Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Chrmdpoet "Брешь во времени / A Ripple In Time"


Chrmdpoet "Брешь во времени / A Ripple In Time"

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Брешь во времени / A Ripple In Time

Автор: Chrmdpoet
Переводчик: narccissa

Фэндом: Однажды в сказке
Персонажи: Эмма / Реджина

Описание:
В Сторибруке необъяснимым образом появляется 16-летняя Реджина Миллс. Эмма и взрослая Реджина вынуждены вместе работать, чтобы вернуть её обратно, пока смена прошлого не повлияло на их настоящее. Эмма обнаруживает в себе неожиданно теплые и нежные чувства к юной Реджине, что не укрывается от ее взрослой версии. Это вызывает в ней странные чувства... Что это, ревность? Появление подростка подталкивает женщин к пониманию своих истинных чувств друг к другу.

Посвящение:
Памяти первосезонной Эммы Свон. Она была хороша.

Примечания автора:

Фик от создателя Popcorn Love. Менее нашумевший, но мне понравился больше. Здесь нет горячих подробных описаний секса, но зато довольно удачное, на мой взгляд, понимание отношений Эммы и Реджины. Что для меня ещё ценнее. Автору здорово далась Реджина, какой я ее полюбила. И наглядно показывает, почему СК - принцип совершенства.

Скачать в формате тхт   http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png

0

2

Глава 1
– Но я не понимаю, – проговорила Эмма, задумчиво почесывая затылок и смотря на юную и гораздо более улыбчивую версию Реджины Миллс. Внезапное появление девушки повергло в шок. – Как ты сюда попала?
– Не уверена, – ответила Реджина-младшая, нервно покусывая губу. Её глаза округлились, удивленно осматривая странное место, в котором она оказалась. Длинные тёмные волосы были заплетены в косу, упавшую ей на плечо, когда девушка вертела головой, стараясь охватить все детали.
– О Боже! – она ахнула, указывая на дорогу. Эмма повернулась и увидела проезжающую мимо машину, – Что это за странное хитроумное изобретение? – Реджина сощурилась, замечая, что внутри огромного устройства находился человек. Она снова ахнула от осознания: – Это средство передвижения! – её голос сорвался на визг. – Боже!
Эмма тихонько хихикала, стараясь не растаять, глядя на эту очаровательную версию Реджины. Ей еще только предстоит ожесточиться от всех этих испытаний, которые она встретит на своем пути.
– Да, это называется машина.
– Машина, – повторила Реджина, – Поистине удивительно.
– Да, если подумать, так и есть, – согласилась Эмма, продолжая хихикать.
Реджина встретилась с ней взглядом, и Эмма могла бы поклясться, что разглядела душу девушки в этих глубоких шоколадных омутах. Она была такой открытой, такой сияющей. От этого зрелища перехватывало дыхание, потому что слушая рассказы своей матери, Эмма с трудом могла представить себе эту картину.
Единственной версией Реджины, которую знала Эмма, была жесткая, острая на язык Мадам Мэр, та что всегда оставалась привлекательной в глазах Эммы, но уж точно не была такой мягкой, невинной и доверчивой, какой казалась эта молодая особа.
– Эмма, правильно? Мы знакомы? – спросила Реджина, сощурившись.
- О, - подумалось Эмме, - а вот и классическая подозрительность Реджины Миллс.
– Ну, я знаю тебя, но не именно тебя тебя, – ответила Эмма, вновь почесывая затылок. Каким, черт возьми, образом она должна ей это объяснить? Она даже не понимала, что здесь за чертовщина происходит. И хотя разумная её часть знала, что ей надо позвонить Реджине, ээ… нынешней Реджине, то другая часть её хотела оставить эту молодую и милую Реджину в тайне, чтобы она принадлежала лишь ей одной. – Но взрослую тебя. Сильно взрослую тебя.
Молодая Реджина вновь ахнула, и её глаза комично расширились.
– Взрослую?! Меня переместили сюда с помощью магии?
– Похоже на то.
– О боги, – тихо проговорила Реджина, – Насколько же я здесь старая?
– Чего? – спросила Эмма, сморщившись, – А, ты имеешь в виду, сколько тебе здесь лет?
– Да.
Эмма замялась с ответом. Она не хотела говорить правду, потому что было очевидно, что эта версия Реджины не догадывалась, что ей еще предстоит стать Злой Королевой. Поэтому попытаться объяснить ей, что время остановилось лет на тридцать было бы слишком сложно.
– Эээ… – пробормотала Эмма, – тебе тридцать два.
Глаза Реджины загорелись и она тут же спросила:
– А у меня есть муж?
– Нет.
Брюнетка помрачнела.
– Почему я не вышла замуж? – спросила она Эмму с таким видом, будто замужество - залог успешной жизни. В животе у Эммы что-то перевернулось. Чем больше она узнавала об образе жизни в Зачарованном Лесу, тем больше радовалась, что выросла не там.
– Послушай, э-э… Реджина… маленькая Реджина… короче, это длинная история. Единственное на чём нам сейчас надо сосредоточиться – так это почему ты здесь и как тебя вернуть обратно.
– О да, – ответила Реджина, пытаясь улыбнуться, – Замечательно. Могу ли я поинтересоваться, откуда вы знаете меня?
– У нас общий сын.
Реджина в очередной раз ахнула, но а этот раз гораздо громче.
– О боги, нет. Я стану…
– Кем? – смущенно спросила Эмма, – Матерью?
Реджина едва слышно прошептала:
– Лесбиянкой!
Эмма в миг побледнела, а затем разразилась хохотом; Реджина начала покусывать нижнюю губу и пробормотала:
– Матушка наверняка будет недовольна, когда узнает.
Смех застрял у Эммы в горле, когда она заметила приближающуюся к ним знакомую фигуру. Это была Мэри Маргарет.
- Чёрт, - подумала Эмма, - Нельзя, чтоб она узнала, что здесь происходит. Она сразу скажет, что надо позвонить Реджине, и все это слишком скоро прекратится.
– Ээ, послушай, ничего не говори той женщине, которая сюда идёт, – быстро предупредила Эмма, – Можешь таращиться на неё сколько угодно, поверь мне. Если придётся что-то сказать, скажи что-то грубое или оскорбительное.
Реджина не успела ничего спросить, к ним как раз подошла Мэри Маргарет. Женщина изумленно взглянула на Реджину-младшую, наверняка чувствуя, что вернулась в прошлое.
– Что… что происходит? Реджина, почему ты…?
– Ээ… Реджина как раз показывала мне, как она выглядела в подростковом возрасте, потому что я не могла себе это представить.
– О, – Мэри Маргарет снова глянула на Реджину, прищурившись, – Это правда?
Реджина запаниковала, понимая, что надо что-то ответить, а ведь Эмма предупредила, что говорить можно только что-то оскорбительное или неприятное. Это ещё не было её сильной стороной, поэтому, поколебавшись, она выдала:
– Барышням негоже носить короткие волосы; из-за остриженных прядей вас можно принять за мужчину.
Эмма закрыла лицо рукой, а Мэри Маргарет с подозрением уставилась на девушек, ничего не ответив на комментарий Реджины. Она привыкла к язвительным замечаниям брюнетки, но это было как-то слабовато для неё.
– Эмма, если что-то…
– Ээ, нам пора, – быстро сказала блондинка, хватая Реджину-младшую за руку и уводя в сторону от Мэри Маргарет. Скрывать появление юной копии Миллс было сложнее, чем она рассчитывала. Боже, она даже думать не хотела о том, что будет, если они наткнутся на Генри, или, что ещё хуже, Реджину нынешнюю.
________________________________________
– Почему мы бежим от той женщины? – спросила Реджина-младшая, увлекаемая Эммой в конец улицы, – И почему мне нужно было её оскорблять?
– Это моя мама, – ответила Эмма, – и мы не бежим. Мы только пытаемся избежать лишних вопросов. Она догадалась, что что-то не так. Слабоватое было оскорбление.
– В свою защиту скажу, – сказала брюнетка, – Я нечасто прибегаю к грубым словам.
Эмма фыркнула от смеха: – О, Боже, если бы ты только знала, что будет потом.
– Прошу прощения? Что именно вы имеете в виду?
– Слушай, давай не будем в это всё углубляться, – сказала ей Эмма. – Просто посвятить тебя сейчас во всё это будет слишком большим потрясением для тебя. Но вот что я тебе скажу: тебе пришлось нагрубить моей матери, потому что будущая ты не очень-то с ней ладит.
– О, – кивнула девушка, – у нас была ссора? Или ваша мать просто не поддерживает наши отношения?
Лицо Эммы стало ярко красным, она резко остановилась и повернулась лицом к девушке.
– Я с Реджиной; в смысле, с тобой… в смысле, взрослой тобой...Это не то, что ты думаешь.
– Мы больше не пара? – спросила Реджина, хмурясь и сжимая руку Эммы,– Я вам чем-то не угодила?
Сердце Эммы непроизвольно сжалось, услышав нотки беспокойства в голосе брюнетки. Она гадала, сколько же этого красивого, невинного и безумно застенчивого создания ещё жило в нынешней Реджине. По её соображениям, довольно много, даже несмотря на то, как умело старшая версия Реджины прятала её – загнала настолько глубоко внутрь, насколько это возможно.
– Нет-нет, – поспешила заверить Эмма, – ничего подобного. Вообще-то, ты мне очень нравишься. Просто мы… мы иногда ругаемся, но мы не па…
– Мам?
– Черт! – выругалась Эмма, разворачиваясь к сыну, который выходил от «Бабушки». Она как раз собиралась встретить его там, когда наткнулась на подростковую версию Реджины Миллс, которая буквально появилась из воздуха прямо перед ней. Он наверно заметил их в окне и вышел. Эмма отругала себя, что допустила такую оплошность, но они так спешили сбежать от Мэри Маргарет, что она не смотрела, куда они идут.
– Эмма! – возмутилась Реджина-младшая, сжимая руку блондинки, которую всё еще держала в своей, – Дамам не подобает выражаться!
– Черт! – снова пробормотала Эмма, глядя на приближающегося к ним Генри, – И что нам теперь делать?
Но у неё не было времени что-нибудь придумать, потому что Генри оказался рядом.
– Эй, что тут… – парень тут же умолк, изумленно уставившись на юную версию своей матери, – Ма...ма? – выдавил он, не сводя с неё глаз.
– Прошу прощения? – спросила Реджина-младшая, захваченная врасплох тем, что её окрестили матерью. Но она вспомнила слова Эммы про общего сына и её лицо мгновенно преобразилось, а на губах заиграла довольная улыбка, – А, ты, должно быть, мой сын! – радостно воскликнула она, а после сжала руку Эммы, – О, Эмма, мы с тобой неплохо потрудились. Он так красив!
– Чего? – Генри почти сорвался на крик, а взгляд остановился на их соединённых руках, – Ладно, серьёзно, что происходит? Чего вы держитесь за руки, и почему мама так выглядит, и почему она ведет себя так, будто не знает меня?
Из-за паники его голос стал неестественно высоким. Он направил на свою светловолосую мать пронизывающий взгляд, который унаследовал от Реджины.
– Эээ, – пробормотала Эмма, – Эээ, я полагаю, не проканает, если я скажу, что это тщательно подстроенный розыгрыш?
Генри поднял бровь и подбоченился.
– Что с ней случилось, мам?
Эмма тяжело вздохнула. Кажется, все так и норовили подпортить ей веселье. И вдобавок, каким хреном она должна объяснить то, чего сама толком не понимала?

Глава 2
– Ничего с ней не случилось! – тихо прошипела Эмма, украдкой оглядываясь по сторонам, чтоб удостовериться, что они не привлекают к себе нежелательное внимание. Пока что всё спокойно. – С ней все в порядке. Она просто… ну, это не твоя мама.
– Что? – Генри был полностью сбит с толку.
В то же время юная Реджина сжала руку Эммы. Их пальцы были по-прежнему переплетены, словно Эмма боялась, что девчонка вот-вот убежит или попытается перейти дорогу, не посмотрев по сторонам.
– Я думала, мы создали его вместе. Вы ведь так сказали?
Эмма мотнула головой так резко, что можно было услышать хруст, и едва не потеряла равновесие. Она совершенно утратила нить беседы, и, уставившись на девушку, практически завопила:
– Что, черт подери, значит: – мы создали его вместе?
– Прошу прощения? – спросила Реджина, недоумевая, почему блондинка выглядела такой шокированной, – Он ведь наш ребёнок, верно? Это подразумевает, что мы создали его вместе, ведь так?
– Ну, насколько мне известно, две женщины не могут вместе делать детей, – проинформировала её Эмма, глядя на брюнетку так, словно у той выросла вторая голова.
– Разумеется, могут, – просто ответила Реджина. – Мало что неподвластно магии. Лично я не одобряю её использование. На мой взгляд, она только развращает, но моя мать довольно… сведуща в ней; однако, я бы поддержала возможность использовать магию в таких областях как создание жизни.
– Ладно, – вставил Генри, – Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду. Это однозначно не моя мама.
– Нет, ну серьёзно, – Эмма не могла успокоиться, – это же охренеть как круто! Однополые пары ведь смогут заводить детей!
– Мам, – Генри пощелкал перед ней пальцами, чтобы вернуть к более насущным вещам. Например, кто эта девушка, что чертовски похожа на его мать, но определенно не является женщиной, которая его вырастила.
– А, ну да, – Эмма потрясла головой, – Генри прав; чем больше ты говоришь, тем становится понятней, что ты не Реджина.
– ГЕНРИ?! – воскликнула девушка, расплываясь в огромной улыбке. Она так крепко сжала руку Эммы, что та вздрогнула от боли, а после отпустила её и кинулась к Генри. Брюнетка обхватила его лицо, лучезарно улыбаясь.
– Ээ… да? – спросил он.
– Тебя назвали в честь моего отца, – нежно проговорила она, по-прежнему улыбаясь, и погладила его большим пальцем по щеке, – Он такой добрый и благородный человек. Я рада, что передала его имя своему сыну.
Генри неловко похлопал по рукам свою молодую мать.
– Эмм, ага, спасибо, – он перевел взгляд на Эмму, которая переминалась с ноги на ногу, покусывая губу, – Серьёзно, ма, что произошло?
– Без понятия, парень, – честно призналась Эмма, мягко притягивая Реджину к себе, чтобы она наконец отпустила лицо сына, – Это типа твоя мама из прошлого, как-то так. Она В ПРЯМОМ СМЫСЛЕ появилась из воздуха, серьезно.
Прежде чем Генри смог вымолвить слово, Реджина-младшая обрушила на них шквал вопросов.
– Кстати о моём отце, где он? Мои родители здоровы? Они тоже живут в этом странном королевстве? В какой части Зачарованного Леса мы находимся? Надо же, он безусловно изменился. Не ожидала такого прогресса всего за шестнадцать лет. Без магии не обошлось?
– Эээ… понимаешь… – Эмма поколебалась. Она не была уверена, стоит ли ей рассказывать правду о родителях, или что они не в Зачарованном Лесу, и даже не по соседству. Она не знала, что ей разрешено рассказыватьё а что нет. Это ведь так можно случайно поменять прошлое? – Твои родители…
– Мертвы, – их прервал жесткий и резкий, однако до ужаса знакомый, голос сзади.
Все трое повернулись на звук. В животе у Генри и Эммы все сжалось в комок от ужаса. Метрах в десяти от них стояла нынешняя Мадам Мэр, во всём своём устрашающем великолепии. Для них осталось загадкой, как она появилась, разве что магическим образом.
Она прожигала троицу взглядом, уперев руки в бока и сжимая челюсти. На лице отражалась смесь эмоций – шок, беспокойство, непонимание, но в большей степени - гнев. Что за чертовщина здесь происходит? И сколько эта молодая версия её самой успела разболтать о её несчастливом прошлом?
– Чёрт, – пробормотала Эмма. Генри прикусил губу и прошептал: – О-оу.
Младшая версия Реджины просто стояла и таращилась на себя старшую.
– Матушка ни за что не одобрила бы такую короткую юбку.
Реджина-старшая прочистила горло, не отрывая от них глаз, а после вперилась взглядом в Эмму:
– Объяснись, – процедила она, – Сейчас же.
________________________________________
Лицо Эммы выглядело виноватым, хотя технически она ничего не сделала. Не её вина в том, что маленькая Реджина просто появилась из ниоткуда, заставив её подпрыгнуть от удивления. Она просто пыталась разобраться с ситуацией в меру своих возможностей.
Однако под пронзительным взглядом Реджины блондинка прикусила губу и пробормотала: – Эээ…
Генри выдавил из себя что-то подобное с тем же выражением лица, что и Эмма, хотя он вообще не имел отношения к ситуации.
Реджина-младшая переводила взгляд от Эммы к Генри, озадаченная их реакцией, пытаясь понять, что вызвало такое напряжение. Она улыбнулась своей старшей версии неловко, но по-прежнему лучезарно, и проговорила:
– Вы – это… я, – она засмеялась над своими словами, и попыталась ещё раз, – Мы, так будет вернее, довольно привлекательны в тридцать два.
Реджину это не позабавило. Она подняла руку, намекая младшей, чтобы та замолчала, и повернулась к Эмме: – Ну и?
– Эмм, понимаешь, – начала блондинка, почесывая затылок, – как всё было… ты, ну вернее, не ты, ну ты поняла, она ты…– она указала на Реджину-младшую, которая неловко кивнула.
– Ближе к делу, мисс Свон, – рявкнула Реджина, – Моего терпения недостаточно, чтобы выслушивать ваши невразумительные оправдания. Говорите.
Реджина-младшая нахмурилась. Она слегка придвинулась к Эмме, и, едва касаясь губами её правого уха, прошептала: – Я всегда такая грубая?
– Да, дорогая, всегда, – огрызнулась Реджина, от которой не укрылось сказанное. Не сводя взгляд с себя молодой, она крепче сжала руки на талии и продолжила, – А ты - жутко наивная.
– Так, воу, – встряла Эмма, – ненависть к себе – не выход, Реджина.
– Ой, прекрати, Эмма, – отрезала Реджина, – это какая-то неразбериха. Мне надо знать, что произошло, и как она вообще здесь оказалась. Ты осознаёшь, что каждая минута, проведенная ею здесь, грозит изменениями моего прошлого, а ты ведь понимаешь, что это значит, дорогая? – она разговаривала с Эммой как с тугодумом.
– Что-то плохое? – Эмма беспомощно пожала плечами. Она покосилась на Генри, который снова повторил её действия. Затем она перевела взгляд на его мать: – Насколько плохое?
Взгляд Реджины заметно смягчился, когда она повернулась к сыну, что не укрылось от Эммы и Реджины-младшей.
– Генри, может, подождёшь в кафе « У Бабушки»? Мне надо обсудить с мисс Свон это небольшое недоразумение.
– Но я тоже хочу знать, – возразил Генри, – Я мог бы помочь.
– Генри, – строго сказала Реджина, - Прошу, не спорь.
Генри вздохнул, пнул ногой бордюр и побрёл обратно в закусочную. Как только он скрылся за дверью, Реджина повернулась к собеседницам.
– Эмма, – её тон стал еще более угрожающим, отчего у блондинки неприятно свело желудок, – это серьёзно. Любые изменения моего прошлого могут повлиять на будущее, включая твоё будущее и Генри. Это очень деликатный вопрос. Надо вернуть её обратно как можно скорее.
Младшая версия мэра переводила взгляд от одной женщины к другой, чувствуя себя немного неуютно, но была ни капельки не напугана сложившейся ситуацией. Что бы ей ни было суждено пережить, это наверняка было чрезвычайно важно, ведь она не хотела рисковать своим будущим с её сыном или… Эммой.
– Прошу меня простить, что стала причиной этого переполоха, – мягко проговорила она, понурив голову от стыда.
– Эй, – Эмма повернулась, чтобы успокоить девушку, забывая на мгновение, что за ними наблюдала та же женщина. – Ты не виновата. Не переживай.
Она нежно поглаживала руку подростка, а взрослая Реджина наблюдала за этим, её взгляд стал любопытным и заинтригованным. Было неожиданно видеть, с какой нежностью Эмма относилась к ней молодой, неожиданно и даже трогательно.
Мэр изо всех сил старалась смягчиться, потому что понимала, что ей придется общаться с собой же, если хочет преуспеть в том, чтобы исправить произошедшее. Она лучше других знала, какой невинной была в этом возрасте, и не стала бы мириться с резким обращением. Поэтому Реджина заставила себя успокоиться и мягким тоном спросила:
– Сколько тебе сейчас?
Реджина-младшая покорно ответила, не поднимая головы: – Мне шестнадцать.
– Вау, Реджина, – Эмма повернулась к мэру, игриво ухмыляясь, – Ты была такой милой и хорошенькой в шестнадцать лет. Что же произошло?
Реджина закатила глаза и усмехнулась: – Твоя мать – вот что, мисс Свон.
– Могу я задать вопрос? – подала голос девушка, всё ещё робко, но горя желанием узнать побольше.
– Конечно, – ответила Эмма в тот же момент, когда мэр сказала: – Что?
Подросток захихикала, затем взглянула на старшую себя и спросила:
– Почему вы обращаетесь к Эмме «мисс Свон»? В моём понимании, уместнее было бы называть её по имени, но вы уже неоднократно называли её «мисс Свон». Возлюбленным так принято обращаться друг к другу в этом странном королевстве?
– Твою ж мать, – пробормотала Эмма; глаза Реджины широко распахнулись и брюнетка резко втянула воздух.

Глава 3
Мэр приоткрыла рот, округлила глаза и гневно вперилась взглядом в Эмму. Но прежде, чем брюнетка смогла произнести слово, Эмма быстро подняла руки, словно сдаваясь, и сказала:
– Давай без психов. Это полное недоразумение.
Реджина сощурилась:
– Мисс Свон, мне послышалось, или она действительно сказала: «возлюбленные», – прошипела она, – Каким образом юной мне могло взбрести в голову, что мы с тобой вместе?
Эмма подметила то, как Реджина выплюнула слово «возлюбленные», будто оно мерзкое и отвратительное. А может быть, мысль об Эмме как об её возлюбленной показалась ей таковой. Если первое, Эмма могла бы просто пропустить это мимо ушей, потому что Реджина любила напускать на себя вид «я-выше-всего-этого». А если второе… тогда шериф была задета до глубины души.
Эмма вздохнула и повела головой, намекая, что надо отойти в сторонку на пару слов. Реджина кивнула, и блондинка повернулась к подростку:
– Слушай, мм, Реджина. Мне надо поговорить с… ну, с тобой, старой тобой, – Эмма поморщилась, услышав гневное сопение за спиной, – То есть, старшей тобой. Поэтому просто постой здесь минутку, поняла? Стой.
За её спиной вновь раздался смешок.
– Не стоит общаться со мной...с ней, как с собакой, мисс Свон.
Эмма закатила глаза и похлопала маленькую Реджину по плечу:
– Хорошо, прости меня, – она закатила глаза и продолжила, выделяя слова, – Младшая и полностью человеческая версия Реджины, не могла бы ты, пожалуйста, подождать здесь, пока я поговорю с твоей старшей и очень грубой версией?
Девушка хихикнула и кивнула:
– Вы такая странная, – засмеялась она.
Эмма передёрнула плечами и снова похлопала её по руке прежде чем отойти туда, где её ждала Реджина в своем привычном образе строгой Мадам Мэр.
– Не потрудишься объяснить, что это было? – яростно прошептала она, когда шериф приблизилась.
– Она думает, что мы с тобой – пара, – пояснила Эмма.
– Об этом я как-то догадалась. И почему же?
– Только появившись, она спросила, знакомы ли мы. Я сказала, что у нас с тобой общий сын. Вот она и пришла к выводу, что мы вместе, – Эмма пожала плечами, а Реджина тяжело вздохнула, прижимая пальцы к виску, будто одна эта сцена вызвала у неё головную боль.
– Кстати, – добавила Эмма, ухмыляясь и игриво толкая Реджину локтем в бок, – девчонка сказала, что твоя мать была бы не в восторге, узнай она, что ты лесби.
Реджина оттолкнула локоть Эммы, пронизывая её взглядом, но не сдержавшись, издала смешок:
– Ну, насчёт этого она права. Мать и правда была бы не в восторге.
Эмма нахмурила брови:
– Стоп, ты хочешь сказать, что ты – лес…
Реджина оборвала её реплику, пропуская слова блондинки мимо ушей, хотя Эмма подметила про себя, как слегка порозовели щеки Реджины.
– Кажется, она не обратила внимание на мои слова о том, что родители скончались. Иначе она бы более эмоционально отреагировала. Пожалуй, ей лучше и не знать об этом.
– Да, хорошо, – согласилась Эмма, отмахнувшись, – насчёт того, что ты говорила до этого. Ты имела в виду, что ты…
– Я, разумеется, потребую у неё все подробности насчёт того, как она здесь оказалась, – проговорила Реджина, снова обрывая её, и Эмма тяжело вздохнула. Если Реджина Миллс не желает о чём-то говорить, то НИКТО не должен об этом говорить.
– Ну, – Эмма пожала плечами, – удачи тебе в этом, потому что я без понятия, думаю и она тоже. Она в прямом смысле появилась из воздуха.
– Она не появилась из воздуха, мисс Свон, – Реджина говорила, растягивая слова, будто это самая очевидная вещь на свете, – Это было бы просто нелепо. Явно без магии не обошлось, она скорее всего прошла через брешь.
– Брешь?
– Во времени, да, – Реджина кивнула, – Но кто открыл её, однако, для меня загадка.
________________________________________
Реджина решила, что лучше не выставлять свою разгуливающую копию на всеобщее обозрение. Это могло быть рискованно, особенно учитывая, что слишком многие жители Сторибрука имели зуб на бывшую Злую Королеву. Не составит труда кому-то напасть на неё или манипулировать девушкой, что в корне изменит прошлую, настоящую, и, вероятно, будущую жизнь Реджины.
В итоге, вся четверка (Эмма, Реджина, Реджина и Генри) обосновалась на кухне дома 108 на Миффлин Стрит.
– Это ваш дом? – в третий раз спросила Реджина-подросток, изумлённо оглядывая огромную кухню, подмечая каждую деталь.
Генри хохотнул, фыркая, как часто хихикает Эмма. Мэр ожидала ощутить укол боли, гнева, или ревности, которые у неё иногда возникали, когда брюнетка замечала сходство между Эммой и Генри. Но вместо этого почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее. Она посчитала это милым, особенно видя, как рядом Эмма, глядя на него, глуповато ухмылялась.
Реджина отдавала себе отчёт в том, что между ней и Спасительницей возникла странная, иногда напряжённая, но в целом достаточно удовлетворительная дружба за время пребывания Эммы в Сторибруке. Для Реджины до сих пор было странным замечать за собой, что она открывалась Эмме, тянулась к ней и ценила её. Иногда даже были моменты (хотя Реджина предпочла бы проглотить собственное сонное заклятье, чем признать это вслух), когда брюнетка жаждала присутствия Спасительницы. Потому что иногда казалось, что Эмма была её единственным другом; по крайней мере, она одна понимала её без слов.
– Ты уже спросила это раза три, – смеялся Генри.
– И ответ по-прежнему «да», дорогая, – добавила Реджина, не в силах сдержать улыбку.
– Как так вышло, что у нас такой дом? – спросила маленькая Реджина. – Эмма королевских кровей?
Забавно, Эмма и Реджина ответили одновременно.
– Нет, - усмехнулась Эмма.
- Да, - ответила Реджина в тот же момент.
Они замерли и посмотрели друг на друга. Эмма сощурилась, будто её одновременно одолевали и смех, и замешательство.
– Что? – выпалила мэр, – Ты и ЕСТЬ королевских кровей.
– Ну, формально, пожалуй, – начала Эмма, но Реджина покачала головой и прервала её.
– Нет, дорогая, не формально, а фактически, – поправила брюнетка. – Твои родители – законные наследники Белого Королевства. Но если ты, упаси боже, передашь своей матери мои слова, я…
– …уничтожишь меня, даже если это будет последним, что ты сделаешь? – усмехнулась Эмма.
Генри захохотал, а Реджина сощурилась, и улыбка тронула её губы: – Вот именно.
– Я сбита с толку, – вмешалась Реджина-младшая. – Я понимаю, что Эмма королевских кровей, но если мы не в браке, значит, нам не подобает жить вместе.
– Ещё как не подобает, – смеясь, ответила Эмма. Генри прыснул, а Реджина закатила глаза.
– Мы не живём вместе, - сказала она девушке, – и к слову, я королевских кровей. Ты в итоге тоже будешь. Это длинная история, так что не задавай вопросов, просто поверь, мы – королевы.
Реджина-младшая выпучила глаза: – Королевы?
– Королевы, – повторил Генри, улыбаясь тому, какой милой и невинной была эта 16-летняя версия его матери.
– О, Господи, – ахнула девушка, – Матушка будет очень довольна.
И в комнате повисла неловкая тишина.
________________________________________
– Ну так что, – Эмма хлопнула в ладоши чтобы прервать внезапную неловкую тишину и сменила тему, – Маленькая Реджина… – Она осеклась, колеблясь, – Тебя наверное бесит, когда я тебя так называю? Потому что меня бы достало, если кто-то называл меня в шестнадцать лет «Маленькой Эммой».
– Это отчасти докучает, – ответила девушка, задумчиво наклонив голову. Её длинная коса упала на плечо. – Однако чувствую потребность в уточнении.
– Почему ты так разговариваешь? – спросил Генри, поморщившись, – Ты вся такая правильная. В смысле, мама правильная, но ты прямо-таки реально правильная.
Реджина негромко посмеивалась, а её младшая копия, прищурившись, отпарировала:
– А почему ты разговариваешь так неправильно?
Генри явно был удивлён. Он выпучил глаза, а потом хитро улыбнулся, и улыбка эта была точь-в-точь как у Реджины. Эмма лишь засмеялась, пихнула его локтем в плечо и сказала:
– Думаю, здесь напрашивается один ответ – «туше».
Все вместе засмеялись, после чего Генри пожал плечами и спросил:
– Так мы должны придумать тебе псевдоним?
– Псевдоним? – спросила маленькая Реджина, а её взрослая версия фыркнула. Мэр могла лишь вообразить, какие странные и вероятно унизительные прозвища Эмма и Генри могут придумать совместными усилиями, если дать им достаточно времени. В итоге её юную версию станут звать каким-то нелепым именем, и она сама не будет догадываться, насколько оно нелепое.
– Ага, вроде сокращенной версии твоего имени, или имя, которое символизирует что-то, что ты любишь, – пояснила Эмма, и девушка кивнула.
– Замечательно, – она улыбнулась, затем повернулась к мэру и спросила: – А у вас есть псевдоним?
Реджина усмехнулась:
– Разумеется, нет! Я же - королева.
Эмма и Генри украдкой захихикали.
– Кажется, ты кое-что забыла, Реджина, – поддразнила Эмма. – У тебя ведь есть одно прозвище, ещё какое известное прозвище.
Глаза Реджины предостерегающе вспыхнули. Она знала, на что они намекают, но не могла позволить юной себе узнать слишком много о своём предстоящем будущем; во всяком случае, не ту его часть, где она стала беспощадной ведьмой.
Она сощурилась, глядя на этих дуралеев, коими являлись её сын и шериф Сторибрука, и послала многозначительный взгляд, намекающий, что это замечание было ничуть не остроумным. Потом откашлялась и сказала:
– Это было не прозвище. Это был титул, и я пользовалась им из особых соображений.
– Вселять ужас в сердца миллионов! – смеясь, пошутила Эмма, а Реджина закатила глаза.
– Зачем вам нужно было вселять ужас в сердца миллионов? – нахмурясь, спросила девушка.
Реджина застыла на мгновение и соврала не моргнув глазом: – Не было такого.
Её младшая копия была окончательно сбита с толку: – Но Эмма сказала…
– Знаешь ли, – рявкнула Реджина, – Эмма – идиотка. А это, кстати, её прозвище, так что можешь звать её так в свободное время.
Эмма закатила глаза, хотя ей было смешно. Её даже не задел этот подкол, потому что вся эта ситуация была весьма эксцентричной, и честно признаться, захватывающей. У неё было отличное настроение, и она бы соврала, если бы сказала, что не получает удовольствия от возможности лицезреть Реджину в её юные годы. Это был захватывающий опыт, и может быть, она сможет побольше узнать о том, какой была Реджина Миллс до того, как её жизнь пошла коту под хвост.
– Да-да, – сказала Эмма, ухмыляясь, как идиотка, какой и нарекла её Реджина. – Может, назовём её Джина?
Мэр тут же вздрогнула и усмехнулась:
– Однозначно нет. Я против того, чтоб меня звали Джина.
– Но это даже не ты, – заикнулась Эмма, но Реджина покачала головой. Не бывать этому.
– Ладно, – буркнула Эмма. – Можем называть её просто «Два».
– Чего? – спросил Генри.
– Ну, знаешь, типа Реджина 2.0.
Эта версия тоже никому особенно не пришлась по душе, поэтому Эмма выдвинула очередную идею: – Квини?
Генри захохотал: – Мне нравится, – радостно одобрил он.
А Реджина пробурчала: – Детский сад.
– Но я ведь ещё не королева, – покачала головой Реджина-младшая.
– Ладно, давайте так, – высказалась Эмма, – раз уж обе Реджины у нас кайфоломы, может, не будем заморачиваться, и просто назовём тебя «Эр»?
– Эр, – Генри одобрительно кивнул. Реджина передёрнула плечами, будто с этим была готова смириться, а маленькая Реджина кивнула: – Отлично.
– Круто, – ответила Эмма, – итак, Эр, может, ты пойдешь с Генри, он покажет тебе телек и всё такое, пока мы с Реджиной будем решать, как вернуть тебя обратно?
– Что такое «телек»? – спросила Эр, но Эмма отмахнулась и жестом велела Генри отвести её в гостиную. Он засмеялся и, схватив Эр за руку, потащил её из кухни.
Как только они скрылись за углом, Эмма схлопотала смачный подзатыльник.
– Ай, – возмутилась она, поворачиваясь к Реджине, – Это ещё какого хрена?
– Ты что, пытаешься изменить прошлое? – угрожающе медленно произнесла Реджина, уперев руки в бока.
– Ну пошутила я про Злую Королеву, – Эмма пожала плечами, – Большое дело, подумаешь, я же вслух не сказала.
– Угу, – мрачно хмыкнула Реджина, – посмотрим, что ты почувствуешь, когда тебя не будет в природе.
Эмма последовала за Реджиной, которая решила продолжить беседу за барной стойкой.
– Ну, думаю, я ничего не почувствую, Квини, потому что меня же НЕ БУДЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ.

