Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » СВС (Синдром Внезапной Смерти)


СВС (Синдром Внезапной Смерти)

Сообщений 1 страница 20 из 39

1

Уважаемые читатели, позволю пару слов в качестве анонса.
События этой книги, предшествуют событиям романа "Третья жизнь кошки", но несмотря на это правильная последовательность чтения именно: 1. "Третья жизнь кошки", 2. "СВС"

CВС
(Синдром Внезапной Смерти)
Бабулин К.Л.
2016 г.

Кабинет владельца частного детективного агентства
Он нажал кнопку громкой связи.
- Да, Виктор Михайлович.
- Светочка, позовите ко мне Танич.
- Хорошо.
Секретарша отключилась, а Виктор Михайлович, задумчиво, посмотрел в окно просторного кабинета.  Он любил свою работу, в которой многого добился, любил свой кабинет с прекрасным видом на Москва - реку, любил коллектив своей фирмы, хотя и устраивал ему периодические разносы, потому что разносы эти он тоже любил. Он был дисциплинирующим фактором здесь, и он был здесь нужен, а он любил чувствовать себя нужным. Но иногда, вот как сейчас, накатывала какая-то мутная волна плохого предчувствия, как бы, ни с того, ни с сего. – «Давление что ли меняется? Нет, небо чистое… Да ладно, чего лукавить себе? Причём здесь погода?». - Дело не в погоде и не в давлении, а в просьбе старого сослуживца, которую он только что услышал по телефону. Простая просьба, стандартная, а сердце заныло – предчувствие, или интуиция, а может опыт, посылали ему отчётливые сигналы тревоги. – «Эх, сидеть бы сейчас на даче…»
На столе ожил селектор внутренней связи
- Да, Светочка
- Танич пришла
- Спасибо, пусть заходит.
Открылась дверь и в кабинет вошла невысокая складная женщина, лет тридцати-тридцати пяти. Как всегда, в сером деловом костюме, строгая юбка ниже колен, и строгий аккуратно застёгнутый пиджак.  Никаких ярких деталей  ни в одежде, ни в макияже (если он вообще был). Не красавица, но и не дурнушка, таких тысячи, пройдёт мимо и через пять минут, ты уже не сможешь её описать. Какая фигура, какое лицо, приметы, возраст? Ничего.  Странно? Нет, не странно, таким и должен быть агент под прикрытием. Но служба уже в прошлом, как и у всех, кто здесь работает, а привычка быть незаметной осталась. Интересно, какая она дома? Он попробовал представить её в домашнем халате и не смог.
- Вызывали Виктор Михайлович?
- Да, проходи, садись.
Татьяна села напротив стола начальника, в свою очередь, рассматривая его – Плохо выглядит. Расстроен чем-то? Да, расстроен или озабочен. Интересно. Секретарша, сказала, что не в курсе зачем вызывает. Новое задание, или нет? С таким выражением лица новые задания не дают… Не уволить же он меня собрался…
- Отдохнула уже?
- Да, всё в порядке.
- Я слышал, вчера Трошин к тебе приходил. Зачем интересно?
- Сказать спасибо.
- И всё?
- И всё.
- А я думал, опять, уговаривал вернуться в управление.
Смотри-ка ты, ожил. И, даже, повеселел слегка. За этим, что ли позвал? Из-за Трошина? Нет, не из-за него. Так он, очевидно, к главному подступается. Не знает с чего начать. Что ж за задание такое, что требуется вступление?
- Ты им дело раскрыла, а они - «спасибо». Спасибо на хлеб не намажешь… Ну да ладно. Вот что я хотел сказать тебе, вернее рассказать. Даже скорее посоветоваться. Звонил мне, только что, старый сослуживец, с просьбой помочь в одном странном деле. У небезызвестного генерала ФСБ погибла или умерла, это уж как трактовать, единственная дочь. Обстоятельства смерти непонятны, хотя всё снято на видео камеру. Она плавала в бассейне в их загородном доме, потом вышла, вытерлась, легла в шезлонг и умерла. Всё. Ни следствие, ни вскрытие не прояснили ситуацию. Причин для смерти нет. Не было ни угроз, ни вредных привычек, ни сомнительных знакомств, и со здоровьем, тоже всё было в полном порядке. Со всех сторон всё хорошо, однако она легла и умерла. Официально всё закончилось, состава преступления нет, дела нет. Но. – Он сделал многозначительную паузу - Папа есть папа и он хочет знать причину смерти дочери. Поэтому обратились к нам. Более того, мой сослуживец, сказал, что нужна именно ты. – Он сделал ещё одну многозначительную паузу - Сказал, что у тебя уже был опыт расследования странных случаев. Так?
Наступила третья, почти театральная  пауза, во время которой Татьяна обдумывала услышанное, а Виктор Михайлович пытался угадать её реакцию: - Сразу пошлёт к чёрту, мол, с ФСБ лучше не связываться или начнёт волынить? Если пошлёт к чёрту (а я бы точно послал), то какие у меня варианты, кому тогда поручить? Вариантов-то и нет… - Слава Богу эти размышления прервала сама Татьяна.
- Всё это очень странно… - наконец заговорила она. - Чтобы генерал ФСБ не сумел выяснить, что случилось с его дочерью… Может быть, не захотел? Или, ещё хуже, здесь есть какое-то второе дно, о котором вам не рассказал сослуживец. Какие-то внутренние тёрки, влезать в которые, очень опасно, всегда себе дороже выходит. Что касается меня, то никаких особенных дел я что-то не помню, всё как у всех.
- Ну не как у всех, не прибедняйся. Раскрываемость у тебя была будь здоров, прозвище ТТ, абы кому не дают. Почему ты уволилась, кстати? Перспектива роста, была отличная…
- Надоело, устала. Что касается прозвища ТТ, то это не название пистолета, как некоторые трактуют, это инициалы от Татьяны Танич.
Темнит, не хочет говорить. В который раз уже, не идёт на разговор об уходе из органов. Попытка выяснить причины увольнения через знакомых, в своё время, тоже ничего не дала – все, в один голос, в недоумении. Всё шло прекрасно, показатели одни из лучших, да что там – лучшие, и прозвище ТТ появилось как аналогия с пистолетом у которого отличная кучность стрельбы. И вдруг хлоп, заявление на стол. И никакие уговоры не помогли, да и уговаривать было некого, она, молча, положила заявление и ушла. И не просто ушла, а пропала на два года. Где была не известно. Потом без звонков, появилась в этом кабинете, с вопросом нужны ли сотрудники. Такие – всегда нужны. Даже раздумывать не стал, сразу отправил в отдел кадров. Более того уже несколько раз предлагал ей стать замом, всерьёз рассматривая её, на замену себе в перспективе. Но она, пока, отказывается, отшучиваясь, что не управится с большим мужским коллективом. Ха, ещё как управится, и уже управляется, чуть у кого проблемы бегут к ней, а не ко мне, как к маме, за советом или за помощью. Да, дела, но про фэсбэшника – точно. Если при его связях ничего не выяснили, то как сможем помочь мы?
- Тут ты права, если не справился папа, при всех своих возможностях, то чего он ждёт от нас? Скверное задание, но дело в том, что отказать в помощи я не могу. Они выбрали правильного человека, через которого обратились. Есть должок с моей стороны. Так что придётся тебе этим заняться.
- Надо так надо, это же не бесплатно? По хорошему, за вредность от общения с их братией, с них нужно брать по повышенному тарифу.
- Да, надо бы, конечно, только ничего они не заплатят ни по повышенному, ни по обычному, но это уже не твоя забота. За свою зарплату не переживай, а я с ними разберусь, потом. Вот тебе телефон помощника фэсбэшника, позвони ему, он должен помогать в оргвопросах. Попробуй разобраться, что там случилось. Меня держи в курсе расследования. Если почувствуешь опасность – не гусарь, бросай всё нафиг, и дуй сразу сюда.
- Поняла.
- Ну гуд, действуй. Накладные расходы, спец оборудование, дополнительные люди, если нужно – всё в рабочем порядке.
- Есть. Разрешите идти?
- Да.
Татьяна, легко поднялась и вышла из кабинета.

Отредактировано Konstantin (14.07.16 16:16:57)

+1

2

Татьяна Танич
Какая-то ерунда, здесь не сыщиков нанимать нужно, а врачей трясти. Так просто не умирают, молодые и здоровые люди. От того что врачи не могут поставить диагноз, не значит, что его нет. Также в приоритетном порядке нужно отработать версии связанные с наркотиками, или ядом… А почему нет? Если использован какой-нибудь экзотический яд, то его и не найдут, тут знать нужно что искать. Другой вопрос зачем бы это травить девочку экзотическим ядом? Ну как вариант, такое своеобразное послание папе…
В коридоре навстречу попался озабоченный Володя Васильев:
- Танич, здорОво, я как раз к тебе шёл. Сильно занята?
-Привет Володя, да, есть новое задание. А что?
- У меня угон в Западном округе, нужна помощь. Ты в УВД на Мосфильмовской знаешь кого-нибудь?
- Знаю, начальник там Фомичёв - говно редкостное.
- Это я тоже уже знаю, поэтому и спрашиваю.
- Понятно.
Татьяна достала телефон и стала искать нужного человека. Нашла, нажала кнопку вызова и, подмигнув Володе, обратилась к невидимому собеседнику.
- Игорь, привет это Танич. Да, да жива-здорова. Ты сам-то где сейчас всё там же на Мосфильмовской? А когда перевёлся? Фомичёв достал? Понятно, что-что возглавил? Понятно, поздравляю. – Володя с надеждой слушал разговор, и в очередной раз, удивлялся манере общения Танич. В нём не было никакой сюсюкающей нотки, свойственной женщинам, когда они что-то просят у дальних знакомых, ни тени на флирт или что-то в этом роде. Всегда всё по-деловому, четко, и даже слегка с высока, как будто, там, куда она звонит, только и ждут, как бы ей помочь. И самое интересно, что это так и есть, всегда после её подключений везде зелёная улица - да... с большими возможностями  наша Танич. - Посоветуй к кому там обратиться за помощью. Мы сейчас по угону работаем в ЗАО, Фомичёву звонить, как ты сам понимаешь, бессмысленно. – Она показала жестом дать ей ручку и бумагу. - Записываю, поняла. На тебя можно сослаться? Спасибо.
Татьяна записала на клочке бумаги имя и телефон, и отдала Владимиру.
- На, скажешь, что от полковника Селиванова Игоря Сергеевича.
- Ого, ну с меня магарыч. Спасибо огромное. – Володя восторженно взял листочек с телефоном, - Как у неё так ловко получается? А с другой стороны, взять хоть меня, уж столько раз выручала, что стоит ей попросить о чём-то – в лепёшку расшибусь, а сделаю.
- Пока не за что благодарить, давай действуй - успехов.
Татьяна зашла в свой кабинетик и стала прикидывать с чего начать странное дело.  – Вначале затребовать все материалы следствия, а потом навести справки о фэсбэшике или наоборот? Лучше, наверное, вначале навести справки о том кто он и что вокруг него творится, а потом ввязываться. Потому что, если начать с помощника, взять материалы следствия, засветиться рядом со всем этим, а потом выяснить, что от генерала нужно держаться подальше - отыгрывать назад может оказаться сложно. Но и затягивать с выяснениями нельзя. Когда это случилось, кстати? Время сейчас работает против меня, с каждым днём шансов отыскать какую-нибудь мелочь, которую никто не заметил, всё меньше.
В кармане зазвонил телефон, она достала его и посмотрела на номер. Странно неизвестный какой-то, кто бы это?
- Алё.
- Это Татьяна Николаевна Танич?
- Да, с кем разговариваю?
- Это помощник генерал полковника ФСБ Рыкова. Меня зовут Андрей, вас должны были предупредить по какому вопросу.
- Да, да. Я уже в курсе, одну секунду – Татьяна взяла бумажку с контактами, которую ей дал шеф и сверила с высветившимся номером на смартфоне, сошлось. – Да готова, слушаю.
- Когда Вы планируете приступить?
- Да, я уже приступила, сижу, намечаю первоначальный план действий и первым пунктом в нём – изучение всех материалов следствия, включая видеозапись смерти.
- Хорошо, это можно организовать.
- Отлично, дайте мне свою электронную почту и я вышлю список того что мне нужно. Записываю. Секунду ручка перестала писать.
Татьяна бросила ручку в корзину для мусора и стала рыться на столе в поисках другой. Нашла, потянулась за ней, но та, как на зло, скатилась на пол. Чертыхнувшись, она наклонилась с телефоном у уха, подобрала ручку, а когда вынырнула из под стола, обнаружила, что перед ней, стоит эффектная блондинка.
- Здравствуйте, я ищу госпожу Танич. Мне сказали, что…
В этот момент блондинка остановилась на полуслове и несколько секунд, с удивлением, смотрела на Татьяну
- Вы?
Татьяна, сильно смутившись, автоматически ответила:
- Да, это я. – потом спохватилась, и продолжила говорить уже в трубку – извините Андрей это я не вам. Я записала почту, и постараюсь всё прислать сегодня.
Пока говорила, показала неожиданной посетительнице на стул, приглашая её сесть, но та не стала этого делать, продолжая стоять и, с  удивлением, рассматривать Татьяну.  Танич тоже не отрывала взгляд от посетительницы, и заметив, что она не садиться, встала со своего стула, продолжая держать трубку у уха, очевидно, забыв о ней. Так они стояли несколько секунд, пристально рассматривая друг друга, пока посетительница, спохватившись, вновь не повторила свою просьбу:
- Я ищу госпожу Танич
- Здравствуйте госпожа Артёмова, я и есть Танич.
- Вы?
- Да, я.

Два месяца назад Танич
- Она хоть красивая?
- Судя по фотографиям, да, очень. А, какая ещё, может быть жена у олигарха?
- Старая, например. Сам крутит с молоденькими модельками, с женой, при этом, не разводится, да ещё ревнует её в придачу. Потому что западло ему, видите ли, что старая жена может гулять от него красавца нА сторону.
- Это да, только мне слово старая не нравится. Лучше говорить первая.
- Лучше, согласен, но сути не меняет
- Ещё как меняет, не спорь.
- Вы на себя что ли примериваете? Это зря, вы ещё… – Сергей повернул голову к Татьяне, собираясь сказать какую-то шутку, но столкнувшись с её серьёзным взглядом, тут же передумал.
- Правильно старлей, лучше не отвлекайтесь от работы.
- Ну а зачем сразу, так официально? Я ничего такого сказать не хотел.
- И это тоже правильно. Ну что, закрепил?
- Да.
Сергей закончил прикреплять миниатюрную камеру, к стволу дерева, которое, очень кстати, росло напротив подъезда олигарха Артёмова. Сергей и Татьяна, в робах озеленителей, абсолютно естественно вписывались в ландшафт, и, если смотреть со стороны, занимались уходом за группой деревьев, не привлекая ни чьего внимания. Татьяна достала из ведра с инструментами небольшой приборчик с экраном и стала проверять точность направления камеры.
- Да, отлично. Вот эту ветку подрежь немного и порядок.
- Я, всё-таки, не понимаю, зачем мы здесь её ставим? В доме наверняка полно камер, и в подъезде, и в квартире. Тут он и сам всё видит, да и жена, наверное, в курсе. Что она дура, что ли сюда любовников водить?
- К камерам в доме нам доступ не дали, а я хочу знать, что на самом деле происходит, и не со слов ревнивого мужа.
Татьяна ещё раз проверила обзор камеры.
- Всё, здесь закончили, пометь в графике и каждые два дня, как штык меняешь здесь батарейку, и скачиваешь видео.  Сейчас едем к мастерской Артёмовой, а потом я хочу ещё успеть на Рублёвку, к их загородному дому.
Сергей присвистнул
- Может быть на Рублёвку завтра? Уже три часа дня, будет совсем поздно, а в мастерской работы много, там за десять минут не управимся.
- А тебе-то что? На свидание что ли опоздаешь?
- Типа того…
- Эка важность… Предупреди, что на работе задержишься и всё. 
- Предупреди… - Сергей замялся. - Легко сказать…
- Что я слышу? Что за неуверенный тон? За тобой должны девчонки бегать, а не ты за ними. Хочешь, я позвоню ей, как твой начальник и объясню, что ты на важном задании?
- Ещё чего, это называется «Пусти козла в огород», сам разберусь.
- О-о. Она у тебя «Би» что ли?
Вопрос застал парня врасплох, он покраснел, и стушевался.
- Нет, нормальная. – Осёкся, понял, что сказал, и покраснел ещё больше. -  Извините, в смысле не «Би»
- А чего тогда? Мне натуралки не нужны, не переживай, да я к тому же старая.
- Ну хватит уже, я не знал, что вы такая злопамятная товарищ майор.
- Я не злопамятная, но как говорят в таких случаях: - просто я злая и память у меня хорошая.
Они подошли к машине, загрузили в багажник инструменты, и туда же бросили робы озеленителей. Татьяна посмотрела на своего помощника, и опять сделала строгое лицо.
- Давай за руль, но не лихачить, ты уже не на службе, и объясняться за тебя, каждый раз, с гайцами мне надоело.
Сергей понял, что начальница не держит на него зла, и позволили себе немного пококетничать:
- Ладно-ладно, поедем аккуратно, но быстро.
Через полчаса они уже парковались возле здания на Вавилова, где располагалась мастерская жены олигарха Артёмова. Это был многоэтажный дом, построенный в позднее советское время специально для художников. Состоял он из просторных двухуровневых студий, с огромными панорамными окнами.
- Странно, почему она здесь арендует студию, а не сделала себе где-нибудь за городом? Деньги, наверное, есть для этого?
- Да, хороший вопрос, действительно местечко, скажем так, непрезентабельное. – Татьяна достала телефон и позвонила руководителю мобильной группы. – Володя, это Танич. Мы подъехали к мастерской. Сколько у нас времени?
- Часа два точно, круглый стол только начался. Артёмова сидит в президиуме в качестве докладчика. Кроме неё там ещё восемь человек, так что время у вас есть.
- Отлично, мы заходим. Что они там будут обсуждать хоть?
- Какую-то ахинею. Тема круглого стола: - «Как опознать современность в современном искусстве?»
- Чушь какая-то... А что вокруг Артёмовой?
- Народу толкается много, с некоторыми лёгкие поцелуйчики и обнимашки, но всё это несерьёзно. Она держит дистанцию, даже физически. А то, что чушь будут обсуждать это точно. Например, тут есть одна картина, которую я бы картиной не назвал. На белом холсте написана фраза, что «Эту картину художник написал собственной кровью». И всё, представляете?
- И что, правда, кровью написана?
- Не знаю, но похоже на то…
- Ну держись там и не отвлекайся на ерунду, смотри за объектом.
- Понял, понял.
- Всё отбой.
Татьяна и Сергей, в робах электриков, миновали пустой, захламлённый холл, потом поднялись на таком же грязном лифте на последний этаж и вышли в захламлённый коридор.
- Ну и ну, жуть какая. Здесь не мастерские художников, а какая-то общага, похоже. У кого-то вон кислые щи убежали и уже давно, воняет как в плохой столовке. Почему здесь такой срачь?
-  А что, у вас в отделении, лучше что ли было?
- Лучше конечно.
- Да ладно, а не от вашего ли отделения гуляло видео по интернету, как из кабинета в коридор вышел мужик в одних трусах и помочился на пол? И это в разгар рабочего дня, хорошо хоть в коридоре, в тот момент, не было никого.
- Да у нас, но это всё-таки исключение из правил, и потом…
- Всё пришли, вот дверь её мастерской. Какие идеи, как будем открывать?
- Да, дверь приличная. А Замки? - Сергей со знанием дела принялся изучать дверь и замки. - Чиза, ну Татьяна Николаевна, засекайте время. Если не управлюсь за три минуты – неделю не буду превышать скорость.
Через десять минут бесполезных попыток открыть дверь с помощью набора воровских отмычек, у Татьяны закончилось терпение.
- Всё хватит, ты уже на три недели спокойной езды наработал, так и круглый стол закончится.
- Тут обманка, нашлёпка «чизовская», а замок, похоже, финский, да к тому же из редких, тут придётся повозиться.
- Не нужно. Учись старлей, как не делать бесполезную работу.
Она достала из кармана связку ключей и, отодвинув, Сергея в сторону, спокойно отперла замок. Дверь мягко открылась и они вошли  в мастерскую.
- Так не честно, почему сразу не открыли?
- Зато ты получил опыт, который показывает, что лишний выпендрёж, чаще всего, бывает не на пользу.
- Где же вы взяли ключи? Вчера в офисе Артёмова стащили? Он же только наружкой сказал ограничиться.
- Как не стыдно? Стащила… Не стащила, а взяла, у его начальника охраны, с которым знакома ещё со службы. Почему он мне не отказал?
- Да, Вам никто не отказывает.
- А почему?
- Вы легенда.
- Сам ты легенда, сволочью не нужно быть и всё. Так, хватит болтать, записывай где мне нужны камеры… И о том что мы их тут ставим – никому ни слова. Понял? Для всех мы ставим только наружку.
- Понял, понял не дурак.
- Всё работаем.

На следующий день в кабинете у Виктора Михайловича.
- Докладываю: Организованы две мобильные группы, по два человека в каждой. Наблюдение круглосуточное, потому что Артёмова иногда работает по ночам. Ну, то есть декларируется, что работает, а что на самом деле делает, посмотрим. Также установлены камеры перед всеми объектами где она бывает: перед квартирой в Москве, где живет, перед квартирой мамы, перед мастерской и перед двумя загородными домами Артёмова. Во всех этих точках только на улице, потому что есть пожелание клиента ограничиться наружным наблюдением. Очевидно, во всех этих домах есть камеры и так, но нас туда пускать не хотят. Сами справляются. Начальник охраны Артёмова, Александр Демченко, мой старый знакомый. Я говорила с ним о ней и у него полная уверенность, что никаких любовников нет. Зачем наняли нас ему не понятно, возможно чтобы проверить, вернее, подтвердить, его слова. Ну, проверим. Со слов охранника отношения между супругами прохладные, но они и сразу такими были. Так что ситуация немного странная, зачем им понадобилось оформлять официальные отношения – вопрос. Ну ей понятно, закрыть финансовые проблемы, у неё мама была больна раком и требовалось лечение в Германии. Сейчас мама уже года два как умерла, а брак длится по инерции. Впрочем, возможно, что помеха разводу некий брачный контракт, по которому, если инициатор развода Артёмов, он должен выплатить супруге приличную сумму денег, кроме случаев связанных с изменой. Возможно, сейчас он эти «случаи» решил найти и, если их нет (что странно конечно, как у такой красивой женщины нет никакой интрижки?), то эти «случаи» будут сфабрикованы. Вот тут мы с вами и понадобимся.
- Да, похоже на то. Сколько они женаты?
- Четыре года.
- Детей нет?
- Нет, совместных детей нет, хотя у самого Артёмова есть, трое от первого брака. У художницы этот брак первый и своих детей нет. То, что она не родила от Артёмова странно, потому что первое, что делают молодые жёны, это рожают, пытаясь таким образом закрепить ситуацию.
- Да, согласен.
- Ну, наше дело телячье, раз заказчик просит порыться в грязном белье, значит пороемся. По первым дням наблюдения – ничего особенного. Она живёт по обычному расписанию. Утром пробежка в парке, потом фитнес зал, потом мастерская и, чаще всего после этого, – домой. Муж дома бывает редко и, есть ощущение, что верностью себя сильно не обременяет, но это не наше дело, естественно. Художницу это не сильно напрягает, да и вообще её мало что напрягает вокруг, она, действительно, увлечена своим делом. Так что у меня есть сомнения, что мы оправдаем надежды Артёмова. Завтра я сама похожу за ней хвостом, а там посмотрим.
- Понятно, действуй.

Наше время кабинетик Танич
- Вы Танич? Вы следили за мной по заданию мужа? И в фитнес клубе, тоже?
- Да.
- А где ещё?
- Госпожа Артёмова, вообще-то это служебная тайна и я ничего не должна Вам рассказывать.
- Конечно, конечно, и я не за этим пришла. Просто я не ожидала, что это Вы. Я хотела по благодарить Вас, я за этим и пришла, чтобы по благодарить… Я не хотела ставить Вас в неловкое положение, я… Ох я запуталась, извините. Но я Вам очень благодарна за спасение. Несколько дней, что я находилась под подозрением… это было ужасно. И такое впечатление, что все даже обрадовались, этому несчастью и обвинениям ко мне. Вы единственная кто … кто пришёл на помощь. Я хочу вас отблагодарить. Я, некотором образом, обеспеченный человек теперь. Чем я могу…
- Ничем, не волнуйтесь. Вашего спасибо – достаточно.
Они пристально смотрели друг на друга, а в воздухе витало что-то недосказанное, точнее, невысказанное. Обеим стало жарко, в маленьком кабинетике, но они не обращали на это внимание.
Зачем она пришла? Дать мне денег? Какой облом, но ведь пришла. Сама пришла, не зная, кто я и что я. Может быть, это судьба привела её ко мне? И что теперь делать? Вот она сидит напротив, красивая, сексуальная и притягательная. Взять да и сказать ей, что она мне нравится. Что будет делать? Как она к этому отнесётся? К сожалению, за несколько недель наблюдения за ней, я так и не поняла, что она из себя представляет. Удивительно, но факт - она, находясь под круглосуточным наблюдением, ухитрилась остаться загадкой, эдаким чёрным ящиком, в котором, я только догадываюсь, что находится. А не выдаю ли я желаемое за действительное, при этом? Вполне может быть, что мои догадки, это только мои догадки и не более того. И это проблема. Хотя, само наблюдение, доставило мне много удовольствия, да именно удовольствия, и если уж совсем откровенно - сексуального удовольствия. К сожалению, это не снимает вопрос – что будет, если я скажу ей, что я лесбиянка. Брезгливо поморщится? Особенно если узнает, что я наблюдала за ней в её самые интимные моменты. Что она скажет, если узнает, что я получала оргазм, наблюдая на ней, и вместе с ней? Бог мой, да у меня сердце сейчас выскочит, только от того что я стою и смотрю на неё, наверное, сквозь пиджак видно как оно бухает.
- А мне не достаточно, «спасиба». Я … - она запнулась, подбирая нужные слова, и оглядела комнату. - Здесь очень жарко и неудобно, мне нужно поговорить с Вами. Ещё в фитнесе я хотела с Вами познакомиться, но Вы не появлялись там последнее время, теперь понятно почему, о-о-о боже, я не об этом хочу… Можно я приглашу вас куда-нибудь вечером? Что вы делаете сегодня или завтра? Не отказывайтесь, прошу вас. Даже если профессиональные правила запрещают Вам общаться с… с.. клиентами… Я ведь уже не клиент?
- Нет, вы уже не клиент. Давайте сходим, куда-нибудь, здесь действительно неудобно. Можно и сегодня.
Это она меня на свидание приглашает, а я сижу, волнуюсь что ли? Ух, как девочка, честное слово. Почему язык-то еле двигается? А ноги, почему ослабли? Вот блин, мне сколько лет?
- Отлично, я знаю один приличный ресторанчик, давайте я заеду за вами вечером. Сюда удобно за Вами приехать после работы?
- Да, вполне удобно.
- Во сколько вы заканчиваете?
- Сейчас уже четыре, мне работы ещё часа на три, давайте к 19-00.
- Отлично, договорились.
Она поднялась и ушла, но остался запах её духов и приятная истома. Вот это да… Свидание, ну надо же. Или нет? Или это просто вежливость? Ну началось…, хватит анализировать и копаться. Ты довольна? Да. Ну и хорошо. Расслабься, давай за работу. А вдруг она предложит после ресторана поехать к ней? О, как сердце прыгнуло. Я готова к такому повороту, какое на мне бельё, кстати? Черный бюстгальтер и трусики, вполне приличные сойдёт, домой переодеться всё равно не успею. Боже что за мысли лезут? А если не предложит, мне самой предложить? Стоп, стоп, хватит фантазий, нужно отправить письмо ФСбэшнику…

Реставрационная мастерская два месяца назад.
- Как дела Семён Яковлевич? Двигается картина?
- Да, конечно, всё в полном ажуре. Вот полюбуйтесь.
Семён Яковлевич, седой интеллигентный еврей, профессорского вида (ну а какого вида ещё бывают интеллигентные седые евреи?) провёл Светлану Халитову в дальней угол просторного зала, и показал картину примерно 40 на 70 сантиметров, на которой был изображен пейзаж среднерусской полосы. Светлана стала внимательно осматривать её и особенно место подписи.
- Да, прядок. А через микроскоп?
- Пожалуйста, любое увеличение.
Он взял картину и перенёс её под микроскоп на соседнем столе. Включил свет и, немного повозившись с настройками, освободил место Светлане. Та, не садясь, наклонилась к окулярам микроскопа  и через несколько секунд, удовлетворённо, сказала.
- Комар носа не подточит, подпись безупречно разорвана вместе с кракелюром. Поздравляю, то, что надо. Могу забрать?
- Да, можете забирать, всё готово.
- Что у нас ещё?
- Вторая работа сейчас у Тархановой, но она опять отвлекалась на какие-то дела, так что тут есть задержка. Тем не менее, и у неё работа почти закончена и, я думаю, к концу недели будет готова.
- Да я в курсе дел Лены, с этим ничего не поделать, ей иногда приходится отвлекаться.
- Да, да я понимаю, но дело даже не в этом, а в том, что она очень талантливый художник и в каждой её работе я вижу её руку, её талант, её темперамент. Это трудно объяснить, и на самом деле, к качеству её работы претензий никаких нет, но её мощная индивидуальность проявляется во всём.
- И что? Договаривайте до конца.
- А то, что ЭТО, в конце концов, победит её, и она займётся своим творчеством.
- Семён Яковлевич, что за еврейская манера ходить вокруг да около? Я вижу, у Вас есть какое-то предложение. Давайте выкладывайте.
- Эх, молодёжь, сразу всё подавай, без подготовки. В моё время, так дела не делались… Если хочешь добиться положительного результата в переговорах с евреями, нужно вначале поговорить о семье, о детях. Узнать, хорошо ли Сарочка учиться в школе, или успевает ли Аркашенька заниматься на скрипке, и учить английский. Потом обязательно справиться о здоровье мамы и пожелать ей долгих лет, потом…  - Семён Яковлевич посмотрел на Светлану, и понял, что рассказать о кулинарных рецептах мамы, уже не получиться… -  Хорошо, хорошо вот посмотрите.
Он подвёл Светлану к своему рабочему столу и взял с него одну из папок.
- Сейчас я покажу Вам несколько рисунков, а Вы попробуйте узнать художника. – С этими словами он открыл папку и достал из неё с десяток карандашных рисунков, которые разложил веером, поверх других бумаг на своём столе.
- Ни чего себе, да это же Филонов. Быть не может…
Светлана взяла один из рисунков и стала внимательно его рассматривать.
- Без вопросов это Филонов, один в один. Удивительно филигранная работа, я бы даже сказала - безупречно. Но есть два недостатка. Первый – это выполнено на современной бумаге, а второй – все рисунки Филонова известны, поэтому даже, если бы эти были сделаны на старой бумаге, выдать их за оригиналы всё равно не получилось бы. Все картины и рисунки Филонова находятся в «Русском музее» в Питере, куда их передала сестра художника, это известно всем. Сам художник за всю свою жизнь не продал ни одной работы, и не потому что не мог, а потому что не хотел и это тоже всем известно. На руках вне музея имеется толи восемь, толи одиннадцать рисунков, я не помню точно, и с ними связана мутная криминальная история, начавшаяся ещё в 1974 году, но точно то, что и эти рисунки тоже известны. Так что подделывать, что бы то ни было, под Филонова не имеет смысла – всем всё известно. 
- Это понятно и я не для работы эти рисунки показываю, а в качестве образца, показать, что может сделать одна из моих студенток. Эти рисунки сделала Любочка Воронина, студентка третьего курса, после поездки в Питер. В Питере она вместе с группой однокурсников посетила Русский музей и слушала лекцию о гении Филонова. После чего, под впечатлением от его картин, нарисовала эти шедевры. Они не срисованы, они из головы.
- Этого не может быть.
- И однако, это есть. Перед нами гений или феномен, это уж как угодно. В плане собственных идей у Ворониной плохо, а вот если она увлекается каким-то художником, то ухитряется полностью вжиться в его манеру и, что гораздо важнее, в его идеи. И она способна создавать новое в стопроцентной манере художника. Вот, сами видите, сложнее Филоновских рисунков трудно что-то представить.
- Потрясающе, и Вы клоните к тому, что она нам нужна в качестве замены Тархановой?
- На перспективу да, и не в качестве замены, а в качестве хорошего дополнения. К тому же, пока речь идёт, только о рисунках, с живописью всё сложнее. Но если талант есть, то развить его дело техники и желания. Желание у неё точно есть, она из простой семьи, пришла действительно учиться, а не валять дурака. При этом не красавица и с личной жизнью у неё, тоже не ахти. Надеяться ей не на что и не на кого, и как бы цинично это не звучало, всё это нам на руку.
- Мне нужно на неё посмотреть.
- Вот, к этому я и клоню, а то «выкладывайте сразу, не тяните», тут обстоятельно нужно всё обдумать, и взвесить. Через неделю на их курсе должен был быть семинар о менеджменте, но лектор, на которого мы рассчитывали, не сможет прийти. Свинство, конечно, но спасибо хоть, заранее предупредил. Вот Вам бы там выступить и, заодно, присмотреться к Ворониной? Там бы, аккуратненько, и поговорить с ней в перерывчике, по душам. А?
- Так вот в чём дело… Вся эта история, только для того, чтобы сагитировать меня провести семинар?
- Нет, ну что Вы, просто так получается…
- Ладно, ладно, не выкручивайтесь, хорошо. Я приду. Что касается Тархановой, Вы не правы, она отвлекается не от лени или других увлечений. Это обстоятельства так складываются, что кроме неё некому закрывать очень сложные вопросы. Сами знаете, что после смерти моего брата нам пришлось хлебнуть лиха, и если бы не неожиданные таланты Лены, в умении разбираться с наездами на нас. Боюсь, как фирма, мы бы уже перестали существовать.
- Я понимаю, понимаю, но я старый человек и говорю всё как есть без политесов. Вы обе изменились, после смерти Гарика, особенно Леночка. Иногда от её взгляда у меня мурашки по спине бегут, а я много повидал. В далёкие семидесятые, а потом и в девяностые приходилось общаться с настоящими ворами в законе, одного из них по кличке Утюг, как сейчас помню, ой не зря ему эту кличку дали. Так вот уверяю, Тарханова на меня, иногда, нагоняет большего страху, чем они.  Не сгореть бы ей…
- Об этом не беспокойтесь, она сильная, да и я рядом. Что касается семинара – есть какие-то вопросы, которые нужно осветить или в свободном стиле?
- Да, есть вопросы, сейчас я их найду. – Он покопался на своём столе, и выудил из бумаг два листочка. – Вот они.
Светлана взяла листочки и пробежала их глазами
- Чушь какая. Какое отношение это имеет к менеджменту? Кто это писал?
- Одна наша сотрудница с факультета, но если вы считаете это глупостью, никто спорить не будет, настоящего опыта работы с клиентами, а тем более галерейного опыта работы, у здешних преподавателей нет, поэтому и пригласили стороннего лектора.
- Ясно, я сама подготовлю вопросы и презентацию, которую потом раздадим студентам. Эти листочки можно выкинуть.
- Отлично, спасибо. Вы очень выручите нас.
- Когда и куда приходить?

+1

3

Через два дня в МГАХИ им. В. И. Сурикова
В группу сокурсниц врезалась ещё одна подружка
- Девки, слушайте сюда, семинар по менеджменту будет вести не какой-то хрен с горы, а сама Халитова
- А кто это?
- Дура, это же известная галеристка.
Студенты наперебой стали обсуждать услышанную новость:
- Ого, это на неё два года назад покушение было?
- Не на неё, а на её брата и не покушение, а убили.
- Про брата я тоже слышала, но вроде и на неё было покушение
- Ну может быть, только говорят она сама перебила всех бандитов.
- Ну что за чушь? Откуда вы это всё знаете?
К маленькой группе подходили и подходили новые студенты
- Знаю, у меня знакомая в галерее работает, она тогда к Халитовой на собеседование приходила.
- И что? Тай ей сразу рассказала о покушениях на себя?
- Нет, конечно.
- А я слышала, что она красавица и лесбиянка и всё время ходит с отпадной красоты телохранительницей. Интересно, и к нам с ней придёт?
- Ой девки, я уже возбуждаюсь.
- Чо ты гонишь нам? Ты такая же лесбиянка как я балерина – это сказала, здоровенная девица, которой в пору гири тягать. – вот я лесбиянка.
- А чего тебе остаётся-то? С   парнями тебе не светит, если только поймать, какого-нибудь заморыша, повезёт в подворотне.
- Что?
- Хватит дурить, одно и тоже от вас обеих, отойдите в сторонку и чокайте там друг другу.
- Да ты сама отойди, тоже мне командир…
- Когда семинар будет, я что-то не в курсе?
- Через три дня, после третьей пары в аудитории 42.
- Блин, у меня курсы по вождению будут. Чёрт с ними пропущу. На Халитову нужно сходить.

Деканат три дня спустя
К концу третьего дня учебное заведение бурлило в ожидании Халитовой, желающих попасть на семинар оказалось гораздо больше самых оптимистичных предположений.
Декан факультета живописи Латинский Виктор Максимович, взял чашечку кофе с подноса, приготовленного секретаршей, и с интересом посмотрел на Карташевича.
- Семён Яковлевич, родненький, Вы кого к нам пригласили? Такое впечатление, что к нам едет рок звезда. Мы уже поменяли аудиторию на самую большую, и то не уверен, что все желающие поместятся.
- Я сам не ожидал такого эффекта.
- Я слышал о Халитовой, но не представлял, что она такая известная личность. А уж то, что её наша молодёжь знает, совсем сюрприз. Оказывается, они хоть что-то знают.  Как вам удалось её заманить?
- Случайно получилось, встретились в ЦДХ, я её знаю уже лет десять, перекинулись словцом, по старой памяти и я ей пожаловался на жизнь, что к студентам толковые и успешные люди из профессии не приходят. А с кого им брать пример? С бездарей что ли? А она, возьми да и согласись прийти к нам на замену.
- Да повезло. А что, правда, на неё было покушение два года назад, как сплетничают студентки?
- Про покушение на неё ничего не знаю. Знаю, что брата её убили, два года назад, но он к антикварному бизнесу сестры не имел никакого отношения. Он занимался строительным бизнесом и успешно, и видимо это кому-то не нравилось.
- Понятно, ну что делать время такое. Ладно, пойду. Нужно ещё кое-что успеть сделать до прихода Халитовой, вот ведь как, и я поддался ажиотажу, интересно.

Семинар Халитова
- Семён Яковлевич, вы же говорили, что будет человек тридцать? А мне кажется, что гораздо больше… Не уверена, что я справлюсь перед таким количеством народа - Светлана, с удивлением, смотрела на большую толпу студентов у входа в аудиторию.
- Вы, оказывается популярный человек, что поделать. Уверен, что справитесь. Они все, уже заранее, в восторге от Вас. Сдается мне, вам и говорить ничего не нужно, достаточно выйти и всё.
- А вдруг наоборот, все ждут от меня каких-то откровений, а я буду рассказывать банальные и прозаические вещи. И кстати, как же мне увидеть Воронину, не говоря о том, чтобы поговорить с ней?
- Что-нибудь придумаем. Сейчас уж делать нечего, давайте начинать.
Светлана прошла сквозь толпу студентов, приглашая всех в аудиторию, поднялась на кафедру, повернулась и молча, оглядела зал. Как ни удивительно, но этого оказалось достаточно, чтобы наступила полная тишина. Она улыбнулась произведённому эффекту, выдержала театральную паузу, и начала.
-  Здравствуйте коллеги, спасибо, что собрались в таком количестве и надеюсь, что вам будет интересно. Разговор у нас сегодня, пойдёт о менеджменте, а в менеджменте самое главное общение с клиентами. Как правило, это продажи. Отсюда вопрос, какие способы продаж искусства вообще и живописи в частности мы знаем? Ну, кто мне назовёт способы продаж живописи? Смелее. – Она немного подождала, но тишину не нарушил ни один звук. - Нет идей?
Светлана намертво захватила внимание аудитории. Поразительно, казалось бы, ничего важного ещё не прозвучало, а признание авторитета было настолько сильным, что молодых и задорных слушателей охватила некоторая робость. Она поняла это, и ослабила хватку.
- Тогда подсказываю – один из способов продаж это галерейный способ. Да - да вот так просто. А вы думали я, сейчас, какой-нибудь марсианский назову?  Нет, всё просто, потом остановимся подробнее, на тонкостях галерейных продаж, а сейчас перечислим следующие способы. Второй… - она опять посмотрела на аудиторию, втягивая студентов в процесс общения. - Ну как есть идеи? Нет? Второй способ - аукционный. Неожиданно да? – Зал выдохнул, повеселел и включился в совместную работу. Обстановка начала смягчаться, и настроение слушателей, из настороженного поменялось на рабочее.  - Ну ладно, идём дальше. Это понятные и всем известные способы, но есть и третий – дилерский. Существует такая группа людей, которая называется - арт дилеры. Это люди сами по себе, у них нет картин, и у них нет денег, но. Но у них есть связи. Связи среди потенциальных покупателей, и связи среди галерей. И, конечно, у них есть знания. С одной стороны, они знают кому из богатых покупателей, в данный момент, что нужно, а с другой стороны, хорошо представляют в какой галерее, что есть. Знание, как говорится, великая сила.
                 Вот, три способа продаж живописи и других нет. У каждого из них есть свои плюсы и свои минусы. Начнём с галерейного способа продаж. Казалось бы, всё понятно - есть галерея, в ней висят картины. Потенциальный покупатель приходит туда, выбирает, и покупает. Так? Нет, совсем не так. Вернее, на дешёвых картинах – да, так. Они и висят на стенах, а вот дорогие картины на стены не вешают. Какие картины считать дорогими? Те, что стОят больше ста тысяч долларов. Следует оговориться, что всё, что я сейчас говорю, относится, в большей степени, к антикварной живописи. У торговли современной живописью, всё немного иначе, но это мы в конце обсудим, если останется время.
И так, что главное для покупателя?
Главное для него то, что он покупает нечто редкое и уникальное, что в общем-то правда. Картина это всегда индивидуальная вещь, за исключением сувенирных поделок, которых полно на Крымской набережной. Поэтому когда покупатель приходит в галерею, он хочет некоторого эксклюзива, и редкости. А то, что висит на стенах месяцами, и не продаётся, редкостью быть не может. Поэтому все приличные картины убраны в специальный чуланчик, красиво называющийся – запаснИк. И когда галерейщик видит, в пришедшем к нему человеке реального, серьёзного покупателя, а у них на это глаз ой, как намётан. Он говорит ему: - «Надо же, как вы удачно зашли. Вот только что принесли очень хорошую и редкую картину, я её даже выставить не успел. А как только выставлю, так её тут же с руками оторвут. Вам повезло, есть возможность всех опередить». – и показывает покупателю картину из запасничка. И всё. Все довольны. Покупатель доволен потому, что ему повезло и он покупает редкую вещь, а продавец доволен потому, что продал.
Аудитория слушала затаив дыхание, впитывая каждое слово и каждый жест…

Семинар группа студентов в центре зала
- Потрясающая, она просто потрясающая, хотя и не такая красавица, как говорили.
- Да, не модель, но стильная и шикарная
- А где же её телохранительница?
Воронина слушала сокурсниц и, еле удерживалась от того, чтобы не шикнуть на них. – «Вот курицы, им рассказывают серьёзные вещи, а они  о чём думают? И при этом ничего не понимают в красоте – Халитова красавица, одни глаза чего стоят. А осанка, какая? Среднего роста, но держится так, что все вокруг кажутся шибзиками, просто мелочь пузатая. Вот это женщина... и умная, и властная. Ей хочется подчиняться. Ей и заставлять никого не нужно – скажет и все побегут сами наперегонки. Я точно побегу». – Она ревниво оглядела аудиторию.  – «Пришли как в цирк, не слушать, а поглазеть. Сейчас начнут фыркать - «Фу какая гадость, сплошное купи-продайство, а мы тут все из себя цацы высоким искусством занимаемся». Ничем вы тут не занимаетесь, в лучшем случае будете пейзажики с берёзками рисовать, да на жизнь жаловаться… А вон там, с ней - успех, красивая жизнь. Вот к чему нужно стремиться». – Воронина, с наслаждением, смотрела на Светлану, и смаковала каждое её слово.   
Халитова, тем временем, закончила общее описание второго, аукционного способа продаж и остановилась на сравнении его с галерейным.
- Так что же лучше для владельца картины, если он хочет её продать? Отнести картину в галерею или на аукцион? Однозначного ответа нет, и там и там есть свои плюсы и свои минусы. Перечислим плюсы в галерейном способе: первый и главный - если галерея не сможет продать картину, то никакого вреда от этого не будет. Кроме владельца картины и самой галереи, никто больше об этом не будет знать. Это очень важно, потому что в случае «не продажи» на аукционе, этот факт будет известен всем, кто следит за торгами. Но что ещё хуже «не продажа» попадёт в специализированные информационные базы. Скажу два слова об этом. В мире существует три специализированных сайта, которые собирают статистику аукционных продаж. Это американский Artnet, французский Artprice и как это не удивительно, российский Artinvestment, который специализируется на российских художниках, и в этой части далеко превосходит и Artnet и Artprice. Чем плохо то, что картина выставлялась на аукцион, и не продалась? Казалось бы, ну не продалась и ладно, в другой раз продастся. Ан нет, любой негатив, связанный с картиной, тут же влияет на её дальнейшую судьбу. Например, слух, что к подлинности картины есть вопросы, может поставить на ней крест, и владелец никогда не сможет продать её. Только слух, слышите - не факт. Почему? Потому что проблема подделок стоит очень остро, и люди бояться связываться с картинами, вокруг которых существует хоть малейшая неясность. А «не продажа» на аукционе сразу вызывает ряд вопросов, особенно если картина хорошая. Что не так? Цена завышена, или у профессионалов возникли сомнения в её подлинности? И этих двух вопросов достаточно, чтобы на всякий случай, в дальнейшем, картину не рассматривали в качестве покупки.
     Означает ли этот жирный минус аукционного способа продаж, что с аукционами лучше не связываться? Конечно нет. Потому что максимальную сумму продажи владелец может получить именно на аукционе. На аукционе всё понятно и открыто. Вот каталог торгов, вот зал, в нём люди, которые пришли покупать. Ты и сам можешь прийти, и  посмотреть, как будут, или не будут торговаться за твою картину. В галерее же, вы никогда не узнаете, за сколько они продали вашу работу. Галерея, когда берёт у владельца картину на реализацию, сразу обговаривает с ним её цену. Они спрашивают: - Сколько вы хотите получить за картину? Допустим, вы разбираетесь в этом, и называете сумму, например миллион. Они про себя прикидывают, что продать смогут за два, и соглашаются. Или наоборот понимают, что дороже чем за пятьсот тысяч никто не купит, и тогда говорят: - Нет, это сейчас дорого, за такие деньги покупателей нет, и после этого, предлагают - двести пятьдесят. Что вам делать? Как вариант, идти в другую галерею, и там повторить тоже самое, или плюнуть, и согласиться на двести пятьдесят. Что обычно и делают владельцы. После того как вы обговорили цену и ушли, галерея начинает показывать картину клиентам и за сколько её, действительно продаст, вам не скажет никогда. Может быть, в два раза дороже, а может быть в три. И не зависимо от того, за сколько будет продана картина, вы получите только заранее оговоренные деньги. Неожиданно? А вы думали галерея по-честному, возьмёт свою комиссию и всё? Да? Как бы не так, но в этом, и есть главная разница между двумя способами: галерейным и аукционным.

Халитова посмотрела на часы, и удивилась, что пролетело уже полтора часа.
- Ого, давайте сделаем перерыв на пятнадцать минут. Меня просили через час сделать, да мы с вами увлеклись немного.
- Не нужно перерыв, давайте дальше - донеслось со всех сторон.
- Ну, кому-то не нужно, а кому-то нужно. Коллеги – пятнадцать минут и мы продолжим.
Светлана вышла в коридор подышать, и её сразу обступили студенты со своими насущными вопросами:
- Что нужно, чтобы устроиться на работу в галерею?
- Как раскрутиться молодому художнику?
- Сколько стоит провести выставку?
- Где продавать свои картины?
- Как стать экспертом?
Вопросы сыпались,  и сыпались без остановки. Сквозь толпу к Светлане протиснулся, Карташевич.
- Ребята, имейте совесть дайте отдохнуть лектору.
- Ничего-ничего, я не устала. Коллеги я отвечу на все вопросы не переживайте, но в аудитории. То, что вы спрашиваете, может быть интересно всем. – Она записала в блокнотик наиболее важные вопросы и, извинившись, отошла в сторонку, вместе с Семенном Яковлевичем. 
- Ну как? Вроде нормально, слушают.
- Не то слово, фурор. Сидят как мышки, у вас большой талант выступать на публике. Так держать молодёжную аудиторию, дано очень немногим.
- Ну и хорошо. – Она посмотрела на часы – Пора продолжать. -  И пошла обратно в аудиторию. Зал потихоньку заполнился.
- Мне в перерыве задали много интересных вопросов, давайте так: - я специально оставлю полчаса в конце для ответов. А сейчас отвечу на один важный вопрос, вот он: - Что нужно знать для того чтобы работать в галерее? Вопрос важный потому, что имеет прямое отношение к теме сегодняшней лекции. Ответ простой - чтобы работать в галерее, нужно знать художников и их творчество. Как правило, у каждого художника есть разные периоды его творчества: становление, расцвет и упадок. Имейте в виду, периоды эти не всегда связаны с возрастом. От того, в какой период создана картина, очень сильно зависит её цена. Яркий пример Лентулов. Один из главных художников авангардистов начала двадцатого века. А кстати, знаете, что на самом деле имеет значение во всей русской культуре? Мы ведь с вами привыкли гордиться своей великой культурой, и по праву считаем себя культурной нацией. А что на самом деле в мире, признаётся нашим, культурным достижением? Думаете Айвазовский, Левитан, Шишкин? Или возьмём шире – Пушкин, Чайковский? Ничего подобного, Айвазовских в Европе своих навалом. Прекрасных маринистов там хоть отбавляй, только стоят они там гораздо дешевле. Наша классика восемнадцатого девятнадцатого веков, это никакое не достижение, а копирование европейской школы. Все наши художники учились в Европе, писали на холстах из Европы и красками сделанными там же. А вот действительным культурным прорывом, был как раз русский авангард 1900 – 1920 –х годов. Яркие представители его: Малевич, Кандинский, Ларионов, Удальцова, Гончарова, Клюн, Лентулов и так далее. Вот это признаётся всем миром, и действительно являлось новым и прогрессивным, оказавшим влияние, на развитие всей мировой культуры. Как следствие, картины этих художников стоят очень дорого.
                Но вернёмся к нашему примеру с Лентуловым, большинство его работ находится в музеях и все картины, что написаны им до 1920-го года стоят миллионы долларов. Одна беда, они крайне редко появляются в продаже. Их нет на рынке. И если даже, у вас есть эти миллионы, и вы захотите купить авангардную картину Лентулова. Вам это не удастся сделать. А вот то, что он создавал после 1920-го года, ни стоит ничего. Почему? Потому что он перестал писать авангардные работы, и стал обычным, скучным реалистом, каких много. Вот такие вещи при работе в галерее знать необходимо. И от вас будут ждать таких знаний, когда вы придёте на собеседование. Брать на работу человека, и потом заниматься его образованием никто не будет.
                 После того как вы устроитесь на работу, большую часть времени, вам придётся заниматься и исследованием творчества художников, и исследованием всего, что связано с картинами, которые вы продаёте. Потому что продаёте вы не столько картины, сколько истории с ними связанные. Картина, как и любая антикварная вещь, мгновенно поднимается в цене, если связана, либо с исторической личностью, либо с историческим событием. Ну, например, одна и та же шпага или табакерка, будет отличаться в цене в десять, а то и в тысячу раз, от такой же, если ею владел Наполеон. Смысл и движущая сила торговли антиквариатом в том, что люди хотят владеть кусочком истории, и готовы за это, очень дорого платить. Так же и картины, если с картиной связана какая-то история, или событие, или достижение, то это повышает её стоимость в разы.
Тут из зала раздалась скептическая реплика
- А, какие такие, особенные истории связаны с нашими картинами?
- Очень хороший вопрос, скептический, но хороший. Вы думаете, что, что-то интересное может быть связано только с мировыми зарубежными именами? Кто мне скажет, какие картины знают все?
Из зала тут же послышали названия
- Джоконда, Чёрный квадрат…
- Правильно именно эти две картины знают все. Думаю даже, что Чёрный Квадрат известнее Джоконды, но чаще всего в ироническом смысле. Даже скорее в нарицательном, хотя это очень ошибочное мнение, влияние Чёрного Квадрата на мировую культуру неоценимо. Но это настолько глубокий и долгий разговор, что лучше посвятить этому отдельную лекцию. А вот Джоконда, что в ней такого?
- Её написал Леонардо Да Винчи, а он гений.
- У Джоконды непонятно выражение лица.
- Правильно, кто это сказал? Поднимите руку.
В зале поднялась рука, и все головы повернулись в её сторону. – Да это всем известно. – Раздался тот же скептический голос, с другой стороны зала.
Светлана быстро отреагировала – Всем известно, но вовремя сказала только эта девушка. Как Вас зовут?
- Люба Воронина
Светлана внимательно и оценивающе посмотрела на Воронину, отметив про себя – «Надо же, как получилось, пришла посмотреть на неё и вот, она сама выделяется из всей толпы. Неплохо».
- Спасибо Люба, вы правы, именно в этом главная загадка Джоконды. Вопрос, над которым бьются искусствоведы: - Как она улыбается, скептически или приветливо? Ну, и конечно техника, в которой выполнен этот портрет, мягкость линий и так далее. Кстати, ещё одна загадка этого портрета в том, что Леонардо писал его пятнадцать лет, и так и не отдал его Моне Лизе. Насколько всё это правда, вопрос к тем самым искусствоведам и историкам, но согласитесь, что именно эта информация интересна людям, которые смотрят на портрет.
                Теперь, что касается скептической реплики, относительно историй вокруг наших российских картин. Например, многие знают портрет «Марии Лопухиной» кисти Боровиковского, который висит в Третьяковке в Лаврушинском переулке. Но мало кто знает, что это не менее загадочный портрет, чем Джоконда. Во-первых, у Марии Лопухиной тоже меняется выражение лица. Во всех канонических описаниях она улыбается приветливо. Но это не так, иногда она улыбается скептически, а иногда брезгливо. Возможно, что степень настроений её улыбки меняется в зависимости от дня, когда ты на неё смотришь. Многие отмечают, что в один день она смотрит на тебя нормально, а в другой с явной неприязнью. Одно точно - освещение здесь ни при чём. Но это не всё, в отличии от Джоконды, загадки в картине не ограничиваются улыбкой. – Светлана повернулась к помощнику на компьютере, - вы можете найти в интернете изображение этой картины и вывести его на экран проектора?
- Да сейчас сделаю – он постучал клавишами клавиатуры и, через несколько секунд, на экране появился портрет Лопухиной.
- Спасибо. Ну что, как она смотрит на вас? – В зале зашушукались - Обратите внимание на розы возле её левой руки, на которую она опирается. Что мы видим? Они завяли. Это, мягко говоря, странно и совсем не характерно, для таких портретов. Портрет парадный, написанный ко дню свадьбы. В таких портретах, обычно, всё цветёт и благоухает. Более того, фон и окружающие предметы символические, и должны были подчёркивать, звание, красоту, богатство, и статус.  А тут нА тебе, увядшие розы. Художник что-то почувствовал, предвидел, или назло чему-то, так поступил? Может быть, у него не заладились отношения с этой девушкой? Боровиковский, ведь, на тот момент, находился в расцвете творчества. Он сорокалетний успешный художник, от заказов нет отбоя, в том числе есть заказы от царской семьи. К тому же хорош собою, и наверняка привык к успеху у женщин, кстати, женат так и не был. А тут, возможно, что-то не задалось? Может быть поэтому, на него так неприязненно смотрит Мария Лопухина, которой всего-то восемнадцать лет? Загадка.
        К сожалению, подробностей написания портрета нет. Но увядшие розы оказались пророческими, Мария умерла через три года после написания портрета. Ходили даже слухи, что это портрет забрал у неё жизнь. Правда, были и другие слухи, что это её отец, известный мистик и масон, сумел вселить душу умирающей дочери в её портрет.- Светлана обвела взглядом притихшую аудиторию, и продолжила. - А что же муж Марии? Говорили, что брак был несчастливым, и что именно это, явилось причиной её смерти – отсутствие любви. Сам муж тоже, ненадолго пережил свою жену, он умер через три года после неё, хотя был совсем не старый, всего на десять лет старше Марии. Ему было тридцать два года. По нынешним меркам – молодой человек. С чего бы ему умирать?

Светлана сделала эффектную паузу, и вопросительно осмотрела зал.
- Думаете это конец истории? Нет, это только начало. Портрет Мари Лопухиной очень быстро приобрёл дурную славу. По семьям стал распространяться слух, что стоит молодой незамужней девушке посмотреть на него, как девушка начинала чахнуть, и очень быстро умирала. Существуют, чуть ли не письменные свидетельства, врачебных заключений, подтверждающие десятки смертей молодых дворянок. Ажиотаж схлынул, лишь тогда, когда Третьяков выкупил портрет и повесил его в  своём музее. Сейчас, вроде бы не слышно о его пагубном влиянии, но я бы сильно не советовала подходить к нему одиноким девушкам, особенно если они, только что расстались с любимым человеком.
В зале стояла абсолютная тишина, рассказ произвёл невероятно сильное впечатление, на аудиторию.
- Думаете это всё? Нет, опять не всё. Про художника забыли? Думаете, он счастливо отделался от этой истории? Нет, у него тоже всё пошло наперекосяк. Он с чего-то вдруг, увлёкся мистицизмом, вступал несколько раз, в различные секты и умер, в не очень хорошем душевном состоянии. Всё-таки, что-то случилось во время написания этого портрета.
Зал потрясённо молчал, переваривая услышанное.
- Ну что же, вернёмся к теме нашей лекции.
Слушатели недовольно загудели – и опять, тот же голос, но уже без скептической нотки, выразил общее желание – Ещё расскажите, что-нибудь такое.
- Ещё? Вот как. Всё-таки история увлекла вас? И я уверяю, что будь вы покупателем, Вы не задумываясь купили бы эту картину, заплатив раз в десять дороже. Хорошо, давайте продолжим. Все мы знаем мастера романтического пейзажа Саврасова. И конечно его знаменитую картину «Грачи прилетели», но немногие знают о другой его очень мощной картине - «Сухарева башня», которая находится в Государственном Историческом музее Москвы. И поверьте, это не менее загадочная картина, чем портрет Лопухиной. – Она ещё раз попросила помощника на компьютере помочь ей, найти и вывести на экран, картину.
Пока тот клацал мышкой и клавиатурой, Светлана продолжила.
- Два слова о самой Сухаревой башне. По общепринятой версии, её приказал построить Пётр Первый, в благодарность полковнику стрельцов Сухареву, за то, что тот, со своим полком, остался верен Петру во время стрелецкого бунта. Тут начинаются вопросы, и первый из них: – Так ли это? Потому, что Сухаревской её стали называть, уже после смерти Петра, а при нём её называли «Сретенской по Земляному Городу». Да и полк был расформирован, через пару-тройку лет, после бунта. Так что, первый вопрос: - Для чего построена башня, и почему так называется? С моей точки зрения, открыт. Второй вопрос: – Почему у башни, такая странная форма и цвет? А вот и картина Саврасова появилась на экране, спасибо. Посмотрите, насколько башня выделяется среди окрестных домишек. Только её высота, уже вызывала уважение – больше шестидесяти метров. Башня стала городской достопримечательностью, но очень скоро приобрела репутацию таинственного, колдовского места. Дело в том, что в верхних этажах башни, оборудовал свою мастерскую, небезызвестный Яков Брюс, соратник Петра, прозванный в народе чернокнижником и колдуном. 
                 Есть несколько мест в Москве, связанных с деятельностью этого человека. Например, на пересечении Старой и Новой Басманных улиц, существует старинный особняк, на стене которого сохранилась странная ниша, в виде крышки гроба. В этой нише располагались вечные часы, изготовленные Яковом Брюсом. По легенде, за них не расплатились должным образом, и он проклял часы, сказав: - «Пусть они показывают только несчастья». С тех пор ниша окрашивается в красный цвет накануне каких-то катастроф или несчастий, а иногда на ней проступает портрет самого Брюса или изображение креста, с указанием, где спрятан клад колдуна. И тот, кто начинает искать этот клад, через некоторое время странным образом погибает. 
               Вернёмся к картине Саврасова «Сухарева башня». В ней, в полной мере отражены, все эти легенды и настроения. Посмотрите, насколько зловеще и таинственно, возвышается башня над домиками. А круг ворон над ней, ужас да и только. По легенде, именно в башне, Яков Брюсс спрятал свою чёрную книгу, которая открывала ему все тайны. Если вы думаете, что это сказки, то как объяснить, что Иосиф Сталин дал личное распоряжение снести башню? И никакие петиции архитекторов не смогли ничего изменить. Башню снесли. Но как? Как в то время сносили, например, церкви? Брали динамит, и взрывали. А тут? А тут разбирали по кирпичику, ряд за рядом. Почему? Потому что искали, эту самую книгу. И даже, говорят, нашли какие-то книги, но нужной, среди них не было.
                Однако, это не значит, что книги нет. Её поиски продолжаются до сих пор, и есть основания думать, что в картине есть подсказки, о том, где она спрятана. Почему? Да потому, что Саврасов на себе испытал влияние проклятья. После написания этой картины, дела у него пошли плохо.  Он начинает пить, его выгоняют из училища живописи и ваяния, где он служил преподавателем. И, в конце концов, жизнь его заканчивается в нищете и алкоголизме.

Светлана обвела взглядом притихшую аудиторию.

