Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » Ню (Нюсля) Снегурочка


Ню (Нюсля) Снегурочка

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Что такое Новый год и как с ним бороться?
Снег пушистыми хлопьями летел и кружился в свете разноцветных огней. Как-то по-особому, словно с радостью, бибикали автомобили. Предновогодний Петербург готовился к празднику. Люди спешили в магазины за подарками для своих близких - некоторые придирчиво перебирали десятки вариантов, другие коробками брали товары со скидкой. Одни, не глядя на цену, приобретали дорогие вещи. Иные старались уложить приятный подарок в имеющийся бюджет. Третьи покупали дешёвые календари, брелки и свечи с барашками и козами. В супермаркетах было не протолкнуться - как горячие пирожки расходилось шампанское, мандарины и зеленый горошек. Появилось множество ёлочных базаров, на которых хитрые узбеки заламывали огромные цены на ёлки. По телевизору снова начали показывать старые добрые фильмы. Счастливое время, в которое сердце щемит от светлой грусти и воспоминаний об ушедшем детстве... О сладких подарках под ёлкой с утра... О маминой хитрой улыбке и спрятанных ею куклах "от Деда Мороза"... О папиной неподдельной радости от кривой самодельной открытки с неровно раскрашенными оленями...
Но, несмотря на то, что я всегда любила предновогодние хлопоты, в этот год мне хотелось одного - заснуть и проснуться через тысячу лет.
Ты ушла две недели назад. Просто собрала вещи, покидав их в старую дорожную сумку, положила ключи на полку у входной двери и ушла... А я стояла и смотрела на свет из дверного проёма, как на последний луч надежды...
"Мне надоело", - сказала ты.
"Я изменюсь", - ответила я.
"Дело не в тебе", - сказала ты.
"Я помогу тебе", - ответила я.
"Я не люблю тебя больше", - сказала ты.
И я заплакала.

И вот, наступило тридцать первое декабря. Я встала в районе двенадцати, чувствуя себя измотанной и не выспавшейся. Голова нестерпимо болела, виски сдавливало словно тисками. Шаркая, я прошла на кухню и, заварив себе кофе, с тоской воззрилась на твою сиротливо стоящую жёлтую кружку. По утрам ты обычно любила выпить стакан теплого молока. Это было традицией, ритуалом. И, не дай Бог, в холодильнике не оказывалось твоего любимого Valio. Ты весь день куксилась, хотя сама забыла купить его во время очередной поездки в магазин. Я заглянула в холодильник. Там одиноко стояла открытая коробка молока - я его не пью.
- Наверное, пришла пора тебя выбросить, - обратилась я к молоку.
Молоко не ответило. Посчитав молчание согласием, я опустила коробку в мусорное ведро.
- Ну что, Новый год, что ли? - нарочито бодрым голосом обратилась я к воображаемой сцене. Ответом мне была тишина. Обволакивающая, тягучая тишина.
Вздохнув, я в три глотка допила остывающий кофе и решила выползти в магазин. Высунувшись в окно, я увидела, что улица покрыта белоснежным, искрящимся на солнце, хрустящим полотном.
"Ах, красота!" - подумала я и пошлёпала в комнату одеваться.

Магазин встретил меня духотой и огромной толпой народу, в панике сметающего с полок всё, что ни попадя. Одна сухонькая бабулька хватала и складывала в тележку банки соленых огурцов. "Куда ей столько?!" - изумилась я, но спросить не решилась. Очень уж воинственно она атаковала полку с манящей надписью "Три по цене двух".
Пройдя к овощному отделу, я потолкалась с грузной женщиной и усатым тощим мужиком у ящиков с картошкой.
"Сделаю себе оливье, - подумала я, - Съем в одно лицо, запью шампанским! И пусть мне будет плохо!"
Почему-то эта мысль придала мне сил, и я ринулась отвоёвывать целые картофельные клубни. С трудом найдя банку горошка и буквально украв из-под носа бабули банку огурцов, я двинулась за колбасой. Мимо меня просвистела какая-то девушка с выпученными от ужаса глазами и криками: "Сеня-я-я-я!!! Майонез закончился! Всё!!!"
Сколько отчаяния было в этом вопле, сколько безысходности! Я искренне посочувствовала этому Сене, который оказался под словесным "артобстрелом". Тут зазвонил мобильный.

