Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » fanat84 "Не соглашаясь с судьбой"


fanat84 "Не соглашаясь с судьбой"

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

========== Часть 1 ==========
         - А кто этот человек? – задумчивый голос Генри вырвал Эмму Свон из тяжелых размышлений о том, как им победить Зелену. Она сидела на подоконнике с ногами и смотрела на улицу, но не видела ничего: перед глазами маячило злобное лицо Ведьмы. Мысли ходили по кругу вот уже битый час, а Снежка, уснувшая в кресле-качалке, Эмме никак не помогала. Да и какой с нее толк, с почти рожающей женщины?

- Что-что? – встрепенулась Эмма, глядя на Генри, который швырнул куртку на диван и подошел к ней. Щеки его покраснели от мороза.

- Ну, человек? Мужчина в коридоре, с которым целовалась мисс Миллс?

Эмма не сразу поняла, о чем говорит сын. Ее мысли все еще были заняты Зеленой, но затем она уловила непривычное в устах Генри слово «целовалась» в непривычном сочетании с именем…

- Мисс Миллс? Мэр? Регина? – изумилась Эмма.

Генри кивнул и пошел к стойке, чтобы налить себе сока. Ошеломленная Эмма следовала за ним.

- Ты уверен? – спросила она в спину сына.

- Ага, - кивнул мальчик, наклоняя картонку с соком над стаканом. – Такой коротко стриженый, в зеленой куртке. И вообще весь в зеленом.

- Робин? – теперь Эмма удивилась еще больше.

- Какой Робин?  Что за дурацкое имя? – переспросил Генри. – По-моему, Робином может быть только Гуд.

Эмма открыла рот, чтобы сказать – это он и есть, но вовремя осеклась. Мальчик не должен догадаться, что целовальщик в коридоре – это тот самый знаменитый лучник.

- Ну, Робин… гм… Смит  - так его зовут…

- А, ну, может, и Смит… я его толком не рассмотрел, - пожал плечами Генри.

<i>Зато Регина рассмотрела очень хорошо</i>, вдруг подумала Эмма. Надо же, какая любвеобильная женщина, завела себе роман, даже не имея сердца! Впрочем, это не ее дело. Ее дело сейчас – думать о безопасности Белоснежки и будущего ребенка. Но, помимо ее воли, в душе разгорался злой огонек. Регина, вместо того, чтобы заботиться об их спасении, обжимается по углам с каким-то лесным бандитом! Эмма не могла сказать, что она знала Регину очень хорошо, но она всегда считала ее одной из самых рассудительных и беспристрастных женщин. Подумать, что Злая Королева способна поддаться страсти и целоваться в коридоре, было немыслимо. Лучше бы думала, как защитить Снежку!

Вне себя от злости Эмма плюхнулась на стул, пытаясь успокоиться.

- Налей мне тоже, - сказала она Генри.

- Кто с кем целовался? – сонный голос Белоснежки послышался из кресла. Она с трудом встала и, разминая затекшие ноги, придерживая рукой огромный живот, подошла к Эмме и Генри.

- Мадам мэр… - начал Генри.

- Помолчи, - резко оборвала его Эмма. – Это не наше дело.

Но Снежка уже услышала знакомое имя.

- Регина? – с восторгом сказала она. – Значит, она все-таки послушала меня.

- Что? – Эмма пораженно посмотрела на мать. – О чем ты вообще?

- Тинкер Белл рассказала мне, что судьба Регины – мужчина с татуировкой льва, и она встретила его тут, в Сторибруке, но ты же знаешь Регину. Она боится чувств, боится полюбить кого-то. После…, - она покосилась на Генри, - событий с Корой я сказала ей, что она должна отпустить себя и тогда ее сердце найдет путь к счастью, и она послушала меня! Это же здорово, Эмма! Регина как никто заслужила свое счастье.

Генри поднял брови, с жалостливо-презрительным выражением слушая весь этот сладко-розовый пафос, затем прихватил гейм-бой и пошел наверх. Эмма поджала губы, глядя на довольную мать.

- По мне, так Регина должна думать о том, как победить Злую Ведьму, а не тискаться по углам с мужиками, - проворчала она. - Мы тут с ума сходим от беспокойства, а она…

Белоснежка удивленно смотрела на дочь.

- Ну что ты, Эмма. Любовь всегда найдет для себя возможность, даже в самой тупиковой ситуации. Для нее не бывает правильного или неправильного времени. Уж поверь мне.

Эмма очень любила мать, но сейчас ей стало тошно от ее сладких речей. Думать о Регине в этом контексте было еще неприятней. Она сама не понимала, почему ее так задел факт, что у бывшей Злой Королевы появился любовный интерес. Может, потому , что у самой Эммы ничего не складывалось? Крюк выглядел совершенно убитым и не проявлял никаких чувств. Он скорее вел себя как Пиноккио, когда он уже стал полностью деревянным, чем как лихой пират, покоряющий сердца женщин. Да и уж если говорить честно, Эмма сама не знала, хочет ли она, чтобы Крюк пошел ей навстречу и сделал какие-то шаги. После гибели Нила любовь и прочие радости жизни как будто на время перестали существовать  для Эммы. Она вся была сосредоточена на спасении Сторибрука и разгадке тайны нового проклятия. И тут оказывается, что самая холодная и недоступная женщина их города уже давно влюблена и, более того, совершенно счастлива. Эмма сама не могла объяснить себе причину своей злости, а после слов Мэри-Маргарет ее настроение ухудшилось в разы. <i>Ах, судьба? Мужчина мечты? Где же все находят этих мужчин? И почему все всегда так вовремя?

</i>

- Ладно, хватит уже, - оборвала она Мэри-Маргарет, - мне все равно, что там у Регины с этим Гудом. Меня волнует Зелена. Ведь если мы ничего не предпримем, она может напасть в любой момент, а мы обсуждаем всякую чепуху.

- Не волнуйся, - Белоснежка положила ладонь на руку Эммы, - Регина заколдовала дверь. Пока мы в безопасности. Кстати, она уже должна быть здесь, ведь у вас вроде бы урок магии?

Эмма посмотрела на часы. Они с Региной встречались каждый день в ее склепе, и как раз сейчас она должна была зайти. И зашла бы, если бы не находилась в коридоре, обжимаясь с Гудом… Может, пора прервать их милое уединение?

Эмма подошла к двери и распахнула ее. Картина, представившаяся ее глазам, говорила сама за себя – руки Гуда на спине Регины, одетой в красное обтягивающее платье, голова Королевы запрокинута, мужчина прижимает ее к себе.

- Кх-кх, - закашлялась Эмма, и двое у стены отскочили друг от друга. Регина недовольно нахмурилась, когда увидела Эмму, а Гуд выглядел смущенным. Но довольным. Даже самодовольным, как подумалось Эмме.

- Я, конечно, извиняюсь, - сладким голосом сказала Свон, - но вообще-то у нас урок магии, если ты не забыла.

Регина повернулась к Робину и улыбнулась ему.

- Прости, - сказала она таким нежным голосом, что у Эммы челюсть отвисла. Она и не знала, что Регина способна так говорить. – Мне нужно идти.

Гуд кивнул, наклонился, прикасаясь губами к ее рту в мимолетном поцелуе, и, кивнув Эмме, вышел. Регина резко развернулась, гневно глядя на Свон.

- Могла бы подождать, пока я сама не зайду, - сказала она, и теперь ее голос вовсе не был нежным. Он был стальным и напомнил Эмме, что у Регины нет сердца.

- О, боюсь, ты бы еще долго тут стояла, - парировала Эмма, неприятно улыбаясь.

- Что это значит?

- А то, что над нами нависла такая угроза, а ты тут… - Эмма помахала рукой, не в силах подобрать слова, чтобы описать все увиденное. – Играешь в среднюю школу?

- Это не твое дело, Спасительница, - отрезала Регина, - я же ничего не говорила, когда ты с Крюком в кустах зажималась, в то время как мы должны были искать нашего сына.

Эмма от возмущения не могла вымолвить и слова, поэтому просто хлопала глазами, глядя как Регина поднимает руки, окутывая себя клубами дыма. В следующую секунду обе оказались в склепе.

- Что ты делаешь? – Эмма пошатнулась, держась за стену. От перемещений Регины у нее всегда кружилась голова.

- Ты хотела урок – будет тебе урок, - сухо сказала Королева. – Твое первое задание – открой эту дверь.

В тот же момент дверь склепа с грохотом закрылась.

Эмма постояла у подножия лестницы, потирая замерзшие руки, силясь вспомнить, что Регина рассказывала ей об открытии замков. Королева же со скучающим видом прошлась по склепу и уселась на край сундука, положив ногу на ногу.

- Я не помню, как, - призналась Эмма через пару минут, оборачиваясь.

Регина встретила ее взгляд презрительной гримасой.

- И как ты думаешь одолеть Зелену, если ты даже не способна запомнить простое заклинание замка, Спаситель?

В последнем слове сквозила такая неприкрытая ненависть и насмешка, что Эмма сорвалась с катушек.

- Знаешь что, Регина? Ты ведь тоже, как я смотрю, не очень-то справляешься с Зеленой! Что-то твоя хваленая сила не помогла тебе, когда ты летела вверх тормашками в башню с часами.

Сказала – и осеклась. Глаза Регины стали черными от ярости. Такой жгучей ненависти во взгляде Королевы Эмма не видела давно. Воздух сгустился вокруг них, от едва сдерживаемой ярости Регина дышала с перерывами.

- Убирайся  отсюда, Свон,  - наконец, проговорила Королева четко и раздельно.

- Регина…, - Эмма хотела извиниться, но брюнетка не дала ей сказать ни слова. Дверь склепа распахнулась, и Эмма почувствовала волну ледяного воздуха, окатившую ее спину.

- Убирайся, а не то я вышвырну тебя, - угрожающе сказала Регина, и Эмме ничего не оставалось, как развернуться и начать подниматься по ступенькам. Прекрасное начало прекрасного дня.

       
========== Часть 2 ==========
        Вечером в квартире Мэри-Маргарет собралось экстренное совещание по уничтожению Злой Ведьмы Запада. Пришли Крюк и Дэвид, затем появился Робин Гуд, а спустя несколько минут вошла Регина. Она отсутствующим взглядом обежала собравшихся, но на Эмму, сидевшую возле окна отдельно от остальных, даже не посмотрела. Демонстративно не посмотрела, как показалось Эмме. Робин подмигнул Королеве, но Регина почти не отреагировала, только уголок рта поднялся вверх и тут же вернулся на место, и никто, кроме Эммы, не заметил этого безмолвного диалога.

