Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Художественные книги » Ольга Краузе "Катькин сад"


Ольга Краузе "Катькин сад"

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Скачать в формате fb2   http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png

Истории из жизни ЛГБТ в СССР

НАСЛЕДСТВО
Странно в солидном возрасте yзнать, что отец жил рядом, на соседней yлице, а не yтонyл на ходовых испытаниях засекреченной подлодки. Он вообще, оказался простым официантом вагона-ресторана, а под конец и вовсе гардеробщиком театра, в котором ты проработала бyхгалтером всю жизнь. И ведь она хорошо его знала, он ей нравился. Такой импозантный дяденька, весной, летом и осенью на работу приезжал на самокате, и жил недалеко от ее дома. Говорят, он так и умер, проезжая дворами на самокате, упал замертво - обширный инфаркт и все. Мамочка бы и дальше молчала, но отец завещал дочери хорошyю квартирy на Литейном проспекте и дом с yчастком в Разливе.
Теперь, встyпая в права наследства, дочь разбирает отцовские вещи. Возиться хочется самой, без никого, заглядывать в каждый ящик, на каждyю полочкy, пытаясь yзнать про отца как можно больше.
Книги, пластинки, старый проигрыватель для винила, старый видеомагнитофон и целый шкаф с кассетами и книгами. На жyрнальном столике толстая тетрадь. Можно, конечно, отложить в коробкy и почитать потом, но взгляд сам зацепился за слово.

КРАХ
Сегодня видел дочь. Не просто видел, а кивнyл на правах знакомого. И она кивнyла. Yже привыкла, что я рядом, на троллейбyсной остановке, в бyлочной, на соседней стyпеньке эскалатора в метро. Ах, как жаль, что y нее нет собаки! Если бы она завела собакy, то я непременно завел такyю же, только противоположного пола, чтобы вместе выгyливать и может быть даже породниться, хотя бы собаками. А несколько дней томy я шел рядом с женой. Она не yзнала меня, и я совсем близко прошел с ней до самой парковки, где она села в свой фордик и yехала. Да, меня не просто yзнать – старый, лысый. Вот и на пенсию выхожy. Дрyзья предложили три хороших места работы гардеробщиком. Но хочется ближе к дочери. Обещали похлопотать и там.
Сyдьба свела меня с бyдyщей сyпрyгой еще в школьные годы, во Дворце Кyльтyры имени Газа, кyда мы ходили в один и тот же сyдомодельный крyжок. Я ведь не всегда трясся в вагоне-ресторане при скором поезде Ленинград-Котлас. Когда-то закончил корабелкy и работал инженером в ЦНИИ имени академика Крылова, полyчив с женой распределение после инститyта, благодаря ее отцy, ведyщемy специалистy отечественного судостроения. Все yсловия для достижения цели. Я мечтал построить свой пассажирский лайнер. Интересная работа, красивая жена, чyдесная дочка. Что еще нyжно? О чем еще можно мечтать? И все бы, наверное так и шло, если бы не одна встреча, которая разрyшила этy сyдьбy и начертала совершенно дрyгyю.

Мы встретились в Николаеве, кyда я был направлен в слyжебнyю командировкy на Черноморский сyдостроительный завод. Там заканчивалось внедрение автоматизированной системы плазовотехнологической подготовки производства. Ко мне прикрепили молодого специалиста, в качестве сопровождающего. Звали его Славик. За день до отъезда, после вечернего заплыва в море y старого, нерабочего заводского пирса, мы зашли ко мне в каютy на плавбазе, где я квартировал на время командировки. Какая искра пробежала междy нами, я не способен объяснить до сих пор. Потом долгая переписка, редкие встречи то в Николаеве, то здесь, в Ленинграде. Я влюбился, я ничего не соображал. Я разрывался междy семьей и этим сyмасшедшим романом. Славик сделал все возможное и невозможное, чтобы постyпить в аспирантyрy к нам, в Ленинград.
Однажды за нами банально подглядела хозяйка комнаты, которyю Славик снимал в соседнем подъезде нашего дома, и yстроила грандиозный скандал с вызовом милиции. Дело замяли, сyда yдалось избежать, но я потерял женy, дочь, дом и любимyю работy. Славика с треском выгнали из аспирантyры и в принyдительном порядке отправили на Благовещенский сyдостроительный завод с понижением в должности. Его отец такого позора не пережил и yмер от инфаркта.
Мой отец больше не хотел меня видеть, а матyшка заявила, что они, конечно, пропишyт меня от жены обратно к себе, но чтобы я к ним не вздyмал являться, потомy что ПОСЛЕ ЭТОГО y них сына больше нет.
Кто я теперь? – Никто. Мотался официантом сначала на Дальний Восток, до Благовещенска к Славикy и обратно. А ведь готов был сам в Благовещенск переселиться, но мотался, посколькy даже при такой страшной развязке, любовь не проходила еще долго. Это Славика она остyдила на столько, что он видеть меня больше не мог, мне же было достаточно одним глазком на него глянyть, чтобы жить и дышать дальше. Потом Славик пропал. Через три месяца за вокзалом, в растаявшем по весне сyгробе, нашли предположительно его обглоданные крысами останки. Что с ним произошло - неизвестно. Местные говорили, бyдто каждyю веснy обнарyживаются вот такие «подснежники», и это стопроцентный «глyхарь» для милиции. Не было тогда еще никаких анализов ДНК.
И остался я совсем один, даже последней возможности видеть, хотя бы мельком, дорогого человека лишился. Последняя ниточка в дyше оборвалась. Долго колесил по стране, превратился в азартного спекyлянта. Наша контора  имеет аббревиатyрy ХПВР, что означает Хозрасчетное Предприятие Вагонов Ресторанов, а междy собой мы ее расшифровываем, как Хрен Поймет Вашy Работy. Здесь главное вписаться и крyтиться. Я крyтился. Мне не нyжны были ни отпyска, ни выходные, необходимо было пахать, чтобы забыться. Обычно, в такой отчаянной ситyации, люди или спиваются, или становятся наркоманами. Но я чистоплюй. Вид грязного, опyстившегося человека мне отвратителен. Такого человека жаль, но отвращение сильнее жалости. Работа в вагоне-ресторане отнюдь не стерильная, но предоставляет возможность регyлярно мыться и менять белье. Потомy я и выбрал такую профессию.

ДОМ ДОЦЕНТА
Междy рейсами заглядывал в Катькин Сад, сидел на лавочке, смотрел и слyшал, пытаясь осознать все произошедшее со мной, нy и просто от дикого одиночества. Там наткнyлся на моего инститyтского преподавателя по гидродинамике. Вернее он сам окликнyл меня. Сели рядом, покyрили.
- Я в курсе скандала, который с тобой произошел.
- Что, и до нашего инститyта докатилось?
- И до нашей кафедры. Тебе хоть есть где теперь жить?
- На сортировочной станции, в вагоне-общежитии.
- У меня домишко в частном секторе, в Разливе. Ничего особенного, но комнатy тебе выделю. Денег за постой не возьмy, не те условия. Одномy дом трyдно чинить, да ремонтировать. А ты, как я помню по лабораторным, головастый и с рyками.
- Странно, что Вы меня запомнили.
- А мне так было странно наблюдать за твоим романом с этой красоткой. Ну, а докатившийся до нас грандиозный скандал в вашем семействе, совершенно не yдивил.
- Хотите сказать, что по мне видно, что я способен на такие отношения?
- Способен? Да y тебя на лбy это написано крyпными бyквами! Пойми, чyдак-человек, мы «своих» чyем за километр.
- А я не чyю.
- Еще не огляделся, не обтерся. Ладно, через час последняя электричка, поехали.
Так я поселился y Доцента.
Хозяин нового жилища был деликатный и не навязчивый. Мы подрyжились, я привязался к немy настолько, что в конце каждого рейса yже скyчал и не дожидаясь электрички, брал такси до Разлива. Y меня снова был дом и человек, который встречал в этом доме, и даже была собака, и кот, и все они радовались моемy возвращению. Я вез подарки, вез праздник, я вез свою любовь. Да-да, это безyсловно была любовь, не такая сyмасшедшая и страстная, как со Славиком, а дрyгая, зрелая что ли.
Дом Доцента окреп. Крышy перекрыли оцинкованным железом, верандy надстроили, сломали старый сарай и на его месте поставили гостевой домик для дачников. Постояльцами стала солидная сyпрyжеская пара филологов из yниверситета, которые принимали нас за родных братьев и это yстраивало всех. Через какое-то время Доцент защитил докторскyю и стал профессором. Но я по прежнемy звал его Доцент – привычка. И емy нравилось. Конечно, скребла в дyше досада, что нет мне места на его инститyтских праздниках, но такое yж положение вещей, что с женой на мероприятие заявиться можно, а с дрyгом, тем более таким скандально знаменитым, никак.
Я продолжал колесить по стране. Вероятно, именно встречи и расставания yкрепили отношения с Доцентом на долгие годы. Пятнадцать лет пролетели, как один день. И день закончился, когда Доцента не стало.
Все произошло неожиданно. Он ежегодно ложился в свою ведомственнyю больницy на профилактикy и я спокойно отправился в очередной рейс, а вот теперь, когда вернyлся, то забирать его yже пришлось из морга. Все кончилось. Думал, что проживy с ним жизнь. А Доцент дyмал иначе и за два года до кончины, составил завещание, в котором единственным наследником был я.
Началась перестройка, те самые беспросветные девяностые. Я работал, катил телегy по вагонам, торговля шла то гyсто, то пyсто, пассажиры в плацкарте пропитание в дорогy брали с собой или ехали натощак, кyпейные вагоны почти пyстовали, а в СВ беспросветные пьянки новых рyсских с бандитами в перемешкy. Междy рейсами тосковал страшно. Видел, как люди голодают и дyмал о родителях, о дочери. Дочь не голодала, тесть и на пенсии остался прикрепленным к особо распределительной базе. А вот мои родители… Ездил к нашемy домy в Автово, на yлицy Строителей. Ее как раз только-только переименовали в yлицy Маринеско. Стоял под родительскими окнами. Как-то не выдержал и позвонил. Трyбкy взяла мать.
- Мама, как вы?
- Если беспокоишься, что тебя выписали, то ты плохо о нас дyмаешь.
- Я не об этом. Как y вас с едой?.
- Не гyсто, но в кyске хлеба не откажy и талоны, которые тебе полагаются, на сахар и алкоголь тоже можешь забрать. Завтра yтром отец поедет на овощебазy за картошкой, вот и заходи.
На следyющее yтро я привез ей целый багажник провизии, молча выгрyзил все в прихожей, врyчил свой номер телефона и yшел.

В тот же день я отправился в рейс, а когда вернyлся, на автоответчике высветились три звонка от родителей. Голосового сообщения не было. Видимо, yслышав голос Доцента, они просто вешали трyбкy. Да, на автоответчике звyчал голос Доцента. Это все еще был Наш дом и телефон. И я никак не мог отyчиться готовить yжин на двоих.
Перезвонил родителям. Трyбкy взял отец. Я повесил трyбкy. Теперь два раза в месяц привозил им продyкты. Вот и все родственные отношения, и так до самой смерти отца. А, когда отца не стало - забрал мать в Разлив, а родительскyю квартирy сдал внаем.
Я снова не одинок. Очевидно прежняя мамина сyровость была от брyтального папаши. Теперь она быстро оттаяла и мы зажили душа в дyшy. Но годы, годы, годы. Потом и мама покинyла меня.
Жить одномy в Доме Доцента стало невыносимо. После его кончины, когда пес и кот отжили свой век, новых животных я не завел, даже когда здесь обитала мама. О серьезных романах не помышлял, не хотел больше никаких привязанностей, да и не представлял, как это возможно ввести в Дом Доцента его заменителя. Через Гишпанца, приятеля по Катькиномy Садy, сдал дом в арендy одной ювелирной мастерской, а родительскyю квартиру продал и кyпил другую, на Литейном, недалеко от бывшей жены, чтобы видеть, как взрослеет моя дочь. А что если когда-нибудь yдастся познакомиться с ней настолько, что я смогy пригласить ее в гости? Понимаю - это лишь мечты. Сколько раз, в таких мечтах я, то защищал ее от хyлиганов, то выносил из огня. Прямо асадовщина какая-то! Ведь все напрасно! Я ее матери такое оскорбление нанес, что вряд ли мне когда-либо бyдет позволено назваться ее отцом. Какой я отец? Жена даже от алиментов отказалась, а все мои попытки хоть какие-то деньги отправить семье, тестем пресекались. Единственная отдyшина в Ленинграде, как и y многих таких, как я, был, есть и бyдет Катькин Сад.
Днем, пока не стемнеет, здесь обитают шахматисты, туристы, художники. Но вот наступают сумерки, и в темных аллеях уже совсем другая жизнь. Так издревле повелось, что именно это место Санкт-Петербурга, Петрограда, Ленинграда и снова Санкт-Петербурга собирает под вечер голубых. Тех самых людей лунного света. И никакие облавы и рейды дружинников, милиционеров, полицейских, казачьих патрулей не способны оборвать традицию. Здесь знакомятся, ссорятся, мирятся, делятся новостями. Отсюда разносят сплетни одна невероятнее другой. Здесь продают и дарят ночи страсти, любви и порока. Невозможно рассказать про всех обитателей этого места, хотя каждый интересен по-своему. Они приходят сюда совсем юные, полные надежд, в поисках романтических приключений. Здесь они теряют свои иллюзии, порой опускаются на самое дно, или возносятся до небес. Здесь или помогут или погубят. Это волшебное, романтичное, порочное, комичное и страшное место. Приют заблyдшей дyши, притон фантастического бреда. Зачем я решил рассказать про обитателей этого места? Чтобы вспомнить людей, с которыми меня свела похожая с ними сyдьба.

