Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Белиска "Предчувствие любви"


Белиска "Предчувствие любви"

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Предчувствие любви

Автор: Белиска (http://ficbook.net/authors/188449)

Фэндом: Однажды в сказке
Персонажи: SwanQueen

Описание:
Иногда судьбы переплетаются совершенно случайно. И никто не задумывается о том, что это нехитрое сплетение может стать началом чего- то большего, чем одна случайная встреча, пара брошенных фраз и два мимолетно соприкоснувшихся взгляда.

Примечания автора:
Обыкновенная история. Без магии,убийств,перестрелок и путешествий во времени).
Не знаю,что из этого получится, но хочется верить, что что- нибудь хорошее.
И еще, на гениальное произведение эта работа не претендует).

Весь фанфик в формате тхт http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png

0

2

Часть 1

      В один прекрасный день ты открываешь глаза и не ощущаешь в своей жизни чего-то очень важного.
Рассветы в это время года наступали слишком рано, и первые солнечные лучи просачивались сквозь закрытые оконные ставни. Новый день, в котором с самого начала все идет не так.
Женщину мучила жажда и между тем, не было абсолютно никакого желания подняться с постели и сходить за стаканом сока. Ворочаясь на влажных от жары простынях, она безуспешно пыталась вырвать себе еще хотя бы пару часов сна, однако духота совсем не способствовала этому. Растрепанные пряди темных волос прилипали к влажной коже на шее, и она нетерпеливо отбрасывала их, время от времени ощущая неудобство. Брюнетка любила комфорт, но когда собственная постель больше похожа на разоренное жаркое пекло, спать в ней становилось сущим наказанием.
      Пару месяцев назад ей исполнилось тридцать три, и только сейчас женщина в полной мере осознала одну простую истину. В ее жизни было все, чего можно пожелать. Была свобода, которой так не хватает многим людям. Должное уважение, по праву завоеванное в течение нескольких лет. Просторная квартира на третьем этаже, с балкона которой открывался потрясающий вид на узкую улочку, уходящую вниз к набережной Сены. Художественные мастерские, пара собственных картинных галерей в крупных городах. Одежда, ювелирные украшения и аксессуары от известных мировых брендов. А еще работа, в которую она вкладывала душу на протяжении долгих лет, отличные друзья и хорошие связи, полученные далеко не тем способом, которым все привыкли считать. Она имела возможность воплощать любые свои желания, как в профессиональной деятельности, так и в личной жизни. Богатые воздыхатели, почитатели таланта и колоссальная отдача, так необходимая каждому творческому человеку.
Ей ничего не давалось так легко, не текло само в руки, как считали многие. Она не выросла в богатой семье, где любые проблемы решались деньгами. Учеба, упорный труд, настойчивость и непреодолимое желание рисовать сделали свое дело. Ее жизнь была до самых краев наполнена яркими красками с того самого дня, когда Реджина Миллс твердо решила, что станет художником.
      Спустя несколько лет, оглядываясь назад, она поняла, что всего этого оказалось недостаточно. Словно вся окружающая жизнь это набросок, изящно нанесенный на чистый лист. Набросок из чужих рук, который она не создавала. Брюнетка раздаривала улыбки направо и налево, беззаботно шутила и смеялась, ее всегда окружали шумные компании. Ее любили, она любила… И этому чувству так же, как и искусству, она отдавала все. Женщина привязывалась к людям, которых любила, забывая себя, и совсем не думая о том, что однажды наступит день, когда она серьезно пожалеет об этом.
Среди бесконечной череды малознакомых людей, чьи лица уходили из памяти сразу же, как только оказывались за спиной, друзей и шумных приемов она как никогда ощущала себя одинокой. С каждым годом спасаясь от собственного страха остаться одной, она меняла один город за другим, стремясь сбежать от себя самой. Не могла полюбить и с легкостью забывала мимолетные увлечения, не давала обещаний и никогда не прощалась, убегая как можно дальше. Клялась не возвращаться и сдерживала эту клятву. Мечась подобно листьям, неожиданно подхваченным порывами пронизывающего ветра. Заполняя пустоту внутри выставками, вечеринками и путешествиями с друзьями. Пока, наконец, не поняла, что все то, от чего она так долго бежала, изо дня в день, из года в год шло за ней по пятам. Одиночество дышало в спину, держась на почтительном расстоянии. Ожидая подходящий момент, когда можно будет позволить себе накрыть с головой.
Оказывается, что обеспеченность и признание ничего не значат, когда тебе не с кем поделиться всем этим. У нее не было настоящей любви, что сможет наполнить сердце. У нее было все, кроме счастья, которое можно разделить с любимым человеком.
      Брюнетка одно за другим распахивала окна в квартире. Приятный скрип отворенных ставней радовал слух, а свежий утренний воздух ласково освежал лицо. Казалось, даже недостатки от прерванного сна становятся едва заметны, когда вдыхая полной грудью, чувствуешь влажный запах, что приносит с собой ветер прямиком с реки. Обводя взглядом соседний дом, женщина привычно задержалась на противоположных окнах, где на каменном парапете царило обилие цветов. Ярко-красные, белые, желтые и розовые. Разноцветные пятна кружили перед глазами, вызывая теплую улыбку.
Что за скучные мысли? Скоро предстоит очередная поездка, впервые за много лет, хоть и по работе. Женщина возвращается в родной город, в котором и началась ее жизнь. Она с нетерпением ждала возможности сорваться с места и встретиться со старыми друзьями, с которыми они пересекались в лучшем случае раз в пару лет. Пытаясь отвлечь себя приятными мыслями, женщина направилась в душ.
И все-таки унылая тяжесть в груди осталась.
Сухая темная пыль, как от угля на кончиках пальцев, которым она порой рисовала наброски. Вот на что стала похожа ее собственная жизнь за пределами вечеринок, череды улыбок и бесконечно изменчивых лиц.
***

      Новый день встретил пасмурным небом и далеко не теплым летним ветром. Светловолосая женщина плотнее закуталась в одеяло, чувствуя тяжесть мужской руки, обвитой вокруг ее талии. Муж крепко спал, прижимаясь к ее спине и уткнувшись носом где-то в районе шеи. Эмма по привычке проснулась за двадцать минут до будильника, размышляя, что приготовить на завтрак.
Изо дня в день в этой идиллической картине практически ничего не менялось, и Эмме казалось, что такое постоянство это даже хорошо. И правда, на что тут жаловаться, когда есть муж и твоя жизнь обеспечена от и до? Эмма и не жаловалось, она вообще не имела такой привычки. Хотя иногда становилось тоскливо от того, что жизнь с любимым человеком с годами приобрела налет обыденности. Муж посвящал себя работе, жена — дому, и казалось что все общее, что было между ними, это совместные ужины, редкие завтраки, да ночи, когда они предавались любви. Все попытки завести ребенка заканчивались неудачей, несмотря на то, что оба партнера были вполне здоровы и способны иметь детей. Мужчина списывал все на то, что еще не время, а Эмма все чаще думала, что ребенку не место в семье, где вся жизнь словно строго придерживается негласных правил. Каждые выходные в неделях были отведены под те или иные встречи. Семейный ужин в доме родителей Эммы, выезд на природу, ужин с друзьями или деловыми партнерами, посещение благотворительных мероприятий. И если первое Эмма переносила с натяжкой, то природу любила куда больше. Возможность вырваться из привычных узких рамок существования — была для нее подобна глотку свежего воздуха. Окружающая красота пленила, и даже любимый человек представал совсем в другом свете.
— Я приготовила тебе завтрак, — заботливо произнесла женщина, улыбаясь вошедшему мужу.
— Прости, милая, мне сегодня нужно уехать раньше — встреча на другом конце города. Я только выпью кофе и надо бежать.
— Мог бы предупредить меня об этом с вечера, — разочарованно вздохнула блондинка, с излишней резкостью опуская тарелку на стол.
— Не злись, Эмма. Я просто забыл, — он подошел ближе, коснувшись губами ее щеки, а после умчался на свою работу.
Окинув взглядом остывающий завтрак и недопитую чашку кофе, Эмма почувствовала небывалую усталость.
Он просто забыл…
У всех всегда все было так просто.
      С самого детства жизнь протекала под неусыпным контролем матери. Женщина задалась целью воспитать из дочери идеальную жену и хозяйку в доме. И надо сказать, ей с успехом удалось внушить Эмме то, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, а после через нехитрые выкрутасы за дверями спальни. И то, и другое Эмма усвоила в совершенстве. Что уж там говорить, даже будущего мужа выбрали родители, а не сама девушка. Очевидно опять же из соображений того, что тихая послушная Эмма не в состоянии сделать выбор в пользу достойного кандидата. Однако мужа, вопреки всем своим опасениям, девушка полюбила. Красивый, харизматичный и галантный мужчина быстро нашел подход к воспитанной девушке из приличной семьи. Он буквально носил ее на руках и одаривал своей искренностью. Она прикрывала глаза, когда он касался губами ее виска, и рядом с ним Эмма впервые поверила в то, что может быть по- настоящему счастлива. Мартин был богат, унаследовав от родителей рекламный бизнес. И это был самый весомый довод, по мнению матери. Эмма приняла предложение, облачилась в чудесное свадебное платье и пошла под руку с отцом к алтарю, чтобы связать себя, как оказалось, не только узами брака. Несколько месяцев они путешествовали, и муж с радостью открывал для молодой жены красоты мира. Женщина увлеклась фотографией, с интересом наблюдая застывшие мгновения напечатанных глянцевых снимков.
      Новая квартира в центре Нью-Йорка и новая жизнь. Желание Эммы — найти себе работу, было воспринято без энтузиазма, а потом и вовсе раскритиковано. Работать в семье должен муж, а так как муж получал более чем достаточно, то жене совершенно не было необходимости горбатиться дни напролет. Удел женщины - дом, семейный очаг и дети.
Вырвавшись из- под родительского контроля, Эмма оказалась под контролем мужа. Увлечение фотографией было отброшено на полку, новоиспеченная жена осваивалась на новом месте. Неизменный порядок, вкусная еда, идеально отглаженные рубашки и брюки, ласковая женщина, что встречает вечерами. Эмма была чудесной женой, покорная и нежная, от чего мужчина никогда и ни в чем не знал отказа. Взамен он осыпал любимую драгоценностями, цветами и доставал для нее эксклюзивные издания известных книг на английском или французском языках. Эмма любила читать, и целая комната в квартире была оформлена под библиотеку. Пожалуй, единственное, в чем ей уступили. Здесь она чувствовала себя по- настоящему уютно. Расположившись в кресле у камина, чтобы с удовольствием прочитать что-то новенькое или просто пролистать прочитанные книги, освежая в памяти любимые моменты.
      Ей тридцать лет. Следуя вдоль книжных полок, Эмма впервые думает о том, что в ее жизни, как в большом пазле, есть все, кроме одной детали — свободы. Из- за ее отсутствия все распадается, и каждый раз приходится терпеливо собирать общую картинку снова. Она привыкла жить так, как ей говорили, и ее всегда устраивал этот стабильный расклад. Ей завидовали одинокие или несчастливые в браке подруги. В глазах окружающих они с мужем представлялись идеальной семейной парой, где царит гармония и тепло. Но на деле, конечно, бывали разногласия и небольшие конфликты, однако женщина предпочитала сглаживать весь негатив нежностью и парой ласковых слов.
И между тем, спустя десять лет брака к ней пришло осознание того, что обеспеченность и размеренность это далеко не тот алтарь, на который можно отдать свою жизнь. Где со стороны все отливает золотом и лучится светом, а внутри выглядит самой обыкновенной золотой клеткой, сквозь прутья которой видна серая жизнь, где не хватает свободы и ярких красок. И это все не заменить очередной побрякушкой или дорогой книгой.

0

3

Часть 2

      Во второй половине дня желающих на водные процедуры обычно было меньше, и Эмма пользовалась этим всякий раз, когда не хотела видеть толпу. Она никого не звала с собой, потому что любому человеку порой требуется побыть наедине со своими мыслями вдали от дома. Собрав волосы в хвост, и подхватив спортивную сумку, блондинка спускалась на стоянку. Тихая музыка в салоне, женщина садится за руль и заводит автомобиль, поворачивая в сторону спортивного комплекса.
      Эмма остановилась у самого бортика и замерла, глядя на аквамариновую водную гладь, что время от времени подергивается под силой движений людей, которые находятся в воде. Оставив обувь и полотенце у кромки бассейна, она спустилась по ступенькам, уходящим в глубину. Вода прохладная и кожа мгновенно покрывается мурашками. Еще пара шагов и Эмма рывком погружается в воду. Она обволакивает тело, и, кажется, словно на некоторое время лишает свободы движений. Но женщина знает этот секрет. Стоит погрузиться, проплыть всего пару метров и прочувствовать воду собственной кожей, после чего все сомнения уходят. Не стоит сопротивляться, примите воду, чтобы ощутить всю ее мощь. В такие моменты Эмма, как никогда, чувствует себя уверенной, сильной и неуязвимой. Ее стройное тело плавно рассекает водную гладь, рисуя на поверхности собственные движения.
      Приложив руку к стенке бассейна, блондинка выныривает из воды, делая глоток свежего воздуха. Несмотря на расстояние ее дыхание остается ровным и не сбивается, а это довольно хорошо для того, кто является редким посетителем бассейна. Эмма стягивает защитные очки и тут же видит перед собой протянутую руку.
— Отличный результат. Я наблюдал за вами, — незнакомый мужчина улыбается, подавая свою ладонь. Однако женщина игнорирует этот жест, отталкиваясь, чтобы проплыть еще пару метров.
— Благодарю, — с легкой улыбкой отвечает Эмма, поднимаясь по ступенькам. Вода каплями скользит с подбородка на шею и грудь, опускаясь вниз по плоскому животу. Бисеринки воды искрятся на коже, рисуя прозрачный узор, и мужчина откровенным взглядом шарит по чужому телу. Ничуть не скрываясь, он оценивает незнакомую женщину и, заметив это, ей становится не по себе. Обернувшись в полотенце, Эмма надеется поскорее избавиться от навязчивой компании мужчины.
— Вы часто посещаете этот комплекс? Никогда не видел вас здесь раньше.
— Нет, сегодня я здесь впервые, — без всякого выражения врет блондинка.
— Надеюсь, вам здесь понравится, и вы станете постоянным клиентом.
— Не думаю, я живу на другом конце города и в здешнем заведении оказалась по чистой случайности.
— Вы здесь одна?
— Да, спонтанное желание женщины. Знаете, как это бывает? — усмехнулась Эмма. Темноволосый мужчина неуверенно мотнул головой, а после сжал ладонью собственный затылок.
«Конечно, откуда тебе знать что-то о женщинах, которых ты цепляешь на один или два раза»- злорадно подумала блондинка, продолжая так же мило улыбаться. Мужчина же предпочел уклониться от ответа, меняя тему.
— Такую роскошную женщину нельзя оставлять одну. Того и гляди, уведут! Охотников много.
— И вы, я полагаю, один из них? — вежливо поинтересовалась Эмма. Незнакомец криво ухмыльнулся, кивая головой.
— Что ж, вынуждена огорчить. Я замужем, к тому же, всей душой терпеть не могу охоту. И в роли добычи себя не представляю. Всего доброго.
Мужчина нагнал ее у душевой, одной рукой придерживая дверь, а второй упираясь в стену по левую сторону от лица блондинки. Вынужденная прижаться к стене, женщина чувствовала себя некомфортно.
— Чем могу быть полезна? — сложив руки на груди, съязвила Эмма.
— Ты понравилась мне, — без обиняков заявил незнакомец. Она с трудом переносила фамильярность, а уж грубые попытки первого попавшегося мужика затащить в постель и вовсе.
— Вот как, а ты уверен, что это взаимно?
— А как же иначе? — опять ухмыльнулся незнакомец.
— Кажется, я ясно выразилась еще в зале. Я замужем, и случайные связи меня совершенно не интересуют.
— Муж не помеха.
— Для тебя возможно и нет, если ты привык думать тем, что ниже пояса, — раздраженно осадила Эмма. Ее начинала выводить из себя вся эта беседа с мужчиной, который возомнил себя «жутко обольстительным мачо».
— Не ломайся, ты не девочка.
— Да и ты на мальчика не тянешь. Прости, твои чары на меня не действуют. И еще, — блондинка склонилась ближе к лицу мужчины, — женская душевая открывается вовнутрь, - и, широко улыбнувшись, толкнула дверь.
***

      Немного вещей с трудом были упакованы в два больших чемодана. Поглядев на них, Реджина рассмеялась.
Женщина, есть женщина. Все, что в повседневной жизни кажется не особо нужным, при отъезде становится едва ли не жизненно необходимо.
— Куда тебе столько туфель и платьев? Ты же не на показ едешь.
— Мало ли, вдруг понадобятся, — сквозь смех ответила брюнетка.
— Ты с легкостью могла бы купить все необходимое там на месте.
— Могла бы, но я люблю свои платья. К тому же, может быть у меня даже не будет времени бегать по магазинам, а так, я уже готова.
— Кстати, об этом. Машина ждет уже добрых 10 минут, не испытывай терпение водителя.
— Да иду я, иду, — обняв подругу на прощание и вручив ей ключи от квартиры, Реджина пропустила мужчину с багажом вперед и направилась следом за ним вниз по лестнице.
      Такси со скоростью улитки двигалось из центра Парижа в aeroport Charles de Gaulle*. В салоне было невыносимо душно, даже несмотря на работающий в полную мощность кондиционер и открытое окно. Брюнетка раздраженно листала глянцевый журнал и всерьез думала о том, сколько времени понадобилось бы, чтобы дойти до аэропорта пешком. Автомобиль в очередной раз дернулся и чуть проехав, затих. Терпение у водителя оказалось, как минимум, железным.
— Замечательно, такими темпами хотя бы к утру мы, наконец, доберемся до места?
— Скоро пробка рассосется.
— Вы говорили это часа полтора назад. С тех пор изменилось только положение стрелок на моих часах, а за окном все та же вереница машин, которой конца и края не видно.
— Мадемуазель, я все понимаю, но и вы поймите — моей вины в этом нет.
— Здесь всегда такая загруженность? Чаще всего я пользуюсь ночными рейсами и впервые встречаю такое скопление транспорта по пути в аэропорт.
— Время от времени, но для середины дня в разгар рабочей недели это нормально.
— В следующий раз, пожалуй, я воспользуюсь электричкой, — произнесла женщина, понимая, что понятия о нормальности у них совершенно противоположные.
— Довольно удобный вид транспорта.
— Угу, если бы еще багаж сам занимался собственной транспортировкой, — буркнула Реджина и отвернулась обратно к окну, глядя на замученные лица детей в соседней машине.
      Когда такси припарковалось у главного входа, и мужчина помог донести багаж до терминала, Реджина щедро отблагодарила его, надеясь, что на сегодня с нее хватит приключений. Ее даже не огорчила огромная очередь в терминал D. Однако надежды на то, что люди быстро пройдут, рассеялись уже минут через тридцать. У каждого второго возникали проблемы с билетом, люди спорили с работником за стойкой, жестикулируя руками. Гул чужих голосов и недовольное ворчание. Рядом носились и визжали чьи-то дети, оставшиеся без присмотра, и этот вопль постепенно начал действовать на нервы. Вдобавок ко всему, в зале было душно, и Реджина обмахивалась все тем же журналом, который успела прочитать в машине от и до.
Почувствовав на собственной спине чужие поглаживания, брюнетка изумленно произнесла.
— Поразительная наглость! — и попыталась продвинуться вперед, буквально на полшага — насколько позволяло стесненное пространство, но мужчина последовал за ней. Его ладони переместились ниже, оглаживая талию и спускаясь на поясницу. Отступив и придвинувшись практически вплотную к нему, Реджина отклонилась спиной к незнакомцу. На несколько секунд мужчина почувствовал триумф, но брюнетка, нащупав свою цель, со всей силы наступила на носок мужских туфель, вдавливая тонкий каблук. Мужчина шумно выдохнул и коротко выругался на французском, до скрипа сжимая зубы.
— Если хочешь сохранить конечности, немедленно убери свои руки и постарайся не лезть, куда не просят, — женщина обернулась, и угроза в ее голосе говорила намного красноречивее любых просьб. Его ладони вмиг исчезли, а Реджина преспокойно разгладив платье, отступила обратно.
      Погрузив багаж на транспортную ленту, и оформив билет, брюнетка поспешила на посадку. Большая часть ее жизни состояла из перелетов и путешествий. Она любила всю эту суету, но когда полет длился дольше четырех часов, женщина совершенно не знала чем себя занять. Наблюдать из иллюминатора за облаками становилось скучно, а от чтения больше клонило в сон, но и заснуть надолго она не могла.
Самолет мягко поднялся в воздух, расчерчивая в небе очередной маршрут. Реджина удобнее устроилась в кресле, накрыв колени пледом, и закрыла глаза. Впереди семь с половиной часов полета через океан. Казалось, прошло всего несколько минут, прежде чем ее разбудило прикосновение. Самолет медленно снижался и его ощутимо потряхивало. Ее ладонь на подлокотнике кресла сжимала маленькая детская ладошка. Мальчик лет восьми, крепко ухватившись за ее руку, сидел не шелохнувшись.
— Малыш, тебе что-нибудь нужно?
— Нет, у меня все есть.
— Если ты взял меня за руку, значит что-то хотел?
— Мне страшно, — доверчиво прошептал темноволосый ребенок, обернувшись к Реджине. Детская мордашка с напуганными серыми глазами. Его ладошка была влажной и холодной, брюнетка сжала ее в своей.
— Ты сидишь один?
— Нет, вот моя мама, — малыш кивнул на два противоположных кресла через проход. Женщина на одном из них крепко спала.
— Почему же ты не попросишь у нее помощи?
— Она должна поспать, у нас был слишком тяжелый день, — серьезно заметил мальчик, крепко прижимая к себе книжку.
— Что там у тебя?
— Книга. Я читал, пока не начало трясти. Я боюсь, — понизив голос, пролепетал ребенок.
— Как тебя зовут? — заботливо поинтересовалась брюнетка.
— Генри.
— Я- Реджина. Вот что, Генри, хочешь, я поговорю с тобой, пока мы не долетим? — мальчик утвердительно кивнул, а женщина еще крепче сжала его ладошку. Она рассказывала ему о том, как много полетов в своей жизни совершила сама. Как впервые боялась и в страхе закрывала глаза, и как потом полюбила летать. Она объясняла маленькому ребенку, почему самолеты порой трясет и ту небольшую разницу, которая позволит ему побороть боязнь. Нужно смотреть в лицо любому своему страху, а не отгораживаться от него всеми возможными способами.
Ты человек, а значит, тебе под силу справиться, потому что даже маленький человек сильнее любого страха. Она заметила, как быстро мальчик успокоился, и тревожное выражение на его лице сменилось безмятежным. Ладошка расслабилась и перестала дрожать. Они проговорили все оставшееся время до конца полета, прежде чем пилот объявил:
— Дамы и господа наш самолет совершил посадку в John Kennedy International Airport**.
— Малыш, мы на месте. Разбуди свою маму, скоро выходить, — пока ребенок выполнял просьбу, и пассажиры готовились на выход, женщина оглядела себя в зеркале. Поправив прическу и подкрасив губы, Реджина улыбнулась собственному отражению.
— Спасибо, что присмотрели за ним.
— Мне было не трудно, — женщина взглянула на Генри, который держал за руку свою маму, а потом перевела взгляд на женщину.
— У вас славный сын, с ним было приятно поговорить.
— Спасибо, Реджина, — он подошел обнять ее на прощание.
Уже позже, у стойки выдачи багажа маленький Генри вновь разыскал женщину.
— У меня для тебя есть подарок, — мальчик протянул ей рисунок, сложенный вдвое.
— Что там?
— Там самое дорогое, что есть у каждого человека, — выпалил малыш.
— Пообещай мне кое- что, — Реджина присела рядом с мальчиком, убирая рисунок в сумку.
— Никогда и ничего не бойся, будь смелым. Стань для мамы надежной поддержкой и опорой. Ты нужен ей. Уверена, она гордится тобой, —, а после коснулась губами детского лба.
— Обещаю. Тогда и ты пообещай мне кое- что.
— Все, что угодно, — рассмеялась женщина.
— Разверни его только, когда мы уйдем, — малыш указал в сторону рисунка.
— Обещаю, — Реджина кивнула и помахала мальчику.
      Погрузив багаж и расположившись в такси, женщина достала кошелек, чтобы расплатиться с водителем. Рисунок ребенка выпал из сумки на колени. Она развернула белый лист, на котором цветными карандашами был нарисован дом, а рядом неровными буковками написано всего одно слово «семья».
*самое дорогое, что есть у человека*
Сложив листок и спрятав его в сумку, Реджина отвернулась к окну, вытирая слезы со щек. За окнами автомобиля проносились улицы Нью-Йорка, разрисованные светом вечерних огней.
Примечание к части

aeroport Charles de Gaulle*- аэропорт Шарль Де Голль,Париж
John Kennedy International Airport**-международный аэропорт им. Джона Кеннеди,Нью-Йорк.

Часть 3

      Скучая и не зная, чем себя занять, Эмма расположилась в библиотеке. Однако очень скоро звонок телефона нарушил мирную тишину в квартире, и женщина поднялась, чтобы ответить.
— Я слушаю.
— Дорогая, помнишь, я говорил тебе, что в город приезжает моя одноклассница?
— Да, припоминаю. Через несколько дней, верно?
— Нет, планы поменялись.
— Вот как?
— Сегодня открывается выставка и мы приглашены. Будь готова к половине седьмого, я пришлю за тобой водителя.
— Вы встречаетесь на выставке? Это довольно экстравагантно для школьных друзей.
— А я разве не упоминал о том, что она художница?
— Нет, я бы не упустила этот момент.
— Значит, говорю сейчас — Реджина известна, успешна и страшно талантлива. Ты сама сможешь убедиться в этом на открытии ее выставки. До встречи, - и, не дождавшись ответа, мужчина нажал отбой.
— Как приятно узнавать обо всем в самый последний момент. По крайней мере, не будет толпы мужчин беспрерывно обсуждающих одну рекламу, — процедила Эмма, откладывая телефон в сторону.
      Она сделала звонок в любимый салон, и мастер с радостью согласился посетить ее на дому. Один из плюсов обеспеченной жизни «любой каприз за ваши деньги», а уж в финансовом плане ее возможности были велики. Однако будучи по жизни собранной, Эмма не привыкла транжирить деньги. Пока приглашенный мастер завивал, закалывал ее волосы и делал макияж, Эмма, не теряя времени, выяснила необходимую информацию о намеченной выставке, и особе, с которой ей предстояло встретиться.
      Реджина Миллс состоятельная женщина, которая к тридцати трем годам добилась признания, успеха и определенного статуса в обществе, гордо именуемом элитой. Она была красива и улыбка не сходила с ее губ, ослепляя с каждой новой фотографии. Эмма мельком пролистала несколько работ, понимая, что муж ничуть не преувеличил, когда сказал, что эта женщина талантлива. Многочисленные отзывы были полны хвалебных слов, а ее работы отличались от однотипной массы того, что на сегодняшний день предлагает современное искусство. Вскоре Эмма окончательно уверилась в том, что вечер обещает быть интересным.
      Чуть позже, разгладив складки на одежде и оглядев себя в зеркале, женщина довольно кивнула. Платье идеально сидело на теле, подчеркивая изгибы, в меру открывая стройные ноги чуть выше колена, изящную шею и ключицы. Серьги, сумочка, туфли и женщина готова покорять мир. Эмма улыбнулась своему отражению и покинула квартиру.
— Сегодня ты выглядишь восхитительно, — Мартин подал руку, помогая Эмме выйти из машины.
— Только сегодня? — насмешливо поинтересовалась женщина, беря его под руку.
— Конечно, нет. Моя женщина всегда прекрасна, — собственнические ноты в его голосе говорили гораздо красноречивее слов, однако сегодня Эмма не обратила на это ни малейшего внимания. Она была настроена провести прекрасный вечер, и воображение заранее рисовало красочные моменты новых встреч.
***
**
— Какие чувства вызывают у вас эти работы? — женщина вздрогнула от незнакомого голоса, оборвавшего ее уединение. Мало людей уделяли свое внимание абстрактности, потому что большинство не видело ничего, кроме хаотично расположенных разноцветных штрихов кисти, мимолетно взглянув на картину. И Эмма в этой части зала стояла практически в гордом одиночестве, рассматривая работы и ожидая, когда всем присутствующим представят главную виновницу вечера. Выставочный зал собрал за своими стенами влиятельных людей со всего города. По правую руку от нее остановилась женщина в темном брючном костюме, из- под которого виднелась красная дизайнерская блузка. На переносице очки в строгой черной оправе. Темные волосы собраны в хвост, а тонкий палец с идеальным маникюром очерчивает ободок бокала. И, кажется, женщина даже не замечает этот жест.
*Наверняка, какая-нибудь шишка*- промелькнуло в голове Эммы прежде, чем незнакомка улыбнулась, кивая головой в знак приветствия.
— Довольно необычно, напоминает мозаику, собранную из множества различных по форме деталей.
— Интересная интерпретация.
— Если окунуться глубже в эту атмосферу, пожалуй, можно увидеть что-то особенное, но мне, как человеку не связанному с искусством, тяжело судить на основе первого впечатления. Чаще всего оно бывает обманчивым.
— Напротив, отрадно слышать, что есть еще люди, которым далеко не безразлично то, что создается чужими руками. Люди, готовые прислушаться к своим собственным ощущениям, а не идти на поводу у толпы.
— Мне кажется, вы переоцениваете мои способности, — рассмеялась Эмма.
— Я так не думаю. Не найдется даже двух человек, которые опишут вам одинаковые впечатления от одной и той же работы. У каждого она вызовет свои собственные ассоциации и чувства.
— С этим невозможно не согласиться.
— Надеюсь, вы найдете в этих работах что-то необыкновенное и для себя. А сейчас, прошу меня извинить, приятного вечера, — легко коснувшись бокалом бокала Эммы, незнакомка улыбнулась, и исчезла в толпе гостей так же внезапно, как и появилась.
Позже объявили выход хозяйки вечера, и Эмма с интересом узнала в Реджине Миллс незнакомую женщину, с которой беседовала каких-то тридцать минут назад. Ее глаза в обилии искусственного света, не скрытые стеклами очков, казались темными с янтарными вкраплениями, что придавало взгляду еще большую притягательность. Синее платье выгодно контрастировало с чуть смуглой кожей. Темные густые волосы, слегка завитые на концах, рассыпались по плечам. Женщина обвела взглядом присутствующих, улыбка тронула полные губы, покрытые темно- красной помадой, и маленький шрам над губой, который помимо воли притягивал взгляд. Ее без лишней скромности можно было назвать роскошной женщиной, которая точно знает как выгодно себя подать в любой ситуации.
Эмма ничуть не уступала в красоте, но по жизни красилась мало, предпочитая естественность, однако на мужчин производила не меньшее впечатление. Ей вслед оборачивались незнакомцы, кто посмелее — пытались познакомиться и звали на свидание, на что Эмма обезоруживающе улыбалась и объявляла, что замужем. Однако все это, конечно, очень льстило женскому самолюбию.
      Женщина скучала в стороне, пока ее муж и другие знакомые окружили Реджину, поочередно обнимая женщину и отвешивая дежурные комплименты. Все выглядели счастливыми, и это невольно напоминало о том, что дружба, созданная со школьных времен и перешедшая в колледж, одна из самых крепких. Большинство из этих людей не виделись годами, отдавая свое время семьям, работе и прочим прелестям взрослой жизни. Но когда, наконец, собирались через год, три или пять лет, у них всегда было, что обсудить. Вот и сейчас они все наперебой о чем-то говорили и дружно смеялись. Спустя какое-то время Мартин отвел Реджину в сторону.
— Мы снова встретились. Приятно познакомиться, Эмма! — она протянула аккуратную ладонь, и блондинка отметила, что на тонких пальцах нет ни одного кольца, а запястья свободны от браслетов. Потому что такой женщине совершенно без надобности обвешивать себя драгоценностями, чтобы привлечь внимание, когда оно и так всецело принадлежит ей.
— Взаимно, мисс Миллс, — сжав на короткое мгновение протянутую руку.
— Пожалуйста, зови меня Реджиной. Иначе я чувствую себя не по годам старой, — весело рассмеялась собеседница, Эмма согласно кивнула в ответ.
— Мартин, как ты мог скрывать от меня такое сокровище? — с притворным возмущением заявила Реджина, на что мужчина ответил недоуменным взглядом.
— У тебя прелестная жена. Скромная, воспитанная, имеет собственное мнение, что немаловажно в наше время. А какое личико, словно фарфоровое. Можно писать портреты.
      Мартин был скуп на комплименты, и Эмма не привыкла слышать в свой адрес так много лестных слов от едва знакомого человека. Особенно если этот человек женщина. Красивая женщина, к которой были обращены практически все взгляды в зале. Она была из тех, чья внешность, несомненно, привлекала и притягивала, словно магнит. Однако такие люди не спешат приглашать в свой внутренний мир, хотя со стороны может показаться иначе. Открытая, и в то же время отчужденная. Неизменно вежливая, даже когда дело касалось отказа. Она старалась любой неприятный момент переводить в шутку, сглаживая по возможности острые углы.
— Ты преувеличиваешь, Реджина, — смущенно улыбнулась собеседница.
— Нисколько, дорогая. Думаю, мы даже подружимся, — заговорщически произнесла женщина, склонившись ближе. Они еще немного поговорили, прежде чем Реджина оставила их с мужем наедине, чтобы приветствовать вновь прибывших гостей.
***
***
Влажный росчерк кисти оставляет тонкий след новой встречи.
— Уже уходите?
— Да, на завтра запланировано заключение двух крупных сделок, не мешало бы отдохнуть, — мужчина подошел ближе.
— Надеюсь, ты приехала не на пару дней и задержишься в городе?
— О, не сомневайся! У тебя есть три месяца, чтобы вдоволь насладиться моим обществом. Целых три месяца, за которые я еще успею всем надоесть, — рассмеялась Реджина, разрывая дружеские объятия.
— Рада встрече, — обернувшись к Эмме, произнесла женщина, и прежде, чем та успела что-либо ответить, она притянула ее к себе точно так же, как и мужчину несколько минут назад. На Эмму обрушились чужие объятия, едва заметный запах дорогих духов и чрезмерное тепло чужого тела, ощутимое сквозь ткань двух платьев.
— Взаимно, — скомкано ответила Эмма и поскорее отстранилась, чувствуя себя скованно.
— Извини, я не подумала. Ты впервые видишь меня, а создается впечатление, словно я вешаюсь на шею, — спохватилась Реджина, отступая назад.
— Нет, ты здесь не при чем. Просто я не поклонник объятий, даже дружеских.
— Запомню на будущее.
— Спасибо, вечер был потрясающим, — сдержанно произнесла женщина, поглядывая на мужа, который отвлекся на телефонный разговор.
— Надеюсь, мы еще увидимся. Помни, двери галереи для тебя всегда открыты.
— Редж, если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь на нас рассчитывать. Эмма поможет тебе, не стесняйся к ней обращаться, — вместо прощания произнес Мартин и направился к выходу под руку с женой. Реджина благодарно кивнула в ответ и скрылась из виду, окруженная гостями, жаждущими общения.
      Иногда судьбы переплетаются совершенно случайно. Пара коротких штрихов, легко скользящих по холсту жизни. Плавно нарисованные встречи и прощания. И никто не задумывается о том, что это нехитрое сплетение может стать началом чего-то большего, чем одна случайная встреча, пара брошенных фраз и два мимолетно соприкоснувшихся взгляда.

