Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » Ты просила воды - тебе Детка бензин налила / W. Light


Ты просила воды - тебе Детка бензин налила / W. Light

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

- Вы хотели меня видеть? – в его голосе я слышу иронию. Улыбаюсь. Должно быть это забавно, когда слепой изъявляет желание видеть кого-либо.
Я слышу их присутствие Вадим и Помощник (его тяжелое дыхание, как визитная карточка)
- Да, Вадим, здравствуйте. Мое имя Майя. Наш общий знакомый сказал мне, что вы ищете скрипку…
Слышу их полуусмешки – полуулыбки. Наверняка они сейчас  выразительно переглядываются
- Вадим, я знаю, на первый взгляд, всё выглядит довольно странно
Он неопределенно произносит «хм», что-то двигает – должно быть, стул. В моей памяти автоматически всплывает образ данного кабинета – небольшой, скорее прямоугольный с тремя окнами, выходящими на две разные улицы и почти антикварной обстановкой. И дело не во вкусе владельца заведения, а в практичности. Мебели из дуба уже под сто лет, а она все так же крепка. Намного крепче любой современной
- Кажется, я помню тебя – неуверенно вступает Помощник – какая-то история у вас тут была…
Я пожимаю плечами и не тороплюсь помогать ему воспоминаниями. Это моя история. Из-за неё я здесь. И скажите спасибо, ребята, что вас она ни каким боком не касается.
Чувствую - скорее всего, он смотрит сейчас на Вадима. Их смущают моё молчание, мои черные очки и пустота за ними.
Люди вообще боятся темноты и неизвестности, которую она скрывает в себе.
- Скрипка нам нужна – негромко произносит Вадим – но, нужно послушать тебя. Что ты можешь
- Что парни скажут – поддакивает Помощник. Я помню, оба они пришли в клуб перед самой Историей. Помощник чуть раньше и он был непосредственным помощником Рома, а Вадик позже – каким-то перепуганным недо-менеджером. Судя по голосу, с тех пор вырос в профессиональном плане, заматерел
- Конечно – вежливо соглашаюсь я – мы можем спуститься в зал? Там звучание лучше и с ребятами сразу пообщаемся – мысленно прикидываю, кто мог остаться?
- Эээ – в голосе Вадима озабоченность – вас проводить?
Человечность и хорошее воспитание. Он в затруднении брать ли меня под руку. Слепому ведь всегда требуется поводырь
- Будет достаточно того, что вы просто идете рядом – наши шаги приглушенно звучат в замкнутом пространстве коридора – я отлично ориентируюсь на слух. – И на память, едва не сорвалось с губ.
Сколько времени прошло? Около трех лет. Не так уж и много. Впрочем, не так уж и мало
Постепенно звук становится более открытым. Он нарастает фоном, в нем отдельно появляются приглушенные голоса еще трех человек. Узнаю специфический сленг. Узнаю голос ударника – Сева. В обсуждении какой-то их общей, вчерашней пирушки, он замолкает первым. Я почти чувствую его удивленный взгляд. Слышу, как Помощник негромко представляет меня – надо бы скрипку проверить. На глаза не лезьте только, ничего не видит…
Осторожно нахожу ладонью горизонтальную поверхность стола, кладу на него футляр, щелкаю замками. Пальцы ощущают тепло и прохладу полированного дерева. Я никогда не видела эту скрипку, но знаю, что цвет её глубокий черный, лак слегка потерт по краям.
Она доверчиво приникает к моим ладоням. Ощущаю кожей её нежность, нервами волнение. А вы не думали, почему музыканты иногда, играя, закрывают глаза? Потому, что их инструмент становится живым, и они сами боятся спугнуть этот момент.
- О-кей - Я слышу, как Вадик и Помощник садятся за ближайший стол. Мальчики занимают свои места.
В приглушенном фоне повседневности открывается и закрывается входная в зал дверь.
Затем размеренные, уверенные шаги – это Ром и неровная дробь твоих каблучков
Здравствуй.
Сбилась с ритма?
Я даже слышу, как ты выдохнула и боишься вдохнуть вновь.
Узнала?
Конечно. Я это чувствую. Ты украдкой глядишь на меня из-за плеча твоего мужа. Он с Вадимом и Помощником говорит о странной, слепой скрипачке. Пытаешься понять, правда ли я ничего не вижу. Ты всегда подозревала меня во лжи, хотя абсолютно точно была уверена в моей честности (по крайней мере, по отношению к тебе). Этим ты однажды и воспользовалась…
Что ж…  Теперь мы по разные стороны баррикад. И теперь твоя подозрительность вполне законна и оправдана.
… а знаешь, слепота в данном случае дает мне все преимущества. Я не вижу их (чужих) лиц и глаз, они не видят моих и, значит, ничего не могут прочесть о чувствах, мыслях. Я слышу все, что они не в силах контролировать – нервное постукивание, неровное дыхание, невольные междометия, они – наивно верят лишь в то, что видят, в маски, в ваши фальшивые взгляды друг другу, улыбки. Так кто из нас сейчас более слеп?
- Майя! – требует голос Вадима.
Ты роняешь что-то звонкое.
Знаешь, как вижу сей момент? Мы с тобой лицом к лицу одни в полутемной комнате
Я поднимаю смычок (пауза)  и рассекаю звуком тишину.
Закрой глаза и ты увидишь музыку.
Да Эни, да – поет скрипка - я вернулась. Прямиком из преисподней. Ибо даже тьма не вынесла моей жажды мести и твоего предательства
На прошлое и настоящее ложатся сиреневые тени блюзовых аккордов. А ты смотри теперь во все глаза.