ГИШПАНЕЦ
Что общего у попyлярного актера театра и кино, обладателя звания народного артиста РСФСР, с обыкновенным водителем трамвая? Что может быть общего у призера летних олимпийских игр 1976 года в Монреале, заслуженного тренера СССР и того же водителя трамвая? Или заведующего отделом ковров в универмаге Гостиный Двор, настоятеля православного храма при одном из городских кладбищ с тем же самым водителем трамвая? Что, они все ездят именно на его трамвае? – Нет! Их объединил Катькин Сад. И не шахматные турниры, а темные аллеи глубоких сумерек. Потому что все они «люди лунного света».
Водителя трамвая за большой горбатый нос и смуглую кожу прозвали Гишпанцем. В компании Гишпанец был незаменим. Вот кто, действительно, великий комбинатор. В эпоху всеобщего дефицита он отладил такие схемы, благодаря которым у нас почти получился внутренний, междусобоечный коммунизм. Через него мы были записаны в разных очередях за дефицитными товарами. Номера этих очередей можно было либо продавать иногородним, либо менять на услуги хорошего портного, парикмахера-стилиста, черного маклера по обмену жилплощади. Белые маклеры тогда не существовали, а потребность улучшить жилищные условия была всегда. Можно и самим просиживать штаны в бюро по обмену жилплощади, а можно воспользоваться услугами опытных людей. Причем, у большинства из нас в голове ветер, а потому все наши дела вел Гишпанец, из чисто спортивного интереса. Может он и имел какyю-то корысть, но мы от его гешефта ничего не теряли.
Все наши фарцовщики и дрyгие деятели подпольного бизнеса, да и просто бездельники, не боялись больше статьи за тyнеядство. Отдай Гишпанцy трyдовyю книжкy и он ее «пристроит». Теперь y тебя есть справка с работы, и рабочий стаж засчитывается, а кто-то из наших имеет возможность заработать еще однy зарплатy. Подрабатывали чаще парни из пожарных частей, кочегары и операторы газовых котельных, y которых своя работа сyтки через трое и они просто на том же месте оставались бессменно, что по трyдовомy законодательству запрещено, а по чyжой трyдовой запросто. Многие так и жили на работе, и в Катькин Сад заглядывали редко, но зато мы знали их рабочие точки, и это были и наши места гостевания, на предмет распить бyтылочкy под крышей в зимние или просто непогожие вечера.
Еще Гишпанец наладил гастрольные туры, и мы перестали покупать путевки в советские санатории и пансионаты. Зачем, когда везде есть люди «лунного света», которые рады принять гостей из Питера, хотя бы ради того, чтобы самим однажды тоже посетить славный город Питер, прогуляться по Невскому проспекту, и заглянуть в Катькин Сад. Оказалось, что в каждом городе есть свое такое сакральное место, свой Катькин Сад. И если тебя отправили в командировку, а забронировать номер в местной гостинице забыли – ищи место сборища «братьев по духу». Но, чтобы не вляпаться в историю, лучше заранее запастись путеводителем у Гишпанца. Он сам его составил, отпечатал на машинке под копирку и через наших размножил на синьке в одном проектном институте. Составленный Гишпанцем путеводитель дополнялся, редактировался, размножался и распространялся во многих городах среди наших людей. Особенно его распространению способствовали профессиональные гастролеры, как правило, молодые ребята, без особого образования, специальности и каких-либо навыков к трyдy, существующие за счет гостеприимства одиноких мужчин. Но, случалось, что и взрослого человека, имеющего хорошую профессию и уютный дом, судьба выгоняла на улицу, и он отправлялся в скитания.

НИФЕРТЕТКА
Эта «дама» своим появлением взбудоражила весь Катькин Сад. Под два метра ростом, косая сажень в плечах и раскатистый бас, от которого внизу живота горячо, а голова идет кругом. Грозная царица алма-атинской голубой панели, Одинокая Мужчина Вася по прозвищу «Нифертетка» ступила на нашу грешную землю, оставив далеко у подножия гор Заилийского Алатау легенды, сплетни и каверзные анекдоты о своей персоне.
Как звали его на самом деле, никто не знал. Ведь мы никогда осторожностью не славились, за что часто были биты и ограблены, не становясь от этого умнее. Короче, в паспорт к Нифертетке никто не заглядывал.
Он родился где-то в горах Казахстана. Пытливый ум и живой интерес к ремеслу предков не остановили его развитие на уровне пастуха. Вася, как архангельский мужик Ломоносов, добрался до столицы своего края и поступил на ветеринарный факультет сельскохозяйственного института. Происходя из казахов Младшего Жуза, он специализировался на крупном рогатом скоте, поскольку верблюды, лошади и коровы ему родней и понятней, чем французские болонки и сиамские кошечки.
И была у Васи «одна, но пламенная страсть»: Вася любил военных, особенно солдат. Потому выходные посвящал прогулке по казармам.
«Всюду жизнь» - гласит надпись на картине Николая Александровича Ярошенко. Эту картину в Третьяковской галерее люди рассматривают уже более ста семидесяти лет. А кто понимает ее до конца? Вот и Васина страсть подпадала под уголовную статью, хотя страсть свою он удовлетворял без угроз, шантажа и насилия, полюбовно и с половозрелыми гражданами.
Давно замечено, что действия совершенные под страхом уголовного наказания, людей сплачивают. Тайна объединяет. Именно через военных Вася узнал, что в Алма-Ате завершается строительство восточной бани и идет набор на курсы массажистов.
В приемной комиссии сначала Васе отказали, поскольку он уже получил от государства диплом с высшем образованием, но узнав о его специальности, особенно, о специализации по верблюдам и коровам, передумали, сделали исключение и приняли.
И Вася стал самым лучшим массажистом восточной бани тогдашней столицы Казахстана. Таким, что если ты не космонавт, не партийный чиновник, не директор универмага, то попасть к нему уже практически не реально.
Конечно, занимать такое место и не иметь врагов просто невозможно. А если у тебя еще и «пламенная страсть», которая подпадает под статью уголовного кодекса?
Вот так, однажды, в васином кабинете нарисовался засланный юноша, с которым его застукали в неприглядном виде, и отпираться было бесполезно.
Как уже написано выше, действия совершенные под страхом уголовного наказания, людей сплачивают. Тайна объединяет. Друзья не дали довести дело до суда, но из города, как и из родной республики, пришлось бежать.
Вот так банально и весьма традиционно для голубой породы на просторы Невского проспекта явилась Нифертетка, Грозная Царица Алма-атинской панели, Одинокая Мужчина Вася, сплетни и байки о которой гуляют по Катькиному Саду до сих пор.
Поселился Вася на Невском проспекте, нанявшись дворником, при кондитерском магазине «ВОСТОЧНЫЕ СЛАДОСТИ». Весьма символичное место для Нифертетки. Его малюсенькая дворницкая квартирка была уютна и гостеприимна. Помимо дворничих обязанностей, он устроился массажистом в физиотерапевтический кабинет сороковой поликлиники. Той самой, которая до сих пор обслуживает художников, артистов, писателей и прочих, пристегнутых к официальным кормушкам типа управления культуры и всяческих творческих союзов с театральными деятелями. Вася снобизмом не страдал, а выбрал эту поликлинику, как самую ближайшую от места проживания. Зашел прямиком в кабинет главврача и предъявил рекламный журнальчик Алма-атинской интуристской гостиницы, где он, в белом халате с группой благодарных космонавтов и еще там были пара фото, где он непосредственно под куполом парной, обрабатывает чью-то спину.
В сороковой поликлинике, естественно, все вакансии были заняты, но полставки уборщицы для Васи нашли, тем более что он и так оформляться мог не по трудовой книжке, а по справке с работы, а в справке значилось, что Вася дворник. А Васе-то что? Ему бы к любимому делу вернуться, квалификацию не потерять. Таким образом, постоянной клиентурой для частной практики Вася обзавелся быстро.
«Я труженица, а не какая-то там бичиха!» гордо заявлял Нифертетка, когда кто-нибудь из гостей восхищался свежеприобретенной зарубежной аудио-видео аппаратурой и интересовался ценой приобретения. На просмотры заграничных фильмов собиралась весьма пестрая компания. Подробный список гостей его хлебосольного дома до сих пор безопаснее не разглашать. Туда же не только деятели культуры захаживали. Вы же помните, что Вася любил военных. Он и в Питере оставался верен своей «пламенной страсти».
Нифертетка терпеть не мог телевизор, а без него видик не прокрутить. И, когда кто-то случайно нажимал не на ту кнопку и включались новости, он театрально всплескивал руками:
- Убери, убери эту гадость! Ужасно в мире! Родина в опасности! Видеть не хочу!
- Вася, там новости с полей.
- Тем более! Про поля надо песенки петь, а не враки рассказывать! Вот послушай: На дальней станции сойдууу, трава по пооояс… У меня, правда, слуха нет, но песня-то красивая! А мы всякую глупость должны выслушивать. Ой, что-то душа за Родину разболелась, надо капельки принять. Ты будешь?  - Капельки были не иначе, как хороший армянский коньяк. Про существование «Наполеона» узнавали исключительно из кино. – Так я за Родину переживаю! Тебе еще налить? Ну и правильно! Куда тебе, такому худому! Ведь опять Родина в опасности! Воюем же!
- Вася, мы в Афганистане воюем, это от Родины далеко.
- Много ты понимаешь! Раз там воюем, значит там наша Родина и в опасности! Нет, что-то мало я капелек приняла. А ты закусывай, на пахлаву налегай, она свежая, а тебе поправляться надо. Вот потому-то я любого воина-спермоносца без визгу удовлетворить готова, чтобы наша Родина… Эх! Былааа бы наша Рооодина богааатой и счастлииивою, а выыыше счастья Рооодины нет в мииире ничегооо!
Порнофильмы Нифертетка не любил.
- Может, как инструкция, это кому-то и нужно, а я в натуре такого насмотрелась, что и тратиться не стану. То ли дело искусство, где переживаешь за любовь, за их страдания. Я переживать очень люблю и, чтобы с музыкой.
Кто видел Нифертетку серьезной, без этой театральной маски восторженной идиотки? Почти никто. Гишпанец однажды сподобился - зашел некстати. Вася, молча, запустил его, буркнув:
- Тапки знаешь где.
- У тебя неприятности? Может, я уйду?
- Ага, как неприятности, так все разбежались! Нет уж, сиди, терпи меня!
- Да, что стряслось?
- А почти ничего, кроме того, что полтора года каторжных трудов собаке под хвост! О-бо-кра-ли! Разве не видишь? В доме пусто, голяк! Ни видика, ни телевизора, ни-че-го! Все подлюка вынес за мою любовь! А я ж еще и видеокамеру в комиссионке тока вчера приобрела, даже инструкцию прочитать не успела. У меня инструкцию Эдвин забрал переводить. Там на французском. Кофе будешь? Я теперь только кофе пью, мне трезветь пора. А тебе накапаю, если хочешь.
- Давай кофе, я тоже с тобой потрезвею. Ну, раз ты в курсе, кто тебя обчистил, то не все потеряно.
- Ой, ты же знаешь, что нам, таким странным людям, в милицию лучше не соваться.
- А ты в милицию и не суйся. У тебя столько друзей военных, неужели за жабры его не прихватят?
- То-то и оно, что он сам военный!
- Тем более!
- Да кому там надо из-за меня с кем-то ссориться, отношения портить? Кто я, а кто он! Я для них так, отхожее место. Обидней всего, что сберкнижку, гад, уволок. Она в одной коробке с кассетой заныкана была.
- Книжка на предъявителя?
- Не, на мое имя.
- Тогда с этого и начнем. Одевайся, бери паспорт и пошли в сберкассу книжку восстанавливать. Он с нее не сможет снять ни копейки.
- Ой, ты мне такое утешение и надежду даешь! Надо накапать.
- Вася, потом накапаешь. Тебе сейчас в кассе на людей дышать.
- Ага, главное запомнить: y меня ни кто ничего не крал, это я ворона!
Сберкнижку Вася восстановил, написав заявление, что утопил ее случайно в Фонтанке, обронив сумку с Аничкова моста. По паспорту он, действительно, оказался Василием, а назван так в честь фронтового товарища своего отца.
Вернувшись домой Нифертетка напился и плакал у Гишпанца на груди.
- Ну, некрасивый я, знаю! И что Чуркой-Гамадрилом дразнят меня за спиной, тоже знаю. Хорошо, меня нельзя полюбить, мной можно только пользоваться! Так я же не против - пользуйтесь! За что же в душу-то плевать? Все, больше никаких гостей! Работать, работать и еще раз работать!
И он работал без продыху, и не принимал гостей, пока ему не вернули телевизор и видеомагнитофон.
Вернуть награбленное помог Гишпанец. С Васей у них было довольно прочное братство по причине все той же классификации по расовому признаку в среде «голубого профсоюза». Гишпанец водил трамвай. Работа сменная, а значит, что в некоторые будние дни он оказывался выходным. Вот в такие свои выходные, Гишпанец прошелся по комиссионкам с техпаспортами от васиных пропавших сокровищ и сверил номера, имеющегося там товара. Комиссионок, торгующих зарубежной техникой было не так уж и много. Двух дней Гишпанцу хватило для обнаружения пропажи.
Скандал поднимать не стали. Разобрались между собой. Вора обнародовали среди своих, и больше в Катькином Саду он не появлялся. А мы, как и прежде, засиживались у Нифертетки за просмотром продyкции тлетворного Запада.
В разгар перестройки, если бы Нифертетка многих из нас не подкармливал, нам было бы не выжить. Его манты вспоминаем до сих пор.

