Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » Valkyrja. Рассказы.


Valkyrja. Рассказы.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Дорогие друзья, в этот раздел из моего дневника будут перенесены все рассказы.
Также все новые рассказы я буду писать сразу здесь.
Хочу сказать отдельное спасибо Crescendo за полную редакцию.

Кира

Автор Valkyrja
Редакция Crescendo

1.

Люблю смотреть ей в глаза. Цвета серого грозового неба. И туман. Мой взгляд острый, колючий, темный - горит. А ее глаза все время тревожны. Смотрю в глаза и молча спрашиваю: ты со мной? готова взлететь? прыгнуть? утонуть? Когда она закрывает глаза, я немного злюсь и целую их, чуть касаясь губами век. Я требую быть со мной. 

Люблю отвлекать ее, когда она собирается на работу. Люблю вместе с ней стоять босыми ногами на квадрате солнца на полу. Она торопится на работу, а я держу ее крепко. Она не вырывается, но уже внутри себя, я знаю, рычит. А я улыбаюсь. Когда нет солнца, мы летим к нему. Она хоть и торопится все время, но за солнцем - хоть на край света.

Люблю, когда она ест яблоки. Глаза круглые, внимательно смотрят на яблочные бока - куда бы укусить повкуснее. Смешно так. Я работаю, а сама краем глаза наблюдаю. Она руку растопырит и сок стряхивает. Если заметит, что я смотрю, станет стараться и есть аккуратно, чтобы сок не капал. Неинтересно - с соком куда лучше.

Люблю красить ее губы. У нее они нежные и мягкие. Я сажусь ей на колени, держу подбородок и крашу губы. А потом их целовать нельзя - размажутся. И не целую, просто касаюсь пальцами. Она уйдет, а я пальцы свои целую.

Люблю, когда она читает вслух на своем языке. Она читает хрипло, эмоционально, и я не все понимаю. Но это неважно. Я сажусь у ее ног и закрываю глаза. Хочу, чтобы она читала и перебирала мои волосы. Она сначала отвлекалась все время от книги, а теперь вот привыкла. Иногда я молча закрываю книгу. Это значит - иди ко мне.

Без нее я почти не могу дышать. Небо, услышь меня.

2.

Не люблю, когда остывает кофе. Она волосы сушит, а кофе остывает. Хожу за ней по квартире с чашкой, а она все не пьет. Выливаю потом и заново варю. И опять хожу. Что ж такое.

Не люблю наблюдать, как она смотрит в окно. Встанет и смотрит – далеко-далеко мыслями. На другой планете где-то. О чем она думает? Встану рядом, смотрю на каштановую аллею. Но мысли высококонцептуальные в голову не лезут. А ей видимо лезут.

Не люблю звонить ей. Когда она не со мной рядом, что толку ей звонить? Она занята, наверное. Только чтобы представить ее губы около трубки, разве что. Иногда говорю - подуй в трубку, как будто мне в ухо. Щекотно и смешно.

Не люблю, когда она одевает свои нелепые шапки. Ну, сколько можно ходить с ушами, с помпонами, с полями, в котелках, в ушанках. Она как шапку оденет, так мне сразу кажется, что она совсем ребенок.

Не люблю, когда она застрянет в ванной на два часа, да еще закроется. Ей видите ли нужно личное пространство и много времени, чтобы принять душ. Но она же не такого размера, как кит, чтобы по два часа мыться. Я уже и ногти подпилю, и в комп залезу, и бутерброд с колбасой съем. А вода шумит и шумит. Когда не могу больше спокойно ждать, жду беспокойно. Сяду у двери на пол, достану пряжу из тумбочки и вяжу шарф. Кстати, не умею завершить край у шарфа, поэтому шарф уже четыре с половиной метра. Кто его будет носить?

Без нее я почти не могу дышать. Небо, услышь меня.

3. Зима

Ты так умильно топаешь ногами, проверяя, хорошо ли сидят новые сапожки. Упакована как пингвин: теплая куртка, толстые штаны, варежки, и, конечно, эта ужасная шапка - с кошачьими усами и пластмассовыми глазами. Ты сегодня, видимо, кошка. Тебе жарко, ты меня ждешь, нервно постукивая кулачком по косяку. Я терпеть не могу зимнюю одежду, тем более всегда за рулем.. Одеваю легкий пуховик, наматываю шарф, крашу ресницы.

Редко выпадает такой прозрачный день. Можно долго бродить по заснеженным дорожкам и представлять, что они ведут к Бабе яге. Сегодня тема нашего с тобой разговора - талант. Мы часто спорим, а обсуждая эту тему, просто можем покалечить друг друга, доказывая свою правоту. Ты считаешь, что талант можно развить, а я считаю, что человек с ним рождается. Ты бегаешь вокруг меня, машешь руками, приводишь доводы и примеры. И вообще как-то особенно мельтешишь сегодня, прямо разошлась не на шутку. Хватит, милая.

