающий поток матершинных слов, оскорблений, разоблачений и запаха немытых Катиных подмышек. Сначала Рита пыталась игнорировать сошедшую с ума сотрудницу, ждала, что кто-то ее остановит. Но коллеги лишь от души хохотали.
«Лизбиянка! Лизбиянка!» - рефреном повторяла Катя после каждой новой фантазии об отношениях Риты с Олькой Кампински, выдаваемых за реальные события. Понимая, что больше этого не вынесет, Рита просто сбежала, под громкий хохот обидчицы.
Остановилась в замешательстве — что теперь? Куда? Зачем?
Позади из открытых окон студии слышен Катин смех и гомон коллег. Впереди - ???

Не представляя, что ей сейчас делать, Рита прошла несколько шагов к излюбленному месту курильщиков типографии, села на одну из лавочек, поежилась, да так и осталась обнимать собственные плечи.
«Мишка всё знает теперь» - постепенно спускаются истины с небес. Затем приходят воспоминание - «он вчера уже знал» и осознание - «но не понимал, что же именно он знает?»
«Впрочем, какое мне дело до его осведомленности?» - Рита не знает ответа на вопрос, прозвучавший в голове ее собственным, но совершенно иным голосом. - «Главное решить, наконец, чего я сама хочу. И решиться, наконец же, двигаться дальше!»

на перекур потянулись два монтажника из рекламного и Алена из студии. Их смех, обсуждение Катиного представления, необходимость что-то овечать сбили мысленную Ритину логическую цепочку...  а потом Олег задушевно посмотрел Рите в глаза и потирая указательные пальцы один об другой интимно поинтересовался — так вы действительно с ней того? А? С Кампински
Обалдело глядя на трущиеся друг о друга пальцы монтажника, Рита с ужасом осознала суть вопроса. В полной тишине Алена смотрит искоса — вроде она здесь, а вроде просто мимо проходит. Второй монтажник растирает ботинком окурок и хлопает товарища по плечу — не твое дело, Гошан. Голубая луна всему виной!
- Ну кааак так? - влекомый другом обратно к типографии, картинно возмущается Олег.
Алена скомканно прощается — мне тоже пора. Кстати, Катька твой телефон из сумки вытащила и всем звонит с него — сообщает, второпях туша окурок о лавку. - Просто она всю жизнь твоего Мишку любила, еще со школы. А тут…  такое… - она будто против собственного желания бросает на Риту короткий взгляд — Катьку можно понять — оставив в воздухе последнее замечание, разворачивается и чуть не бегом идет к студии.
Рита хлопает ресницами ничего абсолютно не понимая в происходящем времени.

«Катьку можно понять?» - что-то глобальное переворачивается в Ритином сознании - «Она всю жизнь любила Золотарева?» - эта вновь открывшаяся истина вызывает странную реакцию, вырывающуюся в человеческий мир из внутреннего Ритиного истерическим, громким смехом. Рита буквально взрывается странным хохотом.
- Какая глупость! Она всегда его любила! - так, наверное, сходят с ума. Рита возвращается в студию.

- Эй ты! Клюшка несчастная! - Катя, Алена, две сотрудницы, Олег и парочка его коллег-монтажников собрались сплоченным взаимным любопытсвом коллективом. - Что ты хотела узнать о моей личной жизни?
- Чего-о? - возмущенно, угрожающе поднимается Катя. Рита стоит в дверях, издевательски улыбается, хохочет, запрокидывая голову и возвращается взглядом к перекошенному лицу несчастной женщины
- Ты всё это время любила его? Правда что ли? - сбиваясь на смех, режет голос. компания пялится в изумлении. Рита снисходительно качает головой. - Похоже я одна в этом Городке, которой откровенно не нужен был Золотарев! Господи! Глупость какая! Так может именно это его зацепило? А? - сквозь смех в ее глазах проступают слезы — знать бы раньше! - в последних словах отчаянно скрываемая боль, острая, пронзительно-тоскливая
- И что тогда? - злобно хватая каждое слово взвизгивает Катя — ты замутила Кампински
- Не твое дело — почти ласково перебивает Рита. Её взгляд скользит по лицам нечаянных свидетелей странного «озарения». Коллеги прячут или отводят глаза. Катина «подноготная» здесь известна всем давно и в деталях, а вот Ритина «обнаженка» смущает, заставляет чувствовать себя подлым

Коллеги разбежались как по мановению волшебной палочки «вжух! И все делают вид, что работают»
Рита абсолютно спокойно взяла из рук Кати собственный телефон. В журнале вызовов привлек внимание незнакомый номер.
- Шлюха! - крикнула Катя шумно выбегая из студии
- Странно, что клиентов сегодня нет — заметила Алена со своего место
- Неудивительно — ответил ей другой приглушенный голос. Под их беседу, Рита садится за свой стол, автоматически запускает компьютер, а потом все же перебирает незнакомый номер из журнала.
Спустя минуту ожидания гудки прекращаются неуверенно-испуганным «алло»
- Добрый день — голос Рите кажется очень знакомым. - Извините, мой телефон сегодня попал в руки постороннего человека…
- Рита, это Джамала — признается невидимый абонент. В неловкой паузе тишина, очень далекий отстраненный шум
- С тобой всё хорошо? - чуть заикаясь неловкостью спрашивает голос любовницы мужа. Рита думает о том, что после Катиной выходки неожидала удивиться еще чему либо в ближайше время
- Да. А… - как бы спросить по-мягче, зачем звонила?
- Я хотела попросить тебя о встрече — Джамала опережает вопрос ответом - но попала на Катю и… испугалась.