Глава 4
Реджина быстро пролистывала потемневшие страницы старых книг заклинаний и волшебных томов, которые принесла из склепа, разложив на кухонном столе. Эмма сидела напротив, развалившись на столе и опустив подбородок на руки. Она громко вздыхала, страдая от скуки, и наблюдая за действиями Реджины.
Она пыталась помочь ей порыться в книгах, но толку от этого было мало, учитывая, что большинство книг было на эльфийском (по словам Реджины, в ответ на что Эмма громко фыркнула, но потом поняла, что это не было шуткой) или написано рунами.
– Прекращайте ныть, мисс Свон, – буркнула Реджина, не поднимая головы, когда услышала очередной вздох Эммы.
– Я не ною, – проворчала блондинка, – Разве я что-то сказала? Не-а. Так что, кто тут ноет?
– Ты вздыхаешь, как пятилетка, которой сказали сидеть тихо, – возразила Реджина, по-прежнему не отрываясь от книг. Эмму это бесило.
– Пофиг, – усмехнулась Эмма, – Скукота.
– Может, тебе в прятки поиграть, дорогая? – сострила Реджина, закатывая глаза и открывая очередную книгу.
На долю секунды Эмма вздернула бровь. Даже детская игра на мгновение показалась ей более захватывающей, чем их нынешнее занятие.
– Нее, – отмахнулась она, – Ты будешь жульничать.
Реджина резко подняла голову: – Я не жульничаю, – возразила она, – в принципе.
Эмма фыркнула: – Злодеи всегда жульничают.
– Значит, я снова злодейка? – Реджина пригвоздила Эмму взглядом, – Просвети меня, дорогая. Какой коварный план я скрываю? Какой гнусный заговор ты раскрыла?
Эмма театрально вздохнула:
– Ты прекрасно знаешь, что я не это имела в виду. Я не говорю, что ты – злодейка, но ты ею была, и могу поспорить, что не побрезгуешь возможностью сжульничать, играя в прятки. Чёрт, если бы я владела магией, я бы, пожалуй, так и сделала.
– Ты владеешь магией, – бесстрастно ответила Реджина.
– В смысле, если бы я владела работающей магией.
– Ты и так владеешь работающей магией, – Реджина откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Она усмехнулась, глядя на Эмму: – Есть разница в том, чтобы владеть работающей магией и собственно понимать, как ею пользоваться.
Эмма закатила глаза: – Занимайся своими книгами, Реджина. Самодовольство тебе не идёт.
– Как раз наоборот, дорогая, – возразила Реджина, зловеще ухмыляясь, и вернулась к книгам, – Самодовольство – мой характерный цвет, сразу после чёрного, разумеется.
Эмма попыталась подавить улыбку, но уголки губ всё равно дернулись. Она вздохнула и покачала головой.
Спустя несколько минут тишины, скука стала просто невыносимой. Для разнообразия она попробовала издавать раздражающие звуки губами, постукивала пальцами по столу. Реджина попросту игнорировала её, изредка пронизывая взглядом.
– Ну так что… – протянула Эмма спустя долгое время, – Маленькая ты довольно сильно отличается от тебя тебя.
Реджина не подняла глаз, но Эмма заметила, как приподнялась одна идеальная бровь.
– Красноречиво сказано, дорогая.
Эмма проигнорировала замечание и продолжила гнуть свою линию:
– Она кажется такой милой.
– Мм... – хмыкнула Реджина, воздерживаясь от комментариев, и Эмма с удивлением заметила, что на щеках брюнетки появился румянец.
– Полагаю, с ней еще не начали происходить все те нехорошие вещи? – мягко спросила Эмма минуту спустя, побаиваясь наступать на эти больные места. Она знала, что Реджина была очень скрытной в отношении своего прошлого, но Эмма всё же надеялась узнать побольше. В конце концов, тяжеловато будет Реджине скрывать своё прошлое, когда оно, буквально, сидело в соседней комнате.
Реджина резко откашлялась, и Эмма восприняла это как намёк не лезть не в своё дело. Затем брюнетка пробурчала: – Да.
– Поняла, – ответила Эмма, улавливая невысказанный приказ закрыть тему. Что она и сделала.
Их окутала напряжённая тишина, от которой по коже Эммы пробежали мурашки. Ей удалось выдержать всего несколько секунд. Снова принявшись постукивать пальцами по столу, она неловко выпалила:
– Ты знала, что лесбиянки в Зачарованном Лесу могли иметь общих детей?
Реджина поперхнулась собственной слюной, резко подняла голову и поморщилась от удивления и замешательства:
– Что ты несёшь, чёрт подери?!
________________________________________
– Эр сказала, что люди одного пола в Зачарованном Лесу могли иметь общих детей, – ответила Эмма, чьи щеки и шея стали ярко-красными, хотя сама она не понимала, почему. – Ну знаешь, типа без… – она понизила голос, – …спермы.
Потом до неё дошло, что она только что сказала, и, откашлявшись, и уточнила:
– Ну, это наверно не относилось к мужским парам. В этом случае наверно без яйцеклетки. Ладно, всё, молчу.
Реджина несколько раз моргнула, какое-то время просто молча глядя на Эмму, а после покачала головой и ответила:
– Каким, чёрт подери, образом ты вообще подняла эту тему с младшей мной?
Эмма вздохнула:
– Она отпустила комментарий насчёт того, что мы вместе «создали» Генри.
Реджина поморщилась, а Эмма быстро добавила: – Её слова, не мои.
– Понятно, – ответила Реджина, избегая взгляда Эммы, – И ты её поправила?
– Ну да, конечно, – ответила Эмма, не в состоянии оторвать глаз от стола и бесцельно ковыряя ногти, – То есть я не особенно поняла, что она имела в виду, а потом она сказала, что в Зачарованном Лесу однополые пары могут делать общих детей с помощью магии или что-то типа этого. Это правда?
Реджина вздохнула и захлопнула книгу заклинаний, откинулась на стуле и взглянула на Эмму.
– Что? – выпалила Эмма, – Почему ты так вздыхаешь?
– Потому что, очевидно, ты предпочитаешь вести беседы о магическом размножении, – ответила Реджина, пронизывающе глядя на Эмму равнодушным взглядом, – чем позаботиться о надвигающемся на нас роке.
– Серьёзно, Реджина? – невозмутимо парировала Эмма, - Надвигающийся рок? Сколько драматизма.
Реджина раздражённо фыркнула, пропуская комментарий Эммы мимо ушей, и просто сказала:
– Да, однополые пары могут размножаться с помощью магии в Зачарованном Лесу.
– Серьёзно? – воскликнула Эмма, округляя глаза, – Это же нереально круто! Почему я впервые об этом узнаю?
– Может, потому, что это не распространённая практика, – пояснила Реджина, – Это было популярно, когда я была молодой, примерно, как Эр сейчас, но вскоре это дело захирело. Это ещё было возможно, но многие колдуны либо перестали этим заниматься, либо были убиты и высушены, либо пустились в бега.
– Почему? И что значит «высушены»?
– Черный рынок, – ответила Реджина, пожимая плечами, – многие разновидности магии пользуются спросом на рынке. Чем чище магия – тем выше цена. Поэтому волшебников ловили, иссушали. А говоря это, я имею в виду, что их буквально лишали магии. Её выкачивали из их вен и разливали по бутылкам.
– Срань господня, – ахнула Эмма, – Это же х…
– Ээ, мамы?
Реджина с Эммой развернулись на стульях, чтобы увидеть в дверном проёме сына, неловко слушающего их разговор. Он поморщился, заметно стесняясь, и негромко сообщил:
– Эр нужно в туалет, и эээ…
– Что? – шериф была озадачена. Неужели так трудно сходить в долбанный туалет?
Реджина, однако, тут же поднялась на ноги.
– Я разберусь, – никто не успел ничего сказать, – Где она, Генри?
– Ванная, возле комнаты отдыха, – ответил Генри, наблюдая, как мать быстро покидает кухню.
– Из-за чего шум, парень? – блондинка никак не могла взять в толк.
Теперь, оставшись наедине с Эммой, Генри хихикнул:
– Кажется, она испугалась унитаза.
________________________________________
Реджина взялась за ручку и постучала в дверь ванной комнаты, прислонившись к ней головой.
– Эр? – она негромко позвала. Не услышав ответа, обеспокоенная Реджина повернула ручку и просунула голову в узкий проём.
Она закусила губу, чтобы не расхохотаться, когда увидела молодую себя, прижавшуюся спиной к стене напротив туалета, словно пытаясь слиться с ней. Девушка не сводила округлившихся шоколадных глаз с унитаза, и Реджина отчетливо могла проследить смесь одолевающих её эмоций – смятение, шок, страх, интрига.
– Эр, – повторила она, заходя внутрь и закрывая за собой дверь, – Ты в порядке?
– Я… – Эр поколебалась. Она указала рукой на туалет, – Генри сказал воспользоваться этим устройством, а затем нажать на кнопку, когда закончу.
Реджина улыбнулась девушке: – Да, всё верно.
– Но кнопка вызывает водоворот, – возразила Эр, – он мне показал.
– Да, – усмехнулась Реджина, – но тебе совершенно нечего бояться.
– Так мне…– Явно не доверяя устройству, она немного приблизилась к нему, – Мне и впрямь нужно на него сесть?
– Да, – повторила Реджина, – Сядь на отверстие, сделай своё дело, а потом нажми, когда закончишь.
– И водоворот меня не засосёт? – уточнила Эр, и Реджине пришлось снова прикусить губу, потому что неподдельная искренность в голосе девушки была невероятно забавной. Она была рада, что оказалась поблизости, чтобы помочь ей, потому что Эмма ни за что не смогла бы остаться серьёзной, а Реджине претила сама мысль о том, чтобы кто-то высмеивал любую её версию.
– Нет, дорогая, это же не магия. Это называется, водопровод, и это просто вода. Это абсолютно безопасно и гораздо более гигиенично, чем то, к чему ты привыкла у себя дома.
– Выходит, вы тоже пользуетесь этим устройством?
– Да, – Реджина кивнула и ободряюще улыбнулась, – Тебе станет легче, если я скажу, что когда впервые столкнулась с этим приспособлением, была так же озадачена?
Эр неловко, но очаровательно хихикнула, осторожно улыбнулась Реджине и кивнула.
– Да, спасибо, – прошептала она, – Теперь мне немного легче.
– Хорошо, - ответила Реджина, не переставая улыбаться, – Теперь готова попробовать?
– Да, надеюсь, – ответила Эр, кивая, и подходя к унитазу.
– Хочешь, чтобы я осталась? – спросила Реджина, – Или подождать за дверью, на случай, если понадоблюсь?
– Это было бы…– Эр кивнула, краснея, – Да, лучше просто за дверью. Благодарю.
– Ладно, – Реджина повернулась к двери,– Просто дай знать, если что-то понадобится.
– Спасибо, – снова прошептала Эр, и Реджина выскользнула из ванной.
Когда она закрыла за собой дверь и повернулась, то столкнулась лицом к лицу с ухмыляющейся Эммой. Та прислонилась к стене напротив ванной, сложив руки на груди и явно сдерживая смех.
Реджина смерила её взглядом и прошептала:
– Не смей смеяться над ней.
Эмма лишь усмехнулась и покачала головой:
– И в мыслях нет, Квини.
– Хватит меня так называть!
Блондинка тихонько засмеялась:
– Ты серьёзно боялась туалетов, когда впервые попала сюда?
Взгляд Реджины стал ещё более пронзительным, затем она опустила голову, глядя в пол. Потом тихо призналась:
– Меня… удивили многие вещи.
Эмма понимала, что «удивлена» означало «напугана». Но Реджина ведь никогда не признается, что чего-то боится; во всяком случае, раньше никогда не признавалась, и Эмму удивило бы подобное заявление. Она видела, как Реджину одолевал страх, но брюнетка никогда не говорила об этом вслух. Максимум – «обеспокоена».
Реджина снова подняла голову и ухмыльнулась так, что у Эммы необъяснимо свело живот. В шоколадных глазах заплясали весёлые огоньки, и она сообщила:
– Видела бы ты мою реакцию на телевизор.
Эмма расхохоталась.

Отредактировано Вместе (14.04.16 13:08:43)

0

3

Глава 5
– Не трогай! – предостерёг Генри, перехватывая руку Эр, пока та не засунула её в тостер, в котором жарились два ломтика хлеба. – Он горячий, ты обожжёшься.
– А, учту, – кивнула Эр, – Спасибо. – Руку она убрала, но лицо поднесла очень близко к устройству, заглядывая внутрь, – А долго ждать окончания готовности?
Генри захихикал над её формулировкой. – Думаю, ещё пару секунд. Обычно довольно быстро.
Реджина и Эмма сидели за столом напротив, первая не оставляла попытки найти что-то в книгах, а блондинка прочесывала интернет на мобильном в поисках возможных идей из литературы или практических материалов. Реджина объявила, что идея откровенно бестолковая, но Эмма возразила, что не так уж это и бестолково, учитывая, что все их истории были записаны кем-то из их мира, даже если они жутко искажённые. Так что существовала вероятность, что кто-нибудь написал что-то о магии или магических законах, которые относились бы и к Зачарованному Лесу. И ещё Эмму достало притворяться, что она могла разобрать половину странного дерьма в диковинных рукописях Реджины.
Обе женщины частенько переглядывались, посылая друг другу улыбку или усмешку, которую вызывали возгласы подростков, когда Генри показывал Реджине-младшей различные кухонные приспособления, которые существовали в этом мире. Было просто уморительно слушать, как Эр удивлённо издавала «о-о-о» и «а-а-ах», когда попкорн лопался в микроволновке, и то, как она чуть было не залезла в духовку, чтобы исследовать её, потому что не могла понять, как она работала без огня.
Эмме пришлось зажать рот и нос, чтобы не расхохотаться, когда Эр завопила, стоило Генри включить миксер, чтобы показать, как он работает. Звук определенно её напугал, и при всем желании Эммы прыснуть, ей это не удавалось, Реджина со всей силы пнула её под столом, хотя сама брюнетка улыбалась так, будто вот-вот засмеётся.
Мгновение спустя тостер выполнил свою работу, выплюнув свежие тосты и напугав девушку. Она отпрыгнула, визжа от неожиданности, потому что кусочки хлеба врезались ей в лицо. Потерев нос, она пораженная уставилась на тосты. Её выражение быстро стало восторженным и благоговейным, она протянула руку, чтобы схватить хлеб, но Генри перехватил её запястье. Едва выговаривая слова от смеха, он произнёс: – Постой, постой. Они должны остыть, Эр.
– О, да, хорошо, – от волнения у Эр перехватило дыхание, – Прошу прощения за своё нетерпение. Просто, это так будоражит.
Лицо Эммы было красным как помидор, но она по-прежнему делала вид, что поглощена изучением веб-страницы в телефоне. На деле же, она отчаянно пыталась не разразиться хохотом под испытующим взглядом Реджины. Но уже не было сил терпеть.
Генри сказал Эр, что уже можно взять тост, и она тут же схватила его, не теряя ни секунды.
– Видишь? –улыбнулся ей Генри, – Ты сделала тост.
Эр захихикала, откусила небольшой кусочек, пожевала, проглотила, и снова завопила от восторга, а затем подбежала к кухонному столу.
– Эмма! – радостно позвала она, и блондинка повернулась к ней.
– А? – выдавила из себя Эмма, её щеки покраснели, а горло сдавило от попыток не засмеяться.
– Я сделала этот тост! – восторженно сообщила Эр, – Он вкусный, и мне даже не пришлось разводить огонь!
Эмма сдалась. Она просто разразилась хохотом, не в силах больше сдерживаться. Кажется, Эр это не волновало, она, жуя тост, посмеивалась вместе с ней. Как только приступ смеха прошёл, Эмма нежно похлопала Эр по руке.
– Молодчина, Эр. Здорово, что тебе нравится тостер.
– О, ещё как, – радостно заверила девушка, сияя и прижимаясь к руке Эммы, – Можно попробовать остальные приспособления?
Эмма улыбнулась и снова похлопала её по руке.
– Конечно, можно. Только возьми с собой Генри и будь осторожна.
Реджина наблюдала за этим обменом любезностями, так высоко приподняв одну бровь, что она практически слилась с волосами. Эмма никогда её так не касалась, но вот она хлопает Эр по спине и улыбается ей как самому прелестному созданию на земле. И что это, неужели её юная копия на самом деле тянется к прикосновениям Эммы?
Интересно.
– Спасибо, – мило ответила Эр, осторожно опуская руку на плечо Эммы и сжимая, отчего вторая бровь Реджины взлетела вверх.
Эр вышла из кухни вслед за Генри, оставляя Реджину вопросительно глазеть на Эмму.
________________________________________
– Что? – не вытерпев, выпалила Эмма. Ей стало неуютно под напряженным взором Реджины. Тишина и пристальный взгляд были невыносимыми.
– Что это было? – наконец поинтересовалась брюнетка, по-прежнему не отводя глаз.
Непонимающе нахмурясь, Эмма уставилась на Реджину в ответ: – Что было что?
– Это, – повторила Реджина, кивая в сторону гостиной.
– Ага, – протянула Эмма, причмокивая губами и выпуская воздух, – лучше тебе быть поконкретней, Реджина. Я, конечно, владею магией, но не умею читать мысли.
Реджина просто смотрела на неё долгим взглядом, потом глубоко вздохнула, закатила глаза и снова придвинула к себе первую попавшуюся книгу.
– Ничего, дорогая. Неважно.
– О, нет-нет-нет, – Эмма покачала головой. – Нельзя сперва сказать что-то в этом духе, а потом не объяснить, что ты имела в виду!
– Можно, учитывая, что именно это я сейчас и сделала, – протянула Реджина и вперилась взглядом в книгу, – Так что с этим я бы поспорила.
– Очень смешно, – огрызнулась Эмма, изображая притворный смех, – Ну серьёзно, о чём ты говорила? Скажи.
Реджина поджала губы, не отводя взгляда от страницы, и ответила просто: – Нет.
– Реджина, ну серьёзно, прекращай, – воззвала Эмма. – Не будь такой. Скажи мне.
– Нет, – повторила Реджина; её лицо не дрогнуло, хотя про себя она улыбалась. Она всегда получала удовольствие, заставляя Спасительницу подёргаться. Слишком забавно было наблюдать, как быстро Эмма Свон превращалась из взрослой женщины в хныкающего пятилетнего ребёнка. Хотя в принципе Реджина считала, что Эмма вообще редко вела себя соответственно возрасту.
– Ладно, – буркнула Эмма, подталкивая к себе телефон, – Не особенно то и хотелось знать, – она открыла веб-страницу, которую читала ранее о магических путешествиях во времени в современной литературе. Ей удалось осилить ровно одиннадцать слов (Устройства для путешествия во времени были использованы в литературе чтобы вводить…) прежде чем испустила громкий взволнованный вздох и снова убрала телефон. Она уставилась на Реджину и проговорила:
– Реджина, блин, скажи мне наконец. Как ребёнок, ей-богу.
Реджина прыснула от смеха, но взгляд был по-прежнему направлен в книгу.
– Говорит женщина, которая в данный момент канючит как младенец.
– Только потому, что ты без причины скрываешь информацию, – возразила Эмма, чьи щёки густо порозовели от правдивости в словах Реджины.
Брюнетка шумно выдохнула, снова закатила глаза и наконец оторвала взгляд от книги.
– Я не «скрываю информацию», мисс Свон, – резко и раздражённо ответила она, – Вы создаёте много шума из ничего.
– Ну если ничего такого, могла бы и сказать, – возразила Эмма, и Реджина снова воззрилась на неё.
– Это было минутное любопытство, и сейчас оно прошло. Я не отняла у тебя соску, Эмма. Просто передумала, хватит ныть и забудь об этом.
Эмма скрестила руки на груди и что-то пробурчала себе под нос, когда Реджина снова погрузилась в книгу. После длительного молчания, блондинка проговорила:
– Знаешь, тебе не мешало бы кое-что перенять у маленькой себя.
Реджина приподняла бровь, не отрывая взгляда от книги:
– В смысле?
– В том смысле, что Эр очень милая и славная.
Реджина подняла глаза, и с дразнящей улыбкой на лице спросила:
– А что? Ты не считаешь, что я милая и славная?
Эмма пыталась не улыбнуться, но не сдержалась. Поэтому усмехнулась и закатила глаза.
– Ты уверена, что нам нельзя оставить Эр себе, а обратно послать тебя? – поддразнила она.
– Ой, брось, дорогая, – шутливо ответила Реджина, ухмыляясь, – Мы же обе знаем, что добрым жителям Сторибрука будет слишком меня не хватать. Твоя мать наверняка будет оплакивать меня не переставая.
Эмма прыснула.
– Я тебя умоляю, она души не чает в юной Реджине. Серьёзно, не удивлюсь, если у неё в кладовке припрятан алтарь. Твой бюст, целиком слепленный из переработанных вещей и париков, а стены испещрены стихами, прославляющими хорошую, добрую, чистую, милую, милую, МИЛУЮ девушку, которая спасла её от той лошади и научила истинной любви!
После этого Реджина просто не могла оставаться невозмутимой и расхохоталась. При том, как болезненно ей всегда было вспоминать тот период её жизни, особенно в котором была замешана Снежка, Реджина почувствовала, что на сердце появилась удивительная легкость, слушая абсурдные размышления Эммы о своей матери. Напряжение, которое брюнетка испытывала от этих тяжёлых воспоминаний, улетучилось, и ей стало проще их воспринимать.
Эмма хохотала вместе с ней, и плечи её сотрясались, когда та пыталась отдышаться. Когда звуки их веселья стихли, она улыбнулась Реджине и проговорила:
– Нет, серьёзно, всё же здесь будут скучать по тебе.
– Генри, – мягко кивнула Реджина, но к её удивлению, Эмма покачала головой.
– Нет, – сказала Эмма, и Реджина уже собралась было протестовать, но блондинка пояснила, – Нет, в смысле, да, Генри, – она неловко откашлялась и щёки слегка порозовели, – Но не только он один.
Реджина лишь изумленно посмотрела на неё долгим взглядом, губы слегка разомкнулись, а в груди приятно кольнуло. Но прежде чем она смогла что-либо ответить, Эмма резко откашлялась, указала на книгу перед Реджиной и спросила:
– Нашла что-нибудь?
Яндекс.Директ
Социальная программа заработка! 18+
metasensus.com
Получи бесплатно видеокурс "Заработок без риска: 5 правил профессионала"!
СтатистикаПриемуществаОтзывыИстория алгоритма
Как заработать в интернете
neroprom.com
Бесплатное обучение торговле на финансовом рынке для начинающих.
Примечания:

Ну что, курочки мои, наконец начинается интересное :)

Глава 6
Реджина позволила Эмме сменить тему, опять погрузившись в книгу. Она слегка вздохнула, снова и снова возвращаясь к словам блондинки, и Реджина знала, что будет прокручивать их у себя в голове ещё несколько дней. Так был устроен её ум. Она не могла проще относиться ко всему, анализировала всё сверх меры.
– Думала, что нашла, – ответила она после паузы, – но оказалось, что ничего нового.
– Да? – Эмма поднялась со своего места, обошла стол и уселась рядом с Реджиной. Она потянулась за книгой, лежащую перед брюнеткой. – Дай посмотреть.
– Я думала, ты не можешь читать это «колдовское дерьмо», – Реджина приподняла бровь и многозначительно посмотрела на блондинку, которая теперь находилась с такой тесной близости от неё. На губах брюнетки играла дразнящая усмешка.
Эмма лишь закатила глаза, услышав собственную цитату.
– От своих слов я не отступаюсь, – засмеялась она, – я и не могу, но может мне хочется чувствовать, что приношу какую-то пользу, а не только подрываю твоё эго своей постоянной неосведомлённостью.
Усмешка Реджины переросла в улыбку, и Эмма снова закатила глаза.
– Просто дай мне книгу, женщина, – пробурчала Эмма. Она не стала дожидаться и просто выхватила книгу из рук брюнетки.
– Как угодно, – ответила Реджина, а Эмма бросила взгляд на уже открытую страницу. Она уставилась в книгу, различая лишь какие-то символы, которые ровным счётом ничего для неё значили.
– Мда, – протянула она, – у меня ничего.
– Считаешь, что эта трата времени была оправдана? – поддразнила Реджина, и Эмма невольно наклонилась и толкнула её локтем в бок.
– Ты такая задница, – засмеялась блондинка, и Реджина вторила ей в ответ. На короткий миг их глаза встретились, и обе женщины внезапно осознали, что ведут себя как… в общем, как друзья. Настоящие друзья.
Настоящие друзья, которые беззлобно подтрунивают друг над другом, не норовя задеть. Настоящие друзья, которые нажимают на кнопки друг друга, а потом облегчают боль. Настоящие друзья, между которыми почти нет физических преград, и которые просто наслаждаются присутствием друг друга. Настоящие друзья, какими Эмма и Реджина никогда не были друг для друга прежде.
Между ними всегда была какая-то странная связь, понимание, которое со временем переросло во взаимоуважение. Понимание установилось после событий в Неверлэнде. Словно сперва между ними был какой-то барьер, который они постепенно разрушали, когда боролись за жизнь сына, пока этот барьер не распался полностью.
Ни одна не признавала это вслух, но с того случая в джунглях что-то поменялось между ними. Их постоянные подколы смягчились, и теперь они подтрунивали скорее любя. Они интересовались мнением друг друга и спрашивали совета, когда дело касалось воспитания сына, а со временем и по поводу других вопросов. Они стали по-настоящему дорожить друг другом, сами того не осознавая.
Пожалуй, до этого момента.
Они быстро отстранились, будто обожжённые, внезапно осознав, что только что были непривычно милые и дружеские друг с другом.
– Ну, да, – Реджина откашлялась, – ведь не на пустом месте меня называют злой.
– Тебя сейчас никто не называет злой, – возразила Эмма, искренне ей улыбаясь.
Реджина снова взглянула на неё, и взгляд её был неподвижным, отчего Эмма закусила нижнюю губу.
– Ну ладно, – проговорила блондинка, – может, кто-то и называет тебя злой, но их мнение никого не волнует. Те, кто дорожит тобой, никогда не стали бы тебя так называть, потому что это не так.
– Разве нет? – возразила Реджина.
– Нет, – убеждённо ответила Эмма. – Ты больше не тот человек.
Реджина подпёрла голову рукой и воззрилась на блондинку.
– И какой же я, по-твоему, человек, мисс Свон?
– Ну, начнём с того, что я – Эмма, и будем исходить из этого, – поддразнила блондинка, усмехаясь ей, – и я думаю, что ты – это просто ты, и возможно, – она шаловливо усмехнулась, колеблясь, – возможно, ты чуть больше похожа на Эр, чем хочешь признать.
Реджина фыркнула, принимая насмешливый вид, хотя её сердце ёкнуло.
– Возможно, ты питаешь иллюзии, дорогая.
Эмма лишь покачала головой и улыбнулась: – А может и нет.
Долгое время они смотрели друг другу в глаза, а затем Реджина тихо произнесла:
– Возможно, нам лучше вернуться к работе.
Эмма быстро моргнула.
– Точно, ээ… так может, прочитаешь это мне?
Реджина забрала книгу и опустила взгляд на страницу: – Очень хорошо.
________________________________________
– Серьёзно, и это всё? – спросила Эмма. – Вся эта чёртова страница усеяна символами и закорючками! И всё, что на ней написано, – «Происхождение бреши во времени неизвестно, и могут быть открыты лишь могущественными волшебниками»?
– Разумеется, нет, дорогая, – усмехнулась Реджина, – Если припоминаешь, там ещё сказано, что бреши во времени считаются опасными и непостоянными.
– То есть по сути, – вставила Эмма, – вся эта страница не имеет смысла, потому если бы раньше, до того, как я узнала о существовании магии, меня бы попросили рассказать о бреши во времени, я бы без проблем наплела эти правила, пользуясь лишь фантазией и долбанным здравым смыслом.
Реджина поджала губы и разочарованно уставилась в книгу.
– Действительно, – она рассеянно кивнула.
– И ещё, – продолжила Эмма, – мне не по себе, что они могут быть «опасны и непостоянны». Не хочу отправлять Эр через что-то, что описывают как «опасное и непостоянное».
– Ну, сюда она добралась вполне удачно, – Реджина пожала плечами.
– Это мы так думаем. Откуда нам знать, что было так задумано, чтобы она оказалась именно здесь? Может, она должна была отправиться в совсем другое время. Или может это сработало безотказно один раз, но не значит, что в следующий раз это не окажется опасным и непостоянным. То есть, мы не знаем, насколько опасным и непостоянным это может быть!
– Эмма, – Реджина прикрыла глаза и прижала пальцы к вискам.
– А? – огрызнулась она, взволнованная после своего бурного монолога.
– Прекрати повторять «опасные и непостоянные», – проговорила Реджина, и Эмма уставилась на неё. Реджина открыла глаза и посмотрела в ответ, – Эти два слова даже на слова теперь не похожи.
– Прости, – усмехнулась Эмма, – Я постоянно так делаю. «Молоко» – типичный пример. Повторяй это слово подряд какое-то время, и ты уже перестанешь воспринимать его как слово.
– Да, если только молоко внезапно не станет безумно важным магическим предметом или очередным гнусным противником, – ответила Реджина, – оно не имеет никакой важности.
Эмма с силой и присвистом выдохнула и закатила глаза в ответ на колкую реплику Реджины.
– Серьёзно, тебе надо научиться остывать.
– Я остывшая как никогда, дорогая, – ответила Реджина, приподняв бровь.
– Ну конечно, – буркнула Эмма, – Так что нам теперь делать? Потому что могу поспорить, ты уже просмотрела все эти книги, – Блондинка бросила взгляд на раздвижную кухонную дверь, которая выходила на задний двор. Небо снаружи темнело, над забором Реджины виднелись оранжевые и красные полосы, – И скоро стемнеет.
– Полагаю, нам надо принять тот факт, что Эр не отправится домой, – вздохнула Реджина, – по крайней мере, не сегодня.
– Шикарно, – радостно улыбаясь, ответила Эмма.
Заметив озадаченное и отчасти мрачное выражение лица Реджины, Эмма поспешно откашлялась и заговорила:
– Ну то есть, это ведь не так уж плохо. Пока здесь она в безопасности и не наслушалась россказней про Злую Королеву, ничего ведь страшного не произойдёт?
Брюнетка опустила взгляд, и Эмма могла лишь вообразить, какое беспокойство затаилось в этих шоколадных омутах, когда брюнетка прошептала: – Надеюсь на это.
Эмма протянула руку и неловко похлопала брюнетку по плечу.
– Эй, – она подождала, пока Реджина поднимет на неё глаза, неистовые и тёмные, в которых промелькнула неуверенность. Эмма могла прочесть этот взгляд лучше, чем какую-нибудь книгу. Когда Реджина снова взглянула на неё, Свон мягко улыбнулась и сказала: – Всё обойдётся.
Они долго смотрели друг на друга, и странное напряжение нарастало между ними, пока момент не прервало громкое урчание в животе Эммы.
Реджина усмехнулась: – Голодны, мисс Свон?
Эмма потёрла живот и хихикнула вслед за Реджиной.
– Судя по всему - да, – Затем она спросила, приподняв бровь, – Хочешь это исправить?
– Почему бы тебе это не исправить? – игриво парировала Реджина, – Я королева, в конце концов, а не повар.
Эмма фыркнула: – Ну да, но ты ещё и королева, которая умеет готовить, причём весьма недурно.
– И?
– Я же не прошу тебя приготовить что-то мне, – быстро заверила Эмма, и Реджина чуть не расхохоталась.
– Да ну? Разве нет? – она закусила губу, чтоб не засмеяться.
– Ничего подобного, я веду к тому, что Генри нужно нормально поужинать, – пояснила Эмма, – Домашний ужин.
– Ага, – хмыкнула Реджина, кивая.
– И Эр тоже, – не унималась Эмма, – ты же не позволишь им голодать.
– И в мыслях не было, – усмехнулась Реджина. Она намеренно заставляла Эмму выкручиваться просто потому, что это было забавно.
– Ну вот и хорошо, – Эмма повертела большими пальцами, сложив руки в замок, – И раз уж тебе всё равно придётся готовить, а я так или иначе уже здесь…
Реджина лишь бесстрастно смотрела на неё: – Да…?
– Ну я и подумала, что ничего страшного, если я останусь …– Эмма помедлила, а затем добавила, – …на ужин.
– Ты же вроде бы не просила готовить для тебя, – Реджина изо всех сил старалась не улыбнуться и не выдать, что она всегда собиралась пригласить шерифа остаться на ужин. Брюнетка обожала готовить, и никто, даже Генри, не нахваливал её стряпню так, как это делала Эмма Свон.
– Я и не прошу, – быстро заверила блондинка. И тут она широко улыбнулась Реджине, отчего напомнила ей озорного малыша, – Я попросила тебя приготовить для Генри и Эр. А я просто воспользуюсь ситуацией.
– А-а, – Реджина позволила себе слегка улыбнуться, – Понимаю. В таком случае, ты можешь остаться на ужин.
– Да? – радостно спросила Эмма.
–Да, – ответила Реджина, – Но на тебе мойка посуды.
Эмма брезгливо скривила губы. Она ненавидела мыть посуду, но ужин Реджины, определенно, того стоил, – Договорились.

Глава 7
Эмма брезгливо скривила губы, когда мыльными руками взяла тарелку Генри и начала оттирать её от остатков его ужина.
– Фу, боже, Реджина, – она поморщилась, – твой сын отвратительный.
Реджина усмехнулась:
– О, так он мой сын, когда отвратительный, а когда нет – то твой?
– Пфф, ну да, – поддразнила Эмма, оглядываясь через плечо, чтобы улыбнуться женщине, маячившей за спиной.
Реджина раскладывала приборы, которые блондинка уже помыла. В ответ на глуповатую улыбочку Эммы она закатила глаза.
– Понятно. В таком случае, он будет считаться твоим сыном, когда действует на нервы.
– Ничего подобного, – засмеялась Эмма, – совсем не справедливо.
– Это почему же? – возразила брюнетка.
Эмма послала ей взгляд через плечо:
– Потому что он действует на нервы всё время, – отреагировала она и показала язык.
Реджина театрально вздохнула, поддразнивая блондинку:
– Как у тебя совести хватает отзываться так о нашем драгоценном сыне! – пошутила она, и что-то в животе у Эммы приятно подпрыгнуло. Её всегда удивляло, когда Реджина позволяла себе расслабиться и подыгрывала ей; удивляло и радовало.
– Я люблю пацана до смерти, – засмеялась Эмма, – но ты сама знаешь, что это правда.
– Я списываю всё на плохие гены, – возразила Реджина, ухмыляясь, и Эмма даже обидеться не смогла. Она просто развернулась и игриво огрела Реджину ближайшим полотенцем.
Брюнетка завизжала и отскочила, посмеиваясь, отчего обе женщины застыли на месте, не сводя друг с друга глаз. Остатки смеха застряли у Реджины в горле. Она откашлялась и отвернулась, заливаясь легкой краской, затем спросила:
– Так что именно показалось тебе отвратительным?
Эмма замерла, глядя на Реджину, потом потрясла головой и повернулась к раковине, чтобы домыть посуду.
– Эта его нездоровая одержимость соусом для барбекю. Он добавляет его куда только можно. Это мерзко.
Реджина усмехнулась:
– Не нравится соус для барбекю?
– Реджина, ты сделала СПАГЕТТИ! – Эмма повернулась и красноречиво выпучила глаза, – А он всё равно полил это соусом для барбекю. Причём ПОВЕРХ соуса для спагетти. Неужели тебе это не противно?
Реджина наморщила нос и кивнула:
– И впрямь, – признала она, а Эмма засмеялась, – Я надеюсь, что это у него такой период, и ему вскоре надоест.
– А я-то как надеюсь! – согласилась Эмма, – Однажды он полил этим соусом тост, и меня вполне обоснованно стошнило.
Реджину чуть не стошнило от одной мысли об этом.
– Может, нам надо разделиться, покупать новые продукты, и попытаться скормить ему что-то, что он ещё не ел.
– Я думаю, что он просто польёт своим соусом для барбекю новую еду,– усмехнувшись, ответила Эмма.
– Вполне вероятно, – вздохнув, согласилась Реджина.
– Простите моё вторжение, – раздался голос сзади. Эмма и Реджина разом повернулись к Эр, которая топталась у входа в кухню. Она кротко сложила руки перед собой, а на лице читалась неуверенность.
– Ничего страшного, дорогая, – заверила Реджина, – Всё хорошо?
– Да, конечно, – ответила Эр, – но, как оказалось, Генри уснул, и мне…
– Стало одиноко? – спросила Эмма, прислоняясь к раковине и улыбаясь девушке.
Щёки Эр приобрели приятный малиновый оттенок, и она едва заметно кивнула.
– Ну, это можно понять, – сказала Эмма, – Генри всегда отключается, когда набьёт желудок. Надо было тебя предупредить. Прости.
– Не стоит извиняться, – добродушно ответила Эр, – Он очарователен, когда спит.
И Реджина, и Эмма расплылись в улыбке, девушка продолжила:
– Вы, кажется, так или иначе заняты, а я приметила у вас уединённый уголок, – она указала на дверь, выходящую на ограждённый задний двор, – и я подумала, возможно, мне будет позволено выйти.
У Реджины защемило сердце от явного одиночества, сквозившего в голосе девушки. Она шагнула к ней и немного неловко похлопала подростка по плечу.
– Конечно, можешь. Только не покидай двор.
– Замечательно, – ответила Эр, посылая будущей себе нежную улыбку, – Благодарю вас. И еще раз спасибо за ужин; это было превосходно.
– Всегда пожалуйста, – ответила Реджина, – но ты уже меня поблагодарила, так что нет нужды делать это снова, – Она обернулась и заметила, что Эмма стоит и наблюдает за ними, улыбаясь до ушей. Щеки Реджины порозовели и она быстро проговорила:
– Пойду отправлю Генри в свою комнату.
– Ладно, – кивнула Эмма, – а я домою посуду и пойду, пожалуй, домой, пока не стало слишком поздно.
Реджина ничего не ответила, просто кивнула и вышла из комнаты. Эр задержала взгляд на Эмме, и та улыбнулась ей, поражаясь, какая же она милая и такая чертовски добрая, что это казалось почти нереальным.
– Ты в порядке? – спустя мгновение спросила блондинка, и Эр тут же кивнула.
– Да, спасибо вам, – быстро ответила девушка, – Прошу прощения, что так уставилась на вас, – она пулей выскочила из кухни, словно на ней штаны горели,* и помчалась во двор. Эмма лишь тихонько засмеялась и продолжила мытьё посуды.