0

4

Часть 4

      Раздосадованная Эмма уже несколько часов подряд наводила безупречный порядок в прибранной квартире. Она крайне редко злилась, и мало кому на самом деле удавалось вывести женщину из себя, но сейчас ее просто распирало от бешенства. Ремонт в загородном доме продолжался третий месяц и едва ли сдвинулся с мертвой точки. Пустые оштукатуренные стены, слой строительной пыли и нескончаемый бардак. Новоявленный молодой дизайнер, нанятый для работы, оказался обыкновенным лгуном. Он давал обещания, исправно намекая на денежное вознаграждение за работу, которая проделывалась в основном только на словах. И Мартин усердно снабжал его деньгами, мало интересуясь ходом работ. А сегодня этот гений и вовсе заявил, что вынужден отказаться от проекта, толком так и не объяснив причины.
Эмму бесило все от случайной складки на аккуратно застеленной постели до слишком медленного сигнала интернет соединения. Все утро она потратила на поиски нового человека, но пребывая в скверном расположении духа, отвергала под тем или иным предлогом каждую новую кандидатуру.
— Эмма, успокойся! В конце концов, с кем не бывает?
— Это ты мне говоришь успокоиться? Я два проклятых месяца, с самого начала твердила тебе, что надо было обратиться в нормальную строительную фирму, а не приглашать первого попавшегося человека, даже если тебе кто-то там сказал, что он едва ли не гений в своем деле!
— Я осознал свой промах.
— Да что ты? Только от твоего глубокого осознания легче не стало. Ремонт сам себя не делает, — бросила Эмма в трубку.
— Через несколько дней, максимум через неделю — две найдем другого мастера, — доброжелательно отозвался мужчина.
— Ну, уж нет! Ты и на шаг не приблизишься к этому делу. Хватит с тебя, один уже намастерил, — женщина и не думала уступать.
— Хочешь самостоятельности? Будь по-твоему.
— Твои поиски могут растянуться на месяц, а то и больше. И ремонт этого дома превратится скорее в конец света, нежели в обновление.
— Я понял тебя. Ты всем командуешь, а я помалкиваю, — рассмеялся Мартин.
— А тебе, я смотрю, все весело?! Хоть бери и своими руками делай, никакой надежды на людей не осталось.
— Вот этого я тебе не позволю. Это не женское дело, найми специалистов. На самом деле я позвонил не для того, чтобы ругаться. Вечером я приду не один, приготовь, пожалуйста, вкусный ужин, как ты умеешь.
— Хорошо, я приготовлю. Есть какие-то особые пожелания или все на свое усмотрение? — смягчилась женщина, вмиг забывая о плохом и уже обдумывая будущие блюда. Мартин, как никто знал, чем умаслить жену.
— Вот и славно. Я полностью полагаюсь на твой выбор. И ради всего святого, не забивай свою голову этим ремонтом. Все будет хорошо.
— Будет, когда он, наконец, закончится!
— До встречи вечером, я люблю тебя.
— До вечера. И я тебя тоже, — машинально ответила Эмма, не задумываясь о том, что такого чувства не существует.
      К вечеру в квартире царил вкусный запах приготовленной пищи, а в самом центре столовой был накрыт стол. Эмма, довольная результатом, готовилась к приходу гостей.
Мартин пожаловал с двумя приятелями по колледжу. Мужчины любезно вручили даме цветы и бутылку изысканного вина, а Эмма, как и полагается хозяйке, проводила гостей к столу. Пока мужчины рассаживались, раздался еще один звонок в дверь, и женщина поспешила открыть.
— Привет!
— Привет, проходи, — Эмма замешкалась лишь на пару секунд, а после отступила от двери, пропуская гостью в дом.
— Я задержалась, — раздосадовано протянула Реджина, — хотела приехать пораньше и помочь тебе, а в итоге застряла в пробке.
— Не страшно, я привыкла с домашними делами справляться сама, — растерянно улыбнулась хозяйка, провожая женщину к столу.
— Мальчики, надеюсь, вы не успели соскучиться. Я и забыла, какие в этом городе жуткие пробки по утрам и вечерам, особенно для тех, кто поселился прямиком в центре города, — усмехнулась Реджина, кивая в сторону Мартина.
— Привыкай, если планируешь здесь задержаться, — заметил один из мужчин.
— С радостью, в конце концов, жила же я как-то здесь раньше. Правда, в то время я еще каталась на метро.
— Никогда не поздно спуститься в подземку и приобщиться к простым смертным, — пошутил Мартин, и все дружно рассмеялись.
— Однажды я так и сделаю, но только вместе с тобой, — усмехнулась Реджина.
      Ужин больше напоминал оживленный прием. Мужчины охотно вспоминали времена учебы, и Реджина активно поддерживала беседу. Эмма скучала, слушая истории, свидетелем которых не была, и вежливо улыбалась, когда кто-нибудь из присутствующих обращался к ней. Не зная чем себя занять, она наблюдала за гостями. Каждый из мужчин, время от времени, бросал на Реджину восхищенные взгляды, оказываясь в плену красоты этой невероятной женщины. Жизнерадостная, энергичная такие качества всегда притягивают к себе, независимо от половой принадлежности, возраста или социального статуса.
      После первой встречи в галерее Эмма виделась с Реджиной еще пару раз, да и те встречи были довольно короткими и непримечательными. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы женщина заметила, как Миллс умело заводила разговоры о жизни, при этом всячески избегая упоминаний своей собственной. Это интриговало и Эмме все больше хотелось знать, что же скрывается за этим лицом с неизменной ослепительной улыбкой?
Мало кто знал ее настоящую и вряд ли кто задумывался над тем, что за гранью идеального фасада светской жизни есть что-то большее, чем иллюзия бесконечного счастья. Эмму притягивала таинственность, которая царила во всем облике Реджины Миллс. Эту женщину нельзя было прочитать, как открытую книгу, несмотря на искусно созданное обманчивое впечатление души нараспашку. А, как известно, все, что нельзя или по каким-то причинам недоступно, в два раза сильнее привлекает внимание человека.
Реджина никогда не изменяла себе, вне зависимости от того, плохое или хорошее настроение, все ладится или по наклонной катится. Идеальный внешний вид, плавные движения и умение держать себя. Ко всему прочему женщина обладала талантом согревать в объятиях своих слов, и каждый собеседник невольно тянулся к этому источнику тепла.
— Не хватало только начать завидовать, — усмехнулась своим мыслям Эмма. Однако уличив взгляд собственного мужа в сторону Реджины, неосознанно почувствовала едкий укол ревности. И это чувство было совсем новым для нее. Чего только не происходит в семье, однако за все время супружеской жизни мужчина ни разу не давал даже поводов для ревности. Эмма привыкла доверять ему, как бы наивно это не звучало, получая взаимное доверие в ответ. Мартин не закатывал семейных сцен и не бросал нелепых обвинений в пылу ссоры. Приносил извинения, когда бывал не прав, и стремился загладить вину. Хорошие отношения, в первую очередь, строятся на доверии, желании каждой из сторон идти на компромиссы, и оба партнера всегда прекрасно понимали это.
Заметно припозднившись, гости засобирались домой.
— Все было невероятно вкусно, спасибо, — благодарно заметила Реджина, а вслед за ней и остальные принялись расхваливать кулинарные таланты хозяйки.
— Буду рада видеть вас в нашем доме чаще. Всего доброго, — вслед уходящим гостям произнесла Эмма. Она принялась убирать со стола, когда краем глаза заметила вошедшую женщину.
— Я решила остаться и помочь тебе.
— Но, — протестующе начала Эмма.
— И нет, возражения не принимаются, — серьезно заметила женщина, подхватив стопку тарелок и удалившись с ними на кухню.
— Неужели тебе нечем себя занять, что ты осталась разбирать горы чужой грязной посуды? — усмехнулась Эмма.
— Мартин ушел проводить мужчин, а я хочу составить тебе компанию. К тому же, ты постаралась на славу и мне хочется хоть чем-то тебя отблагодарить.
— Ты сказала достаточно похвалы в мой адрес.
— И судя по тому, как ты смущаешься, слышать такие слова приходится не часто.
— Пища создана для употребления, а не для того, чтобы воздавать хвалу человеку, приготовившему ужин.
— Не скажи. Я не готовлю даже вполовину так же хорошо, как ты, и, поверь, на такую стряпню похвалы не сыщешь, — рассмеялась Реджина. Она успела забыть о том, что значит стоять за плитой. Для приготовления кофе человечество создало кофемашину, а завтракать и ужинать женщина привыкла вне дома.
— Заметила, что за ужином ты заскучала. Мужчины редко видятся?
— У всех работа, семья, заботы. Да и не замечала я за Мартином особой любви к гостеприимству.
— Шутишь? Сегодняшний вечер это целиком и полностью его идея.
— Значит, ему удалось меня удивить, — устало заметила женщина, загружая собранные тарелки в посудомоечную машину.
— Он любит радовать людей, которые ему небезразличны.
— Что правда, то правда.
— Это Мартин умеет.
— Еще за полтора месяца до твоего приезда он рассказывал мне о тебе. И представляешь, ни разу не упомянул о том, что ты художник, и не абы какой, а известный.
— Это для тебя я взрослая успешная женщина, гордо именуемая художником. Для него я навсегда останусь веселой девчонкой, что сбегала вместе с ним и другими ребятами со школьных уроков. И в колледже, чуть позже, мы тоже успели отличиться, — усмехнулась женщина, глядя на собеседницу.
— А вот это было бы интересно послушать, — заинтересованно ответила Эмма.
— Как-нибудь в другой раз, на сегодня хватит воспоминаний. Мартин вкратце рассказал про вашу неудачу с ремонтом, — неожиданно сменила тему Реджина.
— Отлично, наверное, сразу после того, как я попросила его никому об этом не распространяться. Как удобно сгружать свои проблемы на чужих людей, — раздраженно заметила Эмма, и бокалы в ее руке жалобно звякнули при соприкосновении друг с другом.
*Чужих людей* слова неприятно резанули слух, и брюнетка помедлила с ответом.
— Я понимаю, что являюсь для тебя совершенно посторонней женщиной, которая ни с того, ни с сего свалилась на голову. Но, пожалуйста, не горячись, а просто послушай то, что я хочу сказать.
— Извини, я неправильно выразилась…просто такие проблемы должны решаться внутри семьи, — Эмма захлопнула машину, нажимая на кнопку «пуск», но техника никак не отреагировала на это действие. Женщина занервничала, вдавив кнопку до упора несколько раз подряд, но и это ничем не помогло.
— Позволь мне, — Реджина мягко отвела ее ладонь от посудомоечной машины и спокойно нажала кнопку, после чего раздался характерный звук набора воды.
— Я понимаю, и все же. Он поделился со мной не просто так. Я, конечно, не великий дизайнер, однако помочь способна. Во- первых, посмотреть ваши планы и чертежи, во- вторых, помочь подобрать цветовые решения. Выслушать все твои идеи, пожелания и обсудить их вместе. И в- третьих, найти надежных людей в отрасли строительства, которые смогут воплотить все вышеперечисленное в жизнь.
— Пожалуй, помощь мне и вправду не помешает, — кивнула Эмма.
— Это означает согласие?
— Да. Если тебя не затруднит и эта помощь не обернется в ущерб твоей собственной работе.
— С этим порядок, не беспокойся. Мне будет только в радость быть для кого-то полезной.
— Еще с утра я думала, что это конец. Однако после твоего предложения понимаю, что еще не все потеряно.
— Мы все устроим. Вернемся к нашему разговору, когда тебе будет удобно, — Эмма согласно кивнула.
— Слышала, что ты решила задержаться в Нью-Йорке?
— Еще ничего не решила, на самом деле, но всерьез обдумываю такую идею. Я люблю этот город, здесь живут люди, которых я не вижу годами, а кажется, что расстались только вчера.
— Ностальгия замучила?
— Можно и так сказать. Знаешь, меня вечно тянет на какие-нибудь приключения. Может быть, сейчас настало именно то время, когда стоит посвятить несколько месяцев собственной жизни беззаботному и праздному существованию, — усмехнулась собеседница, но как-то совсем безрадостно. Эмма заметила мимолетную перемену настроения, но подумать над этим не успела, вернулся муж и Реджина, простившись, уехала домой.

Часть 5

      По настоятельному приглашению знакомых Эмма выбралась из дома. Прогуляться по магазинам, послушать порцию очередных сплетен, посвятив этим нехитрым занятиям несколько дней подряд. Они пролетели незаметно, и под конец недели женщина обнаружила себя стоящей возле картинной галереи со стайкой знакомых. Никто толком не помнил, чья это была идея, но все дружно ее одобрили, а Эмма только согласно кивнула.
Женщины разошлись по многочисленным залам, смешиваясь с толпой посетителей, а Эмма направилась к той части галереи, где находилось меньшее скопление народа.
— Привет! Ты не предупредила, что зайдешь, — Реджина подошла бесшумно, а может быть Эмма была слишком погружена в собственные мысли, что не услышала чужих шагов.
— Привет. Если честно, я сюда даже не собиралась, — пожав плечами, с улыбкой обернулась женщина.
— Ты пришла одна?
— Нет, со знакомыми. Кто-то из них неожиданно воспылал неподдельным интересом к искусству, и мы всей толпой оказались здесь, — усмехнулась Эмма, видя ответную усмешку.
— Почему же ты не с ними сейчас?
— Каждый выбрал себе то, что по душе.
— И что видишь ты, глядя на эту работу?
— Честно? Краска представляющая собой разноцветное нечто.
— По крайней мере, ты одна из немногих, кто не пытается притворяться и быть любезной.
— А что отвечают обычно?
— Что я безумно талантлива и еще несколько дежурных фраз. Боюсь, они даже цветное нечто не различают, — рассмеялась Реджина.
— Ты действительно талантлива. Довольно смело, пробовать себя в разных направлениях. Ты создала свой стиль, беря понемногу от каждого. Признанный художник может себе это позволить — рисовать в собственное удовольствие, а не то, что требуют от него время, общество или богатые спонсоры.
— Пожалуй, такой искренний ответ я получаю впервые. Спасибо, действительно приятно слышать, что за чередой бесконечных дней кто-то способен оценить по достоинству твою работу.
— Кто-то настолько далекий от искусства, что уж лучше просто помалкивать.
— Брось, чаще всего как раз те, кто далеки, способны увидеть самую суть, нежели те, кто изо дня в день старается углядеть в каждой новой работе то, на чем можно нажиться в будущем.
— А что ты сама видишь, когда создаешь подобные работы?
— Я могу показать, если ты не против?
— С удовольствием.
— Подойди ближе и протяни ладонь, касаясь этой картины, — Эмма не сдвинулась с места, вопросительно глядя на женщину.
— По- моему, картины в галереях все еще запрещено трогать руками, — сомнительно заметила она.
— С моего разрешения здесь можно все, — щедро отозвалась Реджина. Эмма волнительно сделала шаг вперед и выполнила просьбу, касаясь шершавой поверхности.
— А теперь закрой глаза и доверься собственным ощущениям, — голос Реджины прозвучал у самого уха, а после ее ладонь дотянулась до ладони женщины и легла поверх, направляя. И Эмма почувствовала под пальцами неровные линии, резко уходящие вверх или неожиданно срывающиеся к низу, словно на крутом спуске. Закрученные спиралью или расходящиеся в стороны диагоналями, по которым плавно перемещалась ее ладонь, ведомая чужой рукой. Реджина стояла по левую сторону, настолько близко, что чувствовалось размеренное дыхание женщины. Эмма не любила когда кто-то так бесцеремонно нарушал ее личное пространство. Однако в новой знакомой было нечто такое, что позволяло желать подобной близости, а не отталкивать, как это бывало обычно.
Реджина переместилась за спину, вновь негромко заговорив, а Эмма распахнула глаза. Ее мысли резко ушли от изучения картины к тому, как тепло было пальцам в чужой ладони, и то приятное покалывание, которое она ощутила в этот момент.
— Желтый обладает способностью снимать усталость, излучать и радовать. Этот цвет несет в себе особенное тепло, несмотря на всю свою навязчивость и дерзость. Солнце способно согревать ласковыми лучами, но в то же время и ослеплять, если смотреть на него слишком пристально. Создается впечатление, что ослепительный желтый разрывает холодность синего, а между тем они просто дополняют друг друга. Возбуждающий, легкий, сияющий…чувствуешь, как от одних только мыслей внутри тебя распространяется тепло?
Эмма впитывала информацию, проникаясь изучением работы. Чувства и слова смешались, образуя своеобразное впечатление от картины и атмосферы в целом. Реджина умела создавать совершенство не только руками. Слова она преподносила не менее завораживающе, позволяя прочувствовать работу всем своим существом.
— Синий цвет покоя, что уводит к серьезному. Глубина, что зовет прикоснуться к бесконечности. Мягко контрастирует с беспокойным желтым и возмутительным красным. Холодность, что влечет за собой и поглощает, если ты позволишь себе сделать еще один шаг и добровольно погибнуть. Потому синие глаза так опасны, слишком велико желание в них утонуть, — мягко смеется Реджина. Эмма оборачивается и улыбается. Она вспоминает, что у Мартина синие. Когда-то давно она, действительно, тонула в них. Однако взглянув в темные глаза Реджины, в которых вспыхивает блеск при соприкосновении с творчеством и тем, что ей близко, Эмма готова поспорить. Редкий взгляд способен вызывать сильные ощущения у того, кто смотрит в эту глубину. Ее мгновенно посещает мысль о том, что утонуть можно не только в синих. И Эмма отворачивается, избегая взгляда, силе которого тяжело сопротивляться.
— Горячий красный. Придает уверенность в себе, является хорошим сподвижником к активным действиям, лидерству и настойчивости. Цвет, который знаменует собой упорство в достижении поставленных целей. И если желтый всего лишь согревает, то красный способен по- настоящему обжечь. Ярко красные губы и темная капля крови. Все это кажется по- своему притягательным. Только кровь, чаще всего, пугает и заставляет поволноваться. А губы привлекают внимание, вызывают интерес, по- особенному волнуют. Красный несет в себе сотворение и уничтожение, низменную похоть и возвышенную страсть. Две крайности одного целого.
Эмма непроизвольно вновь протягивает ладонь, касаясь красных линий и, кажется, что пальцы на самом деле обжигаются тем невидимым пламенем, что таит в себе этот чарующий цвет. Цвет вызова и вседозволенности, которой не чуждо проявление свободы любым из доступных способов.
— Душевная энергия заложена в зеленом. Оказывает благоприятные свойства на человеческий организм. Обладает освежающим и успокаивающим действием, настойчивостью и выдержкой. Способен придавать бодрость, однако есть и другая сторона. Переизбыток может подействовать в обратном направлении и привести к упадку сил. Так что, всего должно быть в меру. Некая гармония вперемешку со спокойствием, которое гасит навязчивость желтого и синий, с его бесконечным падением в глубину. Неподвижность на фоне подступающего и возбуждающего движения желтого и успокаивающего отступления синего.
— Солнечный свет, зеленая трава и красные цветы на фоне небесной синевы.
— На самом деле представить можно что угодно, стоит только закрыть глаза и позволить себе чувствовать.
— Это невероятно! Никогда в жизни я даже не задумывалась о том, чтобы почувствовать картину со всей глубиной цвета. Принять ее и в этой палитре красок дать простор воображению и фантазии.
— В зависимости от настроения можно закрывать глаза и представлять себе что угодно. Абстракция располагает к мечтам.
— Разнообразие ассоциаций, даже дух захватывает! Если здесь можно применить это словосочетание.
— Здесь можно все, на то оно и самовыражение. Надеюсь, тебе понравилось, и ты не успела заскучать? Все ли было понятно? Честно говоря, мне гораздо проще создавать, чем объяснить то, что я создала. Так что, ты одна из немногих, кто получил от меня хоть какие-то внятные объяснения, — женщины рассмеялись.
— Спрашиваешь? Это была лучшая лекция в моей жизни. Еще немного и я, пожалуй, даже перестану чувствовать себя такой далекой от искусства.
— Рада была помочь. В тебе нет лести, ты настоящая, а в наше время такие люди редкое исключение.
— Совсем скоро я могу привыкнуть к твоему умению делать изысканные комплименты в мой адрес.
— Все это правда, я не придумываю ничего нового.
— Спасибо за познавательный вечер.
— Я всегда к твоим услугам. Кажется, твои друзья вернулись, — Эмма обернулась и Реджина кивком головы указала на женщин, что шли чуть поодаль.
— Мне пора.
— До встречи, Эмма.
**
Мартин возился с галстуком, тихонько ругаясь себе под нос.
— Давай помогу, — заботливо предложила Эмма.
— Весь день забит встречами. Послезавтра еще благотворительный вечер. Вчера выписал приглашение Реджине. Я тебе говорил о вечере? — спохватился мужчина.
— Да, говорил. Она тебе нравится? В последнее время все твои разговоры сводятся к ней, — напрямик спросила Эмма, смотря в глаза мужа.
— Кто? Реджина? — Мартин рассмеялся.
— Я сказала что-то смешное?
— Нет, извини! Просто это глупое предположение. Не скрою, что во времена колледжа за ней увивались молодые люди, и я был одним из них, но мы повзрослели. К тому же, Реджина не интересуется мужчинами.
— Значит она замужем, но я не заметила обручального кольца.
— Она не была замужем. Замужество ей не грозит.
— Это еще почему? Красивая, самодостаточная женщина, такие всегда пользуются успехом. Глядя на нее, не скажешь, что она испытывает недостаток внимания со стороны мужчин.
— Резонное наблюдение, однако, она встречается только с женщинами. И если однажды решит остепениться, то она женится, а не выйдет замуж, — улыбаясь, закончил Мартин.
— С женщинами? — Эмма закашлялась, поторопившись сделать глоток кофе.
— Только не говори мне, что впервые слышишь о том, что такое бывает?
— Нет, конечно, просто неожиданно.
— Кажется, она и не скрывает своих предпочтений, но и ажиотаж вокруг этого вопроса не делает. Ее личная жизнь долгие годы остается сугубо личной, и даже прессе не удалось разнюхать ничего компрометирующего. Если хорошо присмотреться, можно увидеть, как окружающие женщины оказывают ей знаки внимания. Собственно, и мужчины не отстают от них, однако у последних просто нет шансов.
      И позже Эмма действительно поняла, о чем говорил Мартин, когда на приеме от нечего делать просто наблюдала за гостями. Вынужденная сопровождать мужа, она испытывала мало интереса к подобным мероприятиям, предпочитая домашнее уединение шумной толпе полузнакомых людей. Однако неизменно улыбалась каждому, кто подходил, чтобы поприветствовать и обменяться парой слов.
Высокая женщина в темном платье, едва достающем до колен. Каштановые волосы, завитые в аккуратные локоны были собраны и красиво скреплены лентой в цвет платья. Судя по ее манере непринужденно держаться со всеми, она знала большинство присутствующих людей, либо была одним из тех исключений, кто с легкостью может поддержать любую беседу, не чувствуя себя при этом лишним в чужой компании. Незнакомка остановилась рядом с Реджиной, преподнося женщине новый напиток. Чуть дольше положенного она задержала пальцы брюнетки в своих при передаче бокала. Со стороны казалось, что Реджина внимательно слушает, слегка склонив голову и сосредоточив все свое внимание на одном человеке. Женщина прикоснулась к ее руке, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Реджина продолжала улыбаться, однако не сделала и полшага навстречу женщине. Эмма обернулась на очередное приветствие и была вовлечена в разговор, а потом и вовсе потеряла женщин в толпе.
В раскрытые двери дул теплый ветер, принося с собой запахи цветущего за окном сада. Вечер заметно утомлял и, надеясь подышать свежим воздухом, блондинка выбрала ближайший балкон. Однако надышаться не успела.
— Не думаю, что это хорошая идея, — уверенно заявила Реджина, прижатая спиной к холодной стене, но договорить не успела. Чужие губы прикоснулись в настойчивом поцелуе и женщина ответила. Так же нетерпеливо, будто сама желала получить удовольствие на одну ночь. Всего одна ночь, которая ни к чему не обязывает.
Когда Эмма осознала мысль, что просто стоит и смотрит на двух целующихся людей, ей стало не по себе. Вернувшись в зал, она присела на свободный стул, не понимая, что ее больше ошарашило. То, что это две женщины или то, что одна из них ей знакома?
— На этом и закончим, — разорвав поцелуй, произнесла Реджина, выпутываясь из тесных объятий новой знакомой.
— Серьезно? Ты ведь хочешь этого не меньше меня.
— Не в этот раз, — качая головой, улыбнулась брюнетка.
— Ну, как знаешь, — разочарованно протянула собеседница и направилась обратно в зал.
      Не каждый росчерк кисти оставляет после себя красивый след. Так и не каждой красивой женщине обещано место в ее постели. Реджина смотрела в темное небо, обнимая себя, и думала о том, что стала слишком серьезно относиться к жизни.

Часть 6

      Сентябрь выдался сырым и промозглым. Дождик накрапывал все чаще, а дни становились все холоднее. И между тем, Эмма любила это время года. Теплые уютные вечера в полутемной библиотеке, пока муж в очередной раз задерживается по делам. Кружка горячего кофе, теплый плед, в который можно закутаться с головой, и новая книга, в которой можно на некоторое время забыть обо всем.
      Мартин вызвался помочь с покупкой продуктов и с самого утра умчался в магазин. Эмма собирала необходимые вещи на неделю, готовая к поездке за город. Доложив в сумку пару книг и проверив, все ли на месте, женщина успокоилась. Муж пообещал взять несколько выходных, чтобы помочь им с Реджиной довести до ума ремонт в загородном доме. И Эмму радовала уже сама мысль о поездке — смена обстановки и возможность вырваться из серых будней. Она была одной из тех, кто не любил сидеть без дела и попусту тратить время. И ремонт, принимавший грандиозные масштабы, как раз располагал к тому, что скучать не придется.
Сейчас женщина была даже рада, что Реджина сама вызвалась помочь. Брюнетка разбиралась в вопросах дизайна не хуже любого толкового специалиста и с радостью обсуждала с Эммой все самые сумасшедшие идеи, которые копились в светловолосой голове. Она впервые задумалась, что в ее жизни появился человек, который действительно готов выслушать, не создавая при этом ложного впечатления о том, что ему интересно. Реджина умела слушать и слышать, а еще безошибочно находить плюсы и минусы в тех или иных идеях. Они часами напролет могли спорить о цветах и текстуре, а позже находить оптимальное решение. Сойтись с Реджиной казалось таким естественным. Несмотря на то, что практически все беседы и обсуждения сводились к теме обустройства загородного дома, Эмма рядом с ней чувствовала себя живой. Словно собственная жизнь стремительно набирала обороты, а свобода, живущая в этой женщине, и ее саму напитывала небывалой энергией. Привычные мелочи порой представали совсем в ином свете, и это не могло не радовать. А Реджина, в свою очередь, наслаждалась уютными домашними вечерами и вкусным ужином в теплой компании. Она уже и забыла, что такое семья, и какая атмосфера царит в доме, где за столом собираются несколько человек. И пусть сама женщина не была частью этой семьи, но каждый раз возвращалась к мысли о том, что еще обязательно встретит того человека, с которым все сложится. С недавних пор у нее появилась надежда, и это означало, что Реджина, наконец, смогла отпустить прошлое и открыть себя для новой жизни.
— Два гостевых дома, места хватит всем, — радостно сообщил мужчина, загружая вещи и пакеты с продуктами в багажник машины.
— Правда кухня только в одном доме, — виновато оговорилась Эмма.
— Не беспокойся, — улыбнулась Реджина, — самое большее, зачем она может мне понадобиться — это сварить кофе. И этот процесс не займет слишком много времени, так что, она полностью в твоем распоряжении.
Через пять часов, миновав несколько пробок, две машины припарковались в гараже около роскошного двухэтажного дома.
— Потрясающий вид! — восторженно заявила Реджина, оглядывая окрестности. Неподалеку напротив дома находилось озеро, за которым, в отдалении были видны верхушки гор. Здесь было значительно прохладнее, чем в городе, но этот факт вряд ли кого-то огорчил.
Когда все устроились, Эмма первой поспешила в большой дом, чтобы оглядеться. Духота, запах сырости, и огромный слой пыли — кругом царил бардак.
— Как в свинарнике, — досадно произнесла женщина и пнула первый попавшийся под ноги рулон бумаги.
— Не преувеличивай, — мужчина зашел следом, но его эта угнетающая обстановка ничуть не расстроила.
— Мы справимся, — уверенно прозвучал голос Реджины, и она тут же отправилась на второй этаж, чтобы все осмотреть.
Эмма распахнула окна, чтобы проветрить помещение, и с удовольствием вдохнула прохладу, хлынувшую с улицы. Осень вступила в свои права, и в загородном воздухе это чувствовалось гораздо острее, чем в городах. Шум ветра заменил ей все окружающие звуки, и женщина прикрыла глаза, наслаждаясь этим тихим уголком, затерянным вдали от большого города. Мысленно она уже представляла вечерние посиделки после ужина, прогулки по берегу и отдых после нелегкого дня. Никакой городской суеты, шума или спешки, а перед глазами раскинулась природа во всем своем золотом великолепии.
— Здесь уютно, — жизнерадостно заявила Реджина, опускаясь по лестнице вниз.
— Ты, должно быть, шутишь? Еще скажи, что мебель идеально сочетается по цвету со стенами, — усмехнулась Эмма, оглядев пустые комнаты и обшарпанные стены в них.
— Я не об этом. Мы обсудили все, вплоть до натяжных потолков. И соединив все детали, я могу представить, что мы увидим в итоге.
      Работа шла полным ходом, за два дня они втроем успели очистить дом от ненужного хлама, оставшегося после горе — специалиста. Эмма избавилась от пыли, дотошно протирая все, что попадалось ей на глаза. Ближе к вечеру она отправилась готовить ужин, а после они втроем собрались за столом. Темнело быстро, и в первый же вечер Мартин развел небольшой костер на берегу.
На второй вечер все повторилось. Эмма сидела на обломке дерева, в теплом свитере и наглухо застегнутой куртке поверх него. Она протягивала ладони к огню, чтобы не дать рукам замерзнуть. Мартин обнимал женщину за плечи, и от этого было еще теплее. Реджина, накинув поверх теплой кофты тонкий плед, сидела напротив них полубоком и смотрела за озеро. Водная гладь временами подергивалась легкой рябью от очередного порыва ветра, но женщина даже не шевелилась, занятая своими мыслями.
День уступал место ночи, и на небо высыпало огромное количество звезд. В шумной городской суете бывало так, что некогда даже поднять голову, чтобы увидеть это все. Зато здесь, вдали от мегаполиса, жизнь выглядела совсем по-другому. По ту сторону мерцали огни чужих домов, ночь накрывала горные вершины и, слыша треск горящего костра, наслаждаться этой тишиной становилось вдвойне приятно. Устав сидеть в одном положении, Реджина обернулась и, высвободив руки, протянула их к огню. Эмма улыбнулась, глядя на нее, и прижалась ближе к мужу. Яркие всполохи отражались в темных глазах Реджины, а еще она улыбалась, чувствуя, как пламя щедро делится с ней своим жаром. Тепло распространялось по ладоням, переходило по рукам и дальше волнами расходилось по всему телу, вызывая щемящее чувство удовлетворенности. Как бывает, когда в холодный день выпиваешь кружку горячего шоколада, и напиток согревает тебя сильнее, чем самый мягкий на свете плед. Словно тепло, подобно густому шоколаду, впитывается в каждую клетку тела, не позволяя вторгаться ничему извне.
Мартин поднялся с места и отошел к дому, чтобы ответить на входящий звонок, оставляя женщин одних. Эмма смотрела вслед на его удаляющуюся спину, и думала о том, как не любит эти неожиданные звонки. Никто не решался нарушить молчание первым, и Эмма перевела взгляд, наблюдая за тем, как маленькие ладони пляшут возле огня. Как свет мерцает на чужой коже, создавая причудливые тени. Она снова высвободила руки из карманов и протянула ближе к костру, чувствуя, как пламя жадно стремится побороть холод.
— Как давно ты рисовала что-нибудь для себя? — Эмма заговорила первой.
— На прошлой неделе, небольшие наброски краской, ничего серьезного, — Реджина подняла голову, смотря в глаза своей собеседницы.
— У тебя ухоженные руки, на них не заметишь даже маленького пятнышка краски.
— Не зря значит, человечество изобрело различные жидкости для удаления нежелательных пятен. Правда, они порядочно подсушивают кожу рук, и приходится дополнительно пользоваться маслом. Оно смягчает и успокаивает раздражение, — женщина улыбается и от ее улыбки тоже исходит тепло.
— Лаванда, — неожиданно в памяти воскресает запах, который бумага способна сохранять в течение некоторого времени. А Реджина перепроверила и перечертила все, что следовало, Эмме оставалось только наблюдать за работой. В ее руках страсть, которая пробуждается всякий раз, когда женщина начинает рисовать. Тонкие пальцы пробегают по листу, совершая штрихи.
— Что-то случилось? — женщина подняла голову, глядя на подошедшего мужа. И по виноватому лицу уже догадалась, о чем пойдет речь.
— Что ж, этот вечер и так слишком долго тянул на идеальный, — не дав даже рта раскрыть, Эмма резко поднялась на ноги и, обогнув мужа, направилась в домик.
— Что случилось? — обеспокоено спросила Реджина.
— Работа, — сконфуженно пожал плечами Мартин и поспешил догнать жену.
— Даже не начинай, — прозвучал грозный голос Эммы, и входная дверь с грохотом затворилась за ними.
      Утро не задалось с самого начала. Эмма, хмуро поглядывая на сборы мужа, приготовила ранний завтрак, и преувеличенно громко грохнула тарелкой о стол. Она, молча, игнорировала все попытки мужчины объясниться и принести извинения, но, в конце концов, не выдержала первой.
— Ты же обещал помогать.
— Возникли проблемы, требуется личное присутствие.
— Работа для тебя всегда была дороже, чем наша семейная жизнь, — в сердцах бросила Эмма и, хлопнув дверью, ушла на улицу. Он не бросился следом, потому что сейчас был один из тех редких моментов, когда Эмме необходимо побыть в одиночестве.
Позже Мартин нашел жену, сидящую на берегу. Большой воротник теплого свитера был натянут до ушей, и торчала только белая макушка с волосами, собранными в хвост. Он накинул ей на спину куртку, но Эмма только передернула плечами, словно сторонилась прикосновений. Женщина закидывала мелкие камушки в воду, пытаясь успокоить злость, ревущую внутри. И выглядела настолько увлеченной, что со стороны можно было подумать, будто она и впрямь занимается излюбленным делом. Однако все это было напускным, чтобы помочь преодолеть обиду и принять положение вещей, потому что ничего другого все равно не остается.
— Я постараюсь освободиться пораньше, — мужчина опустился на корточки рядом с ней, но женщина даже не обернулась.
— Ты всегда только обещаешь, но мы оба знаем, что этого не будет, — пробубнила Эмма, не прерывая своего занятия.
— Мне пора.
— Так уезжай, я тебя не задерживаю! Мужчины, вы привыкли бегать от проблем вместо того, чтобы помочь с их решением. Между прочим, это по твоей вине мы сейчас застряли здесь.
— Ты же запретила вмешиваться в это дело второй раз.
— А ты и рад стараться, свесил все на Реджину и надеешься, что две женщины и сами как-нибудь управятся. Вернешься на все готовенькое.
— Вы же подружились, и прекрасно ладите.
— Это не повод бросать меня здесь одну.
— Ты не одна.
— Мы знакомы в лучшем случае два месяца, а не полжизни. У меня нет с ней ничего общего, кроме тебя. Я едва ли знаю что-то о ней, а она обо мне. Два чужих человека, объединенные целью ремонта. А что мне делать в остальное время?
— Вы же женщины, а женщины всегда найдут, о чем посплетничать.
— Как у тебя все просто! — вскинулась Эмма.
— Не злись, милая, — Мартин попытался обнять и поцеловать жену на прощание, но Эмма отпрянула в сторону.
— Кажется, ты спешил, — он поднялся и направился в сторону машины. Хлопнула дверца и вскоре автомобиль скрылся из виду.
      С отъездом мужа Эмма и вправду стала чувствовать себя не очень уютно рядом с Реджиной, но вины второй в этом не было. Утром низко над озером стоял туман. Брюнетка поднялась очень рано, но вместо пробежки по тропинке, бродила вдоль берега, представляя верхушки гор, чьи вершины уходили за облака. Их невозможно было разглядеть сквозь плотную завесу тумана, которая спадала лишь ближе к обеду. Казалось, здесь даже дышится легче. Пасмурная погода и ветер, трепавший распущенные волосы, ее ничуть не огорчали, тогда, как Эмма затосковала по теплым вечерам у камина в библиотеке. Осень радовала все меньше, как и полное отсутствие солнца.
И именно сейчас Эмма почувствовала себя брошенной и никому не нужной. Это отвратительное чувство было насквозь пропитано жалостью к самой себе, но женщина не умела жалеть. Хотя бы потому, что считала себя выше этого предательского чувства. Оставили? Душишь обиду и с новыми силами движешься вперед. В конце концов, что толку в этой нелепой жалости? Расклеиваться изо дня в день, погружаясь в состояние меланхолии и теряя интерес к окружающему. А в мире столько всего прекрасного, кофе, например! Взбодрившись, Эмма прошлепала в носках на кухню и встретила там Реджину.
— Не помешаю?
— Нисколько, ты как раз вовремя. Я уже собиралась тебя позвать, - и, видя недоуменный взгляд Эммы, женщина объяснилась:
— Готовила кофе и тебе сделала за компанию.
— Спасибо, только я не пью эспрессо, — благодарно отозвалась Эмма.
— Твой с корицей, а эспрессо для меня, — беззаботно пожала плечами женщина.
— Откуда ты…?
— Я наблюдательна, — улыбнулась Реджина, и шутливо отсалютовав своей кружкой, покинула дом.
Эмма сжала в руках горячую кружку и сделала глоток обжигающего кофе. Вкусный напиток хлынул внутрь, согревая своим теплом и позволяя прогнать прочь все неприятные мысли.
— Божественно, — прошептала женщина, несмотря на то, что кофе был чуть слаще, чем тот, что она готовила для себя сама. Как оказалось, они знают друг о друге немного больше, чем ничего.