- Алло, Саш, алло! - я печально вздохнула. У Ирки была дурацкая привычка орать в трубку.
- Да, Ир, привет, - сказала я.
- Ты как? Нормально?!
- Нормально.
- Новый год где встречаешь?
- Дома.
- Ой, отлично! Я к тебе приду тогда, ладно?! А то меня Федор бросил!
- Сволочь, - равнодушно ответила я, вспоминая бородатого брутального Федора, который уже через две недели отношений был готов повеситься на своих кожаных штанах, потому что Ира верещала не прекращая по любому поводу.
- Тогда я шампусик куплю! - радостно отозвалась подруга на том конце провода.
Я еще раз вздохнула и положила трубку.
"Ну, во всяком случае, ты уже будешь не одна", - внушала я себе, пробиваясь через очередь к мясному отделу. Одним оливье, похоже, не ограничиться. Ирка та еще любительница потрапезничать. Ха! Да что я скромничаю, пожрать!
Решив запечь курицу, я полезла искать подходящую тушку. На полке с вакуумными упаковками уже ничего не было. Одиноко и печально глядела на меня куриная ножка из-под рваной плёнки.
- Прости, подруга, но я тебя не возьму, - сказала я окорочку и с тяжелым сердцем пошла занимать очередь.
Уже на кассе мне пришла в голову рискованная идея купить мандаринов. В итоге, разругавшись с каким-то дедом, который нагло лез без очереди, я вырвалась из плена и поплелась домой, нагруженная пакетами.

В подъезде не было света.
- Ну ёлки-палки, опять, что ли, лампочку выкрутили! - чертыхнулась я и полезла за мобильником в сумку. Тут под ногами что-то зашипело и громко завыло. Я отскочила, уронив пакеты и страшно матерясь!
Дрожащими руками выловив телефон из сумки, я осветила темный подъезд и увидела облезлого серого кота, прижимающегося к перилам и скалившегося на меня.
- Батюшки, чудо-юдо, ты-то откуда взялся? - спросила я, отходя от первого шока.
- Мауууууу! - угрожающе выгнулся кот.
- Да упаси Господи тебя обидеть, ты, я вижу, парень серьезный, - я сделала шаг в сторону от кота. Он завопил дурным голосом и кинулся мне на ноги.
- Да что ж ты делаешь, безумный?! - воскликнула я, отскакивая. И вдруг меня осенило. - Колбаски хочешь?
Кот недоверчиво принюхался и со злобой посмотрел на пакеты в моих руках.
Я достала упаковку нарезки и, открыв, достала оттуда кружок.
- На, Чубакка, жри, - колбаса шлепнулась на лестницу. Кот зашипел и отпрыгнул. Видимо, я была недостаточно любезна. Однако, спустя пару секунд, он все-таки подошел, понюхал и вдруг с жадностью начал заглатывать кусок. Я, воспользовавшись моментом, поспешила проскочить наверх, к лифту.
Поднявшись на пятый этаж, я вышла и стала рыться в карманах в поисках ключа.
- Мау! - сказал хриплый голос за моей спиной. Я вздрогнула и обернулась. Кот сидел, облизываясь и наблюдая за мной во все зеленые глаза.
- Что, еще хочешь? - спросила я. - Ну ты нахал! - и достала из упаковки еще кружок. На этот раз товарищ был куда менее скромен. Он в два прыжка настиг несчастный колбасный кусочек и принялся уплетать его.
Я же, наконец, нашла ключи и открыла дверь. Послышался звонок домашнего телефона. Я, бросив пакеты на лестнице, кинулась к нему. Это звонила мама.
- Доченька, с наступающим, с наступающим!
- Спасибо, мам, и тебя!
- Как ты там, солнышко? Все хорошо? Как Витенька?
- Витенька хорошо, привет тебе передает, - поспешила ответить я. Витенька - это мой воображаемый жених, которого никто никогда не видел, но все верят в него. Прям как в Бога.
- Вы хоть приезжайте в следующем году, - с надеждой попросила мама.
- Не знаю, мам, ты же знаешь, он моряк у меня. Редко дома бывает, - от собственной лжи хотелось плакать и смеяться одновременно.
- Ну ладно, доченька, я целую тебя, целую, милая! Звони!
- И я тебя, мамочка! Пока!
Закончив разговор, я вышла на лестничную клетку, чтобы забрать пакеты. Кота уже не было.
"Наелся, зараза", - подумала я про себя и закрыла дверь.

