Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Архив » Притекел Ким "Первая"


Притекел Ким "Первая"

Сообщений 1 страница 20 из 44

1

ПЕРВАЯ.

Автор - Ким Притекел.
Перевод – alexknp, lena57.

Глава 1.

Я застыла с телефонной трубкой в руке, и на некоторое время в ней повисла тишина.

"Эмми? Ты там?" - спросил мой старший брат Билли низким и обеспокоенным голосом.

"Да, Билли. Я тут. Ты уверен? Она и правда умерла?"

В моей голове никак не укладывалась мысль, что она ушла из жизни в тридцать четыре года. Как он сказал, от чего она умерла? Рак груди? Не может быть! Она ведь была такой молодой. Разве нет? "Я должна идти, Билли. Кто-то звонит по другой линии", - солгала я.

"Хорошо, Эмми. Прости, что мне пришлось позвонить тебе на работу. Ты точно в порядке? Я ведь отлично помню, что в детстве вы были такими хорошими друзьями".

Друзьями. Если бы они только знали всю правду о нас - про меня и Бет. Вытряхнув прочь из головы тяжелые мысли и нахлынувшие воспоминания, я ответила: "Все нормально. Спасибо, что позвонил, Билли".

"Да ладно тебе. Слушай, а приезжай-ка ты к нам. Я знаю, что тебя без особых проблем могут отпустить с работы, не так ли?"

"Да. В любое время. Пока, Билли".

Я аккуратно положила трубку на базу и, откинувшись в кресле, тоскливо оглядела свой тесный офис. Мне удалось достичь определенных успехов, я была многообещающим адвокатом в юридической фирме "JamesParksStone", в которой мне пришлось немало потрудиться для того, чтобы превзойти своих коллег мужчин и завоевать уважение среди кучки сексистски настроенных партнеров. Это была нелегкая задача, с которой я с удовольствием справилась.

Возможно, следовало бы взять несколько дней по личным делам и поехать на похороны, мне в любом случае причитался небольшой отпуск. Я могла бы вылететь в Денвер, а оттуда направиться на юг в Пуэбло, штат Колорадо, где я выросла и где не была бог весть сколько времени. Перед моим взором встали четко очерченные улицы скромных, окрашенных одинаковой краской домов моих милых и забавных соседей, а серые дымки от барбекю плавно струились, уносясь вверх из-за высоких шестифутовых деревянных заборов. Город, который больше не держал меня. Да и нельзя сказать, что когда-либо держал. Но тем не менее прошло уже достаточно много времени с тех пор, как я виделась со своими родителями и Билли. С нашей последней встречи мой брат ухитрился обзавестись дочерью, которую я никогда не видела.

Я встала из-за стола, подошла к окну, которое выходило на парк, располагавшийся рядом с нашим зданием, где мое внимание привлек мужчина,  прогуливающийся с громадным и чрезмерно игривым догом. В последний раз мы встретились с Бет именно в этом парке. Я прижалась лбом к холодному стеклу. Она приезжала в Нью-Йорк, чтобы встретиться со мной, и в лучшем случае эту встречу можно было бы назвать вымученной и крайне неудобной. Я помню, насколько уставшей она выглядела и как сильно похудела, а из-за своего высокого роста казалась еще более костлявой и долговязой. И только сейчас я поняла, что этот день окажется одним из тех дней, которые будут преследовать меня до конца моей жизни.

А что, если… Я тяжело вздохнула от безысходности. Никогда не верила во всякие там "что, если". Поздно уже что-либо менять, и не осталось совсем ничего, о чем можно было бы переживать и размышлять - все, что могло случиться, уже случилась и давно прошло…

Я вернулась к куче папок и документов на своем рабочем столе. Мне действительно следует разобраться с ними, - улыбнулась я про себя, хотя мне никогда должным образом не удавалось  сосредоточиться на чем-то одном. Вдруг, словно от внезапного удара в живот, я с судорожным всхлипыванием, разрывающим грудную клетку, бесформенной массой рухнула в офисное кресло. Со свирепостью, потрясшей меня, я вцепилась в подлокотники и закрыла глаза. Изо всех сил зажмурившись, я принялась вести настоящую борьбу со своими эмоциями, которые пытались вырваться наружу. В конце концов мне удалось перевести дыхание, и после пары глубоких вдохов я сумела взять себя в руки. Приняв решение незамедлительно воспользоваться причитающимся мне отпуском, я отправила электронное письмо Джону Стоуну - одному из совладельцев фирмы, в котором объяснила причины своего внезапного отъезда, собрала вещи и направилась прямиком к двери.

"Мисс Томас?" - окликнула меня моя секретарша Лоис, когда я с громким хлопком закрыла дверь в офис.

"Меня не будет до конца дня, Лоис. Если кто-нибудь будет звонить мне, пожалуйста, переадресуйте их на мою голосовую почту. Если же любой из наших партнеров пожелает поговорить со мной лично, переводите их звонки на мой домашний телефон. Он есть в списке контактов".

"Конечно. Мисс Томас, у вас все в порядке? Я вижу, что вы немного не в себе. Как вы себя чувствуете? Может быть, мне позвонить мисс Келли?"

Лоис Вутэрман - моя верная секретарша, проработавшая со мной уже более двух лет, была доброй женщиной средних лет. Она родилась и выросла в Лондоне, а после второй мировой войны вместе со своим мужем переехала в США, или как она это называла "Большой исход". Лоис взволнованно смотрела на меня своими большими глазами, скрытыми за объемными бифокальными очками, ее седые волосы, как обычно, были аккуратно собраны в пучок на макушке головы. Я достаточно часто задавалась вопросом - какой же длины на самом деле были ее волосы, однако она ни разу не позволила себе распустить их, считая, что для уважающей себя леди, это было бы проявлением дурного тона. Мне же оставалось только усмехаться про себя подобным мыслям.

"Нет, со мной все в порядке. В этом нет никакой необходимости. Просто у меня появились кое-какие личные дела, о которых следует позаботиться", - произнесла я, хотя на какое-то мгновение у меня возникло непреодолимое желание присесть на уголок ее стола и излить душу этой милой женщине, которая так хорошо относилась ко мне и проявляла поистине материнскую заботу, утешая и подбадривая, будь то неудача в работе, ссора с любимой или автомобильная авария два года назад. Но сейчас, по ряду причин, мне не хотелось делиться с ней своими проблемами.

"Ясно", - произнесла она, мягко взяла своей рукой мою ладонь и, похлопывая по ней типичным материнским жестом, произнесла: "Что бы ни случилось, все будет хорошо". Лоис понимающе улыбнулась мне. Видимо, ей все-таки удалось прочесть в моих зеленых глазах накопившееся напряжение и невысказанную боль, а также заметить ту морщинку между бровей, которая неизменно появлялась между ними и с неизменным успехом выдавала мое внутреннее состояние.

"Спасибо, Лоис. Я уверена, так все и будет". Я шумно выдохнула и прошла мимо ее стола к выходу из офиса, а затем мимо администратора к выходу из здания. Послеобеденная прохлада делового района Нью-Йорка невидимой волной окутала мое лицо, стремительный каскад холодного, пронзительно-кусачего осеннего воздуха проникал через ноздри в легкие. Я подошла к своей машине и одним нажатием кнопки пульта, болтающегося на брелоке, с характерным щелчком разблокировала дверцу автомобиля. Взгромоздившись на водительское кресло, я кинула портфель вместе с пиджаком на соседнее сиденье и, опустив руки на руль, уставилась на переполненную людьми улицу, в то время как разум находился совершенно в другом месте и в другом времени… рядом с Бет, стоящей со мной у скамьи в парке. Передо мной отчетливо встал ожидающий взгляд голубых глаз, которые смотрели мне прямо в душу.

"Эм, я даже не достойна твоих объятий?"

Я потрясла головой, изгоняя это видение, и повернула ключ зажигания.

Я проживала на окраине города в благоустроенном доме вместе со своей возлюбленной Ребеккой. Дом был просторным, с большими окнами, через которые солнце беспрепятственно попадало внутрь. Перед облицованным камнем фасадом дома располагалась небольшая лужайка с пожелтевшей осенней травой, которая тянулась по краям подъездной дорожки. С наступлением весны в декоративных глиняных горшках, которые Ребекка заботливо разместила вокруг всей лужайки, должны были вырасти цветы.

Черный персидский кот Саймон встретил меня у входной двери, его длинный и пушистый хвост, словно в замешательстве от моего столь раннего появления в доме, равномерно покачивался из стороны в сторону.

"Привет, малыш". Тихо простонав, я подняла его тушку и потерлась щекой о густой и мягкий мех его шеи. Через несколько секунд радостного приветствия Саймон дал мне понять, что с него достаточно, и начал вырываться из моих крепких объятий. Я опустила его на пол, и он решил вернуться к своим многочисленным дневным пересыпам, а я направилась прямиком в кухню. Все это время мысли о Бет не покидали мою голову. Почему? Почему она не сказала мне о своей болезни, когда у нее была такая возможность? Недавно полученный шок стал перерастать в гнев. Я подошла к мойке и с поникшей головой склонилась над ее поверхностью. Мои глаза наполнились слезами, желающими выплеснуться наружу и полностью завладеть мной. Как могла, я боролась с этим, но внезапно мои щеки стали мокрыми под стремительной атакой слез, хлынувших наружу и падающих в двойную мойку из нержавейки. Мириады чувств переполняли меня. Кап. Кап.

Резкая трель телефона, лежащего на барной стойке рядом с кофейным аппаратом, внезапно прервала мои душевные терзания. Сегодня я могу позволить автоответчику принять звонок.

"Здравствуйте. Вы позвонили Эмили и Ребекке. В настоящий момент мы не можем подойти к телефону. Пожалуйста, оставьте свое сообщение после гудка, и мы перезвоним вам при первой же возможности".

"Это сообщение для Эмили. Здравствуйте, это Уильям Паркс. Ваша секретарь сказала мне…" - я отскочила от мойки и, поспешно вытирая слезы, пошла в сторону беспроводного телефона.

"Привет, Билли, - произнесла я в захваченную трубку, - да, я просила об этом своего секретаря. У меня умер близкий мне человек, и я хотела бы взять несколько дней, чтобы…"

"Конечно, конечно! Вам необходимо позаботиться об этом. В конце концов, преступники Нью Йорка могут и подождать", - Паркс произнес эти слова с одним из своих смешков, идеально отточенных и полных фальши. "Позаботьтесь обо всем должным образом.  Должно быть, это так тяжело", - он понизил голос, очевидно для придания ему еще больших трагических ноток. Мне пришлось приложить максимум усилий для того, чтобы не попросить его засунуть свои соболезнования куда поглубже. Было доподлинно известно, что Уильяма Паркса не волновало ничего, кроме самого Уильяма Паркса. Но он был одним из моих боссов, поэтому я поблагодарила его за проявленную любезность и заверила в том, что Джон Дитерс в мое отсутствие займется делом Холстеда. Я была просто счастлива, закончив общение с этим вычурным и чванливым человеком. Из трех моих боссов именно этот был мне наиболее неприятен.

Положив трубку, я прошла к холодильнику и открыла его. Остатки вчерашнего лингвини вопрошающе смотрели на меня, как и несколько кусочков двухдневной пиццы, по-прежнему лежащих в сине-белой коробке. От этого их вида одна лишь мысль о еде стала отвратной, поэтому я прошла в гостиную и вяло хлопнулась на кушетку, безвольно раскинув руки и уставившись сквозь застекленные двери на наш внутренний дворик. Я чувствовала себя так пусто, как будто все мои внутренности были вынуты, и я осталась ни с чем. После пары глубоких вдохов, мне в голову пришла мысль. Я подошла к шкафу, встала на цыпочки и, немного потянувшись вверх, вытащила три белых фотоальбома, которые в равной степени являлись для меня как обильным источником утешения, так и мучительно-тяжелыми воспоминаниями. Временем, когда Бет была моей лучшей подругой, моей любимой, моим доверенным лицом и просто моей соседкой. Я почувствовала необходимость вновь увидеть эту женщину, которая взяла и украла моё сердце, так и не вернув его обратно.
(Примеч. Лонгвини - одна из разновидностей пасты или макарон в виде полосок). 

Слегка потеющими пальцами, осторожно, словно проникая в запретные врата священного мира, я открыла первый альбом, добрая половина которого была заполнена детскими фотографиями Билли, а затем, четыре года спустя, моими. Вот трехлетнюю меня ведут на первое занятие в балетную студию, которую, как мне говорили, я терпеть не могла, но моя мать считала, что я чертовски мило смотрелась в белых трико и розовой юбочке. А вот наша с Билли фотография - мы наряжены на Хэллоуин. Подпись на фото говорила, что ему было девять лет, а мне пять. Сейчас я уже не помню, что когда-либо обожала наряжаться как принцесса, но, судя по фото, скорее всего так оно и было когда-то. А вот на этой фотке я держу мешок для подношений "Откупись, а то заколдую!" Рядом со мной стоит наряженный в костюм шерифа Билли и держит меня за руку, а на наших ангельских личиках навечно запечатлены счастливые и ожидающие улыбки. Ах! Вот она, одна из моих самых любимых. На ней я сижу посередине большой песочницы вместе с какой-то рыжеволосой девочкой, которую я совершенно не помню, а мое большое зеленое ведерко с песком, навеки застыло над копной рыжих волос. Вопреки своему почти мертвому сердцу, безжизненно бьющемуся в груди, я улыбнулась воспоминанию.

Пропустив несколько лет своего детства, я наконец подошла к тому времени, когда в мою жизнь вошла Бет. Иногда мне казалось, что не существовало такого времени, когда ее не было в моей жизни. Сейчас я уже никогда не смогу услышать ее необузданный смех и не увижу те сияющие голубые глаза, которые с такой огромной и искренней любовью смотрели в мои - зеленые.

Я зажмурилась и судорожно выдохнула, прежде чем открыть глаза и вглядеться в нас. Именно я с самого начала преследовала ее повсюду, пытаясь подружиться. Однажды летом, когда мне было десять лет, многие соседские семьи решили уехать из городка, прихватив при этом всех моих друзей. Семья Сэйерс въехала в соседний дом вместе с девятилетней, а в скором времени уже с десятилетней дочерью Элизабет, которая упорно отказывалась откликаться на любое другое имя, кроме Бет. В то время она была еще очень застенчивой девочкой, а позднее призналась мне в том, что поначалу я пугала ее, хотя я так никогда и не поняла - почему. В конце лета, с его унылыми и медленно от ничегонеделанья протекающими днями, она наконец-то отважилась переступить священную границу между нашими небольшими и зелеными, размером с почтовую марку, лужайками, где мы играли в четыре квадрата. Именно с этого дня мы с Бет стали, как говорится, не разлей вода.

Я перелистнула следующую страницу альбома и наткнулась на нашу совместную с Бет фотографию, снятую во дворе нашего дома рядом с открытым гаражом, со стоящим в нем старым Доджем моего отца. От которого он, к слову сказать, так и не избавился, разве что теперь он уже не золотистый, а несколько странного, переливчато-зеленого оттенка. Да уж, мой отец никогда не обладал мастерством в выборе цвета. На этой фотографии я была одета в старую футболку Билли, из которой он сам уже вырос и которая перешла мне по наследству, как любимой младшей сестре. Мои выгоревшие и наполовину растрепанные блондинистые волосы были затянуты на затылке в конский хвост. На коленях красовалась пара жутко выглядевших царапин, начавших уже покрываться коркой. Мы с Бет стояли, держась за руки; на ней была поношенная футболка с изображением Микки Мауса, которую, клянусь, она носила бы изо дня в день, не снимая, если бы ее мать позволила это. На наших загорелых лицах сияли широкие и немного глуповатые улыбки. Такие юные. Такие беззаботные. Я прочитала надпись прямо под полароидным снимком, где аккуратным маминым почерком было выведено - "Эмми и Бет. 4 июля 1977 года". Это было второе наше совместное лето. И это был тот самый год, когда мы впервые поцеловались.

Я оторвала внимание от фотографий и внезапно поняла - насколько сильно проголодалась. Отложив альбом, я прошла в кухню и соорудила себе самый лучший на свете сэндвич с арахисовым маслом и желе. Я не ела подобную еду со времен колледжа! Просмотр старых фотографий пробудил во мне давно скрывающуюся маленькую девочку. Я улыбнулась и покачала головой.

С сэндвичем и банкой Dr. Pepper, я стащила с кофейного столика фотоальбом и аккуратно разложила все это прямо на полу. Встав на колени, я расстегнула свою серую в тонкую полоску юбку, потянула вниз к бедрам, затем присела, сняла и отшвырнула ее в сторону, та же участь постигла колготки. Оставшись в облегающем топе и нижнем белье, я начала рассматривать другие фотографии на этой странице: Эмми и Бет в зоопарке, Эмми и Бет плавают в озере, Эмми и Бет играют в баскетбол… А затем я увидела ее.
(Примеч. Dr. Pepper - безалкогольный, газированный напиток, выпускаемый компанией CocaCola.)

*****

Вечерний школьный спектакль и первая главная роль Бет в небольшой дурацкой пьесе под названием "Кто звонит дикому Уайлди" - о семейке Уайлди, которая жила в захолустном городишке Лунивиль (Идиотский город). В этой постановке Бет играла сына Джозефа Уайлди. В тот год она выявила в себе желание и любовь к актерскому мастерство. В одной из сцен ее персонаж должен был поцеловать в щечку мисс Тельму Рустер, и она решила немного попрактиковаться. На мне…

В ночь перед спектаклем Бет осталась у меня. Мы находились в моей комнате на верхнем этаже и возились с обширной коллекцией моделей различных автомобилей, передвигая их по бесконечным дорогам и скоростным магистралям, расположенным на покрывале, время от времени останавливаясь во всех приличных заведениях, чтобы перекусить, и по пути навестить всех своих многочисленных друзей. Внезапно она замерла с крошечным белым Фольксвагеном Жук в руке.

"А давай-ка попрактикуемся!" - торжественно произнесла Бет с широко раскрытыми, от внезапно озарившей ее идеи, глазами.

"Попрактикуемся в чем?" - спросила я, врезаясь своим грузовиком в спинку кровати и умудряясь создать тем самым величайший обвал из камней и прочих обломков, которые лавиной рухнули с массивной горы, расположенной в центре нашего прекрасного города.

"Порепетируем сцену между мной и Тельмой Рустер".

После этих слов я ощутила какое-то странное напряжение в животе. Я просто смотрела на нее молча, как бы спрашивая: "Ты что, серьезно?" - и прекрасно понимала, что она была более чем серьезна, а в глубине души молилась, чтобы она не изменила свои намерения. Я спросила у нее: "Какую?"

"Ну ту самую, где я должна… - тут Бет бросила поспешный взгляд через плечо, чтобы убедиться, что мои родители и Билли не слышат нас из-за закрытой двери. - Где я должна поцеловать ее".

"Зачем? Ты же знаешь, как нужно целоваться!? В конце концов, у тебя же есть отец".

"Да, но это совсем другое. Он мужчина, а там молодая женщина!"

"Но ведь ты играешь мальчика, так что все подходит".

"Нет и нет! И к тому же я не целовала отца, как свою подругу", - убежденно проговорила она.

"Я очень надеюсь, что нет!" - хихикнула я в ответ, с удовольствием играя упрямицу, в надежде получить требуемое.

"Ну же, Эм!" - настаивала Бет, глядя на меня горящими голубыми глазами. Даже в свои одиннадцать лет этот взгляд привел мои чувства в смятение, и должно быть именно он заставил меня согласиться.

"Ладно, погоди минутку, я сейчас".

Я бросила свой забытый грузовик на пол, подбежала к двери и, слегка приоткрыв ее, окинула быстрым взглядом коридор, затем закрыла дверь и прислонила к ней своего верного друга громадного коричневатого плюшевого мишку Рюфлеса для того, чтобы он охранял нас. Затем я подошла к окну, задернула на нем голубые занавески и только после этого прошла к своему насиженному месту и, скрестив ноги, села напротив Бет.

"Ничего себе! Мы словно в Форт Нокс", - заметила Бет.
(Примеч. Форт Нокс – военная база и хранилище золотого запаса США).

"Что это такое?"

"Не бери в голову. Ладно, ты начинаешь первая", - выжидательно глядя на меня, сказала Бет.

"Но я же не знаю текста!"

"Ох да, точно! Значит так, сейчас ты смотришь в сторону от меня и при этом стараешься казаться, по причине моего присутствия рядом с тобой, очень взволнованной леди". Я подавила рвущийся наружу смешок.

"Затем ты произносишь: - Доброе утро, Джозеф Уайлди. Как вам этот яркий и солнечный день?"

"Доброе утро, Джозеф Уайлди. Как вам этот яркий и солнечный день?" - повторила я, хлопая ресницами, и слегка вздрогнула от неожиданности, когда Бет схватила мою руку и поднесла ее к своим пухлым губам, мягко касаясь ими костяшек пальцев. Волна трепета промчалась по моей спине. Я не помнила, чтобы Джозеф делал нечто подобное с Тельмой во время репетиций, но промолчала. Я позволила бы Бет сделать все, что она сочтет нужным. В конце концов, это был  ее спектакль, а не мой.

"Тельма Рустер, ты отлично выглядишь, впрочем, как всегда. Что ты делаешь здесь совершенно одна?"

"Ооо! Я помню следующую строчку текста!" - воскликнула я. "Моя мама только что отправилась в магазин, Джозеф".

Широко улыбаясь, Бет кивнула и произнесла: "Хорошо. Теперь ты говоришь: "Но ты можешь проводить меня до дома, если конечно хочешь. Я уверена, моя мама не будет против моей прогулки с таким милым молодым человеком, как ты". Я начала повторять текст, но запнулась, когда она внезапно прервала меня и заставила встать на ноги.

"Давай сыграем эту сцену по-настоящему?" Она взяла мою руку, положила ее на сгиб своего локтя, а затем накрыла ладонью второй руки. "Давай представим, будто дверь твоей комнаты - это дверь в дом Тельмы, хорошо?"

Я согласно кивнула вместо того, чтобы продолжить свою реплику. Мы под ручку сделали несколько кругов по комнате, пока наконец не остановились перед дверью, ведущей в "дом".

"Для меня было честью проводить тебя, Тельма, могу ли я называть тебя просто Тельма?" Я не знала, что мне ответить, а Бет, казалось, уж слишком вошла в свой образ, чтобы напомнить мне нужную фразу, так что я просто кивнула. Она улыбнулась и отпустила мою руку.

Когда она подошла ко мне вплотную, ее дыхание сбилось и стало прерывистым. Я и сама начала нервничать, во мне проснулось какое-то неясное волнение и возбуждение. Она положила руки мне на плечи, а затем склонила голову еще ближе ко мне. Когда наши губы соприкоснулись, меня словно током ударило, ведь я ожидала ее поцелуя в щечку. И тут вся моя кровь вспыхнула и побежала по венам с такой силой, что мысли просто выскочили из головы. Как-то раз я видела в одном фильме женщину, которая во время поцелуя с мужчиной прикрыла глаза. Предполагая, что следую правильному порядку, я опустила веки и еле слышно всхлипнула.

Когда поцелуй завершился, Бет немного отстранилась и посмотрела мне в глаза. Ее лицо выражало абсолютное потрясение. Я же, в свою очередь, словно потеряла дар речи и чувствовала себя практически бездыханной. Прежде мне не доводилось целоваться ни с кем, кроме моих родителей и тети Китти, которая всякий раз при встрече со мной требовала от меня приветственный, бррр, мокрый поцелуй, что случалось достаточно часто. Этот же был совершенно иным, и мне кажется, мы обе поняли это. Бет намотала прядь моих выгоревших на солнце волос на свой палец, при этом ее руки по-прежнему лежали на моих плечах, а затем улыбнулась.

"Может нам стоит пройтись по этой сцене еще раз?" - произнесла Бет тихим голосом. Я лишь кивнула в ответ. Она поднесла руку к моему лицу и мягким движением смахнула волосы со лба, а затем еще раз склонила ко мне голову. На этот раз я обернула свои тонкие руки вокруг ее шеи и прижалась к ней. Моя опора. Бет всегда была сильной.

Спектакль учеников пятого класса столкнулся с критикой. Мисс Арбэкл высказала свое мнение относительно игры Бет: "Слишком много драматизма в такой довольно-таки легкомысленно-веселой постановке".

*****

Да что эта мисс Арбэкл вообще понимает в театре!? После этих слов Бет перестала принимать участие в спектаклях вплоть до перехода в среднюю школу.

Я перевернула страницу альбома и обнаружила целую серию школьных снимков и еще больше фотографий, сделанных у нас дома. Неужели нашей матери нечем было заняться, кроме как бегать за нами с камерой в руках. Когда я была ребенком, мне даже в голову не приходило, что она сделала уже тонну фотографий. Сейчас, чтобы поставить меня перед объективом, потребуется помощь бога.

Шли годы, Бет все больше отстранялась от своих сверстников, а в особенности от девочек. У нее не было каких-либо дел с ними, и общались они только в тех случаях, когда травили её или меня, или же насмехались над любой из нас, или если какая-либо другая девочка становилась очередной мишенью. Бет быстро стала лидером среди так называемых "неудачников". Когда случалась какая-нибудь несправедливость, она без колебаний вступала в борьбу, защищая и отстаивая наши интересы, что, должна сказать, происходило довольно часто. По большей части, все свое время Бет проводила с парнями. Она была просто неподражаема, когда дело касалось баскетбола или бега, да и вообще любых видов спорта, включавших в себя физическую активность. Я улыбнулась, вспоминая, как Бет в прыжке закладывала мяч в корзину.

*****

"Давай же, Эм! Не будь тряпкой! Хватаешь мяч, затем бежишь по площадке и прыгаешь. А теперь бросаешь сверху туда!"

В такие моменты я, как правило, смотрела на Бет так, словно она прилетела с другой планеты.

"Бет, ты забыла, что ты единственная здесь, у кого рост в сто футов? Подумай сама, я намного ниже тебя!"

"Ну и что?" - произнесла она, пробегая мимо меня и попутно выхватывая мяч из моих рук, ударила его о цементное покрытие и вела до тех пор, пока одним точным и сильным ударом левой ноги не зашвырнула его с приятным свистом прямо в кольцо.

"Дело не в росте, Эм, а в умении и таланте".

Она с самодовольной улыбкой на лице остановилась возле меня, её глаза бросали мне вызов. Я подняла брови. Она прекрасно знала, что я никогда не смогла бы отклонить брошенный вызов.

"Отлично. Я покажу тебе мастерство. Я покажу тебе способности и талант".
Я схватила мяч, который продолжал прыгать по площадке, и побежала вперед.

"Мне так жаль, Эм. Я ведь в самом деле думала, что ты сможешь это сделать", - говорила моя лучшая подруга, сидя рядом со мной на крыльце, пока мама прижимала полотенце к моему носу. Я злобно сверкнула на нее своим подбитым глазом.

*****

У Бет была довольно сложная домашняя жизнь. Ее родители поженились, когда ее мать в шестнадцать лет забеременела ею. Отец Бет - Джим, всегда сомневался в том, что Бет действительно была его дочерью. Однако я верила, что он всегда любил ее. Джим вырастил ее как собственную дочь, да и сама Бет горячо любила его. Ее родители прожили в браке до тех пор, пока девочке не исполнилось тринадцать лет, а затем ее отец решил, что больше не в состоянии выносить бесконечные скандалы, истерики и беспробудное пьянство ее матери. Джим решил оставить семью и вернуться в свой родной штат Теннеси. С тех пор Бет не виделась с ним в течение многих лет, за исключением одного раза.

Большую часть дня Бет проводила у нас, держась подальше от собственного дома из-за всевозрастающей пьянки своей матери. Думаю, что в глубине души, она воспринимала и уважала моих родителей, как своих собственных. Билли тоже любил ее. В его глазах она была его младшим братом, о котором он постоянно мечтал. Почти каждый вечер мы с Бет лежали на лужайке возле нашего дома и, уставившись в ночное небо, пытались сосчитать все звезды, которые нам удавалось разглядеть. Зачастую она молча плакала, слезы струились по ее щекам, скатываясь вниз и собираясь в ушах. Временами она подрагивала, сваливая всю вину за дрожь на прохладный ночной воздух.

Следует сказать пару слов и о моей матери. Она старалась быть такой, какой не смогла стать Нора Сэйерс. Мама опекала Бет, учила ее и наставляла, при этом всячески демонстрируя той, как она была важна и любима. Мы все вели себя так же. Бет изо всех сил цеплялась за эти чувства, окутывая себя ими словно шерстяным одеялом.

Я наткнулась на очередную нашу фотографию вместе с Билли, сделанную на рыбалке прямо накануне развода Сэйерсов. В то время Билли уже стукнуло семнадцать, так что мои родители решили предоставить ему возможность взять на себя ответственность на рыбалке за свою тринадцатилетнюю младшую сестру и ее двенадцатилетнюю лучшую подругу.

*****

"Я не собираюсь насаживать за вас червяков на крючки, так что вам обеим лучше всего бросить свои тошнотворные девчачьи штучки и научиться делать это самостоятельно", - напутствовал нас Билли, когда мы отъехали от дома. Я посмотрела на Бет, которая сидела рядом со мной на заднем сиденье огромного внедорожника, взглядом, полным сомнения и растущего страха, отображенного на моем лице. Стоило ей улыбнуться, как я почувствовала, что все мои опасения и переживания рассеиваются.

"Мне никто не нужен, чтобы насадить своих червяков, если ты это имеешь в виду. Ну уж нет! И держу пари, по-любому, сумею сделать это гораздо лучше, чем ты!" - гордо заявила Бет.

"Девчонки", - пробубнил себе под нос Билли, однако в зеркале заднего вида я сумела разглядеть мимолетную улыбку, проскользнувшую по его возмужавшему лицу.

После долгой трехчасовой езды, мы наконец добрались до озера Картер и нашли уютный уголок, чтобы остановиться на ночлег под кронами раскидистых гигантских деревьев. Мы с Бет вылезли из машины и с нетерпением приступили к исследованию прилегающей территории. Несмотря на солнечный и жаркий день, бесчисленные тени создавали потрясающий комфорт, а простирающиеся лабиринты из деревьев и кустарников, приглашали нас в свой неведомый мир.

"Ты думаешь о том же, о чем и я?" - озорно поинтересовалась Бет. Я улыбнулась в ответ и, крикнув брату: "Увидимся позже, Билли!" - подхватила ее за руку, и мы побежали в чащу леса навстречу своим фантазиям.

"Эй! Вы же должны помогать мне!" - неслись нам вслед окрики брата.

"Мы же девочки! Мы в любом случае не собираемся заниматься этим", - парировала Бет, и мы скрылись в лесу. Звонкий смех был единственным свидетельством нашего присутствия там.

Спустя какое-то время мы перестали нестись сломя голову из-за опасения столкнуться лбом со стволом дерева и пошли, взявшись за руки, по пологому склону холма, ступая по мягкой после недавних дождей земле, наблюдая за невероятной красотой, дарованной Богом планете. Переступая через поваленные стволы и склоняя головы под низко растущие ветки, я в изумлении посмотрела вверх на громадные деревья, казавшиеся вечными в своем существовании. Бурундуки издавали предупреждающие крики друг другу, а мошкара и бабочки вились над нашими головами.

"Я думаю, мы могли бы остаться здесь навсегда и никогда не возвращаться в школу, а когда вырастем, не ходить на работу. Просто остаться здесь и жить, как Тарзан", -  тоскливо произнесла я.

"Я - Тарзан, а ты - Джейн", - выкрикнула Бет, постукивая кулачком по своей едва начавшей формироваться груди. Я рассмеялась.

"Ага, щас! Я - Тарзан, а ты - Джейн!"

"Ууу! Но я хочу носить такую же повязку на бедрах, как он!"

На какое-то время мы обе затихли.

"Вообще-то я думаю, что нам лучше быть Томом Сойером и Геккельбери Фином", - спустя несколько мгновений произнесла Бет.

"Я хочу быть Геком Финном!" - воскликнула я, размышляя о такой возможности.

"Ни в коем случае! Ты слишком умна для того, чтобы быть Геком. Тебе гораздо больше подойдет роль Тома Сойера".

С этими словами Бет отпустила мою руку и, закружившись, начала танцевать на свободном от деревьев и кустарников клочке земли, к которому мы подошли. Лучи от низко висящего солнца понемногу начали проникать в маленькую лощину, играя тенями на противоположной стороне большого холма, целиком поросшего дикой травой, из-за чего тот принял вид великана, появившегося откуда-то из-за деревьев. Внезапно она замерла, подняла голову к небу и откинула назад.

"Я хочу быть свободной!" - выкрикнула Бет в окружающую тишину, и громкий крик пронесся эхом по лесу. В ответ раздалось щебетание напуганных птиц. Я отошла в сторону и просто наблюдала за ее танцем. Бет было всего двенадцать, а в октябре исполнится тринадцать, но я определенно могла сказать, что когда-нибудь она станет непревзойденной красавицей. Ее темные, колыхавшиеся за плечами волосы, казались практически черными и ослепительно сияли в лучах яркого солнца. Это создавало необыкновенный контраст с ее дивными голубыми глазами и прекрасной, в отличии от моей, кожей без единого на ней прыщика. Для своего возраста она была чересчур высокой, с длиннющими ногами и спортивной фигурой, и я полагала, что пройдет не так уж много времени, когда Бет станет выше моей матери. Гиперактивный образ жизни весьма благоприятно сказывался на ее теле. Вне сомнения, она была прекрасна!

Внезапно Бет умолкла и перестала танцевать, после чего, засунув руки в карманы своих шорт, повернулась ко мне спиной.

"Бет? - удивленно приподняв брови, позвала я, - почему ты перестала танцевать?" Этот вопрос остался без ответа, но я уловила волны огромной печали, исходившие от нее. "Бет? - еще раз тихо переспросила я, а затем подошла к ней. - Что случилось?" - я положила ладонь на ее плечо, но она отказываясь смотреть на меня. "Пожалуйста, расскажи мне, что происходит?"

Не произнося ни слова, она развернулась ко мне и в отчаянном порыве обняла, крепко обхватив руками мою шею, а затем, зарыдав, уткнувшись мне в плечо. Встревоженная ее слезами и не понимая, что она хочет сказать мне, я заключила Бет в утешающие объятия и начала мягко поглаживать ее по волосам, бормоча в ухо ободряющие слова, в точности повторяя действия своей мамы, когда я была чем-то расстроена. Мы простояли в таком положении несколько долгих минут, после чего с заключительным всхлипом она выдавила из себя: "Отец бросает мою мать".

"Ох, Бет, - произнесла я, поглаживая ее по спине, - мне так жаль! Откуда ты знаешь об этом?"

Она вновь прижалась ко мне и произнесла: "Прошлой ночью я услышала их ругань, встала и подкралась к двери спальни. Хоть она и была плотно закрыта, но я смогла услышать громкие крики и плач матери. Она умоляла отца не поступать так, а он сказал, что должен, поскольку больше не может выносить все это".

"Что именно?"

"Не знаю. Полагаю, терпеть ее выходки. Она опять пришла домой очень поздно и, как обычно, пьяная. Так что в этом смысле я не могу винить его. Не знаю". Бет еще раз всхлипнула и затихла. Мы так и стояли, обнимая друг друга, погруженные в собственные мысли, со слезами, бегущими по нашим лицам.

"Ты поедешь с ним?" - спросила я, затаив дыхание в ожидании ответа.

"Нет. Он не хочет этого".

Я облегченно медленно выдохнула, но тут же ощутила чувство вины за свой эгоизм. Бет всегда была гораздо ближе к отцу, чем к матери. Она слегка отстранилась от меня и положила руки на мои бедра. Большим пальцем я стерла слезинки с ее щек. Бет пристально посмотрела на меня покрасневшими глазами, ее лицо слегка припухло от пролитых слез. Пока я смотрела на нее, одинокая слезинка лениво скользнула по ее щеке.

"Не плачь", - прошептала я, а затем потянулась вверх и мягко поцеловала ее в лоб. Сейчас она выглядела такой несчастной. Тогда мягким, едва ощутимым прикосновением, я поцеловала ее в губы. Отстранившись, я посмотрела на нее, пытаясь прочесть выражение ее лица. Глаза Бет потемнели, прожигая меня насквозь. Она двинулась за следующим поцелуем, но я увернулась, сделав шаг в сторону.

"Билли будет искать нас", - быстро проговорила я, убирая руки с ее тела. В прошлом году во время репетиции ее роли мы с Бет уже целовались, но это был один единственный раз. С тех пор она несколько раз смотрела на меня с таким же выражением, что и сейчас. Тогда я и в самом деле не понимала значения этого взгляда, а вот сейчас я вижу его снова. Взгляд вожделения, словно вы увидели в витрине магазина огромный велосипед и так сильно хотите заполучить его, что это причиняет боль. Желала ли Бет поцеловать меня еще раз? И было ли это желание похожим на то?

Пока мы возвращались назад к Билли, в моем, тогда еще юном разуме, продолжали неотступно вертеться мысли. А хотела ли я когда-либо сама поцеловать ее? Да. Пару раз у меня возникало подобное желание, но находясь в некоем замешательстве и испытывая сильное смущение, я выбрасывала эти мысли прочь. Сейчас, оглядываясь назад в прошлое, я понимаю, что Бет охотно приняла бы это и более того, в паре случаев она сама подводила ситуацию к этому моменту. Для нее я была безопасной и надежной гаванью.

"Но ведь мы обе были девочками, - продолжала рассуждать я. - Нам следует целоваться с мальчиками, ну, или, по крайней мере, говорить о них".

Все мои подруги так и поступали. Но были ли эти мальчики теми, которые, как полагалось, должны были заставить мое сердце биться быстрее? Заставить меня почувствовать дрожь и немоту, и одновременно с этим ощутить себя в полной мере живой? Что ж, возможно мои гормоны до сих пор еще не начали свои безумные игры. Все это заставляло меня еще больше нервничать, вынуждая сделать правильный выбор.

Выбравшись из леса, мы направились к нашему лагерю, где Билли уже начал устанавливать палатки. Его большая голубая палатка стояла готовой, а наша с Бет, небольшая и красного цвета, только ставилась. Услышав наше приближение, он кинул недовольный взгляд из-за плеча.

