Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » если поймаешь вдруг пламенный взгляд...


если поймаешь вдруг пламенный взгляд...

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Если поймаешь вдруг пламенный взгляд...

***********************************************************************************************
Автор Доброволец27

Описание:
Молодая школьная учительница с ангельской внешностью и темным прошлым, эстетка, обожающая толстые книги и изящные искусства, терпеть не может биатлон, которым увлекается ее гражданский муж. Волею судеб став в середине учебного года классным руководителем у выпускного класса, она влюбляется в ученицу, которая... обожает биатлон. Что делать? Конечно, тоже его полюбить, чтобы приручить  строптивую и волевую девушку. Но все идет не по плану, и жизнь героев уже не будет прежней...

Посвящение:
Моей бете

Примечания автора:
Все-таки это фемслэш, и моя главная задача - показать развитие отношений между героинями. Гет - это почва, которую выбивает из-под ног главной героини знакомство с очаровательной девушкой - тихоней со стальным характером и зелеными ведьминскими глазами.

Я да, я опять о биатлоне - страсти жизненные полыхают на фоне страстей спортивных. У кого что болит...

Underage условный - в процессе повествования ученице исполняется 18.

И вообще, местами это мюзикл:)

Авторы и исполнители цитируемых песен: Светлана Сурганова, Диана Арбенина, Земфира, Надежда Гордиенко, Ирина Богушевская, Ольга Арефьева, Светлана Голубева, "Мельница", "Бубмокс", "Сплин", Павел Кашин, Линда, Марина Цветаева, Мара, Чичерина, ГильZa, Ульяна Ангелевская, Кристина Орбакайте, СашБаш, Муха

========== Милая девочка, со мной не шути! ==========
            Комментарий к Милая девочка, со мной не шути!
        Мечта сбылась - рассветной ранью

Твои глаза нашли меня.

Мне не привыкнуть к их сиянью,

Мне не прожить без их огня.
        Утром седьмого января, часов в двенадцать, меня разбудил телефонный звонок. Звонили на домашний, от чего я уже практически отвыкла.

«Опять какой-нибудь спам», - перевернувшись на другой бок, подумала я и уткнулась носом в шею любимому. Лешка и не думал просыпаться, как будто вовсе не слышал звонка. Конечно, квартира моя - значит, разбираться со спамерами тоже мне.

Телефон по-прежнему надрывался, так что мне пришлось встать и, не разлепляя глаз, проковылять в коридор.

- Алло, - я постаралась придать своему тону как можно больше недовольства, чтобы звонящий понял всю бестактность своего вторжения в мое частное пространство в такую рань, да еще в Рождество. Имею я право немного отдохнуть после празднования в клубе?!

- Наконец-то! Дарья Владимировна, я уж думала, вы уехали куда-то на праздники! – облегченно выдохнули в трубке.

- Татьяна Ивановна? – кого я меньше всего ожидала услышать, так это завуча нашей школы. – Нет, я дома, как видите, - на учительскую зарплату далеко не уедешь.

Уловив в трубке мой тяжелый вздох сожаления, завуч затараторила:

- Ну вот, милочка, тогда Вам мое предложение будет интересно. Лидия Петровна вчера поскользнулась на улице и сломала шейку бедра. Сейчас она лежит в больнице, и неизвестно, когда сможет встать. А уж к работе теперь вряд ли вернется…

- Ужас какой! Сочувствую очень, - хоть я терпеть не могла старую зануду Васютину, которая вечно придиралась ко мне и выискивала пробелы в моем образовании, но не радоваться же чужому горю, в самом деле!

- Да-да, спасибо, - невпопад ответила Татьяна Ивановна. – Так вот, у меня к вам есть одна просьба: не могли бы вы на второе полугодие подменить ее на уроках Мировой художественной культуры в выпускных классах и взять на себя классное руководство 11 «б»? У вас ведь всего 12 часов в неделю, а тут будет ощутимая прибавка к зарплате! На отпуск сможете накопить, - уже медовым голоском закончила свою пламенную тираду Мельникова.

Я не знала, как реагировать. Сон окончательно слетел с меня, но мысли разбегались:

«Классное руководство? В 23 года? Выпускники? Да это уже дяди и тети, они меня и слушать не станут – все будут в своих айфонах сидеть, чатиться в соцсетях и тупые ролики на ютубе смотреть, пока я перед ними о живописи и архитектуре буду распинаться!»

- Татьяна Ивановна, послушайте, - я помедлила, - я ведь первый год в школе. Вы не боитесь мне доверить выпускные классы?

- Милочка, - строго сказала завуч (как меня бесило это фамильярное обращение!), - вы разве не понимаете, что в середине года шансы найти педагога практически равны нулю? К тому же, Ваш предмет довольно редкий, а вы уже пообвыклись в школе, знаете нашу систему и требования. Возможно, это Ваш шанс выйти на новый уровень, показать себя, так сказать, утвердить свой авторитет среди учеников и коллег…

Дальше я уже не слушала: «Опять агитирует, как на собрании педсовета!» Поморщившись, я поспешила перебить Мельникову, пока ее совсем не понесло:

- Ну, хорошо, допустим, я соглашусь, - на том конце провода воцарилась долгожданная тишина. – Какие будут ко мне требования? Наверняка более жесткие, чем сейчас, когда я работаю с семи- и восьмиклассниками?

- Милейшая Дарья Владимировна, Вам не стоит беспокоиться. Просто нужно подготовить их к ЕГЭ по истории, туда Ваша тематика тоже входит. Программу я Вам выдам, буду всячески направлять и содействовать.

«ЕГЭ по истории! Час от часу не легче!» - подумала я, но все же решилась:

- Хорошо, я согласна. Только не забывайте, что Вы меня буквально приперли к стенке и обещали помогать.

- Конечно-конечно, дорогая!  Вы не представляете, как Вы нас всех выручаете! – возбужденно защебетала Мельникова. – Тогда зайдите ко мне завтра часов в 10, я Вам дам план занятий с одиннадцатиклассниками.

- Зайду, - со вздохом ответила я. – Всего доброго, Татьяна Ивановна.

Положив трубку, я с досадой подумала: «Ну, вот и всё, плакали мои каникулы. Придется провести два последних выходных, штудируя методички».

Вернувшись в комнату, где благодаря задернутым шторам царил уютный полумрак, я вновь залезла под одеяло и, обвив рукой за талию лежащего рядом мужчину, легонько прикусила его за ухо и сказала:

- Просыпайся, соня! Сегодня наш последний свободный день, давай сходим куда-нибудь! С завтрашнего дня у меня начнется подготовка к новому полугодию – Мельникова по уши загрузила работой!

Лешка нехотя зашевелился и, повернувшись ко мне, сонно пробормотал:

- Значит, мы не пойдем в выходные на каток отмораживать задницы? И в кино на тупую комедию тоже не пойдем?

Я стукнула его кулаком по плечу и возмутилась:

- На тупую комедию я бы тебя и так не повела! А вот погулять, действительно, вряд ли получится. На меня навесили классное руководство и еще четыре часа в неделю у одиннадцатиклассников. Буду вкалывать, как папа Карло! И надо подготовиться к первым занятиям, чтобы сразу задавить этих бездельников интеллектом!

- О, да ты штурмуешь карьерную лестницу! – рассеянно поглаживая меня пальцами по животу, сказал Леша, - будешь получать на корок сопеек больше!

- Да ну тебя, - я перекатилась на другой бок и резко встала с дивана. – Вечно ты все сводишь к деньгам!

- Ладно, не злись. Я очень рад, что тебе доверили такую ответственную должность. Ты у меня такая умная! А еще и красивая!

По его льстивому тону я поняла, что сейчас будет какая-то бяка. Преданно глядя мне в глаза, Леша продолжил:

- Раз ты будешь так занята работой, значит, я могу остаться дома в эти три дня? И спокойно посмотреть биатлон? – не скрывая радости, спросил он, приподнявшись на локте и наблюдая за тем, как я надеваю белье и натягиваю длинную футболку. Пытаясь попасть ногой в постоянно ускользающий тапочек, я закатила глаза:

- Смотри свой биатлон, только не слишком громко! Я уже не могу слышать комментарии Губерниева, особенно во время женских забегов!

- Гонок, - поправил меня мужчина. - И Гу – настоящий ценитель женской красоты. Тебе не понять.

- Да уж, куда мне! – фыркнула я. – Слишком интеллектуальный для меня спорт: бегут, стреляют, опять бегут, опять стреляют. Только и слышно: лёжка, стойка, контрольная отсечка, - и так несколько месяцев подряд. С этим биатлоном тебя никуда не вытащить в выходные – сидишь, как пень, у экрана! Хорошо хоть на Новый год ты побыл со мной, - спасибо биатлону, что его не было в это время!

- Ревнуешь? – вздохнул он.

- Еще чего? Просто не понимаю, в чем там кайф. Лучше бы со мной на каток сходил!

- Сходи с подружками, я все равно чувствую себя там, как корова на льду.

- Может, мне и сексом с подружками заниматься? – меня уже несло. – Ты после этих гонок как выжатый лимон – все эмоции на трассе оставляешь! На меня – ноль внимания!

Леше, похоже, надоело слушать мои гневные тирады, потому что он мгновенно спрыгнул с дивана и, подскочив  ко мне, резко повалил на ковер и сдернул с меня только что надетые трусики.

Отредактировано Абсолем (16.06.16 22:12:23)

+1

2

***

Вечером, когда по телевизору начались гонки, я решила пойти погулять. Мороз не позволил мне долго бродить по улицам, и я завернула в первую попавшуюся кофейню, - страшно захотелось глинтвейна с корицей и теплую булочку.

Попивая горячий напиток, я раскрыла книгу – сегодня мой выбор пал на «Отверженных» Гюго – и попыталась читать. Надо сказать, это мне удавалось с трудом, - в телевизоре, висевшем над барной стойкой, тоже показывали ненавистный биатлон! Угораздило же меня родиться в Сибири, где куча помешанных на этом спорте! Хотя звук был поставлен на минимум, я не могла не слышать восторженных комментариев Губерниева по поводу то одной, то другой биатлонистки. Подняв взгляд к экрану, я попыталась разглядеть, чем же он так восхищался, но это осталось для меня загадкой – все они были на одно лицо в этих эластичных костюмах, в очках, на лыжах и с ружьями. Фыркнув, я отвернулась и теперь уже успешно погрузилась в чтение.

Когда я вернулась домой, Леха уже спал прямо на диване, с пультом в руках. Впрочем, я не удивилась, - какими бы захватывающими ни были гонки, после них он очень быстро вырубался, как будто это была не наполненная адреналином борьба, а вечерняя сказка для малышей… или секс.

***

В понедельник, одиннадцатого января, я проснулась задолго до будильника, - меня вновь начало потряхивать при мысли о встрече со своими новыми учениками. Похоже, трех дней мне оказалось мало для психологической подготовки. Я долго стояла перед шкафом-купе, тупо пялясь в его нутро и не зная, какую одежду выбрать для первого дня в новом амплуа. То, что я приготовила вчера, - строгая белая блузка и шоколадная юбка-карандаш, – утром, по здравом размышлении, было мною забраковано. Нельзя в двадцать три года являться перед половозрелыми людьми в образе синего чулка. Решено: буду отвязной и современной, - пусть лучше видят во мне почти ровесницу, которая говорит с ними на одном языке! Я надела узкие клетчатые брюки серо-голубого цвета, которые выгодно подчеркивали мою попу размера S, и просторный кашемировый джемпер, вырез которого не позволял детально изучить грудь, но в нужный момент обнажал мои изящные ключицы.

Собрав волосы в небрежный конский хвост, я мазнула по губам красной помадой и, оставшись довольна увиденным в зеркале, почувствовала себя во всеоружии: выглядела я достаточно уверенно в себе - взросло и при этом современно.

«Если тебе МХК преподает молодая симпатичная девушка, знания должны усваиваться куда лучше, чем когда их тебе бубнящим тоном вкладывает в черепную коробку бабуся, из которой уже сыплется песок», - немного цинично рассудила я и, накинув пуховик, вышла в метель.

В принципе, до школы можно было дойти за полчаса быстрым шагом, но бег с препятствиями не входит в число моих любимых спортивных дисциплин, поэтому я добрела до остановки и стала ждать маршрутку. Машины буквально ползли по серой каше, в которую превратился выпавший за ночь снег, и не прекращающийся снегопад грозил парализовать движение окончательно. Ждать мне пришлось довольно долго, еще дольше мы ехали по пробкам, так что я вся извелась – боялась опоздать на свой первый урок в 11 «б».

«Надо было растормошить Лешку и попросить подвезти меня, сам-то он ни за что не догадается предложить!», - с досадой думала я, поглядывая на часы.

***

В школу я влетела буквально за пять минут до звонка. Добежала до учительской, распечатала кое-какие материалы, необходимые для занятия по Растрелли и, на ходу просматривая план урока, быстрым шагом направилась к кабинету. Я настолько погрузилась в чтение, что не заметила помеху справа и очнулась, лишь столкнувшись с ученицей, которая что-то увлеченно писала в телефоне.

Бумаги выпали, и я, присев на корточки, стала их собирать. Девушка пробормотала: «Извините» - и наклонилась, чтобы поднять приземлившийся мне на ногу мобильник. Я успела мельком взглянуть на экран - там был открыт ВК (конечно, что же еще!), - а потом подняла глаза и увидела… тебя: стройные ноги в узких синих джинсах, хорошо развитую грудь, которую не мог скрыть даже мешковатый свитер, и - чуть выше - зеленые, с янтарными вкраплениями, глаза. Их внимательный взгляд был устремлен на меня, ты смущенно улыбалась и молчала. Я на автомате собрала листки с пола и поднялась, не в силах прервать зрительный контакт. Будто в замедленной съемке, я видела, как ты подняла руку и легко провела пальцами по моей левой скуле, а затем в мои уши, словно через слой ваты, проникли тихие слова:

- Дарья Владимировна, у Вас тушь потекла.

Очнувшись, как от гипноза, я пробормотала: «спасибо» - и почти побежала в сторону туалета.

«Вот идиотка - даже в зеркало не посмотрелась! Хороша бы я была, представ перед учениками в таком виде», - ругала я себя, старательно подтирая размазанную тушь и подкрашивая губы. 

Прозвенел звонок, и в класс я вошла, когда школьный коридор уже опустел. Двадцать пять пар глаз обратились ко мне, среагировав на скрип открывающейся двери. Ученики неспешно поднялись, приветствуя меня.

- Здравствуйте, садитесь. Давайте начнем: меня зовут Дарья Владимировна Горячева, я ваш новый преподаватель МХК и, по совместительству, классный руководитель. Вероятно, вы уже знаете, какое несчастье приключилось с Лидией Петровной, - ученики закивали головами, - и вот по этой причине последнее полугодие вашей школьной жизни мы с вами проведем вместе. Приготовьте ручки и тетради, начнем занятие. Тема урока: «Бартоломео Растрелли и Елизаветинское барокко».

Когда я договорила эту фразу, кто-то полез в рюкзак за канцтоварами, другие стали спешно отвечать под партой на сообщения, третьи продолжили прерванный ненадолго разговор, и лишь одни глаза все так же внимательно смотрели на меня, не отводя изумрудного взгляда.

- Дарья Владимировна, сегодня нет Пискунова и Ласточкиной. Они болеют, - с улыбкой сказала ты, встав из-за парты.

Я вспыхнула: «Точно, я же не проверила, кто отсутствует». Открыв журнал, я оглядела класс:

- Абрамов!

- Здесь, - щупленький ботаник в очках.

- Бондарчук!

- Тут я, - девица в короткой юбке, с пережженными краской волосами.

- Вольская!

- Здесь, - ты поднимаешь руку, и я вновь неосознанно провожу пальцами под глазами, вспоминая о размазавшейся туши. Ты улыбаешься так, будто мы с тобой заговорщики и храним общую тайну. С трудом отвожу от тебя взгляд и вновь заглядываю в журнал:

- Дубинин!

- Я! – дядька с усами, под два метра ростом, вполне оправдывающий свою фамилию. - Дарья Владимировна, а сколько вам лет? Я вас видел в школе, но думал, что вы из параллельного класса.

- Олег, запомни, женщинам такие вопросы не задают, а также никогда не спрашивают их про вес, - и то, и другое чревато проблемами. За комплимент спасибо, но прошу учесть - самые разговорчивые будут выходить к доске чаще остальных и именно там демонстрировать свое красноречие, - по классу разнесся недовольный гул. - А те, кто быстро справится с письменным заданием, - оно будет у вас каждый понедельник, - смогут оставшееся время урока заниматься своими делами, только тихо, - вновь заинтересованные взгляды, самый пристальный из которых – твой. Мне не по себе, когда наши взгляды пересекаются, - такое ощущение, что ты знаешь обо мне что-то такое, чего не знаю даже я сама.

***

Пары занятий мне хватило, чтобы в достаточной мере изучить интересы своих учеников из 11 «б». Большинству ребят было абсолютно наплевать на Мировую художественную культуру, и лишь надвигающийся ЕГЭ по истории заставлял учеников зубрить фамилии скульпторов и художников, названия архитектурных стилей и направлений живописи. Но в твоих глазах я видела неподдельный интерес (к предмету?) и, вызывая тебя к доске, была уверена, что ты меня не разочаруешь. Благодаря тебе я сразу почувствовала, что не зря прихожу в школу по понедельникам и четвергам, и старалась сделать свои уроки как можно интереснее.

Буквально через неделю после начала полугодия ты подошла ко мне во время перемены, когда все остальные уже вышли в коридор, оперлась руками на мой стол и спросила, глядя на меня сверху вниз:

- Дарья Владимировна, а у нас еще будет иностранная культура и искусство?

- Нет, - я оторвалась от классного журнала, в котором делала пометки, и с сожалением покачала головой, - по плану только отечественное наследие.

- Жаль, - ты вздохнула и наклонилась еще сильнее, положив локти на стол и подперев подбородок ладонями, - мне нравилось изучать итальянское Возрождение и импрессионизм.

- Марина, ты же знаешь, это не мое… решение, - я хотела объяснить, что вынуждена придерживаться плана, выданного мне завучем, но тут твоя форменная жилетка распахнулась, и все слова вылетели из моей головы, стоило мне наткнуться взглядом на довольно приличные холмики грудей. Они выпирали из-под белой, строгого покроя блузки, которая была бы целомудренной, если бы не была такой прозрачной. Бюстгальтера под ней не было, и мой взгляд словно прирос к темным кружкам, просвечивающим сквозь тонкую ткань. Буквально на глазах твои соски набухли и теперь торчали, как две кнопки вызова (во всех смыслах этого слова), на которые так и хотелось нажать.

Почувствовав, как кровь прилила к моему лицу и… гораздо ниже, я заставила себя поднять взгляд выше «ватерлинии» и посмотреть в твои невинные, широко распахнутые глаза. Они даже не были накрашены, но от природы темные и изогнутые ресницы выгодно обрамляли два изумруда, остановившие выжидательный взгляд на моем лице.

Сглотнув и несколько раз зажмурившись, я строго и внимательно посмотрела на тебя и, убедившись, что ты не шутишь, сказала:

- Что-то глаза устали... Хорошо, я поговорю с Татьяной Ивановной. Может быть, она разрешит мне вести факультатив. Если наберется хотя бы человек пять желающих…

- Отлично! – ты просияла, словно именно этих слов ты от меня ждала. – Желающие будут! А иначе могут забыть о моей помощи, - добавила ты уже тише. Поза твоя при этом оставалась неизменной, и мне стоило неимоверных усилий не смотреть на тебя ниже подбородка.

Я прекрасно поняла, о чем ты, - видела, что ты позволяешь другим ученикам списывать у тебя, - они даже прозвали тебя «Мать Тереза», - но предпочла оставить это без комментариев. В конце концов, если им нужен лишь балл в аттестате, – это их трудности, главное – ТЫ хотела меня… видеть и слышать, а теперь еще чаще. За три занятия я привыкла к нашему немому диалогу и уже не отводила глаз, когда наши взгляды пересекались. Мне нравилось, как ты опираешься подбородком на кисть руки, наблюдая за движениями моих губ, рассказывающих об очередном архитектурном или живописном шедевре, как задаешь свои неизменные дополнительные вопросы по теме, с лукавой улыбкой ожидая – отвечу или нет. Я даже стала тщательнее краситься и подбирать свой гардероб к понедельникам и четвергам – хорошо, что Леша, как обычно, ничего не заметил.

- Только не по пятницам, ладно? – добавила ты с мольбой во взоре.

- Почему не по пятницам? – удивилась я.

- У меня в пятницу… репетитор по французскому, - ты скромно потупилась, и я поняла, что ты мне нагло врешь. Осталось выяснить - почему. Но пока я сделала вид, что поверила тебе:

- Хорошо, давай в среду. Часов в 6 приходите, класс будет уже свободен после второй смены.

***

- Леший, привет! – закрыв входную дверь, я буквально впорхнула в квартиру – настроение было превосходное, несмотря на понедельник.

- Привет, - отозвался мужчина откуда-то из-за компьютера. До меня донеслись выстрелы и рокот двигателей, в сочетании со сдержанными ругательствами.

- Опять в танчики играешь? То танки, то биатлон! - возмутилась я.

- А что? Тебя же все равно дома не было. Кстати, где ты так долго ходишь? - сохранившись, Леха вылез из-за стола и теперь стоял на пороге комнаты, опираясь плечом о дверной косяк и буравя меня тяжелым взглядом.

- В книжный ходила, искала материалы для факультатива, - в подтверждение этих слов я бухнула на галошницу тяжелый пакет с красочными изданиями по Западноевропейской живописи и архитектуре.

- Да у нас их уже ставить некуда, материалы твои!

- Гауди, Моне и Боттичелли еще не было. Не сердись, - я примирительно улыбнулась и, сняв верхнюю одежду, подошла к любимому и обняла его, прижавшись всем телом: - Какой ты теплый!

- Ладно, искусствовед ты мой, пошли есть. Я пельмени сварил, - оттаял Леха.

За ужином он спросил:

- По каким дням факультатив будет?

- По средам.

- Жаль, что не по пятницам, - хоть дала бы мне спокойно биатлон посмотреть, - полушутя проворчал он, обмакнув пельмень в сметану и отправив его в рот.

В ответ на это я лишь вздохнула и покачала головой: «Утомил меня уже своим биатлоном!»

***

С Мельниковой удалось договориться без проблем – она очень обрадовалась, узнав о моем желании вести факультатив, ведь теперь можно было поставить еще одну галочку в отчете о внеклассной работе во вверенном ей учебном заведении.

Уже через день, в среду, в 18-00 у кабинета МХК сидели шесть человек. Как ты и обещала, тебе удалось сагитировать трех самых зависимых от тебя «списывальщиков», а добровольно пришли тот самый ботаник - Юра Абрамов - и отличница из параллельного класса – Лена Галкина, которая собиралась поступать в Строгановское училище в Москве, и плюсик за дополнительные занятия по МХК в характеристике ей был совсем не лишний.

Темой первого факультативного занятия я решила сделать архитектурные творения Антонио Гауди. Я рассказывала историю строительства настоящих жемчужин архитектуры: собора Саграда Фамилия, парка Гуэль и квартала Эшампле в Барселоне. Скупые факты я сопровождала красочными картинками из купленной в понедельник книги и с удовлетворением отметила про себя, что уже через пятнадцать минут все присутствующие внимали моим словам с интересом и бегло делали записи в тетрадях. И конечно, от моего внимания не ускользнуло, с каким восхищением смотрела на меня ты.

«Остановись, опусти глаза! Предупрежденье последнее: Стой!» - промелькнула в моей голове цитата из песни, когда я в очередной раз поймала твой взгляд. Я едва не забыла, о чем говорила, осознав, что зеленые огоньки твоих глаз спускаются от моего лица ниже и прожигают мне кожу в вырезе тонкой белой кофточки - достаточно глубоком, чтобы обнажить ложбинку между грудей.

Когда нагруженные новыми знаниями ученики покинули кабинет, я решила не тащить тяжелую книгу по Гауди домой и подошла к шкафу, чтобы убрать ее на полку, к другим учебным пособиям. Поглощенная мыслями о прошедшем занятии, я открыла стеклянную дверцу - и чуть не уронила книгу себе на ногу, почувствовав на своей талии теплые руки. Вкрадчивый голос прошелестел мне на ушко:

- Дарья Владимировна, можно еще разок взглянуть на Каза Мила? Он оставил о себе неизгладимое впечатление.

Я повернулась, мягко освобождаясь от захвата, и, глядя в невинные девичьи глаза, кивнула:

- Хоть сто раз. Мне приятно, что ты так заинтересовалась творчеством Гауди.

Положив книгу на стол, я заняла свое место и кивком указала тебе, чтобы ты села напротив. Ты взяла стул и поставила его рядом со мной. Когда я вскинула на тебя удивленный взгляд, ты развела руками:

- Но ведь так гораздо удобнее разглядывать фотографии.

Мы рассматривали крышу дома Мила, обращая внимание на все детали и декоративные элементы. Я водила пальцем по неровным линиям на фото, и твой палец повторял мои движения. Когда мы подробно изучили это архитектурное произведение, ты повернула ко мне голову и с восторженным блеском в глазах воскликнула:

- Это потрясающе – ни одного прямого угла, сплошные изгибы и впадинки, а также соблазнительные округлости. Похоже на красивое женское тело, Вы не находите, Дарья Владимировна? Чистая эротика!

Я смотрела тебе в глаза - они были абсолютно серьезны, и лишь жидкое желтое пламя играло в твоих зрачках, отражающих свет настольной лампы. Ты положила руку на спинку моего стула и, приблизив губы к моему уху, прошептала:

- Спасибо, это было незабываемо.

От твоего горячего дыхания меня бросило в жар, а когда я увидела, что твоя тугая грудь в обтягивающей футболке остановилась всего в сантиметре от моей, я инстинктивно подалась чуть вперед, и наши соски на пару секунд соприкоснулись. Потом, осознав, что сделала, я резко отпрянула и, с ужасом вглядываясь в твое лицо (успела ли ты почувствовать это прикосновение?), внезапно севшим голосом ответила:

- Пожалуйста. На следующем занятии займемся Бернини. У него тоже потрясающие формы и изгибы.

Ты улыбнулась, кивнула и, подхватив сумку, вышла из кабинета, а я смогла встать лишь через несколько минут – как только исчезла тяжесть, сковавшая низ живота.

Когда мы с Лешей в эту ночь занимались сексом, я прикрывала веки и тут же видела желтый огонь  твоих глаз. Лежа на спине и сотрясаясь от толчков члена внутри, я сильно сжимала свои соски, вспоминая, как твоя грудь обожгла меня сквозь три слоя ткани (на тебе лифчика снова не было). В этот раз я, к собственному удивлению, смогла кончить довольно быстро, даже опередив обычно нетерпеливого Лешу.

***

Так все и продолжалось в следующие две недели: твои внимательные взгляды по понедельникам и четвергам стали неизменным аккомпанементом моим урокам, а по средам, после официального окончания факультативного занятия, ты уходила вместе со всеми, а потом возвращалась, чтобы продолжить изучение европейского искусства в индивидуальном порядке.

Во второй раз, когда ты говорила мне финальное «спасибо», твои губы оказались еще ближе к моему уху, а расстояние между нашими грудями стало критическим, заставляя мое лоно плавиться и течь от твоего горячего присутствия рядом, но отодвинуться и прекратить это помешательство я не могла. В твоих глазах я читала дикое, почти животное, желание, однако ты, похоже, прекрасно умела владеть собой, потому что не давала ему выхода, лишь дразня, но не даваясь в руки. Я же, учитывая твой нежный возраст, на активные действия не решалась.

После штатных уроков ты старалась выйти из класса последней и перед выходам задать какой-нибудь организационный вопрос или уточнить что-то, обязательно вступив в тесный физический контакт с моим столом. Какая бы одежда ни была на тебе надета, грудь твоя выглядела неизменно роскошно, практически лишая меня возможности сконцентрироваться на ответе. Но похоже, ответа на свои вопросы ты и не ждала, потому что пульсирующая на нежной шее жилка и расширенные зрачки выдавали твое собственное возбуждение. О, как ты наслаждалась моей реакцией – ты просто упивалась энергией, возникающей между нами в такие моменты! При этом, общения вне школы не было, и мне уже начало становиться интересным, как долго продлится эта прелюдия. В том, что это именно прелюдия, я абсолютно не сомневалась.

На третьем факультативном занятии мы едва не спалились, когда время его «индивидуальной» части детально изучали картину Боттичелли «Рождение Венеры». Мы водили пальцами по медным кудрям богини, в то время как твои каштановые локоны переплетались с моими бело-золотистыми прядями, а щеками мы практически касались друг друга, и нос мне щекотал твой свежий парфюм (DKNY Be delicious – безошибочно определила я).

- Как Вы считаете, Дарья Владимировна, Венера может в наше время считаться идеалом красоты? – повернувшись ко мне, но не отстранившись ни на сантиметр, спросила ты. В твоих внезапно потемневших глазах я видела свое отражение, и меня засасывало в бездну твоих зрачков. Рот приоткрылся для ответа, но слова так и застыли, не успев выпорхнуть наружу, когда я почувствовала легкое прикосновение твоих мягких, сладких от фруктового блеска, губ к своим. Твоя ладонь легла на мое бедро и стала медленно продвигаться вверх, оставляя на коже ожог, который еще не скоро перестанет саднить.

Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы в этот момент дверь не распахнулась и на пороге не возникла запыхавшаяся, красная Лена Галкина. Мы, как ошпаренные, отпрянули друг от друга, едва не опрокинув стулья. К счастью, Лена, похоже, ничего не заметила и даже не удивилась:

- Дарья Владимировна, как хорошо, что вы еще здесь! Всё забываю Вас спросить – не могли бы Вы как-нибудь зайти ко мне домой и посмотреть мои эскизы? Мне нужно собрать портфолио для поступления в Строгановку, и хотелось бы, чтобы вы оценили мой уровень своим профессиональным взглядом.

- Да-да, конечно, я зайду, - стараясь унять дрожь в голосе, поспешно ответила я.

- Здорово, спасибо, - Лена улыбнулась и добавила, обращаясь к тебе: - Вольская, я не подозревала, что тебе так сильно нужны дополнительные занятия по МХК. Ты же вроде на журналиста-международника собралась поступать?

- Журналист должен быть человеком с широким кругозором, - мрачно глядя на Галкину, отрезала ты.

Когда за Леной закрылась дверь, ты посмотрела на меня, поджав губы и гневно сверкая глазами.

- Я просто зайду посмотреть эскизы, - зачем-то стала оправдываться я и, протянув руку, погладила тебя по голове, проведя по каштановым шелковым волосам от макушки до плеча, и дальше - по руке до ладони. Мягко сжав твои пальцы, я улыбнулась и добавила: - К тебе я бы тоже с удовольствием зашла, если бы у тебя было какое-нибудь художественное портфолио.

- Будет, - решительно ответила ты, серьезно глядя на меня из-под прикрытых густых ресниц, затем встала и, подхватив рюкзак и куртку, скрылась за дверью, оставляя меня в полнейшем раздрае, распаленную и не удовлетворенную. «Железная леди! Тебе бы в премьер-министры или в канцлеры податься!»

***

Той ночью сон никак не шел ко мне. Слушая Лешкин храп, я ворочалась и ерзала, терзаемая смутными ощущениями. Было уже два часа ночи, когда я, наконец, поняла, что мне поможет уснуть. Скинув с себя одеяло, я задрала футболку, а потом, коснувшись кончиками пальцев своих губ, облизала их и дотронулась влажными пальцами до своей груди. Водя пальцами вокруг сосков и пощипывая их, я вспоминала сладкий вкус твоего поцелуя и горячее прикосновение твоей ладони к моей ноге. Правой рукой я провела по внутренней поверхности бедра, вспоминая, как это делала ты, и, подобравшись к лону, почувствовала, как там мокро. Зачерпнув вязкой жидкости кончиками пальцев, я начала массировать клитор, который с готовностью затвердел и высунулся из своего обычного укрытия. Я дразнила его нежными движениями вокруг и время от времени слегка надавливала на него, левой рукой при этом до боли сжимая соски, а языком проводила по горящим от желания губам, представляя, что это ты меня целуешь. Разрядка не заставила себя долго ждать - уже скоро с хриплым стоном я выгнулась и, увидев перед закрытыми глазами яркую вспышку, рухнула обратно на кровать, не убирая пальцев с клитора и продолжая его ласкать, пока мое тело окончательно не расслабилось и не перестало сотрясаться от сладких волн. 

«Что же ты со мной делаешь, милая девочка!» - только и успела подумать я, прежде чем забыться сном.

       
========== Она, она, он и биатлон ==========
            Комментарий к Она, она, он и биатлон
        В том поединке своеволий

Кто, в чьей руке был только мяч?

Чье сердце - Ваше ли, мое ли

Летело вскачь?..
        Надо сказать, многим понравилось мое предложение - ученики старались быстрее расправиться со своими сочинениями, изложениями и очерками и вернуться к любимым занятиям. Большинство сидело в соцсетях, переписываясь и лайкая фотки, кто-то смотрел на ютубе записи с видеорегистраторов, новые клипы и выступления резидентов Камеди клаба, и лишь немногие что-то читали. К моему удивлению, ты принадлежала к числу первых – стоило тебе закончить и сдать работу, ты начинала что-то яростно строчить В контакте, то хмурясь, то улыбаясь, то чертыхаясь сквозь зубы. Было безумно интересно, что же ты там так эмоционально обсуждаешь. Пару раз я, проходя мимо, пыталась заглянуть тебе через плечо и подглядеть, но ты всегда успевала прикрыть рукой экран мобильника и поднимала на меня проницательный взгляд зеленых глаз, который неизменно заставлял меня смущаться.

Восьмого февраля, в понедельник, я так же прохаживалась по рядам, наблюдая за учениками и ожидая, когда отстающие допишут свои работы. На этот раз твое лицо выражало особенно разнообразную гамму чувств: от радости и восхищения до гнева и раздражения. Взяв тетрадь у Сусанны Манукян, сидящей прямо за тобой, я сделала вид, что внимательно читаю текст, а сама украдкой бросила взгляд на твой смартфон. Ты была так поглощена происходящим в соцсети, что даже не заметила, как я стала скользить взглядом по строкам комментариев и наблюдать, что ты пишешь в ответ.

«Да твоя Соукалова обычная выпендрежница. Бегать не умеет, вот и пытается привлечь внимание другими способами – то волосы в рыжий перекрасит, то задом финиширует», - пишет некая Кира.

«Главное - она умеет радоваться жизни, и эта бронза ее тоже порадовала. Поэтому она решила повеселить зрителей», - пишешь ты.

«Мне как зрителю нравится смотреть на зажигательные, полные адреналина, гонки, а не на размалеванных толстозадых девиц».

«Не надо оскорблять Габичку, - она прекрасная спортсменка, которая даже на трассе остается женщиной. И вообще – она самая красивая биатлонистка, и у нее идеальная фигура, а вы просто завидуете!»

«Было бы чему завидовать! Красота в биатлоне не главное! Пусть песни поет и задом крутит, а бегать и побеждать будет Дорен-Абер!»

«Надоели уже, хейтеры! Габи лучшая, она возьмет БХГ и умоет всех вас!»

И дальше в том же духе.

Сперва я не поняла, о чем речь, но потом вспомнила, как в субботу вечером, зайдя на кухню попить, я увидела донельзя довольного Лешку, который как раз смотрел там биатлон.

- Даш, смотри, что делает! – возбужденно затараторил он, поставив на стол бокал из-под пива и показывая пальцем на экран, где в замедленной съемке задом наперед финишировала какая-то биатлонистка. – Настоящее шоу, а ты говоришь: «скучный спорт»!

Я, как обычно, не смогла разделить Лешиных восторгов. Пожав плечами, я налила себе стакан воды и ушла с кухни. А мой мужчина даже через полчаса, приняв душ и забравшись в кровать ко мне под бочок, все никак не мог успокоиться и приговаривал: «Ах, хороша, рыжая бестия!»

Нескольких прочитанных строк мне хватило, чтобы кое-что для себя уяснить. Я успела отвернуться от твоей переписки за две секунды до того, как ты наконец среагировала на мое присутствие.

- Неплохо, Сусанна, - сказала я, закрывая тетрадь твоей соседки. – С тех пор, как я начала давать вам с Мариной разные варианты заданий, твои работы стали намного лучше отражать твое личное восприятие отечественного искусства.

Ты прыснула со смеху за моей спиной, и я не смогла сдержать улыбки, наблюдая, как медленно заливаются краской щеки Манукян. Однако мои мысли в этот момент были заняты совсем другим. Как истинный педагог, я разложила их по полочкам, коих получилось всего две:

«Номер раз - никакого репетитора по пятницам у тебя нет, ты просто не можешь пропустить биатлон, маленькая обманщица! Номер два - ты обожаешь Соукалову, и я должна выяснить всё про эту женщину!».

Эти мысли пронеслись в моей голове за считанные доли секунды, а потом я придала своему лицу строгое выражение и, повысив голос, обратилась к ученикам:

- Так, ребятки, время истекло. Кто не спрятался, я не виноват! Сдаем работы.

Прозвенел звонок, и ты, не отрываясь от телефона, вместе с остальными вышла в коридор.

Твоя пламенная «адвокатская речь» в ВК так сильно подогрела мой интерес, что до дома дотерпеть я уже не могла и, в перерыве между уроками, с телефона зашла на твою страничку, в надежде найти там интересующую меня информацию. На стене ничего интересного на эту тему не было, а вот в видеозаписях я сразу наткнулась на тот самый момент, который видела по телевизору в субботу, и сейчас уже расслышала восторженный комментарий Дмитрия Губерниева: «Ну, а вот этот план Габриэлы Соукаловой… «Боже мой, какая прелесть!» - так и хочется сказать, глядя на эту женскую красоту!» Я наблюдала за плавными движениями бедер рыжеволосой девушки с косичкой и винтовкой за спиной, за тем, как она машет публике и, широко улыбаясь, поворачивается к своим соперницам, и начинала понимать, чем вас с Лешей так сильно привлекает биатлон.

Посмотрев коротенькое видео, я так «залипла» на нем, что пересмотрела еще раз десять, прежде чем прозвеневший звонок вывел меня из состояния блаженного ступора. Выйдя из своей каморки в класс, я рассеянно поприветствовала 7 «В» и повернулась к доске, чтобы написать тему урока. Рука моя с маркером застыла над белой поверхностью в нерешительности: я попросту забыла, о чем сегодня собиралась рассказывать.

***

- Леш, а кто такая Габриэла Соукалова? – едва переступив порог и стащив с ног сапоги, крикнула я в сторону кухни, где, судя по шкворчанию и запахам, что-то жарилось. Вместо ответа я услышала звук падающей на пол металлической посуды. После короткого, но емкого «Твою мать!» в дверном проеме появилась безумно удивленная физиономия одетого в поварской фартук Лешки:

- Мне послышалось, или ты спросила, кто такая Соукалова?

- Не послышалось, - смущенно улыбнувшись, ответила я.

- И чем же Габриэлочка-красивая-девочка заслужила твое высочайшее внимание?

- Ну… просто ребята в школе активно обсуждали ее субботний финиш, вот мне и стало интересно… - глядя в пол, тихо сказала я.

- Даша Горячева заинтересовалась биатлоном!  За это надо выпить! – просияв, воскликнул Лешка. – Иди мой руки, а я пока открою вино, и будем ужинать.

Пытаясь прожевать резиновый стейк и обильно запивая его вином, я прослушала «Краткий курс введения в биатлон»: что такое Кубок мира и Большой Хрустальный Глобус, за какие дисциплины вручаются Малые Глобусы, как начисляются кубковые очки. Я узнала, что Соукалова лидирует в общем зачете, а ее ближайшими соперницами являются Доротея Вирер и Мари Дорен-Абер.

К концу ужина я поняла, что, в принципе, ничего сложного в биатлоне нет, и могла с уверенностью заявить: теперь я вооружена и очень опасна! В моем нетрезвом воспаленном мозгу созрел хитроумный план по осаде неприступной крепости по имени Марина Вольская.

Казалось бы, о чем это я: какая неприступная крепость, если ты сама меня соблазняешь?! Ага, соблазняешь, да никак не соблазнишь! После того, что произошло  между нами во время занятия по Боттичелли, я с нетерпением ждала продолжения банкета, потирая ручки в предвкушении. Еще бы – завела ты меня тогда не по-детски и не могла этого не заметить! Однако ты вела себя так, словно и не было того поцелуя: на уроках ты по-прежнему внимательно смотрела на меня, отлично отвечала по теме, не вызывая никаких нареканий, а после уроков просто уходила домой - не подкарауливала меня у выхода после работы, не приглашала на свидание, не зажимала в темном углу коридора.

Я не понимала, что происходит, вернее, почему ничего не происходит. И тогда, к следующему факультативу, я специально подготовила тему «Поцелуй в искусстве», а в качестве иллюстраций выбрала скульптуру Родена и картину Климта. Я надеялась, ты правильно поймешь мой намек, и после занятия нам удастся осуществить то, что неделю назад помешала сделать Галкина.

Когда занятие закончилось и все ребята вышли из класса, я расстегнула две верхних пуговицы на блузке, брызнула за ушком духами, распустила волосы и подкрасила губы ультрастойкой помадой, чтобы она выдержала твой горячий напор, на который я очень рассчитывала. Я положила перед собой на стол репродукцию картины Климта и фото скульптуры Родена, предвкушая, как сейчас буду водить пальцем сначала по ним, а потом по твоим губам, заставляя их раскрыться для моего поцелуя и впустить внутрь язык, который давно мечтал попробовать тебя на вкус. 

Я улыбнулась на звук открывающейся двери; сердце учащенно забилось, но ты лишь просунула голову в щель и сказала извиняющимся тоном, глядя на меня ясными зелеными очами:

- Дарья Владимировна, у меня не получится сегодня задержаться, - завтра важная контрольная по истории, про Никиту-кукурузника, мне надо подготовиться. Кстати, классно выглядите!

Когда ты закрыла дверь с другой стороны, я так и продолжила сидеть на стуле, а челюсть моя приземлилась аккурат на школьный линолеум. Это был эпик фейл, или, если по-русски, капитальный облом! 

И вот теперь, когда у меня на руках появилась козырная дама, я увидела возможность отыграться: «С меня хватит – мне надоела эта детская игра в кошки-мышки! Я не собираюсь больше позволять тебе дразнить меня, доводя до исступления своими томными взглядами и сексуальными позами, а потом делать вид, что ты не такая и ждешь трамвая. В конце концов, мне тоже не так давно было семнадцать, и я уверена - ты очень хорошо отдаешь себе отчет в своих желаниях, и наши желания совпадают на сто процентов! И нет – меня не смущает наличие мужчины дома и в постели! Вероятно, ты бы сильно удивилась, - и не только ты, но и весь педагогический и ученический состав школы, за исключением одного человека, - но для меня однополые отношения далеко не в новинку – женщины западают на меня чаще, чем мужчины, а мне нравится отвечать им взаимностью. Знала бы ты, что во время учебы в пединституте у меня был очень бурный роман с девушкой, но я как-то умудрялась отделять «мух» от «котлет» - то есть Лешу от любимой, лавируя между женщиной и мужчиной, как опытный слаломист. Он, бедный, даже ничего не подозревал о моем «втором фронте», хотя мы вместе еще со школы! Заруби себе на носу, Марина – динамо-машина: ни одна девчонка, которая хоть раз посмотрела на меня с интересом, еще не ускользнула из моих объятий. И ты не отвертишься! Разумеется, я помню, сколько тебе лет, и не собираюсь приступать к развратным действиям сексуального характера прямо сейчас, - еще не хватало схлопотать статью! Но пока до твоего совершеннолетия остается немного времени, я сделаю все, чтобы ты подпустила меня ближе и позволила себя приручить, и уж я позабочусь о том, чтобы свой восемнадцатый День рождения ты запомнила на всю жизнь! И если биатлон может стать ключиком к твоему внутреннему миру, который ты до сих пор держишь закрытым от меня, я готова его использовать! Как говорится, в любви и на войне все средства хороши!»

Эти мысли табуном проскакали в моем воспаленном мозгу, пока Лешка посвящал меня в таинства биатлона. Из-за стола я встала уже другим человеком.

***

Решив подобрать розовые сопли и не сдаваться без боя, темой следующего факультатива я сделала кубизм – на примере произведений Пабло Пикассо и художников Чехословацкой школы. Никакой романтики – только хардкор! Мне было интересно, как ты отреагируешь на ломаные линии и острые углы. К моему вящему удивлению, эта тема вызвала живейший интерес у нашего «дяди Степы» - Олега Дубинина, - он даже задержался после занятия, чтобы задать мне сто пятьсот вопросов по теме. Особенно его интересовало воплощение данного изобразительного стиля в архитектуре при помощи новейших компьютерных технологий.

- Дарья Владимировна, спасибо Вам огромное, я наконец-то понял, чем хочу заниматься после школы! Буду учиться на проектировщика – черчение у меня всегда хорошо шло, и с компьютером я на «ты»! В общем, после поступления с меня шампанское! – торжественно провозгласил Олег, потом порывисто сгреб меня в охапку и, прижав к своей могучей груди, звонко чмокнул в щеку. Я, конечно, обалдела от такого эмоционального порыва этого обычно полусонного пофигиста, но не стала торопиться выбираться из его объятий, заметив, как вытянулось твое лицо, когда ты по привычке заглянула в класс после ухода группы.

- Марина, ты что-то хотела? – самым ангельским голоском спросила я.

- Да, я хотела сказать, что вынуждена пропустить Ваш завтрашний урок, Дарья Владимировна. Мне днем нужно ехать в визовый центр сдавать документы на Шенген, и придется уйти после второго урока. Очень плотная у них запись, и другого времени не было, - изобразив на лице сожаление, ты развела руками.

- Куда едете? – отцепившись наконец от Дубинина, поинтересовалась я.

- Да вот, в Чехию собираюсь с папой, на майские.

«И где ты только так врать научилась, Вольская!» - ошалело подумала я, глядя в твои честные зеленые глаза, а вслух сказала:

- Хорошо, конспект потом возьмешь у кого-нибудь из ребят, - эту фразу я почти прошептала, с трудом контролируя свой голос, готовый вот-вот предательски задрожать.

Сказать, что я была в шоке, - значит ничего не сказать. Когда за тобой закрылась дверь, Олег озабоченно посмотрел на меня и участливо спросил:

- Дарья Владимировна, с Вами все в порядке? Вы такая бледная!

- Кислорода не хватает - ты же меня чуть не задушил в объятиях, - отшутилась я, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

***

Как тоскливо мне было без тебя на уроке в четверг! Я словно потеряла точку опоры – мой взгляд пытался найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, но вынужден был все сорок пять минут неприкаянно блуждать по классу, как по пустыне, хотя сегодня, как ни странно, 11 «Б» слушал меня внимательно. Я постоянно сбивалась и теряла нить, не могла закончить начатую фразу, роняла распечатки. Ученики даже стали с беспокойством поглядывать на меня и шушукаться друг с другом: «Не заболела ли Дарья Владимировна?»

Кое-как доведя урок до логического конца, я заперлась в своей комнатке и, обхватив горячечную голову руками, попыталась понять, что это меня так накрыло. Я с удивлением осознала, что это не просто вожделение и желание затащить тебя в постель, чтобы оттрахать (хотя и этого очень хочется), - это настоящая зависимость. Похоже, я действительно заболела - заболела тобой.  Ты – мой наркотик, мое наваждение, ты заколдовала меня зеленым маревом своих глаз, и теперь я не могу без тебя. Вообще. То есть категорически.