Я толкнула тебя в сугроб и упала рядом. Ты забыла, на чем остановилась, и, пока ты не успела вспомнить, я громко говорю - "можно я спою?" Ты не ответила и не повернула головы. Это означает - "Валяй". "УУУУУУУУУУ, донт вори, би хэппи" - начала я. Ты сморщила нос и подхватила "УУУУУУУУУУУ, донт вори би хэппи". Кто знает это песню, тот знает - ее можно петь бесконечно. Она какая-то без конца и без начала.

Мы поем, лежа в сугробе. Смотрим на верхушки деревьев. Все тише и тише наши голоса. Наконец, я поворачиваю голову, приподнимаюсь на локте и заглядываю в твои глаза. Ты продолжаешь тихонько петь, и чуть смущенно улыбаешься. Твои губы старательно делают трубочку на звуке УУУ, и я не могу больше тебя слушать. Закрываю твой рот поцелуем.

Никак не могу прикоснуться к тебе, эти сто одежек кого хочешь с ума сведут. Ты смеешься и выворачиваешься. Берешь меня руками в варежках за лицо. Варежки такие колючие, все в комочках ледышек, царапают меня. Холодно.

Ты заказала чай. Вот что за человек! Я говорю - хочешь: горячий шоколад, глинтвейн, ром, латте, "сладких апельсинов"?? Нет же, тебе хочется обычный черный чай с мокрым хвостом. Угрюмо заказываю тоже чай, достаю из фольги мяту. Всегда ношу ее с собой, потому что тебе нравится пить чай с мятой. Выглядит со стороны, как будто я мятный наркоман. Смотрим в окно и греем руки о чашки. На улице бежит собака. Хорошая такая собака с глупой мордой. Дворняга какая-то, и мне ее сразу жалко. Собака остановилась, посмотрела на нас в окне и села. Неужели будет ждать... Ты смотришь на меня и легонько киваешь. Я беру сахарницу, высыпаю на ладошки белые комочки и иду к собаке. Ну почему все собаки знают, что мне их жалко? Телепатия какая-то.

Мы идем домой, уже совсем темно, и я не вижу твоих глаз. Внезапно злюсь от этого, останавливаю за руку, и прямо в перчатке беру твой подбородок. Держу твои губы рядом, не целую. Чувствую дыхание. Не могу больше. Ты спотыкаясь бежишь за мной. Дверь, лестница, квартира, кровать.

У тебя горячее тело, но еще холодные руки и щеки. Темно. Мы скоро уснем, но я успею согреть.

4. Осень

Смотрим в небо на косяки пролетающих птиц. Зрелище мистическое, потому что мой иррациональный ум никак не понимает, почему они летят буквой V? Почему не квадратом? Над нашим участком на даче эти самые косяки летают каждые десять минут, как самолеты по расписанию. "Смотри-смотри" - она запрокидывает голову. Любопытная моя девочка. Все высматривает - где там вожак, а где самые слабые птицы.

Наше дело этим утром - сжечь в ржавой бочке сухие кленовые листья. Я гребу, а она курит стоит. Главное, одела рабочие перчатки для важности. Зачем ей перчатки, если она просто смотрит на огонь? Сегодня еще много работы. Надо собрать антоновку. Нужно до морозов успеть, а то антоновка ватная станет, до Нового Года не долежит. У нас есть маленькая лестница, чтобы яблоки собирать, и большие плетеные корзины. Она потом пахнет яблоками. Вся. Как ей это удается?

В полдень становится жарко, и она обнажает плечи. На плечах запуталось в белых татуировках солнце. Я повторяю рисунки пальцами, а она вздрагивает от прикосновения теплых рук. Я знаю, что под свободными джинсами голое тело, и не могу отделаться от этой мысли. В голове звенит, и хочется просунуть в джинсы ладошку, потрогать ее. "Может, ты нормально оденешься? - спрашиваю - А то антоновка наша так и провисит до весны". Она послушно надевает шапку, конечно, опять дурацкую. На этот раз шапка в мелкую полоску с тесемками на шее - в глазах рябит. И где она их только берет? Лучше бы трусы нашла.

После обеда, сидя на уличном диванчике, она клюет носом, зевает, таращит сонные глаза, и делает вид, что меня слушает. А я рассказываю одну старую итальянскую сказку про Маттео и Мариуччу. Пусть она не слышит уже, но вдруг ей приснятся сарацины, ворона с сережкой, живое озеро и сказочный дракон. Сажусь перед ней на колени, поправляю лохматые светлые волосы. Она во сне ехидно улыбается, как будто хочет меня соблазнить. Беру ее шею в ладони, чуть приподнимаю голову, целую сонные губы. Губы твердые, сухие и шершавые, мне это нравится. Она долго просыпается, но я не сдамся - ведь подумать только - голое тело под джинсами! Чувствую на шее ее руки и тихо ликую. Она откликается на меня тягучей жаркой волной, и мы скрываемся в темном доме. Пахнет деревом, смолой, жжеными листьями.