Полдень. Торговый центр. Кафе «эспрессо». «даже столик тот самый, за которым мы с Ольгой пили свои первые две чашки кофе». Эти воспоминания горьким теплом отражаются в самой глубине глаз, обращенных сейчас на ту, что неожиданно предложила встретиться, а теперь растерянно молчит и не знает с чего начать
- Кофе? - ресницы Джамалы едва вздрагивают на негромкий вопрос Риты. Мигают красивые карие глаза испуганного олененка.
- Прости меня — тихо и вроде искренне произносит любовница. - Я очень виновата…
Катя пожимает плечами, словно сбрасывая надоевший плащ - Не извиняйся. Отвлекая Золотарева, ты оказываешь мне огромную услугу
- Я не об этом. - Джамала отвечает прямым, странным взглядом. - Это я рассказала Катьке про вас с… - словно через силу звучит имя Ольги. Рита удивленно моргает, поднимает бровки, словно видит Джамалу впервые, словно она только что материализовалась перед ней из неясного марева
- Ты? - вопрос зависает в воздухе нечитаемым знаком. Постепенно на языке Риты вознивкают и теснятся другие вопросы
- Я видела вас с ней — отвечает сама на один из них Джамала — я видела, как ты приходила к ней каждый день. - она исподволь пробирается завуалированным вниманием, считывает невербально-тайные сигналы противницы. - Просто я не раз пыталась прекратить наши встречи с… - второе имя Джамале дается еще труднее — но ты же знаешь, он не из тех, кто легко отпускает. - По тому, как Рита на миг опускает глаза, словно внутренне сверяется с показаниями собственного компаса и вновь поднимает спокойным вниманием, Джамале становится понятно — она согласна с ней «Мишка цепляется крепче занозы».
- Катя должна была отвлечь его от меня. Она влюблена в Золотарева еще с детского сада
- Я-то здесь причем? - не вяжется картинка в Ритиной логической цепочке
- Катя считает себя очень честной. Ей нужно… - Джамала спешно ищет подходящее выражение — что-то вроде разрешения.
- Что у вас было с Ольгой? - Рита смотрит прямо. - Не сейчас. Тогда.
Джамала не может отвести взгляд — терять контакт нельзя ни в коем случае иначе Рита усомнится в ее честности. Обе понимают, что Рита лишь очень отдаленно представляет себе события пятнадцатилетней давности
- Ничего. - наконец отвечает Джамала. - Я не понимала ее чувств. Я думала у нас просто такая дружба. - главное сохранить баланс, не оступиться на зыбком канатике откровений. - Мы договаривались с ней уехать после выпускного в Ленинград, она упорно называла так Питер.
- Что вам помешало? - такого огня в глазах Риты Джамала не видела еще никогда и даже не представляла возможным
- Мишка Золотарев. - О прозвучавшее имя вдребезги разбивается история. - Я повелась на его слова. - Джамала опускает глаза. Еще ни разу, никогда она не озвучивала событий того вечера. Это, оказывается, больно (и нужно? - вскидывается вопросом душа, тринадцать лет запертая в потемках молчания) — Он хотел отомстить Ольге за то, что она отказала ему. Это я позже поняла, гораздо позже.
Огромными от удивления глазами Рита смотрит на женщину, которую почти презирала все эти годы. В ее голосе впервые слышит созвучные своему собственному сердцу человеческие чувства.
- Они оба в нашем классе были где-то высоко. - слушая Джамалу, Рита вспоминает Мишкины школьные фото, просмотренные ею не так давно. - Вечно во всем первые, самые умные, заводные, авторитетные. И я между ними, таджикская золушка. - Забыв в потоке откровения осторожность, Джамала невольно озвучивает главнейший свой страх — быть/ощущать себя человеком второго сорта из-за нетитульного происхождения. Рите сложно понять эту боль, она просто чувствует её.
- В детстве Мишка часто цеплялся ко мне, Ольча защищала, но для них обоих я все-равно была как бы с другого уровня. - Джамала нервно поправляет волосы. - Не важно. В общем, Мишка признался мне в любви перед входом в зал. Он так говорил, что я действительно забыла обо всем на свете… я поверила. - Джамала поднимает на Риту глаза, в них нет ни тени лжи. - Я ошиблась, не понимала, что Ольга ничего не может мне сказать как-раз потому, что она в отличие от Мишки всё это чувствовала. Мы ведь были почти подростками. В то время так красиво говорить о любви мог только тот, кто ни капельки не влюблен.
Вспоминая себя, Рита молчаливо соглашается. Она тоже не могла найти слов когда-то, а те, что нашла, лучше бы позабыла.
- Вы переспали? - она должна была это спросить. Джамала подтвердила наклоном головы — Это был наш общий первый раз с Золотаревым
- А Ольга?
- Она уехала ночным в Ленинград и больше с ней мы никогда не виделись до прошлого февраля
ревность шевельнулась в сердце Риты — ты решила наверстать с ней упущенное?
- Я хочу уехать из Городка. Перевестись из филиала Компании в центр. Я увидела в ней возможность — Джамала замялась, замолчала
- Но тут незапланированно появилась я — закончила Рита фразу не прозвучавшими словами Джамалы, заодно вынесла собственную оценку. - Тогда твои откровения с Катей, хороший шахматный ход. Эта истеричка отвлечет от тебя Золотарева, сейчас она клещами вцепится в него и меня
- Прости. - Джамала ладонями закрывает лицо. - Прости меня, если можешь.

После странного звонка Джамалы, поймавшего Ольгу между Питером и Городком, связь почти пропала. Смартфоновая антенна долго еще показывала миниатюрный знак вопроса, пока желание перезвонить не пропало/позабылось вовсе.
Дорога хорошая. Ауди словно летит над серой лентой в окружении размытой зелени леса. Километры расстояния тают и можно на время отключить память с мыслями. Не думать ни о чем. Режим ожидания дает определенные преимущества. Словно на время дороги ты отстраняешься от происходящего в привычном мире. Делаешь паузу. Зависаешь вне этого самого времени и прочего груза.
Наслаждаясь поездкой, Ольга вовсе выключает смартфон — так я продлю свое пребывание в нирване. Включается в чувство полета, словно сливается в единое целое с машиной, подключает к своей нервной системе бортовой компьютер, сердце к мотору, шинами ощущает сцепление с асфальтом, обшивкой потоки воздуха. Восторг полета переполняет сознание.

Золотарев же буквально выпал из этого самого сознания в это, примерно, время. Затих. Нина Андреевна мстительно поджала губы.
Сына ей доставили два охранника из Компании. Пока они везли его звонил муж, предупредил, чтоб «Мишку крепко держала, нечего ему шататься/позориться по Городку!», поэтому встретила во всеоружии — сначала запихала в душ, где попременно включала горячую с холодной водой, щедро поливала пенящимся гелем и кричала - «сымай портки, идиот! Что я там такого у тебя не видела!»
после душемойки завернула сына в безразмерный махровый халат и посадила за стол
- КрасавЕц! - емко оценила «раскрас», выгодно выделяющий теперь его лицо из любой толпы доброборядочных горожан фиолетовым бланшем.
- Они обманули меня, мама! - ковыряя ложкой в борще, совсем как в детстве, пожаловался  взрослый мужчина. - Эти сучки сговорились просто!
- Ешь. - Безапелляционно ответила женщина-мать. - Отцу объяснять потом будешь
- Мама — безнадежно продолжил Мишка. - Я же любил ее, а она с девками, понимаешь
- Не понимаю — глядя на спящего сына Нина Андреевна по крупицам восстанавливает в памяти диалог, в залог того, что «у трезвого на уме у пьяного на языке»
- Вот и я не понимаю — сокрушался Мишка, выдавая что-то несусветное. То ли Ольгу Кампински он любил, то ли Ритку, жену свою, а что там у Ритки с Ольгой вообще не понятно. Ясно одно — Ритка изменила и этого он не простит ей и почему-то Кампински.
- Я всегда знала, гнать надо эту змею. - уверенно произносит Нина Андреевна. Глядит через окно на соседний дом, построенный Мишкой с отцом на общем с ними участке для своей собственной семьи. - Ненормальная она, слишком много о себе воображает. с такой счастлив не будешь.