Где-то за музыкой слышу его голос
- Майка вернулась! – Ром сильно сжимает тебя за плечи (угадываю по твоему сдавленному выдоху) – а ты говорила…
Ударник, словно приветствие, рассыпает виртуозный пассаж. Поворачиваю голову в его сторону, легкий поклон.
- Ты говорила, что она сбежала. От меня… – вряд ли Ром задумывается о том, что я слышу сейчас все эти ваши тайны.
- Ничего я не говорила! Не знала! – в твоем голосе нотки истерики – она просто пропала тогда и всё!
Скрипка в моих руках истерит высочайшими нотами и спускается вниз, уступая соло
- А теперь появилась из ниоткуда! – Ром поедает меня глазами. Его голос всегда именно так менялся, когда он следил за моей игрой. Не думаю, что он сам изменился с тех пор. Одеколон и сигареты остались прежними, а значит и взгляд такой же прямой, оценивающий, с легким прищуром – острый, словно бритва убийцы. Мало кто может его выдержать. А еще ухмылка – наглая, циничная, уверенная. Легкая небритость, почти скрывающая старый шрам на левой скуле. Тёмные, с легкой сединой на висках, волосы.
Вывожу знакомый трем нам мотив – Ром щелкает зажигалкой, до дна в легких, затягивается. Нервно сводит брови в упрямую складку над прямым с горбинкой носом. И, видимо делает знак своему Управляющему
- О-кей, ребята! – нарочито громко аплодирует Вадим. Блюз рассыпается - Майя, вы нам подходите! Обсудим условия контракта. Остальные пока отдыхают.

Я помню, где оставляла скрипичный футляр. Провожу ладонью, едва касаясь отполированной столешницы. Ничего нет.
- Простите – едва слышно выдыхает незнакомый голос, глубоким, приятным тембром. В мои руки просится потертая кожа футлярного бока.
- Кто ты? – холод и требование в моем голосе. Я не слышала её присутствия – а это бесит!
- Уборщица, я, простите – нотки страха ржавчиной разъедают красоту тембра. Я случайно касаюсь её руки – прохладная, нервная, тонкая.
- Ничего – складываю скрипку. Оборачиваюсь на оживленную беседу моих новых работодателей, со старыми, как мир шутками. Ищу среди них на слух твое присутствие. Эни – натуральная блондинка со стройными, как у статуи, ногами, узкими бедрами, красивой грудью и наверняка неприлично глубоким декольте – Ром всегда любил похвастать перед публикой прелестями своих любовниц. Твои же аргументы весомы…
- Теперь я точно вспомнил! – голосит Вадик. Помощник услужливо предлагает мне стул. Сажусь за их стол
- Да, она играла здесь – Ром сидит напротив. «Хватит уже сверлить меня взглядом! Ну что? Снять очки?»
- Поэтому, снова оказавшись в вашем городе, пришла в Клуб.
- Её сняли с поезда. Без билета – это Помощник на ухо Рому в четверть голоса
- Где ты была? – срывается Ром – все это время?
Я слышу официанта – ставит на стол бокалы, бутылку и пропадает
- Дорогая – не унимается Ром – ты почему молчишь? И даже не здороваешься? Вы же были такими… такими подругами
- Здравствуй – твой голос глух – меня смущают её… твои очки
- Не проблема - снимаю и смотрю, если можно так выразиться, прямо. Раньше мои глаза были желто-карими, а сейчас я честно не знаю, какие они. Судя по тишине, повисшей над столом – жуткие, мертвые.
- За тебя! – Ром подставляет мне бокал. Опрокидываю одним глотком.  Жидкость обжигает горло и греет пищевод.
- Мы предлагаем оклад, плюс чаевые – с позволения хозяина, озвучивает Вадим. Я надеваю очки, дабы не смущать – где ты остановилась?
- Пока нигде. Помощник прав – у меня нет денег. Совсем нет.
Молчим
- И… - продолжаю «глядя» на предполагаемое место Рома - если та комната свободна…  может, сдашь мне?
Он допивает виски, ставит бокал на стол
- Эрика! – признаться, я едва вздрогнула от неожиданно громкого его окрика – проводи Майю в «сиреневую». Проследи... в общем, сделай всё, что ей нужно.  Где твои вещи? – последнее, видимо, мне
- Не знаю, где-то здесь – едва слышные шаги стихают справа от меня, догадываюсь, что это горничная
- Они в приемной – находится Помощник – я скажу перенести
Ром
- И побыстрей! Вечер начинается.
Я поднимаюсь. Чувствую уже знакомую руку, берущую под локоть, и знакомый же тембр едва шепчет
- Я помогу вам
В бешенстве стряхиваю её пальцы
- Просто иди рядом. Ясно? - поворачиваюсь, покидаю зал, оставляя позади разнообразную пищу для разговоров.