- Что нагнала на вас страху? Теперь в музеи ни ногой? Хватит страшных историй, давайте вернёмся к основной теме лекции…

+1

4

Через час у выхода из МГАХИ

У выхода из института, на ступеньках, собралась небольшая группа студентов, поджидая остальных и, обмениваясь мнениями, о только что прошедшей лекции.
- Ну и ну, четыре часа вместо трёх, а как будто 10 минут прошло.
- Неужели правда всё, что она рассказала?
- Ты о картинах?
- Да
- Сказки конечно, но красиво.
- И страшно, меня прям пробрало, когда она о Лопухиной рассказывала.
- А кто-нибудь заметил, что она положила глаз на Воронину? Где она кстати?
-  Вон она выходит. Воронина Люба иди к нам.
- Халитова на тебя обратила внимание, теперь держись.
Воронина покраснела, не зная, как реагировать.
- Да она на всех стреляла глазками, на меня тоже.
- Ой-ой, не воображай о себе.
Из дверей института вышла Халитова, в сопровождении Карташевича и декана Латинского.
-  Светлана Сергеевна, мы надеемся на продолжении сотрудничества. Я понимаю, что при вашей загрузке не просто найти время для подобных лекций, но это так здорово и полезно, и главное интересно. Студенты в восторге. – Он повернул голову к группе студентов – Ребята вам понравилась лекция?
- Да-да ещё хотим.
- Вот видите, я вообще не помню, чтобы кого-то так провожали. А если бы, вы ещё взялись нам курс прочитать, часов на сорок-шестьдесят, было бы вообще прекрасно. Я берусь пробить двойную ставку, деньги маленькие конечно, но тем не менее…   
- Хорошо я подумаю, мне тоже понравилось и я посмотрю, как лучше поступить. Всё, прощаемся, всего доброго.
Она пожала руки декану и Карташевичу, кивнула студентам, и пошла к ожидавшей её машине. Дверь открылась и из неё, навстречу Светлане, вышла черноволосая красавица. Светлана нежно чмокнула её в щёку, после чего они сели в машину и уехали. Студенты вытаращили глаза и несколько секунд, молча, смотрели в след уехавшей машине.
- Япона мать, вот это да.
- Что это было?
- Как пантера, гибкая и сильная.
- Я говорила вам, что она ходит с обалденной телохранительницей, а вы мне не поверили. Что убедились?
- И чё? Ты уже возбуждаешься?
- Не твоего ума дело.
- Она ей не только телохранительница, они точно пара, к бабке не ходи.
- Да, ещё какая пара…
- Заметили, как эта пантера зыркнула на нас? Я бы не советовала подкатывать к Халитовой…     
- Пошли кофейку попьём. Воронина пойдёшь с нами?
Студенты, перебрасываясь шуточками, пошли в сторону Рогожского вала. Люба, ничего не ответила, продолжая стоять как вкопанная, и смотреть на то место где Светлана Халитова села в машину. – «Ну почему такая несправедливость? Почему? Чем эта, её подруга, лучше меня? Красивее? Да красивее, в сто раз красивее. Как они обнялись… Всё понятно, им больше никто не нужен. Боже! Ну почему ты так со мной? А эти суки ещё подкалывают: - «Халитова обратила на тебя внимание». Как же обратила… зачем ей такая уродка, как я? У неё и так всё есть: успех, богатство, любовь. А мне? Боже, что ты приберёг для меня?»
- Люба, хорошо, что ты здесь. Ну как тебе лекция? – Карташевич неожиданно оказался рядом с Ворониной.
           Она посмотрела на своего преподавателя, хотела что-то сказать, но горло перехватило, а из глаз чуть не потекли слёзы. Помолчала, сильно выдохнула, чудовищным усилием воли взяла себя в руки, и выдавила – Очень понравилось. – Посмотрела на Карташквича, но тот, слава Богу, кивнул кому-то в сторону, и не заметил её состояния. А когда снова повернулся, она уже справилась.
- Ты молодец, Халитова тебя заметила. Я ей рассказывал про тебя, хвалил, и мы решили попробовать подключить тебя к настоящей работе. Давай два дня в неделю, после занятий,   начинай приходить ко мне в мастерскую. Начнём с лёгких заданий, потихоньку полегоньку начнёшь втягиваться. Халитова даже зарплату обещала начислять за работу, хотя, я просил только о стажировке. Это очень хорошо… Только просьба, об этом не делиться с подругами в группе. А то начнутся склоки: - Почему её позвали, а не меня… И так далее. Договорились?
- Конечно.
- Ну и ладушки. - Карташевич попрощался и пошёл к метро.
А Люба осталась стоять и прислушиваться к своим ощущениям. – «Победа? Она меня заметила. И не только заметила, а выделила из толпы, и позвала к себе. Какое счастье, Боже, ты меня услышал. Как на качелях, только что летела вниз, и ух понеслась вверх. Это мой шанс, это мой шанс и я его не упущу. А как же эта красотка с ней? Взгляд у неё действительно жуткий. Посмотрела, словно насквозь прожгла. Зачем Халитовой такая жуткая подруга?» – Воронина снова проиграла в голове сцену встречи Халитовой и её красавицы, отчего внизу живота неприятно похолодело, и тяжёлой, холодной волной стало подниматься выше. Её, даже, зазнобило. – «Вот это да, надо присесть и успокоиться».
Она осмотрелась вокруг, увидела свободную скамеечку, подошла и тяжело опустилась на неё. – «Не паниковать, не паниковать, всё нормально. Всё нормально. Я справлюсь. Начну работать с ней, и этого уже достаточно. Достаточно? Пока да, но хочется… Чего тебе хочется, с такой внешностью? Дура. Тебе показали, каких она себе выбирает? У тебя нет шансов…»

Наше время Танич
Татьяна ещё раз просмотрела список документов, которые ей были нужны для изучения, перед тем как взяться за расследование:
- Видеозапись смерти.
- Материалы  следствия, которые включают в себя:
1. Материалы вскрытия и заключение о причине смерти.
2. Медицинская карта и полная информация обо всех обследованиях, какие только были (психоневрологический диспансер, наркодиспансер, обращения к психологам).
3. Описание места происшествия (с детальными фотографиями, анализами проб воздуха и воды в бассейне, данные радиации места смерти и одежды).
4. Опрос свидетелей (родственники, друзья, одногрупники, коллеги по работе, соседи).
5. Полный биллинг телефона (звонки, услуги, передвижение) за неделю до смерти.
6. Основания в отказе в возбуждении уголовного дела.
7. Сводка происшествий в этот день по г. Москве и области.
8. Все фотографии, какие только есть в семье.
Да всё правильно – Танич отправила письмо по электронной почте. – Теперь пора подумать, к кому можно обратиться, по поводу самого генерала ФСБ Рыкова? В ФСБ у меня никого нет, вернее есть, но доверия к этим источникам нет, так, как непонятно чем закончится просьба. Помочь-то помогут, но потом опять начнут привлекать к своим мероприятиям, и не отвяжешься… Так, а что-то смежное, ФСО например? Там работает Валечка Савченко, давно не общались, матершинница знатная, но нормальная тётка, шустрая и если сама чего не знает, наверняка есть контакты в ФСБ. А что ей сказать, зачем это мне? Да как есть, так и скажу. Так, где у меня её телефончик-то? Только бы не поменяла. О, соединился, отлично.
- Валя, привет, это Танич
- Ё...б твою мать! Сколько лет, сколько зим? У тя совесть есть? Давай рассказывай, куда пропала?
- Никуда не пропала, так… устала от МВД, поэтому отдохнула немножко. Сейчас работаю в частном агентстве у Рудкова.
- Ой, да ладно, устала она, я знаю из-за кого ты ушла - из-за Лебедевой. И зря. Послала бы её в ж...пу. Мало что ли баб вокруг приличных? Хоть бы я, например. Чего ко мне не пришла?
- Ты старая для меня.
- Тю, какая я старая? Я тебе сто раз говорила, что у хохлушек нет возраста. Не хочешь ко мне в постель, давай ко мне на работу, есть хорошее местечко. на хрен...й тебе Рудков? Он жмот, а сейчас ещё и в оппозицию решил поиграться, политик хренов. Вас закроют на раз-два. Так ему муд...ку и передай.
- Нет, уж извини, ничего я ему передавать не буду. В одну постель нам с тобой ложиться нельзя, покалечим друг друга. На работу, я к тебе не пойду, потому что быстро подсижу тебя, и ты за это начнёшь называть меня сукой.
- Точно начну, ну дак не подсиживай. Ладно, выкладывай чего звонишь, а лучше приезжай, примем по пять капель для здоровья…
- Нет, не обижайся не поеду. А помочь можешь. Мне дали задание расследовать убийство дочери генерала ФСБ Рыкова. Прежде чем ввязаться в расследование, мне нужно знать не пожалею ли я потом об этом. Что вокруг него сейчас? Вдруг тут политика или бизнес, тогда рядом находиться опасно.
- Ни хера себе Танич! – С чувством отреагировала на просьбу Савченко. - Дело говно и мужик он, тоже говно, как и они все там, впрочем. Не лезьте лучше, там без вас так копали-перекопали, что будь здоров.
- Это ясно, но моего Рудкова, взяли в оборот, не может отказаться, поэтому придётся покопаться и нам в этом…
- Херово, вот что. Ладно, я пошукаю по тихому и отзвонюсь тебе. Но за тобой будет должок. Поняла?
- Поняла.
- Сука ты всё-таки, если бы поняла, то уже ехала бы ко мне. Ну, едешь?
- Нет.
- Ох, я тебе это припомню. Всё пока, а то у меня дел по горло, а ты меня заболтала совсем. Жди звонка.
- Пока. – Танич дала отбой и заметила, что сидит и улыбается. – Обожаю эту хохлушку. Интересно как она догадалась про Лебедеву? Никто ведь не знал. Ну всё, сейчас полезут воспоминания. Чёрт, не вовремя, не вовремя,  только успокоилось всё…

Четыре года назад Танич
Первый раз я её увидела, когда она пришла в наш отдел собирать информацию для брифинга. Только вошла, сразу стало понятно кто она. И хотя глазками стреляла во все стороны, но то, что мужики ей были по боку, видно было невооружённым глазом.
- Вы капитан Танич
- Да, а Вы?
- Старший лейтенант Лебедева, из пресс-службы. Мне к Вам посоветовали обратиться, как к главной, по громкому делу о серийном убийце Битцевского леса.
- Да, и что?
             Этот вопрос был уже лишним, и ей и мне было понятно, чем закончится этот вечер. Это было как удар молнии, никаких шансов ни у неё, ни у меня. Любовь с первого взгляда в чистом виде. В школе такого не было. В себя мы пришли только у неё в постели, под утро. Не помню, сколько раз кончали до полного изнеможения. А потом запах кофе и снова секс, и ещё раз секс, и ещё… И так полгода. Пока меня не отправили в Питер на месяц, помогать ловить Питерского маньяка-водопроводчика. А я возьми, да и закончи там всё за неделю. Домой летела, как на крыльях, думала, сюрприз сделаю, не звонила. Села у подъезда и стала ждать с букетиком, и дождалась. Она приехала на машине с полковником Маркиным. Я подпрыгнула со скамейки, думала он сейчас уедет, и я вслед за ней вскочу в лифт, обниму, зацелую. Только он не уехал, а в обнимочку, поднялся с ней в квартиру, да и остался там до утра.
               Почему я не умерла, тогда ночью, не понятно. Сидела на скамейке всю ночь, в каком-то оцепенении, никак не могла поверить, что это возможно. Утром они вышли вдвоем, она в спортивном костюме для бега, а он в форме, на работу. Очень нежно простились, всё никак не могли расстаться. Он сел в машину, а она побежала в парк…
             Через три часа я обнаружила себя в нашем управлении, перед кабинетом своего начальника, полковника Маркина. В кармане пиджака, тяжело лежал заряженный пистолет. Точно знала, что сейчас сделаю, не было и тени сомнения или страха, только злость. Точно знала, что он там не один, и ждала, когда выйдет посетитель. Точно знала, куда буду стрелять ему, и собиралась высадить всю обойму, и высадила бы, да Бог уберёг. Селиванов зачем-то зашёл к нам в отдел и, проходя мимо, с одного взгляда всё понял. Все вокруг шли себе мимо и не видели, а он увидел, и понял, что сейчас произойдёт, опытный опер в прошлом - умница. Перехватил меня, и увёл, и ничего не стал спрашивать, только просил не пороть горячку. Выпили с ним бутылку коньяка, после чего я написала заявление, отнесла на стол в кадры, и уехала на два года в деревню, к бабе Оле. Там легче не стало, несколько раз надевала петлю на шею… Но не решилась. В последний момент представляла, как войдёт баба Оля и увидит меня в петле… Как ей жить потом здесь? Баба Оля старая, но неглупая, что-то заметила, и поняла, и полгода отпаивала меня какими-то травами. Читала заговоры и молитвы, парила в бане, и отливала ледяной водой из колодца. Вроде прошло… Вроде…
               На столе зазвонил телефон внутренней связи, я вздрогнула. – Ну, что там ещё?

Отредактировано Konstantin (14.07.16 16:37:08)

+1

5

Наше время Танич
- Да?
- Татяна Николаевна, к вам приехали.
- Кто?
- Говорят, вы в курсе.
Татьяна услышала  отдалённый разговор в трубке
- Как? Как представить? Артёмова?
- Я поняла, поняла, кто это. Скажи, что я спускаюсь. – Ох, как вовремя.
Татьяна быстро собралась и спустилась на первый этаж. Там уже собралась небольшая толпа любопытствующих зевак, посмотреть к кому приехала такая красавица. – Вот кобели, завтра проходу не дадут.
- Добрый вечер госпожа Артёмова, извините за опоздание.
Я прошла пост охраны, кивнула дежурным и мы вместе, направились к выходу.  Я открыла перед ней дверь и, автоматически, придержала её за талию. Она заметила? Почувствовала моё прикосновение? Виду не подала, а вот меня пробрало. Я, очень даже, почувствовала её – гибкая сильная, горячая. Сейчас буду, как школьница стараться потрогать её? Ладони вспотели. Ну дела…
- Вон моя машина, здесь недалеко ехать, я уже заказала столик.
Мы сели в припаркованный Мерседес, очень дорогой и красивый с наружи и ещё более дорогой и красивый изнутри. Но внимание моё привлекал совсем не он. У Артёмовой, когда она села, за руль, очень эротично приподнялась юбка, показывая мне колени. О, мой Бог. Я, оказывается, ждала, и хотела этого. Вот сейчас поцелую её, и одновременно начну двигаться рукой, от колена в глубину под юбкой… Что будет делать? Очень хороший вопрос, но для начала нужно отъехать отсюда… Артёмова завела машину, и мы тронулись. Она повернулась с тонкой улыбкой. Перехватила мой взгляд на свои колени?
- Пять минут и мы на месте. Там разная кухня. Вы, какую предпочитаете?
- Всё равно. Готова положиться на Ваш вкус. – «О чёрт «положиться» двусмысленно прозвучало?»
- Ладно, тогда будем пробовать блюдо дня. У них там всегда что-то неожиданное и вкусное.
- Отлично, я голодная.
- Вот и прекрасно, тем более вам бояться нечего, есть можно всё.
- Это в смысле, что я не поправлюсь?
- Конечно. Так, как Вы занимаетесь в клубе - Вам поправиться не грозит ни при каких обстоятельствах.
- Наверное, но нормально потренироваться удаётся, далеко не так часто, как хотелось бы.
- Серьёзно? А фигура у вас ой-ё-ёй, закачаешься.
- Остатки былой роскоши.
- Завидую.
- Вы мне завидуете?

Месяц назад в фитнес клубе. Танич.

«Шикарный клуб, жаль, что только на месяц взяли абонемент. Ну, хоть так». – Я переодевалась в стороне от Артёмовой, стараясь не попадаться ей на глаза. – «Она меня, конечно, не знает, но и запоминать ей, меня ни к чему. А фигура у неё потрясающая, занимается собой в серьёз. Грудь, бёдра, длинные ноги, да плюс скандинавский профиль и прямые светлые волосы зачёсанные назад. Сто процентов в моём вкусе. Жаль натуралка, хотя я в этом, потихоньку, начинаю сомневаться».
         Мы прошли в огромный зал. Она сразу направилась к нужным ей тренажёрам, а я стала осматриваться, аккуратно наблюдая за ней. – «Ни одного взгляда в сторону мужчин, а вот на женщин посматривает. И хуже всего то, что пару раз стрельнула глазами на меня. Теряю квалификацию, засветилась на ровном месте. Ну а как тут не засветиться, в зале почти никого нет. Ладно, с этим потом разберёмся. Может быть померещилось. Но она не может быть лесби, зачем она замужем тогда? Может быть БИ? Хватит думать о глупостях, следи лучше за ней, и не морочь себе голову. Что она делает?» – Татьяна, перевела взгляд на Артёмову. -  «Спокойно занимается, сама, без тренера, видно, что выполняет какой-то комплекс, и работает по настоящему».     
               Никто к ней не подходит и не похоже, что она кого-нибудь ждёт. Хотя место в этом смысле злачное, обычное дело, когда какой-нибудь смазливый тренер крутит романы с подопечными дамочками. Но здесь этого, пока не видно. За эти несколько дней мы уже поняли, что в зале она проводит два с половиной – три часа, так что время у меня много, можно и самой размяться. Мой стандартный набор: пятнадцать минут разогрев, потом пятнадцать минут растяжка, потом тренажёры на верхнюю, или на нижнюю группы мышц. Я чередую верх и низ в разные дни, потом пресс и ноги, потом груша. Груша, а вернее набивной мешок, здесь, как раз есть. Я высмотрела его, на втором ярусе, там, где дорожки для бега и велотренажёры, и народу никого – то, что надо. Хоть бы она пошла туда, я бы постучала в охотку.
                Через сорок минут Артёмова действительно пошла на велотренажёр, а я следом направилась к большой груше. Рядом на полке лежали перчатки для бокса и для смешанных единоборств на выбор. Я выбрала по размеру для смешанных и, изредка посматривая на Артёмову, начала отрабатывать серии: голова, пах, солнечное сплетение. Ногой маваши в туловище и тут же маваши в голову. Руки и ноги сериями по два три удара. Тело хорошо двигалось, удары получались плотные и агрессивные. Краем глаза заметила, что ко мне направился тренер, перекачанный малый, воображающий себя крутым мачо.
- Здравствуйте, красиво у вас получается, не хотите поработать в паре?
- Алекс не лезь, груша у неё уже есть.
               Это сказала девушка бодибилдер в форме инструктора, которая тоже оказалась неподалёку. Её слова подействовали, незадачливый мачо стушевался, и безропотно уступил ей место.
- Здравствуйте, меня зовут Рима, я инструктор, не часто здесь встретишь хорошего бойца. Не хотите поработать в ринге? Это бесплатно. У меня час до следующего занятия, так что у нас есть время.
            Какая хорошая инструктор, с мышцами конечно перебор, но гибкая и пружинистая. Правда что ли потанцевать с ней? А Артёмова? – Я посмотрела в её сторону, и Рима, зараза, перехватила этот взгляд, и сделала вывод. Правильный вывод сделала, зараза.
- Она только села и будет крутить педали ровно сорок минут. Никуда не денется, потом пойдёт в бассейн на тридцать минут и потом, на пятнадцать в сауну. Так что?
- Где ринг?
- Вот он.
Мы, оказывается, стояли рядом с ним. Ринг располагался за прозрачной дверью в прозрачной перегородке, и невидно его было только потому, что изнутри висели вертикальные жалюзи. Отлично, если их открыть Артёмова будет оставаться в поле зрения.
- Если хотите мы откроем жалюзи и …
- Да, так и сделаем. – Я не дала ей докончить мысль, что так я смогу присматривать за Артёмовой.
- Ок. Как вас зовут?
- Татьяна Танич. Можно просто Танич.
- Хорошо.
Она отперла дверь, и мы вошли в просторную комнату с рингом посередине. Рима на правах хозяйки шагнула внутрь, и придержала мне канаты.                     
- Спасибо
- Что предпочитаете? Бокс, тайку или без правил?
- Рукопашный бой
- Ок. Ударку или с бросками?
- С бросками.
- В контакт?
- В контакт.
- Ок.
Мы вышли на середину и, ткнувшись перчатками, в качестве, приветствия, начали кружить в ринге, прощупывая друг друга, лёгкими, короткими ударами.
«Молодец Рима, хоть и «качёк», а быстрая. Классного боксёра всегда видно по ногам, а у неё хорошие, лёгкие ноги, и она не застаивается на месте. Серьёзный противник. Всё что нужно у неё есть: отличная реакция, быстрые руки, и умелая работа корпусом. Нравится она мне».
         Со стороны движения женщин, действительно напоминали танец, во время которого Танич, спокойно уворачивалась от ударов и, точно отвечая джебом левой в голову, не подпускала к себе Риму. Та в свою очередь, пользуясь тем, что была мощнее, постоянно напирала на Татьяну, выбрасывая большое количество ударов со всех сторон.
        В какой-то момент, приучив Риму к тому, что она уходит от атак в сторону, Танич, вдруг, поднырнула, ей под руку и, присев на корточки, крутанулась волчком вытянув одну ногу. Получилась эффектная подсечка, к которой Рима оказалась абсолютно не готова. Её ноги оторвались от земли, и она со всего маху шлёпнулась на спину, с большой амплитудой полёта. Татьяна быстро перекатилась, и ударила локтем в солнечное сплетение, пытаясь добить противника, лежащего на спине. Но попала только в пол, Рима успела сдвинуться, и одним рывком вскочить на ноги. 
         «Ничего себе, какая проворная и очень опасная, если бы попала мне в солнечное сплетение, всё нокаут». - Рима стала осторожнее идти вперёд, не понимая на что ещё способна Татьяна. – «Уверенная и спокойная, видно, что опыт серьёзных боёв большой. Смотрит только в глаза, но видит всё и, похоже, что хороший накаутёр, удары очень плотные».
Бой продолжался, а к рингу начали подтягиваться зеваки.

Артёмова
Какая интересная новенькая, появилась…. Фигура – мечта, мышцы маленькие, но сильные, ничего лишнего - спортсменка наверное. В первый раз здесь, но точно знает что делает. Инструкторы, даже, не стали приставать и так ясно, что они ей не нужны. Прекрасная растяжка, мне до неё далеко. Сколько ей лет интересно? Тридцать - тридцать пять, не девочка уже, но в прекрасной форме. Неожиданно, пару раз, поймала на себе её взгляд. К чему бы это? Ну посмотрим, она хорошая. Вроде ничего особенного, точнее ничего броского, но чувственная и с большой внутренней силой. Ровные черты лица, короткие волосы, стянутые в пучок назад, красивая линия шеи, маленькая грудь с чёткими сосками, которые я вижу, даже, сквозь спортивный топ. Ровные спортивные ноги и великолепный пресс, с отчётливыми квадратиками, мне работать и работать над таким, эх.
             Сделав свой стандартный комплекс упражнений, я пошла наверх к велосипедам и через некоторое время увидела её, точнее услышала. Она, тоже оказалась наверху и била в огромную грушу. Вот откуда такие мышцы, понятно. Понятно, что она профессиональный спортсмен, удары наносила очень умело и даже зло. Не позавидуешь тому, кто окажется на месте такой груши.
            На удары новенькой среагировали наши боксёры. Первым пошёл к ней Алекс, но тут же получил отлуп от Багиры. Конечно, как же без неё? Меня кольнула иголка зависти, а может и ревности. Вот сволочь, как только появляется кто-то интересный она тут как тут. Ого, отпирает ринг, уговорила таки. Хорошо хоть жалюзи раздвинули, впрочем, теперь уже всё равно. Раз Багира взялась за дело, пиши пропало. Не пойду смотреть.
              Мимо прошла группа не очень спортивных мужичков. – «Ну вот, потянулись на шоу бездельники».
Один из них крикнул кому-то вниз.
– Саша, давай сюда, Багира в ринге.
- Да чего там… Опять надаёт пендалей какому-нибудь новичку.
- Нет, нет, в этот раз, похоже, ей надают и против неё тоже женщина.
- Женский бокс? Бегу, занимайте места.
              Очень быстро, возле стеклянной перегородки перед рингом, собралась значительная толпа зрителей. То, что там происходило, вызывало у них бурю эмоций. Они в унисон ахали и охали и даже хлопали в ладоши, после чьих-то удачных действий. – «Нет, это уже невозможно, пойду, посмотрю, что там происходит. Вот бы новенькая поддала Багире» .

Ринг. Танич
Бой шёл активно и с переменным успехом, Рима больше наносила ударов, но как только пыталась сблизиться, сразу нарывалась на приём или подсечку, после чего с трудом уворачивалась от добивающего удара. Артёмову стало не видно, потому что обзор плотно перекрыли зрители. - Ну и хорошо, исчез отвлекающий фактор, остался только ринг и хороший противник. После очередного удачного броска, я, почувствовала, чей-то пристальный взгляд, повернула голову, и тут же встретилась глазами с Артёмовой. Несколько секунд мы смотрели друг на друга в упор, и если бы ни кулак, появившийся у моего носа, неизвестно чем бы это закончилось. 
- Не отвлекайтесь Танич, а то уйдёте с ринга со свёрнутым носом.
Мы продолжили, но этот взгляд я запомнила. И поняла? Да поняла, давно на меня так не смотрели. Это конечно приглашение к знакомству…
После боя, мы под аплодисменты, отправились в душ.
- Шикарно, Танич, просто шикарно. Вы отличный боец. Выступали в ринге?
- Нет.
- Откуда же у вас такая подготовка, если не секрет? Опыт боёв виден сразу. Я, например, профессионалка и регулярно выступаю на соревнованиях. В ближайшую субботу, как раз, будет ночь боёв без правил. Я там буду участвовать в среднем весе. Приходите, будет здорово. И кстати, я не встречала раньше бойцов с такой техникой. Что это?
- Это спецназ.
- Ого. И долго?
- Несколько лет.
- И были реальные задержания?
- Конечно, и, к сожалению, реальные смерти, а это сильно стимулирует хорошо заниматься.
Вырвалось похвалиться…, зачем я ей это сказала? Теперь выкручивайся.
- Но это всё в прошлом, сейчас спокойная работа в охранном предприятии. 
- Понятно. Очень рада познакомиться. – Она посмотрела на часы. - Пойду, у меня сейчас группа по шейпингу, а так я готова работать с вами хоть каждый день.
- Это, наверное, дорого стоит?
- Договоримся, не переживайте.
- Ок.
Рима пошла в раздевалку, а я пошла к бассейну. Мышцы приятно ныли, сейчас спокойно поплавать самое то. – Чёрт, а Артёмова где? Совсем забыла, зачем я здесь… - Быстро осмотрелась по сторонам, заглянула в бассейн, и с трудом узнала её, в одной из плавающих. – Отлично, наши желания совпадают. Я быстро переоделась в купальник и, тоже, нырнула в воду.
                   Время потекло так же медленно, как я двигалась по свободной дорожке, не забывая, однако, посматривать на Артёмову, которая, в свою очередь, монотонно наматывала круги кролем. Через тридцать минут я совсем расслабилась, и начала думать, что это никогда не закончится, а ещё через десять, совсем было решила пойти, попросить слить воду, чтобы Артёмова наконец угомонилась. Слава Богу, этого не понадобилась, она всё-таки устала, и пошла греться в сауну. Я тоже вылезла следом, и пока прикидывала, куда пойти в сауну или сразу в раздевалку, откуда-то выскочила Рима.
- О Танич, ещё здесь, отлично, пошли в сауну погреемся.
Не дожидаясь ответа, она взяла меня за руку и повела, показывая дорогу. Это уже похоже на флирт. Ну а почему нет? Что меня не устраивает? Женственности маловато? Зато энергии хоть отбавляй. А с учётом того, что секса у меня не было очень давно, выпустить пар было бы неплохо. – За этими размышлениями, мы быстро миновали небольшой коридорчик, потом предбанничек и, скинув шлёпки, ввалились в тёплый полумрак. Сауна оказалась пустой, за исключением одного человека, Артёмовой, она сидела в самом углу эротично завёрнутая в полотенце. Чёрт, я опять про неё забыла, но сердце предательски ёкнуло, подсказывая, кто мне нравится на самом деле. Всё, Рима извини, но секса у нас не будет. Его и с Артёмовой не будет, к сожалению, но пофантазировать-то я могу? Мы сели на полку, Рима, опять же на правах завсегдатая, подкинула черпачок воды на камушки печки, и мы погрузились в отдых. Вдруг  раздался волшебный звук. Голос? Да, это голос. Откуда интересно он идёт, свыше? Я открыла глаза, чтобы серьёзно посмотреть наверх, но быстро поняла, что голос идёт из угла Артёмовой. Она ко мне обращается?
- Это было невероятно, Вы обе выглядели как настоящие гладиаторы. Или гладиаторши? Не знаю как правильно сказать, не важно. Никогда не думала, что драка может быть красивой, но в вашем исполнении это было красиво.
- Потому что это была не драка, это был поединок. – Рима посмотрела на меня, ожидая, что я что-то добавлю. Но я промолчала. Нельзя этого делать, нельзя с ней общаться.
- И кто победил?
«У кого она спрашивает? Смотрит как будто на меня. И что делать? Фу… Слава богу, Рима начала отвечать».
- Это хороший вопрос. Скажем так, если бы мы были на соревнованиях, то по очкам победила бы… - она задумалась, подсчитывая очки. -  Скорее всего, я. А вот если бы это было на улице, то госпожа Танич убила бы меня два раза.
- Три раза. – «Чёрт ну кто тянет за язык, а? Сиди молчи, нельзя втягиваться в разговор, нужно встать и уйти».
- Когда был третий? Когда я упала после первой подсечки? Но ты не попала в меня локтём тогда, хотя делала всё очень быстро.
- Нет, третий раз был в самом конце, когда я попала в солнечное сплетение. Потому что это был не конец атаки, а начало. От удара в солнечное сплетение ты опустила руки, и открыла шею, туда должен был последовать последний удар.
- Чёрт, три. Покажешь потом эту серию?
- Чтобы ты кого-нибудь убила в ринге?
- Не такая уж я кровожадная, я тоже умею вовремя останавливаться.
- Ок.
Артёмова с большим интересом слушала наш разговор и, даже, слегка подалась вперёд, от чего с её левой груди, чуть-чуть сползло полотенце, показывая радужку соска. –  «Не нужно так явно смотреть туда, сейчас заметит и поправит, а я не хочу, чтобы она поправляла». – Но  Артёмова, всё-таки, поймала мой взгляд, и посмотрела себе на грудь, потом закрыла глаза, и вернулась в свою томную позу. Полотенце поправлять не стала. – «Да, точно, это приглашение… Ну и что делать? Её муж поручил мне поймать её с любовником, а не стать им. Вот облом так облом».
- Так что Танич, будем заниматься? Я очень заинтересована и денег не возьму, потому что после нашего боя, ко мне на занятия по боксу ухе заполнились две группы. Представляешь? – Она ненавязчиво перешла на «ты» – За год существования секции в неё записалось четыре калеки, а после сегодняшнего боя двадцать четыре. Вот чем их нужно заманивать оказывается.
- Спасибо за предложение, но вряд ли.
- Как жаль. А что время неудобное? Я готова в любое время дня и ночи.
Я посмотрела на Артёмову. «Она поняла о чём мы? Я-то ещё как поняла. Да, Артёмова тоже поняла, и с интересом, смотрит на меня сквозь прикрытые веки, и с интересом ждёт, что я отвечу».
- Нет, увы. Работа такая, что сложно что-то планировать на перёд. Но как-нибудь при случае, когда понадобиться собрать группу, можем повторить спарринг для зрителей.
- Жаль. Но предложение в силе, если надумаете, то я всегда готова.

+1

6

Месяц назад мастерская Карташевича. Воронина.
           Сегодня должна приехать Халитова. Зачем интересно? Ну, а что тут такого, приезжает периодически, привозит работы на реставрацию, потом забирает. Правда, не очень понятно, зачем здесь, нужна я. Не такой уж большой объём работы, и Семён Яковлевич отлично справляется один. Разве что готовит себе смену, всё таки возраст, и поэтому  меня натаскивает. В этом смысле, мне повезло, одно дело лекции и совсем другое живая работа. Есть и странные задания – рисовать на старой бумаге, в стиле старых художников. Он говорит, нет лучше способа почувствовать фактуру и свойства бумаги, чтобы набить руку и глаз, для работ связанных с реставрацией старой графики. Ну, может быть, тем более тут с моей стороны претензий нет, эта работа мне в кайф. Обожаю погружаться в стиль художника. Сейчас только закончила серию фирменных Малявинских баб в сарафанах - хорошо получились. Несколько рисунков, даже, с красками попробовала. Захотелось. И не плохо. А может она на моего Малявина приедет смотреть? Ох ты -  точно. Значит, подойдёт, будет что-то спрашивать. А вдруг не понравится? – Она разложила на столе свои рисунки, и рядом положила настоящие Малявина. - Нет, не может не понравиться, абсолютное сходство. Руки затряслись, надо же. Чего я больше жду, что ей понравятся рисунки или того, чтобы посмотреть на неё, почувствовать аромат духов? Вот кто-то пришёл. Она?
Но вместо Халитовой в мастерскую вошла черноволосая красавица. – «Сволочь, вот кого я не хочу видеть. И почему-то боюсь её, боюсь её глаз, смотрит, как углём прижигает. Чувствуется угроза и в походке и во взгляде. Зачем она здесь?»
Тарханова поздоровалась с Карташевичем, и о чём-то стала говорить с ним в полголоса. Потом посмотрела на Воронину, и направилась к её столу. Молча, не поздоровавшись, подошла и стала рассматривать рисунки Малявина. Взяла в руки двух настоящих и показала их Карташевичу.
- Вот Малявин.
- Правильно. Что скажете про другие?
- Впечатляет.
- А я что говорил?
Люба с испугом наблюдала за этой сценой. – «Что происходит? Карташевич тоже её боится? Он перед Халитовой так не дёргается, как перед этой ведьмой. Получается она здесь главная? Бедный Семён Яковлевич и так небольшой, а тут совсем съёжился. Да и есть от чего, у меня самой волосы дыбом встают от неё. Жуткая и страшная. О, опять идёт ко мне».
Тарханова вернулась к столу Ворониной, и положила рисунки на место.
- Пусть сама найдёт.
Дверь опять распахнулась и в мастерскую, наконец, ворвалась Халитова. Обстановка сразу разрядилась.
«Слава богу, если бы ещё Тарханова ушла… Но нет, не собирается. О, надо же меня заметили» – Воронина встала со стула и стала шуршать бумагами на столе, как бы наводить порядок.
- Отлично, все в сборе. Здравствуйте Семён Яковлевич. – Посмотрела на Воронину. – Привет Люба. – Затем подошла к Тархановой и, нежно обняв её, поцеловала в щёку.
«Ну началось, вы ещё сексом тут займитесь». – Воронина не находила себе места. – «Что мне делать? Зачем я здесь?»
Халитова, не выпуская руку Тархановой, подошла к её столу и тоже стала рассматривать Малявина.
- Здесь только твои рисунки или есть Малявинские?
- Здесь есть два настоящих.
- Да? Ничего себе, я не могу определить.
- Вот эти мои, а вот эти два настоящий Малявин.
Халитова повернула голову к Тархановой – Ну, что я тебе говорила?
- Согласна - неплохо. Но делать следующий шаг я считаю рано.
Тут у неё зазвонил телефон, и она взяла трубку. - Ого, Сурен звонит.
- Да. Алё, Сурен. Говори громче, не слышу. Что? Это Сума Сурен, это не Заур. Алё. – Она переменилась в лице. Посмотрела на Тарханову. - Он ошибся, думает, что звонит брату, говорит, что ранен. Ты где? Поняла, поняла. Сиди там не дёргайся, я сейчас приеду. Никуда не уходи с места, я уже еду.
Она дала отбой и быстро нашла телефон брата Сурена, вызвала. - Блять, недоступен. – Тут она посмотрела на Воронину, от чего у той подкосились ноги, потом на Халитову.
- Выйдем в другую комнату.
Они вместе с Халитовой и Карташевичем перешли в другое помещение, но дверь прикрыли плохо.
«Что происходит? Что это за звонок? Кто ранен?» – Воронина подошла к двери и осторожно заглянула в щёлку.
- Что ты собираешься делать?
- Поеду туда и вытащу Сурена из передряги. Его в Ясенево подстрелили, и сейчас он залёг в развалинах аквапарка.
- Это не наше дело, пусть его банда выручает. При чём здесь ты?
- Это моё дело. Он мой друг и этого достаточно,  я его не брошу.
- Ты совсем рехнулась? У нас своих проблем навалом, мне МВД дышит в спину…
- Вот именно, и если он умрёт, как мы сейчас будем искать замену?
- Я прошу тебя, не лезь. – Халитова прижала к себе Елену. – Тогда я тоже поеду с тобой.
- Нет, не может быть и речи. А вдруг стрельба? Лучше дай мне второй пистолет, где он у тебя? В машине? – Она достала свой из под куртки и проверила магазин с патронами. – Пошли быстро, времени нет.
Они вышли из мастерской, а Воронина подбежала к окну смотреть, что будет дальше. Халитова и Тарханова подошли к Лексусу Светланы, та достала из багажника маленький предмет, тоже оказавшийся пистолетом, и передала его Тархановой. Черноволосая красавица автоматическим движением проверила, что он заряжен и сунула его за ремень джинсов, прикрыв сверху кожаной курткой. Затем обняла Халитову, что-то прошептала ей на ухо, села в свою машину, такую же черную как она сама и уехала. Светлана постояла, провожая её взглядом, потом зябко обняв себя за плечи, вернулась в мастерскую. Несколько минут она стояла в середине мастерской, массируя себе виски. Потом подняла голову и посмотрела на Карташевича, который, как мышка ссутулился за своим столом.
- Вот так Семён Яковлевич, она опять отвлеклась от работы, придётся подождать…
- Я всё понимаю, конечно. Конечно, подождём… - И без перехода. – Это очень опасно, куда она поехала?
- Очень. С этим нужно заканчивать, у меня есть вариант крыши, которая будет решать такие вопросы, но она против, и я не могу её убедить… Времена меняются, на смену бандитам приходят менты, а на смену ментам ФСБшники. С ними не справиться…
За неплотно прикрытой дверью стояла Воронина и молилась. – Господи, хоть бы её убили, там. Хоть бы убили…

Ясенево. Тарханова.
«Поздно уже, начинает темнеть. Ещё немного и я его не найду здесь». – Она медленно ехала вдоль забора с разрушенным аквапарком, изучая обстановку. Возле одной из дыр в заборе, стояли два пустых черных джипа. – «Очень плохо, значит их больше четырёх человек. А может быть одна машина Сурена? Хорошо бы».
Тарханова проехала метров на сто дальше и припарковала машину у следующей дыры. Вышла, огляделась, и пролезла через неё к развалинам аквапарка. За забором оказалась огромная территория. Обрушившийся аквапарк, уже начали было, разбирать, да и бросили, оставив вперемешку горы битых кирпичей, остатки стен и ямы, наполненные водой. – «Как же его найти здесь? Может позвонить? Нет, нельзя вдруг он прячется, а звонок привлечёт к нему внимание убийц. Нужно дойти до первой дыры в заборе, и оттуда начать поиски».
         Елена прошла метров двадцать, стараясь не шуметь, и ещё больше стараясь куда-нибудь не провалиться, когда увидела какое-то движение в глубине развалин. Она остановилась, и осторожно выглянула из-за куска стены. В её сторону двигались трое, один впереди, а двое, чуть сзади, что-то тащили. Не что-то, а кого-то. – «Они нашли Сурена, и тащат его. Куда?» - Бандиты стали обходить груду кирпичей, приближаясь к большому котловану с водой. – «Они его сбросить что ли хотят туда?» – Елена достала пистолет, сняла с предохранителя, и быстро пошла к ним навстречу.
- Эй, чего нужно? Здесь закрытая территория. Дамочка, я к вам обращаюсь. – Первый из бандитов пытался отвлечь её внимание, от своих подельников сзади, выдавая себя за сторожа. – Быстро уходите отсюда.
               Когда он понял, что, приближающаяся к нему, девушка идёт не просто так, да ещё держит в руке пистолет, было уже поздно. Елена начала стрелять. Две пули попали в первого, а ещё несколько пролетели над головой у двух других. Атака была настолько быстрой и напористой, что первый упал как подкошенный, а бандиты сзади в панике, бросив ношу, прыгнули в канаву, спасаясь от выстрелов. Пока они там барахтались в грязи, Елена подбежала к краю обрыва, и не давая им опомниться, расстреляла из двух пистолетов, выпустив почти все патроны. Удостоверившись, что движения внизу больше нет, она повернулась к Сурену, и нагнулась, чтобы посмотреть, что с ним. И вовремя. Над головой просвистела пуля, это от первой дыры к ней бежали ещё двое, стреляя на ходу. Елена подняла пистолет, и выстрелила в ответ, от чего бандиты шарахнулись в сторону, и спрятались за ближайшие обломки. Тарханова осмотрелась, - «Хорошо, быстро обойти меня, у них не получиться». – И отползла от Сурена, укрывшись за кучей кирпича. Посматривая в сторону бандитов, вытащила запасные обоймы, и перезарядила пистолеты. Похлопала себя по карманам, но патронов больше не было. – «Плохо».
- Сурен, ты живой?
Сурен пошевелился, и что-то промычал.
- Сможешь переползти сюда?
Тут и бандит застонал, в которого она попала.
- О, и ты живой? Кто вы такие? Что вам нужно от Сурена?
Но вместо него стали говорить двое, что спрятались за стенкой.
- Ты сама кто такая, и зачем ты здесь?
- Меня зовут Сума, и я пришла забрать Сурена, Хочешь остаться живым, не мешай мне.
-  Нас двое, а ты одна. Это ты уходи, Сурен должен нам много денег и это не твоё дело.
- Мне плевать, что он вам должен, я заберу его, а вы заберёте своего, пока он ещё дышит. - Она обратилась к лежащему бандиту. – Эй там, ты жив ещё?
Тот что-то неразборчиво сказал.
- Слышишь? Он ещё живой, но боюсь недолго. А те двое в яме готовы. Понял? Давай один за одного, я заберу Сурена, ты заберёшь своего - честный обмен.
- А мою руку ты не считаешь?
«Значит, я всё-таки попала в него, это хорошо».
- Нет, только головы.
Тут подал голос раненый бандит. Говорил с трудом, с одышкой, но внятно и приказным тоном.
- Серый, кончай базар. Делай, как она говорит, я её знаю. – и уже обращаясь к Елене - Сума, я знаю тебя. Зачем начала стрелять? Можно было спокойно всё обсудить, без стрельбы.
- А ты сам, кто такой?
- Сава Чигиринский, слышала?
- Ого, влип Сурен, крепко. И что же он натворил?
- Его ребята угнали машину не у того человека.
- И всего-то? Вся эта кутерьма из-за машины?
- Хорошая машина, дорогая – пол-лимона зелени.
- Действительно хорошая машина, но всё равно, я не дам его убить. Всё всегда можно решить спокойно.
- Это ТЫ мне говоришь? А кто только что двоих моих ребят завалил?
- Так получилось, извини. Я подумала, что вы хотите бросить его в эту яму с водой. Некогда было разговаривать.
Сава помолчал, а потом выдавил:
- Если честно – именно это мы и хотели сделать. – Ещё помолчал, что-то прикидывая про себя. -  Ладно, забирай Сурена, мы с ним потом разберёмся, и уходи. Больше стрельбы не будет. Слышишь Серый, у меня две дыры в шкуре, и всё в крови. Не мешайте ей. – И снова обращаясь к Елене. – Ты одна здесь?
- Да.
- Как же ты его потащишь? Мои ребята вдвоем его еле пёрли.
- Как-нибудь справлюсь.
- Совсем больная, одна на пятерых мужиков. Зачем так рисковать?
- Потом обсудим это, давай выбираться отсюда. Береги силы, а то до больницы не доедешь.
- Согласен, давай выбираться…

+1

7

Наше время ресторан. Танич.
- Вкусно, действительно вкусно. Но я так и не поняла что это?
- Я тоже, потом спросим у шеф-повара. А сейчас десерт?
- Можно. Но чего-нибудь лёгенького.
Артёмова подозвала официанта, попросила карту десертов и передала её Танич. Пока та выбирала, она внимательно рассматривала частного детектива: «Обычное лицо, худощавое, нос с небольшой горбинкой, твёрдый, волевой подбородок, волосы убраны назад в небольшой хвост. Глаза? Сейчас не видно какого они цвета, но взгляд…  Когда она смотрит на тебя, и не только на тебя, а вообще вокруг, она все время всё анализирует – у неё цепкий взгляд. Да, правильное слово – цепкий. Уверена, что она уже всё посчитала, и сколько человек в зале, и сколько официантов, и, скорее всего, дала всем оценку, кто опасен, а кто нет». - Татьяна подняла глаза, и увидела, что Артёмова её рассматривает.
- Что-то хотите спросить?
- Да, расскажите мне, пожалуйста, как вам удалось помочь мне? Это ведь не служебная тайна?
- Думаю, уже нет. Следствие закончилось и вы здесь абсолютно ни при чём.
- Отлично, рассказывайте.
- Когда Вас арестовали, как главную обвиняемую в убийстве мужа… - Татьяна замолчала, соображая как продолжить. – Нет, проще начать с самого начала. Нас нанял следить за вами ваш муж…
- Что уже странно, он и так всё знал. Наши отношения были больше партнёрскими чем… - она остановилась, раздумывая продолжать или нет.
«Опа, как интересно, не решается продолжать. Значит нужно аккуратненько подтолкнуть» – Что значит партнёрские?
- Это сложно и я пока не готова…
«Стоп, давить нельзя, а то закроется, а мне бы не хотелось этого».
- Ок, поняла.
«Нужно срочно вернуть её к сотрудничеству». – Я продолжаю?
- Да, конечно.
- Все переговоры с нами вёл его Зам…
- Который из них, Шаталов?
- Да, Шаталов, вальяжный такой барин.
- Ну точно. Он и есть.
- Для заключения договора с нами у него были все нужные права, право подписи, заверенное приказом, и так далее.  Тем более, здесь не было ничего необычного, стандартная практика для людей, из богатых кругов, сами они мелочью не занимаются - на всё есть помощники. В качестве такого помощника, к нам приехал Шаталов. Всё официально, как положено, между нашим агентством и одной из фирм вашего мужа, с формулировкой – «проверка безопасности перевозок», был заключён договор. Здесь тоже не было ничего необычного, как и то, что Зам на этом, немного погрел руки. Часть суммы перекочевала к нему в карман. В том, что задание не соответствовало формулировке в договоре, тоже стандартная ситуация, немногие мужья хотят выносить сор из избы и, в открытую, расписываться в потенциальной неверности жены. Не дай бог, попадёт в прессу, и начнут перемывать кости. Так что всё было как обычно. Единственное отличие было в том, что был запрет на установку камер внутри помещений, где вы бываете. Нужно было ограничиться, только наружным наблюдением. Мы списали это на то, что внутри и так есть камеры, и что там происходит, муж знает и без нас.
- Не было никаких камер нигде, в них не было необходимости… - Артёмова опять замолчала на самом интересном месте.
Танич выдержала небольшую паузу, вдруг продолжит, но увидев, что нет – продолжила сама.   
- Так или иначе, камеры внутри мы не ставили, и сейчас понятно почему. Если бы мы это сделали, то это, точно, стало бы известно мужу, как и то, что нас наняли следить за вами, чего он не поручал. Через три недели наблюдений, мы пришли к выводу, что подозрения не подтверждаются, и сделали соответствующий отчёт об этом. Отчёт, естественно, к вашему мужу не попал. Для него мы проверяли безопасность, и соответствующий текст о проделанной работе, как и закрывающие акты, тоже были сделаны. Так что по бумагам, мы проверили безопасность перевозок, и никаких изъянов не нашли. А неформально, мы подробным образом составили график ваших передвижений, и именно это было нужно Шаталову.
- Зачем ему это было нужно?
- Для того, чтобы убить вашего мужа, в то время в которое у вас не окажется алиби. Потому что на вас, это убийство и должны были свалить, и у них это почти получилось.
- Какой кошмар, а какая польза Шаталову от убийства мужа?
- У Шаталова был давний роман с первой женой Артёмова. То есть, на самом деле, инициатором преступления был не Шаталов, а первая жена вашего мужа.
- Господи, ей-то зачем? Он же платил ей деньги – живи, радуйся…
- Это да. Все счета своей бывшей жены, ваш муж скрупулёзно оплачивал, да ещё давал сверху на безбедное существование, кроме… Кроме её трат в казино. А они были, и не малые. В конце концов, и эти счета тоже оплачивались, но каждый раз со скандалом, в надежде, на то, что постоянная нервотрёпка её остановит. Однако не останавливала. Ваш муж терпел это транжирство, до совершеннолетия детей и, как только младшей девочке исполнилось восемнадцать, он тут же отправил её подальше в Англию. А бывшей жене, очевидно, сказал стоп, и перестал оплачивать её проигрыши в казино. Оплачивать-то он перестал, только она не перестала играть, и очень скоро сумма долга превысила все её доходы. Её перестали пускать в казино, да ещё и насели со всех сторон, требуя выплаты долга. Что делать? Вот она и подбила Шаталова на убийство вашего мужа, чтобы после его смерти, получить деньги в качестве наследства, а убийство свалить на вас.
- А она могла что-то получить?
- Это я уж не знаю, но видимо, да, что-то причиталось. И это «что-то» стоило того, чтобы пойти на убийство.
- Ужас.
- Да это ещё что? Тут хоть повод серьёзный – деньги и немалые. Большинство убийств в нашей стране вообще бессмысленные. Бессмысленные по смыслу, извиняюсь за тавтологию, и бессмысленные по жестокости. Только в моей практике был случай, когда 45-летняя женщина зарезала ножом своего 52-летнего мужа за то, что он лежал на диване, когда она клеила обои. Её особенно возмутило, что он сослался на усталость, когда она попросила его помочь ей. И это не была семья алкоголиков, это была нормальная семья, они оба работали, имели сына 16-ти лет. По всем внешним меркам - абсолютно нормальная семья, а вот, поди ж ты. 
- Ох, а вы работали в милиции раньше?
Так, это плохая тема, следующий вопрос будет: - «Почему ушла»? Нужно упредить.
- Да, но это тяжелая работа каждый день иметь дело с грязью, и ты либо измажешься, либо станешь законченным циником, либо уйдёшь. Я выбрала третье. В этом смысле, в частном агентстве сильно легче, а зарплата больше.
- Понятно. И что, в основном, приходится делать в агентстве?
- Проверка бизнес партнёров, супружеская неверность, поиск пропавших людей и конечно обеспечение безопасности.
- А убийства?
- Почти нет, если только милиция не справилась.
- Как в моём случае?
- Нет, в вашем случае они, как раз справились. Они нашли вас, и у них были все доказательства, что вы виновны. У них была видеозапись с нескольких камер, как ваша машина приезжает в подземный гараж вашего дома. Потом женщина очень похожая на вас выходит из неё, заходит в лифт и открывает дверь квартиры своим ключом. После чего заходит, и выходит из неё, и главное, что время смерти совпадает с этим посещением. Они естественно, допрашивают, и проверяют вас, и выясняют, что у вас нет алиби. Всё, дело раскрыто.
- Да, именно так и было. Как же вы сумели опровергнуть всё это?
- На ваше счастье, мы, по халатности, не сняли камеры, которые установили для слежки за вами. О чем не знали преступники. И что важнее - они не знали, где они висят. Поэтому когда я узнала, что вы главный и единственный подозреваемый, я проверила, живы ли камеры и что они наснимали. Камеры показали, что Шаталов, пока вы работали в мастерской, сел в вашу машину и поехал к вашему дому.
- Как он сумел открыть машину?
- Это совсем просто - вашу машину обслуживали сотрудники вашего мужа, вы ведь не сами ездили на ТО и прочее?
- Нет, конечно. Кто-то следил за этим, я даже не знаю кто. Со мной только согласовывали время, чтобы мне было удобно.
-  Вот-вот, поэтому для Шаталова узнать, пароли, коды и прочее не составляло никакого труда. Второй дубликат ключей тоже хранился на фирме мужа, у диспетчера по автопарку, и Шаталов, конечно, знал где они лежат. Но всегда, даже в самом продуманном плане, существуют мелочи, которые всё сводят на нет. Так и здесь - по дороге из мастерской к вашему дому он подобрал свою любовницу, бывшую жену вашего мужа. Я проверила маршрут на станции обслуживания спутниковой сигнализации, которая стояла на вашей машине. На маршруте машина сделала странный крюк, и останавливалась, как раз под камерами одного из филиалов Альфа-банка. Там в службе безопасности работает один из моих бывших сослуживцев, с ним мы посмотрели запись камеры, и увидели, как в машину к Шаталову садиться его любовница, в одном из ваших платьев. В машине она надела парик, стала очень похожей на вас, и они поехали дальше. Когда следователи получили эти материалы, всё остальное было делом техники.
- А как же охрана? Куда смотрела охрана мужа? Перед дверью квартиры всегда стоит охранник, внутри нет. В квартире Виталий не любил посторонних людей, но снаружи-то всегда охраняли.
- Тут есть странность, согласна. Дело в том, что охранник оказался внутри квартиры, более того он был в ванной, принимал душ. Там его, бывшая жена и застрелила. А мужа она застрелила в спальне, очевидно, он спал. Я не видела места преступления, поэтому составить картину происшествия не могу. Со слов следователей, он был застрелен тремя выстрелами, и лежал раздетый возле кровати, очевидно, вскочил с постели, когда услышал выстрелы в ванной. Хотя, если бы он не был женат на вас, и не имел троих детей от первой жены, я бы подумала, что он и его охранник готовились, оказаться в одной кровати…
- Так, скорее всего и было, наш брак был фикцией. Ему он был нужен как прикрытие, своих тайных пристрастий. Мне был выгоден материально, так как он оплачивал все мои потребности. Вначале это было лечение мамы, а потом моих выставок…
           «Слава богу, вот и ответ на все вопросы. Значит, у меня есть шанс».
- Понятно, ну это меня не касается, если вам так было удобно, то и слава богу. После того как Шаталова и бывшую супругу арестовали, они на перегонки стали рассказывать всё, чтобы свалить вину друг на друга.
- Ничего себе… А почему милиция не проверила маршрут машины?
- Охота была им напрягаться? Преступник у них уже был – Вы. А куда вы там заезжали на машине – какая разница?
- Получается, из-за обычной халатности, из-за камер, которые забыли снять, удалось раскрыть преступление и спасти меня?
- Получается так… Но как говАривал один мой знакомый: - «Случайность, это неосознанная закономерность».
- Что это значит?
- Пока не знаю…
«Всё я знаю, камеры я не сняла специально, но ей об этом знать не нужно».
Помолчали каждый о своём, Артёмова переваривала услышанное, а я с сожалением понимала, что если сегодня она меня никуда не пригласит, тот план «Б» в котором это сделаю я, уже не получится. Как после такого рассказа я могу пригласить её в постель? Никак. Нужно быть законченной сволочью, чтобы предложить это теперь. В любой даже самой вежливой форме это прозвучит как: - я вас спасла, теперь отрабатывайте… Плохо. Остаётся ждать. А ждать чего, кстати? Допустим, она уловила мой интерес и из благодарности пойдёт мне на встречу. Например, сейчас скажет: - «Дорогая Татьяна, поедемте ко мне, позанимаемся сексом в охотку, в благодарность за спасение». Мне это нужно? Точно, нет. Получается сегодняшний вечер по любому ничем «таким» закончиться не может – жаль.  И кстати, а кто сказал, что она лесбиянка? Чего я тут себе фантазирую? Да, при определённом желании некоторые сцены в её мастерской, что я с таким удовольствием наблюдала, можно трактовать как интерес к женщинам. Да, некоторые её взгляды на меня, тоже можно трактовать как интерес ко мне. Ну, и что? А можно и не трактовать. Чёрт, я запуталась».
- Хватит о преступлениях, а то я смотрю, вы заскучали. Как вы относитесь к современному искусству?
- Никак не отношусь, если бы не вы, то я даже не знала, что оно существует.
- А мои картины видели?
             «Что ей ответить? Сказать да. Тут же спросит где? А где я могла их видеть? Сама только что сказала, что искусством не интересуюсь. Сказать, что была в её мастерской? Нельзя, тут же у неё появится вопрос «Зачем?», даже если она его не задаст. Хорошего ответа на него нет. Так пауза затягивается, нужно что-то отвечать»:   
- Да видела, в интернете смотрела.
- Это совсем не то. Живопись нужно смотреть живьём. У меня скоро выставка в ЦДХ, я вас приглашаю.
Слава богу, хоть куда-то она меня приглашает. Значит, всё не так уж и плохо.
- С удовольствием.
- Отлично. – Она порылась в сумочке и достала пригласительный билет. – Вот приглашение на вернисаж. Оно на два лица, так что можете прийти со спутником… или со спутницей.
Это прощупывание? Ей интересно есть ли кто-то у меня? Это хорошо.
- Спасибо, я приду одна. Это дата? Так это совсем скоро. Что из себя, представляют такие мероприятия? Я ни разу не была, и не знаю, что нужно одевать, что делать?
- Ничего не нужно. Я, к сожалению, ПОКА, небольшая знаменитость, чтобы у меня собралось много гостей, но думаю, человек сто будет. Кто-то из прессы, кто-то из покупателей, кто-то из галеристов. Все будут ходить, смотреть картины и говорить, как всё здорово, как всё талантливо. Но пресса потом ничего не напишет, покупатели ничего не купят, а галеристы ничего не предложат.
- Зачем же тогда всё это устраивать?
- Ну, может быть не всё так пессимистично, как я сказала. Кое-что, всё-таки напишут, особенно в интернете, и кое-что, всё-таки купят, особенно по мелочи.  А без этого совсем пустота. Если сидеть в мастерской, только писать картины и не делать чего-то в этом духе, то тебя как бы и нет. Отсюда шумные скандалы и эпатаж - пресса любит скандалы. Если художник что-то отчебучит, например, походит голым на ошейнике, как собака. Все сразу напишут, что художник такой-то, вон чего учудил и, может быть, покажут его картины и, может быть, пригласят на ТВ или радио, где он поучаствует в какой-нибудь глупой дискуссии, но сумеет донести, что он молодец и, что у него в голове, что-то есть. А чем больше ты на слуху, тем больший интерес и к твоим картинам.
- Ох, как сложно.
- Да, в общем нет, не сложно. Вон недавно приезжал Дэмьен Хёрст, проводил открытые семинары. Знаете такого художника?
- Стыдно признаться, но нет.
- Наверняка знаете, просто ни к чему. Сейчас вспомните. Он прославился своей акулой в формалине.
- А, чучело акулы в таком стеклянном ящике?
- Вот-вот. Стеклянный аквариум с тигровой акулой внутри, все обратили внимание на акулу лишь потому, что она была продана на аукционе в 2004 году за 12 миллионов долларов.  Именно сумма всех покорила и шокировала.
- И это понятно. Что тут такого сложного? Это ведь настоящая акула, не раскрашенный макет?
- Да, совершенно настоящая.
- Почему же так дорого? Тому, кто купил её за эти деньги, не пришло в голову самому купить акулу у рыбаков и положить её в формалин? Наверняка, сильно сэкономил бы.
- Дело не в трудоёмкости предмета искусства, дело в смыслах в него заложенных. Чучела делают ремесленники, а деньги, тем более большие, платят не за ремесло. Вон в магазине «Охотник», полно чучел, но миллионы они не стоят, потому что кроме смысла, что это чучело, другого в них нет. У Хёрста, эта работа называется: «Физическая невозможность смерти в сознании живущего». Из цикла мёртвые животные, в котором, кроме акулы, были сделаны ещё овца и корова.
- Интересно он живых животных убивал ради своих произведений?
- Нет, настоящая только акула. Её тушу он купил в Австралии за 6000 $.
- А продал за 12 миллионов?
- Да.
- Ловко.
- Да купил тушу за шесть тысяч, наделил её смыслом и продал за двенадцать миллионов. Если из двенадцати миллионов вычесть стоимость туши, то получим цену смысла в современном мире.
- Да уж.
- Я была на его семинаре, и получила огромное удовольствие. Херст не пустышка, у него действительно интересный взгляд на искусство, на художника, место и того и другого в современной жизни и их влияние на неё. Очень интересно и как результат – самый богатый современный художник. Его состояние оценивается в сумму, превышающую двести миллионов долларов, а может фунтов не помню, что в общем без разницы.
- А ваши работы дорого стоят?
- Они стоят столько сколько за них дают. Пока дают немного.
- Понятно…

Через час у подъезда Танич
- Спасибо что подвезли, всё было очень приятно, и вечер, и еда, и ваш рассказ об искусстве…
- С удовольствием продолжу нашу беседу на вставке, буду вас очень ждать…. 
Мы сидели в её машине, в пол оборота друг к другу, и в какой-то момент, мне даже показалось, что она наклонилась ко мне для поцелуя. Как заворожённая, я засмотрелась на её губы, но дальнейшего движения, с её стороны, не последовало, и с моей стороны тоже. Жаль, очень жаль.
- Договорились, всего доброго.
Я вышла из машины. – Почему ты её не поцеловала? Поцелуй - хороший вариант прощупать ситуацию. С одной стороны ни к чему не обязывает, а с другой очень многое может сказать. Как бы она среагировала на поцелуй? Если бы сидела пассивно, а тем более возмутилась – одно. Ответила бы на поцелуй – совсем другое… Да? Так просто? А если бы она возмутилась, что бы ты стала делать? Да ничего. Извинилась бы, и всё. Зато всё ясно и можно было бы закрыть тему, как впрочем, и в варианте пассивной реакции на поцелуй. А вот если бы ответила, то… - Танич глубоко вздохнула, и с силой выдохнула. -  Да уж. Теперь чего рассуждать, поздно - уехала. Когда теперь представится такой момент… раззява. А куда она поехала интересно? В мастерскую? А вдруг? Поехать за ней, вдруг будет работать? Камеры на месте, за комнатку этажом ниже я заплатила сильно вперёд. Оборудование всё там, включай, смотри за ней, и оргазм обеспечен и ей, и мне.
            Захотелось, сильно захотелось этого, соски стали твёрдыми и чувствительными. А вдруг не поедет, буду мотаться туда сюда или ещё хуже просижу там всю ночь в ожидании… Дома есть все видео файлы из её мастерской, которые я никому не показывала и которые заводят, сколько их не смотри. От одной мысли, что сейчас сяду перед компьютером, включу видео, раздвину ноги и опущу руку ТУДА - потемнело в глазах. Сумасшествие какое-то. Тебе сколько лет? – Пока задавалась этим вопросом, приехал лифт. Вошла, прижалась лбом к холодной стенке - скорей-скорей двигайся, а то прямо в лифте начну себя гладить… наконец-то приехал. Вошла в квартиру, сняла туфли и отправилась в душ. Там начала раздеваться перед зеркалом. Медленно сняла блузку и юбку, оставшись в одном белье, стала рассматривать себя. Соски просвечивали сквозь полупрозрачный лифчик. Красиво. Захотелось потрогать их и почувствовать насколько они чувствительные. Подняла руки и подушечками указательных пальцев, стала водить по соскам через ткань. Очень чувствительные. Расстегнула бюстгальтер, пошевелила плечами, и он упал на пол. Так же медленно сняла трусики, ТАМ всё горячо и влажно. Зашла в душ, включила воду, выдавила гель на руку, намылила ладони, и стала водить ими по всему телу. Заводит, ещё как заводит. Представляю, что мы вдвоём с НЕЙ в душе, и это её ладони. Одна рука оказывается между ног, а вторая остаётся на груди. Всё не могу больше терпеть. Движение руки между ног ускоряется, и в такт ему, пальцы другой руки покручивают левый сосок. Боже, Боже, сейчас, уже сейчас - теплая волна оргазма выгибает тело дугой. Я с трудом удерживаюсь за стены. Хорошо, о-о-о как хорошо. Но ещё хочу. Мало. Возбуждение не проходит. Вытираюсь большим махровым полотенцем и, завернувшись в него, иду к компьютеру – ещё хочу…

Три недели назад Третьяковка. Воронина.

Мир остановился, ничего неинтересно и выхода из этого нет. Те два часа, что Халитова ждала звонка своей ведьмы, будут ещё долго стоять перед глазами. Вот это любовь… Вот это чувства… Она ничего не делала, просто ходила из угла в угол, но это было так сильно, так трагично. Все нервы натянулись как струны, один шорох и порвутся. Она ждала звонка, и она боялась его. Господи, будет ли меня так кто-нибудь ждать? Она уж точно не будет, тут нет никаких шансов. Их связь не разорвать. Только зависть и боль, вот что у меня есть. Зависть, боль и ужас, что такого как у них, у меня не будет никогда. НИКОГДА. Потом звонок, я вздрогнула, Семён Яковлевич даже уронил что-то. А Халитова, когда увидела что это её номер, с таким облегчением и надеждой нажала кнопку телефона, такая тяжесть свалилась с её плеч…
- Да! Наконец-то. Всё в порядке? Слава богу. Сама не ранена? Не обманываешь. Фу-у-у, как я боялась за тебя, Господи, как я боялась. Где ты? Подольск? Понятно, сколько ещё будет идти операция? Понятно. Я сейчас приеду к тебе. И никуда больше одну не отпущу, слышишь? Никуда. Жди я еду.
И уехала, стремительная и счастливая. А я осталась… Ну почему её не убили?