0

5

Часть 7

      Днем женщины привычно сновали в большом доме и обсуждали оставшиеся мелочи, а вечером за ужином разговор как-то не клеился. На третий день дошло до того, что Эмма чуть не позвонила матери, чтобы попросить ту приехать. Однако вовремя спохватилась и поняла, что легче пережить общество Реджины, чем перетерпеть пару дней с матерью. Она непременно будет вмешиваться и переделывать все на свой лад, а эти дни покажутся бесконечными. Вместо этого Эмма набрала номер мужа, но опять наткнулась только на автоответчик. Она попыталась еще раз убедить его вернуться, жалуясь на то, как тяжело слабому полу справляться в одиночку. И всячески отгоняя от себя мысль, что на самом деле ей просто страшно оставаться рядом с женщиной, которая не сделала ничего плохого, а наоборот всячески старалась помочь. Природу этого страха женщина не понимала, а уж говорить об этом мужчине и вовсе казалось глупостью. Особенно когда вместо мужа ты вынуждена общаться с его голосовой почтой. Окончательно испортив себе настроение, Эмма просто наорала в трубку и сбросила вызов. Реджина забеспокоилась, услышав крики, и вышла во двор. Видя, как Эмма, нервно расхаживая, сжимает мобильный телефон, поняла, что причин для волнения нет. Эмма злилась, пиная листву под ногами, которая разлеталась направо и налево. Со стороны это выглядело забавным, и Реджина позволила себе улыбнуться. Отдышавшись, Эмма оперлась спиной на ствол ближайшего дерева и только сейчас заметила, что не одна.
— Полегчало?
— Не очень, на самом деле. Я злюсь на него.
— Может быть, я могла бы помочь? Отвезти тебя в город, например? Дома вы сможете нормально поговорить, а я здесь справлюсь сама.
— Еще чего! Нет, и это не обсуждается. Во- первых, мы закончим то, что начали. С ним или без него, наплевать! Это обустройство не может длиться десятилетиями.
— Когда начинается ремонт — кажется, будто жизнь останавливается. А что там, во-вторых?
— Во- вторых, я не хочу его видеть. По крайней мере, сейчас. И не вижу причин бегать за собственным мужем. Он никогда не желал идти на уступки. Если мужчина решил, значит его слово в любом деле решающее. Просто бесит! Словно я для него никто и звать меня никак.
— Ты горячишься, он любит тебя, — Реджина стояла в стороне, скрестив руки на груди. Ее распущенные волосы поддавались игре ветра, а очки забавно сползли почти на самый кончик носа.
— А мне бы хотелось не только любви, а еще уважения к моему мнению, внимания, а не признаний на словах. Черт возьми, да я жалуюсь?! — досадно усмехнулась Эмма.
— Возможно, тебе требуется отдохнуть и заняться чем-то другим. Здесь есть поблизости маленькие городки с кинотеатрами или прочими прелестями жизни? Мы могли бы поехать, с радостью составлю тебе компанию.
— Есть, но и к ним душа не лежит. К тому же, для фильмов мы можем воспользоваться Интернетом или как раньше — телевизором. Для этого не обязательно куда-то ехать.
— Как пожелаешь.
— Извини, наверное, со стороны я произвожу впечатление нервной домохозяйки, которой осточертел собственный брак. Это не так, просто бывают периоды, когда все идет наперекосяк, и ты всерьез задумываешься над тем:, а хотел ли ты такой жизни?
Реджина изумленно обернулась на слова женщины. Еще полтора месяца назад она сама задавалась подобным вопросом, но из уст другого человека та же самая мысль представала в иной плоскости.
— Я понимаю. Пожалуй, у каждого в жизни случаются дни, когда все кажется неправильным и возникает непреодолимое желание поменять всю свою жизнь. Знаю, ты из тех, кто не любит, когда окружающие люди лезут в твою душу, но возможно ты хотела бы поговорить об этом?
— Возможно, но позже. На самом деле сейчас я от всей души желаю напиться и забыть обо всем.
— Отличный способ впасть в забвение. Что ж, если надумаешь осуществить свое желание, ты знаешь, где меня найти, — усмехнулась Реджина и направилась обратно в большой дом.
К вечеру Эмма надумала и постучала в дверь.
— Входи, там незаперто, — приветливо откликнулась Реджина. Она что-то быстро печатала, подогнув под себя ноги и примостив на коленях ноутбук.
— Дай мне пару минут, я почти закончила, — Эмма согласно кивнула и направилась искать стаканы. Наполненные она намеревалась отнести к столу и уже повернулась, когда брюнетка неожиданно возникла перед ней.
— Я освободилась. Помощь нужна?
— Нет, — слишком испуганно прозвучало в ответ, и тут же один из стаканов выскользнул из рук прямиком под ноги женщинам. Он остался целым, однако содержимое расплескалось по полу, распространяя вокруг крепкий запах алкоголя.
— Похоже, помощь все- таки не помешает. Присядь, я сама все уберу, — поспешила предложить Реджина, и, коснувшись ладоней женщины, высвободила из них второй стакан.
— Теперь, вдобавок ко всему, я еще и неуклюжая, — печально произнесла Эмма, усаживаясь на диван. Отступившее было напряжение вернулось с удвоенной силой, и женщина уже не так одобряла идею *напиться* в компании Реджины.
— Не говори ерунды. Подумаешь, разлила. Здесь и без меня не обошлось, если бы я не подошла, этого бы не случилось.
— Ты передвигаешься как-то совсем бесшумно.
— Не замечала, если честно. Я не люблю, когда ноги стеснены обувью и предпочитаю ходить по дому в носках, может быть потому и неслышно, — Реджина достала новый стакан и, наполнив его, присоединилась к Эмме.
— С кем переписывалась?
— Мелочи по работе. Ни в одной точке земного шара нет места, где бы меня не нашли проблемы, — рассмеялась брюнетка и Эмма поддержала этот смех.
— Ты похожа на моего мужа, так же самозабвенно посвящаешь себя работе.
— Может быть, все потому, что больше себя посвятить особо и нечему.
Эмму неожиданно потянуло на разговоры по душам, и Реджине в свою очередь идея дружеского разговора показалась весьма занятной. Она крайне редко делилась с кем-то своими мыслями, да и то собеседниками обычно были друзья — мужчины.
— А как же твоя семья, родители?
— Я не близка с родителями и видимся мы редко. Они живут в Бостоне, как и большинство наших родственников.
— Почему так получилось?
— Они не обрадовались, когда я решила стать вольным художником. Из уважения к родительскому мнению я закончила колледж по совершенно ненужной для меня профессии, а потом подалась в художественный университет. Но я не жалею, времена учебы в колледже дали мне отличных друзей, с которыми мы общаемся и по сей день.
— Что было потом?
— Потом я влюбилась, ближе к окончанию университета. Я была молода, и казалось, что эта любовь будет длиться всю жизнь. Но через три года мои наивные мечты разбились о суровую действительность, и с тех пор я перестала мечтать. Родители не одобрили мой выбор, и мы окончательно отдалились друг от друга.
— Должно быть, ты тяжело пережила расставание с ними?
— На самом деле нет, все к этому шло и рано или поздно случилось бы. Боль от неудавшейся любви оказалась в тысячу раз сильнее, но и ее я пережила. Ничего не длится вечно и возможно, время действительно лечит.
Реджина улыбалась, сидя совсем рядом, и Эмма ощущала неподдельную искренность, что царила во всех жестах и словах женщины. И то напряжение, что сковывало все внутри нее, тоже отступило. Пожалуй, они и, правда, могут поладить.
— Мне иногда кажется, что я не знаю о любви ничего. Моего мужа для меня выбрали родители, а кроме него у меня никого не было. Я безумно боялась, что не смогу полюбить навязанного мне мужчину, но он сделал все, чтобы заполучить мое расположение. Однако сейчас я не чувствую того же, что десять лет назад. Словно семейная жизнь превратилась в привычку.
— Все меняется и люди меняются, но это не повод думать о том, что вашей любви больше нет.
— Нет, я так не думаю. Если честно, я вообще не знаю как об этом говорить, да близких подруг у меня нет. И нужно ли все это: спрашивать совет о своей жизни у другого человека?
— Иногда необходимо, когда собственное сердце не может тебе ответить. А что насчет твоих родных?
— Тоже не близка с родителями, но только потому, что мать привыкла с детства все контролировать и решать за меня. Я устала от чрезмерной опеки и заботы с их стороны. В конце концов, я давно не маленькая девочка.
— Это точно. Слушай, я сегодня случайно нашла на полочке альбом с потрясающими фотографиями из разных стран. Откуда он?
— О чем ты?
— Сейчас покажу, — Реджина принесла и подала Эмме старый альбом в потертом синем переплете.
— Это мой. Я некоторое время увлекалась фотографией.
— И молчала! А почему бросила? Здесь отличные снимки. Необходимо время и ты могла бы стать одним из успешных фотографов.
— Я не бросила, это Мартин решил, что жене не стоит тратить время на пустяки, вроде разноцветных глянцевых изображений, — Эмма пожала плечами, перелистывая страницы с позабытыми фотографиями.
— Серьезно?
— Более чем. Он и работать не позволил, видите ли, муж получает достаточно. Видимо главное предназначение жены это во всем потакать мужу. Иногда он очень напоминает мою мать, и это хотя бы объясняет, почему она выбрала его мне в мужья, — женщины одновременно рассмеялись.
— Сейчас у тебя кто-то есть? Имею в виду, любимый человек, — чуть позже, невпопад спросила Эмма, а затем добавила:
— Кажется, я лезу не в свое дело.
— Все в порядке. Нет, у меня никого нет, — спокойно улыбнулась собеседница.
— Мы скатились к каким-то типичным женским разговорам для тех, кому за тридцать, — Реджина вновь рассмеялась, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.
      Перед сознанием Эммы неожиданно всплывает картинка того вечера, когда она заметила целующихся женщин. Она пристально смотрит на Реджину и думает совсем не о той беззаботной беседе, на которую надеялась, переступая порог.
Она считала Реджину необычайно красивой с первой же встречи. Ее восхищала утонченность и чувственность этой женщины. Сила рук, которые старательно вырисовывают детали. Умение вести диалог и уделять внимание окружающим, даже если их много, а она одна. Но сейчас Эмма замечает совсем другое, на что раньше не обратила бы внимание.
Рубашка женщины распахнута на несколько пуговиц, под ней домашняя майка и треугольник чуть смуглой кожи, что в свете ламп кажется еще темнее. Ее взгляд азартно блестит то ли от выпитого, то ли от причудливой игры света. Ее лицо без косметики выглядит немного бледнее обычного, но даже это не портит женского очарования. Она смеется, обнажая ряд белоснежных зубов. Проводит языком по пересохшим губам, на которые несколько дней не ложилась помада. Она делает глоток, и пара капель неосторожно срывается с края стакана, медленно стекая по подбородку на шею. Реджина утирает их тыльной стороной ладони, а Эмма понимает, что сопротивляется желанию повторить движение этих капель собственными губами. Ее никогда не посещали подобные мысли по отношению к другому человеку, а сейчас, сидя напротив другой женщины, она пытается найти в себе неловкость, смущение, но не находит ничего. Все кажется слишком правильным, как- будто так и должно быть.
Она не может контролировать свое дыхание, и бешеное биение сердца. Кажется, что этот стук, как удар набата, звучит по всему дому. Эмма задерживает взгляд настолько, что в карих глазах отражается удивление.
— Что-нибудь не так?
— Можно…
— Можно что? — Реджина улыбается, и хочется стереть это чувство вечного превосходства с ее лица. Эмма осознает, чего боялась, когда в голове монотонно звучит один и тот же вопрос «что скрывается за этими улыбками и непоколебимым спокойствием?» Ей нестерпимо хочется узнать ту другую Реджину, и между тем, она понимает, что новое знание повлияет на ее собственную жизнь. Она боится шагнуть в неизвестность. Она боится, но желание сделать еще один шаг становится только сильнее.
— Я думаю, пора идти спать, — безэмоционально заявляет Эмма и, пожелав доброй ночи, уходит. Реджина согласно пожимает плечами, убирая посуду со столика и стараясь не думать о том, что стало причиной столь резкой перемены. Она оборачивается вслед и зовет ее по имени, потому что женщина сжимает в руках не свою куртку, но Эмма не отзывается. Она невнимательна и погружена в размышления. Неосознанно бредет к берегу, шурша листвой под ногами, усаживается на поваленном дереве и всматривается в непроглядную ночь. Размеренно вдыхает и выдыхает прохладный воздух с примесью сырости и пожухлой листвы. Вода всегда успокаивала ее. Ветер настойчиво пробирается под одежду, а Эмма пытается привести в порядок собственные мысли.
У нее нет чувств к этой женщине. Откуда у нее вообще могут взяться какие-то чувства к другой женщине, кроме дружеских? Просто во всем виновато напряжение и злость, копившиеся внутри после поспешного отъезда мужа, а Реджина стала той, кто принял на себя всю эту гамму нервозности и желания выговориться. Никаких чувств, обычная необременительная беседа двух женщин, которые в ее жизни случались крайне редко. Они вернутся в город, и все будет как прежде. Эмме почти удалось убедить себя в этом, и женщина плотнее закуталась…она опустила голову, осматривая то, во что завернулась. Вместо куртки чужой плед, от которого пахло лавандой и дымом вечерних костров. Уютные вечера, переходящие в ночь под мерный треск горящих сучьев. Кажется, все это было так давно. Эмма поднялась и стянула его с плеч, возвращаясь к себе в дом.

Часть 8

      С утра Реджина бесшумно возилась на кухне, и ее присутствие выдавал только приятный аромат приготовленного кофе. Эмма сильнее завернулась в одеяло, не желая подниматься, однако настойчивые мысли о кружке горячего напитка вскоре выгнали женщину из постели.
— Доброе утро. Как ты? — Реджина мельком припомнила вчерашнюю рассеянность.
— Бывало и лучше, — усмехнулась Эмма, чувствуя, как раскалывается собственная голова.
— Я принесла куртку, ты забыла вчера.
— Что? Ах, да, извини, я по ошибке схватила совсем не то.
— Ничего. Я звала тебя, уже у самой двери, но ты не услышала.
— Кажется, я немного перебрала вчера, — как можно более беззаботно улыбается Эмма. Прекрасно зная, что головная боль и ощущение себя разбитой это вовсе не признаки похмелья. Кружка горячего чая после холодной улицы помогла согреться, а вот заснуть ей удалось только под утро.
Реджина понимающе кивает и садится за стол. Они завтракают, обсуждая планы на день, и расходятся каждая по своим делам. Женщина ведет последние приготовления со специалистами, которые по требованию приехали в дом. Объясняет чертежи и планы, с головой погруженная в работу. Эмма наблюдает за всем в стороне и мечется от незнакомого волнения, которое ощущает каждой клеткой собственного тела. Словно привычный мир раскололся на две половины, а она изо всех сил цепляется за старую, но и от новой отказаться уже не может. Только в этот раз ей негде спросить совет.
— Завтра мы возвращаемся в город.
— Вы закончили?
— Еще вчера обсудили последние детали, и нанятые специалисты сегодня приступили к работе. Это надежные люди, они уложатся в поставленные сроки. Моя помощь здесь больше не требуется.
— Да уж, одна бы я и за пару месяцев не справилась. Спасибо, что согласилась помочь.
— Спасибо, что приняли мою помощь. Это самое меньшее, что я могу сделать. Надеюсь, готовый результат вас порадует.
— Иначе и быть не может, — оптимистично отвечает Эмма, вспоминая о том, как пролетела эта неделя.
— Я понимаю, что была не самой веселой компанией, вечно занятая работой, но завтра вы с Мартином уже будете вместе, — ободряюще произнесла Реджина.
— Спасибо. Может быть, все это действительно было нужно в первую очередь мне самой. В любом случае, мы справились!
— Да, мы неплохо поработали.
— Как ты смотришь на то, чтобы последний вечер провести за каким-нибудь глупым фильмом, объедаясь сладким? — поддаваясь внезапному порыву, предложила Эмма.
— Я только за. Что-то нужно купить? Я как раз собиралась до ближайшего магазина. Надеюсь, они тут найдутся?
— Конечно, но нам ничего не нужно — все есть. В чем-то мой муж оказался крайне заботлив, еды набрал недели на две, — женщины рассмеялись, убирая посуду со стола.
Эмма бродила по большому дому, наблюдая за тем, как идет работа. С отъезда Реджины прошло часа два, а она скиталась из угла в угол, пытаясь найти занятие, чтобы избавиться от непрошенных мыслей. Она скучала, только совсем не от безделья. Скучала по мужу, по дому и…по Реджине. Последнее женщина признавала с большой натяжкой, и шквал эмоций, царивших внутри нее, вызывал пока одно только замешательство. Как можно скучать по человеку, которого и близким другом пока назвать нельзя? И сколько вообще требуется времени, чтобы человек стал тебе ближе, чем просто знакомый? Иногда достаточно месяцев, а иногда могут уйти годы. Эмма не знала ответа, но была уверена в одном, что нескольких встреч и одной совместной недели соседского проживания в этом случае недостаточно.
Она пыталась найти себе работу и хоть чем-то отвлечься от раздумий. Однако рабочие вежливо отказывались задействовать женщину даже с самыми простенькими поручениями.
— Будто сговорились все. Если я женщина, это еще не значит, что я ни на что не гожусь — досадно бросила Эмма, но так чтобы ее услышали, а после вышла на улицу. Побродив вдоль берега, женщина набрала номер мужа.
— Привет. Я соскучилась! — бывало, что Мартин уезжал на несколько дней из города, и Эмма оставалась одна. Она находила себе всевозможные занятия, чтобы не думать о разлуке. Она вообще не любила это чувство, которое имело неизменный налет безысходности. Потом муж возвращался, а Эмма обнимала его так крепко, словно они не виделись несколько лет. Такие отъезды случались крайне редко, но в этот раз разлука ощущалась гораздо сильнее. То ли от того, что Эмма изначально вплоть до самых мелочей планировала эту поездку на троих и непредвиденные обстоятельства в виде «работы» в эти планы никак не вписывались. Неожиданный отъезд мужа просто напросто огорчил, и Эмма с самого начала не скрывала этого. То ли потому, что третий человек открылся для нее с другой, неожиданной стороны. На этом фоне разлука чувствовалась острее, и женщина колебалась, принесет это открытие пользу или доставит неприятностей.
— Дорогая, и я скучаю. Последние дни выдались тяжелыми: когда заканчивалась работа, было уже поздно и мне не хотелось будить тебя звонком. Но это вовсе не означает, что я о тебе позабыл. Я прослушал все сообщения, которыми ты заботливо украсила мою голосовую почту, — усмехнулся Мартин.
— Извини, я погорячилась. На самом деле, конечно, я так не считаю. Наговорила вчера кучу гадостей, потому что была очень зла.
— А сегодня остыла? Не бери в голову, я все понимаю.
— Да, мы с Реджиной устроили самую настоящую беседу, словно старые добрые друзья. Проговорили до полуночи. Помнится, я даже пожаловаться малость успела. Много смеялись, в общем, скучать не пришлось.
— Я рад, что вы поладили.
— И я, — коротко ответила Эмма, сама не зная, рада этому или нет.
В ее жизнь ворвалась женщина, олицетворяющая собой свободолюбие, жажду к новым открытиям и раскрепощенность. Те качества, которые присутствовали у Эммы в наименьшей степени.
— Кстати, чуть не забыла, завтра мы возвращаемся!
— Уже?
— Работа закончена, все остальное — дело рук специалистов. Но это уже по части Реджины. Она договаривалась, и ее рабочие слушают, а мне даже помочь не разрешают, — недовольно закончила Эмма.
— И правильно, эта работа не для женщины. Если тебя вовремя не остановить, ты и мешки тяжелые, чего доброго, таскать начнешь, как обыкновенный грузчик.
— Не преувеличивай, мои возможности тоже имеют предел. И знай, что мы справились без тебя, — самодовольно заявила женщина, усмехнувшись.
— Я учту это, дорогая. Прислать за тобой водителя?
— Нет, Реджина предложила меня подвезти, и я приняла предложение. Не стоит обременять людей посторонними заботами, а с ней нам все равно по пути.
— Значит, до встречи завтра?
— До завтра. Целую, — Эмма нажала отбой и обернулась, расслышав звук подъезжающей машины.
— Я вернулась. Как ты здесь?
— Меня отовсюду выгнали, никому не нужна моя помощь.
— И правильно сделали. Ты женщина и хозяйка, а они делают свою работу, за которую ты платишь им деньги, — усмехаясь, заметила Реджина.
— Что на вас нашло? Твердите одно и то же «не женское дело», как сговорились против меня. Вначале рабочие, потом Мартин, а теперь еще и ты.
— Я согласна с твоим мужем.
— Вот и рассчитывай после такого на женскую солидарность, — шутливо бросила Эмма и поджала губы.
      Фильм шел фоном, в то время, как женщины обменивались историями из собственной жизни. Эмма чувствовала небывалую легкость в разговоре с Реджиной, которая непринужденно могла обсуждать кажется все, что угодно. Ей нравилось делиться всем этим с человеком, который охотно отвечал взаимностью и рассказывал о себе.
— Наверное, это приятно — быть в центре внимания? Быть своего рода звездой.
— Для кого как. На начальном этапе, конечно, приятно. Однако не стоит забывать о том, что рядом со звездами атмосфера холодности и неприступности. И чем ближе ты находишься к этому окружению, тем больше становишься похожим на них.
— О тебе такого нельзя сказать.
— Все потому, что ты знаешь меня немного ближе, чем другие.
— Расскажи об этом, пожалуйста.
— Ты действительно хочешь услышать этот тоскливый монолог?
— Мне, правда, интересно.
— Что ж, мое дело предупредить. Вначале ты смущаешься от чрезмерного внимания к собственной персоне, и даже побаиваешься этих знаменитостей, в окружении которых проходят твои дни. В тайне восхищаешься и больше наблюдаешь за кем-то, нежели затеваешь диалог. Потом очень быстро осознаешь, что они такие же люди, как и ты сам. Чувствуешь себя среди них свободно, заводишь знакомства. Становится приятно, когда тебя равняют с планкой великих. Званые вечера, пресс-конференции, шумиху вокруг очередной выставки воспринимаешь с гордостью. Тебе нравится это. А еще через несколько лет становится привычным, и ты воспринимаешь все, словно данность, как и большинство твоих предшественников.
Эмма вместе с мужем посещала не один прием, подобный этим, но больше позиционировала себя как наблюдателя. Со стороны кому-то могло показаться, что женщина молчалива и необщительна, но это впечатление быстро рассеивалось, стоило только человеку подойти и заговорить с ней первым.
— Людям, далеким от этого, все кажется другим.
— На деле ничего необычного. На великосветских вечерах такие же люди, и все, что отличает одних от других — дорогие наряды, да пафосные речи. Многие, например, предпочитают не посещать подобные вечера, чтобы провести время с семьей в домашней обстановке.
— И к какому числу принадлежишь ты?
— К первому. Предпочитаю не оставаться за бортом, а чтобы быть в курсе событий, нужно знать обо всем хотя бы понемногу. На таких вечерах находят спонсоров, заводят деловые знакомства и частенько узнают самое интересное из мира искусства. Хотя иногда позволяю себе роскошь провести вечер в домашней обстановке или распить пару бокалов вина в кругу друзей. Кстати, не мешало бы и нам всем втроем выбраться в ресторан, — Эмма молчаливо кивнула в ответ.
— Пойдем, я кое- что тебе покажу! — Реджина тянет женщину за руку.
— Там давно стемнело. Мы ничего не увидим, — смеясь, протестует Эмма.
— Просто поверь мне.
На улице накрапывает мелкий дождь, но они едва ли обращают на это внимание, остановившись у самого берега.
— Звезды вон там, и рядом с ними невероятно холодно. А я человек, и хочу, чтобы тем, кто находится рядом со мной, было тепло, — Эмма зябко повела плечами, подняв голову к ночному небу. Пальцы Реджины мягко рисовали в воздухе, словно нанизывая созвездия на тонкую нить, и женщина увлеченно следила за ее движениями,
— Очень красиво, в городе такое не часто увидишь.
Реджина отогнула край пледа, в который была завернута сама, и обернула его вокруг спины замерзшей женщины, на короткое мгновение задержав свою ладонь на чужом плече. Эмма посильнее укуталась в спасительное тепло и снова повела плечами, но причиной тому был уже не холод. Реджина стояла слева, очень близко, касаясь своим плечом Эммы. И, несмотря на осенний холод, казалось, что от нее исходит избыточное тепло, от которого становится слишком жарко.
— Для этого люди и покупают дом на природе.
— Я уже не помню, почему мы его купили…скорее потому, что иногда нестерпимо хочется сорваться из большого города и забыть обо всем хотя бы на пару дней. Побыть наедине.
— Пообещай мне кое- что.
— Все, что попросишь, — бездумно отвечает Эмма.
— Выбирайтесь сюда, как можно чаще. Вместе. И наслаждайтесь тишиной на фоне великолепия природы.
— Обещаю, — после небольшой паузы звучит ответ Эммы, но она даже не знает, сможет ли сдержать это обещание.
— А если мне захочется приехать сюда одной?
— Не захочется. Это место не располагает к одиночеству, одной здесь очень быстро наскучит. И ты захочешь сбежать, — Реджина вспомнила себя и подумал о том, что ни в одной точке земного шара она не чувствовала себя комфортно будучи в одиночестве. Неважно, будь это элитные отели с роскошными номерами, просторные апартаменты в самом центре города или бунгало на берегу океана. Никакая роскошь, материальное положение или услужливый персонал не избавят тебя от одиночества, живущего внутри. Разве что собственная квартира на третьем этаже самого обыкновенного дома в Париже, вызывала в ней хоть какие-то теплые представления о комфорте. Да мастерская, где посреди тюбиков с красками и кисточек она чувствовала себя, как дома.
Эмма всерьез понимает, что женщина права. Хотя она сама на протяжении нескольких лет ни разу не задумывалась об этом. Наверное, по той простой причине, что никогда не бывала здесь в одиночестве.