Эмма весь день проспала, но сон не принес ей отдыха. Она долго думала о случившемся в склепе и о том, как ей попросить прощения у Регины. Ведь она была неправа, когда оскорбила Королеву, пусть даже ее выпад был правдив. Регина объективно слабее Зелены, но же она не виновата в этом. То, чему она училась годами, Ведьма Запада постигла интуитивно, но Регина ведь все равно боролась…  А сколько раз до этого она спасала их? И то, что она отказалась от мести, став защитницей Белоснежки и ее ребенка, забыв свои интересы и проявив великодушие…   А Эмма безжалостно ударила по больному, да и то только потому, что ее просто задело счастье Регины и Робина. Эмма растравляла свои раны долго, пока не заснула, но почему-то и во сне ей виделось оскорбительно красное платье Королевы и большие мужские руки на ее спине. Проснувшись, Эмма решила, что поговорит с Региной после их совещания, но теперь, увидев подмигивающего Гуда, она внезапно опять разозлилась. Почему-то этот высокий, пышущий здоровьем лесной житель стал резко неприятен Эмме. Его неопрятная борода, его большие руки с навеки въевшейся грязью, его бритый затылок, уверенная насмешливая речь – все дико раздражало, и она никак не могла успокоиться.

- Эмма, иди, мы начинаем, - позвал Дэвид.

Эмма села напротив Регины, и когда начался разговор, Свон пристально посмотрела на Королеву, но та ответила ей пустым и холодным взглядом, и Эмма почувствовала страх. Раньше всегда, сколько она ни помнила, их стычки с Региной что-то да значили… они, как это ни странно, сближали. Эмма сама признавалась себе, что они с приемной матерью Генри связаны, волшебным и мистическим образом, и не как две женщины, делящие опеку над сыном, а на каком-то другом уровне. Отношения Регины с Гудом и ее поведение последние дни словно разорвали эту связь, и Эмме стало не по себе. Вообще-то ей было не по себе уже от одного того, как долго она думает о Регине. Раньше за ней ничего подобного не замечалось.

- Эмма! – голос Дэвида вырвал ее из мира грез. Она подняла голову и увидела, что все на нее смотрят. Регина – с легкой усмешкой, как будто она знает, о чем думала Эмма секунду назад.

- Да? – спросила Эмма.

- У нас проблема, - сказал Дэвид, - мы тут пытаемся понять, зачем Зелена всех нас перенесла в Сторибрук? И как, черт возьми, она вообще смогла наложить проклятие?

- В смысле? – Эмма все еще не понимала.

- В смысле, для того, чтобы наложить проклятие, нужно принести в жертву то, что ты любишь больше всего, - раздраженно сказала Регина, разглядывая свои ногти, -  а, насколько я знаю, Зелена никого и ничего не любит.

Она подняла голову и посмотрела Эмме в глаза – взгляд был презрительным.

- Ну, ты тоже не слишком любвеобильна, но все-таки наложила проклятие, - огрызнулась Эмма и поймала на себе испытующий взгляд Робин Гуда.

- Может, если бы нам удалось снять это проклятие и мы вспомнили бы прошлый год, мы бы поняли, как победить Зелену? – вмешалась Белоснежка, видя, как нахмурилась Регина и пытаясь разрядить обстановку. – Ты же Спаситель, Эмма. Ты сможешь расколдовать нас.

Регина громко фыркнула и стала смотреть в окно.

- Ну, проблема в том, что в прошлый раз мне нужно было поверить и поцеловать Генри, а я все это уже тут делала, и проклятие не пало…

- Дело в вере, - сказала Регина, опять поворачивая голову к Эмме и остальным, - проблема в Генри, он не верит, а если бы смог, то… Надо опять вернуть ему веру в магию.

- Что, покажешь ему магическое шоу? Заморозишь летучую обезьяну? Откроешь дверь взмахом руки? – Эмма с вызовом смотрела в темные глаза Регины. Ее уже несло с неостановимой силой, и было все равно, что подумают окружающие. Слава богу, привыкшие к постоянным пикировкам этой парочки Чарминги ничего не заметили.  был погружен в свои мысли, а Гуд вообще только и делал, что пялился на Регину.

- Как ты поверила? – не реагируя на выпад Эммы, спросила Регина.

- Книга сказок, - коротко отозвалась Эмма.

- Конечно! С этого все и началось. Мы дадим Генри книгу, и он вспомнит. Все вспомнит! – глаза Регины загорелись при мысли, что любимый сын, наконец, будет с ней. Но Эмма вмешалась в ее мечты.

- Это не подарок, а скорее проклятие. Он столько ужасного пережил…

- Не только ужасного! – Регина злобно посмотрела на Эмму.

Белоснежка, заметившая, что что-то все-таки происходит не то, с удивлением поглядывала на мачеху и дочь.

- В любом случае,  у нас нет выхода, - Регина подарила Эмме насмешливую гримасу, а Мэри-Маргарет кивнула.

- Ну так что нам делать? – вклинился Гуд.

- Надо найти книгу, - сказал Дэвид.

За книгой решено было отправиться сразу после ужина. Крюк куда-то по-тихому ускользнул, но Эмма этого не заметила – ее внимание было поглощено тем, как Регина прощается с Робином, стоя у двери. Никто, кроме Эммы, не смотрел на шепчущуюся возле вешалки с одеждой парочку. О чем они могли разговаривать? Эмма внезапно дико захотела посмотреть, как ведет себя Регина наедине с Робином, какие слова ему говорит, как смотрит на него, когда вокруг никого нет. Могла ли Злая Королева проявлять нежность? О да, ведь тот голос, которым она сказала ему «Прости, мне надо идти» утром, был не просто нежным. Это был голос влюбленной и отдавшейся чувствам женщины. Такого голоса у Регины Эмма не слышала никогда. Да и могла ли она, Злая Королева, циничная, отчаявшаяся, недоступная, сильная, влюбиться в первого встречного? Или Эмма просто считала ее такой, а на самом деле под маской льда скрывалась жаждущая любви душа?  Эмма смотрела, как Регина улыбается каким-то словам Робина, и ее обуревали странные и противоречивые чувства. Почему такая женщина отдала свое сердце какому-то грубоватому мужлану, пусть он хоть десять раз герой легенд и сказок и прекрасно стреляет из лука? Но Регина? С ее врожденным чувством стиля и безупречным вкусом? Неужели она не могла влюбиться в кого-то более… изысканного? Или вообще не влюбляться, если уж на то пошло…  Зачем ей это нужно? Неужели мало мук она испытала, когда потеряла своего жениха, как там его звали? Эмма погрузилась в свои мысли и не заметила, как сзади подошла Мэри-Маргарет.

- Они хорошо смотрятся вместе, правда? – проворковала она, и Эмму передернуло.

- Ну…да, - выговорила она, отворачиваясь. Она ждала, что Регина проводит своего возлюбленного, и они смогут поговорить, но Регина не торопилась. Она говорила что-то Робину, положив руку ему на грудь, туда, где находилось сердце. Эмму затрясло от злости. Тут весь мир в опасности, а Злая Королева ведет себя как влюбленная старшеклассница. Наконец, Робин ушел, и Регина, улыбаясь каким-то своим мыслям, обернулась к Чармингам.

- Мне нужно поговорить с тобой, - бросила Эмма, слезая со стула и подходя к Регине. – Выйдем в коридор?

Регина подняла брови, счастливое выражение лица сменилось на презрительно-недоверчивое.

- С какой стати? – начала она, но Эмма бесцеремонно схватила ее за руку и вытащила в коридор.

- Что ты творишь, Свон?

Эмма тяжело вздохнула, закрыла дверь и повернулась к Королеве.

- Я хотела извиниться за сегодняшнее утро, - сказала она, глядя на Регину.

- Интересный ты выбрала способ, - фыркнула Королева, - у меня на руке синяки остались.

- Я не хотела обидеть тебя в склепе, - игнорируя колкость, продолжила Эмма. – Я не имела в виду…

- Ты обвинила меня в том, что я не способна справиться с Зеленой. Может, ты и права…

- Я была неправа.

Регина пристально смотрела на Эмму.

- Что с тобой происходит? – вдруг спросила она. - Ты сама на себя не похожа.

- Ты тоже, - отразила удар Эмма. – Что у тебя с Гудом? Любовь навеки? Щенячьи взгляды и разговоры по душам?

- А тебе какое дело? – Регина сразу ощетинилась, как маленький ежик. Она терпеть не могла, когда кто-то влезал в ее дела.

- Мне – никакого, - сказала Эмма веско, - но твоя слабость может сыграть с нами дурную шутку.

- О чем это ты?

Эмма облокотилась на стену и победоносно смотрела на Королеву.

- Ну, а представь, что Зелена узнает про твои шашни с Гудом? И решит воспользоваться им в своих целях? Ты не могла выбрать другое время, чтобы завести роман?

Регина нахмурила брови, слушая Эмму. Ее красивое лицо сейчас казалось Свон очень чужим, как будто она впервые видела эту женщину.

- Что ты несешь? – спросила Регина недоуменно. – Как Зелена сможет воспользоваться Гудом? Она и так забрала мое сердце и могла убить меня, но не сделала этого. Гуд здесь вообще не при чем.

- Ах, не при чем? Ты думаешь не о деле и совсем не помогаешь, вот при чем тут Гуд! – вспыхнула Эмма. Она сама себя не узнавала, но остановиться не могла.

- Ах, вот оно что, - протянула Регина и вдруг прищурилась. – А, может, шериф Свон, проблема не в Гуде и не во мне? Может, проблема в вас?

Она вдруг медленно приблизилась, и Эмма не успела отшатнуться, да ей и некуда было – сзади была стена. Лицо Регины было совсем близко, и Эмма почувствовала на своих губах ее дыхание.

- А, может, ты ревнуешь, Эмма? – проговорила Королева вкрадчиво, но Эмма не сразу отреагировала, потому что ощущение дыхания Регины на ее губах родило в ней сразу два чувства – сильную злость, смешанную с таким же сильным желанием. Потрясенная своими эмоциями, она молча смотрела в карие глаза Регины, чувствуя, как горячая волна катится по ее телу вниз, наполняя низ живота сладкой тяжестью. Почему раньше она никогда не испытывала ничего подобного? И что именно она сейчас испытывает?

- Что ты молчишь? – прошептала Регина совсем близко от губ Эммы, и тут Свон пришла в себя. Она встряхнула головой, снимая наваждение.

- Что за бред? – Эмма выскользнула из ловушки между стеной и Королевой. – Мне вообще все равно, что там у тебя и с кем. Меня волнует только Зелена и ее козни.