+2

9

- Спасибо, что предупредила и за откровенность. - Выслушав остаток речи об утренних геройствах мужа, Рита засобиралась уходить. За разговором они напрочь забыли о кофе и ланче, тем не менее Джамала поднялась следом.
- Спасибо, что простила. - искренне шепнула, избегая взгляда Риты. На душе стало до странного легче, словно сняли с нее три КАМАЗа груженные под завязку самыми тяжелыми сплавами. Рита неопределенно повела плечами — иди с миром, как говорится. Мне теперь многое понятно. И уж я точно не держу на тебя зла.
Девушки расстались на улице, каждая побежала по своим делам.
«Что будет дальше? Следующий ход?» - до конца рабочего дня занял Риту один единственный вопрос. Он развеял осадок от утреннего шоу Кати, затмил некую напряженность в общении с коллегами и наконец, встал ребром к шести часам вечера.
- Мам, вы сегодня на даче? - позвонила матери Рита, когда поняла, что абсолютно не хотчет возвращаться в дом Золотарева (особенно после рассказа Джамалы о том, в каком виде и психическом состоянии он пребывал сегодняшним утром) — можно мы с Соней у вас переночуем? Да в квартире. Просто… так хочется и всё.
- Лучше приезжайте на дачу, Павел Юрьич будет вечером в Городке и заберет вас — предложила в ответ Диана. - А завтра первым рейсовым в сад успеете или Сонечку оставишь у нас на день. Мы с ней пионы высадим…
- Хорошо, мам. - Соглашается Рита, мысленно признавая, что так действительно будет лучше, чем находиться ночью (почти) одной в четырех стенах.
- Рит, там не тебя ждут? - одна из коллег трогает задумавшуюся над «разобранным» фото Риту за плечо. За окном остановилась машина Никиты Михайловича. Сам он сидит за рулем, разговаривая по телефону.
- Только его не хватает! - шепчет Рита сквозь зубы, прикидывает как еще можно выйти из здания незаметно, ибо все ее рассчитанные планы на вечер рушатся одним единственным — исполнять супружеский долг, быть примерной женой возле законного мужа, которому сейчас с перепоя мягко сказать не айс.
«Удивительно, что свекр сам за ней решил заехать. Такого за ним еще не наблюдалось» - отмечает мысленно женщина, просит коллегу «если что» сказать «Рита вот только ушла, за пару минут до вас» и спешит в сектор рекламных мастерских — только там есть второй, «грузовой» вход-выход.

Из детского сада мама и дочь, как заправские шпионы ускользали через «калитку садовника», а точнее, через открытые ворота хозяйственной части, куда обычному человеку вход категорически воспрещен. В тот момент рабочие разгружали ящики с рассадой, вносили на территорию и Соня с Ритой вышли, как будто каждый день именно так и делают.
- А мы куда? - светясь от любопытства, спрашивает дочка
- К бабушке на дачу — отвечает мама
- А почему не как обычно?
- Потому, что это игра такая. Как обычно не интересно
- Совсем не интересно! - взвизгивает от удовольствия девочка. Рита оглядывается — не едет ли за ними машина свекра. Когда они спускались на улицу его минивэн как раз подкатил к центральным воротам.
Выбирая цветущие липами переулки, Рита добралась до старинного трехэтажного дома, в котором со дня его рождения/сдачи проживает семейство Афанасьевых. Целая династия учителей-физиков из которых здесь сейчас остался только Павел Юрьич. Его родители давно умерли, братья женились и разъехались. Вокруг в разное время выстраивались городские кварталы, но позади дома так же, как и в самом начале пути зеленеет бульвар, слышатся время от времени проезжающие трамваи. Во дворе новый детский городок, как преемственность поколений. Соня любит играть с местными ребятишками и качаться на качеле.
Нина Андреевна «поймала» Риту в пути сотовой сетью, когда машина преодолела уже большую часть расстояния, в кармане завибрировал вызовом телефон и ворчливый голос на Ритино «алё» недружелюбно поинтересовался - «ну и где ты?»
- Мы Соней едем к маме на дачу. Да, высаживать пионы — она подмигивает дочке. - Не предупредила? Предупреждаю… - качая головой отнимает от уха телефон. Из динамика слышатся частые гудки.
- Ай яй яй — грозит Павел Юрьич, Соня смеется, Рита улыбается и отводит взгляд. На самом деле ей совсем не до смеха.

Ольга стоит у окна пустой квартиры, смотрит вниз — там канал, мост, фонари. Ничего не изменилось с тех пор, как в детстве она мечтала на этом самом подоконнике, как увидит прекрасный парусник, неким чудом входящий в узкий Грибоедовский. Как выйдет после на нем в море, а потом обязательно вернется к тетушке в ее любимый город и украсит его морской звездой.
Это был необъятный мир фантазий. С тех пор квартира, канал да и сам Ленинград стали казаться меньше, но от этого не стали менее значимы.
Много лет доказывая, что ее «не касается больше наследство», Ольга понимает сейчас, что именно здесь дожидалась ее возвращения странная суть, похожая на их общую с городом и теткой душу. Из этих неуютных сейчас стен с ободранными обоями, на неё смотрят самые светлые, детские воспоминания. От них чувствуется странное тепло, умиротворение, чувство дома. Словно после долгого-долгого пути.
«Странно, ведь моего здесь давно ничего не осталось» - Ольга проходит по комнатам, останавливается в кухне. Здесь окна проходного  двора-«колодца» заглядывают друг другу в глаза. На старых, рассохшихся рамах ошметки тысячу раз переклееных матерью газет — чтоб соседи не подглядывали и как улыбка судьбы микроскопический кораблик, выведенный  ею в далеком детстве тушью на облупленном куске рамы.

Мать никогда не хотела и не собиралась делать здесь ремонт. Сами они с мужем вечно работали. Одна из трех комнат всегда сдавалась квартирантам. Все деньги уходили сначала на покупку участка за городом, а потом на постройку дома. Так говорила мать. Возможно, что так оно и было. Ольга заехала к ним за ключами. Наполвину отделанный коттедж навеял на неё какое-то грустное настроение. Он похож на строящийся мавзолей. Доделают и слягут под его крышей.

Мать немного постарела, похудела. Глаза нервно выделяются на бледном, красивом лице. Смотрят с немым укором. Впрочем, Ольга давно перестала принимать этот укор на собственный счет.
- У тебя новая машина — отметила взглядом притаившуюся за воротами иномарку. - Хорошо зарабатываешь?
Ольга оглянулась, пожала плечами — не жалуюсь.
- Ты в Москве?
- Последние три месяца в Городке
- Будешь продавать? - ее манера вести диалог всегда сбивала Ольгу с толку. Вот и сейчас
- Здорово, сеструха! - спасением явился из гаража высокий, худощавый парень с забранными в хвост, русыми волосами. - Давно не виделись! - он протянул приветствием руку, наскоро обтертую от машинной смазки
- Денчик! - его Ольга искренне была рада видеть. - Ну ты хипарь прямо!
- А то! - рассмеялся парень. - Пойдем я тебе своего коня покажу. Пойдем, пойдем, когда еще заедешь…

«И в самом деле» - Ольга выходит из квартиры, закрывает дверь на ключ, сбегает по ступеням вниз. - «мне больше незачем к ним заезжать»
«Мать никогда не примирится с моим существованием» - оставив машину во дворе, Ольга идет в ближайшее кафе. С самого утра только легкий перекус в придорожном.
Денчик два часа взахлеб рассказывал о восстанавливаемом им лично, раритетном харлее. Но предложить «сеструхе» чаю так и не догадался. Сколько ему? семнадцать? Восемнадцать?
Сделав заказ, Ольга садится за столик у окна.
«Это, наверное, у нас семейное» - она вспоминает замкнутый мирок своих стариков - «мы, Кампински, все какие-то одиночки. Каждый сам по себе. Нервный. Гордый и обязательно сильный»
За окном постепенно вечереет. В квартире спать не на чем, кроме грязного пола. «Следовательно ночевать мне негде»
«А может быть я поэтому никак не...» - на полуслове мысль-вопрос о затянувшемся одиночестве ломает официант. Он принес приборы, заказ, пожелал приятного вечера.
- Спасибо. - Ольга с аппетитом принимается за «питерский ужин». Снова звонит Джамала, но она подождет!