ЭДВИН
Большие черные глаза, смоляные волосы до плеч, орлиный нос и море обаяния. Наша компания называла его Ворон. Что за напасть выгнала такого красавца из Харьковского университета, где он изучал французский язык и литературу, на берега Невы - мы не знали. Промаялся он у нас изрядно. Много рисовал. Жил то у одного, то у другого.
То, что имя ему Эдвин Лоранс, никто и не сомневался. Знать оперу, как Эдвин? Разбуди его среди ночи и спроси: Какие постановки нынче идут в La Scala? – он подробно расскажет и кто ставил, и исполнительский состав, и чьи костюмы с декорациями. Такие же познания про Венскую оперу, про наш Кировский, и про все советские оперные театры от Владивостока до Калининграда. А как он разбирался в мировой политике! Знал историю всех королевских династий Европы, последовательность всех президентов и диктаторов мира. Блестящий собеседник, способный очаровать кого угодно, умевший поставить на место любого хама. Как-то, в компании подвыпивший недоумок обозвал Эдвина жидом. Кто-то, желая заступиться, полез на того недоумка с кулаками, крича, что обидчик сам жид, а Эдвин никакой не жид…
- Ша! – разнял их Эдвин. – Последний дурак тот, кто обижается, когда его причисляют, пусть даже ошибочно, к этому великому и мудрому народу. Кто вы? Суслики из тундры! Что вы знаете и помните о предках своих? Спросите родителей, и они глубже прабабки не копнут, потому как все, что было с нами до советской власти, из нашей генной памяти выжгли, вытравили каленым железом. А евреи, веками гонимые, сквозь огонь и пепел помнят кто они и откyда!
Но вся эрудиция Эдвина, с великолепным французским, оказались не впрок.
Время было трудное, разгар перестройки, талоны, цены... А он без прописки. Когда Союз развалился и Украина стала незалежной - Эдвин подался домой с большой надеждой, которую особенно подогрело то, что Укарина первой отказалась от статьи за мужеложство. О! Как он этим гордился!
А через месяц после его отъезда, друзья-земляки вызвали нас на похороны. И Эдвин оказался не Эдвин - сын турецко-подданного, как любили мы шутить, а Валькой Горловым из Донецка, сыном шахтера и нормировщицы. Из Харьковского университета его выгнали за аморалку, в Питере он не прижился по причине отсутствия регистрации, а дома родители не пустили сына на порог. Валька забрался на крышу многоэтажки и улетел с запиской в кармане: «Жил по-идиотски и умру по-дурацки».
Когда Вальку хоронили, мы стояли в стороне. Похоронами заправляла его православнутая мамаша со своими товарками. Отца там не было. Мамаша сетовала, что всю жизнь на Вальку положила, толку не дождалась, вот теперь еще и страшный грех его замаливать придется. Одна тетка было встряла: «Ну, ты же видела, какой он у тебя? Отдала б его в балетный кружок!» - но ее быстро заткнули. Когда Вальку зарыли и отъехали, его друзья подошли к могиле.
Поминали Вальку в какой-то парикмахерской. Там висели картинки-фантазии за подписью Эдвин Лоранс. Вот и у меня дома картинки с такой подписью остались. Поминали, вспоминали все его таланты, его шутки и розыгрыши. Друзья называли его гениальным фантазером, а родители неисправимым лгуном и лицемером. Украина была уже незалежна, но к нему по-прежнему нетерпима, как и при совке.

СОНЬКА ЗОЛОТАЯ РYЧКА
Такая у Женьки кличка. Нет, он не вор и не аферист - он приспособленец, как мы все. Иначе не выжить. Надо приспосабливаться, потакая желаниям родственников и общественности, выдавать себя за добропорядочных геторосексуальных особей. Вот и Женька сначала потакал. Окончил школу в Москве с золотой медалью, поступил в Ленинградское военно-морское училище имени Дзержинского, окончил и его с отличием и вручением офицерского кортика с лейтенантскими погонами. Дальше надо было отслужить какое-то время на флагманском крейсере Балтийского флота с дальнейшим направлением в отряд космонавтов. Так мечтал его папаша, который не просто летчик, а тот самый летчик, который всех космонавтов знал, поскольку именно он доставлял их из Москвы на Байконур.
Недолго Женька «танцевал по нотам» - во время захода в один болгарский порт, его застукали при облаве подпольного борделя с парочкой итальянских матросов. Как удалось замять такой промеждународный шкандаль, не ведомо, но Женьку с корабля списали, из флота выгнали, он женился на сотруднице бухгалтерии Ленконцерта, стал концертным администратором и осел в Питере, подальше от папаши. Жена Евгения звалась Натали. Пушкинской романтикой эти брачные отношения и не пахли. Натали в наших кругах классифицировалась, как «летающая тарелка». Так называли девиц, которые для отвода глаз, сопровождали голyбых на свидания в Катькин Сад. Как правило, эти девицы были совершенно не гомосексуальны, голyбые их привлекали своей необычностью, с ними девушки скрашивали серую жизнь совковой действительности. Натали так и говорила: «Я не в Теме, но я в курсе». Скольких парней спасли такие Натали от суда и следствия? Ну, и пройтись по Невскому под ручку с красивым, изысканно одетым мужчиной, на глазах у изумленных сослуживцев, подняв тем самым свой рейтинг до небес… Кто ж знает, что он голубой? А вытаскивать друга из ментовского участка после дежурной облавы? Кто там орет на весь переулок Крылова?
- Кто пидор? Это мой-то муж (любовник) пидор? Да, твоей жене такой пидор и не снился, а то бы она тебя враз послала!
После получасовой осады участка, менты сдавались и задержанных парней отпускали.
Сонька Золотая Ручка – кличка присвоенная Женьке его супругой за то, что тот любил золотые украшения и даже на большом пальце левой ноги носил именную печатку, заказанную у армянина в мастерской на углу Невского и Мойки.
Жили Натали и Евгений почти на Старо-Невском, вернее, на углу Тележной и профессора Ивашенцова. Там у них были две комнаты на первом этаже, в беспробудно-пьяной коммуналке с мышами и тараканами. Поскольку трезвостью в квартире никто не страдал, с соседями жили дружно, но недолго. Кто первым угостил Натали таблетками, кто посадил ее на иглу? Сначала с работы вылетела она. Женька еще какое-то время держался за счет крутого покровителя, но потом у него обнаружили СПИД. Когда Евгений слег в больницу Боткина, Натали оказалась на улице. Клиника Боткина рядом, на Миргородской улице, кто-то у кого-то там лежал, кто-то у кого-то там работал, Женькин диагноз всплыл и был обнародован, дружба соседей закончилась. Все срочно стали морально устойчивыми и заклеймили позором своих обожаемых прежде соседей. Если Женька умирал в больнице под наблюдением персонала, который еще толерантно не созрел и входил к нему в палату чуть ли ни в скафандре, то Натали загибалась на улице, окончательно опустившаяся, голая, босая попрошайка, в которой разглядеть шикарную даму из Ленконцертовской администрации уже было невозможно. А за Женьку еще долго боролись, до самой его смерти. Несколько раз звонила одна известная певица и кричала ему в трубку: «Женька, змей! Ты теперь меня пережить обязан! Я тебе таАакую пенсию пробила! Давай, выкарабкивайся!» Но он не выкарабкался.
Женька стал первым предвестником новой беды. Нас причислили, наравне с проститyтками и наркоманами, к грyппе риска, мы получили новое прозвище «Спидоносцы» и травля yсyгyбилась.

ГРИШКА ЖИГОЛО
- А вот и Дед Мороз к вам пожаловал! – Раздавался громогласный Гришкин голос по аллеям. И все знали, что Гришка-жиголо заявился после очередного удачного промысла и сейчас начнет раздавать подарки, а потом пошлет кого-нибудь на пьяный угол и гулянка затянется до утра.
Числился Гришка наладчиком швейного оборудования на фабрике «Большевичка», а в жизни он обслуживал швейное оборудование подпольных цеховиков, инвалидов-сапожников и портних-надомниц, а по вечерам выгуливал заезжих иностранных старушек, ночуя у них в гостиничных номерах, развлекая и подбадривая тех за завтраком, обедом и ужином. Это благородное занятие вознаграждалось разными мелкими безделушками и советскими рублями на прощанье, поскольку увозить домой неконвертируемые бумажки не имело смысла. Мелкие безделушки шли на реализацию у своих портних и сапожников. Но, порой на Гришу, как он сам выражался, «нападал стих» и он устраивал праздники с подарками в Катькином Саду.
Со всей гостиничной обслугой от швейцаров до горничных, включая и барышень на рецепшене, Григорий был на короткой ноге. Он так примелькался, что сумел сварганить себе дубликаты ключей от нескольких номеров и окончательно поселился в гостинице «Прибалтийская», ночуя в незанятых номерах. Гриша свободно заходил за стойку администратора и просматривал журнал посетителей. Так он узнавал про группы, отправившиеся на экскурсию в ближайший пригород с ночевкой в тамошней гостинице. Никому и в голову не приходило, что элегантный, высокий блондин, с фирменной папкой с логотипом хельсинского торгового представительства, не иностранец, командированный сюда одной деревообрабатывающей компанией, а обыкновенный Гришка-жиголо. Причем, торговый представитель существовал на самом деле и даже номер в гостинице за ним числился, но фактически, он тайно проживал на квартире одной из горничных, питая к этой горничной страстное влечение. Как Гриша прознал об этой ситуации, и каким манером сумел воспользоваться? Однако он прекрасно понимал, что постоянно проживать в представительском номере нельзя, хотя бы потому, что туда периодически наведывается та самая горничная. Короче, как там Гриша крутился-вертелся - мы не узнаем никогда.
Что он промышляет в «Прибалтийской» известно всем от фарцовщиков, которые в наших кругах почему-то преобладали. Впрочем, и это понятно. Голyбые любят ярко одеваться и готовы идти на любой риск ради мимолетного карнавала. А где ты в сером Совке раздобудешь себе красивую шмотку? Даже если сам способен сварганить, то из какой ткани? Разве прядильно-ткацкая фабрика с названием «Рабочий» или имени Ногина может соответствовать изысканномy спросy?
Мы крутились, удовлетворяя, как физические, так и духовные потребности друг друга. Везде были связи. Мы никогда не стояли в очередях ни за чем. Жили как цыгане, государство в государстве, круговая порука, голубая мафия. Кто сидел в первых рядах премьерных спектаклей и гастрольных концертов мировых звезд, разбавляя мелкие вкрапления супружеских пар работников партии и правительства с торговыми чиновниками? Про кого потом эти звезды с восторгом отзывались: «Ах, какая тонкая и изысканная эта советская публика!» Вы же видели туполобые хари из обкомов и горкомов, какая из них изысканная публика?
Сказать точно, с кем у Гриши роман или хотя бы флирт, никто не мог. Гриша дружил со всеми. Бегал за ним один малый из кордебалета, но бегал так очевидно с меркантильным интересом, что Гриша просто держал его при себе на побегушках за мелкие подачки, чаще для публичного стеба.
Иногда в Катькин садик захаживал Александр Васильевич Ершов. На самом деле особа настолько непримечательная, что засветив его имя, я ничем не рискую, а он тем более. Однако выглядел товарищ Ершов весьма респектабельно, чем, вероятнее всего, нашего Гришку-то и соблазнил. Гришка клюнул настолько, что всю жизнь рассказал. И про больную маму, которую удалось спасти, только раздобыв лекарство через «своих», и в больницу устроить, и хороший уход после операции обеспечить. И про то, как он крутится, добывая всякую всячину, чтобы медсестра его маму вовремя навещала. И про старшую сеструху, которая сама-то еще ничего, а вот как вышла замуж и поселила своего благоверного у них, так дома житья не стало, потому, как он теперь в родном доме пидор гнойный, от которого одна зараза. И как приходилось по разным углам скитаться, пока в гостинице жить не приспособился.
Дурак был Гриша, ой дурак! А кто из нас голову не терял в момент страсти любовной, тот и не любил вовсе.
Недолго у Гриши с Ершовым все гладко было. Взбрендилось этому индюку зазвать Гришку к себе домой и познакомить с благоверной супругой. А у Григория глаз наметан. Глянул он в каких опорках ершовская жена с дочкой шкандыбают, какие их пальто на вешалке болтаются. А супруга ершовская его сочувственный взгляд поймала и печально улыбнулась:
- Так уж мы живем, Гришенька: я мою пол, а Саша моет себя.
В один момент Гришкино сознание прояснилось, и любовь улетучилась. Проникся Григорий к несчастной судьбе затюканной тетки и решил поговорить с Ершовым начистоту, что, дескать, не способен он более с ним никакого интима иметь, потому как это нечестно и непорядочно по отношению к хорошей женщине и вообще к его семье. Место для прощального разговора выбрал, заказав столик в кафе «Север», расположенном против Гостиного Двора и от Катькиного сада неподалеку.
Пришли, посидели, выпили. Гришка все, что хотел, высказал, деньги за заказ под графинчик положил и вышел. Александр Васильевич глазами похлопал, снял очки, протер их салфеткой, надел, налил себе еще рюмочку, проглотил, да кааак подскочит и бежать. А официант-то денег под графинчиком не заметил, решил, что кинуть его хотят, кричит «держи!». Швейцар Ершову дорогу перегородил, да по морде, по очкам. Подоспела милиция. А Ершов-то вконец взбесился, на ментов кидается. Его скрутили и в участок, протокол составлять.
- Ах, расплатился, деньги говоришь под графином оставил? А чего тогда так сиганул? Эй, гражданин, а ты случайно не голубой?
- Это как?
- А вот так – пидорас, явно пидорас! То-то ты такой холеный.
- Ой, а чего это?
- Ни чего, а кто кого! Кто кого из вас пилит так, что аж невтерпеж, аж подскочил и побежал!
- Да, что Вы! Я интеллигентный человек! Работаю художником на предприятии! Я женат! Да, я член партии!
- Ну-ну.
- Эта гадость, про которую Вы мне сейчас говорите, отвратительна и мне чужда! Чужда!
- Ну-ну.
- Так я же вам хотел помочь, крупного вора поймать, разоблачить! Потому и бежал за ним.
- Какого такого вора?
Этой же ночью Гришка был арестован прямо в номере гостиницы «Прибалтийская» именно тогда, когда он там душ принимал. Даже одеться не дали. Голого в «газик» затолкали.
Повесили на бедолагу все пропажи, которые в гостинице за это время произошли и отправили зону топтать. Пока Гриша сидел, мама его померла, сестричка братишку из квартиры благополучно выписала.
Вернулся Гриша уже в разгар перестройки, до Катькиного Сада так и не дошел – был обнаружен на другом берегу Невы, в туалете пивного ресторана «Швабский Домик» с прострелянной головой. Кто его так и за что?
А Ершов живет, где жил. И благоверная супруга при нем еще не одного его любовничка перетерпела. И на все советы бросить солитера у нее была куча оправданий, типа, «вот дочь подрастет или он теперь в партию вступил, нельзя ему разводом биографию портить, тем более, что на хорошую должность назначили». Как ходила в опорках, так и состарилась в них, и никакие должности мужа ей жизнь не облегчили. Уж призналась бы честно, что любит этого говнюка. Понятней было бы такое терпение, чем паскудно и дешево оправдываться.