Она пахнет яблоками. Вся.

5. Лето

Кто не знает - заниматься любовью на песчаном пляже почти невозможно. Песок заползает даже в уши, я уже молчу про все остальное. Поэтому вот уже восьмую ночь на лежаках мы просто спим, ожидая рассвет. Я просыпаюсь чуть раньше, чтобы вновь увидеть, как новорожденные лучи солнца касаются ее лица, ресницы вздрагивают, волосы ерошит чуть уловимый бриз. Что-то теплое разливается в груди - нежность? счастье? любовь?

Я за руку веду ее к холодной воде. Мы смотрим на солнце - оно расплывчатое, чуть дрожит. Хочется зафиксировать солнце, но это как мираж. Она встает на колени у самой кромки воды, и как будто молится своему личному богу. Я не оборачиваюсь, иду дальше, и сразу ныряю, обжигаясь острым наслаждением. Это мое личное наслаждение, сродни ее молитве.

Мы плывем в наш маленький рай - за станцию. Туда, где крупная галька. Мы плывем, как два дельфина - синхронно выныривая, чтобы взять дыхание. Я на долю секунды вижу ее тело, и на коротких волнах передаю - "не теряйся, девочка, я с тобой". И в ответ слышу - "я твоя".

Последние тридцать метров она чуть отстает, но я знаю, что у нее хватит сил, поэтому первая падаю на камни. И почти сразу хрипло смеюсь в голос, потому что моя Афродита из последних сил выползает из воды, как старый неуклюжий морж. Она без сил, но это ненадолго, я знаю.

Я знаю до мельчайших подробностей, что и как она сейчас хочет. Я едва заметно улыбаюсь, потому что предвкушение не менее приятно, чем обладание. "Открой глаза" - она открывает. "Дай мне руки" - она послушно и доверчиво соединяет запястья в моей руке. Она покоряется, но в ее взгляде вызов. Я прижимаю ее запястья к камням над головой, второй рукой трогаю ее губы. Это продолжается чуть дольше, чем нужно. И вызов в глазах сменяется просьбой. Я опускаю руку на ключицы, и просьба сменяется туманом. "Попроси меня" - я упиваюсь властью в данный момент. "Возьми. Сейчас." Боже, мы дикие люди, хорошо, что нас никто не слышит.

Вечером в отеле она красит ногти, а я выбираю ей платье. Мы часто выбираем друг другу одежду, преследуя свои фантазии. Платье с открытой спиной? Джинсы и мужская рубашка? Шорты и топ? У нее сильное красивое тело, и хоть картофельный мешок одень - первоклассная телка. Это я любя. Сегодня мы идем танцевать на пляж, местный диджей будет крутить пластинки, а мы будем пить ром. Она будет пальцем крутить по краешку бокала и кусать губы, а я буду целовать голую спину при каждом удобном случае. В какой-то момент я уведу ее в густую ночь и покажу новые звезды.

Мы опять ждем рассвет.

6. Весна

Пахнет озоном. Совсем близко настоящая гроза. Небо угрюмо опускается все ниже, и вот-вот обрушится на город. Тревожное ожидание разливается в сознании прохожих. Люди похожи на взъерошенных воробьев, и каждый заранее ищет укрытие. Зонт не поможет, потому что шквалистый ветер рвет ткань и ломает спицы.

Мы стоим на мосту, и ты тоже хочешь бежать. Смотришь по сторонам, торопишься, заглядываешь в глаза. Но мне почему-то именно сейчас нужно быть здесь. Я смотрю в небо, а ты не знаешь, как меня увести. Тебе страшно, и, наверное, холодно. А мне все равно. Мы никуда не уйдем. Дождь совсем рядом, где-то он уже летит с высоты, и я прижимаю тебя бедром к ограждению над рекой. Ты знаешь, что, если я одержима порывом, как сейчас, меня не нужно останавливать. И ты знаешь, что мы останемся здесь.

Первый раскат грома - ты сильно вздрагиваешь. Я обнимаю тебя и шепчу "Я с тобой, девочка. Это просто дождь". Вокруг застучало - это твое сердце? Мы с тобой остались одни во всем городе, мы сейчас победим стихию, и потом я тебя пожалею. Потом. А сейчас будь со мной, и ничего не бойся. Ты смирилась и уткнулась мне в шею, чтобы не видеть мои равнодушные глаза.

Дождь обрушился с яростной силой, город зашумел и мгновенно скрылся за пеленой. К счастью, это теплый дождь. Мы промокли до нитки в одно мгновение. Я хочу увидеть твои глаза, милая. Ты не хочешь отрываться от меня, но, пожалуйста, посмотри на меня. Я нежно глажу тебя по голове, и поднимаю с моего плеча. Ты плачешь? это дождь? Почему? Вдруг в твоих глазах мелькает что-то хищное, и ты неожиданно чуть уловимо кусаешь мои губы. Месть? Во мне остро и ярко вспыхивает желание, но я знаю, что на мосту в центре города мы будем благоразумными девочками. Ты ожидаешь ответа, но сейчас я просто позволяю тебе целовать меня.