"Вы обе просто сумасшедшие! Эм, не смей поступать так снова, или я прибью вас гвоздями к дереву прежде, чем мама пришпилит меня самого к стволу по соседству!"

"Прости, Билли", - тихо сказала я. Сейчас мы с Бет пребывали в гораздо более мрачном расположении духа, чем перед нашим побегом в лес. Почувствовав эту разницу, Билли снова посмотрел на нас. От удивления и недоумения его брови сошлись на переносице, однако он не стал донимать нас своим любопытством. Он никогда не задавал лишних вопросов.

"Раз уж вы считаете себя великими первопроходцами, так идите и принесите сухих веток для костра, чтобы мы смогли приготовить еду. Я хочу видеть ваши задницы на этом же месте ровно через пятнадцать минут!" - прокричал он нам вслед, когда мы направились в лес.

Той ночью мы с Бет лежали порознь в спальных мешках. Я лежала на спине и смотрела вверх на красное брезентовое покрытие, служившее нам защитой от дождя снаружи. Тяжелые капли обрушивались с небес, постукивая по палатке, словно кто-то стучался в дверь и просился внутрь. Я могла слышать, как в палатке Билли тихо играло радио, кажется это была песня Led Zeppelin, но мне никогда не нравилась подобная музыка.

"Эм?" Я повернула голову и посмотрела на Бет. Она лежала, скрючившись на своей стороне палатки. В темноте мне удалось разглядеть лишь ее силуэт, но я не могла разглядеть ни лица, ни выражения ее глаз.

"Как ты думаешь, ты когда-нибудь выйдешь замуж?"

"Замуж?" - переспросила я.

"Ну да. Муж, дети… ну ты поняла".

"Не знаю. Я думала об этом, но я предпочла бы пойти учиться в колледж. Я даже решила, кем хочу стать".

"И кем же?" - заинтересованно спросила она.

"Адвокатом, - я повернулась набок, чтобы мне было удобнее разговаривать с ней, -  на прошлой неделе по ТВ показывали замечательную историю о том, как женщина обратилась за помощью к адвокату, и та выиграла процесс в суде по делу маленького мальчика, похищенного его собственным отцом".

"С чего это отцу похищать своего собственного сына?"

"Не знаю. Как бы то ни было, та женщина - адвокат, кажется ее зовут Терри, сначала помогла полиции вернуть мальчика матери, а затем взялась представлять ее интересы в суде и выиграла дело. После такого успеха ее пригласили в шоу Донахью".
(Примеч. Фил Донахью - американский журналист, телеведущий и режиссер, благодаря которому в 1960-х годах в США возник такой жанр телепрограммы, как ток-шоу).

"Это и в самом деле милая история. А я хочу сниматься в кино. И вовсе не собираюсь выходить замуж. Как ты думаешь, мы все еще будем дружить, когда повзрослеем?"

"Конечно будем! - воскликнула я, почти обидевшись на такой вопрос. - Мы навсегда останемся друзьями!"

*****

Я ослабила прозрачную защитную пленку над одной из страниц фотоальбома и, аккуратно вытащив один из снимков, внимательно рассмотрела его. На озере мы повстречались с пожилой парой, и они любезно согласились сфотографировать нас всех троих вместе. Мы стояли на берегу, Билли в своей рыбацкой жилетке, которую наш папа подарил ему на последний день рождения, стоял с пойманной им рыбой и горделиво демонстрировал ее, удерживая на поднятой удочке. Мы с Бет стояли рядом в обнимку с улыбками, навеки запечатленными на наших лицах. Сейчас, заглядывая в глаза Бет, я вижу, какой грустной и несчастной она тогда была. Я удивилась, почему же в ту пору я не замечала, как сильно на ней сказался развод ее родителей. Возможно детская наивность не позволила мне разглядеть все эти вещи. Скорее всего, в дальнейшей  своей жизни Бет никогда больше не сталкивалась с тем, что ей пришлось пережить в своем детстве.

Надпись под фото гласила: "Билли, Эмми и Бет поймали ужин. Весна 1979 года", а ниже добавлено моими детскими каракулями: "Эмми и Бет - друзья навсегда".

Я подняла взгляд от своего прошлого и увидела смотревшего на меня Саймона. Он почти задремал рядом со мной, а я этого даже не заметила. Я подняла его, словно тряпичную куклу и прижала к себе, он закрыл глаза, удовлетворенно мурлыкая.  Я снова посмотрела в окно на прилегающую к дому лужайку. Ночь быстро приближалась, вступая в свои права, в то время как солнце, прощаясь, в последний раз появилось на сцене, уступая права восходящей луне.

"Как же так, малыш?" - спросила я, прижавшись к мягкому густому меху и поглаживая его за ушком. "Как считаешь, наверное мне уже пора отпустить ее, да?" - и после этих слов, я снова окунулась в воспоминания.

*****

Отредактировано Кроха (05.04.16 16:01:49)

+1

2

Когда мы вернулись с озера, моя мать выбежала из дома, чтобы встретить нас. "Вот так раз! Ваша мама, должно быть, очень скучала по вам, ребята", - рассмеялась Бет.

Я не разделила с ней шутку, потому что разглядела лицо матери - что-то было не так. Билли тоже заметил это.

"Интересно, что случилось?" - произнес он, въехал на автомобиле во двор и выключил двигатель. Мама подлетела к задней двери, где располагались Бет и я.

"Бет, дорогая, тебе нужно как можно скорее вернуться домой. Сегодня утром твоя мама позвонила мне и сказала, что они должны поговорить с тобой о чем-то очень важном".

"Они собрались развестись, да?" - еле слышно проговорила Бет, опустив взгляд на свои руки, которые нервно теребили подол футболки. Мама посмотрела на меня, и на ее красивом лице появилось беспокойство. Затем она взглянула на Бет и мягко опустила руку на ее плечо.

"Почему бы тебе не пойти домой, дорогая? Если захочешь, то потом можешь прийти к нам на ужин, знай, мы всегда будем более чем рады видеть тебя. Я знаю, что Эмми точно не будет возражать". Мама улыбнулась, пытаясь поднять настроение. Вежливо улыбнувшись, Бет медленно вылезла из машины.

"Тебе не помочь с вещами, Бет?" - спросил Билли.

"Не стоит Билли, я справлюсь сама. Эм, ты не проводишь меня?"

Я посмотрела на маму, спрашивая разрешения. Она кивнула.

"Ты можешь проводить Бет до двери, а потом вернешься назад и заберешь вещи из машины. Договорились?"

"Хорошо". 

Я выбралась из машины вслед за Бет и помогла вытащить ее большой походный рюкзак из багажника авто. Он рухнул на землю с глухим стуком, Бет взялась за длинные ручки и потащила его прямо по земле.

"Спасибо вам за все", - проговорила Бет через плечо, обращаясь к моей матери и Билли, сидящему за рулем.

Мы шли рядышком нога в ногу. Я посмотрела на нее сбоку - она шла с поднятой головой и смотрела прямо перед собой. Хотела бы я знать, что происходит сейчас в ее голове, какие мысли ее одолевают. Мы обе прекрасно осознавали, что этот недолгий путь скоро неизбежно закончится, однако ни одна из нас не желала признавать этого. Я снова посмотрела вперед, и мы подошли к крыльцу ее дома. Бет бросила лямки рюкзака и повернулась ко мне.

"Пожелай мне удачи, Эм", - быстро обняв меня, проговорила Бет и вошла в дом.

Я стояла на месте и еще некоторое время размышляла о том, что это может означать. Подняв свой взгляд на фасад дома, я заметила на нем отшелушившуюся светло-голубую краску. Выцветшие фрагменты узора сливались с темной зеленью кустарников, выстроившиеся вдоль всего фасада. Раньше я никогда не замечала - насколько сильно этот дом нуждался в покраске. Может быть в два, а то и три слоя. Возможно это именно то, что требовалось Сэйерсам - новая покраска. Я услышала звук приближавшихся шагов и обернулась. Это был Билли.

"Пойдем, мелкая, поможешь мне затащить пойманную вами рыбу". С этими словами он взъерошил мои волосы и пихнул в плечо. Я медленно отвернулась от двери Бет и направилась домой. Билли шел рядом, приобняв меня за плечи.

"Неужели им придется уехать, Билли?" - спросила я, заглядывая ему в лицо. Должна сказать, что в скором времени он превратится в очень привлекательного мужчину с темными, как у нашего отца глазами и светлыми, как у меня и мамы, волосами.

"Я не знаю, Эмми. Просто не знаю. Как там всегда говорит тетя Китти? "Никогда не теряй надежду". Возможно, все не так уж плохо. Временами взрослые совершают просто идиотские поступки".

До дома мы дошли молча. Билли подхватил туристическое снаряжение и исчез в своей комнате. Я видела, как он захлопнул за собой дверь, на которой красовалась надпись: "Осторожно, тинэйджер! Говорят, это может быть опасно!" Рядом было написано: "Поберегись, парень кусается!"

Вздохнув, я прошла на кухню, где мама уже начала готовить ужин. Я плюхнулась на кухонный стул, вздохнула и принялась наблюдать за ее работой.

"Не хочешь мне помочь?" - поинтересовалась мама, повернувшись ко мне с кухонным полотенцем на плече.

"Нет. Я не собираюсь выходить замуж, так зачем же тогда мне учиться готовить?"

"Не собираешься?"

"Нет. Я так решила", - с уверенностью в голосе заявила я.

"Но ты же сама-то должна есть", - улыбнулась она.

"Я буду. Но не дома".

"Ну, тогда полагаю, что к тому времени ты разбогатеешь. Кстати, а почему ты не выйдешь замуж?"

"Не знаю", - ответила я, пожав плечами.

Я посмотрела на кучку тарелок, ожидающих, когда их поставят на стол, и стопку желтых льняных салфеток, каждая из которых была аккуратно свернута и продета в салфетницу с пятью деревянными кольцами в форме вытянувшихся кошек, прикасающихся носом к кончику своего хвоста. Я взяла одно из колец и покрутила его на пальце.

"Почему пять?" - поинтересовалась я, указывая на дополнительное кольцо.

"Тетя Китти придет на ужин". Я понимающе кивнула.

"Почему ты вышла за папу?"

"Потому что любила его", - ответила мама и повернулась обратно к плите, чтобы помешать картошку.

"Неужели когда-нибудь и я смогу так же?" - глядя на картошку, поинтересовалась я.

"Определенно, сможешь. Но возможно, что ты так и не захочешь изменить свое отношение к домашним обязанностям", - мама кинула на меня из-за плеча свой лукавый взгляд.

"Ты сможешь сохранить один секрет?" - хихикнула я.

"Конечно сохраню, милая".

Я вскочила со стула и выхватила из ее руки большую деревянную ложку.

"Но сначала скажи мне, почему ты все-таки вышла замуж?"

"Ну, когда мужчина любит женщину…"

"Ой, мам, я знаю всю эту ерунду! Я не пойму, зачем нужно выходить замуж? Неужели люди не могут просто жить вместе, ну, или рядом друг с другом? Ведь тетя Китти не вышла замуж за Рона".

“Можно, я полагаю, и как Китти, однако это то, чего мы оба хотели. И я надеюсь, что когда-нибудь она все-таки выйдет за Рона. Видит бог, он уже не раз делал ей предложение. Состоять в браке - это самый правильный путь. По множеству причин. Да ты и сама поймешь это, когда встретишь того самого человека. Ты сама захочешь все свое время проводить рядом с ним, заниматься чем бы то ни было, но вместе с ним".

После таких слов мама поставила сковородку с рулетом в духовку.

"Могу ли я жениться на Бет?" - спросила я и повернулась, чтобы посмотреть на нее. Едва не выронив тарелку, мама удивленно посмотрела на меня. Я понимала, что это был довольно нелепый вопрос, но мне очень хотелось увидеть ее реакцию.

"Почему бы тебе хотелось сделать это?" - медленно спросила она.

"Ну мы же всегда все делаем вместе, и я хочу, чтобы она всегда была рядом со мной. Разве ты не об этом мне только что говорила?"

"Да, это так, но послушай меня, милая, девочки не женятся на девочках. Ты обязательно встретишь приятного молодого человека".

Я повернулась к плите и с интересом наблюдала, как ком картофельного пюре скользнул с ложки и со смачным шлепком плюхнулся обратно в сковородку.

"Знаешь, может быть вам с Бет следовало бы завести себе и других друзей, а то вы все время проводите только вдвоем. С несколькими девочками ты могла бы получить гораздо больше удовольствия. Ты так не думаешь?"

Я прислонила ложку к краю сковородки и, пробормотав что-то невнятное о том, что мне необходимо пойти и вытащить из машины свои вещи, вышла из кухни.

Бет так и не появилась у нас тем вечером. Я расстроилась, мне хотелось знать, что происходит, однако мама уверила меня в том, что Бет сама мне обо всем расскажет, как только будет готова. Позднее, тем же вечером, сидя на крыльце нашего дома, я наблюдала за Джимом Сэйерсом, который, уложив сумки с вещами в автомобиль и махнув на прощание рукой, сел за руль и уехал прочь. Свет задних габаритных огней его машины - это последние напоминание о нем, больше я никогда не видела его.

*****

Я отложила фотоальбом и, потянувшись, встала, разминая свою затекшую спину, а затем окинула взглядом гостиную, разглядывая толстый ковер, покрывавший деревянный пол, черную кожаную мебель с бросающимися в глаза ярко-красными подушками. На стенах висели фотографии всех тех мест, где я побывала с Ребеккой или без неё, а также тех мест, которые мы как-нибудь хотели бы посетить вместе. Комната казалось уютной, несмотря на резкие цвета. Просто изумительное оформление камина, который располагался в углу комнаты и был обрамлен знакомым нам юным талантливым скульптором. Это являлось своеобразным подарком нам на новоселье и содержало в себе частичку теплого домашнего уюта. Обрамление было выполнено из черного оникса и представляло из себя фигуру женщины, которая тянулась ввысь, к небу, и возможно к своему спасению.

Сейчас моя жизнь так сильно отличалась от той, которую я когда-то представляла себе. Бет больше не было рядом со мной, хотя она и заверяла меня клятвенно, что всегда будет рядом. Я присела на кушетку и у меня появилась мысль - несмотря на десятилетнее отсутствие Бет в моей жизни, я до сих пор, пусть и издали, всегда мысленно опиралась на ее незримую поддержку, на ее силу, на память о ней, и это поддерживало меня в моих стремлениях. Теперь же эта связь оборвалась навсегда. Я потерла свои воспаленные от слез глаза.

Посмотрев вниз, я увидела Саймона, прислонившегося к ноге. Его хвост обвился вокруг моей голени. "Ну что, проголодался, малыш?" - спросила я. В ответ раздалось его громкое "мяу". "Ладно, ладно. Кроме того, мне следует позаботиться о твоей второй мамочке, иначе она будет весьма недовольна мной".

Я прошла в столовую и, остановившись, посмотрела на недавно купленный стол, за которым, если его полностью разложить, могли бы уместиться по меньшей мере двенадцать человек. Дорогая отполированная древесина цвета спелой вишни сияла в последних лучах заходящего солнца. Они проникали через два двойных окна, расположенных чуть выше буфетной столешницы, такого же насыщенного вишневого цвета. Легким прикосновением пальцев я пробежалась по стоящему в центре стола цветочному букету.

Уже на кухне я услышала, как открылась гаражная дверь. Я принялась доставать из холодильника овощи, собираясь приготовить из них салат. Внутренняя дверь открылась, впуская Ребекку, и в течение нескольких секунд я смотрела на неё. От долгого дня, проведенного на работе - она работала учителем в средней школе - и от ветра её длинные рыжие волосы были взъерошены, но несмотря на это темно-голубые с зеленоватым оттенком глаза, казалось, были наполнены жизнью и излучали теплый свет. Внезапно на меня нахлынули чувства, я подошла к ней и прижала ее к себе, почти сбивая с ног.

"Привет, детка!  Я тоже рада видеть тебя, но ты однажды уже опрокинула меня, помнишь?" - удивленно улыбаясь, она вернула мне объятия. Я положила голову на ее плечо и тихо заплакала. Один взгляд на женщину, с которой я решила навсегда связать свою жизнь, заставил меня потерять опору под ногами. Эта любящая улыбка послужила разрешением, в котором я так нуждалась, позволяя всему тому, что скопилось внутри меня, выйти наружу, чтобы я наконец-то смогла отпустить это. 

"Эй, эй!" - сказала Ребекка, пытаясь отстраниться.

"Нет! Можно я просто поплачу еще минутку?" - попросила я, продолжая крепко держать ее, как в тисках.

"Конечно можешь, Эмили. Конечно", - она вновь прижала меня к себе и смолкла.

*****

"Не плачь, Бет. Перестань. Ты должна быть сильной", - тихо произнесла я.

"Я ненавижу их", - последний раз всхлипнув, проговорила Бет.

"Нет, ты не должна, они же твои родители. Тебе нельзя ненавидеть их", - произнесла я, пропуская пальцы сквозь волосы Бет. Мы находились у меня в спальне. Я лежала на кровати, Бет - рядом со мной, её голова покоилась в своем излюбленном положении на моем животе. Мы долго молчали, я опустила на неё взгляд, чтобы посмотреть, не уснула ли она. Она не спала, её взгляд витал где-то далеко от нашего дома.   

"О чем ты думаешь?" - спросила я, заплетая несколько прядей ее темных волос в одну. Некоторое время она молчала.
     
"Как ты думаешь, Эм, я странная?" - наконец произнесла она, продолжая смотреть на стену, словно боясь моего ответа.

Я рассмеялась и ответила: "Конечно! Как же иначе? Именно поэтому ты моя самая лучшая подруга!"

"О боже, спасибо тебе", - немного расстроенно ответила она, а затем, ухватившись за край моей полосатой красно-голубой футболки, протерла ей от слез свои глаза.

"Спасибо, Бет. Она не была моей любимой!"

"Всегда пожалуйста. Рада стараться. По крайней мере, я не стала сморкаться в нее".

Я ухмыльнулась и заправила выбившиеся пряди ее волос за ухо. Бет продолжила стягивать тонкий материал с моего живота, исследуя обнажившийся участок кожи. Она осторожно кончиками пальцев выводила круги чуть выше моего пупка, я чувствовала на теле ее теплое дыхание.

"Ну как? Нашла там что-нибудь интересное?" - поинтересовалась я, сгорая от любопытства.

"Надо же, как будто попка у младенца", - она улыбнулась мне, поглаживая кожу моего живота, а затем, подняв голову, посмотрела на свою ладонь, лежащую на ребрах моей грудной клетки. "Разве это не удивительно? Насколько много в женском теле необычных изгибов и округлостей", - и проследовала рукой вдоль центральной линии живота вверх прямо под край футболки, лежащей теперь на моей небольшой, но уже хорошо заметной груди.

"Знаешь, раньше я никогда не придавала этому особого значения", - добавила я, чувствую какую-то неуверенность под такими изысканиями Бет, а также абсолютную беззащитность из-за образовавшейся наготы.

"Хмм … - рассеянно хмыкнула Бет, а затем села и вернула мою футболку на место. - А давай спустимся вниз и купим себе по мороженому?"

Я внимательно смотрела за тем, как она спрыгнула с кровати и, зажав зубами черную завязку для волос, принялась затягивать их в конский хвост, переминаясь при этом с ноги на ногу. Я прищурилась, наблюдая за ее действиями. Обычно так происходило, когда она начинала нервничать. Я медленно встала на слегка подрагивающие ноги.

"Звучит неплохо", - ответила я, еле слышно выдыхая воздух, который удерживала до сих пор.

*****

Нью-Йоркский холод позднего сентября совсем не чувствовался возле камина, который после вечернего кофе для нас разожгла Ребекка. Это стало традицией с тех пор, как в одну из ночей - пару лет назад - мы устроили такие посиделки перед камином, и обе осознали, как много мы потеряли. Лежа на кушетке и положив свои ноги на колени Ребекки, я завороженно, словно в трансе, смотрела на причудливо танцующие на стенах тени, отбрасываемые огнем.

"Значит, родители Бет развелись, когда ей было тринадцать?" - уточнила Ребекка, легкими движениями рук поглаживая мои икры и лодыжки.

"Да. Тринадцать. Хотя знаешь, тогда они оформили развод, а жить порознь стали годом ранее". Я застонала от удовольствия и, сделав небольшой глоток мокко, посмотрела на потолок. "Тогда мы все еще были на каникулах, но вскоре должны были пойти в седьмой или восьмой класс. Сейчас уже и не помню, в какой именно. Кажется, все-таки в восьмой".

"А сколько тогда тебе было?"

"Это произошло за пару месяцев до того, как мне исполнилось четырнадцать".

"А почему ты никогда прежде не рассказывала мне об этом, Эм?" - потягивая свой кофе, спросила Ребекка. Несколько мгновений я молча смотрела на неё, обдумывая ответ. "А действительно, почему?"

"Но я же сказала тебе, что Бет играла в той пьесе, на которую мы с тобой ходили. Я обратила твое внимание на нее".

"Да, это так, но как-то мимолетно. Ты никогда особо не подчеркивала, что она была особенной в твоей жизни и что ты раньше знала её.  Я совершенно точно помню, что ты сказала мне, когда мы сидели там, в темноте театра, а она вышла на подмостки. Так вот, ты сказала: "Видишь эту девушку, играющую Пиппу? Я когда-то знала её".

Я улыбнулась: "Да, но вот только…" - Ребекка не дала мне закончить, шутливо хлопнув по моей ноге.

"Не бери в голову, я не злюсь на тебя, милая. Просто я хочу узнать все. Я хочу узнать все о человеке, который так много значил для тебя. И очень хочу, чтобы ты поделилась этим со мной".

"Хорошо", - я слегка приподнялась, чтобы нежно поцеловать ее в губы и, легонько проведя кончиками пальцев по лицу Ребекки, откинулась обратно на кушетку. "Если быть честной, я даже не знаю, почему тогда не рассказала тебе. Полагаю, из-за того, что все это произошло очень давно, и тогда уже не имело особого значения".

"Эмили, если это было бы не так важно, тогда смерть Бет не оказала бы на тебя такого сильного влияния", - она посмотрела на меня так, как смотрела всегда, когда понимала, что я чем-то расстроена. Я улыбнулась про себя. Это напомнило мне мою мать, которая по обыкновению смотрела на меня точно также.

"Как правило, все свое свободное время мы проводили вместе", - тихо произнесла я. Улыбнувшись, я посмотрела на Ребекку и обнаружила, что смотрю мимо нее, оказавшись в том времени, которое разделила с Бет.

*****

После того как родители Бет развелись, мы стали ещё ближе, чем были, если это вообще было возможным. Все остальные друзья для нас двоих стали вторичными, малозначимыми, а некоторые насовсем исчезли из мира, который мы создали для нас двоих. Каждые выходные она проводила ночь со мной, в нашем доме, или же - в тех редких случаях, когда её мать позволяла нам - мы оставались в доме Бет. В то время Бет весьма настойчиво устремилась к занятиям в театре. Она постоянно придумывала короткие роли или сценарии, написанные специально для нас двоих.

В самом начале ей приходилось применять некоторые, надо сказать, весьма значимые силы убеждения, чтобы заставить меня принять участие, но со временем я сама, без понукания с её стороны, полюбила их не меньше, чем она. Я могу вспомнить одну роль - она играла скромного юношу Джеймса Дина, а я была очаровательной девушкой, которую он встретил на улице и захотел познакомиться. В середине этой крошечной постановки я остановила её, положив руку на написанный ею сценарий.

"Бет, а почему ты всегда играешь мальчиков?" - произнесла я и, сев на кровать, принялась развязывать со своей шеи шарф, который самым натуральным образом стянула из гардероба матери. Бет потянулась к другому концу моего реквизита и попыталась выхватить его из моих рук.

"Цыц! - я шлепнула ее по руке. - Это мое!"

"Что, хочешь побыть в роли мальчика?" - произнесла Бет со своей обычной кривоватой ухмылкой.

"Нет! - парировала я. - Только вот почему ты так хочешь им быть?"

"Ну, кто-то ведь должен. Видишь ли, Эм, чтобы стать действительно хорошим актером, мне придется продемонстрировать недюжие способности к перевоплощению в других людей, которые совсем не похожи на меня в реальной жизни". После этих слов Бет смочила водой руки и пробежалась ими по голове, прилизывая волосы. Нам надо больше "реквизита".

Я тихонько хихикнула.

"Что, есть такая книга, в которой ты это вычитала? Ну тогда почему ты никогда не играешь девочек?" - хитро спросила я. В ответ она бросила на меня взгляд из-под своей длинной челки.

"Как смешно! Я и так играю эту роль всю свою жизнь и не хочу играть ее в театре. Реального мира для меня вполне достаточно".

Она прыгнула на кровать и, вытянувшись рядом со мной, легла на живот. Упершись подбородком в ладони, она пристально уставилась на спинку кровати. Я же легла на спину и разглядывала маленькое пятно в самом уголке потолка, где три года назад крыша дала течь. Мы молчали, единственным звуком, доносящимся до нас, было тиканье часов, стоящих на высоком комоде напротив кровати. Вскоре мне показалось, что это тиканье совпадает с ритмом моего сердца, и оно едва не выпрыгнуло, когда Бет повернулась, перебираясь поближе ко мне, и кровать скрипнула. Глянув в ее сторону, я обнаружила ее совсем рядом с собой; ее голова покоилась на руках, при этом Бет внимательно смотрела на меня сверху вниз. Она молчала и просто смотрела. Я почувствовала себя лабораторной крысой. Меня охватил странный жар, от чего возникло чувство, словно мне не хватает воздуха, а в животе ощутила какое-то неясное покалывание.

"Что?" - спросила я. Небольшое раздражение, проскользнувшее в моем голосе, заставило меня ощутить дискомфорт. Или это было смущением?

"Ничего. Я всего лишь смотрю. Или мне запрещено смотреть на тебя?" - с обидой в голосе проговорила Бет.

"Нет, конечно, но скажи мне, откуда взялось такое желание? Сегодня я выгляжу так же, как и вчера, или позавчера!"

Я выпрямилась и встала с кровати. Бет наблюдала за моими перемещениями с неподдельным удивлением в глазах.

"Временами ты бываешь такой странной, Эм".

Я подошла к комоду и принялась переставлять единорогов из своей коллекции. "Что со мной? С чего это я вдруг ни с того ни с сего ощутила такое невероятное чувство обиды?"

Я глянула на свое отражение в зеркале шкафа и обратила внимание на напряженные плечи, словно я подошла к какой-то грани. Потрясенная увиденным, я расслабила их, и напряжение понемногу схлынуло. Я внимательно всмотрелась в свое лицо, в напряженно сжатые губы, на нахмуренные в непритворном гневе брови, а затем, переведя взгляд в сторону, через отражение в зеркале посмотрела на Бет. Она все еще лежала на кровати, перекатившись на живот, ее лицо смотрело в противоположное от меня направление, а ноги были согнуты в коленях, перекрещены в лодыжках и в медленном, гипнотическом ритме покачивались вверх-вниз. Я замерла, завороженно глядя на эти движения. Затем Бет оперлась на локти и принялась рассматривать что-то в своих руках. Под тонкой тканью рубашки четко просматривались остро очерченные грани ее лопаток, и в этот момент она показалась мне тигром, подкрадывающимся к своей добыче.

"С чем это ты там играешься?" - поинтересовалась я. В моем тихом голосе отчетливо звучали нотки вины. Бет смущенно кашлянула, но не посмотрела на меня.

"Дальше по сценарию предполагалось, что я даю тебе это". Повернувшись ко мне в пол-оборота, она продемонстрировала мне то, что держала в руках. Это было маленькое кольцо желтого цвета. "Помнишь, я обещала его тебе?"

"Да", - спокойно сказала я и села рядом с ней на кровать. Я взяла кольцо в свои руки и принялась рассматривать его, медленно поворачивая в руке, а затем просто улыбнулась, глядя на нее. "Это так неожиданно, Бет! Я думала, что мы некоторое время могли бы сначала просто пожить вместе". Она расхохоталась, а я надела кольцо на безымянный палец левой руки. Оно немного болталось, но все же было очень милым.

"Но милая! Как же мы с тобой поженимся, если мне не позволено даже просто смотреть на тебя?" - с ужасающим акцентом деревенщины южного штата, воскликнула Бет.

"Бет, прости меня! Я не знаю, что на меня вдруг нашло и почему я стала такой вредной".

Бет повернулась на бок, и я тут же пристроилась к ней, прижавшись головой к ее шее. Она обвила руки вокруг меня и прижала к себе. Я отчетливо слышала гулкие удары ее сердца, колотящегося в груди, и участившееся дыхание. Внезапно мне послышался звонок в дверь.

"Черт, кто там еще? Может это тетя Китти? Она должна приехать сегодня".

"Не знаю. Может быть. Ведь они с твоей мамой очень близки, верно?" - выдохнула Бет, проведя рукой вниз по моей спине, и тем самым сняла с меня оставшееся напряжение и превратила в размякшее желе. Ее рука подобралась к краю рубашки и скользнула под нее. Тепло, исходящее от ее кожи, одаривало меня таким блаженством, что я даже не думала останавливать ее и, более того, не желала, чтобы она останавливалась. Она провела рукой вверх по моей спине, затем спустилась к талии и, продвинувшись немного в бок, пробежалась по ребрам.

После того как её рука покинула мое тело, я все ещё ощущала след тепла, оставленного ею. Мне казалось, что какая-то сила сдавила мою грудь, а затем я почувствовала тепло, возникшее внизу живота. Смущение в моей голове нарастало, и я была совсем не уверена - что же такое делала Бет? Определенно, это не могло быть ничем иным, кроме как массажем, чтобы успокоить и подбодрить меня, так ведь?

Я прикрыла глаза, как только ее ладонь коснулась бюстгальтера на моей юной, только начинавшей формироваться, груди. Ее пальчики внезапно замерли, а рука отодвинулась назад, как будто Бет была не уверена в том, что делала и очень удивилась тому, что обнаружила свою руку именно здесь.  Я не могла видеть ее лица, поскольку моя голова была опущена вниз, но мне очень хотелось иметь возможность прочитать то, что отражалось в ее глазах. Бет всегда для меня была открытой книгой. Внезапно она выдернула руку из-под рубашки, и я тут же ощутила на своей коже холод. Я ничего не сказала ей, оставаясь в том же положении - рядом с ней. Несколько мгновений мы так и лежали, а затем раздался стук в дверь моей спальни. Мы обе замерли.

"Эмми? Милая, вы там?" - раздался за дверью голос моей матери.

"Да", - ответила я, по-прежнему находясь в объятиях Бет.

Ручка двери начала со скрипом поворачиваться.

"Милая, открой мне дверь".

Я отпрянула от Бет и, встав на дрожащие ноги, подошла к двери. Слегка приоткрыв ее, я встретилась лицом к лицу со своей матерью.

"Почему ты заперла дверь?" - я с ожидающим видом посмотрела на нее. "У вас, девочки, стояла такая тишина, что я не могла понять, дома вы или нет", - улыбаясь сказала она. Я продолжала молча смотреть на нее. "Приходила дочка Ньюманов. Она хочет знать, не желаете ли вы прогуляться с ней или заняться еще чем-нибудь? Поскольку я не поняла - дома вы или нет, я сказала ей, что вы гуляете где-то и зайдете к ней позже".

"Мам! Мы вовсе не хотим гулять с Дарлой Ньюман!" - с возмущением в голосе воскликнула я. Мы вообще не хотели ни с кем гулять.

"Эмили, я конечно понимаю, что вы обе в настоящее время невероятно заняты друг другом, но Дарла только переехала сюда и у нее здесь совсем нет друзей. Так что я не вижу причин, по которым вы с Бет не могли бы пойти и поиграть с ней".

"Ну, мам!"

"Это же не до конца твоей жизни, а только на пару часов". Я посмотрела на Бет, которая сидела на кровати в индейском стиле и, глядя на меня, отрицательно покачала головой. Я вновь повернулась к матери.

"Мы не хотим гулять с ней. Пусть она пойдет и поищет себе кого-то другого". Мама вздохнула и пожала плечами. "Ладно", - сказала она и вышла в коридор. Я закрыла дверь и прислонилась к ней, скрестив руки на груди. "Черт! Мне уже скоро пятнадцать, и я почти взрослая, а она продолжает обращаться со мной, как с ребенком! Я не хочу гулять с Дарлой!"

"Да ладно, Эм. Дарла не такая уж и плохая", - Бет вытянула свои длинные ноги и встала с кровати. "И кроме того, у тебя же раньше не возникало с ней никаких проблем?!"

"Ага. Но тебя же тогда не было дома. А теперь мне придется общаться с ней".

Бет приподняла брови и внимательно посмотрела на меня.

"Что происходит с тобой в последнее время, Эм? Ты стала какая-то дерганная, все тебя раздражает".

"Я не знаю!" - выкрикнула я, подошла к кровати и упала на нее лицом вниз.

"Я ненавижу свою мать", - жалобно простонала я в скомканное покрывало.

"Нет, кто угодно, но только не ты! Что ты говорила мне? Они твои родители. Ты не должна их ненавидеть", - где-то совсем рядом со мной прозвучал голос Бет, а секунду спустя, она добавила: "Вставай. Давай-ка, пройдемся до речки".

То место, которое ребята, жившие по соседству, окрестили "Большая лужа", являлось небольшим прудом, в который впадал небольшой ручей, протекающий в полумиле от наших домов. Ручей бежал вдоль велосипедной дорожки и впадал в тот самый пруд, который был обнесен стеной из громадных камней, этот пруд и являлся местным пляжем. Лужу со всех сторон окружали величественные деревья, густая крона которых обеспечивала тень и максимальное уединение для более старших ребят, особенно для тех из них, кто отважился купаться нагишом. 

Мы с Бет сидели на краю большого каменного выступа и болтали ногами, погруженными в прохладную воду пруда. Мы сидели рядышком друг с другом, я пристально вглядывалась в темные глубины, а Бет смотрела на меня.

"Что с тобой происходит, Эм? Ты ведешь себя, ну ооочень странно!" - хихикнула она. "Я полагала, что я единственная, кто обладает такой славой. Ты же хорошая девочка, помнишь? По крайней мере, моя мама всегда так утверждает".

"Почему?" - спросила я, не глядя на подругу. Мой взгляд был направлен на отражающуюся в лучах яркого солнца воду, которая начинала мерцать под бликами игривых лучей.

"Я не знаю, - пожала плечами Бет. - Она всегда так говорит".

"Глупости какие. И вовсе ты не странная. Ты самая лучшая, ты идеальная". В этот момент я ощутила на себе прожигающий насквозь взгляд своей подруги и наверное уже в сотый раз за этот день, почувствовала накрывшую мое тело волну жара. Меня охватило чувство дискомфорта.

"Давай плавать".

Я вскочила на ноги и одним движением стянула с себя рубашку. Оставшись в маленьком бюстгальтере и стащив свои белые обрезанные джинсовые шорты, я прыгнула в пруд в трусах и лифчике.

"Эмили!" - услышала я выкрик Бет, как только вынырнула из воды. Смахнув капли воды из глаз, я повернулась в сторону окликнувшего меня голоса. Она стояла на камне с моими шортами в руках.

"Что?"

"Смотри, у тебя тут кровь!" - воскликнула Бет, демонстрируя мне красное пятно на джинсовой ткани.

"Что?"

Я подплыла поближе и с изумлением посмотрела на свои шорты. Действительно, на них было пятнышко крови размером с серебряный доллар. Поспешно выбравшись из воды, я внимательно осмотрела свое нижнее белье, на котором, как и следовало ожидать, обнаружила такое же, слегка размытое водой, пятно.

"О боже!" - завопила я, а затем всхлипнула, почувствовав, как жгучие слезы мгновенно выступили на ресницах, и тревожные ощущения с угрожающей скоростью пронеслись через все тело. Мне одновременно хотелось плакать, смеяться и кричать. Бет приобняла меня за плечи.

"Эм, ты в порядке? Может, тебе лучше присесть? Твоя мама рассказывала, что в таких случаях иногда появляется слабость или даже приступы острой боли в животе. С тобой все хорошо?"

"Со мной все хорошо!"

Я окончательно вышла из себя, внезапно почувствовав нечто большее, чем просто неудобство. Отпихнув от себя Бет, я накинула рубашку и, выхватив злосчастные шорты из ее рук, принялась полоскать их в пруду, молясь Богу, чтобы мне удалось замыть кровь и не сгореть от стыда, возвращаясь домой. Мои попытки не увенчались успехом, поскольку пятно осталось там, где и было.

"Мама просто убьет меня!" - рыдала я, продолжая свои тщетные попытки замыть пятно.

"Она не такая. Она поймет, Эм". Я встала на дрожащие ноги и изо всех сил пыталась натянуть на себя мокрые шорты. "Ну вот, по крайней мере мне теперь понятно твое поведение. Это многое объясняет", - с задорным блеском в голубых глазах и кривой усмешкой сказала Бет.

"Как это понимать? Что значит - "это многое объясняет?" - я бросила свирепый взгляд, злясь на Бет, которая посмела шутить в столь жуткий момент.

"Твоя мама говорила о том, что женщинам в такие дни свойственны перепады настроения. Так вот, у тебя сейчас они точно есть".

"Нет! У меня нет ничего такого! Я чувствую себя прекрасно! По крайней мере, до сих пор чувствовала. Кстати, о моей маме. Думаешь, она догадывается о том, что со мной происходит?"

Оставляя Бет позади, я отправилась в сторону дома в насквозь промокших кроссовках, отчего они громко хлюпали на каждом шагу, что привело Бет к неудержимому смеху, а мне добавило страданий.

Невзирая на то, что я тогда была совсем еще юной и в свои неполные четырнадцать лет обладала поистине ужасающим и сложным характером, я была безумно признательна Бет за то, что в такой сложный для меня период становления женщиной, она была рядом со мной.

*****

"Так твоя мама разозлилась?" - улыбаясь спросила Ребекка.