Часть 9

      Время близилось к обеду, когда Эмма переступила порог квартиры. Дома царил идеальный порядок, не иначе муж постарался удивить. Эмма улыбнулась, оглядевшись вокруг, и принялась готовить ужин. Ее муж мог работать на износ, делать все обязанности по дому, но готовка к числу его достижений не относилась. Может быть потому, он неслыханно любил все, чем радовала его жена.
Вечером, освободившись пораньше, мужчина поспешил домой, покупая цветы. Не то чтобы Эмма непременно ждала его с цветами, но получать такую мелочь его женщине всегда приятно. И ее улыбка говорила больше любых слов.
Женщина подняла на него взгляд и первой потянулась, касаясь его щеки. Щетина приятно покалывала ладошку, и Эмма нежилась в родных объятиях.
— Кажется, мы не виделись целую вечность, — тихо прошептала она, не отводя взгляд от его лица.
— Всего пять дней, но они и, правда, тянулись дольше обычного.
— Я так скучала, — ее голос звучит доверчиво. Рука цепляется за галстук, скользит по рубашке до самого ремня брюк. Мартин перехватывает руку и касается губами центра теплой ладони.
— Мне тебя так не хватало, — отвечает мужчина. Эмма улыбается самой обворожительной улыбкой, утягивая мужа в сторону спальни. Мужчина выпускает ее руку, спешно развязывая галстук и скидывая пиджак.
Женщина обвивает его шею, и первая тянется за поцелуем. Его губы требовательные и нежные, он увлекает ее в следующий и прижимает к себе еще ближе. Крепкие мужские ладони медленно скользят по спине, оглаживают бедра и, поймав подол платья, тянут его вверх, помогая снять. После Эмма быстро расправляется с рубашкой мужа и тянется к поясу брюк. У него, как всегда, слишком напряженные плечи. Эмма разминает их, чтобы позволить телу немного расслабиться. Они увлечены новыми поцелуями, словно действительно не встречались целую вечность. Ладонь касается женского лица и Эмма, прикрыв глаза, льнет ближе к теплу его пальцев. Скользит щекой — соскучилась по ласке.
Руки касаются груди, сжимают, чувствуя под пальцами твердеющие соски. Желание обжигающей волной пробегает по позвоночнику, устремляясь в самый низ живота. Дыхание Эммы становится прерывистым, а чуткие прикосновения заставляют выгибаться под новой лаской и тихо стонать. Женщина наклоняет голову, подставляя горло под жадные поцелуи. Его губы замирают на шее, целуя жилку, где так часто бьется пульс. Поцелуи покрывают скулы, плечи, ключицы.
— Не спеши, — шепчет Эмма. Ей хочется почувствовать его внутри себя, но женщина оттягивает этот момент. Она жаждет насладиться ночью в полной мере, чтобы это был не только секс, не банальное соединение тел, а нечто большее. Раствориться в собственных ощущениях и вытеснить из себя все посторонние мысли. Забыть о том, что они были не вместе. Те несколько ночей, когда полусонная Эмма шарила ладонью по второй половине кровати, и только почувствовав холод простыней, вспоминала, что мужа рядом нет.
Мартин продолжает неспешную сладкую пытку, несмотря на то, что собственная напряженная плоть скована тканью белья и нестерпимо желает разрядки. Разгоряченная женщина под ним, что отдается без остатка, дышит страстью, которую хочет разделить вместе с ним на двоих. Его язык дразнит напряженные соски, вызывая в теле женщины новые спазмы удовольствия. Эмма обвивает руками его плечи и притягивает ближе к телу, молча умоляя не останавливаться. Он улыбается, чувствуя пальцы любимой, что блуждают по его спине или упираются в лопатки. Властные движения мужчины вызывают ответный трепет в женском теле. Расположившись между бедрами, мужчина двигается размеренно. Она желанна, она прекрасна и она открывает себя для него. Эмма хочет его и это желание взаимно.
Ее податливое тело вторит его движениям. Слишком горячо и слишком сладко, однако удовольствием никогда невозможно насытиться в полной мере. Они подводят друг друга к вершине блаженства, упиваясь нежностью. А потом ложатся рядом, Мартин целует Эмму в плечо и обнимает тело женщины, устраивая ладонь на груди. Она накрывает его руку своей. Он сонно бормочет что-то еще, и, утыкаясь в ее шею, засыпает.
Ей хорошо, чувство удовлетворения пронизывает каждую клетку тела, расползаясь приятной сладостью. Так хорошо, как бывает рядом с любимым человеком. И между тем, закрадывается предательское чувство о том, что чего-то не хватает. Но чего, женщина и сама не понимает.
***
**
— Как ты расслабляешься в этом городе?
— Пару раз в месяц посещаю бассейн, иногда зал.
— А spa- салон поблизости есть? Я не большой любитель плескаться в воде.
— Наверняка есть.
— Отлично, тогда составь мне компанию, пожалуйста.
— Я никуда не собиралась, если честно, — растерянно ответила женщина.
В первую секунду Эмма хотела отказаться, найти любой предлог, но сказать «нет». Она была уверена, что это не самая лучшая затея. Попросту говоря, ей становилось не по себе в обществе Реджины, и она желала как можно меньше времени проводить рядом с ней наедине. Ее мысли всякий раз возвращались на несколько недель назад, в ту поездку и избавиться от них становилось все сложнее.
— Ты могла бы поехать, развеяться, — прозвучал голос мужа из соседней комнаты.
— А ты мог бы помолчать и не влезать в наш разговор, — в тон ему ответила Эмма.
— Я не прошу тебя решать сейчас, но буду очень рада, если ты сможешь пойти со мной. У меня не так много знакомых женщин в городе, и большинство из них целыми днями на работе, а идти одной очень скучно, — взгляд Реджины был едва ли не умоляющим, и Эмма понимала, что ее согласие «почти» срывается с языка.
— Кстати, звонил Алан. Интересовался, почему ты так давно у него не была, — и последнее «почти» с треском рассыпалось.
— Тебе удалось меня убедить, — усмехнулась женщина, обращаясь к мужу.
— Я пойду с тобой, но у меня ответная просьба.
— И что же это?
— У нас два дня, в которые необходимо посетить спортзал, бассейн, а после spa- салон. Согласна?
— Идет. И в каком из этих мест работает таинственный Алан? — улыбнулась брюнетка.
— Спортзал. Он самый лучший тренер и друг нашей семьи.
— Отлично! Значит на мне запись в салон, на тебе все остальное.
— Договорились.
Когда дверь за Реджиной закрылась, Эмма улыбалась, погруженная в мысли о предстоящей тренировке.
***
**
— Рада тебя видеть, — Эмма первой обняла чернокожего мужчину в спортивном костюме.
— А как я скучал по тебе, малышка, — мужчина большими ладонями погладил ее по спине. Эмма рассмеялась, Алан был, пожалуй, единственным мужчиной в ее жизни, после отца и мужа, который удостоился столь теплого приветствия. Так же, ему прощалось это ласковое «малышка», потому что никакого подтекста, с его стороны, это обращение не содержало. Рядом с высоким накачанным мужчиной Эмма, действительно, выглядела маленькой и хрупкой.
— Я хочу познакомить тебя кое с кем, — Эмма представила свою спутницу, и добродушный мужчина тут же раздарил в ее адрес несколько теплых комплиментов.
— Что ж, располагайтесь. Если что-то понадобится, я буду неподалеку. Друзья Эммы — мои друзья, — Алан поцеловал руку Реджины и поспешил откланяться.
— Вот это да! Не перевелись еще воспитанные мужчины на свете, — восхищенно произнесла Реджина.
— Я же говорила, что он тебе понравится, — ответила Эмма.
— Я захватила воду, — женщина протянула маленькую бутылку минеральной воды без газа.
— Спасибо.
К концу дня уставшие, но довольные достигнутым результатом тренировки и покорения водной стихии, женщины вернулись домой, договорившись на прощание о завтрашней встрече.
— Как все прошло? — полюбопытствовал Мартин,
— Замечательно, надо бы почаще выбираться в зал.
— Теперь у тебя появилась компания.
— Ты же знаешь, что одной мне всегда было комфортнее.
— Возможно, пришло время что-то поменять.
— Ага, замок на входной двери, например, — мужчина рассмеялся вместе с Эммой.
— Надо как-нибудь тоже наведаться в спортзал.
— Работа успешно заменяет тебе и зал, и бассейн, а иногда и дом, — укоризненно заявила женщина.
— С этим не поспоришь, — устало заметил Мартин, погасив свет и устраиваясь рядом с женой под теплым одеялом.
— Звонили родители, они хотят видеть нас на следующих выходных.
— И что ты об этом думаешь?
— Ты знаешь. Будь моя воля, мы появлялись бы там только на дни рождения и Рождество.
— Но они твоя семья и любят тебя.
— И я люблю их, но любовь не мешает маме до сих пор диктовать свои порядки в моей жизни. Словно мне десять лет, и я живу в родительском доме.
— Твою маму все же стоит поблагодарить.
— За что?
— За прекрасную женщину по имени Эмма, — Мартин рассмеялся, целуя светловолосую макушку, и притянул женщину ближе.
— Подлиза, — улыбнулась она, устраивая голову на плече мужа.
      День не задался с самого утра. Мартин проспал и бегал по дому, собираясь в ускоренном режиме, пока Эмма варила кофе и готовила завтрак. Чуть позже Эмме пришлось искать ключи от машины, которые почему-то лежали не в кармане, как обычно, а на кухне. Находка оказалась бесполезной, потому что машина не пожелала завестись, и женщина с досады пнула по переднему колесу ногой.
— Зараза!
Такси долго ждать не пришлось, и к назначенному времени Эмма была на месте.
— Чего же ты не позвонила? Я могла бы заехать по пути, все равно идем вместе.
— Да как-то не пришла в голову эта светлая мысль, — пожала плечами Эмма.
— Ладно, главное, что мы вовремя.
— Мастер, к которому вы записаны, к сожалению, не сможет вас принять. Но во втором зале освободился другой — женщина, если вы согласны? — произнесла молодая девушка, обращаясь к Эмме. Похоже, вся эта затея была не такой уж успешной, припомнив все неудачи за утро, констатировала женщина. Сорвавшаяся запись лишний раз подкидывала размышления о том «а не бросить ли все»?
— Очень жаль, как показывает личный опыт — мужчины в этом деле гораздо превосходят женщин. Но тебе необходимо расслабиться, поэтому не упрямься. Она согласна, — утвердительно ответила Реджина, не давая Эмме вставить ни слова в разговор.
— Прошу за мной, — девушка любезно проводила женщин в просторный зал. Ароматические свечи с едва уловимым, но приятным запахом, были расставлены по всему помещению. Два массажных стола в нескольких метрах напротив друг друга. И множество сверкающих разноцветных пузырьков с маслами на столиках.
— Располагайтесь, мастера скоро будут.
Эмма подхватила халат и удалилась переодеться. Она чувствовала себя скованно, словно впервые оказалась в spa-салоне. Обычно она предпочитала везде бывать одна и сейчас не могла определиться с собственными чувствами — нравится ли ей чужая компания или одиночество гораздо удобнее.
Реджина лежала, накрытая тонкой простыней, а рядом мужчина растирал в ладонях масло. Эмма последовала ее примеру, чувствуя, как ее точно так же накрывают по пояс. Потом крепкие руки коснулись плеч, растирая, разминая, расслабляя, а затем снова напрягая мышцы. Удобнее устроив голову, она наблюдала за тем, как мужчина, словно тень скользит возле второго рабочего стола и делает массаж. Реджина, закрыв глаза, выглядела совершенно расслабленно. Довольное выражение на спокойном лице, чуть трепещущие веки и полуулыбка. Ее обнаженная спина, лоснящаяся от масла, против воли притягивала взгляд. Скользкая, чуть смуглая кожа, резко очерченные лопатки, чуть заметные позвонки и мягкий изгиб поясницы. Эмма смотрела во все глаза, чуть не открывая рот от изумления.
«Отлично, Свон, ты пялишься на нее, как какой-то изголодавшийся хищник на добычу»- отругала себя женщина спустя пару минут, и отвернулась в другую сторону. Натянутая, как струна, она никак не могла отогнать от себя посторонние мысли и расслабиться положенным образом. Чужие ладони медленно скользили вдоль спины, периодически надавливая в разных точках. Масло сандалового дерева распространяло приятный запах и спустя некоторое время мягкие массирующие движения сделали свое дело. Эмма расслабилась, чужие прикосновения были настолько приятными и необходимыми, что позволило обрести телу небывалую легкость.
      У Реджины горячие влажные ладони, и к запаху сандала примешивается лаванда. Ее пальцы пробегают по спине, сильнее надавливая на плечи и сжимая их. Касаются поясницы, возле самой кромки тонкой простыни, которой накрыто тело. Затем круговыми движениями ладони проходятся вверх до самых плеч. Надавливают сильнее, кончики пальцев легко обхватывают бока, и Эмма сводит лопатки от щемящей сладости, которая зарождается внутри нее. Руки Реджины замирают на шее, спускаются по плечам, а затем вновь возвращаются вверх, поглаживая и расслабляя. Женщина запускает пальцы в светлые волосы, слегка разминая кожу головы, а затем возвращает их к затылку, повторяя свои движения несколько раз.
— Расслабься, — шепчут губы у самого уха. Горячее дыхание касается кожи, приятно обжигая. Эмма желает видеть ее лицо, и темные глаза с блеском в самой глубине зрачка, но не смеет пошевелиться, чтобы даже на пару минут не потерять это ощущение ее рук на своем теле. Большие пальцы мягко очерчивают контуры лопаток, простыня сползает ниже, и вместо того, чтобы расслабиться, Эмма сильнее напрягает собственное тело.
— Вам нужно расслабиться, — снова звучит голос у самого уха, только на этот раз он совсем чужой. Эмма распахивает глаза и вздрагивает всем телом, вспоминая, где находится.
— Извините, я должно быть заснула.
— Не страшно, это часто случается. Хотите, чтобы я продолжила?
— Нет, благодарю вас. На сегодня будет достаточно, — чувствуя, что краснеет, Эмма плотнее завернулась в простынь и покинула зал, скрываясь в раздевалке. Руки слушались плохо, и женщина долго не могла справиться с боковым маленьким замком на собственном платье. Когда молния, наконец, поддалась, она поправила складки и сняла резинку с чуть влажных волос. Расчесав их, Эмма собрала высокий хвост. Оглядев себя в зеркало, женщина остановила взгляд на раскрасневшихся щеках. Что ж, с этим ничего не поделаешь! Обувшись и собрав сумку, Эмма уже намеревалась выйти на улицу, когда в дверях появилась Реджина, точно так же обернутая в тонкую простынь.
— Ты чего так рано закончила?
— Неважно себя почувствовала и решила прерваться, — соврала Эмма, все еще ощущая в ногах предательскую слабость.
— Подожди меня, я подброшу тебя домой.
— Конечно, только я пока подышу воздухом и попью водички, — женщина искала предлог побыстрее покинуть раздевалку, и не заметила, как оставила сумку у окна,
— Хорошо, если что, машина на углу.
— Спасибо, я найду, — Эмма хлопнула дверью и зашагала на выход, пока не вспомнила о том, что ушла без сумки и верхней одежды.
— Серьезно? — уставившись на собственные пустые руки, женщина прислонилась плечом к стене. Придется идти обратно, но надо подождать, не хватало еще вломиться в раздевалку к неодетой женщине.
Прождав для приличия минут пятнадцать, Эмма вернулась и еще несколько минут не решалась открыть дверь.
— Я могу вам чем-нибудь помочь? — обратилась девушка, проходившая мимо.
— Нет, я просто забыла свою сумку. Все в порядке, — улыбнулась Эмма и вошла в комнату. Заметив свою пропажу, женщина подошла к окну и, подхватив сумку, обернулась на вопрос Реджины.
— Ты вернулась?
— Забыла сумку, да и пальто заодно, — Эмма отвела взгляд, глядя на настенные часы.
— Я бы забрала ее. Ты зря переживала
— Я хотела воды, — женщина достала бутылочку и для надежности сделала пару медленных глотков.
— Хорошо, я почти готова, — Реджина прошлась босиком по мягкому ковру и присела рядом со своими вещами.
Ее "почти" выглядело неправдоподобно. Белая майка обтягивала аккуратную грудь, выдавая полное отсутствие нижнего белья под ней, да и белые короткие шорты оставляли мало простора для фантазии.
«Что тут такого особенного? Можно подумать, никогда не видела полуобнаженную женщину. Такую точно не видела!» — издевательски пронеслось в голове. Эмма глубже вдохнула, упрямо поджимая губы, закрыла глаза на несколько секунд и мыслями переключилась к предстоящей поездке в родительский дом. Кажется, это помогло успокоиться. Ее пальто висит рядом с вещами брюнетки, она походит к нему, но одного мимолетного взгляда хватает, чтобы понять, что все старания напрасны.
— С моим лицом что-то не так? — отозвалась Реджина, насмешливо улыбаясь.
«Это со мной все не так» — усмехнулась Эмма, бездумно касаясь ладонями чужого лица, улыбка на котором сползла в один миг. Штрих. Плавное движение рукой. Ее пальцы очерчивают нижнюю губу. Словно мягкая кисть лениво скользит по холсту, оставляя за собой полоску краски. Сорвавшийся рваный выдох Реджины. Темно — карие глаза внимательно следят за движениями. Несколько уверенных штрихов и большой палец замирает у самого уголка губ.
— Помада размазалась, — беспечно отвечает Эмма и глупо улыбается. Она убирает руку и отворачивается к вешалке, оставив женщину без внимания.
— Я жду тебя у машины, — и не глядя, выходит в коридор.
Реджина медленно обводит языком собственные губы и некстати вспоминает о том, что с утра даже не наносила помаду.

0

6

Часть 10

      Посвятив целую неделю деловым ужинам и различным встречам со спонсорами, Реджина готова была завыть от тоски. Все происходило с завидным однообразием: одни пытались диктовать свои условия, а другие прозрачно намекали на то, что согласны выйти за рамки деловых отношений. И если в первом случае еще можно было прийти к какому-то компромиссу, то с особо «любвеобильными» Реджина не церемонилась, прощаясь без сожалений. На каждую встречу ее неизменно сопровождал юрист, с которым она работала много лет и к чьим советам всегда прислушивалась. После одного из таких ужинов, женщина столкнулась с Мартином в холле отеля.
— Неожиданная, но очень приятная встреча за целый день, — Реджина обняла друга, касаясь губами шероховатой щеки. Они присели за свободным столиком, чтобы поговорить.
— Не могу не согласиться. Заключали новую сделку, а ты какими судьбами?
— Пока только обсуждения, надо подумать.
— Устала?
— Есть немного, хотелось бы куда-нибудь вырваться.
— Мы могли бы все вместе побывать в *Sky Room.
— Что это за место?
— В самом центре Нью-Йорка. Захватывающий вид на реку Гудзон.
— Звучит заманчиво.
— Это отличнее место, вот увидишь! И винная карта отменная.
— Как кстати ты об этом заговорил. Помнится, я предлагала Эмме собраться всем вместе за бокалом вина.
— Она согласилась?
— Конечно, нет. Это были планы на будущее, когда ты оставил нас за городом одних.
— Хотя бы ты не отчитывай меня за ту поездку.
— Даже не собиралась, ты же знаешь, не мое это. Но хочу, чтобы ты знал, она тосковала, звонила тебе, и часто просто сбрасывала вызов.
— Да, я послушал сборник лестных отзывов на автоответчике, — Мартин рассмеялся, а Реджина улыбнулась в ответ.
— Ей тяжело, хотя она ни разу не призналась в этом. Ей нужна поддержка, чтобы оставаться сильной. Раз уж с родителями не сложилось.
— Она рассказала тебе о своей семье?
— Да, немного.
— Знаешь, Эмма не любит говорить об этом.
— Я успела заметить, но тогда был не просто разговор, скорее откровенность за откровенность.
— Ей тяжело сходиться с людьми, она мало кому доверяет, но тебе, очевидно, доверилась.
— Это хорошо или плохо? — улыбнулась собеседница.
— Определенно хорошо. Если ее что-то очень сильно тревожит, Эмма становится замкнутой и молчаливой. И это не приносит пользы.
— Поэтому ей, как никому, требуется поддержка. Будь рядом как можно чаще, чтобы Эмма не чувствовал себя покинутой.
— Я стараюсь посвящать ей все свободное время.
— Меня- то не обманывай, знаю я, что такое свободное время, когда ты по двенадцать часов работаешь, а все остальное время уходит на сон, и завтрак. И она это все понимает прекрасно. Возьми отпуск и увези жену отдыхать.
— Сейчас не самое подходящее время.
— Дни идут, а подходящее время может так и не наступить. Слишком многое откладывается на потом, а после и вовсе забывается. Эмма терпелива, но всякому терпению приходит конец. Любые отношения, даже скрепленные браком и священными обетами требуется поддерживать, а не отпускать в вольное плавание, — вокруг шумели люди, звенела телефонная трель у стойки регистрации, носильщики спешили доставить багаж. Однако все это выглядело чем-то вроде заднего плана для одного обыкновенного разговора, который постепенно перерос в настоящую беседу по душам.
— Очень напоминает советы психоаналитика. Не сменила ли ты профессию? — усмехнулся мужчина.
— Ни за что, к мозгоправам, пожалуйста, без меня! Я сама научилась справляться с бардаком в собственной жизни.
— Все еще скучаешь по той женщине? — неожиданно прозвучал вопрос.
— С чего ты взял? — немного резко отозвалась Реджина.
— Прошло несколько лет, а ты по- прежнему одна.
— Знаешь, я скучала. Действительно скучала, когда в толпе прохожих мне ежедневно мерещилось ее лицо. Когда я просыпалась по ночам от того, будто слышала ее голос в огромной пустой квартире. Она звала меня по имени, а я утыкалась в подушку, до боли сжимая пальцы, и плакала навзрыд, осознавая, что это очередная сонная блажь. Я любила ее. Безумно, бездумно и настолько сильно, что даже не допускала мысли о том, что однажды она может уйти из моей жизни навсегда, — намеренно или нет, но Реджина ни разу не произнесла ее имени. И Мартин подумал о том, что женщина запрещает себе любое проявление прошлого в своей новой жизни. Нет, от воспоминаний, конечно, никуда не сбежать, зато убить в себе такую слабость, как образ возлюбленной вполне под силу человеку, что пережил разрыв. Ведь рано или поздно на смену теплым чувствам приходит ненависть к тому, кто предал.
— Ты говорила об этом с кем-то из друзей?
— Никогда. Они знали только то, что она перестала быть частью моей жизни.
— Почему? Столько боли нельзя постоянно держать в себе.
— Потому что ты первый, кто спросил об этом напрямую. Все начинали издалека, а я избегала подобных разговоров долгие месяцы. Расставание это нелегко, а говорить об этом еще сложнее. Особенно тому, кто вынужден отпустить и вытравливать из себя день ото дня все- то хорошее, что было пережито вместе. Она перестала быть частью моей жизни, но несколько лет все еще оставалась частью меня самой.
— Извини, что я вот так влез ни с того, ни с сего. Мы можем прерваться, если ты не желаешь продолжать эту тему?
— Нет, я в порядке. Сейчас со мной все хорошо. Это на самом деле больно. Очень жестоко оставлять счастливые воспоминания о людях, которые тебя предают. Я жила с этим несколько долгих лет, но сейчас по отношению к ней я ощущаю только безразличие. И это легче, чем быть разбуженным посреди ночи градом ударов прошлого, трусливо бьющего в спину, — взгляд женщины был обращен к ближайшему окну, и по нейтральному выражению лица невозможно было угадать, какие мысли бродят в темноволосой голове.
— По крайней мере, ты смогла вернуться к творчеству. В тот период произошло затишье, ты пропадала по несколько месяцев, и никто не мог дозвониться до тебя, — Реджина обернулась, едва улыбаясь.
— Пауза была необходима. Когда человек разбит, тяжело что-то создавать. У тебя нет ни одной положительной мысли. Палитра красок выглядит темным, грязным пятном, где растоптаны твое вдохновение и жизнь, а будущее представляется мутным и неопределенным. Ты спросил, почему я до сих пор одна. Она разбила не только мое сердце, она уничтожила мою прошлую жизнь. Я разучилась доверять, я сторонилась людей, и многие отвернулись. Я никого не виню. Возможно, окажись я на их месте, то поступила бы точно так же.
— Не поступила. Какими бы суровыми не были обстоятельства, ты никогда не теряла желания быть участливой, особенно с теми, кто нуждался в поддержке.
— Не исключаю и такого развития. И все же, самые стойкие остались рядом, за что я остаюсь бесконечно благодарна. Все вы помогли мне выкарабкаться. Не разговоры и увещевания о том, что все будет хорошо, а простая человеческая поддержка, которую я ощущала на протяжении тех лет.
— Позволь мне гордиться тобой. Необходимы неимоверные усилия, чтобы пройти через все это и научить себя вновь радоваться жизни.
— Не слишком положительный повод для гордости, но так и быть, позволяю! Гордись мной, — рассмеялась Реджина, качая головой. Они переключились к обсуждению будущей встречи, и еще некоторое время просидели в холле отеля.
***
**
Sky Room оказался несколькими барами на разных этажах, на свежем воздухе и внутри здания.
— Тебя всегда привлекала высота, — довольно заметила Реджина, первой заходя в лифт. Эмма невольно улыбнулась на эту реплику, взглянув на мужа.
— И мы еще даже не добрались до верха. Там все впечатляет. Из каждого бара открывается разный вид на Манхэттен.
— Что ж, я готова увидеть Нью-Йорк во всей его вечерней красе, в компании хороших друзей.
— Тут правда здорово. Потрясающий вид на окрестности Таймс- сквер, — произнесла Эмма.
— О, если вы думаете, что я протестую против выбора Мартина, то это не так. Уверена, здесь замечательно. К тому же, в Нью-Йорке в подобных заведениях я пока не бывала, так что, и сравнивать не с чем.
Звучал джаз, и все присутствующие наслаждались музыкальным сопровождением. Таким непохожим на привычные мелодии, что транслируют на радио или улицах города.
— Это и, правда, особенное место, здесь какая-то другая атмосфера. Даже забываешь, что находишься в самом центре города.
— Так и есть, мне очень нравится здесь, — Эмма улыбалась, глядя на то, как солнце скрывается за горизонтом. Реджина последовала ее примеру, задумавшись о том, что понимает Эмму. Здесь на самом деле все казалось другим, и ощущение комфорта согревало все внутри подобно лучам заходящего солнца.
— Пожалуй, и мне это место пришлось по душе.
— Реджина, не хочешь составить мне компанию? — она удивленно обернулась, глядя на ладонь Мартина.
— Почему я? — взглянув на Эмму, поинтересовалась женщина.
— Сходите, я не против.
      Они медленно двигались, подчиняясь звукам музыки, в лучах заходящего солнца. Плавные повороты, без резких движений. Танец был похож на старательно созданный рисунок, в котором нет ничего лишнего. Ее фигура, облаченная в изысканное вечернее платье и его фигура в стильном костюме. Мужчина бережно прижимал к себе женщину, которая отдавалась во власть музыки. Она обезоруживающе улыбалась, глядя ему в глаза, и двигалась ведомая его руками. Они идеально дополняли друг друга, и со стороны могло показаться, что это двое влюбленных. Отлично подобранная музыка способна создавать впечатление чего-то большего, чем просто танец между мужчиной и женщиной. Пара вспышек в карих глазах, ласковая ладонь, крепче сжимающая его затылок, и мужчина очарован. Пара нот чувственности, одна соблазнительная улыбка и мужчина в плену женского обаяния. Кто-то оборачивался взглянуть, а Эмма, наслаждаясь напитком, засмотрелась на них. Солнце скрылось, а мужчина и женщина, казалось, не замечают ничего вокруг. Это было поистине красиво, и Эмма не сдерживала улыбки. Музыка закончилась, сменяясь более быстрой, и Реджина вернулась к столику.
— Не жалеешь, что упустила такой момент?
— Нисколько, мне было приятно взглянуть на вас.
— Дорогая, от следующего танца тебе не удастся отказаться.
— Посмотрим, чем ты сможешь убедить меня, — загадочно протянула Эмма, глядя на мужа.
— Мартин? — мужчина обернулся и приветственно кивнул мужчине.
— Я вынужден отлучиться. Обещайте, что не будете скучать?
— Даже не мечтай, устроим типичные женские разговоры, который вы мужчины терпеть не можете, — довольно произнесла Реджина, а Эмма согласно кивнула головой. Мужчина отошел в сторону, и женщины обернулись ему вслед. Реджина отметила несколько новых посетителей, что входили в зал, а Мартин жестами показал жене, что спустится вниз.
— Почему ты не танцуешь? На приемах я видела тебя в самой гуще толпы.
— То приемы, это своего рода обязывает, а в повседневной жизни у меня нет обязательств, только взаимное желание, — Эмма крутила в руке тоненькую ножку своего бокала. Ей не хотелось, чтобы такой прекрасный вечер заканчивался, но вопреки любому желанию время шло и за окном быстро темнело.
— Когда он вернется, тебе все- таки придется согласиться.
— Не думаю, что он вернется, — усмехнулась Эмма.
— Почему?
— Вскоре он напишет, что будет ждать нас внизу. Такое и раньше бывало.
— Что ж, тогда он упускает прекрасное завершение вечера в компании роскошных женщин, — ответила Реджина, понизив голос. Эмма вздрогнула от такой неожиданной перемены, глядя в карие глаза.
— Так и скажем ему, когда встретимся, — она отвернулась, обводя взглядом почти весь зал, словно искала или ждала кого-то.
— А пока расскажу тебе несколько забавных моментов из нашего криминального детства в школе.
— Вот это уже интересно, — улыбнулась Эмма, обращая все свое внимание к собеседнице.
Реджина негромко рассказывала забавные моменты, посреди этих рассказов они могли одновременно рассмеяться. Чуть громче, чем стоило, но в данный момент это не имело никакого значения.
— Потом он подрался с кем-то из мальчишек, потому что его задирали несколько дней подряд. И мы вместе пошли к нему домой, я выгораживала его перед родителями. Якобы свои боевые раны он получил, заступившись за даму, в моем лице. Его папа тогда отвернулся, пряча улыбку, а мама хмуро осмотрела меня с ног до головы. Видимо размышляла над тем, мог ли ее воспитанный мальчик увлечься симпатичной девочкой.
— А почему нет?
— Несмотря на всю мою ангельскую внешность, я была сорванцом. Темные кудряшки, которые топорщились из любой косички или хвоста и больше походили на гнездо. Разбитые коленки еще можно было скрыть колготками, а вот ссадины на локтях, да синяки от испытующего взгляда не укрылись. На память с тех пор мне остался шрам, — Реджина непроизвольно провела большим пальцем по шраму над верхней губой, а Эмма задержала свой взгляд на лице женщины. Красный цвет помады придавал ее губам трогательную чувственность и в то же время…
— Он нисколько тебя не портит, я бы сказала даже наоборот, обладает волнующей притягательностью, — Реджина не нашлась, что ответить на столь неожиданный комплимент, и обернулась в поисках официанта. Звук сообщения прервал тишину, повисшую между ними. Мартин сообщил, что будет ждать в машине, и Эмма улыбнулась, читая сообщение.
— Что ж, мой муж оказался крайне предсказуемым.
— Нам нужно уходить?
— Нет, он не просил об этом. Просто сказала, что будет в машине, — возле столика остановилась девушка.
— Ваш заказ.
— Но мы ничего не заказывали, как раз наоборот, я хотела попросить счет.
— Это от мужчины вон за тем столиком, — Реджина обернулась в указанном направлении, где незнакомец поднял свой бокал, расплываясь в приторной слащавой улыбке. Она рассмеялась, узнав в нем мужчину, который входил в зал в тот момент, когда Мартин его покинул.
— Самый дорогой напиток в ресторане. Щедрая демонстрация, но совершенно бесполезная! Что ж, передайте этому господину, что мы польщены, но не заинтересованы. И вполне способны заказать себе все, что пожелаем. И будьте добры, рассчитайте нас, — девушка удалилась к столику клиента, а Эмма выудила кредитку из сумочки. Реджина уже намеревалась высказаться о том, что сама заплатит по счету, когда девушка вернулась.
— Ваш счет оплачен. Мужчина, что сопровождал вас, обо всем позаботился.
— И когда только успел, — в два голоса ответили женщины. Девушка молча кивнула и отошла к другому столику.
— Тогда посидим еще пару минут, и вернемся к твоему заботливому мужчине, — Эмма согласно улыбнулась, наполнив свой бокал.
— Прошу прощения, я хотел бы присоединиться к вам, — на свободный стул справа между ними опустился тот самый мужчина.
— Если не ошибаюсь, вас сюда не приглашали, — вежливо произнесла брюнетка.
— Почему вы не приняли мой подарок? Это всего лишь скромная дань вашей красоте, — ничуть не смутившись, он одарил женщин еще одной улыбочкой. Эмма не любила таких внезапных вторжений, и в данный момент чужая наглость ее просто поражала. Она смерила нахала взглядом, потом посмотрела на брюнетку, а после на свою ладонь, что так и осталась лежать по левую сторону стола. Реджина размышляла о том, как бы поскорее избавиться от навязчивой компании, не испортив при этом прекрасное завершение вечера. Зато подошедший незнакомец, кажется, чувствовал себя вполне уютно.
— Не могли бы вы вернуться к себе, и сделаем вид, что ничего не было? — обманчиво мягким тоном прозвучал голос Реджины.
— Вы просите невозможного, красавица. Я решил, что не стоит заставлять прекрасных женщин скучать в одиночестве в такой дивный вечер.
Прошло пару минут, прежде чем Реджина улыбнулась одной из самых чарующих улыбок, отчего лицо незнакомца расцвело еще больше. Он принял все за чистую монету и мысленно уже наверняка праздновал триумф.
«Что ж, придется тебя огорчить»- саркастично подумала Реджина и Эмма почувствовала, как ее прохладную ладонь накрывают теплые пальцы женщины.
— А почему вы уверены, что нам скучно? И с чего вы вообще решили, что мы свободны? — она опять понизила голос, зная какой сильный эффект оказывает такая мелочь, и загадочно улыбнулась, не отводя взгляда от собеседника. Мужчина оказался жутко недогадлив.
— В каком смысле?
— В прямом, уважаемый, — отозвалась Эмма, переплетая свои пальцы с пальцами Реджины. Она улыбалась, пряча за улыбкой собственное смятение и ощущения от тепла женской ладони. Реджина не отняла руки, и мимолетно взглянув на этот жест, только улыбнулась шире, вновь обернувшись к незнакомцу. Это придало Эмме уверенности. Мужчина проследил взглядом и презрительно скривился.
— Как я сразу не распознал, что вы одни из этих, — он резко поднялся и пара капель красного вина из бокала упали на светлый стол, расплываясь уродливой кляксой, словно неаккуратная капля сорвавшаяся с кончика кисти. Реджина с Эммой едва сдержали смех, провожая кавалера взглядом.
— Спасибо, что подыграла. Извини, что пришлось прибегнуть к столь неожиданной импровизации, иначе он бы не отстал. В большинстве случаев этот способ работает безотказно.
— Все в порядке, — улыбнулась Эмма, и только сейчас обратила внимание, что до сих пор крепко сжимает чужую руку. Словно больше всего на свете боится лишить себя этого приятного ощущения чужого тепла в своих ладонях. И все опять кажется слишком правильным.
— Нам пора, а то мало ли, что еще предложит этот озабоченный тип, — усмехнулась Реджина и Эмма выпустила маленькую ладонь из своей.

Примечание к части

*Sky Room находится в самом центре Нью-Йорка, рядом с Таймс-сквер. Бар находится на 33-м и 34-м этаже отеля Fairfield Inn и Suites Hotel. Из окон здания открывается захватывающий вид на реку Гудзон и Эмпайр-стейт-билдинг.
Здесь находятся несколько баров на разных этажах, на свежем воздухе и внутри здания.
Интерьер в баре очень стильный и современный. Девушкам положено приходить в туфлях на высоком каблуке. Несмотря на строгую форму одежды, атмосфера здесь очень уютная.
Идеально подходит для ознакомления с городом в вечернее время.

