Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Художественные книги » Francis Dark "8 дней, 9 ночей"


Francis Dark "8 дней, 9 ночей"

Сообщений 21 страница 40 из 45

1

Группа книги ВК  https://vk.com/8days_9nights

http://i70.fastpic.ru/big/2015/0830/5d/c993d47995a36776a17aafc8e7ae695d.png

Книга в формате ТХТ http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png
Скачать в формате fb2   http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png
Книга Francis Dark "8 дней, 9 ночей" - отходная жанру эротического романа.

Аннотация: Жизнь склонной к авантюрам молодой девушки переворачивается с ног на голову, когда однажды на просторах сети Интернет она обретает необычную подругу, приоткрывшую ей мир особых отношений, наполненных самой чувственной страстью и, в не меньшей степени, болью и страданиями. Путь назад закрыт, остается лишь стремительный полет в неизвестность на головокружительной скорости. К чему он приведет? Поднимет ли на высоту гармонии и счастья или обернется сокрушительным падением и катастрофой? С каждым днем героине становится труднее искать ответ на этот вопрос.

От автора: Нижеизложенная история является своеобразной интерпретацией некоторых событий с некоторыми людьми вкупе с недвусмысленной аллюзией понятное дело на что. Книга НЕ раскрывает каких-то особых глубинных смыслов тех или иных форм отношений, НЕ содержит задачи навязывать их кому-либо и НЕ призывает превышать скорость на дорогах.

Посвящается Каталине

0

21

- А я тем более не предполагала, что все произойдет именно так! – парировала она. – Оставила тебя одну совсем ненадолго, и вот результат! Ты вообще рассчиталась со мной априори за то, что я тебя немного провела. Так что мы квиты, не так ли?
    Я сдалась, не в силах больше дуться при виде этой милой улыбки и нежного взгляда, и кивнула в знак согласия.
    - Тебе не хочется красного игристого? – спросила она. – Может быть закажем что-нибудь другое? Сейчас как раз поднесут закуски.
    - Нравится, что ты, - ответила я, - но как я тогда повезу нас домой?..
    - Не переживай, мы вызовем такси. А «Снежинка» переночует здесь. Стоянка охраняемая. Сегодня многие оставят здесь свои машины, и ей не будет одиноко!
    Я улыбнулась, взяла свой бокал, на две трети наполненный искрящимся красным вином, и произнесла подарив Насте самый нежный взгляд, на который была способна:
    - Хорошо, пусть будет так! Тогда и я поздравляю тебя, моя милая! С днем рождения, Настенька…
    - Я думала, ты этого так и не скажешь! – рассмеявшись, проговорила она, когда наши бокалы соприкоснулись с мелодичным звоном. – Спасибо, мой нежный Ангел!
Глоток этого чудесного вина взбодрил и освежил меня. Я привстала, и Настя сделала тоже самое. Приблизившись к ней, я ощутила сладкий вкус ее губ во время нежного, но все же скромного поцелуя. Мне было неловко, потому как я понимала, что весь зал сейчас может это наблюдать. Впрочем, мне уже было все равно! Раз Настя позволяет себе подобное в этом кругу, значит я могу быть спокойной на этот счет.
    И этот вечер, или лучше сказать ночь, действительно началась очень мило и приятно. Настя выглядела очень счастливой, много улыбалась и пребывала в чудесном расположении духа. И мне доставляло огромное удовольствие наблюдать за ней такой – простой и естественной, живой, активной и раскрепощенной.
    Зал наполнился приятной романтической музыкой, и мы с Настей долго танцевали, кружась в теплом полумраке и не отрывая глаз друг от дружки…
Конечно она старалась уделять мне максимум своего внимания, но как гостеприимной хозяйке ей нельзя было забывать о гостях, и потому через некоторое время я уступила Настю кому-то из них, кто хотел также пригласить ее на танец. И я нисколько не возражала против этого.
    Настя в процессе всего этого действа успела познакомить меня с многими своими друзьями и большинство из них показались мне весьма приятными и интересными людьми! Вот только Макс что-то задерживался на кухне, пропуская все веселье. Так и подмывало пойти и посмотреть, что он там делает…
    Я вернулась за столик и, сделав пару глотков вина, с интересом оглядела зал и танцующие пары. Танцы сейчас были спокойные, медленные… Вероятно, для чего-то более динамического компания еще недостаточно разгулялась. Впрочем, и ночь ведь еще только началась.
    За столом неподалеку сидели несколько человек, которых я еще совсем не знала. Мое внимание привлекла девушка с пышными рыжими волосами и в коротеньком лиловом платье в обтяжку. Трудно сказать что заставило меня присмотреться к ней… Выглядела она весьма эффектно, но на мой взгляд несколько вульгарно. Я припомнила, что когда мы вернулись на стоянку после заезда, это именно она подъехала на черной «Инфинити» G37. Машина хоть и выглядела также эффектно, как и ее хозяйка, но вряд ли была предназначена для спортивного вождения. Скорее это было проявление статуса.
    Некоторая высокомерность и надменность в поведении девушки подтверждали это предположение. На какое-то мгновение я встретилась с этим странным, холодным взглядом, от которого мне стало неуютно. Я поспешила отвернуться.
    Размышления над этой личностью и дальнейший физиономический анализ Настиных гостей был внезапно прерван самой Настей, вдруг возникшей рядом со мной.
    - Ты заскучала, мое солнце? – спросила она, присев рядышком и обняв меня за плечи. – Все хорошо?
    - Все в порядке! – поспешила я ее заверить. – В полном! Я всего лишь чуточку утомилась, а так все отлично! Ты устроила очень милую вечеринку, мне нравится!
    - Так приятно слышать это от тебя, моя Ксюшка! – улыбнулась она и добавила, выдержав небольшую паузу: - А знаешь чего не хватает в этом ресторанчике? Какого-нибудь удобного места, где можно уединиться…
    - Настя! – воскликнула я в смущении. – Тогда это было бы уже заведение совсем иного рода!
    - Ты права… Все это вокруг конечно замечательно, но просто мне не терпится уже остаться с тобой вдвоем…
    - Вау… - слегка поддразнила я ее. – Ты еще что-то затеяла?! Помни, ты обещала меня не наказывать!
    - Да, - протянула она в напускной задумчивости, - но ведь еще тридцать ударов, заработанные тобой по пути сюда!
    - Что?! – воскликнула я. – Как так?! Они не обнулились?!
    - Вот еще! С какой же стати?!
    - Настя!..
    Болтая таким вот образом и поддразнивая друг дружку, мы внезапно вынуждены были притихнуть – возле нашего стола появилась высокая фигура в уже знакомом мне шикарном итальянском костюме. Раз уж тачка дорогая и итальянская, то и костюм соответствующий – подумалось мне уже с каким-то хмельным смешком, к счастью лишь внутренним.
    - Настя, ты позволишь разлучить вас ненадолго? – спросил Артем, остановившись возле нашего столика.
    Настя улыбнулась в ответ и сказала:
    - Ну разумеется!
    - Спасибо.
    Но при этом Артем с легким поклоном предложил руку не ей, а мне, отчего я несколько опешила и, растерянно моргнув, поглядела сначала на него, а потом на Настю. Какая-то стеснительность мгновенно охватила меня, хотя я и не понимала из-за чего!
    - Разрешите вас пригласить? – произнес Артем, видимо замечая, что я торможу.
    А Настя, вовсе не собираясь меня спасать из неловкого положения, добавила с озорной улыбкой:
    - Ты заставляешь ждать тебя, Ксения!
    Бросив ей молниеносный ястребиный взгляд, я тут же заставила себя улыбнуться и поднялась, опираясь на поданную руку. Если честно, танцевать уже не тянуло – моя нога с не столь давней травмой уже дала о себе знать после того, как мы танцевали с Настей, а до этого ей пришлось перенести немалое напряжение во время дорожной битвы. К счастью, боль не была сильной, но колено настойчиво ныло от усталости…
    Мы слились с неспешно кружащимися парами, и Артем неторопливо повел меня в медленном танце, в то время как я все пыталась поймать Настин взгляд, и это мне никак не удавалось.
    - На дороге вы принимаете решения значительно быстрее, - негромко заговорил вдруг он, отчего я почему-то вздрогнула.
    Это был, конечно, всего лишь маленький подкол, но я вновь почувствовала себя как-то неуютно. Отчего? Из-за того, что на нем дорогой костюм, а я в простеньких повседневных брючках и топике, благодаря чему наша пара смотрится по меньшей мере нелепо? Вряд ли, хотя Настя в своем вечернем наряде сейчас смотрелась бы гораздо интереснее на моем месте. Да или даже вон та рыжая «мисс Высокомерность»! И что она так смотрит? Я что, села на что-то с надписью «окрашено»?!
    - Ксения?.. – услышала я вновь его голос.
    - Да, простите! – я наконец взяла себя в руки и заставила себя взглянуть ему в глаза. – Что вы сказали?
    - Что вы неплохо водите, - ответил он. – У вас большой опыт? Вы давно занимаетесь спортивным вождением?
    - Нет, что вы… - отозвалась я. – Так, каталась раньше…
    Он усмехнулся:
    - Раньше? Как это понимать?
    - Так, что я этим больше не занимаюсь, - ответила я, чуть пожав плечами.
    Наверное мой ответ прозвучал немного резковато, и я болезненно ощутила
это. Мне сразу стало стыдно за свою невольно вырвавшуюся агрессивность, но Артем вновь улыбнулся:
    - То есть сегодня вы продемонстрировали то, как обычно ездите на работу?
    Я закатила глаза и отвернулась, стараясь спрятать улыбку в распушившихся волосах, что, впрочем, так и не удалось. Ладно! Этот человек сумел немножко расположить меня к себе, и я позволила себе немного расслабиться.
    - Да, вы верно уловили суть! – ответила я, стараясь подыграть ему. – Но сегодня, к сожалению, я больше не принимаю вызовов на дуэль, если ваши тонкие расспросы подводят именно к этому. Да и машина у меня не совсем того класса.
    - Дело вовсе не в машине, - ответил он, покачав головой. – А спрашивал я не для того, чтобы вызывать вас… Ну по крайней мере действительно не сегодня. Мне лишь интересно немного о вас узнать. Надеюсь, не сочтете это слишком бесцеремонным.
    Я смутилась и, как мне показалось, у меня слегка загорелись щеки. Но Артем не собирался касаться в разговоре каких бы то ни было личных тем, чему я, разумеется, не могла не радоваться. Среди всех Настиных друзей этот человек производил, пожалуй, самое благоприятное впечатление.
    - Что же вас интересует? – спросила я.
    - Вы когда-нибудь участвовали в трековых гонках? Быть может ралли?
    Я улыбнулась:
    - Только в качестве не очень активной болельщицы. Я иногда смотрю это на спортивных каналах.
    - И это значит?..
    - …Что моими треками были улицы и магистрали.
    - Все профессионалы с чего-то начинают, - покивал он. – Просто мне кажется, что вы уже переросли уровень уличных гонок.
    - Это максимальный уровень, которого я смогла коснуться, - отозвалась я, немного погрустнев, но тут же заставила себя не думать ни о чем таком и добавила с улыбкой: - Но я не жалею! В каждом периоде жизни, в каждом мгновении есть что-то бесценное.
    - Мне нравится ваш подход. Однако почему вы решили, что достигли предела своих возможностей?
    Я пожала плечами и опустила глаза.
    - Что-то мне подсказывает, что это так и есть, - ответила я.
    Артем помолчал, будто бы внимательно приглядываясь ко мне. Посмотрев ему в глаза, я убедилась, что так и было.
    - Сколько прошло? – вдруг негромко спрашивает он.
    Я удивленно поморгала:
    - В смысле?..
    - Времени. Сколько прошло времени?
    - Времени?.. – ничего не понимая, я смотрела на него с недоумением.
    - Да, времени. С момента аварии.
    Похолодев, я автоматически чуть было не сказала: «какой аварии?». Но дар речи уже покинул меня, и я была способна лишь на встревоженный и растерянный взгляд… Откуда он узнал? Кто ему мог рассказать? Настя? Нет, она никогда не стала бы делиться такими вещами ни с кем!.. Может это утекло через Настиных специалистов, к которым она меня таскала еще зимой? Тоже маловероятно!.. Но тогда как?!
    - Около года… - пробормотала я.
- И это теперь удерживает вас? Вы боитесь?
    - Нет, - набравшись сил, ответила я. – Я не боюсь… Я истолковала это по-своему. Как знак, наверное…
    В этот момент музыка сменилась, и наш танец закончился. Мы отошли в сторону. Вернее это Артем отвел меня, потому как я все еще пребывала в состоянии легкого шока.
    Он чуть сжал мое плечо и произнес тем же негромким голосом:
    - Не все знаки можно истолковать правильно, Ксения. То что произошло, сделало вас еще сильнее.
    Немного придя в себя, я вновь взглянула на него, и он ободряюще кивнул мне.
    - Спасибо… - произнесла я также тихо.
    Я и правда была ему благодарна. В такой немногословной форме он выразил максимально возможное количество поддержки и, что самое главное, я чувствовала уважение в его словах. Мне не нужно было задавать лишних вопросов, чтобы понять - у этого человека большой опыт в автоспорте, возможно даже во многих его направлениях. Он говорил со мной по существу, без каких-либо намеков и подтекстов, дав мне почувствовать, что я возможно способна на что-то большее, чем мне удавалось достичь раньше. Пусть мне это было не нужно, пусть я и не искала в себе каких-то скрытых потенциалов или новых путей развития каких-то навыков, но он дал мне возможность почувствовать в себе силы, и мне было приятно!
    - Ксения, вы знаете об автодроме, который расположен дальше по этой магистрали в область? – спросил он, видя что я почти окончательно пришла в себя.
    - Да, знаю, - ответила я, кивнув. – Moscow Raceway, кажется… Но я никогда там не была.
    - Если появится время и желание – приезжайте, - сказал Артем, протягивая мне визитку. – Позвоните перед тем, как соберетесь, и я для вас все устрою. Попробуете хоть раз свои силы на гоночной трассе, а не на шоссе!
    - Спасибо, Артем, - я взяла у него карточку. – Вы там проводите много времени?
    - Да, я один из учредителей. Мы с несколькими друзьями очень давно вынашивали идею построить полноценный автодром. Вот и воплощение этой идеи.
    Я улыбнулась и сказала:
    - Хорошо, я обещаю приехать! Спасибо вам за приглашение! И за танец…
    - Вам спасибо, Ксения, - вежливо отозвался он. – Рад знакомству с вами!
    - И я рада, Артем!
    Я поспешила вернуться за столик к Насте и, опустившись на мягкий диванчик, перевела дух. Настя с довольным видом поглядывала на меня, в то время как я решила деланно насупиться и ничего не говорить первой.
    - Ну что? – спросила наконец она. – Ты уже в команде?
    - В какой еще команде? – отозвалась я хмуро, стараясь не улыбнуться ей в ответ. – Ты когда-нибудь будешь меня предупреждать хоть о чем-то?!
    - Не дерзи мне, Ксюшик! – Настя погрозила мне пальцем.
    - Не-дерзи-мне-Ксюшик!.. – передразнила я, прищурилась, сжала губы и сделала вид, что собираюсь встать и уйти.
    - Сядь на место! – строго велела она, сверкнув глазами.
    Я подчинилась, но при этом скрестила руки на груди и демонстративно принялась смотреть в сторону. Губы разомкнуть я не могла, чтобы не позволить проявиться улыбке, и принялась обдумывать планы маленькой мести.
    - Ксения, как можно не применять к тебе воспитательные меры?! – Настя покачала головой, глядя на меня с ироничной безнадежностью.
    Мы сидели на полукруглом диванчике, и я придвинулась к Насте поближе. Прижавшись к ней и нежно обняв ее за талию, я приблизилась губами к самому ее ушку.
    - А ты попробуй прямо сейчас… - сладко прошептала я, гладя свободной рукой ее живот.
    - Ксю, ты что задумала?.. – Настя постаралась высвободиться из моих объятий, но этой ей сейчас было совсем не просто. По крайней мере так, чтобы не привлечь внимания.
    А я тем временем уже скользнула ладонью по ее бедрам, приближаясь к коленкам и к краю ее легкого вечернего платья, не забыв при этом убедиться, что скатерть на столе достаточно длинная, и мои приставания останутся незамеченными.
    - Ксю!.. Перестань же! – проговорила она, и в ее голосе я уловила жалобные нотки.
    Спрятавшись лицом в ее пышной прическе, я поцеловала ее в шею, а мои пальцы уже отдернули край платья и легко заскользили обратно по упругим Настиным бедрам, затянутым в тонкие нежные колготки.
    Настя издала едва различимый стон, закрыла глаза и изо всех сил сжала ноги вместе. Своими руками она остановила мою ладонь, когда до цели оставалось уже совсем немного!
    - Хватит! – прошептала она. – Сейчас не время!
    - Мне все равно! – отозвалась я, продолжая целовать ее щечку, шею и готовясь переключиться на ее обнаженное плечо.
    - Перестань сейчас же! Дома тебя ждет наказание… Ты слышишь?
    - Ну это когда еще будет…
    - Ксюшка, пожалуйста! Прошу тебя… - взмолилась наконец она, и я внутренне возликовала.
    Прекратив свои приставания, я немножко отодвинулась и мы смогли встретиться взглядами. Дыхание у нее участилось и она даже немного покраснела! О, как я была довольна!..
    - Какая же ты вредина… - проговорила Настя. – Бессовестная!
    - Ну так накажи меня! – я сделала глоток вина и провела язычком по губам. – Я жду этого с нетерпением!
    Настя поправила вьющиеся локоны, опасливо окинула взглядом зал.
    - Обещаю, тебе достанется хорошо! – заверила она, стараясь восстановить дыхание и успокоиться.
    - А перед этим совсем недавно ты обещала, что сегодня никаких наказаний! – воскликнула я. – Ну и как все это понимать! Может ты уже определишься?..
    - Дерзи сколько хочешь, - ответила она почти бесстрастным тоном. – Пощады все равно не будет!
    - Еще посмотрим кто кого! – сказала я, сделав еще пару глотков.
    Настя прикрыла ладонями лицо, ее начал разбирать смех. Ну а я и не собиралась останавливаться. Вечер получился весьма жарким, так пусть и ночь не будет ему уступать! И надеюсь, что все получится классно… Если я и потеряю сегодня сознание еще раз, то разве что только от бурного оргазма!
    - Ксюш, ты что, уже пьяна? – спросила Настя, отсмеявшись.
    - Нет! – ответила я, глядя на нее через почти опустевший бокал. – Но я прикладываю к этому достаточно усилий!
    Хотя при этих словах я все сильнее ощущала, что голова начинает слегка покруживаться. Все-таки это был уже третий бокал. Мелькнувшую было мысль о том, что может не стоило так увлекаться алкоголем после странного поведения сердца и потери сознания, я как-то быстренько отодвинула на задний план и старалась к ней больше не возвращаться. Самое главное не напиться сейчас до такой степени, чтобы дома не осталось ничего, кроме как упасть и уснуть!
    - Ну ладно, что тебе сказал Артем? – произнесла Настя, окончательно справившись с приступом безудержного веселья.
    - Ничего особенного, - отозвалась я, пожимая плечами. – Пригласил посетить автодром, который он строил с какими-то своими друзьями…
    - Ну и что ты сказала? – спросила она с интересом.
    Я снова пожала плечами:
    - Сказала, что приеду… Не знаю, ведь это не совсем мое. Ты ведь знаешь, я… Как бы это сказать. Я выросла на улицах в этом смысле.
    - Хулиганка ты уличная! – покачала она головой. – По крайней мере тебе предложили что-то новое!
    - Да, это правда, - согласилась я кивнув. – Кто он вообще такой, этот Артем? Ты давно его знаешь?
    - Лет семь, - сказала Настя. – В общем-то давно уже друг друга знаем. Он автоспортом увлекается с самого детства. Похожи вы с ним в чем-то.
    - Это в чем же? – поинтересовалась я, наливая и себе и Насте еще вина.
    - Да оба вы странные какие-то! – сказала она, принимая от меня бокал. – До скорости жадные, с машинами разговариваете и так далее! Вы поладите, я уверена.
    Я скривила гримаску, поддразнивая Настю, и спросила, подмигнув:
    - Интересно, а ухаживать за тобой он не пытался, а?
    - Пытался! – настала Настина очередь пожать плечами. – Но у него первым делом автомобили. Ну а потом уже было поздно!
    - То есть изначально ты все же была не против? – не унималась я.
    - Ксю! Да что с тобой сегодня! – воскликнула Настя в наигранном негодовании. – Ну просто невыносима!
    - Остынь, я же пошутила! – рассмеялась я. – У тебя в общем очень прикольные друзья и знакомые, и я рада, что сегодня мы с тобой в такой компании!
    - Что ж, это очень хорошо…
    Мы немного помолчали, неторопливо наслаждаясь нежным вином и приятной музыкой. Я осмотрелась вокруг и отметила, что градус веселья Настиных гостей начал неуклонно повышаться, и скоро романтические и красивые мелодии станут по меньшей мере неактуальны. Будет играть что-нибудь гудящее-долбящее, что обычно громыхает из сабвуферов в багажниках. Ну что – тоже ведь неплохо!
    Мой взгляд вновь ненадолго замер на пафосной рыжеволосой красотке, взгляд которой так не понравился мне незадолго до этого.
    - Насть, а это кто?.. – спросила я, понизив голос и украдкой кивнув в сторону незнакомки.
    Настя обернулась и, поняв на кого я смотрела, произнесла так же тихо и, как мне показалось, с каким-то колебанием:
    - Это Милена… Подруга моя. Я ее не представила… Хочешь, познакомлю вас?
    Последнюю фразу она произнесла с неуверенностью, которая от меня не ускользнула и показалась мне чуточку странной. Я не придала этому особого значения, но в моем несколько захмелевшем сознании это отметилось… Впрочем, я сама не была настроена на такое знакомство. Как-то мне не нравились манеры этой девушки и особенно ее ледяной взгляд. Королева снежная, только волосы рыжие почему-то…
    - Да нет… - проговорила я. – Не нужно, может в другой раз…
    Настя, как мне показалось, вздохнула с облегчением и улыбнулась как будто бы несколько виновато. Она собралась было что-то сказать, но вдруг в зале начал нарастать шум голосов, стремительно переходя в общий смех.
    Я удивленно моргнула и принялась осматриваться по сторонам, а Настя привстала со своего место, разглядывая что-то позади меня, а затем вдруг прикрыла губы ладонью и с трудом сдерживая смех опустилась обратно на диван.
    - Что происходит? – осведомилась я.
    Настю уже спрашивать было бесполезно – она отвернулась и сквозь смех едва сумела проговорить:
    - Твой приз!.. Главное блюдо готово…
    В этот момент я заметила, что из общей суматохи нарисовался Макс в фартуке и поварском колпаке, съехавшим на затылок. Перед собой он нес супницу, прикрытую крышкой. Его сопровождал один из официантов с разливательной ложкой и полотенцем, которому стоило немалых усилий сохранять серьезное лицо при всем этом балагане.
Макс с официантом приблизились, а вместе с ними наш с Настей столик окружила оживленная толпа. Настал час расплаты!
    Я сделала надменное лицо и повернулась к этому клоуну, ожидая, что же будет дальше. Голоса вокруг быстро затихли. По-моему даже музыку сделали потише. Макс был хмурый, как туча, и мне с трудом удавалось сохранять серьезность.
    - Вы… Это… Разрешите?.. – прогудел он. – Готова ваша баранина в кэрри.
    С сомнением поглядев на него, я ничего не ответила и лишь чуть кивнула, хотя меня и разбирало любопытство.
    Официант снял крышку с супницы. Запах баранины я уловила, а вот аромата кэрри не было и в помине. Так и знала!.. Моя тарелка наполнилась странного вида густой и мутной смеси, в которой вроде бы даже плавали кусочки мяса. Из-за спины у Макса вновь послышались сдавленные смешки, а Настя наблюдала все это уже с влажной пеленой на глазах.
    Неторопливо и с опаской взяв ложку, я мысленно перекрестилась и попрощалась с жизнью, прежде чем отведать этого варева, которое, как мне казалось, предназначено для того, чтобы я умирала долго и мучительно.
    Отправив содержимое всего лишь одной столовой ложки в рот, я замерла, решив, что смерть возможно будет быстрой! С одного раза проглотить не получилось, и уже через секунду или две я судорожно хватала ртом воздух! Кошмар какой-то, будто перчик-чили пожевала! Стремительно отложив ложку, я взяла стакан с водой и сделала несколько жадных глотков…
    Конечно все видели, как изменилось мое лицо, но шум безудержного веселья пока не спешил разразиться – наверное все ждали комментария с моей стороны. И я не замедлила с этим.
    - Так это вы здесь сегодня шеф? – произнесла я деловым тоном, обращаясь к Максу.
    Он молчал, хмуро поглядывая на меня исподлобья.
    - Хотелось бы вам напомнить, что кэрри – это сладкий соус, а никак не гиена огненная, которую вы намешали, - продолжала я. – Ну а в остальном… Что я могу сказать… На мясо это не очень похоже, Максим. Больше напоминает нашинкованные остатки разорвавшейся покрышки, маринованные в SM 5W-30… Унесите, я не могу это есть! – резко добавила я, отворачиваясь.
    Вот теперь общий смех не заставил себя ждать, разразившись раскатистым громом. Макса подкалывали и похлопывали по плечам, когда он, одарив меня убийственным взглядом, забрал посуду и развернулся, чтобы удалиться.
    - Ох, Ксю, - сказала Настя, немного отдышавшись, - не знай я тебя настоящую, я решила бы, что ты та еще сучка!
    - Еще какая… - скромно опустив глаза, ответила я. – Думаешь это было слишком? Теперь как минимум один из твоих друзей меня ненавидит…
    - Да нет, брось! – усмехнулась она.
    - Ладно… - улыбнулась я, но при этом поднялась и сказала: - Я сейчас вернусь!
    Настя проводила меня взглядом, качая головой, а я встала из-за стола и оглядела зал. Макс направлялся к одному из столиков, уже избавившись от фартука с колпаком. Я догнала его и тронула за руку. Он обернулся, увидел меня и вновь нахмурился, скривив губы.
    - Чего тебе? – буркнул он недоброжелательно.
    - Хотела поблагодарить за то, что предупредил… - тихо сказала я, поглядев ему в глаза.
    - О чем? – он удивленно приподнял брови.
    - Об этом камикадзе… Там, на трассе, - проговорила я, опустив глаза. - Я могла не успеть среагировать.
    - Это вряд ли, - ответил он, отвернулся и направился к своему столу, видимо больше не желая продолжать диалог.
    - Спасибо за гонку… - сказала я вслед уже чуть громче.
    Он махнул рукой, не оборачиваясь. Обиделся… Ну сам ведь все начал!.. Со смешанными чувствами я вернулась к Насте, которая с улыбкой наблюдала все это издалека.
    - Ну совесть меня немного мучает, совесть! – сказала я после того, как мы с минуту посидели молча.
    - Ксюшка, я же сказала, не переживай! – в голосе Насти послышались успокоительные нотки. – Он не злится, я его знаю! Макс всего лишь проиграл гонку!
    Я пожала плечами и с жалобным выражением раскаяния на лице посмотрела на Настю:
    - Наверное… По крайней мере твой праздник наполнился дополнительными событиями!
    - О да, с тобой не соскучишься! – воскликнула она. - Хочешь еще потанцевать?
    - С тобой? Хоть до утра! – с нежной улыбкой ответила я, мысленно приказывая ноющей коленке заткнуться.
    - Ты моя радость! Идем же!..
    Но до утра, к сожалению, не получилось. Через час некоторое переутомление начало по-видимому отчетливо проявляться на моем лице или во взгляде, как я ни старалась выглядеть бодрой. Настя не могла не обратить на это внимания и в конце концов по ее решению мы отправились отдыхать. После того, как она попрощалась со своими гостями, кто-то вызвал нам машину, которая и доставила нас подуставших, но очень довольных этим вечером, плавно перетекшим в ночь. Мое сердечко ликовало, когда я видела счастливые Настины глаза по пути домой и чувствовала, с какой нежностью она держит меня за руки! Все говорило о том, что эта ночь для нас пока не закончилась… Душ немного освежит нас, после чего мягкая постель раскроет для нас свои соблазнительные объятия. И я с нетерпением этого ждала!
Когда мы наконец оказались дома, в тишине и уюте, я почувствовала, что силы все-таки пока еще не готовы меня оставить. Настя с забавной настойчивостью долго твердила, что я пьяна и все пыталась подмечать в моем поведении всяческие нелепости. Она была права – конечно, шампанское уже очень хорошо ударило мне в голову! Но и она сама вела себя чересчур раскованно, так что если я и была немного пьяна, то по крайней мере не одна!
    Душ действительно очень меня освежил. И когда я, завернутая в одно лишь полотенце, пришла в нашу уютную спальню, то застала там Настю с бокалом вина в руках. Она изящно полулежала на кровати, уже без платья и туфелек, и соблазнительно поглядывала на меня своими чарующими каре-зелеными глазками.
    - Может быть на сегодня достаточно?.. – с робкой улыбкой спросила я, приближаясь и указывая на бокал.
    - Если изредка себе позволять некоторую вольность, то ничего страшного, - возразила она. – Вспомни свой день рождения, моя дорогая!
    Я вновь улыбнулась, присела рядышком и поцеловала эту красотку в сладкие губы.
    - Ну я не против… - прошептала я ей на ушко, водя кончиком носа по ее щеке и наслаждаясь ее притягательным запахом. – И я даже совсем не против, если ты немного проучишь меня за некоторые мои проступки…
    Произнесла я это самым сексуальным тоном, на который была способна. Настя соблазняла меня, а я – ее. Все было честно! Ведь кто-то из нас сейчас должен начать игру, а у Насти это всегда получалось очень эффектно.
    Она погладила мои бедра свободной рукой, прикрыла глаза и снова наши губы слились в очень сладком, сочном поцелуе, от которого мне стало жарко.
    - Я уже очень долго этого жду… - тихо произнесла она. – Останавливает лишь одно – не устала ли ты для этого?..
    Я отрицательно покачала головой, взглянув в эти прекрасные глаза:
    - Пусть моя Госпожа больше не медлит ни секунды и оставит свои сомнения… Я готова!
    - Хорошо, - сказала она, отставляя бокал и энергично соскакивая с кровати. – Нам понадобится кое-что из аксессуаров, неправда ли?
    - О да… - я согласно кивнула, провожая взглядом ее, такую желанную, такую притягательную в этом черном кружевном белье, с распущенными по плечам темными локонами игриво завитых волос.
    Мой рассудок сейчас помутился от возбуждения невообразимо сильнее, чем от спиртного. Когда предстояло нечто такое, трезвость моего суждения и восприятия окружающего мира куда-то испарялась! Однако… В этот раз видимо не совсем!
    Настя взяла из комода ключ от нашей тайной комнаты и вышла в коридор, сверкнув на меня хищным взглядом. Не знаю, что побудило меня последовать за ней… Но я последовала. Я видела, как она подходит к двери, отпирает ее и скрывается внутри. Я видела, что ключ остался снаружи, в замочной скважине…
    И вот в этот момент мой рассудок сработал очень быстро и четко, хотя и по прежнему на каком-то автоматизме – я скользнула к двери, торопливо закрыла ее и повернула в замке ключ. Настя оказалась в ловушке!
    Я замерла, затаив дыхание. По-началу ничего особенного не произошло, но вскоре из-за двери послышалось удивленное:
    - Эй!.. Что происходит? Ксю?..– эти Настины слова сопровождались бессмысленным подергиванием дверной ручки. – Ксю, ты там?..
    Мое сердце заколотилось с не меньшей силой, чем во время недавней гонки перед самым ее окончанием! Мощный всплеск адреналина сотряс мое тело и перехватил дыхание, отчего я даже не смогла ничего ответить.
    Настя пару раз стукнула по двери и сказала уже громче, с нотками раздражения в голосе:
    - Ксения, открой дверь! Слышишь меня? Ответь, черт возьми!..
    Я набралась храбрости, хотя мои коленки и дрожали весьма ощутимо, и произнесла в ответ:
    - Ни за что!
    Воцарилось напряженное молчание, и я с интересом ждала продолжения этого разговора, который уже сам по себе начал меня забавлять и заводить одновременно. Вот ты и попалась, моя милая! На этот раз попала не Ксюша, а Настя! Второй раз за сегодня все выходит из-под ее контроля! Но сейчас, конечно, это было более ощутимо!
    Настя тем временем сообразила наконец, в какое положение она угодила, и я ждала мощного взрыва. Даже отошла от двери на всякий случай, чтобы меня не задело разрушительной волной. И этот взрыв произошел!
    - Ты что себе позволяешь?! – донеслось из комнаты одновременно с гулким ударом в злосчастную дверь. – Я сказала – немедленно открой и выпусти меня отсюда!!! Ясно тебе или нет?!
    Но каждая ее фраза с гневными интонациями возбуждала меня все сильнее, и она тщетно рассчитывала, что сумеет меня запугать! Я уже все для себя решила и торопливо импровизировала, подготавливая в голове коварный план для дальнейшего развития событий.
    - Ты останешься там, - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал по возможности твердо. – Прости, Насть. И я прошу тебя - обойдемся без лишнего шума!
    - Какого черта?! – вскричала она в сильнейшем негодовании. – Ты что задумала, скверная девчонка?! Как ты смеешь вообще?! Немедленно выпусти меня!!!
    О, как же сексуально она злится! Я была в восторге!.. Эта властная, сильная, безумно красивая и притягательная девушка была теперь моей пленницей! Она была в моей власти, и это чувство было упоительным… А она кричит «Отпусти!».
    - Ты уже слышала, - ответила я, стараясь подражать ее обычному тону. – Я сказала – нет! Эта дверь откроется только тогда, когда ты примешь мои условия, Настя.
    - Какие еще к черту условия?! – вскричала она, в бессильной ярости колотя по двери. – Маленькая дрянь!.. Ты хоть знаешь, что тебя ждет, когда я выйду отсюда?!
    «Знала бы ты, что тебя саму ожидает…» - с улыбкой подумала я, но вслух произнесла:
    - Люблю дубовые двери! Такие прочные… Посиди пока, дорогая. Можешь потренировать голосовые связки, но сама знаешь – никто тебя не спасет!
    И я направилась в спальню, в то время как вслед мне неслись новые требования и угрозы, которые я слушала уже тихонько хихикая:
    - Ксения, тебе конец! Конец! Слышишь?! Ты пожалеешь обо всем этом!!! Открой чертову дверь!!! Открой!!! Ты там или нет?..
    Не слушая ее больше, я вернулась в спальню и неторопливо принялась за дело. Припоминая Настин образ в самую первую нашу с ней сессию, я достала изящный черный корсет, коротенькую юбочку, черные колготки и подобрала туфли на шпильке.
    Надев все это, я немного помучилась, затягивая корсет потуже, после чего присела возле трюмо, немного привела в порядок волосы и занялась нехитрым, но эффектным мэйком. Тщательно нарисовав стрелки, я взялась за стайлер и слегка накрутила волосы. Настя к тому времени уже затихла в своей темнице, или смирившись с участью пленницы, что вряд ли, или просто накапливая для меня новый порыв ярости.
    Я встала, подошла к зеркальной дверце гардероба и оглядела себя, любуясь результатом. Да, вышло очень даже неплохо! Насте понравится, я в этом ни капельки не сомневалась.
    Намеренно стуча каблучками погромче, я вышла в коридор и подошла к заветной двери, за которой томилась моя очаровательная Хозяйка, лишившаяся свободы, власти и вообще возможности на что-либо повлиять.
    Пару минут длилось молчание. Она не могла не слышать, что я подошла, но не произнесла ни слова. Однако и я не собиралась начинать переговоры. Настя должна сама подать голос! А если этого не произойдет, я также демонстративно удалюсь!.. Она сама воспитывала меня вполне сильными методами, и я хорошо усвоила уроки.
    Ничего не происходило. Я улыбнулась и сделала несколько шагов обратно, намереваясь вернуться в спальню. В этот момент я услышала Настин голос, звучавший с оттенками негодования и даже какого-то отчаяния:
    - Ксю, ну хватит уже!.. Выпусти меня!..
    - Ты не готова к диалогу! – усмехнулась я и, разочарованно вздохнув, добавила: - Я приду позже, отдыхай.
    - Ксения, не уходи!.. – в ее голосе уже новый, будто бы просящий оттенок.
    Я замерла на месте, но ничего не ответила. То, что я не ушла должно быть для нее знаком – я готова ее выслушать. И она продолжила:
    - Ты еще не наигралась?
    - Даже не начинала! – ответила я, чувствуя при этом, что самой уже не терпится приступить к активным действиям.
    - Выпусти меня, и мы забудем об этом, хорошо? – произнесла она после некоторой паузы. – Я не стану тебя наказывать…
    Есть! Она предложила свои заведомо бесполезные условия! И каким голосом! В нем едва ли ни смирение! О, скоро что-то будет…
    - И это все, что ты мне хочешь предложить?! – воскликнула я, рассмеявшись. – Мне не о чем с тобой говорить!
    - Тогда что ты хочешь? – раздраженно спросила она, видимо теряя терпение. – Ты меня вечно тут собираешься держать?
    - Нет! – возразила я. – Мне будет достаточно, если ты весь остаток ночи и часть завтрашнего дня проведешь взаперти! На этом и покончим тогда. Сладких снов, любимая!
    В дверь с той стороны несильно стукнули, судя по всему уже просто от досады.
- И тебе не стыдно?! – воскликнула она, вновь впадая в отчаяние. – Это ведь мой день рождения!
    - Вот потому я и хочу, чтобы он был для тебя самым незабываемым, - заботливо проговорила я. – И он таким и будет, можешь быть уверена!
    - Какая же ты… - воскликнула она и оборвала себя на полуслове.
    Я представила, как она в бессильной ярости испепеляет взглядом препятствие, разделяющее нас сейчас и являющееся залогом моей безопасности. Мне даже стало чуточку ее жаль… Но лишь чуточку! В этой игре я решилась идти до конца!
    - Ладно… - я услышала, как она утомленно вздохнула. – Чего ты хочешь? Говори же…
    - Отлично! – воскликнула я, пытаясь при этом унять сердцебиение и дрожь. – Обсудим условия твоего выкупа. А они очень простые. Сейчас ты произведешь несколько нехитрых действий и при этом дашь мне слово, что выполнишь их!
    Она помедлила с ответом, видимо прикидывая варианты развития событий, но длилось это недолго.
    - Говори… - повторила она.
    - Итак, - начала я наиболее деловым и спокойным тоном, - во что ты там у нас одета? Только лишь в белье?.. Сними его, я хочу, чтобы ты осталась обнаженной. Впрочем, добавь еще какие-нибудь шпильки. Там должны быть, я знаю. Но больше ничего!
    - Зачем все это?.. – прозвучал Настин риторический вопрос.
    - Мы не будем это обсуждать! – резко оборвала я ее. – Просто делай, что я говорю!
    Может мне и показалось, но она там вроде бы даже тихонько зарычала. Не представляю, что она сейчас испытывает! Всегда такая строгая и требовательная, свободолюбивая и сильная, а сейчас попала в такое безвыходное положение. Вот бедняжка…
    - Хорошо, я согласна! – бросила она недовольно, и я услышала, как она куда-то отошла.
    Приложив ухо к двери, я с улыбкой прислушивалась к тому, как она ходит по комнате и представляла себе ее недовольное личико. Вскоре послышался стук каблучков, и Настины шаги вновь замерли возле двери.
    - Я сделала, как ты хотела… - донесся до меня ее голос, и я отметила, что она с трудом сохраняет самообладание.
    Бедная моя девочка… Она ведь и сама должна понимать, что это всего лишь цветочки.
    - Точно? – спросила я. – Действительно разделась?
    - А ты открой и проверь! – съехидничала она. – Боишься что ли?
    Я усмехнулась в ответ:
    - Нет, что ты, милая!.. Так, опасаюсь слегка… Продолжим?
    - Что еще тебе нужно? – недовольно спросила Настя. – Ты уже принудила меня раздеться! Я сделала это! Ты еще не самоутвердилась?! Выпусти меня!..
    - Дело не в этом! – отозвалась я. – Просто это не все мои требования…
    - Тогда изложи уже их все, черт возьми!!! – закричала она, потеряв терпение.
    - Тихо, тихо! – я собралась с силами и выложила Насте все, как есть: - Теперь, моя дорогая, прежде чем на тебя взглянуть, я хочу, чтобы ты надела себе наручники. Сзади!.. Но только перед этим будь добра надеть любой из ошейников и пристегнуть себя цепью к колечку в стене или к шесту. Да хоть к кровати, мне все равно! Как будешь готова, скажешь мне об этом, поняла?
    Вновь тишина повисла в воздухе. Я думаю, что у Насти просто перехватило дыхание от подобного, и сейчас будет жестко. Очень.
    - Ты что, совсем уже обнаглела?! – произнесла она будто бы сквозь зубы. – Ты сама понимаешь, что переходишь всякие границы?!
    Ожидаемо.
    - Спокойной ночи, Настенька, - отозвалась я и решительно застучала каблучками в сторону спальни.
    - Стой, засранка! – вскричала она, находясь уже на грани истерики, и вновь отчаянно заколотила в дверь. – Вернись! Сейчас же вернись!!! Да что же это происходит…
    Я не обращала на нее внимания и уже приоткрыла дверь в спальню, как позади меня послышалось приглушенное и жалобное:
    - Прости меня!.. Прости… Ну вернись же, Ксюша…
    Остановившись и выждав немного, я неторопливо пошла обратно.
    - Ты одумалась? – спросила я. – Сожалеешь о своей вспышке?
    - Да… - проговорила она едва слышно. – Да, сожалею…
    - Тогда иди и сделай то, что я велела! – с расстановкой сказала я. – Ну!
    - Ксю! – взмолилась она. – Ну пожалуйста! Я ведь обещала, что не трону тебя! Это останется в силе!.. Зачем тогда все это?! Ты моему слову не веришь?
    - Верю! – возразила я. – И потому с нетерпением жду, когда ты выполнишь мое требование. Или ты это сделаешь, или разговор окончен! У тебя нет особенного выбора, Насть!
    Она тяжело вздохнула.
    - Поверить не могу… - простонала Настя и воскликнула в последней стадии отчаяния: - Я просто не могу в это поверить!..
    - Настюш, смирись, - я решила добить ее окончательно. – На этот раз ты проиграла. Пойми уже наконец!
    Настя помолчала, пытаясь наверное взять себя в руки. Я с нетерпением ждала – страсти накалялись. Мне уже безумно хотелось полностью овладеть моей строптивой пленницей, и от возбуждения я вся горела нестерпимым пламенем. Этот пожар уже ничто не сможет потушить!
    - Ты решилась или нет? – спросила я, потому как мне уже надоело ждать.
    - Да… - донеслось из-за двери после небольшой паузы.
    - Я не слышу! – улыбнулась я. – Что ты сказала?
    - Согласна, черт возьми! – сказала она и бессильно застонала. – Будь по-твоему… Я сделаю это… Но это тебе так с рук не сойдет…
    - Меньше слов! – поторопила я ее, не желая даже думать о том, что меня в последствии ждет за такую выходку. – Отправляйся! Или всю ночь будем болтать?!
    Услышав, как ее каблучки стучат по полу и шаги удаляются, я прильнула к двери и прислушалась, дрожа от возбуждения и представляя, с какой обреченностью Настя там все это будет проделывать! И вскоре я услышала позвякивание металла, вновь Настины шаги и кажется даже приглушенные проклятия, произносимые ею в полголоса. Вновь что-то зазвенело, шагов больше не было слышно. А затем я различила, как характерно щелкнули фиксаторы наручников…
    Я уже едва могла дышать, а сердце беспокойно отстукивало быстрые ритмы в моей груди под корсетом, который я, пожалуй, слишком уж усердно затянула.
    - Все, - услышала я Настин голос, который сейчас, казалось, уже ничего не выражал. – Слышишь? Я все сделала…
    Нервно сглотнув, чуть дрожащими пальцами я повернула ключ в замке и взялась за дверную ручку. Я не знала, что меня ожидает. Я верила Настиному слову, но все же оставалась маленькая вероятность того, что она разыграла там для меня спектакль, тихонько разулась и сейчас поджидает меня у входа. Это было бы катастрофой, но я решилась и, открыв дверь, шагнула в полумрак комнаты, освещенной несколькими настенными светильниками…
    С опаской оглядевшись по сторонам, я отметила, что опасности-то и нет. И Настя сдержала слово… Я увидела ее и у меня даже голова слегка закружилась! Полностью обнаженная, с невероятно сексуально растрепанными волосами она стояла возле стены с кольцами. На ее ногах были черные босоножки с тоненькими ремешками, на шее – черный кожаный ошейник, и руки она держала за спиной. От ошейника к одному из колец отходила цепь, не позволявшая Насте отойти от стенки более чем на пару шагов…
    Она не двигалась, лишь стреляла в меня испепеляющим взглядом, хотя ее губы, до этого сжатые в тоненькую линию, теперь и приоткрылись от удивления, вызванного моим нарядом. Она все поняла и осознала до конца мои намерения. Одну или две минуты мы так и смотрели друг на дружку, не шевелясь и не произнося ни слова.
    Затем я с легкой улыбкой, стараясь контролировать свои движения, чтобы не выдать волнения, сделала несколько шагов в ее сторону. Настя выжидающе склонила голову на бок, не отрывая от меня взгляда.
    - Классно смотришься, - сказала я, не скрывая своего восхищения и откровенно любуясь этим идеальным, стройным телом, дерзко поднятой грудью и безумно сексуальным взглядом, который пронзал меня насквозь.
    - Ты тоже… - проговорила она, и в голосе ее звучал металл. – Теперь довольна? Этого тебе хотелось?
    - О да… - выдохнула я. – Долго я о чем-то таком мечтала… Случая только не представлялось!
    Она покачала головой и отвернулась, глядя куда-то в сторону, а я сделала еще несколько шагов вперед.
    - Ты ответишь за этот бунт на корабле… - произнесла она довольно холодно. – Ксюша, я не позволю тебе сделать из меня свича! Ты знаешь, я не признаю подобных игр! И тебя тоже до них не допущу! Это все равно, что… Это… Это…
    Я подошла к ней вплотную, сжала ее плечо одной рукой, а другой настойчиво повернула ее голову к себе. Она недовольно дернулась, звякнув цепочками, но все же вновь встретилась со мной взглядом.
    - Знаю, - сказала я, успокоительно погладив ее по щеке. – Я все это знаю. И в мои планы вовсе не входит то, о чем ты сейчас говорила.
    Она недоверчиво глядела на меня, и я невольно улыбнулась, видя ее замешательство и растерянность, что было для нее совершенно несвойственно.
- Это действительно маленький бунт, - продолжила я. – Ты случайно попалась, а я нагло этим воспользовалась. У тебя конечно будет еще возможность расквитаться со мной за это, но сейчас просто признай, что я тебя перехитрила!
    Настя опустила голову, и растрепанные волосы скрыли ее лицо. Но я не позволила ей прятаться и, подведя ладонь ей под подбородок, заставила ее смотреть на меня. Она скривила губы в горькой улыбке.
    - Признаю… - сказала она с трагическим вздохом. – Попалась я действительно очень глупо…
    Я приблизилась к ней и поцеловала ее в губы, недолго, но очень сочно и сладко, придерживая при этом ее подбородок, чтобы пресечь возможное сопротивление. Но она не стала сопротивляться! Она даже ответила на мой поцелуй, послушно раскрыв губки и отдав мне свой язычок… И это было знаком того, что хотя она и была недовольна происходящим, но не так уж и сильно злится при этом.
    - Этой ночью ты будешь моей, детка! Ты будешь полностью мне принадлежать, - сказала я ей на ушко. – Единственное, что спасет тебя… Единственное, что сразу вернет тебе твой статус – это право отмены недопустимых действий…
    - Которым ни одна из нас еще ни разу не воспользовалась, - прервала она меня негромким шепотом. – Это конечно же единственный выход… Но я не стану спасаться подобным способом…
    Я чуть отстранилась, чтобы еще раз взглянуть ей в глаза:
    - Ты уверена в этом?
    - Уверена, - отозвалась она без промедления. – Ты просто думаешь, что надела мне наручники и потому тебе легко будет взять меня! Я обещаю, что так не будет! – она усмехнулась очень вызывающе, но без лишнего пафоса. – Это тебе свойственно хорохориться, а потом жалобно скулить, поджав хвостик!
    Она стояла передо мной плененная, но не сломленная, почти беспомощная, но полная сил и решимости сопротивляться до конца! И я восхищалась ей! Ею невозможно было не восхищаться, как невозможно было не желать ее сию же минуту… Не найдется таких слов, которыми можно было бы описать, как я ее обожаю!
    - Зато шансы хоть как-то уравнялись! – сказала я, неимоверным усилием запрещая себе наброситься на нее сейчас же, прямо здесь. – И сопротивление заводит, ты ведь сама это знаешь…
    - Воспитала на свою голову! – вздохнула она. – Ну давай, попробуй! Посмотрим, что у тебя получится!
    - Окей! – я подмигнула ей, развернулась и направилась к шкафчику с аксессуарами, которые мне сейчас были необходимы.
    Эти наручники конечно хорошо ограничивали Настино сопротивление, но могли повредить ее кожу и причинить сильную боль во время борьбы, которой, как я небезосновательно полагала, было не избежать. Потому я намеревалась заковать мою пленницу более надежно и с тем расчетом, чтобы она не пострадала.
    Подбирая широкие и прочные браслеты, замочки и цепи нужной длины, я краем глаза заметила, что Настя внимательно наблюдает за мной и даже с беспокойством оглядывается по сторонам. Это хорошо! Значит она все же расценивает меня, как потенциальную угрозу!
    Взяв все, что мне было на данный момент необходимо, я не торопясь пошла обратно, давая Насте возможность увидеть, что для нее приготовлено. И это сработало.
    - Ты что это притащила? – забеспокоилась она. – Думать забудь, слышишь?! Не подходи даже!
    - Замолчи, или я сама помогу тебе заткнуться! – сказала я, сбросив часть принесенного на пол и схватив Настю за волосы.
    - Ах ты дрянь… - процедила она сквозь зубы, пытаясь отстраниться. – Не трогай меня!
    Я развернула ее спиной к себе и заставила шагнуть к стене, прижала и сильнее задрала ее голову, потянув за волосы. А она яростно старалась оттолкнуть меня скованными руками или хотя бы ущипнуть, дергалась и продолжала негодовать.
    - Замолчи... – прошипела я, с трудом удерживая ее и готовя один из браслетов для того, чтобы надеть его ей на запястье.
    Настя извивалась изо всех сил, стараясь мне помешать, но я поймала момент, и браслет закрылся у нее на руке, щелкнул замочек. Настала очередь для второго, с которым я управилась немного быстрее. Завершая этот этап, я соединила оба этих браслета третьим замочком и наконец отпустила от себя эту разъяренную, рычащую тигрицу.
    Она повернулась ко мне, от негодования передернув плечами, и угрожающе взглянула на меня.
    - Ну что смотришь? – усмехнулась я, переводя дыхание. – Взглядом тебе меня не убить!
    Настя тоже дышала часто, отчего ее обнаженная грудь притягательно и очень волнующе вздымалась. Сходив за ключиком, я сделала Насте знак повернуться, но она медлила.
    - Ну повернись же! – воскликнула я. – Временный бондаж уже можно снять! Или тебе так удобней? Могу оставить, как есть…
    Она повернулась, зарычав от бессилия, и тогда я приблизилась и сняла с нее наручники, отбросив их в сторону.
    - Ножки дашь добровольно? – на всякий случай спросила я.
    - Размечталась! – огрызнулась она, на что я лишь пожала плечами.
    Отстегнув карабин от Настиного ошейника, я схватила ее за волосы так, что она вскрикнула и была вынуждена прогнуть спину, а я не теряя времени резко и решительно заставила ее опуститься на колени, хотя она и сопротивлялась очень отчаянно. Но этого мне было мало. Не давая ей опомниться, я приложила все усилия к тому, чтобы уложить Насть на живот. Когда она растянулась на полу, я прижала ее коленом, а затем и вовсе оседлала ее сверху! Как она ни брыкалась, я все же сумела обхватить ее ноги и, правда не без труда, надеть стальные браслеты на ее лодыжки.
    Когда защелкнулся последний замочек, Настя бросила все попытки отбиться от меня, судя по всему нуждаясь в восстановлении сил после яростной борьбы. Она даже не попыталась помешать мне соединить браслеты на ногах недлинной цепочкой… Она притихла и лишь с трудом дышала, прекратив даже угрозы в мой адрес.
    Я и сама устала бороться с ней, но наблюдая сейчас результат своих трудов, я испытывала немалое удовлетворение. Наконец-то она совершенно беспомощна и целиком в моей власти!
    - Тебе так очень идет, - сказала я, переведя дыхание.
    С неожиданной энергией, Настя перевернулась, сверкнув глазами и порывисто села, ища руками опору позади себя. Даже не села, а вскинулась так, что я даже испугалась!
    Тряхнув головой, чтобы убрать волосы с лица, она выпалила:
    - Ну что, управилась?! Молодец какая!.. Ну ты еще получишь… Получишь!
    И тут я прервала ее тираду несильной, но ощутимой пощечиной. Эффект оказался поразительным – Настя замерла с приоткрытым ртом, даже дыхание ее остановилось и взгляд стал каким-то остекленевшим.
    Я уже испуганно решила, что ударила ее слишком сильно, хотя когда изредка мне доставались от нее легкие пощечины, у меня едва не начинало звенеть в ушах.
    - Ты ударила меня!.. – проговорила Настя с нервным смешком, выдохнув воздух и переведя на меня удивленный взгляд. – Да как… Как ты посмела?.. Поверить нем могу…
    Не давая ей прийти в себя от легкого шока, я привлекла ее к себе и со всей страстью впилась в ее губы. Не взирая на ее стоны, я поймала ее язык и долго не отпускала, принуждая к яростному и продолжительному поцелую… Настя слабо сопротивлялась, но глаза ее уже закрылись, и я решила усилить эффект, скользнув ладонью у нее между ног…
    Она снова застонала, но даже и не подумала сомкнуть бедра. Я почувствовала, как она слабеет в моих руках и уже сама настойчиво требует мой язычок! Чувствуя, что все идет как нужно, я усилила старания своих пальчиков в горячем и влажном пожаре этой плененной красотки, которая все еще никак не желала добровольно отдаться мне полностью. Ну так ведь мы только начали!
    Введя в нее два пальчика, я оторвалась от ее губ, сразу услышав ее частое дыхание, смешанное с негромкими стонами.
    - Ну как? – спросила я шепотом. – Уже лучше?..
    - Убери свои лапы… - вяло простонала она. Глаза ее были по прежнему закрыты. – Не прикасайся ко мне…
    Как сладко это прозвучало!
    - Это означает «еще, детка, еще!», не так ли? – улыбнулась я. – Мы так с тобой скоро составим особый словарь…
    Она улыбнулась, но тут же вскрикнула, широко раскрыв глаза и ловя ртом воздух, потому как я ввела пальчики поглубже и при этом сдавила ее вишенку.
    - Твое тело тоже не умеет лгать, - сказала я, припоминая ее давние слова. – Ты вся горишь, вся течешь и стонешь! Тебе ведь нравится! Нравится, ну?!
    Настя уже либо плохо соображала, либо уже просто не желала соображать.
    - Ксю, ты редкостная стерва… Будь я свободна…
    - Но ты не свободна! – возразила я. – И потому заткнись! Я знаю хороший способ, как помочь тебе в этом!
С легкостью преодолев слабое сопротивление, я заставила ее лечь на спину. Расстегнув и сорвав с себя юбку, я быстренько оказалась сверху так, чтобы лицо Насти было у меня между ног. Она не пыталась сопротивляться, покорившись неизбежности, и когда я опустилась на нее, то сразу ощутила ее жаркое дыхание, а затем нежные поцелуи и влажный язычок. Ей конечно было непросто ласкать меня, потому что я не сняла колготок, но мне хотелось сперва лишь немного подразнить ее, как она всегда любила проделывать это со мной.
    Не позволяя ей увлекаться, я приподнялась и несколько секунд любовалась ее видом, который уже совершенно точно исключал какие-либо намеки на властность натуры и строгие нравы. Эта гордая, знающая себе цену леди повержена и уже готова покориться мне. Конечно она играет! Играет эту роль для меня, раз уж так сложились обстоятельства. И завтра она будет уже совсем другой… Вернее прежней! Но этим мгновением мне дано было насладиться, и я наслаждалась…
    - Поднимайся! – приказала я Насте, помогая ей при этом встать на ноги, на которых она держалась не очень-то твердо.
    Она послушалась и с моей помощью поднялась с пола. Я слышала ее учащенное дыхание и, убрав волосы с ее лица, поглядела ей в глаза. Они были полузакрыты и слегка затуманены, ее взгляд не сразу сфокусировался на мне.
    Я все ждала, что она снова этим своим соблазнительно ослабевшим голосом попытается произнести какую-нибудь угрозу или вновь начнет негодовать, но Настя лишь улыбнулась и тихонько выдохнула:
    - Что же будет дальше?..

0

22

Я повела ее к кровати, следя за тем, чтобы она не споткнулась из-за цепочки на ее ногах.
    - То, о чем я давно мечтала… - зловеще прошептала я и шлепнула ее по попке. – Иди сюда… Встань на колени!
    Как ни удивительно, но она подчинилась сразу. Ее даже не пришлось принуждать.
    - Ближе к кровати! – потребовала я и заставила ее склониться.
    Оставив Настю в этом положении, я сходила за стеком, а когда вернулась – присела на край кровати, рядышком с моей пленницей.
    Погладив ее по спине, я немножко прошлась ногтями по ее гладкой коже, но несильно, опасаясь оставить слишком заметные следы. Настя, ожидавшая, что будет как раз наоборот, вся напряглась, но не ощутив предполагаемой боли, снова расслабилась… А я наклонилась, погладив ее попку, и снова запустила свою ладонь ей между ног.
    Настя тихонько застонала, уткнувшись лицом в покрывало, и даже чуть подалась всем телом навстречу моим ласкам. Может она и в ужасном положении, недопустимом для ее статуса, но ведь ей нравится то, что я сейчас делаю! Она лишь прекратить это не может по своей воле… Да и вряд ли хочет!
    Привычными и ловкими движениями я ласкала Настю своими пальчиками, контролируя при этом ее поведение. Впрочем, не думаю, что она была настолько наивна и полагала, будто бы я позволю ей кончить так быстро. Когда Настя приглушенно застонала от наслаждения, я поняла, что пока достаточно и, прекратив ласки, быстро схватила стек. Короткий замах, и он хлестко опустился на Настину попку!
    Она даже не вздрогнула, лишь застонала чуть сильнее. Скорее даже не от удара, а из-за того, что я прекратила ласки!.. Но я не стала долго об этом размышлять и подарила ей новый удар стеком, посильнее схватив при этом за волосы.
    - Выше попку! – велела я. – Выше, ну же!
    Настя послушно оттопырила попку, отдаваясь мне с полной покорностью. И я продолжила, вновь и вновь опуская рассекающий воздух стек… Но к моему удивлению Настя не дергалась, не извивалась и даже почти не стонала. Я была поражена подобной выдержке, припоминая собственные ощущения во время подобных воспитательных процедур.
    Неожиданно она зашевелилась, повернула и приподняла голову, воспользовавшись тем, что я слегка ослабила хватку. Я удивленно остановилась.
    - Боже мой, Ксю… - проговорила она, приоткрыв глаза. – Прекрати меня жалеть! Можешь ты отхлестать как следует?!
    Я замерла с раскрытым ртом и стеком в поднятой руке, потому как мой ступор парализовал не только все мои движения, но и мысли даже спутались.
    - Ч-что, прости?.. – пробормотала я, глядя на нее во все глаза.
    Она уронила голову на покрывало, и расхохоталась, пряча лицо в растрепавшихся локонах своих очаровательных темных волос.
    - Ксю, если ты взялась за это, то отнесись со всей ответственностью… - услышала я ее вновь, когда она немножко успокоилась.
    Наверное я лишь бессмысленно хлопала ресницами, потому что Настя вздохнула и вдруг выкрикнула:
    - Да выпори же ты меня наконец!!!
    Это вернуло меня в действительность, и я будто очнулась.
    - Ах так?! – воскликнула я возмущенно. – Ах ты не чувствуешь ничего, да?! Ну держишь тогда…
    Я снова схватила ее за волосы и уткнула ее лицом в покрывало, от чего она протестующее задергалась. Не теряя больше ни секунды я размахнулась и ударила стеком по оттопыренной Настиной попке!
    Вот теперь она вздрогнула! Да и еще как! Даже застонала!.. Сучка, я тебе покажу ответственность! Ох как ловко она меня пристыдила… И мотивировала одновременно. А ведь могла просто имитировать эффект!
    Еще один удар, еще и еще… Настя принялась стонать и извиваться так, что мне пришлось ее удерживать! И благодаря моим усилиям деться она никуда не смогла. Крепко прижатая к кровати, слабеющая и совершенно беспомощная, она начала громко кричать, не в силах больше обходиться одними лишь стонами!
    Ой какие сладкие крики она оказывается способна издавать! Я находилась на пике своего маленького садистского наслаждения…
    Опустив уставшую руку, я выронила стек и, восстанавливая дыхание, склонилась к Насте. Дернув ее за волосы, я принудила ее поднять голову.
    - Ну что, так лучше? – спросила я, приблизившись губами к самому ее уху. – Тебе понравилось, да?
    - О да… - прошептала она. – Так уже значительно лучше…
    - Тогда продолжим? Отдышалась?..
    - Нет, нет, не надо! – торопливо заговорила она, с трудом прикрывая исхлестанную попку скованными руками. – Пожалуйста…
    Я удовлетворенно рассмеялась и поднялась, но при этом, как следует размахнувшись, шлепнула ее по горящей заднице со всей силы! Так что даже руку отбила!
    Настя издала дикий крик, вскинувшись и прогнув спину, но тут же рухнула обратно, стиснув зубами порывало. Бедняжка!
    Не желая позволить ей остыть, я быстро сходила за страпончиком. Я едва не кончила, продевая ремешок между ног и затягивая его потуже прямо поверх колготок – настолько уже сама горела от возбуждения!
    Настя тихонько скулила, спрятав личико и даже вздрогнула, когда я всего лишь прикоснулась к ней, намереваясь потянуть за плечо.
    - Поднимайся! – потребовала я. – На колени на краю кровати, живо!
    Пока она с трудом выполняла мое приказание, я немного смазала насадку страпона для комфорта, хотя Настя текла совершенно без остановки. Она завелась уже не на шутку!
    - Все, я поимею тебя… - проговорила я, заставляя ее склониться вперед и хватая ее за скованные руки. – Хочешь ты этого или нет!.. Но что-то мне подсказывает, что очень даже хочешь…
    Ответом мне был слабый стон, который я мгновенно усилила, свободной рукой сжав Настину многострадальную попку. А затем я подвела игрушку и быстро ввела ее почти на всю длину… Как же Настя закричала! Она едва не вырвалась, не смотря на то, что я почти сразу крепко ее схватила и впилась ногтями в ее бедро.
    Мне может и было стыдно за свои действия, но только если где-то очень глубоко… Я хотела овладеть ею, я хотела ее изнасиловать, и я сделала это… А она была вовсе не против!
    Я двигалась все сильнее и сильнее, пока Настя уже едва не доходила до взрыва, и сразу же приостанавливалась, не позволяя ей взорваться… И так раз за разом… Я взмокла не меньше, чем Настя, мои ноги при таком напряжении уже очень устали на высоченных шпильках, а дерзкий ремешок между ног уже почти довел меня до оргазма, так что мне приходилось замедляться не только из-за Насти!
    Но слишком долго это продолжаться не могло. Настя принялась сквозь стоны умолять меня дать ей кончить… И делала она это так классно, что отказать ей в этом я уже была не в силах!
    Она забилась в моих руках от сильнейшего оргазма, и как только я отпустила ее, упала на кровать, едва дыша, со спутавшимися, мокрыми от пота волосами. Ее вечерний макияж сильно потек, и я обнаружила слезы на ее щеках!
    Быстро перевернув ее на спину, я беспокойно склонилась над ней:
    - Настя… Настенька! Что с тобой? Ну что ты? Что не так?..
    Она улыбнулась мне вымученной улыбкой и прошептала, не способная унять частое дыхание:
    - Все прекрасно, Ксюшка… Все просто чудесно… Даже не смотри на это… Это я… Это от эмоций… Все хорошо, слышишь?!
    - Правда?..
    - Да… Да, любовь моя…
    Я прижалась к ней и нежно поцеловала в приоткрытые губки. Она выглядела уже совсем обессиленной, и я уже подумывала, что пора бы отпустить ее… Ох и достанется же мне, наверное!
    Поднявшись, я отстегнула от себя игрушку, а Настя сползла на пол и уселась измученная, подогнув ноги и опершись плечом о край кровати.
    - Нужно передохнуть, да?.. – произнесла я, чувствуя, что туго затянутый корсет не позволяет мне даже сделать полноценный вдох. И как я только сейчас на это обратила внимание?..
    - Нет… - Настя помотала головой и с трудом повернулась ко мне. – Нет, ни за что…
    В ее глазах я увидела решимость и твердую уверенность не отступать. И откуда только у нее силы? Ну откуда?!
- Нет, - повторила она, раздраженно передернув плечами. – Даже не вздумай!
    - Настюшка, уже утро скоро! – усмехнулась я, с нежностью разглядывая ее возмущенное личико.
    - Просто отдай мне себя… - попросила она, устремив на меня умоляющий взгляд и придвинувшись поближе. – Да сними же ты их наконец!!!
    Ну что тут поделаешь?.. Я улыбнулась и сбросила туфли, а затем стянула колготки и, накинув их Насте на шею, притянула ее к себе. Она с готовностью подалась навстречу, и я раздвинула ножки…
    И начались мои сладостные мгновения, о которых во всей нашей суете я уже даже и позабыла! Я уже и не думала требовать от Насти каких-либо ласк – пока я занималась ею, мы были едины, и все то удовольствие, которое получала она будто бы передалось мне… Все что происходило между нами всегда было очень чувственно для обеих, ну а сегодня даже в каком-то особенном оттенке.
    Ее умелый язычок, способный подарить изумительное, божественное наслаждение, довел меня довольно быстро… Я бы растянула это удовольствие, но Настя была слишком энергична, а оторвать ее от себя у меня уже не хватило сил. Мое сердце едва не выскочило из груди, а в глазах потемнело, когда мое тело содрогнулось от сладких и долгожданных судорог…
    Немножко придя в себя, я обнаружила, что упала спиной на кровать и так лежу, безуспешно пытаясь вдохнуть полной грудью, а Настя, прижавшаяся к моему бедру, нежно трется об него щечкой, и ее растрепанные волосы щекочут мою кожу.
    Я поднялась, и Настя улыбнулась мне, склонив голову. Ее взгляд усталый, но довольный и даже кокетливый.
    - Как ты себя чувствуешь? – спросила я, убирая волосы с ее лица.
    - Как тебе сказать… - она с улыбкой пожала плечами. – Моя Ксюшка… Моя дерзкая, но все же обычно покорная, девочка заманила меня в ловушку, скрутила, выпорола и оттрахала… Да я в восхищении просто!
    Я покраснела и смутилась:
    - Ты сразу меня убьешь?.. Или сначала истязаниями займешься?..
    - Истязаниями, - подмигнула она и шевельнула скованными руками. – Уверена, что хочешь меня отпустить?
    - Нет, - отозвалась я. – Но не смогу же я тебя держать так вечно!
    Она снова улыбнулась и сказала успокоительно:
    - Сегодня у меня уже нет сил для расправы… Обещаю, что как минимум до завтрашнего дня тебе ничто не угрожает!
    - Звучит обнадеживающе! – вздохнула я и поднялась.
    Отыскав ключи, я вернулась к Насте, терпеливо ожидавшей меня на полу, и сняла оковы с ее рук и ног. Настя поднялась и присела на край кровати, растирая запястья и лодыжки, а я уселась рядышком и непослушными пальцами стала расстегивать ее ошейник. Еще освобождая Настю от оков, я отметила, что пальцы слегка дрожат, ну а сердце мое так до сих пор не успокоилось после оргазма… Ох, пора бы уже отдыхать! И корсет снять, а то дышать уже невозможно…
    - Спасибо, ты такая заботливая! – сказала Настя, когда я бросила ошейник на кровать.
    - Я не прошу прошения… - прижавшись к ней, проговорила я тихонько. – Моему поведению нет никакого оправдания!.. Но ты хотя бы дашь мне возможность проститься с родными?..
    Настя расхохоталась, растрепала мои волосы и оттолкнула от себя:
    - Глупая какая! Ну сил моих нет!.. Идем уже, я в душ хочу…
    - Идем…
    Мы вышли из комнаты и направились в спальню. И пока мы шли по коридору, Настя обхватила меня за талию и прижала к себе.
    - Забавная ты! – весело сказала она. – Никто наверное не получал таких оригинальных подарков ко дню рождения!
    - Я рада, что тебе понравилось, любимая… - скромно отозвалась я.
    - Ох, ну и ночка… Кажется уже светает!
    Включив верхнее освещение, Настя принялась отыскивать свой халатик, а я тем временем чувствуя легкую неловкость в одном лишь корсете, натянула свои черные стринги.
    Завязав пояс халата, Настя повернулась ко мне, оглядела с ног до головы и заметила:
    - А смотришь классно… Может останешься так спать?
    - Ой нет, не могу больше! – отозвалась я. – Дышать хочется!
    - Перетянула с непривычки! – усмехнулась она, взяла с прикроватной тумбочки недопитый бокал вина и сделала несколько глотков.
    Очень эротично облизнув губы, она протянула бокал мне:
    - Хочешь?
    Я кивнула и протянула руку, но в этот момент где-то запиликал мой телефон… Удивленно моргнув я замерла. Кому вздумалось звонить в такое время?! Номером что ли ошиблись… Настя не менее удивленно глядела на меня.
    - Что такое, Ксю? – услышала я ее голос.
    - Мобильник мой… - проговорила я, осматриваясь вокруг и пытаясь определить, откуда доносится мелодия. – А где он?..
    - Зачем тебе сейчас мобильник? – Настя от удивления приподняла бровь.
    - Так ведь звонит! Не слышишь что ли? – сказала я, сделав несколько шагов по комнате и озираясь по сторонам. – Не пойму только…
    Настин голос прерывает меня, и голос этот какой-то взволнованный:
    - Ксюш, ты что?.. Не звонит никакой телефон… Ты в порядке?
    Ничего не понимая, я повернулась к ней, и в это мгновение неугомонное сердце, стучавшее все это время в очень стремительном ритме, вдруг кура-то провалилось, а корсет будто стальными тисками сдавил мою грудь… Я судорожно раскрыла рот, в надежде поймать хоть немного воздуха, но вдохнуть не смогла! Колени мои мгновенно ослабели, свет померк перед глазами!
    - Господи… Ксюша! Ксюшка, что с тобой?! – услышала я словно удаляющийся Настин голос, вместо которого все вокруг заполнила звонкая мелодия моего мобильного телефона, которая нарастала, становилась отрывистой и резкой, будто стремясь разорвать мои барабанные перепонки…

Глава 12

Мелодия мобильника, которую я когда-то сама же и скидывала на телефон, звучит ужасно раздражающе, режет слух и бьет в самый мозг! Как отвратительно… Она будто будильник ранним утром, когда невозможно разлепить веки, не то что встать! Хочешь возненавидеть какой-нибудь звук или мелодию – поставь ее на будильник. Так, кажется, утверждает народная мудрость.
    Да, ощущение такое, будто бы спишь, и орет будильник, а просыпаться ну никак не хочется, и затуманенное сознание посылает подальше этот звуковой раздражитель. Хотя нет… Ведь не будильник это вовсе! Это же входящий звонок!.. Ну точно, нужно же встать и ответить!
    Как раз сейчас настало время сознанию пробудиться, но этого не происходит. Все остается точно также, как и было – в сонном тумане, в какой-то мрачной полутьме, которая слегка разгоняется слабыми потоками света.
    У меня возникает ощущение, что я здесь уже была, что это уже что-то знакомое, как будто сон, который видишь второй раз. Сон?.. Ведь это сон, правда?.. Но почему так больно в груди? Почему я почти не могу дышать и совсем ничего не вижу вокруг себя?..
    «Дайте же мне проснуться!» - беззвучно шевельнув губами кричу я, и не слышу собственного голоса.
Но зато я различаю чужие голоса. Они вокруг меня, их много… И эта проклятая мелодия, которая звучит не переставая!
    - Кладите осторожно… - произносит кто-то позади меня.
    Скупой свет, который падает мне в глаза, на мгновение прерывается, мимо промелькнула чья-то тень.
    - Момент… Перехвачу… Взяли?
    - Взяли! Есть… Вот так.
    - Да что звонит все время? Что за черт?! – раздраженно произносит кто-то. Видимо не меня одну уже задолбал этот телефон. – А!.. Это мобильник же…
    - Ее что ли?
    - Да, похоже… Это хорошо! Ответь! Узнай, кто звонит!
    Что за кошмар такой?! Это что, со мной что-то делают?! Почему я ничего тогда не чувствую при этом?.. Звонок телефона умолкает, и кто-то произносит неподалеку:
    - Алло… Вы… Что?.. Да подождите! Не может она говорить… Алло!
    Свет меркнет, он уходит, погружая меня в кромешный мрак, и я, испугавшись, снова пытаюсь закричать или как-нибудь ущипнуть себя, в надежде, что все это закончится, но бесполезно…
    - Остановка сердца! Внимание, отходим!..
    Сердца?.. Какого сердца? Моего, что ли?!
    - Разряд!
    Свет мгновенно вернулся, перед моим померкшим было взором взорвалась какая-то яркая синеватая вспышка, но при этом совсем меня не ослепила, хотя я и попыталась инстинктивно закрыть глаза… Если это вообще было возможно.
    - Еще раз!..
***
    Чувствительность вернулась как-то очень резко, будто бы в один миг включились сразу все возможные рецепторы и нервные окончания, пребывавшие до этого в некотором подобии режима ожидания.
    - Ксю… - слышится отчаянный Настин голос. – Да что это же такое! Очнись же, очнись!..
    Я вскинулась, широко раскрыв глаза и жадно втягивая в себя живительный воздух! Корсет был ослаблен настолько, что я могла свободно дышать. Мое сердце, как двигатель, сбавляющий обороты, быстро, но равномерно успокаивало свой ритм, приходя в норму.
    Не в силах произнести ни слова, я повернула голову и увидела перед собой расширившиеся от ужаса Настины глаза. Она была совсем близко, тут же на полу, стоя на коленях. Ее ладони сжимали мое плечо, а губы шевелились, будто бы она что-то шептала, но что именно, я разобрать не могла.
    - Настька… - окончательно поняв, где я нахожусь и немного придя в себя, я бросилась в ее объятия.
    - Девочка моя… - проговорила она, прижимая меня к себе. – Что это… Что с тобой было?.. Ты вдруг упала… Просто отключилась и все! Господи, я так испугалась…
    Я не ответила, пряча лицо в ее волосах и уткнувшись носом в ее плечо. В моем перегретом от такого горячего старта сознании мысли все еще путались… Я вновь отключилась! Снова сердце ухнуло в какую-то пропасть, снова я не могла дышать… Это ведь то же самое, что было недавно во время гонки.
    - Не знаю… - пробормотала я. – В глазах потемнело вдруг. И слабость… Долго я… Ну, лежала долго тут?
    - Одну, может две минуты… - отозвалась Настя, и от того, как дрогнул ее голос, мне показалось что она из последних сил сдерживает рыдания. – Ты напугала меня до смерти! Ты не реагировала ни на что и будто даже не дышала, а я ничего не могла поделать! Боже… Я уже позвонила в скорую Но… Но ты живая, Ксюшка… Ксюша моя… Это главное!
    Не прерывая возбужденный поток ее слов, я лишь крепче прижалась к ней, посильнее обхватив руками.
    Что же это такое, в самом-то деле?.. Обмороки, галлюцинации… Галлюцинации, основанные на каких-то воспоминаниях? Но я ведь не помню ничего такого, хотя у меня и сохранилось сильнейшее чувство дежавю! Неужели это то, что было со мной когда-то, после той катастрофы? То, что скрыло от меня мое подсознание, и что по какой-то причине или без нее возвращается ко мне сейчас. Но почему потеря сознания? Почему сердце? Почему я не могла дышать?..
    У меня не было хоть сколько-нибудь вразумительного ответа хотя бы на один и этих вопросов. Мне было жутковато, как после кошмарного сна. Но вся проблема была в том, что происходит это наяву!
    - Ничего, родная… - продолжала Настя шептать мне на ушко уже более спокойно. – Все будет хорошо… Врач скоро приедет…
    Я немножко отстранилась от Насти, ища ее взгляд, а найдя, поразилась тому, каким он был растерянным и блуждающим.
    - Милая, не нужно врача, пожалуйста! – я предчувствовала, что уговаривать придется возможно слишком долго. – Сейчас все в порядке! Я дышу, сердечко бьется… Я с тобой!
    Она решительно покачала головой:
    - Нет, Ксения! Обморок так просто не наступает! Не спорь, тебя осмотрят!
    - Настя, миленькая! – обхватив руками ее голову, я приблизилась и проникновенно заглянула ей в глаза. – Ну перестань, все хорошо, слышишь?! Я наверное слишком много выпила сегодня…
    - Да что ты там выпила! – с нервным смешком воскликнула она. – Мы приехали, и ты была вполне нормальной!
    - Нет, меня пошатывало! – возразила я, стараясь улыбнуться поестественнее. – И голова шла кругом! От этого наверняка… Плюс переутомилась еще к тому же! Все эти гонки, танцы, безумный секс и адреналин! Да и корсет правда перетянула, так что дышать нормально не могла… Насть, просто все вместе накопилось, и…
    - Ксю, это не обсуждается! – она вздохнула, стараясь успокоиться.
    - Настенька, все уже прошло! – взмолилась я. – Давай договоримся, а? Если будет хоть что-то не так, я сама, добровольно отправлюсь на обследование!.. Но сейчас… Прошу тебя – отзови их… Я… Я не могу… Не хочу снова оказаться в руках врачей…
    Она, как мне показалось, на мгновение заколебалась.
    - Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось! – произносит она, стиснув мои запястья. – Понимаешь ты это или нет?!
    - Пожалуйста… - прошептала я, опуская глаза. – Хочешь, на коленях умолять буду?..
    Она выпустила мои руки, покачала головой и закрыла лицо ладонями. Я услышала ее утомленный вздох.
    - Хватит на сегодня коленопреклоненных поз! – проговорила она и устало поднялась на ноги. – Иди сюда, Ксюш… - она протянула мне руки.
    Я тоже встала и с ее помощью осторожно, прислушиваясь к своим ощущениям, добралась до кровати и присела на ее край.
    - Посиди минутку, - сказала Настя и взяв свой мобильный, вышла в коридор.
    Тряхнув головой, я окончательно убедилась, что пришла в норму. Разве что коленки дрожали от слабости… Или от страха. А тем временем из коридора послышался негромкий Настин голос в обрывках торопливых фраз:
    - Да… Да, это Анастасия. Да, я звонила… Просила прислать машину… Нет, уже не нужно… Уверена. Да нет, не со мной!.. Извините за беспокойство… Да, спасибо. Спасибо вам!.. Хорошо. Да, я зайду к вам через день или два, спасибо! До свидания…
    Настя вернулась в спальню, бросила телефон на кровать и присела рядом со мной, обхватив себя руками. Я обняла ее и тихонько сказала:
    - Спасибо…
    Она посмотрела на меня грустным и укоризненным взглядом, но видя что я и правда вроде бы как в порядке, смягчилась и принялась помогать мне окончательно избавиться от корсета.
    - Ладно, - произнесла она, поднимаясь. – Пойдем в душ. Немножко освежишься и косметику нужно снять… Пойдем. А потом ляжем спать…
    Я послушно поднялась вслед за ней.
    - Хочешь, я почитаю тебе перед сном? – предложила она и наконец улыбнулась мне.
    У меня все внутри болезненно сжалось. Бедная Настя… Из-за меня она пережила несколько таких ужасных минут! Решительно вокруг меня происходят какие-то косяки и проблемы! Да что это за жизнь такая!
    - Какая же ты милая… – шепотом сказала я, глядя в эти любимые глаза, в которых было столько тепла и заботы.
    Через четверть часа или чуть больше мы лежали рядышком под мягким одеялом. Свет в комнате был потушен, но за окном уже действительно давно начало светать. Ночь заканчивалась… Странная ночь. Наверное самая странная и безумная за всю мою жизнь.

***
    Не могу сказать, что спала спокойно. Вернее даже совсем не спокойно – все время было ощущение, что я нахожусь в каком-то промежуточном состоянии, вроде и сплю, а вроде и нет… Но это не избавило меня от странных снов, из которых я ничего не запомнила. Разве что голоса… У меня было такое чувство, будто бы рядом со мной постоянно кто-то разговаривал.
    Я часто просыпалась, и слава Богу, что без криков – Настя тихо спала рядышком, держа меня за руку и как-то инстинктивно сжимая ее покрепче, если я пыталась шевелиться. Мне меньше всего хотелось вскочить от какого-нибудь кошмара и тем самым разбудить ее.
    Часам к девяти утра я уже устала от своих метаний в полузабытьи и поняла, что сегодня мне уже выспаться не судьба. Потихонечку высвободив свою руку, я приподнялась и с нежностью погладила Настины волосы. Она зашевелилась, но тут же уснула еще крепче, и я заботливо укутала ее одеялом.
Любуясь безмятежностью на ее красивом, совсем не строгом сейчас личике, я с трудом удерживала себя от того, чтобы не расцеловать ее… Пусть поспит еще.
    Насмотревшись на мою Стальную Леди, сейчас олицетворявшую собой саму беззащитность и умиротворение, я осторожно выбралась из-под одеяла и сползла с кровати.
Накинув халатик, я отправилась на кухню – варить свой любимый кофе. По пути я раздобыла листочек бумаги и ручку… Да, мое настроение с утра было очень даже озорным! Если бы прошедшая ночь не была омрачена тем, что я словила порцию галлюцинаций и свалилась в обморок, все было бы вообще просто чудесно…
    Усевшись с ногами на стуле и с удовольствием смакуя ароматный утренний напиток, я принялась за послание для моей спящей красавицы и аккуратным, красивым почерком вывела следующие строки:

«Дорогая Анастасия!
Позвольте еще раз поздравить Вас с тем чудесным днем, в который Вы решили озарить этот серый и мрачный мир своим появлением на свет! А еще позвольте в очередной раз признаться Вам в любви – светлой, искренней и безграничной! Видеть Ваши очаровательные глаза для меня самое большое счастье в жизни!..
И в честь Вашего праздника я хотела бы преподнести Вам еще один скромный подарок… Хотя что я говорю… Ведь я вовсе не подарок, как ты могла убедиться :)
Это к тому разговору… В общем, если ты все еще не передумала, даже осознав мой скверный характер, и хочешь, чтобы я переехала к тебе… То я согласна!
Твоя Ксюша!
P.S. Ах да… Еще к одному разговору… Я также согласна подумать и об ЛС»

    Перечитав послание я вздохнула и улыбнулась. Надеюсь, она не пожалеет о своем решении. Ксюша – не подарочек, она катастрофа!.. Но я постараюсь исправиться… Возможно ЛС, которым Настя так соблазняла, тоже поможет мне в этом… Либо все получится классно и у нас все будет только еще лучше, если это вообще возможно, либо я подписала себе приговор! Вот это экстрим… только бы Настеньку не разочаровать ничем…
    Покончив с кофе и легким завтраком, я поднялась наверх и проскользнула в спальню на цыпочках. Настя спала все также крепко и сладко, обхватив вторую подушку обеими руками и раскинув волосы по нежно-розовой простыне.
    Я оставила записку на тумбочке, положив сверху нее Настин телефон, захватила кое-какие шмотки и тихо ушла приводить себя в порядок и одеваться. Возникла мысль сбегать в спальню еще раз и немного изменить записку… Ну как-нибудь по-озорному! Настя ведь обещала мне какое-то прикольное наказание, если я посмею от нее сбежать… Очень уж хотелось попробовать! Или не стоит пока?.. Она ведь еще не расквиталась со мной за мою вопиющую дерзость!
    Вся во власти радужных мыслей, даже не позволяя себе думать о чем-то печальном, я с легкостью выскочила на улицу, и улыбаясь теплому летнему солнцу, пошла по улице мимо сонных еще домов, чтобы там, на шоссе поймать какую-нибудь машину, которая доставит меня к моей «Снежинке».
    Прогулочным шагом я дошла до трассы и направилась к автобусной остановке, где уже ждали несколько человек. Маршрутное такси подъехало через несколько минут, и я довольно быстро добралась до нужного мне места.
    Стоянка возле клуба все еще пестрела спортивными автомобилями, которым сейчас уж составляли компанию машины тех, кто приехал сюда позаниматься в это субботнее утро, хотя их и было совсем не много.
    Настя до сих пор спит, раз не позвонила, и я решила, что имею в запасе не меньше часа, чтобы немного размяться, а затем быстренько съездить домой и собрать вещи.
    - Доброе утро, малышка! – я привычным движением погладила «Снежинку» по корпусу и, обойдя ее, открыла багажник, в котором все еще оставались сумки с одеждой для тренировок.
    Захватив свою, я прошла в здание комплекса, поздоровалась на ресепшене и отправилась в раздевалку, желая поскорее попасть в кардио-зал. Я конечно с большим удовольствием побегала бы на свежем воздухе, за поселком, поближе к лесу, но так как необходимо было забрать машину и ехать за вещами, мне пришлось довольствоваться беговой дорожкой.
    Часам к одиннадцати, подуставшая, но очень довольная и в прекрасном настроении, я закончила тренировки, радуясь также и тому, что сердце, под постепенно возрастающими нагрузками, не дало ни одного сбоя и работало как часы! И вообще то, что случилось со мной вчера, казалось сейчас мутным и неприятным сном.
    Придя в раздевалку, в которой никого больше не оказалось, я на некоторое время остановилась перед широким, во всю стену, зеркалом и убедилась, что выгляжу вполне бодрой, подтянутой и все вообще просто чудесно!
    Раздевалка была совмещена с душевой, и в одной из кабинок шелестела вода. Я не придала этому значения и направилась к своему шкафчику, как вдруг шум воды прекратился, послышалось, как отдернулась шторка и через мгновенье из душевой вышла та самая рыжеволосая Милена, которую я видела прошлым вечером на Настином празднике!
    Она было полностью обнажена, и я быстрым взглядом смогла оценить ее сильное и стройное тело. Сила и энергия, как будто бы постоянно искали себе выхода – это чувствовалось в каждом ее движении, в каждом шаге. Да, она была красива… И очень красива – ее миловидное, хотя и надменное лицо, правильной формы грудь, изящная талия и бедра заставляли задержать на ней взгляд. Но по моему мнению, так перекачивать мышцы женщине все же не стоит.
    Я невольно сравнила ее с Настей… Настя скрывает свою силу за тонким очарованием, гибкостью и грацией, а она… Она не скрывает. И совсем не стесняется демонстрировать это, о чем также говорил и ее взгляд, который вчера не раз вводил меня в замешательство и доставлял чувство некоторого дискомфорта.
    Милена вошла в раздевалку расправляя вьющиеся рыжие локоны, сейчас почти целиком скрывавшие ее лицо. Подняв голову, она застыла ненадолго, осознав, что находится в помещении не одна, и настороженно оглядела меня с ног до головы.
    Когда я встретилась с пристальным взглядом ее синих глаз, то по спине у меня побежали мурашки. Да, это был тот самый взгляд – какой-то ледяной, высокомерный и неуютный… Но теперь она находилась слишком близко ко мне! Мне вдруг стало не по себе от того, что я была с этой девушкой наедине… Меня это почему-то тревожило.
    - Ах, так это ты? Восходящая звезда уличных гонок… - иронично бросила она и, отвернувшись, проследовала к зеркалу, продолжая заниматься волосами. – Ну а где наша именинница? Как там она после вчерашнего?
    Краем глаза я покосилась в ее сторону, и, увидев в зеркале ее отражение, отметила, что на меня она не смотрит. Но мне почему-то сразу стало неприятно от того, что она спрашивает про Настю. Простой, невинный вопрос, даже произнесенный безразличным тоном, будто бы слегка покоробил меня.
    - Спасибо, с ней все хорошо. Она спит…
    Я отвернулась, продолжая отыскивать белье, которое собиралась надеть после душа.
    - Спит! – раздалось у меня за спиной с оттенком насмешки.
    Больше она ничего не сказала, зашумел фен в ее руках, а я, чувствуя себя ужасно неуютно, думала, как бы поскорее избавить себя от ее общества.
Я уже собрала все, что мне нужно, когда вдруг фен затих, и я вновь услышала голос Милены с теми же интонациями иронии:
    - Скажи… - протянула она негромко, хотя мы и так были здесь совсем одни. – Чем ты ее подцепила?..
    Беспокойно глотнув, я повернулась в ее сторону и обнаружила, что она неторопливым шагом приближается ко мне, снова оглядывая меня, но уже с большим интересом. С нездоровым каким-то интересом…
    - Прости… Не поняла? – отозвалась я, ошеломленно хлопая ресницами.
    - Настю! – скривив губы в странной улыбке, пояснила Милена. – Чем ты ее так привлекла? Я раньше не замечала, чтобы ей нравились блондинки… Тем более крашеные.
    Последнее слово она произнесла именно с тем оттенком, которого я и ожидала – с оттенком презрительной насмешки.
    Она приблизилась вплотную, и я выпрямилась, сжав губы и глядя на нее чуть снизу – она была выше меня едва ли не на полголовы. На ее губах продолжала играть обидная улыбка, она ожидала, что же я отвечу ей.
    Такого откровенного наезда я не предполагала и не понимала его причин, но мне понадобилось некоторое время, чтобы немножко прийти в себя.
    - Разве это столь важно? – проговорила я, набравшись смелости и взглянув ей прямо в глаза.
    - В общем-то нет, - Милена безразлично пожала плечами и добавила, сокращая последние сантиметры, остававшиеся еще между нами: - А ты забавная. Любишь производить фурор при своем появлении? Сегодня еще кому-нибудь бросишь вызов?
    Отступать мне было некуда – я оказалась в углу между стеной и металлическим шкафчиком. Чего она хочет? Что она вообще ко мне привязалась?.. Мне подумалось, что может они с Максом как бы вместе, и мою вчерашнюю победу она восприняла, как оскорбление для него! Но я тут же отбросила эту мысль – они с ним вчера кажется даже не разговаривали. Что же тогда?..
    - Я никому не собираюсь бросать никаких вызовов! – возразила я, стараясь сохранять самообладание. – Ты могла сама вчера видеть, как все произошло! Пожалуйста, дай мне пройти…
    Но она не двинулась с места.
    - У меня есть иное предложение, - произнесла Милена, приблизившись губами к моему уху. – Давай сейчас прокатимся с тобой…
    - Никаких больше гонок, я же сказала! – не резко, но внушительно ответила я, отчего она чуть отстранилась и ее глаза сузились, а на губах вновь заиграла презрительная улыбка.
    - Ты не поняла меня, - сказала она холодным, недовольным тоном. – Мы прокатимся ко мне. Я хочу посмотреть на что ты еще способна, кроме дорожных войн!
    Вспыхнув в негодовании от такой наглости, я попыталась сделать шаг, чтобы обойти ее, но Милена, схватив меня за плечо, сильным движением толкнула меня обратно и теперь уже основательно закрыла мне путь.
    Я испуганно заморгала, плохо осознавая, что вообще сейчас происходит, а она сказала, не позволяя мне опомниться:
    - Ну уж нет, девочка, так просто не соскочишь! Соглашайся!.. Или мне взять тебя силой? Ты именно это любишь, да?
    - Отвали от меня! – процедила я сквозь зубы, понимая при этом, что сейчас мне, возможно, придется приложить все свои жалкие силы, чтобы все это наконец прекратилось. И я не была уверена, что их на это хватит.
    - Ты ведь спишь с девушкой! – усмехнулась она, с иронией наблюдая мое замешательство. – Я хочу тебя для спортивного интереса, ничего особенного! В чем проблема?
    Во мне уже кипел огненный котел, готовый взорваться от хамского поведения этой стервы. Да как она вообще смеет?! Вот так, в открытую! Я была в шоке, потому, наверное, котел гнева не взорвался мгновенно.
    - Я сплю с той, которую люблю! – ответила я, взглянув на нее с презрением. – А к тебе я ничего не чувствую! Поищи участниц для своей секс-олимпиады где-нибудь в другом месте! Ясно?..
    Это прозвучало резко, но ведь и она сама уже переступила через край. Однако эффект оказался гораздо более сильным, нежели я ожидала.
    Со скоростью молнии рука Милены метнулась за мое плечо к волосам, и ухватилась за мой длинный хвост! Вцепившись в ее руку, я была вынуждена задрать голову и вскричала в ярости:
    - Пусти!!! Ты что делаешь?! Уберись от меня!!!
    В ответ я получила такую пощечину, что потеряла всякое ощущение реальности, голова пошла кругом, а в ушах зазвенело! Глаза начало колоть от мгновенно выступивших слез… Находясь в шоке, я даже не смогла какое-то время сопротивляться, и Милена воспользовалась этим.
    Она быстро схватила висевшее на дверце шкафчика полотенце, бесцеремонно развернула меня и заломила мои руки назад, скрестив их в запястьях… Я начала приходить в себя лишь тогда, когда они были уже туго и больно связаны полотенцем.
    У меня до этого были мысли позвать на помощь, хоть и без особой надежды, что кто-нибудь меня услышит, ну а теперь было уже поздно. Обхватив меня и зажав мне рот ладонью, она потащила меня через раздевалку к душевым кабинкам и втолкнула в одну из них, где я упала на пол, больно ударившись плечом о стену. Поток прохладной воды обрушился на меня сверху, и Милена тоже ступила под него, возвышаясь надо мной и глядя с удовлетворением на то, что со мной сделала.
    - Ну что, сучка? – усмехнулась она, склоняясь надо мной. – Отлижешь сама, или тебя заставить сделать это?
    - Пошла ты!!! – выкрикнула я в исступлении, пытаясь освободиться. – Пошла к черту! Не смей прикасаться…
    Новая пощечина обожгла и вторую мою щеку, по которой и так уже лились слезы, смешиваясь с водой и оставляя соленый вкус на губах.
    Ситуация была ужасной… И безвыходной. Она была сильнее, ловчее, быстрее… Я ничего не могла сделать в ответ. Мое сердце бешено колотилось, меня всю трясло! Я плохо соображала и вообще с трудом верила, что все это происходит сейчас именно со мной! В более идиотском положении мне, пожалуй, бывать еще не приходилось!
    Милена опустилась рядом со мной на колено и, пользуясь моей беспомощностью, запустила руку мне между ног. Свободной рукой она вновь зажала мне рот так, что я даже не могла ее укусить!
На мне были спортивные трусики и такой же тонкий топик. Милена в наглую гладила и щупала меня через тонкую ткань, хотя я изо всех сил и старалась сомкнуть бедра! Я горела от стыда и плакала от безысходности, а она к тому времени уже переключилась на мою грудь, невзирая на мои отчаянные стоны и глаза, полные слез и бессильной злости…
    Она стянула лямки топика с моих плеч, а затем и весь его вниз, обнажая мою вздымающуюся от судорожного дыхания грудь. Милена скользнула языком по моим соскам, бесцеремонно, совершенно не стесняясь, а потом вдруг ухватила один из них зубами и прикусила… Я завыла бы от боли, если бы не зажатый рот! А так получился лишь долгий и глухой стон, полный страдания, отчаяния и страха.
    Видимо насладившись моим безвольным телом, Милена вдруг поднялась. Когда она отступила на шаг, и мой рот оказался свободным, я не закричала… Лишь лихорадочно старалась поймать в легкие побольше воздуха, что удавалось с трудом – сдавленные рыдания от произведенного надо мной унижения душили меня.
    - Подумай над мои предложением, оно остается в силе, - невозмутимо заявила Милена.
    Она развернулась и уже вышла было из кабинки, но внезапно оглянулась и проговорила, издевательски подмигнув мне:
    - Ну или можешь поплакаться своей подружке, котеночек!
    Я с ненавистью и страхом глядела на нее из своего угла, не в состоянии преодолеть дрожь во всем теле.
    - Если бы она узнала, то убила бы тебя… - проговорила я неровным голосом и сквозь слезы.
    Милена рассмеялась, покачала головой и посмотрела на меня, как на наивную дурочку.
    - Ох, не смеши! – сказала она, немного успокоившись. – Она что, применяет к тебе силу и какие-нибудь эффектные приемы?.. Спроси ее тогда как-нибудь, кто в свое время ее тренировал!
    Она вновь улыбнулась и скрылась из поля зрения, бросив меня в кабинке и даже не выключив воду. Какое-то время я слышала, как она собирается там, в раздевалке, а затем хлопнула дверь, и остался лишь шум воды… И мое судорожное дыхание. И сердце, готовое, выскочить наружу от безумного ритма.
    Меня охватила слабость отчаяния, чувство унижения и обиды парализовало мою волю и даже, кажется, мысли. Я какое-то время так и сидела под струями воды, стараясь хотя бы немного прийти в себя.
Потом меня посетила наконец мысль о том, что вот сейчас кто-нибудь может вернуться сюда и застать меня здесь вот такую… Я отчаянно зашевелилась, пытаясь подняться на ноги, но скользкие стены, выложенные керамической плиткой, не позволяли ни за что зацепиться. Связанные руки болели – так сильно она их стянула…
    Полотенце – это конечно не веревочный или ременной бондаж, но освободиться я сумела лишь спустя несколько минут, после многих безуспешных попыток.
    С раздражением отбросив полотенце и сорвав с себя одежду, я включила воду посильнее и встала под ее поток, закрыв лицо руками и запустив пальцы в растрепавшиеся и стремительно намокающие волосы.
Да что за чертовщина со мной вечно происходит! Теперь еще какая-то маньячка пыталась меня изнасиловать!.. Настькин День рождения и мне преподнес веселый сюрприз!
    Пусть я и сама была той еще затейницей, пусть подобное обращение не было для меня чем-то необычным… Но кто эта сука такая, чтобы сметь прикасаться ко мне и проделывать со мной подобное без малейшего согласия! Мерзавка… Дрянь… Ненавижу!..
Я уже принялась было вспоминать все возможные проклятия, которые только способна была произнести, чтобы мысленно и бессильно обрушить их на голову этой чертовой Милены, как вдруг мои мысли внезапно и будто сами собой переключились в иную сторону.
    Вряд ли она мучила меня лишь ради сексуального удовольствия… Скрутила и облапала, но больше ничего добиваться не стала… Это было намеренное унижение! И картина всего происходящего стала вырисовываться в моей голове.
Не просто так она спрашивала про Настю… Не просто так все это! Будь она лесбиянкой или бисексуалкой, неважно! Она хочет ее!… Для спортивного интереса… Сука!.. О нет, или у них уже что-то было?..
    Меня даже передернуло при этих мыслях. Я не хотела в это верить, отбрасывая от себя подобные предположения и догадки, хотя при этом прекрасна знала – я далеко не первая, кто вступил с Настей в отношения. И вполне логично было бы предположить, что Милена мстит мне за то, что Настя теперь со мной. И наверняка она планирует что-то в отношении Насти… Моей Насти!.. Хочет ли она вернуть ее, если они были вместе, или хочет просто отомстить?..
    Вчера мы появились здесь вдвоем. Да еще эта гонка и эффектный финиш! Эта дрянь завидует и понимает, что обломалось все, на что она могла надеяться, если надеялась… Вот за что мне досталось сегодня.
    Господи, но как такое возможно?! Из-за ревности и разочарования вот так поступить с той, которая слабее и не может оказать достойного сопротивления… Атлетка чертова! Угораздило меня связаться со спортсменками!.. Хотя моей Настеньке, пожалуй, все же еще очень далеко до этой Ти-Экс! Будь она проклята со своим жестким каркасом из гиперсплавов… Тьфу!..
    Я выключила воду, собрала мокрые шмотки и уныло поплелась к своему шкафчику. По пути заглянув в зеркало, я обнаружила, что эта стерва разбила мне губу! Вот блин, этого еще не хватало! Что я Насте скажу?! Черт возьми, черт!!!
    Видимо в состоянии шока я ничего такого не заметила, а сейчас вот ощутила привкус крови во рту, и снова принялась бессильно злиться, чем едва не довела себя до слез! Но сдержалась, и намочила полотенце холодной водой, чтобы приложить его к своей несчастной губе…
    Но на этом мои беды не кончились. Когда я уже более или менее привела себя в порядок, собрала вещи и оделась, я вдруг обнаружила проступивший на правом запястье неслабый такой след, который вскоре обернется синяком… Я завязывала шнурки на кедах, когда заметила это, да так и замерла. Вот это уже плохо. Очень! Разбитую губу нужно подержать в холоде и все заживет быстро, а вот синяк…
    «Я ненавижу тебя, Милена!!!» - мысленно вскричала я, а вслух лишь бессильно застонала.
    Разыскав в сумке эластичный бинт, я обернула им запястье, скрыв тем самым слишком заметный след. Если повезет, Настя решит, что у меня растяжение и не станет допытываться о том, как и что произошло.
Через несколько минут я выскочила из этого злополучного спортивного комплекса, запрыгнула в машину и поспешно выехала со стоянки. Уже вскоре «Снежинка» несла меня по трассе в сторону Москвы, и я, сосредоточившись на дороге, наконец более менее пришла в себя.
    Только я подумала о том, что время близится к полудню и странно, что Настя до сих пор не проснулась, как на сиденье справа от меня затрезвонил телефон! Торопливо сунув в ухо наушник гарнитуры и сделав глубокий вдох, я ответила на звонок:
    - И снова с Днем рождения! Привет, милая…
    - Ксюшка! – услышала я в динамике Настин возмущенный голос. – Что все это значит? Где ты? Почему не разбудила?!
    - Как я могла! – с нежностью сказала я. – Тебе необходимо было отдохнуть… Жалею лишь, что не могу сейчас сварить тебе кофе и приготовить завтрак.
    - Девочка моя… - смягчилась моя строгая Хозяйка. – Я нашла твою записку! Она звучит очаровательно! И потому я в сильнейшем негодовании из-за, что ты куда-то запропастилась!
    Я рассмеялась:
    - Ну так ведь еду домой – собирать вещи! – отозвалась я. – Или ты передумала? Может мне не возвращаться?..
    - Ну уж нет! Так просто ты от меня не отвяжешься! – мгновенно вспыхнула она в наигранном гневе. – Только попробуй не вернуться! Помнишь мое предупреждение?
    - Помню… Оно было очень сексуальным!
    - Ну-ну, моя сладкая! Испытай судьбу! – поддразнила она, и я представила себе ее прищурившиеся глаза.
    - Как-нибудь – обязательно, - пообещала я. – Но не сегодня… Слишком хочу поскорее к тебе. Не могу я без тебя… Совсем! Чувствую себя одинокой, жалкой и слабой…
    Не знаю, зачем я сейчас это сказала. Оно само как-то вырвалось. Может от недавних событий и переживаний?.. Мне и вправду не терпелось вернуться к ней, прижаться, подарить ей всю свою нежность и заботу, насладиться ее теплом и утонуть в ее глазах.
    - Ксюшик мой маленький, - с умилением произнесла она. – Возвращайся поскорее! Я очень жду!
    И вдруг она неожиданно добавила:
    - Ксю, а ты ничего не натворила?
    Я вздрогнула, пораженная. Даже немного сбросила скорость…
    - Н-нет… - проговорила я. – А что? Что-то не так?
    - Голос у тебя будто бы виноватый, - сказала она, вновь становясь строгой. – А ну выкладывай!
    Вот как! Голос меня выдает… Что уж говорить тогда о глазах! И что будет, когда я приеду?! К тому времени я просто обязана как следует успокоиться и полностью себя контролировать.
    - Все хорошо, Насть, ну что ты! – воскликнула я как можно более естественно. – Я просто спала не очень и встала слишком рано…
    - Чувствуешь себя нормально? – спросила она, немного помедлив. – После того, что вчера было.
    - Да все отлично, - поспешила я ее заверить. – Это просто небольшое переутомление.
    - Тогда как вернешься, я уложу тебя спать!
    - Насть! Как так – спать? – возмутилась я. – Сегодня же твой День рождения! Ни за что!
    - Ксю! Я привяжу тебя к кровати! Поняла? – пригрозила она, прерывая мое негодование.
    - И трахнешь?.. – с надеждой поинтересовалась я.
    - Нет, если будешь и впредь позволять себе спорить со мной! А ты ужасно упрямое создание!
    - Я сделаю, все, как ты пожелаешь, - произнесла я со смирением. – Спать, значит спать…
    - Побольше трагизма в голосе! И тогда, пожалуй, ты меня убедишь! – она усмехнулась и спросила: - Так когда тебя ждать?
    Прикинув время в пути и время на сборы, я ответила:
    - Думаю, часа через три.
    - Окей! Постарайся не задерживаться… Но и по дорогам носиться не смей! Поняла?
    - Да… - кротко сказала я. – Обещаю…
    - Все, жду тебя с нетерпением.
    Мне было грустно, что разговор закончился. Странное чувство овладело мной. Тревога, и без того поселившаяся в моей душе, сегодня лишь усилилась. Сейчас мне хотелось оказаться рядом с Настей как можно скорее, и я, будто бы на автомате, выскочила в левый ряд и утопила педаль газа! Но уже через секунду сбросила обороты… Настя сказала не гнать!.. Соблазн поскорее вернуться к ней и нежелание в наглую нарушить ее запрет боролись внутри меня, и в итоге запрет победил.
***
    В четвертом часу я, заехав на территорию коттеджа, выключила двигатель и выбралась из машины. Оставив пока свои вещи в багажнике, я прошла в дом. В холле было привычно пусто, только кошка, подняв хвост трубой, прибежала встретить меня с радостным мурканьем. Почесав Мальвинку за ушком, я отправилась наверх.
    Где же сейчас Настя? В спальне или в кабинете? В каком крыле?.. Было как-то пугающе тихо. А я-то полагала, что уже привыкла к этому дому!
Направляясь в спальню и проходя мимо двери в кабинет, бывшей по левую сторону от меня, я вдруг расслышала усталый вздох, а затем слова:
    - Нет, это не так! Я уже говорила…
    Слова были произнесены Настей. Но голос ее был каким-то печальным и утомленным. Такие интонации были для нее редкостью, и это невольно заставило меня замедлить шаги.
    - Ты не хочешь понять! – продолжала Настя, и мне показалось, что она теряет терпение. Однако при этом холодности или резкости в ее голосе не появилось, что тоже было странно. – Пожалуйста, не будем об этом…
    Теперь я уже и совсем остановилась, замерев неподалеку от двери, которая была слегка приоткрыта. Настю было не видно, но мне показалось, будто она ходит по кабинету – заметно по перемещающейся тени на полу.
    - Ладно… - снова зазвучал ее голос, который стал совсем уже негромким. – Да, думаю к вечеру. Хорошо, пока!.. Спасибо… - на последнем слове она усмехнулась, правда как-то обреченно, и добавила: - Ничего… Как и всегда.
    В этот миг я как-то неожиданно очнулась и поняла, что надо бы поскорее валить, пока Настя не вышла и не застала меня здесь! И я бесшумно ретировалась обратно к лестнице и спустилась в холл.
Опасливо прислушавшись, я действительно расслышала, как хлопнула дверь кабинета, а чуть позже в коридоре на верху послышался стук Настиных каблучков. Только шаги были какие-то медленные…
    Я осознала, что стала свидетельницей какого-то странного ее разговора. Да нет, я просто подслушала! Но произошло это будто автоматически… Я стояла там в ступоре и не могла шевельнуться. Слишком незнакомым был для меня этот Настин голос.
    С кем она могла говорить? С кем-то из родственников, из друзей?.. С кем-то еще?.. Но почему тогда таким голосом? У нее что-то случилось?.. У нас что-то случилось?! Вопросы и дурацкие предположения роем кружились в моей голове.
    Я поспешила выйти на улицу, взять из машины кое-какие вещи, заставила себя успокоиться и поменьше нервничать и только потом направилась обратно к дому.
    Пройдя в холл я увидела Настю. На ней было надето всего лишь темно-синее белье с кружевами, невесомая прозрачная туничка того же цвета и туфли. Видимо она так и собиралась меня встретить… Вот только вид у нее был какой-то совсем безрадостный! Когда я вошла, она будто бы в задумчивости спускалась по лестнице, скрестив руки и зажав в ладони мобильный телефон.
    Заметив меня, она почти мгновенно ожила, улыбнулась и пошла мне навстречу.
    - О, Ксюша! – воскликнула она, приближаясь. – Наконец-то приехала!
    Я тоже улыбнулась в ответ и, бросив сумки, заспешила к ней и через мгновение уже была в ее объятиях.
    - Все в хорошо? – спросила она, прижимая меня к себя.
    - Теперь – да! – отозвалась я, целуя ее в щечку. – Я успела соскучиться…
    Отойдя на полшага, она окинула меня взглядом и, разумеется, заметила белый эластик на моем запястье. Ее бровь удивленно приподнялась:
    - Что это? – она взглядом указала на мою руку.
    Внутренне я разумеется похолодела, но сумела вполне естественно пожать плечами и немного трагическим голосом ответить:
    - Неуклюжесть… Потянула запястье утром на тренировке!
    Или мой сконфуженный вид так подействовал, или Настю одолевали еще какие-то посторонние мысли, но все же ее глазки не прищурились подозрительно на такую отмазку. Наоборот – она погладила мою руку и проговорила сочувственно:
    - Ксюшик… Ну вот дела! Глаз да глаз за тобой нужен… Эх ты…
    И она снова обняла меня.
    Я и не представляла, что смогу настолько легко выкрутиться, отчего даже впала в небольшой ступор.
    - Ты в порядке? – спросила я, видя, что ее мысли и правда будто бы далеки сейчас от меня и вообще от всего вокруг. – Не выспалась?.. Усталой немножко выглядишь…
    Она наконец окончательно сфокусировала на мне свой немного блуждающий взгляд, улыбнулась и сказала:
    - Да все нормально. Задумалась немного… Хочешь есть?
    - О нет, спасибо! – я покачала головой. – Ты говорила, что я должна лечь спать… Лучше уж после!
    Настя кивнула:
    - Да… Я хочу, чтобы ты отдохнула. Идем, заберем то, что осталось.
    И мы вместе с ней перенесли в дом все то, что я привезла с собой. А потом мы отправились в спальню, где я без лишних разговоров разделась и, оставшись лишь в футболке и трусиках, забралась под одеяло. Настя не застилала постель.
    Когда я устроилась, она присела рядом на край кровати:
    - Как твое сердце? – спросила Настя, чуть отодвинув одеяло и положив ладонь мне на грудь. – Не беспокоило больше?
    - Нет, все хорошо! – ответила я вполне убедительно, так как сердце и правда не выкидывало сюрпризов.
    Я положила свою руку поверх ее, чуть сжала пальцами ее запястье. Все-таки с ней что-то еще немного не так! Растерянная она какая-то, грустная… Что же такое могло с ней произойти? Это очень меня волновало, и я ловила каждый ее взгляд, прислушивалась к ее дыханию, наблюдала за движениями, но так ничего и не могла понять! Когда я приехала, она будто бы была сама не своя, а сейчас постепенно приходит в норму.
    - Меня очень тронула твоя милая записка, - говорит Настя, склоняясь ко мне поближе. – Что ты там говорила про лайф-стайл?
    Вот она, моя настоящая Настюша! Взгляд ожил, стал внимательным и чуточку строгим, зеленые глазки потеплели!
    - Говорила, что готова подумать! – кокетливо отозвалась я, пытаясь спрятаться под одеяло с головой, но она решительно пресекла это и даже не позволила мне отвернуться, свободной рукой легонько придерживая меня за подбородок.
    - Ты это говорила и раньше, Ксю, - заметила она, укоризненно склонив голову.
    - Ну… - протянула я и смущенно пожала плечами. – Я думала, если соглашусь на то, чтобы перебраться к тебе, то остальное уже само собой разумеется…
    Настя с улыбкой покачала головой, с интересом наблюдая мою неловкость.
    - Это еще не все, - сказала она. – Я хочу чтобы ты несколько пересмотрела свое поведение.
    Склонившись еще ближе ко мне, так что я немного опасливо вжалась в подушки, она пристально взглянула мне в глаза и негромко произнесла:
    - То, что ты вытворяла вчера… Такое не забывается, ты ведь понимаешь! И ты будешь наказана, я обещаю тебе это…
    - За то, что я сделала вчера, я готова принять любое наказание… - выдохнула я, внутренне затрепетав. – На все согласна… Ты может быть тоже слишком жалела меня при воспитании, - добавила я, припоминая ее вчерашние слова. – Может ты мало меня бьешь?..
    Настя сжала губы и прищурилась, явно забавляясь моей откровенностью, хотя я и не понимала почему! Что тут забавного? Я согласилась отдаться целиком и полностью, под любые ее изощренные деяния, а она…
    - Мало, конечно, - усмехнулась она, но сразу же нахмурилась. – Мы это исправим… Однако все это не может компенсировать того, что я вынуждена была терпеть из-за тебя вчера!
Я с трудом сдержалась, чтобы не напомнить ей, что она стонала как сучка, когда я взялась за нее всерьез, и что это ей явно нравилось. И хорошо, что сдержалась. Наверное сейчас это для меня кончилось бы очень печально!
    Похоже она осталась довольна тем, что я ничего не ответила. И к своему смиренному молчанию я поспешила добавить очень виноватый вид и взгляд, полный раскаяния. Которому ни одна из нас, разумеется, не поверила. Но я старалась!
    Настя запустила руку под подушку, звякнув металлом, вытащила оттуда наручники с удлиненной цепью и протянула их мне.
    - Раз ты вся такая пушистая и послушная, то ты знаешь, что делать, - сказала она, подмигнув мне.
    Приняв браслеты из ее рук, я с кроткой улыбкой пристегнула один из них к спинке кровати позади себя, а второй защелкнула на левом запястье.
    - Умничка! – похвалила она меня. – Так и поспишь… Приятных сновидений, Ксюшик.
    - Спасибо… - отозвалась я с легким сожалением, что на этом пока все и заканчивается.
    Настя поцеловала меня в щеку, поднялась и направилась было к двери, но на полпути остановилась и вновь повернулась ко мне.
    - Ах, да! Есть одна новость…
    Я уже устроилась поудобнее, но при этих ее словах даже беспокойно приподнялась. Голос ее меня насторожил.
    - Какая новость? – несмело спросила я, испытующе глянув на нее.
    Но она лишь улыбнулась и ответила:
    - По поводу предстоящего вечера. И ночи, кстати. Было предложение поехать сегодня на природу. Ну а вернуться завтра. Лес, река, костер и звезды над головой! Как тебе это?
    С одной стороны я могла вздохнуть с облегчением, но с другой… Отдых на дикой природе не был для меня естественным удовольствием, и я отчасти была немного обеспокоена.
    - Это что получается?.. – медленно протянула я. – На всю ночь и в лесу?!
    Настя удивленно подняла брови:
    - А тебе не нравится подобные прогулки? Это же покой, тишина, свежий воздух… Ты что, в детстве не ходила в походы? Не спала в палатке? Да не может быть, Ксю!
    - Я совсем непривычна к этому! – честно призналась я. – Это же… Это… Комары, холод ночью… И спать в лесу! Да я умру со страху! Даже если с палатками…
    Она засмеялась, будто бы я сказала что-то невероятно забавное. Ну вот как можно с ней всерьез что-то обсуждать!
    - Ты что, даже на дачу к своим родителям не ездила? – удивилась она. – Насколько я помню, это далеко и тоже в условиях чистой, почти девственной природы!
    - Да, но у них там теплый дом! – возразила я, не желая сдавать позиции. – И душ с подогревом, и все такое… Там все иначе! Это все-таки цивилизация…
    - Вот что, пленница мегаполиса! – она решительно оборвала мои возражения. – Поедешь сегодня со мной и точка! Ну это неслыханное дело – отказываться от уикенда на природе, мотивируя это своей изнеженностью!
    Я вздохнула и покорно проговорила, сникнув окончательно:
    - Разве я могу отказаться? Сегодня твой День рождения, и я не хотела бы его омрачить… Я поеду с тобой, куда ты пожелаешь.
    - Вот и прекрасно, - довольно произнесла она, посылая мне воздушный поцелуй. – Я рада, что не пришлось убеждать тебя иными способами. А теперь – спать! В твоем распоряжении часа три, не больше.
    Я согласно покивала, а когда она вышла из комнаты, покачала головой и рухнула на подушки.
    Может быть предложенная Настей поездка и имела свою прелесть – ночи уже не особенно холодные, темнеет поздно, а встретить рассвет на природе – это конечно очень романтично. Но от неожиданности такого поворота событий я пока не могла в полной мере оценить всех преимуществ. У меня, похоже, вообще было перенасыщение впечатлениями за последнее время, причем как приятными, так и отнюдь не радостными. И теперь соображала я с трудом.
    Заставив себя прекратить думать о чем-либо, я постаралась расслабиться и закрыла глаза. Но сон упорно не желал ко мне приходить. Отдохнуть конечно стоило, но не получалось, и я чувствовала, что избавиться от вороха разнообразных мыслей так и не смогу. Дурацкое состояние…
Так я и пролежала в полудреме и в частично бессвязных размышлениях все эти часы, что Настя отвела мне на сон. Она ни разу не появилась в спальне и занималась какими-то своими делами, а когда время пришло, я сквозь дремоту услышала ее шаги в коридоре, после чего дверь распахнулась.
    - Просыпаемся, соня! – провозгласила она, включая верхнее освещение, хотя в комнате было еще вполне светло. – Пора, красавица, проснись!
    Хотя я и не спала, но от мгновенно вспыхнувшего яркого света инстинктивно спряталась под одеяло с головой.
    - Ну у тебя и методы… - недовольно пробормотала я. – В пионерском лагере была вожатой, что ли?
    Она усмехнулась, решительно сдергивая с меня одеяло.
    - Вставай! Будем собираться и поедем уже, - Настя расстегнула браслет наручников на моем запястье и принялась за второй, закрепленный на спинке кровати. – Это мы возьмем с собой, - многозначительно заметила она.
    Когда она отошла к гардеробу, унося браслетики с собой, я села на кровати и негромко бросила ей вслед:
    - Может уж тогда и ошейник с поводком захватим сразу? Сможешь выгуливать меня в лесу, не опасаясь, что я потеряюсь!
    - Спасибо, что напомнила! – невозмутимо ответила она, прошла к комоду, извлекла из него изящный кожаный ошейник с хромированными вставками и кольцом.
    Я покачала головой и закрыла лицо руками. Язык мой – враг мой!
    Настя бросила ошейник на кровать и тут же потребовала:
    - Надевай!
    Медленно опустив руки, я воззрилась на нее недоумевающим взглядом, потеряв даже дар речи.
    - Что?.. – проговорила я, беспокойно сглотнув. – Что прямо сейчас?..
    - Да, прямо сейчас! – игнорируя мой более чем выразительный взгляд, сказала она. – Не тормози, и делай, что велено. У нас мало времени.
    Ну и разошлась она! Еще недавно была такой спокойной, даже грустной, а сейчас уже кипит неудержимой энергией и вовсю демонстрирует тираническую сторону своей натуры. Что еще за игры она придумала?..
    - Насть, я никуда в этом не пойду! – я нашла наконец в себе силы хоть на какое-то сопротивление. – Это… Это слишком откровенно! Я не могу расхаживать по улице в таком украшении!
    Настя с ехидной улыбкой поглядела на меня:
    - Еще как пойдешь, - спокойно сказала она, извлекла из гардероба тепленький серый свитер с воротником под горло. – Наденешь это, никто ничего не заметит. Сегодня ночью будет прохладно.
    Да блин! У нее на все заранее готово решение, на которое я мало что могу возразить… Мне конечно очень хотелось продолжить спорить, чего настойчиво требовал мой характер. Но ведь я обещала, что буду стараться не противоречить ей, буду воспитывать в себе привычку к неукоснительному повиновению… И это конечно же небольшое испытание, которое она придумала для меня. Что ж, я сама приняла правила этой игры, и глупо теперь было что-то отрицать.
    - Хорошо… - проговорила я, с видом покорности судьбе надела на себя ошейник и затянула ремешок.
    - И не вздумай снять, - сказала она, многозначительно поглядев на меня. – Не заставляй меня вешать замочек на застежку.
    - Обещаю! – отозвалась я с кроткой улыбкой.
    Она тем временем достала для меня черное белье, колготки, плотные спортивные брючки и уже принялась подыскивать что-то более менее теплое и для себя. Ну по крайней мере вопрос о том, что надеть на вечер отпал сам собой… И то хорошо. Но неужели сегодня и правда будет прохладнее? Ах, ведь мы поедем куда-то к реке. Возле воды ночью, вероятно, будет похолоднее.
    И не задавая больше лишних вопросов, я слезла с кровати и начала одеваться.
    Собрались мы вполне быстро, потому как ничего особенного брать с собой не стали. Я опять же не решилась спрашивать, все ли у нас есть с собой для предстоящей поездки, но Настя сама успокоила меня, когда мы обувались перед выходом:
    - Поедем к клубу, оставим машину на стоянке, - сказала она. – Ребята обещали все подготовить. Там все и соберемся.
    - Им так понравился твой праздник, что они решили организовать продолжение? – спросила я, припоминая вчерашнее веселье.
    - Да, только компания получится значительно меньше.
    - И сколько же будет народу? – поинтересовалась я, завязывая шнурки на кроссовках.
    - Думаю, не больше десяти человек. Включая нас с тобой.
    Мне подумалось, что с одной стороны это хорошо – будет меньше шума, но с другой – я не знала, кто именно собирается туда ехать из Настиных друзей, и это меня несколько беспокоило.
Настя решила ехать на своем «Мерседесе» и сама села за руль, а я, положив сумку с нашими вещами в багажник, заняла переднее пассажирское кресло. И мы поехали.