С тех пор, как я была здесь в последний раз, не изменилось ровным счетом ничего. Даже запах остался прежним.
Или – особенно запах.
Табака и разврата, страсти и предательства, больших надежд и оглушительных провалов, риска, случайных встреч, безнадеги – невообразимый коктейль, выдержанный временем и приправленный специями характеров.
Однажды, осенним вечером мы с Эни так же стояли перед Старым Сидом и его молодым преемником Ромом. С наших волос стекал ноябрьский дождь. Стекал по моей куртке и её плащу прямо на пол. У наших ног уже начали собираться грязные лужи. Денег – одна мелкая монета на двоих. За спиной безымянные города, её отчим-извращенец и старая могилка моей матери
- Что ты продаешь? – с усмешкой проскрипел Сид.
Ром едва сощурил взгляд – «вряд ли себя, похоже, она не из тех» – он поспешил с озвучкой вывода и получил от Сида публичное «заткнись»
- Да, но он прав! – поддержала я – я продаю блюз
Сид хрипло рассмеялся. Его смех был похож на странное кваканье
- Что ты можешь знать о блюзе? Белая, глупая девочка
Я играла для него лучшее из того, что умела тогда. Я развернула душу, а он запил мою музыку изрядной порцией виски и прохрипел
- Ты продаешь надежду, страсть, гордость, но не блюз. Ты еще не прожила его
Ром вновь прищурил на меня свой фирменный взгляд, но смолчал
- Что умеет вторая? – Сид пальцем ткнул в сторону Эни
- Она не умеет врать! – гордо заявила я – и может быть отличной горничной
Сид усмехался. Дымил своей папиросой и нас обеих видел насквозь
- Та, что не умеет врать, научит тебя играть блюз…  Ром! Пусть занимают сиреневую. И начинают работать. Прямо сейчас!

Эрика щелкнула выключателем - это ничего не изменило в моей вечной ночи. Протарахтел посыльный – доставил чемодан и спешно исчез, почти бесшумно прикрыв за собой дверь.
За это время я успела освежить в памяти расположение – комод, кровать, кресло, шкаф, шторка вместо двери в ванную комнатку и туалет. Всё, как и прежде. Это радует.
- Вы жили здесь раньше? – вежливо поинтересовалась служанка своим необычным тембром
- Ты имеешь ввиду меня и кого-то еще? – останавливаюсь у комода. Над ним раньше висело широкое зеркало. В нем отражалась вся комната с сиреневыми стенами
- Нет. Я… только вас
- Ты недавно здесь? Приоткрой окно. Душно – скидываю плащ – пол чистый?
- Эмм. Достаточно. Я – шестой месяц
Следом за плащом скидываю ботинки. По ногам потянуло дождливой свежестью из окна. За ним слышны моросящие о скаты крыши капли, монотонность небольшого, вечернего города идущую вразрез с взволнованным дыханием моря. Зато я теперь точно знаю – оно радо встречи со мной
- Ром велел проследить за всем, что вам сейчас понадобится
- Мне понадобится душ, кофе и что-нибудь поесть. Лучше, если это будет стейк – мысленно прикидываю, не слишком ли это нагло – но если не будет, тоже не страшно.
- Я принесу – заверяет девушка – душ вам включить?
- Еще чего? – моментально вскипаю от мысли оказаться с ней в душе вдвоем, её голос уже создал в моем подсознании заманчивый образ, который, впрочем, мгновенно вытесняет бешенство – «я тебе инвалидка?»
- Простите – шепчет невидимая – я приготовлю вам полотенце и принесу ужин.
- Который час? – стараюсь сделать голос мягче
- Восемь, без десяти. Обычно, все начинается в девять
- Хорошо – я пересиливаю себя – мне… потом понадобится твоя помощь
- Да, конечно! В чем?
- Позже скажу. Иди
Когда она выходит, прохожу в душ. Трогаю – на крючках висит большое, махровое полотенце и старый, потертый, махровый халат. Пахнут прачкой.
Затем опускаюсь на пол, почти ложусь. Под ванной нашариваю ладонью сливную трубу, за ней еще одну – это древняя, окаменевшая от времени, канализация, который уже давно никто не пользуется. Или…?
Под пальцами холодная гниль. Мне брезгливо. Ворошу  гнилье тряпья, под ним деревянный чоп, он почти легко поддается и – вот она, истинная причина возвращения – тугой пластиковый пакет. Не тронутый ни людьми, ни временем. Все же достаю, разворачиваю, проверяю на ощупь – несколько плотных пачек купюр. Заворачиваю и прячу обратно – вы три года ждали меня, потерпите еще немного. До утра.
Старый Сид чувствовал смерть и велел воспользоваться ими когда прозрею. Хотя в то время, я могла блоху подковать в полете. Посмеялся бы старик, узнав цену моему слепому прозрению.
Включаю воду. Скидываю одежду. Встаю под душ.