*штаны горят (pants on fire) - строчка из стишка - (Liar, liar, pants on fire - Лжец, лжец, штаны горят)
________________________________________
Свон помыла последние две тарелки, вытерла их и расставила по шкафчикам. Затем прислонилась к столу и вздохнула.
Она распустила волосы, которые собрала в пучок перед мытьём посуды. Они упали ей на плечи, источая аромат шампуня. Шериф зевнула и потянулась, оглядывая кухню. Реджина еще укладывала Генри, поэтому Эмма не знала, чем себя занять. Ей не хотелось просто выскользнуть из дома, не попрощавшись, но и праздно стоять на кухне, когда брюнетка вернётся, тоже. Её взгляд блуждал по большой комнате, когда кое-что привлекло её внимание; точнее, кое-кто.
Эмма подошла к окну и выглянула на задний двор. Снаружи было темно, но маленькие фонарики, усеявшие обширный сад Реджины, освещали сад мягким, красивым светом. Эмма тепло улыбнулась, глядя на девушку, которая сидела на траве посреди двора, и, откинув голову назад, смотрела в небо.
Она, казалось, полностью растворилась в моменте. Через минуту Эмма решила к ней присоединиться, тихо проскользнув во двор. Ночной воздух был прохладным, но вполне терпимым. Эмма подошла к ней, тихо шелестя короткой травой под ногами.
Эр слегка подскочила, когда блондинка уселась рядом; она была так поглощена своими мыслями, что не заметила её приближения. Она повернулась к Эмме, которая нежно ей улыбалась, и в её животе что-то приятно дёрнулось. Она слегка опустила голову и улыбнулась в ответ, а Эмма мягко засмеялась.
– Эй, – тихо проговорила она, слегка подталкивая плечо девушки своим, – Любишь смотреть на звёзды?
– Да, – прошептала Эр, – А вы?
– Ещё бы, – усмехнулась Эмма. Она улеглась на спину, и светлые волосы усыпали траву. Свон ждала, что Эр сделает то же самое, но девушка продолжала молча смотреть на неё. Наконец Эмма засмеялась и потянула Эр за рубашку: – Ложись.
Последовав совету, Эр осторожно легла на спину рядом с ней. Они лежали в тишине, не отрывая взгляда от неба, усеянного сияющими огненными точками. Эр удивлялась, насколько уютно ей лежать рядом с этой женщиной, которую она только недавно встретила. Это было приятное чувство.
– Ты тоскуешь по дому, – прошептала Эмма после долгого молчания. Она не задавала вопрос. Просто ей это было близко и понятно.
– Да, – тихо призналась Эр, – этот мир прелестный, но всё же это не дом.
– Согласна, – ответила Эмма, – Я провела многие годы в поисках дома. Теперь мой дом – Сторибрук, но я понимаю, ты не обязана тоже считать его своим.
– В поисках дома? – переспросила Эр.
– Ага, – дыхание Эммы вырывалось изо рта белой дымкой, – Я была приёмным ребёнком.
Эр повернула голову, и Эмма прочитала недоумение на её лице. Она не совсем понимала термин. Эмма усмехнулась: – А, ну да, ты же не в курсе, что это. Ну, это значит, что я была сиротой.
– О, – прошептала Эр, чувствуя укол боли, – Мои извинения.
Эмма покачала головой: – Не стоит. Это лишь часть моего прошлого. У каждого ведь есть прошлое, верно?
– Так и есть, - согласилась Эр, снова поворачиваясь к мерцающим звёздам.
– Ребёнком я любила время от времени вот так лежать на земле, – помолчав, проговорила Эмма, и в её голосе было столько тоски, что в груди у Эр защемило, – и представлять, что где-то там наверху мои родители смотрят на меня. Что, может, у них не получилось быть рядом, но зато они присматривают за мной сверху. Это было нелепо, но мне помогало.
Горло у Эр будто сдавило и в нём запершило. Она с трудом сглотнула, чтобы прогнать это чувство, но оно никуда не делось. Она не знала, что сказать, но ответить нужно было. Желательно, что-то успокаивающее, но что могло успокоить? Как ей выразить, что, по-своему, это было ей близко?
Спустя несколько мгновений усиленного поиска подходящих слов, Эр прошептала:
– Это не нелепо, Эмма. Я тоже всегда находила утешение в звёздах. Хотя, вынуждена признать, вид здесь красивый, но не идёт ни в какое сравнение с тем, что дома.
– Да? – спросила Эмма. Она уже была в Зачарованном Лесу, но у неё не было возможности осмотреться. Она даже не заметила там звёзд, но возвращаясь туда мыслями, вспомнила обширные просторы и бескрайнее небо. Она не сомневалась, что там было невероятно красиво.
– О да, – тихо ответила Эр, – дух захватывает. Хотя мне приходилось выскальзывать из дома, если хотелось посмотреть на звёзды. Я готова рисковать, потому что это зрелище приносит мне столько покоя.
– Зачем тебе это? – спросила Эмма. Эр повернулась к ней, прижав щеку к мягкой траве.
– Зачем мне что?
– Покой, –пояснила Эмма, улыбаясь.
– О, – прошептала Эр, и в её животе что-то сжалось. Она снова взглянула на небо, и ответила так тихо, что Эмме пришлось придвинуться, чтобы расслышать её, – Моя… моя мать… – Эр помедлила, зажмурилась, потом вздохнула, – Многие вещи, – ответила она просто, и в этих словах было столько тяжести, что у Эммы перехватило дыхание от услышанного.
Ни одна из них не произнесла ни слова, покоясь в молчаливом понимании того, что они могут предложить друг другу, а затем Эмма почувствовала, как пальцы Эр мягко накрыли её. Она позволила девушке держать себя за руку, понимая, что в такую минуту ей хотелось ощутить контакт. Эмма сжала её ладонь, надеясь, что это её хоть немного успокоит, и подумала о Реджине, нынешней Реджине, понимая, что именно эту девушку Эмма видела всё это время в шоколадных глубинах, когда Реджина ослабляла защиту, и глаза её становились глубокими и печальными. Это была Эр,… спрятанная глубоко внутри, но всегда существующая.
В нескольких метрах от них, в открытом дверном проёме кухни, стояла та самая женщина, о которой думала Эмма. Глаза Реджины искрились, когда она слушала её уютный разговор с Эр. И когда она наблюдала, как пальцы Спасительницы переплелись с пальцами младшей её, слеза скользнула по щеке и исчезла. А в горле образовался ком, хотя сердце, казалось, вот-вот разорвётся.

Глава 8
Казалось, тишина лишь нарастала, окружая их бескрайним шаром умиротворения, когда они лежали под холодным небом, переплетя пальцы и выпуская изо рта тающие клубы пара. Каждые несколько секунд Эмма чувствовала, как Эр сильнее сжимает её руку и снова расслабляет. Она не смотрела на девушку, потому что не хотела смущать, однако, по тому, как Эр сжимала её руку, было понятно, что та плачет.
Кажется, Эр намеренно сдерживала слёзы, потому что не издала ни звука; ни всхлипа, ни вздоха, ничего.
Не поворачивая головы, Эмма тихо прошептала, слова вырвались в белый туман и растворились в воздухе, который становился холоднее и легче.
– Плакать – это нормально.
И тогда она что-то услышала. Трава прошелестела, когда Эр повернула к ней голову, и Эмма почувствовала на себе её взгляд. Она повернулась, чтобы встретиться с ней глазами, и тепло улыбнулась ей, хотя блестящие дорожки на щеках девушки отзывались трещинами на её сердце.
– Хочешь поговорить об этом? – тихо спросила Эмма.
К её удивлению, Эр ответила не словами, а прикосновениями. Пальцы заскользили по её щеке и носу, и девушка прошептала: – Я просто счастлива знать, что всё образуется. Скоро я встречу тебя в моём времени.
Эмма нахмурилась. Так Эр плакала от счастья? Потому что… всё образуется. Эмма с усилием сглотнула, ощущая горечь в горле. Зная прошлое Реджины, ей сделалось нехорошо, видя, какой надеждой были наполнены глаза девушки. И её поразило, когда ярость, какую она не ощущала уже давно, начала разрастаться и закипать глубоко внутри. В этот миг, заглядывая в эти невинные глаза, молящие её об искре надежды, Эмме хотелось разорвать целый мир на части и сложить обратно, чтобы этот драгоценный человек никогда не почувствовал боли.
Глядя на озадаченное лицо Эммы, Эр хихикнула и произнесла:
– Прошу прощения. Я подумала, что, учитывая возраст Генри…
– Ему почти четырнадцать, – затаив дыхание, прошептала Эмма; кусочки начали складываться воедино, и до неё дошел смысл сказанного девушкой.
Услышав это, улыбка Эр стала ещё радостней, а слезы в глазах делали их ещё более прекрасными.
– Это значит, что когда он родится, мне будет восемнадцать, учитывая, что в этом времени мне тридцать два, что означает, что я встречу тебя очень скоро, да?
Эмма почувствовала сильное жжение в глазах, и быстро моргнула, чтобы сдержаться и не расплакаться. Не дав ей ответить, однако, Эр выдала ещё один волнующий вопрос:
– Как мы встретились? – её щеки мило порозовели в лунном свете, когда она понизила голос и шёпотом спросила: – Ты подумала, что я красивая, когда впервые меня увидела?
Думая, что ответить, у Эммы сдавило горло, но потом решила, что лучше всего сказать правду. Она судорожно вздохнула и прошептала: – Да, ты была очень красива.
Эр крепко сжала её руку, и новая улыбка расцвела на её лице, когда Эмма добавила: – Ты и сейчас красивая.
Девушка придвинулась поближе к Эмме, и сердце блондинки пустилось вскачь. Надо отодвинуться. Плохая была идея позволить Эр так привязаться к ней, или даже внушить ей, что между ними что-то было, когда на деле это не так. Лучше было сразу прояснить, что они с Реджиной не вместе, и никогда не были. Им следовало немедля всё объяснить девушке и просто сказать правду, чтобы Эр не питала надежды на что-то несбыточное.
Но тут…
– Мой первый поцелуй был с тобой, Эмма?
________________________________________
– Я…эээ, ну, я…понимаешь… мы с тобой…– пролепетала Эмма, чьи мысли перебивали одна другую, потому что по какой-то причине правда, которая готова была вот-вот сорваться с языка, сейчас яростно отпиралась. Хуже того – она по сути даже не знала правды помимо того факта, что нет, первый поцелуй Реджины был не с ней. И она даже не знала, с кем. Эмма могла предположить, что с Дэниелом, но она с трудом могла себе представить, чтобы Реджина усадила её за кружкой горячего шоколада, и, заплетая косички, вела с ней девчачьи разговоры и проболталась о своём первом поцелуе.
Просто сказать «нет»? Так ещё хуже. Может, если бы у неё была в запасе история, которую можно было бы рассказать, возможность облегчить удар, какой-то способ объяснить, может, это не было бы так ужасно. Но у неё в запасе не было никаких историй. Любая история была бы ложью, а если бы у неё было желание соврать об этом, почему бы просто не сказать Эр, что именно с ней был её первый поцелуй? Так или иначе, это была бы ложь, верно?
У Эммы не было привычки врать, но в эту секунду это казалось самым привлекательным вариантом на свете.
Хотя она отдавала себе отчёт, что ей не стоит этого делать. Ложь никому не поможет, как и попытка закрыть глаза на факты. Это только всё усложнит, особенно когда ложь раскроется; если это произойдет, конечно. Разве нет?
Она резко втянула воздух, готовясь спустить эту улыбающуюся, преисполненную надежд девочку с небес на землю простым словом из трёх букв. Словом, которое обладало властью разбивать сердца и тела, и целые миры. Однако, когда она открыла рот, всё, что удалось из него извлечь, было выдохом, который прозвучал как-то подозрительно похоже на «Да».
Улыбка Эр могла составить конкуренцию сияющей луне, когда единственное слово сорвалось с губ Эммы. Сердце блондинки приятно подпрыгнуло, а затем ухнуло на дно желудка, мучительно пылая. Что, чёрт подери, она только что натворила?
Эр придвинулась к Эмме ещё ближе, так близко, что ещё немного, и они могли бы удариться носами, а Эмма могла ощутить жар её дыхания на своей щеке и подбородке.
– Я так и знала, – радостно прошептала девушка, и сердце Эммы запылало ещё горячее и ещё болезненнее.
– Эр, – начала Эмма, но та легко вздохнула и прервала её.
– Прошу тебя, – проговорила она тихо, – в этот момент не могла бы ты называть меня моим настоящим именем?
Эмма зажмурилась и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Надо как-то выбираться из этой ситуации. Ей надо провести черту между ней и Эр. Она должна что-то решить. Ей надо подумать над тем, что она только что натворила и разобраться, как это исправить. В этот момент ей было необходимо слишком многое.
Эмма кивнула, не открывая глаз, а затем почувствовала дыхание Эр на своих губах. Глаза Эммы широко распахнулись, а рука взмыла между ними и мягко прижалась к губам Эр, чтобы девушка не смогла её поцеловать. Эмма села так резко, что закружилась голова, не желая увидеть смущение, или потрясение, или полное разочарование, которое вне сомнения отразились на очаровательных чертах лица девушки.
– Эр, – прохрипела она, затем откашлялась и поправилась, – Реджина… Я не могу. Прости. Пожалуйста. Попытайся понять.
Не дожидаясь ответа и не оглядываясь на девушку, потому что Эмма сомневалась, что сможет это вынести, она вскочила на ноги и помчалась в дом, не отрывая глаз от земли.
________________________________________
Эмма ворвалась через заднюю дверь в кухню особняка. Она собиралась выскочить в коридор, вытаскивая на ходу ключи, и убраться подальше отсюда как можно скорее, потому что по коже уже забегали мурашки. То, что она только что сделала, и к чему это чуть было ни привело уже не давало ей покоя, словно это были покрытые пылью ошибки дразнящего воспоминаниями прошлого, которые никогда не оставляли её в покое. Они всегда были самыми болезненными.
Она не знала, почему это так потрясло её.
Если подумать, Эмма знала, что всё дело в Реджине – нынешней Реджине. Может, она не знала всех причин, или почему эти причины проникли так глубоко под кожу, что она могла чувствовать их в своих венах, но это она знала наверняка.
Дело было в разнице, подумала она. В разительном контрасте между надеждой в глазах Эр и мукой в глазах Реджины. В том, что первая испарилась и больше не плясала в шоколадных глубинах. В том, что последняя существовала поныне.
Дело было в том, что Эмма теперь была причиной и того, и другого в её взгляде, в той или иной степени.
Она пересекла кухню, не обращая внимание на происходящее вокруг, но тут её кровь застыла в жилах при звуке голоса, который ей сейчас меньше всего хотелось услышать.
– Ты солгала ей.
Эмма резко затормозила, рукой ухватилась за барную стойку. Она глубоко вдохнула, закрывая глаза и ощущая, как невыносимая слабость разливается по всему телу. Она не могла стряхнуть её с себя. Казалось, в этот момент эта слабость вывела из строя всю систему.
А затем она обернулась.
Бывшая королева стояла, прислонясь к шкафу сразу справа от двери. Поэтому Эмма её не заметила, когда влетела в кухню. Скорее всего, Реджина наблюдала их беседу с Эр. И наверняка слышала… всё.
Её выражение лица было трудно разобрать, и это удивило Эмму. Она ожидала увидеть гнев. Она ожидала увидеть ярость. Она ожидала увидеть много чего, но только не такой молчаливый внутренний конфликт – лишь намёк на смятение плясал в этих глубоких тёмных глазах. Она ни за что бы не подумала, что Реджина может так на неё смотреть после всей той лжи, которая вполне могла разбить сердце; но она смотрела на неё так, будто эта ложь могла его же и излечить.
– Ага, – выдавила из себя Эмма, – Прости.
– Почему? – её голос был охрипший и тихий, и Эмма подумала, что возможно она плакала.
– Потому что мне не следовало этого делать, – ответила Эмма и Реджина в ответ покачала головой.
Реджине казалось, что её сердце стало таким большим, что сейчас заполнит собой всё тело, когда она оттолкнулась от барной стойки и приблизилась к Эмме.
– Нет, – прошептала она, всматриваясь в эти изумрудные глаза, – Почему ты солгала о моём первом поцелуе?
Пульс Эммы участился, когда Реджина подошла так близко к ней, что знакомый запах женщины просочился ей под кожу и вызвал дрожь.
– Не знаю, – прохрипела она, говоря правду. Глаза Реджины пылали ярким пламенем, и Эмма негодовала, что ей так некстати захотелось зареветь, – Она же просто… ты...
Воздух с силой вырвался из легких Эммы, когда она почувствовала руку Реджины чуть повыше запястья. Она закрыла глаза и тихо прошептала:
– На её лице было столько надежды. Я не смогла отнять это у неё. Просто не смогла… Прости…
– Эмма, – прошептала Реджина, и пальцы плотнее обхватили руку блондинки. Глаза Реджины загорелись от искренности, звучавшей в словах Эммы, – Взгляни на меня.
Эмма сделала несколько вдохов, прежде чем наконец открыть глаза. Она почувствовала себя невесомой и воздух покинул её легкие, когда шоколадные глаза засияли, а губы Реджины разомкнулись, чтобы сказать : – Спасибо.

Глава 9
Эмма сделала несколько вдохов, прежде чем наконец открыть глаза. Она почувствовала себя невесомой и дыхание покинуло её, когда шоколадные глаза засияли, а губы Реджины разомкнулись, чтобы сказать : – Спасибо.
________________________________________
Эмма негромко ахнула и внимательнее посмотрела в глаза Реджины:
– Ты не злишься?
Брюнетка слегка улыбнулась, как показалось Эмме, немного болезненно.
– Как я могу злиться? – спросила она, и голос был таким нежным, что Эмма едва заметила слабые трещины в его отзвуках.
– Я ведь солгала, – прошептала Эмма.
– Но ты солгала, чтобы оградить м… оградить её, – слегка вздохнув, ответила Реджина. Эмма улыбнулась, в глазах стояли слёзы.
– Она и есть ты, Реджина. И я хотела оградить тебя.
Реджина вперила взгляд в пол, и сердце Эммы сжалось в груди.
– Я сказала что-то не то? – спросила она.
Реджина покачала головой. Рука по-прежнему сжимала предплечье Свон, и когда она наконец подняла взгляд, от вида её блестящих глаз воздух буквально покинул легкие блондинки.
– Нет, – прошептала Реджина, – ты сказала как раз то, что нужно.
Рука Эммы непроизвольно подалась вперёд и большим пальцем вытерла первую слезинку, упавшую из глаз брюнетки.
– И никаких едких замечаний, что я у тебя первая? – спросила она тихо.
Реджина засмеялась сквозь слёзы, и размытая улыбка проступила на её красивом лице.
Они сделали крошечный шаг навстречу, даже не осознавая этого. Они жадно всматривались друг в друга; изумрудные и карие глаза были широко распахнуты, и в них читалась неуверенность и нетерпение.
– О, – Реджина и Эмма отскочили друг от друга, услышав голос Эр. Девушка остановилась в дверном проёме, вернувшись со двора. Её глаза были красными, а влажные дорожки на щеках блестели в свете кухонной лампы; доказательство того, что она плакала. Это зрелище вызвало у Эммы желание заползти в свою нору и исчезнуть.
Прежде чем Эмма и Реджина смогли произнести хоть слово, Эр опустила голову и выпалила:
– Прошу прощения, – затем она молнией пронеслась мимо них в гостиную.
– Бля, – пробормотала блондинка, в груди невыносимо заныло при виде убегающей девушки. – Всё из-за меня.
– Я с ней поговорю, – быстро сказала Реджина, но Эмма подняла руку, останавливая её.
– Лучше я, – вздохнула блондинка. – Мне не следовало сбегать.
– Она – не твоя ответственность, – возразила Миллс, пытаясь хоть немного успокоить Эмму.
– Тогда чья же? – Эмма повернулась к брюнетке. – Твоя? Не обязательно. Эр прошла через ту брешь как раз, когда я проходила мимо. Не думаю, что это простое совпадение, верно?
Реджина отвернулась и прошептала: – Да.
Эмма кивнула: – Так может, мы обе за неё ответственны. Во всяком случае, именно я задела её чувства. Так что лучше мне с ней поговорить.
– Отлично, – после секундного молчания, ответила Реджина.
Эмма шмыгнула носом и взглянула брюнетке в глаза. Она уже стояла в дверном проёме, ведущем в коридор, когда обернулась и негромко засмеялась, встречаясь взглядом с Реджиной.
– Можешь опять подслушать, если хочешь.
Щёки брюнетки запылали, став ярко-алыми.
– Ну, – она кашлянула, – это же мой дом.
Эмма усмехнулась, затем развернулась и пошла в гостиную.
________________________________________
Свон нашла Эр сидящей на большом диване в гостиной, руки девушки были скрещены на груди, а голова печально опущена.
– Эй, – тихо окликнула Эмма. Когда Эр не отреагировала, блондинка с трудом сглотнула и попыталась снова, – Можно посидеть с тобой?
Эр долго ничего не отвечала, но затем всё же прошептала: – Да.
Эмма медленно обошла диван, и как раз перед тем, как сесть, она увидела Реджину, которая стояла поодаль и просто наблюдала. Свон улыбнулась ей, слабо и печально, и примостилась на диване рядом с Эр.
– Ты злишься на меня, – спустя минуту, прошептала Эмма.
Эр просто помотала головой, точь-в-точь как её старшая версия ранее на кухне.
Эмма вздохнула: – Ты расстроенна? Грустишь?
В ответ на это Эр уже не качала головой, просто передернула плечом, не поднимая головы, и Эмма поняла, что её догадка была верна. Но прежде чем она смогла ответить, Эр внезапно повернулась, и сквозь слезы спросила:
– Почему ты не захотела меня поцеловать?
Эмма снова тяжело вздохнула и провела рукой по лицу. Она потирала шею, пытаясь подобрать слова.
– Ты правда хотела, чтобы я испортила твой первый поцелуй?
– Как ты могла его испортить, если мой первый поцелуй так или иначе должен произойти с тобой? Разве это было бы не одно и то же?
– Нет, – ответила Эмма, покачав головой и протягивая руку. Она повернула её ладошкой вверх, надеясь, что Эр возьмёт её. Девушка не пошевелилась, но руку Эмма не убрала.
– Это не было бы одно и то же, Эр.
Девушка нахмурилась и Эмма попыталась объяснить доходчивее.
– Во время первого поцелуя… происходит магия, понимаешь?
– Так это была магия? – Эр удивленно распахнула глаза.
– Нет-нет, – быстро заверила Эмма, усмехаясь. – Не настоящая магия. Я имела в виду, что это волшебный момент. Он особенный, твой первый поцелуй.
– Насколько особенный?
– Не знаю даже, – честно призналась Эмма, пожимая плечами. – Но это так. Нельзя снова повторить первый поцелуй. Нельзя его заново воссоздать. Вот что случилось бы, поцелуй я тебя? Я бы воссоздала твой первый поцелуй, но у тебя никогда не было бы возможности пережить настоящий.
– Тот, который ты помнишь? – уточнила Эр.
Эмма зажмурилась и кивнула, не желая, чтобы Эр прочла ложь в её глазах.
– И поверь мне, – выдавила она, – его ты не захочешь пропустить.
Эр мягко улыбнулась, её шоколадные глаза блестели от набежавших слёз.
– Это было восхитительно?
– О да, – прошептала Эмма, и в груди почему-то больно кольнуло. – Ещё как.
– У тебя от него перехватило дыхание?
Эмме казалось, что ей в кожу втыкали иголки, когда она через силу сглотнула и кивнула.
– Напрочь.
– Расскажешь мне о нём? – мило попросила Эр, и Эмма чуть не заплакала, когда почувствовала, как пальцы девушки наконец переплелись с её пальцами и сжали их.
Эмма покачала головой:
– Пускай это будет сюрприз, – ответила она, чувствуя, как сдавило горло.
Улыбка Эр стала ещё шире, она кивнула и согласилась: – Отлично.
И тут она просто ошарашила Эмму, когда кинулась в её объятия, крепко обхватив руками.
Эмма едва заметно вздохнула, позволяя рукам обвить девушку, и когда Эр прошептала: – Я буду ждать, – Эмма бросила взгляд туда, где стояла Реджина, но обнаружила, что брюнетки там уже не было. Она кивнула, уткнувшись в плечо Эр и тихо проговорила: – Я тоже.
________________________________________
– Точно всё в порядке? – спросила Реджина, присев на край кровати в комнате для гостей и опустила взгляд на младшую себя.
Эр укладывали в постель. В глазах девушки сквозила неуверенность, но она кивнула.
– Так странно, – тихо сказала она. – никогда не ночевала за пределами дома.
Реджина мягко ей улыбнулась: – Я знаю.
– Но всё же я взрослая, – заявила Эр, и Реджина закусила губу, чтобы не улыбнуться. Несмотря на то, сколько воды утекло с того времени, и на тьму, которая разрослась вокруг и внутри неё с этих пор, Реджина прекрасно помнила свои шестнадцать лет. В ней бурлила жизнь и переполняла надежда, даже в худшие дни. И хотя она была одарённой ученицей и наездницей, всё равно оставалась наивной и застенчивой. Именно такой её хотела видеть мать, вот она и была. Она была одновременно безудержной и зажатой, дерзкой и робкой, жаждущей приключений, и одновременно напуганной этой перспективой. – Поэтому не думай, что я боюсь.
Миллс с трудом удавалось сохранять невозмутимое выражение лица. Она кивнула, похлопала Эр по накрытому одеялом бедру, и заверила: – И в мыслях не было, дорогая.
Затем она откашлялась и добавила: – Если что-то всё же понадобится, моя комната прямо ко коридору.
– О, нет, – Эр покачала головой, – не хочу беспокоить тебя или Эмму.
Реджина не хотела даже задумываться, почему её сердце пустилось вскачь от картины, которую тут же нарисовала ей фантазия. Она с трудом сглотнула, чувствуя, как пылают собственные щёки, и кивнула. Ей снова пришлось откашляться, чтобы как можно спокойнее проговорить «Спокойной ночи» перед тем, как вскочить на ноги и вылететь из комнаты, выключив свет и закрыв за собой дверь.
Оказавшись в коридоре, Реджина с удивлением обнаружила, что Эмма её дожидалась.

0

4

Примечания:

Та-дааа!! Дождались, курочки! Гип-гип ура. Моя любимая глава (из тех, что уже вышли, разумеется). Видит Бог, я ждала этого момента.
Здесь Эмка проявляет чудеса ... даже не знаю, чего. Проницательности? Мудрости? Не, не то. Хотя... Высказанная ею мысль просто проникла мне под кожу, как же она права... Не знаю, кого как, а меня пробрало. И да, именно про этот момент я и писала не так давно в комментах. Впрочем, читайте, оставляйте отзывы, мне интересно ваше мнение)
И да, почти половина фика за плечами. Это надо отметить.
Глава 10
Реджина скрестила руки на груди и шагнула навстречу Эмме, хотя и держалась на значительном расстоянии от неё. Она окинула взглядом коридор, а затем снова взглянула на Эмму, не уверенная, что именно они делают.
Девушка лишь прислонилась спиной к стене и смотрела на брюнетку. Когда Реджина заметила усмешку на её губах, она наконец выпалила: – Что?
Эмма негромко засмеялась:
– Выходит, у нас общий сын, особняк и комната?
– Я могла бы догадаться, что ты будешь подслушивать, – ответила Реджина, закатывая глаза и не отрывая скрещенных рук от груди. Она словно пыталась отстраниться, закрыться, защитить своё сердце от любого вторжения.
– Если по справедливости, – Эмма ухмыльнулась, – ты первая начала.
– Как я уже говорила, – парировала Реджина, - это мой дом; имею право подслушивать сколько захочу.
– Если верить Эр, это наш дом, – засмеялась Эмма, – разве это не дает мне такое же право подслушивать?
– Не Эр устанавливает правила, – сообщила Реджина, – а я.
– Ладно, хорошо, – кивнула Эмма, – но она как бы и есть ты, разве её слова не должны учитываться?
Реджина открыла рот, чтобы быстро возразить, но через секунду закрыла, когда поняла, что блондинка отчасти права. Но потом всё же подняла бровь и сказала с вызовом: – Нет, не должны.
– Почему это? – Эмме явно было весело. – Потому что ты так сказала?
Реджина вздохнула и крепче сжала руки на груди.
– Потому что эта версия меня всё ещё верит в нелепые вещи. Никто с таким уровнем интеллекта не вправе устанавливать правила или принимать решения относительно других.
– Нелепые, значит, а? Это какие же?
Реджина фыркнула, раздражаясь.
– Мисс Свон, я надеюсь, у вас есть причина, чтобы топтаться у меня в коридоре и подслушивать, или вы здесь исключительно чтобы задавать бессмысленные вопросы и бесить меня?
– Такие, как Истинная Любовь? – спросила Эмма, игнорируя эту вспышку грубости. – Счастливый конец?
Реджина зажмурилась и с усилием сглотнула.
Эмма оттолкнулась от стены и сделала шаг ей навстречу.
– Это и есть те нелепые вещи, в которые она верит, а ты нет?
– Да, – прошептала Реджина, наконец открывая глаза и встречаясь взглядом с блондинкой, которая подошла ещё ближе.
– Знаешь ведь, что это вполне реальные вещи, – сказала ей Эмма, улыбаясь почти печально. – И ты их видела. – Я – живой и дышащий их результат. Они не нелепые, Реджина. Это – правда, и ты это знаешь.
Реджина почувствовала, как погружается в это изумрудное море глаз Эммы, её горло обожгло, а в груди заныло. – Не для меня, – прошептала она так тихо, что слова можно было спутать с её дыханием.
– Реджина, – начала Эмма, но брюнетка покачала головой и отстранилась от неё.
– Я иду спать, мисс Свон, – мягко проговорила она, не глядя Эмме в глаза, она развернулась и пошла в свою комнату.
Эмма вздохнула, пожала плечами и последовала за ней.
Реджина резко развернулась, когда до неё дошло, что девушка не отстаёт. Она остановилась у двери спальни и приподняла бровь: – И что, по-твоему, ты делаешь?
– Иду спать, – ухмыльнулась Эмма.
– Это моя комната, – возразила Реджина; её бровь, казалось, вот-вот исчезнет в волосах.
– Ну, сегодня ночью это будет наша комната, – засмеялась Эмма.
– Что ты несёшь? – подняла её на смех Реджина. Она огляделась по сторонам и поняла, что повысила голос. Когда убедилась, что никто из детей не появился на шум, снова вперилась взглядом в Эмму. – У себя дома спи.
– Уже поздно, – Эмма чуть не захныкала.
– Ладно, – буркнула брюнетка, – у меня ещё две свободные комнаты для гостей, помимо той, которую заняла Эр. Можешь расположиться там, если так надо.
– Э-э, – от усмешки Эммы сердце Реджины забилось чаще, но в то же время Свон жутко действовала на нервы. – Даже не знаю. – Она стояла напротив Реджины, покачиваясь из стороны в сторону, и явно была очень довольна собой. – Эр ведь думает, что мы вместе. Сама ведь слышала, что она сказала насчёт того, что не хочет побеспокоить нас в нашей комнате. Не будет ли проще подыграть ей, чем объяснять правду?
Реджина закатила глаза:
– Для этого не обязательно непосредственно спать вместе.
– А что если она проснётся посреди ночи и придёт сюда? – возразила Эмма. – Как ты ей объяснишь, почему я сплю в комнате для гостей, а не с тобой?
– Скажу, что мы поссорились, – парировала Реджина, передёргивая плечами.
– Ой, ну брось, – прошипела Эмма, – она думает, что у нас сказочная история вечной любви. Приятно тебе будет, если она поймёт, что выросла, чтоб жениться на ком-то, с кем даже в одной кровати не может находиться?
В животе Реджины что-то неприятно сжалось от мучительного осознания, что она на самом деле была вынуждена вступить в брак с человеком, с которым ей было невыносимо находиться в одной постели. Пусть это было так давно, но она всё ещё иногда ощущала призрак Леопольда на своём теле. Она люто ненавидела эти длинные бессонные ночи.
Реджина сглотнула горечь, накатившую при этой мысли, и невольно кивнула.
– Ладно, – удалось выдавить из себя. Она резко развернулась, толкнула дверь в спальню и вошла. – Но будешь спать на полу, – добавила она, направляясь в гардеробную.
Эмма, посмеиваясь, шагнула в огромную хозяйскую спальню.
– Ничего подобного, – произнесла она нараспев, осматриваясь.
– Что, прости? – огрызнулась Реджина, снова поворачиваясь к блондинке, чтобы та снова могла заметить зловеще поднятую бровь.
– Ничего, – ответила Эмма, ухмыляясь. – Есть что-нибудь, в чем я смогу поспать? – она закрыла дверь спальни на замок и последовала за Реджиной в комнату.
По ту сторону двери, в тишине коридора, Генри просунул сонную мордашку в дверь собственной спальни. Глядя на дверь комнаты матери, он сощурился и почесал взъерошенный затылок. Эмма и впрямь только что пошла спать с его мамой?
– Интересно, – пробормотал он себе под нос, и крошечные шестерёнки в его мозгу завертелись.
________________________________________
Эмма и Реджина, ощущая неловкость, лежали на кровати брюнетки, расположившись подальше друг от друга. Ни одна не могла уснуть, поэтому обе просто таращились в потолок в темноте. Когда до Реджины донёсся тихий смех Эммы, она раздраженно вздохнула:
– Что вас так веселит, мисс Свон?
Эмма снова засмеялась и самодовольно заявила:
– Я так и знала, что ты не всерьёз грозилась уложить меня на полу.
Реджина закатила глаза в темноте:
– Думаешь, не могла бы? - возразила она. – Просто не хотелось слушать твоё постоянное нытьё.
– Когда это я постоянно ныла? – возмутилась Эмма, поворачиваясь к брюнетке. Она различила, как Реджина сжала зубы, и как задрожали её ресницы, когда она моргнула в темноте.
– Мне перечислить, дорогая?
– Ну серьёзно, назови хотя бы один случай.
– Когда ты психанула на корабле по пути в Неверлэнд, и сиганула за борт чтобы что-то доказать, – подумав с минуту, выдала Реджина.
– Ладно, во-первых, я не психанула, – заверила Эмма, – это был единственный способ привлечь всеобщее внимание, потому что вы вели себя как идиоты и мутузили друг друга.
– Твоя мать первая начала…
– ВО-ВТОРЫХ, – оборвала её Эмма, – каким образом это вообще относится к нытью? Разве нытьё не подразумевает устные жалобы?
– Нет, – просто ответила Миллс, и Эмма закатила глаза, посмеиваясь.
– Ладно, Реджина, как скажешь.
Воцарилась очередная длинная и неловкая тишина, когда они снова уставились в потолок. Реджина закрыла глаза и какое-то время лежала, вслушиваясь в учащённое дыхание Эммы, а потом, толком не отдавая себе отчета в том, что делает, прошептала в тишину:
– Ты правда собиралась её поцеловать?
Эмма перевернулась набок, чтоб оказаться к Реджине лицом, сердце с силой стучало по рёбрам.
– Эр? – спросила она, почти не дыша.
Реджина не ответила, но Эмма заметила, что она медленно кивнула в темноте.
– Нет, – ответила Эмма, сделав несколько вдохов. – Не собиралась.
К её удивлению, Реджина тоже повернулась набок, оказываясь к ней лицом к лицу. Их разделял ещё приличный кусок матраса, но тот факт, что они лежали под общим одеялом и смотрели друг на друга в темноте, создавал ощущение близости.
– Нет? – недоверчиво спросила Реджина.
– Не собиралась, – повторила Эмма, вполне искренне.
Реджина с усилием сглотнула: – А хотела?
Эмма ответила без колебаний: – Нет.
Реджину поразило, как простое слово обожгло её плоть и сердце.
– О, – тихо ответила она.
– Не из-за неё, – проговорила Эмма, встретившись с её тёмным взглядом в полумраке тихой комнаты. Она придвинулась на дюйм или два к центру кровати, надеясь, что Реджина не станет возмущаться, чтобы она отодвинулась. Но этого не произошло, и Эмма придвинулась ещё на дюйм. – Ну, вообще-то, из-за неё.
– Что ты хочешь сказать? – спросила Реджина. Дыхание её участилось, чувствуя, как прогибается матрас от каждого движения блондинки.
Эмма вздохнула и провела рукой по лицу, а потом просунула её под подушку, подложив под щёку.
– Ей всего шестнадцать, – ответила Эмма, – я старше её в два раза. Пожалуй, из-за этого, и ещё наверное…
– Наверное что? – спросила Реджина, затаив дыхание, и блондинка придвинулась ещё на дюйм.
– Она хотела поцеловать меня только потому, что думала, что должна хотеть, но если бы это было взаправду, если бы это было по-настоящему, я бы не смогла зайти так далеко.
Реджина закрыла глаза и тоже отважилась придвинуться на дюйм. Сердце Эммы учащённо забилось, когда она почувствовала её приближение.
– А она ещё не готова. – продолжила блондинка, – Понимаешь, о чём я говорю?
Реджина покачала головой, лежа на подушке: – Нет.
– Она ещё не готова, – повторила Эмма. – Она не получила достаточно опыта. Она не…
– Что? – спросила Реджина, отчаянно желая услышать то, что блондинка не договаривает.
Эмма вздохнула, и в этом вздохе чувствовалась печаль.
– Она ещё не страдала, – наконец выдала она. – То есть, страдала, но не столько, сколько пришлось выстрадать тебе.
Услышанное повергло Реджину в шок.
– А это плохо? – спросила она.
– Нет, – ответила Эмма, – просто из-за этого мы с ней несовместимы. Потому что, видит Бог, я страдала. И мне нужен кто-то, кто это понимает. Мне нужен кто-то…– её голос дрогнул, когда она придвинулась ещё ближе к Реджине, и теперь они лежали на одной подушке.
– Кто-то, кто страдал столько же, сколько и ты, – шёпотом закончила за неё Реджина, почти не дыша.
Эмма кивнула и снова печально вздохнула, и Реджина щекой чувствовала её горячее дыхание.
– Да, – прошептала она, – кто-то вроде тебя.