- Люба не отставай.
Я вздрогнула и осмотрелась вокруг, мы проходили залы с живописью первой половины девятнадцатого века. Девчонки из группы уже входили в следующий зал Третьяковки. Я прибавила шаг, и почти натолкнулась на них в седьмом зале. Они остановились у картины Боровиковского «Портрет Марии Лопухиной».
- Правда, улыбка кривоватая какая-то.
- А по мне так нормальная.
- Да, и розы смотрят вниз, всё как говорила Халитова.
- Ой девочки, она сейчас так глянула на меня, что просто ужас.
- Чё ты гонишь опять? А? Глянула она на неё… Делать ей больше нечего.
- Вот только не начинайте опять, вы обе. Отойдите в стороночку и чегокайте друг другу сколько влезет
- А ты здесь главная, да? Может, это ты отойдёшь?
- Я так и сделаю, только вы ведь пойдёте за мной.
И они пошли дальше, а я осталась. Что она там говорила? Что Лопухина смотрит по разному? Я пару минут смотрела с одного боку, а потом сделал несколько шагов, чтобы посмотреть с другого.
- Вы ей понравились.
- Что? – я оглянулась на симпатичную девушку, которая стояла чуть в сторонке и тоже смотрела на портрет. – Что? Это вы мне?
Она засмеялась весёлым приятным смехом. - Конечно вам, больше здесь никого нет. А вот на меня она не смотрит совсем.
- Этого не может быть, портреты всегда рисуют так, что они смотрят на человека. Боровиковский один из немногих художников кто не только глаза умел рисовать, но и взгляд.
- Это уж точно, но прямо сейчас она смотрит на вас и очень приветливо. Мне даже завидно. Меня Мария зовут, я работаю в Историческом музее, а вы наверное студентка? Ваши подруги только что были здесь. На них она без интереса смотрела.
- Да, я заканчиваю третий курс МГАХИ.
- Понятно.
- Вы тоже слышали, что этот портрет смотрит по разному?
- И слышала и вижу, прямо сейчас.
- А ещё, он крадёт души…
- Только одинокие, она забирает одинокие души, и тот, у кого она заберёт душу, скоро умирает. У-у-у, - она тихонько завыла, имитируя приведение.
- Я засмеялась, это было очень весело и смешно.
-  Я, тоже, слышала эту легенду. Жаль что это только легенда, я бы с удовольствием отдала свою душу…
- Что за глупости, зачем это вдруг? Я вижу у вас сейчас тяжело на душе, но уверяю вас, это пройдёт. Вы на каком факультете?
- Живопись
- О, художник? Завидую, мне пришлось стать искусствоведом. Художник из меня от слова худо.
- Ну пока ещё не художник, но стараюсь.
Незаметно мы вышли из музея и оказались возле какой-то кафешки, она посмотрела на двери, и предложила попить чаю.
- Зайдём? Расскажите мне, что вы рисуете.
Они вошли в кафешку, сели за столик и сделали заказ.
- Лучше всего у меня получается копировать классику. Сейчас сделала несколько рисунков Малявина, хорошо получилось. Нужно будет ещё пять-шесть рисунков большого формата сделать и частично с красками. Это у меня хорошо идёт, так что быть мне копиистом.
- Здорово, а я только в стиле Пикассо могу. Квадратные головы и кривые линии мой конёк. А ещё лучше Баския, я даже стрит-артом пробовала заниматься.
- Так это же здорово. Это, как раз, модно и стоит денег. А рисовать берёзки с коровками – полный отстой. Это никому не нужно.
- Это тоже никому не нужно, художником быть здорово, но тяжело. Сложно пробиться, везде нужны связи. Вон, стоит попасть к Гельману или к Салаховой и всё, что ни нарисуй, всё прокатит. К ним потусоваться приходят богатенькие люди, которым деньги не лезут в карманы. Что они им скажут, то те и берут. Но как к ним попасть? Я отправляла Гельману свои работы - никакого ответа. Делать выставку самой – очень дорого, мне год нужно будет ничего ни есть, ни пить и то не накоплю.
- Нужен спонсор.
Надо же, в первый раз знакомлюсь с кем-то на улице. Она ничего миленькая, правда, худенькая и бледная, но зато живая и приятная. Может быть, бог опять меня услышал? Чего я заклинилась на этой Халитовой? - Сердце предательски ухнуло вниз. – вот зараза, только вспомнила и сразу всё хорошее настроение улетело.
- Ты мне не сказала, как тебя зовут?
- Люба, Люба Воронина.
- Дай мне свой телефон, буду звонить тебе, когда станет одиноко.
- Зачем ждать этого, так звони. Сходим куда-нибудь, как сейчас. Мне понравилось.
- Отлично, мне тоже. – Вдруг она потянулась и поцеловала меня в щёку. Какие губы нежные… - я совершенно свободна, особенно сейчас. А если любишь привидения, я могу провести тебя ночью в Исторический музей. Вот где полно привидений. Я сама видела несколько раз что-то. Жутко, но прикольно.
- Да? Это здорово. Там же у вас «Сухарева башня» Саврасова висит. Небось, дух Якова Брюса летает рядом.
- Нет, Брюса не видела, но картина правда страшная.
- Правда? Я живьём её не видела ни разу.
- Вот как… А хочешь?
- Интересно, конечно.
- Что сегодня вечером делаешь?
- Ничего вроде…
- Я сейчас в ГИМ как раз иду, и если на вечер планов нет – приходи. Пошатаемся по музею вместе, а если повезёт, то и картину посмотрим.
Люба с недоверием посмотрела на свою новую знакомую.
- Было бы здорово, а как пройти?
- Сегодня четверг и музей работает до девяти вечера. Подходи к главному входу в половине девятого, я выйду и проведу тебя. Потом, когда все разойдутся, походим одни.
- А можно? Охрана не выгонит?
- Я предупрежу их, что мы погуляем, не беспокойся.
- Хорошо.

+1

8

Наше время. Танич, в кабинете загородного дома Рыкова.

Кто этот человек напротив меня? Что из себя представляет? Седой, хотя старым назвать нельзя, лет пятьдесят-шестьдесят. Интеллигентное и даже интересное лицо, но крайне неприятное. Есть в нём отчётливая надменность. Сидит, молчит, а я как будто слышу: - «Я всё, ты ничто. Я говорю, ты слушаешь. Я могу всё, а ты ничего. Я главный, а ты всегда дура». Я для него мелочь, как и все остальные, по странной случайности, попавшаяся ему на глаза. Сидит, смотрит, взгляд отстранённый, рассматривает меня, как насекомое. Наверняка, досье прочитал вдоль и поперёк, чего смотреть-то? Очень тяжёлый человек и не стремиться выглядеть лучше. Пофигу ему на то, как он выглядит. У него важные дела, а мы его отвлекаем. Хотя тут как сказать, в данном случае не мы его, а он нас, да что там нас – меня конкретно, отвлекает на свою прихоть. Так, пора эти гляделки заканчивать.
- Вам есть, что мне рассказать, прежде чем я приступлю к изучению материалов дела?
- Почему вы уволились из МВД?
«Опа, так я на допросе, оказывается. Забавно. Придётся расставить точки над i, может и к лучшему, что так сразу».
- Это не ваше дело.
Лицо генерала, изменилось, желваки слегка заиграли, а прищур глаз стал жёстче.
«Надо же, удивился. – Татьяна внутренне напружинилась. – А чего ждал интересно, задушевного рассказа?»
- Теперь моё. – Тон стал угрожающе приказным, таким голосом хозяин собаки, отдаёт команду: - К ноге.
- Понятно, тогда я, пожалуй, пойду. Мне ошибочно сказали, что нужно помочь в расследовании смерти вашей дочери. Но раз это не так – прощайте.
Я поднялась и направилась к выходу. Серьёзно направилась, не для видимости - я действительно намерена уйти. В гробу я видала и его самого, и его расследование, не хватало ещё, чтобы он копался в моей жизни – козёл.
- Я вас не отпускал. Вернитесь и ответьте на вопрос.
«Ах, вот как, крутой, значит? Сейчас я тебе устрою». – Я резко развернулась и стремительно подошла к нему. Наклонилась почти вплотную, и твёрдо спросила. – Ты убил свою дочь?
Генерал опешил, но быстро пришёл в себя:
- Что? Что ты себе позв…
- Говори, ты или нет? За то, что она лесбиянка убил? – В его взгляде появилась растерянность. -  За это убил её?
Он переменился в лице, взгляд опять изменился, стал бешенным и затравленным одновременно. – «Надо же попадание.  Надо дожать».
Генерал резко поднялся со стула, и оказался выше Татьяны на голову.
- Что ты несёшь? Ты… - он шагнул на неё, и замахнулся.
В этот момент Татьяна сделала шаг в бок, и ударила пяткой ноги под сгиб обеих ног сзади, чем подкосила ФСБэшника так, что он брякнулся перед ней на колени. Потом быстро зашла за спину и перехватила горло удушающим приёмом. Генерал попытался вырваться, но Татьяна упёрлась ему коленом в спину, и сдавила горло удушающим ещё сильнее. Он захрипел, но дёргаться перестал, потому, что после каждой попытки вывернуться она сжимала хватку. Танич выждала секунду, и чуть ослабила захват.
- Говори сука, ты убил?
- Пусти, пусти нечем дышать. Нет не я, не я…
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в него влетели двое охранников, вытаскивая на ходу оружие.
Татьяна, не обращая внимания на охрану, продолжала давить на генерала:
- Повтори, не слышу. Знал, что она лесбиянка?
- Да, знал.
- Ты за это её убил?
- Нет, я не убивал.
Татьяна сильно оттолкнула его коленом в спину, и ФСБэшник мешком повалился на пол. После чего выпрямилась и твёрдо пошла на выход. Охранники с ужасом смотрели на происходящее, но мешать ей не стали.
- Я тебя уничтожу, тебя и твоего Рудкова… -  хрипел генерал, пытаясь подняться, но это давалось ему с трудом.
- Пошёл на х...й му...к. – Татьяна поравнялась с одним их охранников. – Портфель не понадобился и спрячьте оружие, а то пораните генерала, не дай Бог. – После чего беспрепятственно вышла из кабинета и с такой силой хлопнула за собой дверью, что задрожали окна на всём этаже особняка генерала. Потом спустилась во двор, села в машину и рванула с места, изо всех сил нажав педаль газа в пол. – Если не успеют открыть ворота – вышибу их к чёртовой матери. – Но ворота открыть успели.
            Через час она входила в кабинет своего начальника Рудкова, не спрашивая у секретарши, свободен он или нет. Рудков сидел за своим столом над какими-то бумагами. Недовольно поднял голову, на бесцеремонное вторжение, но увидев Татьяну, сразу понял, что случилось что-то ужасное. Заиграл желваками, и  поднялся ей навстречу.
- Что случилось?
- Час назад, я набила морду нашему с вами клиенту, генералу ФСБ Рыкову.
- Что?
-  Я готова написать заявление об уходе.
Наступила пауза, во время которой Татьяна спокойно ждала решения, а Рудков несколько раз менялся в лице. Вначале побледнел, потом пошёл пятнами, а когда до конца осознал сказанное, и кровь прилила обратно – покраснел. – «Чувствовал. Ну, чувствовал же, что дело говно. Не нужно было браться». -  Автоматически достал носовой платок из кармана, и промокнув выступившую испарину, показал ей на стул.
- Садись, рассказывай…

Через полчаса

- И охрана тебя не застрелила?
- Нет.
- Повезло, хорошие ребята попались. А то могли и …
- Могли, но Андрей, его помощник, нормальный парень и по его виду не было видно, что он расстроен за шефа.
  - А как ты узнала, что его дочь лесбиянка? На пушку взяла?
- Не совсем. Отметать версию, что по каким-то причинам он сам и есть убийца – нельзя. А по каким причинам родной отец может совершить такое преступление? Только в случае, если ребёнок окончательно допёк. Чем можно допечь? Первое это наркотики, ну или обобщённо - некие аморальные преступления с ними связанные. Вторая версия - за какое-то поведение бросающее тень на репутацию. И отсюда, сразу, вытекает секс. И первое что нужно проверить это инцест и гомосексуальность. Инцест понятно, если папа состоял в «такой» связи с дочерью, а та вдруг, решила его сдать, у него не остаётся выбора, кроме как убить её. С гомосексуальностью то же самое, если ребёнок гомосексуалист, а родители относятся к этому отрицательно, да ещё пытаются бороться с ним, то результатом может быть, как самоубийство ребенка, так и убийство, если конфликт зайдёт далеко. Я начала со второго, допустим она лесбиянка. Как это проверить? Она уже взрослая и, наверняка, делала попытки, найти себе подобных. Я разослала её фотокарточку нескольким известным лесбийским клубам, с вопросом: - не появлялась ли она у них. Из одного мне ответили, что да, бывала у них такая девушка несколько раз и даже, с кем-то знакомилась.
- Так просто – «Разослала и ответили»?
- Нет, ну понятно, что отправляла знакомым, которые, как вы догадываетесь, у меня есть в этой среде.
- А, ну да. Извини. Давай дальше – «Ответили» и что?
- Я съездила туда, и нашла девушек, с которыми она общалась. Случай плохой. Она им жаловалась на сложные отношения с отцом, что её прессуют по полной разными запретами, но что гораздо хуже пытаются её вылечить.
- Как же это?
- Этого я пока не знаю, но предполагаю, что психологи промывали ей мозги. Чушь конечно полная, потому, что это не заболевание. Вот вам Виктор Михайлович, могут психологи промыть мозги, так что вы начнёте интересоваться своим полом?
- Рудков подумал секунду, потом поперхнулся и выдавил. – От одной мысли затошнило, гадость какая…
- Вот именно. Но прессовать этим, и загнать в беспросветную депрессию можно.
- Понятно, и что? Думаешь, он убил?
- Нет, не убивал. Когда я задала ему прямой вопрос: - знает ли он об ориентации дочери? Он испугался, но испугался так, как боятся за дорогого человека. Он знал о её ориентации, и хотел бы это скрыть, чтобы тень от её интересов не падала ни на неё, ни на него. Именно скрыть и защитить её, даже после её смерти.
- И что теперь?
- Теперь будет скандал, и у Вас будут проблемы.
- Это я понял. Про заявление об уходе забудь, потому что я хочу, чтобы ты стала, наконец, моим замом. Ты обещала подумать в прошлый раз. Подумала?
-  Опять вы за своё… Ну как я, маленькая женщина, буду строить сорок здоровых мужиков?
- Смеёшься что ли? Да как только сюда дойдёт слух, о том, что ты надавала пиздюлей действующему генералу ФСБ – тут и строить никого не нужно будет. Все сами по струнке ходить начнут.
- Ладно, давайте посмотрим, чем закончится скандал…
- Всё, ловлю на слове. Не боИсь прорвёмся, я тебя не сдам.
- Так он и вам обещал устроить кузькину мать.
- Это мы ещё посмотрим, кто кому устроит…
У него зазвонил сотовый телефон. Виктор Михайлович посмотрел на номер:
- Ну вот и они, неприятности. – Он опять заиграл желваками, собрался и ответил. – Здравствуй Сергей Палыч. – Затем нажал кнопку громкой связи, чтобы Татьяна тоже слышала весь разговор.
- Привет Витя, привет дорогой. Я сразу к делу, только что звонил Рыков, просил организовать с тобой встречу, завтра во второй половине дня. Что-то у него случилось с твоей Танич. Сказал, что был не прав и что хочет, чтобы расследование продолжалось. Объяснять ничего не стал, сказал ты в курсе.
- Да я в курсе. Неожиданно. Ладно, давай встретимся.
- Часиков в пятнадцать он готов приехать к тебе в офис. Нормально?
- Да нормально.
- ДобрО, так ему и передам. – и нажал отбой.
Танич и Рудков посмотрели друг на друга.
- Поняла? А ты говоришь скандал… А на самом деле: - «он был не прав», едрёна мать. А это знаешь что значит? – Он подошёл к селектору связи и нажал кнопку. – Светочка.
- Слушаю Виктор Михайлович.
- Соедини меня с кадрами.
Света чем-то щёлкнула, и из динамика ответил новый голос.
- Кадры, Сахарова. Слушаю Виктор Михайлович.
- Валентна Петровна, подготовьте приказ о назначении Танич моим первым замом.
- Хорошо, с какого числа?
- С завтрашнего.
- Хорошо. Всё?
- Да.

Государственный Исторический музей. Воронина.
Какое жуткое место, оказывается, особенно сейчас, когда здесь никого нет и темно. Скелеты, старые вещи, хоть и за витринами, но как будто живые и смотрят на тебя от туда. Мрачное место и угрожающее. Шорохи какие-то по углам. Хорошо хоть Марина рядом, одна бы я уже бежала к выходу и кричала караул. Действительно, если есть привидения, то здесь им самое место. Марина, увидев мой испуг взяла меня под руку и мы идём как две старые подружки. Даже не верится, что познакомились только утром. Мне приятно идти с ней рядом. Она прижимает мою руку к себе, когда хочет обратить на что-то внимание, и таскает от одной витрины к другой. Интересно, как она сумела договориться с охраной? Никогда не думала, что так можно сделать. Она встретила меня у входа, но повела не через центральный подъезд, а сбоку через служебный, где просто кивнула охраннику, и мы прошли. Сразу за охраной, через какую-то боковую дверь мы спустились по винтовой лестнице вниз, а дальше шли по длинному коридору, и сделав несколько поворотов, так что я окончательно потеряла направление, попали в маленькую комнатку со сводчатыми потолками и несколькими заваленными книгами и бумагами столами. Отдельно в углу примостился компьютер. Небольшие оконца в комнатке находились под самым потолком, из чего стало понятно, что мы находимся в полуподвальном помещении. Но куда они выходили, я так и не поняла. При ближайшем рассмотрении всё, что находилось в комнатке, было антикварным и даже столик под компьютером, тоже был от какого-то гарнитура 18-го века.
- Здорово, это твоё рабочее место?
- Да, тесновато конечно, но что делать…
- Мне нравится, только холодно.
- Сейчас вскипячу чайник. – она включила электрический чайник и бросила два пакетика с чаем в две чашки.
- Сейчас как раз попьем чайку, согреемся пока там наверху, все разойдутся.
- А нас не арестуют?
- За что? Я часто остаюсь на полночи, а то и на всю ночь, не переживай. Тут не такая бдительная охрана как кажется. Половина видеокамер не работает, и не потому, что сломаны, а сразу не работали, так как их поставили для острастки. Датчики движения есть только в залах, где выставлена ювелирка, но хуже то, что в большинстве залов, даже пожарные датчики не работают. Только-только добились выделения денег на капитальный ремонт. Так что музей в нашем распоряжении.
- Надо же, а где висит картина Саврасова?
- Она не висит, она лежит в запаснике, где и вся живопись. В основной экспозиции картин нет. Их редко достают под редкие выставки. Я думаю, то что там хранится до конца неизвестно никому.
- А как мы туда попадём?
- Я попросила Веру Сергеевну задержаться. – Видя мой вопросительный взгляд, она пояснила. – Это помощница заведующей отделом древнерусской живописи, там в основном иконы, но светская живопись тоже в их ведении. Допивай чай спокойно, и пойдём к ней. А потом пошатаемся по этажам, будет страшно - гарантирую. 
Через тридцать минут в хранилище
Хранилище встретило нас неласковым взглядом Веры Сергеевны, и уходящим в глубь веков коридором, зажатым с двух сторон стеллажами до самого потолка. Жутко, тускло и холодно. – Какое неприятное место и как она здесь работает целый день? – Люба тихонько рассматривала Веру Сергеевну, пока они с Мариной шли за ней до нужного места. – Молодая интересная, но держится так, что даже в голову не придёт называть её без отчества. А может быть, она и живёт здесь? Вдруг здесь есть специальные ниши для людей? – Люба со страхом представила себе как Вера Сергеевна встаёт в такую нишу, и стоит там до утра, уставившись в пустоту немигающим взглядом – ужас. Она поёжилась и с опаской подумала: - Что-то мы долго идём уже. А вдруг она монстр и хочет завести нас в какое-нибудь страшное место. – Люба схватила руку Марины, и сжала её.
- Что, не ожидала увидеть здесь такие катакомбы? – Марина тоже крепко сжала руку Любы. – Держись крепче, а то сгинешь тут. Говорят, что некоторые сотрудники пропадали в этих коридорах навсегда. – И повысила голос, обращаясь к провожатой. -  Вера Сергеевна, расскажите нам историю о пропавшем стажёре… - и в полголоса к Любе: - Недавно было, всего пару лет назад.
Вера Сергеевна с укором оглянулась на Марину:
- Хватит пугать девочку, она и так боится, тем более мы пришли.
Они остановились, и Вера Сергеевна показала рукой наверх.
- Картина находится вон там, в нише с номером 128.
Девушки синхронно подняли головы, и в самом верхнем ряду стеллажа, увидели оконце под номером 128. Достать до него можно было, только придвинув массивную лестницу, которая очень кстати стояла неподалёку.
- Ничего себе… Как же вы её двигаете?
- Это точно, работа музейщика тяжела и неблагодарна.
С этими словами Вера Сергеевна, без каких бы то ни было внешних усилий, подвинула лестницу, и привычно залезла наверх. Там, покопавшись немного, достала и уже, с некоторым напряжением, подала им картину.
- Держите, держите крепче - отпускаю.
Мы с Мариной подхватили работу, и очень осторожно, бочком понесли её по коридору  в кабинет, который располагался неподалёку.
- Не торопитесь, не торопитесь, здесь рядом, вот сюда поворачиваем. –  Мы повернули и упёрлись в закрытую дверь.
Вера Сергеевна протиснулась вперёд, достала ключ и открыла её.
- Неожиданно, зачем здесь запирать дверь?
Хранительница демонстративно проигнорировала шуточный вопрос, только поджала губы, и переглянулась с Мариной, как бы показывая, что не желает тратить время на глупые разговоры. 
«Тоже мне, носительницы тайных знаний… - Люба внутренне улыбнулась, но вслух развивать тему не стала»
Тем временем они вошли в комнату и стали оглядываться, куда бы поставить картину.
- Ставим сюда. – Вера Сергеевна показала на один из письменных столов, и помогла аккуратно поставить картину, прислонив её к стене.
- Тускло, свет посильнее нельзя добавить?
- Сейчас, что-нибудь придумаем.     
       Она включила настольную лампу и направила её на картину, немного под углом, так, чтобы не было видно бликов.. И тут, как по волшебству, всё изменилось: - Мрачные стены хранилища раздвинулись, откуда-то потянуло морозным зимним ветерком, послышался шелест крыльев и карканье ворон, кружащих над башней. Где-то вдали переругивались люди, а ещё дальше брехали собаки. Дым печных труб медленно поднимался вверх, подчёркивая морозное утро.
- Это утро или вечер? – Воронина внимательно вглядывалась в картину.
Марина присмотрелась к небу за башней:
- По моему, утро, хотя … - Начала было она, но заметила, что Воронина её не слушает.
Та, буквально, впитывала изображение, и говорила скорее для себя.
- Какая громадина, как великан среди лилипутов – странное сооружение, не удивительно, что башню стали окружать легенды и страшные истории. А это вороны вокруг неё кружат или перелётные птицы?
Тут в разговор включилась Вера Сергеевна:
- Считается, что это утро ранней весны и в небе перелётные птицы, хотя возможно, это лишь романтический вариант трактовки того, что мы видим. Саврасов был мастером именно романтических настроений в пейзажах, да и птицы летят, как вы сами можете убедиться, в одну сторону.
- Мне так не кажется, по краскам это скорее вечер, а птицы летят не клином, как им положено, а нарисованы в виде круга. И ни одного живого существа, кроме них - очень зловещая картина…
- Вера Сергеевна, у вас ведь были какие-то папки ещё, то ли с эскизами, то ли с заметками самого Саврасова. Можно и их тоже посмотреть?
- Не помню, но какие-то папки, в той нише наверху, ещё были.
- Я достану.
Марина пошла обратно, и я немного помешкав, тоже, пошла в след за ней. Возле лестницы мы остановились, Марина взялась за перекладины и пошевелила её, проверяя устойчивость.
- Вроде, выдержит, но на всякий случай придерживай, чтобы она не поехала, а то лететь оттуда высоко..
    Она стала подниматься, а я, крепко взяв лестницу у основания, стала поднимать голову вслед за ней, вдруг сообразила, что она, в отличии от Веры Сергеевны, в юбке и я, сейчас увижу её ножки, а может быть и больше. Сердце предательски забилось, я осторожно оглянулась в сторону кабинета, словно опасаясь, что меня застукает за подглядыванием Вера Сергеевна – чушь какая. Во первых я слышу, как она роется в ящиках, в своём кабинете, во вторых  наверняка услышу её шаги, если она вдруг пойдёт к нам. В третьих – ну и что? Держу лестницу и держу, как ещё можно держать интересно? Что я вижу, и что я думаю при этом, никого не касается. Успокоив себя этими рассуждениями, я смелее подняла голову, и с удовольствием стала рассматривать ножки Марины. Мне даже показалось, что она специально там копается, давая мне такую возможность. Да, стесняться ей нечего, такие ножки и показывать не стыдно – ровненькие, стройненькие. Захотелось поднять руку и погладить её. Как отреагирует? Голова даже закружилась от мыслей об этом. Если сейчас качнётся, дотронусь до неё, как бы придерживая. Ну, давай-давай. 
- Тут две папки, одна с номером «128 а», а вторая «128 б». Какую доставать?
Вера Сергеевна услышала вопрос, очевидно, нашла нужную карточку, и подсказала из кабинета:
- 128 а
- Поняла. – Марина потянулась на цыпочках, открывая мне ещё больше возможностей для подглядывания, и я решилась, взялась рукой за её щиколотку.
- Осторожно, осторожно, я боюсь за тебя…
- Держи, держи я, уже дотянулась. - она достала нужную папку и стала спускаться.
- Вот она.
«Пронесло, она ничего не заметила, но как здорово…»
Мы вернулись в кабинет, и положили папку на стол. Вера Сергеевна смахнула пыль, и развязала тесёмки. В папке оказалось огромное количество набросков, в том числе и «Сухаревой башни». Я почувствовала знакомое головокружение от обилия информации. – Какое счастье видеть всё это. Я хочу всё это воспроизвести, и повторить, и я могу это сделать. Вот тогда ОНА оценит меня, неожиданно для себя я подумала о Халитовой… - В глазах потемнело, и я стала оглядываться в поисках окна.
- Что с тобой? – Марина взяла меня за плечи. - Люба, что с тобой?
- Душно, давайте откроем окно… - И провалилась в темноту.

….
- Копайте, осторожно шельмы, если пробьёте крышку, самих здесь закопаю.
- Барин, мобуть отложим до утрева? Зело жутко тут… и гроза вот-вот учнётся, вона как Илья пророк бухает.
- Митрич не гундось. Видишь солдат? Так что бояться нечего.
- Вижу-вижу, но солдаты супротив колдовства не помогут.
Слушая препирательства своего бригадира, перестали капать и остальные мужики.
- Это что бунт?
Офицер взвёл курок пистоля, который держал в руке, и направил его на Митрича
- Мало тебе вырванных ноздрей? Хочешь проверить, что будет если я нажму курок?
Митрич дюжий мужик, понял, что офицер не шутит, перекрестился и взялся за лопату. Его примеру последовали и остальные. Работа продолжилась. Начал накрапывать мелкий дождь.
- Давайте скорее, не хватало промокнуть ещё здесь…
Вдруг что-то гулко стукнуло. Это чья-то лопата ударилась о крышку гроба.
- Осторожно, осторожно, олухи, не пробейте.
Мужики, стоя в глубокой яме, стали что-то аккуратно разгребать внизу, потом подвели верёвки, и с трудом вылезли из могилы, поскальзываясь на намокающей от дождя земле. Митрич осмотрел, как всё получилось, подёргал за верёвки, и расставил людей. Сам, тоже взялся за один конец, и сказав, с Богом, вместе с остальными навалился на верёвки, стараясь, вытянуть гроб из могилы. Верёвки затрещали, мужики закряхтели, но гроб не поддался. После нескольких безуспешных попыток, тот же Митрич, вытирая шапкой, мокрое от дождя и пота лицо, повернулся к офицеру.
- Барин, нельзя его трогать. Вишь земля не пускает, быть беде. - Мужики остановились и стали опять креститься, а дождь всё усиливался, и раскаты грома становились всё ближе. Неподалёку заржали лошади, и послышалась ругань возничих.
- Стоять холера, стоять говорят. Тпрруу.
Офицер неуверенно огляделся, понимая, что всё пошло наперекосяк, но отступаться не стал. Он повернулся и крикнул кому-то в темноту.
- Урядник, веди сюда солдат.
Послышалось чавканье ног и в круг неровного света от факелов, вошла группа перепуганных солдат. Митрич, и тут вставил слово:
- Что братцы, боязно? Знамо дело, гроб чернокнижника достаём. Сейчас он нам задаст…
Как бы в подтверждение его слов удары грома раздавались всё ближе и ближе.
- Хватит болтать, Митрич. А вы, что рты раззявили – за работу. Урядник, командуй людьми.
Все вместе, солдаты и мужики, с натужным усилием потянули за верёвки, и гроб стронулся, подался, и очень медленно стал подниматься вверх, всё время за что-то цепляясь, как будто корни держали его снизу.
- Давай ребятушки, давай родимые, навались, навались.
Ребятушки, оскальзываясь, тянули верёвки, отступая от могилы. И когда, было совсем, показалось, что дело сделано, вдруг лопнула  одна из верёвок, крепко ударив стоящего первым мужичка. Он, и вся группа за ним, повалились, а гроб со страшным грохотом упал обратно в могилу.
- Ах, ты ворюга, гнилую верёвку взял на дело! - Офицер подскочил к уряднику и со всего маху врезал ему в ухо. Тот охнул и повалился в грязь.
- Барин, Фролку зашибло совсем. К фелшару его нужно…
Офицер обернулся к солдатам.
- Что встали? – И показывая на лежащего мужика - Оттащите его в сторону. А ты – Схватил Митрича за шиворот, и столкнул в яму. - Заводи другой конец верёвки. Живей-живей давай, а то закопаю вместе с гробом.
Мужики кинули Митричу другой конец верёвки, тот что-то стал делать внизу.
- Посветите мне, не вижу ничего.
Солдаты поднесли факелы к самому краю и дело пошло живей. Наконец грязный и мокрый Митрич выбрался из могилы. Все, включая урядника и офицера, взялись за верёвки и, дружно навалившись, вытянули гроб на поверхность. Дождь усиливался.
- Вот так Митрич, а ты «земля не пускает…». Ну, где подвода? – офицер рявкнул кому-то в темноту. – Заснули там черти, давай сюда лошадей.
Но вместо лошадей в круг света ввалился помятый конюх, с ужасом озираясь, то на людей, то на гроб, стал мелко креститься, и запричитал как блаженный.
- Ваше бродь, лошади взбесились, не идут сюда холеры, ваше бродь, не идут сюда лошади…
- Сей секунд веди сюда лошадей, сей секунд, а то сам потащишь…
- Што хошь делай Ваше бродь, а не идут…
Дождь продолжал усиливаться и офицер стал терять терпение, он повернулся к стоявшему до сих пор молчаливому спутнику.
- Ну что, граф, будем делать? На себе не утащим, не знаю почему, но он очень тяжёлый…
- Открывайте здесь.
- Слышали? Светите сюда факелами и открывайте крышку.
- Мужики подцепили крышку лопатами, раздался страшный треск, и она съехала набок.
- Факелы сюда
- Господи Иисусе Христе и Святая Богородица, рука, рука-то у него целая.
В гробу лежал скелет в истлевшем мундире, а кисть правой руки, выглядывавшая из рукава, оказалась не тронутая тленом. Все мужики стали с ужасом крестится, не решаясь ничего больше трогать. Тут вспышка непереносимой силы озарила всё вокруг, это молния ударила прямо в крест могилы…


Когда я пришла в себя, мы стояли в большом зале, на первом этаже музея, где было заметно свежее.
- Ты меня напугала, побледнела вся.
- Да, голова закружилась. Сейчас уже легче.
- Хорошо, пойдём немного походим. – Она взяла меня под руку и мы пошли вместе по залам музея.
- Мне только что привиделось как раскапывали гроб Якова Брюса.
- И не удивительно, мы стоим рядом с залом, где размещается настоящий дольмен, в котором были найдены останки семидесяти двух человек, среди которых есть и детские. Говорят даже, что иногда можно слышать их плач по ночам…
- Нет, туда не пойдём, мне уже и так жутко.
Дальше помню плохо, потому что очень боялась всяких скрипов и теней двигающихся в след за нами. Как вышли на улицу, как я попала в общежитие, в свою комнату и в свою пастель - не помню совсем. Утром проснулась в своей кровати с жуткой головной болью, но с огромным желанием рисовать…

Отредактировано Konstantin (14.07.16 16:26:34)

+1

9

Кабинет Рудкова
За столом переговоров, в стороне от основного письменного стола, с одной стороны расположились Рыков со своим помощником Андреем, а с другой Рудков и Танич. Секретарша поставила перед ними чашечки с чаем, блюдечко с шоколадками и вышла из кабинета, плотно прикрыв за собою дверь. 
Первым заговорил Рыков, причём выражение его лица ничуть не изменилось со вчерашнего инцидента, он всё также неприязненно и высокомерно смотрел на своих собеседников, удостаивая их своим вниманием. А если принять во внимание, что внизу на парковке перед офисом, стоял джип охраны, и в приёмной, расположилось двое агентов, картина становилась законченной - Я серьёзный государственный муж, а вы – «всякая сволочь», с которой приходится общаться. В отношении Татьяны, тоже ничего не поменялось, он поздоровался с ней ровно так же как и при первой встрече, как будто ничего и не было.
- Я извиняюсь, за вчерашнее и хочу, чтобы вы продолжили работу. - Он привык говорить значительно, тон был веский, и каждое его слово нужно было записывать, чтобы потом при выполнении, ненароком  не накосячить. -  Каким-то образом, вам удалось докопаться до того, до чего не смогли ни МВД, ни ФСБ вместе взятые. Не уверен, что ориентация моей дочери послужила поводом для её смерти, и уж тем более не хочу, чтобы информация об этом вышла за рамки расследования. Но факт в том, что вам удалось узнать об этом, а другим нет, что говорит о вашем профессионализме, поэтому я надеюсь, вы продолжите работу. Упреждая ваши пожелания, я готов ответить на все интересующие вас вопросы, прямо сейчас или когда это будет нужно, потому что мне нечего скрывать и я действительно намерен выяснить, что случилось с моей дочерью.
Танич, не дав ответить начальнику, сразу взяла быка за рога:
-  Одно условие, которое вы уже знаете – Мы расследуем это дело, и имеем право, лезть в вашу жизнь. Вы, лезть в нашу жизнь права не имеете. Никакой слежки, ни в каком виде, если мы это замечаем – конец расследованию. Это нужно, в том числе и для того, чтобы нам точно понимать, что если такие вмешательства и слежка возникнут, значит это потенциальный противник и мы на верном пути. Это понятно? Теперь, я бы хотела продолжить только с Вами. – Она посмотрела на Рыкова, а потом на его помощника. -  Андрей можно вас попросить подождать в приёмной?
Тот посмотрел на своего шефа, после его кивка, поднялся и вышел из кабинета. Татьяна дождалась, когда за ним закроется дверь и продолжила: 
- Преступником может быть любой из вашего окружения, Вас мы пока исключили. Поэтому, как только мы обнаружим наблюдение, организованное в любой форме и под любым предлогом, даже если кто-то из ваших помощников будет говорить, что это по вашему поручению - для нас это сигнал, что мы на правильном пути, что кого-то зацепили, и мы начинаем действовать соответствующим образом. Понятно о чём я?
- Да, вполне.
- Тогда идём дальше - в каких отношениях вы были со своей дочерью?
- Думаю, что в дружеских, особенно до четырнадцати лет. После гибели её матери, моей супруги, мы жили вдвоём и я как мог, уделял ей внимание. Она всегда была сорванцом, и до какого-то момента, мне это даже нравилось. Мне нравилось, что она с удовольствием занималась спортом, включая карате, что она стремилась быть лидером и в соревнованиях и в компаниях. И это у неё получалось. Все грамоты, что вы увидите на стене в её комнате, это всё реальные достижения заработанные серьёзным трудом. Она всегда была живым общительным ребёнком… Конечно, смерть матери сильно повлияла на неё. В первый раз она замкнулась и, к сожалению, это совпало с её взрослением, и как я понимаю с осознанием, что она не такая как все, как раз после гибели мамы. Я этого не заметил, вернее не понял, и её замкнутость, и охлаждение в отношениях со сверстниками, списал на трагедию, вызванную смертью её матери.
- А когда вы узнали о её ориентации?
- Лет пять назад, когда в её дневнике, прочитал признание в этом.
- А вы читали её дневник?
- Конечно.
- И она знала об этом?
- Конечно нет. – Он сделал паузу, вспоминая что-то. - Хотя сейчас, анализируя ту ситуацию ещё раз, могу предположить, что знала и нарочно, таким образом, открылась мне.
- И что вы сделали?
- Я вспылил, наорал на неё, и сейчас очень жалею об этом. Понимаете, ту боль в её глазах, которую я увидел  тогда… Беззащитность и боль, я унесу с собой в могилу. Она закрыла себе уши, чтобы не слышать меня, а я вошёл в раж и продолжал и продолжал. В какой-то момент она посмотрела на меня, и потеряла сознание. И я вдруг понял, ЧТО я натворил, что я убиваю её. Я на коленях потом извинялся перед ней, умолял забыть и простить, но так до сих пор не уверен, что она простила… - Он замолчал. Видно было, что воспоминания для него тяжелы. – Извините, и теперь… когда её не стало, уже не узнаю этого.
Они посидели молча. Танич внимательно следила за генералом, за его лицом, интонацией и делала какие-то заметки в своём блокноте. А Рудков, потрясённый вырвавшимся человеческим горем, отвернулся, и смотрел в окно. Когда Рыков взял себя в руки и снова был готов отвечать на вопросы, Танич увидела это, и продолжила:
- Опишите мне ситуацию последнего года. Настроения, планы ваши и её, её окружение.
- Ну планы… Да, планы… Знаете, я раньше смеялся над фразой: - «Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Теперь после второй смерти, я ни в чём не уверен, я полностью дезориентирован и опустошен.  И это я, который всегда всё контролировал, и всегда знал, что надо делать. В первый раз я ощутил бессилие, после смерти жены, второй раз, когда узнал о нестандартной ориентации дочери. Я не знал, что с этим делать. Я её очень любил и понимал, что в жизни ей придётся трудно из-за этого, а я хотел уберечь её ото всего. Понимаете, если я не уберёг одного любимого человека – свою жену, то обязан был уберечь другого – свою дочь. И вот как… Да, планы… Она закончила МГУ, факультет журналистики и осталась там в аспирантуре, защищать кандидатскую. Делала всё сама, я предлагал организовать ей помощь, и денег бы даже не пришлось платить, но она наотрез отказалась. Сама выбрала тему, и сама хотела всё сделать от начала до конца.
- А что за тема?
- Влияние классической живописи, на дизайн периодических изданий.
- Ничего себе…
- Да мудрёно, но работала с увлечением, был период, когда она практически прописалась в Третьяковке. Серьёзно увлеклась живописью и, даже, пошла на курсы по искусствознанию и рисованию.
- Насколько она была откровенна с вами в обсуждении своих знакомых? Был ли у неё кто-то близкий?
- Не очень откровенна. Именно из-за моей реакции на её сексуальность, эта тема как бы ушла за скобки нашего общения. Подруги, в смысле настоящей дружбы, у неё были. – Он подумал. – Одна точно, Саша Мальцева, с ней они ещё со школы дружили, почти до последнего времени, тут мне трудно что-то подробнее рассказать… Так чтобы кто-то приходил к ней в гости, или она у кого-то оставалась, я не помню. Излишне говорить, что мы всё это проверили весь круг её знакомых, и интернет общение в том числе, но ничего не обнаружили. Хотя, как видно, что-то упустили. Вот вам же удалось сходу узнать о её сексуальности…
- Я знаю, что вы лечили её, пытаясь исправить её ориентацию – как?
- О, и это знаете. Да, но не я пытался, и не лечить. Я давно уже смирился с тем, что есть. Она сама ходила на приём к психологу. Это была её инициатива, я не лез.
- Это неожиданно. Ладно проверим. Тогда зайдём с другой стороны. - Не может ли её смерть быть ударом по Вам? Какие конфликты сейчас вокруг Вас?
- Ничего такого нет. И нет главного – хотя бы намёка на то, что убийство дочери совершено, как предупреждение мне.
- Это не обязательно должно сопровождаться намёками, разъясняющими причину убийства. Если вы деморализованы, то цель достигнута.
- В этом смысле да, я деморализован, но тогда это уже не передел бизнеса или влияния, это борьба на уничтожение. И как только я узнаю, что это было из-за меня, что убийство как-то связано со мной, я тут же разберусь с тем, кто это сделал самым жестоким образом, для этого есть, и средства, и возможности. Даже тот, кто мне будет намекать на это, окажется в плохом положении, я вытрясу из него всё, уж поверьте.

Вечер вчерашнего дня. Танич
- Танич, ты совсем оху...а?
- Здравствуй, я тоже рада тебя слышать.
- Вся Москва гудит о твоей драке с Рыковым.
- Да ладно врать-то. 
- Когда я врала? У меня телефон оборвали – кто ты, да что ты?
- Да, уже всё в порядке, он завтра приедет, к нам в офис. Мириться будет и просить, чтобы мы продолжали расследование.
- О как. Давай рассказывай подробности, но не по телефону. Спускайся вниз.
- А где ты?
- Еду мимо, и уже заворачиваю к твоему дому, давай выходи быстрей, поговорим у меня в машине.
- Иду. - « Хорошо переодеться не успела». - Она надела туфли, которые скинула пять минут назад, взяла телефон, ключи, и пошла на улицу. Пока спускалась в лифте, обдумывала услышанное. – Надо же как быстро, долетела информация… Откуда интересно, из дома Рыкова или из нашей конторы? Нужно, иметь это в виду. Наверное, от нас, помнится ещё по телефону, она мне говорила что-то о том, что Рудков собрался заняться политикой на стороне оппозиции и, что она не советует этого делать. Тогда я не придала этому значения, а зря. Оказывается, за нашим Виктором Михайловичем присматривают, и достаточно плотно, раз Валя уже в курсе стычки с Рыковым. Сказать об этом ему? Да, нужно сказать, пусть будет аккуратнее.
С этими мыслями она вышла из подъезда, огляделась и только хотела позвонить Валентине с вопросом где она, как открылась дверь ближайшего чёрного Мерседеса и  откуда-то из его  глубин, послышался знакомый голос.
- Хватит крутить головой, Танич, давай ныряй быстрей, я заждалась уже.
Татьяна села на заднее сидение, где располагалась её подруга. Пока глаза привыкали к полумраку машины, Савченко по хозяйски отправила водителя покурить:
- Витя, нам нужно поговорить полчасика, сходи купи себе сигарет.
- Есть.
Водитель вышел, и как только за ним закрылась дверь, женщина в мундире схватила Танич в охапку и прижала её к себе.
- Всё та же, и даже лучше. – Она смачно расцеловала Татьяну в обе щеки, затем наклонилась, провела ладонью по её ногам, нащупала внизу, и скинула с неё туфли. Бесцеремонно прошлась руками, почти до коленей и назад, после чего положила ножки Татьяны к себе на колени, и стала массировать ей ступни – Не забыла мой массаж ещё?
- Постой-постой, почему ты в мундире, да ещё с полковничьими погонами?
- Потому что я полковник и нахожусь на службе, даже сейчас, когда массирую тебе ножки. – В расстёгнутом пиджаке, с выбившейся рубашкой и темных колготках из под серой мундирской юбки, Валентина Петровна Савченко, полковник ФСО выглядела импозантно и сексуально. В свои сорок с хвостиком (а точнее, ближе к пятидесяти) она обладала бюстом четвёртого, а то и пятого размера, немного полноватой, но вполне ещё сносной фигурой, круглым симпатичным лицом и бешеным темпераментом, который перевешивал всё. Она легко могла, и послать куда подальше, и погладить по головке любого, независимо от звания и возраста. И всегда, и то и другое ей шло. Было, что называется, и к лицу, и к туфлям. Она абсолютно органично крыла матом и подчинённых и начальство, причём подчинённые за это её ещё больше уважали, а начальство ещё больше ценило. С Танич их связывала многолетняя дружба, которую Савченко с удовольствием перевела бы в пастель, но не складывалось. Она, конечно, дулась за это на Татьяну,  но никогда не обижалась. Может быть потому, что у неё всегда было всё в прядке, в «этом смысле» и она никогда не страдала от одиночества, более того, личная жизнь у неё всегда была очень насыщенной.
- Круто.
- А я о чём? Иди ко мне, пока зову. – Говорила она, не выпуская ступни Татьяны и делая очень хороший, профессиональный массаж. – И не буду я к тебе приставать, не бойся, так разок другой помассирую ножки. И что? Тебе убудет что ли?
-  Нет, не убудет, но я сейчас усну, а ты мне должна ещё рассказать, что нарыла о Рыкове.
- Нет, это ты расскажи мне, что у вас случилось?
- Его помощник предложил мне, приехать за материалами дела, в загородный дом Рыкова, чтобы заодно, осмотреться там на месте, и поговорить с самим Рыковым, если возникнет необходимость. А вместо этого генерал решил, что он самый главный в этой жизни и полез ко мне с вопросами - почему я ушла из МВД…
- А, понятно и ты взбесилась… И что, по яйцам ему врезала?
- Нет, я вместо этого, в свою очередь спросила его: – «Он убил свою дочь или нет»?
- И???
- Он полез в бутылку…
- И ты врезала ему по яйцам?
- Нет, задала свой вопрос жёстче, добавив пару приёмов, чтобы он не дёргался.
- А по яйцам так и не врезала?
- Нет.
- Зря, я бы точно врезала, а потом взяла его за…
- Стоп-стоп, не увлекайся.
- Ладно. Так он убил или нет?
- Нет, не он. После чего я послала его и уехала.
- Куда послала?
- Вот зараза! Тебе всё нужно дословно пересказать? Зачем тебе такие подробности?
- Так в подробностях вся суть. Если ты сказала «идите вы в баню» – это одно, а если сказала – «пошёл на х...й му...к» - это совсем другое.
- Второй вариант.
- Вооот, это по нашему. Такие нюансы очень важны для понимания ситуации - сразу видишь всю картину событий.
- Теперь довольна, увидела всю картину?
- Ещё бы, вот сейчас, например, я вижу, даже сквозь пиджак и блузку, что на тебе надето очень сексуальное чёрное белье. А в глазах у тебя, отчётливый огонёк и, к сожалению сука, не из-за меня. Это значит, что от Лебедевой ты, слава богу, отцепилась, и положила на кого-то глаз. Говори на кого.
- Так заметно?
- А то, девушку в охоте и девушку занятую кем-то, я вижу сразу.
- Да, есть кое-кто на примете, но тебе не скажу.
- И правильно, тогда давай дальше про Рыкова.
- Нет, вначале ты расскажи откуда ты узнала про Лебедеву.
- Ничего я не узнавала, она сама пришла ко мне. После твоего исчезновения, она долго тебя искала, и в конце концов добралась до меня. Я как увидела её, сразу всё поняла, и зачем она пришла, и кто вы были друг другу. Хотя она взялась мне плести про какие-то служебные дела, да я, ей строго так, глядя в глаза: – «Не пи...ди мне девочка. Я, б...ть, вижу тебя насквозь». И ещё строже: - «Говори, бл...ть ты такая: - Из-за тебя Танич сбежала»? Она как заревёт у меня в кабинете, я думала пи...ец, еле отпоила её коньяком. Ты с ней не связывалась ещё? Она сейчас в Питере, кстати, в отделе… – Рука Валентины, нечаянно, поднялась выше по ноге Татьяны, и начала массировать верхнюю часть икры.
- Понятно, - Татьяна шевельнула ногой, прогоняя руку вниз. - Валя, заканчивай, мне это уже не интересно, Лебедева в прошлом, так что давай про Рыкова. – Рука, погладив, коленку вернулась назад.
- Вот ты вредина, всё-таки, но я всё равно тебя люблю. Ладно – Рыков так Рыков. Как ни странно вокруг него тихо. Так…, есть всякие мелочи: в Москве он отжимает бизнес у одних нелояльных чеченцев, в пользу других лояльных. Хотя какие они нафиг лояльные? Всё равно кончится всё третьей чеченской… Ладно… В Подмосковье он бодается с Громовым по поводу нескольких гектар землицы. А в Калининграде отнимает, у генерала из наркоконтроля, ресторан и пансионат, который тот в свою очередь, спиздил, то есть приватизировал, у государства. Но во всех этих случаях, даже если ситуация совсем обострится, дальше стрельбы дело не пойдёт. А тут яд, да ещё такой, что наши расп...дяи не смогли выявить. – и продолжила задумчиво. - Если это яд конечно. Ну, разве что наркоконтроль, что-нибудь придумал…? Там у них, есть один химик бедовый… 

Кабинет Рудкова продолжение.
- А как, насчёт ваших дел в Калининграде? Наркоконтроль не мог вам такое послание отправить?
Генерал, несколько долгих секунд, тяжело смотрел на Танич, во время которых она успела прикинуть, куда нужно будет врезать ему в этот раз, если он опять полезет в драку. Остановилась на ударе по яйцам, специально для Савченко, даже представила, как та будет довольна, когда узнает об этом.
- Неплохо, совсем неплохо, Татьяна Николаевна, когда надумаете менять место работы, обязательно позвоните мне.
- Хорошо, но до этого далеко, так что давайте пока не отвлекаться. Если вашу дочь убили экзотическим ядом, то наркоконтроль способен на такие фокусы, как мне кажется.
- Да, способен, но и в их случае мне бы намекнули… Хотя, вы правы, я проверю, этот вариант. Не думаю, что это займёт много времени. Как что-то прояснится, я сразу, дам вам знать.
- Хорошо. Тогда, для начала, мне достаточно информации, - я берусь за дело.
- Отлично, вот моя карточка. – Он достал из кармана визитку. – Здесь есть сотовый, так что в любой момент, звоните, любая помощь с моей стороны и так далее. Да вот, что – думаю, что вам будет удобнее, если вы будете вести дело не как частный детектив, а как действующий сотрудник МВД. Для этого вам понадобиться удостоверение.
- И что? Предлагаете мне снова трудоустроиться туда?
- Нет, но удостоверение, настоящее при этом, организовать вам можно. Мало ли какие запросы понадобится делать…   
- Хорошо, пусть будет.
- Тогда давайте вернём Андрея.
Танич, поднялась со стула, подошла к двери и позвала помощника генерала.
- Андрей присоединяйтесь к нам и чемоданчик прихватите, теперь понадобиться. – И обращаясь к секретарше – Света сделайте мне ещё кофе, пожалуйста. – Спохватилась, повернулась к Рудкову и Рыкову. – Кто-то ещё будет?
Оба кивнули.
- А вы, Андрей?
- Я допью тот, что был. – И обращаясь в полголоса к Татьяне. – Я смотрю, сегодня без драки обошлось?
- Так мы еще не закончили…
- О, тогда я чемоданчик возле двери поставлю, а то все руки отмотал таскать его туда-сюда.
- Хорошо. – и уже повернувшись к секретарше – Света, три кофе нам, пожалуйста. – и закрыла дверь.
Андрей, сел на своё место и, всё-таки, поставил чемоданчик  ближе к стулу Танич. Она вернулась и, показывая на него, уточнила у Андрея:
- В нём всё, что я просила, включая билинг телефона?
- Так точно.
Она кивнула, и в дело включился Рыков.
- Татьяне Николаевне нужно организовать удостоверение МВД и пробить его по всем базам.
- Понял
- По всем оперативным вопросам в плане оказания помощи в расследовании, включая прослушку и прочее, к Андрею. Меня по возможности знакомить с текущими результатами, даже если их нет. Да, оплата ваших услуг будет осуществляться с одной фирмы, Андрей в курсе дела, так что счёт тоже к нему. 
Они допили принесенный кофе, обменялись несущественными репликами, после чего Рыков с помощником уехали.
Когда за ними закрылась дверь, Танич и Рудков, выждали немного, как будто опасались, что из-за двери их могут услышать. Рудков даже посмотрел в окно, на отъезжающий кортеж. После чего они сели на свои обычные места – Рудков в директорское кресло за своим письменным столом, а Танич перед ним.
- Ну что скажете Виктор Михайлович.
- Что сказать, что сказать. Ни черта не понятно. Если он убийца, то зачем продолжает расследование? Значит нет. Если не он, то первый вопрос «как?», а второй вопрос «зачем?», было совершено преступление. Очевидно, что жизнь дочери он контролировал и, если бы были, хоть малейшие сомнительные знакомства, он бы их нашёл.
- Как сказать… Видите сами, что следаки-то не нарыли ничего о её ориентации, да и папа видно не знал о её посещениях лесби клуба.
- Это да.
- Так что пороем, посмотрим. А начну я всё-таки с её здоровья и заключения судмедэкспертизы. Вторым пунктом нужно отработать версию, что это не удар по самому Рыкову, которого он, правда, не понял. Ну, всё могу идти? - Рудков кивнул, и она взяла чемоданчик – Ого, действительно тяжёлый. Пойду проверять тщательность следствия.

Мастерская Карташевича.
- Замечательные рисунки, просто замечательные. Сделаны в стиле начала семидесятых, когда Саврасов ещё работал в Шишкинской манере. Видите, как всё филигранно прорисовано? Это потом он стал смелее и экспрессивнее что ли, а здесь полная аутентичность времени.
- Да, здорово. Где она кстати?
- Сейчас придёт, она предупреждала, что задержится немного.
- Подождём. Сколько таких Саврасовых сейчас?
- Здесь, вот эти пять, но она говорила, что есть ещё…
- А почему Саврасов? Вы ей дали такое задание?
- Нет, сама принесла.
Открылась входная дверь и в мастерскую вошла Люба Воронина. Увидела Халитову, покраснела и растерялась.
- Здравствуйте Светлана Сергеевна. – Замолчала, не зная, что делать дальше, потом спохватилась, и добавила. – Здравствуйте Семён Яковлевич.
- Привет Люба, проходи, я специально заехала поговорить с тобой, а тут очередной сюрприз. Ты продолжаешь нас удивлять. – Она показала на рисунки - Твой Саврасов великолепен, но начать я хочу не с этого. Не раздевайся, сейчас поедем в одно место я тебе кое-что покажу. Тоже сюрприз, и надеюсь приятный.
Они вышли на улицу, и сели в машину Халитовой.
- Здесь недалеко. А пока вот тебе премия за Малявинские рисунки. – Светлана достала конверт из сумочки и передала его девушке.
Люба взяла, но не знала, что делать дальше. Как себя вести? Посмотреть, что внутри сейчас? Понятно, что там деньги, полезу считать, а вдруг она подумает, что я крохобор какой. Тогда что? Убрать, и потом посмотреть? Это тоже странно выглядит, как будто мне наплевать…  - На помощь пришла Халитова.
- Не стесняйся, посмотри, посмотри сколько там.
Люба открыла конверт, и увидела пачку денег, много, очень много. – «Удобно сейчас начинать считать или нет? Наверное нет, да и какая разница, и так видно, что много. Нужно будет маме отправить. Только, что ей сказать, откуда это у меня?».
- Посчитай, не бойся.
- Это всё мне?
- Конечно, рисунки проданы, ты автор, это твой процент.
        Люба неловко перебирала купюры внутри конверта, и никак не могла сосредоточиться, чтобы понять сколько там. Тем временем они приехали, машина притормозила и свернула с широкой дороги во дворы. Там, немного по петляли, между домами, и остановились возле красивого подъезда.
- Приехали.
      Они вышли из машины. – «Куда она меня ведёт? К себе домой что ли? Зачем? И что делать, если там опять эта ведьма окажется?». – Пока она задавала себе эти вопросы, они вошли в подъезд, где их встретил чистенький холл и бдительный консьерж, с которым Халитова поздоровалась, и они беспрепятственно прошли к лифту.
- К кому мы идем? – Не утерпела Люба.
Светлана многозначительно посмотрела на девушку, и ответила с интригующей улыбкой:
- К тебе.
Та совсем растерялась:
- Не поняла. 
- Сейчас всё станет ясно. – Они вышли из лифта, прошли небольшим коридорчиком к приквартирному холлу и остановились у одной из дверей. Светлана не стала звонить, а достала ключи и открыла её.
- Проходи.
Люба вошла первая и осмотрелась, они попали в небольшую однокомнатную квартиру, полностью обставленную всем необходимым.
- Ну вот. – Халитова протянула ключи девушке. – Держи, квартира в твоём распоряжении. В общежитии ты больше не живёшь, нужно только съездить за вещами.
- Я не понимаю…
- Эту квартиру я сняла для тебя. Живи, отдыхай, учись и рисуй. Всё оплачено на год вперёд, потом продлим, об этом не беспокойся. А если и дальше так пойдёт с рисунками, то через некоторое время сама себе купишь квартиру.
От этих слов у Ворониной закружилась голова, комната поплыла перед её глазами и она, покачнувшись, беспомощно осмотрелась вокруг в поисках опоры.  Халитова увидела это, подхватила её под руку, и усадила на диван.
- Ты что-то плохо выглядишь, синяки под глазами, бледная. Ты не заболела?
- Нет, всё нормально. Голова немного болит. Наверное, нужно выспаться.
- Да именно это и нужно сделать, сейчас тебе никто не будет мешать. Отдыхай.
Она встала и, подойдя к окну, показала куда-то вбок.
- Удачное место. Вон там метро, идти пешком минут десять. Близко, и до института, и до нашей мастерской. На кухне всё есть, посуда, кастрюли и прочее, я проверила. Даже, кое-что купила в холодильник, потом разберёшься. Спать на этом диване, он разбирается, в нижнем ящике бельё. Так что осваивайся.
- Спасибо Вам огромное. – На глазах Любы выступили слёзы. Халитова заметила это.
- Вот это правильно, тебе в жизни выпал счастливый билет, не упусти его. Ты очень талантливый художник, с уникальным даром. Этим можно многого добиться, я помогу, Семён Яковлевич поможет, но многое зависит и от тебя. Учись, работай и всё будет. К сожалению, я знаю немало случаев, когда молодые люди с прекрасными перспективами, вдруг шли на дно. Наркотики и прочая дурь убивают всё, и талант, и будущее, и жизнь. Сейчас у тебя появляются первые серьёзные деньги, и возможность хорошо жить, не дай себе испортить это.   
- Я вас не подведу.
- Ну и отлично. Всё мне пора, давай обживайся здесь. В мастерскую сегодня можно не приходить, я предупрежу Семёна Яковлевича, но завтра как штык. Пока.
И она ушла. Люба прикрыла за ней дверь, пошла на кухню, заглянула в холодильник. Там действительно, стояли коробочки с разной снедью, в том числе и коробка с пиццей - «Надо же, она обо всём подумала» - Люба подошла к окну и стала мечтательно смотреть вдаль. – «Я не упущу свой шанс. Не упущу».   
Халитова, тем временем, спустилась на первый этаж, подошла к консьержу, достала и протянула ему ещё один конверт с деньгами.
- Вот, как договаривались, и дальше каждый месяц вы будете получать такую же сумму. Мой телефон у вас есть, так что присматривайте за этой девушкой, и всё докладываете мне. Как ведёт себя, кто к ней ходит и так далее. Я обещала её родителям позаботиться о ней, так что если вдруг какое ЧП – сразу звонок мне…

+1

10

Через несколько дней в квартире Ворониной
- Надо же, и стиральная машина, и посудомойка - круто. Освоилась уже?
- Да, к хорошему быстро привыкаешь.
- Понятно, по общежитию не скучаешь, значит. Покажи, что сейчас рисуешь.
Воронина достала со шкафа большую папку, в которой лежали листы с рисунками.
- Ух ты, Сухарева башня – красиво. Я не специалист по Саврасову, но, по-моему, ничуть не хуже тех, что мы видели в музее ночью.
- Да, его «Башня» произвела на меня впечатление, никак не могу отцепиться от неё, даже, когда сплю. Помнишь, я говорила в музее, когда чуть не потеряла сознание, что мне привиделось, как выкапывают гроб Брюса?
- Да, помню.
- Я уже два раза видела это во сне, а в последний раз, ещё хуже они вытащили гроб, открыли крышку, а там лежит Мария Лопухина и смотрит на меня.
- Жуть какая. Она-то здесь причём?
- Не знаю. А у Брюсова скелета, из моего сна, кисть правой руки всегда целая, и я, со страхом, жду, что она вот-вот зашевелится. Как в детских страшилках, про «синюю перчатку» или «в чёрном, чёрном городе». Почему мне снится скелет у, которого живая рука?
- Это известная история, ты её не знаешь что ли? Не может быть, наверняка слышала, и забыла, а подсознание тебе, сейчас вытаскивает это из памяти. Нет? Тогда слушай: - Начать нужно с вопроса - Почему Брюса звали чернокнижником? Потому что у него была чёрная книга знаний, которая по слухам когда-то принадлежала самому царю Соломону и никому, кроме Брюса не давалась в руки. С помощью этой книги Брюс знал всё. И сколько звёзд на небе, и сколько раз колесо телеги крутанётся по дороге, от Москвы до Киева, и главное указывала на спрятанные клады. Кроме всего прочего, в ней был рецепт эликсира вечной молодости.
           Есть несколько вариантов смерти Якова Брюса. По одной версии он в исследовательских целях приказал слуге разрубить себя на части, а потом полить эти части эликсиром. После чего они должны были срастись, а Брюс ожить и омолодиться. В начале всё шло по плану, слуга полил разрезанные части и они начали срастаться, после этого нужно было полить тело ещё раз, чтобы оно ожило. Но что-то помешало закончить процесс. Опять же, есть несколько разных вариантов, что помешало. По одной версии виноват слуга, у которого, с перепугу, сильно тряслись руки, и он уронил флакон на пол. Тот естественно разбился, но несколько капель всё-таки попало на руку. А по другой, более романтической версии, закончить эксперимент, помешала жена Брюса. Она ворвалась в лабораторию, убила слугу, и забрала флакон с эликсиром. Но и здесь, во время борьбы, несколько капель попали на кисть правой руки Графа. Так или иначе, но Яков Брюс умер, а рука осталась нетленной. - Марина помолчала, наслаждаясь, вниманием Любы и продолжила. - У нас в музее, хранится его посмертный кафтан, кстати. Был ещё и перстень, но пропал.
- Так это всё правда, и его правда выкопали?
- Да, только не из могилы на кладбище, как тебе видится во сне. В тридцатые годы, в результате реконструкции улицы Радио, сносили старую Кирху, при сносе обнаружили захоронение. Стали изучать чьё оно, и по фамильному перстню на нетленной руке, опознали, что это захоронение Брюса.
- Ничего себе… И рука действительно не истлела? Это тоже правда?
- Ну, кто теперь знает? В виде юридического или исторического документа ничего не зафиксировано, только воспоминания и легенды. Хотя, как знать. Книгу-то искали после его смерти, и Екатерина первая, и даже Сталин. При Екатерине, Сухареву Башню обыскали сверху до низу, считалось, что книга спрятана именно там, но так ничего и не нашли. А чтобы другие не смогли воспользоваться книгой, возле Сухаревой Башни поставили караул солдат. И этот караул просуществовал, аж до 1934 года. Даже после революции 1917-го года его не стали отменять. А в 1934-м году, под предлогом реконструкции Сухаревской площади, башню стали аккуратно разбирать. И есть основания думать, что делалось это не из-за реконструкции площади, башня ничему не мешала, а именно в поисках книги. В итоге, башню разобрали, а книгу так и не нашли. Но. – Марина подняла указательный палец. – Значит ли это, что книги нет в башне? Нет, не значит. Оказывается, разобрать до конца, башню не сумели. Она стояла на таком огромном фундаменте, с которым в те годы, попросту не справились. С ним не справились и теперь, два года назад, когда строили подземный переход, под площадью. Если бы его делали по прямой, то он прошёл бы, как раз сквозь фундамент. Но, то ли пробиться не смогли, то ли ума хватило не доламывать то, что осталось, и фундамент опять уцелел, а подземный переход сделали кривым, в обход его.
- Обалдеть. На дворе 21 век, а тут такие вековые страсти кипят до сих пор.
- Это точно. Зачастую прошлое гораздо ближе чем кажется, это я как сотрудник Исторического Музея утверждаю вполне ответственно. И я совсем не удивлюсь, если Яков Брюс жив…
- Свят, свят, свят я и так плохо сплю, а ты ещё подливаешь масла в огонь. Так я вообще спать перестану. Ох голова болит.
Люба подошла к какому-то ящику в шкафу и стала копаться в нём.
- Что ты ищешь?
- Да, от головы что-нибудь. Думала чайку попьём и пройдёт. Нет, не проходит.
- О, так это ерунда, я знаю несколько точек на голове, помассировав которые, голова перестанет болеть. Садись на стул.
Воронина села на стул, а Марина встала  сзади неё.
- Начинать нужно с бровей, прямо по середине. Вот так. Потом вот здесь в височной части, потом…
Люба закрыла глаза, наслаждаясь приятными прикосновениями Марининых пальцев, боль и правда, потихоньку начала отступать, но вместо неё накатываться необоримая усталость…