Кажется, что вода везде, она смывает все, что засоряет наши души - обиды, ссоры, взаимные упреки. Сердце становится чистым, ярким и открытым. И потом, когда выглядывает солнце после грозы - меня душат слезы. Я крепко обнимаю тебя и плачу от облегчения. Мы помирились. Дождь помирил нас, он сегодня выступил судьей.

Мы весело прыгаем через лужи, бежим к машине, беспричинно свободно хохочем. Тебя нужно согреть и пожалеть, ведь я обещала. Автомобильное сухое тепло быстро сушит волосы, а вот мокрая одежда досадно мешает - скорее домой. Теперь домой, пить чай с мятой, слушать Нью-Йорк стайл 40-ых годов, танцевать босиком на кухне и жарить чудные блинчики.

Я сижу на табуретке, а ты курсируешь по кухне в моей рубашке. Передо мной мелькают то ноги, то плечи, то голый живот. В какой-то момент я ловлю тебя за талию и прижимаюсь, вдыхая твой запах. Самый чудесный и волнующий запах на свете.

Да ну их, эти блинчики.

7. Кира

- Нет, ну вот ты можешь точно сказать, чем секс с женщиной отличается от секса с мужчиной? - жарко дышала мне в ухо Маня, моя верная подруга и гетеро до мозга костей.

Мы сидели на паре по социологии. Мне было интересно, что вещает препод, и совсем не хотелось рассказывать Мане про всякие там отличия. Но если та пристала, не отцепишься. Я лениво ответила:

- Всем.
- Нет, ну вот что такого не может сделать мужчина, что может женщина?
- Маня, давай об этом на перемене поговорим?
- Нет, я не доживу до перемены, ну хотя бы примерно скажи?

Ну вот как объяснить человеку, что в принципе проблематично облечь в слова эти различия, тем более примерно. Для меня, по крайне мере.
Я посмотрела в окно, в надежде, что Маня все-таки отстанет. Аудитория была большая, сдвоенная лекция с параллельной группой. Я почти никого там не знала, потому что в универе я только училась, а дружила и общалась в других местах.

У окна сидела девушка, я видела ее впервые. Прямая спина, вихры светлых волос, наушник на шее, татуировки на руках. Я надолго засмотрелась. У девушки был какой-то очень европейский вид, и я вообще не поняла, что она делает на нашей паре в универе.

Маня продолжала вполголоса строить версии по поводу различий в сексуальных отношениях, но я ее резко перебила и показала на девушку.

- Кто это?
- Как это - кто? Это же новенькая в параллельной группе, ее Кира зовут. Сегодня второй день, - Маня знала все про всех, включая цвет пижамы.

- Аааа, понятно, - протянула я, - познакомишь?
- Ты чего?, - опять жарко зашептала Маня в ухо, - а вдруг она не в этой.. как ее.. теме?
- В теме, в теме... - тихо сказала я, встала и вышла из аудитории.

В коридоре я прислонилась к стене. Гулко стучало сердце, не предвещая ничего хорошего. Или предвещая все на свете.
Я просто узнала эту девушку.
Я миллион раз видела ее в своих снах.

8. Шахматы

Вот уже месяц я ходила вокруг да около, проявляя совершенно несвойственное мне терпение. Я не хотела потерять ни единого шанса с ней, поэтому медлила и медлила, боясь хоть каким-то действием испортить даже то, чего еще не было. Я отшила всех своих девчонок, и даже не заметила, что кто-то обиделся. Я перестала общаться с друзьями, почти вышла из тусовки. Я была больна этой девочкой. Я засыпала и просыпалась с мечтой о ней. Я замкнулась, перестала балбесить и чудить, я прислушивалась к себе ежесекундно, потому что впервые за двадцать лет своей жизни я знала, что продам душу дьяволу за один ее взгляд.

А она была одиночка, и за целый месяц у нее не появилось друзей. Обедала одна, сидела одна, шла домой одна,  не навязывалась никому. Казалось, что внутри у нее гораздо более интересный мир, чем какой-то универ. Кира была из бывших союзных республик, разговаривала с характерным акцентом, прямо держала спину. Звон ее браслетов я  узнала бы за тысячу миль, а все ее тату-рисунки на руках я давно повторила на бумаге. Она была настолько погружена в себя, что я вообще сомневалась - запомнила ли она меня при знакомстве? Знает ли она мое имя?