Предновогодние хлопоты

Разобрав пакеты, я приступила к приготовлению оливье. Поставив вариться картофель и яйца, я принялась за колбасу.
На улице было белым-бело - поднялась и закружила метель. Сумерки опускались на город. Я снова подумала о том, что ты делаешь сейчас. Может, печешь с мамой традиционный рыбный пирог или украшаешь гирляндой карниз в гостиной.
Мне вдруг снова сделалось нестерпимо грустно. Почему так случилось? Куда ты ушла? С чем ты сейчас? И в чем? Эх...

Я вдруг подумала о том, что неплохо было бы нарядить ёлку. Полезла на антресоли, достала замотанную в пыльный черный пакет искусственную елку и коробку со старыми советскими игрушками. Вот старенький попугай с блестящими зелеными крыльями и красными глазами, вот длинная золотая сосулька, вот странная звенящая гирлянда из стеклянных трубочек и шариков. А вот мои любимые игрушки - прозрачные цветные шишки, как будто припорошенные снегом.
Я затащила всё это добро в гостиную и принялась раскладывать на ковре, любовно разглядывая. Сбор ёлки так поглотил меня, что я не сразу услышала мобильный, надрывающийся на кухне. Звонила Ирка.
- Саш, ну ты чего не берешь?! Я уже еду, везу Абрау! - голос у подруги был веселый.
- Ты уже бутылку откупорила, что ли? - спросила я.
- Не, я винца дома чуть-чуть выпила!
- Вас понял, капитан, не сбейтесь с курса.
- Да что ты начинаешь-то сразу?!
- Ладно, не ори, жду тебя, - я положила трубку. "Чуть-чуть" винца в Иркином исполнении обычно колеблется от 0,5 до 1 литра, поэтому я заранее предвкушала безудержное веселье, которое начнется, когда она зайдет на порог моей квартиры.
Закончив с ёлкой, я зажгла гирлянду и отошла, чтобы полюбоваться. За окном стемнело, почти доходило пять.
Но, как бы ни хотелось мне сесть под ёлку и гипнотизировать глазами перебегающие огоньки, на кухне заждался неприготовленный оливье и, кажется, уже выкипела картошка.
Ирка подоспела как раз к расчленению огурцов. Румяная и запыхавшаяся, с белой пушистой шапкой набекрень, она ввалилась в квартиру и бросилась целовать меня.
- С наступающим, Сашуленька!
- И тебя, дорогая, - я похлопала Ирку по холодной коже дубленки, - ты бы разделась.
- Сейчас, сейчас, - заторопилась подруга, - вот в пакете алкашка, и еды я еще кой-какой прикупила, раскидай по холодильнику.
Я взяла продукты и понесла на кухню. Через минуту подоспела Ирка и, оглядев мой недоделанный оливье, скептически поинтересовалась:
- Это что, всё?
- Я вообще-то не планировала отмечать.
- Ты еще в простыню завернись и ползи на кладбище. Подумаешь, ушла эта фифа, да ну и наплевать-то на неё! У тебя я есть, в конце концов, у! - с этими словами Ирка поправила выдающийся бюст пятого размера и заржала. Я улыбнулась и кивнула:
- Куда ж я без тебя?
- Так, а кроме оливье-то, будет еще еда?
- Я курицу купила еще.
- Тоже хлеб, давай, руки помою и помогу. Сейчас мы враз всё сделаем!
- Я там ёлку нарядила, пойди, полюбуйся, - крикнула я вслед.