Танич наше время, работа с документами
«28 марта 2007 г., на основании постановления следователя прокуратуры города Москвы, юриста 3-го класса Самариной Н.М. от 27 марта 2007 г., судебно-медицинский эксперт бюро судебно-медицинской экспертизы города Москвы Боровиков И.П. произвел экспертное обследование гражданки Рыковой Анны Петровны, 22 лет, для разрешения следующих вопросов…»
   «На трупе обнаружена следующая одежда: купальник раздельный, без повреждений…»
Татьяна читала заключение судебно-медицинского эксперта, и делал себе пометки: Поговорить с Самариной, Поговорить с Боровиковым…
«Труп женского пола, длина тела 174см.,телосложения правильного, питания нормального. Трупное окоченение хорошо выражено во всех группах мышц. Кожный покров бледный, чистый, упругий холодный на ощупь на верхних и нижних конечностях, тёплый в подмышечных впадинах и внутренних поверхностях бёдер…»
Что же с тобой случилось? Молодая, красивая, здоровая. Глаза, правда, без блеска, даже когда фотографируется во время вечеринок с друзьями…
«На спине и других отлогих частях тела располагаются интенсивные, разлитые, багрово-синюшного цвета трупные пятна, бледнеющие и медленно восстанавливающиеся при трёх кратном пальцевом надавливании в лопаточную область. Гнилостные изменения не выражены. Волосы на голове тёмные, длиной до 40 см. На волосистой части головы повреждений нет…»
А вот во время спортивных соревнований, нормально, взгляд живой. О чём это говорит? Что у тебя не было интересных друзей?
«Кожа лица бледная. Глаза закрытые. Роговицы мутноватые, зрачки равномерно расширены в диаметре до 0.4 см.. Кости и хрящи носа на ощупь целы. Отверстия носа и ушные ходы свободные. Рот закрыт. Слизистые губ синюшные. Зубы без повреждения. Язык в полости рта…»
Вот, совсем ранние, семейные фотографии: папа строг, мама наоборот – доброта и забота, а в целом счастливая семья, видно, что все друг друга любят…
«Шея цилиндрической формы, средней длины, без патологической подвижности повреждений не обнаружено. Грудная клетка симметричная, цилиндрической формы. Живот ниже рёберных дуг. Наружные половые органы развиты обычно…»
А вот на этих фотографиях, появляется замкнутость, видно, что в компании сверстников она всегда немного в стороне, фотографий, где она в обнимку с кем-то вообще нет.
«Молочные железы мягкие, соски и околососковые кружки светло-коричневого цвета, обособлены, выделений из сосков при надавливании нет…»
Вот интересное фото. Снимали не её, на переднем плане парочка влюблённых, строит друг другу гримасы. Она стоит за ними, с бутылкой воды в руке, и смотрит на кого-то вбок, очень ревнивым взглядом.
«Выделений из мочеиспускательного канала нет. Задний проход сомкнут, кожа в его окружности чистая, без повреждений. Кости грудины, ключиц, ребер, позвоночника, таза, конечностей, на ощупь без патологической подвижности и деформаций Конечности на ощупь целы. Каких-либо повреждений при наружном исследовании не обнаружено…»
Есть ли ещё фотографии из этой комнаты? На кого ты так смотришь? Нет, с этой вечеринки фотографий больше нет. Тогда нужно:
1. Выяснить кто фотографировал, и узнать есть ли у него ещё фотографии с этой вечеринки. Поговорить с ним, может что-то ещё помнит.
Если фотографа найти не удастся, то:
2.  По дате и месту снимка, при показе фотографии её знакомым, постараться выяснить, кто стоял напротив столика с водой. Только эту фотографию показывать не нужно, возьму вот эту где они все вместе. На ней тринадцать человек, семь девушек и шестеро юношей. Парочки вполне просматриваются, а наша подопечная стоит одна с краю. На фотографа смотрит без интереса, да и вообще видно, что ей некомфортно.
«Каких-либо повреждений при наружном исследовании трупа не обнаружено…»
А вот ещё интересная группа фотографий, это с какой-то совместной поездки на экскурсию. Вот Аня идёт с какой-то девушкой под руку и выражение лица очень мягкое. А вот здесь они смотрят с возвышения вниз и вся поза Ани очень заботливая. Такого ещё не попадалось на кадрах. О да, она её защищает ото всех. Так, отложим это фото, нужно будет выяснить, кто это девушка.
«ВНУТРЕННЕЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Произведен разрез мягких тканей головы по Самсонову. Кожно-мышечный лоскут головы отсепарован разрезом от ушных раковин, через заднюю треть теменной области до надбровных дуг и затылочного бугра. Внутренняя поверхность кожно-мышечного лоскута серо-желтого цвета, влажная, блестящая, без повреждений и кровоизлияний…»
А вот и ненависть. Сквозь дым и полумрак, виден, только, её темный профиль, но настолько выразительный… Уверена, что сфотографирована сцена за секунду до скандала. Отложим и эту фотографию.
«Головной мозг извлечен из полости черепа, вскрыт по методу Вирхова.
Мягкая мозговая оболочка тонкая, влажная, блестящая, прозрачная, сосуды ее кровенаполнены…»
Это всё, конечно интересно, но что можно сказать после изучения фотографий? Что основной круг её общения, это её сверстники. И если даже, что-то произошло в их отношениях, то убивать друг друга ядом, они бы не стали.
«При вскрытии по Лешке - Магистральные артерии шеи, вены, сосудисто-нервные пучки шеи целы.
…Свободной жидкости в плевральных полостях не обнаружено. Диафрагма цела. Лимфатические узлы шеи, ворот легких не увеличены, мягкой эластичной консистенции, на разрезе бледно-розового цвета…»
Хотя постойте-ка, вот интересные фото, и вполне свежие - за месяц до гибели. Та же компания сверстников, но она здесь совершенно спокойна. Даже появилось некоторое превосходство. Да, именно так. Вот она с кем-то разговаривает, вот сидит одна, но выражение позы уверенно-снисходительное. Язык жестов, отчётливо ясен – «я больше не одна» и «я довольна собой». Так- так, значит, у тебя кто-то появился…
  « Мягкие ткани шеи, груди и живота полнокровные, серовато-красного цвета, кровоизлияний и повреждений нет. Подъязычная кость, хрящи гортани и трахеи целые. Вход в гортань свободен. Гортань, трахея и главные бронхи проходимы на всём протяжении…».
А что нам скажет биллинг телефона?
   «Сердце плотно-эластичной консистенции, размерами 11х8х6 см. Эпикард с белесоватыми участками уплотнения. Определяются единичные точечные кровоизлияния под эпикард, в диаметре до 0.1 см. В полостях сердца темно-красная жидкая кровь. Полости сердца не расширены. Клапанный аппарат сформирован правильно, створки клапанов тонкие, гладкие».
Биллинг показывает, что перемещения по городу стандартные: фитнес, институт, дом. Вечером изредка бары, а чаще спортклуб. Вот, добавилась Третьяковка, и правильно говорил папа, посещала она её довольно интенсивно. И о чём это говорит? - Не похоже это всё на свидания. И выключений телефона, я тоже не вижу, во время которых она могла бы с кем-то встречаться. Как же это совмещается с переменой поведения на фотографиях? Пока никак, запишем себе в загадки. Очевидно, что кто-то появился, но пока как невидимка.   
    «Толщина стенок: левого желудочка 1,5 см, правого 0,4 см, перегородки 1,5 см. Коронарные артерии с эластичными стенками, без атероматозных бляшек. Мышца сердца на разрезах полнокровная, кирпично-коричневого цвета».
Рассмотрим версию с маньяком. Если она, в каком-то из этих мест, попала в поле зрения маньяка, то он, какое-то время, должен был бы за ней следить. – Она взяла блокнот и записала:
1. Попросить Андрея, проверить биллинг телефонов, оказывающихся рядом с передвижением Ани.
2. Пройтись по её маршрутам, и выявить все уличные камеры на них. После чего получить доступ к их архивам с видео, и изучить всех прохожих рядом. Для работы с видео создать дополнительную группу.   
    «Органы брюшной полости расположены правильно. Брюшина серовато-жёлтого цвета, гладкая. Петли кишечника умеренно вздуты, не спаяны между собой и рядом лежащими органами».
Ещё остаётся вариант, при котором маньяк находится в доме, среди обслуги или охраны. – Записывает – Запросить досье на каждого.
   «Каких-либо повреждений внутренних органов и костей скелета при внутреннем исследовании не обнаружено».
Постой-постой, что-то проклюнулось и убежало. Давай-ка, ещё раз разложим фотографии по времени и по группам. Вот детские, вот школьные, вот в семье дома, вот на отдыхе с родителями, вот школьные с друзьями. Дальше институт, вечеринки, экскурсии.
   «Из трупа изъято:
1) Кровь, моча на количественное содержание этанола в СХО и наркотические вещества.
2) Кусочки внутренних органов для гистологического исследования в СГО.»
Если разложить фотографии хронологически, то чётко видно как обычный весёлый, общительный ребёнок, постепенно меняется, как отдаляется от друзей, становится одиночкой, и понимает, что он не такой как все. Вот они переломные моменты, всё видно. А вот начинается скрытая ревность и ненависть. Ясно, кто-то вызвал симпатию, но взаимностью не ответил. Вот период полного одиночества и вдруг перемена - она довольна. Я бы даже сказала – удовлетворена. И удовлетворение идёт не из повседневного круга общения. Здесь у неё нет никакого интереса в глазах, хотя компания всё та же. Зато, у неё появилось знание чего-то, что неизвестно другим. Появился некий жизненный опыт, её глаза стали взрослыми.
«При исследовании были применены общенаучные (визуальный, пальпаторный, измерительный, описательный, сравнительный) и специальные (секционные) методы. Дальнейшее исследование приостановлено до получения лабораторных данных»…».
Ясно, что этот опыт связан с конкретным человеком. Ты привыкла считать себя изгоем, а тут вдруг всё перевернулось, ты кому-то интересна, ты кому-то нужна.  Это очень знакомо.  Где же ты её встретила? Посещения лесби клуба было за год до этого, значит не там. Так-так, постой-ка, я уже считаю, что её новая знакомая и есть убийца? Нет, я так, не считаю – пока. Но найти её необходимо, потому что она, как минимум, важный свидетель.
     «РЕЗУЛЬТАТЫ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
1. При гистологическом исследовании микропрепаратов, изготовленных из кусочков внутренних органов трупа. (окраска препаратов гематоксилин-эозином, пирофуксином по ван Гизону), установлено:
- головной мозг, мозжечок, 8 срезов – мягкие мозговые оболочки в виде отдельных фрагментов,…

2. При судебно-химическом исследовании крови из трупа, проведённом методом газожидкостной хроматографии, этиловый алкоголь не обнаружен (Акт судебного химика).
3. При судебно-химическом исследовании крови из трупа наркотические вещества группы опия и каннабиноиды не обнаружены (Акт судебного химика)...»
Посмотрим ещё раз видео смерти. - Татьяна включила видеозапись. - Вот она вошла в бассейн, включила противоток, легко нырнула, и достаточно интенсивно, стала плыть кролем. Пока ничего необычного.
     «СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКИЙ ДИАГНОЗ
Причина смерти не установлена»
Плывёт красиво и мощно, чувствуются многолетние тренировки. Наконец вышла, выключила течение в бассейне, вытерлась полотенцем и села отдыхать. Какое-то время спокойно сидит, ничего не делает, правда, поза немного странная, как будто посматривает на кого-то во время разговора. Сама с собой говорит? Наушника нет, да и телефона рядом нет, а это, кстати, тоже странно. Сейчас, когда все висят на телефонах, ей он не нужен, и она совсем не боится пропустить чей-то звонок.  Жаль, звука нет. Спокойно легла и всё. Дальше пять часов без движения, пока не спохватилась охрана. 
Татьяна выключила видео. - Да, удивительно, не похоже ни на что. Если это самоубийство, то каким образом? Самовнушением? И зачем перед этим плавать? Никакого нервного напряжения, всё очень спокойно, буднично. Легла и умерла. Если отравление, то настолько безболезненно и бессимптомно, что даже странно. Тогда что же это? Если отравлен воздух или вода, то почему больше никто не пострадал? Радиация? Нет, проверили, если бы она была, то её не сотрёшь, и не смоешь - засекли бы. Ладно, пора ехать на место, смотреть всё живьём.

+1

11

НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского, токсикологическое отделение. Тарханова
- Хорошо, что Вы такая молодая, быстрее найдёте с ней общий язык.
- Как она?
- Физически удовлетворительно, промывание мы сделали, по этой части проблем нет, а психологически - очень плохо. Она в абсолютной депрессии, молчит.
Елена внимательно слушала заведующую отделением, спокойно ожидая главного.
- Мы ещё не вызывали психиатра. – Она замялась.
- Людмила Сергеевна, переходите к делу.
- К делу… - Заведующая посмотрела на посетительницу, и встретив неожиданно твёрдый взгляд, немного смутилась. «Правильно она поступила? Может быть, не нужно было влезать во всё это? Какие силы приходят в движение и как это может коснутся её? Только сейчас ей пришло в голову, испугаться, что она тоже может стать участницей этой ужасной истории. А разве она уже не стала? Разве не преступление, то, что она поставила левый диагноз взамен очевидного? Да, по команде главного врача. Да, он прижал её, намекнув, что решение о выделении средств на продолжение исследований зависит от него, и он готов помочь ей в обмен на то, что она не будет упираться с этой пациенткой. Ну и что? Это будет её диагноз, а не главврача, и это ей придётся отвечать на вопросы… Господи, о чём я думаю? Причём здесь исследования? Причём здесь вопросы? На твоих глазах происходит ужас. Ужас! И не в какой-то Африке, а здесь в Москве, можно коверкать жизнь человеку, и ты должна в этом помочь им». – Она посмотрела на Тарханову. – «Ну, а эта девушка перед тобой кто? С ней-то тебе всё понятно? Что это за организация? Чем они занимаются? Да, на звонок среагировали сразу. Да, без лишних вопросов, как будто скорая помощь. Адрес, симптомы: - ждите и делайте всё, что скажет приехавшая. Вот она стоит передо мной. Единственное, что обнадёживает, что от неё исходит такая же мощная энергия, как и от этого грёбанного сенатора. Только от него идёт – «деньги и власть решают всё», а от неё «зло будет наказано». Но есть в них и кое-что общее – глаза. У них обоих  абсолютно безжалостные глаза, хотя и здесь, есть сущностные отличия: у него глаза поддонка, который с удовольствием раздавит тебя, а у неё глаза циничного хирурга, который безжалостно вырежет всю гниль».
– Следом за пациенткой приехал её отчим, большой чиновник, и по размеру, и по положению, даже охрану сюда притащил. Поставил нас всех на уши, сказал, что ни о каком самоубийстве не может быть и речи, что он сам со всем разберётся. И мне уже звонил главврач больницы, чтобы я не регистрировала попытку самоубийства, а написала, что это ошибка в приёме лекарства. – Она опять замолчала, собираясь с духом. – Короче, он думал, что остался один в палате с пациенткой и говорил с ней о… - Она замялась, подбирая слова, потом решилась: - Он угрожал ей. Их разговор подслушала санитарка, которая была в соседней палате, там есть смежные двери, и она всё слышала. Он говорил, девушке, что она так просто от него не отделается. Говорил, что какой-то контракт не закончен, и он не даст ей сбежать от него, ни живой, ни мёртвой. Санитарка в шоке прибежала ко мне, а я к вам.
- Почему не в милицию?
- Потому что он и есть милиция, я навела справки - он бывший зам министра МВД какой-то кавказской республики, а сейчас сенатор, член каких-то советов при МВД, и прочее, и прочее. Санитарка, о том, что услышала, рассказала только мне, но и всё - дальше этого что-либо делать боится.
- Вы говорили с пострадавшей?
- Да, но она молчит.
- Вы её осматривали?
- А да, на теле есть характерные следы от верёвок. Она была связана, так же есть синяки и ожоги, похожие на ожоги от сигарет.
- Её изнасиловали?
- Наверное да, по крайней мере половой акт был. Пока она была без сознания, я вызывала гинеколога, она взяла пробы, и в заднем проходе были обнаружены следы спермы. Но девушка ничего не говорит об этом.
- Понятно, где она?
- В одноместной палате, вот в этой, мы стоим рядом.
- Правильно, что позвонили нам. Не дёргайтесь, и ничего не бойтесь. Я пойду, поговорю с ней.
Елена без стука открыла дверь и вошла в палату. При входе оказался маленький коридорчик с дверью в туалет, дальше комната с одной кроватью и столиком рядом с ней. Напротив кровати располагался небольшой телевизор на маленькой тумбочке, а за ним незаметная смежная дверь, за которой, очевидно, и подслушивала медсестра. На кровати, свернувшись калачиком, лежала девушка, которая никак не отреагировала на появление гостьи. – Спит? – Елена села рядом на стульчик и стала рассматривать её. – Совсем ребёнок, измученный ребёнок, хотя заведующая сказала, что ей уже двадцать два. Что ей пришлось пережить? Следы от верёвок, ожоги - какой кошмар.
- Вера, проснись пожалуйста, я пришла помочь тебе.
Девушка открыла глаза, и посмотрела на Елену пустым, равнодушным взглядом.
Елена наклонилась к ней близко-близко, и продолжила очень тихо, почти шёпотом.
- Прежде чем уйти. – Она приблизилась к самому уху. – Прежде чем умереть, ЕГО нужно наказать. Помоги мне наказать ЕГО.
- Кто вы? – Голос вялый и тихий, с трудом двигает языком, но взгляд немного сконцентрировался.
- Я охотник. Я выслеживаю и наказываю мерзавцев, вроде твоего отчима. Я знаю, что он делал с тобой ужасные вещи, и это не должно сойти ему с рук.
- Мне уже всё равно…
- А мне нет, и тем девушкам с которыми он будет продолжать делать это, тоже не всё равно. Его нужно остановить. Помоги мне.
- Чего уж теперь… Надю похоронили семь дней назад… Какая теперь разница?
- Расскажи мне что случилось.
- Вы не справитесь с ним. У него охрана, деньги, власть. Даже Бог его не наказывает…
- А мы накажем. Смотри мне в глаза и слушай: Два года назад в Екатеринбурге, посреди бела дня, возле двух девушек остановилась милицейская машина. Из неё вышел человек в форме и, показав документы, приказал им садиться в машину. Девушки, видимо что-то заподозрили, и отказались, тогда он силой стал заталкивать их туда. С одной справился, а вторая вырвалась и убежала. Повторяю, это был день, и это был центр города, вокруг куча прохожих и никто, слышишь - никто не вмешался, хотя они звали на помощь. Вырвавшаяся девушка побежала не куда-нибудь, а в ближайшее отделение милиции, думала там помогут. Сейчас, как же, так они и кинулись ей помогать… Вместо этого дежурный с ухмылочкой сказал ей, что это не их территория, и отправил в другое отделение, а те в другое. Пока она бегала по отделениям, её подругу привезли в служебный гараж управления милиции №3, где пять человек в форме, уже сильно на веселе, поджидали своих приятелей. Дальше все они по очереди, весь день и всю ночь насиловали несчастную. Даже, когда сами были не в силах, продолжали насиловать её бутылкой. Это продолжалось долгих двенадцать часов. На следующий день, её еле живую выбросили на обочине дороги, и пригрозили, что если она будет жаловаться, то ей подбросят наркотики, и посадят в тюрьму. Чудом она не умерла на этой обочине, спасибо подобрали какие-то люди, и отвезли в больницу. Когда она смогла встать с постели, она встала только для того чтобы надеть себе петлю на шею. Слава Богу не получилось, вовремя заметили, и спасли. И она выжила второй раз. Мы узнали об этом и, так же как к тебе сейчас, я пришла к ней в палату. Она не хотела жить, а я просила её помочь мне остановить насильников, показать, кто это делал с ней. Она в ответ, как и ты сейчас, говорила, что ей всё равно, и что ничего нельзя сделать. И всё же, я её убедила. Она показала их всех, включая того дежурного, который отфутболил её подругу.     
         Хочешь знать, что с ними стало? – В глазах девушки появилась осмысленность, голос странной посетительницы проникал в неё через уши, глаза, и кожу. Он добрался до её вен, её крови, и до её сердца. Тихий голос, постороннего человека, пробил холод смерти, и стал обволакивать душу тёплой волной надежды, что справедливость есть. И есть возмездие. – Хочешь знать?

В ответ раздалось чуть слышное: - Хочу.

Лена взяла руку Веры и стала греть её в своих ладонях. – Смотри мне в глаза, и ты увидишь, что я говорю правду. – Она поймала взгляд девушки. -  Они все, слышишь – все, кроме дежурного, умерли, один за одним. Перед смертью каждого, сильно мучила совесть, связывала их и отрезала мужские причиндалы. Смотри-смотри мне в глаза, и ты увидишь всё это.
Вера смотрела в чёрную бездну, и действительно видела, как подонки ревели от ужаса, и умоляли простить их, как извивались, и корчились перед лицом возмездия.
- Что стало с девушкой?
- С ней всё в порядке, она жива, и ты сама можешь поговорить с ней. Она ждёт нас внизу в машине.
- Ждёт нас?
- Да, нас. Тебя и меня. Мы сейчас уедем отсюда в безопасное место.
- Уедем? Меня отпустят?
- Да, тебя отпустят.
Вера стала тяжело подниматься. – Голова кружится, помогите мне встать, пожалуйста, я поеду с вами. – Тарханова помогла ей одеться, отмечая про себя, и синяки, и ожоги на руках девушки. Они выглядели, даже, хуже чем она думала.
- А что стало с тем дежурным, который не умер?
- Он вывалился из окна, а перед этим разгромил всю свою квартиру, как будто дрался с кем-то, скорее всего, тоже с совестью. А когда понял, что совесть сильнее, то спасаясь от неё, решил полетать над городом. Только, вот незадача, жил он не высоко, на третьем этаже, так что летал не долго, и приземлился неудачно. С тех пор лежит парализованный – повезло.

Они направились к двери, как вдруг Вера остановилась:

- Постойте, сегодня, когда отчим был здесь, ему позвонили, и я поняла по разговору, что в его домик, где он обычно «развлекается» сегодня кого-то привезут. Я думаю очередную жертву.
- Плохо. Как это происходит?
- Я не знаю как с другими, а за мной приезжала машина, причём, они всегда знали где я. Отвозили в этот домик и уезжали. Потом приезжал отчим и … - У неё перехватило горло, и потекли слёзы.
- Что он делал с тобой, потом расскажешь, сейчас расскажи что там с охраной.
- Они уезжали, но в домике есть сторож, он всегда там.
- Значит во время экзекуций, их в доме двое?
- Да.
- Что там ещё есть, камеры, сигнализация?
- Этого я не знаю.
- Где находится дом? Адрес можешь сказать?
- Нет, адреса я не знаю, но это не так далеко от Москвы. По Ярославскому шоссе до Пушкино, потом от Пушкино по Красноармейскому шоссе ещё пять или десть километров не могу сказать точнее, но там есть маленький поворот направо сразу за хозяйственным магазинчиком, а дальше смогу только показать, объяснить не смогу.
Елена тем временем, набрала номер телефона, и нажала вызов:
- Это Сума, у нас ЧП, я из Склифа звоню. Да, девушку забираю. Да, случай плохой, нужно принимать меры, и прямо сейчас. Возможно, сейчас мучают очередную жертву. Там их двое. Нет, не уверена, но выбора нет. Она может только показать где это, нужно ехать и определяться на месте. Мы через десять минут тронемся, ещё через тридцать будем  на пересечении МКАД и Ярославки. Если кого-то сумеешь организовать нам в помощь, пусть они стоят на обочине после МКАДА. Нет, ждать не будем, времени нет, и судя по состоянию девушки – Тарханова посмотрела на следы от наручников на запястьях Веры. – Там всё совсем жёстко. Нет, если не подберём машину от МКАДА, то дальше действовать будем одни, звонить оттуда, я не буду, мы выключим телефоны. 
Она нажала отбой и набрала ещё один номер.
- Привет Сурен, это Сума. Ты как, всё ещё в больнице? Что-то долго. Полегче уже? Ну и хорошо. Я заеду на днях. Что привезти? Хорошо, хорошо поняла. Да, по делу звоню. Мне, через сорок минут, нужна машина на ярославке сразу после МКАДа, и два пистолета внутри. Да понадобятся, пусть положат запасные. Успеешь? Я понимаю, но случай экстренный. Сколько будет стоить? Почему так дорого? Что? За срочность? Я и не знала, что ты такой торгаш, Сурен, всегда думала, что нормальный бандит. Лекарства дорогие? Тебя же не в голову ранили, что за пургу ты несёшь? - Елена прикрыла трубку ладошкой и посмотрела на девушку, как бы ища поддержки. – Врачи у него там бандиты, а сам белый и пушистый. – И снова обращаясь к Сурену: - Ты мне лапшу не вешай, за то, что я пёрла тебя до машины через всю стройку, ты вообще мне всё бесплатно должен делать. Сам бы справился? – Она закатила глаза, и выразительно покачала головой, как будто собеседник мог её видеть. - Всё-всё хватит болтать, потом обсудим, нет времени сейчас. Организуй машину вовремя, а всё остальное решим потом.
Она нажала отбой, и посмотрела на девушку.
- Поехали, по дороге расскажешь свою историю.
Они вышли из палаты и наткнулись на заведующую. Та всплеснула руками, хотела что-то сказать, но Тарханова опередила её.
- Мы уезжаем, нет времени всё объяснять, да и не к чему. Ей лучше и дальше за её безопасность отвечать будем мы. Оформляйте бумаги на выписку, завтра за ними кто-нибудь приедет.
- А что я скажу отчиму, если он, вдруг, заявится?
Тарханова посмотрела на заведующую таким тяжёлым взглядом, что она  съёжилась, и пожалела, о своём вопросе.
- Он не заявится больше. – И после паузы добавила. - Никуда…

Кабинет Рыкова
- Точно уверены, что выжали из него всё?
- Так точно, в ближайшие полгода никаких экзотических ядов он ни для кого не делал. Обычные, да, но их в теле вашей дочери не обнаружено.
- Почему мы должны ему верить?
- Потому, что он много ещё в чём сознался перед смертью, и у нас появился хороший материал для того чтобы крепко прищемить хвост Гульбову.
- От чего он умер?
- Сердце… У него действительно случился инфаркт, и мы не успели откачать.
- Плохо, это осложнит ситуацию.
- Не осложнит, а обострит. Мы перевезли его труп в один из адресов, что он указал. И там, действительно, оказалась приличная партия экстази. Раньше нужно было взять этого химика за бока.
- Раньше не было наводки на него, а как появилась так и взяли. Как всё представили?
- Как мафиозную разборку, с нитями, ведущими наверх, в наркоконтроль вплоть до Гульбова.
- Ну и отлично, но яд пока не будем исключать. Я сегодня же решу вопрос, чтобы это дело оказалось под нашим контролем. Так что разматывайте по полной. Немедленно взять под контроль лабораторию где он работал и …
- Это уже сделано, всё опечатано и выставлена охрана, то же самое с его квартирой и дачей. Сейчас отрабатываем маршруты его передвижения и контакты из телефонов, а кроме основного при нём обнаружены ещё два и там много чего любопытного.
- Молодцы, действуйте и держите меня в курсе.
Он отпустил офицера и стал прикидывать сколько у него времени до звонков сверху, предположил, что часа два, но ошибся, на его столе зазвонил телефон правительственной связи. – Ничего себе как быстро, значит, мы попали в очень больную точку.
- Слушаю Рыков
- Привет Пётр Иваныч, это Зиновьев.
- Здравия желаю.
- Как сам? Говорят, большое строительство затеваешь в Болгарии.
-  Ну, небольшое, по сравнению с Вашей Черногорией, но…
- Ладно-ладно не прибедняйся, всё правильно – но. Есть два НО. Первое «НО» в том, что Болгария член НАТО, а отношения со Штатами всё хуже и хуже.
- И что?
- А то, что у «первого» зреют планы запретить сотрудникам силовых ведомств иметь в таких странах экономические интересы.
- Понятно, а второе «НО»?
- Второе в том, что партнёра ты, себе в этом деле, выбрал не совсем надёжного.
- В каком смысле?
- В прямом, я говорю о Стефане Тодорове, которого ты берёшь в совладельцы и хочешь назначить управляющим стройкой.
- Всё верно и в чём проблема?
- В том, что он уже месяц дурит тебе голову. Разрешения на строительство у него нет и не будет.
- Очень своевременная информация. А что за источник не секрет?
- Нет, не секрет, со мной связывались наши болгарские коллеги, по другим вопросам, а заодно, по товарищески, сообщили, что Тодоров у них, в разработке по делу о мошенничестве.
-  Спасибо, за информацию.
- Но это так к слову, я не за этим звоню. Ты здорово переполошил наркоконтроль, они уже сидят в приёмной у первого.
- И он их примет?
- Может и примет, часа через три. У него бассейн сейчас, а потом массаж. Так что время есть, докладывай, что нарыл.
- Мы, по наводке, грохнули притон с большой партией синтетики, а там сюрприз, вместе с наркотиками труп сотрудника из наркоконтроля, некоего гражданина Ряженцева. Не наша работа - сердечный приступ. Вот сейчас разматываем, его контакты и они очень интересные.
- Ты понимаешь, что это война?
- Да, понимаю, но какие есть варианты?
- Договориться, мне уже звонили от них, с просьбой не горячиться.
- Боюсь, не о чем договариваться.
- Всегда есть о чём.
- Не в этот раз. Наркомания, если не стала, то скоро станет, главной угрозой национальной безопасности. Поэтому тут, я считаю, нужно не просто вычищать, а выжигать калёным железом.
- И ресторан в Калининграде, здесь, ни при чём?
- Смеётесь что ли? Стал бы я из-за такой ерунды …
- Вот и я о том, чего бы из-за мелочёвки устраивать войну ведомств, да ещё начинать с трупов… Сердечный приступ значит, ну ладно давай разбирайся. Ну и про Болгарию, ты понял, если нужна по…
- Да, спасибо я понял, но помогать, пока, не нужно.
- Хорошо.
Рыков повесил трубку и тут же, вызвал к себе помощника, нажав кнопку селекторной связи.
- Андрей, зайди ко мне.
Через несколько минут Андрей вошёл в кабинет, и плотно прикрыл за собой дверь.
- Какие новости из Болгарии?
- Всё по старому, Тодоров говорит, что документы готовы, осталось только забрать их, и просит сделать первый транш оплаты, чтобы не терять время.
- А ты что думаешь, по этому поводу?
- Никаких оплат делать нельзя, пока документы не будут здесь на вашем столе.
- Верно, тем более, что всё хуже чем кажется. Я только что получил обратку от наркоконтроля. И знаешь через кого? Через Зиновьева.
- Генерал полковника, заместителя Патру… ?
- Да-да, от него.
- Ого.
- Вот именно… Короче, в Болгарии всё гавкнулось, Стефану напиши, чтобы немедленно уехал из страны и пересидел где-нибудь. Ничего не объясняй, передай и всё, дальше пусть сам крутится.
- Понял. Но…
- Что, но?
- Но почему не помочь ему выбраться?
- Потому, что он морочил нам голову и вытягивал деньги, хотя сам уже знал, что разрешающих строительство документов не будет. За это своё мелкое жульничество, теперь пусть повертится…
- Понял, но тогда может и не предупреждать?
- Нет, не до такой степени… Ткнуть его носом в его же дерьмо нужно, но помогать им топить его – не правильно. С этим всё. Пошли дальше - по химику… - Он что-то прикинул про себя, и продолжил. – По химику продолжаем работать. Дальше… Что там у Танич?
- Она сейчас в вашем загородном доме, третий день уже там – не знаю подробностей, но перевернула всё. Даже с металлоискателем прошлась по всему участку. Меня попросила получить доступ к камерам наружного наблюдения по маршрутам перемещения вашей дочери, которые она составила на основе билинга её телефона.
- Неплохо, а мы этого сами не сделали?
- Нет
- Почему?
- Ну, почему… - не додумались.
Рыков непроизвольно поправил ворот рубашки, как бы ослабляя галстук.
- Нравится она мне, глядишь и правда, чего-нибудь нароет. Если сейчас тронемся, застанем её в доме? Позвони ей и предупреди, что мы едем, пусть дождётся.

Загородный дом Рыкова. Танич
«Поразительно, просто поразительно – вообще ничего. Буквально образцово-показательный ноль. Так не бывает. Значит, я что-то упускаю. Что?»
Татьяна в тысячный раз обвела комнату дочери Рыкова взглядом, подолгу останавливаясь на каждой детали: -  Стеллаж с книгами – ничего интересного, стандартная художественная литература, плюс альбомы и книги по искусству. И именно книги по искусству она активно читала последнее время, особенно часто этот огромный фолиант Третьяковки. Ну и что? Да, читала, не от этого же она умерла… Хотя, если бы он упал ей на голову… Стоп-стоп-стоп, только давай без чёрного юмора. Что-то должно быть необычное, странное – должно. Вот рисунки на столе. – Татьяна в сотый раз подошла к столу и стала перебирать рисунки. –  Неумелые копии известных картин 17-19 века, в основном женские портреты. Что как раз понятно, вот если бы она на мужские портреты налегла, это было бы странно. А так что ж, значит её привлекала женская красота того времени. Да, художник из неё никакой, хотя старалась. Чёрт… Но где-то, что-то должно быть - должно, всегда есть. И хуже того, появилось чувство, что я что-то пропускаю.
Раздался звонок сотового телефона.
- Да, Андрей?
- Вы всё ещё в доме?
- Да.
- Хорошо, мы подъедем часа через полтора.
- Подъезжайте, но продвижения пока никакого нет, так что рассказать особо нечего.
-  Петр Иванович сам вам кое, что расскажет.
- Ладно. – Она положила трубку. – Интересно, что он мне расскажет? Может сам что-нибудь нарыл? Вряд ли, с этим делом подсказок не будет. – Тут у неё снова мелькнула, какая-то мимолётная мысль. – Ого. А вдруг эти портреты не копии? Или под видом копий она, неосознанно, рисовала кого-то конкретного? Ну-ка, ну-ка давай сопоставим…
Татьяна стала сортировать рисунки, сопоставляя их с репродукциями из альбома Третьяковки.
За этим занятием её застали, генерал Рыков и его помощник, через полтора часа. Дверь в комнату была открыта, и они остановились в проёме, несколько минут наблюдая, за Татьяной. Генерал осторожно кашлянул, от чего та вздрогнула и подняла голову.
- Извините, мы не хотели Вас пугать, но дверь была открыта. - Они вошли в комнату. -  Здравствуйте Татьяна Николаевна. Что нового?
- Пока ничего, я же сказала Андрею, что продвижения нет. И, рассказывать, увы, мне пока нечего. Но, как я поняла из его звонка, это вы, мне что-то хотите рассказать?
Она выразительно посмотрела на помощника. Тот хотел что-то ответить, но его опередил генерал.
- Судя по вашим действиям, какие-то идеи у Вас всё-таки есть, но вы правы, давайте начнём с меня. Мы отработали версию с наркоконтролем. Гипотеза, что убийство дочери их рук дело, из-за моих тёрок с Бульбовым в Калининграде, не подтвердилась. Эта версия сразу была маловероятной, теперь же её можно исключить окончательно. Химик, который занимался у них экзотическими ядами, умер от сердечного приступа, но перед смертью много чего успел рассказать. И по значимости эта информация намного превосходит мелкие тёрки в Калининграде. Так что, если бы он имел отношение к убийству дочери, мы бы это уже знали.
- Он сам умер или ему помогли?
- Зачем Вам эти подробности?
- Я хочу знать, насколько сильными будут последствия.
- Последствия будут сильными, но это мои проблемы, и я с этим разберусь, так что опасаться этого нужно, а бояться - нет. И, конечно, это не должно помешать расследованию убийства дочери. Теперь ваша очередь, расскажите, что у вас. Судя по тому, что мне доложил Андрей: - Вы начали отрабатывать версию маньяка?
- Да, или того кто очень похож на маньяка. После изучения всего, что связано с вашей дочерью, я пришла к выводу, что в последние полтора-два месяца у неё кто-то появился. И этот кто-то абсолютный невидимка - нормальные люди так себя не ведут. Конечно, это осложняет поиск. Поймать того кто изначально прячется, и чьи мотивы неизвестны - очень трудно. С другой стороны, какие-то отношения между ними были, и длились какое-то время. Это должно нам помочь, потому, что следы, как их не прячь, всегда есть, и нужно их найти. Так, что поймать его можно. 
- Почему вы говорите о предполагаемом убийце в мужском роде? Вы думаете, что это мужчина?
- Это правильное замечание. Нет, я так не думаю, наоборот, я думаю, что это женщина и не только потому, что у вашей дочери была соответствующая ориентация. Дело в том, что поведение серийных убийц женщин отличается от поведения серийных убийц мужчин. Для мужчин маньяков свойственно совершать следующий набор действий: - по каким-то привлекательным для них характеристикам, выбрать жертву,  похитить её, и произвести некие садистские действия, в 99% случаев связанные с сексом. При этом жертвы и насильники, чаще всего, не знакомы друг с другом. А вот у серийных убийц женщин, всё прямо наоборот – они, чаще всего, хорошо знакомы с жертвами. Это, или их друг/подруга, или, что реже, родственник или член семьи. И, главное – яды их излюбленное орудие убийства. У меня был похожий случай. Когда одну женщину совсем допёк пьяница-муж, регулярно избивая её и её ребёнка, она не придумала ничего лучше, как отравить его, а в качестве яда решила использовать поганки. Где их взять? Для неё, городского человека, ответ простой – в лесу, благо лето. Она села на электричку и поехала в лес. Сошла на первой подходящей станции, долго бродила по лесу и ничего не нашла. Ни одного гриба, ни плохого, ни хорошего. Расстроилась, но не отступилась, дождалась грибной погоды, а пока ждала, изучила, ядовитые грибы. После чего поехала снова, и уже осмысленно, собрала немного хороших грибов и несколько нужных поганок. Дома сварила грибной супчик, и угостила им мужа. Потом больница, похороны и следствие, которое признало смерть мужчины несчастным случаем.
- Как это? Откуда же, тогда стало известно, как она готовилась к преступлению? – вопрос задал Андрей, которого очень заинтриговал рассказ Татьяны.
- Как откуда? Сама рассказала, она была хорошим, честным человеком, и всё рассказала следователю.
- Сама рассказала, что убила? Я чего-то не понимаю? Почему же тогда следствие, вместо того, чтобы посадить её, закрыло дело, посчитав его несчастным случаем?
Татьяна посмотрела на Андрея, как на ребёнка, которому нужно разжевывать общеизвестные вещи.
- Зачем же сажать хорошего человека?
- Но…
- Тут всё просто - провести дознание поручили молоденькой девочке лейтенанту, только, что из училища. Она, со свойственной молодости энергией, взялась за дело: Съездила, и поговорила с соседями этой семьи. Посмотрела на трёхлетнего малыша, всего в синяках. Съездила на работу к женщине, пообщалась с её коллегами, потом на работу к её мужу, там пообщалась с его коллегами тире собутыльниками. После чего, обобщив полученные сведения, пришла к выводу, что это несчастный случай.
Андрей открыл рот от удивления, но больше ничего не стал спрашивать. Татьяна увидела, что объяснения приняты и продолжила:
- Но это так к слову. Давайте вернёмся к нашим баранам - я считаю, что наш серийный убийца, скорее всего женщина, но на данном этапе это не имеет значения, мы ищем убийцу. И есть три вопроса на которые нужно найти ответы:
Первый вопрос – где она с ним столкнулась? Второй – что её привлекло в ней? И третий – были ли аналогичные случаи?
- А вот это интересно. Что значит аналогичные случаи?
- Я отправила запрос на все странные самоубийства, и все смерти со схожими симптомами.
Рыков посмотрел на Андрея. – А мы проверяли похожие смерти?
- Нет.
Ответом генерал остался не доволен:
- Вот именно, что нет. Извините Татьяна Николаевна, продолжайте.
- Но пока нечего продолжать, ответа у меня нет ещё.
- Это мы можем ускорить, Андрей давай, нажми на статистиков - пусть выдадут всё что есть, отправь запрос по линии ФСБ, а то я их знаю, начнут ссылаться на секретность и прочее. – Он повернул голову к Татьяне. - Вы когда запрос отправили?
- Три дня назад.
- Всё ясно. Андрей – дай кому надо по башке, чтобы к завтрашнему дню всё было…
- Есть.

+1

12

200 лет назад
Ну и где мне её искать? «Барыня в парке» передразнил он про себя говорок одной из дворовых девок. «Изволят гулять со своей подругой». Изволит она… Плюнуть и уйти, что я ей мальчик? Я известный художник, только что, по заказу высочайшей семьи, закончил портрет сына императора - Константина Павловича, за что пожалован академиком, и если всё сложится, буду писать и его дочерей тоже, а эта девчонка смотрит на меня как, как… Да ни как она на меня не смотрит, я, для неё, пустое место. Предупредил ведь прошлый раз, быть готовой к сеансу. И что? Где она? Ей богу плюну и уйду…  - Тут он как будто что-то услышал, постоял, прислушиваясь, и пошёл в том направлении. Через несколько шагов, сквозь листву, показалась маленькая беседка. В ней кто-то был. По какой-то причине, он не окликнул, находившихся там, а стал очень осторожно подходить к ним. – Что я делаю? Зачем я подкрадываюсь? – Но звуки, доносящиеся из беседки, заставляли делать это по мимо воли. Он очень осторожно раздвигал ветви и ещё осторожнее наступал на землю, чтобы какая-нибудь случайная палка не хрустнула под ногой и не выдала его.     
- О, какая ты вкусненькая. Тебе нравится?
- Да, да.
- Хочешь ещё?
- Хочу, хочу, пососи ещё.
- Расскажи мне, что ты чувствуешь.
- Чувствую, как кровь течёт сквозь сосок, и как нежно ты её высасываешь. Это так сладко, больно и сладко одновременно.
От страстного шёпота и томного стона вслед за ним, у меня закружилась голова. – Что они там делают? 
- Вторую грудку?
- Да, да.
- Тебе не страшно?
- Страшно.
- И ты боишься?
- Да, боюсь.
- А сосочек не боится, смотри, как он ждёт меня. Вон, какой твёрденький…
От этих голосов и звуков в беседке, меня бросило в жар, пот градом катился по лицу. Я понимал, что стал свидетелем чего-то безумного, что нужно скорее бежать отсюда, но ноги, словно, приросли к земле, и я не мог пошевелиться. Потом пришёл страх, страх что меня обнаружат, и произойдёт что-то ужасное. Стоит мне сделать хоть одно движение и всё, конец. Я замер так сильно, что почти, перестал дышать, стало не хватать воздуха. Долго так продолжаться не может, и я либо потеряю сознание, либо выдам себя…
Позади от дома, послышались крики, кто-то звал Марию. – Они тоже ищут её… Сейчас придут сюда… Заметят их и меня. О Боже, что делать?
Оклики продолжались, а в беседке стало тихо. Ушли? Я очень осторожно выдохнул, и немного отдышавшись, сделал несколько шагов к ней. Тихо. Зачем я иду туда? Что я хочу увидеть? Нужно немедленно развернуться и уйти. Уйти пока кто-нибудь не заметил меня… Но голос разума никак не влиял на тело, ноги не слушались, как будто что-то тянуло меня внутрь. В какой-то момент, мне даже, показалось, что если я начну упираться, и схвачусь руками за ветви, меня всё равно втянет в эту проклятую беседку. Что со мной? Как заворожённый, я приблизился к ней и, наконец, заглянул внутрь – пусто. Слава богу, никогда до этого мне не доводилось испытывать такого облегчения и разочарования одновременно. Голова закружилась, и я упал на каменную скамейку совершенно без сил. Какое-то время я просто сидел, уставившись в одну точку пока немного не пришёл в себя. «Нужно выбираться отсюда», зацепился я краем сознания за эту спасительную мысль – Нужно скорее выбираться отсюда. – С трудом, поднявшись со скамейки, я медленно побрёл обратно к усадьбе. Мысли путались, я был сбит с толку, и не понимал что случилось. Чему я стал невольным свидетелем? А может быть всё это плод моего воображения? Может быть, всё это мне привиделась, и голоса, и даже беседка?
Тропинка круто повернула и я, почти столкнулся с Марией Ивановной. Сердце предательски ухнуло вниз, и я с ужасом уставился на неё, не зная, что делать…
- Владимир Лукич, голубчик,  вот вы где, а мы вас потеряли. Да, на Вас лица нет? Что-то случилось? – Она пристально посмотрела на меня и, слегка, улыбнулась, своей снисходительной улыбкой. – У вас такой вид, словно вы только что встретили приведение. Вас что-то напугало? – Она ещё пристальнее посмотрела на меня.
Сердце колотилось в груди, словно огромный молот в гигантской кузнеце. Кровь прилила к лицу и я, вдруг, брякнул, сам не знаю зачем.
- Я что-то слышал в беседке, там в дальнем конце сада…
- Да? И что же?
- Не знаю… голоса. Два женских голоса… - Я со страхом смотрел в её глаза и видел, как они приобрели угрожающий, тёмный оттенок. Зачем я говорю ей это?
- И о чём они говорили? – Она приближалась ко мне, а я в ужасе пятился, пока не прижался спиной к какому-то дереву
-  Я не понял, но…
- Но это напугало Вас?
- Я, я… - Язык перестал слушаться, и перед глазами поплыли какие-то разноцветные круги. Что со мной?
- А может быть, это я вас пугаю?
Холодная рука сдавила горло и …

Воронина дёрнулась, и проснулась. Она открыла глаза, не понимая, где находится. Сад исчез, Лопухина тоже, вместо них вокруг знакомые стены. Она в своей квартире, в своей кровати. – Фуу, какой кошмар, я думала, она убьёт меня, ещё чуть-чуть и всё. - Люба приподнялась на локте, осматриваясь в комнате. Всё на месте. Да, это был сон. Она упала обратно на подушку. Полежала, обдумывая, только что увиденное и тут заметила, что лежит раздетая. – Странно, я не помню, как легла спать. А что я помню? Я помню, что у меня разболелась голова, что Марина стала делать мне массаж и… Всё, дальше ничего не помню. Значит, она меня раздела и уложила? Ничего себе… - Люба провела по бёдрам и груди руками, проверяя в чём она. – Голая, я абсолютно голая. Она видела меня голой? Что значит видела, не только видела, но и уложила. А где она, кстати? Ушла? Сколько сейчас времени? Темно, она посмотрела на стол, где стояли часы, и тут заметила, что в кресле рядом, кто-то сидит. Какая-то тёмная фигура. У неё перехватило дыхание, а сердце гулко забилось в нехорошем предчувствии.
- Марина это ты? – Люба не узнала свой шёпот, и от этого испугалась ещё больше. – Марина ты спишь?
Фигура пошевелилась, и стала подниматься.
- Почему ты молчишь, Марина? Ты пугаешь меня… - Она дёрнулась, отодвигаясь к стене, но вдруг обнаружила, что не может подвинуться ни на миллиметр. Всё тело как будто окаменело. Руки и ноги налились свинцовой тяжестью и она, как не старалась, не могла пошевелить даже мизинцем. Ужас охватил её и парализовал. Тёмная фигура медленно приближалась, не издавая при этом ни звука. Люба изо всех сил рванулась…  и открыла глаза.
Она опять проснулась, судорожно посмотрела на кресло – никого, оглядела комнату – никого. Тёмной фигуры нигде не было. Не поворачиваясь, она нашарила позади себя выключатель на стене, и нажала его. Комнату залил свет, и, слава Богу, в ней никого не было. – О Боже, о Боже. – сердце колотилось как бешенное. – Что это было? Я схожу с ума? Сейчас-то я проснулась или нет? – Она села на кровати, прислушиваясь к ночным звукам и шорохам. Всё было тихо, только часы тикали на столе, да за окном проезжала какая-то машина. - Надо пойти умыться. Страх-то какой. – Она встала и опять увидела, что она голая. – Значит это не сон? Она действительно раздела и уложила меня? – Люба завернулась в одеяло и пошла в ванную.   

Машина Тархановой. Вера 
Как всё поменялось… Час назад, я обдумывала способы умереть, а сейчас еду в машине с неизвестными девушками, которым почему-то полностью доверяю, и у меня снова есть смысл жить. Пусть этот смысл распространяется только на ближайшие несколько часов, а потом опять встанет страшный вопрос – «Зачем?», ответа на который нет. Но эти несколько часов мои.
Девушки сидели впереди: Елена, черноволосая красавица, за рулём, а светленькая Света, которой очень подходило её имя, сидела рядом. Мне, со своего места за водителем, было удобно рассматривать её. Она и правда светлая, очень улыбчивая и живая, и улыбаться ей идёт, какие у неё чудесные ямочки на щеках от этого. Страшно подумать, как её такую светящуюся истязали эти подонки в мундирах, как посмели… Я сосредоточилась, и стала прислушиваться о чем они говорят:
- Представляешь, он, на полном серьёзе, жаловался мне на врачей, и обзывал их грабителями. Причём, в его исполнении, это слово звучало, вполне оскорбительно.
- Забавно, не видать им своих машин, когда он выпишется. Но я с ним согласна, недавно помогала подруге возить сына по больницам. Хороший мальчишка, озорной, а тут стал жаловаться, что голова болит. Лето, погода хорошая, ясно, что не симулирует.
- А сколько лет?
- В пятом, что ли классе… - Она задумалась. - Сколько-сколько, ну лет двенадцать-тринадцать. Подруга, дала ему таблетку, вроде подействовало, голова прошла, но когда её действие закончилось, опять заболела. И так несколько дней, да всё хуже и хуже. Запаниковали, повезли к врачу.
- К какому?
- Я не помню, с какого начали, но диагноза не появилось, а головные боли всё усиливались. Она подняла знакомых. И вот мы в один день объехали все больницы в районе каширки, а там их штуки три или четыре, только что в онкоцентр не заехали. Прошлись по всем хирургам, ухогорлоносам и прочее и прочее. Все врачи нормальные, при этом, действующие, выходили к нам после операций, не теоретики какие-нибудь, далёкие от жизни. И мы, мало того, что по знакомству к каждому такому врачу приходили, так ещё и денег нормально давали, только разберитесь. Они честно осматривали: узи там всякие, рентгены, да анализы, но всё мимо, выходят и только руками разводят,  дескать: - «Моего здесь нет, ведите к другом у специалисту». И так несколько дней - ужас. Все смотрят, а диагноз поставить не могут. А парню всё хуже. Стало отекать лицо, через некоторое время уже страшно смотреть на ребёнка. Я тогда крепко в медицинской науке разочаровалась, фигня это всё. Каждый сидит на своей узкой теме, а в целом никто ничего не знает: - «Я только уши… Я только травмы…»
- И чем кончилось?
- В последний момент вспомнили, о каком-то еврее из челюстно-лицевой хирургии, который специализировался на всяких патологиях, даже помню, как его зовут – Орест Петрович. Приехали к нему уже сильно под вечер, слава Богу, дежурил. Красивый мужик, кстати сказать, и на еврея совсем не похож, скорее грек…
- Не отвлекайся, давай про мальчика, а не про мужика.
- Он принял, посмотрел, и тоже ничего не определил, но понял, что положение серьёзное и сразу положил к себе, сказал нам, что будет разбираться. Что завтра соберёт специалистов, и что если консилиум не определит диагноз, то будет делать операцию, и смотреть что там в голове. Представляешь ужас какой – вскрывать череп, чтобы физически посмотреть в чём там дело. Мы оставили парня, а сами уехали. Всю ночь на нервах,  звоним на следующий день. – Хрен, нет диагноза, но наш Орест, пока суд, да дело, вкатил мальчику укол какого-то новейшего антибиотика, и тому стало лучше. Голова продолжала болеть, но отёк чуть уменьшился. Решили погодить с операцией, посмотреть, что будет дальше, вдруг попали с лекарством… Через день, та же тенденция, отёк всё меньше и главное боли слабее. Тогда сообразили, что это всё-таки какое-то воспаление, и ещё раз отправили к какому-то правильному доктору, в больницу святого Владимира, который был большой мастак по узи. Тот посмотрел, и обнаружил жидкость в голове. Во как - все смотрели и ни хрена, а этот увидел. Диагноз, правда, тоже не поставил, но проблему нашёл, мол, разбирайтесь дальше сами. В конце концов выяснилось, что это воспаление среднего уха и антибиотики, которые Орест стал колоть, как раз от этого и помогали.
- Ну, антибиотики от любого воспаления помогают, хоть в ноге, хоть в голове.
- Это да… 
Неожиданно к разговору подключилась Вера.
- А моей Наде не повезло с врачом. Пошла удалять кисту, операция простейшая - лапароскопия.
Она замолчала.
- Говори, говори. Расскажи нам всё, и тебе полегче будет, часть горя отдашь нам, и нам будет понятнее как тебе помочь.
- Операция, со слов хирурга, прошла хорошо, через день Надя уже вышла из больницы. Хирурга отблагодарили по человечески, тысячу долларов в конверте, я лично, ему отдала. Взял, а через два месяца выяснилось что Надя больна СПИДом. И ей и мне ясно, что заразиться она могла только во время операции. У меня СПИДа нет, мы не наркоманы… Я к хирургу, что делать? А он меня послал куда подальше: - «Сами разбирайтесь, лесбиянки хуевы». Вот так, вместо простенькой кисты, стали бороться со СПИДом, а это совсем другие деньги, которых к тому же нет. Наде всё хуже и хуже, делать нечего, я пошла к бывшему отчиму. Понимала чем придётся расплачиваться, он ещё когда с нами жил, делал поползновения… Так и вышло. Предложил честную сделку – секс в обмен на деньги за лечение. По части лечения всё хорошо, денег не жалел, жаль только не помогло. Надю похоронили две недели назад. А два дня назад за мной опять приехали его мордовороты, как всегда они и делали, и привезли к нему. Говорит, будешь ещё отрабатывать… Что за те деньги, которые он потратил - мне ещё долго… - У неё перехватило горло, но слёзы не шли.
- Он садист?
- Ещё какой, его загородный домик специально оборудован разными приспособлениями, сами всё увидите скоро.
Света внимательно слушала, повернувшись к ней в пол оборота.
- А имя хирурга помнишь? И в какой больнице он работает?
- Ещё бы, не помнить – Бочкарёв Андрей Андреевич, очень опытный и знающий хирург. Только сволочь…
- Им тоже займёмся, не переживай. – Они проехали МКАД, объехали, припаркованный на обочине белый, шикарный Мерседес, и тоже встали неподалёку.
- Надо же, кому-то ещё приспичило, припарковаться здесь. Но что-то я не вижу машину от Сурена. – Тарханова достала телефон и набрала его номер.
- Мы на месте, а машины нет. Скоро твои ребята управятся? Как стоит? – Она с недоумением посмотрела на обочину взад и вперёд. - Не вижу никакой машины. Мерс? Да, мерс какой-то стоит. Это она? Да ладно…  Сейчас проверим.
Они вышли из своей машины и направились к Мерседесу, Света подошла к нему первая и осторожно открыла дверь с водительской стороны.
- Ни хрена себе. – Наклонилась и достала букет белых роз. – Это тебе, лежал на водительском кресле. – Она протянула букет Елене. – Я ни разу не видела твоего Сурена, но это похоже на признание в любви.
- С чего бы вдруг? Он знает о моих предпочтениях. – Елена выразительно пожала плечами.
Тут неожиданно подала голос Вера:
- Белые розы в букете, означают - восхищение. Посчитай сколько их штук.
Света с интересом посчитала.
- Пятнадцать
- Это число означает благодарность. Если обобщить, то этим букетом человек выражает чистое невинное, без эротического подтекста восхищение и благодарность за что-то.
- А, вот это ближе. Молодец Сурен, реабилитировался. Откуда ты знаешь, про цветы? – Спросила Тарханова, у Веры.
- Я профессиональный флорист, с Надей мы так и познакомились. Она пришла покупать букет своему шефу и попросила зашифровать в него послание «редиска».
- Ого, и такое тоже возможно?
- Конечно, возможно, каждый цветок имеет своё значение. Я взяла несколько полосатых гвоздик, что означает «отказ, я не буду с тобой», и добавила к ним несколько пурпурных, что означает «каприз, антипатия». К гвоздикам добавила пару веток гортензий «холодность, безразличие». Прибавила к ним герань «глупость, безрассудство», и в довершение добавила оранжевую лилию, олицетворяющую «ненависть, отвращение». Всё вместе выглядело очень эффектно, но означало – «Я вам отказываю, и выражаю своё безразличие, потому, что вы отвратительный глупец», а если коротко – «редиска».
- Круто, научишь меня этому, очень полезные знания. 
- Да неплохо, но нам пора ехать. – Тарханова ещё раз посмотрела на дорогу. - Подмоги нет, и времени ждать, тоже нет. Садимся. Света проверь бардачок.
Они расселись по своим местам. Тарханова за руль, Света рядом на пассажирское место, а Вера расположилась на шикарном заднем сидении.
Светлана, достала из бардачка два пистолета: – Надо же, какие ты любишь - «Берета 92»
- Отлично, ещё один плюс Сурену. Посмотри там ещё. Я просила запасные обоймы положить к ним.
Света пошарила в бардачке ещё, и достала обоймы.
- Да есть, ну живём… - Она, передала Лене одну Берету, после чего, картинно вытащила обойму из своего пистолета, и защёлкнула её обратно, проверяя заряжен ли он.
Вера с испугом смотрела на оружие, в руках её новых знакомых. До неё, наконец дошло, что это всё серьёзно, что они едут не на пикник, и не на прогулку под луной. А куда они едут? Что будет дальше, когда она покажет им домик отчима? Они убьют его? От одной мысли о такой возможности у Веры быстрее потекла кровь, и одновременно с этим с большим удивлением, она вдруг обнаружила, что эта мысль ей нравится. Она поняла, что это возможно, как будто сработал переключатель – щёлк и то, что день назад,  казалось невозможным, вдруг перешло в разряд реальности. Да, мы едем наказать этого гада, и это возможно. Приятная волна силы наполнила тело упругостью и уверенностью в себе, и одновременно с этим пришло злорадство, что ОН пока не знает, что всё изменилось, и ЧТО его ждёт…
- Постой, а лук забыли переложить? Заболтались про цветы, сейчас бы оставили.
- Думаешь понадобиться?
- Давай-давай неси скорее, я его здесь скучать не оставлю.
Света выскочила из Мерседеса, быстро подошла к оставленной машине, открыла багажник и достала оттуда, очень странного вида, лук. Ещё порылась, и выудила оттуда колчан со стрелами. Захлопнула крышку, и также быстро вернулась обратно.
- Куда положить, в багажник?
- Нет, брось на заднее сидение.
Вера, с восхищением смотрела на космического вида устройство, состоящее из колёсиков, изогнутых рычагов и тросов.
- Что это?
- Блочник – блочный лук. Не видела таких раньше?
- Это лук, из которого стреляют стрелами? – Лена кивнула. - Красивый и страшный, и совсем не понятно, куда вставлять стрелу.
- Это точно.
Света с завистью смотрела на лук.
– Неужели это настоящий BEAR Motive 6 ?
- Он самый.
- Даш пострелять?
- Ты когда последний раз была в клубе?
- Пару дней назад.
- Врёшь, мне Ирэна, жаловалась на тебя.
- Когда?
- Да вот недавно, сказала, что ты совсем задвинула стрельбу, и просила повлиять на тебя.
Света выглядела, как школьница, которую поймали с сигаретой в школьном туалете.
- Молчишь? То-то. Твой-то лук, небось, паутиной покрылся? А с этим, кстати, ты и не справишься, туговат для тебя будет.
- Ой-ой-ой, сколько он у тебя?
- Шестьдесят фунтов.
- Ну и нормально, мой не на много  слабее будет.
- Да, только ты в руки его не брала уже месяц, а то и два.
- Я исправлюсь… Ну, что дашь пострелять?
- Договоримся так – две недели ходишь каждый день, и после звонка Ирэны, с подтверждением, что так и есть - получаешь.
- Договорились, и ещё посмотрим кто круче. Спорим, я сделаю тебя из него на ста метрах.
- Посмотрим.
У Веры вытянулось лицо от удивления. – Кто они? О чём они говорят, о стрельбе из лука? Зачем им это?
- Вы о чём говорите?     
- А на что это похоже?
- Вообще-то на дурдом, извините. Я не знаю и не понимаю ничего уже, объясните. И начните с рассказа – кто вы такие. У меня и так туман в голове, а тут сплошные пистолеты, Мерседесы, луки со стрелами…
- Да, со стороны наверное, и правда дурдом, но это ещё не всё - Света, покажи ей татуировку.
Света закатала рукав, и показала татуировку на левом плече.
- На что похоже?
- Крадущаяся кошка.
- Правильно, это значит, что мы охотники из отряда «Бойцовых кошек», входной билет в него – умение стрелять из лука. Естественно требуется ещё много разных навыков, но стрельба из лука обязательное условие.
- Зачем?
- Традиция… Но с глубоким философским смыслом.
- А что за отряд такой - «Бойцовые кошки»? Первый раз слышу.
- Естественно, не слышала, мы себя не афишируем. В том, чем приходится заниматься, нам известность не нужна. Если в двух словах, то мы скорая помощь для, таких как ты. 
Помолчали.
- Вы ЕГО убьёте?
-  Мы проведём с ним разъяснительную работу, если он после этого умрёт, то будем считать, что в нём проснулась совесть и не позволила ему жить дальше.
- А если не умрёт?
- Значит, он станет другим человеком.
Через час возле домика отчима. Тарханова.
- Глухо, никакого движения ни во дворе, ни внутри.
            Они несколько раз обошли вокруг дома, изучая его со всех сторон. С виду ничего необычного - двухэтажный кирпичный коттеджик, с двухметровым забором вокруг, из недорогого зелёного профнастила. Скромный коттеджик, со скромным заборчиком, не то, что виллы, которые они проезжали до этого, где заборы были такой высоты, что временами казалось, будто едешь в тоннеле. Но скромность эта, для намётанного глаза, была мнимая, так как к этому «скромному» домику шла отдельная асфальтированная дорожка, петляя через небольшой лесок. Идеальное место для того кому, не нужны случайные «глаза».
            Девушки оставили Мерседес в пятидесяти метрах дальше от поворота к домику, и прошли весь путь до него прямиком через лес. Отсутствие соседей и охраняемой территории им тоже было на руку, так как давало возможность, спокойно изучить ситуацию.