Моя подруга Маня все видела, и отчаянно завидовала мне. Она не знала, чем помочь, и все предлагала варианты соблазнения: а давай ты будешь идти по коридору, и упадешь в обморок на ее руки! А давай ты в столовой выльешь на нее компот случайно, и поведешь отмывать? А давай ты попросишь у нее книгу по психологии? А она спросит - зачем - и поймет, какая у тебя глубокая сущность.

Ну это все только Маня могла придумать, особенно про "сущность". Я тихо улыбалась и мотала головой. Я знала, что судьба просто обязана нас столкнуть носом к носу. Я ждала.

Прошла еще неделя. Потом еще. И тут...

Я стою на перемене около информационной доски, жую булку с вареньем, и с любопытством разглядываю объявления профкома. При этом притопываю ногой в такт музыке из наушников. Пальцы сладкие, варенье даже на носу, и только полезла за салфеткой, как вдруг увидела ее ноги около своих. Мысли понеслись со скоростью света - ой, что у меня на голове? Ой, у меня же пальцы сладкие!! Ой, у меня на носу варенье!!! Теперь точно все пропало! - подняла я на нее унылый взгляд.

Впервые я видела так близко ее глаза - цвета серого грозового неба. Льняные короткие волосы, чуть острый нос, ровно очерченные губы, прямая осанка, синяя жилетка на голое тело, белая кожа. Фатально. Мой Армагеддон.

- Привет, меня зовут Кира, - сказала Кира.
- А мы знакомы, - прошелестела я
- У тебя варенье на носу, - серьёзно сказала она
- Ну надо же, подумать только! - серьезно сказала я. И осталась неподвижно стоять.

Она, наверное, решила, что это мой стиль - ходить с вареньем на носу, и продолжила:

- Ты умеешь играть в шахматы?
- Конечно! - еще бы я ответила что-то другое. Хотя я и правда умела, прям везение какое-то.
- Я хочу сыграть с тобой после занятий, приходи на скамейку у фонтана, - вот так просто сказала Кира. И пошла на очередную свою пару.

Боже-Боже. Я моргала.
"Что делать-то?" - спросила у мимо пробегающей Мани.
"Не сходить с ума" - строго ответила Маня и ускакала.

9. Игра

Это стало традицией и моим воздухом. Не важно, что за две недели она ни разу не выиграла. Это не было азартом или борьбой. Каждый ход - я узнавала ее чуть лучше. Она по-прежнему почти всегда молчала, не отвечала на вопросы. Я сначала дико нервничала, чувствовала себя неуютно, хотела заполнить молчание бессмысленной болтовней. А потом просто поняла, что ей не нужны слова. Мы вели мысленный диалог.

- Твой ход.
- Да, я думаю.
- Думай.
- Не мешай.
- Молчу.
- Не смотри.
- Не смотрю.
- Вот.
- Глупо очень.
- Да, действительно.
- Шах.

Она никогда не играла до конца, просто рукой сдвигала фигуры.
Каждый день была одна партия, и каждый день я не решалась поддаться. Продумывала ходы по ночам, чтобы ей удалось выиграть.
И в один день решилась.

- Твой ход.
- Вот так, - я поддалась.

Пару секунд, и ее глаза потемнели. Она сбросила все фигуры.

- Прости, Кир, я случайно - голос дрогнул.
- Прости, пожалуйста, - уже понимая необратимость ситуации. Дура я, зачем-зачем я это сделала??
- Прости, - я почти кричала.
- Нет, - тихо ответила Кира.
- Я просто хотела, чтобы ты выиграла хотя бы раз! - я уже бежала за ней по дорожке, понимая, что совершила ужасную, непоправимую глупость, и сейчас, вот прямо сейчас может все закончиться. - Кира! Остановись, послушай!

Неожиданно Кира остановилась, резко развернулась и с силой взяла меня за плечи.

- Ты больше никогда этого не сделаешь. Повтори.
- Я больше никогда этого не сделаю.

Несколько секунд Кира смотрела на меня. Она в этот момент решала мою судьбу, и я вдруг разозлилась. Подумаешь, поддалась один разок, целая трагедия. Что-то изменилось в моем лице, взгляд стал жестким и колючим. Возможно, она тоже не хотела перегнуть палку.
На плечах остались красные вмятины, как ожоги.

Кира расслабилась, буркнула - "До завтра, Мари", и ушла.

10. Поцелуй

После случая с поддавками стало все понятно. Мы еще чужие, но уже вместе. Мы не прикасались друг к другу, но мы уже вросли корнями. Предстояла сама интересная игра - охота друг на друга. Две свободные птицы стали не свободны. Предвкушение... оно сбивало сердце с ритма, вызывало приступы острого волнения. Ну что, Кира, вперед?

- Кира, сегодня мы играем на желание.

Она внимательно смотрела на меня, а я деловито разложила доску, расставила фигуры, перевернула к себе белую гвардию, и сделала первый ход. Она даже не взглянула но доску, а продолжала смотреть на меня.

- Ходи, Кир, - я торопила.