В ванной раздалось журчание воды. Через минуту подруга прошлепала в гостиную.
- Красивая ёлка, Саш! Слушай, а чё кот-то у тебя такой грязный? Как с помойки только.
Я на секунду задумалась. Удивленно скривила губы и подняла глаза к потолку. А потом побежала в гостиную.
На прекрасном чистом ламинате, под ёлкой, играя с золотым шариком, лежал, развалившись, уже знакомый мне серый кот.
- Давно животинку-то взяла? - поинтересовалась подруга.
- Да нет... Сегодня только... - растеряно ответила я, с укором глядя на кота. Он демонстративно задрал грязную лапу и начал вылизываться.
- Его бы помыть, - с участием заметила Ирка.
- Можешь заняться, - ответила я, вспоминая, как этот товарищ бросался мне на ноги.
- Киса, киса, киса, иди сюда, - позвала подруга, приближаясь к коту. Он перестал вылизываться и опустил лапу, с сомнением уставившись на Ирку.
- Как его зовут-то?
- Как... Кот его зовут. Да, кот? - выразительно спросила я.
- Мау, - ответил кот и ощетинился на Ирку, которая протянула к нему руку.
- О, да мы дерзкие ребята, - примирительно сказала подруга, останавливаясь, - Саш, тащи халат, щас мы его выкупаем.
И мы купали кота. Часа полтора или около того. Изгваздались, как шахтеры, намокли, потеряли немного крови.
Кот орал, плевался и шипел, как только к нему приближался душ. Он выпрыгивал из ванной и, скользя мокрыми лапами по кафелю, пытался уйти в закрытую дверь. Вам сейчас смешно, по ту сторону монитора, а я потеряла лет пять жизни, пока мы пытались засунуть его в наволочку и полить его из ковшика теплой водой. В конце концов, мокрый, но вымытый кот удрал от нас на подоконник и демонстративно стал вылизываться. Я постелила ему на подоконнике сухое полотенце, и мы приняли решение вернуться к оливье, потому что время доходило к семи вечера.
- Ну и кота ты взяла, - бурчала Ирка, разглядывая свои исцарапанные руки, - Не могла, что ли, ласкового выбрать?! Вечно жалеешь сирых, да убогих!
- Работа у меня такая, - ответила я, очищая яйцо.
- А майонез-то где? - спросила подруга, заглядывая в холодильник.
- Твою мать! - выругалась я. Вот про него-то я и забыла.
- Так, понятно, - фыркнула Ирка и пошла в прихожую. - Я сбегаю до магазина на углу. Ты пока курицей, что ли, займись.

Ирка вернулась на удивление быстро. Уже через четыре минуты она ворвалась в квартиру.
- Ну ты метеор, - крикнула я из гостиной, где пыталась наладить контакт с котом, недовольно жмурившимся от моих осторожных прикосновений.
- Сашка, Саш! Там мужик какой-то в подъезде упал, тебя зовет!
- Какой мужик меня зовет?! - опешила я.
- Ну дядька какой-то, пьяный, похоже. Говорит, в сорок пятой врач живет, позовите! Только какой ты врач?
Я обиженно фыркнула, покачала головой и, накинув пальто, поспешила вниз по лестнице. На первом этаже так и не было света.
- Кто тут упал?
- Шура, эт я, ты ж глянь, упал я, шел за закуской и оступился в темноте, упал. Ногу, кажись, сломал, - послышался хриплый голос из темноты. Я достала мобильник и посветила. Сосед-алкоголик со второго этажа - дядя Паша, лежал, опираясь головой на перила.
- Как же вы так? - вздохнула я, присаживаясь рядом.
- Ты ж дохтур, погляди, что там? Болит, невмоготу терпеть!
- Дядь Паш, я ж психиатр. Чёртиков если видите, это ко мне. А ноги, это в травму надо ехать.
- Ох, Шурка, ну помоги ты мне, один я, хто меня повезет,- я услышала в пьяном голосе дрожание.
"Началось" - подумала я и набрала номер Ирки:
- Мы в травму поедем, спустись, помоги транспортировку осуществить.
Следующие пятнадцать минут мы с Иркой перемещали дядю Пашу в мою машину. Погрузив соседа в старенький Рено Логан, я помчала к районному травмпункту, оставив Иру накрывать стол.