Глава 11
Эмма кивнула и снова печально вздохнула, и Реджина щекой чувствовала её горячее дыхание.
– Да, – прошептала она, – кто-то вроде тебя.
________________________________________
Реджина резко вздохнула. Теперь лицо Эммы было достаточно близко, чтобы видеть черты, до этого неразличимые в полумраке комнаты. Она могла различить борьбу одолевающих эмоций в её глазах, что умудрялись светиться даже в темноте.
– Эмма, – мягко прошептала она, обдав блондинку тёплым дыханием. – Что мы делаем?
Сердце Эммы пустилось вскачь.
– Я не знаю, – честно призналась она, – Я… я не знаю.
Реджина зажмурилась, когда почувствовала, как пальцы Эммы переплетаются с её пальцами под одеялом, словно рука блондинки годами прокладывала себе путь к её руке, и наконец нашла. Она позволила ей коснуться себя, поворачивая руку, чтобы Эмме было удобнее соединиться с ней пальцами в том маленьком пространстве, что их разделяло.
Этот простой физический контакт показался откровением, успокоением, что предлагалось бескорыстно, без всяких условий. Голая правда этого простого прикосновения пробрала Реджину до костей, будто сам бог встряхнул её в кулаке, освободив её душу из клетки, в которой она была заточена десятилетиями.
Тёмные глаза медленно распахнулись, а дыхание вырвалось из лёгких, когда слабый намёк на улыбку тронул уголок губ Эммы. Реджина с усилием сглотнула и быстро проговорила:
– Ещё вчера мы были просто друзьями.
Улыбка Эммы стала только шире, но росла она постепенно – медленно, словно помимо её воли. Её вызвали дрожащий голос Реджины и её нежные пальцы. Итак, она улыбнулась, слегка покачав головой, лежащей на подушке.
– Думаю, мы обе знаем, что это не так, – прошептала она.
Реджина задержала взгляд, и язык во рту вдруг стал неповоротливым. – Нет?
– Мы много кем были друг для друга, – тихо ответила Эмма, – за короткий промежуток времени.
– Мм, – хмыкнула Реджина, соглашаясь, не отрывая взгляда от глаз Эммы. Она ухватилась за правду, которая всё более явно разрасталась в искрящихся глубинах глаз блондинки.
– Незнакомцами, – прошептала Эмма, – Знакомыми.
– Преградами, – мягко добавила Реджина, крепче сжимая пальцы шерифа.
Эмма засмеялась, уткнувшись в подушку, и кивнула, – Сотрудниками, – добавила она, и Реджина поджала губы почти игриво.
– Не совсем, но близко, – ответила она. Улыбка Спасителя приковала её к себе, и Реджина улыбнулась в ответ той самой искренней улыбкой, которая, Эмма знала, была поистине драгоценной редкостью.
Эмма сжала руку Реджины перед тем, как отпустила и позволила пальцам исследовать запястье женщины, двигаясь робко, но целенаправленно. Затем рука Эммы скользнула вверх по её предплечью, плечу, и легла на ключицу. Из-под покрывала виднелись лишь кончики пальцев. Удерживая взгляд Реджины, она прошептала:
– Болезненные напоминания жестокой реальности, – и Реджина почувствовала, что её взгляд начал обжигать.
– Да, – выдохнула брюнетка едва слышно. Её тело дрожало под касаниями Эммы. Реджина не знала точно, как истолковать или даже осмыслить то, что разрасталось сейчас между ними, но она пришла к выводу, что в этом нет нужды. За всю свою жизнь она никогда не чувствовала себя такой живой, осознающей каждый вырывающийся вздох, такой сонастроенной с каждым ударом своего сердца. Она чувствовала, что существует, так остро, как не ощущала уже многие пустые годы.
Она подняла руку и нежно положила поверх руки Эммы. Теперь обе их руки лежали на её ключице, ощущая движение каждого вдоха и выдоха.
– Союзниками, – произнесла она после долгого молчания.
– Но никогда не были врагами, – торжественно закончила Эмма. – Даже когда сидели друг у друга в печёнках, даже когда не оставляли друг друга в покое яростными нападками и строя козни, и, чёрт, даже насылая проклятия. Ты когда-нибудь это чувствовала глубоко внутри?
– Чувствовала что? – спросила Реджина, – Ненависть?
– Ага.
Миллс позволила истинности слов Эммы, той реальности, что наполняла смыслом эти слова, проникнуть в неё, и от осознания этой правды сердце Реджины защемило в груди.
– Нет, – наконец честно призналась она.
– А что ты чувствовала? – спросила Эмма, и ощущая дрожь Реджины под кончиками пальцев, её сердце забилось быстрее. Они сейчас балансировали на краю чего-то такого, что ни одна не была в состоянии толком описать, и впервые в жизни Эмма этого не боялась. Она не чувствовала, что приближается к краю неведомой пропасти. Напротив, она ощущала, что находится на грани открытия чего-то, что так долго искала, возможно, сама того не осознавая.
Реджина сама не знала, почему она позволила себе быть такой уязвимой, такой открытой и беззащитной, да ещё и с женщиной, с которой она так долго боролась. Может, причиной тому была тишина её комнаты в ночи. Может, рука Эммы, которая покоилась так близко к её неспокойному сердцу. Может, темнота, в которой, кажется, проще открываться кому-то.
А может, причиной этому был тот факт, что из всего, чем они были друг для друга, самым явным и самым честным описанием было единственное слово, простое в своей сложности – судьба.
Реджина провела языком по сухим губам, не отрывая взгляда от Эммы.
– Страх, – призналась она. – Всегда был только страх, даже когда собиралась наложить на тебя проклятие.
Эмма кивнула, и её взгляд был мягким и тёплым.
– Может, иногда мы боимся именно тех вещей, в которых больше всего нуждаемся.
– Думаешь, я в тебе нуждаюсь? – спросила Реджина, и это не было сказано грубо. Не было жёстко. Это не было гневно, или обвиняюще, или насмешливо. Это прозвучало просто и тихо, честный вопрос, который повис между ними в воздухе.
Эмма на секунду закрыла глаза, слегка втягивая воздух. Тяжело раскрывать свои эмоции. Это никогда не доставляло ей особого удовольствия, да это и не было её сильной стороной. Но сейчас это казалось важным. Это казалось чем-то правильным.
– Может быть, – снова начала она, открывая глаза, чтобы снова встретить взгляд Реджины в темноте. – Может, мы нуждаемся друг в друге.
У Реджины сдавило горло и грудь, когда она осознала сказанное.
– Почему именно сейчас? – спросила она.
Эмма пожала плечами, нежно скользнув рукой к изгибу тонкой шеи Реджины.
– А почему нет? – возразила она, едва дыша.
– Мне нужно знать, – ответила Реджина, и это было правдой. Возможно, они находятся под воздействием момента; момента, который создан для романтики, но не для них, каким бы истинным ни казался. – Это из-за Эр?
Эмма надолго замолчала, осмысливая вопрос.
– Я не знаю, – наконец проговорила она. – Правда не знаю. Я думаю, что она точно раскрыла мне глаза на некоторые вещи. Но ещё я думаю, что то, что между нами, – чем бы это ни было,– нарастало уже давно. Может, мы слишком долго не могли переступить через себя, чтобы суметь разглядеть это.
– Эмма, – прошептала Реджина, – Ты ведь знаешь, что я – не она. Я больше не та милая невинная девочка. Я… я ведь действительно была тем чудовищем, которым меня считали.
Эмма почувствовала невыносимое жжение в глазах от той муки, которая сквозила в голосе женщины, когда она произнесла те слова. Блондинка придвинулась ещё на дюйм, и смогла ощущать тепло тела брюнетки, которое теперь проникало в неё. Она позволила руке скользнуть чуть повыше, и ещё выше, пока та не оказалась на щеке Реджины. Она провела большим пальцем по её подбородку, потом взяла руку брюнетки и приложила к своей щеке.
Дыхание замерло в лёгких Реджины, когда она почти благоговейно коснулась лица Эммы, и почувствовала, как рука блондинки снова легла на её щёку. Они касались друг друга нерешительно, но всё же касались, обводя кончиками пальцев черты, а когда большой палец Реджины пробежал по нижней губе Эммы, она почувствовала, как слова блондинки всколыхнули тихий воздух.
– Иногда достаточно маленькой девочки, – прошептала Эмма под прикосновением Реджины, – чтобы чудовище исчезло.
________________________________________
Генри высунул голову из своей спальни и осторожно окинул взглядом коридор. Прислушался, и ничего не услышал, что означало, что он проснулся первый, как и было задумано; он не просто так встал до рассвета. Помедли он какое-то время, и его приёмная мать уже тоже была бы на ногах.
Как правило, Реджина позволяла ему поваляться в постели на выходных, что почти гарантировало, что в его комнату не заглянут до девяти, а значит, у него была уйма времени осуществить задуманное. Проблема была лишь в том, чтобы улизнуть и вернуться незамеченным. К счастью, первая часть обещала пройти как по маслу, потому что все остальные ещё спали.
Генри вышел из комнаты, полностью одетый, и понесся к лестнице максимально быстро и бесшумно. Когда ему удалось спуститься, не издав ни звука, он победоносно ухмыльнулся. Иногда что-то даётся слишком просто.
– О, доброе утро, Генри.
Или нет.
Генри застыл как вкопанный, хотя его голова дёрнулась, чтобы обнаружить свою мать-подростка, сидящую на диване в ещё тёмной гостиной. И выглядело это жутковато. Телевизор не работал, и свет не горел. Эр в прямом смысле просто сидела в темноте, одетая в шёлковую пижаму его матери, одинокая и тихая.
– Э... привет, Эр. Ты чего встала?
Эр улыбнулась ему, когда он наконец пошевелился и сел рядом с ней на диван.
– О, я всегда довольно рано просыпаюсь, – сообщила она. – Ты, судя по всему, тоже?
Её улыбка стала ещё шире, когда она добавила: – В конце концов, ты же мой сын.
Генри неловко засмеялся и покачал головой: – Вообще-то, нет. Обычно я сплю, пока мама меня не разбудит.
– Понятно, – мягко ответила Эр, – Почему же тогда сегодня – исключение?
– Э-э… – поколебался Генри. Он не знал, можно ли Эр доверить свой план, потому что, честно говоря, младшая версия его матери казалась настоящей паинькой, что было весьма иронично. Но всё же он был уверен, что Эр на него донесёт, так что лучше отложить план. Тогда осуществить его будет гораздо сложнее, но другого способа воплотить своё намерение Генри не видел. – Не спалось. Кошмары замучили.
– О, – тихо сказала Эр, и её улыбка стала печальной. Секунду поколебавшись, она обняла Генри за плечи. Похлопав их, она призналась: – У меня они тоже бывают.
Генри почувствовал растущую боль в груди, увидев, как помрачнело лицо его матери. Поэтому он быстро вскочил на ноги и подал ей руку.
– Ну, раз мы оба встали, хочешь сделать завтрак?
Эр взяла его руку и грациозно поднялась с дивана. – А ты умеешь готовить?
– Э-э… – усмехнулся Генри, – Конечно. Пошли.
– Замечательно, – в голосе Эр сквозило радостное волнение, – можно мне снова воспользоваться хлебной машиной?
Генри хихикнул, ведя её в кухню: – Тостер?
– Да, да, тостер! – радостно ответила Эр, – Это так весело!
– Даже лучше, Эр, – заверил Генри, – Я дам тебе воспользоваться духовкой.

Глава 12
– А в вашей сказочной стране люди обычно едят пироги на завтрак? – спросил Генри, нахмурив брови, когда передавал Эр скалку.
Девушка оставила своё занятие и повернулась к нему. Её выражение лица было отражением его – полное замешательство.
– В сказочной стране? Боюсь, никогда не слышала о таком месте. Это королевство или что-то магическое?
Генри хихикнул: – Я говорю о том месте, откуда ты прибыла.
–О, – Эр была всё еще озадачена. – Но я прибыла не оттуда; мой дом в Зачарованном Лесу.
Генри ещё пуще засмеялся. – Ну да, – ответил он, не желая копаться во всей этой «вы-все-из-сказки» ерунде. – Прости. Там люди обычно едят пироги на завтрак?
Эр слегка покраснела:
– Боюсь, я знаю только как готовить яблочный пирог. Это единственный известный мне рецепт, который к тому же держат в тайне. Наша кухарка научила меня однажды вечером; тогда я выскользнула из постели, мне не спалось.
Генри ей улыбнулся: – Ну, это сойдёт, – заверил он, – мама любит яблоки. У неё за мэрией растёт большое яблочное дерево.
– И у меня такое есть, – радостно заявила Эр, – Отец помог мне посадить семя, когда я была ещё девочкой. С тех пор я к нему сильно привязана.
– Я знаю, – легко ответил Генри, не уточнив, что это то же самое дерево. Он не знал, сколько живут яблочные деревья, но если им несвойственно жить дольше тридцати лет и менять место расположения, об этом ему лучше умолчать. Обилие деталей приведет к Проклятию, решил он, а сообщать о нём Эр парню не хотелось.
Они слегка улыбнулись друг другу.
– Так я могу тебе помочь? – спросил он.
– Разумеется, можешь, – просияла она, – Надеюсь, Эмма тоже любит яблочные пироги.
– Возможно, – пожал плечами Генри, – но на всякий случай давай ещё сделаем ей бекон.
– Ты заботливый, – Эр улыбнулась своему будущему сыну. И её сердце затрепетало, когда он улыбнулся в ответ. – Надеюсь, я хорошо с тобой обращалась, – прошептала она, глаза её мерцали в свете кухонной лампы.
– В смысле?
– Я всегда так переживала, что стану такой же, как моя мать, – призналась она, слегка понурив голову. – Что мне этого не избежать, но с тобой я потрудилась на славу. Ты – добрый и красивый молодой человек. Надеюсь, я приложила к этому руку, будучи хорошей матерью.
На Генри нахлынули воспоминания, и его охватило чувство вины. Он не забыл, как ещё недавно обращался с матерью до того, как снова вернулся к ней. Он ни за что бы не подумал, что глубоко внутри Реджина настолько не уверена в себе. Он был так скор на суждения, и всё из-за какой-то глупой книжки, которая даже не раскрывала всю подноготную.
Парень подавил это неприятное чувство и сказал Эр правду, надеясь хоть немного загладить вину за своё поведение. – Да, ты отличная мама.
Сияющая улыбка Эр стала для него маленьким искуплением.
________________________________________
Нос Реджины дёрнулся от ощущения необычного запаха, проникающего через ноздри. Она попыталась отмахнуться от него и снова уснуть, плотнее закрыв глаза, но запах только усиливался, и игнорировать его стало невозможно.
Она вздохнула и потерла глаза прежде чем открыть, но лишь затем, чтобы тут же ахнуть и отпрянуть, столкнувшись лицом к лицу с Эммой Свон. Их лица разделяло лишь несколько дюймов, а рука Эммы по-прежнему покоилась на запястье Реджины, соскользнув с её спины, когда брюнетка дернулась.
Эмма пошевелилась: – Что? – спросила она сонным голосом, быстро моргая и потирая лицо. – Что такое?
– Ничего, – быстро сказала Реджина, – Я…
Эмма сонно ей улыбнулась: – Ты забыла, что я здесь?
Миллс кивнула, и девушка негромко засмеялась. Звук её смеха был нетвёрдый и скрипучий, у Реджины по коже побежали мурашки.
– Не каждый день просыпаешься в одной постели с дочкой своего заклятого врага, да? – пошутила Эмма, сжимая талию Реджины, не сразу осознав, что она вообще-то касается бывшей королевы. Там, где слегка задрался верх её пижамы, Эмма почувствовала голую кожу под пальцами. Она тут же отдёрнула руку: – Прости.
– Ничего, – ответила Реджина, чувствуя лёгкую неловкость, но ей вовсе не было неприятно. В голове пронеслись воспоминания вчерашней ночи, но то, как она провалилась в сон, Реджина не помнила. Они с Эммой говорили о… ну, о вещах, обсуждать которые с ней раньше казалось бы дикостью. Но всё же они говорили о многих вещах – жутких вещах, волнующих вещах, о связи, над которой Реджина одновременно хотела и не хотела задумываться. Наверно, её сморило посреди разговора, или Эмма уснула первой. Миллс не могла вспомнить.
– Ты в порядке? – тихо спросила Эмма, и Реджина кивнула, потёршись щекой о подушку, на которой они вместе лежали.
– А ты? – в свою очередь спросила брюнетка, и Эмма лишь улыбнулась ей – медленно и осторожно, но чертовски мило.
Фу. Мило. Реджина отругала себя за одну эту мысль. Что, чёрт подери, они вытворяли? О чём они вообще думали? Просто отдались странному и волнующему моменту, и позволили ему закружить их в вихре фантазии и романтики, которая в принципе невозможна между ними?
– Эй.
Реджина подняла взгляд, встретившись с изумрудными глазами в утреннем свете. Эмма нахмурилась: – Хватит слишком много думать об этом.
– О чём? – спросила Реджина.
– У тебя появляется это выражение, когда ты слишком погружаешься в себя, – сообщила Эмма.
– Ничего у меня не появляется, – насмешливо возразила Реджина.
– Очень даже появляется, – засмеялась блондинка, – Ты уходишь в себя, и по твоим глазам видно, какая борьба происходит внутри тебя, а потом ты либо накидываешься, либо сбегаешь. Это нормально. Я тоже так делаю, но не в этот раз, понимаешь? Хватит перемалывать это в своей голове. Мы поговорили. Мы обсудили какие-то вещи, которые нам по-видимому надо почаще обсуждать. Но всё равно это был лишь разговор, так что расслабься.
Реджина с усилием сглотнула.
– Как тебе удается оставаться такой спокойной? Вчера ты сказала мне такие вещи, которые никто… которые тебе не следовало говорить.
– Почему это не следовало?
– Потому что, – многозначительно заявила Реджина, будто каждое слово было веским аргументом.
В ответ Эмма лишь бесстрастно уставилась на неё. Реджина театрально вздохнула и попыталась объяснить:
– Потому что, – повторила она, – я – Злая Королева, а ты – Спасительница.
– И что?
– А то, что я пыталась убить твою мать, – прямо сказала Реджина, – Я пыталась убить тебя, так или иначе.
– Благодарю за урок истории, – протянула Эмма, – но тебе придётся найти отговорку получше.
– Зачем? – спросила Реджина, – Зачем ещё нужны какие-либо объяснения? Истории вполне достаточно.
– Для меня – нет, – возразила Эмма, – и для тебя, думаю, тоже.
– Как ты можешь быть такой спокойной? – снова спросила Реджина. – Ты уже не раз говорила, что привыкла сбегать, когда ситуация становится сложной, а сама пытаешься убедить меня, что нам нужно всё ещё более усложнить.
Эмма вздохнула и подложила руку под щёку.
– Ситуация между нами всегда была сложной. Блин, весь этот город сложный, Реджина. Тоже мне новости.
– И?
– И может, меня достала эта беготня, – прошептала Эмма, пожимая плечами. Потом усмехнулась Реджине и спросила: – Если тебе тоже осточертело бегать, может, лучше прогуляешься со мной?
Реджина с силой втянула воздух, и вот тогда запах, что её разбудил, снова проник в ноздри. Она оторвала голову от подушки: – Это ещё что?
– Не меняй тему…
Реджина хлопнула её по плечу: – Этот запах, – перебила она блондинку, – Чувствуешь?
Эмма закатила глаза, по-прежнему считая, что Реджина избегает разговора, но всё равно втянула носом воздух. Да. Запах чувствовался. – Пахнет, будто что-то…
– …горит, – кивая, закончила за неё Реджина.
Они переглянулись, озадаченные, потом одновременно произнесли: – Генри.
________________________________________
Генри охватил приступ кашля, когда, открыв дверцу духовки, ему в лицо ударило облако чёрного дыма. Он давился и кашлял, размахивая руками, пытаясь его развеять.
– Эр! – прокашлял он, – принеси огнетушитель!
Эр в смятении стояла позади, сцепив руки и нервно покачиваясь на пятках.
– Я не знаю, что это! – в её голосе сквозила паника.
– Это красная металлическая штука цилиндрической формы с насадкой сверху, – ответил Генри, размахивая полотенцем. – На стене висит.
Эр быстро огляделась, её сердце учащённо билось. Она находится в будущем неполные сутки, а уже пожар на кухне устроила. Ей стало тошно, она почувствовала себя здесь лишней.
– Нашла! – крикнула она, главным образом себе, когда глаза наткнулись на металлический цилиндр, о котором говорил Генри. Она кинулась к нему, но вдруг громкий визг пожарной сигнализации разразился в кухне, отзываясь в ушах. Захваченная врасплох, Эр завопила и подскочила.
– Что это за безумие?! – заорала она, прижимая руки к ушам, но паника только нарастала.
Генри пытался разогнать дым полотенцем, пока не осознал, что этим ещё больше раздувает маленький пожар в духовке, поэтому отбросил полотенце в сторону и помчался к Эр. – Это просто пожарная сигнализация, – подлетев к ней, он схватил огнетушитель, – надо потушить тот огонь, а то мама офигеет.
– Господи, – пробормотала Эр, в отчаянии хныкая, – Боже, что я наделала?
– Как эта штука, блин, работает? – зарычал Генри, безуспешно возясь с огнетушителем и одновременно пытаясь прочесть инструкцию. Сощурившись от дыма, пытался прочитать слова.
– Выдерните чеку? Какую чеку? Эта железная штука? – он потянул за неё и через секунду пена оросила комнату – сперва Генри, потому что он сдуру направил распылитель себе в лицо, потом Эр, потому что она стояла сзади, потом в воздух и на столешницу, и лишь потом пена добралась до духовки.
– Генри!
Парень развернулся, увлекая пену в том же направлении, и выронил огнетушитель при виде его взрослой матери с округлившимися глазами, стоящей в дверном проёме. Рядом стояла его другая мать, которая почему-то выглядела одновременно и обеспокоенно, и будто её это забавляло. Огнетушитель свалился на пол, несколько раз отскочив, и укатился, а они с Эр, все в пене, застыли напротив успешно потушенной, но всё ещё дымящейся духовки. Оба выглядели виноватыми, только Эр была ещё и перепугана.
– Э-э, – пробормотал Генри, – мы всё можем объяснить.
Эр яростно покачала головой: – Я не могу объяснить. Я не имею понятия, что произошло. Я пыталась испечь пирог, а подожгла дом. Прошу, простите меня.
Эмма прыснула, не в силах больше сдерживать смех. Зрелище в виде её сына и юной Реджины в ошметках пены, но отчаянно пытающихся оправдаться, было уморительным и очень милым.
– Ничего страшного, Эр, – засмеялась она, – успокойся, ты подожгла не весь дом, а только духовку.
Реджины ткнула её локтем в бок. Наградив Эмму строгим взглядом, она прошипела:
– А моя духовка, значит, пустяки?
– Реджина, – Эмма бесстрастно воззрилась на неё, – вот серьёзно? Девчонка в шоке.
Реджина вздохнула и повернулась к юной себе.
– Не страшно, дорогая. Полагаю.
Затем пригвоздила сына взглядом, который был равносилен полноценному выговору, и проговорила: – Объяснись.
– Мы хотели вам завтрак приготовить, – он покусывал нижнюю губу и нервно переминался с ноги на ногу. – Эр сказала, что знает, как делать яблочный пирог, вот я и сказал, что можно воспользоваться духовкой. А потом я ещё и бекон туда засунул, потому что решил, что так проще, чем жарить, я ведь видел, что ты так уже делала.
Обойдя Реджину, Эмма подошла к духовке. Заметив, что она ещё включена, быстро повернула ручку до упора. – Генри! – воскликнула она, – Ты что, включил духовку на полную мощность?!
– Я не включал! Я велел Эр включить её.
– Ты сказал ей выставить температуру, – спросила Реджина, – или просто велел повернуть рычаг?
Генри мгновенно помрачнел: – Блин.
Комнату окутала тишина, когда Реджина покачала головой, укоризненно глядя на сына, а спустя мгновение Эр откашлялась и тихо проговорила: – Я на самом деле знаю, как приготовить пирог.
И Эмма снова захохотала.

Глава 13
Эмма усмехнулась, стараясь не расхохотаться при виде сына, переминающегося с ноги на ногу.
– Не дёргайся ты так, парень, – поддразнила она, – Мы же тебя на кол не посадим за то, что ты чуть пожар не устроил. Успокойся.
– Это непроизвольно, – застонал Генри, – кажется, часть пены попала мне в штаны.
Тут уже Эмма не выдержала.
– Вот ведь подстава, – рассмеялась она, – ну тогда тебе придётся подождать момента, когда ты сможешь переодеться, – она указала на Реджину, которая неподвижно стояла на другой стороне кухни. Брови её были нахмурены, а взгляд гипнотизировал почерневшую и дымящуюся печку позади сына. – Твоя мама репетирует лекцию.
Генри снова застонал: – Нам обязательно её выслушивать? – захныкал он, – Мы не специально, понимаешь? Больше такого не повторится, обещаю. – он глянул на Эр и выжидательно приподнял брови: – Правда ведь, Эр?
Девушка поспешно кивнула, в широко распахнутых глазах читалась искренность: – Совершенно верно, – согласилась она, – Больше никогда не стану печь пирог. Даю слово.
Эмма снова захихикала: – Блин, Реджина, – обратилась она к застывшей женщине, – как этот взгляд может тебя не разжалобить? Ты так сделаешь из маленькой себя пирого-фоба.
Реджина поморгала, вздохнула и приложила пальцы к виску.
– Эмма, хватит её дразнить, – повернувшись к Генри и Эр, она натянуто улыбнулась, – Сегодня обойдёмся без лекций.
– Воу, правда? – Генри был удивлён. Он так привык выслушивать её тирады об ответственности, правилах безопасности и должной подготовке перед использованием приборов.
– Правда, – Реджина кивнула, – я лишь пыталась решить, как быть с этим…– она обвела рукой кухню, – беспорядком.
Генри огляделся, оценивая масштабы бедствия.
– Прости, – повторил он, покусывая губу.
Вместо ответа Реджина кивнула и указала поверх плеча: – Теперь сходи прими душ, Генри.
– Ладно, – ответил парень, направляясь к выходу из кухни.
Затем Реджина мягко улыбнулась Эр, – Ты тоже можешь принять душ, дорогая. Или ванну, как пожелаешь.
– Ванна звучит заманчиво. – признала Эр, мило улыбаясь и слегка вжимая голову в плечи.
Реджина подошла к печке, взвешивая, стоит ли ей убраться привычным способом или использовать для этого магию. Проходя мимо Эр, она похлопала её по плечу и сказала:
– Эмма тебя отведет и поможет разобраться с проточной водой.
Эмма кивнула и подошла к Эр, чтобы вывести её из кухни:
– Без проблем, – она улыбнулась Эр, – Готова, малая?
– Я не ребенок, – сообщила Эр, но её улыбка выдала, что она подтрунивает. Её щёки покраснели, когда она спросила: – Может, Реджине следовало бы помочь мне принять ванну?
Эмма негромко засмеялась: – Я справлюсь с этим, Эр. За свою жизнь я неоднократно принимала ванну и душ.
– Нет, – возразила Эр, по-прежнему смущенно улыбаясь, – я верю, что ты справишься с любым странным устройством, которым оснащены ванны в этом королевстве.
Эмма прыснула от её формулировки, и Реджина бросила на неё взгляд через плечо, согнувшись перед печкой. Эмма скорчила ей рожицу и парировала: – Что? Это смешно и ты сама это знаешь!
Затем повернулась к Эр: – Так в чём тогда проблема?
– Просто подумала, что будет более уместно, если Реджина окажет мне содействие, – проговорила Эр, – Ты разве не придерживаешься той же позиции насчёт наготы, что и с поцелуями?
– Э-э, – пробормотала Эмма, озадаченная, – ещё раз?
Слова Эр завладели безраздельным вниманием Реджины, и бывшая королева развернулась к младшей себе: – Ты о чём, дорогая?
Щёки Эр по красноте могли сравниться с яблоками на излюбленном дереве Реджины. Она откашлялась и попыталась объяснить, бросив взгляд на Эмму: – Ты сказала, что не хотела испортить мой первый поцелуй, сделав это раньше времени здесь, в будущем. Может, по той же причине тебе не следует видеть меня обнажённой? Может, я должна дождаться своего момента, когда придёт время отдать тебе своё целомудрие?
Казалось, лицо Эммы стало таким красным, что вот-вот взорвётся. Она заикалась и пыталась выговорить какие-то слова, бесшумно открывая рот.
Реджина застыла и быстро моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. Быстро взяв себя в руки, она резко откашлялась.
– Ну, – выговорила она хрипло, – в таком случае, я отведу тебя в ванну, дорогая.
Эр улыбнулась и кивнула: – Спасибо! – она вышла из кухни вслед за Реджиной, не догадываясь, как напряжённо Эмма и Реджина сейчас избегали взгляда друг друга.
________________________________________
Эр маячила за спиной Реджины, будучи в одном халате, который ей дали, чтобы прикрыться, и наблюдала, как взрослая она опустила руку в воду, чтобы проверить температуру, и снова покрутила серебряные ручки.
– А зачем ты их поворачиваешь? – спросила Эр.
– Делаю подходящую температуру, дорогая, – ответила Реджина, – чтобы тебе было приятно и тепло.
Эр поморщила лицо, озадаченная:
– То есть тебе нет необходимости собственно нагревать воду?
– Нет, – ответила Реджина, – Она уже нагретая, – она указала на ручки крана, – Эти ручки регулируют температуру.
Поражённая Эр уставилась на ручки.
– Прямо-таки магия, – проговорила она, улыбаясь.
Реджина усмехнулась в ответ: – Нет, дорогая, никакой магии. Это водопровод.
– Это королевство такое прогрессивное, – восхищённо прошептала Эр. Улыбнувшись, Реджина встала и повернулась к девушке.
– Оно несомненно отличается, – согласилась она, – Ну, ты готова?
Эр быстро кивнула и потянула узел на халате. Секунду спустя она была полностью раздета, а халат лежал у её ног. Ей не было ничуть неловко, учитывая, что женщина, наблюдавшая за ней, и была она же.
Глаза Реджины пробежали по телу девушки, и она вздохнула, указывая на ванну. Различия бросались в глаза, хотя следовало признать, возраст сказался на ней не худшим образом. Но всё же приятно было иметь наглядное напоминание того, каким нетронутым было её тело.
Пока она не взглянула на спину Эр, когда та зашла в ванну. На ней красовались длинные белые полосы; и Реджина точно знала, откуда у неё эти шрамы. Она протянула руку и коснулась её спины, проведя указательным пальцем по тонкой линии.
Эр повернулась к ней:
– Я, – начала она, прекрасно понимая, по чему Реджина проводила пальцами.
Но женщина не дала ей продолжить:
– Не надо. Не пытайся найти оправдание тому, что она делала с тобой… – она поколебалась и добавила: – с нами.
Взяв Эр за руку, она помогла ей в сесть в ванну. Эр со вздохом опустилась в воду, а Реджина уселась на крышку унитаза. Скрестив ноги и упершись в них локтями, она отсутствующе уставилась в пол, погрузившись в воспоминания.
– Я не хочу об этом говорить, – прошептала Эр, хлюпая пальцами по воде.
Не оторвав взгляда от пола, Реджина кивнула.
– Я тоже, – ответила она шёпотом. Посидев так ещё немного, она откашлялась и потрясла головой. Когда она подняла глаза на Эр, в глазах девушки читалось то же смятение, которое, вероятно, отражалось, в её собственных. Она нежно ей улыбнулась и спросила: – Не хочешь помыть голову?
Эр улыбнулась в ответ и быстро вытерла набежавшую слезинку, оставляя мокрую полоску.
– Да, пожалуйста.
Реджина опустилась на колени возле ванной и потянулась за ковшиком, стоящим на бортике. Она опустила его в воду, чтобы наполнить, и подняла над головой девушки. Осторожно наклонив её голову назад, Реджина медленно оросила её волосы, и вода стекала по длинным тёмным прядям, свободным от кос.
Эта простая процедура напомнила ей то время, когда Генри еще был маленьким. Он мог целый час плескаться в ванной, волосы торчали во все стороны от белой пены шампуня, а Реджина сидела рядом и наблюдала за ним. А когда он уже был готов, она споласкивала ему волосы ковшиком чтобы смыть пену.
Реджина повторяла это снова и снова, и, не отрываясь от процедуры, осторожно убрав волосы девушки в сторону, просунула свободную руку под её спину. Она закрыла глаза и призвала свою магию, а затем снова открыла, наблюдая, как длинные белые полосы исчезают одна за другой.
– Ладно, – тихо сказала Реджина, оставляя Эр в неведении того, что только что произошло. – Пришло время шампуня.
________________________________________
Обе Реджины стояли в большой гардеробной комнате хозяйской спальни, осматривая огромный выбор одежды.
– Столько вещей, – Эр была восхищена, и Реджина согласно хмыкнула.
– Что бы ты хотела надеть? – спросила Реджина девушку, – Пожалуй, что-то попроще?
– Может, что-то наподобие тех брюк, которые носит Эмма? – предположила Эр, – Они на вид удобные, хотя, боюсь, её портной сделал их слишком узкими.
Реджине пришлось заставить себя не засмеяться вслух.
– Да, – согласилась она, – джинсы мисс Свон безусловно как вторая кожа.
– Джинсы? Так вот как они называются?
Реджина кивнула, а Эр улыбнулась: – У тебя тоже есть такие?
– Есть, – ответила Реджина. Она направилась к отсеку, где брюки были развешаны в соответствии материи и цвета, и начала их перебирать.
– Она очень красива, – сообщила Эр, когда Реджина, просмотрев джинсы, сняла несколько вешалок с перекладины. – Эмма.
– Она привлекательная женщина, да, – согласилась Реджина. Этот разговор быстро перешёл на тему, обсуждать которую Реджине было несколько неловко, но она отдавала себе отчет в том, что отмахнуться не получится. Если они с Эммой пытались создать видимость отношений, то надо хотя бы вести себя так, словно она дорожит этой женщиной.
Реджина не хотела задумываться, сколько в её поведении было доли игры, а сколько правды.
Эр мечтательно улыбалась, пробегая пальцами по ткани одежды, развешанной вокруг.
– Представляю, как ты удивилась, когда влюбилась женщину.
Реджина закусила губу и отвернулась, не зная, что ответить. В итоге она просто сказала:
– Это было давно.
– Да, – кивнула Эр, – она хорошо к тебе относится?
Реджина повернулась к младшей себе и махнула в сторону спальни. Они вошли в комнату и Реджина разложила несколько пар джинсов на кровати. Тогда она снова повернулась к Эр. Ей не пришлось призывать своё актерское мастерство, чтобы честно признаться:
– Она относится ко мне лучше, чем кто-либо за всю мою жизнь.
Разумеется, она опустила те случаи, когда они ругались, даже дрались, потому что в перспективе это всё было неважно. Тогда они не были теми, кем являются сейчас; людьми, что поистине знают друг друга. И не смотря на те кошмарные вещи, которые они временами творили или говорили друг другу, Эмма всегда относилась к ней как к настоящей личности; как к человеку, который так отличался от злодейки из старой сказки.
От этих слов улыбка Эр стала ещё ярче и прекраснее. Она слегка зарделась, когда спросила:
– А её поцелуй?
Реджина подняла бровь: – А что её поцелуй?
– От её поцелуя ты чувствуешь слабость? – выражение лица Эр было мечтательным, но в то же время застенчивым.
Реджина негромко засмеялась и дала померить Эр пару джинсов. Она не хотела признаваться девушке, что насчёт этого она была не в курсе, поэтому просто сказала:
– Лучше подожди и сама узнаешь, дорогая.