«Ах, ах – юная латентная лесбиянка Марина Вольская поймала на живца опытную бисексуалку Дарью Горячеву. Рыбка Даша заглотила наживку, а рыбачка Марина вкопала удочку в землю и свалила ждать трамвая, оставив пойманную добычу трепыхаться на крючке.  Теперь бедная рыбка может сорваться и уплыть обратно, только оставив часть себя на этой удочке, которую рыбачка даже не собирается вытаскивать. Ну что ж, Марина Вольская, воля твоя: считай, что я приняла твои правила игры - больше никаких намеков и подкатов, я – учительница, ты – ученица. Посмотрим, кто первый не выдержит. А биатлон все же посмотреть стоит - вдруг пригодится?» - улыбнувшись последней мысли, я несколько раз глубоко вдохнула и поднялась со стула.

Приняв решение, я почувствовала себя немного легче, и, несколько раз плеснув в лицо холодной водой – аккуратно, чтобы не размазалась тушь, - пошла домой. К счастью, оба моих седьмых класса пошли сегодня в театр, и я могла спокойно все обдумать. По дороге в моей голове крутилась одна старая песенка:

+1

3

Делай со мной, что хочешь,

Стань моей тенью на завтра,

Ломай мои пальцы,

Целуй мою кожу.

Так тянет расстаться,

Но мы же похожи.

А-а-а в твоих же зрачочках страх,

И в них же чужая боль.

Девять - ноль

Ла-ла-ла-ла-ла-ла-а-ай

Думай, но только ночью.

Ты знаешь, я исчезаю внезапно.

Сорви мои чувства,

Храни, как гербарий,

На слабости мускул себя разбазарив...

Откопав эту песню в необъятных закромах своего плеера, я слушала ее по пятому кругу и представляла, что первый куплет пою я, второй – ты, а припев мы поем вместе. Почему-то мне стало так тепло от этих мыслей, словно Земфира протянула между нами невидимый мостик, на середине которого мы обязательно встретимся.

Когда я пришла домой, настроение у меня было уже хорошее. Лешки не было – он еще не вернулся с объекта, - зато в мобильнике обнаружилось от него сообщение: «Котик, положи, пожалуйста, пиво в холодильник и приготовь что-нибудь покушать. Я лечу на всех парах, будем вместе смотреть биатлон – сегодня новый этап кубка мира;)))))»

Впервые за всю сознательную жизнь мысль о просмотре биатлона по телевизору вызывала у меня не раздражение, а возбуждение. Продолжая напевать, я быстро почистила и поставила вариться картошку и бросила на сковородку котлеты. Затем, не тратя времени даром, зашла на твою страничку Вконтакте – посмотреть, нет ли там чего нового про Соукалову, и не спалилась ли ты по поводу сегодняшнего пропуска урока. Не обнаружив никаких обновлений, я кликнула на первый попавшийся альбом с фотографиями - и попала в сказку, буквально разомлев от восхитительной картины: ты в небесно-голубом бикини + песок + море + закат. И таких фотографий, явно снятых профессионалом, был не один десяток. От просмотра меня отвлек лишь подозрительный запах, и я, перевернув едва не подгоревшие котлеты, быстро вернулась к ноутбуку.

На одной фотографии ты лежала на животе, опершись на локти, - упругие полушария грудей упирались в песок, соски просвечивали и торчали под обтягивающей мокрой тканью, влажные русалочьи волосы лежали на плечах, а зеленые глаза смотрели с экрана прямо на меня, гипнотизируя взглядом. Наверное, со стороны я была похожа на собаку Павлова, у которой над ухом зазвенел колокольчик, потому что у меня тут же потекли слюни, а низ живота налился приятной, сладкой тяжестью. Повинуясь условному рефлексу, я быстро сняла трусики, сдвинула бедра чуть вперед – так, что они оказались на самом краю стула, - и, переводя взгляд с твоих глаз на грудь, сделала то, что ты, наверное, и в страшном сне представить себе не могла, публикуя это фото… Лаская себя пальцами, я представляла,  как мы с тобой загораем, лежа на шелковом покрывале, как ты внезапно оказываешься сверху, порывисто целуя меня своими нежными розовыми губами и проскальзывая язычком мне в рот, а потом ложишься на меня и дразнишь, поочередно подставляя свои налитые груди моим жадным губам и языку. А я не могу больше сдерживаться - дернув за веревочки, я снимаю с тебя это недоразумение, которое ты называешь плавками, и тут же запускаю руку тебе между бедер, ощущая, как там горячо и влажно. Истекая соком, ты садишься мне на лицо, и я начинаю посасывать твой твердый, гладкий, бесстыдно выпирающий между складок плоти клитор, крепко держа тебя за округлые ягодицы.

Прикрыв веки, я неосознанно начала быстро двигать языком, пальцами продолжая теребить свою возбужденную плоть, и пришла в себя, лишь едва не упав со стула, подкинутая в воздух самым приятным в мире землетрясением.

«Вот так – ход конем, Марина-недотрога! Если мне не позволено любить тебя в реальности, я буду это делать в своих фантазиях, иначе могу сорваться и изнасиловать тебя прямо на уроке! Нет, данное действо, конечно, будет весьма приятно нам обеим и небезынтересно большинству твоих однокашников, но моей конечной целью является нечто совсем иное», - переводя дух, размышляла я. Правда, что такое «нечто иное», четко сформулировать я пока не могла.

Я так быстро «отстрелялась», что многострадальные котлеты даже не успели подгореть. К тому моменту, когда Лешка приехал домой, лихорадочный румянец уже сошел с моих щек, руки перестали трястись, а ВК усилием воли был закрыт.

Поужинав, мы сели смотреть трансляцию гонок, коих сегодня по плану было две – мужская и женская. Леха, как обычно, пил пиво и комментировал происходящее на экране, а я, беспристрастно наблюдая за бегущими и стреляющими мужчинами, внимательно слушала его и пыталась вникнуть во все правила и нюансы данного вида спорта.

Оказывается, все спортсмены – и мужчины, и женщины - стреляют с пятидесяти метров, размер мишени при стрельбе из положения лежа - сорок пять миллиметров, а на стойке – аж сто пятнадцать, штрафной круг равняется ста пятидесяти метрам, а по причине раздельного старта тот, кто пришел к финишу лидером, вынужден ждать, не обгонят ли его более резвые соперники, стартовавшие позже. Можно сказать, за час я стала экспертом в спринтах,  так что женскую гонку я смотрела уже со знанием дела и, разумеется, не могла отвести глаз от твоей любимицы, Габи Соукаловой. Я представляла, что где-то в паре километров от меня ты тоже волнуешься и болеешь за нее, и, когда ей удалось победить, счастью моему не было предела! Я кинулась на шею к Леше, расцеловала его и принялась радостно скакать по комнате, как пятилетний ребенок, восклицая: «Ура! Ура! Ура!»

- Вот это метаморфозы! – воскликнул созерцающий эту феерическую картину мужчина. Лежа на диване, он запустил руку в штаны и, глядя на мои пляски, совершал там абсолютно определенные манипуляции. – Ты так возбудилась на биатлон, что и мне спать расхотелось. Может, тоже займемся интересным спортом, м?

Я замерла посередине комнаты, не зная, как реагировать на это предложение. На самом деле, единственное, о чем я сейчас мечтала, - это схватить лежащий на журнальном столике мобильник и набрать твой номер, чтобы услышать радостный, звонкий голос и поздравить тебя с победой. Но этого делать было нельзя, а того, на что так жирно намекал Леша, почему-то совсем не хотелось. Интересно, почему?

- Давай завтра, а? Сегодня мне и так уже хорошо, - я улыбнулась ему самой очаровательной улыбкой, на которую только была способна.

- Не-а, завтра тебе будет еще лучше:  гонки преследования – просто источник адреналина! Так что, крошка, иди-ка ты ко мне.

Мужчина встал с дивана и быстро снял штаны, не отрывая от меня взгляда. Он подошел ко мне – я все еще не сдвинулась с места – и, раздвинув полы моего халата, уперся мне в живот эрегированным членом. Впившись мне в губы, он проник в рот языком, попутно раздев меня. Я хотела вывернуться, но не смогла пошевелиться или хотя бы что-то сказать, – способность двигаться и говорить куда-то исчезла, оставив после себя лишь пустоту. Как во сне, я позволила Леше подвести меня к дивану. Он развернул меня к себе спиной, наклонил так, что мои локти оказались на покрывале, и вошел в меня сзади.

Я закрыла глаза и при каждом толчке думала только о том, чтобы он поскорее кончил и отпустил меня. Когда я услышала Лешкин довольный рык, знаменующий наступление оргазма, и он, сняв презерватив, ущипнул меня за попку и пошлепал в душ, я разогнулась и молча прошла в спальню. Надев спальную футболку, я легла в кровать, укрылась и отвернулась к стенке. Я была в полном ступоре, но не от унижения – не было ничего унизительного в спонтанном сексе, и обычно мне даже нравилось, когда Леша проявлял настойчивость в этом вопросе, - а оттого, что я ничего не чувствовала во время полового акта.

«Не зря говорят, что главная эрогенная зона – это мозг, - отстраненно думала я, глядя в темноту. – Похоже, мой локатор сексуальных флюидов настроился на другую волну».

Если бы я могла испытывать какие-то эмоции в этот момент, я бы удивилась, - прежде влечение к женщинам не перебивало мне аппетита к сексу с Лешей. Даже наоборот – лесбийские утехи заряжали меня энергией, которую потом я с удовольствием дарила мужчине.

***

По пятницам у меня не было занятий в школе. Я сделала уборку, приготовила обед и отправилась к Галкиной – оценить ее «портфолио». Надо сказать, девочка была не лишена способностей, и я, осмотрев ее графические работы и карандашные эскизы, искренне пожелала ей удачи при поступлении и направилась домой. Погода была чудесная, и я пошла пешком. По дороге моя фантазия тоже рисовала мне восхитительные картины: я представляла, как ты впускаешь меня в квартиру, мы пьем чай в полном одиночестве, а потом смотрим твои рисунки, а может, читаем твои стихи или перебираем сделанные тобой красивые фото, попутно обсуждая их. Когда я замираю перед очередным произведением, ты на цыпочках подходишь ко мне сзади, обнимаешь за талию, притягиваешь к себе и, отодвинув в сторону волосы, нежно целуешь в шею. Я чувствую твое горячее дыхание, и мои бедра инстинктивно вжимаются в тебя, а потом… потом…

«Черт, Вольская! Доведешь ты меня до ручки!» - мысленно выругалась я и, повинуясь импульсу, выудила из кармана телефон. Взглянув на табло, я прикинула, что ты сейчас как раз должна быть дома, и без колебаний набрала номер.

- Алло, - раздался в трубке немного раздраженный голос. Поскольку ты ответила сразу, я поняла, что ты сидела в ВК с телефона, и я, по всей видимости, оторвала тебя от важной переписки по итогам вчерашнего биатлона.

- Привет! Как поживает самая светлая голова нашей с вами современности?

- Что, простите?

- Как дела, Вольская, спрашиваю? Удастся тебе встретить весну на Заречной улице Праги? – уловив в трубке замешательство, я усмехнулась – мне было прекрасно известно, как тебя порой раздражают мои подколки с цитатами из советских фильмов, которые ты так любишь смотреть.

- Дарья Владимировна, это Вы? – в твоем голосе сквозило удивление.

- Нет, я Электроник, а Сыроежкина в подвале заперла, - хихикнула я.

- Вечно Вы со своими приколами! Вот обижусь и не буду с Вами разговаривать!

- Муля, не нервируй меня! Отвечай на вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам? Да или нет?

Я буквально услышала, как ты закатила глаза, реагируя на мой гон, и мне стоило больших усилий не рассмеяться в голос. Прошло несколько секунд, прежде чем ты совладала с собой и сдержанно ответила:

- Спасибо, все хорошо, документы на визу сдала, дней через десять надо позвонить и узнать, готово или нет.

- Значит, доживем до понедельника, и ты снова предстанешь пред моими очами?

- Собираюсь, - осторожно сказала ты, видимо, опасаясь спровоцировать меня на новые перлы.

- Конспект нашла, у кого взять? А то с моими лоботрясами и лодырями готовить все равно некогда, - меня просто несло - цитаты сыпались, как из рога изобилия.

- Да, взяла у Дубинина, он неожиданно заинтересовался Вами… - тут ты запнулась, - Вашим предметом.

«О, да ты, никак, ревнуешь, детка?» - обрадовалась я, уловив в твоем голосе нотки недовольства.

- Так что про стиль ампир на примере Большого театра я к понедельнику выучу, - помедлив, завершила ты начатую фразу.

- Вот и славно, трам-пам-пам, - пропела я и отключилась.

«Что это было? - спросила я сама себя, остановившись посреди улицы с зажатым в руке телефоном. Взглянув на свое отражение в витрине магазина, так кстати оказавшейся напротив, я увидела широкую улыбку на своем лице. - Очуметь, Горячева, ты втюрилась! Любовный идиотизм детектед!»

Почему-то от этой мысли мне стало так легко и весело, что всю дорогу до дома я шла едва ли не вприпрыжку, мурлыча себе под нос песню Ляписа Трубецкого: «Любовь весной всегда приходит в платье белом, зимой любовь приходит в платье голубом, любовь приходит летом в платьице зеленом, а осенью любовь приходит в золотом».

***

- Ааааа, блин, капец! Соукалова, что ты творишь?! Оу, и у Вирер три промаха! Ё-моё, теперь их все догонят!.. Ни хрена себе, другие тоже мажут, - спасибо, ветер! Уф, Габи и Доро ушли с рубежа первыми, ееее!

Отняв руки от лица, - стрельбу я смотрела буквально сквозь пальцы, - я увидела, что Леша разглядывает меня с неподдельным интересом, как диковинную зверушку в зоопарке.

- Что? – нахмурившись, резко спросила я.

- Да ничего. Просто не узнаю сидящую рядом девушку. Та ли это эстетка-училка, которая при первых звуках голоса Губерниева с презрительным видом, прихватив толстую книжку, удалялась от телевизора?

Я не знала, что на это ответить. Да, Лешка оказался прав – адреналин при просмотре пасьюта просто зашкаливал. Все началось с того, что Габи, стартовав первой, сделала небольшой фальстарт, едва избежав тридцатисекундного штрафа. Потом соперницы начали наступать ей на пятки, теперь вот эта стойка, которая стоила мне миллиона нервных клеток! Но я не могла ему объяснить истинную причину столь внезапного возникновения моего фанатского пыла, поэтому просто пожала плечами и вновь повернулась к экрану.

- Смотри, Вирер ее обходит! Черт, только бы не оторвалась!

- Не оторвется, - уверенно заявил Леша, - у них с Соукаловой скорости всегда примерно одинаковые.

Когда на третьей стойке Доротея допустила три промаха, а Габриэла отстрелялась чисто и добежала до своего победного дубля, я, наконец, расслабилась, не особо концентрируясь на том, какая биатлонистка пришла второй, а какая - третьей: вроде бы финка и француженка, но какая разница?

- Уфф. Леш, у тебя еще пиво осталось?

- Да, в холодильнике. А что?

- Налей мне, пожалуйста, после такой гонки надо снять стресс.

Глаза у бедного парня едва не вылезли из орбит:

- Горячева, да ты сроду пива не пила! Ты меня поражаешь все больше и больше.

- Филонов, не занудствуй. Поражаю – не поражаю… Привыкай, теперь я так буду выглядеть всегда! – я хохотнула, представив себя в образе обновленной Людмилы Прокофьевны. – Так пива дашь, или самой взять?

- Дам, конечно. Только теперь я уж и не знаю, каких фортелей от тебя ждать во время женской эстафеты.

- Что, еще и эстафета будет? – сразу возбудилась я.

- Ага. Завтра – мужская, а в воскресенье – женская, - с опаской покосившись на меня, мужчина достал из холодильника банку и, открыв ее, разлил пиво по стаканам.

***

После мужской эстафеты выяснилось, что из-за мороза женскую гонку перенесли с воскресенья на вечер субботы. С учетом разницы во времени с Москвой, я решительно завела будильник на 4 часа утра. Когда он прозвенел, Лешка, разумеется, продолжил дрыхнуть, а я, накинув халат, тихой сапой пробралась на кухню и, закрыв дверь, включила телевизор.

«Интересно, ты тоже смотришь сейчас биатлон? Ну-ка, ну-ка… ага, ты онлайн в ВК! Точно, смотришь, по компьютеру! И, стопудово, еще обсуждаешь с кем-то в сети!»

Мне было приятно думать, что ты тоже не спишь и болеешь, но было безумно жаль, что я не имею возможности разделить с тобой эти эмоции. Если бы я после вчерашнего бредового диалога еще и позвонила тебе среди ночи, чтобы обсудить биатлон, ты бы точно решила, что я окончательно спятила, а выглядеть умалишенной в твоих глазах мне совершенно не хотелось.

Чешки с первого же этапа шли в лидерах. Россиянки не отставали, а после второго этапа даже вышли вперед. Однако за наших я почему-то не болела, и только порадовалась, когда Габи обошла Ольгу Подчуфарову, как стоячую. А уж когда Шумилова настреляла на последней стойке на три штрафных круга, и подруга Соукаловой по команде принесла победу чешской сборной, я испытала чувство глубокого удовлетворения. Пребывая в прекрасном расположении духа, я была настолько взбудоражена, что даже не сразу смогла уснуть, вернувшись в кровать.   

***

- Даш, может, сходим в кино или на каток – развеемся? – спросил меня Лешка в воскресенье утром во время завтрака, который он сам и приготовил - пожарил яичницу, сварил кофе и сделал бутерброды.

- Леш, ты чего такой странный с самого утра? Вроде не восьмое марта еще… Или это потому, что сегодня нет биатлона? – не упустила я возможность подколоть парня.

Его брови удивленно поползли вверх, а в глазах промелькнуло негодование:

- Вообще-то, сегодня День святого Валентина, дорогая! И не ты ли жаловалась, что тебе не хватает моего внимания? Кстати, биатлона теперь  долго не будет – до самого Чемпионата мира, а он начнется только в марте.

«Вот черт, я совсем забыла, какой сегодня день!», - с досадой подумала я, взглянув на календарь, и мне стало немного стыдно, – раньше я всегда готовила Лешке подарочки к четырнадцатому февраля, а сегодня меня даже не торкнуло. Найти себе сколько-нибудь приемлемого оправдания своей забывчивости не получилось, поэтому, смущенно улыбнувшись, я ответила: - Конечно, давай сходим в кино, а можем и на коньках сначала покататься.

Я и сама была не против куда-то выйти – мне было просто жизненно необходимо встряхнуться и переключиться на что-то другое, кроме биатлона и… тебя. Ведь меня с самого утра так и подмывало зайти на твою страничку - посмотреть фотографии или почитать сообщения на стене, - но в присутствии Лешки делать это было слишком рискованно.

На катке мне еще удавалось отвлечься, а вот в кино, когда погас свет и Лешкин взгляд устремился на экран, где в бешеном темпе развивался сюжет какого-то зубодробительного боевика, я тут же погрузилась в свои мысли. Мне безумно хотелось тебя увидеть – за четыре дня я дико соскучилась. Факт. Но меня потряхивало при мысли о том, что на уроке ты снова прикоснешься ко мне своим магнетическим взглядом, и я могу сделать какую-нибудь глупость – например, поцеловать тебя при всех. Не знаю, то ли триумф твоей обожаемой Соукаловой сыграл свою роль, то ли твое поведение в последние недели, но меня реально переклинило – я думала о тебе практически нон-стоп, и мысли эти были далеки от целомудренных. Нет, я по-прежнему была полна решимости общаться с тобой нейтрально, но лишь теперь начинала понимать, как непросто мне будет это сделать. К счастью, мне хватило времени до конца сеанса, чтобы понять, как нужно вести себя на завтрашнем уроке у 11 «Б».

***

- Друзья, сегодня у меня будет для вас не совсем стандартное письменное задание, - объявила я, прохаживаясь между рядами парт и глядя поверх голов. - Поскольку на прошлом уроке мы обсуждали с вами архитектуру главного театра страны, сейчас мне бы хотелось узнать о вашем любимом спектакле – желательно, опере или балете, - но если данные жанры вас не увлекают, подойдет и описание ваших впечатлений от драматической постановки. Единственная просьба – детские елки не пересказывать. Для этого задания установлен возрастной ценз 12+! Если кто-то смотрел спектакль 18+ - не стесняйтесь, делитесь впечатлениями, родителей вызывать не буду! – по классу прошелестел сдержанный смех. -  Трех победителей, чьи сочинения больше всего меня впечатлят, ждет награда. Какая – объявлю на следующем занятии, но тех, кто настроен на победу, прошу не занимать вечер субботы. За неудачные работы двойки ставить не буду, считайте это творческим конкурсом. Списывать бессмысленно – я жажду ваших зрительских эмоций! Макаренко, раздай товарищам листочки. Если кому-то не хватит листа А4 с двух сторон, дам еще один. Приступайте.

Зашуршала бумага, а потом класс погрузился в ласкающую слух тишину. По-прежнему избегая опускать взгляд, чтобы его ненароком не затянуло в твои зеленые омуты, я села за последнюю парту. Держа перед собой классный журнал, я исподтишка наблюдала за тобой, при этом не давая тебе шанса сбить меня с курса на стойкость и сдержанность.

Ты сидела у окна на предпоследнем ряду, наискосок от меня, парта за тобой была пуста, и я, убедившись, что ученики погрузились в работу, ласкала взглядом твои каштановые волосы, небрежно рассыпанные по плечам, хрупкие плечи и тонкий стан. Сегодня на тебе снова была надета белая блузка, но на этот раз под ней просвечивал черный бюстгальтер, и я не могла оторвать взгляда от его застежки, гипнотизируя ее, чтобы она расстегнулась. «Помоги мне, помоги мне, в желтоглазую ночь позови!» - таков был мой посыл твоему лифчику. Вместо этого у тебя с плеча сползла лямка, и я облизнула внезапно пересохшие губы, когда ты запустила руку под блузку, чтобы ее поправить. На протяжении всего урока ты беспокойно ерзала на стуле под моим прожигающим взглядом, но головы не поворачивала, полностью погруженная в работу.

«Это хорошо, что ты так увлеклась, - значит, награду вручу тебе по праву. Жаль, конечно, что нельзя выбрать только одного победителя, – это было бы слишком очевидно. Ничего, сориентируюсь на месте».

Я знала, что ты всегда отлично пишешь сочинения – отметки в журнале говорили сами за себя, - но сначала немного опасалась, что ты можешь нарочно провалить задание, в пику мне. Однако, судя по твоей сосредоточенной позе, к процессу ты подошла вполне серьезно.

«Но что же ты всегда так низко наклоняешься над партой, когда пишешь? Зачем портить такую красивую и стройную фигуру? И весь свет себе волосами загородила, бестолковая!»

Не выдержав твоего издевательства над собственной красотой и зрением, я поднялась с места, тихо подошла к тебе сзади, отвела прядь волос от лица (ну не удержалась!) и сказала вполголоса, наклонившись к самому уху:

- Гюльчатай, открой личико!

- Дарья Владимировна, опять Вы за свое! – вскинулась ты, резко повернув ко мне голову. Я не успела отвести глаза, и меня мгновенно обжег твой возмущенный взгляд.

«Ох, как ты прекрасна в гневе, милая! Такую тебя я хочу еще сильнее!» - похоже, я снова непроизвольно облизала губы, потому что твои глаза вдруг потемнели, и ты судорожно вдохнула.

Прежде чем я успела понять, что делаю, рука моя потянулась к твоей спине, я медленно провела пальцами сверху вниз по позвоночнику, забравшись ладонью под ремень джинсов и ощутив подушечками теплую кожу и резинку трусиков. Твое тело пробила крупная дрожь, и я удовлетворенно подумала: «Оказывается, и ты не железная, девочка моя. Особенно, если застать тебя врасплох» - и прошептала, почти касаясь твоего нежного ушка губами:

- Следите за осанкой, Марина: сзади подберитесь, спереди – в себя, грудь вперед».

Шепот получился довольно громким, и некоторые ученики засмеялись – они уже не раз становились свидетелями наших «цитатных» пикировок, и это шоу имело у 11 «Б» довольно высокий рейтинг.

- Грудь? Вы мне льстите, Верочка! – парировала ты, помимо воли подхватывая игру.

- Вам все льстят! – провозгласила я уже на весь класс. Когда твои одноклассники громко заржали, я воспользовалась шумовой завесой и сказала, серьезно глядя тебе прямо в глаза: - Только не я. Мне твоя грудь определенно нравится.

«Знай наших, Маринка!» - возликовала я, когда твои щеки стали пунцовыми, рот беззвучно открывался и закрывался, не производя ни звука, а в глазах, впервые за все время нашего знакомства, читалась растерянность. Не дав тебе возможности опомниться и ответить, я выпрямилась, несколько раз хлопнула в ладоши и вновь стала строгой училкой:

- Всё, ребятки, повеселились – и хватит! До конца урока осталось десять минут, пора потихоньку закругляться!

Я прошествовала на свой задний ряд с гордо поднятой головой, с трудом сдерживая победный крик индейца племени Команчи, только что снявшего с врага скальп. Пусть мне и не удалось сохранить нейтралитет, но расстраиваться по этому поводу я не собиралась, - твоя реакция на мои спонтанные маневры показала, что я на верном пути.

Когда ты после звонка подошла ко мне с листком, исписанным мелким почерком с двух сторон, лицо твое было непроницаемым, и лишь в зеленых омутах плясали маленькие чертенята.

- Много букаф, однако! О, впечатления от балета «Вальпургиева ночь» – как интересно! Теперь я знаю, чем займусь на досуге, - улыбнулась я абсолютно искренне, предвкушая интересное чтиво, которое, несомненно, поможет мне лучше узнать тебя. Ты сдержанно кивнула и вышла в коридор.

Пробежав сочинение глазами буквально за пять минут, я поняла, что мне нужно прочитать текст более внимательно, в спокойной обстановке, подмечая для себя интересные детали. Положив листки с работами в файл и оставив их на своем рабочем столе, я тоже покинула кабинет. Возле туалетов я заметила тебя – ты стояла ко мне спиной и что-то оживленно обсуждала с нашим химиком. Подойдя ближе, я услышала крайне интересный диалог:

- …А моя опять накосячила. Если бы не вечные проблемы со стрельбой…

- Да ладно Вам, Владимир Васильевич, зато она в пасьюте стала второй! Финская ракета – что тут скажешь!

- Вторая – не первая, - химик вздохнул. – Но Соукалова твоя зажигает в этом сезоне, конечно. Я почти уверен, что она возьмет БХГ.

- Пф, я в этом ни секунды не сомневаюсь!

- Увидим, ждать недолго осталось – только Чемпионат мира и Ханты, - похлопав тебя по плечу, учитель развернулся и открыл дверь в мужской туалет, а ты, в свою очередь, пошла в женский.

Я поняла, что настал мой звездный час, и зашла в туалет следом за тобой. В ожидании твоего выхода из кабинки, я причесалась, подкрасила губы, пшикнулась любимым Кензо и несколько раз брызнула парфюмом в воздух, хотя в туалете, к счастью, только что убрались и проветрили. Пуговицу на блузке я расстегивать не стала, – сама расстегнешь, если захочешь! Закончив наводить марафет, я с удивлением услышала, как ты мычишь себе под нос мотив песни «Пусть всегда будет солнце», - я даже не предполагала, что ты вообще ее когда-либо слышала, ведь времена пионеров давно прошли.

- Привет, что это тебя на пионерские песни потянуло? – спросила я, предусмотрительно включив воду в тот момент, когда открылась дверь кабинки.

- Ой, простите, я не знала, что тут кто-то есть, - смущенно пролепетала ты, и на щеках твоих вновь заиграл легкий румянец.

«Ого, мне снова удалось вогнать тебя в краску! Расту!» - отметила я про себя.

- На самом деле, это не «Солнечный круг», - справившись с первым смущением, ты подошла к раковине и тоже начала мыть руки. Я смотрела на твое отражение в зеркале и ждала продолжения фразы. – Это старая песня, записанная одним из участников ABBA в составе другого коллектива, еще до создания знаменитого квартета. Она называется «Габриэль», и сейчас стала посвящением одной известной биатлонистке.

- И я даже догадываюсь, какой, - закивала я. Наконец-то у меня появился шанс блеснуть своими новыми познаниями!

- Да? – ты повернулась ко мне всем телом и, склонив голову набок, с интересом взглянула на меня уже не через зеркало.

- Габриэле Соукаловой, разумеется. Я ненароком подслушала ваш разговор с Лужнецким – болеешь за Габи, да?

- Да, она моя любимая биатлонистка. А Вы что, тоже увлекаетесь биатлоном?

- Смотрю время от времени, - уклончиво ответила я. – Габриэла мне тоже нравится – такая красотка и настоящий снайпер!

Интерес в твоих глазах разгорался все сильнее и уже походил на ведьминский костер, полыхающий в Кельтских лесах в Вальпургиеву ночь. Глядя на пляшущие языки пламени, я даже позабыла о том, что собиралась использовать биатлон в корыстных целях, - мне действительно было безумно приятно говорить с тобой на эту тему и, наконец, иметь возможность выплеснуть накопившиеся эмоции хотя бы частично.

- Верно подмечено! – ты уже улыбалась во весь рот. – Даже Владимир Васильевич это признает, хотя и болеет за Кайсу. Мы с ним часто обсуждаем биатлон, ведь в классе это никому не интересно.

- Кайса – это финка? – уточнила я, пожалев, что невнимательно досматривала гонку после финиша Соукаловой. – Я не так регулярно смотрю биатлон и еще не всех персонажей знаю по именам.

- Ну да, финка. Вероятно, Вы всегда попадали на ее провальные гонки, если даже не успели выучить имя. Вообще-то, она дважды обладатель Большого Хрустального Глобуса, - с охотой приступила ты к ликбезу. – В прошлом году она тоже могла бы взять БХГ, но на последнем этапе слила гонки и уступила кубок Домрачевой.

- Домрачевой? Если мне не изменяет память, это девушка из сборной Белоруссии, - мне повезло, что эту фамилию я слышала не раз, – в прошлом году Лешка болел именно за нее.

- Точно. Этот сезон она, к сожалению, пропускает, - говорят, у них роман с Бьорндаленом, и она решила от него родить, - ты оживленно жестикулировала, изливая на меня потоки новой информации. - Кстати, она Ваша тезка – тоже Дарья Владимировна. Я поэтому сразу запомнила Вас, когда первого сентября услышала на линейке, как к Вам обращается Мельникова.

- Только поэтому? – испытующе глядя на тебя, я лукаво приподняла одну бровь.

- Не только. Еще Вы немного похожи на Габриэлу, Вам этого никто не говорил? - настал твой черед лукаво улыбнуться.

- Правда, что ли? - чего я не ожидала, так этого. Обернувшись к зеркалу, я стала внимательно рассматривать свое лицо.

Ты подошла ко мне почти вплотную, встала за моим плечом и, вглядываясь в мое отражение, утвердительно кивнула:

- Конечно, правда. Цвет глаз такой же серо-голубой, вздернутый славянский нос, высокие скулы, веснушки, - ты посмотрела мне прямо в глаза, и от этого пронзительного взгляда все внутри меня затрепетало.

- Но я не рыжая, - заметила я с улыбкой.

- Цвет волос для женщины – дело наживное, - улыбнулась ты в ответ, продолжая изучать мои черты. – Габи тоже до недавнего времени была блондинкой.

- А губы? – не удержалась я от вопроса.

- Нет, губы у Вас другие – нижняя губа чуть пухлее, чем верхняя, - ты подняла руку и почти дотронулась до моих губ еще влажными пальцами, остановив их в полусантиметре от моего рта.

Сочетание этого жеста с близостью твоего тела вызвало новую засуху у меня во рту – похоже, вся влага ушла вниз и теперь потихоньку просачивалась между ног.  Во внезапно обрушившейся на нас тишине я уловила твое неровное, учащенное дыхание и повернулась к тебе, приоткрыв губы и уже в третий раз за день облизав их – теперь уже намеренно. Твои зрачки мгновенно расширились, грудь под обтягивающей блузкой тяжело вздымалась и опускалась, вызывая безумное желание обхватить ее полушария ладонями.

- А еще ты головокружительно пахнешь, - прошептала ты, сделав глубокий вдох и прикрыв глаза от удовольствия.

«Ну поцелуй же меня, девочка!» - с трудом удержавшись от «рукоприкладства», взмолилась я одним взглядом, и, заметив, что ты с опаской покосилась на дверь, прошептала: - Я ее заперла.

После всего, что происходило между нами в последние недели, я не могла сама сделать этот шаг, поэтому застыла в ожидании, гадая, увенчается ли победой мой сегодняшний блиц-криг.

«Кто был охотник? Кто - добыча? – Всё дьявольски-наоборот»…

Еще вчера казавшаяся непреступной крепость пала – ты тоже провела язычком по пересохшим губам, и твое лицо медленно, но верно начало приближаться к моему. Я плавилась от жара, источаемого твоими глазами и телом, сдерживаясь из последних сил, чтобы не наброситься на тебя. Но стоило твоим губам прикоснуться к моим, мое терпение лопнуло, и я перехватила инициативу – обвив рукой за талию, я притянула тебя к себе и углубила поцелуй. Я нежно дразнила твой язычок своим, посасывала то верхнюю, то нижнюю губу, и мне пришлось прижать тебя к себе еще крепче, когда я почувствовала, как ты пошатнулась, едва не сбитая с ног лавиной ощущений. Наши сердца синхронно пустились в неуправляемый галоп - это был просто Космос, но некстати прозвеневший звонок разрушил магию момента.

- Позже договорим, - сказала я внезапно охрипшим голосом, убрав руку с твоей талии. Ты кивнула, не открывая глаз, и я очень надеялась, что ты правильно поняла мой намек.

+1

4

***

Урок по древнегреческой росписи в 7«В» прошел просто феерично. Я шутила, рассказывала ребятам самые интересные эпизоды из мифов, объясняя, какие из них и почему чаще всего изображались на посуде и стенах. Ученики смотрели на меня горящими глазами, и мне удалось удержать их внимание в течение всего урока, так что я могла быть уверена – они еще поразят мам и бабушек своими знаниями, оказавшись в музее. На следующем уроке мы решили немного порисовать в стиле древних греков.

После окончания занятий я немного замешкалась – пришлось вернуться за вашими сочинениями, которые я забыла взять со стола, несмотря на то, что они лежали на самом видном месте. А может, я специально не торопилась, оттягивая наступление момента истины.

Выйдя на улицу, я с облегчением поняла, что не ошиблась в тебе – все твои одноклассники давно разошлись, а ты стояла возле школьного стадиона, подпирая дерево и увлеченно глядя на экран мобильника. Увидев меня каким-то супер-боковым зрением, ты тут же положила телефон в карман и поспешила мне навстречу. В глазах твоих читалась решимость.

       
========== Точка невозврата ==========
            Комментарий к Точка невозврата
        Станешь моим разумом,

Свяжешь пути накрепко,

А по путям связанным

Станешь вести знаками.
        Я подмигнула тебе и пошла к выходу со школьного двора, ожидая, что ты меня догонишь, и уже за территорией мы пойдем вместе. Ты, и правда, сначала шла параллельным курсом, но вдруг остановилась, озадаченно глядя на что-то за моей спиной. Я обернулась и чуть не свалилась в сугроб, сбитая налетевшим на меня вихрем по имени Ира Рыжова.

- Дашка, привет! – Ирка обняла меня и чмокнула в щеку. – Наконец-то я тебя застала! А то работаем в одном месте, живем рядом, а видимся раз в год по обещанию.

- Привет, Ир. А ты чего так рано закончила? – я покосилась туда, где только что стояла ты, но тебя и след простыл.

«Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты», - вздохнув украдкой, подумала я, раздосадованная тем, что нам опять помешали. Кто знает, будет ли у меня еще шанс сблизиться с тобой, - козырей-то в рукаве уже не осталось.

- Да у моих шестиклассников сегодня групповой поход в театр  - «Принцесса Турандот» из Новосибирска к нам приехала. Так что я освободилась после двух уроков, - радостно трещала Ирка, обнимая меня одной рукой за шею.

- Да, я видела, мои седьмые классы тоже ходили, но выпускным это поздновато, - улыбнулась я.

- Точно, этим уже интересно 18+. Слушай, а чего хотела Вольская? Она же тебя здесь специально ждала, я ее из окна видела!

- Откуда же мне знать - ты ведь ее спугнула, - я натянуто рассмеялась, в душе проклиная хорошее зрение подруги.

- Если испугалась меня – значит есть, что скрывать!

- Не выдумывай! Просто постеснялась встревать в разговор учителей.

- Неет, тут дело нечисто, - взяв меня под руку, загадочно протянула Ира. – Может быть, она в тебя влюбилась?

Высказав эту гениальную мысль, она даже остановилась, пораженная своими дедуктивными способностями. Я изо всех сил округлила глаза, изображая крайнее удивление:

- Да брось! Она же примерная девочка, тихоня, вся в учебе.

- Так себе аргумент! Ты забыла, что именно такие на тебя западают? Могу напомнить, - вкрадчиво сказала Ира мне на ухо, хотя в радиусе пятидесяти метров не было ни души.

Поскольку я молчала и разглядывала при ходьбе носки своих сапог, Рыжова продолжила:

- Я была просто в шоке, когда ты мне после летнего лагеря рассказала в подробностях, как вы с соседками по палате играли в тихий час в «мальчика и девочку». Как ты лежала на другой девчонке, обнимала ее, гладила по животику, и тебе это было приятно. А девочка эта, если мне не изменяет память, была командиром отряда и главной запевалой в хоре.

- Да я помню, помню, какой стишок ты мне тогда продекламировала: «Мы не хиппи, мы не панки, мы девчонки – лесбиянки».

- Во-во, и это в 11 лет! Я тогда о сексе вообще не думала, а ты уже с девками трахалась!

- Не передергивай! – теперь я уже возмутилась по-настоящему. – Все было вполне невинно, и потом – мы представляли, что одна из нас – мальчик.

- А, ну конечно, это все меняет! Хорошо, если эту историю еще можно считать неосознанной, то твои похождения с Ольгой Калмыковой из 10 «Б» детскими шалостями уже точно не назовешь. Где вы с ней спелись – на олимпиаде по географии?

- По истории, - я вздохнула. Ирка была права – первая влюбленность и первый же сексуальный опыт был у меня именно с девушкой.

- Я вообще не понимаю, как Леша умудрился к тебе подкатить так, что ты его не послала, с твоими-то наклонностями?

Как, как? Очень просто: Калмыкова переехала в Новосибирск, чтобы там окончить школу и подготовиться к поступлению в университет. Я от тоски на стенку лезла, а тут Леша – веселый, симпатичный; красиво ухаживал, цветы дарил, один раз даже в окно залез, на третий этаж, чтобы поздравить меня с Днем рождения! Угрожал спрыгнуть с обрыва в реку, если я его отвергну. В конце концов, у всех девчонок, за исключением страшил, уже были парни, вот я и решила, что мне тоже надо. Потом вроде привыкла, и секс распробовала, и родители его одобрили - даже квартиру нам освободили, а сами за город переехали. Вот так и стала я полноценным членом общества и лишь иногда, наткнувшись взглядом на симпатичную девушку в транспорте или на улице, вспоминала о своем тЕмном прошлом… После окончания школы периодически ходила в лесбийский клуб, и у меня даже была пара приятных и мимолетных романов без обязательств, после которых я возвращалась «в дом, в семью, в работу».  Но Ирке ни к чему было знать эти подробности, раз уж даже тогда, по горячим следам, я не открыла ей душу. Поэтому я просто соврала:

- Ну какие наклонности? Развлекалась девочка, снимала подростковый гормональный стресс, а потом повзрослела и решила взяться за ум. К тому же, у него был такой красивый мотороллер!

- Точно, первый парень на деревне! – Ира рассмеялась. – Я по нему с ума сходила, мечтала, чтобы он хоть разок на меня посмотрел, но он уперся – хочу, говорит, на Горячевой жениться!

- Говорить они все горазды! – обрадовалась я возможности сменить тему. – А вот жениться не заставишь.

- Слушай, а ведь мне девчонки с нашего факультета рассказывали, что ты часто заявлялась в общежитие к Сашке Меншиковой и даже иногда оставалась у нее ночевать, - не унималась Рыжова. – Я тогда не придала этому значения, зная, что у вас с Лешкой все хорошо, а сейчас вот думаю – не было ли у вас чего? А? Колись, Дашка! Я Филонову не скажу!

Довольно болезненно пихая меня локтем в бок, Ира заглядывала мне в глаза в надежде прочитать в них правду. Нет, рассказать эту печальную историю даже близкой подруге я не могла – слишком долго восстанавливалась после нее, чтобы снова начать ворошить прошлое.

***

Саша Меншикова училась на факультете физкультуры, она была мастером спорта и, по совместительству, тренером нашей бадминтонной секции, где я занималась во время учебы в универе. Высокая, стройная, сероглазая блондинка с короткими растрепанными волосами и тонкими запястьями, она была моим кумиром. Мы с ней часто были спарринг-партнерами, а после тренировок отправлялись вместе перекусить, перед  этим приняв душ.

И вот как-то раз я предложила потереть ей спинку, и она согласилась. Надо ли говорить, что, прикоснувшись к ее божественному, тренированному телу, я потеряла над собой контроль? Уронив мочалку, я водила по ее коже мыльными руками, а она, к моему удивлению, не отстранилась, не возмутилась, а просто стояла под струями воды, позволяя мне беззастенчиво лапать ее. Когда я в конец оборзела и схватила ее за попу, она лишь застонала и раздвинула бедра, упершись ладонями в стенку кабинки. Потом мои руки переместились к ней на грудь, опять же не встретив на своем пути ни одного препятствия. Я ласкала пальцами ее возбужденные соски и водила по ее спине своими, одновременно покусывая нежную, тонкую шею, а она вжимала ягодицы мне в пах, как течная сука, пробуждая горячее первобытное желание внизу живота. Я взяла ее за бедра и притянула к себе еще ближе. Мои пальцы спустились по ее животу и, немного потянув за волосы на лобке - она вскрикнула, - добрались до твердой горошины клитора. Стоило мне прикоснуться к нему, Саша тут же начала двигать бедрами, наслаждаясь скольжением моих пальцев по своей набухшей плоти. Но мне хотелось большего – левой рукой я проникла между раздвинутых бедер и без предисловий вошла в нее сзади. Девушке пришлось схватиться за трубу, чтобы не упасть, когда я начала движения пальцами внутри. О, какими сладкими были эти ощущения – самая роскошная женщина в мире принадлежала мне! И с какой странной головой шла я домой в тот день! Даже не шла – низко летела! Хорошо, что Лешка застрял в пробке и приехал домой поздно ночью, когда я уже лежала в кровати и делала вид, что сплю. На самом же деле я прокручивала в голове сегодняшнее сладкое безумие, смакуя малейшие детали, - давно я себя не чувствовала такой счастливой!

С тех пор мы с Сашей регулярно занимались сексом в душе, а потом нам стало этого мало, и я стала приходить к ней в общагу, когда ее соседка уезжала домой, в область, а Лешка работал на дальних объектах. Несколько раз, когда он был в командировке, я приглашала ее к себе, но она не хотела спать со мной в нашей с Лешей супружеской постели. Поэтому соседка под благовидным предлогом удалялась, унося в кармане энную сумму, а я оставалась ночевать у нее. Это были чумовые, сумасшедшие ночи! После них я с красными от недосыпа глазами и не менее красными, но уже от поцелуев, губами приходила в универ и пыталась вникать в то, что вещали преподы. Саше было еще труднее – она ведь на учебе должна была заниматься спортом, и это после ночи физических нагрузок. Но ни она, ни я не жаловались, и эта сказка наяву продолжалась и становилась все прекраснее. Отношения наши мы не обсуждали и о будущем не разговаривали - просто наслаждались каждым моментом, проведенным вместе.

Однажды вечером, вернувшись домой после страстного секса в общаге, я поняла, что мне уже невыносимо ложиться в одну постель с мужчиной, которому я так бесстыдно изменяю. Ладно бы дело было только в сексе, но я влюбилась, как кошка, и мне становилось все труднее это скрывать! Я решила ему во всем признаться и предоставить право самому решать, мириться ли с моей бисексуальностью или послать меня на хрен. Я была морально готова, что мы расстанемся, - тогда я смогла бы перестать врать и, наконец, уговорила бы Сашу переехать из общежития ко мне.

Когда я сказала об этом любимой, она попросила меня подождать, пока она вернется с Универсиады в Казани, чтобы мы сразу смогли обсудить ситуацию и что-то решить. А из Казани она приехала уже другой - на соревнованиях она познакомилась с японским бадминтонистом и влюбилась в него по уши. У них завязался роман, и он предложил ей выйти за него замуж. Узнав об этом, я чуть не сошла с ума, а внешне мне приходилось делать вид, что жизнь продолжается, потому что теперь разборок с Лешей я бы уже не выдержала – убила бы кого-нибудь! Сашка еще целый год мозолила мне глаза, терзая меня и не давая ране затянуться, а когда она закончила универ и переехала жить в Японию, я поклялась себе, что больше баб в моей жизни не будет. Не в смысле секса, а в смысле любви.

***

- Было, Ир, было. Переспали несколько раз, пока она не умотала к своему самураю. Вот такая у меня блядская натура, - рассмеялась я, прислонившись головой к плечу подруги, чтобы она не увидела стоящих в моих глазах слез.

Пытаясь поднять свою самооценку после предательства Саши, я еще пару раз встречалась с девушками, но, кроме животного удовлетворения, ничего не получала. И я решила совсем завязать с женщинами. Больше года у меня никого не было, пока не появилась ты…

- Ну, в общем, я не удивлена – ты такая красотка! Я бы сама с тобой переспала, если бы меня хоть чуть-чуть привлекало женское тело. Мужики иногда так достают – хочется чего-то другого.

- Что, Мишка опять за старое взялся?

- Ай, не хочу сейчас об этом,- Ира досадливо махнула рукой, - давай лучше я зайду к тебе на днях, и мы поговорим о своем, о девичьем, за рюмкой чая.

- Конечно, заходи, - ответила я, вовсе не уверенная в том, что захочу обсуждать с ней «свое, девичье».

- А все-таки эта Марина какая-то чудная, - вернулась ты «к нашим баранам», - я за ней часто наблюдаю на переменах – все время одна, витает где-то, ни с кем не тусуется, не пьет, не курит!

- Что же в этом странного? Обычный подросток-одиночка, – едва заметно вздрогнув при упоминании твоего имени, рассмеялась я.

- А то, что я пару раз поймала на себе ее взгляд: она страшная женщина. Вернее, пока еще девочка, и, возможно, не осознает свою силу, но я-то вижу, что она ведьма! А уж как оденется в черное – у меня мурашки по коже бегут! Я таких персонажей в «Битве экстрасенсов» не раз видела! Да она запросто может окрутить такую нестойкую девушку, как ты!

- Какие ведьмы? Какие экстрасенсы? Ты же взрослый человек, а веришь в какую-то чушь! – попыталась засмеяться я, но смех застрял у меня в горле – такой проницательности от Рыжовой я не ожидала. Черт, нам с тобой надо быть осторожнее в школе!

За разговором мы незаметно подошли к моему дому.

- О, привет, Филонов! – радостно воскликнула Ирка, увидев, что Лешка возле подъезда чистит машину от снега.

- Привет, Рыжова, - обернувшись к нам, ответил он. – Никак, в гости к нам собралась? Будете нам с Михой косточки перемывать?

- Правда, Ир, заходи, чего откладывать? – предложила я, решив во время чаепития узнать, какие еще подозрения на наш с тобой счет есть у нее.

- Спасибо, ребят, но сегодня не могу – решила устроить себе по случаю сокращенного дня полный релакс: записалась на стрижку и маникюр. Давайте в среду вечером? У меня вторая смена, но уроков немного, и Мишка на работе будет.

- Договорились! До встречи! – синхронно ответили мы с Лешкой.