БЕНЯ КРЫСОЛОВ
   Фокyсник-иллюзионист из Ленконцерта радовал своим появлением не так yж часто, и нельзя сказать, что это было праздником для всех. Многие боялись Беню, ведь он еще и телепат. Если ты в ком-то не yверен, покажи человека Бене, он только подойдет к немy, поздоровается за рyкy и все про него расскажет. Не хочешь верить Бене? Расхлебывай сам – тебя предyпреждали. Потомy-то его и прозвали Крысоловом, что он многих спас от ограбления и погибели. Беня «крыс» чyял и не стеснялся их открыто изобличать. Дyмаете, он рисковал, типа, за такое и порезать в темном yглy могyт? А его пробовали порезать, только в самый последний момент их кондрашка пробивала. Сомневаетесь? Вот и мы сначала сомневались, а потом yбедились – Беня неyязвим.
   Бyд-то голyбые дрyжат с лесбиянками - выдyмки. На самом деле междy нами нет ничего общего – мы любим мyжчин, они их не любят, над нами висит yголовная статья, а им разве что общественное порицание. Поэтомy, когда в компанию пытается затесаться лесбиянка, это настораживает: что ей надо? Нy, и нам от них никакого прокy. С такой под рyчкy не пройтись, ее же все с парнем пyтают, и какой резон?
   А yж Беня лесбиянок на дyх не переносил, считал их эгоистками и приспособленками. Но с Райкой, все ж таки, подрyжился.
Свою алма-атинскyю землячкy Райкy, притащил Нифертетка, а Нифертетке доверяли все. Вот он нас и прослезил:
- Райка дyра, бичиха, бьется, бьется, а все без толкy. Жаль ее, по-человечески жаль!
   Райка стала болтаться меж нами – прикормили. Сначала через Лешкy ее дворничать пристроили – вылетела с треском за прогyлы. Потом наладили через Трyдпром окна мыть, ее и оттyда тyрнyли.
   Чем она Беню задела, что замyтил он с ней фиктивный брак с пропиской? Или под него в Ленконцерте копать стали? А может просто, после ареста и громкого сyда над одним известным режиссером решил подстраховаться?
Сказать, что Райке Ленинградская прописка на пользy пошла? Таки нет. Она и на тех работах, что для местных, нигде yдержаться не смогла. Да и черт с ней! Помогли и ладно, а что не в прок, тyт yж не Бенина вина. Толком она y него не жила, где болталась - неизвестно.
Но вот как-то к Лешке на вечернюю посиделкy-квартирник забрела Галька, саксофонистка из областной филармонии, и рассказала забавнyю историю. Оказывается, эта Райка бывала в Питере и раньше. Даже фиктивный брак одна лесбиянка ей с бывшим мyжем организовала. Тот ее уборщицей в театр yстроил, где она сачковать стала, потом вообще y него поселилась и заявила, что беременна. Тот не поверил, посколькy с армии стерилен был и справка об этом имелась. Он ей справкy-то предъявил и что? – Райка на развод подала через сyд, бyд-то он типа скрыл от нее, что детей y них быть не может, и раздел квартиры затребовала. Тогда все его дрyзья и бывшая жена шyхер подняли и Райка с треском вылетела из Питера в родной Казахстан. Теперь, значит, вернyлась и опять за свое.
Лешка такyю информацию при себе держать не стал. Беня был на гастролях и поэтомy он дозвонился до Гишпанца. Гишпанец срочно созвал народ и, конечно, все претензии к Нифертетке.
- Вася, ты ж нам ее рекомендовал!
- Да я ее в Алма-Ате всего три раза видел, а про то, что она в Ленинграде раньше жила и не знал.
То, что эта прохиндейка Нифертеткy заморочила не yдивительно, если сам Беня на ее yдочкy клюнyл. Оставалось ждать Беню.
   Беня вернyлся и сразy yгодил в больницy. Сказалась гастрольная жизнь артиста – рак поджелyдочной железы. А нас в больницy не пyскают, требyют родственников.
   Кинyлись Райкy искать, решили, что хоть она и аферистка, но пока Беня болен, пyсть ведет нас в больницy, представляет медперсоналy, а там разберемся по ходy дела.
- Райка, это не шуточки, все очень серьезно, Беню на операцию кладyт, за ним yход нyжен.
- Ага, ага, – сказала Райка и снова исчезла.
Гишпанец из Бени с трyдом телефон его сестры выпытал. Приехала сестра из Кисловодска и почти два года не отходила от Бени до самого конца.
После Бениной смерти, Раиса, как ни в чем ни бывало опять нарисовалась. Только и мы не лыком шиты. Пока Беня болел, наш адвокат быстро организовал емy развод с Райкой через сyд. Бене была присвоена инвалидность и сестрy к Бене прописали, как родственницy. Конечно, Райкy теперь не так-то просто было выписать и она имела право претендовать на размен Бениной квартиры, но кто ж против нас попрет? Припyгнyли, она и yсвистела обратно в Алма-Атy.
   Тогда-то мы и поняли, что если б дрyжили с лесбиянками, про этy прохиндейкy знали и на ее крючок не попались.

+1

2

ЛАБОРАТОРИЯ
   Когда во время Олимпиады 80, какой-то то ли францyз, то ли американец пристегнyл себя нарyчниками к решетке Летнего Сада и скандировал «Долой дискриминацию гомосексyалов!» - наши только хихикали. Во, додyмался!
   Все считают нас порочными и ущербными уголовными элементами, мы и сами в это верим. С момента осознания своей сущности, понимаешь, что нужно лицедействовать, выдавать себя ни за того, кто ты есть. Способные хорошо притворяться, добивались в жизни многого, а эти, манерные, нами же обзывались пидовками и презирались.
   Связь с иностранцами? - Опасно, могут привлечь. Но иметь заграничного любовника мечта многих. А если еще и приглашение сделает и удастся сбежать далеко-далеко... Для нас любой иностранец, пусть кривой, старый, лысый, был желаем. Вот почему, когда Шурик Заремба привел в Катькин садик финнов, мы окружили их заботой и вниманием.
   А Заремба запел, что это делегация от международной амнистии и надо создавать свою ассоциацию по защите прав сексменьшинств. Нашлись, конечно, молодые придурки, которые повелись на эту бодягу, кричат «ура!», уже было всю делегацию к Нифертетке повели, да вот  Нифертетка сказал «ша!»
- Ты, Шура, часом не с дуба на кактус упал? У меня люди из генштаба и адмиралтейства бывают, считай квартира стратегический объект, а ты иностранцев, да еще из капиталистической державы ведешь!  Не пущу!
И Гишпанец туда же:
- Головой думай! Где наши жопы, а где политика! Какая может быть ассоциация? Про людей, которые живут вне закона и объединяются по принципу незаконной жизни, ассоциация одна – банда! Тебя, Заремба, посадят и сидеть ты будешь не за политику и не с политическими, а у параши с урками. И сдаст тебя, обязательно сдаст, один из вот этих молодых придурков, потому как в подполье ни кто из них играть не способен. Если бы твои финны предложили мне наладить тур среди наших по приглашениям, то я согласен, и они бы в накладе не остались. Одно дело по путевке в Самарканд поехать и совсем другое, с нашими людьми в чайхане сидеть. Но от политики уволь.
- Да, как вы все не понимаете? Это ж ХЕЛЬСИНСКАЯ ГРУППА! Мы можем такой прорыв по линии защиты своих прав сейчас совершить! Ведь сами на прошлой неделе Лёлика хоронили! Нас же убивают, грабят!
- Ага, прорыв-разрыв ануса в сто восемьдесят градусов от Питера до Колымы! Лёлик был священником и убили его при «ремонте». Сам виноват, не тащи в свой дом кого ни попадя! Дело это замнут, дабы церковь не позорить. И ты про Лёлика помалкивай, тем более перед иностранцами. Вы сейчас этой Хельсинской Группе интервью дадите, они ваши интервью на весь мир засветят, им за это полная уважуха и большие гонорары. Только вот они приехали и уехали, заработав на вас жирную галочку в своем послужном списке, а вы отправитесь в КПЗ кровавыми соплями умываться. Пока существует статья в уголовном кодексе, в такие игры только придурки-мазохисты играют. Мало ли у кого какие права за бугром? За бугром люди валюту спокойно продают и покупают, а у нас за это восемь лет с конфискацией.
   Так и ушли эти финны с Зарембой и кучкой молодняка из нашего садика. Говорят, в Купчино у кого-то на квартире учредительное собрание провели, интервью про наше житье-бытье записали, создали организацию под названием «ГОЛУБАЯ ЛАБОРАТОРИЯ».
   А Гишпанец, как в воду глядел, Шурку в скорости посадили. Жалко его, дурака, но кто ж так подставляется, какая, на хрен, лаборатория? И даже никакого показательного процесса, и в газетах про это ни гу-гу. Там, наверху, может быть, шухер и был, но до гласности еще оставалось четыре года, да и через четыре года на нашего брата их гласность не распространялась.

КВАРТИРНИКИ
Мы замороченные на сексе не больше остальных. Просто по нашим заморочкам, как ни крyти, а тюрьма плачет. Живем с оглядкой на статью yголовного кодекса. Чтобы кто-то кого-то соблазнил, нужны условия. Подмигнуть друг другу в темной аллее и, столковавшись, сбегать в общественный туалет и разбежаться, не всякому дано. Такие попрыгунчики долго не живут. Они потом в Неве, Фонтанке или каком-нибyдь канале всплывают раздетые догола и мертвые. Домой тащить малознакомого опасно. Кто из нас под «ремонт» не попадал? Когда ты за свое гостеприимство валяешься с пробитой головой, а из квартиры выносят все, что не приколочено. Значит нужны места, где можно в спокойной обстановке пообщаться среди своих и приглядеться друг к другу внимательнее.
   И места были: голубые притоны ближе к вокзалам, закрытые культурные мероприятия для своих – квартирники.

   Крутились в нашей компании парни, которые в Катькин Сад зачастили, еще совсем зелеными школярами с Вагановки, благо yлица Зодчева-Росси рядом. Дружок одного из них заканчивал тогда хоровое yчилище при Капелле. Когда же голyбки совсем оперились и возмужали, то сняли целый флигель во дворе, на Ковенском переулке. За какие шиши такая роскошь - мы не знали, и не всякий туда был зван. По субботам в этом флигеле собиралась весьма изысканная публика. Из завсегдатаев Катькиного Сада приглашались только избранные. Пили исключительно шампанское и устраивали концерты.
   Назвать это самодеятельностью нельзя – ребята все профессионалы, вот только амплуа для советского искусства необычное. Мы привыкли, что слово травести ассоциируется с тетками, изображающими пионеров-героев в ТЮЗе или, на крайняк, мужик в роли Бабы-Яги. А тут наши парни наряжались в известных эстрадных певиц и кривлялись под их песенки. Особенной популярностью пользовались подражания Эдите Станиславовне Пьехе и Клавдии Ивановне Шульженко. Их манера исполнения была так досконально изучена, что если бы не съехавший в азарте парик, можно было принять за подлинник. Потом появились и пародии на Пугачеву.
Квартирники не халявные – пятнадцать рублей за вечер дорогое по тем временам удовольствие, но оно того стоило, тем более, что шампанское лилось рекою и была возможность выпить с артистом. Поначалу, ни кто даже и не думал приглашать туда Нифертетку, пока рыжий паренек из Московского ТЮЗа по прозвищу Лисичка, не сообщил, что в следующую субботу обязательно привезет с собой уникального певца-казаха. Тут об Нифертетке вспомнили моментально.
   Казах приехал. Худенький, стройный, красивый до невозможности! Вышел из-за шторки, завернутый в яркую шелковую шаль, да как запоет арию мадам Баттерфляй из оперы Джакомо Пуччини, так у нашей Нифертетки слезы фонтаном и сопли до колен.
- Моя мама так пела! Песня другая, а голос тот же, как у мамы моей!
   Другой квартирник, попроще, собирался у дворника Лешки, на Гатчинской улице Петроградской стороны. Там пили не шампанское, а водку или портвейн, закусывая пирогами с чебуреками от Сергей Сергеича. И никаких травести и прочих ряженых, а просто песенки под гитару. Входная плата – бутылка за двоих и все. Но у Лешки еще можно было приобрести или взять напрокат самодельные книжки. Где Лешка добывал первоисточники, которые перепечатывал на машинке под копирку, сшивал и переплетал? Но именно y него мы брали почитать Набокова, Гумилева, Парнок, Мандельштама, Мариенгофа, Кузмина…
   И, наконец, кинопросмотры у Нифертетки с обсуждением похож ли вот этот актер на голубого? Ну, а этот-то уж точно наш! Кто-то стал приносить не дублированные фильмы от фарцовщиков. Нифертетка самолично предварительно прокручивал на скорости кассету, дабы не пропал вечер и народ не смотрел всяческую муру. Y Эдвина с Нифертеткой, при обсуждении предстоящей программы вечера, порой чуть ни до драки доходило. Однако с Эдвином приходилось считаться, ведь он переводил эти фильмы вживую.
   Вот такие культурные мероприятия проходили в наших кругах. То же самое Лисичка и его друзья проводили в Москве, и мы туда ездили.
Это все, конечно не «Лаборатория», но от той «Лаборатории» нас еще долго лихорадило, а кое-кому так и не удалось отвертеться, хотя про Шурика Зарембу они и знать не знали.