- Угу, - хмыкнула Регина, - я так и поняла. Внезапный интерес к моей персоне никак не связан с ревностью. Наверное, великий Спаситель снизошел до меня только из-за угрозы от Зелены…

Эмма резко повернулась.

- Я просто хочу спасти мою семью! – отчеканила она. – И мне нужна любая помощь, а ты…

- Что я? Я и так помогаю твоей семье всем, чем могу! – зло сказала Регина. – Ты не думаешь, что пора и мне получить хоть что-то хорошее в этой жизни?

Эмма поняла, что Регина права. Она заслуживала счастье, как любой другой. Но почему от этой мысли так больно?

- Хватит, - Эмма дернула плечом. – Бесполезный разговор. Давай найдем книгу и попробуем поговорить с Генри.

Она уже взялась за ручку двери, когда услышала сзади низкий голос Регины:

- Ты всегда знаешь, когда я лгу, Эмма, но я всегда знаю, когда ты что-то скрываешь. И я всегда узнаю правду.

Эмма, не отвечая и не оборачиваясь, вошла в квартиру.
       
========== Часть 3 ==========
        - Генри! – Эмма наклонилась к сыну, крепко держа в руках старую толстую книгу сказок. – Ты должен поверить мне! Возьми эту книгу…

Они стояли в старом лодочном сарае, едва оправившись от нападения летучих обезьян: Регина, Чарминги и  поодаль, Эмма с сыном в центре. Генри удивленно смотрел на мать. Руки его несмело потянулись к книге, а Эмма, подняв глаза, уловила едва заметное глазу движение тела Регины: она подалась вперед, почти невидимо, но ее широко раскрытые глаза были полны страстного и нетерпеливого ожидания.

Генри коснулся книги, и внезапно его как встряхнуло. Несколько секунд он стоял, ничего не понимая, пока воспоминания не встали на свои места, и его взор обрел осмысленность.

- Мама! – он смотрел на Эмму, а она улыбалась сквозь слезы.

- Мама! – Генри обернулся, смотря на Регину, которая больше не могла сдерживаться. Она кинулась к сыну, обнимая его так крепко, как только могла.

- Я помню! Я помню! – повторял Генри, глядя на них обеих, когда объятия разомкнулись. Регина никак не могла выпустить его из рук. Ее лицо светилось такими чувствами, что Эмме стало больно. Как она могла подумать, что в этой женщине нет любви? Как могла считать ее холодной и пустой? Как могла принимать за Зло в человеческом обличье? Сейчас, когда они стояли рядом и обе смотрели на сына, их отъединенность от остальных показалась Эмме естественной и правильной. Да, так и должно быть. Они – вдвоем – и Генри. Семья. Одна семья, навсегда, и ничто этого не изменит.

- Давай, Эмма, - голос Регины вывел Эмму из задумчивости. Регина смотрела с теплом и прощением, она подтолкнула Генри к Эмме, чтобы та поцеловала его и сняла проклятие. Но как только Эмма наклонилась к Генри, он внезапно исчез.

- Не так быстро! – противный голос Злой Ведьмы Запада раздался откуда-то сбоку. Она держала Генри, и вид у нее был очень решительный.

- Итак, кто хочет попрощаться первым? – улыбнулась Зелена, сжимая горло Генри.

- Хватит! – Регина решительно направилась к сестре, но та швырнула ее об пол как пушинку. Регина с глухим стуком упала и осталась лежать неподвижно.

- Отпусти его, он здесь не при чем, - Эмма пыталась придумать хоть что-то.

- Не вини меня, это капитан подвел, - осклабилась Ведьма, и Эмма удивленно покосилась на Крюка.

- О чем она?

- Он все знал, наш капитан. Знал, что жизнь твоего сына – цена его поражения…

- Крюк…? – начала Эмма, но тут Зелена начала душить Генри, и он сдавленно засипел: «Мама!»

Эмма лихорадочно перебирала воспоминания – чему учила ее Регина, но ничего не приходило на ум, и только паника все сильнее застилала сознание. Она протянула руки, такие бесполезные сейчас, в надежде, что ее магия сама найдет выход, и - о чудо – сверху на Зелену упал ослепительный луч света, и она зашипела от боли. Генри вырвался и побежал к Эмме.

- Наслаждайся этим моментом, - прорычала Ведьма, - потому что скоро я отниму у вас все!

И она исчезла в облаке ядовитого дыма.

Генри бросился к Регине, лежавшей на полу.

- Мама! Мама! – звал он ее, но она не откликалась. Глядя на ее безжизненное тело, Эмма оцепенела. А что если…? Но Регина не может умереть! Только не она и только не сейчас, когда она так нужна. Им… Ей, Эмме…

Но тут Регина пошевелилась, поднимая голову, и первое, что она увидела, был Генри. Ее лицо осветилось улыбкой. Сын помог ей подняться.

- Генри, - Регина обняла мальчика, - я больше никогда тебя не отпущу, обещаю. Я люблю тебя.

Она поцеловала его, и тут теплая волна пробежала по телу Эммы и всех остальных. Очистительная волна воспоминаний. Проклятие пало.

Уже была поздняя ночь, когда Эмма и остальные решили разойтись и поспать. Они долго сидели вокруг стола, обсуждая произошедшее и собирая вместе кусочки разрозненных воспоминаний. Только вот Эмма и Генри не были частью этих воспоминаний, однако мальчика это не тяготило. Он сидел в обнимку с Региной, которая никак не могла заставить себя отпустить его. После всего, что ей довелось пережить, глядя на то, как ее собственный ребенок не помнит ее, она словно купалась в море любви и нежности. Ее глаза мягко светились, когда она смотрела на мальчика. А Эмма смотрела на нее. Она никогда не видела Регину такой, даже с Робином. Сейчас эта новая Регина была женщиной в полном смысле этого слова, и Эмма опять вспомнила ее странные и пророческие слова в коридоре: <i>«Ты ревнуешь?»</i> И тогда Эмма попыталась убедить себя, что она ревнует к Генри, к тому, что, если Регина начнет жить с Робином, это неминуемо отразится и на Генри, и на ней, Эмме, как на его матери. Но сейчас, глядя на Регину и сына, она не испытывала ни капли злости. Ей было хорошо. Она почти смогла забыть о своем желании уехать обратно в Нью-Йорк, когда они разберутся с Зеленой. Она подумала, что раньше ей неприятно было смотреть на любовь Регины к Генри, потому что это лишало ее, Эмму, возможности быть матерью Генри в полном смысле этого слова. Но почему-то теперь ничего не было естественней, чем видеть, как Регина обнимает их  сына. Можно ли было такое представить год назад, когда они ненавидели друг друга и боролись за Генри? И что изменилось? Эмма не слушала разговоров о Зелене, не участвовала в разработке плана по защите будущего брата или сестры. Ее мысли вертелись вокруг слов Регины о ревности.

Да, она ревновала. Да, она ревновала Регину, но не потому, что у той все складывалось хорошо, не потому, что та смогла полюбить и разрушить свое одиночество. Она ревновала Регину, потому что та любила кого-то другого. Эмма прикусила губу так сильно, что почувствовала во рту кровь. Она нерешительно посмотрела на Королеву, на ее улыбавшиеся Генри губы, и в тот же момент Регина, будто почувствовав ее взгляд, подняла глаза. На лице Эммы была растерянность. И боль. Регина приписала ее ревности к Генри. Ей было неприятно, что Эмма все еще ревнует мальчика, хотя она доказала, что любит его. А Эмма в ужасе осознавала, что она больше никогда не сможет смотреть на Королеву так, как она смотрела раньше. Отныне ее всегда будет преследовать этот глубокий карий взгляд, обещающий так много, но обещающий не ей. И Эмма приняла решение. Она встала. Все удивленно посмотрели на нее.

- Я должна уйти, - сказала Эмма твердо. – Генри, тебе бы поспать, уже час ночи.

Генри кивнул, глядя на нее из объятий Регины.

- А куда ты? – спросил он.

- Есть одно дело, - глухо сказала Эмма и поймала на себе испытующий взгляд Королевы.

- Ладно, и правда ведь поздно, - сказал Дэвид, потягиваясь всем телом и поворачиваясь к Снежке. – Дорогая, тебе бы отдохнуть.

Выходя из комнаты, Эмма обернулась. Она стояла очень удачно – мать с отцом как раз отходили и не видели ее, а Генри что-то говорил Регине, и она смотрела на него. И только тот, кто был ей нужен, исподлобья глядел на нее светло-голубыми глазами.

Эмма качнула головой на дверь, и на лице Крюка отразилось сразу два чувства – ошеломление и счастье. Она вышла, сглотнув тяжелый комок в горле, и не видела, как Регина проводила взглядом ринувшегося за Эммой пирата.

       
========== Часть 4 ==========
        Эмма и сама слабо понимала, что она собирается делать. Она шла к парку, слыша за спиной тяжелые шаги пирата, который почему-то не торопился догонять ее и держался сзади. Было темно и довольно холодно, но Эмма не замерзла, хотя шла в расстегнутом пальто и без шарфа. Горячее дыхание вырывалось изо рта белыми клубами. Наконец, она дошла до парка и без слов шагнула в кусты, зная, что Крюк последует за ней. Внезапно его рука остановила ее.

- Постой, - задыхаясь, как от быстрого бега, сказал Джонс, разворачивая Эмму к себе. – Что все это значит?

- Что Зелена имела в виду, когда сказала, что твое поражение будет стоить жизни Генри? – спросила Эмма.

Крюк замялся. Эмма схватила его за отвороты пальто.

- Говори, - прорычала она.

- Она заколдовала меня, - воскликнул пират, - точнее, не меня, а мои губы. Если я поцелую тебя, то твоя магия испарится. А мы все знаем, что только ты можешь победить Зелену! И я пытался спасти Генри, когда хотел увезти его…

Эмма, нахмурившись, смотрела на Крюка.

- Заколдовала твои губы? То есть…

- Да, - Крюк мягко отцепил руки Эммы от своего пальто, но не отпустил их. Его большие ладони мягко сжали холодные пальцы Эммы.  – Я не должен вообще приближаться к тебе…

- Знаешь что? – сказала Эмма. – Нам не обязательно целоваться…

И она притянула к себе ошеломленного пирата, проникая руками под его кожаный жилет, скользя пальцами по горячему торсу. Крюк сначала не двигался, но когда пальцы Эммы опустились ниже, он схватил ее за плечи, прижимая к себе и впился губами в обнаженную шею, его руки блуждали по груди девушки, ища пуговицы, а Эмма, прерывисто дыша, расстегнула его ширинку, и тяжелое дыхание пирата пресеклось… Эмма пыталась убедить себя, что все, что она делает – правильно, несмотря на то, что она чувствовала только трение кожи о кожу, ищущие руки, и ее заводила сама обстановка:  безлюдный парк, романтичный пират, который страстно в нее влюблен, но даже когда Крюк, задыхаясь, поднял ее под бедра и прислонил к дереву, и ее окатила волна холодного воздуха, она не смогла забыться. Какая же она дура, решила, что быстрый секс с кем-то, кто ее любит, способен отвлечь ее от мыслей о Регине? Что она хотела?  Убедить себя, что любит Крюка? Но вот он прикасается к ней, а она не чувствует ничего такого, что должна чувствовать, только похоть и желание удовлетворить свое влечение совсем к другому человеку. Крюк подался вперед, намереваясь овладеть ею, но Эмма вывернулась из его объятий, запахивая пальто.