- Эрика?
- Да?
Сидя на кровати, я поглощаю ужин – обжаренное, ароматное мясо, хлеб и кофе
- Опиши мне, как выглядит чемодан
- Ну… - в её голосе легкое удивление – он большой, темно зеленый и… не представляю, как вы его несли
- Замки кодовые? Или там ключ требуется?
- Вы издеваетесь? Не знаете, как открывается ваш…
- Он не мой. – Хотелось бы видеть её лицо! – был не мой, до этого вечера
- Понятно… – слышу возню, за ней щелчок, два щелчка
- Что там? – мне любопытно, как в детстве с новогодним подарком. Не выдерживаю и спускаюсь с кровати
- Мужские вещи – отвечает Эрика
Делаю два шага, присаживаюсь на корточки, касаюсь верхних – это шерстяной свитер и рубашки. Они приятно пахнут
- Со мной в купе ехал парень. Не то продюсер, не то конферанс и его безбожно укачивало – достаю рубашку, поднимаюсь в полный рост, расправляю и прикидываю к себе – судя по его голосу, мы примерно одного роста и носим примерно одинаковый размер. как?
- Мне кажется, хорошо – задумчиво отвечает Эрика
- Она белая?
- Да
- Не хочу – откладываю в сторону
- Здесь есть еще две серые в полоску, светло-голубая, темно-бордовая и черная
- Давай бордовую. Брюки?
- Есть.
- Жилетка?
- Сейчас…
- Шейный платок?
- Сейчас! – слышу некий очень тихий железный лязг и её – О, Боже!
- Что там? – в мою ладонь неожиданно ныряет удобная, прохладная рукоятка
- Это кинжал! – верещит Эрика – Самый настоящий! Старинный! С гравировкой!
- Внезапно… - сжимаю и слегка расслабляю ладонь – вес и форма приятны мне и буквально излучают уверенность с холодным превосходством. Осторожно трогаю пальцами клинок – острый! – отдаю Эрике - Убери.
Слышу, как он возвращается в ножны
Эрика шуршит вещами
- Да, есть жилет, есть платки, есть набор кружевного белья…
- Да ты что?! – я хохочу – а на голос такой приличный был парень!
- Это подарок, скорее всего. Он в красивой упаковке
- Возьми себе. Не пропадать же
- А вам?
- Я не ношу кружева
В ответ шуршанье вещей
- Эрика?
- Простите. Спасибо, но… я тоже. Я нашла джинсы. Клевые, тёмные джинсы. Мерить будете?
- Примерять
- Да – она сует их мне в руки
- Хорошо. Отвернись
Она хмыкает
- И ничего смешного!
- Еще раз простите!