Она чуть прикоснулась к пешке, и замерла. Внезапно я поняла, что эта партия будет самой долгой за нашу историю, потому что сегодня она не намерена сдаваться. Глупая какая. Какая разница, кто выиграет, желание ведь будет одинаковое?
Мы уже сделали по несколько ходов, с доски ушли лишние фигуры.

- Думай быстрее.
- Не торопи меня.
- Почему?
- Я не хочу потерять коня.
- Потеряй что-нибудь другое.
- Коня я спасу.
- Шах.

Кира вдруг испугалась. Я уже говорила, что в этот момент игра всегда останавливалась. Она не хотела быть побежденной. И сейчас я привычно хотела сбросить все фигуры, но она остановила меня.

- Доиграем до конца. - и сделала еще одну попытку спасти королеву.

Не глядя на доску, я сказала:

- Мат.

Кира смотрела в сторону, как будто происходящее ее не касается. Я вплотную подошла к ней, и взглянула сверху вниз. Я запустила руку в ее волосы - она закрыла глаза. Я провела пальцами по ее губам - она потянулась за моей рукой. Я легко подняла ее со скамейки. Под ключицей у нее часто-часто пульсировала точка, как сердце у воробья, пойманного кошкой. Наши губы были близко, совсем близко, но я не могла не спросить:

- Кира, можно поцеловать тебя?

Как всегда, она промолчала. Только не отрываясь смотрела на мой рот. Это означало "Валяй".

Разряд тысяча вольт. Еще, еще. Сильно заныл живот, от нежности сердце раздулось и не помещалось в груди. У нее были губы со вкусом мяты, и оторваться - означало просто покончить с собой.

Я не знаю, сколько это продолжалось. В ее глазах был туман, а в моих огонь. Я взяла ее за подбородок и заглянула в душу. "Мы принадлежим друг другу" - прочитала я там, и крепко обняла ее.

Кира, моя Кира. Моя. Кира.

11. Юность

Нам было очень просто. Мы не страдали самоопределением, нам не нужен был каминг-аут.

У меня нет родителей, а у нее мама и папа жили в другой стране, и несколько лет назад приняли ее ориентацию.
Кира снимала квартиру, и она стало нашим убежищем на ближайшие годы.

Мы вместе закончили универ, но выбрали разные профессии. Она ушла в педагогику, а я - в мир рекламы. Мы чаще спорили, чем соглашались. И чаще летали, чем падали.

Безусловно, были финансы, быт, незначительные ссоры, друзья, которые не хотели быть только друзьями. Но мы легко через все перешагивали, перепрыгивали, и бежали дальше.

Были клубы, тусовки, неизменные партии в шахматы, путешествия автостопом по Европе, непредсказуемые татуировки, риск и адреналин. И вместе с тем, это был нескончаемый сексуальный марафон. Если мы не занимались любовью, мы делали это в мыслях. Я до сих пор не могу понять, когда мы успевали высыпаться? Это было затмение, и Слава Богу, безусловно взаимное.

12. Зрелость

Через пару лет мы купили небольшую квартиру, а еще через год - дачный участок со стареньким домом. Нам помогали ее родители, я хорошо зарабатывала, мы могли себе позволить жить - как хотели. У Киры были небольшие проблемы со здоровьем. Ничего серьезного, но она ложилась на обследование каждые полгода, а я на старенькой машине моталась к ней в больницу на край земли каждый день. Привозила финики и мяту, загадывала ей загадки. После пятнадцатого предупреждения меня выгоняли из палаты, и еще будучи с ней, я набирала ее номер. Мы говорили по телефону до утра. О чем можно было столько говорить?

Несколько раз мы летали к ее родителям, и они тоже прилетали к нам в гости. Их дочь была счастлива, и этого было достаточно.
Это была уже не та юношеская страсть, а вполне осознанные взрослые чуткие отношения. Мы были реалистами, нам было легко расставлять одинаковые приоритеты, мы мало думали о будущем, потому что жили настоящим. Тогда мы не хотели детей. Для меня Кира была всем, я не хотела делить ее ни с какими детьми. А ей хватало детей на работе. У Киры было очень доброе сердце, и будучи детским психологом, она сделала множество семей счастливыми.

Я всегда гордилась ей, а она гордилась мной. Идиллия? Нет, просто жизнь.
Мы были очень счастливы 8 лет.

13. Старость

Я всегда видела нашу старость такой - мы две старушенции, в модных брючных костюмах, с фотоаппаратами гуляем по Аллее Славы с Голливуде. Кира Петровна называет меня Марфой Васильной, поддерживает дряхлой трясущейся рукой, когда мы садимся в туристический трамвай.

Или на даче - сидим у самовара, пьем чай с мятой, обсуждаем нынешний урожай антоновки, прикидываем, сколько сидра накатаем нынче.