"Нет, конечно же! На самом деле в дополнение к моим предшествующим унижениям, она сгребла меня в объятия прямо на нашей лужайке, на виду у копошащихся на своих газонах соседей, и устроила настоящий переполох на улице, окончательно добив меня фразой, что "ее девочка, наконец, стала женщиной". Я была просто убита!"

Ребекка откинула голову назад и громко расхохоталась, потирая рукой мою голень.

"Ну и как после этого не быть эгоистичным подростком?"

"Я так понимаю, у Бет этого тогда еще не было?" - спросила Ребекка, продолжая хихикать.

"Нет, не было. Но это произошло несколько месяцев спустя. Ей повезло - у нее это началось посреди ночи. Моя мама лично помогла ей пройти через это.

"Почему твоя мама?"

"Мать Бет, знаешь ли, слишком была погружена в свои заботы. Я так понимаю, у нее просто не нашлось времени для своей дочери. Между пьянкой и мужчинами", - сухо произнесла я, вспоминая о времени, когда Нора Сэйерс оставляла свою дочь на произвол судьбы, предпочитая решать свои собственные проблемы. На некоторое время мы с Ребеккой замолчали, окунувшись в свои мысли.

"Ох, чуть не забыла!" - воскликнула я и, накрыв ее руку на моем колене, переплела с ней пальцы. "Как прошел твой сегодняшний поход к доктору?"

Ребекка прислонилась головой к спинке кушетки и устало посмотрела на меня.

"Он сказал, что, если в этот раз ничего не получится, мы попробуем еще раз. Если и при следующей попытке ничего не выйдет, врач посоветовал прибегнуть к другому способу. Может, нам следует задуматься над его словами и прекратить все…"

"Нет, мы будем пытаться снова", - решительно прервала я ее речь. Хоть одна из нас должна быть сильной.

"Ох, детка. А что, если это не сработает?" - прошептала Ребекка и, как всегда, когда она была чем-то обеспокоена или расстроена, между ее глаз появилась тонкая морщинка. Я протянула руку и провела по ней подушечкой большого пальца, изгоняя прочь. Ребекка улыбнулась.

"Это сработает, дорогая. Должно сработать". Несколько секунд, мы неотрывно продолжали смотреть друг другу в глаза, не желая прерывать эту связь, установившуюся между нами. Я хотела чувствовать ее всю ночь, знать, что она здесь - рядом со мной, и все будет хорошо. Ребекка вздохнула и улыбнулась мне.

"Ладно", - согласилась она, напоследок легонько пожав мое бедро. "Думаю, нам пора отправиться в кровать. Уже поздно", - она склонилась ко мне и едва касаясь губами, нежно поцеловала меня, однако я не позволила ей отстраниться и углубила поцелуй, удерживая ее лицо ладонями до тех пор, пока поцелуй не оставил нас бездыханными.

"Ух, ты! - сделав глоток воздуха, произнесла она. - Нам определенно пора в кровать".

+5

3

Кроха, спасибо вам за книгу! Обязательно сегодня прочту.
Вы замечательный переводчик http://s7.uploads.ru/t/3f6Rm.png

+1

4

Маrusya
Это только первая глава. Впереди еще 9 глав.

+1

5

Кроха, вы меня простите, а я ее уже в худлитературу перенесла. Думала просто небольшая книга.
Она была во времянке, я и подумала, что это законченное произведение(((

+1

6

Маrusya
Я же смогу здесь выкладывать продолжение?

+1

7

Кроха, в этот раздел мы переносим книги, которые уже полностью переведены.
Можно я перенесу в Переводы?
А потом, когда вы закончите мы ее сюда закинем.
Хорошо? http://s7.uploads.ru/t/3f6Rm.png

+1

8

Маrusya
Тема ПЕРЕВОДЫ подразумевает вмешательство Грей. Сама-то я совершенно не против, но на сей раз у меня есть соавтор, а для него это окончательный вариант.

+1

9

Кроха, нет)))
Этот раздел для всех книг в процессе перевода
А вмешательство Грей, только с согласия самого переводчика. :flirt:

+1

10

Кроха
Маrusya
Вас всех люблю, тока скажите что и где можно читать?

+1

11

Маrusya
Хорошо, я совсем не против.

+1

12

просто прекрасно! с нетерпением буду ждать продолжения.

+1

13

Sonya|0011/7a/32/240-1439042598.jpg написал(а):

Вас всех люблю, тока скажите что и где можно читать?

Читать можно все и везде.

Кроха, рада, что мы договорились.
Как закончите перевод мы тему почистим и перенесем ее в Худ. литературу или Золотой фонд.

+1

14

Глава 2.

Не в состоянии выбросить из головы мысли о Бет, я лежала в объятиях Ребекки в абсолютной темноте и прислушивалась к ее ровному дыханию. Осталось еще столько неоконченных дел, так много воспоминаний необходимо было воскресить в памяти и разобраться во всем, что с нами произошло, прежде чем я смогу отпустить ее навсегда. Слишком много невысказанного и незавершенного осталось между мной и Бет.

Я представила себе ее лицо. Голубые глаза словно светились, темные волосы были собраны в конский хвост или косу, а несколько непокорных прядей, по обыкновению, выбивались из пучка, радуясь свободе. А еще - она улыбалась мне. Улыбалась той особенной, слегка кривоватой улыбкой, которую Бет хранила только для меня. Эти глаза лучились жизнью, и в них отражалась безграничная вера в будущее, свойственная только ей.

Осторожно, чтобы не потревожить сон Ребекки, я высвободилась из ее объятий и выскользнула из кровати. Сонно протестуя, она пробормотала что-то неразборчивое и повернулась на другой бок. Тихо ступая по полу, я направилась в ванную комнату и включила свет. Негромко щелкнула плотно прикрытая за моей спиной дверь, и я внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале. Мои волосы, которые Ребекка по обыкновению называла "истинным золотом", опускались чуть ниже плеч. Сейчас они были значительно короче, чем пару лет назад. Я легонько пробежалась по своей всклокоченной ото сна прическе, заправив особо непослушные пряди волос за уши. Зеленые глаза, смотревшие на меня в отражении зеркала, были потухшими и безжизненными, а припухшая кожа вокруг них свидетельствовала о всех тех слезах, что были пролиты ранее.  Неведомый голос внутри меня велел мне не плакать, твердил о том, что не стоит горевать о давно прошедшем, однако я чувствовала себя бутылкой с газировкой, наполненной невыплаканными слезами, которым требовалось немедленное освобождение. А сейчас кто-то взял и растряс эту бутылку, и пробка тут же, громко хлопнув, слетела с горлышка, расплескивая содержимое куда-то в пространство.

"Милая, у тебя все в порядке?" – раздался заспанный голос Ребекки.

"Все хорошо. Спи". В ответ она снова пробормотала что-то невнятное, однако я не разобрала - что именно, а затем вновь наступила тишина. Немного погодя, я плеснула в лицо несколько пригоршней холодной водой и осторожно вышла из спальни.

Саймон встретил меня на верхушке лестницы, его длинный черный хвост описывал в воздухе замысловатые круги, а большие желтые глаза вопрошающе смотрели на меня все то время, пока на пару с ним мы спускались по ступенькам. По пути вниз я скользила пальцами по перилам, пристально разглядывая фотографии, висевшие на стене вдоль лестницы.

Я увидела нашу с Ребеккой фотографию перед прекрасным замком Спящей Красавицы в Диснейленде. Нашей подруге Камилле удалось запечатлеть нас, стоящими в обнимку со счастливыми лицами, а ее девушка Дана находилась чуть в стороне, и на ее загорелом лице сверкала широкая улыбка. Я улыбнулась этому воспоминанию. На тот момент мы с Ребеккой уже где-то около года жили вместе, но это наше совместное путешествие было первым, и оно вышло таким изумительно-незабываемым.

Я продолжила спускаться, периодически поглядывая вниз, чтобы Саймон случайно не попался мне под ноги и не отправил бы нас в свободный полет через оставшиеся ступеньки. Я понимала, что в отличие от него, навряд ли смогла бы приземлиться на ноги. Мое сердце ёкнуло, когда взгляд остановился на нашем с Ребеккой совместном изображении во время сказочного путешествия в Ирландию, где родилась её ныне покойная мать. Через пару лет мы планировали вновь совершить поездку туда.

Чуть ниже висело мое фото с выпускного бала в колледже. Моя мама сняла нас так, что отец и брат находились по обеим сторонам от меня, и все мы широко улыбались. Так вышло, что я единственная в семье получила степень, потому как Билли предпочел пойти на военную службу. Я всмотрелась в усталые глаза отца, он выглядел старше своих лет, что зачастую заставляло меня за него волноваться. Я знала, что его здоровье оставляет желать лучшего, но мама лишний раз не желала беспокоить нас этим. Отец всегда был весьма строгих нравов, но при этом достаточно добр к нам, что и позволило ему вырастить достойных детей.

*****

"Да что же это такое? Я узнаю, что вы с Бет не пожелали играть вместе с девочкой Ньюманов?" - спросил отец, и его вилка с картофельным пюре замерла на полпути ко рту. Единственное, что я была в состоянии сделать, это молча уставиться на него, ибо мне нечего было сказать в ответ. Вместо этого я решила рассердиться на мать, кинув на нее молчаливый взгляд - предательница! Она не клюнула на это.

"Эмми, мама Дарлы сказала, что девочка жутко расстроилась".

"Ну, просто у нас нет никакого желания дружить с ней", - я запнулась, произнося это оправдание.

"Ты не хочешь дружить с ней?" - сухо поинтересовался отец. - "Почему? Из-за того, что она не Бет?" Комментарий отца вызвал у меня шок и изумление. Я посмотрела на брата, сидящего напротив меня, но, видимо, он внезапно понял, что кусок мяса на тарелке является центром всех его мыслей и желаний. Я понимала, что не получу от него помощи, главным образом потому, что в глубине души знала - мы с Бет были неправы, но я не могла позволить этим словам слететь с моих губ. Вновь посмотрев на маму, я встретилась с пристальным взглядом ее темных глаз, прожигающих меня насквозь.

"Я хочу видеть тебя, играющей в компании с другими детьми, а не только с Бет. Я ясно выражаюсь, Эмили Джейн?"

"Но…"

"Не спорь со своей матерью! Сейчас Бет стоит на распутье с чередой сложностей и проблем. К тому же она плохо на тебя влияет. Я не хочу, чтобы ты, моя дочь, болталась с ней по улицам. Ее родители в разводе, а мать шляется повсюду с разными мужчинами".

"Папа, но ведь Бет не виновата в этом!" - воскликнула я, покраснев от ярости.

"Даже не смей разговаривать со мной в таком тоне, юная леди! Тебе всего четырнадцать, ты все еще ребенок, и мне совершенно наплевать - начались у тебя месячные или нет!" Из-за этих слов, произнесенных в присутствии Билли, я покраснела еще сильнее. Мне было физически сложно посмотреть в лицо своему брату, ужасаясь того, что я могла бы увидеть там.

"Генри", – мягким, успокаивающим голосом позвала мама, аккуратно накрывая своей ладонью его руку. Отец извиняющимся взглядом посмотрел на меня, но через некоторое время его лицо вновь обрело серьезное выражение.

"Девочки в твоем возрасте должны иметь очень много подруг. Верно, милая?" - эта фраза адресовалась матери. "Разве в возрасте Эмми у тебя не было кучи подружек?" Мама ничего не ответила, а вместо этого повернулась ко мне и утешающе положила свою теплую руку поверх моей ладони.

"Милая, мы же не говорим о том, что ты больше никогда не увидишь и не поиграешь с Бет. Но, возможно, тебе следует дать шанс и другим девочкам. Здесь появилось несколько новых семей, которые живут с нами по соседству, и недавно я увидела среди них девочек и мальчиков твоего возраста. Хорошо?"

"Френсис, не надо говорить с ней так, словно это несерьезная тема!" - решительно заявил отец.

"Дорогой, я справлюсь с этим сама", - и, сказав это, мама подарила отцу такой взгляд, что он тут же затих и, сделав большой глоток молока, потупил свой взор.

"Договорились?" - снова спросила меня мама.

Я посмотрела на свой наполовину съеденный ужин и, ткнув вилкой в гору картофельного пюре, просто кивнула в ответ, не в силах вымолвить ни единого слова из-за внезапно возникшего комка в горле.

"Вот и хорошо", - выдохнула мама, похлопывая ладонью по моей руке прежде, чем освободить ее.

"Итак, Билли, как твои успехи в команде?" - с нотками едва контролируемого волнения, отчетливо прозвучавшего в его голосе, поинтересовался отец. Я даже не позаботилась выслушать ответ своего брата. С чего бы мне беспокоиться о том, чего добился он в своей дурацкой бейсбольной команде? Я снова взялась за вилку и продолжила ковыряться в еде до тех пор, пока содержимое тарелки не превратилось в бесформенную кучу из мяса, картофельного пюре и стручковой фасоли.

Я стояла, прислонившись к буфету, и наблюдала за тем, как мойка неуклонно наполнялась пузырящейся пеной. Услышав громкий треск с грохотом, я непроизвольно дернулась вправо. Это Билли наткнулся на рукоятку газовой плиты, пытаясь поймать кухонное полотенце, которое он подбрасывал в воздух. Нахмурив брови и застонав от боли, он держался за живот. Я улыбнулась про себя. Поделом ему, этакой дубине, каждый в итоге получает по заслугам. Это ему за то, что он никоим образом не пожелал заступиться за Бет.

"Мойка еще не наполнилась?" - прохныкал Билли, встав рядом со мной.

"Почти", - рассеянно заметила я, наблюдая за горячей водой, струящейся из крана.

"Хорошо, потому что я не собираюсь стоять тут всю ночь напролет".

"Спасибо тебе!" - проговорила я, а затем нанесла ему удар в живот. Он охнул и согнулся вдвое, сверкнув на меня своими глазами. "Это нечестно и неправильно, Билли".

"С чего это вдруг? Нам всегда приходится мыть посуду. И это, к сожалению, неизбежно", - ухмыльнулся он.

"Причем здесь посуда, тупица! Я имею в виду эти дурацкие разговоры про Бет! Это же полная чушь! Папа так несправедлив..." - я бросила взгляд на дверной проем кухни, чтобы удостовериться, нет ли в пределах слышимости наших родителей, но единственное, что я смогла расслышать, как в соседней комнате капитан Кирк отдавал приказы Споку. Я снова повернулась к брату. "Зачем он со мной так, Билли?" В ответ он лишь пожал своими широкими плечами.

"Не знаю, Эмми. Но ты прекрасно знаешь нашего отца, и обычно у него всегда есть причины поступать так или иначе, но вполне может статься, что он единственный, кому эти причины известны", - он ухмыльнулся и легонько ударил меня по руке. "Отец любит нас и всегда старается сделать так, как лучше для нас, ну, или по крайней мере, пытается. Я думаю, что он просто беспокоится из-за проблем в семье Бет, а тут еще эта последняя новость о ее матери. Ну, я про тот загул с президентом банка, в котором она работает". Я покачала головой и оглядела его целиком.

"Откуда ты-то об этом знаешь?" Билли равнодушно пожал плечами, собрал в кучку уже помытые мною ножи и сложил их в раковину с чистой водой.

"Об этом знает каждый, это не такой уж и большой секрет".

"Ну вот, они же не злятся из-за того, что вы с Джоном почти все время проводите вместе, а его отец, к слову сказать, тоже пьет, да еще и колотит свою жену! Потому мне и непонятно, кому какое дело до меня и Бет? Боже, как же все-таки это глупо!" Я почувствовала, что внутри меня начинает расти гнев. Это так несправедливо со стороны родителей - пытаться диктовать мне, с кем проводить свое время. Моя кровь закипела от возмущения. Да как они посмели встать между мной и Бет!

"Брось, Эмми! Ты ведь сама слышала, что вам двоим разрешили играть и заниматься всем тем, чем вы там обычно занимаетесь".

"Не успокаивай меня, Билли!" И брат вновь усмехнулся.

"Да я и не собирался! Я просто забочусь о тебе, глупая". Я засунула только что вымытый стакан в горячую воду так резко, что фонтан брызг поднялся в воздух и щедро оросил мое лицо. С диким хохотом, брат сел возле буфета, обеими руками держась за живот. "Вот, чертовка, успокойся уже!" - сказал он сквозь слезы. Вспыхнув от негодования, я принялась вытирать воду с лица.

*****

Наконец я добралась до кухни и заварила себе имбирно-персиковый чай. Сидя с парящей чашкой за столом, я вновь открыла фотоальбом. 1981 год пришел к нам с размахом. Это поистине был год, полный надежд и ожиданий. В декабре моего отца продвинули на работе до должности менеджера по продаже автомобилей в местном представительстве фирмы, а брат Билли, после окончания школы в июне, собирался отправиться на службу в вооруженные силы. Осенью мы с Бет должны были перейти в старшие классы среднеобразовательной школы. Рональд Рейган стал президентом, но прежде чем год закончился, на него было совершено покушение. И в довершение ко всему, по телевидению запустили величайшее шоу 90х - канал МТV.
В течение последующих двенадцати месяцев от болезни, со столь неожиданно прижившимся ярлыком, как "рак гомосексуалистов", умрут двести девяносто шесть человек.

И вот я добралась до фотографии, которая непроизвольно вызвала у меня теплую улыбку. На снимке полароида были изображены мы с Бет в нашей гостиной, где мы стояли, обнявшись за плечи, с высоко поднятыми бокалами с пепси. На наших юных лицах сверкали широченные улыбки, а на заднем плане виднелись навечно запечатленные в объятиях друг друга и страстно целующиеся родители. Билли сделал этот снимок ровно в двенадцать часов, а надпись под фото гласила: мама, папа, Эмми и Бет встречают Новый 1981 год.

*****

"Похоже, это действительно будет шикарный фильм!" - воскликнула Бет, разглядывая невероятно красочные постеры с приключениями Индианы Джонса. Настоящая классика от Стивена Спилберга – "Индиана Джонс в поисках затерянного ковчега" должен был скоро пойти в кинотеатрах.

"Я и сам не могу дождаться", - согласился Билли и, развалившись на кушетке позади нас, закинул в рот полную пригоршню попкорна. Сидевшая на полу рядом со мной Бет, слегка обернулась и кинула на него через плечо свой фирменный кривоватый взгляд.

"Бьюсь об заклад, что Харрисон Форд хорошенько отметелит их и надерет им задницы так же, как сделал это Хан", - она усмехнулась, вновь возвращаясь к своему любимому герою Хану Соло в "Звездных Воинах", а затем и в "Империя наносит ответный удар".

"Бет! - пораженно произнесла я. - Вообще-то, родители могут услышать тебя. Следи за своим языком". В ответ, она лишь скорчила гримасу и показала мне язык, а затем и вовсе повернулась лицом к Билли.

"Не говоря уже о Карен Аллен", - хохотнул брат, и Бет, улыбнувшись в ответ, кивнула ему и снова повернулась ко мне.

"Кто такой Карен Аллен?" - поинтересовалась я, переводя взгляд с одного на другого.

"Нереально крутая цыпочка!" - с улыбкой проинформировал меня Билли. Я лишь пожала плечами и повернулась к Бет.

"Эй, как насчет того, чтобы пойти спать?" - Бет сначала оскалилась, а после подмигнула, давая мне понять, что у нее есть кое-какие планы.

"Ну, ребята, не оставляйте меня здесь одного в полном одиночестве", - выразил свое недовольство Билли. " Мне достаточно и того, что я вынужден провести эту ночь дома".

"Ну Билли, у тебя же была возможность уехать с Сарой и ее семьей", - с едва заметным сочувствием в голосе поставила я его на место.

"Это, конечно, так, но её отец просто ненавидит меня. Я не собираюсь проводить пару дней с этим старым хрычом, который то и дело следит за нами".

"Очевидно потому, что после твоего отъезда он не желает остаться с целой кучей деток, которых ты оставишь на его попечение", - с ехидным оскалом проговорила Бет. "Извини, Билли, но нам пора", - продолжила она с улыбкой на устах. Я лишь пожала плечами в ответ на его недовольный взгляд, встала и направилась в сторону лестницы.

В течение многих лет моя комната не претерпела каких-либо серьёзных изменений. Все те же светло-голубые занавески на окнах, однако мне удалось получить разрешение матери на покраску стен. Сейчас, вместо голубого цвета в тон занавескам, стены были белыми. Кому-то может показаться, что это не такая уж и большая победа, но в том то и дело, что вся наша жизнь, как я считала, и состоит из таких маленьких побед. По всей комнате были расклеены постеры с Харрисоном Фордом, группы Тотоу, ну, и, конечно же, улыбающаяся Оливия Ньютон-Джон на одной створке двери шкафа и Бонни Тайлер на другой. Кларк Гейбл и Вивиан Ли украшали стену со стороны комода, а Джуди Гэрланд вместе с Томом Дрейком, навечно застывшие в классическом Голливудском поцелуе из фильма "Встреть меня в Сент-Луисе", висели по другую его сторону. На противоположную от комода сторону я повесила постер Боуджи и Ингрид Бергман из Касабланки – это результат попытки Бет вовлечь меня в классику.

"О, блин, какая длинная ночь!" - выдохнула Бет, падая на кровать и одновременно подхватывая с пола свою сумку, которую расположила на коленях. Она расстегнула молнию одного из многочисленных карманов и сосредоточенно принялась там что-то искать, а затем с победной ухмылкой, полной предвкушения, извлекла оттуда почти полную маленькую бутылочку с прозрачной жидкостью.

"Что это?" - спросила я, присаживаясь рядом с ней на кровати.

"Ром".

"Ром?" - с возрастающим любопытством переспросила я. "Где ты его раздобыла?" - выхватив бутылочку из ее рук, я начала читать надпись на этикетке. "Ronrico silver label. Пуэрториканский ром", - она забрала бутылку обратно и быстро открутила крышку.

"У матери".

"Ох! А если она заметит пропажу?" - поинтересовалась я, все так же продолжая разглядывать эту бутылочку.

"Ты что, шутишь? Нет, конечно! За последние десять дней празднования Нового года она выпила уже предостаточно и даже не поймет, что у него выросли ноги". Бет поднесла открытую бутылку к губам и сделав глубокий вдох, отхлебнула глоток. Мне пришлось выхватить ром из ее рук, поскольку она начала кашлять, едва не выплюнув содержимое рта прямо на ковёр.

"Ты в порядке?" - с волнением спросила я, постукивая Бет по спине.

"Ничего себе! Да, я в порядке. А теперь попробуй сама", - произнесла она хриплым от кашля и жгучей жидкости голосом, указывая мне на несчастную бутылку. Я еще раз посмотрела на Бет и убедилась в том, что она не собирается рухнуть навзничь. Только после этого я сама сделала большой глоток рома. Сладкий огонь заполнил полость моего рта и мне пришлось зажмуриться, чтобы не выплюнуть спиртное на кровать. Ценой немалых усилий мне все же удалось проглотить этот адов огонь, чувствуя, как пламенная жидкость обжигает мои внутренности и добирается наконец до моего желудка.

"Охренеть!" - откашлявшись, выдавила я и сунула бутылку обратно в руки Бет. "До чего же это дерьмо ужасно! Твоя мать действительно пьет это по своей собственной воле?" Бет расхохоталась в ответ.

"Я тебя прекрасно понимаю и знаешь, его гораздо лучше пить с чем-то вроде лимонного или лаймового сиропа.

"Откуда ты об этом знаешь?"

"Пробовала раньше и на самом деле знаю, что так гораздо лучше". Я пораженно посмотрела на нее, удивленно приподняв брови, и пожала плечами.

"Ты лучше скажи, что ты думаешь об этом новеньком мальчике, как его там? Ммм… Скотт, кажется", - спросила я, внимательно наблюдая за Бет сбоку, пока та делала еще один глоток. Зажмурившись, она передала мне бутылочку, медленно проглатывая спиртное без каких-либо признаков дискомфорта или кашля. Наконец, она полной грудью вдохнула так необходимый ей воздух, остужая свой горящий рот. Именно тогда я и поняла, что это далеко не первый раз, когда Бет попробовала ром.

"Скотт Мэтью?" Я кивнула и сделала очередной глоток. "Мне почему-то думается, что он немного странный".

"Дарла просто обожает его. Всю последнюю неделю наши с ней разговоры ведутся только о нем. Скотт то… Скотт это… Как по мне, так единственное, что в нем достойно внимания, это его задница".

Дарла Ньюман, вопреки воле Бет, и на самом деле стала для меня одной из самых близких подруг, и это очень радовало моих родителей. Их, в общем-то, не интересовало мнение Бет, а ей оставалось лишь терпеть её ради меня. Дарла же, в свою очередь, находила Бет весьма странной и чудаковатой, потому что та не любила макияж и совершенно ничего не делала со своими волосами. Многие девочки нашего возраста носили волосы до плеч или даже короче, но Бет все делала в точности наоборот. У нее были длинные, темные волосы безо всяких изощренных завивок, и она обычно затягивала их в простой хвост или прятала под бейсболкой. Длинная челка постоянно наползала ей на глаза, и тогда её или моя рука привычно откидывали ее в сторону. Она совсем не утруждала себя разговорами о мальчиках и была абсолютно безразлична к своей одежде. Бет категорически не желала приспосабливаться к окружающей среде и как будто получала удовольствие от своей непохожести на других. Она утверждала, что это делает ее уникальной и неповторимой. Я же отлично понимала, что как раз-таки это и способствовало распространению за нашими спинами дурацких слухов и смешков о нас с ней. Бет не обращала внимания на те прозвища, которыми ее одаривали, а вот я большинство из них просто не понимала. Одна из любимых дразнилок, которую так часто любили выкрикивать мальчишки, было слово "дайк".

Я знала, что это некое сооружение или насыпь, но какое, блин, отношение все это имело к Бет? Этого я тогда просто не понимала. Однажды я пожаловалась Билли - как странно и глупо это слово звучит по отношению к Бет. Брат мгновенно покраснел и быстро ушел, бормоча себе под нос что-то о своем домашнем задании. И все же я осознавала - как это занятно и любопытно, что все те причины, по которым народ так не любил Бет, несомненно и были именно теми причинами, по которым я так любила её.
(Примеч. – dike - канава, насыпь, траншея, дамба, лесбиянка)

"Я тоже считаю, что он немного странноватый. Хочу сказать, Скотт совсем даже не симпатичный", -  сказала я и взглянула на Бет, выжидая, пока она сделает еще один глоток.

"Вот это да!" - воскликнула с улыбкой подруга, с удовольствием причмокивая губами.

"Должно быть ты шутишь, этот ром просто ужасен!" Я приняла бутылку из протянутой руки Бет и, нахмурив брови, посмотрела на нее, приходя к внезапному пониманию того, что распитие рома мне вообще никак не понравилось. "Как это пойло должно подействовать на нас?" Не успели эти слова слететь с моих губ, как я мгновенно ощутила волну неизведанной силы, которая пронзила все мое тело и жгучей рекой растеклось по мне от макушки до самых пяток, оставляя за собой странное покалывание абсолютно везде. Стоя с широко раскрытыми глазами, я пыталась сдержать рвущийся наружу смех.

"Так, о чем ты там говорила?" - оскалилась в усмешке Бет.

"Круто, говорю!" - выдохнула я и посмотрела на нее. "Такие странные ощущения". Я чувствовала себя так, словно моя голова стала легче пуха; странные мысли роились в ней, словно облака в прозрачной небесной синеве.

"Серьезно?" - проговорила Бет, мужественно пытаясь сдержать рвущиеся наружу смешки. "Странно, конечно, но ты не выглядишь как-то по-особенному…"

"Нет?" Бет энергично потрясла головой, отчего непослушная челка упала на лицо и прикрыла глаза. Я протянула руку, чтобы откинуть упавшую прядь в сторону, но у меня перед глазами все плыло, поэтому я слегка потеряла координацию, вследствие чего моя попытка с треском провалилась.
"Бет, прости меня, милая!" - издала я короткий смешок, попав пальцем ей прямо в глаз.

"Да ладно, все нормально", - хихикнула в ответ Бет, потирая свой правый глаз. Должно быть это алкоголь заговорил во мне, сделав более раскрепощенной и смешливой, но вот голова вдруг стала такой тяжелой, что я была не в состоянии держать ее ровно, отчего она начала подергиваться, как на пружине, и это заставило нас хохотать еще больше.

*****

Я улыбнулась и провела пальцем по гладкой поверхности фотографии - какими же тогда мы были детьми. Затем моя улыбка превратилась в горько-сладкую. Тот год поистине стал для нас переломным - мне стукнуло пятнадцать, и именно тогда наша дружба с Бет стала превращаться во что-то иное, более сложное и одновременно сделала суровый поворот к худшему. Но мне не хотелось сейчас размышлять об этом. Мои мысли вновь вернулись к той ночи, когда Бет впервые напоила меня. После нескольких неудачных попыток сыграть в карты, изобразить сцены из наших любимых фильмов и пения, мы, вконец утомившись, решили лечь спать.

*****

Бет щелкнула выключателем на стене и, спотыкаясь о разные препятствия на пути, разбрасывалась проклятиями, пока наконец не дошла до кровати. Я лежала на спине, уставившись в потолок и дрейфуя между состоянием абсолютной ясности и полного изнеможения. Это было весьма странное ощущение. Я почувствовала, как рядом со мной под весом Бет прогнулся матрас, когда она легла на спину и скосила на меня свои глаза. Некоторое время она лежала неподвижно, а я отчетливо слышала ее быстрое и частое дыхание. Потом она повернулась набок лицом ко мне.

"Эм?" - пытаясь говорить шепотом, спросила Бет, и я усмехнулась этой провалившейся попытке.

"Что, Бет?"

"Ты такая смешная, когда пьяная", - хихикнула она.

"И вовсе я не пьяная. Это ты пьяная и вообще, ты выпила больше меня, пьяница!"

"Ага, как же! Это ты такая!"

"Нет, ты!" Я повернулась к ней лицом и ущипнула ее за бок.
Бет завопила и откатилась от меня подальше.

"Тшш… тихо ты!" – я засмеялась и вновь начала свою атаку. "Разбудишь родителей!" Вытянув обе руки, я принялась ощупывать Бет, пытаясь найти самые уязвимые для щекотки места.

"Тебе лучше успокоиться!" – сквозь стиснутые зубы пробормотала она и, схватив мои руки, принялась удерживать их над моей головой, давая передышку своим измученным щекоткой ребрам. "Предупреждаю тебя, Эм, ты пожалеешь об этом!"

Продолжая хихикать и игнорировать заявление Бет, я внимательно всмотрелась в ее глаза, которые в темноте спальни горели дьявольским огнем, а затем высунула язык, поддразнивая ее. Удивленно приподняв брови, она уперлась локтем в матрас и посмотрела на меня сверху вниз. Волна тепла пронеслась по всему моему телу, остановившись где-то в районе бедер. Я шумно сглотнула. "Ты собираешься остановиться?" - тихим голосом спросила Бет.

"Даже не подумаю!" – с большим трудом просипела я. Почему я так ответила? Если бы я сразу сдалась, то могла бы положить конец всему происходящему сейчас, и тогда Бет перестала бы смотреть на меня таким взглядом, и мы бы, наконец, уснули.

"Нет? Скажи - да! Скажи - да!"

"Ты в самом деле думаешь, что я собираюсь тебя слушаться, мисс Воображала?" В этот момент я совершенно четко почувствовала приглушенный стон, рвущийся из меня, но не позволила ему вырваться наружу, бросив игривый взгляд на Бет. Уже ранее изведанным способом, я снова протянула руку в направлении ее живота, но, так и не добравшись до цели, моя рука была перехвачена рукой Бет. Затем она молниеносно опрокинула меня на спину и навалилась сверху, уверенно удерживая мои руки над головой. От алкоголя, все еще бушующего в моей крови, а также от тепла и веса тела Бет, лежащего на мне, я впала в какую-то сумрачную прострацию, а в местах, где ее кожа соприкасалась с моей, разгорался настоящий пожар. Я почувствовала, как меня охватила лихорадочная дрожь. Учитывая, что у нас обеих ноги были голыми, между нашими разгоряченными телами оставался лишь незначительный барьер из нижнего белья и коротких футболок.

"Ты все еще собираешься бороться со мной?" - выдохнула Бет, продолжая нависать всего в нескольких дюймах от моих губ. В ответ я смогла лишь потрясти головой. Она хитро улыбнулась мне. Честно говоря, я даже не знаю, кто из нас двоих преодолел эту пропасть между нами, но следующим, что я осознала, были ее горячие губы, прижавшиеся к моим. Она выпустила из плена мои руки и положила освободившиеся ладони на плечи. Мои руки непроизвольно взметнулись вверх и опустились на ее спину. Сквозь тонкую ткань футболки, в которой она обычно спала, я ощутила, как тепло, исходящее от ее тела, буквально обожгло меня. Я едва не закричала, когда наши тела немного сдвинулись, а затем почувствовала, как ее нога очутилась между моих ног и прижалась там к пульсирующей точке. Совершенно не понимая, что происходит, я без лишних колебаний отдалась этому чувству и ощутила у себя между ног влагу, как если бы помочилась в трусики, а когда Бет прижалась к моему бедру, то такую же влажность я почувствовала и у нее. Я попыталась было отстраняться, но Бет не позволила, прижимаясь ко мне еще крепче прежнего, а затем я почувствовала влажный язык Бет на своих припухших губах. Раньше я слышала от Билли о такой штуке, как французский поцелуй. Пытаясь узнать об этом побольше, я приоткрыла губы. Ее язык был мягким и теплым, а еще я смогла ощутить слабый привкус рома, смешанного со вкусом зубной пасты.

Она пробежалась своим языком по моему, и создавалось впечатление, будто Бет пытается отыскать что-то у меня во рту. Я четко услышала ее всхлип, она еще сильнее прижала свою нижнюю часть тела к моей, а когда она потерлось об меня, начиная медленные покачивающиеся движения всем своим телом, я тоже застонала. Слегка отстранившись от губ, она уткнулась лицом в мою шею. Я закрыла глаза и изо всех сил прижала ее к себе, пытаясь усилить ощущения от нашей близости. Бет опустила руку вниз и, мягко обхватив ею мою ногу, слегка приподняла, расположив вблизи своего бедра. В ответ на такое действие, я судорожно вздохнула и опять не смогла удержать стон, слетевший с моих губ. Как мне показалось, это настолько завело Бет, что движения ее тела ускорились, а горячее дыхание на моей шее последовало за ее губами. Я выгнула свою шею, позволяя ее губам двигаться по ней, и с удивлением почувствовала, что этот быстрый ритм ее бедер вызвал ранее неизведанные ощущения в моей груди. Томительное покалывание в сосках перешло в почти болезненную пульсацию подобно тому, как если бы я принимала душ, стоя под тугим и режущим кожу напором воды. Я осторожно приподняла свои руки и, просунув их между наших тел, дотронулась пальцами до сосков Бет. На ощупь они были такими же напряженными и твердыми, как мои, а когда я легонько погладила их, то услышала приглушенный стон в свою шею.

"О Эм!" - выдохнула она.

Я чувствовала все возрастающее напряжение во впадине моего живота, сладко перетекающее вниз с каждым движением бедер Бет. Словно комета, разрезающая гладь ночного неба, оно перемещалось все быстрее и быстрее, распространяясь и накрывая теплой волной, желая завершить свой путь у меня между бедер. Мое дыхание заметно участилось, а безудержно распространявшаяся волна тепла, превратила биение сердца в глухие раскаты грома. Мои бедра приподнялись над кроватью и, словно обретя свой собственный разум, устремились подстроиться под ритм и войти в гармонию с движениями бедер Бет. Пальцы мертвой хваткой вцепились в ее футболку, и наконец я почувствовала это – напряжение в моем теле, достигнув своего предела, взорвалось внутри меня мощным фонтаном, ослепив яркой вспышкой света мои глаза. Биение сердца и дыхание просто остановились, а я лежала с открытым ртом и закрытыми глазами. Краем утомленного сознания, я почувствовала, как Бет сильно напряглась и замерла, вцепившись в покрывало по обе стороны от меня, а ее горячее дыхание переросло в стон.

Постепенно, мир стал возвращаться в свое русло и я, наконец, смогла сделать глубокий вдох. Бет слегка приподнялась надо мной, удерживая свой вес на согнутых руках. Некоторое время мы молча смотрели друг другу в глаза, не понимая, что же нам теперь делать. Она только открыла рот, собираясь что-то сказать мне, но тут мы обе замерли, услышав, как кто-то стучится в дверь моей спальни.

"Эмми? Бет? У вас все хорошо?" - прозвучал тихий голос моей матери с другой стороны двери. Я нервно сглотнула, но все же смогла ответить нормальным голосом.

"Все хорошо, мам".

"Я слышала какой-то шум". Я посмотрела на Бет, но она просто пожала плечами, а ее глаза словно погасли, впрочем, я и сама выглядела не лучше.

"Это Бет упала с кровати. Ей приснился плохой сон". Я прекрасно понимала, как убого и банально звучит эта ложь, однако мама купилась на нее.

"Ладно, милая. Увидимся утром".

"Спокойной ночи". Потом я услышала, как тихие, шаркающие шаги стали отдаляться, а потом и вовсе затихли.

К моему облегчению, Бет отодвинулась от меня подальше к другому краю кровати и легла на спину, стараясь не прикасаться ко мне. В холодном воздухе январской ночи, я тотчас почувствовала отсутствие тепла ее тела и постепенно начала мерзнуть. Я лежала не шевелясь на своей стороне кровати, но, кинув быстрый взгляд на Бет, отметила, что ее дыхание все еще не пришло в норму, и лежала она, прикрыв глаза предплечьем руки.

"Я так напилась", - прошептала она.

"Это точно", - раздался мой выразительный шепот. "И я тоже".

На самом деле, за все свои четырнадцать с половиной лет, я никогда не чувствовала себя более трезвой. Я еще раз сглотнула, поскольку до сих пор отчетливо ощущала отголоски слабой пульсации у себя между ног. Что же мы только что сделали? Считается ли это нормой между друзьями? А между девочками? Дарла Ньюман и некоторые из ее подруг рассказывали мне случаи, когда они ложились в постель и, прижимая к себе подушку или плюшевую игрушку, терли их об себя. Так не ради ли этого они так поступали?