- Прости, - пробормотала она, - я сама не знаю, что на меня нашло.

- Эмма, - Крюк, все еще ослепленный желанием, потянулся к ней, но она отступила, застегивая одежду и глядя на него исподлобья, а затем повернулась и исчезла в глубине темного парка. Крюк вцепился рукой в волосы и замысловато выругался.

Регина лежала в объятиях Робина, его пальцы перебирали ее волосы. Сразу после того, как Генри и Чарминги отправились спать, она поехала в особняк, где ждал ее Гуд, и теперь они отдыхали от ласк, лежа на широкой мэрской кровати. Регина поудобнее устроила голову на груди Робина, обнимая его одной рукой.

- Все хорошо? – лениво спросил Робин, целуя ее в лоб.

- Конечно, - отозвалась Регина и потерлась щекой о его плечо. Все и вправду было хорошо. Она давно уже ни с кем не была и забыла это чувство приятной усталости после хорошего секса. Робин отвечал всем ее требованиям, он был заботливый и внимательный, и рядом с ним Регина чувствовала себя так, как и должна чувствовать любая женщина – любимой. Как же приятно было знать, что рядом есть кто-то сильный, на кого можно положиться, к кому можно прижаться ночью и заснуть без кошмаров и дурных мыслей. Сколько ночей она провела в этой кровати одна, замерзая без человеческого тепла, и как хорошо, что теперь она не одна. Мысли Регины были такими же, как она сама – теплыми, расслабленными, уютными. Она сама не заметила, как заснула, а ночью проснулась, почувствовав жажду. Осторожно выбравшись из объятий Гуда, она накинула халат и спустилась вниз.

Пустая роскошная кухня встретила Регину все той же чистотой и безукоризненным порядком. Но что-то изменилось во всем доме – теперь он не будет принадлежать одинокой женщине, теперь его хозяйка любит и любима, и в доме зазвучат детские голоса, и Генри, и Роланд станут играть на лужайке, а она, наконец, опять будет готовить не потому, что так нужно, а ради кого-то, кто придет вечером голодный как зверь и с удовольствием съест ее стряпню. Размечтавшись о будущей семейной жизни, Регина забыла, зачем она спускалась. Ах, да, вода…

Она налила себе воды, выпила ее с наслаждением, затем поставила стакан прямо на стол, хотя раньше для нее это была почти диверсия. Отныне она сможет быть и неряшливой. Если захочет. Ее судьба, наконец, принесла ей заслуженное счастье, и можно отпустить себя и расслабиться.

Вернувшись в спальню, она посмотрела на Робина, спавшего мирным сном, и подумала, что ей не зря так уютно и хорошо с этим мужчиной – ведь он ее половинка. С ним не было напряжения, не было агонии, боли, он как будто сразу вошел в ее жизнь, как подходящий по размеру кусочек головоломки, и картина стала завершенной. Странно только одно – почему они так много ссорились в тот проклятый год, который выпал из ее памяти? Регина пыталась вспомнить, почему Гуд вызывал у нее такую неприязнь, но не могла понять. Ведь он идеальный мужчина  – прекрасный отец, добрый, заботливый, внимательный, сильный, красивый. Чего же ей не хватало тогда, в Зачарованном Лесу? И почему в Сторибруке Гуд внезапно стал для нее так привлекателен? С другой стороны, нечего об этом и думать. Все это в прошлом, теперь они счастливы и любят друг друга, а остальное – неважно. Если бы еще Генри мог быть с ней, она была бы полностью удовлетворена. Подумав о Генри, Регина вздохнула. Генри никогда не будет с ней, потому что есть Свон. И их противостояние не закончилось, да и вряд ли когда-нибудь прекратится…

- Эй, - тихий голос Гуда раздался со стороны кровати. Он проснулся и смотрел на нее, улыбаясь. – Почему ты не спишь?

- Я хотела пить, - ласково улыбнулась Регина.

- Иди-ка сюда, раз ты все равно не спишь, - Гуд протянул руки и притянул ее к себе.





Эмма не пошла ночевать домой. Она залезла в жука, включила радио и всю ночь провела под завывания рок-певцов. Поспать ей не удалось и, когда бодрый ди-джей возвестил, что уже восемь утра, она с трудом размяла затекшие ноги, завела мотор и поехала в кафе «У бабушки», чтобы выпить кофе. Сторибрук еще только просыпался, но несколько машин уже стояли у тротуара напротив кафе. В одной из этих машин Эмма не без удивления узнала черный Мерседес Регины. Она вылезла из жука, с удивлением гадая, что могло понадобиться Регине в такой довольно ранний час здесь. Ответ на ее вопрос последовал довольно быстро. Из кафе бодрым шагом вышел Робин Гуд, неся в руках два высоких стакана с кофе. Он кивнул Эмме, стоящей возле машины и перебежал дорогу, направляясь к Мерседесу. Теперь уже Эмма видела  внутри знакомый силуэт – прямые плечи, темные, слегка взлохмаченные волосы и гордый профиль Королевы. Регина, не замечая Эммы, вышла из машины, встречая Гуда. Она улыбалась, глядя на него, и в тот момент Эмма все поняла – почему они вдвоем так рано утром, почему заехали за кофе, а не зашли выпить его в кафе, почему у Регины не идеальная прическа, почему у нее слегка утомленный и заспанный вид…  Боль, пронзившая Эмму от осознания того, что происходит, была настолько сильной, что она не сразу сообразила, что стоит как вкопанная и пялится на парочку на противоположной стороне дороги. Пялится, как Робин, подавая стакан кофе Регине, наклоняется к ней, целуя собственническим поцелуем. Поцелуем любовника. А затем глаза Регины упали на одинокую фигуру напротив, и Эмма не успела спрятать боль и растерянность на лице. Не успела спрятать глухую ревность, и несколько секунд они смотрели друг на друга, и тут Регина все поняла. Эмма резко развернулась и вошла в кафе, забыв закрыть дверцу жука.

Регина ошеломленно смотрела вслед Свон. Гуд тронул ее за подбородок.

- Ты где? – шутливо спросил он.

Она встряхнула головой, улыбнулась, потирая озябшие руки.

- Я с тобой… Поехали? Холодно, да и Чарминги  ждут…

       
========== Часть 5 ==========
        Регина Миллс считала себя много повидавшей и умудренной опытом женщиной. Если учесть, сколько всего она пережила в жизни, так и вообще Далай-ламой. Но теперь ее разум, кстати, не в первый раз, столкнулся с чем-то таким, что не поддавалось ни анализу, ни логике. Эмма Свон. Эта девушка удивительным образом умела создавать Регине проблемы, и было ощущение, что это миссия, которую Всевышний возложил на ее сильные плечи, потому что больше ни на что Эмма объективно не была способна.

Все утро Регина размышляла о случившемся возле кафе. Было ясно, что те чувства, которые она прочитала на лице Эммы, обязательно выплывут наружу, потому что единственное, что она могла точно сказать о Спасительнице – что та всегда делает все, не подумав. А ревность – слишком сильное чувство, чтобы скрывать его. Но когда и как Эмма умудрилась влюбиться в Робина? И почему между ними всегда стоит кто-то, кого нужно делить? Сначала Генри, а теперь и Гуд. Регина перебирала в памяти все случаи, когда они находились вместе. Как она могла пропустить такое? Вот не далее как вчера, когда Эмма вытащила ее в коридор, чуть не сломав ей руку, и учинила допрос – что у нее с Робином. А она, Регина, ведь сказала про ревность просто ради того, чтобы позлить шерифа. И вот как все обернулось.

Эмма влюблена в Робина. Ну, тут-то ей ничего не светит, потому что Робин – судьба Регины. Только вот какие шаги способна предпринять Свон ради своей любви? Регина заметила вчерашний безмолвный диалог с Крюком, видела поспешность, с которой пират бросился догонять Эмму и сделала соответствующие выводы. Эмма использует Крюка как буфер, чтобы никто ничего не заподозрил. Крюк от Эммы без ума и будет делать все, что ей нужно. И мало ли на что она его подвигнет?

Если бы у нее было сердце…

Регина сказала Робину неправду. Конечно, она была способна чувствовать и без сердца, но слова «не полностью» плохо отражали истинную суть вещей. Она могла чувствовать, но не могла правильно реагировать на окружающий мир. Жить без сердца было удобно – в том смысле, что можно было объективно смотреть на вещи и события, но понять и воспринять людей или их поступки Регина как следует не могла.  Она сама осознавала эту сердечную слепоту, и ее тяготило это. Чтобы жить и решать проблемы, нужно было уметь чувствовать, а не следовать голосу разума, который часто ошибался. Регина с трудом могла представить, как Коре удавалось столько лет выживать без сердца, потому что сама она стала понимать важность эмоций и чувств только сейчас. Вот взять ситуацию с Эммой. Разум говорил Регине, что необходимо сделать две вещи – поговорить с Робином и взять под контроль Эмму. Дать ей понять, что Регина все знает и предпримет меры, если Эмма вдруг пойдет в наступление. Если бы у нее было сердце, возможно, она бы решила действовать как-то по-другому. Наверняка сердце подсказало бы лучший выход из ситуации.

Но что есть, с тем и надо работать. Регина приняла решение понаблюдать за Свон, и мимиходом вызнать у Робина, не вела ли себя шериф как-то странно в недавнем прошлом.

Случай представился очень быстро. После обеда Белоснежка легла отдыхать – роды должны были начаться со дня на день, Дэвид отправился патрулировать улицы, а Робину нужно было проведать сына. Регина вышла провожать его и, пока они брели вдоль домов, спросила:

- Робин, а ты хорошо знаешь Эмму?

- Что? – удивился Гуд. – Почему ты вдруг спрашиваешь?

Регина пожала плечами.

- Просто интересно, встречались ли вы раньше...

- Нет, я с ней почти незнаком. Я впервые увидел ее в лесу с Дэвидом, когда проклятие перенесло нас сюда. Мы и не разговаривали-то толком. К чему эти вопросы?