Ира пошла к себе домой – она жила в соседнем доме, - а Лешка поехал на объект – там обрушилась только что выстроенная стена, и ему, как инженеру-проектировщику, предстояло с этим разбираться.

***

Первым делом, войдя в квартиру, я отправила тебе SMS: «Все в порядке? Ты не обиделась?»

Ответ пришел почти мгновенно: «В порядке, не переживай. До завтра!»

It`s so deadly, my dear,

The power of having you near...

Until the day...

Until the world falls away...

Until you say, there`ll be no more goodbyes...

I see it in your eyes...

Tomorrow Never Dies.

(Твое присутствие рядом – убийственная сила, дорогая. До того дня, до тех пор, пока не исчезнет мир, пока ты не скажешь, что больше не будет прощаний… я вижу это в твоих глазах… Завтра не умрет никогда.)

Напевая себе под нос, я быстренько перекусила и села за комп – надо было срочно расширить свой биатлонный кругозор и познакомиться с главными персонажами, чтобы больше не попасть впросак, когда мы с тобой будем обсуждать гонки. Я очень хотела составить жесткую конкуренцию Лужнецкому в этой сфере.

Набрав в Яндексе «Дарья Домрачева и Кайса Макарайнен», я наткнулась на множество ссылок на спортивные сайты: биографии спортсменок, статистика, записи гонок… В принципе, уже через полчаса я узнала достаточно об обеих дамах и собралась было закрыть поисковик, как увидела ссылку на какой-то явно не спортивный сайт, где в превью было что-то о том, как Даша и Кайса отметили Рождество.

«Они что, дружат?» - удивилась я и, кликнув по ссылке, попала в параллельную реальность, в которой Дарья Домрачева соблазняла Кайсу Макарайнен, Кайса Макарайнен завлекала Дарью Домрачеву, белоруска обнимала финку, финка целовала белоруску, и периодически девушки просыпались в одной постели. Я на одном дыхании прочла несколько рассказов – какие-то покороче, какие-то подлиннее, - и все они повествовали о романтических отношениях между двумя биатлонистками. Зависнув на этом сайте, я сидела в темной квартире, забыв включить свет, и с нетерпением ждала, когда же будет откровенная постельная сцена, но их все не было. Какое-то время мне потребовалось, чтобы разобраться в жанрах и рейтингах, и я поняла, как определить, будет ли в рассказе описан секс. Наконец, я нашла один такой рассказик о Кайсе с Дашей - он был очень коротенький, но настолько откровенный, что мои щеки мгновенно вспыхнули, а внизу живота разлилось приятное тепло, и было страшно жаль, что рассказ быстро закончился.

Следующим по времени публикации был рассказ о… Габриэле Соукаловой и Доротее Вирер, с нужным мне рейтингом и гораздо длиннее. Усилием воли оторвавшись от экрана, я налила себе чаю с лимоном, открыла коробку шоколадных конфет и приступила к чтению. Уже скоро мой читательский голод был удовлетворен:

…«И вот она уже целует ее живот, обводя язычком вокруг пупка итальянки, потом спускается все ниже и ниже, проводит языком по узкой полоске темных волос на лобке… руками раздвигает бедра подруги и, обхватив ладонями ее зад, приближает к своему лицу жаркую, сладкую плоть. С удовольствием зарываясь в нее носом, губами, она вдыхает мускусный аромат и погружает язык в терпкое, нежное и влажное нутро Доротеи. Та инстинктивно начинает двигать бедрами и чувствует, как холеные пальцы Габриэлы входят в нее и начинают свое ритмичное движение внутри.

- Я чувствую твое тело, как свое собственное, даже лучше, - шепчет чешка, и язык ее пускается в путешествие вокруг возбужденного холмика – клитора итальянки. Свободной рукой Габриэла ласкает грудь Доротеи, стараясь, чтобы каждый сосочек получил свою порцию поглаживаний и пощипываний.

- О, Габи! – стонет брюнетка, ее бедра двигаются все быстрее в такт ловкому язычку чешки. Слыша стоны Габриэлы внизу, Доро больше не может сопротивляться накатывающей волне и с громким криком достигает кульминации. В голове у нее взрываются разноцветные фейерверки, а в животе порхает целая стая бабочек»…

«Ё-моё, Вольская, не ты ли это написала? - первым делом подумала я, дочитав изобилующий эротическими описаниями фанфик. – Хотя нет, вряд ли, тут явно писала женщина опытная и взрослая. Но ты наверняка это читала, ведь ты читаешь все, что пишут про твою ненаглядную Габи».

Я вспомнила, как несколько раз, проходя мимо тебя на перемене, видела в твоем телефоне текст на знакомом бежевом фоне, но тогда думала, что ты читаешь что-то интеллектуальное или философское.

«Ай да тихоня! Ай да пай-девочка! Как говорится, «в тихом омуте…». Что ж, значит, с теорией ты знакома неплохо. Посмотрим, какова ты будешь в деле!»

Несмотря на то, что у меня внизу все пульсировало, после нашего сегодняшнего поцелуя мне не хотелось больше прибегать к самоудовлетворению и выплескивать энергию, которую я могла бы подарить тебе. Взглянув на часы, я с удивлением увидела, что время уже совсем не детское, и пошла в душ – охладить разгоряченное тело, потому что уснуть в таком возбужденном состоянии я вряд ли смогла бы. Нежась под тугими струями прохладной воды, я старалась не представлять нас с тобой на медвежьей шкуре у камина в небольшом домике, затерянном в горах, но мне это плохо удавалось, поэтому я все-таки опустила руку и дотронулась до своего клитора, почувствовав, что мое тело только этого и ждало.

«Ничего, солнце, у меня на тебя энергии с лихвой хватит», - подумала я через минуту, изгибаясь от сладкого спазма, пронзившего тело.

Когда я высушила волосы и вышла из ванной, мой взгляд тут же наткнулся на Лешину спину: он сидел за моим ноутом и, похоже, с увлечением читал тот последний рассказ, который я сдуру забыла закрыть, стремясь побыстрее смыть с себя возбуждение.

- Какие интересные вещи ты тут читаешь, - повернувшись на звук шагов, протянул Леша и поднялся со стула. Он был в домашних спортивных брюках, которые с головой выдавали его реакцию на прочитанное. – И, кстати, ты тоже похожа на Венеру, хоть и не рыжая.

- Да я искала информацию о биатлонистках и вот, наткнулась. Думала, что тебе понравится, – мужчины ведь обожают лесбийскую порнушку, - выкрутилась я, в душе досадуя на свою рассеянность.

- Мне нравится, - приближаясь ко мне, прошептал мужчина. – А еще мне нравится свеженькая, только после душа, Даша Горячева. Извини, терпеть я больше не могу.

Леша подхватил меня на руки и положил на диван, распахнув на мне халат. Скинув одежду, он сел на колени у меня в ногах: слегка приподняв мои бедра, он обхватил их руками, а лицо пристроил между ними – там, где лишь несколько минут назад был мой палец.

- Я подумал – раз ты такое читаешь, то тебе самой, наверное, хочется, чтобы я тебе полизал, - не совсем внятно произнес мужчина и перешел к делу. Он перекапывал мою промежность языком, как лопатой, в поисках клитора, как будто это клад какой-то, а когда, наконец, нашел, засосал его в рот с такой силой, что у меня искры из глаз посыпались.

«Эй, потише, это же не член!» - поморщившись, сказала я про себя и решила прекратить и его, и свои мучения:

- Леша, спасибо, мне уже хорошо. Можешь и о себе подумать.

 

Дважды просить не пришлось: он лег на меня сверху, завел мне руки за голову и вошел в меня,  сразу начав резкие толчки. Я не сопротивлялась – сама виновата, - но меня не покидало стойкое ощущение «дежа вю»: как будто я снова вернулась на четвертый курс, когда приходила вечером домой после секса с Сашей и занималась сексом с Лешей. Но тогда одно другому, до поры до времени, не мешало, а сейчас… пусть у нас с тобой секса еще не было, но я хотела тебя больше всех на свете, и Лешина страсть оставляла меня равнодушной.

«Похоже, игры кончились – еще чуть-чуть, и ситуация станет патовой. И мне придется снова решать и выбирать: или-или», - думала я, чувствуя, как Лешины руки сжимают мою грудь и как сотрясается от оргазма его тяжелое, мускулистое тело, так не похожее на твой тонкий, изящный стан.

***

На первой перемене наши глаза встретились, и мы, не сговариваясь, завернули в туалет. Убедившись, что там никого нет, ты прижала меня к двери и, взяв обеими руками за голову, жадно прильнула ко мне губами. Из груди моей вырвался хриплый стон, когда я почувствовала прикосновение твоей не скованной бюстгальтером груди с торчащими сосками к моей, на которой, к слову, под тонкой водолазкой был лишь чисто символический кружевной лифчик. Твое сердце бешено забилось в нескольких сантиметрах от моего, и мне стоило неимоверных усилий сохранить остатки рассудка и прошептать:

- Не здесь, милая. Слишком много ушей и глаз.

Ты медленно отстранилась от меня и, посерьезнев, спросила:

- Рыжова?

- Да, - кивнула я, - как ты догадалась?

- Да она на меня все время так пялится – думает, я ничего не замечаю, что ли? Я не знала, что она твоя подруга. Она вчера тебе что-то сказала?

- Да, - вздохнула я, - что ты в меня влюбилась. – ты присвистнула. – Ага, прикинь! Мы с ней давно дружим, и она слишком хорошо меня знает. Боюсь, она может проболтаться моему… эм… - я не знала, как рассказать тебе про Лешу.

- Твоему мужчине? – не глядя на меня, спросила ты и зачем-то пошла мыть руки.

- Ты все знаешь? – вздохнула я. Я подошла к тебе сзади и обняла за плечи, но ты дернула ими, скидывая мои ладони.

- Да, знаю. В тот вечер, когда мы с тобой рассматривали Венеру, я решила разведать, где ты живешь, чтобы утром встретить тебя у подъезда с цветами, - ты все еще сосредоточенно мыла руки и поэтому не видела, как округлились мои глаза. – Утром я ждала тебя с букетом тюльпанов, сидя на скамейке на детской площадке. Я предвкушала, как увижу твою лучезарную, радостную улыбку… и я ее увидела: ты вышла из подъезда с мужчиной и, улыбаясь ему, села вместе с ним в машину. Я поняла, что это твой муж.

- Он мне не муж! – поспешила оправдаться я.

- Это я тоже выяснила, позже, изучив твое личное дело, - спокойно ответила ты, как будто рассказывала о чем-то будничном, - но решила не вмешиваться в ваши отношения и не становиться третьей лишней. Мне не хотелось, чтобы он что-то заподозрил и устроил тебе из-за меня скандал, поэтому решила самоустраниться.

- А теперь что-то изменилось? – робко спросила я, пытаясь поймать в зеркале твой взгляд.

- Изменилось, - ты, наконец, закрыла кран и посмотрела на меня через зеркало. – Я поняла, что просто так ты от меня не отвяжешься – охота пуще неволи. И, в конце концов, пусть я никогда не отбивала женщин у мужчин, когда-то ведь нужно начинать, – похоже, у меня это неплохо получается!

Заметив на твоем лице довольную улыбку, я облегченно вздохнула.

- Ты не пожалеешь, обещаю, - я прижалась к тебе сзади и поцеловала в шею.

- Очень на это надеюсь. Хочется верить, что ты уже способна брать на себя ответственность за собственную жизнь.

- Какая ты все-таки у меня взрослая, - вдохнув твой свежий запах, прошептала я. – Сегодня увидимся?

- Не получится, - повернувшись ко мне, с сожалением ответила ты, - после школы у меня репетитор – честно! – а потом надо домашку делать: на завтра задали сочинение по русскому и огромный перевод по французскому.

За дверью послышались шаги, и я тут же отошла от тебя и открыла кран.

- Дарья Владимировна, здравствуйте, - сказала вошедшая в туалет Женя Шмулевич, твоя одноклассница. – Скажите, пожалуйста, вы еще не проверили наши вчерашние сочинения?

- Здравствуйте, Женя. Проверила, - ответила я, с улыбкой поворачиваясь к ученице. Заметив на ее лице нерешительность, я сказала: - Твоя работа попала в призовую тройку. И работа Марины, кстати, тоже.

- Надо же, не ожидала! – ты так натурально изобразила удивление – ГИТИС отдыхает! - Наконец-то выберусь из дома в выходные, а то вечно сижу с книжками, и родители меня никуда выпихнуть не могут!

- Вместе выберемся, ура! Хотя бы один вечер не придется заниматься на скрипке!

Обрадованная перспективой свободного от скрипичных экзерсисов вечера, Женя закрылась в кабинке, а ты внезапно спросила:

- Дарья Владимировна, а какая завтра тема факультатива?

- Пейзажная живопись Западноевропейских художников: Моне, Сислей, Ван Гог, - учительским тоном ответила я.

- Как интересно! Думаю, для раскрытия этой темы одного часа будет мало, - загадочно ответила ты и, подмигнув мне, вышла в коридор.

«Надеюсь, сочинение Шмулевич действительно стоящее. Когда мне их было проверять, в самом деле, - этот фикбук затянул по самое некуда!»

***

- Дарья Владимировна, а почему Вы выбрали для факультатива только летние пейзажи? Разве у этих художников не было зимних?

- Разумеется, были, - ответила я тебе с улыбкой. – Просто в наших краях, где такая долгая зима, к февралю глаз уже устает от черно-белой гаммы, и хочется чего-то яркого, цветного.

- Ответ знатоков понятен, спасибо.

- Внимание, правильный ответ? – пошутила я.

- Да, - абсолютно серьезно ответила ты. – Зимой тоже можно найти яркие краски, если знать, куда обратить свой взгляд.

- Подготовишь нам к следующему занятию иллюстрации?

- Постараюсь! И докажу Вам, что зима не всегда серая и мрачная.

- Ну, все, друзья, на сегодня мы с пейзажами закончили, - с трудом переключив внимание на других учеников, сказала я. - Если кто-то из вас на следующем занятии тоже захочет рассказать о своем любимом зимнем пейзаже, милости прошу.

- А русского художника можно? – спросил Юра Абрамов.

- Конечно! Можно выбрать абсолютно любого художника. Главное – мотивировать, чем вас привлекает именно эта картина.

Когда все ребята стали выходить из класса, обсуждая, какую картину будут описывать на следующем уроке, ты помедлила и, резко обернувшись на пороге, будто тебя внезапно осенило, предложила:

- Зачем ждать целую неделю? Хочешь, я прямо сейчас покажу тебе яркие пятна на белом снегу тайги?

- Звучит угрожающе, - улыбнулась я, поднимаясь из-за стола. - Вроде, маньяка уже давно поймали.

- Да я сама, кого хочешь, переманьячу!

- Ой, что-то мне не по себе. Куда Вы хотите меня завести, девушка? - Я стала натягивать пуховик, так и не понимая, к чему ты клонишь.

- Завести я тебя еще успею, - ухмыльнулась ты. – А пока просто хочу познакомить тебя с моими подругами. Пошли, - нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ты поторопила меня кивком головы.

- Как в песне «Короля и Шута»? – спросила я, закрыв дверь класса и спускаясь следом за тобой по темной лестнице школы.

- Какой песне? – не оборачиваясь, поинтересовалась ты.

- Будь как дома, путник, я ни в чем не откажу,

Я ни в чем не откажу, я ни в чем не откажу.

Множество историй, коль желаешь, расскажу,

Коль желаешь, расскажу, коль желаешь, расскажу,

- пропела я, пытаясь сымитировать утробный голос Михаила Горшенева. - Путник обрадовался, а потом оказалось, что это засада:

И волки среди ночи завыли под окном,

Старик заулыбался и вдруг покинул дом.

Но вскоре возвратился с ружьем наперевес:

«Друзья хотят покушать, пойдем, приятель, в лес!»

- Клево у тебя получается изображать Горшка – Максим Галкин нервно курит в сторонке, - на первом этаже ты подождала меня и решительно взяла за руку. – Но со мной тебе бояться нечего – встреча будет безопасной и, возможно, довольно познавательной для нас обеих. Просто доверься мне.

Я поняла, что дальнейшие расспросы бессмысленны и, лишь теснее прижавшись к тебе, позволила увести себя в неизвестном направлении.

Пройдя пару кварталов, мы свернули в лес и пошли по проложенной в снегу дорожке, освещаемой лунным сиянием. Ты молчала, а я, заинтригованная происходящим, не решалась нарушить тишину своими расспросами.

Минут через десять мы оказались на небольшой утоптанной полянке, окруженной высокими, стройными соснами и небольшими пушистыми елочками, припорошенными снежком. Белый снег в свете полной луны переливался разными цветами, напоминая жидкий перламутр. Точно посреди поляны находилось сложенное из круглых, гладких камней небольшое костровище, которым явно нередко пользовались.

Приложив палец к губам: «Тихо!» - ты стала собирать хворост, жестом попросив меня помочь тебе. Спустя несколько минут в костровище уже весело полыхал огонь, отбрасывая желто-красные отблески на снег и на наши лица.

- Дай мне руки, - попросила ты, становясь по другую сторону костра.

Не задавая вопросов, я протянула тебе обе руки, ты взяла их в свои и начала что-то нашептывать себе под нос. Я почувствовала, как ты напряглась, сильнее сжав мои ладони. Воздух вокруг нас становился все тяжелее, жар от костра затруднял дыхание. Вдруг ты резко крикнула, разрывая тишину ночного леса:

- Я явилась сюда ради общения с моими сестрами. Я желаю вновь соединиться с вами и с радостью открываю вам свою душу. Со мной моя подруга, она тоже ждет встречи с вами.

Отступив на два шага назад, ты воздела руки к небу и, скомандовав: «Делай, как я!» - запрокинула голову и произнесла, словно обращаясь к луне:

- Вот я, здесь. Я призываю вас, сестры мои. Ваша сила способна преодолеть все границы, проникнуть за завесу между мирами. Я приподниму эту завесу. Пусть свет этого огня привлечет вас ко мне. Пусть мы на время окажемся рядом, чтобы я могла спросить у вас совета.

Бросив в костер последнюю ветку хвороста, ты закончила свое странное заклинание:

- Я зажигаю пламя Истины. Пусть его свет пронесет истину сквозь портал между мирами, позволив вам вновь прийти ко мне.

Потом, снова взяв меня за руки, ты стала раскачиваться из стороны в сторону, сопровождая эти движения резкими, отрывистыми выдохами, а я неосознанно подхватила твой ритм. Когда наши движения синхронизировались, ты прошептала, глядя мне прямо в глаза:

- Смотри, что сейчас будет!

Твои зрачки расширились и, словно вобрав в себя пламя костра, сверкнули желтыми искрами. В этот момент я заметила боковым зрением какое-то движение у кромки деревьев. На поляну из чащи вышли две лисы: одна с одной стороны, другая – с другой. Я дернулась от испуга, но ты крепко держала меня за руки и, едва заметно покачав головой, одними губами прошептала:

- Не бойся. Это мои сестры.

Я с замиранием сердца наблюдала за лисами. Они несколько раз медленно обошли вокруг нас, и мне показалось, что они вглядывались в наши лица с почти человеческой проницательностью. Напоследок сверкнув изумрудными огоньками глаз, рыжие хищницы скрылись за елями. Они ушли друг за другом, след в след.

Ты посмотрела на меня, и мне на секунду привиделись в твоих глазах такие же зеленые лисьи огоньки, а потом они вновь стали человеческими. Отпустив мои руки, ты достала из рюкзака маленькую лопатку и стала засыпать костер снегом. Словно в трансе, я наблюдала за твоими отработанными движениями.  Закончив тушить огонь, ты сказала мне:

- Отомри, все закончилось.

- И что это было, скажи на милость? - стряхнув с себя оцепенение, строго спросила я.

- Ничего особенного, я просто поговорила с мудрыми лесными обитателями, - ты была сама невозмутимость.

- Интересная была беседа? – в моем голосе звучали скептические нотки, хотя, на самом деле, увиденное поразило меня.

- Ты заметила, что они пришли с разных сторон, а ушли вместе?

- Да, заметила. И что это значит?

- Это значит, что нам с тобой суждено быть вдвоем. Всё. Не. Напрасно. Даша, - обняв меня за шею обеими руками, ты прижалась щекой к моей щеке.

Волна нежности захлестнула меня, однако ощущение полнейшей нереальности происходящего мешало мне погрузиться в море чувств.

- Ты что, гадаешь по лисам?! – едва сдерживая готовую разорвать мой рот улыбку, сострила я.

- Скорее, советуюсь с ними, когда не знаю, как действовать в той или иной важной ситуации.

Я отстранилась, взяла тебя за плечи и, вытянув руки, придирчиво оглядела с ног до головы.

- Меня терзают смутные сомнения, - начала я противным голосом Ивана Васильевича Бунши и, изменив тембр, воскликнула, подражая Ивану Васильевичу Грозному: - Да ты ведьма!

- Скорее, шаманка, учусь понимать животных и природу, - ничуть не смутившись, спокойно ответила ты и, взяв меня за руку, направилась к выходу из леса.

- Рыжова говорит, что тебе самое место на «Битве экстрасенсов», - мол, там таких персонажей, как ты, много. Не хочешь пройти кастинг на участие в проекте? – бросила я пробный шар.

- Не до кастингов мне сейчас – ЕГЭ маячит на горизонте, - хотя проект этот мне нравится, и я с интересом за ним слежу. Там такие женщины – энергетика у них просто бешеная!  Они бы твою Рыжову испепелили одним взглядом, - усмехнувшись, ответила ты и продолжила уже более озабоченным тоном, - слишком она любопытная… Действительно, тебе надо быть с ней поосторожнее - как бы не подставила!

- Если нам благоволит судьба и лисы, бояться нечего, - преувеличенно бодро ответила я и, хитро прищурившись, поинтересовалась: - А ты «Битву» только смотреть любишь или читать про нее тоже?

- Ты о чем? - удивленно вскинув бровь, невинно спросила ты.

- О Ланг, конечно.

- Ого, ты читаешь КФ? – теперь ты удивилась по-настоящему и даже остановилась, с интересом глядя на меня.

- Читаю. Случайно попала туда, - краснея и радуясь, что ты этого в темноте не заметишь, пробормотала я, не уточняя, что изначальной целью моих поисков было заполнение белых пятен в графе «биатлон».

- И увязла по уши, да? Понимаю, я тоже там зависаю, – улыбнувшись уголком губ, покивала ты.

- Увязла – не то слово! Сначала прочитала про биатлонисток, а потом, после слов Рыжовой, попала на фандом «Битва экстрасенсов». Ты там, случайно, ничего не пишешь?

- Нет, я не пишу, говорю же – ЕГЭ на носу! Но читать фемслэш люблю – и о ведьмах, и о биатлонистках, и о героинях сериалов, – это позволяет мне расслабиться после тяжелого дня.

Мое взбудораженное воображение услужливо подкинуло мне картинки – одну краше другой – того, как именно ты расслабляешься во время прочтения эротических фанфиков в жанре «фемслэш». Я остановилась, как вкопанная, и, резко повернувшись к тебе, поцеловала в губы. Они тут же раскрылись под моим напором, и несколько минут, показавшихся нам вечностью, мы стояли на узкой лесной тропинке и целовались, освещаемые белым светом Луны.

С трудом оторвавшись от меня, ты рассмеялась:

- А вот и не угадала – вовсе не так я расслабляюсь! Но ход твоих мыслей мне нравится, - ты вновь взяла меня за руку, и через минуту мы уже покинули нашу гостеприимную и загадочную лесную обитель.

Я, как взрослый человек, настояла на том, чтобы проводить тебя до подъезда, хоть ты и утверждала, что умеешь видеть в темноте, как кошка. Стоя на площадке первого этажа, я убедилась, что тебе открыли дверь и впустили в квартиру, и в задумчивости побрела к себе.

«Интересно, ты, правда, умеешь разговаривать с животными, или это трюк?»

***

Переступив порог собственного дома, я тут же была выдернута из состояния задумчивости доносящимися с кухни голосами. Судя по невнятной дикции Леши, выпито было уже немало.

- Вот ты меня уважаешь, Ирка, хоть ты и Дашкина подруга!

- Конечно, уважаю! Ты классный парень, Филонов, – хозяйственный, работящий, спортом увлекаешься. А Дашка тебя не ценит и интересы твои не разделяет! Вот где она сейчас шляется? На дворе… десятый час!

- Почему не разделяет? Мы теперь вместе смотрим биатлон!

- Биатлон?!

«Черт, я забыла, что мы сегодня договаривались посидеть втроем! Совсем ты мне голову зашаманила, Маринка!» - однако, я не испытывала сожаления - лишь досадовала в душе на то, что не получится сейчас побыть наедине с собой и переварить впечатления от сегодняшнего вечера.

- Я здесь! Кто меня потерял? – улыбнувшись Ире и Леше, я зашла на кухню. – Ух ты, пирожки! А я даже не обедала!

- Горячева, ты где ходишь? Сама не поела, мужику ужин не приготовила, в холодильнике шаром покати! Хорошо, хоть я догадалась домашних пирожков принести.

- С капустой и с мясом – объедение! – подтвердил Лешка, запихнул в рот очередное кулинарное творение и, подперев подбородок ладонью, начал медленно жевать.

- Спасибо, подруга, что подкармливаешь моего мужчину, - не упустила я возможности поддеть Рыжову, хотя в душе мне было, в общем-то, наплевать, даже если она решила найти путь к его сердцу через желудок. – А у меня был факультатив, который продлился дольше, чем обычно, - тема всех заинтересовала. Рада, что вы и без меня отлично проводите время!

- Факультатив? – Ира прищурилась. – С 11 «Б»? А про биатлон вы не разговаривали? Я там знаю одну фанатку…

«Просто я слишком много знаю. Меня пора убить!» - вспомнила я строчки из песни, но постаралась ничем не выдать своего раздражения:

- Не только с 11 «Б» - в группе и из параллельного класса ученики есть. И о биатлоне не разговаривали, - сейчас ведь перерыв и гонок нет. Беседовали исключительно об отечественных и зарубежных пейзажах, – я и ухом не повела, прекрасно уловив, на что намекает подруга.

Хорошо, что Лешка, похоже, уже вырубался за столом и не вслушивался в наш диалог. Отправив его спать, я помыла руки и присоединилась к Ире на кухне.

- Ох, и доиграешься ты с Вольской, Дашка! – вновь завела свою пластинку Ира, когда мы выпили по бокалу вина «за встречу».

- Ир, я большая девочка, не надо меня опекать! – сейчас у меня уже не получилось скрыть своего раздражения. – И у меня с Мариной ничего нет, просто она мне интересна, как личность.

- Хорош заливать, Горячева, я тебя сто лет знаю! Видела бы ты сейчас свои глаза - не спорила бы со мной!

Я опустила голову, пряча взгляд. Как я ни пыталась, на этот раз обмануть мисс Проницательность мне не удалось.

- Да ладно, не расстраивайся, поешь лучше – вон, вся аж прозрачная стала, одни глаза и светятся, - всучив мне пирожок, Ира обняла меня одной рукой за плечи. – Я тебя не осуждаю, мне просто Лешку жалко. Все-таки, он парень положительный и не заслужил такого отношения. Вот если бы он был такой же редиска, как мой Калинин, тогда бы я тебя только поддержала!

- А вкусно! С прошлого года ничего не ел, - с набитым ртом процитировала я Лукашина. – А что с Калининым? Опять дерьмо поперло?

- Не то слово! Ты кушай, кушай, - Ира пододвинула ко мне блюдо с пирожками и вздохнула. – С тех пор, как у них сменилось руководство, и новый начальник начал его дрючить, Мишка стал приходить домой пьяным и срываться на мне.

Я молча кивала – говорить с пирожком во рту было неудобно, да и эту пьесу в жанре бытового реализма я уже знала наизусть. Но подруге, похоже, достаточно было моих ушей, и она продолжила:

-  Замучил меня уже своими придирками: то суп пересолила, то рубашки плохо погладила, то не все носки с пола собрала. А теперь еще стал заявлять, что я неприлично крашусь и одеваюсь на работу, - мол, я там кого-то хочу соблазнить. Кого? У нас в школе и соблазнять-то, кроме тебя, некого, но ты уже, похоже, занята, - Ирка пьяно хихикнула, но по голосу чувствовалось, как ей хреново. – Вот они с твоим Филоновым, вроде, друзья, а какие разные…

***

Мы с Ирой засиделись допоздна, и с утра я чувствовала себя, прямо скажем, неважнецки: голова гудела, во рту будто кошки нагадили, желудок бунтовал. Хорошо, что в четверг мне надо было в школу к третьему уроку, но плохо, что сразу в 11 «Б», - пришлось срочно приводить себя в чувство!

Проводив Лешу на работу, я набрала себе ванну с пеной и с удовольствием погрузила измученный нарзаном организм в теплую, вкусно пахнущую водичку. На стиральную машинку я положила телефон и включила на нем любимое радио. Попивая кофе – единственное, что в меня лезло после ночных возлияний, - я нежилась в ванне и постепенно приходила в себя. Я уже чувствовала себя почти терпимо, как вдруг музыка в телефоне прервалась из-за звонка.

«Кому там неймется?» - я нехотя протянула руку к мобильнику, но, увидев на табло номер, так резко провела мокрым пальцем по зеленой стрелочке, стремясь быстрее ответить на вызов, что чуть не уронила аппарат в воду.

- Хеллоу, общежитие слушает! – вальяжно сказала я, и мои губы расплылись в широкой улыбке.

- Привет, как ты?

- Людмилу? Какую Людмилу? Ах, вам Людмилочку!

- Поняла, поняла: «Мы бодры, веселы», - в трубке послышался твой смех. Неужели тебя перестали раздражать мои киношные приколы? Прогресс! – Просто я вчера тебе писала в Контакте, но ты даже не посмотрела мои сообщения, и я испугалась, что ты вообще до дома не дошла.

- Как это ми-ми-мило - давно никто обо мне так не беспокоился. Спасибо, солнышко, я дома, в порядке, через полтора часа увидимся. Место встречи изменить нельзя!

- Отчего же? Можно! Открывай дверь, а то я уже минут десять безрезультатно терзаю твой звонок. Любопытные соседи могут невесть что подумать!

«Вот блин, как же я в таком виде дверь пойду открывать?» - я вылезла из ванны и, мельком бросив взгляд в зеркало на свои всклокоченные мокрые волосы, распаренное лицо и покрытое клочками пены тело, покачала головой.

- Извини, у меня тут музыка играла, и я не слышала звонка в дверь. Потерпи еще пару минут – мне надо привести себя в порядок .

- Окей, жду.

Наскоро вытершись и почистив зубы, я намотала на голове тюрбан, накинула халат и, шлепая по паркету босыми ногами, побежала в прихожую. Видимо, лицо мое при виде тебя непроизвольно выдало идиотскую улыбку, потому что вместо приветствия ты сказала, едва сдерживая смех:

- Какая занятная репродукция Джоконды!

- А где мой ценный веник? – разочарованно протянула я, стараясь скрыть смущение, и впустила тебя в квартиру. – Я была уверена, что уж теперь-то мне достанется утренний букетик.

- У Вас такая безупречная репутация, что Вас давно уже пора скомпрометировать? – уже без тени улыбки спросила ты.

-  Увы, нет. Эх, придется ждать восьмого марта, чтобы не спалиться, - я вздохнула, хотя сердце переполняла радость оттого, что ты пришла. Однако, вспомнив, который час, строго спросила: - Кстати, почему ты здесь, а не в школе?

- Соскучилась, - просто ответила ты, разматывая шарф. – К тому же, сегодня первые два урока – алгебра и геометрия, а с математичкой у нас договор: она считает, что на базовый уровень ЕГЭ я уже готова, и разрешает мне иногда пропускать ее занятия, лишь бы не видеть мою постную гуманитарную физиономию.

- Объяснения принимаются, - я кивнула и дальше уже молча наблюдала за тем, как ты, избавившись от куртки и сапог, продолжила процесс раздевания: сняла и аккуратно положила на банкетку свитер, ловко стянула джинсы и колготки. Оставшись в одних трусах и футболке – разумеется, без лифчика, - ты невозмутимо спросила:

- Где у тебя ванная?

- Прямо по коридору. Хочешь помыть руки? – я была заинтригована, но старалась не подать виду.

- Хочу помыть тебя, - решительно взяв меня за руку, ты двинулась в указанном направлении.

Закрыв дверь в ванную, ты первым делом потрогала воду и открыла кран.

- Некоторые любят погорячее, - последовал комментарий. 

Повернувшись ко мне, ты сняла с моей головы полотенце и, аккуратно повесив его на крючок, приступила к развязыванию пояса халата. Твои пальцы двигались крайне неторопливо, а взгляд неотрывно следил за моим выражением лица, которое, несомненно, выражало целую гамму чувств. Когда с поясом было покончено, ты распахнула полы одежды и скользнула взглядом ниже, внимательно исследуя мою шею, грудь, живот… От этого пристального взгляда все мое нутро затрепетало. Я протянула руки, чтобы снять с тебя футболку, и услышала мягкое, но категоричное: «Нет, зайка, нет». Не реагируя на мой вздох сожаления, ты скинула с меня халат, плавно опустилась на колени и, обхватив мои ноги руками, сделала глубокий вдох, потом еще один, и из груди твоей вырвался слабый стон. «О, боги, ты сгораешь от желания!» Своим самым чувствительным местечком я ощущала твое горячее дыхание, шелковистые волосы щекотали мне бедра; голова закружилась в предвкушении того, что будет дальше, и я едва не упала, когда ты внезапно отпустила меня и поднялась на ноги. 

- Водичка готова, залезай.

- А ты? – игриво спросила я.

- Делайте, что вам говорят: все в себя, - копируя секретаршу Верочку, строго ответила ты и шлепнула меня по попе. Потом добавила уже мягче: - Если я сейчас залезу к тебе, ты так и останешься не помытой.

- Слушаю и повинуюсь, - я перелезла через бортик и погрузила тело в жидкость. – Что дальше?

- Просто лежи и наслаждайся, я все сделаю.

Ты потянулась через меня к полочке в углу ванной, на которой стояли шампуни, бальзамы и гели. Округлые дыньки твоих грудей зависли прямо над моим лицом, пока ты, как-то уж слишком долго, выбирала подходящий флакон. Не выдержав соблазна – это же танталовы муки какие-то! – я аккуратно попробовала твои «фрукты» на вес, положив их в свои ладони.

- От Анджелы Дэвис руки! – шутливо возмутилась ты, сделав наконец свой выбор и перестав меня дразнить.

Пока твои нежные, тонкие пальцы массировали мою голову, втирая в волосы одуряюще пахнущий сиренью шампунь, я прикрыла глаза и, «уплывая» от твоих прикосновений, вынашивала коварные планы, как все-таки раздеть тебя и затащить к себе в ванну. Покончив с мытьем головы, ты взяла мягкую губку и под прикрытием пены стала водить ей по моему разомлевшему телу, начав со ступней. Чтобы помыть между ног, тебе пришлось обеими руками раздвинуть мне бедра, и я с готовностью согнула колени и подалась вверх, надеясь на встречу с твоими ловкими пальцами. Ты, однако, касалась меня лишь губкой, покинув мое лоно – вздох разочарования! - и плавно переместившись на живот, но в какой-то момент ты наклонилась слишком низко, и груди твои на несколько секунд погрузились в воду. Вынырнув на уровне моей груди, они явили взору настолько прекрасную картину, что даже самые придирчивые судьи однозначно дали бы тебе первый приз на конкурсе «Мисс Мокрая Футболка». И тут я не выдержала:

- Раз ты все равно уже намокла, то… не обессудь! – обхватив тебя руками, я затащила твое соблазнительное тело в ванну, уложив прямо на себя.

«Наконец-то!» - возликовала моя измученная долгим ожиданием плоть.

«Даже не думай!» - ответил твой взгляд. Ухватившись за бортик, ты нависла надо мной и, скользнув по губам легким, почти невесомым поцелуем, прошептала: - Не здесь и не сейчас, милая.

Ловко выбравшись из ванны, ты встала на резиновый коврик и медленно начала снимать с себя футболку. Просто лежать и смотреть на твое тело, не прикрытое даже мокрой тканью, оказалось выше моих сил. Когда я, сглотнув, резко поднялась из воды и попыталась помочь тебе освободиться от одежды, ты покачала головой и, сделав шаг назад, назидательно сказала:

- А это тебе наказание за нетерпеливость. И за то, что намочила мою одежду. Придется теперь взять что-то из твоего гардероба – не идти же на улицу в свитере на голое тело.

Так же медленно ты стала снимать трусики, при этом, не отрывая от меня внимательного взгляда, дабы мои шаловливые ручонки не потянулись, куда не надо.

Около минуты мы стояли друг напротив друга – влажные и обнаженные, как две русалки. Я больше не предпринимала попыток дотронуться до тебя, наслаждаясь тем, что могла охватить своим взглядом, и тем, как твой взгляд цеплялся за каждый изгиб моего тела, лаская выпуклости и проникая во впадинки. Пожалуй, это доставляло не меньшее удовольствие, чем физические прикосновения: я чувствовала, как твои зеленые ведьминские глаза воспламеняли, одну за другой, каждую клетку моего тела. Мы обе молчали, но я все же рискнула нарушить эту волшебную тишину, задав давно терзавший меня вопрос:

- Скажи, у тебя раньше было что-то подобное?

Твои губы тронула легкая улыбка, и, окутав меня теплом своих глаз, ты ответила знакомыми шекспировскими строками:

- Любил ли прежде? Отрекитесь, очи!

  Я красоты не знал до этой ночи.

Цепная реакция завершилась – огонь проник в мое сердце и вызвал там настоящий взрыв! Из ванной ты вышла первая, а когда я открыла дверь и шагнула в коридор, тебя в моей квартире уже не было. Не плотно закрытая дверца шкафа в спальне и валяющиеся на кровати - очевидно, забракованные - трусы и футболки говорили о том, что одежду ты нашла без проблем. В другой ситуации я бы рассердилась, что ты опять «поматросила и бросила» меня, возможно, попыталась бы снять напряжение с помощью пальцев или стала прорабатывать очередную стратегию… Но теперь я чувствовала уверенность: это только начало, и стоит запастись терпением, чтобы получить гораздо больше, чем могу получить сейчас.

Она врывается,

И разрывается душа,

И жизнь проносится (а волочилась не спеша),

И небо просится в твое избитое нутро.

Ты понимаешь, что старо это как мир,

Но правишь пир.

Она взрывается.

И по бикфордову шнуру

Бежит искра,

И ночь сливается к утру с огнем костра,

И ты уверен, что остынет твоя кровь,

Но веришь вновь.

Мне и раньше нравилась эта старенькая песня Светланы Голубевой, но лишь сегодня утром до меня дошел ее глубинный смысл, - Она ворвалась в мой мир и перевернула его с ног на голову.

Напевая себе под нос, я оделась и вышла из дома, предвкушая очень интересный урок в 11 «Б».

+1

5

========= Мы - сумасшедшие, с неба сошедшие.  ==========
            Комментарий к Мы - сумасшедшие, с неба сошедшие.
        Тайная бездна прикосновений,

Томительная сладость открытий.

Вдох - выдох, как взлет и падение

В бешеном кругу соитий.

        - Как вы помните, на этом уроке я обещала назвать имена трех победителей нашего импровизированного творческого конкурса и объявить, какую награду они получат. Буду честна – те, кто попал в призовую тройку, уже знают об этом, - по классу разнесся недовольный гул. – Не расстраивайтесь, друзья, мне пришлось это сделать, чтобы победители успели подготовить творческую презентацию своих любимых постановок. И, поверьте, это будет намного интереснее, чем нудное зачитывание сочинений вслух. Итак, сейчас вы узнаете имена победителей и произведения, с которыми они нас познакомят.

Я оглядела класс и, выдержав театральную паузу, торжественно произнесла:

- Третье место присуждается Евгении Шмулевич за сочинение на тему «Балет "Щелкунчик" и его роль в создании новогоднего настроения в моей семье», - Женя помахала всем рукой. - Второе место занимает Юрий Абрамов, очень живо описавший эмоции несчастного влюбленного в работе под названием «Личная драма Мистера Икса» по оперетте «Принцесса цирка», - Юра встал из-за парты и, приложив руку к сердцу, склонил голову в поклоне. – И, наконец, победителем нашего конкурса становится Марина Вольская, за увлекательное, будоражащее кровь повествование «Балет «Вальпургиева ночь» в постановке Леонида Лавровского: всевластный танец, музыка, красота и бог Эрос».

Многие ученики повернули головы в твою сторону: некоторые показывали большой палец, другие откровенно комментировали: «Удивила, Вольская!», «Во дает, тихоня-отличница!», «Я так и знала, что она ведьма!» И только Женя Шмулевич с интересом смотрела на Юру Абрамова, а мальчишка краснел под ее взглядом.

Ты поднялась с места и, манерно раскланявшись, села обратно, бросив на меня лукавый взгляд. В руках твоих был телефон, на котором ты, не скрываясь и почти не глядя на экран, что-то писала.

- Дарья Владимировна, а приз-то какой? – отвлек меня от созерцания твоих манипуляций с телефоном голос Маши Бондарчук, которая, впрочем, сама едва ли стремилась завоевать награду, описав недавно приезжавшую в город антрепризу «Любовники и круглая кровать».

Глаза всех учеников устремились на меня. Только я открыла рот, чтобы ответить, как ощутила в кармане вибрацию своего телефона. Меня так и подмывало посмотреть, что за сообщение ты мне прислала, - а я была уверена, что это ты, - но я не собиралась поддаваться на провокации и, поборов соблазн, ответила:

- В субботу мы вчетвером пойдем на шоу-балет Аллы Духовой «Тодес», который сейчас на гастролях в нашем городе.

- Ничего себе! И за чей счет сей банкет? - удивленно подняв бровь, спросила ты.

- Мельникова хотела выписать мне премию за факультативные занятия, а я попросила ее разрешить мне потратить эти деньги на поход в театр с учениками. К сожалению, на всех этой суммы не хватило, вот я и решила устроить конкурс.

Наверное, впервые с начала четверти я поймала на себе уважительные взгляды своих учеников. Ты тоже смотрела на меня, и в твоем взгляде читалось нечто большее – восхищение. Однако, это не мешало тебе небрежно поигрывать телефоном и постукивать по нему пальцами, всячески привлекая мое внимание. Я поспешила закончить «официальную часть» и объявила:

- Уважаемые зрители, первым номером нашей программы вы увидите выступление Евгении Шмулевич, будущей скрипачки-виртуоза. Она исполнит на скрипке знаменитый «Вальс цветов». Прошу приветствовать, - в классе раздались нестройные аплодисменты. Женя вышла к доске и, поклонившись, начала играть.

Я прошла на свое любимое, стратегически удобное место за последней партой и наконец вынула телефон из кармана. Открыв вайбер, я прочитала:

«Прекрасно выглядишь. Хорошо, что мы тебя помыли!»

«Ну и нахалка ты, Вольская! Хочешь сказать, что до этого я была замарашкой?»

«Вовсе нет. Просто мне приятно думать о том, что я приложила к этому руку. Чувствую себя Пигмалионом, создавшим скульптурный шедевр».

«Разбежалась! Скорее уж Мойдодыром! И юлила, и мылила, и кусала как оса! А мне не дала… ни к чему руки приложить!» - нажав на кнопку «Отправить», я сконструировала на лице недовольную гримасу. Получив сообщение, ты прыснула со смеху и, коротко взглянув на меня, тут же начала набирать ответ:

«Как сексуально ты оттопыриваешь нижнюю губу - так и хочется ее пососать!»  - ты обернулась, чтобы посмотреть на мою реакцию. Она не заставила себя долго ждать – мои щеки мгновенно вспыхнули.

«Ну, ты-то свои губы раскатала куда сильнее! Губозакаточную машинку подарить?» - негодование боролось во мне с возбуждением. Умеешь ты вывести меня из состояния душевного равновесия!

Через несколько секунд телефон завибрировал снова, сигнализируя о приходе очередного сообщения, но я уже переключила свое внимание на нашу импровизированную сцену.

- Спасибо, Женя, это было чудесно. Правда, друзья? – класс зааплодировал, теперь уже гораздо энергичнее. – А сейчас на сцену приглашается Юрий Абрамов, он исполнит арию Мистера Икса. Юра, прошу,  - смущаясь, Абрамов вышел к доске. Я взглянула на экран мобильника: «Хочешь приложить руки прямо сейчас? Ничего не спрашивай, просто пойдем со мной».

Убедившись, что сообщение прочитано, ты подняла руку и обратилась ко мне:

- Дарья Владимировна, не могли бы Вы помочь мне подготовиться к моему выступлению? Боюсь, одной мне не справиться.

- Да, конечно, - ответила я, вставая с места. – Ребята, Юра Абрамов собирается поступать в Областной музыкальный колледж по классу оперного вокала, и, возможно, перед нами сейчас стоит будущая звезда Большого или Мариинского театра. Прошу Вас поддержать юное дарование, - ученики охотно захлопали, уже входя во вкус необычного урока.

Ты подхватила с пола сумку и прошла вместе со мной в мою каморку. Закрыв дверь, с вызовом посмотрела на меня и коротко сказала:

- Действуй.

- Раздевать тебя? Ты планируешь выступить в костюме Евы?

- Зачем в костюме Евы? У меня в сумке есть гораздо более эффектный костюм. Умеешь быстро раздевать девушек? Ария довольно короткая.

Взбудораженная тем, что за дверью находятся двадцать пять человек, которые могут что-то заподозрить, я ответила: «Умею» - и подошла к тебе. Ты подняла руки, позволяя стащить с себя джемпер, потом я сняла с тебя футболку – к слову, ты выбрала мою любимую – черную, по фигуре, с логотипом Nike. Чуть не застонав при виде полных, тугих грудей с розовыми точащими сосками, я с нетерпением взялась за ремень джинсов. Пальцы плохо слушались меня, потому что в этот момент твоя рука, расстегнув пуговицу на блузке, проникла в бюстгальтер и обхватила мою грудь, крепко сжав пальцами сосок. Я тихо вскрикнула, вызвав на твоих губах довольную ухмылку. С трудом справившись с пряжкой, я расстегнула ширинку и не удержалась – скользнула рукой между твоих ног и поскребла пальцами трусики в районе клитора. На лице твоем не дрогнул ни один мускул, но, проникнув пальцами под тонкую ткань, я ощутила подушечками скопившуюся там влагу:

- Похоже, кто-то очень рад меня видеть! Ох, что же делать? Запасных трусов я с собой не взяла! – высвободив руку, я поднесла пальцы к губам и медленно провела по ним языком, прикрыв глаза от удовольствия, но все же наблюдая за твоей реакцией. Тут даже твое железобетонное внешнее спокойствие дало трещину – зрачки расширились, а губы приоткрылись. Облизав их, ты напомнила мне о времени:

- Ария заканчивается! – быстро сняв джинсы, ты бросила их прямо на пол. – Доставай сначала крем.

- Крем? – удивилась я и, нагнувшись, вынула из недр сумки большую круглую баночку без опознавательных знаков.

- Мажь мне руки и ноги, скорее!

Я стала наносить тебе на кожу матовый крем, напоминающий автозагар. Когда с этим было покончено, ты скомандовала: «Помой руки!» - и, достав из сумки какие-то лохмотья желто-зеленого цвета, напялила их на себя. Странные тряпочки оказались юбкой, сшитой из разной ширины лент, и топом с бахромой, похожей на сухую траву. В руках ты держала еще несколько разноцветных лент подлиннее:

- Сделай мне хвост и вплети их в него, - попросила ты. Я соорудила у тебя на голове высокий конский хвост – ленты оказались как раз по длине твоих волос.

- Что это будет? – поинтересовалась я, потому что, как я тебя ни пытала, заранее раскрывать мне секрет номера ты отказалась.

- Танец вакханки, конечно. Но со спецэффектами, - усмехнувшись, ты вынула из сумки два небольших молочно-белых шара, к которым были прикреплены куски толстой проволоки с ручками. – Я готова. Перед моим номером погаси, пожалуйста, в классе свет и включи фонограмму – плеер с динамиками у меня на столе.