0

23

Не могу сказать, что я была в восторженном настроении и Настя, разумеется, это заметила. Она поглядывала на меня через зеркало заднего вида и произнесла, немного обеспокоенным голосом:
    - Ну что ты так напряглась? Что-нибудь не так?
    - Нет, нет… Все в порядке… - отозвалась я и посмотрела на нее с нежностью.
    - Уверена? Чувствуешь себя нормально?..
    - Да, все хорошо. Правда! – ответила я, всеми силами заставляя себя взбодриться и вести себя как можно более естественно.
    Насте потребовалось еще несколько проницательных взглядов в мою сторону, чтобы убедиться в моей искренности.
    - Тогда не делай такой несчастный вид! – она наконец расслабилась и подмигнула мне: - Шею не жмет?
    - Спасибо за ваше заботливое участие! – с иронией произнесла я. – Мне вполне комфортно и уютно!
    Я и в самом деле почти не ощущала на себе этого милого аксессуара. И правда, казалось даже забавным носить его вне дома, скрытно от всех, как маленькую эротическую тайну… До чего же я дошла! Настя ли сотворила со мной все это, или подобные влечения действительно жили во мне очень давно, а сейчас вот отчетливо проявились?..
    Размышляя об этом, я даже повеселела, и когда мы заехали на стоянку возле клуба, настроение как-то даже поднялось. Правда ненадолго.
    Возле ресторанчика стояли уже знакомые мне внедорожники «Рэйндж Ровер», а рядом с ними еще и чей-то «Фольксваген» Туарег. Вокруг машин было разложено множество туристического «груза», которым занимались несколько человек.
    Среди них я сразу узнала Макса по его габаритам. В спортивном костюме и бейсболке, он сейчас напоминал какого-нибудь бандюгана из 90-х. Только куртки кожаной не хватает. Хотя кто знает, может уже в машину убрал… Сейчас он загружал в багажник одного из «Рейндж Роверов» какие-то зеленые и темно-синие тюки, наверное с палатками. Моя слабая надежда на то, что Макс тут только в качестве профессионального грузчика быстро испарилась.
    Увидела я также и Артема, одетого в потертые джинсы и клетчатую рубашку. Его я узнала с трудом – слишком уж закрепился за ним образ при итальянском костюме и итальянской же спортивной тачке.
    Был с ними еще Костик – веселый и энергичный паренек, который вчера одним из первых примчался на вечеринку на «Ниссане» 350Z. И наверняка же с ним тут где-то его девушка – Виктория, милая, забавная и простая девчонка. Они оба мне сразу вчера понравились, когда Настя познакомила меня с ними. От них я могла не ожидать каких-нибудь гадских сюрпризов.
    Настя припарковала машину, и мы с ней, захватив свои вещи, направились к стоящим на погрузке внедорожникам.
    Артем помахал нам рукой в знак приветствия, а Макс хмуро буркнул «привет», и продолжил тягать массивные сумки.
    - Наконец-то! – воскликнул Костик, широко улыбаясь и сдвигая бейсболку козырьком назад. – Теперь все в сборе!
    - Привет, Кость, - сказала Настя. – Сколько же нас собралось?
    - Не очень много, - он пожал плечами. – Кое-кто соскочил по причине того, что еще не отошли от вчерашнего.
    - Знатно вы, однако, повеселились! – рассмеялась Настя и отошла к ресторану, откуда появился управляющий.
    - Ксения! – окликнул меня Артем, и я обернулась. – Рад вас видеть.
    - Взаимно, - ответила я, когда он приблизился. – Что же получается, там, куда мы направляемся, ваш суперкар не проедет?
    - Увы, это так!.. У меня к вам просьба – не возьмете ли вы на себя одну из машин? Видите ли… - он с укором посмотрел на Костика, - действительно не все еще отошли от вчерашнего.
    Костик быстренько повернул козырек своей бейсболки обратно, спрятал под ним лицо и поспешно ретировался. Подавив смешок и ограничившись лишь улыбкой, я с пониманием кивнула и ответила:
    - Да без проблем. Если можно, то вот эту, - я указала на Туарег. – Такую машину мне уже приходилось эксплуатировать.
    - Конечно, как вам будет удобнее!
    - Только вот как же мы будем возвращаться? – поинтересовалась я. – Ведь после продолжения, так сказать, банкета, тоже неплохо бы прийти в себя.
    - Разумеется, - улыбнулся он. – Главное не злоупотреблять. Да и обратно нам нужно доехать разве что только до поселка, по грунтовым дорогам, где мало кто появляется. Не переживайте, доберемся потихоньку.
    - О, теперь я совершенно спокойна! – я все-таки не выдержала и рассмеялась, причем как-то больше автоматически. Я все еще старалась удержать свое настроение на приемлемом уровне.
    - Ну, добро, - сказал Артем и пошел помогать Максу.
    В это же время из ресторанчика вышла Настя в компании Вики – веселенькой, общительной блондиночки, и, будь оно все проклято, ненавистной рыжей сучки – Милены!.. Мое сердце мгновенно упало.
    Они подошли поближе, и Настя сказала, обращаясь ко мне:
    - Ксюшик, Вику ты уже знаешь… А это Милена. Познакомься.
    - Привет! – Милена состроила добродушное и милое личико, издевательская сущность которого была понятна лишь мне одной. – Для друзей – просто Миля.
    Меня едва не вырвало прямо там и в ту же секунду, однако я сумела овладеть собой и улыбнулась ей в таком же режиме стэлс-циничности:
    - Очень приятно, - сказала я, делая чуть заметное ударение на слове «очень». – Тебя, вероятно, так называют, потому что держишь крутые показатели на мерную милю?
    Девчонки с удивлением уставились на меня, явно не понимая, о чем идет речь. Даже Вика, которая, как я знала, сама не против иногда погоняться. К удивлению Милены примешивались подозрительность и негодование – она догадывалась, что я насмехаюсь над ней, но не могла пока понять, как именно.
    - Я в свое время гоняла лишь на четверть мили, - продолжила я, не затягивая паузы. – Не могу сказать, что подобный вид гонок меня увлек, но определенный интерес они несомненно представляют.
    - Ах вот что… - по лицу Милены скользнула тень, но она держала себя в руках вполне героически. – Нет, дрэг-рейсинг – это не мое.
    - Ксюшка, ты все только о гонках! – воскликнула Настя, всплеснув руками. – Ну хоть сегодня отдохни от своих безумных скоростей!
    - Как скажешь, дорогая… - я улыбнулась с ироничной покорностью и скромностью. – Ведь это все еще твой День рождения!
    Она в ответ лишь покачала головой, легонько шлепнула меня по попке и мы все вместе отправились помогать с погрузкой.
    Как оказалось, на пикник мы отправлялись лишь всемером. Ехать на трех здоровенных машинах было, на мой взгляд, некоторым извращением. Я не знала, чего ожидать от этой поездки. Я предпочла бы сейчас двоих или пусть даже троих Максов в компании, вместо одной Милены… Настроение пропало, и маловероятно, чтобы оно смогло восстановиться быстро. Придется надеть маску и делать вид, что все хорошо… От Насти вообще ни на шаг не отойду!
    Когда наконец со всем управились, я села за руль Туарега, пристегнула ремень. Настя разместилась справа от меня, а позади нас, оживленно болтая, Костик с Викторией. Милена, к моему величайшему облегчению, собиралась ехать с Артемом, а Макс оставался в гордом одиночестве. Повернув голову направо, я увидела его через боковое стекло за рулем стоявшего по соседству «Рэйндж Ровера».
    Макс тоже посмотрел на меня – хмуро, как обычно. Артем, в этот момент направлявшийся к своей машине, поглядел на нас обоих, оценил взгляды, которые мы посылали друг другу и погрозил нам пальцем, как бы говоря: «даже думать забудьте!»
    Я отвернулась и запустила двигатель, заметив краем глаза, что Настя заулыбалась. Конечно ей весело! Она же не знает, чего мне уже стоило влиться в компанию ее друзей.
***
    Мы проехали коттеджный поселок и вырулили на грунтовую дорогу, пересекли обширное поле, долго тряслись по ухабам и ямкам вдоль леса. Я просто ехала в хвосте колонны, за машиной Макса, и наш путь казался мне бесконечным и утомительным. Но скорее всего это была лишь иллюзия – когда едешь в неизвестное тебе место, дорога всегда кажется долгой, а утомление было вызвано разве что тем, что машину постоянно трясло и раскачивало.
    Минут через сорок мы свернули в лес, на малоприметную дорожку, немного проехали по ней и остановились на краю небольшой полянки среди высоких деревьев, за которыми проглядывалась водная гладь.
    Я выбралась наружу и вдохнула свежий и чистый лесной воздух, ощущая каждой клеточкой тела приятную и успокоительную тишину. Чуть дальше к воде поляна переходила в склон, спускавшийся к самому берегу. Река здесь образовала обширную заводь, в которой вода была спокойной, ровной, как зеркало. Сейчас не было даже легкого ветерка, и все предвещало наступление очаровательного и тихого вечера.
    К счастью никому не пришло в голову врубить какую-нибудь отрывистую музыку в машине – это подпортило бы впечатление от тихого, будто волшебного места. Я даже прикрыла глаза ненадолго, наслаждаясь легкостью, свежестью и покоем. Не думала я, что здесь будет так красиво и уютно…
    Из состояния безмолвного блаженства меня вывели звуки открывающихся автомобильных дверей, голоса и шаги. Открыв глаза, я увидела, что все уже выбрались наружу. Кто-то осматривался вокруг, кто-то уже принялся доставать нужные вещи.
    Отойдя от машины, я обнаружила, что на полянке, судя по всему уже давно, было организованно место для костра, выложенное камнями. Мусора здесь нигде не было видно, что тоже очень обрадовало.
    Я немного походила по траве, с интересом оглядываясь и думая о том, что возможно зря никогда не ценила подобного рода выезды на природу. Пусть в чем-то и есть некоторые неудобства, но проехать с десяток километров и почувствовать себя оторванной от суеты цивилизации в не всякого сомнения стоило.
    - Тебе здесь нравится? – Настя тихонько подошла сзади и обняла меня.
    - Очень красиво… - отозвалась я почему-то шепотом. – И спокойно… Мне нравится!
    - Вот видишь, - она поцеловала меня в шею. – А ты не хотела ехать.
    - Мне стыдно, прости! – сказала я, с нежностью прижимаясь к ней и запрокидывая голову. – Пора бы уже наконец научиться слушаться тебя во всем…
    Она ничего не ответила, лишь еще крепче обняла меня.
    - Эй, красавицы! Не увлекайтесь там! – донесся до нас голос Макса. – Кто помогать-то будет?..
    Идиллия развалилась, я смущенно и с сожалением покинула Настины теплые объятия, понимая, что мы тут совсем не одни и не стоит забываться. Она же без какого-либо стеснения улыбнулась мне, обхватила за талию и увлекла обратно, к машинам, где ребята уже развернули кипучую деятельность. Артем выгружал палатки, Костик раскладывал шезлонги и туристические складные стульчики, а Макс уже тащил к месту для костра большую картонную коробку с дровами и мешок с углем.
    - А этого хватит? – с сомнением спросил Костик у Макса.
    - Наберем еще, если нужно, - отозвался тот. – В лесу полно сушняка.
    Настя вместе с Миленой и Артемом пошли оценивать, где лучше установить палатки, а мы с Викой принялись разбирать сумки с продуктами и напитками. На откидном бортике багажника одного из «Рэйндж Роверов» мы соорудили импровизированный стол, в ожидании того, пока Костик соберет специально привезенный складной столик.
    - Блондинки сегодня правят кухней, - услышала я краем уха приглушенный шепот Макса, после чего они с Костиком посмеялись.
    Засранец. Вспомни себя на кухне вчера! Ну ничего, еще не вечер… Сочтемся.
    Примерно через час лес вокруг нас начал понемногу погружаться в сумерки. Солнце, скрывшееся за облаками на горизонте, окрасило их в теплый желто-оранжевый цвет. Стало немного прохладнее.
    К этому времени костер уже весело пылал посреди поляны, а рядом с ним Костик засыпал из мешка угли в только что собранный мангал. Четыре палатки стояли чуть поодаль – одна для нас с Настей, одна для Кости и Вики. Макс будет делить палатку с Артемом, насчет чего я не преминула бы обидно поехидничать, не будь я слишком расположена к Артему. Милена оставалась в своих «апартаментах» наедине с собой. Но и здесь позлорадствовать вряд ли получится – сомневаюсь, что она трусит спать в лесу так же, как я.
    Настя с Миленой расставляли на столике закуски и напитки, раскладывали посуду и столовые приборы, а мы с Викой тем временим извлекали из маринада баранину и нанизывали кусочки на стальные шампуры.
Макса я все-таки поддела, спросив, не та ли самая это баранина, которая вчера плавала в его так называемом супе. Он не разозлился, но в полголоса пообещал выкупать меня в речке. Я невозмутимо сказала, что все расскажу Насте, а он не менее невозмутимо ответил, что ему наплевать и что я еще обо всем пожалею. Это меня повеселило.
    Вообще все было вполне неплохо, даже прикольно. Милена меня как бы игнорировала, я ее как бы тоже. И я в очередной раз убедилась, что возможно зря так паниковала перед этой поездкой. Даже мои тревоги и волнения сейчас отступили в этой необычной для меня атмосфере единения с природой, чему я конечно была очень рада. А еще больше я радовалась, глядя на Настю. Она явно любила отдыхать вот так, в уютных и спокойных местах под открытым небом, в компании друзей. И я была счастлива, что сейчас она довольна… Единственно, что омрачало мои мысли, это то, что Милена слишком уж часто на мой взгляд крутилась вокруг нее.
    Когда мясо легло на угли, ответственность за которое принял на себя сам Артем, мы расселись полукругом у костра. Уже начинало темнеть, но огонь горел ярко и тепло, и в его желтоватом свете все вокруг выглядело очень уютно.
    Костик откупорил вино и шампанское и любезно разлил девушкам – кому что нравилось. Затем он открыл бутылку водки для Артема с Максом. Сам он заявил, что водку больше не пьет и принялся мешать темный «Бакарди» с Кока-Колой, чем очень всех повеселил, особенно когда мы увидели пропорции.
Макс тем временем сходил к машинам и принес гитару. У нас еще и живая музыка будет? Он умеет играть? Вот не думала…
    - Первый тост – за именинницу! – сказал Артем, принимая от Костика рюмку.
    Его конечно же поддержали. Когда все выпили, Настя сказала с улыбкой:
    - Пусть он будет и последним – затянулся праздник! И мне неловко из-за, что вы пьете вторую ночь лишь за это!
    - А нам не в тягость! – наигранно запинаясь, проговорил Костик.
    Вика запустила в него смятой салфеткой:
    - Сядь уже! Я тебя не потащу к палатке, как вчера домой! Теперь сам поползешь – тут всего несколько метров.
    - Не вопрос, детка! Задай только направление!
    Мы посмеялись. Вечер начался, и начался очень даже мило. Я сделала еще глоток сладкого вина и, придвинувшись поближе к Насте, положила голову ей на плечо. Она тоже прижалась ко мне, погладила мои волосы, провела кончиками пальцев по щеке и шее… Мне пришлось сдерживаться, чтобы не замурлыкать от наслаждения. Но тут она продолжила движение руки и украдкой потеребила край ошейника, спрятанного под моим воротником. И тогда я тихонечко зарычала, но вовсе не для того, чтобы выразить недовольство. Меня забавляла эта игра!
    Когда пришло время снимать мясо с углей, я поднялась, чтобы помочь Артему, и мы вместе с ним довершили сервировку стола. Столь плотный ужин в столь поздний час – это непозволительная роскошь. Но с другой стороны ведь и спать пока никто не собирался…
    Разговор становился все более оживленным. Ребята все говорили о своих делах, о каких-то событиях на треке и всяком прочем. Макс наигрывал разные мотивы на гитаре, а когда очередная тема в общем разговоре завершалась, заводил какую-нибудь песню. Как ни странно, и петь и играть у него получалось очень даже неплохо. И хотя в его репертуаре присутствовали в основном песни таких коллективов, как «Кино», «Ария» и прочих «Королей и Шутов», и которыми я вряд ли когда-нибудь стала бы заслушиваться в оригинале, сейчас все это звучало совсем по-другому, так что мне даже понравилось. Видимо обстановка была соответствующей.
    Уже основательно стемнело, и казалось что за кругом света, образованным костром, кромешная темнота и совсем ничего нет. Над головой, в пространстве между кронами деревьев, где виднелось потемневшее небо, уже появились звезды. Не знаю как остальные, но я вскоре почувствовала, что уже слегка поплыла. Мы с Настей вдвоем почти осушили бутылку вина. Милена и Вика отдали предпочтение шампанскому. Я решительно отставила свой бокал, понимая, что могу напиться, потому как практически ничего не поела – ну не могла себя заставить есть так поздно!
    Костик мое движение распознал неправильно – не успела я и глазом моргнуть, как бокал вновь был наполнен. Вот блин…
    - Ну а ты чем занимаешься? – спросил он вдруг, снова садясь на свое место.
    Я не сразу поняла, что этот вопрос был задан мне и некоторое время тормозила. Лишь когда воцарилось молчание и все как будто бы выжидающе уставились на меня, я отозвалась:
    - В каком смысле?..
    - Ну я хотел сказать – кто ты по специальности и все такое… - Костик сам немного смутился, но тем не менее продолжал. – Мы о тебе знаем разве только то, что ты еще та зажигалка на дороге! Это ты вчера показала. А еще?..
    Макс и бровью не повел. Поражаюсь его выдержке. Или его вчера так достали, что у него уже выработался иммунитет?
    - Да так, ничем особенным я похвастаться не могу, - я пожала плечами, чувствуя себя ужасно неловко.
Ну а что почувствовали бы вы в компании людей, которых едва знаешь, и которые напрямую просят что-то о себе рассказать? Да, я смутилась! Я просто не знала, что сказать!
    Настя меня выручила и подставила одновременно:
    - Ксюша у нас авиаконструктор! – гордо заявила она. Вероятно, и ее уже слегка повело.
    Обстановка разрядилась мгновенно: брови Артема поползли вверх, Костик произнес что-то типа «О-оу…», Милена хмыкнула, Вика воскликнула «Вау!», ну а Макс продолжил с покер-фэйсом перебирать струны.
    Я обреченно вздохнула и усмехнулась:
    - Насть! Ну что ты такое говоришь… Я не конструктор!
    - Какова же ваша специальность? – Артем опередил чьи-либо возгласы, заинтересованно глядя на меня.
    - Безопасность аэронавигации, - отозвалась я, окончательно сникнув.
    - Вот как?.. Серьезно, - он уважительно кивнул мне. – Вы сейчас работаете где-нибудь?
    - В «Боинге»…
    - Да, да… - проговорила Настя, поглядывая на меня с некоторой укоризной. – И неделями проводит в воздухе, забывая обо всем, что происходит в это время на бренной земле! Небожительница!
    Все засмеялись, даже Макс ухмыльнулся, а я воскликнула с шутливой мольбой:
    - Настя, ну перестань же придумывать! Это не так! Я отлетала свою стажировку… Больше такого уже не будет!
    - Ты умеешь летать на самолетах?! Вот круто… – сказала Вика, округляя глаза, и я бессильно уронила голову на грудь.
    - Да нет же!!! – отчаянно воскликнула я, стремясь оборвать нарастающий общий приступ веселья. – Я умею летать так же, как и все вы – в пассажирском кресле! Не более!
    - Ну и что же ты тогда делаешь в воздухе? – поинтересовался Костик.
    - В воздухе или на земле – мое дело испытывать, контролировать и сертифицировать определенное оборудование, обеспечивающее аэронавигацию…
    Эту длинную и пафосную фразу я произнесла как-то нетвердо, а словосочетание «обеспечивающее аэронавигацию» я сумела произнести лишь со второго раза. Напилась! Уже!
    Они конечно покатились со смеху, и это даже меня слегка задело, но вдруг Макс, сохранявший все это время практически невозмутимое спокойствие, вдруг заиграл новую мелодию, которой сегодня еще не было и, когда голоса стихли, затянул негромким голосом:

Опять туман... Закрыты Питер, Магадан…
A на экран слетелась стая с разных стран…

Я знала эту песню, знала и помнила очень хорошо. Помнила, как ребята в институте на выпускном с десяток раз без устали пели ее так же вот, под гитару, и как все дружно им подпевали.
    У Макса выходило даже еще лучше. Не знаю чем – и мастерством игры и собственно голосом, но как-то совсем по-другому. Я замерла и молчала, вместе с остальными слушая сейчас эту песню, куплет за куплетом и припев за припевом. Мне нравилось… Очень. Хотя исполнял это сейчас и такой гадский засранец, как Макс… Наверное, я стала слишком плохо судить о людях по первым впечатлениям… И это ужасно!
Все, казалось, прониклись его игрой, а он все продолжал:

2000 баксов за сигарету и даже полжизни не жалко за это.
        Чуть-чуть покурить и до рассвета будем летать, чтобы снова отдать
        2000 баксов, 2000 метров,
        200 минут еще до рассвета...
        20 секунд чтобы решить...
        20 секунд...

- А и в самом деле, дай закурить! – сказал Макс, закончив песню, и Артем
протянул ему пачку сигарет.
    Я была под впечатлением, а также радовалась тому, что благодаря мастерству Макса, от меня отстали с расспросами и, как я надеялась, вообще уже позабыли, о чем шла речь. Мне вдруг припомнилось, что я так и не поведала Насте о том, что недавно почти самостоятельно поднимала самый настоящий «Дримлайнер» с эшелона на эшелон. Расскажу ей перед сном… Если снова не забуду.
     - Ну что, вторую партию? – Костик принялся выискивать глазами ведерко с мясом в маринаде.
    Макс и Артем одобрительно покивали, а девчонки, каждая на свой лад, принялись выражать свои протесты! Я поддержала их, лишь с сомнением поморщившись.
     - Так не пойдет! – сказала Настя. – Мы всю ночь будем сидеть и есть, а потом уляжемся спать?!
     - Предлагаешь пойти погулять? – улыбнулся Артем. – Ну пошли к речке спустимся…
     - Тоже мне прогулка! – усмехнулась Милена. – Вы речки что ли никогда не видели?
     - Так можно пойти и искупаться, - бодро воскликнул Костик. – Не холодно вроде совсем!
     - Началось… - вздохнула Виктория, покачав головой.
    Все поднялись, за исключением Макса, который неторопливо курил, отложив гитару и глядя в огонь.
    Встав со своего места, я сделала глубокий вдох и подняла голову, всматриваясь в еще более потемневшее, уже ночное небо. Голова слегка закружилась, и я поняла, что все-таки выпила лишнего. Ох и зря, наверное!
    Ребята разбрелись по полянке, а затем, шутя и пересмеиваясь, не спеша направились вниз по склону, к берегу реки. Кто-то взял с собой фонарик.
    Я отстала, приостановилась, вновь оглядываясь по сторонам, а затем пошла немного в другую сторону, к темным и массивным деревьям, находящимся вне круга теплого света костра.
    - Эй, Ксю! – окликнула меня Настя. – Далеко ли ты собралась?!
    Ну конечно, сейчас они начнут отпускать свои шуточки! Мне не было плохо и я вовсе не испытывала желания где-нибудь «присесть»! Я просто захотела немножко тишины… И темный ночной лес казался мне для этого привлекательным, хотя и было жутковато.
    - За грибами я пошла! – наскоро парировала я, стремясь пресечь всяческие домыслы и подколы. Не удалось.
    - Будь осторожна! – бросил мне Костик. – Смотри, как бы грибы не начали ходить за тобой!
    Они рассмеялись, а я, пожав плечами, ступила в густую тень деревьев. Я двигалась осторожно, чтобы ни на что не наткнуться – глаза с трудом привыкали к темноте.
    Через пару десятков метров я остановилась и замерла, прислушиваясь. Голоса уже звучали где-то возле самого берега. Я вдруг услышала, как взвизгнула Настя и сразу после этого закричала очень отчаянно:
    - Не смейте! Вы что с ума сошли?!!
    И где-то там же раздался звонкий смех Виктории, а затем голос Костика:
    - А ты что смеешься? Иди-ка сюда!
    - Не-ет!!!
    Я улыбнулась. Кажется, кого-то из них пытаются принудительно выкупать… Сама я тем временем прислушивалась к ночному лесу и к своим ощущениям. Никогда мне не приходилось бывать в лесу в темноте! Даже как-то странно, что я лишь сейчас об этом задумалась… Так что наверное это был для меня вполне себе смелый поступок – пройти эти десятки метров, подальше от всех. Было жутковато и тревожно, и я ощутила некоторый прилив адреналина в новой, незнакомой еще обстановке.
    Лес был таким таинственным и странным, что я была поневоле зачарована. Вроде бы совсем рядом люди, а вроде бы ты одна на многие километры вокруг. Звуки приглушенные, размытые… Тумана только не хватает. Но он, вероятно, появится под утро. И огонек костра, видневшийся сейчас сквозь занавес листвы, тоже такой сказочный, мерцающий неясно и как будто бы маняще… Я вдыхала прохладный ночной воздух и чувствовала даже некоторое умиротворение.
    Позади вдруг хрустнула ветка!.. Я вздрогнула от страха и неожиданности, мое сердце мгновенно ушло в пятки. Трепеща всем телом, я обернулась, и темный женский силуэт приблизился ко мне почти вплотную.
    - Испугалась?.. Бедняжка… - произнесла Милена в полголоса, и я едва сдержалась, чтобы не закричать. – А ты не такая уж смелая, как пытаешься показать.
    - Что тебе нужно? – тихо пробормотала я, унимая дрожь во всем теле.
    Она промолчала. Я с трудом различала ее лицо в темноте, и мне было страшновато оставаться с ней наедине. Даже при том, что она вряд ли решиться со мной что-нибудь сделать.
    - Что с твоим запястьем? – вдруг спрашивает она. – Я видела эластик, когда ты мыла руки.
    По-любому она спрашивает не потому, что в самом деле интересуется, все ли со мной в порядке.
    - Ты оставила мне синяки… - глухо процедила я сквозь зубы.
    Она взяла меня за правую руку, отодвинула рукав свитера, погладила перевязанное запястье. Я беспокойно сглотнула, но сопротивления не оказала – это все равно было бесполезно, и к тому же я боялась поднять шум. Боюсь, что эта стерва хорошо понимает, что я опасаюсь раздуть какой-нибудь скандал прямо вот здесь. Мне было страшно и я совершенно растерялась, не зная, что мне теперь делать.
    А она тем временем поднесла мою руку к губам и нежно поцеловала.
    - В другой раз я просто сломаю ее… - проворковала она, и ее глаза недобро блеснули во мраке. – И это случится значительно скорее, если ты еще хоть раз позволишь себе насмехаться надо мной, как то было сегодня… Ты поняла меня, красавица?
    Мои губы, кажется, предательски задрожали, и надеюсь, что этого не было видно в темноте. Однако я не произнесла в ответ ни слова и собрала все свои жалкие силы, чтобы противостоять внезапно свалившейся на меня угрозе со стороны бешеной Настиной подружки.
    - Что между вами было? – спросила я по возможности твердо.
    Ее лицо вроде бы изобразило удивление, хотя я могла с большим трудом отметить это в темноте.
    - О чем ты? – спросила она, еще немного приближаясь ко мне.
    Я инстинктивно сделала шаг назад, еще один, и еще, пока не уперлась спиной в ствол дерева. Милена так же шаг за шагом следовала за мной, и в итоге мы все равно оказались вплотную друг к другу. Она даже чуть прижалась ко мне, заглядывая в глаза и все еще ожидая ответа.
    - Между тобой и Настей… - проговорила я, чувствуя, как во мне разгорается бессильный гнев и ревность.
     - Что между нами могло быть?! – отозвалась она, пожимая плечами. – У нас мало чего общего, мы совершенно разные. С чего ты вообще взяла?!
     - Не надо держать меня за дуру! – проговорила я, чуть подаваясь вперед.
    Мое движение не возымело никакого эффекта – Милена мгновенно прижала меня к дереву, одной рукой сжав мое плечо, а другой схватив меня за шею…
    Наверное ей все это попросту надоело, и она решила меня придушить по-тихому, да так и оставить здесь. Но тут она нащупала пальцами ошейник под моим воротником, и сразу ослабила хватку. Она усмехнулась и даже чуть отступила назад:
     - Хах! Так и знала… Ты ее новая сучка… Значит тебе и правда нравятся эти игры, да?
     Я сбросила с плеча ее руку и раздраженно ответила, уже не в силах сохранять спокойствие:
     - Это не твое дело! Что ты привязалась ко мне?! Что я тебе сделала?!
     - Ты мне нравишься, - сказала она, вновь приближаясь и кладя руки мне на талию. – Я хочу тебя и не скрываю этого. И я привыкла добиваться желаемого!
     - Зря стараешься! – я тщетно пыталась высвободиться из ее объятий. Она уже прижалась ко мне всем телом, а ее губы были возле моего уха.
     - Ты так уверена? – вновь зашептала она. – Подумай хорошенько! Ведь ты дерзкая, строптивая и невоспитанная девчонка! Ты знаешь это, и ты хочешь, чтобы тебя укротили… Но Настя никогда не сможет сделать этого, а я смогу. И потому повторяю – подумай еще раз над моим предложением… Я могла бы взять тебя насильно, но мне так не интересно. Это слишком просто…
     - Здесь не о чем думать… - отозвалась я, с ужасом чувствуя, что ее губы уже касаются моей шеи, а ее рука скользнула по моим бедрам и уже почти у меня между ног. – Ты пренебрегаешь всеми основными правилами – безопасностью, разумностью и добровольностью! Ты опасна, неуравновешенна и ты просто ненормальная!.. Тебе самой место на цепи и желательно в смирительной рубашке…
     Милена отстранилась от меня, и я вся сжалась, чувствуя, что сейчас она сделает что-нибудь уже совсем из ряда вон… Но она замерла, будто бы в оцепенении. Ее глаза наверное сверкали диким и гневным огнем, но я этого не могла разглядеть.
     - Жалкое ничтожество… - проговорила, будто бы даже прошипела она. – Дешевая уличная шлюшка! Клянусь, ты еще пожалеешь о своих словах!
     Она развернулась и исчезла в темноте. А я ухватилась руками за ствол дерева позади себя, чтобы не сползти на землю – коленки дрожали, ноги совсем не хотели держать меня… Вот тебе и прогулялась по лесу! Все уютные ощущения мгновенно испарились, я снова ощутила нарастающую тревогу, страх, неловкость и желание поскорее попасть домой…
     Немного успокоившись и отдышавшись, я побрела обратно и, выйдя из леса, попала в освещенное костром пространство. Милены здесь не было – она, наверное, ушла туда, к берегу, где все еще были слышны голоса. Макс уже снова неторопливо и негромко перебирал струны гитары. Когда я появилась, он коротко глянул в мою сторону и спросил:
     - Ну как там грибы?
     Я поморщилась и ответила:
     - Да никак… Не видно их что-то…
     - Фонарь дать? – вроде бы даже на полном серьезе спрашивает он.
     - Нет, спасибо…
     Пройдя к столику, я взяла свой наполовину наполненный бокал, повертела его в руках и поставила обратно. Меня все еще слегка трясло, будто бы знобило, и нужно было что-то, что поможет от этого избавиться.
Макс, хоть и без особого любопытства, но наблюдал за мной и за моей нерешительностью. В конце концов я собралась с духом и сказала:
    - Налей мне выпить, пожалуйста…
    Он поглядел сначала на меня, затем на мой бокал и хмыкнув, потянулся за бутылкой с вином.
    - Нет… - тихим и немного виноватым голосом остановила я его. – Не этого… Вот этого, - и я кивнула на бутылку «Абсолюта», которая была уже на две трети пуста.
    Не думала, что лицо Макса способно выразить удивление – это было явно не его свойство. Однако сейчас ему это как-то удалось, и она поглядел на меня уже настороженно:
    - Ты серьезно что ли?!
    Я кивнула с еще более жалким и виноватым видом, и обхватила себя руками. Не то чтобы было прохладно, но чертова дрожь…
    - Уверена? – Макс видимо давал мне последний шанс.
    Я снова покивала, думая при этом, что наверное все-таки вряд ли стоит это делать. Но, как говорится, клин клином… Этот шок выведет меня из другого шокового состояния. Возможно.
    Тогда Макс больше ничего не сказал – достал новую рюмку, рядом поставил свою и, откупорив бутылку, разлил по ним жутковатое прозрачное… Меня даже передернуло. Это не виски, не душистый темный ром, в составе какого-нибудь коктейля… Это… Это Ксюшкина смерть!
    Я взяла свою рюмку и некоторое время обреченно глядела на ее содержимое. Хотя какая тут обреченность? Меня никто не заставлял – сама решила отличиться… Краем глаза я заметила, что Макс с интересом поглядывает на меня. И тогда я закрыла глаза и влила в себя эту отраву или панацею, уж не знаю.
    Глоток дался мне с трудом, и все едва не поспешило обратно, когда я по глупости раскрыла рот и попыталась захватить немного воздуха. Ну да, я не умею пить…
    Пока я судорожно пыталась как-нибудь снова начать дышать, схватившись одной рукой за сердце, а другой зажав себе рот, Макс покачал головой и тоже опрокинул в себя содержимое своей рюмки.
    - Съешь чего-нибудь, - посоветовал он.
    Я отрицательно помотала головой, потому как говорить могла лишь с большим трудом. Обжигающая жидкость провалилась внутрь, будто разъедая все на своем пути. Было ужасно противно, но нужный эффект достигнут – проблемы с Миленой улетели из моей головы или, как минимум, спрятались куда-то на задний план.
    - Еще… - выдохнула я, решительно ставя рюмку на столик.
    Этим требованием я возвела удивление Макса во вторую или даже третью степень за долю секунды.
    - Ни хрена себе, ты зажигалка… - проговорил он, вновь отворачивая крышку бутылки. – С тобой все нормально?
    - Да все в порядке! – нетерпеливо сказала я, уверенная, что Макс не станет углубляться в анализ моего состояния, чтобы установить правду я говорю, или нет.
    Он усмехнулся и налил нам еще по одной. Я снова не дожидаясь чего-либо, торопливо залила в себя прозрачный огонь, поспешно поставила рюмку и зажала рот уже обеими руками. Вот это уже была жесть… На моих глазах даже проступили слезы!
    - Запей хотя бы, глупая! – Макс протянул мне стакан вишневого сока, который я тут же осушила одним махом.
    Когда мне стало чуть легче, я, стараясь контролировать движения, добралась до своего шезлонга и почти упала в него, запрокинув голову. Но от этого меня снова начало подташнивать, и я поскорее согнулась пополам, обхватив руками колени… Ох, не перестаралась ли я?..
    - Тебе Настька обычно запрещает пить, что ты так стремишься нажраться? – недоуменно проговорил Макс.
    Я подняла на него глаза. Да нет, вроде не издевается, больше и правда недоумевает. Не ожидал такого, наверное. Я и сама от себя не ожидала.
    - Нет… - пробормотала я. – Но ты все равно не говори ей, пожалуйста… Она меня прибьет.
    - Я-то не скажу, - он пожал плечами. – Только почему ты думаешь, что она не почувствует запах спирта? Ты поела бы все же…
    Этим он меня убедил, что поесть стоит. Может не так заметно будет… Я положила себе пару кусочков мяса и нарезанные овощи. И пока я ела, Макс снова закурил и молча глядел в огонь, позабыв будто бы, что кто-то вообще есть рядом.
    Когда я отставила тарелку, чувствуя, что стало уже значительно легче, Макс спросил, запустив окурок в костер:
    - Ну что? Отпустило немного?
    Я покивала в ответ. Мысли потихоньку пришли в порядок, и на волнения стало вроде бы пофиг. Я чувствовала, что вставило мне неслабо… Главное сейчас не начать геройствовать.
    Но также я чувствовала, что мне все уже абсолютно безразлично – настолько быстро и сильно спиртное ударило в голову.
    - Отпускает… - сказала я, делая наконец глубокий и полноценный вдох.
    - Вид у тебя был, будто тормозухи глотнула, - заметил он.
    Я усмехнулась:
    - Да это наверное она и была… Вообще не понимаю, как вы это пьете!
    - Просто ты не умеешь пить, - он был совершенно невозмутим, ставя мне такой диагноз.
    - Именно. Я пью точно так же, как ты ездишь! – я ни на секунду не замедлила с ответом. Мозг уже работал в режиме хмельного автопилота.
    Макс снисходительно поглядел на меня и даже улыбнулся:
    - Готова девочка… Ты еще предложи сейчас погоняться. На что на этот раз?
    - Так с тобой и забиваться даже не на что! – отмахнулась я. – Отравить меня вчера хотел, да? Счастье, что ты сегодня не готовил шашлыки… Все бы тут и полегли!
    Он поглядел в сторону, усмехнулся, покачал головой и снова взглянул на меня. Я с ироничной улыбкой, приукрашенной приподнятой бровью, ожидала, что же он скажет в ответ.
    Макс вздохнул и поднялся на ноги со словами:
    - А я ведь предупреждал тебя… Что ж, идем купаться! – и он сделал шаг в мою сторону.
    Я очень быстро поняла, что он, похоже, не шутит, и стремительно, насколько это было возможно, соскочила со своего места! Были мысли скрыться в лесу, запереться в одной из машин, бежать к Насте с криками о помощи или хотя бы объявить, что «я в домике»! Но эти мысли отняли драгоценные секунды, которые теоретически еще могли обеспечить мне спасение… С круглыми от страха глазами я увидела, что Макс уже вот совсем около меня! Он быстро склонился, обхватил меня на середине бедер и, легко подняв, перекинул меня через плечо…
    Как же я завизжала… Грибы и всякая лесная живность, наверное, в ужасе попрятались, а голоса на берегу мгновенно стихли.
    - Отпусти!!! – кричала я, отчаянно барабаня по его спине. – Поставь на место! Это ни разу не смешно!!!
    Макс вообще никак не реагировал. Он уверенно спускался вниз по склону, приближаясь к берегу реки.
    - Я же пошутила! – мной уже и в самом деле овладела дикая паника. – Отпусти!.. Обещаю, что заткнусь и больше не буду!.. Помогите!!! На помощь!!! Настя!!!
    Я все не прекращала истошных воплей, когда мы достигли пункта назначения.
    - Что происходит? – поинтересовался Артем.
    - Эй, Макс, ты что задумал?! – это уже голос Насти. – А ну поставь ее на землю!
    Я никого не видела и беспомощно висела на плече Макса, чувствуя себя ужасно глупо и неловко.
    - Спасите меня! Умоляю! – простонала я.
    И тут Макс вдруг поставил меня на ноги, уже практически протрезвевшую, а сам отступил в сторону со словами:
    - Насть, твоя бешеная подружка меня за несколько минут основательно достала! Уйми ее, привяжи где-нибудь или не отпускай от себя! Иначе я ее точно искупаю!
    - Я тебе искупаю! – пригрозила Настя, привлекая меня к себе и обнимая, хотя ей самой было уже смешно.
    Они все уже смеялись, да в общем-то и меня начинало разбирать… Но я уткнулась в Настино плечо, пряча лицо в ее волосах. Делала я это несколько театрально, а она не менее театрально гладила и успокаивала меня.
    В итоге никого не отправили купаться, и мы все вместе вскоре вернулись к костру.
    - Что ты опять успела натворить? – в полголоса и с трудом сдерживая улыбку, спросила Настя.
    - Да ничего я не натворила! – возразила я, пожимая плечами. – Вообще сидела и молчала!
    Она рассмеялась, забавляясь моим невинным видом:
    - Ну конечно! Так и поверила… Где там наши наручники? И правда лучше не отпускать тебя ни на шаг!
    - Это уже лишнее! – я торопливо отступила от нее, чем только усилила ее веселье. – Я буду хорошо себя вести, обещаю!
    - Это одно из тех обещаний, которые тебе почти не удается выполнять, - ответила она и добавила уже совсем тихо: - Дома – десять ударов в наказание!
    Мгновенно просияв, я тут же выпалила:
    - Так и знала, что вчера тебе это понравилось! С удовольствием выпорю тебя еще раз!.. Тебе не было слишком больно?..
    Настя замерла, даже рот у нее приоткрылся от столь вопиющей наглости! А я, хорошо усвоив только что пройденный урок, не промедлила ни секунды и быстренько смоталась, чтобы помочь Артему и Виктории в подготовке новой партии горячего. Через полминуты я услышала, как где-то по другую сторону поляны Настя наконец отошла от оцепенения и воскликнула:
    - Макс!.. Макс ты где?.. Я согласна выкупать Ксюшку! Помоги ее поймать, пожалуйста!..
***
    Я очень долго ворочалась, пытаясь уснуть, чем вызывала неудовольствие Насти, с которой мы ютились под двумя теплыми одеялами. Мне было то душно, вероятнее всего просто от того, что все-таки переборщила со спиртным, то холодно, потому что часам к трем ночи, когда все уже решили отдыхать, стало значительно прохладнее.
    В очередной раз я проснулась, потому что было тяжело дышать и голова чуть побаливала. И еще хотелось пить… Воды… Холодной, кристально прозрачной, освежающей… Все-таки не стоило напиваться! Ну вот совсем не стоило! Мысленно я пыталась оправдываться перед собой же, что оно все само так получилось.
    Некоторое недомогание и жажда пробудили меня окончательно – я открыла глаза. Разумеется в палатке было абсолютно темно, и я очень осторожно, чтобы не разбудить Настю, стала вылезать из-под одеяла. Сколько сейчас времени, интересно? Часов пять утра? Я никак не могла на ощупь отыскать телефон.
    Тихонько обувшись и захватив куртку, я выбралась наружу. Уже светало, над водой тянулись белесые волны тумана, наползавшие на берег и неторопливо скользившие даже среди деревьев. Не было ни малейшего ветерка, стояла восхитительна тишина! Звезды уже попрятались – не из-за того, что близился рассвет, а потому что налетели облака.
    Накинув курточку на плечи, я осмотрелась вокруг. Наш импровизированный лагерь мирно спал, на месте потушенного костра вился едва заметный, слабенький дымок.
    Почти бесшумно ступая по мягкой траве, я подошла к нашему столику, отыскала в стоявших возле него сумках бутылочку минеральной воды и, отвернув крышку, сделала несколько глотков… Ох, вот это то, что нужно…
    «Зачем же ты так напилась, глупенькая?» - говорила я сама себе с укоризной.
    С другой стороны все же было не так уж плохо… Благодаря этому я не замечала ненавистную мне Милену и сумела весело провести остаток ночи. Правда после моей невероятной дерзости пришлось некоторое время спасаться от разъяренной Насти до тех пор, пока она не успокоилась. Это было забавно и скучать не пришлось… И к тому же, я честно готовилась искупить свою вину, как только мы вернемся домой!
    Сделав еще пару глотков, я прошла немного вниз по склону, любуясь плывущим над водой туманом и наслаждаясь этой незыблемой тишиной. Может сейчас я немного освежусь и смогу уснуть нормально? Я даже стянула с плеч куртку, чтобы немножко померзнуть. Пусть мне будет сейчас холодно, и я поскорее вернусь под одеяло, к теплой, мирно спящей Настеньке, улягусь рядышком и мы так и проспим до самого полудня…
    Я вдруг почувствовала, что тишина чем-то нарушилась и замерла, напрягая слух. Я даже перестала дышать... Но так и не поняла, что же меня потревожило. Странное чувство, будто бы я стою здесь уже не одна.
Посмотрев по сторонам, я ничего такого не обнаружила и некоторое время вглядывалась в сумеречный лес и рассматривала растущие по краям поляны кустарники. Ничего… Ни одна веточка не дрогнула, не шелохнулся ни один листик. Но при этом что-то все же было не так.
    Развернувшись, я сделала несколько шагов обратно, в сторону лагеря, оглядела палатки, столик, шезлонги и уже покрытые утренней росой автомобили. А потом мой взгляд переместился на деревья, пополз вверх, к их кронам и еще выше – к еще темному, затянутому облаками небу… Бутылка с водой с глухим стуком выпала из моих рук. Куртку свою я так же уронила и замерла на месте, скованная ужасом, неспособная издать ни звука – на фоне сероватых облаков я увидела очертания самолета…
    Нет ничего необычного в том, чтобы увидеть в небе самолет… Но не на высоте в полкилометра, с учетом того, что поблизости нет ни одного аэродрома, к тому же летящий без навигационных огней, с невероятно задранным для пассажирского лайнера носом… И летящий совершенно бесшумно…
    Я задрожала, но так и не сумела сдвинуться с места, пораженная этим страшным зрелищем! Самолет терпел бедствие! Он попросту падал, лишенный тяги обоих двигателей, которые мертвым грузом висели под крыльями! И что было ужаснее всего – падал он именно сюда, в сторону нашего лагеря… Я прикинула траекторию и скорость, с которой он летел сюда, неумолимо теряя высоту – меньше чем через минуту от нас ничего не останется!
    Мозг отчаянно посылал импульсы телу, будто бы крича, что нужно немедленно сваливать отсюда подальше, чтобы попытаться спастись… Но я реагировала очень медленно, будто парализованная страхом! Мне пришлось несколько раз судорожно вдохнуть, прежде чем я сумела набрать в легкие достаточно воздуха и завопить изо всех сил:
    - Вставайте!!! Бегом отсюда!!! Бегите-е-е!!!
    Мой собственный крик будто придал мне энергии, и я, сбросив наконец оцепенение, рванулась к палатке, в которой спала Настя. Я отчетливо понимала, что меньше чем за минуту вряд ли мы все успеем отбежать далеко, если вообще хоть что-нибудь успеем… Похоже, это был конец… Но если и предстояло умереть, то я предпочла бы в это время держать за руку ту, которую люблю!
    Теперь уже был слышен мягкий свист воздуха, рассекаемого огромной крылатой машиной, и через несколько секунд лес наполнился глуховатым, но мощным по силе шумом, треском и скрежетом.
    Я едва добежала до палатки и повалилась с ног, когда земля дрогнула от того, что самолет обрушился на лесной массив… Подняв глаза, я увидела, как на меня надвигается будто ураганная волна из сломанных веток и стволов деревьев, подгоняемая разваливающимся на части фюзеляжем лайнера… И я закричала…
***
    - Ксю! Да что с тобой такое?! Проснись же! – испуганный голос Насти окончательно выводит меня в реальность, и я вскидываюсь, слыша собственное учащенное дыхание и чувствуя, как сердце болезненно колотится в груди.
    - Ксюшка… Что ты кричишь? Снова дурной сон? – лицо Насти возникает перед моим взором, и взгляд ее обеспокоенный, недоумевающий.
    Палатка едва освещена фонариком телефона… Я что-то прошептала, с трудом разомкнув дрожащие губы, но даже и сама не поняла что именно. Тогда Настя просто привлекла меня к себе и крепко обняла… Я ощутила тепло ее тела, в то время как сама была холодная, будто ледышка!
    - Что случилось? – послышался откуда-то голос Артема. – Кто кричал?
    - Уже все в порядке! – откликнулась Настя. – Ничего страшного…
    Она снова посмотрела на меня и тихо добавила:
    - Ты ведь в порядке, правда?..
    Я покивала, понемногу приходя в себя, и ответила:
    - Да, да… Все нормально… Это был всего лишь сон… Прости, что разбудила.
    Мягко высвободившись из ее объятий, я выбралась из-под одеяла, нащупала свою куртку. Настя не препятствовала мне, лишь недоуменно наблюдала, как я обуваюсь. Только когда я приоткрыла клапан палатки, собираясь выйти наружу, она спросила:
    - Куда ты?.. Ксюш, ты точно себя нормально чувствуешь?
    - Да, мне просто душно немножко… - виновато и тихо отозвалась я. – Все нормально, Насть, правда! Я просто хочу немного подышать… Можно?
    - Ну конечно… - растерянно проговорила она. – Мне пойти с тобой?
    - Нет, не нужно… Отдыхай лучше! Я скоро приду, не переживай.
    Я улыбнулась ей, чтобы хоть немного ослабить читавшееся в ее глазах волнение. Она тоже улыбнулась мне и кивнула со словами:
    - Только не простудись, пожалуйста!
    Выбравшись из палатки, я выпрямилась, надела куртку и застегнула молнию. Это раннее утро и правда было прохладным.
    Несколько опасливо осмотревшись по сторонам и прислушавшись, я поняла, что это уже точно не сон – краски хоть и блеклые, но более естественные, легкая шумовая гамма с неохотой просыпающегося леса… Я заставила себя внимательно оглядеть темное, слегка пасмурное небо в поисках хоть какого-нибудь самолета, но не обнаружила ровным счетом ничего. Всего лишь ночной кошмар… Просто слишком уж он казался реальным.
    Дышать стало полегче, но вот сердце противно ныло. Похоже на то, что было вчера перед теми странными приступами, но все же значительно слабее… Не смотря на это, я все равно ожидала, что сейчас сердечко вновь провалится куда-то, и все повторится!
    Я ждала, прислушиваясь к окружавшей меня природе, а также к своему собственному телу, пытаясь убедиться, все ли с ним в порядке и могу ли я поддерживать над ним контроль.
    Ни лучше, ни хуже не становилось, и я понемногу успокоилась, сделала несколько осторожных шагов по склону и затем неторопливо пошла к берегу реки, погружаясь в пелену влажного тумана.
    Ничто не пугало меня – ни одиночество, ни эта таинственная молочная дымка, поглотившая меня. Мои мысли сейчас обращались к только что привидевшемуся кошмару, который я запомнила как-то даже слишком отчетливо. Произошедшая на моих глазах катастрофа не выходила у меня из головы.
    Добравшись до самого берега, я присела на сухое бревно, притащенное сюда, вероятно, какими-нибудь рыбаками, обхватила руками колени и прикрыла глаза.
    Неприятное чувство тревоги не желало меня отпускать, хотя при этом сколько-нибудь связных мыслей, которые бы выражали эту тревогу, в голове не было. Разве что картина крушения из сна все еще стояла перед глазами, но это было будто бы непроизвольно, и я понимала, что это был всего лишь сон. Что же со мной такое? Почему я стала какая-то нервная и напряженная? И это только усиливается… Еще совсем недавно ничего такого не было, или я просто не замечала в себе каких-то переживаний или беспокойства. Но вот сейчас…
    Настя… Я уже привыкла, что могу доверить ей все, что угодно, однако на данный момент даже не представляла, как и чем могу с ней поделиться. А ведь она хотела бы этого, она всегда пыталась подержать меня и это ей удавалось!.. Но что я ей скажу? Не про Милену же и наши с ней «тепло-мягкие» отношения! А об остальном… О чем остальном? Я даже не могу разобраться в том, что меня тревожит! Может я сумасшедшая, просто до сих пор этого не поняла?
    Мысль о собственном безумии заняла определенный приоритет в том тумане, который вяло клубился в моей голове, подобно той дымке, что плыла сейчас над спокойной водной гладью. Может я и правда слегка того?.. Я склонна к опасным авантюрам на дороге, в тайне увлечена садо-мазохизмом… А когда один человек в считанные секунды сжег в ярком пламени все мои прежние надежды на счастье, я, всем своим естеством не желая повторения такого «Гинденбурга», отреклась от всего, чего когда-то так хотела, и в итоге нашла свое счастье с девушкой… Вся моя жизнь будто переполнена внезапными событиями, каждое из которых может перевернуть ее с ног на голову, и я никак не могу хотя бы замедлить этот безумный круговорот! Да, я не представляю себе тихую и размеренную жизнь, но и к такому темпу я не всегда готова...
    Я вздрогнула и опасливо оглянулась, услышав позади себя шелест травы и приглушенные шаги! Но это была Настя… Она спускалась ко мне, кутаясь в куртку и с некоторым недовольством поглядывая на меня.
    - Ксюш, ну сколько можно тебя ждать… - Настя уселась рядом со мной и заглянула в мои глаза. – Ты здесь не мерзнешь? Я вот без тебя совсем там закоченела!
    Инстинктивно я придвинулась к ней поближе, прижалась, уткнувшись носом в ее плечо. Настя обняла меня, покрепче прижимая к себе.
    - У тебя ничего не болит? – снова спрашивает она. – У тебя такой вид несчастный…
    Я заставила себя улыбнуться, хотя внутренне во мне все как-то болезненно сжалось.
    - Ты такая нежная… А недавно еще была в такой ярости! - я попыталась отшутиться. – Ничего у меня не болит… Разве что задница предчувствует возмездие по возвращении домой!
    Она вздохнула с негодованием:
    - Ксюш, я серьезно! Ты точно в порядке?
    - Кажется да… - сказала я, но мой голос прозвучал нетвердо.
    - Ну что значит – кажется! – не унималась Настя, заставив меня повернуться к ней лицом. – Ксюша, девочка моя, объясни мне, что с тобой?
    - Если бы я сама знала, Настенька… - тихо пробормотала я, не в силах глядеть в ее глаза.
    - Ты ведь уже вроде бы давно не страдаешь ночными кошмарами! – продолжала она, сжимая мою руки в своих. - Когда была на стажировке, все было нормально? Ты хорошо спала? Сердце не беспокоило?
    - Все было в порядке, - честно ответила я. – Если и были проблемы со сном, то разве только с его отсутствием! И сердце было в норме… Оно и сейчас вроде бы в норме.
    - Да, особенно вчера! – возразила она, и я почувствовала, что ее негодование только возрастает. – Когда ты в обморок упала ни с того, ни с сего! Мне это все не нравится, слышишь, Ксю?
    Ну а я будто от всего этого в восторге! Конечно я понимала ее переживания, но мне было совершенно неясно, что со всем этим делать. Прежде всего нужно было постараться успокоить Настю, чтобы она не нервничала из-за меня и, не да бог, не начала развивать какую-нибудь бурную деятельность.
    - Милая, вчера был переизбыток адреналина и алкоголя! – мягко проговорила я, с теплом и нежностью посмотрев на нее. – И устала я очень… Смены часовых поясов и все такое… Ну переутомилась! Отсюда, наверное, и сплю не очень…
    - Ксения, с каких пор от переутомления останавливается сердце? – мрачно взглянув на меня, проговорила Настя.
    - Да ничего у меня не останавливалось! – торопливо сказала я, похолодев от этого ее взгляда. – Ты просто испугалась и…
    Настя сжала губы, и я мгновенно заткнулась.
    - За дурочку меня держишь? – проговорила она едва слышным шепотом. – По-твоему, я не в состоянии определить? Пульс едва прощупывался!
    Я не нашлась, что на это ответить, и некоторое время мы молчали. Настя все еще пытливо глядела на меня, будто ожидая какого-нибудь признания, а я, не в силах выдержать этот взгляд, отвела глаза.
    - Настюш, ну что ты снова… - пробормотала я наконец. – Ну мы же договорились… Если что-то вдруг начнет беспокоить…
    - А ты не подумала, что может оказаться уже поздно?! – Настя придвинулась ко мне близко-близко, и голос ее слегка дрогнул, когда она произносила эти слова. – Я не хочу тебя потерять! Я беспокоюсь за тебя, понимаешь ты это?
    Я чувствовала, что она разнервничалась не на шутку и понимала, что срочно нужно что-то предпринять, чтобы помочь ей успокоиться. Настенька… Из-за меня она переживает настолько, что это даже становится видно невооруженным глазом!
    - Я буду с тобой… Все будет хорошо, - сказала я, притягивая ее к себе и крепко обнимая. – Ты такое сокровище… Мне тяжко от того, что я заставила и тебя разволноваться… Прости…
    - А что волнует тебя саму? – прошептала она, прижимаясь ко мне. – Я вспомнила тот твой ночной кошмар… Тогда ты тоже кричала… Снова что-то из прошлого?
    Отрицательно качнув головой, я отозвалась тихонько:
    - Нет… Нет, Настюш, не из какого не из прошлого, правда. Это просто дурной сон, вот и все! Там даже рассказать нечего – чушь какая-то. А испугалась я потому что трусиха! Ты ведь меня знаешь.
    Видимо то, с какой убедительностью я это произнесла, успокоило Настю, и она немного расслабилась.
    - Ладно… - она вздохнула будто бы с некоторым облегчением. – Ты спать не хочешь пойти? Не замерзла еще?
    - Да нет вроде, - отозвалась я с улыбкой. – Уже даже, кажется, теплеет…
    Небо осветлялось с каждой минутой все сильнее, над лесом вскоре начнет подниматься солнце, разгоняя предрассветную туманную дымку. Наступит новый день, и возможно он немного разгонит всякие странные тревоги и волнения… Глядя сейчас на спокойную воду перед собой и обнимая любимую, я думала об этом и надеялась, что мучительные внутренние беспокойства вскоре покинут меня. Поскорее бы – невыносимо постоянно терзаться неизвестно даже чем…
    - Как тебе здесь? – спросила Настя, когда мы еще несколько минут помолчали, просто согревая друг дружку и наблюдая за вяло клубящимися волнами тумана. – Не жалеешь, что поехала?
    Я усмехнулась:
    - Ну что ты, вовсе я не жалею! Я напилась, обнаглела до крайности, наговорила тебе дерзостей и заработала хорошее наказание… Что может быть лучше!
    Настя с безнадежностью посмотрела на меня и покачала головой, кривя губы в сочувственной улыбке, и тогда я добавила уже нормальным тоном:
    - Но если по правде – тут и правда очень мило! Я не привыкла отдыхать на природе, и я рада, что ты меня сюда все-таки вытащила.
    - Всегда приятно открывать друг для друга что-нибудь новое, - сказала она, сжав мою руку.
    - Полностью согласна… - выдохнула я, кладя голову ей на плечо.
В этот момент я чувствовала, что счастлива… Чувствовала, что защищена, что я нужна и любима, что несмотря на такие наши своеобразные отношения, я для нее очень и очень важна… И за это я готова была отдать все, включая собственную жизнь. Даже за одно такое мгновение!
    - Знаешь, чего мне очень хочется? – произнесла Настя у меня над ушком. – Даже о чем я мечтаю уже довольно долгое время…
    - Чего же?.. – спросила я, чувствуя сладкое умиротворение от того, как нежно и тепло прозвучал сейчас ее голос. – О чем ты мечтаешь?
    - Я хочу путешествовать вместе с тобой… - ответила она, понизив голос, будто бы опасалась, что нас кто-нибудь может услышать. – Хочу объехать весь свет! Мне надоели отели, курорты и пляжи… Я хочу взять тебя и отправиться в долгое романтическое путешествие, где ничто не будет нас заботить и тревожить! Чтобы мы были лишь вдвоем… Хочу оставить суету реальности, отключиться от нее, забыть обо всем…
    Я приподняла и повернула голову, чтобы увидеть ее взгляд, такой неожиданно мечтательный, устремленный куда-то вдаль. Я не могла даже выразить, как восхищалась ей… У меня было такое ощущение, что сколько бы мы ни пробыли вместе, каждый день я нахожу в ней что-нибудь новое, еще непознанное… Она моя Богиня – прекрасная и строгая, добрая и романтичная, таинственная и в тоже время открытая и чувственная, нужно лишь подобрать нужный ключ к ее настроению и мыслям.
    Сияющий Настин взгляд постепенно померк, и она немного с виноватым видом взглянула на меня, печально улыбнувшись.
    - Непросто разорвать замкнутые жизненные круги, правда? – сказала она с оттенком сожаления в голосе.
    Я ничего не ответила, лишь кивнула с полным согласием. Мы прекрасно понимали друг дружку.
    - Ты бывала во Франции? – спросила Настя после того, как мы снова немного помолчали.
    - Да… - отозвалась я. – Была только в Ле Бурже, на авиационной выставке, еще в детстве. А ты?
    - И я бывала, но, как понимаешь, не на выставке в Ле Бурже… - улыбнулась она. – Вот что… Сможешь ли ты выкроить пару лишних дней, чтобы прибавить их к каким-нибудь выходным? У тебя ведь не жесткий график, насколько я знаю… Я хочу погулять по Парижу вместе с тобой. Ты не против?

0

24

Я тихо рассмеялась, пряча лицо в ее волосах:
    - Господи, Настя… Разве я похожа на человека, который против того, чтобы провести выходные в Париже! Конечно же я все для этого сделаю!
    - Прекрасно, - сказала она удовлетворенно. – Пусть это будет нашим небольшим планом на ближайшее светлое будущее. Согласна?
    - Согласна! – ответила я, прижавшись к ней еще сильнее. – Согласна и буду ждать с нетерпением!

Глава 13

Я не помню, чтобы когда-нибудь в моей жизни попадалось столь жаркое лето! Пусть его начало было несколько прохладным, но затем, по-видимому, природа решила наверстать упущенное. Была третья неделя июля, и с погодой творилось что-то невероятное! Тридцатиградусная жара держалась почти постоянно, периодически сменяясь мощными грозами, после которых становилось настолько душно, что на улице невозможно было находиться и спастись можно было разве что благодаря кондиционерам.
    И работы выдалось немало. Руководство корпорации распорядилось обеспечить спецификациями все авиакомпании, планирующие приобретение новеньких «Лайнеров мечты». Свободного времени было катастрофически мало, а впереди ждал еще и московский авиасалон, на котором требовалось организовать первую российскую презентацию новой крылатой машины.
    Много дней подряд я приезжала домой и просто падала без сил, вводя Настю в легкое недоумение. В моей голове крутились лишь цифры, схемы и алгоритмы, планы мероприятий и длинный список того, что требовалось успеть сделать в кратчайшие сроки.
    Но мне не на что было жаловаться! Я сама хотела жить и дышать этой сферой, и никогда не тешила себя надеждами, что в своей работе я буду витать в облаках как в прямом, так и в переносном смысле. Я жила, двигалась и чувствовала, что то, что я делаю приносит немалую пользу и помогает поддерживать столь крупную отрасль человеческой деятельности, как авиастроение. И это было классно… Надеюсь, что родители гордились мной… Что Настя гордилась мной…
    Зато все свободное время я проводила очень приятно, и все это благодаря Насте. Особенно выходные, в одни из которых мы еще раз небольшой компанией поехали на то самое местечко на берегу реки на целых две ночи. В тот раз, к счастью, Милены с нами не было, чему я была несказанно рада. Эта особа вообще будто бы исчезла из моей жизни – с той первой поездки на природу я больше ни разу с ней не пересеклась.
    Все вроде бы наладилось, я чувствовала себя прекрасно, и все мои тревоги будто бы отступили. Ну или на них попросту не было времени. И самое главное – Настя была в полном порядке! Ей более не приходилось нервничать из-за меня, и она снова была самой собой – той строгой, немного деспотичной, но самой прекрасной и самой любящей девушкой на свете, которую я боготворила.
    В середине недели, как это часто бывало в последние дни, я засиделась в своем кабинете допоздна. Было уже около половины десятого вечера, а я, все никак не могла управиться с очередным пакетом спецификаций и вяло подумывала, что неплохо бы попросить еще чашку кофе – уже третью или четвертую лишь за один вечер. Не многовато ли с моим неспокойным сердцем?..
    Дверь отворилась, и я подняла уставшие глаза от монитора ноутбука. В кабинет вошла Дана – проект-менеджер по контрактам. Я улыбнулась ей, но боюсь, что улыбка получилась слишком уж утомленной.
    - Ты все еще здесь! – воскликнула она. – Знаешь, который час?
    - Ну ведь и ты тоже здесь, - я пожала плечами. – Знаю, конечно… Я все никак не закончу с «S7».
    - Много осталось?
    - Нет. Базовая техника безопасности.
    - Тогда заканчивай это поскорее и поезжай домой! – наставительно произносит она, вновь взявшись за дверную ручку. – И еще, - добавила она, указав в мою сторону пальцем, - завтра и в пятницу ты свободна!
    - Как так?! – я недоуменно подняла брови. – У нас ведь еще оставались компании-перевозчики, которые…
    - Да, но ими займутся другие, - прервала она меня. – Твоей команде велено отдыхать, а тебе – особенно! Харгрив сам распорядился.
    - Оу! – воскликнула я с усмешкой. – Либо проблема в сверхурочных, либо это выглядит как подкат!
    Прикрыв дверь, Дана рассмеялась и, понизив голос, произнесла:
    - Харгрив слишком помешан на своей работе, чтобы подкатывать к кому-нибудь. Скорее я попытаюсь затащить тебя в постель, нежели он!
    Я слегка покраснела, что, впрочем, вряд ли было заметно в неярком свете настольного плафона, и ответила, придавая своему голосу побольше страстной глубины и чарующей таинственности:
    - Будь осторожна! Ведь я могу оказаться не против такого расклада…
    Ахнув, она уставилась на меня во все глаза, и потому я поспешила улыбнуться, давая понять, что это всего лишь шутка.
    - Один – один! – она подмигнула мне. – На ближайшей корпоративной вечеринке ты будешь моей, красотка!
    Мы посмеялись, и Дана, помахав на прощание рукой, вышла из кабинета. Надеюсь, она не подумала всерьез о том, что я лесбиянка.
    Решив, что с кофе уже и так перебор, я принялась заканчивать свою работу на сегодня и уже около десяти часов смогла наконец отправиться домой. Дороги уже были не слишком загружены, и потому я добралась примерно за час.
    Но, заехав на территорию, я не обнаружила на площадке Настиной машины… Ничего такого в этом не было – Настя часто приезжала значительно позже, чем я. И меня ее отсутствие не огорчило, а даже совсем наоборот – я сразу решила устроить ей какой-нибудь приятный сюрприз.
    Войдя в дом и убедившись, что Насти и правда нет, я, на ходу сбрасывая с себя одежду, поспешила в душ, чувствуя необычайный прилив энергии, будто бы и не было долгого и утомительного дня, проведенного за рутинной работой. Впрочем, этому могло способствовать и чрезмерное количество выпитого кофе.
    Освежившись, я побежала в спальню, чтобы поскорее заняться вечерним макияжем и волосами, ужасно боясь не успеть к Настиному возвращению. Захватив по дороге свою сумочку, я выудила из нее телефон и обнаружила в нем сообщение:

«Ксюшик, не волнуйся, я немного задерживаюсь. Надеюсь, сама ты уже дома. Буду минут через 40»

Это придало мне еще большее ускорение, сердце забилось чаще, и я в состоянии легкой паники принялась за дело.
    Без четверти одиннадцать я была практически готова и стояла перед зеркалом, стараясь рассмотреть себя со всех сторон. Белый корсет с жемчужным отливом, белые стринги, тонкие чулочки и, разумеется, беленькие туфельки – вот и все, что составляло мой сегодняшний вечерний наряд. Только крыльев за спиной не хватает… Последний штрих – блестящий именной ошейник, половинки которого я осторожно сомкнула замочком, ну и еще по широкому хромированному браслету на каждое запястье. Вот теперь готово – пусть Настя делает все, что захочет! Даже если она вернется обессилевшей или предельно уставшей, то все равно оценит мое стремление сделать ей приятно!
    Схватив с кровати телефон, чтобы посмотреть время, я заметила, как за окном в глубоких уже сумерках мелькнул свет фар. Настя!
    Я поспешила вниз, радуясь тому, что все же успела! Не успела разве что с каким-нибудь легким ужином, но, надеюсь, нам будет не до него… Соскочив с последней ступеньки, я поторопилась пересечь холл, но остановилась и замерла где-то на середине пути, когда входная дверь отворилась. В прихожей показалась Настя, а за ней… Милена.
    В моей жизни частенько случались грандиозные ляпы и фэйлы, и, казалось бы, к этому уже нужно было привыкнуть и относиться философски. Но мне это никак не удавалось, и произошедшее стало для меня мощным шоком.
    Сказать, что охренели все – это ничего не сказать. Немой сцене с раскрытыми ртами не доставало лишь театральных прожекторов, которые подчеркнули бы максимально дурацкое положение главной героини этой комедии… Черт возьми! Ну почему нельзя провалиться сквозь землю?!
    Первой пришла в себя Милена, и на ее лице появилась ехидная ухмылка, обещавшая мне как минимум какое-нибудь унижение, а в худшем случае – изощренную месть за то, что не так давно происходило между нами.
    Наконец и Настя немного овладела собой и с улыбкой произнесла:
    - Прекрасно выглядишь, Ксения… Я впечатлена!
    «Не ты одна…» - подумалось мне, но вслух я пискнула, сгорая от стыда, лишь тихое и жалкое:
    - Привет…
    Будь ситуация несколько иной, я и повела бы себя, наверное, немного по-другому. Пусть все это выглядело ужасно стыдно и нелепо, но приди с Настей кто угодно, кроме Милены, я нашла бы как выкрутиться! Я исполнила бы какую-нибудь прикольную роль, а Настя несомненно подыграла бы, и все было бы хорошо… Но Милена… Здесь играть было бессмысленно. Я была в полном отчаянии и на грани истерики.
    Настя сделала несколько шагов ко мне и, видя, что я слегка не в себе, успокоительно улыбнулась мне и нежно провела пальцами по моей руке.
    - Ксюш, нам с Миленой нужно поговорить. Пожалуйста, приготовь нам твой чудесный облепиховый чай. Мы будем в гостиной. Хорошо?
    - Да… Да, конечно… - я послушно покивала и тоже попыталась улыбнуться, правда очень неловко.
    Настя ободряюще сжала мое плечо и пошла по коридору, ведущему к гостиной, в правое крыло. Милена последовала за ней, но, проходя мимо меня, она приостановилась и шепнула мне на ушко:
    - А потом мы будем долго трахать тебя вдвоем!
    Меня передернуло от этих ее слов, и бессильный гнев мгновенно вскипел во мне раскаленным жерлом вулкана. Я повернула к ней голову, надеясь убить эту сучку взглядом, но она уже направлялась в гостиную, вслед за Настей.
С трудом заставив себя сдвинуться с места и преодолевая внезапную слабость в ногах, я побрела на кухню, подумывая над тем, нет ли в доме какого-нибудь яда, который можно подсыпать Милене в чай.
По пути я заглянула в телефон, который до сих пор оставался у меня в руке и лишь сейчас обнаружила в нем еще одно сообщение от Насти, пришедшее через несколько минут после первого и которое я не заметила в своей спешке:

«Ах, да, я приеду не одна! Дела, увы…»

Мне захотелось убить себя об стенку. Проклиная себя за глупость, я прошла на кухню и принялась готовить чай.
    Откуда ни возьмись рядом возникла Мальвинка и, помуркивая, стала тереться пушистой щечкой о носки моих туфелек.
    - Отстань… - проговорила я, засыпая ингредиенты в чайник. – Все просто ужасно…
    Кошка тоже была с этим согласна – ее мисочка была пуста. Заметив это, я вспомнила, что забыла покормить ее, когда приехала.
    - Ой, прости, пушистик… Сейчас…
    Пока чай немного настоялся, я покормила Мальвинку, поставила на поднос чашки и чайник. Переодеваться и избавляться от «украшений» уже не имело никакого смысла и я, собравшись с духом, взяла поднос и пошла в гостиную. Пусть в конце концов эта рыжая стерва завидует!
    Когда я вошла, Настя с Миленой сидели в креслах друг напротив друга и уже говорили о чем-то. На журнальном столике перед ними лежали какие-то бумаги, и Настя, оглянувшись на стук моих каблуков, отодвинула их в сторону, чтобы я могла поставить поднос.
    - Спасибо! – сказала Настя, когда я наливала душистый, ароматный чай в легкие и тоненькие фарфоровые чашки. – Не будь уже столь поздний час, Ксюша сварила бы божественный кофе!
    - Сейчас действительно поздновато, - согласилась Милена, с любопытством наблюдая, как я грациозно изогнувшись, организовывала для них эту чайную церемонию. – К тому же умение готовить вкусный кофе и чай – это ведь далеко не все ее достоинства, неправда ли?
    Я чуть повернула голову и послала ей ненавидящий взгляд. К счастью, с другой стороны мое лицо было хорошо скрыто от Насти упавшими с плеч волосами, и она этого никак не могла заметить. Ну а Милена лишь улыбнулась, забавляясь тем, что я как и всегда бессильна против нее.
    - Может быть приготовить что-нибудь поесть? – я выпрямилась и отошла немного в сторону, стараясь не замечать взгляда Милены.
    - Нет, Ксюш, спасибо! – ответила Настя, с некоторым сожалением поглядев мне в глаза. – Совсем мало времени. Мы должны уехать. Билеты еще не привозили?
    Я удивленно поморгала:
    - Уехать? В каком смысле?.. Какие билеты?..
    - На самолет. Мы с Миленой летим в Питер по делам. Вернемся, надеюсь не позже пятницы.
    Это было для меня очередным ударом. Настя уезжает?! Вместе с Миленой?! О, боже… Да что они там собрались делать?.. Вернее, почему вдвоем? Настя частенько мотается в северную столицу по делам своей компании, этому я не слишком удивилась. Но Милена… Может они и раньше летали вместе, а я просто не знала?!
    Бурный поток моих мыслей был прерван теплым и несколько виноватым Настиным голосом:
    - Ксюш, прости, что так получается. Но это правда очень нужно сделать поскорее… Обещай, что не станешь грустить!
    Милена взирала на все это с молчанием и, казалось, с безразличием. Но меня было не обмануть – она явно злорадствовала.
    Невероятным усилием воли, я взяла себя в руки и улыбнулась по возможности непринужденно:
    - Что ж, если так нужно… - с покорностью судьбе я развела руки в стороны. – Вас отвезти в аэропорт?
    - Нет, Ксюш, такси скоро приедет. Спасибо!
    - Ладно, тогда не буду вам мешать.
    В некоторой растерянности я развернулась и пошла к выходу из гостиной. Позади меня прозвучал восхищенный голос Милены, издевательская суть которого была понятна только мне:
    - Какой очаровательный ангел обитает у тебя дома!.. Может отдашь ее мне? Хотя бы на недельку!
    - Ну уж нет! – воскликнула Настя, и добавила: - Разве только если она будет очень плохо себя вести!
    Не услышать этого я не могла. И я даже не остановилась и не оглянулась, давая понять, что шутку не оценила. Знала бы ты, Настя…
    Двусмысленность фраз Милены, заблуждение Насти в невинности разговора и моя бессильная ярость едва не довели меня до слез! Шагая по коридору, я впилась ногтями в ладони и закусила губу. Я не верила в то, что между ними что-то может быть. Изо всех сил не верила! Но в глубине сознания уже зарождался комочек черной ревности, и, подобно паразиту, охватывал все больше и больше моих мыслей. Настя даже не давала никого повода к сомнениям, но вот усилиями Милены я сегодня буду засыпать со снотворным и успокоительным…
    Поглощенная этими мыслями, в смятении и негодовании я вышла в холл, и тут из прихожей донесся мелодичный и длинный звонок. Да что сегодня за вечер такой?! Я с раздражением направилась к двери и распахнула ее.
    На пороге оказался паренек в куртке и бейсболке какой-то курьерской фирмы. При виде меня его глаза округлились, и второй раз за сегодня возникла дурацкая немая сцена.
    Мои мысли были слишком заняты другим, чтобы я сообразила о некоторой необходимости прикрыть свои прелести. Теперь я, конечно, проклинала себя за это, но назад пути уже не было. И меня поразило, с каким безразличием я приняла данный факт.
    - Что вам нужно? – не слишком дружелюбно осведомилась я. – Как вы вообще сюда попали?
    Он нервно сглотнул и, помявшись, отозвался:
    - Так ведь ворота были открыты… - он потыкал пальцем куда-то себе за спину. – Билеты ваши… Доставка…
    В другой раз я бы позабавилась от того, на что он пялится с большим изумлением – на мою грудь, слишком дерзко поднявшуюся под корсетом, или на зеркально отполированные браслеты на моих запястьях. Но сейчас мое внимание привлек конверт, который мне протягивали. Приняв его из дрогнувшей руки курьера, я открыла его и извлекла два конверта поменьше с билетами на самолет. Один из них был оформлен на Настю, второй – на Милену. Шереметьево, терминал «D», вылет в 1.35…
    - Спасибо, - невозмутимо сказала я. – Мне нужно где-то расписаться?
    - Д-да… Вот здесь… Пожалуйста…
    Торопливо расчеркнувшись в предоставленном бланке, я поспешила ретироваться обратно за дверь и перевела дух. Сегодня точно не мой день! Какая же я бестолочь…
    - Кто это был? – спросила Настя, внезапно появившись в холле, так что я даже вздрогнула.
    Идя к ней навстречу, я протянула ей конверты:
    - Ваши билеты привезли…
    Настя приняла их из моих рук и улыбнулась:
    - А ты все демонстрируешь свой вечерний наряд?
    Мои плечи поникли, и я жалобно поглядела на нее с горькой усмешкой.
    - Я сегодня сама не своя… - проговорила я тихо. – Все из головы вылетает. И сообщение твое второе прозевала… Чувствую себя полной идиоткой!
    - Ладно, не переживай! – она привлекла меня к себе и обняла. – Милена привычна к таким вещам, так что ничего страшного… Ну а курьерскую службу, наверное, смущать не стоило.
    В очередной раз безнадежно вздохнув, я уткнулась носом в ее плечо.
    - Обязательно тебе уезжать? У тебя точно все в порядке?
    - В порядке, Ксю! Все хорошо, - заверила она меня, нежно поглаживая мою спину и плечи. – Просто нужно закончить дела. Ты устала?
    - Есть немножко…
    Она и сама выглядела утомленной, хотя и бодрилась очень естественно. Или дело было в чем-то другом? Я уже хорошо ее знала и могла распознать, когда ее поведение естественно, а когда нет.
    - Ну так ложись пораньше и выспись наконец. А в выходные придумаем что-нибудь классное!
    Я согласно покивала и тоже обняла ее. Крепко-крепко.
    Вскоре у же провожала ее в дорогу, стоя на крыльце и все еще не веря, что Настя сейчас вот так возьмет у уедет… К этому времени я уже накинула на себя халат, и грустно стояла рядом с Настей, которая просматривала папку с документами, желая убедиться, что захватила все необходимое. Милена уже уселась в ожидавшую возле ворот машину.
    - Вот и все, кажется. Пора ехать, а то не успеем! – Настя нежно улыбнулась мне и поцеловала меня так, как умеет только она. Даже грусть моя на мгновение улетучилась полностью.
    - Поезжайте… И правда, время уже, - отозвалась я, даря ей самый теплый и любящий взгляд. – Приятного полета и мягкой посадки!
    - Спасибо, Ксюшик! Как приземлимся – сразу напишу!
    - Окей, буду ждать…
    Но как только их серебристая шереметьевская «Шкода» отъехала от дома, я, сама не зная зачем, торопливо сменила халат на легкое пальто, захватила портмоне, телефон и ключи, а затем поспешила к своей «Снежинке».
Я и не помышляла следить за Настей, но при этом все равно ехала за ее такси, будто привязанная невидимой ниточкой. Прячась в потоке и держа их машину на расстоянии, я все же не выпускала ее из виду.
    Наверное это было просто от отчаяния. Я не могла проводить ее и спокойно, как ни в чем не бывало, лечь спать. Дурацкие мысли крутились в моей голове, помимо стыдливых ощущений, которые оставались после произошедших фэйлов. Сейчас я особенно остро понимала, что не могу сидеть на месте и мне требуется немедленно что-нибудь сделать, двигаться хоть в каком-нибудь направлении. Нет ничего хуже ожидания в одиночестве, наедине лишь со своими невеселыми размышлениями.
    Чуть позже полуночи, я, пропустив вперед несколько автомобилей, проехала к терминалу вслед за такси и, остановившись неподалеку, печально наблюдала, как Настя с Миленой выходят из машины и направляются в здание аэропорта. Вот теперь и правда все… Хотя мне очень хотелось подойти к стеклянной стене и еще несколько секунд провожать Настю взглядом… Пересилив себя, я отъехала от терминала и направила машину к выезду с территории.
    Уже находясь на шоссе, я остановилась на обочине и некоторое время бессмысленно глядела вперед, на освещенную желтыми фонарями дорогу. Невыносимая тоска охватила меня настолько, что мне захотелось напиться до беспамятства. Как же все противно…
    Взяв в руки телефон, я поглядела на время – половина первого. Разблокировав экран и полистав список контактов, я отыскала номер Макса и нажала на «вызов».
    Через семь или восемь гудков в динамике послышался недовольный и сонный бас:
    - Да… Я слушаю.
    - Привет! Не спится?.. – сказала я и без лишних предисловий предложила: - Как насчет погонять? Прямо сейчас.
    С полминуты до него спросонья доходило, чего же я хочу. Параллельно с этим он, наверное, переваривал неслабую степень моей наглости.
    - Да ты в своем уме, девочка?! – проговорил он наконец. – Только заснуть удалось…
    - Ну теперь-то ты уже не спишь! – бесцеремонно перебила я, и на моих губах даже появилась легкая улыбка. – И уснуть уже не сможешь! А если сможешь, я еще разок позвоню!
    - Говорят, таких как ты в средние века сжигали на костре! – отозвался Макс. – И, видимо, заслуженно!..
    - Ну сожги, попробуй! – дразнилась я в ответ. – Главное догони сначала!
    Он коротко выругался куда-то в сторону от трубки и произнес уже более спокойно:
    - Вот что, Ксюха, на твои провокации я больше не ведусь! Хочешь – приезжай в пятницу на трек. Тебя уже сколько раз туда звали! Там и погоняешь!.. А сейчас вытащи шило из своей задницы и дай мне поспать!
    Я нисколько не смутилась и усмехнулась коварно:
    - Я еще позвоню! Возможно ты передумаешь!..
    - Переключу в беззвучный, потому хоть обзвонись! – сказал он. – Бешеная блондинка! И как только Настька с тобой живет!
    - Ну-ну, на личности-то не надо бы! – воскликнула я, но Макс уже отключился.
    Мило поболтали… Впрочем, наверное и к лучшему, что он меня послал – как я стала бы гоняться на этих шпильках? Переобуваться в этот раз было не во что.
    Чуточку повеселев, я решила приложить побольше усилий, чтобы победить свою грусть и перестать крутить в голове мутные мысли. И потому, пожав плечами, я бросила телефон на соседнее сиденье, улыбнулась себе же в зеркале заднего вида, включила передачу и, не слишком торопясь, поехала домой.
***
    Сон долго и упорно не желал ко мне приходить… Приехав домой и первым делом избавившись от бесполезного уже наряда и макияжа, я немного побродила по дому, ища чем можно заняться, но так ничего и не придумала. Я больше не трепала себе нервы, не думала ни о чем. Ну или по крайней мере явно… Но при этом все же была немного неспокойна.
    Осознание того, что я одна в этом большом доме, угнетало меня. Я понимала – лучшее, что я могу сделать, это попытаться уснуть, спрятавшись под одеяло с головой. Но не получалось… Прежде всего хотелось получить от Насти сообщение о том, что она в порядке и добралась нормально.
    И как только долгожданное сообщение пришло около трех часов ночи, я наконец смогла немого расслабиться. Теперь я почувствовала, как все-таки утомилась, и что пора бы и правда отдохнуть. К тому же завтрашний день будет свободным, и можно позволить себе выспаться!
    Только вот поспать нормально не удалось. Вернее уснуть-то я уснула, но с каким-то дурацким чувством, будто бы что-то забыла, будто что-то прошло мимо меня, что-то значительное и важное! И такое будто бы со мной уже бывало… Не в силах понять, что же я могла такого упустить или позабыть, я помучилась, терзая свою память, и в конце концов уснула. Хрупким, неспокойный сном.
    Сначала казалось, что мне снится дождь, хотя вроде бы ничего и не снилось. Затуманенное, полусонное сознание сделало несмелое предположение, что дождь льет на самом деле. Там, за окном. И даже весьма сильный, раз его слышно сквозь стеклопакет! Но пробуждаться окончательно я не стала, чтобы проверить так ли это. Лишь мелькнула слабая надежда, что шум дождя убаюкает меня, и я усну покрепче…
    Как бы не так! Сама не знаю как и почему, но сознание почти мгновенно прояснилось, и я, вздрогнув, села на кровати, с трудом различая что-либо в почти кромешной темноте спальни.
    Мощная вспышка голубого света, пробившаяся сквозь занавешенные шторы, заставила меня повернуться в сторону окна. Через несколько мгновений вслед за вспышкой раздался сильнейший удар грома!
    Я снова вздрогнула от неожиданности, и сердце, противно екнув, куда-то провалилось… Вот оно значит как! Там уже не просто дождь, там сильная гроза…
    Спустив ноги на пол, я протянула руку, включила ночник, а затем встала, делая несколько сосредоточенных и глубоких вдохов. Что-то тяжко дышать… Душно! Кондиционер отключился что ли?..
    Я поискала пультик от сплит-системы и не нашла. Ладно, бог с ним… Вот только пить очень хочется! Даже во рту пересохло.
    Ощутив эту сильную жажду, я содрогнулась от мысли, что мне сейчас придется спускаться вниз и пересекать половину дома, чтобы попасть на кухню и налить себе водички… Там темно, пусто… И как-то жутковато.
    Пересилив свой внезапный страх, я двинулась было к двери, и в этот момент за окном снова ярко вспыхнула молния, и громыхнуло уже со значительно меньшей задержкой!.. Меня опять передернуло, и мое несчастное сердечко совсем куда-то пропало. Господи, да с каких же пор я стала уже даже грозы бояться?! Ну что я за человек?..
    Выйдя в коридор, я пошла на свет впереди, туда, где в центральной части дома была лестница на первый этаж, и высокое окно, выводившее на небольшой балкончик, с которого открывался вид на сад перед домом. Через это самое окно внутрь и проникал тускловатый свет от уличного фонаря.
    Страх вновь охватил меня, так что мурашки пошли по коже. Сама не знаю почему… Темный коридор и блеклое пятно света впереди пугали меня. Я обхватила себя руками, но все же двинулась вперед, ступая босиком по гладкому ламинату, который вдруг стал каким-то слишком уж холодным.
    Меня вдруг посетила необоснованная, но слишком уж яркая мысль о том, что я могу находиться в доме не одна… Я мгновенно похолодела, задрожав от страха, и невольно замедлила свои и без того нерешительные шаги.
    Что если к нам в дом кто-то пробрался? Ведь не просто так меня что-то беспокоит! А если это маньяк?! Господи, ведь ему нужно всего лишь захватить с собой набор карманных скальпелей – всякие садо-мазохистские аксессуары в этом доме присутствуют в таком количестве, что святая палата инквизиции плачет горькими слезами зависти!.. Проходя мимо нашей тайной «комнаты боли», я инстинктивно сместилась к противоположной от двери стене… Что за паранойя вдруг овладела мной?
    Там впереди знакомо вспыхнул яркий свет, озарив на мгновение площадку и коридор. И вновь удар грома, уже почти сразу! Мое сердце немедленно откликнулось тупой и ломящей болью… Дышать стало еще труднее, коленки задрожали… Что же это такое! Паника начала захватывать мое и без того мутное сознание. Я готова была закричать от страха, сама не понимая, что же именно меня напугало!
    Сделав последние несколько шагов, я ступила на площадку, разделявшую коридоры обоих крыльев и несмело поглядела на лестницу, уходившую вниз, в темноту. Я настолько была захвачена каким-то безумным беспокойством и странными ощущениями, что даже не позаботилась включить по пути свет. А стоило бы, наверное. Как я ни прислушивалась, но не могла различить ничего, кроме шума ливня за окном.
    - Здесь кто-нибудь есть?.. – я скорее прошептала эти слова, чем произнесла их нормальным голосом.
    Ответом мне была лишь очередная вспышка молнии и оглушительный удар грома! Ударило будто бы совсем неподалеку…
    Я внутренне сжалась в комочек, желая спрятаться куда-нибудь и не высовываться, пока все это не закончится! Пока не пройдет эта ужасная ночь и гроза… Теперь я очень жалела, что вообще вылезла из-под одеяла!
Сердце болезненно дернулось и будто неровно стукнуло несколько раз, и я, сама не зная ради чего, подошла к окну… Дышать! Почему так хочется дышать?.. Там ведь дождь! Наверное он прохладный и свежий? Ведь он перебил на время ночную духоту! Я хочу под этот дождь! Очень хочу! Хочу вымокнуть, замерзнуть, но при этом освежиться прохладой и отдышаться!
    Крупные капли воды ударялись в стекло, превращаясь в ручейки, и стремительно стекали по нему вниз. Я повернула ручку балконной двери и резко распахнула ее! И целое облако водяных брызг сразу накрыло меня, что заставило даже прикрыть глаза… Шум дождя значительно усилился и разбавился еще каким-то звуком, который я не могла пока распознать. Ступив на балкончик, который нещадно заливало, несмотря на козырек, я подставила свое внезапно обессилившее тело мощным потокам воды.
    Пытаясь вдохнуть полной грудью, я с недоумением и паникой поняла, что не могу этого сделать! Я не могу нормально вдохнуть! Мои глаза непроизвольно расширились от страха, и в этот момент я увидела поверх ограды на другой стороне улочки, возле территории дома напротив, черную машину… Кто это еще? Здесь никто и никогда не паркуется на улице – у всех свои стоянки перед домами!
    Опершись о перила и всматриваясь во влажное и тускло освещенное пространство впереди себя, я узнала эту машину… Черная «Инфинити». Милена…
    Сердце, похоже, остановилось окончательно, а о том, что нужно дышать, я и вовсе позабыла!.. Что она тут делает?! Что ей нужно здесь ночью?.. О, господи! Она приехала за мной?! Это ее я почувствовала в доме?! Но ведь Милена улетела вместе с Настей! Я видела, как они вдвоем прошли в терминал аэропорта!
    «Но не видела, чтобы она садилась в самолет!» - подсказал мне внутренний голос, чем мгновенно подстегнул мой и без того уже панический страх.
    - О нет, нет! Не может это быть! – простонала я, чувствуя, что силы готовы оставить меня.
    Я зажмурилась, закрыла лицо руками и в отчаянии помотала головой. И в этот момент очередная вспышка и грохот будто пронзили меня насквозь! Я отняла руки от лица, раскрыла глаза и закричала… Вернее попыталась это сделать, но смогла издать лишь глухой хрип.
    Черный автомобиль все еще был там, на улице. Только это была уже не «Инфинити» G37! Это была гоночная «BMW» M3 в 92-м кузове…
    Совершенно не контролируя себя от сильнейшей волны ужаса, со взглядом, прикованным к до боли знакомой машине, я попятилась назад, ударившись спиной о раму и дрожащей рукой нащупала позади себя дверной проем.
    - Этого не может быть… - пролепетала я, едва шевеля языком. – Не может быть! Это же сон! Это сон, сон!!! Я ведь просто сплю!
    Далекий гул, примешивавшийся в шуму дождя, стал более отчетливым, прерывистым и размеренным. Это был шум лопастей летящего где-то неподалеку вертолета… Да кому пришло в голову летать в самом эпицентре грозового фронта?!
    Однако это была лишь мимолетная мысль! Мне сейчас было все равно, кто и где летает. Я знала одно – мне лучше укрыться где-нибудь, найти безопасное место… А лучше куда-нибудь сбежать, пока не поздно!.. Или проснуться… Но даже если это и был сон, проснуться не получалось, хотя я уже вся трепетала от страха!
    Неловко повернувшись и шагнув обратно в помещение, я едва не споткнулась о низенький порог, а когда подняла глаза, то тут же замерла и снова прижалась спиной к окну, издав тихий и жалкий стон, который ну никак не походил на крик. В свете очередной вспышки, я увидела его силуэт, двигавшийся на меня от лестницы…
    - Это сон… - машинально бормотала я, бессильно сползая на пол. – Это только сон… Всего лишь сон!
    - Тебе пора бы вернуться, черт возьми! – хрипло выкрикнул он, вытягивая руку и преодолевая последние пару шагов, разделявшие нас.
    Теряя сознание и погружаясь в темноту, я расслышала удар грома уже будто бы издалека. А после грохота – гулкое стрекотание вертолетного винта.

***
    Рокот вертолетного двигателя и гул, с которым лопасти рассекали воздух, был нестерпимым и оглушительным. Эти звуки появились будто мгновенно и сразу заполнили собой все окружавшее меня пространство. А пространство это было почему-то темным…
    Где это я? Ничего вроде бы не чувствую, но все же какие-то странные, неестественные ощущения есть. И звуки.
    - Тебе пора бы вернуться, черт возьми! – раздалось у меня над ухом.
    - Луч один. Подходим к точке. Время прибытия – две минуты, - прозвучало где-то в отдалении.
    И почти сразу где-то совсем неподалеку от меня:
    - Ну что у нас тут?
    - Плохо. Стабилизировать не удается, едва держится, - ответил кто-то еще. – Реанимация должна быть готова! Передали?
    - Да…
    Это о чем, собственно, речь? Обо мне, что ли?.. Я в вертолете? Вот прикольно! Никогда раньше на вертолетах не летала… Очень хочется поглядеть в окошко, но вокруг по-прежнему темно, и глаза открыть не получается. Что же все-таки происходит?
    - Луч один. В зоне видимости. Запрашиваю посадку… Принял! - снова проговорили где-то будто вдалеке и уже несколько громче: - Готовность! Тридцать секунд!
    - Давайте, ребята…
    Я все также ничего не могла почувствовать. Разве что возникло ощущение, что я начала проваливаться куда-то в пустоту. Да так и провалилась в нее с головой, отчего все звуки постепенно приглушились, а затем и вовсе сошли не нет.
    Если я и отключилась, то, по-видимому, не очень надолго. Внезапно все вокруг вновь наполнилось шумом и голосами, среди которых я сумела разобрать чей-то странный диалог:
    - Все, теперь она ваша. Крайне нестабильна. При транспортировке дважды отказывало сердце. Есть у нее шансы?
    - Так не скажешь… Сделаем, что сможем… Везите в третью! Быстро, быстро!
    - Ну все, удачи. У нас очередное ДТП. Вылетаем.
    - Давай, будь здоров…
    Голоса слились в общий монотонный шум, и я больше ничего не смогла понять. Да и не хотелось… Полнейшее безразличие овладело мной, сознание затуманилось и померкло окончательно.

***
    Удары собственного сердца учащались и учащались. Это первое, что я почувствовала, когда поняла, что прихожу в себя. Затем кровь застучала в висках, появилась чувствительность и способность нормально дышать… Я шевельнула пальцами и нащупала мягкий ковролин, на котором, по-видимому, и лежала лицом вниз. Сделав попытку приоткрыть глаза, я убедилась, что так оно и было.
    Я лежала на полу, неподалеку от балконного окна. И из окна, как я поняла, в помещение лился яркий дневной свет. Вслед за этим я отметила, что мне как-то очень мокро и противно здесь лежать! Ну и неудобно само собой…
    Приподнявшись, я обнаружила, что балконная дверь открыта, а ковролин на полу потемнел от натекшей откуда-то воды… Ах да, ведь был дождь… И дверь открыта… И я в этой луже разлеглась!
    С трудом сев и тряхнув головой, я принялась вспоминать, что же со мной произошло и как я вообще здесь очутилась.
    Кажется, мне снился какой-то ужасный кошмар… Только вот почему я сейчас здесь?! Во сне что ли ходила?..
Содержание моего странного сна, больше похожего на какие-то невероятные галлюцинации, постепенно вырисовывалось у меня в памяти, заставляя содрогнуться. Ничего себе… Все же не схожу ли я часом с ума? А главное, с чего вдруг появиться всем этим воспоминаниям и страхам? Да бог с ней, с этой Миленой… Но вот остальное! Это ведь неприятные тени прошлого, о котором я, казалось, так счастливо сумела позабыть. Почему это всплывает в моем сознании вновь? Или может даже в подсознании?..
    Нервы, похоже, надо лечить… И сердце. Что с моим сердцем? С ним что-то не так, или оно мне только кажется? У страха глаза велики… Но провериться, наверное, стоит! Да и Насте я это обещала, если повторится что-то подобное. Оно повторилось, и, как мне кажется, совсем не соответствует никаким нормам!
    Мне с трудом верилось, что все это вообще происходило со мной! Сейчас я чувствовала себя прекрасно! Разве что голова чуточку болела, но в остальном я не ощущала ни малейшего дискомфорта. Непонимание собственного состояния беспокоило меня сейчас больше всего.
    Когда я вернулась в спальню и отыскала свой телефон, то обнаружила, что уже три часа дня! Ну ничего себе – поспала! Вернее провалялась на полу в каком-то забытьи… Как же так?..
    Немного придя в себя, я поплелась на кухню, чтобы приготовить что-нибудь поесть и подумать над тем, что же делать дальше. Хотя есть совсем не хотелось, я все же понимала, что нуждаюсь в некотором подкреплении сил, потому как чувствовала противную слабость, вялость и, похоже, надвигающуюся депрессию.
    Сидя над тарелкой с мюсли, я удрученно думала о том, что сейчас лучше предпринять, потому что ничего не делать и продолжать притворяться, что все в порядке было как-то совсем не правильно… Но что делать? Что?! К кому обратиться, чтобы спросить совета в такой страной ситуации?.. Я не могу беспокоить этим Настю! Я не могу… Она ведь с ума начнет сходить, поднимет на уши всех и вся! Нет, так не пойдет… Нужен иной выход!
    Перекусив и немного собравшись с мыслями, я поглядела на часы и принялась приводить себя в порядок. Я нашла, как мне казалось, единственно верный вариант… Настя прилетает завтра, и к этому времени я должна успеть то, что задумала. Должна хотя бы попытаться!

***
    Выключив двигатель, я выбралась из машины и оглядела многоэтажку, неподалеку от которой и припарковалась… Тихий двор спального района, и вокруг уже начинает темнеть. На площадке позади меня все еще играют детишки, а на расположенной подальше, за деревьями, территории для выгула собак слышится возня, ворчание, лай и чьи-то голоса… Что ж, вот и приехали, вроде бы это здесь. Не поздновато ли я?.. Не будет ли это чересчур нагло – явиться вот так, прямо домой?..
    Подавив боязливое стеснение и нерешительность, я вошла в нужный подъезд, дверь которого удачно оказалось открытой. Лифт доставил меня на восьмой этаж, и уже через пару минут я стояла перед дверью нужной мне квартиры.
    Вот здесь вышла заминка… Я долго не решалась нажать кнопку звонка, все еще пребывая в сомнениях – стоит ли мне вообще это делать и не лучше ли вернуться к машине и поскорее отсюда уехать.
    Но терзаемая противоречивыми размышлениями, я все же сумела осознать, что если сейчас не сделаю то, на что практически решилась, то уже не сделаю этого никогда. Ну или очень нескоро… Или уже когда будет поздно.
    Мой палец лег на кнопку звонка и несмело надавил на нее. Где-то за металлической дверью раздался приглушенный звонок. Нажав еще раз, для верности, я прислушалась.
    Ничего не произошло. Не было никаких шагов или голоса, ничего. И тогда я позвонила еще раз, поглядев при этом на часы и чувствуя ужасное смущение и неловкость. Было уже около десяти часов вечера.
    По-прежнему никто не спешил открывать и я, уже совсем отчаявшись, нажала на кнопку еще пару раз, чувствуя, что желание поскорее уйти берет уже надо мной верх.
    - А вы, собственно, к кому? – раздался позади меня спокойный, размеренный и уже знакомый мне голос.
    От неожиданности я тихонько вскрикнула и повернулась, схватившись за сердце.
    - Ох… Вы меня напугали… - пробормотала я, виновато опустив глаза. – Здравствуйте, Александр Николаевич.
    Он подошел как-то совсем неслышно и теперь стоял передо мной, глядя на меня с удивлением и как бы вопросительно. Вид у него был усталый, даже изнуренный. На плече его висела сумка, а в руке он держал пакет, вроде бы как с продуктами.
    - Вы ко мне? – произнес он наконец, не дождавшись, что я что-нибудь скажу первой. – Кто вы?
    - Ксения… Касаткина Ксения, - торопливо ответила я. – Д-да, я к вам… Простите, что я так бесцеремонно… Да и поздно уже…
    - Касаткина? – он нахмурился, видимо пытаясь вспомнить.
    - Да-да, я попала к вам чуть больше года назад после автомобильной аварии! – сказала я, понимая, что он уже вряд ли помнит меня.
    - Ко мне многие попадают после аварий…
    - Да, разумеется… - я снова смущенно опустила глаза с жалкой улыбкой. – Вы наверняка уже не помните меня… Истеричную девчонку, которая отвратительно себя вела и отказывалась от всего на свете, желая поскорее умереть, и отнимала столько вашего драгоценного времени…
    Вглядевшись в меня повнимательнее, он вдруг усмехнулся:
    - Ксения! Да вы ли это?! Вас ведь не узнать… Полностью оправились и выглядите прекрасно! Я вас помню, как же… Не узнал сразу, уж простите. Двое суток на дежурстве, что поделаешь.
    Обрадовавшись, что он все же еще помнит меня, я немного приободрилась и воспрянула духом, хотя все еще испытывала сильную неловкость.
    - А откуда вы знаете этот адрес? – спросил он. – И что вообще вас привело ко мне?
    Смутившись, я пробормотала в ответ:
    - Понимаете… Я была в больнице, но там сказали, что вы уже уехали… Это Марина дала мне ваш телефон и адрес. Только вы были недоступны для звонка, и потому я приехала… Не ругайте Марину, прошу вас! Я едва сумела уговорить ее помочь мне вас найти… - какой-то комок подступил к горлу и я запнулась, преодолевая противную дрожь во всем теле: - Я в отчаянии… Не знаю, что мне делать… Мне очень страшно… И мне больше не к кому обратиться за помощью или хотя бы за советом…
    Говорить стало трудно, горло свело судорогой, и я умолкла. Черт, как же все это неловко и ужасно… Может все-таки зря я сюда приехала?
    Александр внимательно посмотрел на меня пристальным взглядом своих стальных глаз и нахмурился.
    - Вы в порядке? – проговорил он, приблизившись ко мне и заглянув в мои глаза.
    Ну а в глазах моих уже постепенно проступали слезы, и ответ на его вопрос ему уже не потребовался.
    Звякнув ключами, он отпер дверь квартиры и раскрыл ее, пропуская меня вперед.
    - Проходите, - сказал он, видя, что я замерла в нерешительности.
    Вот черт, что за дурацкая ситуация? Врач после тяжелого дежурства, и тут приперлась я со своими проблемами… Нет, все же зря я приехала! Зря! Не думаю я совсем своей блондинистой головой! Нельзя так…
    - Ксения, - окликнул он меня, прикоснувшись к моей руке. – Вы слышите? Проходите, я готов вас выслушать.
    - Простите меня… - пробормотала я. – Простите, мне очень неловко… Наверное я все же не вовремя… Может лучше…
    - Заходите! – прервал он меня. – Долго мы еще будем здесь стоять?
    Понимая, что отступать уже в любом случае поздно, я шагнула внутрь, и он прошел вслед за мной.
Через минуту Александр уже проводил меня в гостиную, включая по пути освещение, усадил меня в кресло, поставил напротив него стул и, усевшись, произнес:
    - Хотите чего-нибудь? Чаю, кофе? Может быть выпить?
    - Нет, нет… - я отрицательно помотала головой. – Нет, спасибо… И спасибо, что согласились принять меня… Вам наверное сейчас очень хочется отдыхать, и мне неловко отнимать ваше время… - слова давались мне с большим трудом, и я едва сохраняла самообладание. - Но умоляю вас, помогите мне хотя бы советом! Я оплачу любые издержки и потраченное вами время…
    Взгляд его стал холодным и колким. Он с досадой покачал головой:
    - Ксения, если вы еще раз заикнетесь о деньгах, я вас прогоню! Вот честное слово – сразу же!
    Я окончательно сникла и закрыла лицо руками, пробормотав едва слышно:
    - Извините… Я немного не в себе… Не хотела вас задеть… Простите, ради бога! Вы… Вы слишком хороший врач и хороший человек, чтобы я посмела вот так запросто заявиться к вам со своими дурацкими проблемами… Потому и сказала… Потому… Мне неловко… Стыдно… И страшно!
    Я уже начинала запинаться и путать слова, меня колотило мелкой, неприятной дрожью, и Александр поднялся, положив руку мне на плечо.
    - Успокойтесь. Дышите глубже, слышите?
    - Да… - проговорила я, послушно набирая в легкие побольше воздуха. – Да, хорошо… Простите меня, пожалуйста…
    Пока я приходила в себя, он куда-то ушел, но вскоре вернулся, протянув мне стакан воды.
    - Вот. Попейте… Хорошо, небольшими глотками… Вот так. Ну что, получше?
    - Да… - отозвалась я, отставляя стакан и делая еще пару глубоких вдохов. – Спасибо…
    Александр снова уселся на стул напротив меня.
    - Ну а теперь рассказывайте, - сказал он решительно. – Что с вами произошло? Что вас беспокоит?
    Обхватив себя руками и поглядев в сторону, я собралась с силами и произнесла:
    - Не знаю, как уж вы воспримете то, что я хотела сказать… Я понимаю, ведь вы хирург! Но вы единственный врач, которому я способна доверять… Вы когда-то поставили меня на ноги, и вам я верю!
    Он внимательно слушал и смотрел на меня, проявляя при этом некоторые признаки нетерпения:
    - Лучше просто объясните, что вас беспокоит. А там мы уже решим, как и чем можно вам помочь, хорошо?
    Я кивнула и, сделав еще один глубокий вдох, продолжила, преодолевая последние барьеры стыда и смущения:
    - Понимаете… После той аварии все было настолько ужасно, что и правда не хотелось жить… Даже после того, как вы починили меня, даже после того, как я почти полностью восстановилась физически… А потом все наладилось… Наладилось невообразимым образом!.. Я почувствовала, что способна жить… Способна двигаться дальше… Но в последнее время стало происходить что-то странное. Я плохо сплю, мне снятся какие-то ужасные кошмары… И что хуже всего… Кроме снов меня стали мучить какие-то галлюцинации! Как видения или воспоминания… Из недавнего прошлого… Понимаете? – я несмело посмотрела в его глаза.
    - Видения? – переспросил он, нахмурившись. – В каком смысле?
    Поежившись, я продолжила:
    - То, чего я не помню явно, но это со мной определенно было!.. Вот например… Меня доставили в больницу на вертолете МЧС, так ведь?
    Он потер подбородок и сказал после некоторой паузы:
    - Ну да… А откуда вы знаете? Вы с самой катастрофы пребывали в бессознательном состоянии.
    - Наверное… - пробормотала я, но тут же с живостью проговорила: - Но я помню это! Вернее не то чтобы помню… Мне это привиделось, понимаете? И очень отчетливо! Это как воспоминание, которое было утрачено, а теперь внезапно возникло из ниоткуда!
    Я замолчала. Молчал и он, видимо что-то обдумывая. А потом он посмотрел на меня и произнес, качнув головой:
    - Ксения, подсознание – штука очень сложная и загадочная. Возможно сейчас проявляется что-то такое, что оно в свое время записало, но не показывало вам в виду того, что у вас были более тяжкие трудности и переживания… Психологическая травма, безнадежность, отчаяние – все это овладело вами тогда.
    Я взглянула на него, собираясь задать вопрос, но он опередил меня и сказал:
    - Не удивляйтесь. Иногда достаточно приглядеться к человеку повнимательнее, чтобы понять, из-за чего он переживает и что его мучает. Не будем об этом – это, вероятно, неприятно для вас, да и к делу прямого отношения не имеет. А насчет ваших видений… Я не психолог, Ксения. Но такое возможно. Это правда – вы переживаете события из прошлого… К тому же травмы головы часто потом проявляются различными последствиями.
    - Тогда почему у меня при этом едва не останавливается сердце? – в мрачном отчаянии проговорила я. – Почему я совершенно не контролирую себя? Почему теряю сознание? Почему?..
    Александр сидел, подперев подбородок руками, но при этих словах выпрямился, опустив руки, и взглянул на меня, приподняв брови.
    - Что вы сказали?..
    - То, как есть на самом деле, - глухо отозвалась я, холодея от того, как изменилось его лицо. Ничего хорошего это не предвещало.
    - Вы теряли сознание? – спросил он, помедлив.
    - Теряла… И один раз в машине, на очень большой скорости. На несколько мгновений, но все же… А другой раз – надолго, на несколько часов! И при этом я не чувствовала ничего… Не могла даже дышать!.. Впрочем нет, чувствовала… Перед этим было очень больно в груди…
    - Вы проверяли сердце? – быстро спросил Александр, даже подавшись немного вперед.
    Раскрыв свою сумочку, я извлекла из нее папку с бумагами и протянула ее ему.
    - Вот, взгляните.
    Он взял папку, извлекая на свет сложенный во много раз длинный лист бумаги.
    - А, кардиограмма… Так…
    Несколько минут он внимательно изучал что-то на графике, а потом бегло просмотрел заключение.
    - Но ваше сердце в порядке! – сказал он, поднимая на меня глаза.
    - То же самое мне сказали и в медицинском центре после обследования, - отозвалась я, отчаянно заломив руки. – Но ведь по факту все как-то совсем не в порядке!
    Подумав немного, Александр Николаевич задумчиво произнес:
    - А почему вы решили, что все дело в сердце?
    - Оно болело… - я неуверенно пожала плечами. – Что я еще могла подумать?
    - Это могли быть и не сердечные спазмы! – возразил он, покачав головой. – Скажите, ваша настоящая деятельность сильно напряженная? Связана она со стрессами и тяжелыми нервными нагрузками?
    Отрицательно покачав головой, я ответила:
    - Нет! Это непростая работа… И временами даже очень непростая! Но я никогда не впадала в депрессию и не испытывала серьезных стрессов из-за работы!
    - А в повседневной жизни? – Он вопросительно взглянул на меня. – В личной, уж простите…
    - Ну… - я помялась, не зная, что именно можно на это ответить. – Нет, ничего такого, что могло бы как-то пошатнуть нервную систему… По крайней мере, мне так совсем не кажется!
    Александр в задумчивости потер лоб, затем сложил кардиограмму и убрал обратно в папку.
    - Вы должны как следует разобраться с тем, что может вызывать в вас подобные реакции, - сказал он. – То, что с вами происходило, те боли, которые вы испытывали – вполне возможно, что это на основе невралгических спазмов. Кардиограмма вполне хорошая. А томограмму головного мозга вы не делали?
    - Н-нет… - растерянно проговорила я.
    - А стоило бы! Вот что, Ксения, - он протянул мне папку, - я напишу, какие исследования вам прежде всего нужно сделать. С их результатами вы потом придете в наше отделение неврологии. Хорошо?
    Я согласно покивала, поежившись от мысли, что все, возможно, не так просто, как мне казалось.
    - И еще, - добавил он, беря в руки блокнот и ручку. – Я посоветую вам хорошего психолога. Не отказывайтесь от этого. Сейчас вы крайне напряжены! Возможно вам смогут помочь разобраться в том, что вас тревожит. Важно понять причину, источник всех проблем.
    Психолог… Я обреченно кивнула. Что же делать?.. Ведь я сама хотела этого, хотела понять и разобраться. И шла сюда с решительным намерением положить конец всему происходящему со мной. Глупо отказываться и отступать назад.
    - Спасибо вам… - произнесла я, силясь улыбнуться. – Спасибо… Не поговори я с вами, никогда сама не пошла бы ни каким психологам, да и вообще…
    - Знаю, - ответил он. – В таких делах вам всегда, по-видимому, требуется начальный импульс. Я помню, как проходило ваше лечение.
    Смутившись, я опустила глаза. Грустно сейчас было об этом вспоминать. Я ужасно себя вела, и мне было стыдно за это.
    Видя, что я совсем притихла от этого легкого упрека, Александр вырвал листочек из блокнота и протянул мне:
    - Вот, держите! Все будет хорошо, Ксения. Главное – соберитесь с силами и не впадайте в отчаяние.
    - Спасибо… Я обещаю, что сделаю все, как вы сказали!
    Он наконец улыбнулся мне усталой улыбкой:
    - Верю. Ну а теперь пойдемте, выпьем чаю. Расскажете немного о том, как живете. До сих пор, значит, превышаете скорость?
    Мне стало совсем неловко, я покраснела и произнесла:
    - Ох… Ну да, изредка бывает… Может я лучше поеду? Вам бы поспать…
    - Идемте, идемте, - сказал он. – Лишние полчаса ничего не решают.