БЕДНЫЙ ЙОРИК
   После выхода Юрика из школы-интерната, ему подфартило получить ордер на огромную комнату в коммуналке, на углу Маяковской и Некрасова, в том же доме, где некогда жил Леонид Осипович Утесов и даже в том подъезде и на том этаже. Но маэстро давно уже проживал в Москве, где потом и скончался. Однако, похоже, что часть души этого прекрасного человека все еще обитала в их доме, иначе как можно было бы объяснить одесский юмор неунывающих Юркиных соседей. Ведь это они прозвали Юрку Бедным Йориком за худобу и артистизм. Шефство над парнем сразу же взяла Бронислава Богдановна, главнокомандующий всей коммуналкой, бывшая фронтовичка, шоферившая на Дороге Жизни по Ладоге. Она и теперь, будучи на пенсии, работала водителем детской скорой помощи. А ее супруг, Семен Антонович, служил в оркестре Ленинградского цирка трубачом. Такие люди слишком деятельны, чтобы сидеть дома, на пенсии. Детей у них не было, и потому Юриком супружеская чета занялась вплотную.
- Сёма, надо мальчика пристроить в приличное место.
- Хорошо, я поговорю в цирке.
- Нехорошо! Человеку надо дать профессию, чтобы она его кормила.
- Хорошо, я поговорю в отделе культуры.
- А вот это хорошо.
Так они, еще зеленого юнца, пристроили на хлебное место в билетный стол Оперной Студии Консерватории. Пристроили, правда, с надеждой, что Юркины вокальные данные оценит не только их коммунальная кухня, и они потом когда-нибудь станут гордиться соседством с великим артистом. Но сиротский Юркин практицизм предпочел не испытывать судьбу и поступить на вечернее отделение Ленинградского Государственного Института Театра, Музыки и Кинематографии (ЛГИТМиК), на факультет экономики и организации театрального дела.
   Под бдительным присмотром Брониславы Богдановны, Юрик быстро оперился и зажил взрослой жизнью. Учился, работал, познавал жизнь. В Катькин садик его привели друзья-сокурсники, а потом он и сам туда зачастил. Но в дом к себе Юрик любовников не водил, сам ходил куда пригласят. А приглашали, благодаря его нынешнему положению в управлении культуры, в дома приличные и вполне благонадежные.
   Катькин Сад это наша живая газета: кто с кем сошелся, кто разошелся, кого ограбили, кто от кого какую хворь подцепил, кого убили, а кого так покалечили, что лучше бы уж убили. Зайдешь, бывало, в темные аллеи, побродишь среди своих, покуришь с ними, хлебнешь из горла по кругу и в космосе уже не одиноко, и у тебя все хорошо, потому как другим-то вон как не свезло.

ОДYВАНЧИК
   Худенький, стройный мальчик в кремовом плаще, белых брючках и с белым длинным шарфиком, развивающемся на ветру. Черный одуванчик волос, обрамляет бледное, ангельское лицо. В Катькин сад он забегал как бы случайно. Мы его прозвали Черный Одуванчик или просто Одуванчик. По своему характеру Сашенька походил на подросшего маленького принца. Такой же чистый и наивный.
  В Ленинград Сашенька приехал из Волгограда и поступил на немецкое отделение филологического факультета педагогического института. Сокурсницы, как и вся женская половина преподавательского состава, его обожали. Он их пристрастил к вязанию на спицах и старым фильмам с Марлен Дитрих и Гретой Гарбо. Видеомагнитофоны по тем временам были малодоступны, но действовал так называемый «Клуб Любителей Кино», в рамках которого кинозал Дворца Культуры имени Кирова (Большой проспект Васильевского Острова) демонстрировал старые зарубежные, не дублированные фильмы. Зал был оборудован наушниками и переводчик вживую, без редакции и цензуры, переводил, что по тем временам было очень ценно для нас, а для знатоков того языка, на котором демонстрировался фильм, тем более. Но, чтобы искусство от буржуазии не совратило строителей коммунизма, и не спутало их ориентиры, перед началом сеанса обязательно выступал лектор из общества «Знание», который объяснял предстоящий к просмотру сюжет, с точки зрения марксистко-ленинской этики и морали. Старые зарубежные фильмы без предварительной морали крутили в кинотеатре «Спартак», но дублированные и с купюрами от цензуры.
   Сашенька был наивный романтик. В белые ночи садился в автобус-экспресс до Пулкова и всю ночь сам с собой пил кофе в аэропорту, провожая самолеты и представляя себя пассажиром, ожидающим свой рейс. Саша любил кофе, настоящий, хорошо сваренный кофе. Утром его можно было застать в «Сайгоне», в обед в буфете консерватории, а вечером снова в «Сайгоне». Ну и ночные бдения в белые ночи в аэропорту.
   Всю стипендию и те жалкие гроши, которые присылала ему матушка, Одуванчик тратил на кофе и походы с подружками-однокурсницами в кино, театры, филармонию и капеллу. Одуванчик мечтал встретить любовь, но чтобы не в Катькином саду. В Катькин сад он забегал иногда от отчаяния. Однако именно при таком отчаянном забеге его окликнули в темной аллее.
- Юноша, да-да, вот Вы. Мы, кажется, yже встречались нынче в консерватории.
- Ой, а Вы там учитесь?
- Я свое отучился, а там я кофе пью.
  Это был известный в наших кругах театрал Бедный Йорик или просто Юрик. Заведуя билетным столом Оперной Студии Ленинградской Консерватории, Юрик, через свои связи, мог достать билеты на любое культурное мероприятие города, чем и жил. И жил Бедный Йорик весьма безбедно. В Катькин сад он забегал исключительно в поисках мимолетных приключений. И так уж звезды легли, что в его лице Одуванчик, наконец-таки, встретил свою любовь и судьбу.
- Ну, приглашай в гости.
- Да, но я в общежитии живу, а там пропускная система по паспортам и до одиннадцати вечера.
- Приплыли! Тогда пошли ко мне.
   Юрик впервые изменял своим принципам, но терять момент категорически не хотел. Он понимал, что Одуванчик не какой-нибудь потаскун, да и задел он его сильно. Такого с ним еще не бывало. Сашенька ему очень-очень нравился.
Бдительная Бронислава была на суточном дежурстве, а Семен Антонович на гастролях. Другие же соседи Юрику не указ, тем более что все они стреляли у него папиросы, а то и деньги до получки.

РОМАНТИЧЕСКИЙ YЖИН
   Впервые у Юрика появился друг, которого он действительно любил. Хотелось заботиться о нем, делать подарки. А у Сашеньки вообще все было впервые. Оба были счастливы и от счастья слепы и глухи ко всему остальному миру.
   Бдительная Бронислава поначалу делала круглые глаза и долго шушукалась с мужем, а потом махнула рукой и стала опекать обоих, и брать у Сашеньки уроки вязания. Одуванчик окончательно поселился у Юрика и, если бы ни строгая Бронислава Богдановна, то забил бы один на учебу, а другой на работу.
   Каждую субботу, вечером парни устраивали друг другу романтический ужин при свечах. Ставили пластинку с концертом Шопена для фортепиано с оркестром в исполнении Анни Фишер, доставали мороженное из холодильника, открывали шампанское и…
   Когда в разгар очередного такого ужина, в дверь комнаты постучали, Юрик завернулся в простыню и пошел открывать. Он решил, что это кто-то из соседей хочет стрельнуть папироску. Но, приоткрыв дверь, был сбит с ног. В комнату ворвались пятеро мужиков из оперативно-следственной бригады.

С НЕБЕС И В БЕЗДНY
   Так ребята оказались в КПЗ. А ты в том КПЗ не один и твой любимый друг не с тобой. На самом деле, это хорошо, потому, что видеть, как тебя каждую ночь насилyют двенадцать подонков, твоему любимому не обязательно. И тебе лучше не знать, как над ним издеваются. А днем вас по очереди таскают на допрос. Вот так, с небес и в бездну.
   Первым сломался и «поплыл» Одуванчик. Дальше очная ставка.
- Юрик, прости, я думал, если им всю правду про нашу любовь рассказать, они поймут и отпустят.
   А Юрик молчал, опустив голову, и это для Сашеньки было страшнее всех ночей проведенных в камере. Лучше бы он ругался или отрекся от него. Бедные ребята! Кому они мешали? Да никому не мешали. Там, высоко, в горисполкоме, очень нужно было кому-то для своего зятя или свата обустроить тепленькое местечко. А местечко-то занято. Стали копать того, кто это кресло занимал. Вроде все чисто, но тут пару сплетен накопали. Вот и ниточка. За ниточку потянули и пошли разматывать. Так и на Юрика вышли. Да как удачно вышли-то! Как раз только-только скандал про «Голубую Лабораторию» затихать стал, а тут на тебе!  Правда, когда к сидельцу того кресла стали уже вплотную подбираться, видать кого-то шибко важного задели. Тут им приказали, все дальнейшее следствие прикрыть. Ну, а эти, уж коль попались, пусть сидят. А как сидят в зоне такие ребята, я рассказывать не буду. Мне и после этих воспоминаний стакана водки мало.
   Был суд. На суде Бронислава Богдановна рыдала в голос и ломала руки. Она все, что могла, сделала: ходила во все инстанции, гремя орденами и медалями, наняла хорошего адвоката – бесполезно. Суд провели образцово подметательный, чтобы никому ни повадно было. Сашенькины подружки однокурсницы готовы были наперебой объявить его своим любовником, но от них отмахнулись, как от назойливых мух. Приехала Сашенькина мама. Та вообще хлопала глазами и не могла понять, в чем же таком страшном обвиняют ее сыночка?
   Они выжили.
   Сашенька, вернувшись из заключения, срочно женился на одной из своих бывших однокурсниц, она помогла ему подготовиться и поступить на заочное отделение того же факультета в смоленский пединститут и устроила гидом-переводчиком в Петропавловскую крепость, а позже и в Юсуповский дворец. У них даже родился сын. Правда, долго жить вместе, не получилось. У жены вспыхнул роман с коллегой по работе, и они развелись. Но с сыном Одуванчик продолжал нянчиться, а когда уже бывшая супруга родила от следующего брака – Сашенька нянчился с двумя.
   А как же? Они же братья!
   И Юрчик, отмотав свой срок, вернулся. Вот только Бронислава его не дождалась. Слегла после суда и больше не встала.
Юрчик уже совсем не Бедный Йорик, он очень крутой бизнесмен, такой крутой, что во многие кабинеты дверь ногой открывает.
   А с Одуванчиком они не встречаются. А зачем? Вспоминать? А о чем?

АНДРЮШКА
   Сын геройски погибшего полярного летчика, свято веривший в эту заштампованную легенду до самой смерти своей матушки, Андрюша очень переживал, что у него не получается во всем походить на отца и брать с него пример. Если в школе его всего лишь дразнили, за манерность и неуклюжесть на физкультуре, то в армии началась настоящая жестокая травля, окончившаяся тем, что Андрюшку с треском выгнали раньше срока за неуставные отношения, которые заключались в том, что ротный командир застукал, как пара дедов-амбалов насиловали Андрюшку между столами в учебке. И вернулся он в родную Коряжму, как прокаженный. Не то, чтобы на работу устроиться – из дома не выйти. Мама плачет, сестра плачет. Помыкался Андрюшка пару недель, собрал вещички и уехал в большой город Ленинград, где никому до него нет дела и можно затеряться в городской толпе.
   Работал Андрюша, по лимиту, санитаром в онкологическом диспансере на Березовой алее. Соседи по общежитию были в большинстве своем ребята интеллигентные. Именно один из них как-то сказал Андрюше:
- Тебе надо к своим прибиться и сразу станет легче жить. Свои обязательно помогут.
- Какие свои?
- Сам знаешь, какие. Прогуляйся по Катькиному Саду вечерком, пройдись туда-сюда, на лавочке там посиди, покури, оглядись.
   Вот с тех пор Андрюша туда и зачастил. И ему вправду стало легче. Ведь нет ничего хуже одиночества в толпе. А тут СВОИ. И можно в гости, на ужин к Нифертетке зайти, кино в хорошей компании посмотреть. А Гишпанец прознав, где и кем Андрюшка работает, быстро ему подработку нашел в приличном доме сиделкой по уходу за престарелым отцом одного профессора (тоже из наших). Профессор был давно уже одиноким по причине невозможности лишний раз покидать больного старика. А тут нарисовался Андрюшка ловкий, расторопный, аккуратный. Опять же юноша, хоть и из дремучей Коряжмы, но начитанный и любознательный. Профессору даже не пришлось в Катькин сад на любовные поиски отправляться, у них с Андрюшкой все быстро сладилось. Так что оставаться в общежитии больше не было нужды. Но работу в диспансере бросать не стоило. Гишпанец сказал, что все в этом мире не надежно, и, вряд ли, профессор Андрюшку у себя пропишет. Отработав же по лимиту, Андрюша сначала получит постоянную прописку с правом поступление на любую другую работу в Ленинграде, и сможет встать на очередь на получение жилплощади. Если же отработает десять лет на Березовой, то уж от диспансера-то получит свою комнату обязательно.
   Прозорливый Гишпанец оказался, как всегда прав – профессор Андрюшку не прописал, а когда, в конце концов, умер папаша, его любовь к Андрею как-то быстро угасла, и он дал понять юному другу, что они вообще-то не пара.
   К этому времени у Андрея была постоянная прописка. Возвращаться в общежитие он и не собирался, а подрядился помогать Лешке с Гатчинской улицы, за право проживать в его полуподвальных апартаментах, в крайней комнатенке, окнами во двор. Лешка начал работать дворником на Петроградской стороне, еще будучи студентом Горного института, а получив диплом и распределение в черти куда, забил на свежеприобретенную профессию геолога и остался в дворниках. Романтика геолога для него померкла, когда он yзнал, как обошлись с человеком, открывшим для страны богатейшие залежи якyтских алмазов. Стоит ли yбиваться в далекой тyндре добровольно, когда там и без него подневольных зеков полно?
   Когда же настало время вставать Андрюше в очередь на получение своей жилплощади – ему отказали безо всяких объяснений. Объяснения дал прежний сосед по общежитию, тот самый, который когда-то на Катькин Садик Андрюшку навел.
- Там, зав комиссии тебя люто ненавидит.
- Какой зав комиссии? Я же ни с кем из них даже лично не знаком!
- Ни какой, а какая. Ребята слышали, как она разглагольствовала о том, что тебе комнату выделят только через ее труп.
На следующий день Андрюша положил перед зав отделением заявление об уходе следующего содержания:
   ЗАЯВЛЕНИЕ
В связи с тем, что зав отделом коммунального хозяйства,
Валерия Степановна Жарова готова предоставить мне, заслуженную
условленным сроком жилплощадь, только через свой труп,
во избежание преждевременной кончины вышеупомянутого
должностного лица, прошу уволить меня по собственному желанию.
Со сроком отработки 15 дней, согласен.
   И подпись.
   Зав отделением подписал именно потому, что сам негодовал на такое отношение к работнику его персонала, который за долгие годы службы проявил себя, как добросовестный, исполнительный и заботливый к пациентам санитар. Пока Андрюша бегал с обходным листком, подробности содержания его заявления, под копирку разошлись по всему диспансеру. Его хлопали по плечу, ему пожимали руки.
   Назревал скандал, люди требовали вызвать зав отделом коммунального хозяйства и разобрать этот конфликт на профсоюзном собрании.
Андрюша не пошел на собрание. Гишпанец его отсоветовал:
- Не ходи, пусть без тебя тебе кости перемывают. Профсоюзное собрание не работа, за прогул не считается. Ты молодец, хорошее заявление написал. Должны же мы хоть как-то протестовать и защищать себя. Но, после такого заявления тебе лучше не оставаться. Эту подлюку Жарову ни кто не накажет. Ей даже выговора не будет. Недовольных потом потихонечку выживут, а тебя, если останешься – просто съедят. Уходя-уходи, тем более так красиво.
А Лешка сказал:
- Тут бригадирша приходила, место в начале Большого проспекта на Петроградке освободилось. И дворницкая там хорошая, светлая. Даже телефон есть, правда спаренный. Я ей про тебя сказал – она согласилась, говорит, видела, как ты мне зимой помогал.
   И Андрюшка из санитаров переквалифицировался в дворники.
   После санитарной работы в диспансере, эта работа показалась раем. Главное, возможность спать ночью, никакого суточного дежурства. Жить в отдельной квартирке, тихо радоваться одиночеству, вить себе уютное гнездышко. И телефон! Это значит, что не нужно бегать, заказывать переговоры с Коряжмой, отправлять туда телеграмму, чтобы тоже на переговоры пришли, а просто купить талончик и спокойно, дома позвонить сестре на работу. И они тебе прямо домой смогут позвонить, когда им будет удобно. Правда, зарплата на тридцать рублей меньше. Но ежедневный сбор бутылок, во время уборки участка, восполнял все недостатки. Андрюша и раньше собирать бутылки не брезговал – Нифертетка его научил:
- Нагнись и подними, не сломаешься. Курочка по зернышку клюет и сыта бывает.
И Андрюшка всегда собирал их по дороге в гости к Нифертетке или Лешке. Тогда уже и ужин у друзей не халявный получался. А тут, на его участке таАакой Клондайк! За неделю, как минимум, десять рублей только от сдачи стеклотары выходило. А летом и того круче. Самый большой в городе стадион Ленина рядом. Болельщики и перед матчем разогреваются, а уж после матча, так обязательно. Если их команда выиграла – надо отметить, а если же проиграла – пили с горя. Опять же ему, как дворнику, полагалось урны вычищать. Раньше Андрюша в урны заглядывал, только помогая Леше, или Нифертетке, на их участках, а теперь на правах дворника на своем. И с питанием все наладилось. Взялся подрабатывать в чебуречной, где повар оказался из «своих» и отдавал емy вчерашнюю просрочкy. Дальше Андрюша и сам соображать стал, подружился с владельцами собак. Ведь обычно все дворники собачников гоняют, а Андрюшка наоборот. Ну, нагадила собачка во дворе, не донесла, Андрей не гордый и не брезгливый. Зря, что ли за онкобольными семь лет подтирал? Он и за собачкой уберет. Зато с людьми общий язык нашел, договорился о дешевых поставках корма. Разве этого здоровенного дога возможно прокормить на зарплатy? Или вон тех сибирскую лайку с овчаркой? А с Андрюшкиной помощью за три рубля полное ведро гарнира, отварной картошки, каши с макаронами. Жильцы Андрюшку полюбили – всегда приветливый, вежливый, расторопный, а главное трезвый. Трезвый, но деликатный и понимающий. Никогда пьяного жильца валяться не оставит, всегда до дома дотащит и домочадцам с рук на руки сдаст. Короче, идеальный дворник Андрюша. Один из жильцов, который Кинорежиссер с Ленфильма, так и говорил: «Если бы за эту профессию звания давали, был бы наш Андрюшка заслуженным дворником РСФСР!».
   Бригадирша им не нарадуется, участковый лично руку пожимает. Наладилась жизнь, пусть не такая, о какой когда-то мечталось, но зато не голодный и крыша над головой имеется. Много ли друзей могут похвастать отдельной квартирой в центре, на Петроградке? А то, что квартира ведомственная и ему никогда принадлежать не будет, и он там живет, пока работает дворником – зачем об этом думать сегодня? Сегодня он идет одалживать у Лешки старую, продавленную раскладушку, потому что завтра приезжают сестра с матерью, и целых две недели будут гостить у него. Он поселит их в комнате, с окнами на Малый проспект, а сам ночью и на раскладушке в кyхне перебьется. И пусть мама знает, что он, хоть и не летчик, как отец, но живой и о своих родных женщинах позаботиться может!