Я повернулась, чтобы посмотреть на Бет, ожидая встретиться с ее темными в ночи глазами, но вместо этого увидела лишь ее спину. Ее дыхание стало ровным, но я все-таки не была уверена в том, что она спит.

"Бет", - едва слышно прошептала я, однако единственным откликом с ее стороны был слабо прозвучавший стон, когда она пошевелилась, поудобнее устраиваясь на матрасе.

Новый день наступил неожиданно рано, и яркий свет восходящего солнца вытянул меня из объятий беспокойного сна. Я кинула взгляд на часы, стоящие на комоде. Девять пятнадцать. Тяжело вздохнув, я снова откинулась на подушку. Моя голова раскалывалась от адской боли и, не имея никакого желания подниматься с кровати, я посмотрела на Бет. Она мирно лежала на животе лицом ко мне со скрещенными под подушкой руками и безмятежно спала, о чем свидетельствовало ее ровное и глубокое дыхание. Пристально вглядываясь в нее, я тут же вспомнила о прошедшей ночи. Ее лицо было расслаблено, а на красивых, безупречно очерченных губах блуждала слабая улыбка. Может быть сейчас, находясь в стране снов, она вновь переживала прошедшую ночь? Я зажмурилась, поскольку волна знакомого тепла вновь охватила мое тело. Нет, нет и еще раз нет! Никогда больше! Мы не должны и не будем заниматься этим снова.

*****

Я стояла у кухонной стойки, положив руку на крышку кофеварки, а все эти воскресшие воспоминания унесли мою душу и разум в далекое прошлое за миллионы миль и лет отсюда. Я увидела саму себя тем утром, когда мы одевались, чтобы спуститься к завтраку. Мы с Бет перекидывались шутками, словно все было так же, как и всегда, жаловались друг другу на головную боль и хихикали над тем, как ловко и незаметно умудрились выпить бутылку рома и выйти при этом сухими из воды. Постороннему человеку могло бы показаться, что в нашей беседе нет ничего необычного или недосказанного. Но я понимала, что все было совсем не так. Мне было сложно смотреть в глаза Бет. Я боялась, что как только загляну в эти лазурные глубины ее выразительных глаз, то непременно увижу в них то, что может меня напугать, и тогда я не смогла бы никуда убежать и вырваться из их плена. Именно тогда умерло наше безмолвное общение "глаза в глаза", и я очень сильно скучала по этой потере.

Потерявшись в своих мыслях, я подскочила на месте от испуга, когда почувствовала руки, окружившие мою талию, и чьё-то теплое тело вдоль своей спины, а затем расслабилась в знакомых объятиях.

"В котором часу ты вернулась обратно в постель?" - раздался шепот Ребекки возле моей шеи. "Поздно. Очень поздно". Я закрыла глаза, почувствовав ее руку под тканью футболки, мягко пробиравшуюся к моей груди. Мое тело незамедлительно отреагировало на этот жест, уже отложившийся в памяти.

"Ммм. Если б мне только не надо было идти сегодня в школу", - прошептала она.

"Ооо! Тогда я могла бы сделать с тобой все, что угодно!"

"Ты так безжалостна, Эмили", - хихикнула Ребекка мне в ушко.

"Ты и понятия не имеешь, насколько". Я развернулась в кольце ее рук и, заглянув в глаза любимой, увидела в них только любовь и сострадание. Как могло мне так повезти с ней?

"Когда у нас рейс в Колорадо?" - поинтересовалась она, одновременно нежно целуя мои распухшие глаза.

"У нас?" - затаив дыхание, спросила я, медленно и нежно поглаживая её спину и ягодицы.

"Ммм. Вообще-то, я собираюсь лететь с тобой на похороны". Губы Ребекки проложили дорожку к моему уху, а потом она принялась мягко его покусывать. Мне захотелось прикрыть глаза.

"Ох! А как же школа?" - я пробралась руками к поясу ее халата и, развязав его, скользнула пальцами по ткани.

"Я смогу отлучиться на несколько дней. Это не проблема".

"О Бекки, милая! Я не хочу, чтобы у тебя потом возникли проблемы. В конце концов, лично для тебя это не такое уж и важное дело", - откинув в стороны полы ее махрового халата, я голодным взглядом посмотрела на обнаженную грудь, а потом мои руки ощутили их мягкую упругость. Ребекка простонала и нашла мои губы своими губами.

"Это важно для тебя, милая", - она мягко подтолкнула меня к кухонной стойке и взглядом указала, что мне следует забраться наверх, что я и сделала.

"Я могу поехать одна, ох!" - выдохнула я, когда ее рука скользнула мне между ног, а пальцы нащупали мои повлажневшие от возбуждения трусики. Слегка отодвинув их в сторону, она мягко вошла в меня. Я откинула голову назад и закусила нижнюю губу, а Ребекка пробежалась языком по моей выгнутой шее.

"Тебе не придется ехать туда одной, Эмили", - прошептала она и, добавив еще один пальчик, начала делать ритмичные движения внутри меня, а потом припала в поцелуе к моим губам. "Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?" - выдохнула она в мой рот.

"О да, да! Я хочу, хочу… чтобы ты поехала со мной", - плотно сомкнув веки, ответила я. Она ускорила темп движений и через тонкую ткань футболки прижала язык к моим затвердевшим соскам. Я застонала и еще шире раздвинула свои бедра. Ребекка еще дальше оттянула ткань моих шелковых трусиков и большим пальцем медленными размеренными движениями начала потирать меня.

"Боже!" Я стонала уже непрерывно и, чувствуя увеличивающееся возбуждение, еще решительнее задвигала бедрами. Ребекка ускорила свой натиск, вызывая у меня громкие и учащенные стоны. Вцепившись пальцами в ручку дверей застекленного шкафа, находящегося прямо позади себя, я зажмурилась еще сильнее и, открыв рот, подходила к неминуемой разрядке. Ребекка почувствовала это и ускорила свои движения, пока с финальным толчком ее пальцев на меня не обрушилась волна нереального удовольствия. Почти бездыханная, сотрясаясь всем телом, я выкрикнула ее имя. Ребекка склонилась ко мне для нежного поцелуя, а затем вынула из меня свою руку. Я еще некоторое время повисела на ней обмякшей массой, крепко вцепившись и пытаясь прийти к нормальному состоянию, и только потом отстранилась. С развратным блеском в глазах, Ребекка засунула себе в рот покрытый моей влагой палец и облизала. Я завороженно смотрела на это действие и через секунду она продемонстрировала мне уже чистый пальчик.

"Теперь я целый день смогу чувствовать твой запах и вкус".

Быстро чмокнув меня на прощание в губы, Ребекка поспешно выскочила за дверь, поскольку небольшая утренняя забава на кухонной столешнице вынудила ее немного задержаться с выходом из дома, и теперь она опаздывала на работу. Я закрыла за ней дверь и начала размышлять обо всех тех вещах, которые мне предстояло сделать сегодня, чтобы подготовить нас к предстоящему отъезду.

*****

Я лежала на лужайке перед домом на большом пляжном полотенце с полинявшим изображением Попайя и, согнув одну ногу в колене, а другую вытянув вдоль полотенца, пыталась устроиться на нем поудобнее.
(Примеч. Моряк Попай – герой американских комиксов и мультфильмов.)

Откинувшись на локтях немного назад, я подставила лицо прямо под палящие лучи майского солнца и приподняла солнцезащитные очки немного вверх, слегка испачкав при этом темные линзы кремом от загара.

"Черт!" - прошипела я себе под нос и закрыла глаза, ожидая, пока солнце сделает свою работу.

"Знаешь, вообще-то это не слишком полезно, жариться под такими лучами", - услышала я знакомый голос, проговоривший эти слова сухим тоном. Я открыла глаза и покосилась на силуэт стоящей надо мной Бет. У меня не было необходимости всматриваться в ее лицо, чтобы представить себе ту кривоватую улыбку, которая несомненно присутствовала на нем.

"Да ну! Дарла говорит, что все девочки это делают".

"И с каких же это пор тебя заботит, как поступают другие девочки?" Бет развалилась на траве рядом со мной, согнув свои длинные ноги в коленях и заложив руки за голову. Она слегка приподняла козырек своей бейсболки, чтобы я могла видеть ее лицо ниже глаз, остальная же часть оставалась скрытой в тени.

"Вот не понимаю, почему ты так любишь эту кепку? Она отстойная", - сказала я, презрительно сморщив свой нос.

"Подожди, Эм. Недалек тот день, когда ты увидишь этого величайшего во всей лиге нападающего, когда-либо принимавшего участие в игре, вот тогда-то ты и посмеешься. Да, Крейг Мортен хорош и сейчас, но подожди еще немного и ты вспомнишь мои слова, когда он станет чемпионом", - закончив свою речь, она еще раз поправила бейсболку.

"Поживем – увидим. А почему ты так поздно? Я думала, что этим утром ты собиралась появиться чуть раньше?" Я взяла маленькую коричневую бутылочку с кремом для загара, лежащую на полотенце у моих ног и выдавила немного крема себе на ладонь. "Тебе дать?" - я протянула бутылочку Бет.

"Нет, спасибо. Я не намерена жариться тут под солнцем".

"Эй, вот не надо говорить так, ведь у меня нет такой натуральной смуглой кожи, как у некоторых", -  сердито пропыхтела я. "Кроме того, загар и в самом деле смотрится красиво", - приводила я свои доводы и одновременно с этим начала наносить второй слой крема, приятно пахнущего кокосом, на свою чересчур светлую кожу.

"Не спорю, в июне или в июле. Но, Эм, это только первый, по-настоящему жаркий, день в этом году!" Я предпочла проигнорировать этот очевидный факт и вернулась к своему первому вопросу.

"Так где ты была этим утром?"

"Я общалась с папой", - ответила Бет, тщетно пытаясь скрыть ухмылку, появившуюся на ее лице.

"Он позвонил тебе? Ох, Бет, это же так здорово! Насколько я помню, он не звонил тебе с самого Рождества!" - я улыбалась, искренне радуясь за Бет, поскольку прекрасно понимала, что все то безразличие, которое она так явно демонстрировала, было лишь показной игрой, и она каждый раз приходила в трепет, стоило только Джиму позвонить или написать ей. "Что он сказал? Как его новая жена? Как ее зовут?"

"Линн". Я кивнула и начала наносить крем на другую ногу, прежде чем перейти на руки.
"У них все хорошо, и они счастливы. И знаешь что, Эм?" Во время последней фразы уровень возбуждения в ее голосе заметно возрос. Чувствуя, что Бет ждет от меня полного внимания, я подняла голову, задаваясь вопросом, что же удивительного она собирается мне сообщить.
"Я уезжаю на лето".

"Что?" Ей действительно удалось меня удивить.

"Да, папа отправит меня в лагерь для юных дарований. Там я буду играть в театре! Это так здорово!" - с сияющим лицом выпалила Бет. Я мгновенно почувствовала, как ёкнуло мое сердце. Что же я все лето буду делать без Бет? А потом я ощутила, как во мне начинает расти злость.

"Вот, значит, как! В течение двух лет твой отец ничего для тебя не сделал, и теперь ты собираешься все бросить и помчаться к нему по первому его свистку?" Бет тотчас поникла. Она смотрела на меня примерно минуту, прежде чем ответить тихим голосом.

"Я не бегу по его свистку. Я люблю своего отца и на многое бы пошла, чтобы увидеться с ним, побыть с ним, пусть даже и недолго. Кроме того, речь сейчас не о нем. Прежде всего для меня это прекрасная возможность сыграть что-то действительно особенное. Получить бесценный опыт. Одни из самых лучших педагогов в стране будут там", - она встала и смахнула с рук прилипшие травинки, вытерев их о свои шорты.
"И вот что я тебе скажу. Таким, как ты, это скорее всего неинтересно. Ты последнее время слишком занята, пытаясь стать похожей на Дарлу Ньюман", - с этими словами Бет перешагнула через полотенце и прошла через наш двор к своему дому, а затем исчезла за дырявой сетчатой дверью.

"Ты пропустишь мой день рождения и четвертое июля", - под нос себе пробубнила я, испытывая чувство утраты и сожаления. В моем животе поселилось какое-то тревожное предчувствие, а в груди образовалась… пустота.
(Примеч. Четвертое июля в США – День Независимости.)

*****

Я медленно закрыла дорожную сумку, и характерный щелчок замка вернул меня в настоящее. Уже привычным жестом я провела пальцем под глазом, собирая на его кончике выступившую влагу. В тот майский день я так сильно обидела Бет. Мне следовало бы порадоваться за нее, ведь это был такой уникальный шанс для того, чтобы добиться чего-то действительно значимого в дальнейшей жизни, и она понимала это. Я же, в свою очередь, повела себя как настоящая свинья и, не пожелав понять ее, отказала в поддержке.

*****

Я осторожно открыла дверь на улицу, чтобы она ненароком своим хлопком не выдала меня, в противном случае, мать просто прихлопнула бы меня на месте. Спустившись со ступенек крыльца и собрав все свое мужество в кулак, я сделала несколько шагов по направлению к дому Сэйерс, но в тот же миг резко замерла на месте.

"Да ты - маленькая дрянь! Ты собираешься сбежать к этому ублюдку, который бросил тебя? Чего ты хочешь этим добиться? Он оставил тебя, бросив напоследок, что ты не его ребенок!" - раздались громкие вопли Норы Сэйерс, и вечерний бриз разносил ее пронзительный пьяный голос по всей округе.

"Это неправда!" - закричала в ответ Бет наполненным слезами голосом.

"Нет? Ну так спроси у него! Спроси сама у этого сукиного сына, если не веришь мне. Спроси его жену- шлюху!"

"Ты просто злишься, потому что не смогла найти того, кто смог бы вытерпеть твое пьянство!"

Хлоп!!!

Я подскочила на месте, услышав громкий звук пощечины.

"Да как ты вообще смеешь говорить мне такое, ты - маленькая сучка! Ха! Как у тебя хватило наглости говорить так со своей матерью? Я тебя спрашиваю?"

Хлоп!!!

"Отвали от меня!"

Я отважилась сделать пару шагов вперед, чувствуя, как к моим глазам подступают слезы, а мне ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы Бет это заметила. Она наверняка почувствует себя униженной, если узнает, что я услышала их разговор и испытывала при этом жалость к ней.

"Ты - никчемная дрянь, Элизабет! Ты получила достаточно? Ничтожная крыса!"

"Иди к черту!" Я вздрогнула, когда входную дверь дома отчаянно пнули, и она распахнулась с такой силой, что одна из дверных петель жалобно затрещала, прежде чем окончательно оторваться от деревянного косяка. Бет быстрыми шагами выскочила наружу, переходя на бег, и тут ее голова дернулась в мою сторону. Я смогла увидеть мокрые дорожки слез на ее щеках, наполненные болью глаза и следы влаги в уголках ее рта. На секунду лунный свет отразился в ее глазах, и в этот момент наши взгляды встретились, цепляясь друг за друга, а потом она отвернулась и быстрым шагом пошла по улице.

Оцепенев от неожиданности, я не знала, что мне делать, но тут ко мне внезапно пришло осознание, что она не убежит прочь в неизвестность, как изначально планировала, потому что в глубине души хотела, чтобы я последовала за ней. Я поняла, что сейчас Бет нуждается во мне так, как никогда раньше, и я должна быть рядом с ней, я не могу больше поступить с ней так, как поступила сегодня днем.

С гулко стучащим сердцем я пронеслась по подъездной дорожке мимо Доджа моего отца и выскочила на улицу. Я смогла разглядеть фигуру Бет, идущую по улице впереди меня, ее темный силуэт мелькал в свете выстроившихся вдоль улицы фонарей. Сквозь оглушительный стук своего сердца, я улавливала ее рыдания, но скоро Бет свернула на узкую дорожку, которая вела к пруду, и полностью растворилась в ночи. Мы столько раз проделывали этот путь раньше, что я вполне смогла бы пройти его и с закрытыми глазами. Я последовала за ней, прибавив ходу, чтобы успеть перехватить ее на тот случай, если она решит спрятаться в лесу.

"Бет?" - окликнула я ее, находясь примерно в десяти футах позади. Она не ответила, продолжая молча идти вперед, а затем сорвала небольшую ветку с дерева и начала сдирать с нее молодую листву. "Бет? Пожалуйста, остановись. Прошу тебя!"

Я догнала ее и схватила за плечо. Она посмотрела на меня со слезами на глазах, продолжавшими стекать крупными каплями по ее щекам.

"Прости, но я слышала все те ужасные слова, которые она бросила тебе".
Из-за невыразимого чувства вины за свои опрометчиво сказанные слова этим утром, я не смогла сдержать дрожь в своем голосе, а теперь к этому добавилась еще и боль, отображенная на лице моей лучшей подруги. "Это все неправда, Бет! Все совсем не так", - с этими словами на моих глазах выступили слезы. "Я имею в виду то, что она сказала. Ты самая красивая, невероятно талантливая и тебя все любят. В тебе нуждаются. Ты должна знать, что твоя мать не понимала, что говорила".

Гортанные рыдания вырвались из горла Бет, и она рухнула в мои объятия. Я крепко прижала ее к себе, впитывая каждый толчок сотрясающегося в рыданиях тела, а потом почувствовала, как ее колени подогнулись, и она начала оседать на землю. Я ни на секунду не разорвала наших объятий, и мы вместе опустились прямо на тропу. Бет рыдала взахлеб, не переставая, и теперь уже наш совместный плач разрывал тишину теплой весенней ночи. Я рыдала по себе и Бет, четко осознавая, как жестоко поступила, бросая ей в лицо упреки за ее любовь к отцу, точно так же, как поступила Нора несколько минут тому назад.

"Прости меня, Бет! Я не хотела, я не думала… Прости. Я повела себя, как самовлюбленная эгоистка". Бет глубоко и судорожно вдохнула, пытаясь взять себя в руки и успокоиться, но все еще периодически вздрагивала и не покидала моих объятий.

"Все в порядке, Эм", - произнесла она хриплым от пролитых слез голосом. "Здесь нет твоей вины".

"Нет, есть. Сегодня я должна была быть рядом с тобой. Прости меня за это". В ответ она еще крепче обхватила мои руки, которые продолжали обнимать ее.

Вот так вдвоем в этот поздний час мы и сидели на тропинке, потерявшись в своих собственных воспоминаниях и размышлениях о том, что сегодня произошло. То, что я чувствовала, можно было назвать окоченением и абсолютным изнеможением от полного бессилия что-либо изменить…

"Давай-ка, пойдем и посидим на берегу пруда", - произнесла Бет, распугивая своим голосом неподвижную тишину окружающей нас ночи.

Мы одновременно поднялись на ноги и, прежде чем выпустить Бет из своих объятий, я еще раз крепко обняла ее, а затем, вглядевшись в ее лицо, нежно провела большим пальцем по узким полоскам крови в уголках ее рта. И только после этого мы молча направились к нашему месту.

От моего внимания не укрылся тот факт, что это был первый физический контакт между нами, начиная с Нового Года. Мне стало интересно, а думала ли об этом Бет. Скорее всего нет. На нее сейчас столько всего свалилось, чтобы забивать себе голову мыслями о том, что произошло пять месяцев назад. Мы никогда не обсуждали события той знаменательной ночи, да и было ли там что-то особенное… Мы позволили уйти этому прочь, выбросили все совершенные действия из своих голов, будто ничего на самом деле и не было, мысленно согласившись с тем фактом, что были слишком пьяны, чтобы помнить о той, совместно проведенной ночи. Но несмотря на то, как бы сильно я не старалась забыть и выбросить те события из своей головы, я помнила все - до мельчайших подробностей.

Мы сидели бок о бок на берегу, положив руки на свои колени, словно опасаясь, что они могли бы, так сказать, проявить интерес к другому телу.

"Когда ты уезжаешь?" - почти шепотом, будто наш разговор могла подслушать эта тихая ночь, спросила я.

"В середине июня". Бет повернулась, тревожно всматриваясь в мое лицо. "Я пропущу твой день рождения, Эм. Мне так жаль! Я уеду за две недели до него". Я задумчиво вздохнула и улыбнулась.

"Знаю. Это одна из причин, по которым я так расстроилась, узнав о твоем отъезде", - ответила я, скользя взглядом по темной, словно смола, воде… "Вот незадача, да?"

"Нет! Я ведь едва не отказалась из-за этого". Я удивленно вскинула голову. "Что? Бет, нет! Ты должна ехать! Тебе ведь так нравится играть, а благодаря этой поездке ты станешь делать это еще лучше".

"Но я всегда была здесь на твоем дне рождения. Я знаю, как много это значит и для тебя, и для меня", - воскликнула она, жалобно глядя на меня огорченными глазами.

"Постараюсь это как-нибудь пережить", - парировала я, пихнув Бет в плечо. "Кроме того, не забывай о своем дне рождения в октябре". Она улыбнулась мне в ответ.

"Ты будешь мне писать?"

"Конечно, буду! Бет, ты могла бы и не спрашивать".

*****

Я прошла в свой домашний офис и расположилась в уютном кресле за антикварным столом- подарком Ребекки на прошлое Рождество. Откинувшись на подголовник, я склонила голову чуть вправо, чтобы мне было удобнее смотреть в окно. Там Элисон Бригс, наша соседка, сгребла в кучу опавшую листву, лежащую между нашими домами. Она и ее супруг Говард жили здесь уже около семи лет после его увольнения из армии. Они всегда были любезны по отношению к нам с Ребеккой, однако я все же чувствовала, что они были не в восторге от наших отношений. Особенно Говард. Эта супружеская чета была старше моих родителей на пять лет. Ребекка считала, что я была чересчур мнительной.

Я перевела свой взгляд обратно на офис. Эта комната являлась одной из тех причин, почему мне так дорого это место. Мой домашний офис был для меня ближе, чем рабочий. Верхняя часть стен была выкрашена в белый цвет, а нижняя отделана роскошными панелями из темно-красного дерева, так же были выделены двери и окна до потолка. У стены, позади моего рабочего стола и перед ним, располагались книжные полки. Они были заставлены книгами самых различных жанров, начиная от С. Эндрю, Стивена Кинга и заканчивая Николь Гон с Гомером. Прямо за моей спиной стояло собрание прекрасного комплекта юридической литературы в кожаном переплете, который был подарен мне в честь начала обучения в колледже.

На мониторе компьютера я увидела свое отражение и произвольные линии, в очень странном порядке перемещающиеся по экрану. Вздохнув, я пошевелила мышкой, отчего экран ожил. Я ввела пароль и вошла в интернет, отыскав в нем телефонный справочник с номерами авиакомпаний. Собравшись кликнуть по "Юнайтед", я услышала телефонный звонок и, быстро схватив трубку, которую предварительно захватила с собой, нажала на кнопку вызова.

"Алло?" - произнесла я, удерживая телефонную трубку, прижав к плечу, и одновременно продолжала знакомиться с ценами на билеты.

"Эмми, милая, это ты?"

"Привет, мам. Что-то случилось?" Мама громко вздохнула в трубку. Я прикрыла глаза, мысленно готовя себя к тому, что последует далее.

"Милая, ты уже слышала о своей подруге Бет?"

"Да. Билли позвонил мне вчера на работу и сообщил об этом".

"Он не должен был так поступать! Звонить тебе на работу и сообщать такие плохие вести. О чем он только думал?" Я удивилась тому, насколько взволнованно звучал ее голос, и решила успокоить маму.

"Все хорошо, мам. Это даже хорошо, что Билли сообщил мне эту новость сразу, как только узнал о ней", - я оставила в покое Юнайтед и кликнула по Америкен Эйрлайнз.

"Значит ли это, что ты приедешь домой?" - уточнила мама тихим и полным надежд голосом.

"Да. Мы с Ребеккой приедем". Я вытащила блокнот с ручкой и начала выписывать цены на билеты в Денвер.

"О, я так рада, дорогая. Я не была уверена, что Ребекка сможет отлучиться от своей работы. И так здорово, что ей удалось сделать это, не правда ли? Она такая милая девушка". Я почувствовала улыбку в голосе своей матери. Вопреки всем, и особенно моим опасениям, они с Ребеккой смогли так хорошо поладить, словно были старинными друзьями.

"Конечно, мама, а ты чего ожидала? Она моя половинка, и это ни капельки не отличается от того, если бы папе потребовалось отлучиться от своей работы на несколько дней".

"Разница все-таки есть, поскольку твой отец точно не стал бы этим заморачиваться". Мы похихикали над правдой данного утверждения.

"Ладно, мам. Давай-ка вернемся к твоему звонку. Что случилось?" - со всевозрастающим нетерпением поинтересовалась я. Моя мать не относилась к той категории женщин, которые звонят для простых поболтушек. И это значило, что у нее есть конкретная цель.

"Ну понимаешь, я хотела сказать, что мне очень жаль. Я знаю, как много Бет значила для тебя… когда-то. И сейчас понимаю, что мы с твоим отцом возможно немного перегибали палку, когда вы были юными девочками. Знаешь, в прошлом году Бет вернулась обратно сюда, и мы с ней как-то пообедали. Я сделала ей бутерброды с арахисовым маслом и желе на тонких ломтиках хлеба".

"Порезанными напополам по диагонали?" - уточнила я не в состоянии сдержать улыбку.

"Конечно! А как же иначе? Какая тогда из меня хозяйка?"

"А с чего это вдруг ты стала готовить для нее бутерброды с арахисовым маслом и желе?"

"Она сама попросила", – просто ответила мама. Я отбросила ручку и, упершись локтями в подлокотники кресла, прикрыла руками глаза. Глубокий вдох.
"Эмми?" - громким шепотом спросила мама.

"Да, да. Все хорошо. Ты знаешь, она приезжала ко мне сразу после того, как появилась в Пуэбло, и упомянула о встрече с Моникой, но ни слова не сказала про тебя".

"Быть может, она не хотела расстраивать тебя?"

"Я ничего не понимаю, мама. Я не знала о ее болезни. А тебе она рассказала об этом?"

"Да".

"Что?" Я резко выпрямилась в кресле и взмахнула руками, отводя их от своего лица. "Почему ты мне не сказала?"

"Эмили, какое бы это имело значение?" Я снова вздохнула и посмотрела в окно. Элисон копошилась на своем участке, ее жакет раздувался под усиливающимися порывами ветра, но она продолжала собирать отлетевшие в сторону ветки.

"Нет!? И если быть совсем честной, теперь я никогда не смогу простить себя за это, никогда! Я погубила свой последний шанс, мама! Я снова его погубила! Она нуждалась во мне, а меня не было рядом с ней. Я бросила Бет! Снова!" От нахлынувших на меня эмоций, мой голос начал дрожать.

"Как это понимать, Эмми? Снова?" - удивленно спросила мама.

"Не обращай внимания. Послушай, мне сейчас необходимо кое-что сделать. Прежде чем ты позвонила, я собиралась заказать билеты через интернет".

"Знаешь, вообще-то крайне полезно и удобно иметь вторую линию, отведенную под интернет. Я все еще уговариваю твоего отца, провести нам такую".

"Для того чтобы никто не смог прервать твою игру в Солитер?" – усмехнувшись, выговорила я.

"Эй, не трогай это, детка. Я, к твоему сведению, чемпион среди соседей".
Я лишь хихикнула.

"Так в какое время? Когда?" - спросила я уже серьезным голосом.

"Что именно? Похороны? Ух, повиси немного. Я сейчас уточню", - Френсис Томас на секунду затихла, и на заднем фоне я услышала шелест газеты. "Окей, вот. В понедельник. Погребение начнется в три часа".

"Где?" - я затаила дыхание.

"Кладбище Первопроходцев". Я снова прикрыла ладонью глаза.

"Ладно. Созвонимся позже, мам", - я нажала на кнопку отбоя на телефоне и сильнее, чем следовало бы, бросила трубку на стол.

*****

"Думаю, что похороны моей прабабушки прошли неплохо. Знаешь, я не очень хорошо помню ее. А где бы ты хотела быть похороненной?" - спросила я у Бет, карабкаясь на самую верхушку спортивно-игрового комплекса. Сидя на качелях, она поковыряла гравий кроссовкой, а затем схватила руками тяжелые цепи качелей по обе стороны и принялась крутить их вокруг оси до тех пор, пока они не стали похожи на скрученную перед самым ее носом веревку.

"У "Первопроходцев". На старейшем кладбище в Пуэбло".

"В самом деле?"

"Ага. И я никоим образом не хочу быть похороненной где-либо ещё. Ни за что!" - воскликнула она и выпущенная из ее рук цепь стала раскручиваться обратно, пока качели не замерли в равновесии. Бет усмехнулась. "Ты когда-нибудь была там?"

"Нет", - произнесла я и, повиснув на перекладине головой вниз, принялась раскачиваться в стороны. Мои волосы рассыпались подо мной веером, а руками я смогла дотронуться до земли, которая раньше мне казалась недосягаемой.

"Нам следует съездить туда", - голосом, полным ожидания, произнесла Бет.

"Зачем? Ах!" - воскликнула я и напрягла мышцы живота, подтягиваясь обратно вверх.

"Потому что. Там так спокойно. Это прекрасное и наполненное историей место".

"Хм", - ответила я с задумчивым выражением и, пожав плечами, добавила. "Ладно. Когда-нибудь мы съездим туда".

*****

Бесконечная пробка на дорогах этим пятничным днем действовала мне на нервы, и с каждой минутой я начинала раздражаться все больше. Издав возмущенный, полный негодования стон, я повернула свой Таурус в сторону бокового съезда, решив добираться до места назначения объездным путем. Этот город меня просто поражал. Независимо от дня недели и времени суток все главные магистрали были переполнены машинами, и все это безумие, творящееся на дорогах, в конечном счете перестало меня удивлять, потому что фактически я и сама имела к этому непосредственное отношение.

Я знала, что по пятницам в это время Ребекка проводила занятия по химии и, скорее всего, должна была находиться в лабораторном кабинете. Она наверняка найдет для меня пару свободных минут, если я заскочу к ней по пути к торговому центру.

В моих мыслях снова и снова вертелся тот недавний разговор с матерью, состоявшийся всего пару часов назад. Он продолжал выворачивать меня наизнанку, порождая новые вопросы. Я не могла поверить, что Бет рассказала маме о своей болезни, но ни словом не обмолвилась о ней со мной. А ведь было время когда-то, и я всегда была первой, к кому она обращалась. Первой, чтобы обо всем узнать, и первой, чтобы ее утешить. Я с горечью осознала, что это время кануло в небытие еще много лет назад. Затем мои мысли опять вернулись обратно к тому дню в парке. Возможно, что она пригласила меня туда, чтобы рассказать о себе? Неужели это мое безразличие и отстраненность заставили ее удержать свой язык за зубами? Это были те вопросы, на которые я уже никогда не смогу получить ответы.

Тяжело вздохнув, я вытащила СD из держателя и вставила его в дисковод автомагнитолы. Стоило лишь услышать чарующий голос Сары Брайтман, который убеждал мой разум расслабиться, и мои нервы сразу же стали понемногу успокаиваться. Когда заиграла композиция "Это все, что я прошу" в дуэте с Клифом Ричардсом, я начала подпевать этому ангельскому голосу. Я прибавила громкость, и мелодия из "Призрака Оперы" заполнила собой все пространство салона машины, заставляя меня впервые за эти два дня потеряться в себе и забыть о Бет.

*****

"Черт, как ты можешь слушать эту ерунду?" - удивленно вскинув брови и уперев руки в бедра, поинтересовалась я, наблюдая за Бет, которая с наслаждением слушала оперу с закрытыми глазами, а ее брови, то поднимались, то опускались в такт аккордам из Травиаты. Когда ария подошла к своему завершению, она глубоко вздохнула и нажала на кнопку "стоп" на своем кассетном плеере, а затем с вопросительным взглядом повернулась ко мне.
(Примеч. Трaвиата - итал. La Triviata "падшая, заблудшая", знаменитая опера Джузеппе Верди)

"Ты когда-нибудь слушала оперу?"

"Нет".

"Подойди сюда". Она запустила трек и одновременно схватила меня за руку, чтобы предотвратить мой побег из ее комнаты. Мужской бархатный тенор заполнил своим голосом маленькую комнату, а заодно и мои уши.

"Это отстой!"

"Нет, Эм. Неужели ты не слышишь?"

"Слышу и считаю, что это отстой!" Я пыталась вырваться из ее рук, но Бет крепко держала меня в железных тисках своего захвата.

"Нет, ты не слышишь, Эм. Почувствуй это. Позволь музыке войти в тебя и заполнить изнутри". Она вновь повернулась ко мне лицом. "Закрой глаза". Я уставилась на нее как на сумасшедшую, протестующе скрестив руки на груди. "Пожалуйста! Ради меня! Сделай, как я прошу, и, если тебе не понравится, ты никогда больше не будешь слушать это. Хорошо?"

"Ладно, уговорила", - тяжело вздохнув, я закрыла свои глаза.

"А теперь вслушайся в то, что он пытается до тебя донести своими словами", - сказала Бет тихим и задумчивым голосом у самого моего уха.

"Я не понимаю, о чем он поет. Это же на итальянском".

"А тебе и не нужно понимать его слова, Эм. Почувствуй саму музыку и все те эмоции, что скрываются за ними".

По-прежнему уверенная, что Бет потеряла свой разум, я все же вслушалась в музыку, и внезапно на меня снизошло понимание того, о чем только что говорила Бет. Я ощутила, как странное давящее чувство пробежалось по моей спине и внезапно мою грудь начало распирать от нахлынувших чувств, как будто я только что глубоко вздохнула, хотя была вовсе не в силах дышать. В те мгновенья, когда его голос возвышался в страданиях, поднимались и мои брови, а сердце трепетно сжималось. Я чувствовала его боль от потери. И, прежде чем смогла что-то предпринять и прекратить это, я ощутила, как пара слезинок просочилась из-под моих век и медленно заскользили по щекам, тут же вслед за ними последовала ещё одна пара. И так без остановки. Гипнотическое напряжение от музыки все возрастало, его голос то поднимался ввысь к небу, то падал вниз, медленно затихая и исчезая вдали. Так продолжалось до тех пор, пока звенящая тишина в моих ушах осталась единственным, что я смогла расслышать.

Я медленно подняла веки и увидела перед собой Бет, которая внимательно смотрела на меня в ожидании вердикта. Мне было сложно что-либо сказать из-за хлюпаний в носу, и я снова зажмурилась, а слезы тем временем продолжали струиться из моих глаз, перемежаясь со всхлипами. Бет понимающе улыбнулась и обняла меня.

"Все хорошо, Эм. Сногсшибательная штука, правда?", – я кивнула, продолжая икать в ее грудь. "В первый раз у меня тоже была такая же реакция и, честно говоря, до сих пор такое иногда случается".

"Это потрясающе. Лучше, чем любая психотерапия", - наконец смогла я выдавить из себя. Я скорее ощутила, чем услышала низкий и вибрирующий смех Бет, раздавшийся у моей головы.

+3

15

Кроха, какое чудесное произведение!!!

0

16

Глава 3

Я остановила машину на гостевой парковке возле школы Ребекки, затем заглушила двигатель и кинула быстрый взгляд на массивное здание из красного кирпича, после чего, засунув руки в глубокие карманы пальто и склонив голову под резкими порывами ветра, направилась ко входу в школу.

"Как поживаешь, Фрэнк?" - поинтересовалась я у охранника, стоявшего на своем посту возле двойных дверей у входа.
       
"Хорошо. Как сама, Эмили? Сегодня чертовски холодно, да?"
       
"Это точно". Я улыбнулась мужчине и вошла в здание. По большей части коридоры пустовали, поскольку сейчас как раз была середина последнего урока. Я услышала цоканье чьих-то высоких каблуков, раздававшихся с левой стороны из невидимого для меня прохода. Взяв курс по направлению к третьему этажу, где находилась аудитория моей любимой, я сняла весьма тяжелое пальто и повесила его на руку.
 
"Мисс Келли? Мне нужна Ваша помощь. У меня почему-то никак не получается", - услышала я слова одного из студентов в тот самый момент, как вошла в открытую дверь класса Ребекки.
       
"Хорошо, Брайан. Подожди минутку”.

Я разглядывала Ребекку, её темно-рыжие волосы, в которые я так обожала запускать ладонь, ощущая, как густые шелковистые пряди струятся по моим пальцам. Она смотрелась просто божественно в  зеленой юбке, облегающей её бедра  и кремовой блузке. По всей видимости, Ребекка уже сняла свой зеленый жакет.  Она склонилась, глядя в микроскоп, её потрясающе стройные ноги, выглядывающие из-под юбки, плавно сбегали вниз, переходя в прекрасно очерченные икры и изящные ступни, обутые в кремовые туфли.

Я стояла, прислонившись к дверному косяку со скрещенными на груди руками и наслаждалась прекрасным видом, открывшемся моему взору. Я была так горда Ребеккой. Шесть лет назад, когда мы с ней повстречались, она днем работала в банке, а по вечерам посещала занятия, обучаясь профессии учителя. Я полюбила ее не только за внешнюю красоту, но и за ее энергичность и готовность к полной самоотдаче во всем, за что бы она не бралась. Она была прекрасной во всех отношениях.

Будучи еще совсем юной девушкой, её мать эмигрировала из Ирландии в США, где встретила отца Ребекки и в скором времени забеременела от него. Незадолго до родов мужчина бросил Шеннон, мать Ребекки, и та в одиночку родила девочку, и в конечном счете вырастила и воспитывала ее сама. Шеннон так никогда и не вышла замуж, все свое время и энергию отдавая единственной дочери. Они были очень близки, и когда мать Ребекки умерла три года назад, она была безутешна.

"Мисс Келли, здесь кто-то стоит в дверях". Я выпрямилась, услышав, что мое присутствие обнаружено какой-то говорящей в нос девушкой. Ребекка бросила взгляд через плечо и улыбнулась.

"Кэрри, подожди меня, я скоро вернусь", - произнесла она и, ободряюще похлопав по руке студента, которому оказывала помощь, направилась ко мне. Её чувственные глаза, которые обычно имели голубой или зеленый оттенок, в зависимости от цвета одежды, надетой на ней, сейчас были изумрудно-зелеными, в точности совпадая с ее костюмом. Она очень редко пользовалась косметикой, и такая сногсшибательная комбинация из нежно персиковой кожи и копной огненно-рыжих волос просто ослепляла.