…Вернувшись домой около полуночи, я почувствовала себя уже значительно спокойнее. И пусть сегодня ничего еще не решилось хоть сколько-нибудь определенно, я получила небольшую надежду. И уснула я быстро, легко и практически без каких-либо тревожных мыслей. В эту ночь никакие кошмары или видения не потревожили мой сон.

0

25

***
    Проснувшись в чудесном настроении, я соскочила с кровати, отдернула шторы и улыбнулась заглядывавшему в окно теплому летнему солнцу! Это прекрасный день, все вообще будет просто волшебно! Сегодня прилетает Настенька! Господи, как же я успела соскучиться за эти два дня без нее…
    С самого утра я занялась уборкой по дому, наводила везде порядок и продумывала, что и как лучше устроить к возвращению своей любимой. Надеюсь, что в этот раз она уж точно приедет одна!
    Чтобы удостовериться в этом, я около полудня взяла в руки телефон и набрала ее номер. Через два-три гудка в динамике послышался ее радостный голос:
    - Привет, Ксюшик! А я только собиралась тебе позвонить!
    - Так ли это? – с притворным недовольством заметила я. – Ты, кажется, и без меня чудесно проводишь там время! Разве нет?
    - Это еще что за нападки такие?! – воскликнула Настя в таком же притворном негодовании. – Снова там одичала в одиночестве! Скоро мы это исправим!
    Я рассмеялась и наконец произнесла с нежностью:
    - Привет, моя милая… Очень соскучилась, не ругайся! Как там Питер?
    - Льют дожди! – ответила она. – Я уже дважды успела вымокнуть до нитки, представляешь?
    - Ну вот еще, что за дела?.. Зонтиком пользоваться не пробовала?
    - Ксюшка! Прекрати дразниться!
    - Ладно, ладно… - мне было очень сложно не продолжать подкалывать ее, потому что после этого она всегда становилась очень уж страстной и неудержимой. – Когда ты прилетаешь?
    - Должны приземлиться в восемь часов.
    - Надеюсь, сегодня ты не приведешь с собой толпу друзей, чтобы они поглазели на то, как я собираюсь тебя встретить?
    - Ксю!!! Что за глупости?!
    - Прости, прости… Всего лишь уточнила! – поспешила сказать я. – Хочешь что-нибудь на ужин?
    - Тебя я хочу на ужин! – ответила она грозно. – Молись, чтобы хоть что-то осталось на завтра!
    - Ух!.. А ты решительно настроена! – я даже затрепетала от возбуждения при этих ее словах. – А пораньше рейсов на Москву нету? Может ты успеешь не к ужину, а к обеду?
    Болтая таким образом, мы и не заметили, как прошло минут двадцать. Настя в итоге заверила, что спокойно доберется домой на такси, и забирать ее из аэропорта не нужно. Вместо этого она предложила мне повторить попытку милой вечерней встречи с соответствующим нарядом и аксессуарами, на что я, разумеется, с радостью согласилась.
    Впереди было еще много времени и я принялась думать, чем бы заняться. Решив помыть «Снежинку», а после этого поехать как следует размяться в финтес-клубе, я отправилась в сад и выкатила из гаража мойку.
    Но не успела я подключить воду, как вдруг в заднем кармане моих джинсовых шортиков вновь ожил телефон. Взяв его в руки, я с удивлением увидела, что звонит Макс.
    - Привет, - сказала я, поднося трубку к уху.
    - И тебе привет, вертихвостка!
    Я мгновенно вспыхнула:
    - Не прифигел ли ты немного, а?
    - А ты не прифигела звонить по ночам? – парировал он. – Ты чего сейчас делаешь? На работе?
    - Нет. У меня выходной.
    - А, вот как… Настька дома?
    - Нет, она в Питере. Вечером только прилетит.
    - Ну вообще тогда нормально. Значит ты дома одна?.. Сейчас заеду, - сказал он.
    - Эй! Зачем? – воскликнула я в недоумении. – Ты что задумал?
    - Что, боишься? – усмехнулся он.
    - Тебя что ли? Не смеши!
    Отключившись, я покачала головой и пошла за автошампунем, а когда вернулась, стала сосредоточенно наполнять бачок моющего аппарата. Покончив с этим, я включила питание и взялась было за «пистолет», как на улице послышался звенящий рев спортивного движка, и уже меньше чем через минуту кто-то затормозил напротив ворот. Впрочем, я и так знала кто это, даже не видя машины.
Я нажала кнопку на брелоке, и ворота отползли в сторону. На дороге стоял знакомый синий Лансер, а Макс уже вылез из машины и шел ко мне навстречу.
    - Ну надо же, какая неожиданность! – воскликнула я, склонив голову и усмехнувшись. – Привет.
    - Привет, - сказал он, подходя. – Вы здесь душ что ли принимаете? Может и мою машину помоешь?
    - Отсюда не достанет, - отозвалась я, направляя на него «пистолет». – А вот до тебя добьет вполне!.. Шампунь с ароматом персиков. Любишь персики?
    - Только попробуй! – Макс пригрозил мне пальцем. – Лучше собирайся и поехали!
    - Куда?! – я в недоумении подняла брови.
    - На трек. Раз у тебя свободный день, то поедем кататься.
    - Но Настя сегодня приезжает! – возразила я. – Давай может лучше в другой раз?..
    - Сама же сказала, что она вернется только вечером. Ты постоянно пытаешься подыскать какие-нибудь отмазки, - качая головой, проговорил Макс. – Ты всерьез опасаешься выезжать на гоночную трассу? На улицах гонять безопаснее, по-твоему?!
    - Да нет, нет… - отозвалась я немного уныло. – Ну ты же знаешь меня… Не мое это немножко – носиться по замкнутому кольцу… Я свободу люблю…
    - Свобода – это когда ты делаешь то, что тебе нравится, - сказал он, забирая из моих рук «пистолет» и закрепляя его в держателе аппарата. – А едешь ты при этом по прямой или пролетаешь кольцо за кольцом – не имеет значения… Ну а если настолько принципиально – попробуй себя в ралли. Только ты, наверное, скажешь, что там слишком трясет на дороге, да?
    Сникнув, я улыбнулась с жалким видом. Мои решительность и дерзость основательно поутихли.
    - Ну хватит уже надо мной смеяться… Поедем, я попробую. В твоих словах есть доля истины.
    - Моими устами вообще истина глаголет! Ну или как там…
    - Ага… Устами младенца! – передразнила я, откатывая мойку и открывая дверцу своей машины. – Поехали. Я в общем-то готова…
    - Оставь свою беленькую подружку дома, - сказал Макс. – Пусть сегодня отдохнет. Я тебя отвезу.
    - Да? – проговорила я с легким оттенком ехидства. – Тогда подожди, схожу за роликовыми коньками! Или на чем там еще можно будет погонять?
    - На трехколесном велосипеде! Ксю, не тормози! Твоя машина тебе сегодня не пригодится. Поедем уже, а?
    Я пожала плечами и повернулась к «Снежинке»:
    - Пока, малышка, не скучай! Скоро вернусь!
    И уже вскоре мы с Максом ехали по магистрали, дальше в сторону области по направлению к гоночной трассе Moscow Raceway. Макс не особенно торопился и молчал, глядя на дорогу. Я, погруженная в собственные мысли, тоже не нарушала тишины, разбавленной лишь гулом двигателя.
    Вот и вытянули на этот автодром наконец. Ну и ладно, что плохого в том, чтобы попробовать? Надо же как-то провести остаток дня в ожидании Насти. Почему бы не получить порцию адреналина перед ее возвращением? К тому же невеселые размышления о том, что они там вместе с Миленой, все еще украдкой посещали меня, хотя я и запрещала себе об этом думать. Так ведь нервов никаких не хватит! Уже и так отправили к психологу… И ведь теперь, кстати, нужно выбрать время и пойти, как обещала. И не дай бог Настька узнает…
    - Что это вдруг у тебя сегодня выходной? – спросил вдруг Макс. – Ты же вечно занятая, вечно на работе до ночи.
    Ход моих мыслей оборвался. Я повернула к нему голову, и ответила, чуть помедлив:
    - Да вот отправили в принудительный отпуск.
    - Уволили что ли?
    - Нет, просто маленький отпуск, - я пожала плечами. – Видимо слишком уж много сидела на работе до ночи. Разволновались может, не больна ли.
    - Бывает же такое! – усмехнулся он. – Ну а то, что ты больна на голову, это и так видно. Невооруженным глазом.
    - А не пошел бы ты?!
    Это была наша нормальная форма общения, и я нисколько не обижалась. Макс очень любил меня всячески поддеть, и я обычно никогда не оставалась в долгу. Но сейчас я как-то не была настроена на взаимные подколы и была способна лишь вяло отбиваться.
    - С тобой чего-то не так? – спросил он, поглядев на меня через зеркало. – Какая-то ты мрачная.
    - Да нет, все в порядке, - отозвалась я, покачав головой. – Сплю как-то не очень в последнее время. Может переутомление.
    - Вот именно, переутомление, - кивнул он. – От ночных приключений. Уж не знаю, как там и что, между вами девочками, но пару раз ты появлялась с таки-им видом…
м- Это с каким же? – вызывающе спросила я.
    - Ой, Ксю, только не надо это невинного притворства!
    Отвернувшись к окну, я скривила губы и своим молчанием решила дать понять, что на провокацию не поведусь.
    Спустя четверть часа мы свернули с магистрали к автодрому, проехали через большую стоянку и остановились в специальной зоне для подготовки спортивных автомобилей. Сюда приезжали те, кто хотел покататься по треку, но перед этим должны были пройти предварительный технический осмотр и инструктаж по правилам безопасности и поведению на трассе.
    Оставив здесь свою машину, Макс сразу же повел меня к длинному и высокому зданию, в котором располагался основной диспетчерский пункт и боксы. К нему же примыкал и пит-лейн. Большая часть фронтальной стороны этого здания была занята трибунами для зрителей.
Ни в зоне подготовки, ни в боксах, через которые мы прошли, большого оживления не наблюдалось. Может быть просто еще не время?.. Я шла за Максом, который уверенно шагал по всем переходам и коридорам. Он в итоге вывел нас как раз на самый пит-лейн.
    - Вот и пришли, - сказал он. – Где же Тёма?
    Я огляделась по сторонам. Справа и подальше от нас команда техников профессионально и быстро меняла колеса на черно-желтой «Ауди» А3, которая уже через несколько секунд сорвалась с места и умчалась дальше по полосе, чтобы выехать обратно на трассу. Там же, подальше, стояли еще несколько автомобилей, которые сейчас, судя по всему, в заезде не участвовали.
    Повернувшись налево, я заметила Артема, который уже шел к нам и махал рукой. Он был в черном гоночном комбинезоне с разнообразными нашивками, в руках он держал шлем.
    - Смотри, кого я привез! – сказал Макс, когда Артем приблизился к нам.
    - Привет! – сказала я, улыбнувшись, но вой и рев пронесшихся за пит-уоллом нескольких автомобилей поглотил звук моего голоса.
    - О, Ксения! Здравствуйте! – приветливо произнес Артем. – Неужели вы все же решили удостоить нас своим визитом?
    Я рассмеялась и собралась было ответить в таком же шутливо-галантном тоне, но Макс не дал мне вымолвить и слова.
    - Удостоить! Как бы не так! – сказал он. – Выхватил ее случайно, так, чтобы она опомниться не успела. Дай ей уже тачку и пусть валит на трассу. Видеть ее не могу!
    Посмотрев на Артема, я пожала плечами – ну что тут еще сказать? Он покачал головой, бросив Максу недовольный взгляд и, взяв меня под руку, подвел к серой двери, неподалеку от ближайшего бокса.
    - Вам нужно переодеться, - сказал он. – Пройдите до конца по коридору, затем направо и снова до конца. Там наш общий зал. У ресепшена будет девушка. Зовут Аня, она администратор. Скажете, что я просил подобрать вам комплект одежды, хорошо?
    - Окей. Спасибо, - ответила я.
    - Ну, идите. Я для вас все подготовлю.
    Через четверть часа я уже шла по тому же коридору, но обратно, к боксам, одетая в белый обтягивающий комбинезон из огнеупорной ткани и с серебристым гоночным шлемом в руке… Сказать, что я чувствовала себя неловко, это ничего не сказать. Непривычно было очень! И я стеснялась… Но не того, что мне пришлось облачиться в эту гоночную экипировку. Меня слегка мучило чувство, что я здесь как-то совсем не к месту. Здесь, вероятно, собираются люди, относящиеся к автоспорту максимально серьезно и ответственно, мастера своего дела. Не все, конечно, но многие. А кто я среди них? Уличная хулиганка, которую до сих пор чудом не лишили прав за неоднократные превышения скорости и опасную езду.
    Гул моторов эхом разнесся по длинному коридору, и видневшаяся впереди приоткрытая дверь, ведущая на пит-лейн, на мгновение исказила свои очертания и поколебалась перед моими глазами. Я замедлила шаги, на всякий случай нащупав рукой стенку, чтобы иметь дополнительную опору. Я испытала легкое головокружение, появилась противная слабость в ногах, а сердце беспокойно участило свой ритм.
    Страшновато немного… И не хочется выглядеть нелепо. Может еще не поздно от всего этого отказаться?..
    Сделав несколько глубоких вдохов, я сумела овладеть собой и, коря себя за нерешительность, зашагала вперед. Выйдя на пит-лейн, я осмотрелась в поисках Артема. Он разговаривал о чем-то с командой техников неподалеку от меня. Там же рядом с ними собралась группа каких-то молодых людей. И это их машины, судя по всему, заняли пространство перед несколькими ближайшими боксами.
    Ребята покосились на меня – кто с сомнением, кто с улыбкой. Ну, ожидаемая реакция, разумеется. Но, к счастью, Артем уже направлялся ко мне, знаком предлагая пройти дальше, вдоль здания.
    - Хорошо выглядите, - сказал он. – Вам к лицу такой наряд.
    - Спасибо, - смущенно проговорила я.
    А он тем временем достал из нагрудного кармана рацию, нажал кнопку и произнес:
    - Саша! Сколько машин у нас на треке?
    Через несколько секунд рация зашипела и слегка искаженный мужской голос отозвался:
    - Пять. Трое ушли на последний круг.
    - Окей. Пока больше никого не выпускать.
    - Понял.
    Мы шли по краю пит-лейна, и Артем, как я заметила, с интересом приглядывался ко мне.
    - Скажите, Ксения, - сказал он вдруг, - если бы пришлось выбирать из предложенного, то какая культура вам показалась бы ближе: американская, европейская, азиатская?
    Повернувшись к нему, я с легким недоумением пожала плечами:
    - Скорее всего европейская.
    - Но при этом вы отдали предпочтение японскому автопрому, - улыбнулся он. – Впрочем это так, лирика. Но выбрать все равно придется.
    Мы дошли до широких ворот в стене здания. Это был не бокс для команды, а скорее большой гараж, хранилище для множества автомобилей. В общем-то так оно и оказалось. Обширное пространство было занято машинами, укрытыми непрозрачными чехлами, под которыми трудно было отгадать марку и модель какой-нибудь из них. Но зато мне сразу стал ясен смысл слов Артема!
    Перед самым выездом из гаража нас поджидали три великолепных спорткара – черный, матовый «Лексус» LFA, ярко красный «Шевроле» Корвет ZR1 и серая с белым «Ламборгини» Мурселаго. Аэродинамический обвес всех этих экзотических машин говорил о том, что по обычным дорогам они передвигаются не иначе как в кузове транспортировщика. Наверняка эти автомобили, сами по себе обладающие невероятным спортивным потенциалом, доведены до совершенства специалистами по подготовке болидов для трековых гонок.
    Широко раскрыв глаза, я безмолвно наблюдала эту композицию, а Артем, поглядев на меня, усмехнулся:
    - Вот, собственно, и то, из чего придется выбирать.
    Я взглянула на него с беспокойством:
    - Вы что, предлагаете проехаться вот на этом?!
    - А что вас смущает?
    - Да мне никогда не справиться с подобными машинами! – воскликнула я.
    Он лишь рассмеялся:
    - Уж не скромничайте. В этом нет ничего особенного! Это такие же машины, как и любые другие. Они просто сильнее, быстрее и маневреннее. Вам нужно лишь почувствовать это.
    - Не уверена, что смогу решиться сделать это…
    Я понимала – это не просто машины, это истребители, готовые к бою. И здесь, на гоночном треке, они способны показать всю свою мощь. Те, кто предпочитает приезжать на подобных автомобилях к пафосным ресторанам, как правило даже не осознают, какими возможностями наделены их дорогие игрушки. Здесь пафос был неуместен, здесь требовалось показать мастерство и способность совладать с этими сотнями лошадиным сил. К ресторану подкатить я бы еще смогла, но профессионально пройти трассу… Вряд ли.
    - А можно взять что-нибудь из того? – я оглянулась назад. – Может А3? Еще я видела там «БМВ»… «Единички»…
    - Нет! – решительно сказал Артем. – Из тех машин вы уже выросли. И потому – выбирайте!
    Взглянув на него с легким укором и обреченной улыбкой, я медленно пошла вдоль ряда великолепных суперкаров, касаясь каждого кончиками пальцев и пытаясь понять, что я чувствую к каждой из этих машин, каков их характер и сумею ли я справиться с ними. А стремительные и мощные болиды тем временем безмолвно изучали меня…
    Я прикоснулась к шероховатой поверхности капота LFA, скользнула пальцами по эмблеме «Корвета». На очереди была «Летучая мышь». Так, кажется, переводится с испанского «Мурселаго» - имя боевого быка, который когда-то на арене выдержал более двадцати ударов мечом и тем самым отстоял свое право на жизнь. Имя бесстрашного и легендарного животного перешло к не менее легендарной машине. И к этой машине я испытала более теплые чувства, нежели к остальным. И быть может именно из-за того, что она имела имя собственное, а не только порядковый номер модели.
    Заметив, что я остановилась, Артем стал рядом со мной и произнес:
    - Это LP 670-4 R-SV – очень редкая модификация, созданная специально для кольцевых гонок. Кстати, вы знали, что создатель компании Ферруччо Ламборгини не желал создавать автомобилей для гонок? Гоночные машины компания стала выпускать лишь после смены владельца.
    - Кажется, мне где-то довелось читать об этом, - кивнула я.
    - У этой машины непростой характер, но я уверен, что вы поладите, - сказал Артем, поднимая дверцу и делая мне приглашающий жест. – Прошу.
    Беспокойно сглотнув, я все же послушалась и осторожно, слегка неловко уселась в гоночное кресло. В салоне не было и намека на роскошь и шик – все скупо и строго по назначению, никакой отделки дорогой кожей и прочего. Элементы управления, приборы, каркас безопасности… Да, это настоящий трековый болид.
Я взялась за ремни и принялась покрепче пристегивать себя к сиденью. Артем, помогая мне, сказал:
    - Не забудьте про связь. Ваша волна настроена, микрофон реагирует на голос, потому вы не будете отвлекаться от пилотирования. Канал связи уже откалиброван.
    - Хорошо, - отозвалась я, надевая перчатки и берясь за шлем. Немного помедлив, я наконец решительно сунула в него голову.
    Осмотревшись по сторонам и поглядев в зеркала, я убедилась, что обзору ничто не мешает.
    - Пускайте двигатель, - сказал Артем, и я опустила палец на кнопку старта.
    Машина чуть вздрогнула, двигатель взвыл, но тут же сбавил обороты. Остался лишь негромкий, мягкий гул.
    - Коробка роботизированная, секвентальная, - продолжал Артем. – Знаете, как она работает?
    - Да, знаю. Строго последовательное повышение и понижение передач, - сказала я. – Вот этими кнопками. Сцепление автоматизированное.
    Артем кивнул:
    - Все верно. Справитесь?
    - Думаю, что да… - протянула я, но тут же добавила: - Однако для начала я хотела бы познакомиться с машиной в менее напряженном темпе… Если можно…
    - Конечно. Переключатель режима трансмиссии у вас под рукой, на центральной консоли. Поверните его… Вот так. Теперь вам достаточно будет включить лишь первую передачу. А теперь включите освещение… Это вот здесь.
    Когда с кратким инструктажем было покончено, Артем сказал:
    - Ну а теперь проверим связь. Включите микрофон.
    Я на ощупь передвинула выключатель от радио, подключенного к шлему. Артем надел свой шлем и через несколько мгновений я услышала в динамике его голос:
    - Меня слышно?
    - Да, все в порядке, - ответила я.
    Тогда он опустил дверь, и показал мне большой палец:
    - Отлично. Следуйте за мной. Ваш первый круг я буду вашим ведущим.
    Я кивнула, а он подошел к стоявшему рядом «Корвету» и торопливо занял свое место. Взревел еще один двигатель. Повернув голову направо, я следила за тем, как «Корвет» медленно выкатился на пит-лейн.
    - Выезжайте, - услышала я голос Артема. – Смелее.
    Нажав кнопку на рулевом колесе, я чуть прикоснулась к педали газа, и машина тронулась. По моей спине пробежал беспокойный холодок, я быстро огляделась по сторонам. Машина была непривычно низкой, и это слегка сбивало меня с толку. Но выкатившись вслед за «Корветом» на пит-лейн, я убедилась, что обзор открывается достаточно хорошо.
    Мы медленно ехали вдоль боксов. Я держала дистанцию пару десятков метров от «Корвета».
    - Мы готовы, - вновь сказал Артем, но на этот раз он явно обращался не ко мне. – Что на трассе?
    - Все свободно, - отозвался кто-то, судя по всему, из диспетчерской. – Можете ехать.
    - Понял… Ксения, следуйте за мной. Покидаем пит-лейн.
    Он чуть прибавил скорости, но не торопился разгоняться. Мы пока что «ползли». Я старалась сохранять дистанцию.
    Лишь когда мы выкатились на «разгонку», сливающуюся с треком, Артем сказал:
    - Вот теперь не стесняйтесь! Поехали!
    Его «Корвет» с пробуксовкой и небольшим юзом рванулся вперед, стремительно уменьшаясь в размерах. И тогда я тоже утопила педаль акселератора…
    Я никогда не испытывала ничего подобного. Вернее испытывала, но не столь ощутимо! Меня вдавило в кресло с такой силой, что я инстинктивно вцепилась в руль! Машина, подобно артиллерийскому снаряду, не поехала, а выстрелила вперед!
    Начальная скорость была около сорока или пятидесяти километров в час, но меньше чем через пару секунд она уже перевалила за сотню! «Летучая мышь» обладала по истине дьявольским потенциалом… Моя маленькая «Снежинка» вряд ли когда смогла бы похвастаться таким ускорением…
    Я выскочила на трассу и поняв, что лечу уже со скоростью около ста шестидесяти в час, поспешно отпустила педаль газа и приготовилась тормозить. Красные огни «Корвета» уже показались впереди.
    - Левый поворот, - сказал Артем. – Режем смело. Не отставайте.
    Он сместился вправо стремительно срезал не слишком крутой поворот, почти не сбрасывая скорости. Я все же немного притормозила и вошла в поворот более аккуратно, повторяя при этом траекторию ведущего. На выходе я снова вдавила газ уже смелее и решительнее. Машина прекрасно держалась на дороге, хотя я и ощутила, как ее слегка повело, когда я начала резкий набор при выходе из поворота.
    - Трасса в первой конфигурации Гранд-при, - сообщил Артем. – У нас почти четыре километра и десяток поворотов… Еще один левый. Смелее, Ксения!
    Я сократила дистанцию и мы друг за другом быстро прошли следующий поворот, выходя на плавную дугу.
    Начались наиболее извилистые отрезки трассы, на протяжении которых я старательно повторяла все маневры ведущего, стремясь не отставать. А к их концу, после серии петель, перед выходом на самый длинный прямой участок я уже почувствовала себя увереннее.
    - Впереди длинная прямая секция, - сказал Артем, когда мы проходили очередной поворот. – За ней последний левый поворот перед финишной прямой. И он самый крутой и опасный. Потому будьте наготове!
    - Хорошо, я поняла! – отозвалась я, выходя из поворота вслед за «Корветом».
    - А теперь педаль в пол! – скомандовал Артем.
    И мы рванулись вперед. Впереди было почти 900 метров по прямой, и мы понеслись будто по взлетной полосе! Держа в сужающемся поле зрения правый край трассы и ведущую машину, я поглядела на скорость – 260… 270… 280… И яростный V12 с протяжным воем все продолжал разгонять этот снаряд!
    Меня пробрало легкой дрожью, мне вдруг стало страшно. Впервые скорость сумела меня по-настоящему напугать. И машина будто почувствовала это, качнувшись и отклонившись в сторону, вправо, к границе трассы, за которой зеленел обширный газон… Через мгновение я уже пришла в себя и тут же вернула контроль над машиной, которая отреагировала на то, что мои руки внезапно дрогнули. Сердце отчаянно билось то ли от страха, то ли от восторга! Всплеск адреналина был невероятным!
    - Торможение! – скомандовал Артем. – Мягко… Еще мягче… Вот так.
    На отметке 150 метров мы стали быстро, но осторожно сбрасывать скорость и подошли к последнему, самому крутому повороту. Пройдя его, мы оказались на финишной прямой. «Корвет» сместился левее, сбросил скорость и поравнялся со мной.
    - Как ощущения? – поинтересовался Артем.
    - Прекрасные! – выдохнула я взволнованно. – Это потрясающе…
    - Тогда не медлите! Вперед! – сказал он. – Я буду позади вас.
    «Корвет» отстал, оказавшись позади, и я, видя перед собой только трассу, вновь разогнала свою ракету, уходя на второй круг.
    Артем держался сзади, наблюдая за моими маневрами, комментируя и давая советы. Самостоятельно двигаться по правильным траекториям мне было трудновато, но с каждым новым поворотом я ощущала машину все лучше и почувствовала уверенность в том, что здесь нет ничего невозможного для меня – требуется лишь максимальное внимание, быстрота и точность.
    Когда мы снова оказались на длинном участке, «Корвет» еще увеличил дистанцию и я услышала голос Артема:
    - Прекрасно, Ксения. Для первого раза просто отлично! Трасса в вашем распоряжении еще на восемь кругов. Будет хорошо, если вы как следует разучите все маневры в этой конфигурации. После этого жду вас в боксах. Удачи!
    - Спасибо! – ответила я, хотя и слегка похолодела при мысли, что отправляюсь в полностью «свободный полет», когда «Корвет» свернул на пит-лейн.
    Третий круг я прошла уже значительно увереннее, на четвертом уже практически отчетливо знала, какой поворот будет следующим и какой стоит придерживаться траектории и скорости. Ну а на пятом круге я уже принялась наращивать темп, стараясь не терять ни секунды драгоценного времени при прохождении каждого отрезка трассы.
    Я ликовала! Скоростные участки и сложные повороты с эффектным маневрированием, мощный болид, предназначенный именно для этого… И скорость. Непрерывная, волнующая, сбавляющаяся лишь ради того, чтобы за новым поворотом вновь стремительно возрасти! Это было круто… Зря я не приезжала сюда раньше. Ведь на таком подготовленном полотне «Снежинка» тоже способна показать класс. Так было бы даже привычнее, и я адаптировалась бы гораздо быстрее. А сейчас пришлось осваивать не только трассу, но и машину…
    - Хорошая траектория, но здесь чуть медленнее на входе! – послышался в динамике голос Артема, который видимо уже поднялся в диспетчерскую и контролировал мое движение по системе видео-наблюдения. – А то слишком выносит на выходе, и теряется скорость.
    - Постараюсь запомнить… - немного сдавленно отозвалась я, испытывая сильную боковую перегрузку.
Выйдя из поворота на длинный участок, я уже почти привычным движением утопила педаль газа, и машина понеслась вперед. Метрах в ста впереди я заметила еще одну машину, двигавшуюся по этому же участку. Видимо до этого интервал между нами был так велик, что мы были вне поля зрения друг друга, а сейчас я начала стремительно наращивать темп езды и догнала чью-то машину.
Скорость уже перевалила за 200, дистанция быстро сокращалась. На середине участка, в пятидесяти метрах от впередиидущего, я наконец смогла рассмотреть эту машину. И вздрогнула.
    Моя машина слегка качнулась, когда я попала в разреженную воздушную зону позади черной «BMW» M3… Ошибиться было невозможно – знакомое саблевидное антикрыло, обвес, выполненный по индивидуальному заказу… И номерной знак конечно же…
    Меня будто заклинило, я совершенно перестала соображать, и сердце куда-то провалилось, а дыхание затихло… Габаритные огни М3 стремительно приближались! Я ничего не видела, кроме этой машины, идущей впереди, и была не в силах ни пошевелиться, ни издать хоть какой-нибудь звук. Дистанция сокращалась на глазах, нужно было как минимум убрать ногу с педали газа… Но я не могла сделать этого, будто мое тело больше не повиновалось мне!
    Оттуда-то издалека донесся встревоженный голос:
    - Ксения… Слышите меня?.. Сбрасывайте… Слишком быстро… Слышите?..
    Я ничего не слышала. Вернее слышала, но не понимала кто со мной говорит и о чем идет речь. Машина впереди приняла на себя все мое внимание, инстинкты, рефлексы и само сознание будто отключились!
    - Сто пятьдесят, левый!!! Ксю, торможение!!! – прокричал кто-то в динамике, и я вдруг, будто очнувшись от оцепенения, узнала голос Артема.
    Было слишком непривычно слышать от него это обращение – «Ксю». Возможно это и привело меня в чувство. Я бросила взгляд на скорость – 240! И судя по всему отметку в 150 метров до поворота я уже пролетела…
    Сознание и тело включились мгновенно! Я сместила машину правее и вдавила педаль тормоза так сильно, как было возможно, чтобы машину не повело… Но это произошло уже где-то между отметками 100 и 50 метров, и было уже слишком поздно! Крутой поворот стремительно приближался! Грозил вылет с трассы… Я не была уверена, что широкая песчаная ловушка после асфальтированной площадки погасит энергию машины и я не влечу в отбойник на достаточной скорости, чтобы основательно об него убиться. Сейчас я слишком отчетливо это понимала!.. Скорость падала, но в поворот войти уже не удастся никак! Оставалось последнее.
    Отпустив тормоза, я резкими движениями руля в отчаянии раскачала машину. Сцепление задних, а вслед за ними и передних колес с трассой пропало. Резина угрожающе и протяжно завыла, когда начался занос на правый борт! С бьющимся от страха сердцем я видела через правое боковое стекло, что меня несет к краю трассы и поворот вот он, уже здесь…
Машину развернуло почти на 180 градусов, колеса прогрохотали по плоскому бордюру, вновь заскользили по асфальту, а затем с шелестом и скрежетом машина вылетела в песчаную ловушку, поднимая клубы пыли. И остановилась. Двигатель заглох.
    Меня било мелкой неприятной дрожью. Тяжело дыша, я огляделась по сторонам. Маневр сработал – благодаря заносу и развороту, машина потеряла скорость и остановилась в песке довольно далеко от ограждения с отбойником из множества покрышек. Облегченно выдохнув, я на пару мгновений прикрыла глаза.
    Мысли от том, где сейчас злополучная М3, крутились в голове, но из-за сильного шока отошли куда-то на второй план.
    - Ты в порядке? – услышала я голос Артема. – Техпомощь выехала, сейчас вытянем тебя оттуда!
    - Все нормально… - проговорила я и добавила виновато: - Слегка переклинило. Отвлеклась на впередиидущего… Простите.
    В эфире повисло молчание, и я, приходя в себя, немного расслабилась. Но голос Артема вдруг снова прозвучал в динамике:
    - Ты о чем?.. – произнес он обеспокоено. – Твоя машина – единственная на трассе! Будь внимательна – на этом повороте нередко происходят аварии.
    И я снова похолодела. Меня просто накрыло ледяной воной… В ужасе я принялась оглядываться по сторонам, выискивая на треке роковую машину, которая не могла за эти несколько секунд уехать достаточно далеко. Но трасса была пуста. Лишь от боксов в мою сторону спешил большой пикап технической помощи с оранжевыми проблесковыми маячками…
***
    Я вернулась домой не в столь радужном настроении, как оно могло бы быть изначально. По пути я не могла избавиться от мысли, что какой-то бесплотный призрак едва не убил меня подобно мифическому «Летучему Голландцу», который вел за собой корабли прямиком на скалы. Тень прошлого… Она вернулась. И упорно не желала отступать, преследуя меня не только во сне, но и наяву. Что же с этим делать? Я схожу с ума?..
    Приехав домой, я грустно поплелась в гостиную, взяла из шкафчика бутылку вина и наполовину наполнила бокал. Опустившись в кресло и сделав два-три хороших глотка, я закрыла глаза.
    Нужно успокоиться… И не думать! Совсем! Этого ничего нет, страхи беспочвенны! Я должна быть сильной и держать себя в руках… Я должна! Иначе я просто не смогу так жить!.. Но мое спасение уже недалеко… Наверное она уже даже приземлилась. Только почему она все еще не позвонила?
    Откуда-то из холла, где я оставила телефон, донесся мелодичный звонок. Отставив бокал, я вскочила на ноги и побежала отвечать.
    Это была Настя. Она сообщила, что долетела, берет такси и сразу же направляется домой.
    Я мгновенно позабыла о своих тревогах и мучительном беспокойстве, заверила, что все будет готово к ее приезду и что я жду с нетерпением! В ответ в трубке послышалось лукавое: «что ж, вот и узнаем!».
Окончив наш короткий разговор, я торопливо вернулась в гостиную, в несколько глотков осушила бокал для бодрости и принялась приводить себя в порядок.
    Примерно через час я уже была полностью готова, наряженная точно так же, как и в тот не слишком удачный вечер. Зато теперь я была преисполнена решимости, уверенная, что в этот раз все пройдет как нужно. Она останется довольна, я могла поручиться за это!
    Сейчас передо мной стоял нелегкий выбор – стек или плетка? В задумчивости глядя на оба выбранных атрибута, я краем глаза заметила как сумерки за окном озарились ярким светом. Машина!
    Схватив плетку, я поспешила вниз, навстречу ей – моему счастью, моему спасению, моей Повелительнице и Хранительнице моей души и сердца. Королева в Лувре! Королеву нужно встретить по-королевски!
    Настя отворила дверь, прошла в холл, и я вышла ей навстречу в то же самое время. Наши взгляды встретились – ее, немного утомленный, слегка печальный, но с теплыми, даже задорными искорками, и мой – переполненный нежностью, покорностью и мучительным желанием броситься в ее объятия сейчас же!.. Но задуманная сцена не предусматривала такого поворота событий, и я была вынуждена обуздать свои чувства.
    Сделав несколько звонких шагов, она остановилась, а я продолжила движение в ее сторону, опуская глаза, чувствуя, как живо и трепетно бьется сердце в моей груди, туго стянутой корсетом.
    До нее оставался всего лишь шаг. Я остановилась и опустилась на колени, протягивая Насте скромный воспитательный инструмент. Она приняла его и рукояткой легонько принудила меня поднять голову. Я вновь посмотрела ей в глаза.
    - Ты сегодня просто пример идеальной нижней, - она улыбнулась краешком губ, в то время как в глаза страстные искорки стали уже значительно ярче. – Ничего не натворила? Все хорошо?
    Я качнула головой и тихо отозвалась:
    - Разве может быть все хорошо, когда тебя нет рядом… Но теперь все просто волшебно! Я счастлива…
    Тогда она склонилась по мне и поцеловала. В губы. Коротко, но сладко и нежно, и я мгновенно поплыла.
    - Поднимайся, - велела она. – Я не желаю терять ни минуты…
***
    Спина и задница ужасно горели. Невыносимо!.. Я что, отвыкла? Так быстро? Или это Настя переусердствовала в своей безудержной страсти? Но я не произносила ни слова и тихо ожидала, что же будет дальше. Впрочем плотный розовый шарик во рту в любом случае не позволял издать хоть сколько-нибудь членораздельные звуки. Руки тоже уже болели. На моих запястьях были застегнуты кожаные браслеты, соединенные между собой. А к браслетам была прикреплена цепь, уходившая наверх, к кольцу в потолке. Так, что я была практически подвешенной… Ну почти. Кончиками пальцев я все же могла коснуться пола, но это несильно облегчало мое положение.
Но я и не думала жаловаться. Я все еще чувствовала в себе силы на все это, хотя после нескольких бурных часов в спальне мне и казалось это невозможным. Но Настя… Она всегда светилась энергией и была неудержима. Только сейчас все было немного не так… Я отметила некоторую усталость в ее глазах уже тогда, когда она привела меня в эту комнату. Затем эти мысли невольно выбило из меня хлесткими ударами плети, но сейчас, во время короткой передышки, они вернулись вновь. И я с некоторым волнением наблюдала за Настей. В отличие от меня, полностью обнаженной, она была в соблазнительном черном лифчике из блестящего латекса и в лакированных туфельках на высоченной шпильке. Она была прекрасна, изящна и грациозна, как всегда… Лишь эта утомленность, проявлявшаяся во взгляде и некоторых движениях…
    Пожалуй все же стоило прекратить игру и выяснить, что же не так, но Настя опередила меня. Отложив плетку, она подошла ко мне, обвила руками вокруг шеи и принялась расстегивать ремешок кляпа.
    Когда она прислонилась своей щекой ко мне, я вдруг ощутила, что она горячая… Хотя при этом нисколько не раскраснелась, и в комнате было довольно прохладно.
    - Героическая стойкость, - улыбнулась она, освобождая мой рот. – Ты совершенствуешься, и мне это нравится.
    - Спасибо… - отозвалась я, скромно глядя ей в глаза. – Ты всегда была для меня совершенством, и потому я могу лишь снова упомянуть об этом…
    Она снова улыбнулась, убирая волосы с моего лица. Я почувствовала, что и ладони ее какие-то слишком горячие… Это уже окончательно поселило во мне беспокойство.
    - Ты в порядке? – спросила я, с тревогой в голосе.
    - Кажется, да… - проговорила она, но как-то совсем неуверенно, что было ей совсем несвойственно.
    - Отпусти меня, пожалуйста… - попросила я.
    Настя не стала возражать и ушла куда-то назад, к стенке, где был закреплен конец цепи. А затем цепь ослабла, и я наконец смогла встать на ноги и опустить руки. Ремешки кожаных браслетов не были зафиксированы замками, и потому я самостоятельно принялась их поспешно расстегивать. Возможно это было некоторой вольностью, но я чувствовала, что пора заканчивать! Что-то было не так.
    Сбросив оковы, я поспешила к Насте, которая, обхватив себя руками, стояла недалеко от закрытого жалюзи окна.
    Осторожно повернув ее к себе, я ладонью прикоснулась к ее лбу и одновременно взяла ее за руку.
    - Ты горячая… - проговорила я в растерянности. – Настенька, что с тобой?
    Она горько усмехнулась:
    - Горячая?.. Вот забавно… Чувствую я совсем иное – меня знобит.
    - Этого еще не хватало! – воскликнула я. – Ну когда же ты успела?!
    Настя пожала плечами:
    - Не знаю… Может после того, как промокла там пару раз. Так не холодно было совсем… Перед посадкой что-то такое почувствовала, но потом вроде бы все стало нормально.
    - Ничего себе нормально, - нахмурившись, ответила я. – Идем же…
    Я проводила Настю в спальню, уложила в постель, укутала одеялом и, отыскав градусник, дала его ей. Теперь Настя выглядела совсем уже грустной и даже несколько виноватой.
    Накинув халат, я присела рядом с ней, а когда через минуту электронный прибор несколько раз отрывисто пискнул, я забрала градусник и, взглянув на маленький экранчик, нахмурилась еще сильнее – 37,9.
    - Шикарно… - пробормотала Настя с горьким сарказмом, когда я показала ей ее же температуру.
    - Ну все, все, не расстраивайся, - я поспешила ее успокоить. – Такое случается! Это быстро пройдет!
    - Я почти никогда не болею… - растерянно сказала она. – Что же вдруг…
    - Все будет хорошо! – пообещала я, гладя ее лицо и с нежностью заглядывая в грустные глаза. – Сильно знобит? А горло не болит? Сейчас принесу тебе пижаму… Хочешь горячего чаю?
    - Не болит оно. Только суставы ломит… Хочу конечно. Крепкий и сладкий. С лимоном…
    - Сейчас! – я поднялась на ноги. – А ты лежи и не смей вставать!
    - Что это ты раскомандовалась?! – немедленно вспыхнула она. – Ты так прекрасно вела себя сегодня, и вот, пожалуйста…
    С напускным недовольством я скрестила руки на груди:
    - Вообще-то я лишь хочу не дать тебе разболеться! Или лучше вызвать врача?
    Она отрицательно покачала головой:
    - Нет, не надо. Единственный плюс этой простуды лишь в том, что ухаживать за мной будешь именно ты. Но не забывайся, Ксюшик!
    Как-то так получилось, что мы одновременно перевели свои взгляды на пару наручников, до сих пор пристегнутых к спинке кровати. Затем Настя снова посмотрела на меня.
    - Даже не вздумай! – предостерегла она.
    - И в мыслях не было! – немедленно отозвалась я с легкой и дразнящей улыбкой на губах.
    Боюсь, что мои глаза все-таки выдали затаенное коварство, и Настя даже приподнялась на постели:
    - И убери их отсюда! Они меня нервируют!
    - Хорошо, хорошо… - проговорила я, подмигнув ей и разворачиваясь к двери.
    - Ксения! Я тебя предупредила! – донеслось мне вслед, когда я с улыбкой шла по коридору.
    Я и не собиралась всерьез думать о том, чтобы проделать с Настей что-нибудь такое, но немного подразнить ее было очень забавно. И позабавившись я принялась делать все, чтобы не позволить ей заболеть окончательно. Я приготовила чай, отыскала аспирин на случай, если температура поднимется слишком высоко, нашла для Насти уютную пижаму и принесла второе одеяло.
    Когда она переоделась, я снова укутала ее, подложив под спину подушку, чтобы ей удобнее было сидеть, и сама присела рядом, подав кружку с ароматным чаем.
    - Спасибо, - сказала она, улыбнувшись мне. – Только боюсь, что спать тебе придется в розовой спальне. Моя маленькая Барби…
    - Вот еще! – воскликнула я. – Ни за что! Я тебя не оставлю!
    - Не хватало и тебе еще заболеть! – возразила она.
    - Ерунда! – сказала я. – Все будет в порядке! У меня хороший иммунитет и я абсолютно здорова!
    «Только не в психическом отношении…» - подумалось мне, но эту мысль я сразу же от себя отогнала.
    - Ксю… - устало проговорила она. – Хватит спорить…
    - Я возьму вон то кресло, - заявила я твердо, - и буду с тобой всю ночь, слышишь? Я буду держать тебя за руку и ни за что не отпущу! Можешь считать меня бунтаркой, но я не могу иначе…
    Она посмотрела в мои глаза, полные решимости, вздохнула и сдалась:
    - Ты слишком упрямая, а у меня нет сил усмирять тебя.
    - И потому лучше поскорее смирись сама, - с победоносным видом сказала я.
    - Я опасаюсь засыпать с тобой в одной комнате, находясь в таком беспомощном состоянии, - проговорила она, с подозрением поглядывая на меня.
    Это было очень забавно, но я пересилила себя и поспешила ее успокоить:
    - Обещаю, что ничего такого не сделаю! Или ты не веришь мне?
    - Верю, - улыбнулась она. – Этого обещания мне достаточно.
    - Вот и прекрасно, - смягчилась я, погладив ее руку. – Тебе нужно поспать, любимая. Хочешь почитаю тебе на ночь?
    - Ты такая милая, - нежно произнесла она, возвращая мне чашку и устраиваясь поудобнее.
    - Для тебя – все, что угодно! – ответила я и поинтересовалась: – Что тебе хочется? Быть может международное воздушное право?.. А еще у меня есть захватывающий регламент по аварийным ситуациям для…
    - Ксюшка!!!

Глава 14

Я смотрела на Настю влюбленным и полным нежности взглядом, в котором, вероятно, отражалось еще столько всего, что я и сама этого целиком не понимала. А она сидела напротив, не в силах сдержать улыбки. Наверное я выглядела слишком счастливой. Настолько, что даже готова была сиять ярким светом.
    - Тебя совсем не печалит, что мы уезжаем? – спросила она, глядя мне в глаза.
    Я перевела взгляд вдаль. Там, почти у самого берега Сены, над золотыми деревьями Марсового поля возвышалась величественная громада Эйфелевой башни. День выдался теплым и солнечным, и это место было поистине волшебным и умиротворяющим.
    Мы уютно расположились в небольшом ресторанчике под открытым небом, наслаждаясь, возможно, последним теплым днем этой осени и, увы, последним днем пребывания в Париже.
    Да, мы осуществили свою маленькую мечту. Пусть это и получилось сделать лишь в конце сентября. Золотая осень в Париже была прекрасна, и мы провели здесь целых пять чудесных дней. Всего лишь пять, но и этого было достаточно, чтобы набраться сил и приятных впечатлений.
    Лето выдалось насыщенным, особенно его окончание, когда в августе заработал московский авиа-космический салон. На протяжении недели я в буквальном смысле жила на аэродроме летно-исследовательского института, на территории которого проводилась выставка. А потом, почти сразу после этого, была недельная командировка в Штаты, полная нудных совещаний по подведению итогов в заключениях контрактов.
    Когда все закончилось, и я наконец вернулась домой, похожая на выжатый лимон, Настя, поглядев на все это, решительно велела мне как угодно перекраивать свой график, потому что в течение ближайшей недели мы улетаем в Париж.
    - Я нисколько не грущу по этому поводу, - улыбнулась я, снова поглядев на Настю. – Эти мгновения останутся на всю жизнь, и это прекрасно! Да стоит ли грустить, если мы сможем вернуться сюда, как только захотим?
    - Ты права, - согласилась она, поднимая бокал с рубиновым вином. – Это просто инстинктивное желание продлить прекрасные мгновения хоть немного… Я люблю тебя, Ксюша...
    - И я люблю тебя, моя милая, - ответила я, и наши бокалы звонко соприкоснулись.
    Поздним вечером, уже почти в полночь такси доставило нас к аэропорту Шарль де Голль. Обратно мы вылетали ночным рейсом.
    Добравшись до первого терминала, мы прошли регистрацию на свой рейс, сдали багаж и, поглядев на билеты, отправились искать свой выход на посадку. Настя вполне прилично владела французским, и потому отыскать дорогу для нас не составило труда. Впрочем, все схемы и указатели были продублированы по-английски, и потому я и так была уверена, что мы не заблудимся. Аэропорт был очень большим и считался одним из самых загруженных в мире. Здесь мне бывать еще не приходилось. Даже прилетали мы сюда на другой терминал – поменьше…
    - Нам вон туда, - сказала Настя, глядя на указатель. – Выходы с семидесятого по семьдесят восьмой.
    - А у нас семьдесят третий?
    - Да, идем.
    Пройдя в нужную часть терминала, мы поднялись на посадочный уровень. Возле выхода «73» уже начинали собираться пассажиры, хотя до вылета оставалось еще около часа и посадку пока что никто не объявлял.
    Настя отправилась за кофе, а я подошла к широкому окну неподалеку от нашего выхода. Отсюда отрывался отличный вид на летное поле, сверкавшее ночными огнями. Но мой взгляд привлек самолет, который уже ожидал нас, и к которому уже подкатывались сцепки из багажных тележек. Это был новенький «787» компании «Аэрофлот».
    Припомнив, сколько было возни с поставкой этих самолетов, я подумала, что данная машина вряд ли еще успела совершить больше пары десятков рейсов. К тому же это дальнемагистральный самолет, и используют его на таких недлинных маршрутах видимо исключительно для освоения перед серьезной и интенсивной эксплуатацией.
    «Лайнер мечты»… Красивое, очень романтичное название. И мне была очень приятна мысль о том, что мы полетим домой именно на нем. Через несколько минут Настя присоединилась ко мне, предложив кружку ароматного напитка, и я поделилась с ней своими размышлениями.
    Пока мы с ней говорили, любуясь крылатой машиной, по громкой связи объявили:
    - Внимание! Начинается посадка на рейс двадцать четыре пятьдесят один компании «Аэрофлот», следующий по маршруту Париж – Москва. Пассажиров просят пройти на посадку к выходу семьдесят три.
    Объявление прозвучало по-английски, после чего его повторили по-французски и по-русски. Мы с Настей переглянулись и, допив кофе, отправились к выходу.
    К моему удивлению пассажиров оказалось немногим больше сотни, в то время как модификация «787-8» принимает на борт свыше двухсот человек. Странно… Может быть просто это не час-пик на данном маршруте? Однако раздумывать об этом всерьез я не стала. Мы с Настей предъявили свои билеты и направились к самолету по длинному посадочному «рукаву».
    Шаги гулко отдавались в нешироком коридоре с прорезиненным полом, и я вдруг почувствовала, что мне стало холодно. Будто ветер подул из какой-то невидимой щели. Я поежилась, накидывая куртку поверх кофточки.
    - Ты замерзла? – спросила Настя, заметив это.
    - Так, слегка. Прохладно немного, - рассеянно отозвалась я, ощущая какое-то странное чувство тревоги.
    - Когда поднимемся в воздух, закажи еще чего-нибудь горячего. Как бы не стало у нас с тобой традицией – приземляться в аэропорту и сразу с температурой падать! Ветер сегодня был все-таки сильный…
    Да, ветер… Я немного зависла, с трудом переваривая эти ее слова и почему-то концентрируясь лишь на отдельных из них. Ветер… Аэропорт… Падать… Эй, я не хочу падать! Так не пойдет!
    - Ты не слышала метеосводку? – еще более рассеянно проговорила я.
    - Что? – переспросила она, удивленно уставившись на меня. – Прогноз погоды, в смысле? Где именно?
    - Не прогноз – сводку… - машинально повторила я, и мы уставились друг на друга.
    В Настиных глазах отразилось недоумение, а в моих, вероятнее всего, какая-то необъяснимая тревога.
    - Ксюшик, что с тобой? – спросила она, приостанавливаясь.
    Я помотала головой, сбрасывая какое-то легкое оцепенение.
    - Ничего, - я поспешила улыбнуться. – Все в порядке! Просто так, мысли…
    Настя приподняла бровь, слегка нахмурилась, но ничего не сказала, и мы пошли дальше. Коридор впереди делал небольшой поворот, после которого мы сразу увидели входной люк, возле которого стюардессы приветствовали пассажиров и указывали им на их места в салоне.
    Подошла и наша очередь. Но переходя на борт самолета с металлической подножки посадочного «рукава» я вдруг оступилась и едва не упала… Настя успела меня поддержать. Выпрямившись, я что-то виновато пробормотала и внезапно осознала, что у меня немного кружится голова, а сердце отстукивает немного учащенный, беспокойный ритм.
    - Вы не ушиблись? – спросила одна из стюардесс, поддерживая меня за локоть и при этом внимательно глядя мне в глаза.
    Разумеется, техника безопасности. Она хочет убедиться, что я не пьяна и не под кайфом.
    - Все в порядке, спасибо, - ответила я со скромной улыбкой. – Всего лишь каблук зацепился…
    Тогда и она улыбнулась в ответ, взглянула на билеты и объяснила, где находятся наши места.
Я и так знала, где они находятся. Я знала этот лайнер не хуже любого из членов экипажа, включая командира. Но пройдя в салон я также знала еще одно – сейчас мне впервые пришлось испытать страх перед посадкой в самолет. И этому страху у меня не было никакого объяснения.
    Мы с Настей прошли по проходу и заняли свои места почти в середине салона первого класса по правому борту. Я предложила Насте сесть возле иллюминатора, из которого было видно переднюю кромку крыла и часть массивного двигателя, а сама заняла крайнее место.
    Усевшись, я огляделась по сторонам и наконец встретилась взглядом с Настей.
    - Ксюшенька, что с тобой такое? – спросила она, придвинувшись поближе. – Ты была такой веселой и счастливой сегодня, а сейчас…
    - Не знаю… - отозвалась я, опуская глаза и беря ее за руку. – Сама не пойму… Да не обращай внимания! Может я и правда заболеваю, потому и чувствую себя неуютно… Продуло, наверное, когда гуляли.
    - Ну если так, то я с удовольствием поухаживаю за тобой, как ты это делала для меня совсем недавно! – ее глаза хищно сверкнули.
    Я улыбнулась. Ее задорные, соблазнительные слова немного привели меня в чувство.
    - Но ведь я ничего такого не делала, когда ухаживала за тобой! – несмело возразила я, глядя на нее с легким упреком.
    - А я это сделаю, - спокойно ответила она, пожимая плечами.
    - Ну и методы у вас, доктор! – я покачала головой, и оставшиеся до вылета полчаса мы увлеченно дразнились шепотом.
    Когда капитан поприветствовал пассажиров, после чего загорелся сигнал «пристегнуть ремни», я уже была практически спокойна и, держа Настю за руку, провожала взглядом аэропорт Шарль де Голль. Самолет вырулил на исполнительный старт, свет в салоне погас, и в следующую минуту мы уже понеслись по взлетно-посадочной полосе. Набрав скорость, огромный лайнер мягко оторвался от земли и начал набирать высоту.
    - Два девятнадцать. Взлетели почти без задержки, - Настя поглядела на часы. – Очень удобно, приземлимся как раз утром.
    Я лишь покивала в ответ. Разница во времени составляла всего два часа, а лететь предстояло около трех часов… Да, если повезет, можем успеть проскочить до утренних пробок.
Самолет наконец выровнялся, заняв свой эшелон, и сигнал «пристегнуть ремни» погас. Я нажала кнопку для вызова и стала ждать стюардессу, а Настя тем временем включила освещение над своим креслом и извлекла из сумочки электронную «читалку».
    - Чем я могу вам помочь? – раздался негромкий и вежливый голос.
    Я подняла голову и увидела рядом с собой миловидную стюардессу.
    - Принесите пожалуйста подушку и плед, - попросила я и тронула Настю за руку.
    - Мне пока не нужно, спасибо, - улыбнулась она и добавила, когда девушка удалилась: - Устала? Хочешь спать?
    - Да, есть немножко… - ответила я. – Подремлю, если ты не против.
    - Разумеется не против! Тебе не мешает лампа?
    - Нет, нисколько.
    Когда принесли подушку и плед, я немного опустила назад спинку кресла, и Настя собственноручно, с нежностью и заботой укутала меня и поцеловала в щечку. Подушку я обхватила руками, а голову положила Насте на плечо… Так было значительно уютнее.
    Мне казалось, что после своих странных тревог я не смогу уснуть нормально. Но прикрыв глаза, я через несколько минут почувствовала, что сон начинает овладевать мной. Я всегда хорошо спала в воздухе, а после стажировки, с множеством различных по продолжительности перелетов, это уже вошло в привычку. Вот и сейчас организм отреагировал будто по налаженной схеме, позволив отключиться от реальности и от каких-либо мутных мыслей.

0

26

***
    Во время полета я никогда не видела снов. Не знаю почему, но так всегда получалось. Или же я попросту ничего из них не запоминала… Но не в этот раз!
    Будто сквозь серый туман я видела, как девушка в оранжевой форме медленно идет по салону бизнес-класса, окутанного полумраком. Ее фигурка словно плыла по воздуху, чуть растворялась в нем и слегка колебалась, искажая свои очертания. В руках у девушки фонарик. Вот она останавливается, склоняясь над чьим-то креслом, говорит что-то, будто бы извиняясь, вглядывается в иллюминатор. Затем она включает фонарик и снова пытается что-то разглядеть там, за бортом, в непроглядной темной ночи. Она проходит дальше по салону, где кресла пустуют, и все повторяется – наклон к иллюминатору, внимательный взгляд, свет фонаря…
    Я поняла, что это не сон лишь в тот момент, когда стюардесса, та самая, что поддержала меня за руку перед посадкой в самолет, коснулась моего плеча и тихо произнесла:
    - Простите. Вы позволите?..
    Туманная пелена, висевшая перед глазами, почти полностью пропала. Я зашевелилась, несколько раз моргнула, стараясь прогнать остатки сонливости.
    - Да, конечно же… - пробормотала я, чуть подвинувшись.
    Настя, которая к этому времени уже и сама успела задремать, тоже открыла глаза и непонимающе поглядела сначала на стюардессу, потом на меня.
    Девушка снова, как уже делала это несколько раз, принялась разглядывать что-то за стеклом, где было очень темно, так что с трудом угадывались даже очертания предкрылка. Лишь изредка в темноте коротко моргали бортовые огни на невидимой отсюда законцовке крыла.
    Через полминуты стюардесса, извинившись за беспокойство, направилась дальше по проходу, для того, чтобы по-видимому еще не раз повторить свои несколько странные действия. Я обернулась и проводила ее недоуменным взглядом. Два или три пассажира бизнес-класса, которые бодрствовали и над креслами которых горел неяркий свет, сделали тоже самое. В нашем салоне вообще было не более двадцати человек, и большинство из них уже давно мирно спали… Давно? Сколько мы уже в полете?
    - Насть, который час? – спросила я, потому как часы из нас двоих носила только она.
    - Ох… - она все еще была сонная и с трудом понимала, что вообще происходит вокруг. Впрочем, не она одна. – Подожди…
    Она протянула руку, включая освещение и поглядела на часы:
    - Без двадцати четыре… Но это еще парижское время.
    - Спасибо… - отозвалась я, беспокойно оглядываясь по сторонам.
    Значит мы летим уже примерно полтора часа. Интересно, где мы сейчас находимся?
    - Что-нибудь случилось? – спросила Настя, и в ее голосе тоже проскользнула некоторая тревога.
    - Пока не знаю, - сказала я, прислушиваясь к окружающим звукам и собственным ощущениям.
    Все вроде было нормально. Самолет летел плавно, тихий и ровный шум двигателей не вызывал никаких опасений. Однако что-то было не так… Что-то неявное. На борту произошла нештатная ситуация, это точно. Но вот в чем она заключается? Ведь не просто так отправили стюардессу с фонариком…
Послышались шаги – девушка возвращалась. Когда я вновь повернула голову, она как раз появилась из соседнего салона и вскоре прошла мимо нас.
    - Но хотелось бы это выяснить, - сказала я, расстегивая ремень и выбираясь из-под пледа.
    Настя попыталась удержать меня за руку, когда я встала на ноги.
    - Ксю, что ты задумала?
    - Побудь пожалуйста здесь и не отстегивай ремень, хорошо? – прошептала я, мягко высвобождая запястье. – Пообещай мне.
    - Ксения, ты меня пугаешь, - сказала она, покачав головой. – Что происходит?
    - Это я и намерена узнать, - терпеливо ответила я. – Просто сделай, как я прошу, пожалуйста.
    Она вздохнула и затянула потуже свой ремень. Настя была не тем человеком, кто станет метаться в панике и орать на весь салон, но ее вполне естественное беспокойство усиливалось, и мне очень не хотелось оставлять ее сейчас. Но я должна была… Я чувствовала, что должна… И потому, задержав свой взгляд на ее прекрасных, несколько взволнованных глазах, я улыбнулась ей нежно и насколько могла естественно, хотя и сама уже чувствовала нарастающую тревогу.
    Не слишком торопливо, чтобы не привлекать внимания, я пошла по проходу в сторону передней кухни, за шторками которой скрылась стюардесса. В отсеке кухни находились две девушки, одна из которых, та, что ходила по салону с фонариком, при моем появлении положила трубку внутренней связи на базу. Когда я вошла, легонько постучав по стенке переборки, они обе обернулись в мою сторону.
    - Простите, - негромко сказала я, подходя ближе. – Вы не объясните мне, что произошло? Возможно я смогла бы вам помочь…
    Девушка, исследовавшая что-то за бортом самолета, видимо была старшей бортпроводницей. Она держалась весьма спокойно и уверенно, улыбнулась мне и ровным голосом ответила:
    - Нет никаких поводов для беспокойства. Пожалуйста, займите ваше место и ни о чем не волнуйтесь. Если вам что-нибудь нужно…
    Но я прервала ее, решительно покачав головой, и вытащила из кармашка свое удостоверение, которое еще заранее достала из сумочки:
    - Я работаю в «Боинге» и хорошо знакома с этим самолетом.
    Вторая стюардесса тоже приблизилась. Они переглянулись в нерешительности и вновь уставились на меня.
    - Послушайте, Юлия, - произнесла я, поглядев на пластинку, прикрепленную к ее форменному жакету, - мне хочется верить, что ситуация находится под контролем. Если так оно и есть, и если вы с полной ответственностью мне сейчас об этом скажете, то я готова немедленно вернуться на свое место и более не беспокоить вас вплоть до благополучной посадки в Москве.
    Она была немного старше меня, но по ее поведению, а также и по самообладанию, я догадалась, что она летает уже не первый год и знает, как нужно поддерживать порядок на борту, знает о чем можно говорить и о чем стоит умолчать. Однако сейчас эта девушка заколебалась, видимо поняв, что я пришла сюда не из праздного любопытства и не ради того, чтобы поднимать панику на борту.
    - Мы в точности ничего не знаем, - проговорила она наконец, поглядев сквозь щелку между шторами и убедившись, что я пришла одна. – Капитан просил посмотреть, не стекает ли что-нибудь с крыльев… Если обнаружится струя или брызги, нужно было немедленно об этом доложить.
    - Утечка горючего? – спросила я, еще понижая голос.
    - Прямо нам об этом не сказали, - девушка пожала плечами. – Просили лишь оценить обстановку.
    - И вы ничего не обнаружили? – произнесла я, и сама догадываясь, что она ответит.
    - Снаружи слишком темно…
    Конечно, попробуй там что-то разглядеть. Днем это не было бы такой проблемой, но в кромешной тьме увидеть, не течет ли что-то из-под крыльев, практически невозможно.
    - Пожалуйста, сообщите капитану, что я хотела бы с ним поговорить, - попросила я.
    - Да, разумеется… - уже с готовностью стюардесса вновь взялась за трубку: - Капитан, на борту специалист компании «Боинг». Предлагает помощь… Да, хорошо. Сейчас…
    Она кивнула мне и жестом пригласила пройти к входу в кабину пилотов. Когда я приблизилась, щелкнул электронный замок, блокирующий бронированную дверь, которая по правилам во время полета должна быть закрыта.
    Пройдя в кабину, освещенную лишь многочисленными огнями приборов, я притворила за собой дверь и произнесла:
    - Доброй ночи. Спасибо, что согласились принять меня…
    Оба пилота оглянулись. Капитан, подвижный и энергичный молодой человек лет тридцати, и второй пилот, как ни странно, старше командира лет на десять, полноватый с широким добродушным лицом. Однако увидев меня, оба они нахмурились.
    - Ух каких красавиц берут в авиастроительные компании! – заметил наконец второй пилот, поднимая брови, в то время как капитан уже отвернулся. – Сдается мне, Алексей, мы не на ту работу пошли…
    - Зато в каждом рейсе можете любоваться длинноногими стюардессами, - парировала я, с досадой осознавая, что вряд ли они примут меня всерьез. – Давайте ближе к делу! Что случилось? Могу ли я вам чем-то помочь?
    Второй пилот повернулся к капитану, а тот в свою очередь снова воззрился на меня.
    - Вы в своей компании наверное профессионально варите кофе? – иронически произнес он. – Не обижайтесь, но я сомневаюсь, что вы в состоянии…
    Раздался недлинный сигнал бортового компьютера, и капитан оборвал свою речь. Второй пилот склонился к приборам перед собой и сказал:
    - Давление растет. Поднялось еще на два пункта.
    Они переглянулись, я же в это время стояла молча, ища на экране бортового компьютера то, что не соответствовало нормам. И нашла почти сразу – сообщение о повышенном давлении масла в правом двигателе, а одновременно с этим – о падении температуры масла.
    - Вероятно, это какая-то ошибка… - проговорил капитан и добавил, явно не обращаясь ко мне: - Полчаса назад компьютер выдал такое же предупреждение.
    - Вы искали в справочнике информацию по этому сообщению? – спросила я.
- Да, но ничего не нашли, - капитан покачал головой. – Это ошибка компьютера. Температура масла в двигателе не может падать. Датчики в маслопроводной системе неисправны, иного объяснения я не вижу. Как и датчик уровня топлива в правом баке – он засбоил еще до вылета.
    - Тогда почему стюардесса искала за бортом утечку топлива? – произнесла я.
    - Расход, - сказал второй пилот. – Он увеличивается. Так тоже не может быть. Все системы работают нормально, двигатели не дали ни одного сбоя. Вероятно, это все же ошибка компьютера…
    - Еще пятнадцать минут назад было сообщение о дисбалансе топлива, - произнес капитан. – Это очень странно. Раньше с этим сталкиваться не приходилось.
    - Дисбаланс? – отозвалась я. – Сколько на борту горючего?
    - В Шарль де Голле приняли на борт одиннадцать с половиной тонн в левый и одиннадцать и две десятых в правый, - капитан еще раз, видимо желая удостовериться, просмотрел бумаги и сверил их данные с показаниями компьютера. – Расход соответствовал пройденному расстоянию. Мы проверяли. При дисбалансе, согласно инструкции, рекомендован перепуск топлива. Но это не устранило проблему.
    Я мысленно нарисовала себе схему самолета, расположение топливных баков, основные узлы топливной системы. И похолодела.
    - Вы включили перепуск топлива, не убедившись, что нет утечки?! – воскликнула я, согнувшись и бросив взгляд на блок контроля топливной системы. Перепускной клапан был открыт. – При отказавшем датчике уровня топлива?!
    - Признаков утечки не было, мы проверили все, как только могли, - сказал второй пилот.
Нервно сглотнув, я в каком-то оцепенении смотрела на них обоих. Нештатная ситуация была на лицо, но пилоты как будто бы и не подозревали об этом. Видя нетипичные показания бортового компьютера, они решили, что он ошибается и стали руководствоваться лишь имеющимися на борту техническими рекомендациями, которые в данном случае могли не только не помочь, но и усугубить обстановку…
    И тогда я сделала то, что возможно не стоило бы делать, но интуиция подсказывала, что бездействие сейчас будет самой большой ошибкой в моей жизни. Я быстро протянула руку и нажатием кнопки прекратила перепуск топлива.
    - Вы что себе позволяете?! – крикнул капитан, резко поворачиваясь ко мне. – Кто разрешил вмешиваться?! Немедленно выйдите вон!.. Михалыч, выгони ее нахрен отсюда!!
    Второй пилот принялся расстегивать ремни. Я отступила назад, выставив перед собой руку.
    - Не прикасайтесь ко мне! – произнесла я по возможности спокойно и холодно. – Я уйду сама! – и обращаясь к капитану, добавила: - А ты сделай еще раз расчет оставшегося горючего! И продолжай сливать топливо, чем так успешно и занимаешься уже больше четверти часа!
    - Идиотка!
    - Кретин…
    Разблокировав дверь, я вышла в тамбур и в негодовании захлопнула ее за собой. Ноги подгибались, и я, почувствовав внезапную слабость, ухватилась рукой за переборку.
Ко мне поспешила старшая стюардесса вместе со своей помощницей.
    - Господи, да что там у вас произошло?! – воскликнула она, стараясь не повышать голоса.
    В ответ я лишь помотала головой, приложив ладонь к виску, в котором вдруг застучала тупая боль. Дышать от волнения было очень тяжело, и сердце гулко колотилось в груди.
    Они вдвоем подвели меня к откидным сиденьям для бортпроводников и усадили меня в одно из них.
    - Может быть что-нибудь успокоительное? – предложила вторая девушка.
    - Не нужно, - проговорила я, прикрыв ладонями лицо и стараясь немного прийти в себя. – Со мной все нормально.
    - Посмотри, все ли в порядке в салоне, - сказала Юлия, и девушка, кивнув, удалилась. – С вами точно все хорошо? – спросила она, когда мы остались одни.
    - Да, - ответила я, вздохнув. – Кажется, да…
    Тогда она достала из холодильника пластиковую бутылочку с питьевой водой и протянула мне:
    - Вот. Попейте… Все будет в порядке. И я провожу вас к вашему месту, окей?
    Сделав несколько глотков, я постаралась сделать все, чтобы успокоиться и взять себя в руки, но при этом почему-то была уверена, что сейчас, минута за минутой, утекает драгоценное время. И драгоценное топливо, возможно.
    Повернувшись к стюардессе, я спросила тихим голосом:
    - Юлия, сколько ваш капитан уже летает?
    Она пожала плечами, немного удивленная, и ответила:
    - На этом самолете недолго – он совсем новый, а до этого он три или четыре года летал на семьсот шестьдесят седьмом. Еще раньше, кажется, работал на недлинных маршрутах, на небольшом «Аэробусе». Я точно не знаю, но не волнуйтесь – он хороший пилот. Я летаю в его команде уже восемь месяцев, и никогда ничего…
    - Скоро произойдет, - хмуро пробормотала я, прерывая ее. – Все это хорошим не кончится…
    Она хотела было что-то сказать, но я поднялась и подошла к носовому запасному выходу, расположенному по правому борту, и поглядела в иллюминатор. Кромешная тьма медленно отступала, в густом предрассветном сумраке теперь угадывались очертания облаков. Некоторое время я безуспешно пыталась различить очертания земли.
    - Понемножку, но уже начинает светать, - сказала я и снова повернулась к Юлии: - В эконом-классе много народу?
    - Салон заполнен примерно наполовину, - отозвалась она.
    Я немного пришла в себя и отдышалась, сердце вроде бы успокоилось, хотя коленки все-таки еще слегка дрожали. Поставив бутылочку с водой на столик, я решительно подошла к стюардессе и сказала:
    - Найдется у вас еще один фонарик? Давайте попробуем еще раз все осмотреть…
    - Вы думаете, что все серьезно? – произнесла она, услышав в моем голосе нотки отчаяния.
    Сейчас мы тоже вряд ли что-то сможем обнаружить, но сидеть без дела, с чувством надвигавшейся неминуемой опасности было невыносимо.
    - Да, - сказала я. – Самолету угрожает опасность. И если мы можем сделать хоть что-нибудь, чтобы ее предотвратить, то мы должны это сделать.
    Она согласно кивнула, собираясь достать для нас фонари, как вдруг освещение в тамбуре заморгало и погасло, откуда-то снаружи послышался прерывистый шум, а затем почти сразу стих. И после этого самолет незамедлительно начал заваливаться на правый борт.
    Что-то гулко покатилось по столу и со стуком упало на пол. Я ухватилась за спинку ближайшего кресла, а Юля вцепилась руками в переборку. Звонко раздался сигнал «пристегнуть ремни».
    Самолет вскоре выровнялся, но я почувствовала, что он теряет высоту.
    - Приехали… - проговорила я, встретившись с Юлей взглядами. – Минус один двигатель.
    Она не успела ничего ответить – прозвучал сигнал вызова по внутренней связи. Девушка бросилась к трубке:
    - Да, слушаю!
    Я стояла совсем недалеко от нее и услышала, как в динамике раздался голос капитана:
    - Юля, пусть все займут свои места! Отказал один из двигателей! Возможно придется срочно садиться… Да, и найди мне эту девчонку! Быстро тащи ее сюда!
    - Все поняла, - ответила она, повесила трубку и обернулась ко мне: - Капитан просит вас зайти...
    Не теряя времени, я поспешила к двери и, распахнув ее, снова вошла в кабину.
    Сигнал тревожного зуммера работал не переставая. Глянув на приборы, я увидела, что обороты второго двигателя упали до нуля. Капитан сам держал в руках штурвал, и, судя по показаниям искусственного горизонта, нос самолета был опущен.
    - Двадцать четыре пятьдесят один, - торопливо говорил второй пилот, видимо, вызывая диспетчерскую службу. – Отказал один двигатель. Не можем сохранять заданную высоту! Вынуждены уходить на девять тысяч! Запрашиваю срочную смену эшелона по курсу…
    Я не слышала, что ему ответили, но через несколько секунд он повернулся к капитану и быстро сказал:
    - Добро! Свободно.
    Капитан бросил на меня короткий взгляд и произнес:
    - Похоже, вы были правы. Расчет показал, что горючего в левом баке практически не осталось…
    - Значит, все же утечка… - пробормотала я, нащупывая позади себя дополнительное откидное сиденье. – И где-то по правому борту…
    - Да, - сказал капитан. – Когда перепуск был отключен, двигатель номер два выработал остатки доступного топлива и остановился. Сложно сказать, сколько мы пролетим на одном двигателе, но горючего до пункта назначения нам не хватит, это точно...
    Вздрогнув, я помедлила немного и спросила с едва теплящейся надеждой:
    - А центральный?
    - Там пусто…
    Ну разумеется – центральный топливный бак не заполняют при таких непродолжительных перелетах. Осознав это, я почувствовала, как похолодели пальцы на руках и ногах.
    - Посчитай еще раз, - сказал капитан второму пилоту. – Нужно знать, сколько мы еще протянем.
    Тот принялся за очередной расчет количества топлива, а капитан добавил, повернувшись ко мне:
    - Извините… Боюсь, что если бы перепускной клапан остался открытым, мы к этому времени уже остались бы без обоих двигателей.
    Скривив губы, я покачала головой и произнесла в ответ:
    - Лучше скажите, где мы сейчас находимся?
- В сорока километрах от белорусско-российской границы.
    - И где вы планируете совершить посадку?
    - До Минска мы уже не долетим… Есть вариант поворачивать на Витебск, или же продолжать идти в сторону Смоленска.
    - До Смоленска выйдет короче, - вставил второй пилот, отрываясь от расчетов. – Я только что проверял.
    - Паш, ты лучше считай, считай…
    - Там есть аэродром, способный принимать самолеты такого класса? – с сомнением спросила я.
    - Нет, но других вариантов все равно не будет, - отозвался капитан. – Смоленск-Южный – небольшой аэродром для спортивной авиации. Смоленск-Северный – военный аэродром, принимающий гражданские самолеты только по специальному согласованию.
    - А сигнал бедствия не является достаточным основанием для посадки на этом аэродроме? – с ноткой язвительности в голосе спросила я.
    - Разумеется является. Это единственная достаточно длинная полоса на нашем пути. Две с половиной тысячи метров будут очень кстати, если мы останемся без последнего реверсора и, что еще опаснее, без гидравлики, - он потянул на себя штурвал, выравнивая самолет и сказал в микрофон, включив радиосвязь: - Двадцать четыре пятьдесят один. Вышел на девять тысяч. Запрашиваю срочную посадку. Топливо на исходе. Повторяю, топливо на исходе, прошу посадку…
    Капитан, похоже, включил громкую связь, чтобы я могла услышать ответ диспетчера:
    - Смоленск-север, подход. Двадцать четыре пятьдесят один, видим вас на радаре, удаление сто пятьдесят… На сколько вам еще хватит топлива? Можете удерживать текущую высоту?
    Второй пилот торопливо протянул капитану результаты своих расчетов.
    - Двадцать четыре пятьдесят один. Топлива осталось ориентировочно на двадцать минут. Удерживаю высоту, пока есть тяга. Жду указаний, прием!
    Я нервно сглотнула, бросая взгляд на указатель воздушной скорости. На одном двигателе и на этой высоте, которую теперь придется понижать для захода на посадку, мы можем попросту не долететь до аэродрома и не успеть выйти на курс для посадки. Мурашки побежали по спине при этой мысли, и я нервно стиснула пальцы, стараясь ничем не выдать своего волнения.
    Через несколько мгновений мы уже услышали ответ диспетчера:
    - Смоленск-север, подход. Двадцать четыре пятьдесят один, снижайтесь до шести с половиной. Левый поворот на два восемь пять. Следуйте этим курсом, мы освободим для вас коридор.
    - Двадцать четыре пятьдесят один. Снижение до шести с половиной, поворот на два восемь пять, подтверждаю, - капитан начал поворачивать самолет на заданный курс. – Паша, что там у нас?
    - Высота восемь девятьсот, воздушная скорость пятьсот семьдесят. Плавно снижаемся. Сигнал посадочного маяка наблюдаю. Рассчитываю выход на глиссаду…
    Пока они переговаривались между собой, спешно решая вопросы предстоящей посадки, я немного пришла в себя. Видя, что экипаж держит ситуацию под контролем, я решила, что находиться в кабине и докучать своим присутствием более не стоит. Я вряд ли могла еще чем-то помочь. Самолет был в пригодном для полета состоянии. Лишь топливо, необходимое для успешного осуществления этого полета, стремительно убывало, и с этим поделать уже ничего было нельзя. Главное долететь… Посадка с одним отказавшим двигателем – достаточно частное явление, и пилотов обучают, как нужно действовать в такой ситуации. Потому мое присутствие здесь – лишний отвлекающий фактор.
    Собираясь уведомить пилотов, о том, что намереваюсь их покинуть, я приподнялась, но капитан вдруг спросил, обращаясь ко мне:
    - У вас есть еще какие-нибудь идеи или рекомендации?
    Я снова села и пожала плечами:
    - Все что возможно вы и так делаете. Разве что на вашем месте я отключила бы автомат тяги и регулировала бы режим вручную, компенсируя асимметричную тягу. Так, возможно, удастся немного поберечь оставшееся горючее. Впрочем, эффект вряд ли будет значительным.
    - Возможно, - капитан кивнул. – Вы случайно не пилот? Как вас зовут?
    - Ксения, - отозвалась я. – Нет, я не пилот. Вообще моя специализация – это системы безопасности аэронавигации. Но я стажировалась на этом самолете в некоторых его испытательных полетах и знакома с принципами работы большинства бортовых систем.
    - Что ж, спасибо вам, Ксения, - он повернулся ко мне. – Надеюсь, что все пройдет благополучно. Еще раз благодарю вас за помощь и прошу прощения за резкость.
    - Не за что благодарить, да и не извиняйтесь, - ответила я. – Ситуация нетипичная и самолет совсем новый. Вы все сделали по инструкции… Теперь просто посадите нас как-нибудь помягче, и считайте, что разногласия между нами исчерпаны.
    Он снова покивал:
    - Идите в салон, мы сделаем все, что в наших силах, обещаю вам.
    Поднявшись, я повернулась к двери, но в этот момент второй пилот уже пару минут с сомнением поглядывавший на показания бортового компьютера, заметил:
    - Здесь что-то не так.
    - Ты о чем? – капитан повернулся к нему, а я приостановилась и тревожно оглянулась.
    - Датчик уровня топлива в левом баке. Он не меняет значения.
    - Уверен?
    - Да. С момента последнего расчета показания не изменились. Будто бы завис…
    - И это означает… - начал капитан.
    - Что эти расчеты не имеют никакой силы, - закончила я, подходя поближе. – Это очень странно, что оба датчика вышли из строя. Попробуйте перезагрузить систему.
    Второй пилот выключил и снова включил соответствующий тумблер, отчего экран мониторинга топливной системы погас, а затем засветился снова. Показания по датчикам количества топлива в правом и левом баках были одинаковыми – ноль.
    Я не могла поверить своим глазам, в ступоре глядя на прибор, и в это время раздался сигнал тревожного зуммера. Бортовой компьютер выдал сообщение о низком уровне топлива.
    - Этого не может быть! – сказал второй пилот, качая головой. – На чем мы тогда летим?!
    Новый частый сигнал зуммера заполнил кабину, и вместе с этим самолет слегка качнуло. Я отступила назад, ища за спиной откидное кресло и чувствуя, что пол слегка ушел из-под ног.
    - Падают обороты двигателя номер один! – сказал капитан. – Тяги нет!
    - Да неужели мы остались совсем без топлива…
    Я поспешно села на свое место, и в этот момент кабина погрузилась в странную и непривычную тишину. Все приборы отключились, освещение погасло, не было ни одного звука, никакого шума, никаких сигналов… И я внутренне вся похолодела, понимая, что произошло то, чего я опасалась больше всего. Топливо закончилось, самолет превратился в гигантский планер.
    А затем где-то что-то коротко щелкнуло и через пару мгновений часть приборов вновь засветилась.
    - Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй! – донесся до меня голос капитана. – Аэрофлот двадцать четыре пятьдесят один. Отказали оба двигателя, перешли в планирование. Повторяю, отказ обоих двигателей!
    - Смоленск-север, подход. Двадцать четыре пятьдесят один, вас понял! Удаление сто десять. Освобождаем для вас зону аэропорта, даю экстренный и аварийный приоритеты. Есть ли возможность контролировать планирование? Сколько человек на борту?
    - Двадцать четыре пятьдесят один. На борту сто двадцать шесть человек. Псевдотурбина питает основные электро- и гидросистемы. Пока сохраняем контроль над планированием.
    - Смоленск-север, подход. Принял, пятьдесят первый. Правый поворот на ноль шесть ноль. Плавно снижайтесь, следите за скоростью. Коридор ваш, полоса ноль восемь.
    - Ноль шесть ноль, полоса ноль восемь, принял.
    Пока происходили все эти переговоры, я, сверяясь с показаниями приборов, лихорадочно старалась посчитать, хватил ли высоты и скорости, чтобы дотянуть до аэропорта, но второй пилот управился с этими расчетами значительно быстрее меня.
    - Должны дотянуть до полосы. Запас высоты и скорости достаточен. Сейчас на семи тысячах. На каждые десять километров будем терять по шестьсот метров высоты.
    - Понятно. Следи за скоростью и уточни удаление до аэродрома, - сказал капитан и снова повернулся ко мне. – Сожалею, Ксения. Посадка обещает быть жесткой…
    - Я догадываюсь, - пробормотала я в ответ, не чувствуя собственного сердца и осознавая, что быть может этот полет станет последним в моей жизни.
    Однако капитан вел себя уверенно, и его твердый взгляд немного придал мне сил.
    - Мы сделаем все, что возможно, - добавил он. – Вряд ли на испытаниях имитировали подобные ситуации, не так ли?
    - Такого практически никогда не происходит, - сказала я, стараясь, чтобы голос при этом не дрогнул. – Но конструкция допускает планирование, а псевдотурбина будет питать системы от набегающего потока. По крайней мере самолет не лишился основных элементов управления…
    - Это самое главное, - произнес капитан. – У нас нет права на ошибку. Шанс приземлиться есть только один.
- Я верю, что вы сможете… - сказала я, делая попытку улыбнуться.
    - Если вас не затруднит, побудьте здесь на всякий случай. Перед приземлением вы успеете занять свое место.
    - Да, разумеется, - ответила я, поднимаясь. – Я отойду лишь на пару минут.
    - Конечно. И предупредите пожалуйста старшую бортпроводницу. Пусть начинают готовить салон к аварийной посадке.
    - Непременно. Я скоро вернусь.
    Капитан кивнул и снова принялся вызывать диспетчерскую службу, а я, поглядев вперед, через лобовые стекла кабины заметила, что над кучевыми облаками, сквозь верхушки которых сейчас летел самолет, забрезжил рассвет. И рассвет этот не сулил нам ничего хорошего.
    Выйдя в тамбур и сделав несколько глубоких вдохов, чтобы немного успокоиться, я увидела стюардессу Юлю, которая уже спешила ко мне навстречу.
    - Отключилось все электричество, - сказала она, подходя. – Я так понимаю, что мы лишись последнего двигателя?
    - Да, это так, - проговорила я, но постаралась произнести это по возможности безразличным тоном и даже добавила, усмехнувшись: - Отчасти в этом есть и свой плюс – нам больше не нужно искать утечку. Если что-то и оставалось в баках, то теперь там уж наверняка пусто.
    Юля задержала на мне свой слегка взволнованный взгляд, по которому я догадалась, что она подозревает будто я сошла с ума. Но убедившись, что это не так, она тоже горько усмехнулась.
    - Нужно заняться подготовкой салона, - сказал она.
    - Все будет в порядке, - ответила я. – Ничего еще не потеряно, у нас есть шансы на успешное приземление.
    Верила ли я сама в то, что говорила? Не знаю. Вполне возможно, что я просто усиленно гнала прочь от себя тяжкие мысли о худшем сценарии. В любом случае, поддаваться бессмысленной панике я была не намерена, хотя и дрожала от сильнейшего нервного возбуждения.
    Я прошла по проходу погруженного в полумрак салона к нашим с Настей местам. Тишина, царившая на борту, была страшноватой и немного угнетающей… Кое-где слышались чьи-то взволнованные голоса, кто-то привстал, пытаясь что-то спросить у сновавших туда сюда бортпроводниц.
    Настя сидела в своем кресле, и ее беспокойный взгляд был устремлен в иллюминатор. Заметив меня краем глаза, она подняла голову:
    - Ксюша… Где ты была? Что происходит? – проговорила она, протянув мне руки.
    Я опустилась в кресло рядом с ней, сжимая ее руки своими пальцами и глядя ей прямо в глаза, тускло мерцавшие в этом густом сумраке.
    - Осенний Париж был великолепен, - произнесла я, улыбнувшись ей насколько могла естественно.
    Настя в шоке уставилась на меня, потеряв все слова, которые, возможно, готова была выпалить, потому как нервы ее понемногу начинали сдавать. Это было заметно, и это можно было понять. Так мы просидели с минуту или две, глядя друг на дружку не отрываясь, а в салоне самолета постепенно усиливался шум беспокойных голосов.
    - Мы разобьемся?.. – наконец тихо проговорила она, видимо сумев на время овладеть собой.
    Проглотив какой-то неприятный комочек, застрявший в горле, я собралась с силами и ответила, сильнее сжав ее руки:
    - Даже если так оно и будет, стоит ли сильно из-за этого переживать? Разве есть что-то, о чем мы должны жалеть? Жизнь прекрасна, и все то время, что я провела рядом с тобой, было самым счастливым…
    Она привлекла меня к себе и крепко обняла.
    - Ксюшка, о боже…
    - Успокойся, любимая, - прошептала я, с привычным наслаждение зарываясь лицом в ее пышные волосы.
    - Я не боюсь, даже и не думай, - сказала она. – Я лишь не могу смириться с мыслью, что наше счастье закончится вот так… Резко и внезапно, в один миг… Я не могу смириться с тем, что тебя может не стать! Это какой-то дурной сон! Поверить не могу…
    - Хотелось бы, чтобы это был всего лишь сон, - отозвалась я и вдруг вспомнила.
    Я вспомнила один из своих ночных кошмаров, который пришел ко мне еще летом, на пикнике, на лесистом берегу чудесной и тихой речки. Я вспомнила, как увидела самолет, бесшумно обрушившийся с неба, и чем это закончилось для меня и для Насти. Озноб прошел по телу от мысли, что давний кошмар вдруг стал реальностью. В реальности он даже оказался намного страшнее.
    Настя немного отстранилась, и я заметила, что она стала значительно спокойнее. Я не могла не восхищаться ей… Маловероятно, что внутренне она дрожит и трепещет также, как и я, но ведь теперь даже и внешне она была серьезна и решительна! Я люблю ее… Безумно люблю!
    - Ладно, - сказала она, переведя дыхание. – Объясни, что произошло? Я готова это услышать, не сомневайся. И я приму все как есть.
    Отведя взгляд в сторону, я вдохнула и произнесла:
    - Все до глупости банально. Закончилось топливо, самолет планирует.
    - Как в самолете может просто так закончиться топливо?! – с ноткой протеста спросила она.
    - Из-за утечки, из-за неисправности датчиков и из-за множества сопутствующих факторов, - ответила я, пожимая плечами. – Специальное устройство питает основные системы управления, и потому планирование управляемое. Мы снижаемся по направлению к ближайшему аэродрому… И даже с большой вероятностью не рухнем на землю раньше, чем достигнем полосы. Но успешно приземлиться без двигателей… Это очень и очень непросто, Насть, - я снова взглянула на нее.
    - Что ты там столько времени делала? – произнесла она, немного помолчав. – Ты смогла чем-нибудь помочь экипажу?
    Я виновато опустила глаза и уставилась на свои коленки, которые вроде бы перестали предательски дрожать. Рядом с Настей я чувствовала себя намного спокойнее и увереннее.
    - К сожалению, я бессильна что-либо сделать… Лишь дала пару рекомендаций по контролю над самолетом. Возможно это мало чему поможет, но у меня здесь, в моем планшете, есть наиболее полная документация по семьсот восемьдесят седьмому. Сейчас я возьму это с собой и вернусь в кабину.
    Настя беспокойно зашевелилась, когда я взяла свою сумочку и извлекла из нее планшетный компьютер.
    - Ты уходишь? – тихо проговорила она, с тревогой глядя на меня. – Знаешь… Если произойдет неминуемое… Ну… Я хотела бы по крайней мере, чтобы мы были рядом друг с другом… Вот так.
    Я взглянула на нее, пытаясь всеми силами скрыть свое отчаяние и не показать той боли, что пронзила меня насквозь при этих ее словах.
    - Я тоже хотела бы этого, - сказала я после тяжкой паузы, которая потребовалась мне, чтобы набраться сил. – И перед приземлением я непременно вернусь к тебе! А дальше… Дальше, как повезет. Но пока есть хоть самая малая возможность повлиять на что-то, нужно сделать это…
    Настя смотрела на меня с печалью в глазах, но возражать не стала. Она даже улыбнулась и проговорила:
    - Декларацию Независимости, по-видимому, тоже писала ты.
    Я непонимающе уставилась на нее, силясь сообразить, в чем тут суть, но она не стала дожидаться, пока до меня дойдет, схватила меня за руку и притянула к себе. А в следующее мгновение наши губы уже слились в безумно страстном поцелуе!
    И я ответила ей со всей готовностью! Я вложила в этот поцелуй всю свою любовь, всю нежность и страсть, которые сейчас безудержно засияли во мне, затмив все остальные чувства и переживания! Пусть даже этот самолет обречен, пусть мы летим навстречу своей гибели и пусть этот поцелуй – последнее, что нам осталось! Но я ни о чем не пожалею и буду помнить, что если нам и предстоит сегодня погибнуть, то с осознанием того, как мы были счастливы вместе…
    Никому в салоне самолета, терпящего бедствие, не было до нас дела. Да меня и нисколько не волновало это. Волновало лишь то, что сейчас этот поцелуй закончится…
    И он закончился. Я отнялась от сладких губ и взглянула в любимые и прекрасные глаза.
    - Я люблю тебя, - прошептала я, едва слыша собственный голос.
    - И я люблю тебя, Ксюша…
    С немалым усилием над собой, я сжала Настину руку, взяла планшет и встала на ноги. В проходе, через пару рядов впереди, стояла Юля и в недоумении глядела на нас с Настей. Может то, чему она стала свидетельницей, и шокировало ее сильнее, чем предстоящая аварийная посадка, но я не стала концентрировать на этом свое внимание.
    Подойдя к ней, я произнесла негромко:
    - У меня с собой технические данные по модели семь восемь семь. Возможно, это чем-нибудь поможет.
    Она кивнула в ответ и сказала, немного помедлив:
    - Да, да, конечно… Пройдите в кабину, капитан вас ждет.
    И тогда я, больше не теряя времени, пошла по проходу в переднюю часть самолета.
    В кабине, когда я вошла, царило оживление.
    - Землю не наблюдаем, - говорил второй пилот в свой микрофон. – Высота пять четыреста, в зоне облачности.
    - Вышка, северный. После выхода из зоны облаков доложите еще раз. В окрестностях полосы небо чистое, боковой ветер не более полутора метров в секунду.
    - Двадцать четыре пятьдесят один, вас понял, следуем тем же курсом. Наблюдение продолжаем.
    Тихо присев на откидное кресло и пристегнув ремень, я произнесла:
    - Сколько осталось до аэродрома?
    - Не более семидесяти, - ответил капитан. – Скорость растет. Часть механизации крыльев нам недоступна. Придется маневрировать, чтобы сбросить скорость.
    Я открыла документацию по рекомендациям к посадке в нестандартных условиях и проглядев таблицы, проговорила:
    - Рекомендованная скорость касания без закрылков и на одном двигателе – от двухсот шестидесяти до двухсот семидесяти.
    - Уложиться в этот диапазон будет непросто, - капитан покачал головой. – Если перестараемся и сбросим больше, чем нужно, то рухнем раньше. Если же сбросить недостаточно, удар будет слишком сильным. Возможно разрушение фюзеляжа…
    Я вздрогнула, представив, что из всего этого может получиться в итоге и лихорадочно размышляя о том, насколько безопасно Настино место в салоне при таком аварийном приземлении. А второй пилот сказал тем временем:
    - Если дойдет до разрушения, то, возможно, пострадавших будет не так много… Топлива нет, потому не будет ни взрыва, ни пожара. В любом случае, при превышении посадочной скорости и без возможности использовать тягу двигателей, мы можем потерять стойки шасси, свалиться на брюхо и улететь с полосы.
    - Постараемся не слишком превышать посадочную скорость, - резюмировал капитан, поглядывая на указатель воздушной скорости. – Наземные службы в полной готовности. Главное – выйти на полосу. Кругом лес.
    За лобовыми стеклами были видны лишь туманные сгустки облаков, сквозь которые самолет летел уже несколько минут. Видимость была нулевой, и потому сейчас не было речи о том, чтобы визуально определить, где мы находимся.
Мы продолжали снижаться, непрерывно и неумолимо. В кабине стояла зловещая тишина. Лишь второй пилот периодически связывался с диспетчером, уточняя удаление до аэродрома. Ожидание неизбежного было настолько томительным, что я чувствовала – еще немного, и мои нервы начнут сдавать.
    - Вышка, северный. Двадцать четыре пятьдесят один, как у вас дела?
    - Двадцать четыре пятьдесят один, следуем через облачность курсом ноль два пять, высота три восемьсот. Видимость улучшается, повторяю – видимость улучшается.
    - По данным наших радаров вам осталось до аэродрома около двадцати километров. Вы видите взлетно-посадочною полосу?
    - Пятьдесят первый. Полосу пока не наблюдаю.
    Мы выходили из облаков. Немного привстав, я увидела землю, лесистые островки, поля и извилистые линии автомобильных дорог. Окинув взглядом всю доступную мне панораму, я пыталась разглядеть полосу аэродрома. Но сделать это было несколько затруднительно – капитан, стараясь немного стабилизировать скорость, начал периодические маневры отклонения от курса, продолжая при этом аккуратно снижать самолет.
    - Вижу полосу! – сообщил второй пилот. – Вот она, справа по курсу!
    И мы все посмотрели туда, где на земле, будто покрытой сероватой дымкой, обрисовались очертания аэродрома. Вот и долетели…
    - Двадцать четыре пятьдесят один, вижу полосу, - капитан сам вышел на связь. – Начал маневры по гашению скорости с последующим выходом в створ полосы ноль восемь.
    - Принял, пятьдесят первый. Об изменениях ситуации доложите немедленно.
    - Скорость продолжает расти, - заметила я, взглянув на приборы.
    - Сейчас сделаем полный разворот, - сказал капитан. – Сбрасываем высоту и гасим скорость, после чего выходим на полосу. Ксения, как только я закончу маневр, идите в салон. Там больше шансов.
    - Хорошо, - проговорила я.
    - Может лучше зайти с другой стороны? На два шесть? – предложил второй пилот. – Получится более широкая петля, плавно сбросим высоту и скорость.
    Капитан покачал головой:
    - Это займет больше времени. Может подняться ветер, а для нас это критично. Будем садиться на ноль восемь.
    И он повернул штурвал, немного опустив нос самолета, начиная последний сложный маневр перед посадкой.
    Я затаила дыхание и вцепилась в сиденье своего кресла. Даже глаза прикрыла, пока самолет разворачивался и, как казалось, терял высоту со скоростью свободного падения. Когда с трудом управляемая машина медленно и неохотно выровнялась, я осмелилась открыть глаза и увидела вдалеке и чуть правее по курсу взлетно-посадочную полосу.
    - Выпустить шасси, - скомандовал капитан, и второй пилот опустил рычаг на панели управления.
    Я в этот момент уже собиралась пожелать им удачи и присоединиться наконец к Насте.
    - Шасси выпущены… Нет, стоп! – услышала я тревожный голос второго пилота. – Два зеленых! Нет подтверждения фиксации передней стойки!
    Господи, боже мой! Да что же за день сегодня такой!!! Я едва не застонала от отчаяния!
И в самом деле, этот рейс будто был обречен на бесконечные неудачи… Расстегнув ремни, я торопливо встала и, держась за спинку кресла второго пилота, посмотрела на индикаторы фиксации стоек шасси. Так и есть – лампочка передней стойки не горела.
    Капитан не повернул головы, не отвлекаясь от управления самолетом, но заметил глухим голосом:
    - Прет нам сегодня по-крупному. Какие идеи? Время на исходе.
    - Может лампа индикатора испорчена? – сказал второй пилот. – Сделаем тест электроцепей, посмотрим…
    - Тест вряд ли сработает. Недостаточно энергии, - проговорила я, отыскав на верхней панели нужный тумблер. – Вы позволите? – и повернула его для включения теста электронных приборов кабины.
    Обычно эта процедура позволяет выявить неисправные элементы приборных панелей – загораются все исправные индикаторы, и те, что вышли из строя, видно сразу. Ничего не произошло. Аварийное питание не обеспечивало энергией тестирование приборов кабины.
    - Двадцать четыре пятьдесят один, - капитан снова вышел на связь с вышкой. – Выходим в створ полосы ноль восемь, высота две тысячи сто. Нет подтверждения о фиксации передней стойки шасси.
    - Вышка, север. Пятьдесят первый, повторите! Отказ передней стойки шасси?
    - Двадцать четыре пятьдесят один. Нет сигнала о фиксации, - сказал капитан. – Мы не знаем, вышло ли переднее шасси. Неисправность индикатора в настоящий момент установить не могу.
    - Вас понял, пятьдесят первый. Подождите…
    Перспектива удариться носом о бетонную полосу и тормозить с его помощью не слишком впечатляла. Я лихорадочно соображала, что могло произойти и снова потянулась за своим планшетом.
    - Под нами отсек радиолокационного оборудования, - сказала я, торопливо поглядев схемы самолета. – В переборке, разделяющей его и нишу стойки шасси, есть окошко. Возможно удастся понять, вышла стойка или нет…
    Второй пилот повернулся к капитану:
    - А она права. Я попробую?
    - Давай, - ответил капитан, кивнув.
    Второй пилот поднялся со своего места, то же сделала и я. Мы склонились над люком в полу, неподалеку от входа в кабину, и вместе разомкнули крепления. Отложив крышку в сторону, мы поглядели в темный провал люка.
    - Ладно, я спускаюсь, - сказал второй пилот и, усевшись на край люка, спустил ноги вниз.
    Я тронула его за плечо:
    - Подождите! Давайте может лучше я, а?
    - Да ну брось, это уж не твоя забота, - сказал он, начиная спускаться. – Наткнешься там еще на что-нибудь. Не надо.
    - Зато я как минимум раза в два тоньше, - заметила я, пожимая плечами.
    Он только усмехнулся и исчез в темноте отсека.
    - Вышка, север. Двадцать четыре пятьдесят один, - раздался голос диспетчера по радио, - к вам направляется один из «Су» тридцать четвертых, выполняющих тренировочный полет. Ребята посмотрят, что там у вас с передней стойкой. Как поняли?
    - Двадцать четыре пятьдесят один. Понял вас, вышка, - ответил капитан.
    - Пятьдесят первый, время прибытия борта до одной минуты. Связь на общей частоте.
    - Понял, ожидаю! - повторил капитан, поглядывая по сторонам через стекла кабины.
    Я тоже немного привстала, чтобы осмотреться и заодно понять, насколько далеко мы от посадочной полосы. Но самолет по-видимому сейчас не был повернут к ней носом, и разглядеть я ничего не смогла.
    Признаться, нервы были уже на пределе. До посадки оставались считанные минуты, и мне было уже откровенно страшно! Я все больше склонялась к мысли, что в данный момент мне лучше быть рядом с Настей и покрепче держать ее за руку… Ведь если совсем не повезет… Она была права, когда говорила об этом. И я полностью была с ней согласна.
    - Темновато, - донесся голос из люка, прерывая мои мрачные мысли. – Можешь дать фонарь? Возьми у стюардесс в тамбуре.
    - Да, сейчас… - отозвалась я, поднимаясь на ноги.
    Но в этот момент эфир начал быстро наполняться переговорами, и я на мгновение замешкалась.
    - Беркут шесть. Гражданский борт наблюдаю. Азимут двести пятьдесят. Выхожу на параллельный курс.
    - Вышка, север. Беркут шесть, подойти для визуального осмотра. Доложите о состоянии передней стойки шасси. Как поняли?
    - Беркут шесть. Принял, начинаю сближение.
    - Вышка, север. Двадцать четыре пятьдесят один, удерживайте текущее направление.
    - Понял, вышка, - ответил капитал и, не поворачивая головы, громко добавил: - Эй, ребята, бросайте это дело! Военные подошли! Паша, вылезай оттуда, слышишь?
    - Что там происходит? – снова услышала я голос второго пилота.
    Ответить я не успела – тишина кабины нарушилась глухим рокотом, самолет слегка качнуло. Наклонившись вперед и поглядев в боковое окно, туда же, куда смотрел капитан, я увидела грозный силуэт здоровенной боевой машины, летящей параллельным курсом слева по борту. Воздушный тормоз бомбардировщика был поднят, нос слегка задран кверху.
    - Беркут шесть. «Аэрофлот» двадцать четыре пятьдесят один, слышите меня? Передняя стойка шасси вышла не до конца! Повторяю, передняя стойка не зафиксирована! Как поняли?
    - Понял вас, Беркут шесть, - отозвался капитан и мрачно поглядел на меня.
    Я опустила голову и отступила назад. Вот и все. Подтверждение есть. Об относительно мягкой посадке можно забыть. Я нервно сглотнула, чувствуя, что уже дрожу каждой клеточкой своего тела.
    - Проклятье, - пробормотала я в отчаянии.
    Придерживаясь за края люка, в кабине показался второй пилот.
    - Что-то мне подсказывает, что отрадного мало, - сказал он. – Остались без передней стойки, так?..
    Я протянула ему руку, чтобы помочь выбраться.
    - Идите в салон, Ксения, - сказал мне капитан. – Там меньше вероятность пострадать при ударе. Садимся через три минуты.
    Снаружи рокот стремительно перерос в грохот. Подняв глаза, я заметила, как бомбардировщик, быстро набирая скорость, на форсаже уходил вперед. Такой тяге и маневренности можно лишь позавидовать… Но позавидовать мы не успели.
    Самолет резко бросило влево. Я сразу же потеряла равновесие и, не успев даже вскрикнуть, отлетела к переборке, о которую меня и приложило спиной со всей силы, мгновенно выбив из меня весь дух! В глазах потемнело… Упав на колени и стараясь вдохнуть, я поняла, что никак не могу этого сделать. Шаря вокруг себя руками в надежде за что-нибудь уцепиться, я сделала попытку приподняться. Но в эту же секунду пол ушел из под ног! Самолет будто докатился до края обрыва и рухнул вниз… Меня снова отбросило куда-то. Ударившись головой обо что-то твердое, я даже не успела почувствовать боль и с ужасом поняла, что сознание выключается. И мрак не замедлил поглотить меня.
***

О, господи, как же больно! Руки, ноги, голова… Все тело ноет и стонет, мерзнет и горит одновременно! И тысячи игл будто пронзили меня насквозь… И пошевелиться совсем невозможно. Я даже не могу понять, открыты мои глаза или нет – пред ними плывет какой-то розовато-серый туман, изредка озаряемый холодными голубыми бликами. Пытаясь хотя бы застонать, я поняла, что и голоса нет… Зато чьи-то чужие голоса глухо звучат где-то вокруг меня, и я это слышу! У меня возникает сильнейшее ощущение дежавю, будто я уже была в таком состоянии… И это меня пугает. А еще я поняла, что чувствую запахи… И запахи эти ужасно раздражающие. От них хочется укрыться, убежать куда-нибудь! Это запахи больницы, какой-то химии, лекарств и еще непонятно чего… Я что, в больнице?!
    Растущая с невероятной скоростью активность моего сознания показалось очень странной. На меня нахлынула целая волна мыслей, скомканных и малосвязанных из-за дикой боли по всему телу, но резких и быстрых, словно молнии.
    Где же все-таки я сейчас? В какой-то больнице? Когда и как я сюда попала? Что произошло?! Так, стоп… Был самолет. Мы летели на нем домой. Мы с Настей! Отказали двигатели… Да, да, я ведь говорила с пилотами! Самолет как раз готовился к аварийной посадке…
    Так неужели посадка вышла настолько неудачной?.. Или мы разбились еще на подлете, не дотянув до аэродрома?.. Господи, Настя! Настенька! Она оставалась в салоне!.. Боже, что с ней? Где она?! Она спаслась?! Я должна понять, должна знать! Я не могу оставаться здесь, пока не узнаю, что она жива!!!
    Слышится звон чего-то металлического, отрывистые сигналы каких-то электронных приборов… И эти голоса.
    - Вы двое занимаетесь ее ногой, - проговорил кто-то почти над самым моим ухом. – А мы устраняем кровотечение… Не тормозим, работаем.
    - Кровопотеря большая, нужно переливание.
    - Все готово. Скажете, когда начинать.
    Что со мной?! Что они делают?.. Проклятье! Мне нет дела ни до каких кровотечений! Я должна выйти отсюда! Мне необходимо найти Настю! Если она в беде, я должна спасти ее любой ценой! Спасти! Я должна вытащить ее из этого чертового самолета!!!
    Даже боль отступила на второй план – настолько захватила меня мысль о том, что с Настей могло произойти что-то ужасное! Я едва не обезумела, пытаясь овладеть собственным телом, издать хоть какой-нибудь звук… У меня возникло ощущение, что мое безвольное тело стало для меня подобием могилы.
Но что-то в конце концов произошло. Я будто прорвала невидимую преграду, и судорога прошла по всему телу! Превозмогая адскую боль, я дернулась изо всех сил, инстинктивно стремясь к какому-то движению, к какому-то действию. И в тоже время мои голосовые связки вдруг ожили! Сначала я сумела издать лишь невнятный хрип, но затем я собралась с последними силами и то ли закричала, то ли зашептала совсем не своим голосом:
    - Настя!!!
    За мгновение до этого вокруг меня все уже пришло в какое-то ускоренное движение.
    - Давление падает, пульс нитевидный…
    - Анестезия! Какого черта спим? Вместо нее уснул?! Живо давай!
    - Ребят, она двигается! – крикнул кто-то. – Осторожно!
    - Держите, черт побери…
    На какую-то секунду мне будто бы удалось открыть глаза, которые сразу же ослепило холодным ярким светом, падавшим откуда-то сверху. Я успела разглядеть чьи-то размытые лица, частично скрытые марлевыми повязками. А потом на глаза снова опустился туман… Уже далеко не с такой активностью я подумала о том, что в очередной раз проваливаюсь в пустоту… И снова не могу пошевелиться… И даже звуки приглушились… Сознание еще некоторое время протестовало против этого, но вскоре сдалось. Вместе с этим притупилась и нестерпимая боль, а вскоре погасла совсем. Вместе с моим сознанием.

***
    Перед глазами темнота, в голове туман… Первое, что я услышала, приходя в себя это невероятно быструю скороговорку чьих-то голосов, прерываемую треском и шорохом радиоэфира.
    - …пятьдесят один. Попал в турбулентный след! Потерял сто пятьдесят метров высоты! Не могу удерживать машину…
    - Беркут шесть! Отойти на дальнюю дистанцию!.. Пятьдесят первый, сбились с курса, внимание!
    - Принял.
    - Пятьдесят первый, можете восстановить контроль?
    - Стараюсь стабилизировать… Скорость растет…
    - Пятьдесят первый, по возможности поворот на ноль девять ноль… В противном случае держитесь левее. Тогда останется только поле прямо перед вами…
    - Понял вас… - я узнала приглушенный от напряжения голос капитана. – Тяну на ноль девять ноль… Эй, вы там живые?! – последнюю фразу он бросил, коротко глянув через плечо. – Ты цела?.. Где Паша?
    Мой взгляд немного прояснился. Я с трудом приподнялась и мотнула головой, сбрасывая остатки наваждения, что мгновенно аукнулось тупой болью в висках и затылке.
    - Я нормально… - голос мой оказался каким-то сдавленным, хрипловатым. – А он… Похоже, он еще там…
    - Паша, отзовись! – позвал капитан. – Ты живой?
    Я встала на ноги, приложила ладонь к виску, а когда отняла ее, то увидела на пальцах кровь. Этого еще не хватало…
    - Сейчас попробую его достать, - проговорила я, ощущая, что на ногах стою как-то не очень твердо, а в ушах нудный и противный звон.
    - Нет! – резко возразил капитан. – Выходим на полосу! Ты не успеешь! Бегом в салон, и пристегнись покрепче!
    Я сфокусировала все еще немного мутный взгляд на приборах и остановилась на указателе воздушной скорости. Триста шестьдесят или триста семьдесят.
    - Мы будем садиться на такой скорости?! – воскликнула я, преодолевая нервную дрожь.
    - С потерей высоты скорость резко возросла, погасить уже не успеваем. Нет высоты для маневров, до полосы две тысячи метров, - капитан не смотрел на меня, но я чувствовала, что и его нервы уже натянуты как струна. – Иди… Я сделаю все, чтобы касание было наименее фатальным… Последний поворот и садимся! Иди, слышишь?!
    Но я медлила. Всем своем естеством я понимала, что он прав и мне пора. Что я должна быть с Настей… И что вот-вот все должно так или иначе закончиться. Но все же я медлила! Сквозь туман, все еще клубящийся в голове после внезапного обморока, пыталась прорваться какая-то мысль…
    Сделав шаг вперед и ухватившись за спинку кресла второго пилота, я наконец проговорила:
    - На крыло… Положи его на крыло…
    Капитан повернул голову и несколько недоуменно уставился на меня, но я сразу отметила, что он понял меня. Тем не менее я добавила:
    - Мы сможем сбросить скорость и перед самым касанием выровнять самолет на полосу. Я слышала об этом маневре… Попробуй. Вряд ли мы уже что-то теряем.
    Он в мимолетном колебании окинул взглядом приборы, посмотрел наружу, ища глазами полосу и снова повернулся ко мне:
    - У тебя кровь… Ты как? Можешь еще держаться?
    - Да, - кивнула я со всей возможной твердостью. – Я в порядке.
    - Тогда садись! – он показал на кресло второго пилота. – Пристегнись и следи за воздушной скоростью!
    Мало отдавая себе отчет в происходящем, я поспешно заняла указанное мне место, вытянула ремни безопасности и покрепче зафиксировала себя в кресле.
    - Триста шестьдесят пять, высота четыреста двадцать, - сказала я. – Удаление тысяча пятьсот.
    - Начинаем, - сказал капитан и начал поворачивать штурвал влево, одновременно при помощи педали отклоняя руль направления вправо.
    Я вцепилась в подлокотники кресла и почувствовала, как самолет кренится на левый борт и разворачивается боком по направлению к полосе.
    - Триста пятьдесят… триста сорок пять… триста тридцать, - машинально говорила я, бросая взгляд то на указатель воздушной скорости, то в боковое окно, мимо головы капитана, который тоже смотрел туда.
    Там была земля – желтовато-коричневое, будто перепаханное поле, и она, казалось, приближается настолько стремительно, что мы вот-вот воткнемся в нее левым крылом… Но самолет вошел в скольжение и, стремительно гася скорость, продолжал планировать в сторону взлетно-посадочной полосы.
    Эфир тем временем вновь наполнился переговорами, так что я даже вздрогнула от неожиданности.
    - Беркут два. Гражданский борт переворачивается! Летит боком, с креном на левый борт!!! Охренеть! Никогда такого не видел…
    - Вышка, север. Беркут два, не засорять эфир!.. Двадцать четыре пятьдесят один, уточните намерения!
    Капитан в сильнейшем напряжении не отрывался от управления, и я, схватив гарнитуру, поднесла микрофон к губам:
    - Двадцать четыре пятьдесят один. Сбрасываем скорость! Последнее торможение перед касанием! После завершения маневра выравниваем на ноль восемь!
    - Вышка, север. Кто в эфире?! – воскликнули где-то на том конце. – Что у вас там происходит?! Самолет под контролем?!
    - Самолет под контролем, - ответила я, взглянув на капитана. – Садимся через минуту…
    - Пятьдесят первый, поняли вас… Наземные службы в полной готовности. Удачи, ребята! Здесь все скрестили пальцы.
    Я снова повернулась к капитану:
    - Пора… Триста ровно… Двести девяносто… Удаление триста пятьдесят.
    - Выравниваем, - сказал он, с трудом поворачивая штурвал в противоположном направлении.
    Самолет медленно, нехотя начал выравниваться. Медленно до невозможности! Время словно остановилось, пока мы с трудом поворачивались носом в створ полосы… Когда ее перспектива уже ясно нарисовалась перед нами, крен все еще был слишком велик. Самолет едва слушался управления, и внутри у меня все похолодело…
Настя… Помнит ли она о позе для аварийной посадки? Предупредили ли об этом еще раз стюардессы?.. Боже, что она чувствует сейчас, я даже представить боюсь. Ведь я обещала вернуться!..
    Сил не хватало думать об этом, и мои мысли ушли уже совсем в какой-то бред. О том, что скорее всего сувенирная чайная пара для мамы и французский коньяк для папы, лежавшие в моем багаже, вряд ли переживут жесткую посадку. О том, что через три дня я должна была выйти на работу, и что собиралась полировать на этих выходных свою «Снежинку»…
    Полоса приближалась. Гораздо быстрее, чем выравнивался самолет.
    - Помоги… - хрипло проговорил капитан, с трудом выворачивая штурвал. – Вправо и на себя на пять градусов… Не вытягиваю… Неповоротливая зараза…
    Я схватила штурвал и сделала то, о чем меня просили… И поняла, что это совсем не так просто! Штурвал двигался тяжело, и также тяжело поворачивалась огромная крылатая машина.
    - Двести восемьдесят… - с трудом проговорила я, видя что под нами уже мелькают направляющие посадочные огни. До полосы осталось всего ничего. – Двадцать пять метров. Двести семьдесят пять… Двадцать два… Восемнадцать…
    Самолет выровнялся, перед нами замелькали бетонные плиты полосы, пронеслась и осталась где-то позади подстертая белая маркировка «08».
    - Двенадцать метров… Девять… Семь…
    - Отпускай! – быстро скомандовал капитан, и я немедленно выпустила штурвал из рук.