Регина остановилась и повернулась к Робину.

- Просто интересно. Я вообще любопытная женщина.

Гуд улыбнулся, беря ее за отвороты расстегнутого пальто.

- Ты ревнуешь меня?

- Может быть… - игриво протянула Регина.

- Ты самая великолепная и потрясающая женщина, которую я когда-либо встречал, так что не ревнуй…

Он поцеловал ее в нос, от чего Регина смешно сморщилась.

- Почему мы так много ссорились в Зачарованном Лесу? – спросила она, кладя руки ему на плечи. – И почему теперь ты такой очаровательный?

Робин притянул ее к себе, не обращая внимания на прохожих, которые с удивлением таращились на влюбленную парочку.

- Надо сказать, что ты без сердца тоже стала гораздо менее колючей и более податливой, - и он обнял ее, зарываясь лицом в душистые волосы.

Регина стояла, не противясь, ее руки все так же покоились на плечах Робина, только вот глаза, не видя, смотрели куда-то вдаль. Неожиданные слова Робина ошеломили ее. А ведь и правда, что изменилось в Сторибруке? Только одно – у нее не было сердца. И это было самым удивительным – ее чувства казались ей такими реальными, выпуклыми, только были ли это настоящие чувства или какая-то игра разума?

Регина поняла, что ей нужно вернуть сердце во что бы то ни стало, только тогда она сможет спокойно жить дальше. Но чтобы добыть сердце, нужно было победить Зелену, а это как раз не представлялось возможным.

Она попрощалась с Робином и зашагала обратно, лихорадочно думая, что ей делать и как придумать способ справиться с Ведьмой. У порога квартиры Белоснежки она столкнулась со Свон.

Эмма шла, ничего не замечая, в руке ее были ключи, низ пальто измялся от долгого сидения в машине. Она осматривала лес до обеда, но не потому, что хотела победить Зелену, а чтобы не встречаться со счастливой парочкой. И вот у самого порога, когда она уже собиралась проскользнуть незамеченной в свою комнату, вездесущая Регина подловила ее.

Несколько секунд женщины молчали, глядя друг на друга. Потом Регина очнулась и показала на дверь.

- Ты… туда?

Эмма кивнула, не решаясь говорить и молча проскользнула мимо Регины, которая последовала за ней.

- Эмма, - окликнула ее Регина, когда Свон уже вставила ключ в замочную скважину.

Эмма обернулась. Теперь Регина видела на ее лице всю гамму эмоций – гнев, страх, желание скрыть свои чувства, но главное – сожаление. Будто Эмма чувствовала себя виноватой в чем-то.

- Постой, - Регина быстро преодолела оставшиеся ступеньки и подошла к Свон. – Мне нужно поговорить с тобой.

- Слушаю, - Эмма исподлобья смотрела на Королеву, засунув руки в карманы пальто, чтобы Регина не могла видеть, как нервно сжимаются и разжимаются ее кулаки.

- Ты влюблена в Робина? – без обиняков спросила Регина, глядя ей в глаза.

В течение десяти секунд Эмма  потрясенно молчала, не в силах произнести ни слова. Затем откинула голову назад и громко расхохоталась. Регина, нахмурившись, наблюдала за ней, ничего не понимая.

- Что это значит? – со злостью спросила Королева, но Эмма не отвечала, качая головой. Регина схватила ее за рукав.

- Я повторяю, что это значит?

Эмма вдруг влепила Регине пощечину. Потрясенная брюнетка поднесла руку к лицу, чувствуя, как внутри все закипает от злости.

- Какого дьявола? – вскричала она, но осеклась, потому что на Эмма смотрела на нее с такой ненавистью, словно собиралась убить.

Затем Свон сделала совсем уж шокирующую вещь: она крепко взялась за лацканы пальто Регины, притянула ее к себе и поцеловала.

В первую секунду Королева оцепенела, потому что поцелуй был еще более неожиданным, чем пощечина. Потом она почувствовала, как тело Свон теряет каменную твердость, а руки, сжимающие ее пальто, медленно расслабляются. Странное дело, но Регина не могла отстраниться. Рот Эммы перестал быть жестким, прохладные губы приоткрылись, и Регина ощутила горячий язык, который прошелся по поверхности ее губ, и это движение родило неожиданную волну удовольствия, прокатившуюся по телу. Вне себя от непонятных чувств, Королева оттолкнула Эмму, глядя на нее широко открытыми глазами, и тут дверь распахнулась.

На пороге стояла Белоснежка, прижимающая руки к животу.

- Кажется, я рожаю, - сдавленно проговорила она.

       
========== Часть 6 ==========
        Внезапно посторонние вещи  – ревность, счастье, поцелуи с Эммой – отошли на задний план. Если Белоснежка рожает, значит, нападение Зелены можно ожидать с минуты на минуту. Регина всегда умела в нужный момент сконцентрироваться на главном, поэтому она решительно бросила Эмме:

- Привези Дэвида и остальных.

После чего схватила приемную дочь в охапку и мигом перенесла их обеих в больницу. Пока Вэйл осматривал Белоснежку, Регина позвонила Гуду и велела ему приезжать с подмогой. Спустя 20 минут в приемный покой влетел обеспокоенный Дэвид, а вслед за ним прибежали Эмма и Крюк. Регина едва взглянула на них, потому что объясняла Гуду, где им надо стоять и что делать, когда появится Зелена. Дэвид побежал к жене, а Эмма о чем-то шепталась с Крюком. Вскоре приехал Лерой с двумя гномами и Генри, а потом еще и Белль, которая считала, что сможет остановить Голда. Больница начала походить на Ноев ковчег, подумалось Регине.

Эмма подошла к ней сзади.

- Давай, что ли какую-нибудь защитную стенку поставим вокруг палаты, - сказала она. Регина резко обернулась и смерила ее презрительным взглядом.

- Какую-нибудь стенку? – переспросила она язвительно. Но Эмма и ухом не повела.

- Научи меня, и я все сделаю, - с легким нахальством сказала она.

Регина глубоко вздохнула, но внутренне согласилась, что Свон права. Если магия Эммы сильнее магии Зелены, то, пожалуй, стенка может и устоять. Проблема была в том, что если Эмма вдруг проиграет, у них вообще не будет шансов.

- Ладно, давай, - согласилась Королева. – Только делай в точности как я, а то с твоими способностями сами потом не войдем к Белоснежке.

Спустя час Мэри-Маргарет начала рожать. Из ее палаты послышались натужные крики, и Эмма с Крюком собрались уходить, чтобы покончить с Зеленой. Эмма подошла попрощаться с Генри, не замечая пристального взгляда Регины, стоявшей у окна рядом с Гудом и Белль.

- Не волнуйся, - сказала Эмма сыну.

- Я не волнуюсь, мама. Ты победишь, - отозвался Генри. Регина подошла к нему, кивая.

- Иди, я позабочусь о нем, - сказала она, и протянула руки, чтобы положить их на плечи Генри, но в этот момент ее пальцы столкнулись с пальцами Свон. Ощущение электрического разряда прошло по телам обеих, и Королева испуганно отдернула руки, глядя в глаза Эммы.

- Я вернусь, - сказала Эмма, но смотрела она не на Генри, а на Регину. Это звучало как угроза. Или обещание. Регина провожала ее взглядом до тех пор, пока они с Крюком не скрылись за поворотом.

Прошел час. Ни Эмма, ни Крюк не вернулись, и Королева начала беспокоиться. Ее волнение внешне никак не выказывалось, но внутри она медленно закипала, и даже Гуд, который постоянно находился рядом, не мог утихомирить ее, пока она вышагивала от стены к стене, мучаясь от бессилия.

Внезапно со стороны улицы послышались истошные крики Лероя. Регина среагировала мгновенно: жестом она послала Гуда к выходу из больницы, Генри с Хоппером приказала прятаться в туалете, а сама заняла оборонительную позицию у двери палаты. Ждать долго не пришлось. Гуд и его лучники не могли быть серьезной преградой. Зелена, и позади ее Голд, показались в дверях.

- Ни шагу больше, - сказала Регина, но мощный заряд магии сестры отбросил ее к стене.

<i>Все-таки я проиграла</i>, подумала Регина перед тем, как потерять сознание.

Очнулась она, когда ее тряс Генри. Все было кончено. Регина медленно поднялась, оглядываясь.

- Что случилось? – она схватила сына за плечи. – Где все?

Генри замотал головой.

- Я и сам не знаю. Я выбежал из туалета, а тут ты…

Внезапно из палаты, где лежала Белоснежка, послышался странный звук. Регина сразу поняла, что он означает, но поначалу не поверила своим ушам. Это был писк младенца. Но как? Почему Зелена не забрала его? Она вбежала в палату и увидела, что счастливая Белоснежка держит на руках малыша, а рядом сидит Дэвид. Оба Чарминга посмотрели на Королеву, улыбаясь совершенно одинаковыми глупыми улыбками.

- Что, черт возьми, произошло? – вскричала Регина.

- По-моему, это твое, - спокойный голос Эммы раздался сзади. Королева обернулась. Свон стояла перед ней, протягивая раскрытую ладонь. И в этой ладони пульсировало такое знакомое темное сердце.

- Ты? – изумилась Регина. – Ты достала его? Но как?

Эмма пожала плечами.

- Ты берешь или нет?

Регина растерянно взяла сердце, ощущая его знакомую тяжесть и живое тепло. Оно нервно билось, оказавшись рядом с ней, словно почувствовало, что где-то рядом его законное место.

Эмма, ничего не говоря, прошла мимо ошеломленной Регины и встала с другой стороны кровати, улыбаясь матери. За ней следовал Генри.

- Эй, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – возмутилась Регина. – Где Зелена? Где Голд? И как ты умудрилась спасти малыша и мое сердце?

Дэвид обернулся к Регине.

- Зелена мертва. Голд убил ее, когда Эмма смогла ее обездвижить.

- Мертва? – Регина не верила своим ушам.

- Да, я воспользовалась одним из твоих уроков, - насмешливо сказала Эмма. – Помнишь,  однажды ты заморозила меня, и я три часа простояла в твоем склепе, пока не сообразила, как ты это сделала. Ну вот, пригодилось.

- А где Крюк?

Тень легла на спокойное лицо Эммы.

- Это крест, который мне придется нести всю жизнь. Я не смогла спасти его.

- Что случилось?

- Зелена предоставила мне выбор, и я сделала его. Я могла спасти Крюка  или подвергнуть опасности брата. Я выбрала брата.