- Вылитая Маргарита на балу у Воланда! – восхищенно выдохнула я, оглядев тебя с ног до головы.

Это было захватывающее, искрометное зрелище:  ты плавно двигалась и жонглировала под музыку светящимися шарами, твои руки и ноги отражали этот матовый свет, а юбка, топ и ленты в волосах флюоресцировали.

- Спасибо, Марина, это было незабываемо! – воскликнула я, включив свет, когда закончилась музыка. Твои одноклассники хлопали, топали, свистели и кричали «Браво!»

Поскольку уже началась перемена, в дверь стали просовываться головы особо любопытных школьников, привлеченных шумом, доносящимся из нашего кабинета. Ты сдержанно поклонилась и исчезла за дверью моей комнаты, кивком головы позвав меня за собой.

- Ну, как тебе? – спросила ты, стоя передо мной в одних трусах, пока я нежно стирала влажной губкой крем с твоих рук и ног.

- По-моему, с сегодняшнего дня ты будешь самой популярной девочкой в классе, - с улыбкой ответила я.

- Пф, это меня заботит меньше всего. Как ТЕБЕ, я спрашиваю?

- Впечатляет. Только я вот даже и не знаю: шаманство, вакханалия… что дальше?

- Эм… улетный секс? – ты обвила меня за шею и поцеловала в раскрывшиеся от удивления губы, прижавшись ко мне всем телом. Бросив губку, я впустила в свой рот твой ловкий гибкий язык, который тут же переплелся с моим, а освободившимися руками взяла тебя за талию, прижимая к себе так крепко, как только возможно. Я чувствовала, как ты дрожишь, как трешься об меня обнаженной грудью, дразня мгновенно затвердевшими сосками. Нежно подтолкнув, я усадила тебя на низкий столик, на котором стоял лишь электрический чайник и, раздвинув тебе бедра, быстро опустилась на колени и уткнулась лицом тебе между ног. Несколько раз прихватив губами ткань трусиков, прикрывающую твое сладкое местечко, я почувствовала, как ты дернулась, хрипло выдохнув.

- Осторожно, водопад! – засмеялась ты, пальцами перебирая мои волосы, пока я с наслаждением вдыхала твой дурманящий аромат. Обнимая тебя за бедра и положив голову тебе на колени, я запела:

И на запах, на запах

Спешу на мягких лапах,

Не просохшей тропой,

И на запах,

Твой чёткий свежий запах.

Будешь мой,

До рассвета ещё будешь мой.

- Всегда любила эту песню Чичериной. Есть в ней что-то шаманское, - с улыбкой прошептала ты, гладя меня по голове.

Наша идиллия была ожидаемо нарушена прозвеневшим звонком.

- Черт, как же я сейчас буду от тебя выбираться? – всполошилась ты.

- Не волнуйся, у меня сейчас окно. В классе никого нет, - я поднялась с колен и стала поправлять юбку и блузку.

- А у меня химия! Не люблю расстраивать любимого учителя опозданиями, - ты начала быстро одеваться, а я помогала тебе по мере сил – на самом деле, чтобы еще разок тебя потрогать.

- Так что там насчет улетного секса? – спросила я, когда ты, уже полностью одетая, застегивала сумку.

- Ведьмы слов на ветер не бросают, - в подтверждение этого, ты поцеловала меня и, подмигнув, вышла из кабинета.

Когда за тобой закрылась дверь, я присела на столик, где минуту назад сидела ты, и ошалело подумала: «Еще в прошлый четверг я здесь страдала и вынашивала планы осады твоей неприступной крепости. А сейчас ты уже открытым текстом предложила мне секс. Ни фига себе скорость! Эдак через месяц мы поженимся. О, точно, тебе как раз уже исполнится восемнадцать!»  - я хихикнула от этой бредовой мысли и, выйдя из кабинета, направилась прямиком в столовую – впервые за долгое время аппетит разыгрался просто зверский.

***

В пятницу я, как обычно, хлопотала по хозяйству. Убравшись в квартире, я включила свой плейлист в Контакте и приступила к варке борща. Обычно я ненавижу это долгое, утомительное и грязное занятие, но сегодня чувствовала в себе достаточно сил, чтобы, помимо борща, заняться и приготовлением яблочного пирога. Меня, конечно, немного мучила совесть за то, что я часто стала пренебрегать домашними обязанностями, и Леше приходилось готовить самому, но главной причиной моих кулинарных позывов был вернувшийся прекрасный аппетит и отличное настроение, которое не покидало меня со вчерашнего дня.

Вчера, во время пятого урока, объясняя семиклассникам основы готического стиля, я едва не перепутала арк-бутаны и контр-форсы с орангутангами и форс-мажором, когда прочитала в вайбере входящее сообщение от тебя: «Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных? Хочешь вечером в субботу в мой уютный дом?» Коротко ответив: «Да», я с трудом удержалась от эротических ассоциаций при описании готического окна-розы.

Лешке я соврала, что мы с ребятами после театра пойдем в кафе, - мол, я хочу ближе узнать своих лучших учеников. На что он подозрительно взглянул на меня и высказал одну мысль, которая была одинаково и близка к истине, и далека от нее:

- Что-то ты стала много времени проводить со своими выпускниками. Не вскружил ли тебе голову какой-нибудь юноша бледный, со взором горящим, способный разобрать по кирпичикам собор Саграда Фамилия и без запинки процитировать Шекспира?

- Перестань, что ты такое говоришь?

- Да ладно, я всегда подозревал, что ты считаешь меня недостаточно умным для тебя. Типа, у меня один спорт и пиво на уме.

- Не волнуйся, дорогой, прыщавые ботаники меня точно не привлекают, - со смехом поспешила я развеять его подозрения.

И вот теперь, в предвкушении завтрашнего вечера, я кружила по кухне в домашней футболке и переднике, помешивала борщ и заглядывала в духовку к пирогу, подпевая любимым исполнителям.

Когда с готовкой было покончено, я сняла фартук и переместилась в гостиную – там меня ждала гора не поглаженного белья. В первую очередь, я выудила из нее свои юбки, брюки и блузки – я же должна выглядеть в школе на все сто! – и приступила к монотонному процессу. Чтобы не было так скучно, я включила телевизор и вполуха слушала местные новости, разглаживая воротнички и манжеты и заутюживая упрямые стрелки.

Вдруг в дверь позвонили. Отставив утюг в сторону, чтобы, не дай бог, не сжечь любимую шелковую блузку, я пошла в прихожую. В дверной глазок ничего не было видно – похоже, свет на лестнице еще не включили, - и я спросила:

- Кто там?

- Сто грамм!

Я с трудом открыла замок непослушными пальцами – слишком торопилась впустить тебя.

- Ты живая, слава Воланду! – воскликнула ты, когда я открыла дверь. – А то я мимо проходила, смотрю – дом стоит, свет горит, из окна видна даль. Дай, думаю, зайду в гости. Звоню тебе на мобильник, а ты трубку не берешь. Печаль!

«Ну да, ну да, мимо проходила! Наши дома по разные стороны от школы, а к репетитору ты ездишь вообще в другой район!»

- Привет, Маринка! Извини, я не слышала звонка – мобильник на кухне лежит, – я обвила тебя руками за шею и потерлась носом о твою щеку. – Холодная! Раздевайся скорее, буду тебя согревать – сейчас пойдем чай пить, только белье доглажу.

- Ты одна? – настороженно оглядевшись, поинтересовалась ты.

- Одна, одна, Лешка на работе. Проходи пока в гостиную.

- Сейчас, только руки помою. Я помню, где у тебя ванная, - улыбнувшись при виде моих стремительно покрасневших щек, ты скрылась за дверью.

- Готовишься к завтрашнему культпоходу? – поинтересовалась ты, кивнув на разложенную на гладильной доске блузку. – Или все-таки к продолжению вечера? Она такая прозрачная!

- Разумеется, к продолжению! С тебя пример беру – ты у нас любительница надевать черный лифчик под прозрачную блузку или не надевать его вовсе, - парировала я. Кивнув тебе на кресло, я сказала: - Располагайся, чувствуй себя, как дома.

- О, так это же моя любимая женщина – Маша Захарова! Сделай погромче! – воскликнула ты, показывая на экран телевизора, где миловидная блондинка лет тридцати пяти рассказывала о ситуации в Сирии. Я прибавила звук, а когда этот новостной блок закончился, не смогла не заметить:

- Человек в семнадцать лет интересуется политикой, разбирается в спорте, умеет разговаривать с животными, владеет контактным жонглированием и запоем читает фемслэш с рейтингом NC… Я открываю тебя все с новых сторон, милая девочка.

В ответ ты только довольно хмыкнула и, устроившись в мягком кресле, закинула ногу на ногу. Это выглядело так естественно: ты в кресле перед телевизором, в моей гостиной, смотришь новости. И можно было даже не разговаривать – тишина вовсе не была давящей. Однако, меня терзал один вопрос: неужели ты сделала этот крюк, чтобы просто поболтать со мной? Проверять это опытным путем я не решалась – в прошлый раз ты мне четко дала понять, что сама определишь время и место. Поэтому я просто продолжала работать утюгом, исподтишка наблюдая за тобой. Через минуту ты заговорила, и в голосе твоем слышались мечтательные нотки:

- Кстати, я тут придумала новый пейринг: Мария Захарова / Наталья Поклонская. Хочу написать по ним фанфик. Как тебе идея?

- Главное, чтобы тебя после этого ФСБ не скрутило… А так – очень даже бодрящая идея: две женщины, облеченные властью, сходятся, ломая заржавевшие скрепы. Класс!

- Ну, я NC писать не буду, максимум R, так что не скрутят, я думаю. А ты знаешь, что на КФ уже есть одна такая пара «женщин у власти», и это самый популярный фемслэш-пейринг?

- Не знаю, просвети.

- Злая Королева Реджина Миллс и Шериф Эмма Свон из сериала «Однажды в сказке». Хочешь, скину тебе пару фиков про них - коротеньких, но исключительно горячих?

- Нуу, я даже не знаю, - засомневалась я, доглаживая Лешину рубашку. – Я этот сериал не смотрела – вряд ли мне будет интересно читать про незнакомых героинь.

- Будет очень интересно, готова поспорить на что угодно, - ты полистала газеты, лежащие на журнальном столике, и воскликнула: - О, спортивная пресса! Ты читаешь о биатлоне?

- Эм… нет, не я. Мой… Леша читает.

- Так это он у тебя фанат биатлона, а ты просто смотришь вместе с ним?

- Вообще, я до недавнего времени не очень-то любила биатлон. Я просто не понимала его, - честно призналась я, убирая утюг и складывая доску.

- И что заставило тебя изменить свое мнение? – встав с кресла, спросила ты, испытующе глядя мне в глаза. Казалось, ты уже знаешь ответ, но хочешь услышать его от меня.

- Ты, - даже не моргнув, ответила я. - Я случайно узнала, что ты фанатка Соукаловой, и решила изучить этот вопрос, чтобы лучше понять тебя. Потом втянулась и стала получать удовольствие от просмотра.

- Ответ засчитан. За честность отдельное спасибо, - подойдя ко мне, ты прошептала мне на ушко слова, от которых у меня мурашки по телу побежали: - Я тебя еще и не в такое втяну. Будь готова получать удовольствие от самых неожиданных вещей.

- Договорились, - так же шепотом ответила я, и мы пошли на кухню.

***

На улице уже смеркалось. Я включила торшер, и помещение наполнилось уютным теплым светом. Переступив порог, ты с интересом огляделась по сторонам:

- Хм, а у тебя, определенно, отличный художественный вкус. Не зря ты преподаешь МХК! Белые однотонные обои – отличный фон для картин и фотографий.

- Спасибо, мне приятно, что ты оценила обстановку, - ответила я с улыбкой, направляясь к плите. – Присаживайся, где тебе нравится. Ты будешь чай или кофе? А может, борща налить?

- Спасибо, я пообедала. Вообще, я обычно пью чай, но рядом с тобой безумно хочется кофе, - ты так и не села - продолжив прохаживаться вдоль стен, ты внимательно изучала их декоративное убранство.

- Отлично. Тогда будем пить кофе с яблочным пирогом. Послушай пока песню, которая сделала сегодня мой день. Хелависа мне нагадала, что ты придешь в гости, - я включила на телефоне свой трек-лист и нашла нужную композицию:

Звон стоит в ушах, и трудней дышать,

И прядется не шерсть, только мягкий шелк.

И зачем мне, право, моя душа,

Если ей у тебя, мой гость, хорошо?

И зачем мне, право, моя душа,

Если ей у тебя, мой гость, хорошо?

Дослушав последние строки, ты подошла ко мне – я возилась с кофейником у плиты – и, нежно обняв за плечи, уткнулась лицом в мои волосы.

- Обожаю тебя, мой недобитый романтик, - от твоего шепота по спине моей пробежала дрожь, а сердце сжалось от безграничной нежности.

Кое-как сконцентрировавшись на своей роли хозяйки, я сварила кофе, разрезала пирог и достала чашки и десертные тарелки. Пригласив тебя жестом сесть за стол – ты, наконец, послушалась, - я приземлилась напротив и разлила кофе по чашкам. Но ни одна из нас не притронулась ни к напитку, ни к еде: ты не спускала с меня глаз, а мне в твоем присутствии кусок в горло не лез. В наступившей тишине я не могла думать ни о чем, кроме твоей близости, - губы дрожали от дикого желания поцеловать твой бесстыдно красный, покрытый блеском, рот, который ты приоткрыла, словно собиралась что-то сказать, но никак не могла решиться. Наконец ты задала совершенно неожиданный вопрос:

- Ты почему не пьешь?

- Не люблю горячий кофе, - ответила я чистую правду, которая в данный момент не имела никакого значения.

- Тогда дай мне свой телефон, пожалуйста. У меня возникли кое-какие ассоциации, надо найти одну песенку.

Заинтригованная, я протянула тебе мобильник. Несколько секунд спустя ты уже закончила поиски: «Я так и думала, что она есть у тебя в плейлисте!» - и отложила телефон. Встав из-за стола и подойдя к моему стулу, ты протянула мне руку:

- Давай потанцуем.

С первых аккордов мне стало понятно, почему ты выбрала именно эту песню. Окинув взглядом стол - чашки и тарелки цвета «оникс», пирог и кофе, - я улыбнулась и, попытавшись запротестовать: «Я не умею танцевать!», все же взяла твою ладонь и поднялась со стула.

Твои руки легли мне на талию и стали задавать ритм нашим движениям. Мне ничего не оставалось, как обнять тебя за шею и потихоньку перебирать твои волосы, стараясь двигаться в такт. С каждым па расстояние между нашими телами таяло, и к началу припева ты уже крепко прижимала меня к себе, а я, сгорая в зеленом огне твоих глаз, резко притянула к себе твою голову и нашла своими дрожащими губами твой алый рот. Судорожно вздохнув, ты ответила на мой поцелуй, а руки твои спустились ниже – задрав короткую домашнюю футболку, ты запустила их мне в трусики и схватила меня за попу.

Я помню: белые обои, чёрная посуда,

Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда? откуда?

Задвигаем шторы - кофеёк, плюшки стынут.

Объясните теперь нам, вахтёры,

почему я на ней так сдвинут?

Мы продолжали танцевать, но вряд ли попадали в музыку, потому что движения наши подчинялись теперь только нашему внутреннему ритму - ритму страсти. Изнемогая от нетерпения, я расстегнула твою рубашку – ты не сопротивлялась – и сделала то, о чем мечтала уже несколько недель, - нежно обхватила твои груди ладонями. О, это ощущение наполненности – нет ничего прекраснее, чем держать в своих руках грудь любимой женщины и ласкать ее. Я мяла и тискала твои внушительных размеров дыньки, а ты выгибалась мне навстречу, предоставляя полную свободу действий. При этом ты уже захватила резинку моих трусиков руками и спустила их вниз, а я сделала несколько движений ногами и окончательно освободилась от белья, сковывающего движения. Ненадолго отняв руки от моей попы, ты сняла с меня футболку, и я начала тереться обнаженным телом о твой живот и грудь, а пряжка ремня твоих джинсов холодила мне лобок, возбуждая, но мешая в полной мере приблизиться к тебе. Уже отработанным вчера движением я расстегнула ремень и, вжикнув молнией, сдернула джинсы с твоих бедер. Присев на корточки, я сняла и трусики и, не в силах дождаться, когда ты окончательно избавишься от одежды, поцеловала тебя между ног, раздвинув языком половые губы и слизнув сок, переполняющий твое лоно. По телу твоему пробежала дрожь – и как раз в этот момент закончилась песня. Новая композиция не заставила себя ждать, и она, к счастью, также в полной мере соответствовала моменту. Ты по очереди подняла ноги, чтобы я могла стащить с тебя узкие штанины, а затем, отбросив джинсы ногой в сторону, помогла мне подняться, нежно взяв руками за плечи. Атаковав мой рот своим сладким, горячим языком, ты подтолкнула меня к подоконнику и, прислонив к твердой поверхности, проникла рукой мне между бедер и вошла в меня двумя пальцами. Услышав хлюпающий звук, ты усмехнулась, не отрывая от меня своих жадных губ и продолжая хозяйничать языком у меня во рту.

Но я была бы не я, если бы растерялась в такой ситуации: уже через пару секунд моя ладонь, нежно погладив твои ягодицы и бедра, внедрилась между ними, и мои уже не дрожащие пальцы смогли в полной мере ощутить твое возбуждение, проникнув в твое тело на полную длину. Я начала двигать ими внутри, при каждом толчке стараясь задеть твою главную эрогенную зону. Так мы и стояли, целуясь, соприкасаясь сосками и трахая друг друга, а Саша Васильев комментировал происходящее, и голос его утопал в грохоте ритмичного гитарного саунда:

Сто тысяч ватт,

Или в рай, или в ад,

И вода солона,

И волна, и волна, и волна...

И идет волна, и ты, не думая, бросаешься,

Идет волна - вниз головой в нее бросаешься.

Идет волна,

Идет волна,

Идет волна,

Идет волна,

Идет волна,

Вниз головой в нее бросаешься...

Наши стоны вплетались в музыку и звучали в унисон с Сашиным голосом. На последних аккордах песни ты изогнулась дугой в моих объятиях, запрокинув голову, и я ощутила подушечками пальцев сладкую пульсацию твоей плоти. Но твои пальцы продолжали ритмично двигаться во мне, не останавливаясь ни на секунду. Перестав сотрясаться от оргазма, ты осторожно вынула из себя мою руку, потом резко опустилась на колени и прибавила к своим настойчивым пальцам язык. Он так легко и нежно касался меня именно там, где это было нужно, что не прошло и полминуты, как я, откинувшись назад и упершись руками в подоконник, с криком кончила. Мои бедра содрогались от восхитительно острых ощущений, желая лишь того, чтобы ты еще хоть какое-то время не переставала ласкать меня. И ты будто почувствовала мое желание – высвободив руку, ты вновь взяла меня за бедра и продолжила обводить мой разгоряченный холмик своим нежным язычком, пока бурные волны не перестали набегать на мой берег.

Как я под твоим напором умудрилась не сорвать с карниза занавеску, для меня осталось загадкой. Пока я пыталась отдышаться, ты начала медленно подниматься и по пути так сладко прикусила зубками мои соски, что дыхание у меня вновь перехватило. Потом мы стояли обнявшись и молчали, уже и не замечая, какой трек нарушает тишину, воцарившуюся после пережитого шторма в наших телах и мыслях.

Хорошо, что в перерыве между песнями я уловила краем уха звук поворачивающегося в замке ключа. Мгновенно сориентировавшись, я шепнула тебе: «Одевайся!» - и, подобрав с пола трусы и футболку, ринулась в прихожую, одеваясь на ходу.

- Привет! Что, Ирка у нас? – спросил мужчина, снимая верхнюю одежду.

- Почему ты так решил? - удивилась я.

- Чужой пуховик на вешалке висит, - Леша хмыкнул. Точно, что за идиотский вопрос! - И потом, я остановился покурить у подъезда и увидел у окна два женских силуэта. Так и понял, что вы с ней обнимаетесь, - небось, Миха опять накосячил, а ты ее утешаешь.

Честно говоря, я никак не могла собраться с мыслями и придумать правдоподобное объяснение. Переминаясь с ноги на ногу и боясь поднять глаза, чтобы Леша не увидел моей растерянности, я делала вид, что рассматриваю грязные следы от ботинок на линолеуме.

- Нет, это Даша… Дарья Владимировна со мной обнималась. Меня… утешала. Добрый вечер. Марина, - ты вышла из кухни и с улыбкой протянула Леше руку – ту самую, что лишь несколько минут назад хозяйничала во мне, заставляла стонать от удовольствия. Непонимающе глядя на тебя, мужчина пожал ее:

– Алексей.

- Очень приятно. Представляете, на меня математичка сегодня наехала – типа, надоело ей мое пофигистское отношение к ее предмету! А я что? Через три месяца сдам ЕГЭ и про математику вообще забуду! На кой черт она мне сдалась - я же будущий журналист-международник!

Ты тараторила, в красках описывая, как тебя достает математичка и как ты отвечаешь ей взаимностью, и я с облегчением отметила, что Лешино лицо расслабилось, и витавшая в воздухе напряженность улетучилась. Какая журналистика?! С такими актерскими способностями тебя любой театральный ВУЗ с руками оторвет! Хотя… представителям второй древнейшей лицедействовать тоже приходится немало. Ладно, уговорила – иди на журфак.

- Ты голодный? – спросила я Лешу, когда ты на секунду замолчала и мне удалось вставить словечко.

- Ой, извините, совсем я вам зубы заговорила. Вам, наверное, не интересно, - скромно потупившись, ты посмотрела на мужчину, хлопая пушистыми ресницами. Артистка и есть!

- Нет, почему же, забавно было послушать, - добродушно ответил он. - Даша мне о работе редко рассказывает. Эх, мне бы ваши детские проблемы!

«Ну уж нет, наши проблемы тебе точно ни к чему!» - подумала я и повторила вопрос: - Ты голодный? А то мы с Мариной как раз кофе пить собирались.

- Кофе? – разочарованно протянул Леша. – А чего-нибудь посущественнее нет? Я с утра ничего не ел.

- Поняла - грею борщ. Мой руки и приходи.

Леша направился в ванную, а мы с тобой в полном молчании пошли на кухню. Дотронувшись до моей руки, ты переплела свои пальцы с моими и на несколько секунд крепко сжала мою ладонь. От этого простого жеста мне стало очень спокойно – я почувствовала, что ты со мной и все понимаешь.

- О, кофе остыл, можешь пить, - радостно воскликнула ты, отпив из моей чашки, и обратилась к вошедшему в помещение мужчине: – Алексей, я не Ваше место заняла? Я пересяду, если надо.

- Да не, все нормально, - махнул рукой Леша и, зачерпнув ложкой сметану, принялся за борщ, который я поставила перед ним.

- Приятного аппетита, - ты была сама вежливость. Народная артистка Марина Вольская в излюбленном амплуа пай-девочки!

- Спасибо.

Буквально через пару минут, выпив кофе и съев пирог, ты встала из-за стола.

- Спасибо, я, наверное, пойду. Все было очень вкусно. Алексей, Вам безумно повезло с женой - она прекрасно готовит! А еще она такая умная и добрая! – хорошо, что Леша в этот момент повернулся к тебе и не заметил, какими пунцовыми стали мои щеки. Ну, Вольская, завтра я заставлю твой язычок отработать за эти слова!

Когда ты ушла, Леша спросил меня, прихлебывая чай и не спуская с меня внимательного взгляда:

- Она что, твоя любимица? На «ты» к тебе обращается, за утешением домой приходит, кофе твой пробует. Не ты ли мне всегда говорила, что не сторонница сближения с учениками – мол, они тогда на шею сядут и ножки свесят, - и что брезгуешь, если кто-то пьет из твоей чашки?

- Ты меня раскусил – я завела себе фаворитку, - со смехом ответила я, хотя внутри все сжалось от его вопроса. – Да, я выделяю Марину среди других учеников – эта девочка, пожалуй, единственная, кому мои уроки действительно интересны. И она очень взрослая для своих лет, мне нравится с ней общаться - даже странно, что такой умный, зрелый человек номинально все еще ребенок, - как объяснить твое фамильярное отношение к моей чашке, я так и не придумала.

Я очень надеялась, что Лешу устроит мой ответ. Дослушав меня, он лишь коротко кивнул и откусил кусок пирога, но я видела, что искра сомнения в его глазах так и не погасла.

Когда я мыла посуду, Алексей подошел ко мне, чтобы поставить в раковину тарелку, и произнес фразу, мгновенно выбившую меня из колеи:

- Ты как-то по-новому пахнешь. Духи купила?

- Нет, брызнулась парфюмом коллеги – уж больно мне запах понравился, - соврала я первое, что пришло на ум, не представляя, чем же таким особенным я благоухаю.

- Да, запах обалденный, - Леша обнял меня сзади за талию и теперь обнюхивал мои волосы и шею, - по-моему, когда-то давно у тебя уже были эти духи.

«Просто от меня пахнет сексом. Сексом и другой женщиной», - вдруг отчетливо поняла я, погружаясь в нахлынувшее ощущение «дежа-вю».

***

«И не краснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами», - как бы я хотела, чтобы это было про меня! Но, увы, в темном зале Филармонии ощущение твоего присутствия рядом, в соседнем кресле, было настолько острым, что становилось практически невыносимым. Я почти не слышала музыки, не замечала ярких костюмов танцоров, не следила за постановкой. Стоило мне закрыть глаза, как перед моим взором возникали обрывки вчерашнего безумия, живот скручивало диким спазмом желания, а сердце заходилось от нежности и страха.

Вчера, когда Леша ушел с кухни, я домыла посуду и еще долго стояла возле раковины, словно в прострации, невидящим взглядом наблюдая за текущей из крана водой. Потом взяла телефон и отправила тебе в ВК песню Мары, процитировав текст: «И 220 вольт при мысли о тебе, и сок по проводам. И мятая постель, и фрисби в темноте... Бросок... Удар... И кофе полчаса, и в разные места большого города... И нереально так чуть ниже живота...». Ответ пришел почти мгновенно: «Приезжай прямо сейчас. Родители уже уехали к бабушке, а на мне из одежды только наушники от телефона. Мятую постель гарантирую». После этого сообщения мне вообще чуть плохо не стало – вся кровь отлила от головы и прилила к органам, расположенным гораздо ниже, и мне пришлось присесть на стул в ожидании, пока прекратится головокружение. Черт, что ты делаешь? Ты же знаешь, что я не могу сейчас приехать. Я чувствовала себя в ловушке – как говорится, за что боролась – на то и напоролась. Пришлось дать задний ход: «Я бы очень хотела, безумно, но не смогу. До завтра, милая!» Ответа не последовало.

Утром Леша сказал, что я всю ночь ворочалась, сучила ногами и постанывала. Я вспомнила, что мне снился очень странный сон: ты - обнаженная, намазанная кремом, как Маргарита, - улетала на метле через открытое окно, а я стояла на подоконнике, возбужденная и напуганная, и не решалась взлететь следом за тобой. Я практически не соврала, сказав, что меня мучили кошмары, однако Леша мне, по-моему, не очень-то поверил.  Вообще, он как-то подозрительно смотрел на меня весь день, играя за компом в танчики, пока я металась по комнате, доставая из шкафа и примеряя то один, то другой наряд, придирчиво выбирая духи и тон помады.

И вот сейчас я не могла думать ни о чем, кроме продолжения вечера. Упорно стараясь не смотреть на тебя, я надеялась, что темнота хотя бы частично скрывает отражающиеся на моем лице эмоции. Ты же, напротив, была сама невозмутимость – вы с Юрой и Женей с интересом смотрели на сцену, время от времени перешептывались и, казалось, были полностью поглощены представлением. Я страшно переживала, не решила ли ты проучить меня за то, что я вчера не приехала. Зная твой характер, я не могла этого не опасаться. И удивлению моему не было предела, когда в кармане завибрировал телефон, сигнализируя о приходе сообщения:

«Я тоже тебя хочу. Представь себе, я не обиделась. А если ты сейчас же не прекратишь посылать мне такие энергетические волны, я изнасилую тебя прямо здесь».

«Считай, что я уже перестала. А ты умеешь успокаивать женщин;)»

«Женщину. Свою женщину. Я рада, что смогу, наконец, спокойно досмотреть шоу!»

У меня будто камень с души свалился - я вновь смогла адекватно реагировать на окружающую действительность, и происходящее на сцене перестало казаться мне белым шумом.

***

- Дарья Владимировна, представляете, я всегда мечтал танцевать, - неожиданно признался Юра Абрамов, когда мы стояли в очереди в гардероб, - но родители считают, что порядочный еврейский мальчик не должен вилять задницей на танцполе.

- Мне мой папа запрещал, чтоб я польку танцевал? – процитировала ты песенку из «Покровских ворот».

- Да-да, мои родители тоже против того, чтобы я танцевала! Хотя меня всегда привлекала современная хореография! – воскликнула Женя. – Говорят, там одни девчонки, а мне надо найти приличного кавалера. Вот и пиликаю на скрипке, хотя ребята-скрипачи, которые вместе со мной занимаются, мне вообще не нравятся – хиляки какие-то.

- Женя, а давай вместе заниматься танцами? Мы бы могли стать парой, - густо краснея, предложил Юра.

- Давай, - сразу согласилась Женя. В этот момент подошла наша очередь, и мы взяли свою одежду.

- Может, я тебя до дома провожу, и мы по дороге обсудим, как убедить родителей, чтобы они нам разрешили?

- Хорошо, я не против. Дарья Владимировна, ничего, что мы так сразу убегаем?

- Конечно, идите, - улыбнулась я и искоса взглянула на тебя. Ты что-то насвистывала себе под нос, надевая пуховик, и мне стало понятно, что не просто так обычно застенчивый и робкий Юра внезапно осмелел и предложил Жене проводить ее. «Ох, Вольская, ты еще и сводница!»

***

Как только Юра с Женей свернули за угол и пошли на автобусную остановку, мы с тобой вызвали такси и через двадцать минут уже подъезжали к твоему дому. В машине ты вела себя просто безобразно: залезла рукой мне под шубу и, задрав юбку, сжала мою промежность, надавливая на самые чувствительные точки, как пианист-виртуоз, и заставляя мои бедра двигаться навстречу твоим бесцеремонным пальцам. При этом ты терлась щекой о мою щеку и шептала на ушко непристойности, время от времени покусывая мочку. Не скажу, что я была шокирована – от фанатки фемслэша можно ожидать чего угодно, - но вот водитель стал как-то слишком часто поглядывать на нас в зеркало заднего вида, и я даже в какой-то момент забеспокоилась, как бы он не перестал следить за дорогой.

Пока мы поднимались на лифте на твой девятый этаж, ты успела расстегнуть мою шубу, стащить с шеи шарф и заняться пуговицами на блузке, а я, по мере возможности, не отставала от тебя, так что из лифта мы вывалились в совершенно непотребном виде. Вот был бы номер, если бы кому-то из твоих соседей понадобилось выйти на улицу в 10 вечера, и они бы увидели нас с тобой – растрепанных, пьяных от желания, со смазанной помадой и практически оголенными сиськами. К счастью, плацдарм был свободен от вражеских агентов, и мы, стараясь громко не хихикать, беспрепятственно добрались до двери.

- В душ! Раздевайся! – скомандовала ты, снимая одежду и бросая ее, как попало, на пол. Однако, увидев мое замешательство, ты проявила чудеса сообразительности - достала вешалку и аккуратно повесила на нее мою блузку и юбку.

Наскоро ополоснувшись, мы пошли в твою комнату. Когда мои глаза привыкли к темноте – свет ты не включала, – я увидела картину, от которой сладко заныл низ живота, а рот наполнился слюной: лежа на спине, ты широко раздвинула ноги и плавно двигала бедрами, приглашая меня прикоснуться к твоей раскрытой, манящей плоти.

«Не так быстро, милая. Теперь моя очередь помучить тебя», - с удовлетворением подумала я, легла на живот и приблизила губы к нежным розовым складочкам, между которыми уже поблескивала росой восхитительно пахнущая страстью влага. В лунном сиянии твоя молочно-белая кожа матово светилась, глаза были прикрыты, а разметавшиеся по подушке каштановые волосы отливали медью. Крепко обхватив ладонями твои ягодицы, я медленно провела носом в миллиметре от лона, вдыхая твой бесподобный, головокружительный аромат, – ах, эти первобытные инстинкты! Твои бедра подрагивали, складки плоти, повинуясь приливу крови, раскрывались все сильнее, но я не торопилась: легко, словно перышком, я рисовала языком узоры, кривые и восьмерки у тебя между ног, время от времени запуская его в горячее нутро, чтобы вкусить пьянящий нектар. Сужая круги вокруг клитора, но не касаясь его, я ощущала, как он набухает и высовывается из своего обычного укрытия, превращаясь в один сплошной оголенный нерв. Ты мелко дрожала и поскуливала в ожидании моего прикосновения к этой чувствительной точке, но я продолжала дразнить тебя,  подстегивая твое возбуждение. Наконец ты выдохнула: «Пожалуйста, я больше не могу!» - и, запустив пальцы мне в волосы, притянула мою голову к своему лону. Я поддалась, но лишь чуть-чуть, на долю секунды дотронувшись языком до возбужденной плоти. Ох, какой сладострастный стон вызвало у тебя это мимолетное прикосновение - ради этого стоило немного тебя помучить! Потом я взяла клитор в рот и стала посасывать, языком пробуя на вкус, как кусочек нежнейшего шоколада. Ты уже рычала, изгибалась и еще сильнее разводила бедра в стороны, открываясь для моего проникновения. Убрав губы от напряженного горячего холмика, я обводила его языком и точечными касаниями самой вершины заставляла пульсировать, посылая жаркие импульсы по твоему жаждущему разрядки телу. Чувствуя, что ты уже на грани, я освободила из плена твои ягодицы  и позволила сначала одному, а потом и двум пальцам проникнуть в тугой влажный туннель и начать движение, постепенно ускоряясь и синхронизируя толчки с прикосновениями языка. Вторая рука легла тебе на грудь, и ты прижала ее своей рукой, заставляя хватать сосок и сжимать упругую плоть в ладони. Когда ты дернулась, подняла бедра и, застонав в голос, рухнула обратно на влажную мятую простынь, я повернула пальцы у тебя внутри – еще раз, и еще, - не переставая работать языком. Ты извивалась и кусала подушку, выдыхая с глухим стоном, тянула меня за волосы и сжимала мою ладонь то на одной, то на другой груди, и твоя мощная энергия воспламеняла меня, заставляя мои бедра непроизвольно толкаться в  кровать во все нарастающем ритме. Спустя вечность ты понемногу успокоилась, перестала стонать и всхлипывать и, отняв мою голову от своего лона, притянула меня к себе, уложив сверху. Ты слизывала с моих губ свой сок и шептала: «Я люблю тебя, люблю, люблю»…

Я была в замешательстве: никто из моих женщин еще не говорил мне о любви – мы просто весело проводили время и занимались сексом, как мартовские кошки. Я не знала, можно ли принимать всерьез сказанные в такой ситуации слова – тем более, из уст юной неопытной девушки. Стоп. Неопытной?!

- Марина, можно задать тебе один интимный вопрос? – прошептала я тебе на ушко, все еще лежа сверху и разрываясь между накрывшим меня желанием и разгорающимся любопытством.

- Можно. Потом, - со смехом ответила ты и, сгруппировавшись, ловко подмяла меня под себя.

Не успела я опомниться, как ощутила твой острый язычок на своей шее – он оставлял на ней влажный след, по которому шли твои зубки и нежно, но чувствительно прихватывали тонкую кожу, заставляя волоски на теле вставать дыбом от набежавших полчищ гигантских мурашек.

«Потом так потом», - подумала я, и это была моя последняя осознанная мысль, потому что уже очень скоро мозг мой отключился, а тело напряглось в предвкушении. Спустившись по шее к ключице и покрыв ее невесомыми, тающими на коже поцелуями, ты прошептала:

- Я хочу ласкать твое тело, медленно исследовать его, сантиметр за сантиметром. Я мечтала об этом с того самого дня, как ты появилась в нашей школе.

В подтверждение своих слов ты начала губами и руками прокладывать замысловатый маршрут от шеи к плечам, от ключиц к груди, от изгибов локтей к животу, от коленей к внутренней поверхности бедер. С каждым сладким поцелуем и виртуозным прикосновением к моим чувствительным точкам – а было похоже, что сейчас вся поверхность моего тела стала эрогенной зоной - пожар у меня между ног разгорался все сильнее. К тому моменту, как ты раздвинула руками края плоти и провела кончиком языка по оголившемуся, беззащитному клитору, я была уже в полуобморочном состоянии и не ощущала ничего, кроме горячей пульсации между ног, – мне казалось, я сейчас просто взорвусь. Поэтому долго трудиться языком тебе не пришлось – резвые искры побежали по бикфордову шнуру позвоночника от клитора в мозг и, не встретив там сопротивления в виде хоть какой-нибудь завалящей мыслишки, вынудили его отдать телу приказ решительно покончить с этим безобразием. Сдвинув бедра и сжав пальцы всех конечностей в кулаки, я резко выгнулась, запрокинула голову и, жадно хватая пересохшим ртом воздух, простонала:

- Вольская, ты все-таки ведьма! Ни одной женщине еще не удавалось довести меня до такого безумия!

Точно - мозг у меня отключился, иначе с какого перепугу я сболтнула про других женщин?! Как там было в фильме: «Делая предложение одной женщине, не вспоминают про другую»?

- И много их у тебя было? – вкрадчиво спросила ты, укладываясь на меня сверху и глядя прямо в глаза. Я не сомневалась – темнота не помешает тебе понять все по моему взгляду.

- Ну, это смотря как считать, - уклончиво ответила я, наблюдая за тем, как расширяются твои зрачки, вбирая в себя информацию.

- Считай тех, кого любила, - твердо сказала ты. Я на секунду задумалась и ответила:

- Ты первая.

Под твоим пристальным взглядом, проникающим в самую глубину души, я не могла соврать. И мы обе это знали. Ни хрена себе откровение…

- Вот так-то лучше. Ответ верный, - усмехнувшись уголком губ, ты скатилась с меня и легла рядом, обвив рукой за талию и щекоча теплым дыханием мою шею. – Что ты там хотела спросить?

- Я заметила… эм… в общем, - я на несколько секунд замолчала, подбирая слова, - что ты уже не девочка. Можешь рассказать, как и с кем это произошло?

- Могу, - спокойно ответила ты. – Тебе могу. У нас на даче был один мальчик, с которым мы с детства дружили – лазали по деревьям, плавали в речке наперегонки, бегали в лес за ягодами. На самом деле, я его просто обожала – он всегда был такой веселый, заводной и, главное, очень умный – ходячая энциклопедия. В прошлом году он признался мне в любви и предложил стать его девушкой. Конечно, я согласилась, ведь я же была без ума от него. Ну и… ближе к концу лета мы с ним переспали. Когда я в первый раз ничего не почувствовала, он сказал, что я просто еще не привыкла. Но когда эмоций не было ни во второй, ни в третий раз, я поняла, что мне, наверное, не стоит заниматься с ним сексом, и прямым текстом сказала ему об этом. Надеюсь, я не нанесла ему глобальную психологическую травму, и он не стал после этого импотентом, но обиделся он здорово – даже с дачи раньше обычного уехал. А я тогда решила, что, наверное, просто не созрела еще для секса, раз даже с парнем, который мне очень нравился, не испытала удовольствия. Но когда первого сентября на линейке я увидела тебя, сразу поняла, что значит выражение «в животе порхает стая бабочек», которое я считала романтической выдумкой экзальтированных барышень, насмотревшихся сериалов. Полгода ходила вокруг да около, не знала, как к тебе приблизиться, как заговорить. А потом… ну, ты сама знаешь, что было потом.

Вместо ответа я повернулась на бок и прильнула губами к твоим губам, пытаясь излить в этом поцелуе всю накопившуюся во мне нежность. Ты сейчас была для меня не ведьмой, не шаманкой, не ученицей, а просто милой, сладкой, чудесной девочкой - моей первой по-настоящему любимой девочкой. Поддавшись нахлынувшему потоку эмоций, я запела:

Я задыхаюсь от нежности,

От твоей – моей свежести.

Я помню все твои трещинки,

Пою твои – мои песенки.

Ну почему? Лай-ла-лай!

Мы лежали с тобой в темноте, обнявшись, и на весь дом горланили песни Земфиры, как пьяные девицы в караоке. Так не хотелось вставать, одеваться и ехать домой, хотя все мыслимые сроки «посиделок в кафе с учениками» уже прошли. Когда я все-таки заставила себя усилием воли подняться с кровати и начать одеваться, ты не стала меня удерживать. Наблюдая за тем, как я привожу себя в божеский вид, ты произнесла слова, заставившие мое сердце на мгновение замереть от ужаса, а потом резко сорваться в галоп. Твой голос при этом звучал ровно, будто констатировал уже свершившийся факт.

- А Леша твой – парень хороший. Ему просто не повезло, что ты встретила свою настоящую любовь и скоро его бросишь.

- Смелое заявление, однако, - улыбнулась я через силу и, поцеловав тебя, поспешила уйти.

Оказавшись на лестничной клетке, я прислонилась спиной к холодной стене и еще минуту стояла, не в силах сдвинуться с места, повторяя про себя: «Ты его бросишь. Ты его бросишь. Ты скоро его бросишь».

***

Выходя из такси, я бросила взгляд на свои окна – в комнатах и на кухне горел свет. Повернув в замке ключ дрожащими пальцами, я открыла дверь и увидела Лешу, подпирающего дверной косяк. Руки были сложены на груди, а на лице читалась смесь удивления и брезгливости.

- Что, Горячева, решила на девочек переключиться? – вместо приветствия сказал мужчина.

У меня внутри все оборвалось: «Что он знает? Откуда он знает? И что теперь делать?» Досчитав до десяти, я выдохнула и, глядя Леше прямо в глаза, ответила:

- Да.

+1

6

========== Мы разбиваемся. ==========
            Комментарий к Мы разбиваемся.
        Мы обручились, и мы не расстанемся,

но растворяемся. Время осознанно.

Только не думай об этом заранее,

мне оставляя свободу, не более.

        - Да, - повторила я свой ответ. Я не представляла, как Леша отреагирует на это короткое слово, но отступать было нельзя – второй раз в жизни я стояла перед таким выбором, и в этот раз выбрала не врать. К тому же, я не могла больше делать вид, что ничего не происходит. Уверенной походкой, ничем не выдавая своего волнения, я прошла в ванную.

Пока я мыла руки и снимала макияж, Леша стоял в дверном проеме и капал мне на мозги:

- И что тебя в этом так привлекает? Это же мерзость и извращение! И вообще, с чего вдруг тебя понесло в эту сторону - у нас ведь нет проблем в сексе?

- Может, мне романтики в жизни не хватает? А может, это просто красиво! И нежно, и сладко!

- Да где ты там романтику увидела? Где Мэр и Шериф нежно трахаются на столе после совещания? Или где Дух Хаоса, мать ее, сладко подчиняет себе Сумеречную ведьму?

- Ты о чем? – непонимающе спросила я, застыв возле раковины с полотенцем в руках.

- О твоем фикбуке, конечно. У тебя сплошные лесбийские рассказы в истории посещений в браузере!

- Ах, вот, что тебя так задело! А зачем, интересно, ты полез в мою историю посещений? Шпионишь за мной? – поняв, что мы с тобой не спалились, я применила тактику «лучшая защита – это нападение».

- Ну… это… мне казалось, я с твоего ноута заходил на сайт магазина автозапчастей, вот я и решил найти его.

- Нашел? – язвительным тоном поинтересовалась я.

- А ты не переводи стрелки, Дашка! Я давно заметил, что ты как-то странно себе ведешь. Может быть, девочка эта, Марина, на тебя плохо влияет? Не она ли тебя во все это втянула?

Ох, ты даже не представляешь себе, насколько прав! И не прав!

- А причем здесь Марина?

- А притом – взгляд у нее, как рентген, до самых кишок проникает! Сущая ведьма! И тебя она усиленно обхаживает! Не понятно, что ей вообще от тебя нужно.

Что это ты вдруг стал таким зорким, дорогой? Полтора месяца ничего не подозревал, а тут на тебе - аж в историю посещений полез!

- Леш, не выноси мне мозг какой-то фигней, ладно? Я сегодня очень устала, - потеснив мужчину, я вышла из ванной, радуясь, что легко отделалась.

Я не могла сразу лечь спать – в крови было слишком много адреналина, - поэтому пошла на кухню и поставила чайник. Пока он закипал, я набрала сообщение:

«Леша что-то подозревает, ты у него теперь в черном списке – говорит, взгляд у тебя пронизывающий и ты плохо на меня влияешь».

«Забудь о том, кто и что сказал. Не поднимай на меня глаза. Мои желания – вольный стих, бойся их. За вязью строчек - черная полынья. Спокойной ночи, дорогая моя».

«Отличные строки. Кто автор?»

«Надя Гордиенко. Я с ней согласна - не обращай внимания на его слова, они ничего не изменят. Все зависит от нашего желания».

«Дерзко и обнадеживающе звучит. Задумалась. Спасибо за чудесный вечер».

«ЛЛЛ»

Этой ночью ты мне снова снилась, и сон этот уже вовсе не походил на кошмар: мы вместе парили над пустынной ночной мостовой и дышали теплым июльским воздухом, пропитанным влагой от недавно прошедшего ливня. Я еще никогда себя не чувствовала такой свободной! И я с удивлением узнала эту улицу – это был Арбат. Ничего себе, куда нас занесло!!

***

Проснулась я очень рано, с ощущением легкости и сладкой истомы. Хорошо, что вчера я нашла несколько треков Нади в ВК и теперь смогла процитировать тебе ее строки: «Доброе утро! Знаешь, кто ты? «Та, что упрямо приходит в сон, своенравно зовет и требует ласки. Небезопасно видеть такие сны: откровенные, бесконтрольные, влажные…»»

«Страсти пленные, мысли вольные, цепи бумажные. Надя знает, что говорит. Доброго дня!»

За завтраком мы с Лешей не возвращались к вчерашнему разговору, обмениваясь ничего не значащими фразами и почти не глядя друг на друга. Я решила не форсировать события и радовалась, что Филонов больше не наседает на меня с вопросами и упреками. Потом я занялась проверкой ученических работ, а Леша погрузился в изучение проектной документации по новому объекту. Мне с трудом удавалось сконцентрироваться на работе - несмотря на то, что первая тревога оказалась ложной, я не могла не думать о возможных последствиях нашего с тобой разоблачения. Что может сделать Леша? Уйти от меня? Логично, но маловероятно. Скорее всего, он попытается меня образумить, но как – уговорами, угрозами, шантажом? При самом худшем раскладе он расскажет все твоим родителям, а они сообщат в школу. И это будет полный треш – на работе в школе можно будет поставить крест. Не то чтобы я не представляла своей жизни без педагогической деятельности, но уходить со скандалом не хотелось. Хорошо хоть у тебя День рождения уже через неделю, и одной проблемой станет меньше - я больше не буду ходить под статьей «За пропаганду лесбиянства среди несовершеннолетних».

Через пару часов, потирая уставшие глаза, я подумала, что пора сделать перерыв и сходить в магазин. Одеваясь в прихожей, я в буквальном смысле слова нашла, откуда ноги растут у Лешиных детективных способностей. Подняв с пола небольшой цилиндрический предмет, я решила перед магазином завернуть кое к кому в гости.

Рыжова открыла дверь и, увидев меня на пороге, посторонилась, пропуская в квартиру. На ней был старый спортивный костюм, а в руках она держала мокрую тряпку.

- Привет, Даш! Проходи. Осторожно, скользко – я пол мою.