0

27

Нос самолета немного приподнялся.
    - Двести шестьдесят… Двести пятьдесят пять! Скорость касания!– воскликнула я. – Пять метров… Три…
    - Садимся! – глухо проговорил капитан, и в следующее мгновение самолет содрогнулся.
    С жестким касанием, от которого задрожал весь фюзеляж, задние стойки шасси тяжело и резко встали на полосу. По всему самолету пошла сильная вибрация, и я поспешила снова покрепче ухватиться за подлокотники кресла. Сердце колотилось как бешеное, а глаза мои скорее всего были расширены от ужаса. Еще несколько секунд мы неслись по бетонным плитам с мелькавшей на ней центровочной разметкой. А потом носовая часть неудержимо начала опускаться вниз, пока из виду не исчез горизонт…
    Первое касание было ничем по сравнению с тем ударом, с которым на полосу опустился нос самолета. Сквозь этот ужасающий грохот, гул и скрежет я будто видела, как «Лайнер мечты» разваливается на части! От этого удара я непременно вылетела бы из кресла и убилась бы о приборную панель, если бы не ремни, больно и резко врезавшиеся в тело… Дыхание остановилось. Впереди, за лобовым стеклом, перед моими глазами мелькали серые плиты бетонной полосы, с проносящимися мимо и почти неразличимыми темными швами и трещинами… Металлический скрежет и даже как будто бы вой отвратительно резали слух, и я, не в силах больше это терпеть, отняла руки от подлокотников и закрыла ими уши, заодно зажмурив глаза.
    Я вся сжалась в комок. Все это продолжалось будто бы целую вечность!.. Но это лишь так казалось… Вскоре самолет потерял скорость, грохот и вибрация начали спадать, и еще через некоторое время они совсем пропали. Наступила какая-то мертвая тишина. И только тогда я решилась открыть глаза.
    Самолет остановился. Капитан все еще сжимал в руках штурвал, низко опустив голову, и тяжело дышал. А затем он качнул головой и посмотрел на меня:
    - Надеюсь, вам понравился наш захватывающий полет… - проговорил он, усмехнувшись.
    - Да уж… Летайте самолетами «Аэрофлота», - добавила я машинально и дрожащими пальцами принялась торопливо расстегивать ремни.
    Капитан уже занимался тем же. И поторопиться стоило – кабина начала наполняться непонятно откуда взявшимся едким дымом.
    - Что за черт? Где горит? – произнес капитан, поднимаясь и осматриваясь.
    - Вряд ли горит, - сказала я так же вставая на ноги. – Это скорее всего тлеет термоизоляция обшивки… Из-за трения об полосу…
    - Скорее! Надо вытащить Пашу, пока он там не задохнулся! – и он бросился к люку.
    Через минуту я уже помогала ему вытаскивать второго пилота, который был почти без сознания. Как я успела заметить, он тоже приложился обо что-то головой, только досталось ему значительно сильнее, чем мне.
    Пока мы с капитаном спешно проводили свою маленькую спасательную операцию, эвакуация салона уже закончилась. Мы обнаружили это, когда выбрались из кабины в тамбур, поддерживая под руки второго пилота. Все аварийные люки были открыты, к земле спустились надувные аварийные трапы.
К этому времени мы трое уже успели основательно наглотаться дыма… По крайней мере меня уже сильно мутило, и я чувствовала, что сейчас просто необходим свежий, чистый и живительный воздух! Впрочем, в салоне никакого дыма пока не наблюдалось, и я наконец смогла вдохнуть свободно.
    Так как самолет уткнулся носом в полосу, ни один аварийный трап не смог занять надлежащего положения. В этом мы убедились выглянув в ближайший открытый люк по правому борту. Надувной трап, согнувшись почти посередине, большей своей частью лежал на земле. Спускаясь здесь, можно было неслабо приложиться о бетон. Тем более рискованно было пытаться эвакуировать таким образом второго пилота, который все еще находился в полубессознательном состоянии и едва передвигал ноги.
- Выйдем там, - сказал капитан, и мы направились в центральную часть самолета, по пути убеждаясь, что эвакуация прошла быстро и без задержек.
    Идя по проходу, я с огромным облегчением отметила, что Настино кресло пустовало, как и все остальные в салоне бизнес-класса. Слава богу! Значит ее спасли, и я очень надеюсь, что она не пострадала…
    Через один из аварийных выходов правого борта мы выбрались на крыло и огляделись. Самолет стоял на полосе, ближе к ее правому краю, куда, вероятно, сместился во время неуправляемого торможения. Вокруг скапливались аварийные службы – пожарные расчеты, санитарные машины военных медиков… Пассажиров, как я заметила, отводили подальше от поврежденной крылатой машины, но разглядеть среди них Настю мне не удалось.
    Где-то над нами зарокотал вертолет, слышался гул множества двигателей, голоса, чьи-то крики, распоряжения… Но все это на мгновение потонуло в отвратительном звоне в ушах. Я слегка пошатнулась и поспешила ухватиться за край люка.
    - Ты в порядке? – спросил капитан, обеспокоено повернувшись ко мне. Но приблизиться он не мог, потому как поддерживал второго пилота под руки, следя за тем, чтобы он не свалился с крыла на землю, где уже собрались военные, готовясь помочь нам спуститься.
    - Ничего… - пробормотала я, снова прикладывая ладони к висками. – Голова гудит…
Через минуту к крылу подкатили небольшой трап, люди поднялись к нам. Кто-то помог капитану спустить вниз второго пилота, кто-то взял под руку меня… Лишь оказавшись на земле, на холодном и влажном бетоне посадочной полосы, я наконец осознала, что все действительно закончилось.
    Туман перед глазами не желал рассеиваться окончательно. Голова болела все сильнее, ныло ушибленное плечо и спина, ноги плохо слушались. Я боялась, что сейчас начнется ужаснейший отходняк после сильнейшего нервного напряжения. И я опасалась, как бы кто этого не увидел… Да, слезы наворачивались на глаза, сердце свело болезненной судорогой.
    Высвободившись из чьих-то рук, я побрела вдоль серебристого борта «Лайнера мечты», безмолвно замершего на этом сером бетоне, в этом прохладном тумане будто бы совсем забытого богом и людьми аэродрома. Мои пальцы скользили по холодному и влажному металлу обшивки, я не слышала ни своих шагов, ни какого-либо иного шума вокруг себя… В мыслях крутилось лишь одно – «Лайнер мечты» рухнул, едва не погубив нас. Я не хотела в это верить, вспоминая свои красивые ассоциации с этой машиной! Но сейчас я уже не знала, что и думать. Мой недавний сон, оказавшийся каким-то грозным знаком, предупреждением, пророчеством или бог знает чем еще, воплотился в реальность! Я никогда не верила в подобные глупости, но сейчас была напугана настолько, что даже с трудом могла соображать.
    Впереди пожарные поливали чем-то нос самолета. Меня кто-то остановил, когда я попыталась вытащить огнетушитель из отсека ближайшей пожарной машины. Я уже совсем не отдавала отчет своим действиям.
    - Девушка! – послышался чей-то голос. – Да вы что тут делаете?! Отойдите подальше!
    Но видимо я никак не отреагировала на это, и кто-то снова взял меня под руки. В глазах начало темнеть, и я с опаской подумала, что сейчас снова отключусь.
    - Врача сюда! – снова послышался голос. – Санитары!!!
    Меня мутило. Видимо все же много наглоталась дыма. Захотелось прилечь и закрыть глаза. И воды… Холодной. Много.
Но в чувство меня привела не вода, не воздух и даже не какая-либо медицинская помощь.
    - Ксю!!! – услышала я любимый голос, раздавшийся где-то совсем не далеко.
    И я открыла глаза, подняла их от земли, взглянула туда, откуда донесся этот крик, наполненный радостью и негодованием, болью и счастьем одновременно. Этот голос придал мне сил, вырвал меня из клубящегося тумана и вернул в реальность за какие-то секунды.
    Я увидела Настю. Она спешила ко мне, бежала через широкую полосу немного пожелтевшей травы, примятой ветрами и реактивными струями двигателей. Растрепанная и взволнованная, она летела, едва касаясь земли… И я бросилась ей навстречу с неизвестно откуда взявшимися силами! Пару мгновений спустя я уже была в ее объятиях…
    - Ксюша… Моя Ксюша… - прошептала она, прижимая меня к себе, но в следующую секунду уже чуть ли не зарычала: - Да какого же черта!!! Я ждала тебя! Слышишь ты?! Я думала, что потеряла… Я тебя убью, видит бог!
    Я ничего не отвечала, только прижалась еще сильнее, чувствуя, что слезы все-таки начинают щипать глаза.
    - Ты ненормальная… - Настя бушевала еще некоторое время, а затем вдруг отстранила меня от себя: - У тебя кровь! Ты ранена?!.. Черт возьми… Да где здесь хоть один врач?! Помогите же ей!!!
    А потом кто-то попытался принять меня от Насти, но я не желала разлучаться с ней и крепко вцепилась в ее руку. Я держалась за нее и тогда, когда меня уложили на брезент, расстеленный на траве неподалеку от бетонной полосы… Кто-то дал мне дыхательную маску, начал проверять мои зрачки и пульс. Но я ничего не видела, кроме встревоженного Настиного взгляда, и ничего не чувствовала – только ее руку в своей.
    - Сотрясения нет, переломов и вывихов тоже, - произнес кто-то рядом. – Но надышалась дыма! Я промою ранку на голове… Все будет в порядке, не переживайте.
    - Спасибо… - проговорила Настя и улыбнулась мне, погладив меня по щеке. – Спасибо вам…
    Кислород немного прояснил мое сознание, тошнота немного отступила, и я терпеливо ждала, пока врач промывал и обрабатывал небольшую ранку на моем виске. Я даже удивилась, что так легко отделалась.
Через несколько минут я смогла приподняться и, взглянув Насте в глаза, произнесла негромко:
    - Ты как?.. Все нормально? Не ударилась при посадке?
    - Только при эвакуации немного ушиблась, а так все пустяки, - заверила она меня. – Успокойся, все в порядке. Теперь все закончилось.
    - Да… - сказала я, силясь улыбнуться и превозмогая головную боль. – Веселое у нас с тобой получилось путешествие. Тебе теперь будет, что рассказать друзьям. Такие развлечения им и не снились.
    Она покачала головой, с укором поглядывая на меня:
    - Ты так говоришь, будто с тобой такое случается каждый день по пути на работу!
    Я пожала плечами, делая вид, что так оно и есть, и что даже бессмысленно это подтверждать. Бедные нервы… Уже не осталось ничего, кроме как глупо отшучиваться, чтобы не думать всерьез о том, что происходило на протяжении последнего часа.
    Вскоре я ожила настолько, что смогла как следует оглядеться вокруг, и Настя помогла мне подняться. Уверив ее, что со мной все нормально, я попросила подождать меня, а сама направилась обратно к фюзеляжу самолета, где заметила фигуру капитана, говорившего о чем-то с начальником пожарной бригады.
    Проходя вдоль правого крыла, я миновала огромный двигатель, который передней частью едва не касался земли, и посмотрела в сторону задних стоек шасси. Они были повреждены, самолет потерял все восемь шин на этих стойках. Но в остальном все выглядело вполне сносно. Ощущение, что машина развалилась на части при ударе осталось только ощущением.
    - Капитан… - негромко позвала я, и он обернулся. Как это ни смешно, но я забыла его имя.
    - Ну, как вы себя чувствуете? – он подошел ко мне поближе, сжал мое плечо и всмотрелся в глаза.
    Я улыбнулась, еще раз окидывая взглядом громадный самолет:
    - Да вроде бы лучше, чем он.
    Капитан усмехнулся:
    - Слава богу, обошлось без жертв. Легкие ушибы, незначительные травмы и один инфаркт. Главное, что все живы.
    Я согласно покивала и добавила:
    - Ну и машина, как кажется, не под списание… Возгорание предотвратили?
    - Да, все в порядке.
    - А ваш второй пилот? – спросила я.
    - Небольшое сотрясение и надышался дымом. Но все будет хорошо! Уже пришел в себя.
    - Тогда можно считать, что мы счастливо отделались, - облегченно вздохнув, сказала я.
    - Во многом благодаря вам, - произнес он. – Откуда вы знаете о маневре скольжения на крыле? Это игры планеристов, и я, признаться, никогда не предполагал делать это на пассажирском лайнере.
    Я пожала плечами:
    - Однажды об этом рассказал испытатель этого самолета. Еще на стажировке. Пришло вдруг в голову…
    - И весьма вовремя. Вы хорошо держались, Ксения. Спасибо вам за помощь!
    Кажется я впервые по-настоящему взглянула ему в глаза. Приятный молодой человек, лицо доброе, вполне располагающее и даже способное улыбаться, когда самолет не падает… И эта его улыбка смутила меня.
    - Я буду благодарна, если все, что происходило в кабине, касательно моего присутствия, там же и останется, - проговорила я, отводя взгляд.
    Он помолчал, глядя на меня, а затем сказал, отводя в сторону:
    - Ксения, ведь вы наверняка знаете, что это невозможно. Бортовые самописцы должны были продолжать работу на резервном питании.
    - Да… Это так… - я снова вздохнула, на этот раз уже печально. – Просто это уже вылетело у меня из головы. Нервное напряжение и стресс… Вы правы, разумеется.
    - Что вас беспокоит? – спросил он с некоторым недоумением. – Вы оказали значительную помощь экипажу и вели себя очень твердо в катастрофической ситуации. Вы достойны восхищения! Думаю, что авиакомпания, да и ваша собственная корпорация…
    - Это уже лишнее, - прервала я его, еще раз встретившись с ним взглядом. – Я должна идти, простите… Спасибо, что сумели посадить нас в целости. Вы хороший пилот. Чистого вам неба…
    И не давая поводов для дальнейшего разговора, я торопливо развернулась и направилась обратно, к краю полосы, где меня ожидала Настя, наверное уже начавшая мерзнуть от поднявшегося вдруг холодного и порывистого ветра.

Глава 15

Мой резерв душеных и физических сил оказался не так уж и мал. Он поддерживал меня весь день, пока мы с Настей и остальными пассажирами ожидали транспорта, который должен был доставить нас до первоначального пункта назначения. Я все еще сохраняла спокойствие, прислушиваясь к болтовне военных и спасателей и наблюдая, как освобождают взлетно-посадочную полосу от аварийного борта. Мне удалось держать себя в руках и даже подбадривать Настю во время короткого перелета до Москвы на специальном рейсе, с невероятной оперативностью присланном «Аэрофлотом».
    Даже больше. Нас с Настей в Шереметьево встречали мои родители. И я умудрилась почти успокоить даже их. Даже маму! Мы поехали сначала к ним домой, где я скупо и осторожно рассказала о подробностях аварийной посадки, умолчав о своем участии во всем этом безобразии.
    Было далеко за полночь, когда мы с Настей, взяв такси, добрались наконец до дома, где нас ждала только Мальвинка, встревоженная как обычно лишь пустотой личной кормушки.
И мне трудно было поверить, что мы вообще находимся здесь! Перед глазами до сих пор маячили приборные панели и взлетно-посадочная полоса впереди, за лобовым стеклом. Я будто все еще слышала скрежет обшивки о бетон, чьи-то крики, шум аэродромной техники. Все это никак не могло меня отпустить! Тишина уютного Настиного дома разорвала какой-то шаблон, внесла сильнейший контраст в воспаленное сознание, и я будто бы зависла, вновь немного потеряв ощущение реальности происходящего вокруг меня.
    Мы бросили свои вещи прямо в холле, не в состоянии уделять им хоть малейшее внимание. Я прислонилась спиной к стене и запрокинула голову, прикрыв при этом глаза.
    - Как ты? – услышала я усталый, но теплый и очень нежный Настин голос. – Как твоя голова?
    За этим последовало легкое прикосновение ее пальцев к моему плечу, а потом они скользнули по моей щеке, поправив выбившийся из-за уха локон волос.
    - Уже значительно лучше, - отозвалась я, целуя ее руку. – Почти все прошло… Устала… До невозможности.
    Это и правда было так. Я чувствовала в себе какую-то пустоту, пропасть бездонную, которая поглотила, растворила всю остававшуюся еще энергию, все мои силы.
    - Я представляю… - отозвалась Настя, сжимая мое запястье. – Пойдем, примем ванну? Очень хочется немного расслабиться.
    Открыв глаза, я повернула к ней голову и взглянула в ее утомленные, но все же улыбающиеся глаза.
    - Иди, моя милая, - произнесла я. – Я присоединюсь к тебе немножко позже… Если ты не против.
    - С нетерпением жду тебя, Ксения, - сказала она в ответ и, немного помедлив, наконец отпустила мою руку и отправилась наверх.
    А я постояла еще немного, пытаясь прийти в себя и осознать, что мы уже дома, в тепле, уюте и безопасности… Вот только осознание этого все никак не хотело приходить!
    Сбросив куртку и кофточку, потому как мне вдруг стало невыносимо жарко, я побрела на кухню и машинально наполнила кошачью миску, прислушиваясь к тишине большого дома. Затем я подошла к раковине и умыла лицо холодной водой, что немного привело меня в чувство. Но не до конца.
    Собрав остатки сил, я прошла в гостиную, отыскала в шкафчике бутылку виски и налила основательную порцию в стакан. Наверное не стоило бы мешать алкоголь с теми лекарствами, которые мне сегодня кололи, да и вообще ни с какими другими. Однако я уже не могла нормально соображать и, помедлив, немного нерешительно поглядела на содержимое стакана… Провались оно все пропадом! Я залпом залила в себя обжигающий напиток и торопливо зажала себе рот.
    Меня прошибло очень неслабо, и туманная пелена почти мгновенно слетела с моего сознания. Я торопливо отставила подальше от себя стакан и бутылку, опасаясь, что могу повторить этот сомнительный курс интенсивной терапии. С трудом делая каждый шаг, я поплелась в спальню.
    Запас сил иссяк окончательно. Горло судорожно сдавливало от подкатывающих рыданий и тошноты, голова кружилась и гудела.
    После стольких моментов счастья, последние сутки оказались совершенно безумными! На борту терпящего бедствие самолета меня снова посетила одна из тех галлюцинаций, которые там мучили меня летом и которые прекратились после визитов к психологу, длительной и непростой работой над собой, а также и после назначения курса успокоительных препаратов… Может быть и сейчас нужно бы их принять? Двойную дозу!.. Впрочем нет, хватит! Хватит мешать алкоголь со всякой химией! И без того отвратительно и невыносимо!.. Я не могу больше…
    Придя в спальню и не включая освещения, я прошла к окну, бессильно опустилась на пол в углу и, обхватив руками колени, в конце концов разрыдалась… Терпеть больше было невозможно! Весь страх, все переживания изливались теперь этим неудержимым потоком слез, и я ничего не могла с этим поделать. Да уже и не пыталась.
    В таком вот состоянии Настя и обнаружила меня, войдя в спальню и включив верхний свет. Завернутая в полотенце, с мокрыми волосами, она остановилась посреди комнаты и, заметив меня, на какое-то мгновение замерла в недоуменном безмолвии. А затем бросилась ко мне.
    - Ксю, что с тобой?! – воскликнула она, опускаясь на колени рядом со мной. – Ну что такое? Что ты…
    Я не смогла что-либо ответить, и только помотала головой, пряча лицо и крепче сжимаясь в комочек. Но она воспрепятствовала этому и с небольшим, но требовательным усилием заставила меня поднять голову. Движением руки, она убрала волосы с моего лица и заглянула в заплаканные глаза, которые я уже не решилась отвести в сторону.
    - Ксюшка… - проговорила Настя, придвигаясь ко мне поближе. – Почему ты плачешь? Нам с тобой стоит радоваться, а не горевать! Все закончилось благополучно!
    - Я и радуюсь, - отозвалась я, стараясь подавить спазмы в груди. – Только не получается не плакать…
    - Не похоже это на слезы радости, - покачала головой она, крепко беря меня за руки. – Перестань, слышишь? Мы живы и вместе!.. Или тебя что-то еще так сильно тревожит? Ты хочешь мне что-нибудь рассказать?
    Прижавшись к ней, я положила голову на ее плечо, чувствуя, что так намного спокойнее, безопаснее и теплее. От ее близости дрожь по всему телу затихала как-то сама собой, а слезы уже не струились бесконечным потоком из воспаленных и уставших глаз.
    - Ксюш, не молчи, - продолжила она, гладя мои волосы. – Объясни, что не так. Даже когда мы были у твоих, ты как-то очень скупо обо всем рассказывала. Даже отцу своему. Что еще произошло во время этого полета?
    Ничего от нее не скроешь. Она проницательна, как всегда. И конечно, кому, как не ей, лучше всех понимать мое состояние и те моменты, когда я хочу о чем-то говорить, а когда нет.
    - Да ничего не произошло, - проговорила я едва слышно. – И происходило все будто бы само собой. Но меня волнует то, что я слишком много на себя взяла… Будто что-то неподъемное, понимаешь?.. Ведь я имею отношение к тому, что эти самолеты оказались здесь… И в том, что произошло, есть и моя доля ответственности!
    Настя с негодованием и протестом приподняла мою голову, чтобы заглянуть мне в глаза:
    - А вот это ты немедленно брось! – решительно сказала она. – Даже думать не смей, поняла? Твоей вины нет в том, что одни недоумки не смогли качественно построить самолет, а другие – управиться с ним по причине халатности или неопытности! Выброси эти мысли из головы!
    Я недовольно отстранилась, приподнимаясь, и сама поймала ее взгляд.
    - Ты не должна так говорить, Насть! Это несправедливо! – сказала я с некоторым укором. – Построить – это не то же, что собрать. А пилотировать новейшую машину, которая выдает множество взаимоисключающих сообщений и сигналов о неполадках очень сложно. Даже опытные пилоты часто попадают в заблуждение в такого рода редких ситуациях!
    Настины губы сжались в тонкую линию. Она помолчала, и по ее виду было заметно, что она со мной соглашаться не желает.
    - Кто же тогда по-твоему виноват в произошедшем? – с легким оттенком язвительности спросила она наконец.
    - Я не знаю, - сказала я, опуская глаза. – Это выяснят специалисты по расследованию авиакатастроф. Но я точно знаю, что однозначного вывода здесь не будет.
    - Почему же ты так решила? – Настина ирония практически сошла на нет, но ее недовольство все же чувствовалось в голосе. – Скорее всего, как обычно, все повесят на пилотов, а авиакомпания потеряет кучу денег на штрафы и компенсации.
    - Как обычно… - мрачно усмехнулась я. – И ты считаешь это правильно?
    Она ничего не ответила и, как мне показалось, немного заколебалась. Чувствуя, что в процессе этого маленького спора я сумела кое-как прийти в себя, я продолжила:
    - Я говорю об этом с уверенностью, потому что была там сама и видела все происходящее.
    И я рассказала ей все и во всех подробностях, начиная с момента, когда стюардессы пытались обнаружить утечку и заканчивая последним ударом, с которым самолет обрушился на взлетно-посадочную полосу, едва не развалившись на части. Я умолчала лишь о своем обмороке и о дурацком воспоминании, которое внезапно вторглось в мое сознание столь не вовремя.
    - Господи… - Настя схватилась за голову руками, когда я закончила свой рассказ.
    Она надолго замолчала, да и я тоже не говорила ничего. Лишь взяла ее за руку, ощущая ее смятение, смешанное с новой волной негодования.
- И ты еще смеешь заявлять, что много на себя взяла! – сказала она наконец. – Если бы не ты, этот самолет свалился бы на землю намного раньше, чем долетел бы до аэродрома!
    - Вряд ли, - ответила я. – Запас высоты для планирования был очень приличный. Скорее всего долетели бы.
    - Да все равно! – Настя разошлась снова и униматься не собиралась. – Без твоей помощи этот горе-экипаж накосячил бы еще сотню раз! Они и так умудрились слить почти все топливо!
    - Насть! Ну я ведь уже объяснила, почему так произошло…
    Но она снова не желала меня слушать. Отчасти я понимала ее – она перенесла сильнейший стресс, хотя и держалась очень стойко. Но всякой стойкости все равно существует предел. Достигла своего и Настя.
    - Всем очень повезло, что ты оказалась на борту, - сказала она, немного успокоившись. – Понимаешь ты это? И я не хочу, чтобы ты в чем-то винила себя! Ты сделала даже больше, чем это было возможно!
    - Перестань… - проговорила я с недовольством. – Ничего я не сделала. Я дрожала от страха значительно сильнее тебя. Просто делала это в другой части самолета, и ты не могла этого видеть.
    Настя нетерпеливо вздохнула и произнесла:
    - Ну вот что, Мисс Эталонная Скромность! Я больше не стану с тобой пререкаться, понятно? Если я еще что-нибудь подобное услышу, то накажу тебя немедленно!
    Все, ее уже не остановить, и спорить теперь совсем бесполезно. Да не то, что спорить… Пусть она и была одним из самых здравомыслящих людей на земле, но какой-либо более менее конструктивный диалог с ней сейчас был, похоже, уже невозможен. Наверное, даже и к счастью.
    - Может с этого и стоило начинать? – тихо сказала я, поднимая на нее глаза.
    - Думаю, что да, - ответила она, склонив голову и окинув меня критическим взглядом. – С того самого момента, как ты немного успокоилась, настала очередь плетки поплакать над твоей спиной и задницей!
    Я не смогла сдержать улыбки:
    - Что ж, тогда придется сделать так, чтобы плетка плакать перестала. Но скорее всего это приведет к тому, что вновь расплачусь я…
    - Это будут уже совсем иные слезы… - прошептала она, приближаясь ко мне.
    - О да… Я уже даже соскучилась по этому…
    - Тогда нам не стоит больше терять времени!
    - Ни одной минуты… - успела выдохнуть я перед тем, как ее губы слились с моими.
    Она оторвалась от меня лишь на мгновение – чтобы сорвать с меня футболку. А затем мы снова соединились в страстном и горячем поцелуе. Она быстро и ловко расстегнула мой лифчик, а я бесцеремонно стащила с нее полотенце… Сердце уже билось с живостью и бурной энергией, которой еще несколько минут назад не было и в помине!.. Мы поднялись на ноги, не отпуская друг дружку, и Настя настойчиво продолжила раздевать меня. Я старалась помочь ей, как только могла.
    Высвобождаясь из джинсов, я едва не упала, запутавшись в них, потому что Настя уже спешила увлечь меня за собой. Через какую-то минуту мы уже были в коридоре и, двигаясь почти что на ощупь, добрались до двери ванной комнаты. Настя втолкнула меня туда, стягивая с моих бедер все еще каким-то чудом остававшиеся на мне трусики.
    Мы подобрались к большой ванной изогнутой формы, где так удобно было двоим… Настя пустила теплую, почти горячую воду. Еще через несколько мгновений я уже была в этой воде, а Настя оказалась сверху, и ее тело было намного горячее самых теплых термальных источников в мире! Она прожигала меня насквозь каждым своим поцелуем, каждым прикосновением! Я тихо застонала и закрыла глаза, когда ее рука скользнула у меня между ног…
    Пусть все авиастроительные компании в мире, все перевозчики, пилоты и комиссии по расследованию катятся к черту… Ничего этого нет! Есть только мы!.. И не существует никаких аварий и происшествий… Кому нужны самолеты, если можно летать вот так, как сейчас – без крыльев, двигателей и топлива, до самого неба и выше… Вдвоем и только вдвоем.

***
    «Авария рейса двадцать четыре пятьдесят один компании «Аэрофлот», лишь каким-то чудом обошедшаяся без жертв, является сейчас центром внимания общественности. Представители «Аэрофлота» воздерживаются от комментариев. Насколько безопасна новая модель роскошного лайнера, поступающего сейчас в парки множества крупных авиакомпаний мира? Ответ на этот вопрос должны дать члены комиссии по расследованию авиационных происшествий. На данный момент выдвигаются две основные версии катастрофы – ошибка пилотирования и технические…»
    Я нажала кнопку на пульте и выключила телевизор. Противно было слушать очередной дурацкий репортаж ни о чем. Смакуя свежую сенсацию, могли бы как минимум выучить разницу между аварией и катастрофой!
    Допив свой кофе, я собрала необходимые вещи и вышла из дома к моей верной «Снежинке», которая должна была довезти меня до работы.
    Был хмурый и пасмурный понедельник. Настя уехала еще раньше – у нее, судя по всему, накопилось немало дел. Пришло время и мне выдвигаться, чтобы не стоять слишком долго в утренних пробках.
Еще в субботу, на следующий день после нашего с Настей трагического приключения, мне лично позвонил Дэвид Харгрив. Осведомившись, в порядке ли я, он попросил в неофициальной форме рассказать о произошедшем. И я, решив ни о чем не умалчивать, изложила ему все, как было, прибавив ко всему этому собственную точку зрения на причины аварии.
    - Да, ситуация непростая, - сказал он тогда. – Если неисправность датчиков уровня топлива можно еще объяснить производственным браком, то утечка… Будем ждать, когда эксперты выяснят, где именно она произошла.
    Прибыв в понедельник утром в офис компании, я вскоре узнала о том, что председатель международной комиссии, собранной для расследования этого происшествия, потребовал временно приостановить полеты всех самолетов «Боинг» модели 787.
    Слухи о моем присутствии на борту в момент аварии по-видимому уже расползлись по всему представительству. Я замечала на себе заинтересованные взгляды еще у лифтов, а когда поднялась в свой отдел, меня встретили с поздравлениями и аплодисментами.
    Раскрасневшаяся и смущенная, я совсем растерялась и, скромно ответив на все эти бурные приветствия, поспешила удалиться в свой кабинет.
    С одной стороны приятно, конечно, было обнаружить столь теплый прием, но с другой… Я недоумевала, видя радость на лицах этих людей. Самолет, который наша корпорация предоставила авиакомпании, потерпел аварию и едва не погубил людей! Мои мысли были заняты исключительно этим, и отрадного здесь было как-то совсем нисколько.
    День прошел в какой-то непрерывной суете. Приезжали эксперты по расследованию, представители «Аэрофлота»… Небольшое плановое совещание в кабинете Харгрива, начавшееся еще в десять часов утра, растянулось чуть ли не до самого вечера.
    Поняв, что в ближайшее время никто из экспертов комиссии не собирается обращаться ко мне с какими-либо расспросами, я, чувствуя некоторое утомление, решила уехать немного пораньше.
Выйдя из здания, я зябко укуталась в плащ и пошла по улице, но не в сторону стоянки, а к ближайшей кофейне. Пасмурная погода и довольно прохладный ветер, трепавший мои волосы, навели меня на мысль о том, что неплохо бы взять с собой в дорогу горячего кофе.
    В помещении кофейни было довольно людно. Впрочем и понятно – конец рабочего дня. Подождав несколько минут, пока готовили мой капучино с корицей, я наконец забрала свой заказ и, направляясь к выходу, достала телефон, намереваясь позвонить Насте, чтобы узнать, как у нее дела и не дома ли она уже. Я уже подошла к стеклянной двери, как вдруг кто-то окликнул меня по имени:
    - Ксения!
    Я оглянулась и увидела перед собой уже знакомые серые глаза, блеснувшие под козырьком форменной фуражки.
- О, это вы?.. – удивленно произнесла я, но при этом улыбнулась как можно более приветливо. – Встретив вас в такой близости от представительства, могу предположить, что вы только что оттуда. Или же наоборот?
    - Оттуда, - подтвердил капитан, снимая головной убор и приглаживая волосы. – Рад вас видеть. Вы хорошо выглядите.
    - Спасибо, и я рада, - проговорила я, смущенно поправляя локоны, за которыми пряталась еще достаточно заметная ссадина. – Как продвигаются ваши дела?
    Разговаривать в дверях было как-то неловко. Нужно было либо вернуться в общий зал и поискать столик, либо выйти наружу. Капитан отметил, что я собиралась уходить, и открыл передо мной дверь. Мы вышли на улицу.
    - Дела идут своим чередом, - сказал он, помолчав. – Не все, разумеется, гладко. Но не стоит об этом. Как вы сами? Немного пришли в себя?
    Я пожала плечами и снова улыбнулась:
    - Пришлось. Как же иначе… Вы были на каком-то совещании?
    - Да. Комиссия проводила общий опрос здесь.
    - Видимо я в это время уже занималась другими делами… - проговорила я и спросила: - Есть какие-нибудь новости? Нашли причину утечки?
    Капитан покачал головой:
    - Эксперты работают над этим. Думаю, что скоро они поймут причину… Кстати, вас искал представитель нашей авиакомпании.
    - С какой целью? – я удивленно поглядела на него.
    - Вероятно с целью передать официальную благодарность, - улыбнулся он.
    - Пусть ищет и дальше… - пробормотала я. – А впрочем, чтобы человек зря времени не терял, не сочтите за труд при встрече передать от меня что-нибудь вроде «не стоит благодарности». И покончим на этом.
    - Непременно, Ксения, - он рассмеялся и добавил: - Вы следите за ходом расследования?
    - Пытаюсь, - сказала я. – Меня никто ни о чем серьезно не расспрашивал, и это мне кажется немного странным.
    - Еще наверняка расспросят, - капитан нахмурился. – Ребята из МАКа и из Национального агентства по безопасности на транспорте очень дотошные. Думаю, вам еще предстоит с ними познакомиться.
Помолчав немного, я произнесла, понизив голос:
    - Они хотят все свалить на вас?
    - Пока нет, но такая перспектива не исключена.
    Снова возникла какая-то неловкая пауза. Жаль, если все будет именно так. Несправедливо валить все на людей, когда некоторые технические решения, в совокупности своего несовершенства или недоработок, начинают работать неправильно.
    - Вы чем-то опечалены, Ксения? – спросил он, видимо заметив, как изменилось мое лицо.
- Опечалена… - протянула я, скривив губы и глядя в сторону, но тут же поспешила добавить немного оживившись: - Послушайте. Если у вас будут какие-нибудь новости по этому нашему делу, позвоните мне, хорошо?
    Я раскрыла сумочку, стараясь отыскать визитку. Капитан принял из моих рук стаканчик с кофе, чтобы мне было удобнее.
    - Спасибо… Сейчас… Ах, вот она! Держите, - я протянула ему карточку.
    - Хорошо, договорились, - он убрал визитку в свою папку с документами. – Я наберу вам сегодня, чтобы у вас также остался номер. Вдруг и вам что-нибудь станет известно.
    Я согласно покивала, забирая назад свой кофе. На дорогах уже было много машин, пора было ехать домой, чтобы совсем не застрять на выезде из города.
    Наш диалог на сегодня, похоже, себя исчерпал. Единственная наша тема для обсуждения была о происшествии с воздушным судном. Хотя может быть и стоило поговорить о чем-то отвлеченном, простом и жизненном, но мне самой не хотелось переходить в такие русла общения. Нелегкие ситуации и так сами по себе сближают людей, а уж свободное общение может послужить лишним катализатором. Я уже почувствовала на себе мужское внимание и понимала, что следует вести себя осторожно. Впрочем, он и не мог не обратить на меня такого внимания, хоть даже малейшего, даже не совсем осознанно. Это было естественно. Но я все же смутилась, и разговор совсем сошел на нет.
    - Пожалуй пора ехать, - сказала я, когда молчать стало уже совсем неудобно. – Долго добираться…
    - Да, уже вечер... Вас подвезти? – спросил он спокойным, будто бы даже немного деловым тоном, что меня слегка успокоило.
    - Нет, спасибо, у меня здесь машина, - ответила я, протянув ему руку. – В случае чего, звоните. Рада была повидаться.
    - Это взаимно, Ксения. Всего доброго.
    И мы разошлись. Я быстрым шагом направилась на парковку, где ожидала меня моя «Снежинка». Оглянулась я лишь раз – капитан, надев фуражку, пошел в сторону здания представительства.
Тогда я снова взяла в руки телефон. Но набрала не Настин номер, а позвонила отцу.
    - Алло… Пап, привет, это я. Слушай, скажи пожалуйста, а нет ли у тебя кого-нибудь из знакомых, кто работает в МАКе?..

***
    Был уже поздний вечер, солнце уже давно опустилось за горизонт. Погода успела испортиться, пошел сильный дождь, который и сейчас барабанил по стеклам и шумел в листьях деревьев за окном. Я сидела в Настином кабинете за столом, в большом кресле, забравшись в него с ногами, и усталым взглядом смотрела на экран монитора, который был на тот момент единственным источником света в помещении.
    Перед моими глазами уже не первый час мелькали страницы того банка данных компании, к которому мне удалось подключиться удаленно, и который, по-видимому, не содержал для меня ничего полезного. Технические таблицы, схемы, самые разнообразные документы… Тысячи и тысячи элементов информации, среди которых я никак не могла отыскать то, что мне было нужно – записи по техобслуживанию самолетов. Эти электронные журналы заполняются техниками вместе с бумажными копиями во время обслуживания воздушных судов. Это мне было известно. Но, судя по всему, в доступной базе данных такой информации не хранилось.
    Прозвучало уведомление о приходе почты, и я щелкнула по всплывшему окошку, открывая новое письмо.

«21.09.2011 23.15
    Отправитель: Евгений Брагин.
    Получатель: Ксения Касаткина.

Тема: В ответ на Ваш запрос.

Содержание:
    Добрый вечер, Ксения.
    Опуская вопросы о Вашей несколько странной личной заинтересованности в этом деле и уважая просьбу Дмитрия Васильевича, перейду сразу к делу.
     Случаи одновременного отказа нескольких физически или логически связанных друг с другом узлов или систем крайне редки. Относительно утечки могу сказать лишь то, что сама по себе она никогда не возникает. Причиной могут стать бракованные или ошибочно собранные элементы топливопроводной системы, а также их повреждение ввиду механического воздействия или эксплуатационный износ.
    Что касается износа – это вряд ли возможно в новой, только что собранной конструкции. Вероятнее всего целесообразно будет рассматривать версии брака деталей или механического повреждения топливопроводной системы по какой-то иной, внутренней, конструктивной или внешней причине.
    Причина утечки будет найдена в ближайшее время – эксперты уже занимаются исследованием конструкции. Полеты «787»-х, как Вы знаете, приостановлены, и потому опасаться сейчас новых происшествий не стоит.
    От себя хочу добавить небольшой совет. Вы молодая и активная, однако на Вашем месте я бы с осторожностью относился к ведению собственных расследований, в чем бы они ни выражались. Рискуете вынести, так сказать, сор из избы, а в крупных корпорациях этого очень не любят. Вы можете в один миг сломать свою блестящую карьеру. Зачем Вам это? Оставьте решение проблемы специалистам. Это наша работа.

С уважением, Брагин Е.С., руководитель 1-го отдела МАК по расследованию происшествий на воздушном транспорте»

Откинувшись на спинку кресла, я вздохнула и прикрыла глаза. Что сказать? Я и так всю жизнь осознанно или в неведении иду на разные риски, так что даже перестала уже об этом всерьез задумываться. Он, разумеется, прав, и от меня в этом деле вряд ли что-то зависит. Но я не могла иначе. Что-то тянуло меня к поиску информации, так или иначе касающейся этой аварии.
Психолог, с которым мне довелось не так давно пообщаться, сразу заметил мне, что я чересчур импульсивна. И помня об этом, сейчас я осознавала – то, что произошло в воздухе могло толкнуть меня на всю эту бурную, нервную деятельность, порожденную в результате сильного стресса. Это я понимала и без психолога. Но остановиться и успокоиться не могла. Никак. Очередной эпизод движения жизни, в котором это самое движение усиливается на какую-то экстремальную, пиковую величину. В такие моменты чувствуешь, что живешь… Только вот к чему это приведет в конце?
    Я уже дописывала ответ на письмо, когда вдруг дверь кабинета отворилась. Зажглось верхнее освещение, и мне пришлось зажмуриться от света и закрыться ладонью. Когда мои глаза немного привыкли к свету, я увидела на пороге Настю. Она была в обтягивающих спортивных бриджах и топике, с полотенцем, перекинутым через плечо. Было видно, что она только что из спортзала.
    - И что это мы там смотрим в темноте? – с наигранной строгостью осведомилась она, будто бы застав меня на месте преступления. – Что-то очень неприличное, да? Признавайся!
    И она ступила в комнату.
    - Настя, ну как ты могла подумать… - я очень устала, но ее игривый тон не мог не заставить меня улыбнуться. – Я вообще этим не занимаюсь!
    Она обошла кресло, положила руки мне на плечи, но не задержала их там, и ее ладони почти сразу скользнули на мою грудь.
    - Да уж конечно, мне только не рассказывай, - прошептала она над самым моим ухом, так что я даже почувствовала ее дыхание на своей щеке.
    Настя склонилась еще, ее руки бесцеремонно и по-хозяйски продолжали маленькое путешествие по моему телу, стягивая с меня легкий халатик.
    - О, ты еще и без трусиков! – воскликнула она, и тогда я наконец пересилила себя и положила свои ладони на ее запястья.
    - Постой… - проговорила я тихонько. – Постой, пожалуйста… Насть, я что-то слегка не в форме сейчас…
    Она прекратила эти сладкие, желанные и будоражащие эротические фантазии приставания. Чуть отстранившись, она немного обеспокоено заглянула в мои глаза.
    - С тобой что-нибудь не так? Болит что-то?..
    - Нет, нет! Все в порядке, правда! – я торопливо помотала головой и ответила теплой улыбкой на ее заботливый взгляд. – Просто утомилась. Голова кругом от всего это бреда! Что-то я уже совсем запуталась…
    Настя присела на край стола и с некоторым недовольством поглядела на меня.
    - Ксю, мне кажется, ты зря забиваешь себе этим голову, - сказала она, помолчав с минуту. – Все закончилось благополучно. Ты и так сделала в этой ситуации все, что только могла. Не пора ли тебе успокоиться?
    Я грустно опустила глаза и отозвалась:
    - А если не закончилось?.. Насть, я сама не знаю почему, но успокоиться не получается. Что-то тревожит, а что не знаю.
    Она еще немного помолчала и, видимо преодолев свое желание заниматься переубеждением упрямой девчонки, сказала:
    - Тебя нужно трахнуть, Ксения. Жестко и безжалостно. Это позволит тебе немного забыться, я уверена.
    В Настином голосе снова появились притягательные и сексуальные оттенки, и я взглянула на нее в некотором замешательстве. Замешательство это заключалось в том, что она была безоговорочно права, но я при этом не была уверена, что сейчас сумею полностью погрузиться в яркий, горячий и сладкий экшн, который она предлагала уже повторно. Я почувствовала ужасную неловкость, чувство вины едва не наполнило мои глаза слезами.
    - Насть… - с легким отчаянием проговорила я. – Прости, я унылое ничтожество! Но я никак не могу выбросить все это из головы… Если ты прикажешь, я пойду за тобой. И клянусь, сделаю все, чтобы избавиться от всех этих мыслей! Но не уверена, что получится…
    Она вздохнула, слегка пожав плечами, и отошла от стола, проведя ладонью по моим волосам.
    - Что ж, это не тот случай, чтобы принуждать тебя, - произнесла она с улыбкой, но при этом я все же заметила, что она была разочарована. – Я в душ и спать. Да и тебе нужно бы отдохнуть. Не сиди слишком долго.
    Сказав это, она вышла из кабинета, а я, упершись локтями в край стола, уронила голову на руки. Вот черт! Это уже совсем не то, что нужно! Совсем-совсем! Я едва не вскочила на ноги и не бросилась вслед за ней… Не хватало еще, чтобы все эти дела переросли в какие-нибудь личные проблемы!
    Но взглянув на монитор и увидев недописанное письмо, я с тяжким чувством в сердце положила пальцы на клавиши.
    Отправив ответ, я встала, чтобы немного размяться, подошла к окну и, отворив одну из его створок, вдохнула влажный воздух и прислушалась к шуму дождя. Надо бы и правда пойти поспать, а то глаза уже болят!
    Но спать я не пошла. Передохнув, я с головой погрузилась в многочисленные отчеты по расследованиям авиационных происшествий, в надежде отыскать какую-нибудь информацию хоть в чем-нибудь схожих случаях. И просидела до пяти часов утра.
Когда я поняла, что ложиться уже не имеет смысла, потому как собственный будильник был выставлен на 7.00, я решительно направилась в душ, чтобы немного освежиться, а затем снова углубилась в изучение отчетов.

***
    Весь следующий день я продержалась лишь благодаря кофе и всяким дурацким энергетикам. А день оказался насыщенным – пришлось объехать головные офисы трех авиакомпаний, что оказалось весьма нудным и утомительным занятием, учитывая штатные будничные пробки.
    Домой я вернулась к семи часам вечера с намерением поспать хотя бы несколько часов, потому что я уже готова была заснуть на ходу. Прохладный душ и большая чашка кофе, уже неизвестно какая по счету за этот день, немного помогли. Сил даже хватило на то, чтобы приготовить ужин. И пока я этим занималась, приехала Настя.
    Поглядев на то сонное и растрепанное чучело, в которое я успела превратиться, она с недовольством сжала губы.
    - Ксения, что это еще такое? – возмутилась она. – Ты всю прошлую ночь не спала! Какого черта ты еще не в постели?!
    Не найдя каких-либо оправданий, я виновато подошла к ней, опустив взгляд в пол, и она в конце концов сжалилась и обняла меня, прижав к своей груди.
    - Ну что с тобой делать? – проговорила она уже более мягким голосом. – Снотворным тебя снова опить что ли? К кровати привязать?
    - Не надо, я и так готова выключиться, - отозвалась я. – Кстати, ужин готов. Ты хочешь есть?
    - Не особенно, - сказала Настя. – Но я прослежу, чтобы ты немного подкрепилась и после этого немедленно легла спать, ясно?
    - Да, Госпожа…
    - Не смей ехидничать! Идем!
    Через несколько минут мы уже были в столовой, и я вяло и с неохотой ела легкий овощной салат, который в общем-то готовила для Насти. Она же сама почти не притронулась к еде и, слегка нахмурившись, наблюдала за мной, сидя напротив.
    - Как прошел твой день? – спросила она после долгого молчания.
    С грустной и смущенной улыбкой, я подняла глаза и она, вероятно, прочитала в них все сама.
    - Ничего особенного, - все же произнесла я негромко. – Скука и рутина, минимум пользы. А как твои дела?
    Она сделала неопределенный жест, давая понять, что может рассказать еще меньше интересного.
    - Тебе нужно больше спать, Ксения, - сказала она. – Больше спать и меньше нервничать. Ты выглядишь переутомленной.
    Я кивнула, в знак согласия и снова уткнулась в свою тарелку. Разумеется она права. Только вот попробуй тут засни. Разве что уже совсем вырубиться от нехватки сил, как сейчас.
    - Завтра ребята соберутся, - продолжила Настя через некоторое время. – Вечером, часов в семь. В нашем местечке. Ты успеешь подъехать?
    - Думаю, что да, - отозвалась я, пытаясь вспомнить, что было запланировано на завтра. – Вряд ли я промотаюсь допоздна… Конечно приеду, Насть.
    - Вот и хорошо, - улыбнулась она. – Ну что, доела? Пойдем, малышка, уложу тебя спать.
    Когда я послушно поднялась из-за стола, она приобняла меня и повела в спальню. И это было очень кстати. Глаза уже стремились закрыться, и я с трудом соображала, что происходит вокруг меня. Настя что-то негромко говорила мне на ушко, когда мы поднимались наверх и шли по коридору, но разобрать половины ее слов я уже была не в состоянии.
    Последнее, что я запомнила, прежде чем провалиться в глубокий сон, это как Настя стягивает с меня халатик и мягким движение толкает на белоснежную простыню. А когда моя голова коснулась подушки, последние ощущения исчезли, и я мгновенно уснула.
    …Но спала я, по-видимому, не так крепко, как должна была бы и не так долго, как мне хотелось. Сквозь сон я вдруг поняла, что настойчиво звонит мой мобильный телефон.
    Я смогла убедиться, что это мне не снится, когда где-то совсем рядом со мной прозвучал недовольный Настин голос:
    - Ну кто там еще!
    И тогда я с трудом разлепила веки и повернула голову. Настя полулежала рядом со мной, у нее на коленях был ноутбук и она, вероятно, занималась какими-то своими делами.
    Приподнявшись и с трудом пытаясь отогнать от себя настойчивое желание рухнуть обратно на подушки, я протянула руку к прикроватной тумбочке и нащупала телефон. Едва различая то, что отображалось на экране, я провела по нему пальцем и поднесла телефон к уху:
    - Алло… - мой голос получился глухим и немного охрипшим, так что я его даже не узнала.
    - Ксения? Добрый вечер…
    А вот голос звонившего мне вроде бы смутно знаком.
    - Да… - проговорила я, зажмурившись и снова открыв глаза, в надежде, что это поможет мне проснуться. – Простите, кто это?
    - Соколов. Алексей Соколов, - послышалось в динамике. – Вы, похоже, спали. Извините, что разбудил вас.
    К счастью, я уже стала соображать немного яснее, и наконец поняла кто это звонил. Вот прикол! У них с Настей еще и фамилии одинаковые! А я думала, мне послышалось, когда злополучный рейс 2451 еще только откатывался от терминала в аэропорту Шарль де Голль, чтобы отправиться в свой увлекательный полет.
    - Ничего страшного, - отозвалась я, немного помедлив. – Здравствуйте. Что-нибудь случилось?
Я села на краю кровати, опустив ноги на пушистый коврик, завернулась в одеяло и встала, оглянувшись на Настю, которая с недовольным и вопросительным взглядом смотрела на меня, заломив шикарную тонкую бровь. Такой взгляд я и ожидала увидеть, и потому поспешила виновато улыбнуться и пожать плечами, в знак того, что я сейчас не властна над обстоятельствами. Она покачала головой и повернулась к экрану ноутбука.
    - Случиться не случилось, - говорил тем временем капитан. – Но произошло то, чего мы ждали. Эксперты обнаружили утечку.
    Вот тогда моя сонливость стала улетучиваться быстрее. Я покрепче сжала одеяло рукой, свободной от телефона, и еще раз несмело глянув на Настю, направилась к выходу из комнаты.
    - Вот как… - сказала я, выходя в коридор. – В чем же заключалась проблема?
    - Рассоединились элементы топливопроводной системы в правом крыле, рядом с насосом номер два. Это все, что мне известно на данный момент.

0

28

- Пока нет никакого объяснения, почему это случилось? – спросила я, силясь вспомнить схему конструкции крыла.
    - Нет. Но завтра на закрытом заседании комиссии будет озвучен промежуточный доклад о ходе расследования, - ответил капитан.
    - Вы поедете туда?
    - Да, я буду там присутствовать.
    Подумав немного, я произнесла:
    - Мы можем завтра с вами встретиться после окончания заседания?
    - Думаю, что да, - сказал он. – Начало назначено на одиннадцать. Но сейчас я не могу сказать вам в точности, когда все закончится.
    - Ничего, я все равно завтра днем буду крутиться в центре. Просто позвоните, когда освободитесь.
    - Договорились. До свидания, Ксения.
    - До свидания.
    Еще пару минут я стояла в полутемном коридоре, перебирая в уме еще раз весь этот короткий разговор. Утечка найдена. И промежуточный отчет должен быть озвучен уже завтра. Так скоро?..
    В задумчивости, я вернулась в спальню, где Настя снова встретила меня вопросительным взглядом.
    - Кто это был? – проговорила она, видя, что я нахожусь в некоторой прострации. – У тебя все в порядке?
    Будто очнувшись, я немного встрепенулась и ответила:
    - Да, все нормально. Это так, по работе… - с минуту я молчала, а затем решительно сбросила одеяло и потянулась за халатиком. – Скоро приду. Нужно кое-что проверить…
    - Ксения! – воскликнула Настя возмущенно. – Ты и двух часов не поспала! Вернись сейчас же в постель!
    - Насть, это очень важно… - проговорила я просительно. – Пожалуйста…
    Сдерживая свое негодование, она покачала головой и махнула рукой, а я поспешила в кабинет к компьютеру, захватив по пути и свой планшет.
    Тщательное изучение элементов конструкции ничего не дало. Да оно и не могло что-либо дать. Я всего лишь хотела более четко обрисовать себе ситуацию и упорядочить объекты на поле размышления. Вообще любой составной узел конструкции мог развалиться, причем от множества причин. И собственно обнаружение места утечки пока еще ни о чем не говорило.
    Я снова засиделась до глубокой ночи, поддерживая свои силы разве что только собственным неискоренимым упрямством. Но, разумеется, результатов не было.
    В конце концов, решив все-таки, что нужно уже бросить все и идти спать, я напоследок сверила часовые пояса и торопливо написала письмо капитану Шепарду. В свете всех этих событий, мне хотелось услышать его мнение. Наверняка он следит за ходом расследования… Отправив недлинное послание с приветствием и предложением связаться ради неофициальной беседы, я выключила компьютер и ушла спать, с отчаянием понимая, что завтра я снова буду ужасно не выспавшейся и, скорее всего, похожей на зомби.

***
    Я сидела за столиком в небольшом ресторане на Чистых прудах, который уютно расположился в подвальчике и был стилизован под чешский пивной трактир. Мне только что принесли кофе, и я, поглядев на телефон, отметила, что уже пошел третий час дня.
    Капитан Соколов позвонил мне во время перерыва и сказал, что немедленно выезжает, как только закончится заседание в МАКе. Закончилось оно в итоге в половине третьего. Место встречи выбрали случайным образом, и я, так уж получилось, прибыла сюда значительно раньше. Посетителей было не очень много – будний день все-таки, да и обеденные часы уже закончились.
    Зазвонил колокольчик, и я подняла глаза, отрывая взгляд от экрана планшета. Дверь открылась, и в зал вошел капитан. Как и в прошлый раз, он был в форме, фуражку держал на сгибе локтя. Сделав несколько шагов, он остановился, окинув взглядом помещение… Да, стройный и подтянутый, уверенный в себе и в собственных силах, он выглядел очень эффектно. Летчик, что сказать. Мечта любой девчонки, не лишенной хоть капли романтического настроения. Я усмехнулась этим своим мыслям и даже слегка покраснела, смутившись.
    Капитан наконец заметил меня и направился в мою сторону. Подойдя к моему столику, чуть склонил голову в знак приветствия и произнес:
    - Добрый день, Ксения.
    - Здравствуйте, Алексей, - улыбнулась я в ответ. – Садитесь же, рассказывайте.
    Он повесил фуражку на ближайшую вешалку, опустился на стул напротив и положил папку с документами на стол.
    - Ну что рассказать, - он вздохнул и тоже улыбнулся. – Вам зачитать выдержки из отчета или так, неофициально?
    - Неофициально, - я качнула головой с легким нетерпением.
    - Что ж, элементы топливного канала разошлись, это вы знаете. Если вкратце, то основное мнение состоит в том, что эти элементы, или один из них, технологически изготовлены неправильно. То есть не вполне совместимы. Как полагают эксперты, соединение было не вполне прочным, имелся небольшой зазор, который расходился под действием вибрации и перегрузок. Что в итоге привело к утечке топлива с последующим полным размыканием соединительных элементов.
    Когда он замолчал, я нахмурилась и проговорила медленно:
    - Но как такое возможно?.. Это же.. Это просто система для подачи топлива, никаких сложных узлов и электроники. Как можно изготовить соединители так, чтобы они разомкнулись?..
    Капитан пожал плечами:
    - Скорее всего, это производственный брак. Так считают специалисты. Впрочем пока что лишь по результатам первичной экспертизы. Вместе с некорректно работающими датчиками уровня топлива, этот небольшой дефект стал причиной аварии.
    Мы помолчали. Официантка тем временем принесла второе меню.
    - А остальные самолеты? – спросила я. – Их будут проверять на наличие такого же дефекта?
    - Об этом пока ничего не говорилось, но их должны проверить. Иначе не имело бы смысла приостанавливать полеты.
    - Ну да, логично… - проговорила я, в рассеянности подвигав чашку на блюдце. – Вам они уже начали предъявлять претензии?
    - Как ни странно, но нет. Быть может показания бортовых самописцев убедили комиссию в том, что действительно было слишком много ошибочных и противоречивых данных, - капитан немного помолчал и продолжил: - Но в любом случае это полностью не исключает моей вины. Я должен был посадить самолет на любом ближайшем аэродроме, когда начались ошибочные показания о расходе горючего.
    - Я не пилот, мне трудно судить об этом, - ответила я негромко. – И лично я при любой, даже самой незначительной неисправности вообще отказалась бы подниматься в воздух… Но если вы и совершили ошибку, не запросив срочную посадку немедленно, вы все же сумели выправить положение. Все обошлось, никто всерьез не пострадал.
    - Отчасти это так, - ответил он, - однако исправлять и предотвращать – это совсем разные вещи. В любом случае, это останется пятном на моей летной карьере и, думаю, вполне заслуженно. Давайте больше не будем конкретно об этом. Свои ошибки нужно не обсуждать, а делать все, чтобы никогда их не повторить, не правда ли?
    Он говорил вполне искренне. По крайней мере его глаза вроде бы вообще были лишены способности скрыть лукавство. И этот человек сразу заработал себе еще один плюсик лично от меня.
    - Вы правы, - сказала я, переключаясь с впечатлений на мысли о все еще не обсужденной до конца проблеме: - Так что же эксперты? Когда они смогут дать более полный отчет?
    - Завтра будет следующее заседание. Должен прийти ответ на запрос к заводу производителя. Так же ожидается результат более точной экспертизы.
    Кивнув, я сказала:
    - Вас не затруднит держать меня в курсе расследования?
    - Нет, разумеется, - ответил он и добавил, выдержав небольшую паузу: - Возможно, это повод встретиться снова. Беседа с вами очень приятна, даже если это обсуждение авиационной аварии.
    Я мгновенно смутилась и покраснела вероятно намного сильнее, нежели в самом начале этой встречи. Он конечно не сказал ничего такого, но это явное проявление интереса ко мне, чего я собственно и опасалась сильнее всего. Ответить я ничего не успела, да и вряд ли нашла бы какие-то слова.
    Зазвонил мой телефон и я, торопливо выудив его из сумочки, обнаружила на экране какой-то длинный, международный номер.
    - Извините, - сказала я капитану и ответила на звонок: - Да, я слушаю…
    Капитан кивнул и, деликатно отвернувшись, жестом позвал официантку.
    - Хэлло, Ксения! Шепард, - раздалось в динамике по-английски. – Как ваши дела?
    - Рада вас слышать, мистер Шепард! – сказала я в ответ, одновременно чувствуя неимоверное облегчение оттого, что неловкая ситуация разрешилась сама собой. – Спасибо, все хорошо! Как вы? Получили мое письмо?
    - Да, да получил! – сказал он, и его голос на некоторое время потонул в каком-то мощном, нарастающем шуме. – Алло, слышите меня?
    - Слышу, мистер Шепард!
    - Письмо получил, - повторил он, когда шум пошел на убыль. – И, признаться, сильно удивился, узнав, что вы летели тем злополучным рейсом. Рад, что вы в порядке.
    - Спасибо… - проговорила я. – Да уж, веселое приключение. Вы уже в курсе о том, где произошла утечка?
    - Да. Сегодня утром, после приземления в Берлине, я разговаривал с приятелем из Эн Ти Эс Би. Мне рассказали о результатах первичного исследования.
    - Ну и что вы сами обо всем это думаете? – поинтересовалась я.
    - Я не знаю что и думать. Это очень странно! В моей летной практике никогда не происходило ничего подобного. Чтобы утечка привела к полной остановке всех двигателей… Да и вообще я никогда раньше не мог пожаловаться на силовые установки «Дженерал Электрик» или на качество их комплектующих…
    Его голос снова потонул в гуле двигателей, работающих, похоже, во взлетном режиме. Судя по-всему, Шепард находился на каком-то летном поле. Но последние его слова я хоть и с трудом, но все же расслышала. И что-то меня в них насторожило…
    - Ксения! Вы слышите? Алло! – снова раздался голос в динамике.
    - Да, да, я слышу… - поторопилась отозваться я. – Простите, но вы сказали… «Дженерал Электрик»?
    Я наконец сумела ухватиться за мелькавшую в голове мысль, и мурашки неприятно побежали по спине. Наверное даже мое лицо изменилось, потому что Алексей, сидевший напротив меня, удивленно приподнял брови.
    - Да, именно это я и сказал! Минуту… Я зайду в помещение… Разговаривать здесь невозможно. Шум…
    - Ничего не понимаю, - растерянно проговорила я, запуская пальцы в волосы. В висках возникла тяжкая и противная боль.
    - Вот… Здесь намного тише… Что вы сказали?
    Окончательно собравшись с мыслями, я ответила:
    - Но самолет, о котором идет речь, комплектовался двигателями «Роллс-Ройс», а не «Дженерал Электрик»…
    Возникло минутное молчание, и лишь потом Шепард произнес:
    - Вы ошибаетесь, Ксения. Первые самолеты, подготовленные для российского «Аэрофлота», я видел в маркировочном цехе лично. А своей памяти я привык доверять.
    - Мистер Шепард, это невозможно! – воскликнула я. – На аварийном самолете установлены «Роллс-Ройс»! Вы можете в этом убедиться, если рассмотрите любое техническое приложение хотя бы даже к промежуточному отчету комиссии.
    Он снова помолчал, затем сказал с сомнением:
    - Вы в этом уверены?..
    - Конечно же уверена! Это точно были самолеты для «Аэрофлота»?
    Капитан Соколов, который не мог не слышать моих слов, напряженно склонился чуть вперед. Он уже понял, что обнаружилось нечто серьезное, однако, как мне показалось, он еще не до конца осознал странность внезапного несоответствия.
    - Да, совершенно точно… - ответил Шепард и добавил: - Что же получается? На этом самолете заменили двигатели…
    - На этом или на всей партии… - в задумчивости проговорила я. – Зачем менять двигатели на только что собранном и готовом к маркировке и отправке самолете?
    - Сложно сказать, - Шепард, похоже, был удивлен не меньше меня. – Даже если бы двигатели были неисправны, их заменили бы точно такими же, но не другой моделью. Конечную комплектацию может изменить по запросу разве что компания-заказчик…
    - А какой смысл делать это? – спросила я.
    - Это известно лишь тем, кто принимал такое решение. Я не знаю, чем это может быть обусловлено. Выгодой в обслуживании или чем-то еще… Да это и неважно. Важен сам факт.
    Он был прав. Перед отправкой самолетов заказчику, была изменена комплектация. А точнее заменены двигатели. На другую модель. И топливопроводная система дала утечку… Несовместимость каких-то узлов? Да нет, это невозможно! Если новые двигатели не подходили к узлам топливной системы самолета, их бы не установили! Или…
    - Замена двигателей могла стать причиной утечки топлива? – наконец сказала я.
  - Если есть различия в стандартах соединительных элементов или иных узлов… - Шепард помедлил. – То думаю, что это весьма вероятно.
    - А эксперты из Агентства не задавались такими вопросами?
    - У них по-видимому просто не было для этого поводов. Завод – это не авиакомпания. Там могли не указать в журналах техобслуживания, что комплектация была изменена. Ну, к примеру, потому, что самолет мог еще по факту не считаться собранным.
    - Ну и дела… - пробормотала я, потирая пальцами висок. – Вы представляете, что все это значит, мистер Шепард?
    - Представляю. Сейчас компании гораздо выгоднее сослаться на конструктивный дефект, нежели на грубейшие нарушения правил сборки. И если технически это окажется осуществимым, то никто никогда и не упомянет о замене двигателей. А наши с вами слова, если их озвучить, останутся только словами. Ситуация сложная, Ксения.
    - Куда сложнее, чем казалось вначале, - сказала я. – Нужно кое-что проверить… Я свяжусь с вами, когда получу информацию, на которую рассчитываю, хорошо?
    - Договорились. Держите меня в курсе.
    - До связи, мистер Шепард.
    - До свидания!
    Я положила телефон на стол и уже обеими руками схватилась за голову. Переутомление, недосып и нервное напряжение дали о себе знать. Голова разболелась не на шутку. Я потянулась к сумочке за своим успокоительным, не надеясь, впрочем, что это поможет.
    - Что-то мне подсказывает, что вы нашли более правдоподобное объяснение, чем производственный дефект, - сказал капитан Соколов. – Вы в порядке? Вид у вас очень утомленный.
    - Все нормально, - отозвалась я, проглотив пару таблеток и запив их водой. – Вы уже поняли суть проблемы?
    - Кажется, понял. Как вы думаете, «Аэрофлот» предоставит данные по запросу на изменение комплектации?
    - Если никто не спросит, то вряд ли, - сказала я. – Им это тоже невыгодно. «Боинг» может просто устранить неполадки, и все об этом забудут. А когда-нибудь… Когда-нибудь такое повторится…
    - Хм… - капитан задумался. – Ну и как же быть?
    - Пока не знаю, - ответила я, поднимая на него усталый взгляд. – Смогу сказать завтра. В лучшем случае – сегодня вечером… Похоже с кофе на сегодня пора завязывать. Эффект уже обратный. Может быть выпьем чаю?..

Часам к пяти я приехала к себе домой и сразу же поспешила к компьютеру. Удаленно подключившись к своему рабочему аккаунту в корпоративной сети, я снова открыла банк данных. Но теперь я искала не электронные копии журналов техобслуживания, а кое-что иное. И нашла. Почти сразу. Запрос авиакомпании к производителю о замене силовых установок.
    Внимательно изучив документ, который был подкреплен факсимильными подписями, я убедилась, что это именно то, что я и надеялась найти. И тогда, открыв электронный почтовый ящик, я написала короткое, но содержательное письмо на имя Брагина Е.С., руководителя 1-го отдела МАК по расследованию происшествий на воздушном транспорте. Прилагать документ я пока не стала, желая сначала узнать, отнесется ли этот специалист серьезно к тем сведениям, которые я намеревалась предоставить комиссии.
    А затем, наскоро приняв контрастный душ, я привела себя в порядок, оделась и, поглядев на навигаторе степень загруженности дорог, поспешила к своей «Снежинке».
    К спортивному клубу я подъехала всего лишь минут на двадцать позже обещанного Насте времени. Оставив машину на стоянке, я направилась к ресторанчику, где уже собралась небольшая компания Настиных друзей. Ну и моих, если можно было так выразиться. Пройдя в просторный зал, я почти сразу увидела их за несколькими сдвинутыми столиками в дальнем углу.
    Когда я пошла в их сторону, кто-то заметил меня, в компании началось оживление и большинство из них вдруг повставало, приветствуя меня аплодисментами!
    Я растерялась, замедлила шаги и, быстро отыскав взглядом Настю, вопросительно посмотрела на нее, на что она лишь весело усмехнулась. Похоже, она тут уже успела рассказать наше приключение во всех подробностях… К сожалению, среди гостей я заметила и Милену. Но я была слишком измотана, чтобы задумываться о ее присутствии.
    - Вот она, покорительница небес! – воскликнул Костик.
    - Говорила, что летать не умеешь, а сама посадила здоровый самолет, - пробасил Макс, шагая мне навстречу и обхватывая меня своими ручищами.
    От этих объятий я издала слабый стон и мое дыхание на пару мгновений прервалось.
    - Да не сажала я никаких самолетов! - сказала я, ощупывая ребра и желая убедиться, что они целы. – Я тоже рада тебя видеть, Макс…
    Я наконец уселась рядом с Настей, и она положила ладонь на мое колено со словами:
    - Не обращай внимания! Они все равно все исказят! А объяснять чересчур заумными авиационными терминами, подобно тебе, я не в состоянии.
    - Надеюсь, твой увлекательный рассказ всем понравился, и можно больше об этом не вспоминать? – с надеждой и скромной улыбкой проговорила я, повернувшись к ней.
    Настя покачала головой, глядя на меня с укоризной:
    - Кто бы говорил. Ты особенно преуспела в забвении! Не ешь, не спишь по ночам, и неизвестно какие силы все еще держат тебя на ногах!
    - Какой жестокий сарказм, - пробормотала я.
    Настя со вздохом обняла меня и прижала к себе. Я понимала ее чувства, ее беспокойство, ее стремление беречь меня… Но я должна была сперва закончить то, что начала. Ее чувства, ее строгая забота не останутся без ответа. Когда все закончится, я сумею быть благодарной за все. Только бы она потерпела еще немного и не слишком злилась на меня за мое упрямство…
    - А что происходит, в самом деле? – осведомился Артем, обращаясь ко мне.
    - Просто завал на работе… - уклончиво ответила я. – Самолет потерпел аварию, большая шумиха, расследование… В общем сплошная суета, ничего такого.
    Артем понимающе кивнул, но Настя шевельнулась и, кажется, поглядела на меня, хотя я этого и не видела, потому что прижалась к ней покрепче. Ее-то разумеется мои слова нисколько не убедили. К счастью, она промолчала.
    В этот момент в кармане моих джинсов завибрировал телефон. Мягко высвободившись из Настиных объятий, я полезла за ним. Сигналы был о приходе почты. Поспешно открыв почтовое приложение, я прочитала следующее:

«23.09.2011 19.35
Отправитель: Евгений Брагин.
Получатель: Ксения Касаткина.

Тема: Насчет Ваших сведений.
Содержание:
Здравствуйте, Ксения.
Признаться, был сильно удивлен вашим сообщением. Вы понимаете, что это конец Вашей карьеры в «Боинге»?
Если несмотря ни на что, Вы все же намерены передать упомянутый документ комиссии, то будет лучше, если Вы подъедете лично. Завтра в десять часов утра начнется очередное заседание с разбором результатов экспертизы. Подъезжайте за полчаса до начала к зданию Комитета. На ресепшене скажете, что я Вас жду. Пропуск для Вас будет готов.
Но повторяю еще раз – подумайте как следует. Это действие будет необратимым.

С уважением, Брагин Е.С., руководитель 1-го отдела МАК по расследованию происшествий на воздушном транспорте»

Перечитав письмо, я спрятала телефон и мрачно задумалась. Примерно такого ответа я и ждала, но звучало это, конечно, слишком угнетающе. Я все прекрасно понимала сама, я знала на что иду. Сегодня предстояло решить, делать ли последний шаг или нет… Что я от этого получу? Чистую совесть и осознание того, что поступила правильно, стараясь предотвратить возможные последующие происшествия? Да, наверное… А кроме этого крах блестящей карьеры со всеми прекрасными перспективами, о которых мечтала еще со школы. Да, это тоже. На закуску…
    Сердце тяжко заныло, с новой силой дала о себе знать головная боль. Я опустила глаза, пропуская мимо ушей все, о чем говорили вокруг, да и вообще все, что происходило.
    Стоит ли карьера в престижной компании того, чтобы подвергать риску чьи-то жизни? Для кого-то может и стоит, но не для меня! Пусть меня считают наивной девчонкой, но я не хочу принимать участия ни в чем таком. Даже косвенно.
    - Все же есть и хорошие новости, - говорил тем временем Артем. – В октябре мы едем на Нюрбургринг!
    - Ксю! Ты слышишь? – донесся до меня голос Макса. – Уснула что ли?
    - Что?.. – пробормотала я, сбрасывая оцепенение и рассеянно оглядываясь. – Я что-то пропустила?
    - Наша команда участвует в DTM, - сказал Артем. – В последнем чемпионате сезона. Поедем туда все вместе, на один из этапов на Нюрбургринге. Поддержим наших ребят! Ну и кроме этого будет возможность потренироваться на отличной трассе, протестировать новейшие гоночные автомобили.
    - Это, наверное, было бы здорово… - сказала я улыбнувшись, и не слишком уверенно поглядела на Настю.
    Но она кивнула в знак согласия и произнесла:
    - Конечно! Но я надеюсь, мы сможем добраться туда наземным транспортом?
    Ребята рассмеялись, а я скорчила недовольную гримаску:
    - Насть… Ну что ты снова…
***
    Допоздна сидеть в ресторане мы, к счастью, не стали. В одиннадцатом часу мы с Настей припарковали свои машины и зашли наконец в дом. В прихожей я устало опустилась на пуфик и принялась развязывать шнурки кроссовок. Пальцы плохо слушались, то ли от нервов, то ли от переутомления. Лишь спустя некоторое время, я обнаружила, что Настя стоит надо мной и критически наблюдает за тем, как я старалась разуться.
    Встретившись с ней взглядом, я смущенно стянула с себя кроссовки и встала на ноги.
    - Что? – спросила я. – Что-нибудь не так?
    - Не так, - сказала она, взяв меня за руки. – Я больше не могу наблюдать все это, Ксюша. Ложись спать, и поскорее. Ты сама не своя.
    В глубине души я поняла, что сейчас начнутся серьезные проблемы. Она ведь была не в курсе того, что я намерена была делать дальше.
    - Настенька… - проговорила я, приблизившись к ней вплотную. – Я должна сейчас принять душ и поехать к себе… Надеюсь, ты не станешь возражать? Я взяла на завтра выходной и мне очень нужно с утра успеть в одно место…
    Она не дала мне закончить. С самого начала моей речи в ее глазах вспыхнуло холодное пламя негодования. И я внутренне сжалась от осознания того, что сейчас может произойти.
    - Не стану возражать?! – с иронией воскликнула она. – Да ты в своем уме, Ксю?! Я категорически против этого! Ты едва на ногах стоишь! Я не позволю тебе в таком состоянии сесть за руль!
    - Ладно, хорошо, - я попыталась ее успокоить. – Я вызову такси! Пойми, просто мне очень…
    - Я не желаю об этом слышать! – резко сказала она, отпуская мои руки. – Ксения, да что с тобой такое?! Ты на себя не похожа после этой чертовой аварии! Чем ты занимаешься все последние дни? Зачем ты терзаешь себя?! Или ты испытываешь себя на прочность, живя без сна, без еды и покоя? Знай, что такую степень мазохизма я вовсе не намерена поддерживать! Ты вредишь себе, и я не могу этого допустить!
    Опустив глаза и приложив пальцы к ноющим вискам, я медленно прошла в холл. Действительно, ну и деньки выдались… А сейчас, похоже, наступила кульминация.
    - Насть, мне правда нужно уехать, - тихо сказала я, не оборачиваясь. – Это важно, пойми. Я должна… Сегодня я встречалась с капитаном нашего рейса…
    - С капитаном нашего рейса! – язвительно передразнила она и, вновь появившись передо мной, движением руки заставила меня поднять голову. – Что еще за романтические свидания на фоне счастливого спасения от гибели?.. Что еще происходило там, в кабине, во время полета? Успели понравиться друг другу?
    Вот тут наконец взорвалась и я, не в силах вынести такой несправедливости в свой адрес.
    - Ты вообще соображаешь, что говоришь?! – раздраженно вскричала я, оттолкнув от себя ее руку и отступив на шаг.
    Настя замолчала, отвернувшись, и усилием воли старалась подавить свою яростную вспышку. И это вроде бы ей удалось. Она качнула головой и, сбросив туфли, ушла по коридору в сторону гостиной, больше не взглянув в мою сторону. Слезы горького отчаяния выступили на моих глазах, и я поспешила в душевую.
    Умывшись холодной водой, я немного пришла в себя, но это лишь позволило еще более ясно осознать, насколько все по-дурацки получалось и как далеко это все успело зайти.
    Немного отдышавшись и уняв бешеное сердце, я собралась с духом и пошла в гостиную. Но Насти там уже не было. И тогда я поднялась наверх.
    Настя оказалась в спальне. Она уже разделась до нижнего белья, на кровати лежал ее халат, а сама она расправляла его пояс. На мое появление она никак не отреагировала.
    - Насть… - тихонько позвала я, приближаясь к ней. – Насть прости меня…
    Она ничего не ответила, даже не повернула головы.
    - Я обещаю, что завтра все это закончится, и я буду с тобой, - продолжила я. – Снова буду полностью твоей! И буду самой покорной нижней во всем, насколько это вообще возможно!.. Слышишь?..
    Я подошла почти вплотную и опустилась перед ней на колени. Тогда Настя выпрямилась, обратив ко мне свое лицо, и лед, сверкнувший в ее глазах, пронзил меня насквозь.
    - Да какой еще нижней, Ксения?! – воскликнула она с новой волной негодования. – Не говори глупостей! Ты абсолютно бесконтрольна! Если бы я не любила тебя… - она вдруг запнулась, но собралась с силами и все же продолжила: - Если бы не любила… То с такой нижней как ты, я никогда не стала бы поддерживать никаких отношений!
    Я не знаю почему, но эти ее слова задели меня еще больнее тех, что были сказаны несколько минут назад в холле. Мои глаза вновь предательски наполнились слезами.
    - Ты это серьезно?.. – почти прошептала я, с трудом преодолевая спазмы, сжимающие горло. – Я… Настолько… Настолько разочаровала тебя?.. Это правда?..
    Ледяной и презрительный взгляд ее карих, совсем потемневших и будто бы пустых глаз слегка поколебался. Она быстро отвернулась и отошла к окну, надевая свой халат. А я оперлась одной рукой о край кровати, а другую приложила к груди, в которой тоже уже расползались болезненные спазмы.
    - Я не желаю больше говорить, - произнесла она после томительной паузы, и в голосе ее все еще звучал металл. – Отправляйся спать! В соседнюю комнату… Уйди с глаз моих!!! – последняя ее фраза прозвучала резко, как удар кнута, так что я даже вздрогнула.
    Все было бесполезно… Эту ужасную ссору было уже ничем не остановить. И самое ужасное в этой ссоре заключалось в том, что она была первой в наших отношениях. Наверное оставалось только остыть и унять эмоции, а потом, если получится, поговорить обо всем этом спокойно.
    С трудом поднявшись на ноги, я глухим голосом проговорила:
    - Спасибо, но я буду спать у себя дома, в своей кровати. Спокойной ночи, - с этими словами я пошла к выходу из спальни.
    Но Настя в одно мгновение, словно молния, преградила мне путь и схватила меня за плечи. Ее глаза оказались прямо перед моими, и в них снова блеснул холодный, колкий свет.
    - Ты что, не поняла меня?! – проговорила она с ледяной угрозой в голосе, от которого я совершенно остолбенела и все внутри меня обмерло. – Я сказала – ты никуда не поедешь, маленькая дрянь! Перестань пререкаться и отправляйся спать! Немедленно!
    Минуту или две наши взгляды, выражавшие совсем разные чувства и эмоции, не отрывались друг от друга. Но собрав остатки своих жалких сил и преодолев на мгновение охвативший меня ужас, я все же сумела произнесли дрогнувшим голосом:
    - Нет!
    Тогда она силой заставила меня вернуться к кровати и толкнула на нее… Упав на мягкое покрывало, я тут же приподнялась и увидела, что Настя уже выходит из спальни. Закрыв лицо руками и вытирая безудержные слезы, я все никак не могла поверить, что вся эта жесть происходит на самом деле! Но жесть, как оказалось, на этом вовсе не закончилась.
    Настя очень быстро вернулась. Сначала я услышала позвякивание металла, а когда она вошла в комнату, в ее руках был мой стальной ошейник и цепь. Я не успела ничего сказать, не успела ничего сделать, да и вряд ли смогла бы! Минутная борьба, если так можно было назвать мое жалкое сопротивление, слезы, и прочные металлические обручи сомкнулись на моей шее. Щелкнул замочек, затем еще один, прикрепивший цепь к кольцу ошейника.
    - Настя, прошу тебя! – умоляла я ее. – Сейчас не время… Совсем… Правда! Ну пойми же ты…
    - Вставай!
    - Настя…
    - Вставай!!! – она, не обращая на мои стоны никакого внимания, схватила меня за руку и заставила подняться.
    Вынужденная подчиниться, я с отчаянием пошла за ней, все еще хватаясь за последнюю надежду, что она прекратит все это. Но она не прекратила.
    Настя привела меня в тускло освещенную «розовую» спальню. Толкнув меня к кровати, она быстро прикрепила конец цепи к ее металлической спинке. Защелкнулся последний замок, сделав меня беспомощной пленницей…
    - Прошу тебя! – из последних сил взмолилась я, пытаясь ухватить Настю за руку, потому что она тут же направилась к выходу. – Настя, пожалуйста!!! Отпусти меня!!!
    Она остановилась уже у самой двери и оглянулась.
    - Если ты не замолкнешь, я тебя свяжу и заткну рот, поняла? – голос ее прозвучал уже спокойно, почти в привычном тоне. Но от этого ужасная безнадежность только усилила мое отчаяние.
    - Настя, не оставляй меня здесь! – я сделала лишь два небольших шага от кровати, но цепь уже натянулась и ошейник сдавил мою шею. – Ты не можешь так поступить…
    - Могу, - сказала она и устало вздохнула. – Ты сама меня вынудила. Спокойной ночи, Ксения!
    - Настя, Нет!!! – закричала я уже в панической истерике. – Отпусти же!.. Мы… Мы должны остановиться!!! Слышишь ты это или нет?! Мне пришлось произнести эту чертову фразу! Пришлось!!! Освободи меня, Настя!.. Я больше не хочу играть в эти игры!!!
    Несколько мгновений она молча смотрела в мои глаза, а затем сказала коротко:
    - Игры? Ты о чем? – и вышла, захлопнув за собой дверь.
    Упав на колени, я разрыдалась, понимая, что все оказалось намного хуже, чем даже можно было предположить. Терпение Насти закончилось! Она холодна и жестока, будто совсем бесчувственна!..
Нет, этого не может быть… Она просто разозлилась, она не знала, что делать! Я же видела, как изменились на мгновение ее глаза в спальне, как она поспешила это скрыть! Но почему она все равно не смогла остановиться? Почему?!
    - Я не верю, что все это происходит… Не верю… - еле слышно простонала я. – Это ведь сон! Я скоро проснусь, и ничего этого не будет!
    Но сна не было ни в одном глазу. Все эти эмоции по своей силе вообще исключали любую возможность уснуть и успокоиться, несмотря на то, что за последние трое суток я спала в общей сложности не больше восьми часов.
    После продолжительных горьких рыданий, я в конце концов начала немножко успокаиваться и еще раз оценила свое положение. Очень глупо все получилось. Очень! Я уже успела не раз пожалеть о том, что развила всю эту бурную деятельность, которая привела меня не просто к краху какой-то там дурацкой карьеры, а к возможному краху отношений, которые были для меня неизмеримо дороже! Снова сомнения овладели мной, и я окончательно запуталась… Мне очень хотелось позвать Настю! Позвать ее, сказать, что все это не имеет значения, что важно лишь только то, что между нами! Но я не сумела заставить себя сделать это.
    А потом я начала на нее злиться. Даже не за то, что она в своем эмоциональном порыве препятствовала решению той задачи, которую я себе поставила. Нет, это уже отошло куда-то на второй план. Я злилась, потому что она преступила установленные ей же самой правила. И сделала это очень жестоко и безжалостно!
    Потом новая волна сомнений захватила меня, и я подумала о том, сколько раз я поступала так сама, поддаваясь диким и неудержимым эмоциям. И к чему это приводило или могло привести. Да, скорее всего она права – я бесконтрольна. И имею ли я право злиться на нее, всегда обычно уравновешенную и один единственный раз вспыхнувшую яростным пламенем негодования, которое погасить не удалось? В то время как я сама, временами оказываясь во власти эмоций, творю бог знает что…
    Время шло. Как бы мне хотелось уснуть хоть ненадолго! Хоть на пару часов, чтобы немного улеглась боль в висках, и перестали роиться в голове тысячи уже почти бессвязных мыслей!
    Не знаю сколько было времени, но за окном уже сгустилась глубокая ночь, когда мне вдруг показалось, что я слышу шаги, приближающиеся к двери, по ту ее сторону. Даже не шаги, а присутствие. Я замерла, затаила дыхание и напрягла слух, но ничего определенного уловить не смогла. Никаких звуков не доносилось, стояла полнейшая тишина. Но я знала, что Настя там! Я это чувствовала…
    Несколько раз я пыталась заставить себя сказать хоть что-нибудь, хотя бы просто позвать ее по имени. Но не смогла. И она тоже ничего не сделала. А потом я снова вдруг ощутила, что осталась совсем одна.
    Видимо под утро я все же провалилась к какое-то забытье, которое с трудом можно было назвать сном. Я совсем потеряла ощущение времени, меня посещали какие-то полусны и будто даже галлюцинации, но, приходя изредка в себя, я ничего из этого не могла вспомнить. Эта очередная бессонная ночь была наверное самой тяжелой из всех, какие мне когда-либо приходилось переживать.
***
    Я пришла в себя, когда за окном уже было совсем светло. Разлепив веки, я повернулась на шум открывшейся двери. На пороге стояла Настя.
    Приподнявшись на локте, я протерла глаза, желая убедиться, что не сплю, затем села на кровати, прикоснувшись пальцами к ошейнику. Тяжелая цепь оттягивала его вниз, и мне было немного больно.
    Настя шагнула в комнату. Она была босиком, в одном лишь нижнем белье, и вид у нее был грустный, лицо осунувшееся, глаза какие-то совсем потухшие. Похоже, что и она провела бессонную ночь.
    - Доброе утро, - негромко произнесла она и посмотрела в мои глаза. – Как ты?.. Успокоилась немного?
    От моего внимания не ускользнуло, как она слегка поморщилась. Будто собиралась сказать что-то совсем другое, а в итоге задала этот нелепый вопрос. Где-то внутри меня заклокотал маленький вулканчик злости и негодования. Заклокотал и мгновенно потух.
    Я пару раз кивнула и опустила глаза, сомневаясь, стоит ли что-нибудь говорить.
    Тогда она приблизилась ко мне, взяла мои руки в свои, и я почувствовала, как холодны были ее пальцы. А затем Настя вынула из-за чашечки лифчика ключ и открыла замок ошейника. Сняв его с меня, она бросила его на кровать.
    - Будет неплохо, если ты сваришь нам кофе, - сказала она тем же тихим, словно подавленным голосом. – Я приму душ и присоединюсь к тебе, хорошо?
    Она немного отступила назад, видимо желая поймать мой взгляд, но я не смотрела на нее. Я не знала, что сейчас можно было сделать, чтобы выйти из того положения, в котором мы с ней оказались. И потому я лишь еще раз кивнула утвердительно.
    Ничего больше не сказав, Настя медленно вышла из комнаты, и еще через некоторое время я услышала, как она вошла в ванную и закрыла за собой дверь. Тогда я встала на ноги и убедилась, что мне хватит сил идти.
    В голове включилось некое подобие автопилота. Я вышла в коридор, прошла к лестнице и спустилась в холл. Поспешно, насколько это было возможно, я обулась и в прихожей на полочке отыскала ключи от машины. Помедлив несколько секунд и с некоторой опаской оглянувшись через плечо, я взяла их и крепко сжала в руке. А потом вынула из кармана висевшей на вешалке куртки свой телефон, открыла входную дверь и вышла на улицу.
    Быстрым шагом я прошла по дорожке, пересекая сад, и приблизилась к своей верной «Снежинке». Спустя еще несколько мгновений, я уже сидела в кресле, пристегивая ремни безопасности, а двигатель мерно гудел под капотом. Часы показывали половину восьмого. По нажатию кнопки брелка, металлические ворота поползли в сторону, открывая передо мной выезд на улицу, и я, включив передачу, взялась обеими руками за руль.
    Глаза болели. От слез и от бессонницы, но все же я могла держать их открытыми и видеть то, что происходило впереди. И потому я решительно, не желая больше медлить, вывела машину на дорогу. Как только длинная улица полностью открылась моему взору, я до упора нажала на педаль акселератора, и «Снежинка» с ревом рванулась вперед…
    Спустя четверть часа, я уже выехала на трассу и полетела со всей возможной скоростью, которую только позволял развивать поток автомобилей. Еще на выезде из поселка, я перевела телефон в беззвучный режим и бросила куда-то на заднее сиденье. Однако гудения виброзвонка оттуда не доносилось. Или я просто этого не слышала.
    К своей досаде уже на въезде в Москву, я попала в затор и потеряла еще полчаса драгоценного времени. Ну а когда я подъехала к дому и выключила двигатель, было уже почти девять часов утра. Понимая, что опаздываю уже не только к назначенному времени, но даже к началу заседания, я сумела убедить себя в том, что слишком спешить уже вовсе не стоит. Электронная копия документа у меня на компьютере, и я в любом случае передам ее в комитет. Пусть даже и после заседания комиссии, или вообще на следующий день. Это уже не имело большого значения.
    Уже более спокойная и несколько пришедшая в себя, я поднялась в квартиру, разделась и первым делом отправилась в душ, который был мне просто необходим. Прохладная вода освежила мое уставшее тело и измученные нервы, отогнала невыносимую сонливость, и я снова почувствовала, что живу. По крайней мере на некоторое время мне должно хватить энергии.
    Завернувшись в полотенце, я прошла на кухню, поставила кофе на огонь и отправилась в гостиную, где стоял мой ноутбук. Включив его, я отыскала в столе пустую флешку, подключила к ноутбуку принтер и снова отправилась на кухню. К компьютеру я вернулась уже с чашкой дымящегося кофе.
    Усевшись в кресло и прихлебывая обжигающий напиток, я скопировала нужный мне документ на карту памяти и на всякий случай отправила его же на печать, чтобы захватить с собой и бумажную копию.
    Сложив все это в папку, я поднялась и прошла в спальню к своему гардеробу. С сожалением обнаружив, что все деловые костюмы остались у Насти, я отыскала не слишком короткое и не слишком вызывающее черное платье. Сойдет и так. Какая уже разница? Может наоборот нужно одеться максимально дерзко на свой последний выход для смертельного номера? Но я оставила эти мысли и продолжила собираться.
    Надевая белье и колготки, я все искала глазами свой телефон и вдруг поняла, что оставила его в машине. Впрочем, он мне сейчас не особенно нужен, заберу по пути. Лишь хотелось узнать, не звонила ли Настя…
    Когда я приводила себя в порядок перед зеркалом, мне в глаза вдруг бросилась тонкая красноватая полоска на шее сбоку. Черт возьми! Не стоило так отчаянно биться в своем стальном ошейнике! След остался. Но это было решаемо – нужно было лишь подобрать к платью какой-нибудь легкий шелковый шарфик.
    Покончив с макияжем и волосами, убедившись, что выгляжу я вполне прилично, я собрала нужные мне вещи, которых было в общем-то совсем немного, и прошла в прихожую. Там я торопливо обула невысокие замшевые ботильоны, захватила легкий сиреневый шарф и свою сумочку, накинула на плечи плащ и вышла из квартиры. На часах уже было десять минут одиннадцатого.
    Спустившись вниз, я забрала из машины свой телефон и обнаружила, что никаких звонков не поступало. Не знаю, обрадовало меня это или огорчило, но что-то все же тяжко и беспокойно зашевелилось в сердце. Со смешанными чувствами, я направилась к остановке, чтобы на автобусе добраться до метро. Так будет все-таки быстрее. Да и к тому же я чувствовала, что в моей степени переутомления не нужно садиться за руль. То, что я поехала домой самостоятельно в таком состоянии было весьма опасной авантюрой. Впрочем, главную авантюру сегодняшнего дня мне еще только предстояло совершить!
    В автобусе и в поезде я надеялась, немного подремать. Нельзя больше без отдыха! Когда со всем этим будет покончено, я приеду домой и просплю до самого вечера… Нет! Лучше сразу до следующего утра! Целые сутки сна – какое величайшее блаженство…
    Спустя около сорока минут, я уже входила в здание Межгосударственного авиационного комитета.

Глава 16

Я шла по длинному коридору, в конце которого, как мне объяснили, находился конференц-зал, где и проходило заседание комиссии. Признаться, когда я уже увидела впереди нужную дверь, шаги мои как-то сами собой замедлились, а коленки слегка задрожали. Перед самым входом в помещение, я остановилась в нерешительности.
    «Возьми себя в руки!» - мысленно сказала я сама себе. – «Последний шаг, и свобода! Все закончится, все станет на свои места… Ты отдохнешь, выспишься. И даже то, что пошатнулось, можно будет удержать в равновесии! Будь сильной!»
    Тогда я, больше не теряя времени, отворила перед собой массивную створку двери и ступила через порог.
    Передо мной открылось не слишком огромное, но очень просторное помещение с высокими потолками, двумя большими секциями с рядами кресел и центральным проходом между ними. Свет был притушен. Там, впереди, в дальнем конце зала располагалось возвышение, на котором был установлен длинный стол. За ним, лицами к залу, сидело пять человек – члены комиссии, как я поняла. За их спинами на большом светлом полотне потолочный проектор показывал какую-то большую схему.
Большинство кресел в зале были пустыми, здесь находилось лишь несколько десятков человек, занимавших места как в правой, так и в левой секции, но в основном ближе к передним рядам.
    Перед небольшой трибуной с микрофоном, расположенной перед столом комиссии, стоял какой-то человек и что-то говорил, указывая рукой на схему, отрисованную проектором на стене.
    Когда я вошла, голос выступавшего прервался, лица почти всех присутствующих обратились на вход в зал и остановились на мне. Воцарилась тишина.
    Пожилой человек с редкими седыми волосами, сидевший в центре длинного стола, опустил очки на нос и посмотрел на меня неодобрительно.
    - Девушка! Вы что здесь забыли? – его сухой голос был вполне ясно слышен в этом большом помещении, хотя он и говорил без микрофона. – Выйдите отсюда и закройте дверь!
    Это был председатель комитета. Его лицо было мне знакомо, хотя я и не помнила, где видела его раньше. Может еще в институте. Хромов, кажется, его фамилия. Я не помнила точно.
    Замерев на месте в некотором ступоре, я остановилась, не зная, что ответить и как представиться председателю. Но тут какой-то мужчина, сидевший по правую руку от него, тоже в очках, но помоложе, с наголо обритой головой, склонился к председателю и что-то сказал ему на ухо.
    Снова прозвучал этот суховатый голос, но уже не с такой степенью раздражения:
    - Проходите! И сядьте где-нибудь поскорее.
    Я торопливо двинулась по проходу и заняла место в правой секции, но позади всех, на три или четыре ряда дальше. Перед этим я заметила капитана Соколова и его второго пилота в креслах первого ряда по этой же стороне. На мгновение я встретилась с их недоуменными взглядами. А во втором ряду левой секции я увидела человека, которого не так давно видела в кабинете Харгрива. Это был кто-то из ведущих технических инспекторов компании, недавно прилетевший из центрального офиса. Он тоже, кажется, узнал меня, потому что внимательно вгляделся в мое лицо. Но мне это было безразлично.
В зале началось какое-то негромкое оживление и шепот, но председатель, пододвинув к себе микрофон, попросил тишины.
    - Спасибо за ваш доклад, - обратился он вслед за этим к человеку, стоявшему за трибуной. – Присаживайтесь… А теперь мы хотели бы выслушать вторую группу с результатами проверки других машин из той же партии. Прошу вас…
    Кто-то снова занял место за трибуной и начал зачитывать свой отчет, на огромном настенном экране появились какие-то таблицы. Но я не особенно прислушивалась, и вообще практически не наблюдала за ходом заседания. Мне это было уже не очень интересно.
    Единственное, что всерьез сейчас занимало мои мысли, это как просто отдать то, что я привезла и по-тихому исчезнуть отсюда, чтобы наконец лечь и поспать. Ну хоть несколько часов… А потом… Потом нужно было бы позвонить Насте.
    Я будто бы проснулась и подняла голову, хотя вроде и не спала, когда вдруг председатель неожиданно объявил, что пора сделать перерыв. Зал наполнился шумом голосов, люди вставали со своих мест. Но я осталась сидеть в своем кресле, в паре мест от прохода. Может сейчас все или большинство выйдут отсюда, и я смогу как-нибудь обратиться к членам комиссии.
    Кто-то тронул меня за плечо, и я обернулась. Это был капитан Соколов.
    - Ксения? – негромко произнес он. – Что вы здесь делаете?
    - Должна закончить одно дело, - сказала я с не слишком веселой улыбкой. – Думаю, вы знаете, в чем оно заключается.
    - Да, но… - он вдруг замолчал и продолжил лишь после небольшой паузы: - Вот так открыто? Вы уверены? Здесь представители «Боинга»!
    - Не так уж и открыто, - отозвалась я. - И конечно уверена. Это даже хорошо, что здесь сотрудники корпорации.
    Он с сомнением посмотрел на меня и сказал:
    - Слушайте, давайте выпьем кофе и поговорим, - он протянул мне руку, предлагая подняться. – Мне кажется, что вы…
    Я покачала головой и ответила:
    - Может после окончания? У меня не так много времени, чтобы обратиться к членам комиссии. Лучше сделать это сейчас.
    Алексей снова помолчал, затем произнес:
- Вы правы. Поговорим после заседания… Удачи вам, Ксения.
    - Спасибо.
    Он ушел, а я вздохнула и оглядела зал. Большинство людей уже покинуло помещение и, как я заметила, председатель тоже намеревался это сделать. Поняв, что пришло время действовать, я собралась подняться, но вдруг кто-то опустился на соседнее кресло рядом со мной. Я узнала того самого человека, который что-то сказал председателю при моем появлении.
    - Здравствуйте, - произнес он, снимая очки. – Вы Ксения?
    Я кивнула в ответ.
    - Брагин, - коротко представился он, критически оглядывая меня. – Значит это ваш голос мы слышали на записи речевого самописца. Занятно, занятно… Впрочем, долой лирику. Вы привезли то, что хотели?
    - Да, одну минутку, - сказала я, раскрывая папку.
    - Признаться, я решил, что вы передумали, - глухим голосом проговорил он. – Вы не появились в оговоренное время.
    - Не передумала, - ответила я по возможности твердым голосом. – Это просто дорожные заторы.
    Я передала ему распечатанную копию документа и карточку памяти. Быстро пробежав глазами содержание бумаги, Брагин сложил ее пополам, а карту памяти убрал во внутренний карман пиджака.
    - Благодарю вас, Ксения. Это очень важные сведения, - сказал он, снова поворачиваясь ко мне. – Похвально. Учитывая, что вы делаете это в ущерб собственной…
    - Не надо всего этого, - прервала его я. – Мне можно уйти?
    - Да, разумеется, - он внимательно посмотрел мне в глаза. – Но я попросил бы вас остаться ненадолго. Комиссия не станет вызывать вас в качестве свидетеля, это я вам обещаю. Тем более на глазах сотрудников «Боинга». Но все же, подождите, пожалуйста. Нам осталось разобрать не так много вопросов. Я хотел бы еще побеседовать с вами.
    С некоторым безразличием пожав плечами, я вздохнула и ответила:
    - Хорошо, как скажете.
    Он кивнул и поднялся, а я так и осталась сидеть на своем месте.
Вот, собственно, и все. Включился таймер моей маленькой бомбы. Оставалось лишь ожидать. Но я не могу сказать, что мне был хоть сколько-нибудь интересен результат. Силы постепенно начинали меня оставлять, снова разболелась голова, и мне невыносимо хотелось лечь и закрыть глаза.

0

29

Заседание возобновилось через четверть часа. После очередного доклада одного из экспертов, я обратила внимание, что Брагин передал председателю комитета мою распечатку. Тот развернул листок, надел очки и внимательно прочитал документ. В зале стояла почти полная тишина, лишь кто-то о чем-то перешептывался в левой секции. Изучив письмо, председатель отдал его какой-то женщине, сидевшей слева от него, и она также принялась изучать предложенный текст. Закончив, она вернула документ председателю, и он снова нажал кнопку микрофона:
    - Я хочу обратиться к представителям «Аэрофлота». Валерий Антонович, как вы можете прокомментировать вот это?
    Поднялся высокий мужчина, сидевший неподалеку от капитана Соколова. Он прошел к столу комиссии, принял протянутый ему листок бумаги, вчитался в него.
    - Никак не могу прокомментировать, - сказал он через минуту. – Нужно уточнение руководителя технического отдела по обслуживанию парка, а его сейчас здесь нет.
    - Тогда к завтрашнему утру составьте отчет по этому вопросу, - сказал председатель и повернулся в сторону левой секции: - Ну а вы, мистер Джонсон? Прошу взглянуть.
    Поднялся тот самый эксперт из «Боинга», которого я уже видела. Бумага перешла к нему в руки, и он также внимательно изучил ее.
    - Хм… Я не обладаю достаточной информацией для оценки этого документа… - произнес он, помедлив. По-русски он говорил вполне сносно, как и Харгрив, но с более сильным акцентом. – Нужен запрос на завод, в сборочный цех…
    - Разумеется, - сказал председатель и снова повернулся к женщине, сидевшей с ним рядом и уже что-то отмечавшей в своем электронном планшете. – Я прошу коллег из Национального агентства по безопасности перевозок сделать этот запрос в самое ближайшее время.
    - Запрос уже отправлен.
    - Оперативно! Благодарю вас…
Вскоре заседание завершилось. Все стали собираться. Я вышла одной из первых, полагая, что Брагин вряд ли планировал разговаривать в зале для конференций.
    Оказавшись в коридоре, я заметила неподалеку кулер и направилась к нему. Очень хотелось спать. Голова была ужасно тяжелой и болела все сильнее, а сердце билось несколько учащенно.
    Вот все и кончилось, тяжелый камень свалился с плеч. Теперь то, что будет дальше, уже не моя забота. Бомба сдетонировала, но взрыв был еще впереди.
    Подойдя к кулеру и взяв пластиковый стаканчик, я налила в него прохладной воды и полезла в сумочку за таблетками. Люди тем временем выходили из зала в коридор. Кто-то сразу направлялся по своим делам, кто-то останавливался, собираясь в небольшие группы и что-то активно обсуждая.
    У меня немного закружилась голова, и я направилась к одному из нескольких кресел, стоявших вдоль стен. Ноги уже совсем отказывались меня держать.
    Неподалеку от себя я увидела Алексея, который что-то обсуждал с сотрудниками своей авиакомпании. Он тоже заметил меня и сделал знак, что сейчас подойдет. Я устало кивнула и продолжила свое сосредоточенное движение к креслу, но вдруг в глазах моих потемнело, головная боль взорвалась яркой вспышкой, а грудь сдавило внезапной судорогой так, что дыхание совсем прервалось!
    Из последних сил пытаясь нащупать возле себя хоть какую-нибудь опору, я провалилась в черную пустоту, окончательно потеряв связь с померкшей реальностью.
***
    Тьма рассеялась очень неохотно. Но туманная пелена на моих глазах не позволяла мне что-либо разглядеть вокруг себя. Пошевелиться я не могла, но зато, кажется, снова могла дышать. Сквозь серую мутную дымку я вроде бы даже видела холодный свет множества каких-то лам, а в окружающем пространстве раздавались какие-то звуки, но различить их в точности у меня не получалось.
    - Как у вас там? – вдруг послушался где-то возле меня негромкий мужской голос.
    - Заканчиваем.
    - Хорошо. Тогда оправляйте на рентген, а потом сразу обратно. Мне нужны эти снимки.
    Что со мной?.. Я уже в больнице? Все так плохо? Что они со мной делают?.. Никакой боли я не чувствую, я вообще не чувствую ничего. Свое тело контролировать я не в состоянии, да и мысли совсем спутаны. Как же спросить о том, что происходит? Как? Ведь мой голос не подчиняется мне…
    Свет где-то надо мной выключился или просто исчез из поля зрения. Мне показалось, что я начала перемещаться в этом своем призрачном пространстве. И я испытываю страх от этого! Да, мне страшно… Страшно, холодно и одиноко. Только выразить это никак невозможно!
    Густой сумрак вновь поглотил меня, и я закричала… Мысленно.

***
    Вокруг меня очень много шума. Шум этот в основном состоял из множества голосов! Ведь только что было тихо, и разговаривали лишь двое или трое, которых я не могла видеть. А сейчас… Перемена была разительной, и я будто бы пришла в себя. Вернулась чувствительность, мысли перестали быть вялыми и неповоротливыми. Но я по-прежнему ничего не видела, только ощущала, что кто-то держит мое запястье.
    - Она жива, - сказал кто-то глухим голосом.
    - Но что с ней?.. Что случилось?! – взволнованно воскликнул еще кто-то.
    - Пропустите! Дайте пройти! Я врач, - еще чей-то голос вдруг оборвал весь этот шумный поток.
    Снова меня взяли за запястье, потом кто-то прикоснулся к моей шее, к губам. А затем мое тяжелое и опущенное веко поднялось, повинуясь движению чьих-то пальцев. Яркий свет на мгновение ослепил меня, и я застонала. Я услышала собственный стон! Значит это уже не галлюцинация?.. Ох нет, все же я соображаю еще слишком медленно…
    Пусть они все уйдут, пожалуйста! Я ведь в норме, я все чувствую, слышу и понимаю! Уходите, оставьте меня… И прекратите меня лапать!.. Я очень хочу спать… Очень.
Мое сознание снова начало потихоньку отключаться, но это меня уже не пугало. Сил думать или бояться уже просто не было.
    - Легкий обморок, но она в порядке, - услышала я будто бы удаляющийся от меня голос того, кто назвался врачом. – Похоже на сильнейшее переутомление и упадок сил. Нужно на всякий случай вызвать бригаду скорой помощи, а потом отвезти ее домой…

***
    Я почувствовала, что просыпаюсь и попробовала шевельнуться. Это сразу мне удалось. Проведя рукой по своей груди, талии и бедру, я поняла, что одета… И тогда, я открыла глаза.
    Обнаружив, что я лежу на большой кровати, укрытая тонким мягким одеялом, я ощутила легкое беспокойство. Надо мной был белый потолок, а откуда-то справа падал неяркий свет клонящегося к вечеру дня. Я повернула голову и увидела широкое окно, почти во всю стену и высотой от потолка до самого пола. Оно было завешено полупрозрачными легкими шторами, сквозь которые и проникал свет.
    Приподнявшись на локте, я стянула с себя одеяло и огляделась по сторонам. Комната была просторная, обставленная с аскетичным минимализмом, но вполне в современном стиле. Было очень тихо.
    Ну и куда меня занесло?..
    Я села на кровати и еще раз прислушалась к своим ощущениям. Голова, кажется, прошла, только во всем теле ужасная слабость. Но при этом я, судя по всему, немного отдохнула и была способна снова рассуждать, двигаться и жить.
    Собираясь уже встать, чтобы разузнать наконец, где же я оказалась, я вдруг услышала, как с тихим щелчком повернулась дверная ручка. Нервно сглотнув, я повернулась к двери, и в этот момент она бесшумно открылась. На пороге показался капитан Соколов.
    От неожиданности, я вскрикнула и поспешила прикрыть свое тело одеялом, лишь через секунду после этого сообразив, что и так была одета.
Его это мое инстинктивное действие улыбнуло. Он был без кителя, галстук слегка распущен, а верхняя пуговица сорочки расстегнута.
Смущенно выпустив из рук одеяло, я убрала с лица растрепавшиеся волосы и проговорила:
    - Что произошло?.. Где я сейчас?..
    - Ты потеряла сознание прямо в коридоре комитета, - сказал он, проходя в комнату. – Врачи сказали, что от переутомления и нервного перенапряжения.
    - Наверное, этого и стоило ожидать, - тихо сказала я, опуская глаза. – За последние несколько суток я почти не спала… Ладно, а что это за место?
    - Только не подумай ничего такого, - он несколько виновато развел руками. – Я не знал, где ты живешь, и потому привез тебя к себе домой… Это жилой комплекс Триумф Палас, от Ленинградки в двух шагах. Ты наверняка знаешь.
    Удивленно подняв брови, я уставилась на него. Даже губы мои невольно приоткрылись, но сказать я ничего не смогла.
    - У тебя с собой было только водительское удостоверение, а там адрес не указан, - он пожал плечами.
    Я усмехнулась:
    - Зато в моей сумочке лежал телефон, в записной книжке которого можно найти номера моих родителей.
    - Да, ты права, - согласился он. – Тогда это как-то не пришло в голову… Но зато ты смогла немного выспаться.
    Обхватив себя руками, я постаралась преодолеть неловкость, овладевшую мной и, снова подняв на него глаза, сказала:
    - Спасибо… Я и правда что-то расклеилась совсем.
    Алексей улыбнулся и присел рядом, на край постели.
    - Скажи, оно того стоило? – спросил он, посмотрев мне в глаза. – Стоило, чтобы так себя измотать и потратить столько нервов?
    - Наверное, да, - ответила я, немного подумав. – Ну а если и нет, то разве жизнь может быть полной без разного рода авантюр?
    Рассмеявшись, он покачал головой:
    - Ты не перестаешь удивлять… Что ж, может быть ты голодна? Думаю, тебе стоит подкрепить свои силы. Идем?
Он предложил мне подняться, и мы вышли из спальни в просторную гостиную, а оттуда прошли на кухню. Алексей усадил меня за стол, а сам направился к холодильнику.
    - Вот… - произнес он. – Здесь есть роллы. Доставили правда еще утром, но вполне съедобно. Или заказать тебе что-нибудь другое?
    - Нет, нет, - я покачала головой, - все нормально…
    Пока я ела, он отошел к кофе-машине и через несколько минут принес к столу две чашки кофе, одну из которых пододвинул ко мне.
    - Спасибо, - сказала я. Кофе действительно был очень кстати.
    А он тем временем уселся напротив меня и взял в руки свою чашку.
    - Что же ты будешь делать теперь? – спросил он, помолчав и сделав пару небольших глотков. – Они тебя выгонят?
    - Не успеют, - ответила я рассеянно и тоже пригубила горячий напиток.
    - В каком смысле?..
    - Слушай… - я улыбнулась и, поставив чашку на блюдце, посмотрела ему в глаза. – Помнится, что когда ты немного помял новенький «Лайнер мечты», тебе не очень хотелось об этом говорить. Помнишь?.. Ну вот, у меня сейчас похожая ситуация.
    - Справедливо, - капитан тоже улыбнулся и вдруг сказал: - Что это у тебя? На шее.
    Я вздрогнула и торопливо прикрыла рукой красноватую полоску. Моего шарфика на мне, разумеется, уже не было.
    - Повеситься пыталась, - с иронией проговорила я. – Бессонница так замучила, что и жить больше не хотелось.
    - Если бы ты хотела повеситься, то след был бы не горизонтальным, а под углом, - он качнул головой.
    - У меня свои запатентованные способы! – невозмутимо заявила я, с трудом сохраняя серьезное выражение лица.
    - Мм… Похоже, есть, чему можно у тебя поучиться.
    Воцарилась тишина, но длилась она недолго. Мы в конце концов рассмеялись. И как ни странно, настроение мое поднялось, я смеялась с легкостью и искренне. Наверное скрытая радость от того, что все закончилось, начинала понемногу кружить мне голову.
    - Скажешь ты, конечно… - произнес наконец Алексей.
    - Ладно, - отозвалась я, отдышавшись. – Я скажу правду! Всю ночь я просидела на цепи. В стальном ошейнике!
    - Хах! – воскликнул он, поднимая брови. – Это звучит еще оригинальнее. Хорошо, когда есть чувство юмора!
    - Не веришь?! – я сделала обиженное личико. – Ну и ладно!
    Так, стоп! Я мысленно одернула себя, да так сильно, что даже сердце будто остановилось. Я что, флиртую с ним?..
    Мы сидим, пьем кофе и говорим обо всякой ерунде, но как это выглядит?.. Черт возьми, нет! Это не так! Почувствуй я что-то к нему, внутри меня уже все было бы по-другому… Но ничего не происходит, я сразу бы это ощутила! Похоже я забыла выключить тот автопилот, который вывел меня сегодня из Настиного дома. Пора бы уже взять управление на себя.
    Успокоившись, я вздохнула и сделала еще глоток кофе. Алексей видимо заметил, как мое лицо внезапно изменилось и погрустнело.
    - Ты в порядке? – спросил он.
    - Да… - ответила я и улыбнулась. – Да, все нормально. Просто… Мне пора уже. Нужно ехать домой…
    - Тогда допивай кофе и скажи, куда тебя отвезти, - сказал он кивнув, но вдруг добавил негромко: - Если ты не хочешь остаться…
    Вот черт! Это уже совсем не то, что нужно… Я подняла взгляд и попыталась придумать что-нибудь, чтобы отшутиться, но в голову ничего не пришло.
    - Делая такое предложение, ты уверен, что у меня никого нет? – проговорила я тихим голосом.
    - Ты упомянула о номере родителей в записной книжке, - произнес он немного смущенно. – Будь у тебя молодой человек, ты сказала бы иначе.
    - Какой ты проницательный, - я не смогла сдержать улыбку. – Да, это правда, у меня нет молодого человека.
    Он хотел было что-то сказать, но я остановила его жестом руки и продолжила:
    - Только вот… Помнишь девушку, с которой я летела?.. Я люблю ее. Такие вот дела, - я пожала плечами. – Говорю это, потому что не хочу вводить в заблуждение. Ты хороший человек, и я надеюсь, что сказанное останется в этом помещении.
    Он помолчал с минуту, в задумчивости глядя на меня, и наконец произнес:
    - Тонкий способ отказа… Что ж, даже если это и правда, можешь не сомневаться – это останется между нами.
    - Спасибо, - сказала я, отводя взгляд в сторону. – Мне действительно пора собираться.
    - Тогда идем, - он поднялся из-за стола, и я встала вслед за ним. – Я все же отвезу тебя, вдруг ты снова почувствуешь себя нехорошо по пути домой.
    - Не нужно, спасибо! – сказала я, когда мы уже подходили к прихожей. – Все будет в порядке. Я хочу немого прогуляться… Хочется подышать и немного собраться с мыслями.
    - Ты уверена?
    - Да. Не переживай, все нормально.
    Пока я обувалась, Алексей принес мою сумочку, затем подал шарф и помог надеть пальто.
    - Спасибо, - я в последний раз посмотрела ему в глаза. – За все спасибо. И за увлекательный полет, и за твою любезность, и за заботу…
    - Это тебе спасибо, - он с улыбкой сжал мое плечо. – Ты смелая и добрая, и восхитительна во всех отношениях.
    - Ох, перестань, ты меня просто не знаешь!
    - Того, что я знаю и так достаточно. Удачи, Ксения! Рад был летать с тобой.
    - И я тоже рада… Может увидимся еще, - сказала я и добавила, усмехнувшись: - На каком-нибудь терпящем бедствие рейсе…
    - Не дай бог, конечно, но всякое может случиться!
    - Да уж… Так что звони, если будет нужно помочь посадить еще какой-нибудь самолет без топлива.
    Мы обнялись на прощание, и я торопливо вышла. И теперь, идя по коридору к лифтам, я вдруг поняла, что сегодня после окончания заседания комиссии тяжелый камень не полностью свалился с моих плеч. Странные тяготящие ощущения покинули меня лишь сейчас.
    Хотя нет, не совсем покинули… Но это были чувства уже совсем иного характера. Потому что оставалось кое-что, все еще мучившее меня – то, что же будет дальше между Настей и мной. Это было важнее всего, и решить это следовало как можно скорее… Я только не знала, как к этому сейчас подойти, и потому мне было необходимо некоторое время на размышления.