"Ну, привет", - низким и страстным, предназначенным только для моих ушей голосом, произнесла она, но таким тоном, что во мне сразу же пробудились воспоминания о сегодняшнем утре. "Вот так сюрприз". Я застенчиво улыбнулась, невольно чувствуя себя в центре внимания тридцати пяти пар любопытных глаз, уставившихся на нас.

"Я купила для нас билеты всего лишь за девятьсот долларов в оба конца".

"Неплохо, - проговорила она, - аэропорт Ла Гуардиа?" Я кивнула в ответ.

"А еще сегодня мне позвонила мама. Похороны состоятся в три часа, в понедельник".

"Когда наш вылет?" - уточнила она, машинально поправляя выбившуюся прядь волос за мое ухо.

"Завтра, в шесть пятнадцать. Я подгадала все таким образом, чтобы ко времени нашего прибытия на место было еще достаточно рано для посещений, таким образом, наш приезд останется незамеченным". Взгляд, которым Ребекка посмотрела на меня, был непривычно-странным. "Что?"

"Милая, тебя не было в Колорадо так много лет, а ты все еще чувствуешь, что тебе будет тяжело встретиться с ними?"
Я вопрошающе посмотрела на нее, совершенно не понимая причин ее удивления, но потом меня осенило. Она ничего не знала. Ребекке удалось заметить мое смущение, и она увлекла меня чуть даже в коридор. "Эмили, ты даже представить себе не можешь, сколько бы я отдала только лишь за то, чтобы мне представилась возможность - вот так прыгнуть в самолет и увидеться со своей матерью". Я вздохнула и опустила глаза на свои нервно подрагивающие руки, а потом почувствовала, как мой подбородок аккуратно приподняли. И снова я встретилась с ее пристальным взглядом. "Ты встретишься со своей семьей так, как положено, и со своими друзьями тоже". Она стойко выдержала мой скептический взгляд. Черты ее лица смягчились и взяв за руку, она легонько сжала мои пальцы. "Ну так как?"

"Хорошо", - прозвучал мой тихий ответ, в то время как в голове продолжали вертеться ее слова. "Я сделаю это, просто сейчас у меня что-то вроде шока, понимаешь?"

"Мисс Келли, а эта штука должна дымиться?" - спросил один из студентов из-за черного стола, глядя вниз, на горелку Бонзена.

"Ох уж эти ученики", - с извиняющимся взглядом в глазах произнесла Ребекка. "Мне лучше вернуться назад. Ты куда сейчас направляешься?"

"В Уол Март. Мне нужно купить некоторые вещи, которые могут пригодиться нам в нашем маленьком путешествии. Тебе что-нибудь нужно?" Ребекка отрицательно покачала головой и, придвинувшись вплотную ко мне, прошептала в ухо.

"Только ты", - и поцеловала меня в шею. "Я немного задержусь. Доктор Лэндис просил зайти к нему в офис на обратном пути из школы".

"Зачем? Все хорошо?” - поинтересовалась я, озадаченно нахмурив брови.

"Не волнуйся, все хорошо. Я и сама не знаю, чего он хочет, но вечером я тебе все расскажу". И с мягкой, успокаивающей улыбкой она двинулась в свой класс. Несколько секунд я смотрела ей в след, не в состоянии отвести взгляда от ее аппетитной попки и соблазнительных покачиваний стройных бедер.

"А кто эта женщина?" - услышала я вопрос той, говорящей в нос девушки, когда шла обратно вниз к выходу и улыбнулась.

Как обычно, на парковочной площадке супермаркета мне пришлось припарковаться где-то в районе Антарктики. Сэм Уолтон определенно знал, что делал, открывая сеть магазинов. Пронзительный холод пытался проникнуть под одежду, покусывая незащищенную кожу шеи и пальцев рук, и к тому моменту, когда добралась до раздвижных дверей магазина, я уже продрогла до самых костей. Приветственно кивнув пожилому мужчине, который с улыбкой раздавал тележки, я направилась в отдел "все для туризма и путешествий" с намерением закупить необходимые вещи для нашей поездки.

*****

"Нет! Бет, я, ох…", - я ахнула, когда огромный плюшевый медведь с размаху влетел мне прямо в живот. "Тебе придется заплатить за это!" Я схватила заблаговременно припрятанный мяч и отвела руку назад, чтобы посильней кинуть его, но внезапно кто-то выхватил его из моей руки. Я развернулась на сто восемьдесят градусов и уперлась взглядом в возвышающегося надо мной мужчину. Он стоял, сурово нахмурив брови, с крайне недовольным выражением лица.

"Вы двое должны уйти", - прошипел он. Я посмотрела на Бет, которая изо всех сил старалась удержаться от раздирающего ее истеричного хохота, а затем осмотрелась вокруг, оглядывая наш импровизированный островок, заполненный резиновыми животными, мячами и прочими разнообразными игрушками, разбросанными под нашими ногами на ковровом покрытии так, что его было почти не видно. Я повернулась лицом к раздраженному служащему и одарила его своей самой лучшей и невинной улыбкой, но все чего я достигла, была его указывающая в направлении к выходу рука. Мы с Бет, хихикая, побежали в сторону дверей.

*****

Усмехнувшись, я принялась складывать в тележку одноразовые бутылочки с шампунями, зубные щетки и мыло в пластиковых коробочках.

*****

Дарла Ньюман в который раз, пользуясь отсутствием родителей, приглашала меня к себе для вечернего просмотра фильма, но я упорно отклоняла эти приглашения, говоря, что без Бет я не пойду. В конце концов Дарле пришлось согласиться.

"Нет. Прошу тебя, не заставляй меня, Эм. Ну пожалуйста", - умоляла меня Бет, лежа на животе в моей кровати с моим верным другом плюшевым мишкой Рюфлесом в руках. Она смотрела на меня, а я сидела перед зеркалом и расчесывала волосы.

"Бет, ну честное слово, ты как будто собираешься к Дарле на все оставшиеся четыре дня!? И к тому же я планирую провести с тобой столько времени, сколько смогу", - сказала я Бет, придерживая заколку зубами и откидывая волосы назад.

"Означает ли это, что мне все-таки придется тащиться к Дарле?", - простонала она, прижимаясь лицом к густому коричневому меху Рюфлеса. "Дарла странная и я ей совсем не нравлюсь", - Бет перекатилась на спину, продолжая прижимать к себе мишку, и уставилась в потолок, соединяя пальцем воображаемые линии между крошечными точками.

"Брось Бет, пойдем, повеселимся. Она не такая уж и плохая".

"Ага, в Освенциме именно так и было", - пробормотала Бет.

Проигнорировав ее комментарий, я заправила розовую рубашку в шорты и приподняла воротник таким образом, чтобы он аккуратно подчеркивал линию моей шеи и подбородок. Бет внимательно посмотрела на меня сузившимися глазами и снова перекатилась на живот.

"Раньше ты никогда не надевала эту рубашку. Да и вообще, я почему-то не помню, чтобы видела ее у тебя", - она села.

"Это рубашка Дарлы. Ну как, тебе нравится?" - поинтересовалась я и встала во весь рост, поворачиваясь лицом к Бет и раскинув руки по сторонам.

"Могла бы обойтись и без этого пафоса".

"Так и знала, что ты это скажешь", - пробормотала я и снова повернулась лицом к зеркалу, чтобы двумя последними движениями поправить челку и пару раз брызнуться Аквой Нэт.

"Зачем тогда спрашивала?" Бет снова схватила Рюфлеса и обняла его, с немой критикой в глазах вглядываясь в мое отражение.

"Не знаю. Может быть в этот раз я хотела получить от тебя прямой ответ, ну, или что-то вроде того". Я добавила немного светло-розового блеска для увлажнения и причмокнула губами.

"Ты пахнешь, как машина по производству жвачек", - парировала Бет, сморщив нос. "Эм, ты будешь выглядеть гораздо лучше, если пойдешь туда без всей этой ерунды". Уперев руки в бедра, я повернулась, чтобы взглянуть ей в глаза и смогла ощутить, как высокомерие, которое я натягивала, словно маску, находясь рядом с Дарлой Ньюман, вползло в меня, заняв свое место.

"Хорошо, Бет, но меня и в самом деле не беспокоит твое мнение по этому поводу. Так уж получилось, что мне нравится вся эта ерунда. Так что, если с тобой все в порядке, мы идем?" - несколько мгновений она смотрела на меня с тенью удивления на лице, но затем вновь оно вновь стало эмоционально непроницаемым.

"За что мне все это?" - пробормотала Бет, отбросив Рюфлеса в сторону, и встала с кровати. "Отлично. Стало быть, ты уже закончила? Если мне придется пройти через это испытание, то я хочу покончить с этим как можно быстрее". Я лишь потрясенно наблюдала, как она покидает спальню.

"Эмили! Привет!” - воскликнула Дарла, приоткрывая для нас входную дверь. Она выглядела так, словно вовсе не ждала гостей и не испытывала при этом ни малейшего трепета от удивления. Меня слегка раздосадовало ее поведение, хотя я и понимала, что да, временами она могла быть такой. Я посмотрела на Бет и увидела, как та закатила глаза. "Смотрю, ты привела свою маленькую подружку", - и нацепив на лицо фальшивую улыбку, она повернулась к Бет. "Бет, не так ли?"

"Да. С того самого дня, как родилась". Я кинула на нее свой раздраженный взгляд. Дарла пристально рассматривала и оценивала Бет - ее полинялые с потертостями на коленях синие джинсы, ноги в обшарпанных ковбойских сапогах, которые были широко расставлены, словно она готовилась к драке. Глаза Дарлы вернулись обратно вверх и остановились на плотно обтягивающей тело Бет черной майке, которая отлично подчеркивала ее загоревшие руки, сейчас скрещенные на груди, и напоследок, быстро оценив потрепанную бейсболку, замерли на раздраженно-подрагивающих голубых глазах, которые в молчаливом противостоянии столкнулись с ее пристальным взглядом. Дарла тут же перевела свой взгляд на меня.

"Ну что ж, входите. Поторопитесь, пока все летающие и ползущие твари не проникли в дом", - она развернулась и исчезла в темноте комнаты.

"Ого, и это называется домом?" - пробормотала Бет, следуя за мной. Я придушила свой смешок.

Дом Ньюманов был самым большим в округе и смотрелся чересчур вызывающим и помпезным среди окружающих его крохотных домишек с двумя спальнями. Как-то раз Дарла охотно поведала о том, что в ее доме примерно шесть или даже больше спальных комнат и три ванные. То есть четыре, если считать ту небольшую сидячую ванную, которую ее отец установил в прошлом году.

Следует отметить, что семья Ньюманов была, в какой-то степени, слишком вычурной и претенциозной, с кучей денег в карманах, и от этого все ее члены вели себя слишком высокомерно. Я частенько задавалась вопросом, зачем я вообще провожу с Дарлой так много времени. Бет, в свою очередь, тоже спрашивала меня об этом несколько раз. Несомненно одно - мои родители поощряли подобное поведение, да и сама я понимала, что со связями Дарлы у меня бы появилась отличная возможность познакомиться с нужными людьми, и вероятность попасть в высшую школу значительно увеличивалась. Хорошие связи и нужные люди могли бы оказаться весьма полезными для вхождения в различные клубы, что пригодилось бы мне в дальнейшем, при поступлении в университет. Для себя я уже твердо решила полностью посвятить все эти четыре года получению самого лучшего образования настолько, насколько позволили бы мои способности. Закончить Высшую школу права и стать адвокатом стало моей навязчивой идеей, плюс ко всему, я считала это очень полезным и нужным в жизни.

"Эм, да мне плевать на то, что думают твои родители о Дарле. Она всего лишь маленькая богатая сучка", - как-то ночью высказалась Бет, и ее голубые глаза при этом вспыхнули от негодования. "Ты должна понять, что мнение других людей не так уж и важно. Да что они, в конце концов, знают? Временами мне кажется, что мы с тобой двигаемся совершенно в разных направлениях". Эти ее слова отозвались в моем сердце болью, потому что я понимала, слова Бет были истинной правдой.
       
"Ну так что же вы, ребята, желаете выпить? Может поесть? Или сладкого? Как насчет мороженного?" Мы последовали за голосом Дарлы и очутились на кухне, где единственным источником света был приоткрытый холодильник.
       
"Мне бы чего-нибудь холодненького", - быстро ответила я и, нащупав один из барных стульев, уселась на него. Бет окинула меня неуверенным взглядом, словно сомневалась в своих дальнейших действиях. Кивком я указала ей сесть рядом со мной.
       
"Я не хочу…"
       
"Так вот, Эмили! Представляешь!" - продолжила Дарла, демонстративно игнорируя Бет, словно её и вовсе здесь не было. С недоумением, отчетливо читавшемся в моих глазах, я посмотрела на Бет. Она едва различимо хихикнула и, уперев руку в бедро, смотрела в пол перед собой. Я не знала, что мне делать и как следует вести себя дальше.
       
"А, что?" - промямлила я. Моя кровь медленно начала закипать, и я ощутила физическую потребность защитить Бет от подобных оскорблений Дарлы, но так и не нашла в себе смелости для этого шага.

Дарла подошла к стойке бара перед нами и облокотилась на ее край.
       
"Ты помнишь того парня? Скота Мэтьюсона?" Я кивнула и открыла банку с колой, которую она поставила передо мной. "Ну помнишь того парня с шикарной задницей?"  Я снова кивнула.
"Так вот, на днях мы с Лаурой, Сандрой и Мэри прогуливались по аллее и, мой бог! Встретили его! Он так здорово смотрелся в шортах и рубашке. О! Я чуть не умерла от восторга!" Я услышала едва различимый стон Бет, раздавшийся рядом, и тут же легонько пнула ее по ноге мыском своего кроссовка - благо она так удачно расположилась около меня на соседнем стуле.
"Ну так вот, он шел нам навстречу вместе со Спенсером Милтоном и Бретом Кейлором. Да, все было именно так, боже! Это три самых популярных и богатых парня в нашей школе, так ведь?" Я опять кивнула в ответ. "Значит, они поравнялись с нами, и Скот, ослепительно улыбаясь, сказал мне "привет", - Дарла взвизгнула и радостно захлопала в ладоши. "Разве это не круто?" Я выдавила из себя улыбку, пытаясь продемонстрировать свое понимание.

"Ух ты, это очень круто, Дарла", - с крайне счастливым видом высказалась я и одновременно с этим ощутила на себе пристальный взгляд Бет, который благополучно проигнорировала.
       
"А сама ты разве не считаешь, что он просто милашка?" - воскликнула Дарла, выжидающе глядя на меня; ее светлые брови вопросительно поднялись, в ожидании моего ответа, и выстроились в тонкую линию.   

"Хм, да, конечно. Скот Мэтьюсон жутко обалденный, и ты, должно быть, очень счастлива".
       
"Эм, но ты же говорила…" - начала было Бет, но я быстро повернулась к ней и прервала ее.
       
"Бет, не хочешь глотнуть колы?" В ответ она лишь странно на меня посмотрела.
       
"Нет". И тут я кинула на нее умоляющий взгляд, который буквально кричал - помолчи сейчас, на что она еле заметно кивнула и замолчала с мгновенно погрустневшими глазами.

Дарла подошла обратно к холодильнику и принялась вытаскивать из него самые разнообразные упаковки с сыром, колбасой и мясом, выкладывая их на стойку позади себя. Затем она направилась к полочке, висящей над микроволновкой и достала оттуда охапку всевозможных коробочек с крекерами и отправила их в образовавшуюся ранее кучу из мясных и сырных нарезок, параллельно ведя совершенно бессмысленные и бессвязные разговоры о мальчиках, о школе, макияже, прическах и одежде. Бет молча кинула бейсболку на стойку перед нами и запустила руки в темные волосы. Я с полной уверенностью могла сказать, что сейчас она находилась на грани, и единственной причиной по которой она до сих пор не заткнула Дарлу - была я. В конце концов Бет вновь нацепила на себя злосчастную бейсболку и с обреченным вздохом, вытянув руки на кухонной стойке, уставилась вниз на свои пальцы.

"О боже, я совсем забыла, вы обязательно должны это увидеть!" - внезапно воскликнула Дарла и так резко повернулась к нам, что я едва удержалась от испуганного вскрика. Темные зрачки Дарлы расширились от возбуждения, и она увлекла нас за собой, поспешно покидая пределы кухни, а выложенная ранее еда так и осталась лежать забытой на стойке.

Она настойчиво тянула нас в сторону гостиной. Я уже бывала раньше у Дарлы, и сейчас наблюдала за Бет, как та с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами осматривается по сторонам. Можно было с уверенностью сказать, что она изо всех сил старалась скрыть свою реакцию на открывшийся ее взору великолепный вид всех этих изумительных вещей, окружавших нас в доме Ньюманов, однако ее попытки так и не увенчались успехом.

Мы прошли по белому пушистому ковру, словно по пушистому облаку; у противоположной стены на дубовой подставке стоял пятидесятидюймовый телевизор, там же располагались стеллажи с сотней самых разнообразных фигурок и прочих безделушек. Дарла кинула мимолетный взгляд через плечо на Бет и увидела, как та со странным выражением лица уставилась на фигурки.

"Папу довольно часто отправляют по работе в другие страны, и он постоянно покупает для мамы все эти дурацкие статуэтки. Она их вроде как коллекционирует, так что на вашем месте я не стала бы обращать на них особого внимания", - Дарла посмотрела на меня, подмигнула и широко улыбнулась. "Да шучу я. Присаживайтесь”. Она кивком указала на светло-зеленую, с небольшими вкраплениями серого, уютно выглядевшую кушетку. Я присела, а Бет подошла к креслу викторианской эпохи с такой же расцветкой, как и кушетка. Я посмотрела на нее вопросительным взглядом, отчетливо читавшемся в моих глазах. Почему она не пожелала сесть рядом со мной? Почему даже не захотела посмотреть на меня? Я могла бы сказать, что она продолжает злиться на то, что я насильно притащила ее сюда, и сейчас просто ждала удобного случая поскорее свалить отсюда. Мне было понятно, чем руководствовалась Дарла, адресуя ей те слова насчет фигурок, но мне так же было ясно, что Бет была достойным противником и не даст Дарле никакого спуска. Но неужели Бет не понимала, насколько примитивной и простой была Дарла? Что ей приходилось принижать других лишь для того, чтобы почувствовать свою собственную значимость? И почему, черт побери, Бет не желала приспособиться, подобно всем остальным? Я так хотела, чтобы все мои друзья ладили между собой.
       
"А вот это самая последняя игрушка отца. Это называется VCR, правда, я понятия не имею, что это означает". Она робко улыбнулась.   
     
"Видео кассетный магнитофон". Обыденно-скучным тоном произнесла Бет и, уперев подбородок в ладони, продолжила разглядывать диковинные фигурки, собранные со всего света.     

"Да! Именно так", - воскликнула Дарла. “Черт, я должна была вспомнить это. Как бы то ни было, у нас есть фильм "Обыкновенные люди", с реально классным парнем Тимоти Хаттоном. А еще моя мама заставила меня посмотреть эту скучную картину "Крамер против Крамера", хоть там и снялся Дастин Хофман, который, кстати, тоже довольно симпатичный".
       
"Это же величайший фильм!" - выпрямляясь в кресле, воскликнула Бет. "Там еще снималась Мэрил Стрип. Она одна из самых талантливейших актрис, которых мне когда-либо доводилось видеть на экране".   

"Вполне возможно". Отстраненно проговорила Дарла, а затем достала из коробки одну из видеокассет и вставила ее в большой серебристый видеомагнитофон. Сначала в телевизоре что-то щелкнуло, появился неразборчивый шум и только потом начался сам фильм.     

Действия, развернувшиеся на экране телевизора, который, надо сказать, был гораздо больше, чем у ее матери или у моих родителей, полностью захватили внимание Бет. Дарла присела рядом со мной на кушетку и словно заведенная принялась без передышки толковать о мальчиках, прическах, одежде, косметике, украшениях и, конечно же, о Скоте Мэтьюсоне, снова и снова до тех пор, пока я не осознала, что продолжаю кивать головой, и временами, на автомате, поддакивать ей фразами типa - ух ты, надо же, ага, пока она не произнесла фразу, всецело захватившую мое внимание.

"Вот мне непонятно, Эм, почему ты проводишь с ней столько времени? Она же такая стрёмная". Я вскинула голову, отрываясь от экрана, где Дастин Хофман боролся со своим маленьким сыном за порцию мороженного, позабыв про приготовленный ужин.

"Что ты сказала?"
       
"Ты слышала меня. Бет - законченная неудачница, ко всему прочему, тащит и тебя за собой вниз. Да ты и сама прекрасно все это понимаешь, разве нет?" Я быстро развернулась и посмотрела на Бет, чтобы понять, расслышала ли она слова Дарлы. "Да не беспокойся ты насчет неё, она настолько погружена в этот дурацкий фильм и я, честно говоря, сомневаюсь, что даже торнадо смог бы побеспокоить сейчас её ". 

"Пожалуйста, Дарла, не надо так говорить о Бет, она моя лучшая подруга", - тихо произнесла я, не понимая, что же мне делать. Бет и в самом деле была моей лучшей подругой, и я ни в коем случае не хотела, чтобы ей причинили боль, но с другой стороны, Дарла была моей единственной подругой, живущей по соседству, а с отъездом Бет я совсем не хотела оставаться одна до конца лета.

"Эмили, это серьезная проблема! В школе все время говорят о ней. И…" Тут она заговорщически склонилась ко мне поближе. "И знаешь, они начинают так же говорить и о тебе".

"Дарла!" - я запнулась, повернувшись в сторону внезапно вставшей со своего места Бет. Внешне она оставалась совершенно спокойной и смотрела на нас, не проявляя ни малейших признаков эмоций, однако в её глазах полыхал настоящий огонь.

"Вы продолжайте, а я лучше пойду. Уже поздно". И не глядя на нас, сжимая и разжимая кулаки висящих вдоль тела рук, она направилась в сторону двери.     
 
"Бет!" - выкрикнула я и кинулась следом за ней, чувствуя, что меня как будто ножом поразили в самое сердце.   
     
"Эмили!" - раздался выкрик Дарлы следом за мной, но я его проигнорировала. Бет была уже на ступеньках крыльца, собираясь спуститься вниз, когда я настигла ее.       

"Постой Бет, пожалуйста, не уходи", - запыхавшись, сказала я. Словно разъяренная львица она повернулась и приблизилась ко мне вплотную так, что между нашими лицами оставалось всего несколько дюймов. 
   
"Я не желаю оставаться здесь! Эта маленькая, богатенькая дрянь может тебя обвести вокруг пальца, но я-то знаю все ее игры, а теперь я познакомилась с еще одной дебютанткой в этом деле, с которой знакома почти всю свою жизнь. Я наконец-то стала понимать, с какой целью и почему ты встала на эту дорожку ". Она развернулась и шагнула прочь, занеся ногу над первой ступенькой.

"Прости меня, Бет", - в полной растерянности я раскинула руки в стороны, не понимая, что мне делать дальше. Бет удалялась, ступая уже на вторую ступеньку и всего через мгновение окажется на дорожке, ведущей к тротуару, окончательно покидая меня. Мне оставалось смотреть ей в след с ощущением растущей внутри меня злости. "Боже, у меня такое чувство, что я постоянно говорю тебе эти слова и вечно прошу у тебя прощения, но если потребуется, я буду произносить их снова и снова!" Она остановилась и посмотрела на меня глазами, полными боли.

"Возможно, это происходит потому, что ты продолжаешь обманывать саму себя". Потеряв дар речи, я в недоумении уставилась на неё. "Эм, я привыкла к людям все время смотрящим на меня свысока и насмехающимися надо мной. Да, моя мать пьяница, которая не смогла удержать своего мужа. Да, я другая. Я отличаюсь от всех остальных девочек. Но это нормально, и они нисколько не волнуют меня. Никто, кроме тебя, а ты, Эм… ты мой единственный друг. Разве это не подразумевает, что ты должна горой стоять за меня, как и я за тебя?", - она отвернулась, а потом вновь повернулась ко мне лицом.
"И еще кое-что, Эм. У меня есть для тебя важная новость - вовсе не важно, как сильно ты пытаешься стать частью мира Дарлы, просто учти, ты тоже другая. И когда-нибудь, возможно, ты поймешь это". Я в полном оцепенении смотрела ей вслед, смотрела, как она прошла по дорожке до тротуара, а затем двинулась вперед, в сторону своего дома. Я медленно повернулась к дому Дарлы и с широко раскрытыми глазами уставилась на его массивные очертания, а затем мой взгляд остановился на силуэте в дверях.

"А чего это вдруг она ни с того ни с сего ушла?" Некоторое время я смотрела на Дарлу, и что-то вдруг щелкнуло в моей головы - она была тут все это время и определенно слышала весь наш разговор с Бет.

"Послушай, Дарла. Что-то я неважно себя чувствую. Мне нужно домой". Помолчав несколько секунд, она пожала плечами. "Ладно. Увидимся позже". Шагая по дорожке к тротуару, я услышала звук захлопывающейся двери.

По дороге домой я думала о том, что только что произошло. И когда мы с Бет успели так отдалиться друг от друга? Мне вспомнилось, как в один из жарких летних вечеров того лета, в котором мы встретились, мои родители дразнили нас, приговаривая, - мы были так похожи, что однажды они приведут домой Бет вместо меня и никто даже не догадается о подмене. А теперь, проснувшись однажды утром, я обнаруживаю, что мы два абсолютно не похожих друг на друга человека с совершенно разными целями в жизни и способами достижения этих целей. Это было несправедливо.

Я сорвала спелое яблоко с дерева Нивенсов, мимо которого проходила, и откусила кусочек сладкого фрукта, а затем окинула взглядом свой дом, стоящий через улицу, и решила продолжить свою прогулку, поскольку еще не была готова возвращаться домой.

В глубине души я понимала, что как только вернемся в школу, мы с Бет неизбежно отдалимся друг от друга, и каждая из нас пойдет своей дорогой. Но как бы то ни было, Бет Сэйерс была частью меня - частичкой моего сердца, частичкой души и я надеялась, что так будет всегда. Я размышляла о будущем. Что же оно нам принесет? Стану ли я в конце концов известным адвокатом в каком-нибудь большом городе, как я надеялась? Где будет в это время Бет? Я опустилась на бордюр тротуара перед домом МакКинзи и принялась грызть яблоко, вспоминая о том безмятежном времени, когда нам было по одиннадцать-двенадцать лет. Мы поочередно произнесли клятву и торжественно обещали, что, когда вырастем, купим дома на одной улице, возможно даже рядышком, и всегда будем ходить друг к другу в гости на ужин с обязательным просмотром фильма. Продолжая жевать яблоко, я уныло усмехнулась. Теперь моя уверенность в этом таяла, как снег под весенними лучами солнца. Даже сейчас, за несколько недель до своего пятнадцатилетия я понимала - все мои детские мечты остались в прошлом. Неужели теперь мне придется делать выбор межу Бет и моей новой жизнью? Моими новыми друзьями? Я прекрасно понимала, что Бет была жутко зла на Дарлу и на мое безмолвное согласие с ней. И она имела на это полное право. Но разве у нее было право ставить меня в такую ситуацию, где мне придется выбирать? У меня не было ответов. Я поднялась с бордюра, бросила огрызок в мусорный бак и пошла дальше.

*****

Как обычно, в Уол Марте было не протолкнуться. Интересно, а тут когда-нибудь бывает свободно? Обладая достаточным опытом, я развернула свою тележку, объезжая стороной безрассудную женщину, которой приспичило остановиться посреди прохода и с кем-то поболтать. Мне так же пришлось постараться, чтобы избежать столкновения с пожилой дамой, проходящей мимо и глазеющей по сторонам, вместо того, чтобы смотреть, куда она идет. Наконец я разыскала нужный мне отдел с туалетными принадлежностями и нырнула туда.

Такой большой выбор брендов. Я улыбнулась, вспоминая о Бет. Она была обладательницей самых белых и ровных зубов, когда-либо увиденных мной, и являлась одной из редких счастливых людей, которым так никогда и не пришлось побывать в ужасном логове дантиста. Я наткнулась на маленькую бутылочку с ментоловым ополаскивателем для рта и бросила ее в тележку к остальным вещам. Пока разыскивала оставшуюся часть туалетных принадлежностей для нашего путешествия, я успела задаться вопросом, а не придаю ли я прошлому слишком много внимания и мыслей. Внезапно мне вспомнились слова отца - пусть прошлое уйдет вместе со смертью. В этот момент его слова казались мне воистину верными, но буквально в следующую секунду передо мной появились две маленькие девочки восьми-девяти лет, которые шли, взявшись за руки. У одной из них были ярко-рыжие волосы и живые, горящие глаза, другая шла с темными, заплетенными в косы волосами с блестящими цветными заколками на концах. Ее смуглая и юная кожа блестела, а в глазах шоколадного цвета проскальзывали искорки смеха, когда девочки хихикали. Некоторое время я просто стояла и смотрела на них. Потрясающее сочетание света и тьмы в безупречной гармонии уравновешивали друг друга. У нас с Бет было так же. Моя светлая сторона в сочетании с ее темной силой - были словно Инь и Янь. Там, где заканчивалось мое звено цепи, начиналось её и так далее, создавая идеальный круг.

*****

Я не знала, как мне поступить, поэтому бесцельно слонялась по дому четыре дня. Понимая, что Бет не желает меня видеть, я не предпринимала попыток навязаться ей со своими извинениями, если она этого не хочет. Время от времени мама кидала на меня странные взгляды, по ним было видно, что она жаждет узнать, все ли у меня хорошо, но что-то удерживало ее от этого шага. Она с благодарностью принимала мою необычно большую помощь по дому, но в конце концов за день до отъезда Бет в лагерь она накрыла ладонью мою руку, прерывая мой несомненно важный процесс по складыванию носков. Я посмотрела на нее и встретилась обеспокоенным взглядом.
       
"Милая, разве Бет не завтра уезжает?", - я кивнула в ответ. "Почему тогда ты сейчас не с ней?" Я лишь пожала плечами, в который раз удивляясь ее тонкой проницательности.   
     
"Так вышло, я не могу быть с ней”, - просто ответила я. Печально покачав головой, мама продолжила складывать белье. В глубине души мне было понятно, что на сей раз я не права, но все равно боролась между мужеством признать свою неправоту и упрямством. Неизменным было одно - я не знала, что мне сказать Бет.
 

Была жаркая ночь середины июня. Этот июнь побил все рекорды по жаре и каждый день температура держалась на отметке между 35 - 40С. Я чувствовала себя цыпленком гриль.     

Пару лет назад родители купили для нас с Билли огромный батут, и сейчас я лежала на нем, уставившись на звездное небо. Мои родители уже спали. Билли несомненно присоединился бы ко мне, но сейчас его не было, он уже уехал, и я безумно скучала по нему. В начале лета он пошел в армию и в данный момент находился где-то на юге в лагере для новобранцев. Тяжело вздохнув, я принялась размышлять о старшей школе, в которую пойду этой осенью. Одна только мысль о ней пугала меня и будоражила мое сознание. Я поставила перед собой четкую цель - получить максимальные знания, и меня не должно волновать ничто, кроме получения стипендии в юридическую школу. Все остальное было неважно. 

Мои мысли снова вернулись к Бет. Что же она будет делать, когда пойдет в школу? Ей так ненавистна учеба. Я предположила, что она скорее всего смогла бы найти себя в кружке театра, и улыбнулась воспоминанию о мюзикле Эндрю Ллойд Вебера "Джозеф и чудесные волшебные сны", поставленную прошлым летом, где Бет исполняла пусть и незначительную роль Миссис Потифар, но в которой она была просто потрясающей. Я восхищенно смотрела на сцену и жутко гордилась ею. Честно говоря, я считала, что театр - это, пожалуй, единственная причина, удерживающая Бет в стенах школы. Здесь у нее не было никого: ни знакомых, ни…

"И о чем это ты тут размышляешь, лежа в одиночестве?" Я посмотрела вверх и увидела Бет, смотрящую на меня сверху вниз. На ней были джинсовые шорты и майка, а её руки покоились в задних карманах.   

"О школе", - тихо ответила я. Она кивнула и взобралась на батут, устраиваясь рядом со мной.   
   
"Ясно. Я тоже достаточно много времени размышляю о ней”. Бет, глубоко вздохнув, упала спиной на батут, и его гладкая поверхность незамедлительно отреагировала, подкидывая нас вверх. Подобное действие всегда наводило меня на мысль о воде. Я предположила, что скорее всего именно так и спят на корабле.     

"А еще я вспоминала о той музыкальной постановке, в которой ты играла прошлым летом", - я могла бы поклясться, что почувствовала улыбку Бет, на мгновение проскользнувшую на ее юном лице. 
       
"О, да. У Потифара было не так уж и много забот, ведь он был миллионером из Египта", - начала петь она. Я тут же подхватила ее. "Заставляя Фортуну поделиться с ним пирамидами". На этой фразе мы обе взорвались в безудержном потоке звонкого смеха. Это было так здорово и так привычно, вновь смеяться вместе с Бет. Как же долго мы этого не делали.   

"Возможно, это был самый лучший момент в моей жизни", -  с тоской в голосе проговорила Бет. Я повернулась и посмотрела на нее. На ее лице все еще блуждала мечтательная улыбка, а глаза заволокло дымкой воспоминаний.   
   
"Думаю, в театральном лагере будет все замечательно, как думаешь?" - спросила я. Она посмотрела на меня и кивнула в ответ. "Да, думаю, так все и будет. Я просто не могу дождаться того момента, когда вновь окажусь на сцене. Находясь там, я чувствую себя как-то по-особенному наполненной жизнью".       

"Твоя мать уже угомонилась?"

Бет повернулась и вновь обратила свой взор к звездам. "Как-нибудь переживет, впрочем, как и всегда", - расположив руки на животе, она принялась выстукивать на нем незамысловатый ритм, по всей видимости, одну из мелодий, вертевшуюся у нее в голове, скорее всего что-то из "Джозефа". "Ты помнишь песню "Закрой все двери" из прошлогоднего мюзикла?" - поинтересовалась Бет, по-прежнему вглядываясь в звездное небо.
   
"Да. Это прекрасная песня".

"Ты так думаешь? А мне она всегда казалась такой грустной. "Закройте все двери от меня, заберите всех, кого я люблю. Закройте все окна и отключите свет, оставляя меня в темноте". Я закрыла глаза, продолжая вслушиваться в такой родной и такой красивый голос Бет. "Делайте со мной, что хотите, надсмехайтесь и издевайтесь надо мной. Лишите меня света, превратите мою жизнь в ночь. Я знаю, что найду свой собственный кусочек счастья на земле, обещанной мне". Она начала тихонько мурлыкать песню, в мыслях своих находясь где-то за миллионы миль от нас, а затем внезапно замолчала. "Я всегда чувствовала себя так, как будто эта песня обо мне, понимаешь? Я чувствую родство с ней". На какое-то мгновение она затихла, а затем, улыбнувшись, посмотрела на меня. "Вот скажи, ты когда-нибудь замечала, что ткань батута пахнет, как сиденья в школьном автобусе?" Так и не дождавшись ответа, она повернулась ко мне и обнаружила, что я смотрю на нее так, словно она сошла с ума. "Так ты никогда не замечала этого, да?" Я покачала головой. "Да, конечно, ты у нас такая умная, но совершенно лишена фантазии, - она села на батуте и посмотрела на меня сверху вниз. - Прости меня, Эм. Прости за то, что произошло у Дарлы. Я понимаю, что ты просто застряла где-то посередине между нами и мечешься в поисках выхода".
"Все хорошо, Бет. Ты не должна извиняться. Здесь нет твоей вины. Только моя. Я поняла, что Дарла мне не друг", - мягко проговорила я. 

"Почему тогда ты с ней дружишь?"     

"Не знаю даже, наверное, чтобы просто болтаться с ней по улицам".   

"С такими друзьями, как Дарла, и врагов не надо", - улыбнулась Бет. Я улыбнулась ей в ответ. "Я лучше пойду. Завтра утром я уезжаю, и мне не хотелось уезжать, злясь на тебя, или чтобы ты злилась на меня. Эти несколько дней выдались весьма непростыми". Она быстро перекатилась на бок и спрыгнула на землю. Я с трепетом уставилась на нее. Как Бет может быть такой великодушной и всепрощающей? Как же я обойдусь без неё?  Она повернулась и посмотрела на меня.   

"Что?" - смущенно поинтересовалась я, столкнувшись с ее вопрошающим взглядом.   

"Я даже не достойна твоих объятий?"

Я ухмыльнулась и сиганула с батута прямо в ее руки. Около пяти минут мы просто стояли, крепко обняв друг друга, и на какое-то время весь остальной мир был потерян для нас. "Я буду скучать по тебе", - прошептала мне на ухо Бет, и от ее слов по моему телу пробежал озноб.     
 
"Я тоже буду по тебе скучать".   
   
"Ты будешь мне писать?", - спросила Бет, когда мы наконец-то отстранились друг от друга. Я кивнула понимая, что любые слова, сказанные сейчас, будут лишними, а затем вздохнула, пытаясь усмирить свои эмоции.
     
"Конечно буду! Но тебе придется отвечать на мои письма, Бет Сэйерс!" - предупредила ее я. Она смущенно улыбнулась.   
   
"Так и будет. Обещаю. Возможно, я даже смогу позвонить и поздравить тебя с днем рождения", - с нотками надежды, прозвучавшей в её голосе, ответила Бет.   
   
"Ты самая лучшая", - произнесла я, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Бет понимающе улыбнулась, каким-то образом умудрившись почувствовать мое внутреннее смятение. Одним быстрым движением она провела рукой по моим волосам. "Мы скоро увидимся", - сказала она прощание и ушла.   
     
"Да, увидимся", - я наблюдала за тем, как Бет подошла к забору, разделявшему наши лужайки. Она ловко запрыгнула на крышку мусорного бака и одним мощным рывком перемахнула через ограду. Задержавшись напоследок на верхушке забора, она подарила мне прощальную улыбку и скрывалась на другой стороне.