По ощущениям, чужая личина легла на меня идеально. Джинсы, рубашка, жилет
- А разве на слух можно определить вес и рост? – Эрика осторожно расчесывает мои волосы
- Конечно и еще возраст и социальное положение, много чего
- А как?
- Как? – мысленно суммирую в голове её образ – к примеру, тебе около двадцати пяти, плюс минус два года. Ты моего роста и чуть стройнее. Наши голоса звучат на одном уровне. У полных часто бывает хоть маленькая, но одышка. И вообще, голоса звучат немного иначе. У тебя, кстати, очень красивый…
- Спасибо…
- Ты из интеллигентной семьи – судя по манере речи, словарному запасу и тому, что ко всем незнакомым людям обращаешься исключительно «вы», даже если чел старше тебя всего на пару лет. Ты не из этого города, но однозначно, с побережья. У тебя неуловимо иной выговор и, иначе ты не жила бы в Клубе. Думаю, год назад сбежала с парнем, которого не одобряла мама. Какой-нибудь саксофонист. Он здесь играл у Рома? Но расстались. Он изменил и не раз.
- А почему не я ему?
- Потому, что сейчас ты хранишь очень гордое одиночество, а не живешь с очередным, который лучше.  Я вообще склоняюсь к мысли, что тот был у тебя первым и единственным.  Извини, если лезу не в свое дело. Я просто отвечаю на твой вопрос
- Грустно…
Я поворачиваюсь к ней, она задерживает дыхание
- Эрика… - да, дыши ты, черт побери! -  Расскажи мне. Как я выгляжу? Только честно… и можно на ты.
В повисшей тишине слышен далекий прибой
- Наверное… ты старше меня на пару лет. – Это явно ответ на мои слова - И их, наверное, прожила в теплых странах – твоя кожа золотисто-бронзовая от загара, поэтому черные очки смотрятся очень естественно. У тебя хорошая фигура. Одежда дирижера отлично сидит. – Здесь не могу не заметить сарказма
- Дирижера?
- Попутчика
- Я верну ему её
- Не сомневаюсь
Невольно и неожиданно для нас обеих беру её пальцами за подбородок
- Точно? – мой голос холоден. Чувствую утвердительный молчаливый кивок. Отпускаю
- Твои волосы гладкие, черные, ниже плеч. – Тише продолжает она
- Собери в хвост. Пожалуйста – тише, прошу я
- Хорошо
- Дальше?
- Аккуратные ушки – её руки собирают мои волосы – на правом виске небольшой, старый шрам…
- Ему три года
- Его почти не видно
- Но, он там есть.
Судя по ощущениям, она заплетает мне косу.
- Дальше?
- Давай
- Брови. Если такие они от природы, то я завидую! Просто идеальная форма. Нос… нормальный, обычный, без проблем и дефектов. Скулы высокие. И ледяная улыбка.
- Майя! – стучит Помощник в дверь – Ром тебя требует!
- Десять минут десятого – шепчет Эрика
- Иду!
Закрепив косу, Эрика отступает
- Спасибо – поднимаюсь, стараюсь улыбнуться тепло, но вспоминаю тебя и честно, теперь не знаю, как выглядит моя ухмылочка

Возлюби ближнего, Всевышняя – Вселишняя?
Накопившая сотни ядов – всеядная…
Отрада/отрава моя ненаглядная
Бывшая…
Ты уже черте сколько времени ходишь рядом. Пьешь, присматриваешься и молчишь. Я принимаю правила игры и «не вижу» в упор твоего присутствия. Ходи себе, разглядывай. Пока.
- Перерыв – объявляет Вадим. Время за полночь. Мы с ребятами отправляемся в бар. Теперь я их собственный Стиви Уандер, жаль, что не пою только
По плотности звуков – смех, голоса, шаги, звон посуды делаю вывод о том, что зал Клуба полон, забит до отказа. Значит, дела идут неплохо
- Майка – на распев тянет Ром. Хлопает ладонью по кожаной обивке высокого стула – садись, рассказывай, что ты будешь?
- Кофе, коньяк
- Как обычно – усмехается он. Помнит мои привычки? – Рассказывай! Где же ты, Майка, была?
Аромат свежесваренного напитка древне-эфиопского народа, дразнит мне ноздри. Пожимаю плечами. Делаю пару глотков.
- Много где
- Слышал, как ты играешь – он усмехается – послушал, как ты играешь
- И?
- Решил набраться
- Что? Так все плохо?
- Дура. Всё хорошо – слышу, официант наполняет его бокал – Жаль Старого Сида нет больше, всплакнул бы старик
- Жаль – искренне поддерживаю я. Молча пью за него
- Зато есть его незаконнорожденная дочь – хмыкает Ром
- Правда?
- Угу. Ты её уже знаешь, это Эрика
У меня в голове происходит маленький, ядерный взрыв под названием «не может быть!»
- Стиви Майя! – кричат парни – за тебя! – улыбаюсь им наугад, слегка поднимаю чашечку с кофе, делаю очередной глоток этой странной истории.
- Когда ты сбежала, мы с Эни остались вдвоем – продолжает пьяный Ром
- Вдвоем вы и до этого частенько оставались – с сарказмом возвращаюсь обратно. - Я как-то случайно застала вас двоих. Ты драл её в кладовке, как последнюю шлюху, а она изображала оргазм
- Да что ты?
- Правда
- Правда изображала?
- Поверь.
- Уж ты то знаешь, да? – его полушепот щекочет мне ухо – вы с ней не просто так дружили?
- Ну, у тебя точно не было шансов залезть ко мне в постель. Даже через Эни.
Он молчит. Его голос меняется
- Я тебя любил
Эни пьяно усмехается где-то рядом
- Да что ты? правда?
- Эни! – усмехаюсь я – какая встреча!
- Вернулась убить меня?
- Угу, совестью
- Да, ладно – теперь её хмельное дыхание полушепотом пробегает по моей шее – лучше убей оргазмом, а? я сто лет не кончала
- Заткнись – шипит Ром
- Сам заткнись. – со звоном ставит на стойку бокал – Ты… А этой что здесь надо?
- Эрика? – как собака, угадываю я легкий запах её духов
Ром грязно матерится
- Да. Мне сказали, что ты звала меня – негромко, справа шепчет девушка
Эни слева презрительно брызжет ядом
- Тебе соврали. Вали отсюда!
Не собираясь с ней спорить, наугад нахожу руку Эрики, прошу - Проводи меня к сцене.
– Две уродины! – визгливо кричит вслед пьяная женщина. Звук пощечины аннулирует голос и инцидент