Или в Летнем саду - сидим на лавочке, играем в шахматы, как будто мы только-только познакомились, и жизнь колесом повернулась назад.

И умрем в один день, чтобы не страдать.

14. Конец

Она признавала только один парфюм - DKNY. Если бы у меня спросили ассоциацию с Кирой, я бы не задумываясь ответила, что Кира - это терпкое зеленое яблоко.

В тот день мы одновременно пришли домой с работы, в прихожей повозились с куртками, разыскивали кверху попами тапочки, хихикали, что кто-то плохо вытер пол под тумбочкой. Нашли в тумбочке какие-то старые диски, вспоминали - что там за музыка и пытались даже петь. Потом было дружно решено - что ужин сегодня готовит Кира, мы встали с пола, отряхнули колени. И тут... я уловила цветочный аромат. Цветочный. Аромат.

- Кира, стой. Что это?
- Где?
- Стой неподвижно, - я потянулась к ней, вдыхая. Мыло, DKNY, и да! Определенно приторный сладкий запах цветов или еще какой-то дряни. Не то чтобы я ревнивая до мозга костей, просто это было так необычно.

- Ты чего? - Кира забеспокоилась.
- От тебя пахнет чем-то. Чужим.

Кира взялась за шею и понюхала ладонь.

- Аа, это? Так я сегодня пробовала новые духи в магазине. Гадость редкостная, правда?
- Иди в душ, - получилось жестко, но я действительно разозлилась, потому что заметила пульсирующую точку под ключицей.

Это был первый и единственный звоночек. Может, были и другие, мое сознание не хотело ничего видеть.  Но однажды ночью мне пришлось открыть глаза.
Я исступленно целовала любимое тело, наслаждалась ее частым дыханием и хриплыми вскриками. Остановившись на секунду, я подтянулась к ее лицу. Она была прекрасна - волосы рассыпались на подушке, ресницы вздрагивали. Но она не смотрела на меня.

- Кир, будь со мной сейчас, а?
- Просто не останавливайся.
- Кир, посмотри на меня?
- Просто не останавливайся!!!
- Кира, да что с тобой? - пробормотала я, но она была близко, и я была бы садистом, если бы не довела начатое до конца.
Кира сотрясалась у меня на руках, и вдруг заплакала. Как-то горько и безысходно, навзрыд.

- Я сделала тебе больно?
- Нет.

В этот момент я все поняла. И ее странную отчужденность в последнее время, ее требование личного пространства, ее отлучки чаще, чем раньше.

Нам не нужно было говорить и что-то выяснять. Но все-таки.

- Как давно?
- Полгода
- Я ее знаю?
- Нет.
- Как далеко все зашло?
- Очень далеко.
- Сколько тебе нужно времени, чтобы решить?

Она рассеянно искала что-то глазами по разгромленной спальне. И молчала.

- Кира, сколько времени тебе надо?
- Двадцать четыре дня.

Она всегда была непредсказуемой, и я не удивилась.

- Хорошо.

Я молча смотрела, как она собирает нехитрые вещи, чтобы уйти думать к Мане, моей старой подруге. Это безопасное хорошее место - думала я. Она вернется, только нельзя давить на нее. Не может такого быть, чтобы она не вернулась. Небо перевернется вверх тормашками, если она не вернется.

Дверь закрылась, а дальше я плохо помню. Не знаю, может быть, я выла, или каталась по полу, или царапала лицо, или билась в истерике. Я не знаю. Я просто знаю, что я была как будто в карцере. Остались только животные инстинкты. Все остальное затмила какая-то густая, черная, страшная боль. Я не помню, чтобы я выходила из дома, или кто-то приходил ко мне. Но я что-то ела и пила. Наверное, все-таки Маня приходила с Кириными ключами.

Я не могла дышать, я держала себя за шею, чтобы дышать. Я не помню слез. Кажется, их не было. А может, их было слишком много? Я правда не помню.
Но дни я считала. Цифры стали моей молитвой, моим бредом.

На двадцать четвертый день я позвонила. Перед этим я полдня смотрела на телефон. Потом решила, что раз сегодня праздник, нужно сделать праздник. Зажгла ее любимые мятные свечи, достала бутылку Вдовы Клико, взглянула в зеркало, ужаснувшись, как сильно я похудела. Набрала номер. "Абонент временно не доступен". И еще ровно двадцать четыре раза "Абонент временно недоступен".

Я набрала Маню.

- Где она?
- Мари, ты только не волнуйся.
- Где она, Мань. Просто скажи.
- Она на Майорке.
- Одна?
- Нет. И она просила тебе передать, это ее ответ.

Я просто положила телефон на стол, просто задула свечи, просто достала упаковку фенозепама, и просто высыпала все таблетки в ладошку. Знаете, о чем я подумала? Что она будет винить себя до конца жизни.