***
    Покинув территорию Триумф Паласа, я сразу же поймала такси и поехала обратно в центр. Было около семи часов вечера, и я довольно долго гуляла в Александровском саду, где в будний вечер было не так уж много народу. Хотелось, конечно, успокоительной тишины, но и в полном одиночестве оставаться тоже не улыбалось, и потому это место вполне подошло для тихой вечерней прогулки.
Перед этим я, правда, хотела сначала поехать к родителям. Быть может, чтобы поплакаться маме, поделившись хотя бы частью переживаний, и рассказать папе уже в подробностях о злополучном полете, о жесткой посадке и том, что потом происходило при расследовании. Но все же потом я передумала и решила не тревожить их лишний раз подобными рассказами.
    Постепенно мои мысли приходили в порядок, я успокоилась и принялась думать о том, что же делать дальше. От Насти не было ни одного звонка и ни одного сообщения. И я не без оснований полагала, что она скорее всего разозлилась на меня еще сильнее. Вряд ли будет что-то хорошее, если я сейчас поеду к ней… Для начала нужно хотя бы позвонить. Но что сказать?..
    Медленно идя по аллее, я размышляла над этим и придумывала слова, которые можно было бы произнести, но никак не могла найти наиболее по моему мнению подходящих. А потом стало прохладно, поднялся небольшой ветер и начало смеркаться. Я ушла из парка, прогулялась немного по вечерним улицам и зашла в конце концов в небольшую кофейню. Но собственно кофе пить я не собиралась.
    Расположившись в углу на диванчике, неподалеку от барной стойки, я заказала себе бокал вина. Посетителей было немного – в другом конце зала были заняты два или три столика, да перед самой стойкой сидели двое каких-то ребят, болтавшие между собой и с барменом, и периодически следя за тем, что происходило на большом ЖК-экране, закрепленном на стене. Там транслировался какой-то футбольный матч, и комментатор что-то непрерывно бубнил. Но матч по-видимому был не очень интересным, потому что никто особенно не концентрировал на нем своего внимания. Ну а я и подавно. Пригубив сладкого десертного вина, я вновь погрузилась в свои невеселые мысли.
    Через некоторое время трансляция матча закончилась, и на экране вроде бы стали показывать выпуск новостей. Ребята, сидевшие за барной стойкой, окончательно потеряли интерес к телевизору. Один из них, как я заметила, поглядел в мою сторону и вдруг поднялся и направился к моему столику.
    - Привет, красавица, - сказал он, присев на диван рядом со мной.
    Затем он представился и понес какую-то ерунду, вроде «познакомиться», «посидеть», «угостить» и так далее. Я рассеянно слушала все это, практически не обращая внимания и отвернувшись в сторону. Парень вроде бы не особо наглел, но похоже был уже немного навеселе, и разговаривать с ним мне не хотелось.
    А он все не унимался и продолжал нести всякую чушь, половину из которой я пропустила мимо ушей, потому что на экране вдруг показали кадры с места аварийного приземления нашего злосчастного рейса. Начинался очередной репортаж.
    Я повернула голову к стойке и обратилась к бармену:
    - Пожалуйста, сделайте погромче!
Это заставило надоедливого молодого человека замолчать в недоумении, а бармен кивнул и взял в руки пульт. И тогда я отчетливо услышала слова телеведущего:
    - «…сегодня стали известны новые подробности авиационного происшествия с рейсом номер двадцать четыре пятьдесят один компании «Аэрофлот», совершившего жесткую аварийную посадку на аэродроме Смоленск-Северный. В результате серьезной утечки горючего, самолет остался без единого рабочего двигателя. Лишь благодаря мастерству пилотов огромный лайнер, весом почти в двести тонн, невероятным образом спланировал на взлетно-посадочную полосу и совершил посадку с не вышедшей наружу передней стойкой шасси. Причиной утечки топлива, по словам источника, близкого к сфере расследования, названа некачественная сборка некоторых элементов конструкции и использование деталей, не предусмотренных рядом стандартов в данной комплектации самолета…»
    Вот значит как. Кто-то уже подкинул журналистам вкусной еды, и они, конечно же, с радостью на нее набежали. Теперь бомба взорвалась, и можно наблюдать последствия ударной волны.
    - «…очевидно, что такое серьезное происшествие поставило под сомнение надежность новейшего пассажирского лайнера. По словам специалистов, все самолеты этой модели будут направлены на специальное техническое обслуживание для устранения неисправностей и проведения доработки. Корпорацию «Боинг» возможно ожидают наиболее крупные штрафные санкции за все время ее существования…»
    Вскоре ведущий переключился на какие-то другие новости, и я отвернулась от экрана. Теперь можно забыть обо всем этом. Вот только интересно, когда позвонит Харгрив? Или кто-то еще?..
    - Ну так что ты скажешь? – снова услышала я возле себя голос того парня и наконец повернула к нему голову.
    - Что? – проговорила я, не понимая о чем речь.
    - Пошли, посиди с нами…
    - Послушайте, молодой человек, - не слишком резко, но внушительно сказала я, – оставьте меня в покое. У меня нет желания общаться. Тем более, куда-то с вами идти. Вам это понятно?
    - Да брось! Пошли… - и он положил мне руку на плечо.
Это было уже чересчур. Я раздраженно стряхнула его руку и раскрыла было рот, чтобы объяснить в более понятных выражениях, как вдруг где-то совсем неподалеку раздался спокойный голос, знакомый мне лучше, чем чей бы то ни было, и в голосе этом прозвучала холодная угроза:
    - Никогда больше не трогай ее своими лапами!
    Я подняла голову и увидела возле столика Настю. И это было настолько неожиданно, что я немного растерялась, не веря своим глазам. Но это точно была она! Стройная и высокая, в изящном серо-стальном жакете, в такого же цвета недлинной юбке и в сапожках на тонкой шпильке. В тени локонов завитых волос ее темные глаза блеснули холодными искорками. Только смотрела она не на меня, а на того молодого человека, который только что позволил себе столь бесцеремонно ко мне прикоснуться.
    Но тот, по-видимому, серьезности ситуации вовсе не осознал и протянул с пьяной усмешкой:
    - О-о… Какая шикарная! Ты ее подружка что ли?.. Ну так присоединяйся! – и он, схватив Настю за край рукава, попытался притянуть ее поближе.
    И это было последней ошибкой.
    Настя мгновенно перехватила его руку, с силой дернула на себя и резко повернула. Мне показалось даже, что я услышала глуховатый хруст. Меня слегка передернуло, и я поморщилась.
    А незадачливый пикапер уже лежал на полу, лицом вниз и верещал во все горло:
    - А-а-а!!! Сука! Ты мне руку сломала, тварь!!!
    Настя, продолжая крепко удерживать его выкрученную руку и при этом сильно надавила коленкой ему на поясницу, отчего тот развопился еще истошнее. Приятель неудавшегося ухажера уже соскочил со своего сиденья и двинулся было сюда, но Настя быстро повернула голову в его сторону и указала на него пальцем:
    - Даже не думай об этом! – сказала она все тем же холодным, лишь чуть более напряженным голосом. – Или ты тоже любишь боль?
    Тот в нерешительности остановился, а Настя снова повернулась к своему противнику, или, лучше сказать, к жертве:
    - Что ты стонешь, как девчонка? – спросила она, театрально удивившись. – У тебя в теле больше двухсот костей. Я сломала всего одну.
    - Ты… Ты… - доносилось откуда-то с пола. – Ты хоть знаешь, что тебе…
    - Что? – с интересом спросила она. – Ну что мне?.. – она отпустила его руку и добавила, выпрямляясь: - Пойди, поплачься кому-нибудь! Только исчезни с моих глаз!
    Эти двое очень быстро куда-то испарились, благоразумно последовав Настиному совету. А она, проводив их взглядом, подошла ко мне и взглянула сверху вниз.
    - Поднимайся и пойдем отсюда, - велела она не резко, но с оттенком строгости. – Здесь вокруг много более уютных мест.
    Окинув глазами помещение и мельком заметив ошеломленные взгляды бармена, пары официанток и тех людей, что сидели за дальними столиками, я послушно встала, собрала свои вещи и, оставив на столе деньги у недопитого бокала, пошла к выходу следом за Настей.
Мы вышли на улицу, уже освещенную желтоватым светом фонарей. Поток автомобилей на проезжей части двигался довольно медленно, но наверняка уже скоро дороги освободятся. Город уже начал жить своей вечерней жизнью.
    Через пару минут Настя замедлила шаги и остановилась, а я поравнялась с ней, и наши взгляды наконец встретились по-настоящему. Некоторое время ни она, ни я ничего не говорили, просто смотрели друг на дружку. В ее глазах не было больше и намека на холодность – они будто бы тускло светились в полумраке, но светились теплым, нежным светом.
    - Настя… - выдохнула я, не в силах больше ждать, и шагнув к ней, в одно мгновение преодолела то последнее маленькое расстояние, все еще разделявшее нас.
    Она раскрыла свои объятия и крепко прижала меня к себе, а я привычно спряталась лицом в ее пушистых волосах и прикрыла глаза.
    - Ксюша… - услышала я ее шепот. – Моя маленькая Ксюшка… Девочка моя нежная…
    - Насть, прости меня! Я такая дура… - я конечно уже плакала. Никогда мне не научиться сохранять спокойствие так же, как умеет она. – Прости, все из-за меня… Мне ужасно жаль, я виновата!
    Она погладила мои волосы, сжала мое плечо и отозвалась тихо:
    - Нет, это ты должна простить меня, Ксения. Как бы там ни было, я не имела права терять над собой контроль. Если можешь, прости мне то, что было…
    - Я уже даже и не думаю об этом! И ты не думай больше тоже! – приглушенно воскликнула я. – Сама же тебя спровоцировала!
    - Все равно, - сказала она. – Я сделала то, чего делать было нельзя. Ты знаешь… В наших отношениях есть очень опасная часть, которая…
    - Это не имеет значения! – прервала я ее и поспешила взглянуть ей в глаза. – Это правда не имеет значения, слышишь?! То, что есть там какие-то правила и границы, это все хорошо! Только мне нет до этого дела... Я отдала себя добровольно, никто меня не принуждал. И ты вольна поступать со мной, как считаешь нужным! Это мое слово, и я не откажусь от него! Моя жизнь, моя судьба только в твоих руках…
    Я умолкла, переводя дыхание, а она не отрываясь смотрела на меня, и, кажется, в ее глазах тоже блеснуло что-то, похожее на слезы. Настя крепко сжала мои руки в своих.
    Ветер трепал мои волосы, холодил влажные глаза, которые я на несколько мгновений прикрыла. А когда открыла их вновь, то улыбнулась и сказала:
    - Можешь меня прогнать от себя прочь, но все равно в моем сердце будешь только ты одна.
    Она попыталась усмехнуться, но лишь улыбнулась и вдруг поспешила отвернуть голову в сторону. Похоже, слезы были для нее непростым испытанием. И я снова приблизилась к ней и положила голову на ее плечо, отвернувшись и глядя вдаль. Я не хотела смущать ее, наблюдая, как она плачет, и потому просто решила дать ей немного времени, чтобы она смогла прийти в себя.
    - Прогнать тебя?.. – проговорила она спустя минуту или две. – Не я ли до безумия доходила, пытаясь удержать тебя возле себя…
    - Тогда поедем домой! – сказала я, снова поворачиваясь к ней. – Если хочешь, посади меня снова на цепь! Я буду только рада этому…
    - Ксюшка… - она прижала меня к себе и снова замолчала, продолжив лишь после новой паузы: - Мы поедем, конечно же… Но не хочешь сначала прогуляться немного? Или где-нибудь посидеть? А то вечер получился какой-то… Какой-то не такой совсем…
    - Он сразу становится волшебным, если ты рядом! – сказала я, беря ее за руку. – Конечно пойдем! Куда только пожелаешь, но… Постой! – меня вдруг осенило: - Как ты меня нашла?!
    Она приостановилась и рассмеялась, видя какое внезапное недоумение выражало мое лицо.
    - Тебе стоит иногда выключать свою учетку в Гугле, - сказала она наконец. – Ну или не надо было давать мне ее данные. Твои перемещения видны на карте.
    - Ты следила за мной все это время? – воскликнула я в легком негодовании. – Вместо того, чтобы хотя бы просто позвонить…
    - Поглядывала изредка, - Настя улыбнулась, и зашагала дальше, увлекая меня за собой. – Ну а потом мне стало интересно, чем это ты занимаешься поздним вечером в центре города. Но мы еще поговорим обо всем этом, не торопись, - она подмигнула мне, и я окончательно смутилась и притихла.
    Немного прогулявшись, мы нашли итальянский ресторан, и Настя предложила зайти. Мы заняли столик в самом дальнем, но зато и в самом уютном зале, возле окна.
    Настя сняла жакет, положила портмоне на стол, присела на мягкий диван и огляделась.
    - А здесь очень мило, - произнесла она.
    Я тоже разделась, но вместо того, чтобы сесть напротив нее, опустилась на диванчик рядом с ней и придвинулась поближе. От близкого тепла ее тела мне очень быстро стало жарко! После того, как нам принесли меню, я не смогла удержаться, прильнула к Насте, обняла ее и снова положила голову на ее плечо. Было так чудесно чувствовать ее рядом, любоваться ей, наслаждаться запахом ее волос…
    - Ксения! Держите себя в руках! – приглушенно и с деланным возмущением произнесла она, никак, впрочем, не сопротивляясь моим нежным приставаниям.
    Даже напротив – она, отложив меню, тоже обняла меня и сама прижала к себе посильнее, затем повернула ко мне голову и с теплом посмотрела в мои глаза:
    - Что тебе заказать, дорогая?
    - Мне все равно, Насть… Все что нужно для блаженства, у меня уже есть…
    - Ах… Ксю… Ну перестань же хоть на минутку! Нам нужно сделать заказ, чтобы на нас перестали выжидающе глазеть!
    - Да, ты права… Может у них есть какой-нибудь вкусный чай и фруктовый десерт?..
    Покончив с заказом, мы снова обратили все свое внимание друг на дружку.
    - Как ты себя чувствуешь, Ксюшик? – спросила Настя. – Бледная ты какая-то, но все-таки уже более живая, нежели за все последнее время.
    - Я днем смогла поспать несколько часов, и это придало мне сил, - ответила я. – Правда перед этим… Сознание меня покинуло.
    - Что?! – Настины глаза расширились. – Боже, Ксю…
    - Это от переутомления, - виновато отозвалась я. – Нужно было слушать тебя и спать побольше. Но сейчас уже намного лучше! Я быстро восстановлю силы, вот увидишь!
    Она покачала головой, явно удерживая себя от того, чтобы снова меня не отчитать.
    В моей сумочке запиликал мобильник, и я встала, чтобы достать его оттуда. Настя наблюдала за мной и удивленно приподняла брови, когда я многозначительно хмыкнула, посмотрев, кто же звонил.
    - Добрый вечер, мистер Харгрив, - сказала я, отвечая на звонок и снова опускаясь на диван.
    - Здравствуйте, Ксения, - услышала я его голос. – Извините, что так поздно, однако я должен вам сообщить, что… - он немного помолчал. – Из центрального офиса полчаса назад пришла директива с требованием освободить вас от занимаемой должности.
    Я улыбнулась. Целая директива! Ну надо же, как неожиданно!
    - Это все, что вы хотели мне сказать, Дэвид? - спросила я.
    Он ответил не сразу:
    - Ксения, помимо этого в письме сказано, что при помощи вашей корпоративной учетной записи…
    - Это можете не пояснять, - прервала я его. – Я ничего не отрицаю – документ в хранилище данных нашла я. И лично передала его в Комитет. Мотивы своих действий я объяснять не стану, уж простите. Ничего личного, Дэвид.
    - Что ж… - он вздохнул. – Мне жаль, что все произошло именно так…
    - Мне тоже. Но в некоторые моменты каждый может оказаться перед непростым выбором. А когда выбор сделан, говорить об этом уже бессмысленно.
    - Да, это так, разумеется. Вы свой выбор сделали… Быть может не слишком рациональный, но вы правы – это вопрос вашей личной мотивации.
    - Скажите мне только одно, Дэвид, - произнесла я. – Когда эксперты обнаружили утечку, вы уже знали истинную причину?
    - Нет, Ксения, я не знал, - ответил он спокойно. – Непосредственно в мои задачи не входит комплектование самолетов. Вы же сами видели группу инспекторов, прилетевшую почти сразу. А они стоят выше меня… Не знаю, как я поступил бы, находясь на вашем месте. Возможно, что так же.
    Помолчав, я ответила со вздохом:
    - Спасибо за ваш ответ. Это, пожалуй, последнее, что еще немного волновало меня…
    - К сожалению, приказ о вашем увольнении должен быть исполнен завтра, - сказал он.
    - Его невозможно исполнить, Дэвид, - отозвалась я. – Заявление об уходе я отправила на электронный ящик руководителя отдела кадров еще утром. Пусть почаще проверяет почту.
    Харгрив рассмеялся, правда не слишком весело.
    - Вы все продумали заранее!.. Что ж, Ксения, тогда успехов вам. Как бы там ни было, работать с вами было приятно.
    - Спасибо, Дэвид. И вам всего хорошего… До свидания.
    Отключившись, я выдохнула и положила телефон на стол. Ну вот теперь уже точно все. Наконец-то.
Тем временем нам уже принесли чай и десерт. Задумавшись, я как-то не сразу заметила, что Настя, склонив голову, внимательно на меня смотрит.
    - Послушай, - она вдруг прервала тишину, и я отвлеклась от своих мыслей. – Я сегодня уже не раз слышала сообщения о нашем рейсе. Часто крутили по всем новостным каналам и по радио... Не сочти меня недалекой, но это все твоих рук дело?
    Я с очень виноватым видом покивала, скривив губы в грустной улыбке.
    - С ума сойти! – воскликнула она. – Ты выставила безумный счет огромной корпорации?! Невероятно…
    - Угу… А завтра я вообще захвачу весь мир, - саркастически проговорила я. – Поздравь меня, я теперь безработная.
    - Мда… Есть, с чем поздравить… И чем же ты планируешь теперь заняться? – спросила она. – Боюсь что в компанию, подобную этой, тебя уже не захотят принять. В сферах большого бизнеса слухи распространяются очень быстро.
    Пожав плечами, я ответила:
    - Пока что не знаю… Нужно прийти в себя, отоспаться, обдумать все.
    - Сильно переживаешь? – произнесла она, сжав мою руку.
    - Уже нет. Такая уж она – борьба за справедливость. Чем-то приходится жертвовать. Пойду работать официанткой или танцовщицей. На эти должности возьмут даже с авиационным образованием.
    - Ксюша, Ксюша… - протянула она, улыбнувшись и погладив меня по щеке. – Знаешь, не расстраивайся! Я могу предложить тебе место горничной в своем доме!
    - Настя!.. – воскликнула я, закрывая лицо руками. – Что ты такое говоришь!
    - Как?! Тебе не нравится такое предложение?!
    - Да зачем тебе горничная, когда у тебя есть преданная рабыня, любящая тебя больше собственной жизни?.. – я посмотрела на нее и слегка покраснела. – Сама подумай, горничная не станет терпеть ни сексуального насилия, ни кандалов, ни ошейников! И потому такое предложение мне совсем не подходит.
    Она слушала меня, подперев рукой щеку и улыбалась краешком губ, но больше все-таки глазами.
    - Тебе не угодишь, - заметила Настя. – Значит придется оставить все как есть… Ну а если серьезно? Меня это волнует, потому что знаю тебя и понимаю, что без дела ты сидеть не сможешь.
    Я вздохнула и ответила:
    - Придумаю что-нибудь… До конца недели может и появятся какие-нибудь идеи.
    - Иди ко мне, - поманила она меня, предлагая придвинуться ближе.
    И с радостью снова прильнула к ней, и тогда она негромко произнесла мне на ушко:
    - Все будет хорошо, ты справишься, Ксюша. А если что-то пойдет не так помни о том, что я рядом. Мне не хотелось бы, чтобы ты замыкалась в какой-то трудной ситуации и отстранялась от меня, слышишь?
    - Да… - отозвалась я, прикрыв глаза. – Да, я слышу… Я совершила ошибку, сразу не поделившись с тобой всем, что меня волновало…
    - А еще ты все же сбежала, - напомнила она.
    - Мне нет никакого оправдания, - я прижалась к ней еще сильнее. – Теперь ты накажешь меня, да?
    - Можешь в этом не сомневаться, - уверила она меня. – Я лишь хочу спросить тебя – ты готова продолжить?
    Я немножко отстранилась от нее, чтобы посмотреть ей в глаза.
    - Продолжить что? – спросила я.
    - То, что ты вчера назвала играми! – слегка прищурив глаза, пояснила она. – Мне хочется верить, что ты сделала это, поддавшись истерике и панике, но на самом деле ты так не думала. Это ведь правда?
    Смутившись, я отвела глаза в сторону и тихо произнесла:
    - Это была истерика, прости меня… Я уже сказала, что хочу остаться в полной твоей власти, хочу, чтобы мы продолжали… И это правда!
    С минуту она молчала, видимо глядя на меня. Я повернулась и убедилась, что это так и было.
    - Хорошо, - ее губы наконец тронула улыбка, правда не лишенная лукавства и, как мне показалось, даже некоторого коварства.
    Настя потянулась к своему жакету, сунула руку в кармашек и извлекла оттуда звякнувшие металлом наручники. Она положила их передо мной, и глухой стук, с которым они коснулись поверхности стола, показался мне раскатом грома!
    Секунду я ошарашенно глядела на поблескивающие хромированной сталью браслеты, а затем поспешила схватить их и убрать на сиденье дивана, между собой и Настей.
    - Господи, Насть! – проговорила я, опасливо озираясь. – Что ты делаешь?!
    И хотя в полупустом и неярко освещенном зале вроде бы никто на нас не смотрел, мне все равно было не по себе.
    - Надевай! - услышала я Настин голос, прозвучавший требовательно, но с затаенными веселыми нотками.
    Ощутив, как вспыхнули кончики моих ушей и как заколотилось мое сердце, я безмолвно и в недоумении уставилась на Настю, которая оставалась совершенно невозмутимой.
    - Ты в своем уме?! – шепотом отозвалась я, лихорадочно пытаясь понять по ее взгляду, серьезно ли она говорит.
    Лицо ее посуровело, и она негромко ответила:
    - Отныне и впредь, Ксения, за такие слова я буду бить тебя по губам. Просто запомни и потом не удивляйся. Твое счастье, что мы в людном месте.
    От возмущения у меня перехватило дыхание, и лишь спустя некоторое время я снова обрела дар речи.
    - Счастье?.. – проговорила я не без язвительности в голосе. – Присутствие посторонних не помешало тебе полчаса назад сломать человеку руку!
    - Я защищала тебя. Кто мог знать, что было на уме у этого пьяного хулигана? - спокойно возразила она. – Будь уверена, в другой раз я поступлю точно так же.
    Я снова не нашлась, что сказать и умолкла, а она продолжила:
    - Буду честна с тобой – даже когда кто-то из моих друзей или знакомых прикасается к тебе без какого-либо умысла, меня это нервирует. Что уже говорить о каких-то там проходимцах с улицы! Ты только моя, Ксения! Ты принадлежишь мне, помни об этом всегда.
    Ну и разошлась она! Мгновенно вернулась в свой образ, который сейчас, как мне показалось, даже значительно преобразился. Таких откровений я от нее еще не слышала… Они испугали меня!.. Испугали и завели в то же самое время… Мне снова стало жарко, и возбуждение предательски начинало затуманивать мой рассудок! Как она умеет так повлиять на меня? Ну как?! Или все дело во мне?..
    Немножко овладев собой, я произнесла в растерянности и со смешанными чувствами:
    - Насть… Но ведь есть и мои друзья, мои знакомые… Если кто-то из них вдруг прикоснется ко мне, ты что, будешь готова уничтожить их за это?..
    - Допустим, что я готова это стерпеть, если ты не станешь этим злоупотреблять, - многозначительно ответила она.
    - Хорошо… - тихо отозвалась я, чувствуя, что меня уже захватывает легкое безумие на почве сексуального возбуждения. – Я все поняла и постараюсь не спровоцировать тебя…
    Единственное, что меня по-настоящему напугало при этих ее словах, это то, что она могла когда-нибудь узнать, как однажды обошлась со мной ее же собственная подруга. Страшно было подумать, что произошло бы, стань ей это известно!.. Битва между двумя терминаторами, пожалуй, была бы менее масштабна по своей эпичности и сопутствующим разрушениям… У меня похолодело в груди от этих мыслей.
    - Ксения! – нетерпеливо позвала она, видя, что я слегка зависла.
    - Да?.. – я сбросила свое оцепенение и нерешительно подняла на нее взгляд.
    - Долго я буду ждать? – ее губы сжались, выражая недовольство, а глаза сверкнули строго и требовательно.
    - Я не могу, Насть! – воскликнула я, но тут же понизила голос. Меня начинало колотить мелкой дрожью. – Если кто-то увидит…
    - Ах тебя это волнует? – усмехнулась она. – Тебя беспокоит, что о тебе могут подумать! Ну а обниматься со мной тебя не смущает?! Сейчас просто делай, что я сказала!
    В чем-то она была права. Проявляя свои чувства к ней, я вряд ли могла полностью себя контролировать, чтобы это не было заметно со стороны. Да и происходило это чаще всего либо наедине, либо в присутствии ее друзей, которые и так обо всем этом знали. Ладно… Только зачем она сейчас все это делает?! Желает повоспитывать? Наказать за дерзкий побег, за неповиновение?.. Проверить, хватил ли у меня смелости?.. Изощренный способ! Экстрим такого характера пугал меня значительно сильнее, чем, к примеру, лететь с уложенной стрелкой спидометра ночью, по неосвещенной трассе, в дождь и в густом тумане…
    Еще раз беспокойно оглядевшись вокруг, я нащупала на мягком сиденье прохладный металл, взяла браслеты в руки и, по возможности тихо, раскрыла их и затем защелкнула поочередно на своих запястьях. Сердце неровно прыгало в груди, уши и щеки неистово горели… Я готова была провалиться сквозь землю от стыда и смущения!
    Стыдно было еще и от того, что в глубине души меня заводило то, что она со мной вытворяла! Я извращенка…
    - Теперь ты довольна? – спросила я, с величайшим трудом стараясь скрыть язвительность в своем тоне.
    - Чем?! – Настя удивленно подняла брови. – Тем, что ты со скрипом выполнила такое незначительное требование? Разумеется нет!
    И она окликнула официанта, чтобы попросить счет. Я поспешно спрятала руки под стол.
- Насть, - я тревожно оглянулась, когда официант удалился, - что ты задумала?.. Я не могу идти так! Я даже не смогу надеть пальто!
    - Ксюша, у тебя столько ужаса в глазах, будто тебя сейчас поведут на казнь! – улыбнулась она.
    - Короче, никуда я не пойду! - заявила я, набравшись смелости.
    - Пойдешь, как миленькая, - заверила она совершенно спокойным тоном. – Веди себя благоразумно, не усугубляй своего положения.
    Черт возьми, да что же это такое… Я сейчас сойду с ума! Буря противоречивых эмоций яростно клокотала в моей груди, не находя себе никакого выхода. С одной стороны, я понемногу впадала в панику, и что-то во мне противилось подобном действиям с ее стороны. Вернее даже не самим действиям, а тому, при каких обстоятельствах они производились… Но с другой – желание какого-то дикого безумства вместе с Настей, жажда адреналина и нереальных впечатлений манила и соблазняла принять правила этой игры… Или это и правда никакие уже не игры?.. Я ведь сама позволила ей все это. Сама отдала себя в ее руки. Могу ли я теперь жаловаться и протестовать? Разве я не вполне ей доверяю?.. Но это ведь не так!
    Принесли счет, и я поняла, что сейчас нужно будет встать. Но как это, черт возьми, сделать?!
Настя быстро рассчиталась и стала собираться. Придвинувшись ко мне поближе, она сняла с моей шеи шелковый шарфик и укрыла им мои скованные руки.
    - Бери свою сумочку и поднимайся, - велела она.
    Я исполнила приказание и снова украдкой окинула взглядом помещение. Никто на нас не смотрел, и я немного успокоилась, хотя по всему до сих пор телу бегали мурашки.
    Настя накинула мне на плечи пальто, затем оделась сама, и мы пошли к выходу. Господи, какая же я наверное красная! О, это ужасно… По сторонам я не смотрела, лишь себе под ноги, целиком положившись на Настю, которая благополучно вывела нас на улицу.
    - Насть, это невозможно, - пробормотала я, когда мы уже шли по тротуару. – Я будто беглая преступница… Прошу, сними их с меня!
    - Прямо здесь, на глазах у случайных прохожих? – иронически спросила она. – Уверена?
    Я умолкла в полнейшем отчаянии и подумала, что лучше уже терпеть до конца, а она добавила, видя мое замешательство:
    - Ты и есть беглая. И это преступление. Было время, когда за это клеймили, ты в курсе?
    Наверное тот ужас, который отразился в моих глаза, когда я стремительно повернула к ней голову, был перебором даже для нее.
    - Успокойся, Ксюшик, - улыбнулась она мне, жестом предлагая двигаться дальше, потому что я даже остановилась в оцепенении. – Мы живем в цивилизованном мире. Разве нет? Это я так, для справки напомнила… Ты не переживай! – и подмигнула с хитрым и хищным видом. – Кстати, у тебя никогда клаустрофобии не было?
    Этим она меня совершенно не успокоила, а ее последний вопрос ввел меня в ступор. Я ответила отрицательно, после чего мы пошли дальше и спустя несколько минут приблизились к небольшой парковке. Настя достала из кармана брелок, и где-то в самом конце площадки откликнулся автомобиль. Но вот звук сигналки был какой-то не такой, не от Настиного «Мерседеса». Только я начала всерьез задумываться, чтобы это могло означать, как мы подошли к черному внедорожнику «Рейндж Ровер».
Настя подвела меня поближе, открыла водительскую дверь и бросила на сиденье свое портмоне, затем забрала мою сумочку и тоже отправила ее куда-то в салон.
    - Что это за машина? – спросила я, при этом припомнив, что номерной знак вроде бы был как у Артема.
    - Взяла покататься, - отозвалась она и, взяла меня под руку. – Идем…
    На не слишком уютной, почти неосвещенной стоянке, среди множества затихших автомобилей, я, как это ни странно, почувствовала себя спокойнее. Здесь никого не было, никто не смотрел на нас, и я могла не опасаться, что кто-нибудь станет пялиться на несчастные мои руки.
Мы обошли машину, и остановились позади нее. Тогда Настя повернула меня к себе и сказала:
    - Скажи, ты помнишь, что было зимой?
    - В каком смысле?.. – недоуменно отозвалась я.
    Она нетерпеливо закатила глаза.
    - Вспоминай! – голос ее вновь прозвучал требовательно.
    - Насть… - пробормотала я, - зимой много чего происходило… Не понимаю…
    - А ты напряги память! – произнесла она, понизив голос. – Ты у меня девочка эмоциональная, склонная к авантюрам и разного рода странным поступкам. Вот и вспоминай!
    - Настя! – взмолилась я, не выдержав. – Ну объясни же наконец! Мои мысли… Они еще как-то слегка путаются…
    Она улыбнулась, и глаза ее сверкнули знакомым хищным блеском:
    - Хорошо, придется тебе напомнить… Было время, когда поверив в свои собственные фантазии и отдавшись на волю противоречивых чувств, ты посреди ночи взяла и ушла из дома. Это ты припоминаешь?
    Я смущенно опустила глаза.
    - Да… Такое было… - пробормотала я, все еще не соображая, к чему она клонит.
    - Отлично, Ксения! – с явной иронией воскликнула она. – Твоя память проясняется! Дай мне свои руки.
    Я послушно протянула ей руки, и она отомкнула ключом один из браслетов. Только один, на левом запястье.
    - Впрочем, не буду больше тебя мучить, - продолжала тем временем Настя. – Ты наверняка помнишь и то, что я сказала, когда мы ехали домой? А именно, что если ты еще раз посмеешь сбежать… - она вопросительно взглянула на меня.
    В моей памяти и в самом деле быстро возник тот наш с ней разговор, и я вздрогнула, понимая, что попала. И попала основательно!
    - Боже мой… - проговорила я, отступая назад. – Боже… Насть, ты ведь это не всерьез говорила… Правда же?
    О, этот ее взгляд! Она наслаждалась! Наслаждалась моим шокированным видом, ужасом в моих глазах и, разумеется, моей беспомощностью перед ней. А я с отчаянием понимала, что бежать бесполезно, кричать – тоже не слишком уместно, но мое сердце заколотилось от страха перед участью, которая мне была уготована.
    - Отнюдь нет, - возразила Настя, делая шаг ко мне. – Это было сказано на полном серьезе. И ты знала, что тебя ждет!
    - Настя, ты совсем… - начала было я и тут же оборвала себя на полуслове, припомнив ее недавнее замечание.
    Отступив еще на пару шажков, я наткнулась на припаркованную по соседству чью-то машину и замерла, как мышка перед коброй. Лишь слова мольбы слетели с моих губ:
    - Прошу, не нужно… Я раскаялась уже во всем! Настя, прошу тебя, не делай этого!
    Но она уже приблизилась ко мне и быстро развернула к себе спиной. Браслет наручников снова защелкнулся на левом запястье, но теперь мои руки оказались скованными уже сзади. Сопротивляться я не могла, потому что находилась в шоковом состоянии от всего происходящего и все еще надеялась, что Настя лишь задумала меня попугать. Но я горько ошиблась.
    Она вернула меня обратно к внедорожнику, открыла багажник, и я увидела, что он был абсолютно пустым, а на его полу было постелено что-то вроде одеяла. Это окончательно убедило меня, что все серьезно.
    - О нет! – жалобно пропищала я. – Нет, умоляю… Я исправлюсь, я никогда больше… Насть, пожалуйста, не надо!
    - Замолчи! – велела она. – Скажи спасибо, что я не пообещала упаковать тебя в какой-нибудь мешок или ящик. Комфорта было бы значительно меньше… Так что прошу вас, миледи! Салон первого класса к вашим услугам!
    И она принудила меня усесться на край багажного отсека, после чего запихнула меня туда полностью, не обращая внимая на мои стенания.
    - Веди себя тихо, дорогая, - сказала она и исчезла из поля зрения.
    Я попыталась приподняться и сесть, но это мне не удалось, и я тихо застонала от отчаяния, бессильно упав на мягкое покрывало. Неужели это все на самом деле происходит? Неужели она увезет меня отсюда в багажнике?! Но это жесть! Я не хочу! Не хочу!!!
    Было слышно, как открылась одна из дверей, потом захлопнулась вновь, и вскоре Настя снова появилась надо мной. К руках у нее был розовый шарик на ремешке и моток черного бондажного скотча. Скотч она бросила на пол багажника и наклонилась поближе.
    - Открой ротик! – сказала она, в то время как я в страхе попыталась отползти от нее подальше.
    - Насть, прошу тебя! – снова взмолилась я. – Не надо шарик! Я заткнусь и буду молчать! Обещаю!
    - Не верю я твоим обещаниям, - сказала она, заставив меня разомкнуть челюсти и ловко загоняя шарик мне в рот.
Я приглушенно зарычала от возмущения и с чувством безысходности посмотрела ей в глаза, пытаясь хотя бы взглядом выразить свой протест против всего этого.
    - Не нужно стрелять в меня своими глазками, - произнесла она, затягивая ремешок. – Твой вид только сильнее раззадоривает меня! А нам еще ехать домой!
    Она взяла скотч и принялась связывать мои ноги, чему я уже не стала сопротивляться. Какой смысл? Это все уже бесполезно! У Насти отказали последние тормоза… Впрочем, и у меня тоже, раз я сейчас здесь и в таком вот положении.
    Покончив с последними приготовлениями, Настя довольно оглядела результаты своих стараний и уложила меня поудобнее.
    - Ну что, затихла? – улыбнулась она, поцеловав меня в щечку. – Можешь попытаться расслабиться и немного поспать. Нам пора ехать.
    На эти ее издевки я никак не отреагировала и закрыла глаза, давая понять, что ничего она больше от меня не дождется. У меня была очень маленькая, последняя надежда, что она сейчас хотя бы частично освободит меня и посадит в салон. Но нет… Багажник закрылся, и вскоре я почувствовала, как запустился двигатель машины, и как она трогается с места… Надежда испарилась окончательно.
    Проклятье! Пусть только выпустит меня отсюда! Пусть только освободит, и тогда… Но что тогда?.. Я что-то смогу с ней сделать? И захочу ли я этого? Я сама отдала себя в ее руки… И почему мне каждый раз приходится себе об этом напоминать! Пора бы уже привыкнуть…
    Но противоречивые чувства мучили меня еще долго. Очень хотелось злиться, пытаться кричать и как минимум расцарапать обивку каблуками. Но насчет последнего я очень быстро передумала. Артем-то здесь причем? Он вряд ли в курсе, для каких целей Настя взяла у него машину с таким багажником!
    Счет времени и ощущение реальности быстро потерялся в этом почти замкнутом, полутемном пространстве. Спустя полчаса, или около того, я уже вообще с трудом соображала, что происходит, и та самая клаустрофобия, о которой Настя вскользь упомянула, похоже начинала понемногу проявляться. Мне было страшновато и одиноко, и очень хотелось кричать.
    Впрочем, Настя вела машину очень осторожно. Даже аккуратнее, чем обычно. И это позволило мне понять, что я, как минимум, считаюсь очень хрупким и ценным грузом. Ну что сказать… Хоть это немного радует!
    То, что мы приехали домой, я поняла, когда машина остановилась окончательно и двигатель затих. Хлопнула водительская дверца, после чего багажник открылся, и я смогла разглядеть в полутьме Настино лицо.
    - Ты жива? – спросила она, склоняясь надо мною. – Ну как тебе поездочка?
    Ответить я ничего не могла, да и не собиралась. Лишь приподнялась, насколько это вообще было возможно, и сверкнула в ответ глазами. Увы, или она плохо меня воспитывала, не развив достаточную степень смирения, или же это попросту было невозможно. В любом случае, я безмолвно выразила свое недовольство с твердым намерением игнорировать ее и дальше, пока это будет в моих силах.
    Настя тем временем освободила мне ноги, притянула к себе поближе и заставила сесть на краю багажного отделения. Я сразу отвернулась в сторону, не желая смотреть ей в глаза.
    - Можешь не стараться, - произнесла она, усмехнувшись. – Я и так вижу, что ты не в восторге. Однако тебе стоило бы немного унять свою строптивость. Помни о своем положении и своих собственных словах. Может хочешь взять их обратно?.. Вставай!
    Коротко глянув на нее, я встала на ноги, с трудом нащупывая скованными руками опору позади себя. Но Настя поддержала меня, и, взяв меня под руку, повела к дому. Здесь, в ее саду, закрытом глухим и достаточно высоким забором, я уже не слишком опасалась, что кто-то может увидеть все происходящее.
    В холле Настя остановила меня, достала ключи и расстегнула наручники на моих запястьях, а затем освободила мой рот от кляпа. После этого она приказала мне отправляться в душ.
    Не то чтобы я была намерена послушно выполнять ее распоряжения, но это приказание по счастливой случайности совпадало с моим собственным желанием немного освежиться и прийти в себя. И потому я, не говоря при этом ни слова, сняла пальто, разулась и направилась к лестнице, ведущей наверх, чувствуя на себе при этом пристальный Настин взгляд. Готова поклясться, что она довольно улыбалась!
    За эту выходку я собиралась игнорировать ее, не опасаясь ни обид, ни наказаний. Ну не получалось у меня преодолеть остатки чувства собственного достоинства! И маленькое принудительное путешествие в багажнике казалось мне ужасно оскорбительным по отношению ко мне. Скорее всего в ближайшее время я передумаю, изменю свое мнение и возьму себя в руки, вспомнив, кто из нас Хозяйка, а кто нижняя, отчасти безвольная и старающаяся быть послушной… Но сейчас никак не удавалось направить свои мысли в эту сторону. Права она, вероятно – нижняя из меня никакущая…
    После душа я пришла в спальню, завернутая в полотенце и с влажными, растрепанными волосами. Настя уже была там и готовила кровать ко сну, и я, не обращая на нее никакого внимания, прошла к гардеробу, вынула из ящика трусики и мягкий ночной топик. Сбросив полотенце, я оделась здесь же а потом все так же безмолвно и невозмутимо направилась к выходу с явным намерением провести ночь в соседней комнате.
    Настино терпение, по-видимому, было исчерпано, и она произнесла негромко, но отчетливо, когда я была уже на пороге:
    - Ксения, остановись!
    Я никак не отреагировала на это и продолжила свое движение, выходя в коридор и направляясь к входу в «розовую» спальню. Но Настя была не из тех, кто позволяет проигнорировать прямой приказ. Она быстро нагнала меня и больно схватила за волосы.
    Невольно вскрикнув, я схватилась за ее руку в надежде вырваться и повернулась, чтобы послать ей убийственный взгляд! Но она уже повела меня обратно в спальню со словами:
    - Черт тебя возьми! Ты когда-нибудь научишься слушаться или нет?!
    Я лишь прорычала что-то невнятное в ответ, а после этого она уже затащила меня в комнату и толкнула на кровать. Наконец я смогла встретиться с ней взглядом. В моем была решимость и воля к сопротивлению. Но в ее взгляде решимости было побольше… И я слегка ужаснулась того, что она сейчас вдруг снова возьмет и потеряет над собой контроль.
    - На что поспорим, что ты через пять минут уже перестанешь всем своим видом показывать свое недовольство и обиду? – спросила она, приближаясь ко мне и быстро переворачивая меня на живот.
    Я только успела охнуть перед тем как уткнуться носом в подушку, а она уже оседлала меня сверху, прижав к кровати, и покрепче обхватила мои ноги…
    Вот тогда я подала голос. Вернее завопила и задергалась, пытаясь вырваться, и понимая, что она собирается сделать! А подушечки ее пальцев уже коснулись моих ступней… О господи, лучше бы она била меня ремнем! Щекотки я боялась просто панически!
    Никаких не через пять, а спустя всего полторы или две минуты я сквозь смех и слезы молила о пощаде и уверяла, что согласна уже на все, что только будет ей угодно! А она все не унималась и решила, по-видимому, довести меня до истерического исступления!
    - Так-то лучше, - довольно проговорила она, прекратив наконец щекотку и поднимаясь, оставив меня на кровати всхлипывающую, едва дышащую и совершенно обессиленную.
    Она куда-то отошла, а я тем временем постаралась успокоиться и снова научиться нормально дышать. Настя безжалостна и неумолима! Даже не применяя ко мне силы и не причиняя боли, она все равно найдет способ поставить меня на место! Может быть мне просто пора смириться?.. По крайней мере сил на сопротивление не осталось ни капли.
    Когда я немного пришла в себя и села на краю постели, Настя вернулась ко мне с комплектом блестящих оков, замочками и парой недлинных, сантиметров по тридцать, цепочек. Настроена она была вполне серьезно, но по ее ехидной, но все же милой улыбке я поняла, что она не слишком злится на меня за мою строптивость и довольна произведенной экзекуцией.
    - Успокоилась? – сказала она, присев рядом со мной.
    Я торопливо кивнула, опасаясь как бы вдруг ей не пришло в голову продолжить подобного рода воспитательные меры в самое ближайшее время.
    - На тебя даже не подуешься вдоволь… - пробормотала я, поежившись и обхватив себя руками. – Ну где справедливость в этом мире?!
    - Ты думаешь, что имеешь хоть малейшее право дуться на меня? – рассмеялась она, бросив все принесенное на одеяло между нами. – Ксюшик, щекотать тебя настолько приятно и легко, что я готова делать это каждый день. И даже не по одному разу!
    - Нет, нет! Не нужно! – с еще большей поспешностью выпалила я, подняв руки и помотав головой. – Мне хватило, правда! Больше никаких надуманных обид на мою Хозяйку!
    - Вот и славно, - отозвалась она одобрительно. – Ну а теперь, раз уж ты все равно ни завтра, ни в ближайшее время никуда не собираешься, я займусь тобой, моя девочка. С этого момента ты под домашним арестом за свой возмутительный побег. Тебе это понятно?
    Я кивнула по возможности с не очень угрюмым видом.
    - Только от твоего поведения будет зависеть, насколько заключение будет суровым, - продолжала она. – Это, надеюсь, тоже разъяснять не нужно?
    - Не нужно, - улыбнулась я в ответ и с готовностью протянула ей руки. – В минуты опасности для собственной задницы я отличаюсь умом и сообразительностью.
    Настя снова рассмеялась.
- Вот так значительно лучше! – сказала она, надевая поочередно на каждое мое запястье по браслету. - Пожалуй, из тебя еще выйдет толк. К тому же в заключении ты наконец сможешь выспаться и восстановить свои силы, чем до этого столь упорно пренебрегала. Неправда ли?
    - Если ты будешь настолько благосклонна и позволишь мне хоть иногда спать, то разумеется, - ответила я с кротостью, но взглянула при этом на нее немного заигрывающе.
    Она покачала головой, соединяя мои ручные кандалы цепочкой и застегивая все замки.
    - Не меньше восьми часов сна в сутки, Ксения! – произнесла она. – И только потом все остальное!
    - Как прикажешь, - согласно отозвалась я. – Я буду послушной и терпеливой, обещаю.
    - Посмотрим, - сказала Настя, недоверчиво прищурив глаза. – Твои обещания подобного характера часто слишком размыты и редко выполняются. В этом я могла убедиться.
    - Я очень хочу исправиться! – воскликнула я вполне искренне. – Ты только не злись на меня, пожалуйста…
    - Надеюсь, что у меня больше никогда не будет серьезного повода для этого, - она немного помолчала, и глаза ее слегка погрустнели. Но через минуту она все же сумела отойти от своих печальных мыслей и снова повернулась ко мне с улыбкой: - Меня радует твое стремление. Правда!
    Тогда и я улыбнулась, отодвинувшись чуть подальше и вытянув ноги, чтобы с готовностью позволить украсить браслетами свои лодыжки. Пусть делает все, что пожелает. Только бы не грустила, не разочаровывалась во мне и не злилась… Ведь я люблю ее! Очень!.. Ну прокатилась я по ее милости в багажнике, и что? С кем не бывает!
    Через пару минут она поднялась на ноги и, оглядев меня, сказала:
    - Ты очаровательна. И так я буду уверена, что ты уже не убежишь!
    - Насть, у меня и в мыслях не было… - начала я, но она подняла руку.
    - Эти мысли появляются у тебя слишком внезапно, - усмехнулась она, прерывая меня. – Все, Ксюшик, сейчас ты будешь отдыхать.
    - Прямо здесь? – спросила я. – Мне снова можно спать в твоей постели?
    - Да, ты будешь спать здесь.
    - Это значит, что ты совсем не злишься? – улыбнулась я. – Или тебе просто нужна еще одна гарантия от моего возможного побега?
    - Ксения, ты слишком много болтаешь! – она погрозила мне пальцем. – Просто ложись и все! Я скоро присоединюсь к тебе. Нужно подготовить кое-что – завтра рано утром я должна отъехать по делам.
    Я уже начала забираться под одеяло, но при этих словах остановилась и немного беспокойно посмотрела на Настю:
    - Уедешь? Надолго?..
    - Нет, - успокоительно отозвалась она. – завтра же и вернусь.
    - Но… - проговорила я слегка смущенно. – Ты оставишь меня тут одну? Прямо вот так?..
    - А что тебя тревожит? – она снова повернулась ко мне с озорным блеском в глазах.
    - Ну… - замялась я и пожала плечами: - А если кто-то приедет?..
    - В не столь далеком прошлом для тебя, помнится, это не было такой проблемой! Или я ошибаюсь? – она вопросительно приподняла бровь.
    - Насть, ну это был ужасный косяк… - пробормотала я.
    - А на мой взгляд – очень даже забавный! – ответила она и снова продолжила собирать с комода какие-то свои бумаги. – Никто не должен приехать, не переживай. А все свои звонки можешь на завтрашний день переадресовать мне, и я что-нибудь придумаю… Или у тебя есть что-то настолько личное, что ты…
    - Нету, Насть! – воскликнула я, чувствуя, как в ее голосе появляется легкая язвительность.
    - Ладно, где твой телефон? – спросила она, подходя к постели.
    - В сумочке…
    - Отлично.
    Я вздохнула с полной покорностью судьбе, а она быстро сходила за моей сумочкой и вернулась с ней в спальню. Бесцеремонно вытряхнув ее содержимое прямо на кровать, Настя вдруг замерла. Кроме телефона, всяческой косметики и прочей мелочи на одеяло выкатилась маленькая пластиковая баночка с моим успокоительным.
    - Что это?.. – спросила она, подняв баночку и недоуменно взглянув на меня. – Тут ничего не написано… Ксю, ты принимаешь таблетки?
    - Это мне прописали… - проговорила я смущенно. – Просто легкое успокоительное и все.
    - Успокоительное? – она присела рядом со мной и вгляделась в мои глаза. – С тобой снова было что-то не в порядке?
    Я помолчала и инстинктивно попыталась обхватить себя руками, но длины цепочки для этого не хватило.
    - Понимаешь… - тихо сказала я, отведя взгляд. – Не получалось нормально спать… Нервы были напряжены, мучали всякие кошмары, рассудок слегка мутился… Я ходила к врачу, и мне прописали это лекарство. Там ничего серьезного! Простое успокоительное, правда! Отпускается в любой аптеке без рецепта даже. Нет этикетки, потому что это всего лишь десятидневная порция! Если нужна упаковка, то она вон там, в ящике! – я беспокоилась, что Настя может разозлиться, и это вселило в меня некоторое отчаяние.
    Но Настя лишь придвинулась поближе, положив руки мне на колени.
    - Почему ты не сказала мне? – мягко спросила она. – Давно все это?..
    - Не очень давно – с середины лета… - отозвалась я, осмеливаясь наконец посмотреть на нее. – Мне не хотелось беспокоить тебя такими пустяками. Сейчас все уже намного лучше! Просто эта авария… А потом расследование, да и все остальное… Это был очень сильный стресс. Потому я снова начала принимать эти таблетки. Они вроде бы неплохо помогают.
    Настя тоже помолчала, с печалью и сочувствием в глазах глядя на меня. Мне казалось, что она борется с желанием немедленно отчитать меня за то, что я ничего ей не рассказала. Но все же теплый свет ее глаз победил искорки недовольства, и она произнесла:
    - Ксения… Мне очень важно, чтобы ты была в порядке! Понимаешь?
    - Да, - кивнула я с грустью. – Я знаю, Насть… Ты всегда так берегла меня… Не злись из-за того, что я не говорила! Я маленькая неблагодарная дурочка…
    Она закусила губу и покачала головой.
    - Нельзя было так поступать с тобой, когда… Когда ты пыталась уехать… Мне ужасно жаль, Ксю! Ты должна простить меня…
    - О чем ты вообще? – воскликнула я с живостью и схватила ее руки. – Мы давно забыли об этом! Слышишь?!
    - Да, – отозвалась она и постаралась улыбнуться в ответ. – Да, разумеется… Ты права, не будем больше об этом… Ложись уже, Ксюшик, тебе пора отдохнуть, - и она помогла мне укрыться одеялом.
    Затем, поцеловав меня в щеку, она встала, притушила свет и продолжила собираться. Ну а я некоторое время наблюдала за ней из-под полуопущенных век. Сейчас было ощущение, что все наконец стало на свои места. Настя все та же – строгая, но чувственная и совсем не холодная. Находиться с ней рядом было самым большим счастьем в моей жизни. Ей я могла отдать себя всю целиком, лишь не хотелось нагружать ее своими проблемами и только. Она переживает, она беспокоится за меня слишком сильно. Намного сильнее, чем может это показать. И я тоже должна оберегать ее… Быть может у нее и стальные нервы, но сталь – не эталон прочности. Это всего лишь красивое сравнение.
    Размышляя обо всем этом я уснула. Крепко, без сновидений. Возможно крепче и спокойнее, чем когда-либо раньше.

0

30

***
    Когда я открыла глаза, за окном уже давно рассвело. Пошевелившись и повернув голову, я отметила, что нахожусь в кровати одна – Настя, как и говорила, уже уехала по своим делам.
    Я протянула руку, чтобы взять с тумбочки свой телефон, но у меня не получилось этого сделать. Черт возьми! Я уже совсем перестала ощущать на себе эти штуки… Приподнявшись, я села и, откинув одеяло, со вздохом оглядела свои скованные руки и ноги. Все это конечно очень секси, но только не в гордом одиночестве! У Насти свои методы в воспитании, но я не была уверена, что смогу долго так протянуть, если она каждый день станет оставлять меня одну вот так.
    Жаль, что она уехала. Сейчас я с удовольствием приготовила бы ей кофе, чтобы принести прямо сюда, в спальню… А после этого был бы сладкий утренний секс, который на весь день зарядил бы обеих прекрасным настроением и энергией! Но увы…
    Дотянувшись до телефона, я взглянула на экран и ахнула – одиннадцать часов! Ну ничего себе поспала!
    Я снова позабыла о своих цепях и соскочила с кровати, едва не растянувшись на полу! Вот черт, надо быть аккуратнее!.. Контролируя каждое свое движение, я направилась на кухню.
    Когда я с осторожностью спускалась по лестнице, внизу показалась Мальвинка. Удивленно муркнув, она уселась на самой последней ступеньке, обернув хвост вокруг лапок, и с интересом уставилась на меня, забавно склонив голову.
    - Хватит пялиться! – сказала я ей, спустившись наконец вниз. – Как будто ты раньше этого не видела!
    Услышав мой голос, она вскочила и пошла за мной.
    Придя на кухню, я налила воду в турку, засыпала кофе и поставила на огонь. Кошка крутилась под ногами, урча и подергивая хвостиком, и я все время боялась споткнуться об нее.
    Когда я наполнила ее миску, она немедленно принялась завтракать с большим аппетитом.
    - Хорошо, что меня пока не заставили есть из такой же мисочки рядом с тобой, - проговорила я, глядя на нее. – Вот это тебя точно бы позабавило.
    Мальвина и ухом не повела, и я вернулась к своему кофе.
    После легкого завтрака, я подумала, чем можно было бы заняться в томительном ожидании возвращения Насти, но в голову как-то ничего не пришло. И почему она не взяла меня с собой в свой офис? У нее ведь наверняка есть закрытый кабинет, в котором можно было бы заняться чем-нибудь очень классным… Ох, нет! Лучше о таком не думать, иначе я здесь просто сгорю от возбуждения! А оно проявлялось все настойчивее. Я была совсем одна, ничто сейчас не терзало меня, и как-то само собой получилось, что я невольно обратила все свои мысли на самые откровенные фантазии! Ведь не просто так Настя посадила меня под домашний арест. Вечером она наверняка устроит что-то очень сексуальное и хочет, чтобы я основательно подзавелась к тому времени! Но ждать было невыносимо!
    Долго так продолжаться не могло. Настя очень не любила, когда я ласкала себя… Если это происходило не на ее глазах, ну или хотя бы не тогда, когда она могла меня слышать. Однако сейчас я чувствовала, что соблазн слишком велик и не поддаться ему было выше моих сил!
    Я добралась до гостиной, уронила свое тело на диван, и руки сами собой потянулись под трусики… Там уже было влажно и горячо!
    «Не смей, маленькая извращенка!» - сказала я сама себе. – «Не смей делать этого! Она запретила, ты же помнишь!»
    Заколебавшись в сомнении, я остановилась, чувствуя, что мне становится ужасно жарко. Настя ведь все равно не узнает! Вряд ли она сейчас внезапно войдет в комнату и застанет меня за этим занятием.
Лишь одна мысль все еще удерживала меня – Настя запретила мне это делать, и я послушно пообещала держать себя в руках даже если будет совсем тяжко! Она разумеется не узнает, но обещание будет нарушено, будет нарушен ее строгий запрет. А покориться ей настолько, чтобы не ослушаться даже в такой маленькой прихоти, казалось мне очень заманчивым. Иначе я просто не пообещала бы тогда…
    С невероятным усилием над собой, я со стоном убрала руки и закрыла ладонями лицо. Так я дойду до безумства! Слишком внезапно я ощутила сладкий и желанный покой, слишком резко исчезли все мои мысли и проблемы. Ну или я попросту запретила себе думать о них. В любом случае, ничего, кроме единения со своей очаровательной возлюбленной я сейчас больше не желала.
    Надоело все вокруг! Мне нужна только она, и все! Может быть позвонить ей? Позвонить и сказать, что очень жду ее. И очень люблю! И хорошо бы как-нибудь подготовиться к ее приезду, сделать для нее что-нибудь приятное, приготовить ужин, привести себя в порядок. Но ведь я даже не могу переодеться!.. Впрочем, разве это важно?
    Встав на ноги я отправилась в спальню, где оставался мой мобильник. Придя туда и взяв его в руки, я с удивлением обнаружила, что пока была внизу кто-то уже успел мне позвонить – на экране светился пропущенный вызов. Номер был незнакомым.
    Странно. Судя по всему, Настя так и не переадресовала звонки на себя прошлым вечером. Но кто звонил?
    Немного поразмыслив, я оставила телефон и принялась застилать постель. С некоторым трудом справившись с этой в общем-то легкой задачей, я решила по возможности прибраться в спальне и подумать над тем, какой ужин приготовить. Если кто-то хотел до меня дозвониться и это было хоть сколько-нибудь важно, то наверняка еще перезвонят. Меня сейчас это не слишком беспокоило.
Но через четверть часа, когда я укладывала белье в ящик гардероба, снова послышался звонок, заставивший меня оглянуться. Конечно это был мой телефон.
    Я поднялась с колен и поспешила к кровати, в надежде, что это Настя. Из-за своей торопливости я снова едва не рухнула на пол.
    Схватив телефон, я обнаружила, что это не Настя. На экране был все тот же незнакомый номер.
Беспокойно вздохнув, я поднесла телефон к уху и, стараясь не зазвенеть цепью от наручников, ответила:
    - Да… Я слушаю…
    - Ксения! – послышался в динамике вроде бы знакомый, глуховатый и слегка хриплый мужской голос. – Это вы?
    - Это я…
    Мне никак не удавалось идентифицировать этот голос, но звонивший уже опередил меня:
    - Брагин вас беспокоит. Вы можете сейчас говорить?
    Ну точно, вот кто это! Я облегченно вздохнула, и при этом цепь на руках предательски звякнула. Я поморщилась, мысленно проклиная свое неловкое положение.
    - Да, да, - произнесла я, боясь пошевелиться. – Теперь я вас узнала… А откуда у вас мой номер?
    - Один известный вам профессиональный планерист любезно поделился. Надеюсь, вы не сочтете это бестактным.
    - Ах вот оно что… - пробормотала я.
    - Мы так и не смогли с вами вчера переговорить, - продолжил он. – Вам стало плохо после заседания, и вас увезли. Как вы себя чувствуете?
    Я постаралась взять себя в руки, сделала осторожный вдох и ответила:
    - Спасибо за ваше беспокойство, мне уже лучше. Я просто очень долго не спала. О чем же вы хотели поговорить? Или это не телефонный разговор?
    - Кхм… Собственно нет… - протянул он. – У меня есть для вас предложение.
    - Вот как? – недоуменно произнесла я. – Что же это за предложение?
    - Вы заинтересовали Комитет в качестве специалиста, - сказал он. – И я решил предложить вам должность эксперта-расследователя в своем отделе.
    Эти слова удивили меня настолько, что я умолкла и не знала, что сказать в ответ. Предложение было неожиданным, и это меня смутило.
    - Ксения, вы здесь? – послышался в динамике голос Брагина.
    - Да, я здесь, извините… - отозвалась я. – Просто не ожидала услышать что-то такое. Моя специализация не совсем подразумевает расследования…
    - Разумеется, вы пройдете специальное обучение для повышения квалификации, - сказал он. – Ваши знания позволят вам это сделать без особых трудностей. Так что вы скажете?
    - Признаться, мне трудно что-то сейчас ответить, - отозвалась я. – Знаете, все эти события… Они немного вывели меня из равновесия. Не уверена, что хочу продолжать какую-либо работу в этой сфере.
    - Я вас понимаю, Ксения. И потому не стану требовать ответа прямо сейчас. Просто подумайте. Я уверен, все это вам по силам.
    - Спасибо вам за предложение… - произнесла я. – И за доверие. Я обещаю подумать.
    - Хорошо, - сказал он и, немного помолчав, добавил: - Должен также заметить, что вами интересовались коллеги из Национального агентства. По тому же самому вопросу. Скрывать не стану – там, вполне возможно, перспектив побольше. Включая более высокое жалование и получение гражданства. Однако я взял на себя смелость первым высказать вам это предложение. Потому решение останется за вами.
    Вот оно даже как. Стоило всего раз засветиться в их ведомстве, и я уже всем известна. Впрочем, все это из-за шумихи с аварией… Что они во мне такого увидели? Может думают, что теперь каждая авиакомпания или фирма-производитель будут в страхе и ужасе дрожащими руками предоставлять исключительно достоверные данные лишь при одном моем появлении? Очень сомнительно.
    - Спасибо, - отозвалась я и губы мои тронула улыбка. – Я непременно подумаю. Ничего более определенного сейчас ответить, к сожалению, не могу.
    - Вам спасибо, Ксения. Вы нам очень помогли. Всего хорошего. Буду ждать вашего ответа.
    - До свидания, - ответила я. – Уведомлю вас в любом случае. Вне зависимости от принятого решения.
    - Хорошо, до связи.
    Я опустила руки, отложив телефон, и некоторое время сидела неподвижно и в задумчивости. Занятно все складывается. Только вот я действительно не знала, что мне делать. Этот короткий разговор резко оборвал мои мысли совершенно иного характера, и я чувствовала себя несколько опустошенной и растерянной. Предложение свалилось, как снег на голову.
    Собрав наконец мысли в кучу, я пошла на кухню, чтобы заняться приготовлением ужина. Приедет Настя, я все ей расскажу и спрошу у нее совета. Что-то я совсем потеряла возможность, да и желание принимать ответственные решения самостоятельно.
***
    Настя вернулась около шести часов вечера. Я вышла к ней навстречу в холл не в таком, вероятно, радостном возбуждении, о котором думала сегодня днем. Но при всем этом я была несказанно рада видеть ее!
    - Настя… - прошептала я, прижимаясь к ней и закрывая глаза.
    Боюсь, что все это выглядело так, будто мы встретились после годичной разлуки.
    Она в недоуменном восторге заключила меня в объятия и произнесла на ушко:
    - Моя маленькая Ксюша… Ты настолько соскучилась в своем одиночестве?
    - Этого не передать, - отозвалась я, прижимаясь к ней посильнее. – И словами описывать бесполезно. Я ужасно томилась без тебя!
    - Ну вот, я здесь! – отозвалась она. – И я тоже очень рада тебя видеть, моя милая. Ты позволишь мне раздеться?
    - Я даже помогу тебе в этом, если ты разрешишь, - ответила я, отступая на шаг.
    Я приняла от нее пальто и повесила на вешалку, а потом, когда она уселась на пуфик, чтобы разуться, сама расстегнула и сняла с нее сапоги.
    - Ксюша, ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Настя, взяв меня пальцами за подбородок и приподнимая мою голову.
    Она желала видеть мои глаза, чтобы понять, что творилось в моих чувствах. Скрываться я не стала и встретилась с ней взглядом.
    - Я чувствую себя прекрасно, моя Госпожа, - ответила я почти невозмутимо и с покорной улыбкой.
    - Нечасто мне удается видеть тебя такой, - сказала она. – Все в порядке? Я не могу поверить, что несколько часов заключения в одиночестве могли тебя изменить.
    - Все хорошо, - ответила я по возможности уверенно. – Я знаю, как тебе все это приятно, и мне доставляет невероятное удовольствие делать для тебя что-то подобное… Неужели похоже, что я лукавлю или притворяюсь?
    - Вовсе нет! – ответила она, протягивая мне руки и помогая подняться. – Я лишь хотела узнать причину твоего поведения. Оно достойно похвалы, я довольна, правда! Однако ты все равно не скроешь, что тебя что-то беспокоит!
    Улыбнувшись, я покачала головой:
    - Я и не собиралась от тебя что-либо скрывать. Всего лишь думала поделиться чуть позже, в спокойной обстановке, когда мы сядем ужинать… Или Ваше Величество не голодны?
    - Голодна, - сказала она. – Мне не удалось пообедать, но я была уверена, что ты что-нибудь приготовишь для нас на вечер. Рада, что не ошиблась.
    - А разве могло быть иначе? – произнесла я смущенно. – Может я и не самая лучшая нижняя, но голодной я тебя никогда не оставлю! Быть может ты желаешь переодеться? А я пока накрою на стол…
    По-видимому все соответствовало Настиным ожиданиям. Она была в восторге! Это я отметила по ее сияющим от удовольствия глазам.
    - Разумеется, - ответила она. – Я скоро вернусь.
    Настя поднялась наверх, а я отправилась в столовую, чтобы сервировать ужин.
    Спустя четверть часа, когда все уже было готово, Настя спустилась ко мне в изящном коктейльном платье и в туфлях на высоком каблуке. Я восхищенно воззрилась на нее, когда она вошла в столовую.
    - Моя Госпожа выглядит просто прелестно… - тихо промолвила я, с некоторым сожалением осознавая, что сама похожа непонятно на что.
    Впрочем, если она желает, чтобы я ужинала с ней в одном лишь нижнем белье, это ее законное право. Моя неловкость была чисто инстинктивной, и я быстро подавила ее.
    - Очень рада, что тебе нравится, - сказала она, усаживаясь на стул. – Так и что же здесь у нас?
    - Я приготовила твою любимую форель в винном соусе. На десерт – фруктовый салат с ванильным мороженым. Но его я подам чуть позже. Боюсь, что растает…
    - Очень хорошо! Садись же!
    Я послушно уселась напротив, и мы приступили к ужину. Как я и думала, ни малейшего намека на то, чтобы освободить меня и дать мне возможность переодеться. Такова была ее воля, и я не намерена была этому противиться. Напротив, я постаралась вести себя как можно более естественно. А ее похоже очень позабавило, как я, опустив глаза и с некоторой неловкостью взялась своими скованными руками за столовые приборы. Это было заметно по ее легкой улыбке. Отдаленное чувство протеста вновь вспыхнуло во мне. Вспыхнуло и тут же пропало.
    - Очень вкусно, - сказала Настя спустя несколько минут. – Ты вообще меня сегодня приятно удивила.
    - Спасибо, - скромно отозвалась я. – Наибольшим трудом было дождаться твоего приезда…
    - Но ты дождалась, - сказала она, ободряюще кивнув мне. – Молодец, не думала что ты продержишься. Ведь раньше я не оставляла тебя так…
    - А что я, по-твоему, могла поделать?! – легкий протест все же вырвался наружу, о чем я тут же пожалела. Это нарушало тот гармоничный образ, который я наконец сумела принять.
    - Ну как минимум я ожидала одного или даже нескольких звонков со слезными стенаниями о том, что ты так больше не можешь, - рассмеялась она в ответ.
    - Очень хотелось позвонить, - призналась я, взглянув на нее. – Но жаловаться не собиралась, клянусь! Мне лишь хотелось услышать твой голос…
    - Я верю тебе. И восхищена твоей выдержкой! Ты делаешь успехи, Ксения!
    - Госпожа слишком любезна, - отозвалась я, снова опуская глаза.
    - Ладно, Ксю, - голос ее вдруг посерьезнел. – Расскажи теперь, из-за чего тревога снова поселилась в тебе. Ведь это видно по твоим глазам.
    Я взглянула на нее и заколебалась на мгновение.
    - Это не тревога, - сказала я, немного помолчав. – Я всего лишь в небольшом замешательстве.
    - Ты хочешь поделиться этим?
    - Да, - произнесла я со вздохом. – Я не знаю, что делать.
    - Неужели Ксения Касаткина решила спросить моего совета по какому-то вопросу?! – саркастически воскликнула Настя, но тут же взяла себя в руки и добавила спокойным тоном: - Так в чем же дело? Объясни, я жду.
    - Мне сегодня звонили из авиационного комитета, - проговорила я, теребя пальцами уголок салфетки.
    - И что же? – с интересом спросила она.
    Я помедлила и сказала негромко:
    - Они предложили мне работу…
    - Вот как? – воскликнула Настя. – И кем же?
    - Следователем экспертного отдела, - отозвалась я еще тише.
    Ахнув, Настя воззрилась на меня в изумлении.
    - И ты говоришь об этом так, будто тебе вынесли смертный приговор?! – сказала она наконец. – Ксения, что с тобой такое?! Разве ты не рада этому предложению?
    - Я не знаю, - пожала я плечами. – Это странно и неожиданно. Я никогда не готовила себя к подобной работе… Но дело даже не в этом. После всего произошедшего я совсем не уверена, что смогу и дальше работать в сфере авиации… Вот как-то так. Понимаешь?
    - Отчасти понимаю, - протянула она в ответ. – Только почему ты вдруг решила все бросить? Годы обучения, стажировки, только подумай! Неужели все зря?.. Да и к тому же… Ты работала в очень крупной коммерческой компании – ну не получилось, что поделать. Так сложились обстоятельства… Но ведь сейчас у тебя появился шанс реально повлиять на что-то! Это совсем иная часть той сферы, о которой ты говоришь! Разве нет?
    Она сказала это с некоторой долей запальчивости, которой в ее речах обычно не наблюдалось. Посмотрев ей в глаза, я увидела искорки нетерпения и легкого недовольства.
    - Насть, ну на что я могу повлиять?.. – горько усмехнулась я.
    - Боже, и это говорит девушка, которая со скандалом подвела корпорацию «Боинг» под крупнейший штраф за всю ее историю! – воскликнула Настя, закатывая глаза. – Не какой-нибудь несчастный «Старбакс», а целый «Боинг»!.. Ксю, ты вроде выглядишь отоспавшейся. Или с твоим рассудком снова что-то не так? Ты хотя бы подумала прежде чем говорить!
    Ее колкий сарказм не был лишен здравого смысла, и я не смогла не улыбнуться.
    - Ты смеешься надо мной, да? – проговорила я.
    - Нисколько, - серьезно ответила она. – Тебе предоставили возможность реально повлиять на безопасность авиаперевозок. Неужели это ничего не значит для тебя? Ксю, ты какая-то странная…
Я поморщилась и помассировала пальцами слегка начавшие ныть виски:
    - Ты права, конечно… Возможно, я слишком погрузилась в собственные амбиции и эфемерные мечты… Значит, ты считаешь, что если я соглашусь…
    - …то это будет верным решением, - закончила она за меня. – Да, я так считаю, Ксения.
    Я с благодарностью взглянула на нее:
    - Мне было очень важно твое мнение… Я немного растерялась… Не считай меня бестолковой, пожалуйста!
    - Я и не считала, - ответила она. – Ты просто устала, моя девочка. Устала и действительно растерялась… Но ты не должна ничего бросать, слышишь? Ты слишком много достигла, чтобы сейчас от всего отказаться!
    Ну по крайней мере одна из нас оставалась рассудительной. Настины слова стали решающими для меня в моих сомнениях.
    - Тогда ты не будешь против, если я на следующей неделе съезжу туда, чтобы обсудить подробности? – спросила я, немного помолчав.
    - Нисколько, - ответила она. – Эти выходные ты проведешь со мной, а потом можешь со спокойной душой устраивать заново свою карьеру!
    Я вздохнула как можно более театрально и с напускной печалью в глазах произнесла трагическим голосом:
    - Ужасно то, что обломалась моя карьера горничной в твоем доме… Ах, я так мечтала об этом!..
    - Еще не поздно передумать, - она подмигнула мне.
    И ужин мы закончили уже в значительно более веселой обстановке. Настя принялась подшучивать надо мной и всячески провоцировать, чтобы я, потеряв терпение, наконец повела себя как-нибудь дерзко. Но это ей не удалось – я была спокойна и послушна, и стойко выдержала все ее задорные подколы. И она, по-видимому, осталась очень довольна моим поведением.
    Когда мы встали из-за стола, Настя притянула меня к себе и пристально взглянув мне в глаза, произнесла:
    - Надеюсь, в тебе больше не осталось никаких грустных мыслей?
    - О, совсем ни одной! – прошептала я на выдохе и прикрыла глаза, чувствуя, что одной рукой она крепко обхватила меня за талию, а другой легонько скользнула по моему бедру и задержала ее между ног.
    - Очень хорошо, - также тихо ответила она, продолжая сладко гладить меня, отчего я окончательно поплыла. – Это значит, что ты готова к продолжению этого прекрасного вечера?
    - Да… - с моих губ сорвался уже скорее стон нежели шепот. – Я готова на все…
    - Авантюристка… - сказала она, нежно касаясь кончиком носа моей щеки, а затем я ощутила такой же нежный и легкий поцелуй. – А не боишься произносить подобные слова?
    - Сейчас я ничего не боюсь, - отозвалась я. – Ты уже слишком завела меня, чтобы я могла ясно соображать.
    - Я сделаю все, чтобы твой страстный порыв еще долго не угасал, - ответила она и увлекла меня за собой.
    Мы поднялись в спальню. Она подвела меня к кровати и бесцеремонно толкнула на нее, через секунду оказалась сверху и, ухватившись за цепь моих ручных кандалов, завела мне руки за голову.
    В следующее мгновение ее губы уже слились с моими, и я с наслаждением ощутила во рту ее язычок. Какой же он сладкий, дерзкий и настойчивый… Меня уже сжигает изнутри неудержимое пламя… А она все продолжала крепко удерживать меня, не позволяя больше ничего, кроме этого страстного поцелуя.
    Когда она наконец оторвалась от меня, я приподняла веки и увидела перед собой горящие глаза голодной хищницы. По этому взгляду было ясно только одно – ни на какую пощаду можно не рассчитывать.
    - Освободи меня, - попросила я тихонько. – Освободи, и я помогу тебе раздеться…
    - Справишься и так! – отрезала она, заставляя меня приподняться.
    Я перекинула руки через ее голову, нащупала застежки платья и принялась размыкать их непослушными пальцами, а она тем временем тоже обхватила меня руками и впилась ногтями мне в спину. Я застонала, закусив губу… Предстояло маленькое безумие для нас обеих, и уже хотелось броситься в него со всей скорости, без каких либо промедлений! А здесь эти проклятые застежки!
    Избавив наконец Настю от платья и лифчика, я опустилась губами на ее шею, отчего она еще сильнее врезалась ногтями в мою кожу… О, я даже не буду против, если останутся следы! Пускай! Милые отметины от схватки в постели с этой бешеной кошкой! Они еще поболят пару дней, напоминая обо всем этом… Мне казалось, что я целую вечность не испытывала этого пленительного чувства сексуального безумия и безрассудства!
    - Подними руки, - потребовала она, собираясь высвободиться из моих объятий, потому как я все еще гладила ее спину и потихоньку подбиралась к трусикам.
    - Нет! – с дерзким и вызывающим видом я чуточку отстранилась и посмотрела ей в глаза. – Ты сама не пожелала снять с меня эти цепи. Теперь выбирайся, как хочешь! – я лишь сильнее обхватила ее за талию и потянула на себя, что, благодаря цепочке между браслетами, было не тук уж трудно.
    - Ах ты… - воскликнула она, стараясь сохранить равновесие в своем уже очень неловком положении. – Прекрати! Дай же ты мне выбраться, Ксю!
    Все же я снова оказалась спиной на мягком одеяле, а она – сверху надо мной, отчаянно пытаясь выскользнуть из моих объятий, которые я и сама не могла разомкнуть при всем желании.
    - Не отпущу! – сказала я, с удовольствием наблюдая за ее бесплодными попытками. – Ты попалась…
    Видимо поняв бесполезность своих действий, она замерла, прогнув спину и ухватившись руками за спинку кровати. Откинув с лица растрепавшиеся волосы, она сверкнула на меня своими зелеными глазами.
    - Ну и что? – спросила она, чуть задыхаясь. – Так и будем лежать друг на дружке? Может еще местами поменяемся?
    - Почему бы и нет? – отозвалась я с озорной улыбкой. – Настя, Настя, ты потеряла хватку, да?..
    При этих словах она издала что-то вроде приглушенного рычания, мгновенно приблизилась ко мне, и ее пальцы быстро сжали мои соски сквозь тоненькую ткань ночного топика! Я взвизгнула от боли и неожиданности…
    - Нечестно так! – закричала я, а она сжала мне соски еще сильнее и слегка выкрутила их в стороны, отчего я завопила уже совсем нечленораздельно и поспешила ослабить свои объятия, позволяя ей наконец выскользнуть на свободу.
    Настя слезла с меня и бросила мне такой разъяренный взгляд, что я поспешила выставить вперед руки:
    - Все, все! Я беру свои слова обратно!..
    - Ах ты маленькая дрянь… - проговорила она, снова склоняясь надо мной.
    - Прости меня! – пропищала я, вжимаясь в подушки и прикрывая руками горящую грудь. – Может мне просто ремня захотелось! Ну что ты сразу…
    - Получишь хорошего ремня, не переживай! А если так хотелось, то могла об этом просто попросить!
    - Ну так растерзай меня скорее за мою наглость, безумная стерва! – выпалила я, мгновенно меняя тон голоса, и вскинулась, оказавшись к ней лицом к лицу.
    Неслабая пощечина отправила меня обратно на мягкие подушки, так что я даже не успела испугаться или вскрикнуть. Я вообще была в опасной близости от края кровати и вполне могла бы улететь от этого удара на пол, если бы Настя тут же не схватила меня.
    Прижимая ладонь теперь уже к пылающей щеке, я с округлившимися глазами повернулась к Насте и встретила ее неумолимый и сверкающий взгляд.
    - Хочешь что-нибудь еще сказать? – поинтересовалась она, иронически склоняя голову и улыбаясь мне.
    - Пожалуй, что нет, - я отрицательно помотала головой. – Буду благодарна, если ты заткнешь мне чем-нибудь рот… Я совсем не умею держать язык за зубами…
    Она удовлетворенно кивнула и сказала:
    - Вот и умничка. Рада, что ты опомнилась… А теперь идем! Вставай, Ксения!
    Я послушно приподнялась, собираясь встать с кровати, но, по-видимому, слишком медлила, и Настя, больно схватив меня за волосы, резко прикрикнула:
    - Да шевелись ты! Сколько я буду тебя ждать?!
    Вскрикнув от боли, я заторопилась и поскорее поднялась на ноги… О, Настя! Ты совсем сходишь с ума! И я вместе с тобой! Меня сейчас разорвет в клочья! Боюсь, что мои несчастные трусики уже давно промокли между ног, если вообще не начали гореть…
    Настя повела меня из спальни по коридору в свою заветную «комнату пыток». Я нисколько не сопротивлялась. Головокружительная волна сексуального возбуждения вперемешку с мощным впрыском адреналина совсем сводила меня с ума. Я уже почти ничего не соображала и не хотела соображать! Я вообще забыла о существовании какого-то мира вокруг… Весь мир сейчас заключался во мне и моей неудержимой, жестокой, но очаровательной и невероятно желанной возлюбленной.
    Когда мы вошли в комнату, Настя подвела меня к стене с креплениями и кольцами, приказала опуститься на колени и снова завела мне руки за голову. Я услышала, как она прикрепила цепочку наручников к одному из колец при помощи карабина.
    Затем она отошла от меня и направилась к одному из шкафчиков у смежной стены. С трудом стараясь дышать более или менее ровно, я наблюдала за ней из-под опущенных ресниц.
Настя достала что-то звякнувшее из одного ящика и снова пошла в мою сторону, звонко стуча каблучками по гладкому полу. Увидев, что она держит в руках, я издала слабый и жалобный стон:
    - О боже… Только не это…
    Она принесла небольшие блестящие зажимы для сосков, соединенные тонкой цепочкой. Слишком хорошо зная, что меня ожидает, я зажмурила глаза и вся напряглась, даже задержав дыхание.
    Вот Настины шаги замерли возле меня, я почувствовала, что она склонилась ко мне, задрала кверху мой топик, обнажая грудь… А потом почти одновременно мои несчастные соски снова пронзило резкой, молниеносной болью!
    Я не выдержала и громко застонала, инстинктивно зашевелившись и пытаясь сбросить эти мучительные прищепки! Но Настя вновь схватила меня за волосы и сказала, склонившись к самому моему уху:
    - Что это за жалкие всхлипы и стоны? Ты совсем разучилась терпеть?! Самое время напомнить тебе, каково это!
    На моих глазах и правда уже проступали слезы, но через минуту или две боль затихла, стало немного полегче. Если особо не шевелиться и не дергаться, эту маленькую пытку вполне можно было вытерпеть.
    Тогда я подняла на Настю глаза и собралась что-нибудь ей сказать. Вовсе не дерзкое, нет! Просто что-нибудь, что и саму меня могло бы слегка приободрить. Но она не позволила мне этого. Как только я раскрыла рот, Настя тут же взялась пальцами за цепочку зажимов и немного потянула ее на себя. Резкая боль мгновенно проснулась снова, и вместо слов из моей груди вырвался лишь отчаянный крик, а по щекам заструились слезы…
    Все это немного прояснило мой перевозбужденный рассудок, и я было решилась попросить о пощаде, но Настя уже выпрямилась, возвышаясь надо мной. Она уже стягивала с себя трусики, которые, скользнув по ее бедрам, через несколько мгновений уже оказались на ее щиколотках. Высвободив из них ноги, Настя вплотную приблизилась ко мне и запустила пальцы в мои волосы.
    - Ты знаешь, что делать, - услышала я ее строгий и не терпящий возражений голос.
    Она немного раздвинула ноги, и я, подавшись чуть вперед, послушно и с нежностью заскользила язычком по ее бедру, от самой коленки, все выше и выше, пока не добралась до ее самого желанного и горячего местечка…
    Ласкать ее в таком положении было трудно, но я старалась изо всех сил, чувствуя, что она наконец начала получать чарующее, пьянящее удовольствие. Хватка ее пальцев на моих волосах слегка ослабла, и я поняла, что она довольна мной… Осознание этого, вместе с ощущением ее вкуса и огненного возбуждения, заставило меня забыть о ноющей боли от зажимов, о начинавших затекать от неудобного положения руках и шее… Я доставляла ей удовольствие! Что может быть слаще?
    Когда Настя уже не могла больше молчать и послышался ее тихий, с трудом сдерживаемый стон, я решилась усилить ласки. Но она вдруг отпустила меня, отступила на шаг и приложила руку к груди, унимая участившееся дыхание.
    Вот как?.. Она не желает сейчас кончить? Я приоткрыла глаза и взглянула на нее снизу вверх.
    Настя взяла себя в руки. Она снова подошла ко мне и отстегнула карабин от кольца, удерживавший мои наручники.
    - Хорошая девочка… - произнесла она, подарив мне очаровательную улыбку. – Я очень люблю когда ты стараешься!
    Мне снова не удалось ничего ответить, потому что она сразу же быстрым движением раскрыла и сняла зажимы с моей груди. О, как же я закричала… Я даже не узнала собственного голоса! Повалившись на пол, я сжалась в комочек, прикрыв скованными руками свою измученную грудь.
Дав мне несколько минут, чтобы прийти в себя, Настя помогла мне подняться, привлекла к себе, осторожно стерла слезы с моих щек и заглянула в мои глаза.
    - Надеюсь, это не все, на что ты была способна сегодня, - произнесла она негромко.
    - Вовсе нет… - поспешила ответить я, справляясь с отголосками боли и неровным дыханием. – Я готова продолжать… До глубокой ночи, до утра… Пока не лишусь сознания! Я готова, так и знай! – я попыталась вызывающе выпрямиться, что, впрочем получилось как-то не очень. – Тебе так просто меня не сломить! Я уже прошла твою школу, и мне нужно нечто большее…
    - Прекрасно! – сказала она. – Мне всего лишь необходимо было убедиться, Ксюшик.
    И она, звонко шлепнув меня по попке, повела меня к кровати. Мои коленки слегка подгибались, я чувствовала расслабленность во всем теле и сосредоточила остатки внимания на том, чтобы не запутаться в цепи кандалов за те несколько метров, что предстояло пройти до постели.
    Настя заставила меня улечься на живот на широком матрасе, покрытым черной латексной простыней. Затем она отошла от кровати, и я услышала, как она сбросила с ног туфли.
    Воспользовавшись предоставленной мне маленькой передышкой, я немного восстановила дыхание, готовясь и морально, и физически к новым вспышкам безумной страсти… Не знаю, как она способна столько вытерпеть, а я уже готова была кончить о любого, самого легкого прикосновения… Может оно только так казалось, но ощущение было очень сильным!
    Настя была уже босиком и подошла она совсем неслышно. Я даже вздрогнула, когда услышала прямо над собой ее голос:
    - Теперь мы можем продолжить…
    Приподнявшись и оглянувшись, я заметила в ее руках нашу розовую L-образную игрушку. Вот сейчас, похоже, я смогу покричать вдоволь и не стесняясь!
    Уже на кровати Настя встала на колени и, раздвинув ноги, ввела в себя короткую часть страпона, после чего взяла меня за талию, стянула с меня трусики до колен и заставила приподнять попку. Я повиновалась беспрекословно.
    А затем я ощутила, как она осторожно и не торопясь входит в меня… Я закусила губу и, вытянув вперед руки, стиснула в пальцах латексное покрывало. Ужасно хотелось взмолиться о том, чтобы она трахнула меня немедленно! Я уже и так вся текла от безумного желания! Но Настя не спешила… Мягким и аккуратными движениями она раздразнивала меня все сильнее и сильнее!
    И лишь тогда, когда я уже окончательно потеряла волю и терпение, готовая произнести какие-нибудь прочувствованные слова, она вдруг с силой вошла в меня целиком, и я закричала, едва не потеряв сознание…

Глава 17

Впереди в мутной пелене тумана виднеются габаритные огни автомобиля. Туман беспокойно клубится и извивается в причудливых формах от той скорости, с которой несется этот автомобиль по дороге.
    Я ничего не вижу, кроме этих огней и того освещения, которым подсвечена приборная панель моей «Снежинки». И мы летим сквозь эту непроглядную мглу в воздушном потоке впередиидущей машины. Пожалуй, это слишком опасно прижиматься так близко в условиях почти нулевой видимости и без возможности оценить состояние полотна под колесами.
    Впрочем нет, к трассе я более менее прислушалась – машину периодически встряхивает, подвеска гулкими ударами принимает на себя каждый дорожный шов. Тем более не стоит, вероятно, так гнать.
    Я никак не могу вглядеться в показания спидометра, но чувствую, что скорость очень высока. И я почти сразу осознала, что это сон – не чувствовалось ни рулевого колеса в руках, ни педалей под ногами. Лишь это ощущение скорости и тряска на плохой дороге.
    Похоже на уличные гонки… Только вот кто умудрился выбрать такое место и такое время?!
    Вдруг что-то происходит, и машину впередиидущего начинает быстро заносить на правый борт! Красные габаритные огни исчезают из вида, и в свете мои фар показывается черное крыло и бешено вращающийся хромированный низкопрофильный диск левого колеса на задней оси…
    Я инстинктивно и с усилием отправляю ногу на педаль тормоза, но ступня, не встретив ничего на своем пути, просто проваливается в пустоту!..

***
    Вздрогнув, я широко открыла глаза и огляделась. Вокруг была только тишина нашей спальни, уже освещенной неярким утренним светом, падавшим из частично занавешенного окна.
    Настя тихо спала рядом, раскинув по белоснежной подушке все еще сохранившие остатки завивки красивые локоны своих темных волос. Укутавшись в мягкое одеяло и повернув ко мне свое милое личико, она легко и неслышно дышала, и я невольно залюбовалась ею, такой умиротворенной и прекрасной в этой уютной безмятежности.
    Осторожно пошевелившись, я поморщилась. Ох, как ныло и стонало все тело после вчерашних развлечений! Что происходило к самому концу оргии, я уже припоминала с трудом. Кажется Настя привела меня в спальню уже совсем обессиленной, да и сама она тоже была крайне утомлена… Я даже не побывала в душе перед тем, как свалиться в кровать. Это я поняла по тому, что на мне до сих пор было мое белье и оковы, которых Настя так с меня и не сняла.
    Прикрыв глаза, я постаралась снова уснуть, но уже ничего не получилось. Утро, похоже, было ранним, но я неожиданно для себя чувствовала себя уже вполне отдохнувшей.
    Через некоторое время мне наскучило просто так лежать, и я начала подумывать над тем, как бы мне по-тихому выбраться из постели, не разбудив при этом Настю. Размышляя об этом, я вдруг припомнила, что мне вроде бы что-то снилось? Но что?.. Ах да, какая-то уличная гонка! И противное ощущение провалившейся под ногой педали тормоза! Меня даже слегка передернуло – до того ясно я вспомнила это чувство. Мне такое уже снилось пару раз, и я всегда в испуге просыпалась от этого. Мда, ну и приснится же…
    Полежав еще немного, я начала осторожно выбираться из-под одеяла, стараясь не звенеть цепями. Когда я уже спустила ноги на пол, Настя вдруг застонала и, приподняв веки, посмотрела на меня.
    - Ксю! – недовольным и очень сонным голосом проговорила она. – Ну что ты там возишься?.. Я спать хочу! Затихни!
    - Прости, - негромко отозвалась я, поворачиваясь к ней. – Можно я встану и тихонечко выйду? А ты спи… Я не хотела тебя разбудить.
    - А сколько времени? – пробормотала она, приподнимаясь на локте и оглядываясь на окно. – Рано ведь еще совсем! Ложись обратно!
    Я сделала виноватое личико:
    - Не получается больше поспать… Ну никак. Можно я в душ схожу и переоденусь? Пожалуйста…
    - Ох, Ксения… - протянула она, падая обратно на подушки. – Иди уже, только оставь меня в покое!
    Уставшая, не выспавшаяся бедняжка! Настя недовольно поморщилась, но как только ее голова снова коснулась подушки, а глаза закрылись, ее лицо снова стало спокойным и умиротворенным.
    Я не смогла сдержать улыбку и встала, собираясь выйти из спальни. Ну тут же замерла и с опаской повернулась к Насте. Она уже, кажется, снова отдалась в пленительные объятия сладких грез, и мне пришлось пересилить себя, чтобы еще раз заговорить с ней:
    - Насть… - несмело позвала я. – Прости… А нельзя ли с меня снять это все? – я приподняла скованные руки. – Хотя бы на время?.. А иначе, как переоденешься…
    - Господи, какая же ты зануда! – со стоном, больше похожим на слабое рычание, проговорила она. – Делай, что хочешь!.. Возьми ключи в нижнем ящике моей тумбочки. Только отстань и дай мне поспать!
    - Спасибо! – улыбнулась я и, обойдя кровать, взяла ключики там, где она сказала. Забавно, они, оказывается, все время были неподалеку.
    Тихонько выскользнув из спальни и притворив за собой дверь, я прошла в ванную и лишь там наконец освободила свои руки и ноги, а затем стянула с себя белье и, пустив воду, с наслаждением ступила под ее плотные струи. О, какое блаженство!.. Около четверти часа я с удовольствием нежилась в теплом душе.
Выйдя из ванной, завернутая в мягкое махровое полотенце, я почувствовала себя полной сил и как будто бы заново родившейся… Все-таки как же классно было этой ночью! Ужасно хотелось продолжения… Быть может прямо сейчас…
    Запретив себе раньше времени думать обо всяком интиме, я отправилась варить чудесный утренний кофе.
    Настя присоединилась ко мне лишь спустя час или полтора.
    Я сидела на кухне с планшетом в руках и пролистывала новостные ленты. Услышав доносившийся из коридора шорох и легкие шаги, я подняла глаза от экрана и увидела ее. Все еще сонная и растрепанная, Настя появилась на пороге кухни и прислонилась плечом к обрамлению арки. Она даже не оделась – просто встала с кровати вместе с одеялом и небрежно завернулась в него, отчего вид имела еще более заспанный и нелепый, но очень уютный.
    - Доброе утро, Ксюньчик, - проговорила она, улыбнувшись мне. – О мой бог, я никак не могу проснуться…
    - Неудивительно, - я тоже улыбнулась ей и поднялась, отложив планшет. – Ты вчера меня так оттрахала, что я сейчас с трудом могу ходить… Хочешь кофе или чай?
    - Кофе, - отозвалась она, оторвавшись от арки и проходя к столу. – Сделай покрепче, пожалуйста.
    - Конечно, - кивнула я, отходя к шкафчику и вынимая из него баночку с молотыми зернами.
    Она молча наблюдала, как я засыпаю кофе в турку, наливаю воду и ставлю на огонь. Потом она вдруг проговорила с оттенком подозрительности в голосе:
    - Кстати… а почему это ты свободна?.. Ты стянула ключи?
    - Нет! – я с напускным возмущением повернулась к ней. – Ты же сама разрешила мне!
    - Это когда, интересно, такое было? – спросила она недовольным тоном.
    - Полтора часа назад! Когда я проснулась и просила тебя позволить мне сходить в душ! Ты просто была очень сонная…
    - Хм… А не врешь?.. – она пристально глянула мне в глаза.
    - Насть! – я всплеснула руками уже вполне искренне.
    - Ладно, - улыбнулась она и добавила: - Ты тоже во сне делаешь забавные вещи.
    - Это какие же? – теперь настала моя очередь выразить некоторое недоверие.
    Я поставила на стол блюдце, налила кофе в чашку и подала Насте. А она с лукавством посмотрела на меня и сказала:
    - Ну, к примеру, этой ночью, после того как мы улеглись, ты уже во сне все тянулась ко мне и пыталась приставать.
    - Что?! – воскликнула я, краснея от смущения. – Ты это серьезно?!
    - Правда, - подтвердила Настя, кивнув. Мой ошеломленный вид ее позабавил. – И это после всего, что было… Да ты просто ненасытная! – и приподняв чашку, она сделала глоток кофе. – О, как вкусно… Ты моя волшебница!
    А я все еще пребывала в легком замешательстве и, приложив ладонь ко лбу, проговорила тихо:
    - Ох, ну ничего себе…
    Похоже, что вчера произошла сильнейшая психологическая и физическая разрядка от всего, что накопилось за последние нелегкие дни. И это испытала не только я одна.
    - Садись же, что ты стоишь! – произнесла Настя, и я опустилась на стул напротив нее.
    - Ты сегодня никуда не поедешь? – спросила я после недолго молчания.
    - Нет, я никуда не собираюсь, - ответила она. – Это не отменяет твоего домашнего ареста. Буду присматривать за тобой лично.
    Я улыбнулась и скромно отозвалась:
    - Ну а прогулка под присмотром надзирательницы предусмотрена? Сегодня вполне тепло и, кажется, никакого дождя не предвидится…
    - Ты хочешь немного погулять? – сказала она, поглядев на меня. – Ну что же, прогулку ты вполне заслужила. Вчера ты была очень милой и покорной, даже почти не дерзила вопреки обыкновению.
    - Я очень старалась! И рада, что тебе понравилось!
    - Хорошо, тогда мы с тобой погуляем. Я и сама хочу, чтобы ты немного отдохнула и расслабилась перед сегодняшним вечером.
    Ее слова прозвучали с каким-то легким оттенком интриги, и я подняла на нее глаза.
    - Значит сегодня продолжение?.. О, я буду ждать этого с нетерпением!
    - Непременно будет, - ответила она, улыбнувшись краешком губ. – Это я тебе обещаю, дорогая.
    Я умолкла в каком-то странном замешательстве. Что-то было не так в ее словах! Слишком уж многозначительно она их произнесла. Да еще эти тонкие губы… Ой как часто мне доставалось после такой вот ее улыбки! Но что она задумала на сегодня? В багажнике снова прокатит? О, только бы не это!..
    - Насть… – протянула я с беспокойством. – Что-то мне страшновато…
Она же только рассмеялась:
    - Успокойся, Ксюшик! Все будет очень круто! Вчера была лишь легкая разминка. Сегодня я хочу встряхнуть тебя как следует!
    Отчасти это меня и правда немножко успокоило, но какие-то смутные сомнения все же остались. А Настя допила свой кофе и встала из-за стола. Одеяло сползло с нее и упало на пол. Под ним обнаружилась легкая и короткая розовая ночнушка, почти прозрачная, не скрывавшая Настиных прелестей.
    Сладко потянувшись, Настя подняла оделяло, повесила его на спинку стула, повернулась и неторопливо, с легкостью и грацией направилась к выходу в коридор.
    - Спасибо за чудесный кофе! – сказала она, не оборачиваясь. – Я пойду в душ, а затем мы с тобой решим, что делать дальше.
    - Хорошо… - тихо проговорила я, провожая ее восхищенным взглядом и опасаясь, как бы не потекли слюнки – Настя с утра всегда была просто восхитительна!
    Через пару часов, когда мы окончательно привели себя в порядок и позавтракали, настало время спокойной и приятной прогулки. Намеренно оставив мобильники дома, мы довольно долго гуляли с ней за пределами поселка вдоль леса, который понемногу уже начинал желтеть, напоминая о том, что осень уже вступила в свои права. Через пару недель здесь наверное все будет в золоте! И в этом была своя волшебная прелесть и очарование. Здесь, вдали от города наступление осени вовсе не угнетало – наоборот дарило чувство умиротворения и уюта.
    Было очень приятно погулять вот так, только лишь вдвоем, держась за руки и почти ни о чем не говоря. Наслаждаться свежим воздухом, слушать шум ветра в редеющей листве и, подняв голову, любоваться голубым небом среди серовато-белых кучевых облаков… Покой и тишина. Не шуршат бумаги, не пиликают электронные приборы и телефоны, нет рева моторов и не падают с этого прекрасного неба никакие самолеты… И Настя здесь, рядышком, близко-близко, и рука ее такая теплая! Что может быть более успокаивающим? Почаще бы так гулять. Для нервной системы это значительно более полезно нежели всякие успокоительные средства. В этом я сейчас ни капельки не сомневалась.
    Нагулявшись, мы вернулись домой, и Настя, сказав, что ей необходимо уладить некоторые свои дела, удалилась в кабинет. Я тоже подумала о делах и, сходив за своим телефоном, довольно долго вертела его в руках, глядя на сохранившийся в журнале номер заместителя председателя авиационного комитета.
В общем-то сомнения отпали еще вчера, после разговора за ужином, и оставалось только позвонить. Но сразу это сделать у меня почему-то не получилось. В конце концов, так и не сумев понять, что меня тревожит и удерживает, я собралась с духом и нажала на кнопку вызова.
    - Брагин слушает, - донеслось из динамика после двух или трех гудков.
    - Здравствуйте, Евгений Сергеевич, - сказала я. – Это Ксения. Мы говорили с вами вчера…
    - Ах, да. Добрый день, Ксения. Полагаю, вы позвонили, чтобы сообщить о принятом решении?
    Как и прежде, он был прямолинеен. Видимо давняя привычка говорить исключительно по делу. С такими людьми вполне удобно работать, хотя, временами, и бывает скучновато.
    - Да, это так, - ответила я. – Если возможно, то я хотела бы попробовать свои силы в той области, о которой вы говорили, и попытаться быть полезной федеральному агентству.
    - Превосходно! Я почему-то почти не сомневался, что вы согласитесь. Таким образом, я могу уведомить коллег из Эн Ти Эс Би, что вы поступаете к нам, не так ли? Боюсь, они расстроятся.
    - Да, все верно, - улыбнулась я. – Как я уже говорила, постоянная работа за пределами России мне никак не подходит. Буду очень благодарна, если вы извинитесь за меня.
    - Договорились, Ксения, - отозвался он. – Тогда жду вас в понедельник. Подъезжайте утром, часам к десяти, и мы обговорим с вами все детали.
    - Прекрасно. В десять часов я буду в здании комитета.
    - Вот и отлично. До встречи.
    - До свидания.
    Отключившись, я перевела дух и отложила телефон. Ну вот, собственно, и все. Ничего страшного не произошло. Стоило прямо так волноваться? Впереди меня ждали новые знания и непростая, но интересная работа. Я чувствовала в себе силы, мне очень хотелось снова заняться делом!
    Однако где-то в самой глубине души все еще вертелось какое-то неуловимое и непонятное сомнение. Может быть я совершаю ошибку? Может быть мои силы и уверенность иллюзорны?.. Объяснений этому сомнению не было. Оно было больше интуитивным, и я постаралась просто забыть о нем хотя бы сейчас, когда все вроде бы стало налаживаться в лучшую сторону.

***
    К счастью, с приближением вечера, я сумела выкинуть из головы всяческие размышления о том, что мне предстоит впереди в плане карьеры, и целиком переключилась на Настино поведение. А оно было интригующе странным. Еще за обедом она с интересом и плохо скрываемым лукавством частенько поглядывала на меня. На мои ответные вопросительные взгляды, а также и кроткие вопросы, когда у мое терпение уже иссякло, она не реагировала никак и отказывалась о чем-либо говорить.
    Я оставила всяческие попытки что-нибудь из нее вытянуть и занялась тщательной уборкой спальни и нашей заветной комнаты, вполне справедливо полагая, что предстоящий экшн будет происходить именно там.
    Около семи часов вечера я уже заканчивала с уборкой, когда в коридоре послышался звонкий стук каблучков, и вскоре Настя появилась на пороге спальни.
    На мне в это время были лишь спортивные брючки и топик, и она, оглядев меня с ног до головы и ступая в комнату, укоризненно произнесла:
    - Ксения, что это еще такое?
    Я стояла на коленях возле кровати и заправляла под матрас выбившийся уголок простыни. При этих ее словах я обернулась и замерла с приоткрывшимся от удивления и восхищения ртом.
    Надо мной возвышалась стройная красотка в таком наряде, которого я никогда на ней раньше не видела! Настя была одета в черное и блестящее латексное боди с рукавами и очень длинным и откровенным вырезом спереди, узким внизу и расширяющимся кверху, благодаря чему была частично видна ее грудь без каких-либо намеков на лифчик. На ногах у нее были черные колготки в мелкую сетку и высокие лакированные сапожки на шпильках.
    Красиво подведенные глаза вместе с глубокими сиренево-стальными тенями и шикарными двойными стрелками светились манящим и чарующим светом. Тщательно завитые локоны ее темных каштановых волос соблазнительно спадали на плечи и грудь. Голову она слегка наклонила вниз, и волосы немного затенили ее лицо, сделав его еще более таинственным. В руках она держала стек.
    - Я… Я, не знала, что мы уже начали… - запинаясь и с виноватым видом пробормотала я, так и оставаясь на полу, не находя в себе ни сил, ни воли подняться на ноги.
    - А мы разве что-то прекращали? – удивилась она и добавила более строгим тоном: - Я недовольна лишь тем, что ты занимаешься уборкой дома не в соответствующем образе! Так я и знала! Стоило немного смягчить условия твоего домашнего ареста в награду за хорошее поведение, и ты сразу почувствовала себя свободной!
    - Нет, нет… - пробормотала я, опуская глаза. – Вовсе нет, я просто не думала, что…
    - Ну что ты не думала? – с усмешкой сказала она. – Ты не знаешь, где лежит платье горничной? Ты не в состоянии достать красивые чулки и подобрать себе туфли?! Ксения, не разочаровывай меня!
    Все это было слишком неожиданно. Я как-то и правда несколько отвлеклась на всяческие дела, позабыв о самом главном – что сейчас я рядом с ней и мы действительно ничего не прекращали. Наоборот – весь день и особенно вечер должны были стать неразрывным продолжением вчерашнего, и я знала об этом. Вот черт… Интересно, сильно она накажет?
    - Прости пожалуйста, - тихо сказала я. – Если ты пожелаешь, я немедленно займусь своим образом… Сию же минуту…
    - Да, но только не этим, - отозвалась она, концом стека заставляя меня приподнять голову. – Брось это все. Вставай и иди за мной.
    Повернувшись, она направилась к выходу, а я немедленно поднялась на ноги и поспешила за ней, преисполненная решимости быть покорной во всем и сгорающая от нетерпения узнать, что же такое она придумала. По Настиному поведению было уже отчетливо понятно, что вечер обещает быть каким-то особенным и продолжительным – иначе к чему бы ей сейчас столь тщательно подобранный наряд, шикарный вечерний мэйк и украшения… Стоп! Настя крайне редко носила украшения дома и никогда не надевала их во время экшена! Но сейчас на ее шее красуется шикарное и, наверное, жутко дорогущее ожерелье с бриллиантами, а в ушах шикарные серьги под стать ожерелью… Странно. Ей никогда не нужны были драгоценности, чтобы сиять передо мной во всем своем и без того безграничном великолепии.
    Мои размышления обо всем этом были быстро прерваны Настиным голосом:
    - Проходи!
    Мы остановились возле «розовой» спальни, и она открыла передо мной дверь. Я послушно ступила в комнату, в которой горел яркий свет, и мой взгляд сразу же остановился на кровати – там было разложено то, что Настя, по-видимому, приготовила для меня на сегодня.
    Подойдя поближе, я увидела очень красивый белый корсет, которого я раньше не наблюдала в нашем гардеробе, белые латексные трусики, тоненькие телесные колготки и, конечно же, стальные, отполированные до зеркального блеска, браслеты для запястий и лодыжек. Возле кровати стояла пара белых лакированных туфелек.
    Кроме этого на небольшом кусочке шелковой ткани лежали два розовых вагинальных шарика, соединенных между собой, и тюбик со смазкой.
    Зачем? Такими шариками мы довольно редко игрались. Внутри каждого из них было еще по одному шарику, утяжеленному, и когда они были внутри… Ох, невозможно спокойно себя чувствовать и ступить нормально ни одного шага! Это слишком возбуждало!
    Я в некоторой нерешительности повернулась к Насте, но не нашлась, что сказать.
    - Этот корсет я заказала для тебя еще до поездки в Париж, - произнесла она. – Как тебе?
    - Он очаровательный, - отозвалась я с кроткой улыбкой.
    - Я рада, что тебе нравится. А теперь раздевайся.
Не смея медлить и уж тем более обсуждать ее приказы, я торопливо сняла брючки, стянула топик и быстренько избавилась от белья, оставшись перед Настей совершенно обнаженной.
     - Повернись! – велела она, и когда я послушно исполнила это требование, Настя легонько толкнула меня ладонью между лопаток, заставив склониться и опереться руками о край кровати.
     Заметив, что она взяла в руки шарики и смазку, я несмело произнесла с легким беспокойством:
     - Прости… Это… Это обязательно?
     - А что тебя смущает? – спросила она, погладив меня между ног, отчего у меня сразу пошла кругом голова. – Ты ведь пробовала эти штучки.
     - Потому и опасаюсь, что долго не выдержу, - проговорила я. – Я уже и так на взводе, а эти штучки… Насть, я опасаюсь бесконтрольного оргазма!