- Ты вернулась, что бы убить её? – вдвоем с Эрикой мы идем через зал
- Ага. Три года смелости набиралась
- Правда?
- Нет.
Пауза
- Зачем ты здесь?
- А ты?
- Мне некуда идти
- Угу. Вот только не было ни какого саксофониста. Был папа Сид! Что ты здесь делаешь?  Ты хочешь Рома?
- Нет!
- А что? Сид действительно был твой отец?
- Да! Но я не знала его! Моя мать  ужасна! Меня… вырастила бабушка…
- Умерла?
- Да… от матери я сбежала сюда.
- И Ром дал тебе крышу, работу
- Да
- И за это ты терпишь Эни?
Тишина
- Эрика! Или не ври, или убирайся
- Я не вру! Ты просто не видишь этого! – в её голосе боль. Она берет мою ладонь и прикладывает к своему лицу. – Чувствуешь?
Чувствую неровную, странную поверхность
- Что с твоей кожей?
- Кислота. Половина моего лица сожжена кислотой. Я пела здесь. Она сказала, что во мне он видит тебя. Он не приставал ко мне ни разу. Просто слушал и напивался. Она хотела выгнать меня, он ударил её. А на следующий день какой-то псих сделал это. Теперь я навсегда останусь здесь! Я не могу петь на сцене! Не могу выйти на улицу! Я не могу жить и не хочу умирать! Я… ненавижу её
Я обнимаю её, держу, а она бьется в моих руках, словно огромное сердце. Шепчу ей глупое «всё хорошо», глажу волосы – они послушны и кучерявы – «интересно, какого цвета?» хочу думать, что угольно-черные. Нежно-нежно целую за ушком. Без какой-либо задней, тайной. Чувствую, как все в ней внезапно откликается на этот почти мимолетный жест…
- Эрика
Она поднимает лицо
- Спой для меня
Замирает и отстраняется
- Только для меня. Я ведь тебя не вижу
Чувствую «нет». Не отпускаю и не отступаю
- Я слепа. Знаешь ли, как это? Это ужасно. Но, даже я верю, что в этой ночи однажды наступит рассвет
Обнимаю. Она обнимает меня

Птицы, парящие в вышине, вы знаете, что я чувствую,
Солнце в небесах, ты знаешь, что я чувствую,
Камыш, дрожащий вдалеке, ты знаешь, что я чувствую.

Наступает новый рассвет,
Новый день,
Новая жизнь
Для меня,
И я чувствую себя прекрасно.

Стрекоза в лучах солнца, ты знаешь, что я имею в виду, ведь так?
Беззаботные бабочки, вы знаете, что я имею в виду,
Засыпай в тишине на исходе дня,
Вот, что я хочу сказать.

И этот старый мир становится новым и ярким
Для меня

Сияющие звезды, вы знаете, что я чувствую,
Аромат сосны, ты знаешь, что я чувствую,
Я свободна,
И я знаю, что я чувствую.

Она поет чистым, глубоким, магически красивым голосом. И в каждом слове тротил из чувств и чувственности. Я даже рот открыть боюсь, чтобы сердце не выскочило от признательности, восхищения, удивления
Последний аккорд, последняя нота…
- У уродины голос проснулся! – крикнул кто-то в полной тишине на весь зал. Хохот Эни полоснул по нервам. И не важно, что люди после взорвались гневом на крикуна. Эрика исчезла.