Недождавшись ответа, Нина Андреевна откладывает телефон и сердито смотрит на мужа. Никита Михалович приехал злой. На сына не посмотрел, велел звонить Рите, ее ответ привел его в полное бешенство
- Как мальчик! Как дурачок бегал за ней по всему Городку! - рычал он. - Что она вооще о себе думает?
- Что хитрее всех — поддакнула Нина. - Она гуляет с кем-то, а нам мозги пудрит всем. Миша узнал, потому и пьет
- Звони сватье. - он внимательно наблюдает, как жена берет старую нокию, набирает номер.
- Не отвечает — спустя несколько минут ожидания, Нина отнимает от уха телефон.
Никита Михайлович сердито поджимает губы — ну, подожди.

Диана не слышала звонка по той простой причине, что вся ее семья сейчас в сборе и шумит разноголосием в беседке — Павел Юрьич собирается завтра с утра на рыбалку, Соня непременно хочет идти с ним, а еще мама недавно ей прочла сказку про «огневушку-поскакушку», знчит рыбалка это то самое место где можно развести костер, сварить себе обед и сидеть тихо-тихо, дожидаясь пока на углях запляшет магическая девочка ростом с ладошку. Выдав тираду на одном дыхании, Соня внимательно разглядывает свои ладони. В какую сторону рост той девочки мерять?
- Хорошо. - сдается дед Павел. - Если хочешь Поскакушку посмотреть, то вовсе не обязательно ждать завтра и вставать в пять утра. Мы костер с тобой сейчас разведем, а вместо обеда картошки напечем. Огневушка любит картошку
Соня подозрительно щурится на деда — а ты откуда знаешь?
Он разводит руками — я давно живу, я еще и не такое знаю и вообще, я эту книжку читал, когда твоя мама еще пешком под стол ходила
Девочка на глазок соотносит мамин рост с высотой стола, чем вызывает смех мамы и бабушки, а потом разрешает. - Ладно, костер сейчас и картошку и грибы, они там грибы еще жарили!
- Грибов нет пока, не выросли — смеется Диана Рудольфовна. - Могу предложить сосиски и помидоры, наколете вместо шляпок
- Будет как мухомор! - догадывается Соня. - Мы согласны!

Поглядывая на дочь, Диана в сотый раз напоминает себе свое собственное обещание — не искать ошибок в решении Ритиных задач. Не настаивать на собственном, единственно верном решении. Не подозревать ни в чем и не критиковать.
«Но, наблюдать то я могу» - дает себе согласие на «обработку данных», помогает наколоть на шпажки «мухоморы», улыбается внучке. Но девочка, занятая костром почти не замечает бабушку, сейчас дед Павел ее герой.
- Он с ней сам как ребенок. - Диана заканчивает последнюю шпажку, кладет ее к остальным.
- Да, видели бы его студенты. - соглашается Рита. - Я помню как мы все его боялись раньше. Не думаю, что это сильно изменилось. Хотя… - Рита дарит маме хитрую улыбку
Диана качает головой — ничего не изменилось, в институте он все тот же «железный феликс», а дома не старше нашей Сони
- Мам. - Рита вытирает полотенцем вымытые пальцы, собирается с мыслями и поднимает глаза. - Мне нужно поговорить с тобой. Это очень важно
Диана в сто двенадцатый раз дает себе слово «не исправлять ошибки» и  согласно кивает дочери — а я уж боялась, что ты так и не решишься. Я же вижу, что-то происходит.
- Я хочу уйти от Золотарева — быстро, словно боясь передумать, произносит женщина. - Еще вернее, я больше никогда не хочу туда возвращаться, начиная с этого вечера.
Позади них внучка с дедом пляшут вокруг костра шаманский танец. Над ними совсем по летнему синеет небо, готовится зажечь звезды. Рита серьезно смотрит на мать, а Диана медлит с ответом. Невозможно признать то, в чем она и без этих слов была давно уверена. Но пока они не были озвучены — надеялась, что все еще образуется, стерпится
- Чтож. - она поднимает глаза на дочь. - По крайней мере честно и мне лично, а не через третьи руки.
Они смотрят друг на друга. Рита ждала взрыва эмоций, нравоучений и теперь слегка удивлена, предполагая, что все еще впереди. Диана знала, что Рита ждет, но вдруг поняла, какое облегчение в ее душе вызвало откровение дочери. И даже 113-тое напоминание о данном самой себе слове не понадобилось.
- С самого начала мы все очень хотели этого брака. - негромко, с расстановкой произносит Диана. - Все, кроме тебя.
Эти слова еще больше удивляют Риту
- Я недавно это поняла — продолжает Диана.  - Ты очень изменилась в последнее время.
- Знаешь. - Риту не оставляет ощущение нереальности происходящего. - А ты тоже

- Значит в тот дом ты возвращаться не собираешься? - пережив первое потрясение, мать и дочь садятся обсудить детали и дальнейшее развитие Ритиной жизни
- Я хочу на время попроситься к вам. - Подтверждает Рита. - Я постараюсь, чтобы Соня не слишком отвлекала деда Павла
- Дело не в этом. - останавливает Диана - Твой муж знает о твоих, эмм, планах?
Рита отрицательно качает головой — еще никто из Золотаревых ничего не знает
Диана тихо вздыхает, словно перед прыжком в холодную воду. - И все же я не могу не спросить. У тебя кто-то есть?
Рита отводит глаза, тихо отвечает — уже нет.

Костер догорел вместе с закатом. Над красными углями дрожит марево жара, а на ясное небо выкатилась неполна луна.
- Ты буковки знаешь уже? - сидя с внучкой под одним пледом спрашивает дед. Соня сладко зевает, кивает — да, только путаю.
- А знаешь, как определить растет луна или убывает? - он видит как все медленнее открываются ее глазки. - Подставь мысленно к неполному краю палочку, если получится Р, то луна еще будет расти, пока не станет круглой, а если Р неправильная, в другую сторону смотрит. То луна скоро уменьшится и исчезнет до следующего месяца.
Кивая, Соня засыпает у деда на руках. Над полянкой стелется пряный дымок печеной картошки.
Идиллию нарушает автомобильный гудок из-за закрытых ворот.
- Кто это? - озвучивает один на троих вопрос  Диана.