- Привет, Ира. Я на минутку.

Войдя в квартиру, я прикрыла за собой дверь, достала из кармана найденный мною предмет и протянула его подруге:

- Это, случайно, не ты обронила?

- Ой, я! Спасибо, Дашка! Это моя любимая помада! Я уж боялась, что она с концами пропала, – несколько дней не могла ее найти.

- Ир, не гони, - жестко оборвала я подругу. - Я позавчера делала уборку, и ее не было там, где я сегодня ее нашла. Признайся честно: ты вчера приходила к Филонову?

- Ну, - Ира помялась, подбирая слова, - я не к нему приходила, а к тебе – хотела поделиться рецептом диетических гречневых блинчиков – масленица скоро!

- Да? Странно – Леша мне не говорил о твоем визите и никаких рецептов не передавал. Интересно, почему? Не потому ли, что ты приходила, чтобы поделиться с ним своими «опасениями», - я изобразила пальцами кавычки, - насчет нас с Мариной? И в компьютер вы полезли, чтобы найти там какой-нибудь компромат, да? А нашли лесбийские рассказы. Что ж, тоже неплохой улов!

Ирка молчала, избегая смотреть мне в глаза. Я поняла, что попала в точку.

- Даш, ты извини меня, просто мне Лешу стало жалко – опять ты ему изменяешь с бабой.

- А ты что, свечку держала? – взорвалась я. – Ты, вообще, подруга мне или кто?

- Подруга, конечно! Поэтому я и не могу спокойно смотреть, как ты планомерно разрушаешь ваши отношения.

- Со своими отношениями разберись, - бросила я и, хлопнув дверью, вышла на лестницу. Внутри у меня все клокотало от возмущения, но я понимала - Рыжова права: наши с Лешей отношения катятся в тартарары, ускоряясь по формуле свободного падения. Однако найти в себе силы, чтобы остановить этот процесс, я уже не могла. Да и не хотела. Рядом с тобой я взлетала и падала одновременно, как в песне у Дианы Арбениной:

Тревожный прошлого полет опять во мне, а с ним и ты

Зовешь узнать, что значит взлет, и не боишься высоты.

Знаток бензиновых супов то быстро мчит, то не спеша.

Привычно рвется из оков, ища тепла, твоя душа и падает в небо…

***

В понедельник утром, перед тем как войти в класс к 11 «Б», я волновалась, как в преддверии первого свидания, поэтому особое внимание уделила своему внешнему виду: подновила в туалете макияж, поправила одежду, красиво уложила волосы… Я не знала, как вести себя с тобой - после всего, что произошло за эти абсолютно безумные выходные. К моему удивлению, никакого дискомфорта на уроке я не испытала – все было, как прежде, только лучше – твои глаза ясно давали мне понять, что мы с тобой связаны не только взглядами…

На большой перемене ты поставила жирный крест на моих планах перекусить – сразу после звонка на мой телефон пришло сообщение: «Ты спросишь меня: «Какие танцы – на улице минус двадцать?» Отвечу: «Бери вазелин, и бежим целоваться!»» Накинув шубу, я выскочила на крыльцо и, увидев тебя в дальнем углу двора, у самой ограды, прямо по сугробам помчалась к тебе. Мы не чувствовали мороза – настолько горячи были наши поцелуи и объятия. Ты вжимала меня спиной в дерево и щекотала мне шею своим теплым дыханием, шепча на ушко нежности, а я таяла и млела от твоих дерзких прикосновений и сладких слов, мечтая лишь о том, чтобы перемена никогда не заканчивалась!

Весь день улыбка не сходила с моих губ. Коллеги засыпали меня комплиментами, некоторые даже спросили, где я купила такую шикарную помаду и тушь. Но дело было вовсе не в косметике – глаза мои светились от любви, а губы алели от желания и страстных поцелуев. После уроков я встретила в гардеробе Рыжову – она ходила на улицу покурить и теперь, вернувшись, снимала верхнюю одежду. Ира оглядела меня внимательным взглядом с ног до головы – как просканировала – и, буркнув: «Привет», пошла к лестнице. Похоже, после моего вчерашнего визита к ней домой между нами пробежала черная кошка.

***

В наших с тобой отношениях меня напрягал только один момент - мы не могли отправиться к тебе или ко мне, когда нам этого хотелось. Поэтому приходилось, так сказать, ретроспективно переживать конфетно-букетный период. В понедельник после школы мы пошли в кино, я даже не помню, на какой фильм, - мы просто взяли билеты на ближайший сеанс и все полтора часа целовались на заднем ряду, - а в среду перед факультативом заглянули в кофейню. Попивая капучино и любуясь тем, как ты откусываешь приличный кусок эклера и ловким движением языка слизываешь с губ крем, я вдруг вспомнила, что один вопрос остался не закрытым.

- А что там у тебя с визой? Сделали? - как бы невзначай поинтересовалась я.

- Ой, я забыла тебе сказать: папа вчера ездил в визовый центр, забрал наши паспорта. На год визу дали!

- Так ты что, не обманула меня тогда? – искренне изумилась я.

- Нет, только насчет времени немного приврала – очень уж меня взбесили ваши обнимашки с Дубининым, - я покачала головой, и ты смущенно улыбнулась, склонив голову. - А так мы на самом деле летим в начале мая в Прагу. Папа поедет на завод – проконтролировать отгрузку оборудования, - а я погуляю по городу, познакомлюсь с родиной Габриэлы. Я об этом мечтала два года – с тех пор как начала болеть за нее!

- Жаль, что мне нельзя поехать с тобой, - вздохнула я, - у меня ведь и виза открытая есть – испанцы  прошлым летом дали многократку. Вообще, я постоянно забываю, что ты еще ребенок и живешь с родителями, а, когда вспоминаю, это меня жутко обламывает. Того нельзя, сего нельзя. Хотя какое право я имею зарубаться на этот счет – сама ведь живу с мужчиной…

Увидев, как погрустнело мое лицо, ты протянула руку и взяла мою ладонь в свою. Поднеся ее к губам, ты нежно поцеловала костяшки пальцев, одну за одной, и уверенно сказала:

- Мы еще съездим в далекие страны и в близкие тоже, об этом особо. А пока – ты не забудь поздравить с Днем рожденья меня! Ты не забудь пожелать мне счастья! – пропела ты строки из песен «Снайперов». - Ровно через неделю я перестану быть ребенком и приглашаю тебя отметить это событие!

- Ты меня приглашаешь домой? – я вскинула на тебя удивленный взгляд. Ты кивнула. – Но ты же, наверное, будешь отмечать в кругу семьи, и я там буду лишней.

- Да, народу будет куча: родители, бабушка с дедушкой, тетя с дядей, двоюродные братья. И я очень хочу познакомить их всех со своей девушкой - меня просто распирает от желания похвастаться, какая ты у меня умница и настоящая красотка!

- Ты что, в самом деле собираешься представить им меня как свою девушку? – если честно, я была в шоке – события развивались чересчур стремительно.

- Не сейчас, - ты посерьезнела, - только познакомлю их со своей любимой учительницей. Я же не дура, и не собираюсь тебя подводить под монастырь! Пусть пока привыкнут к тому, что ты занимаешь важное место в моей жизни. А после окончания школы перестанем шифроваться. Родители у меня мировые, продвинутые – они нас примут, я уверена.

- Как ты все распланировала – стратег! Мне бы твою уверенность! За несколько месяцев многое может измениться… или не измениться, - еле слышно закончила я. Я еще не знала, смогу ли расстаться с Лешей, после стольких лет совместной жизни, а ты уже построила на меня кучу далеко идущих планов.

- Все будет хорошо, я узнавала, - ты улыбнулось уголком губ и допила свой мятный чай с лимоном.

***

Я безумно волновалась перед твоим Днем рождения. Шутка ли – мне предстояло познакомиться с твоими родными! Конечно, я уже видела твою маму на родительских собраниях и беседовала с ней о твоих успехах, но это совершенно другое. Тогда я была лицом официальным, а сегодня меня ждала ответственная роль почетного гостя, и я была просто обязана произвести на всех присутствующих хорошее впечатление.

С выбором подарка пришлось помучиться – хотелось, чтобы он был не слишком интимным и не навел твоих родителей на какие-то мысли, но и подойти к этому вопросу формально я не могла. Решение пришло только в субботу днем: мы с тобой по случаю хорошей погоды прогуливались по центру, и ты воскликнула, увидев афишу Ночных Снайперов:

- Представляешь, Арбенина  к нам приезжает! Я так хочу на нее сходить!

- Так сходи, в чем проблема?

- Не выйдет - родители меня на рок-концерт одну не отпустят, а идти на НС с мамой или с папой – полный бред, только удовольствие портить. Эх, в кои-то веки приличная группа доехала до нашего города, а я в пролете.

Я и сама давно мечтала послушать живьем Диану Арбенину, и идея пойти на концерт вместе возникла у меня в голове практически мгновенно, но тогда я не стала тебе ничего говорить, чтобы не портить сюрприз.

И вот теперь, убедившись в том, что красивый конвертик с двумя билетами на концерт лежит у меня в сумочке, я подкрасила губы, брызнулась духами – сегодня это был в меру консервативный парфюм Sensuous от Estee Lauder - и поехала к тебе. По пути я попросила таксиста остановить машину у цветочного магазина и купила букет хризантем для твоей мамы. Я так волновалась, словно собиралась не на концерт тебя пригласить, а предложить тебе руку и сердце в присутствии твоих родителей, и опасалась, что они нас не благословят. Мда, что-то бредовые мысли о нашей женитьбе слишком часто стали посещать мою голову - наверное, виной тому фанфики про Эмму и Реджину, коих я, с твоей подачи, прочла за последние дни несколько десятков, - в некоторых из них история любви Мэра и Шерифа заканчивалась свадьбой, и эта концовка неизменно заставляла мое сердце плавиться от умиления. Странно, но за все время знакомства с Лешей у меня не возникало желания узаконить наши отношения, хотя родители мои не раз намекали, что нам пора бы уже пожениться.

***

- Даша, наконец-то! Все уже собрались, только тебя ждем! – настежь распахнув входную дверь, ты бросилась мне на шею и расцеловала в обе щеки.

- Прости, не хотела опаздывать – в салоне красоты проторчала, - ответила я, снимая с головы капюшон.

- Ты рыжая! И ногти красные! Вау! – восхищенно выдохнула ты, оценив мой новый имидж.

- Хочу тебе нравиться. И Габриэлу надо поддержать на Чемпионате мира. Рыжие, вперед! – я улыбнулась, обрадованная твоей реакцией.

- Для меня ты всегда была самая красивая, - шепнула ты мне на ушко, - но сейчас вообще богиня!

- Венера? – пошутила я, достала из сумки конверт с билетами и протянула его тебе. – Поздравляю тебя с Днем рождения, милая девочка! В этот знаменательный день я хочу подарить тебе безвозмездно, то есть даром, скромный, но очень полезный подарок.

- Аааа! Круто! Мы вместе идем на Снайперов! – радостно воскликнула ты, открыв конверт. - Спасибо, спасибо, спасибо! Давай, мой руки и проходи в гостиную, я тебя со всеми познакомлю.

- Дорогая Дарья Владимировна, - обратилась ко мне твоя мама, когда мы произнесли первый тост за именинницу.

- Елена Васильевна, можно просто «Даша», мы не в школе, - с улыбкой перебила я ее.

- Да-да, конечно! Как скажете. Дорогая Даша, спасибо Вам огромное за то, что положительно влияете на Мариночку. С тех пор как Вы стали ее классным руководителям, она каждый день летит в школу, как на крыльях! Успеваемость повысилась не только по вашему предмету и истории, но и по всем остальным! Даже предварительный ЕГЭ по ненавистной математике на 95 баллов сдала! А на днях она нас с отцом вообще поразила: мы смотрели по телевизору какую-то передачу о Праге, и она нам все рассказала об архитектуре города - когда и что было построено, в каком стиле - и даже имена архитекторов назвала.

- Ну, этого мы на наших уроках не проходили, - засмеялась я. – Наверное, она сама заинтересовалась.

- Вот я и говорю: она с таким энтузиазмом подходит к занятиям - все время с учебниками, с книгами… даже в телефоне постоянно что-то читает – на улицу не выгонишь.

Услышав про чтение в телефоне, я украдкой бросила на тебя взгляд: ты сидела с абсолютно прямой спиной и с таким серьезным выражением лица, что я чуть не прыснула со смеху. Сразу вспомнились строчки Дианы Арбениной:

Бегущая по волнам, ты закрываешь глаза.

Я поцелую тебя, как тогда в кино,

И захлебнусь в скромной радости: ты со мной,

Моя актриса...

- Ну, почему не выгонишь, - с трудом проглотив попавшую в рот смешинку, возразила я, - Вот на прошлой неделе мы сходили с ребятами в театр, и, по-моему, ей очень понравилось и само шоу, и вечер в целом. Так, Марина? - ты быстро закивала, не поднимая глаз, а губы твои при этом расплылись в улыбке. Хах, еще бы!

- Да, культурное развитие очень важно в этом возрасте! Кстати, хорошо, что Вы пригласили Мариночку на концерт. Она очень хотела туда пойти, но мы с отцом опасались ее туда отпускать одну…

- Да, я прочитал в интернете, что на концертах Ночных снайперов много таких странных девиц… ну, вы понимаете… стриженых таких, из этих, - вступил в разговор твой папа. О да, у тебя продвинутые родители! – Не хотелось бы, чтобы она там среди них одна нормальная оказалась.

- Михаил Петрович, не переживайте, я ее в обиду этим странным девицам не дам! Будем там две нормальные! - клятвенно заверила я. Ха, пусть только попробуют к тебе сунуться – я им сразу объясню, чья ты девочка! В подтверждение своих слов я обняла тебя за плечи и взъерошила волосы. Почувствовав, как твое тело отозвалось, задрожав, я едва не потеряла нить разговора.

- Ох, как же все-таки повезло Мариночке с вами! Вот бы ей и среди институтских преподавателей встретился такой наставник, - покачала головой бабушка. - А то вот поедет в Москву учиться, а там ведь сплошной разврат, соблазны на каждом шагу.

- Ба, ну перестань, я уже взрослая и могу отвечать за себя! – возмутилась ты.

- Взрослая-то взрослая, но жизнь без родителей всегда не сахар!

- Как в Москву? – я опешила.

- Ну да, в Москву, - снова вступила в разговор мама, не скрывая гордости в голосе, - на журфак МГУ едем поступать. Конечно, попасть туда непросто, но мы верим в успех.

Мое сердце ухнуло вниз, живот скрутило, а в висках застучало молоточком: «В Москву, в Москву, в Москву!»

- Да, я тоже не сомневаюсь, что Марине по плечу штурмовать МГУ. Вы меня извините, я на минуточку, - я встала из-за стола и на ватных ногах направилась в ванную – мне срочно требовалось привести мысли в порядок.

Не включая света, я аккуратно умыла лицо холодной водой, чтобы слегка остудить полыхающие щеки, а потом просто присела на бортик ванны, не в силах выйти и вновь вести светскую беседу, зная, что нас ждет впереди. Обе девушки, которые были мне нужны и важны, уехали от меня, и воспоминания об этом до сих пор такой болью отзывались в сердце, что третьего раза я боялась не вынести. За стенкой послышался шум спускаемой воды, и через несколько секунд в ванную вошла ты. Вымыв руки, ты присела рядом и обняла меня за плечи.

- Даш, ты чего? Из-за Москвы так расстроилась?

- Мне очень интересно, когда ты собиралась мне сказать, что уезжаешь в Москву учиться? – дрожащим голосом спросила я, глядя в темноту. – И к чему были все эти разговоры, что я твоя девушка, что нам суждено быть вместе и я уйду к тебе от Леши, и бла-бла-бла?

- Да я тебе не говорила, потому что до лета еще далеко. Но это не значит, что я уеду от тебя.

- Как это, позволь узнать? – я повернулась к тебе, стараясь разглядеть твое лицо в темноте сквозь застилающую глаза пелену слез.

- Очень просто – мы поедем в Москву вместе. Ты способна на большее, чем преподавать МХК кучке лоботрясов, которым это на фиг не надо! С твоим художественным вкусом и умением разбираться в живописи ты запросто можешь стать дизайнером интерьеров, например!

- Да кому я там нужна? В Москве и своих дизайнеров девать некуда! – возразила я, хотя фантазия начала лихорадочно рисовать кадры из «Квартирного вопроса», со мной в главной роли.

- Ну, конечно, прежде чем ехать, надо навести справки, поискать вакансии. Но я уверена – ты без работы не останешься! Обещай мне, что займешься этим на досуге. А? – не дожидаясь ответа, ты повернулась ко мне и поцеловала в губы – сначала легко, потом более настойчиво. Почувствовав во рту твой язык, еще хранящий вкус выпитого тобой апельсинового сока, я осознала, что весь вечер только об этом и мечтала. Да что там вечер – я мечтала об этом каждый час, каждую минуту, даже во сне! Напряжение мгновенно ослабило свою хватку, я обняла тебя и, водя руками по спине, наслаждалась теплом нашей близости. Какая же ты сладкая, моя девочка, и как же сильно ты мне нужна! Я уже не смогу отпустить тебя от себя - ни на четыре тысячи километров, ни даже на метр.

- Обещаю, - выдохнула я, восстанавливая дыхание после страстного поцелуя.

- Я очень рада, - ты крепко прижалась ко мне и поцеловала в шею. – Приходи завтра отмечать мой День рождения.

- Какой День рождения? Опять?

- Не опять, а снова, - засмеялась ты. – Ко мне завтра, вроде как, одноклассники придут, устроим вечеринку. Мама с папой так обрадовались этому – раньше ведь ко мне никто не приходил на День рождения, - что обещали свалить из дома, а бабушка сказала, что приютит их на ночь.

- Оу, круто! А родители не удивились, что ребята придут? С чего это вдруг им приходить, если у тебя и друзей-то в классе нет?

- А, так ты ничего не знаешь! Бондарчук выложила видео с моим танцем вакханки у себя на ютубе, и это повесили на школьном сайте. У меня там несколько тысяч просмотров! Я теперь звезда!

- Обалдеть! И что, я буду тусоваться с твоими одноклассниками? Боюсь, они потом вообще от рук отобьются!

- Да какие одноклассники? Это я родителям так сказала. На самом деле мы будем одни - только ты и я! На всю ночь!

- А, теперь поняла. Да ты просто Великий Комбинатор, дорогая! – я не смогла сдержать улыбки. - Ничего себе перспектива – аж дух захватывает! Ладно, раз так, я с удовольствием приду к тебе завтра. Надо только с Лешей как-то договориться… - и хоть мысль об этом разговоре не внушала мне оптимизма, сердце трепетало в предвкушении завтрашнего вечера и ночи.

- Я в тебя верю! – чмокнув меня в щеку, ты поднялась и вышла из ванной.

Я пришла в гостиную через минуту после тебя – гости оживленно общались, и на наше с тобой длительное отсутствие внимания, похоже, не обратили. Через полчаса я сослалась на неотложные дела и откланялась – надо было сегодня прийти домой не поздно, чтобы завтра было проще сбежать.

***

К счастью, Леша еще не вернулся с объекта, и я к его приходу успела на скорую руку сварганить ужин и даже начать готовиться к факультативу, хотя мысли мои были сконцентрированы на том, что будет после него. Темой завтрашнего занятия я выбрала… Арбат - его историю, архитектуру и колорит. Как говорится, сон в руку.

- Леш, ты не будешь против, если я завтра схожу к Марине на День рождения? – спросила я, когда ужин уже подходил к концу. По опыту я знала, что всегда лучше сначала накормить мужчину, прежде чем задавать ему такие щекотливые вопросы. Сама я при этом пила кофе – не успела проголодаться после застолья.

- Она тебя уже и в гости приглашает? Ну, вы прям подружки стали – не разлей вода! Белая ворона с замашками рентгенолога и повернутая на искусстве эстетка, – съязвил Леша. – Смотри, Ирка заревнует! А кто там еще будет?

- Одноклассники придут. Собираются всю ночь тусоваться – математичка заболела, и в четверг им всем только к моему, третьему уроку. Ее родители, когда узнали, что она и меня пригласила, обрадовались – мол, в моем присутствии никаких безобразий не будет, - не моргнув глазом, соврала я.

- Ну-ну, и интересно тебе с малолетками возиться? Тоже мне, надзирательница нашлась. Что-то я сомневаюсь, что они вообще тебя слушаться будут, - Лешка хмыкнул и, помедлив, проворчал: – Да иди куда хочешь, разве тебе запретишь? Ты ведь, небось, и так уже все решила. Но ночевать домой приедешь. Кстати, ты что, волосы покрасила?

- Да. Тебе нравится? – кокетливо улыбнулась я.

- Не знаю, - Леша пожал плечами. - Соукалова перекрасилась, ты перекрасилась - мода, что ли, у вас такая? И что вам в блондинках не сидится…

***

Среда была у 11 «Б» финальным днем трехдневного дежурства по школе, во время которого моим ребятам надо было контролировать наличие сменки у остальных учеников, выполнять поручения руководства школы и следить за порядком и чистотой. Чтобы как-то разнообразить эту скучную обязанность, я предложила ребятам после уроков провести грандиозный флешмоб под названием «Дискотека Миллениум»: нарядиться по моде конца 90-х - начала 2000-х и вспомнить любимую песню из тех лет, под которую им бы хотелось потанцевать. Собрав заявки, я составила трек-лист, а ты вызвалась записать все песни на диск и принести их с собой. При этом, свою песню ты мне не открыла, сказав, что это будет сюрприз.

Увидев тебя утром в гардеробе, я остолбенела, и челюсть моя с громким стуком ударилась о бетонный пол. Присев на банкетку, чтобы не упасть, я в немом обалдении рассматривала твой новый лук: спутанные волосы цвета вороньего крыла, густая черная подводка вокруг глаз, внезапно ставших голубыми, фиолетовая помада, колечко в носу и пирсинг в брови. И когда ты только успела так кардинально поменять имидж, ведь мы виделись только вчера вечером? Плюс к этому, на тебе была черная косуха с кучей заклепок и молний, черные кожаные перчатки с отрезанными пальцами, рваные джинсы и ботильоны на высоченной платформе. Столкнувшись с таким персонажем ночью в темном переулке, от страха обделаться можно! Похоже, другие школьники испытывали такие же эмоции – при виде тебя все разговоры обрывались, рты раскрывались, а глаза вылезали из орбит.

Однако, меня больше всего волновал один вопрос интимного характера, который я не преминула задать, подойдя вплотную к тебе и делая вид, что разглядываю твой макияж. Остальные ученики затаили дыхание, пытаясь расслышать мои слова:

- Надеюсь, ты больше ничего себе не проколола? Пирсинг в определенных местах может доставлять некоторые неудобства.

- Нет, Дарья Владимировна, на большее у меня денег не хватило, к сожалению! – громко посетовала ты, разведя руками с покрашенными в черный же цвет ногтями.

В толпе послышались сдержанные смешки. Подумав про себя: «Ну, Маринка, доиграешься ты со мной – выпорю!» - я коротко кивнула и заговорила на другую тему, стараясь придать своему голосу как можно больше строгости:

- Я полагаю, диск с музыкой ты принесла?

- Разумеется! Вольская сказала – Вольская сделала, Вы же знаете.

- И под какую же песню ты собираешься танцевать в таком виде?

- Я собираюсь не только танцевать, но и петь! Приглашаю всех после пятого урока в актовый зал на мой бенефис! А название песни пусть пока останется тайной.

Прозвенел звонок. Ты помахала «публике» рукой и послала всем воздушные поцелуи, шепнув мне украдкой: «Тебе понравится». Уже знакомые с твоей творческой деятельностью школьники поддержали тебя аплодисментами и, оживленно обсуждая увиденное, разбрелись по классам.

+1

7

***

Народу в актовом зале собралось очень много. Поскольку это мероприятие задумывалось как дискотека, стулья были сдвинуты к стенам, и зрители стояли, поглядывая на сцену в ожидании твоего появления. Ученики 11 «Б» сразу выделялись в толпе своими специфическими нарядами: на девочках были колготки в сеточку, короткие юбки, джинсовки, лосины, некоторые пришли в невесть из какого сундука выуженных брюках-бананах и жутких синтетических блузках, и все без исключения жевали жвачку. Кто-то из мальчиков надел вареные джинсы, кто-то облачился купленный на ближайшем рынке «фирменный» костюм Adidas в комплекте с кожаными туфлями и бейсболкой. Паноптикум, да и только! А если принять во внимание яркий макияж и залаченные начесы на головах девочек, ваш класс можно было смело направлять на конкурс «Born in the USSR», хотя вы все, конечно, были детьми дефолта, а не Перестройки.

Наконец, на сцене появилась ты. Попросив нашего местного штатного «звукорежиссера» - Витю Бабкина из 11 «А» - включить тебе минусовку и настроить громкость, ты взяла микрофон и, прикрыв глаза, начала изящно и сексуально двигаться под медленную музыку. Разговоры в зале стихли, зрители постепенно подхватывали твой ритм, и уже через полминуты все присутствующие, за исключением Мельниковой и директора, двигали бедрами, качали в такт музыке головами и совершали плавные взмахи руками. Когда ты запела, я поразилась, насколько у тебя сексуальный, хриплый тембр. Твой бархатистый голос отзывался эхом в каждой клеточке моего тела, и я, поддавшись притяжению, стала пробираться к сцене, чтобы войти с тобой в зрительный контакт. Ты, казалось, была погружена в транс, не замечая ничего вокруг, но внезапно широко распахнула глаза и, пронзая меня огненными стрелами своего магнетического взгляда, запела только для меня – я это знала:

Это сделает нас огнем,

Это будет казаться сном,

Это ты, это я – и я, и я, и я.

Это не сможет нас уберечь,

Это будут ожоги встреч,

Это ты, это я – и я, и я, и я.

Твой энергетический посыл был настолько мощным, что припев зал уже пел вместе с тобой:

Мало-мало-мало-мало-мало огня,

Я хочу еще немного больше.

Мало-мало-мало-мало-мало огня,

Разрешаю - это значит можно.

Когда прозвучали последние аккорды, и ты под бурные аплодисменты спустилась со сцены, Витя поставил диск с песнями, собранными по заявкам учеников 11 «Б». Ученики начали танцевать и подпевать, а ты подошла ко мне и, на секунду зажмурившись, сказала мне на ухо:

- Я посвящаю эту песню нам с тобой, Дашенька. Люблю тебя.

Мое горло мгновенно сдавило спазмом, в глазах предательски защипало, и я не смогла тебе сразу ответить. Когда же ко мне вернулась способность говорить, к нам подошли Маша Бондарчук и Света Ласточкина, две признанные школьные красотки и секс-бомбы, за которыми бегали едва ли не все парни в школе. Похлопав тебя по плечу, Ласточкина авторитетно заявила:

- Вольская, а ты, оказывается, крутая. Молодец! Надо только уметь себя правильно подать. Хочешь, мы примем тебя в нашу компанию, и у тебя уже завтра будет куча парней на выбор?

- Спасибо, сама неплохо справляюсь, - с вызовом ответила ты. - У меня уже есть любимый человек.

- Ничего себе! – покачала головой Бондарчук. – «И целуй меня везде, восемнадцать мне уже!» Вот уж действительно – в тихом омуте…

- Да, наша пай-девочка не промах! Интересно, кому так повезло?

Когда две фифы ушли, я прошептала одними губами: «Мне повезло. Я тоже люблю тебя, Марина» - и, закрыв лицо руками, счастливо улыбнулась сквозь подступившие слезы.

***

После уроков я уговорила тебя пойти домой и смыть боевой раскрас, и на факультатив ты явилась уже в более-менее приличном виде – даже голову помыла и расчесала космы, успокоив меня, что на волосах – оттеночный шампунь, и скоро чернота смоется. Лак с ногтей ты, правда, стирать отказалась, - сказала, что так «инфернальнее», - но, в целом, выглядела уже вполне безобидно. Однако взгляд мой во время занятия то и дело возвращался к твоему пирсингу – мне безумно хотелось пососать воткнутую в правую бровь маленькую металлическую штучку и потереться носом о колечко в ноздре. В конце занятия, задумавшись о том, что еще я хочу сегодня с тобой сделать, я настолько глубоко погрузилась в фантазии, что тебе пришлось помахать у меня перед лицом рукой, чтобы я очнулась и обратила внимание на Лену Галкину.

- Дарья Владимировна, вы так интересно рассказали об Арбате, что я теперь обязательно пойду туда, когда приеду в Москву поступать, - мечтательно протянула Лена, вставая из-за парты и убирая в сумку конспект. - Пройдусь по мостовой, посмотрю на дома, сфотографируюсь с Окуджавой и стеной Цоя, зайду в сувенирную лавочку… А Вы сама там давно были?

- Пару лет назад, зимой.

Да, тогда Леша во время новогодних каникул поехал с отцом на Байкал порыбачить, и мы с Сашенькой действительно слетали на три дня в Москву. Зная, что у нас будет такая возможность, мы даже сессию умудрились сдать заранее! Мы побывали на огромном катке на ВДНХ, покатались на ватрушках в Коломенском, полюбовались новогодним убранством Красной площади и ГУМа, умудрились взять билеты в Кремль на «Щелкунчика» и даже заглянули в тематический клуб, где, не боясь быть узнанными, целую ночь целовались и наслаждались жизнью по полной программе. Но по Арбату… по Арбату мы прошли раз десять туда и обратно – нас туда манило, как магнитом. С тех пор для меня эта улица стала золотой милей Любви!

- Но теперь я очень хочу побывать на Арбате летом – мне кажется, после летней грозы там должно быть настолько прекрасно, что захочется воспарить над мостовой! - я посмотрела на тебя, и ты всё поняла по моему взгляду, хотя свой сон я тебе рассказать не успела. Видимо, сегодняшний сценический успех тебя окрылил, потому что ты вдруг запела – негромко, будто себе под нос, но так, чтобы мне было слышно:

Дайте мне руку! Нынче непросто

Ходить на мысочках по чистому воздуху

В метре от прокаженной земли!

Я обеспечу вам ваше парение

Тайными клятвами и увереньями,

Солнце и ветер в бокале сухого шабли!

Из школы мы вышли последними. На крыльце ты взяла меня под руку, и мы пошли по пустынному школьному двору мимо темных окон, ускоряя шаг, чтобы как можно быстрее оказаться у тебя дома. А в это время в кабинете черчения Ирина Рыжова, устав от проверки контрольных, поднялась из-за стола, где одиноко светила настольная лампа, и подошла к окошку покурить. Ире не хотелось идти домой, где ее ждал пьяный Миша со своими бесконечными придирками, и она сегодня снова засиделась в школе допоздна. Увидев на улице два знакомых силуэта, тесно прижавшихся друг к другу, девушка кивнула своим мыслям и, кое-что для себя решив, закрыла окно и стала убирать лежащие на столе бумаги в сумку.

***

Ждать маршрутку не хотелось, и мы пошли пешком. По дороге ты вела себя прилично, хотя улицы уже практически опустели, и я подумала было, что мы дома сначала попьем чаю – все-таки, несмотря на начало марта, морозец ощутимо кусался, да и обед был давно, - и лишь потом примем душ и ляжем в постель. Я уже предвкушала, как в животе будет нарастать томление, требуя выхода, и как ты будешь меня дразнить, заставляя возбуждаться все сильнее, но ты снова меня удивила.

Едва за нами закрылась дверь, ты бросила: «Раздевайся и не подглядывай, я сейчас» - и, мгновенно избавившись от верхней одежды и вымыв руки, проскользнула в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь. Снедаемая любопытством, я решила все же не мешать твоим приготовлениям и, повесив шубу на вешалку, пошла в ванную. Через полминуты в помещении погас свет. Только я хотела возмутиться, как ты бесшумно переступила порог, взяла меня за руку и, шепнув: «Так надо», завязала мне глаза прохладной шелковистой тканью. Потом ты медленно и осторожно повела меня за собой. Судя по тому, что мы никуда не сворачивали, через несколько секунд мы оказались в гостиной. Я молчала в ожидании продолжения, стараясь стоять ровно и не поддаваться дрожи в коленях. Ты нетерпеливо сняла с меня свитер и лифчик, ловким движением спустила с попы брюки и трусики, но до конца снимать их не стала.

- Вставай на четвереньки, - произнесенный властным шепотом приказ прозвучал для меня как гром среди ясного неба. Я уже хотела было сдернуть с глаз повязку и испепелить тебя возмущенным взглядом, но ты успела перехватить мою руку на полпути и прошептать: «Не бойся, будет хорошо». Эти слова подстегнули мое и без того раззадоренное воображение, а в горле стало сладко от поднявшейся волны желания, поэтому я без дальнейших разговоров опустилась на колени, наклонилась, и мои руки погрузились в нечто мягкое, лохматое и невероятно приятное на ощупь. По ощущениям это было похоже на медвежью шкуру.

«Неужели мы сделаем это прямо на полу?» - успела подумать я, а потом мне на спину легла твоя теплая рука, и все мысли выветрились из головы. Ты прошлась ладонью вдоль позвоночника, с нажимом проводя по коже коротко остриженными ногтями, затем поочередно погладила ягодицы, скользнув рукой между ними и прижав пальцы к складкам плоти, вызывая океанский прилив. Поскольку глаза мои были завязаны, чувствительность кожи повысилась в разы, и каждый сантиметр тела жадно ловил твои прикосновения. От возбуждения я потеряла бдительность и была застигнута врасплох: ты шлепнула меня по попе свободной рукой. Удар был не сильный, но чувствительный - от неожиданности мои локти согнулась и я уткнулась в шкуру лицом. За первым ударом последовал второй, по другой ягодице. Сердце в груди колотилось как бешеное – я не могла представить, что будет дальше, мне было немного страшно, но снимать повязку и лишать себя этих острых ощущений не хотелось. А дальше ты стала целовать и покусывать мое мягкое место, сжимая и тиская его, и твои рваные глухие стоны заставляли меня течь и плавиться. Я выгибалась навстречу твоему лицу, мечтая лишь о том, чтобы ты проникла в меня, но болтающиеся на коленях брюки мешали развести ноги сильнее в стороны. Когда ты схватила меня за ягодицы и у меня между ног проскользнул твой язычок, я так сильно натянула ткань брюк, пытаясь раздвинуть бедра, что казалось – они вот-вот треснут. Поняв, что ситуация становится критической, ты ловко стащила с меня лишние предметы одежды и, просунув одну руку мне под живот, другой рукой резко вошла в меня. Моему измученному ожиданием телу только это и было нужно – я судорожно вдохнула и начала двигать бедрами, насаживась на твои пальцы. При этом, спиной я чувствовала прикосновения твоих обнаженных, возбужденных грудей, которые двигались в такт толчкам, заставляя мое тело вздрагивать, как от точечных ударов током. Когда ты, просунув одно бедро между моих ног, добавила третий палец и ускорила ритм, а другой рукой нежно дотронулась до голодного, эрегированного клитора, я стала подниматься вверх по звездному туннелю, прямо к солнцу, и через несколько секунд с громким криком рассыпалась в пространстве снопом ярких, раскаленных искр.

Постепенно замедляя темп, ты продолжала двигаться внутри меня, при этом покрывая поцелуями бедра, спину, шею. Наконец я без сил рухнула на медвежью шкуру, и ты, вынув пальцы, села на меня верхом. Положив руки мне на талию, ты сжала мои бедра своими и теперь терлась оголенным клитором о мои ягодицы, удабривая их своим соком. Немного отдышавшись, я прошептала: «Привстань» - и, когда ты подняла попу, перевернулась на спину. Ты снова села на меня верхом. Вытянув руки, я погладила твой нежный животик и стала за бедра притягивать тебя к своему лицу, приоткрыв рот и кусая губы в предвкушении. Я по-прежнему ничего не видела, но мне этого и не требовалось – я прекрасно знала, как светятся сейчас твои глаза и как красны твои губы. Когда ты, слегка приподнявшись, опустила в мой рот свою возбужденную плоть, я припала к ней губами, как путник, несколько дней блуждавший по пустыне, припадает к источнику воды. Захлебываясь от нахлынувших эмоций и наслаждаясь божественными вкусовыми ощущениями, я хрипло стонала, посасывая набухший клитор и лаская языком нежные складочки. Руки мои гладили твои округлые, аппетитные ягодицы и пробирались наверх к грудям, заставляя тебя всхлипывать от остро пронзающего тело возбуждения, когда пальцы мои сжимались на твоих сосках. Твои бедра надо мной двигались все быстрее, вздохи становились все судорожнее, и наконец ты резко дернулась, толкнулась клитором в мой рот и, не сдерживая эмоций, простонала: «Да, Даша!», уперев руки в пол за моей головой и продолжая сотрясаться и хрипеть. По прошествии бесконечности ты успокоилась и, плавно переместившись вдоль моего тела, легла на бок рядом со мной, нежно проводя пальцами по моей груди и животу.   

Спустя несколько долгих минут, наполненных волшебной негой, ты приподнялась и стала целовать мое лицо – глаза, щеки, нос, губы… Твои волосы щекотали мою обнаженную кожу, я с наслаждением вдыхала их запах – яблоко с корицей - и, прижав их руками к своему лицу, прошептала:

- Обожаю твои волосы. Это какой-то фетиш для меня.

Ты счастливо засмеялась и наконец вернула мне возможность видеть, стянув с моих глаз повязку. Я села и, оглядевшись вокруг, с удивлением воззрилась на расставленные по всей комнате красные декоративные свечи, в свете которых наши тела отбрасывали на стены причудливые тени. Рядом со шкурой – а это была именно она – на кофейном столике стояла бутылка белого вина и два бокала, а также блюдо с сыром и оливками и ваза с виноградом.

- Я подумала, ты проголодаешься после секса, - нежно промурлыкала ты.

- Очень верная мысль, - ответила я, сглатывая слюну.

Стащив с дивана подушки, ты поставила их на пол, прислонив к дивану, и жестом пригласила меня устраиваться поудобнее.

- Одну секунду, музыку включу, - я встала, достала из стоящей в прихожей сумки мобильник, нашла в нем нужную композицию и включила воспроизведение. Ты уже успела налить вина и, как только я уселась на шкуру рядом с тобой, протянула мне бокал и предложила:

- Выпьем за нас!

- Может, все-таки, за тебя, ведь мы отмечаем твой День рождения?

- За меня уже вчера пили, а сегодня предлагаю отметить рождение нашей Любви.

- Как романтично, - я чуть не задохнулась от умиления. – Пусть она живет долго и будет счастливой!

- Пусть! За любовь пьют до дна!

Мы чокнулись и медленными глотками, смакуя напиток, осушили бокалы. Поставив фужер на столик, ты повернулась ко мне и нежно накрыла мои губы своими, поглаживая меня рукой по волосам. А фоном нашему поцелую служил хрустальный голос Ирины Богушевской:

Когда у нас на коже

Цветут узоры дрожи,

И на стене игрой наших теней

Свеча за часом час

Чертит клинопись всех наших ласк -

Тогда я слышу ноты.

Поет незримый кто-то.

О, кинь мне нить!

Дозволь мне уловить,

Дозволь мне повторить

Эту музыку хотя бы раз!

Когда мы вновь наполнили бокалы, я сделала то, о чем мечтала весь день – прикоснулась губами к твоей брови, поиграв языком с проткнувшим ее металлическим гвоздиком. Рассмотрев с близи вдетое в ноздрю тонкое колечко, я спросила:

- И как тебе не страшно было делать пирсинг?

- Да это не так уж и больно, - ответила ты, - когда я заболела пневмонией и мне делали уколы антибиотиков, это было гораздо больнее.

- Я не про боль, - махнула я рукой, - я про родителей. Не боялась их реакции на столь радикальную смену имиджа?

- Сами виноваты. Когда они отказались покупать мне на День рождения билет на Ночных снайперов, я согласилась принять подарок деньгами, но с условием, что могу их потратить по своему усмотрению, и мне за это ничего не будет.

- Подстраховалась! – я одобрительно усмехнулась. В тебе, определенно, есть лисья хитреца – не зря ты называешь рыжих хищниц своими сестрами.

- Ага. Ну вот, когда ты вчера ушла от нас, я минут через двадцать тоже сбежала – им всем и без меня уже было весело - и пошла в тату-салон. Там же мне продали все необходимое для готичного лука.

- Паспорт показать попросили?

- Не-а. Я даже расстроилась: неужели так взросло выгляжу?

- Взгляд у тебя взрослый, это правда. И манера держаться, - я вздохнула. – И ты очень смелая, решительная, знаешь, чего хочешь. А я вот трусиха - боюсь делать резкие движения, и перемены меня ужасно пугают.

- Ну, волосы ты все-таки решилась перекрасить! – со смехом возразила ты.

- Впервые за всю жизнь! И то, только ради тебя и Габи!

- О, мы с Габи – сила! Предлагаю тост за преодоление страхов. Пусть твоим жизненным кредо станет знаменитое заклинание чародеев, помогающее проходить сквозь стены: «Вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий»!

- Отличный тост. С удовольствием за это выпью – немного храбрости мне не помешает!

Едва мы сделали по глотку вина, музыка в моем телефоне оборвалась из-за входящего сообщения. Я бросила взгляд на часы, и в груди у меня тут же похолодело – я поняла, что сообщение может быть только от Леши.

- Извини, - я поставила недопитое вино на стол и, схватив телефон, прочитала: «Даша, не пора ли тебе оставить своих пионеров и поехать домой? Детское время закончилось».

- Что там? – ты напряженно следила за моим выражением лица, сжимая бокал. Рука твоя дрожала. – Это от Леши? – догадалась ты, и глаза твои сверкнули нехорошим огоньком.

- Д-да, я сейчас, - отвернув от тебя экран мобильника, я быстро набрала ответ: «Леша, я еще посижу. Дубинин буянит, наезжает на Макаренко. Боюсь, без меня они подерутся».

Только я успела отложить телефон в сторону и вновь взять в руку бокал, как пришло новое сообщение: «Нечего переживать – твои ученики уже здоровые лбы, сами разберутся. У тебя есть свой мужчина, который заждался тебя в холодной постели».

Я с ужасом поняла, что ты прочитала это сообщение, когда ты резко откинулась на подушку и отвернулась.

- Поезжай, если нужно, - бросила ты, не глядя на меня.

- Нет, я хочу еще побыть с тобой, - решительно заявила я и, совладав с дрожью в пальцах, отправила Леше ответ: «Я хочу еще посидеть. Ложись спать без меня».

Обняв тебя за плечи, я уткнулась носом тебе в шею и, с упоением вдыхая твой яблочный запах, прошептала:

- Я хочу поднять тост. Возьми бокал, - ты послушалась, склонив голову в ожидании и внимательно глядя на меня. – За то, чтобы надолго!

- Нет, за то, чтобы навсегда! – уверенно возразила ты. От этой короткой фразы бабочки в моем животе начали танцевать акробатический рок-н-ролл, и мое сердце охотно составило им компанию. Мы звонко чокнулись и выпили вино, а потом просто сидели, обнявшись, в полной тишине.

Через несколько минут мобильник завибрировал снова, но я не двинулась с места и даже не посмотрела на него, боясь нарушить магию момента. Пришедшее следом второе сообщение я тоже стойко проигнорировала, но, когда телефон просигналил в третий раз, ты не выдержала и возмутилась:

- Он что, не может тебя не контролировать? У тебя, в конце концов, должно быть личное пространство!

Я взглянула на экран и прочитала последние сообщения: «Горячева, я жду», «Я выезжаю за тобой на такси. Пришли адрес», «Если ты сейчас же не выметешься оттуда, меня ты больше не увидишь»

Согнув ноги в коленях, я уперлась в них локтями и зарылась лицом в ладони. Ты придвинулась ко мне и, погладив по руке, спросила с тревогой в голосе:

- Что, все плохо? – вместо ответа я молча протянула тебе телефон. Через несколько секунд, положив его обратно, ты тихо сказала: - Тебе решать. Я не имею права тебя удерживать в такой ситуации…

- Понимаешь, я не могу с ним порвать прямо сейчас. Мне нужно… подготовиться, - я разрывалась: моя душа мечтала остаться здесь, с тобой, а разум твердил: «Не надо, не делай этого, пожалеешь».

- Я все понимаю, Дашенька, - всему свое время, - голос твой звучал устало, но тепло, и я немного успокоилась. Оторвав руки от лица, я повернулась к тебе и с сомнением спросила:

- Ты точно не обидишься? Я просто должна все переварить и понять, как действовать. Так резко сжигать мосты я не могу - слишком много лет мы были вместе.

- Всё, всё, уезжай! – произнося эти слова, ты морщилась, как от боли. - Только не давай ему мой адрес – еще не хватало, чтобы он притащился к моим родителям! Скажи, чтобы он остановился около торгового комплекса, на перекрестке. Я провожу тебя.

Я сделала так, как ты сказала. Получив короткий ответ: «Выезжаю», я медленно поднялась с пола, помогла тебе встать, и мы начали одеваться. Ощущение подавленности и беспросветности наполнило мою душу. Сама себе я казалась овцой, идущей на заклание.

В паре сотен метров от перекрестка мы остановились и, в ожидании такси, укрылись от метели и пронизывающего ветра у подъезда длинной девятиэтажки. Неуклюже обняв тебя, я шептала: «Марина, я люблю тебя, всё будет хорошо», - а ты только кивала, прикрыв глаза, и по щекам твоим катились слезы, которые ты даже не пыталась вытирать.

...Еще чуть-чуть в плену друг друга,

Сплетясь, как ветви в ветреный вечер.

Отмерен срок наш и круг очерчен.

Но, прежде чем сделать шаг из круга,

Дай мне коснуться тебя губами,

Налить вина и глядеть на пламя,

Как будто есть еще строки в песне,

Как будто мы еще здесь - и вместе.

+1

8

Желтый автомобиль, притормозивший у обочины на пустынном перекрестке, мы заметили сразу. Я все никак не могла выпустить тебя из своих объятий и уйти – ноги словно приросли к земле. Ты взяла мое лицо в руки и, целуя щеки, прошептала:

- Уходи, Даша. Напиши, когда сможешь, какая дома обстановка.

- Хорошо. Ты – чудо, спасибо тебе за вечер и за то, что ты есть у меня, - расцепив руки, я быстро пошла к такси, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не обернуться.

Увидев, что я приближаюсь к машине, Леша выбросил в снег окурок и сел на переднее сиденье.

В машине отчетливо пахло перегаром, и мне стало понятно, почему Леша приехал за мной не за рулем, а на такси. Странно, обычно он никогда не пил в одиночку ничего крепче пива.

До дома мы доехали в полном молчании, Алексей даже ни разу не обернулся и не удостоил меня ни единым взглядом. Вероятно, его игнор был призван заставить меня испытать раскаяние, но я лишь злилась на себя. Меня терзало чувство вины перед тобой и сожаление, что я не осталась там, где мне хотелось быть больше всего, поэтому дома, когда мужчина с мрачным видом раздевался в прихожей, бросая на меня тяжелые взгляды, я не выдержала:

- Зачем надо было меня унижать перед учениками? Теперь они думают, что я твоя собачонка, готовая прибежать по первому свисту!

- Ничего страшного – пусть знают, что у тебя есть семья, которая для тебя важнее, чем их тусовки.

- У меня есть семья? – я чуть не задохнулась от негодования. – Что-то я не заметила у себя на пальце обручального кольца!

- Что, тебя это так сильно беспокоит? Не знал, что ты мечтала о свадьбе! Я думал, у нас с тобой свободные взрослые отношения. Но если для тебя это так важно, давай поженимся! Может, тогда я, приходя домой, буду находить в своей постели тебя, в холодильнике – еду, а в шкафу – чистые рубашки. Меня достало уже, что ты шляешься со своей этой Вольской, – с тех пор как вы с ней спелись, тебя никогда нет дома!