Часть 11

      Несмотря на то, что муж весь вечер практически не отходил от нее, Эмма чувствовал себя чужой среди всей этой толпы народа. Несколько сотен гостей собрались под крышей галереи, чтобы в очередной раз оценить работы Реджины Миллс. Сама хозяйка вечера представила гостям местных талантливых ребят из университета, которых ожидало большое будущее. Их работы украсили несколько стен и стали объектом внимания у большинства приглашенных.
Эмма намеревалась сослаться на плохое самочувствие и остаться дома в одиночестве, но поняла, что с ее мужем такой номер не пройдет. Он наверняка бросит всю эту затею и останется с ней. А если пойдет один, то будет весь вечер беспокойно звонить и справляться о самочувствии, нервируя и себя, и ее заодно. Да и потом, Реджина обязательно заметит их отсутствие, это вызовет массу лишних вопросов. Настроив себя на положительный лад, Эмма накрасилась и покрутилась перед зеркалом, примеряя платья. Так же, как и раньше, всего лишь еще один великосветский вечер в компании уважаемых людей. В конце концов, что может случиться, когда рядом будет Мартин?
Она откладывала уже пятое платье в сторону, когда подумала о том, что еще ни разу не собиралась настолько придирчиво. Ее не устраивала любая незначительная мелочь.
— Милая, почему ты еще не готова? — заглянувший в комнату мужчина обратился к Эмме, которая уперев руки в бока, в одном белье стояла посреди комнаты и угрюмо смотрела на наряды, еще находившиеся в шкафу.
— Кажется, мне нечего надеть.
— Слова истинной женщины! У тебя же полно одежды.
— Значит этого недостаточно.
— У нас нет времени на визит в магазин. Стоило позаботиться об этом пораньше, чем за три часа до вечера.
— Но и в чем попало, я пойти не могу. Поэтому не стоит меня торопить, — нахмурилась женщина.
— Я могу помочь тебе в этом?
— Не думаю.
— Хорошо. Я зашел сказать, что с учетом вечерних пробок, нам необходимо выйти через сорок минут, иначе мы рискуем застрять где-нибудь по дороге.
— Я тебя услышала.
— Эмма, в самом деле, ты не на свидание собираешься, — серые глаза помрачнели еще больше и женщина обернулась.
— Спасибо, твоя помощь просто неоценима, — саркастично прозвучало в ответ.
— Прошу тебя, не задерживайся.
— Дай мне еще двадцать минут, и я буду готова. А теперь, будь любезен, закрой дверь с обратной стороны.
— Жду тебя в машине.
Завитые локонами волосы заколоты и уложены на одно плечо. Черный придает уверенности, и Эмма утвердительно кивает, оценивая свое отражение.
— Теперь порядок, — она улыбается, словно сегодняшний вечер принадлежит ей одной.
      Гости разошлись, беседуя между собой или обсуждая работы. Эмма двигалась рука об руку с мужем, принимая участие в разговорах и время от времени оглядывая толпу, выискивая в ней Реджину. Каждая женщина по- своему прекрасна, но хозяйку вечера посреди разодетых дам можно было узнать безошибочно. Она не жалела улыбок, и смеялась, если звучало что-то забавное. Рядом с ней всегда кто-то находился, и Эмма поначалу улыбалась, глядя на все происходящее, но через пару часов поймала себя на мысли, что нервничает. Совершенно чужие люди крутились рядом с Реджиной. Подходившие мужчины частенько целовали ее в щеку, а женщины стремились обнять или коснуться своей щекой ее щеки. Эмма с завистью размышляла, что могла бы быть на месте каждой из них, но ей было несвойственно такое поведение. С эгоистичным ревностным протестом думала над тем, что все неправильно, и в тоже время отчаянно желала оказаться одной из тех, кто окружал Реджину, весело щебеча какую-нибудь глупость. В конце концов, чтобы хоть немного успокоиться, женщина покинула зал и не заметила, как простояла почти целый час в пустом холле. Ее одиночество нарушали только те, кто раньше всех спешил домой, и желающие покурить. На улице зажигались фонари, а Эмма безразлично смотрела в одну точку, силясь обрести спокойствие.
— Почему ты стоишь здесь одна? — обеспокоено произнес знакомый голос.
"Почему из трех сотен гостей это должна быть именно ты?"- вымученно подумала Эмма, а вслух произнесла:
— Я немного устала и решила побыть в тишине. А вот ты почему здесь, а не с гостями, как положено хорошей хозяйке? — и обернувшись, улыбнулась.
— Честно говоря, хозяйка из меня так себе, — рассмеялась Реджина, —, но все- таки у меня есть помощники, как раз на такой случай! Да и положение обязывает замечать, чем заняты мои гости. Я не увидела тебя и отправилась на поиски, пока люди не подсказали, что ты здесь.
— Обременительная затея.
— Вовсе нет. Может быть, ты и не обратила внимания, но из всех сегодняшних гостей единственная женщина, которая предпочла брючный костюм вечернему платью стоит сейчас рядом со мной.
— Вот что меня выдало, — притворно вздохнула блондинка и снова обратила все свое внимание к улице, которая виднелась за окном. Там не происходило ровным счетом ничего интересного, просто Эмме хотелось хоть чем-нибудь себя занять, избегая смотреть на женщину и говорить с ней. Безразличное молчание чаще всего настроено на то, чтобы отталкивать людей, но Реджину это ничуть не смутило.
— Ты плохо себя чувствуешь и не хочешь чужого общества? Может быть, мне позвать Мартина?
— С моим самочувствием все в порядке. Не стоит тревожить мужчину по пустякам. Для моего мужа все эти вечера крайне интересны, и я не хочу омрачать его радость.
— Вот в чем дело, тебе здесь скучно! Может быть что-нибудь нужно или ты что-то хочешь? Я могу помочь?
— Хочу.
— Чего ты хочешь? Не очень удобно говорить с твоей спиной, посмотри на меня, пожалуйста, — коснувшись ладонью плеча, Реджина вынудила повернуться.
— Поцеловать тебя, — напрямую бросила Эмма. Она перестала улыбаться, а взгляд казался решительным и холодным. Реджина решив, что ослышалась из- за проходящей мимо шумной компании мужчин, переспросила.
— Прости? Я не расслышала.
— Еще как расслышала, — Эмма чертыхнулась про себя.
Разве об этом говорят? Разве так все должно быть? В конце концов, они взрослые люди, еще не хватало только спросить разрешения.
      Эмма притягивает женщину к себе и жадно целует. Ее пальцы зарываются в густых темных волосах. Ее губы требовательные и они спешат утолить мучительное желание. Насладиться тем, в чем она отказывала себе не один раз. Женщина чувствует, как Реджина отвечает, и это пьянящее ощущение рушит все сомнения внутри нее. Неправильная близость, которой так не хватало.
Реджина цепляется пальцами за лацканы чужого пиджака. Ее дыхание сбивается. Ей слишком хорошо. Эмма целует, прихватывая и чуть оттягивая нижнюю губу, словно знает, как Реджина это любит. Все похоже на сон — давно позабытое чувство того, как земля уходит из- под ног…и совсем не хочется просыпаться. Только женщина не спит, а все происходящее выглядит, как очередное беззаботное приключение. До тех пор, пока Реджина не осознает кто перед ней. При других обстоятельствах, с какой-то другой женщиной она бы могла дать то, чего от нее хотели, но не с Эммой. Она упирается ладонями в чужие плечи и разрывает поцелуй.
— Этого не должно было случиться, — хрипло шепчут ее губы и Реджина уходит, ни разу не обернувшись. Эмма не хватает ее за руку, вынуждая остаться, и не бежит следом, потому что у нее нет права требовать чего-то большего. Только чужое дыхание, что обжигало губы, один поцелуй и шаг за край. А еще жажда, которой не найти утоления. Она отворачивается обратно к окну, обнимает себя и так же неподвижно смотрит на улицу.
Можно подумать обо всем позже. Впереди много дней.
Мартин спустился, так и не дождавшись возвращения жены. Эмма прижалась к нему, уткнувшись носом в шею.
— Что с тобой? Ты дрожишь.
— Немного замерзла.
— Ты могла бы вернуться в зал, там намного теплее.
— Я хотела побыть в тишине, одна.
— Хорошо, с этим разобрались.
— Я устала. Мы можем поехать домой прямо сейчас?
— Конечно, дорогая. Только прежде осталось одно незавершенное дело, подождешь меня или попросить водителя тебя отвезти?
— Нет, я буду здесь. Вместе поедем, — мужчина коснулся губами прохладного лба, а Эмма прошептала:
— Поцелуй меня, — и он целует, стирая прикосновение чужих губ. Оставляя после себя терпкий вкус алкоголя и привычную нежность, которой не под силу унять дрожь.
Реджина прощалась с немногочисленными гостями, что задержались допоздна.
— Мне необходимо поговорить, — без предисловий начал мужчина.
— По поводу?
— Эмма.
— А что с ней? — интересуется женщина с еле заметным напряжением в голосе.
— В последнее время она стала другой. Все меняется, и мы отдаляемся друг от друга.
— Откуда такие выводы?
— Мы не первый день вместе, и я слишком хорошо знаю свою жену. Но поскольку она не распространяется, то задавать вопросы не имеет смысла. Пожалуй, это моя вина. Я уделяю ей мало времени.
— Возможно, так и есть. Я говорила про отпуск. Вы сможете побыть наедине, и, может быть, вернете было доверие.
— Дело не только в этом.
— Ты что-то скрываешь?
— У меня появилась женщина на стороне. Может быть она каким-то образом узнала об этом, — под осуждающим взглядом Реджины мужчина поник окончательно.
— Будь ты моим мужем, я бы влепила тебе хорошенькую пощечину, и не один раз.
— И я бы не отвел руки, потому что заслужил! Я прошу твоей помощи, но не ради себя.
— Хорошенькое дело. И чем я могу помочь? Когда ты заводил любовницу, советов не спрашивал.
— Сейчас речь не об этом. Поговори с Эммой. Побудь с ней, пока я улажу последние дела перед отпуском. Не хочу, чтобы она вновь чувствовала себя брошенной.
— Откуда нам вообще знать, что она чувствует?
— Она в растерянности, это заметно, но по какой причине — мне непонятно. У меня нет друзей ближе тебя, а Эмма никого другого сейчас не подпустит.
— Ты уверен, что здесь действительно требуется постороннее вмешательство?
— Уверен, иначе бы этот разговор не состоялся.
— Я должна подумать, — и Реджина на самом деле тут же подумала о том, что эта просьба на фоне всего выглядит просто неуместно.
Они спустились вниз, где Эмма по- прежнему одиноко стояла возле окна.
— Реджина поедет с нами, — сразу же заявил мужчина.
— Что еще за новости? Я этого не говорила, — две женщины недоуменно переглянулись и посмотрели на него, ожидая объяснений.
— Уже ночь, и я не хотел бы, чтобы ты ехала одна. Путь неблизкий, а до нашего дома рукой подать, — это слабо тянуло на разумное объяснение, и Эмма сразу заподозрила ложь.
— Если ты переживаешь, что я не справлюсь с управлением, я могу уехать и на такси. Нет нужды обременять вас своим присутствием.
— У меня есть водитель, и он доставит тебя к нам.
— Он мог бы отвезти Реджину домой, а потом вернуться за нами, — предложила Эмма, с опозданием подумав о том, что фраза прозвучала крайне негостеприимно.
— Вот именно! Почему я должна ехать к вам, словно какая-нибудь бездомная. У меня есть крыша над головой, — запротестовала Реджина.
— Я в курсе, но от дружеского приглашения в гости не отказываются.
— Ты в своем уме? Двенадцать часов ночи, какие могут быть гости? Мы все устали, всем нужно отдохнуть. Ради бога, у тебя есть жена, позаботься о ней, а я справлюсь сама, — женщина умоляюще взглянула на Эмму.
— Ты уверен, что это хорошая идея? Все вымотались, и дома Реджине будет намного легче почувствовать себя отдохнувшей, чем в чужой квартире.
— Мы для нее не чужие, — Эмма усмехнулась, вложив в эту фразу иной смысл, и мельком глянула на Миллс.
— Не цепляйся к словам, ты прекрасно понимаешь, о чем я.
— Разве у нас не найдется свободной комнаты?
— Глупости, конечно, найдется. Но ведь есть еще какая-то причина, по которой ты так настойчиво зовешь ее?
— Почему я просто не могу позвать в гости друга? Ты во всем стремишься найти подвох.
— Я не стремлюсь, просто вы оба что-то скрываете от меня.
— Мартин хочет сделать тебе сюрприз и попросил меня, пока мы спускались, побыть с тобой несколько дней. Пока он будет занят делами, мы могли бы посвятить это время себе любимым. Однако он и полслова не сказал о том, что я обязана поехать с вами сегодня, — не выдержав, Реджина присоединилась к разговору и хмуро глянула в сторону мужчины.
— Уже лучше. И что это за сюрприз? — смягчилась Эмма.
— Ну, кто же рассказывает об этом раньше времени? — улыбнулась женщина.
— Что ж, будь по- вашему. Если Мартин что-то вбил себе в голову, то получит это любой ценой. Так что, либо ты едешь с нами, либо едешь к нам.
— Да, и выбор явно не в мою пользу, — укоризненно заметила Реджина.
Через полчаса все трое уже поднялись в квартиру. Гостья шла за Эммой, которая показывала комнату и где тут что лежит.
— Полотенца и халат в шкафу. Ванная комната отдельная. Постель застелена. Холодильник полон еды.
— Я не ем в столь позднее время, — рассмеялась Реджина.
— Если тебе что-нибудь понадобится, просто позови меня, — хозяйка опустила на край кровати аккуратно сложенную и отглаженную домашнюю одежду.
— Спасибо, Эмма, — женщина обернулась в дверях, гадая над тем, как Реджине удается сохранять самообладание в любой ситуации. Кажется, что у нее всегда найдется ответ или разумное объяснение к чему угодно.
— Спокойной ночи, — Эмма улыбнулась, затворив дверь.
      Она проснулась под утро от беспокойных снов, но не вспомнила ничего из того, что снилось. Захотелось пить и рядом с мужем казалось нестерпимо жарко. Эмма высвободилась из тесных объятий и вышла из спальни. Ее мягких шагов почти не слышно в пустых коридорах, и это не может разбудить того, кто действительно спит. Эмма доходит до гостевой спальни и останавливается. Она уже берется за ручку, спросонья думая о том, почему обычно распахнутая дверь плотно закрыта. Пока не осознает, что на сегодняшнюю ночь эта комната не пустует. Эмма спускается в кухню и жадно выпивает стакан воды, а на обратном пути опять останавливается у комнаты, но так и не решается постучать. Все- таки ночь не самое лучшее время для разговоров.

Часть 12

      Реджина поднялась рано, но переступив порог кухни с желанием приготовить кружку крепкого кофе, встретилась там с Эммой.
— Доброе утро. Ты уже на ногах в такое время?
— Доброе. Я готовлю завтрак, если ты присядешь и подождешь немного, то мы могли бы позавтракать все вместе. Если нет, я могу приготовить что-нибудь другое. Чего ты хочешь?
— Не стоит беспокоиться, я с радостью присоединюсь к вам. Вообще, я собиралась сварить только кофе, если не помешаю своим присутствием.
— Нисколько, все, что нужно ты найдешь там, — ответила Эмма, указав рукой в сторону кофемашины и шкафчиков над ней.
— Спасибо.
Ее темные волосы аккуратно зачесаны и собраны в хвост. Рукава домашней кофты закатаны до локтя, потому что одежда хозяйки немного велика. Эмма сочла это милым, наблюдая за гостьей. Непривычно было видеть кого-то третьего в столь ранний час, особенно человека, которым и без того заняты практически все свои мысли…
Женщина резко отвернулась, чувствуя, как едва не обожгла пальцы, помешивая еду.
— Доброе утро, — добродушно произнес Мартин, присаживаясь за стол.
— Доброе утро, — одновременно отозвались женщины.
— Я просыпался, но тебя не было рядом. Снова бессонница? — муж обратился к Эмме.
— Не беспокойся. Просто Реджина кричала во сне, и я поднялась посмотреть, как она, — Реджина прижала к губам кружку, делая глоток, и скрывая тем самым свою улыбку. Эмма в очередной раз отметила про себя, что даже такие маленькие мелочи брюнетке удается преподнести очаровательно.
В ней было много всего с приставкой «слишком». Сколько бы Эмма не пыталась выбросить из головы посторонние мысли, все неизменно возвращалось к Реджине.
— А никто не видел, куда я вчера положил ключи от машины? — мужчина торопился на работу, в спешке накидывая пиджак и завязывая галстук.
— Ты же вчера сам настоял на том, чтобы мы приехали с водителем. Ключи, должно быть, остались у него. Позвони, я думаю, он уже ждет тебя внизу.
— Спасибо, милая, — мужчина набрал номер. Эмма коснулась ладонью его щеки, избегая поцелуя. Поправила галстук и, попрощавшись, закрыла за мужем дверь.
— Значит, я во сне кричала? — самодовольно поинтересовалась Реджина, заставив Эмму залиться краской, — а помнится, что это хозяйка дома нерешительно топталась под дверью моей комнаты.
— Я хотела поговорить. Но потом подумала, что ты спишь, да и время выбрала не самое удобное.
— Беседа посреди ночи? Совсем не похоже на тебя. И нет, я не спала. Я вообще неважно сплю на новых местах, — и Реджина говорила правду. Она действительно не умела в первую ночь спокойно засыпать в каком-нибудь новом месте, бесцельно глядя в темноту, но уже на второй день это чувство бесследно проходило. Однако теперь к бессоннице примешивались посторонние размышления о поступке Эммы. И его нельзя списать на полупьяную выходку или что-то в этом роде. Эмма всегда знала, что делала и чего хотела, зато для Реджины этот поцелуй стал полной неожиданностью.
— Да, ты права. Потом я решила, что это не самая удачная идея — разбудить человека среди ночи для разговора.
— О каком разговоре идет речь?
— Только не делай вид, что вчера ничего не произошло, — на несколько минут воцаряется тишина. Реджина стоит у окна, допивая остывший кофе, а Эмма в дверях. Они, молча, смотрят друг на друга.
Не стоило и надеяться, что Эмма предпочтет забыть о том, что было. Она относилась к породе тех, кто привык говорить о волнующих вопросах прямо и максимально честно, априори ожидая услышать в ответ правду.
Женщина делает новый глоток из кружки, затем еще один, и только потом обращает свой взгляд к Эмме.
— Не произошло ничего сверхъестественного. Здесь вообще не о чем говорить, — кажется, ей самой от этих слов становится легче.
— Нет, так не может продолжаться! Нам необходимо поговорить, — хмуро бросает хозяйка дома.
— Не вижу такой необходимости…
— Прошу тебя, не держи на меня зла. Не поступай так со мной, — не дает договорить Эмма.
— Я совсем не злюсь, откуда такие выводы?
— От твоего желания под любым предлогом избежать этого разговора.
— Ты жена моего лучшего друга и он об этом узнать не должен. Я ни в коем случае не собираюсь лезть в отношения дорогого мне человека. Разрушать семью из- за глупой выходки с моей стороны. Что сделано, то сделано и назад ничего не вернешь, поэтому я не вижу причин продолжать этот разговор. Ты это хотела услышать?
— Не совсем.
"Наивная, надеялась осчастливить себя признанием в любви до гроба, а после предложением руки и сердца?" — саркастично пронеслось в мыслях.
— Все, теперь я могу идти?
— Это я тебя поцеловала, — негромко протестует Эмма.
— Неважно, больше этого не повторится.
— Ты права, — гордо бросает Эмма и первой покидает столовую. Ее душит обида, при любых обстоятельствах женщина не любит быть отвергнутой.
Реджина смотрит ей вслед, в надежде разобраться в собственных чувствах. Как чужая выходка едва не стала еще одной из ошибок, которых в жизни Реджины Миллс было предостаточно? Как простые действия человека пробудили в ней так много всего и сразу? Она отчетливо помнила, как все расплывалось цветными пятнами перед глазами, когда они с Эммой расстались в коридоре.
      Слишком разные, чтобы быть вместе, однажды мы все- таки сблизились. Я встретила и полюбила девушку. И весь мир перевернулся для меня. Хотя, влюбленные люди склонны преувеличивать.
Я любила. Очень любила.
Невозможно представить какой была бы моя жизнь, если бы ее не было в ней. Я нашла человека, который вызвал во мне такие чувства и всеобъемлющую любовь, которых я не испытывала ни разу. Все, что было до нее — было совсем другим. Я была влюблена, меня любили в ответ, но не было ни в одном человеке той внутренней твердости в сочетании с хрупкой нежностью, что притягивали в ней. Она казалось слишком непростой и не принадлежащей этому миру. Обладая невероятной силой, перед которой я не смогла устоять и о чем однажды горько пожалела.
Она не кричала, если злилась и редко плакала, если было больно. Словно человеческие эмоции разбивались, натыкаясь на острый стальной стержень внутри нее.
Очаровательное лицо, которое с каждым ушедшим годом становится все дальше и нечетче. Я до мелочей помнила ее черты. Маленькие морщинки, скапливающиеся гурьбой в уголках глаз, если она улыбалась или смеялась. Складка на переносице, когда она хмурилась и тонкие дуги бровей. Иногда она подкрашивала ресницы, обрамлявшие зеленые, полные жизни глаза. Они искрились счастьем, и я позволила себе с головой утонуть в этом чарующем взгляде. На память о ней мне остался тусклый блеск обожженного янтаря моих собственных глаз.
Казалось, что она была идеальна, словно созданная художником по крупице кропотливая работа. Однако со временем пришло осознание того, что я просто идеализировала ее. Она никогда не скрывала того, что однажды ей захочется иметь ребенка и, может быть, выйти замуж. А я по глупости надеялась заменить все это.
Едва ли не в каждой новой созданной мною работе, в отрывистых мазках кисти или карандашном наброске угадывался изгиб улыбки, ее расслабленность и серьезность, затаенная грусть и любовь. Вся любовь, которую она подарила мне и которую я отдала ей. Любовь, которую она позже растоптала без сожаления.
Удивительно, но я никогда не боялась потерять все это, будучи слишком самоуверенной. Нет, она не обещала остаться рядом со мной до конца жизни, но умолчала и о том, что своим уходом разобьет мое сердце. Мы строили планы на будущее, а потом это все забывалось. Возможно, все эти мечты были лишь моими. Не больше и не меньше. И я до последнего не могла признаться самой себе в этом.
Я разучилась верить в любовь. Она разрушила меня.
Унизительно осознавать, что за моей спиной моя любимая женщина сошлась с другим человеком, а я узнала об этом в скупой холодной фразе напоследок.
— Я выхожу замуж. Нам нужно расстаться, — я лишь кивнула, потому что не было сил даже произнести что-нибудь. Если слезы можно проглотить, то одного слова хватило бы, чтобы я не смогла остановиться, превращая расставание в истерику или жалкую попытку удержать любимого человека. Но и то, и другое было излишним. Нет абсолютно никакого смысла оскорблять или умолять женщину, для которой нас больше не существует.
Я безразлично смотрела на то, как она собирает вещи и покидает квартиру. Наперед зная, что когда она переступит порог моего дома, в сердце наравне с пустотой я буду ощущать, что скучаю по ней. Когда захлопнулась дверь, я позволила себе сползти по ней спиной и прошептать:
— Будь счастлива! — ведь если любите человека, то неизменно желаете ему счастья. И это ваш последний подарок для него.
А после сорвалась на крик, прямо у двери сворачиваясь на холодном полу клубочком и не сдерживая слез.
Те вечера, что мы проводили вместе, спрятавшись от всего мира, когда не надо было сдерживать себя. Покрывать поцелуями тело и сцеловывать свое имя, хриплым шепотом срывавшееся с губ.
Ее звали Мария, и в мучительных снах — воспоминаниях это все возвращалось ко мне каждую чертову ночь, стоило только закрыть глаза. Прошлое, которое невозможно было вытравить ничем. И каждый новый вдох обладал способностью отдаваться болью во всем теле.
Ненависть нельзя уничтожить, и мне пришлось научиться жить с этим.
Я любила ее…а после, возненавидела.
      Любовь была перечеркнута предательством, и это чувство померкло подобно краскам в насыщенной жизни Реджины Миллс. Однако даже разбитое сердце продолжает жить. Оно не застывает, как время в сломанных часах, а идет дальше. Неосознанно ищет того, кто однажды соберет все до единого осколки и надежно скрепит в объятиях своей любви.
Несколько лет назад ее жизнь фактически потеряла цвет, сливаясь в сплошное тусклое одиночество. Она закрылась от чувств и эмоций, она не подпускала к себе людей, оставаясь на расстоянии. И никому не удавалось пробить эту стену отчуждения.
Кто бы мог подумать, что тихая Эмма, не совершив ни одной попытки к сближению, станет той, кто сделает пробоину в этой стене, и, сама того не зная, спасет. Позволит ощутить и почувствовать самое главное: все, что было ушло в прошлое безвозвратно. Реджина вновь научилась чувствовать, только этот факт наравне с радостью вызывал и страх. Она чувствовала больше, чем положено. И создавалось впечатление, что женщина невольно влезла третьей в союз двух влюбленных, внеся смятение в чужие жизни.
***
**
      Они старались обходить стороной все разговоры друг о друге, оставаясь наедине. Эти отношения был похожи на те, в самом начале, когда две женщины встретились впервые. Но мимолетные прикосновения, которыми наполнена повседневная жизнь, напоминали о том, что теперь между ними есть немного больше.
Больше, чем одна встреча. Больше, чем пара ничего не значащих фраз. Больше, чем два изучающих взгляда.
Порой разговоры принимали нежелательный оборот, и Реджина хмурилась. Ее ответы звучали колкими, обидными.
— Я видела тебя на благотворительном приеме с женщиной.
— О, только не говори, что увидела, и тебе захотелось попробовать, как это бывает, когда язык другой женщины оказывается у тебя во рту? Хочешь только поцелуев или сразу переспать? Для тебя хоть сейчас устрою, только раздевайся, — язвительно бросила женщина.
— Ты говоришь грязные вещи, прекрати!
— Я говорю правду. И да, она далека от тех сказок, которые пишут в твоих книгах, — Реджина стояла у полок, заполненных книгам, но не замечала названий. Она не хотела этих разговоров, а Эмма, как назло, каждый раз неожиданно все сводила именно к ним.
— Я вижу в тебе гораздо больше, чем новые ощущения, — ее слова звучат искренне, но женщина отмахивается от них, запирая свои мысли под замок.
— Не вынуждай меня быть грубой. Мне бы не хотелось этого.
— А что мне делать, если ты всячески сторонишься меня?
— Не хочется повторять, но между нами ничего нет и быть не может. Я не сторонюсь, это все твое разыгравшееся воображение, — слова срываются с губ подобно тяжелым каплям, разбивающимся о твердую поверхность.
Запах духов той самой первой встречи будоражит воспоминания, и Эмма не желает отступать.
— Я не играю, — упрямо звучит ее голос.
И Реджина знает это, как и то, что настойчивость Эммы каждый раз все сильнее разрушает границы, которые она создавала вокруг себя не один год. На обломках разбитого сердца, через пустоту, сжигающую все внутри, и боль, которой даже врагу не пожелаешь.
— Я приеду завтра. Куда ты хочешь пойти?
— Мне все равно.
— Нет, не все равно. Когда ты успела стать такой безразличной ко всему?
— С тех пор, как ты стараешься сбежать всякий раз, когда я пытаюсь поговорить о нас.
— Опять ты за свое. Никаких нас нет, неужели ты не понимаешь?! — Эмма упрямо старается игнорировать любое отрицание, словно это и впрямь что-то изменит.
— Не стоит нянчиться со мной. Я могу сама позаботиться о себе. Создается впечатление, словно просьба Мартина удерживает тебя около меня, как приговор. Если пожелаешь, ты можешь не приходить совсем. И я не стану звонить, навязчиво требуя внимания и ласки, как маленький котенок.
— Мне просто приятно проводить с тобой время, так же, как и раньше. Не выдумывай то, чего нет. Мы ведь не перестали быть друзьями?
— Конечно, нет. Только в любой дружбе существует доверие и искренность, а с твоей стороны нет ни того, ни другого, — Эмма думает о том, что эти отношения меньше всего смахивают на дружеские.
— Значит, я просто паршивый друг, — грустно улыбается Реджина и уходит.
Она забыла о том, что значит скучать по близким отношениям. Она давно не стремилась к ним, потому что помнила, как дорого порой обходятся такие отношения. Но при виде Мартина, обнимающего жену, каждый раз невольно возвращалась к мысли о том, как хорошо, когда у тебя есть кто-то близкий. Как хорошо возвращаться в дом, где тебя кто-то ждет. Когда за твоей спиной всегда есть надежная опора и твоя вера в два раза сильнее на прочном фундаменте поддержки.

0

7

Часть 13

      Идею поездки в отпуск Эмма приняла с преувеличенным энтузиазмом и, вооружившись горой рекламных буклетов, выбирала место будущего отдыха, отгоняя от себя все лишние мысли. Через несколько дней выбор остановился на Швейцарии.
— Не помню, чтобы ты питала большую любовь к горным лыжам.
— Ничего не изменилось, просто мне захотелось в горы. Могу же я в порядке исключения выбрать не море, а активный отдых, который ты, между прочим, предпочитаешь больше.
— Это наш совместный отпуск, а не попытка угодить мне.
— Пока ты будешь покорять заснеженные склоны, я с удовольствием найду себе развлечения, — Эмма взялась перечислять все свои идеи, подкрепляя их красочным словесным описанием.
— Мне нравится твоя идея, — и мужчине действительно пришлась по душе эта поездка.
Эмма, в совершенно дурацкой «зато теплой» шапке, запакованная в новенький зимний костюм, с настырностью исследовала все вокруг. Дух первооткрывателя, присущий маленьким детям, толкал ее на новые подвиги. Она тащила мужа на всевозможные сборища, по несколько часов могла выискивать «идеальный ракурс для фотографии» или играть с чужими детьми в снежки во дворе около гостиничного комплекса. Ее губы синели от холода, а зубы стучали, когда женщина возвращалась в номер и, скидывая одежду, опускалась в горячую ванну. В этот момент тяжелые мысли отпускали на свободу, и Эмма просто наслаждалась теплом, окутанная ворохом белой пены. Она вздрагивала под ласками мужа и засыпала в его теплых объятиях, только над своими снами власти не имела. И все они были посвящены женщине, с которой их разделяла бесконечная пропасть. Пропасть из расстояния, растянувшегося на тысячи километров и столько же невидимых преград, возведенных самой Реджиной.
      Эмма старалась ни в чем себе не отказывать, кроме одного единственного, когда Мартин созванивался с Реджиной или она сама звонила, женщина уходила из номера под любым предлогом. Она подавляла в себе безумное желание выхватить трубку и услышать ее голос или смех, что светом опутывает влюбленное сердце. Она прятала эту любовь от всех и в первую очередь, от себя самой. Эмма боялась услышать ее голос и в тот же день сорваться обратно домой, чтобы увидеть эту женщину. Она все еще замужем и между ними нет ничего, кроме одного поцелуя и множества безмолвных взглядов. Да и нужна ли Реджине ее любовь? Эмма много раз задавала себе этот вопрос, но ответа не знала.
— Реджина передала тебе привет.
— Передай и ей от меня, — беззаботно отвечала Эмма, а между тем прислушивалась к любым рассказам мужа после очередного разговора. Выкрадывая маленькие фразы и слова, чтобы собрать по крупице образ женщины, которая занимала практически все ее мысли.
      Реджина, в попытке успокоить себя, рисовала на белых листах наброски… Раньше это всегда помогало, но не сейчас. Отложив в сторону третий лист, брюнетка поняла, что каждый набросок слишком напоминает ту женщину, от мыслей о которой она старательно пыталась избавиться.
Спокойный взгляд серых глаз, улыбка, едва трогающая уголки тонких губ и волосы, локонами обрамляющие заостренное лицо. Кончики пальцев потемнели от угля, но женщина продолжала водить ими по краешку белого листа.
      Может быть, причиной этого наваждения служит банальное напряжение, скопившееся в теле и жаждущее выхода? И после очередного вечера Реджина вернулась не одна. Женщина, что так настойчиво желала оказаться в ее постели в прошлый раз, вновь недвусмысленно заговорила об этом при встрече. Они были знакомы давно через общих друзей, и обе знали, что хотят получить от этой встречи.
      Звук расстегиваемой молнии, шумное дыхание, тихий стон — все кажется оглушительным, а еще чуждым. Словно собственные пальцы не слушаются, а чужие прикосновения несут в себе губительный жар, но женщина даже не думает о том, чтобы прекратить. Несмотря на то, что в комнате полутемно, Реджина до мелочей чувствует и видит. Каштановые волосы, рассыпанные кудрями по обнаженной спине. Светлая кожа, что не нуждается в солнечном загаре, и плечи покрытые веснушками. Синие глаза, напоминающие неспокойное море, бьющее о берег чужих жизней. И ветреная улыбка, приподнимающая уголки губ. Женщина напрягает плоский живот, стоит только коснуться его губами, отчего выступающие ребра еще сильнее обрисовываются под кожей. Она прикрывает глаза, когда очерчиваешь языком выемку на ключице. У нее горячие губы, и ее тело послушно выгибается навстречу, толкаясь на пальцы сильнее. Она молчалива и не просит ничего, принимая ровно столько, сколько отдают. А еще, у нее ласковые руки и женщина умеет дарить удовольствие и нежность, только Реджине не нужна чужая нежность. Они не называют друг друга по имени и засыпают по разные стороны постели.
Реджина просыпается утром от звука закрывшейся двери, а следом понимает, что легче не стало. Да, в физическом плане удовольствие себя оправдало, а вот все остальное как было, так и осталось. Только теперь ощущалось еще острее.
      Реджина думала над тем, сколько пройдет времени, прежде чем она вновь сможет позволить человеку стать самым близким в ее жизни, день за днем преодолевая барьеры и недоверие? И боялась признаться, что уже позволила…в тот момент, когда близость Эммы неожиданно стала необходимостью.
Для того чтобы рассказать о чувствах, на свете придумано много красивых фраз. Кому-то будет достаточно нескольких предложений, а кому-то не хватит и тысячи слов, чтобы выразить всю глубину. Реджина облекла свое предчувствие только в одно, что уже значило очень много.
Эмма…цветные линии, по которым скользят ее пальцы.
Эмма…ночь под небом, полным звезд.
Эмма…тепло тонких губ в требовательном поцелуе.
Эмма…чужая жена, которую нельзя любить.
      Реджина набирала ее номер, и каждый раз нажимала отбой. Потому что опасалась вместо дежурного «как дела» сказать «я скучаю». И это прозвучит почти, как приглашение в свою жизнь для любви, у которой нет шансов.
Женщина, пробудившая в ней желание и всю полноту чувств. И мужчина, которому Реджина меньше всего хотела перейти дорогу.
— Как ты?
— Справляюсь. У меня много работы и скучать не приходится.
— Вот и мне Эмма не дает предаваться скуке, — рассмеялся Мартин.
— В этом ей, наверное, нет равных.
— Пожалуй, что так.
— Я рада, что вы хорошо проводите время. Надеюсь, у вас все наладится, — надежда была искренней. Чтобы не пришлось видеть, как они отдаляются друг от друга после стольких лет совместной жизни и не чувствовать долю собственной вины во всем этом.
— Надеюсь на это. Я хотел передать трубку Эмме, но она куда-то скрылась. Поговорите в следующий раз.
— Конечно. Передавай привет, — любезно заметила Реджина и попрощалась, облегченно думая о том, что не придется придумывать отговорок, чтобы избежать разговора. Она несколько минут покрутила в руках телефон и набрала еще один номер.
— Здравствуй, Алиса!
— Привет! — радостно прозвучало по ту сторону трубки.
— Почему, стоит только мне услышать твой голос, как становится спокойнее?
— Ты любишь меня и сколько бы ни моталась по свету, все равно возвращаешься ко мне, — рассмеялась женщина.
— А ты, оказывается, собственница!
— Еще какая!
— Как у вас дела? Как мальчики?
— Все прекрасно, фотографии я выслала тебе на почту. А теперь серьезно, ты ведь позвонила не для того, чтобы спросить об этом?
— Думаю, я скучаю по дому…
— И что мешает тебе вернуться?
— Остались незавершенные дела.
— Значит, к Рождеству тебя можно не ждать? — печально озвучила Алиса.
— Нет, к сожалению, на праздники я останусь здесь. Да и закончить удастся, скорее всего, только к концу февраля.
— Что ж, в любом случае, здесь всегда рады и всегда ждут. И ты об этом знаешь.
— Спасибо, но никогда не бывает лишним услышать это еще раз.
— Что произошло?
— Ничего не произошло, — поспешно ответила Реджина, пытаясь придать голосу оттенок беззаботности.
— Будем считать, что я поверила. Как галерея?
— Все настолько успешно, что многие могли бы позавидовать.
— Родители приезжали?
— Конечно, нет. Очевидно, большую часть жизни они предпочитаю думать, что у них нет дочери, только сын. У него нормальная семья, дети и все то, что родители так пророчили мне. Я заезжала в гости, но наши отношения такие же напряженные, как и много лет назад.
— Долго ты там пробыла?
— Два дня, а на третий не выдержала и сев за руль, умчалась обратно в Нью-Йорк.
— Проблема не решится сама собой, если ты будешь постоянно бегать.
— Забавно, эту фразу можно применить к некоторым ситуациям в моей жизни, но точно не здесь. Когда речь зашла о том, что мне, по мнению родителей, пора замуж и иметь ребенка, я не выдержала. Они ведь прекрасно знают, что мне не нужен никакой муж. Наивно думать, что я по глупости когда-то связала свою жизнь с женщиной, и раз с тех пор прошло несколько лет, то я наигралась и готова посвятить себя какому-то мужчине и его детям.
— Они хотят для тебя только лучшего.
— Так пусть хотя бы попробуют меня понять для начала. И принять мой выбор. Пусть не с распростертыми объятиями, но и не в штыки.
— А ты пыталась сказать об этом?
— Тысячу раз. И тысячу раз натыкалась на закостенелую логику старшего поколения о том, что жизнь, которой я живу, неполноценна, это неправильно. Откуда людям вообще знать, что для меня является правильным, а что нет? Рядом с кем я могу чувствовать себя полноценной и счастливой, а кто просто не способен дать мне все это?
— Родителей можно понять.
— А я разве не заслуживаю того, чтобы меня понимали?
— Не горячись, все образуется.
— И каждый раз я тебе верю.
***
**
      Эмма первой оказалась в зале, полном встречающих и отыскала в толпе Реджину, но подойти не спешила. Ее отвлек разговором какой-то незнакомец и она жестами показывала ему дорогу. Темные волосы закрывали большую часть лица в профиль, и ее внимание было целиком и полностью сосредоточено на собеседнике. Темное пальто распахнуто по причине духоты, а в руке зажат телефон и ключи от машины.
— Ты чего замерла на месте?
— Ждала тебя, — обернулась Эмма.
Реджина машинально опустила руки в карман, оставляя там телефон и ключи. Мужчина кивнул и двинулся в указанном направлении. Она поправила волосы и огляделась по сторонам, встретившись взглядом с Эммой, а потом и с Мартином.
— Привет, — Эмма обнимает удивленную женщину, теплыми ладонями пробираясь под пальто и крепче прижимая к себе. Ладони ложатся на поясницу, поднимаясь вверх по одежде до самых лопаток.
— Привет, Эмма.
— Я скучала, — у самого уха шепчут ее губы и ответом служит хриплый тихий стон, который Реджина не успевает подавить.
— Как долетели? — брюнетка отходит обнять Мартина и переключает все свое внимание на него, чувствуя взгляд Эммы, направленный в спину. Словно она могла измениться настолько сильно, что сейчас женщина искала в ней несоответствия с образом той, которая провожала их в аэропорт двадцать дней назад.
— Отлично! Без пробок, — рассмеялся мужчина, разряжая обстановку.
— Это хорошо. Надеюсь, вам удалось отлично отдохнуть, и вы привезли мне кучу фотографий и рассказов о поездке?
— Разумеется. Кажется, Эмма превзошла себя, фотографируя абсолютно все и посещая всевозможные экскурсии, предлагаемые в отеле, — Эмма улыбалась, вспоминая о том, как муж то и дело пытался отказаться от очередного предложения, но ей всякий раз удавалось убедить его в обратном.
— Что бы кое- кто не просиживал весь день с деловыми переписками в сети, приходилось действовать, — мужчина приобнял жену, целуя в щеку. Реджина обернулась в сторону выхода.
— Что ж, раз уж я вас встречаю, то доставлю и до дома.
— А разве ты не хочешь зайти на обед?
— С удовольствием, но не могу. Есть неотложные дела, которыми занят весь сегодняшний и завтрашний день. Как-нибудь в другой раз.
— Очень жаль.
— Тогда, мы ждем тебя на ужин послезавтра, — заметив, что Реджина собирается возразить, Эмма добавила, — и отказ не принимается.
— Хорошо, бороться с вами двумя все равно бессмысленно.
— Это точно, — мужчина расплатился за багаж, доставленный к машине.
Эмма устроилась на заднем сидении, мельком поглядывая в окно и больше любуясь в зеркало в салоне. Реджина спокойно вела машину, время от времени глядя в это зеркало. Она улыбалась, отчего лоб пересекала тонкая вена, что отчетливо виднелась под кожей. Мартин по правую сторону от нее красноречиво расписывал все прелести отдыха в заснеженных горах, и женщина старалась поддержать разговор.
— Я не большой любитель катания на горных лыжах. Мне по душе набережные на рассвете, теплые пляжи и обжигающее солнце.
— Запах морской соли, белый песок и нагретая палящим солнцем кожа, — вступила в разговор Эмма, встречаясь взглядом с отражением карих глаз.
— Именно! Место, где отдыхаешь и телом, и душой.
— Женщины, вам бы только нежиться на песке.
— Я тоже люблю, когда горячо. И волны, ласкающие ступни, если идти вдоль берега, — Эмма говорила медленно, словно каждое слово имело за собой двойственный смысл. Реджина отвела взгляд, думая, что еще несколько минут такого разговора, и она рискует не справиться с управлением, видя ничем не прикрытое желание в глубине серых глаз.
— В этот раз ты выбрала снежные вершины.
— Хотелось покорить что-нибудь неприступное, - нет, они на самом деле говорили совсем не об отдыхе. Брюнетка полностью сосредоточила свое внимание на дороге, пытаясь вернуть хваленое самообладание.