- Ну, так и что? Давай пойдём и посмотрим.
- Как?
- Позвоним в дверь, дальше по обстановке.
- А если в доме нет отчима?
- Как нет? Вера же сказала, что он остаётся один с жертвой.
-  Света, уймись, мало ли кто, что сказал, мы и так поступаем неправильно. Кинулись сломя голову, без изучения графика поведения, без информации об охранных системах, без…
- Ничего подобного, я посмотрела - тут нет камер.
- Ну и что? Снаружи, вроде нет. А внутри?
- И пусть себе, мы же не оставим этот гадюшник наследникам, после всего?
- А что ты предлагаешь?
- Сожжем к чёртовой матери…
- А лес вокруг? Если огонь перекинется на лес? Нет, так нельзя, мне всё это не нравится, и как не хотелось бы помахать шашкой, придётся действовать по обычной схеме. Ты останешься наблюдать, а я отвезу Веру в Москву, и вернусь сюда с оборудованием и подкреплением. Заодно наведём справки, где он сейчас.
- А вдруг он здесь? Охрана, как говорит Вера, уехала и он тут кайфует?
- Ещё раз, что ты предлагаешь? Пойти и заявить о себе? Сторож скорее всего не откроет, а спросит через дверь: - что надо. Что ты будешь делать в этом случае? Стрелять в него через забор? Или ещё хуже, прикидываться дурочкой, что оказалась здесь случайно?
- Да, и в прошлый раз это прекрасно сработало.
- Не сравнивай, там  всё было проверено и организованно, а здесь? Если он уже в доме, что мешает ему вызвать охрану и проверить кто ты такая? Мы же не знаем где они и как быстро смогут приехать. Ещё хуже, если отчим ещё не приехал, сторож возьмёт и позвонит ему, что тут шляются посторонние… И что тогда? – Елена критически осмотрела Светлану с головы до ног. – Тем более на грибника ты, в своей юбке и туфельках, совсем не похожа.
- Это точно, корзинки мне не хватает.
- Всё, закончили на этом. Ты остаёшься и ни во что не вмешиваешься. Это понятно?
- Да, понятно, понятно – ни во что не вмешиваюсь.
- Если что-то экстренное – звонишь по одноразовому телефону. На, держи. – Лена достала простенький сотовый телефон и передала его Светлане. - В нём уже вбит такой же одноразовый номер, потом симки выкинем.
- Хватит уже меня инструктировать, как в первый раз. Когда я лажала?
- Вот пусть так и остаётся.
- А что делать, если после вашего отъезда, отчим вдруг окажется дома, возьмёт и появится во дворе?
- Звонишь нам, я же дала тебе телефон для этого… И, кстати, как ты его узнаешь? Может это сторож будет, а не отчим? Вера объясни, ещё раз, для особо одарённых, как они оба выглядят.
- Отчим здоровый жлоб, под два метра роста. Лысый.
- Два метра, говоришь, а вес?
- Килограмм сто пятьдесят.
- Ого, понятно, а сторож?
- Сторож обычный мужик, с седыми волосами и противной козлиной бородкой.
- Трудно перепутать - я справлюсь.
Лена подошла к Светлане и взяла её за плечи.
- Я тебя знаю, и уже вижу, что ты завелась. Ещё раз прошу – не лезь туда одна.
- Хорошо-хорошо, езжай спокойно.
Елена, повернулась к Вере
- Всё пошли, отвезу тебя в клуб, там есть гостевая комната, в ней сегодня переночуешь, а завтра придумаем, куда тебя пристроить.
- Не нужно ничего придумывать, я её к себе возьму. Со мной поживёт.
- А Серёга твой как же?
- Во-первых, он не мой, пока, а во-вторых…
Вера с удивлением посмотрела вначале на Свету, а потом на Елену
- Серёга? А, Вы разве не лесб…
Но ответила сама Света:
- Ещё чего? У меня нормальная ориентация.
Тарханова разглядывая домик, задумчиво подтвердила:
- Она не лесбиянка. Так, иногда только, по пьяни…
- Чтооо? Хватит врать-то. Не слушай её, я вообще не пью, даже пиво.

Через пятнадцать минут в машине. Вера.
- Я не понимаю, то вы говорите, что помогаете таким как я, то…
- Ну да, таким как ты, попавшим в беду. Мы помогаем женщинам, независимо от их ориентации. И бойцовой кошкой тоже, может стать любая женщина, не зависимо от ориентации. Всё просто.
- Да уж. – Вера задумчиво смотрела в окно, прижавшись щекой к холодному стеклу. Ей понравились эти странные девушки. Хотя чем они странные? Обычные женские разговоры, да, не о куклах и губной помаде, а о луках и пистолетах. Но в их исполнении это выглядит абсолютно по-женски… - Я беспокоюсь о Свете. Может, мы зря её там оставили одну?
- Не волнуйся, она не такая легкомысленная, и слабая, как кажется. Она больше дурачилась. После того, что она пережила - чудо, что она способна быть лёгким человеком.
Лена чуть прижала Мерседес к правому краю, пропуская встречный кортеж, на узкой дороге. Вдруг Вера отшатнулась от окна, и закричала:
- Это он, это он. Это отчим с охраной.
- Заметил тебя?
- Не знаю, но смотрел прямо на меня. Я его узнала.
Два встречных джипа пролетели мимо, но через секунду затормозили. Вера смотрела на них через заднее окно.
- Они остановились, разворачиваются.
- Значит, он тебя тоже узнал. Это плохо.
- Гони, гони быстрее, они едут за нами.
- Сбежать не удастся, к сожалению. Жаль мы Свету оставили, сейчас бы она нам пригодилась. Не паникуй, мы справимся.
- Не отдавай меня ему, только не отдавай меня…
Один джип обогнал их машину и, проскочив несколько метров вперёд, резко остановился, перегородив дорогу. Второй точно также остановился сзади.
- Ты смотри, какие крутые. Сколько их обычно в машине?
Вера тряслась от ужаса происходящего и отвечала в состоянии близком к истерике.
- Отчим всегда сзади, а впереди охранник и водитель. Во второй машине ещё трое, водитель и двое охранников. Он выходит, выходит, смотри…
Тарханова повернулась к девушке, и протянула ей пистолет.
- Когда я начну стрелять, ты тоже стреляй во вторую машину. Можешь не целиться, просто стреляй в ту сторону. Мне нужно, несколько секунд, чтобы они не мешали. От твоей стрельбы, они немного замешкаются, а там и я подключусь. Поняла? Только не высовывай голову, подними руку и стреляй.
- Не уходи, не уходи. Он убьёт тебя…

+1

13

Десять минут назад. Машина отчима.
- Малик Каримович, только вспомнил, Ваша жена просила заехать на рынок, купить фруктов, по списку.
- Почему тебя, почему не Пашу, своего водителя?
- Он сегодня, её маму возил в больницу и …
- А точно, я и забыл про них. Нормально всё? Встретили её в Шереметьево?
- Да встретили, и сразу в больницу, поговорить с хирургом.
- Точно, точно. Как я забыл? – Малик Каримович, достал телефон и набрал номер. – Маша, это я. Что там, у мамы? Будут класть? Когда? Почему не сразу? Ну, хорошо, да я буду через два часа.
Он нажал отбой, и убрал телефон.
- Хорошо, что ты вспомнил про эти фрукты. Тогда так, на сегодня всё отменяется, только заедем в домик, оставим девку, и сразу обратно, предупреди вторую машину.
Он подождал, пока охранник передаст распоряжение, и спросил:
- Где по дороге можно фрукты купить?
- Сейчас подумаем.
На встречной полосе показался белый Мерседес, охранник присмотрелся, и обратился к водителю.
- Запомни номер, потом пробьём его по базе, что-то я не видел таких, здесь раньше.
Только они проскочили мимо, как Босс сзади воскликнул от удивления.
- Да это Вера была. Стой, разворачивайся, нужно догнать их и посмотреть.
- Не ошиблись Малик Каримович? Она ведь в больнице сейчас…
- Чёрт его знает, но очень похожа, одно лицо. Надо проверить.
Они резко затормозили, и охранник вызвал по рации вторую машину.
- Быстро разворачиваемся, нужно догнать, и проверить белый Мерс, который только что проскочил мимо. Мы его обгоним, а вы закройте его сзади. – И снова обращаясь к водителю. – Мне он сразу не понравился, вот что значит чутьё. Кто там за рулём был? – И в рацию. – Там двое в кабине, две женщины.
Их джип, быстро набрал скорость, и обогнав Мерседес, резко затормозил, развернувшись боком. Босс, несмотря на свои громоздкие габариты, первым выскочил из машины, и быстро пошёл к Мрседесу, охранник и водитель поспешили за ним.
- Не спешите Малик Каримович, дайте нам вначале…
Водительская дверь Мерседеса открылась и из него вышла шикарная брюнетка в чёрном, с шикарным букетом белых роз перед собой.
- О, да нас тут цветами встречают.
          Но шутил он зря, выражение глаз брюнетки не оставляло сомнений в её намерениях. Он понял это, и инстинктивно дёрнулся рукой к кобуре под пиджаком, но было поздно, белый букет в руках черноволосой красавицы, взорвался белым облаком, и первая пуля попала охраннику в живот, выбив из него весь воздух. Больше, в этой жизни, он ничего не успел сделать, ни сказать напарнику поберечься, ни отодвинуть Боса. Следом за первой, вторая пуля попала ему в глаз и, раскроив череп, вылетела через макушку.
- Назад, назад. – Водитель оттолкнул Малика Каримовича в сторону и, получил пулю вместо него. Она ударила его в плечо, и развернула на сто восемьдесят градусов. Последнее, что промелькнуло в его сознании: - что он не успеет достать оружие и, что он не успеет приехать домой, чтобы сделать уроки с младшим сыном. Вторая и третья пули отбросили его обратно к машине, но он этого уже не почувствовал.

Тарханова
- Вера, нет времени объяснять, наведи в их сторону пистолет, и нажми на курок несколько раз, всё. – Она отдала ей свой маленький Вальтер, а большую Берету взяла себе, прикрыв её букетом белых роз. 
         Из первой машины выскочили трое, и пошли к ним, первым шёл огромный лысый отчим, за ним двое поменьше. Тот, что был слева от него, показался опасным. – С него и начну. – Елена, тоже вышла из машины, и пошла к ним навстречу, сокращая дистанцию. Сзади, от второй машины, захлопали дверцы, но обернуться, и посмотреть, сколько их там не получалось. – Только бы Вера не подвела, и начала стрелять, пусть даже в воздух, тогда она успеет повернуться, и они выкрутятся. 
      Она направила пистолет, вместе с букетом, на правого охранника, и нажала на курок. Тот в последнюю секунду понял, что происходит, но пуля была быстрее его руки, и попала ему в живот раньше, чем он дотянулся до своего пистолета. -  Правильно я с него начала, сообразительный. – Она отбросила ненужный букет, и направила руку с оружием на отчима, но потеряла на этом секунду, и второй охранник успел оттолкнуть здоровяка в сторону, поэтому три следующих пули достались ему самому. Они развернули его, и откинули к машине. – Ну, Вера стреляй, уже. – От Мерседеса послышались выстрелы, но направлены они были не во вторую машину, а в отчима.
Вера
- Не отдавай меня, не отдавай меня ему, он зверь, зверь и он убьёт нас.
Лена, что-то говорила мне, но я не понимала, что. Я как будто оглохла, видела только, что губы двигаются, но звука не было. Вдруг она сунула мне пистолет и звук включился.
- Наведи в их сторону и стреляй.
Я взяла оружие, и ощутила его силу. Пистолет оказался живым существом, он был тёплым, очень удобным, и грозным. Спасительная мысль высветилась в голове: – «Я сама убью ЕГО, сейчас выйду из машины и убью ЕГО, и он не сможет больше мучить меня».
Тарханова вышла из машины и вслед за этим загремели выстрелы, один за другим упали оба охранника, но отчим продолжал стоять. -  «Почему она не стреляет в него? Не может? В него нужно стрелять, в него». - Я вышла из машины и направила пистолет в его сторону. «Я сама убью эту гадину» и нажала на курок. Пистолет ожил, и стал выплёвывать пули в его жирное, отвратительное тело, но ОН не умирал. Я продолжала и продолжала нажимать курок, но ОН не падал.  Сзади тоже раздались выстрелы, пули противно защёлкали по кузову машин, и одна из них попала в Елену. Она так и не успела повернуться к нападавшим сзади. От удара она отлетела к краю дороги и скатилась в яму. Отчим усмехнулся, Он смотрел на меня.
- Убить меня захотела? За что? За то, что я помогал тебе и твоей сучке? Без меня, она давно здохла бы в мучениях. Я оплатил ей два года жизни. А ты за это хотела убить меня?
Он подошёл, и отобрал пистолет. В его огромной ладони он выглядел детской игрушкой.
- Этим хотела убить меня? Этим? Знаешь, что я теперь сделаю с тобой? Знаешь, куда я засуну его тебе?
Сзади подбежали охранники.
Он посмотрел на них и махнул рукой в сторону обочины.
– Посмотрите, что со второй. Она упала с дороги. Если жива, не добивайте, я сделаю это сам.
- Куда упала? Я не вижу тут никого. – Один из охранников стал проверять место, куда отлетела Елена, второй подошёл к нам, и достал наручники, а третий заглянул в Мерседес, нет ли там кого-то ещё.
«Кого не нужно добивать, Лену? Что он будет с ней делать? Что он будет делать со мной?»
- Ну что девочка моя, поехали с папой…
Договорить он не успел, что-то испугало его за моей спиной. Он побелел, и дёрнулся в сторону от машин, стараясь закрыться мной и охранником. Сзади грохнул выстрел и свалил, охранника рядом с Мерседесом. Тут же раздался второй, и настиг охранника, за которым прятался отчим, придерживая его за руку, отчего он не смог развернуться, чтобы посмотреть кто стреляет. Пуля ударила его в спину, и он упал как подкошенный.  Я тоже потеряла равновесие, и грохнулась на четвереньки, инстинктивно прикрывая голову руками. Третий выстрел поразил последнего охранника, что стоял на краю дороги и смотрел, куда делась Елена. Пуля попала ему в руку с пистолетом, которой он пытался закрыться от выстрела, тут же последовал ещё один, и пробил ему шею, почти оторвав голову. Я на коленях подползла к одному из убитых, и подобрала его пистолет. - «Нужно убить ЕГО. Нужно убить Его немедленно. Где он?».
- Живая?
Надо мной стояла Елена, осматривая поле боя.
- Молодец, что живая, но стрелять нужно было по второй машине, а не в отчима. Где он, кстати?
Она стала проверять убитых, подходя к каждому, и откидывая ногой их оружие подальше в сторону.
- Я не вижу лысого, куда он делся?
Она огляделась вокруг, а я проследила взглядом направление, куда  он отпрыгивал, когда увидел её сзади меня. Далеко в поле, я заметила, бегущего к лесу, человека.
-  Вон он, вон он.
Лена тоже посмотрела в ту сторону.
- Бл...ть, как далеко-то, уже. Он что спортсмен что ли? А с виду не скажешь. – Оценивающим взглядом, она прикинула расстояние. - Метров двести, а то и больше, уже отмахал. – Лена подняла пистолет двумя руками, долго выцеливала, но так и не выстрелила. – Нет, из пистолета его уже не достать. Не выпускай его из виду.
Она в два прыжка оказалась возле Мерседеса и достала с заднего сидения свой лук.
- А вот из этого мы его достанем. Видишь его?
- Вижу, вижу, вон он, почти добежал до леса.
- Я тоже вижу.
Она надела стрелу и не отрывая взгляд от бегущей точки, натянула странную тетиву. Лук замысловато пришёл в движение и она, на мгновение замерев, в киношной красивой позе -  выстрелила. Стрела ушла в небо с жёстким шипением. Вера начала молиться:
– Господи, помоги нам, пусть она попадёт в него, ничего больше не нужно, только пусть она попадёт в него, за Надю, за меня, за…
      Стрела, как живая, поднялась в небо, и зависла в высшей точке, словно высматривая жертву, увидела её, и хищной птицей понеслась вниз, неумолимо настигая убегающую фигуру. Догнала, и со всего маха ударила свою добычу, будто срезав её на полном ходу. Несмотря на расстояние, я услышала чавкающий звук, с которым стрела вонзилась ему в спину. Отчим вскрикнул, и рухнул на землю, не добежав до леса всего несколько метров.
- Попала, попала, ты попала в него. Спасибо Господи, спасибо, что услышал меня… Я отмолю… Я отслужу тебе за это, спасибо Господи…
- Да, хороший выстрел. Но теперь нужно забрать его оттуда. – Елена ещё раз прикинула расстояние. - Нам его не унести, слишком тяжёлый. Есть идеи? – Но посмотрев на Веру, которая продолжала, что-то бормотать себе под нос, поняла, что идей от неё не будет. «Эх, всё всегда самой приходится делать, хоть бы раз кто-нибудь помог». Она осмотрелась вокруг в поисках решения. - Если только на джипе подъехать?
Елена скептически осмотрела джип, который перегородил дорогу спереди. В нём виднелось несколько пулевых отверстий, два из которых были, как раз напротив двигателя и оттуда уже что-то натекло на дорогу. Лена с сожалением покачала головой, и оглянулась на второй джип сзади, в котором дырок не было видно и он, на первый взгляд, не пострадал в перестрелке. Она снова обратилась к Вере:
- Второй, вроде целый, пойдём, попробуем завести его.
Вера послушно поднялась и они подошли к машине. Только Елена открыла дверцу, как внутри кто-то зашевелился.
- Назад. – Тарханова оттолкнула девушку себе за спину и замерла в ожидании, направив пистолет в сторону звуков. В машине опять кто-то завозился и, даже начал стучать чем-то в дверь багажника.
- Что это может быть?  - Она осторожно подошла к ней и резко распахнула, нацелив пистолет на потенциальную угрозу. 
В багажнике оказалась связанная женщина, с заклеенным пластырем ртом.
- Сюрприз…  - Женщина задергалась и замычала ещё громче. - Спокойно, спокойно. Мы пришли помочь тебе.
Елена отлепила пластырь, давая пленнице возможность дышать и говорить.
-  Кто вы? Что происходит? Меня похитили, нужно срочно вызвать милицию.
- Не нужно никого вызывать, все бандиты мертвы, а тебя мы уже спасли. Посиди спокойно, пока я развязываю. Как тебя зовут?
- Ирина.
- Всё уже позади Ирина, мы как раз и ехали помочь тебе.
- Кто вы?
- Очень сложный вопрос. Вера, сможешь объяснить ей кто мы?

Квартира Танич
Устало скинула туфли в прихожей и бросила ключи на полочку у зеркала. В само зеркало даже смотреть не стала и так ясно, как выглядит сейчас. Еле-еле добрела до дивана, плюхнулась на него и сладко потянулась. Ничего не хочу делать, хочу лежать и не о чём не думать. Устала. Сейчас полежу, потом в душ и спать. Тело согласно расслабилось, а вот голова нет. Мозг продолжал анализировать бесконечную круговерть фактов. И крутит и крутит одно и тоже, доводя до исступления – нет сил, нужно выкинуть всё из головы и просто полежать. Или сразу в душ? Вначале в ледяной, а потом горячий и так несколько раз. И спать. А перед сном посмотреть запись с Артёмовой? Эта мысль мгновенно перевесила всё остальное: и усталость, и тупик в работе – всё. Ну и ну…  А, соски-то что творят, а? Мгновенно отреагировали. Ну надо же… Сколько там до выставки осталось? Не помню. Дня три что ли? А я пойду? Не уверена. Почему не уверена? Ты же хочешь. Да, хочу, а вдруг там что-то пойдёт не так… О, да ты трусишь? Нет, но… Ну, себе-то не ври - конечно трусишь. Вдруг она там окажется не одна? Ты уже как на свидание собралась, а тут-то и облом. Будет она там с какой-нибудь подружкой или другом и всё ку-ку. Что будешь делать? А нужно что-то делать? В первый раз что ли? Пойду домой и сотру все записи скрытой камеры. Это сильно, а сможешь? Смогу. А ещё лучше позвоню кому-нибудь, ну например Багире… Она покрутила в голове неожиданную мысль о тренерше из клуба. А это кстати мысль. Интересная, кстати, мысль. А, может ей сейчас позвонить? – Елена представила мускулистое тело Багиры. – Да, такого опыта у меня ещё не было. Интересно она мягкая или твёрдая? Наверное твёрдая… И как мне это? – Она почувствовало приятное тепло в груди от эротического направления своих мыслей. - А грудь? Какая у неё грудь? Тоже твёрдая? А соски? Наверняка любит по жестче – да, интересно, было бы попробовать. Внезапно, направление мыслей переменилось, и образ тренерши-культуристки вытеснил образ Артёмовой, в её мастерской, от чего тёплая эротическая волна тут же превратилась в горячую  – я помню…
Три месяца назад.
Танич сидела перед монитором, этажом ниже мастерской Артёмовой и наблюдала за художницей – «Красивая женщина, движения уверенные, лёгкие, одно удовольствие смотреть на неё. Если бы ещё и в душ пошла, совсем бы кайф. Вон как сердце нервно забилось от одной мысли об этом. Но вряд ли, это было бы слишком хорошо. Хотя, для чего-то он нужен же? Сейчас поработает, устанет и перед тем как ехать домой примет душ. Так?»
Артёмова тем временем расстелила на полу большой чистый холст, и расставила рядом с ним банки с краской. Сходила, принесла стремянку, поставила рядом, и влезла на неё. Постояла наверху, рассматривая оттуда холст, и как бы что-то прикидывая. Спустилась, и стала раздеваться. Причём Татьяна не сразу поняла что происходит, просто наблюдала, как художница расстёгивает пуговицы блузки, потом пуговицы на манжетах, после чего сняла её. Оставшись в красивом светлом бюстгальтере, не поворачиваясь, одной рукой бросила блузку на стульчик, рядом со стремянкой, и стала расстёгивать ремень джинсов…
«Да не уж-то? – Танич подалась навстречу изображению в мониторе. - Она правда раздевается? Сейчас снимет джинсы? А дальше? Бельё? – Сердце стучало как бешенное. – Ну давай-давай. – Она чувствовала, как нервная волна возбуждения разливается по телу. Соски напряглись, а между ног стало горячо и влажно»
Артёмова продолжала ненамеренный стриптиз, сексуально снимая джинсы. – «Да она танцует, что ли? Только не останавливайся, только не останавливайся…» -  И та продолжала, балансируя, вначале на одной ноге, потом на другой, по очереди стягивала узкие штанины, словно это были чулки. Наконец справилась, сняла их, и тоже бросила на стульчик. Оставшись в одном белье, немного походила вокруг холста, то ли в такт какой-то внутренней музыке, то ли собираясь с мыслями. – Танич на грани обморока наблюдала за её танцем, наслаждаясь каждой секундой. – «Снимай лифчик, снимай, я хочу посмотреть на тебя всю». – Как будто услышав эту просьбу, Артёмова завела руки за спину, и привычным движением расстегнула застежку лифчика.
«В горле пересохло, сейчас я увижу её грудь. Господи ты меня услышал, как я хочу этого… Ну давай снимай его»
Художница пошевелила плечами, и бюстгальтер сполз вниз, открыв грудь во всей красе. Тёмные соски приковывали взгляд, и Татьяна смотрела на них, не отрываясь – «Тоже твёрдые, они у неё тоже твёрдые и торчат в разные стороны, покачиваясь на тяжёлой, полной груди в такт остальным движениям». - Артёмова наклонилась, и плавно двигая бёдрами сняла тоненькие незаметные трусики.
«Что она собирается делать? Будет рисовать голая?» – Татьяна шумно дышала, как будто ей не хватало воздуха, и не замечала этого. Возбуждение перешло в высшую стадию, она стала расстёгивать пуговицы своей рубашки, и справившись с этим, вытащила её из-за пояса юбки, после чего развела полы в стороны. Указательными пальцами нащупала соски под лифчиком, и стала поглаживать их через тонкую ткань. Острое наслаждение прошло электрическим разрядом, и она выгнула грудь навстречу пальцам. М-м-м. Она застонала. 
И открыла глаза – я помню.
Я помню и завожусь от этих воспоминаний с пол оборота - вот напасть… Что же будет на открытии выставки? Может не ходить от греха? Так хоть фантазирую, а там  вдруг выяснится, что она не одна. Объявится какая-нибудь старая любовь… Мне это надо? А вот надо, а вдруг не объявится? Вдруг там-то всё и сложится? Она мне покажет выставку, я в ответ приглашу куда-нибудь перекусить после, а там и… А что мне надеть? Наверное, нужно что-то вечернее… ага, знаю, как раз подойдёт серое обтягивающее платье. А туфли? Серые тоже есть, но это не то. – Она лежала и мысленно перебирала свой не очень богатый гардероб. – Тогда черные на шпильке и под них ту маленькую чёрную сумочку, и чёрный пояс. Где он, кстати? Что-то давно не попадался на глаза. Ну найдётся… А так вроде всё, я готова к разврату…
Зазвонил телефон. – Нифига себе, кого это чёрт несёт, на ночь глядя? – она посмотрела на номер. На экране высветился вызов от Андрея помощника Рыкова.
- Да Андрей, что случилось?
- Ничего не случилось, просто хотел сообщить, что по вашему запросу к статистикам, всё готово. Завтра с утра можно ехать к ним и забрать. Это «Центр Психиатрии и Наркологии Сербского», что в Кропоткинском переулке, там вам уже заказан пропуск в их научный отдел. Сейчас скажу как он точно называется. – Пока он копался с названием, Татьяна неохотно поднялась с дивана, и дошла до письменного стола. Отыскала ручку, и приготовилась записывать. – Вот:  «Отдел экологических и социальных проблем психического здоровья», подойдёте к руководителю Погожину Борису Сергеевичу, запишите его телефон.
Татьяна всё записала
- Отлично. Когда буду ему звонить, нужно сослаться на Вас?
- Нет, я сам говорил с ним и он среагирует на вашу фамилию, но если вдруг успеет забыть, то вполне можно сослаться на генерал-полковника ФСБ Рыкова или сразу перезвонить мне.
- Отлично, а по странным смертям что?
- Эту статистику нам готовит Главный информационно-аналитический центр МВД, тоже обещали завтра, но результата пока нет. Я вам сразу сообщу, как будет готово.
Андрей повесил трубку. – Хороший парень, нравится он мне. – Татьяна положила телефон на столик, и стала обдумывать план завтрашних действий. – С утра подскочу в Сербского, потом к нам в офис, проверю как идёт дело с изучением видео с камер наблюдения и пора начинать опрашивать её ближайших знакомых…
Вдруг она обнаружила, что деловой звонок не повлиял на её возбуждение от воспоминаний. Соски оставались такими же твёрдыми и ждали продолжения, а нервное напряжение внутри живота горячими импульсами расходилось по всему телу. Татьяна представила себе, как она сейчас включит компьютер, запустит запись, и сидя перед монитором начнёт с лёгких поглаживаний кончиков сосков подушечками указательных пальцев, потом усилит давление и обхватив их пальцами станет покручивать, слегка сжимая, потом… -  Стоп, стоп, стоп вначале в душ… - Она выпрямилась, но с места не двинулась, тело отказалось выполнять команды, не связанные с немедленным удовлетворением эротических фантазий. – Ну уж нет, никаких дУшей, ХОЧУ прямо сейчас, и только потом в душ, а после дУша ХОЧУ ещё. –  Татьяна села в кресло, расстегнула рубашку и сдвинула бюстгальтер ниже, освобождая доступ к соскам, затем чуть развела ноги, и подтянув юбку повыше, начала медленное движение ладоней, представляя, что это руки художницы, измазанные краской, рисуют узоры на её коже. Они медленно двигались вдоль бёдер, поднимались по животу к груди, и снова возвращались, оставляя красочные дорожки своего движения. Наконец, ладони обхватили грудь, а большой и указательный пальцы сосредоточили свои движения на сосках всё ускоряясь и ускоряясь. Татьяна почувствовала приближение оргазма – Боже мой, сейчас кончу… уже сейчас… сейчас… Мммм – она застонала, и ещё ускорила движение пальцами, выгибаясь навстречу всё сильнее и сильнее, наконец замерла в высшей точке и со стоном рухнула в кресло. – Кайф. - Она тяжело дышала, приходя в себя после сильного оргазма. – Если я так кончаю от одних только мыслей о ней, что же будет, если дело дойдёт до реального секса? Так теперь в душ и…
       
Кафешка, Воронина
- Ты что-то неважно выглядишь. Не заболела? – Марина потрогала лоб Ворониной. – Нет, не горячая, температуры нет.
- Я не заболела, хотя чувствую себя и правда фигово, но это из-за чертовых кошмаров. Спать я стала совсем плохо. А сейчас ещё хуже, мне стало казаться, что в квартире есть кто-то ещё…
- Чтооо? Что значит кто-то ещё?
- Не знаю, но я чувствую чьё-то присутствие, а последнее время иногда и слышу.
- И что слышишь?
- Ну, например как кто-то ходит по кухне.
- Да ладно…
- Я сама понимаю, что звучит это дико, но вот вчера например, слышала как кто-то на кухне ставит чашку на стол и начинает наливать в неё воду, потом размешивает ложечкой.
- А ты что?
- Что-что, сижу трясусь от страха.
- А выйти посмотреть?
- Боюсь, а ты бы вышла?
- Ну не знаю, вышла бы, наверное, тем более там же наверняка никого нет, это ты соседей слышишь. Звукоизоляция сейчас такая – что есть, что нет её. Вон у меня, пару лет назад, соседи сверху сдавали квартиру каким-то молодожёнам - это было что-то. От их стонов во время секса можно было самой кон… эээ.. – Она спохватилась, что брякнула лишнее. – Ну, в общем, немецкое порно отдыхает. И главное слова, что они говорили друг другу, звучали очень невнятно, а вот звуки поцелуев ого-го, а уж когда она кончала… - Марина закатила глаза и присвистнула. - Как-то раз у меня знакомые засиделись, а эти сексуальные маньяки начали свои игры – так я не знала куда деваться. Вначале мои гости сидели, разговаривали и не обращали внимания на посторонние звуки, ну мало ли что это может быть… ветер завывает, или лифт скрипит. Потом стали прислушиваться, потом поняли и вытаращили на меня глаза. Да ещё спрашивают меня что это. Я им: – «Да вот соседи сверху дают жару». А они: –« Здорово, и часто так у тебя»? Я им: –«Да каждый вечер». – «Ничего себе. А ты их знаешь»? – «Нет». – «А какие они, ты их видела»?  - Нет, говорю, ни разу.
Воронину это тоже заинтересовало:
- Так ни разу их и не видела?
- Нет.
- А потом что?
- Да ничего - съехали. А ещё раньше, когда я ещё с родителями жила в Бутово, над нами жила семья алкоголиков. Причём не бомжи какие-нибудь, а приличные люди. В возрасте уже, сильно за сорок, и выглядели соответствующе, видно было, что пьют уже давно. Но при этом хорошо одевались, всегда вежливо здоровались - это на людях, а как оставались одни так ругались страшно, и даже дрались. А встретишь их в подъезде – идут под ручку, как голубки. Вот как-то после нового года, слышим сверху началось: крики, битьё посуды, а потом тишина, и только дверь как хлопнет. А через пять минут слышим, она кричит в окно: - Альберт, Альберт вернись. – Мы тоже подбежали к окну и видим, как одинокая фигура в хорошем пальто с поднятым воротником и без шапки, бредёт в поле через дорогу к лесу. А Бутово тогда был район новостроек, и наш дом был крайним, сразу под ним шла дорога, через дорогу большое поле и дальше лес. Выглядело всё как в старых фильмах про белых офицеров. Одинокая фигура, руки в карманах, пальто нараспашку, воротник поднят, и бредёт в никуда, оставляя цепочку следов на снегу. И каждый шаг даётся всё тяжелее и тяжелее. Потом совсем застрял и без сил повалился набок, умирать. А новый год, и мороз тогда был градусов пятнадцать. Пока мы раздумывали что делать, то ли милицию вызывать, то ли скорую, вслед за ним, в каком-то белом платке, в хорошей шубе, тоже на распашку, выскочила жёнка. И  так же тяжело преодолевая глубокий снег, пошла спасать мужа. И кричит ему: - Альберт вставай, замёрзнешь… А он лежит не двигается. Добралась, тяжело села в снег рядом с ним, как медсестра над раненым, посидела минут пять, собралась с силами и помогла ему встать. И они, одинокие, посреди зимнего снежного поля, обнявшись, побрели домой…
- Красиво.
- А то…
- Но у меня точно не соседи. Слушай, если ты такая смелая, переночуй у меня, и сама всё услышишь.
- Остаться у тебя на ночь?
- Ну да.
- А где я буду спать? На полу?
- Зачем? Придумаем что-нибудь. Диван большой мы вместе спокойно уляжемся.
- Вместе? Это хорошо, только учти, я всегда сплю голышом и люблю, чтобы в комнате было холодно.
- Ладно, откроем окно пошире. – Перспектива лечь спать в одну пастель с голой Мариной, вдруг сильно смутила её. – «Как себя вести в такой ситуации и как самой-то ложится? Как обычно закутаться в пижаму и одеяла? Не будет ли это смешным»? - Она ещё больше смутилась и даже начала краснеть.
Это заметила Марина: - Не бойся, я не буду к тебе преставать. Пока ты сохнешь по своей Халитовой, мне…
Воронина покраснела ещё больше и ещё больше смутилась.
- Откуда ты знаешь про Халитову?
- Да это и слепому видно, почему ты так стараешься для неё. Только знай, она тебя использует для зарабатывания денег и только.
- Ну естественно, она же мои рисунки продаёт.
- Да твои, только продаёт она их не как твои, а как антикварные, например сейчас, эти твои эскизы Сухаревой башни Саврасова, так и выставлены с формулировкой «Саврасов, авторство под вопросом».
- Как это?
- А вот так, что тут сложного? Берёт твои рисунки, и выставляет их на мелких европейских аукционах, с подписью «Саврасов под вопросом» и всё. И они сразу стоят не сто долларов, а пять тысяч, а то и десять. А тебе сколько даёт? В лучшем случае пятьсот. Так? А сама зарабатывает сколько? Не сложно посчитать. Удивлена? То-то и оно.
- Она продаёт фальшивки? А как же экспертизы?
- В том то и дело, что на мелких аукцуиончиках никакие экспертизы не нужны. Там действует простое правило «осмотрено, оценено, куплено» - всё и никаких гарантий. Поэтому там чаще всего продаётся или всякий хлам, или фальшаки, но иногда попадаются и настоящие картины за смешные деньги. Это для нас русских Саврасов или Айвазовский «наше всё», а для Европейцев это так… неплохие художники да и только. И если вдруг, у кого-то завалялся неплохой рисунок моря, какого-то Айвазовского, то он для него стоит столько же сколько и любой другой европейский маринист, то есть недорого. А то, что сумасшедшие русские готовы платить за него втридорога, так кто это знает?
- А сколько?
- Ну, если мы говорим о рисунках небольшого размера, то на качественных художников второго ряда восемнадцатого – девятнадцатого веков цены находятся в районе  500 евро, а на живопись холст/масло в районе 1500 - 5000 евро. И это заметь на вполне крепких качественных европейских художников. Если же ты посмотришь на цены художников нашего 19-го века, то они выше в разы, а уж цены на наши первые имена, вообще космос - за рисунки того же Айвазовского о ценах ниже тысячи долларов речь не идёт вообще, только десятки тысяч долларов. Собственно в этом и состоит бизнес наших антикваров – найти где-то картину за три копейки, потом провести по ней исследования и если удастся обосновать, что это картина с именем, да ещё связана с каким-нибудь событием, то продать её в десять, а то и в двадцать раз дороже.
- Круто.
- Круто-то круто, но это не такая простая работа как кажется, вначале всё-таки нужно найти и купить такую картину. А таким поиском с утра до вечера занимается очень много народу: всякие там галеристы, да арт-дилеры. А ещё добавь к ним слегка поднаторевших новых коллекционеров, которым кажется, что раз они отличают Кандинского от Левитана, и знают о существовании мелких аукционов типа шведского Упсала или Финского Хагельстама, то могут поймать там дешёвенького Айвазовского по случаю. Зная это, появились жулики поумнее и посерьёзнее, которые стали поставлять этих самых дешёвеньких «айвазовских», на радость жуликам поменьше. И для этих серьёзных жуликов ситуация сложилась вообще идеальная. Они выставляют поддельного «условного айвазовского» с надписью «авторство под вопросом» и не просто ничем не рискуют, а ещё и совесть у них чиста. То, что другие жулики и лопухи кинуться торговаться за их подделки и взвинтят цены, их ни сколько не колышит, они ведь ничего не утверждают и никого не обманывают, а то что с их подачи кто-то делает покупки в надежде поживиться, то это его проблемы. Настоящий обман начинается дальше, мелкие жулики, купившие такие картины, делают экспертизы, как правило уже понимая, что это фальшак, и впаривают их покупателям уже без сослагательного «авторство под вопросом». 
- А эти жулики, которые посерьёзнее, откуда они, в свою очередь, берут картины?
- Тут несколько вариантов, самый простой, распространённый и трудно разоблачаемый способ подделки – это, так называемая, перелицовка. Когда находят, ну например, лесной пейзаж, похожий на Шишкина, сложности здесь никакой нет, пейзажей таких полно, а тонкости, вроде того, что Шишкин никогда не писал животных, обходятся на раз-два. Эти животные, просто убираются, а их место на картине записывают продолжением пейзажа. Да, в ультрафиолете это место проявится и будет выглядеть чёрным пятном, но: Во-первых, кто там на мелких аукционах проверяет ультрафиолетом?  А, во-вторых, есть технические приёмы скрывающие эти чёрные пятна, и самый простой из них покрыть картину лаком. Подпись тоже аккуратно стирается, а на её место рисуется подпись Шишкина. Тут тоже есть нюансы, ну например, нужно чтобы подпись при наличии кракелюра не затекала в эти трещинки, а была растрескавшейся вместе с краской – не простой, прямо скажем момент, и справляются с ним специалисты только очень высокого класса. Но справляются и с этим. Преимущество перелицовки в том, что технологическая экспертиза выявить такую подделку не может, если только не повезёт и пробы краски не будут взяты именно из новых вкраплений. Что почти невозможно, потому что пробы, как правило, берут не из середины картины, чтобы не дай бог не повредить ей, а из уголочков. Ну и прекрасно там окажется краска того времени и всё шито крыто. Дальше «прикормленный» эксперт даёт искусствоведческое заключение, что это Шишкин и дело сделано, перед нами Шишкин. Следующая по популярности группа подделок – компиляция. Относится это к картинам уже двадцатого века, когда художники стали обладать ярко выраженной индивидуальностью. Ну например, так как Малевич или Кандинский в то время не писал никто и найти аналогичные картины, чтобы сделать перелицовку невозможно, только что-то отдалённо похожее, и как правило, гораздо хуже по качеству, а такие вещи хороший эксперт видит сразу. Поэтому берётся старый холст и на нём старой краской, рисуются характерные элементы из картин художника. Ну например у Гончаровой берётся велосипедист в движении, а это именно её изобретение изображать движение, в виде раздваивающегося и расстраивающегося, как бы сдвинутого объекта, добавляются к нему надписи и «как бы» становится похоже. Но только «как бы», потому что Гончарова гений и повторить её композиции под силу только гениям, а подельщики, гениями не являются, а только хорошими ремесленниками. Так что компиляции выявляются легче, но опытными людьми, а для такой братии как мы перечисляли выше, чаще всего прокатывает.   
- Ничего себе… А ты откуда всё это знаешь?
- Я много чего знаю, я личность разносторонняя. – Выдержав маленькую паузу, как бы поддразнивая Воронину, сжалилась и продолжила. – Ну, ладно-ладно, я подрабатываю в нескольких аукционных домах, занимаюсь описанием картин для каталогов, так что эта кухня мне знакома.
- А как ты узнала, что мои рисунки выставляются на торгах за границей? Как об этом вообще можно узнать?
- Ничего сложного. Во-первых, сами аукционы на своих сайтах вывешивают каталоги предстоящих торгов, а во-вторых есть сайты, которые специально следят за результатами торгов на этих аукционах и собирают статистику продаж в специальные базы. По русским художникам лучшая база на Artinvestment.ru и я на неё подписана. Когда придёшь домой зайди на сайт финского аукциона  Хеландер, пишется вот так. – Она достала ручку и написала на салфетке HELANDER. – Найдёшь там в меню график аукционов, а там зайдёшь в ближайший, он будет через месяц что ли. Ну и по списку найдёшь своего Саврасова.
- Так вместе и найдём, мы же договорились, что ты ночуешь у меня  сегодня.
- Ты сегодня уже хочешь?
- А чего тянуть-то, может с тобой не будет так страшно, и я высплюсь, наконец.

+1

14

Центр Сербского Танич
           Несмотря на грозное название «Государственный научный центр социальной и судебной психиатрии», основательный забор вокруг и строгую проходную, внутри Татьяну встретила типичная больничная обстановка со светлыми узковатыми коридорами, по которым передвигались два не смешивающихся потока. Посередине коридоров, уверенно шагали люди в белых медицинских халатах, по своим неотложным медицинским делам,  а по стеночке неуверенно, передвигались потерянные люди в больничной одежде. И, конечно, специфический запах, непередаваемая смесь какой-то больничной химии, мыла и безнадёги.  Всегда, когда Татьяна оказывалась в подобных заведениях, у неё возникало чувство вины перед больными, мимо которых она проходила. Стоят они или сидят, курят или ожидают приёма перед какой-нибудь процедурной дверью, у них у всех одинаковый взгляд. Взгляд больных людей, обращённый внутрь себя, и безразличный к окружающей их жизни. Если они и посмотрят на тебя, то только как на инородное, инопланетное тело, которое случайно залетело в их коридоры из недосягаемой здоровой жизни, и которое скоро улетит в неё обратно, не понимая своего счастья быть здоровым. А они-то понимают ценность здоровой жизни, и  мечтают о ней, но уже не верят, что она возможна, потому что привычка быть больным, давно стала сильнее их.
           Наконец она подошла к двери с надписью приёмная профессора Погожина. Татьяна постучала, и не дожидаясь ответа открыла дверь. За дверью действительно находилась небольшая приёмная с миленькой секретаршей в белом халатике. «А Погожин-то молодец» мелькнуло у неё в голове.
- Здравствуйте я к профессору Погожину.
- Как Вас зовут?
- Татьяна Танич.
Секретарша посмотрела свой талмуд и кивнула головой.
- Да он в курсе, что вы придёте, у меня записана встреча. Сейчас должен подойти с летучки.
Именно в эту секунду дверь распахнулась и в приёмную вошла группа мужчин в белоснежных до хруста халатах. Они остановились перед входом в кабинет, что-то обсуждая с обильным использованием медицинской терминологии. Татьяна понаблюдала за разговором и определила главного из них, потом посмотрела на секретаршу, кивнув на него, как бы спрашивая – Он? Та улыбнулась и кивнула в ответ – Он. Тогда улучив момент, когда Погожин повернулся, было к двери своего кабинета, заканчивая разговор с коллегами, она громко поздоровалась.
- Здравствуйте Борис Сергеевич, я к вам.
Тот с удивлением посмотрел на Татьяну, которую он до этого, видимо, не замечал.
- Ко мне?
Татьяна кивнула.
- И записаны у Леночки?
- Да-да она записана, как раз на это время, это Татьяна Танич. Вам звонили вчера по её поводу из ФС…
- А, да помню. – Не дал он ей закончить, и обратившись к Танич, коротко бросил.  – Проходите.
Затем открыл дверь в свой кабинет и вошёл в него первым. Татьяна вошла следом и удивилась. Неожиданно для неё, кабинет оказался маленьким захламлённым кабинетиком, не сильно больше приёмной. В нём было только два свободных места: кресло самого Погожина, и стульчик для посетителей напротив маленького, словно игрушечного, письменного стола. Все остальные поверхности, включая игрушечный столик, были завалены папками, с  историями болезней, научными и статистическими исследованиями и прочей подобной ерундой испещрённой графиками – Где же он здесь трахает Леночку? – Вдруг возник неожиданный вопрос у Татьяны. – Прямо на этих папках что ли с отчётами и болезнями?  – Она попыталась представить, как это может выглядеть и картинка получилась забавная.
- Мне звонили вчера из ФСБ, чтобы мы поторопились с отчётом о самоубийствах для них и, что заберёте его вы. – Он снял трубку телефона.
- Леночка, дёрни Ерёмина с отчётом о самоубийствах, сказал же ему прямо с утра принести.
- Он звонил только что, и жаловался как обычно.
- На кого в этот раз?
- На завхоза, сказал, что у него всё готово, но он не может распечатать потому, что кончилась бумага в принтере. А завхоз, видимо из хулиганских побуждений, бумагу не даёт. 
-  Детский сад... Что во всём отделении нет больше принтеров что ли?
- Сейчас я всё организую.
Погожин положил трубку, и развёл руки в стороны, извиняясь за бардак. – Вот так и живём. Послушать новости так мы великая энергетическая держава, которая всё время встаёт с колен, а куда ни ткни, как был совок, так совок и остался…
Татьяна с интересом наблюдала за этой сценой, и вдруг обратила внимание, на то, что ей нравится этот немолодой рыхлый мужчина, с мешками под глазами и начинающейся лысиной. Вроде ничего ещё не произошло, и они даже говорить не начали, а ощущение, что она попала в правильное место к правильному человеку – возникло вполне определённо. – Молодец Погожин. - Подумала она второй раз. – Такому сразу можно идти в жулики на доверии, простое открытое лицо, и честный взгляд слегка пьющего, порядочного человека – стопроцентно положительный образ для любого русского. Недаром ещё Чехов бросил крылатую фразу: - «Если человек не пьет и не курит, то поневоле задумываешься - а не сволочь ли он».
- Борис Сергеевич, пока мы ждём, можно пару вопросов?
- Да конечно.
- «Где вы тут ухитряетесь трахаться с Леночкой»? – Татьяна вовремя прикусила язык. «Блин, правда, чуть не спросила, ужас какой…»
- Я посидела в интернете по этому поводу, и обнаружила удивительные данные. Россия, по количеству самоубийств находится на четвёртом месте в мире, что не удивительно, я бы и первому месту не удивилась.
- Да? Почему кстати?
- Потому что у нас всё не как у людей. Бесконечно толдычим о какой-то особой духовности, а сами на первом месте по количеству брошенных детей. Супружеские измены опять же, скорее – норма, чем исключение. Количество разведённых пар после сорока, приближается к 100%, среди моих знакомых, по крайней мере именно так.
- Поясните, каких знакомых вы имеете в виду? Среди женских пар?
Опа, а парень-то не прост, совсем не прост. Как он узнал интересно? Навёл справки перед встречей?
- Не мучайтесь вопросом, откуда я узнал. У вас мужской взгляд, и на меня, и особенно, на мою секретаршу. Это сразу видно намётанному глазу, а так как мы тут только тем и занимаемся, что копаемся в головах у людей, то у меня глаз намётанный на такие вещи.
- Ясно и ответ на ваш вопрос – да, среди женских пар по этой части ещё хуже, но я говорила о традиционных. У вас другая статистика по разводам?   
- Нет, вы правы, по разводам мы на первом месте в мире, у нас распадается 85% заключённых ранее браков. Это очень много. Для примера. – Он порылся в папках на одном из стульев, и достал оттуда несколько листочков. – Средний процент разводов по европейским странам – около пятидесяти. В скандинавских странах выше - до шестидесяти пяти, а меньше всего во Франции и Германии, там всего лишь сорок процентов разводов. Ну, Германия понятно, немцы народ основательный и прагматичный, а вот то, что французы не такие ветреные как многим кажется – неожиданно.
- Да действительно, но может быть здесь, как раз ветреность спасает, и они не так строго относятся к изменам?
- Может быть, хотя и там и у нас инициаторами разводов в 70% случаев бывают женщины, и при этом измена как причина, обычно в общей статистике причин, находится сильно не на первом месте. Тут, правда нужно оговориться, что считать изменой: Случайный перепих это одно, а длительная связь, усугублённая внебрачными детьми это совсем другое. 
- А в Индии что с разводами?
- Сейчас посмотрим. – Он полистал свои листочки. – Вот, в Индии в этом смысле очень хорошо, там всего лишь 1% разводов от ранее заключенных браков.
- Вот как, а по количеству самоубийств Индия находится на втором месте.
- А на первом Китай, но это не показатель, их просто много, а вот в пересчёте на 100 000 населения ситуация меняется, Китай входит в группу стран, с повышенным числом самоубийств, где их совершается больше чем 20 человек на 100 000, а Индия нет.
- Какие причины чаще всего толкают людей на самоубийства?
- Вообще или в Росси?
- В России.
- В общем-то, причина для всех одна - депрессия, более 70% депрессивных больных обнаруживают суицидальные тенденции,  а 15% из них совершают самоубийства. Всего же насчитывается аж 800 причин для самоубийств.
- Ого!
Да-да, вот основные:
- 41% - неизвестны
- 19% - страх перед наказанием
- 18% – душевная болезнь
- 18% - домашние огорчения
- 6% - страсти
- 3% денежные потери
- 1,4% - пресыщенность жизнью
- 1,2% - физические болезни.
-Что значит первый пункт 41% неизвестна причина?
- Это значит, что со слов близких, всё вроде бы было хорошо, а человек покончил с собой и не оставил записки.
- Сорок процентов – много. А сколько самоубийств в Москве?
- Как ни странно, Москва самый благополучный город России, в этом смысле - всего 11 человек на 100 000, в Питере уже 18-ть, а самые большие показатели в Корякии - 133, Коми - 110, и на Алтае с Удмуртией примерно по сто.
- Надо же, казалось бы природа, экология и на тебе…
- Тут как раз обратная зависимость, в больших городах меньше самоубийств, а в сельской местности больше.
- Странно.
- Да странно.
- Есть ответ почему?
- Есть, у нас вся сельская местность это один большой депрессивный регион, в котором скука со временем переходит в тоску, а бедность в безнадёгу. Отсюда повальное пьянство и как следствие всё та же депрессия переходящая в суицидальные настроения. Причём, это не вчера началось и не из-за, так называемой, горбачёвской перестройки. Наоборот, с помощью перестройки попытались что-то исправить, но всё настолько прогнило, что сколько не штопай, а всё равно расползалось. В начале 80-х, через несколько лет после Олимпиады, я, городской житель, случайно попал в советский колхоз, который представлял из себя объединение нескольких маленьких деревень. Я был поражён действительностью, которая мне открылась – полное запустение и разруха. В каждой такой деревеньке из тридцати-сорока дворов, жилых оставалось три-четыре, и жили в них одни старики. Молодёжи в возрасте шестнадцати лет, практически не было, а те единицы, что ещё оставались, пребывали в скотском состоянии, и основным времяпрепровождением их было сидеть где-нибудь возле покосившегося коровника, в телогрейке и резиновых сапогах, да пить самогон. Ни о каком образовании, ни о какой карьере, даже речи идти не могло. Мужчины постарше в возрасте сорока лет, которые выглядели уже на шестьдесят, поголовно либо сидели в тюрьме, либо только что вышли из неё. Причём сидели не за кражу картошки с поля, а как правило, за убийства, зверские причем, по пьяни естественно. Ну и что им ещё оставалось от такой жизни, хоть и на природе делать, кроме как напиться да и в омут? И это не в Сибири или Магадане, а рядышком, в Звенигородской области Углического района, всего в двухстах километрах от Москвы. В самом центре святой Руси, где каждый камень помнит убитого царевича Дмитрия. А сейчас, думаете, там стало лучше?
- Не знаю…
- Я знаю – не стало. Впрочем, сельская местность везде, в этом смысле, место повышенной опасности. Вон австралийские учёные, выявили зависимость между засухами и повышением количества самоубийств, всё в той же сельской местности. Причинно следственная связь налицо: засуха, неурожай, бессилие, депрессия и суицид.
- Какие-то отличия у мужчин и женщин есть, или деревенская депрессия, одинаково приводит их к мыслям о самоубийстве?
- Разница есть и радикальная, женщины во время трудностей общего характера, как раз меньше склонны к самоубийствам. Исследования в Австралии показали тоже самое, именно в это время женщины меньше думали о самоубийствах, и среди них количество суицида уменьшалось. Самоубийства вообще удел мужчин, их в общей статистике в три раза больше чем женщин.
- Вот тебе и сильный пол, женщины покрепче, выходит, в борьбе с трудностями.
- Да покрепче. Но не всё так гладко, потому что попыток самоубийства женщины совершают в четыре раза больше мужчин.
- Вот блин, то есть у мужиков хуже статистика только потому, что они результативнее? А бабы дуры, как всегда, ничего не могут толком сделать, даже убить себя? 
- Типа того…
- А какие самые распространённые способы самоубийств?
- Повешение, таблетки, огнестрельное оружие, холодное оружие, и прыжок с высоты. Это в среднем по планете, но есть и варианты, например с США прыжок с высоты самый редкий способ самоубийства, а вот в Гонконге наоборот самый частый 54% от всех случаев.
- Во как, а если судить по голливудским фильмам, то в штатах только и делают, что стоят на краю крыши… Есть ли в этой статистике невыясненные способы самоубийства?
- То есть?
- Когда человек убил себя, но не понятно каким способом. Когда на теле нет повреждений.
- Я с такими случаями не сталкивался, наверное, потому что они не квалифицируются как самоубийства. Самоубийства всё-таки предполагают действия. Всё остальное это либо убийство, либо болезнь.
Татьяна задумалась, переваривая услышанное, а мужчина с интересом наблюдал за ней. Пауза начала затягиваться и когда Татьяна снова посмотрела на Погожина, то поймала его вопросительный взгляд:
- Что?
- Задайте вопрос, из-за которого вы здесь.
Татьяна обдумала предложение и решилась.
- Я расследую странную смерть молодой, здоровой девушки. Никаких признаков насилия и болезней. Диагноз после вскрытия – «причина смерти не установлена». В качестве проведённых исследований сомневаться не приходится, всё было сделано очень добросовестно и пять раз перепроверено.
- Умерла во сне?
- Да. – Татьяна почувствовала, что вопрос уточняющий, и за ним стоит некоторое предположение. – А что?
- Существует такое странное и малоизученное явление, которое в современной медицине называется «Синдром Внезапной Смерти» или СВС. До 1970-х годов считалось, что это присуще исключительно младенцам до года, тогда это так и называлось «смерть в колыбели». Но с семидесятых годов начала накапливаться статистика и по взрослым. Симптоматика более-менее одинаковая, смерть наступает во сне, или совсем без внешних признаков (остановка сердца), или от удушья. Причём когда человек начинает задыхаться, а рядом всё-таки оказываются люди, разбудить его не удаётся.
- Мистика какая-то. И о каких количествах идёт речь?
- Очень сложный вопрос. Так как эти случаи стоят особняком, то они, скорее всего, никуда и не попадают. В статистике самоубийств их точно нет. И тем не менее по младенцам. – Он опять начал рыться в своих папках, и когда на столе раздался звонок телефона, то он не отрываясь от поисков на ощупь снял трубку и ответил:
- Да Леночка. Отчёт готов? Отлично заходи.
Дверь кабинет открылась и в него вошла секретарша с толстой папкой в руках.
- Ого, понятно почему ваш Ерёмин жаловался на завхоза. - Танич взяла увесистую папку и положила рядом с собой поверх других.
Секретарша увидев, что разговор затягивается предложила:
- Может быть вам кофе принести или чай?
Первым ответил Погожин, продолжая копаться в бумагах. – Мне чайку как всегда.
- А вам? – обратилась она к Татьяне.
- А кофе какой, растворимый или натуральный?
- Есть и тот и другой, вам сварить?
- Да было бы здорово.
Погожин отвлёкся от поисков, и с любопытством посмотрел на свою секретаршу.
- А у нас разве натуральный есть?
Леночка слегка смутилась, но ответила твёрдо.
- Нет, но я знаю где сварить.
- Тогда и мне тоже.
- Хорошо. - Она повернулась и пошла к двери, покачивая бёдрами.
Погожин проводил её взглядом и, когда за ней закрылась дверь, не удержался от комментария:
- А вы говорите, как я узнал - вот так и узнал, и не только я получается.
Татьяна улыбнулась, но вернула его в русло деловой беседы:
- Вы искали статистику СВС.
- А да, сейчас. – И он снова углубился в папки. – Вот, нашёл. Смотрите, это у нас информация из Великобритании. По одним исследованиям от СВС умирает чуть больше 200 человек в год по всему миру, а по другим, в одной только Англии за год умирает около 3500 здоровых людей. Правда только у 150-ти из них не удаётся поставить диагноз. Вот и думай что хочешь.
- А по России такой статистики нет?
- Так на вскидку не помню, нужно поискать. - Он отвечал, и одновременно просматривал листочки, которые доставал из найденной папки. – О, как интересно, оказывается, среди взрослых с СВС чаще сталкиваются мужчины чем женщины, ну и ну… не везёт нашему брату. И в некоторых азиатских странах это явление было настолько массовым, что мужчины на ночь переодевались в женское платье, чтобы смерть прошла мимо. О чём это говорит? – Он посмотрел на Татьяну, но ответа не ждал. - Только о том, что вокруг СВС много мифов, как вокруг любого малопонятного явления.
         В дверь постучали, и сразу открыли, это Леночка принесла кофе. Она ловко расчистила место перед Татьяной, поставила ей чашку, и рядом блюдечко с печенюшками. Профессору же поставила только кофе, повернулась, и всё так же красиво покачивая бёдрами, вышла из кабинета.
Татьяна проводила её глазами. – «Что происходит? Она делает мне намёки, нисколько не стесняясь шефа? Или у меня совсем крыша поехала, на почве неудовлетворённости, и мне кажется, что все только и думают о сексе со мной?» – Танич посмотрела на Погожина и поняла, что сбилась с мысли. – «Что он только что говорил? Спросил меня о чём-то»? - Взяла чашечку кофе и сделала глоток, вспоминая на чём они остановились. Безнадёжно.
- Извините, что вы сказали?
Профессор тоже пил кофе и ехидно посматривал на Татьяну, однако повторил.
- Я сказал, что СВС слишком мало изучен и поэтому обрастает мифами. Моё мнение, что никакого Синдрома Внезапной Смерти нет, а есть болезни которые мы ещё не знаем.
- И тем не менее, если при вскрытии все органы целы, и без каких либо изменений, то это скорее всего, говорит о том, что проблема есть. Где мне найти статистику подобных смертей?
- Наверное, в Минздраве, что-то подобное должно быть.
Они допили кофе, и Татьяна стала собираться.
- Спасибо, за консультацию, было очень полезно. Можно будет к вам ещё обратиться, если возникнут вопросы?
- Да конечно.
Она взяла папку, и пошла на выход. Погожин поднялся, чтобы проводить её до дверей.
- Я со своей стороны тоже попробую навести справки о случаях похожих на СВС.
- Спасибо.
Она вышла и остановилась напротив секретарши.
- Спасибо за кофе, он получился просто волшебный.
- Я старалась, всё дело в особом рецепте, если будет интересно позвоните и я расскажу.
- Здорово, тогда до связи. - И она вышла, отметив про себя, как порозовели щёчки миленькой секретарши. –«Если на выставке с Артёмовой не заладится, сразу же позвоню этой Леночке и постараюсь выяснить все тонкости рецепта. Но это всё потом, а сейчас давай-ка за дело: - Итак, что мы имеем? Мы имеем странное объяснение случившегося. Оказывается, молодой здоровый человек может умереть просто так. И что, конец расследованию? Сейчас собрать подобную статистику, добавить к ней комментарии специалистов и всё дело закрыто. Так? А видео с её передвижениями, а беседа с друзьями? А беседа с психологом, в конце концов, который её лечил от противоестественного влечения. Бросить? Нет нельзя, это не профессионально, а я профессионал. Даже если это всё окажется пустышкой, это всё равно нужно сделать и начать нужно с отработки видео».

Через час в офисе частного агентства. Танич.
Они сидели в маленькой тесной комнатке, сплошь забитой аппаратурой. Они это Сергей Селивёрстов, Володя Васильев и сама Татьяна Танич. Докладывал Васильев, тыкая концом ручки в монитор, и зевая через каждое слово. Зевота оказалась заразительной и Татяна почувствовала, что тоже начинает клевать носом.
- Володя хватит бубнить, давай с выражением, акцентами, а лучше сразу выводы.
- Если коротко, то после просмотра всего потока видео, мы ни разу не обнаружили ничего подозрительного вокруг неё. На улице никто к ней не подходил, и не шёл за ней. Все встречи были со знакомыми, либо по учёбе, либо по работе и в большинстве заранее согласованы.
«Что и следовало доказать» - После разговора с профессором Погожиным, Татьяна внутренне была готова именно к такому результату. – «Всё ясно, мы уверенно выходим на Синдром Внезапной Смерти». – Но что-то в усталом тоне Васильева её насторожило.
- Ты мне всё рассказал?
- Всё.
- А мне кажется, что не всё.
Володя повернул голову к Сергею, своему напарнику по просмотру видео, и устало признал. – Ты был прав. Тогда дальше рассказывай сам.
- В чём он был прав?
Ответил Селивёрстов:
- Мы поспорили, почувствуете вы недосказанность или нет. Я ставил на, то что почувствуете.
- Давайте потом будете баловаться. – Она недовольно поморщилась. - Докладывайте что нашли?
- Ничего не нашли, тут всё точно, но есть несколько странных совпадений. Вот смотрите.
Он нажал кнопку перемотки, и отследив по таймеру нужный кусок времени включил запись. – Смотрите, вот она стоит в толпе. Видите? В белой кофте – Он показал пальцем на девушку. 
- Вижу и что?
- Что она делает?
Татьяна стала всматриваться в плохое черно-белое изображение снятой одной из уличных камер.
- Ничего вроде, просто стоит.
- Нет, не просто стоит, а разговаривает, но собеседник скрыт столбом.
- Да пожалуй, а с другого ракурса нет?
Нет, в этом месте только одна камера. А вот похожая ситуация. – Он ещё раз перемотал до нужного места. – Видите, идёт по улице и как бы поворачивается к собеседнику, но его не видно из-за тени от козырька магазина.
- Вижу, и что это значит?
- Непонятно, но таких эпизодов пять штук. Немного конечно, но и не мало. Вот ещё, в Третьяковке, зал номер семь. Уж казалось бы всё как на ладони, но и здесь она как будто с кем-то разговаривает, а её собеседника опять все время загораживают люди. 
- Ты хочешь сказать, что это не случайно и собеседник, зная, где расположена камера специально прячется?
- Нет, я не хочу этого сказать, потому что на предыдущем кусочке, где его закрывает козырёк магазина, это можно было сделать, а вот в Третьяковке нет. Там люди двигаются естественным образом, но почему-то так, что всё время перекрывают нам обзор. Организовать такое невозможно, в этом я уверен. Но… Но если бы это было один раз, или два, то можно было бы списать на случайность, а у нас таких эпизодов целых пять и это уже подозрительное совпадение.
- Да, подозрительное, молодцы что заметили. Вырежете мне эти кусочки, и запишите их на отдельный диск. Как я понимаю, с изображением уже химичили и всё, что могли выжать из него - выжали?
- Да максимум мы выжали.
- Понятно. Странное какое-то дело. Только вроде есть объяснение, как что-то открывается новое и вместо того чтобы прояснить ситуацию, только ещё больше запутывает её.
 