*****

Зажав в зубах несколько писем, выуженных мною ранее из почтового ящика, я неуклюжими движениями одной руки пыталась нащупать нужный мне ключ от дверного замка, поскольку вторая была нагружена кучей тяжелых голубых пакетов с покупками для нашей поездки. С третьей попытки входная дверь наконец-то открылась, и я поспешно вошла внутрь, чтобы поскорее избавиться от пакетов, прежде чем они оттянут мои руки до самой земли. Свалив все на кухонный стол, я снова направилась к машине за оставшейся частью покупок.

Устало вздохнув, я швырнула ключи прямо в кучу сваленных на столе пакетов и повесила сумочку на дверную ручку кладовки. 
     
"Эй, а вот и мой любимый мальчик", - с нежностью промурлыкала я, почувствовав прикосновение хвоста Саймона к своим лодыжкам, и заметила оставленные на джинсах после этого черные ворсинки. "Ты пришел посмотреть, как мы готовимся к поездке, и хочешь, чтобы твоя мамочка потискала тебя перед сном, верно, маленький хитрюга?" Изливая свои чувства, я гладила его по голове, плавно смещаясь к ушам, отчего Саймон зажмурился, и его громкое урчание нарушило тишину кухни.

Я взяла в руки небольшую стопку конвертов и начала просматривать их. "Что у нас здесь - счета, еще счета, реклама, снова счета, хм…" Я отбросила всю почту на стол, и в руках у меня остался только один конверт, с написанным вручную именем и адресом. Это письмо полностью захватило мое внимание. Я перевернула его и увидела обратный адрес отправителя. Моника Нивенс, Пуэбло, Колорадо. Я нахмурилась, а затем легкая улыбка пробежалась по моим губам. Легонько поддев пальцем заклеенную часть конверта, я аккуратно раскрыла его и оттуда выпал лист бумаги, заполненный аккуратным, красивым почерком.

Дорогая Эмили.

Прежде всего я хочу сказать, что сожалею о Бет. Она была невероятной женщиной и хорошим другом. Я очень надеюсь на скорую встречу с тобой, если ты, конечно, приедешь на похороны. Пожалуйста, приезжай. Эмили, прошло так много времени с твоего последнего появления дома.

Твоя мама рассказывала мне, что ты живешь с учительницей по имени Ребекка. Почему ты не сообщила мне об этом? Если ты все-таки приедешь, на что я искренне надеюсь, то буду с нетерпением ожидать встречи с этой особенной женщиной, которая все же смогла удержать в своих руках Эмили Томас. Господь знает, что остальным нам этого так и не удалось!

Береги себя, Эмили, и знай, что мои мысли и молитвы всегда с тобой.

С любовью, Моника.

P.S. Если ты не против, то мы с Конни были бы счастливы принять вас у себя. Что даст мне…

P.P.S. Не могу дождаться момента, когда вы с Конни встретитесь. Я очень хочу, чтобы ты приехала на прощальную церемонию, но я понимаю непростую жизнь адвоката в таком большом городе, честно! У нас с Конни частенько случаются из-за этого стычки!

Я с улыбкой положила письмо на стол. Моника. Она действительно была права. Прошло уже слишком много времени. Я принялась выкладывать на стол покупки из пакетов, одновременно сортируя и упаковывая те вещи, которые могут пригодиться нам во время поездки. И снова не удержалась от улыбки, словно наяву услышав голос своей матери.     

*****

"Вы уже слышали, что дочка Клаудии Нивенс поступила в юридическую школу?", - я тотчас навострила уши. Самый настоящий студент? И так близко!       

"Она не выглядит достаточно умной для адвоката ", - ответил отец, устроившись в кресле с газетой в руках. Оторвавшись от чтения, мама окинула его недовольным взглядом и опустила книгу на колени.   

"Генри. Как грубо!"       

"Согласен, но это правда", - ответил отец, выглядывая из-за газеты. "Но в своих очках она реально выглядит, как идиотка, они словно привинчены к ее носу. Ну вот кто, скажи мне, кто постоянно носит свои очки на носу? Это же, черт возьми, ни туда ни сюда".   
   
"Я думала, что очки позволяют человеку выглядеть умнее, разве нет?" - вставила я, сидя на полу перед телевизором и не отрываясь от просмотра передачи "Факты из жизни", с участием моего любимого персонажа Джо.     
 
"Не в ее случае".       

Муж Клаудии Нивенс, Рой, погиб в начале семидесятых в результате ужасной аварии, произошедшей на сталелитейном заводе, и с тех самых пор она со своей единственной дочерью Моникой жила на страховку Роя, которую он оставил после смерти, и зарплату Клаудии, работавшей медсестрой в госпитале Святой Марии. Моника была гораздо старше меня и практически не общалась с мелюзгой, вроде меня. Она отправилась учиться на юриста, когда мне было только двенадцать. Помню, я сижу во дворе нашего дома на сидении велосипеда, выполненного в форме банана, и наблюдаю за действиями Моники, которая, как обычно, стремглав вылетела из своего дома с болтающимся на одном плече рюкзаком и кучей книг в руке и понеслась к светло-голубому Фольксвагену Жуку. Длинные темные волосы, развеваясь на ветру, с обеих сторон обрамляют ее милое лицо, но прежде чем запрыгнуть в машину и уехать, она кидает на меня свой приветливый взгляд и одаривает улыбкой.

*****

+1

17

Я вернулась в кухню сразу после того, как отнесла несколько упаковок туалетной бумаги в ванную комнату, и тут же мои глаза наткнулись на письмо, одиноко лежавшее на столе. И я вновь вернулась в то лето, когда Бет уехала в лагерь.

*****

23 июня 1981

Здравствуй, дорогая Эмили.

Уффф, я и в самом деле не так хороша в написании писем, так что тебе придется читать то, что ты получишь, ладно? Как бы то ни было, я таки добралась до лагеря в Тенннеси и, надо сказать, здесь чертовски здорово! Знаешь, мне ведь не доводилось раньше летать на самолете. Это, блин, так круто! Когда ты начинаешь двигаться вперед по взлетной полосе внутри самолета, который все быстрее и быстрее набирает скорость, ты ощущаешь себя так, словно тебя намертво пригвоздили к креслу, а затем, когда эта гигантская стальная птица отрывается от земли, в животе все переворачивается верх дном. Эти сравнимо с американскими горками, ну, может быть, чуточку помягче.

Папа был очень рад меня увидеть; я действительно подумала, что он расплачется от счастья! Обалдеть просто, раньше я никогда не видела его таким эмоциональным. Его жена Линн оказалась очень милой женщиной. Сейчас она беременна, так что через несколько месяцев у меня появится младший братик или сестренка! Я никогда не предполагала, что когда-нибудь стану чьей-то старшей сестрой, хотя, видит бог, насколько это удивительно, что с таким образом жизни моей матери, я не стала ею по меньшей мере раз пять.

В общем, я прибыла в лагерь три дня назад. Он и в самом деле хорош и очень большой. Сюда съезжаются дети со всех штатов. Уже на второй день я повстречала здесь девочку из Аляски. Разве это не удивительно? Делю комнату с семью девочками, не считая нашу вожатую. Они все очень милые, но только трое из них приехали сюда, чтобы постичь театральное искусство. Уффф! Раньше я всегда ломала голову, задаваясь вопросом - как они тут живут, на Юге. У местных жителей такой прикольный акцент. Знаешь, когда я немного привыкну к местному произношению и узнаю людей побольше, мне определенно не составит труда говорить сокращенными фразами на их манер.

Ну, на этом пока все. Я так сильно по тебе скучаю!!! Скоро напишу еще. Ах, да! Высылаю тебе поздравительную открытку на твой день рождения. Мне очень хочется надеяться, что ты получишь ее вовремя!

С любовью,
Бет.

24 июня 1981 

Особенной подруге в этот важный для нее день…

От всего сердца поздравляю тебя с Днем Рождения!

Эй, Эм! Я знаю, что эта открытка так себе, но мне удалось разыскать только такую.

С Днем Рождения!!! 
Скучаю, Бет.

P.S. Еда здесь, кстати, ужасная! Одна девочка сказала, что по вкусу она похожа на тюремную. Вот мне интересно, откуда ей об этом известно?

27 июня 1981

Здравствуй, Бет!

Мне было очень приятно получить твое письмо! И твою открытку тоже. Спасибо. Не могу поверить, что завтра мне исполнится 15 лет, а ты? Иногда мне кажется, что мы с тобой такие старые. Мама тут проговорилась, что скоро папа начнет обучать меня вождению на автомобиле, купит мне правила дорожного движения и твердо намерен довести дело до конца! Разве это не здорово? Не могу дождаться.

У нас здесь все по-прежнему. Правда, некоторое время стоял жуткий зной. Но, насколько тебе известно, в наших краях жара сухая. Интересно, на что похожа жара в вперемешку с влажностью? Мне бы она точно не понравилась. Я слышала, что сырость может способствовать появлению прыщей. Неужели это правда? Надеюсь, что нет! Если я в дальнейшем собираюсь жить в Нью- Йорке или Лос-Анджелесе, представь, я нахожусь в зале суда и пытаюсь выиграть важное дело, а у меня вдруг выскочит огромный прыщ! Разве может быть что-то более ужасным? Полагаю, что судья будет кататься от смеха по полу или же попросту выставит меня за дверь.

Вчера мы с Дарлой ходили купаться и было довольно весело до тех пор, пока там не появился Скот Мэтьюсон. Меня и без того достали все эти разговоры о нем, а тут еще пришлось непосредственно столкнуться с ним. Меня совершенно не интересует ни он, ни кто-либо из его друзей идиотов! Они пытались пригласить нас в гости к Скоту на какую-то дурацкую вечеринку. Дарла пришла в полный восторг от приглашения. Я же совершенно не хотела идти к ним, поэтому, собственно, меня там и не было. Кроме того, мои родители наверняка взбесились бы, узнай, что я пошла на вечеринку. Мама говорит, что мы слишком молоды и неопытны для свиданий, а также считает, что родители Дарлы, таки, напрашиваются на неприятности, поощряя поведение своей дочери. Не знаю. Стоит ли мне соглашаться с ее убеждениями, но как бы то ни было, мне совсем не интересны все эти свидания. У меня и без этих мальчиков хватает забот, о коих мне следует побеспокоиться в первую очередь.

К сожалению, мне пора закругляться. Уже достаточно поздно и к тому же я очень устала. Я думаю, что на завтра мама запланировала много разных дел, хотя и ничего не сказала мне. Я тоже скучаю по тебе. Пожалуйста, возвращайся поскорее!

С любовью,
Эмили Джейн Томас.

3 июля 1981

Дорогая Эм.

Я так счастлива! Мы должны были написать короткие, одноактовые пьесы, отрепетировать их с помощью двух-трех человек и представить все это нашему режиссёру, а это довольно-таки странный парень по имени Бакс. Он сам просит, чтобы мы обращались к нему именно так. Ты не находишь это немного диким? Так вот, мы готовим свои постановки, среди которых он выбирает всего одну, самую понравившуюся, а затем, победителю представляется возможность показать свое представление перед всем лагерем. Представляешь, я выиграла! Разве это не потрясающе? Вот видишь, Эм, я же говорила тебе, что те сценки, которые мы с тобой разыгрывали, могут быть очень полезными.

Сегодня я познакомилась с одной классной вожатой. Ее зовут Кейси. Я даже не знаю ее фамилии, но она такая забавная. Кейси не из нашей комнаты, а из соседней и дружит с нашей вожатой Ким. Сама она из Монтаны, но большую часть своей юности прожила в Англии, из-за чего разговаривает со смешным английским акцентом. А еще она великолепно разбирается в театральных постановках. Ей семнадцать. Если бы ты ее только видела, Эм. У нее длинные, светлые волосы и большие чувственные карие глаза, как у маленького щенка, а улыбка меня просто завораживает. Кейси такая милая. Я уверена, тебе бы она понравилась.

Я уже слышала про влажность. Правда, не знала, стоит ли мне верить в слухи, пока не столкнусь с этим сама, но могу с уверенностью сказать, что моя кожа приобрела здесь необыкновенно здоровый цвет. Так что не знаю. В любом случае, Эм, судья не в праве выставлять тебя вон из зала суда! Если же он только попытается провернуть такое, я быстренько выбью из него всю дурь (шутка).

Мне пора. Счастливого тебе праздника! Я так сильно по тебе скучаю и надеюсь, что следующая пара месяцев пролетит быстро и незаметно.

С любовью, Бет.

7 июля 1981

Привет, Бет! Я была так счастлива, когда ты мне позвонила. Так и не дождавшись от тебя поздравлений в мой день рождения, я очень расстроилась. Ко мне вновь пришло умиротворение, когда ты сделала это на следующий день: звучание твоего голоса вновь сделало меня счастливой, а наша долгая разлука больше не кажется мне такой уж и страшной. По крайней мере, на какое-то время (ухмылка). 

Сегодня мы с мамой ходили по магазинам. Мы вошли в отдел по продаже косметики и тут же пулей выскочили из него: она оказалась такой дорогой, ты знала об этом? Жесть! Компании производители, должно быть считают, что мы все богачи. Есть и хорошие новости, мои родители решили увеличить сумму денег на мои карманные расходы.

Я так тобой горжусь, Бет! Я всегда знала, что ты станешь там самой лучшей. Сегодня я встретила твою маму. Она спрашивала, есть ли от тебя какие-нибудь вести. Почему ты ей не пишешь? Она наконец устроилась на работу. Кажется, она говорила о каком-то продовольственном магазине. Надеюсь, что ей там понравится. Я знаю, вам было тяжело после того, как Нору уволили из банка после того… дела.

Я не знаю, разве вам разрешается дружить с вожатыми?
На этом все. Вечером Дарла пригласила меня к себе посмотреть фильм, так что мне пора уже собираться.

Когда ты вернешься домой?

P.S. Как думаешь, следует ли мне пользоваться своим полным именем без каких-либо сокращений, когда мы вернемся в школу?

С любовью, Эмили Джейн Томас.

14 июля 1981

Дорогая Бет.

Почему ты мне не пишешь, Бет? У тебя все в порядке? Пожалуйста, напиши мне поскорее. Я скучаю по тебе. И по твоим письмам…

P.S. Сегодня папа учил меня водить машину. Это было так страшно! Мы ездили вокруг кладбища, чтобы я смогла понять, что такое извилистая дорога. Ко всему прочему, папа заявил, что если я умудрюсь угробить нас, то это произойдет в подходящем месте. Вот скажи, разве он не дурак?!

Эмили.

21 июля 1981

Дорогая Эмили.

Привет, Эм. Прости, что так долго не писала тебе. Я была жутко занятой. Бакс заставлял нас пахать, не разгибая спины. Говоря о нас, я подразумеваю меня и Криса, поскольку нам на пару пришлось написать двухактную пьесу. Было здорово, хотя и отняло это дело целую кучу времени. Вначале, он всячески со мной не соглашался, но в конце концов мы пришли к единому мнению. Правда мне пришлось слегка поубеждать его, но совсем недолго (дьявольская ухмылка). Я так рада, что он наконец-то пришел в чувство и согласился со мной. Ненавижу вид крови.

О, кстати! Я должна тебе кое о чем рассказать. Прошлой ночью мы с Кейси (помнишь ту вожатую из соседней комнаты? Я раньше писала тебе о ней) выскользнули из лагеря и пошли купаться. Это было действительно классно! Вообще-то нам не разрешается находиться за пределами своих комнат после десяти вечера, но мы дождались часа ночи и встретились снаружи. А после того как мы пришли к озеру, она очень сильно меня удивила. Представляешь, она скинула с себя всю одежду и захотела, чтобы и я так же сделала, но я категорически отказалась. Все то время, пока мы находились на озере, она была совершенно голой! Она так прекрасна! И я была просто восхищена ею. Ах, если бы в мои семнадцать у меня было бы, пусть даже наполовину, столь же красивое тело, как у нее…

Значит, моя мама устроилась на работу? Для нее это хорошо.

Мне пора заканчивать. Скучаю по тебе.

P.S. А зачем тебе потребовалась косметика? Ты ведь никогда раньше ей не пользовалась. Разве нет? Ох, кстати, эта влажность вперемешку с жарой просто убийственное сочетание, а если учесть тот факт, что мы сейчас находимся в центре тепловой волны… Уффф!

P.P.S. Отвечаю на твой вопрос относительно твоего имени. Ты и впрямь собираешься использовать свое полное имя только из-за того, что идешь в старшую школу? Ты же всегда говорила, что тебе оно не нравится.

С любовью, Бет.

25 июля 1981

Дорогая Бет.   

Так здорово, что я получила от тебя письмо, а то я уже начала было беспокоиться. Эта Кейси, как мне кажется, несет с собой одни проблемы. Если она не проявит осторожность, то непременно вовлечет вас обеих в достаточно серьезные неприятности. Она же вожатая, в конце концов! Будь осторожной, Бет. И вообще, с какой это, черт возьми, стати она перед тобой разделась?

Скот Мэтьюсон наконец-то пригласил Дарлу на свидание. Она была так возбуждена. На радостях она познакомила меня с одним из его друзей, Сэтом Льюисом. Я думаю, что есть нечто парадоксальное в созвучности ваших с ним именах. В любом случае, ужасно рада, что до твоего возвращения домой остался лишь один месяц. Как твои успехи в театральных познаниях? Очень сильно скучаю.

P.S. Да, ты права, я определенно ненавижу свое полное имя, оно звучит как-то слишком по-взрослому, нежели просто Эмми. Ты так не считаешь?

С любовью,
Эмили Томас.

1 августа 1981
Дорогая Эм.

Нет, ты только послушай! На днях Кейси, вместе с другими вожатыми ездила в город (ты только не смейся над его названием), под названием Copville. Он расположен в десяти милях от нашего лагеря. Там она купила для меня очаровательный браслет, прямо сейчас я лежу на своей кровати и смотрю на него. Представляешь, он сделан из серебра (как-то раз при разговоре с ней я вскользь упомянула о том, что обожаю серебро) и на нем подвешены талисманы в виде масок. Одна в форме сердца, другая - счастливое лицо, а третья - маска печали. Так она попыталась, как могла, донести до меня всю драму жизни, в которой комедия и трагедия переплетены между собой. Разве это не мило? На протяжении последних двух недель мы каждую ночь ускользали из лагеря. И это было просто восхитительно. В последний раз нас почти поймали, ну, по крайней мере, мы были очень близки к разоблачению.

Мне нужно идти. Скучаю по тебе.

Не расти слишком быстро, Эм.
           
Бет.

5 августа 1981

Дорогая Бет.

Что ты вытворяешь, Бет? Ты с ума сошла? Хочешь нажить себе кучу проблем? И что у тебя с этой девушкой? Чем же вы таким занимаетесь, что это "так восхитительно"? Она что, позволяет тебе лежать на себе? Или вы двое целуетесь и делаете еще что-то?

Эмили.       

7 августа 1981

Дорогая Бет.

Привет, прости меня. Я не имела никакого права говорить тебе те слова. Ты ведь простишь меня? Как дела в лагере? Ты писала мне что-нибудь? Я очень скучаю по тебе.   
     
Люблю, (с твоего позволения)
Эмили Томас.


12 августа 1981

Дорогая Бет.   
   
Ты собираешься мне отвечать? Куда ты запропастилась? Что, вообще, происходит? Ты все еще встречаешься с Кейси? Поговори со мной, Бет. Прошу тебя.

Я порвала с Сэтом. Он захотел поцеловать меня и вел себя при этом как полный придурок, слетевший с катушек. Это было уже чересчур. Недавно мы узнали, что Билли планирует приехать домой на Рождество. Ты уже написала своей матери?

Я скучаю по тебе, Бет.

С любовью,
Эмили Джейн Томас.

15 августа 1981

Дорогая Бет.

????????????????????

Эмили Джейн Томас.

20 августа 1981

Дорогая Эмили.

Привет. В лагере у меня все хорошо. Они заставили Кейси покинуть лагерь. Вчера она уехала. Ублюдки! Скорее всего, я буду дома в течение недели. Вполне возможно, я приеду к тому моменту, когда ты получишь это письмо. Надеюсь, что у тебя все хорошо. Скоро увидимся.

Бет.

Я в полной растерянности смотрела на письмо, не зная, что теперь и думать. Неужели Бет обиделась на меня за те злобные слова, которые я высказала ей в том письме? Почему Кейси пришлось уехать из лагеря? От всех этих вопросов, что непрерывным потоком вращались в моих мыслях, у меня даже разболелась голова.

Я присела на кровать и невидящим взором уставилась в окно, а затем вновь перечитала письмо, прежде чем положить его рядом с собой на покрывало. Схватив своего плюшевого медведя, я крепко прижала его к себе и откинулась на подушки. Мишка всегда незримо подбадривал и успокаивал меня. Я посмотрела на кучку писем, сложенных на комоде аккуратной стопкой. Это были все письма от Бет за прошедшее лето. Как же это было здорово, придя откуда-нибудь домой, обнаружить вновь прибывшее письмо, которое ждало меня, разорвать конверт и вчитаться в крупные, написанные небрежным почерком слова, адресованные мне.  Я улыбнулась, осознав, что её каракули были столь же беспечны, как и та, чьей рукой они были написаны. Улыбка без следа исчезла с лица, стоило этой Кейси вновь появиться в моих мыслях. Неужели она стала новым самым близким другом Бет? Именно так мне казалось. Я тяжело вздохнула, наконец-то решившись признаться самой себе в том, что я жутко ревновала Бет к этой Кейси. Почему она так привлекла к себе Бет? Из-за того, что была старше? Более привлекательной, чем я? Я закатила глаза от последней мысли. Да кого волнует, как она выглядит. Подумаешь, всего-навсего какая-то блондинка с большими карими глазами. Как по мне, так это звучит просто ужасающе.

Я перекатилась на бок, по-прежнему продолжая крепко обнимать Рюфлеса и тяжко вздыхая, уставилась на закрытую дверь, с прикрепленным к ней постером Оливии Ньютон Джон. У Оливии были светлые волосы, и в отличии от карих глаз Кейси, она обладала чарующим взглядом прекрасных голубых омутов. Блестящие губы улыбались мне с плаката, просторная, безразмерная рубашка выставляла напоказ ее обнаженные загорелые плечи, а короткие волосы были откинуты назад и прихвачены лентой. Я непроизвольно улыбнулась ей в ответ. Как бы мне хотелось когда-нибудь стать такой же прекрасной, как эта актриса. Внезапно, у меня возникла острая необходимость услышать мягкий теплый голос моей богини Оливии. Я скатилась с кровати, рванулась к стереомагнитофону и включила запись саундтрека к фильму "Бриолин". Как только зазвучали первые аккорды песни "Ты единственный, кого я хочу", с Джоном Траволтой, на моих губах расцвела блаженная улыбка. Я закрыла глаза и заулыбалась, как только пианист начал играть блюзовую композицию.

"По моей коже бегут мурашки и их становится все больше…", - напевала я, кружась по комнате в обнимку с Рюфлесом. Я слегка вздрогнула, когда дверь моей комнаты открылась, тихонько скрипнув и являя передо мной тетю Китти, которая прислонилась к дверному косяку и, прикрыв глаза, начала подпевать мне.       

"Тебе лучше приспособиться, потому что мне нужен мужчина…". Я засмеялась, когда тетя вошла в комнату и, схватив меня за руки, принялась кружиться в танце.       

Ты - единственный, кто мне нужен,
О мой милый!
Единственный, кто мне нужен,
О мой милый!
Единственный, кто мне так нужен, 
О, единственный, кто мне действительно нужен,
О! Да!     

Когда отгремели последние аккорды песни, мы обе задыхаясь рухнули на кровать, а затем, посмотрев друг на друга, взорвались в приступе безудержного смеха.   
   
"Ты такая смешная, тетя Китти", - смеялась я.       

"Ага. Я такая”, - она села и ухватившись за мое запястье, встала с кровати. "Меня прислали сюда, чтобы я привела тебя на обед". С этими словами тетя стащила меня с постели и поволокла в коридор.

"Стой! Подожди! Тетя Китти!", - вопила я, пытаясь приноровиться к ее быстрым шагам. Мы чуть не скатились вниз по лестнице.   
     
"Давай, шевели конечностями", - не останавливаясь прогремела она. Мы ввалились в гостиную, вернее сказать, это тетя ввалилась, таща мое тело за собой. Родители сидели на диване, с головой погрузившись в фильм "Семейная вражда".     

"Мама?", - позвала ее я, проходя мимо. В ответ она улыбнулась и помахала рукой. В конце концов я смирилась и просто продолжала плестись рядом с моей взбалмошной и молодой тетей. Мы уселись в ее автомобиль и двинулись куда-то в сторону города.     
 
"Что происходит, тетя Китти? Я думала, мы идем обедать?".   
   
"Так и есть. С небольшой лишь оговоркой, там будем только ты и я". Я улыбнулась, и она вернула мне улыбку. Моя тетя обладала тем редким типом характера, который заставлял всех встречавших ее людей ощущать нечто особенное при общении с ней. У нее был очень добродушный и веселый характер, и вся она всегда светилась улыбкой. Должна сказать, Китти была старше меня всего лишь на десять с небольшим лет. Я помню, моя мама говорила, что она поздний ребенок в семье. У нее были длинные волосы, цвета спелой пшеницы, чуть-чуть более светлые, чем у нас с мамой. Ее темно-серые глаза, как правило, были наполнены добротой и лучиками смеха.     
 
"Так куда же мы направляемся?" -  поинтересовалась я, размещая свою руку возле открытого окошка, через которое струящийся поток летнего воздуха врывался в салон автомобиля и развевал наши волосы на ветру. Она еще раз улыбнулась.   
 
"Кое-куда".

"Ну что ж, спасибо, конечно".     
   
"Всегда пожалуйста, детка".     
   
Я обратила внимание, что мы двигались по направлению к городу, а затем свернули вправо, уходя в сторону. Интересно, куда же мы направлялись? Словно в ответ на мой невысказанный вслух вопрос, тетя свернула на грунтовую дорожку, которая вела прямо… в никуда. Я обратила к ней свой вопросительный взгляд и столкнулась с теплой улыбкой.     
 
"Мы почти на месте". Впереди нас, в окружении деревьев и поросли дикой травы, появились очертания маленького озера с крошечным причалом на берегу. Оно было прекрасно. Послеобеденное солнце, светившее над головой, озаряло бликами поверхность водоема, наполняя его живительной силой. Тетя Китти припарковалась в тени огромного дерева и вышла из салона машины. Я последовала за ней. Она обошла вокруг автомобиля и вытащила из багажника огромную корзину для пикника. 
     
"Пойдем", - пропела тётя, прокладывая путь вперед по еле заметной, заросшей травой тропинке, ведущую нас в самую гущу листвы.   
   
"Откуда ты знаешь про это место, тетя Китти?" - спросила я, счастливо шагая по ее следам.   
     
"Твой дед частенько приводил нас с твоей мамой сюда, когда мы были еще детьми. Несмотря на то что я была в то время совсем крохой, все равно никогда не забуду об этом", - обернувшись, она тепло улыбнулась. В конце концов мы выбрались из лесных дебрей и оказались прямо на берегу небольшого озера. "Думаю, это искусственное озеро, которое, как мне кажется, какой-то сумасшедший старик приобрел в собственность еще в двадцатые годы", - поделилась со мной тетя Китти, пока открывала корзину и доставала из ее недр большую, в красно-белую клетку скатерть, а затем расстелила ее на траве. Потянувшись рукой к корзинке, я тотчас получила хлопок по ней и удивленно посмотрела на тетю. "Нет. Сядь и расслабься. Я сделаю все сама".   
 
Я села, скрестив ноги, и стала наблюдать за ее действиями: сначала она достала контейнер с аппетитными жареными крылышками, следом выудила тару с картофельным пюре и еще одну с подливкой. Тетя открыла крышку контейнера с крылышками и застыла, словно слуга, ожидая моего одобрения. Я хихикнула и поощрительно кивнула. Кивнув в ответ, она достала четвертую посудину, доверху заполненную печеньем и кусочками масла.   
   
"Ну, и чтобы все это беспрепятственно проскользнуло в нас, вот бутылка домашнего вина", - шутя добавила она, извлекая пару банок Доктора Пеппера. Одну из них она вручила мне, я незамедлительно открыла ее и припала губами в жадном глотке, пытаясь тем самым получить хоть какое-то облегчение в этот невыносимо жаркий день.
       
"Ты что, нервничаешь?" - с набитым печеньем ртом, поинтересовалась Китти.   
     
"Вовсе нет", - немного торопливо ответила я. Недоверчиво покачав головой, она устремила на меня свой проницательный взгляд. "Да", - призналась я. "Вспомни, с каким нетерпением я ожидаю начала занятий. Мне всегда хотелось поскорее пойти именно в эту школу. Я помню то время, когда Билли перешел в старшие классы. Я ему тогда так завидовала". Тетя Китти усмехнулась.     
 
"Да, я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. Когда твоя мама перешла в старшие классы, мне было… эээм, сколько же мне тогда было?" - проговорила она и с задумчивым видом уставилась в пространство. "Шесть или семь лет? Впрочем, неважно, я и сейчас помню все так отчетливо, словно это было вчера". От смеха я чуть было не подавилась куриной косточкой, а затем вновь приняла серьезный вид. Ну, по крайней мере, попыталась сделать настолько серьезное лицо, насколько смогла в присутствии своей тети.   

"Так ты наконец-то скажешь мне, зачем мы здесь?"     
 
"Разумеется, чтобы поесть".     
   
"Да нет же. Я имею в виду, почему только ты и я?" Тетя Китти прижала руку к груди и скорчила обиженную мину.   
   
"Малышка, ты меня убиваешь. Разве я не могу получать удовольствие, приятно проводя время с моей любимой племянницей?"     

"Заметь, с единственной и неповторимой племянницей", - хихикнула я.   
   
"Вот именно! Как видишь, у меня имеется более чем достаточно причин проводить с тобой время, разве нет?"   
     
"Да. Только все это как-то необычно, тетя Китти. Ты ведь можешь просто прийти к нам домой".
Лицо тети приняло серьезное выражение и вот тут я обеспокоилась по-настоящему.   
     
"Хорошо, малыш. На самом деле есть причина, по которой мы сейчас находимся здесь". На этих словах тетя прервала разговор из-за внезапно начавшегося приступа кашля. В прошлом году она очень сильно переболела пневмонией и до сих пор так и не оправилась от последствий этой болезни. Я застыла в терпеливом ожидании, тревожное предчувствие целиком заполнило меня. Откашлявшись, она глубоко вздохнула и продолжила. "Твоя мама беспокоится за тебя".   
     
"Что? Почему?". - Я чувствовала, как внутри меня зарождается раздражение, переходящее в гнев.     
   
"Погоди. Для начала успокойся. Иначе напридумываешь себе невесть что.  Эмили, твои родители очень сильно тебя любят и очень хотят, чтобы ты была счастлива. Я же в свою очередь могу лишь сказать, что желание твоих родителей - это полный вздор и абсурд. Счастливый подросток? Да уж! И после этого они смеют утверждать, что это я сумасшедшая! Я вас умоляю!" Я улыбнулась, ощущая, как буря в моей груди начинает понемногу утихать. Отчасти. Тетя посмотрела на меня и одним мягким прикосновением откинула волосы с моих глаз.

"Они и в самом деле хотят лучшего для тебя. Однако, я здесь не для того, чтобы указывать тебе, как поступать. В этом можешь даже не сомневаться. И это именно то, чего от меня хотела твоя мама. Уф! Но вовсе не то, что необходимо тебе. Тебе нужен человек, готовый полностью выслушать тебя. Кто-то, кто может быть объективным. Так что давай, выкладывай, что происходит с тобой". Тетя Кити откинулась назад, опираясь на локти, вытянула ноги, скрестив их в лодыжках, и впилась в меня испытующим взглядом, отчего мне показалось, что ее глаза проникли в самые потайные места моей души.

"Что выкладывать? Что ты хочешь от меня услышать?" - поинтересовалась я, медленно выводя пальцем узоры на расстеленной скатерти, отказываясь при этом смотреть на тетю. Мне было жутко страшно от того, что все те мысли, которые я так тщательно прятала глубоко внутри себя, могли вырваться наружу. Именно такие порывы всегда умела во мне побуждать моя тетя.   

"Расскажи мне, какие мысли носятся в твоей маленькой голове. Даже я заметила, что в течение последних шести месяцев, ты вела себя немного странно. Твоя мама считает, что к этому приложила свою руку твоя подруга Бет". При упоминании о Бет, я резко дернула голову вверх. "Ага, Хьюстон, у нас есть контакт. Хорошо. Давай поговорим о Бет".
(Примеч. - в Хьюстоне находится Центр космической связи).
   
Как только я прикинула, сколько же всего я могла бы рассказать тете, в моей голове промчалась вереница мыслей. Она внимательно посмотрела на меня, в ее глазах отразилось бесконечное сочувствие. Я вспомнила о том, что раньше всегда делилась с ней любыми своими мыслями и все поведанные мною секреты навсегда оставались при ней. Но эти. Здесь было нечто другое. Мне захотелось рассказать о нас с Бет, начиная с последнего Рождества, поведать ей о том незримом противостоянии, в котором мы невольно оказались и находимся по сей день, рассказать о своей ревности, которая сжигала меня дотла.

"Ну же, Эмили. Поговори со мной”. Я снова посмотрела на тетю и почувствовала, как мое горло сдавило, словно в тисках, от невысказанных эмоций. Они грозились бесконечным потоком вырваться наружу и затопить меня полностью, поэтому я решилась на отчаянный шаг и рассказать обо всем прежде, чем мои слезы сделают это за меня.     
   
"Понимаешь, мы с Бет… у нас с ней особенная дружба. Ох, тетя Китти". Тут я не выдержала и разрыдалась, а затем, словно пятилетний ребенок, прижала кулачки к глазам и начала сердито стирать льющиеся по щекам слезы, одновременно злясь на их непрошенное вмешательство. Тётя Китти улыбнулась и сочувственно погладила меня по ноге.
   
"Я так и думала", - едва различимо прошептала она. "Расскажи мне об этом".     

Полчаса спустя я чувствовала себя полностью опустошенной. Все, о чем я сбивчиво поведала тете Китти за это время, повисло в воздухе между нами, словно обрело осязаемую материальную основу. Сейчас она лежала на спине и, устремив свой взор к небу, смотрела на сгущающиеся тучи. Похоже, будет гроза. Наконец она вздохнула. Я наблюдала за ее действиями, лежа на боку, и в страхе ожидала ее вердикта. На протяжении всего повествования она ни разу не перебила меня, внимательно вслушиваясь в каждое сказанное мной слово.   
       
"Ох, Эмили”, - выдохнула она в конце концов. В ее голосе слышались нотки печали. "Когда-то и у меня тоже была подруга, вроде твоей Бет". Мои глаза распахнулись от удивления.   
   
"Правда?"       

"Да", - кивнула тетя. "Мы подружились в седьмом классе, как только познакомились. Наша дружба продлилась… дай-ка вспомнить… лет до восемнадцать, может быть до девятнадцати".

"Что случилось?" - полюбопытствовала я, затаив дыхание. Тетя Китти горько улыбнулась.   
   
"Я встретила Рона", - просто сказала она. Я не совсем поняла этот ответ и, по всей видимости, недоумение отразилось на моем лице, так как тетя понимающе улыбнулась и продолжила свое повествование. "Видишь ли, мы с Карен, так звали девушку, съехали от родителей сразу после окончания школы".

"Почему?" - спросила я, заинтригованная продолжением, одновременно задаваясь вопросом, почему я раньше не слышала про эту часть жизни своей тети.     
   
"Потому что мы были юными и глупыми, вот почему. Нам казалось, что мы стали достаточно взрослыми, чтобы встать на тропу взрослой жизни, способные справиться с любыми трудностями, которые возникнут на нашем пути. Мальчики нас вообще не интересовали", - она оскалилась. "Таким образом, мы нашли непрезентабельную, дешевую квартиру и вместе в нее въехали. Так мы стали соседками по квартире. Карен предложила мне вступить в "особенные" соседские отношения, как тогда, в юности. Я не возражала и сразу приняла ее предложение, но потом встретила Рона".   
   
"Под "особенными отношениями", ты подразумеваешь нечто, похожее на то, что было у нас с Бет на Новый Год?" - застенчиво поинтересовалась я. Тетя кивнула мне в ответ.     
   
"Да. Несмотря на то что я любила Карен, мне не хотелось провести остаток всей своей жизни в таких отношениях, она же была совсем не прочь".     
 
"Почему? Почему ты не захотела прожить всю свою жизнь рядом с Карен?", - сконфуженно спросила я. "Или ты любила кого-то…"     

"Потому что. Пожалуйста, пойми меня верно; я любила ее и радовалась каждой секунде, проведенной рядом с ней". Тетя Китти замолчала, по ее губам пробежала мимолетная улыбка, а затем она моргнула и продолжила. "Но я чувствовала себя гораздо более уютно в компании Рона. Я поняла, что готова разделить свою жизнь с ним, а не с ней. Карен была очень сильной личностью. Есть такая категория людей, которым приходится быть сильными, чтобы заполнить пустоты своей жизни. Это особые люди, Эмми. То же относится и к твоей подруге Бет, она обладает такой же внутренней силой.

"Как и Карен?"
       
"Как и Карен", - подтвердила тетя Китти и мягко улыбнулась мне. "Тебе следует радоваться, что у вас с Бет такая "особенная дружба", но я должна предупредить тебя, Эмми. В конце концов каждая из вас пойдет своей дорогой. Это случится не сегодня, возможно через год или два, но рано или поздно Бет уйдет из твоей жизни, чтобы найти свой путь, реализовать свои собственные стремления. Не вздумай даже стараться остановить ее и, что гораздо более важно, Эмми, не пытайся изменить ее. Хорошо?"     
   
"Да, тетя Китти. Я обещаю".     
 
"Бет - такая, какая есть, точно так же, как и ты - та, кто ты есть".   
   
Я помогла тете с уборкой следов нашего импровизированного пикника и с загрузкой корзины в машину. Захлопнув тяжелую крышку багажника, я повернулась к Китти. Она вопрошающе смотрела на меня с приподнятыми бровями, в ожидании очередного вопроса.