Часть 14

      Ужин проходил в обычной обстановке, и только одна Реджина не находила себе места. Она отметила, что в отношениях между Мартином и Эммой ровным счетом ничего не изменилось, как бы они не старались создать противоположное впечатление.
— Знаешь, хоть это и не мое дело, но раз уж ты просил помощи, то выслушай и мое мнение. Мне кажется, что вместо сближения вы только отдаляетесь друг от друга. Что послужило причиной?
— Как бы банально не прозвучало, выходит, что наша любовь себя исчерпала.
— Поэтому ты не раздумывая, кинулся в объятия другой?
— Я не могу ответить на этот вопрос.
— Что ж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Хотелось бы и мне быть уверенным в этом.
— Какие планы на Рождественские каникулы? — женщина резко сменила тему, заметив приближающуюся Эмму.
— Поездка к родителям, — безрадостно произнесла женщина.
— Наверное, это правильно. Рождество семейный праздник.
— А ты где будешь? — прозвучал встречный вопрос.
— Я получила несколько приглашений, и три из них приняла точно. Люди умеют убеждать, — усмехнулась Реджина.
— Мы вернемся после каникул.
— Меня не будет всего пару дней.
Дружеский ужин нарушил звонок в дверь и курьер с документами для Мартина. Он тут же распечатал пакет и с головой погрузился в дела, которых после отпуска стало еще больше. К концу года подводятся различные итоги, и хочешь, не хочешь, а все нужно составить и проверить.
— Чем ты занималась все эти дни?
— Много работала. Конец года, та же ситуация. Расскажи мне лучше о вашей поездке.
— Мой муж выложил тебе все, — усмехнулась Эмма.
— Если честно, я уловила лишь одну важную мысль. Он не получил из этого отпуска такого большого количества впечатлений, как ты.
— Сам виноват. Откуда ему было знать, что кроме катания на горных лыжах существует еще масса других мероприятий, направленных на то, чтобы с пользой провести свое время. Но Мартин, конечно, уверен, что потратил его впустую.
— Кажется, так и есть.
— Я скучала, — искренне произнесла Эмма.
— Мне кажется, это не лучшая тема для того, чтобы поддержать разговор, — мягко отозвалась Реджина.
— Отчего же? Мне бы хотелось рассказать тебе, как все двадцать дней, пока нас разделяли посторонние люди, разные страны и часовые пояса, я скучала. Я хорошо проводила время, это правда, но каждый день меня настойчиво посещала одна и та же мысль, что чего-то не хватает. И я не могла остановиться, придумывая себе всевозможные развлечения, только чтобы забыться и не думать. Все это время мне не хватало рядом тебя.
      Реджина опустила глаза, рассматривая пустую тарелку. Слова Эммы слишком напоминали ей себя. Все бесплотные попытки отвлечься от мыслей и забыть…заранее зная, что ничего не выйдет. Она могла бы ответить женщине все то же самое и рассказать о том, как прошли эти дни для нее, но вместо этого прикусила язык, скрывая правду, что способна окончательно разрушить и без того трещащий по швам брак лучшего друга.
— Я хотела услышать твой голос, но знала, что это добьет меня. Будет только хуже, и вся поездка окончательно потеряет свой смысл.
— Если бы я могла тебе помочь.
— Мне не нужна помощь! — грубо звучит ее голос.
— А что тебе нужно? — резко отозвалась Реджина, взглянув на женщину.
— Скажи мне правду. Это все, о чем я прошу.
Реджина поднялась из- за стола, молча собирая грязную посуду.
— Правда в том, что все это неправильно. Почему ты даже не допускаешь мысли, что все ошибка? — тарелки жалобно звякнули в руках женщины.
— Возможно потому, что не считаю свои чувства ошибкой.
— Не надо, Эмма. Нет никаких чувств. Давай закончим этот бессмысленный разговор.
— Вперед! Ты каждый раз так поступаешь!
— Как так?
— Предпочитаешь сбежать.
И Эмма оказалась недалека от истины. Только Реджина бежала не от разговора, а от собственных чувств, которые все сильнее давали о себе знать.
Подхватив посуду, она ушла на кухню, надеясь хоть там побыть в одиночестве. Сгрузив все в посудомоечную машину, женщина уперлась руками в стол и опустила голову. Очередной разговор с легкостью рушит все запреты, которые она с таким трудом выстраивает вокруг себя в перерывах между встречами.
— И как, помогло? — брюнетка вздрогнула от неожиданности.
— О чем ты?
— Удалось перехитрить саму себя? — издевательски проговорила Эмма.
      Лучшее оружие — это нападение, и Эмма, в попытке докопаться до правды, всегда использовала именно его. Однако в случае с Реджиной даже это не помогало. Она отражала любые нападки, не меняя при этом выражение лица. Да, такой выдержке позавидовал бы кто угодно, и между тем, Эмма начинала сомневаться в собственных догадках. Что если она ошиблась по отношению к Реджине и женщина не чувствует даже половины того, о чем говорит ей Эмма?
— Я не понимаю тебя, — Эмма придвинулась вплотную, прижимаясь всем телом к чужой спине, и лишая женщину возможности повернуться и уйти. Ее ладони легли по обе стороны от ладоней Реджины, которая крепче вцепилась пальцами в стол, край которого болезненно впивался в тело чуть пониже живота.
— Прекрасно понимаешь. Воспользуйся тем, что я не могу сейчас увидеть твое лицо. Не притворяйся и не изображай безразличие, — Эмма склонилась губами к самому уху, обдавая кожу жарким дыханием. Ее пальцы тесным кольцом обвили запястья, сжимая их.
— Ты намеренно причиняешь боль, — сквозь зубы прошипела Реджина.
— Только ей далеко до той, которую испытываю я, — ответила Эмма. Кончиком носа уткнувшись в затылок женщины, она обрисовала чувствительную полоску кожи до самого уха по кромке роста волос, собранных в хвост, и шумно втянув воздух, опустилась обратно. Реджина закусила губу, изо всех сил сдерживая предательский стон, что подобрался к самому горлу. Она попыталась отстраниться, едва не задыхаясь от действий Эммы, настойчивость которой только крепче сжимала свои тиски. Попытка получилась неудачной, и женщина ударилась о край стола, зашипев от боли.
— Тише, ты сделаешь только хуже.
— Опусти меня, — отчеканила женщина, чувствуя на языке вкус собственной крови. И это вряд ли бы сейчас подействовало на Эмму, но голос мужа из коридора возымел должный эффект. Она отошла в сторону, давай Реджине свободу. Брюнетка обернулась, натянуто улыбаясь вошедшему мужчине.
— Вот вы где!
— Ты что-то хотел?
— Спустился попрощаться с Реджиной, но было подумал, что она уже ушла.
— Нет, она помогала мне навести порядок.
— О, тогда я отниму у вас всего пару минут.
— Нет, все в порядке. Мы уже закончили, — вежливо отозвалась женщина и поспешила покинуть кухню.
— Я провожу тебя, — мужчина отправился следом.
***

      Подарки Реджина любила так же сильно, как в детстве, из которого сохранила маленькую привычку — оставлять все на завтра. Еще один день позволить себе пожить радостным предвкушением о том, что скрывается под слоями оберточной бумаги внутри подарочных коробок. Окружив себя горой разноцветных лент и упаковок, она читала каждое поздравление и улыбалась в ответ. Еще оставался подарок от Эммы, который женщина намеренно отложила в сторону. Убрав беспорядок и разложив все по местам, Реджина устроилась возле последней коробки. Внутри обнаружились Pinot noir* и теплый плед, который был невероятно мягким на ощупь. А еще открытка, исписанная красивым мелким почерком.
Это символично, не находишь?)
Уходящий год принес много разных поводов для радости и разочарования. И преподнес в подарок встречу с тобой. Я не верю в то, что все встречи предопределены где-то свыше и все те события, что с нами происходят, тоже спланированы заранее кем-то за нас. Все могло бы сложиться и по- другому, но нет смысла говорить о том, чего не произошло.
Я благодарна за то, что в моей жизни случилась ты!
За наши встречи и совместную поездку за город, которую я запомню, как одну из самых лучших в моей жизни. И пусть она сложилась не совсем так, как планировалась, но я этому даже рада. Я обрела в тебе доверие и понимание, которого мне порой очень не хватает в жизни. Хочу, чтобы ты знала…мне было хорошо. Надеюсь, и ты не осталась разочарована.
Я рада, что мне выпала честь познакомиться с талантливыми работами, в каждой из которых есть часть твоей души, часть тебя. Это произвело на меня впечатление. Пусть вся та сила и творческая энергия, живущая внутри, никогда тебя не покинет.
Пусть тепло царит в твоей жизни в любое время года. Хотелось бы приложить к подарку все то, что я чувствую, а еще кусочек ночного неба, полного звезд. Как жаль, что мне это не под силу. Но ты всегда можешь подойти к окну и увидеть эту красоту своими глазами в любой точке земного шара.
Человек сам выбирает то, что близко. И я прошу тебя только об одном. Если однажды ты почувствуешь то, что тебе близко — позволь своему сердцу принять это.
Эмма.

— Счастливого Рождества, Эмма! Спасибо, я получила твой подарок…он и правда символичный, — женщина улыбнулась, невольно очерчивая пальцем аккуратно написанные слова.
— Счастливого Рождества, Реджина! Я рада, что тебе понравилось, — женщина нетерпеливо барабанила пальцем по стеклу, покрытому морозным узором.
— А мои пришли с задержкой, не застав вас дома. Доставка вернула все отправителю, так что, я привезу их уже после вашего возвращения.
— Значит, так тому и быть.
— Как вы?
— Все хорошо. Мартин умудряется быть чертовски милым с тещей, и старается как можно реже оставлять меня одну, — Эмма рассмеялась, наблюдая за тем, как он с серьезным видом в чем-то убеждает ее мать, стоя вместе с женщиной посреди двора.
— Звучит отлично. Пусть и дальше все будет так же.
— Спасибо. На самом деле все отлично, только не хватает…- Эмма замолчала, зажимая ладонью рот.
— Знаешь, иногда только кажется, что не хватает…а на самом деле, все на своих местах. Все сложилось так, как сложилось.
— Я бы хотела, чтобы ты поехала с нами.
— Глупости, это твоя семья. Среди родных людей ты должна чувствовать себя комфортно.
— Извини, сейчас неподходящее время для грусти.
— Не думаю, что подходящее вообще существует.
— Иногда такие моменты необходимы, чтобы научиться ценить мелочи, которыми наполнены дни.
— Кто надоумил тебя говорить о таких вещах? — рассмеялась Реджина.
— Одна женщина, которая рисовала по воздуху, и мы стояли посреди холодной ночи, закутавшись в плед, — Эмма улыбнулась, думая о том вечере.
— Хочу, чтобы ты знала…я не разочарована, правда. Эта поездка оставила у меня самые приятные впечатления. Как и для тебя, она стала одним из прекрасных воспоминаний в моей жизни.
— Спасибо. В твоих словах искренность, и это вдвойне приятно слышать.
— Я бы хотела продолжить наш разговор, но мне пора.
— Я всегда рада тебя услышать.
— До встречи.
— Увидимся.
Эмма еще немного постояла у окна, приложив ладони к холодному стеклу. И обернулась, заметив папу идущего вниз по лестнице.
— Тебе нравится здесь?
— Да, Эмма. Чудесный дом, и с ремонтом вы постарались на славу. Даже мама это одобрила, — тепло улыбнулся мужчина, опускаясь на диван. С каждым годом нити морщин все отчетливее украшали родные лица, а глаза приобретали тусклый блеск. Эмма с тоской думала об этом, сожалея, что слишком мало времени уделяла для семьи. Нет, она любила маму и папу и никогда не сомневалась в том, что чувствует. Однако на эти чувства всегда наслаивалась давно затаенная обида за то, что ей никогда не давали выбора. Желание дать единственной дочери все самое лучшее, не воспитав при этом избалованной эгоисткой, порой затмевало все остальное. Возможно, Эмма упустила слишком много, лелея в себе этот осадок от чрезмерной родительской опеки.
      В просторной гостиной красовалась пушистая елка, и весь дом был украшен по случаю рождественских праздников. Повсюду царило ощущение уюта, и в этот раз Эмма действительно наслаждалась поездкой и встречей с родителями. Она словно вернулась в детство, когда будучи маленькой, любила попросить у папы стакан теплого молока и имбирный пряник, а после забравшись на колени и обняв мужчину за шею, шептала все свои секреты. Эмма всегда оставалась папиной дочкой, несмотря на то, что мама не поощряла его мягкости и попыток почаще баловать девочку. Папе можно было доверять, он ни разу не дал повода усомниться в этом. Вот и сейчас Эмме отчаянно хотелось поговорить с кем-то близким о том, что не давало покоя. И она совершенно не знала с чего начать…
Женщина присела рядом с отцом и, сжав его большую сухую ладонь в своих, положила голову на плечо. Мужчине не требовалось слов, чтобы понять ее.
— Тебя что-то тревожит, дорогая?
— Есть немного.
— Хочешь поделиться этим со мной?
— Хочу, но не знаю, как начать…
— Что ж, мы никуда не спешим.
— Я испытываю по отношению к другому человеку противоречивые чувства, и кажется, словно это ощущение подтачивает меня изнутри.
— Ты недоверчива. Может быть, все твои противоречия от этого?
— Нет, дело не в доверии. На самом деле я в первую очередь подумала о том, что ты говоришь. Это правда, я мало кому доверяю, особенно новым людям в моей жизни, но здесь по- другому. Я поверила этому человеку. Я рассказала ей о себе, а она о себе. Я бы хотела назвать ее своим другом, но не могу.
— Значит, таинственный человек женщина. Почему не можешь? Какой из ее поступков заставил тебя усомниться в том, что между вами возможна дружба?
— Звучит смешно, но никакого. Наоборот, она приложила немало усилий, чтобы поддержать меня, да и просто была рядом, когда это действительно было необходимо.
— Выходит, все противоречия исключительно с твоей стороны?
— Получается, что так.
— Расскажи мне о ней. Все, что сможешь рассказать.
— Она свободолюбивая, целеустремленная и всегда знает, чего хочет. Она добилась успеха в той деятельности, которая ее привлекает. Она свободна в выборе и имеет возможность воплощать в жизнь свои идеи. Все то, чего так не хватает порой мне самой. А еще она одинока, несмотря на людей, которые окружают ее по жизни.
— И это единственное, что вас объединяет. Только если она одинока среди людей, то ты намеренно ограждаешь себя от вторжения посторонних в твой мир.
— Я не умею быть другой.
— И не надо. Каждый человек имеет свои достоинства и недостатки. Ты — это ты, настоящая. Не надо притворяться тем, кем ты не являешься. Особенно в угоду окружающим тебя людям.
— Ты прав, папа.
— Вот и ответ. Изначально твои противоречия строятся на вашей противоположности. В ней есть то, чего не хватает тебе, и наоборот. Прислушайся к себе, милая.
— И как это поможет?
— Когда ты поймешь истинную причину своих противоречий, то сможешь сделать выбор.
— Если бы все было настолько просто, — покачала головой Эмма.
Причина, которая с каждым днем все отчетливее вырисовывалась в сознании. Предчувствие, что занимало собой все мысли. Эмма понимала, но не ощущала того же в Реджине, которая оставалась безучастной. Чего-то не хватало и не складывалось. И этим чем-то была история Реджины, со своей трагедией, которая оставила глубокие шрамы. Всему требуется время.
— Приезжай к нам. Я познакомлю тебя со своей семьей, — на следующий день Эмма набрала знакомый номер, озвучивая причину звонка. Ее просьба звучала так по- домашнему, что лишний раз располагало к себе. Когда друзья зовут тебя в гости, ты не находишь причин отказаться.
— Я не уверена, что это хорошая идея.
— Я уверена. Папа бесконечно расхваливает обустройство дома, и мама оценила.
— И все же, это ваша семья, где я чужой человек.
— Только для меня ты совсем не чужая.
— Эмма, не надо.
— Извини, в нашу последнюю встречу я вела себя некрасиво.
— Давай не будем вспоминать об этом.
— Если я пообещаю тебе, что больше такого не повторится, ты могла бы сделать исключение и втиснуть поездку к нам в свой плотный график вечеринок? — умоляюще произнесла женщина.
— Хорошо, я приеду вечером.
— Я буду ждать.
      Реджина отменяет свои встречи ради одного единственного желания, только это совсем не просьба со стороны Эммы. Она просто хочет побыть рядом. Ведь это совсем не трудно, через несколько часов переступить порог большого дома и провести пару дней в кругу семьи. Пусть даже этот дом чужой и семья не твоя.
— У тебя замечательные родители.
— Кажется, я только сейчас научилась ценить это.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Ты останешься на пару дней?
— Да, я уже пообещала это твоему папе. У него дар убеждения, — усмехнулась Реджина.
— Что это? — кивнув на коробку в руках женщины.
— Твой подарок, хоть и с опозданием. Мартин свой уже получил.
— Лучше поздно, — смеется Эмма и протягивает ладони, принимая коробку.
— Я могу открыть его прямо сейчас?
— Конечно, ведь он твой. Я буду ждать тебя за ужином.
— Хорошо.
      Эмма всегда любила подарки и нетерпение, с которым она каждый год распаковывала коробки, передалось ей из детства. Вот и сейчас, разрывая оберточную бумагу, она чувствовала, как пальцы непослушно подрагивают, а сердце замирает от радости.
Внутри коробки оказался фотоаппарат новейшей модели и маленькая карточка, на которой красивым почерком выведено всего несколько слов.
Я хотела бы увидеть мир твоими глазами.
Реджина.

Примечание к части

Пино́-нуа́р* вина с очень тонким и сложным ароматом. Оно пугает даже дегустаторов обилием вкусов, текстур и впечатлений. Каждая бутылка становится откровением, а каждый глоток похож на влюблённость, заставляя кровь бежать быстрее и наполняя душу поэзией.
«Это секс в бокале», — такую дерзкую характеристику получило вино Пино Нуар от сомелье высочайшего класса.
Вкус и аромат этого вина меняется от земляничного до вишнёвого, приобретая разные оттенки и нюансы. Неизменно лишь одно — каждый раз Пино Нуар восхищает своей лёгкостью и изысканностью, подтверждая свою принадлежность к подлинно аристократическим напиткам.

0

8

Часть 15

      Эмма сдержала обещание, не проявив ни одно попытки к сближению, и Реджина позволила себе расслабиться, наслаждаясь выходными в чудесной компании.
— Я собиралась приготовить печение. Пойдешь со мной? — обратилась Эмма к Мартину.
— Я рад помочь, — с готовностью отозвался муж. Он успел заскучать вдали от привычной суеты и с радостью искал возможность выплеснуть свою энергию в чем-то другом.
— А ты, Реджина? Присоединяйся к нам.
— Если Эмма не будет возражать против пары лишних рук, то я согласна, — женщина оторвалась от чтения новостей, обращая все свое внимание к собеседникам.
— Не будет, — улыбнулась Эмма и, потянув мужа за руку, повела его за собой.
      Не прошло и двадцати минут, а кухня уже приобрела вид поистине творческого беспорядка, посреди которого раздавался веселый смех троицы.
— Горе помощники, вы устряпали кухню еще до того, как я начала печь, — Эмма огляделась вокруг, пытаясь остановить смех. Тут и там виднелись белые дорожки муки, хаотично расположенные на столе, пятна на ручках шкафчиков и даже на полу. Упаковка сахара с рассыпанными кое- где вокруг крупинками. Мартин вызвался дегустировать все сладкое, с целью сберечь две женских фигуры, а потому вокруг были расставлены всевозможные открытые банки с начинками для будущего лакомства, и мисочки к ним.
— А кто-то еще вдобавок слипнется, так и не дождавшись печенья, — усмехнулась Реджина, глядя на друга.
— Присмотри за ним, пожалуйста, — взмолилась Эмма, — иначе жертвой моего мужа падет не только эта кухня.
— С радостью, — женщина щедро зачерпнула очередную порцию сладкого для себя. Излишки по привычке стерла с ободка банки пальцем, отправляя его в рот. Мартин тут же повторил за ней, и они опять покатились со смеху, как два малолетних ребенка. Эмма улыбнулась, оглядев масштабы беспорядка, посреди которого веселились эти двое, и отошла за стаканом воды.
Мужчина, в наспех завязанном фартуке, который на нем выглядел как-то кособоко, довольно смеялся. Его лицо было перепачкано белыми разводами от муки, а волосы беспорядочно топорщились в разные стороны. Женщина едва ли чем-то отличалась. В аккуратно повязанном фартуке и волосами, забранными в хвост, она могла бы сойти за идеальную хозяйку кухни, если закрыть глаза на то, что сегодня вместо красок была мука. На лбу и щеке красовались точно такие же белые пятна. Эмма усмехнулась, глядя на все это. Сейчас им было настолько легко всем вместе, и ощущение беззаботности подтверждал почти несмолкаемый смех. Мартин шутливо толкал Реджину плечом и она, улучив момент, отвечала ему чем-то подобным. Пока эти двое дурачились, Эмма смешала все необходимое, пробуя на вкус.
— Можно ставить. И имейте в виду, что вам предстоит отмывать кухню вместе со мной.
— Иначе не получим молока с печеньем? — шутливо отозвалась Реджина.
— Очень может быть.
— Мы можем сделать свое, — уверенно поддержал лучший друг.
— О нет, вас двоих на своей кухне я точно не оставлю! — засмеялась Эмма, оглядывая чумазых помощников, которые состроили одинаково жалобное выражение лица.
— Ты не можешь так поступить, — протянула Реджина.
— И что же мне помешает?
— Ты любишь нас, — ласково проговорил мужчина, и подошел ближе, целуя Эмму в щеку и оставляя на ней белые разводы. Ее лицо тут же залилось краской, и женщина поспешила отвернуться.
— Я займусь раскладкой, если можно? — поинтересовалась Реджина, обращаясь к женщине, которая одобрительно кивнула.
— Кажется, где-то здесь были орехи, — Мартин оглядел заставленный стол на предмет горсти грецких орехов для первой порции печенья, но Эмма в поиске преуспела больше и подошла, чтобы отдать необходимое. Реджина формировала из теста комочки будущего печенья и была настолько увлечена этим занятием, что не подняла головы, а просто протянула руку.
— Держи, — Эмма вложила миску и непроизвольно чуть сжала сухие от муки пальцы женщины, которая от неожиданности резко одернула ладонь, не удержав содержимое. Миска с грохотом ударилась о край стола, и вокруг разлетелись колотые орехи.
— Извини, я сейчас все приберу, Эмма, — заговорила женщина, испуганно глядя на Мартина, что обернулся на шум.
— Не беспокойся, я справлюсь, — мужчина уже приступил к уборке и не обратил ни малейшего внимания на неловкость ситуации, возникшей между женщинами.
— Я принесу другие, — кивнула Эмма.
      Через полтора часа с готовкой было покончено, а кухня начищена до блеска. Эмма осталась довольна. Все проходило в такой же непринужденной обстановке с веселыми подколами и смехом, что недавний инцидент был исчерпан. В гости заглянули знакомые родителей, отдыхающие по соседству, и вся большая дружная компания собралась за ужином. Реджина села рядом с отцом Эммы по другую сторону стола. Она негромко вела диалог и лишь иногда оглядывала всех присутствующих, словно желая убедиться, что они все еще здесь.
— Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться по берегу? В доме стало слишком многолюдно, — Мартин склонился к самому уху, чтобы Реджина могла услышать.
— Вообще- то, я никуда не планировала выходить. К тому же, у меня интереснейший собеседник, — женщина кивнула на отца Эммы, который приветливо улыбнулся.
— Старик никуда не денется, я согласен с Мартином. Свежий воздух перед сном еще никому не повредил.
— Тогда я вынуждена вас оставить. Я оденусь и присоединюсь к вам с Эммой.
      Ближе к ночи стало холоднее, и Реджина плотнее куталась в теплую куртку. Под ногами хрустел снег, а чистый морозный воздух холодил лицо.
— Надеюсь, ты не заскучала здесь с нами? — Эмма нарушила молчание первой. Мартин обнимал жену, и она почти не чувствовала холода.
— Шутите? Я уверена, что нигде не провела бы эти выходные так же здорово, как с вами. Здесь чудесно, я бы задержалась подольше, но завтра мне пора возвращаться.
— Так скоро?
— Тебе ли не знать, как настойчива порой бывает работа, — усмехнулась брюнетка. Левой рукой мужчина прижал Реджину ближе к себе, и она перестала подрагивать от холода.
— Да ты совсем замерзла. Может быть, пора вернуться?
— Мы же только что вышли. Прошло от силы двадцать минут. Это пройдет, просто в доме очень тепло и такой перепад температуры иногда вызывает в теле дрожь.
— Я не хочу, чтобы ты заболела, — упрямо прозвучал его голос.
— Ты мог бы принести спички и развести костер. Тогда мы сможем еще побыть здесь и погреться теплом от огня.
— Это отличная идея! — Реджина поддержала предложение Эммы.
— Сейчас вернусь.
Женщины остановились у берега, глядя на далекие верхушки гор.
— Забавно, словно все повторяется.
— Можно и так сказать. Зимой здесь еще лучше, — восхищенно ответила Реджина.
— Кажется, даже дышится легче.
— Я рада, что приехала и познакомилась с твоими родителями.
— Я рада, что вы понравились друг другу. О чем вы сегодня говорили с отцом?
— Не поверишь, большую часть жизни я была уверена, что психоаналитики это люди, за плечами которых груз чужих проблем и неприятностей. Но общение с твоим папой открыло мне много чего интересного.
— Например?
— Не все склонны зацикливаться на чужих проблемах. Для него работа и дом это четко разграниченные понятия и он не позволяет рабочим моментам выходить за пределы кабинета. Мужчина, который способен стать интересным собеседником, даже косвенно не затрагивая свою профессию. Пожалуй, к его советам я бы прислушивалась.
— Тебе когда-нибудь приходилось обращаться к психологам?
— Нет, я привыкла обходиться своими силами.
— Знаешь, когда я была маленькой, я любила устроиться у него на коленях и рассказывать все свои секреты. В тот момент это казалось таким необходимым. Но чем старше я становилась, тем меньше мы нуждались друг в друге. В какой-то степени я этому даже благодарна, потому что научилась справляться самостоятельно, не прибегая к помощи советчиков. Однако пару дней назад состоялся серьезный разговор, который для меня был необходим, и я поняла, что ничего не изменилось. Ни моя холодность по отношению к родителям, ни прошедшие годы, ни даже тот факт, что я взрослая женщина, не заставили его отдалиться от меня.
— Ты его единственная дочь, разве могло быть иначе?
— Могло, но сейчас я предпочитаю не думать об этом.
— Возможно, ты и права. В любом случае, я рада, что ваши отношения налаживаются.
— Ты была в родительском доме?
— Да, но в моем случае все гораздо хуже. Не хотелось бы говорить о плохом.
— Как пожелаешь. Это ведь не из- за меня ты решила уехать завтра? — Эмма перестала смотреть вдаль, сосредоточив свое внимание на женщине.
— Нет, меня на самом деле ждут дела.
— Ты спешишь, почему?
— Через полтора месяца я хотела бы вернуться.
— В Париж?
— Да.
— Тебя кто-то ждет там?
— Можно и так сказать. Там большинство моих друзей, моя мастерская и люди, которые берут у меня уроки. Меня ждут. Я люблю этот город, и, кажется, начинаю скучать, — Реджина обернулась, глядя на нее, и потерла ладонями в перчатках свои замерзшие щеки. Мартин возился в стороне, откуда слышался треск разгорающихся сучьев.
— Пойдем к нему?
— Подожди…еще пару минут. Помнишь, когда мы летом точно так же стояли на берегу и смотрели на звезды…
— Конечно, помню.
— Если бы мы встретили падающую звезду, какое желание ты бы загадала?
— Об этом не принято говорить вслух, — улыбнулась Реджина.
— Тогда не говори, просто подумай об этом.
— Я загадала бы счастье.
— Не боишься, что произнесенное не сбудется?
— Не боюсь, потому что оно уже сбылось, — улыбнулась Реджина и первой ушла к Мартину.
      Если бы мне никогда не выпало шанса познакомиться с Эммой Свон, я бы загадала такую, как ты. Умную упрямицу, скрывающую в себе тысячи невысказанных слов. Естественную скромность, с которой имела честь познакомиться при нашей первой же встрече, когда ты опустила взгляд, смущаясь самому простому комплименту. Первые неуклюжие объятия с моей стороны, которых ты не приняла. Я была поглощена вечером и не заметила, как ты отличаешься от других. Это осознание пришло гораздо позже. Тебе не нужны объятия, чтобы сказать человеку о своих чувствах. Ты преподносишь их совсем по- другому: через ненавязчивую заботу, стремление быть полезной и желание порадовать.
      Я бы загадала женщину, которой смогу доверять и она сможет довериться мне. С кем можно часами говорить обо всем на свете и смеяться по пустякам. Оставаться самой собой и чувствовать, как этот человек, сам того не зная, расправляет крылья за твоей спиной.
Женщина способная приготовить вкусную пищу и с энтузиазмом браться за любые дела. Она не скрывает истинных эмоций и не умеет лгать. Она настоящая. Верная и ласковая, что готова идти на компромисс. Женщину, которой день за днем хочется открывать что-то новое в этом мире.
      Я бы загадала женщину с теплом твоих ладоней, в которых таится нежность, смехом скользящая сквозь дни, и легким прикосновением внушающая спокойствие. Твои серые глаза, с неподдельным интересом в самой глубине. Взгляд, который ты редко отводишь первой. Твои глаза, которые видят все то, о чем я не говорю вслух. Взгляд, который я смогу сохранить в своем сердце на память о тебе.
      Я бы загадала женщину, которая станет мне спасением. Рядом с ней захочется забыть о том, что было и думать только о будущем. Всего один случайный поцелуй, с теплом твоих губ. Потому что никто не целовал меня так, как ты и нет такой силы, которая сможет отнять у меня этот прекрасный эпизод из жизни. Женщину, которая найдет во мне свою любовь.
Женщину, которую я вынуждена оставить, пока не стало слишком поздно. Возможно, с моей стороны это жестоко, но уж лучше эта боль останется только моей, чем я позволю ей утащить за собой и тебя.
      Я могла бы закрыть глаза и всей душой пожелать женщину, которую полюблю, но все это ни к чему, потому что ты уже сбылась.
      И Реджина говорила на чистоту. Она действительно чувствовала себя счастливой с того самого момента, когда оказалась в этом городе. Она узнала много новых людей, снова научилась замечать красоту в мелочах и позволила впустить в свое сердце давно позабытые чувства. Да, наряду с хорошим они сулили и боль, но женщина, как никто, знала, что со временем человек привыкает жить даже с болью.