Регина смотрела на Эмму, не веря своим глазам. Куда подевался взбалмошный шериф? Эмма выглядела и рассуждала как настоящая Спасительница. Она как будто изменилась в одночасье, став тем, кем всегда была – героем.

- А как же Голд?

- Его кинжал у нас, - сказал Дэвид. – Мы заперли его в тюрьме, пока не решим, что делать. Он убил Зелену, хотя Эмма пыталась остановить его. С ним сейчас Белль.

Регина посмотрела на свое сердце. Оно лежало на ладони, такое же, как всегда, и теперь ему предстояло вернуться на место. Что изменит его возвращение? Станет ли ее жизнь лучше теперь, когда проклятие пало, и Зелена уничтожена? Сможет ли она жить как простая женщина, а не как Злая Королева или грозный мэр? Она посмотрела на Эмму, которая ответила ей спокойным и серьезным взглядом. Регина одним слитным движением поставила сердце на место. Затем замерла, прислушиваясь к своим ощущениям, а когда подняла глаза, увидела, что Эмма смотрит на нее с чувством, которого раньше в ее глазах не было. Не было в те моменты, когда она смотрела на Регину. С надеждой.

Но на что? Пока ее сердце отсутствовало, Регина успела забыть, что такое буря эмоций, а теперь, после взглядов Эммы Свон, ее словно закрутило в вихре. Невозможно, нереально было видеть в глазах Эммы любовь, но Королева была готова поклясться, что именно это она и испытывает, глядя на Регину. Как же она раньше не видела, не замечала? И что теперь делать?

И Регина сделала то, что делала всегда. Она отвернулась от любящего взгляда Свон и вскочила в коридор, спасаясь бегством. Навстречу ей шел Гуд. Он сгреб ее в объятия.

- Ты в порядке? – прошептал он куда-то ей в шею. Королева кивнула.

- Да, я цела. А ты?

Он отстранился, глядя на нее с любовью.

- Я тоже. Жаль, я не смог вернуть твое сердце. Прости меня за это.

- Ничего, - Регина прижалась лбом к его плечу, черпая утешение в сильных объятиях. – Теперь мое сердце на месте, и это главное.

0

2

========== Часть 7 ==========
        Эмма устала. Она редко испытывала что-то подобное – когда простая физическая усталость переходит в полную опустошенность, но сейчас у нее не было сил даже разговаривать. После того, как семейство Чармингов налюбовалось на малыша, доктор Вэйл выгнал всех из палаты, сказав, что матери и ребенку нужно отдохнуть. Дэвид решил отвезти Генри и Эмму домой, но Свон отказалась ехать. Она краем глаза видела выходящих из больницы Робина и Регину, рука Гуда обнимала женщину за талию, а ее голова прижалась к его плечу. Регина была в безопасности и вернулась к тому, кто ей действительно нужен. Лучшего ответа, чем ее бегство из палаты, Эмма не могла себе представить. Да и на что она рассчитывала? Что Регина протянет ей руку и поведет с собой? У нее есть мужчина, она теперь счастлива и любима, а это главное. Чувства Эммы все равно не имеют никакого смысла, так что стоит забыть обо всем и просто пойти домой. А лучше – в кафе «У бабушки», где как раз Лерой и его верные гномы сейчас накачиваются бабулиным виски. Эмма кивнула своим собственным мыслям.

<i>Напиться сейчас – это единственное, что она может сделать, раз мир больше не разваливается на куски. Ну, внешний мир, по крайней мере.</i>

Она поцеловала Генри, соврала Дэвиду, что собирается провести ночь в участке, завела мотор и поехала по ночным улицам Сторибрука. Припарковала машину за квартал от кафе и вышла, чтобы прогуляться. Шла третья неделя октября, моросил дождь, похожий на снег: он мешал дышать и открывать глаза. Прошла пора бешеного листопада, когда вихрь подхватывал груды листьев, срывал их с веток и швырял прямо в лицо. Вечерами в зеркале асфальта отражался город. Осень, над городом повисла туманная дымка, но здесь, в центре, не чувствовалось, что уже середина осени. Здесь не было деревьев, только серый камень и свинцовые глаза окон. Дул ветер, зажигались огни фонарей.

Эмма добрела до кафе, но внутри не было почти никого, одна Руби протирала стаканы за стойкой. Увидев Эмму, она широко улыбнулась.

- А вот и наш герой пожаловал! – и осеклась, увидев лицо Свон.

- Что с тобой? Что-то случилось?

Эмма помотала головой и села за стойку.

- Налей выпить, - глухо сказала она.

Всепонимающая Руби принесла Эмме стакан виски, поставила перед ней.

- Поесть не хочешь? – тихо спросила она, но Эмма отрицательно качнула головой и проглотила виски одним махом.

- Оставь всю бутылку, - сказала она.

Спустя два часа, игнорируя просьбы Руби остаться в номере наверху, шатаясь на ослабевших ногах, она выходит из кафе, но за руль не садится. Она идет, идет так долго, что почти трезвеет. И, конечно, ноги приводят ее на Миффлин-стрит, где темнеют окна огромного белого особняка. Эмма встает на противоположной стороне улицы, глядя на дом, в котором ей никогда не будет места.

Мы идем вперед, не замечая, сколько важных вещей соприкасается с нашей жизнью. Самое главное – то, что невидимо, то, о чем мы никогда не задумываемся, пока не понимаем, что у нас этого нет. И наше воздаяние – наш выкуп за то, что мы совершили в другой жизни – это потерянные нами люди, слова, ночи и дни, все то, о чем мы мечтали и что нам не далось.

Она смотрит в бесконечное небо и думает о том, что единственно важное в этой жизни – то, чего никто не заметил и, самое главное, чего никогда не было. Сейчас есть кто-то, кто идет по улице или смотрит фильм по телевизору и знать не знает, что такое невозможность прикоснуться к телу другого человека, что такое разрывать эту сокровенную связь, данность любви, образовавшуюся, когда тело того, кого любишь, становится частью твоего тела и, удаляясь, оно отрывается от тебя, причиняя невыносимую боль и все мыслимые муки. Откуда ему знать, что такое обладание взглядом, погружение через глаза, когда не хочешь и не можешь оторваться от этого омута, когда хочешь только слепо, жадно, ненасытно прижимать к себе это тело, рвать его в бессилии, уничтожить его, чтобы оно не причиняло такую адскую боль. И когда ты смотришь в эту спину, прямую, сильную, гордишься ею, когда знаешь, что кто-то другой будет трогать это тело, ласкать его, не зная счастья этого прикосновения, не зная, как вдруг отнимается дыхание, когда прикасаешься к этой коже, и ты задаешь себе вопрос – почему все так погано устроено в этой жизни?

Внезапно пошел дождь, но не такой, как вечером, а тягучий и умиротворяющий, он стучал по листьям, он успокаивал, нашептывал странные мысли, он пел свои песни. Приятно было стоять в тишине и не думать ни о чем. Только смотреть на эти капли, вдыхать свежий воздух, слушать замирающие звуки города. И молчать, потому что говорить было не с кем…  Именно этот дождь подарил Эмме спокойное осознание того, что все правильно. Пусть она спит в своей кровати, с тем, кто даст ей то, чего она всегда хотела, пусть видит только светлые и приятные сны, пусть будет счастлива. Эмма подняла голову вверх, ловя ртом капли, и дождь затекал ей в глаза, смешиваясь со слезами.

Потом она достала телефон, набрала смс и отправила ее. Затем еще раз посмотрела на темное окно на втором этаже белого дома и пошла вдоль по улице.

Но она ошибалась. Регина тоже не спала. Они с Робином долго сидели на кухне, обсуждая прошедший день и все его перипетии. В конце концов, уже за полночь, Робин потянулся всем своим большим телом и протянул руку.

- Пойдем, - сказал он, особенно улыбаясь. Регина улыбнулась в ответ.

- Иди ложись, я схожу в душ и приду, - сказала она. Позже, стоя под обжигающими струями воды, она внимательно изучала свои чувства. Сердце ее было на месте, но что-то неуловимо изменилось. Робин был все такой же внимательный, заботливый, нежный, но почему она чувствовала, что ей чего-то не хватает? Наверное, она просто сама не своя из-за случившегося. Эмма, ее взгляды, тот поцелуй, да и то, что именно она вернула сердце, - все это не соответствовало привычной реальности, вот поэтому Регина и чувствует себя так странно. Нужно просто выспаться, провести время с любимым человеком, отдохнуть как следует.

Она вошла в темную комнату и скользнула в постель. Робин повернулся, и она увидела, что глаза его блестят. Он потянулся поцеловать ее, и она поцеловала его в ответ. Его губы двигались возле ее рта, жесткие и твердые, язык привычным движением толкался в закрытые двери поцелуя. Она открыла рот и обхватила его спину руками. Он был нежен, он ласкал ее долго, и она хотела его, но что-то было не так. Ее реакция на его прикосновения изменилась. Она тяжело дышала, прижимала Робина ближе, но, даже вжимаясь в него всем телом, не могла достичь желаемого. Что-то отсутствовало, но не в нем – в ней. Маленький червячок сомнений и угрызений совести? Или просто глубоко запрятанная жажда сильных страстей и головокружительных взлетов, которых с Робином не было?

- Эй? Ты со мной? – Робин, тяжело дыша, смотрел в глаза Регине.

- Конечно, дорогой, - она притянула его к себе. Ее тело получало удовольствие, но душа оставалась закрыта. – Хотя нет, постой, я бы хотела выпить воды…

- Давай я принесу, - Робин привстал, его обнаженное тело блестело от пота, и почему-то сейчас Регине было это неприятно. Она нуждалась в передышке.

- Нет-нет, я сама, - она встала и набросила халат. Робин с продолжительным выдохом упал на кровать, отдыхая.

Регина спустилась вниз, зашла на кухню, и тут ее внимание привлек телефон, лежавший на краю обеденного стола. Экран мягко светился, словно кто-то недавно звонил.

<i>Ну, какая разница, что кто-то звонил? Пусть весь мир подождет до утра. А если что-то важное? Если это Снежка? Или Голд сбежал? А если Генри?</i>

Регина взяла трубку.

«Получено 1 новое сообщение»

Она нажала на кнопку «ПРОЧИТАТЬ», и на экране высветилось три слова, которые сначала не дошли до ее сознания. Вверху четко было написано <b>«от кого: «Свон»</b>, но это не могло быть правдой. Свон никогда бы не написала ничего подобного, но почему же внутри у Регины все перевернулось, когда она поняла, что эти слова значат для нее больше, чем она могла представить. Почему ее залила волна возбуждения, страха и счастья одновременно?