0

5

Глава 14
Когда Реджина и приодетая Эр спустились, на кухне их уже ждали Эмма и Генри. Волосы Генри ещё не высохли, и он над чем-то хохотал, а Эмма посмеивалась вместе с ним. Реджина задержалась в дверях чтобы понаблюдать за ними, и Эр встала рядом.
Девушка взглянула на взрослую себя, подмечая, как её глаза вбирают каждый дюйм открывшейся им картины, а после её губы дрогнули в нежной улыбке. В груди у Эр потеплело при виде себя, такой счастливой и влюблённой, во всяком случае, она в это верила. Именно так Реджина и выглядела в это мгновение.
Секунду спустя Эмма их заметила, и на сердце у Эр стало ещё теплее, увидев, что улыбка блондинки стала только шире.
– Эй, – окликнула Эмма, – Люди, вы чего так долго?
– Ага, – согласился Генри, – Я уже минут двадцать как из душа вышел.
Щёки Эр очаровательно покраснели, когда она посмотрела вниз на себя, а потом на парочку напротив, её будущую семью.
– Дамам требуется немного больше времени, Генри, – сообщила она, мягко улыбаясь.
Эмма быстро оценила наряд Эр и её горло слегка сжалось. Она переводила взгляд от Реджины к Эр и обратно, и, откашлявшись, проговорила:
– Ээ, здорово выглядишь, Эр.
Эр ещё гуще залилась краской, вжав голову в плечи и слегка покачиваясь из стороны в сторону.
– Приятно, что ты одобряешь, – ответила она, покусывая губу и моргая.
Стоящая рядом Реджина вздохнула и закатила глаза. Она обнаружила, что ей тяжело показывать эту версию себя людям, которые не должны были видеть её в принципе, особенно Эмме. Она пыталась приглушить голос в голове, внушающий, что эта её наивная и одержимая поисками любви версия –свидетельство её же слабости. Пыталась не допускать мысли, что это лишь делает её уязвимой.
Однако она пробовала заставить себя наслаждаться присутствием Эр и быть благодарной за эту возможность. Но когда человека с детства учат верить, что такое детское поведение – проявление слабости, которую нужно скрывать или искоренять, – это было безумно тяжело. И Реджина держала свои переживания при себе, и свела свою реакцию на этот явный флирт Эр с Эммой Свон к минимальному закатыванию глаз и слабому фырканью. Что ничуть не остановило Эр.
А Эмма… Эмма, разумеется, упивалась этим. Это досаждало. Досаждало и раздражало. Досаждало и раздражало, убеждала себя Реджина, не более того. Вот что она чувствовала – досаду и раздражение. И уж точно не ревность. Конечно же нет.
Видя, как Миллс закатила глаза, Эмма ухмыльнулась. И Реджине пришлось пресечь порыв сделать это снова. Казалось, у неё в глазницах скоро заведётся полноценное чёртово колесо – так часто её глаза осуществляли круговые обороты.
– Реджина - поддразнила Эмма, – не знала, что у тебя в гардеробе есть джинсы.
Реджина скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку:
– Вы много чего обо мне не знаете, мисс Свон.
Улыбка Эммы не увядала. – Угу, – хмыкнула блондинка, – однако, я учусь.
Во рту у Реджины пересохло, а сердце затрепетало, и она поспешила отвести взгляд. Взор Генри метался между ними, мозг его усиленно работал, а Эр просто была в замешательстве. Иногда Эмма и Реджина обменивались такими репликами, что казалось, они так мало знают друг о друге. Учитывая, что эти женщины были в отношениях, это казалось ей довольно странным. Хотя, подумала она, может, так люди общаются в будущем.
Избегая взгляда Эммы, Реджина спросила: – Значит, мы готовы идти?
– Давно готовы, – заявил Генри. Он рванул к двери, схватил Эр за руку, и поволок её к парадной двери. – Пойдёмте!
Реджина оставалась неподвижной, когда Эмма встала, скрипнув ножками стула о пол. Она подошла к брюнетке, слегка подалась вперед, и, тихо проговорив: – Джинсы у тебя конечно… – негромко присвистнула и вышла из кухни.
Желудок Реджины подпрыгнул, завис и снова подпрыгнул, когда она последовала за блондинкой:
– А что мои джинсы? – проворчала она, хватая пиджак и ключи.
– Я просто сказала, – засмеялась Эмма, открывая дверь перед брюнеткой.
Раздражённо фыркнув, Реджина остановилась в дверном проёме, уперев руки в бока и резко спросила:
– И что же ты «просто сказала», дорогая? Ты ничего не говорила.
Эмма лишь засмеялась, и постучала указательным пальцем по своему виску.
– Вот здесь я сказала более, чем достаточно, Реджина, – сообщила она. – В своей голове я говорю много чего.
– Ты прекратишь наконец свои чудачества? Ты меня раздражаешь.
– Вряд ли, – ответила Эмма, усмехаясь. – А ты наконец прекратишь закатывать глаза?
Реджина наклонила голову, резко развернулась на каблуках и прошествовала из дома.
– Вряд ли, – бросила она через плечо, и улыбка Эммы стала только шире.
________________________________________
Реджина везла их компанию из четверых в ломбард Голда, сдерживаясь от смеха каждый раз, когда, завидев кого-то на улице, Эмма кричала «Пригнись» Эр, сидящей на заднем сидении. Они пытались держать присутствие девушки в Сторибруке в тайне. Конечно, за исключением тех, кому было положено знать. Так что метод конспирации Эммы был не такой уж и нелепый. Первая реакция Эр, однако, была просто уморительной (если бы не была отчасти смущающей), а реакция Эммы на реакцию Эр была в разы забавнее.
– Пригнись!* – выкрикнула Эмма, когда они проезжали мимо Арчи, выгуливающего Понго на главной улице.
Генри тотчас нагнул голову, хотя в этом не было нужды. Однако, Эр, нахмурившись спросила:
– На обед? – задумавшись на мгновение, она продолжила: – Рановато для обеда, но если настаиваете, полагаю, славная жареная утка вполне сойдёт. Хотя я предпочитаю лебедя*.
* игра слов: Duck (англ.) – 1) утка; 2) пригнуться.
* полагаю, нет нужды расшифровывать, что фамилия Свон переводится как «лебедь»?..
Щёки Эммы мгновенно стали пунцовыми, а глаза распахнулись чуть шире. Генри расхохотался, уткнувшись лицом в колени.
– Ты ешь уток? – спросил он, посмеиваясь.
Щеки Реджины тоже слегка порозовели, но один взгляд на Эмму заставил её закусить губу, чтобы не расхохотаться вслед за Генри. Какой приятный поворот судьбы – видеть, какой эффект произвели слова Эр на Эмму; обычно не в меру самоуверенный шериф потеряла дар речи при мысли о том, что Реджина предпочитает лебедя.
– О да, – сообщила Эр Генри, ничуть не встревоженная реакцией остальных. – У лебедя вкус приятней, и выглядит лучше. Ты пробовал?
– Нет! – почти что завопил Генри ломающимся голосом, что в последнее время с ним происходило довольно часто, – Я не могу есть утку! Или лебедя!
– А, – кивнула Эр, – У тебя аллергия? У меня, разумеется, нет, ведь я ела лебедя множество раз. – Эмма захрипела, щёки стали ещё ярче. Тут уже Реджина не удержалась и издала смешок. – Однако, полагаю, не все формы аллергии наследуются. Если, конечно, у Эммы нет аллергии, тогда ты мог перенять это у неё.
Эмма с силой вцепилась руками в колени, а глаза её были направлены прямо перед собой, избегая взгляда Реджины, и оставалась в таком положении, пока они не добрались до лавки Голда. Она лишь дважды скомандовала пассажирам на заднем сидении пригнуться, а Генри заверил Эр, что она не имела в виду птицу.
Реджина продолжала упиваться смущением Эммы, которое было настолько явным, что это было физически ощутимо. Это было уморительно, и, положа руку на сердце, отчасти привлекательно. Одна лишь реакция Эммы на мысль о Реджине, поедающей лебедя, заставила её почувствовать себя невероятно сексуальной и возможно даже чуточку могущественной. Брюнетка давно не испытывала подобных ощущений, поэтому она предпочла не зацикливаться на собственном смущении, а наслаждаться моментом.
Ей вспомнился момент, когда Румпельштильцхен застал её в столовой Леопольда. Ей подали жареного лебедя, и он заявил, что это забавно. До сих пор она не вспоминала этот эпизод, и, покачав головой и вздохнув, усмехнулась. Вот засранец, подумала она, не прекращая ухмыляться, когда парковалась у лавки Голда.
________________________________________
Стоило машине припарковаться, Генри пулей выскочил из неё и помчался в магазин. Это была единственная возможность осуществить задуманное утром до того, как он наткнулся на Эр, одинокую и любопытную. Так что действовать пришлось быстро, и он надеялся, что его дед внемлет его просьбе.
– Генри! – окликнула Реджина, но он уже скрылся внутри, звеня дверным колокольчиком. Реджина взглянула на Эмму поверх машины, вздёрнув бровь. – Что это было?
Эмма передёрнула плечами, по-прежнему не решаясь поднять глаза на Реджину. Каждый раз, когда она на смотрела на брюнетку, в голове начинали проноситься неуместные мысли. Она была поражена тем, как стремительно её начали одолевать мысли о Реджине, и даже чувства к ней начали обостряться, стоило Эмме их обнаружить. Осознание чувств лишь усилило их, и теперь Эмму мучила странная внутренняя борьба – погрузиться в них или же отпустить.
– Чтоб меня обогнать, – ответила Свон брюнетке. Она помогла выбраться Эр из машины и втроём они направились к магазину.
– Что это за место? – прошептала Эр, украдкой протягивая руку к Эмме и переплетая их пальцы. Эмма опустила взгляд и неловко сглотнула, чувствуя, как девушка сжимает её руку. Однако, она не хотела её отталкивать, поэтому слегка вздохнула и руки не отняла.
– Здесь работает один друг Реджины, – ответила Эмма, не зная, как ещё объяснить, кем ей приходился Голд. Его истинное имя она не хотела раскрывать, потому что Румпельштильцхена наверняка знал весь Зачарованный Лес. Знала Эр его имя или нет, но пугать девушку ей не хотелось. – Её… ээ…наставник. Да, это подходящее слово.
Они подошли к прилавку и увидели Голда, стоявшего к ним спиной. Он наклонился к Генри, который что-то торопливо шептал ему на ухо, что вызвало подозрения у обеих женщин.
– Генри, – Реджина выгнула бровь.
Парень отстранился от Голда и глянул на мать.
– Сперва я хочу с ним поговорить, – объяснил он, и вскоре добавил, – Наедине.
Голд повернулся к ним, и его усмешка померкла при виде младшей копии.
– Так-так, – неспешно протянул он, снова ухмыляясь, переводя взгляд с Реджины на Эр и обратно. – Это будет занимательно.
Реджина закатила глаза, Эмма сделала то же самое, а Эр будто сжалась за спиной шерифа. Ей не нравилось, как блестели глаза мужчины. Это её пугало. Свон подбадривающе сжала её ладонь, и девушке стало немного спокойнее.
Прежде чем Голд продолжил, Генри потянул рукав его пиджака. – Дед, – позвал он полушёпотом.
Голд вздохнул, останавливая взгляд на внуке. – Да, хорошо, Генри, - тихо произнёс он, позволяя парню увести себя в подсобку, скрытую занавеской. Прежде чем задёрнуть её, он ещё раз повернулся к троице. – Кажется, юному Генри требуется моё безраздельное внимание для важного разговора. Вам, дорогуши, придётся подождать.
И он задёрнул занавеску.

Примечания:

Немного шипящих кисок. В свете того, что сейчас показывают в ОВС, прямо как глоток свежего воздуха.
Глава 15
– Дед? – тихо повторила Эр, стоило занавеске задёрнуться. Она нахмурилась и взглянула на Реджину, которая застыла на месте, услышав это слово. – Прошу прощения, но теперь я напрочь сбита с толку. Кто этот человек? – затем обратилась к Эмме, – Он твой отец?
Свон покосилась на Реджину, покусывая губу. Она приподняла бровь в немом вопросе, но брюнетка вряд ли могла ей помочь. Выражение её лица немногим отличалось от Эмминого. И уж тем более не знала, с какой стороны подступиться или что сказать.
– Ээ, ну… – пробормотала Эмма и неловко засмеялась, почёсывая затылок свободной рукой.
– Это смешно? – озадаченная Эр сжала руку Эммы, физически подталкивая её к ответу.
Эмма неосознанно сжала её руку в ответ, не сводя глаз с Реджины. Она снова неловко рассмеялась. Вот ведь грёбаный город, – подумала она. Люди проходят сквозь брешь во времени, и каждый встречный приходится моему мелкому каким-то родственником. Вздохнув сквозь смех, она ответила:
– И награду «Самый неловкий момент» получает тот, что прямо сейчас.
Выражение лица Реджины тут же превратилось в ухмылку, которая вскоре переросла в неподдельную улыбку.
– Нет, дорогая, – возразила она, – самый неловкий момент несомненно случился по пути сюда.
Щёки Эммы слегка покраснели.
– Ээ, – выдавила она, – Ага, ага, здесь ты права. Тот момент – безоговорочный победитель. Но этот идёт следом за ним.
– Почему это неловкий момент? – не унималась Эр, – Может, кто-нибудь ответит хотя бы на один мой вопрос?
Эмма вздохнула и повернулась к девушке:
– Прости, малая, – мягко ответила она с улыбкой.
Улыбка Эр была робкой, но сияющей, и хотя её бормотание было тихим, слова были различимы:
– Я ведь тебе говорила, что я не ребёнок, Эмма.
Эмма шутливо пихнула её в плечо: – Для меня ты всё равно малая.
Реджина наблюдала этот обмен милостями, не отдавая себе отчёта в том, что невольно сцепила зубы. Она резко откашлялась.
– Ты и впрямь ещё подросток, – твёрдо сообщила она, и, не сдержавшись, добавила: – и тебе следует вести себя со старшими надлежащим образом, что тебе прекрасно известно.
Лицо Эр налилось краской, а взгляд вперился в пол. Она выпустила руку блондинки.
– Я извиняюсь, Эмма, – прошептала она.
Свон метнула взгляд на Реджину, в нём читались замешательство и гнев. Она опустила руку на плечо Эр и произнесла:
– Слушай, Эр, всё в порядке. Тебе не за что извиняться. Ты просто меня поддразнила. Мы же друзья, так? Для друзей вполне нормально иногда подшучивать друг над другом.
Эр ничего не ответила, лишь кивнула, не поднимая головы. Эмма подождала, но девушка продолжала так стоять, и тогда Свон сделала шаг к Реджине, чувствуя поднимающийся гнев. Она подошла к ней вплотную, не замечая, каким виноватым стало лицо брюнетки, и прошептала:
– Что это за херня, Реджина?
Челюсть Миллс заходила ходуном. Она была зла на Эмму, которая, сама того не ведая, заманивала её в свои сети, зла на того, кто послал юную её через брешь, потому что присутствие Эр её смущало, делало уязвимой, заставляло злиться на себя за то, что вообще злилась.
– Что это за херня? – огрызнулась Реджина, кивая в сторону девушки.
– Что это за херня была? – рявкнула на неё Эмма.
– Ты, – Реджина сдавленно зарычала. – Ты с ней нежничаешь.
Эмма закатила глаза:
– Серьёзно? – протянула она, – Я с ней не нежничала.
– Ты с ней нежничала, – прямо заявила Реджина, не желая уступать, – Ты с ней нежничаешь с самого её появления, валяешься с ней под звёздами, врёшь о моём прошлом, чтобы оно выглядело, ну не знаю, более романтичным, держишься с ней за руки, в конце-то концов!
– Я просто добра к ней, – прошипела Эмма, будучи на взводе, как и Реджина. Она тыкнула указательным пальцем ей в грудь. – Чему тебе не мешало бы поучиться.
Брови Реджины взметнулись вверх. – Прошу прощения? – возмутилась она, отпихивая руку Эммы. – Когда это я не была к ней добра?
– Я не говорю, что ты не была к ней добра, – ответила Эмма, – но, блин, и самой большой её поклонницей ты тоже не была.
– Я заботилась о ней точно так же, как и ты, с самого её появления, – парировала Реджина, краснея от ярости. Ей казалось, что из ушей вот-вот повалит пар, – Но, полагаю, это всё не считается, я ведь не пытаюсь подержать её за руку или создать ощущение, будто все её мечты чудесным образом осуществились.
– А что в этом, чёрт подери, плохого? – Эмма, казалось, вот-вот заорёт. – Почему мне нельзя давать ей это чувство?
– Потому что это ложь! – завопила Реджина ей в лицо, и вдруг отстранилась, зажимая рот рукой. Глаза её горели гневом и потрясением, она вперила взгляд в Эмму, и лицо блондинки мгновенно смягчилось.
Глаза Эммы расширились, а рот приоткрылся. Слишком очевидна была боль в глазах Реджины, и слишком красноречива. – Я… Прости, Реджина, – выдавила она из себя, и голос её был дрожащий и слабый.
Реджина тяжело дышала, слегка покачивая головой. Она обхватила себя руками, и когда Эмма потянулась к ней, уклонилась. – Мне нужен свежий воздух, – отрезала она наконец, быстро развернулась и выскочила из магазина.
Эмма смотрела ей вслед, и в груди вдруг стало так тесно, что она едва могла вдохнуть воздух, которого отчаянно не хватало. Затем её взгляд упал на Эр, чьё лицо было мрачным и озадаченным.
________________________________________
Задёрнув занавеску, Голд повернулся к внуку.
– Генри, – начал он прежде, чем парень разразился неминуемой тирадой, – у тебя есть догадки, как такое могло произойти?
– То, что случилось с мамой? – спросил Генри. Он покачал головой, не дождавшись ответа Голда, – Я не знаю, но именно поэтому мы здесь.
– Я догадался, – ответил Голд, складывая руки на набалдашнике трости. Он прислонился к стене и взглянул на внука. – Так что насчёт личного вопроса, которым ты так обеспокоен?
– Ну, – ответил Генри, покусывая губу и пожимая плечами; в этот момент он представлял собой чудное сочетание Эммы и Нила. Но глаза оставались твёрдыми и решительными, точь-в-точь как у Реджины. Иногда Генри казался весьма интересным соединением трёх своих родителей. Голда это поражало. – Вообще-то, это по поводу всей этой ситуации с мамой.
– Я понял это, учитывая, как ты спешил поговорить со мной, но тебе придётся пояснить, что именно от меня требуется, дорогуша.
Генри тяжело вздохнул. Когда он заговорил, его речь напоминала ускоренную неразбериху слов.
– Янехочучтобтыимпомогал.
Брови Голда взлетели высоко вверх: – Что, прости?
Генри снова покусал губу, покачиваясь на пятках:
– Я не хочу, чтоб ты им помогал, – повторил он медленнее, на лице отразилось чувство вины, но решительность в глазах осталась.
Просьба поразила Голда: – И почему же, Генри?
– Потому что между ними всё налаживается. Между моими мамами. Благодаря ей они начали нравиться друг другу.
– У меня сложилось впечатление, что между ними установились довольно сносные отношения ещё после Неверлэнда, дорогуша, – ответил Голд, – Кстати говоря, их можно даже назвать друзьями, так что не вижу проблемы.
– Да, знаю,– вздохнул Генри, взволнованный, что не удаётся толком донести свою мысль. Как могут люди в этом городе не замечать очевидного? Ведь ему всегда удавалось разобраться во всём задолго до них. А ещё взрослые люди, многие из них были королевской крови и чёртовыми волшебниками. – Они и так друзья, но сейчас я не об этом.
– Тогда ближе к делу, Генри, – сухо ответил Голд, – Потому что мы оба знаем, что твоя мать не может похвастаться спокойствием.
Генри усмехнулся и неловко засмеялся, напоминая в этот момент миниатюрную версию Эммы.
– Да уж, знаю, – кивнул он, – Я имею в виду, что из-за Эр они начали по-настоящему нравиться друг другу, возможно, даже влюбились.
Голд ухмыльнулся, казалось, ничуть не удивлённый. Возможно, он всё же обращал внимание на некоторые вещи, – Понимаю. То есть, из-за этого ты не хочешь, чтобы я отправлял твою юную мать обратно в прошлое? Хочешь, чтобы она осталась.
– Ну хотя бы пока мамы не сойдутся, – кивнул Генри.
Голд хмыкнул, несколько раз постучав по полу тростью.
– Тебе ведь известно, что вмешиваться во время довольно опасно, Генри? Чем дольше молодая версия Реджины будет пребывать здесь, тем выше риск поменять вещи, которые менять нельзя.
В глазах Генри промелькнул страх. Последнее, чего он хотел, – это всё испортить, но то, что присутствие Эр положительно сказывалось на отношениях его матерей, было очевидно. Они начали открываться друг другу как никогда прежде, по крайней мере, было похоже на то. Возможно, он видел лишь то, что хотел видеть, но что-то подсказывало ему, что это правда. Эр сблизила их. Она могла бы сделать их полноценной семьёй.
– Просто пусть побудет здесь чуть подольше, – взмолился Генри, – Ещё немного, и если они не сойдутся, можешь отправить её обратно. Пожалуйста, дедушка.
Голд вздохнул и кивнул.
– Может, мне это будет не под силу, Генри. У меня нет ни малейшей догадки, как твоя юная мать оказалась в этом времени, так что её возвращение может оказаться мне не подвластным. Однако, я приложу все усилия для этого.
Генри улыбнулся, но прежде, чем смог ответить, до них донёсся звук криков из переднего помещения магазина. Они с Голдом быстро вышли из-за занавески, и Генри высунул голову как раз в то время, когда Реджина покидала магазин, оставив Эмму и Эр.
– Мам? – спросил он, и Эмма стремительно развернулась, – Что случилось с мамой?
У Свон было виноватое лицо. Она вздохнула:
– Прости, парень, – она подёрнула плечами, – Это я её, кажется, разозлила, или расстроила.
– Так догони её, – просто ответил Генри, – Она не могла уйти далеко. Она нас сюда привезла, и ведь вам ещё предстоит выяснить, как Эр сюда попала.
– Она сказала, что ей нужно подышать воздухом, – покачала головой Эмма, – может, ей нужно дать время остыть.
– Нет, пойди и поговори с ней прямо сейчас, – возразил Генри, – ты же знаешь, чем дольше ты ждёшь, тем больше у неё будет времени чтобы накрутить себя, и она лишь воспримет ситуацию в штыки.
– Вот в этом ты прав, – усмехнулась Эмма. – Ладно, вернусь через минуту.
– Не торопись, – махнул ей Генри, что показалось Эмме любопытным, но уточнять не стала. Вместо этого кивнула и повернулась к Эр. Она подошла к ней и мягко опустила руки девушке на плечи.
– Обещаю, мы с тобой обсудим это позже, – заверила она, – знаю, у тебя накопилась уйма вопросов, а мы отвечали на них не лучшим образом. Так что давай позже, идёт?
Эр вздохнула и кивнула. – Хорошо, – прошептала она. Её поразило, как тепло стало на сердце, когда Эмма прижалась губами к её лбу. Но затем Эмма скрылась из виду, чтобы догнать Реджину, которой, как Эр начало казаться, она никогда не сможет стать.
________________________________________
Когда Эмма оказалась на улице, к её удивлению, от Реджины и след простыл. Она подошла к оставленной машине и заглянула:
– Здесь королевы нет, – пробормотала она. Затем завернула за помещение магазина Голда и осмотрела проулок: – Там королевы нет, – после она встала посреди дороги, посмотрела по сторонам, и разочарованно вздохнула: – Нигде королевы нет.
Эмма не имела представления, в каком направлении могла скрыться Реджина. С помощью магии она могла переместить себя куда угодно. Взглянув на телефон, она подумала, стоит ли ей звонить, но была на 99% уверена, что трубку та не возьмёт. Но сдаться и вернуться в магазин Эмма была не намерена. В конце концов, находить людей – её фишка.
– Направо или налево. Направо или налево. Направо или налево, – прокручивая в голове, она закрыла глаза и зажмурилась, мучительно выбирая направление. Спустя время она открыла глаза и выдохнула: – Направо, – и кинулась в ту сторону. Однако, пробежав три шага, она ощутила тянущее чувство в груди.
Она тут же остановилась, и почувствовала, что какая-то невидимая сила словно пытается развернуть её в противоположном направлении. Она невольно потёрла это место в груди, автоматически развернулась и побежала в противоположную сторону. – Нет, – прошептала сама себе, – налево, однозначно налево.
Она добежала до причала, который, к счастью, был не очень далеко от магазина Голда, и слегка улыбнулась при виде густой, тёмной шевелюры Реджины и её безупречной осанки, сидящей на той же скамейке, как и тогда, когда они обсуждали появление Нила в Сторибруке. Боже, кажется, это было так давно.
Не говоря ни слова, Эмма подошла и уселась рядом на лавку. Долгое время они просто молчали, глядя на воду. Но затем Эмма услышала, как Реджина зашевелилась, и, повернувшись, обнаружила, что брюнетка теперь смотрит на неё.
– Мне не стоило на тебя кричать, – тихо проговорила Реджина. Выражение её лица было болезненным, но искренним.
– И мне не стоило на тебя кричать, – кивнула Эмма.
Они долго молча смотрели друг на друга, а затем Реджина прошептала:
– Ты не понимаешь, каково это.
– Ты права, – согласилась Эмма, – не понимаю. Мне даже представить сложно, какие чувства вызывает у тебя её присутствие, и мне не следовало говорить то, что я говорила. Я должна была додуматься раньше. Я просто хотела…
– Как лучше, – тихо закончила за неё Реджина. Эмма вздохнула:
– Ага, – прошептала она, кивая, – Я знаю, что мне неизвестны все подробности твоего прошлого, Реджина, и не прошу тебя ими поделиться, но я точно знаю, какой это был отстой. Тебе пришлось несладко, и я… я знаю наверняка, каково это – иметь прошлое, которое хочется забыть, или изменить, или как-то исправить. Поэтому да, я хотела как лучше. Я знаю, что мы не можем поменять твоё прошлое, потому что тогда мы поменяем нашу нынешнюю жизнь, а она у нас замечательная. Просто мне хотелось, чтобы она верила, пусть ненадолго, что её жизнь не полетит вот-вот к чертям.
Реджина кивнула:
– Но что произойдёт, когда она вернётся, и обнаружит, что то прекрасное прошлое, которое ты обрисовала, была лишь ложью? Это раздавит её, Эмма, и мне… ей уже нечего ждать от жизни, кроме боли.
– Не знаю, – ответила Эмма, качая головой. – Я не знаю, Реджина, но у неё столько вопросов, а рассказать ей правду выше моих сил. И сомневаюсь, что ты тоже горишь желанием это сделать.
– Не хочу, – согласилась Реджина, и Эмма протянула руку и вытерла слезинку, упавшую с ресниц брюнетки. – Я не знаю, что делать.
– Я тоже. Но мы хотя бы вместе в этом замешаны.
Реджина посмотрела на неё долгим взглядом и прошептала:
– Почему ты так о ней беспокоишься?
Эмма нежно улыбнулась и пожала плечами:
– Ведь она – это ты, Реджина. А ты всегда говоришь о ней, будто она тебе чужая.
Реджина с трудом сглотнула: – Так и есть, – прошептала она. – Она на самом деле мне чужая. Она кажется мне чужой. Я смотрю на неё и вспоминаю, как была славной, наивной, невинной девочкой но это кажется скорее сном, нежели воспоминанием; туманное и нереальное, такое далёкое от того, кем я являюсь сейчас, даже кажется невозможным, что она существовала на самом деле.
– Но она существует, Реджина, – мягко ответила Эмма, – Она – воспоминание, но более того, она всё ещё часть тебя.
Реджина нахмурилась и покачала головой: – Нет, – печально прошептала она, – Нет, Эмма. Она больше не часть меня. Я убила её давным-давно.
– Это ты так думаешь, – возразила Эмма, – но мне виднее. Я видела её внутри тебя, то, как ты смотришь на Генри, заботишься о нём и любишь его. А когда увидела её, эта мысль лишь укрепилась. Она по-прежнему часть тебя, Реджина, и она заслуживает, чтобы её любили.
Реджина хотела было ответить, но Эмма её оборвала. Она взглянула ей в глаза и добавила:
– Как и ты.

Глава 16
Взгляд Реджины ожил и вперился в блондинку.
– Эмма, – проговорила она, едва дыша. Они долго смотрели друг на друга, лицо Реджины казалось поражённым, а на губах Эммы играла лёгкая улыбка. Вдруг брюнетка тихо спросила: – Что сейчас происходит?
Эмма моргнула раз, другой, затем вздохнула и её плечи поникли: – Вот серьёзно? – протянула она.
Реджина нахмурилась: – Что?
– Я тут вся такая милая и романтичная, а ты взяла и всё испортила своим вопросом, – ответила Эмма, закатывая глаза.
– Романтичная? – резко переспросила Реджина. – Хочешь сказать, что сейчас специально старалась быть романтичной? Со мной? Со Злой Королевой?
– Я хочу сказать, что если бы я специально старалась быть романтичной, всё пошло бы коту под хвост, потому что ты убила всю атмосферу.
– Атмосферу? – выпалила Реджина, – Это я испортила атмосферу? Я даже не подозревала о существовании некой атмосферы, пока ты меня не просветила.
– Ой, брось, Реджина, – возразила Эмма, – Не делай вид, будто не ощущала этого.
– Что сейчас происходит? – снова спросила Реджина, желая получить чёткий ответ, но в то же время предпочитая остаться в неведении. Кстати говоря, Реджина не была уверена, что она пребывала в таком уж неведении, скорее пыталась создать его видимость. Отчётливый стук о рёбра и трепещущее чувство внутри явно свидетельствовали об обратном.
– Что именно происходит, Реджина? – спросила Эмма, хотя и так знала, о чём шла речь.
– Это, – повторила Реджина, – указывая пальцем поочерёдно на себя и Эмму. – То, что ты сейчас делаешь, то, что мы сейчас делаем. Пытаешься утешить мою версию из прошлого. Забираешься в мою постель и говоришь, как мы друг другу подходим. Внезапно без обиняков источаешь комплименты моему телу. Мы с тобой сносно общаемся, а временами даже будто настоящие друзья, но сейчас ты меняешь правила игры. Зачем? Что сейчас происходит?
– Когда ты уже прекратишь задавать ненужные вопросы? – спросила Эмма, накрывая лицо ладонью. – Что сейчас происходит? Что мы сейчас делаем? Почему ты так переживаешь?
– Так мне уже нельзя задавать вопросы? – огрызнулась Реджина, скрещивая руки на груди. Взгляд, которым она вперилась в блондинку, стал жёстким.
Эмма слегка покачала головой и засмеялась. Она поднялась и начала прохаживаться перед скамейками.
– Я просто не понимаю, почему ты не можешь принять ситуацию как она есть. Почему бы тебе просто не позволить событиям идти своим чередом, Реджина?
– А почему ты не можешь называть вещи своими именами? – с горечью парировала брюнетка, вздёрнув бровь. – Почему именно мне всегда приходятся с чем-то мириться? Ты хочешь, чтобы всё происходило само собой. А я хочу быть подготовленной. Уж прости за то, что жизнь отучила меня получать удовольствие от сюрпризов.
– Ладно! – рявкнула Эмма, поворачиваясь к ней. – Отлично, Реджина. Хочешь поговорить об этом? Ты именно этого хочешь? Ладно. Мы поговорим.
Реджина открыла было рот, чтобы ответить, но Эмма подняла руку, прерывая её.
– Но не сейчас. Сперва нам нужно кое в чём разобраться, а Генри с Эр ждут нас у Голда. Так что сперва займёмся ими, а об этом поговорим позже.
– Ты, что ли, теперь главная? – спросила Миллс, зная, что ведёт себя по-детски, но не могла сдержаться. Она набрасывалась в ответ всякий раз, когда кто-то отбирал у неё поводья. Недостаток контроля вызывал чувство неуверенности. Не помогало и то, что они с Эммой Свон были на волосок от того, чтобы не взорваться, а Реджина знала, что взрыв может привести к полному разрушению, или же наоборот: выведет их отношения на новый замечательный уровень.
– О нет, Реджина, – огрызнулась Эмма, – ты чётко дала понять, что по-моему уж точно не будет. А теперь пошли.
Реджина зло сцепила зубы, хотя в груди разливалось чувство вины, она поднялась на ноги, выпрямилась, и неохотно последовала за Эммой, не сказав ни слова.
________________________________________
Голд долго не отводил взгляда от Эр, просто изучая. Казалось, столетия прошли с тех пор, как он видел эту Реджину, у которой глаза ещё сияли. Он помнил, как наблюдал за ней, находясь в тени; наблюдал через хрустальные шары, через заколдованные зеркала. Помнил, как она росла. Помнил, как в эти сияющие глаза закрадывалось отчаяние. Помнил, как она впервые назвала его по имени. Он помнил, как в этих отчаявшихся глазах поселилась тьма. Он помнил каждый момент. Они мелькали перед его глазами всякий раз, когда он смотрел на нынешнюю Реджину, ту, которую он собственноручно вылепил давным-давно.
Ему не забыть то, что он с ней сделал. И хотя уже было поздно сожалеть об этом, он не мог и забыть. Не мог простить себя. Это было очередное бремя, с которым приходилось жить.
– Дед? – голос Генри вернул его к реальности, мужчина быстро заморгал и повернулся к внуку. Лицо Генри было озадаченным. – Ты в порядке? – Голд молча кивнул. – Точно? – не унимался парень, – Потому что на минуту ты будто отключился.
Голд натянуто улыбнулся ему: – Я в порядке, Генри, – затем он повернулся к Эр.
Девушка явно была испугана, возможно даже была в ужасе. Он видел это, чувствовал страх, исходящий от неё. Эта Реджина ещё не умела скрывать своих эмоций. Все её чувства окружали её ореолом яркой ауры.
– Ты боишься меня, дорогуша? – тихо спросил Голд, крадучись приближаясь к ней, постукивая тростью о пол магазина.
Эр отступила на столько же шагов, сколько сделал Голд, не отводя от него взгляда. Она медленно покачала головой.
Голд усмехнулся и издал негромкий смешок: – Ну-ну, врать вовсе необязательно.
Эр закусила нижнюю губу, отступила ещё на шаг, и споткнулась о старинный сундук.
– И, – продолжил он с неуловимой улыбкой на губах, – бояться нет причин.
– Почему я вам не верю? – спросила Эр, обретая равновесие и отходя от сундука. – Кто вы?
– Как же, я – владелец этого славного заведения, разумеется, – сообщил Голд, взмахивая рукой, – и ещё, пожалуй, единственный человек, способный вернуть тебя назад, в твоё время.
– Да, Эр, – вставил Генри, обходя деда и становясь рядом с ней, – он сможет нам помочь. Не пугайся. Раньше он был плохим парнем, но больше нет, так что бояться нечего.
Эти слова лишь усилили напряжение Эр. Она обхватила руку Генри, придвигая его к себе. Парень не знал, что значил этот жест – она была напугала, или же хотела защитить его. В любом случае, он был рад, что стоял рядом. Просто хотел бы как-то убедить её, что Голду можно довериться. Он, конечно, был скользкий тип, но уже давно встал на путь искупления, и Генри верил, что он с него не сойдёт.
– Генри, – тихо проговорила она, – кто этот человек?
– Его зовут Ру…
– Мистер Голд, – быстро прервал мужчина, пристально глядя в глаза внука и слегка кивая. Чем меньше Эр знала о нём, тем лучше. Довольно скоро она всё равно сама узнает, когда вернётся в своё время, ведь так и должно произойти. – Меня зовут мистер Голд.
– Мистер Голд, – мягко повторила девушка.
– Именно, – подтвердил Голд. Он наклонил голову на пару дюймов, словно говоря, что рад встрече. Возможно, так и было.
Прежде чем Эр успела ответить, дверь магазина распахнулась, колокольчиком оповещая о прибытии Эммы и Реджины. Генри был разочарован, заметив, что обе матери выглядели разгневанными и напряжёнными, явно далеки от того, чтобы признаться друг другу в любви.
Взгляд Реджины метался между Голдом и Эр.
– Что здесь происходит? – резко спросила она.
Голд взглянул на неё, на его губах плясало подобие улыбки.
– Ничего такого, дорогуша. Мы просто знакомились поближе.
Реджина выгнула бровь и усмехнулась. Опережая её ответ, Эмма заявила:
– Лучше не стоит, если не хочешь познакомиться поближе с моим кулаком, – она встала перед Эр, загораживая её собой, и скрестила руки на груди.
Реджина едва сдерживала улыбку, которая всё же подёрнула уголки её губ, несмотря на то, как она была раздражена из-за шерифа. Однако, она быстро взяла себя в руки и твёрдо кивнула: – Можешь поговорить с нами.
– Какая враждебность. – поддразнил Голд, ухмыляясь.
– Какое прошлое, – протянула Эмма, – Злобный тип. Большой козёл, – затем закатила глаза и спросила: – Может, перейдём к делу, наконец?
Реджина прыснула, руки её были скрещены на груди на манер Эммы, она смерила взглядом сына, который улыбался, хотя изо всех сил старался сдержаться.
– Да, дорогуша, – она повернулась к Голду, – давайте перейдём к делу.
Голд хихикнул: – Думаю, вы обе знаете, что мне всё же придется поговорить с девочкой, – сообщил он, и Реджина вздохнула.
– Ладно, – выдала она, – Давайте уже покончим с этим.
________________________________________
– И она просто появилась из воздуха, – сообщила Эмма Голду точно как накануне рассказывала Реджине. – Вот буквально прямо из воздуха. Будто, знаете, небеса раздвинулись на секунду и выплюнули её, как-то так.
– Чудное описание, шериф, – прокомментировал Голд, а Эмма наградила его своим фирменным невозмутимым взглядом, который без слов дал бы ему понять, как мало её трогал его сарказм.
– Ну, вот так всё и произошло, – она пожала плечами, – Вы спросили – я ответила.
Голд кивнул: – Разумеется, – сказал он спокойно. – А были какие-либо цвета в воздухе? Некое мерцание или свечение? Или возможно, странные запахи?
Эмма нахмурилась, призадумавшись. Она закрыла глаза, пытаясь воссоздать в памяти тот момент, когда Эр упала с неба и налетела на неё. Всё произошло так быстро, что вряд ли она успела бы заметить какие-либо цвета в воздухе, даже если они там и были. А запахи… Вот они были другие.
– Цвета я не помню, – она покачала головой, – она свалилась прямо на меня, так что я могла их просто не заметить, если что-то такое и было.
– Понимаю.
– Но раз уж вы упомянули запахи, – продолжила она, и Голд с Реджиной разом вскинули головы. Генри с Эр молча стояли позади Реджины, слушая и дожидаясь, когда кто-то довольно выкрикнет «Ага!», что означало бы, что они на пути к важному открытию. – Кажется, припоминаю, что запахло… корицей, вроде? Или мускатный орех? Я подумала, это потому, что я была недалеко от «Бабушки». А вы думаете, это может быть из-за этой бреши?
Как только Эмма упомянула специи, Голд с Реджиной многозначительно переглянулись.
– Что? – спросила Эмма, заметив их взгляды. – Корица так важна? Знаете создателей бреши, которые любят печь булочки? – она прыснула от собственной шуточки, но ни Голд, ни Реджина не удостоили её взглядом, поэтому она вздохнула. – Ой, да ну вас. Скучные вы, люди.
Наконец Голд повернулся к Эмме и сказал:
– Нет такого понятия как «создатель бреши», мисс Свон. Существование брешей во времени – не такая уж редкость. Обнаружение их – вот что поистине редко. Видите ли, нельзя создать брешь во времени. Но её можно найти и магическим образом открыть чтобы воспользоваться.
– То есть, хотите сказать, что есть случайные невидимые временные порталы, разбросанные повсюду, и люди могут просто на них наткнуться? – спросила Эмма, на лице которой отразилась крайняя степень замешательства.
– Круто! – воскликнул Генри позади неё.
– Нет, мисс Свон, – вмешалась Реджина, игнорируя взгляд Эммы в ответ на это формальное обращение, – Нельзя просто наткнуться на брешь во времени. Они находятся повсюду, но открыть к ним доступ можно лишь с помощью могущественного источника магии.
– И вовсе это не круто, – добавила она, поворачиваясь к сыну. Нарушать ход времени жутко опасно и может повлечь за собой кошмарные последствия.
– Именно, – подтвердил Голд, – Магия, которая вмешивается во время, считается недопустимой.
– Но тогда зачем эти бреши во времени разбросаны повсюду? – спросила Эмма, – Зачем искушать людей?
Голд вздохнул: – Людям они неподвластны. Бреши – побочный продукт судьбы, отображение потоков великого замысла.
– Великого замысла? Потоки? Побочные продукты судьбы? – повторила Эмма его слова. – Я совсем запуталась.
– А мне, к сожалению, недостаёт терпения, чтобы вам это всё объяснять, – сообщил Голд.
Эмма смерила его взглядом: – Ну, а мне плевать, на что у вас хватает терпения. Объясните.
Реджина непроизвольно опустила ладонь на руку Эммы, надеясь, что ободряющий жест успокоит женщину. Она заметила, как Эмма была потрясена. Реджина и сама ощущала что-то подобное, но она хотя бы была достаточно знакома с магией, чтобы понять, о чём говорил Голд. Эмма же, казалось, была не в состоянии охватить умом сказанное.
– Великий замысел, – сказала она блондинке, – это замысел Вселенной, законы, по которым все существа здесь живут и функционируют.
– В точку, – произнёс Голд, – а потоки происходят, когда выбор человека не совпадает с его первоначальной судьбой. Когда это случается, и возникает брешь во времени. Она несёт в себе судьбу, которую обошли стороной, и не даёт пойти по другому пути. Судьба таким образом становится сделанным выбором и создаёт новый путь для того, о ком идёт речь.
– Воу, – Генри был потрясён, – так люди в самом деле могут менять свою судьбу?
– О да, – ответил Голд, – такое происходит постоянно.
– Но как человек может с уверенностью сказать, что предначертано судьбой, а что нет? – внезапно подала голос Эр, слишком заинтригованная, чтобы смолчать. Голд мягко улыбнулся ей:
– Всё и есть судьба, дорогуша. Всё, что ты делаешь, и чего не делаешь. Всё, от чего бежишь, и к чему стремишься. Каждое действие – деяние судьбы, неважно, задуманное заранее, или случившееся по чьей-то собственной воле. То, что избрано для тебя, – судьба, равно как и то, что ты выбрала для себя. Чем бы твой путь ни закончился, – это судьба, неважно, было ли это задумано великим замыслом, или стало результатом твоего выбора. Это то, что представляет собой Вселенная.
Взгляд Эммы затуманился, когда она слушала Голда, а затем испустила длинный тяжёлый вздох, который граничил со стоном.
– У меня от всей этой вселенской экзистенциальной хрени голова заболела, – проворчала она, когда Голд закончил, и Реджина усмехнулась.
– Ты не одна такая, дорогая, – она кивнула, и Эмма безотчётно улыбнулась ей. Когда до неё дошло, что они просто стоят и улыбаются друг другу, в то время как трое человек наблюдают эту картину, она поспешно откашлялась и снова повернулась к Голду.
– Ну а как это всё связано с цветами, корицей и прочим?
Не говоря ни слова, Голд перевёл взгляд с Эммы на Реджину, и остановился на Эр.
– Теперь мне придётся поговорить с ней.
Реджина прикусила нижнюю губу и повернулась к юной себе:
– Эр, – мягко обратилась она, – подойди сюда, пожалуйста.
Девушка сделала шаг вперёд, заметно нервничая. – Я что-то натворила?
– Нет-нет, – заверила Реджина, опуская руку ей на спину и успокаивающе потирая между лопатками, – но мистер Голд должен задать тебе несколько вопросов.
Последнее, чего Эр хотела, – это говорить с эти человеком, от которого по коже бегали мурашки. Но она знала, что сейчас не лучшее время позволить своему волнению взять верх. Поэтому она кивнула и повернулась к мужчине.
– Дорогуша, – начал Голд, – расскажи мне, что ты помнишь об этом переходе.
– Ничего, – честно призналась Эр, – Я ничего не помню. В один момент я у себя дома, а в следующий уже здесь. О самом перемещении я ничего не помню.
– А до этого? Помнишь, чем ты была занята незадолго до путешествия во времени?
– Я… – Эр поколебалась, глядя поочерёдно на Реджину и Эмму. – Я отдыхала.
– Отдыхала? – уточнил Голд, – Ты спала?
– Нет, – честно ответила она, – Только собиралась спать. Я просто лежала в постели.
– И что ты делала? – не унимался Голд, – О чём думала?
Щёки Эр порозовели:
– О любви, – шепотом ответила она, – Я думала о любви.