Таблетки выбросила в унитаз, достала из бара бутылку текилы. Не знаю, сколько я выпила, Маня меня откачивала. Она качала и баюкала меня, как маленькую. Уговаривала, что я молода и прекрасна, и что у каждого своя судьба, и что мне очень повезло, и что все пройдет, и не будет больно. Манечка моя, наивная моя девочка, родная подруга, как ты не понимаешь - что я больше не живу?

Говорят, что нужно бороться за любовь. Да, я буду бороться.
Небо, слышишь?

15. Прошло 5 лет

Не то, чтобы у меня не хватило сил бороться. Просто Кира всегда была верна своим чувствам, и я уважала ее за это. Она не вернулась в наш город. Через какое-то время я прилетела к ее родителям. Они очень сочувствовали мне, но помочь не могли.

Кира не хотела со мной встречаться и попросила не давать адрес и телефон. Нет, я не думала, что я ей противна или что-то такое. Ей просто было бы очень тяжело выяснять со мной отношения.

Через какое-то время через длинную цепочку я узнала ее адрес. Германия, Франкфурт на Майне. Я полетела туда и позвонила ей. Мы встретились в кафе, и мне было жаль, что ей так тяжело меня видеть.

У нее была семья с другой женщиной, она влюбилась тогда без памяти острой юношеской любовью. Я видела, что ей очень неудобно. Я просто отпустила ее, сказав, что в любой момент она просто может позвонить мне.
Все стало необратимым. Я не понимала, как я смогу полюбить вновь?

И знаете, что я сделала? Вышла замуж на мужчину. Родила сына. И просто живу и все. Работаю, гуляю, занимаюсь ребенком, получаю второе высшее. Немного пишу, немного леплю из пластика. На меня посмотришь - обычная гетеро. Счастливая мать семейства. Дом, квартира, машина, ребенок, муж, работа, зарплата. Просто мечта, правда?

Как-то раз я отправила ей на День Рождения в подарок шахматы. И получила ответ из двух слов "Игра окончена".
Не думаю, что моя игра окончена. Мне всего 33 года, и я еще буду обязательно счастлива.

Отредактировано Valkyrja (21.09.16 00:54:33)

+13

2

Еще раз перечитала! Valkyrja, вы потрясающе пишете!
Пора выходить на новый уровень))) Хотим книгу с вашим авторством http://s7.uploads.ru/t/fFOph.png

+5

3

Valkyrja,  большое спасибо за Ваш рассказ. Очень впечатлило. Море эмоций. У Вас талант. Спасибо ещё раз. Вдохновения Вам!

+3

4

Valkyrja
я очень прошу меня простить, но я не понимаю, зачем Вы снова пишите о Кире, пусть даже если это редакция того, что Вы писали о ней раньше, если с Вами сейчас Crescendo?
я могу ошибаться, но... мне показалось, что Вы все еще любите Киру.
я еще раз прошу меня простить. Я написала то, что пришло мне в голову.

+1

5

Valkyrja
я знаю, что в меня сейчас полетят камни (все с трепетом наблюдают за Вашими новыми отношениями), но отпустите Киру, если Ваше  сердце открыто для Crescendo..

+2

6

Маrusya|0011/7a/32/2-1431436733.jpg написал(а):

Еще раз перечитала! Valkyrja, вы потрясающе пишете!Пора выходить на новый уровень))) Хотим книгу с вашим авторством


Маrusya, добрый вечер!

Я и сама книгу хочу))))))) Только сейчас голова кругом, не пишется ничего. Но я обязательно-приобязательно! Чуть позже)))

Облако, спасибо за теплые слова :-) очень рада, что вам понравилось :-)

Gerbera, добрый вечер. Спасибо большое за ваше внимательное отношение.
Вы коснулись очень личного вопроса, и я очень прошу меня извинить, но мне бы не хотелось это обсуждать.
Спасибо за понимание.

+1

7

Маrusya, я Валькирии уже давно про книгу говорю)...
Спасибо, что и Вы об этом упомянули!)

+3

8

Gerbera, спасибо за Ваше внимание! Вы очень чуткая девушка.

+2

9

Valkyrja
я поняла.
молчу-молчу..

+2

10

Crescendo
удачи Вам! и ОГРОМНОГО взаимного СЧАСТЬЯ!!!

+3

11

Valkyrja
Прочитала сейчас Ваш рассказ. Нет слов, одни эмоции.. Потрясающе пишете, как многие уже заметили! Спасибо, что поделились, очень тронута Вашей историей! Искренне рада за Вас и Вашу вновь обретённую любовь!!!!  http://s3.uploads.ru/SIv1r.gif

+2

12

Valkyrja, я думаю, Вы именно через творчество отпускаете прошлое...

+1

13

Koveshnikov, вы частично правы. И могу сказать - я счастлива, что могу через слово многое отпустить.
Maara, спасибо за добрые слова)

+1

14

Valkyrja, тоже не можете не писать, даже если писать - больно?...

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » Valkyrja. Рассказы.