«Я ДУМАЮ О ТЕБЕ»

Регина долго перечитывала эти простые слова, пытаясь понять их смысл, и зная, что она его уже давно поняла. Так долго, что Робин, выйдя на лестницу, крикнул ей сверху:

- С тобой все в порядке?

- Да, - поспешно сказала Регина, дрожащими пальцами удаляя сообщение, и спустя секунду начиная раскаиваться. Зачем она его удалила? Она могла бы читать его еще и еще, чувствуя, как снова и снова замирает сердце. Но ей нужно было возвращаться и закончить то, что она не закончила. Мысль о том, что ей придется сейчас лечь в постель с Робином, была невыносима. только не сейчас, когда ей надо подумать, обдумать, поразмыслить.

- Эй, я соскучился, - напомнил о себе Гуд, и Регина приняла решение. Она подошла к шкафу и быстрым болезненным движением вытащила свое сердце. потом сунула его в первый попавшийся контейнер, закрыла крышкой и поставила рядом с мукой и рисом. Тяжесть  с души сразу ушла. Теперь можно было идти к Робину. Мимоходом глянув на телефон, Регина порадовалась, что удалила сообщение. Не хватало еще, чтобы кто-то его прочитал.

       
========== Часть 8 ==========
        Утром Регина спустилась вниз пораньше с твердым намерением разобраться в событиях прошлой ночи, но, просидев полчаса над чашкой остывшего кофе, поняла, что не способна сама это сделать. Сообщение, присланное вчера Эммой, наутро стало казаться чем-то нереальным, как будто все это приснилось Регине в дурном сне. Она хотела вернуть свое сердце на место, но прислушалась к себе и поняла, что есть только один человек, который смог бы ей помочь. И человек этот находился там, где, с почти стопроцентной вероятностью, могла быть Эмма. Идти туда с нервно бьющимся комком эмоций в  Регина никак не могла, поэтому она положила сердце в кожаный мешочек, сунула в сумку, написала Робину записку, что поехала к Белоснежке, и вышла из дома.

Эмма сидела за рабочим столом и проверяла бумаги. За время ее отсутствия на посту шерифа из-за Зелены и летучих обезьян, дела в Сторибруке были изрядно запущены. Хоть город и появился заново во время нового проклятия, работа есть работа, и ее надо делать, а Дэвиду сейчас не до чего. Утром Эмма спустилась вниз с трещавшей головой, но когда увидела счастливую мать, отца и брата, ее настроение улучшилось. Пусть все летит к черту, зато она спасла свою семью. Теперь нужно немного побыть в городе, подождать, пока дела придут в норму, побыть с родственниками, а потом можно возвращаться в Нью-Йорк. Ее больше здесь ничего не держит. Генри был счастлив, когда они жили там вдвоем, будет счастлив снова. В конце концов, Нью-Йорк – это не край Вселенной. У Регины теперь будет новая семья, новый ребенок, возможно, она легче отнесется к отъезду Генри. Но об этом нельзя думать…  надо думать о делах.

Опять шел дождь. Он заливал витрины и монотонно стучал по подоконникам и тротуарам. Радио было включено, голос говорил что-то о повышении цен на нефть, Эмма понимала, что ей нужно волноваться об этом, как и любому другому человеку, но ей было все равно.

Ночью Эмма ждала ответа на свое смс, ждала долго и бесплодно, хотя понимала, что это глупо.  Регина никогда не взглянет на нее так, как на Робина, никогда не впустит ее в свою жизнь, и пустые три слова на светящемся экране ничего не смогут изменить. И вот она бесцельно перебирала бумажки, перекладывая их с места на место, а в голове ее крутилась одна-единственная мысль.

<i>Как бы я любила тебя, а ты отдала свое сердце первому встречному…</i>

Голд, он же Румпельштильцхен, лежал на нарах в камере. Утром, когда Эмма приехала в офис, она отпустила Белль, проспавшую всю ночь на неудобном диване, но Голд при этом не проснулся. Вопрос с ним  нужно было решать сегодня, но Эмма не чувствовала себя в состоянии сделать это самой. Надо было собрать совет, поговорить с самим магом и тогда уже что-то предпринять. Дождь сильнее застучал по подоконнику, и, подняв глаза, Эмма увидела пристальный взгляд Румпельштильцхена.

- Вы проснулись? – сказала она, вставая и внутренне обрадовавшись тому, что она больше не одна.

Голд кивнул. От ночи, проведенной в камере, его рубашка измялась, а лицо слегка опухло, но выглядел он весьма довольным.

- И долго вы будете держать меня здесь?

- Сколько придется, вы совершили убийство, - отрезала Эмма, подходя к камере и протягивая магу стакан с кофе и пакет с пончиком. – Вот ваш завтрак. И не делайте глупостей, ваш кинжал у меня.

Голд усмехнулся, беря еду.

- Ну-ну… вы считаете это убийством, а я – возмездием, мисс Свон. Зелена убила вашего возлюбленного…  Обоих, если быть точным… И вы бы не прикончили ее на моем месте?

Эмма покачала головой.

- Я была на вашем месте и не убила ее. И тем, что вы это сделали, вы не вернули Нила и Крюка.

- Зато получил удовольствие, - осклабился Голд.

Эмма нахмурилась, глядя в лицо Румпеля, и тут ее слух уловил быстрый стук каблуков. Она обернулась. В офис зашла Регина, плотно прикрывая за собой дверь.

Выглядела она прекрасно, словно только что вышла из салона красоты. Строгое черное пальто было расстегнуто, под ним виднелось обтягивающее синее платье, шелковый шарф обматывал шею, и ни единый волосок не выбивался из прически. Она посмотрела на Эмму, приподняв брови, и подошла ближе.

- Доброе утро, шериф. Голд.

Эмма почувствовала, как краснеет. Думать, что эта женщина могла бы ответить на ее смешное ребяческое смс, было еще большей глупостью, чем посылать его.

- Что ты тут делаешь? – холодно поинтересовалась Эмма, складывая руки на груди.

- Пришла поговорить с ним, - Регина указала на камеру. – Это очень важно.

- Боюсь, мистер Голд у нас не выездной сегодня. Мы еще только думаем, что с ним делать.

- Вот я и стал опять зверушкой, Регина, - подмигнул королеве Голд.

- Ты плохо меня слышишь, Эмма? – угрожающе сказала Королева. – Мне нужно поговорить с Румпельштильцхеном.

- Это ты плохо меня слышишь, Регина, - процедила Эмма сквозь зубы. – Сообщи мне цель твоего визита к заключенному.

Голд фыркнул при слове «заключенный»,  продолжая поглощать пончик.

Регина развернулась к Эмме и впилась в нее взглядом.

- Эмма, ты не могла бы прогуляться? Повторяю, это очень важно! Выпей кофе или сходи к парикмахеру, тебе бы не помешало…

Эмма раскрыла рот от такого неприкрытого хамства.

- Никуда я не уйду. И тебя я с ним не оставлю. Ты не можешь заявляться сюда и творить, что хочешь. Шериф здесь я.

Регина закатила глаза.

- Свон, если ты сейчас же не оставишь нас, мне придется тебя заморозить. Давай не будем все усложнять.

Эмма пожала плечами.

- Посмотрим на это. Я теперь тоже ученая, могу и ответить.

- Да что ж такое, - проговорила Регина самой себе, а потом резко махнула рукой, и Эмма вдруг оказалась в соседней с Голдом камере.

- Ты что творишь? – закричала Свон, вне себя от ярости дергая запертую решетку.

- Ну, поскольку заклинание замка ты так и не запомнила, возможно, это тебя сдержит на те две секунды, что мне понадобятся, чтобы сделать это… - язвительно сказала Регина.

- Что «это»?

- Вот это, - Королева опять махнула рукой  и пропала вместе с Голдом. Эмма, ругаясь сквозь зубы, принялась пинать решетку, но тщетно. придется вспоминать заклинание. Хорошо еще, что кинжал остался в столе, и Регина о нем не знала.

Регина не собиралась похищать Голда надолго. Она перенесла их в склеп, потому что это было единственное мест, куда не могла проникнуть Свон, – замок был запечатан заклинанием крови.

Голд, стоя посреди склепа, озирался кругом, а в руке его все так же находился надкушенный пончик.

- И что все это значит, дорогуша? – поинтересовался Голд.

Регина, не зная, с чего начать, нервно заходила по склепу.

- Ты должен мне помочь, - сказала она наконец.

- О, ну конечно, - отозвался маг, - как что так сразу я. А разве ты не должна сейчас нежиться в объятиях своего лесного друга и быть абсолютно счастливой?

- Вот именно, что должна, - Регина повернулась к Голду. – Я была счастлива с ним, я получила то, чего мне так не хватало, а теперь…

- Что теперь? – лукаво улыбнулся маг.

- Теперь мне этого мало! Когда мое сердце вернулось на место, я поняла, что Гуд… я люблю его, мне с ним хорошо, но чего-то недостает…

- И чего же?

- Я думала, ты мне скажешь.

- Я? – удивился Румпель. – Как же я могу знать, чего хочешь ты сама?

Королева опять заходила взад-вперед по склепу.

- Я должна любить Гуда, он моя судьба, моя вторая половинка, а я… я испытываю неуместные чувства совсем к другому человеку…

- Ах, вот оно что, - заулыбался Румпель. – И кто же счастливчик?

- Это не твое дело, - отрезала Регина. – Суть в том, что я не могу быть полностью счастливой с Гудом. Вчера я… я вынула сердце, потому что рядом с ним мне хотелось…хотелось чего-то большего, понимаешь?

- Регина, - Румпель сел, - твоя судьба – быть с Гудом. Ты сама знаешь, это твой второй шанс, и другого не будет. То, что нам говорит сердце, не всегда лучше, чем то, на чем настаивает разум.

- Но… - Регина ошеломленно посмотрела на мага. – Если мое сердце тянет меня к кому-то другому, разве не правильно следовать за ним?

- Правильно следовать за судьбой, - сказал Голд. – Сердце – глупый комок мышц, толкающий нас на безумства, а не решение всех проблем. Делай так, как будет правильно, а не так, как хочется твоему безумному женскому сердцу. А правильно – быть с Гудом и воспитывать его сына. Стать наконец счастливой. Генри не твой сын, и ты получила его незаконно. Тебе надо будет отпустить его, потому что ты станешь настоящей мамой Роланду. Он нуждается в тебе.

- Генри тоже нуждается во мне, - воскликнула Регина.

- У Генри есть мать. Ты не его мать, - жестко сказал Румпель. – И ты можешь сколько угодно говорить себе, что это не так, но ты знаешь, что я прав…

Регина молчала, сверля глазами Голда, а как только она собралась что-то сказать, как маг вдруг испарился. Все ясно, Эмма выбралась из камеры и достала кинжал.