Было уже почти девять вечера, когда мы с дядей Пашей переступили порог моей квартиры. Дед счастливо улыбался, опираясь на моё плечо. Нога его была в гипсе.
Ирка вышла нам навстречу в фартуке:
- Ну чего?
- В травме сказали, что это закрытый перелом, и отправили восвояси, дожидаться выхода с праздников хирурга местной поликлиники,- я махнула рукой.
- Девочки, а у вас выпить не найдется? А то я с дороги совсем закоченел!
- Дядь Паш, мы же на машине ехали-то, - пожурила его я.
- Дак, пока по двору дошли, я то и того, - улыбнулся сосед.
Вообще, дядя Паша - хороший мужик. Всю жизнь проработал в оркестре трубачом. Потом умерла жена, запил, из оркестра его, естественно уволили. Он стал перебиваться случайными заработками. Иногда, в хорошем настроении, выходил на центральный проспект и радовал прохожих своей импровизацией, посвящая песни проходящим женщинам или детям.
Мы усадили дядю Пашу за стол, и я налила ему коньяка из старых запасов. Дед звонко причмокнул и осушил рюмку. Потом уставился куда-то позади меня. Мне не нужно было оглядываться, чтобы понять, что там сидит Кот.
- Что, жрать захотел? - спросила я.
- Я ему уже курочки отрезала,- ответила Ирка.
- Ты сырую или запечь успела?
- Какой запечь, я отварила, - возразила мне подруга.
- Ир, ты чего? На Новый Год отварную курицу есть?
- А что? - удивилась Ирка.
- Да ничего, - отмахнулась я и снова подумала, что хочу уснуть на тысячу лет.

Здравствуй, ёлка, Новый год!

Итак, к десяти вечера у нас был накрыт стол: оливье без майонеза, который так никто и не купил, отварная курица с отломанной ногой (Ирка кормила Кота), мандарины в дуршлаге, сырная нарезка, половинка столичного хлеба, четыре бутылки шампанского, остатки коньяка и целая кастрюля бульона.
Дядя Паша с аппетитом жевал бутерброд с сыром, запивая это дело винцом.
- Может, телевизер включим? - спросил он.
Я щелкнула пультом, и мы уставились в небольшой мерцающий экран. "Иван Васильевич меняет профессию" поглотил наш разум минут на пятнадцать. Потом я, оторвавшись от экрана, отправилась в гостиную, разведать, как там Кот. Кота в гостиной не нашлось.
- Кот! Эй, Ко-от! Шкварка серая, ты где? - звала я, бродя по квартире. На подходе к туалету меня перемкнуло, что для него хорошо бы приготовить лоток. Я снова полезла на антресоли, выудила оттуда старый кювет для фотографий. Нарвав туда старых газет, я поставила его в туалет.
- Кот, царский горшок готов, иди, - крикнула я вглубь коридора. И тут серая тощая тушка прошмыгнула мимо моих ног. - А ты понятливый, однако, - заметила я.
Сделав свои дела, Кот прошел на кухню и запрыгнул на свободный табурет. Потом вытянулся, поставил лапы на стол и попытался украсть кусок сыра с бутерброда.
- Эй, ты, лапы помой после туалета! - прикрикнула я, прогоняя Кота со стола.
- Ну Саш, он кушать хочет, - возразила Ирка и отломила коту еще курицы.
- Ой, ну хоть корми его в одном месте, а не по всей кухне!