Через два часа у психолога
Таьяна сидела в кресле, и изучала многочисленные дипломы, и сертификаты, специально развешенные на противоположной стене, с целью убедить посетителей в высочайшей квалификации специалиста, с которым им предстояло общаться:  Кандидат психологических наук, практикующий психолог-консультант, декан факультета психологии… и т.д. и т.д.: - «Сразу видно, что очень умная. Интересно, какая она внешне? По тем нескольким фотографиям, что выскакивали в интернете, ничего нельзя было понять, во-первых, потому что они были плохими, а во-вторых,  непонятно от какого года. Скорее всего, это тётечка неопределённого возраста, эдакая зануда с усталым выражением лица и неприятным оценивающим взглядом». Только она представила себе эту картинку, как дверь открылась и в приёмную стремительно вошла холёная, деловая дама сорока-сорока пяти лет: - «Надо же не угадала…» - Татьяна профессионально пробежала глазами снизу вверх: - «Хорошая фигура, рост 170 см., вес 65-70, прямая спина, волосы прямые, средней густоты и длинны, зачёсанные на бок, крашенная блондинка, лицо узкое, овальной формы, со средними чертами, средней полноты, профиль выпуклый. Лоб средней высоты и ширины, прямой, отклонен назад. Глаза миндалевидные, средних длины и раскрытия, серо-голубого цвета…
- Здравствуйте, вы… - Психолог сделала паузу предлагая представится.
- Татьяна Танич следователь МВД, я звонила вам вчера.
- Да-да, по поводу моей бывшей пациентки Ани Рыковой. Проходите.
Они вошли в очень дорогой кабинет, стены стол стулья всё в едином стиле, и только из натуральных материалов.
Психолог, бросила сумку и села за огромный письменный стол, пригласив сесть Татьяну напротив.
- Чем могу помочь?
- Анна Рыкова приходила к вам два года назад и меня интересует всё. От причин по которым она оказалась здесь, до результата.
- А чем вызван этот интерес?
- Аня погибла при странных обстоятельствах.
Лицо холёного психолога мгновенно изменилось, высокомерность и настороженность сменились страхом: - «Это интересная реакция, она не сочувственно расстроилась, а именно испугалась за себя. Так-так, очевидно что-то было во время их встреч…».
- Как погибла? Когда это случилось?
- Три недели назад.
- И вы думаете, что наши сеансы могут быть как то связаны с этим?
- На данном этапе следствия мы отрабатываем все версии, даже самые невероятные. Начнём сначала - что привело её к вам?
- Аня пришла сюда с подачи своего отца, она тяжело перенесла смерть матери и  на фоне общего стресса обнаружила в себе влечение к своему полу. Цель сеансов была в том, чтобы вывести её из стрессового состояния и скорректировать её сексуальную ориентацию.
- Ого, ну со стрессом всё ясно, а вот то, что можно скорректировать сексуальную ориентацию я слышу в первый раз.
- Конечно можно, существуют специальные методики. Гомосексуализм это патология, которая вопреки навязчивому пиару не является чем-то врождённым и естественным, это всё придумали адепты этих отклонений. На самом деле всегда есть первопричина, корни женского гомосексуализма, как правило, кроятся в насилии, которому подверглась девочка, будучи ребёнком. Причём сама она может этого и не помнить. А причины мужского гомосексуализма, как правило, в слабости отца, когда он находится в подчинённом состоянии от его матери. В таких семьях мальчик, видя унижение своего отца от женщины, начинает искать ему замену в виде другого сильного мужчины.
- Допустим, и как же это лечится?
- Как я уже сказала, существуют специально разработанные методики. – Она достала из ящика стола папочку. – Вот план лечения А. П. Рыковой. – Открыла её, и стала читать первую страницу:
Первый этап - Переходная фаза.
           На этом этапе Анна должна была понять, что у неё есть проблемы и что она нуждается в помощи. После этого нужно было вызвать желание измениться. И это ключевой момент в лечении, без желания измениться процесс перехода невозможен.
Для того чтобы добиться выполнения переходной фазы нужно было выполнить три задачи:
- отказаться от сексуальных контактов;
- выработать для себя систему поддержки;
- сосредоточить свое внимание на ценности своей личности, а не на полоролевом тождестве.
Психолог посмотрела на Татьяну, убеждаясь, что та слушает, и увидев неподдельный интерес, продолжила.
- То есть во время переходной фазы она должна была отказаться от прежнего образа жизни, прежних товарищей, и прежних развлечений: - Не ходить туда, где она общалась с гомосексуалистами или где у неё были гомосексуальные контакты, например, в бары для гомосексуалистов, или на порнографические сайты — Одним словом, никуда, где её опять могли бы вовлечь в круг гомосексуального поведения. Исключить общение с теми, кто может соблазнить человека прежними занятиями.
- Спасибо достаточно, я поняла. И что в результате? Сработал план?
- Нет, не сработал. Она приходила, здоровалась и отсиживала положенное время, я даже не уверена слушала ли она меня во время наших сеансов. Молча, сидела полтора часа, глядя в одну точку, потом вставала, говорила спасибо и уходила. Всё. После пятого сеанса я прекратила курс и больше её не видела.
- Вот как… Это типично или не типично по вашей практике?
- Очень по разному. В большинстве случаев, когда пациент приходит сам, а не под давлением папы, как в случае с Анной, методика работает. Прошедшие курс лечения, меняют образ жизни, заводят семьи, детей и…
- О каком количестве идёт речь?
Возникла долгая пауза, во время которой психолог решала, стоит ей откровенничать или нет, решила, что проще говорить как есть:
- Конечно о небольшом количестве, в моей практике из, примерно пяти обращений, два случая закончились положительно.
- Ого, это немало. Если не секрет: - Какие причины вообще приводят людей к психологам?
- Семейные проблемы на первом месте, депрессия, вызванная экономическими сложностями на втором, всё остальное с большим отрывом, после. Например, когда родители приводят ребёнка, потому что потеряли контакт с ним ну и т.д.
- Семейные проблемы, это когда брак на грани распада?
- Да.
- И часто удаётся предотвратить это?
- Нет не часто, да это и не нужно. Задача психолога не в том, чтобы что-то предотвратить, а в том, чтобы люди разобрались в себе, и смогли преодолеть кризис. Расстанутся они при этом и начнут всё с нуля, или смогут наладить свои отношения не важно.
- Это мудро, и если уж мы вышли на тему мудрости позволю себе вопрос: - Вы что-нибудь слышали про эксперимент с названием «Вселенная 25»?
- Нет
- Я так и думала. Эксперимент проводился над мышами, но цель его была выявить закономерности развития людей. В лаборатории попробовали создать мышиный рай. Для этого взяли бак два на два метра в длину и ширину, и со стенками высотой в полтора. Такой, чтобы выбраться из него, они не могли. Внутри бака поддерживалась постоянная комфортная для мышей температура, в изобилии присутствовала еда и вода, а также созданы многочисленные гнёзда для самок. Бак регулярно чистился, и все мыши находились под постоянным контролем ветеринаров, чтобы исключить болезни. Система жизнеобеспечения была рассчитана так, что одновременно питаться могли 10 000 особей не испытывая никакого дискомфорта, и одновременно пить 6000. Пространства для жизни было более чем достаточно и первые проблемы отсутствия укрытия, могли возникнуть при достижении численности популяции свыше 4000 особей. Но такого количества мышей в этом мышином раю никогда не было, максимальная численность доходила до 2000 мышей. Первоначально в бак посадили четыре пары здоровых мышей, которые быстро поняли своё счастье и стали усиленно размножаться. Период освоения назвали фазой А.
            Фазой В назвали размножение мышей. Во время неё число мышей удваивалось каждые 55 дней. Начиная с 315-го дня, темпы роста популяции заметно снижались, и численность удваивалась уже через каждые 145 дней, эту стадию назвали фазой С.
            В этот момент в баке насчитывалось 600 мышей, среди них появилась некоторая иерархия и даже социальная жизнь. А главное стало физически меньше места для жизни. Появилась категория отверженных, которых изгоняли в центр бака и которые часто становились жертвами агрессии. Это проявлялось и в их внешнем виде: обкусанные хвосты, выдранная шерсть и следы крови. Среди отверженных, чаще всего оказывались молодые особи, не нашедшие для себя социальной роли в мышиной иерархии. А это было вызвано тем, что в созданных идеальных условиях, мыши стали жить долго, и стареющие мыши не освобождали места для молодых. После изгнания самцы ломались психологически, меньше были склонны к агрессии, не желали защищать своих беременных самок и выполнять любые социальные роли. Хотя периодически они нападали на особей из сообщества «отверженных» либо на кого попало. Самки готовящиеся к рождению, становились нервными, потому что из-за пассивности их самцов они становились менее защищёнными от случайных атак. И в итоге, сами самки стали проявлять агрессию, не свойственную им ранее, защищая своё потомство. Однако агрессия, парадоксальным образом была направлена не только на окружающих, не меньшую агрессию они проявляли и в отношении к своим детям. Часто самки убивали своих детёнышей, и перебирались в верхние гнёзда. Они становились агрессивными отшельниками, и отказывались размножаться. В результате рождаемость упала, а смертность молодняка достигла значительных уровней. Вскоре после этого началась последняя стадия мышиного рая – фаза D или фаза смерти.
          Символом этой стадии стало появление новой категории мышей, получившей название «красивые». К ним относили самцов, с нехарактерным для вида поведением. Они отказывались драться, и бороться за самок и территорию, не проявляли никакого желания спариваться, и были склонны к пассивному образу жизни. «Красивые» только ели, пили, спали и очищали свою шкурку, избегая конфликтов и выполнения любых социальных функций. Среди последней волны рождений в баке, «красивые» и самки-одиночки, отказывающиеся размножаться и убегающие в верхние гнёзда, стали большинством.
          Средний возраст мыши в последней стадии существования мышиного рая составил 776 дней, что на 200 дней превышало верхнюю границу репродуктивного возраста. Смертность молодняка составила 100%, количество беременностей было незначительным, а вскоре составило 0. Вымирающие мыши практиковали гомосексуализм, девиантное и необъяснимо агрессивное поведение в условиях избытка жизненно необходимых ресурсов. Процветал каннибализм при одновременном изобилии пищи, самки отказывались воспитывать детенышей и убивали их. Мыши стремительно вымирали, на 1780 день после начала эксперимента умер последний обитатель «мышиного рая».
             Предполагая такой исход, учёные провели ряд экспериментов на третьей стадии фазы смерти. Из бака были изъяты несколько маленьких групп мышей и переселены в столь же идеальные условия, но еще и в условиях минимальной населенности и неограниченного свободного пространства. Никакой скученности и внутривидовой агрессии. По сути, «красивым» и самкам-одиночкам были воссозданы условия, при которых первые 4 пары мышей в баке экспоненциально размножались и создавали социальную структуру. Но к удивлению ученых, «красивые» и самки-одиночки свое поведение не поменяли, отказались спариваться, размножаться и выполнять социальные функции, связанные с репродукцией. В итоге не было новых беременностей и мыши умерли от старости. Подобные одинаковые результаты были отмечены во всех переселенных группах. В итоге, все подопытные мыши умерли, находясь в идеальных условиях. Цифра 25 в название эксперимента появилась, потому что эксперимент проводили 25 раз, и всегда он заканчивался вымиранием популяции. То есть райские условия в виде неограниченных ресурсов для жизни и отсутствие внешних трудностей приводят к вымиранию. А гомосексуализм и отказ от размножения это защитный природный механизм на ограничение пространства, то есть чем гуще начинает жить популяция, тем быстрее этот механизм включается.
- Кто вы на самом деле?
- Следователь.
- Зачем вы мне это рассказали?
- Вы психолог, вот и подумайте, кого и от чего вы лечите…

+1

15

Парковка перед ЦДХ Тарханова
- Вон свободное место.
- Вижу
Елена припарковала машину почти у самого входа.
- Много машин, неужели это все на выставку к Артёмовой?
- Вряд ли, но ты не увиливай от ответа. Ирэна мне всё рассказала, и то, что вы отправились туда всего лишь вдвоём, без всякой подготовки и изучения ситуации. Ну ладно эта девчонка Света, у неё мозгов, и не было, и нет, а ты-то что? Ты совсем сума сошла?
- Ну, всё же обошлось, чего ты сейчас кипятишься? Я согласна, мы поступили неправильно, согласна, что было очень опасно. Но что было делать? Они везли очередную девушку на истязания, а ещё одна находилась в доме, её держали в клетке как собаку. И если бы мы не подоспели, то это ещё две трагедии…
- Это всё понятно, но час другой ничего не решали, и можно было всё правильно организовать.
- Мы и не собирались ничего делать, как раз и поехали на разведку. Изучили обстановку, я оставила там Свету присматривать, а сама поехала за подмогой…
- Шесть человек, а? Шесть здоровых вооружённых мужиков и ты одна, это не просто опасно, это было самоубийство. Вам повезло, ты понимаешь это? У меня сердце болит с утра, от мысли, чем всё это могло закончиться. Мне, даже сказали, что в тебя попали, и если бы я не видела тебя голую сегодня ночью, без единой царапины, то не знала бы что и думать. Или я что-то пропустила в темноте?
- Ничего ты не пропустила, они не попали в меня, я сама отпрыгнула в кювет, а там борщевик в рост, и я, прячась в нём, зашла им в тыл.
- Охуеть можно… Как мне всё это надоело, а уж робингудовщина эта твоя… Это что такое?
- А по другому было не попасть… Стой, ты и об этом знаешь? Вот Светка, зараза, не язык, а помело.
- Да это весь клуб уже знает, все только и обсуждают твой выстрел, говорят, что ты попала в движущуюся цель на пятистах метрах. Правда?
- Нет, не правда, там от силы двести пятьдесят было.
- А если бы не попала то что? К чему эти цирковые номера?
- Я тебе объясняю, что не было другого варианта. Мы уже уезжали, когда их кортеж попался нам на встречу, и они нас засекли. Развернулись и перекрыли нам дорогу с обоих концов. Не было другого выхода. По большому счёту, это была самооборона.
- Вас заблокировали и ты ввязалась в перестрелку на два фланга… Совсем пипец, я тебя верёвкой буду привязывать скоро, или запирать дома, чтобы ты не рисковала так.
- А кто будет решать вопросы с наездами?
- Я работаю над этим.
- Знаю я, как ты работаешь… ФСБэшнику своему Кригову, решила сдаться. Только ему не бизнес наш нужен, а ты в пастели. И когда он тебя туда затащит, я его убью. Вот чем всё закончится.
- О какой пастели ты говоришь? Что за дурь?
- Ты слепая что ли? Этот жирный урод, как кот возле сметаны, ходит вокруг тебя, и слюни пускает. Не удивлюсь, если все ментовские приходы в галерею, это его рук дело, чтобы ты сама к нему пришла за помощью. Если на то пошло, то самое правильное бросить всё и уехать нафиг, я давно тебе это предлагаю.
- Куда уехать?
- Латвия, Эстония, Литва, выбирай…
- А нас там ждут, что мы там будем делать?
- Да тоже самое, только безопасно и спокойно. Как и сейчас будем выставлять потихоньку работы через маленькие аукциончики.
- Ну что это за деньги – копейки, настоящие деньги здесь…
- Нам хватит…
- А людей наших, бросить здесь? Да их перебьют всех. После смерти брата я за них отвечаю…
- Причём здесь люди? Пусть сами думают за себя. Вот прямо сейчас, не выходя из машины, поехали в аэропорт. Купим там домик на берегу, чтобы никого вокруг, только серое море и серые низкие облака над ним. А?
- Ты серьёзно?
- Да.
Халитова погладила ладонью щёку Елены, и прижалась к ней лбом.
- Тебе нужно отдохнуть, это точно. Давай запланируем съездить куда-нибудь через месяц, но только туда где тепло. Прибалтика мне не нравится, холодно и ветер.
- Я не устала, а уехать предлагаю серьёзно, мне кроме тебя ничего не нужно и про Кригова я не шучу.
- Выбрось из головы, давай пойдём лучше на выставку.
- Точно нужно идти? Ты знаешь я не люблю эти тусовки.
- Потерпи, у Артёмовой хороший круг знакомых, наверняка придут богатенькие балбесы, которым всё равно, что 10 000 $, что 100 000 $. В ресторанах больше оставляют.
- Ну, пойдём…

Выставка.
         Придёт или не придёт? С той встречи в ресторане, даже не созвонились больше… Почему интересно? А сама, почему ей не позвонила? Занята была с выставкой? Да, была занята, особенно последнюю неделю. – Она посмотрела на развешенные картины. – Даже не верится, что всё успели, один каталог, сколько крови выпил. Чудо, что он лежит сейчас здесь стопочкой, ещё вчера типография говорила, что никак не успеть…
К ней подошла Лера, PR менеджер. – Ну, вроде всё хорошо, даже пресса подтягивается неплохо, я отправила вниз помощника встретить съёмочную группу с «ТВ культура», чуть ли не сам Флярковский приехал. Сейчас будем записывать интервью. Готова?
- Нет, не готова. А если про мужа начнут спрашивать?
- Не начнут, не бойся. Во-первых это не их формат, а во-вторых я оговорила с ними примерный список вопросов и ты его знаешь.
- Ох, не люблю я камеры. Может ты за меня, всё им расскажешь?
- Нет, нельзя. Только ты сама, тот случай, когда нужна картинка с автором. И не вздумай говорить, банальную фразу:  - «Смотрите картины, в них всё уже сказано». Ничего для прессы в них не сказано, им до фонаря и картины и мы с тобой. Им нужен репортаж, а для этого им нужна парочка красивых фоток, иллюстрирующих выставку, и связанный текст, о том, почему это хорошо. Релиз у нас готов, там всё это учтено и разжёвано, но и ты должна рассказать про свои картины.
- А если про цены начнут спрашивать?
- Конечно начнут, особенно Artinvestment, вон они тоже пришли, видишь двое в центре зала? Пижон в белом костюме, это Бабулин, их директор, а рядом Владимир Богданов, главный редактор. Владимир, нормальный парень и если ему понравятся картины, то он так и напишет, а если нет, то увы не напишет. С Бабулиным сложнее, он всё время всё в коммерцию сводит. Будешь платить деньги за рекламу, то будет и PR поддержка, не будешь – фиг вам. Но в целом люди правильные и если пришли, то это очень хорошо. У них очень популярный сайт, я даже не ожидала, что вдвоём придут. А вон Татьяна Ларкина из «Коммерсанта» пришла, это ещё лучше, она очень популярный журналист, её многие читают. Так что всё хорошо.
Так они болтали, а Артёмова всё посматривала на входящих, ожидая увидеть детектива Танич.
«А если не придёт? Может же так случиться? Может. Что тогда делать? Позвонить, посетовать, что ж мол, не пришла и пригласить индивидуально. Может, так даже и лучше. А почему она может не прийти? Например, потому что не интересуется искусством, или занята. Да мало ли причин. Но позвонить будет не лишне. А с другой стороны, если я ей интересна, то, скорее всего, пришла бы, и время бы нашлось. Тогда получается, не стоит и звонить. Ну, позвонишь, ну услышишь вежливое объяснение мол, дела, то да сё. Это тебе надо? Ладно, рано пока себя накручивать, может ещё и придёт. – И тут она её увидела, Татьяна вошла в зал и остановилась осматриваясь. – Слава богу, пришла. – Артёмова оценивающе, пробежалась по фигуре Татьяны и почувствовала, что один только вид этой женщины в сером обтягивающем платье, здорово добавил адреналина ей в кровь. – Какая она классная всё-таки, люблю такие точёные фигуры, прямо хоть картину пиши. – Она вдруг представила себе, как они вдвоём измазанные краской, обнимаются и катаются по холсту, оставляя на нём отпечатки, и создавая будущую картину. – Интересно если предложу ей это, согласится или нет? – Фантазия, не желая останавливаться, рисовала, в воображении художницы, всё более и более эротические сцены, как она измазанными краской ладонями двигается по телу Татьяны…
- Здравствуйте, я ждала вас, спасибо что пришли. – Артёмова буквально насквозь прожигала взглядом платье Татьяны, прекрасно представляя себе что под ним. Насладившись этим, она взяла её под руку и повела к картинам. – Давайте я проведу для Вас маленькую экскурсию.
Танич отлично поняла этот взгляд, и тоже отреагировала, её соски напряглись, и проступили сквозь обтягивающую ткань. – «Чёрт, надо было предвидеть такую реакцию, и надеть что-то более скрывающее мои мысли». - Тоненькое, на грани отсутствия бельё и тоненькое обтягивающее шерстяное платье, красноречиво демонстрировали окружающим, все её тайные желания. – «Ну и чёрт с ним, пусть видят, а лучше бы катились они все куда подальше…»
Тем временем зал потихоньку наполнялся, гости подходили к Артёмовой, поздравляли с выставкой, выражали восхищение картинами и её красотой, и с интересом посматривали на её спутницу, руку которой она не отпускала даже во время коротких интервью с журналистами.
Всё это нравилось Татьяне, но до того момента, пока к художнице не подошла, какая-то старая подруга. Она бесцеремонно обняла её, практически облапав, и расцеловав в обе щёки, стала уговаривать приехать к ней в Калифорнию, добавляя через слово с намёком – «как в старые добрые времена». Кроме хорошего времяпрепровождения, обещала устроить выставку в своей галерее, и выражала уверенность в её успехе. Со стороны это выглядело настолько двусмысленно, что даже посторонним было понятно, что выставка, только хороший повод. Артёмова, тоже это понимала и слушала в пол уха, всё время посматривая на Танич и подмигивая, мол, не парься об этом. Вежливо дослушав все намёки, без интереса обещала подумать, и когда та ослабила напор, снова взяла Татьяну под руку, не то чтобы демонстративно, но выразительно. Татьяне это понравилось, а вот новоявленной американке нет. Она сникла и со словами подумай-подумай растворилась в толпе. 
Сразу после этого к ним в очередной раз подошла Лера, и пригласила подойти к съёмочной группе. Она, незаметно наклонилась к Наталье Артёмовой, и проговорила в самое ухо.
- Пожалуйста, отпусти на несколько секунд свою гостью, в кадре нужно побыть одной.
Художница неохотно выполнила её просьбу, но перед тем как выпустить руку Татьяны, пожала её, и попросила. – Только никуда не исчезайте, я быстро. – И пошла с Лерой к камере.
Татьяна осталась одна и стала осматриваться. Народу явно прибавилось, посетители чувствовали себя расковано, пили шампанское и громко обменивались мнениями. Публика была весьма состоятельная, одеты все были, и дорого, и стильно. В толпе то и дело мелькали известные лица. Многие друг друга знали. – «Похоже, это надолго - часа на три ещё, а то и больше. Надо же, как много любителей современного искусства. Интересно, они знают, каким способом сделаны эти картины?» - Артёмова оставила её возле большой работы, два на полтора метра, с названием «Скрытая страсть». Рассматривая её, Татьяна непроизвольно выискивала, сквозь пятна и линии, отпечатки разных частей тела художницы. Обнаружив их, она с интересом оглядела посетителей – «Они понимают, что это настоящие отпечатки её тела?». - Большинство гостей расслабленно прогуливались по залу, одновременно общаясь и рассматривая картины. – «Наверное нет.» - почему-то решила она. Тут её внимание привлекла одна интересная пара, а то, что это именно «пара» не было никаких сомнений. Пара состояла из двух женщин, эффектной блондинки, в белом, лет сорока. И её черноволосой спутницы до тридцати, в чёрном. Прямо инь и янь – красиво. Черноволосая девушка почувствовала взгляд Татьяны, и оглянулась на неё. Взгляд, который она бросила на детектива, оказался очень острым и пронизывающим. Татьяна невольно напряглась, от того, что почувствовала в нём угрозу. – «Ничего себе…» - За несколько секунд, что они встретились взглядами,  они, словно дикие животные, на каком-то генетическом уровне, почувствовали, что являются природными врагами друг другу, и что им лучше не оказываться рядом. В этом молчаливом поединке, ни одна из них не уступила другой, но обе поняли, что если придётся встретиться всерьёз, то одна из них погибнет.
- А вот и я. Не успели заскучать? – Артёмова стремительно вернулась и сразу взяла Татьяну под руку.
Та, всё ещё находясь, под воздействием молчаливой схватки, неожиданно для себя спросила:
- Что это за пара?
- Которая? – художница проследила за направлением взгляда своей спутницы, и поняла о ком речь. – А, эта… Это известная галеристка Светлана Халитова, со своей подругой Еленой Тархановой, которую многие считают её телохранительницей. Отчасти так и есть, потому, что вопросами охраны у них, занимается, именно она. Я их давно знаю и люблю, они очень интересные люди и я сейчас вас познакомлю. - Артёмова поймала взгляд Халитовой и, приветливо махнув рукой, позвала её подойти.
- Вряд ли это хорошая идея.
- Почему?
- Тарханова не выглядит доброжелательной собеседницей…       
Тем временем пара, которую  позвала Артёмова, после некоторой дискуссии, смысл которой тоже был понятен Татьяне (Тарханова предлагала не ходить, а Халитова отвечала, что неудобно отказываться), направилась к ним. Протолкавшись сквозь толпу, они остановились друг напротив друга, Халитова по дружески обнялась с Художницей, после чего  та представила ей Татьяну.
- Познакомьтесь, это Татьяна, а это Светлана Халитова и Елена Тарханова.
Халитова взялась было говорить дежурные слова о том, что выставка удалась, и что всё замечательно. Но неожиданно, перебивая её, заговорила Тарханова, обращалась она, как будто, к художнице, но смотрела исключительно на Татьяну. Голоса она не повышала, но тон был настолько веским и угрожающим, что все, кто стоял рядом, притихли, как умолкает лес в ожидании бури.
-  Ты знаешь, что она мент? – Тон исключал возможность мирного исхода, а слово мент звучало синонимом враг.
Артёмова напряглась, и сильнее прижала к себе руку своей гостьи.
- Знаю, но она больше там не работает.
- Не имеет значения работает или нет – «бывших» там не бывает. – Тарханова отвечала художнице, но продолжала смотреть только на Татьяну. Обстановка наэлектризовалась настолько, что толпа вокруг них, невольно стала расступаться, как бы освобождая место для стычки.
Первая спохватилась Халитова, она попробовала вмешаться и утихомирить сою подругу.
- Давай не здесь и не сейчас. Что на тебя нашло? – Но Тарханова не обращала на неё никакого внимания.
- Это ОНА тебя спасла? – Всё также в упор, глядя на Танич, обращалась она к Артёмовой.
-  Она.
- Камеры, говоришь, помогли… А ты проверяла, где она их ещё оставила? Душ, туалет проверяла?
- Какая разница? Она здесь, по моему приглашению и не важно, что…
Тарханова не слушала ответы художницы, потому что всё её внимание было сосредоточено на детективе, и она как гвозди в стену вбивала свои фразы, словно вызывая ту на дуэль.
- С ними нельзя иметь дело.
Танич надоело это слушать, она решила, что пора отреагировать и поставить Тарханову на место.
- А не слишком ли много вопросов, для первого знакомства? – Её голос, тоже, был жестким, таким обычно на допросах произносят сакраментальную фразу: - «Здесь вопросы задаю Я». Глаза чуть сузились, и смотрели прямо в глаза Тархановой. Электричество между ними начало искрить…
Халитова, поняла, что коса нашла на камень, и стала оттаскивать свою подругу, прикладывая недюжинные физические усилия. – Пойдём, пойдём, ты уже всё сказала. – И обращаясь к художнице. – Наташа, извини нас, неделя была тяжёлой и … - И не договаривая, увела Тарханову в толпу.
Артёмова выдохнула, и посмотрела на Татьяну, как бы извиняясь, за странный инцидент. – Не знаю, что на неё нашло, на самом деле мы в прекрасных отношениях и в таком агрессивном состоянии я вижу её в первый раз.
- Бывает, ничего страшного. – Ответила Татьяна, и вдруг, неожиданно для себя продолжила: - Отчасти она права и камеры остались не только на улице. В мастерской они тоже были и стоят там до сих пор.
Лицо Артёмовой изменилось, она осунулась и побледнела, и выпустила руку Татьяны, которую удерживала. 
- Ты всё это время наблюдала за мной? - Её голос, тоже изменился, он стал холодным и чужим.
- Да, всё это время.
На лице художницы появилась брезгливость.
- Надеюсь, тебе понравилось. - И она, помахав кому-то невидимому рукой, пошла прочь от Татьяны.
Та осталась одна.
«Ну, вот и всё. Знала, знала ведь, что не нужно было приходить. Гадство». – И пошла сквозь толпу на выход, не глядя по сторонам. – «Гадство».

Кафешка. Воронина
- Не нужно туда ехать. – Марина серьёзно смотрела на Воронину. -  Что ты собираешься там увидеть?
- Не знаю, но это уже сильнее меня, и я не могу не поехать.
- Ну, хорошо приедешь, ну увидишь свой рисунок. И что?
- Почему-то мне нужно увидеть всё самой. И главное торги, я хочу видеть, как он будет продан и кому.
- А вот это-то, как раз, ты можешь и не увидеть. Участникам торгов не обязательно сидеть в зале. Некоторые, ещё до начала аукциона, делают заочные ставки на интересующие их лоты, и за торгами не следят. За них, в этом случае, торгуется сам аукционист, он повышает ставки до  тех пор, пока эту заочную ставку не перебьют, или наоборот, пока она не выиграет. Другие участники торгуются по телефону, в этом случае сотрудники аукциона, дозваниваются до них, когда подходит интересующий их лот, информируют, что происходит в зале и по команде делают ставки. Так что, две трети участников в зале нет, и ты не сможешь их увидеть. В зале же, обычно, сидит человек двадцать, из которых что-то покупают человек пять-шесть. Жаркие схватки за лоты, когда несколько человек смачно торгуются полдня, бывают редко. Чаще всего лоты уходят по заочке или в один два шага торгов.
- Я всё равно поеду.
- Ну как знаешь. – Марина решила сменить тему. - Как твои кошмары, прошли?
- Да, прошли. – Воронина с опаской посмотрела на Марину…
Неделя назад. Воронина
Она проснулась от оттого, что чья-то рука гладила её по бедру. – «Что происходит?» - Она окончательно проснулась и вспомнила, что они спят вместе с Мариной и значит, это её рука гладит её. – «Что делать? Сказать, чтобы прекратила?» - Почему-то это было неловко сделать, и она продолжала притворяться, что спит. К первой руке присоединилась вторая, она начала гладить живот, потом передвинулась на грудь, потом поднялась выше, и остановилась на горле. И вдруг стала сжимать его. Люба почувствовала, что теряет сознание, сильно дёрнулась в попытке освободиться, и… Проснулась. Она лежала с открытыми глазами, и тяжело дышала. – «Что это было? Это сон или правда?» - Люба осторожно повернула голову и посмотрела на соседнюю подушку – она оказалась пустой. – «Где же Марина? Я опять не проснулась что ли?» - Она оглядела комнату, прислушиваясь, и вдруг с ужасом заметила, что в кресле кто-то сидит. – «Опять тот же сон. Или уже нет?» - Фигура в кресле пошевелилась. – Марина ты где?
Фигура в кресле опять пошевелилась и ответила сонным голосом: - Я здесь.
- Почему ты там?
- С тобой невозможно спать, ты всё время крутишься и толкаешься.
- Извини… Тебе же там не удобно, иди ложись, я постараюсь не толкаться.
- Спи, спи, я нормально устроилась…
Кафешка. Воронина.
«Что ей сказать? Что теперь в своих снах я вижу и её тоже? Что она душит меня во сне? Это рассказать ей? И как она отреагирует? Скажет, что у меня совсем крыша поехала?»
- Вообще не вижу снов, проваливаюсь, как в темноту…
- Ну, я рада, что моя ночёвка у тебя, помогла.
- Да спасибо.

Машина. Халитова.
- Что на тебя нашло? Зачем ты устроила этот скандал? Тебе не всё равно, что там в личной жизни у Артёмовой?
- Не знаю… Но именно потому, что мы с Натальей друзья, её нужно было предупредить.
- Ну и предупредила бы, а не устраивала разборки при всех. Кому стало легче? Скандал-то к чему в таких вещах? Отвела в стороночку, и предупредила в полголоса. И всё. А они уж там, пусть как-то сами разбираются потом. А так, во время выставки… перед Артёмовой неудобно…
- Да-да согласна, не так нужно было. Да уж больно эта девица наглая, ты не видела как она зыркала на нас?
- Нет.
- А я видела, она стояла там, словно рентген на таможне - всех просвечивала, только что в карман не лезла. Привыкли быть главными, в этой жизни – сволочи.  А тут ещё этот сенатор грёбаный.
- Ещё один?
- Нет, тот из домика, садист.
- Которого ты из лука подстрелила? Чем он тебе опять не угодил?
- Знаешь, что о нём в новостях сказали?
- Что?
- Что погиб при исполнении, что так сильно боролся с коррупцией, уж так сильно её бедную прижимал, что чуть ли не под корень её уже извёл голубушку.  Да в последний момент, недобитые коррупционеры изловчились, и подловили его после трудов праведных... Орденом посмертно награждён, а про домик с садистской оснасткой, где его нашли - ни слова. А тут ещё ЭТА стоит зыркает… Я тебе говорила, что я тусовки не люблю? Говорила, ну вот…
- Я всё понимаю, но на людей-то бросаться не нужно…
- Кстати о людях, мне твоя Воронина не нравится.
- Господи, ты меня совсем уморить собралась? А она-то чем тебе насолить успела? Она точно не мент… сидит всё время у Семён Яковлевича, тише воды, ниже травы…
- Не знаю, но есть в ней какое-то второе дно, не могу объяснить. Лучше бы её к нашим делам не допускать.
- А никто и не допускает.
- Ну, картинки-то её, ты уже вовсю продаёшь, как оригиналы, и в конце концов она это узнает.
- К тому времени, она будет крепко нуждаться в продолжении работы. К деньгам и комфорту быстро привыкаешь.
- Я в таких вещах не ошибаюсь, она не простая девочка, очень не простая и у неё есть цель. Какая не знаю, но есть. И кстати, последнее время она плохо выглядит, толи больная, толи не выспавшаяся. Не наркоманка она часом? Была бы парнем, я бы подумала, что она частенько бывает с бодуна, глаза красные, припухшие, по утрам. Чуть, какой звук вздрагивает, дергается. Но перегара нет.
- Этого ещё не хватало, типун тебе на язык. Я за ней присматриваю, в квартиру она никого не водит, сама тоже по ночам нигде не шляется. Я не замечала, чтобы она вздрагивала, это она от тебя небось дёргается. А кто от тебя не дёргается? Вон теперь и Артёмова будет вздрагивать, как только увидит тебя…

Утро. Танич
«Голова болела так, что проще было бы умереть. Мне плохо, очень плохо, ещё и тошнит к тому же. Давно такого не было, где я хоть нахожусь? Надо открыть глаза и посмотреть, но если открою, то всё, смерть. Я лежу… Да, определённо лежу. На животе лежу. Где интересно, и далеко ли здесь туалет. Если затошнит, я смогу до него дойти?» Татьяна сделала попытку открыть один глаз – не получилось, что-то мешало. Но кровать от этой попытки качнулась сильно в бок, а по голове, как будто ударили молотком. - «Плохая идея, не  нужно открывать глаза». - Кровать тем временем взлетела верх к потолку, зависла, и ухнула вниз. В животе у Татьяны всё перевернулось и очередной приступ тошноты согнул её пополам. – «Только не на кровать» - Она подняла голову, отчаянно помогая себе руками, и посмотрела далеко ли до края. – «Близко, нужно доползти до края кровати и свесить голову вниз, пусть вытошнит на пол». – Кровать полетела в обратную сторону, и это ей немного помогло, Татьяна сдвинулась, и увидела на полу тазик, в котором уже находились остатки содержимого её желудка. – «Слава богу». – Её несколько раз дёрнуло, но тошнить было уже не чем. Спазмы вызвали резкую боль во всём теле, но голове стало немного легче. Татьяна воспользовалась этим, и огляделась по сторонам. – «Знакомая комната, знакомая мебель. Где же это я? Дома что ли? Точно, я дома. Лежу на своей кровати, а если встать и пройти коридорчиком, то я окажусь в своей ванной. Но это слишком длинный путь, потом ещё справиться с дверью. В какую сторону она открывается-то?». – Мысли ворочались трудно, словно проворачивались тяжёлые жернова, то и дело застревая и  сталкиваясь друг с другом. Каждое такое столкновение вызывало приступы боли, и в голове, и в желудке. Именно в этот момент зазвонил телефон. Звук с такой силой ударил куда-то внутрь мозга, что она схватила голову руками, пытаясь удержать её и опасаясь, что она сейчас оторвётся. – «Прекрати, прекрати звенеть…» - но звук не прекращался. Она посмотрела на часы, стрелки показывали два часа, пятнадцать минут. – «Дня или ночи? Вроде светло». Она посмотрела в окно и, тут же зажмурилась, свет был таким же болезненным для глаз, как и звук для ушей. – «Светло, значит сейчас день…» - Она закрыла глаза и провалилась в темноту, на какое-то время, пока её снова не разбудил звонок. Она посмотрела на часы. – «Кому так неймётся-то? Через каждую минуту трезвонит… Пять часов уже? Не может быть». – Она пристальнее вгляделась в будильник и, когда стрелки перестали двоиться, убедилась, что они действительно показывают пять часов. – «Я помню: я в своей квартире, мне плохо, и я лежу на кровати». – Она посмотрела на себя. – «Лежу одетая, рядом с кроватью тазик, меня тошнит. Сколько я выпила? И где? Не помню. Боже, я хоть одна?». – Она ещё раз открыла глаза, и посмотрела вокруг. – «Одна. Это, наверное, хорошо. Как я пришла домой? Как открыла дверь? Ничего не помню. А откуда я пришла?». – Татьяна ещё раз посмотрела на себя. – «Серое платье, значит не с работы. Я куда-то ходила?». – Сознание стало выдёргивать куски событий. – «Я была на выставке Артёмовой… А почему я пьяная? Там наливали что ли? А где Артёмова?» - Яркая вспышка взорвалась в голове, и она всё вспомнила. – «Блять, эта сука Тарханова завела меня, и я с дуру всё рассказала Артёмовой про камеры…». – Она села на кровать. – «И она меня отбрила. А я пошла и напилась. И что теперь делать?» - Она посмотрела на будильник. – «Пять часов двадцать минут, чего он звонит-то?». – Она нажала кнопку отбой, но будильник не замолчал. – «Это не будильник. Что ещё может звонить? Телефон? Точно это телефон. Может Артёмова звонит мириться?» - Татьяна нашарила телефон, и попыталась прочитать, кто звонит, но это оказалось невозможно.
- Да, слушаю, Танич.
- Татьяна Николаевна, наконец-то. А что с голосом?
- Кто это говорит?
- Андрей, помощник Рыкова.
- Слушаю. – У неё снова закружилась голова, и она упала на спину.
- Вам плохо?
- Мне не просто плохо, мне ху… - Она вовремя остановилась. - Что вы говорите?
- Мне принесли отчёт о странных убийствах из МВД. Можете его забрать? – Возникла долгая пауза. - Или я могу привезти вам его, куда скажете.
- Я сама заберу, но только позже, сейчас не могу. Сколько времени?
- Семнадцать тридцать.
- Утра или вечера?
- Вечера.
- А какой сейчас день?
- С вами всё в порядке? К вам приехать?
- Всё в порядке, только мне ху… очень болит голова, но через два часа пройдёт. Мы сможем встретиться через два часа?   
- Конечно, я перезвоню.
Татьяна нажала отбой и закрыла глаза. – «Два часа ещё полежу и в душ». – Рядом опять зазвонил будильник. – «Нет сил нажимать кнопку. Подожду, сам перестанет». – Но он не переставал. – «Придётся нажать». – Она потянулась рукой и шлёпнула по нему сверху. Но будильник продолжал звонить. – «Ну, что такое? Будильник что ли взбунтовался? Или это не будильник? Опять телефон? Не буду отвечать, пошли все к чёрту». – И она засунула сотовый под подушку. Но звонок не прекратился. –«Ну это уже хамство». – Только она хотела кинуть его в стену, как открылась входная дверь и в комнату вошла соседка с кастрюлькой в руках.
- Это я названиваю, дверь-то открыта, а я трезвоню, старая карга, хорошо проверила, а то бы так и звонила. Проснулась? – Она, поставила кастрюльку на стул рядом с кроватью, а сама подсела к Татьяне. – Пошли в душ, тебе нужно вымыться, а потом съесть что-нибудь. Я принесла тебе куриный бульончик.
Татьяну замутило, только от одной мысли о едё. – Не сейчас, сразу вырвет.
- После душа, будет то, что надо. – Она помогла Татьяне подняться и, придерживая, повела её в ванну. Через несколько минут от туда раздался полу-крик полу-стон, а ещё через пять минут они вернулись, причём Татьяна была закутана в несколько полотенец, её трясло, но выглядела она при этом заметно бодрее.
- Холодную-то зачем?
- Чтобы кровь начала бежать быстрее, давай-давай, садись, я знаешь какой специалист по выводу из запоя – уууу, таких поискать. Повезло тебе, что я возвращалась вчера поздно, а то бы сидела до сих пор у подъезда.
- Ты меня уложила?
- Да и тазик поставила, и марганцовкой промывала тебе желудок. Теперь давай-ка выпей пару глоточков. – Она сунула в руки Татьяны кружку с тёплым ароматным бульоном. Та сделала пару глотков, только потому, что сил сопротивляться у неё не было. И странное дело, ей вдруг стало легче.
- Вот это другое дело, давай-давай пей… И рассказывай, что стряслось с тобой? Я ни разу не видела тебя в таком состоянии, даже не узнала вначале и чуть мимо не прошла.
- Я запуталась совсем – эх... Хотела как лучше, а получилось как всегда. Кто это сказал-то? Не помню, но точно про меня. Вчера я обидела человека, который мне очень нравится… 
- И всего-то? Это ерунда, если он тебя любит, то подуется – подуется и позвонит мириться. Сама не звони, это мужское дело звонить первому. Если не позвонит, то и пошёл на хрен, на обиженных воду возят, такие на фиг не нужны.
- Эх Вера Михайловна, в том то и дело что это не ОН, а ОНА. – Татьяна замолчала, не зная, что тут ещё можно сказать…
- Она? То-то я смотрю, мужика у тебя нет, хотя девка ты хоть куда… Думала, нету, потому что, слишком ты самостоятельная, а они таких боятся. Кому охота в подкаблучниках сидеть? А тут другое… Тогда тебе придётся звонить самой. И не тяни с этим, она там тоже, небось, на стену лезет, ждёт звонка. 
- Почему ты так думаешь?
- Не думаю, а знаю. Такими, как ты не бросаются - звони и не думай, что скажешь. Слова найдутся сами.
- Спасибо тебе Вера Михайловна, полегче мне стало и бульон очень вкусный.
- А то… ладно пойду я, кастрюльку потом заберу, допивай спокойно.
И она ушла, оставив Татьяну в тяжёлых размышлениях. – «Правда, позвонить? Может всё не так страшно? Извинюсь, скажу, что раскаиваюсь, что больше так не буду и, что твёрдо встала на путь исправления... Нет? Не пойдёт? Казённо как-то? Тогда так: - Скажу, что… Что… А, вот то-то и оно. Что скажешь-то? Сказать нечего, потому, что я помню её выражение лица, там была не обида, а брезгливость. Видно эта тема для неё больная, и эта сука Тарханова, наверняка знала об этом, и ударила в самое больное место. Ну, даст Бог, сочтёмся, встретимся ещё, будет и на нашей улице праздник. А сейчас давай-ка звонить Андрею, что там у него за срочность такая…

На следующий день. Танич. 
Как же хорошо, когда ничего не болит. Спиртного больше в рот не возьму ни грамма. Даю себе такой зарок. – От одной мысли об алкоголе, её снова замутило. – Ого, понятно, никакие зароки не нужны. Организм сам не примет. Давай к делу.
Она сидела за письменным столом, перед огромной папкой статистики из МВД.
Вот балбесы, их попросили сделать сводку странных убийств, а они всё выложили. Сиди теперь копайся сама.
«В январе - ноябре 2007 года раскрыто 1635,4 тыс. преступлений (-1,0% ), в том числе 742,8 тыс. - следствие по которым обязательно и 892,6 тыс. - следствие по которым необязательно.
Не раскрыто 1703,2 тыс. преступлений, что на 6,9% меньше аналогичного показателя за январь - ноябрь 2006 года. Из этого количества на тяжкие и особо тяжкие преступления приходится 25,2% (в январе - ноябре 2006 года - 28,0% ). Остались нераскрытыми 2988 убийств и покушений на убийство (-26,9% ), 9447 умышленных причинений тяжкого вреда здоровью (-17,8% ), 1002,1 тыс. краж (-5,8% ), 191,6 тыс. грабежей (-15,8% ), 20,7 тыс. разбойных нападений (-28,5% )»
Это что же, они мне предлагают перелопатить все три тысячи нераскрытых убийств и покушений? Насколько я помню, мы одни из лидеров по убийствам на 100 000 населения. Ну-ка, ну-ка. – Она нашла в оглавлении соответствующий раздел. Вот: - «На 100 тысяч населения в большинстве европейских стран совершается от 0,5 до 1,3 убийства». Понятно, а в наших бывших республиках? «У соседей по бывшему СССР: Казахстан -10,7 убийств на 100 тысяч населения, Киргизия - 8, Литва - 7,5, Молдавия - 6,6, Белоруссия и Эстонии - по 5, Украина - 4,8, Туркмения - 4,4,  Латвия и Грузия - по 4,  Армения - 2,8,  Азербайджан -2».
А в Росси? А в России - 11,2, больше всех. А если смотреть глубже? «За этот год в наши правоохранительные органы поступило 45,1тысячи заявлений об убийствах, 77,9 тысяч трупов уже числилось неопознанными, а 48,5 тысяч пропавших без вести граждан так и не нашли».
Давай-ка сузим поиск. Что там по Москве? В Москве в среднем регистрируют около четырёхсот убийств в год, ещё сто-сто пятьдесят смертей регистрируют как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Делается это для улучшения статистики в отчётах. Итого имеем пятьсот-шестьсот убийств в год, раскрывают из которых около семидесяти процентов. Берём калькулятор, и получаем 150 нераскрытых убийств в год. Теперь вопрос, сколько из этих смертей окажется похожими на наш случай? И есть ли в этой статистике такие смерти? С другой стороны из медицинской статистики мы знаем, что в Москве в год, умирает плюс минус 20 000 человек. Сколько из них без диагноза?
От этих размышлений Татьяну отвлёк телефонный звонок.
- Слушаю, Танич.
- Здравствуйте, это Погожин из центра Сербского.
- Да, слушаю Вас.
- Я добыл статистику смертей без диагноза.
- Ого, слушаю вас внимательно.
- А нашёл я такую статистику в докладе «ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В МОСКВЕ И ТЕНДЕНЦИИ ЕЁ РАЗВИТИЯ», в нём есть пункт с мутным названием «Неточно обозначенные состояния». В переводе на человеческий это и есть смерти по неизвестным причинам. Так вот, среди женщин в возрасте 20 – 59 лет в год с этой формулировкой умирает 28 человек.
- Круто. А возможно получить информацию об этих женщинах: ФИО, адрес и т.д.?
Наступила, долгая томительная пауза, во время которой Погожин, очевидно, рылся в каких-то бумагах. – «Скажи да, скажи да…». – Начала она молиться про себя.
- Да, можем.
- Фууу, да Вы Борис Сергеевич, волшебник. Когда мне к вам приехать за этим?
- Не нужно приезжать, моя секретарша после вашего визита, до сих пор сама не своя ходит… - Он сделал паузу, то ли ожидая ответа, то ли наслаждаясь моментом, то ли отбиваясь от кого-то  – Вон стоит напротив и передаёт привет… - Он опять сделал паузу. – Так что я пришлю вам на мэил от греха, это есть в электронном виде.
- Отлично.
- А в гости всё-таки приезжайте, попьём хорошего кофейку, а то одному мне почему-то не делают…
Татьяна услышала какую-то возню, как будто, кого-то били тряпкой и сдавленный голос. – Ну я пошутил, пошутил… - Потом стук от падения трубки и гудки. Татьяна улыбнулась, представив, что там сейчас происходит. – «Молодцы они все-таки, хорошие ребята и живут весело…».

+1

16

Офис туристического агентства. Воронина
- Здравствуйте, я звонила Вам по поводу тура в Хельсенки.
- Вы госпожа Воронина?
- Да.
- Присаживайтесь, Вы со мной говорили по телефону.
Люба присела на стульчик рядом с письменным столом, симпатичной сотрудницы турфирмы «Альбатрос».
- Вас интересует трёхдневный тур, правильно?
- Да.
- На какие даты?
Через две недели.
- Паспорт заграничный есть?
- Да.
- Гостиница какого уровня интересует?
- Что-нибудь недорогое.
- Ок, понятно. Тогда самый простой вариант это трёхдневный автобусный тур. Автобус уходит из Питера, до него нужно доехать на поезде. В Хельсинки предлагаю остановиться в Hotel Kuninkaantie 3*, завтрак шведский стол включён. Стоимость тура 150 евро, к этому нужно добавить визу, это ещё 65 евро, итого 215 евро.
- А где расположен этот отель? Далеко до аукциона HELANDER ?
- А какой адрес у этого аукциона?
- Не знаю.
- Ничего страшного, сейчас посмотрим. – Она задала поиск в интернете и после того, как появилась карта с местом расположения аукционного дома, сориентировалась. – Ага, понятно. Да этот отель далековато расположен. Тогда предлагаю вот этот Cumulus Kallio 3*, тоже трёшка, стоит правда уже 300 Евро, но зато это почти в центре Хельсинки и близко к  HELANDER, пешком сможете ходить.
- Ого какая разница. Может ещё есть варианты?
- Сейчас посмотрим ещё. Да есть, вот вроде недорогая трёшечка Hotell AVA 3*, даже ещё ближе, и к тому же рядом с парком.
- А цена?
- Смотрю… О, цена 50 Евро за ночь, то есть 150 Евро за три ночи и плюс виза 65, итого 215 Евро, как и в первом случае.
- Отлично, меня устраивает этот вариант, бронируйте.
Халитова и Тарханова
Елена, вздрогнула от звонка в дверь. – Кого это ещё чёрт несёт? - Она недовольно оторвалась от работы, и посмотрела в экран домофона, разобравшись, кто пришёл, бросила тампон с растворителем, и пошла открывать.
- Привет. – Она обняла Светлану, и посторонилась, пропуская её внутрь. Автоматически проверила, нет ли кого сзади неё, и плотно прикрыла дверь.
Халитова прошла в помещение, с интересом осматриваясь. – Быстро ты обустроилась, всё на своих местах, как будто и не переезжала.
- Ты бы поменьше приходила, мы же договорились… - Она с укором смотрела на свою подругу. -  В следующий раз не скажу тебе новый адрес.
- Это уже  похоже на фобию, к чему такая секретность?
- Бережённого Бог бережёт. Ещё раз придёшь сюда, и я сменю адрес.
- Ты меня пугаешь, тебе точно нужно отдохнуть…
- Это не фобия, а нормальная предосторожность. Ты слишком много стала общаться со всей этой ментовско-фэсбэшной компанией, а им доверять нельзя, я сто раз тебе говорила это.
- Ладно-ладно, не заводись, покажи лучше своего Коровина.
Елена показала на рабочий стол от которого только что оторвалась.
- Ещё работаю над ним, если за сегодня завтра управлюсь с подписью, то через две три недели можно будет забирать.
- Ого, почему так долго?
Они вместе подошли к картине, и Халитова стала внимательно её рассматривать.
- Похоже, очень похоже. Только это не совсем ночь… А заказ был на ночного Коровина…
- Ночных нет вообще. У импрессионистов полно Парижских видов, но только дневных, солнечных, а вот ночь они упустили. Ночной Париж встречается только у Писсаро, но из него делать Коровина странно, потому, что он стоит раз в десять, а то, и в сто дороже, и при этом совсем не такой как Коровин. Писсаро очень выверенный, почти математический, а Коровин эмоциональный, спонтанный, как будто этюдный. И ещё одно важное отличие – у всех французов много воздуха, всегда много открытого пространства, а у Коровина все виды, как декорации на сцене, в замкнутом пространстве. Любой мало-мальски приличный искусствовед определит, что есть что. Так что выбора особого и нет, а в этой картине всё более менее Коровинское и композиция и техника. Посмотри на мазки. Видишь, они все параллельные? Как раз то, что надо, он так и делал в начале парижского цикла. Старую подпись я уже убрала, сейчас работаю над Коровинской. Завтра к вечеру будет готово.
- А когда можно будет забрать?
- Через две три недели не раньше.
- А надо бы раньше.
- Здесь не ускорить, никак. Несколько режимов сушки с определённым графиком температур именно этого свежего участка. Иначе краска не будет такой же. – Она запнулась, подбирая правильное выражение. – Просушенной, скажем так, и ультрафиолет сразу покажет это место тёмным пятном.   
- А лачить не будешь что ли?
- Буду, тем же самым лаком, что и на картине. Ты хочешь, чтобы я тебе всю технологию рассказала?
- Да, хочу. – Халитова придвинулась ближе, и просунула руку между бёдер Елены. – Я люблю, когда мне всё подробно объясняют. – Её рука стала подниматься вверх.
- Тогда, боюсь, с подписью к завтрашнему вечеру, я могу не успеть.
- Почему же? – Вторая рука стала расстёгивать джинсы, забираясь сверху навстречу первой руке.
Тарханова слегка раздвинула ноги, и чуть втянула живот, помогая руке двигаться внутрь.
- Ты зачем приехала?
- Соскучилась. – Её губы коснулись шеи Елены и стали двигаться вниз, а правая рука вынырнула из джинсов, и поползла наверх, попутно расстёгивая пуговицы рубашки.
Елена упёрлась в стол, на котором лежала картина и немного села на него, под напором подруги.
- Осторожно картина. – Прошептала она на ухо Халитовой.
- Я буду очень осторожна. Очень. – Её губы добрались до груди Тархановой, и нащупали её сосок под тканью тоненького бюстгальтера. – Елена застонала, и прижала голову Светланы обеими руками. Та оттянула лифчик вниз, освобождая доступ к груди, губами поймала один сосок, а второй стала покручивать большим и указательным пальцами всё ускоряясь и ускоряясь. Другая рука нащупала самое нежное место между ног Елены, и тоже стала гладить его быстрыми круговыми движениями. Тарханова застонала, и закинув одну ногу Халитовой за спину, прижала её к себе, одновременно помогая встречными покачиваниями. Через несколько секунд она изо всех сил прижалась к подруге, и стала кончать, мощными толчками раскачивая и стол, и Светлану.
- Уууух. Теперь моя очередь. – Они сползли на пол…
Через полчаса на полу.     
- Всё, теперь не спрашивай когда буде готов Коровин.
- Не буду, но он должен быть готов максимум через месяц. Покупателю он нужен, как подарок. А ещё экспертизу нужно организовать, это даже при наших возможностях одна-две недели. Так что времени у тебя в обрез.
- Тогда что мы делаем на полу?
- Отдыхаем… Я приехала посмотреть твою новую мастерскую и она мне очень понравилась. – Рука Халитовой снова поползла по животу Елены. Та перехватила её.
- Стоп, если мы повторим это ещё раз, то я не смогу работать и плакал твой Коровин.
- Тогда продолжим вечером. До скольких ты здесь ещё?
Елена посмотрела на часы. – До 22-х точно, а ещё в магазин нужно будет заскочить, дома ни творога ни яиц на утро.
- Не нужно я сама зайду. Приходи пораньше. 
- Хорошо. – Они лежали обнявшись, наслаждаясь друг другом. - Когда будет аукцион в Финляндии?
- Через две недели.
- Там будет только рисунок Саврасова?
- Да.
- Какой поставила эстимейт?
- 3000 – 5000 Евро, торги начнут с 2500.
- Не мало?
- Конечно мало, но я уже сделала заочную ставку 10 000 Евро, так что если кто-то начнёт торговаться, заинтересовавшись хорошей ценой, дёшево он не купит.
- А если никто не перебьёт нашу заочку, то мы выкупает сами и я еду забирать по обычной схеме?
- Да всё как всегда. Но мне сегодня звонила Илма, у неё уже есть вторая заочная ставка на 8000$, так что торги будут интересными.
- Ты до какой суммы будешь поднимать?
- Не планировала идти выше заочки, если кто-то перепрыгнет 10 000, то  пусть забирает. 
- Понятно. Но если что - я готова, моя шенгенская виза будет действовать до конца года.
- Хорошо. А что с заказом на Явленского или Кандинского?
- Трудная задача, что-то похожее на них можно найти у итальянских футуристов, того времени. И если повезёт, попытаться выдать, за их ранние работы, когда Явленский и Кандинский, жили и работали в Германии в Мурнау, до первой мировой войны. Я уже попросила найти мне итальянцев и вроде что-то соберётся к концу месяца, тогда поеду выбирать.
- В Италию?
- Нет в Париж, Сюзана обещала собрать, это как раз её тема.
- А вот теперь моя очередь ревновать.
- Да, горячая француженка, но у неё сейчас бурный роман с каким-то виноделом, женатым, между прочим. Я видела их всех вместе, и честно сказать, жена винодела показалась мне гораздо интереснее.
- Ничего себе какие подробности… Где ж это ты их всех видела? – Светлана говорила шутливым голосом, но ревнивые нотки в нём были настоящими.
Тарханова прекрасно это слышала, но почему-то не беспокоилась, наоборот продолжала рассказывать дальше.
- Сюзана возила меня в их шале, пробовать молодое вино. Вино было вкусным.
- И пьяным?
- Нет, не пьяным.
- В следующий раз привези попробовать.
- У меня лучше предложение - поехали вместе.
- Хороший вариант. – Тон Халитовой сразу стал мягче.
- Тем более, что я уже заказала два билета…
- И молчала?
- Хотела сделать сюрприз.
- Тебе удалось… Ладно давай собираться. И нужно тебе сюда ковёр помягче купить…
- Зачем? Не нужно сюда ничего покупать, я съеду если ты часто собираешься…
- Вот с ковром и съедешь, пусть будет…

Танич, в своей квартире
       Татьяна устало, но удовлетворённо, откинулась на спинку кресла. – Есть, поймала: - в этом году две похожие смерти, и в прошлом две. Это уже четыре, да плюс Аня Рыкова, уже пять. Пять одинаковых по сути, и одинаковых по форме смертей, за два года - это уже не случайность, ситуация тянет на серийного убийцу. - Татьяна потёрла себе виски. – Голова начинает болеть. Ну что звонить Артёмовой или нет? Не могу выкинуть её из головы. Нужно позвонить, а уж если пошлёт… Ну значит конец, может успокоюсь, и в серьёз займусь серийным убийцей.
Она взяла телефон и нашла в списке номер Артёмовой. – Сейчас нажму вызов и всё, обратного пути нет. Что сказать если ответит? Скажу, что хочу извиниться. А какой реакции я жду от такого извинения? Что она в ответ обрадуется, скажет извиняю и … Да именно этого я и жду, вернее хочу, такой реакции. Но чует моё сердце, что это вряд ли. Скорее всего, будет вялое и неопределённое «Да-да» без намёка на развитие. И что тогда? Нет, скорее всего, будет хуже, скорее всего, скажет «извиняю», но таким тоном, что лучше бы послала открытым текстом. Вот этого я и жду. Но рука так и тянется позвонить. Зудит и зудит второй день. Чёрт с ним – звоню.
Татьяна нажала вызов, и стала слушать гудки, вместе с глухими ударами своего сердца: - Раз, два, три, четыре. Понятно, не хочет отвечать, ну ещё парочку и дам отбой.
И тут что-то щёлкнуло, после чего телефон соединился. Татьяна с замиранием сердца приготовилась сказать «Это я», но не успела. Голос Артёмовой жизнерадостно сообщил: - Привет, я сейчас далеко, в солнечной Калифорнии и у нас тут ночь, поэтому перезвоните мне часов через пять. – Всё, связь разорвалась. И гудки.
- Второй раз облом. Надо же. Такого варианта не ожидала? Думала, она действительно сидит и ждёт твоего звонка? Дура. Что легче тебе стало? Она в Калифорнии и в гробу видала, и тебя, и всё остальное. С той американкой небось. – Она вспомнила их встречу на выставке. – Только не это, Боже мой, только не это. – Сообразив, что там сейчас ночь, и они с этой американкой, возможно находятся в одной пастели, Татьяна вскочила с кресла и громко в голос, то ли застонала, то ли завыла. – Ммммм…. Ну, зачем, зачем позвонила? Зачем? Что легче стало? – Сильно выдохнула, медленно через нос вдохнула, и ещё раз выдохнула, согнувшись вместе с выдохом почти пополам. – Так, возьми себя в руки. Возьми. Себя. В руки. К чёрту это всё… Нужно срочно, прямо сейчас, идти в спортзал и выпустить пар на груше.
Но её прервал телефонный звонок, от которого она чуть не подпрыгнула, а сердце наоборот ухнуло куда-то вниз. – Она перезванивает мне? Не упусти свой шанс, не упусти… – Татьяна схватила телефон.
- Да! - И не давая сказать ей ни слова, затараторила: - Не вешай трубку, только не вешай трубку, я не хотела причинить тебе боль. Извини меня, извини, я всё объясню…
- Е...б твою мать, Танич! Ты, блять, с кем говоришь?
Татьяна с ужасом посмотрела на трубку. – Кто это?
- Оху....ть с тобой можно, совсем. Это я. А, ты с кем говоришь? - Повисла пауза, во время которой невидимые собеседницы переваривали услышанное. - Пиздю....ей опять кому-то навешала? – Пауза затягивалась. - Ну давай, включайся, это я Савченко. Ау, ты там?
- Валька, ты что ли?
- Да, бл....ть, - Я. Кто же ещё? И я звоню по делу. Не перебивай. На твоего Рыкова, только что, было совершено покушение, неудачное правда. Ранен кто-то из охраны. Сам живой, но вокруг него стало жарко. Тебе нужно срочно съ....бывать оттуда. Поняла? Где ты сейчас?
- Дома. Постой, что значит покушение, кто ранен?
- Ну, х....й его знает, кто там ранен. Какая, бл....ть разница? Ты продолжаешь на него работать?
- Да, я расследую убийство его дочери, и тут есть продвижение, скорее всего она стала жертвой серийного убийцы.
- Ты меня не слышишь что ли? Какая на х....й дочь? Какой на хрен...й серийный убийца? Съёб....вать тебе нужно от него. Поняла? 
- В городе орудует серийный убийца. У меня на руках пять одинаковых смертей за два года.
- Ну и х...ли? Знаешь сколько серийных убийств сейчас в розыске?
- Нет.
- А я знаю. В 2005 году у нас было 167, в 2006-м 199, а только за первое полугодие этого года что-то около ста серийных убийств. И что? Эти убийства никуда не денутся, они были есть и будут, а вот Рыков полез в бутылку и добром это, блять, точно не кончится. Бросай на хрен...й всё и съёб...вай. И лучше бы куда-нибудь за кордон на месяц-другой. Если нужны деньги я дам. Поняла?
- Поняла, я подумаю.
- Ну вообще пиз...ец какой-то – думать она будет. Тебе бОшку завтра отстрелят, и думать будет нечем. Я тебя сейчас арестую к еб...ням, и вместо песочка посидишь, бл...ть, на нарах, похлебаешь баланду. Не курорт, сука, конечно, зато целая останешься.
- Я поняла серьёзность момента, и буду осторожнее… Но расследование продолжу. – Тон исключал дискуссию.
- Всё, бл....ть - легавая взяла след. Теперь не оттащишь… Дура ты долбанутая, хотя постой. Что значит серийный убийца? А зачем же он наркоконтроль трясёт? Я думала из-за дочери. Он знает о твоей версии?
- Нет ещё.
- Ну что ж ты, бл...ть, тянешь-то? Там война началась, а она тянет. Срочно звони ему, может уймётся…
И дала отбой.
«Да, нужно позвонить, пока они там друг друга не перебили. А кому? Андрею, наверное. А вдруг это он ранен? Чёрт, не хотелось бы, хороший парень, но по системе подлости хорошим-то как раз и не везёт на ранения».
Татьяна нашла в телефоне номер помощника Рыкова и нажала вызов. В трубке послышались гудки. – Ну давай, бери, бери.
- Да, Татьяна.
- Слава богу.
- Что слава богу?
- Значит, не вас ранили?
- Ого, откуда вы знаете?
- О покушении? – Татьяна прикусила язык. «Чёрт, а ведь правда, откуда я знаю?» - Да, об этом вся Москва уже, небось знает…
- Это вряд ли, мы приняли меры, чтобы не знала, ни Москва, ни кто-то ещё. А у вас, получается, очень хорошие связи на самом верху.
- Не тяните Андрей, свои связи я вам всё равно не сдам, отвечайте толком – Не вас ранили?
- Нет, не меня.
- Ну и хорошо. А у меня есть новости по делу - Анна, скорее всего, стала жертвой серийного убийцы. Я нашла ещё четыре очень похожие смерти, две в этом году и две в прошлом. Могу приехать и рассказать. А звоню вам, чтобы вы попридержали коней в разборках с наркоконтролем.
- Ого, Вы и это знаете? Подождите, я спрошу у Петра Иваныча, когда он сможет с вами встретиться, и перезвоню. – И нажал отбой.
Татьяна смотрела на телефон, а в голове крутилась мысль о серьёзной ошибке. – «Зря я сказала, что знаю об их разборках, сейчас начнут перемывать кости - не работаю ли я уже на наркоконтроль…»

Кабинет Рыкова 
- Откуда она знает о покушении? Какие мысли? Мы слушаем её телефон?
- Нет, не слушаем, но я уже посмотрел звонки за сегодняшний день. У неё было несколько бытовых разговоров, один раз она звонила в США, в Калифорнию, но там не взяли  трубку и был один звонок засекреченный. Ни прослушать, ни отследить, откуда он невозможно. Это значит, что у неё есть информатор, либо в нашей конторе, либо в ФСО.
- И что это значит? Она сейчас нам подкидывает версию о серийном убийце почему? Потому что это так и есть? Или её попросили это сделать, чтобы погасить наши разборки с наркоконтролем?
- Уверенным быть нельзя ни в чём, но мне кажется, она действительно что-то нашла. Давайте послушаем её, туфту сразу увидим.
- Согласен, давай вызывай её, а лучше пошли за ней машину и привези на арбатскую «кукушку».
- Хорошо, только я сам съезжу, незачем пугать её раньше времени.
- Давай.
Андрей вышел из кабинета и набрал номер Танич. – Татьяна Николаевна, это Андрей. Шеф готов встретиться с вами прямо сейчас. Из-за недавних событий, встреча будет проходить на конспиративной квартире, поэтому я сейчас приеду за вами и доставлю в нужное место.
- Хорошо.