Глава 17
Щёки Эр порозовели: – О любви, – шепотом ответила она, – Я думала о любви.
________________________________________
Эмма сморщила лицо в замешательстве, заметив слабый румянец на щеках Эр, что не шло ни в какое сравнение с цветом лица Реджины, которое стало красным, как помидор. Голд не сдержал слабый смешок.
– Я не догоняю, – проговорила Эмма, – Это имеет какое-то значение?
– Боже правый, – Голд негромко засмеялся, ухмыляясь, – У судьбы и впрямь занятное чувство юмора, согласитесь.
Эмма тяжело вздохнула и закатила глаза.
– А у меня сейчас занятное чувство «что блин здесь происходит, так может вы прекратите ваше ехидное хихиканье и объясните, в чём дело»?
– Едва ли это можно назвать ехидным хихиканьем, – возразил Голд, сощурившись, будто раздумывал над этим. – Проказливый смех – более точное определение.
Эмма несколько раз моргнула, молча глядя на него.
– Серьёзно? – протянула она, – Лучше найдите себе хобби.
– А вам надо поработать над своим зловещим смехом, – усмехнулся Голд.
– Ну да - ну да, – отмахнулась Эмма, – Может, вернёмся к нашему вопросу?
– Разумеется, – кивнул Голд.
Эмма покосилась на Реджину и обнаружила, что та буквально застыла на месте. Более того, она будто забыла, как дышать, стоило Эр произнести слово «любовь». Свон начала переживать, что если она в ближайшее время не сделает вдох, из помидора превратится в чернику.
– Реджина? – мягко обратилась она.
Реджина подняла на неё глаза, глубокие, и, как показалось Эмме, испуганные, но в них было что-то ещё. Что-то вроде… изумления, вроде просветления. У Эммы перехватило дыхание.
– Что такое? – прошептала блондинка.
Реджина задержала на ней взгляд ещё на секунду, затем с трудом сглотнула, откашлялась, и повернулась к Голду.
– Разве могла она сама открыть брешь?
– Мы с вами оба знаем, какой силой вы располагаете, Реджина, а запах мускатного ореха – явно ваш характерный фирменный знак.
– Воу, правда, что ли? – вмешалась Эмма, – Так вот почему всегда пахнет корицей или мускатным орехом, когда ты переносишься?
– Да, но, – возразила Реджина, пропуская её слова мимо ушей, – Эр всего шестнадцать. Она ещё даже не начала практиковать магию.
Глаза Эр расширились: – Магию? – пробормотала она себе под нос, в голосе сквозили смятение и страх. – Я владею магией?
В ответ Эмма сжала её плечо; молчаливое обещание, что скоро они об этом поговорят, но сейчас нельзя отвлекаться. Ей нужно понять важность того, что им предстояло узнать, даже несмотря на то, какое странное взаимопонимание явно установилось между Реджиной и Голдом.
– Именно, – ответил мужчина, – магия всегда была частью вас, она жила в ваших клетках с момента зачатия. Взрыв эмоций или отчаянное желание чего-либо дало вам возможность подключиться к этой магии без должного обучения. Вы пожелали любви – и ваша магия откликнулась.
– А как же брешь? – спросила Эмма, - Допустим, Эр могла открыть её случайно, но вы сказали, что бреши заключают в себе судьбу, которую обошли стороной. Так как она оказалась здесь?
– А, – кивнул Голд, постукивая пальцами по набалдашнику трости, – Вот здесь всё немного запутано, мисс Свон. Да, бреши содержат в себе направление обойдённой судьбы, если остаются нетронутыми. Они и не должны быть открыты. А открыть их должным образом можно лишь получив доступ к упомянутой обойдённой судьбе с помощью самой судьбы.
– Вот серьёзно? – вздохнула Эмма. – Вы сами себя сейчас слышите? Это же бессмыслица какая-то.
– Я же сказал, что это запутано, дорогая, – усмехнулся Голд.
– Да, и вы не шутили, – ответила Эмма, покачав головой. – Значит, нельзя добраться до этой обойденной судьбы, если только не с помощью самой судьбы?
– Всё верно. Если же её открыть насильно, брешь просто становится неконтролируемым порталом.
– Неконтролируемым, – тихо повторила Эмма, – В книге заклинаний Реджины сказано, что бреши непостоянны.
– В точку, – кивнул Голд, – Бреши во времени непостоянны потому что неконтролируемы. Они не имеют структуры. Они могут двигаться во времени в любом направлении. Если человек ступит в брешь, не имея в голове чёткой мысли, он буквально может оказаться в любой точке временной шкалы мироздания.
– То есть, допустим, мысли о желаемом могут повлиять на то, где человек в итоге окажется? – спросила Эмма.
– Нет, – к удивлению Эммы, ей ответила Реджина. В глазах брюнетки читался страх, когда она взглянула на Эмму и шёпотом проговорила: – Судьба контролирует, где ты окажешься, но направление задаёт именно то, в чём человек нуждается больше всего в этот момент.
Эмма долго не сводила с неё глаз, пытаясь осмыслить то, что узнала за последние несколько часов. Мысленно пыталась охватить всё, что могла вспомнить, перебирая в уме снова и снова. Тишина, казалось, длилась вечность, когда она не сводила взгляда с глаз Реджины. Было ощущение, будто женщина умоляла её понять, и внезапно до неё дошло. Начало проникать в её сознание. Начало биться в груди Эммы как военный барабан.

Судьба контролирует, где ты окажешься, но направление задаёт именно то, в чём человек нуждается больше всего в этот момент.

Зелёные глаза широко распахнулись, когда Свон судорожно вздохнула и повернулась к Эр:
– Ты думала о любви, – прошептала Эмма, её горло будто сдавило.
Эр мягко кивнула: – Да, – робко проговорила она, – Истинной Любви
________________________________________
Голд согласился пойти исследовать место, где Эр прошла через брешь. Также он провёл некоторое время с Реджиной, обсуждая приготовление зелья памяти, которое Эр должна будет принять перед тем, как отправиться в своё время. Реджина явно была озадачена и заметно разгневана, когда Голд сообщил, что приготовление зелья займет не меньше двух дней, зелья, которое, по словам Реджины, она могла бы сварить за два часа. Голд возразил, что будет лучше, если он его приготовит, а Реджина подняла его на смех, развернулась и прошествовала прочь из магазина, не сказав ни слова остальным.
Эмма похлопала Эр по спине и вывела её наружу. Генри шёл следом, ухмыльнувшись, когда дед ему подмигнул.
Поездка в машине была невероятно тихой и поразительно напряжённой. Реджина так вцепилась в руль, что костяшки пальцев побелели, а Эмма прилагала максимум усилий, чтобы не отпустить комментарий по этому поводу. Она боялась, что малейший звук может стать причиной взрыва Реджины. Поэтому Свон сохраняла молчание, по крайней мере, пока они не добрались до дома.
Генри первый нарушил тишину:
– А давайте закажем пиццу на обед? – спросил он, когда они по очереди заходили в особняк.
Эр нахмурилась, но смолчала. Она не произносила ни слова уже долгое время, не уверенная, стоит ли ей говорить. У неё накопилось так много вопросов, но каждый раз, когда ей хотелось спросить, время, казалось, было не подходящим, а она боялась расстроить будущую себя, или, что ещё хуже, Эмму.
Но Эмма пообещала, что ответит на её вопросы, и Эр надеялась, что скоро получит обещанное.
– Я за, – ответила Эмма, – но, э-э, Реджина, как думаешь, может, нам сперва следует поговорить?
– Генри, – вздохнула Реджина, когда сняла обувь и направилась на кухню, пропуская вопрос Эммы мимо ушей.
– Ну пожалуйста, мам, – начал упрашивать Генри, следуя за ней, – Эр должна попробовать пиццу перед тем, как вернётся обратно.
Эмма и Эр стояли рядом в коридоре, молча и неподвижно слушая разговор матери и сына. Эмма взглянула на девушку, улыбнулась ей и обняла рукой за плечи. Когда Эр слегка покраснела и расплылась в улыбке, Эмма засмеялась.
– Тебе и правда стоит попробовать пиццу, – заверила блондинка, сжимая её плечи.
– Если ты так этого хочешь, тогда я бы с радостью попробовала, да.
– Хорошо, потому что пицца – одно из моих любимых блюд.
Эр просияла: – Тогда уверена, что и мне тоже понравится.
Эмма хотела повести девушку на кухню, но та потянула её за руку, лежащую на плече.
– Эмма… – прошептала она, с такой мольбой заглядывая в глаза блондинки, что, что у той заныло сердце.
– Я знаю, – вздохнула Эмма, – я знаю, что ты сбита с толку, и возможно даже напугана, и я, если честно, тоже. Но мы обязательно это обсудим, хорошо? Мне просто нужно сперва поговорить с Реджиной, потому что нам надо проработать некоторые моменты, и, пожалуй, будет лучше, если именно она расскажет тебе про всю эту канитель с магией. Я недостаточно разбираюсь в этом, чтобы сносно объяснить, поэтому лучше предоставить это ей.
Эр понимающе улыбнулась:
– Хорошо, – и она позволила Эмме отвести себя на кухню, где Генри с Реджиной устроили дебаты о том, считается ли пицца вредной пищей.
– Она вредная, Генри, – утверждала Реджина, – мы сто раз это обсуждали.
– Обсуждали, но ты никогда по-настоящему не рассматривала мои доводы, – парировал Генри, – Я хочу сказать, что это спорный вопрос.
– Я согласна с пацаном, – встряла Эмма, – Кстати, как насчёт нашего разговора, Реджина? Лучше с ним не затягивать.
Реджина наградила её тяжёлым взглядом, который стал только напряжённее, стоило ей обратить внимание, что Эмма зашла на кухню с Эр, уютно пристроившейся у неё под мышкой. Она тяжело вздохнула и скрестила руки на груди.
– Ладно, – она повернулась к сыну, – у тебя есть тридцать секунд, чтобы изложить свои доводы. Время пошло.
Генри кивнул и затараторил:
– Пицца не обязательно содержит одни углеводы и жиры, – сообщил он своим лучшим тоном вещающего профессионала, отчего Эмма и Эр захихикали. Блондинка заметила, что уголки губ Реджины тоже тронула улыбка. – При желании её можно сделать полезной и вкусной одновременно. Она может удовлетворить потребность организма в нескольких группах пищевых веществ. Там есть хлеб. Там есть сыр; то есть молочный продукт. В качестве начинки можно использовать разные виды мяса и овощей. Туда можно даже ананасы положить, и тогда там будут фрукты. А если вам не нравятся ананасы, то можно воспользоваться спорной ситуацией с помидорами, которые фигурируют в качестве томатного соуса в пицце. Помидоры – это фрукты, в конце концов, что бы ни говорили. И, в завершение заявляю, что пицца – прекрасный выбор здорового обеда, который может удовлетворить сразу множество потребностей.
Он глубоко вдохнул желанный воздух, закончив свой ускоренный монолог, и Эмма стоя ему поаплодировала.
– Я согласна с пацаном, – повторила она, а Реджина закатила глаза.
– Ладно, – сдалась она, – ты заработал свою пиццу, Генри.
–Да! – парень ликовал.
Эмма сжала плечо Эр перед тем, как отпустить, и дала пять сыну. Затем обошла стол и приблизилась к Реджине:
– Ну так что?
– Какая ты настырная! –ответила Реджина резким шёпотом, который услышали все, кто был на кухне.
– Ну а как иначе, – тихо ответила Эмма, – потому что нам нужно наконец поговорить. Ты хотела это обсудить – и мы обсудим.
Реджина избегала её взгляда: – Сейчас не лучшее время.
– Самое что ни на есть подходящее, – возразила Эмма, – мы сами должны сделать время подходящим, чем я сейчас и занимаюсь.
– Э-э, – произнёс Генри, наблюдая за их перепалкой. Он схватил руку Эр и потянул её в гостиную. – Давай пока посидим здесь.
Эмма и Реджина заметили, как они выскальзывают из кухни. Когда они скрылись из виду, Реджина вздохнула и покачала головой: – Не здесь, – она пересекла кухню и вышла на задний двор. Эмма, вздохнув, последовала за ней.
________________________________________
Эмма вышла во двор и закрыла за собой дверь. Реджина стояла посреди двора, спиной к Эмме и крепко обхватив себя руками. По мере приближения к ней пульс Свон заметно участился.
Предстоящий разговор мог изменить всё.
– Ну и? – начала она, остановившись в нескольких шагах от Реджины и невольно ковыряя носком траву. – С чего начнём?
Реджина горько усмехнулась: – Ты настаивала на этом разговоре, а сама не знаешь, что сказать? – протянула она, не поворачиваясь к Эмме лицом. – Твой идиотизм не перестаёт меня поражать.
Эмма закусила щеку чтобы не огрызнуться. Она глубоко вздохнула и тихо проговорила:
– Не делай так.
Тогда Реджина развернулась к ней: – Прошу прощения?
– Не делай так, – повторила Эмма, глядя ей в глаза. Она чувствовала, что Реджина была готова накинуться на неё, на кого угодно. Брюнетка была измучена стрессом из-за всего, что навалилось на неё за последние два дня и из-за всего того, что они выяснили два часа назад. Она чувствовала себя загнанной в ловушку или просто потрясённой. Так или иначе, Эмма знала, что это был типичный способ Реджины справляться с навалившимся – накидываться в ответ, чтобы не пришлось показывать свою уязвимость; чтобы не показывать свои настоящие чувства вовсе.
– Не делать как? – прорычала Реджина, наступая на неё.
Эмма не шелохнулась и взгляда не отвела.
– Не унижай меня, чтобы ты могла уклониться от разговора. Не оскорбляй меня из-за того, что ты слишком напугана, чтобы поговорить о том, что мы делаем.
– Что мы делаем? – с холодным смешком выплюнула Реджина. – Что мы делаем? Нет, мисс Свон. Мы ничего не делаем. Это ты всё делаешь. Это ты стала вести себя иначе, я ничего не делала. И ничего не делаю.
– Нет, – рявкнула Эмма, обрывая её. – Не смей спихивать всё на меня и делать вид, будто я одна замешана в этом.
– В чё… – заикнулась Реджина, но Эмма снова тут же прервала её.
– Не смей вести себя так, будто я одна испытываю эти чувства.
– Что, прости?
– Не смей придираться к моим действиям и обвинять меня за всё то, что поменялось между нами, – не унималась Эмма.
– Ни в чём я тебя не обвиняла! – воскликнула Реджина, отводя свой горящий взгляд, чтобы смотреть куда-нибудь, куда угодно, лишь бы не встречаться с мучительно правдивыми глазами Эммы. Она прижала руку к животу, поскольку вещи, которые она не хотела чувствовать, но в то же время хотела больше всего на свете, начали пробираться ей в сердце и шевелиться внутри. Это было уже слишком.
– Ты издеваешься надо мной? – Эмма горько засмеялась. – Серьёзно, Реджина? Ты винишь меня во всём. Каждый раз, когда что-то идёт не по плану, ты обвиняешь меня. Вечно я виновата в том, что что-то сделала, или сказала, или не сделала, или не сказала. Всегда именно я. Блин, сегодня ты меня уже обвинила.
Реджина упорно отводила глаза, но подбородок её был высоко поднят. – Не понимаю, о чём ты.
– Ты сказала, что это я меняю правила игры! – выпалила Эмма, запуская руку в волосы и зацепляясь пальцами о запутавшиеся пряди. – Это твои слова: я меняю правила игры между нами.
Реджина гневно прикусила губу и проговорила сквозь сжатые зубы:
– Ну, да, я это сказала, но…
– Но я не меняю, – возразила Эмма, не давая ей закончить. Она начала непроизвольно мерить двор шагами, вскидывая руки в сторону Реджины, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы посмотреть ей в лицо, и снова начать прохаживаться. – Эта так называемся «игра», Реджина? Я играю в неё уже много лет, те же движения, те же правила, и мы до сих пор в неё играем. Мы до сих пор вертимся по кругу в этой дурацкой карусели, мы никогда не говорим об этом и никогда не слезаем с неё. Просто постоянно движемся по накатанному кругу. Я, чёрт подери, не меняла ничего.
– Но…
– Но ничего, – снова перебила Эмма, наконец останавливаясь и поворачиваясь полностью лицом к брюнетке. – Хочешь знать, кто изменил правила, Реджина? – глаза Эммы вспыхнули изумрудным пламенем, когда она шагнула к ней и тыкнула указательным пальцем ей в грудь, – Ты. Ты их поменяла.
Брови Реджины взлетели вверх. – Что ты несё…
– Ты поменяла правила игры в ту самую минуту, как открыла брешь.
– Я не открывала брешь! – гневно парировала Реджина.
– Нет, открыла! – возмутилась Эмма, – Да, Реджина, ты её открыла. Может, не именно ты нынешняя, но всё равно это была ты. Ты лежала в постели, ты думала о любви, и ты хотела её так отчаянно, что запустила свою магию и открыла этот грёбаный временной портал.
Сердце Реджины колотилось в груди: – Но я…
– Временной портал, который доставил тебя ко мне, – продолжила Эмма, пресекая слабые попытки Реджины отрицать. Она подошла ещё ближе к брюнетке, часто дыша. – Ты думала о любви, Реджина, создала брешь в мире и пришла ко мне.
В груди у Реджины горело огнём. Обжигало горло. Обжигало глаза. Каждая часть её пылала от слов Эммы. Истина, заложенная в них, всколыхнула в ней пожар, истина, которая обладала силой полностью изменить их действительность.
– Ты слышишь меня, Реджина? – Эмма протянула руки и схватила брюнетку за плечи. Когда Миллс наконец подняла на неё взгляд, она прошептала: – Ты это сделала. Ты поменяла правила игры. А я лишь приняла их. Я решила их принять. Я решила перестать наконец бояться.
Голос Реджины надтреснул, когда она задала вопрос, потерявшись во взгляде Эммы:
– Бояться меня?
Плечи Свон поникли, она покачала головой и мягко улыбнулась Реджине:
– Бояться нас, – ответила она, сжимая плечи женщины. – Я решила перестать бояться тех вещей, которые мы говорили друг другу все эти годы. Мы никогда их не произносили вслух, но мы делали это глазами, разве нет? Мы говорили их каждый раз, когда соглашались поладить, каждый раз, когда работали вместе, каждый раз, когда решались помочь друг другу. Мы говорили их каждый раз, когда доверяли друг другу. Мысленно мы никогда не переставали их произносить, Реджина. Просто я решила перестать наконец бояться сказать это вслух.
– Но ты ничего мне не сказала, – выдавила из себя Реджина, её глаза блестели в лучах заходящего солнца. – Ничего конкретного. Ничего, что бы расставило всё по местам для меня.
– Потому что тебе нужно, чтобы всё складывалось так, как ты задумала, – кивнула Эмма, – И сегодня на пристани ты чётко дала это понять, Реджина. Ты хочешь всё знать заранее. Хочешь быть подготовленной. Ты не можешь позволить событиям идти своим чередом.
Реджина задрожала в руках Эммы. Это было слишком, и Эмма…она была сбита с толку. Всё происходящее застало её врасплох и она не могла здраво мыслить. Да, в этом всё дело.
Но только в глубине души Миллс знала, что это не так. Но продолжала гнуть свою линию. Так уж она привыкла.
Реджина оттолкнула руки Свон, глаза снова стали жёсткими.
– Ты просто сбита с толку, Эмма, – отчеканила она. – Тебе кажется, что у тебя ко мне какие-то чувства, но это не так. Ты думаешь, что хочешь меня, но это не так. Ты думаешь…
– Я думаю, ты любишь меня, – сообщила Эмма, и воздух покинул лёгкие Реджины.

0

6

Примечания:

Свершилось, люди! глава, которой все так долго ждали. И я вам скажу, оно того стоило.
И да, оставляйте ваши отзывы)
Глава 18
– Что? – прохрипела она, прижимая руку к груди, – Ты что?
Эмма мягко улыбнулась ей, на зелёные глаза набежали слёзы.
– Я думаю, ты любишь меня, Реджина. Я думаю, ты любишь меня уже много лет. И думаю, что будешь любить меня ещё дольше. Я думаю, что ты, чёрт подери, любишь меня, и слишком боишься признать это.
Реджина несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы опровергнуть заявление Эммы, но та покачала головой и снова приблизилась к ней. Их разделяло крошечное расстояние, когда Эмма прошептала, глядя Реджине в глаза:
– Бояться – это нормально, но с меня довольно, – она протянула руку, обхватив сзади шею брюнетки, и притянула ближе к себе.
Реджина ахнула, находясь всего в дюйме от губ Эммы. Ей хотелось сократить расстояние. Ей хотелось забиться в угол. Она так многого хотела в эту минуту, что едва могла дышать. Ещё она была настороженной. Она была робкой. Она была напуганной. Она ненавидела эту уязвимость. Ей было тошно оттого, что из-за прошлого она с сомнением относилась к малейшим проявлениям тёплых чувств по отношению к ней.
Она слишком много обжигалась, и каждый раз это происходило, стоило ей раскрыть сердце, стоило ей доверить кому-то самое дорогое, что у неё было.
Реджина уперлась ладонью в грудь Эммы и оттолкнула её, всего на пару дюймов. С трудом сглотнув, она отвела взгляд и вперилась им в землю.
– Простите, мисс Свон, – выдавила она, – но вы ошибаетесь.
Не произнеся больше ни слова, она отстранилась от Эммы и направилась к дому, так отчаянно желая скрыться, как нуждалась в глотке свежего воздуха. Свон вскинула руки, глядя ей в спину.
– Херня! – завопила она ей вслед, но Реджина не обернулась, она молча исчезла за дверью.
Эмма разочарованно зарычала, колотя воздух и пиная землю, а затем просто прислонилась затылком к ближайшему дереву и сползла вниз. Руки сжимались в кулаки и разжимались, сминая упругую траву под пальцами, пока дыхание снова не стало глубоким и размеренным.
Какая-то часть её хотела остаться во дворе, пока обитатели дома не улягутся спать. Другая её часть пришла к выводу, что лучше дать Реджине возможность побыть наедине с собой, успокоиться, и тогда, может, попытаться снова. А ещё одна часть её понимала, что если сейчас она пустит всё на самотёк, прямо сейчас не побежит за Реджиной, то в следующий раз, когда она попытается к ней подступиться, окажется по ту сторону очень высокой и очень толстой стены.
Эмма покачала головой, глубоко вздохнула и прижала пальцы к вискам. Делая круговые движения, она надеялась привести в порядок сумбур в голове. Идти за ней или не идти. Идти за ней или не идти. Идти за ней.
Вскочив на ноги, она сделала глубокий вдох и направилась вовнутрь. Она могла поспорить, что никто прежде не утруждался догонять убегающую Реджину, чтобы показать, что за неё стоит бороться. Даже если она была напугана и вела себя не лучшим образом. Эмма не собиралась совершать ошибку, став очередным человеком, который разочарует Реджину.
________________________________________
Эмма зашла на кухню, и слова полились из неё прежде, чем она удосужилась оценить обстановку.
– Реджина, нельзя просто взять и свалить посреди разговора. Я пытаюсь тебе втолковать, что я… э-э… ой.
Её щёки мгновенно покраснели при виде озадаченных Генри и Эр. Сын уставился на неё, не донеся до рта кусок пиццы. Он медленно опустил его и проговорил: – Э-э, пиццу привезли.
Неловко посмеиваясь, Эмма улыбнулась и кивнула:
– Я заметила, пацан, – она проглотила огромный комок в горле, смущаясь, что Генри и Эр так таращатся на неё. Эмма не хотела задумываться, доносились ли до них обрывки их с Реджиной разговора. Она обошла стол и взъерошила волосы Генри, – Решили всё съесть втихаря?
Генри виновато улыбнулся: – В свою защиту скажу, что не хотел прерывать. Судя по звукам, всё было весьма напряжённо.
– Всё хорошо? – поинтересовалась Эр, неловко поглядывая на Эмму.
Эмма наклонилась и обняла Эр за плечи.
– Эй, ты не волнуйся, ладно? – проговорила она мягко, – Всё в порядке, честно.
Затем она спросила, ткнув Генри в плечо: – Где мама, пацан?
– Наверху, наверно, – и добавил, многозначительно посмотрев на неё, – расстроенная вроде.
– Эй, прибереги свои взгляды для тех, кто их заслуживает.
– Ты уверена, что ты к ним не относишься? – возразил он, прищурившись, и вонзая зубы в пиццу.
Эммы выгнула бровь:
– А с чего ты взял, что отношусь?
Они долго смотрели друг на друга, сощурившись и не отводя взгляда. Их прервала Эр, кашлянув, и спросила со смешком в голосе:
– Вы всегда так делаете?
Эмма засмеялась: – Нет конечно. Мы странная семейка. Но со временем ты к этому привыкнешь, – она выудила кусок пиццы из коробки и отхватила приличный кусок. – И полюбишь.
– Или можно сделать вид, что любишь нас, дорогая.
Все разом подняли глаза на Реджину, стоящую в дверях кухни. В мягком свете лампы она была прекрасна, но Эмма сразу заметила покрасневшие глаза и слабые следы от смытой туши, оставшейся в уголках карих глаз, в которых читалась внутренняя борьба.
– Привет, – прошептала Эмма, с трудом сглатывая и чуть не закашлявшись, когда забытый во рту кусок пиццы отправился в пищевод. Она несколько раз откашлялась, не сводя глаз с Реджины, которая усиленно отводила взгляд.
Она пропустила приветствие Эммы мимо ушей, сосредоточив внимание на Эр, которая улыбнулась ей.
– В этом нет нужды, – смеясь, сообщила девушка. – Это и вправду странное королевство со странными обычаями, но мне здесь очень нравится. И очень нравится находиться в кругу этой семьи, – её улыбка была почти робкой, а в глазах была такая надежда, какую Реджина не видела на своём лице уже десятки лет, – Нашей семьи, – добавила Эр шёпотом.
Реджина прикрыла глаза на секунду. Она хотела отклонить эти слова, взбунтоваться против них так же яростно, как взбунтовалась против внезапного признания Эммы и против искушения поддаться. Однако, поняла, что не может. Не может отклонить эти слова; не сейчас, когда она чувствует себя такой уязвимой и измученной, что её сознание отзывалось болью на них. Правда заключалась в том, что это действительно была её семья. Эмма и Генри… были её семьёй. Генри, конечно, всегда был её частью, а Эмма только недавно заняла в ней своё место. Она ворвалась в неё и переиначила, и пока они с Миллс были заняты поисками новых и увлекательных способов, как можно регулярно измываться друг над другом, Реджина уже не могла отрицать, что при мысли о семье, в её голове всплывало не только лицо Генри; Эмма всегда тоже там присутствовала, раздражающе трогательно действуя ей на нервы.
Какая-либо другая правда ещё могла оставаться более-менее скрытой от посторонних глаз, но не эта правда, нет. Эта истина была неоспорима.
Реджина нежно улыбнулась юной себе, но ответить не успела – смех Эммы разнёсся по комнате. Блондинка похлопала Эр по плечу и поддразнила:
– Значит ли это, что ты больше не расстраиваешься, что стала лесбиянкой?
Генри засмеялся, поперхнувшись пиццей. Лицо Эр стало красным, как томатный соус на ней. Эмма ухмылялась как идиотка, а Реджина, протяжно и раздражённо вздохнув, прижала пальцы ко лбу, медленно покачивая головой взад-вперёд.
– Мисс Свон, – протянула она, – ну честное слово…
Эмма только пуще рассмеялась, Генри ей вторил, но смех застрял в горле после тихих слов Эр:
– Вообще-то нет, но у меня всё же есть несколько вопросов, если не возражаете.
Эмма выпучила глаза и на мгновение словила взгляд Реджины, которая сосредоточенно прищурилась. Её явно застали врасплох. Проявления смелости Эр были даже более неожиданными, чем проявления Реджининой доброты в такие моменты, когда дело касалось Снежки.
– Э-э…– Эмма быстро схватила кусок пиццы и разве что не затолкала его в рот Эр. – Ты уже попробовала пиццу? Твоя жизнь никогда не станет прежней. Жуй.
Реджина продолжала покачивать головой, когда Эр вздрогнула от неожиданности, и принялась медленно открывать рот, по кусочкам откусывая пиццу, которую Эмма прижимала к её губам. Женщина приподняла бровь, глядя на блондинку, которая изобразила на лице своё самое виноватое выражение.
У них состоялся целый невербальный разговор глазами, как они часто делали прежде, сами того не осознавая.

Ай да молодец, ловко сменила тему, даром что невежественно и нелепо.

Ну прости, но главное ведь, что проблема решена, так?

Проталкивать еду в чью-то глотку не является решением проблемы. Лишь её отсрочка.

Ну… по сути одно и то же.

Ты идиотка.