В дверь позвонили.
- Кто еще? - спросила я саму себя и вышла в коридор. В голове вдруг мелькнула слабая надежда, что это ты.
Я щелкнула замком и увидела теперь уже бывшего парня Ирки, бородатого брюнета Фёдора, в обнимку с моей пациенткой Людочкой. Людочка страдала шизофренией, и как по графику, раз в полгода (весной и осенью) появлялась в моем кабинете, рассказывая, что носит под сердцем второго Христа, который вот-вот родится и наведет порядок в этом грешном мире. На вопрос, почему уже в течение пяти лет этот самый Христос никак не может появиться на свет, она отвечала, что силы зла убивают его в утробе, причиняя ей страшные физические и душевные страдания, но с Божьей помощью он появляется там вновь. Ко всему прочему, у Людочки наблюдались классические нарушения мышления: обрывы мыслей, склонность к бесплотным рассуждениям, эмоциональная бедность. Также у неё было весьма экстравагантное хобби - покупать Библии и вырезать из них имя "Иисус", наклеивая потом в специальную тетрадочку. Объясняла она это тем, что хочет посчитать количество раз, которое называлось это имя. Тем не менее, в связи с миловидной внешностью, проблем с мужским вниманием она не испытывала, и страстно желала выйти замуж, но, по понятным причинам, ни один её роман не продолжался дольше, чем полгода. Вот и Фёдор неожиданно для меня клюнул на длинные светлые волосы, голубые глаза и растерянную улыбку, казавшуюся ему загадочной. Во всяком случае, до весны эти отношения могут продержаться.
- Сашунь, привет! - пробасил Федя, широко улыбаясь.
- Привет, - растеряно и даже немного разочаровано протянула я, - здравствуй, Людмила.
- Ой, Александра Георгиевна, здравствуйте! - обрадовалась пациентка. - А Вы тут живете? Мне Федор говорит, заедем к подруге моей, передать подарочек. Я и не думала, что это можете быть Вы.
- А вы знакомы? - удивленно протянул Федор.
- Угу, - кивнула я и в силу профессиональной этики вынуждена была уйти от разговора, - какой подарочек ты привез?
- А! - воскликнул Федор, - это тебе! - он протянул мне бутылку дорогого шампанского. - А это... Передай Иринке от меня? Неудобно получилось, извиниться бы надо, Новый Год все-таки. От тебя она возьмет, вы ж подруги!
- Ах ты, козел бородатый, - неожиданно раздалось из-за спины. Я опустила глаза и отошла в сторону. Вмешиваться не имело смысла.
Ирка стояла красная, сжимая в руках вилку с куском колбасы. Увидев Людочку, она перекосилась от злости, желваки заходили ходуном, глаза сузились. Подруга медленно пошла вперед. Я едва успела отобрать у неё вилку, и уже через минуту Ирка вцепилась Людочке в волосы, вопя: "Ах ты, стерва!". Фёдору, попытавшемуся разнять дерущихся, она выдрала клок бороды.
Из кухни с любопытством осторожно высунул нос дядя Паша.
- Ой, девки, до чего любов-то доводит!
Однако драка становилась серьезнее, Федор пытался влезть между дерущимися и орущими женщинами. Я побежала в ванную и набрала в таз холодной воды. Выскочив в коридор, я выплеснула таз на Ирку и Людочку. Они хором завопили и отцепились друг от друга.
- Сучка, мужика моего увела, - прошипела Ирка.
- Сама сучка!
Я тихонько дернула подругу за рукав и прошептала:
- Ира, весной к тебе вернется, зуб даю, потерпи до марта.
А вслух сказала:
- Тебе вот подарок привезли.
- Какой подарок? - с недоверием спросила Ирка, видимо осмысляя мои слова.
- Возьми, открой. Да проходите Вы, просохнуть же надо, - я поманила рукой Федора, со страдальческим выражением лица ощупывающего бороду и Людочку с налипшими к лицу мокрыми волосами.
- Мы вообще-то к друзьям ехали, - попытался отказаться Федор, но его спутница без тени сомнения шагнула в коридор.
- Полотенце дайте, - жалобно пропищала она, с ненавистью глядя на Ирку. Та в это время разворачивала упакованный в блестящую бумагу презент. Там оказалась небольшая коробочка с серебряной подвеской. Иркина губа дернулась, она шмыгнула носом, хмуро сказала Федору "спасибо" и спрятала подвеску в сумочку. Расчувствовалась, значит.
- Проходите на кухню, проходите, - предложила я. Новый Год обещал быть более чем веселым.
Мы расселись на табуретах и принесенных из гостиной стульях. Я разложила по тарелкам оливье.
- Что-то стол у вас бедноватый, - заметил Федор, с удивлением оглядывая вареную курицу.
- Чем богаты, тем и рады, - ответил дядя Паша. - Ну давайте, за встречу!
Выпили, закусили. От шампанского в голове зашумело.
- Ой, - вдруг сказала Людочка, глядя на ошивающегося под ногами Кота, - Этот котик у вас давно?
- Нет. Сегодня вот. Пришел, - я не решилась сказать "взяла", это ведь он приперся ко мне в квартиру. Кстати, после мытья его шерсть приобрела дымчато-серый цвет, а пятки стали нежно розовыми, и он стал очень даже симпатичным, хоть и очень худым зверем.
- Вы знаете, что он - необычный кот? - спросила Людочка.
- В чем же его необычность?
- Он кот Христа, - выдохнула моя пациентка, - он поможет Христу возродиться.
- Что? - не понял Федор.
Ирка посмотрела на Людочку, потом на меня, а потом с облегчением улыбнулась и сказала:
- А давайте выпьем!

Через полчаса дядя Паша и Федя уже пели вместе песню про рыбака, Ирка и Людочка плакали в объятиях друг друга пьяными слезами, а мы с Котом тихо обалдевали.
- Вот так раз, - тихо сказала я Коту, и мне показалось, что он кивнул.