Через час на конспиративной квартире. Танич.
«Сидят, смотрят как на допросе, Андрей за всю дорогу слова не сказал. Всё понятно, я у них под подозрением. Может правда послать их? Права была Валя, пошли они в  лес со своими разборками. Расскажу им сейчас всё что нарыла, и пошлю на хрен.» - Поджала губы. Твёрдо посмотрела на Рыкова и Андрея, и решила. -  «Так и сделаю».
- Нужные нам материалы, нашли в «Институте Сербского», эта статистика есть только в минздраве. Так как смерти не квалифицируются, как убийства или самоубийства, то они и не попадают в статистику МВД. А так как и диагноза на них нет, то Минздрав придумал мутную формулировку для своих отчётов - «Неточно обозначенные состояния». И таких смертей в год аж 28, проанализировав их все, сходу обнаружилось четыре случая с идентичными параметрами. Сейчас я вам их прочитаю и вы поймёте о чём речь.
1. Петрова Вероника Сергеевна 1989 года рождения (18 лет), найдена мёртвой в бассейне фитнес клуба «SWIM&GYM», её обнаружили сидящей в кресле в позе отдыхающего человека. Вскрытие ничего не выявило, ни внешних, ни внутренних повреждений.
2. Ардова Ольга Михайловна 1983 года рождения (24 года), найдена мёртвой в душевой кабине в банном комплексе «Краснопресненские бани». Причина смерти неизвестна, вскрытие ничего не дало. Версия, что она поскользнулась, не подтвердилась, никаких ушибов ни на голове, ни на теле не обнаружено.
3. Инна Григорьевна Вяземская 1986 года рождения (25 лет), найдена мёртвой на пляже №3 Серебряного Бора, лежала в позе спящего человека на своём полотенце. Вскрытие так же ничего не выявило. Версия отравления не подтвердилась.
4. Рубцова Тамара Владимировна 1977 года рождения (30 лет), найдена мёртвой в парке имени Горького возле фонтана. Сидела на лавочке в позе отдыхающего человека и как вы догадываетесь, причина смерти не установлена.
Татьяна подняла глаза от листочка, который читала, и посмотрела на своих собеседников. Выглядели они озадачено, и заинтересовано. Генерал подался вперёд и, казалось, впитывал каждое слово.
«Ааа, заинтересовались, сволочи – то-то» - Смерть вашей дочери, абсолютно вписывается в этот ряд. У неё соответствующий возраст 18 – 30 лет, причина смерти не установлена и её тоже нашли возле воды в похожей позе. Правда есть одно отличие, которое я пока не знаю, как объяснить: Четыре девушки погибли не только возле воды, но и в общественных местах, а ваша дочь дома. Но в остальном, очевидное совпадение. Вывод? Мы имеем дело с серийным убийцей, который как-то связан с водоёмами.
- Убедительно. – Рыков посмотрел на своего помощника. – Что скажешь?
- Да, все признаки серийного убийства налицо.
- Хорошо, какой дальнейший план действий?
- Я так понимаю, что вы перестали считать эту версию придуманной, для того чтобы прекратить войну ведомств?
- Я не буду отвечать на этот вопрос, потому что ваша информированность и главное оперативность с которой вы получаете информацию, меня всё ещё настораживают. Но то, что версия реальна и более того, наконец-то проливает хоть какой-то свет на смерть моей дочери – бесспорно. Более того, впервые обозначается направление поиска. Но здесь много черновой работы для одного человека. Нужно отработать потенциальные связи между этими точками, рабочих, уборщиков, одним словом всех кто может по роду деятельности регулярно оказываться в таких местах.
- Да, но начать я хочу с изучения самих жертв. Нужно побывать у них дома, изучить их последний месяц жизни, где бывали, что читали, что смотрели и естественно, с кем общались. Может быть и в манере поведения выявятся какие-то закономерности, а то и личность преступника где-нибудь засветится.
- Хорошо, занимайтесь этим, а я проработаю вопрос о том, чтобы объединить все эти случаи в одно уголовное дело.
- Вы хотите, чтобы началось официальное следствие?
- По-другому, я боюсь, вы не справитесь. Слишком большой объём пустой работы нужно проделать…
- И как официальное уголовное дело нам поможет? Ну, добавят эти висяки какому-нибудь следаку, ну пару оперов подключат, а скорее одного. И что? Или вы думаете, что сейчас, по такому неочевидному поводу, будет создана группа из 100 человек с ежедневным докладом о ходе следствия лично вам? Зачем им это нужно? Для них это абсолютно тухлое дело и работать по нему они будут по остаточному принципу. Так что плюсов я не вижу, а вот минусов полно -  мне это точно осложнит жизнь, потому, что мне придётся согласовывать свои действия, с каким-то лишним балбесом в форме, которому всё пофиг. А вот они мне ничего докладывать не будут, так что…
Рыков в упор смотрел на Танич, своим тяжёлым взглядом. – Интересно он меня слышит? – Но он слышал и, обдумав, спросил:
- А вы что предлагаете?
- Сил нашего агентства вполне хватит. Мы создадим две-три дополнительные группы, которых зарядим на отработку всех сомнительных личностей, каким угодно образом связанных с этими местами: работа, хобби, спорт и т.д. Но заранее скажу, что, скорее всего, это ничего нам не даст, наш убийца вряд ли работает в этих местах. Скорее всего, наличие воды входит в ритуал смерти, как и сам способ убийства, пока нам не ясный. А вот то, что предшествовало смерти, за месяц до неё – очень даже важно. И в этой работе толпа не нужна.
Рыков посмотрел на своего помощника Андрея, как бы спрашивая его мнения, тот кивнул:
- Я согласен с Татьяной Николаевной, официальное следствие ничего кроме волокиты здесь не добавит.
- Хорошо, я свяжусь с Вашим руководством об увеличении сил и средств необходимых для дела.
- Не нужно. Моих полномочий вполне достаточно, для этого. Через два-три дня будут готовы группы поиска, и я приглашу вас на инструктаж.
- Добро. – И снова повернувшись к Андрею -  С этим закончили. Сейчас отправь Татьяну Николаевну на машине, куда ей удобно, а сам поднимайся обратно, вместе поедем в контору.
- Есть.
Татьяна поднялась и они с Андреем, молча, пошли вниз к машине у подъезда. Там Андрей подошёл к водителю, и что-то негромко сказал ему в открытое окно, после чего распахнул заднюю дверь перед Татьяной. Та села, уже прикидывая про себя план дальнейших действий, но через несколько секунд, заметила, что дверь не закрывается и автоматически подняла голову, чтобы посмотреть в чем дело. Оказывается Андрей, что-то говорил, но она его не слышала:
– Что, простите?
- Я говорю, извините, что отнеслись к вам с недоверием, Вы молодец и …
Но Татьяна прервала его:
- Знаешь что Андрей – хороший ты парень, но такой же муд...к, как и все из вашей конторы.
- Это значит, что извинения приняты?
- А вам это важно?
- Не знаю почему, но важно.
- Хорошо, тогда встречный вопрос: - Мой телефон на прослушке?
- Да.
- А квартира?
- Нет.
- Когда начали слушать телефон?
- Сегодня.
- И что услышали?
- Ничего интересного, кроме одного звонка, который мы не смогли отследить.
- И к какому выводу вы пришли?
- Что у вас есть информатор, либо из нашей конторы, либо из ФСО.
- Будете его искать?
- Я уже знаю, кто это.
- И кто же?
- Ваша старая приятельница Савченко В.П.
- Уверены?
-  На 99%, да.
- Что будете с этим делать?
- Ничего, не буду делать. Мы ведь не отследили этот звонок... Что же я могу сделать?
Татьяна внимательно посмотрела на Андрея, и заключила:
- Тогда будем считать, что на одного муд...ка в вашей конторе стало меньше.
- Ну и отлично.
- Закрывайте дверь, пора ехать.
- Пока…   
Андрей захлопнул дверцу, и машина, петляя, поехала по арбатским переулкам. – «Неожиданное дежавю, да? Каково оказаться на месте Артёмовой? А если бы он сейчас сказал, что в квартире есть камеры и, что кто-то, он сам, например, за тобой наблюдают? И, что особенно им нравится смотреть за твоими эротическими развлечениями возле компьютера?» - Даже замутило от одной мысли об этом. – «Боже, какой кошмар». – Она нашла кнопку на двери, и приоткрыв окошко, подставила лицо свежему воздуху. – «А если бы тебе это сказал не какой-то посторонний мужик, а Артёмова? Это было бы лучше? Да, это было бы лучше. Но и здесь вопрос – «А кто ещё? Есть ли записи этих наблюдений? Только ли эротика у монитора их интересовала, а гигиена, что и как я делаю в ванной и туалете? Есть ведь и такие любители…»
Машина подъехала к их офису. Татьяна выскочила из машины, и стремительно направилась к кабинету Рудкова. Увидев по дороге Володю Васильева, махнула ему рукой.
- Сильно сейчас занят?
- Да, то есть, нет. А что нужно сделать?     
- Нужно проверить мою квартиру на наличие в ней камер и жучков.
- Ого, когда?
- Сейчас. Иди за оборудованием, бери все свои детекторы, и жди меня в гараже.
- Уровень сложности?
- Высший.
- ФСБ?
- Да.
- Понял, тогда ещё Юрьича прихватим, он точно знает, что и как они делают.
- Бери, но только при условии, что он трезвый.
- Обижаете Татьяна Николаевна - он уже месяц как в завязке. Я бы и сам его не взял по другому.
- Хорошо, я сейчас, доложусь шефу, это не долго, и спущусь к вам.
- Понял, мы возле микроавтобуса будем ждать.
-  Да, ещё пару камер захвати, установим в качестве страховки от проникновения, возле подъезда и где-нибудь на лестнице.
- А в квартире?
- Нет, в квартире не будем.
Они уже подходили к кабинету Рудкова. – Всё давай, действуй.
Васильев побежал за оборудованием, а Татьяна открыла дверь приёмной Шефа.
- Привет. - Кивнула она секретарше. – Один?
- Да.
- Доложи, что у меня срочное дело.
Пока секретарша снимала трубку, чтобы позвонить шефу, Татьяна подошла к двери, и пару раз стукнув в неё, костяшками пальцев открыла не дожидаясь ответа. Секретарша так и осталась сидеть, с поднятой трубкой в руках – А… да.
Рудков стоял у окна и разговаривал с кем-то по сотовому. Обернулся на звук открываемой двери, увидел Танич и начал закругляться. – Да, да всё подготовим и вышлем предложение. Ок.
Нажал отбой, и пошёл к себе за стол, одновременно  показывая Татьяне на стул. – Кофе будешь?
- Нет, я быстро, пришла доложить, в двух словах, текущее положение и, что ещё нужно сделать. – Она подождала, пока шеф сядет и продолжила. -  Судя по всему, мы имеем дело с серийным убийцей. Только за последние два года, и только в Москве, я обнаружила ещё четыре точно таких же смерти. Сейчас, нужно оперативно создать четыре дополнительные группы по два человека, для отработки всех точек, где погибли девушки. Выявить всех, кто каким угодно боком, имеет к ним отношение, для того чтобы определить круг пересекающихся участников.
- Ты думаешь, что в этих местах он их и находит?
- Нет, не думаю, но отработать и исключить этот вариант нужно.
- Рыков уже в курсе?
- Да, в курсе. У него тоже всё непросто, между ним и наркоконтролем началась война. Боюсь с моей подачи. Дело зашло далеко, уже есть убитые, а на самого Рыкова сегодня было совершено покушение.
Руднев присвистнул. – «Так и знал, что вляпаемся по самые уши».
- А не пора ли нам, отвалить в сторону?
Они серьёзно посмотрели друг на друга. Татьяна увидела в глазах шефа опасение за свой бизнес, и за свою семью, а Он увидел в её глазах охотничий блеск и решимость довести дело до конца любыми средствами. – «Настоящая борзая, бегущая по кровавому следу, и остановить её может только смерть. Никакие окрики ни к чему не приведут, будет идти по следу до конца…».
- Понятно. Я отдам распоряжение привлечь к работе внештатников. Когда будешь проводить инструктаж?
- Через два дня. 

  Собрание в спортивном клубе «Кошка». Тарханова.
«Интересно, что могло случиться? Когда Ирэна организовывает такие обсуждения, это всегда ЧП. Либо погиб кто-то из своих, и нужно срочно устранять последствия, либо готовиться какое-то очень сложное и опасное мероприятие. Черт, если второе, то не дай Бог узнает Света… Хотя странно, что её нет». – В условную переговорную, где за большим овальным столом уже сидели шесть женщин, вошла ещё одна. – «А вот и она» - Елена махнула вошедшей рукой и та подсела к ней рядом.
Переговорная представляла собой аскетичную, просторную комнату: бетонные стены без окон, бетонный пол, несколько светильников на потолке и массивный овальный стол по-середине, за котором сидело семь женщин. Одна из них на председательском месте, в качестве главной, начала встречу.
- Как вы видите по составу присутствующих, у нас ЧП. – Говорила она низким глубоким контральто, которое очень подходило к её плотной коренастой фигуре. – На прошлой неделе, две наших охотницы, без изучения ситуации, провели акцию, по спасению двух девушек. – Все, как по команде, повернули головы, и посмотрели на Тарханову. – Да речь идёт об убийстве сенатора. В результате акции было спасено две женщины, и убито семь человек. К сожалению, одна из спасённых, стриптизёрша из клуба «Секс бомб», оказалась героиновой наркоманкой. До неё добрались следователи и есть основания предполагать, что сумеют выжать из неё информацию о том, что произошло.
- Бл...ть. – одним словом Халитова выразила общую озабоченность, и выразительно посмотрела, на свою подругу. 
- Да, именно это слово, самое правильное в этой ситуации. – Согласилась Ирэна, тоже глядя на Тарханову.
- Ну, и что? Она ничего не сможет рассказать, всю перестрелку она лежала в багажнике, поэтому кто в кого стрелял, не видела. Потом сидела в машине и всё время хихикала, я подумала, что её чем-то накачали. Стойте, что значит добрались? Где добрались? Я её сама в поезд посадила Москва – Архангельск, к какой-то её родственнице. Там её нашли?
- Нет, нашли её в Москве.
- Вернулась?
- Ну, кто теперь знает, вернулась, или не уехала. Факт что нашли, у меня сведения из МВД.
- И где она сейчас?
- А вот это большой вопрос, то ли её спрятали, то ли передали дагестанцам, родственникам сенатора, то ли она сбежала. Мы знаем точно, что её нашли, и допросили. Подробностей допроса, к сожалению, нет. И дальше сплошной туман, то ли то, что она сказала, показалось неинтересным, то ли те, кто её нашёл, оказались болванами, и не сообразили её взять, то ли взяли и держат где-то неофициально. Если последнее, то для чего держат, тоже вопрос. Возможно, прячут, как важного свидетеля, а возможно хотят продать дагестанцам, и торгуются.
- То есть, нужно её найти первыми?
- Тебе ничего уже не нужно, твоя задача лечь на дно. - Ирэна посмотрела на Халитову. – Света, её нужно посадить под замок, пока всё не проясниться.
- Поняла.
- Зачем? Как они смогут выйти на меня?   
-  Слабое место – его падчерица Вера, если её опознает стриптизёрша, то через неё выйдут и на тебя.
- У неё алиби, по бумагам она в этот момент находилась в больнице и выписалась, только на следующий день.
Ирэна сделала останавливающий жест рукой, чтобы Тарханова не перебивала.
- Если следаки не ограничатся формальным запросом в больницу, а приедут туда всерьёз, то всё вытрясут: и когда она реально вышла, и кто за ней приходил. Тут не нужно строить иллюзий, когда захотят, они умеют работать. Поэтому. – Она посмотрела на одну из женщин. – Ты займёшься больницей, нужно хорошо там поработать, чтобы подчистить хвосты. Проинструктировать докторшу, что позвонила к нам, как и что ей говорить. А медсестру, которая подслушала разговор сенатора с Верой, спрятать куда-нибудь.  Далее. – Она посмотрела на другую женщину. – Ирина, Вы займётесь Светланой и Верой. Нужно отправить их куда-нибудь подальше от Москвы, и лучше бы в разные места.
- Поняла.
- Я займусь поиском стриптизёрши. – Она посмотрела на оставшихся двух женщин. – Вам со своими группами быть наготове, если понадобиться силовая операция.
- Ясно.
- Тогда всё.
- А что ты собираешься с ней делать, когда найдёшь? – Тарханова в упор смотрела на Ирэну.
- Отвезу к Ройзману в Екатеринбург, и далеко, и героиновых он единственный, кто реально вытаскивает. Ну, и плюс методы у него, для нас сейчас, подходящие, если нужно, то и в наручниках посидит, пристёгнутая, к батарее. А ты что подумала, что мы её уберём как ненужного свидетеля?
- Ну…
- Ей и так уже конец. Героин убьёт её надёжнее, чем кто-то ещё. Но одно очевидно, кидаться спасать мир без просьбы об этом, не стоит.
- Но там была и вторая девушка и вот ей-то мы, очень даже конкретно, помогли.
- И тем не менее, я требую впредь таких спонтанных действий не совершать. Это понятно? – Её контральто стало угрожающим, а взгляд тяжёлым.
- Ну, понятно, понятно, сколько можно оправдываться, тем более мы ничего не начинали. Они нас заметили и всё остальное это уже самооборона. – Она посмотрела на остальных участниц собрания, но не увидев в их глазах, ни сочувствия, ни понимания, сдалась. – Ладно, я была не права.

Инструктаж в детективном агентстве. Рыков.
Когда мы вошли в  просторный зал, похожий на школьный класс, там уже все собрались. Танич и Руднев стояли возле доски, остальные сотрудники сидели в ожидании начала.
- Так, теперь все в сборе. Выбирайте любое место, и мы начнём – Обратилась она к нам, и показала рукой на свободные места.
Мы сели, Руднев тоже расположился за соседним столиком. Танич осталась у доски и начала инструктаж. Очертила дело, в рамках которого будут проводиться мероприятия. Чётко обозначила круг задач для всех, после чего дала конкретные задания для каждой группы в отдельности. Судя по нюансам, она уже успела побывать во всех местах, где нашли погибших женщин, и хорошо понимала особенности каждого из них. Задания были ясными, сроки разумными – молодец. 
Рыков повернул голову к помощнику: - Нравится она мне. Интересно, почему она ушла из системы в частное агентство? Ты наводил справки?
- Да, наводил, но ответа не получил. Она ушла абсолютно неожиданно для всех. Более того, периодически её зовут обратно, но она не идёт. Очевидно, что-то случилось, но никто не знает что.
- А на каком «деле» это произошло?
- Сразу после, того как она помогла раскрыть дело «Питерского водопроводчика».
- Ого, это её работа? Понятно… получается, мы выбрали правильного специалиста.
- Да.
- Теперь выяснить бы, кто её информаторы наверху.
- Да хорошо бы, но пока не получается.
Тем временем инструктаж закончился и люди стали расходиться, отправляясь по заданным объектам. Татьяна подошла к нам.
- Вы не стали ничего добавлять в конце. Это значит, что фронт работ одобрен?
-  Да, одобрен. Вы уже начали работать с семьями других погибших женщин?
- Нет ещё, начинаю прямо сейчас.
- Вы одна работаете?
- Да.
- Плохо. Вам нужно организовать охрану.
- Зачем? Из-за вас? Ваш конфликт не рассасывается?
- Как он может теперь рассосаться? После открыто-демонстративного покушения на меня, ни у кого не осталось вариантов для компромисса, только уничтожение.
Наступила драматическая пауза, во время которой все оценивали свои и чужие шансы «попасть под раздачу». Танич, тоже что-то прикинув про себя, серьёзно посмотрела на генерала:
- В таком случае, могу пообещать вам твёрдо - я доведу дело до конца, и найду убийцу, даже если вас не станет.
Он усмехнулся. - Это хорошо, но хоронить меня ещё рано. Мы принимаем необходимые меры, для нейтрализации подобных инцидентов. Здесь всё ясно… - Он посмотрел на Рудкова. – А вот о безопасности Татьяны Николаевны, я говорю серьёзно.
Рудков хотел что-то ответить, но его перебила Татьяна.
- На этом этапе не нужно, я не зелёный стажер и если почувствую опасность или наблюдение за собой, то знаю, что делать. В свою очередь, напомню о нашем договоре в начале работы, что вы тоже не лезете ко мне с прослушками.
Рыков посмотрел на помощника и коротко бросил. – Сними.
- Есть.
- Это всё?
- Нет не всё, скорее всего нам нужно ждать ещё один труп, поэтому нужно организовать дело так, чтобы мы с вами узнали об этом.
- Хорошо, все смерти с подобным описанием, будут на контроле, и информация о них будет немедленно передаваться нам.
- Тогда у меня всё.
            Генерал кивнул обоим и быстрым шагом отправился на выход. Сразу за дверьми, его встретили двое охранников, один из которых по рации начал отдавать нужные распоряжения другим и вокруг закипела работа. Рудков и Танич с интересом подошли к окну, и ахнули от развернувшихся внизу военных действий. Там на парковке несколько бойцов в бронежилетах отцепили автомобили кортежа генерала, нацелив автоматы во все стороны, ещё одна группа прикрывала его выход из здания. Стоило ему появиться, как к лестнице тут же подлетело два джипа,  с уже открытыми на ходу дверями, и выскочившая охрана мгновенно впихнула Рыкова внутрь. Заревели двигатели, завизжали шины, и кортеж, сорвавшись с места, умчал генерала и его помощника, на службу родине. Рудков посмотрел на часы: 
- Хорошая работа… за три секунды управились. – Внизу было уже тихо, и только облачко выхлопных газов напоминало о каком-то движении несколько мгновений назад. На парковку стали выползать люди, попрятавшиеся кто куда, а из-под куста возле шлагбаума выбрались двое охранников, один из которых с трудом дотянулся до фуражки под соседней машиной, куда она с перепугу закатилась.
- Это он мне ТАКУЮ охрану предлагал?
- А что? Может зря отказалась-то? Вон, какая веселуха, каждый раз. А представляешь, он в театр решит сходить?
- Да уж, с такими шоу ему самому можно в театре выступать. А мне бояться нечего, его противникам, с меня пылинки сдувать нужно, а не пытаться убить. Если мы поймаем убийцу, то всё это потихоньку успокоится. Они ещё и водку в бане, вместе пить будут, посмеиваясь над тем, как чуть-чуть не поубивали друг друга…
- А что за история с прослушкой?
- Так совпало, что сразу после покушения, я позвонила Андрею, чтобы сообщить о некотором продвижении в деле, а они подумали, что меня специально, кто-то попросил выдумать эту историю, чтобы отвести его внимание от наркоконтороля. Вот они и взялись меня проверять.
- Ааа. – С пониманием протянул Рудков. - Это ты от него, квартиру проверяла?
- Да.
- И что?
- Нет, там ничего не было.
- Ладно, давай заниматься делами.
Танич ушла,  а Рудков продолжал стоять у окна, наблюдая за возвращением жизни на парковке: -  Нужно будет крепко напиться, когда это всё закончится. – Подумал он мечтательно, но вдруг само собой добавилось неприятное окончание. - Если останемся живы…

Работа по списку. Танич
Татьяна долго смотрела на список погибших девушек, решая с кого же начать. Сейчас это ещё не люди, а так несколько строчек на листе бумаги, но очень скоро они начнут обретать плоть и кровь. Ты узнаешь их внешность, характер, мечты и тайные желания. Они станут близкими тебе людьми, независимо от того, будут они тебе нравиться, или нет. Ты готова погрузиться в их судьбы? Тем более, зная их печальный финал? Эх. – Она вздохнула, собираясь с силами. – Готова ни готова, а придётся.
        Петрова Вероника Сергеевна, восемнадцать лет, чуть-чуть не закончила школу, переломный момент в жизни, поступление в институт, впереди взрослая жизнь – и на тебе… - Татьяна вошла в подъезд двадцати пяти этажного дома на огороженной территории. – Приличный дом, хороший подъезд, за стеклянной перегородкой сидит консьержка. Татьяна кивнула ей, и сказала в какую квартиру идёт. Лифт, хоть и не «Отис», но тоже хороший, поднял её на 14-й этаж. Она остановилась перед красивой дверью, и нажала звонок. Дверь открыла женщина лет сорока пяти, наверное, мама.
- Я следователь, Танич. - Представилась она ей, и показала удостоверение, которое ей справил помощник Рыкова. – Это я звонила вам сегодня утром.
- Да-да, здравствуйте, проходите.
Они прошли в просторную кухню.
- Слушаю вас.
- Вы мама Вероники - Любовь Викторовна?
- Да.
- Я, как уже сказала вам по телефону, проверяю странные случаи смерти, перед тем как окончательно закрыть их.
- Понятно, но я уже рассказала всё милиционеру, да собственно и рассказывать было нечего. – У неё прервался голос, и на глазах выступили слёзы. Она вытерла их и немного посидела, справляясь с горем. – Извините, я не могу принять, что Вики уже нет.
- Я понимаю, и сочувствую Вам. Расскажите мне о ней. В последнее время, Вы ничего не замечали необычного?
Мама внимательно посмотрела на Татьяну. – Что вы имеете в виду? Это могла быть не случайная смерть?
- Я не знаю, но проверить нужно. – Татьяна почувствовала, что маме есть что рассказать. – Не появлялись ли новые знакомые? Или увлечения?
- Не знаю, что сказать, вроде всё как обычно было…
- А как обычно? Как она училась, в какой институт собиралась поступать?
- Да, столько сил потратили, репетиторы, курсы: химия, биология. Она в медицинский хотела… Очень старалась, чтобы попасть на бесплатное отделение. Мы с мужем в разводе уже лет пять, он помогает, конечно, но Вика не хотела от него зависеть, хотя… - Она опять замолчала, ей было трудно говорить.
- В каких она была с ним отношениях?
- До последнего года, в идеальных. Мне это было непонятно, потому, что наш развод был очень тяжёлым. – Она перевела дух. – Ну что уж теперь…
- Нет-нет расскажите.
- Он хороший человек, когда трезвый, и большую часть времени он трезвый, но когда начинается запой, всё – начинается неделя кошмара. Потом неделя на выход из запоя, и потом он опять идеальный муж и отец. Так мне казалось, пока не выяснилось, что у него есть любовница... Не мимолётная интрижка, а многолетняя связь. И когда она забеременела, то он от нас ушёл. Это сейчас так коротко звучит «Он ушёл», а на самом деле это, конечно, и долго и тяжело. Были и безобразные сцены с дележом имущества, квартиры, дачи. И вдруг, посреди этого кошмара, я обнаруживаю, что дочь на его стороне… Это был удар в спину…
- А что случилось год назад?
- Вика рассказала ему, что влюбилась в девочку.
- Ого, зачем?
- Понимаете, отношения между ними были настолько товарищескими, что она хотела посоветоваться, как ей ухаживать за ней… - Она прерывисто вздохнула. – Что тут началось… Он вспылил, даже ударил её… А потом пошёл к родителям той девочки выяснять отношения, пьяный конечно. В общем… - Она вытерла слёзы и отвернулась к окну. - После этого, он перестал существовать для Вики, а со мной наоборот… Наши отношения с ней немного наладились. Я перевела её в другую школу. Это за год до окончания, представляете? Родители той девочки, тоже, приняли меры – отправили её учиться в Англию. И как-то всё улеглось… Вика хорошо училась, готовилась к ЕГЭ… - она снова вытерла выступившие слёзы. - И вот как всё обернулось… А почему вы спрашиваете об этом?
- Извините за этот термин, но такая стандартная процедура. Мы должны проверить всё. – Убедительно врала Татьяна, с очень сочувствующим видом. – У неё были друзья, с которыми она была близка?
Мама задумалась, соображая как ответить, и Татьяна решила ей помочь.
-  Из старой школы или из новой?
- Из старой нет, она оборвала все связи, да там и не было особенно никого, кроме Марины, ну то есть той девочки в которую она была влюблена. В новой школе, конечно, появились знакомые, но особого сближения не было.
- О каких-то новых друзьях, с кем у неё были хорошие отношения, вы ничего не знаете?
- Нет
- Ей звонил кто-нибудь?
- Кто-то звонил, но я, простите, не сильно напрягала её с родительским контролем, боялась испортить наладившиеся отношения, а сама она не рассказывала.
- Её телефон у вас?
- Да, как и все её вещи, лежит в её комнате.
- Я могу посмотреть её комнату?
- Конечно.
Мы прошли по небольшому коридорчику в комнату дочери…
Обычная комната, раскладывающийся диван, стеллаж, шкаф, телевизор, письменный стол, на нём компьютер. Всё лежит так, как будто она только что ушла в школу, даже вещи, что она переодевала небрежно лежат на диване.
- Я не могу себя заставить что-то убрать здесь или изменить, такое чувство, что если я это сделаю, то признаю, что её уже нет. – Она потёрла лоб. – Боже мой, что я такое говорю?
- У неё не появлялись какие-нибудь новые вещи, подарки?
- Нет, вроде. Отец раньше, всё время ей что-то покупал, но последнее время они не встречались, а то что он передавал через меня она не брала. Я даже коробку специальную завела, для таких вещей.
- У Вероники не было дневника?
- Нет, не было, это точно, потому что здесь, я просмотрела каждую бумажку.
- А в компьютере могли быть какие-то записи, вы смотрели?
- Я не умею им особо пользоваться…
- Могу я включить?
- Да.
Татьяна нажала кнопку, и стала ждать загрузку. На экране появилось окошко с предложением ввести пароль.
- Не знаете её пароль?
- Нет.
- Мне нужно его забрать и телефон тоже.
- Хорошо, только зачем? Или это могла быть не случайная смерть?
- Не могу ничего сказать сейчас, дело находится на доследственной проверке, но если честно, то меня лично, внезапная смерть здорового человека, всегда настораживает…

Через неделю квартира Танич
Татьяна сидела за письменным столом, на котором громоздились распечатки электронной почты и телефонных разговоров погибших девушек, несколько диктофонов с показаниями свидетелей, семейными фотографиями и прочими материалами, назначение которых сходу и не понять. Она перемотала, и ещё раз включила запись на диктофоне с надписью «Ардова Ольга Михайловна 1983 года рождения - 24 года».
- Когда вы почувствовали интерес к себе со стороны Ольги?
- Ещё в школе… Это было девять лет назад. Я к ним в выпускной класс попала, на замену их заболевшей преподавательницы математики. Ольга с математикой не дружила, и для поступления в ВУЗ она ей была не нужна, но она зачем-то стала оставаться на дополнительные занятия,  ничего особенно не делая. На мои вопросы зачем ей это, отводила глаза и краснела. В том, что ученики влюбляются в учителей, нет ничего необычного, и такие истории бывают, почти, у всех преподавателей. Были такие случаи и у меня, но интерес ученицы ко мне, был, конечно, впервые.
- И как вы отреагировали?
- Так, как в таких случаях и нужно реагировать - делаешь вид, что ничего не замечаешь и не понимаешь. Она, слава богу, тоже не предпринимала каких-то действий, для сближения. Так что тогда, это рассосалось само собой, с окончанием школы.
- А как вы встретились снова?
- Случайно на улице, она разговаривала с моей дочерью возле дома, а я как раз шла к ним в гости.
- Вы с дочерью отдельно живёте?
- Да, отдельно.
- Встретились и что дальше?
- Дальше… - Она, на несколько секунд погрузилась в воспоминания, потом посмотрела на Татьяну, и спросила. - А какое отношение это может иметь к её смерти?
Первый шок от информации, что смерть её бывшей ученицы могла быть не случайной, прошёл, и она решила прояснить ситуацию – в качестве кого она отвечает на вопросы, и нужно ли ей это делать. Татьяна прекрасно видела, что сейчас происходит в голове и, главное, в душе этой интересной женщины и знала, что нужно сделать, чтобы она не испугалась, и не закрылась.
- Этого никто не знает. Ваша бывшая ученица Ольга Ардова, скорее всего, стала жертвой серийного убийцы, и единственная возможность добраться до него, это выяснить все детали её жизни буквально по минутам. Может быть, она упоминала о каком-то новом знакомстве, или вы случайно видели её с кем-то. Заранее сказать, какая деталь может вывести нас на след убийцы, невозможно, и поэтому нас интересует всё.
- Но мы не так много общались. Так встретились пару раз… после чего всё прекратилось и больше я её не видела.
- Когда вы видели её последний раз?
- Где-то за месяц полтора до её смерти.
- Как это произошло?
- Мы, опять случайно, встретились на улице. Поздоровались, она хорошо выглядела.
- Что это значит?
- Не знаю, как объяснить, когда у человека всё хорошо, то появляется какая-то независимость от окружающих что ли… уверенность, ну что-то в этом духе. Мы с ней не очень хорошо расстались… - Она опять замолчала, вспоминая те события, и Татьяна решила слегка подтолкнуть.
- У вас с нею был секс? – Вопрос попал в очень больное место, женщина вздрогнула, и покраснела.
- Я должна отвечать?
- Нет, не должны, но вы уже ответили, я вижу, что был. И что случилось после?
- Ничего, не случилось. Я ничего не почувствовала. Да, надо признать, что наш флирт был мне интересен, тем более что с мужем уже лет десять, как всё угасло. Он целыми днями валяется на диване, и рассказывает, что все вокруг дураки и воры. Путин, Тимченко, кооператив Озеро, все его бедного обобрали, а он честный и несчастный… - Она поймала на себе взгляд Татьяны, и осеклась. – Что? Почему вы так смотрите?
- Потому что сейчас вы говорите правду, а минуту назад про расставание с Ольгой – нет.
Учительница опять покраснела.
- Расскажите мне, что случилось между вами тогда и, что потом при встрече. 
- Между нами… - Она глубоко вздохнула, и решилась. – Тогда в школе, интерес ко мне со стороны Ольги прошёл незаметно, ну было и было. А вот второй раз, при встрече, точно пробежала искра… Она посмотрела на меня таким взглядом, что я сразу лет пять скинула. У меня всегда бывали интрижки и даже влюблённости, но возраст есть возраст и последнее время рутина стала брать своё. Я перестала нравиться себе в зеркале, стала стесняться одевать что-то яркое. Да и для кого было это делать? Для мужа, на диване? Смешно, а тут такая экзотика… И всё как-то само подворачивалось, мы всё время стали встречаться, то в магазине, то в гостях у каких-то общих знакомых. Наконец подвернулся случай остаться наедине, Оля проявила инициативу, а я дала себя уговорить. Всё было умопомрачительно хорошо, но. Но… Но к сожалению, это перестало быть флиртом. Оля готова была на всё, и всего требовала от меня. А я нет. ТАК изменить свою жизнь я была не готова… Как представила себе, что в школе станет известно о ТАКИХ моих отношениях, хоть и с бывшей, но ученицей… В общем, был тяжёлый разговор, после чего всё закончилось.
- И как вы снова встретились?
- В магазине. Я её не видела, а если бы увидела, то постаралась бы избежать встречи… А тут, я перекладывала покупки в пакеты, и она откуда-то вынырнула. И всё было так, словно между нами и не было ничего до этого. Она мне как в школе – Валентина Петровна, как я рада… Как дела… Но вопросы были дежурными и тон тоже. Мне, даже, стало слегка обидно, я себе накручивала что-то. Что она там страдает… Я что-то промекала и она, кивнув кому-то, убежала.
- Кому не заметили?
- Нет, я специально не смотрела никуда по сторонам, схватила пакеты и домой…     
Татьяна выключила диктофон, и записала на листочек с колоночками, в колонку «Общее» - разрыв с любимым человеком за месяц до смерти…
[b]

+1

17

Хельсинки. Воронина.
Хельсинки встретил Любу прохладной, солнечной погодой. - «Хорошо, что надела тёплую куртку». – Она сориентировалась на местности, и пошла к трамвайчику, с удовольствием чувствуя, как распрямляется тело после восьми часов проведённых в автобусе. – «А может пешком прогуляться? Нет, устала. Сколько там остановок-то, десять что ли?» – Она достала бумажку с маршрутом до своей гостиницы. – «Восемь, это далеко - поеду на трамвае»
Через двадцать минут она вошла в холл отеля, а ещё через пять поднялась в свой номер на пятом этаже. Номер оказался маленьким, но очень удобным, функциональным и смешным. В нём всё было, но только маленькое: Маленькая прихожая с вешалкой, и маленький санузел, в котором, одновременно можно было сидеть на унитазе, принимать душ и чистить зубы, глядя в маленькое зеркало. В комнатке, расположенной между санузлом и прихожей удобно поместились кровать и  маленький столик с микроволновкой, а на стене, плоский небольшой телевизор. Зато украшением номера было, конечно же окно, слава богу большое, выходившее прямо в парк. Она разложила нехитрые вещи, приняла душ и, почувствовав себя отдохнувшей, решила прогуляться по городу, и заодно найти аукционный дом  HELANDER, чтобы завтра не дёргаться. Но ещё больше  ей хотелось подумать о том, зачем она здесь. Всю дорогу в автобусе, она искала объяснение этому своему желанию и ответы, вроде бы, простые и понятные, были на поверхности – что она чего-то там хочет посмотреть, убедиться… Но всё это было не убедительно. Не за этим она сюда ехала.               
               А вот зачем? Может быть, права была Марина, и не нужно было этого делать? Ну, увидишь свою картинку, ну увидишь, кто её купит. Ну и что? – Спрашивала она себя и тут же, сама себе отвечала. – Как, ну и что? Как минимум это интересно – самой посмотреть спрос на свою картину. Разве тебя не греет, что твой уровень не ниже лучших художников? Вот интересно если за мой рисунок с подписью Саврасова, люди готовы платить хорошие деньги, готовы ли они платить, хоть сколько-нибудь без такой подписи? И кстати, откуда взялась подпись? Её ведь кто-то поставил? Неужели Семён Яковлевич? Ну а кто ещё? Или у Светланы есть ещё специалисты? Наверняка есть, и я одна из них. А ещё интереснее, как ОНА отреагирует, когда я скажу ей, что знаю, что она делает с моими рисунками? А что она делает с ними такого? Ну, выставляет их на аукционы. И что? То, что кто-то там воспринимает их, за оригиналы Саврасова, и покупает втридорога, так это его проблемы, а не её. Так? Нет не так. Если бы их без подписи покупали, то тогда сами дураки. А раз есть подпись, то есть и фальшивка. Получается я соучастница фальсификаторов? И в случае чего я вообще могу оказаться крайней. Как я докажу, что не я рисовала подписи? А как они докажут, что это мои рисунки? Ну и что, что я умею так рисовать? Мало ли кто их нарисовал, может быть Семён Яковлевич. А с другой стороны, было бы приятно, чтобы все узнали, что это мои рисунки продавались коллекционерам за большие деньги. Что я не хуже Саврасова. Что я художник с большой буквы. А может быть всем плевать на качество рисунков? Им только подпись и нужна. Убери подпись, никто и не посмотрит на них. Так что же на самом деле собирают коллекционеры? Бумажки с подписями? А что на этих бумажках не важно? Получается так. Тогда получается, что весь рынок живописи это сплошная туфта? Никого не волнует сама картина, хорошая она или плохая, важно чтобы имя было громким. Так и слышу эти разговоры: – У меня висит Кандинский. О-о-о круто, а у меня Пикассо. О-о-о ещё круче. – А что тут сложного? Нафигачил перекошенных людей - вот тебе и Пикассо. Наляпал пятен – вот тебе и Кандинский. Где здесь умение, техника? То ли дело старые мастера: Рафаэль, Боттичелли, глаз не оторвать, как красиво и сложно сделано. Получается Светлана молодец? Раз людям всё равно, что покупать и они готовы платить за бумажки с подписями, то так им и надо. Хотите подписи – получайте. Не бедных же она обманывает. Они сами-то, где деньги взяли? Заработали честным трудом? Всю жизнь копили копеечка к копеечке? Как же, копили они… - наворовали, сволочи, кто где - кто в бюджет лапу запустил, а кто в недра страны. Нахапали…, и теперь, видишь ли, решили окультуриться. Мерсами да цепями уже не модно меряться, золотыми унитазами тоже никого не удивишь, а выпендриться хочется. Вот и кинулись Айвазовских на стены вешать. То, что на одних жуликов тут же нашлись другие, ушлые люди и стали впаривать им фальшаки, так и  правильно делают – классический вариант, когда вор у вора дубинку украл… Значит Света молодец? Конечно молодец, а ещё красавица и умница. Если бы она сказала мне, для чего ей нужны эти рисунки, то что? Я отказалась бы и не стала делать? Ещё как стала бы… Так почему же она не сказала? Ответ простой - потому что не доверяет. Почему? Неужели она не видит, как я к ней отношусь?
За этими размышлениями она подошла к большому современному комплексу офисных зданий. – «Очень удачно получилось c отелем, минут десять шла, не больше. – Люба огляделась, и сверилась со своей бумажкой. - Судя, по адресу это здесь. Правильно, что пришла сегодня, тут ещё придётся походить, чтобы найти их». Она миновала шлагбаум и калитку, и оказалась в большом внутреннем дворе, ещё раз осмотрелась и заметила, на одном из строений вывеску с названием аукциона. Здание было очень стильным и современным, кубической чёрно-белой формы. Перед стеклянным входом, красивым рядочком, выстроились маленькие кипарисики. Ничего себе… Она с изумлением смотрела на дом. - «Ну а что ты ожидала, дворец с колоннами? Средневековый замок? Да, именно так я и ожидала, ведь аукцион это что-то традиционно-консервативное, подёрнутое благородной стариной. А тут ровно наоборот, ну ладно, посмотрим, что там внутри…». Она, с опаской, вошла в здание, почему-то ожидая, каких-то препятствий, но их там не было. На входе, в небольшом холе, размещалась стойка ресепшн, за которой сидели две молоденькие девушки в подобии униформы. На Любу они не обратили никакого внимания, продолжая щебетать друг с другом на своём смешном языке, попутно отвечая на телефонные звонки, легко переходя, с финского на английский. Люба растерялась. – И что делать? Куда идти? Нужно им сказать, зачем я здесь, что я хочу посмотреть лоты предстоящих торгов? И как к ним обращаться, по-русски или по-английски?
Сколько бы она так стояла, неизвестно, но вслед за ней пришла следующая группа посетителей, которая состояла их четверых, мужчин: Один из них был образцово-профессорского вида, в очень преклонном возрасте, невысокого роста, и совсем седой. Второй лет тридцати-сорока с неприятно бегающими, цепкими глазками, и кривовато-надменной ухмылочкой, которая, впрочем, не распространялась на профессора, его он очень уважительно поддерживал под руку, не доверяя этого, двум другим своим спутникам. И правильно. – Подумала Люба, рассматривая их. -  С такими рожами, им не то, что профессора, им и три рубля-то в руки давать нельзя, просто бандиты какие-то, хоть картину с них пиши. Оба поперёк себя шире, с квадратными лысыми черепами и свёрнутыми боксёрскими носами. Люба, невольно, прижалась к стене, когда они проходили мимо. Профессор и его спутник, по свойски, миновали стойку с девушками, и стали подниматься по лестнице на второй этаж, а боксёры остались внизу, причём один из них бесцеремонно и громко, обратился к своему напарнику по-русски: - О какие цыпочки тут. Сейчас организуем себе досуг на вечер. Учись. – добавил он ему, и сильно наморщив, лоб, от чего немного распрямились складки на загривке, неожиданно для своего напарника, перешёл на финский язык, обращаясь к девушкам: - Hei kaunottaret (здравствуйте красавицы).  Mitä teet tänä iltana? (что вы делаете сегодня вечером?)
В его исполнении стилизация, под финский с протяжными гласными и твёрдыми согласными выглядела очень пародийно. Язык, не привыкший к сложным движениям, явно отказывался гнуться и произносить подобные звуки, поэтому «боксёру» приходилось всем телом помогать ему, как иногда делают сильно заикающиеся люди.
Воронина не поняла ни слова, но язык тела, а точнее туловища, был достаточно красноречив - боксёр делал девушкам какое-то непристойное предложение. - «Какая мерзость – Ей стало стыдно за соотечественников: - Что за хамство, так вести себя?» - Она захотела помочь девушкам, и как-то урезонить земляков, но, неожиданно, увидела, что помощь им не нужна. Девушки ничуть не испугались, и, даже, не смутились в этой ситуации. Одна из них на нормальном русском языке, с небольшим приятным акцентом, ответила незадачливому ухажеру:
- Если вы пришли ознакомиться с лоттами торгов, то выставка наа верху, и вам нужно подняться по эттой лесТнице. – Не поворачивая головы, она показала указательным пальцем в сторону от себя на широкую лестницу сбоку от их стойки. – Если за чем-то другиимм, то я сейчас вЫзову охрану и они покажут Вам, где находится вЫход. – При этом она нисколько не боялась здоровяка, и говорила снисходительно брезгливо. – «Круто, молодец какая – восхитилась Воронина. - Жаль я так не умею…».
С лестницы послышался окрик спутника боксёров с бегающими глазками. – Хватит валять дурака, ждите лучше на улице. 
- Я ничего такого не сказал им, подумаешь цацы…
- Тихо ты. - Засипел в полголоса второй боксёр. - Они же понимают по-русски…
- Да ни хрена они не понимают. - Огрызнулся а ответ первый, но голос убавил.
- На улицу… - раздалось сверху.
Боксёры недовольно пошли на улицу, а Люба с облегчением и даже, некоторым удовлетворением, прошмыгнула мимо них на лестницу, и, тоже, поднялась на второй этаж. Там её встретил достаточно большой зал, сплошь заставленный и увешанный старинными вещами. – Ну это же совсем другое дело. – облегчённо выдохнула она. - Вот это я понимаю аукционный дом. - Люба с интересом стала бродить в узких проходиках между стеклянными витринками, наслаждаясь атмосферой антиквариата. Немного пообвыкнув, и налюбовавшись на старинные вилки, подстаканники и прочие брошки с иконками, она стала высматривать, где бы мог находиться её рисунок. Повертев головой, она увидела, что картины развешаны по стенам этого выставочного зала, а так же, на стенах небольшого коридорчика, ведущего во второй зал поменьше, где располагались стулья и стойка аукционера. - Там-то наверное, и будут проводиться торги. - Она стала искать рисунок, медленно двигаясь вдоль ближайшей стены, наконец, заметила номерочки возле каждой картины и сообразила, что они размещены более ли менее по порядку и, скорее всего, в соответствии с каталогом. – А где его взять? Наверное, это они лежали стопочками при входе. – Она вернулась и нашла нужный ей каталог, потом полистав его, нашла своего Саврасова, он шёл под номером 153, и пошла к своей цели, уже строго по номерам. – А вот и он. – Она увидела рисунок и, воровато оглянувшись по сторонам, стала, почему-то осторожно, подходить к нему. – Да это он. – Люба остановилась напротив, рассматривая свою работу, и подмечая изменения в нём. Во первых он стал солиднее, бумага приобрела правильную ветхость. Во вторых обзавёлся подписью. В третьих старинной рамой…
Всё это время она не забывала посматривать по сторонам, и вовремя заметила, что к ней кто-то подходит. Это оказалась та самая парочка снизу, седой профессор и неприятный тип с бегающими глазками. Они, так же как и она, искали что-то, всё время сверяясь с каталогом. – Вот не везуха, как они мне надоели. – Она решила было не обращать на них внимания, но потом, вдруг что-то толкнуло её отойти от своей работы, и встать за ближайшей витринкой, так чтобы её не было видно. – Зачем  я это делаю? – Подумала она, но внутренний голос подсказывал ей, что парочка, тоже, ищет её рисунок и лучше ей не светиться перед ними.
Так и оказалось, дойдя до рисунка, они тоже остановились и стали рассматривать его. Причём, профессор смотрел, только на рисунок, а неприятный тип всё время крутил головой поворачиваясь, то к профессору, то к картине. И, очевидно, что реакция профессора интересовала его гораздо больше чем изображение.
- Недурно, весьма недурно. – Как бы под нос себе пробубнил профессор, и, поворачиваясь к неприятному типу, добавил. – Мне нравится, но давайте для верности посмотрим поближе. Да и оборот бы посмотреть не помешало. Позовите кого-нибудь из персонала, пусть нам снимут и покажут поближе этот рисунок.
Его спутник обернулся в поиске сотрудников аукциона и, увидев кого-то, подозвал к себе.
- Слушаю вас.
- Мы хотим посмотреть поближе этот рисунок. - И он указал пальцем на Любиного Саврасова.
Та стояла в нескольких шагах за витринкой в полуобморочном состоянии, впитывая каждое слово, каждый жест и даже взгляд этой странной парочки. – А вдруг они увидят что-то, вдруг поймут, что это подделка? Что тогда будет? – От нервного напряжения она сильно прикусила губу и не замечала этого.
Тем временем, служащий снял рисунок и положил его на низенькую витрину рядом со стеной на освещённое место. Профессор достал огромное увеличительное стекло, и низко нагнувшись, стал рассматривать рисунок сантиметр за сантиметром. Затем отдельно остановился на подписи и так долго смотрел на неё, что Воронина решила. – Всё, заметил что-то. Сейчас заявит, что это не настоящая подпись и начнётся скандал. – Но вместо этого, профессор распрямился и уверенно заявил своему спутнику.
- Подпись настоящая, никаких сомнений, именно так он и подписывал в то время – только фамилия, без первой буквы имени «А». Так что оборот можно не смотреть. - Он перевернул картину. - Тем более он очень хорошо заклеен, и вряд ли они станут делать это. Но я уверен в авторстве и если вы его купите, и принесёте ко мне, я напишу положительную экспертизу.
Неприятный тип тут же достал телефон и кому-то позвонил, причём его поза, сама собой, приняла подобострасно-подхалимское положение. – Тьфу, гадость какая… Кто же там такой, крутой, на другом конце связи? – Не успела подумать Люба, а неприятный тип уже лебезил противным голосом:
- Александр Сергеевич, это Жорик. Да, мы посмотрели и Иван Палыч, подтверждает. – Он оглянулся на профессора и тот в подтверждение, как будто его мог видеть влиятельный собеседник, несколько раз уверенно кивнул. – Да, он уверен на сто процентов. Понял-понял, да, я остаюсь. До какой суммы идти завтра? – Он услышал ответ, но переспросил для верности, как бы, не доверяя себе, что правильно расслышал. – Что значит, нет ограничений? А если дойдёт до ста тысяч? – От услышанного ответа, у него вытянулось лицо. – Хорошо, понял. – Разговор закончился, но он секунду еще стоял под впечатлением от услышанного, потом с уважением посмотрел на телефон и нажал отбой. Поднял голову и обратился к профессору:
- Хорошо быть богатым, правда? – Оба с пониманием покачали головами и неприятный тип продолжил. - Спасибо Иван Палыч, Вы нам здорово помогли. – Он посмотрел на часы. – Самолёт вылетает через четыре часа, ребята отвезут Вас, в аэропорт, так что около часа ночи будете уже в Шереметьево. Там Вас тоже будет встречать машина, и водитель передаст конверт с гонораром.
- Хорошо. Завтра кто будет участвовать в аукционе? Вы сами будете торговаться?
- Ну, а кто ещё? Не балбесам же этим поручить.
- Да, это верно. 153-тий лот, если начнут в 14-00, то через час уже дойдут до него.
- С хорошим ведущим, да. А вот если ведущий плохой, или сам владелец аукционного дома начнёт вести торги, то, и час, и два, и больше часов может длиться. Недавно я был на аукционе в Москве, лотов-то всего было с гулькин х…, пардон нос – сотня с небольшим, в основном ДПИ и фарфор, а торги шли часа три. Вести аукцион пригласили, какого-то провинциального актёра,  по виду специализирующегося на ролях пьющих аристократов. Причём с первым он хорошо знаком лично, а со вторым хуже и был больше похож на провинциального купца, какого-нибудь Африкан Африканыча из пьес Островского. Так вот, он мало того, что вёл медленно и паршиво, так ещё, между лотами вставлял странную фразочку: - «Далее Копенгаген». Например, зачитывал описание серебряного подстаканника, перечисляя: вес, размер, год, пробу и так далее, а в конце, обязательно делал многозначительную паузу и добавлял, глядя на присутствующих взглядом пьющего аристократа: - «Далее Копенгаген». Я сразу вспомнил своего отца, земля ему пухом, он, когда чего-то не знал, вместо «Я не знаю» всегда говорил «я НЕ копенгаген». А здесь, наоборот «ДАЛЕЕ копненгаген» и я весь аукцион страдал, пытаясь сообразить, что же это значит. Наверное, размышлял я, это у ведущего означает «хороший лот», и он много чего хорошего про него знает, но информации много, а времени мало, и поэтому он ограничивается таким вот специфическим выражением – «далее копенгаген», то есть - всё хорошо.
Неприятный тип сделал паузу, и посмотрел на профессора. – Знаете, что на самом деле это  оказалось? – Когда тот отрицательно покачал головой, продолжил: - Это оказалось местом изготовления лота, Дания Копенгаген, что-то вроде маде ин… Я, когда от скуки, дочитал до конца описание лотов в каталоге, и увидел эту приписку, чуть со стула не упал. И теперь всех плохих ведущих называю «далее копенгаген».
     Так посмеиваясь, они пошли на выход, а Люба, стоявшая за витринкой, шумно выдохнула, и выждав немного, выглянула из своего укрытия, проверяя, действительно ли осталась одна. Затем подошла к рисунку, который уже вернулся на стену, и стала смотреть на него совершенно другими глазами. «Они уверенны на сто процентов… Вот так вот – я художник уровня Саврасова. Слышали бы это наши…». Восторг и гордость переполняли её. «Я, слышите – Я, Любовь Александровна Воронина автор этого шедевра…» Она испугано зажала себе рот ладошкой, чтобы не закричать вслух во всё горло. Её распирало от гордости за себя. «Тихо-тихо, успокойся. А что такого? Почему я должна успокоиться? Я гений, и это факт. И я не хочу успокаиваться… Наоборот, я хочу чтобы все узнали об этом. И главное чтобы узнала ОНА. Позвонить ей? Похвастать? Интересная мысль. А что сказать? Что только что, какие-то хмыри проверили мой рисунок и признали его Саврасовым? Что готовы заплатить за него 100 000? Чего интересно, рублей?» Она открыла страницу каталога со своим рисунком и увидела рядом эстимейт 3000 – 5000 Евро. «Сколько это в рублях-то? Какой сейчас курс? Ну, пусть будет сорок, умножаем на 3000 и получаем 120 000 рублей, это уже больше чем сто, тогда о каких ста тысячах они говорили? О ста тысячах евро?» У неё закружилась голова, и она облокотилась плечом о ближайшую витрину, чтобы не упасть. «Господи это сколько же в рублях?» Сумма была настолько фантастической, что она никак не могла сосредоточиться на чём-то… Когда пришла в себя то увидела, что держит перед собою телефон и собирается звонить Халитовой. «Зачем я это делаю? Что я ей кажу? Как она отреагирует, вдруг обидится, что я узнала её секретный бизнес? И что тогда?  Не торопись, обдумай всё. Ну например ей можно сказать, что какие-то люди готовы торговаться до ста тысяч евро за мой рисунок – пусть знает. Пусть оценит… Оценит что? Ну не знаю, что-нибудь оценит. Скажет что я молодец, а заодно поймёт, что я на её стороне. А вдруг испугается, что я всё узнала, это ведь огромные деньги? Вдруг подумает, что я хочу свою законную долю? Сколько бы это могло быть кстати? Ну, например, десять процентов, это десять тысяч евро. Сколько это в рублях-то? Четыреста тысяч? Ужас какой, у мамы зарплата тридцать пять, а у папы пенсия пятнадцать… Даа… Целый годовой доход, это было бы здорово. А почему десять процентов, а не двадцать или пятьдесят? И что? Я сейчас позвоню и буду торговаться со Светланой? Скажу ей, что хочу участвовать в прибыли? А если она пошлёт меня куда подальше? Скажет, что с такой крохоборкой не желает иметь дело. Что тогда? Скажет, раз такая умная – торгуй сама своими рисунками… О мой Бог, что же мне делать? Нужно с кем-нибудь посоветоваться. Марине позвонить? А что спросить у неё? Рассказать, что подслушала и спросить, как быть?». И тут, бешенная мысль, молнией сверкнула у неё в голове: – «Я сама завтра буду торговаться с этими жуликами, зарегистрируюсь и буду поднимать ставки, а потом позвоню Светлане и расскажу, что не только всё знаю, но и готова помогать ей. И в доказательство своей преданности, скажу, что заработала для неё эти сто тысяч Евро. Тогда она меня оценит»…

Мастерская Тархановой
- Наши нашли девушку. Её держат в подвале, на Черёмушкинском рынке.
- Кто держит?
- Даги. Менты продали им её.
- И какой план?
- Две группы во главе с Ирэной будут вытаскивать её от туда сегодня.
- Ого, предстоит большая стрельба. В лоб нельзя идти, будет много крови.
- В лоб никто и не собирается. План такой: У них несколько точек по Москве, одна главная на Черёмушкинском рынке, вторая поменьше на Кузьминском, плюс несколько ресторанов и борделей под видом саун. На все точки в одно и тоже время, будут совершены нападения, что-то обстреляют, что-то подожгут, что-то взорвут. Черёмушкинский не будут трогать час. После того, как они кинуться всеми силами по остальным своим точкам, выяснять размер бедствия – наши нанесут удар по рынку в Черёмушках, заберут девушку и сожгут его. Всё должно выглядеть как мафиозная разборка.
- Круто, а мы?
- Наша цель – ресторан на Орджоникидзе «Жи». Сегодня ночью, выдвигаемся двумя группами, первая проникает с 5-го Донского проезда на территорию комплекса, где находится ресторан и забрасывает его бутылками с зажигательной смесью. Наша группа прикрывает, если за первой увяжется погоня, то мы убираем преследователей.
- Отлично. Ты сама была на месте? Где мы стоим, где первая группа? Как отходим?
- Да я была на месте, и мы всё согласовали.
- Почему меня не взяла?
- Потому что тебе был приказ не высовываться.
- А сейчас, что изменилось?
-  Если начнётся стрельба, то лучше тебя никого нет, поэтому я настояла на твоём участии.
- Правильно настояла, а то я совсем засиделась тут.
- Зато Коровин почти готов. Готов?
- Да, почти. Кто руководит нашими двумя группами?
- Я.
- Во сколько всё начнётся?
- Ресторан работает до 24-00, мы выждем ещё два часа и в 2 ночи, как и все остальные отвлекающие группы, начнём. Там будет пять человек: три уборщицы и два охранника, так что, по идее, проблем быть не должно.
- В нашей группе прикрытия сколько человек?
- Трое, ты я и водитель.
- Кто водитель? Как всегда Лиза-лизавета?
- Нет, Заритова.
- Толстушка Земфира? Ты шутишь? Лучше уж тогда я поведу.
- Не такая уж она и толстушка, и не Земфира, а Зафира. Она справится, не придирайся, мы с тобой огневая поддержка. Не ей же пистолеты давать…
- Оружие ей тем более доверять нельзя, но и за руль её пускать не стоит. Там сложное место, одни переулки – заблудится. Она до утра там кататься будет…
- Угомонись, других вариантов нет, все остальные заняты в Кузьминках и Черёмушках
- А Света? Она нормальный водила.
- Она вместе с Верой далеко от Москвы, так что придётся иметь дело с Земфирой, тьфу ты чёрт, теперь тоже привяжется - с Зафирой.
- Плохо. Тем более что она сама из них же… Не перекинется в самый трудный момент на их сторону?
- Заритова не дагестанка, а чеченка, и это сильно не одно и тоже. Я тоже не русская, за меня не переживаешь?
- Как не русская, а какая?
- Татарка.
- Тоже мне иностранка, все русские немного татары, так что за тебя я не переживаю, тем более ты у меня на крючке.
- Чтооо? На каком крючке?
- А вот на таком. – Тарханова левой рукой быстро притянула Светлану к себе, а правую прижала к её промежности. Халитова охнула, но не отстранилась, наоборот лёгкими встречными движениями стала раскачиваться на руке Елены.
- Ещё, ещё. – Она сама усиливала нажим, крепче прижимаясь к Елене. - Не убирай руку, только не убирай руку. – Раскачивания становились всё энергичнее, а движения бёдер сильнее. – Ооо как хорошо, хочу кончить так. Ещё, ещё.
Елена быстро отстранилась, поймала рукой край юбки своей подруги, подняла её, и запустила ладонь под тонкие кружевные трусики в самую горячую глубину Светланы.
- Дааа. – Светлана стала ещё быстрее двигать бёдрами навстречу руке Елены, чувствуя приближение мощного оргазма. – Войди в меня, пожалуйста, пожалуйста. Оооох ещё, ещё сильнее, прошу тебя, не останавливайся.
Тарханова, согнув средний и безымянный пальцы,  вошла ими внутрь Светланы, и не вытаскивая их от туда, ещё больше ускорила движение ладони между её ног.
- Кончаю, кончаю, кон-ча-юююю. – Халитова сжала бедрами руку Елены и с протяжным стоном, стала дёргаться в мощном оргазме. Сжалась в последний раз, и повисла на руках Елены.
- Та с усилием удержала её и, нагнувшись, стала целовать её шею и губы.
- Тихо, тихо, тихо. Мммм, какая ты сладкая. Как я люблю, когда ты так кончаешь. Это предстоящая перестрелка тебя так заводит? – Шептала она в самое ухо подруге.
- Ты меня заводишь, а не перестрелка. – Движения губ возле её уха, снова стали отправлять волны желания по всему телу. -  Всё, всё, всё. На сегодня хватит, а то ночью работать ещё. Фууу.
Они отдышались
- На чём мы остановились, я забыла?
- Я целовала твою шею, а ты…
- Стоп, стоп. – Светлана прижала палец к губам Елены, останавливая её.
- Ладно, раз ты такая деловая – мы остановились на том, что Земфира не татарка, а чеченка и может встать на сторону своих.
- Не может. Знаешь, как она попала к нам?       
- Знаю, знаю. – Елена, сделала скептическое выражение лица. - Я знаю её историю – она открыто послала родню на фиг, когда её хотели выдать замуж за какого-то старого пердуна. После чего сбежала с любовницей в Москву. Тут пошла в полный отрыв, включая наркотики и проституцию. Я ничего не путаю? 
- Проституция – враньё.
- А ты откуда знаешь?
- Я её вытаскивала из борделя, куда её, под кайфом, притащила какая-то случайная знакомая.
- Хорошо, но наркотики-то были?
- Были-были, но она уже три года держится. Тут я спокойна, потому что, во-первых, она сама решила завязать. А чечены народ упрямый, им что в башку втемяшется – всё, добьются или сдохнут. А во-вторых её подружка собралась рожать, при условии образцово-показательного поведения Зафиры. У самой Заритовой с ребёнком не задалось, а вот подруга после сложного лечения и прочих препятствий наконец-то забеременела. Так что с наркотиками точно - всё. Они обе давно этого хотели, и…
- Ну, посмотрим, хотя если что – не говори, что я не предупреждала.
- Да ладно, нагнетать-то. Ты и на Воронину бочку катишь, а девочка ниже травы тише воды.
- А где она кстати? Семён Яковлевич, говорит, нет её уже несколько дней.
- Она предупредила, что к родителям нужно съездить. Папа пенсионер в больнице что ли? Не помню, что-то такое она говорила.
- Понятно, значит, скоро деньги понадобятся.
- Вот и я о том же. Без наших заработков ей придётся туго.
- Торги с её Саврасовым завтра?
- Да завтра в 14-00.
- А в Москве сколько будет?
- Столько же, между нами нет временного сдвига.
- Повезло, а то если бы во время ночной операции начали названивать относительно ставок, было бы неудобно.
- Я же говорила, что в этот раз сделала заочную ставку - за сколько уйдёт, за столько и уйдёт. Звонить не должны.
- Но потом-то Илма позвонит?
- Должна, конечно, всегда звонит.
- Хорошо.