0

31

Она звонко рассмеялась:
     - Вот на это я посмотрю с удовольствием!
     - Боже, это жестоко… - тихо проговорила, чувствуя, что она уже аккуратно вводит в меня эти игрушки.
    Настя проделала это так медленно и нежно, что я поплыла, коленки у меня предательски задрожали. Я понимала, что все это только начало, что я уже перевозбудилась от ее прикосновений, и что она еще долго будет терзать меня, прежде чем позволит разрядиться по-настоящему.
    Я выпрямилась, тяжелые внутренние шарики с готовностью и очень ощутимо перекатились где-то в глубине меня, и я закусила губу. Вот черт возьми! Я не смогу это терпеть!
     - С остальным справишься сама. И не вздумай вытащить их, Ксюшик, - сказала Настя, погладив мою попку и напоследок не сильно шлепнув меня по ней.
     Шарики ожидаемо вздрогнули, заколебавшись, а вместе с ними вздрогнула и я, зажмурив глаза.
     - Как прикажете, Госпожа… - проговорила я, с трудом выдавливая из себя слова.
     - Я подожду тебя в кабинете. Как закончишь, приходи ко мне.
     И она удалилась, прикрыв за собой дверь.
     Немного подышав, я постаралась собраться с мыслями, но получилось не очень. Голова уже кружилась, сознание было затуманенным, и поделать с этим ничего не удавалось. Несмело опустив руку, я нашла пальцами у себя между ног шнурок с петелькой от шариков, который оставался снаружи. Было очень большое желание потянуть за него и избавиться от возбуждающей, но мучительной сейчас игрушки внутри меня! Но Настя запретила… Жестоко! Очень и очень жестоко!.. Пересилив себя, я убрала руку.
     Осторожно присев на край кровати, я медленно, стараясь не делать лишних движений, принялась натягивать тонкие колготки, мысленно проклиная себя за то, что была так легко возбудима. Это конечно очень сексуально, но подчас делает совершенно безвольной!
     Поверх колготок я надела плотно прилегающие латексные трусики и медленными, несмелыми шагами направилась к трюмо, желая убедиться, что из-под них нигде ничего не выбивается. Повернувшись несколько раз перед зеркалом и стараясь забыть о дрыгающихся внутри шариках, я вернулась за корсетом.
     Вот на это ушло намного больше времени. Одной как следует зашнуровать его было очень и очень непросто. Довольно долго, стоя к зеркалу спиной и глядя себе через плечо, я справлялась с этой задачей.
     Затем я присела на стул, расчесала и привела в порядок волосы, подобрала подводку, нежные серебристо-голубые тени и занялась легким мэйк-апом. Боюсь, что все же я провозилась слишком долго, но Настя не появлялась и терпеливо ожидала меня.
     Я вернулась к кровати, снова присела на нее, обула туфли и взялась за металлические браслеты. Что ж, не долго мне пришлось быть свободной!
     Застегнув все замочки, я поднялась на ноги и, контролируя каждый свой шаг, направилась к выходу из комнаты. И эти несколько шагов дались мне непросто! На шпильках ступить осторожно и мягко, также как босиком, разумеется было невозможно, и внутри меня снова заиграли чертовы шарики!
     Выходя в коридор, я принялась мысленно отвлекать себя чем-нибудь посторонним. Вспомнив, что в понедельник я должна явиться на свою новую работу, я стала повторять это, как мантру. Не помогло.
     Несмело ступив через порог кабинета, я подняла от пола глаза и увидела Настю, сидевшую в кресле за столом. В руках у нее был мобильный телефон, и при моем появлении она оторвала от него взгляд и посмотрела на меня. А я остановилась неподалеку от двери, чувствуя почему-то некоторое смущение.
     С минуту Настя разглядывала меня так, будто видела впервые, а затем восхищенно качнула головой и улыбнулась:
     - Ты прекрасна… - она поднялась и медленным шагом направилась ко мне. – Очаровательная куколка! Мне нравится!
     - Спасибо… - тихо проговорила я, смущаясь еще больше.
     Да что же такое?! Это все перевозбуждение! Перевозбуждение и дикая жажда близости. Я едва сдерживалась.
     - Повернись! – сказала она мне, что я тут же и исполнила.
     Настя провела рукой по моей спине, немного подтянула шнуровку моего корсета и, снова завязывая узелки сверху и снизу, спросила:
     - Ты можешь нормально дышать? Давит не слишком сильно?
     Сделав по возможности глубокий вдох, я кивнула и ответила:
     - Да… Вполне… Кажется, все в порядке.
     - Очень хорошо, - сказала она, беря меня за руку и подводя поближе к столу, на котором были разложены приготовленные для меня цепочки и конечно же именной ошейник.
     Настя снова развернула меня к себе спиной и произнесла:
     - Подними волосы.
     Когда я открыла ей свою шею, она надела на нее ошейник и защелкнула замок, затем нежно сжала мои плечи.
    От каждого ее прикосновения, я заводилась все сильнее, хотя это уже казалось невозможным. Перед глазами понемногу начинал плыть сладкий, пленительный туман, из которого вырваться мое сознание уже никак не могло. Разве что только с очень большим трудом.
    - Руки можешь опустить, - услышала я Настин голос, в то время как она при помощи длинной цепочки сделала некое подобие пояса вокруг моей талии.
    Затем она опустилась позади меня на одно колено и соединила цепью браслеты на моих лодыжках. Поднимаясь, она провела ладонями по моим бедрам, и я вся затрепетала… Настенька, что же ты со мной делаешь!!!
    Она появилась передо мной, и я уже с готовность предоставила ей свои запястья, безропотно позволяя соединить цепочкой браслеты и на них. Сделав это, Настя последним замком пристегнула эту цепь за серединку к моему импровизированному поясу, так что я могла поднять руки не выше, чем до груди.
    - Последний штрих, - произнесла она, прикрепляя карабином к кольцу моего ошейника цепной поводок с продолговатым кожаным ремешком вместо ручки. Этим ремешком мне частенько доставалось по попе в случае неповиновения.
    Настя притянула меня к себе поближе, и я осмелилась встретиться с ней взглядом.
    - Когда ты в прочных оковах и на поводке, моя душа спокойна, - произнесла она сладким, пленяющим голосом. – Ты никуда не сбежишь, ничего не натворишь, ты вся моя и совершенно беспомощна…
    Ее ладонь оказалась у меня между ног, и я инстинктивно сжала бедра и зажмурилась.
    - Настя… - мой голос прозвучал едва слышно. – Я сейчас загорюсь… Сжалься же немного, прошу тебя!
    Она довольно усмехнулась и отступила от меня, потянув за поводок.
    - Идем!
    И я осторожно пошла за ней, уже почти не соображая, безвольная и покорная, сгорающая от нетерпения, с трудом сдерживая стоны, когда шарики предательски начали перекатываться при ходьбе.
    Мое сознание более менее прояснилось лишь только когда я осознала, что Настя провела меня по коридору, и мы оказались возле лестницы. Поддерживая меня под руку, Настя помогла мне при спуске.
Но ради чего мы идем вниз? Заветная комната осталась наверху! Она хочет устроить все в гостиной? Или заставит меня сначала приготовить ужин в таком вот виде, а сама будет за этим наблюдать?..
    Но мы не пошли ни в гостиную, ни на кухню, а пересекли холл и остановились только в прихожей.
Вот здесь я начала забывать и о шариках, и о своем диком по силе возбуждении. Настя сняла с вешалки мое бежевое пальто.
    - Прости… - пробормотала я, немного приходя в себя, но все еще ничего не понимая. – Что происходит?.. Для чего это?
    А она накинула мне на плечи пальто и сказала совершенно невозмутимо:
     - Мы с тобой прокатимся, дорогая.
     - Что?.. – выдохнула я, отшатнувшись и едва удержавшись на ногах.
     - Я обещала тебе адреналин, и ты сейчас его получишь, - ответила Настя и улыбнулась мне, надевая блестящий серый плащ со стальным отливом и завязывая пояс.
     Вот теперь я задрожала от страха, сильнейшей волной поглотившего меня настолько, что ноги, казалось, сейчас откажутся меня держать! Сердце отчаянно заколотилось в груди, а по спине прошел мороз.
     - Насть, ты что?! – воскликнула я, когда наконец вновь обрела дар речи. – Я никуда не поеду в таком виде!
В ее взгляде блеснул холодок.
    - Поедешь, - произнесла она, глядя мне прямо в глаза. – Довольно разговоров. Советую тебе не сопротивляться. Учти, если ты сейчас начнешь вопить и метаться… В багажнике моей машины не так просторно и комфортно, но ты там прекрасно разместишься при малейшем ослушании. Поняла?
    Я нервно сглотнула и сомкнула губы, не зная, что говорить и что делать. Паника стремительно овладевала мной, и страх уже значительно превысил по силе сексуальное возбуждение. Что делать?! Что?! Я не способна оказать сопротивление! Она просто затолкает меня в машину и все… О, боже… Использовать стоп-слова? А это сработает?.. Однажды ведь уже не помогло!
    Правда сейчас Настя вовсе не выглядела разъяренной. Наоборот, она была в обычном для нее настроении и образе, и вроде бы совсем не злилась. К ее строгости я уже привыкла. Просто ситуация была несколько иной и непонятной… И потому я не могла подавить в себе так внезапно накативший страх перед чем-то совершенно неизвестным!
    - Ты все еще доверяешь мне? – спросила она с недовольством, несколько нетерпеливо склоняя голову на бок.
    - Да, - тихо отозвалась я, повернув голову в сторону и со стыдом опуская глаза. – Да, конечно же…
    - Тогда почему ты боишься? – спросила она, нежно взявшись пальцами за мой подбородок и снова поворачивая меня к себе, чтобы найти мой взгляд. – Почему в опасных и экстремальных ситуациях ты держишься так стойко, а сейчас дрожишь, будто осиновый лист?.. Ксения, не бойся ничего. Ведь я буду рядом с тобой.
    О да, эти слова всегда были для меня какими-то магическими. Она знала… Знала, как может вселить в меня уверенность. Я посмотрела ей в глаза и не увидела никакой издевки или лукавства. Она была серьезна и искренна, и сомневаться в ней у меня не было ни малейших причин.
    Я нащупала ее руку, и она в ответ сжала мои пальцы в своей ладони.
    - Не бойся, слышишь? – произнесла она, приближаясь совсем вплотную и сладко касаясь своими губами моих губ. – Ты не должна бояться…
    Эти ее слова и нежный поцелуй стали последним, что позволило мне осознанно отогнать свой страх и не дать ему полностью владеть моим рассудком. Некоторая его часть конечно осталась, но никакой паники я уже не испытывала.
    - Да, я слышу, - прошептала я в ответ. – И я готова… Готова следовать за тобой.
    - Хорошо, - произнесла она, подарив мне еще один ободряющий поцелуй. – Тебе понравится, Ксюшик. Идем же…
    Настя улыбнулась, взяла свою сумочку, ключи от машины и увлекла меня за собой, к входной двери.
    Не без содрогания я вышла вслед за ней на улицу, где уже сгустились сумерки, но фонари на дороге пока еще не горели. Ладно, может я и выходила уже из дома в таком же примерно наряде под верхней одеждой… Но ведь не с кандалами на ногах! Черт возьми, как бы кто не разглядел этого из какого-нибудь окна какого-нибудь соседнего дома… Но дома эти располагались все же достаточно далеко, деревья в Настином саду мешали прямому обзору, и в конце концов уже темнело. Я немного успокоилась, но при этом по возможности ускорила свои шаги, рискуя споткнуться, и неловко укуталась в свое пальто. Чертовы шарики вновь не давали мне покоя, когда я застучала каблуками по вымощенной гранитными плитками дорожке.
    Настя подошла к своему «Мерседесу» и открыла передо мной заднюю правую дверцу. Помогая мне усесться, она озорно поглядела на меня и сказала:
    - Сейчас ты быстро забудешь о своих страхах, Ксюшик, - она подмигнула мне и захлопнула дверцу.
    А я, похоже, начала догадываться, почему она так сказала.
    Положив свою сумочку на переднее пассажирское сиденье, Настя заняла место водителя, запустила двигатель и, пролистав плей-листы аудиосистемы, включила что-то очень нежное и релаксирующее. Свет фар автомобиля разогнал сумерки и уперся в створку ворот, которая уже медленно отъезжала в сторону.
    - Насть… - проговорила я с беспокойством. – Мне этого не вытерпеть…
    - Можешь стонать совершенно не стесняясь! – отозвалась она, поглядев на меня через зеркало заднего вида. – Вряд ли кто-то услышит тебя.
    Машина тронулась с места и, разумеется, шарики внутри меня сразу отреагировали на это… Началось!
    Выехав на улицу, Настя довольно резко притормозила, а затем снова ускорила машину. Сдержав стон, я прикусила губу и закрыла глаза…
    Спустя несколько минут мне действительно уже было не до моих страхов, а когда еще через четверть часа машина уже летела по трассе в направлении Москвы, я потеряла всяческое ощущение реальности и с трудом понимала, что вообще происходит. Каждая неровность, каждый дорожный шов, который подвеска автомобиля мягко принимала на себя, отдавались во мне гулки стуками, перекатами и вибрацией! Стоны и правда сдерживать не стоило, да и не было возможности пересилить себя и терпеть все это молча!
    Пару раз я пыталась попросить Настю ехать чуточку помедленнее, но ничего у меня не получилось – мой собственный голос уже отказывался мне повиноваться.
    Ну а Настя, чей довольный и игривый взгляд я изредка ловила в зеркале, сделала музыку погромче. Когда дорога была свободной, моя неумолимая мучительница начала переводить машину из ряда в ряд непрерывными, не слишком резкими, но ощутимыми маневрами. И голова у меня совсем пошла кругом. Я вся горела, не была в силах что-либо сделать, чтобы хоть чуточку прийти в себя.
    Я не могла сказать, сколь мы так ехали – счет времени потерялся. Сквозь слегка затонированное стекло я иногда могла видеть смутные очертания деревьев, огни фонарей, иногда появляющихся вдоль трассы, массивные конструкции мостов и развязок, под которыми мы проезжали… Да, снаружи уже стремительно темнело.
    И в конце концов настало мгновение – терпеть больше было невозможно! Я каждой клеточкой своего тела почувствовала, что сейчас в любую секунду я уже готова взорваться!
    Машина наскочила на очередную неровность. Я издала слабый стон, меня словно ударило током… Инстинктивно сунув ладонь себе между ног и с силой надавив, будто это могло помочь остановить творившееся во мне маленькое безумие, я сжала бедра и тогда меня затрясло… Судороги прошлись по всему телу, в глазах мгновенно потемнело! Я издала слабый крик, снова перешедший в стоны, которых я уже не услышала – в ушах зазвенело, и я едва не отключилась…
    Я не была пристегнута к сиденью, и мне стоило немалых усилий, чтобы не свалиться на бок. Тяжело дыша, я совсем обмякла и сползла чуть вниз, уткнувшись коленками в спинку переднего кресла.
    Когда мне удалось немного отдышаться и прийти в себя, я почувствовала, что машина остановилась. Звон в ушах слегка поутих, и я различила непрерывное мягкое щелканье, доносившееся откуда-то спереди – видимо Настя включила «аварийки». Музыка больше не звучала, снаружи периодически доносился шум проезжавших мимо автомобилей.
    - Ксю, ты жива?.. – услышала я Настин голос.
    Сделав над собой усилие, я приоткрыла глаза и увидела, что она повернулась в своем кресле и с интересом разглядывает меня. В полумраке салона ее глаза соблазнительно поблескивали.
    - Д-да, кажется жива… - прошептала я со второй или третьей попытки. – Только все не могу отдышаться… Мне нужен воздух…
    Нащупав нужную кнопку на своем блоке управления, Настя немного опустила мое стекло. Прохладный осенний ветер ворвался в салон автомобиля, а вместе с ним и шум трассы.
    Настя протянула руку и положила ладонь на мое бедро.
    - Подыши немного, милая, - сказала она. – Сейчас все пройдет, ты успокоишься.
    Я нервно рассмеялась, снова закрывая глаза.
    - Изощренный способ, - мне наконец удалось произнести фразу почти нормальным голосом. – Очень и очень! Я должна это запомнить…
    - Зная, насколько легко ты возбуждаешься, я решила попробовать, - Настя усмехнулась. – Результат получился прикольный.
    Мне очень хотелось сладко потянуться в этой приятной истоме, но, разумеется, в салоне автомобиля и из-за оков это было невозможно.
    - Ты даже не стесняешься заявлять, что используешь меня в своих экспериментах, - проговорила я, поглядев на нее из-под полуопущенных век.
    - А почему бы и нет? – спросила она вызывающе и, бросив взгляд на часы, добавила: - Уже почти десять часов! Нам пора ехать, Ксения. Нас ждут.
    Эти ее слова мгновенно вернули меня в реальность! Вздрогнув, я широко открыла глаза и с беспокойством произнесла:
    - Прости, не поняла…
    Но Настя уже отвернулась, берясь руками за руль и за ручку коробки передач. Она, по-видимому, не слишком хотела объясняться со мной, но я, звякнув своими цепями, стремительно, насколько могла, подалась вперед и уцепилась пальцами за спинку переднего сиденья.
    - Настя, что ты собираешься делать?! – воскликнула я и только сейчас как следует огляделась по сторонам.
Здесь трасса была хорошо освещена, а впереди все было в огнях мегаполиса. Мы почти доехали до МКАДа, но только зачем?! Зачем мы сюда приехали?!
    - Настя, немедленно скажи, куда мы едем! – боюсь, что мои слова прозвучали чересчур резко, и она сейчас накажет меня за такое наглое обращение.
    Повернув ко мне голову, она произнесла негромким и спокойным тоном:
    - Ксения, возьми себя в руки. Хватит уже на сегодня истерик и паники. Десять ударов, когда приедем домой.
    Я пропустила это мимо ушей. Интуиция подсказывала, что впереди меня ожидает что-то пострашнее десятка ударов плеткой.
    - Никуда я не поеду, пока ты не объяснишь мне! – я продолжала отчаянно бушевать. – Что вообще происходит?! Настя, отпусти меня! Отпусти, слышишь?! Я хочу домой!!!
    Настя молча протянула руку и достала из своей сумочки что-то вроде прозрачной косметички, в которую был упакован беленький кляп-шарик с беленькими ремешками. Продемонстрировав его мне, Настя сказала:
    - Ксю, или ты говоришь спокойно, или не говоришь вообще.
    Мне слишком хорошо было понятно, что при необходимости она без колебаний заткнет меня, и потому, сделав пару успокоительных вдохов, я отозвалась уже намного тише и значительно менее истерическим тоном:
    - Прошу, объясни, куда ты меня везешь… Пожалуйста! Меня уже всю трясет…
    - Какая же ты эмоциональная! – воскликнула она, покачав головой. – Сначала трясешься от оргазма, затем сразу от страха. Ксюша, ты ведь доверилась мне! Или ты не помнишь, о чем мы говорили перед выездом?
    - Помню, - еще тише проговорила я. – Но ты снова повергла меня в шок…
    - Ты слишком пуглива, - укорила она меня. – Успокойся, ничего ужасного не произойдет. Мы с тобой отправляемся на вечер в небольшой тематический клуб. Закрытый клуб.
    У меня едва не отвалилась челюсть от изумления! Я ошиблась! В шок она повергла меня именно сейчас…
    - Ты что, шутишь?.. – пролепетала я. – Какой еще клуб, Настя?! Ни за что… Я ни перед кем не собираюсь показываться в таком виде!
    Она утомленно вздохнула:
    - Трусиха… Ну что с тобой делать?.. Слушай, там сзади ползет машина ДПС. Сейчас нас вежливо спросят, какого черта мы стоим на обочине магистрали без аварийного знака. А здесь ты, вся такая возбужденная во всех отношениях, да еще и закованная в цепи. Сама будешь объясняться.
    - Поехали скорее! – воскликнула я в не себя от ужаса. – Да поехали же, Настя!!!
    Долго ее упрашивать не пришлось – она включила передачу, нажала на акселератор, и машина рванулась вперед. Меня отбросило на спинку сиденья.
    Кое-как повернувшись, я поглядела назад, но никакой патрульной машины позади нас не обнаружила.
    - Ты обманула меня! – простонала я, в негодовании дернув скованными руками и зарычав от досады и бессилия.
    - Но ведь сработало, - улыбнулась она как ни в чем не бывало. – Мы теперь едем.
    - Насть, прошу тебя, давай вернемся домой! Ну пожалуйста! – взмолилась я в крайнем отчаянии.
    - Нет! – отрезала она. – Прекрати, слышишь?.. Чего ты так боишься?! Если ты сейчас выйдешь из машины и пройдешься по улице в таком наряде, тебя, как минимум, не поймут или поймут неправильно. Но там, куда мы едем, таким образом удивить кого-то невозможно. Ты сможешь выделиться разве только благодаря своей чарующей красоте, но не наряду и антуражу.
    Я промолчала, не найдясь, что сказать в ответ. В ее словах была некоторая доля истины. Может быть даже очень большая доля, но мое сознание как-то отказывалось это воспринимать. Да, мне было страшно!
    - Мне однажды уже довелось познакомиться с твоими друзьями казалось бы в обычной жизненной обстановке, - пробормотала я немного погодя. – Помнишь, что из всего этого вышло? Еще одного подобного знакомства, тем более украшенного особыми спецэффектами, я точно не переживу…
    Настя рассмеялась и поглядела на меня через зеркало.
    - Расслабься, Ксюшик! Нет у меня там друзей, - сказала она и добавила, подмигнув мне: - Но есть хорошие знакомые.
    Час от часу не легче. И это она меня называет авантюристкой? Да от ее собственных авантюр меня в последнее время бросает в дрожь!.. Правда иногда в очень приятную… Ох, черт, что это я снова?! О, только не это, нет!
    Конечно шарики уже снова разгулялись внутри меня, будто намеренно сбивая с мысли и не позволяя сконцентрироваться. Настя все это продумала заранее что ли?! О, я даже разозлиться на нее не могу как следует!
    А машина тем временем уже въезжала в пределы города.
    - Как ты там? – поинтересовалась Настя спустя несколько минут.
    - Потихонечку схожу с ума… - отозвалась я слабым голосом. – Умоляю, езжай поосторожнее…
    Я заметила, что она улыбнулась краешком губ.
    - Если ты прислушаешься к ощущениям, - сказала она, - то заметишь, что я еду аккуратно.
    - У меня только одно ощущение, - возразила я, - что я снова завелась!
    Настя не удержалась и рассмеялась:
    - Да ты ненасытна, детка!.. Впрочем, у тебя же была небольшая передышка. И ты, похоже, не против продолжать.
    - Я просто поделать ничего не могу!
    - Еще скажи, что ты не наслаждаешься, - отозвалась она. – Ксения, я слишком хорошо знаю, когда ты достигаешь своих физических пределов и как ведешь себя при этом!
    - Все-то ты знаешь! – зажмурившись, проговорила я сквозь зубы, потому что машина затормозила перед светофором. – Если ты так любишь мучить меня, почему нельзя было заняться этим дома?!
    - Потому что это маленькое приключение тебе запомнится значительно ярче, - невозмутимо ответствовала она и добавила, немного помедлив: - Впрочем, ты знаешь, каким способом сейчас можно развернуть машину и закончить все это, Ксюша.
    Я тоже помолчала, прислушиваясь к беспокойному стуку своего сердечка.
    - К черту… Я не стану этого делать, - проговорила я наконец, хотя соблазн и был весьма сильным.
    - Смелость отчаяния? – улыбнулась Настя. – Ты восхитительна, моя милая Ксю!
    Загорелся зеленый свет, машина тронулась, и я уже рефлекторно внутренне вся сжалась в комочек и закрыла глаза…
    Мы ехали еще около получаса, или даже больше, по маршруту, известному только Насте. А я даже не смотрела по сторонам – внимание не желало ни на чем концентрироваться. Мои страхи и опасения притупились, сознание погрузилось в приятную и сладкую истому. Мысли были лишь о том, что очень хочется поскорее вернуться домой и остаться с Настей наедине, чтобы отдать ей всю свою бушующую энергию и чтобы она сделала то же самое… Ох, ну может она хотя бы найдет какую-нибудь темную стоянку, свернет туда, и тогда…
    В этот момент машина действительно свернула с дороги в какой-то подземный паркинг. Он был многоуровневым, и мы проезжали этаж за этажом, спускаясь по спирали все ниже. На последнем, третьем или четвертом уровне, Настя остановила машину перед шлагбаумом с автоматизированной системой управления.
    Опустив свое стекло, Настя высунула наружу руку, в которой вдруг оказалась пластиковая карточка. Когда она приложила эту карточку к считывающему устройству, под потолком впереди замерцал желтый огонек в круглом плафоне, и шлагбаум начал подниматься.
    Мы проехали дальше и оказались на не слишком большой парковочной площадке, скупо озаряемой красноватым, будто бы аварийным освещением. Здесь в тишине и безмолвии стояла пара десятков автомобилей, и Настя, выбрав свободное место, наконец остановила машину и выключила двигатель. Свет фар, отражавшийся от серой стены впереди, потух, и в салоне стало совсем темно.
    - Мы приехали, - сообщила Настя, собирая свои вещи.
    Что-то мне и так уже подсказывало, что это никакая не промежуточная остановка, и что мы прибыли в пункт назначения.
    Выйдя наружу, Настя обошла машину и открыла мою дверь.
    - Выбирайся отсюда, малышка, - сказала она мне, кладя ладонь на мое предплечье.
    Но я не смогла сразу заставить себя покинуть салон. Сделав несколько глубоких вдохов, которые впрочем из-за туго затянутого корсета не получились достаточно полными, я постаралась прийти в себя и отогнать легкое головокружение, возникшее при мысли, что вот сейчас Настя возьмет и поведет меня неизвестно куда, неизвестно к кому и с какими целями… Выбираясь наружу с Настиной помощью, я почувствовала слабость и дрожь в коленях. О, это было от страха… Мой сладкий оргазм миновал уже давно, и от него не могло остаться такого эффекта!
    Неуверенно встав на ноги, я с беспокойством взглянула на Настю, а она тем временем сняла свой плащ и бросила его в салон. Тоже самое она сделала с моим пальто, предварительно сняв его с меня. Я поежилась – здесь было довольно прохладно.
    - Не бойся, - сказала она и ободряюще улыбнулась мне.
    Ее вроде бы негромко сказанные слова гулким эхом прокатились по мрачному пространству парковки.
    - Что это за место?.. – спросила я, и мой голос так же несколько раз отразился от бетонных стен и колонн.
    - Это приватный клуб «Омега», - ответила Настя. – И если ты немного пришла в себя, то нам лучше поторопиться. Я не люблю задерживаться.
- «Омега»? – повторила я. – Никогда о таком не слышала…
    - И не услышишь, - улыбнулась она, сжав в ладони конец моего поводка. – Это место не рекламируют. Считай это частной вечеринкой.
    - Что за тайны такие?! – с легким возмущением проговорила я. – Это может секта какая-нибудь? Или ложа масонская? Насть, куда ты меня привезла?! Что нас там ждет?!
    Она рассмеялась, приложив ладонь ко лбу.
    - О боже, Ксю… - простонала Настя, стараясь успокоиться и взять себя в руки. – Ну перестань же ты говорить всякую чушь! Нет здесь никаких сектантов, и девственниц в жертву тут тоже никто не приносит! Впрочем, тебе это все равно не грозило бы… Ну а масонские ложа – это вечеринки не для нас с тобой, если ты не в курсе. Это исключительно мужские развлечения, что как бы намекает на их сущность…
    - Да плевать на них! – воскликнула я нетерпеливо. – Ну а здесь зачем такая секретность?!
    - Ксюшик, ты ведь неглупая девочка, - отозвалась Настя, покачав головой. – Помнишь интернет-форум, на котором мы с тобой познакомились?
    - Да…
    - Помнишь, какая там была помойка?.. Ну в плане всякого сброда.
    - Еще бы…
    - Это результат массовой доступности к столь тонкой и непростой по своей сущности сфере, - наставительно произнесла она. – Ну хватит болтать! Идем… - и она, захлопнув дверцу автомобиля, потянула меня за собой.
    Не могу сказать, что все эти объяснения хоть сколько-нибудь меня успокоили, но Настя вела себя уверенно и решительно, и я готова была последовать за ней. Будь что будет! В конце концов, живем лишь раз!.. Только страшновато все же…
    Мы прошли вдоль стены и оказались возле черной металлической двери. Настя снова достала свою карточку, приложила ее к датчику электронного замка. Что-то щелкнуло, красный огонек сменился зеленым, и Настя, потянув дверь на себя, открыла ее перед нами. Ступив через порог, мы пошли по длинному, едва освещенному коридору… Дверь позади нас с гулким стуком закрылась, и снова щелкнул замок. Я вздрогнула, испуганно обернулась и едва не упала, забыв о цепи на ногах!
    Настя поддержала меня.
    - Осторожнее, Ксюша! Будь внимательна и смотри под ноги.
    Я бы может и посмотрела, если бы там было реально что-либо разглядеть в этом мраке. Или мои глаза еще не привыкли к темноте?
    Коридор сделал поворот, и мы оказались возле широких, тускло поблескивающих дверей лифта. Настя нажала на кнопку, двери открылись, и я увидела ярко освещенную, просторную кабину с зеркальными стенами.
    Мы вошли внутрь, и я беспокойно сглотнула, увидев большую панель с кнопками этажей от минус четвертого до тридцать второго. Какое-то высотное здание?.. Но из всех этих кнопок были подсвечены только «-4» и «32». И Настя нажала на кнопку, отправляя лифт на самый верх. Двери плавно закрылись, кабина начала быстрый и бесшумный подъем.
    Мое беспокойство усиливалось. Вся эта конспирация и таинственность основательно пугали меня. И ведь ничего уже поделать было нельзя! Рядом моя неумолимая Настя, и лифт стремительно двигается вверх… Никакого пути назад уже не было.
    Между 29-м и 30-м этажом скорость подъема стала замедляться. Настя повернулась ко мне и еще раз поглядела в мои глаза.
    - Дыши ровно и расслабься, - сказала она. – Просто будь собой… Не подведи меня, Ксения.
    - Постараюсь… - прошептала я в ответ.
    Мой голос прозвучал слишком неуверенно, и Настя слегка нахмурилась.
    Кабина достигла отметки 31-го этажа, и откуда-то сверху стал доноситься мощный, ритмичный гул… Я поняла, что это музыка, воспроизводимая какой-то очень мощной акустической системой.
    Опасливо поглядев на Настю, я снова попыталась проглотить комочек, застрявший в горле, но безуспешно. Кабина лифта вроде бы хорошо вентилировалась, но мне показалось, что здесь все равно очень жарко. Или может мы просто приближались к жерлу бушующего вулкана?.. Через несколько мгновений я поняла, что не ошиблась.
    32-й этаж. Кабина остановилась с мелодичным звонком, который был едва различим из-за доносившегося сквозь двери мощного, вибрирующего гула. А затем двери открылись, и бушующий вулкан распахнул перед нами свои огненные недра! В прямом смысле!
    У меня возникла иллюзия, что звуковой волной, налетевшей стремительно и почти мгновенно, меня сейчас отбросит к дальней стенке кабины лифта, с силой приложит об нее, и зеркало покроется паутиной трещин… Но кроме звука в глаза ударили мощные вспышки света, от которых я вынуждена была на некоторое время зажмуриться. Красные, розовые, желтые огни мерцали и тускло и ярко, медленно и часто одновременно. Если там и было постоянное освещение, то оно полностью перебивалось множеством мерцающих источников.
    Настя потянула меня за собой и мы покинули лифт, оказавшись в небольшой прямоугольной зоне, имевшей подобие холла, но с очень низким потолком. Мне почему-то представилось, будто это помещение для гладиаторов, ожидавших выхода на арену, только ворот никаких не было.
    Ощущение это возникло, вероятно, потому, что зал, в который мы с Настей ступили, был весьма просторным и имел по площади форму большого круга или скорее даже эллипса. Стены, или конструкции имитирующие их, выложенные будто бы массивными стальными листами с заклепками, располагались под углом к полу и создавали то самое ощущение присутствия внутри некой арены. В стенах были устроены ниши с диванчиками, креслами и столами. Большинство мест было занято гостями…
    Но полностью свободным пространство этой футуристической «арены» вовсе не было. Посередине зала располагалась немаленьких размеров круговая барная стойка, внутри которой возвышалось нечто вроде башни, имевшей на высоте нескольких метров окружную площадку, нависавшую почти что над самым баром. Там извивались у пилонов девушки-стриптизерши. Повыше них башня продолжалась в виде нескольких соединенных неоновых экранов, которые ярко мерцали розовыми огнями во все стороны, и на которые каким-то образом транслировались силуэты этих самых девушек… Над секцией бара, видной нам от входа, на горизонтальном светодиодном экране в языках оранжевого пламени «тлело» колеблющееся изображение греческой буквы «?».
    Настя приостановилась, окинув взглядом зал. Я тоже замерла, совершенно остолбенев и рассматривая все это вокруг себя с немым удивлением и недоумением, не понимая, где и как могли спланировать подобное место со всеми этими конструкциями, акустикой и прочими спецэффектами! На ум пришел лишь Булгаков с его балом у сатаны и всякими там пятыми измерениями… Я подняла голову – сверху что-то нависало, и это отнюдь не было потолком. Зал, похоже имел второй, верхний уровень, будто обширным кольцевым балконом опоясывающий все это немаленькое помещение.
    Ну ничего же себе! И правда, будто жерло вулкана… Лифт точно поднимался наверх?.. Все вокруг было залито красновато-розовым светом, неоновые ленты на стенах, играющие оранжевыми и желтыми языками пламени, светильники над нишами и возле бара, имитирующее объятые огнем факелы… Где же предупреждение для эпилептиков?! Может висело еще при въезде на парковку?
    Пораженная увиденным, я позабыла обо всем. И о своем откровенном наряде, и о беспокойных шариках внутри меня и том, что я безвольная, скованная по рукам и ногам пленница, которую Настя держит на крепком поводке.
    Кошмар какой-то! Мне такое даже не приснилось бы никогда!
Настя сделала мне знак следовать за ней, но, видя, что я нахожусь, мягко говоря, в легком шоке, потянула меня за поводок. Лишь тогда я немного очнулась и, ступая с осторожностью, чтобы сохранять равновесие, пошла за ней, стараясь не отставать.
    Слабость в ногах и головокружение заставляли меня контролировать каждый свой шаг, а гул акустики и мерцающий свет совсем поглотили мое сознание, и я с трудом могла сконцентрировать внимание на чем-либо. Сердце колотилось все сильнее, и я ощущала, что мне становится душно и жарко, что щеки и уши у меня стыдливо пылают, а в глазах, вероятно, лишь полнейшая растерянность и страх.
    Когда мы обходили бар по левой стороне, я все же сумела пересилить себя и немного приглядеться к посетителям этого клуба. И убедилась, что Настя была права – разглядеть кого-нибудь среди них в более или менее привычном, повседневном обличии почти не удалось. Более того – многие здесь попросту пренебрегали ношением хотя бы чего-то, что можно было бы считать одеждой! И это касалось не только стройных танцовщиц и официанток.
    Мимо нас прошла симпатичная девушка, тело которой обвивало некое подобие ременной упряжи, которая вообще ничего не скрывала! Я невольно проводила ее взглядом, а она без стеснения или неловкости заняла место перед барной стойкой рядом с каким-то молодым человеком в блестящих кожаных брюках и с красивым обнаженным торсом… И практически все, кого мне удалось увидеть, не стеснялись подобных стилей и образов! Жесть! Адская жесть! Куда я попала?! Спасите меня! Я хочу проснуться!!!
Но кошмар не прекращался, хотя я и сделала попытку вырваться из него, больно ущипнув свою руку, впиваясь в кожу острыми ногтями.
    Повернув голову налево, я увидела за одним из столиков двух молодых людей, сидевших рядом и также одетых во что-то мало вразумительное. Они целовались. По другую сторону стола, удобно растянувшись в кресле, полулежала какая-то девушка в почти что прозрачном подобии платья и наблюдала за происходящим напротив нее.
    Я поспешно отвернулась в сильнейшем смущении… Мне уже довелось перехватить несколько заинтересованных взглядов, направленных к нам с разных сторон. И я затылком ощущала, как эти взгляды провожают нас с Настей! Мне стало совсем не по себе.
    Мы уже практически пересекли этот огненный котел бушующих пороков и страстей, и я опасливо оглянулась назад. По другую сторону бара я заметила небольшой танцпол, на котором правда почти никого не было. Ох, ну и местечко!
    Настя правильно поступила, не рассказав мне особых подробностей «маленького приключения». Узнав о том, что меня здесь ожидает, я заперлась бы в ванной на пару суток, и пришлось бы звонить в МЧС, чтобы извлечь меня оттуда! Пусть она недоумевала бы над моим стеснением и стыдливостью, пусть считала бы меня трусихой и даже ничтожеством, но вряд ли я когда-нибудь осмелилась бы приехать сюда полностью добровольно! Я пересилила себя и согласилась лишь для нее, потому что ей так хотелось… Надеюсь, она останется довольна моей покорностью, которая сегодня прошла очень и очень серьезное испытание. Впрочем, еще не прошла.
    Мы оказались возле дверей из непрозрачного матово-белого стекла, и они открылись перед нами, мягко отъехав в стороны. Когда мы с Настей прошли в небольшой коридорчик, двери так же плавно закрылись за нашими спинами. Гулкая музыка сразу стала тише. Здесь никого не было. В конце прохода, с плавным поворотом направо, вверх уходила пологая лестница с широкими и низкими ступенями, подсвеченными изнутри красными лампами.
    Когда мы стали подниматься, я почувствовала, что мне всерьез не хватает воздуха, и каждый шаг дается с немалым усилием. Очень хотелось сесть или даже прилечь. Голова кружилась все сильнее.
    - Что за место такое?.. – пробормотала я, овладев наконец своим голосом. – Где мы находимся, Насть? Что это за здание?..
    - Это реконструированный пентхаус одного жилого комплекса, - ответила Настя, немного замедляя шаги. – Кстати, не так уж далеко от твоей собственной квартиры.
    - Весь разврат происходит исключительно на севере столицы?.. – отозвалась я. – Но какой еще жилой комплекс? Как можно жить, когда над головой творится такое!
    - Здесь очень хорошая звукоизоляция, - улыбнулась Настя. – К тому же под клубом два технических этажа. Потому никто ничего не услышит.
    - Боже… - я покачала головой. – Ну и дичь…
    - Ты в порядке? – спросила она, поглядев на меня. – Может это все и необычно для тебя, но не нервничай так… Все будет хорошо.
    - Я стараюсь, - произнесла я, делая попытку поестественнее улыбнуться. – Просто слегка выдохлась от волнения… Если можно где-нибудь присесть и перевести дух, было бы очень классно…
    - Конечно, Ксюша, потерпи еще одну минуту.
    Наверху перед нами снова раскрылись стеклянные двери, и мы оказались на втором уровне клуба. Здесь все было несколько иначе – возле края этого обширного балкона с бортиком и перилами, а также и вдоль стен были расположены вполне уютные, отделенные друг от друга места с диванчиками и столами между ними. Свет здесь был совсем не таким резким и пульсирующим, а музыка звучала уже не так громко. И оживления здесь особенного не наблюдалось, что меня очень порадовало. По сравнению с клокочущим внизу адским адом, это было вполне себе спокойное место.
    Оглядевшись, я заметила, что к нам приближается высокая девушка в красивом и изящном вечернем платье серебристо-серого цвета, в котором не было бы ничего столь необычного, не будь оно сделано из гладкого и блестящего латекса… Ее недлинные волосы, едва достигавшие плеч, светлого пепельного цвета, слегка тонированные более темным оттенком у самых корней, были зачесаны назад и тщательно уложены в таком положении. Лицо ее имело резковатые, но красивые очертания, и разве что кожа была чересчур, на мой взгляд, бледной. Впрочем, ее образу это вполне соответствовало. Окинув незнакомку взглядом, я решила что она старше нас с Настей минимум лет на шесть или семь, но выглядела при этом словно кукла, двигалась очень грациозно и плавно, поневоле притягивая к себе любой взгляд.
    - Анастасия! – произнесла она, с приветливой улыбкой глядя на Настю. – Помнится, опаздывать не входило в ваши привычки!
    Голос ее был резковатым, будто бы чуть охрипшим, но это только придавало ей какого-то особенного шарма. Когда она подошла ближе, я смогла разглядеть ее глаза – они были большими и красивыми, неестественного светло-голубого цвета и необыкновенно ясные. Конечно, она носила линзы, но они очень гармонично дополняли ее облик.
    - Простите, что заставили вас ждать… - отозвалась Настя, тоже улыбнувшись и склонив голову. – Я очень сожалею об этом!
    Воцарилась небольшая пауза. Стоя чуть позади Насти и наблюдая всю эту немного странную церемонию приветствия, я чувствовала себя очень неловко и кроме того ощутила, что дышу уже совсем с трудом… Корсет стягивал мою грудь, с беспокойно бьющимся в ней сердцем, и я чувствовала, что силы начинают меня оставлять… Господи, нет! Только не сейчас!
    Таинственная девушка подошла к Насте вплотную, обняла ее, привлекая к себе.
    - Я очень рада снова видеть тебя, - сказала она мягко, почти с нежностью, от чего остатки моего сознания постарались было ревниво вспыхнуть. – Долго же тебя не было!..
    - Эта радость взаимна, - ответила Настя, когда они наконец отступили друг от друга.
    Тогда взгляд незнакомки перешел на меня, и она проговорила, с интересом и даже с восхищением оглядывая меня с ног до головы:
    - О, Настя… Какого прелестного ангела ты привела с собой! Она прекрасна!.. Представь же нас!
    Если я и покраснела от смущения, то почувствовать этого уже не могла. В глазах у меня стало темнеть, и я уже едва держалась на ногах.
    Настя повернулась ко мне и сказала:
    - Ксения, познакомься – это Эльвира. Госпожа Эльвира – хозяйка клуба… - она вдруг оборвала свою речь, взглянула в мои затуманенные глаза и взволнованно спросила, схватив меня за руки: - Ксения, что с тобой?.. Тебе плохо?!
    Ее голос донесся до меня словно издалека и смешался с остальными звуками, наполнявшими помещение.
    Сознание стремительно отключалось.
    - Ксюшка… - снова послышался Настин голос над самым моим ухом.
    - Поддержи ее, - услышала я быстрые и решительные слова Эльвиры. – Давай же… Вот сюда. Осторожнее…
    Туман перед моим взором превратился в кромешную тьму, а все звуки разом исчезли, словно вокруг образовался вакуум.
    …Но если я и отключилась, то лишь на несколько мгновений. Звуковой фон вдруг вернулся, вернулась и чувствительность, а сквозь мои опущенные веки будто бы пробивался уже знакомый красновато-розовый свет.
    О, кажется я могу нормально вздохнуть!
    - Ослабь ей корсет, - сказала Эльвира где-то рядом со мной.
    - Уже ослабила, - это Настя, и голос ее прозвучал совсем близко. – Она дышит, все хорошо… Боюсь, что она слишком переволновалась… Моя впечатлительная Ксюша…
    Беспокойство и заботливая нежность в этих ее словах мгновенно подействовали и ускорили мое возвращение в реальность! Я попробовала приподнять веки и обнаружила, что была усажена на мягкий диванчик. Настя сидела рядом и держала мою ладонь в своей, а Эльвира склонилась надо мной, обойдя столик и опираясь одной рукой на его край, а другой слегка сжимая мое плечо. За ее спиной было ограждение балкона, а еще дальше мерцали неоновые экраны башни, возвышающейся над баром.
    Осознав окончательно, где нахожусь, я немного успокоилась. По крайне мере не провалилась в свои галлюцинации и не ушла в отключку окончательно.
    - Ольга! – Эльвира вдруг выпрямилась, поднимая руку, и частично исчезла из моего поля зрения.
    - Да, Госпожа? – услышала я тонкий женский голосок, донесшийся откуда-то справа.
    - Принеси стакан воды! – в голосе Эльвиры очень и очень знакомые мне повелительные интонации. – Поторопись!
    - Сию минуту, Госпожа! – прозвучало в ответ, и я услышала быстро удаляющийся стук каблучков.
    Я повернула голову и открыла глаза. Мой взгляд встретился с Настиным. Она улыбнулась и крепче сжала мою ладонь.
    - Малышка, ты как? – спросила она, второй рукой с нежностью погладив меня по щеке.
    В ее голосе была тревога, и я поспешила ответить:
    - Все хорошо, Насть… Уже все в порядке… Мне что-то вдруг тяжко и душно стало. Прости меня…
  - Не переживай! – сказала она, ключом открывая замочек, соединявший цепь моих наручников с поясом. – Все нормально. Главное успокойся, Ксюшик…
    - Пожалуйста, Госпожа! - возле стола появилась миловидная официантка, на которой ничего не было кроме черных сетчатых чулок и туфелек. Ну и маленького кружевного фартучка, который, разумеется, ничего не мог прикрыть. На небольшом подносе в ее руках стоял стакан с водой. Эльвира взяла его и поднесла мне со словами:
    - Вот, попей, красавица!.. Не спеши, маленькими глотками.
    Приняв от нее стакан, я сжала его обеими руками, поднесла к губам и сделала несколько осторожных глотков.
    Настя и Эльвира смотрели на меня, и я почувствовала себя очень неловко. В основном из-за того, что, как мне казалось, произошло именно то, о чем предостерегала Настя, прося не подвести ее своим поведением. А я, похоже, подвела…
    - Ну что, тебе полегче? – спросила Эльвира, снова склоняясь ко мне поближе.
    - Да… - тихо отозвалась я. – Да, уже намного лучше, спасибо вам…
    - Я могу быть еще чем-то полезной, Госпожа? – спросила официантка, подойдя чуть ближе. – Быть может принести немного льда?
    - Да уйди же ты отсюда, любопытная! – с немного напускным недовольством отозвалась Эльвира. – Я позову тебя чуть позже.
    Девушка поспешно ретировалась, и я снова встретилась с этими сияющими голубоватым блеском глазами.
    - Простите меня, - произнесла я, осторожно ставя стакан на стол и немного выпрямляясь на своем месте. – Простите, мне очень стыдно… Ужасно неловко все получилось… - и я с виноватым видом повернулась к Насте.
    Но та лишь нежно улыбнулась в ответ на мой взгляд, а Эльвира обратилась ко мне:
    - Не переживай из-за этого, милая. Настя ведь уже сказала тебе, скажу и я! Такое иногда случается, - она тоже ободряюще улыбнулась мне. – Нет ничего ужасного в том, что ты стесняешься и чувствуешь себя неловко. Это пройдет, и я уверена, что тебе здесь все понравится.
    - Вы очень любезны, - отозвалась я, немного смутившись, но все же собралась с мыслями и продолжила: – Я благодарна вам за такое внимание и очень рада знакомству с вами, Госпожа… Здесь очень мило.
    Краем глаза я заметила, что Настя приподняла голову. Немного повернувшись к ней, я отметила, что она осталась довольна моими словами. Это читалось в ее одобряющем взгляде.
    Забавно! Ну что же, поиграем в эти игры… Признавать чью-либо власть над собой, кроме Настиной, разумеется, я не собиралась. Но раз уж так здесь считалось вежливо, я готова была принять эти правила. Да и к тому же, несмотря на все происходящее вокруг, Эльвира мне сразу понравилась. Она казалась мне вполне тактичной, чуткой и весьма интересной особой. Это было главное, ну а в остальном – каждый, в конце концов, сходит с ума по-своему и как сам пожелает!
    - Спасибо и тебе за любезные слова, - ответила Эльвира. – Хорошие манеры и воспитание – это прекрасно. Мне приятно, что ты у меня в гостях!
    Настя с интересом прислушивалась к этому диалогу и все так же одобрительно смотрела на меня. Я чувствовала этот взгляд, и он придавал мне смелости.
    - Значит, этот клуб принадлежит вам?.. – спросила я, снова посмотрев на Эльвиру, а затем обвела глазами доступное мне для обзора пространство. – Вы владеете «Омегой»?..
    Вопрос был, конечно, праздным, но Эльвира улыбнулась, сверкнув в мою сторону своим кристальным взглядом, выпрямилась, отступая от стола, и звонко рассмеялась.
    Повернувшись к нам спиной, она отошла к ограждению балкона и окинула взглядом гулкий и горячий вулкан, кипевший внизу. На фоне мерцающего розового неона вырисовывался ее тонкий, стройный силуэт. Затем она снова повернулась к нам, изящно и плавно развела руки в стороны и с неприкрытой театральностью вскинула голову.
    - Я и есть – «Омега»! – провозгласила она, сильным и глубоким, изменившимся будто по волшебству голосом.
    Выглядело это впечатляюще. Да, Эльвира мне определенно понравилась! Она красиво играла свою роль. Очень.
    Персональная роль, вероятно, была здесь у каждого, в том числе и у меня. Играть следовало естественно и непринужденно, и я почувствовала возрастающий интерес к этой игре. Получается ли у меня выдерживать свой образ?.. Учитывая мою боязливость, нерешительность и нелепость, скорее всего – да, и особых усилий прилагать не нужно.
    Пожалуй, я должна собраться и перестать трусить из-за всего происходящего вокруг. Как всегда, моя стеснительность основательно подставила меня, и теперь нужно было постараться аккуратно выправить свое положение. Как минимум, больше не подать ни в какие обмороки!
    Тем временем Эльвира вернулась к нам и уселась посередине диванчика напротив, по другую сторону стола.
    - Что ж, раз все уладилось, и приветственные церемонии можно считать оконченными… - произнесла она, с улыбкой переведя взгляд с меня на Настю. - Расскажи мне наконец, как продвигаются твои дела? Мы так давно не виделись! – сказав это, она переместилась немного ближе к проходу и подняла руку.
    - Не уверена, что смогу рассказать что-либо интересное, - ответила Настя, пожимая плечами. – Дела идут своим чередом, мало что меняется. И, если честно, это немного утомительно.
    - Тебе, возможно, стоит подумать о смене сферы деятельности, дорогая, - заметила Эльвира. – Если твое дело уже не представляет для тебя интереса, стоит подумать о новых направлениях.
    - Я все больше и больше склоняюсь к этой мысли, - улыбнулась Настя.
    К столу подошла уже знакомая мне официантка и предложила меню. Эльвира задержала ее:
    - Принеси нам пока что земляничного чаю, - она взглянула на Настю, и та согласно кивнула. – А для тебя, быть может, что-нибудь более освежающее? – обратилась Эльвира уже ко мне.
    Растерявшись, я не сразу нашлась, что ответить. Все как-то происходило слишком быстро, а я сейчас все еще основательно тормозила.
    - Если возможно, что-нибудь безалкогольное… - проговорила я, и вопросительно повернулась к Насте. Мой рассудок и так был еще в некотором туманном состоянии, и я не хотела одурманивать его еще сильнее.
    - Сделайте ягодный коктейль со льдом, - сказала Настя официантке. – Но сахара – самую малость.
    Девушка кивнула и удалилась.
    - Тебе понравится, Ксения, - заверила меня Настя и произнесла, обращаясь к Эльвире: - Должна заметить, что и вас я уже давно не видела у себя.
    Эльвира трагически склонила голову:
    - Увы, мне непросто выбраться отсюда, ты же знаешь… Хотя временами я мечтаю об этом!
    - Неужели «Омега» стала угнетать вас?..
    - Нет, это невозможно! – рассмеялась Эльвира. – Но рано или поздно нужно отвлекаться от дел хотя бы на непродолжительный срок. Иначе перестанешь ценить то, чем занимаешься. Ты и сама понимаешь это. Я с первого взгляда заметила, что ты выглядишь утомленной… - она немного помолчала. – Почему бы тебе и твоему очаровательному ангелу не устроить себе какое-нибудь приятное путешествие на пару месяцев? Помнишь тот милый отель на Ямайке?
    Настя многозначительно покивала:
    - О да… Еще бы! Забыть такое можно лишь при самой тяжелой форме амнезии!
    Они посмеялись.
    Я не смела вмешиваться в их разговор и сидела, опустив глаза и скромно теребя пальцами цепь своих ручных кандалов. Фраза о каком-то отеле на острове в Карибском море заставила меня насторожиться. Вряд ли это не предназначалось для моих ушей – они не стали бы упоминать о чем-то таком, чего я, возможно, слышать не должна.
    Однако, к моему разочарованию, никакого продолжения не последовало! Вот же две интриганки… Может это сделано специально? Но как бы там ни было, никаких вопросов я, разумеется, задавать не стала.
    Вскоре официантка принесла на подносе чай для Эльвиры и Насти, а мне подали бокал с густым ягодным коктейлем.
    Беседа, к тому времени, приняла не слишком, как мне казалось, занимательное направление. Я представляла, во что она может перейти и не ошиблась.
    - Совсем недавно мы с Ксенией летали во Францию на несколько дней, - сказала Настя. – Золотая осень в Париже… Все было просто прекрасно, за исключением обратного перелета.
    Я тихо застонала от отчаяния. Конечно же, лишь мысленно. Я понимала, что Настя хотела поделиться со своей знакомой таким выдающимся приключением, но для меня эта тема была уже слишком болезненной.
    Эльвира медленно поставила на блюдце поднятую было к губам чашку. Она подняла на Настю глаза, перевела их на меня и затем снова обратила свой взгляд к Насте.
    - Не говори мне, что вы возвращались тем рейсом… - произнесла она с неподдельным беспокойством. – Ты что, серьезно?..
    - Так уж получилось. Это правда.
    - О, боже… - проговорила Эльвира, качнув головой и нахмурившись. – Я с трудом могу представить это. Говорили, что самолет долго летел без топлива… Это ужасно – вот так ждать… Господи, Насть, я в шоке… И как ты после этого?
- Пережила, - ответила Настя, вздохнув. – Но, признаюсь, это было непросто. Далеко не сразу пришло осознание того, насколько нам повезло…

0

32

- Ты так хладнокровно об этом говоришь! – произнесла Эльвира недоуменно. – Впрочем, ты наверное уже действительно просто это пережила… Должна позавидовать твоим крепким нервам!.. Ну а Ксения? Бедная девочка… На ней лица нет!
    Эльвира скорее всего сейчас смотрела на меня, но я этого не видела, потому как отвернулась и опустила глаза. Мне не хотелось, чтобы меня обсуждали во всем этом. Как-то было совсем не к месту.
    - Дорогая Эльвира, - произнесла Настя, и по ее голосу я поняла, что она улыбается, - вы далеко не первая, кого подкупает умилительная скромность и видимая очаровательная беспомощность этой девушки, в дополнение к ее ангельской внешности.
    Настя, Настя… Начинается! Ну я же не машина, чтобы обсуждать мои качества со своей знакомой, не собачка или… А вот насчет собачки, кстати, есть сомнения… Настя, почему мне нельзя сейчас вцепиться в тебя зубами?! Ну почему?!
    Краешек моих губ тронула улыбка и, боюсь, что это было заметно.
    - Поясни… - с удивлением попросила Эльвира.
    - Все довольно просто, - отозвалась Настя. – Эта «бедная девочка» на тот момент была специалистом российского представительства «Боинга». Она помогала экипажу во время аварийной ситуации. Пусть она и любит отнекиваться и утверждать обратное, я все равно считаю, что самолет совершил более менее благополучную посадку только благодаря ей!
    Возникла небольшая пауза, по истечении которой Эльвира произнесла медленно:
    - Это правда?..
    Вопрос мог быть обращен как к Насте, так и ко мне. Игнорировать и молчать было невежливо, и потому я повернула голову и увидела, что Эльвира с недоумением и интересом смотрит именно на меня. Ну а Настя улыбалась с какой-то, как мне показалось, даже гордостью.
    Слов я так и не нашла. В ответ на вопросительный взгляд хозяйки клуба, я лишь легонько пожала плечами и смущенно опустила глаза.
    - Ничего себе, - сказала Эльвира. – Я и правда ошиблась. Она не просто ангел… Она твой ангел-хранитель!
    Я покраснела. Было ощущение, что я будто стою перед ними обнаженной, а они с интересом рассматривают меня и делятся впечатлениями. Может до этого еще и дойдет… Я уже ничему не удивлюсь!
    - Правда, это не конец истории, - произнесла Настя уже без улыбки. – Не так уж все радужно получилось.
    Тонкие брови Эльвиры приподнялись:
    - В каком смысле?
    - Вы слышали о результатах расследования аварии?
    - Да. Кто-то что-то безответственно прикрутил не на свое место во время сборки самолета?
    - Верно, - сказала Настя, кладя ладонь на мое бедро. – Об этом умолчали бы, но Ксюша откопала какие-то данные в корпоративной сети и отправилась с ними к комиссии по расследованию происшествия.
    Эльвира еще более удивленно подняла брови и воззрилась на меня, а я с тихим вздохом, единственным, чем я смогла выразить свой маленький протест, прикрыла глаза.
    - В итоге тайное становится явным, - продолжала Настя. – Компания-перевозчик в ступоре, компания-производитель в ярости. Нашу героиню вежливо просят освободить от себя уютный кабинет и оставить престижную должность… Так вот сложились дела.
    - Не совсем так, - произнесла я негромко, но так, чтобы меня услышали сквозь доносящийся снизу гулкий звуковой поток. – Я сама ушла на полдня раньше…
    - Ах, да, - улыбнулась Настя. – Они ведь и уволить тебя как следует не смогли!
    Я поглядела на Настю с жалким видом и безмолвным вопросом в глазах – ну ради чего теперь снова все это вспоминать?
    - Ксюша та еще проказница, - заключила она и погладила мою руку.
Эльвира поглядела на нас обеих, а затем снова повернулась ко мне и с забавной иронией во взгляде повела плечами и покачала головой.
    - Очень, ну просто очень дурной поступок! – снова задействовав свое актерское мастерство, заметила она осуждающим тоном. – Этому нет ни малейшего оправдания! Возмутительно! Плохая девочка…
    Она умолкла. Беззвучный протест в моих глазах уже переходил с нее на Настю и обратно! Но длилось все это недолго – в конце концов Настя и Эльвира одновременно рассмеялись. Чтобы не поддаться их заразительному веселью, я подняла ладони к губам, прикрывая улыбку и немного отворачиваясь… Что ж, по крайней мере обсуждение болезненной темы закончилось вовсе не мрачно, и это было очень хорошо!
    - Послушай, Насть! – сказала наконец Эльвира. – Если она больше не работает в «Боинге», отдай ее мне! В том смысле, что я с удовольствием приму ее в свой клуб и найду для нее отличную, не менее престижную должность!
    Я, конечно, понимала, что это прикол, но все же слегка испуганно вскинулась и посмотрела на Эльвиру, желая убедиться, что она не всерьез, а затем с беспокойством повернулась к Насте, которая снова расхохоталась при этих словах.
    - Вам не стоит произносить подобных предложений столь открыто, - воскликнула Настя, немного успокоившись. – Мою девочку может и не пугают авиакатастрофы, но сюда она приехала в таком страхе, что жалко было смотреть…
    - Ну а что я такого предложила?! – с улыбкой отозвалась Эльвира. – Это ведь не бордель какой-нибудь, а приличное заведение! Эх, Настя, а я уже надеяться начала… Давно вы знакомы? Не сочти за бестактность.
    Такие неприкрытые и откровенные обсуждения заставили меня раскраснеться от возмущения. Но голоса подать я так и не осмелилась. Ведь ничего такого не происходило, их забавный диалог скорее всего был специально направлен на то, чтобы я чувствовала неловкость. Все это продолжалось довольно долго, и я в итоге смирилась.
    Это было даже занятно – мне нравилось чувствовать, что я принадлежу Насте, а здесь этого можно было не скрывать вообще никак. А она к тому же еще так мило говорила о достоинствах своей нелепой нижней, что мне даже становилось немного стыдно за себя… Милая игра. И именно игра! Здесь и не может быть иначе – это все один большой театр. Ну а настоящее… Настоящее то, чего никто не увидит, то что не игра – только между мной и Настей, в каких бы формах это не выражалось, в диких и порочных или в теплых и самых нежных на свете.
    Эти мысли почти полностью успокоили меня и позволили наконец расслабиться. Правда ведь – всего лишь игра по определенным правилам! И чего я так опасалась?.. Но Настя… Любит она подвергнуть испытанию! И как коварно и изощренно! Боюсь, что я долго не выдержу в своем покорном образе тихой, дрожащей мышки – я бессовестно начала желать какого-нибудь пусть и маленького, но сладкого возмездия, за которое я в последствии пусть даже и получу.
    - Ну и как успехи в ее приручении? – спросила Эльвира.
    - О, это непросто… - отозвалась Настя, поворачиваясь ко мне и притягивая меня поближе за цепочку поводка. – С ней легко сладить физически, но вот воспитать ее с психологической стороны крайне трудно! Хотя очень часто она делает просто блестящие успехи.
    Я вспыхнула. Это было уже несколько слишком!
    Наши с ней взгляды встретились. В моих глазах было не просто негодование, а скорее самый настоящий вызов. Ну а Настин взгляд выражал удовольствие. Этот мой вызов она приняла уже давно, едва ли не с самой первой встречи, и в общем-то вполне успешно справлялась со своей ролью укротительницы.
    - Она еще новенькая во всем этом, - добавила Настя нежно, но с оттенком ироничной снисходительности. – Просто требуется немного больше времени.
    - У вас его предостаточно, - улыбнулась Эльвира. – И это очень хорошо! Я рада, что ты наконец нашла то, что так долго искала. Особенно после того, как… - она вдруг оборвала свою речь, коротко поглядев на меня, и продолжила лишь выдержав небольшую паузу: - Ладно, может поведаешь о ваших практиках? Или Ксюша смутится окончательно?
    Ксюша смутится! И еще как… О, да разве этого не видно? Ксюша уже смущена и красная как помидор! Сжальтесь надо мной уже! Я и так достаточно долго все это терплю!..
    - От наших разговоров, да еще и в этой обстановке, ее уже и так бросает то в жар, то в холод, - сказала Настя, почему-то вдруг слегка погрустневшим голосом. – Пора немного дать ей отдышаться.
    - Ничего не имею против! Она уже достаточно шокирована на сегодня, - согласно ответила Эльвира.
    Ой, ну какие они великодушные! Я сейчас просто растаю от умиления и стеку с дивана на пол!..
    Но если оставить сарказм, что-то все же в их последних фразах было не так. Эльвира, запнувшаяся на полуслове, Настины погрустневшие глаза… Была какая-то недосказанность. Как раз то, что мои уши не должны были услышать? В чем дело?.. Я задумалась, без особого удовольствия потягивая свой коктейль, а Эльвира с Настей тем временем переключились на более отвлеченные и обычные темы.
    Спустя еще около получаса появилась официантка Оля.
- Простите, Госпожа, - сказала она, обратившись к Эльвире. – Без четверти двенадцать. Внизу вас ждет машина.
    - Хорошо, сообщи, что я буду через пять минут, - Эльвира повернулась к нам. – Простите, мои милые, но пришло время вас покинуть. Я благодарна вам за приятный вечер и была очень рада видеть вас у себя! – она поднялась, подарив мне теплую улыбку. – Также очень рада была познакомиться с тобой, Ксения. Надеюсь увидеть тебя снова.
    - Знакомство с вами для меня не менее приятно, - скромно отозвалась я. – Спасибо вам, Госпожа!
    - Проводишь меня? – спросила Эльвира, обращаясь к Насте, и она с готовностью встала.
    - Разумеется… Ксюша, я сейчас вернусь.
    Они удалились в направлении лестницы, ведущей на нижний уровень, и исчезли из моего поля зрения. У меня было желание сместиться к проходу и, выглянув из-за бортика и спинки дивана, проследить за ними взглядом, но я сдержалась. Вроде и не было ничего такого, что Эльвира попросила Настю проводить ее, если бы не та недавняя недосказанность в диалоге. Хотя, вероятно, я слишком уж мнительна.
    Настя вернулась через несколько минут. Поглядев на нее, я отметила, что она стала какой-то еще более печальной и задумчивой. Но вот только с чего вдруг? Вечер получился очень классным! Даже я уже так считала, ну а она и до этого была просто в великолепном настроении! Что же не так сейчас?..
    Однако Настя, видя, что я смотрю на нее с некоторым удивлением и с немым вопросом в глазах, быстро взяла себя в руки и улыбнулась.
    - Ну что, Ксюшик? – спросила она, усаживаясь поближе. – Понравилось тебе твое маленькое приключение?
    Настя слишком хорошо знала меня и при этих своих ироничных словах оперлась локтем о край стола и, изящно склонив голову, коснулась указательным пальцем своего подбородка. Она едва сдерживала улыбку, ожидая моей реакции.
    Но меня прорвало не сразу. Я сперва собралась с мыслями, подбирая слова, хотя, казалось бы, и так довольно долго занималась этим во время их беседы с Эльвирой.
    - Можно я дам тебе один совет? – произнесла я тихо и посмотрела ей в глаза.
    Надеюсь, что мне удалось сохранить при этом серьезное и деловое выражение лица.
    - Совет? – переспросила Настя, и на ее губах все же начала проступать легкая улыбка. – Ну что же, любопытно было бы узнать.
    - Эти цепи… - проговорила я, демонстрируя ей свои скованные руки. – В твоих интересах, чтобы они остались на мне, когда мы вернемся домой…
    - А почему ты решила, что заслужишь свободу по возвращении? – сказала она, усмехнувшись и дразня меня сплошной иронией в своем голосе и взгляде.
    - Просто уточняю для тебя, - игнорируя ее тон, терпеливо ответила я. – Для твоей же собственной безопасности, Настя.
    - Вот оно как?! – воскликнула она, поднимая брови.
    - Да, вот так! – произнесла я относительно спокойно, но внутри при этом распаляясь все сильнее. – Еще более правильным будет надеть на меня смирительную рубашку. А в идеале – вообще завести дома клетку и держать меня в ней…
    - Боже мой, Ксения, - Настя покачала головой. – Откуда столько страсти к ограничению собственной свободы?! Это стало сильнее возбуждать тебя?
    - Это не позволит мне сделать с тобой что-нибудь ужасное, - отозвалась я невозмутимо. – А я собираюсь сделать это… И непременно сделаю! Берегитесь меня, Анастасия!
    Она наконец улыбнулась шире и с интересом произнесла:
    - Оу, да это похоже на угрозу… О причинах спрашивать не стану. Что же ты собираешься сделать со мной?
    - У меня много коварных идей, - сказала я, из последних сил выдерживая образ. – Когда ты окажешься в моих руках, тогда и узнаешь.
    - Ксюшка разошлась! – рассмеялась она. – О, как же ты разошлась! Перевозбудилась, да?..
    - И это тоже, - проговорила я, отворачиваясь, но Настя быстрым движением руки схватила меня за волосы и заставила снова повернуться к ней.
    Вскрикнув, я уже с некоторой опаской поглядела на нее, принужденная податься поближе.
    - Ах ты маленькая бунтарка, - произнесла она, оглядывая меня немного сверху. – Закончилась твоя покорность? Не долго же ты продержалась!
    - Я отомщу и снова стану покорнее всех на свете… - пропищала я, не в силах отцепить ее руку от своих волос.
    Но Настя сама отпустила меня, не в состоянии больше сдерживать смех, и откинулась на спинку дивана, безудержно расхохотавшись. Да мне, в общем-то, и самой уже было смешно.
    - Ксения… - проговорила она с трудом восстанавливая дыхание. – Даже и не знаю, что ответить тебе на такое. Найдется ли в мире еще хотя бы одна нижняя, которая додумается до таких глупостей и осмелится произносить их вслух!
    - Нас таких много, - ответствовала я, почти невозмутимым тоном. – Грядет восстание! Мы захватим власть и установим новый мировой порядок!
    - Заткнись, Ксю! У меня живот уже болит… - ее и правда едва не сгибало пополам. – Господи боже, восстание хомячков…
    - Помяни мое слово! – грозным шепотом добавила я. – И сама ты хомячок!
    - Ксю!..
    Глядя на нее, мне самой было тоже слишком трудно сдерживать смех. Когда мы наконец немного успокоились, Настя вздохнула, приложив ладонь к груди, качнула головой и повернулась ко мне.
    - Знаешь, что находится вон там? – Настя кивнула куда-то в сторону розовых неоновых экранов. – По другую сторону отсюда?
    - И что же? – спросила я, насторожившись.
    - Там есть приватные комнаты, - ответила Настя. – С прекрасной звукоизоляцией.
    - Хах, вот дела! – воскликнула я с усмешкой. – А говорили, что не бордель!
    - Бестолочь! – Настя снова покачала головой. – Здесь никто не предоставляет и не оказывает интимных услуг. Но вот если нужно, к примеру, хорошенько выпороть свою зарвавшуюся сучку, эти помещения незаменимы!
    Прикусив язык, я беспокойно поглядела на нее, а она довольно улыбнулась, видя как я быстренько притихла.
    - Еще парочка наглых заявлений, и мы с тобой туда прогуляемся, хорошо? – произнесла Настя.
    - Хорошо… - отозвалась я, с готовностью кивнув. – А заняться сексом там будет можно?
    - Да, но вот только этого ты не заслужила!
    - Совсем-совсем? – я сделала самые жалостливые глазки, какие только было возможно.
    - Нет! Разве что в наказание трахнуть твою попку…
    - Ну ничего себе… - с тихим возмущением пробормотала я и добавила дерзко: - Да у тебя все равно ничего с собой нет! Чем ты накажешь мою задницу? Шариками что ли?.. Можешь затолкать мне их куда угодно! Я буду только рада смене их местоположения… Терпеть уже невозможно…
    Настя усмехнулась.
    - А ты заглядывала в мою сумку? – многозначительно парировала она, и я снова невольно затихла.
    Да неужели она все продумала, направляясь в этот клуб?! Ох, ну когда же мы уже поедем домой? Ну когда?!
    Вдруг Настя и правда потянулась к своей сумочке, но извлекла она оттуда не какую-нибудь секс-игрушку, а всего лишь свой мобильный телефон. Некоторое время она всматривалась в экран, и я увидела, что улыбка медленно угасла на ее губах, а лицо вытянулось.
    - Все нормально? – спросила я с легким беспокойством, когда экран телефона потух в ее опустившейся руке.
    - Да, да, все хорошо… - проговорила она, повернувшись ко мне с несколько виноватым видом. – Прости, но я оставлю тебя на несколько минут…
    - Что ж, - вздохнула я с улыбкой. – Если меня будут похищать, я начну визжать и отбиваться, в надежде, что ты все же придешь ко мне на помощь!
    - Непременно, - отозвалась она, улыбнувшись. – Не скучай, я быстро.
    Я кивнула, а она поднялась и отправилась куда-то в сторону небольшого бара, видневшегося по нашей стороне балкона, но дальше на пять или шесть столиков. Когда Настя скрылась из виду, я снова вздохнула и поежилась как от холода.
    Что все это означает? Почему она ушла?.. Что-то происходило, но что именно я никак понять не могла. И это вызывало во мне неприятное и колкое беспокойство.
    Насти не было уже минут пятнадцать или даже больше, и моя тревога усиливалась. Вряд ли я смогу пойти поискать ее – бродить по этому клубу скованной кандалами совершенно мне не улыбалось.
    Ко мне уже успела подойти официантка Ольга и спросить, не нужно ли мне чего-либо. В смущении отводя глаза от ее практически обнаженного тела, я попросила повторить мой коктейль и заказала еще чаю для Насти, в надежде, что она скоро придет… Но она не приходила!
    К тому времени я уже беспокойно оглядывалась по сторонам, лихорадочно соображая, что же теперь делать. И в какой-то момент мой взгляд скользнул вдоль изгиба балкона, окружающего зал. Там, впереди виднелось пространство, где не были обустроены места с диванчиками и столиками, и было нечто вроде небольшой площадки. На ней возле самого бортика с перилами я в красновато-розовом свете я увидела два женских силуэта.
    Мне никогда не приходилось жаловаться на свое зрение, не подвело оно меня и теперь – я сразу узнала Настю, а рядом с ней – Милену…
Я замерла, сперва не поверив своим глазам. Пригляделась, желая удостовериться… И удостоверилась. Пусть было далековато, но глаза и правда не подвели – Милена была здесь!
    Она стоит рядом с Настей, и они говорят о чем-то! Вернее, говорила Милена, подойдя к Насте вплотную, очень-очень близко… А Настя вцепилась руками в перила позади себя, будто бы загнанная в угол. И все это не было похоже на дружескую беседу… Совсем не похоже!
    Что же там такое происходит?!
    Кровь застучала у меня в висках, а сердце заколотилось с такой силой, что готово было выскочить из груди. В полнейшем замешательстве и по-прежнему ничего не понимая, я продолжала наблюдать за происходящим на площадке балкона.
    А там, похоже, страсти лишь накалялись. Настя будто бы оборвала речь Милены, сама приблизившись к ней, и произнесла что-то не слишком доброжелательное, судя по резкости движения перед этим. Милена, как мне показалось, усмехнулась и ответила что-то такое, из-за чего Настя снова отступила назад, отворачиваясь в сторону и глядя куда-то вниз.
    Кровь в моих жилах едва не вскипела, когда я увидела, как Милена бесцеремонно хватает Настю за плечо, заставляя повернуться к себе. Она снова принялась что-то говорить Насте, которая опустила голову, приложив ладонь к шее… И эта Настина слабая и скромная поза, все ее поведение, в котором была какая-то нерешительность, поразили меня и ввели в неясный ступор. Да что все это значит?!
    Меня охватила паника. Я не знала, что делать! Да и сделать ничего не могла… Могла лишь бессильно и безмолвно наблюдать эту странную, непонятную мне сцену. И то издалека.
    Затем Настя вновь оторвалась от перил балкона. Я не могла, разумеется, ничего расслышать, но мне показалось, будто она почти что выкрикнула Милене прямо в лицо слово «хватит!» и сразу после этого решительно направилась прочь. Милена ухватила ее за локоть, но Настя раздраженно вывернулась, отдернув руку, и исчезла из моего поля зрения.
    Я прикрыла глаза, помотав головой, пытаясь прийти в себя от всего увиденного, а когда вновь их открыла, то увидела, что и Милена уже куда-то пропала.
    Шокированная и растерянная, я все сидела и пыталась понять, что же такое это было? Что за спор между ними? Даже не спор – настоящая ссора!.. Почему Милена вдруг оказалась здесь, в этом клубе?.. И как эта рыжая стерва вообще посмела так нагло вести себя с моей Настей?! Какого черта ей было нужно?!
    Хаос из всех этих мыслей в итоге немного рассеялся, и я сконцентрировалась не на вопросах, а на фактах – Милена чем-то задела Настю, смея при этом бесцеремонно и грубо прикасаться к ней. От этого я внутренне, да и внешне скорее всего тоже, загорелась неистовым, диким и беспощадным огнем!
    Не описать того, что творилось в моей обезумевшей душе… Милена… Мое личное маленькое проклятье, перекинувшееся уже и на Настю! Сволочь, как она посмела?! Что она ей наговорила?! О, будь у меня только силы, я бы сломала ей что-нибудь, вырвала бы ее шикарную огненную шевелюру до последнего волоска, придушила бы цепью от собственного ошейника!..
    Но Настя… Где она сейчас? Куда она скрылась и что с ней?.. Я вспомнила, что она взяла с собой свой мобильник, когда уходила. В ее сумочке наверняка остался мой собственный. Не могла она его не захватить! Я могу попытаться хотя бы позвонить ей!
    Потянувшись к Настиной сумочке, я только успела раскрыть ее, как вдруг почувствовала рядом чье-то присутствие. И подняв глаза, я остолбенела…
    Ненавистная Милена, причина моей бессильной ярости, возвышалась надо мной, устремив на меня холодный взгляд своих синих глаз. И взгляд этот содержал в себе в равной степени удивление и презрение.
    Милена была в черном спандексном комбинезоне, надетом скорее всего прямо на голое тело, и в черных замшевых туфлях, украшенных множеством маленьких и блестящих декоративных шипов.
    - Хах, ну ничего себе! – произнесла она с издевательской усмешкой. – Какие люди и без охраны! Она и сюда тебя притащила за собой?.. Или ты сама приехала?.. Увлекаешься селф-бондажем? Вот умора!
    Я села, выпрямив спину, и ответила ей лишь холодным и ненавидящим, взором. Что, впрочем, не возымело никакого результата. Милена откинула назад кудри своих пышных волос, которые я так мечтала с наслаждением повыдергивать, и выжидающе посмотрела на меня.
    - Где она?.. – произнесла я спокойным и ледяным тоном, которому и сама поразилась, потому что колени у меня слегка дрожали, а сердце отстукивало совершено дикий ритм. – Что ты наговорила ей?!
    Милена очень натурально удивилась, подняв брови и немного склонив голову на бок.
    - Ты о чем, девочка? – проговорила она.
    - Я все видела, - продолжала я, стараясь сохранять самообладание. – Как вы говорили. И как ты прикасалась к ней!.. Видела прямо вот отсюда, - и я кивнула в сторону той самой площадки на балконе.
    Милена перевела взгляд туда, а затем снова обратила его ко мне.
    - Это тебя не касается, блондиночка, - медленно и холодно процедила она едва ли не сквозь зубы. Наклонившись ко мне и опираясь руками о край стола, она продолжила, отчеканивая каждое слово: – Никогда не лезь не в свое дело. Ты поняла?
    Я подалась ей навстречу, что стоило мне немалого усилия над собой.
    - Ошибаешься, - твердо ответила я, глядя ей прямо в глаза. – Это касается меня. И я предупреждаю – если ты еще хотя бы раз прикоснешься к ней своими руками… Я уничтожу тебя.
    Несколько мгновений длилось молчание. Я полагала, что она ударит меня, и мысленно уже приготовилась к этому. Но губы ее вдруг растянулись в ехидной улыбке. Она выпрямилась, подняла руки будто бы в невероятном изумлении и в конце концов расхохоталась. Звонко, презрительно и обидно.
    - Что я слышу! Неужели ты угрожаешь мне, маленькое ничтожество?! – воскликнула она, глядя на меня с величайшим презрением. – Ты хотя бы сама понимаешь, что говоришь? И где только Настя умудряется находить таких дешевых шлюх, как ты?! Дешевых и безмозглых! Хоть ты и крашеная, но краска, по-видимому, серьезно повлияла на твой интеллект!
    Меня передернуло от этих ее слов, но я нашла в себе силы ответить почти спокойно. И ответ этот чуть ли не мгновенно сложился в моих мыслях, сразу придав мне сил и отчаянной смелости.
    - Может быть я слаба, глупа и наивна, - сказала я. – Но зато цвет твоих волос вполне соответствует твоему поведению и твоим манерам. Шлюх себе ищешь разве что ты…
    Она напряженно и очень недобро поглядела на меня, но я продолжила:
    - Ведь ты никому не нужна и никому не интересна, Милена. Ты можешь иметь отношения только с этими самыми шлюхами или просто с бестолковыми девчонками, которых хватает на несколько сессий, а потом они покидают тебя или тебя саму от них начинает тошнить. Твой спортивный интерес… Много ли стоят твои рекорды? – и я усмехнулась, покачав головой.
    Мои слова, судя по всему, попали точно в цель. Я сказала все это на полном автоматизме, потому что об образе поведения Милены и ее отношениях я уже давно сложила себе вполне ясное представление. И, похоже, оно было верным. Но самое главное – ей было весьма неприятно слышать это о себе.
    Ее глаза потемнели, и она будто бы слегка покраснела, хотя утверждать это наверняка было невозможно из-за красноватых и розовых бликов мерцающего освещения.
    - И ты еще смеешь критически отзываться о Настиных качествах, - продолжила я, не обращая внимания на то, как изменилось ее лицо. – Тебе никогда не стать такой, как она. Ради нее я готова на все, потому что чувствую себя нужной и любимой. Ради нее я готова жить и даже пожертвовать жизнью, если потребуется. А найдется ли кто-нибудь, кто будет так же предан тебе? – я пожала плечами и снова усмехнулась. – Конечно же нет. Тебе никогда не познать значения слова – любить. А за всем твоим пафосом ничего не стоит. Ты пустое место. И мне жаль тебя, Милена.
    Я умолкла, но взгляда от нее не отвела. Она тоже молчала, и я заметила, что слова ей подобрать никак не удается. Задела ли я ее достаточно сильно? Очень надеюсь! Если я и не в состоянии уничтожить ее физически, то хотя бы могу как минимум побольнее зацепить ее морально. Она ведь эмоциональная, и слишком высокого мнения о себе. Это не могло не подействовать.
    Но эффект оказался даже сильнее ожидаемого – получилось нечто вроде нокаута. Милена с минуту приходила в себя, затем отвернулась, закусив губу. А когда ее полный холодной ярости взгляд снова обратился на меня, я услышала ее голос. Уже совсем другой – без иронии и насмешки.
    - Обязательно наступит момент, когда мы с тобой останемся наедине, Ксюша, - негромко произнесла она, снова наклоняясь ко мне. – Когда нам никто не сможет помешать… И тогда… - ее глаза угрожающе сверкнули из-под частично скрывших лицо рыжих локонов. – Тогда я затолкаю твои слова тебе же в глотку!.. И ты подавишься ими…
    Сказав это, она быстро отвернулась и ушла куда-то.
    С облегчением выдохнув, я поднесла ладони к лицу… Силы каким-то фантастическим образом поддерживали меня лишь пока Милена находилась здесь. Но как только она исчезла, меня слегка затрясло.
Официантка принесла коктейль и новый чайничек с чаем, но я, погруженная в себя и все еще находящаяся в состоянии шока, даже не нашла в себе сил поблагодарить за это.
    Мне едва удалось немного отдышаться, унять свое растревожившееся сердечко и хоть немного привести в порядок поток мыслей, как вдруг появилась Настя.
    Она подошла к столу какой-то малозаметной тенью, тихо опустилась на свое место, не придвигаясь, правда, ко мне, а оставшись поближе к краю диванчика. На меня она не смотрела, и, положив руки на колени, уставилась на свои сцепленные в замок, побелевшие пальцы. Плечи ее были поникшими, она ссутулилась и стала совсем непохожей на саму себя! Профиль ее лица скрылся за волосами, когда она чуть опустила голову, но я успела заметить как она несколько раз неестественно моргнула, будто пыталась уберечь от слез свой макияж.
    - Насть… - позвала я негромко, но она никак не отреагировала.
    Тогда я сама придвинулась немного поближе к ней, стараясь увидеть ее лицо. Неужели она все-таки плакала?.. О, Милена, какая же ты сука!..
    - Настя, что произошло? – снова произнесла я. – Ты в порядке? Я могу тебе помочь?..
    Она нетерпеливо мотнула головой, все никак не желая повернуться ко мне.
    - Прошу тебя, Ксюш, помолчи немного! – глухим голосом проговорила она.
    Что же с ней такое?.. Никогда она не выглядела настолько подавленной, униженной и несчастной! Никогда ее плечи так не сникали, а в голосе не было столько отчаяния и боли.
    С трудом выждав не больше минуты, я еще ближе придвинулась к ней, положила свои ладони на ее плечо, нежно погладила, осторожна сжала.
    - Насть, не отворачивайся от меня, - тихо попросила я. – Прошу, скажи, что произошло… Ты ведь никогда не лгала мне…
    Настя не отодвинулась, не сбросила моих рук, но и не повернулась ко мне. Я ощутила, что ее бьет едва заметной, мелкой дрожью.
    - Я видела, как вы с Миленой поссорились… - добавила я еще тише.
    И тогда она поспешно, с приоткрывшимися от удивления и досады губами, повернула ко мне свое лицо… Да, она плакала! Глаза были чуть покрасневшими, и слезы уже подпортили их подводку, а на щеках оставались следы потекшей туши. И сейчас ее глаза снова готовы были наполниться слезами.
    - Видела? – произнесла она, в полном отчаянии опуская веки. – Вот черт…
    - Умоляю, объясни, что все это значит? – отозвалась я, сжимая ее руку. – Что было нужно Милене?.. Насть, я ведь не чужая тебе!..
    Она в растерянности поглядела в мои глаза. Минуту или две Настя не решалась сказать ничего, но я терпеливо ждала, и она наконец произнесла:
    - Когда-то я была ее нижней, Ксения…
    И Настя снова опустила голову.
    - Что?.. – одними губами прошептала я.
    Теперь окончательно растеряться пришлось уже мне… Настя в роли сабы?.. Да что за чушь, это невозможно! Поверить не могу…
    Я уже догадалась, что у них с Миленой были какие-то отношения, и что сейчас произошло нечто касающееся какого-то их прошлого. Но чтобы эти отношения были такими – как между Хозяйкой и рабыней! О нет, ну не могло этого быть! Не могло!
    - Ксю, я не хотела, чтобы ты знала об этом, - прошептала Настя, заставляя меня будто очнуться. – Если бы мне было известно, что Милена будет сегодня здесь, мы с тобой сюда не поехали бы. Это непросто объяснить… - она вздохнула, обхватив себя руками, и я поняла, что все эти слова даются ей с трудом. – Да, у нас с ней были отношения. Это она увлекла меня всем этим… И началось все в этом самом клубе!.. Это было классно! Столько новых ощущений, такие пылкие страсти… И в остальном Милена была интересной, активной и очень привлекательной. Но потом… Потом все изменилось…
    Настя замолчала, переводя дыхание и при этом будто бы какой-то спазм стиснул ее горло. Она поморщилась.
    - Я не просто привязалась или увлеклась ею, - продолжила Настя, немного придя в себя. – Я влюбилась в нее… И это оказалось ошибкой. Ей это было не нужно. Ее вполне устраивали те отношения, с которых все началось. Она не признавала возможности полюбить свою нижнюю. Поняв, что мне нужно большее, она начала давить мои чувства. Жестоко, больно и беспощадно… Сначала мне казалось, что это своего рода испытание на прочность. Но потом мне стало ясно – она уже не видит никаких границ в стремлении уничтожить во мне эту остававшуюся без какого-либо ответа глупую любовь… Оказавшись уже на грани психической нестабильности, я ушла от нее. Отношения были закончены, Ксю…
    Я сидела и слушала все это, крепко сжав Настино плечо и глядя на нее совсем уже по-новому. О нет, она нисколько не принизила своих достоинств в моих глазах! Совсем наоборот! Ее тонкая, спрятанная где-то глубоко, чувственная натура проявлялась не так уж часто, но именно за то, что Настя всегда берегла в себе такое, была в душе теплой, нежной и, как оказалось, очень ранимой, я и уважала ее больше всего!
    Не так уж важно было ее прошлое, я и не хотела бы даже его касаться. Было важно одно – несмотря ни на какие события и преграды в жизни, несмотря на все пороки и соблазны, она все равно осталась собой. Вряд ли я сумела бы так же… Я всегда была подвержена внешним влияниям очень сильно, и могла пойти по самому ужасному и безвозвратному пути. Такое уже случалось. И тогда именно Настя привела меня в чувство.
    - Только вот все это не прошло само по себе, - произнесла Настя, коротко поглядев на меня виноватыми и печальными глазами. – Через какое-то время я немного успокоилась. После всего что было, я зареклась заводить подобные отношения! Но… - она тяжело вздохнула. – Пороки и слабости, жажда страсти и тоска по ярким моментам не оставили меня в покое. И тогда каким-то образом мои предпочтения, желания и прихоти будто инвертировались, вывернулись наизнанку! И я стала такой, какой ты меня знаешь с начала нашего общения…
    Настя замолчала на пару минут. Ей было тяжело говорить, слезы душили ее, она будто бы дрожала от холода… А я не решалась что-либо сделать, чтобы помочь ей успокоиться. Я лишь могла быть рядом, держать ее нежно за руку, отдавать все свое тепло, чтобы позволить ей согреться… Мне просто нужно быть рядом с ней. И выслушать эту ее исповедь до конца.
    Никогда Настя не произносила столь долгих речей, и никогда не открывала мне себя так, как сегодня. Она не стала бы говорить столько всего, если бы не желала. Но, похоже, настал момент, когда между нами больше не останется никаких тайн и тяжестей прошлого. И это должно было принести облегчение… Обеим. Но ей сейчас в особенности.
    - Милена, сама того не понимая, сделала меня сильной и стойкой, - продолжила Настя после паузы. – Но так же слабой и беззащитной в одном… Я не смогла до конца забыть все, что между нами было. И даже сейчас я не в силах послать ее подальше так, как, возможно, следовало бы сделать! После разрыва мы снова начали общаться, и вроде бы все было вполне обычно. Закончились отношения, мы просто стали знакомыми… Но что-то осталось у меня внутри! – Настя впилась ногтями в ладони и подняла их к губам. – Наблюдая со стороны за моими попытками строить с кем-то отношения в новом статусе, она либо никак не реагировала, либо реагировала нейтрально. Мы даже иногда обсуждали это, и она вела себя снисходительно, но без агрессии… Но потом появилась ты!
    Настя снова взглянула на меня, и я тоже подняла на нее глаза. Боже, какой же подавленной и несчастной она выглядела сейчас! Я поспешила покрепче сжать Настину руку, притянув ее к себе. И Настя не воспротивилась этому. Она сама придвинулась ко мне поближе… Из-за чертовых наручников я даже не могу обнять ее нормально!
    - С теми девушками, что были у меня до тебя, ничего не получалось, - тихо проговорила Настя, опустив глаза. – Все это было не то, и потому быстро разваливалось. Но когда я повстречала тебя… Ксюша, все сразу будто стало на свои места! Еще тогда, в самом начале я едва не стонала от отчаяния, потому что не верила, что между нами вообще что-то может начаться… Но оно началось! Неожиданно, стремительно и неудержимо! Я была счастлива… Бессовестно счастлива оттого, что ты осталась со мной!
    У меня у самой едва не выступили слезы при этих словах. Я как могла прижала к себе Настю, с каждой секундой становящуюся для меня еще более близкой и родной, что в принципе уже казалось невозможным!
    - Только в этот раз Милена повела себя иначе, - сказала Настя почти ровным голосом, но лишь после судорожного вздоха. – Она увидела, что у меня с тобой получается то, чего мне всегда хотелось. И этого, вероятно, она уже стерпеть не смогла… Ведь она очень часто рядом со мной. У нас есть общие дела, да и живем мы совсем не далеко друг от друга… Сегодня была не ссора… У нас такое иногда случается, когда Милена начинает высказывать мне что-нибудь. Правда теперь ей стало намного сложнее больно задеть меня. Она поняла, что я берегу тебя и наши чувства, что я стала еще сильнее. И это для нее будто красная тряпка для быка, что ли… - Настя покачала головой, подавив очередную судорогу в груди. – Но временами она говорит такие ужасные вещи, что даже я не в состоянии этого вытерпеть! И сегодня Милена поняла, что потеряла последний контроль надо мной, который непонятно зачем был ей еще нужен… С этим покончено! Больше она не будет мучить меня ничем… Я никогда ей этого не позволю…
    Настя сделала несколько глубоких вздохов, приложила тыльную сторону ладони ко лбу. Похоже, исповедь подошла к концу.
    - Ужасно все получилось, Ксю, - сказала она, немного успокоившись. – Прости меня. Вечер безнадежно испорчен… Вот такая я жалкая на самом деле. Теперь ты знаешь обо мне все. Не знаю, как быть…
- Настя, милая… - наконец произнесла я, заглядывая в ее глаза, которые она снова попыталась отвести. – Разве у тебя есть повод отворачиваться от твоей верной Ксюшки?
    Она нерешительно и даже с какой-то опаской посмотрела на меня, быть может боясь обнаружить в моем взгляде какое-нибудь лукавство или неприязнь.
    - Пусть я все это узнала, но по-твоему это разве что-то меняет?.. Насть, это твое прошлое, но я знаю тебя такой, какая ты есть на самом деле! Неважно, что у вас там было с этой рыжей стервой… Ты пережила это, ты и в самом деле стала сильнее! И я всегда восхищалась тобой, и буду восхищаться еще больше!
    Настя горько усмехнулась, вновь пытаясь отвернуться, но я осторожно обхватила ладонями ее лицо и повернула к себе.
    - Не прячься от меня! Тебе нечего стыдиться! – сказала я решительно, внезапно почувствовав силу и уверенность. – Мне честное слово наплевать, что ты была чьей-то там нижней… Ну оказалось, что это не твое, и что? Теперь ты всю жизнь хочешь вспоминать неудачный опыт? Ты же справилась! Это твоя жизнь и только тебе решать, как ее построить. Не ты ли мне сама это столько раз говорила… Насть, я счастлива, что мы с тобой вместе! И я в восторге от того, что между нами происходит! Ты настоящая, я доверяю только тебе, предана только тебе! Забудь обо всем, что было когда-то. Это не имеет теперь значения…
    Ее глаза вновь наполнились слезами. По привычке она было отвернулась, но тут же пересилила себя, быстро притянула меня поближе и заключила в свои объятия.
    - Ксюнька моя любимая… - услышала я ее шепот у себя над ухом. – Никогда я тебя не отпущу, никому не отдам! Ты слишком редкое и дорогое сокровище…
    - То же самое можно сказать и о тебе, мое счастье, - отозвалась я с облегченной улыбкой, понимая, что Настя приходит в себя.
    Еще через несколько минут, почувствовав, как дыхание ее успокоилось и слезы вроде бы унялись, я подумала о том, что пора бы попытаться окончательно привести ее в чувство.
    - Зато теперь я понимаю, почему ты так противилась и одновременно так страстно отдавалась тогда… Помнишь? – проговорила я с заигрывающим оттенком в голосе. – Когда ты случайно угодила в ловушку в нашей комнате боли…
    Настя чуть отстранилась и взглянула на меня, приподняв брови.
    - Я позволила это тебе лишь потому, - произнесла она после небольшой паузы, - что такой как ты отдаться подобным образом не стыдно… Ты заводная и игривая, и это лишь подогрело твою страсть. Я знаю тебя, ты любишь ходить по краю пропасти – это тебя заводит! Так что считай это маленьким экспериментом.
    - Как тебе будет угодно, - улыбнулась я. – Мы с тобой никогда не будем упоминать об остатках твоей сабмиссивности. Правда в следующий раз…
    - Никакого следующего раза не будет! – откинув назад волосы, она строго поглядела на меня. – Я уже говорила тебе, что не намерена меняться ролями! Никогда!
    Понемногу передо мной начала проявляться привычная мне Настя – решительная, уверенная в себе и не терпящая возражений.
    - А я и не стану с этим спорить! – поспешила я ее успокоить. – Но ты сама говорила не раз, что я слишком непокорная нижняя, даже бунтарка… И я ведь должна как это оправдывать!
    - Ксения! – Настя предостерегающе погрозила мне пальцем.
    - Таким образом, - продолжала я невозмутимо, - если кто-нибудь из твоих тематических знакомых, вроде Эльвиры, внезапно застанет тебя привязанной к кровати… Ну или тому подобное… Ты всегда можешь сказать, что твоя дерзкая сучка снова устроила акт неповиновения, перешедший в восстание. Может быть тебя даже спасут…
    - Ксения, хватит! – она приблизилась ко мне, нахмурив брови и сверкнув глазами, но по ее дрогнувшим на мгновение губам я поняла, что она старается сдержать улыбку. – У тебя еще хватит совести поиздеваться надо мной?
    Я с полной искренностью и без тени лукавства ответила, взяв ее снова за руки:
    - Нет. Я лишь хочу, чтобы ты была в порядке! Боюсь, что твой чай уже остыл… Вот, попей моего коктейля. Он очень освежает, - и я повернулась за бокалом.
    Мой взгляд скользнул по доступному для обзора пространству зала внизу, и я вдруг увидела Милену, пересекавшую зал и направлявшуюся к лифту.
    Взяв бокал в руки, я повернулась к Насте и подала его ей. Она сделала несколько глотков через трубочку и поставила бокал на стол со словами:
    - Наверное, нам с тобой нужно собираться и ехать домой… Как-то здесь сегодня все не слишком весело.
    - О нет, что ты! – возразила я и поспешила улыбнуться. – Здесь правда очень и очень мило! Не обращай внимания на всякую ерунду, мы это проехали, правда же?
    Настя слегка неуверенно, но все же кивнула.
    - Ну вот и замечательно! – сказала я, как бы невзначай оглядываясь по сторонам и бросая еще один взгляд вниз. Милены уже не было в поле зрения. – Посидим еще немножко, ты окончательно придешь в себя, и тогда уже поедем, хорошо?.. Да и макияж твой потек, плакса ты моя…
    Она недовольно сжала губы, посмотрев на меня с укором.
    - Не забывайся! – произнесла Настя. – Разошлась, тоже мне… Дома я тебя накажу…
    - Еще десять ударов? – спросила я с готовностью.
    - Двадцать!
    - Ого… - я как бы в задумчивости подняла глаза кверху и приложила палец к губам. – Итого получается тридцать, если учитывать тот десяток, что был обещан мне по пути сюда…
    - Ксю, я буду пороть тебя, пока смогу поднять руку! – воскликнула она, окончательно потеряв терпение.
    - О да, я мечтала об этом… Заставь меня кричать и просить пощады!
    В конце концов Настя все же улыбнулась, и я успокоилась на ее счет. Она более менее овладела собой, хотя на ее лице все же и были остатки переживаний и подавленности. Но она справится с этим! Справится, потому что сильная! Я бесконечно верю в нее… И буду рядом, чтобы помочь забыть обо всем.
    Настя потянулась к сумочке, извлекла оттуда косметичку и зеркальце, через которое оглядела свое личико и горестно застонала. Она поднялась с диванчика со словами:
    - Прости, мне придется отойти…
    - Иди, конечно же, - с улыбкой сказала я. – Буду ждать тебя, моя дорогая.
    Она поцеловала меня в щечку и удалилась.
    Судя по всему, Милена покинула клуб, и я больше не опасалась отпускать Настю от себя, да и сама уже не боялась оставаться тут одна. Самое ужасное, что могло произойти, уже произошло. Чтобы еще какое-нибудь подобное событие нарушило восстановившуюся было гармонию, я очень и очень сомневалась.
Настя вернулась спустя четверть часа, поправив, что было возможно, а что-то переделав заново. И выглядела она уже вполне успокоившейся, как всегда эффектной и очаровательной.
    И через некоторое время мы стали собираться. Было уже далеко за полночь, когда мы спустились вниз и прошли к лифту, который доставил нас на автомобильную стоянку.
    Шагая за Настей, я морщилась и едва не стонала, потому как дерзкие шарики снова зазвенели во мне. Но все же когда мы подошли к машине и Настя открыла для меня заднюю дверцу, я сказала просительно:
    - Если ты не станешь возражать, я сама отвезу нас домой. А ты сможешь немного отдохнуть… Только освободи меня на это время, пожалуйста.
    Настя оглядела меня с ног до головы:
    - Твоя манера езды не предусматривает наличие внутри этих милых игрушек, - она легонько провела ладонью по внутренней части моего бедра и коснулась пальчиками промежности.
    Сдержав стон, я покачала головой.
    - Обещаю быть очень осторожной! Правда!
    - Или ты опасаешься, что я снова начну мучить тебя по дороге? – спросила она, посмотрев мне в глаза.
    - Ну да… И это тоже… - призналась я, опустив голову. – Сама я хотя бы смогу контролировать машину и снизить тот эффект, от которого меня уже просто разрывает на части!
    - Ладно, - согласилась она, доставая ключи от моих кандалов. – Только не сделай попытку погибнуть в автокатастрофе на пике наслаждения, хорошо?
    Она освободила меня от цепей и оков, забросив их на заднее сиденье, и протянула руки к красовавшемуся на моей шее блестящему ошейнику. Но я отступила назад.
    - А это мне совсем не мешает, - произнесла я с улыбкой.
    Тогда и она улыбнулась, достала из салона мое пальто и протянула мне:
    - Прикройся хотя бы немного…
    Через несколько минут мы уже выезжали на улицу, и я включила навигатор, чтобы проложить маршрут домой.
    Настя сидела сзади, а я за рулем. И никогда в жизни я с такой осторожностью не вела машину! Даже на самых первых уроках в автошколе при езде по городу.
***
    Мы ехали довольно долго, и все потому, что я не могла позволить себе разогнаться и ехать в нормальном для себя режиме. Настя, наблюдая за мной с заднего сиденья и забавлялась, изредка высказывая вслух какие-нибудь свои мысли по этому поводу и в частности то, что наличие во мне игрушек, подобно этим шарикам, вполне может уберечь меня от лихих скоростей и опасного вождения по дорогам общественного пользования.
    Уже поздней ночью мы приехали домой, и я, облегченно выдохнув, выключила двигатель.
    Нервное переутомление, сексуальное перевозбуждение и уже просто физическая усталость дали о себе знать, когда мы наконец оказались в уютной тишине Настиного дома.

0

33

Я с наслаждением сняла туфли и немного помассировала пальчики на ногах. Настя тоже выглядела очень утомленной и все еще немного грустной. Я увидела, как она, присев на пуфик, расстегивает сапоги. Движения ее были усталыми, взгляд немного тусклый вопреки обыкновению.
    Подойдя поближе, я опустилась перед ней на колени и аккуратно принялась сама снимать сапожки с ее ног. Когда я покончила с этим, она улыбнулась мне, и я, обхватив ее ноги, положила подбородок ей на колени и посмотрела на нее снизу вверх.
    - Что мне сделать, чтобы окончательно прогнать твою грусть? – спросила я почти шепотом. – Я готова на что угодно, моя дорогая Хозяйка…
    Настя погладила мои волосы, глядя на меня с теплотой и нежностью.
    - Пороть тебя мне расхотелось, - сказала она. – Вернее нет уже никаких сил.
    - А если я подарю тебе такие силы? – произнесла я с вновь нахлынувшей на меня внезапной волной уверенности в правильности своих действий.
    - Надерзить мне собираешься? – Настя с подозрением прищурилась.
    - Это лишь в крайнем случае… - отозвалась я скромно. – Если все совсем безнадежно… Но ведь это не так? В тебе остались еще хоть какие-то силы?
    - Возможно и откроется потайной резерв, - улыбнулась она. – Ты жаждешь удовлетворения? Я понимаю, ты слишком долго сходила с ума с этими штуками…
    - Вовсе не это я имела ввиду! – с легкой досадой ответила я. – Мне хочется завести тебя… Завести так, чтобы ты безумствовала и забыла обо всем на свете! И клянусь, я это сделаю, Настя!
    - А ты решительно настроена, - заметила она. – Осмелела, и вся такая из себя послушная… Мне это нравится! – Настя сделала движение, чтобы встать, и я отпустила ее ноги.
    Сама я осталась на полу на коленях, а она поднялась и внимательно посмотрела на меня, будто бы даже оценивающе.
    - Только вот у тебя самой хватит сил на что-то такое? – спросила она.
    - Хватит! – с готовностью сказала я. – А если и нет, то уж лучше потерять сознание дома от усталости, чем в том клубе от страха…
    Настя рассмеялась.
    - Слишком ты впечатлительная! Ладно, начнем тогда, пожалуй… Встань!
    Я послушно встала и, опустив глаза, ожидала, что она еще скажет.
    - Открой бутылку игристого вина, возьми один бокал и принеси все это в спальню.
    - Слушаюсь, моя Госпожа, - я согласно кивнула, не поднимая взгляда. – Это все?
    Она подошла ко мне сбоку, провела кончиком пальца по моей руке и плечу, затем отодвинула в сторонку мои волосы и приблизилась губами к самому ушку.
    - Нет, не все, - произнесла она негромким, сексуально манящим голосом, который всегда предвещал что-нибудь классное. – Захвати немного клубники и взбитые сливки. И полностью разденься.
    - Я все поняла, моя Госпожа, - ответила я.
    Настя секунду помедлила, будто бы желая удостовериться в моей покорности и искренности. Зря она сомневается – я вовсе не намерена была лукавить.
    - Хорошо, - сказала она наконец. – Я буду наверху. Мне нужно переодеться.
    И Настя, повернувшись, направилась к лестнице.
    Я не шевельнулась, но улыбнулась краешком губ и осторожно скосила глаза в сторону моей очаровательной Хозяйки. Боже, она кажется, и правда мне не сразу поверила… Это все из-за того, что я усиленно стараюсь быть послушной тихоней? Я переигрываю?
    Сходив в столовую, я извлекла из шкафчика бутылку игристого вина и прошла на кухню. Наполнив льдом маленькое ведерко, я открыла бутылку, опустила ее в холод, и поставила на поднос вместе с бокалом. Всего лишь с одним – как и велела Настя. Затем я помыла клубнику, положила ее в небольшую хрустальную вазочку, достала из холодильника взбитые сливки.
    Здесь же я и разделась. Распустив шнуровку корсета, и сняв его с себя, я с наслаждением вдохнула полной грудью, а потом стянула с себя трусики и колготки. Чтобы волосы не мешали мне, я собрала их в нелепый хвостик и кое как перетянула резинкой.
    Теперь предстояло пройти через весь дом с подносом в руках и этими чертовыми шариками внутри! Впрочем, без каблуков это было не так уж и ужасно…
    Передвигаясь с большой осторожностью, я поднялась наверх. В конце темного коридора неярко и соблазнительно светился открытый дверной проем входа в спальню. Ступая босиком по прохладному полу, я пошла на этот свет.
    Я наверное сейчас похожа на всех этих официанток из клуба «Омега». И как только им удается работать почти голыми всю свою смену?.. Может Эльвира еще заставляет их тоже ходить с вагинальными шариками? Ужас какой… Мысли спутались, я начала представлять всякую хрень о своей новой работе, но, к счастью, углубиться в это не успела – передо мной уже был порог спальни, и я скромно и тихо пересекла его.
    Настя намеренно притушила свет. Она сидела на краю постели, положив ногу на ногу, а руками опершись позади себя, и повернула голову, когда я вошла. Настя явно преувеличила насчет того, что собиралась переодеться. Она надела лишь тонкие черные чулки с мягкой матовой резинкой. Вроде бы все мирно и обычно. К тому же шампанское, сливки, клубника… Или же она все же затевает экшн?..
    О да, затевает, что-то затевает! Приблизившись, я увидела на простыне стек и соединенные цепочкой зажимы для сосков.
    - Подойди, не бойся, - сказала Настя, садясь прямо и поманив меня жестом руки.
    Мне захотелось напомнить ей наш диалог в клубе и то, что бояться должна как раз она сама и как раз именно меня! Но я прикусила язык, благоразумно решив, что подобный дурацкий юмор испортит всю живописную и гармоничную картину из моих попыток хоть немножко побыть подобием образца повиновения.
    Я подошла еще ближе и остановилась прямо перед ней с подносом в руках, затем поглядела на тумбочку возле кровати и вознамерилась было поставить поднос на нее. Однако Настя подняла руку и резко меня окликнула:
    - Стоп! Замри!
    Я и так от неожиданности сразу же замерла, даже не успев повернуться, и вопросительно, с некоторой опаской, посмотрела ей в глаза.
    - Сейчас ты выслушаешь меня, Ксения, - сказала Настя после непродолжительного молчания, во время которого она с таинственным и очень притягательным блеском в глазах рассматривала меня. – Говорить я тебе запрещаю. Меня порядком достала твоя наглая болтовня, которая, к тому же, содержала угрозы в мой адрес. Ты ведь понимаешь, о чем я? Кивни, если поняла!
    Я послушно кивнула и опустила глаза. Меня очень сильно заводил этот ее повелительный тон, а строгий взгляд сейчас удерживал на месте лучше любой формы фиксации… В этот момент я уже окончательно передумала произносить хоть малейшие дерзости и выражать хоть сколько-нибудь значимое недовольство ее недавними поступками. Не хочу… Просто не хочу!
    К тому же я догадывалась о ее чувствах после всех переживаний, которые так внезапно стали мне известны. Каждой клеточкой своего тела и каждой частичкой своей души я сейчас отчетливо понимала, что должна более чем когда-либо чувственно и ясно показать ей свою преданность и покорность, дать понять, что она для меня именно такая, какой я узнала ее с самых первых дней нашего знакомства. И что именно такой я ее люблю, и буду как и раньше отдавать ей себя целиком, без остатка.
    - Итак, - произнесла Настя, беря в руки стек. – Самое главное –разговаривать сегодня ты будешь только с моего разрешения. Это ясно?
    Я снова кивнула.
- Хорошо, хотя для тебя, дерзкой болтушки, это наверное и непросто! Но тем лучше!
    Небольшая и плоская кожаная полоска на кончике стека, повинуясь движению Настиной руки, уже скользнула по моим ногам, миновала колени и сейчас легонько поглаживала мои бедра.
    - А теперь задача посложнее, - сказала Настя и, коротко размахнувшись, довольно сильно хлестнула наискосок по моим ничем незащищенным бедрам.
    Вскрикнув от боли, я вздрогнула, едва не выпустив из рук поднос, который удерживала на уровне живота, что длилось уже долго и руки уже начинали уставать… Застонав, я зажмурилась на несколько мгновений, пережидая острую волну боли, порожденной ударом. Оттого, что я задрожала, что-то зазвенело на подносе, а бутылка с шампанским угрожающе наклонилась в своем наполненном льдом ведерке.
    Когда я приоткрыла глаза, Настя уже выжидающе смотрела на меня.
    - Это сейчас был твой последний крик, Ксюша, - произнесла она негромко, и глаза ее будто бы загорелись, отразив желтоватый свет ночника, когда она откинула назад волосы. – Больше ты кричать не будешь. Мне не интересно затыкать тебе рот! Я хочу, чтобы ты терпела…
    На всякий случай поплотнее сжав губы, я все же кивнула, с трудом представляя, как я смогу выполнить такое условие, если она вновь начнет бить меня стеком! А ведь она будет! Для этого она ставит это условие!.. Это пугало меня… И возбуждало. Сердце, как я ни старалась оставаться тихой и спокойной, уже неумолимо разгонялось в частоте своих ударов.
    - Раздвинь ноги, - приказала она. – Немного, на ширину плеч…
    Я послушно исполнила это приказание и по ее взгляду поняла, что она поглядела на шнурочек от шариков, торчавший у меня между ног. О, мои руки с этим подносом уже чуть подрагивают… Долго это еще будет продолжаться? Силы не бесконечны!
    - Умничка. Стой так и не смей шевелиться.
    Настя отнюдь не торопилась, наслаждаясь каждым мгновением и с удовольствием наблюдая за моим взглядом, который уже понемножку наполнялся безмолвной мольбой.
    - Послушай меня очень внимательно, дорогая, - медленно произнесла Настя, сместившись на кровати чуть в сторону и начав дразнящими движениями водить стеком по внутренней части моих бедер. – Я понимаю, что не стонать ты не сможешь, и потому разрешаю тебе это… Но если ты подашь голос, если закричишь или, что самое ужасное, уронишь все это на нашу постель и, как следствие, на меня, - она поглядела на поднос в моих руках, - то я тебе не завидую, Ксюша… Тебе будет очень больно, и я сделаю все, чтобы в понедельник на своей новой работе твоя попка не смогла познакомиться ни с одним креслом или стулом. А уж как ты туда поедешь, я вообще не знаю… Разве что на автобусе, стоя в салоне.
    У моей безжалостной Хозяйки возбужденно расширились зрачки и даже губы приоткрылись, когда она увидела, как я вздрогнула всем телом и задышала учащенно, отчего моя грудь стала слишком сексуально приподниматься при каждом вдохе… И я поняла, что пропала, потому что Насте понравился произведенный эффект.
    Она будет мучить меня, пока я не сдамся и во весь голос не взмолюсь о пощаде?! Насколько меня хватит? Я заведомо проиграю? Она уже знает это? Вот черт, я что-то похоже не слишком готова к такому экшену…
    - Но и это еще не все, - продолжала она с улыбкой. – Если не выдержишь... Если ты не справишься, я закую тебя в пояс верности, которого ты всегда так боялась, и оставлю в нем на пару-тройку дней. Я не шучу. Давно хочу попробовать на тебе эту штуку… Понятно?
    Вот теперь уже и губы мои дрогнули, и задышала я еще чаще, втягивая в себя носом побольше воздуха, которого мне вдруг стало не хватать.
    Отчаянный страх и безумное сексуальное возбуждение… Этот коктейль одурманил меня уже настолько, что я стала плохо понимать происходящее. Для меня существовал сейчас лишь Настин голос, подавляющий мою волю, и ее взгляд, который будто бы оказывал какое-то гипнотическое действие.
    Руки… Как же они устали… Но я не должна думать об этом! Если сконцентрируюсь на этой усталости, тогда точно не выдержу, и она поглотит меня…
    - Ты поняла меня или нет?! – резко спросила Настя, видя мое колебание, и усилила эффект, ощутимо шлепнув меня кончиком плетки прямо между ног.
    И хотя удар был не слишком сильным, разгоряченное, возбужденное, самое нежное местечко откликнулось резкой болью! Стиснув челюсти и плотно сомкнув губы, я зажмурилась и тихонько застонала, сумев сдержать крик, который едва не вырвался из моих уст.
    Медлить больше не следовало. Я торопливо кивнула несколько раз, не поднимая век.
    Тогда Настя встала, обошла меня сзади, и я вскоре услышала ее шепот над своим левым ухом:
    - Еще не поздно отказаться и прекратить все это… Ведь потом тебе самой не захочется останавливаться.
    Как любезно с ее стороны напомнить об этой возможности!.. Она будто маленький дьяволенок, сидящий на плече и нашептывающий соблазнительный выход из ситуации – проявить слабость, сжаться в маленький дрожащий комочек, которого не смогут не пожалеть и не приласкать… И в тоже время своим голосом она заманивает меня в логово темных страстей, из которого нет пути обратно… Но я слишком любопытна, чтобы остановиться на пороге!
    Я помотала головой в знак отрицания, желая показать, что хочу продолжать и идти до конца… И тогда Настя отступила на шаг. Я почувствовала это движение за спиной. А сразу после него стек со свистом рассек воздух и опустился за мою задницу… Сильно, резко, хлестко и очень больно!
    Стиснув челюсти и зажмурившись еще сильнее, я застонала сквозь зубы, понимая, что это всего лишь начало. И через пару секунд меня снова обожгло, казалось, еще сильнее прежнего!
    Не знаю, как я сумела устоять, не сдвинувшись с места ни на сантиметр… Мои и без того уставшие, ноющие руки едва могли держать чертов поднос со всем, что на нем находилось! Правда с каждым новым ударом я все меньше уделяла внимания этой усталости, но от этого она никуда не делась, и я опасалась в какой-нибудь момент выронить все из рук.
    Исхлестанная попка горела нестерпимой болью, из под моих век уже выступили первые слезы и побежали по щекам, но я не смела позволить себе закричать. Хотя очень и очень хотелось… Лишь жалобные, тихие стоны вырывались из моей груди, и я не в силах была их подавить. А Настя все еще не считала нужным прекратить это!
    Колени предательски дрожали, руки едва не отваливались, но я терпела из последних сил. Возбуждение отступило, да и все мысли куда-то исчезли, и я полностью растворилась в этой боли – резкой и безжалостной, но все же притягательной… Пусть это было каким-то безумием, но я хотела, чтобы Настя причинила мне эту боль! Ярчайший контраст жестокой экзекуции с ее заботой обо мне всегда сводил меня с ума!
    Никто этого никогда не увидит, ни у кого не найдется повода назвать меня сумасшедшей… Да и не все ли равно? Одно лишь меня волнует сейчас – я должна выдержать!
    Звенящая тишина охватила меня внезапно, когда я вдруг не почувствовала нового удара. Я несмело подняла веки наполовину. Настя появилась передо мной, отбросила в сторону стек и, приблизившись, посмотрела в мои глаза, полные слез.
    Она приняла из моих рук злосчастный поднос, и я мгновенно почувствовала себя легкой, словно пушинка! Мои губы задрожали, и рыдания едва не сорвались с них, но я продолжала стоять так, как мне было приказано. Лишь только осмелилась опустить вниз совершенно обессилившие руки.
    Настя поставила поднос на прикроватную тумбочку и вернулась ко мне. Глаза ее были спокойными, губы – плотно сжаты. Но во взгляде все же просматривалось удовлетворение моей выдержкой, и это придало мне немного сил.
    - Ну что, тебе больно? – спросила она, взявшись пальцами за мой подбородок и заставляя чуть приподнять голову. – Невыносимо, не так ли?
    Опасаясь разомкнуть губы, я принялась представлять, что они плотно заклеены скотчем, и что я не смогу их разомкнуть при всем желании. Немножко помогло.
    Я нашла в себе силы в очередной раз отрицательно помотать головой, в то время как у самой задница горела с такой силой, что мне страшно было представлять красные полосы на нежной коже! Глаза щипало от слез, уничтоживших, вероятно, весь мой тщательный вечерний мэйк, кровь стучала в висках, а Настин голос слышался сквозь какой-то гулкий монотонный звон в ушах. Я часто и неровно дышала, и нормализовать дыхание не получалось никак. Наверное от того, что я понимала – это далеко не все мучения, через которые мне предстояло пройти.
    - Неужели ты будешь все это терпеть?! – воскликнула Настя с легкой иронией в голосе.
    По прежнему не размыкая дрожащих губ, я кивнула. Без колебания… Ну почти без колебания. И тогда она снова обошла меня и, схватив мою многострадальную попку обеими руками, впилась в горящую кожу своими острыми ногтями.
    Я едва не взвыла от боли! Мои глаза округлились, и я поспешила зажать себе рот, чтобы не заорать! Господи, она безжалостна сегодня… Совершенно, абсолютно безжалостна!
Настя отступила назад и произнесла негромко, немного даже зловеще:
    - Опустись на колени.
    Послушно исполнив приказание, я встала на колени на мягком и пушистом коврике, расстеленном перед кроватью. Настя, немного полюбовавшись, подошла поближе и ухватилась за мои волосы.
    - Сюда, ближе к краю… - она заставила меня сместиться поближе к бортику кровати. – Хорошо, а теперь – руки назад!
    Исполняя очередное приказание, я завела руки за спину, и Настя, взяв с кровати наручники, ловко и привычно защелкнула их на моих запястьях. Пошевелив скованными руками, я ощутила, насколько туго она застегнула браслеты и почувствовала себя совсем уже беспомощной.
    А Настя тем временем уже потянулась за маленькими зажимами, соединенными цепочкой, и меня передернуло, будто они уже стиснули мои соски… Уже рефлекс выработался! Ну и сам эффект не заставил себя ждать – Настя нацепила один из зажимов мне на левую грудь, и я снова, как могла тихо, застонала от сильной и резкой боли!
    Заставив меня еще приблизиться к бортику кровати, Настя продела через него цепочку и лишь только после этого нацепила мне второй зажим. Я оказалась прикованной к кровати таким нелепым и ужасно болезненным способом! Замерев, я снова вся сжалась, преодолевая в себе желание громко застонать или закричать! И это было невыносимо! Рот я зажать себе уже не могла, а сил и терпения оставалось не так много, как мне хотелось бы… О, что же сегодня происходит! Ведь если бы я могла кричать, мне стало бы легче! Намного легче! Раньше Настя никогда не запрещала мне этого! Даже сжать зубами резиновый шарик было бы сейчас для меня величайшим облегчением… Но я получила приказ – молчать… И молчала! Насколько это было возможно.
    От всех этих усилий над собой, от нестерпимых болезненных ощущений слезы снова побежали по моим щекам. Их было не сдержать. Хотя бы плакать мне было можно. Только тихо. Очень и очень тихо.
    Кровь немного отлила от горящих сосков, и боль немного унялась. Я замерла, едва дыша и подавшись вперед, прогнув спину и боясь пошевелиться, потому что от каждого движения боль немедленно возникала снова.
    - Раздвинь ноги, - велела Настя после совсем коротенькой передышки. – Бедра разведи, ну!
    Я с тихим стоном повиновалась, морщась от очередной болевой волны, и сделала, как она хотела, при этом немного приподнявшись и оттопырив попку. Если Настя сейчас снова начнет пороть меня, то тогда мне точно конец… Вернее я попросту не смогу не закричать! У меня болит уже все мое маленькое и несчастное тело! Я уже не смогу терпеть!
    Но Настя не взялась за стек. Она присела позади меня, нежно погладила мою спину и руки, отчего я все же шевельнулась, и зажимы на сосках вновь причинили мне боль.
    Настя подождала, дав мне немного успокоиться, а затем снова коснулась меня своими пальчиками, но уже между ног. Я напряглась, изо всех сил стараясь не шевелиться, но вскоре поняла, что все напрасно… Настины поглаживая плавно перешли в уверенную, даже слегка настойчивую ласку, от которой я одновременно и разомлела, и стала страдать еще больше.
    Головокружительный коктейль из сладкого и желанного удовольствия, нестерпимой боли, стыдливого смущения и полной беспомощности полностью поглотил мой разум. Ничего я больше не видела и не слышала. Меня вообще не было! Я вся растворилась в Настиной воле, в ее власти надо мной, в тех страданиях, с помощью которых она желала испытать мою покорность и в том наслаждении, которое она могла подарить мне… Лишь ей одной под силу было так влиять на меня, что я забывала обо всем на свете, отключалась полностью! И я готова была боготворить ее за такой контроль над собой!
    Настя вдруг ухватилась пальчиками за шнурок от шариков и начала аккуратно их вынимать из меня. Я с готовностью расслабилась, не препятствуя этому, но Настя, почти вытащив один из шариков, остановилась и снова принялась вводить его в меня. Это было уже невыносимо, но все, что я могла сделать – это напрячь мышцы и попытаться воспрепятствовать Настиным действиям. Но она с легкостью преодолела мое слабое сопротивление… Затем все повторилось, медленно, неумолимо, и продолжалось до тех пор, пока я уже совсем не перестала различать боль и наслаждение. Они будто слились воедино…
    Мне трудно было представить, сколько все это продолжалось. Думать о времени не имело никакого смысла – времени просто не существовало. Настя ласкала меня, почти трахала этими самыми шариками, проникая в меня одновременно и пальчиками. Ласкала и одновременно причиняла боль, потому как совсем не шевелиться я не могла.
    В какой-то момент она вдруг приостановилась, и я услышала ее негромкий голос:
    - Отчаяние и наслаждение в каждом твоем стоне, Ксюша… Ты еще в сознании, моя девочка?.. Ответь! Сейчас ты можешь не молчать!
    Получив это разрешение, я разомкнула губы, но в тот самый момент, когда я собиралась ответить, Настя не резким, но очень стремительным движением вытащила из меня шарики… Мои бедра были разведены, да и возбуждена я была настолько, что выскочили они почти без сопротивления, но это было настолько неожиданно, настолько ощутимо и сильно, что я вздрогнула и вскинулась! Цепочка натянулась, зажимы причинили мне адски резкую боль, оттягивая соски и стискивая их, казалось, еще сильнее, а затем почти сразу соскочили… С отчаянным криком, быстро перешедшим в судорожные рыдания, я повалилась на бок, дрожа всем телом в безумном по силе оргазме.
    Наверное, не смотря на мягкий коврик, я все равно больно ушиблась бы плечом и головой, не подхвати меня заботливые Настины руки. Она осторожно уложила мое трепещущее тело, шепча что-то успокоительное мне на ушко, но разобрать я ничего не смогла – в кружащейся голове что-то гудело, кровь мощными толчками пульсировала в висках, повинуясь дикому ритму обезумевшего сердца.
    - Тихо, тихо, Ксюшенька, - услышала я наконец нежный голос моей прекрасной мучительницы. – Успокойся… Все хорошо…
    Она гладила мою спину и руки, а затем я ощутила, как она нежно поцеловала меня в щечку. Тогда я открыла глаза и, вынужденная моргнуть несколько раз, чтобы избавиться от мешавших мне слез, повернула голову и поискала ее взгляд. Он был таким же нежным и теплым, как и ее прикосновения.
    - Я не справилась, да? – пробормотала я, сдерживая рыдания. – Не смогла? Я ведь кричала… Не могла не закричать…
    - Именно потому я и разрешила тебе это, - улыбнулась она в ответ. – Ты справилась, Ксюша.
    В моей памяти всплыли ее слова перед тем, как яркая вспышка боли и удовольствия затмила мое сознание. Она ведь и правда разрешила… Она прекрасно знала, что этого мне уже не выдержать, и не стала обрекать меня на безнадежность.
    - Спасибо, моя Госпожа… - тихо прошептала я и снова бессильно уронила голову.
    Все тело ныло, а соски и исхлестанная попка горели просто нестерпимо! Хотелось плакать и стонать, но сладкая истома после сильной разрядки не позволяла концентрироваться только лишь на боли.
    Настя взяла меня за плечи и помогла приподняться. С ее помощью я кое-как уселась, поджав под себя ноги, отчего задница заболела еще сильнее… Я поморщилась, но сумела не застонать. Через минуту я была уже свободна от наручников.
    Настя бросила браслеты и ключи на пол, поднялась на ноги и, взяв бутылку из ведерка, и наполовину наполнила бокал. Затем она присела на край кровати прямо передо мной.
    - Часто после подобных сцен ты произносила что-нибудь жалостливое, либо дерзкое, - сказала Настя, сделав глоток вина. – Неужели сегодня я ничего такого не услышу?
    - Не услышите, Госпожа, - отозвалась я, потирая запястья и несмело поглядев на нее снизу вверх. – Это мгновенно все испортило бы.
    Настя в задумчивости посмотрела на меня и сказала:
    - Я до сих пор не могу понять, кто ты на самом деле. Ты временами жаждешь силы над собой, не можешь жить без того, чтобы тебя не укрощали… А потом отдаешься безропотно и идешь в этом образе до конца… Кто ты, Ксения? В каждый период времени ты совершенно разная нижняя – классически покорная или бунтарка, способная бросить вызов… Ты борешься со своей сабмиссивностью или наоборот пытаешься достигнуть гармонии?.. Я хочу услышать твои собственные слова по этому поводу. Кто же ты?..
    Смущенно опустив глаза, я немного помолчала и отозвалась тихим голосом:
    - Я ни с чем не борюсь… Я всего лишь такая, какая есть. Быть классически покорной – это скучно. И не только для меня, я полагаю… Но это ведь все внешне… Лишь раз я по-настоящему пошла против твоей воли. Лишь один раз… И жалею об этом. Ведь душой и сердцем я покорна тебе всегда и во всем, насколько это вообще возможно! Ты владеешь моим разумом и чувствами, только ты способна вызвать настоящие эмоции, только ради тебя я готова на все, ради тебя я готова сиять… И сиять не однообразно, а преломлять свет тысячами и тысячами граней! Только лишь для тебя… Я верна тебе и честна с тобой, и ты – это самое лучшее, что могло случиться со мной в этой жизни! Мое поведение, мои мысли… Может все это и не укладывается в какие-либо рамки или правила, но я не могу жить в рамках. И ты, как мне кажется, тоже не можешь... Я разочаровала тебя? Или твое терпение подходит к концу?.. Если так, то мне нужно лишь одно твое слово. Всего одно. Я изменюсь, я стану такой, какой ты захочешь меня видеть… Поверь, я сумею! Ведь это не для кого бы то ни было, а для тебя, Анастасия!
    Пока я говорила, она не шевельнулась и, не отрываясь смотрела на меня. Когда я умолкла, Настя склонилась ко мне, ухватилась пальцем за кольцо моего ошейника и притянула к себе поближе. Взгляд ее был немного строгим, нахмуренным, но недовольства или какого-либо разочарования в нем заметно не было.
    - Я скажу тебе даже несколько слов, - произнесла она, пристально глядя в мои глаза. – Я тебе запрещаю! Слышишь ты это?.. Запрещаю менять себя!
    В ее голосе зазвучал металл, когда она отчеканила эти слова, и я даже вздрогнула.
    - Ты бесконечно дорога мне именно такой, какая ты есть, - продолжала она уже намного спокойнее. – Ты сама пришла ко всему этому, и твоя необычная, многосторонняя сущность нравится мне! Я не желаю, чтобы было иначе! В главном ты и так все делаешь правильно… А остальное – это твой стиль, Ксения! Неповторимый, очаровательный, прекрасный стиль. И ты будешь его держаться и впредь... Слышишь? Обещай мне это!
    - Я обещаю! – с готовностью сказала я, в то время как на моих глазах уже снова проступили слезы. Глупые наверное на этот раз, но все же.
Придвинувшись к ней поближе, я прижалась к ее ногам, а она отпустила ошейник и погладила мои волосы.
    - Обещаю… - повторила я, закрывая глаза. – Быть твоей – это настоящее счастье! И я иногда сомневаюсь, что достойна его…
    - Хватит плакать, Ксю! – отозвалась она, заметив, что я снова прячу лицо. – Перестань, моя милая девочка…
    - Прости меня, - всхлипнула я, вытирая слезы. – Прости, я сейчас успокоюсь…
    На своих руках я обнаружила следы потекшей туши и подводки и покачала головой. Господи, на что же сейчас похожа?..
    Подняв голову и посмотрев на Настю с очень жалким видом, я спросила:
    - Я очень страшная, да?..
    - Лучше сказать – эффектная, - ответила она, подмигнув мне. – Очень сексуально, учитывая горящие соски и выпоротую задницу!
    Смутившись, я отвела глаза, но улыбки сдержать не сумела.
    - Мы слишком много разговариваем, Ксения, - произнесла Настя. – Потом приведешь себя в порядок! Оставь все как есть… Теперь, пожалуй, настала очередь взбитых сливок.
    - Вкус и запах тела моей Хозяйки слишком прекрасны, чтобы примешивать к ним взбитые сливки… - скромно заметила я.
    - Но ведь и взбитые сливки ты любишь, правда?
    - Люблю…
    - Вот и хорошо, - Настя усмехнулась. – Разве я говорила, что ты будешь слизывать их с меня?
    Она привстала, взяла вазочку с клубникой и высыпала ягоды прямо на поднос.
    - Возьми! – Настя протянула вазочку мне, а затем взялась за баллончик со сливками.
    Усевшись обратно и положив ногу на ногу, она наполнила вазочку в моих руках взбитыми сливками и облизнула носик баллончика.
    - Чего ты ждешь? – спросила Настя, видя что я, ничего не понимающая, так и осталась сидеть с вазочкой в руках. – Хочешь, чтобы они опустились? Ставь на пол и ешь!
    У меня приоткрылся рот от изумления, но сказать я так ничего и не смогла. А Настю, как всегда, позабавил мой глупый вид.
    - Ксения, почему тупим? – произнесла она, покачав головой. – Мне тебя самой на четвереньки поставить?!
    Немного отодвинувшись назад, я поставила вазочку на пол, но опуститься к ней все еще не решалась.
    - Давай, киска! – сказала Настя. – Сливки тебе в награду за хорошее поведение… И чтобы мисочка чистой была! Слышишь?.. Начинай! – она сделала еще глоток вина, взяла с подноса одну из ягод и с интересом посмотрела на меня.
    Подавляя в себе жалобный стон, я опустилась на четвереньки и пробормотала, опасливо косясь на дверь:
    - Можно ее хотя бы закрыть?.. Если прибежит Мальвинка, я умру от стыда…
    Настя звонко рассмеялась:
    - Не умрешь! Тебе придется сразиться с ней за такое лакомство!.. Ох, я бы на вас посмотрела… Так что в твоих интересах съесть это все до ее появления! Давай малышка, не медли, я же жду твой язычок…

***
    …Черную «Инфинити» G37 впереди меня закрутило, она вылетела на обочину, будто бы ударилась обо что-то правым бортом, и ее подбросило в воздух, переводя во вращательное движение вокруг своей оси уже в полете.
    Меня на мгновение ослепили яркие фары, я с силой надавила на тормоза… В этот раз «Снежинка» повиновалась, хотя и неохотно. Я все равно не чувствовала управления.
    А черную машину тем временем отбросило на другую сторону дороги, где она, ударившись о землю, еще несколько раз перевернулась, разбрасывая вокруг себя обломки аэродинамического обвеса, и наконец замерла, превратившись в практически бесформенную груду покореженного металла и пластика.
    «Снежинка» остановилась. Я выскочила наружу, ощущая с каким трудом дается мне каждое движение и как все медленно происходит, в то время как я чувствовала, что должна поспешить! И я то ли бежала, то ли летела, не чувствуя под собой земли, к этой разбитой машине, охваченная ужасом и паникой!
    Я не понимала, что мной движет. Вернее, не понимала столь сильного страха и отчаяния! Ведь это была машина Милены… Таких ощутимых переживаний на ее счет я не испытала бы никогда…
    Подбежав к левому борту автомобиля, я заглянула в салон сквозь окно водительской двери, в котором не осталось стекла, и в шоке отпрянула назад… Никакой Милены в машине не было!
    Уронив под неестественным углом голову на сдувшуюся, окровавленную рулевую подушку безопасности, в мою сторону, но куда-то мимо, смотрела Настя… Смотрела остекленевшим, ничего не выражающим мертвым взглядом…
    И тогда я закричала…

***
    Вскочив на кровати, я успела даже расслышать свой собственный голос. Быстро повернувшись налево, я увидела Настю рядышком с собой, на ее привычном месте.
    Она тоже открыла глаза и приподнялась на локте. В комнате было уже достаточно светло, и я смогла разглядеть ее встревоженный взгляд. Встревоженный, но живой! О, она жива… Жива! С ней все в порядке! Господи…
    - Ксю, что случилось?.. – проговорила она, удивленно моргая. – Что ты кричишь, моя девочка?..
    Ничего не ответив, я огляделась по сторонам и задержала взгляд на окне. Да, там уже рассвело, что, впрочем, и понятно – мы ложились, когда уже начинало светать.
    Повинуясь какому-то внутреннему велению, я отбросила одеяло, встала с постели и подошла к окну. Все что на мне было – это только стальной ошейник, и потому прикрыв обнаженное тело шторой, я осторожно склонилась над подоконником, окидывая взглядом сад, площадку с нашими машинами, ограду и запертые ворота. Все было тихо и спокойно… Но затем что-то привлекло мое внимание на дороге. Мне будто бы показалось, что за оградой по улице движется какая-то машина. Мне было видно всего лишь часть черной крыши, да и она быстро удалялась.
    Зажмурившись, я мотнула головой, а когда вновь открыла глаза, то никакой машины уже не было, и улица казалось пустой… Что за глюки такие?..
    Я повернулась к Насте, которая выжидающе и беспокойно смотрела на меня:
    - Прости… Всего лишь сон… Приснится же всякая жесть! – я постаралась улыбнуться, хотя у самой перед глазами стоял тот стеклянный и мертвый Настин взгляд.
    Господи, ужас какой… Мое сердце беспокойно билось, не желая успокаиваться.
    - Иди скорее обратно, - позвала она меня, и когда я вернулась в постель, сама укутала меня одеялом и взяла за руку. – Что ты такая холодная?.. Тебя так сильно что-то напугало?..
    - Да нет… - отозвалась я, прижимаясь к ней. – Скорее… Удивило… Чушь какая-то, Насть… Вечно у меня так при переизбытках впечатлений. Прости, что разбудила тебя…
    - Уверена?.. – с сомнением проговорила она. – Ладно, малышка, попробуй еще поспать, хорошо?
    - Да… Конечно же! И ты тоже поспи, Настенька! Прости меня…
    - Ну все, все. Перестань!
    Я поцеловала Настину руку, покрепче сжала ее и закрыла глаза. Но уснуть, разумеется, я уже не смогла. Так и лежала, пытаясь успокоиться и прийти в себя, но в мыслях снова и снова появлялась развороченная машина Милены и этот страшный и безжизненный взгляд моей любимой… Внутри у меня все сжималось от этой картины, так внезапно и ярко нарисованной подсознанием и подброшенной в виде сна… Боже мой, что все это означает?! Откуда такие ужасные сны?.. Что творится с моей головой?!!