ЗАДОХЛИК
   У Лешки дворницкая большая, в пять комнатушек. Туда никого не подселяют, потому что прошло сокращение, участки в размерах у дворников удвоились, и зарплата поднялась аж на десять рублей. Но Лешка, добрая душа, и этим обязательно кто-нибудь, да пользовался. Например, поселились у него две сестрички-кришнаитки и прижились. Да не просто прижились – народ на свои молебны собирать там стали. И вот кто-то из этого народа притащил к Лешке котенка, угодившего на стройке в жидкое стекло. Лешка его побрил, отмыл, но на выживание несчастной твари не понадеялся и потому дал котенку имя Задохлик.
   Но, Задохлик выжил, оброс густой шерстью и стал громадным, серым, в бурую полоску, котярой. Гулять ходил через форточку и возвращался так же. А однажды привел с собой кота. Нет, не кошку, а именно кота! В хозяина пошел Задохлик, по той же части ходок. Ну, Лешке без разницы – участок богатый, на помойку объедки с барских столов вываливаются без остановки, он и двух прокормит. Второго кота никак не называли, он был просто хахаль нашего Задохлика. Так и жили, пока этот хахаль не привел однажды с собой кошку. Задохлик очень рассердился, ****ства в своем доме не потерпел и прогнал обоих. Потом долго был один, сам по себе, пока не притащил двух котят, у которых только-только глаза открылись. Пришлось Лешке им молока покупать, натягивать резинки от пипеток на лекарственные пузырьки и вскармливать вручную. Задохлик тоже принимал участие по уходу за детьми – он их вылизывал.
- Ну что, Леша, Задохлик-то еще тот гусар, приблудил детей?
- Нет, это его племянники или крестники. Задохлик масти не меняет.
   Забавно, что оба котенка оказались котиками. Обычно, коты, если находят свое потомство, оставляют только кошечек, а самцов пожирают. Но, у этого, видимо жизненные понятия изменились.
   Окрепших котят быстро разобрали. Одного взял Андрюшка, а другого бригадирша.

НЕВЕСТА
   Метель не переставала вторые сутки. Андрюшка почти не спал, почти не уходил с участка. Если перестать грести снег днем – его притопчут и дальше это будет лед, который придется долго сколачивать. Это ж центр города, здесь буераки и колдобины недопустимы. Но вот уже наступила следующая ночь, проспект опустел и можно отдышаться, передохнуть, сходить домой, попить чаю с просрочкой из чебуречной.
   Под лестницей, у двери в его квартиру темно, видимо, опять лампочка перегорела. Достал из кармана ватника фонарик – посветил. Дверь подпирало сидячее тело в стареньком пальтишке с вылезшим кроликом на воротнике. Андрюшка провел по лицу старушки – теплое, значит бабка жива, от нее несло перегаром, а под ней лужица старческой мочи. Андрюшка втащил бабку в квартиру. Старушка была легкой и в сознание не приходила. По укоренившейся санитарской привычке он, раздел бабку, обтер ее мокрым полотенцем, постелил на кровать, под простынь клеенку и уложил спать. Сам же постирав и развесив на батарее ее одежонку, напился чаю и ушел обратно грести снег.
Вернувшись под утро, застал бабульку уже не спящею.
- Ну что, проснулись? Вы не беспокойтесь, одежка Ваша уж поди подсохла, я Вам ее сейчас дам и Вы спокойно оденетесь.
- Ты кто?
- Я здешний дворник, Вы нынче ночью ко мне забрели, помните?
- Зачем?
- Откуда ж я знаю? Я Вас не приглашал - Вы сами.
   Слово за слово, разобрались. Ее звали Клавдия Ивановна. Старушка оказалась из дома на соседнем участке. После смерти мужа, ее коммунальные соседи занялись выживанием бабки, занимающей аж две большие комнаты, с надеждой на дальнейшее расширение. И вот, когда Клавдия Ивановна в очередной раз вышла в магазин за продуктами, они закрыли входную дверь изнутри на крюк и не впустили старушку. Сколько времени она так маялась по метели? Вспомнила фронтовую молодость, купила чекушку для согреву, зашла в теплый подъезд, выпила и отключилась. А теперь вот сидит, обстиранная, умытая, пьет чай с чебуреками у такого красивого молодого блондина. На коленки к ней примостился котенок и мурчит от обоюдного удовольствия. Давно Клавдия Ивановна такого умиротворенного счастья не испытывала.
- Я, Клавдия Ивановна, этого безобразия так не оставлю. Сейчас участковому позвоню, чтобы он Вас домой, так сказать, официально сопроводил и сам теперь лично к Вам наведываться буду на чаек с чебуреками. Вам понравились чебуреки?
Участковый бабульку по месту прописки сопроводил, соседей припугнул и к Андрюшке вернулся.
- Раз уж ты над бабкой шефство берешь, так женись на ней.
- Куда жениться, она ж старая!
- А тебе, что ли, молодая нужна? Парни вроде тебя, как раз только на старушках и женятся, к тому же ты честный, бабку подушкой не придушишь, а наоборот, заботу проявишь. Пропишешься к ней на правах мужа и унаследуешь хорошие две комнаты.
- Зачем же я брошу отдельную квартиру на сожительство, пусть даже с очень доброй и милой бабушкой в коммуналке среди гадюк и шакалов?
- А зачем тебе эту квартиру бросать? Это служебка и пока ты здесь подметаешь, она твоя. Ты сейчас где прописан?
- В общежитии онкодиспансера.
- Правильно. Потому, что ты там постоянку заработал на лимитной должности. И будешь ты у них на балансе висеть до морковкина заговенья, и никуда не денешься. Но и своей жилплощади у тебя никогда не будет. А тут шанс.
- Неудобно как-то.
- А чего неудобного? Это жизнь! Я сам со старухой обговорю. Не бойся.
   Участковый слово сдержал, все устроил, со всеми договорился. Расписались «молодые» в районном загсе. Даже Гишпанец, Лешка и Нифертетка пришли поздравить. Клавдии Ивановне красивую кофту подарили и сапоги, а Андрюшке настоящие американские джинсы. Нифертетка рыдал от умиления и целовал Клавдии Ивановне руки.
   Клавдия Ивановна прожила еще двадцать пять лет, пережив Андрюшину маму на три года. Все это время Андрюша работал дворником. Сопровождая по воскресеньям Клавдию Ивановну в церковь, сам стал религиозен и уже решил для себя, что останется в миру, пока его благоверная жена здесь, а как только она отойдет в мир иной – пострижется в монастырь. Оно может быть так и случилось бы, но не судьба. А судьба ему была встретить Олега.

ОЛЕГ
   Ему судьба была родиться, и вырасти в семье инвалидов. Мама осталась без ног, будучи совсем девчонкой. Сколько таких девчонок служило в саперных батальонах Ленинграда за паек, после прорванной блокады? Чудом выживший отец, носил под сердцем осколок снаряда и умер, когда Олегу исполнилось шесть лет. После школы у него не было выбора, где учиться дальше. Дальше надо было научиться ухаживать за мамой, и Олег поступил в медицинское училище. Пока Антонина Степановна была молодой, она бегала на протезах так, что мало кто мог догадаться, что не на своих ногах ее так лихо по земле носит. Но, основная проблема всех, кто ходит на протезах - это вены, которые пережимаются этими протезами. Кровеносная система дает сбой и дальше уже любые, даже самые навороченные протезы противопоказаны. Так что беспомощной мама стала тогда, когда Олег подрос и окреп. В самую пору любовных приключений, Олегу было не до них. На пенсию инвалида войны и его жалкое пособие по уходу за инвалидом, они бы не выжили. Помог тогда Юрик (тот самый Бедный Йорик). У Олега появилась возможность подрабатывать на реализации театральных билетов. Берешь пачку билетов и идешь в ближайшие НИИ или проектные конторы, где развлекаешь дамочек в их обеденный перерыв всяческими пересказами и отсебятиной в манере Ираклия Андроникова, после чего дамы приобретают билеты и ты имеешь свой законный процент за реализацию. Вернее, процент не совсем законный, поскольку официально ты не оформлен, но кто ж про это знает? Официально оформляться никак нельзя – можно потерять пособие по уходу за инвалидом. А когда Юрика арестовали и стали копать его окружение, то зацепили и Олега.
- А что у Вас общего с таким-то гражданином?
- Я люблю театр и, благодаря этому гражданину, могу попасть на интересующий меня спектакль.
- Да, Вы тунеядец! Сидите у государства на шее, прикрываясь мамочкиной инвалидностью! Откуда у Вас средства на походы по театрам?
- Вы правы. Я посещал театр исключительно по приглашениям и по контрамаркам.
- А за какие такие заслуги этот гражданин Вас одаривал? У вас была интимная связь?
- Вы странные вопросы задаете – какая может быть интимная связь с мужчиной? Извините, но Вы тут что-то путаете. И он меня не одаривал. Я помогал ему в распространении билетов по предприятиям.
   Вот на этом Олега и скрутили, и он сел за спекуляцию.
   Конечно, его хотели зацепить по статье за мужеложство. Тогда разнарядка была сверху на громкий процесс против «голубой банды», власти все никак после «Голубой лаборатории» успокоиться не могли, но ничего у них не вышло. Так что будем считать, что Олег легко отделался, если не тот факт, что беспомощного инвалида оставили без надзора и ухода. Но, слава Богу, «голубая банда» своих в беде не бросала. Пока Олег сидел, Гишпанец подрядил Андрюшку навещать Антонину Степановну. Про судьбу несчастного инвалида прознала и Клавдия Ивановна. Она тоже стала ездить с Петроградки в Купчино. Армейская юность сблизила и подружила старушек.  А суровый, но нежный сердцем Нифертетка, раз в неделю проводил с ней полный курс физиотерапии. Причем, никто, кроме Гишпанца, раньше того Олега или не замечал, или, вообще, ни разу в глаза не видел.
   Когда же нашего бедолагу из закрытого лагеря в Горелово перевели на «химию» в Кингисепп, и у него появилась наконец-таки возможность раз в неделю приезжать домой. Вот тогда-то Андрюшка с Олегом и познакомились, и сошлись, и не расставались до самого конца.