Рита берет Соню на руки, чтобы отпустить Павла Юрьича разбираться с поздними гостями. Устраивается удобнее в импровизированном кресле, в который раз удивляется — насколько же тяжелее становится мирно спящий ребенок. Словно успокоение и сон добавляют ему физической массы.
Хорошо здесь! - звучит в каждом вдохе/выдохе — свободно, душевно
Хорошо, что мама уговорила приехать. - негласная благодарнасть отдается ноткой удивления. Рита долго собиралась с мыслями, моральными силами для разговора с Дианой Рудольфовной. Она ожидала шквала возражения, стены огня, нравоучений, войны в крайнем случае, но никак не спокойного рассуждения в стиле - «а ты хорошо подумала?»
Пережить/осознать это удивление оказалось тоже своеобразным испытанием, которое несколько отвлекло Риту от «основной» своей темы.  Поэтому «разобрать» вопрос по полочкам до конца не успели, но впереди еще целая ночь (и целая жизнь)

«Неужели я доросла наконец до взрослого диалога с мамой?» - Рита улыбается, глядя в личико спящей дочери, а потом чувствует — на нее смотрят, машинально поднимает глаза, встречает тяжелый Мишкин взгляд. Рядом с ним его отец и мать. Всей своей мафией-стеной они стоят по другую сторону россыпи углей с блуждающими огоньками жара. Красные ответы ложатся на лица. 
«Они похожи на обвинителей» - мелькает мысль в голове Риты. - «Не хватает только треугольных, белых колпаков и веревки в руках» «Интересно, Мишка им все-все рассказал?»
- Доброй ночи — негромко произносит Рита - «нет, вряд ли» - отвечает сама себе. «Родственники» реагируют каждый по своему — Мишка криво усмехается, Нина Андреевна сердито поджимает губы, а Никита Михайлович сохраняет «покер-фейс» или просто по-русски каменное выражение лица. (еще мой папа говорил морду-лопатой — пытается не улыбнуться Рита)
- Садитесь, в ногах правды нет — приглашает Павел Юрьич, на какое-то время он вместе с мамой выпал из Ритиного внимания. Она присматривается внимательнее - Разговор предстоит долгий, нелегкий. - эти слова отчима подтверждают ее невербальное наблюдение - «мама успела в общих словах рассказать ему ее, Ритину, «новость»
- Да уж, есть о чем поговорить — присаживаясь на выструганную из толстого, цельного бревна лавку-кресло, соглашается Никита Михайлович. Справа от него опускает жена, слева сын.
- Диана готовит нам чай, Рита — Павел Юрьич поворачивается к молодой женщине. Его глаза добрые, как у деда мороза, в голосе тихая уверенность — отнеси пока Сонечку в дом.
С некоторым трудом Рита поднимается. Миша смотрит на нее, опускает глаза, сидит рядом с отцом и не решается встать и помоч.

- Мы с Сонечкой пекли сегодня картошку — Павел палкой выкатывает из углей черных барашков, складывает их на простую, глиняную тарелку — надо съесть, пока не остыли.
Диана наливает всем чай. На маленьком столике первый «свой» салат в этом году — редис, огурчики, зелень
- Мы есть сюда приехали, что ли? - не очень дружелюбно бурчит Нина Андреевна и незаметно для себя переходит на житейско-огородное. - Огурцы то свои?
- Да, уже грунтовые с кучи — отвечает Диана. - Пробуйте, угощайтесь
Рита чувствует, как желудок начинает предательски ворчать от голода — она ведь сегодня не ела еще ничего с самого утра и даже не заметила за всеми дневными событиями, что практически валится с ног от голода. Слушая в полуха беседу «взрослых», аккуратно счищает с картошки подпеченую кожуру, заворачивает ее в пластик копченого мяса, которое поставляет им брат Павла Юрьича (этот странный, улыбчивый человек живет с семьей своим хутором, натуральным хозяйством, пасекой и пишет очередную диссертацию. О чем Рита никогда не вдавалась в подробности, возможно о том, как сотворить идеальный копченый окорок)
- Так пусть она сама нам расскажет — врывается в мысли Риты сердитый голос свекрови. - что такое случилось, почему она вдруг решила не возвращаться. Плохо тебе с моим сыном? - женщина исподлобья буравит взглядом невестку. - И к кому она, такая хорошая собралась?
Рита спешно глотает недожеванный кусок, запивает горячим чаем
- Я не к кому, а от кого — стерев губы салфеткой, отвечает, наконец, Рита. - Мишка замечательный человек. Ваш сын мечта любой женщины
- Но тебе не подходит?
- Да бросте мама! — не выдерживает, взрывается Мишка — я вам баран что ли на распродаже? как две торговки!
- Я не люблю его и все это знают — Рита смотрит на Мишку. Он сидит напротив, за жарким угольным «морем». Он мрачен, подавлен. Ему тяжело - Я совершила ошибку, старалась полюбить, но не вышло
- Детский сад. - Сердито качает головой Никита Михайлович. - У вас ребенок, а вы люблю не люблю! И дом еще. Дом я вам не отдам на раздел, ни одной части.
- Вот-вот — поддакивает Нина Андреевна. - А ты, Диана, что же молчишь? Ты ж всегда так Мишу поддерживала
Все взгляды обращаются к Диане Рудольфовне, а она мысленно держит в руках обещание, данное давеча самой себе.
- Моя дочь вольна сама решать, как ей жить — с некоторым трудом произносит она новую свою истину. - Я могу посоветовать, но решать только ей. Это ее жизнь
Пряча улыбку в бороду, Павел Юрьич ловит взгляд жены, мысленно говорит, как любуется ей и гордится.
- Дак она же глупость городит! - возмущается Нина Андреевна. - Нет! Я просто так на это смотреть не стану! Так не оставлю! - ее возмущение усиливается басом Никиты Михайловича — что действительно, вразумить нужно молодых, а не бросать, как котят безмозглых
- И Соньку я тебе не отдам — отдельно от них, лично Рите говорит Миша. Его взгляд исподлобья, словно из страшных, неизведанных глубин человеческого подсознания. Даже Золотаревы-старшие на миг притихли. Рита не отвела взгляда, выдержала
- Она не вещь — отвечает женщина. - Она не нужна тебе. Только лишь сделать мне больно?
Все с разной степенью волнения глядят на Мишку, а тот странно усмехается
- Ты же мне делала всё это время
Рита пожимает плечами — а ты мне, так что мы квиты
- Замолчи! - взрывается Диана — Соне каково это будет, ты можешь себе представить?!
- А что плохого ей у нас? - тут же вступает в спор Нина Андреевна
- По закону родители имеют равные права на ребенка — мирно произносит Павел Юрьич — Михаил не может ограничить общение Сони с Ритой, так же как и она
- Общаться сколько угодно, но жить она будет со мной! - стоит на своем Мишка
- Жить она будет с матерью. - Тихой, пока еще, львицей рычит Диана, но уже готова до-смерти вцепиться в горло любому, кто посмеет сделать хоть одно неверное движение, слово...
- И с этой ее подругой? - Золотарев бросает победный взгляд на Риту. - Так я их обеих тогда посажу за пропаганду!
Взрослые недоуменно переглядываются — чего?
- Жаль, что у нас нет статьи за глупость — негромко произносит Рита. - Тебе дали бы максимальный срок
- Ты о чем это? - непонимает Диана
- О чем он? - спрашивает у жены Никита Михайлович
- О том, что она изменяла мне с вашим бастардом! с этой, блядь, Кампински гребаной! - бросая слова, как гнилые куски мяса, Мишка смотрит на Риту. - о том, что они розовые обе в полный рост!
Рита опускает глаза, не выдерживая взгляда матери. Павел Юрьич тоже хранит молчание. Только Нина Андреевна охает. Прекращает монолог сына Никита Михайлович одним, емким словом — заткнись!
- Это правда! - не сдается Михаил
- То, что ты идиот! - рявкает в бешенстве его отец. - И никогда больше, слышишь?!