Хм, не помню, чтобы я когда-то называла Леше твою фамилию…

- А меня достало, что ты считаешь меня своей собственностью! Свободные отношения означают свободное время и личное пространство! – прокричала я и, хлопнув дверью, заперлась в ванной. Встав под душ, я позволила воде смыть с меня все негативные переживания этого дня.

Когда я вышла из ванной, готовая продолжать защищаться, Леша уже лежал в кровати и храпел – все-таки алкоголь сделал свое дело. Я пошла на кухню и написала тебе в вайбере:

«Высказала ему все, что думаю. Мысленно с тобой. Спасибо за фантастический вечер! Люблю тебя».

«И я тебя люблю. И хочу безумно. Еще и еще!»

«Будет тебе еще:) Мне очень повезло с тобой, радость моя. Спокойной ночи!»

***

На следующий день ты подошла ко мне после урока и с улыбкой протянула несколько распечаток со стихами.

- Что это? – удивилась я.

- Мое творческое портфолио. Помнишь, я тебе обещала его показать? Хотела это сделать вчера, но нам помешали.

- Прости. Надеюсь, больше таких ситуаций не возникнет… Как ты красиво пишешь о биатлоне и о Габриэле! – воскликнула я, прочитав несколько стихов. - Даже не представляла, что спорт может так вдохновлять на творчество!

- О, у меня теперь много источников вдохновения. Уверена, стихами о биатлоне дело не ограничится. Кстати, сегодня начинается Чемпионат мира, будешь смотреть?

- Конечно! Теперь я не пропущу ни одной гонки, - ответила я, подмигнув тебе.

- Напишешь мне свои впечатления?

- Разумеется! Я об этом мечтала с того самого момента, как узнала, что ты фанатка.

- Здорово! Буду ждать.

Ты огляделась по сторонам и, убедившись, что в классе пусто, легонько подтолкнула меня к моему столу. Обвив руками за талию, ты прижалась ко мне всем телом и поцеловала, а я отвечала тебе со всей нежностью, на которую была способна. В этот момент мне было абсолютно все равно, что кто-то может войти в кабинет – рядом с тобой я просто теряла голову.

***

«Представляешь, он обрадовался победе французов! Говорит, Дорен-Абер классная! Чуть не прибила его на месте!» - писала я, запершись с телефоном в туалете по окончании смешанной эстафеты.

«Не бери в голову! В личных гонках Габи ее сделает!»

«Очень на это надеюсь! Хотя ее интервью не внушает оптимизма».

«Ничего, она боец! Справится!»

- Даш, ты что там так долго? У меня пиво наружу просится, - раздался из-за двери голос Леши.

- Уже выхожу! – я торопливо оделась, спустила воду и открыла дверь.

- А что это ты с мобильником в туалет ходишь? – подозрительно прищурился мужчина. – Кому ты там пишешь? Марине своей опять?

- Почту проверяла, - соврала я и выскользнула в коридор.

Через полчаса Леша вышел из душа – мне пришлось срочно попрощаться с тобой и убрать телефон под подушку – и игриво сказал, укладываясь рядом:

- Что-то меня эта эстафета завела не по-детски. Может, сбросим адреналинчик, а?

Разумеется, это было последнее, чего мне сейчас хотелось, но я побоялась отказывать ему, чтобы не вызывать новых подозрений. Поэтому я заставила себя улыбнуться в ответ:

- Я не против.

Стянув с себя футболку и сняв трусики, я легла на спину и раздвинула ноги. Мне кажется, мужчина сам удивился моей сговорчивости, но, недолго думая, разделся и с довольной улыбкой улегся на меня сверху.

***

Среди ночи я проснулась от яркого света, бьющего прямо в лицо, и оттого, что кто-то тряс меня за плечи. Открыв глаза, я увидела над собой искаженное злобой лицо Леши.

- Просыпайся, Горячева! Ну ты и сучка лживая! – орал он, продолжая трясти меня.

- Ты что, охренел?! – я никак не могла понять, что происходит.

- Это ты совсем охренела, дрянь! Трахаешься с девкой у меня за спиной, да еще и меня с ней обсуждаешь!

- Ты о чем?! – я села в кровати. Сон слетел с меня, когда я увидела у него в руках свой телефон.

- Об этом! – он ткнул мне в нос нашей с тобой перепиской в вайбере.

Черт, я же выключала телефон на ночь, как он смог прочитать сообщения? Черт! Чеееерт! Мы с ним вместе придумывали пин-код! Вот я идиотка – не поменяла его!

От ужаса меня даже затошнило. Прочитав все на моем лице, мужчина недобро ухмыльнулся и, протянув мне телефон, отчеканил:

- Или ты сейчас же звонишь ей и говоришь, что знать ее не хочешь, или я завтра иду к ее родителям и звоню твоим. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, - вкрадчиво добавил он, - ты ведь не хочешь, чтобы тебя с позором выгнали из школы и у твоего отца случился второй инфаркт?

Дрожащей рукой я взяла протянутый мобильник, ощущая себя загнанным за флажки волком. Опытный и жестокий охотник был уверен, что его жертва не станет прорываться за условное ограждение, - слишком хорошо он знал ее повадки и слабые стороны.

Ты ответила на звонок практически сразу:

- Даша, что случилось?

- Марина, мы не сможем больше встречаться, - помедлив несколько секунд, выдавила я, проклиная себя за слабость.

В трубке повисло молчание. Краем глаза я покосилась на Лешу - он нависал над кроватью, сложив руки на груди:

- Скажи ей, что решила остаться со мной. Скажи это уверенно!

- Я решила остаться с Лешей. Это будет правильно, - зажмурившись и пытаясь сдержать дрожь в голосе, сказала я в трубку.

- Окей, я поняла. Спасибо, что сообщила мне об этом. Пока.

Ты отключилась, а я отбросила трубку в сторону и рухнула навзничь, закрыв лицо руками.

Не прикусывай рта, не ищи покурить.

К чёрррту просто слова. Ни к чему говорить.

Чёрной меткой по лбу, по анфасу печать.

Лучше просто молчать.

Идёт охота на волчат.

+1

9

========== От тебя до тебя ==========
            Комментарий к От тебя до тебя
        Когда замкнется круг

И смоет все мои причалы,

Он даст мне знак уйти,

А значит, все начать сначала.

Тогда я стану ветром, тогда я стану ветром

В твоих не заплетенных волосах.
        Я очнулась в полной темноте и не сразу поняла, где нахожусь и какое сейчас время суток. Постепенно глаза привыкли к сумраку и выхватили из него знакомые предметы обстановки. Электронные часы показывали половину шестого утра. В квартире и за окном царила полнейшая тишина, нарушаемая лишь раскатистым храпом лежащего рядом мужчины. Я закрыла глаза, чтобы вновь уснуть, но поняла, что мне это не удастся. Тогда я села в кровати и, нащупав на полу тапочки, попыталась встать. Голова мгновенно закружилась, и я испытала острый приступ тошноты. Бегом кинувшись в туалет, я нависла над унитазом, но моему бедному желудку даже нечего было извергать — похоже, он был пуст. Сидя на полу в туалете, я прислонилась затылком к холодной кафельной плитке, потирая виски в надежде, что кровоснабжение восстановится, и я смогу подняться. Я чувствовала себя абсолютно потерянной, как ежик в тумане, но постепенно в памяти начали всплывать события последних двух дней, и мне захотелось вновь впасть в спасительное забытье, уже навсегда.

Откроешь глаза с утра — а вокруг дыра,

Рана на теле мира, в изнанке прорывы и дыры,

Их не зашить, но как-то же надо выжить,

Себя грызу я внизу, но небо еще ниже.

Вчера утром я проснулась с дичайшей головной болью. В голове пульсировало и ломило — по ощущениям, армия безумных кузнецов ковала что-то на костях черепа, грозясь вот-вот расколоть молотками свою импровизированную наковальню. Я попыталась встать, чтобы пойти на кухню и выпить таблетку, но стоило мне принять вертикальное положение, как горло свело противным спазмом, и я едва успела добежать до туалета, чтобы выкинуть все съеденное накануне в унитаз, а не на пол. После этого голове стало немного легче, и я вернулась в кровать. Леши не было, а на его подушке лежала записка: «Помни, о чем мы договорились, и все будет хорошо». Я порвала ее на клочки. Нет, я не хотела помнить об этом договоре, подписанном кровью нашей с тобой любви! Я хотела развидеть и эту записку, и Лешины вещи, в беспорядке разбросанные по комнате, и даже саму эту квартиру, где не было места для тебя. Телефон валялся на полу. Я подняла его и увидела, что он сдох. И я сдохла — убила все свои мечты, желания и порывы, потеряла все, что мне дорого.

Я теряю тебя в этой мутной толпе,

Я теряю тебя по крупицам, по клеткам.

С каждым мигом, пронесшимся на высоте,

Теплота уступает паутинам и сеткам.

Я сама соткала вокруг себя эту паутину — путину лжи и пустых иллюзий, — теперь мне было некого винить в том, что я в ней запуталась. Еще раз взглянув на темный экран мобильника, я испытала малодушное облегчение оттого, что мне не нужно бороться с соблазном написать или позвонить тебе. Нельзя было этого делать — умерла, так умерла. Бросив аппарат обратно на ковер, я уткнулась лицом в подушку, и так и лежала до вечера, то проваливаясь в сон, то с криком вскидываясь от липких, душащих кошмаров, которые бешеным калейдоскопом мелькали в моей больной голове, заставляя тошноту вновь и вновь подступать к горлу. В этих снах ты выпадала из окна, пытаясь взлететь, задыхалась, опутанная черными цепкими лентами насланного на тебя проклятия, погибала под колесами Лешиного автомобиля. А я стояла в стороне и не двигалась с места — больше того, я не могла даже открыть рот, чтобы закричать, — бессильно хрипя и мыча, как глухонемая и парализованная.

Вечером, когда Алексей пришел с работы и застал меня все в том же положении, всхлипывающую после очередного кошмара, он бросил в меня, как камнем, одной лишь фразой, глядя в мои покрасневшие, распухшие от слез глаза:

— Побольше поплачешь — поменьше поссышь, — и ушел в гостиную смотреть телевизор.

Как он лег спать, я не помнила. А сейчас, когда я, пошатываясь, доковыляла от туалета до кровати, мои руки сами потянулись к подушке, и я, не до конца осознавая, что делаю, стала медленно опускать ее на его лицо. В голове вертелось только одно слово: «Ненавижу!»

— Дура ненормальная! — заорал мужчина, отталкивая меня от кровати. — Совсем с ума спрыгнула со своей Вольской!

— Прости, — пробормотала я, понемногу приходя в себя и сползая по стенке на пол.

— Лечиться надо! — Леша вскочил с кровати и занес надо мной руку.

— Прости, я не хотела. Не знаю, что на меня нашло, — повторила я шепотом, заслоняя лицо в ожидании пощечины или удара.

— Да что там непонятного — моча в голову ударила, вот ты и перестала соображать, — уже мягче сказал он, разжимая кулак и усаживаясь на пол рядом со мной. — Ах, ах: «Я люблю тебя, Марина, всё сильней, день ото дня. Без твоей любви, Марина, этот мир не для меня». Ведьма эта малолетняя запудрила тебе мозги своими спецэффектами, фанфиками этими идиотскими, а ты и повелась. Ты же всегда была другой — разумной, спокойной, взвешенной, — а сейчас как с цепи сорвалась. Романтики ей, видите ли, не хватает! Готова была жизнь свою разрушить ради этой девки!

Я молчала. Мой разум принимал его аргументы и поддакивал, упрекая мое сердце в том, что оно слишком доверчиво и импульсивно, а сердце сжималось, усыхало и забивалось в угол грудной клетки, стараясь не стучать слишком сильно.

«Да, мне удавалось сохранять внешнее спокойствие — и когда Ольга уехала в Новосибирск, и когда Саша сбежала в Японию. Умирая внутри, я возвращалась в колею и училась заново ходить проторенными тропами, смотреть в нужную сторону и дышать в заданном ритме. Наверное, и сейчас смогу», — уверяла я себя, глядя в пространство перед собой.

Слезы высохли, я постепенно перестала всхлипывать и, прошептав: «Да, ты прав. Дай мне руку», начала вставать. Когда мы поднялись, Леша обнял меня за плечи и поцеловал в волосы:

— Вот и умница. Пойдем на кухню, я приготовлю тебе завтрак.

— Сейчас, я только приведу себя в порядок.

Умываясь в ванной, я избегала смотреть в зеркало — настолько я была себе противна. И я не представляла, как после всего, что произошло, после всей боли, которую я тебе причинила, я смогу смотреть тебе в глаза. Мысль о том, что в понедельник мне придется предстать перед тобой, заставляла меня содрогаться и краснеть. «Ёбаный стыд!» — выругалась я, сплюнув в раковину, и, попытавшись придать своему лицу человеческое выражение, пошла на кухню.

— О, как вкусно пахнет! — с улыбкой воскликнула я, хотя запах омлета с колбасой заставил мой желудок скрутиться в бараний рог.

— Садись, кофе уже почти готов, — сказал Леша, накладывая мне еду на тарелку. Я начала ковырять вилкой омлет и отправлять в рот маленькие кусочки, с опаской прислушиваясь к ощущениям.

Выключив кофейник, он сел напротив меня и стал с аппетитом уплетать завтрак, попутно не забывая промывать мне мозги:

— Ну ты сама подумай, какая тебя ждала бы перспектива с этой девочкой? Она же маленькая еще, глупенькая, — что она может тебе дать, кроме тела? Да и какой там сексуальный опыт в ее возрасте? Вспомни себя, когда мы начали встречаться: что ты умела? И не говори мне, что ты всерьез планировала связать с ней свою жизнь, — он бросил испытующий взгляд на меня. Я лишь вздохнула, глядя в тарелку. — Думаешь, ее родители одобрили бы ваши отношения? Да тебе, по-любому, пришлось бы уйти из школы, а возможно, и уехать из города, потому что слухи у нас расходятся быстро. Зачем тебе это все нужно? Ну, попробовала что-то новенькое, разнообразила сексуальный опыт, но с ума-то сходить зачем? И вообще, даже думать противно, чем вы там с ней занимались. — Филонов скривился. — Неужели тебе нравилось с ней трахаться? Как вы друг друга удовлетворяли: лизали или тыкали?

На этом месте мое терпение лопнуло, я отложила вилку и впервые за несколько дней посмотрела ему прямо в лицо, чувствуя, как краска заливает мои щеки:

— Прекрати. Ты не допускаешь мысли, что я в нее влюбилась?

— Ой, насмешила! Вот честное слово, Дашка, детский сад какой-то! — Лешка заржал, не обращая внимания на то, что мои глаза вновь начали наполняться слезами. — Послушай себя со стороны: сидит взрослая женщина, у которой все в этой жизни хорошо — работа, квартира, мужик с деньгами и машиной, — и заявляет, что влюбилась в желторотую школьницу, у которой вместо жизненного опыта в голове одни сериалы и порнография. Чушь собачья! Романтические бредни! Поговорим об этом через пару недель, когда твоя крыша встанет на место.

Вместо ответа я вскочила со стула — он зашатался и опрокинулся — и побежала в туалет. Выблевав съеденный завтрак, я села на пол и разревелась. Через минуту за дверью послышались шаги.

— Ну, понеслась по-новой, — Леша закатил глаза и закрыл дверь в туалет с другой стороны.

В дыры все время дует, и этот ветер — вода,

Я трогала твое тело, кожа твоя тверда.

Мужчина должен не плакать и брать все силой,

Это, конечно, мило, но перекосило.

***

Через несколько минут я пулей вылетела из туалета и в панике уставилась на висящий в коридоре календарь.

«Ё-моё! Уже два дня задержка!» — в отчаянии подумала я, тщетно пытаясь вспомнить, всегда ли в этом месяце Леша надевал презерватив. Спрашивать его об этом напрямую мне не хотелось, — это вызвало бы встречные вопросы, а мне только разговоров о ребенке сейчас и не хватало! Я не была готова к тому, что все настолько круто поменяется за пару дней: от радужных мечтаний о Москве до пугающих подозрений насчет беременности.

Весь день я пыталась отогнать от себя навязчивые мысли, но раз за разом возвращалась к ним: я знала, что никогда не смогу сделать аборт, а это означало, что нам с Лешей придется пожениться.

«Выходит, все случилось так, как должно было быть? Так, как правильно?» — в сотый раз за день задавала я себе этот вопрос, и он повисал в воздухе, как огненный портал в потусторонний мир, сквозь который простому смертному не пройти.

Леша перестал обращать внимание на мое странное поведение уже к обеду. Один раз поинтересовавшись: «Ты чего такая бледная?» и не получив ответа, он махнул на меня рукой и засел за компьютер.

Я глубоко погрузилась в свои переживания, и единственной связью с внешним миром для меня оставался биатлон, через который я могла мысленно общаться с тобой. Как мне хотелось после спринта написать тебе — поделиться сожалениями, что Габриэла осталась лишь четвертой, а Дорен-Абер пришла второй! Я десять раз протягивала руку к мобильнику, но в присутствии Леши так и не рискнула отправить тебе сообщение. Да и зачем? «Дружить о биатлоне» мы бы могли, но разве это нам обеим было нужно?

Ну да бессмысленно, хочется большего —

Слиться, как выстрелы, в радугу, в крошево,

В месиво нежное слов и бездонности…

Жаль, не напишет никто нашей повести.

В воскресенье ситуация повторилась: Леша больше не пытался заговаривать со мной — похоже, он действительно решил дождаться, пока моя крыша сама встанет на место. Меня это полностью устраивало — одним раздражителем было меньше! Тошнота немного отступила, хотя ничего, кроме йогурта, в меня не лезло, и я заставила себя перегладить очередную гору белья и заняться подготовкой к урокам. Что угодно, лишь бы не думать о возможной беременности!

Я очень надеялась, что Габи возьмет свое в пасьюте, но гонка преследования оказалась для нее самой неудачной в этом сезоне — к финишу она пришла лишь одиннадцатой, в то время как француженка финишировала третьей, еще сильнее сократив разрыв в борьбе за БХГ. Одно к одному!

Я могла себе представить, в каком трансе ты сейчас находишься, и кусала локти от мысли, что нельзя тебе написать и разделить твою боль. Но вдруг что-то щелкнуло у меня в голове: когда Леша, как обычно, вырубился после гонки, я, повинуясь импульсу, быстро оделась, вышла на улицу и тормознула попутку. Через десять минут я уже стояла возле твоего подъезда, пытаясь определить, какие из окон на девятом этаже — твои. Я была готова, не дожидаясь лифта, взлететь наверх по лестнице, чтобы скорее увидеть твое радостное и удивленное лицо, когда ты откроешь мне дверь и впустишь в дом, махнув рукой родителям: «Это ко мне». Но меня ждало жестокое разочарование: в окнах твоей квартиры свет не горел.

Налетевший порыв ветра сорвал с головы капюшон, и я словно протрезвела, осознав всю абсурдность моего порыва: примчаться к тебе на ночь глядя, без предупреждения… Если бы я воплотила задуманное, серьезного разговора с твоими родителями было бы не избежать. А что я могла им сейчас сказать? «Здрасьте, я люблю вашу дочь, но я беременна от своего мужчины и должна остаться с ним?» Глупее не придумаешь. Да и не факт, что ты бы мне обрадовалась. Расстроенная и подавленная, я пошла домой пешком, и мне казалось, что нас разделают не жалкие несколько кварталов, а вселенская пропасть.

От тебя до меня —

Лишь окно с погасшим светом.

От меня до тебя —

Сорок тысяч километров.

***

— А где Вольская? — спросила я учеников 11 «Б», когда прозвенел звонок на урок, а твое место за партой так и осталось пустым.

— Заболела. Простудилась, вроде, — послышались неуверенные ответы.

— Ясно, — я наклонилась сделать отметку в журнале, с ужасом осознавая, что я тебя не увижу — ни сегодня, ни, скорее всего, в среду. С одной стороны, мне было невыносимо стыдно смотреть тебе в глаза, а с другой — я надеялась, что мне удастся хоть как-то оправдаться перед тобой, сбросить с плеч хотя бы часть непомерно тяжелого груза, который просто вдавливал меня в землю, заставляя ползать, а не ходить.

Кое-как отработав свои часы, я пошла в кафетерий — желудок требовал бросить в него хоть что-то. К счастью, после обеда негативной реакции организма в виде тошноты не последовало, и я прямо там принялась за проверку сочинений, но то и дело отвлекалась от них на мысли о собственном незавидном положении, глядя в окно, где в сгущающихся сумерках медленно падал снег.

Белое нечто летит за запотевшим стеклом,

Там вечереет и снег, здесь я шуршу стилом,

Мухи сдурели и тупо ищут лето зимой,

Я не могу им помочь, кто бы помог мне самой.

Когда с работой было покончено, я медленно спустилась вниз и направилась к выходу. Идти домой не хотелось, но и в школе оставаться было бессмысленно.

— Даша, привет! Ты чего такая несчастная? — голос Рыжовой заставил меня вздрогнуть. Проходя по коридору первого этажа с пачкой сигарет и зажигалкой в руках, она остановилась возле меня.

— Привет. Мы что, помирились? — я недоверчиво посмотрела на подругу.

— А мы и не ссорились, просто я злилась на тебя за то, что ты так бездарно гробишь свою жизнь, — непринужденным тоном ответила Ира. Взяв меня за локоть, она внимательно изучила мое лицо: — Ох, какая ты бледная. И круги под глазами — жуть! Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Здесь — нет, — я обвела взглядом школьный холл. Конечно, я понимала, что откровенничать с Рыжовой было довольно опрометчиво, но мне нестерпимо хотелось кому-то выговориться, облегчить эту ношу, а других вариантов не было.

— Намек понял. Сможешь подождать немного? Буквально пять минут — я только заберу из кабинета все чертежи, которые намалевали мои ученики.

— Да, конечно. Я подожду тебя на крыльце — хочется на воздух.

Как только мы вышли со школьного двора и направились в сторону дома, Ира сразу взяла быка за рога:

— Ну, что стряслось? На тебе лица нет!

— Ох, Ирка… Леша узнал про нас с Мариной и заставил меня порвать с ней. Угрожал все рассказать родителям! — на одном дыхании выпалила я, глядя прямо перед собой.

— Чьим родителям?

— И моим, и ее.

— Ох, ни хрена себе! Значит, у вас все-таки было… Да, попала ты, подруга.

Ира взяла меня за руку и резко свернула в сторону, увлекая меня за собой.

— Куда мы идем? — удивилась я.

— Я знаю тут один неплохой бар, где можно уютно посидеть и поговорить по душам.

— Ой, мне пить нельзя! — ляпнула я, тут же осознав, что выдала себя с головой.

— Стоп! Дашка, ты серьезно? — Рыжова округлила глаза, вглядываясь в мое лицо. Мы остановились посреди улицы, и другие пешеходы были вынуждены нас обходить.

— Я не знаю, — тихо ответила я.

— Как это не знаю? Сколько дней задержка?

— Пять, по-моему. И тошнит по утрам.

— Тест делала?

— Нет. Я боюсь.

— Ну что за детский лепет? Пошли в аптеку прямо сейчас! Потом завернем в кофейню, раз в бар нельзя, и там все узнаем.

В туалете кафе я дрожащими руками вскрыла упаковку и, следуя инструкции, воспользовалась тестом. Через несколько минут этот маленький клочок бумаги должен был определить мою судьбу на ближайшие годы — да что там, на всю жизнь! Когда положенный срок ожидания истек, я, не глядя на результат, вышла из туалета и протянула тест Ире, которая кусала ногти, сидя над нетронутой чашкой кофе. Увидев, как разгладилось ее лицо, и уловив вздох облегчения, я тоже решилась взглянуть: одна полоска.

— Неужели ложная тревога? — не веря своему счастью, прошептала я, опускаясь на стул напротив подруги.

— Знаешь, что тебе нужно сделать? — Рыжова наклонилась ко мне через стол. — Если завтра месячные не придут, запишись к гинекологу. Тесты не всегда показывают верный результат, а в консультации тебе точно скажут: да или нет.

Я лишь кивала, лелея в душе робкий росток надежды.

***

Когда мы с подругой ввалились ко мне домой, с порога услышали:

— Горячева, где ты ходишь? Почему телефон выключен?

— Спокойно, она со мной была, а телефон сел, — невозмутимо ответила Рыжова, входя в квартиру вслед за мной. Как хорошо, что она меня проводила. Я бы не нашла в себе сейчас сил оправдываться перед Филоновым, и последствия моего позднего прихода могли бы быть самыми печальными.

— А, Ир, привет, — тон его потеплел, — заходи, гостем будешь.

— Да я пойду, наверное, уже поздно, — запротестовала Ира, хотя было видно, что ей хотелось остаться.

— Никуда мы тебя не отпустим, — Леша подошел к девушке и стал снимать с нее пуховик. — У меня сегодня грандиозный повод выпить! Мойте руки и проходите на кухню! Я мойвы нажарил, картошку сварил.

— Наша фирма получила крупный объект, и меня назначили главным инженером проекта! — похвастался Леша, налив нам с Ирой вина, а себе — водки. — Так что, Дашка, денег заработаю, и летом на море рванем! Ты куда хочешь — в Грецию или в Марокко?

— В Чехию, — задумчиво ответила я, ловя себя на том, что от запаха жареной рыбы опять засосало под ложечкой.

— Ну ты даешь! Там же нет моря! Ладно, ближе к делу решим. Давайте выпьем!

— Какой же ты, Лешенька, положительный, — промурлыкала Ира, когда мы выпили (я только пригубила вино), — и деньги зарабатываешь, и готовить умеешь, и не бухаешь, как мой Мишка. Зашел бы ты к нам как-нибудь, поговорил с ним, что ли. Может, послушается тебя и за ум возьмется.

— Зайду, конечно, но не завтра, — хочу восьмое марта с любимой женщиной отметить! — с энтузиазмом заявил мужчина и обнял меня за плечи. Я, если честно, обалдела немного — никак не ожидала после всей его грубости такого проявления чувств.

— Ох, и повезло же Дашке с тобой! Хоть за подругу порадоваться! — ответила Рыжова с натянутой улыбкой и плохо скрываемой завистью в голосе.

+1

10

***

Восьмого марта Леша превзошел сам себя: приготовил завтрак (правда, я с трудом заставила себя его проглотить и долго уговаривала желудок не отдавать его обратно), помыл посуду, сбегал за цветами и даже подарил мне подарок — билеты в театр, который сам не любил. Вообще, он всегда засыпал во время спектакля, и я давно перестала звать его с собой, поэтому такой подарок меня очень удивил.

«Неужели он готов измениться ради меня, ради нас? Правда, что ли, боится меня потерять? Ведь Ирка права: он и хозяйственный, и деньги зарабатывает, и не жадный. А я не ценю. С жиру бешусь, наверное», — размышляла я, наблюдая с дивана за тем, как Леша шуршит пылесосом по квартире. Однако все эти здравые мысли, промелькнув в мозгу, там же и оседали, не затрагивая сердце. Я словно смотрела на себя со стороны, не вовлекаясь, как на героиню второсортной мелодрамы.

Спектакль был на уровне, но полностью сконцентрироваться на действии мне не удалось — чем ближе к завтрашнему дню, тем больше я думала о том, что мне обязательно нужно записаться к гинекологу, ведь месячные так и не пришли.

— Тебе не понравилось? — с тревогой спросил Леша по дороге домой. — Я ведь даже не уснул!

— Понравилось, конечно, просто устала. Спасибо за приятный вечер, — я выдавила из себя улыбку, не желая расстраивать мужчину, который вел себя сегодня просто идеально.

— Что-то твоя усталость начинает меня потихоньку доставать. Я тут в лепешку ради тебя расшибаюсь, а ты ходишь с постным лицом, как будто мне одолжение делаешь!

«Да, ненадолго хватило тебе терпения, дорогой», — подумала я беспристрастно, а вслух ничего не сказала, предпочитая не нарываться на ссору.

***

Ночью мне снился кошмар: будто у меня рождается девочка, как две капли воды похожая на тебя, а Леша, увидев новорожденную, тут же забирает ее у меня и топит в ванной.

Проснувшись с громким всхлипом, в холодном поту, в четыре часа утра, больше я уснуть не смогла. Ворочаясь с боку на бок, сминая простыни, я зарывалась лицом в подушку и выла от боли. Мне казалось, что эта ночь — глобальная, беспросветная ночь, опустившаяся на мою жизнь черным саваном, — будет длиться вечно.

Ночь жёлтых огней —

Я уже в ней

Растворилась, как соль,

Звучу тонкой струной,

Кричу за стеной —

Mи-бемоль и боль.

Утром я чувствовала себя совершенно разбитой и измочаленной. Узнав, что ты по-прежнему болеешь, я решила отменить факультатив. У меня не было ни сил, ни желания в твое отсутствие расписывать красоты пражской архитектуры, ведь эту тему я решила подготовить после твоего дня рождения, специально для тебя, чтобы дать тебе возможность тоже сказать пару слов на интересующую тебя тему. Когда я зашла в кабинет завуча, чтобы предупредить об отмене занятия, Мельникова, едва взглянув на меня, поинтересовалась, не нужен ли мне больничный. Я постаралась заверить ее, что со мной все в порядке, я просто не выспалась, но она скептически и одновременно с сочувствием посмотрела на меня и сказала одну странную фразу:

— По тонкому льду идешь, девочка. Как бы не провалилась.

В некотором замешательстве я покинула кабинет, но раздумывать над ее словами было некогда — пора было, наконец, позвонить в женскую консультацию, я и так полдня откладывала этот звонок. Я долго не могла дозвониться, а когда на том конце провода наконец взяли трубку, мне сказали, что запись закрыта на ближайшие две недели. Пришлось объяснить ситуацию, попросить войти в положение, и мне все-таки нашли одно место в будущий понедельник у врача с другого участка.

«Доктор Большова, 14 марта, 16-20, кабинет 309» — записала я в заметках в телефоне. Пин-код я поменяла еще в воскресенье, так что теперь могла быть спокойна: Леша не прочитает ничего, не предназначенного для его глаз.

Вернувшись в пустую квартиру, я разделась и, не включая света, подошла к окну. Мысленно уплывая в прошиваемую электрическими огнями темноту, я представляла, что где-то там, за домами, ты лежишь в кровати и болеешь. Тебе плохо, плохо из-за меня — я в этом не сомневалась, — а я не могу прийти и согреть тебя. Боюсь, что ты не примешь мою помощь. Боюсь, что снова сделаю тебе больно, потому что не смогу остаться.

Как много дыма ушло

из-под выдохов дней,

как хочется к ней.

И кто бы дал мне ответ,

какой длины стена

от нее до меня.

Поддавшись свинцовой усталости, я на минутку прилегла на кровать, с твердым намерением позже приняться за домашние дела и подготовку к завтрашним занятиям. Очнулась я лишь тогда, когда громко хлопнула входная дверь и голос Филонова заполнил собой квартиру:

— Дашка, ты дома? — и, после паузы: — Вот дрянь, опять шляется где-то! — услышав неподдельную злость в его тоне, я внутренне сжалась в комок, но заставила себя ответить как можно спокойнее:

— Я дома, уснула просто. Ты голодный? Сейчас я что-нибудь приготовлю, — я встала с кровати и поспешила на кухню.

— Нет, я к Ирке с Мишкой заходил, меня накормили. А ты биатлон проспала, что ли? Я думал, ты смотришь индивидуалку.

— Ой, проспала! Кто победил? — я застыла на пороге кухни, обернувшись к нему.

— Дорен-Абер, красава! Она мне все больше нравится, у нее такая воля к победе! Не то что у твоей Соукаловой — эта совсем спеклась и сдулась. Пятой пришла. Теперь Мари ее на кураже в два счета догонит. Будет интересная заруба в Хантах за БХГ!

По привычке отметив про себя, как мне претит его злорадство, я промолчала в ответ и пошла варить себе кофе.

***

В четверг я не выдержала. Прошла всего неделя с нашей последней встречи, а мне казалось — вечность! ты все еще болела, и мне стало страшно за тебя. Проведя на автомате очередной бесцветный урок в 11 «Б», я решила позвонить тебе и выяснить, что с тобой. Предполагая, что по мобильному ты мне можешь соврать, если вообще ответишь, я решила звонить на домашний — так я со стопроцентной вероятностью попадала на кого-то из твоих родителей, которые уж точно не обманут классного руководителя и любимую учительницу. Я не ошиблась — трубку взяла твоя мама.

— Ох, Дашенька, даже не знаю, что Вам сказать, — голос Елены Васильевны просто звенел от беспокойства. — По всем симптомам, у Мариночки ангина — горло ужасное. Но температура держится уже пятый день, антибиотики не помогают. Я сама как медик ничего не понимаю. Терапевт говорит, что, если к понедельнику улучшений не будет, придется в больницу класть, иначе большой риск для сердца.

— А раньше такого не было?

— Вы знаете, было. Вообще, она никогда не была болезненным ребенком, но в прошлом году летом умудрилась так же тяжело заболеть на даче. Уж где она там вирус подхватила, не представляю! Больше двух недель температура скакала и горло болело.

— И чем же вылечили в итоге? — мне становилось все интереснее. Я, кажется, начинала складывать два и два.

— Да ничем! Она настояла на том, чтобы, несмотря на неважное самочувствие, пойти первого сентября в школу, а днем вернулась уже практически здоровой. Чудеса да и только. Вы бы навестили ее, Дашенька, ей сейчас нужна дружеская поддержка.

— Елена Васильевна, я бы с радостью. Просто я сама сейчас неважно себя чувствую — с желудком что-то, — не хочу еще и свой вирус Марине принести. Думаю, за выходные отлежусь и в понедельник загляну к вам. Заодно и узнаю, что сказал врач.

— Хорошо, конечно, мы Вам всегда рады! Заходите тогда после шести, я уже дома буду. Чайку попьем, побеседуем. Может, Мариночка к нам присоединится.

— Договорились! После шести меня как раз устраивает! — с воодушевлением ответила я, радуясь, что меня позвали в гости. Возможно, я смогу тебя вылечить, раз уж в сентябре мне это удалось даже без моего активного участия. Как говорил Лукашин Ипполиту: «Я сломаю, я и починю». Конечно, если гинеколог мне скажет… Дальше думать я не решалась, боясь спугнуть расправившую крылья надежду, но последние два урока я провела уже с бОльшим энтузиазмом и впервые за несколько дней пришла домой в нормальном расположении духа.

Я даже приготовила ужин, ожидая, что Леша обрадуется переменам в моем поведении и отстанет от меня и моей крыши. Запах овощного рагу с индейкой приятно дразнил ноздри, и я рискнула и съела полную тарелку. К моему удивлению, еда вполне сносно проскочила внутрь, оставляя в желудке комфортное ощущение наполненности, а не щекотки. Леша пришел поздно и от еды отказался, сказав, что ужинал с партнерами по новому проекту. По большому счету, мне было все равно, — главное, он пребывал в благодушном расположении духа и из коридора переместился сразу в гостиную, к телевизору, минуя стадию допросов. К моменту, как он пришел в спальню, я уже спала.

Я считала дни до понедельника, потому что, несмотря на ослабшую тошноту, месячные всё не приходили. Мне было на руку, что в выходные я почти не видела Лешу, потому что раздражительность моя уже достигла наивысшего, красного, уровня угрозы, и я запросто могла сорваться, если бы он попробовал мне что-то высказать. В пятницу он снова пошел к Калинину и Рыжовой. Звал меня с собой, но я отказалась — что я там не видела? В субботу уехал на объект — проконтролировать строительство и свериться с чертежами, — а в воскресенье весь день сидел за компьютером, полностью погрузившись в работу. Правда, когда я проходила мимо, он почему-то сворачивал экран — неужели боялся, что я выведаю какую-нибудь коммерческую тайну?

К счастью, в воскресенье закончился этот дурацкий Чемпионат мира, который не принес поклонникам Габриэлы Соукаловой ничего, кроме разочарования. В субботу вечером, после женского масс-старта, где Габи финишировала четвертой, я зашла к тебе на страничку посмотреть список сообществ — хорошо, что ты меня в свое время добавила в друзья и до сих пор не удалила, и я могла видеть то, что раньше было скрыто от меня. Узнав, что ты состоишь в группе фанатов биатлона, я решила туда заглянуть и не прогадала: какие красивые и прочувствованные стихи в поддержку Габриэлы ты помещала под посвященными Чемпионату постами! Некоторые из них админы даже вынесли в отдельный пост, и он собрал больше сотни лайков. Я вновь имела возможность убедиться: ты не бросаешь тех, кого любишь, даже в трудные времена, — а значит, у меня есть шанс.

***

Наконец, настал час икс: в понедельник, с трудом отработав положенные часы, я направилась в женскую консультацию. Шаг мой, вначале бодрый, становился все тише — страх сковывал движения, — и под конец я шла уже настолько медленно, что едва не опоздала на прием. Взглянув на часы, последний отрезок пути я преодолела бегом.

— Здравствуйте, — выпалила я, влетев в кабинет и задыхаясь после стремительного подъема на третий этаж.

— Здравствуйте, секундочку, — не поднимая головы, ответила врач, продолжая что-то дописывать в карте другой пациентки. Потом, отложив ручку, она начала перебирать на столе карты: — Фамилия?

— Г-г-горячева, — еле слышно выдохнула я, заикаясь, с ужасом осознав, кто сидит передо мной. — Здравствуйте, Елена Васильевна.

— А, Дашенька, здравствуйте! — твоя мама наконец оторвалась от бумаг и посмотрела на меня, немного озадаченно улыбаясь. — Какими судьбами?

— Я это, вообще на прием пришла, ну, типа, показаться, — от волнения я стала косноязычной.

— Да? А разве ваш дом относится к моему участку? — доктор Большова нахмурилась, извлекая из стопки карт мою и читая адрес.

— Нет. Меня к Вам записали, потому что у меня срочный случай, — обреченно ответила я, про себя добавив: «И, похоже, несчастный случай, раз меня угораздило попасть именно к Вам».

— Я Вас внимательно слушаю. Да вы присаживайтесь, — заметив мою нерешительность, Елена Васильевна указала мне на стул рядом со своим столом. — Рассказывайте.

Я вкратце поделилась с ней своими предположениями насчет беременности, после чего она меня отправила на кресло и после тщательного осмотра озадаченно протянула:

— Нет, я не вижу тут беременности. Слизистая рыхлая, обильная, конечно, но плодное яйцо не прощупывается и шейка не закрыта. Однако, надо исключить внематочную. Давайте-ка, для верности, свожу Вас прямо сейчас на УЗИ, по блату, — там мгновенно все скажут.

Когда мы вернулись в кабинет, Елена Васильевна усадила меня рядом с собой и, подперев подбородок ладонью, внимательно посмотрела мне в глаза.

— Ну вот, Дашенька, Вы не беременны. Вы рады или расстроены?

 — Рада, — честно призналась я. — Но почему тогда у меня задержка, и откуда эти приступы тошноты?

— Вы знаете, женский организм очень тонко устроен, и реагирует на разные факторы: смена климата, например, или перенесенное заболевание, или… скажите, вы в последнее время половых партнеров не меняли? Марина говорила, что Вы живете с мужчиной, но, может быть?..

Я почувствовала, как краска медленно заливает мое лицо, от шеи до корней волос. Сорвавшееся в галоп сердце громко ухало в ушах. В ожидании ответа Большова продолжала смотреть на меня, не отрываясь. У меня было ощущение, что она видит меня насквозь, — под таким взглядом соврать практически невозможно. Семейное это у вас, что ли? С трудом разлепив вмиг пересохшие губы, я ответила:

— Да. Да, у меня, кроме этого мужчины, был еще один человек, — я замялась, не зная, стоит ли признаваться во всем до конца. К счастью, Большова жестом остановила меня:

— Спасибо за откровенность, — Елена Васильевна ненадолго замолчала, прикрыв глаза, но, совладав с собой, продолжила. — В общем, смена партнера, скорее всего, и стала причиной задержки. Даже не столько сама смена, сколько вызванные ею эмоции, повлекшие гормональную перестройку организма. Похоже, этот человек Вас сильно зацепил. Я права? Простите мне мое любопытство, но не каждый день встречается такая яркая психосоматика.

— Правы, — ответила я, опустив голову, но потом решилась взглянуть прямо в проницательные зеленые глаза, такие же, как у тебя. Они смотрели на меня спокойно, но в темных зрачках плескалось тревожное ожидание. — Я влюбилась по уши, и меня просто тошнило при мысли, что мне придется остаться с мужчиной, которого я больше не люблю, вместо того чтобы строить отношения с этим… с этой девушкой.

«Ну, Вы, блин, даете!» — как сказал бы генерал из «Особенностей национальной охоты». Совершить coming out маме любимой девушки — абсолютно безрассудный поступок! Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять сердцебиение. Бесполезно. Сцепив дрожащие руки в замок, я заставила себя не отводить взгляд в ожидании вердикта.

Тревога в глазах твоей мамы сменилась облегчением, будто именно такого ответа она от меня и ждала. Улыбнувшись уголком губ, Елена Васильевна сказала:

— Вот, собственно, Вы и ответили на свой вопрос по поводу тошноты, Дашенька. Вы не могли бы сейчас немного подождать меня в коридоре? У меня осталась еще одна пациентка.

— Зачем подождать? — не поняла я.

— Чтобы вместе пойти к нам домой. Уверена, Вы поставите Мариночку на ноги. Только представьте: когда она узнала, что Вы переживаете за нее и собираетесь заехать, ее недомогание сразу отступило. Она впервые за неделю села за компьютер и сочинила несколько прекрасных стихов о своей любимой Соукаловой. Похоже, у вас обеих очень развиты психосоматические проявления! — Елена Васильевна покачала головой, но в голосе звучала радость.

«Ох, и повезло же мне с тещей!» — промелькнула у меня в голове шальная мысль. С трудом сдержав вздох облегчения, я кивнула в ответ и вышла из кабинета.

«Она читает в метро Набокова, я сижу около, веревочки связаны, маме доказано самое главное, е!» — негромко пела я, сидя на банкетке в пустынном коридоре. Настроение у меня было превосходное.

По дороге мы беседовали на отвлеченные темы, но я все же задала вопрос, который не давал мне покоя. Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец!

— Елена Васильевна, Вы считаете нормальными наши отношения с Мариной?

— Как Вам сказать, Дашенька, — твоя мама вздохнула, — одна мудрая женщина написала: «Какая там истина? Даже снег во тьме белый и черный одновременно».

— О, Вы тоже слушаете Арефьеву? Она у меня все эти дни нон-стопом в плеере звучит.

— Надеюсь, теперь Вы перейдете на что-то более жизнерадостное, — улыбнулась Елена Васильевна. — Я не буду препятствовать вашим с Мариной отношениям по одной простой причине: я вижу, что с Вами моя дочь может быть счастлива. Она за этот учебный год сильно изменилась — стала более открытой, раскрепощенной, веселой. А теперь она вообще звезда школы! И все благодаря Вам. Но не дай Вам Бог, Даша, обидеть ее! Будете иметь дело со мной, — Большова остановилась и, развернувшись ко мне всем телом, прищурилась и полушутя погрозила мне пальцем. М-да, у такой тещи не забалуешь!

— Я поняла Вас. Постараюсь оправдать оказанное мне высокое доверие, — я церемонно поклонилась. — Но как быть с Михаилом Петровичем? Мне показалось, он далеко не так толерантен…

— Михаила Петровича я беру на себя. Это на работе он большой начальник, а дома я главная. Как скажу — так и будет. Вы знаете, меня даже ваша Татьяна Ивановна пыталась «предостеречь», когда я звонила ей побеседовать насчет Мариночкиных медальных перспектив.

— Предостеречь? Насчет чего?

— Насчет Ваших якобы слишком близких отношений с Мариной. Но я ее вежливо попросила не вмешиваться в жизнь моей дочери и не мешать вашему общению.

— Спасибо, — теперь мне стало понятно, почему Мельникова на меня так странно смотрит в последнее время. — Можно Вас попросить оставить историю с ложной беременностью только между нами?

— Разумеется. Врачебная тайна.

***

Чем ближе мы подходили к вашему дому, тем сильнее путались мои мысли: как себя вести с тобой? Сможешь ли ты меня простить? И главное — как решать вопрос с Лешей, ведь после сегодняшнего разговора пути назад не будет.

— Доченька, мы пришли! — с порога крикнула Елена Васильевна, а когда реакции не последовало, уточнила: — Мы с Дашенькой!

Дверь твоей комнаты тут же приоткрылась, и в проеме появилась ты: похудевшая, бледная, но с красиво уложенными, уже не черными, волосами и в безумно сексуальном спортивном костюме в обтяг. Впрочем, бледность вскоре уступила место легкому румянцу — похоже, ты оценила мой наряд: зеленое шерстяное платье-футляр, с довольно глубоким декольте, выгодно открывающее колени и оттеняющее мой новый цвет волос. Ты заправила за ухо непослушную прядь волос и метнула на меня взгляд, в котором бушевала буря эмоций, хотя лицо при этом оставалось спокойным.

— Здравствуйте, Дарья Владимировна.

— Здравствуй, Марина.

Пауза.

…И рассчитано с точностью до запятой твоё приветствие

взлётом ладони ко лбу спокойному,

даже спокойному слишком, если бы

не откровенная ярость пойманным зверем

во взгляде,

так солоно дерзкое

и обжигающе нежное «здравствуй».

— Ладно, девочки, вы пока пообщайтесь, а я быстренько что-нибудь приготовлю, и будем ужинать.

— Мама, я там пожарила куриные ножки с луком и сварила рис, — блуждая по мне взглядом, ответила ты.

— Умница! Тогда я просто салатик сделаю и позову вас.

Ты посторонилась, пропуская меня в комнату, и плотно прикрыла дверь. Верхний свет не горел, окно скрывалось за плотными шторами, и единственным источником освещения в комнате была настольная лампа, пятно света от которой вмещало в себя рабочий стол с раскрытыми тетрадями. Негромко играла музыка: низкий чувственный женский голос пел по-английски о богах, чудовищах и потерянной невинности. На разобранной кровати корешком вверх лежала наполовину прочитанная книга. «Отверженные», с удивлением узнала я. Значит, ты все-таки решила последовать моему совету и прочитать ее! Поскольку ты молча стояла, прислонившись спиной к двери и сложив руки на груди, я поняла, что мне придется начать этот разговор. Что ж, справедливо. Сама кашу заварила — самой и расхлебывать!

— Прости меня, Марина, я очень виновата перед тобой, — заговорила я, отдавая себе отчет, насколько банально звучат мои слова. Ответ последовал почти мгновенно:

— Считай, что простила. Это всё?

Твой резкий тон заставил меня прекратить мерить комнату шагами и подойти к тебе вплотную. Ох, этот запах яблока с корицей! Ах, эти изумрудные глаза, отражающие свет настольной лампы и от этого словно наполненные жидким золотом! От твоей близости перед глазами все поплыло, и слова едва не вылетели у меня из головы. С трудом собравшись с мыслями, я задала сакраментальный вопрос всех провинившихся влюбленных:

— Ты примешь меня обратно? — остановка дыхания.

— Надолго? — иронично приподнятая бровь.

— Навсегда, — резкий выдох, беспокойный взгляд.

Прикоснуться к тебе я не решалась — не время, — но мое лицо замерло в десятке сантиметров от твоего, и я видела, как ты кусаешь губы, стараясь сохранить самообладание. Мне показалось, что прошел час, прежде чем ты заговорила, и в голосе твоем сквозила боль:

— А потом ты вернешься домой, Леша тебя приревнует, возможно, пригрозит уходом, и ты мне снова отправишь сообщение с просьбой не приставать к тебе за пределами класса? Или он мне опять напишет, для пущей верности. Так? Ведь у вас же началась новая жизнь!

— Какая новая жизнь? Какое сообщение? — искренне изумилась я, а внутри все похолодело от нехорошего предчувствия. — Я тебе ничего не писала.