+1

18

Якитория. Танич.
- Спасибо что согласились поговорить, Я следователь Танич Татьяна Николаевна. – Татьяна автоматическим движением показала корочку, своей собеседнице, так как обычно показывают все сотрудники органов – раскрыла и закрыла. Та и не думала читать что там, только направила взгляд и кивнула, вряд ли успев что-то разглядеть в нём.
- Слушаю вас.
- Я проверяю обстоятельства странной смерти Инны Григорьевны Вяземской, перед тем, как окончательно отправить дело в архив.
- И чем я могу помочь вам?
- Расскажите мне о ней.
- А как это может быть связано с её смертью?
- Этого никто не знает, мы опрашиваем всех, и если не появится никаких новых данных – закрываем дело.
- А оно было открыто?
Ишь ты, какая любопытная, не осторожничает, смотрит спокойно, как человек уверенный в себе, или привыкший вести сложные переговоры - такая, может оказаться крепким орешком, пора слегка щёлкнуть её по носу. - На этот вопрос я ответить не могу, но здоровые молодые люди, как правило, просто так не умирают, поэтому мы проверяем всё так, как будто было совершено убийство.
- Ого, так я подозреваемая?
- Ну, зачем так сразу. – Сейчас подержу паузу, и посмотрю тяжёлым взглядом прямо в глаза. О, вот это другое дело, заёрзала. И ещё немного надавить. - Пока нет, и, я надеюсь, не станете.
Татьяна продолжала смотреть цепко и жёстко. - Ага, заметила это «пока». Это хорошо. И занервничала, теперь после встряски нужно, немного отпустить вожжи, чтобы не  закрылась с перепугу. 
- Да ладно, я пошутила, нет никаких подозреваемых, и даже свидетелей нет… вернее они есть, но ничего полезного сказать не могут. Пришла на пляж, легла на полотенце в тенёчке, как будто заснула, да больше и не проснулась. Всё. Хватились случайные люди уже ближе к вечеру.
- Хорошо, и чем я могу вам помочь? Меня там не было.
- Вы её хорошо знали?
«Вопрос явно застал врасплох. Глаза отвела, думает, как ответить… Давай подумай»
- Как вам сказать? Как и всех, с кем работаю.
- А мне известно, что у вас с ней был роман.
Сидящая напротив, женщина смутилась и покраснела.
- О чём вы говорите, я не  понимаю?
- А я вижу, что понимаете. – «Так, нужно ещё отпустить, чтобы ей полегчало, и захотелось самой рассказать. Тем более что она мне, почему-то нравится, кого-то напоминает, особенно когда вот так поворачивает голову, а если волосы убрать назад и покрасить в блондинку. Чёрт побери…»
- Что с Вами? Почему вы так смотрите на меня?
Татьяна рассматривала женщину напротив, совершенно не заботясь, о том, как это выглядит со стороны.
- Не обращайте внимания, вспомнила кое-что. – «Да уж, совпадение, или у меня совсем крыша едет? Нет, не едет - она точно похожа на Артёмову. Да, не такая спортивная, и не такая холёная, но тем не менее, сходство есть». – У вас нет сестры?
- Что? Какой сестры?
- Обыкновенной, вашего возраста. Двоюродной или родной?
- Нет, у меня нет сестёр.
- Как интересно. – Татьяна, вдруг забыла, зачем она здесь. «Зараза, дня не проходит, чтобы что-нибудь мне её не напомнило… Вон как сердце забухало. Мне работать надо, думать, как свидетеля разговорить, а тут ОНА опять перед глазами».
- Всё-таки что-то не так, Вы как-то странно смотрите. Вам плохо?
- Вы похожи на девушку с которой я только что рассталась, плохо рассталась. И мне от этого плохо. – «Боже мой, что я творю? Зачем я говорю ей это?». – Татьяна замолчала. Увидела удивление собеседницы, и махнула рукой на ситуацию. – Да-да девушка, которая мне очень нравится, обиделась и уехала, а я не могу и не хочу забыть её. Такая история…
Тамара Васильевна с интересом смотрела на женщину следователя, сидящую напротив неё - «Надо же, она оказывается человек… Ещё секунду назад была словно гвоздь в заднице, вся прямая и неудобная. И таким же прямым, и неприятным взглядом сверлила прямо насквозь, как будто в чём-то обвиняла. Даже напугала, сволочь такая. А сейчас, передо мной, сидит обычная, молодая женщина, немного грустная, и даже симпатичная». – Она пробежалась взглядом по её фигуре и снова вернулась к лицу. – «Определённо симпатичная, даже очень, почему-то сразу этого не видно, чтобы увидеть, нужно всмотреться в эти глаза, в эти чёткие линии лица. Минимум макияжа, если он вообще есть, ничего броского в одежде, а общее впечатление – стильная и сильная. К такой хочется прислониться, и почувствовать себя под защитой, а уж то, что рядом с ней будешь чувствовать себя в безопасности понятно и без слов».
-  Вы лесбиянка?
Татяна, задумчиво кивнула. – Да, я лесбиянка. Поэтому ваша история с Инной мне очень даже понятна. – Она собралась с силами и заставила себя вернуться к тому, зачем она здесь. – У нас есть подозрение, что Инна стала жертвой маньяка, поэтому мы вновь изучаем все подробности её жизни за месяц до смерти. 
- Тогда я вряд ли смогу помочь вам. Мы расстались, как раз за месяц до её гибели.
- Почему?
- Это сложная история, хм… и я не понимаю, как вам это поможет?
- В таких делах важно всё, и никогда наперёд не знаешь, какая мелочь выведет тебя на след убийцы – рассказывайте всё с самого начала.
Тамара Васильевна вздохнула, собираясь с мыслями, и начла:
- Я пришла работать в их компанию, год назад, на должность начальника отдела по работе с корпоративными клиентами.
- Что значит в ИХ компанию?
- Родители Инны владельцы компании, отец генеральный директор, а мать главный экономист. Компания это небольшой холдинг, который состоит из производственной части, это фабрика по изготовлению небольшого ассортимента из махровых полотенец и халатов. И дистрибьюторской компании по торговле тем же самым, но гораздо больше по обороту, и шире по ассортименту. Основной оборот дистрибьюторской компании составляли турецкие и китайские полотенца. Доля же своей продукции составляет 15-16 % и по прибыльности почти нулевая.
- Вот как. Зачем же тогда она нужна?
- Они надеются, что с помощью своей сети продаж, смогут развить этот бизнес.
- Что-то вы слишком скептически говорите об этом.
- Да, я считаю, что это ошибка - производственные издержки в нынешних экономических реалиях, всегда будут выше, чем у турецких и китайских производителей, включая доставку сюда.
- А они так не считают?
- Нет, папа, депутат местного заксобрания от «Единой россии», на следующий год собирается баллотироваться в мэры и если получится, то будет использовать административный ресурс, для своего производства. Я как раз и пришла к ним на должность по развитию корпоративного направления, с прицелом на эти дополнительные возможности. В планах - обеспечить своими полотенцами все больницы и школы города, куда без такого ресурса не влезть. Потом гостиницы, фитнесс клубы и так далее. – Она задумалась, вспоминая что-то. – Да…, а Вика занималась у них маркетингом… - Наступила пауза, и было видно, что собеседница не знает как продолжить… - Может быть, вы вопросы будете задавать. Мне, так будет легче.
- Опишите первую встречу
- О да, первая встреча… Это было, в первый же день выхода на работу. Их коммерческий директор Женя… хм, Евгений Сергеевич, водил меня по отделам и знакомил с их руководителями, процедура отчасти дурацкая, но необходимая. Так мы дошли и до отдела маркетинга. Это была большая комната, в которой работало человек десять, в основном молодые люди лет двадцати пяти, и наверное, поэтому, когда мы вошли, стоял неимоверный гвалт - все говорили одновременно, как будто  спорили о чем-то. А наше появление, выключило звук, все повернули головы, и замолчали как по команде. Евгений, хм Сергеевич представил меня, и спросил, где Инна Григорьевна. Кто-то сказал, что она здесь, да вышла куда-то. Мы решили не ждать, а зайти ещё раз по позже, но тут открылась дверь и вошла она - Инна Григорьевна, директор по маркетингу. Увидела нас, поняла, кого привел Женя, и подошла поздороваться. По-мужски протянула мне руку, и крепко пожала. – Инна. – Представилась она. -  А вы наш новый руководитель корпоративного направления? - Вопрос был задан таким тоном, что сразу было ясно кто здесь, на самом деле, главный. И выглядела она соответствующе.
- А как она выглядела? Опишите своё первое впечатление.
- Как выглядела? Она была в светло коричневом, с лёгкой полоской, мужском свободном костюме. Сама - высокая и худая, выше меня, но костюм на ней не болтался, а очень свободно и элегантно облегал её, под пиджаком была белая свободная рубашка, расстёгнутая на две-три пуговицы и свободно повязанный галстук. При этом всё было очень естественно, включая то, что одна рука находилась в кармане брюк, а во второй находилась сигарета, хотя курить у них в офисе, было запрещено. Низ всей этой композиции завершали мужские узкие ботинки, а верх очень художественно взлохмаченные короткие светлые волосы.
- Она была красивая?
- Да, красивая и стильная, но это не было плодом просиживания за модными журналами. Она действительно такая была, и любила так одеваться - на мужской манер. Если использовать сленг лесбиянок, то она была типичный Буч.
Тамара Васильевна опять замолчала, окунувшись в воспоминания.
- Кто проявил инициативу?
- Никто не проявлял, как-то так само начало складываться. Про неё все говорили, что она сволочь и хамка, а мы вдруг с самого начала поладили. Работы было много, и она активно включилась в процесс по развитию моего направления. Вместе придумывали и продумывали план рекламной компании. Инна оказалась, и креативной и хваткой одновременно,  она прекрасно понимала, что одной рекламой не обойтись, и что нужны откаты, людям принимающим решение о закупках. А для того, чтобы предложить им эти самые откаты, нужно было добраться до них в неформальной обстановке. Для этого мы спланировали ряд семинаров и круглых столов, куда, как раз таких менеджеров и приглашали.
- Как много вы общались?
- Да каждый день, всё время находился какой-то повод, либо ей зайти ко мне, с обсуждением того или другого мероприятия, или мне заскочить к ним в отдел с какой-то новой идеей. Незаметно мы стали вместе обедать, в компании есть своя отличная столовая. Вначале просто подсаживались друг к другу за столик, а потом, и ходить стали вместе. Как правило, она заходила за мной, и мы шли обедать, обсуждая какие-то рабочие моменты.
- Вам это нравилось?
- Конечно. Не часто встретишь нормального маркетолога, а уж такого, чтобы не просто всё хорошо рассказывал и умело осваивал бюджет, а был заинтересован в результате – огромная редкость. В этом смысле, она была идеальный вариант.
- Когда всё изменилось?
- Когда всё изменилось…
Татьяна увидела как женщина, сидевшая перед ней, закрыла глаза, и окунулась в своё прошлое.
- Я засиделась допоздна, и когда вышла на парковку к своей машине увидела, что её Мерседес тоже на месте. На всей парковке оставалось две машины, моя и Инны. Я тут же вспомнила, что забыла отдать ей отчёт о росте продаж, моего направления, который, как ни странно, держала в папке под мышкой. Обрадовалась, что она не уехала, и пошла назад в её кабинет.
- А это нормально, что она - дочь владельцев, тоже так долго засиживалась на работе? Обычно дети богатых родителей так себя не ведут.
- Вы правы, обычно, наследнички так себя не ведут, обычно…

Четыре месяца назад Тамара
«Хорошо, что она ещё здесь, сейчас отдам отчёт, и заодно прикинем бюджет на ближайший семинар для манагеров по закупкам». – Она нажала кнопку нужного этажа, и стала следить за зажигающимися квадратиками этажей. На последнем, седьмом этаже лифт остановился, двери мягко открылись, и она пошла в направлении отдела маркетинга. – «Интересно, она одна уже, или ещё кто-то есть?» - На всём этаже было тихо и пусто, а приглушённое освещение говорило о том, что рабочий день давно закончился. Сквозь стеклянные двери коридора, видны были пустые, тёмные офисы, в которых начиналась, какая-то своя ночная жизнь, но уже без людей. В общем зале отдела маркетинга, тоже никого не было, и верхнее освещение тоже было выключено, лишь на некоторых столах оставались включенными небольшие светильники, создавая красивый интимный антураж. – «Интимный? Что за странные ассоциации лезут в голову?» - Тамара удивилась собственным мыслям, но интимность момента не проходила, и наверное из-за этого она старалась не шуметь, тем более, что из-за чуть приоткрытой двери кабинета Инны, доносились какие-то звуки. – «Или у неё есть кто-то, или она с кем-то говорит по телефону. Осторожно загляну и если у неё кто-то есть, то не буду заходить. А если говорит по телефону, то…» - В этот момент она заглянула в щёлку приоткрытой двери и вначале не поняла, что происходит. Инна стояла за своим письменным столом, опираясь на него руками, и покачивала бёдрами так, как будто хотела его подвинуть. При этом она была без пиджака, а белая рубашка была полностью расстёгнута, и между распахнутыми полами виднелась её, колышущаяся в такт движениям, обнажённая грудь. Зрелище было настолько гипнотизирующем, что Тамара, застыла перед дверью не в силах, ни пошевельнуться, ни оторвать глаз от происходящего. Тёмные соски Инны, мелькающие между полами рубашки, и притягивали её словно магнитом. Захотелось дотронуться до них, отодвинуть рубашку так, чтобы она не мешала, и потрогать соски пальцами. От этой мысли у неё потемнело в глазах, а дыхание стало тяжёлым и глубоким. Слух обострился так сильно, что она стала слышать поскрипывание тяжёлого стола и горячие хлюпающие звуки, сопровождаемые хриплыми стонами. Тамара посмотрела на стол, увидела женщину, над которой нависала Инна, и наконец, поняла, что происходит. Женщины занимались сексом. Одна лежала на письменном столе, а вторая трахала её фаллосом на подобии мужчины. Картина была настолько эмоционально сильная, что у Тамары закружилась голова, и она оперлась свободной рукой о стену, чтобы устоять на ногах. В этот момент Инна подняла голову и посмотрела прямо на дверь. – «Она видит меня…». – Соски Тамары напряглись, а между ног стало горячо и влажно. – «Она смотрит на меня и делает ЭТО». – Инна выпрямилась, отчего полы рубашки окончательно разошлись в стороны, открывая её красивую грудь с острыми вздёрнутыми сосками. Глядя на приоткрытую дверь, она сжала себе соски пальцами и стала покручивать их, продолжая толкающие движения бёдрами. – «Она делает это для меня, она знает, что я вижу её и показывает МНЕ себя…». Тамара непроизвольно сжала бёдра, и её тут же согнуло пополам, в сильнейшем оргазме… 
   
Якитория Тамара
- Всё изменилось тогда, когда я увидела её, занимающуюся сексом на своем рабочем столе. – «Зачем я говорю это? Какое это имеет отношение к делу? Какое дело этой посторонней женщине до того, что было тогда?». – Она посмотрела на Танич с сомнением, стоит ли рассказывать так подробно, но встретив понимающий взгляд, захотела рассказать всё, выговориться, наконец. Как бывает иногда в поезде, когда в купе за поздним чаем, ты пересекаешься с совершенно незнакомым человеком, которого больше никогда не увидишь. И которому можно рассказать всё. Всё, чего никогда не расскажешь ни одному близкому человеку, а ему расскажешь - только потому, что он хороший слушатель, и готов выслушать тебя, а потом исчезнуть навсегда из твоей жизни. 
- Я случайно зашла к ней вечером, после работы, когда никого не было и застала её… - Она замолчала, подбирая слова.
- Она занималась сексом с женщиной?
- Да, с женщиной и выполняла роль мужчины.
- Как это подействовало на Вас?
- Меня это безумно завело, просто в секунду эмоции достигли такого накала, что я кончила, только наблюдая за ними.
- Они Вас заметили?
- Да, Инна знала, что я за ней наблюдаю, и демонстративно показывала себя.
- Что было дальше?
- Не помню, как я оказалась дома, сцена её секса с женщиной продолжала стоять перед глазами, бешенная сексуальная пружина сжалась во мне и требовала выхода. Несколько раз я уходила в ванную и кончала там от нескольких лёгких прикосновений к себе. Никогда сексуальное возбуждение не было таким сильным.
- Вы были одни дома тогда?
- Нет, не одна, было поздно, муж смотрел какой-то футбол, а дочка уже спала. Идея заняться сексом с мужем даже не приходила в голову.
- Что было дальше? Как вы представляли себе дальнейшие отношения с Инной?
- Это был сложный момент… Я даже думала, а не заболеть ли мне на недельку, чтобы хоть немного прийти в себя и быть в силах встретиться с ней. Но так ничего и не решив, пошла на работу, надеясь не пересекаться с ней какое-то время. Специально чуть опоздала, и всё время смотрела по сторонам, чтобы вовремя заметить её и как-то увернуться. До лифта добралась, и оглядевшись нажала кнопку вызова. Пока стояла в ожидании, думала, сознание потеряю, от нервного напряжения, а лифт как назло еле полз. И вот открываются двери, а за ними она. Шок, я точно упала бы в обморок, если бы не она. Она, как ни в чём не бывало, подхватила меня под руку и вошла обратно вместе со мной в лифт.
- Вот вы где, а я вас ищу. Вы обещали принести отчёт о росте продаж отдела, но так и не принесли вчера. Он готов? А то нам трудно будет объяснить увеличение бюджета на маркетинг, на сегодняшнем правлении.
Она говорила абсолютно обычным голосом, ни взглядом, ни тоном не показывая что, что-то произошло вчера. Как будто ничего и не было. – «А может быть, она меня вчера не видела?» - Эта простая мысль, почему-то не приходила в голову. – «И если это так, то тогда и проблемы нет. Нет? А как ты на неё теперь смотришь? Тебе не хочется заглянуть в вырез её расстёгнутой рубашки? Да, хочется, но это уже проще. С этим как-нибудь потихоньку разберёмся».   
- Да отчёт готов, вот он. Я его ещё вчера сделала и взяла с собой, чтобы отдать перед уходом… – Я отдала ей эту злополучную папку и прикусила язык, потому что чуть не брякнула, что поднялась к ней.
- Правда? Почему не отдали?
- Чёрт его знает, закрутилась и забыла.
- Не страшно, главное он есть, и я до правления успею подготовиться.
- Да, хорошо.
Я вышла из лифта на своём этаже, и пошла в отдел на ватных ногах. – «Фууу, пронесло, а сердце-то как стучится. Что бы это значило? Она заводит меня?»
- У вас был опыт подобных отношений с женщинами?
- Да, был. Но я уже восемь лет, как замужем, дочке семь лет, в этом году она пошла в первый класс. Всё в нашей семейной жизни меня устраивало, так что ни о каком флирте на стороне даже не думала. Тем более на работе, и тем более с женщиной. Мой опыт говорит однозначно, что офисные романы, всегда плохо заканчиваются.
- Так может быть, она действительно вас не видела?
- Видела. Когда я пришла на рабочее место, включила компьютер и загрузила почту, то увидела от неё письмо. Кликнула в него мышкой и в глазах всё потемнело, там был вопрос: - Тебе понравилось? – Я поняла, о чём она спрашивала, и при этом на «ТЫ».
- А до этого, как вы друг к другу обращались? На вы?
- Да, только на Вы.
- И что вы ей ответили?
- Ничего. Что я могла ответить? Да понравилось. И что дальше?
- А вам понравилось?
- Ещё бы, ничего красивее и сексуальнее я до этого не видела.
- А вы знали, что она лесбиянка?
- Да знала, но эта грань её жизни как-то была выведена за скобки нашего общения. Она никогда ничем, ну кроме мужских костюмов и мужской решительности в делах, этого не обозначала.   
- Что дальше? Вы прочли вопрос и что?
- Ничего, просидела на нервах до правления и пошла как на расстрел. Почему-то было страшно встретиться с ней. Казалось все всё, сразу поймут и будет что-то ужасное. Но ничего подобного не случилось. Она, увидев меня, опять не подала виду, ни о вчерашнем, ни о письме. Снова только на Вы, только о работе и без единой капли, каких либо намёков. Правление прошло на ура, нам увеличили бюджет на рекламу и маркетинг. Мы вместе шли назад и обсуждали планы работы. А после этого в компьютере, снова письмо с двумя словами – Хочу тебя.
Так началась странная завораживающая параллельная жизнь. При встречах в живую - всё строго официально и по деловому, а виртуально - всё смелее и смелее.
- Писала только она?
-  В начале, да, а потом и я, тоже, стала отвечать ей. В этой виртуальной жизни, мы вели очень откровенные разговоры. Неожиданно, это было горячо и остро, и всё время шло по нарастающей. От одних только слов на условной бумаге, я заводилась до помешательства. Она описывала, что бы она хотела со мной сделать, а я сидела и делала это, каждый раз кончая на грани обморока.   Потом она прислала свою фотографию.
Тамара сделала паузу, словно собираясь с силами, а Танич вдруг обнаружила, что чувственный рассказ этой красивой, хрупкой женщины начинает возбуждать и её. Она с удовольствием рассматривала свою собеседницу, так откровенно открывавшую ей свои эмоции. – «Она хороша, очень хороша, дыхание участилось, ноздри раздуваются, грудь ходит ходуном, ещё немного и я возьму её за руку. Ничего себе… Я для чего её слушаю? Мне преступника ловить нужно, а не слушать эротические рассказы…» - Но вместо того чтобы остановиться - спросила:
- Что за фотография?
- Она сидела обнажённая на широкой кровати, но сидела так, что все интимные места были закрыты. Голая, чувственная и невероятно красивая - очень эротичное фото без капли пошлости. Дальше больше, фотографии становились всё более откровенными и всё более сексуально открытыми.
- А вы? Вы отвечали ей тем же?
- Да, отвечала, и это заводило невероятно. Возбуждало всё и сам процесс фотографирования себя, и редактирование своих откровенных фотографий, и отправка ей, и уж тем более её реакция. Теперь наши рабочие встречи обрели новый скрытый эротизм. Мы обсуждали что-то, а я видела, что только что, она прислала мне фото, на котором, в этой же одежде она демонстрировала очень сексуальную позу – непередаваемые ощущения.
- Сколько это продолжалось?
- Сколько? С месяц наверное…
- А потом?
- Потом она позвала в ресторан, на обед, куда одновременно пригласила нужного менеджера из большого подмосковного дома отдыха. Я приехала, но только менеджера там не оказалось. Вместо этого она встала из-за столика и обняла меня как будто я пришла на свидание. И это объятие, точнее прикосновение, изменило всё. Мы сидели за столиком и не могли оторваться друг от друга, наслаждаясь нежнейшими прикосновениями. От её голоса, взгляда, поглаживания моей руки, я вздрагивала так, словно меня било током. Мы как будто парили, поднимаясь всё выше и выше. Потом она взяла меня за руку и повела в туалет, там, в тесной комнатке она обняла меня сзади… - Тамара наклонилась ближе к Татьяне и перешла на шёпот. - …одной рукой скользнула под свитер и обхватила грудь, другой под джинсы между ног, а губами стала целовать шею…     
Шёпот был настолько чувственно призывным, настолько затягивающим, что Татьяна потеряла чувство пространства. Ей казалось, что она вместе с рассказчицей находится в том маленьком туалете и видит всё на самом деле.
- Её пальцы нащупали самую горячую точку у меня между ног, и я потеряла сознание. Это был самый сильный оргазм в моей жизни, что-то фантастически невероятное. Я очнулась в её объятьях, она, что-то шептала мне, от чего я снова завелась, и всё повторилось снова…
- Что было потом? – Севшим голосом спросила Татьяна, как будто это и так не было ясно.
- Потом начался медовый месяц, мы с упоением отдавались друг другу при каждом удобном случае, до тех пор пока меня не вызвал к себе в кабинет её папа. Там он показал мне записи наших любовных сцен и предложил выбор – повышение в должности и сильное увеличение дохода, в обмен на разрыв отношений с Инной. Либо увольнение со скандалом…
- Очевидно, вы выбрали первое?
- Да, выбрала первое. Не нужно меня спрашивать почему.
Колено Тамары под столом, случайно коснулось колена Танич, и та не стала отодвигать его.
- Не буду. А как к этому отнеслась Инна?
- Слава богу, я не знаю. Она больше не появилась на работе. Мы больше не виделись и не говорили ни разу. Только…
- Что только?
- Только я снова получила от неё письмо с фотографией.
- И что на ней было?
- Она обнималась с девушкой.
- Что? У вас сохранилось это фото?
Татьяна отодвинула колено и вся напряглась. – «Неужели удача? Неужели у нас появится фото убийцы?»
- Да, сохранилось.
- Где оно?
- В моём ноутбуке.
- Где ноутбук?
- Вот он. – Тамара достала из сумки ноутбук и включила его. – Она была похожа на Вас.
- Кто?
- Инна.
Татьяна внимательно посмотрела на собеседницу, и та снова случайно коснулась коленом её ноги под столом.
- Судя по вашему описанию – нет. Загрузился компьютер?
- Да. – Тамара постучала клавишами и повернула ноут к Татьяне.
На неё с экрана смотрели две обнимающиеся, обнаженные девушки. Они прижались друг к другу грудью и смотрели прямо в объектив. Одна по описанию Инна, а вторая, скорее всего та, что мы ищем. 
- В письме, что-то было написано? Имя? Или что-то ещё?
- Нет, ничего только это фото.
Татьяна достала флэшку и перекинул на неё фотографию. Потом вставила её в свой ноутбук, скопировала и отправила кому-то на почту. Достала телефон и позвонила.
Тамара, молча и с сожалением, наблюдала за действиями следователя. На её глазах чувственная слушательница в третий раз полностью поменялась, превратившись в гончую собаку взявшую след. Её движения стали чёткими, и быстрыми, она очень по деловому, не терпящим никаких возражений тоном, стала отдавать команды, которые должны были быть немедленно исполненны.
- Игорь, это Танич. Я только что отправила тебе по почте фотографию. На ней две девушки, одна блондинка, это погибшая полгода назад Инна Григорьевна Вяземская, а вот вторая с ней, с макияжем толи ведьмы, толи гота, судя по всему, наша клиентка. Немедленно поднимай в ружьё весь свой отдел хакеров, задействуй кого надо со стороны, но чтобы к моему приезду вы выяснили кто это. Понял? Я буду у вас через три часа - действуй. – Она посмотрела на часы и прикинула время. -  Вернуться к её папе, минут тридцать на дорогу туда, и оттуда до агентства ещё тридцать, и там на вопросы час-полтора. Да, плюс минус три часа правильно сказала.
Она посмотрела на Тамару. -  Спасибо, вы нам здорово помогли.
- Вам действительно нужно уехать? Мы же так с вами ничего и не съели…
- Да, надо. Увы, такая работа. Всего доброго. – Она поднялась, и не глядя по сторонам, пошла к выходу.
- Да, такая работа. Жаль, очень жаль…

+1

19

Машина. Зафира, Халитова и Тарханова.
- Здесь налево. Налево, твою мать. Нет. Она снова направо. Ну, третий круг даём а… Сколько можно? Света, я её сейчас пристрелю. Я, честное слово, сейчас пристрелю эту толстуху.
- Я не толстуха… И не надо орать, я знаю куда ехать.
- Спокойно, спокойно все. Мы действительно, опять повернули не туда. Припаркуйся здесь Земфира.
- Я не Земфира, а Зафира и парковаться здесь нельзя, там знак был. И тут одностороннее движение, поверни мы налево, оказались бы на встречке.
- Мы что на уроке вождения что ли? Давай ещё въезд в гараж потренируем, а лучше полицейский разворот. Ты знаешь, что такое полицейский разворот?
- Нет, не знаю, и тут нельзя разворачиваться, тут одностороннее движение.
- Света сколько времени? Близняшки, сейчас начнут без нас.
- Не дёргайся, ещё час до начала.
- А мы и катаемся уже час, так что в лучшем случае приедем впритык. Бензина бы хватило с такой ездой… Сколько в баке толстуха?
- Я не толстуха, а бак полный был.
- Вот именно был… Сейчас уже половина небось? Ещё половину сожжем пока доедем. На чём отваливать будем, а?
- Я знаю дорогу, не дёргай меня, вот смотри карту. – Она резко вильнула в бок, и на полном ходу ударила по тормозам, впритирку припарковавшись в положенном месте. От резкого торможения Халитова и Тарханова резко качнулись вперёд и если бы не ремни безопасности, то кто-нибудь из них обязательно разбил себе нос.
- Е...б твою мать, да она убить нас хочет. Ты совсем ох...ела толстая дура?
- Я не толстая. А ты сука, только орёшь под руку. Я хорошо вожу и знаю дорогу. – Она достала карту из бокового кармашка двери. – На, смотри, вот мы где. – Зафира ткнула пальцем в карту. - А ехать вот сюда. Видишь?
- Ты эти свои джигитовки брось, тут тебе не Чеченя. Там лихачить научилась? Света, дай мне, ради бога, сесть за руль, ну не доедем же с ней.
- Земфира поехали, поехали аккуратно.
- Я не Земфира, а Зафира.
- Ну какая, бл...ть разница? Земфира-Зафира, ты нарочно, что ли достаёшь нас? Вы там все в Чечне ебн...тые, или только ты?
- Ничего я не делаю, сиди спокойно, и скоро приедем. В Чечне все нормальные, не то что вы москвичи… Вот кто дёрганый.
- Опа, а чего ж ты сюда припёрлась-то? Раз тут так хрен...во? Сидела бы у себя в горах.
- Лена хватит, ты знаешь почему… Не нужно заводить друг друга перед работой.
- Приехали, вон машина блезняшек. – Зафира показала на припаркованную машину и резко повернула к ней.
- Быть не может, надо же мы живы и ещё сорок минут до начала - повезло… тормози, тормози врежемся в них!!! – Машина на полной скорости подлетела к машине близняшек, и с диким визгом шин остановилась в паре сантиметров от её бампера. – Нет, я всё-таки пристрелю её сейчас.. Эта чокнутая толстуха больше за руль не сядет.
- Я не толстуха. Сама ты чокнутая. Света, ну что она меня дёргает всё время?
- Замолкли обе, мы на месте. Земфира сиди в машине, Лена за мной - пошли, осмотримся.
Они вышли, и Тарханова, с такой силой, хлопнула дверью, что машина сильно качнулась в бок, и оттуда, приглушённо послышалось. - «Я не Земфира, а…» - Но они этого уже не услышали.
- Вот сука чеченская, все нервы измотала…
Они подошли ко второй машине, из которой вышли две стройных девушки совсем не похожие друг на друга.
- Привет близняшки, давно здесь?
- Да, с час, наверное.
- Молодцы.
- А вы чего так долго?
- Да у нас водила отмороженная толстуха..
- Лена перестань..
- Заритова?
- Да.
- Не повезло, мы с ней один раз ездили, я думала, разобьёмся. Больше с ней в машину ни за что не сядем.
- Вот. И я о том же…
- Стоп, кончайте базар. Сосредоточимся на деле. Все всё знают. – Халитова посмотрела на близняшек. -  Ваша машина стоит с той стороны комплекса, возле запасного выезда. Вы вдвоём забрасываете ресторан бутылками с зажигательной смесью, и отходите. Никаких перестрелок, бросили и отход. Понятно?
- Да.
- Мы, со стороны основного входа, вас прикрываем. Если они быстро очухаются, и кинуться за вами, мы их накроем сзади. Понятно? – Все кивнули. – Запасной выезд не работает, шлагбаум там пристёгнут замком, на машинах там не проехать. Если всё пойдёт плохо, и они решат догнать вас на машине, то им придётся проехать мимо нас, через основной въезд. – Она посмотрела на Тарханову. – Мы выходим и открываем по ним огонь точно, когда они окажутся перед шлагбаумом, чтобы естественным образом заблокировать выезд. Ясно?
- Да ясно. – Тарханова утвердительно кивнула, и обратилась к близняшкам – Вы смотрели, сколько там машин на парковке перед рестораном?
- Да, три.
- А обычно сколько?
- Вчера была одна.
- И что это значит? Их там больше сегодня?
- Неизвестно. Ресторан уже закрыт, окна тёмные. Перед закрытием я заходила. - Сказала одна из близняшек. – Было пусто.
Они все вчетвером, подошли к запасному выезду и заглянули во двор парковки. На площади между зданиями действительно стояло несколько автомобилей: три возле ресторана и ещё два напротив, возле другого здания.
- Не нравится мне это. – Тарханова внимательно рассматривала противоположное от ресторана здание. – Что в нём?
- Там офисы, я проверяла. – Халитова тоже, напряжённо смотрела на него, но окна были тёмные и никакого движения в них не просматривалось.
Тарханова обернулась к блезняшкам:
- Сколько у вас с собой бутылок?
- Четыре, по одной в каждой руке.
- Мало. Одну обязательно киньте в машины возле ресторана. Хорошо бы и в эти тоже. Она показала на противоположные. - Но тогда на сам ресторан останется всего две.
- Это уже перебор, наша задача не уничтожить здесь всё, а выполнить отвлекающий манёвр. 
- Это их задача, а наша - обеспечить безопасный отход. И мне не нравятся эти машины.
- Мне тоже не нравятся, но если мы заблокируем выезд, то уже не будет важно, сколько их там.
- Ладно, посмотрим.
Они распределились по своим местам и стали ждать нужного времени. Во дворе возле ресторана ничего не происходило и это вселяло некоторую уверенность, что всё должно пройти гладко.
Наконец часы показали ровно 2 ночи и из машины близняшек выскочили две тёмные фигуры. Быстро и незаметно, они проскользнули мимо шлагбаума, подбежали к ресторану, где через секунду вспыхнула одна из машин, осветив своим дёргающимся пламенем место парковки. Темные силуэты на его фоне выглядели по мультяшному неестественно.
- Почему не загорается ресторан? Не добросили что ли? – Не успела договорить Елена, как пламя разбило окно изнутри ресторана, и вырвалось наружу с искрами и дымом. – Добросили молодцы. Ну, теперь отход и всё. Толстуха, заводи машину.
- Я не глушила, и я не…
Но договорить она не успела, раздались выстрелы, и одна из тёмных фигур упала посреди площади.
- Близняшку подстрелили, я к ней, а вы на машине закроете нас. – Халитова выскочила из машины и кинулась на парковку между зданиями.
- Стой нельзя одной. – Но Халитова уже бежала пригнувшись к раненой девушке.
- Давай трогай, чего ждёшь?
Заритова изо всех сил нажала на газ, машина дернулась и заглохла.
- Бл...ть, что ещё? Что с машиной?
- Не знаю, всё должно быть в порядке. Сейчас заведу.
- Ну, сволочь толстая, я тебе это припомню. – Тарханова уже выпрыгнула из машины и на бегу крикнула Зафире. – Быстро заводись, и к нам.
С парковки опять послышались выстрелы. Это Халитова стреляла в противоположное от ресторана здание, закрывая собой раненную близняшку. В ответ тоже звучали выстрелы, причём уже и из ресторана тоже.
- Не трать патроны я сейчас. – Тарханова вытащила оба пистолета, развела руки в стороны и открыла огонь с двух рук одновременно по обоим зданиям. Оттуда посыпались битые стёкла, и стрельба на время прекратилась. Елена встала над Халитовой, и раненой девушкой, и не прекращая огонь, закричала ей:
- У твоей чеченки заглохла машина, так что выбираемся сами. – Пистолеты щёлкнули пустыми затворами, и она бросила их Светлане. – Перезаряжай. – Сама схватила два пистолета Халитовой, снова выпрямилась, и стала крутиться в обе стороны, стреляя одновременно, во всё что видела и не видела, не давая опомниться противнику.
- Сможешь тащить её, я прикрою.
- Да, сейчас перезаряжу твои пистолеты, и пойдём.
Из окон снова загремели выстрелы и пули стали бить по асфальту вокруг них.
- Не бойся, они стреляют вслепую. – Пистолеты опять щёлкнули пустыми звуками, и она снова бросила их Светлане, мгновенно взяв свои. – Толстуха, где ты там, е...б твою мать, со своей машиной. – Заорала она в сторону Заритовой.
Шлагбаум разлетелся в дребезги и на парковку, на огромной скорости, влетел автомобиль Зафиры, резко затормозил и в классическом полицейском развороте встал боком в сантиметрах от Халитовой и Тархановой.
- Чуть не сбила, чокнутая чеченка, но вовремя, очень вовремя. – Из дверей здания выскочило несколько человек, и машина, вставшая между ними, закрыла девушек от выстрелов. Заритова одной рукой распахнула дверцу, а вторую с пистолетом, не глядя, высунула в разбитое боковое окно и выпустила всю обойму в нападавших. Это дало несколько нужных мгновений Халитовой и Тархановой, для того чтобы погрузиться вместе с раненой в машину.
- Всё мы в машине - гони, гони отсюда.
- Заритова изо всех сил втопила педаль газа в пол, и машина, сорвавшись с места, выскочила с парковки.
- Фууу. Не ранена, Света ты не ранена? – Тарханова смотрела в заднее окно готовая стрелять, если там покажется машина. Но погони не было.
Их машина резко вильнула в проулок и они запетляли по узким улочкам.
- Только не заблудись здесь Зафира, только не заблудись, давай спокойно, сзади никого нет. – Тарханова повернулась к Светлане. – Что с близняшкой?
- Бедро пробито навылет, но артерия, вроде не задета, я зажала рану, поищи чем перевязать.
- Сзади есть аптечка, там есть бинт. – Подсказала Зафира, повернув голову в пол оборота.
- Не отвлекайся от дороги. – Тарханова покопалась в темноте -  Да нашла. – она достала бинт и стала перетягивать рану. – Её нужно к врачу. Какие инструкции на этот счёт?
- Нет инструкций, на базу в клуб, там вроде должен быть врач.
- Далеко и опасно. Здесь прямо по Вавилова, мы быстрее доедем до 31–й больницы, там мой земляк хирург, сейчас я ему позвоню.
- Чеченец? Это лучше - давай звони земляку. А он дежурит сегодня? – Спрашивала Тарханова, не отрываясь от перевязки.
- Не важно, он поможет. – Заритова набрала номер сотового. – Хамит это Зафира, срочно нужна помощь. Я везу раненную, огнестрел, бедро навылет. Нет, не задета. Поняла. А ты в больнице? Едешь уже. Хорошо. Что сказать охране на въезде? Аппендицит – ладно.
Она повернулась к Светлане и Елене. – Всё в порядке, нас встретят в хирургии.
- Молодец Зафира, а откуда у тебя пистолет оказался?
- Он всегда со мной.
- Двое упали, когда ты палила наугад – это круто.
- Случайность, а вот ВЫ на фоне огня, с обеих рук во все стороны – было страшно и красиво. Настоящий тёмный ангел, пламя, выстрелы, гильзы во все стороны… Научите меня так же?
- Страшно красиво? Так ты засмотрелась что ли, поэтому задержалась? – Тарханова с ехидцей посмотрела на чеченку. Та надулась, хотела что-то ответить, но Елена не дала. – Ладно-ладно, я шучу.  Это стрельба по македонски была – я тебя научу.

Офис детективного агентства. Танич.
Татьяна, быстро прошла по коридорам агентства и буквально ворвалась в отдел компьютерной безопасности. Там, среди нагромождения какого-то замысловатого оборудования, с висящими проводами, и дрыгающимися экранами, в сигаретном дыму такой плотности, что было странно, почему не срабатывает пожарная сигнализация,  сидело несколько человек, больше похожих на хиппи шестидесятых, чем на компьютерных ботаников.
- Привет наркоманы.
- Здравия желаем большому начальству. –  Отозвались специалисты компьютерной безопасности, не отворачиваясь от своих экранов.
- Выяснили?
- А то. – Откуда-то из-за стоек выполз самый толстый и самый неряшливый специалист.
Татьяна помахала перед собой руками, разгоняя табачный туман, чтобы увидеть его. – Вы в курсе, что курение на рабочем месте запрещено?
- В курсе, конечно.
- Нуу?
- Мы вообще не курим, ни на рабочем, ни на каком другом месте. Это криминалисты заходили только, что. Вот они нам и накурили здесь, сами мучаемся. А попробуй скажи им что-нибудь, так сразу в драку. Вот Вы их, когда увидите, Татьяна Николаевна, то обязательно скажите, чтобы они больше так не делали. Они вас только и слушаются.
- Пизд...бол ты Игорь, откройте окошко хоть, а то мне сейчас плохо станет.
Когда немного проветрилось, и появилась возможность видеть изображение на экране компьютера, Игорь стал докладывать ситуацию, тыкая толстыми пальцами по клавишам клавиатуры на своих коленях.
- Задание было сложным, но мы справились. Дама с фотографии – Вяземская Инна Григорьевна
- Игорь, твою мать. Ты сейчас допрыгаешься. – Татьяна повернулась, прикидывая, куда бы пнуть толстяка.
- Только без рук, только без рук… Вторая на фото - потомственная колдунья Тамила, в быту Анна Викторовна Малькова. Победительница второго сезона «Битвы экстрасенсов», очень дорогая и модная целительница о-то-все-го.
- Ох ты ж…
- Что попали?
- Попали, ещё как попали.
- Но это ещё не всё, она же администратор, популярного в узких кругах, форума самоубийц, под ником «богиня Кали».
- Охренеть… Адрес есть?
- Да, всё есть. Каждый день она принимает, так сказать пациентов, как колдунья Тамила в Лефортово, запись по телефону, адрес вот. – Он протянул листочек с адресом.
- А домашний адрес есть?
- Ну, не знаю насколько он у неё домашний, но сейчас она работает на форуме из квартиры, вот по этому адресу. -  И он протянул второй листочек.
Татьяна внимательно посмотрела в него. – Ну и почерк у тебя, таким только рецепты выписывать, ничего не понятно. Не пойму - только дом что ли? Квартиры нет?
- По айпи адресу точнее не скажу, но можем сейчас посмотреть в базах собственников недвижимости.
- Давай, смотри.
Пока Игорь со товарищи углубились в компьютеры, Татьяна достала телефон и набрала Рыкову. Он ответил после двух гудков.
- Рыков
- Это Танич. У нас есть подозреваемая. Потомственная колдунья и администратор сайта самоубийц в одном флаконе. Я думаю, что это наш клиент.
- Где она сейчас?
- У меня есть адрес.
- Диктуйте, записал. Мы там будем через тридцать минут. Вам сколько ехать?
- Столько же.
- Добро, встречаемся возле дома.
   
Через тридцать минут возле дома колдуньи
Татьяна въехала в арку панельного дома, и увидев несколько припаркованных чёрных джипов, приткнула свою машину рядом. Из ближайшего джипа вышли трое: Генерал Рыков, его помощник Андрей и здоровенный мужик в чёрном камуфляже, весь увешанный оружием.
- Отлично Татьяна Николаевна, мы готовы, квартиру уже выяснили, судя по её активности в интернете, она дома. – Рыков посмотрел на громилу в чёрном. – Ребята уже у двери?
- Да, можем заходить.
Татьяна наклонилась к Рыкову и спросила в полголоса: - А ордер и прочие мелочи уже есть?
- Нет, зачем нам? Мы её не будем официально арестовывать, так заберём для профилактической беседы и всё.
- А если она не одна там?
Рыков опять посмотрел на громилу. Тот понял вопрос и ответил:
- Она там одна.
- Тогда заходим.
Громила скомандовал в рацию «Начали» и операция началась. Что-то бухнуло, потом видно было, как замелькали какие-то тени в окнах квартиры, а через минуту из подъезда вышла группа вооружённых мужчин в чёрном, как пушинку вынося на руках сильно брыкающуюся девушку.
- Куда её?
- Давай во вторую машину. – Андрей показал рукой, куда нужно загрузить колдунью.
- Один из группы захвата подошёл к Рыкову и Татьяне, как к старшим. – Очень странная квартирка, даже жутковатая. Я бы взглянул на вашем месте. Кто она такая?
Рыков посмотрел на него: - Не важно. - Потом махнул Андрею:
- Двигай с девчонкой на третью точку, мы с Татьяной Николаевной посмотрим, что в квартире и тоже подъедем к вам.
- Без нас ничего не начинайте. – Татьяна еле успела крикнуть это в спину Андрею.
- Ладно. – и машины сорвались с места.
Рыков пошёл в подъезд, из которого вынесли девушку, и Татьяна поспешила за ним.
- Так себе местечко. – Констатировал генерал, поднимаясь по заплёванным ступеням к лифту. – Для дорогой целительницы.
- Да не фонтан. – Согласилась Татьяна, осторожно наступая между окурками и плевками.
Выйдя из лифта к двери квартиры, они как раз успели, прежде чем один из сотрудников опечатает сломанную дверь.
- Подождите несколько минут, дайте нам тут немного осмотреться. - Рыков и Татьяна вошли в квартиру и как будто переступили невидимую границу миров. Сразу за дверью начинался настоящий ведьмин вертеп.
- Ничего себе… Я думал такие только в сказках бывают…
Сразу от входа всё было затянуто, то ли настоящей, то ли искусственной паутиной, сквозь которую выглядывали черепа, и какие-то засохшие кисти рук с когтями. В нескольких нишах тускло мерцали толстенные свечи и на всех открытых участках стен были нарисованы таинственные знаки.
- Боже… - Татьяна ещё осторожнее перешагивала через всякие странные предметы на полу, что-то среднее между мешками с мусором и мешками с расчленёнными трупами. – Странно в таком зловещем месте вполне приятный запах. – Она принюхалась. – Какие-то благовония.
- А, по-моему, смрад и есть смрад. Как здесь можно жить?
- Это точно, и где здесь может быть компьютер?
- Его, наверное, уже изъяли.
- Не заметила, чтобы его выносили. Будем надеяться, что так и было, тем более его здесь нет. Ну, разве что он стал невидимым.
- Вряд ли… Ну, что хватит? По мне так достаточно. Я всё увидел - поедем, вышибем из неё всю дурь.
- Поедем, вышибем…

+1

20

Машина генерала. Танич.
«Ну, вроде к развязке дело… Как неожиданно быстро всё закрутилось». – Татьяна, сидела одна на заднем сидении, автоматически отмечая про себя маршрут движения. – «Выезжаем на Волгоградку в сторону области, значит «Точка номер три» за городом». – Вдруг её мысли приняли совсем другой оборот. – Может зря я не осталась поужинать с Тамарой? Есть хочу», - Она посмотрела на часы. – «Четыре часа утра, спать не хочу, а вот перекусить надо было. А может и не только перекусить?
                          Всего-то для счастья надо
                          Три дня среди зимних дней
                          Три дня и любимая рядом
                                 Три дня и любимая рядом
                                       Три дня и любимая рядом
                          Но нет у нас этих дней
Это что ещё такое? Откуда это всплыло? Сто лет никаких стихов не читала, чьи это? Чушь какая-то…
                          И жизни своей  награды
                          Что были и будут в ней
                          Меняю на дни с тобой рядом
                                    Меняю на дни с тобой рядом
                                           Меняю на дни с тобой рядом
                          Но нет у нас этих дней
На романс похоже…
- Пётр Иваныч, вы романсы хорошо знаете? - Обратилась она к генералу, который в свою очередь о чём-то переговаривался с водителем.

- Я прослушал, где перестрелка? – Спрашивал он у водителя, делая рацию погромче.
- На Вавилова нападение на ресторан, и ещё, большой пожар на Черёмушкинском рынке.
- Ну и ночка сегодня. – Он взял сотовый и вызвал кого-то. – Это Рыков, что там у вас происходит? – Несколько секунд сидел, молча, слушал доклад. - Все поджоги произошли в одно и тоже время? Кто владелец? Понятно, понятно. Нас пока не дёргают? Ну и хорошо, отбой. – Он повернулся к Танич. – Извините, что вы спросили?
- Что за нападения и поджоги?
- Похоже, диаспоры выясняют отношения, но это пока не наше дело. Пока ОН миндальничает с ними, будет только хуже. Давно можно было порядок навести… Так что вы спросили?
- Вы романсы хорошо знаете, мне тут привязался один, не могу вспомнить
- Какие слова?
- Сейчас, сейчас скажу - крутятся и крутятся на языке, а мелодии нет:
                      Три дня словно карты к ряду
                      Как тени в лесу теней
                      Всё кажется вот они рядом
                            Всё кажется вот они рядом
                                  Всё кажется вот они рядом
                      Но нет у нас этих дней
- Нет, не знаю. Так бывает - привяжется и хоть ты тресни, а потом само всплывёт. Вы как эту колдунью нашли?
- Допрашивала свидетеля, и вот повезло. У всех убитых девушек два последних месяца жизни проходили по одному сценарию. За месяц до смерти, у них, у  всех происходил разрыв с любимым человеком. После чего у всех кто-то появлялся, это видно по всем фото и видео материалам. Вначале трагедия, потом новое знакомство и полное преображение, человек начинал, чуть ли не светиться от счастья и удовлетворения. Потом одинаковая смерть.
- А у моей дочери с кем произошёл разрыв?
- С её ближайшей подругой Сашей Мальцевой.
- Между моей дочерью и Сашей был роман?
- Нет, это была безответная любовь. Но кризис наступил, когда Мальцева объявила о свадьбе со своим парнем. Вероятно, до этого момента ваша дочь на что-то ещё рассчитывала…
- Боже мой…
- Дальше всё как у всех, новое знакомство и финал.
- Понятно… И эта колдунья, вы считаете и есть их новая знакомая?
- По крайней мере была ею у одной из жертв, теперь нужно выяснить её связь с остальными и если это получится, то можно закрывать дело.
- Хорошо, это уже проще, и выясним, и выявим. Чего-чего, а это мы умеем. Тем более мы уже и приехали.
Они свернули с основной трассы на какую-то просёлочную дорогу, и через пять минут подъехали к неприметному приземистому строению. Генерал и Татьяна вышли из машины, и направились к двери чуть сбоку от основного входа. За ней оказался спуск вниз в подвальные помещения, куда Рыков стал уверенно спускаться, и Татьяне ничего не оставалось, как следовать за ним. – «Неприятное местечко, эта «точка номер три». 
- Где она? – Бросил вопрос генерал, спустившись, и входя в большую комнату со многими коридорами в разные стороны.
- В комнате для допросов. – Ответил, откуда-то появившийся, Андрей.
- Я же просила не начинать без нас.
- Мы и не начинали, она просто ждёт там.
- Одна?
- Нет, с ней двое наших.
- Тогда пора начинать. -  Скомандовал Рыков. - Татьяна вы ведете допрос, а мы посидим, послушаем.
- Хорошо.
Они открыли дверь и вошли в комнату.
- О, смена состава, ну наконец-то. Кто мне объяснит, что здесь происходит? – Колдунья, молодая женщина, которой не дашь и тридцати, сидела абсолютно спокойно, даже слегка по-хозяйски.
- Ну ты, не выпендривайся. – Попробовал осадить её один из присматривавших за ней агентов.   
Колдунья не поворачивая головы, быстро бросила на него очень пристальный взгляд, и с издёвкой произнесла. – Ты это своей жене посоветуй, крутой мальчик.
- Что? Что ты сказала?
- Посоветуй ей одевать бельё поскромнее, когда тебя нет дома. А то некоторые гости теряются с непривычки.
Агент дёрнулся было врезать колдунье, но встретив решительный взгляд генерала, сдержался, поправил пиджак, и направился к выходу. За ним следом поднялся и второй.
- Про мою жену, тоже скажешь что-нибудь? – Кинул он ей невзначай.
- Сказала бы, да только у тебя её нет.
Тот остановился, как вкопанный и внимательно посмотрел на девушку.
- Так, закончили. В комнате остаёмся только мы. Приступайте Татьяна Николаевна.
Когда агенты вышли, а Танич, Рыков и Андрей сели напротив потомственной колдуньи, Татьяна достала из папки фотографию Вяземской и положила её перед девушкой на стол. Та на неё, не обратила никакого внимания, продолжая с интересом рассматривать всех троих.
- Вы знаете эту девушку?
- Да, знала.
- Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились?
Тамила перевела взгляд на генерала, и произнесла скучным голосом. – Больше не скажу ни слова, пока вы не объясните мне, зачем я здесь.
- Мы расследуем убийство, и есть основания полагать, что вы имеете к этому отношение.
- И к тем мертвым девушкам, чьи фото лежат в твоей папке, тоже?
Танич внимательно посмотрела на колдунью, удивляясь её поведению. – «Совсем не боится, нисколько не сбита с толку, более того знает и понимает больше чем должна была бы знать и понимать. Под вызывающим макияжем, с тёмными тенями вокруг глаз, чёрной помадой и чёрным лаком для ногтей, скрывается очень тонкий и умный психолог».
- Откуда вы знаете о фотографиях в папке и, что девушки, изображённые на них, мертвы?
Колдунья перевела взгляд на Танич. – Ты думаешь, я фокусница? Шарлатанка с деревенской ярмарки? Сила, с которой вы столкнулись вам не по зубам. Ты – Она ткнула пальцем в генерала. – Уже мёртв. Ты. – Она показала на Танич. – В очень большой опасности, и если останешься одна, тоже умрёшь. Он. – Она показала указательным пальцем на Андрея, не глядя на него. – Отделается лёгким испугом, но работать больше не сможет, и уволится.
В комнате повисла очень тяжёлая тишина. Колдунья спокойно смотрела на своих собеседников, а те ошарашено переваривали только что услышанное предсказание.
- Объясните. – Генерал, уже с осторожностью смотрел, на неожиданно сильного противника.
- Не веришь мне? Дай свою руку.
- Не нужно товарищ генерал… - Начал было Андрей. Но Рыков отмахнулся, и протянул руку девушке.
Она взяла её, посмотрела на ладонь, слегка разминая её своими большими пальцами, сказала. – Смотри сам. – И приложила её к своему лбу.
Несколько секунд, длилась напряжённая тишина, во время которой колдунья и генерал чуть раскачивались в такт друг друга, а Танич с Андреем смотрели на них затаив дыхание. Наконец Тамила, отпустила руку и Рыков с силой отдёрнул её как будто обжёгся.
- Убедился? А если бы тогда, привёл жену ко мне, а не потащил её в Швейцарию, она была бы жива до сих пор.
Генерал с ужасом отшатнулся от слов колдуньи, поднялся, и опрокинув стул на котором сидел, попятился, пока не уперся спиной в стену. Танич и Андрей тоже вскочили, Андрей при этом успел выхватить пистолет. – Стоп, отставить. – Скомандовал Рыков, с трудом приходя в себя, потом отдышался  и, повернувшись к Танич, заключил. – Она не имеет отношения к нашему делу.
- Что она Вам показала?
- Не важно. Но она здесь точно не причём.
Танич не послушалась и, повернувшись к колдунье, достала из папки фотографию, на которой та была вместе с Вяземской.
- Аааа это… – Колдунья ничуть не смутилась. – Она пришла ко мне после того, как её продала её подружка, с которой ты сегодня встречалась. – Она в упор посмотрела на Татьяну. - И, кстати, ты на неё похожа.
- На кого?
- На Инну, и это плохо для тебя…
- Объясни.
- Ещё чего, я влезать в эту драку не буду, я не самоубийца.
- Конечно не самоубийца, ты только администратор форума для самоубийц. – В разговор неожиданно зло вступил Андрей.
Колдунья скучно посмотрела на него. – Дурак, я им помогаю остаться в живых. Форум для того чтобы они справились с бедой, а не для того чтобы научить их, как легче убить себя. – Она посмотрела опять на Татьяну. – Вот если бы ты тогда, не в деревне пряталась два года, а пришла на наш форум, для тебя всё прошло бы легче.
- Откуда ты знаешь?
- От верблюда. Есть ещё вопросы? Поздно уже, а мне рано вставать утром. Хотя, наверное, уже утро…
- Объясни, зачем вы фотографировались вместе с Вяземской.
- Вот упрямая, дура. – Колдунья посмотрела на генерала. – Сами ей расскажете? – Но увидев, что тот был полностью погружён в свои мысли, вздохнула и повернулась к Татьяне, как к надоедливому ребёнку. – Она попросила меня сделать такое фото, чтобы позлить свою подружку. Я ей говорила, что не нужно. Объясняла, что ей нужно спасибо говорить за случившееся. Но она была такая же упрямая, как и ты. Вот и всё. И давайте заканчивать, мне правда вставать рано и в отличие от вас помогать людям, а не валять дурака. – Опять повернулась к генералу. – Скомандуйте отвезти меня домой.
- Та квартира, это ваш дом? – Танич с недоверием смотрела на девушку.
- Что, не понравилась? – Она встала и пошла к двери.
Рыков открыл её и крикнул кому-то. - Отвезите её домой.
И ушла.
- И что мы имеем? Опять ноль? Ну что за… - Татьяна не успела договорить, её перебил Рыков.
- Вот именно…

У омута   
Как хорошо здесь. Тихо. Даже странно тихо, ни птичка не пискнет, ни травинка-былинка не шелохнётся – очень хорошо. Спокойно. Только вода еле-еле течёт, приятная наверное. Тёмная и тёплая, так и тянет потрогать её рукой. Но не буду. Вдруг холодная, а я не люблю холод. Хотя холоднее того, что у меня сейчас в сердце быть не может. Да и осталось ли оно ещё, сердце? Вряд ли. Там где оно было, теперь только чернота и холод – холод и чернота. Такая же тьма, как и в этом омуте – глубокая чернота.  И она тянет меня, манит. Тьма в моём сердце хочет соединиться с чернотой этой воды. Хочет. И я не могу сопротивляться этому. И не хочу.
- Не делай этого.
- Не делать? Это ты мне говоришь? Ты? А что мне делать, тогда? Что? Молчишь… Я видела вас сегодня. Вы выходили под руку после вечерней службы. Я стояла напротив входа в церковь и видела вас. Ты красивая, я не могла наглядеться на тебя, а ты так и не повернулась… Не почувствовала мой взгляд, не услышала, стук моёго сердца… Не услышала... А омут слышит. И зовёт, и обещает избавить меня от боли. Избавить от этой невыносимой тоски, которая рвёт мне душу. И днём и ночью, и днём и ночью она гложет меня, словно волчица, которая грызёт и глодает кость, в своём страшном логове. Я не могу этого больше терпеть. Слышишь? Не – мо – гу…
- Не делай этого.
- Не делать? Опять поверить тебе? Ты обещала не бросать меня, ты обещала, что мы всегда будем вместе. ВСЕГДА будем вместе… А что вышло на самом деле? Ты, жена этого мерзкого Степана Авраамовича, и он не только водит тебя под ручку, обнимает за талию и целует твои пальчики. Он ложится с тобой в пастель. Каждую ночь. Каждую ужасную ночь, когда моё сердце сжимает отчаяние, он сжимает тебя в своих объятьях. Каждую ночь, когда я кричу в ужасе и бессилии, он кричит от радости обладания тобой. А ты? Ты тоже кричишь и стонешь? Ты тоже, кричишь и стонешь… Я слышу это. Слышу, и это рвёт мне душу. Это рвёт мне душу, и я не могу больше терпеть эту боль, эту невыносимую боль. Не могу больше терпеть…   
- Не делай этого.
- Не делать? Тогда помоги мне. Возьми мою руку и уведи отсюда. Обними меня, поцелуй мои губы, погладь мои груди – согрей меня. Молчишь? Потому что тебя больше нет со мной. Тебя нет здесь со мной, и ты не можешь мне помочь. Не можешь унять боль и холод в моей груди. А я не могу больше терпеть. Не могу. Прости.
Она встала на крою воды, посмотрела в небо, в это голубое и уже чужое ей небо. И шагнула в воду. Вода приняла её, нежно обхватила со всех сторон и потянула вниз, вниз, в тишину и покой. Вода закрыла своими холодными ладонями её глаза, своими холодными губами закрыла её рот. Вода сдавила её грудь так сильно, что она не могла больше дышать, ни одного маленького вздоха. Ни одного глоточка воздуха. Только холод и тишина.

Воронина вскрикнула и открыла глаза, судорожно вдыхая воздух, как будто вынырнула из воды. Села в кровати, озираясь в поисках твёрдой почвы, чтобы ухватиться и вылезти из омута.
- Боже мой, Боже мой. Где я? Что происходит? – Она никак не могла отдышаться и всё шарила руками вокруг себя в поисках спасения. Наконец кошмар отпустил её. Она в номере гостиницы, в кровати. И она не тонет. Не тонет. Это просто кошмар.
- Не делай этого.
- Господи, кто здесь? - Люба вскочила с кровати и включила свет. В маленьком номере никого кроме неё не было. – Боже, какой кошмар, я тонула. Я хотела покончить с собой из-за Марии Лопухиной.
Она посмотрела на часы. Стрелки показывали 7-30 утра.

Танич. 7-30 утра.
«Наконец-то дома. Какой длинный день». - Она посмотрела на телефон и вошла в меню СМС. – «Ничего. От неё, опять ничего».
Она ещё раз набрала: - «Прости» - и как шесть предыдущих, безответных раз, нажала кнопку отправить. – «Зачем я это делаю? Она стоит там, наверное, в обнимку с кем-нибудь. С раздражением смотрим на телефон, видит, что это я и, скорее всего, сразу удаляет. А может быть ещё проще, я уже заблокирована, чтобы и не мешаться со своей ерундой, и не отвлекать от чьих-нибудь прикосновений. Боже, какой кошмар - я опять вляпалась в это. Нужно срочно найти альтернативу, или это окончательно измотает меня. И кого мы в качестве такой альтернативы имеем? Сегодняшнюю Тамару? Знаки в ресторане были даже не знаками, а конкретным предложением. И что с того? Она замужем. И спокойно спит сейчас под боком у мужа. Тебе это надо? Тайные встречи, конспирация: - «Не пиши и не звони мне после 19-00, муж заметит… Давай встретимся в 17-00, а в 18-ть уже пора» - и так далее, и так далее. Это альтернатива что ли? Так и слышу – «Ой, день ужасно начался, муж вдруг захотел исполнения супружеского долга. Мне было так плохо, так тяжело – еле-еле дождалась встречи с тобой…» - Ну нет, на фиг такую альтернативу. А что тогда? Да ничего. От одной мысли о том, чтобы с кем-то заняться сексом, кроме неё – становится тошно. А Багира из фитнеса? Багира лучше? – Татьяна живо представила себе, как она будет обнимать её своими сильными руками, и целовать своими сильным ртом. – «Ужас, а потом обязательно достанет свой черный страпон и начнёт им... Стоп, стоп, стоп остановись, сейчас точно вытошнит. Хватит об этом – просто дурдом какой-то».
Она потянулась до хруста и встала с дивана, на котором сидела. - «Всё, в душ и спать». - В сотый раз проверила телефон – ответа на СМС не было.
Спать.

Халитова и Тарханова 7-30
- Наконец-то дома, какая тяжёлая ночь… - Елена устало села на пуфик в прихожей, с трудом скидывая обувь.
- Мы живы и мы вместе, иди ко мне… - Светлана села перед ней на колени, обхватила её ноги, и положила голову на бёдра. – Знаешь, как я испугалась за тебя?
- Ты за меня испугалась? Это я за тебя испугалась, когда ты кинулась одна под перекрёстный огонь.
- Да, это было неосторожно, но я думала, вы поедете следом, и закроете нас машиной.
- Ну ладно обошлось, в конце концов, так и случилось – Зафира закрыла нас машиной в самый критический момент.
- Ты заметила, что перестала называть её толстухой?
- Да? Нет, не заметила, а что она толстуха?
- Да, она полненькая.
- Надо брать её с собой в фитнес…
- Обойдётся, ты и так уже наобещала ей выше крыши.
- Ты ревнуешь что ли?
- Нет.
- Посмотри-ка мне в глаза.
Халитова подняла голову и посмотрела на Елену – Какая ты красивая… Хочу тебя, прямо здесь и прямо сейчас.
Тарханова почувствовала, как горячая волна стала подниматься от ног, которые продолжала обнимать Светлана, к животу и выше.
- Нужно в начале в душ.
- Всё потом, и душ, и спальня – я не могу ждать так долго, хочу тебя прямо здесь, и прямо сейчас. – Светлана стала поднимать её тонкий свитер, покрывая поцелуями живот, и нежно двигаясь выше к груди – здесь и сейчас… - шептала она, не отрываясь от кожи Елены.

+1


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » СВС (Синдром Внезапной Смерти)