Отъезд Золотаревых получился еще более скомканным, чем начало визита. Никита Михайлович обрывал сына на каждой попытке хоть что-то сказать. Нина Андреевна охала. Афнасьевы молчали, Рита прятала взгляд.
Проводив полуночных гостей, Павел Юрьич вернулся к остывшему месту бесед. Немного подумав, положил на тлеющие угли бересту и несколько разнокалиберных чурок. Диана, тем временем, отнесла грязную посуду в дом, заглянула на обратном пути в комнатку Сони, нашла там Риту, стоящую в молчании над маленькой дочерью. Взяла Риту за руку и повела за собой.

- Рассказывай. - Просто просит Диана, когда все втроем сели рядышком у разгорающегося заново костра.
Уже глубокая ночь. Над лугами и перелесками темень — луна прошла половину звездного неба.
- Он правду сказал. - Тихо отвечает Рита. - этот мифический «кто-то», о ком ты меня сегодня спрашивала, была именно она
- Была? - уточняет мать. Дочь подтверждает — да.
Павел Юрьич палочкой поправляет поленья в костре и молчит.
- Это случилось не вдруг. - решает продолжить откровение Рита. - И никто меня не соблазнял, не обманывал, не вводил в заблуждение. Я сама про себя уже достаточно давно всё поняла. Сомневалась. - В памяти вспыхивают прошедшие, разные жизненные моменты — перечитала огромное количество литературы, форумов, всего, что хоть как-то, хоть какие-то ответы могло дать. Я пыталась полюбить Мишку, я старалась быть хорошей женой. Мама, я столько сомнений пережила, сколько другой не выдержит даже на полчаса.
Диана и Павел молчат, каждый смотрит в свой мир и слушают Ритину правду
«Спасибо вам за это огромное» - мысленно, очень искренне благодарит женщина - «за то, что хоть даете возможность объяснить»
- Я не ненавижу мужчин, не считаю себя мальчиком, не собираюсь менять пол и тело, не пускаю слюни на всех женщин в радиусе досягаемости. Я просто вижу мир немного иначе. Я очень остро чувствую таких, как Ольга. Как объяснить вам? - лицо Риты будто светлеет воспоминанием о дорогом сердцу человеке/истории. - вы ведь тоже когда-то встретили друг друга и почувствовали. Что вы чувствовали глядя друг на друга? Желание коснуться невидимого мира/ауры, узнать его по крупицам, по строчкам. Заинтересовать своим. Поиграть. Увлечь. Стать его частью и раствориться в нем бесконечно, приобретая друг в друге новое я через мы. Только вам легче — ваша модель в обществе считается нормой. - Рита делает паузу. Собраться с мыслями, дать время маме и отчиму обдумать ее слова. - У меня не было отношений до Ольги. Только желания, мечты и самоограничения. Семейный долг, супружеский долг, дочерний — я не в укор вам. Не подумайте. - Рита смотрит на мать, Диана еле заметно кивает.
- Время от времени я встречала в Городке «особенных» девушек. Это как легкая вибрация у меня, похожая на мини-концентрат психоза. Она проходит в воздухе через все тело/сознание. Это понимаешь по глазам, по незаметным, едва уловимым деталям — я не смогу вам сейчас назвать что-то определенное. Всё это вместе моментально, на уровне интуиции, радиации, животного ощущения складывается в некий знак/понимание, как у Киплинга — мы одной крови, ты и я. Причем, особенно откровенная внешность не в счет. Несколько раз было как раз наоборот, когда девушка изо всех сил кричит своей внешностью «я не такая, как вы!» или «да, я именно то, что вы подумали!», но вибрации нет. Я не чувствую ничего, кроме агрессии к миру, рожденной неуверенностью
- Да ты психолог по наитию — негромко произносит Павел Юрьич. Это первые его слова за весь остаток ночи после отъезда Золотаревых.
- И ты… с ними…? - Диана моргая, смотрит на Риту. Дочь удивленно поднимает брови, а после догадывается — нет! Я ни с кем не заводила ни знакомств, ни отношений, ничего абсолютно. Я лишь рассказываю о том, что есть еще такие, как я. И о том, чего я сама себе не позволяла.
- Что же с Ольгой случилось? - кивает мать на предыдущее объяснение «принято» - и общность, родство душ, взглядов, интересов часто встречается среди людей одного пола. Почему ты сразу решила, что это имеет прямое отношение к… греческому острову
Рита и Пал Юрьич почти одновременно отзываются смешками на последнее определение
- Мам, я не сразу. - Терпеливо продолжает Рита. - Я долго думала, сомневалась, проверяла относительно практическим путем
Диана озвучивает их общий с Павлом вопрос — как это? Относительно практическим
Рита кусает губы. В ее глазах загорается странный блеск. Такой непривычный взгляду Дианы Рудольфовны
- Ох, не хотела бы я вставать на дорожку этой очень скользкой темы. К примеру, мама, у тебя есть знакомая, которая знает всё о пионах. Вы можете часами с ней обсуждать эту тему лично, по телефону или в интернете, но, думаю, ни на один миг ты не обратишь внимание на ее губы или то, как она смотрит тебе в глаза или смотрит в небо. Ты будешь слушать, что она говорит, но при этом вряд ли обратишь внимание на ее голос, как она произносит слова, как он действует на тебя и кожа невольно покрывается мурашками, хочется вдруг дышать глубоко-глубоко и непременно, с голосом, с самых ее губ вдохнуть ее запах, чтобы эта эфемерная частичка нее попала прямо в тебя, в твою кровь и сознание...
- Рита…! — пораженно шепчет Диана, невольно поднимает ладони, словно ими хочет остановить поток откровения — это ж… порно какое-то
- По содержанию еще эротика — тихо смеется Пал Юрьич. - Дас. Недурственная, такая
- Паша — посмотрев на него, Диана вдруг разражается хохотом. - Ах ты старый кот! Да ты заслушался!
- Дина. Она права — он смотрит в глаза жене. В их глазах отражется пламя костра. - И у тебя есть шанс проверить твои отношения с пионщицей!
Рита делает глоток чая, настоенного на весенних, свежих травах. Греет ладони о бока кружки. - Я проверяла не один раз, как на меня действуют женщины, как мужчины. Разумеется, они об этом даже не догадывались. Я хорошо умею скрывать свои… эмоции и еще могу на сто процентов точно сказать — ни от одного мужчины у меня не было этих бабочек в животе. А вот с Ольгой всё сразу пошло не так и позже я не смогла остановиться вовремя. Хотя сейчас понимаю, что не смогла бы остановиться и в любое другое с ней время. Сама того не зная, она стала моей Нимфой, а я тем самым мальчиком. И теперь боюсь мое сердце постигает участь одноименной картины
Диана бросает на дочь долгий, задумчивый взгляд - Отец ее отца написал про нас с Кешей историю. Он никогда не говорил, что это именно мы — после поясняет она мужу. - Она жила вместе с нами, а мы все жили с ней и понимали/видели в этой картине каждый свое.