— Как не писала? А это что? — ты наконец отлепилась от двери и взяла со стола телефон. Открыв вайбер, поднесла аппарат к моему лицу. Одно сообщение датировалось прошлой пятницей, и было отправлено с моего номера: «Марина, забудь обо всем, что между нами было. Всё кончено, я вернулась к любимому мужчине. Так будет лучше для нас обеих. Пожалуйста, не ищи со мной встреч в нерабочее время, если я тебе хоть немного дорога». Два других были от Леши, и пришли в субботу и воскресенье: «Зачем ты полезла к Даше, если знала, что у нее семья? Найди себе кого-нибудь свободного, а эта женщина — моя! Попробуешь еще раз к ней сунуться — уничтожу!» и «Поздравь нас: мы ждем ребенка! И твое присутствие в жизни Даши совершенно ни к чему — у нее теперь совсем другие приоритеты!»

У меня потемнело в глазах. «Вот сволочь! Значит, презерватив он все-таки не надевал, и моя тошнота навела его на эти мысли». Нащупав за спиной кресло, я рухнула в него, как подкошенная. Закрыв лицо руками, я помотала головой:

— Это не я писала. Леша залез в мой телефон. И о его сообщениях я ничего не знаю. Правда, — я почти шептала, и мне было нестерпимо стыдно за свою беспечность, которая обошлась мне уже слишком дорого.

— Да, твой будущий муженек показал себя во всей красе! Ты отлично разбираешься в людях, — съязвила ты, презрительно скривив губы. — Не хотела бы я родить от такого козла и мучиться потом всю жизнь. Впрочем, это не мое дело. Совет вам да любовь!

— Марина, я не беременна! Он блефовал! Не веришь мне — спроси у мамы, она подтвердит! — я едва не сорвалась на крик, бурно жестикулируя и глядя на тебя снизу вверх.

— Причем здесь мама? — нахмурилась ты.

— Да я только что была у нее на осмотре! Она сказала, что у меня задержка из-за того, что я испытываю сильный любовный стресс. Ну, я не стала отрицать очевидное, — я улыбнулась, заметив, какой табун эмоций пронесся по твоему лицу. — Признаю, ты была права: у тебя мировая мама!

— Ты хочешь сказать, она теперь все про нас знает? — теперь уже твои колени не выдержали, и ты медленно опустилась на пол рядом с моим креслом.

— Знает и готова это принять, — я потрепала тебя по волосам и не убрала руку. Потом наклонилась к твоему уху и добавила: — Обещала мне голову открутить, если я тебя обижу. Так что придется нам жить в любви и согласии.

— А как же Леша? Он ведь так просто не отвяжется, может еще какую-нибудь гадость сделать, — ты поднялась с пола и уперлась руками в подлокотники, нависая надо мной и тревожно сигналя мне зелеными лазерными лучами своих глаз.

— Эту проблему я решу. Мне только надо будет на выходные кое-куда съездить и уладить последний вопрос. Ты мне веришь?

— Верю, Даша, хотя мне очень страшно: вдруг опять все изменится? — ты тяжело вздохнула и опустила голову.

— Не изменится, — твердо сказала я. — Иди ко мне.

Я взяла тебя за запястья и притянула к себе, позволив усесться на меня верхом. Дернув молнию спортивного костюма, я с неописуемым восторгом зарылась лицом в ложбинку между грудями.

— О, боги, как же я скучала! — простонала я, обнимая тебя за талию, покрывая грудь поцелуями и слушая, как бешено стучит твое сердце. Перебирая мои волосы, ты ехидно поинтересовалась:

— Ты только из-за сисек ко мне вернулась, что ли?

— Не только, хотя эта часть твоего тела меня особенно притягивает, — мечтательно протянула я. — Ну, волосы еще. Ну, губы, глаза там, ножки…

— Маньячка, — довольно усмехнулась ты и, взяв мое лицо в ладони, обожгла рот поцелуем. От этого нежно-острого прикосновения моя бедная крыша, так и не успевшая вернуться на место, улетела в неизвестном направлении и быстро скрылась за горизонтом.

Продолжая целовать меня, ты сжала мои бедра своими и запустила руку в вырез платья, мгновенно добравшись до груди. Горячие пальцы сомкнулись на соске, и я не смогла сдержать стон, выгнувшись тебе навстречу.

— Не шуми, мама за стенкой! — со смехом приказала ты, на секунду разорвав поцелуй и тут же снова атаковав мой рот своим ловким язычком.

«Ах, так! Не шуметь, значит? Ну-ну, сейчас мы посмотрим, как тебе это удастся!» — с такими мыслями я быстро проникла рукой за преграду в виде спортивных штанов и трусиков и вошла в тебя. Ты шумно втянула воздух и чувствительно прикусила мою нижнюю губу, но это меня лишь подзадорило: начав с медленных и тягучих движений пальцев внутри, я постепенно ускоряла темп, а губами вновь приникла к груди, поочередно лаская, посасывая и покусывая соски. Моя вторая рука сжимала твои ягодицы, задавая ритм. Ты задыхалась и дрожала, вцепляясь пальцами в мои плечи, бедра твои двигались все быстрее, мои толчки становились все яростнее, и вскоре ты несколько раз рвано дернулась надо мной, хрипло и резко выдыхая, а потом бессильно осела на мои колени. Дождавшись, когда сойдет на нет ритмичная пульсация плоти, я осторожно извлекла из тебя пальцы и, поднеся их к лицу, вдохнула твой аромат.

— Отныне я хочу пахнуть только тобой, — прошептала я, размазывая твой сок по своей шее и зоне декольте. — Я люблю тебя, моя девочка.

— Я тоже тебя люблю, и сейчас ты в этом убедишься, — сказала ты, сползая с меня на пол и усаживаясь на колени перед креслом.

— Я и так это знаю, — уже предвкушая, что сейчас будет, ответила я.

— Ну, чтоб наверняка. Вдруг ты еще сомневаешься, что я тебя простила? — ты умелыми движениями взяла меня под бедра и подвинула к себе. От этого маневра платье сразу задралось (я предпочла не думать, на что оно будет похоже после такого бесцеремонного обращения), и тебе не составило особого труда стащить с меня колготки и трусики. Затем ты мягко раздвинула мне ноги и приблизила губы к моей обнаженной, разгоряченной плоти…

— Девочки, у меня все готово! Идите ужинать!

Ты так резко отпрянула от меня, что чуть не упала навзничь.

— Хорошо, мама, сейчас придем. Только руки помоем! — крикнула ты в сторону кухни.

— И еще кое-что пониже, — полушепотом добавила я.

Мы переглянулись и синхронно рассмеялись.

— За тобой должок, — игриво подмигнув тебе, я подняла с пола белье и колготки и стала одеваться.

+1

11

========== Выпусти меня отсюда! ==========
            Комментарий к Выпусти меня отсюда!
        Но это просто рубеж, и я к нему готов.

Я отрекаюсь от своих прошлых снов,

Я забываю обо всем, я гашу свет.

Нет мира, кроме тех, к кому я привык,

И с кем не надо нагружать язык,

А просто жить рядом и чувствовать, что жив.

        По дороге домой я чувствовала себя необычайно легко, как накачанный гелием воздушный шар, и мне стоило неимоверных усилий сдерживать себя и не идти вприпрыжку. Голова тоже была легкой и пустой, и совершенно не желала думать о том, как я сейчас буду выкручиваться, когда Леша спросит, где я гуляла до девяти вечера. Ближе к дому в мозгу все-таки возникла одна мысль, и я, ухватившись за нее, тут же достала из кармана телефон и набрала номер. Рыжова взяла трубку почти мгновенно:

- Привет, дорогая. Как раз собиралась тебе звонить. Как ты сходила к гинекологу? – бодро затараторила она. Я отодвинула трубку подальше от уха, потому что подруга говорила очень громко, стараясь перекричать фоновый шум: голоса, музыку, звон посуды.

- Всё хорошо, пеленки-распашонки отменяются.

- Ну вот, видишь, а ты боялась идти на прием.

- Да, спасибо, что заставила меня сходить. Ты настоящий друг! А ты где сейчас вообще?

- Да так, в баре… с институтской подружкой встретились.

- С Катюхой Мироновой, что ли? Передавай ей привет.

- Нет, с другой подругой, ты ее не знаешь, - поспешно ответила Рыжова. 

- А, ну ладно, - странно, вроде я всех ее институтских подруг знаю. - Послушай, Ир, ты не могла бы… - я поколебалась, но все же изложила ей свою просьбу, - прикрыть меня - подтвердить Филонову, если он спросит, что я тоже была с вами, просто ушла пораньше? 

- Эм… ну… хорошо, конечно, - не совсем уверенно ответила Ира.

- Спасибо! Приятного вечера! Пока!

- Пока… - в тоне подруги явно слышалось замешательство, но мне было все равно, что она думает о моем поведении.

Подойдя к дому, я по привычке подняла взгляд к своим окнам: в квартире было темно.

«Отлично, даже врать не придется!» - на радостях я прямо-таки взлетела по лестнице на свой третий этаж.

Елена Васильевна оказалась права: сегодня вечером мне захотелось послушать какую-нибудь легкую, воздушную музыку, под стать настроению. Поэтому уже спустя десять минут я сооружала из завалявшихся в холодильнике продуктов пиццу, подпевая Светлане Сургановой:

Внизу остались крыши, а мы взлетаем выше,

Забыв про притяжение и страх.

Смотреть вперед и верить, преодолев потери,

Еще сильнее крыльев сделать взмах.

К тому моменту, как поворот ключа в замке возвестил о приходе Леши, пицца была уже готова, и ее дразнящий, аппетитный аромат распространялся по всей квартире. Я немного нервничала, не зная, в каком Леша настроении, и будет ли он донимать меня расспросами, но я уже продумала тактику поведения и была почти уверена, что мне удастся продержаться нужное количество дней и не выдать себя раньше времени.

- Привет, Леш, ты голодный? Или тебя партнеры покормили? – спросила я, домыв противень и снимая фартук.

- Нет, не покормили, только напоили, так что я бы поел чего-нибудь. Но ты ведь наверняка опять ничего не приготовила со своей тошнотой.

- Как не приготовила? Ты что, запаха не чувствуешь? Я пиццу сделала. И кстати, тошнота прошла, - наверное, вирус какой-то был.

- Пицца - это хорошо. Сейчас переоденусь и приду.

- Сама чего не ешь? – спросил меня Леша, уминая третий кусок пиццы.

- А я решила разгружаться - весна наступила, пора немного вес сбросить. Так что попила йогурт и всё, - соврала я. Ну да, после куриных ножек с рисом и салатом, да еще и чая с конфетами, мне точно надо немного разгрузиться.

Дальше ужин продолжался в мирной и добрососедской обстановке, и я немного расслабилась. Однако кое-что меня беспокоило, и я, убедившись, что Леша тоже расслаблен и не ожидает нападения, спросила как бы невзначай:

- Леш, а у вас женщины есть среди партнеров?

- К сожалению, нет, - Филонов хмыкнул. – Строительный бизнес – жесткий мужской мир. А что?

- Нет, ничего, просто стало любопытно, дошла ли до этой отрасли эмансипация, - равнодушно ответила я, про себя подумав: «Вряд ли жесткие мужчины могут благоухать духами J’adore от Dior».

Когда Леша даже в душ пошел с телефоном, а, ложась спать, положил его под подушку, я окончательно уверилась в мысли, что мой бывший (а я его теперь называла про себя только так) завел себе бабу. Мне даже не нужно было для этого проверять содержимое телефона – все симптомы и так были налицо. Что ж, вероятно, в этом была немалая доля моей вины, но ревновать и рвать на себе волосы у меня не было ни малейшего желания. Напротив, мне было бы даже спокойнее сдать его «с рук на руки», потому что при таком раскладе шансов получить в будущем очередную пакость с его стороны становилось намного меньше. Но, зная, что он предпочитает делать гадости исподтишка, терять бдительность было нельзя.

***

«Привет, любимая! Что делаешь?»

«Привет, солнышко! Читаю сезонную статистику Соукаловой и Дорен-Абер. А еще я узнала, что Ханты-Мансийск – счастливое место для Габи».

«Ничего себе, в какие глубины биатлона ты погрузилась! Тебе делать, что ли, нечего на уроке?»

«Ага. Мои малявки сейчас пишут работу о викингах – так увлеклись, аж языки повысовывали от усердия!:)»

«А у меня освобождение от физры, сижу одна в раздевалке – голодная, холодная. Не хочешь присоединиться?;)»

«Накормить и обогреть тебя?»

«Типа того;-*»

«Жди. Буду».

И уже осатанело

Ноют губы, ноет тело -

День прожить, тебя не видеть,

Словно чашу яда выпить!

- Так, ребятки, я должна вас оставить. Имейте в виду: если у кого-то обнаружу три одинаковых предложения, оценка будет снижена на балл всем «близнецам». Четыре предложения – два балла. Пять идентичных предложений равняются двойке. Паша, ты за старшего. Если я не вернусь до конца урока, после звонка соберешь у всех сочинения и положишь мне на стол. Андестенд?

Ученики закивали, и я выпорхнула из кабинета, и на цыпочках, стараясь не стучать каблуками, понеслась по направлению к спортзалу. При каждом шаге воспоминания о вчерашнем прерванном акте отдавались болезннено-сладкими ощущениями внизу живота, я накручивала себя, представляя прикосновение твоих сладких губ к моей плоти, и к тому моменту, как я крадучись вошла в темную женскую раздевалку, терпение мое было уже на пределе.

- Марина, ты здесь? – шепотом спросила я, шаря по стене в поисках выключателя.

Тут же две горячих руки схватили меня за предплечья и втащили внутрь, не давая включить свет. Дверь позади меня бесшумно закрылась, лязгнул замок, и мягкие, покрытые сладким фруктовым блеском губы безошибочно нашли в кромешной темноте мой приоткрытый рот, лишая возможности сказать хоть слово.

Наши языки переплетались, толкаясь друг в друга, хриплые вздохи звучали в унисон, губы саднили от покусываний. Потом ты разорвала поцелуй, и я почувствовала, как стремительно лишаюсь предметов одежды, одного за другим: жакет, блузка, брюки и колготки, нетерпеливо срываемые ловкими руками, приземлялись в неизвестном для меня месте, сумка с глухим стуком шмякнулась на пол, а, когда я попыталась наклониться, чтобы ее поднять, ты сказала:

- Не бойся, здесь не воруют. Дверь я заперла, а вещи лежат на скамейке в лучшем виде.

- Но…

- Ты забыла, что я вижу в темноте, как кошка? И я ни за что не позволила бы любимой учительнице скомпрометировать себя, вернувшись в класс в помятой одежде!

С этими словами ты прижала меня к себе – по ощущениям, на тебе не было даже белья – и повлекла за собой. Щелкнул шпингалет, и я поняла, что мы оказались в душевой. Без лишних слов ты прислонила меня спиной к прохладной перегородке и, не снимая с меня бюстгальтера, прихватила губами кожу прямо через тонкий слой кружев. Моя набухшая из-за задержки цикла грудь стала настолько чувствительной, что от первого же легкого касания в кровь хлынули все известные гормоны удовольствия, заставив меня вздрогнуть всем телом и приглушенно вскрикнуть. Ты, похоже, завелась не меньше меня, потому что твои поцелуи становились все жестче и настойчивее, больше напоминая укусы, и уже скоро соски мои ныли и горели, а внизу от прилива крови становилось некомфортно – возбужденная плоть требовала немедленной разрядки. Когда твое колено вклинилось между моими ногами и вжалось в промежность, отделенное от нее лишь тканью трусиков, а гладко выбритый лобок начал свое путешествие вверх и вниз по моему бедру, я ощутила мощную, почти невыносимую, эрекцию. Застонав в голос, я прикусила тебя за мочку уха и зарычала:

- Трахни меня! Трахни, стерва!

Похоже, мой страстный призыв разбудил в тебе зверя, потому что трусики мгновенно оказались на полу, лифчик повис на дверце, а ты, сжав ногами мое бедро, всадила в меня пальцы до самых костяшек, накрыв ладонью горячий клитор. Я услышала твой глухой стон на моей шее, когда ты прихватила зубами нежную кожу и стала засасывать ее, одновременно буравя меня пальцами. Я кусала губы, стараясь не кричать, мои руки легли на твои ягодицы, и я стискивала их в ладонях, побуждая тебя ускорять ритм. Между ног у меня все хлюпало от просачивающейся наружу влаги, бедро стало влажным и скользким, позволяя твоему затвердевшему клитору получать необходимую ласку, мы приседали и сталкивались бедрами, хрипели и охали, твое возбуждение подстегивало мое собственное… Чувствуя приближение пика, я взяла тебя за подбородок и жадно прильнула поцелуем к твоим губам, проникнув в рот языком. Через несколько секунд я с протяжным стоном выдохнула свой оргазм тебе в рот, вызвав крупную дрожь в твоем теле.

Вынув из меня пальцы, ты положила ладони на мою грудь и остервенело сжала ее, причиняя мне сладкую боль. Запрокинув голову, ты еще быстрее стала тереться клитором о мое бедро, дергаными движениями впечатывая в него возбужденную плоть. Потянувшись вперед, я начала щекотать язычком твою нежную шею, дразня ее невесомыми прикосновениями. Потом просунула руку между своим липким от сока бедром и твоей насквозь промокшей, разгоряченной киской, и двумя пальцами скользнула вдоль горячего холмика, не касаясь его. Уловив слетевший с твоих губ страстный шепот «да, да!», я несколько раз провела пальцем вокруг клитора – он тут же вздыбился, - одновременно продолжая ласкать губами твою шею, плечи, ключицы.

- Поцелуй меня там, мне нужно чувствовать твой язык! – эта мольба-стон мгновенно воспламенила меня! Я присела, притянула тебя к себе за бедра и начала нежно обводить и дразнить кончиком языка твердую гладкую горошину, время от времени приникая к ней губами и слизывая с нежных складочек сладкий, терпкий, ни с чем несравнимый по вкусу нектар. Да, черт возьми, мне нравится лизать клитор и погружать лицо в раскрытую, влажную плоть, собирая языком интимный сок! А еще я до умопомрачения люблю проникать в женщину пальцами и ощущать ее возбуждение изнутри, а потом чувствовать, как она кончает от моих ласк! У меня от этого наступает такой приход – никаких стимуляторов не надо! Похоже, я лесбиянка! Чтооо? Неужели я это сделала – призналась себе в гомосексуальности?! Это мысль почему-то так возбудила меня, что движения моего языка стали еще изощреннее, и ты, на мгновение замерев, несколько раз судорожно вздрогнула в мои руках, вцепляясь мне в волосы и удерживая мою голову у себя между ног.

- Только не останавливайся, - простонала ты. – Не замедляй темп! Да, вот так! – перестав сотрясаться, ты вновь плавно задвигала бедрами, то прижимая лоно к моим губам, то чуть отстраняясь. Потом движения твои стали более резкими, ягодицы под моими ладонями напряглись, по телу пробежала крупная дрожь. Ты самозабвенно и ритмично трахала меня в рот своим восставшим, оголенным клитором, заставляя меня обхватывать его губами и трогать языком, постанывая от удовольствия. Чувствуя, что ты возбуждаешься все сильнее, я убрала одну руку с твоей крепкой задницы и без предупреждения вошла в тебя, согнув пальцы внутри.

- А, а-а, ох! Даша! Кайф! – несколько секунд спустя закричала ты, выгнувшись в моих руках, и твоя сокращающаяся вокруг моих пальцев плоть явственно просигналила о наступлении оргазма. Через какое-то время твои руки перестали вцепляться мне в волосы, ты нежно погладила меня по голове и помогла подняться. Мягко поцеловав меня в истерзанные, перемазанные соком губы, ты промурлыкала мне на ушко:

- Прости, если утомила тебя своей ненасытностью. Просто мне было слишком хорошо, и не хотелось останавливаться.

Я лишь крепче прижала тебя к себе, целуя твои глаза, щеки, губы, шею… Сердце сладко сжималось от восторга, а к глазам подступали слезы. Почему-то в этот миг на ум пришла давняя попсовая песенка, и я процитировала ее речитативом:

- Я не отдам тебя никому,

Прощу любую твою вину.

Сквозь столько бед и потерь пройдя,

Какое счастье любить тебя!

Просто любить тебя!

- Ух, Дашка, ты у меня такое чудо, - восторженно выдохнула ты и, подхватив меня под бедра, приподняла и припечатала своим телом к стенке, вновь накрыв мой рот жадными губами. Вот уж действительно – ненасытная!

Вдруг тишину нарушил скрип двери, и помещение залил яркий электрический свет. Послышались торопливые шаги, открылась дверца шкафа, вжикнула молния сумки.

- Черт, где же этот свисток? – послышался раздраженный голос.

Зашуршал пакет, потом дверца с силой захлопнулась, и после короткого: «Блядь!» ты не выдержала и прыснула со смеху, едва не уронив меня на пол.

- Кто там прячется? Выходи, прогульщица! – строго приказала физрук.

- Это я, Людмила Ринатовна! А у меня освобождение.

- Марина, ты? Что ты там делаешь?

- Хочу душ принять, а то дома в ванной ремонт, - максимально непринужденно ответила ты, хотя щеки твои уже покраснели от натуги – все-таки держать меня на весу тебе становилось все сложнее.

- А что у тебя с голосом? Ты нормально себя чувствуешь?

- Да, все хорошо, спасибо, - ты показала мне глазами на душ, и я повернула вентили.  – А свисток я видела на крючке возле входа в зал, - добавила ты, перекрикивая шум воды.

- О, спасибо! Фен возьми у меня в шкафчике – не хватало тебе еще после ангины голову простудить!

Когда дверь в зал открылась, выпустив учителя из раздевалки, а потом вновь закрылась, ты постаралась аккуратно опустить меня на пол, но все равно я чуть не упала, поскользнувшись на влажной плитке. Мы обе озадаченно посмотрели на лежащие на полу трусики, в мгновение ока промокшие насквозь.

- Ммм, а это даже пикантно – колготки на голое тело, - поддразнила меня ты. - Теперь весь оставшийся день буду себе представлять, как нейлоновый шов вжимается в твою промежность, и эластик мгновенно намокает от твоего возбуждения.

- Балда, - я шутливо хлопнула тебя ладонью по лбу и, подняв мокрую белую тряпочку, вышла из кабинки. – Полотенце хоть есть у тебя?

- Откуда? Феном посушимся, - ты со смехом развела руками.

Когда мы, с грехом пополам, высушили друг друга и оделись, я достала из сумки сверток из фольги и торжественно объявила:

- Так, один пункт я даже перевыполнила – согрела тебя аж два раза. Теперь по плану – накормить!

- Ух ты, пицца! То, что надо! И кстати, сумка у тебя просто отпад!

Наблюдая, как ты с аппетитом поедаешь мое кулинарное творение, я поняла, что мне хочется не только заниматься с тобой любовью, но и заботиться о тебе, холить и лелеять. От этого нового чувства на душе стало так тепло…

***

В класс я успела вернуться к началу большой перемены. Ученические работы были аккуратной стопкой сложены у меня на столе, а рядом со столом в ожидании меня стоял Паша Юрченко.

- Дарья Владимировна, урок прошел без происшествий. Попыток списывать не было, - отчеканил он и замолчал, преданно глядя мне в глаза.

- Очень хорошо, Паша, я знала, что на тебя можно положиться, - мягко сказала я парнишке. Его щеки внезапно вспыхнули, и он едва слышно пролепетал, разглядывая носки ботинок:

- Какая Вы сейчас красивая! Просто светитесь изнутри! Вы самая красивая девушка, которую я знаю.

- Спасибо, Павел, мне приятно. А ты умеешь делать комплименты женщинам, - я улыбнулась и, взъерошив мальчишке волосы, вышла вместе с ним в коридор.

Поскольку пицца, которую я брала себе на обед, была благополучно скормлена тебе, я решила пойти перекусить в кафетерий, – желудок урчал так громко, что я боялась на следующем уроке вызвать неадекватную реакцию учеников.

Когда я с аппетитом поедала котлету с картошкой, запивая компотом, к моему столику подошла Людмила Ринатовна. Опустив поднос на столик, она вежливо поинтересовалась:

- Дарья Владимировна, Вы не против, если я подсяду к вам, а то все столики заняты?

- Нет, конечно, - улыбнулась я, убирая сумку со стола на подоконник и жестом предлагая физруку присесть напротив.

- Спасибо, - она села и, разгрузив поднос, поставила его туда же. Около минуты мы ели в полной тишине, а потом она вдруг сказала: - Красивая у Вас сумка, необычная! Кожаная?

- Да. Hand-made. Я ее в прошлом году из Испании привезла, купила в маленьком магазинчике в Толедо. Эксклюзив! – я довольно улыбнулась.

- Надо же! А я вот буквально только что видела такую же сумку в женской раздевалке, - задумчиво протянула Литвинова. – Неужели кто-то из учениц тоже был в этом магазине в Толедо?

По ее лицу я все поняла: она нас раскусила. Котлета застряла у меня в горле, а живот скрутило острым спазмом. Наверное, я сильно побледнела, потому что Людмила Ринатовна взглянула на меня с ужасом и тут же отрицательно помотала головой, замахав руками:

- Тихо, спокойно, Дарья Владимировна, я вас не выдам!

Я не сразу смогла ответить. С трудом проглотив котлету и запив ее компотом, я спросила максимально холодным тоном, с вызовом глядя в серые глаза блондинки:

- О чем это вы? Я ничего не понимаю. Я заходила в раздевалку, чтобы поговорить с Мариной и передать ей материалы пропущенных уроков.

- Разумеется, - физрук тепло улыбнулась. – Просто имейте в виду: вы можете рассчитывать на то, что ваша встреча останется в тайне. И, кстати, Дарья Владимировна, давно хотела Вам сказать, да все повода не было: мы ведь с Вами знакомы, года три уже, еще с института.

- Неужели? Я Вас не помню, - я подозрительно воззрилась на Литвинову, не понимая, к чему она клонит.

- Ну, еще бы! Я тогда весила килограммов на пять больше, у меня были темные волосы и жуткие брови. И ходила я исключительно в растянутых майках и джинсах. Зато я Вас хорошо запомнила, ведь вы с Сашей были такой красивой парой! Я восхищалась вашими отношениями и мечтала о таких же!

- Вы что, вместе с ней учились? – я почувствовала, как мои глаза медленно, но неуклонно вылезают из орбит. Людмила Ринатовна усмехнулась:

- Да, Дашенька. И вот что я имею сказать, как говорят у нас в Одессе: Саша и Марина – это две большие разницы. Я таки сожалею, что Вам пришлось пережить этот ужас с ее отъездом в Японию, но поверьте мне: Сашенька и вполовину не любила Вас так, как любит Марина. Она была для этого слишком эгоцентрична – звезда, куда там!

- Но как?.. Как Вы?.. – слова застревали в скованном волнением горле.

- Как я догадалась? – я кивнула. Литвинова хмыкнула, а потом пожала плечами: - Да только слепой не видел Вашей любви. А уж я точно не слепая, потому что сама такая же.

- Вы? Вы тоже? – от удивления я чуть не задохнулась.

- Что, не похоже? – физрук лукаво усмехнулась уголком губ.

- Никогда бы не подумала, - с трудом закрыв рот, я недоверчиво уставилась на блондинку, разглядывая ее слегка подкрашенные ресницы, брови идеальной формы, татуаж верхних век, красивые сережки, модную стрижку и ухоженные руки с коротко подстриженными, аккуратными ногтями. Заметив мой блуждающий взгляд, Людмила улыбнулась:

– На себя посмотри…те. А я должна сказать спасибо моей Веронике – это она сделала из меня человека! Она ведь у меня стилист-визажист, и считает, что даже в спорте женщина должна оставаться женщиной.

- Габриэла тоже так говорит.

- Кто? А, поняла. Да, Габи, несомненно, пример для подражания.

Облегчение накрыло меня с головой. Прикрыв глаза, я расслабленно откинулась на спинку стула, а когда вновь посмотрела на Литвинову, она все так же, с улыбкой, смотрела на меня, помешивая ложечкой чай. Увидев, что я пришла в себя, она вновь заговорила:

- В общем, я буду рада, если мы с вами станем друзьями.

- Почему бы и нет? – улыбнулась я в ответ. – Приятно, что у меня в школе теперь есть свой человек.

- Вот и отлично. Приезжайте ко мне в гости вместе с Мариной, если будет желание. Или можем втроем на лыжах поехать покататься.

- А Вероника?

- Вероника неделю назад улетела в Москву - ей там предложили работу в Останкино, - Людмила вздохнула. - Будет звезд гримировать и одевать перед эфиром. Я смогу перебраться к ней только летом, когда закончится учебный год, она уже обещала найти мне место фитнес-тренера. А пока будет приезжать два раза в месяц, так что у меня полно свободного времени для дружеского общения! Но с Вероникой  я вас обязательно потом познакомлю – может, она и вам новый имидж придумает. Хотя вы и так с Мариной очень креативные, - физрук засмеялась, очевидно, вспомнив твой прикид на «Дискотеке Миллениум».

- Хорошо, мы обязательно заедем в гости! Кстати, мы тоже летом собираемся уезжать в Москву, так что, при удачном раскладе, сможем продолжить наше с вами общение уже там!

- Круто! У нас будет целая Сибирская тематическая диаспора, - блондинка заговорщицки подмигнула мне, поднимаясь со стула.

Когда она исчезла в дверях кафе, я еще какое-то время сидела за столиком и размышляла о том, как интересно складывается жизнь: стоит тебе сделать какой-то шаг, выбрать свой путь, и судьба тут же начинает сводить тебя с людьми, которые пойдут с тобой рядом. А те, кому не по пути, остаются на обочине. Разумеется, в первую очередь я подумала о Леше, но мне почему-то казалось, что и моей дружбе с Ирой осталось недолго.

+1

12

Дороги сплелись

В тугой клубок влюбленных змей,

И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло...

Лукавый, смирись -

Мы все равно тебя сильней,

И у огней небесных стран

Сегодня будет тепло.

«Литвинова нас спалила в раздевалке», - написала я тебе, изложив 11 «А» тему урока и дав задание.

«Черт, Дашка! У меня сейчас лабораторная по химии – я могла ведь не те реактивы смешать и случайно взорвать школу!»

«Спокойно, она в теме. Зовет нас в гости, обещает познакомить со своей девушкой».

«Все, капец. Я разбила колбу с химикатом, сейчас всех эвакуируют».

Наверное, я рассмеялась слишком громко, потому что ученики начали поглядывать на меня подозрительно и с нескрываемой завистью: «Что это она там такое интересное читает?» Конечно, история строительства Московского Кремля, которую мы сейчас изучали, была далеко не такой веселой.

Вечером я радостно выскочила из туалета и, войдя в спальню, демонстративно прошествовала мимо лежащего в постели с планшетом Леши к комоду и извлекла из него пачку прокладок.

«Привет! А у меня дела начались», - написала я тебе.

«О_о, надеюсь, ты успела надеть трусы».

«Успела. Хулиганка:Р Спокойной ночи!»

***

Факультатив в среду прошел на одном дыхании. Я открывала на принесенном из дома ноутбуке изображения, и мы по очереди рассказывали другим ученикам о достопримечательностях Праги: соборе святого Витта, Пражском Граде, башнях и скульптурах Карлова моста.

После занятия мне еще сильнее захотелось поехать в Прагу вместе с тобой, но я не стала тебе об этом говорить, – какой смысл, если это все равно невозможно? Хотя, почему, собственно, невозможно? Я же могу сделать тебе сюрприз – поехать сама по себе, а там составить тебе компанию в прогулках по городу, ну, и не только. Эти мысли плотно засели у меня в голове, однако, пока что я решила оставить их при себе, – сначала нужно было расставить все точки над i в отношениях с Лешей. И где-то раздобыть денег на поездку…

- Ну что, может, сходим попить кофе? – спросила я тебя, восстанавливая дыхание после долгого и страстного поцелуя. Сидя у меня на коленях, ты перебирала мои волосы, а я проводила носом и губами по твоей шее, с наслаждением вдыхая аромат твоей кожи.

- Знаешь, я думаю, не стоит, - ответила ты, запрокидывая голову и еще больше открывая шею для моих ласк. – Если только ты не готова прямо сегодня все рассказать Филонову.

- Ты думаешь?.. – я отстранилась и нахмурилась.

- Что-то мне подсказывает, что он может попытаться подловить нас. Даже если это не так, лучше перестраховаться.

- Да, ты права. Нельзя рисковать сейчас – до воскресенья осталось совсем немного.

- Вот именно. Ты ему уже сказала, что поедешь?

- Нет, скажу непосредственно перед отъездом – не хочу давать ему фору.

- Тоже верно. Кстати, завтра же Ханты, спринт! Ты будешь мне писать свои впечатления по ходу гонки? Или при Леше побоишься?

- Ох, мне не хочется смотреть гонку дома и слушать Лешины комментарии в адрес Габи. Может, сходим поболеть в спортбар? А то в выходные меня не будет, а потом и сезон закончится. Надеюсь, родители тебя отпустят под мою ответственность.

- Пф, мне, вообще-то, уже восемнадцать, могу не спрашивать разрешения. Ладно, ладно, спрошу у мамы, - поймав на себе мой строгий взгляд, поспешила заверить ты. - Уверена – она не будет против.

- Отлично! В общем, завтра днем попробую все организовать. Может, удастся еще и группу поддержки собрать.

- Было бы здорово! А пока – иди первая.

Нежно поцеловав меня в губы, ты встала с моих колен, сняла с вешалки шубу и помогла мне одеться.

Выйдя на улицу, я повернула в сторону дома.

- Привет, Даш! Ты почему так долго? – спросил отделившийся от дерева темный силуэт, при свете фонаря оказавшийся Лешей. Он посмотрел мне за спину, но никого там не увидел. Умница, девочка моя, проинтуичила!

- Да я решила сразу составить план завтрашних уроков, чтобы дома не тратить на это время. А ты чего не позвонил? Я бы вышла пораньше.

- Телефон сел. Ну как, девица эта больше не достает тебя? – по голосу было слышно, как ему хочется знать ответ на этот вопрос.

- Нет. Представь себе, она даже на факультатив не пришла, - я пожала плечами. Получи, фашист, гранату!

- Хорошо. Значит, поняла наконец, что ловить здесь нечего, - сказал мужчина. Обняв меня за плечи, он наклонился к моему лицу и поцеловал меня, карябая щетиной нежную кожу, и мне стоило неимоверных усилий, чтобы не оттолкнуть его. Как я могла раньше с ним целоваться? И как бы продержаться эти несколько дней…

***

В четверг я заловила Лужнецкого на выходе из кабинета.

- Владимир Васильевич, здравствуйте!

- Добрый день, Дарья Владимировна, у Вас ко мне какое-то дело?

- Не то чтобы дело – скорее, предложение. Вы не хотели бы вечером пойти со мной в бар? Я имею в виду, в спорт-бар, посмотреть биатлон, - поспешила уточнить я, заметив, что брови химика поползли вверх.

- Вдвоем? Боюсь, супруга моя не одобрит, - Лужнецкий смущенно улыбнулся.

- Нет, с нами Людмила Ринатовна пойдет. И Марина Вольская.

- Ну что ж, в таком случае, думаю, я смогу составить вам компанию, милые дамы. А супруга спокойно посмотрит любимый сериал.

- Вот и отлично. Встречаемся в восемь в спорт-баре на проспекте.

***

- Ну все, вечером идем смотреть биатлон, - сообщила я, когда мы с тобой после уроков встретились в любимой кафешке. Я, как обычно, пила капучино без сахара, а ты – зеленый мятный чай с эклером. - Лужнецкий рад сбежать из дома, где жена его пилит, что он смотрит биатлон и мешает ей наслаждаться сериалом. Литвиновой тоже за радость посидеть в дружеской компании – все лучше, чем коротать вечер в одиночестве.

- А она за кого болеет? – спросила ты и провела по губам языком, слизывая крем.

«О, боги, когда я перестану так бурно реагировать на это простое движение?» - подумала я и сглотнула, ощутив, как низ живота наливается приятной тяжестью, а в груди становится тепло. С трудом заставив себя отвлечься от несвоевременных мыслей, я ответила:

- За наших. Но, поскольку это дело безнадежное, она решила сегодня поддерживать Габи вместе с нами.

- Да у нас теперь целый фанклуб! – воскликнула ты и медленно облизала палец, глядя мне прямо в глаза и навалившись грудью на стол. У тебя под темно-красной атласной рубашкой опять не было белья, и соски призывно торчали в мою сторону. Ну, всё, сама напросилась! Теперь я тебя точно выпорю!

- Танечка, не убирайте с нашего стола, пожалуйста, мы сейчас вернемся. Хорошо? – обратилась я к симпатичной темноволосой официантке, которая обслуживала все столики в этом небольшом кафе. – Пойдем, - я кивнула тебе в сторону туалета.

- Тебе же нельзя!

- Зато тебе можно, - отрезала я и направилась вглубь заведения. Тебе ничего не оставалось, как последовать за мной.

Заперев дверь кабинки, я тут же развернула тебя лицом к перегородке и, мгновенно задрав твою короткую черную юбку, сдернула с тебя колготки вместе с трусиками. Закрыв тебе рот ладонью, я шлепнула тебя по попе, потом еще раз, и еще. Ты глухо простонала мне в руку, отставив задницу и призывно двигая бедрами. Я еще несколько раз звонко шлепнула тебя по белым бесстыжим ягодицам и, проведя пальцами по ложбинке между ними, внедрилась в моментально намокшую щель. Входя в тебя резкими толчками, другой рукой я продолжала шлепать тебя и время от времени сжимала выпирающие под тонкой тканью соски. Потом наклонилась к твоему уху и прошептала:

- Это тебе наказание за то, что провоцируешь меня в общественном месте. Будешь еще так себя вести?

- Спрашиваешь! Конечно, даааа! – ответ смешался с протяжным стоном. Ты резко выгнулась, взяла мою руку, которой я тебя шлепала, и неистово засосала два пальца в рот, продолжая насаживаться на мои другие два пальца. Постепенно твои движения замедлились, и через какое-то время я наконец высвободила все свои пальцы из плена твоего тела.   

- Одевайся и приходи, - скомандовала я, выйдя из кабинки. Вымыв руки, я танцующей походкой направилась к нашему столику, испытывая такое удовлетворение, будто сама только что кончила раза три.

За окном - снег и тишь.

Мы можем заняться любовью на одной из белых крыш.

А если встать в полный рост,

То можно это сделать на одной из звезд.

Наверное, зря мы забываем вкус слез,

Но небо пахнет запахом твоих волос…

Когда ты, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, вернулась в зал, то в задумчивости остановилась между столиками, ошарашено обводя взглядом помещение, как будто видела его впервые. Потом села на свое место, наклонилась ко мне через стол и спросила, хитро прищурившись:

- Знаешь, где мы?

- В кафе «Бабушкины сказки», вообще-то, - не совсем уверенно ответила я, озадаченная твоим вопросом.

- Вот именно! - ты подняла вверх палец и торжествующе улыбнулась, - Даша, я все поняла: это то самое кафе «У бабушки» из «Однажды в сказке». Посмотри: Валентина Семеновна – вылитая бабуля Лукас, Танечка – копия Руби. Интерьер один в один, - ты обвела небольшое помещение рукой. – И, наконец, - та-дам! – что у нас написано на меню? Ага, я так и думала: «ИП Лукашова»!

- Охренеть! – челюсть у меня отвисла, когда я уже другими глазами изучила давно знакомое помещение. – Значит, мы с тобой…

- Шериф Свон! – высокомерно вскинув подбородок, обратилась ты ко мне.

- Мадам мэр, - ответила я, почтительно склонив голову. И тут меня осенило: - После того, что сейчас произошло между нами в туалете…

- СвонКвин стал каноном! Ю-хууу! – закончила ты мою фразу. 

- Точно! – развеселившись, поддакнула я. – Только что свершилось историческое событие – прямо здесь, в сибирском филиале Сторибрука!

Мы переглянулись и одновременно согнулись пополам от смеха, едва не стукнувшись лбами о столешницу. Немногочисленные посетители кафе стали недоуменно поглядывать на нас, но нам было все равно. Привлеченная шумом, за стойкой возникла сама бабуля…, то есть Валентина Семеновна, хозяйка заведения.

- Девочки мои, у вас все в порядке? – спросила она озабоченно.

- В полном, - с трудом выдавила я, смахивая с глаз слезинки. – Баба Валя, можно нам повторить чай и кофе и принести вон те сэндвичи? – я указала пальцем на витрину.

- Конечно, минутку, - бабуля повернулась к кофемашине, время от времени кидая на нас удивленные взгляды.

Когда официантка принесла заказ, ты внимательно оглядела форменную одежду девушки и, придав лицу максимально серьезное выражение, изрекла:

- Танечка, Вам очень идет эта красная шапочка.

Хохот стоял такой, что слышно было, наверное, в самом Сторибруке!

***

Вечер четверга удался на славу: Леша меня на удивление спокойно отпустил смотреть биатлон, и мы душевно посидели вчетвером в баре, попивая глинтвейн с теплыми булочками. Лужнецкий был счастлив, что его любимая Кайса выиграла спринт. Мы с тобой праздновали второе место Габи, благодаря которому она завоевала Малый глобус за спринтерские гонки и солидно увеличила отрыв от Дорен-Абер в общем зачете, став для нее практически недосягаемой. Литвинова же просто радовалась за всех сразу и наслаждалась вечером в теплой компании, а после окончания гонки предложила купить нам выпивку. Все радостно согласились: Владимир Васильевич заказал рюмку коньяка, я – бокал красного вина, а ты, помявшись, спросила:

- Можно мне мохито?

- Ну, я даже не знаю… Если классный руководитель разрешит, - улыбнулась блондинка и подмигнула мне.

- Разрешаю, - очень серьезно ответила я. – Если Марина Вольская обещает вести себя в рамках приличия. Иначе будет наказана.

- Обещаю, - ты зарделась, видимо, вспомнив сегодняшнее «наказание».

- Вот и славно. Значит, под Вашу ответственность, - кивнула блондинка и собралась встать, чтобы пойти к стойке и сделать заказ. Но химик ее опередил, неожиданно резво для своего возраста выскочив из-за стола:

- Я все-таки мужчина, хочу поухаживать за милыми дамами!

- Тогда возьмите мне джин-тоник! – крикнула ему вслед Литвинова.

Когда он отошел к бару, ты зачем-то начала оправдываться:

- Я ведь обожаю все мятное: чай, конфеты, газировку и даже мороженое. А мохито мне раньше не разрешали попробовать – восемнадцати еще не было.

- Значит, обожаешь все мятное… – задумчиво сказала я, приподняв бровь, и добавила уже шепотом тебе на ушко: - Теперь я знаю, как должна пахнуть, чтобы ты всегда меня хотела.

- Я и так всегда тебя хочу, неужели незаметно? – прошептала ты в ответ.

Прочитав все по нашим довольным лицам, Людмила усмехнулась и покачала головой:

- Голубки да и только.

***

Вернувшись домой, я еще из коридора увидела, что Леша лежит в кровати с телефоном в руках и что-то там пишет. Когда я, приняв душ, вошла в спальню, он уже убрал аппарат под подушку и делал вид, что спит. Забравшись на свою половину кровати, я наклонилась над ним и громко сказала прямо в ухо:

- Лягушатница в пролете! Соукалова – чемпионка!

- Отстань, - буркнул он и отвернулся к стенке.

***

Утром я встала рано, когда Леша еще не ушел на работу. Пока он одевался в прихожей, я поставила вариться кофе и подошла к нему, сообщив максимально будничным тоном:

- Я сегодня поеду к родителям, задержусь у них на все выходные. Они просили съездить с ними в магазин: выбрать текстиль, ковер и светильники под новые обои.

В принципе, я сказала чистую правду, единственное – они меня просили об этом еще две недели назад, но из-за чемпионата и бурного водоворота событий последних недель я не смогла выбраться. А сейчас у меня был шанс убить сразу двух зайцев, и я должна была им воспользоваться.

- Нуу, поезжай, конечно. Я все равно буду на объекте в эти дни, - ответил он равнодушно, но я заметила, как забегали его глаза. Окей, дорогой, вот и проверим, насколько далеко ты готов зайти в мое отсутствие.

- В холодильнике - суп, в морозилке – котлеты и пельмени.

- Ладно, понял, - сказал он и захлопнул за собой дверь.

Час спустя я уже ехала в маршрутке и старалась подготовиться к непростому разговору. Я знала, что мне понадобится вся моя уверенность в себе, в тебе, в нас, чтобы не пойти напопятную и отстоять свое право на личную жизнь.

Я чувствую силу, как чувствуют боль,

Я хочу дойти до конца,

Я безумная чайка, летящая вдоль

Кольца, что стало прямой.

Когда я приехала в дом родителей, папа был на службе. Мы с мамой съездили на ее машине в магазин и купили все по списку, причем она практически по всем пунктам согласилась с моим выбором, разве что за исключением торшера, - она хотела купить классическую модель с голубым тканевым абажуром, а я настаивала на современном металлическом светильнике в стиле Ikea. В итоге, последнее слово осталось за мной, и дома мама убедилась в том, что я была права: металлик идеально подходил к графитовым шторам, серому полосатому ковру и холодным серо-бело-голубым обоям.

По пути из магазина домой я практически полностью погрузилась в мысли о предстоящем разговоре, прокручивая в голове свои возможные реплики и мамины потенциальные ответы, хотя прекрасно отдавала себе отчет, что мою маму переубедить и переспорить практически нереально, - у нее за плечами тысячи словесных баталий, где ее слово всегда было решающим. Мама несколько раз отвлекалась от дороги и с беспокойством поглядывала на меня, но вопросов не задавала, и я чувствовала, как они повисают в воздухе и напряжение между нами растет с каждой минутой.

Когда мы пообедали, мама села за машинку, чтобы подшить шторы, а я устроилась рядом с ней на диване, с чашкой кофе в руках. Я все не решалась заговорить, цедя кофе маленькими глотками и глядя в пространство перед собой невидящим взором. Наконец, мама не выдержала: едва начав шить, она остановила машинку и озабоченно спросила, внимательно глядя на меня поверх очков:

- Дашуля, что случилось? Ты сама не своя сегодня! – я промолчала, лишь вздохнув, и мама продолжила: - Я же вижу, что ты с самого утра хочешь мне что-то сказать. Так говори уже, наконец!

- Мама, мы с Лешей расстаемся, - бесцветным голосом ответила я, в душе испытывая облегчение оттого, что мама начала разговор, а я смогла сказать правду, хотя бы ее первую часть.

- Вот это новости! - мама отложила так и не подшитую штору и села на диван рядом со мной. Развернувшись ко мне, она приступила к расспросам: - С этого места поподробнее, пожалуйста. Вы поссорились? Он тебе изменил? Он что, тебя ударил? Или пить начал?

Поскольку в ответ на все ее вопросы я лишь отрицательно качала головой, мама вспылила:

- Даша, почему я должна из тебя все клещами вытаскивать? Сказала «А», говори и «Б»!

- Мама, это я ему изменила. Я полюбила другого человека, - собрав всю волю в кулак, ответила я и, взглянув на маму, увидела на ее лице смесь ужаса и интереса.

- И кто этот человек? У него серьезные намерения?

Я на несколько секунд закрыла лицо ладонями, потом, решившись, выпалила на одном дыхании:

- Это моя ученица. Намерения серьезные – летом мы уезжаем в Москву, а после Нового года поженимся в Дании. Про Данию – шутка, - поспешно добавила я, увидев, как мама побледнела.

- А все остальное – правда? – выдохнула мама, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я кивнула: - Да.

- И сколько ей лет? – строго спросила она, справившись с первым шоком.

- Восемнадцать. Так что можешь не беспокоиться – тебе не придется судить меня за пропаганду гомосексуализма или за растление несовершеннолетних.

- Я бы и не смогла быть судьей на твоем процессе, мне пришлось бы заявить самоотвод, - задумчиво рассуждала она.

- Можно подумать, если бы мое дело вел кто-то из твоих коллег, тебе от этого было бы легче!