Да, но… это да.
________________________________________
Реджина поцеловала Генри в лоб и пожелала спокойной ночи. Повернувшись, чтобы уйти, она с удивлением обнаружила, что дверной проём опустел. Она ожидала увидеть там маячившую Эмму, но блондинки и след простыл.
Желудок Реджины рухнул вниз. Она могла сказать наверняка, где её найдёт. Брюнетка резко вздохнула и направилась в спальню. Как и ожидалось, Эмма Свон поджидала её там, прохаживаясь у изножья кровати. Стоило Реджине войти и закрыть за собой дверь, Эмма перешла к действиям:
– Реджина, я…
Реджина подняла руку, останавливая её.
– Нет, Эмма, – резко прервала она, – Нет. Не смей больше устраивать засаду у меня в спальне, в моём собственном доме и втягивать меня в очередной нелепый и беспочвенный разговор.
– Нелепый и беспочвенный? – Эмма воззрилась на неё в изумлении, – Ты правда считаешь его нелепым и беспочвенным? Или ты просто думаешь, что так тебе будет проще отделаться от меня?
Реджина холодно уставилась на блондинку, и её челюсть заходила ходуном.
– Я не люблю тебя, – сообщила она, изо всех сил пытаясь придать голосу твёрдость, но молча проклиная себя, услышав, как слегка дрогнул её голос. Она откашлялась и продолжила: – Я не люблю тебя, а ты не любишь меня, и никакая это не эпичная история об истинной любви и счастливом конце. Это не про нас, и не про наши отношения.
– Но могло бы быть, – заикнулась Эмма, но Реджина просто покачала головой.
– Этому не бывать.
– Потому что ты не считаешь, что нам это суждено, – спросила Эмма, – или слишком боишься попробовать?
Реджина ощутила жжение в глазах, она сцепила зубы чтобы сдержать возможные слёзы.
– Я не боюсь.
– Нет, боишься, – рявкнула Эмма, – ты боишься и даёшь отпор. Ты всегда так делаешь. Тебя что-то выводит из равновесия, и ты чувствуешь себя уязвимой, тогда ты психуешь и нападаешь в ответ. Это твоя фишка, как моя фишка сбегать. Я убегаю, потому что именно это я всегда делала чтобы выжить. Как только ситуация становится слишком пугающей, или напряжённой, или даже слишком эмоциональной, я даю дёру и бегу без оглядки.
Реджина указала на дверь и почти прорычала в ответ:
– Ну, вот дверь.
Эмма покачала головой.
– Но не в этот раз. Я не собираюсь убегать. Чёрт, Реджина, разве я не перестала убегать, когда встретила тебя? Даже когда попыталась, далеко уйти не удалось. Разве это не говорит кое о чём?
– Эмма, – вздохнула Реджина, удивляясь, что вообще способна что-то произнести. Горло сдавило и дышалось с трудом. Глаза Эммы были такими глубокими, а голос таким искренним, и Реджина чувствовала, что тонет, погружается, идёт у них на поводу. – Тебе пора это прекратить, тебе…
– Я влюблена в тебя.
Реджина поперхнулась собственной слюной. Эти слова слетели с губ блондинки так естественно, что они казались почти судьбоносными. Но ещё больше самих слов её испугало выражение лица Эммы. Оно не было потрясённым. Не было искажённым от замешательства. Не было затуманено тревогой или страхом. Оно было светлым. Оно было мягким.
Оно было уверенным.
Сердце Эммы пустилось вскачь, когда она шагнула ей навстречу; собственное тело казалось ей свободным и текучим, теперь, когда слова наконец вырвались наружу. Приблизившись к Реджине, она опустила руку себе на грудь, где сердце неистово билось о рёбра.
– Боже, а это приятно, – негромко засмеялась она, – высказать это наконец. Я… Реджина, я люблю тебя.
Реджина уже качала головой из стороны в сторону, отступая от Эммы. Миллс вытянула руку вперед, чтобы держать Свон на расстоянии, и упёрлась спиной в дверь. Она оказалась в ловушке.
Наконец слёзы, которые она отчаянно сдерживала всё это время, навернулись помимо её воли и обожгли глаза. Несколько секунд она беззвучно открывала рот. От слов Эммы у неё напрочь отшибло дыхание.
– Ты не любишь меня, – прохрипела она, наконец сделав вдох, и несколько слёз скатилось по щекам.
Эмма усмехнулась: – Не люблю?
– Не любишь, Эмма, – повторила Реджина. – Может, ты любишь ту женщину, за которую меня принимаешь. Может, ты любишь женщину, которой я была, но ты не любишь меня. Ты сбита с толку из-за всего, что произошло, и из-за Эр. Ты видишь её, она вызывает в тебе обожание, и тебе кажется, что я снова смогу стать такой, но я не смогу. Ты постоянно напоминаешь мне, что она по-прежнему часть меня, и, возможно, ты и права, но она не преобладающая часть. Она лишь частица той, кем я являюсь, но полностью мной ей никогда не стать. Я слишком многое натворила. Я… слишком поменялась, чтобы стать прежней.
– Ты ошибаешься, – сообщила Эмма, – Я не сбита с толку. Я не цепляюсь за какую-то идею, что ты что-то, кто-то, кем ты не являешься.
– Но…
Эмма покачала головой и сделала ещё шаг навстречу, и ладонь Реджины, по-прежнему вытянутая вперёд, мягко упёрлась ей в грудь.
– Причина, по которой я твержу тебе, что Эр по-прежнему часть тебя – это потому что тебе самой необходимо это услышать. Тебе нужно это знать. Тебе нужно верить в себя.
– Что ты имеешь в виду? – прошептала Реджина.
– Ну смотри: сколько бы мы с Генри ни говорили тебе, что ты не злая, сколько бы ты ни доказывала, что больше не какой-то социопат, одержимый желанием всех уничтожить, и сколько бы времени ни проходило, ты по-прежнему продолжаешь верить, что ты – чудовище и злодейка, – сообщила Эмма, – даже если не признаешь это вслух, ты всё ещё так думаешь. Это видно по твоим глазам. Я пыталась напомнить тебе, что Эр всё ещё часть тебя, не потому, что мне нужно об этом напоминать, а потому, что это необходимо тебе. Тебе нужно поверить, что в тебе ещё существует эта добрая и чистая часть тебя. А это на самом деле так, но люблю я тебя не поэтому.
Реджина судорожно прикрыла веки, услышав эти слова: – Эмма…
– Мне не нужно, что бы ты была милой, невинной и совершенной, – тихо продолжила Эмма, кладя ладонь поверх руки Реджины, которая по-прежнему упиралась ей в грудь. – Я уже говорила тебе раньше… Мне нужен кто-то, кто понимает меня, кто-то, кто выстрадал, и знает, каково это. Мне нужен кто-то, кто понимает, что такое душевная травма, и как она живёт в тебе всю оставшуюся жизнь. Мне нужен кто-то, кто понимает это. Кто-то, кто понимает меня.
Недолго поколебавшись, Эмма потянула Реджину за руку и притянула к себе. Головы женщина не подняла, но сопротивляться не стала. Она позволила Эмме приблизиться, настолько близко, что ощущала тепло её тела, а затем почувствовала, как руки Эммы робко легли ей на талию, большими пальцами поглаживая поверх мягкой ткани рубашки.
– Реджина, я люблю твою тёмную сторону.
Брюнетка вскинула голову, встречаясь взглядом с глазами Эммы, в немом вопросе пытаясь найти в них подтверждение её словам. В глубинах этих ясных изумрудных глаз она разглядела истину.
Эмма улыбнулась ей мягко:
– Я люблю твои тёмные стороны, которым никогда не стать светлыми из-за всех тех кошмарных событий, которые выпали на твою долю. Это ужасно звучит, но, думаю, ты понимаешь, что я пытаюсь сказать. И в тебе есть стороны, которые очень светлые и чистые, пусть ты сама не в силах их разглядеть. И я люблю эти стороны, но вот эти тёмные пятна цепляют меня больше всего. Во мне тоже есть эта тьма, может, иного плана, но оно во мне есть, и всегда будет.
– Эмма, – в голосе Реджины сквозили слёзы, она неуверенно опустила вторую ладонь поверх груди Эммы. Её пальцы касались ключицы, и она чувствовала неистовое сердцебиение под основанием правой ладони. Она ощущала, как стены вокруг её собственного сердца трескаются рассыпаются. Она чувствовала, как тело плавится, а броня растекается.
Она хотела этого.
– И мне нравится, что тебе тяжело разобраться в этих чувствах, потому что ты чувствуешь вдвое больше обычных людей, – продолжила Эмма. – И мне нравится, что тебе неуютно находиться рядом с не в меру позитивными людьми вроде моей матери, и что может тебя от них немножко тошнит.
Они негромко засмеялись, щёки у обеих порозовели, глаза смотрели в глаза.
– Мне нравится, что иногда ты ведёшь себя как полная стерва, – сообщила Эмма, и Реджина закатила глаза сквозь смех, – Я люблю твой сарказм и ехидные замечания, твою уверенность в себе и твой ум. Мне нравится, что каждый день ты несёшь на себе груз прожитых дней, Реджина, потому что я сама такая же. Несу свой груз. Это паршиво, что тебе пришлось пережить всё это дерьмо, но мне это и нравится, потому что ты справилась, ты выжила, как и я. Мы с тобой из тех, кто выживает. Мы одинаковые. Неужели не понимаешь?
Реджина глубоко вздохнула и кивнула.
Это и впрямь происходило, хотя это было уже слишком. На самом деле. Это было слишком для неё, но именно это и было ей необходимо.
– Мы с тобой поломанные, – прошептала Реджина, приближаясь к Эмме и ещё больше сокращая расстояние между ними.
Эмма негромко засмеялась и кивнула, прислоняясь лбом ко лбу брюнетки.
– Ещё какие поломанные, – согласилась она, – Мы отталкиваем друг друга, мы тянемся друг к другу.
Рука Реджины медленно соскользнула с груди Эммы, обвивая пальцами шею блондинки и погружаясь в волосы. Она кивнула и ещё немного притянула к себе лицо Свон; теперь они касались носами, а их дыхание смешалось.
– Мы вечно пререкаемся, – её шёпот вырвался воздухом, который Эмма вдохнула.
Эмма обвила руками тело Реджины, их бёдра оказались прижаты друг к другу, и блондинка кивнула, почти касаясь губами женщины. У обеих перехватило дыхание от прикосновений.
– Мы столько тянем за собой, что странно, что мы вообще можем нормально существовать, – она усмехнулась, и Реджина губами ощутила вибрацию.
– Мы с тобой поломанные, – повторила брюнетка едва различимым шёпотом. Она чувствовала, как сердце колотится под рёбрами, пульсирует в ладонях, на кончике языка и между ног.
Эмма резко втянула носом воздух, запах Реджины проник в неё и лишь усилил почти болезненное напряжение в пояснице.
– Я поломанная, – прошептала она, улыбаясь в непосредственной близости с губами женщины, – и ты поломанная, Реджина, и я люблю тебя.
Она нежно прижала губы к щеке Миллс. Поцелуй был невесомый и едва ощутимый, но брюнетка почувствовала его каждой клеточкой тела.
– Слышишь меня? – спросила Эмма, так же легко целуя переносицу, затем бровь. – Я, – губы опустились на подбородок, – Люблю, - теперь коснулись дрожащих ресниц.
Руки Реджины крепко обхватили лицо блондинки, задавая направление, и пресекая последнее слово обжигающим поцелуем.

Глава 19
Руки Реджины крепко обхватили лицо блондинки, задавая направление, и пресекая последнее слово обжигающим поцелуем.
________________________________________
Они двигались не торопясь, искрясь в тех местах, где их тела соприкасались – губы и языки, и зубы и руки, и дыхание, и дыхание, и дыхание. Реджина врезалась спиной в дверь; ни она, ни Эмма даже не осознали, что двинулись с места. После ощущения твёрдой двери мягкое давление тела Эммы казалось ещё более опьяняющим.
Она вжималась в дерево, а Эмма растворялась в ней, и уже было трудно определить, где чьи руки. Её глаза, задрожав, закатились и зажмурились. Руки её скользили, и гладили, и хватали, и двигались на ощупь. Её губы засасывали и прижимались к шее блондинки, ко впадине над ключицей, между пальцами, и раскрывались, чтобы вдохнуть ошеломлённое дыхание Эммы. Её тело ломило и выгибалось, и дрожало, и требовало большего.
Реджине казалось, что она вот-вот утонет в ощущениях, которые полностью охватывали её, и кружились внутри, и овладевали ею.
Эмма касалась Реджины с рвением, охватывающим каждое её движение и побуждение. В тот момент, когда они были на пике, и их губы встретились впервые, нежное прикосновение показалось ей взрывом, поглотившим всё её нутро, и разносящимся волнами по всему телу. Она резко и судорожно вдохнула, и прижалась ещё сильнее, срывая пламя с губ брюнетки.
Эмма ощущала, как руки Реджины обхватывали и сжимали её грудь поверх рубашки, а затем скользнули вниз и обхватили бёдра, ныряя под пояс джинсов. Жар змеёй сползал вниз по её животу, пока тело не натянулось в напряжении. Позвоночник выгнулся и подался вперёд, она прижималась к рукам Реджины, нестерпимо желая большего, молчаливо требуя. И та была готова охотно ей это предоставить, вобрать в себя, и позволить этому моменту возносить их на новые высоты, в которых будут существовать лишь пот, и соль, и нехватка кислорода.
Когда Эмма почувствовала, как пальцы Реджины скользнули под её рубашку и прошлись по дрожащему животу, она содрогнулась. Её глаза плотно сомкнулись. Утробный стон вырвался из горла, и она с удивлением обнаружила, что Реджина улыбается, уткнувшись ей в губы.
– Мы правда это сделаем? – хриплый вопрос Эммы стал более влажным от поцелуев, которые они срывали с губ друг друга, не в силах насытиться.
Реджина ощутила, как вибрация вопроса пробралась с губ в сердце и ниже, обосновалась там, где пульсировало между ног. Она упивалась тем, как Эмма выгибается и стонет под её прикосновениями. Брюнетка приоткрыла глаза как раз вовремя, чтобы обнаружить, что Эмма распахнула свои.
Их глаза встретились, и в её взгляде Реджина прочла правду; отныне всё между ними уже не будет прежним. Возврата нет. Остаётся лишь путь вперёд, и ей хотелось этого больше, чем она позволяла себе допустить на протяжении мучительно долгого времени.
Она задержала взгляд и вместо ответа стянула рубашку блондинки через голову. Когда та оказалась на полу, губы Реджины оказались прижатыми к груди Свон, которая отзывалась покалыванием под её прикосновениями. Уткнувшись в неё, Реджина прошептала:
– Мы это сделаем.
Эмма улыбнулась, и сердце её пустилось вскачь, когда губы Миллс коснулись нежной кожи; одна её рука погрузилась в чёрные волосы, а другая упёрлась в дверь.
Когда губы Реджины заскользили вверх, снова сливаясь с ней в поцелуе, Эмма опять прижала брюнетку к двери и начала снимать с неё одежду. Она закусила губу, видя затуманенный взгляд Реджины, её опухшие губы, и то, как чёрные глаза были опьянены от желания, и подумала, что сама выглядит, пожалуй, так же. От этого ей ещё больше захотелось раствориться в Реджине, очертя голову поддавшись желанию, и жажде, и голоду, захотелось заставить её утонуть в удовольствии, чтобы женщине не хотелось подниматься на поверхность за глотком воздуха.
Но они отпрянули от нарастающего безумия, когда за спиной брюнетки раздался стук в дверь.
– Реджина? – позвали с той стороны, рассекая налёт эйфории.
Эмма тяжело дышала, не отрываясь от губ Миллс; они застыли на месте, вцепившись друг в друга.
– Это Эр, – прошептала блондинка, и Реджина кивнула.
– Ты спишь? – робко проговорила девушка; судя по голосу, ей явно было что-то необходимо, и у Реджины заныло в груди.
Она нежно коснулась пальцами щеки и губ Эммы, общаясь с ней взглядом и прикосновениями.
– Надо её впустить.
Эмма тяжело вздохнула и кивнула:
– Да, – прошептала она, – мы же пообещали, что поговорим с ней.
Напоследок они позволили себе нежный, неспешный поцелуй, Эмма подобрала с пола рубашку и направилась в ванную чтобы привести себя в порядок, а Реджина пригладила волосы и открыла дверь.
________________________________________
Когда Реджина открыла дверь спальни, Эр стояла, покусывая нижнюю губу и сложив руки перед собой.
– Я подумала, что, возможно, ты спишь, – удивлённо проговорила девушка, – Я тебя разбудила?
Реджина тепло улыбнулась юной себе. Она откашлялась и покачала головой.
– Нет-нет, дорогая, – заверила она, – всё в порядке. Тебе что-то нужно?
Эр потопталась на месте, ковыряя носком пол коридора:
– Нет, я… Я рассчитывала… Вероятно, уместнее будет подождать до утра. Прошу про…
– Реджина, – женщина замерла, стоило ей произнести полное имя, и негромко засмеялась, – Я никогда к этому не привыкну.
Эр кивнула, хихикнув: – Я знаю.
Реджина махнула рукой, приглашая Эр внутрь.
– Заходи, не обязательно ждать до утра.
Эр помешкала, но всё же кивнула и вошла. Оказавшись внутри, она бросила взгляд на Реджину и заметила мокрые полосы на её лице. Эр закусила губу и прикоснулась к щеке женщины.
– Что-то стряслось? – прошептала она. – Ты плакала.
– О, – Реджина осеклась, не зная, что ответить.
– Насчёт этого не волнуйся, – обе брюнетки разом повернулись к Эмме, выходящей из ванны. Она улыбалась Эр. – Это приятные слёзы.
– Приятные слёзы? – уточнила Эр.
Эмма подошла и обвила рукой талию Реджины, улыбнувшись, когда женщина прижалась к ней.
– О да, - засмеялась она, – я тут как раз выдала душещипательную романтичную тираду, не успела оглянуться – а она в слёзы. Такая сентиментальная.
Девушка снова захихикала, а Реджина закатила глаза и стряхнула с себя руку Эммы. Она жестом пригласила Эр сесть на кровать и пристроилась рядом. Свон же притянула стул от туалетного столика и плюхнулась на него.
– Ну так что, малая? – спросила Эмма, и Эр вздохнула. Она взглянула на Реджину.
– Я надеялась, что вы ответите на некоторые мои вопросы. Эмма пообещала, и я согласилась подождать, но я…
– Не можешь заснуть? – догадалась Реджина, и девушка кивнула.
А затем неожиданно её глаза наполнились слезами.
– Я владею магией, – прошептала она, слабо покачивая головой и переводя взгляд со своих рук на помрачневшее лицо Реджины.
Эмма ощутила узел в животе. Она не выносила, когда кто-то плакал, особенно Реджина; любая её версия. От этого зрелища её сердце заныло.
– Эй, послушай, Эр, – мягко проговорила она, – это нормально. Магия не является чем-то плохим.
Реджина встретилась взглядом с Эммой и вздохнула.
– Почти вся магия, с которой она сталкивалась в жизни, именно такой и была, – объяснила она, и узел в животе блондинки будто стал ещё туже. – Может, мне стоит поговорить с ней наедине, Эмма?
– А, ну да, конечно, я как раз проголодалась, – Эмма вскочила на ноги и вернула стул на место, – пойду на кухню.
– Ты съела четыре куска пиццы, – протянула Реджина, и Эр улыбнулась сквозь слёзы.
– Да, я в курсе. Наверно, надо было съесть хотя бы пять, – она наклонилась и чмокнула Эр в макушку.
Это зрелище растопило сердце Реджины, которое подскочило, стоило Эмме подойти и чмокнуть в макушку и её тоже. Она понаблюдала, как блондинка молча выходит из комнаты.
Некоторое время они сидели в полной тишине, когда Эр прошептала: – Не хочу стать как она.
Реджина прикрыла глаза и глубоко вздохнула: – Я знаю.
– А стану? Буду ли я использовать свою магию, чтоб причинять боль другим людям? Я не хочу кому-либо делать больно. Не хочу делать больно моему… моему ребёнку, как моя мать де...
– Нет, – твёрдо оборвала её Реджина. Ей казалось, что слова Эр впились в её тело сотнями иголок, прокалывая её самые слабые места. Она потянулась к девушке и взяла её за руки.
– Ты бы никогда не причинила боль Генри. Даже мысли такой не допускай. Он – всё для меня, как однажды станет всем для тебя.
Эр выдохнула, расслабляясь; было заметно, какое облегчение она испытывает.
– А брешь? –спросила она, – Тот человек, мистер Голд… сказал, что это я её открыла. Как?
– Честно сказать, не имею понятия, – призналась Реджина. – Иногда магия непредсказуема, Эр. В твоём возрасте я даже не догадывалась, что владею ей. И обнаружила это только несколько лет спустя, так что ты узнала даже раньше меня. В этом нет ничего плохого, так что не переживай. Ты... мы, – очень могущественны, но то, что ты сделала, – это не плохо, это просто случайность.
– И она доставила меня сюда, – добавила Эр.
– Да.
– Почему?
– Я не знаю, – вздохнула Реджина. – Каким-то образом ты направила брешь своим желанием.
– Любви, – добавила Эр, – я хотела любви. Я прочитала столько историй, и иногда мне так одиноко.
У Реджины заныло в груди.
– Я знаю, – она с усилием сглотнула и сжала руки Эр. – Но потом тебе не будет одиноко.
Эр подняла на неё глаза, и на её губах медленно расцвела улыбка:
– Из-за Эммы, – прошептала она, – Она твоя Истинная Любовь.
Сердце Реджины заколотилось о рёбра. Дыхание стало поверхностным, от него жгло в носу и в горле. Она хотела возразить хотя бы потому, что на протяжении слишком многих лет свято верила, что такая вещь для неё утрачена. Ей было тяжело поверить в обратное, но Голд всё расставил по местам, как и Эмма. Где-то на задворках времени юная она задумалась об Истинной Любви и открыла портал, который привёл её к Эмме.
Реджина знала, что их с Эммой судьбы всегда были переплетены, но она и подумать не могла, что всё окажется вот так. И посланный ей знак не мог быть ещё яснее. Эр буквально свалилась на Эмму, преодолев время. Если это не было пощёчиной судьбы, прямым текстом заявившей «вы должны быть вместе», тогда Реджина не знала, какой ещё намёк ей нужен.
Эмма Свон была её Истинной Любовью. Выводящая её из себя, действующая на нервы, очаровательная, прекрасная Эмма Свон, женщина, которую Реджина однажды восприняла как конец всему, была её Истинной Любовью. Она не принесла с собой её конец. На самом деле она была её началом.
– Да, – ответила она, и это единственное слово застряло в горле. Признание этого вслух вызвало мурашки и дрожь по всему телу; волна жара пронеслась через нутро, вызвав головокружение. Она глубоко вдохнула и снова произнесла это слово, всколыхнув волну, увлекающую её волнующим потоком, – Да.
Улыбка Эр была такой яркой, что, казалось, освещает собой комнату.
– Каково это? – спросила она, сжимая руки Реджины и подпрыгивая на матрасе.
Реджина негромко засмеялась, и звук отчего-то был сдавленным.
– Непередаваемо, – ответила она, и это был самый честный из возможных ответов. И она знала, что это не изменится в скором времени, и когда-либо вообще. Чувство обретения своей Истинной Любви, или осознания того, кто этот человек, возможность целовать её украдкой и делиться признаниями… непередаваемо – единственное подходящее слово.
Выбор слова вполне устроил Эр. Каким-то образом улыбка стала ещё шире.
– Я всегда знала, что так и будет, – сообщила девушка.
Реджина лишь кивнула, и их снова окутала тишина, а затем Эр спросила:
– Жаль, у меня не получится познать это пораньше.
Реджина вздохнула и откинулась на спинку кровати.
– Я знаю, – затем, точно как она проделывала с маленьким Генри, она похлопала по одеялу рядом и позволила Эр умоститься возле неё. Она обняла девушку за плечи, зачесала ей волосы на одну сторону и опустила подбородок на её макушку.
– Я хочу тебе кое-что сказать, – прошептала Реджина, пробегая пальцами по волосам Эр, – но я не хочу, чтобы ты переживала или начала паниковать. Не будешь?
Эр закусила губу и лишь кивнула, уткнувшись в Реджину.
Женщина глубоко вздохнула, не зная, с чего начать. Многих вещей она не могла сказать, но остро ощущала потребность сказать что-нибудь. Понимала, что должна. Ей казалось, будто эту маленькую уступку вселенная ей всё же задолжала. По крайней мере этой юной версии её, этой невинной девушке, которая ещё верила в те вещи, которые взрослая Реджина научилась лишь оплакивать.
– Всякие вещи произойдут, – начала она и поколебалась. Ей не хотелось раскрывать слишком многое, поэтому она какое-то время собиралась с мыслями, и затем продолжила, – В твоей жизни будут происходить многие вещи, которые ты будешь не в силах изменить. Вещи, которые ты не сможешь понять; вещи, которые причинят тебе боль.
Эр напряглась, но Реджина лишь продолжила поглаживать её волосы, пока девушка снова не обмякла в её руках. Реджина ощутила, как в душе что-то кольнуло, когда прошептала:
– Наступит время, когда ты почувствуешь себя сломленной. Ты будешь в отчаянии, будет страшно, и ты будешь зла на весь мир, и я хочу, чтобы ты знала, что это нормально. Это нормально – чувствовать всё это. В какой-то момент это случается с каждым, потому что зачастую жизнь несправедлива. Иногда жизнь может быть скверной и ужасной, и тяжёлой, и ты познаешь это на себе в полной мере, и я… Мне так жаль, что тебе придётся пройти через всё это, но я так рада, что ты прошла сквозь брешь, Эр. Сперва я была не в восторге, потому что я очень изменилась с тех пор, как была в твоём возрасте, но сейчас я рада. Рада, потому что сейчас ты знаешь…
Эр тихо переспросила дрожащим голосом: – Сейчас я знаю что?
Реджина вздохнула, уткнувшись в её макушку:
– Что всё наладится, – она крепче сжала плечи девушки. – Ты будешь счастлива и у тебя появится любящая семья. Ты можешь получить всё, о чем мечтаешь, и получишь. Может, потребуется больше времени, чем тебе хотелось бы, но всё придёт. Я хочу, чтобы ты это поняла. Хочу, чтобы ты помнила – пусть и кажется, что всё окутала тьма, но всегда есть свет, даже если его не видно. Даже если кажется, что тебе никогда его не найти, он есть. Мне потребовалось много времени, чтобы это понять, и возможно я сама ещё только учусь, но это правда.
Эр немного отстранилась чтобы взглянуть в глаза взрослой себе. Взгляд её помутнел, а по щекам скатилось несколько слезинок. Не отрывая глаз от печального взгляда Реджины, она прошептала:
– А что со мной произойдёт?
Горло Реджины обожгло, грудь сжало, а в глазах появилось жжение. Она покачала головой, борясь с накатывающими слезами.
– Не могу тебе сказать, – призналась она, – Прости. Это то, что ты должна узнать сама.
Эр с силой втянула воздух и кивнула, принимая это как должное. Реджина восхитилась её решимостью и волей. Даже в столь раннем возрасте, когда она ещё была такой уязвимой и наивной, она всё равно оставалась сильной. Реджина и позабыла это чувство. Видя, как юная она продолжает быть такой храброй перед лицом грядущих трагедий и неведомых ужасов, она ощутила прилив гордости.
А потом всё будто встало на свои места. Пожалуй, впервые за всю свою жизнь Реджина почувствовала, что гордится собой, поистине гордится этой своей стороной, и имела полное право на это. Она так давно потеряла свой путь, но раньше она была той, кем вправе восхищаться. Она была сильной, не ущемляя других. Она была доброй без какой-либо выгоды для себя. Она была человеком, достойным того, чтобы её любили и оберегали.
Именно в этот момент Реджина осознала, что снова почувствовала себя этой девушкой, даже более явственно, чем когда-либо. Она была поистине хорошей уже значительное время, и, может, не была самой доброй, но и не самой жестокой, во всяком случае. Она больше не была чудовищем. Не была Злой Королевой.
Именно это имела в виду Эмма, когда говорила, что ей нужно верить, что Эр по-прежнему часть её, и была права.
Впервые за много лет Реджина не просто хотела любви. Она чувствовала, что вполне её заслуживала. Чувствовала себя человеком, достойным взаимной любви, и как бы она ни пыталась раньше отрицать это, она поняла, что сейчас обрела это. Обрела с Эммой.
Это было ново. Это было… загадкой; ненаписанной книгой, которая созрела для написания. Это было чем-то настоящим, а не какой-то мечтой или призрачной надеждой. С Эммой это было по-настоящему.
– Я так многого не могу понять, – хрипло призналась Эр, уткнувшись в плечо Реджине.
Женщина вздохнула и снова пробежалась пальцами по её волосам.
– Я знаю, – прошептала она, – я тоже.
– Но всё наладится, – Эр повторила слова Реджины, будто в отчаянии загадывала желание.
Она кивнула, не отрывая подбородка от головы девушки: – Наилучшим образом.
________________________________________
Эмма посидела на кухне, потом посмотрела телевизор в гостиной, потом поднялась наверх на случай, если ей уже можно присоединиться к компании в спальне. В коридоре она встретила Эр, которая направлялась в свою комнату для гостей. Эмма улыбнулась и открыла было рот, но прежде чем успела вымолвить слово, девушка кинулась в её объятия.
Эмма успела раскрыть руки, и Эр крепко обхватила её шею и зарылась лицом в светлые волосы. Эмму это застало врасплох, но сопротивляться не стала.
– Оу, – пролепетала она, – Ладно, – она обвила девушку руками и крепче прижала к себе.
– Ты в порядке, малыш? – прошептала она, уткнувшись в волосы Эр, и почувствовала, как та кивнула, прижимаясь к её плечу.
Эмма подняла глаза и увидела Реджину, которая стояла в дверях спальни и наблюдала за ними. Они не отрывали глаз друг от друга, пока Эмма держала Эр в своих объятиях, поглаживая её по спине, и затем до Эммы донёсся шёпот девушки:
– Спасибо тебе, Эмма.
Эмма прижала её крепче, нахмурившись, и глядя на Реджину, которая лишь смотрела на них, печально улыбаясь.
– За что спасибо?
Эр вздохнула, ещё больше растворяясь в объятиях:
– За то, что любишь меня.
Эмма почувствовала, как эти слова врезались ей в грудь, словно удар молотком, потом поползли вверх и застряли где-то в горле. Она крепко прижимала к себе Эр, не сводя глаз с Реджины и произнесла:
– Это привилегия.
Она наблюдала, как эти слова отразились на лице Реджины, и почувствовала, что Эр задрожала в её руках. Затем девушка отстранилась и улыбнулась Эмме.
– Ты и правда такая романтичная, – хихикнула Эр, и Эмма тыкнула её локтем в бок.
– А я тебе что говорила, – усмехнулась блондинка, бросая взгляд на Реджину, которая закусила губу, слегка улыбаясь.
– Ну, спокойной ночи, пожалуй, – прошептала Эр, и Эмма сжала её руку.
– Сладких, Эр.
Когда девушка проскользнула в свою комнату, Эмма приблизилась к Реджине. Она подошла вплотную, их разделяло лишь несколько дюймов, и взяла Реджину за руки.
– Ты ведь теперь не передумаешь и не отправишь меня собираться? – усмехнулась Эмма, – Потому что мне понравилось, как всё продвигалось.
Реджина вздохнула и покачала головой. Она запустила руки под рубашку Эммы и притянула к себе, и внезапно все слова, которые она собиралась ей сказать, которые ей хотелось сказать, стали лишь утробным стоном, стоило их губам соприкоснуться.
Пожалуй, единственный вздох оказался красноречивее любых слов.