"Тетя Китти, а ты сталкивалась с Карен после того, как съехала с квартиры?"

"В последний раз я виделась с ней несколько лет назад. Мы столкнулись на аллее. Она поприветствовала меня улыбкой и помахала рукой - вот такой финал у нашей истории".

"Ох". Я в полном смятении обошла вокруг машины к пассажирской двери. Мне было просто невозможно представить саму мысль о том, что мы с Бет когда-нибудь сможем пройти мимо, вот так, издали помахав друг другу руками.

На обратном пути домой начался дождь.     
   
Мы с диким хохотом, как сумасшедшие, неслись по газону от машины тети Китти, пытаясь поскорее попасть в дом. Промокнув до нитки и спотыкаясь, мы ввалились в прихожую в мокрой одежде, плотно облепившей наши тела, как вторая кожа. Мама недоуменно посмотрела на нас, а потом взорвалась в приступе бесконтрольного хохота. Сначала я даже немного обиделась на нее, но затем, увидев ее покрасневшие и опухшие от слез глаза, меня охватило беспокойство. 
 
"Мам? Все в порядке? Почему ты плакала?”, - я подошла к ней поближе, хлюпая кроссовками.
     
"Ничего, милая. Просто я очень беспокоилась", - ответила она и заключила мое мокрое тело в крепкие объятия. Боковым зрением я заметила, как тетя Китти утвердительно кивнула головой, а мама ответила ей тем же, будто они проводили какие-то тайные переговоры за моей спиной. Я попыталась раздраженно дернуться в сторону, но мамины руки, лежащие на моих плечах, тотчас пресекли мою попытку. Она улыбнулась и откинула прилипшую прядь волос с моего лба.

"Я так тебя люблю, Эмми", - сказала мама, полным гордости голосом.     
   
"Я тоже тебя люблю", - неспешно ответила я, не до конца понимая, что за этим стоит. Она еще раз меня обняла, прежде чем мягко подтолкнуть в сторону лестницы.   
   
"Иди и переоденься, не то заболеешь еще", - и легонько прихлопнула меня по моей попе, поторапливая. Тетя Китти последовала за мной вверх по лестнице, направляясь в сторону ванной комнаты.   
   
"Тетя Китти, почему мама плакала?" - тихо спросила я. В ответ тетя лишь уныло покачала головой. 
     
"Этой весной у сталелитейного завода начались проблемы, а это довольно сильно сказалось на городе в целом, а заодно и на дилерском центре твоего отца, где дела идут все хуже и хуже. Сейчас люди едва в состоянии содержать свои семьи, и никто не заинтересован в покупке нового автомобиля. По этой причине твою маму временами охватывает тревожное беспокойство". 
     
"У нас ведь все будет хорошо, да, тетя Китти?" Она улыбнулась и успокаивающе погладила меня по спине.     
   
"Конечно, твои родители непременно позаботятся об этом".     
 
Пока лето с испепеляющей все живое жарой неспешно заканчивалось, я стала замечать все больше табличек с надписью "ПРОДАЕТСЯ", которые усеяли лужайки почти всех домов наших соседей. Было довольно жутко видеть, как семьи, среди которых я выросла, стали исчезать, словно растворяясь в ночи. Сталелитейный завод обеспечивал работой тысячи мужчин и женщин, и сейчас они были вынуждены покидать свои насиженные места и уезжать туда, где имелась хоть какая-то работа. Многие из них направлялись в более крупные города - Колорадо-Спрингс или Денвер, другие же и вовсе покидали штат. Из-за этих событий меня все чаще стала посещать мысль: "А все ли у нас будет хорошо?"

+1

18

Глава 4

Я села на кровати и поерзала, поудобнее обустраивая свою спину на подушках, которые покоились напротив изголовья, и, испустив ещё один усталый вздох, продолжила пробираться сквозь свидетельские показания в деле Holstead. Утром за этой папкой должен заехать Джон Дитерс. Снова вздохнув, я сняла очки и протерла глаза, а затем метнула коричневую папку на столик, стоящий возле кровати. Надеюсь, что на этот раз у нас все получится, ведь мы были так близки к победе.

"Что скажешь на это, как я тебе?" - поинтересовалась Ребекка с робкой надеждой, прозвучавшей в её голосе. Я посмотрела на неё, и острая боль пронзила мое сердце. Ребекка стояла перед кроватью в безразмерной футболке, под которую она запихнула небольшую подушку, создав выпуклость на животе, и сейчас позировала, придерживая подушку руками и демонстрируя мне свой профиль.

Я соскочила с кровати, подошла к ней и обняла со спины, разместив свои ладони поверх её рук.
           
"Скоро, уже скоро, малыш, - прошептала я ей на ухо. - Осталось чуть-чуть".

"О, я все понимаю, но все равно нахожусь в каком-то нетерпении, - простонала она. - Мне уже почти тридцать пять, и каждый прошедший день эхом отдается в моей голове, словно говоря - совсем скоро ты станешь старухой".

"Наберись терпения, и все будет так, как ты захочешь", - я поцеловала ее в шею, вдыхая сладкий запах кожи, такой нежной после душа, и ощутила аромат "Ирландской весны".

"В конце концов, я же смогла заполучить тебя, верно?" - улыбнулась она.

"О да! И это потребовало столько терпения! Я даже не представляла, что ты имела его в таком огромном количестве. Что ж, тебе все-таки удалось научить меня кое-каким важным вещам", -  усмехнулась я.

"Неужто до тебя дошло? Должно быть, это так на тебя повлияли наши прогулки в парке, и всего-то потребовалось чуть менее трех лет". Ребекка взяла мою руку и поднесла к губам, а затем на мгновение прижала ладонь к своей щеке. Дрожащим голосом она сказала: "Иди и прими душ". Я развернула ее и, убрав подушку из-под футболки, крепко прижала к себе.

"Милая, на все нужно время, - прошептала я, - но это обязательно произойдет. Я обещаю тебе". Она всхлипнула один раз, а затем, как мне показалось, взяла себя в руки.

"Я не знаю, что это на меня нашло. Боже, в последняя время я стала такой эмоциональной!" - она мягко отстранилась от меня.

"Ну, мне-то ты о этом не рассказывай!" - усмехнулась я. Она улыбнулась в ответ и игриво шлепнула меня по руке. "По крайней мере у тебя есть оправдание, и ты можешь обвинять во всем все те гормоны, что играют в тебе", - я быстро поцеловала ее в губы и пошла в ванную комнату.

"Эмили?"
 
"Да, малыш?" - спросила я от двери в ванную.

"Я люблю тебя".

"А я люблю тебя ещё больше".

Я скинула с себя спортивные штаны и футболку. Озноб холодной ночи тут же набросился на меня, посылая волну дрожи по всему телу. Я крепко стиснула зубы и начала дергать ручки от душа в попытке получить воду нужной температуры. Вздохнув от облегчения, я шагнула под горячие брызги и, как только спасительный поток воды омыл меня, неся расслабление напряженным мышцам, сразу же закрыла глаза. Я провела руками по волосам, откидывая их назад; ручейки воды бежали по щекам, стекая с носа и подбородка. Когда перед моим мысленным взором предстала Бет, я открыла глаза. Глубоко вздохнув, я позволила этим воспоминаниям войти и, заполнив меня мыслями о ней, вернуть обратно в тот давно прошедший летний день.

*****
 
       
Не находя себе места, я металась по комнате, расхаживая взад и вперед, взад и вперед. Что-то подсказывало мне, что сегодня Бет обязательно приедет домой, и довольно скоро. Что я ей скажу? Я понятия не имела. Даже после того разговора, что я провела с тетей, я все еще чувствовала тошнотворно-чудовищную ревность, радостно пожирающую мой мозг. Прекратив свои метания, я посмотрела в большое зеркало, которое висело на обратной стороне двери в мою спальню. Улыбнувшись своему отражению, я начала тщательно репетировать свою лучшую улыбку, с которой я встречу Бет, когда она зайдет ко мне. Если зайдет. Она ведь зайдет? Я снова заметалась, а затем вновь замерла, чтобы взглянуть на себя еще раз.

"Привет, Бет", - улыбнулась я. Нет. Ты выглядишь, как идиотка. Я стерла ухмылку с губ и попыталась выглядеть серьезной. Нет. А если обиженно надуть губки? Тогда она возможно захочет узнать, что же такого произошло? Я опять усмехнулась. "Привет, Бет. Как жизнь в лагере? Как далеко ты продвинулось в обучении актерскому мастерству? Как поживает твоя любительница ночных прогулок, Кейси, кажется?" Тьфу! Прижав ладони к лицу, я сквозь пальцы кинула взгляд на свое отражение в зеркале, а затем застыла на месте, услышав звук подъезжающей машины. Я сглотнула, с трудом проглотив внезапно образовавшийся в горле комок.

Быстро обежав вокруг кровати, я выглянула в окно и увидела, как белый Чеви матери Бет прокладывает путь по улице, и вот он замедлился, чтобы повернуть на их подъездную дорожку. Неопределенность сжала мои внутренности, и мне пришлось сделать глубокий вдох. Должна ли я ждать, когда она сама зайдет ко мне? Нет. Это может занять некоторое время. Глубоко вздохнув, я посмотрела на свое отражение в зеркале еще раз, решительно выдернула волосы из вечного хвостика и начала щеткой расчесывать длинные пряди до тех пор, пока светлые, отчасти выгоревшие на солнце до цвета платины волосы не засияли. Поправив джинсовые шорты и придав своему лицу самый храбрый вид, я, наполненная праведным гневом, отправилась встречать Бет.

Я шла через нашу лужайку и наблюдала, как мать Бет помогала своей дочери доставать тяжелые сумки из багажника автомобиля. Без единого слова, молча и эффективно. Нора Сэйерс, взяв в руки две сумки, краем глаза обнаружила меня, появившуюся из ниоткуда, и улыбнулась.

"Привет, Эмили", - сказала она и направилась в сторону входной двери. Бет посмотрела на меня; ее большой вещевой мешок был перекинут через одно плечо, а холщовую сумку поменьше она держала в руках. Я опустила взгляд и заметила браслет, который болтался на ее левом запястье. Тот самый, серебряный, с несколькими маленькими побрякушками, которые висели на нем. Горький холодок ревности пробежался по моей спине.

"Привет", - широко улыбнувшись, поздоровалась Бет.  Она выглядела почти спокойной. Почти.

"Привет".

"Я так надеялась, что ты будешь дома, но не была уверена в этом; ты могла бы болтаться где-то с Дарлой или еще с кем-нибудь", - она поправила мешок на плече.
           
"Нет. Только не сегодня", - я улыбнулась. Мои руки начали нервно теребить ремешок с часами, вращая их вокруг запястья то в одну, то в другую сторону.
     
"Круто! Я столько всего должна рассказать тебе!" Она кинула взгляд через плечо на свой дом и со вздохом повернулась ко мне. "Думаю, мне следует провести с ней какое-то время, если я так не сделаю, то она потом непременно припомнит мне это. Давай попозже встретимся возле Большой лужи?" - ее голос был полон надежды.

"Ладно, давай", - протянула я, весьма разочарованная тем, что мне придется ждать этого "попозже". "После ужина?" Когда я услышала свой собственный голос, произнесший эти слова, то внутренне сморщилась. Ведь это значило только одно - я еще так долго не увижу ее!

"Да. Вот и договорились". Она бросила холщовый мешок и, подойдя ко мне, обняла свободной рукой, на краткий миг прижав меня к себе, а затем отпустила. Потом Бет развернулась, подняла с земли свою сумку и направилась к входной двери, которую мать оставила для нее открытой.

Мы с родителями сидели за обеденным столом. Я посмотрела на пустой стул, стоящий напротив меня. Как же сильно я скучала по своему брату. Глубоко вздохнув, я вернула свое внимание к тарелке спагетти. Я накручивала на вилку длинную лапшу, пытаясь понять, насколько большой ком макарон я смогу намотать на нее, прежде чем он свалится.

"Эмми, - тихо сказала мама. Я посмотрела на нее. - Не стоит играть с едой".

"Прости". Я запихнула образовавшийся шар к себе в рот и начала жевать.   Определенно, сейчас, пока я пытаюсь не подавиться этим массивным комком макарон, мне будет не до размышлений или разговоров.
       
"Боже мой, Фрэнсис, разве ты не учила наших детей хорошим манерам?" - с отвращением в голосе произнес отец.

"Эмили?" - с еле заметной улыбкой, проскользнувшей по её губам, произнесла мама. Широко распахнув глаза и пожав плечами, я с самым невинным взглядом посмотрела на нее, а затем взглянула на настенные часы - на них было уже почти семь. У нас с Бет имелась взаимная договоренность, что "после ужина", как правило, означало восемь. Что ж, к этому времени я как раз закончу с посудой и смогу выскользнуть из дома, чтобы отправляться к Большой луже.
           
Я стояла возле кухонной раковины с тряпкой для мытья посуды в правой руке и сковородой, запачканной соусом, в левой. Рассеянно протирая её, я бессмысленно смотрела в окно на задний двор, не замечая там ничего - ни большого тополя, ни маленького сарая, спрятанного в заднем левом углу двора, ни большого батута, черный брезент которого тускло отражал свет полной луны. Я размышляла о том, как сегодня мне стоит вести себя с Бет. До встречи с ней оставалось пятнадцать минут. Все тарелки были вымыты, за исключением сковороды, которую я все ещё продолжала медленно тереть. Покончив с ней, мне останется лишь протереть обеденный стол и вынести мусор. Не вопрос, осталось совсем чуть-чуть, я буду там вовремя.

И снова мысли о новой подруге Бет завертелись в моей голове. Когда ко мне пришло понимание того, что я не имела никакого права ревновать эту совершенно неизвестную мне девушку, я отругала саму себя. В конце концов Бет имела право завести своих собственных друзей. У меня же были свои друзья и свой круг общения. Но я так сильно была привязана к Бет, что чувствовала её, как продолжение себя. В ту же секунду у меня засосало под ложечкой от подозрения, что Кейси и Бет этим летом стали больше, чем просто друзья. Делала ли Бет с ней те же самые вещи, что и со мной? А что же такое было у нас с Бет? Ведь другие девочки не занимаются подобными вещами, разве нет?  Но тут я вспомнила, что тетя Китти рассказала мне о себе и Карен.  Выходит, рано или поздно все девушки делали так? В любом случае, как я надеялась, мы справимся, мы должны пройти через это.

Протерев стол и швырнув полотенце на край двойной мойки, я оставила кухню и направилась в гостиную, где мои родители читали газеты и смотрели вечерние новости.
           
"Ты читала эту статью, Фрэн?" - удивленным голосом произнес отец, продолжая читать статью с фотографией, на которой, как казалось, было запечатлено нечто, вроде какого-то парада. Мужчины и женщины шли по улице с плакатами в руках, их рты были открыты, как будто они говорили что-то или же кричали.
           
"Какую статью?" - рассеянно ответила мама, не желая отвлекаться от чтения журнала, на котором сфокусировала свое собственное внимание. Отец начал читать: "В пятницу почти четыре сотни демонстрантов приняли участие в митинге у здания мэрии в Денвере, требуя равных прав для геев и лесбиянок. Митинг начался спокойно, с легкого песнопения и демонстрации радужных знамен, однако ситуация начала быстро ухудшаться, когда протестующие против геев начали бросать камни и стеклянные бутылки в участников парада. Некоторые геи были срочно отправлены в больницу с ранениями в голову и серьезными порезами. Через двадцать минут полиции Денвера удалось взять ситуацию под контроль, и толпа народа была разогнана. Никаких арестов произведено не было…"

Мама смотрела, как отец положил газету, а затем уставился на нее.
           
"Что за люди, - пробормотал он. - Почему они не могут оставить все так, как есть, и держать это при себе? Ведь никого не заботит их... образ жизни. Черт возьми, почему они не могут вести себя нормально, как все?"

"Генри. Будь справедлив. Они не заслуживают того, чтобы кто-то из них пострадал. Они же, в свою очередь, никому не причинили вреда. Ты только что прочитал, это шествие было мирным".
       
"А кто такие геи и лесбиянки?" - спросила я и, остановившись у двери, повернулась к ним лицом. Глаза моих родителей мгновенно обратились ко мне, изумленное выражение, промелькнувшее в них, походило на то, как если бы я мимоходом поинтересовалась у них - а не могу ли я выстрелить им в голову.
           
"Кучка больных извращенцев, вот кто они такие".
     
"Генри", - мама на секунду замолчала, размышляя, как бы лучше ответить на мой вопрос. "Ну дорогая, они гомосексуалисты".
           
"А что такое гомосексуалист?"
 
"Ах! Ох, детка. Ну, гомосексуалист - это тот, кто… ну, кто любит людей своего пола. Два мужчины, которые физически любят друг друга называются геями, а две женщины, которые физически любят друг друга, называются лесбиянками". Я впитывала эту информацию и через мгновение осознала, что раньше в школе уже слышала оба этих термина, но просто никогда не понимала, что они обозначали. Потом меня поразило, что именно так, именно такими словами называли Бет. Я беспокойно сглотнула.
           
"Ох! Ну, пожалуй, я пойду".

"Не задерживайся допоздна, Эмми", - сказала мама, а затем перевела своё внимание на журнал.

Мрачно вышагивая по улице, я снова и снова прокручивала в голове те слова, что сказала мама. Мы были… Нет. Нет! Ни за что! Я ведь не люблю Бет именно так, таким образом? А Бет меня? Нет. Я улыбнулась про себя. Нет, она вовсе не из "тех". Просто она всегда ощущала себя более комфортно, находясь рядом с девушками, вот и все.
       
С такими мыслями я и двигалась по пыльной извивающейся тропинке по направлению к Большой луже. Вдалеке я увидела белую футболку. Луна спряталась за волнистыми облаками и ее едва различимое сияние не могло пробиться сквозь густые ветви деревьев, окружающих пруд. Приблизившись, я разглядела Бет, которая сидела, прижав колени к груди и обхватив руками голени. Потерянным взглядом она бессмысленно уставилась на воду. По её задумчиво прикушенной нижней губе я поняла, что сейчас она потерялась в своих мыслях и пребывает где-то далеко отсюда.

"Эй", - тихим голосом окликнула я её, не желая нарушать тишину позднего вечера конца августа. Она оглянулась и улыбнулась мне.

"Привет". Я плюхнулась рядом с ней и села, скрестив ноги, мои руки легли на бедра. Посмотрев на нее, я усмехнулась.

"Надо же, в этот раз ты пришла первой".

"Да, это так. Мне пришлось пораньше убраться из дома. Думаю, что жду тебя здесь уже около часа".

"Ох! Как жаль! Я оказалась бы здесь раньше, но так как Билли уехал, осталась только одна посудомоечная машина - я". Она улыбнулась.  На мгновение я перевела взгляд на окружающие нас деревья, затем повернулась к ней. "Расскажи, как провела лето. Как лагерь?" Она улыбнулась.

"Это было здорово! Я привезла с собой кучу наград и призов. Тебе стоит взглянуть на мой комод, он просто заставлен ими". Ее глаза сверкали, наполненные гордостью.

"О Бет!" Я вздохнула, искренне радуясь за нее. "Я так и знала, что ты обязательно вернешься с ними. Ты такая талантливая! Если бы у меня было хоть вот столько от твоего таланта", - я подняла руку, демонстрируя расстояние в полдюйма между большим и указательным пальцем.

"Эй, не будь настолько строга и несправедлива к себе, Эм. У тебя есть свои собственные достоинства, которые гораздо серьезнее моих. Я хотела бы стать такой же умной, как ты. И такой же красивой", - ее улыбка была обезоруживающей. Я смущенно усмехнулась.

"Да, верно. Но за это мне не аплодируют стоя и не дают награды и призы, как тебе".

"Сейчас может и не дают, но будь уверена - твои таланты обязательно помогут тебе стать успешной в жизни. Ты далеко пробьешься, Эм. Я знаю это". Ее ярко-голубые глаза посмотрели в мои. Они были наполнены смесью серьезности и грусти. Она продолжила с усмешкой. "Просто вспомни мои слова, когда станешь уважаемым успешным адвокатом в большом городе".

"Непременно", - я улыбнулась. "Раз уж так, то и ты вспомни обо мне, когда будешь произносить благодарственную речь, выиграв свой первый Оскар". Она усмехнулась, потерявшись в мечтах. На мгновение мы встретились глазами. Ни с кем в целом мире у меня никогда не было связи, подобной той, какая была с Бет. Наши глаза всегда могли сказать нам все, что требовалось, без единого слова - они нам были не нужны. Вот и сейчас я разглядела, как что-то промелькнуло в её глазах, и это что-то поведало мне о великой борьбе, которую она вела сама с собой. Она выглядела такой потерянной, что я почувствовала потребность прикоснуться к ней и утешить ее. Я потянулась и положила руку на ее правое колено, которое она все ещё обнимала руками, прижимая к своему телу. Я знала, что она хотела выговориться, но не была уверена - хочу ли я услышать об этом. Так что мне самой пришлось сделать решительный шаг и подтолкнуть ее к этому.

"Почему же ей пришлось покинуть лагерь?" - мои слова были произнесены медленно и тихо. Я смогла разглядеть, как в её глазах, так похожих на безбрежный океан, забушевал шторм. Она отвела взгляд и уставилась на скрещенные лодыжки, а затем спустя несколько секунд начала говорить. "Кто-то увидел нас", - сказала она так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать это.

"Увидел вас? Купающихся?" - уточнила я в замешательстве.

"Нет, - она улыбнулась при этом воспоминании. - Нет, они увидели нас на берегу, когда… когда мы были… мы целовались". Тут она быстро взглянула на меня, чтобы увидеть мою реакцию. Приложив немалые усилия, чтобы взять под контроль свои эмоции, мне удалось сохранить нейтральное выражение лица. Сейчас, когда она начала говорить, я не собиралась позволить себе снова выплеснуть наружу всю свою ревность. Увидев, что все хорошо, она продолжила. "Кейси была голой. Я успела снять только рубашку". Внезапно она уткнулась лицом в ладони и застонала. "О Эм! - ее голос был слегка приглушен ладонями. - Это было так неловко". А затем она снова посмотрела на меня.

"Значит, ты и Кейси делали то же, что и мы… ну, целовались и все такое?" Румянец залил её шею и медленно пополз вверх, окрашивая щеки Бет в малиновый цвет.

"Ну да… вначале… сперва", - она одарила меня своей фирменной кривобокой ухмылкой и приподняла бровь.

"Вначале?" - пропищала я. Прочистив горло, я помолчала, поскольку ждала, что она продолжит. С болезненной очевидностью мне стало ясно, она хочет, чтобы я вытащила это из нее. Неужели я действительно хочу это услышать? Любопытство взяло верх надо мной. "Так эээ… а что ещё вы делали?"

Я рефлекторно сглотнула и на мгновение уставилась на воду, прежде чем вновь смогла посмотреть на нее. Убедившись, что снова стала центром моего внимания, Бет продолжила своё повествование "Кейси обычно использовала язык, и после того как  начинала посасывать,  а затем  своими пальцами…"

"Пальцами?" - перебила я. Мои брови приподнялись в замешательстве. "А с какой стати ей использовать пальцы, чтобы поцеловать тебя в губы?"
Бет усмехнулась.

"А кто-то сказал, что это были губы?" В это мгновение на меня наконец-то накатило осознание произошедшего, и я со свистом втянула воздух. С отчетливо различимым всхлипом я разлетелась на тысячи крошечных кусочков. Бет ехидно усмехнулась, наблюдая за моей реакцией. Следующее, что я осознала, - в моей голове начала формироваться мысленная картинка происходящего, и тут же по мне прокатилась волна тепла, которая обрушилась на мое тело, словно цунами на прибрежную полосу берега моря. Когда Бет продолжила свой рассказ, эта волна начала распространяться, направляясь куда-то вниз. "Она  ласкала мою грудь своими пальцами и ладонями. Представляешь, я понятия не имела, насколько они чувствительны! А после того как она прикасалась своими губами…"

Я потеряла связь со словами Бет, потому что в этот момент в моей голове начался безумный танец мыслей, и мамин голос эхом прорвался сквозь него. "Два мужчины, которые любят друг друга называются геи, а две женщины, которые любят друг друга называются лесбиянки..."

"...сначала она использовала только один палец, а затем..."

"Эй! Это Бет - лесбиянка! Эй, у моей сучки течка, ты как - заинтересована?" Я как наяву услышала мальчика, кричавшего эти слова в школе, его голос до сих пор зазвенел у меня в ушах....

"Ох, Эм! Это было так здорово! Я не могла ходить..."

"Кучка больных извращенцев - вот кто они..."

"...приезжает сюда на следующей неделе".

"Что?" - переспросила я, моя голова дернулась, чтобы взглянуть на Бет, а мои мысли, грезы и все привычные понятия оказались разбиты на миллион осколков. "Повтори, что ты сказала?"

"Господи, Эм! Где ты была?"- Бет ухмыльнулась. "Я сказала, что на следующей неделе перед началом учебы в школе ко мне приедет Кейси".

"Ой!" Я ощутила, как бесконечная пустота заполняет меня.

"Не могу дождаться её. В лагере все произошло так быстро, что мы даже не успели попрощаться, а ещё я очень сильно хочу, чтобы ты познакомилась с Кейси. Она замечательная! Может быть ты проведешь немного времени вместе с нами? Возможно, мы все вместе могли бы сходить в кино или куда-нибудь ещё ". Бет посмотрела на меня, и в её глазах плескались счастье и надежда.

"Не знаю. У нас с Дарлой есть кое-какие планы на следующую неделю". И как только эта ложь слетели с моих губ, я сильно пожалела о сказанном и съежилась, увидев боль, отраженную на лице Бет.

"Ох! Эм, это же только на один день - после обеда, всего лишь пара часов".

"Пара часов! Ты хочешь видеть меня рядом всего лишь пару часов?"- я недовольно скривилась, прекрасно понимая, что это звучало совершенно по-детски, но тем не менее ничего не могла с собой поделать. Тот, кто сказал: "Ревность убивает душу", был поистине очень мудрым человеком.

"Конечно, нет! - теперь пришла очередь Бет рассердиться. -  Я лишь подумала, что ты очень занята делами, вот и решила - ты сможешь выделить мне не более пары часов!"

"Ну, очень даже возможно, что так оно и есть! Я обязательно проверю своё расписание, чем же я таким важным занята!" - я вскочила на ноги. Бет отрыла рот, но потом снова захлопнула его. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох перед тем, как встать и посмотреть мне прямо в глаза.

"Эм, это же так глупо. Почему мы ругаемся?" Я не знала, что ей на это ответить, а затем она продолжила: "Я просто хочу, чтобы ты познакомилась с ней. Ты мой лучший друг, а Кейси… Кейси и в самом деле очень важна для меня. Я просто хочу, чтобы она понравилась тебе".

"Какая тебе разница - понравится она мне или нет? Она же твоя подруга", - тихо сказала я.

"Просто сделай это, Эм". Она посмотрела в мои глаза в отчаянной попытке убедить меня. "Хорошо?" Устало вздохнув, я сдалась, однако впереди на нашей с Бет дороге я уже смогла различить едва заметные очертания развилки, и это страшно напугало меня. Каким же путем пойдет каждая из нас?

Прошло не так много времени, прежде чем я встретилась с "особым" другом Бет. В дни, предшествующие прибытию Кейси, все, о чем неизменно твердила Бет, были рассказы об их ночных побегах и о том дне, когда Кейси учила Бет плавать, а также о том, что Кейси по окончании лета отправиться в Англию, где будет жить у бабушки и пойдет учиться в Оксфорд. Эти рассказы продолжались снова и снова, по кругу, до тех пор, пока мне просто не захотелось завопить во всю глотку! А самым печальным и особо ненавистным было то, что эта Кейси и в самом деле жутко заинтересовала меня, но даже самой себе я упорно не желала признаваться в этом, не говоря уже о Бет.

Я слонялась по комнате и вместо того, чтобы складывать белье после стирки, размышляла об этом, когда за окном раздался звук подъезжающего автомобиля, а следом восторженный визг Бет.

"О, сюрприз!" - пробормотала я про себя и подошла к окну, чтобы потихоньку, без зоркого ока Бет, украдкой взглянуть на Кейси. Большой оранжево-белый Форд пикап прижался к бордюру и, посигналив, замер на месте. Водитель, сидя в машине, засуетился, возясь с чем-то, а Бет в это время на всех парусах неслась к водительской двери. Даже с такого расстояния я смогла разглядеть возбужденно-восхищенное выражение лица Бет. Наконец водительская дверь распахнулась и оттуда показалась Кейси. Черт, что за восхитительная девушка! Она казалась совершенством -  высокая, почти такая же, как Бет, с длинными золотистыми светлыми волосами. Сейчас она стояла ко мне спиной, поэтому я не могла разглядеть ее лица. Что касается её тела, то оно было гибким и загорелым, а обрезанные джинсовые шорты и короткая майка ещё больше подчеркивали её совершенство… Бет прыгнула в объятия Кейси и долгую минуту, очень долгую минуту, они так и стояли, прижавшись друг к другу. Я никак не могла оторваться от созерцания их встречи, продолжая наблюдать за их объятиями. Наконец Кейси отстранилась, и Бет радостно улыбнулась, глядя на неё.

"Ты как, нормально добралась?" - поинтересовалась она у Кейси…

"Да, малышка. Хоть ты и дала мне ужасающие ориентиры". Я удивилась, услышав милый акцент Кейси, хотя Бет и рассказывала мне о нем. "Какой прекрасный район! Твоя мама дома?" - спросила Кейси, под руку с Бет обходя пикап. Когда они дошли до тротуара, я наконец смогла разглядеть ее лицо. Ее волосы были откинуты назад и удерживались там заколками по обе стороны головы. Она обладала тонкими чертами лица, а большие карие глаза, в сочетании с изящно изогнутыми бровями, смотрелись весьма мило, ослепительно белозубая улыбка выглядела потрясающе на фоне смуглой от загара кожи.
 
"Нет. Она на работе и сегодня вечером её не будет дома, так что у нас будет место для нас самих". Бет улыбнулась своей подруге. Кейси сказала ей что-то, но слишком тихо, чтобы я сумела это расслышать, однако, как бы там ни было, эти слова заставили Бет улыбнуться ещё шире и покраснеть. Я стиснула зубы, борясь с муками ревности, охватившими меня. Кейси повернулась и посмотрела на мой дом, а я тут же отпрыгнула подальше от окна.

"Это дом Эмили?" - спросила она. Я подняла брови от удивления.

"Да".
 
"Он милый. Не могу дождаться встречи с ней!"

Это что, шутка такая? Она что, в самом деле желает встретиться со мной? От такой перспективы я громко фыркнула. Хотя да, все верно. Должно быть, просто хочет утереть мне нос тем фактом, что она заняла мое место в жизни Бет. Я пошла обратно к кровати, чтобы закончить складывать белье. Ничего, они могут и подождать. Уж я-то абсолютно точно не собираюсь спешить, чтобы встретиться с этой самой Кейси или как там её.

*****

Покончив с душем, я подошла к зеркалу, висевшему над раковиной, и протерла его гладкую поверхность, избавляясь от осевшего пара. Затем я обернула голову полотенцем и принялась с особой старательностью выжимать влагу из волос. Дотянувшись до расчески, лежавшей на полочке, я начала тщательно расчесывать свои длинные, потемневшие от воды пряди, избавляясь от спутанных волос. Глядя на своё отражение в зеркале, я поразилась, насколько безжалостны прошедшие года, и как они могут менять людей. Особенно заметно это стало после того, как я недавно посмотрела фотографии тех времен, когда была еще совсем юной, и это было так шокирующе. Нет, для своего возраста я все ещё выглядела очень молодо, и почти все считали, что мне двадцать с небольшим лет, но я-то видела все произошедшие во мне изменения. Особенно в глазах. Все то время, пока я росла, а потом училась в колледже, люди по обыкновению говорили, что мои глаза заполнены вопросами и готовы постоянно изумляться жизни, как будто все то, что окружает меня, я видела в первый раз. В те годы моя незрелость так раздражала меня, а сейчас, вглядываясь в глаза уже взрослого человека, я видела, какими жесткими, а отчасти и безжалостными они сумели стать. В них больше не было ни удивления, ни любопытства. Вообще ничего. По мере моего карьерного роста все это было заменено на подозрительность и понимание тех внутренних мотивов, которые руководили людьми. Я видела в окружающих меня людях как лучшее, так и худшее. Было забавно наблюдать, насколько человек может поменяться.

Выйдя из ванной, я с удивлением обнаружила, что Ребекка уже уснула. Она лежала на боку спиной ко мне. Увидев, как ее длинные рыжие волосы разметались по моей подушке, я улыбнулась. Мне всегда нравилась их шелковистость и присущий только её волосам неповторимый запах свежести. Аккуратно присев на край кровати, я принялась наблюдать за её дыханием, сопровождающимся едва заметным движением груди.

Наблюдая за Ребеккой, я мысленно вернулась назад в прошлое, в то время, когда я встретила её. К тому моменту прошло уже около двух лет с тех пор, как я закончила своё обучение в высшей юридической школе и работала в малоизвестной фирме в Квинсе, пытаясь всеми мыслимыми и немыслимыми путями устроиться в адвокатскую контору JamesParksStone. В ту пору для меня главной целью в жизни была карьера, что подразумевало под собой деньги, успех и славу. Мысль о спокойной домашней жизни была совершенно чужда мне. Прошлое, наполненное предательством и несбывшимися надеждами, отравило меня и заставило отбросить прочь все мысли о подобной жизни. Так я и жила до тех пор, пока совершенно случайно, всего в трех милях от своей крошечной двухкомнатной квартиры, расположенной у прачечной, я не столкнулась - в самом буквальном смысле этого слова - с Ребеккой. Вот тогда моя жизнь и мысли по данному вопросу коренным образом претерпели изменения.

Я протянула руку и положила ее к ней на бедро, а затем нырнула под одеяло и легла сзади, прижавшись к спине. Она тихо застонала во сне, накрывая своей рукой мою руку, проскользнувшую на ее живот, и переплела наши пальцы.

"Ты как, в порядке, милая?" - сонно спросила она. Я подняла голову, и положила подбородок на ее плечо. Она сжала мою руку, как бы давая мне знать, что не спит и готова, если нужно, поговорить со мной. Поколебавшись секунду, я глубоко вздохнула, а затем произнесла: "Я волнуюсь из-за предстоящей поездки".

"Почему?" Я снова вздохнула, глядя в темное окно напротив кровати. Почему? Какой хороший вопрос.

"Ну, полагаю, отчасти из-за того, что я так долго не возвращалась в места, где прошла моя юность, отчасти потому, что у меня есть великое множество невыясненных вопросов. Если честно, я не могу выкинуть Бет из головы, мысли о ней неотступно преследует меня".

Ребекка повернулась и посмотрела мне в глаза, а я оперлась локтем на кровать, поместив подбородок на руку. "Почему, Эмили? Ты что, в самом деле так сильно любила ее?"

"Тебя это смущает?" - спросила я, одновременно положив другую руку ей на бок.

"Может быть, немного. Не знаю. Думаю, это просто потому, что я действительно не понимаю, что же произошло между вами".

Я невесело усмехнулась. "По правде говоря, я и сама этого не понимаю".

Она накрыла мою руку своей, а затем кончики её пальцев проследовали вдоль моих вен. "Расскажи мне чуть больше о Кейси. Похоже, что её приезд достаточно сильно повлиял на то, что произошло у тебя с Бет в дальнейшем". Я медленно кивнула.

"Да. Это так".

*****

Жара в конце августа не могла не отразиться на городе, люди старались как можно меньше времени находиться на улице. Газеты накануне написали о росте смертности среди пожилых людей, многие из них испытали тепловой удар, а синоптики не обещали ни малейшего ослабления жары в обозримом будущем.

Я сидела на крыльце, нагретый на солнце цемент обжигал меня сквозь ткань шорт, поджаривая мой зад. Я нервничала и кривилась от боли, но несмотря на это оставалась неподвижной. А нервничала я потому, что знала, если встану, то обязательно начну расхаживать туда-сюда, а мне совершенно не так хотелось бы в первый раз встретиться лицом к лицу с Кейси. Именно поэтому я стойко терпела раскаленный цемент и смотрела вдаль, на улицу. Группа мальчиков каталась на велосипедах, поднимая пыль. Когда они гоняли вверх-вниз по улице, игральные карты, закрепленные на спицах колес, издавали резкие звуки, похожие на мотоциклетные.

Я кинула взгляд на дом, принадлежащий Нивенсам, и увидела, как Моника шумно въехала на подъездную дорожку. Звук был такой, как будто ее голубой Фольксваген Жук был при смерти и вот-вот развалится на мелкие кусочки. Мама рассказывала, что у Моники остался только год учебы в Высшей школе права, и затем она станет полноценным юристом. Ну, я очень надеюсь, что она обязательно перешагнет через этот барьер.

Моника вытащила зеленую сумку с заднего сиденья, а затем взглянула на меня. Я улыбнулась и помахала ей рукой, а потом начала беспокойно ерзать на месте, потому что она осторожно, чтобы не оказаться на пути катающихся мальчиков, перешла улицу и остановилась на краю нашей лужайки.

"Привет", - улыбнувшись, произнесла Моника. Каким-то образом я ухитрилась улыбнуться в ответ. Вот уже три года я в благоговейном трепете наблюдала за этой девушкой. Она стала моим настоящим идолом, примером, достойным подражания, и вот теперь мой кумир заговорил со мной. Затем я заметила, что она остригла волосы. Коротко.
"Ты обрезала свои волосы!" - ляпнула я, и в следующую секунду мне захотелось ударить себя за это или запрятаться в глубокой яме. Должно быть, я показала себя полной дурой. Она хихикнула.

"Ага. Точно, - она кивнула, запустив руку в короткие черные пряди. - Так много круче, вот что я скажу тебе. Моя мама говорит, что ты хочешь стать юристом".

"Да. Больше всего на свете", - я улыбнулась, чувствуя, как моя гордость выпячивает грудь. Она улыбнулась в ответ и снова кивнула.

"Хорошо. Что ж, удачи тебе".