Хотела встретить праздник одна - не получилось. Тридцать первого декабря судьба собрала на моей десятиметровой кухне добродушного соседа алкоголика дядю Пашу, который зарабатывает уличными выступлениями; лучшую подругу, с которой мы вместе пережили детский сад, школу, расставание на пять лет, пожар на даче и одного её мужа; бородача Федора, который в миру гоняет на мотоцикле и носит кожаные штаны, но работает в офисе программистом и каждое утро вынимает из уха серьгу, надевает белую рубашку и черные брюки; шизофреничку Людочку, каждый год беременную Христом и по три недели отдыхающую в стационаре под галоперидолом и бездомного серого Кота, который неизвестно как и по каким причинам оказался в нашем подъезде, а теперь сидел рядом со мной на стуле сытый и вполне довольный жизнью.

В полдвенадцатого мы уже вовсю провожали старый год.
- Дядя Паша, - попросил Федор, - сыграйте, а?!
- Давай! Неси трубу! Вон, ключи... Там, в куртке, - икая ответил улыбающийся дядя Паша. Федя сбегал за трубой, и через пять минут в квартире раздалась знакомая мелодия: "Город над вольной Невой". Ирка и Людочка обнялись и закачались в такт музыке. Нестройными голосами мы запели: "Слуша-ай Ленинград, я тебе спою-ю задушевную песню свою-ю!"
А потом снова позвонили в дверь.
- Я не удивлюсь, если это твоя мама, - хихикнула Ирка пьяненько.
- Упаси Господи, - открестилась я.

- Кто? - спросила я, одновременно отпирая замок.
На пороге стояла девушка в голубой шубке снегурочки, прижимая к себе замерзшие руки в тонких перчатках. Снег таял на пушистых темных волосах. Это была ты. Моя Юлька.
- Привет, - сказала ты тихо. - С Новым годом тебя.
- С Новым годом, - ответила я, не зная, как реагировать. Кажется, у меня задрожали руки и участилось дыхание.
- Я... Я решила вернуться, - сказала ты сбивчиво, поглядев на меня исподлобья. Словно боясь, что я прогоню тебя.
- М? - наклонила я голову, не веря и одновременно ощущая странное облегчение в районе груди.
- Прости меня, - ты закусила губу.
В этот момент у меня закружилась голова. Я притянула тебя к себе, улыбнулась сквозь подступающие к горлу слезы. Обхватив твои щеки ладонями, я покрывала поцелуями твое лицо.
- Дурочка ты моя... Какая ты дурочка... - горячо шептала я, прижимая тебя к себе крепче.
Ты заплакала, уткнувшись холодным носом мне в шею.
- Я Снегурочка, Саш, - обиженно пробубнила ты, поднимая глаза.
- Конечно, - ласково сказала я, вытирая твои слезы, - моя Снегурочка.

Мы прошли на кухню. Сидящие встретили нас радостными воплями и аплодисментами.
- Уже почти полночь! Наполняйте бокалы! - прокричала Ирка.
- Есть куриный бульон, целая кастрюля! Будете? - перебила Людочка.
- Ой, вот это цветник! - завопил пьяный дядя Паша, и они с Федей громко засмеялись.
- Мау! - громко и вопросительно высказался Кот, глядя на незнакомое еще лицо.
Ты недоуменно поглядела на меня. Я шепнула:
- Я потом все тебе расскажу.

И тут забили куранты.

+12

2

Классно, как и всегда...  Даже на какое-то мгновение поверила в своё новогоднее чудо...Кстати, не удивилась совсем бульону и отсутствию майонеза... http://s7.uploads.ru/t/Hj73y.png

+2

3

Ню
очень, очень мило)))))  http://s7.uploads.ru/t/Hj73y.png   http://s3.uploads.ru/t/ojXxI.png   http://s2.uploads.ru/t/oKjG6.png   http://s2.uploads.ru/gEi24.gif

+2

4

Ню, СПАСИБО! Как всегда просто супер! http://s7.uploads.ru/t/JzON5.png   http://s6.uploads.ru/t/x9XVG.png

+2

5

Замечательное предновогоднее настроение!!!
Ню, спасибо!
:rolleyes:

+2

6

Ню, как всегда - БРАВО!  http://s2.uploads.ru/1EjvD.gif   Обожаю ваши рассказы!!!

+2

7

самый лучший новогодний подарок героине рассказа...

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » Ню (Нюсля) Снегурочка