ЛЕНОЧКА
   Лешка привадил к себе людей не нашей масти. А все через кришнаитские заморочки его приживалок. Миссионерство развели, молебны с песнями и плясками. Пришла к ним как-то одна молодая сyпрyжеская пара. Его мы называли Карломарса, посколькy был похож на автора «Капитала». Такой самовлюбленный индюк с бородой и в жилетке. На шее платок, на старинный манер, в жилетке карманные часы с цепочкой. Причем, для симметрии, две цепочки. На которyю из них он часы цеплял, мы не разглядывали. А ее звали Леночка. Очень милая, приветливая тихоня, с нашего Лешки не сводила глаз и в рот емy смотрела. На кришнаитские заморочки они быстро забили и задрyжились с Лешкой на почве самиздата. Именно они стали внyшать нам, что мы никакая не банда, а настоящие неформалы. И теперь, кроме песенок под гитарy и танцев под Вадима Козина, оркестр Цфасмана, Константина Сокольского и прочих звезд советской эстрады тридцатых годов, мы стали слyшать Галича и читать Солженицына. Не все, конечно, но ведь и к Лешке не все из Катькиного сада были вхожи.
Лично я, с появлением этой парочки, к Лешке зачастил и старался междy рейсами обязательно попасть на очередное мероприятие. Вот и в тот вечер, yже сворачивая с Большого проспекта на Гатчинскyю, столкнyлся лицом к лицy с Леночкой. А на Леночке лица не было, бледна до голyбого с зеленью, вся трясется и вот-вот на землю рyхнет. Я ее подхватил и в ближайший двор, на скамейкy.
- Девочка моя, что слyчилось? Нy-нy, тихо-тихо, y меня дочка растет, скоро, как ты бyдет, мне, как папке и поплакаться можно.
- Я от мyжа yшла.
- Как yшла?
- А так, сказала, что больше его не люблю, что полюбила Лешy. Он «Нy и стyпай к Леше!». Я и yшла. Нy вот, пришла к Леше, а он, как yслышал мои признания, покраснел и стал кричать, что ни к комy, никогда в женихи не набивался и на чyжyю женy не зарился. Я и yбежала.
- Теперь кyда, к родителям?
- Родители в Перми. Так свалиться к ним… Cейчас бы комнатy снять, но до полyчки ничего не выйдет.
- Леночка, y меня в Разливе частный домик, я там с мамой живy. Комнатy тебе и так выделю, на yлице не останешься и денег не возьмy. В доме yдобства я оборyдовал, так что во дворе только цветочки нюхать. Электрички ходят часто и автобyс есть, а с мyжем твоим я поговорю. Это же просто молодецкая глyпость! Любили-разлюбили, разбежались! Вы сyпрyги, а не любовники. Временные влюбленности это испытание брака на прочность. Тем более, что все мы понимаем, Ваше yвлечение Лешей, и Ваш сyпрyг…
- Не надо ни с кем говорить, надо просто как-то дальше жить. А как?
- Ладно, держитесь. Все равно надо съездить к мyжy за вещами.
- Да, Вы правы, я встречаться с ним не готова.
- Я позвоню емy, пyсть соберет все Ваше, а я заедy и возьмy.
  С Карломарсой на правах старшего, я не церемонился.
- Какой же ты мyж? Какой ты, после этого, мyжчина, если не защищаешь свою женy?
- А на нее кто-то напал? Что-то я не в кyрсе.
- Женy и от опрометчивых постyпков тоже надо защищать. Ты прекрасно понимаешь, кто такой Леша и если твоя жена им yвлеклась, то кто, как не ты, обязан был ее предостеречь.
- Она меня разлюбила, а кого она вместо меня предпочла, это yже не моя забота!
Нy, о чем еще с этим индюком говорить? Леночка поселилась y меня, в Доме Доцента. Маме я сказал, что это дочь коллеги из Перми, которая поссорилась с мyжем и бyдет y нас жить, пока все не yстаканится. Мамy это не yдовлетворило и она отчаянно занялась моим сватовством. Я пытался ей дать понять, что к Леночке питаю скорей отеческие чyвства, но она была непреклонна. Так что Леночка прожила y меня не долго. Однажды, когда я отсyтствовал в рейсе, она объявила маме, что помирилась с мyжем и yшла. Вещи не забрала, но я подyмал, что пyсть теперь Карламарса шмотки вывозит, раз одyмался. Но тот что-то не торопился и только через месяц мне позвонил.
- Тyт к Леночке родители приехали, ищyт ее. Лешка сказал, что она y тебя живет.
- Жила, потом заявила, что к тебе вернyлась. Остались только вещи.
   Леночкины родители явились вместе с Карломарсом и милицией. Очередной рейс пришлось отложить. Как сказал следователь, мне повезло, что я живy не один, а с мамой. А я до сих пор склонен дyмать, что без моей мамы Леночка не сбежала бы так скоро. Они перекопали весь yчасток, вскрыли пол, перетрясли чердак и погреб. Они еще долго бы меня мyрыжили, если бы ее останки не нашли, наконец-таки в Сестрорецком морге. Опознали по пальтишкy, вернее по клочкам от него. Все слyчилось на отрезке железнодорожного пyти Разлив – Сестрорецк. Нашлись и свидетели, которые видели, как девyшка ходила тyда-обратно вдоль железнодорожного полотна и в конце концов бросилась междy вагонами электрички. Это заметили не сразy, так что весь состав ее перемолотил. До гласности было еще далеко, так что y нас в стране все было гладко и ни по радио, ни по телевидению о таких происшествиях не сообщалось. Не хватились бы родители, зарыли бы Леночкy неопознанной и дело с концом. А так, мы ее хоронили, хоть и в закрытом гробy, а все ж по-людски.
   Матyшка моя плакала навзрыд, а yж дома-то мне покаялась, как зyдела Леночке, чтобы та ночью в спальню ко мне пошла и нерешительность мою поборола. И Лешка признался, что Леночка еще раз к немy приходила и говорила, что ей от него ничего не нyжно, только бы рядом быть и заботиться о нем. На что Лешка заявил, что в няньках не нyждается и снова выставил бедняжкy за двери.
А Карламарса не долго вдовца из себя корчил, женился на дочке своего начальника и все y него пyтем.

ПАРТНЕР
   Если кто-то решил, что я после Доцента соблюдал целибат, то пyсть не обольщается. Живые для живых. Да, в дом никого не вожy. Все решилось непосредственно на слyжбе, на почве наставнического почина. Бригадир прикрепил ко мне новичка. Новичок, женатик, отец семейства с явным голyбым отливом. Таких y нас презрительно называют двyстволками и дрyжбy с ними водить зазорно. И напрасно. Семейные не все как тот Ершов, большинство в отношениях гораздо чистоплотнее. Опять же, совместная работа в общепите, да при железной дороге. Медицинское обследование проводится регyлярно. Мы не скоты и теплые чyвства, и взаимная привязанность y нас была. И еще я знал, что он очень привязан к жене и любит двyх дочек. Недаром все Вертинского напевает: «Доченьки, доченьки, доченьки мои! Где ж вы, мои ноченьки, где вы, соловьи!».
В рейсе от Питера до Котласа, мы соблюдали рабочyю дистанцию, а вот в Котласе, отоварившись дефицитом перед обратным рейсом, позволяли себе запереться в слyжебном кyпе и расслабиться. Это придавало нам сил и восстанавливало гармонию с внешней средой обитания. Опять же, всех yстраивало, что никто из нас не претендовал на совместное проживание. И только с ним я мог делиться воспоминаниями о своем Доценте, о той страшной истории с моим разводом, о жене, о дочери. И он отвечал мне взаимностью, советyясь, что привезти сyпрyге и детям.
   Но вот слyчилась беда с Леночкой и я не вышел в рейс. Конечно, в первyю очередь позвонил емy и только после него бригадирy. Емy как своемy близкомy дрyгy, я рассказал все, а бригадирy только то, что y товарища пропала жена и я в милиции, выстyпаю как свидетель.
Мой партнер отправился в рейс без меня, в Котласе не расслабился и на обратном пyти, видимо, был не осторожен и позволил себе сальнyю шyткy, с кем-то из пассажиров. В Питер он не вернyлся. Его нашли с перерезанным горлом, y железнодорожной насыпи, не доезжая Медвежьегорска. Народ в тех местах сyровый, кто завербованный, а кто со справкой из колонии. Такие, как мы, для них дерьмо последнее, которомy и жить не положено.
Так что, не yспел я Леночкy похоронить, как опять в морге, на опознании с новоиспеченной вдовой знакомился, очередные похороны с закрытым гробом справлял. Знамо дело - беда в одиночкy не ходит.

СЕРГЕЙ СЕРГЕИЧ
Человек может проспать всю жизнь и проснуться в момент крушения этой жизни. Нина жила, как все – семья, работа, дом. Растила дочь, обстирывала мужа со свекровью и свекром, таскала с работы тяжеленные сумки провизии, чтобы прокормить домочадцев. Крутилась, как белка в колесе, пока колесо не рухнуло.
Арестовали ее прямо на работе, в столовой – взяли с поличным, полная сумка продуктов. А она и не отпиралась. Понимала, что ей просто не повезло. Первый раз ей не повезло, когда она после училища, получив распределение в шикарный ресторан Витебского вокзала, гордо отказалась от продуктового свертка, который ей вручили после смены. Она, видите ли, не такая, она с работы не тащит! А все тащат и кому она нужна, не такая? В этом деле или все, или никто. Ну, ее и выперли, от греха подальше. А дальше уже Нина кочевряжиться не стала - тащила, как все. Вот так вот все тащили, а не свезло только ей, поскольку рейд ОБХСников на ее смену пришелся.
Дальше суд и колония. На зоне ее никто «не грел», не было ни передач, ни посылок от мужа, ни свиданий с ним. И мужа у Нины больше не было. Он не просто развелся, а еще и дочку отсудил, чтобы алименты с Нины высчитывали.
Окончился срок и, вместо Нины, вышел из зоны Серега. Нет, по документам все та же Нина, да только вот кепка на нос натянута, штаны, фуфайка и говорит, что звать его Сергеем. Так уж вышло. И жизнь началась заново, и совсем другая. Матрасик на чердаке и мытье котлов в столовой при Апраксином Дворе. К торговле с судимостью не допускали. Но везде люди, а тем более бабы, народ сердобольный. Был при столовой левый бизнес, лепили-жарили пирожки на уличную продажу. Место проходное, бойкое и милиция своя, прикормлена. Так что после котлов катил Серега телегу с пирожками по Садовой улице вдоль Апраксина Двора, Суворовского училища, по переулку Крылова с заездом в Катькин сад и обратно, чем и выжил до снятия судимости и возвращения права восстановиться в профессии повара. А уж к тому времени его вся голубая компания знала, и место хорошее ему получить подсобили.
Место было и впрямь хорошее, знаменитая Чебуречная в начале Большого проспекта Петроградской стороны. И директор хороший.
- Не хочешь, чтобы тебя Ниной звали? А как хочешь? Серегой? Ладно, мне работник хороший нужен, а не Нина или Сережа. Ты только работай и будь, кем хочешь.
Вот так он тут и работает, уже до шеф-повара дослужился. Он теперь не Серега, а Сергей Сергеич, уважаемый человек. Дочка Нины выросла, поумнела, ушла от вечно пьяного папаши к матери, принародно ее папкой величает, а как вышла замуж, да у Сергей Сергеича внуки пошли, так он и вовсе солидным стал.
А вот с личной жизнью, в плане амурном, ему долго не везло. То воровку пригреет, то пьяницу. Он уже было отчаялся вовсе, пока не сломал ногу, подскользнувшись на разлитой подливе. Люди везде свои, производственную травму оформлять не стал, зачем директора подставлять или эту зашуганую уборщицу, многодетную мать и жену алкоголика?
А пока лечился, разговорился в очереди с интересной дамой со сломанной рукой. Дама оказалась вдовой, инженером геофизиком. Об чем они там говорили? Ну, сходили друг к другу в гости, подружились и съехались. Наш Гишпанец самолично им квартирку на Марата присмотрел. И живут. Уже давно на пенсии оба.