Не помню, как добралась до «сиреневой»
Невыносимость растерзала душу, не оставив в ней ничего.
Ничего  святого, доброго, нужного
Я не хотела её убивать, а вот сейчас смогла бы
- Даже ненависти… - до боли в костяшках сжимаю кулаки. Что-то очень острое колет глаза. Трогаю руками – мокрые. Слезы текут по моему лицу. Мои слепые глаза умеют плакать!
И я не знаю, что мне об этом думать.
Мне страшно
Мне впервые за три года страшно!
- Вот ты где! – яростно кричит Эни. Слышу, как она врывается в комнату. Дверь хлопает о стену – мы не договорили!
Бью наотмашь, наугад. Попадаю лишь вскользь
- Пошла вон! – кричу ей. – Тварь! Мерзость! Шлюха!
Швыряю в неё всем, что попадает мне под руку. Предметы с комода. Тарелка, кружка – они со звоном бьются о стены и пол
- Ты… плачешь? – в её голосе смертельное отчаяние с удивлением – ты плачешь!
- Не твое дело!
- Из-за неё? – она пораженно дышит, и я могу лишь догадываться о выражении её лица, впрочем, мне плевать, на любое её выражение
- Пошла отсюда – бросаю спокойнее, унимаю дыхание
- Майя! – со слезами в голосе жарко шепчет она – моя Майя! Я твоя глупая Эни… Прости меня!
Закрываю уши ладонями
- Нет!
- Ну, пожалуйста! – сквозь пальцы сочится голос - Майя моя! Это всё он! А Я каждую ночь вспоминаю тебя, твои руки – её ладони шарят по моим плечам.
Отталкиваю
- А ты вспомни док и убийц без лиц, которых ты наняла! Ты, Эни! Сколько стоила моя жизнь?
- Майка! Прости!
- Цена за слепую любовь! – теперь из меня вырывается дьявольский смех – сколько?
- Вы виноваты с ним! Вы… меня заставили! – пытается перекричать мой громкий хохот – вы виноваты с ним оба! Прости меня, Майка! Не могу больше так жить! Что мне делать?
- Сдохни!
Одновременно, Эни оглушающе страшно взвизгивает, кричит, крик переходит в хрип и она падает на меня. Тяжелое, обмякшее тело с липким, теплым месивом на спине. Рефлекторно удерживая её, понимаю - это ткань пропитанного кровью платья. 
Шаги мечутся в моей вечной тьме, окрашенной сейчас в запах смерти
- Эни – не в силах держать, укладываю её на пол – какая же ты дура. Я не хотела тебя убивать…

- Отойди от неё – командует незнакомый грубый голос свыше.
Я сижу на полу.
Не знаю, сколько времени просидела.
Тело Эни рядом. Еще теплое, но уже странное
- Слышишь? – угрожает чем-то незнакомый мне полицейский.
Отвечаю – да, но не вижу
Снимаю очки
- Слепая?
Вздыхаю – да…
Топот шагов в коридоре
- Что здесь? – это другие – она её?
- Шут её знает
Топчутся. Курят. А я сижу, где и прежде
- Там еще один жмур – между делом обсуждают пришедшие
- Кто? – спрашиваю в их сторону
- Романов Олег Михайлович – после паузы, мужским голосом отвечает темнота – знаешь такого?
- Ром. Владелец клуба – засыхая, кровь Эни стягивает мои ладони. Сжимаю и разжимаю
- А ты слепой маньяк? – издевается тьма
- А ты шутник – хмыкаю в ответ
- Нож где? – интересуется другой. Вкрадчивый. Доверительный
Пожимаю плечами. Понимаю, что выгляжу глупо. – Рома тоже зарезали?
- А ты типа не в курсе? – с равнодушием циника, отзывается он – ну-ну…

Понимаю, что сплю, лишь просыпаясь от чудовищно и самозабвенно фальшивящего голоса
Не плачь, моя любимая! Не плачь!
Проходит всё и время раны лечит.
Да, ты мне говорила, жизнь - палач,
Который убивает и калечит…
Судорожно пытаюсь вспомнить – Эни, кровь, полиция, показания, туман, туман, туман… кажется, они проводили меня в другую комнату. Во всяком случае, я не на полу, а в глубоком кресле. Кажется, я двадцать пять раз рассказала одну и ту же историю
- Говорят, это она тебя заказала – басит голос где-то у моего лица – только они не добили  или ты оказалась слишком живучей
- Ага, и слепой – во рту пересохло. От этого голос хриплый, как с перепоя
- …ага – с чем-то недоступным мне соглашается он – избили в доке… в мешок… камень…  сбросили вниз… всё, как обычно, но как же ты тогда выжила?
Вспоминаю страшный удар и прилипшую после, навечно, тьму
- Не поверишь. Под тем местом стояла лодчонка этого чудика Хали-Гали. Он правда хотел сначала, доутопить меня, но побоялся
- За это ты её на перо – бубнит «фальшиво-певец» где-то рядом. Сколько их?
Голова кружится, не могу сориентироваться
- Слушай. Не пой больше. Ладно?
В ответ пара сдавленных смешков и матерная угроза – значит, трое.
- Подпиши! – требует Первый. Слышу шелест бумаги. Искренне удивляюсь
- Дурак, что ли? Я даже имени твоего не знаю
Он ерзает и устало вздыхает
- Следователь Семенов. Что делать будем? Пол шестого уже! Гейтс! Зачитай ей! Б…
- Все равно не буду
- А что тебе? Адвоката подать? В шесть утра… Я ж отпускаю тебя!
Пытаюсь облизать пересохшие губы и собраться с мыслями.
Правда отпускает? - Возможно.
Правда, мотив у меня – железный. С возможностями слабо, но когда это мешало бюрократам?
Или – точно знает, кто убил.
Спрашивать - бесполезно
Но, кто?
- Эрика пусть прочтет – забрасываю крючком, самое страшное из подозрений. Боюсь услышать ответ. – И… пить дайте…
- Пить? – возится он, откручивает крышку на пластиковой бутылке – на, тут немного осталось… что за Эрика?
Можно вздохнуть с облегчением или проверка на вшивость?
- Работает здесь. Горничная
- Эта, с обожженным лицом – подсказывают сзади
- Так, найди её! – взрывается фальш-певец