Глава 20
Реджина нахмурилась и сморщила нос, когда почувствовала, как пальцы скользят по её щеке и волосам. Кто-то касался её. Кто-то касался её, пока она спала. Кто-то в её спальне касался её пока она спала.
– Эй, Реджина, просыпайся.
Брюнетка вздрогнула и распахнула глаза.
– Что… Ой, – пробормотала она.
Эмма отпрянула, когда Реджина проснулась, но потом покачала головой и рассмеялась.
– Казалось бы, за два дня можно привыкнуть просыпаться со мной в одной постели, – усмехнулась она, – но сейчас я удивлена, что ты не заехала мне кулаком по лицу.
Реджина мягко улыбнулась опустила руку на коленку Эммы, которая сидела на краю постели, глядя на неё сверху вниз.
– Я не привыкла просыпаться с кем-то в моей кровати. Боюсь, мне потребуется не день и не два, чтобы это изменить.
– Значит, ты каждый раз будешь в шоке, видя рядом моё офигенное лицо? – пошутила Эмма, а Реджина сжала её колено.
– Какое-то время – да, – ответила она, – Но это скорее будет приятное удивление, дорогая. Тебе от этого легче?
Эмма ухмыльнулась:
– Чуть-чуть, – поддразила она, – А ещё больше полегчает от поцелуя.
Реджина закатила глаза, но всё же схватила Эмму за футболку и притянула к себе. Она нежно поцеловала сперва её щёку, затем подбородок, а потом губы.
– Лучше? – прошептала она.
– Мм, – хмыкнула Эмма, поджимая губы. – Ну, может. В смысле, пожалуй. Но чтоб сказать наверняка, понадобится как минимум ещё один, но чем больше – тем лучше. Думаю, нам надо будет как следует поработать над этим чуть позже.
Реджина хрипловато засмеялась, и покачав головой, опустила руку на щеку Эммы и погладила большим пальцем линию её подбородка.
– Понятно. Думаю, это можно будет устроить.
Эмма улыбнулась и снова наклонилась, чтобы поцеловать Реджину. Потом кивнула в сторону дверного проема.
– Теперь вставай, и пойдём со мной, хочу кое-что показать. Ты должна это видеть.
Реджина вздохнула:
– Какое выражение лица мне заранее готовить: сердитое, весёлое, или сердито-весёлое?
Эмма засмеялась и пихнула её в бок:
– Поразительно, как у себя в голове я точно представила каждое из них.
– В этом на моё лицо можно положиться, дорогая, – усмехнулась Реджина.
Рука Эммы скользнула под талию брюнетки, пробралась под спину, обхватывая голые лопатки женщины.
– Прошлой ночью на него несомненно можно было положиться, а если быть конкретней, я имею в виду рот.
Реджина рассмеялась и снова притянула её для поцелуя.
– Так может, тебе не меня нужно тянуть куда-то, а лучше притащить себя обратно в постель? – прошептала она, не отстраняясь от губ Эммы.
Застонав, Эмма прислонилась лбом ко лбу брюнетки: – Хватит меня искушать.
– Зло и искушение идут рука об руку, – поддразнила Реджина, и Эмма усмехнулась ей в губы.
– Какое счастье, что ты больше не злая.
– Но всё ещё искушающая, – возразила Реджина.
– И гордишься этим, – добавила Эмма, и Миллс кивнула, всё ещё прижимаясь к её лбу. – Ну и хорошо, потому что ты вправе этим гордиться, но всё равно тебе нельзя пропустить то, что я хочу тебе показать. Видит Бог, я не хочу чтоб ты одевалась, но всё же одевайся.
Реджина вздохнула и откинула одеяло. Она с удовольствием подметила, что желание вспыхнуло в глазах и на щеках Эммы, и устроила целый спектакль, демонстративно прохаживаясь по комнате, чтобы взять халат. Услышав, как блондинка за её спиной снова застонала, Реджина закусила губу, понимая, что скоро её ждёт расплата за это.
Брюнетка накинула халат и указала на дверь:
– Пойдём? Или придётся выходить из дома, потому что в таком случае я бы хотела сперва принять душ?
Какое-то время Эмма ещё пялилась на неё, потом облизала губы и перевела взгляд на глаза Реджины.
– Ээ, что? Да нет, мы только спустимся вниз. – Она вскочила на ноги и направилась к двери. – Ну ладно, пошли.
Реджина последовала за ней, довольно ухмыляясь.
________________________________________
Они крались по ступенькам, и Эмме пришлось зажать себе рот ладонью, чтоб не рассмеяться, когда из гостиной до них донёсся первый пронзительный вопль. Она бросила взгляд на Реджину, которая выглядела так, будто была готова стремглав броситься вниз и начать метать огненные шары в любого, кто осмелился вторгнуться в её обитель и напасть на её младшую версию. Эмма поспешно покачала головой и улыбнулась ей.
– Сейчас увидишь, – прошептала она, – это уморительно.
– Она же только что завизжала! – шикнула брюнетка, – А я не визжу. И не представляю, как нечто, вызвавшее этот звук, может быть уморительным.
– Хватит шептаться такими длинными предложениями, – прошипела в ответ Эмма, – Это странно, – она хихикнула, когда Реджина пихнула её в плечо и наградила строгим взглядом. – Да я шучу, но серьёзно, сейчас увидишь. Оборжаться можно.
– Это мы ещё посмотрим, – ответила Реджина и последовала за блондинкой вниз по ступенькам.
Ещё несколько воплей и взвизгиваний, которые, подумала Реджина, вряд ли могли принадлежать опасному противнику, эхом донеслись из гостиной. Когда они с Эммой подкрались поближе, стали слышны и другие звуки, и Реджина начала наконец понимать, что происходит.
Став возле входа в комнату так, чтобы их не было видно, они наблюдали, как Генри пытался помочь Эр пройти миссию в одной из своих многочисленных видеоигр.
Всё тело девушки напряглось, она съехала на край дивана, её широко распахнутые глаза прилипли к экрану, а руки вцепились в контроллер мёртвой хваткой, отчего костяшки пальцев побелели.
Эмма снова зажала себе рот ладонью, чтоб не расхохотаться, когда Эр издала очередной пронзительный вопль и заорала:
– Генри! Он уже близко! Что мне делать?! Он меня сожрёт!
– Никто тебя не сожрёт, – засмеялся Генри, сидящий рядом на диване, – Успокойся и вспомни, чему я тебя учил.
– О нет! – взвизгнула девушка, – О нет! Х! Х! Нет, кружочек!
Эмма покосилась на Реджину и с трудом подавила очередной приступ хохота, увидев, что брюнетка сама с трудом сдерживается.
– Говорила тебе! – тихо выдавила из себя Эмма.
– Что это вообще за игра такая? Не припомню, чтобы покупала ему что-то с пришельцами. Это игра для взрослых?
– Аа, – пробормотала Эмма, – наверно, я её купила. Прости.
Реджина покосилась на Эмму и покачала головой, но всё же не в силах сдержать улыбку. Слишком замечательным и забавным был момент, чтобы портить его нотацией.
– Нет, там ещё один! –взвизгнула Эр, – Генри, разберись с ним, пожалуйста! Этот некроманч меня сожрёт! Лучше ты!
Генри захохотал и поправил:
– Это некроморф, Эр, и он тебя не сожрёт. Успокойся и вспоминай, что надо делать.
– О нет! – бормотала Эр, яростно нажимая кнопки контроллера и не отрывая глаз от экрана. – О боги. О нет. Не нравится мне это. Не нравится ни капельки. О нет. Он приближается. Он приближается, Генри.
Эмма прыснула с такой силой, что в горле засаднило, когда Эр нажала не на ту кнопку, и некроморф напал на экранного персонажа. Она прислонилась к Реджине, и плечи обеих сотрясались от смеха, когда Эр завопила:
– О нет! Он добрался до меня! Меня пожирают, Генри!
У Реджины проступили слёзы от смеха, когда выдавила из себя:
– Боже, Генри, забери уже у неё этот контроллер, а то у бедняги сейчас начнётся приступ паники.
Генри вздрогнул, оглядываясь через плечо, и обнаружил, что обе его матери наблюдают за ними. Реджина вытирала слёзы, а Эмма, прислонившись к ней, держалась за бок.
– Божечки, мне больно, – прохрипела блондинка, не отнимая руки, – мне уже больно смеяться.
Генри засмеялся и, покачав головой, забрал контроллер у Эр.
– Ну ладно, я разберусь, а через минуту ты можешь попробовать снова, – сообщил он, и Эр нетерпеливо кивнула.
Она обернулась на женщин, которые стояли за диваном и нервно улыбнулась.
– Привет, –поприветствовала она, слезка порозовев, – Генри показывал мне своё игровое устройство. Ужас какой.
Реджина с Эммой снова прыснули, и брюнетка подтолкнула Свон к дивану. Эмма плюхнулась рядом с Эр, а Реджина умостилась возле Генри.
– Да, эти игры на многих страху наводят, – сообщила Эмма девушке, обнимая её за плечи. Она улыбнулась, когда Эр прижалась к ней. На её щеках по-прежнему играл лёгкий румянец. – Так что стесняться тут нечего.
– Даже на тебя? – тихо уточнила Эр, и Эмма кивнула.
– Даже на меня, –призналась она, – Я подскочила на диване и рассыпала повсюду миску попкорна, когда играла в эту игру в первый раз.
Эр медленно расплылась в улыбке и ещё сильнее прижалась к Эмме.
– Ты так говоришь чтобы утешить меня? – спросила она.
– Ничего подобного! – заверила Свон, – Меня легко напугать. Видела бы ты меня, когда я сражалась с драконом. Я была в шоке.
Глаза Эр расширились, и она ахнула, раскрыв рот:
– Ты сражалась с драконом?
Эмма усмехнулась: – Это длинная история, но да, я сразилась с драконом и спасла Реджину в тот же вечер, – она наклонилась, чтобы видеть Реджину позади Генри, чьё внимание было полностью сосредоточено на игре. Эмма ухмыльнулась, а Миллс закатила глаза. – Так ведь всё было, Реджина?
– Да, дорогая, – подчёркнуто медленно произнесла брюнетка, – Ты поистине Спасительница, как и было предсказано, однако, подпортило твою героическую сказку то, что до тебя не дошло, когда тебя обвели вокруг пальца, лишь бы заполучить яйцо. Я не права?
– Божечки, ты убила такой момент, – рассмеялась Эмма, покачивая головой, а Реджина зловеще ухмыльнулась.
– Воздух вокруг твоего эго стал разреженным, – пошутила брюнетка, – мои лёгкие разболелись. Я должна была подумать о детях.
Эр хихикнула, а Эмма ткнула её в бок:
– По-твоему, это смешно, да? – поддразнила она, а Эр скорчилась от щекотки.
Реджина улыбалась, глядя на то, какая лёгкость была в отношениях между юной ею и её новой возлюбленной. Если раньше это вызывало крошечные уколы ревности, или разочарования, или беспокойства, сейчас от этого зрелища лишь становилось тепло на душе. Отрадно было наблюдать, как её юная версия испытывала такие беспечные моменты радости, особенно, когда она оглядывалась на тот свой период жизни, вспоминая лишь тяготы и боль.
Её вернул к реальности звонок в дверь, эхом разнёсшийся по дому, все застыли на диване. Ну, все кроме Генри, застыли. Он невозмутимо продолжал играть, пока остальные переглядывались, с опаской косясь на дверь.
– Пожалуй, отведу Эр в другую комнату, – тихо предложила Эмма, зная, что лучше присутствие девушки останется тайной для всех жителей Сторибрука.
Реджина кивнула: – Да, а я пойду посмотрю, кто пришёл, – вставая, она хлопнула Генри по плечу, – Громкость, – скомандовала она. Генри немного убавил звук и снова погрузился в игру.
Реджина подошла к двери, глубоко вздохнула и открыла.
– О, – вздохнула она, заметно мрачнея, – это ты.
________________________________________
Белоснежка улыбалась своей привычной широкой улыбкой, не обращая внимания на более чем прохладное приветствие.
– Реджина, – кивком поприветствовала она, – Эмма случайно не здесь? Последние пару дней она отсутствует, и ответила лишь на несколько моих сообщений.
– Ей почти тридцать, Снежка, – протянула Реджина, – У неё что, комендантский час? Или не выполнила работу по дому? Ты пришла посадить её под домашний арест?
Снежка вздохнула и покачала головой.
– Мне плевать, кто что говорит, Реджина. Твой юмор крайне неуместен.
Реджина изогнула бровь и позволила крошечной улыбке подёрнуть правый уголок её рта.
– А сарказм тебе к лицу, Снежка. Тебе стоит обменять на него свою типичную лучезарную манеру общения.
– Непременно приму это к сведению. Так Эмма здесь?
– Здесь, – призналась Реджина. – Мне за ней сходить или тебе больше хотелось бы ворваться внутрь и вызволить её от мук, что ей приходится терпеть в моей камере пыток, которую я прячу в недрах дома?
Реджина улыбнулась, услышав смех Генри, доносящийся из гостиной, и ей даже сделалось приятно, что и сама Снежка не удержалась от смеха.
– Ну, от небольших пыток ещё никто не умер, – Снежка пожала плечами, – Пришли её сюда, когда снимешь с неё кандалы.
Реджине пришлось закусить щёку, чтобы не рассмеяться. С каких это пор Снежка так свободно шутит про пытки? Это странно, но сейчас вообще много чего было странным. Чарминги больше не обращались с ней, как с чудовищем, готовым вот-вот сорваться с цепи. Даже несмотря на излюбленные шутки Реджины о том, что они, да и остальные по-прежнему считают, что она злая. Может, кто-то так и считал, но она точно знала, что по крайней мере несколько человек в городе уважали произошедшие в ней изменения и с радостью позволили ей начать заново. Путь она прошла не из лёгких, но в итоге пришла к этому.
Разумеется, это не делало их друзьями, так далеко Реджина бы не зашла; и она не могла отрицать, что по-прежнему таит обиду, а у Снежки явно были свои причины держаться от неё подальше. Однако, Реджина уже могла признать, что они хотя бы не являются врагами. Причём уже давно.
Реджина кивнула и жестом пригласила внутрь.
– Я скажу ей, что ты пришла. Генри в гостиной, так что можешь подождать её там, если хочешь.
Снежка кивнула и прошла в гостиную, а Реджина отправилась искать Эмму и Эр.
Она обнаружила их в своём кабинете, они сидели на диване и обсуждали игру. Реджина улыбнулась, когда Эр негромко рассмеялась и толкнула Эмму в плечо, на что Эмма усмехнулась и толкнула её в ответ. Реджина откашлялась и жестом указала на дверь, когда они повернули к ней головы.
– Это твоя мать, – оповестила она, и Эмма вздохнула.
– Да, странно, что она вообще так долго не появлялась.
– О, – вмешалась Эр, – это та женщина, которую мы презираем?
Реджина поморгала, обдумывая ответ наподобие «Презираем – это слишком сильно сказано», или «Уже не настолько, как раньше», но выдала простое : – Да.
Эмма прыснула и, покачав головой, озвучила недавние мысли Реджины:
– Не думаешь, что «презираем» – это перебор?
Реджина ухмыльнулась и упёрлась рукой в один бок.
– Возможно, – пробормотала она, – но друзьями нас точно не назовёшь.
– Не зарекайся, – ответила Эмма, ухмыляясь, и Эр захихикала.
– А почему нам не нравится мать Эммы? – спросила она.
Реджина вздохнула и пренебрежительно взмахнула рукой:
– Это очень длинная история, и поверь мне, достаточно того, что я однажды прошла через это. Ты не захочешь её слушать ни до, ни после того, как испытаешь это на собственном опыте, так что лучше не углубляться.
Когда улыбка Эр померкла и она пробормотала тихое «Хорошо», у Реджины заныло сердце.
– Ну ладно, – вздохнула она, – если тебе так интересно, на то есть многие причины, и не в последнюю очередь из-за того, что её зовут Белоснежка, и она считает, что такая же чистая, как предполагает её имя.
– А она такая?
Реджина вскинула брови: – А такие люди вообще существуют? – спросила она с вызовом.
Эр улыбнулась и прошептала, краснея: – Эмма.
Реджина фыркнула, когда Эмма самодовольно задвигала бровями вверх-вниз, глядя на неё:
– Ох, Эр, я тебя умоляю, ты делаешь из нас какого-то безумно влюблённого подростка.
Эр только гуще покраснела, и, улыбнувшись ещё шире, проговорила:
– Я и есть безумно влюблённый подросток.
Реджина с Эммой засмеялись, а брюнетка ответила: – Тонко подмечено, дорогая.
Секунду спустя Эмма хлопнула в ладоши и сообщила:
– Ладно, Реджины. Пойду разберусь с мамой, а потом примемся за ланч. Умираю с голоду.
– Смотри не проболтайся про Эр, – крикнула вдогонку Реджина, когда Эмма, ухмыляясь, покидала кабинет.
– Рот на замке, – отозвалась Эмма, исчезая с поля зрения.
________________________________________
Снежка спрыгнула с дивана, на котором она с гримасой на лице наблюдала, как Генри играет в видеоигры, когда Эмма вошла в гостиную.
– Эмма, – радостно поприветствовала она.
Эмма изобразила свою привычную кривую улыбку и позволила матери заключить её в объятия.
– Эй, – она похлопала Снежку по спине, – Реджина сказала, что ты меня искала. Всё хорошо?
– Да, конечно, – заверила Снежка, – просто последние пару дней от тебя ни слуху, ни духу. Я хотела убедиться, что всё в порядке.
– А, – кивнула Эмма, – да, всё отлично.
– Отлично, – прощебетала Снежка, нежно сжимая руку дочери, – значит, ты всё это время была здесь? – тихо поинтересовалась она, окидывая взглядом гостиную, – С Реджиной?
Эмма причмокнула губами, покачиваясь на пятках, и кивнула.
– А, ага, да. Тут я и была.
Улыбка Снежки стала чуть натянутой, когда она спросила: – На то есть причина?
– О, э-э, ну, – заикнулась Эмма, пытаясь по-быстрому придумать отговорку. Она бросила взгляд на сына и, с трудом сглотнув, ответила: – Просто, знаешь, захотелось провести больше времени с пацаном. Мы с Реджиной подумали, что может было бы неплохо несколько дней провести вместе, типа как одна семья.
Снежка сощурилась, что Эмма истолковала как абсолютное неверие, и поняла, что мать не купилась на это.
– Ага, – хмыкнула Снежка, – другой причины нет?
Эмма опустила взгляд на свои ступни и пробубнила: – Не-а.
– Ясно. И точно ты больше ничего не хочешь мне рассказать? Совсем ничего?
Эмма неловко рассмеялась и почесала шею: – Что например?
Снежка понизила голос и прошипела: – Например, что у вас с Реджиной тайный роман!
Эмма чуть не поперхнулась своим языком, ахнула и покачала головой.
– Что? Нет! Откуда у тебя такие… – но Снежка лишь бесстрастно смотрела на неё, и Эмма, вздохнув, сдалась. – Ну ладно, хорошо, но у нас всё только началось, так что это очень ново и непривычно, и она кипишует по этому поводу, так что не подавай виду, что ты в курсе, а не то она запаникует и передумает. Как ты вообще догадалась?
Снежка самодовольно осклабилась: – О, Эмма, я же была разбойницей и охотником не один год. Я очень наблюдательная. Вы обе уже давно ходите вокруг да около.
Эмма закатила глаза: – Ну спасибо за свежую информацию, мам. Ты могла бы сэкономить нам уйму времени, намекни ты нам об этом раньше.
– Сама знаешь, ты бы лишь отмахнулась, – возразила Снежка и Эмма не могла не согласиться, – Я начала подозревать сдвиги лишь когда недавно увидела вас с Реджиной возле «Бабушки». Вы обе были в таком шоке, что вас застали вместе, что Реджина не смогла даже меня толком подколоть. Не говоря уже о том, что она бы ни за что не стала перевоплощаться в свою младшую версию для кого бы то ни было. Если бы я её попросила об этом, она наверняка швырнула бы в меня очередным своим заколдованным яблоком. Словом, это было очевидно, а потом ты не пришла домой, и всё стало очевидней некуда.
Эмма застыла, улыбаясь самой вымученной улыбкой, на которую была способна в этот момент, потому что от неловкости ситуации её лицо будто превратилось в маску.
– А, ну да, так всё и было, – натянуто ответила она, – Ты сама сказала. От тебя ничего не укроется.
Снежка торжествующе улыбнулась и кивнула: – Ну, а Генри знает? Как он это воспринял?
– Пожалуй, лучше обсудить это попозже, может, завтра, – ответила Эмма, поглядывая через её плечо на диван. Она бросила на сына сердитый взгляд, когда заметила, что он пялится на них, зажимая рот рукой, чтобы не рассмеяться.
Снежка тоже повернулась, и Генри невозмутимо вернулся к игре, чтобы она ничего не заподозрила.
– А, ну да, конечно, – хихикнула Снежка, – Просто уточнила. Завтра зайдёшь?
– Ага, – пообещала Свон, – Постараюсь.
Снежка кивнула, поцеловала Эмму в щёку и направилась к выходу. И стоило двери за ней закрыться, Эмма смерила Генри взглядом и выгнула бровь:
– Ты всё это время знал про нас с твоей мамой? – спросила она, а Генри лишь рассмеялся.
– А то!

0

7

Глава 21
Завтрак следующим утром был гнетущим, давящим под тяжестью предстоящих событий дня. Генри ковырял тарелку, уныло подперев лицо рукой. Эмма и Реджина обе сидели, уткнувшись в тарелки, жуя тихо и медленно, а Эр, казалось, вообще не в состоянии притронуться к еде.
Голд позвонил, стоило солнцу подняться, звонящий телефон Реджины прозвучал как печальный предвестник, и оповестил, что зелье памяти готово, и что он готов заново открыть брешь. Когда Реджина передала его слова Эмме, а затем и Генри с Эр, дом, казалось, погрузился в тишину.
Эр потягивала сок, но лишь гоняла яйца вилкой по тарелке. Желудок стянуло узлом, а сердце никак не могло успокоиться, стоило Реджине её разбудить. Ужас обосновался глубоко внутри и расползался по конечностям, пока она не ощутила его каждой клеточкой тела. Она не была готова их покинуть. Ей хотелось провести ещё побольше времени с этой семьёй, её семьёй.
Она откашлялась, но голос всё же оставался надтреснутым, когда она тихонько спросила:
– Прошу меня простить.
Реджина подняла на неё взгляд, удивлённая и обеспокоенная:
– Конечно. Всё в по…
Но Эр уже скрылась за дверью, ведущей на задний двор, до того, как Реджина договорила, и слова застряли у той в горле. Она взглянула на Эмму, которая, казалось, вот-вот заплачет, что раздражало её саму.
Эмма потёрла глаза и расстроено вздохнула.
– Не день, а говно, – буркнула она, и Генри согласно кивнул.
Реджина с усилием сглотнула и положила ладонь на руку Эммы. Когда блондинка подняла на неё глаза, она мотнула головой в сторону двери, спрашивая: – Может, пойти за ней?
Эмма вздохнула и пожала плечами: – Не знаю, может, она хочет побыть одна.
– А может и нет, – возразила Реджина.
Они обе удивлённо воззрились на Генри, когда тот вызвался: – Я пойду.
Не сказав больше ни слова, он соскользнул со стула, со звоном роняя вилку на тарелку.
Генри обнаружил Эр под одним из самых высоких деревьев в саду. Она сидела на траве, подтянув колени к подбородку. Он уселся рядом и слегка пихнул её плечом.
– Мне тоже грустно, – тихо признался он.
Эр мягко улыбнулась ему, и, заведя руку за спину, мягко похлопала его по спине.
– Ну у тебя хотя бы останутся обе мамы. А я возвращаюсь во время, в котором никого из вас ещё нет в моей жизни.
Генри пожал плечами, сорвав травинку, и прижался к руке Эр.
– Да, но тебя там по-прежнему ждут многие замечательные вещи, а если ты останешься здесь, так их и не познаешь.
– Какие, например? – спросила Эр, и Генри снова пожал плечами.
– Не знаю, – он сорвал с земли травинку и позволил лёгкому порыву ветра сдуть её с ладони. – Такие, как влюбиться, наверно. Ну или взрослеть и узнавать новые вещи, и учиться хорошо владеть магией, как мама.
Эр улыбнулась и сжала его плечи: – Да, пожалуй, ты прав.
– О, ещё видеть меня малышом и наблюдать, как я расту и всё такое, – добавил Генри, поворачиваясь к ней с ухмылкой на лице, – Такое ты точно не захочешь пропустить, разве нет? Я же был таким лапочкой.
Эр негромко засмеялась и вытерла набежавшие слёзы:
– В этом у меня не возникает сомнений, Генри. Уверена, что ты был самым прекрасным ребёнком.
– Ну так, – засмеялся Генри, снова толкая её руку локтем.
Смех постепенно затих и они погрузились в тишину. Генри почувствовал, как его желудок неприятно скрутило, когда его охватили воспоминания о моментах, о которых он жалел. Все эти жуткие вещи, которые он наговорил матери за последние годы, нагло всплыли в памяти, и ему стало тошно от них. Он знал, что сделанного не воротишь, и в основном напоминал себе, что он был ещё маленький, сбитый столку и неразумный. Но встреча с Эр, которая дала ему возможность увидеть, какой была его мать задолго до того, как на неё навесили ярлык «злой», всё изменила.
Эта встреча всё сделала более реальным. Она пронеслась между белым и чёрным, и сделала всё живым и ярким. Она заставила Генри почувствовать близость с матерью, которую никогда прежде не испытывал. Теперь он будто видел её, по-настоящему впервые разглядел.
Она не была просто плохим человеком, который решил стать лучше и делать добро. Она была хорошим человеком, с которым произошло много плохого. Она была хорошим человеком, который совершил очень плохие поступки. Она была хорошим человеком, который жил и страдал, и менялся и страдал, и снова менялся. Она была хорошим человеком. Она была человеком, а не каким-то книжным персонажем. Она была его матерью.
– Мам? – прошептал он.
От этого обращения Эр вздрогнула. Оно поразило её, проникло под кожу, и от этого сделалось теплее. Сердце заискрилось радостью, она улыбнулась и запустила руку в волосы Генри.
– Да? – тихо ответила она.
Генри вздохнул так расстроено, что Эр захотелось притянуть его поближе. Однако ей не пришлось, потому что в следующую секунду он повернулся и прижался к ней. Обхватил её руками и крепко обнял.
– Я тебя люблю, – прошептал он, и набежавшие слёзы обожгли глаза девушки. Она улыбнулась, прижимая его к себе.
Этот мальчик составлял такую особенную часть её жизни, пусть она сама ещё и не могла в полной мере это оценить. Он был частью её, частью её сердца. Он был драгоценным напоминанием о той любви, которую она вскоре познает. Он был её сыном, самым большим сокровищем в её жизни.
Эр повернулась и оставила на его щеке нежный поцелуй.
– Я тоже тебя люблю, Генри, – заверила она, – И я жду не дождусь, когда снова встречусь с вами.
Генри тихонько засмеялся, разорвал объятия чтобы вытереть её слёзы. Он опустил голову и снова потеребил травинку.
– Да, – кивнул он, – я тоже.
________________________________________
Голд стоял на траве рядом с невидимой брешью во времени, сложив руки на набалдашнике трости и наблюдая, как Эмма, Генри и обе Реджины выходят из машины и приближаются к нему. Даже яркое солнце не особенно проясняло их общее настроение, Голд это сразу понял. Уголок его рта слегка дрогнул, когда Генри обогнал остальных и подбежал к нему.
– Генри, – приветствовал Голд. Когда тот поднял на него взгляд, он выгнул бровь и тихо поинтересовался:
– Полагаю, всё сложилось так, как ты хотел?
От него не укрылась появившаяся близость между двумя женщинами; то, как они касались руками, тянулись друг к другу пальцами, однако не переплетая их.
Генри улыбнулся, хоть в глазах засела печаль, и кивнул.
– Операция Эр прошла на ура, – подтвердил он, и Голд усмехнулся.
– Рад слышать.
– Не думаете, что это немного рискованно? – поинтересовалась Эмма, когда все трое приблизились. Она огляделась, чтобы убедиться, что нет посторонних наблюдателей. – Что мы устраиваем встречу у всех на виду? А если кто-то заметит Эр?
– Нет повода для беспокойства, Шериф, – заверил Голд. – Я принял надлежащие меры.
Эмма повернулась к Реджине, вопросительно приподняв бровь. Та в ответ кивнула, ощущая работу магии.
– Защитный барьер, – подтвердила Реджина, и Эмма повела плечами.
– Ну тогда ладно.
Эр тихо стояла рядом с Реджиной, вперив взгляд в землю. Она не могла заставить себя поднять глаза, не могла смириться с мыслью, что на самом деле пора прощаться.
Голд переводил взгляд между Эр, Реджиной и Эммой, которые стали молчаливыми и явно испытывали неловкость.
– Зная, как претит вам излишняя чувствительность, – проговорил он, весело глядя на женщин, – могу предположить, что вы не позаботились о том, чтобы заранее устроить длинные слезливые прощания.
Эмма покусала нижнюю губу, внезапно ощущая мурашки по коже и переминаясь с ноги на ногу, а Реджина закатила глаза и скрестила руки на груди.
Голд усмехнулся и кивнул:
– Так я и думал, – Он положил руку на спину внука и легонько подтолкнул к Эр, – Тогда ближе к делу, дорогуши, я не намерен тут торчать весь день.
Когда Генри подошёл к Эр, она наконец подняла глаза и из взгляды встретились. Его лицо отражало его чувства – в глазах виднелась неприкрытая печаль и тоска. Часть его желала, чтоб она осталась, точно как часть её хотела того же.
– Э-э, я на самом деле не знаю, что сказать, – пробормотал парень, а Эр изо всех сил старалась сдержать слёзы, норовившие вот-вот набежать, поэтому выдавила слабую улыбку.
– Пожалуй, ты всё сказал утром, – ответила она и раскрыла объятия, – Может, лучше обнимемся?
Генри улыбнулся и шагнул ей навстречу. Он закрыл глаза и крепко обнял её. Они стояли так долгое время, пока Эмма не кашлянула, и они наконец отпустили друг друга, обнаружив рядом блондинку.
Глаза Эммы уже начинали слезиться. Она слегка улыбнулась Генри и пробежала рукой по волосам прежде чем повернуться к Эр.
– Кажется, пора прощаться, – её голос был хрипловатым. Слеза скатилась по щеке Эр, которая уже была не в силах сдерживаться. Она кивнула:
– Пожалуй, да.
Эмма поёрзала, засунув руки в задние карманы джинсов, потом резко вздохнула и сказала:
– Иди сюда, малыш.
Эр прильнула к ней и вздохнула, уткнувшись ей в плечо. Засмеявшись сквозь слёзы, она проговорила: – Я же говорила тебе, что не ребёнок.
Эмма тихонько засмеялась, зарывшись лицом в её шею, откуда начинала свой путь длинная коса.
– Ты права, – признала она, прижимая Эр к себе так сильно, насколько это было возможно, не делая ей больно. Она взглянула на Реджину, и обнаружила, что та прикрыла глаза, а её нижняя губа слегка подрагивала, отчего Свон захотелось прижать к себе их обеих как можно дольше и как можно сильнее. – Я буду по тебе скучать.
Эр вздохнула и прижалась к Эмме чуть сильнее.
– Ты же не забудешь меня, да, Эмма?
Эмма отстранилась, оставив руки на плечах девушки. Она встретилась с ней взглядом, у обеих в глазах стояли слёзы.
– Нет конечно, – пообещала она, – Я бы никогда не смогла тебя забыть. Никогда.
Эр засмеялась сквозь слёзы и кивнула. Она легко их смахнула.
– Я так жду нашей скорой встречи, – она недолго поколебалась, краснея, но всё же добавила: – И то, как полюблю тебя.
Эмма улыбнулась, слёзы наконец хлынули из глаз.
– И я, – прошептала она, и притянула к себе Эр чтобы обнять в последний раз. Она поцеловала её в макушку, отступила, и обняла за плечи Генри, который украдкой вытирал собственные слёзы.
Реджине было тошно от невыносимого жжения, которое, казалось, охватило каждую клетку тела, когда она подошла к младшей себе; она изо всех сил пыталась придать себе невозмутимый вид. К её удивлению, Эр взяла её руку, переплетая их пальцы, и женщина сжала их в ответ, набирая в лёгкие побольше воздуха.
– Может, для меня всё будет чуточку иначе, – прошептала Эр, и сердце Реджины чуть ли не до боли сжалось в груди, уловив отзвуки надежды в голосе девушки. – Может, для меня всё окажется не так тяжело.
Реджина с усилием сглотнула, улыбнулась, и сжала её руку, с негодованием подмечая, как предательски дрогнул голос: – Может быть.
Она не собиралась отбирать у неё надежду. Она отлично знала, каково это – не иметь её вовсе, быть опустошенной.
Прекрасная улыбка тронула губы Эр, и Реджина ощутила, как та сжимает её в тёплых, крепких объятиях. Она застыла лишь на секунду, а затем медленно подняла руки и тоже обхватила Эр. Похлопывая её по спине, она вспомнила, что проделала с помощью магии, и хотя ей было больно возвращать всё как было, женщина знала, что нельзя вмешиваться в прошлое или вызывать у Коры подозрения. Поэтому, глубоко вздохнув, закрыла глаза и рассеяла чары, которые убрали шрамы Эр. Закончив, она вздохнула, и, поглаживая её по спине, прижала девушку крепче.
– Будь счастлива, – прошептала ей Эр, – Пообещай, что будешь счастлива.
Реджина беззвучно подавила всхлип, но не смогла совладать с дыханием, которое судорожно вырвалось, когда она уткнулась в плечо Эр. После недолгого колебания женщина кивнула и прошептала: – Обещаю.
Объятия прекратились слишком рано, но Реджина отпустила Эр. Она с облегчением вздохнула, когда Эмма тут же подошла к ней и подбадривая опустила руку ей на поясницу. Генри устроился спереди, прижавшись к ней спиной и потянул её руку так, чтобы она обвила его шею. Вместе они наблюдали, как Эр приблизилась к Голду, готовая наконец вернуться домой.
Голд улыбнулся девушке, когда та кивнула, давая знать, что готова. Он выудил из кармана пиджака крошечный пузырёк и передал ей со словами:
– Зелье памяти.
Эр нахмурилась, в груди болезненно сдавило.
– Мне обязательно забывать?
– Боюсь, что да, дорогуша.
Она поколебалась, вздохнула и взяла пузырёк, в котором плескалась голубая жидкость. Откупорив, она поднесла его к губам. Прежде чем осушить содержимое, она напоследок повернулась к троице позади неё, чтобы взглянуть на них в последний раз. Прочно запечатлев их лица в памяти и в сердце, она откинула голову, опрокидывая содержимое флакона.
Когда её окутало мягкое голубое свечение, Голд кивнул и повернулся лицом в воздушному пространству, где, как он знал, должна находиться брешь во времени. Он вытянул руки и начал бормотать себе под нос, и секунду спустя воздух раздвинулся, словно кто-то расстегнул молнией небо, и Голд поманил Эр скорее ступить внутрь, пока свечение не рассеялось, и все воспоминания не стерлись окончательно, а она не начала спрашивать, где находится.
Эр закрыла глаза. Она не могла снова оглянуться. Не могла себе этого позволить. Сделав глубокий вдох, она, скрепя сердце, ступила в брешь.
Воздух снова слился воедино, словно ничего и не было, и Эмма, Реджина и Генри молча стояли, держась друг за друга, и глядя в пустое пространство, где ещё секунду назад была Эр.
Генри чуть вздохнул и прижался затылком к груди матери.
– Пока, Эр, – прошептал он в тишину.
________________________________________
Генри пристегнул ремень безопасности, когда они втроём уселись в машину Реджины, чтобы вернуться домой.
– Давайте пройдёмся пешком к «Бабушке», когда пригоним машину домой? Можно заказать там ланч и молочные коктейли, – он был искренне уверен, что молочный коктейль хоть немного улучшит его настроение после прощания с Эр.
Реджина откашлялась, голос по-прежнему был хрипловатым.
– Зачем нам идти туда пешком, Генри, когда мы уже в машине и можем поехать прямиком туда.
– Вот-вот, парень, – вставила Эмма, – тебе горит размяться, что ли? – она выдавила из себя смешок, хотя веселиться так скоро после безрадостного прощания казалось неуместным. Однако она не опускала руки, потому что им всем сейчас нужно было хоть немного посмеяться. Они нуждались в утешении, в семье, и, как предложил Генри, в хорошей еде и молочных коктейлях. Им нужно было начать исцеление, а не погружаться в боль от потери человека, которого они безумно полюбили всего за пару дней.
– Я просто хотел прогуляться, – ответил Генри, слегка постукивая ногами по сиденью Эммы.
Женщины переглянулись и кивнули, молча соглашаясь, и Реджина завела машину, тронувшись по направлению к дому 108 на Миффлин Стрит. Когда они подъехали, Реджина припарковалась и сказала:
– Я забегу внутрь на секунду, и тогда можем идти.
Эмма понаблюдала, как брюнетка скрывается внутри. Она недолго подождала и отправилась следом, потащив за собой Генри. Сказав ему подождать внизу, она поднялась наверх.
Она нашла Реджину в ванной, которая примыкала к её спальне. Та стояла, облокотившись о раковину, и смотрела на своё отражение, осторожно касаясь макияжа. Эмма прислонилась к дверному косяку и, немного понаблюдав за ней, произнесла:
– Ты отлично выглядишь.
Реджина слегка вздрогнула, взглянула на Эмму, потом снова повернулась к зеркалу.
– Ненавижу плакать, – ответила она, и Свон кивнула, хотя Реджина стояла к ней спиной.
– Я тоже, – она подошла к брюнетке, немного поколебавшись, прежде чем встать позади неё. Прижавшись всем телом к ней сзади, она обвила руками её талию и опустила подбородок ей на плечо, чтобы они могли видеть друг друга в зеркале.
Сперва Реджина напряглась в её руках, но вскоре обмякла и прижалась к ней. Она слегка вздохнула, когда их взгляды в зеркале пересеклись, и Эмма улыбнулась ей.
– Мне правда будет её не хватать, – прошептала блондинка, и Реджина кивнула. – Ну хотя бы мы есть друг у друга. В смысле, мы наконец разобрались в наших отношениях, и теперь, когда сложная часть позади, мы…
– Не бывает сложных частей, Эмма, – перебила Реджина. Она поглаживала руку Эммы, лежащую на её талии. – Они все сложные. Отношения вообще сложны. И всегда будут такими.
Эмма нахмурилась: – Да, но сложно – не значит плохо. Это лишь делает отношения более значимыми, ведь так?
– Верно, – прошептала Реджина, прижавшись головой к Эмминой, и не отрывая взгляда от её глаз в зеркале. – Я хочу сказать, что это не просто. Не может всегда быть просто. Эр сказала, чтобы я была счастлива, и я хочу, чтобы так и было. Думаю, я смогу быть счастливой с тобой, Эмма. Я думаю, что мы можем быть счастливы, но всегда просто не будет. Я хочу продолжать то, что между нами, и я знаю, что смогу, но я хочу… мне нужно знать…
– Что я никуда не денусь даже когда будет сложно, – закончила за неё Эмма, и это не было вопросом.
Язык Реджины вдруг стал неповоротливым, стоило словам прозвучать, поэтому она не ответила. Она лишь кивнула и застыла, ожидая, что Эмма наорёт или уйдёт, или передумает. Но у неё перехватило дыхание, когда вместо этого губы Эммы растянулись в улыбке.
– Я в деле, – прошептала блондинка.
Они долго молча смотрели друг на друга, затем Реджина тихо проговорила: – Мы обе в деле.
Это не прозвучало как вопрос, но Эмма знала, что Реджина ожидала какого-то подтверждения с её стороны.
– Мы обе в деле, – повторила Эмма, и почувствовала, как, кивнув, Реджина тяжело вздохнула. Через мгновение Реджина повернулась в её объятиях и обвила её руками.
– Ну вы там идёте, люди?
Они обе отстранились, вздрогнув от крика Генри внизу, и снова посмотрели друг на друга. Лёгкая улыбка тронула губы Эммы, а затем и Реджины, и, не сказав больше ни слова, они направились вниз.
________________________________________
Генри развернулся лицом к мамам, идя спиной вперёд, когда они шли к «Бабушке».
– Значит, мы теперь будем семьёй, да? – спросил он, переводя взгляд с одной на другую. – Все вместе?
Реджина и Эмма шли рядом, соприкасаясь плечами, и обе воззрились на сына. Реджина взглянула на блондинку, потом снова на Генри: – Тебя это устраивает?
– Хмм, ну, – Генри постучал указательным пальцем по подбородку. – Пожалуй, меня окончательно убедит лишняя порция картошки и вдвое больше взбитых сливок в коктейле.
– Идёт! –согласилась Эмма до того, как брюнетка успела открыть рот. Она умоляюще посмотрела на Реджину, хотя её смех сделал взгляд менее искренним. – Что? – выпалила она, когда Реджина с деланной строгостью посмотрела на неё. – Тебе же нужно задобрить пацана?
Реджина лишь покачала головой и вздохнула, а Генри торжествующе выбросил кулак, убегая немного вперёд.
– Не убегай далеко, – окликнула Реджина, и Генри помахал им, чтобы заверить, что находится в поле зрения.
Какое-то время Эмма и Реджина шли в тишине, но стоило их плечам снова соприкоснуться, Эмма спросила:
– Как думаешь, ещё рановато держаться за руки на людях? Ну то есть ты ещё даже не сказала, что тоже любишь меня.
Реджина улыбнулась, не отрывая взгляда от Генри.
– Думаю, держание за руки как правило предшествует признаниям в любви, дорогая.
– Думаю, это как правило предшествует и сексу тоже, но как бы…– тихо ответила Эмма, и обе покраснели.
Реджина усмехнулась, её смех был низким и мелодичным, и, коснувшись руки Эммы, переплела их пальцы.
– Довольна?
Улыбочка Эммы стала шире и она ответила:
– Сгодится, Квини. Сгодится.
Их смех умолк, когда они вскоре подошли к «Бабушке» и погрузились в уютное молчание. Реджина понаблюдала, как Генри исчез в парадной двери заведения, но прежде чем Эмма пошла следом, Реджина сжала её руку и слегка потянула назад.
– Эмма, постой.
К её удивлению, Эмма быстро развернулась, опуская свободную руку на шею брюнетки и притягивая её для нежного поцелуя. Их переплетённые руки оказались зажатыми между ними, когда они отдались спонтанному поцелую, и, стоило им отстраниться друг от друга, Эмма улыбнулась Реджине и произнесла:
– Я знаю.
Брюнетка ощутила, как слова вызвали искры в сердце.
– Знаешь? – прошептала она.
– Да, – ответила Эмма и потянула её к двери. – Пошли.
Реджина не смогла сдержать улыбку, кивнула и пошла вслед за Свон. Слова Эр зазвучали в её голове, когда она уселась за столик рядом с Эммой напротив их сына, который уже спорил с блондинкой о том, молочный коктейль с каким вкусом лучше.
- Будь счастлива...
Она была.

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Chrmdpoet "Брешь во времени / A Ripple In Time"