Спать Мишка остался в доме родителей. Соседнее темное строение, бывшее его собственным домом невольно внушало суеверный страх — так мы в детстве боимся бабайки из под кровати или темноты в шкафу.
Никита Михалович пошел в баню. Парная всегда помогала ему упорядочить мысли, ледяная вода — смыть лишнее, а чередование того и другого принять единственно верное решение.
Нина Андреевна остается ждать «хозяина»,  а Мишка молча  прошел в свою старую комнату. В ней теперь спят племянники, когда остаются на ночь у деда-с-бабой. Упал на старую свою кровать и выключился из реальности черным, тяжелым сном без сновидений.

Ольга в это время снова в пути. Вернее, уже заканчивает его - до Москвы остается совсем немного. До ее района и того меньше. Машин на дороге практически нет. Мысленно она уже оставила машину на подземной парковке, поднялась на свой двадцать первый, включила приглушенный свет… только в душе не уснуть, как тогда — хмыкает сама себе.

Отдохнув в Питеской кофейне, Ольга еще раз поднялась в старую тетину квартиру, прикинула, сколько здесь потребуется ремонта, поняла, что сейчас вряд ли найдет время им/ей заниматься. Спустилась вниз, прокатилась по раскрашенному в красный закат городу, любимым улицам, старым местам, купила в булочной большой пакет разнокалиберных плюшек-витушек, которые точно никогда не осилит в таком количестве, но «самая вкусная выпечка именно в Питере!»
а потом, неприкаянно сама собой рванула в Москву. Словно осенний лист, подхваченный ветром — нигде, никто его не держит (больше).
На трассе встретила ночь - дорога успокаивает. В дороге есть простая и понятная цель — пункт назначения. Цель задает смысл жизни на короткий, стремительный период.

На этой скорости свет фонарей кажется единым, призрачным, едва пульсирующим фоном. Он же сливается с музыкой в стиле транс и красивым женским вокалом, пронизывающим пространство, время, мысли, всё Ольгино существо - делает его безграничным, как вселенная. Таким же легким и вечным.

Не так давно для ощущения полета не нужно было дополнительных стимулов. Оно не прекращалось. Она творила и была безгранично счастлива. Сейчас же бессмысленно свободна.
- Это пройдет — сама себе вслух произносит Ольга. - Это было не один раз. И так же не единожды повторится.
Не первый и не последний проект.
Уникальный? - Да!
Масштабный? - Безусловно!
Гениальный? - Ольга улыбается летящей навстречу Москве — Я не льщу себе, всё это правда! - почти смеясь она на миг поворачивает голову вправо...

Улыбка медленно сходит с лица талым снегом.
Ольга серьезно, холодно смотрит вперед.
«Всё пройдет. И не единожды повторится!» - справа пустует холодное кресло

----------------

Как утренний звон будильника, как заботливое мамино - «вставай, уже время» попорченное этим самым временем и нещадно добавившее в ее голос что-то старческое.
Как бутерброд с неизменным маслом на пол — все в мире внезапно ополчилось против Михаила.
Ветки в саду цепляют за волосы, роса с некошенной травы вымочила брюки, даром, что шел он по тропинке.
Очередное утро начинается с побега — за последние три дня этот способ начинать день похоже вошел в странную привычку.
Этим утром он бежит от завтрака с родителями, дабы не участвовать в пунктуационном разборе событий собственной личной жизни. Слишком хватило вчерашней ночной поездки к теще на дачу, Ритиных и прочих откровений. Чтобы еще пообсуждать их за утренним кофе.
Тишина одинокого дома внезапно показалась Мишке благословенной — никто ни о чем его не спрашивает, не сожалеет, не советует — вот оно счастье земное!

Только стены укоризненно насупились со всех сторон, но Миша решил игнорировать их.
Включил горячую воду в душевой, снял с себя брюки, вместе с носками и нижним бельем запнул за пластиковую корзину — пофиг!
Побрился, любуясь на фингал.
Принял душ.
Мстительно бросил мокрое полотенце на аккуратно застеленную Ритой кровать.

Новую жизнь непременно нужно начинать с идеального внешнего вида — сегодня праздник, че там!
Из шкафа появляется светлый костюм для особых случаев.
Белые носки.
Одеколон
«а теперь я устрою тебе свободную любовь» - затягивает перед зеркалом галстук.

Расчесав волосы щеткой, Рита снова взлохмачивает их, вертит головой вправо-влево и с любопытсвом разглядывает «как кучери лягут?» - и этому человеку скоро тридцать! - беззвучно смеется зеленоглазое отражение

Вынужденный, ночной камин-аут и последовавшая за ним долгая беседа у костра, закочилась почти под утро недолгим сном.
Встав по будильнику, Рита наскоро собралась, чмокнула дочку, оставила маме записку на холодильнике и ежась от утренней свежести отправилась на автобусную остановку.

Странная неприкаянность в каждом шаге. Словно впервые ступаешь по земле. Волнение, неуверенность и острое, непонятное чувство в груди — вот сейчас подует ветер, как в детском мультике закружит тебя, поднимет, унесет.
«Это свобода?» - мысленно задается вопросом Рита - «Эта странная невесомость, словно я не человек еще, а просто игра свето-тени»
Тропинка выводит из уюта дачного поселка на оживленную проезжую часть.
Мимо с шорохом проносятся машины. Далеко на востоке поднимается солнце — оно уже перекрасилось из ярко-алого в золотистый.
Рита садится в подъехавший автобус, оплачивает проезд, занимает дальнее место под открытым люком.