Они нашли тебя довольно быстро. Все дружно хотели закончить с остывшими трупами. Сдать их в морг и в архив. Вернуться домой…
Стараясь при чтении скрыть волнение, растерянность и страх, ты почти развеяла мои сомнения. 
Я подписала странные, свидетельские показания. После чего стала «свободна»
Не знаю, что там есть «за чертой». Но Эни и Ром сидели рядом, когда я ставила подпись. И когда поднялась уходить
- Эрика – теперь мы вчетвером где-то в пустынных недрах Клуба – прости меня
Чувствую твою живую руку, крепко сжавшую в мою ладонь
- Теперь… это ничего…
Надеюсь, Эни и Ром оставят меня в покое?
Беззвучные, бесстрастные и невесомые их профили плывут рядом
- Мы идем в сиреневую?
Ты замедляешь шаг
- Нет… ко мне…
Я останавливаюсь
- Семь часов утра?
- Да, почти
- Тот чувак, из купе. Он заявит о чемодане. Мне нельзя оставаться
Молчишь.
– Эрика – наугад касаюсь твоих волос… шеи… плеч. Чувствую запах – тонкий, едва уловимый, безумно приятный.
Едва слышно шепчешь в ответ – «Забери меня», а я понимаю, что уже не смогу здесь тебя оставить. Спрашиваю
- Бумага есть? И чернила?

--------

Почти год спустя. Мы с Эрикой стоим вдвоем перед молодым человеком в его роскошных апартаментах. Он чуть старше, чем я думала. Он неплох собой. Нагловат и чем-то напоминает Рома десятилетней давности.
В руках держит потрепанный лист бумаги с твоим неровным, нервным почерком.
- Да. Я действительно получил тогда в Клубе это письмо. – «Дирижер», это прозвище приклеилось к нему с твоей легкой руки, с интересом смотрит мне в лицо, в глаза и я не отвожу взгляда. Я вижу его любопытство. Его радужку из карих и зеленых оттенков. Его русые волосы. Бьющуюся жилку у виска
- Мы привезли ваши вещи, как и было указано – ставлю чемодан. С другой стороны ты берешь меня за руку. В твоих угольно черных кучерях ночь спорит с бликами хрустальных светильников. Едва касается тенью нежных и загадочных черт лица с идеальной, мягкой, матовой кожей. В глазах отражение происходящего – «Дирижер» обалдело открывает зеленую крышку чемодана, ворошит аккуратно сложенные рубашки, достает футляр с запонками из золота, затем нащупывает и извлекает на свет кинжал. Он старинный, с острым, холодным лезвием. С удобной рукояткой, украшенной замысловатой гравировкой.
- Там, говорят, хозяин Клуба застрелился? – дирижер смотрит снизу вверх – Или, пистолет в его руке взорвался. Говорят, патрон застрял
Киваю. Соглашаюсь - Говорят
- И жену свою он зарезал… правда, нож не нашли
Пожимаю плечами. Эрика холодно улыбается лишь уголками красивых губ
- Говорят. День сегодня хороший. Так, какая разница, что там было вчера?
И мне становится не по себе. Ибо тайна той ночи, так и осталась тайной.

+3

2

героини исцелились на спрятанные деньги, наверное...

0

3

Koveshnikov
да, именно так

+1

4

W.Light, они заслужили это...

Отредактировано Koveshnikov (10.10.16 10:49:57)

+1

5

я думаю, да :)

+1


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » Ты просила воды - тебе Детка бензин налила / W. Light