Часть 16

      Январь подходит к концу, и Реджина постепенно завершает свои дела. Она на самом деле успела соскучиться по дому и людям, живущим там, но и здесь у нее появилась весомая причина остаться. Она мечется, не в силах сделать выбор, пока один разговор не решает все за нее.
— Я тебя люблю, — негромко выдохнув, произносит Эмма. И сказанных слов не вернуть обратно. Пальцы Реджины сильнее впиваются в ладонь. Она до боли стискивает кулаки, даже зная, что останутся красные полумесяцы от ногтей. Это все мелочи! Гораздо сложнее слышать признание в свой адрес, и закусывать губы, чтобы случайно не проговориться о том, что это взаимно. Ощущать себя виноватой за то, чего не должно было случиться. Так глупо, но чувства, как и слова, нельзя вернуть обратно и просто вычеркнуть из сердца.
— Я знаю, — невпопад отвечает женщина. Она столько раз слышала признания, головокружительные предложения и бесценные обещания в свой адрес, что научилась воспринимать все это легко и без лишней театральности. Все было просто, потому что женщина никогда не чувствовала взаимности. Лишь однажды, но, кажется, это было так давно. Сейчас собственные душевные метания едва ли не разрывали на части.
— Тебе все равно, да?
— Я не могу ответить тебе тем же.
— Ты лжешь, — Эмма надменно поднимает подбородок, словно знает то, что неизвестно всем остальным. Чувство превосходства отчетливо читается в ее взгляде и Реджине в очередной раз кажется, что эта женщина и впрямь способна вдеть насквозь и распознавать ложь. Она не срывается на крик, потому что такое случается редко. Да и не тот это повод. И чем тише и тверже ее голос, тем сильнее в нем звучит уверенность в собственной правоте.
— Ты похожа на капризного ребенка, который не получил новую игрушку.
— Я не ребенок и полностью осознаю свои чувства. Я готова ответить за каждое свое слово, если это поможет достучаться до тебя.
— Я не просила ответов. Я не просила любить меня. Я не хотела, чтобы все вышло так…
— Как так?
— Разрушить чужую жизнь… Все непросто.
«…влюбиться в чужую женщину и лгать ей в глаза о том, что ничего не чувствуешь»
— А, может быть, это ты все усложняешь?
— Мне никогда и ничего не давалось так легко, как может показаться со стороны.
— Почему тогда ты гонишь того, кто сам идет к тебе навстречу? Поговори со мной об этом, — хочется подойти ближе и встряхнуть Реджину за плечи, чтобы прогнать показное безразличие. Она упрямо поджимает губы и твердит одно и то же, как заученный на зубок текст.
— Тому, кто пережил предательство, трудно вновь научиться верить людям.
      Почему отношения заходят в тупик? Как люди учатся справляться с предательством? Каждый по- своему, только кто-то борется до последнего, а кто-то опускает руки.
Эмма пытается представить глубину этого предательства и то, как с этим вообще можно жить…и не может. Она не знает всей правды, а Реджина не настроена говорить. Не здесь, не сейчас.
— Мне нечего тебе предложить. И лучше, если мы больше не будем видеться, — звучит убедительно, и женщина позволяет себе вымученную улыбку. Эти чувства не имеют будущего, и стоит оборвать все сейчас, чем заставить человека страдать, подарив ложную надежду.
— Послушай себя, кому будет лучше?! Тебе? Мне?
— Нам обеим, вашей семье.
— А если я скажу, что ты просто трусиха? Может быть, тебе кажется, что если все время твердить о том, что ничего нет, этого и впрямь не станет?
— Как тебе будет угодно. Только ты не знаешь обо мне ничего, чтобы делать такие выводы.
— Так позволь мне узнать тебя. Ту другую Реджину, которая живет за бесконечными улыбками и непоколебимым спокойствием.
— Тебе не нужно это знание. Мы чужие друг другу, и пусть так остается.
— Чужие, говоришь? — Эмма приближается, склоняясь совсем близко, а после шипит в губы женщины:
— Ты сама- то веришь в то, что говоришь?
— Верю, — безэмоционально отвечает собеседница…и это еще одна ложь. Та самая ложь во спасение, которой уже не суждено никого спасти.
      Реджина устала бороться в одиночку, и выход кажется таким простым. Гораздо легче просто сбежать и все бросить, чем каждый раз со страхом думать о том, как все может обернуться. Эмма резко останавливается в дверях и возвращается, требовательно притягивая Реджину к себе и целуя. Одна ладонь ложится под грудью, слыша, как тревожно бьется чужое сердце. Реджина комкает в пальцах ткань ее рубашки, словно именно она виновата во всем, что происходит. Вторая ладонь лежит на затылке Реджины, не позволяя отстраниться, не позволяя прервать поцелуй. До тех пор, пока Эмма сама не решит, что хватит.
— Пожалуйста, молчи, — она накрывает ладонью губы Реджины после поцелуя, — если ты начнешь оправдываться, я просто не вынесу этого.
А после уходит, но вместе с ней не уходят чувства. Реджина в очередной раз убеждает себя в том, что так будет лучше. Она запрещает себе думать и строить догадки. Она запрещает себе все, кроме единственного желания — уехать.
Эмма ощущает разбитость и это совсем незнакомое для нее чувство, когда пропадает желание что-то делать и к чему- то стремиться. Хочется лишить себя посторонних чувств, что внесли суматоху в спокойную размеренную жизнь. Не думать и не помнить ни о чем…только это все неподвластно для человека.
Так странно бояться потерять того, кого у тебя даже нет.
***

      Снежные заносы для февраля явление редкое, отовсюду звучат предупреждения об осторожности и просьба без надобности не покидать дом. Эмма замыкается в себе и не ищет встреч, да только легче не становится никому. Тишина собственной квартиры душит, и она сбегает даже в непогоду, пропуская мимо ушей все прогнозы. Если в груди коркой льда покрывается собственное сердце, никакие холода не смогут ужалить сильнее.
      Когда страх за собственную жизнь заглушает все остальное, Эмма ударяет по тормозам. Плохая видимость за окном и слезы, подступающие к глазам, вынуждают ее остановиться. Женщина покидает машину, как была…в распахнутом пальто, накинутом на легкое платье, без шарфа, перчаток и сумки. Только ключи от машины и телефон, зажатый в ладони.
Колючие хлопья снега хлещут по лицу, превращаясь в воду на теплой коже. Снежинки путаются в волосах и искрятся каплями. Редкие прохожие спешат мимо, укутанные в теплые вязаные шарфы. Иногда кто-нибудь то и дело оглядывается вслед бредущей женщине. Беспорядочно двигаясь мимо, Эмма не чувствует ничего. Она не плачет, отказывая себе в этой слабости, сжимая губы в тонкую полоску. Только мелкая дрожь пробегает по телу, и даже это вполне можно списать на холод. Прохожие бросают косые взгляды, но Эмме наплевать. Она не пытается спрятаться от непогоды под крышей, чтобы позволить себе обсохнуть и выпить обжигающего кофе. Она идет в никуда и ей наплевать на все.
      Тяжесть обрушившихся чувств кажется просто невыносимой. Эмма четко осознает, что слишком долго она жила так, как хотели другие, и слишком мало думала о том, чего хочет она сама. Когда же пришло время задуматься, оказалось что одного желания очень мало.
      Позволить себе вдохнуть полной грудью и добиться того, о чем раньше можно было лишь мечтать. Это совсем не страшно, сделать шаг в сторону и изменить свою жизнь. Страшно знать, что у тебя был выбор, а ты не сделал ровным счетом ничего, чтобы сдвинуться с места. Ключи со звоном падают под ноги из замерзшей ладони, и Эмма наклоняется за ними. Только сейчас женщина понимает, что замерзла. Она утирает мокрые от снега щеки и оглядывается по сторонам, пытаясь понять, где находится. Непослушные пальцы с трудом находят в телефоне номер мужа.
— Давай же, возьми трубку! Проклятье, —, но ее приветствует только голосовая почта. Она набирает второй номер, но и тот оказывается недоступен.
— Забери меня, — жалобно просит Эмма, когда после нескольких гудков она слышит ответ. Реджина с тревогой думает о самом плохом.
— Где ты и что случилось?
— В центре, — кратко озвучив местоположение, женщина добавляет, что не может самостоятельно управлять машиной.
— Это рядом, я скоро буду, — о существовании такси Эмма даже не вспоминает. Да и осмелится ли кто-то продираться сквозь плотную завесу непогоды, когда все прогнозы твердят остаться дома?
Реджина осмелилась, она приехала так быстро, как только позволили условия, молясь о том, чтобы с Эммой не случилось ничего серьезного. Руки, ноги целы, но женщина выглядит настолько подавленной, что на нее даже больно смотреть. Но Реджина не смеет отвести взгляда, потому что знает, что причина всему этому — она сама.
У боли ее имя и тепло прикосновений. Любовь отзывается на ее улыбки и тихий смех. И только теперь на Реджину обрушивается отчетливое осознание того, что она опоздала. Желание сбежать каждый раз разрасталось в ней силой, которая гнала прочь, подталкивая в спину без возражений. Разрушая себя, она никогда в жизни не думала о том, что это может разрушить и других. А Эмма рушилась на ее глазах, сгибаясь под тяжестью новых чувств и боли, словно любовь подарила крылья, которые изначально надломаны у самого основания. Каждый раз эта боль все сильнее пронзает тело, как напоминание, которое трудно не замечать.
— О чем ты только думала? — Эмма стучала зубами от холода, не в состоянии говорить. Женщина терпеливо застегнула каждую пуговицу на ее светлом пальто, отряхнула снежинки, а после усадила в свою машину. В салоне было тепло, и оставшийся снег на одежде, волосах мгновенно стал каплями. Реджина села за руль, но не тронулась с места. Эмма вместо обогревателя прижимала замерзшие ладони к губам, согревая своим дыханием. Покрасневшие пальцы дрожали и едва слушались, зато губы избавились от синего оттенка, приобретая привычный цвет.
— Тебе точно не нужна медицинская помощь? — женщина отрицательно покачала головой, а немного отогревшись, заговорила.
— Нет, я не попала в аварию, просто плохо себя почувствовала и остановилась.
— Не самые благоприятные условия для прогулки.
— Какие есть. Хотела попросить Мартина меня забрать, но как всегда не вовремя. Надеюсь, я не сильно тебе помешала своей просьбой, — запинаясь, ответила Эмма.
— Мне не трудно.
«Если бы я только знала…чем тебе помочь?»- Эмма зябко повела плечами, и Реджина не выдержала, порывисто сжимая ее за плечи и притягивая к себе. Нет, она не могла запретить Эмме любить или думать, но обнять ее в этой ситуации казалось самым правильным. Реджина успела почувствовать, как Эмма привычно напряглась в ее объятиях. Всего на несколько секунд, прежде чем приняла это неожиданное проявление близости.
Насквозь промокшая одежда пропитала влагой ее собственное пальто. Реджина прижалась щекой к мокрым волосам, ощущая на коже прохладные капли. Она провела ладонью по спутанным прядям.
— Тебе нужно согреться, — Эмме не хватило сил сопротивляться и дальше. Слезы, подкатывающие болезненным комком к самому горлу, хлынули наружу, когда женщина уткнулась лицом в плечо Реджины. И последняя не отстранилась, так же непроизвольно скользя ладонью по волосам. Если у нее нет права пообещать, что все будет хорошо, то хотя бы здесь и сейчас она может позволить Эмме не быть одинокой.
      Мартин приехал чуть позже, прослушав оставленное Реджиной сообщение. Мужчина обеспокоен, но Эмма не реагирует на расспросы. Он никогда не видел ее такой разбитой и подавленной, и эта женщина, совсем не похожа на его жену. Реджина приносит чай и передает в его руки. Он помогает жене выпить успокаивающий отвар, придерживая кружку. Лицо женщины остается непроницаемым и безразличным, а потом все стремительно рушится. Она отставляет пустую кружку, и крепко обнимает мужа, утыкаясь в его шею.
— Я так больше не могу, понимаешь? — бубнит Эмма, а Мартин кивает, будто и правда понимает, о чем идет речь. Он гладит жену по спине, что содрогается от рыданий. Пожалуй, это лучше, чем держать всю боль внутри себя.
Реджина сидит по другую сторону от Эммы, чувствуя себя совершенно лишней в этой семье. Поганое чувство отравляет мысли и принимает окончательное решение отступить. Спустя какое-то время Эмма затихает и успокаивается, почувствовав невыносимую усталость. Она крепко стискивает в своих объятиях мужа и Реджину, словно чувствует, что это конец.
— Ей станет легче, — уверенно шепчет Реджина, даже не допуская мысли о том, что все может быть наоборот. Мартин сидит на постели и держит ладонь Эммы в своих руках. Женщина засыпает, и ее лицо приобретает умиротворенный вид.
      Реджина знает все: причину этих слез, душевные метания между "люблю" и "должна"…и впервые она боится.
Все в мире продается и покупается. Квартиры, автомобили, еда и развлечения. Доверие, уважение, дружба — все подлежит обмену. Даже хваленая любовь, сколько бы ни твердили об обратном, частенько сбывается по дешевке.
Разрушить хоть и не идеальный, но чужой брак. Ведь они были счастливы, пусть без всепоглощающего обожания, но ведь были. Они жили друг для друга. И видеть, как личная жизнь друга рушится за короткий срок малоприятное зрелище. Особенно если ты считаешь себя в какой-то степени к этому причастным.
— S'endors, l'amour*, — очень тихо прошептала Реджина, борясь с желанием лечь рядом и обнять эту женщину. Обернувшись в дверях, она обвела взглядом ее лицо, светлые волосы, разметавшиеся по подушке, мягкий изгиб бровей и тонкие губы, силясь сохранить этот образ в своей памяти.
Женщина боялась позволить поддаться любви и вновь почувствовать себя уязвимой, потому что Реджина Миллс не умела любить наполовину. Она боялась, и этот страх гнал ее как можно дальше. Женщина сбегала так же, как делала это раньше, еще не осознав до конца, что уже дала слабину. Теперь, куда бы она ни бежала без оглядки, забыть Эмму Свон ей уже не под силу.
— Наш самолет совершил посадку в airport Charles De Gaulle**, — пассажиры отстегнули ремни безопасности, поднимаясь со своих мест.
«Я дома», — подумала Реджина, в надежде вернуться к прежней жизни.

Примечание к части

S'endors, l'amour* -засыпай, любовь
aeroport Charles de Gaulle**- аэропорт Шарль Де Голль,Париж

Часть 17

      Месяц, в течение которого Эмма испытывала чувство потери, поселившееся в ней с «бегством» Реджины и муки совести по отношению к собственному мужу. Она пыталась наладить все скорее по привычке, выработанной годами, нежели по желанию. Однако через пару недель поняла, что не может втиснуться в рамки, которые сдерживали ее большую часть жизни.
Эмма хочет расстаться, пока не зная, как сказать об этом мужу и родителям. И повод не заставляет себя долго ждать, когда на пороге квартиры появляется незнакомая женщина в положении. Эмма заранее понимает, о чем пойдет разговор и приглашает незнакомку войти и присесть. В первый момент это сбивает с толку, разве так себя ведут обманутые жены? Но Эмма не чувствует себя обманутой…хотя бы потому, что сама любит другого человека, будучи все еще в браке. Только на фоне физической измены предательство выглядит сильнее, чем с ее стороны, но и этого чувства женщина в себе не находит…
— У нас с ним будет ребенок, — женщина на пару лет моложе Эммы, а еще беззаветно влюблена в ее мужа. Она прикладывает ладони к округлившемуся животу, и с нежностью говорит о том, что новая жизнь внутри нее — это мальчик.
— Надеюсь, ты станешь той женой, которую он заслуживает, — на прощание произносит Эмма и закрывает за гостьей дверь. У Мартина будет наследник, а у нее нет ничего, что связывало бы ее с собственным мужем, кроме десяти лет брака за плечами. Она пытается найти в себе обиду, ревность, хоть какие-то чувства, но в самой глубине души обнаруживает только безразличную покорность судьбе. Словно всегда знала, что все к этому идет. Пару дней женщина обдумывает разговор, пока однажды утром все ее мысли за последние несколько месяцев не облекаются в одно простое решение:
— Я хочу развестись, — буднично произносит женщина за завтраком.
— Ты хорошо подумала? — натолкнувшись на недоуменный взгляд мужа, Эмма утвердительно кивает.
— И это все, что ты можешь мне сказать?
— Прежде ты ни разу не заводила разговор о разводе.
— Да, у меня было достаточно времени подумать.
— Могу я узнать причину?
— Ты скоро станешь отцом, а ребенок должен расти в окружении родителей. Я хочу, чтобы ваш ребенок развивался в полноценной семье.
— Значит, тебе все известно, — констатирует Мартин.
— Да, поэтому не придется придумывать глупую отговорку о том, что мы «не сошлись характерами», — Эмма улыбается, окончательно утвердившись в собственном взвешенном решении.
— И как давно ты в курсе?
— Несколько дней, но этого достаточно, чтобы я знала, что мать твоего ребенка на пятом месяце. И в той квартире, что ты купил для нее, женщине тяжело в одиночестве. Она нуждается в помощи. Она молода и ей требуется поддержка, которую ты пытаешься разделить между нами двумя, обделяя ее, и вашего еще не родившегося ребенка.
— Ты так просто об этом говоришь и все отпускаешь? — Мартин пытается найти в себе сожаление и чувство вины, которое усердно глодало его в последние месяцы. Они с Эммой привыкли не скрывать друг от друга ничего важного, но в этом конкретном случае мужчине просто не хватило духу признаться. Но не находит ничего, кроме неуместного чувства благодарности и желания к новой жизни.
— Я никогда не устраивала семейных сцен, и ни к чему начинать напоследок. Надеюсь, ты будешь счастлив рядом с ней. Я искренне желаю вам этого, потому что эта женщина смогла дать тебе то, чего не смогла я — ребенка, которому ты посвятишь свою жизнь, — мужчина не искал оправданий своей измены и ни в коем случае не считал ошибкой своего будущего ребенка. Новость о том, что он будет отцом, стала приятной неожиданностью, когда Мартин в полной мере осознал появившийся у него смысл жизни.
— А как же ты?
— Я справлюсь. Передо мной целая жизнь, — Эмма ощущает прилив свободы, впервые делая собственный осознанный выбор. Они расходятся мирно, как и положено двум уравновешенным людям, и эта мысль греет обоих.
— Ты просила адрес Реджины, он записан и лежит на твоем столе.
— Спасибо.
— Хочешь встретиться с ней там, в Париже?
— Можно и так сказать. Она мне задолжала одно объяснение, которое я намерена получить.
— Если тебе что-нибудь понадобится — обращайся в любое время. Я сделаю все, чтобы помочь тебе.
— Спасибо, Мартин.
— И еще, береги себя! Куда бы ты ни отправилась, будь счастлива.
— Я обещаю.
***

      Реджину встречает тишина квартиры и улыбчивая женщина, которая провожала ее при отъезде.
— С возвращением, блудный гений!
— И я рада тебя видеть, рыжая, — смеется Реджина, сжимая подругу в объятиях.
— Я ужасно скучала! А мальчишки, как узнали, что ты возвращаешься, надумали устроить сюрприз. Правда тебе придется подождать до вечера, — загадочно закончила женщина.
— Отлично, я люблю сюрпризы. Жду не дождусь, когда смогу потрепать кудрявую шевелюру нашего мальчика.
— Он так вытянулся в твое отсутствие, что того и гляди перерастет мать с отцом.
— Пусть, мужчина должен быть крепким!
— Девиз мужской половины моей семьи. Кажется, спортом они занимаются куда чаще, чем бывают дома, — усмехнулась женщина.
— Ничего, они еще успеют тебе надоесть.
— Тебе нужно отдохнуть, путь не близкий, а вечером жди гостей. О еде и напитках я позабочусь сама.
— Спасибо, хоть я и устала, но вечер жду с нетерпением.
Реджина приняла душ и разобрала свои вещи, аккуратно укладывая одежду по полочкам. Все на свои места.
Потом позвонила Мартину, извинившись, что не смогла попрощаться, справилась о самочувствии Эммы и нажала отбой.
В ежедневнике обнаружился вчетверо свернутый листочек с рисунком мальчика, с которым они сидели на соседних креслах самолета на пути в Нью-Йорк.
*самое дорогое, что есть у человека*
Если бы только малыш знал, что окажется прав. Словно маленькое сердце почувствовало, что в родном городе Реджина, наконец, обретет себя. В другом человеке найдет и дом, и семью, и любовь.
Женщина прижала к груди рисунок, вспоминая маленького Генри, и улыбнулась своим мыслям. Бережно устроив его в зале на самом видном месте, Реджина принялась раскладывать подарки и не заметила, как пролетело время до вечера.
      Шумные друзья, что наперебой просили рассказать о поездке. Шебутной крестник, что не желал выпускать Реджину из своих объятий, тонкими руками обвив ее за шею. И Алиса, которая спешила на помощь, чтобы отвлечь сына.
Реджина смеялась вместе со всеми, понимая, что действительно скучала по всему. Знакомые лица, веселый смех и искренние улыбки, что не раз спасали женщину от желания запереться дома и погрязнуть в одиночестве.
— Это твой вечер.
— Да, спасибо, вы все постарались на славу. Я на самом деле безумно благодарна и рада видеть всех вас у себя.
— Ты развлекаешься наравне с другими, но я вижу, что тебя что-то тревожит?
— Тебе показалось, — беспечно пожала плечами Реджина, непроизвольно постукивая пальцами и не замечая этих действий.
— Возможно, убедить в этом себя тебе удастся, а вот я этому точно не поверю. В тот день, когда ты позвонила, ты хотела сказать совсем не о том, что соскучилась по дому, — Реджина обернулась, собираясь возразить, но была настойчиво прервана.
— Не перебивай, выслушай! Ты хотела поговорить, но тебя что-то остановило. Это не время, расстояние или какие-то другие причины. Внутри тебя самой существует преграда, что всякий раз мешает открыть свою душу и поговорить начистоту, но не мне тебя за это судить.
— А если это всего лишь твои догадки?
— Могли бы быть, но ты нервничаешь и сейчас. Посмотри на свою руку и убеди меня в том, что я ошибаюсь, — и только теперь Реджина обратила внимание на то, что пальцы нетерпеливо пробегают по поверхности стола, выдавая волнение.
— Сдаюсь, — усмехнулась женщина, примирительно поднимая руки ладонями вверх.
— Что произошло в Нью-Йорке?
— Я не готова сейчас говорить об этом.
— Просто знай, что ты не одна и рядом всегда есть тот, кто тебя выслушает.
— Ты всегда умеешь появляться в нужное время и находить правильные слова.
— Потому что я твой друг, — вместо ответа Реджина крепко обняла женщину, укладывая голову на ее плечо. Она почувствовала себя невероятно спокойно, и хотелось продлить это ощущение, как можно дольше, пока Алиса не нарушила тишину.
— Ты вернулась счастливой, но потерянной девочкой, словно что-то забыла…
— Твоя девочка оставила там свое сердце.
***

      Насколько сильна глубина человеческих чувств? И что вообще значит чувство, для которого нет слов?
Вместо этого…однажды утром по ошибке готовишь не одну, а две кружки кофе. Глядя на вторую, с остывшим напитком, думаешь о той, кому она предназначена. И отчаянно хочешь увидеть эту женщину за столом напротив себя.
Когда на улице против воли оборачиваешься на звук ее имени, которым зовут кого-то другого. И эта другая улыбается, а ты вспоминаешь ее улыбку. Возникает желание посмотреть в ее глаза и начистоту признаться в своих чувствах.
Когда желаешь услышать ее голос, который сможет прогнать комок грусти, растущий внутри. Грусть, от которой хочется избавиться или сбежать. Да только какой смысл бежать, если повсюду ты все равно тащишь за собой себя?
С головой посвящать себя работе. Потому что наравне с тоскливой грустью это чувство дает новые идеи для творчества. И эти идеи наполнены жизнью, глубиной той любви, которую не можешь отдать любимому человеку.
      В начале мая Мартин позвонил первым, и Реджина узнала, что они с Эммой расстались. Это не стало неожиданной новостью, особенно после заявления о ребенке, но и облегчения женщина не почувствовала, до сих пор ощущая долю своей вины во всем произошедшем.
— Двоякая ситуация, с одной стороны безрадостный повод, но с другой я должна тебя поздравить, будущий папаша, — рассмеялась Реджина.
— Эмма была инициатором развода. Мы расстались мирно, по обоюдному согласию.
— Значит вы одни из тех редких пар, кто после расставания способен сохранить теплые отношения.
— Она отправилась путешествовать. Иногда звонит, чтобы рассказать о себе.
— Пол ребенка уже известен? — Реджина сменила тему, пытаясь обойти стороной Эмму.
— У меня будет сын, — гордо заявил мужчина и после нескольких минут поздравлений опять вернулся к теперь уже бывшей жене.
— Хотел сказать, что она взяла твой адрес, так что, жди гостей.
— Когда? — женщина замерла.
— Не знаю, своим путешествиям Эмма собиралась посвятить несколько месяцев. У нее грандиозные планы. Думаю, она предупредит, когда окажется в Париже, — Реджина покачала головой, будучи уверена в обратном. Зная Эмму, она не сомневалась, что женщина не станет утруждать себя предупреждением и нагрянет неожиданно.
— Путешествие пойдет для нее на пользу.
      Возьми мое сердце с собой, куда бы ты не отправилась. Положи его в левый кармашек, поближе к своему…
Я буду засыпать и просыпаться вместе с тобой, даже когда меня нет рядом. Видеть, как ты готовишь кофе, читаешь утреннюю газету или спешишь по своим делам. На твоем полусонном лице блуждает едва уловимая нежная улыбка. Кончиками большого и указательного пальцев гладишь мочку уха, чуть оттягивая ее вниз, и этот жест призван тебя успокоить.
Я смогу видеть, как ты улыбаешься малышам и случайным прохожим на маленьких улочках. Промокаешь под небом нового города или щуришь очаровательные глаза на слишком яркое солнце, в спешке позабыв солнечные очки.
Как в своих путешествиях ты мечтаешь или уставшая, возвратившись вечером и едва коснувшись подушки, засыпаешь. Твое сердце то увеличивает биение, то уменьшает…бок о бок с моим сердцем.
Возьми мое сердце с собой.
Я скучаю…

0

9

Часть 18

      И Реджина ждала, она знала, что эта встреча рано или поздно случится, и все равно оказалась не готова, когда Эмма возникла на пороге ее дома спустя почти семь месяцев.
— Добрый день.
— Здравствуйте. Чем я могу помочь?
— Я могу увидеть Реджину Миллс?
— Проходите, я позову ее, — незнакомая женщина скрылась в глубине квартиры, а Эмма осмотрелась по сторонам. Это жилище целиком и полностью напоминало свою хозяйку. Яркие мелочи тут и там украшали стены или полки. Солнечный свет лился с улицы сквозь открытые оконные ставни. Казалось, здесь все было наполнено жизнью, даже неодушевленные предметы.
— Мне сказали, что вы хотели меня видеть? — ее голос ничуть не изменился, и Эмма на несколько секунд прикрыла глаза, пытаясь совладать с чувством счастья, которое волной обрушилось на нее. А после обернулась, чтобы взглянуть на женщину, ради которой оказалась здесь.
— Очень хотела. С того самого дня, как ты сбежала, даже не прощаясь.
— Эм-ма.
— Что ж, по крайней мере, мое имя ты еще помнишь, — усмехнулась гостья.
— Я…- Реджина не нашлась, что ответить. Ей хотелось рассказать о том, что не было и дня, чтобы она забыла о ней. Когда тосковала, целиком и полностью посвящая себя работе. Ее творчество расцвело таким количеством ярких идей, что она едва ли успевала воплощать все это в жизнь. И все благодаря женщине, которая стояла сейчас напротив.
Эмма сделала шаг навстречу, в попытке обнять, но Реджина отступила.
— Не надо. Просто не надо.
— Ты не представляешь, как я скучала по тебе, — прошептала Эмма, не сдвинувшись больше с места. Реджина только покачала головой.
— Ты не познакомишь нас с очаровательной гостьей? — в комнате показалась женщина, что впустила Эмму в дом.
— Конечно. Эмма- это Алиса, Алиса- это Эмма, и она уже уходит. Будь другом, проводи ее, — Реджина натянуто улыбнулась и покинула комнату, не проронив больше ни слова.
— Где-то здесь должна прозвучать фраза «рада знакомству», но нам придется ее опустить, и сразу перейти на «ты», — улыбнулась Алиса, глядя на удивленную Эмму.
— Что с ней?
— О, все в порядке, последнее время она всегда такая. Просто твой приход особенно сильно повлиял на нее.
— Пожалуй, я и вправду лучше пойду. Передай, что я была рада встрече, несмотря на столь прохладный прием.
— Я передам, — кивнула женщина.
Эмма опустилась по винтовой лестнице, машинально пересчитав ступеньки у себя под ногами. Она успела перейти на другую сторону к соседнему дому, когда Алиса окликнула ее по имени.
— Быстро же ты ходишь. Я хотела посидеть в кафе на соседней улице, как тебе такое предложение?
— По душе. Я сегодня не успела позавтракать, так что, перекусить не помешает.
— Нам нужно поговорить.
— Нам? Мы познакомились десять минут назад, — женщина рассмеялась, следуя за Алисой.
— Разговор пойдет о Реджине, — Эмма согласно кивнула, и задала волнующий вопрос:
— Вы с ней вместе?
— Нет, я всего лишь подруга. Одна из немногих, которая есть в ее жизни. К тому же, у меня муж и двое сыновей, а еще я безумно люблю свою семью, — улыбка женщины была искренней, и Эмме стало гораздо легче.
Ароматная свежая выпечка и стакан любимого кофе с корицей помогли женщине почувствовать себя спокойнее. Она и так успела переволноваться, думая о предстоящей встрече на протяжении двухчасового перелета из Италии, а потом еще позже в такси по дороге из аэропорта.
— Почему ты приехала, Эмма?
— Я соскучилась. Мы…в нашу последнюю встречу, мы не очень хорошо расстались. Я, наконец, сделала то, что должна была и собралась с мыслями, чтобы поговорить.
— Кто вы друг для друга?
— Я ее…друг. Она училась вместе с моим мужем, и в последний визит в Нью-Йорк мы познакомились на открытии выставки.
— Прости, но ты не договариваешь, Эмма. Я стала случайным свидетелем вашего короткого разговора дома. Ты влюблена, поэтому не стесняйся говорить об этом, открыто, — участливо ответила Алиса. Эмма смутилась и отвернулась в сторону, помолчав пару минут, прежде чем ответить.
— Да, это так. Еще полтора года назад мне казалось, что я вообще не способна на это чувство, но с появлением Реджины в моей жизни многое изменилось.
— Это хорошо, с твоей точки зрения?
— Безусловно. Я открыла сердце и полюбила, но она не приняла всерьез моих чувств, еще там в Нью-Йорке. Реджина не дала мне…нам ни единого шанса.
— А как твой муж ко всему отнесся?
— Мы расстались, у него появилась другая женщина и сейчас они вместе воспитывают малыша. Наши отношения дали трещину еще до появления Реджины, так что, ее вины в этом расставании нет. И я говорила об этом.
— А теперь повторю свой вопрос — зачем ты приехала?
— Я хотела объясниться. Выказать свои чувства и, наконец, сказать о том, что больше не связана брачными обязательствами. Мне казалось, что именно это оттолкнуло ее, и Реджина сбежала. Но очевидно, я ошиблась и она не чувствует ко мне всего того, что испытываю я.
— Знаешь, Реджина может не отходить от работы по двое суток, совершенно забывая про питание и свежий воздух. Она способна всю себя отдавать своему творчеству, а еще любви. Но она слишком долго жила без нее. У нее была только боль по прошлому, которую побороть удалось с трудом. Дай ей время и когда-нибудь она, я думаю, сама сможет рассказать тебе об этом.
— Мы могли бы быть вместе.
— Позволь мне дать совет. Кто знает, может быть, он еще не раз пригодится тебе в жизни. Никогда не верь тому, что говорят. Люди склонны недоговаривать и утаивать. Спроси свое сердце и в нем ты найдешь ответ. Что оно говорит тебе сейчас?
— Я чувствую, что Реджина любит меня.
— Тебе требовалось только спросить.
— Как мне доказать, что я не очередная пустышка в ее жизни? Я действительно готова быть рядом с ней.
— Вот это ты должна решить сама. Только поверь мне, она очень рада твоему приезду, это видно по глазам, которые загорелись. А когда Реджина вернулась в конце зимы в Париж, я сразу заметила перемены в ней, но она не тот человек, что станет рассказывать о чувствах. И на вопрос «что произошло в Нью-Йорке?» она ответила только то, что оставила там свое сердце. Теперь я вижу, что ее сердце все это время было в надежных руках.
— Ты же едва меня знаешь.
— Не совсем, — улыбнулась собеседница.
— Она рассказывала обо мне? — Алиса отрицательно покачала головой.
— Мне бы хотелось, чтобы напоследок ты узнала кое- что еще. После возвращения она создает фантастические работы, что стали еще ярче прежних. В них столько души, в них вложена жизнь, что порой захватывает дух от одного только взгляда. А половина ее мастерской заставлена эскизами, на которых изображена одна и та же незнакомка. И на вопрос «кто это?» она ответила «женщина, благодаря которой я вновь узнала, что такое любовь». Реджина ни разу не называла ее имени, но это безымянное лицо твое.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Я дам тебе адрес, и ты сама сможешь убедиться в этом, когда решишь навестить неприступную женщину, — Алиса отвлеклась, доставая визитку из кошелька.
— Можно сказать, я почти отчаялась там, в квартире, когда она отвернулась от меня и ушла. Ты вернула мне надежду.
— Ты вернула ее к жизни. И если ваши чувства на самом деле настолько сильны, то борись за них, потому что в одиночку Реджина не справится.
— Я сделаю все, чтобы быть с ней рядом.
— Вот и славно. И помни о том, что, сколько бы она не отталкивала тебя, огородившись стеной холодного безразличия, она скучает. Внутри нее бьется доброе сердце, что хранит любовь. Она может не говорить об этом вслух, но ее глаза не скроют правду.
— Спасибо тебе…за все. Это, правда очень много значит для меня!
— Берегите друг друга!
***