Глава 18

За стеклом перед моими глазами была лишь мелькающая молочно-белая дымка. Самолет летел сквозь нее уже несколько минут, и я начала слегка волноваться.
    - Горизонт не наблюдаю, - сказала я, переводя взгляд от лобового стекла на приборы. – Две тысячи пятьсот метров. Густая облачность.
    - Следуйте прежним курсом, - отозвался голос в наушниках. – Снижение до двух тысяч к следующему навигационному маяку.
    - Опуститься до двух тысяч перед следующей контрольной точкой маршрута, вас поняла, - подтвердила я, повернувшись к навигационному компьютеру.
    Убедившись, что самолет следует правильным курсом, я подняла глаза и посмотрела на инструктора, сидевшего в кресле капитана. Он ободряюще улыбнулся, поглядев на меня поверх спущенных на кончик носа очков.
    - Вас что-то беспокоит? – спросил он.
    - Да нет… - отозвалась я, и снова повернулась к приборам. – Просто жутковато немного лететь вслепую.
    - Понимаю. Это у вас с непривычки. Пройдет. Всегда контролируйте скорость и высоту.
    Я кивнула, и в этот момент самолет слегка качнулся и начал крениться вправо. Посильнее сжав штурвал в руках, я осторожно выправила курс.
    - Внимательно! – сказал инструктор. – Небольшая зона турбулентности.
    Самолет несколько раз основательно тряхнуло, но я больше не позволила тяжелой машине сбиться с назначенного курса.
    Облака начали рассеиваться, и я наконец смогла разглядеть землю. Под нами была обширная зеленая равнина, пересеченная несколькими линиями дорог и небольшой речкой.
    - Две тысячи метров, визуальный контакт с землей, - сказала я и снова поглядела на навигатор.
    - Хорошо, - произнес инструктор. – Левый поворот на два восемь пять…
    Но выполнить поворот я не успела – пространство перед носом самолета стремительно потемнело, а затем и вовсе окунулось в кромешный мрак. Часть приборов погасла, штурвал в моих руках дернулся и замер на месте.
    В кабине включилось освещение, и голос оператора из невидимого динамика сообщил:
    - Ксения, Брагин вызывает к себе. Потом закончите с этим. Я сохраню задание и параметры.
    - Простите, - сказала я, вставая с кресла.
    - Появится время – приходите еще, - ответил инструктор, тоже поднимаясь и пожимая мое плечо.
    - С удовольствием. Спасибо!
    Он взял с подставки свою кружку с чаем и вслед за мной вышел из кабины симулятора.
    Покинув корпус летно-технической экспертизы, я отправилась в административную часть здания и вскоре поднялась в кабинет заместителя председателя Комитета.
    Тихонько постучавшись, я отворила дверь.
    - Здравствуйте, Евгений Сергеевич. Вы звали меня? – произнесла я, переступая порог кабинета.
    Брагин сидел за своим столом, спиной к двум широким окнам с отдернутыми шторами. Его кабинет вообще был очень просторным – с отдельным большим столом для совещаний вдоль еще одного ряда окон, расположенных по длинной стене. Шторы этих окон были отодвинуты лишь наполовину.
    - Да, проходите, Ксения, - Брагин поднялся мне навстречу. – Добрый вечер. Присаживайтесь.
    Он указал мне на одно из кресел за длинным столом и, когда я разместилась, сам сел напротив. Я вопросительно посмотрела на него, ожидая, что он озвучит цель, с которой вызвал меня сюда.
    - Как ваши успехи? – спросил он. – Подошла к концу первая неделя вашей стажировки, и мне интересно узнать ваши впечатления.
    Я улыбнулась, чувствуя некоторое облегчение. И только то?.. Честно говоря, мне думалось, что не дай бог снова были проблемы со злосчастной партией 787-х «Боингов».
    - Все просто замечательно, - сказала я. – Коллектив лояльный и приятный, лекции весьма интересны и познавательны. Ну а в свободное время эксперты из летно-технического отдела учат меня летать на семьсот тридцать седьмом. Говорят, что до чего-то более крупного я пока не доросла, а из маленькой «Цессны» выросла, едва родившись… Очень мило с их стороны.
    Барин усмехнулся:
    - Ну вы прислушивайтесь к их советам. Если вам и не предстоит самостоятельно пилотировать воздушный транспорт, то благодаря этим занятиям вы всегда будете держать в голове более или менее реальную картину происходящего… - он немного помолчал, затем продолжил: - Вы слышали об аварии военного вертолета на испытательном полигоне в Раменках?
    - Я читала об этом, - кивнув, отозвалась я. – Два дня назад. К счастью, никто не пострадал.
    - Да, верно. Группа Свиридова вскоре отправится на полигон. Там уже работают специалисты завода, наши люди приступают в понедельник. Поезжайте вместе с ними. Вам неплохо было бы на практике изучить все основные процедуры. С небольшим вертолетом это труда не составит.
    - Хорошо, Евгений Сергеевич. Сделаю все, что от меня будет зависеть.
    - Не сомневаюсь в этом, - ответил он. – Ваша специализация – электронные бортовые системы, а у Свиридова лучшие специалисты в Комитете по этой области. Он определит, с кем вы будете работать.
    - Буду ждать с нетерпением, - сказала я, снова согласно склонив голову.
    - Ну что же, если вопросов у вас нет, то можете быть свободны.
    Брагин поднялся со своего кресла, и я тоже встала.
    - Рад был вас повидать. До встречи, Ксения. И успехов вам на полигоне.
    - Спасибо, Евгений Сергеевич, - ответила я. – Всего хорошего.
    Выйдя из кабинета, я поглядела на часы в телефоне и отправилась к себе.
    Ну а в начале седьмого я уже садилась в машину, чтобы выехать со стоянки и отправиться к родителям. Я обещала навестить их этим вечером и рассказать о своей новой работе, да и вообще немного побыть с ними вместе. Не так уж часто удавалось заехать к ним в последнее время.
Вся эта неделя была действительно загруженной, но жаловаться было не на что! Я радовалась, что наконец смогла заняться делом, и это вдохновляло меня, придавало сил. Настя также заметила, что я оживилась и была нескрываемо рада этому. Интересно, она уже дома?
    Выехав через некоторое время на Тверскую, я сунула в ухо наушник беспроводной гарнитуры и набрала Настин номер. Спустя несколько гудков, я услышала в динамике:
    - Привет, мой Ксюшик!
    - Привет, Насть, - отозвалась я, улыбнувшись задорным ноткам в ее голосе. – Как ты? Уже приехала домой?
    - Еще нет, - сказала она. – Только вот еду. Ну а ты уже закончила?
    - Да. Собираюсь к своим заглянуть на часик, потом поеду к тебе.
    - Вот как! – воскликнула она. – Это значит, что ужином снова заниматься мне?! Уже в который раз!
    - И приберись еще, - сказала я с улыбкой и добавила будто бы утомленным голосом: – Насть, ну ты как маленькая! Не знаешь, где у нас лежит платье горничной? Ну ничего, я приеду и покажу тебе.
    - Ах ты засранка! – ласково проговорила она. – Можешь не увлекаться дерзостями – жесткий экшн в любом случае ждет тебя этой ночью!
    - Прости… Я знаю, моя страстная львица… - отозвалась я. – Знаю и жду с нетерпением!.. Ну а не поздновато ли будет для ужина?
    - Ксения! Сегодня же пятница! Ты что, собираешься приехать домой и лечь спать, что ли?! Нет уж, не пойдет! Или ты настолько вымоталась?
    - Нет, что ты! – поспешила ответить я. – Вовсе нет! Но раз уж у нас с тобой грандиозные планы то быть может я заеду по пути к тебе в спорт-клуб? Разомнусь немного, взбодрюсь и пулей к домой!
    - Хорошо, Ксюшик, договорились, - сказала Настя. – Я тут что-нибудь придумаю классное… Не в плане ужина, не думай!
    - Да я так и поняла, - рассмеялась я. – Целую тебя всю-всю, моя любимая. Еще позвоню!
    - Непременно позвони, малышка! Уже скучаю, милая…
    Как же ее голос умеет меня мотивировать! Когда мы закончили разговор, на светофоре, перед которым, я остановилась, загорелся зеленый свет, и «Снежинка» стремительно сорвалась с места.
    Настины сладкие, влекущие и притягательные слова уже заставили меня дышать чаще, и я поспешила улаживать свои вечерние дела, чтобы поскорее очутиться дома, во власти своей очаровательной Хозяйки! И я буду только счастлива, если сегодня она потребует от меня совсем чего-нибудь безумного!

***
    Дороги были уже относительно свободны, потому как дачный сезон заканчивался, и все же к клубу я подъехала лишь без четверти десять. В спортивном комплексе все еще было довольно людно – это я определила по стоянке, заполненной автомобилями. Заворачивать туда я не стала, а просто сместилась правее, поближе к бордюру, и припарковала машину на дороге, на противоположной стороне. Места было предостаточно – на улице здесь мало кто оставлял автомобили. Да и все равно ехать дальше предстояло как раз в ту сторону.
Выйдя наружу, я забрала из багажника сумку со своими спортивными шмотками, перешла дорогу и направилась к зданию клуба.
    Решив отвести себе на тренировку не больше часа, я быстро переоделась в раздевалке, сбросив с себя все и натянув шортики и топик, обула кроссовки и поспешила в кардиозал, где после короткой, но основательной разминки отправилась на беговую дорожку.
    Постепенно наращивая темп, я пробежала уже пару километров, как вдруг что-то заставило меня повернуть голову в сторону. Окинув взглядом зал, в котором, помимо меня самой, занимались еще два или три человека, я вдруг увидела, что из соседнего помещения сюда вдруг прошла Милена! Она была в спортивных брюках и майке, с полотенцем в руках. По всему было видно, что и она только что тренировалась, причем совсем неподалеку – за стенкой!
    Я едва не потеряла равновесие и чуть было не улетела с дорожки, но все же удержалась, схватившись за поручни. Милена, коротко глянув мне в глаза, отвернулась и прошла мимо. Не проявив ко мне больше никакого интереса, она направилась к выходу из зала и я увидела, как она спускается вниз по широкой лестнице.
    Соскочив с дорожки, я проводила ее взглядом.
    Не могу сказать, что я испытывала какой-нибудь невероятный страх перед ней, несмотря на все ее дурацкие угрозы и даже действия. Но я опасалась ее… Опасалась, как ядовитую змею, которая может броситься без предупреждения. Ждать от нее можно было чего угодно, и я порадовалась, что была в зале не одна.
    К счастью Милена, по-видимому, уже закончила заниматься, и пока я продолжу свою тренировку, она уже благополучно уедет домой, и мы с ней не столкнемся где-нибудь в раздевалке… Как тогда… Мерзость! Противно было вспоминать о том, что она тогда выкинула, едва не изнасиловав меня в душевой кабинке.
    С помрачневшим настроением я снова встала на беговую дорожку и запустила ее снова. Милена все-таки стерва – одним своим появлением способна покоробить меня и ввести в неприятный ступор… Но, впрочем, что это я в самом деле? Не пошла бы она к черту?! Дома ждет моя милая Настя, моя нежная и строгая Хозяйка… Неужели я осмелюсь приехать к ней с грустным лицом от какой-то неприятной и случайной встречи? Ну конечно же нет! Ни в коем случае!
    В конце концов я заставила себя выбросить Милену из головы и задуматься о том, что же такого сегодня приготовит Настя. Не на ужин, разумеется… На ужин я предпочла бы все ее саму! От кончиков пальцев ног до самых мочек ушей… Она ведь любит, мои поцелуи и язычок, а мне доставляет невероятное удовольствие ласкать все ее тело и наблюдать, как она наслаждается этим… Что может быть вообще чудеснее, чем доставить ей самое сладкое удовольствие?
    От этих мыслей я начала бессовестно заводиться. Впрочем, я уже порядочно взмокла и раскраснелась, и вряд ли кто-то обратит внимание на то, что мой взгляд уже такой мечтательный и туманный, а зрачки возбужденно расширены.
    Закончив тренировку, я отправилась в душ и как следует освежилась, немного уняв при этом свое возбуждение и нескромные мысли. Когда я начала приводить себя в порядок, то в раздевалке осталась уже совсем одна. Время все-таки было уже поздним. Но это нисколько не напугало меня! Милена уехала, а мои размышления уже давно были далеки от ее персоны.
    Аккуратно сложив свой деловой костюм, я убрала его в сумку. Туда же отправила и сегодняшнюю тренировочную одежду, завернув ее в пакет и намереваясь отправить дома в стирку. Затем я достала из своего личного шкафчика свежее белье, брючки, маечку и начала одеваться.
    Пожалуй, этого всего будет маловато – на улице было довольно прохладно и пасмурно. Но ведь я только добегу до машины, а затем – от машины до дома. Не замерзну уж наверное…
Как следует просушив волосы феном и собрав их в хвостик, я взяла свою сумку и огляделась, проверяя, не забыла ли чего. Да нет, вроде все в порядке.
    Тогда я покинула раздевалку и спустилась в холл, доставая из кармана сумки телефон. Выйдя на улицу, я приостановилась и набрала Настин номер.
    - Ксюшка! – услышала я ее недовольный голос спустя всего пару гудков. – Ну ты и копуша! Сколько тебя можно ждать?! Времени уже одиннадцать!
    - Прости пожалуйста! – ответила я виновато. – Уже закончила. Сейчас сажусь в машину и через десять минут у тебя!.. Зато я бодрая и полная сил!
    - Это приятно слышать, - отозвалась она. – Но не гони все же. Поезжай осторожно. Жду тебя, Ксения.
    - Вам не долго осталось ждать, моя Госпожа! – сказала я, с любопытством рисуя в воображении ее вечерний наряд и с трудом удерживая себя от просьбы рассказать мне об этом.
    Отключившись, я вдохнула прохладный воздух тихого осеннего вечера. Уже основательно стемнело, на улице зажглись фонари. Стоянка практически опустела, и те машины, что еще оставались здесь, стояли поближе к ресторанчику, в котором горел свет и довольно громко играла музыка. Подняв глаза к небу, я отметила, что оно уже сильно затянулось тучами и ночью стоит ожидать дождя. Возможно даже сильного…
    Мне стало холодно, и я, быстрыми шагами пересекая стоянку, заспешила к дороге. Пройдя немного по тротуару, я огляделась и, убедившись, что улица абсолютно свободна, если не считать немногочисленных автомобилей, безмолвно припаркованных по обеим ее сторонам, ступила на проезжую часть и направилась к своей машине, доставая из кармана брелок с ключами.
    Но не успела я сделать и нескольких шагов, как вдруг взвыл двигатель и засвистела резина прокрутившихся несколько раз на месте колес! Поворачивая голову на звук, я уже краем глаза заметила, как слева от меня какая-то стремительная тень метнулась в мою сторону, издавая этот самый гулкий вой и свист!
    Я будто остолбенела, замерев посреди дороги, и через долю секунды уже смогла различить надвигающийся на меня темный силуэт автомобиля! Надвигающийся быстро и неумолимо! А в следующее мгновение вспыхнул яркий дальний свет голубых ксеноновых фар, почти полностью ослепляя меня и заставляя закрыться рукой… Все это длилось не больше трех-четырех секунд.
    Поняв, что я нахожусь в опасности, стоя прямо посередине дороги, я быстро ступила пару шагов вперед, но машина, уже летевшая с немалой скоростью, будто предчувствовала мое движение, резко пересекла сплошную линию разметки и устремилась прямо на меня! Целенаправленно, с точностью и расчетом!.. На принятие решения оставалась какая-то доля секунды, и я отчаянно отпрыгнула в сторону от несущегося на меня автомобиля, намереваясь укрыться в пространстве между «Снежинкой» и стоявшим почти прямо за ней небольшим кроссовером. Я даже закричать не успела!
    Удара избежать не удалось. То ли частью корпуса, то ли боковым зеркалом меня с силой ударило по левой руке, в которой я все еще держала телефон. От этого удара он выскользнул из моей ладони, а меня саму развернуло и я рухнула на асфальт, сильно приложившись перед этим головой о бампер припаркованной машины. В глазах моих потемнело, и последнее, что я расслышала – быстро удаляющийся вой мощного двигателя…
Да, Милена, сегодня все закончится… Ты совершила ошибку, не придушив меня где-нибудь в тихом уголке, потому что теперь ты будешь в моей власти! И клянусь, тебе уже не спастись!.. Это была последняя капля… За все унижения, которые я терпела от тебя, за все то, что ты делала с моей Настей и за то, что ты попыталась убить меня, я тебя уничтожу!..
    Быть может я и произносила эти слова вслух, сквозь зубы, но мое внимание на этом не концентрировалось. Какая разница? Главное найти сейчас эту тварь. Найти и загнать…
    О, сучка, я постараюсь сделать так, чтобы ты еще помучилась!
Меня слегка удивило, с каким хладнокровием я думала обо всем этом, и с каким безразличием рассчитывала самое натуральное убийство… Это результат шока? Или правда запущен некий алгоритм в моей голове?..
    Оставался позади километр за километром, но цель не появлялась. Изредка навстречу попадались одинокие автомобили и только. Куда Милена могла деться? Свернула? Куда она вообще собиралась поехать после всего этого? К ее дому есть другая дорога? Через магистраль, в объезд?.. Я начала слегка нервничать, и это будто бы немного поколебало мою решимость.
    После очередного поворота дороги, впереди показались тусклые огоньки какого-то грузовика, а через пару секунд фары «Снежинки» выхватили из темноты и его кузов.
Тяжелая машина начала смещаться к обочине, позволяя мне проехать, но все происходило слишком уж медленно, а ждать я была не намерена. Не сбавляя скорости и выскочив на встречку, я обошла грузовик и сразу увидела впереди габаритные огни еще одной машины! Красные светодиоды, образующие кольца. По два в каждом из красных плафонов… Черный стремительный кузов и знакомый номерной знак!
    Вот ты и попалась, лисичка-сестричка! Недалеко же тебе удалось свалить, сука ты такая!.. Ты бы хоть номера снимала, когда раздавить кого-нибудь хочешь, дура неотесанная!!!
Обогнав грузовик, я подлетела сзади к черной «Инфинити» и, сбросив скорость, почти вплотную села ей на хвост.
    Милена, похоже, не сразу поняла, кто пристроился сзади. Она ехала свои 90 или 100, и даже немного сместилась к обочине, вероятно, отметив в зеркалах мой быстрый маневр с обгоном по встречной полосе.
    Я сейчас будто читала ее мысли, чувствовала ее, как будто сама была в той черной машине впереди… Мой недавний сон мгновенно возник в памяти. Возник и тут же исчез, не вызвав в этот момент вообще никаких переживаний! Мой взгляд был устремлен на впередиидущий автомобиль, на его поведение и контроль короткой дистанции. А мысленным взором я тщательно оценивала обстановку внутри этой машины, анализировала возможные эмоции и ощущения Милены, стараясь предугадать с максимальной точностью каждое ее возможное действие.
    Вот она похоже поняла, что за машина повисла сзади… 100… 90… 80… Отпустила педаль газа, в некотором шоке задержав взгляд на зеркале заднего вида...
    Я точно также мягко сбросила скорость, не прижимаясь и не отставая, держась на расстоянии трех-четырех метров позади нее.
    Остановится? О, это вряд ли! Да и не спасло бы это ее!.. Позвонит в полицию? Абсолютно точно нет – слишком унизительно было бы просить спасти ее от «глупой и беспомощной блондинки»… О, она колеблется! Она не знает, как развернется эта ситуация! Зато я знаю почти наверняка!
70… 60… Сзади нас уже догонял грузовик.
    И тут под мощным кикдауном, от которого даже пробуксовали задние колеса, машина Милены рванулась вперед!
    Она поддалась, она приняла навязанные правила игры, возможно не понимая, чем все это может для нее закончиться. И это было именно то, чего я ожидала.
    «Снежинка» отстала всего на полсекунды, и я почти сразу восстановила прежнюю дистанцию, не позволяя Милене расслабиться ни на мгновение. Я уже не раз использовала этот прием в гонках, но теперь эффект от него должен быть более серьезным… Она должна запаниковать, должна понять, что я не отстану.
    И я чувствовала, что она испытывает волнение. Она колебалась, а значит уже боится, даже если и не осознает этого… И это хорошо!
    Скорость быстро росла – стрелка спидометра висела между значениями 150 и 170. Мы стремительно приближались к дорожной развязке с магистралью М9. Куда она намерена ехать? Повернет в область или к Москве? Развернется? Куда?.. Возможно ее просто надо поскорее выбить с дороги… Но нужно сразу и наверняка… В моих мыслях быстро прокрутились адреса техцентров, в которых смогут оперативно и без лишних вопросов подправить и подкрасить кузов «Снежинки».
    Мы догнали ползущий по дороге автобус, а за – ним какую-то легковушку. Милена облетела их по обочине, а я снова выскочила на встречную полосу, которая была свободной, и понеслась по ней вперед.
    Боковым зрением я заметила «Инфинити», вернувшуюся на свою часть дороги, и немного сбросила скорость, чтобы держать ее чуть впереди, в поле зрения.

0

34

185… 190…
    Если атаковать ее сейчас?.. Сместиться и толкнуть в заднее левое крыло, поближе к бамперу?.. Ее развернет и она улетит! Улетит сильно и жестко… Но сдохнет ли рыжая тварь при этом?!! Слишком мала вероятность, что она обнимет какой-нибудь придорожный столб… И немалая вероятность того, что на такой скорости я сама потеряю управление!
    200 километров в час… 205… 210… Мы неслись вперед, почти поравнявшись, занимая обе полосы.
    И тут впереди, вынырнув из-за подъема дороги, возник свет фар – грузовик! Длинномер! А за ним еще один, метров на сто подальше… Вот этот шанс!
    Если несильно ударить машину Милены в заднюю левую часть борта, ее унесет на встречку, а тяжеленный грузовик, который послужит убийственным тараном, попросту разорвет ее на куски, так что и собирать будет нечего!..
    На расчет маневра ушли секунды, но за эти секунды мы слишком приблизились к встречным машинам. Впередиидущий дальнобойщик уже отчаянно моргал мне фарами, требуя убраться к черту со встречной полосы! Я видела, как эта необъятная, казалось, масса надвигается на меня со скоростью совершенно ошеломляющей!
    Мощнейший впрыск адреналина будто остановил не только мое сердце, но и само течение времени… Однако не разум! Мозг работал в бешеном режиме, наблюдая все происходящее будто со стороны.
    Не получится с первым грузовиком – получится со вторым! Надо только успеть! Нужна максимальная точность!..
    Но в этом плане оказалось слабое место – тяжелая машина впереди начала экстренное торможение! Я с ужасом увидела, как будто в замедленной съемке его здоровая, высокая и квадратная кабина, увенчанная массивным обтекателем, начинает прижиматься к земле… Он тормозил! Резко и стремительно! Вопрос лишь в том – в какую сторону поведет его тяжелый и длинный прицеп?! Если на левый борт – конец Милене. Если на правый, тогда конец мне… Одна из нас через пару секунд превратится во что-то бесформенное вместе со своим автомобилем! Лотерея, черт возьми… Мне захотелось закрыть глаза, но я сумела сдержаться…
    Однако трасса была сухой, и заноса прицепа сразу не произошло, или же он был совсем незначительным, чтобы повредить нам. Включив левый «поворотник», я ушла на встречную обочину, когда до столкновения оставалось не более двух или трех десятков метров!
    Колеса «Снежинки» громыхнули по каким-то неровностям, к гулкому реву двигателя примешался шелест грунта, летевшего из-под колес, и дробный стук камешков, барабанивших в подкрылки и днище. Справа от меня пронеслась массивная тень грузовой машины, послышался протяжный и отчаянный гудок, вой тормозов… Пора! Сейчас!
    Через долю секунды длинномер остался позади и я, вернула свою машину на дорогу, пересекая встречную полосу! Машина Милены оказалась именно там, где я и ожидала! И «Снежинка» еще через миг ударит ее в назначенное место… Меньше чем в сотне метров впереди вспыхнул дальний свет фар второго длинномера!..
    Прощай, Милена!
    Я пересекла сплошную линию разметки, возвращаясь в свою полосу, готовясь к удару… И промахнулась! Промахнулась всего на какие-то сантиметры!!!
    «Инфинити» оказалась чуть впереди, а я вновь повисла за ней… Мимо нас пролетел длинномер, с еще более мощным и раскатистым гудком, и сразу остался далеко позади.
    Я быстро поняла, что произошло. Выскакивая на грунтовую обочину, я заранее увеличила скорость, чтобы не потерять ее в кратковременном движении по неровностям. Но я не приняла в расчет встречной волны воздуха, образованной несшимся на меня грузовиком… Эта волна и замедлила мою машину. Из-за этого я и промахнулась…
    «Дура!» - с раздражением и даже яростью думала я, вновь смещаясь влево, чтобы занять позицию для атаки. – «Как?! Ну как можно было упустить это?!»
    Разгадала ли Милена суть всех моих маневров или разгадала, но не осознала до конца всей опасности, я сейчас не могла понять в точности. Но она уже открыто нервничала! Когда я сместила машину, она сделала то же самое, блокируя меня и не давая возможности занять нужную мне позицию!
    Я сместилась вправо – «Инфинити» снова отчаянно вильнула, заскочив на обочину и подняв облако пыли… И так продолжалось несколько раз, пока я не оставила попытки немедленно обойти ее и не заняла выжидательную позицию сзади, на короткой дистанции.
Спустя минуту, за которую мне удалось немного перевести дух, впрыск адреналина в кровь немного ослабел, и я будто бы очнулась… У меня возникло ощущение, что я вообще не понимаю, где нахожусь и что происходит вокруг! Пусть это ощущение длилось всего пару мгновений, но оно повергло меня в шок!..
    Я нервно сглотнула, чувствуя, как дрожат и ноют рассаженные коленки, как похолодели пальцы, сжимающие рулевое колесо. Я снова остро ощутила пульсирующую головную боль в висках и где-то в затылке, все мои ушибы и ссадины будто разом дали о себе знать!.. Это окончательно отрезвило меня, и я в ступоре перевела взгляд с красных габаритов впередиидущего автомобиля на приборы – мы продолжали лететь со скоростью почти в 200 километров в час по направлению к развязке…
    Господи… Я ведь едва не совершила убийство меньше двух минут назад… Едва не погибла сама… О боже, что же это! Что я творю, господи!.. Что за чертов автопилот включился в моей дурацкой блондинистой голове!!! Я ведь не убийца… Я не убийца!!! Я не могу…
    «Инфинити» вылетела на освеженный участок дороги, и я – вслед за ней. Впереди возникли массивные очертания путепровода с развязкой, мимо проскочили несколько встречных автомобилей… Милена не собиралась сворачивать на дугу, ведущую на магистраль в область. Она даже не сбавила скорость. Но пролетая под мостом, она вдруг резко затормозила, и я чудом успела сделать то же самое, едва не влетев ей в зад!
    Возможно Милена хотела уйти на петлю, чтобы развернуться или ехать куда-то в сторону Москвы, но если это было и так, то она не успела – скорость была слишком велика для входа в поворот, и мы проехали его, устремившись дальше по этой дороге. Я даже не знала, куда она ведет, потому что никогда не ездила в ту сторону.
    Асфальт через несколько сотен метров стал ощутимо хуже, разбитые дорожные швы и колдобины глухими ударами отдавались в подвеске. По сторонам мимо нас мелькал темный лес, дорога была совершенно не освещена…
    Немного придя в себя и содрогнувшись уже в который раз от того, что несколько минут назад собиралась сделать, я поняла – все это пора заканчивать, пока ни одна из нас не пострадала, или не досталось кому-нибудь еще!
    Я отпустила ее немного вперед, моргнула фарами – раз, другой. Но Милена никак не отреагировала! Тогда я снова догнала ее, попыталась обойти слева и подать какой-нибудь знак, что бы она остановилась, но ее машина резко сместилась, блокируя мой маневр. Полосы на этой дороге стали уже, маневрировать становилось опаснее. Особенно с таким дорожным полотном…
    Скорость уже снова возросла, хотя удары в подвеску и предупреждали, что этого делать не стоил о бы.
    150… 160… Глухой удар, который не погасили амортизаторы, отдался мне в самый позвоночник. Машину качнуло, и я сильнее сжала руль, удерживая протестующую «Снежинку» на курсе.
    - Черт возьми, Милена! – вскричала я в отчаянии. – Да остановись же ты! Довольно!!!
    В сотне метров впереди тускло мелькнули грязные отражатели на металлическом ограждении, отделяющим, вероятно, проезжую часть от какого-нибудь опасного участка – оврага или чего-то еще.
Обходя справа какую-то яму, которую, «Инфинити» пропустила между колес, я сместилась к обочине. Милена поняла это как попытку обойти ее по правому борту и немедленно сместила машину к обочине, снова заехав на грунт правыми колесами… И совершила ошибку…
    Ее машина качнулась и слегка вильнула, поймав какую-то неровность, но при этом Милена, по-видимому, растерявшись, ударила по тормозам!
    Из-за мгновенно возникшей разницы в сцеплении с дорогой левых и правых колес «Инфинити» быстро повело, начиная разворачивать поперек дороги, и я увидела ее левый черный борт в свете своих фар… Я с силой надавила на тормоза с глазами, расширившимися от ужаса! Сон… Это сон? Ведь это уже было! Я ведь сейчас проснусь, правда же?!
    Милена отчаянно вывернула колеса в сторону заноса, но сильно… Слишком сильно! Через мгновение ее занос пошел уже на левый борт, а затем снова на правый… Она потеряла управление полностью!
Скользя боком в неуправляемом заносе, машина Милены сместилась к обочине… И правым бортом налетела на пологое начало металлического ограждения, начавшегося на этом участке дороге! Звенящий, резкий удар… «Инфинити» взлетела в воздух, переворачиваясь вокруг собственной оси… Еще раз, и еще! А потом моторный отсек перевесил, и машина обрушилась обратно на дорогу, ударившись передней частью, затем почти сразу падая на борт и снова переворачиваясь, разбрасывая вокруг себя осколки стекла, пластика и раскуроченного металла…
    Оттормаживаясь и кое-как увернувшись от обломков, я в шоке не могла оторвать взгляда от этого крушения, превратившего стремительную спортивную машину в груду металлолома!
    Перевернувшись еще несколько раз, «Инфинити» пробила заграждение и исчезла из моего поля зрения, свалившись в какой-то овраг по левой стороне дороги…
    «Снежинка» наконец замерла на краю проезжей части, и я, тяжело дыша, несколько секунд пыталась осознать то, что сейчас произошло. Затем, будто очнувшись, я отняла руки от рулевого колеса и непослушными, одеревеневшими пальцами принялась отстегивать ремни. Распахнув дверь, я выскочила наружу, инстинктивно приложив ладонь к груди, пытаясь унять взбесившееся сердце.
    Перебежав дорогу, я остановилась. Там, за пробитым ограждением, в низине, метрах в десяти от дороги, я увидела темнеющую груду искореженного металла – все, что осталось от «Инфинити» G37… Она лежала на днище, и все внешнее освещение, которое хоть как-то могло уцелеть, погасло. Было очень тихо… Лишь только приглушенно гудел двигатель «Снежинки» позади меня, и ветер лениво шелестел в поредевшей листве деревьев.
    - Боже, Милена… Психопатка рыжая… - пробормотала я. – Что же ты натворила… Что Я натворила!
Внизу не было никакого движения… Но внезапно я вздрогнула – что-то заискрило в раскуроченном моторном отсеке, и под ним вдруг возникли оранжевые язычки пламени!
    В этот момент мне трудно было судить, что на меня нашло – я стояла в каком-то странном оцепенении и ничего не могла с собой поделать. С одной стороны я понимала, что нужно спуститься туда, чтобы помочь, но с другой… Я не могла сдвинуться с места, и дьявол снова стал нашептывать мне о том, что «эта сучка слишком задержалась на этом свете», а «я даже ничего такого не сделала – она сама попала в аварию» и что «лучше просто дать ей тихо умереть в этой канаве и позволить сгореть для верности…»
    Содрогнувшись, я огляделась по сторонам – дорога была пуста в обоих направлениях. И если я сейчас сяду в машину и уеду, Милена погибнет почти гарантировано. Только вот… Разве я могу уехать отсюда?
    Если бы Милена погибла, разбившись о тот встречный грузовик, или умри она сейчас в своей разбитой машине, что я тогда сказала бы Насте? Неужели мне удалось бы скрыть от нее то, что произошло? Я не хладнокровная убийца! Я никогда не смогу сделать каменное лицо в ответ на простой вопрос – «что случилось» или «где ты была»!..
    А если бы я сама погибла, что тогда почувствовала бы Настя?.. Страдание и боль? Я и так сплошное разочарование для нее, и пусть даже она говорила, что это не так! Или она вскорости забыла бы меня? Полюбила бы кого-нибудь еще? Нашла бы себе новую нижнюю?! О нет, не смогла бы она забыть… Боже, зачем я все это затеяла… Я? Но ведь не я все начала! Это вон та рыжая сучка!
    Все эти мысли мгновенной и сильной волной пронеслись в моем и без того уже воспаленном мозгу. И скорость этого безумного хаоса была велика даже для меня.
    «Заткнитесь же! Да заткнитесь наконец!» – так же мысленно вскричала я, хватаясь за голову обеими руками и зажмуривая глаза, а когда снова их открыла, то бросила быстрый взгляд на разбитую машину внизу.
    Я вспомнила себя в подобной ситуации. И было это не так уж и давно… Мне тогда не позволили умереть на обочине дороги! Остановились люди, помогли, вызвали спасателей… Мне подарили шанс, дали возможность жить дальше! Неужели я смогу оставить человека умирать вот так?! Ладно, пусть не человека – Милену! Но все же…
- Нет… Я не смогу… - эти слова я произнесла уже вслух, бегом возвращаясь к «Снежинке».
Быстро раскрыв багажник, я вытащила из ниши огнетушитель и бросилась уже назад, но остановилась, снова подбежала к своей машине и достала из маленького бокового отделения небольшой фонарь со встроенным в ручку острым лезвием резака. Не теряя больше ни секунды, я рванулась к противоположной стороне дороге, перескочила через измятые остатки ограждения и, спотыкаясь и скользя по влажной траве, начала поспешно спускаться в низину.
Пламени под моторным отсеком было не очень много, но это лишь временно! Уже пахло чем-то вроде горелой проводки и пластика, а так же и бензином… По-видимому разорвало топливопровод, и бензил вытекал наружу. Оставалось только гадать, сколько пройдет времени, пока система подачи топлива загорится, и огонь доберется до бака…
Подбежав к машине, я с некоторым содроганием заглянула в разбитое окно водительской двери и увидела Милену, бессильно повисшую на ремне безопасности. Ее лицо скрывалось за растрепанными рыжими кудрями. Фронтальная подушка, выстрелившая из руля, имела на себе следы крови.
    - Эй! Ты жива? – воскликнула я, хватая Милену за плечо.
    Она не ответила, никак не отреагировала на прикосновение, и тогда я приложила пальцы к ее шее… Пульс есть! Она живая… Ладно, хорошо, что хотя бы пристегнулась!
    Отойдя от нее, я подняла огнетушитель, шагнула к передней части автомобиля и распылила побольше порошковой смеси под смятый, приоткрытый капот, откуда уже начинал подниматься едкий дым. Но особенно это не помогло – тлело и горело где-то внизу, куда достать уже не получалось из-за неровностей почвы, и потому, что шасси машины было полностью разбито и разворочено, и лежала она прямо на днище… Огонь уже занялся на переднем левом колесе, вывернутом из арки и подмятом под кузов – начала гореть резина, а вместе с ней и остатки пластиковых подкрылков.
    Поняв, что времени лучше не терять, я бросила огнетушитель и шагнула обратно к двери, дернула ручку… Ничего не произошло. Дверь слегка подалась с противным скрежетом и застряла! Кузов был деформирован и дверь заклинило!
    Я снова просунулась в окно.
    - Милена! – позвала я, тряхнув ее за плечо. – Милена, очнись! Да очнись ты, черт возьми!..
    В салоне появился дым, шедший откуда-то снизу… Проклятье! Топливопровод уже горит?! Или это только проводка и обшивка?.. В любом случае надо торопиться!
    В отчаянии я снова рванула на себя дверь, но сил открыть ее у меня так и не хватило.
    - Милена, пожалуйста!.. – крикнула я, убирая волосы с ее лица.
    Ее щека, обращенная ко мне, была расцарапана осколками стекла, на лбу, повыше левого глаза, и на виске виднелась сильная ссадина – наверное она приложилась обо что-то, когда боковые подушки уже сдулись, а машина все еще продолжала кувыркаться.
    Веки Милены дрогнули, она слабо застонала, попыталась открыть глаза, что получилось у нее не сразу. После чего она повернула ко мне голову, и я увидела тусклый блеск ее глаз, полных боли и страдания. Кровь из носа и из рассеченной нижней губы придали ее лицу какой-то совсем дикий, безумный облик. Ее узкое, в обтяжку, белое платье также было спереди забрызгано капельками крови…
    - Ты?.. – прохрипела она будто бы с удивлением и недоверием.
    - Помоги вытащить тебя отсюда! – быстро отозвалась я, беря ее за руку. – Можешь отстегнуть ремень?..
    - Уберись от меня… - снова хрипло пробормотала Милена, слабо пытаясь отдернуть руку, и согнулась, склоняясь вперед. Крик боли сорвался с ее губ при этом движении, и она судорожно стала ловить ртом воздух.
    - У тебя топливо вылилось! – сказала я, рукой поворачивая к себе ее лицо. – Машина уже горит! Нужно валить отсюда!
    - Вот и проваливай! – рявкнула она в ответ, что, по-видимому, стоило ей немалых усилий, потому что после этого она снова скорчилась от боли и затряслась от судорожных рыданий.
    - Дура… - пробормотала я, отпустила ее руку и выхватила из кармана маленький фонарь.
    В его рукоятке находился специальный паз с острым лезвием, и с его помощью я быстро смогла разрезать ремень безопасности в двух местах, освобождая Милену.
    Ногам становилось уже как-то не просто тепло, а горячо… Пламя распространялось под днищем автомобиля. Салон стремительно наполнялся дымом. Быстрее, нужно быстрее все делать!
    Я снова схватила Милену за левую руку, потянула на себя и обвила вокруг своей шеи. Милена не закричала, а почти взвыла от боли, и в очередной раз попыталась сопротивляться, но я крепко держала ее запястье одной рукой, а другой постаралась обхватить ее за плечи.
    - Помоги же мне! – крикнула я в отчаянии, понимая, что мне не хватает сил вытянуть ее наружу. – Помоги хоть немного, прошу тебя!!! Милена, не будь идиоткой!..
    Наши с ней взгляды встретились, и в ее глазах я прочла слишком много всего – отчаянное негодование и злость, растущий страх, боль и даже, как мне показалось, недоумение будто бы оттого, что все происходящее казалось ей нереальным. Но все-таки я почувствовала, как она постаралась обхватить меня посильнее и, превозмогая боль, подалась мне навстречу, упираясь ногами в пол.
    Это облегчило мне задачу, хотя я и зарычала от сильнейшего напряжения, пытаясь вытащить Милену через пусть и широкое, но все же низкое боковое окно. Собрав все свои силы, я тянула ее на себя и наконец смогла обхватить поудобнее… Мне было трудно, очень трудно справиться с ней – она все же была несколько крупнее меня и, судя по всему, не могла вполне контролировать свое тело из-за шока или каких-то повреждений. Но при этом она как-то старалась помочь мне и больше не сопротивлялась…
    Что-то гулко хлопнуло слева от меня, и мы обе повалились на землю! Лопнула охваченная огнем шина…
    Из последних сил я поднялась, взяла снова потерявшую сознание Милену под мышки и стала оттаскивать как можно дальше от машины. Отблески пламени уже мелькали в заполненном дымом салоне, а снизу огонь уже активно подбирался к задней части автомобиля.
    Я сама едва не лишилась чувств, пытаясь затащить безвольное тело Милены повыше на подъем, ближе к дороге – всего-то какой-то десяток метров! Силы уже почти оставили меня, сердце билось так, будто это была последняя минута его жизни, и оно вот-вот готово отказать навсегда!.. Еще хотя бы немного, еще чуть-чуть!
    И тогда раздался уже не хлопок, а приглушенный взрыв! Я увидела, как задняя часть искореженной «Инфинити», охваченная пламенем, даже слегка приподнялась в воздух на мгновение. К хмурому и темному небу взметнулся немалых размеров огненный шар, озарив пространство вокруг себя – пары бензина в баке взорвались… Меня обдало жаром, и я упала на землю, инстинктивно укрывая голову. Но сюда пламя, конечно, не достало, и я растянулась на холодной земле, раскинув руки в стороны, и пытаясь перевести дух и немного прийти в себя.
    Господи боже, какой романтический вечер на лоне природы! Ночная тишина, костер, красивая девушка рядом со мной… Ну и пусть в перепачканном, окровавленном платье, и что?! Я сама наверное сейчас тоже не айс… Интересно, она там еще дышит?..
    Я была уже близка к истерике, и, чтобы не сорваться в нее, прикрыла глаза, вдохнула поглубже и начала считать – один… два… три… С шипением и свистом гулко лопнуло еще одно горящее колесо! Я вздрогнула. Вот черт… Пора бы уже заканчивать этот пикник на обочине!
    Приподнявшись и кое-как усевшись, я склонилась над Миленой, осторожным движением руки убрала волосы с ее лица и позвала:
    - Милена… Ты слышишь меня?..
    Ответом мне был лишь слабый стон. Затем она шевельнула левой рукой, согнула одну ногу в колене, приоткрыла глаза и посмотрела на меня.
    - Живучая сучка!.. – проговорила я, улыбнувшись. – Сможешь встать?
    Она ответила не сразу. С минуту ее взгляд, обретший наконец определенную осмысленность, с недоверием изучал меня, и только потом она заговорила тихим и слабым голосом:
    - Зачем?.. Почему ты сделала это?.. Почему просто не уехала?..
    Я пожала плечами, обвела взглядом лес, на темной стене которого играли оранжевые блики от пламени, и снова наклонилась к Милене, произнеся саркастически:
    - Следующий дурацкий вопрос?
    - Ты ведь хотела убить, когда погналась за мной… - пробормотала она. – Там, на шоссе. Я видела… И у тебя почти получилось…
    - Почти – не считается, - возразила я. – У тебя ведь тоже ПОЧТИ получилось!
    Она отвела взгляд в сторону, а затем и повернула голову. Я видела, как ее тело содрогнулось, как закрылись глаза, и как из-под ресниц показались слезы… Ей настолько больно? Или Милена плачет не от боли?
    Да ладно! Быть этого не может! Обман зрения!.. Мне правда показалось еще тогда, в клубе…
    - Ты что, плачешь? – не удержалась я от иронии. Быть может оттого, что хотела немного развеять собственный шок. – Ты еще скажи, что сожалеешь!
    От шока избавиться не удалось – следующими своими словами Милена лишь усилила его:
    - Прости… - прошептала она, поднимая левую руку и прикрывая ладонью лицо. – Прости меня, Ксюша… Я окончательно сошла с ума…
    Этот полный отчаяния и боли голос, сами эти слова, слезы, и слабость в каждом движении слишком поразили меня, чтобы ответить хоть что-нибудь! Слишком привыкла я к совершенно иному ее образу, к иному поведению, к надменности и холодному презрению во взгляде! Это ведь не Милена! Она совсем другая!.. Блин, я точно не сплю?.. Надо бы ущипнуть себя посильнее.
    Миновала пара минут, прежде чем я сумела немного оправиться от оцепенения. Сидеть на земле становилось уже холодно, а она и подавно наверное замерзла…
    - Вот что, - сказала я, приподнимаясь. – Не лучшее время и не лучшее место говорить обо всем этом! Нужно вызвать тебе скорую… Где твой телефон?
    В этот же момент я поглядела на быстро догорающие остатки «Инфинити», и мои плечи уныло поникли.
    - Понятно… - почти сразу же проговорила я.
    - Следующий дурацкий вопрос?.. – послышался снизу слабый голос Милены, в котором если и была ирония, то очень уж горькая.

Я оглядела дорогу – по-прежнему пусто. Кто-нибудь наверняка остановился бы и помог нам, если бы проезжал тут, ни никого, как на зло, не было… Мы оставались здесь совсем одни!
    - Так сможешь ты встать или нет? – спросила я наконец.
    - Не уверена… - отозвалась она, со стоном приложив ладонь к левому боку. – Ребра… Два сломаны слева, может даже и три… И, возможно, одно справа… Вот черт!
    - Давай я тебе помогу, - сказала я. – Осторожно встанешь и дойдем до машины… Я тоже осталась без связи. Нам нужен телефон. Или может сразу в больницу…
    Она попыталась приподняться на локте и застонала, стиснув зубы.
    - Подожди… - проговорила она, собравшись с силами. – Рука… Я не могу ей нормально пошевелить… И боль дикая!
    Я уже заметила, что правая рука Милены висела безвольно, и она ею совсем не двигала.
    - Вывих… Плечо… - простонала она, морщась от боли. – Попробуй вправить, пожалуйста… Нужно дернуть, Ксения! Сильно дернуть на себя, слышишь?..
    - Слышу, - отозвалась я, с некоторым садистским оттенком в голосе. – Это я с удовольствием!
    Я помогла ей отползти поближе к куску ограждения, к которому она смогла прислониться спиной. Взяв ее правую руку чуть повыше запястья и ближе к локтю, я произнесла:
    - Ты ведь любишь боль, правда? Или только причиняешь ее?!
    С этими словами я сильно и резко дернула ее руку на себя.
    Милена, вроде бы собиравшаяся что-то ответить, отчаянно закричала, ее голос отразился от лесного массива и эхом отправился гулять где-то в темноте среди деревьев. Она заплакала, приложив левую руку к вставшему на место плечевому суставу, и едва не повалилась на землю, но я поддержала ее.
    - Сучка ты, Ксю!.. – пробормотала она сквозь рыдания.
    - От сучки слышу, - немедленно отозвалась я, осторожно привлекая ее к себе. – Все, хватит, Милена… Нам нужно найти помощь. Но сначала нужно дойти до машины…
    Она отстранилась от меня, и я увидела в ее глазах нечто вроде робкой просьбы, которую она подкрепила словами:
    - Не звони, пожалуйста, врачам, не надо… Если можешь… - она запнулась, проглотила какой-то комок, будто мешавший ей говорить, и лишь потом продолжила: - Если можешь, просто отвези меня домой… Я вызову своего врача. Он не задает лишних вопросов.
    Нахмурившись, я с сомнением посмотрела на нее:
    - Ты в этом так уверена?.. Ну а с тачкой твоей что будем делать?
    Милена усмехнулась, но сразу же скривилась от боли, едва не согнувшись пополам, от чего я ее поспешно удержала.
    - Ты издеваешься? – прохрипела она, помотав головой. – От нее ничего не осталось! Кому нужен этот металлолом!
    Я поглядела на обломки «Инфинити», огонь среди которых, уже начинал понемногу стихать, затем снова повернулась к Милене.
    - Ну ладно, поедем, - произнесла я, приподнимаясь. – Я тебе помогу… Осторожно…
    С моей помощью она поднялась на ноги, и я, осторожно придерживая ее за плечи, помогла ей дойти до машины, открыла переднюю пассажирскую дверь и усадила сначала на край сиденья.
    Каждое движение давалось ей с трудом, и она непрерывно морщилась от боли, кусая губы и не в состоянии сдерживать слез. Ребра ее… А если какое-нибудь из них повредило легкие?.. Впрочем она вроде бы не кашляет кровью… Боже, что мне делать?! Может все же в больницу?.. Но она ведь попросила домой… За последние несколько минут сама Милена обратилась ко мне уже с двумя просьбами! Это что-то невероятное!
    Немного опустив спинку сиденья, чтобы Милена не слишком сгибалась, размещаясь в кресле, я помогла ей усесться окончательно. Пристегивать ее ремнями я опасалась – ей и без того было тяжко, а стало бы, наверное еще больнее.
    Может это и глупо, но сейчас мне было жаль ее… Какие только средневековые пытки я мысленно не применяла к ней раньше! Но сейчас она была разбита в физическом и, как мне казалось, в моральном плане тоже. Она была слаба, ей было плохо и больно, и я уже не могла относиться к ней с каким-либо злорадством или жестокостью… Ну не могла я! Несмотря на то, что она пыталась сделать со мной, что делала с Настей… Я не могу ее сейчас бросить.
    Обойдя машину, я села за руль. Милена сидела рядом, повернув голову к окну. По ее щекам текли слезы, она изредка вздрагивала от рыданий и испытываемой боли.
    Включив передачу, я в один заход осторожно развернула «Снежинку» и направила ее обратно, в сторону магистрали. Спустя несколько минут мы уже миновали развязку.
    Я старалась ехать осторожно, однако машину все равно периодически трясло на неровностях дорожного полотна, и тогда я с беспокойством поглядывала на Милену. Но она, стиснув зубы, не издавала ни одного звука. Лишь когда мы вернулись к тому самому месту, где все началось, я спросила у нее, куда мне дальше, и она объяснила дорогу.
    Минут через двадцать мы добрались до ее коттеджного поселка и вскоре остановились возле дома Милены. Ее особняк оказался не таким большим как, у Насти, но тоже выглядел красиво, хотя и был спроектирован в более современном стиле, без особых привязок к симметрии в своей конструкции.
Милена сказала мне код, и я вышла из машины, чтобы набрать его на цифровой панели возле решетчатых ворот. После этого ворота открылись, я вернулась на свое место и завела «Снежинку» на территорию, остановившись на парковочной площадке неподалеку от дома.
    Выключив двигатель, я снова покинула салон и помогла Милене тоже выйти наружу.
    - Как мы попадем внутрь, если все, что у тебя было с собой, сгорело в машине? – спросила я.
    Мне только сейчас пришло в голову, что у Милены с собой не были никаких ключей.
    - Два, девять, два, пять, ноль, шесть… ноль, три… и восемь, - проговорила она.
    Ей не хватало воздуха, и я поняла, что она опасается вдыхать глубоко, потому что ей это причиняло мучительную боль.
    Мы подошли к входной двери, и я увидела еще одну электронную панель с цифрами. Когда я набрала названный Миленой код, щелкнул замок. Я потянула на себя дверь, и она открылась.
    Мы прошли в очень просторный холл, в котором включилось освещение при нашем появлении. Оттуда мы направились куда-то налево и оказались в большой гостиной.
    Я помогла Милене опуститься на диван, подложила ей под голову подушку.
    - Ну как ты? – спросила я, склонившись над ней.
    Она приоткрыла глаза, нащупала мое запястье и сжала его своими пальцами.
    - Терпимо… - услышала я ее тихий, немного напряженный голос. – Спасибо тебе, Ксюша…
    - Так, ладно, - сказала я решительно. – Давай вызванивать твоего врача! Надеюсь, не слишком поздно для этого?.. И мне нужно уже ехать – Настя ждет!
    - Подожди еще немножко, прошу тебя… - проговорила она, чуть сильнее сжав мою руку. – Не уходи… Я хотела тебе кое-что сказать…
    - Я и так знаю, что ты хотела меня оттрахать в жесткой и извращенной форме! – отозвалась я, покачав головой. – И потому стремлюсь не слишком задерживаться в твоем гостеприимном доме, уж прости…
    - Перестань… - тихо сказала она, прикрыв глаза и слегка отворачиваясь в сторону. – Я надеюсь, что ты все же сможешь простить меня…
    Закатив глаза, я простонала со вздохом:
    - О, господи…
    - Ксю, пожалуйста… - снова послышался ее слабый голос, с мелькнувшими в нем уже более явственно нотками отчаяния.
    - Уфф… - выдохнув и освободив свою руку от пальцев Милены, я приложила ладони к лицу, подождала несколько мгновений, пытаясь немного упорядочить мысли, а затем сказала, поднимаясь на ноги. – Ладно… Давай просто забудем все что происходило, окей? Этого не было и все! Больше мы не будем об этом вспоминать… И еще, - я помедлила и добивала несколько тише, с ледяным оттенком в голосе: - Ты больше никогда не станешь издеваться над Настей! Никогда, слышишь? Она свободна от тебя, Милена… И я не позволю тебе причинять ей боль…
    Милена при этих словах повернула ко мне голову:
    - Ты знаешь?.. – проговорила она сдавленным голосом. – Откуда?.. Она рассказала тебе?..
    - Да, - ответила я, глядя на нее сверху вниз и ощущая, что меня снова начинает одолевать сильная неприязнь к этой девушке. – Я знаю все. Она рассказала, потому что доверяет мне. И она не ошибется в этом своем доверии никогда!.. Об этом ты хотела поговорить? Как видишь, эта тема уже неактуальна…
Милена снова прикрыла глаза. Слезы свои она унять не могла, от сдавленных рыданий ее всю сжимало от боли, и я снова почувствовала укол совести.
    - Все, перестань, пожалуйста, - сказала я, коснувшись ее руки. – Перестань… Где у тебя здесь ванная? Я могу немножко привести себя в порядок?..
    Она покивала, снова пряча свое лицо:
    - Как вернешься в холл – второй коридор с левой стороны…
    - Спасибо, - отозвалась я и оставила ее на некоторое время.
    Отыскав ванную комнату, я подошла к раковине и пустила прохладную воду. Смочив ладони, я приложила их сначала к гудящим вискам, затем к горящему лицу.
    Это немного освежило меня, и я повторила процедуру еще несколько раз. Кое-как приведя себя в порядок, я по возможности стерла грязь с одежды, вымыла руки, с полубезразличным чувством осмотрела безнадежно испорченный маникюр и затем уставилась на свое отражение в зеркале. Боже мой, на что я похожа?..
    Захватив влажные салфетки, ватные диски и длинное полотенце, я вернулась в холл, где видела до этого неподалеку от входной двери небольшую подвесную аптечку с красным крестом на крышке. Раскрыв ее, я извлекла пузырек с перекисью, также на всякий случай взяла пару бинтов – привязать сучку, если начнет буйствовать.
    Но сучка не буйствовала. Когда я вернулась в гостиную, зайдя перед этим на кухню и взяв из холодильника бутылочку с питьевой водой, Милена открыла глаза и попыталась приподняться, когда я приблизилась. В ее глазах я отметила что-то вроде испуга и недоумения.
    - Полежи так еще немного, - сказала я, вновь укладывая ее обратно и присаживаясь рядом на краю дивана.
    Взяв перекись и вату, я принялась осторожно промывать царапины и ссадины на лице, обнаженных плечах и руках Милены. Осколки стекол до сих пор были в ее спутавшихся волосах… Она не сопротивлялась мне, ничего не говорила, но в ее взгляде была благодарность. И горькое отчаяние.
    - Зачем ты все это сделала?.. – спросила я, немного неожиданно для себя самой.
    В это время я осторожно усаживала ее на диване, чтобы сделать повязку из полотенца для ее руки, нуждавшейся сейчас в покое.
    Она подняла на меня заплаканные глаза.
    - Потому что я сошла с ума, Ксения, - произнесла она. – Сошла с ума и больше не могла себя контролировать…
    Я открыла было рот с намерением съязвить насчет того, что она давным-давно уже не в себе, быть может даже с рождения, но Милена поспешила прервать меня, продолжив:
    - Когда мы с Настей… - она подавила спазм в горле. – Когда мы расстались, я через какое-то время поняла, что и в самом деле потеряла ее… Что ее уже не вернуть! Она хотела большего, хотела настоящих чувств, а я жестоко давила в ней это… И задавила окончательно. Тогда я считала, что в тематических отношениях нет места любви… Но потом… Потом… - Милена снова запнулась, сдавленные рыдания прервали ее речь. – Что-то случилось в моей дурацкой голове! Я потеряла что-то такое, что никогда не ценила, но потеряв… Потеряв, я поняла, что не могу больше спокойно жить… Я полюбила ее, Ксю, понимаешь?! Я устала от шлюх и от бестолковых тематических партнерш! Я поняла, что упустила идеал навсегда… И да, я делала ей больно! Я терзала и мучила ее, потому что знала, на какие больные места нужно для этого надавить!.. Мне жаль!!! Мне безумно жаль, слышишь?! – исступленно выкрикнула она мне в лицо, подавшись вперед, но тут же скривилась от боли и бессильно упала обратно, на спинку дивана.
    Да, мне было все еще жалко ее… Да, я понимала то, что она говорила! Но при этих ее словах во мне закипала невероятная по силе злость, и я была вынуждена сдерживать себя усилием воли, чтобы случайно не влепить ей хорошую пощечину…
    - Я причинила столько душевной боли той, которую люблю… - проговорила она, наконец намного отдышавшись. – И я заслуживаю того, чтобы умереть… Я не знаю, почему ты пощадила меня… А потом еще и вытащила из чертовой машины…
    Она умолкла, приложив левую руку к груди и с трудом сдерживая болезненный кашель.
    - Я промахнулась, Милена… - помолчав немного, сказала я с ледяным оттенком в голосе, который тут же и попыталась немного приглушить. – Всего-то ничего… Но и слава Богу… Я не убийца. Если бы я не промахнулась и выжила бы сама, то вряд ли смогла бы с этим спокойно дальше жить. Что сказала бы Настя, узнай она обо мне такое... Нет! Я счастлива, что ты осталась в живых…
    Милена подняла на меня глаза. Мне не особо верилось в то, что я в них увидела – это было и правда что-то похожее на уважение!
    - Как же ей повезло с тобой, Ксюша… - произнесла она и, нервно сглотнув, продолжила. – Я ведь почти сразу возненавидела тебя… Еще тогда, когда вы вместе появились на ее Дне рождения. Она… Она выглядела такой счастливой рядом с тобой… Вы обе выглядели до невозможности счастливыми!.. И это при том, что я знала, какие отношения связывают вас… Настя с таким восхищением рассказывала о тебе…
    Нервно сглотнув, я отвернулась и стала смотреть в сторону. Было как-то совсем не по себе от осознания того, что Милена уже довольно давно узнала о наших с Настей отношениях.
    - Знаешь, что убивало меня сильнее всего? – услышала я ее негромкий голос, и слова будто бы давались ей с трудом. – Почему я с такой дикой агрессией отнеслась к тебе?
    Повернув к ней голову, я отозвалась:
    - Что же еще, кроме ревности и черной зависти к чужому счастью, подтолкнуло тебя к таким действиям?..
    - Я увидела в тебе ее саму, Ксения, - ответила Милена, взглянув мне в глаза. – Тот идеал преданной сабы и желанной любимой, которой Настя когда-то являлась сама! Понимаешь?.. Быть может ты слишком заносчива и эмоциональна… Но ты во многом так похожа на нее! Потому вы понимаете друг друга, дышите друг другом… Да, я завидовала, черт возьми!!! Я бесилась от своего бессилия и оттого, что потеряла Настю навсегда!!! Я не знала, что мне делать и не находила себе места…
    После сильной вспышки эмоций Милена уронила голову на грудь, и от этого резкого движения ее снова передернуло от боли.
    - Настя уже никогда тебя не полюбит, ты ведь понимаешь это… - произнесла я, поглядев не нее и слегка опасаясь какой-нибудь особенно бурной реакции. – Можешь сколько угодно ненавидеть меня! Теперь я поняла суть твоей неприязни… Но ее не смей больше терзать, слышишь?!
    Милена снова подняла голову, и я решительно посмотрела в ее глаза. Но никакой злости или колкой ненависти в свой адрес я в них не обнаружила.
    - Больше никогда я не причиню тебе вреда, Ксения… - пробормотала она, и ее глаза вновь наполнились слезами. – Никогда и ни при каких обстоятельствах… Ты не заслуживаешь этого! Прости меня, если можешь! Я конченая идиотка и самая ужасная в мире эгоистка… Умоляю, прости… - она закрыла лицо ладонями, не в силах сдерживать рыдания. – И уж тем более я больше никогда не стану мучить Настю чем бы то ни было… Никогда и ни за что! Я готова поклясться, Ксю! Слышишь?!
    - Обещания будет достаточно, - сказала я, с величайшим трудом придавая своему голосу холодную твердость.
    - Я обещаю, Ксения… - отозвалась Милена. – Общею!.. Я никогда больше не причиню боли ни ей, ни тебе… Я и так причинила ее слишком много той, которая мне очень дорога… И я сделаю что угодно, чтобы хоть как-то загладить это! Прости меня, Ксюша! Пожалуйста!..
    Видеть эту вечно надменную, холодную и гордую особу вот такой вот изничтоженной и ослабленной у меня больше не хватило сил.
    - Все, все, тише… - прошептала я, осторожно привлекая ее к себе. – Иди ко мне…
    Она уткнулась лицом в мое плечо, и ее тело вновь содрогнулось от рыданий. Я как могла пыталась все это прекратить, чувствуя себя ужасно неловко и отчасти даже немного пристыженной, но Милена не могла остановиться. Эту волну болезненного отчаяния нужно было просто переждать, и я смирилась, аккуратно приобняв ее, гладя ее спину.
    - Ну все, хватит же, - проговорила я, чувствуя, что Милена задышала немного спокойнее. – Пусть все это закончится сегодня… Как страшный сон для всех нас. Забудем, слышишь?.. Только успокойся…
    Милена приподнялась и посмотрела в мои глаза. На губах ее проявилась какая-то тихая, жалкая и грустная улыбка.
    - Да… - отозвалась она, сжимая мое запястье своими пальцами. – Да, это все закончилось… Осталось лишь понять, как с этим теперь жить, - и она горько усмехнулась, снова опуская глаза.
    - Непоправимого и фатального, к счастью, ничего не случилось, - сказала я. – Все придет в норму со временем… Очень надеюсь на это.
    - Можешь быть уверена, Ксюша, - ответила Милена. – Я лишь опасаюсь… Опасаюсь, не нанесла ли я за все это время тяжких душевных травм Насте… Господи, да что с моим рассудком!.. Видит бог, я не ведала, что творила! – вскричала она, закрывая лицо ладонью.
    Я поспешила взять ее за плечи и повернуть к себе, стараясь при этом не причинить боли ее основательно помятому телу.
    - Милена, успокойся! – решительно сказала я. – Все это ушло, закончилось! Слышишь? Настя простит тебя, я уверена! Она… Она иногда даже слишком великодушна… Ну а я уже и вовсе не держу на тебя зла… Для меня самое главное, чтобы с Настей все было хорошо! И ты пообещала мне это. Я благодарна – это очень важно для меня.
    Мы немного помолчали, и Милена, к счастью, стала вести себя тише и спокойнее.
    - Тебе пора ехать домой, - проговорила она через минуту или две, прикоснувшись рукой к моему плечу. – Ты должна поскорее возвращаться к ней, Ксю… Уже черт знает сколько времени. Не оставляй ее надолго одну, пожалуйста…
    Я взглянула на нее и кивнула с согласием:
    - Да, нужно ехать… Но для начала мы вызовем тебе врача, хорошо?
    Милена покачала головой:
    - Я справлюсь с этим, Ксения, не волнуйся… Поезжай… Но прежде… - она умолкла на мгновение, а затем продолжила пристально посмотрев мне в глаза: - Ты тоже должна пообещать мне кое-что…
    Я ответила ей вопросительным взглядом.
    - Обещай, что всегда будешь беречь и охранять Настю, - сказала она, стараясь придать своему голосу хоть некоторую часть прежней твердости. – Беречь от всего и от всех! Ты ведь знаешь ее – она сильна и вынослива, но может быть очень уязвимой и хрупкой… Береги ее, Ксюша! Ты уже все ради этого делаешь, и я лишь хочу услышать это обещание лично от тебя… Что ты не оставишь ее, что будешь ее личным ангелом хранителем, что всегда придешь к ней на помощь и спасешь, как ты это уже делала… Ты говорила, что живешь ради нее! Обещай, что так будет и впредь!
    Немного пораженная этой ее речью, я, немного смущенная, помедлила и лишь потом ответила с улыбкой:
    - Конечно же… Конечно, так и будет! Ты ведь и сама все знаешь… Я всегда для нее сделаю все, что в моих силах…
    - Твои силы намного больше, чем тебе самой кажется, Ксю, - сказала Милена. – Может ты и кажешься тихой, нежной и заботливой любимой… Даже чудесной и послушной сабой на поводке, когда умеешь себя обуздать! Но вот я иногда вижу тебя совсем иной, Ксения. Неудержимой, яростной и непреклонной, готовой сорваться с этого самого поводка, чтобы разорвать на куски любую угрозу для твоей Хозяйки…
    Я даже приоткрыла рот, но слов никаких не нашла. Такая характеристика меня совсем смутила. Особенно из уст Милены.
    - Ты спасла Настю от меня, спасла ее душевное спокойствие… - продолжала Милена. – Ты даже спасла ей жизнь на борту того самолета… И благодаря тому, что ты у нее такая есть, я могу знать, что она будет в порядке… Понимаешь?
    Чувствуя, что начинаю стыдливо краснеть, я кивнула несколько раз и тихо отозвалась:
    - Спасибо, Милена… И я обещаю, что буду беречь Настю и впредь… Обещаю…
    - Хорошо… - она осторожно заняла более удобное положение, прислонившись к спинке дивана. – Хорошо, Ксюша… А теперь поезжай… Не медли больше, пожалуйста! Она ведь ждет…
    Я сжала на прощание ее пальцы в своей ладони и поднялась.
    - С тобой все будет нормально? – спросила я, взглянув на нее все же с некоторым сомнением.
    - Да, будь уверена… Спасибо тебе…
    Отойдя на несколько шагов, я все-таки приостановилась и оглянулась. Милена снова прикрыла глаза рукой и отвернулась.
    Ну с чего я такая добрая? Ну вот с чего?! Я с трудом могла оставить сейчас эту девушку, которая столько времени терзала и мучила Настю и меня саму… Ну вот как так?.. Однако времени и правда было уже много. Настя наверняка не находит себе места, потому как даже не может дозвониться до меня! Да, пора ехать! Пора!
    И через минуту я уже выводила «Снежинку» на дорогу. До упора утопив педаль акселератора, я быстро оставила далеко позади особняк Милены, но не те страсти, которые все еще никак не могли улечься в моей душе после этого безумного вечера… В висках начала проступать тупая боль, и сейчас я почувствовала себя совсем слабой и разбитой. Даже каждая ссадина, царапина или ушиб начали болеть и ныть с утроенной силой.
    Адреналиновая волна отступала, я постепенно приходила в себя, но при этом понимала, что успокоиться и привести в порядок мысли и чувства смогу еще очень не скоро. Хотелось приехать и напиться… Напиться так, чтобы выключило и не включало подольше. Хотя бы до утра.
    Впрочем, что это?.. Я вроде бы не алкоголичка, чтобы решать все свои проблемы с помощью спиртного. И почему меня трясет?.. О, это страх…
    Я боялась! Боялась того ада, который мне сейчас устроит Настя! Времени было уже почти час ночи! И вряд ли удастся отмазаться, что я проколола колесо при выезде со стоянки спорт-клуба. Стоит ей только взглянуть на меня… А может все же прокатит? Нет, я ведь не умею врать ей! До сих пор лишь каким-то чудом удавалось скрывать от нее всю ту жесть, что происходила между мной и Меленой… Господи, помоги мне!..
***
    Я выбралась из машины и оглянулась – ворота с глухим и мягким стуком закрылись за мной. Настин С250 стоял здесь же, на площадке возле дома, и «Снежинка» тихонько пристроилась рядышком.
    Захлопнув водительскую дверцу, я несмелыми и осторожными шагами направилась к дому, отмечая по пути, что едва ли не в каждом окне по всему фасаду горел свет. Вряд ли уж в доме было множество гостей. Скорее всего Настя просто не находит себе места и в бессильном негодовании и волнении бродит повсюду, из комнаты в комнату, в сотый раз глядя на экран своего мобильного телефона или в сотый раз отправляя очередной вызов, который остается без ответа… Вот черт! Сейчас что-то будет…
    Картина, нарисованная мне воображением, была настолько четкой и ясной, что я почти не удивилась, когда все оказалось именно так, как я себе представляла.
    Отворив дверь и пройдя через прихожую, я оказалась в ярко освещенном холле. И почти сразу же послышался стук каблуков – не прошло и полминуты, как Настя поспешно спустилась вниз по лестнице, сжимая в руках телефон. Я улыбнулась ей виноватой и вымученной улыбкой, хотя сама при этом внутренне сжалась в комочек, предчувствуя надвигавшуюся бурю.
    Настя, одетая в шикарное вечернее платье, черное и блестящее, с открытыми плечами, уже спешила ко мне навстречу. В ее потемневших глазах, помимо вполне понятной и справедливой ярости, блестело, едва ли не слезами, и сильнейшее облегчение… Вся она была как натянутая струна, готовая разорваться бешеными эмоциями в любой момент. Растрепанная, напуганная и в то же время готовая, как мне казалось, сейчас же растерзать меня на части, она будто бы колебалась перед выбором тех слов, которые через несколько мгновений налетят на меня подобно разрушительному урагану.
    - Черт возьми, Ксения! – вскричала она, приближаясь ко мне и поднимая руку с лежащим на ладони телефоном. – Ради чего ты вообще носишь с собой мобильник?!
    Еще один шаг, и со взмахом ее руки телефон улетел куда-то в сторону, стукнувшись об пол, после чего, вроде бы, от него что-то отвалилось. Ну и ну… Мы все сегодня обеими руками за болванов-технофобов и прочих девственников природы – активно боремся с сотовой связью и сжигаем автомобили!
    Настя приблизилась уже почти вплотную, и я виновато опустила глаза, ожидая чего угодно, даже пощечины. Но через секунду она обхватила меня руками, прижала к себе, и из ее груди вырвался вздох облегчения. Я тоже поспешила обнять ее покрепче, привычно и с наслаждением вдыхая аромат ее волос, касаясь губами нежной кожи ее плеча… О, Настя… Я даже почувствовала, как ее тело бьет легкой дрожью, будто от озноба. Да и вся она была какая-то заледеневшая.
    - Настенька… - нежно прошептала я, не в силах произнести ничего кроме ее имени.
    Она еще сильнее прижала меня к себе, слегка качнула головой, будто бы хотела что-то сказать, но тут же и передумала.
    - Прости меня пожалуйста, - тихо сказала я, наконец решившись. – Глупо все получилось… Мобильник раскололся, и я осталась без связи.
    Настя ослабила объятия, немного отстранилась, заглядывая в мои глаза, а я вытащила из кармана свой разбитый телефон и, пожав плечами, продемонстрировала его ей.
    Тогда Настя отступила полшага назад, положив руки на мои плечи и внимательно оглядывая меня с ног до головы. В глазах ее появилось недоумение, вслед за которым незамедлительно последовал вопрос:
    - Ксю, что произошло?.. Ты… Ты вся в грязи… Что за ссадины на руках?! И где ты умудрилась разломать телефон?
    Я отвела взгляд и вздохнула:
    - Насть… Можно я приму душ и приведу себя в порядок?..
    Как что-то ей сейчас объяснить, я совершенно не представляла. По пути домой подумать об этом никак не получалось, да и времени особенно не было.
    Настя и так на нервах! Вместо того, чтобы приехать через обещанные десять минут, я проторчала неизвестно где до самой ночи… И если она сейчас узнает о том, что происходило в это время, то неизвестно, какова будет ее реакция. Отмазаться уже никак не получится, но быть может удастся как-то все сгладить, минимизировать бурный эффект?.. Вот черт, что же делать-то сейчас?!
    Я попыталась отойти в сторону, но Настя решительно преградила мне путь, взяв меня за руку.
    - Ксения, сперва скажи, что случилось! – сказала она, пытаясь поймать мой взгляд. – Где ты пропадала?! Я чуть с ума не сошла, понимаешь ты это?!
    Настя явно теряла терпение, и играть с этим я очень опасалась. Но все же не находила слов, и потому просто молчала, глядя в пол.
    - Куда я уже только не позвонила, Ксю! – продолжала она с уже отчетливо проявившимся раздражением в голосе. – Что я должна была думать?! Ты со своими гонками никогда не даешь мне чувствовать себя спокойно!
    - Ну перестань же… - я сделала попытку хоть немного успокоить Настю, и даже улыбнулась, осмелившись посмотреть на нее. – Я цела и в порядке, ты же видишь! Ну задержалась немного… По техническим причинам…
    Господи, а ведь до знакомства со мной Настя была спокойной и уравновешенной, способной держать себя под контролем в сложных ситуациях. Ну а сейчас она уже едва держит себя в руках!
    - Да? Неужели? – с оттенком язвительности произнесла она. – Колесо проколола? Давай, расскажи мне об этих технических причинах!
    Ну да, разумеется. Мы слишком хорошо знаем и понимаем друг друга. Она даже сама заранее высмеяла мою левую отговорку, которую я даже не успела озвучить.
    В отчаянии я снова потупила взгляд, осторожно высвободила запястье и, обхватив себя руками, отошла на пару шагов в сторону. Настя не препятствовала мне, но и оставлять все как есть не собиралась.
    - Ксюша! – сказала она, стараясь сдерживать резкий тон, что ей даже почти удалось. – Я все еще жду объяснений!
    - Насть, прошу тебя, давай не сейчас, а? – я оглянулась с мольбой в глазах, что, вероятно, только усилило ее беспокойство. – Очень хочется прийти в себя и немного передохнуть… Пожалуйста…
    Она недовольно покачала головой, подошла ко мне, взяла под руку и повела в сторону гостиной.
    - Не пойдет, Ксения, - сказала Настя. – Не нужно делать вид, что ничего такого не произошло! Сейчас ты сядешь и спокойно мне все расскажешь, хорошо?.. Или я настолько чужая для тебя, что ты не хочешь мне довериться?
    Это было последнее, что окончательно и бесповоротно загнало меня в угол.
    Мы вошли в гостиную, где Настя немедленно усадила меня на диван и сама уселась рядом. Я не в силах была смотреть ей в глаза и разглядывала смутные очертания деревьев в саду за окном.
Я молчала. Молчала и Настя. И это было ужасно… Я не могла осознавать того, что она будет думать, будто я не доверяю ей! Это самое плохое, что только может с нами произойти!
    - Насть, я просто не уверена, что ты захочешь это услышать… - проговорила я, не поворачиваясь к ней. – Возможно я и зря молчу, но… Я не знаю, как об этом говорить!
    Отчаяние и чувство пугающей безысходности уже поглотили меня целиком. Меня знобило, в висках медленно и мучительно стучала ноющая боль.
    - Просто скажи! – произнесла Настя, кладя мне руку на колено. – Молчать – это не выход. Ты и сама понимаешь… Я должна знать, что происходит.
    Качнув головой, я поняла, что все, это уже финиш. Приехали.
    - Ладно, черт возьми! – возможно, я повернулась слишком резко, потому что Настя даже вздрогнула.
    Или же она вздрогнула от того дикого отчаяния, которое, по-видимому, сейчас очень отчетливо виднелось в моем взгляде.
    - Хочешь знать? Ну так слушай! – выпалила я дрогнувшим голосом, находясь уже на грани истерики. - Это время я провела с твоей очаровательной рыжей подружкой!
Настины брови поползли вверх. Она беспокойно сглотнула, убрала руку с моего колена и произнесла очень тихим голосом:
    - Прости, не поняла…

0

35

- О, дорогая, не делай поспешных выводов! – воскликнула я с нервным смешком. Истерика мною уже основательно завладела. – Она всего лишь хотела убить меня!.. И знаешь… На это я была готова ответить самой искренней и пылкой взаимностью!..
    Я умолкла, чтобы немного перевести дух, и Настя сказала с недовольством:
    - Ксения, а нельзя ли оставить весь этот сарказм? Я ничего не понимаю! Объясни, пожалуйста, поспокойнее…
    Она произнесла это серьезным тоном, даже с некоторой холодностью, что меня как-то сразу отрезвило. Я помолчала с минуту, стараясь обуздать свои истерические эмоции отчаяния, а затем подняла на Настю взгляд и сказала:
    - Что ж… Слушай, раз того желаешь…
    И я, стараясь держать себя в руках, рассказала ей все. С самого начала. Быть может без лишних подробностей, без описания своих страхов и переживаний на этот счет, но я рассказала все, как оно было. Как с самой первой встречи Милена при любом удобном случае старалась задеть меня, как она унизительно обошлась со мной в раздевалке и едва не повторила примерно то же самое, когда мы все вместе ездили на пикник. Поведала я и том разговоре, который произошел между нами в клубе «Омега», и о том, чем в итоге все это закончилось.
    Рассказывая о попытке Милены навсегда покончить со мной, я с болезненным чувством отметила, что Настя бледнеет все сильнее, а взгляд ее будто бы заволокло туманной пеленой. Она не произнесла ни слова, ни разу не прервала меня, пока я говорила, и мне стало понятно, что она сейчас находится в глубоком шоке от всех этих слов… Избавив Настю от подробностей погони, едва не превратившейся в смертельную дорожную битву, я лишь рассказала, что пыталась остановить Милену, что в итоге она попала в аварию, и что затем я отвезла ее домой. Уже и так было достаточно… Настя сидела с приоткрывшимися губами, едва дыша, глядя в одну точку. И я боялась представить, какие эмоции сейчас возможно вырвутся наружу!
    - Теперь ты знаешь все… - проговорила я, поглядев ей в глаза и поднимаясь на ноги.
Мои коленки предательски дрожали, но я сделала несколько осторожных шагов к окну и остановилась перед ним, скрестив руки на груди. В отражении на стекле мне было видно, что Настя так и не пошевелилась. Воцарилось тяжелое, гнетущее молчание.
    Лишь спустя минуту или две сзади донеслось негромкое:
    - Почему же ты ничего не говорила мне, Ксюша?..
    Настин голос прозвучал как-то совсем подавленно и растерянно, и я поспешила повернуться к ней. На меня она так и не посмотрела, глядя куда-то перед собой своим остекленевшим взглядом.
    Я вернулась обратно, опустилась перед ней на колени и взяла ее руки в свои. О, как же холодны были ее пальцы!
    - Настенька… - позвала я ее тихонько, и лишь тогда она слегка вздрогнула и сфокусировала свой взгляд на мне.
    - Почему ты ничего не говорила? – почти шепотом повторила она. – Почему, Ксюша?..
    - Не знаю, Насть, - отозвалась я, гладя ее руки, чтобы хоть немного их согреть. – Прости… Наверное не решилась сразу, а потом все как-то зашло слишком далеко… Но это все закончилось! Слышишь? Пусть это будет просто мрачным сном… Давай больше не будем касаться этой темы, милая! Прошу тебя! Нам обеим нужно постараться успокоиться…
    Настя снова отвела глаза.
    - Я должна была защитить тебя… - пробормотала она. – Должна была… И это мне следует просить у тебя прошения, Ксюша! Я поддалась эмоциям, поддалась влиянию прошлого… И это сделало меня слабой, ослепило будто! Господи, как я могла упустить все это из вида…
    - Не смей винить себя в этом, Настя! – возразила я, покачав головой. – Даже не думай! У Милены съехала крыша, а я не нашла в себе сил жаловаться на что-то… Ты ведь меня знаешь… Все это уже в прошлом, Настя! Давай просто забудем!
    Она поднесла руки к лицу и с тяжким вздохом прикрыла его ладонями.
    - Вот черт… - услышала я ее приглушенный голос. – Проклятье…
    Я собралась приблизиться к ней и постараться сделать все, что в моих силах, для того, чтобы она успокоилась, но Настя вдруг опустила руки и взглянула на меня уже слегка прояснившимися глазами.
    - Вот что, Ксюшенька, - сказала она, немного помедлив. – Сейчас действительно нужно немного прийти в себя… Как ты? Сильно ушиблась?.. Ничего не болит у тебя, девочка моя?
    Настя склонилась ко мне, не отрывая взгляда от моих глаз, и ее руки с нежностью обвили мою шею.
    - Нет, нет, все нормально! – поспешила отозваться я с улыбкой. – Несколько царапин и пара синяков… Это все пустяки! Все хорошо, Настенька, правда…
    - Точно? – она прищурилась, и будто бы тоже слегка улыбнулась.
    - Да…
    - Что ж… - она отпустила меня, встала с дивана и протянула мне руки, помогая подняться на ноги. – Вечер наш как-то не удался…
    Пожав плечами, я отозвалась:
    - Ну да… Немного не по плану все пошло.
    - Ладно… Нужно прийти в себя, ты права… - Настя наконец улыбнулась мне, отпустила мои руки и повернулась, направляясь к выходу из гостиной. – Иди в душ, Ксюшенька, - добавила она, не оборачиваясь. – Тебе нужно освежиться немного. А я пока привела бы в порядок мысли…
    - Хорошо… - сказала я ей вслед. – Может просто попытаемся лечь и поспать?
    - Да… - отозвалась она уже с порога, приостановившись и коротко поглядев на мня. – Думаю, мы скоро так и сделаем.
    С этими словами Настя вышла в коридор, а я так и осталась стоять, пребывая в легком недоумении и замешательстве.
    Что-то было не так! Ее глаза… Они потеплели, но все же были еще какими-то не совсем привычными, неживыми! А в голосе оставалось немало чувства вины и горечи, хотя она, как казалось, и сумела овладеть собой после всего услышанного… Или нет?.. Как сейчас будет лучше попытаться сгладить все это?
    Ощутив, что устала до невозможности и что мысли уже начинают путаться, я решила все же пойти и принять освежающий душ, который, возможно, немного приведет меня в чувство. Тогда я смогу рассуждать более спокойно.
    Настя до сих пор в шоке… Я должна набраться сил, чтобы вывести ее из этого состояния! Может и не стоит ее сейчас трогать, но я не могу оставить ее одну наедине со всем этим… Она слишком странно отреагировала, и я этого не понимала. Я ожидала любой реакции, даже самой яростной вспышки, но не этого тихого шока с помертвевшим взглядом. Ее эмоциональное состояние сильно меня беспокоило!
    Поднявшись наверх, я отправилась в ванную комнату, неторопливо стянула с себя и бросила прямо на пол перепачканную одежду. О, если бы только душ был способен не только слегка взбодрить физически, но и смыть всяческие воспоминания и дурные мысли вместе с эмоциональным перенапряжением… Да, такому волшебному душу не было бы цены! Только вот где, в какой сказочной стране искать такое?..
    Стараясь успокоить себя, я пустила едва теплую, почти прохладную воду, встала под ее рассеянный поток и прикрыла глаза, представляя себе, что это некий фантастический водопад, который действительно способен освежить не только тело, но и душу… Решительным усилием воли, я заставила себя отключить абсолютно все мысли, хотя бы на короткий промежуток времени. И это помогло.
    Когда спустя четверть часа я выключила воду, чувствуя, что даже немного замерзла, мои мысли уже не крутились в голове безумным водоворотом. Сейчас у меня была одна единственная цель – помочь Насте побороть шок от того, что стало ей известно. Ничто другое меня абсолютно не волновало.
    План действий обрисовался очень быстро – пара чашек с душистым, ароматным чаем на подносе прямо в спальню, притушить свет, подарить всю свою нежность, тепло и заботу, несколько безобидных шуток, мягко и ненастойчиво убедить, что ни в чем она не виновата, что все это жестокая, но бессмысленная ревность, что все закончилось, и что Милена больше никогда не станет терзать ни ее, ни меня… Я слегка опасалась того, что могло произойти при следующей встрече Насти с Миленой, и потому следовало заранее позаботиться о том, чтобы весь этот конфликт не смог иметь никакого продолжения.
    Сложившийся порядок действий придал мне сил, и я, забросив свои шмотки в корзину, завернулась в полотенце и вышла в коридор. Пройдя в спальню и не обнаружив здесь Настю, я подошла к гардеробу сняла с себя полотенце и натянула трусики и маечку. Надевая затем легкие спортивные брючки, я повернулась к кровати, и в глаза мне бросилось черное Настино платье, смятое и небрежно брошенное на покрывало. Потом я перевела взгляд ниже, к полу, и заметила на мягком прикроватном коврике ее туфельки. Но на них мое внимание не остановилось… Под кроватью виднелся тускло поблескивающий уголок какого-то предмета, похожего на ящичек или небольшой чемодан.
    С некоторым недоумением от вида незнакомой вещи в спальне, да еще и под кроватью, я подошла поближе, опустилась на колено и, приподняв край покрывала, потянула этот ящик на себя. Это оказалось неожиданно непросто! Штука была до странности тяжелой, хотя и не выглядела большой.
    Лишь вытянув странный предмет на освещенное пространство, я поняла в чем дело и ужаснулась, вздрогнув, едва сдерживая крик!
    Маленький чемоданчик был бронированным оружейным сейфом с толстыми металлическими стенками и кодовым замком! Он был распахнут. В черной поролоновой вкладке внутри были вырезаны места для пистолета и двух обойм к нему. Но лишь одна обойма, заполненная патронами, лежала на своем месте. Вторая ячейка пустовала! И, разумеется, не было самого пистолета…
    - Настя… - судорожно выдохнула я и, не чувствуя собственного сердца, которое замерло и провалилось куда-то в пустоту, вскочила на ноги и бросилась прочь из спальни.
    Мне в одну долю секунды все сразу же стало понятно, разве что кроме того, откуда у Насти дома огнестрельное оружие. Впрочем это было сейчас совершенно неважно! Я что было сил бежала по коридору к лестнице лишь с одной мыслью: «Опоздала!»
    Меня прошибло такой волной леденящего страха, что из-за слабости в ногах я едва не оступилась и чуть было не упала, сбегая вниз по лестнице, ведущей в холл. Соскочив с последней ступеньки, я с облегчением поняла, что возможно еще не все потеряно!
    В прихожей я увидела Настю. Она была наскоро и небрежно одета – в потертые джинсы и несколько помятую кофточку. При моем появлении она оглянулась, досадливо поморщилась и накинула на плечи жакет.
    - Настя, постой! – воскликнула я, стрелой пересекая холл.
    Когда я подбежала к ней, обошла и решительно преградила ей дорогу, она взяла с полки ключ от своей машины и шагнула к входной двери.
    - Остановись… - произнесла я, силясь унять мгновенно сбившееся дыхание. – Послушай меня…
    - Ксюша, не нужно меня останавливать! – твердо ответила она, сверкнув на меня глазами.
    В этом взгляде я отметила ту самую неумолимую и жестокую холодность, которую уже наблюдала однажды, во время нашей ужаснейшей ссоры перед заседанием комиссии в МАКе… Я содрогнулась от страха, но тем не менее не сдвинулась с места.
    Настя не могла не заметить моего испуга, и тут же поспешила смягчить и взгляд, и голос:
    - Ксения, пожалуйста, - сказала она, приближаясь ко мне вплотную. – Я сама решу, что мне делать, хорошо?
    Мои губы дрогнули, глаза бесконтрольно наполнились слезами. Я отрицательно покачала головой и наконец сумела выдавить из себя несколько слов:
    - Нет… Нет, так не пойдет! Я никуда тебя не отпущу!.. Ни за что!
Настя коротко вздохнула, поглядев куда-то в сторону, затем снова перевела взгляд на меня. Я же своего взгляда от нее не отрывала ни на секунду.
    - Ксю, я все равно пройду, хочешь ты того или нет! – сказала она не резко, но явно теряя самообладание.
    Меня уже откровенно затрясло, но я нашла в себе силы пробормотать в ответ:
    - Пройдешь… Только для этого тебе придется оттащить меня куда-нибудь и посадить на цепь! Давай же!!! – вскричала я уже в исступлении. – Ты уже делала это! Что стоит повторить?! Смелее!.. Говорю тебе, я не отойду добровольно!!!
    Холодный отблеск в ее глазах пропал… Они вообще будто погасли, и Настя, заколебавшись, опустила взгляд.
    Я дрожала от ужаса, ожидая в любой момент яростной вспышки! Я боялась, что все будет как в тот раз, только теперь все закончится очень и очень плохо… Ноги едва держали меня, сердца я не чувствовала совсем, а грудь от спазмов сжимало так, что я с трудом могла дышать.
    Спустя несколько бесконечно долгих мгновений, Настя вновь посмотрела на меня, но уже с оттенками отчаяния и нерешительности во взгляде. Ее руки потянулись ко мне, но я, повинуясь какому-то странному инстинкту, попыталась уклониться от них, будто они несли для меня какую-то страшную грозу.
    - Ксюша… - произнесла Настя, все же сумев ухватить меня за руку. Не слишком сильно и не больно, но достаточно крепко, чтобы я уже не могла высвободить свое запястье.
    Собрав остатки смелости, я взглянула в ее глаза и проговорила, с трудом сдерживаясь, чтобы именно говорить, а не кричать:
    - Не делай того, что ты задумала! Не делай того, с чем потом придется жить, будто с камнем в душе… Слышишь ты меня?! – я не удержалась и нервно дернулась, но руку освободить все также не удалось.
    - Ксения… - она быстрым и ловким движением прижала меня спиной к стенке. Ее глаза оказались прямо перед моими, близко-близко. – Я больше так не могу… Пускай Милена доводила меня, черт с этим!.. Но она посмела издеваться над тобой! Над самым важным, самым дорогим, что у меня есть в этой жизни! Больше того, она пыталась тебя убить… Я не Господь Бог, чтобы судить, кто должен жить, а кто не должен… Но Милена умрет. Я готова взять на себя этот грех!.. Не стой у меня на пути, пожалуйста!
    Произнося все это, она невольно стиснула мое запястье и плечо, от чего я застонала, и забилась в еще большем страхе от чего-то неотвратимого.
    - Мне больно… - пропищала я, и Настя, сейчас же овладев собой, ослабила хватку.
    Обессиленная как физически, так и морально, я сползла по стенке вниз, пока не оказалась на коленях, но тут же поспешила обхватить Настины ноги и прижаться щекой к ее бедру.
    - Прошу тебя… - взмолилась я, делая последнюю попытку образумить ее. – Не нужно, Настенька… Пойми, подумай сама! Пусть Милена и сделала немало ужасного, но убивать ее за это нельзя! Она любит тебя, как это не глупо звучит…
    Настя, пытавшаяся как-то поднять меня обратно на ноги, замерла. Мы замолчали, и было слышно лишь мое отчаянное и учащенное дыхание.
    - Когда любят, то не поступают так, - проговорила Настя несколько растерянно. Ее замешательство и колебание не могли не обрадовать меня, и я увидела маленький лучик надежды на то, что все еще можно уладить.
    - Она просто потеряла над собой контроль… - отозвалась я, крепче прижимаясь к Насте. – Никто не мог ей уже помочь, и она не смогла остановиться. Я лишь послужила катализатором для ее безумия! В наших с тобой отношениях Милена увидела идеал того, что когда-то потеряла сама… Прости ее, Насть!
    Сверху не доносилось больше ни слова, ни одного звука, и я, немного переведя дух, продолжила, немного отодвигаясь назад, чтобы поглядеть на Настю снизу вверх.
    - У меня была сегодня возможность избавиться от Милены… - сказала я, уже более спокойным голосом. – Я едва не сбросила ее с дороги под здоровенный грузовик, Настя!.. И когда я осознала, что чуть было не совершила убийство, то ужаснулась! Мне было страшно!.. Я не знаю, как потом показалась бы тебе на глаза… Может тебе сейчас и трудно представить это чувство из-за эмоций… Может тебе сперва нужно навести на Милену пистолет! Но умоляю, просто поверь мне – это не выход… Прошу тебя, просто останься со мной, Настенька… Не уходи никуда…
    Настя молчала. Она не смотрела на меня, повернув голову куда-то в сторону, к двери. Я же глядела на нее с надеждой и прислушивалась к каждому ее вдоху, к каждому возможному движению ее тела.
    Прошла минута или две, и Настя не выдержала. Я увидела, как она поднимает руку и прикрывает губы тыльной стороной ладони, после чего все ее тело содрогнулось, послышались сдавленные рыдания. С каким-то приглушенным и жалобным стоном слабости, горечи и отчаяния она сделала попытку сдвинуться с места. Я немедленно отпустила ее ноги, так и оставшись сидеть на полу прихожей… А Настя, не в силах больше сдерживать слез, отвернулась сбрасывая куртку и торопливо убегая куда-то в сторону душевой.
    Выдохнув с величайшим облегчением, я схватилась за голову руками. Тупая боль в висках вернулась с новой силой, перед глазами плыли неясные круги.
    Господи, что же это такое происходит?! Что за вечер такой безумный?! Ну почему все это происходит именно с нами! И почему все вечно закручено как будто на мне?! Я маленькая и слабая!!! Я не могу столько всего вытерпеть! Не могу!..
    Разрыдавшись, я прислонилась спиной к стене. Хотелось лечь и уснуть, и чтобы с пробуждением ничего этого не было! Чтобы все это оказалось дурным сном!.. Или же вообще не просыпаться…
    Это все из-за меня… Из-за меня Настя потеряла свою рассудительность и уравновешенность, из-за меня Милена усилила давление на нее… Что я принесла в Настину жизнь? Хаос какой-то безумный!.. Боже мой…
    Отняв ладони от лица, я вяло поглядела на Настину куртку, валявшуюся рядом со мной. Я припомнила, что упала она на пол с сильным, глухим стуком. Протянув руку, я нашла внутренний карман куртки, а в нем нащупала пальцами что-то угловатое и твердое… Вытянув наружу небольшой, но увесистый черный пистолет, я взяла его обеими руками и, потупив взгляд, уставилась на него в каком-то оцепенении.
    Я никогда не пользовалась и даже не держала в руках оружия, но кто не видел пистолета в кино?..
    Будто на автопилоте, совершенно механическим движением я взялась правой рукой за рукоять пистолета. Под моим пальцем щелкнул предохранитель, разблокировав курок… Не зная ради чего, без какой-либо особенной цели я подняла руку с пистолетом и поднесла к правому виску.
    Лишь когда холодный металл коснулся моей кожи, пришла одна более или менее осознанная мысль – одним движением указательного пальца я сейчас могу исчезнуть отсюда навсегда. Больше я никогда не попаду ни в какие передряги, больше никому не причину явного или неумышленного вреда. Одно лишь движение пальца, и все закончится… Все…
    Я пришла в себя, когда мой указательный палец уже был готов нажать на курок. С недоумением от собственных действий, с трудом поддающихся разумному объяснению, я опустила пистолет и огляделась по сторонам… Уфф, Господи! Хорошо, что Настя не увидела ничего такого… Что-то совсем плохо стало с моей головой!
    Кое-как поднявшись на ноги, я побрела наверх, в спальню. Воспользовавшись тем, что Настя пока была где-то внизу, я снова склонилась над металлическим ящиком, остававшимся возле кровати. Вынув обойму из рукояти, я с небольшим усилием потянула на себя затвор, и патрон, бывший в стволе, выскочил наружу. Защелкнув этот патрон в обойму и убрав ее вместе с пистолетом на свои места, я закрыла крышку сейфа и задвинула обратно под кровать, как можно дальше. Было бы хорошо, если бы Настя вообще избавилась от этой штуки…
    Все еще пребывая в шоке от своих странных действий на автопилоте, я встала и направилась искать Настю. Но только лишь я спустилась в холл, как сразу увидела ее, медленно идущей ко мне навстречу. Выглядела она не лучшим образом, впрочем, как и я сама… Заплаканные, растрепанные и измученные до невозможности всеми этими нервами, мы остановились друг перед другом посреди просторного холла. Наши взгляды встретились… И через мгновение мы уже крепко держали друг дружку в объятиях!
    - Прости меня… - проговорила я шепотом ей на ушко. – Прости! Все это вышло просто ужасно… Это все из-за меня, Насть!
    - Заткнись, Ксю! – всхлипнув, слабым голосом отозвалась она. – Заткнись, или я тебя придушу!
    - Можешь придушить, я не возражаю, - сказала я, усмехнувшись и еще крепче прижавшись к ней. – Делай что хочешь, только будь со мной, прошу тебя!
- Милена – сволочь… - пробормотала она, с немного истеричным рычанием, вырвавшемся из ее груди и получившимся каким-то совсем жалким и слабым. – Какая же она дура… Как только она могла…
    - Все, все! – я немного отстранилась и приложила пальцы к ее губам. – Ну да, она редкостная сучка, но она исправится, я уверена! Я говорила с ней, я видела ее уже совсем другой… Постарайся простить ее, Настя! Ты ведь не злая и вовсе не такая жестокая, и мне это известно…
    - Раскроешь кому-нибудь эту тайну, и я тебя точно придушу! – ответствовала она без самой малейшей угрозы в голосе. – Ну а сейчас… - она взяла меня за плечи и всмотрелась в мое лицо. – Может быть нам нужно как-то снять весь этот стресс?..
    - Полностью с тобой согласна! – ответила я с улыбкой. – Только перед этим можно я попрошу тебя кое о чем?
    - Все, что пожелаешь, Ксюша…
    Я снова улыбнулась, на этот раз не без лукавства, и Настя, отметив это, комично нахмурилась. Но подкалывать ее я не стала и лишь сказала скромно:
    - Давай уберем куда-нибудь подальше этот ящик под кроватью?.. Меня пугает его содержимое, особенно под нашей уютной постелькой…
    - Да, Ксения, конечно же, - Настя согласно склонила голову. – Мы сделаем это немедленно. Идем!

***
    Остаток ночи был полон самых бурных страстей, но совсем иного характера, нежели незадолго до этого. С рассветом, окончательно обессиленные уже и физически, мы с Настей наконец утихомирились и уснули, проспав половину следующего дня. Выбрались из постели мы лишь к обеду.
    Длительный сон после сильнейшего нервного перенапряжения привел нас обеих в чувство. Настя улыбалась, и я была на седьмом небе от счастья, видя теплый блеск в ее глазах! Было такое чувство, будто жизнь началась заново! Долгая и мучительная тяжесть на душе наконец исчезла, растворилась, и от этого даже скупое осеннее солнце засветило теплее и ярче.
    Ближе к концу дня я съездила за новым телефоном, а когда вернулась, мы с Настей принялись раздумывать над тем, что приготовить на ужин, да вообще о том, как поинтереснее провести предстоящий вечер. Нужно было компенсировать потерянное вчера время.
    Еще только начало смеркаться, когда Настя удалилась наверх, чтобы «кое-что подготовить в спальне», как она сама и сказала с очень многозначительным видом. Ну а я тем временем занялась приготовлением ужина. Разыскав в интернете рецепт новенького салата, я захватила на кухню планшет с открытым в браузере кулинарным сайтом и беспроводные наушники. Включив себе музыку в проигрывателе планшета, я увлеченно принялась за дело.
    Где-то через полчаса, когда я сосредоточенно нарезала маленькими колечками маслины, мне вдруг будто бы показалось, что из холла доносится звонок. Нажав кнопку «Пауза» на наушниках и спустив их на шею, я выпрямилась и прислушалась. В доме было привычно тихо, лишь только мягко шумело охлаждение духового шкафа неподалеку от меня… Ничего, тихо и спокойно.
    Но только я собралась снова надеть наушники, как в холле и в самом деле зазвучал мелодичный звонок. Значит, не послышалось!
    Я вышла в коридор, прошла через холл в прихожую и взглянула на экран видеофона. Возле двери стояла Милена… позади нее, возле ворот, я заметила припаркованное такси.
    Ох, вот этого еще не хватало!.. Ну вот зачем? Ради чего она приехала?.. да еще и вот именно сейчас, когда мы все только-только немного успокоились и пришли в себя!
    Но ее печальное, осунувшееся лицо, со следами вчерашней аварии, правая рука на повязке и поникшие плечи не позволили мне держать ее на улице. Со вздохом, я нажала кнопку, разблокировав магнитный замок.
    Вторая камера продемонстрировала мне, как Милена медленно идет по дорожке к дому, и тогда я подошла к двери, чувствуя себя несколько неловко от того, что была босиком и лишь в легких шортиках и маечке.
    Я открыла дверь – Милена уже стояла на пороге. Подняв на меня глаза, грустно улыбнулась и произнесла тихим голосом:
    - Привет, Ксю…
    - И тебе привет, Милена, - отозвалась я, тоже изобразив некое подобие улыбки.
    Мне не терпелось задать вопрос, какого же черта я имею счастье созерцать ее здесь и сейчас, но это было бы как-то слишком жестоко… Я не смогла. Заставив себя смягчиться, я сказала, качнув головой:
    - Уверена, что твой врач велел тебе не покидать постели хотя бы пару-тройку дней…
    Милена с виноватым видом осторожно пожала плечами и опустила глаза. Тогда я посторонилась и сделала жест рукой, приглашая ее войти.
    - Спасибо, - все так же тихо сказала она, когда я закрыла дверь, и мы вместе с ней прошли в холл.
    - Присядь, - сказала я, подводя ее к дивану, на который она послушно опустилась, и спросила, склоняясь к ней и прикоснувшись ладонью к ее плечу: – Как ты себя чувствуешь?
    Свободной рукой она сжала мое запястье, снова посмотрела мне в глаза и улыбнулась. На этот раз уже с отчетливым оттенком горечи.
    - Если физически, то терпимо… Жить можно, - произнесла Милена. – Ну в остальном… Ты ведь и сама понимаешь…
    - Догадываюсь, - отозвалась я, присаживаясь рядом.
    - Настя ведь все знает, да?
    - Знает…
    Мы помолчали. Затем, спустя несколько минут, она сказала:
    - Прости, что я так бесцеремонно явилась, но мне очень нужно с ней поговорить… Я поняла, что никакого покоя не будет, если я лично не поговорю с ней обо всем! Возможно, это хоть немного позволит искупить мою вину, Ксюша…
    В ее голосе проскользнули просящие интонации, но я и так осознавала, что этот разговор между ними рано или поздно должен был произойти. Что ж, рано, так рано.
    - Я понимаю, - сказала я, кивнув. – Понимаю и не собираюсь этому никак препятствовать… Мне хотелось бы, чтобы вы с Настей наконец все решили для себя окончательно, чтобы ни одна из вас больше никогда не терзала себя из-за всего этого. Я лишь не думала, что ты решишь говорить уже сегодня…
    - Спасибо, Ксюша, - ответила она с благодарностью. – Спасибо тебе! Мне очень неловко, но наверное лучше не тянуть… Слишком долго продолжался весь этот кошмар.
    Тогда я встала и притянула ей руки, сказав:
    - Идем, Милена, я провожу тебя в гостиную, а потом схожу за Настей, хорошо?
    - Да, конечно же… - она поднялась с моей помощью и собиралась вроде бы еще что-то сказать, но вдруг осеклась и замерла, посмотрев куда-то позади меня.
    Я оглянулась и увидела Настю. Она спустилась совсем бесшумно и остановилась на последней ступеньке лестницы, в недоумении глядя на нас обеих. Вернее на меня она взглянула лишь мельком. Сейчас ее взгляд был устремлен на Милену.
    И как много самых разнообразных чувств было в этом взгляде. Он был и холодным, и одновременно горел каким-то почти яростным огнем, выражал смятение, легкую растерянность, и в то же время будто решительное стремление уничтожить некую цель перед собой прямо сейчас!
    Я немного испугалась какой-нибудь неконтролируемой и бурной реакции, но, к счастью, Настя сумела взять себя в руки. Она сошла в холл, немного зябко кутаясь в свой халатик, и сделала несколько шагов в нашу сторону. Взгляд ее стал более спокойным, и сейчас в нем преобладала холодность и оттенки подозрительности.
    Приблизившись, Настя бросила один взгляд мне. Холодным он не был, но ясно давал понять, что Ксюше сейчас лучше исчезнуть. Я поглядела еще раз на них обеих, желая убедиться, что все происходит относительно мирно, и решила, что самое время продолжить заниматься ужином.
    Но Перед тем, как выйти в коридор, ведущий к кухне и столовой, я притормозила и снова повернулась к Милене и Насте. Не обращаясь ни к одной из них определенно, я спросила с улыбкой, придавая своему голосу комичную строгость:
    - Я могу быть уверена, что сегодня никто никого не убьет?..
    Это слегка разрядило напряженную обстановку – обе они уставились на меня в немом изумлении. Спустя пару мгновений Настя уже скривила было губы, собираясь, видимо, напомнить мне дорогу на кухню, но я опередила ее и добавила, усилив эффект:
    - Смотрите, не подеритесь! Ксюша не в настроении сегодня кого-то разнимать!
    Возможно я и осталась бы, чтобы посмотреть на их приоткрывшиеся рты, но это было бы уже слишком, и я поспешила скрыться на кухне.
    Сейчас я почти не опасалась какого-либо развития всего этого, мягко говоря, конфликта. Наоборот, Настя и Милена будто бы уже выдохлись, каждая по-своему, и настало время примирения и спокойной, тихой развязки всей этой истории, начавшейся еще задолго до нашего с Настей знакомства.
    Прошло наверное не меньше полутора часов. Я уже все приготовила и просто сидела с чашечкой кофе, терпеливо ожидая, когда же там все закончится.
    Послышались негромкие голоса, и тогда я поднялась из-за стола и направилась в холл. Выйдя из коридора, я остановилась. Настя и Милена стояли на пороге прихожей. Обе они были спокойны, и я отметила будто бы облегчение на лицах каждой из них. Да… Так и есть. Им давно стоило поговорить обо всем серьезно и спокойно. Жаль только, что этот разговор состоялся лишь после цепочки разнообразных и далеко не самых приятных событий.
    Настя краем глаза заметила мое появление и повернула ко мне голову. Милена также посмотрела на меня. И тогда я, скромно улыбнувшись и чувствуя себя очень неловко от того, что все это вообще происходило по большей части из-за меня, помахала им рукой. Приближаться я не осмелилась. Вернее, не посчитала это уместным.
    Настя приобняла Милену на прощание, и та, на мгновение опустив голову, затем вдруг снова посмотрела на меня, и я увидела на ее лице благодарность. Она улыбнулась мне, и они вместе с Настей направились к двери.
    Когда они вышли, я прошла в холл, опустилась на диванчик и прикрыла ненадолго глаза. Слава богу, все это кончилось. Слава богу, что Милена сумела взять себя в руки и оказалась все же далеко не настолько сумасшедшей, какой я ее изначально считала. И слава богу, что Настя не совершила ничего ужасного в порыве своего пусть отчасти и справедливого, но совершенно необузданного гнева.
    Хлопнула входная дверь, и в холле появилась Настя. Я поглядела на нее вопросительно, но она лишь прислонилась к стене спиной, запрокинув голову и закатив глаза.
    - Насть… - негромко позвала я, но она никак не отреагировала. Тогда я поднялась на ноги и медленно пошла к ней, пытаясь понять все ли в порядке. – Настенька… С тобой все хорошо? – этот вопрос я задала уже находясь в паре шагов от нее.
    Тогда она чуть опустила голову, посмотрев на меня, улыбнулась мне слегка вымученной улыбкой и проговорила в ответ:
    - О, да, Ксюша… Я свободна… Наконец-то я свободна! – она посмотрела мне прямо в глаза, и я воочию увидела в них то самое облегчение, которое до этого разглядела лишь издалека. – Свободна… - прошептала она, протянув ко мне руки.
    Через мгновение я уже обнимала ее, шепча ей на ушко тысячи и тысячи самых нежных и теплых слов, которые только могла сейчас подобрать, и чувствовала при этом, как ее слезы стекают на мое плечо.
    О, как же я люблю ее!.. Как она дорога мне! Особенно сейчас! Этого все равно не передать словами… Уже завтра она будет такой же, как и раньше, но сейчас эти ее слезы просто сводили меня с ума! Она была такой чувственной и ранимой, такой слабой в моих руках… Милена была права! Права на все сто процентов – я готова уничтожить кого угодно и что угодно ради того, чтобы защитить хрупкую и нежную сторону души моей обожаемой Настеньки…
    - Ты прекрасна, любимая моя, - прошептала я, сильнее прижимая ее к себе. – На свете нет никого милее тебя, Настя… О, боже… Ну прекрати же ты плакать! Это невыносимо! Я уже и не знаю, что говорить, а тащить тебя в постель, чтобы хоть как-то выразить на деле переполняющую меня нежность, как-то несколько банально…
    - Не могу я прекратить, - усмехнулась она сквозь слезы. – Не могу! И ненавижу себя за это!.. Ксю, ты не поверишь… Хотя нет, может и поверишь… Я за последние сутки плакала больше, чем за последние два или три года!
    - Еще как поверю, мисс Высокомерность и Надменность! – отозвалась я, включая в своем голосе слегка задорные нотки. – Уж мне ли не знать, какой ты обычно бываешь, дорогая!
    Настя в негодовании вспыхнула. Ну, вернее, попыталась это сделать. Получилось у нее как-то совсем не естественно для нее же самой.
    - Я не надменная, Ксю! Как ты смеешь так говорить!
    - Тихо, тихо, - сказала я, с улыбкой беря ее за руки. – Успокойся, моя Анастасия. Быть может ты голодна? Я готова покормить тебя с рук! Идем же, это будет увлекательно!
    - Ксюшка… Неисправима и неподражаема… - покачав головой, отозвалась Настя и, увлекаема мной, оторвалась от стенки, после чего мы вместе отправились накрывать на стол.