Сказать, что ее удивила реакция мамы — значит ничего не сказать!
Наверное, больше всего за последние дни, Рита боялась разговора с Дианой Рудольфовной. Оттягивала его, как могла, продумывала варианты и все они были на ее взгляд не подходящими.
Вчера вечером (еще до неожиданного приезда Золотаревых) она, в общем-то тоже не собиралась откровенничать. Они готовили костер, «мухоморы», смеялись над забавами Сони и деда и Рите вдруг так до слез захотелось поделиться самым сокровенным с мамой. Ужасом и счастьем текущего момента своей жизни. Это был просто порыв. Просто момент, в который Рита не смогла удержаться — и угадала!
«...или, может быть, что-то другое произошло» - она смотрит из окна автобуса резво бегущего по серой ленте асфальта в Городок. - «Чужая душа потемки. В том числе моя для мамы и мамина для меня, но мы, наконец, научились с ней слушать и слышать друг друга» «она, даже если не согласна с моим решением, все же больше не настаивает на своем — единственно верном. И это огромное дело! Спасибо, мама» - кусая губы, Рита тихо вздыхает. Она с опаской готовилась раньше к холодной войне. Теперь, еще не верится до конца, но боевых действий пока нет.

Золотарев.
Рита вспоминает его вчерашнего — хмурого, потерянного, выбитого из колеи.
«По-человечески мне очень жаль тебя. Правда» - мысленно обращается к нему. - «Я бы сказала тебе в лицо, но, боюсь, ты не станешь, да и не сможешь сейчас меня выслушать. О понять, я вообще сомневаюсь» - на миг она останавливает себя - «нет, давай без иронии»
«Прости» - вновь начинает внутренний монолог. Он необходим ей. Он расставляет пропущенные запятые и прочие знаки препинания - «я и так слишком долго приносила себя тебе в жертву» - «последние слова откровенная муть, но они правда!» - Рита в смешанных чувствах глядит на приближающиеся окраины Городка. - «не осуждай меня» «или обсуди со всеми своими родственниками — отныне, это меня не касается.
«Я не хотела тебе зла. Я изначально не собиралась за тебя. После, изо всех сил старалась быть тебе хорошей женой. Верной, заботливой, а теперь хочу быть хорошей просто для себя. Я хочу быть счастливой — понимаешь?»
«Без тебя и от того, что мне не нужно больше изображать внимание и любовь там, где их в принципе нет. Клянусь больше никогда не обманывать ни себя, ни кого бы то ни было!»

знакомые улицы за окном возвращают на грешную землю, приземляют
«Я пока лишь примерно представляю своё будущее» - Рита поднимается, проходит к дверям, скоро ее остановка. - «От этой неизвестности очень волнительно. Как перед прыжком с парашютом. Только, похоже, реакция слегка запаздывает — ибо я уже вовсю лечу кубарем к земле, а мозг думает, что еще стою у края раскрытого люка»
- Простите, вы выходите?
- Да, извините, задумалась...

/продолжение пишется/

+5

10

Доброе утро!..с НГ вас))))...ну вы конечно загнули)))))))))))))...ЖДЕМС....продолжения.....

0

11

frida  доброе :)
и вас!
и давайте по-подробнее - что загнула, куда и вообще?

0

12

W.Light, какого рода мнения Вы хотите? На уровне "нравится" / "не нравится" или в части редактора/корректора?
Спрашиваю потому, что авторы трепетно относятся к своим творениям. Мнения субъективны...

0

13

Фосса

отношусь, конечно, трепетно, но стараюсь быть в адеквате :)  критику очень люблю (честно)

впечатления на уровне "живости" героев - "да, так действительно может быть!" или нет, это просто фантазии (возникает ли желание сопереживать кому-то из них и просто вызывают ли они какие-либо чувства?)
на уровне "цельности" истории

корректура, знаю, к сожалению далеко не идеальна

ну и нравится/не нравится тоже вариант - только чем-почему и что именно нра/не

0

14

Ну, за конструктивный диалог. В целом не просто было читать.   Некоторые моменты по диагонали проходила, чтобы нить не потерять. Отдельные места перечитывала по несколько раз, картинка не складывалась.
У Вас много сложных предложений. Временами пишите так подробно, как сценарий. История ГГ за подробностями описания жизни (мыслей) второстепенных персонажей как-то теряется. Структуру текста стоит поправить, сложно переключаться от одного повествования к другому.  В ряде случаев Вы не определились с синонимами.
Некоторые поступки персонажей кажутся наивными, получается, как будто человек зрелый, а его реакции не соответствуют ситуации. И эта дружба с «бывшими», непонятные отношения Ольги с мужем ГГ. Мало похоже на реальность.
Есть вопросы о правдоподобности…понимаете, возникает некий диссонанс. В частности участие всей многочисленной семьи (коллег) в интимных подробностях семейной жизни ГГ. В подобных ситуациях люди стараются «не выносить» на всеобщее обозрение свои проблемы. Какая-то гиперинфантильность  мужа ГГ не сочетается с его авторитарностью дома. 
По персонажам. Кажется, что их много. Попробуйте выбрать только историю ГГ, мне, как читателю было бы интереснее, если бы "знакомства без масок"  состоялось неожиданно для меня). Было понятно, что и как примерно должно произойти.
В целом текст воспринимается, как угловатый подросток. Легкости нет в подаче. Интересная история может из этого получиться. У вас не обычный прием в изложении истории. Типично когда люди знакомятся, мучаются сомнениями…проходят стадии влюбленности и осознания. Целуются, мечтают…наконец обретают друг друга. У ГГ быстро всё закрутилось. Получилось и случилось. Обычно после таких вихрей эмоциональный фон резко меняется, Вы это показали на бытовом уровне. А мне хотелось бы залезть внутрь ГГ). Почувствовать себя ей. Этого не произошло. Получилось быть только наблюдателем.
Всё, что написала очень субъективно.
С уважением к Вам, нужно иметь определенную смелость делиться своими творениями. Да еще и мнения попросить. Они (мнения) могут быть совершенно противоположными. Это может ранить...мне бы этого не хотелось.
С теплом, Фосса.

Отредактировано Фосса (02.01.17 08:23:06)

0

15

Я не цензор, напишу проще...честно  сказать запуталась в родственниках, знакомых, иногда теряю нить....кто откуда и куда, много персонажей))))...в плане их профессиональной деятельности (тоже много терминов, много информации про их деятельность-скажем так)...ну интересно, оочень интересно...пишите дальше

0

16

frida
спасибо!

Фосса
благодарю за впечатления, есть о чем подумать

0

17

Мне понравилось. Очень. Ещё не дочитала. и вообще как-то  неудачно начала  читать с середины, увлеклась и не смогла остановиться. Отличное повествование. Не потерялась  в героях, люблю сложные предложения .... Не дочитала ещё...Просто вот высказываю своё мнение, что мне очень очень нра... И спасибо большое...

+2

18

Мур
если понравилось, значит это Вы зашли удачно :)

рада Вам. спасибо :)

+1

19

W.Light
Благодарствую за Ваше творение! Мне понравилось... Захватывающе.., читалось на одном дыхании... Живо представлялись образы героев, событийные картины, сила и глубина эмоций и чувств любого из)))... И очень жду продолжения... Надеюсь, туфельки сыграют свою сладко-томительную роль... :flirt:  :blush:  :cool:

0

20

Добрый день, НитиНити :)

спасибо. и да - в жизни нет ничего случайного, даже случайно забытые/найденные туфельки
постараюсь не разочаровать и дальше

+1


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » расскажи мне о счастье (часть первая)