- Ну что ты за ерунду говоришь! Не было бы никакого суда! Это все очень трудно доказать. Были бы нужны свидетели.

- Я знаю как минимум одного – им бы стал Филонов.

- Что? – нахмурилась мама.

- А то! Когда он узнал про нас с Мариной, попытался меня вернуть, шантажируя тем, что все вам расскажет, а потом еще и в школу донесет о моем поведении, чтобы меня оттуда с треском выгнали. Так что я бы не удивилась, если бы он с радостью примчался в суд, чтобы дать против меня показания.

- Кому ты еще об этом говорила? – спросила мама, что-то прикидывая в голове.

- Ее родители знают. Завуч догадывается. Рыжова в курсе.

- Ну все, - мамины плечи поникли, - теперь весь город узнает…

- Боже мой, какой позор, да? Что же скажут люди? Тебя ведь только это волнует и всегда волновало? Как бы доченька твоя непутевая что-нибудь не натворила и не ославила образцово-показательную семью Горячевых!

- Даша, не говори ерунды, - ты никогда не была непутевой! Где же мы промахнулись? Мы ведь все детство занимались тобой, образовывали, в кружки и секции водили, правильные книжки с тобой читали…

- А я взяла и стала лесбиянкой, дрянь неблагодарная! – я уже почти кричала.

- Зачем ты на себя наговариваешь? – мамины щеки вспыхнули – то ли от гнева, то ли от стыда. – Если ты один раз вступила в отношения с другой девушкой, это еще не делает тебя… лесбиянкой!

- Браво, мама, ты произнесла это слово! Только ты ошибаешься: если бы это было лишь один раз, и если бы я не была уверена в том, что говорю, я бы не приехала сюда сегодня. А я, судя по всему, всегда была такой. Помнишь, мама, Олю Калмыкову из параллельного класса? – спросила я, поскольку мама ничего не ответила и лишь смотрела на меня безумным взглядом, очевидно, лишившись дара речи. - Она была моей первой любовью, еще до Филонова, и, когда она переехала с родителями в Новосибирск, я начала с ним встречаться только для того, чтобы забыть ее. А потом, уже в институте, у меня был роман с другой девушкой, и я так сильно влюбилась, что ради нее готова была бросить Лешу. Но то, что было тогда, не идет ни в какое сравнение с тем, какие чувства я испытываю к Марине. И, поверь, у нас это взаимно. Ее родители, к счастью, приняли нас, теперь настала моя очередь поговорить с вами, пока Филонов не сделал это первым в отместку мне.

- Ты ему уже сказала, что уходишь? – наконец спросила мама, и в голосе ее слышалась бесконечная усталость.

- Нет, он еще не знает, что между нами все кончено, но, похоже, уже нашел себе другую.

- И я не удивлена – ни один нормальный мужчина не выдержал бы такого поведения своей женщины. Прости меня, Даша, - мама встала с дивана и, не глядя на меня, вновь села за стол и начала настраивать машинку, - я никогда не смогу принять твой образ жизни. Не о таком будущем я мечтала для своей единственной и любимой доченьки. Я думала, вы с Лешей поженитесь, у вас будут детки… Вы ведь хорошая пара, и отец так мечтает о внуках! Не представляю, что с ним будет, когда он узнает! Нет, не могу я этого ни понять, ни принять, прости, - мама покачала головой и начала шить.

Под стрекот машинки я поднялась, бросила последний взгляд на склонившуюся над шитьем фигуру матери и пошла в свою комнату. Переодевшись в спортивный костюм, я достала из чулана свои любимые лыжи и ботинки, стерла с них пыль и поехала кататься в лес. Легкий морозец пощипывал щеки, а на глазах выступали слезы – то ли от ветра, то ли от обиды, что самый близкий и родной мой человек меня отвергает. Постепенно обида сменилась злостью: в конце концов, это мой путь, моя жизнь, мое личное пространство! И почему я должна соответствовать чьим-либо ожиданиям в том, что касается моего счастья? Включив в плеере Сургановскую «Весну», я оттолкнулась палками и понеслась вниз с холма, наслаждаясь скоростью, свистом ветра в ушах и невероятным ощущением свободы, пришедшим изнутри.

+1

13

========== По дороге сна. ==========
            Комментарий к По дороге сна.
        И если ты станешь взрослой и даже совсем не тоненькой,

Я буду любить тебя так же, как в наше первое лето.

        Утро воскресенья прошло мирно и по-семейному. Вопрос моей ориентации и отношений с Лешей больше не поднимался, чему я была несказанно рада. Ближе к обеду я засобиралась домой. Когда я уже обувала в прихожей сапоги, мама внезапно всполошилась и, сказав: «Подожди немного», исчезла в кладовке. Через пару минут она вышла оттуда с двумя банками варенья в руках.

— Возьми, это для девочки. Я знаю, какая нагрузка сейчас у выпускников, поэтому пусть обязательно кушает. Вот черничное, для зрения, а это — малиновое, для укрепления иммунитета. Скажи ее маме, что все экологически чистое, сами собирали, сами варили.

— Спасибо, мамочка, — я крепко обняла ее, растроганная до слез. — Марине будет очень приятно. И мне тоже.

Этот мамин жест окончательно убедил меня в том, что я правильно сделала, открывшись своим родителям. Конечно, им сейчас непросто, и они переживают за меня, но главное — мы сохранили доверие и близость, а я отстояла свое право на любовь. И мне теперь стало намного легче дышать. Как писала Вера Полозкова: «Не насильственной смерти бояться надо, а насильственной жизни — оно страшнее». Сидя у окна в полупустой маршрутке, я бережно прижимала к себе пакет с банками и улыбалась серому мартовскому небу, хмурым прохожим и водителям других автомобилей. Я чувствовала себя бесстрашной и практически неуязвимой. Мне надоело бояться!

Я не боюсь, что чего-то не добьюсь

И кое в чем прогадаю.

Я не боюсь, потому и не сдаюсь,

И иногда побеждаю.

Что новый день мне принесет?

Я подожду, мне повезт.

***

Когда я вернулась домой, в квартире царил образцовый порядок: ни одной грязной чашки в раковине, постель заправлена, идеально чистый кухонный стол. Проверив холодильник, я заметила, что супа в кастрюле стало меньше, а вот котлеты и пельмени так и лежали нетронутыми. Да, в мое отсутствие здесь однозначно была женщина. Интересно, кто она?

— Ты что, снова ужинал с партнерами? Или решил поститься? — ехидно поинтересовалась я у сидящего за компьютером Леши.

— Даш, ну что ты начинаешь с порога? Не мешай мне работать! — огрызнулся он.

— Простите, пожалуйста.

— Как у родителей дела? — не поворачиваясь, спросил Леша.

— Все хорошо, мы чудесно провели время. Тебе привет, — беззаботно ответила я и пошла в душ.

Вытащив из слива пучок длинных белых волос, я кое о чем подумала и решила сразу же проверить свою догадку. Наскоро посушив голову, я оделась и, не прощаясь, вышла из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. Впрочем, это были излишние предосторожности, — Леша уже играл в танчики и в наушниках не услышал бы и взрыва.

Рыжова открыла мне дверь все в том же старом спортивном костюме и с неизменной тряпкой в руках.

— Привет! Что, порядок наводишь? Только сегодня время нашлось, да?

— Ну да, вчера другие дела были. А что случилось, Даш? — Ира стояла в дверном проеме и пускать меня в квартиру явно не собиралась.

— Ничего особенного, поговорить пришла. Может, все-таки позволишь мне войти? Или будем развлекать соседей?

— Проходи, — не совсем уверенно ответила Рыжова и посторонилась.

Войдя в квартиру, я тут же увидела на зеркале в прихожей флакон духов Jʼadore и спросила, кивнув на него:

— Миша подарил?

— Нет, — Ира устало вытерла лоб тыльной стороной ладони и, отложив тряпку, присела на банкетку. — Я его выставила — надоел, сил моих больше не было терпеть его хамское поведение.

— Круто. И давно?

— Неделю назад.

— Новый цвет волос в честь нового этапа в жизни?

— Типа того, — Ира слабо улыбнулась.

— Ты же всегда говорила, что краситься в блондинку — это пошло!

— Каждая женщина хоть раз в жизни должна побыть блондинкой.

— Ясно. Что ж, значит, Лешины уговоры не помогли, и Миша не исправился?

— Нет, — подруга покачала головой. — После того, как Филонов приходил к нам в прошлую пятницу, Калинин меня приревновал к нему и ударил, — Ира показала синяк на скуле, замазанный толстым слоем тонального крема.

— И ты решила: чего зря терпеть такое обращение? Лучше уж пусть ревнует по делу, да?

— Ты о чем? — нахмурилась Рыжова.

— Вот только не начинай, Ир. Думаешь, я не видела, как ты на Лешку смотришь? И потом, ты ведь сама говорила, что он тебе давно нравится. И пирожки эти твои — да у меня до сих пор их запах с кухни не выветрился!

— Ну и что! Я просто заходила подкормить его, пока ты у родителей!

— Ну да. А заодно и напоить, и спать уложить.

— Что ты за ерунду говоришь? — очень правдоподобно возмутилась Ира.

— Наверное, ты так упахалась, пока мыла посуду и собирала с пола его носки, что решила принять душ и помыть голову. Только не надо оправдываться, — поморщилась я, жестом остановив собиравшуюся что-то сказать подругу, а потом продолжила, наклонившись к ее лицу: — Слушай, у меня к тебе предложение, подкупающее своей новизной. Забирай его себе, а? Я терпеть не могу Jʼadore, а ими уже вся его подушка пропахла.

— Что значит «забирай»?

— А то и значит. Тебе он явно нужнее. Соберу сегодня его вещи, завтра можешь принимать это сокровище в целости и сохранности. Пока, подруга.

Я усмехнулась, увидев, какой бронебойный эффект произвела моя речь. Помахав Рыжовой рукой, я вышла из квартиры.

На улице я взглянула на часы и, забежав в супермаркет, рысью припустилась к твоему дому, хотя с бутылкой и двумя банками варенья в рюкзаке это было непросто.

— Привет, я готова смотреть с тобой масс-старты! Филонов побоку, — чмокнув тебя в щеку, я поставила на пол рюкзак и стала разуваться.

— Привет, солнышко, я так рада тебя видеть! Неужели ты теперь только моя? — прошептала ты, запустив руки мне под шубу и тесно прижавшись ко мне всем телом.

— Только твоя, — кивнула я и, взяв твое лицо в ладони, поцеловала твои глаза, щеки и, конечно, губы, такие сочные и сладкие даже без всякого фруктового блеска. Несколько долгих секунд мы целовались, и мое сердце переполнялось нежностью и теплом.

 — Но ты, похоже, не следишь за новостями, — ты отстранилась, чтобы снять с меня шубу. Я помотала головой. — В Хантах снежный шторм. На стрельбище ни зги не видно, а на стадион упала мачта освещения. Гонки отменили. Совсем.

— И что теперь? Больше не увидим Габриэлу в деле? Ну вот, я расстроилась.

— Ты опять так сексуально выпячиваешь нижнюю губу, что я бы ее пососала, если бы мама не была на кухне, — вдруг ты своими стонами ее напугаешь? — промурлыкала ты мне на ушко. — А расстраиваться не стоит — у Габи теперь есть и Глобус за масс-старты, и Дорен-Абер уже не сможет его отобрать!

— Ё-мое, точно! — встрепенулась я и, наклонившись, достала из рюкзака бутылку. — Тогда брось шампанское в морозилку минут на десять, и будем праздновать!

— Ого, «Вдова Клико»! Я, конечно, не сильно разбираюсь в алкоголе, но об этом напитке слышала и представляю, сколько такая бутылочка может стоить.

— Неважно! — улыбнулась я, вешая шубу. — Сегодня экономить на напитках было бы непростительно. А это тебе, от моей мамы. Она строго-настрого наказала тебе кушать витамины.

— Как это мило! Мама, смотри, что мне передала твоя сватья! — радостно воскликнула ты, поставив «Вдову» на пол и исчезая на кухне с двумя банками в руках.

— Бутылку возьми!

Мы с твоей мамой приготовили легкие закуски, пока ты доделывала домашнее задание, а потом уютно устроились втроем на твоей небольшой кухоньке, в теплой семейной компании. Я пересказала вам с Еленой Васильевной свой разговор с родителями, и твоя мама очень обрадовалась, что мне удалось найти с ними общий язык.

— Вы знаете, девочки мои, у меня теперь словно камень с души свалился. Наконец я могу быть спокойна, что никто вам не будет мешать и ставить палки в колеса. Давайте выпьем за вас, за ваше счастье, — сказала Елена Васильевна, поднимая бокал. — Дашенька, береги Марину, она у меня такое чудо! Марина, цени Дашу, она очень много для тебя делает!

Ну, прямо как на свадьбе, ей-богу! Тост за молодых!

Второй раз мы выпили за победу Габриэлы. А третий бокал я предложила поднять за наших родителей, обратившись к ним в лице твоей мамы:

— Спасибо, что принимаете нас такими, какие мы есть! Мы это очень ценим и хотим, чтобы вы знали, как много для нас значит ваша поддержка и любовь. Я только сейчас почувствовала, как свободно дышится, когда знаешь, что у тебя есть близкие и родные люди, готовые встать на твою сторону, несмотря ни на что.

После обеда мы целовались в твоей комнате под тягучие, сексуальные песни Ланы дель Рей.

— Ты знаешь, я теперь мечтаю о том, чтобы до отъезда в Москву вместе пожить у меня, — переводя дух после очередного поцелуя, сказала я.

— Да ты еще с Филоновым разберись, — грустно усмехнулась ты. — Он ведь, скорее всего, просто так не отстанет от тебя и еще попортит нам кровь.

— Сейчас пойду разбираться, — я со вздохом поднялась с кровати и застегнула ремень джинсов. — Пожелай мне удачи в бою! Пожелай мне…

— Может, пойти с тобой? — с тревогой спросила ты.

— Ну, вот еще! Как говорила Маргарита Павловна Хоботова: «Это мой крест, и мне его нести!» Не хватало еще тебя впутывать в наши разборки.

— Тогда хоть напиши мне, когда поговоришь с ним.

— Конечно.

Я поцеловала тебя и, попрощавшись с Еленой Васильевной, пошла домой.

***

— Ну и что за фигню ты наговорила Ирке про меня? — услышала я вместо приветствия, едва переступив порог своей квартиры.

— Тебя что-то не устраивает, дорогой? — спросила я, не спеша раздеваясь.

— Конечно, нет. С какой стати я должен переезжать к Рыжовой, когда у меня уже есть любимая девушка?

— Была, да сплыла, — ответила я спокойно и пошла в гостиную. Присев на диван, я подняла на него глаза: — А не хочешь к Рыжовой — не надо. Думаю, адрес родительской квартиры ты еще не забыл.

— Ах, так ты меня выставить решила? Чтобы с этой девкой в нашей постели кувыркаться? У тебя поэтому телефон вырублен — ты опять у нее была? — Филонов аж весь побагровел от гнева. Он сел рядом и угрожающе наклонился надо мной, играя желваками.

— Какой ты догадливый, — усмехнулась я. — Беги, жалуйся родителям! Хочешь — моим, хочешь — ее. А телефончик завуча подсказать?

От этих слов мужчина будто сдулся: опустил плечи, ссутулился, безвольно сложил руки на коленях. Когда он поднял на меня глаза, в них больше не было злости.

— Даш, я правда не понимаю, почему ты к ней уходишь. Что я делаю не так?

— Дело не в тебе, дело в ней. И во мне. Я хочу быть с Мариной, Леш, — хочу жить с ней, спать с ней.

— Так что, все дело в сексе? — он недоверчиво посмотрел на меня. — Неужели она умеет больше, чем я? Ну, скажи мне, скажи, как она тебя целует? Как ласкает? Я тоже научусь! — Леша наклонился ко мне и, прижав к дивану, стал лихорадочно целовать меня и шарить руками по телу, то сжимая грудь, то хватая за бедра. — Только не делай этого! Не уходи к ней!

— Перестань! — собрав все силы, я оттолкнула его от себя и встала, пресекая дальнейшие попытки завалить меня на диван. — Не надо унижаться. И ты опять ничего не понял: дело не в тебе. Мне вообще мужчина не нужен — я женщин люблю. А сейчас — одну конкретную девушку.

— Ты что, столько лет притворялась? — он вновь сел на диван и теперь смотрел на меня обалдевшим взглядом.

— Нет. Скорее, сама себя обманывала — хотела быть, как все. Всё, Леш, хватит. Я не намерена выворачивать перед тобой душу, да и тебе ни к чему мои откровения. И я сегодня лягу спать на диване — мне уже надоел запах Иркиных духов, у меня от него голова болит. Поспишь сегодня один, а завтра я поменяю белье.

— Да, я переспал с Рыжовой, — сказал он с вызовом. — Ну, а что ты хотела? Мне же надо было как-то поднять свою мужскую самооценку!

— Поднял? Я за тебя очень рада. Беги к ней, она ради тебя даже Калинина выгнала. Иди уже, Леш, — сказала я устало, — я буду спать ложиться. Вещи твои я завтра соберу. Из совместно нажитого можешь забрать все, что угодно.

— Ты меня совсем за мужика не считаешь, что ли? — возмутился он. — Не надо мне ничего. А ты еще сто раз пожалеешь, что променяла меня на эту лолиту бестолковую. И я посмотрю, как вы будете жить на твою учительскую зарплату.

— Разберемся, не волнуйся. Спокойной ночи.

Выпроводив Филонова за дверь, я разложила диван, постелила чистые простыни и, забравшись под одеяло, набрала твой номер:

— Как ты? Все нормально? — тут же отозвалась ты. По голосу было слышно, как ты нервничала.

— Да, девочка моя, все хорошо. Я справилась!

— Уфф!

— А ты сомневалась во мне, что ли?

— Нет, просто боялась — он ведь сильнее. Вдруг бы он руки стал распускать?

— К счастью, обошлось без этого, — я не стала тебе рассказывать о том, как Леша меня лапал, чтобы не расстраивать.

— Ох, как я рада! Ладно, когда он съедет, позови меня — надо одно дело сделать…

— Позову, разумеется! Сделать надо много всего, и в разных позах! — засмеялась я.

— Да я не об этом! Хотя и об этом тоже. В общем, сначала кое-что сделаю, а потом уже и позы будем выбирать.

— Заинтриговала. Спокойной ночи.

— Люблю тебя. Спокойной ночи.

Я уснула не сразу — какое-то время я лежала в постели, слушая мерное тиканье часов, и размышляла о том, как много может сделать один человек, чтобы изменить мир вокруг себя. Но для этого в сердце человека должна жить любовь, ведь она — главный катализатор всех позитивных изменений.

И я пишу свою историю.

Собаки лают, а мне здорово.

И постоянно пахнет порохом молва.

На небе все давно устроено,

один и в поле будет воином!

И я пишу свою историю сама!

+1

14

***

В понедельник вечером Леша от меня съехал, не преминув перед уходом сообщить мне еще раз, что я клиническая идиотка, и как я потом перебешусь и буду локти кусать, что упустила такого мужика. Я стоически выдержала его пылкий монолог и, уточнив: «Ты все сказал?», открыла перед ним дверь. Потом протянула руку, в которую он нехотя вложил свою связку ключей, и помахала ему. Покрутив пальцем у виска, он выволок два чемодана с вещами на лестничную клетку, и я с облегчением закрыла за ним дверь. Всё, свобода!

Я тут же открыла все окна, чтобы проветрить квартиру, бросила в стирку постельное белье, полотенца и все свои вещи, которых касались его руки и другие части тела. Я не испытывала отвращения при мысли о том, что еще недавно делила с ним постель, но наше совместное прошлое постепенно приобретало оттенок нереальности, как будто все это было не со мной.

Во вторник после уроков я зашла в школьную столовую перекусить и увидела там Рыжову. По ее виноватому взгляду я поняла, что Леша переехал не к родителям, а в соседний дом. Взяв свой бутерброд и кофе, я подсела к Ире за столик.

— Привет, подруга. Как жизнь молодая, новая? — спросила я, откусив кусок бутерброда.

— Нормально жизнь, вашими молитвами. Даш, ты что, пришла мне высказать свои претензии? Так ты сама выгнала Лешу. Куда ему было идти?

— Боже упаси меня предъявлять тебе претензии! — замахала я руками, едва не опрокинув чашку с кофе. — Я тебе спасибо сказать должна!

— За что? — удивилась Рыжова. — За то, что пыталась удержать тебя от этого шага? Так ты все равно его сделала.

— Да не пыталась ты меня удержать, — усмехнулась я, прихлебывая кофе. — Ты планомерно копала под наши с Лешей отношения: открывала ему глаза на нас с Мариной, подзуживала, «улики» подкидывала. Без тебя он бы еще долго мог ничего не замечать — он ведь так и не понял ничего про нас с Сашей, даже когда я чуть не сдоха после ее предательства. Думал, у меня желудочный грипп. Так что, спасибо тебе от всей души — сэкономила мне время и нервы. Ну и себе жизнь устроила, наконец. Все довольны, все смеются. На свадьбу-то хоть пригласишь? Так хочется салатика поесть!

— Я в шоке от тебя, Горячева, — Ира покачала головой и отодвинула в сторону чашку с едва отпитым чаем, который уже успел остыть. — Ни одна нормальная баба не стала бы так реагировать, если бы ее мужик, даже бывший, замутил с ее подругой.

— А я не нормальная баба, — хохотнула я и подалась вперед, глядя ей прямо в глаза, — я лесбиянка. А лесбиянки, между прочим, самые лучшие подруги. Потому что они-то точно у тебя мужика не уведут и всегда правду скажут, если платье на тебе плохо сидит или колготки поехали!

— Да… Не думала, что ты готова ради этой девочки так далеко зайти, — удивленно протянула Рыжова.

— Надеюсь, ты довольна тем, что получила в итоге, и больше не будешь совать свой нос в наши отношения и ставить еще кого-то о них в известность, — жестко сказала я и встала из-за стола. Ира отрицательно покачала головой. — Ну вот и хорошо. Желаю счастья и детишек побольше.

***

Во вторник вечером я сделала дома генеральную уборку и, наконец, в среду, после факультатива, мы с тобой отправились ко мне.

— Так ты отпросилась у мамы на всю ночь? И как она отреагировала?

— Сказала, чтобы мы долго не засиживались, потому что тебе-то завтра к третьему уроку, а у меня алгебра.

— Если это единственное, что ее беспокоит, она может не волноваться, — приобняв тебя за талию, я приблизила губы к твоему уху. — Я тебя совсем чуть-чуть по кровати поваляю, пару часиков, а потом ты уснешь крепким, здоровым сном.

— Хах, представляешь, она мне рассказала, что к ней на неделе приходила две девушки, которых она раньше воспринимала как просто подруг, а теперь внезапно поняла, что они пара. При этом, одна из них ждет ребенка. По-моему, мама была в позитивном шоке — сказала, что от них веет счастьем, и что далеко не все гетеросексуальные пары, ждущие ребенка, производят такое приятное впечатление, когда приходят к ней на прием.

— Ну всё, она теперь тему на раз-два просекать будет, — улыбнулась я.

— А по-моему, это был намек с ее стороны, что она не против, если и у нас будет ребенок.

— А ты хочешь?

— Да. Двоих — твоего и моего. Наших.

— Какая радужная перспектива, однако! Но не прямо сейчас, ладно? Я хочу, чтобы ты немного побыла только моей! — воскликнула я и, остановившись, привлекла тебя к себе и поцеловала.

Когда мы пришли домой, я обвела квартиру рукой и сказала:

— Мой дом — твой дом! Ну что, сразу в душ и в кроватку? Или ты голодная?

— Голодная, конечно, только этот голод не имеет к еде никакого отношения, — ответила ты, пожирая меня глазами. — Но сперва, как я уже говорила, мне надо кое-что сделать в спальне. Ты пока иди в ванную, не теряй времени.

Брови мои поползли вверх, когда ты начала извлекать из сумки один за другим очень странные предметы: баночку с золой, пучок толстых черных свечей, матерчатую торбочку, оглушительно пахнущую полынью и…

— Это что, бубен? Ты серьезно? — видимо, я забавно выглядела с выпученными глазами и отвисшей челюстью, потому что ты со смехом сказала:

— Конечно, серьезно, я же шаманка. А бубен этот мне папа привез, когда на Алтай в командировку ездил, — и уже без улыбки добавила: — Ты иди, иди в ванную, при этом обряде не допускается присутствие человека, во благо которого он совершается.

Ты мягко подтолкнула меня в сторону ванной и закрылась в спальне вместе со всеми своими атрибутами. Когда я минут через десять вышла из душа, из-за закрытой двери доносились удары бубна и невнятное бормотание, иногда прерываемое резкими гортанными вскриками. Чтобы не нарушать твое шаманское уединение, я пошла в гостиную и выудила из шкафа полупрозрачную короткую шелковую ночнушку на тонких бретельках. Я ее когда-то купила для особого романтического случая, и вот он, наконец, представился.

Покрутившись перед зеркалом и убедившись в том, что выгляжу неотразимо, я услышала щелчок открываемой двери и поспешила в холл. Увидев тебя, я не смогла сдержать улыбки — ты была похожа на трубочиста, только что закончившего работу в странной церквушке где-то в июльских полях: все лицо и руки были в золе, одной рукой ты сжимала оплавленные свечи, а в другой держала раскрытый мешочек с раскрошенной в пыль полынью. На секунду замерев и оглядев меня с ног до головы, ты сглотнула и, откашлявшись, сказала:

— Теперь это все нужно закопать в землю на берегу реки.

— А можно это сделать завтра? — поинтересовалась я, как бы случайно позволив бретельке соскользнуть с плеча.

— Можно, только дай мне тогда для них какую-нибудь стеклянную банку.

— Без проблем, — я развернулась к тебе спиной, открыла кладовку и, наклонившись, стала шарить на полке в поисках тары подходящего размера, в полной мере представляя себе, какой эффект этот вид должен произвести на тебя.

— И это… Там бы пропылесосить не мешало, а то я немножко насорила. Издержки процесса, — еле слышно просипела ты, подойдя ко мне сзади.

— Вообще-то, я только вчера делала уборку, — закатила я глаза, протянув тебе банку. — Можно мне хотя бы узнать, для чего это все?

— Я выкурила Филонова из твоей постели, из твоей квартиры и из твоей жизни! — при этих словах ты широко улыбнулась.

— Ничего себе. Ну, спасибо тебе большое.

— Не веришь? Увидишь — он больше не станет тебя доставать! Фирма веников не вяжет! — гордо приосанившись, заявила ты.

— Грязная работенка, однако! Иди-ка ты в душ, мой любимый Экзорцист! — с улыбкой разглядывая твое чумазое лицо, предложила я. — А то я очень хочу тебя поцеловать, но боюсь перемазаться в саже. На крючке в ванной висит махровый халатик, надень его.

— А можно совсем без халата?

— Нет, потому что я хочу его с тебя снять. Иди! — шлепнув тебя по попе, я развернулась и снова полезла в кладовку — на этот раз, за пылесосом.

Видимо, зола отмывалась тяжело, и в ванной ты пробыла довольно долго, так что я к твоему приходу успела пропылесосить ковер, вытряхнуть покрывало, проветрить комнату и принять красивую позу.

Войдя в спальню, ты потянула носом и недоверчиво спросила:

— Это что, мята?

— Разумеется, — улыбнулась я. — Тебя что-то не устраивает? Может быть, ты предпочитаешь аромат полыни?

— Нет, и ты прекрасно это знаешь, — ты взяла с прикроватной тумбочки один саше с мятными листьями и с наслаждением вдохнула аромат, — но теперь я вынуждена тебя предупредить, что, однажды приманив меня мятой, ты меня отсюда уже не выгонишь!

— На то и рассчитано. Иди ко мне, — я похлопала по простыни рядом с собой и шутливо пропела:

Детка, ляг со мной под одно одеяло.

Я хочу твое тело, хочу твою грудь.

Детка, прижмись ко мне крепко

И выключить свет, свет, свет не забудь.

Проигнорировав мой жест, ты грациозно, по-кошачьи, забралась на кровать и тут же села на меня верхом, запустив руки под тонкий шелк ночнушки. Наклонившись так, что твоя грудь, сдерживаемая лишь махровой тканью, мягкой тяжестью легла на меня, ты спросила:

— Раздевать меня будешь, или секс в одежде тебя больше заводит?

Вместо ответа я проникла в вырез халата и, обхватив твои груди ладонями, сгруппировалась и ловко опрокинула тебя на спину. Ты не сопротивлялась — лишь развела ноги, позволяя мне удобно устроиться между ними. Я поцеловала тебя, медленно и нежно, никуда не торопясь, чувствуя, как горячо и податливо подо мной твоё тело. Потом села на колени и, развязав пояс, распахнула на тебе халат.

— О, боги, ты — само совершенство! — только и смогла сказать я, едва не захлебнувшись от счастья при виде твоего обнаженного тела в моей постели. Нежно проведя руками по твоей груди и животу, я помогла тебе освободиться от халата, а потом подняла руки, чтобы ты сняла с меня ночнушку. Когда последние преграды между нами исчезли, ты мягко, но категорично сказала:

— Повернись.

— Куда повернуться? — не поняла я.

— Попой ко мне повернись, — пояснила ты, нетерпеливо подтягивая мои бедра к своему лицу.

Я немного смутилась, но выполнила твою просьбу, с трепетом предвкушая новые, доселе неизведанные ощущения. Несмотря на то, что у нас с Сашей был очень бурный роман, эту позу мы никогда не пробовали. Видимо, потому, что она подразумевает полную взаимную открытость и беззащитность, а для этого необходима высокая степерь доверия между партнершами.

И сейчас, когда мой язык нашел твой уже начавший набухать холмик и я, раздвинув руками розовые лепестки, стала собирать губами сок, одновременно ощущая между ног твои нежные и дерзкие прикосновения, я совершенно потеряла контроль над собой. Все мои чувства смешались: трогая тебя, я тут же ощущала эхом твою ласку, и это был какой-то безумный круговорот сексуальной энергии, настолько мощный и приятный, что оргазм наступил очень быстро, и, не дав мне даже толком распробовать тебя, ты тоже задрожала и, застонав, дернулась подо мной. Ни одна из нас после первой волны удовольствия не прервала ласк, и мы продолжили наслаждаться друг другом. Почувствовав, как сжимаются твои ягодицы, убыстряя свой темп подо мной, я мягко раздвинула тебе бедра руками и проникла в гладкий туннель, исследуя его влажные стеночки касаниями пальцев. Спустя несколько секунд ты так же нежно заполнила меня изнутри, начав двигаться во мне в одном со мной ритме, доставляя мне ни с чем несравнимое удовольствие. Второго пика мы достигли одновременно. Когда наши тела перестали сталкиваться, изгибаясь от сладкого спазма, я бессильно обмякла на твоем расслабленном теле, и какое-то время мы так лежали, пока ты не заворочалась подо мной, очевидно, устав выдерживать мой вес.

Я поднялась с тебя и легла рядом под одеяло, и тут же твоя ладонь опустилась мне на грудь, согнутая в колене нога накрыла мои бедра, а губы, уткнувшись в шею, прошептали:

— Спокойной ночи, любимая.

— Спокойной ночи, — улыбаясь в темноту, ответила я.

Так естественно и приятно было засыпать в обнимку с тобой! Волна нежности накрыла меня и подняла над землей, и, прежде чем уплыть по дороге сна, я успела прошептать:

— Только ты. Навсегда.

Мы спали с тобой одним сном,

Целовались под одной звездой —

Иноки в ночи, жонглёры любви иной.

***

А потом… потом началась Наша жизнь, одна на двоих. В каникулы мы были вместе почти круглосуточно: пару раз сходили покататься на лыжах с Литвиновой, после прогулок согреваясь горячим чаем и кофе в кафе «Бабушкины сказки», а в остальное время смотрели по компьютеру кино, потому что целоваться на кровати гораздо удобнее, чем в кинотеатре, и главное — потом не надо никуда бежать, чтобы продолжить. Параллельно ты готовилась к занятиям, штудируя учебную литературу, а я помогала Машковым с отделкой дома. Сначала я создала для них на компьютере проект, а потом Людмила свела меня с бригадой, которая когда-то сделала ей дома очень приличный ремонт, и и эти бойкие молдавские молодцы за три дня успели воплотить в реальность все мои дизайнерские решения. Наталья Павловна, за короткий срок успевшая перезнакомиться со всеми жителями их коттеджного поселка, порекомендовала меня своим соседям, и новые заказы не заставили себя долго ждать.

Последняя четверть стала для нас очень горячей порой: ты усиленно готовилась к ЕГЭ, а я совмещала работу в школе с новым амплуа дизайнера. Времени на прогулки практически не было, поэтому ты окончательно перебралась ко мне, вечерами встречая меня, уставшую и замотанную, горячим ужином, и помогая снять стресс в нашей уютной спальне. Впрочем, я с не меньшим удовольствием помогала расслабиться тебе и кормила тебя завтраком, так что мы обе уже очень скоро не могли себе представить, как раньше жили друг без друга. Родители твои регулярно звонили, чтобы справиться о твоей успеваемости, потому что об остальном им переживать явно не стоило — несмотря на то, что взрослая жизнь давалась тебе непросто, ты четко дала им понять, что готова стать самостоятельной и жить отдельно.

А потом была Гонка Чемпионов в Тюмени. В эти выходные мы забросили все дела, закупились мороженым, чипсами и томатным соком и два дня практически не вылезали из постели, наслаждаясь последней в этом сезоне возможностью видеть Габриэлу на трассе.

В понедельник, 11 апреля, Литвинова заловила нас в школе и предложила прийти в гости и познакомиться с ее девушкой, которая приехала в город на несколько дней. Но у меня было к ней встречное предложение, и в среду мы все вчетвером отправились на концерт Ночных снайперов. Вероника оказалась эффектной и яркой девушкой, которая мгновенно освоилась в новой компании и на концерте вытащила нас в проход, не давая сидеть на месте. Публика в зале, к слову, довольно респектабельная в большинстве своем, косилась на нас, и лишь немногочисленные стриженые девушки через какое-то время присоединились к нашим безумным пляскам. Диана поглядывала на нас с улыбкой, а на песне «Оченьхотела» подошла к краю сцены и протянула нам свой микрофон, так что заглавную фразу всего тура «Выживут только влюбленные» мы спели уже хором. Ох, какой же это был драйв, какой угар! После концерта я поклялась себе, что, перебравшись в Москву, мы с тобой будем регулярно ходить на рок-концерты и отрываться по полной!

***

Где-то через неделю после концерта я заметила, что ты становишься все грустнее с каждым днем.

— Что такое, милая? — спросила я у тебя, когда ты за ужином без аппетита ковыряла вилкой гуляш.

— Не хочу в Прагу, — ответила ты со вздохом. — Ну что я там без тебя буду делать? Как я буду спать одна в чужой постели? С кем мне делиться впечатлениями?

Я не могла спокойно наблюдать, как ты убиваешься, и мне пришлось рассекретиться. Когда я, отлучившись на минутку, положила перед тобой распечатку билета и брони отеля, ты посмотрела на меня таким взглядом, каким пятилетний ребенок смотрит на Деда Мороза, вручающего ему долгожданный новогодний подарок. Завизжав от радости, ты кинулась мне на шею и, беспорядочно целуя, прошептала:

— Какой офигенный сюрприз! Солнце мое, ты такое чудо! Но бронь отеля аннулируй — папе сняли двухкомнатный номер, и мы сможем там жить все вместе! А деньги нам еще пригодятся в Москве.

— Какая ты практичная женщина, однако. И безжалостная дочь! Бедный папа, — засмеялась я, в красках представив, как мы будем изо всех сил стараться не шуметь по ночам, чтобы не смущать его, но вряд ли нам это удастся.

Остаемся одни,

Поспешно гасим огни

И никогда не скучаем.

И пусть сосед извинит

За то, что всю ночь звенит

Ложечка в чашке чая.

От души наслаждаясь твоей бурной реакцией, о главном сюрпризе я все-таки умолчала. Поэтому, когда на третий день нашего пребывания в Праге я вызвала такси и повезла тебя в неизвестном направлении, ты просто лопалась от любопытства, а я хихиала в кулак, предвкушая эффект, который произведет на тебя финальный пункт этой поездки. На выходе из машины я строго скомандовала:

— Закрой глаза и не подглядывай.

— Ну, Даша!

— Потерпи еще чуть-чуть, скоро все узнаешь!

Ты честно зажмурилась, но я, для верности, все-таки завязала тебе глаза платком. До сих пор помню, каким взглядом окинула нас продавщица, скучающая одна в пустом магазине. Глаза ее расширились еще больше, а челюсть со стуком ударилась о прилавок, когда я подвела тебя к кабинке для переодевания и сняла с глаз платок. Наверное, к ним раньше не забредали безумные русские фанатки Соукаловой.

— Это же… Габи! — остолбенело прошептала ты, разглядывая изображение девушки с винтовкой на шторке кабинки. — Дашка, мы что, в фанатском магазине?

— Ну, практически, — улыбнулась я. — Сейчас мы будем покупать тебе фанатскую атрибутику. Девушка, — обратилась я к продавщице на английском, — можно нам посмотреть вон те куртки, футболки и кепки?

Из магазина мы вышли уже в новых куртках и кепках, — увидев, как стильно ты смотришься в национальной форме сборной Чехии, я тоже купила себе ветровку для велопрогулок с надписью Czech Republic на спине.

— Теперь мы банда! — радостно восклицала ты всякий раз, когда на нас останавливались взгляды прохожих.

— Нет, мы — команда! — поправляла я тебя, донельзя довольная собой. — Теперь придется соответствовать новому статусу и усиленно заниматься спортом!

— Ну, я уверена, что Литвинова и в Москве не останется в стороне от моего физического воспитания. Она ведь тоже мечтает отучить меня сутулиться.

Михаил Петрович твой предложил отдать мне деньги за твою куртку, чтобы это был как бы подарок от них с мамой, но я вежливо отказалась — мне не хотелось делить с твоими родителями лавры Снегурочки. Тогда он, задумчиво почесав подбородок, сказал:

— Девчонки, а давайте-ка возьмем напрокат машину и махнем в Чески Крумлов! Мне его чешские партнеры так разрекламировали, что я не прощу себе, если мы туда не съездим на пару дней. Завтра я принимаю последнюю партию оборудования, а потом у меня как раз два свободных дня.

Так и поступили. Побродив по чудесному средневековому городу, осмотрев его знаменитый замок, мосты и каналы, мы делились впечатлениями в пивной, с аппетитом поглощая кнедлики с рулькой и тушеной капустой и запивая все это темным пивом. Вдруг твой папа замолчал посреди фразы, глядя на нас, сидящих за столом, тесно прижавшись друг к другу. Серьезно посмотрев мне прямо в глаза, Михаил Петрович отложил вилку и, протянув руку, коротко сжал мою ладонь.

— Вы знаете, Даша, — начал он, — когда жена мне сказала, что вы с Мариной больше, чем просто подруги, и гораздо ближе, чем учительница и ученица, я был, конечно, в шоке, и только любовь к дочери и настойчивые просьбы жены не позволили мне вмешиваться в вашу жизнь. А сейчас, имея возможность наблюдать за вашими отношениями вблизи, я вижу: нормальные вы девчонки. Что вы там по ночам делаете, я даже думать не хочу, — всё равно мне этого не понять, — главное, я могу быть уверен, что Марина с Вами в Москве не пропадёт. И у меня к Вам будет только одна просьба: Вы ведь знаете, что у Мариночки есть старший брат, он живет в Петербурге. Мы его годами не видим и очень по нему скучаем. Обещайте, что не позволите Марине забывать отчий дом и будете привозить ее к нам из Москвы.

— Конечно, я обещаю, — кивнула я, взяв под столом тебя за руку.

***

Дней через десять после возвращения из Праги я сказала тебе за ужином:

— Представляешь, я сегодня встретила Филонова. При виде меня он перешел на другую сторону дороги.

— Упс, похоже, я немного перестаралась, — скромно потупившись, ответила ты. — А что Рыжова? Не шарахается от тебя? Я ее в школе совсем не вижу.

— Нет, здоровается, хотя мы почти не общаемся. О чем нам общаться? — пожала плечами я. — Выглядит прекрасно, расцвела. И зачем ей теперь засиживаться в школе, если ее дома ждет мужчина ее мечты?

***

Заявление об уходе я написала в день твоего последнего звонка. Подойдя ко мне после торжественного мероприятия, ты обняла меня на глазах у всех и сказала с горечью:

— Ты не представляешь, Дашка, как мне жаль расставаться со школой! И знаешь, что меня примиряет с тем фактом, что скоро я уйду навсегда из этих родных стен?

— И что же это? — прислонившись лбом к твоему лбу, спросила я, заранее зная ответ.

— То, что я забираю из этой школы самое ценное, что в ней есть, — тебя.

***

Перед ЕГЭ по русскому ты психовала, кричала, что ничего не знаешь и в голове абсолютная каша! Только мое предложение сжечь после экзамена все учебные материалы помогло тебе настроиться на боевой лад и перестать истерить. Перед математикой ты вспоминала, какие унижения терпела от Аллы Сергеевны, и мечтала лишь о том, как после экзамена выскажешь ей всё, что о ней думаешь. А с приближением ЕГЭ по французскому ты и вовсе слетела с катушек, раз за разом прокручивая в голове свой провал на областной олимпиаде. Не спасали даже фанфики — лишь горячие гифки и ролики на тему СвонКвин ненадолго отвлекали тебя от упаднических мыслей. Ты даже секса не хотела! Только ночью, когда ты, измотанная и обесточенная, заползала под одеяло, свернувшись калачиком и положив голову мне на грудь, я перебирала твои волосы, а ты позволяла мне тихо-тихо разговаривать с тобой о Москве и прогулках по Арбату, рассказывать о том, какой потрясающий вид на город открывается со смотровой площадки Воробьевых гор и с Останкинской башни, и под моё мерное бормотание засыпала чутким, тревожным сном.

Пройдя франкоязычный ад, ты немного пришла в себя. Последним экзаменом был ЕГЭ по истории, а этот предмет, единственный из всех, не вызывал у тебя негативных переживаний. Причин тому было две: любимый историк Сан Саныч Белов и любимая я, ведь мы оба готовили тебя к этому экзамену и даже ответственность за его результат готовы были взять на себя. Сан Саныч решил перед экзаменом поговорить с тобой, обсудить важные моменты и подводные камни. Придя к тебе домой, он был перенаправлению немного смущенной Еленой Васильевной по новому адресу, то есть ко мне. Мы напоили его чаем с пиццей, а он недоуменно взирал на наше милое общение друг с другом. Когда ты вышла с кухни, чтобы ответить на мамин звонок, он не смог удержаться от комментария:

— Дарья Владимировна, как жаль, что Вы уволились и увозите от меня мою любимую ученицу. Мне вас обеих будет не хватать. И мне, как историку, очень интересно было бы посмотреть, как сложится ваша история.

— Это не я Марину увожу, Сан Саныч, а она меня. Потому что своей истории без неё я уже не мыслю.

***

Поступать в МГУ мы поехали втроем: ты, я и Елена Васильевна. Твоя мама хотела снять квартиру только на неделю, на время экзаменов, но я настояла на трёх неделях. Когда она улетела домой, мы в ожидании результатов гуляли по городу, неизменно заглядывая на Арбат. Однажды утром, посмотрев карту погоды, я повезла тебя на Ленинградский вокзал, и на ближайшем Сапсане мы махнули в Питер. Наблюдая за радостной встречей брата и сестры, я тайком сфотографировала ваши счастливые, сияющие лица и послала фото твоей маме. Она тут же перезвонила на мой номер, и Максим пообещал ей приехать домой вместе с нами. Потом мы съездили в Петергоф, сделали миллион фото с фонтанами, а на следующий день ты вытащила нас с Максимом в парк аттракционов, где мы отрывались до вечера, как дети. 

К нашему возвращению в Москву результаты экзаменов уже были известны. Ты поступила! Наконец-то можно было выдохнуть!

***

В город мы прилетели втроем. Вы с братом сразу поехали к родителям, а я отправилась к своим - помогать собирать урожай. Через три дня ты написала:

"Я сбежала от своих, лечу к тебе! Соскучилась ужасно!"

Когда я сообщила об этом маме, она сразу засуетилась, начала готовить, и к твоему приезду накрыла шикарный стол. Подкладывая тебе еду на тарелку - будущей студентке надо хорошо питаться, - она расспросила тебя об экзаменах, учёбе, планах на жизнь и карьеру - в общем, устроила свой фирменный допрос с пристрастием.

- Я постелила Марине в гостевой комнате, - сказала мама вечером.

Мы переглянулись и промолчали - что ж, каждый устанавливает свои собственные границы, - а ночью, когда дом погрузился в тишину, ты просто пришла ко мне и, сказав: "Я без тебя не могу заснуть", легла рядом на мою узкую  полуторную кровать.

Каждую ночь эта история повторялась: пожелав всем спокойной ночи, ты якобы уходила спать к себе, но вскоре оказывалась в моих объятиях. Учитывая, что наши комнаты находились на разных этажах, и тебе, чтобы дойти до меня, нужно было пройти мимо комнаты моих родителей, я была уверена: они всё слышали и понимали, но им было проще делать вид, что ничего особенного не происходит.

+1

15

***

В сентябре мы переехали в Москву. Твои родители сняли нам небольшую квартирку на Проспекте Вернадского, но я настояла на том, что жить мы будем на мои деньги. Ты училась с удовольствием, радуясь тому, что у тебя складываются хорошие отношения с одногруппниками, а я устроилась на работу в крупный магазин декора - надо было с чего-то начинать. К счастью, долго скучать между стеллажей с плиткой, свисающих с потолка люстр и развешенных по стенам рулонов обоев мне не пришлось, - некоторым клиентам требовалась консультация и за пределами магазина, так что очень скоро я начала в свободное время заниматься любимым делом. Потом кто-то из твоих институтских друзей обмолвился о том, что родители построили новый дом, и ты тут же предложила меня на роль дизайнера. В общем, к Новому году из магазина я уволилась, полностью посвятив себя новой пофессии.

Каникулы мы провели в родном городе, по очереди погостив у моих родителей и у твоих, поскольку свою квартиру я сдала еще осенью. Помимо отдыха, я занималась оформлением кое-каких документов, своих и твоих,  которые мне любезно предоставила твоя чудесная мама.

Первого марта мы отмечали твой девятнадцатый День рождения. День был будний, поэтому мы были только вдвоём, решив пригласить твоих друзей, а также Людмилу с Вероникой к нам в гости в субботу.

Я заказала для нас столик в уютном итальянском ресторанчике. Когда нам принесли закуски и вино, я достала из сумки твой подарок и вручила его тебе, с замиранием сердца ожидая твоей реакции. Открыв красивую бархатную коробочку, ты достала из нее кольцо и, протянув его мне, попросила: "Надень его на меня". Я аккуратно надела тебе на палец кольцо и, поцеловав все пальчики, спросила:

- Ты будешь моей женой?

- Даш, ты серьёзно?  - изумленно прошептала ты,

-  Более чем,  - ответила я.

Я достала из сумки стопку бумаг, среди которых были билеты в Копенгаген и письмо из мэрии города, подтверждающее дату бракосочетания: 19 марта. Показав их тебе, я задала свой вопрос ещё раз:

- Ты будешь моей женой?

- Конечно, да!

Обойдя стол, ты села ко мне на колени и обвила меня руками за шею. Нежно поцеловав в губы, - наплевать на зрителей! - ты сказала с улыбкой:

- Может, хоть после свадьбы твоя мама будет стелить нам в одной комнате.

+6

16

Извините за ссылку, уберите пжалста,я не могу. Добро от автора получено, завтра получит ссылку.

+1

17

если бы все истории любви заканчиваличсь так...

0

18

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » если поймаешь вдруг пламенный взгляд...