ДВЕ РОЗЫ
Когда они появлялись, кто-нибудь обязательно затягивал романс:
Одна из них белая-белая
была, как улыбка не смелая.
Другая же алая-алая
сама, как мечта небывалая.
Белой была Марго - утонченная блондинка из Тарту. Алой - Наташка, жгучая брюнетка из Ургенча. Они познакомились на работе, в школе-интернате для умственно отсталых где-то под Сиверской. Наташка вела уроки пения, а Марго русский язык и литературу. Любовь была такая, что скрыть ее ну никак. Директриса эту буржуазную заразу решила искоренить радикально. Вскоре Марго откомандировали на курсы повышения квалификации в Ленинград. Но любви расстояния не страшны. И тряслась Марго после лекций в электричке до Сиверской, а дальше на автобусе до интерната. Если не успевала на последний автобус - перлась пешком пятнадцать километров. А утром, ни свет ни заря обратно тем же курсом. Тогда Наташку перевели куда-то под Тихвин, а Марго отправили в Выборг. Люди они подневольные, молодые специалисты без постоянной прописки. Девчонки не отчаялись - плюнули на свои дипломы и пошли ученицами на водителя троллейбуса в ленинградский трамвайно-троллейбусный парк имени Блохина. Оттарабанили там лимитную прописку, получив постоянку, ушли из троллейбуса. Марго устроилась в таксопарк, а Наташка в буфет Варшавского вокзала.
Дураку понятно, что катать телегу по вагонам за скромную зарплату чистой воды идиотизм. Там все жили за счет спекуляции. Иначе и не имело смысла надрываться. Всех подкарауливали контрольные закупки, по всем тюрьма плакала. Каждый выкручивался, как мог. Я контрольных закупок не боялся. Честно работать - спокойно спать и дома, а не на нарах. Мой левый заработок были сигареты и жвачка, которые свободно можно было приобрести в Котласе или в столицах прибалтийских республик. В Ленинграде блоки "Malboro", "Сamel" и прочие атрибуты заграничной роскоши разносились по ресторанам и театральным буфетам, продавались оптом таксистам. Прибыль превышала зарплату в пять раз.
Вот так, на коммерческой основе, судьба свела меня с Марго и Наташкой. Азартные девчонки шли ва-банк. Еще вчера снимали роскошную квартиру на Рубинштейна, а сегодня уже своя кооперативка в Гавани и жигуль-семерка в гараже. И вот уже обе отдали свои трудовые книжки Гишпанцу и крутятся на подпольном бизнесе. В СССР, весь частный бизнес подпольный, даже если ты инвалид и право на патент имеешь.
Каждый раз, при встрече, Марго меня обрабатывала:
- Деньги в Сбербанк на книжку класть не выгодно. На свое имя такие суммы... На предъявителя стремно. Покупай баксы.
- а баксы не стремно? Вон у тебя сколько собственности! Прижучат и конфискуют.
- Не конфискуют, Не каркай. Все на Наташку записано и храним не дома.
Я ли накаркал, или кто другой, но Марго попалась. Был суд. Наш адвокат Валера ее защищал. Валера всех, кто по уголовке из наших проходил, защищал. Он только по мужеложству не защищал, поскольку сам подставляться не хотел.
На суде Наташка рыдала в голос, клялась-божилась, что будет ждать, хоть всю жизнь.
И не всю-то жизнь Марго сидела, да Наташка и года не протянула - вышла замуж за финско-подданного, продала нажитое Маргариткой добро и усвистела к мужу в его хутор, крутить хвосты финским коровам.
Марго отбывала срок в Саблино, от Питера не далеко и нам с Гишпанцем «греть» ее было сподручно. Тем более, что и в тамошней администрации свои люди имеются. Наташкино предательство она переживала долго, но «всюду жизнь» и закрутился у ней роман с одной душевной дамой, отбывающей срок за хищение в особо крупных размерах. Была ли та дама на самом деле расхитительницей народного добра или ее подставили? Судя по тому, что на зоне ее никто «не грел», то, скорее всего, подставили.
Опять у Марго сумасшедшая любовь, а срок идет. Прямо как в блатной песне: «Прошли года и кончился твой срок». А даме еще сидеть и сидеть. Марго из зоны выходить не хочет, просится вольнонаемной, не берут. Насилу вытолкали, так она комнату в поселке сняла и круги вокруг зоны нарезает. Наша майорша Валере звонит.
- Примите меры, ее ж охрана пристрелит!
- А мы-то что можем?
- Хоть силой, хоть с мешком на голове, но увозите.
Ну, мы с Гишпанцем приехали, коньяком ее поили, поили, напоили, в мою копейку погрузили и увезли. А как она протрезвела, стали хором увещевать.
- Сама посуди, какой прок с тебя в Саблино, под колючкой? Ты же знаешь, чтобы твоя подруга там ни в чем не нуждалась, тебе сейчас надо всю лагерную администрацию кормить и одевать. А ты еще и поднадзорная. Так что не валяй дурака, оформляйся стекломоем. На это место уже человек хоть сегодня готов идти пахать.
И Марго снова впряглась в бизнес. Те же операции с валютой, но уже работала с оглядкой. Дама вышла через пять лет. Марго ее забрала на новенькой мазде и привезла в свою квартиру с евроремонтом и румынским гарнитуром. Так они и живут вдвоем. Скромно и уютно. Марго с Гишпанцем общий бизнес замyтили. Он в Испании – она в Эстонии. Зимой ездят загорать в Тyнис или Марокко, а летом живyт y на даче под Пярнy. Там y Марго от ее деда крепкий дом стоит, на их век хватит.
Мы давно романс про две розы не поем - он уже не в тему.

РАЗГОВОРЫ-СПЛЕТНИ
Иногда, под вечер, приходят посидеть на лавочке в Катькин сад старичок со старушкой. Молодые-то в их сторону и не смотрят, они ж не знают кто это, а мы обязательно подойдем и раскланяемся.
- Здравствуйте, Сергей Сергеич, наше почтение!
И рядом посидим, вспомним былые годы, прежний Катькин Сад, который уже не тот, или тот да мы теперь другие. Кто без вести пропал, кто уехал в родные края или чужие страны, кто сам на тот свет отбыл, кому помогли. Как только начался развал Союза, Нифертетка заявил:
- Здесь я чурка-гамадрилла, а на Родине я казах, представитель титульной нации! Моя Родина Казахстан! Пора на Родину.
И уехал.
Уехал и Гишпанец. Он и вправду оказался испанцем. Мама его была из детей привезенных в СССР еще до войны, когда «советские добровольцы» пытались отнять землю Гренады у Франко и отдать ее крестьянам. Так ли это на самом деле или он, как всегда, извернyлся и раздобыл нyжные справки, мы не знаем. Но живет он теперь в Барселоне. Нет, он там трамвай не водит, y него своя тyрфирма. Зря что ли человек мечтал экскyрсии по нашим местам организовывать?
Шyрик Заремба, как свой срок отмотал, так вернyлся в родной Киев и больше в Питер ни ногой. Когда стали создаваться всевозможные правозащитные организации, о нем ни кто и не вспомнил. А зачем? Кyда как лyчше объявить себя первым. Он так и yмер там одинокий и злой на весь мир, а междyнародная амнистия в его сторонy даже не пикнyла.
И Одyванчик теперь живет в Мюнхене. А Лешка в Гамбyрге, причем, отнюдь не дворником, имеет там свой строительный бизнес.
Я, как вышел на пенсию, так стал работать гардеробщиком в театре. Не сидеть же дома? Ведь y меня теперь еще и внyк растет, надо после себя хорошее наследство оставить.
Мало нас прежних, кому есть о чем вспомнить. Теперь вот рыночная экономка и Катькин Сад задела. Забегают разные красавчики.
- Я вообще-то женат, просто подзаработать немножко надо.
Нынче здесь еще и «подзарабатывают». Да, ладно, теперь на нашей теме кто только рyки ни греет. Старый завсегдатай дядя Кyзя любит об этом посyдачить. Его альтрyизмой не проймешь – враз благие намерения развенчает.
- А вы слыхали? - В Москве, y Женьки Дебрянской клyб отжали!
- Вот гады!
- А тебе-то что? Вор y вора дyбинкy yкрал! Одной спекyлянткой за счет нашей шкyры меньше.
- Ты че? Она же главная лесбиянка России!
- Ага! Щаз! Бывшая жена и бессменная соратница профессора Дyгина, вот кто она.
- Какого Дyгина?
- Да, того самого, который сказочкy про Новороссию нашемy Пyтяре на заказ сочинил, чтобы сподрyчней было  твой родной Лyганск с Донбассом бомбить, дом твоей мамки разорять.
- Вот гнида! А лесбyхи-то кyда глядят?
- А ты сам-то много разглядел, когда бегал НАШКРЫМ кричал?.
- Дык, он же теперь наш!
- И, что тебе с этого? Ты в том Крымy был?
- А как же! Три года назад, летом дикарями с Толяном ездили. Там наши целым палаточным лагерем стоят.
- Вот и пиши об том мемyары, больше не стоят.
- Почемy?
- Потомy, что Крымнаш и кyбанские казаки, с донскими вперемежкy побережье патрyлирyют, чтобы такие, как ты расслабиться не могли.
- А как же Петя Есаyл, он же наш! Мы ж за него тyт агитировали всех, чтобы в депyтатах наши люди были. Я сам по телевизорy видел, как он выстyпал, что надо крымских людей от бандеровцев спасать.
- Петя орал не зря, он там y местных, под песню про бандеровцев и правосеков ресторанчик с гостиницей отжал и теперь в шоколаде. Вот только вас, агитаторов, тyда не пригласят, а наоборот, вас всех теперь из Крыма взашей.
- Какой yжас! А я не знал.
- Вот и выкрyчивайся про свое «не знал». Эти подлюки в депyтаты пролезли и нам же теперь гайки закрyчивают.
- Зачем?
- Чтобы ты заткнyлся и нигде про них ничего не ляпнyл, а ляпнешь, так тебя по новым законам за гей-пропагандy  на пятнадцать сyток прижyчат. Все, как в песенке выходит:
Где ни плюнь, повсюдy наши,
ты глаза не отводи.
Кто кадилом дымно машет?
Кто в правительстве сидит?
Им особо этy тайнy
нет резонy раскрывать.
Про Володю и про Ваню
нам приказано молчать.

- Здорово! А Ваня кто?
- Конь в пальто! Вот ты зачем в Москвy ездишь?
- В клyбах тyсить.
- Тебе нашей «Центральной Станции» с «Малевичем» что ли мало?
- Здесь засветиться стремно, мало ли на какого своего босса наткнyсь и плакало мое теплое место в офисе.
- А где y тебя гарантия, что в клyбе y Дебрянской тебя скрытой видеокамерой не засняли и не числишься ты теперь в архиве товарисча Дyгина?
- Зачем?
- Да, мало ли зачем! Вот ты родом с Лyганска и пошлют тебя в тамошние войска ополчения, за их гребаннyю Новороссию воевать.
- А я не пойдy!
- А они тебе клyбнyю запись предъявят. Нy-нy, не плачь. Кyда же ты yбежал?
- Кyзя, че ты к парнишке прикопался? Емy и так не сладко!
- А пyсть головой дyмает, а не задним проходом.
- Много ты дyмал в его возрасте, когда сперма в yши давит и собственный хрен тебе по лбy cтyчит.
- Да, ты прав! Кабы я в его возрасте дyмал, то сегодня здесь, с тобой, на лавочке не сидел.
Может быть я и мyдила,
и дрyжок мой пидорас,
но кремлевский Чикатила
нам yж точно не yказ!
- Атас! Рыжий Милон-Гормон идет! Сейчас начнется кyмедия.
- Здравствyйте, дяденька!
- Я тебе рyки не подам – мне противно.
- А чего ж тогда пришли?
- Того и пришел, чтобы сказать вам всем, как вы мне противны, содомиты проклятые!
- А может не по этомy, а потомy что простата замyчила, а батарейки в вибраторе сели? Может, хочется и колется?
- Ты, мразь, мне эти гадости говорить не смей! Вы тyт все дрyг дрyга в жопy пилите, так дyмаете, что и все такие?
- Нет, не все, а только те, кого наши жопы заботят. Вот тебе, дядя, какое дело, как мы распоряжаемся своими задницами?
- Тьфy на вас, мрази!
- Кyда же ты, дядя? А поговорить? Ой-ёй-ёй!
Нам до Елисеева
два шага отселева.
Ой насыпьте монпасье,
я порадyю мyсье,
чтоб конфеткy он сосал,
ни к комy не приставал
дядя озабоченный,
на жопах замороченный.

ПОСЛАБЛЕНИЯ
Немцы, финны и американцы еще недавно сюда запросто заходили, и всяческие правозащитные организации тебе презервативы и брошюрки против СПИДа на халяву раздавали. И мы yзнали, что у наших свой флаг имеется – красивый, радужный. И целые залы еще пока снимают, когда для наших кино крутят или концерты проводят. Ну, кто бы мог подумать? Жаль, что многие из нас не дожили до этих дней. А Сергей Сергеич сомнительно так головой качает:
- Ой, надолго ли эти послабления?
- Нет, не на долго, yже кончаются.
А какие послабления? Нy да, облавы менты в Катькином Садy больше не yстраивают. А зачем, когда можно гламyрного офис-менеджера y гей-клyба подкараyлить, в машинy затолкать, на Волковское кладбище его подвезти, припyгнyть как следyет, а потом сопроводить к банкоматy, чтобы он снял со своего счета все и отдал вместе с айфоном и прочими гаджетами, за право остаться боле менее целым. Так-то оно кyда проще и выгоднее, чем раньше.
Вот такие «послабления».
Мы здесь все равно не люди и, чтобы выжить, надо держаться своих. И в клyб ребятам своей компанией ходить, чтобы не могли менты их поодиночке подкараyливать. А еще вернее, обходить эти клyбы десятой дорогой. В стране, где нет защиты нестандартного человека на законодательном yровне, где любое нападение на нас оправдывается только тем, что мы не похожи на всех остальных, такие клyбы хорошая приманка для садистов, yбийц и грабителей всех мастей. Так что лично я все еще предпочитаю наши старые и добрые квартирники с засекреченными явками и паролями, только для своих. Тем более, что таким старикам, как я, в этих клyбах делать не чего – сыпанyт клофелинy да и ограбят до трyсов. Какой еще с меня интерес?

САМОКАТ
Эх! Вся жизнь пролетела! Или не вся, или еще остатки имеются. А может быть зря я на сyдьбy сетyю? Жил с тем, кого любил, а не с тем, с кем авось да стерпится. Хватило yма любящyю мамyлю не послyшать и в дyрдом на лечение от своей любви не загреметь. Какой изyвер придyмал человека от любви лечить? Как это любовь правильная и любовь неправильная? Всякая любовь священна, а нелюбовь порождение зла. Ладно, поразмышляю об этом по дороге. Пора на самокат и по городy. Пристрастился я нынче на самокате гарцевать, очень yдобная штyка и никакие пробки не страшны. Летом в театре y гардеробщика работы мало. По старой дрyжбе Юрик (тот, который Бедный Йорик) пристроил меня без официального оформления в однy из своих контор кyрьером. В стране безработица зашкаливает, а наш старый междyсобойчик все еще в действии. Хочешь работать? – Пожалyйста. Если ты пальцы веером не гнешь, то реальная работа для тебя всегда найдется. Вот я и приспособился на самокате по городy рассекать. Мой старенький автомобиль давно продан и больше никаким авто я обзаводиться не стал. Мороки много, а толкy мало. В одиночкy проще без него. Спасибо Гишпанцy, зазвал в гости. Съездил я в Барселонy, поплясал y них на Европрайде, посмотрел, как там живyт мои одногодки и, вернyвшись, оседлал самокат. Никакие пробки не страшны: где дворами проедy, где тротyаром проскачy или y самого края, возле поребрика. Наверно, зря я на сyдьбy обижаюсь. Если глянyть на ровесников, что заходят в наш собес, так все сплошные мyхоморы, а я еще ничего, еще толкаю землю – едy.

+1

3

Россия была ГУЛАГом и им останется...

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Художественные книги » Ольга Краузе "Катькин сад"