Глава 19

Я открыла глаза и прислушалась – ничего, никакого шума. В комнате уже не особенно темно, а значит там, за частично занавешенным окном уже светает. Рядышком тихо спала Настя, и я различила ее спокойное и ровное дыхание. Чтобы не разбудить ее, я очень осторожно выползла из-под одеяла, встала на ноги и на цыпочках отошла от кровати.
    Подойдя к окну, я отодвинула шторы и осмотрелась. С высоты шестого этажа моему взору предстало немного пасмурное, но не дождливое утро уже, по-видимому, пару часов как пришедшее в наш гостиничный комплекс. Сколько сейчас времени, интересно?
    Но больше меня волновало странное чувство, от которого я, собственно, и проснулась. В голове отголосками будто бы отдавался гул мощного двигателя какой-то машины. Может это вон там, по улице кто-то пронесся, с утра пораньше спеша на какое-нибудь гоночное событие на треке? Возможно… Хотя я не была уверена. Последние пару ночей здесь я спала как-то очень неспокойно. Сама не знаю почему.
    Позади меня послышался шорох одеяла, тихий, сонный стон, а затем негромкий Настин голос позвал:
    - Ксюша…
    Я оглянулась и увидела, как Настя с все еще закрытыми глазами повернулась на бок и нащупывает что-то возле себя. Но пальцы ее вцепились в простыню, и тогда она открыла глаза и поглядела на меня удивленно и немного недовольно.
    - Ксю, - сказала она уже более отчетливо, - сколько времени?..
    - Не знаю… - отозвалась я, снова поворачиваясь к окну и еще раз оглядывая стоянку внизу, уютный скверик, с ветвей деревьев которого уже правда облетели почти все листья, и видневшуюся вдалеке автостраду. – Прости, если разбудила тебя, милая…
    - Да ничего страшного, - ответила она и принялась отыскивать мобильник. – Уже половина десятого, - сообщила она через некоторое время. – Ксюш, с тобой все хорошо?
    Тогда я отошла от окна и направилась обратно к постели, обхватив себя руками и зябко поежившись. В одной ночнушке и босиком было как-то прохладно, хотя номер вполне неплохо отапливался. Теплая кроватка и еще более теплая Настя сильно манили меня к себе, но я чувствовала, что уснуть уже не смогу.
    - Все в порядке, не переживай, - улыбнулась я Насте и присела на край кровати.
    - Ты снова плохо спала? – спросила она, придвигаясь поближе и ища мой взгляд. – Сегодня ты вроде бы даже не ворочалась и не стонала… Что с тобой, мой милый Ангел?
    Я пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно и естественно, что, впрочем, вряд ли могло получиться. Внутренне беспокойство, активизировавшееся во мне недавно, разве только усиливалось, но никак не успокаивалось.
    - Не знаю, Насть… - отозвалась я, не глядя на нее. – Не знаю… Предчувствие какое-то будто. Не очень приятное.
    - Не надо было ехать сюда осенью, - Настя покачала головой. – Артем говорил, что летом тут просто волшебно. Ну а сейчас какое-то уныние… Может от этого?
    - Нет, не думаю, - улыбнулась я. – Осень, конечно, печальное время года, но не думаю, что она виновата… Нет, Насть. Это что-то другое, но я не могу понять что.
    - Ты так и не вспомнила, что тебе снилось?.. Ну тогда, когда ты вскакивала среди ночи?
    Я отрицательно качнула головой:
    - Нет. И, если честно, не особо горю желанием это узнать…
    Произнося эти слова, я вовсе не лукавила – я и правда не помнила ничего из своих странных ночных кошмаров или просто дурных снов, которые преследовали меня последнее время.
    Мы приехали на Нюрбургринг почти неделю назад, и мой десятидневный отпуск уже подходил к концу. Поездка поначалу очень радовала новыми впечатлениями и яркими событиями, если бы не омрачившие все это какие-то странные чувства, которых я не понимала.
    Через два дня мы с Настей должны были вылетать домой. Артем, Макс и другие ребята, приехавшие с нами, собирались остаться еще на неделю.
    После всех не столь давних нервных переживаний это путешествие пришлось в общем-то очень кстати не только мне, но и Насте. Она, правда, частенько негодовала, когда я садилась за руль какого-нибудь спортивного болида и выезжала на трассу. Но при этом Настя все же успокаивала себя тем, что это далеко не уличные гонки, что уровень безопасности здесь достаточно высок и что ее драгоценная Ксюшка вовсе не старается себе как-то отчаянно навредить.
    Наш отель находился в паре километров от трека, и я сегодня собиралась в последний раз как следует покататься и отхватить побольше адреналина, потому что завтра намечался прощальный вечер перед отъездом.
    Улыбнувшись Насте, я поднялась и принялась одеваться.
    - Далеко ли собралась? – осведомилась Настя, опершись на локоть и наблюдая за мной.
    - На трек, - ответила я. – Пока не начались плановые заезды, я хотела бы немного прокатиться… Можно ведь?
    - Хорошо, - кивнула она. – Поезжай. Я посплю еще немного. Что-то погода какая-то сонная. Обещаешь быть осторожной?
    - Да, конечно же, - я снова улыбнулась. – Спи сладко, Настенька. Я позвоню.
    Поцеловав ее в щеку и укутав одеялом, я вышла из номера, прошла к лифтам и через пару минут уже была внизу. Пересекая просторный гостиничный холл, я направлялась к выходу, когда меня вдруг окликнули:
    - Ксю!
    Я оглянулась – это был Макс. Он направлялся ко мне от ресепшена.
    - Привет, Златовласка, - сказал он, подойдя ко мне. – Проснулась наконец! А я тебя тут поджидаю.
    - Серьезно?! – иронически воскликнула я. – Неужели ради того, чтобы подбросить до трека?
    - Да, типа того, - отозвался он, беря меня под руку. – Пойдем-ка для начала выпьем кофе. Есть разговор.
    - Ну пошли…
    Мы направились в кафе, располагавшееся в смежном крыле здания. Завтрак или уже закончился или еще не начинался – почти все столики были свободны. Я заняла место возле окна, а Макс отправился к стойке. Странно он себя ведет, даже забавно слегка. Вид у него какой-то заговорщический.
    Вернулся Макс через несколько минут и поставил на столик две чашки с кофе. Присев напротив, он передвинул бейсболку козырьком назад и посмотрел на меня.
    - Что-то ты какая-то невеселая, - произнес он, прищурившись. – У тебя все нормально?
    - Да все в порядке, - я махнула рукой. – Не выспалась немного. Зато вот ты какой-то не в меру бодрый, хотя еще даже кофе не пил! Ладно, что там за разговор?
    Макс огляделся по сторонам, будто убеждаясь, что нас не подслушивают, чем меня весьма позабавил. Я даже улыбнулась и с любопытством уставилась на него.
    - Есть одно дело на миллион, - сказал он, пристально поглядев мне в глаза.
    Я уже откровенно заулыбалась:
    - Банк решил ограбить что ли?
    - Не ограбить, а сорвать, - ответил он как-то слишком серьезно. – Хочешь поучаствовать?
    - В чем поучаствовать? – улыбка начала потихоньку сползать с моих губ. – Что ты задумал?
    Макс отхлебнул кофе и поглядел в окно.
    - Будет большая гонка. Пара на пару, - сказал он. – Мне нужен второй пилот в команду.
    С облегчением выдохнув, я снова усмехнулась:
    - И стоило так интриговать? Конечно, я не против погоняться. Когда? Какая конфигурация трассы?
    Макс снова поглядел на меня:
    - А кто сказал, что это будет на трассе?
    Я нахмурилась и скрестила руки на груди.
    - Ладно, выкладывай уже все как есть!
    - Все просто, - Макс пожал плечами. – Обычный заезд из точки «А» в точку «Б». Разве только что на этот раз чем больше шума – тем лучше.
    - Шума! – воскликнула я. – А ты думал, что дорожная полиция будет просто так сидеть и смотреть на это шоу?!
    - Конечно нет! В этом весь и прикол, Ксю! Они в любом случае прицепятся к нам. И, кстати, да, это будет шоу! Тачки обвешаны камерами, и весь процесс гонки будет транслироваться в прямом эфире.
    Я даже дар речи потеряла на какое-то время. Макс выдержал паузу, видимо теперь в свою очередь забавляясь моим видом. Вот гад!
    - Это будет классная игра, тебе понравится, Ксю! – продолжил он, спустя минуту. – Подумай сама, сколько адреналина! Отличная гонка, масса впечатлений и высокие ставки! Что скажешь?
    Слегка придя в себя, я склонилась вперед:
    - Да неужели? Макс, это ты подумай! Кто даст нам пролететь сотню километров и не перекрыть при этом дороги? Это похоже на самоубийство… - я запнулась, поморщившись, понимая, что слово не то. – Ну в общем ты меня понял!
- Э-э, детка, - протянул он, тоже придвигаясь поближе. – Не так-то просто будет копам нас остановить или загнать. Я ведь говорю – тачки специально подготовлены для такой игры! Это настоящие истребители с режимом «стэлс»!
    Я снова умолкла и внимательно посмотрела на него. Да нет, вроде нормальный, как обычно. То, что он сейчас предлагал готово было вызвать ироническую улыбку, если бы все это меня не зацепило. А оно зацепило, причем сильно! Хоть я этого и старалась не показывать. Такого, пожалуй, мне проворачивать еще не приходилось никогда! Риск немалый, но если я откажусь, то подобное невероятное веселье пройдет мимо… Я наверное совсем сумасшедшая.
    - Макс, ты не пил сегодня? – спросила я на всякий случай. – Или со вчера осталось?
    - Да не пил я ни вчера, ни сегодня! – сказал он нетерпеливо, пропуская мимо ушей мой сарказм. – Ксю, решай! Говорю, все будет круто! Время уходит, все остальные подробности позже.
    - Мне Настя уши отвинтит за такое, - проговорила я, опуская глаза. – Да и еще где? В чужой стране!..
    - Что-то я не припомню, чтобы тебя кому-то удалось поймать, - сказал Макс. – Ну а Настька заводится от твоей крутизны, это уж точно! Ничего она тебе не сделает.
    Ну да, заводится! Заводится до такой степени, что с особым удовольствием хватается за ремень или плетку.
    - Слушай, меня напрягает то, что все это в формате «шоу», или как ты там сказал.
    - Не напрягайся – полная анонимность для пилотов, - сказал Макс. – Ты и сама должна понимать! Ну так что?
    Я сделала пару глотков уже немного остывшего кофе и наконец улыбнулась, согласно кивнув:
    - Хорошо, давай рискнем.
    - Ну вот и отлично! – Макс тоже заулыбался. – Приготовься, ты сегодня будешь звездой, детка! Для такого шоу твои простенькие джинсы не катят. Подыщи себе что-нибудь поэффектнее, окей?
    - Вечернее платье подойдет? – спросила я, усмехнувшись. – И шлем с тонированным стеклом!
    - То, что надо! – он подмигнул мне и поднялся. – Минут десять тебе хватит, чтобы собраться?
    - Да, вполне, - ответила я и тоже поднялась. – Будешь здесь или на улице?
    - Подожду у входа. Пойду заберу машину.
    - Хорошо, - и я направилась обратно к лифтам.
    Поднимаясь в номер, я уже начала ощущать, как по телу проносится легкая дрожь. Во что я ввязалась, вот интересно! Шоу? Ну пусть будет шоу!
    Настя, к счастью, спала. Я тихонько прошла в комнату и отыскала в ее чемодане черный спандексный комбинезон. Слишком вызывающе? Ну и ладно, ведь это шоу, черт возьми! Захватив свои спортивные ботиночки, высокие и мягкие, идеально подходящие для экстремального вождения, я прошла в ванную и принялась переодеваться.
    Натянув обтягивающий комбинезон на обнаженное тело, я обулась, захватила с собой немного косметики, которой можно будет заняться по дороге, и, вспомнив, что на улице уже далеко не май месяц, накинула на плечи пальто.
    Заглянув ненадолго в спальню, я посмотрела на мирно спящую Настю и подумала о том, что вряд ли удастся все закончить раньше, чем она проснется. Ох, ну и достанется мне! Вот прямо чувствую!
    Вскоре я снова спустилась вниз и вышла на улицу. Макс привез сюда свой Лансер, который сейчас и поджидал меня у входа в гостиницу. Не теряя времени, я открыла дверь и уселась на пассажирское сиденье.
    - О, приоделась! – сказал Макс, выруливая к выезду на улицу. – Молодец, выглядишь очень даже!
    - Шоу ведь, не так ли? – улыбнулась я. – Так черный шлем найдется?
    - Конечно найдется.
    - Артем в курсе всего этого? – поинтересовалась я.
    - В курсе, но он не участвует. Ты же его знаешь – принципиальный.
    Я снова улыбнулась и весь недолгий путь до гоночного трека посвятила своему нехитрому, но тщательному макияжу.
    Спустя четверть часа мы уже проезжали через палаточный городок, который уже проснулся и бодрствовал вовсю. Впрочем, здесь всегда довольно шумно, как я поняла. Даже по ночам.
    Макс остановил машину на одной из площадок, мы выбрались наружу и отправились в сторону ангаров и мастерских, где нас вроде бы должны были ожидать. По пути Макс заглянул в одну из палаток, где жили приехавшие с нами знакомые ребята, и вернулся оттуда, неся в руках черный гоночный шлем с тонированным стеклом.
    - Вот, держи. Отлично тебе подойдет, - сказал он. – Радиосвязь наладим позже.
    - Спасибо, - отозвалась я. – Мне уже сейчас надо начинать скрывать свою личность?
    - Да нет, рано. Когда в машину сядешь.
    - А где наши машины? – поинтересовалась я. – И, кстати, что за машины? Ты ведь так и не сказал!
    - Скоро все увидишь, - сказал Макс, увлекая меня за собой. – Потерпи немного. Могу сказать, что у тебя есть выбор – Галлардо или Эр 8. Лично меня устроит любой вариант, так что выбирай, Ксю.
    Ничего себе выбор! Я даже приподняла брови от удивления и на всякий случай поглядела на Макса, чтобы убедиться, не шутит ли он. Но Макс уже целеустремленно направлялся к одному из отдаленных ангаров, так что я даже немного не поспевала за ним.
    - Это кто же обеспечивает нас такими тачками?! – воскликнула я, ускоряя шаги. – Слушай, Макс, не нравится мне все это! В такой гонке, во время погони их запросто можно расколотить!
    - Машины застрахованы спонсорами заезда, так что не переживай, - невозмутимо ответил он. – А вот полицаям лучше не попадаться, надеюсь ты понимаешь.
    - У меня вовсе нет намерения прижиматься к обочине по первому требованию, - несколько язвительно отозвалась я. – Но все это как-то… Как-то странно!
    - Успокойся, Ксюшка, - Макс сжал мое плечо. – Все будет отлично, ты только не останавливайся!
    Мы тем временем приближались к ангару с номером «21».
    - Здесь наши тачки ждут? – спросила я, чувствуя, что от усиливающегося волнения не могу вести себя тихо и помалкивать.
    - Нет. Машины обеих команд на аэродроме, в десятке километров отсюда. Их уже должны грузить в самолеты.
    Я непроизвольно приостановилась и умолкла. Макс заметил это и тоже остановился.
    - Ну что еще? – спросил он нетерпеливо. – Ксю, мы время теряем!
    Беспокойно сглотнув и сделав пару глубоких вдохов, я подошла к нему со словами:
    - Погоди, постой минутку… Объясни мне, какие еще самолеты? Зачем?!
    - Так мы быстрее доберемся до места старта, - объяснил Макс. – Это бывший военный аэродром, в ста двадцати километрах к северу. Перебрасываемся туда и там стартуем. Что тебя смущает? Тебе ли бояться летать?
    - Ничего меня не смущает, - проговорила я. – Просто неожиданно…
    - Тогда пошли. Пора начинать.
    Мы прошли в ангар, посередине которого было свободное от автомобилей место. Там собралось два или три десятка человек. В основном все незнакомые мне, но я почти сразу разглядела Артема в компании нескольких его друзей. При нашем появлении Артем помахал рукой, и все лица сразу обернулись к нам с Максом.
    - Ну наконец-то! – воскликнул какой-то человек в костюме и сорочке без галстука. – Появилась и вторая наша команда! Оу, да у нас тут девушка! Рады приветствовать вас!.. Это та самая звезда уличных гонок и гроза копов, о которой ты говорил? – эти слова были адресованы Максу.
    Я промолчала, и поглядела на Макса, с недовольством скривив губы. Тот ответил с невозмутимым видом:
    - Она самая, дружище. Мы готовы.
    - Отлично, отлично! – человек оглядел всех присутствующих. – Ну что же, тогда можно начинать! Напоминаю, что навигация в каждой машине уже подключена, камеры готовы к работе…
    Он говорил что-то еще, но я слушала довольно рассеянно. Мое внимание привлекли двое парней, стоявших неподалеку. Оба в светло-серых комбинезонах и в белых шлемах, с темными стеклами. Похоже это и есть наши противники… Только почему они сейчас скрывают свои лица? В этом есть какой-то смысл?
    Странное беспокойство овладело мной, и я совсем растерялась, когда один из гонщиков вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня. Мне стало как-то даже не по себе, хотя я и не увидела взгляда за стеклом шлема. Сама не знаю почему, но по спине пробежал неприятный холодок.
    Что-то вроде импровизированного брифинга было уж в самом разгаре, а я внезапно откровенно затупила, не понимая, что меня беспокоит и как сейчас овладеть собой в кратчайшие сроки.
    Меня тронули за плечо, и я вздрогнула, испуганно обернувшись. Но это был Артем. Он протянул серый гоночный шлем Максу, который принес для него, а затем внимательно вгляделся в мои глаза.
    - Ты нервничаешь? – шепотом спросил меня Артем. – Ксю, с тобой все в порядке?
    - Потряхивает немного, - я постаралась улыбнуться как-нибудь поестественнее. – Наверное из-за того, что все подробности я узнаю лишь по ходу дела.
    - Согласен, - отозвался Артем. – Для тебя это все конечно немного неожиданно. Если не уверена, что готова, или чувствуешь себя как-то не так, то лучше скажи об этом сейчас, пока вы с Максом не сели в самолет.
    - Все нормально, это просто адреналин, - сказала я.
А тем временем тот самый «ведущий шоу», как мысленно я окрестила человека в костюме, продолжал что-то объяснять:
    - Подавление радиосвязи используйте не ближе, чем за пять километров после старта на аэродроме. Это важно! Нам не нужны проблемы в работе авиадиспетчерсих служб. Это ясно?
    Макс кивнул, те двое гонщиков – тоже, а я удивленно похлопала ресницами и повернулась к Артему:
    - Подавление радиосвязи?.. – проговорила я шепотом.
    - Машины оборудованы глушилками, - также тихо ответил Артем, склонившись к моему уху. – В радиусе до полутора километров нарушается работа любой радиосвязи. Таким образом машины во время движения образуют вокруг себя слепое пятно. Это нужно использовать, если к вам привяжутся полицейские.
    Подобное устройство я когда-то уже наблюдала в действии на одной гоночной машине. Давно это было… Очень давно. Будто в прошлой жизни.
    - Ксения, ты вообще слушаешь? – спросил Артем, заметив, что я подвисла. – Встряхнись, что с тобой такое?
    - Все хорошо, - отозвалась я, приходя в себя. – Я поняла…
    Но одно воспоминание повлекло за собой целую их вереницу, и я снова ушла в себя, пропуская возможно при этом мимо ушей что-нибудь немаловажное. В конце концов от меня требовалось быстро проехать определенный маршрут, и к такому я в принципе привыкла. Всплеск адреналина перед гоночным состязанием был обычным и нормальным. Вот только сегодня примешивалось какое-то неопределенное волнение, внутреннее беспокойство, которое делало адреналиновую встряску совершенно бесконтрольной, туманящей разум и ощущение реальности. С этим надо что-то делать! Перед стартом мне нужна ясная голова и хорошая реакция!
    Вокруг началось оживление, которое и вывело меня из моих размышлений. Я огляделась по сторонам – похоже началось!
    Артем помог мне снять пальто и проводил меня к большому внедорожнику «Мерседес». Макс тоже сбросил куртку. Но если его спортивный комбинезон выглядел вполне обычно, то я в своем наряде сейчас почувствовала неловкость, понимая, что на меня начинают пялиться. Дерзкая нотка в моем настроении притихла, азартное предвкушение экстремальной игры куда-то подевалось.
    Передо мной открыли дверцу, и я забралась на заднее сиденье, положив на колени свой шлем.
    - Дай мне мой телефон на всякий случай, - вспомнила вдруг я. – Он в правом кармане.
    Артем достал мой мобильник и протянул мне.
    - Ну давай, удачи тебе! – сказал он, ободряюще улыбнувшись. – Будем следить за вами с интересом!
    Я кивнула в ответ, и он, захлопнул дверцу. Через полминуты на соседнее сиденье забрался Макс и сказал водителю:
    - Готовы. Поехали!
    Машина выехала из ангара, и я заметила, что вслед за нами двинулся второй внедорожник с командой противников на борту. Ну что ж, начали, так начали.
    Откинувшись на спинку сиденья, я прикрыла глаза и принялась дышать глубоко и неторопливо, стремясь успокоить не в меру разогнавшееся сердце.
    Усилием воли мне удалось сосредоточить мысли только на предстоящей гонке и послать к черту все остальное, включая неясное волнение и тревогу.
    - Что за тачки у наших соперников? – спросила я, не шевелясь и не открывая глаза.
    - Американки, - отозвался Макс. – Фордовские аппараты – трековый Джей Ти и Мустанг Шелби Джей Ти пятьсот.
    - Неплохо, - проговорила я. – А что за ребята? Ты их знаешь?
    - Понятия не имею, кто они. Так что тактику определим по ходу дела.
    - Хорошо…
    - Ну ты как сама? – спросил он. – Пришла в себя немного?
    Я наконец открыла глаза и повернула к нему голову.
    - Вполне. За исключением того, что все еще с недоверием отношусь к авантюре, в которую ты меня втянул!
    Он помолчал, я тоже умолкла. Затем мы одновременно рассмеялись.
    - Черт возьми, ты так говоришь, будто мы и правда едем грабить банк! – сказал Макс. – Может и авантюра, зато какая! Ксю, тебе всегда нравились такие игры!
    - Ну да, - усмехнулась я в ответ. – В свое время ты меня гнал на трек, утверждая, что нечего гоняться по улицам! А теперь что?
    - Тогда ты не была готова! Ну а сейчас ты уже кое-чему научилась, опыта набралась…
    - Ах вот как?! – воскликнула я в притворном гневе. – Да как ты смеешь вообще! Еще язык поворачивается! Вспомни нашу первую гонку! Ты!.. Повар…
    - Да просто повезло тебе тогда! Не зарывайся особо!

0

36

Я ухватилась рукой за шлем, лежавший на моих коленях, и приподняла его со словами:
    - Ох, жаль, что здесь не размахнешься как следует…
    Утраченное было настроение понемногу начало возвращаться, и о своих волнениях я позабыла. Ну и слава богу, удалось отвлечься!
    Спустя минут десять автомобили свернули к небольшому аэродрому, на одной из стояночных площадок которого ожидали два транспортника – турбовинтовые «Локхид» L-100. Двигатели самолетов уже работали на малом газу, но грузовые отсеки еще были открыты, возле самолетов сновали какие-то люди. Судя по всему, только что закончилась погрузка. И в самом деле – когда мы проезжали мимо ближайшего самолета, я заметила в грузовом отсеке тускло поблескивающий бампер, фары и знакомую радиаторную решетку серебристого Мустанга.
    Машина наших соперников остановилась возле этого самолета, а мы проехали немного дальше, где ожидал второй борт. Когда автомобиль остановился на бетонном покрытии площадки, Макс хлопнул меня ладонью по колену и сказал, открывая свою дверцу:
    - Пора!
    Мы выбрались наружу и скорым шагом отправились к самолету. Я повернула голову и поглядела направо, туда, где уже поднимались на борт гонщики из второй команды. И в этот момент один из них, тот что был чуть выше, вдруг снова поглядел в мою сторону!
    Я содрогнулась, едва не выронив шлем из рук, в груди что-то болезненно сжалось на мгновение. Да что же это такое?! Я почти сразу взяла себя в руки и снова повернула голову, но тот молодой человек уже взошел на борт самолета по опущенной створке грузового отсека.
    - Давай, Ксю, идем же! – крикнул Макс.
    Из-за гула моторов ему пришлось повышать голос. Он протянул мне руку, и мы вместе прошли в грузовой отсек нашего самолета. Нас встретил какой-то человек в наушниках и прокричал что-то по-немецки.
    Я ничего не поняла, но Макс сказал, склонившись ко мне:
    - Пошли вперед! Там есть откидные сиденья. Взлетаем через пару минут!
    Створки грузового отсека начали закрываться, и я только сейчас обратила внимание на наши автомобили. Первой на каком-то специальном транспортировочном подиуме стояла «Ламборгини» Галллардо, жемчужно-белая, стремительная и шикарная. А за ней располагалась черная с красными полосами «Ауди» R8, выглядевшая не менее эффектно. Пробираясь по узкому проходу вдоль стены вслед за Максом, я тронула его за плечо и сказала:
    - Ты предлагал мне выбор? Я хочу итальянку!
    - Да не вопрос, детка! – усмехнулся он в ответ. – С «Ламборгини» уже на «ты», да?
    Самолет тряхнуло, гул моторов усилился. Началось руление к полосе, и мы поспешили занять свои места. Над лестницей, ведущей к кабине пилотов, открылся люк, и из него показался тот самый человек в летном комбинезоне и наушниках. Оглядев грузовой отсек и убедившись, что мы пристегнули ремни, он сделал пальцами «ОК», подмигнул мне и снова исчез за металлической дверью.
Когда самолет начал разбег по полосе, я отметила, что Макс слегка напрягся, и немедленно подстегнула его:
    - Что, летать боишься?
    Он усмехнулся и поглядел на меня, с презрением выпятив подбородок:
    - Вовсе нет! С чего ты взяла?!
    - Да у тебя коленки трясутся!
    - Что?! Ты чего тут выдумываешь, а?! – воскликнул он, поворачиваясь ко мне. – Я тебя сейчас выкину из самолета без тачки, вот тогда поглядим, как ты полетаешь!..
    Я с улыбкой пропустила мимо ушей эти его угрозы и все последующие фразы, последовавшие в мой адрес. Самолет оторвался от полосы, и начал стремительно набирать высоту, даже дух захватило. Я поглядела в иллюминатор слева от себя.
    - Сколько нам лететь? – спросила я, и Макс оборвал выражение своего негодования.
    - Минут десять… - буркнул он в ответ.
    Надеюсь, что Настя все еще сладко спит. Поспала бы она подольше, тогда может и не узнает о моем участии в этой затее. Впрочем, рано или поздно оно конечно всплывет.
Набор высоты прекратился очень скоро. Я снова поглядела в иллюминатор. Сколько набрал самолет? Полторы, две тысячи? Впрочем, оно и понятно. Если лететь всего ничего, наверное нам и выделили самый низкий эшелон.
    В грузовом отсеке было гулко и шумно, поскрипывали и дребезжали элементы креплений, изредка самолет покачивало. Я чувствовала, как тяжелая крылатая машина маневрирует, следую по своему курсу.
    Я постаралась сосредоточиться, выбросить из головы всяческие лишние мысли, сомнения и тревоги. Необъяснимое беспокойство отпускать мен никак не хотело, и подавить его пришлось немалым усилием воли. Это обычная гонка! Ну да, не вполне законная, опасная… Но ведь я уже не раз участвовала в таких заездах! От меня требовалось лишь то, что я умею, и потому усиленно переживать было глупо. Я понимала это, но успокоиться до конца все же никак не могла. Не умею я держать себя под контролем!
Уже несколько минут самолет летел вполне ровно, без каких-либо отклонений от курса, но при этом я ощущала плавное снижение. Мы подлетаем?
    Будто в ответ на еще не заданный вопрос под потолком замигали красные сигнальные лампы, прозвучал протяжный сигнал. Макс поднялся и сказал:
    - Ну все, Ксю, садись в машину и пристегнись покрепче! Скоро сброс!
    Мне показалось, что я ослышалась. В самом деле, ведь здесь весьма шумно!.. Стараясь не поддаться панике, я поднялась, непослушными пальцами цепляясь за транспортировочную сеть, растянутую по борту. В ногах мгновенно появилась ужасная слабость, а по спине молнией пронеслась морозная и колкая волна.
    - Прости, еще раз?.. – проговорила я, подбираясь к Максу вплотную и глядя ему прямо в глаза.
    Ответил он не сразу. За его спиной я увидела, как открывается металлический люк и в отсек по лестнице поспешно спускаются два человека в бежевых летных комбинезонах. Они торопливо прошли к нашим машинам и принялись что-то проделывать с креплениями платформ, на которых те были установлены.
    Я снова сфокусировала взгляд на лице Макса, и он немного удивленно нахмурился:
    - В чем дело, Ксю?
    - Ты сказал – сброс?! – я почувствовала, как мой собственный голос дрогнул несколько истерическими нотками.
- А что не так-то? – Макс будто и правда, на полном серьезе недоумевал над моим поведением.
    - Какой к черту сброс?! – почти вскричала я, теряя остатки самообладания.
    - Ксюха, ты чем слушала брифинг?! – воскликнул он наконец. – Тебе меньше, чем полчаса назад сказали, что машины сбрасываются с самолетов и приземляются на аэродром при помощи десантных парашютных систем!
    Пару мгновений мы глядели друг на друга, после чего я подобралась совсем уж близко и проговорила:
    - Ты издеваешься надо мной?..
    У меня было сильное желание вцепиться в его шею острыми ногтями за такую подставу!
    - Ксю, ты вообще что ли?! – Макс не стебался и говорил вполне серьезно, что меня слегка покоробило и насторожило. – Ведь реально было сказано при всех! Как ты могла прослушать?
    На несколько секунд я подвисла, пытаясь понять, как это действительно могло произойти! Может я и правда умом окончательно тронулась? Как шизофреничка какая-нибудь! Ведь я и в самом деле ничего этого не слышала… Или не слушала, погруженная в свои мысли. Ну не бывает же так! Вот черт…
Отступив на шаг и чувствуя, что ноги меня едва держат, я выставила перед собой ладонь сказала дрогнувшим голосом:
    - Я не смогу… Даже и не думай… Я не стану этого делать! – последнюю фразу я уже нервно выкрикнула, и вид у меня при этом был наверное слишком ошарашенный и диковатый, потому что Макс приподнял брови.
    - Ксюх, да ты чего? Возьми себя в руки!
    Прозвучал еще один протяжный сигнал, после чего раздался металлический гул, а за ним – резкое шипение. Шум ветра и вой моторов заполнили все помещение, и я, повернув голову, с ужасом увидела, как позади открываются створки грузового отсека.
    - К черту! – крикнула я, снова поворачиваясь к Максу. – Я не настолько сумасшедшая! Это какое-то изощренное самоубийство!
    - Какое еще самоубийство?! Это военное оборудование с высочайшим уровнем надежности! Все автоматизировано, так что полезай в машину и наслаждайся аттракционом!
    Он шагнул ко мне, взял за плечи и слегка встряхнул.
    - Хватит трусить, Ксю! – добавил он, усмехнувшись. – Или ты летать боишься?
    - Да боюсь! – отчаянно воскликнула я, делая попытки высвободиться. – Это совсем не тот полет! Я никогда не прыгала с парашютом! Тем более… Я даже не знаю, как это назвать!..
    - Я бы тебя не взял с собой, не будучи уверен, что ты это осилишь! Подобное удается испытать единицам, Ксю. Не думай даже проворонить такой счастливый шанс!
    Нервно хихикнув, я снова поглядела назад – туда, где створки грузового отсека уже раскрылись. За ними, сквозь легкую облачную дымку, можно было увидеть сероватое небо, а внизу просторные поля с пожелтевшим растительным покровом.
    - Невероятное счастье! – съязвила я, начиная уже задыхаться. – Просто звездный час!.. Макс, Настя убьет меня, если я разобьюсь об землю, ты понимаешь?! Но после этого я все равно приду за тобой! Мой бесплотный дух будет преследовать тебя до конца дней!!!
    Один из членов экипажа что-то прокричал нам и указал обеими руками на машины, затем поднял большие пальцы вверх. Я так поняла, что назад пути уже нет.
    - Давай, Ксю! Не тормози!
    Сопротивляться дальше означало тратить драгоценное время, подставлять команду… И вообще позорить себя таким трусливым поведением. Но ведь мне и правда было страшно! Прежде всего конечно из-за того, что вот сейчас предстоит сесть в эту машину, и через пару минут она камнем ухнет вниз! С высоты не меньше, чем километр! А еще… Еще я никак не могла осознать, что отключилась на брифинге столь основательно, что прослушала самый важный его момент… Как такое могло произойти?
Макс подвел меня к «Ламборгини» и поднял дверцу. Я с отчаянием и чувством полнейшей обреченности забралась внутрь и уселась в кресло. Тогда Макс быстро принес мне мой шлем и подал гарнитуру с устройством связи.
    - Пристегнись получше и держись, - сказал он. – Связь включай сразу. Через две три минуты будем уже на земле. Все пройдет отлично! Удачи, Ксю!
    - Очень обнадежил… - проговорила я, опуская дверь.
    После этого я поторопилась сразу же накрепко пристегнуть себя к креслу ремнями безопасности, вставила в ухо гарнитуру и надела шлем.
    - Поверить не могу, что все это на самом деле происходит… - прошептала я, прикладывая ладони к груди. Сердце так и норовило выскочить наружу. Всплеск адреналина был дичайшим!
Сквозь лобовое стекло я видела впереди пропасть, в которую предстояло прыгнуть. Господи, никогда в жизни меня не пугал вид земли из самолета! Никогда!
    - Слышишь меня? – раздался в наушнике голос Макса. – Ксю, связь проверь!
    - Я тебя слышу, чертов засранец! – беззлобно отозвалась я, в очередной раз проверяя ремни и стараясь справиться с дрожащими руками.
    - Успокойся и приготовься, - сказал он. – Парашютные системы полностью автоматизированы, перед самым приземлением сработает реактивное тормозное устройство, чтобы смягчить касание…
    - Хорошо, я поняла, - ответила я, нервно сглатывая и берясь за руль.
    - Двигатель запускай, как только почувствуешь, что касание близко! Крепления колес разомкнутся сразу, так что рви с места и не медли, чтобы не накрыло парашютами. Слышишь?
    - Да, я все слышу, - пробормотала я. – Очень своевременный инструктаж!
    - Нечего было витать в облаках, когда говорили об этом! – ответствовал он и продолжил: - Нас сбросят прямо на бетонку, но если вдруг поднимется ветер и снесет в сторону, не бойся. Просто выруливай на полосу, а там по навигации! Окей?
    - Да, принято. Спасибо.
    И сразу после этого платформа с моим автомобилем пришла в движение! По каким-то направляющим она плавно, с небольшим ускорением покатилась к раскрытому люку грузового отсека! О, боже, вот и началось!
    Мне захотелось зажмуриться от страха, но усилием воли я заставила себя смотреть за всем происходящим и по возможности оценивать ситуацию.
    И вот, спустя несколько невыносимых секунд, край створки люка исчез, и машина на своей платформе камнем рухнула в пропасть.
    Крика сдержать я не смогла, когда меня ощутимо вдавило в кресло! Да что лукавить – я попросту истошно завизжала и все-таки закрыла глаза, почувствовав, что нахожусь в свободном падении, от которого сразу захватило дух! Господи, нет! Я не могу! Не могу смотреть на это!!!
    Но почти сразу ощущение падения оборвалось – сзади и сверху что-то зашумело, захлопало, и сразу после этого дернуло настолько сильно, что я невольно выпустила руль, за который инстинктивно держалась, а ремни стиснули мое тело так, что я почти безвольно на них повисла. Это оборвало мои крики, и я широко раскрыла глаза, испуганно оглядываясь по сторонам.
    - Ну ты и орешь! – услышала я в наушнике голос Макса, прозвучавший с обидной усмешкой. – Я чуть не оглох… Уфф, вот черт!.. – добавил он приглушенно. – Понеслась…
    Ничего не произнося в ответ, я и так поняла, что его машина тоже уже находится вне грузового отсека. Поглядев в зеркало заднего вида, я даже содрогнулась. Не каждый день увидишь позади своей машины купол парашюта, небо с удаляющимся самолетом и автомобиль партнера по команде, за которым тоже раскрывается парашют!
    Тогда я наконец осмелела и посмотрела вперед, туда где посреди обширного поля растянулись две взлетно-посадочные полосы, к одной из которых я сейчас стремительно приближалась. Поделать с этим ничего было нельзя, и мое сознание отчаянно кричало об опасности и протестующе подбрасывало кучу бессвязных мыслей о том, что в случае чего спастись будет попросту нереально!
    Однако очень скоро, судя по звуку, раскрылись все остальные купола парашютной системы, благодаря чему моя машина, или вернее платформа, на которой она была закреплена, стремительно выровнялась в горизонтальное положение.
    Неумолимо приближающаяся поверхность земли исчезла из моего поля зрения, и мне почему-то стало немножко спокойнее, в то время как спуск все еще продолжался. Поглядев в левое окно, я увидела довольно далеко, за сетью рулежных дорожек немалое количество автомобилей и людей, скопившихся рядом с большими ангарами и еще какими-то техническими постройками… Глазеют ведь! На телефончики свои снимают наверняка! Вот бы вас на мое место!..
    Зато повернув голову направо, я увидела нечто более эффектное. Там, на удалении пары сотен метров, под тремя несущими куполами и одним направляющим спускался к земле серебристый Мустанг GT500! Разглядеть силуэт водителя на этом расстоянии да еще и сквозь тонированные стекла было невозможно, но я сама при этом будто почувствовала чей-то взгляд… А сразу за этим чувством вновь пришла тревога. Странная, мучительная, необъяснимая.
    Я уже начала подвисать, проваливаясь в странное и непонятное оцепенение, и готова была прозевать все что угодно, включая скорое приземление, если бы не голос Макса, вновь прорезавший эфир:
- Эй, Ксю! Наблюдаю тебя! Спускаешь нормально, попадешь прямо на полосу! Слышишь меня? Двигатель пустила уже?..
    Стряхнув с себя наваждение, я ухватилась левой рукой за руль, а правой принялась нащупывать кнопку старта.
    - Слышу! – ответила я, немного приглушенным, охрипшим голосом. – Готова… Я почти готова…
    - Хорошо! Похоже, ты приземлишься на пару секунд раньше этого чубрика на Мустанге. Не медли! Ты знаешь, что делать!
    - Да, Макс… Конечно, - сказала я, найдя наконец кнопку. – Встретимся на трассе! Мягкой посадки!
Двигатель Галлардо коротко взвыл и притих, опустив обороты до холостых. Этот звук мотора придал мне сил и смелости, позволил сосредоточиться на самом важном сейчас – на приземлении и старте.
Я ухватилась за руль обеими руками, нащупав пальцами позади него лепестки переключения скоростей. А за стеклом впереди уже виднелась земля и перспектива полосы, уходящей в даль, где должен был находиться нужный съезд на рулежку и выход на трассу.
    Сделав несколько достаточно глубоких вдохов, я проговорила мысленно:
    « - Все получится! Все будет хорошо! Сотню раз это уже делали… Все хорошо! Не думать ни о чем постороннем! Вообще ни о чем!..»
    Больше ничто меня не интересовало. Я даже не поглядела снова на машину соперника. Нечего там рассматривать! На трассе узнаем, кто чего стоит! Сейчас я ждала только одного – момента касания.
Сверху что-то гулко хлопнуло и зашипело, спуск внезапно замедлился, и платформа почти без удара опустилась на бетонную полосу. Вот и все! Все чувства обострились мгновенно, сработала своеобразная автоматика, сформировавшаяся уже давно.
    Услышав щелчки, с которыми разомкнулись крепления, удерживающие машину на платформе, я притопила педаль акселератора, одновременно включив передачу. Моя белоснежная Галлардо послушно рванулась вперед, съехав с платформы, и пошла в стремительный разгон!
    Первая сотня меньше, чем через три секунды!.. 140… 160… 200… Передо мной замелькали плиты взлетно-посадочной полосы с белой центровочной разметкой.
    Я бросила короткий взгляд направо и увидела на соседней полосе серебристый Мустанг. Он летел стремительной пулей, чуть отставая, но я сразу поняла – в динамике эта машина не уступает моей.
    А скорость продолжала расти – 230… 250… 270 километров в час! И никаких стометровых отметок! Не прозевать бы момент для торможения… 290… 305… 315… Ох, ничего себе! Я побила собственный рекорд!
    Ровный и надежный вой гоночного V10 и это стремительное движение вперед, сравнимое разве что с полетом метеора, быстро сделали меня самой собой! Я была сосредоточена и внимательна, ничто меня не тревожило и не волновало! Даже совсем наоборот! Мощный впрыск адреналина сделал меня легкой и невесомой! Меня словно и нет в этой машине. Я сама – машина!..
    Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я рассмотрела довольно далеко позади машину Макса. Ему еще только предстояло разогнаться и пройти всю эту прямую, в то время, как я уже готовилась съехать с нее.
    Разглядев окончание полосы, я отпустила акселератор, и поток встречного воздуха сделал все остальное, мягко гася инерцию машины. Понижая передачи, я внимательно контролировала быстрое приближение съезда на рулежную дорожку. Когда на спидометре было 230 километров в час я мягко коснулась педали тормоза, продолжая снижать скорость, готовясь к крутому повороту в 90 градусов. Мягче… Еще мягче… 170… 140…
    Вот и поворот налево!
    С последним, более сильным торможением, я сбросила скорость до сотни, вывернула руль, вводя машину в поворот, режа угол, и почти сразу снова утопила педаль газа, быстро выворачивая руль в противоположную сторону. Галлардо плавно и эффектно ушла в занос на правый борт!
    Прелесть, а не машина! Послушная, прямо как я после пары десятков ударов ремнем…
    Снова бросив взгляд в зеркало, я содрогнулась – позади меня, не дальше чем сотне метров, был серебристый Мустанг. Он тоже успел повернуть и даже пересечь перемычку между взлетно-посадочными полосами, а теперь стремительно догонял меня! Ничего себе…
    В заносе я потеряла скорость и, выровняв машину, вновь устремилась вперед, проносясь мимо немногочисленных аэродромных построек, по рулежной дорожке, которая должна была привести к выезду с территории. Коротко поглядывая на дисплей навигации, я сверялась с маршрутом. 400 метров – поворот направо.
    Вот он уже и этот самый поворот, заходя в который я ушла не в самую удачную траекторию и частично выскочила на обочину при выходе, подняв облако пыли. Машину ощутимо тряхнуло.
    Мустанг позади меня на грунт не попал, но тоже прошел поворот слишком быстро и с заносом, из-за чего немного отстал. Я воспользовалась этим и до предела выжала из Галлардо все возможное для нового стремительного ускорения! Снова прямая, вполне сносная асфальтированная дорога длиной почти в полтора километра. Дальше – выход на автобан… Посмотрев назад, я отметила, что преимущество перед Мустангом все еще было, но чувствовалось, что это не на долго.
    Сохранять лидерство в гонке в одиночку весьма непросто, когда тебе уже попросту дышат в затылок. Если бы Макс уже догнал нас и сумел обойти этого монстра позади меня, мы быстро бы распределили роли. Один из нас занялся бы блокированием соперников, в то время как другой имел бы хороший потенциал для решающего рывка вперед. Это обыкновенная практика.
    Но Макса не было даже в прямой видимости, и я вполне закономерно начала ощущать беспокойство. Что-то подсказывало мне, что в машине, которая висела сейчас на хвосте, сидит далеко не новичок, и что он обойдет меня – это лишь вопрос времени.
    Мустанг приблизился почти вплотную, и я занервничала уже всерьез. Знаю я этот прием, сама пользовалась не раз и не два. Сейчас будет атаковать…
    Мы пронеслись мимо ограждения с воротами, и я увидела, что до выезда на трассу осталось меньше километра. Куда там потом? Налево?.. Впереди показался большой перекресток без каких-либо признаков светофорного регулирования.
    Чтобы повернуть налево, было необходимо пропустить весть транспорт, который двигался по автобану. Что же, придется тормозить? Может даже до остановки?.. Но этого нельзя делать! А транспорт на дороге присутствовал. Уже издалека я разглядела как легковые, так и грузовые машины, двигавшиеся в обоих направлениях. Поток их не был плотным, можно даже сказать, что машин на дороге было мало. Но они были! И двигались на скорости! Удастся ли проскочить сквозь них и выполнить поворот? В лотерею с пролетом перекрестка играть не очень хотелось!
    Но иного выхода не было. Сзади поджимал решительный противник, которого выпускать вперед никак нельзя!
    - Макс! Макс, где ты?.. – я наконец вспомнила о радиосвязи. – Слышишь?! Отзовись!
    Он откликнулся почти сразу, и я разобрала в наушнике его немного напряженный голос:
    - На связи… Вижу вас впереди! Мы только выскочили с территории аэродрома! Летим…
    - Пожалуйста, поторопись! – сказала я, убирая ногу с акселератора и готовясь к торможению. – Одна не справлюсь, нужна помощь! Впереди перекресток, Макс!
    - На скорости пройти можно?
    - Не знаю, но попробую…
    - Осторожнее там! Скоро буду, держись!
    Моя машина замедлялась все интенсивнее, и Мустанг сзади встал уже совсем впритык. 300 метров – налево… 160… 140… 120… Вот черт! Черт возьми!!!
    Слева к перекрестку приближался небольшой фургон, за ним пара легковых автомобилей. Ну а на той стороне дороги через перекресток проехала фура, за ней следовала другая, но, как мне казалось, на достаточной дистанции. Вроде бы есть окно для маневра!
    Автобан был в четыре широких полосы – по две в каждую сторону, разделенный металлическим заграждением, плюс обочины. Пространства должно хватить с лихвой. Но никакого левого поворота здесь не было и в помине. Подлетая к перекрестку, я отчетливо заметила соответствующие знаки – «рюмку» и движение только направо. Широкий разрыв в разделяющем заграждении был сделан разве что ради аэродромной спецтехники… Но нам нужно было налево! Такой маршрут! Может тогда вообще по встречке пойдем? Чего уж там!
    По возможности убедившись, что никого не встречу на своем пути во время маневра, я выдохнула и больше не сбавляя скорости выскочила на дорогу, почти сразу пуская машину в занос на правый борт.
И тогда произошло то, чего я никак не ожидала. Вернее попросту проглядела! Подлетая к трассе, я следила за движущимся трафиком в обоих направлениях настолько пристально и напряженно, что не заметила полицейскую машину, стоявшую на островке безопасности возле самого отбойника.
    Светло-серый «BMW» 325 с зелеными полосами на кузове и «люстрой» на крыше стоял ко мне правым бортом. Введя машину в скольжение, я прошла мимо него нос к носу! Всего на расстоянии пары-тройки метров, будто проходя «шпильку» на треке!
    Там внутри сидел полицейский и с приоткрытым ртом смотрел прямо на меня! А я – на него… Для нас обоих это было неслабым шоком… Спустя секунду я уже исчезла из его поля зрения, и он, надо полагать, автоматически переключил свое внимание на Мустанг, который с точностью повторил мой маневр.
    Вылетев в правую полосу, я выровняла машину и бросила взгляд в зеркало заднего вида – Мустанг плотно сидел на хвосте, а там, еще дальше, позади нас замерцала полицейская «люстра»!
    Обходя попутный грузовик, я сместилась в левый ряд и до упора утопила педаль газа. Галлардо стрелой ринулась вперед.
    - Макс! На перекрестке коп! – крикнула я в микрофон. – Слышишь! Там чертов коп!
    - Я слышу тебя, Ксю, - отозвался он. – Мы тоже его чуть не снесли. Он разворачивается. Не паникуй, это было ожидаемо!
    - Может пора включить наши глушилки, пока они нам дорогу не перекрыли?
    - Рано! Смотри на карту – мы в красной зоне! Через три-четыре километра врубай смело!
    - Поняла…
    И наши машины полетели дальше, все наращивая скорость. Словно бы к спасению я рвалась к границе красной зоны, сверяясь с навигатором. Конечно, спасением это не было. Мне лишь очень хотелось хоть немного успокоить себя, включив наконец чудо-устройство, которое создаст некоторый эффект невидимости.
Трасса впереди уходила в плавный поворот и попутного транспорта пока не наблюдалось. Я сместила машину правее, срезая радиус, и, бросив взгляд в зеркало, одновременно увидела, что автоматически пресекла первую попытку противника выйти вперед. Собственно изначально я хотела взглянуть, как там остальные, и не появился ли сзади злосчастный патрульный. Но поворот уже был практически пройден – никого, кроме Мустанга на хвосте, я не увидела.
    Дорога снова выпрямилась, и я до упора утопила педаль газа, возвращая машину в левый ряд. И вновь, уже на выходе из поворота, Мустанг сунулся на опережение – уже слева. Не успел. Повезло. Динамика разгона у машины противника была поразительной, учитывая те скорости, на которых мы уже двигались. Мне что, только и бороться с ним одними лишь блокировками? Но это невозможно делать вечно!
    С раздражением, смешанным с немалой долей отчаяния и обреченности, я рванулась вперед на пределе возможностей своего автомобиля. К счастью, трасса позволяла это. Справа появились попутки, на несколько мгновений прикрывая меня с этой стороны от атаки противника. Быстро проносясь мимо вереницы фур и легковых автомобилей, благоразумно убравшихся в сторону, я смогла даже немного оторваться. Стрелка спидометра перевалила за 290 километров в час, и я сконцентрировала все свое внимание на дороге впереди.
    Прямой участок продолжался, скорость росла. Попутные машины закончились, и я снова приготовилась к бою – Мустанг, отставший на полторы сотни метров, уже снова вплотную садился на хвост. Впереди нарисовалось массивное возвышение – холм, или быть может железнодорожная насыпь. Рассматривать это не было времени, но самое важное – впереди был туннель, проводивший трассу сквозь эту возвышенность. Насколько он длинный и прямой? Сколько там транспорта?.. 325 километров в час! Многовато… Скорость лучше сбросить, пока не влетели в кого-нибудь.
    Поглощенная дорогой, ожиданием неминуемой атаки и приближавшимся черным жерлом туннеля, я ничего бы и не заметила, не вспыхни на правой обочине сразу две полицейские «люстры»! Вспыхнули и тут же остались где-то далеко позади.
    Вот черт, да они тут что, на каждом шагу?!
    Мыслей о сбросе скорости уже не было и в помине! Даже наоборот – слегка отпущенная было педаль газа вновь оказалась до упора нажатой мной в самый пол, и стрелка спидометра поползла дальше – 330… 335… 340.
    На этой безумной скорости, от которой мне уже и самой было откровенно страшно, мы и подлетели к въезду в туннель. И он за долю секунды поглотил нас.
    Тусклое освещение, казалось, потерялось совсем, когда голубые лучи мощного головного света обеих машин разорвали полумрак туннеля, отражаясь на разметке и боковых ограждениях. Обе полосы были свободны, и впереди, в паре сотен метров, на нас стремительно надвигался светлый выход из этого мрачного пространства. Быстро, очень быстро! Глаза даже не успели как следует привыкнуть к темноте.
    В правом зеркале что-то ярко сверкнуло, и я бросила туда короткий взгляд – Мустанг позади меня вышел в правую полосу. Пользуясь небольшим запасом мощности, полученным в разреженном потоке воздуха, он перешел в атаку быстро и решительно. А там, позади него, в самом начале туннеля уже мерцали красно-синие огни… Собираясь сместиться правее и заблокировать противника, я в внезапно поняла, что делать этого не стоит, если еще хоть немного хочется жить.
    В это мгновение мы выскочили из туннеля, и в правой полосе из потока яркого дневного света нарисовалась задняя часть топливной цистерны на тягаче. Ее просто не было видно из-за сильной разницы в освещении и тусклых габаритных огней! В последний момент Мустанг успел спрятаться обратно, избежав разрушительного, смертельного удара.
    Но появившийся из ниоткуда бензовоз оказался не единственной проблемой. Сразу после туннеля, слева, где трасса имела по-видимому технический разворот с соседними, встречными полосами, за нами вдруг выскочила пара полицейских перехватчиков! Как я успела заметить, это были турбированные 911-е Поршики, от которых уже просто так не скроешься!
    Поглядев в левое боковое зеркало, я увидела, как позади нас мерцал уже целый рой сине-красных мигалок! К 911-м уже успели присоединиться те патрульные, что появились еще до туннеля! Вот и дождались!
    Остальных участников гонки так и не было видно. Они или еще не успели догнать нашу погоню, или у них на хвосте повисла не менее грозная стая копов.
    Что делать?!.. Связаться с Максом? А что он скажет дельного? Нужно держаться, пока мы не соединимся в группу! Держаться, что есть сил! Маршрут долгий, мы сможем еще оторваться! Сможем, если не перекроют все дороги и не поднимут вертолеты… Уфф, даже не подумаешь без дрожи.
    «Господи, как же Ксюша попала!» - мысленно вскричала я, в то время как Галлардо во главе погони и всей гонки белоснежной стрелой летела по трассе.
    Черт возьми, черт! И зачем я только во все это ввязалась? Ну зачем, мамочка! А если оторваться не удастся? Меня поймают, и что тогда? Что мне за все это предусмотрено местными законами? Я понятия не имела! О, господи, как же хочется закрыть глаза и чтобы ничего этого не было, чтобы вновь проснуться в постельке рядышком с Настей…
    На мгновение я почти поддалась соблазну и едва не закрыла глаза, но в последний момент вовремя одумалась, поняв наконец, что окажусь не в постели, а в кювете посреди груды обломков гоночного автомобиля. Такая перспектива была уже лишней.
    Поувереннее сжав в ладонях рулевое колесо, я быстро оценила обстановку позади. Полицейская стая еще на терпимом расстоянии, а вот Мустанг то и дело ищет возможности атаковать… Плохо… «Хьюстон, у нас нереальные проблемы!»
    Оставалось или ждать пока нас перехватят или… Короткий сигнал, поданный системой навигации, привлек мое внимание, и я взглядом скользнула по карте. Мы вышли из красной зоны! Пора… Нельзя больше терять времени, или все это кончится печально!
    Я решительно щелкнула тумблером устройства подавления связи, и бортовая система снова коротко известила меня о том, что сигнал сотовой сети потерян. Позиционирование продолжало работать, но никто уже вокруг не мог бы воспользоваться мобильником или рацией. По крайней мере, я на это надеялась. Думаю, Макс и так все поймет, когда услышит в эфире только помехи. Главное, чтобы мы успели объединиться в борьбе! Там все без слов будет ясно.
    Но трасса продолжала извиваться среди холмистой местности, а мы все до сих пор двигались отдельными группами. Погоня растянулась, и это было нехорошо.
    Пока я разглядывала то, что происходило сзади, и далеко ли находятся полицейские машины, Мустанг вдруг исчез из поля зрения. Я метнула взгляд направо и увидела, что серебристый монстр уже почти поравнялся со мной!
    После очередной петли трассы наша скорость была где-то около 300 километров в час, и на этой скорости я отвела взгляд от дороги и через правое боковое стекло уставилась на уходящую вперед машину противника… Да, он обходил! Обходил, несмотря на то, что я инстинктивно нажала педаль акселератора до упора! Откуда у него такой потенциал в динамике на подобных скоростях?! Там турбина от истребителя что ли установлена?!
    Я увидела пилота Мустанга. Того самого гонщика, в сером шлеме с тонированным стеклом. Я уже секунду или две не смотрела на дорогу, я смотрела на него, а он повернул голову ко мне… Время остановилось? Нет, это прекратилось опережение! Две наши машины летели по трассе рядом, параллельными курсами! И совершенно вслепую… Никто из нас на дорогу не смотрел! Вообще!
Хотя может он и косил глаза в направлении движения, но я точно не делала этого, будто загипнотизированная. О, я в жизни не испытывала такого чувства! Машина несется вперед, вроде бы по относительно прямому участку дороги, но что там впереди я и понятия не имею… И даже не могу заставить себя взглянуть туда! Любой миг сейчас может стать последним в моей жизни… А я, не отрываясь, гляжу на своего противника, будто стараясь увидеть его лицо сквозь стекло шлема.
Сколько это продолжалось, я не знала, но вдруг пилот Мустанга сделал движение головой, будто призывая меня наконец одуматься и поглядеть вперед. И я сделала это.
    Трасса снова уходила в длинный и плавный поворот направо, и почти на самой середине этого поворота я разглядела перекрытие дороги! На обочине собралось несколько легковых автомобилей, а на каждой из полос движения поперек дороги стояли два тяжелых полицейских внедорожника!
Вот и приехали! Я мгновенно пришла в себя и осознала, что дело плохо. Совершенно инстинктивно я отпустила педаль акселератора.
    Но Мустанг быстро опередил меня, вышел на середину дороги и устремился вперед! Что он делает?! На таран что ли пойдет и вышибет эти грузовики с нашего пути?
    Мы стремительно приближались к заграждению, и через пару секунд намерения противника мне стали понятны – между внедорожниками имелось узкое пространство, перекрытое чем-то вроде стойки с предупреждающими знаками. Сквозь это пространство теоретически можно было проскочить.
И тогда я, осознав, что по обочине не обойти, а вылетать на разделительную полосу, покрытую скользкой травой, на такой скорости вряд ли стоит, встала в хвост Мустангу и приготовилась к прорыву. Будь что будет, вариантов все равно не осталось. Даже остановиться уже не успеваем!
    Ох как хотелось закрыть глаза!
    Метров двести еще? Или около того?.. Из-за впередиидущей машины мой обзор был сильно ограничен. Ну что там? Сколько?..
    Я не расслышала удара за воем мотора, но вдруг впереди над машиной соперника взметнулись обломки пластикового заграждения, и через долю секунды по обеим сторонам от моей машины промелькнули защищенные сваренными трубами радиаторные решетки полицейских внедорожников. А еще через секунду мы уже миновали их и оказались далеко по ту сторону перекрытия!
    Не в силах поверить, что проскочить удалось, я бросила взгляд в левое боковое зеркало. Погоня «уперлась» в собственную преграду! Большая часть машин успела оттормозиться, а некоторые выскочили на разделительную полосу и потеряли скорость, совершая отчаянные маневры на травяном покрытии в попытках вернуться на трассу!
    Мустанг впереди вроде бы пошел в небольшой отрыв, но переключить на него свое внимание я не успела. Уводя взгляд от зеркала, я невольно посмотрела на встречные полосы автобана, по ту сторону разделительной полосы. Там происходило такое, от чего я мгновенно потеряла дар речи и лишь приоткрыла рот от изумления.
По встречной полосе раскаленным снарядом летела стремительная «Ауди» R8 в грозной красно-черной раскраске. Будто отскакивая от невидимого защитного барьера, все встречные автомобили в панике шарахались в стороны от этого ревущего сгустка ярости, за которым с не менее безумной скоростью и отчаянием несся сверкающий серебристым металликом и хромом «Форд» GT… Ну а за ними, стараясь держать плотный строй, подобно звену истребителей, шли полицейские дорожные перехватчики.
    Как они все там оказались? Вырулили в каком-то техническом разрыве?.. Безумство!
    Это наблюдение заняло у меня лишь секунду или чуть более, но вернувшись к управлению и сфокусировав взгляд на своем собственном противнике, оторвавшемся уже на полсотни метров, я пробормотала машинально, все еще не в силах отойти от шока:
    - Макс, ты ненормальный… Во что ты нас втравил?! Вот черт…
    Повинуясь рельефу местности, трасса разделилась. Наши полосы огибали справа большой холм, а встречные ушли куда-то левее. Скорость невольно пришлось сбрасывать – в достаточно крутом повороте лучше было не рисковать.
    Спустя минуту я снова догнала Мустанг, но обгонять пока не спешила. Трасса принялась вилять посреди холмов, усеянных почти лишенными листвы темными деревьями. К тому же вновь появился попутный транспорт, мешавший совершить хоть сколько-нибудь результативные маневры.
    Несколько километров мы так и летели вперед, пока я не заметила позади себя проклятую красно-синюю «люстру» и не услышала отчаянно воющую сирену!
    Господи! Ну откуда вас здесь столько!
    Это снова был мощный и опасный перехватчик – 911-й турбированный Порш. Он быстро приближался перемигиваясь стробоскопами и сверкая проблесковыми маячками.
    Возможно, я слишком увлеклась, с точностью повторяя маневры впередиидущей машины, чтобы заранее заметить опасность, надвигавшуюся сзади. Не исключено, что это был один из тех автомобилей, который наиболее быстро и удачно объехал перекрытие дороги и сумел продолжить преследование.
    Сев мне на хвост, перехватчик, как мне показалось, приготовился ударить меня сзади! Я вся внутренне сжалась и похолодела от страха, однако никакого удара не последовало. Скорости были слишком велики – мы все трое летели почти под 200 километров в час, обходя изредка попадавшиеся попутные автомобили, режа углы на крутых и снова уходя в разгон на затяжных поворотах этой петляющей трассы.
    Неоднократно полицейская машина пыталась прорваться вперед, и каждый раз я решительно преграждала ей путь. Это противник совсем другого типа – его нельзя выпускать вперед ни при каком раскладе!
    Мое внимание слишком рассеялось, я занервничала и почувствовала, что вряд ли смогу долго контролировать столь напряженную ситуацию. Мне приходилось следить за дорогой, не отпускать от себя впередиидущего и в то же время постоянно держать под контролем обстановку сзади. Перехватчик атаковал непрерывно, и большая часть моего внимания уделялась именно борьбе с ним.
    И равновесие нарушилось, что было вполне ожидаемым. Ситуация вышла из-под контроля.
Все произошло в мгновение ока. Оценивая обстановку позади себя, я краем глаза заметила красные стоп сигналы Мустанга, и уже поворачивая голову поняла, что лечу прямо в его задний бампер! Мустанг оттормаживался довольно резко, судя по всему перед входом в более крутой поворот. И как раз в этот самый момент я переключила свое внимание с него на преследователя…
    Инстинкт сработал мгновенно – я перебросила ногу на педаль тормоза, чтобы избежать удара. Вилять в сторону на этой траектории и скорости было крайне опасно. Сперва нужно было погасить инерцию машины.
    Но наш преследователь этого не учел, не успел этого учесть, или же попросту растерялся. В зеркале заднего вида я увидела, как полицейский Порш, просев на переднюю ось, отчаянно тормозит и резко выруливает в сторону, уходя в заносе на правый борт передним бампером прямиком в дорожное ограждение, окаймляющее этот участок дороги.
    Следующий взгляд в зеркало – перехватчик уже скользит левым бортом, изо всех сил стараясь выровняться и уйти от удара. Но ему не удалось – машину снова развернуло, и она со всей оставшейся инерцией ударяется носом в металлический отбойник… Это произошло не за секунды, за какие-то доли секунд!
    Взгляд вперед – Мустанг уже на середине поворота, отрывается, уходя вперед. Взгляд назад – разбитую полицейскую машину подбрасывает и переворачивает в воздухе, по дороге разлетаются какие-то обломки и детали… Вот проклятье!
    Не знаю, что на меня нашло. Может это был и глупый, безрассудный поступок, учитывая сложившуюся непростую ситуацию, но я, не медля больше ни мгновения, затормозила, смещая свою машину к правому краю дороги. Тормозной путь получился приличным, и я поспешила включить заднюю передачу и проехать назад несколько десятков метров.
Галлардо остановилась.
    Сняв тесный шлем и поспешно расстегнув ремни, я подняла дверцу, выскочила наружу и побежала на помощь.
    Но перед этим, бросив взгляд в сторону уходящего за лесистый холм поворота, я вдруг снова увидела стоп-сигналы серебристого Мустанга. До меня донесся даже визг покрышек. Через несколько шагов я еще раз оглянулась – Мустанг резко разворачивался посреди дороги!
Вот значит как…
    Я подбежала к полицейской машине, которую после одного или может даже нескольких переворотов снова бросило на колеса. Перехватчик был разбит капитально и восстановлению уже не подлежал. Но меня волновало лишь одно – на водительском сиденье слабо шевелился водитель, а в задней части машины, в моторном отсеке, что-то сильно шипело и дымилось.
    Из-за нас пострадал ни в чем не повинный человек! Если тачка вспыхнет, он вряд ли выживет – на дороге сейчас больше никого нет. Этого допустить было нельзя! В свое время я не позволила сгореть живьем даже ненавистной мне Милене, что уже говорить о нелепой и жестокой случайности на этой чертовой трассе…
    Хрустя осколками стекла на асфальте, я подскочила к тому, что осталось от дорожного перехватчика и с небольшим усилием открыла и без того висевшую на каких-то соплях помятую водительскую дверь. Полицейский, молодой парень, чуть может постарше меня самой, дышал тяжело и с хрипами. Не раскрывая глаз, он хватался руками за плечи и грудь, пытаясь, вероятно, нащупать ремни безопасности, которые его и спасли. Был бы на нем еще и шлем, то сейчас он пребывал бы в полном сознании и сам сумел бы выбраться из машины. Но ему, похоже, досталось довольно сильно, особенно во время переворотов.
    Торопливо, непослушными от волнения пальцами, я принялась расстегивать ремни безопасности, чтобы помочь полицейскому покинуть машину. В этот момент позади меня снова раздался резкий свист резины. Я обернулась – серебристый Мустанг остановился неподалеку от моей Галлардо. Водительская дверь распахнулась и на дорогу выскочил мой противник. Не медля ни секунды он бросился ко мне.
    К тому времени я уже успела разобраться с ремнями, но одной вытащить из машины этого рослого парня для меня было бы затруднительно. Я снова обернулась, намереваясь попросить помощи у подбежавшего к нам гонщика, и на мгновение замешкалась, соображая поймут ли меня по-русски или хотя бы по-английски. Но произнести что-либо я так и не успела.
    - Да какого же черта ты делаешь?! – услышала я на чистом русском приглушенное из-за шлема восклицание. – Из ума выжила совсем?! Надо смываться отсюда сейчас же!
    Я замерла на месте. Не замерла – мгновенно закоченела, остолбенела и едва не потеряла равновесие… Этот голос! Господи… Я ведь знаю его! Знаю и помню! О, боже…
    Мое сердце мгновенно куда-то провалилось, и его биения сейчас я совсем не ощущала. Лишь чувствовала озноб по всему телу, а так же слабость в ногах, которые понемногу переставали меня держать. Мне пришлось опереться о деформированный кузов перехватчика, чтобы не упасть.
Он… Здесь… На расстоянии вытянутой руки от меня! Даже ближе! О, боже мой…
    Страх и шок сковали все мои чувства и мысли, ну а он, видя, что от основательно зависшей блондинки толку уже практически нет, отстранил меня и торопливо, без особой осторожности вытащил полицейского из машины. Взяв парня под мышки, он оттащил его подальше от разбитого автомобиля и уложил на обочине, рядом с помятым дорожным ограждением.
    Я безвольно наблюдала за всем этим и вздрогнула от новой волны страха лишь тогда, когда он вновь быстрыми шагами приблизился ко мне, поднимая тонированное стекло гоночного шлема.
    - Нужно сваливать, Ксения! И сваливать быстро! – сказал Вадим, подойдя ко мне вплотную. – Ты слышишь меня?
    Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. С тем самым холодным и решительным взглядом, который запомнила на всю жизнь и который частенько наблюдала в своих ночных кошмарах. И ответить я ничего не смогла. Я пыталась осознать, происходит ли это все на самом деле или это моя очередная галлюцинация. Но сил на работу мысли не осталось – все силы поглотил резкий, всепроникающий шок.
    Немного пришла в себя я лишь тогда, когда он, потеряв остатки терпения, схватил меня за руку и потащил к нашим машинам, стоявшим совсем неподалеку.
    - Отпусти… - едва шевеля губами пробормотала я, делая самые слабые попытки к сопротивлению.
    Он подтолкнул меня в сторону Галлардо и сказал, указывая рукой туда, откуда мы еще пару минут назад летели сломя голову:
    - Через минуту-другую тут будут коллеги твоего пациента! Ему они помогут, а вот с нами церемониться не будут! Это ты его сбила?
     - Нет! Он оттормозился неловко. Нужно вызвать скорую… - проговорила я, и в тот самый момент где-то вдалеке послышался несинхронный приближающийся вой множества сирен.
    Вадим перевел на меня нетерпеливый взгляд:
    - Вот тебе и ответ. Садись и отключи постановку помех. Нас по слепому пятну теперь проще отыскать – мы кучу времени тут потеряли! Гонка для нас окончена. И камеры выключи тоже. Записывать больше нечего. Поезжай за мной. Здесь есть местечко, где можно укрыться, пока все не уляжется… Давай же, счет уже на секунды! – прикрикнул он, видя, что я все еще торможу.
    Отдаленный вой сирен и это повышение голоса, передавшее всю серьезность ситуации, сделали свое дело. Я поспешно запрыгнула на свое место и захлопнула дверцу. Когда двигатель Галлардо коротко взвыл на запуске, Мустанг уже разворачивался с воем буксующих колес и клубами дыма из-под задних арок. Спустя пару секунд мы уже снова неслись по трассе, быстро увеличивая скорость.
Привычное место за рулем конечно сделало немало – я пришла в себя настолько, что смогла контролировать машину и следить за дорогой. Но наверное все же это были инстинктивные навыки. Мысли все еще основательно путались, соображала я плохо и попросту не понимала, куда сейчас еду и зачем. Я просто двигалась вслед за Мустангом, не бросая больше опасливых взглядов в зеркала заднего вида. Я даже не пристегнула ремни безопасности.
    Не знаю, сколько мы ехали. Пять, десять минут? Времени на тот момент вообще не существовало. Упустила я и тот момент, когда мы свернули с автобана на какую-то неширокую, но с хорошим покрытием дорогу, уходящую направо, сквозь мрачноватый, с остатками пожелтевшей листвы перелесок. Мы проехали какие-то строения, наподобие складов, а затем вдруг оказались на большой стоянке грузовиков.
    Мустанг свернул на нее и, петляя между неподвижными длинномерами, прицепами без тягачей и просто поставленными друг на друга контейнерами, проехал сквозь этот лабиринт куда-то к отдаленному краю всей территории. Я, будто на буксировочном тросе, неотрывно следовала позади, повторяя каждый маневр.
    На небольшом свободном пространстве Мустанг ушел правее и остановился. Я проехала чуть вперед и тоже остановила машину.
    Не выпуская из рук руль, я прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Господи, ну и денек… Один стресс безумнее другого! Слава богу, что сердце вроде еще бьется, правда как-то неровно и слишком отрывисто. Но все же бьется. Я даже будто слышу его стук, несмотря на гул мотора на холостых оборотах.
    Выдохнув, я открыла глаза и огляделась по сторонам. Сознание потихоньку начало просыпаться. Я поняла, что внезапно встретила человека, которого столько времени опасалась, который часто преследовал меня в безумных ночных кошмарах! И что вместе с этим человеком я сейчас приехала в тихое место, где даже людей почти нет! А если они и есть где-то поблизости, то вряд ли успеют прийти мне на помощь в случае чего.
    Первой острой мыслью было сейчас резко развернуть машину и гнать отсюда подальше, обратно к гоночному треку, где побольше людей, где Настя, которая вообще не в курсе того, что сейчас происходит в какой-то сотне километров от нее!
    Но дороги, вероятно, уже перекрыты. На мою машину наверняка разосланы ориентировки. Я просто так уже никуда не доберусь.
    Пока я размышляла о возможных перспективах, среди которых была вынужденная необходимость остаться наедине с Вадимом или почти гарантированная поимка местной полицией, позади моей машины произошло какое-то движение. Я заметила это краем глаза в правом боковом зеркале.
    Вадим выбрался из автомобиля, снял шлем, положил его в салон, а потом огляделся по сторонам. Меня это слегка напрягло. Вернее, совсем даже не слегка! Он убеждается, что вокруг никого нет или что нас никто не преследует?.. Я почувствовала, что коленки задрожали от страха. Двигатель Галлардо все еще гудел, и я была готова в любую секунду сорваться с места, чтобы как можно быстрее унестись отсюда подальше! Нервы были словно натянутая струна на пределе своей растяжимости.
    Вадим направился в сторону моей машины. Я следила за ним через зеркало, не выпуская из рук руль, готовая включить передачу и утопить акселератор. Замки дверей были заблокированы. У меня есть время уехать… А там – будь, что будет.
    Он подошел к моей водительской дверце и постучал пальцем по стеклу.
    - Приглуши мотор, - сказал он, склонившись поближе. – Подождем немного здесь. Место вроде спокойное.
    После этого он отошел обратно к своему Мустангу, и я облегченно выдохнула. В его голосе не было какой-либо агрессии или чего-то странного, настораживающего. Да, он был резковат, но мне знакома эта его черта – мощный впрыск адреналина, неясность обстановки. Это было в порядке вещей.
    Но все же со своим страхом и внутренней паникой я справиться не могла. Его образ давно стал для меня олицетворением некоего зла, стремящегося меня уничтожить при любой возможной встрече. Пусть это было в дурных снах и бредовых видениях, но эффект был очень сильным! И то, что встреча произошла в реальной жизни и ничего такого не случилось, ввело меня в отвратительный когнитивный диссонанс… Да, я ждала другого! Но и облегчения испытать не могла, потому что продолжала бояться!
Приведя немного в порядок свои растревоженные нервы, я наконец сообразила, что будь Вадим настроен в той или иной степени враждебно, он уже проявил бы это. Ведь он знал, что это я еще до начала гонки – мы с Максом заявились на инструктаж без шлемов и никак не скрывая своих лиц. Вадим мог сбить меня с трассы или попросту уехать, оставив в одиночку возиться с пилотом перехватчика.
    Но все оказалось иначе. И вот теперь мы здесь. Дальше-то что?..
    Чуточку осмелев, я все же заглушила двигатель и еще с минуту прислушивалась к тишине и собственным мыслям. В конце концов я рисковала своей жизнью на дороге в значительно большей степени, чем рискую ей сейчас, в компании этого человека. Нужно собраться с силами и хотя бы перестать дрожать от страха!
    Восстановив по возможности ровное дыхание, я тряхнула головой и наконец взялась за ручку двери.
Когда я выбралась наружу, меня обдало не слишком сильным, но ощутимым потоком холодного осеннего ветра, мгновенно растрепавшим мои волосы и заставившим меня зябко поежиться. Я обхватила себя руками, прошла вдоль борта Галлардо и остановилась, прислонившись бедром к ее левому заднему крылу. От моторного отсека шло тепло, даже почти жар. А я мгновенно замерзла на этом ветру, и готова была обнять остывающую после бешеной гонки машину.
    Вадим был неподалеку – он прохаживался туда-сюда позади своего Мустанга и разговаривал по телефону. Кому он звонил и зачем, я не знала, да и не особо стремилась узнать. Ситуация в любом случае вышла из-под контроля, и оставалось лишь ждать.
    Спустя минуту Вадим закончил разговор, и посмотрел в мою сторону. По выражению его лица я поняла, что дела наши, по-видимому, обстоят не очень-то хорошо.
    Убрав телефон в карман, Вадим направился ко мне, и я сразу инстинктивно внутренне сжалась, стараясь не показать своего волнения и страха.
    - Как-то ты одета не по сезону, - произнес он, приближаясь и кажется в первые за все это время окидывая меня с ног до головы критическим взглядом. – Да и на спортивный комбинезон это мало похоже… Хотя выглядит эффектно, не спорю.
    Я смутилась и ничего не ответила. Наряд был действительно слишком вольным и уже как-то совсем не к месту.
    - Может лучше посидишь в машине? – продолжил он. – Простудишься на этом ветру. Не май месяц уже.
    Посмотрев в его глаза, я поискала хоть какую-нибудь издевку или циничность. Не нашла. Как не было этого и в голосе. Но все же я спросила довольно холодно:
    - Почему тебя волнуют подобные мелочи?
    Вопрос этот на несколько мгновений будто поставил его в тупик. Ну или же это была весьма искусная игра. Он это умел, как я поняла… Впрочем, возможно, пора было бы уже отбросить всяческие предрассудки и перестать пытаться проанализировать его отношение ко мне сейчас. Ведь это лишено всякого смысла. Наверное.
    - Упрямство, в данном случае, сделает хуже только тебе, Ксю, - Вадим пожал плечами, правда без лишней демонстративности. – Не уверен, что тебе самой хочется разболеться.
    Возразить было нечего, и мне пришлось отвести глаза.
    - Я еще не остыла после всего этого безумства на дороге, - сказала я наконец. – Так что не переживай, не замерзну.
    Вадим втянул носом прохладный осенний воздух и не ответил, тоже поглядев куда-то в сторону.
    Мы помолчали, и через некоторое время паузу нарушила уже я сама:
    - Странная встреча… До сих пор не могу понять, как это получилось.
    Снова повернувшись ко мне, Вадим отозвался немного глуховатым голосом:
    - Случайность, Ксения. Не более. Я и сам сперва не поверил, что это ты… Там, в ангаре.
    - Да и мне показалось что-то, - произнесла я, поглядев на него. – Но так, смутно совсем.
    Рассказывать о том, что я ощутила не просто что-то неясное, а сильнейшее внутренне беспокойство, такое, что даже прослушала большую часть инструктажа, я, разумеется, не стала. Однако мне самой теперь многое, очень многое стало понятно. И предчувствия, и поведение противника на дороге… Да, все сходилось. Но все равно в итоге мощного шока было не избежать.
    После новой небольшой паузы, Вадим продолжил будто немного неуверенно:
    - Этот парень на «восьмерке»…
    - Друг и партнер по гонке, - я опередила его вопрос и тут же спросила сама с некоторым оттенком язвительности: - Это имеет значение?
    - В общем нет, просто хотел узнать, как твои дела… Ну и в этом направлении тоже. Раз уж представилась такая возможность… - он слегка развел руками. – Не подумай ничего, я не хотел лезть не в свое дело.
    Я усмехнулась и качнула головой:
    - Все хорошо, спасибо за беспокойство. Я жива и здорова, занята в той самой сфере, к которой стремилась, и вполне счастлива. Как видишь, и за руль садиться не боюсь. Так что все замечательно, Вадим! – произнеся все это я замолчала, но затем добавила: - Ну а если бы не представилась возможность?
    Он поморщился и опустил голову. Да, я незаметно для самой себя перешла к колкому и язвительному тону. Может это было и лишним, попросту бессмысленным и совсем того не стоило. Но как-то оно само собой получилось. Наверное, я еще не вполне себя контролировала.
    - Я понимаю твою реакцию, Ксения, - произнес наконец Вадим. – После всего, что было, этот разговор, вероятно, заранее лишен какого-либо смысла…
    - Заранее лишены смысла отношения, изначально основанные на неискренности! – резко оборвала я его. Маленький гневный огонек вспыхнул во мне, угрожая перерасти во всепожирающее пламя. Но я сумела сдержаться и продолжила почти спокойно: - Все это в прошлом. Реакция была невольной. Оставим это лучше.
    Я отвернулась и сделала шаг к водительской двери Галлардо, чтобы и вправду укрыться от холодного ветра. Ну и от дальнейшего разговора тоже.
    Мои безумные страхи оказались иллюзорными. Еще во время общения с психологом мне было сказано о признаках паранойи и излишней нервозности. Они и сыграли со мной эту злую шутку, переросшую в весьма масштабную психологическую травму.
    Сегодняшний день был прожит не зря, гонка была проиграна не зря, и мерзла я на этом холоде тоже не зря! И все потому, что за последние десять или пятнадцать минут от моих страхов не осталось и следа. Они испарились, исчезли, подобно призрачной туманной дымке. Та тяжесть, что давила на меня в тайне, в глубине души, или же открыто, доводя до паранойи и депрессии, разрушалась с каждым мгновением.
    Я уже мысленно изничтожала себя за то, что была такой идиоткой. Трусливой, жалкой и слабой! За то, что воображала себе такое количество ужасного бреда, что доводила себя чуть ли не до безумия всяческими домыслами и опасениями… В то время как нужно было просто прийти в себя, отключиться и наплевать. О, как все кажется просто и элементарно, когда реальность решительно и жестко перечеркивает предрассудки!
    Не успев коснуться двери, я почувствовала, что Вадим придержал меня за локоть. Я не вздрогнула, не испугалась и оглянулась с безмолвным вопросом во взгляде.

0

37

- Ксения, - сказал он. – Подожди еще минуту.
Я повернулась к нему, приподняв бровь в ожидании того, что он собирался сказать. Но Вадим медлил. Это на него было уже совсем не похоже. Не припоминаю, чтобы ему когда-нибудь приходилось лезть за словом в карман.
    - Если для тебя это хоть сколько-нибудь важно, - проговорил он медленно. – Если это может хоть незначительно успокоить твой в общем-то справедливый гнев, то я хочу, чтобы ты знала – мне очень жаль, что тогда все произошло именно так. Из той нашей ситуации было наверное множество выходов, но нам… - он запнулся и поправился: - Тебе достался самый худший. Причиной этому мое раздражение, твоя порывистость и роковая случайность.
    Я взглянула на него уже с интересом. Вернее даже не с интересом, а с намерением понять, что же может происходить в душе такого человека, до искренних чувств которого я когда-то так и не смогла достучаться, а затем стала считать уже и вовсе бесчувственным существом. Зачем?.. Мне это самой было не совсем ясно. Может быть просто привычка расставлять все точки над «i».
    - Мне нужно было взять себя в руки тогда, не отпускать тебя никуда в таком состоянии и как минимум объяснить, как все было на самом деле, - продолжал он, видя, что я продолжаю слушать. – Но ты уже не могла что-либо воспринимать… И все кончилось катастрофой.
    Мне снова невольно пришлось обхватить себя руками. По телу пробежал неприятный озноб от воспоминания тех злосчастных моментов.
    - Я приезжал в больницу, Ксю, - сказал Вадим, вздохнув и посмотрев в сторону. – Там уже были твои родные, и мое присутствие было неуместно. Когда ты пришла в сознание… Не думал, что тебе уже требовались какие-то объяснения…
    - И ошибся, - проговорила я тихо.
    - Возможно… Но на тот момент мне казалось, что лучшим вариантом будет просто исчезнуть из твоей жизни навсегда.
    Я горько усмехнулась и покачала головой:
    - Но ты не исчез, Вадим. Последнее, что я запомнила при общении с тобой – жестокость, боль, холодность и циничность. А потом… Потом я провалилась в темноту. Когда я пришла в себя, эти ощущения были первым, что я вспомнила. И это надолго осталось со мной…
    Меня передернуло от того, что я вновь почувствовала себя слабой и разбитой. Не хватало еще погрузиться во все эти болезненные воспоминания, чтобы расплакаться здесь и дать повод для какого-либо сочувствия… Нет уж, в этом я не нуждаюсь! Моя жизнь окончательно выровнялась, сложилась и наладилась! Прошлое больше никогда не тронет меня!
    - Не хочется все это вспоминать, - добавила я, взглянув Вадиму в глаза. – Это было давно. Я усвоила урок… Зла уже даже не держу. Разве что только на себя. Да и то иногда.
    Вадим взял меня за руку.
    - Мне правда жаль, Ксения, - сказал он. – Если сможешь, прости.
    Я сжала в ответ его пальцы, но сразу же поспешила разорвать это прикосновение. Оно могло вызвать лишние эмоции. Болезненные и тяжкие.
    - Теперь наверное могу… - отозвалась я, опуская взгляд себе под ноги. – Давай не будем больше об этом. Нелегко все это вспоминать, а говорить еще труднее. Да и времени уже столько прошло…
    - Ты права, - поддержал он меня, и я услышала будто бы некоторое облегчение в его голосе. – Скажу лишь одно – я правда рад видеть, что у тебя все хорошо, что ты все так же превосходно выглядишь и что на дороге за тобой все так же нелегко угнаться.
    Я коротко рассмеялась, тоже не без облегчения, скрестила руки на груди и спросила, склонив голову и пристально посмотрев ему в глаза:
    - Не подкатываешь ли ты ко мне часом?!
    Он тоже усмехнулся:
    - Я констатирую факт и не более. Подкат, Ксю, выглядел бы издевательством.
    - Ладно… - отозвалась я, и огляделась по сторонам. – Будем считать, что друг друга мы поняли… Ну а делать-то что теперь? Надо ведь как-то выбираться отсюда… Ты надолго в Германии? У меня завтра рейс из Франкфурта.
    Вадим снова достал из кармана телефон.
    - Да я пока не собирался уезжать, но в свете последних событий… Нужно сделать пару звонков, чтобы помогли оценить ситуацию на дорогах и прикрыли, если что. Не волнуйся, выберемся. На свой рейс ты успеешь.
    Он еще не закончил фразу, как я расслышала где-то вдалеке над лесом мерный рокот вертолетного винта. Подняв глаза к хмурому небу, я поглядела в ту сторону, откуда доносился звук. Вадим тоже принялся озираться, ища взглядом винтокрылую машину, но ее нигде не было видно.
    - Что-то не нравится мне это… - пробормотала я, с опаской оглядывая набежавшие низкие тучи.
Вадим хотел что-то ответить, но не успел. Характер гула изменился, будто вертолет заложил крутой вираж, а затем звук начал быстро приближаться. Я основательно занервничала, и спустя несколько секунд из-за леса внезапно вынырнул 350-й Еврокоптер в серо-зеленой полицейской раскраске!
    Вертолет шел прямо в направлении стоянки на полной скорости. Перемахнув через линию высоковольтных проводов, он обогнул большое складское помещение и в следующий миг уже пронесся над нами, а затем исчез за поставленными друг на друга в несколько уровней грузовыми контейнерами. Судя по звуку, вертолет разворачивался.
    Я быстро переглянулась с Вадимом.
    - В машину! – решительно сказал он. – Сваливаем отсюда!
    Не медля ни секунды, мы бросились к своим автомобилям, но в этот самый момент посреди рядов контейнеров и длинномерных грузовиков раздалось характерное «кряканье», затем несколько раз взывала сирена, еще одна, и еще…
    Пространство безмолвной и тихой стоянки быстро наполнялось шумом и движением! Где-то совсем рядом послышался свист колесной резины, и на нашу укромную площадку выскочил полицейский «BMW», за ним почти сразу еще несколько! В мгновение ока они перекрыли единственный путь к отступлению и окружили нас со всех сторон.
    Сотрясая воздух, с вибрирующим гулом над нами снова пролетел вертолет, развернулся и завис в нескольких десятках метров в стороне.
    Я так и замерла на месте возле Галлардо, придерживаясь рукой за поднятую дверцу, и смотрела на все это с невольно приоткрывшимся ртом. Доигрались и дождались! Вот и все, приехали.
    «Ксюша попала…» - подумалось мне. – «Ксюша будет наказана…»
    Но пережитые только что волнение и стресс сыграли со мной злую шутку. Из-за наступившего до этого морального облегчения и чувства психологической свободы, я сейчас даже не могла по-нормальному испугаться.
    Боюсь, что я выглядела очень глупо, с удивлением глядя на полицейских, выскочивших из своих машин и уже бегущих в мою сторону. Все это происходило будто не со мной.
    По-немецки я не могла сказать ни одной сколько-нибудь связной фразы, и понимала примерно на том же уровне. Но, как мне показалось, подбежавшие ко мне офицеры прокричали что-то про «руки» и про «за голову».
    Осознав, что какие-нибудь шутки в стиле «я твоя не понимай» и тому подобные «лет ми спик фром май харт…» сейчас будут не очень уместны, я повиновалась и завела руки за голову.
    Облапать меня конечно не преминули, при том, что мой тоненький облегающий комбинезон исключал всяческую необходимость в обыске. Извращенцы при полномочиях, что еще сказать… Ну а затем меня толкнули к борту Галлардо, так, что я даже охнула, и заломили мне руки за спину. Стерпев это, я в отчаянии прикрыла глаза, чувствуя что на мои запястья уже надевают наручники.
    Полицейские шумно переговаривались, трещали рации и гудел висящий в воздухе неподалеку вертолет. Среди всего этого хаоса я услышала голос Вадима:
    - Поаккуратнее, Ганс. Можем ведь встретиться еще…
    Потом кто-то ухватил меня за плечо и за локоть и повел к одной из полицейских машин. Оказавшись на заднем сиденье, отгороженным от передней части салона мелкой металлической сеткой, я окончательно сникла, думая о том, что скажет Настя и что скажут родители, когда узнают, в какую переделку попала их драгоценная бестолочь по имени Ксюша. Перспективы представлялись мне весьма мрачными.
***
    Уже третий или четвертый час я мерила шагами маленькую камеру, в которую меня отвели после непродолжительной разъяснительной беседы, походившей скорее на разговор слепого с глухим. Ни один из полицейских в участке не говорил даже по-английски, а это был единственный иностранный язык, которым я владела.
    Точного времени я не знала – мой телефон остался в машине. Но наверное где-то через час одиночества взаперти я занервничала уже основательно, а еще через некоторое время у меня появилось ощущение, что обо мне попросту забыли!
    Бродя в этом удручающе маленьком пространстве из трех каменных стен и решетки, освещенном потолочным плафоном, я ничего не видела, кроме точно такой же камеры напротив, которая пустовала. Вообще в коридоре было очень тихо, и я с опаской представляла себе, что все здание вымерло, а я осталась тут совсем одна и совершенно беспомощная.
    Положение было совсем безнадежным.
    Позвонить мне так и не дали, а день уже стремился к вечеру. Настя вряд ли знает о том, где я. Мне и самой это было неизвестно. Но даже если она и узнает, то сможет ли чем-то помочь своей бестолковой девочке?.. Она конечно персона с неслабыми связями, но мы вообще в другой стране! А накосячила я, похоже, весьма серьезно.
    Вадима я не видела с того момента, как меня усадили в полицейскую машину, и я не имела представления, где он сейчас может быть. В довершение ко всему я совсем замерзла – в камере было довольно прохладно, и почувствовала, что ужасно голодна. Утром я даже не позавтракала, ограничившись всего одной чашкой кофе. И сейчас мысли о горячем и ароматном напитке окончательно добили меня, едва не заставив расплакаться от отчаяния.
    Подавив слезы и еще раз оценив безысходность ситуации, я стала злиться. На себя прежде всего, потом на Макса, который втянул меня в это и наконец на копов, которые даже не позаботились, чтобы я не умерла тут с голоду!
    Подойдя к решетке, я несколько раз с раздражением ударила по ее прутьям выкрикнув при этом:
    - Эй, вы! Есть тут кто-нибудь или нет?! Позвоните в чертову службу спасения!!! Тут дверь не открывается, я выйти не могу!.. Эй!.. Засранцы чертовы…
    Я прислушалась. Никакой реакции, ответом была лишь тишина. Жутковато даже стало.
    - Да вы что, издеваетесь?! – закричала я, окончательно потеряв самообладание. – Я замерзла и хочу есть!.. И дайте наконец телефон!!!
    В этот раз мне показалось, что я услышала стук какой-то двери. Затем и правда тишина этой части здания нарушилась гулкими шагами. В коридор я выглянуть никак не смогла бы, и мне осталось лишь ждать, когда этот кто-то подойдет. И надеяться, что идут именно сюда.
    Я беспокойно прошлась по своей камере и вернулась к двери, как только услышала, что шаги были уже совсем близко.
    Какого же было мое изумление, когда по ту сторону решетки вдруг появился Вадим!
Слова, приготовленные для какого-нибудь полицейского, как заряд картечи, так и не слетели с моих губ. Я замерла и непонимающе уставилась на Вадима, бессмысленно хлопая ресницами и не в силах что-либо произнести.
    Свой гоночный шлем он держал в руках. Подойдя поближе, он взял его под локоть и положил ладонь на решетку.
    - Вот ты где, Ксю… - произнес он, глядя на меня с некоторым волнением. – Как ты? Все нормально?
    Ответить я смогла не сразу. Стряхнув с себя оцепенение и проглотив комок, застрявший в горле, я проговорила:
    - Что ты тут делаешь?.. Они тебе ничего не предъявили?
    - Я говорил тебе о прикрытии, - отозвался он. – Вопрос решен. Правда, к сожалению, не слишком оперативно.
    - Тебя отпускают? – спросила я.
    - Да, им ничего больше не остается.
    Я опустила глаза, не решаясь сказать то, что мне очень хотелось сказать. Но безвыходность моего положения не оставила иного варианта.
    - Послушай, ты можешь позвонить по одному номеру? – произнесла я, снова посмотрев Вадиму в глаза. – Они не дают мне телефон, а мне очень нужно позвонить… Пожалуйста…
    Не слишком-то хотелось обращаться к нему с просьбой о помощи, но боюсь в противном случае я могла остаться здесь на какой-то неопределенный срок. Настя наверняка уже места себе не находит, а если она еще и в курсе того, что произошло, так это вообще ядерный вулкан.
    Вадим, похоже, заметил мое колебание перед произнесенными словами. Да его и сложно было не заметить.
    - Не волнуйся, - сказал он, протянув руку и сжав мое запястье. – Я ведь сказал – ты успеешь на свой рейс, Ксения.
    - Что?.. – пробормотала я, ничего не понимая.
    - За тобой скоро придут, - продолжил он. – Жаль, что ты проторчала тут так долго. Но так уж вышло. Самое главное – нас прикрыли. Потерпи еще немного, сейчас тебя выпустят отсюда. Подожду тебя внизу.
    И не дожидаясь ответа, Вадим отошел от двери и удалился. Я снова впала в дурацкое оцепенение и мысли мои спутались.
    Он что, и меня отмазал по своим каналам?.. Вот черт… От осознания этого мне стало как-то неловко и неуютно, так что я даже поежилась. Очередной когнитивный диссонанс? Я попросту не думала, что смогу еще хоть раз, хоть сколько-нибудь и хотя бы за что-то быть благодарна этому человеку. Но с другой стороны, если вспомнить его слова на стоянке… Вадим сегодня вообще на себя был не похож.
    Раздумывая обо всем этом, я окончательно запуталась. А еще через несколько минут пришел полицейский, отпер дверь моей камеры и жестом пригласил меня выйти, что я и поспешила сделать незамедлительно, пока кому-нибудь не пришло в голову передумать.
    Меня проводили на пропускной пункт, где я получила назад свой телефон и черный гоночный шлем. Открыв журнал звонков, я обнаружила почти три десятка пропущенных вызовов от Насти.
    Ох, что-то мне подсказывает, что не миновать бури… Никак не миновать! Правда в такую передрягу я еще не попадала. Может Настя в легком шоке или замешательстве, и не станет неистовствовать слишком уж яростно?..
    Выйдя в холл, я огляделась по сторонам в надежде увидеть какой-нибудь кофейный автомат. Что-нибудь горячее сейчас было просто необходимо. Но автомата тут не оказалось, да и я почти сразу вспомнила, что у меня с собой нет никаких денег.
    Полицейский на пропускном пункте и несколько его коллег, подпиравших стенки в холле, проводили меня, или скорее мою обтянутую спандексом попку, ухмыляющимися взглядами, когда я направлялась к выходу. Не обращая ни на кого внимания, я отворила дверь и вышла на улицу.
    На площадке перед входом в участок я увидела Вадима. Он повернулся ко мне и сделал несколько шагов навстречу.
    - Ну как ты? – спросил он, когда мы приблизились друг к другу.
    - Ничего, нормально, - отозвалась я, убирая с лица растрепавшиеся на ветру волосы. – Веселенькое получилось приключение, нечего сказать.
    - Да уж… - протянул он, и на некоторое время повисла пауза. – Тебе все еще нужен телефон?
    - Спасибо, мне вернули мой, - сказала я. – Надо уже позвонить, и заодно узнать, чем там все закончилось и кто победил.
    Вадим согласно кивнул:
    - Я тоже еще не интересовался этим. Но точно знаю, что вторая пара не попалась.
    Мы двинулись по территории полицейского участка в направлении дороги.
    - Это ведь впервые, - заметила я, когда мы подходили к ограждению. – Впервые в жизни не удалось уйти от погони… Ты ведь и сам никогда не попадал, если мне не изменяет память?
    Он кивнул:
    - Все бывает в первый раз, Ксю.
    Пройдя мимо нескольких припаркованных на площадке полицейских автомобилей, мы миновали ворота и вышли на тротуар. Почти здесь же, у края дороги стоял черный «BMW» Х6. Вадим указал на него рукой.
    - Меня уже ждут, - сказал он. – Подбросить тебя куда-нибудь?
    - Нет, Вадим, спасибо… - отозвалась я, заметив припаркованный чуть подальше серебристый внедорожник «Ауди» Q7, водительская дверь которого открылась, как только я показалась на тротуаре.
    На улицу вышел Артем и помахал мне рукой.
    - Меня, похоже, и саму поджидают, - добавила я, наблюдая за тем, как открывается передняя пассажирская дверь Q7, и из машины выходит Настя.
    В синем, со стальным отливом плаще, в лакированных сапожках и с развивающимися на ветру темными волосами она выглядела очень решительной и воинственной. У меня даже коленки слегка задрожали от страха, в то время как пониже живота наоборот вспыхнуло что-то теплое, почти горячее, что сразу позволило мне забыть о холоде. Слава богу, что отсюда мне не был различим ее испепеляющий взгляд.
    Я повернулась к Вадиму.
     - Ну что же… - проговорила я и слабо улыбнулась. – Пора прощаться. Спасибо за гонку… И спасибо, что помог выбраться оттуда, - я кивнула в сторону полицейского участка.
    - Да брось, - отозвался Вадим и сжал мне плечо на прощание. – Удачи тебе, Ксю. Береги себя. Может увидимся когда-нибудь.
    - Возможно… И тебе удачи, - мне почему-то было сложно смотреть ему в глаза. – Да и сам будь осторожен на дорогах.
    - Спасибо, - ответил он, кивнув. – Ну спокойного тебе завтра полета. Прощай, Ксения.
    - Прощай…
    Он шагнул в сторону «BMW», а я направилась к ожидавшим меня Насте и Артему.
По мере приближения, я чувствовала даже, как накаляется атмосфера вокруг меня. Настя сейчас что-нибудь выдаст. Жестко выдаст. И я заранее внутренне сжалась в комочек. Впрочем, я заслужила.
    - Я позвонил своим знакомым, но мне сказали, что ты уже на свободе, - сказал Артем, когда я подошла к ним. – Кто тебя вытащил, Ксю?
    - Да вот тоже знакомые помогли… - отозвалась я немного сконфуженно, потому что произнося этот ответ я не смотрела на Артема. Мой взгляд был прикован к Насте. Вернее неразрывно связан с ее взглядом.
     Она молчала и смотрела на меня, а я, замедляя шаги, приближалась и смотрела на нее. О, этот взгляд стоил того, чтобы не отрываться от него подольше! Правда выдержать его было ох как непросто!
    В потемневших, почти полностью карих Настиных глазах было конечно много негодования, немалая доля облегчения и совсем незначительная частичка холодной угрозы. Но все это было ожидаемо. Поразило меня другое – в этом взгляде, помимо всего прочего, светилось будто с силой сдерживаемое восхищение… Этого я как-то даже и не ожидала.
    Но когда я подошла к ней, Настя усилием воли, что было заметно, сосредоточилась лишь на высокой степени укоризны в своем взгляде и произнесла почти что холодным, жестким тоном:
    - Знаешь, Ксения, если бы сразу от нескольких человек я не услышала о произошедшем, то никогда бы не поверила, что тебя задержала дорожная полиция за участие в нелегальных гонках.
    Она выдержала короткую паузу, а я склонила голову, с сожалением, но и с немалым облегчением, отведя глаза от этого всепроникающего взгляда.
    - Глядя на тебя сейчас, я скорее решила бы, что ты попалась при облаве на какой-нибудь бордель!
    Краем глаза я заметила, что Артем отвернулся. Будь здесь сейчас Макс, он конечно уже ржал бы как конь. Но Артем был тактичен и даже отошел немного в сторону, чтобы не мешать Насте отчитывать меня по полной программе.
    Я сокрушенно вздохнула и снова подняла к ней виноватые, полные раскаяния глаза.
    Настя же шагнула ко мне, мгновенно преодолев те полметра, что разделяли нас, вцепилась острыми ногтями в мое предплечье и проговорила с плохо сдерживаемой яростью:
    - Когда мы вернемся в номер, я посажу тебя на цепь, маленькая дрянь! До того самого момента, пока не приедет трансфер в аэропорт! Тебе ясно?
    Я торопливо и согласно покивала в ответ, не смея даже раскрыть рта. По всему телу пробежала мелкая дрожь, и я с трудом могла понять отчего же именно. То ли от страха, то ли от разгорающегося возбуждения.
    Настя подвела меня к правой задней двери «Ауди» и открыла ее передо мной со словами:
    - Живо садись!
    Я и не помышляла даже о том, чтобы промедлить хоть мгновение или сказать хотя бы слово против, и потому поспешно забралась на заднее сиденье.
    Настя захлопнула дверцу, обошла машину и быстро заняла соседнее место. Бросив на меня короткий ястребиный взгляд, она закусила губу, отвернулась и принялась смотреть в окно.
    Заняв место за рулем, Артем запустил двигатель.
    - Отвези нас в гостиницу, пожалуйста, - произнесла Настя, при этом даже не шевельнувшись.
    - Конечно.
    Машина тронулась с места.
    - А где моя тачка? – тихо спросила я у Артема, подавшись немного вперед.
    Краем глаза я заметила, как Настя слегка повернула ко мне голову и смотрит на с неодобрением. Впрочем, это еще мягко сказано.
    - Ее заберут со штрафстоянки и вернут на трек, - ответил Артем. – Не переживай, все будет нормально. Кстати, Макс выиграл гонку! Он сам хотел за тобой приехать… Но сажать его с Настей с одну машину было бы сейчас не слишком разумно… Не забудь напомнить ему, что половина приза твоя.
    - Свой приз она скоро получит, - многозначительно проговорила Настя приглушенным голосом.
    Я вновь бросила на нее виноватый взгляд, но никакого сочувствия в ее глазах не обнаружила. Ну все, готовься к новым приключениям, моя несчастная задница.
    Решив, что тему злополучного заезда лучше более не поднимать, я откинулась на спинку сиденья и принялась беспокойно теребить пальцами край шлема, лежавшего у меня на коленях.
    Дорога до гостиницы заняла почти полчаса, и за все это время в салоне автомобиля не было произнесено ни одного слова. Настя сдерживала свой гнев как могла и старалась даже не смотреть на меня. Артем делал вид, что не замечает напряжения, возникшего между мной и Настей, хотя, как мне показалось, это все же его позабавило.
    Ну а я сидела тихо, как мышка, боясь словом, взглядом или даже малейшим движением спровоцировать новую волну негодования моей строгой возлюбленной. Я понимала все, что она сейчас чувствовала, понимала, что заставила ее неслабо понервничать. Это было единственным, что омрачало сегодняшний день… Ведь все остальное закончилось удачно. Даже больше – сегодня я поняла, что тяжелый груз, давивший на мои плечи столько времени, порождавший паранойю, бред и всяческие иллюзорные страхи, распался, и больше уже не побеспокоит меня в будущем! Ради этого стоило даже рискнуть жизнью и свободой.
    Только вот разве объяснишь это Насте? Вернее, объяснить-то можно, только нужно ли?.. Если я окончательно перестану погружаться в тяжелое прошлое, перестану вскакивать по ночам, пусть даже в последнее время это происходило редко, если никогда больше не почувствую подобных страхов, способных отразиться на реальной жизни, то ведь это будет заметно! Настя умеет тонко чувствовать меня, и сама поймет, что меня в этой жизни не тяготит более ничто! А она, пусть даже со своим строгим, не лишенным деспотизма характером, большего и не желала никогда…
    Машина уже была недалеко от нашей гостиницы, когда я наконец осмелилась поднять голову и взглянуть на Настю. Я с нежностью и теплотой разглядывала ее красивый профиль на фоне окна, отмечая при этом заметное нетерпение, которое скрыть ей не удавалось. Она сжимала губы, прикрывая глаза, дышала немного учащенно, и я могла догадываться, о чем она сейчас думает. Меня занимали те же мысли.
    Пусть наказание будет жестоким, пусть оно даже выйдет за рамки одного лишь физического воздействия и перейдет во что-то более значительное. Я готова вытерпеть любой тон, внять всем нравоучениям, выдержать даже игнорирование и окончательно забыть о собственной гордости.
Больше ничто не печалит и не гложет меня, и я могу полностью отдаться прекрасным и чистым отношениям, жить и дышать ими, принадлежать и душой, и телом и всеми мыслями моей любимой. Моей прекрасной и строгой Богине, перед которой не стыдно опуститься на колени.
    Я ощутила, как мои губы невольно тронула улыбка. Все эти мысли, а также созерцание объекта моего вдохновения и счастья породили впечатление, будто за моей спиной вырастают крылья, и я способна взлететь! Так легко мне было сейчас, несмотря на то, какой разнос меня ожидал впереди.
    Настя будто почувствовала мой взгляд, или же краем глаза заметила, что я смотрю на нее. Повернув голову, она по инерции сверкнула на меня глазами, но тут же в этом взгляде будто бы появилось легкое недоумение, перерастающее в немой вопрос. Она не могла не заметить всю трепетную нежность в моих глазах. Наверное она ожидала вновь увидеть непременное раскаяние и мольбу о прощении, и потому внезапно смутилась, будто пожалев о своем столь строгом взоре. Настя не выдержала и опустила глаза.
    О, боже! Чувства, переполнявшие меня в этот момент, невозможно было передать никакими словами! Все, чего я только желала сейчас, это опуститься перед Настей на колени, с нежностью прижаться щекой к ее бедру и сказать, что люблю ее без памяти и готова принадлежать ей целиком и полностью. Только ей одной.

***
    Я лежала поперек кровати и была совсем не в состоянии пошевелиться. У меня даже не осталось сил на хоть сколько-нибудь связные мысли. Даже глаза не хотелось открывать. Совершенно неистового горела выпоротая попка, и я с ужасом представляла, что будет, если я сейчас перевернусь с живота на спину.
Настя энергии не пожалела. То, что будет жестко, мне стало ясно еще до того, как закончилась короткая вразумительная беседа, после которой Настя заставила меня раздеться и приказала остаться полностью обнаженной, а сама отправилась за наручниками…
    Сначала я терпела. Терпела изо всех сил, кусая подушку и стараясь не орать. Но потом терпеть стало уже невыносимо, и я принялась умолять Настю о пощаде. Правда ни к чему хорошему это не привело, чего и следовало ожидать. За самую маленькую попытку сопротивления, Настя прижала меня коленом к кровати, больно схватила за волосы и невозмутимо продолжила экзекуцию.
    В конце концов у меня на глазах выступили слезы и я своей растекшейся тушью измазала белоснежную подушку, от которой не могла оторвать лица и которая приглушала мои отчаянные крики и жалобные всхлипы.
Мне было больно. Очень больно… Но именно этой боли мне и хотелось сейчас больше всего, ведь я заслужила наказание. Эту боль крайне трудно было вынести, но Настя заставила терпеть до конца. И я была благодарна ей за это.
    Правда сейчас Настя не успокоила меня, как обычно это бывало после подобных процедур, не заключила в свои объятия, не сказала даже ничего. И это была уже значительно более тяжелая мера воздействия.
    Настя безмолвно удалилась, оставив меня совершенно обессиленную, обнаженную и беспомощную. И я сразу почувствовала себя совсем одинокой и опустошенной, как только она отошла от меня. О, наверное было бы лучше, если бы она продолжила! Только бы не покидала меня… Но попросить об этом я не смогла, да и она сама уже поняла, что мой физический предел уже почти достигнут.
    Не знаю сколько прошло времени, но на всем его протяжении я собиралась со своими жалкими силами, чтобы наконец открыть глаза, слезть с кровати и подползти к Насте, прижаться к ней, почувствовать ее тепло. Я знала, что именно этого она и ждет от меня сейчас.
    Преодолевая слабость, я приоткрыла глаза и слегка приподняла голову. Увидев веред собой свои собственные вытянутые руки, я сфокусировала взгляд на наручниках, довольно туго застегнутых на моих запястьях. Они причиняли мне боль, но это была сущая ерунда по сравнению с тем, что испытывала сейчас моя несчастная попка. Закусив губу и поморщившись, я приподнялась еще и повернула голову к Насте.
    Она находилась здесь же, в спальне, всего в нескольких шагах от постели, и сидела в кресле за журнальным столиком, на котором стоял ноутбук. Настя даже не надела какого-нибудь особого тематического наряда, которые, к слову, у нее с собой имелись, а так и осталась в недлинном облегающем платье закрытом до шеи. На мои движения она никак не отреагировала и сосредоточенно смотрела на экран, ярко светившийся в полумраке комнаты.
    Подавляя рвущиеся наружу стоны, я кое-как подобралась к краю кровати, спустилась на пол и с трудом, преодолевая боль, проползла это маленькое расстояние, что разделяло меня и мою неумолимую и строгую Хозяйку. Приблизившись к ней, я опасливо и несмело коснулась ладонями ее ножки, затянутой в тонкий черный чулок и, выждав несколько секунд и не встретив негативной реакции, положила голову ей на колени и закрыла глаза. Лишь после этого ее рука опустилась ко мне, ладонь коснулась моих волос, убирая растрепавшиеся и уже почти бесформенные локоны с моего лица.
    О, какое же теплое, нежное прикосновение! Я вся затрепетала от восторга, и половина моих болезненных страданий почти мгновенно померкла.
    - Мне надоели твои выходки, Ксюша, - произнесла Настя спокойным, даже тихим голосом, продолжая при этом гладить мои волосы. – Это уже выходит за все возможные рамки.
    Она выдержала паузу, быть может ожидая какого-нибудь ответа, и по ее движению я поняла, что она немного склонилась ко мне. Я же не посмела шевельнуться и сочла благоразумным пока ничего не говорить и тем более не оправдываться, потому что признавала вину полностью, и никаких, даже малейших отговорок выдумывать не собиралась.
    - Не стану скрывать, меня очень привлекают бунтарские черты твоей натуры, - продолжила она наконец, - но повторяю – ты переходишь недопустимые границы. Это уже слишком, Ксения. Даже для моего терпения.
    Я немного приподнялась и приоткрыла глаза, чтобы взглянуть ей в лицо.
    - Мои поступки были безрассудными… - чуть слышно прошептала я. – Мне очень жаль, что заставила тебя нервничать и переживать… Я очень, очень сожалею об этом…
    Настя улыбнулась краешком губ.
    - Я верю тебе, моя милая, - сказала она, сжав мое плечо своими теплыми пальцами. – Но одного лишь сожаления недостаточно, - и она покачала головой, давая мне понять, что искупление вины не будет легким.
    Взволнованно глотнув, я приподнялась чуть выше, прижимаясь при этом к Насте еще крепче.
    - Долго я надеялась, что ты сама возьмешься за ум, - продолжала она, снова с нежностью гладя мое лицо и волосы, от чего я готова была замурлыкать, как кошка. – Но нет, увы! – Настя с театральной горечью вздохнула, закатила глаза и пожала плечами. – Ты совсем не бережешь себя, Ксюша. А потерять тебя я совсем не хочу. Ты самое ценное, что есть у меня в этой жизни.
    Последнюю фразу она произнесла очень тихо, глядя мне в глаза. Ее взгляд не был сейчас строгим, а голос был нежным и заботливым, но я прекрасно чувствовала, что она придает самое серьезное значение произносимым сейчас словам.
    На моих глазах вновь выступили слезы, и я уже приоткрыла было рот, намереваясь выразить в каких-нибудь самых искренних словах свое раскаяние, но Настя поднесла указательный палец к моим губам в знак того, что все это лишнее.
    - Ты ведь так и не передала мне права оказывать решающее влияние на твою жизнь, - произнесла она, помолчав, - о чем говорят некоторые твои безумные поступки. И я не в праве принимать за тебя ключевые решения или направлять твои действия в то или иное русло… Быть может ты не настолько доверяешь мне и считаешь, что я не справлюсь с таким управлением, в стремлении оберегать тебя и сделать твою жизнь лучше.
    Я протестующе шевельнулась и бросила на нее не лишенный укора взгляд, который сейчас был совсем, наверное, неуместен, но Настя сделала быстрый жест, чтобы успокоить меня и дать понять, что она не закончила. Мне пришлось подавить свои горькие эмоции, вернее приложить усилия, чтобы они никак не вырвались наружу.
    Убедившись, что я справилась с собой, Настя продолжила:
    - Ты доверяешь мне, я знаю и ценю это, Ксения. Но в то же время я чувствую твою нерешительность и боязнь получить жесткие ограничения в жизни. Смею заверить, этого не будет. Я не желаю видеть безвольную куклу и люблю тебя именно такой, какая ты есть. Но мне хочется оберегать тебя. И в частности от тебя же самой, потому что временами ты становишься просто взрывоопасной.
    Снова положив голову на ее колени, я прижалась к ней всем телом, подавляя дрожь и спазмы в груди. Она была права, мне пора было задуматься о том, что время излишних рисков и безрассудства давно уже подошло к концу.
    - Я не могу тебе запретить, зная как ты любишь скорость и адреналин, - сказала Настя, - но я не хочу, чтобы ты участвовала в уличных гонках и подвергала себя такой опасности. М