      Эмма переступила порог мастерской, где пахло краской, и царил настоящий творческий беспорядок. Завершенные картины, пара начатых работ, и эскизы: около окна, по центру зала, справа…с которых на нее смотрело собственное лицо.
— Как ты здесь оказалась? — растерянно произнесла Реджина, оглядываясь по сторонам.
— Хотела увидеть тебя.
— Это лишнее.
— Неправда!
— Эмма, я не собираюсь в очередной раз спорить с тобой.
— Тогда просто скажи, что не любишь и не хочешь быть со мной, — Эмма склонилась слишком близко, избегая прикосновений. Ее голос был тихим, женщина старалась унять легкую дрожь в руках, появившуюся так некстати.
Реджина ощутила на губах тепло чужого дыхания. Хотелось ответить "уходи, я не хочу тебя видеть, я не люблю тебя", но все в ее облике говорило совсем о другом.
— Я не могу и боюсь, тебе это известно.
— Видишь, мне даже нет необходимости касаться тебя. Ты можешь отрицать всеми правдами и неправдами то, что чувствуешь, что бушует внутри тебя самой. Ты можешь молчать или убегать от меня всякий раз, когда мы случайно встречаемся или соприкасаемся, но от себя самой тебе не сбежать. Твои глаза никогда не лгут.
      Реджина отвернулась и отошла к окну. Она не хотела, чтобы женщина увидела ее слезы, но не смогла найти в себе силы попросить Эмму уйти.
— Зачем ворошить прошлое? Я хотела уехать, сбежать…неважно, называй этот поступок как угодно. Я хотела забыть…но ты вновь ворвалась в мою жизнь.
— Неважно, сбежала ты или нет. Ты имела полное право так поступить. Только не лги, что забыла. Ты ничего не забыла, как и я, потому что каждый из этих дней, что мы провели вдали друг от друга, я скучала по тебе. И я никуда не уходила из твоей жизни, потому что сейчас нас окружает память обо мне, нарисованная твоими умелыми руками.
— Ты здесь только ради меня?
— Ради нас, — пожала плечами Эмма и прижалась, обнимая со спины.
— Я вся в краске, ты испачкаешь одежду.
— Мне наплевать. Ты можешь выкрасить меня хоть с ног до головы, но даже это не заставит отказаться от тебя, — Эмма уткнулась носом в темную макушку и закрыла глаза.
— Зачем ты вернулась?
— Сказать, что я свободна и больше меня ничего не держит.
— Я знаю о разводе…Мартин звонил, уже давно.
— И ты до сих пор считаешь, что между нами ничего не может быть?
— Я знала, что ты приедешь однажды…потому что ты упрямая, Эмма. И все равно оказалась не готова к этой встрече с тобой.
— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — прошептала женщина.
— Ты неисправима, — вздохнула Реджина, спиной отклоняясь еще ближе к ней.
— Я принесла покушать, — заботливо произнесла Эмма, — говорят, ты в творческих заботах даже поесть забываешь.
— Серьезно? Значит, твоим приходом я обязана этой чудачке?
— Алиса не виновата в том, что я тебя люблю.
— Прошу тебя, не начинай говорить об этом прямо сейчас. Мне и так непросто.
— Тебе нужно время?
— Если ты согласна подождать.
— Сколько угодно, только не сбегай больше, пожалуйста.
— Обещаю.
      И Эмма щедро делилась временем. Они виделись раз в два дня, устраивая прогулки по Парижу, что медленно готовился к рождественским праздникам. Красота города с присутствием Реджины ощущалась в два раза сильнее и во время таких прогулок или обедов в ресторане они вновь открывали друг другу себя. Эмма привыкала к роли спасителя, приучая Реджину к тому, что ей больше не нужно быть одной. Она сопровождала женщину на мероприятия, предпочитая оставаться в любимом амплуа наблюдателя.
Реджина имела привычку сжимать ее ладонь настолько крепко, словно боялась, что Эмма может исчезнуть. Ее руки пахли лавандой, и этот запах невесомым облаком повсюду сопровождал Эмму даже после того, как они прощались и расходились в разные стороны. Эмма приучала себя к объятиям, постепенно ставшим неотъемлемой частью этих встреч. Каждый раз они длились все дольше, и разрывать их становилось все сложнее.
Они делили нежность теплом прикосновений по губам, касающимся виска или самого уголка губ. Сквозь пальцы, кружащие по центру ладони или опутывающие тонкое запястье. По шепоту у самого уха.
— Что ты увидела во мне?
— То, чего нет внутри меня самой.
Эмма касается поцелуем приоткрытых губ Реджины, чувствуя, как ладонь женщины замирает в завитых светлых волосах.
— Что случилось с твоей первой любовью?
— Разве Мартин тебе не рассказывал?
— Я никогда не спрашивала. Знаю лишь то, что она ушла. К тому же, это не его история. Прошу, мне хотелось бы узнать о тебе больше.
Реджина делится, в очередной раз возвращаясь мыслями в прошлое. И, выворачивая его наизнанку, понимает, что отболело.
— Поэтому ты всячески отвергала мои чувства, из- за боязни повторить прошлые ошибки?
— И поэтому тоже. А еще не хотела стать причиной семейного разлада, и предпочла отойти в сторону.
— Наш брак и без тебя претерпел изрядные изменения. Так что, даже не будь тебя, ничего бы не изменилось. Надеюсь, ты не винишь себя в нашем разрыве?
— Есть немного. Не появись я на горизонте, вам бы, возможно, удалось наладить отношения.
— Все разладилось задолго до твоего появления. Если уж кто и виноват, то только мы сами. Хотя, стоит ли говорить о вине, если посмотреть с другой стороны? Сейчас он счастлив с новой семьей, а я свободна и обиваю порог квартиры, где живет моя любимая. Чем не счастье? — рассмеялась Эмма.

Часть 19

      В преддверии Рождества приемов становилось все больше и Реджина, порядком утомленная светской стороной своей жизни, всерьез подумывала прогулять очередное, но Эмма убедила ее пойти.
Чего только стоила одна покупка платья:
— Ты станешь главным украшением этого вечера.
— Это все для тебя.
— Запишу это на свой личный счет маленьких побед.
Эмма оказалась права, Реджина действительно блистала, получая комплименты едва ли не от каждого гостя. И даже от тех, кого меньше всего ожидала увидеть.
— Здравствуй! Давно не виделись.
— Здравствуй! Какими судьбами?
— Муж получил приглашение, и вот мы здесь.
— Почему же ты не с ним?
— Обсуждает с другими мужчинами свои дела. Мне стало скучно, но я здесь никого не знаю. Однако сейчас думаю, что этот вечер не так уж плох.
— И что заставило тебя изменить мнение?
— Присутствие очаровательной женщины на этом вечере, — Реджина усмехнулась, с удовольствием отмечая, что в первое мгновение ее действительно поразила эта встреча. А чуть позже она поняла, что ей все равно. Ее ждет Эмма и это единственное, что имеет значение.
— Эта женщина занята. К тому же, между нами давно нет ничего общего.
— Брось, Джина. Я не предлагаю тебе жить со мной. Мы могли бы встретиться в ресторане, раз уж я в Париже, и поговорить. В конце концов, мы не чужие друг другу.
— Поговорить? В тот день, когда ты переступила порог моего дома — ты сказала мне все, что хотела. А сейчас, извини, но мне наплевать, что творится в твоей жизни. Как, где и с кем ты ее проматываешь, меня не касается.
— Я соскучилась.
— Надо же! Тогда самое время спросить, а скучала ли я? Действительно, скучала, но это было тааак давно, что я уже и забыла.
— Не забыла, — самонадеянно ответила женщина.
— Отличного вечера, — Реджина развернулась, чтобы уйти, но чужие пальцы сжали руку повыше локтя, заставляя женщину повернуться обратно.
— Ты никогда не умела подолгу хранить обиды. Что изменилось?
— Я изменилась. Я пережила предательство от человека, которого любила больше жизни, а это хоть и дорогой, но ценный урок. Хотя откуда тебе знать о ценности, если твоя жизнь всегда измерялась только твоими собственными желаниями.
— Я вам не помешаю? — вежливо поинтересовалась Эмма.
— Помешаете, у нас разговор, — обронила незнакомая ей женщина.
— О, тогда мне невероятно повезло, — усмехнулась Эмма.
— В том, что наглость — ваше второе счастье?
— В том, что моя женщина не скрывает от меня ни один свой серьезный разговор, — она по- свойски притянула Реджину к себе.
— Я говорила тебе, что не одна, — насмешливо ответила Реджина, крепко сжимая ладонь Эммы.
— Что ж, может быть, ты познакомишь меня со своей прекрасной спутницей? — улыбка мигом сползла с лица женщины, но она быстро справилась с эмоциями, излучая весь спектр фальшивой любезности, на которую только была способна.
— Эмма- это Мария. Мария- это Эмма.
— Приятно познакомиться.
— Хотела бы ответить тем же, но это означало бы соврать, — Эмма терпеть не могла лицемерия.
— А вы за словом в карман не полезете.
— Особенно в такой акулий, как у вас, — усмехнулась женщина.
— Прошу простить, совсем забыла. Хотела напомнить Реджине, что нас ждут еще на одном вечере. И если мы не хотим расстроить хозяев, то пора ехать, такси уже ждет.
— Точно, — Реджина отдала свой бокал первому встречному официанту и отправилась попрощаться с хозяином этого вечера. Эмма нисколько не смущаясь, оглядела Марию с ног до головы и не нашла ничего примечательного.
«Да, семейная жизнь тебя изрядно потрепала».
— Вы всегда так внимательно разглядываете людей, с которыми познакомились пять минут назад? — язвительно поинтересовалась Мария.
— Нет, что вы. Только тех, кто клеится к моей женщине, — спокойно ответила Эмма.
— Какие словечки «клеилась», — женщина презрительно скривилась, — я просто хотела поговорить.
— Теперь это так называется?
— Ты просто бесишься, — самонадеянно бросила собеседница.
— Не льсти себе. Думаешь, вернулась через столько лет, а она все еще ждет тебя с распростертыми объятиями? — но ответа не последовало, потому что обе женщины переключили свое внимание к подошедшей Реджине.
— Я готова.
— А что за вечеринка? Я могла бы поехать тоже?
— К счастью, не могли бы! Она только для своих. Хорошего вечера, — улыбнулась Эмма и под руку с Реджиной покинула зал.
У входа уже стояло такси, и женщины устроились в машине. Реджина назвала адрес дома, отказавшись от следующей встречи, и машина тронулась с места.
— Смотри, и правда работает безотказно! — рассмеялась Эмма.
— О чем ты?
— Тот тип, что навязывал нам свою компанию в ресторане Нью-Йорка.
— Припоминаю. Как и в тот раз, ты пришла на помощь как раз вовремя.
— Она лапала тебя, как какую-то вещь, — фыркнула Эмма.
— Не преувеличивай. Она всегда была такой.
— И видимо решила, что до сих пор имеет какие-то права на тебя.
— А ты никак ревнуешь? — усмехнулась Реджина.
— А что, если и так?
— Успокойся, — женщина коснулась ладонью ее лица и заправила за ухо выбившуюся прядь светлых волос.
— Если у вас есть совместное прошлое, то это не значит, что она может врываться в твою жизнь, когда заблагорассудится и переворачивать все с ног на голову.
— Ей больше не под силу устроить такой переворот.
— Почему?
— Сегодня я в полной мере осознала кое- что очень важное, — Реджина сжала ладонь Эммы, лежащую на ее коленях, а после коснулась губами запястья.
— Мы должны поговорить об этом.
— Позже, — Реджина придвинулась ближе, прикасаясь к губам. Скользнув внутрь и цепляя своим языком чужой.
— Мы не можем потерпеть до дома? Это все-таки такси.
— Не думаю, что он увидит что-то новое. И нет, не можем, я и так непозволительно долго отказывала себе в такой роскоши, — и женщины снова слились в поцелуе.
Эмма нерешительно остановилась в дверях квартиры, не зная — прощаться с Реджиной как обычно или…
— Входи и оставайся, уже поздно, — нарушила ее размышления хозяйка квартиры.
— Конечно, — Эмма стянула неудобные туфли, и босиком прошла вглубь квартиры.
— Вот одежда для тебя.
— Мы собирались поговорить.
— Я помню. Переодевайся, я сейчас вернусь, — Эмма сменила обтягивающее платье на свободную футболку и легкие штаны, почувствовав себя едва ли не дома. Спустя несколько минут появилась Реджина в аналогичном наряде, с волосами собранными в хвост.
— Сейчас поздно, но я все- же предлагаю поужинать. Но поскольку готовой еды все равно нет, можно заказать из ближайшего ресторана.
— А продукты есть?
— Полно, целый холодильник.
— Как я понимаю, благодарить за это надо Алису? Иначе в холодильнике уже давно бы даже мышь повесилась.
— Вот спасибо! И я не обещала, что идеальная хозяйка, — с притворной обидой в голосе возразила Реджина.
— Что ж, тебе повезло. По части готовки у нас есть идеальная я.
— В любом случае я уже сделала заказ в ресторане, — пожала плечами женщина и улыбнулась.
— Ты неисправима, — рассмеялась Эмма.
Реджина наслаждалась вечером, не подозревая, как сильно скучала по таким уютным мелочам, как ужин с любимым человеком. И когда разговор плавно перешел к самому главному, она без утайки высказала все, о чем думала.
— Прошлое так долго оставалось частью меня, что я забыла каково жить без этого груза за плечами. Я боялась совершить новую ошибку, связав свою жизнь не с тем человеком, потому что исцелить разбитое сердце не так- то просто. И сегодня, глядя на человека, который когда-то был для меня целым миром, я окончательно осознала очень важную деталь. Я справилась и пережила, теперь мне совершенно безразлично все, что связано с этой женщиной. Я не чувствую ничего, кроме того, что мое сердце вновь наполнено любовью. Я люблю тебя, — Реджина сжала ладонь Эммы.
— Как давно я хотела услышать эти слова, — Эмма улыбнулась, склонив голову набок.
— Я благодарна за то, что ты не отступилась даже тогда, когда я всеми силами отталкивала тебя.
— Я обещала бороться за двоих, и я выиграла этот бой.
— И чего желает победитель? — понизив голос, поинтересовалась Реджина. Эмма многозначительно улыбнулась, поднимаясь из- за стола, чтобы собрать посуду.
— Ты можешь выбрать себе любую комнату, — чуть позже уже из коридора ответила Реджина.
— Я уже выбрала, — Эмма бесшумно зашла вслед за ней в спальню и остановилась в дверях.
— И где тебе постелить?
— Здесь, — Реджина обернулась, — но если ты боишься, я могу поспать и в гостиной, — серьезно добавила женщина, но, не сдержавшись, громко рассмеялась вместе с Реджиной.
— Значит, ты все решила?
— Я хочу провести эту ночь и все последующие рядом с женщиной, которую люблю, — Эмма приблизилась, обнимая Реджину со спины и касаясь теплыми губами открытой шеи.
      Желание становилось слишком явным и последняя грань, которая препятствовала стать еще ближе, рухнула после признания, когда Реджина смогла полностью принять чувства Эммы, ответить на них взаимностью, и открыть себя для новой жизни.
На теле Эммы мелкая россыпь родинок и женщина подушечкой большого пальца чертит между ними неровные линии, словно знакомится с новыми ощущениями. Это желание взаимно и тело покрывается волной мурашек, вслед за движениями пальца. Поверхность бледной кожи приковывает взгляд, Реджина прижимается щекой к впалому животу, чувствуя, как Эмма шумно втягивает воздух. Хочется превратить эту ночь в бесконечность, чтобы следить за тем как Эмма в полной мере сможет почувствовать всю полноту ощущений от близости с женщиной.
И Реджина спешить не собиралась.
Она медленно изучала ее лицо, с расслабленной улыбкой, легонько касаясь кончиками пальцев и лишь изредка дотрагиваясь губами до губ. Тонкая кожа, что сильнее очерчивает горло, когда Эмма сглатывает. И пальцы, вплетающиеся в водопад светлых волос. Такие ненавязчивые ласки действовали расслабляюще, Реджине нравилось смотреть за тем, как Эмма жмурится от удовольствия, выгибается от наплыва приятных ощущений или напрягается, когда шепот Реджины отдается тянущим чувством внизу живота.
Реджина ощущает тонкие пальцы в своих волосах, что притягивают голову ближе. Мягко касаясь поцелуем губ, проводит по ним языком и снова целует, неторопливо и ласково.
Тонкие и сильно выступающие ключицы, если провести по ним губами, Эмма непроизвольно сводит плечи. Это открытие выглядит настолько чувственно, что Реджина сама замирает от тонкого наслаждения, прошивающего все внутри.
Губы медленно изучают каждый сантиметр кожи, касаясь груди и затвердевших сосков.
Словно она давно знает каждый изгиб тела Эммы. Выемка на ключице и родинка над правой грудью, обведенная языком. Она зажимает сосок между губами и ласкает кончиком языка. Эмма едва не задыхается, отворачиваясь и закусывая губы, чтобы не застонать слишком громко. Прижимает к ним ладонь и все равно срывается рваным всхлипом. Она притягивает голову Реджины ближе к телу и послушно плавится, словно податливый материал, из которого создают шедевр, чтобы вознести его на вершину.
Поцелуи перетекают ниже, а кончики пальцев обводят тонкую границу между тканью и телом, подцепляя белье и стягивая за ненадобностью.
Кожа внизу живота налита жаром, и Эмма нетерпеливо вздыхает, желая почувствовать еще больше. Но вместо этого Реджина прижимается обнаженным телом к ее телу, и колено Эммы упирается между ног, чувствуя кожей обжигающую влагу. Она тянет руки в попытке прикоснуться и потерять последнее самообладание, но Реджина перехватывает их и целует упрямые губы. Поцелуй выпивает дыхание, и они отстраняются, жадно хватая воздух ртом. Эмма закрывает глаза и выгибается навстречу чутким пальцам, которые умело ласкают, заставляя стонать и метаться, сминая простыни.
Язык кружит вокруг клитора, а после женщина обхватывает его губами, чувствуя пульсацию. Кончик языка надавливает сильнее, перемежаясь с легкими касаниями, и Эмма придвигается еще ближе от волны незнакомых ощущений, вызывающих легкое покалывание в стопах и слабую дрожь по телу. Желание, острое до боли, накрывает с головой, притупляя все остальные чувства. Язык ласкает ниже, скользя по влажным складкам. Эмма комкает сбившиеся простыни, когда стоны застревают хрипом в горле. Чувствуя, как сжимаются пальцы на ногах, когда она подается бедрами чуть повыше. Ладони Реджины гладят разгоряченную кожу и надавливают, прижимая обратно к постели. Гладят живот, опускаясь ниже. Пальцы опутывает вязкой влагой и чуть сжатые они беспрепятственно входят глубже. Эмма гортанно стонет, вытягиваясь и раскрываясь под ворохом ощущений. Пальцы двигаются уверенно, задавая нужный темп. Податливое тело выгибается навстречу желанным ласкам. От высушивающего горла удовольствия хочется кричать, пока хватит сил. Горячие стенки сокращаются, плотным кольцом обхватывая пальцы, и Реджина вжимается в тело Эммы, беспорядочно целуя плечи, ключицы, шею. Пальцы ускоряют темп, и с губ женщины срывается громкий стон удовольствия. Головокружительное единение, что возносит к вершине, чтобы позволить наслаждению напитать собой каждую клетку тела, а после рассыпаться в объятиях любимого человека.
В теле царит приятная расслабленность, Эмма находит руку Реджины и, сильно сжав запястье, тянет женщину к себе, обнимая и жадно целуя. Пальцы прикасаются к губам, призывая молчать, Эмма целует их и не произносит ни слова.
Лежать животом на скомканных складками влажных простынях неудобно, но у Реджины нет желания пошевелиться и исправить это неудобство. Устроив голову на полусогнутой руке, она смотрит за тем, как надрывно вздымается грудь Эммы, которая пытается восстановить дыхание. Она медленно движется ладонью по ее коже, чувствуя под пальцами учащенное сердцебиение. И это единственный звук, который хочется сейчас слышать.
Эмма придвигается ближе, оставляя легкий поцелуй в плечо. Она знает, что Реджина не получила разрядки и желает исправить положение. Опираясь на собственные ощущения, Эмма стремится доставить удовольствие. Ее ладонь проходится вдоль тела, чувствуя впалую линию позвоночника. У Реджины влажная кожа и она прогибается в спине еще больше, стоит только Эмме коснуться. Ладони ползут вверх, и женщина вздрагивает, приникая лопатками к теплу ее пальцев.
Губы Эммы покрывают поцелуями кожу, впитывая излишнюю влагу, а языком тут же вычерчивая новые влажные дорожки на теле, которое выглядит идеальным на фоне беспорядка постели. Реджина закрывает глаза, ослабевшими пальцами утопая в своих растрепанных волосах. Она готова взорваться и на самом краю сознания понимает, что не испытывала такого острого наслаждения уже очень давно. Ей слишком хорошо рядом с женщиной, на чьи прикосновения охотно отзывается тело и разум. Губы Эммы замирают на пояснице, когда языком она ощущает неровную полоску шрама. Она обводит его пальцем и возникает неуместное желание спросить об этом прямо сейчас, но Реджина делает собственный выбор. Перехватив запястье, она присаживается рядом. Настолько близко, что можно увидеть, как лихорадочно сверкают потемневшие карие глаза. Реджина прижимается губами к пальцам, а после удерживает ее ладонь на своей шее, где бьется неровная венка пульса. Опускает на грудь, где гулко стучит сердце. И направляет в самый низ живота, скованный сладкой тяжестью. Пальцы касаются внутренней стороны бедер, обильно покрываясь влагой. Напряженная плоть полыхает от неудовлетворенной жажды, но Эмма не желает ничего упускать. Она опускает Реджину обратно и целует выступающую на шее вену. Женщина выдыхает, прижимая ее голову к себе. Возможно, для Эммы это все кажется особенным и важным. Прочувствовать тело Реджины под собственными руками, испить губами и попробовать языком на вкус. Ее желания в два раза сильнее, потому что только- только обретают возможность выхода. Ее желания облекаются в ласки, под которыми извивается разгоряченное тело Реджины, которая негромко всхлипывает, желая большей близости.
Она с глухим стоном выгибается под Эммой, чьи ладони оглаживают бока и сжимают бедра, впервые ощущая мягкость и упругость другого женского тела. Прикосновения разливаются по телу приятной волной наслаждения, что цветными вспышками мелькает перед глазами.
Она вздрагивает от пронизывающего удовольствия, когда Эмма сжимает губами напряженный сосок, а большим пальцем очерчивает второй. И едва сдерживает стон после, почувствовав, как кончик языка раздразнивает чувствительную кожу груди.
Пальцы Эммы плавно погружаются в податливое лоно. Дотрагиваясь до болезненно набухшего клитора, она ласкает его языком, чувствуя, как ладонь Реджина с силой сжимает ее волосы. Бедра подаются ближе, сильнее толкаясь на пальцы. Эмма подстраивается под эти движения, чувствуя, как стенки плотнее сжимаются вокруг ее пальцев. Она тянется к лицу Реджины, чтобы ловить губами рваные выдохи и стоны. И женщина отвечает не менее требовательным поцелуем, оттягивая нижнюю губу Эммы, которая подводит ее к самой грани. И когда сил не остается, срывается только крик. Эмма снова жадно целует и утыкается в изгиб шеи, накрывая своим телом влажное тело женщины. Реджина удовлетворенно шепчет ее имя и касается губами виска. Гладит растрепанные светлые волосы, пока они обе тяжело дышат.
Удовольствие в близости — самое дорогое, что вы можете подарить тому, кого любите не только телом, но и душой.
      Эмма проснулась первой, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить спящую. Она рассматривала женщину, что лежала спиной к ней. Лямка пеньюара сползла с плеча вместе с одеялом. Через несколько минут Реджина зябко повела плечом, не просыпаясь, и потянула одеяло, но вместо того, чтобы помочь Эмма коснулась губами оголенного участка кожи.
— Хотела бы я просыпаться так каждое утро, — сонно пробубнила Реджина, а спустя пару минут распахнула глаза. Эмма обнимала ее, всем телом прижимаясь к спине. И ощущение этого тепла казалось самым дорогим на свете.
— Я могу это устроить.
— И откуда ты взялась на мою голову, всемогущая женщина?
— Не знала, что у тебя настолько короткая память, — усмехнулась Эмма, прохладными ладонями пробираясь под одеяло и скользя по теплому животу Реджины. Женщина прерывисто вздохнула, подаваясь навстречу ласковым прикосновениям.

Эпилог

— Думаешь, это удачная идея, явиться на свадьбу твоего бывшего мужа вместе?
— Думаю, он одобрит твой выбор, — самодовольно заявила Эмма.
— Мой да, а вот твой…не знаю — не знаю, — рассмеялась Реджина.
— Вы не перестали быть друзьями, да и мы, расставаясь, сохранили теплые отношения. К тому же, приглашение мы обе получили, так почему нам нужно отказываться?
— Кстати, а почему они оба пришли на мой адрес?
— Подозреваю, что в связи с твоим поспешным отъездом он уже начал догадываться о том, что между нами что — то произошло, только не решился спросить. По крайней мере, я чувствовала именно это. А после нашего последнего телефонного разговора, когда Мартин узнал, что я живу у тебя, наверное, только уверился в своих мыслях.
— А ты бы ответила на его вопрос?
— Да, я не умею скрывать свои чувства, и не считаю это недостатком. Какой толк в том, чтобы обманывать и себя, и других, отрицая очевидное? И почему, собственно, я должна стыдиться того, что люблю самую потрясающую женщину в мире? — Эмма улыбнулась, обернувшись к Реджине.
— Эта женщина польщена. Надо купить подарок для ребенка и на свадьбу.
— Предоставь это мне. Уж кто- кто, а я знаю Мартина лучше всех.
— С удовольствием. Я, к несчастью, не сильна в выборе подарков. Мне всегда было интересно, а почему вы отказались от детей?
— Мы не отказывались, просто не получалось. Хотя врачи уверяли, что мы оба совершенно здоровы. Видимо и, правда, не судьба.
— Ты хотела бы стать матерью?
— В последнее время я часто думала об этом.
— И какие мысли посетили твою светлую голову? — Реджина сплетала светлые волосы, пропуская пряди через пальцы.
— Это нечестно, ты лишаешь меня возможности здраво мыслить. Ты же знаешь, какой силой обладают твои прикосновения к моим волосам.
— И какой же? — тихо прошептала Реджина, касаясь губами макушки.
— Женщина, да ты издеваешься. Сейчас я покажу тебе какой, — Реджина залилась смехом, отклонив голову назад. Эмма развернулась к ней, касаясь губами открытой шеи, а после кончиком носа скользя вниз до ключицы. Она крепко обняла женщину, качая в своих объятиях, и сказала то, о чем не раз думала в последнее время.
— Я хотела бы родить ребенка от человека, которого люблю, — она заметила, как Реджина напряженно замерла в ее объятиях. Ладони Эммы погладили по спине в успокаивающем жесте. Может быть, для этого разговора еще не время, но раз уж начала, то надо договаривать.
— Только в том случае, если это желание будет взаимным. Если моя любимая женщина, биение сердца которой сейчас эхом отдается в моей груди, согласится стать матерью. Бонусом ко всему придется пережить девять месяцев неуемного желания, бесконечной смены настроения и всяческих капризов беременной женщины в моем лице. И если это все до сих пор не пугает тебя, то самое время спросить: ты согласна? Ты хочешь быть матерью для нашего ребенка? — по тому, как беззвучно дрожали плечи Реджины, Эмма только сейчас заметила, что она плачет.
— Я чем-то расстроила тебя? — испуганно зашептала женщина, разрывая объятия и глядя в любимое заплаканное лицо.
— Разве это способно расстроить? Твоя любовь стала моим спасением, в тебе я обрела новую жизнь. И ребенок…это самый бесценный дар, о котором я не позволяла себе даже мечтать, — Реджина обхватила ладонями лицо Эммы и зашептала в самые губы.
— И если ты надеешься напугать меня своими капризами, то советую придумать что-нибудь посильнее, потому что я согласна. Я хочу стать самой лучшей матерью для ребенка, который будет развиваться у тебя под сердцем. И ничто не сможет повлиять на мое решение, — Реджина плакала не в попытке заглушить удушливую боль или черную ненависть, как это было раньше. Сейчас по щекам текли слезы, причиной которых было счастье. Счастье, которое отныне она могла разделить вместе с любимым человеком.
      Эмма получила несколько предложений о работе фотографом в довольно крупных журналах, и тщательно обдумывала каждое из них, а пока готовилась преподнести свой подарок Реджине.
— Куда ты меня ведешь, Эмма?
— Я уже говорила, что люблю, как ты произносишь мое имя?
— Сотню раз, — Реджина закатила глаза, — и не переводи тему. Я весь день не могу добиться от тебя ответа.
— Ты стала нетерпеливой.
— Я всегда была такой, — многозначительно протянула женщина.
Они остановились перед дверью квартиры, которую Эмма открыла своим ключом и предложила переступить порог в темное помещение.
— Здесь проходит какое-то мероприятие, о котором мне ничего неизвестно?
— Закрой глаза.
— Это еще зачем? Что ты задумала?
— Просто доверься мне, — прошептала Эмма, прижавшись губами к самому уху.
— Твоя взяла, но что, если я споткнусь?
— Этого не случится, я буду вести тебя, — Эмма для верности крепче сжала ладонь женщины и Реджина кивнула, послушно закрывая глаза. А когда открыла, в первое мгновение поразилась пестроте красок.
      Она стояла посреди просторной комнаты, окруженная множеством фотографий из разных уголков мира. Они свисали вокруг на разной высоте и поражали своей красотой и обилием ярких цветов. Известные столицы и малоприметные деревушки, чьи названия вряд ли найдешь на картах. Заснеженные горные склоны, косые дожди и солнечные пляжи. Огромные мегаполисы и узкие улочки других городов, цветущие деревья, цветы или волна, бьющая о берег. Люди, застигнутые в момент задумчивости или беззаботного счастья. Дети, что смеялись на своих изображениях. И старики, с сеточкой морщин на лице.
Эмма накрыла ладонь Реджины и потянула в сторону ближайшей фотографии. Слепящее солнце в чарующем великолепии рассвета. Реджина коснулась изображения, очерчивая солнечные лучи и чувствуя тепло от ладони Эммы, чьи пальцы направляли ее.
— Спасибо, я никогда еще не видела столько красоты заботливо собранной в одной комнате, и оформленной лично для меня. Ты даже подписала каждую фотографию!
— Твое маленькое желание, я всего лишь воплотила его в жизнь.
— Показать мне мир своими глазами?
— Именно.
— Я думала, ты отправилась путешествовать, чтобы отдохнуть и открыть для себя что-то новое.
— Поначалу так все и было. Снежные горы, песчаные пляжи и уличные музыканты. Я наслаждалась всем, что открывала для себя в этих странах. Я жила и снимала в свое удовольствие, но не было ни одного места, в котором я смогла бы не думать о той, которую полюбила. И о том, что где-то в Париже меня ждет встреча с ней. Я дала тебе время, я оттягивала так долго, как только могла…пока однажды не пришло понимание того, что мне не нужен мир, чтобы открыть для себя что-то новое.
— Почему?
— Потому что все мои открытия я получила в тебе, после встречи с тобой. И будучи вдали от тебя, я чувствовала лишь, что живу наполовину, а такая жизнь рано или поздно наскучит любому. Я привезла все это, чтобы показать тебе и еще сказать о том, что если представится случай посетить все эти места второй раз…я хотела бы, чтобы ты сопровождала меня в поездке.
— Так и будет.
Мгновение, живущее на глянцевой поверхности. Казалось, что каждая фотография рассказывала о себе голосом старика или маленького ребенка. И звучало все именно так, как застыло в объективе фотоаппарата.
      Иногда судьбы переплетаются совершенно случайно. И никто не задумывается о том, что это нехитрое сплетение может стать началом чего-то большего, чем одна случайная встреча, пара брошенных фраз и два мимолетно соприкоснувшихся взгляда. Предчувствием любви, что слабым огоньком теплится в районе сердца, ожидая подходящий момент для того, чтобы разгореться или потухнуть навсегда.
Примечание к части

* к слову о ребенке: это не magical baby, а беременность искусственным путем.

Работа подошла к завершению. Спасибо, что вы уделили время этой маленькой истории. Я благодарна всем, кто читал и ждал продолжение. И надеюсь, что вам было интересно :)

0

10

Кстати о фэндоме: заимствованы только персонажи и их имена. В остальном, современная история любви, полная чувственных моментов и переживаний.

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Белиска "Предчувствие любви"