"Спасибо. Тебе тоже". Она снова улыбнулась, затем повернулась и пошла обратно через дорогу. Я наблюдала за ней, пока она не дошла до дома и не скрылась в нем. Вот это да! Я чувствовала себя на седьмом небе! Надо же, кто-то отметил и оценил мои стремления. Я была так взволнована, что едва не пропустила Бет, приближающуюся ко мне по лужайке.

"Ты выглядишь счастливой", - она усмехнулась, проследив за моим взглядом через улицу и, посмотрев на дом Нивенсов, кинула на меня вопрошающий взгляд.

"У нее остался только год до выпуска из юридической школы", - объяснила я, но Бет только пожала плечами, все еще не понимая моего волнения. Я тряхнула головой, выбрасывая посторонние мысли, затем встала. "Итак, где Кейси?" - спросила я, пытая приложить максимум усилий, чтобы заставить свой голос звучать как можно безразличнее.

"Она придет. Я хотела побыть несколько минут с тобой наедине", - Бет улыбнулась той особенной кривоватой улыбкой, которая до сих пор принадлежала только мне. Я улыбнулась ей в ответ. " Эм, я и в самом деле скучала по тебе этим летом".

"Я тоже скучала по тебе, Бет", - тихо сказала я, а моё сердце радостно рванулось к небесам.

"Послушай, я действительно хочу сказать тебе "спасибо" за то, что сегодня ты согласилась пойти с нами. Твое мнение так много значит для меня, Эм, и я хочу, чтобы ты получше познакомилась с Кейси, а потом сказала мне, что ты о ней думаешь, ладно?" - самым обыденным тоном произнесла Бет, однако ее глаза умоляли понять и принять её просьбу. Я улыбнулась и взяла ее за руку.

"Хорошо". Она расплылась в улыбке до ушей и сжала мои пальцы. "Знаешь, я наблюдала за вами через окно, она прекрасна, Бет". Ее лицо просияло, и она кивнула.

"Это точно, она такая, разве нет!?"

Именно в этот момент я краем глаза разглядела Кейси, идущую по газону Бет и направляющуюся к нам с широкой искренней улыбкой на лице. Бет проследила за взглядом и тут же отпустила мою руку, а затем повернулась, глядя на блондинку, подходящую к нашему крыльцу.

"Добрый день", - поздоровалась Кейси звонким и очень женственным голосом, и Бет расцвела, когда она слегка улыбнулась ей. Я проглотила комок горечи, образовавшийся в моем горле. Нет, я пообещала Бет, что буду милой и поэтому сделаю все, что только зависит от меня. Что ж, теперь я отчетливо поняла, почему она была полностью очарована этой девушкой. Кейси повернулась ко мне и протянула длинную руку с узкой ладонью. Я взглянула на нее, а потом пожала. "Эмили, это так прекрасно, что наконец-то я встретилась с тобой. Этим летом я столько всего выслушала о тебе".

"Аналогично", - сквозь приклеенную улыбку ответила я. Ее рукопожатие было крепким, но безболезненным, а уверенность в себе угадывалась в каждом ее жесте. Меня поразило, как кто-то мог быть настолько уверенным в себе, в своей красоте и изяществе, и при этом даже на миг не выглядел высокомерно или хвастливо, подобно Дарле, которая зачастую была именно такой. Определенно, это была настоящая уверенность в себе, и я была вынуждена признать, что это произвело на меня достаточно серьезное впечатление.

"Итак!" Кейси хлопнула в ладоши и перевела взгляд с одной на другую. "Какие планы на сегодня? Не могу дождаться, хочу увидеть ваш город и узнать побольше о тебе, Эмили. Знаешь, мою бабушку тоже зовут Эмили. Согласно древней традиции это обычное имя в нашей семье". Бет повела нас к оранжево-белому пикапу, Кейси шла нога в ногу рядом со мной, болтая о нашем дом, цветах и даже погоде. Оказавшись у обочины, Бет открыла для меня дверцу со стороны пассажирского сиденья. Я вопросительно посмотрела на нее. Она подняла брови и кивнула в сторону кабины. Ладно. Значит, мне придется застрять между двумя милыми влюбленными птичками. Должно быть, это будет весьма интересно. Я залезла в высокий грузовик, и пристегнула себя ремнем безопасности. Кейси улыбнулась мне и сделала то же самое, захлопнув водительскую дверь, и только затем включила зажигание. Я взглянула на Бет, счастливо сидящую у двери, её рука свисала из открытого окна.

"Я тут подумала, может быть нам стоит посетить ярмарку штата, - сказала она, глядя на меня. - Как считаешь, Эм?"

"Ну да, можно, тем более что это последние выходные, когда она работает".

"Ярмарка - как забавно это звучит, похоже у нас будет уйма веселья!"

Бет подсказала Кейси, в какую сторону ехать, блондинка умело вывела большой грузовик на улицу, и мы двинулись. Бет была хороша и уводила разговор в сторону от всего, что могло бы оставить меня вне беседы, останавливаясь на более безопасных предметах - школе, Колорадо, и мы обе задавали вопросы Кейси об Англии.

Нам не потребовалось много времени, чтобы добраться до выставочного комплекса. Бет посоветовала Кейси припарковаться на церковной парковке через дорогу от выставки, и оттуда мы направились к главным воротам ярмарки. После того как мы пристроились в конец очереди за входными билетами, я осмотрелась вокруг, пытаясь разглядеть хоть кого-то из знакомых. Глубоко внутри себя я питала надежду, что этого не произойдет. Я вовсе не желала пускаться в объяснения - кто такая Кейси. Люди и так достаточно много болтали о Бет.

"Итак, Эмили", - моя голова дернулась, и я обнаружила, что Кейси улыбается, глядя на меня сверху вниз. Иногда я просто ненавидела, что была такой мелкой. Я никогда не комплексовала из-за высокого роста Бет, но эта девушка пугала меня до чертиков! "Бет рассказала мне, что ты хочешь cтать юристом". Я на секунду сердито зыркнула на Бет, а затем перевела внимание обратно на ее подругу. Улыбнувшись, я кивнула. "О, Бет не должна была говорить мне об этом?" - спросила она, кинув на меня озабоченный взгляд, а потом перевела его на Бет. Та пожала плечами и, прищурив глаза, посмотрела на меня.

"Нет. Совсем нет. Все нормально", - наконец сказала я. Разговор вдруг стал каким-то неудобным, но ведь эта блондинка не сделала ничего плохого. "Да. Хочу. Больше всего на свете". Кейси повернулась ко мне с очаровательной улыбкой. Очаровательной? Я не собиралась употреблять это слово по отношению к ней! Тьфу!

"Это так замечательно, дорогая! Я собираюсь учиться в Oxford Medical, хотя если честно, то я долгое время разрывалась между медициной и правом. Медицина победила, но мне все равно страшно", - сказала она, пожав плечами. Мы двинулись вперед, потому что подошла наша очередь, а затем, в добавок к моим унижениям, Бет купила нам билеты и несмотря на то, что я отчаянно протестовала, она все равно настояла на своем.

Кейси оглядела территорию ярмарки и казалась совершенно довольной.

"Как очаровательно! - восторгалась она. - Как замечательно, что в вашем городке каждый год проходит нечто подобное". Мы с Бет автоматически, без единого слова направились к площадке с аттракционами, чтобы получить нарукавные повязки. Кейси последовали нашему примеру и позволила мужчине повязать ей неоновый розовый ремешок, после чего улыбнулась нам обеим. "На чем прокатимся сначала, девочки?" - спросила она, глядя на все аттракционы, которые окружали нас.

"Я хочу покататься на этих горках!" - воскликнула Бет. Я взглянула на небольшие крытые вагончики аттракциона, которые удерживали людей, болтающихся во все стороны, и покачала головой.

"Ооо! Да ни за что на свете! Бет, ты же знаешь, я не желаю ездить вверх тормашками", -  произнесла я и кинула на неё свирепый взгляд. В ответ она ухмыльнулась.

"Ты что, трусливая курица, Эм?" - спросила она, подняв брови.

"Именно так", - заявила я. Кейси хмыкнула.

"Боюсь, дорогая, но в этом вопросе я полностью согласна с Эмили", - произнесла Кейси, положив руку на плечо Бет. Бет выглядела разочарованной.

"Ладно, ладно. Мы можем пропустить это аттракцион".

"Вовсе нет!" - сказала Кейси, отходя в сторону от карусели. Бет недоуменно посмотрела на меня, и я пожала плечами. Что же она задумала?! Я ни за что на свете не сяду в эту штуку! Мне удавалось избегать этого на протяжении последних пятнадцати лет, и я жила вполне себе нормальной жизнью и без нее. "Иди одна, Бет. Мы подождем тебя". Бет посмотрела на длинную очередь и покачала головой.

"Нет. Я прокачусь позже, в другой раз. Уж слишком длинная очередь, да и…"

"Иди", -  Кейси сузила глаза, и очень длинная рука пальцем указала Бет направление. Не сказав больше ни единого слова, она отправилась к очереди. Я удивленно уставилась на блондинку. Никогда в своей жизни не видела, чтобы кто-то хоть раз сумел заставить Бет сделать то, что она не желала. Даже у меня это с трудом получалось.

"Как ты это сделала?" - изумленно спросила я.

"Что?" - поинтересовалась Кейси, направляя нас к ближайшей скамейке. Мы сели.

"Бет - одна из самых упрямых людей, с которыми я когда-либо встречалась в своей жизни", -  сказала я, кидая взгляд на Бет, а затем обратно на блондинку, на лице которой была нарисована ухмылка.

"Да, она такая, я с тобой согласна! - и мы обе рассмеялись. - Ладно, открою тебе маленький секрет, с ней и правда нелегко, но я очень настойчивая, и что особенно важно, гораздо более упрямая, чем она", - она повернулась ко мне и подмигнула. Я ухмыльнулась в ответ.

"Итак, почему ты все-таки решила выбрать медицину вместо профессии юриста?"

Кейси повернулась ко мне, и у нас началась интенсивная, насыщенная и крайне интересная дискуссия о законе, о сильных и слабых сторонах его и правильном применении в Соединенных Штатах. Она была невероятно проницательной и даже объяснила мне некоторые особенности использования закона в Европы. Я наблюдала за ней - как она говорила, как двигалась, и вдруг меня осенило. Мы с ней были очень похожи. Мы одинаково рассуждали, одинаково рассматривали разные вещи под одним и тем же углом, особенно там, где дело касалось применения права в политике. Я очень легко могла представить ее в зале суда, где она стоит перед присяжными и произносит свою заключительную речь, легко убеждая всех присутствующих в своей правоте. Она обладала харизмой, интеллектом и невинным лицом ангела.

Пока она делилась своими мыслями, я наблюдала за ней и поняла, что ее выбор в пользу медицины был верным, она несомненно будет хороша в этой профессии. Ее способность расположить к себе людей была просто потрясающей, так же как сострадание и доброта. Она рассказала мне про свою мать, умершую от рассеянного склероза, о том, что она до конца была рядом с ней у её постели, работая вместе с врачами и медсестрами, обучаясь у них методам борьбы за жизнь. Ее стремление к возможности помочь кому-то выжить, быть той силой, которая стоит между жизнью и смертью, или же облегчить чьи-то страдания и помочь уйти из жизни, как можно более безболезненно, - были теми самыми факторами, которые определяли её жизненный путь. Я увидела все то, что Бет разглядела в ней, и поняла ее. Мой гнев и ревность к Бет рассеивались с каждым словом, которое произносила Кейси, с каждым ее прикосновением к моей руке или колену, когда она объясняла что-то или акцентировалась на отдельных моментах. Она была потрясающим человеком, и я осознала, что это честь - иметь возможность встретиться и поговорить с ней, а затем я почувствовала умиротворение.

Пока не застукала их возле туалета.

*****

+1

19

*****

Я посмотрела на спящую Ребекку, на её спокойное безмятежное лицо. Ее дыхание было ровным и ритмичным, поэтому я легла на спину, закинув руки за голову. Инстинктивно она прижалась ко мне, разместив голову на моей груди, а руку на животе. Уставившись в темный потолок, я протянула руку и рассеянно провела кончиками пальцев по гладкой коже ее предплечья.

*****

После долгого, сопровождавшегося визгом, забега по аттракционам, таких как "Арктический Экспресс", "Морской Дракон" и "Врежься в машину" - мы решили пообедать. Обнаружив полянку в тени высоких деревьев, мы расположились там с корзинками, заполненными чизбургерами и картошкой фри. Я и Кейси смеялись и периодически подшучивали над Бет, время от времени бросая в неё то один, то другой ломтик картошки. Надо сказать, что она совсем не злилась на нас, а просто съедала пойманную картошку.

"Ты не можешь так поступить со мной! Нет, Бет, пожалуйста, нет!" -  закричала я, когда холодная вода из стакана Бет полилась на мою голову и побежала вниз по лицу и шее. Куски льда красиво улеглись в моем лифчике и на коленях. Бет швырнула стакан в находящийся рядом мусорный бак и с торжествующей улыбкой снова упала на траву. Я уставилась на нее из-под мокрой челки. "Я не могу поверить, что ты сделала это! Ты дьявол во плоти, Бет! Разве тебе никогда не говорили об этом раньше?"

"Ага", - она усмехнулась, откидываясь назад и опираясь на руки.  Недоуменно улыбаясь, Кейси перевела взгляд с одной на другую.

"Просто не могу поверить в то, что ты только что сделала со своей лучшей подругой", - выдохнула она, зачарованно глядя на мою мокрую футболку и шорты.

"Я предупреждала ее, чтобы она не бросалась картошкой".

"Ну да, но…" - один взгляд Кейси на Бет рассказал ей все, что той нужно было знать. "Ну хорошо, возможно мне следовало быть чуть-чуть посдержаннее", - и Бет подмигнула ей.

Нам удалось найти туалет возле палатки с пивом, и я поспешила внутрь, чтобы поскорей привести свою промокшую одежду хоть в какой-то порядок. Несмотря на то что день был жарким, и вода на самом деле принесла с собой весьма заметное облегчение, я не могла появиться на людях в промокшей насквозь белой футболке. Этого не было в моем списке приоритетов на сегодняшний день. Посмотрев на себя в зеркало, я улыбнулась и покачала головой. У меня не было с собой расчески, поэтому я поступила как всегда - старательно пробежалась пальцами сквозь спутанные пряди волос, прежде чем стянуть их обратно в хвост. Взглянув на себя в последний раз, я вышла из туалета в вечернюю жару. Бет и Кейси не было там, где они оставались, когда я зашла в туалет. Оглядевшись, я удивленно приподняла брови, и тут послышался тихий смех где-то возле здания, к которому вел темный проход между прицепами с какими-то механизмами и тентами. Я проследовала в сторону доносящегося шума и застыла от изумления при виде картины, открывшейся передо мной. Бет стояла напротив Кейси, прижатая к боковой стенке зеленого трейлера, а их руки хаотично блуждали по телам друг друга, пока они страстно целовались. Я оцепенела и единственное, что была в состоянии сделать, это просто хлопать глазами, совершенно не понимая, что же происходит передо мной. Мой взгляд проследовал вниз за рукой Бет и наблюдал, как та проскользнула чуть ниже и ухватилась за задницу блондинки, притягивая их тела ближе друг к другу. Кейси тихонько застонала.

Мне хотелось просто уйти и притвориться, что ничего этого не было, что я ничего не видела, но так и не смогла сдвинуться с места. Бет уже рассказала мне о природе своих отношений с Кейси, но в глубине души я не верила в это, продолжая прятать голову в песок и пытаясь смотреть на Кейси, как на подругу Бет, но не более того. А сейчас, во всех красках глядя на то, что происходит перед моими глазами, уже не имело ни малейшего смысла притворятся и дальше. Кейси и Бет были любовницами. Но тогда это означало, что… что Бет была… Бет была... 

Развернувшись, я зашагала обратно, направляясь в сторону суетящейся толпы людей, желая быть с ними, быть с теми, кого я понимала и с кем чувствовала себя комфортно. Остановившись на краю главной аллеи и скрестив на груди руки, я пыталась привести свои мысли в некое подобие порядка. Я не пожелала оборачиваться, когда почувствовала, как чья-то ладонь мягко легла на мое плечо.

"Эм. Эм, пожалуйста, посмотри на меня". Я не могла. Я не нашла в себе силы выполнить такую, казалось бы, простую просьбу. Покачав головой, я упрямо уставилась на свои сандалии. "Эм, пожалуйста". Голос Бет был тихим и немного дрожащим. "Прости. Мы не хотели, чтобы ты столкнулась с этим". Приложив все свои силы, я смогла подавить своё "я".

"Все в порядке, Бет, - прошептала я. - Чего уж тут, ничего страшного, не велико дело".

Я смогла ощутить на себе ее пристальный взгляд, она изучала меня, взвешивая и сопоставляя мои слова с тем, что видела перед собой. Наконец, придя к какому-то выводу, она ободряюще стиснула моё плечо и высказала следующую мысль: "Думаю, нам следует поговорить об этом, когда мы вернемся домой, да?"

"Как хочешь, Бет. Вообще-то, в этом нет особой нужды. Я все прекрасно понимаю".

"В самом деле понимаешь?"

Наконец, я смогла поднять на нее взгляд и тут же столкнулась с голубыми глазами, полными боли, и… улыбнулась. Понимала ли я? Нет. Ни капельки!

"Не знаю. Думаю, что прямо сейчас я слегка озадачена". Она кивнула. "Что ж, достаточно честно".

*****

Би-би-би-би-би.

Издав страдающий стон, я приподнялась на кровати. Как же я ненавижу этот проклятый будильник! Красными усталыми глазами я оглядела нашу, все ещё темную, спальню. Разве не солнце должно было разбудить нас, тут я взглянула на часы - что? Четыре часа утра? О боже! Я рухнула обратно в подушки.

"Который час?" - пробормотала Ребекка и, свернувшись клубочком, прижалась ко мне, теплым дыханием щекоча мне шею.

"Рано. Еще слишком рано", - ответила я, пропустив свои пальцы сквозь ее волосы.

"Я так и думала", - пробормотала она и покрепче обняла меня, а я продолжила поглаживать ее волосы. Полагаю, будь у нас немного больше времени, мне удалось бы загипнотизировать её. В конце концов, довольно вздохнув, она невнятно пробормотала мне в шею: "Знаешь, если ты не прекратишь, то вскоре на моей голове будет нечто, весьма похожее на афро". Я усмехнулась и поцеловала ее в макушку. "А теперь, должно быть, нам полагается встать, разве нет?"

"Да", - шумно выдохнула я. Она обреченно простонала, но затем приподнялась и легла на меня, расставив руки по сторонам и удерживая свой вес надо мной.

"Как ты сама-то?" - спросила она, смахивая несколько свисающих прядей с моего лица, я, в свою очередь, легкими движениями, едва прикасаясь к ней кончиками пальцев, начала выводить круги на спине.

"Вроде бы в порядке, единственное, я почти не спала".

"Ах ты, бедненькая моя, малышка", - прошептала она, а затем склонилась и поцеловала меня. Я прижала ее к себе, отчаянно нуждаясь в ее тепле и силе.

*****

Как я не пыталась выбросить все произошедшее на ярмарке из головы, ко времени, когда мы добрались до дома Бет, мне начало казаться, что день прошел, мягко говоря, не совсем удачно. Бет и Кейси вели себя нехарактерно тихо. Они больше не прикасались друг к другу и старались не заглядывать друг дружке в глаза. Возможно я и была в полном замешательстве по отношению к тому, что сейчас чувствовала, но при всем при этом я совсем не желала, чтобы они полагали, будто должны обходиться со мной, как с хрустальной вазой. Это была только моя проблема - разобраться в произошедшем, а так как я была уже достаточно большой девочкой, то могла бы и сама сделать это.

Кейси заглушила двигатель пикапа, и мы все сидели в нем пару минут, не произнеся ни слова. Я затаила дыхание, не зная, что будет дальше. Наконец Бет сломала молчание.

"Эм, давай пройдемся", - она открыла дверь, помогла мне выбраться из массивной кабины и повела вниз по улице. Я знала, куда мы шли, и шла рядом с ней, с наслаждением купаясь в вечернем ветерке, который принес облегчение от дневного зноя.

"Да, Бет, сегодня я от души повеселилась", - сказала я, когда мы свернули на тропинку, которая должна было привести нас к Большой луже. Она повернулась ко мне с небольшой ухмылкой и кивнула. "И я тоже".

Наконец мы добрались до места и уселись на наш излюбленный каменный выступ. Я молчала и мне казалось, что я почти слышу, как в голове у Бет бесконечной чередой проносятся мысли. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы упорядочить их и начать разговор.

"Знаешь, Эм, в последнее время я довольно много размышляла о нас. Насколько мы сейчас разные, как изменились с тех пор, когда были детьми, - она повернулась ко мне с той особой кривой ухмылкой, которую я так любила. - Помнишь, когда нам было примерно по одиннадцать или двенадцать лет, мы ходили в поход с Билли?"

"Конечно, - улыбнулась я. - Тогда мы здорово повеселились!"

"Да, так и было". Бет подобрала горсть камней и начала по одному бросать их в стоячую воду, вызывая разбегающиеся круги по воде, которые, спустя какое-то время, в конце концов затихали. "Помнишь, как я спросила у тебя, а сможем ли мы остаться друзьями, когда вырастем?" Я кивнула, наблюдая за игрой света, отражающегося от крошечных волн.

"Я сказала, что мы останемся друзьями навек", - рассеянно пробормотала я.

"Ты все еще веришь в это?"

Я с минуту пристально всматривалась в неё, потрясённая открывшимся перед моими глазами зрелищем - лучи заходящего солнца каким-то совершенно невероятным образом упали с небес, и передо мной предстал ангел. Яркий свет, льющийся сверху, окрасил её темные волосы красным цветом, а ветер, разметав пряди Бет, собрал их в золотистый нимб вокруг лица. Она была прекрасна! Я решительно взглянула ей прямо в глаза и, улыбнувшись, кивнула. Она улыбнулась мне в ответ.

"Надеюсь, что так и будет". Она повернулась к воде и продолжила бросать камни. "Знаешь, я никак не могла предположить, что сегодня ты увидишь нас. Прости. Бывают же такие дни, когда просто теряешь контроль над всем - не дни, а сплошные сюрпризы". Я тихонько усмехнулась.

"Да, точно, такое бывает". Я ничего не могла поделать с собой, но мои мысли сами собой вернулись к той новогодней ночи. Несомненно, она тоже сейчас вспоминала о ней.

"Думаю, мы и сами уже столкнулись с этим, не так ли?"
Я обернулась и, встретившись с ее пристальным взглядом, кивнула. Мы обе одновременно улыбнулись таинственной улыбкой, сказавшей нам, что ответ на этот вопрос знаем только мы.

"Итак, ты и в самом деле предпочитаешь девушек, да?" Она кивнула без малейшего колебания.

"Целиком и полностью", - она повернулась и посмотрела через верхушки деревьев на исчезающее солнце. "Думаю, что я всегда знала об этом, только не находила слов, чтобы объяснить это тебе, ты меня понимаешь?" - она повернулась ко мне спиной.

"Думаю, и я тоже это знала".

*****

Мы торопливо обежали весь дом, убеждаясь, что ничего не забыли, что у Саймона достаточно пищи и воды, чтобы продержаться в течение нескольких дней, а затем поспешили в гараж, чтобы загрузить вещи в машину и отправиться в аэропорт.

В ужасающе холодном, пронизывающем до костей воздухе раннего утра Ребекка отъехала от дома, направляя машину в сторону аэропорта Ла Гуардиа. Я сделала несколько глотков кофе из дорожной кружки, а затем уставилась в боковое окно, наблюдая за проносящимися мимо нас темными окнами магазинов. Так продолжалась до тех пор, пока мы не выехали на автостраду, а затем я не видела ничего, кроме цементных отбойников вдоль дороги, фонарей уличного освещения и небольшого потока машин, движущихся вокруг нас. Через какой-нибудь час эти улицы будут запружены людьми, спешащими на работу. Даже сегодня, в субботу. Я слушала, как моя любимая рассказывала о своих учениках из класса по биологии, а затем об одной из учениц, которая, как она подозревала, была лесбиянкой и боролась с этим изо всех своих сил.

"Как же тяжело и сложно быть молодым", - сказала я. Что, разве это не правда?

*****

За три дня перед началом учебных занятий в школе Кейси уехала - ей пришла пора возвращаться домой, в Англию. Рано утром в день своего отъезда она пришла ко мне домой и попросила прогуляться вместе с ней. Конечно, я с радостью согласилась.

Пройдя вниз по нашей улице, мы повернули в сторону парка, болтая о пустяках. Она то и дело задавала мне самые разнообразные вопросы - о домах, мимо которых мы шли, о семьях, проходящих по тротуару на противоположной стороне улицы. В конце концов мы добрались до парка и направились в сторону качелей.

"Я так рада, что мы пришли сюда, в парк", - тихо произнесла она, наблюдая, за птицами, играющими на близстоящем дереве.

"Я тоже", - произнесла я и улыбнулась; она улыбнулась мне в ответ.

"Бет так хорошо отзывалась о тебе, что я не могла дождаться встречи с тобой. Эмми, ты даже не представляешь, насколько сильно она любит и ценит тебя. Такая дружба, как у вас, да ещё в таком юном возрасте - это нечто потрясающее, невероятное и дается далеко не всем", - она помолчала несколько мгновений, а затем подчеркнуто серьезным голосом заговорила вновь. "Эмили, я боюсь, что в ближайшие годы Бет придется пройти сквозь серьёзные испытания. Когда-то, учась в школе, я была знакома с девушкой, похожей на нее. Ее звали Ванда, и она внешне казалось такой уверенной в себе, но в душе... внутри себя…" - она посмотрела на меня, чтобы удостовериться, что я полностью прониклась её словами. Я ловила каждое ее слово. "Ванда покончила с собой за год до окончания школы. А Бет такая молодая, теперь, надеюсь, ты поняла, почему я рассказала тебе об этом. Она узнала, кто она есть, в таком юном возрасте, и в течение какого-то времени ей будет очень одиноко. Да, она сильная, но, пожалуйста, Эмили, не отказывайся от нее, не бросай… Будь рядом с ней и поддержи, когда ей потребуется это".

"Никогда! Я никогда не брошу её!" - тихо сказала я. Она улыбнулась и провела пальцем по моему подбородку.

"Знаю. Ты и твоя семья уже помогли ей пройти через многое. Господь видит, её мать - настоящая ведьма", - она соскочила с качелей и потянула меня за собой. Мы ещё немного погуляли по парку рука об руку. "Могу ли я писать тебе иногда?" Я посмотрела на нее и улыбнулась.

"Да. Было бы здорово".

"Отлично. Ты тоже пиши мне, - она остановилась и склонилась, чтобы подарить моей щеке маленький поцелуй. - Было приятно познакомиться с тобой, Эмили. Береги себя".

"Обязательно. Ты тоже, ладно?"

*****

"Ты получала от неё письма?" - спросила Ребекка, когда мы остановились у светофора. Я взглянула на нее и кивнула.

"Да. Она писала с перерывами около двух лет, а после ни слова. Так что я так и не узнала, что с ней и где она".

Мы сидели у выхода на посадку в ожидании нашего рейса, поставив две ручных сумки у ног. Ребекка работала с какими-то заданиями учеников, которые она решила оценить сейчас, не желая забивать ими голову в нашей поездке. Я кинула взгляд через огромные окна на раннее утро, потихоньку вступающее в свои права, и столкнулась в окне со своим размытым, двоящимся отражением, мой образ был туманным и расплывчатым.

Глубоко вздохнув, я перевела взгляд вниз на книгу, которую взяла с собой, но снова вздохнула, потому что читала эту страницу по меньшей мере в третий раз, но так и не смогла вникнуть ни в слова, ни в сюжет. В который раз вздохнув, я снова уставилась в окно.

*****

Мои глаза открылись, и я несколько раз моргнула от яркого утреннего света, который, просачиваясь сквозь шторы, падал мне прямо в глаза.

"Тьфу", - пробормотала я и кинула взгляд на часы. Почти семь. Пора вставать. Все-таки первый день в старшей школе. Когда эта мысль дошла до моего сонного сознания, я почувствовала, как волна, состоящая из смеси волнения и энергии, наполняет меня. С чрезвычайной решимостью я свесила ноги с кровати и опустила их на пол, а затем с не менее твердым желанием попыталась вспомнить, что же такое это было, какова же первоначальная причина моего столь внезапного пробуждения. Нахмурив брови, я подошла к окну, отодвинула шторы и посмотрела вниз, где и обнаружила искомое, разглядев на подъездной дорожке автомобиль тети Китти. Какого черта она делает здесь в такую рань? Разве ей не следует быть на работе? Пожав плечами, я отпустила шторы, позволяя им упасть обратно на свое место, и направилась к шкафу.

Наверное, как первокурснику мне следовало бы заявить о себе с самого первого дня, подать себя в правильном свете - пусть эти старшеклассники знают, с кем им придется иметь дело. Я нахмурилась, обдумывая это. Вот только одно "но" - а с кем, собственно говоря, они будут иметь дело?  Эмили Томас - суперумная первокурсница? А с какой стати их вообще должно взволновать это? Слова Дарлы эхом отозвались у меня в голове, но в следующую секунду я поняла, что Дарла была полным дерьмом. Бет совершенно права. Единственное, что мне следует делать, это быть самой собой…

Я вытащила из шкафа свои любимые синие джинсы и простую белую рубашку без рукавов. Не слишком броско, но и не слишком скучно. Положа руку на сердце, я не хотела высовываться. Ну, во всяком случае, пока. Сначала позвольте-ка девушке освоиться на ее новой территории!

Удостоверившись, что я неплохо чувствую себя с длинными светлыми волосами, затянутыми в тугой хвост, и с рюкзаком, болтающимся на одном плече, я спустилась вниз в кухню, где и обнаружила маму с тётей Китти, которые сидели за столом и о чем-то тихо беседовали за чашечкой чая. Беседа, которую они вели, показалась мне весьма серьезной, потому что мама и тётя Китти сидели впритык, нос к носу, едва не соприкасаясь лбами.

Я стояла в дверях, глядя на них в течение нескольких секунд и ожидая, что одна из них обратит на меня свое внимание и скажет, могу ли я пройти на кухню или нет. Мне не хотелось врываться самой и прерывать их разговор, очевидно не предназначенный для других ушей, но ни одна из них так и не удосужилась заметить меня, поэтому мне пришлось пересмотреть свои намерения.

Я мягко кашлянула, но безуспешно. Хм, должно быть, их разговор ведется о чем-то очень серьезном. Я покашляла еще раз и уже гораздо громче. Безуспешно.

"Кхм!" Моя мама первой обнаружила моё присутствие, тетя Китти отвернулась и быстрым движением поднесла салфетку к глазам, после чего посмотрела на меня. Я улыбнулась так мило, как смогла. "Извините, что беспокою вас. Я вижу, что вы так увлеклись своей беседой".

"Ох, милая! Прости!" - сказала мама и протянула ко мне руку. Я в замешательстве приподняла брови, но все же подошла к ней, чтобы в следующую секунду обнаружить себя, поглощенной в одноруком могучем объятии. "У вас тут все хорошо?" -  поинтересовалась я, отстраняясь и глядя на них обеих. Китти улыбнулась, но я поняла, она только что плакала. Ее обычно ярко-зеленые глаза помутнели и налились кровью.

"Да. Все хорошо, - преувеличенно бодро произнесла мама. - Хочешь позавтракать, малыш?"

"Нет", - пробормотала я, направляясь к холодильнику за своим школьным обедом, который я приготовила еще прошлым вечером.

"Ты уверена, дорогая? Ты должна поесть, Эмми. Тост?" Я отрицательно покачала головой. "Яйцо?" - я снова повертела ей. "Бублик?"

"Да все в порядке. Я захвачу еду с собой". Честно говоря, мой живот скрутило от волнения в узел, что никоим образом не способствовало формированию даже сколь угодно малого чувства голода. Единственное, чего я страстно желала, чтобы этот день закончился как можно скорее, и мне удалось бы вернуться домой в целости и сохранности, невредимой и не разломанной на тысячи мелких кусочков. Налив себе маленький стакан апельсинового сока, я потягивала его, прислонившись к кухонному столу, внимательно разглядывая при этом маму с тетей и получая в ответ не менее внимательный взгляд.

"Я не могу поверить, что моя малышка уже выросла и сегодня идет в старшую школу", -  дрожащим голосом произнесла мама, и ее глаза начали заполняться слезами. Она схватила салфетку и приложила её к уголку глаза.

"Как же это знакомо, как сейчас помню тот день, когда Билли пошел в старшую школу", - сказала тетя Китти, потягивая чай, потом глубоко вдохнула и встала. "Мне пора, Фрэнки", - обратилась тётя к моей маме. Она была единственным человеком на планете, который мог назвать Фрэнсис Томас Фрэнки и которому такое могло сойти с рук, а значит он сможет выжить и рассказать кому-то эту невероятную историю. Она склонилась и обняла маму, затем повернулась ко мне. "Хочешь прокатиться до школы, детка?" От столь заманчивого предложения широкая улыбка расползлась во всю ширь моего лица.

"Да!" - кто ж откажется приехать к школе в свой первый день учебы на машине, а не на автобусе? Да, черт возьми! "А можно Бет тоже поедет с нами?"

"Конечно, - она вновь повернулась к маме. - Я позвоню тебе и дам знать, что я выяснила, ладно?"

"Ладно. Поговорим об этом позже, дорогая".

Тетя Китти повернулась ко мне и, улыбнувшись одной из своих фирменных обворожительных улыбок, отправилась ко входной двери.

*****

Я была так счастлива, обнаружив, что на нас с Ребеккой приходится три места. Ненавижу сидеть расплющенной между ней и каким-то совершенно незнакомым мне человеком. Моя любимая обожала место возле окна, и меня это полностью устраивало, поскольку, как правило, в самолете я обычно спала.

Мы разместились так комфортно, насколько это было возможно сделать, находясь в большой металлической летающей трубе, и я решила вздремнуть. Сидя с закрытыми глазами, я слушала, как пилоты готовят самолет к взлету, а люди вокруг нас занимают свои места, как захлопываются с тихими щелчками полки для ручной клади, расположенные сверху над головами. Как только осознание того, куда мы направлялись, в очередной раз прокралось в мои мысли, я сделала глубокий вдох и тут же вспомнила о Норе Сэйерс. Жива ли она? Я не разговаривала и ничего не слышала о ней по крайней мере вот уже лет десять. Тут же я задалась вопросом - если же она все еще жива, увидим ли мы ее на похоронах? Отправится ли Джим Сэйерс в путешествие через всю страну, чтобы проститься с дочерью? Он не был рядом с Бет, когда та была ребенком, так что я даже не смогла придумать себе причину, которая заставила бы его измениться и появиться на похоронах. Да, все это не обещало быть легким.

*****

Тетя Китти подъехала к центральному входу школы, и я окинула её пристальным взглядом. Это было большое здание из красного кирпича, не менее четырех этажей. Очень старая школа, одна из старейших в городе. Мне почудилось, что большие темные окна тоже в ответ уставились на меня. На мгновение мне показалось, что в тех окнах я вижу какие-то лица, которые оценивающе разглядывают меня. Я понимала, что это глупо, но все равно мне стало как-то не по себе. Глубоко вздохнув, я открыла дверь автомобиля. Тетя Китти остановила меня, ухватив за руку. Я повернулась и посмотрела на нее.

"Эй, ты справишься, малыш! Если тебе что-нибудь понадобится, не бойся - звони мне, ладно?" Я кивнула и, нацепив на лицо маску абсолютной уверенности в себе, которой, кстати говоря, я абсолютно не чувствовала, вылезла из машины. Моя лучшая подруга последовала за мной.

Мы с Бет двинулись по направлению к школе, машина тети исчезла из виду, а мы пробирались сквозь толпу других детей. Группы, пары, одиночки - всевозможные комбинации. Я была так рада, что Бет находилась рядом со мной. Часть меня хотела схватить ее за руку. Я взглянула на нее и увидела, как она озирается по сторонам, оценивая людей, мимо которых мы проходили. Я очень даже впечатлилась этим. Сейчас она выглядела так, как мне хотелось бы чувствовать себя. Она всегда выглядела так, как мне хотелось бы выглядеть. 

"Ты нервничаешь, Эм?" - раздался её шепот.

"Да, - пробормотала я в ответ. - А ты?"

"Чертовски!" - сказала она, улыбнувшись какой-то девушке, проходящей мимо. Я прищурилась и посмотрела на нее. С невозмутимым видом она осматривалась по сторонам, а ее тело выглядело спокойным и расслабленным. Она выглядела так, будто ей было наплевать на весь этот мир.
"Ты издеваешься надо мной, да?" - спросила я, притормаживая перед двойными входными дверьми. Она покачала головой.

"Нет. Ни капли. Если б ты знала, как я хочу поскорей убраться отсюда!" Я усмехнулась и легонько пихнула ее в плечо, а затем мы вошли в школу.

Тому, кто никогда не был в старшей школе, она представляется в виде большого страшного монстра. Равно как и для обычного ученика начальной школы ученики средней школы представляют собой нечто вроде какой-то мистической загадки - вот только что они были тут обыкновенными детьми, и вдруг, каким-то таинственным образом, они превратились во взрослых. И между этими сакральными позициями нет ничего общего.
(Примеч. - 1-5 классы - начальная школа, 6-8 классы - средняя школа, 9-12 классы - старшая школа.)

Для учеников начальной школы ученики старшей становится Богами или Богинями, так как они перешли на высшую ступень. Они уже оставили позади себя детство, однако при этом все еще не являются врагами, подобно взрослым. Они просто стараются подражать кому-то и желают жить своей жизнью. 

Теперь, когда я стала старшеклассницей, я поняла, какими смешными и нелепыми были все мои предшествующие суждения. Быть подростком - вовсе не значит, что нужно разрушать все вокруг себя. Иными словами, жизнь тинэйджера - весьма сложное дело!

+2

20

Кроха, ух ты! Будем читать! http://s6.uploads.ru/t/zhcg2.png Спасибо вам за работу!

+1


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Архив » Притекел Ким "Первая"