Регина села на сундук, обхватив голову руками. <i>«Ты ведь знаешь, что я прав»</i>. Она знала это. И ей нужно научиться жить с Робином и встречать Эмму, имея в груди сердце, а не прячась за мнимую бесчувственность.

Она достала свое глупое сердце из сумки, долго смотрела на него, собираясь с духом, а потом вернула его на место.

Внезапно дверь склепа содрогнулась от удара. Регина вскочила и прислушалась. Удары повторились. С замирающим сердцем Королева поднялась по ступенькам.

- Открывай! – послышался злой голос Свон. – Твое заклинание крови не остановит меня, когда я вышибу эту дверь!

Регина несмело протянула руку к двери и открыла ее. На пороге стояла Эмма с занесенным над головой толстым суком. На секунду Регине показалось, что Эмма вот-вот ударит и ее, но Эмма отбросила сук в сторону.

- Что ты себе позволяешь, Регина? – спросила Свон, упирая руки в бока. – Ты считаешь, твои действия не будут иметь последствий?

Регина молча повернулась и начала спускаться вниз. Эмма следовала за ней.

- Не смей поворачиваться спиной! – крикнула она, хватая Королеву за рукав. Регина , уже дошедшая до последней ступеньки, гневно вырвала руку и развернулась.

- Не смей трогать меня, - сказала она тихо и яростно.

- Ах, ты боже мой, - Эмма издевательски рассмеялась, - посмела дотронуться до великой Злой Королевы. Ничего, не рассыплешься.

Регина, гневно раздувая ноздри, взмахнула рукой, и Эмма отлетела к противоположной стене, ударившись о какой-то сундук. Все тело скрутило болью, ушибленный бок горел огнем. Улыбаясь, Регина подошла к ней, протянула руку к поверженному шерифу, беря ее за подбородок – жест победителя.

- Ну и что дальше? – издевательски протянула Регина.

- Поцелуй меня, - вдруг сказала Эмма, глядя на нее снизу вверх.

- Что? – рука Регины дрогнула и опустилась.

- Поцелуй меня. Сейчас,  – сдавленно выдохнула Эмма, поднимаясь на негнущихся ногах. Регина несколько секунд молча смотрела на нее, а затем обе одновременно потянулись друг к другу, сшибаясь, как два зверя во время схватки. Жесткие губы не целовали, а скорее кусали, и не было места нежности. Эмма всем телом придавила Регину к стене, причиняя боль, вторгаясь в рот языком, а затем оторвалась, спустилась к шее, втягивая нежную кожу, кусая, оставляя багровые отметины и засосы.

- Чтобы он видел мои следы на тебе, - прохрипела она, поднимая голову и взглядывая Регине в глаза, а та задохнулась от ярости и страсти, схватила Эмму за волосы, оттягивая ее голову назад, цепкие пальцы нашли ворот рубашки и рванули его. Пуговицы дождем посыпались на пол. Рука Регины оказалась на груди Эммы, и та сдавленно выдохнула.

- Чего ты добиваешься, Спаситель? – с ненавистью спросила Регина, проводя рукой по груди от ключицы до начала кружева на лифчике Свон. – Этого?

Она крепко сдавила правую грудь Эммы, и та охнула от боли и удовольствия.

- Да, - прошептала Эмма, сдирая с плеч Регины пальто и вжимаясь лицом ей в шею, чтобы ощутить аромат кожи Королевы.

Регина оттолкнула Эмму, и на секунду обе они застыли, глядя друг на друга. Эмма подумала – вот сейчас Регина сделает то же, что она сделала с Крюком, – извинится за порыв и уйдет. Но Регина смотрела не в глаза Эммы, а на ее рот, и взгляд ее был полон желания. Эмма протянула руку и обхватила ладонью затылок Регины, грубо хватая ее за волосы, притягивая к себе, жадно исследуя ее губы. Регина глухо застонала, и руки ее оказались внизу, расстегивая пуговицу на ширинке. Эмма вцепилась в плечи Регины, умирая от сладкой истомы, которая пронзила ее при одной мысли, что рука Королевы окажется там.

На них оказалось слишком много одежды, однако ни у кого не было ни времени, ни возможности снимать ее. Их руки комкали и рвали ткань, ногти царапали, добираясь до обнаженной кожи, но желание было слишком велико, и они опустились на пол, на голый каменный пол, не разрывая поцелуй, – катаясь по нему в бессильном отчаянии от того, что они не могли проникнуть друг в друга целиком, стать единым целым, сплестись в такой неразделимый клубок, чтобы не было в мире силы, способной разорвать его. Эмма раздвинула ноги, чувствуя всем телом, как вжимается в нее Регина, вцепилась в ее плечи, притягивая еще ближе, еще глубже целуя, пока не закончился воздух, и легкие не начали гореть огнем. Регина проникла рукой между ног Эммы, причиняя боль, неумело и слишком быстро, но Эмме было все равно – лишь бы она не останавливалась, лишь бы любила ее хотя бы так, лишь бы стала ее частью хотя бы таким способом, раз другие в этом мире недоступны. Она жадно хватала ртом воздух, держась за плечи Королевы, в рот попадали волосы, лопаткам было больно от каменных плит пола, но Эмма не чувствовала ни холода, ни неудобства, потому что пальцы Регины начали посылать огненные спирали вверх по ее животу и бедрам, творя что-то странное и трепетное, и Эмма крепко зажмурилась, чувствуя, что теряет сознание. Она глухо выдохнула, сильно прижимая затылок к полу, чтобы боль отрезвила ее, но уже было невозможно остановиться, и все это происходило в такой невозможной жуткой тишине, что Эмма боялась нарушить ее хотя бы стоном. Прижатая весом Регины к полу, тяжело дыша в унисон с Королевой, она взбиралась все выше и выше, чувствуя только оттененное болью наслаждение от грубоватых толчков внутри, взбиралась куда-то на Эверест, пока сдерживаться стало невозможно, и острое наслаждение, не похожее ни на что, не пронзило ее от позвоночника до самого горла.

Она почувствовала, как мягкие губы трогают ее шею в том месте, где она переходит в плечо, чувствовала, как опустилась Регина, медленно расслабляясь, как колотится ее собственное сердце, отстукивая удары где-то в горле. На лице ее лежали волосы Регины, а влажная щека прижалась к ее щеке. Эмма запрокинула голову, глядя в сводчатый потолок, на котором плясали отсветы единственной освещавшей склеп свечи.

       
========== Часть 9 ==========
        Прошло несколько минут, прежде чем к Эмме стало возвращаться сознание, а вместе с ним – запоздалые сомнения. Регина все так же лежала, прижавшись к ней всем телом, щекоча дыханием шею, и ощущать на себе эту приятную и волнующую тяжесть было замечательно. Эмма несмело подняла руки и обняла Регину, положив ладони ей на спину, пытаясь прижать к себе еще теснее. Регина издала какой-то полувсхлип, но не отстранилась. Должно быть, она не хотела поднимать голову и смотреть Эмме в глаза, не хотела возвращаться в обыденный мир. Потому что то, что только что произошло между ними, было за гранью реальности и жизненного опыта. Эмма сама не знала, что нужно делать и говорить в таких ситуациях, потому что ничего подобного с ней никогда не было. Это была не просто близость – это было откровенное и беспощадное признание. Нельзя было яснее сказать друг другу о своих чувствах, чем так, как они сказали, когда в бессильной ярости и страсти катались по полу. Но теперь…  теперь… что?

Регина подняла голову, ничего не говоря, и привстала, двигаясь медленно, словно была древней старухой. Эмма оперлась на локти и наблюдала за ней, смотрела на отрешенное лицо той, которая только что одним махом преодолела века запретов и морали и подарила ей все то, что только может один человек дать другому.

<i>Посмотрел бы на нее сейчас Гуд, посмотрел бы, как я смотрела тогда, у кафе, когда ее слегка взлохмаченные волосы и припухшие глаза ударили меня в самое сердце, потому что означали, что она была с ним, отдавала ему свое тело - ему – а не мне. А вот сейчас – посмотри, ее волосы торчат в разные стороны – это я своими руками уничтожила идеальную прическу, когда вцеплялась в них, выкрикивая ее имя в экстазе. Посмотри на ее распухшие от поцелуев губы – это я своими жадными губами истерзала их, потому что не могла остановиться и не целовать. Посмотри на ее шею и увидь мой след – клеймо моей страсти – я пометила ее, потому что она моя, она всегда отныне будет только моей, хоть проведи ты с ней тысячу ночей после этой. </i>

Эмма наблюдала за поднимающейся Региной, которая все еще прятала глаза, и молчала, глядя, как та отходит к сундуку, садится, поднимает руки, пытаясь привести в порядок волосы, и морщится, осматривая запястье, исцарапанное ногтями Эммы.

- Регина, - сказала Эмма, садясь и запахивая на груди одежду. Ее рубашка была измята, к тому же на ней отсутствовали почти все пуговицы, но в целом разрушений было не так много, чего не скажешь о Регине.

- Прости, - и Регина не знает, Эмма извиняется за запястье, или за шею, или вообще за то, что она попросила «поцелуй меня сейчас».

- Что уж теперь, - тихо говорит Королева. Она поднимает глаза, и они грустны. Эмма хочет что-то сказать, но на ум приходят только банальности, а ей больше всего на свете хочется сейчас просто обнять Регину.

- Ты должна уйти, - говорит Регина.

- Но я не хочу уходить, - Эмма хмурится, - не станешь же ты делать вид, что ничего не произошло? Только не ты…

- Я не стану делать вид, - говорит Регина, но в глаза Эмме она не смотрит, словно ей страшно стыдно, - но этого не должно было случиться…

Она касается рукой шеи, багрового укуса, который на глазах становится заметнее, и шипит от боли.

- Как я теперь объясню ему все это? – подавленно говорит она, и вдруг Эмму охватывает такая злость, что в глазах у нее темнеет. Все было сном. <i>Не думала же ты, что она теперь твоя? Пара минут на голом полу, и прощай, Эмма Свон. Больше тебе ничего не положено – ведь есть Он.</i>

- А ты скажи ему правду, - жестко говорит Эмма, вставая и глядя на Регину сверху вниз. – Скажи, что трахнула Эмму Свон, и ей так понравилось, что она тебе всю шею искусала. Расскажи ему, что ты набросилась на меня как дикий зверь, потому что хотела меня так, как никогда не будешь хотеть его!

Ее голос срывается на крик, и Регина вскакивает с сундука.

- Жалко, что я не исцарапала тебя еще больше, чтобы ты вообще не посмела при нем раздеться!

- Уходи сейчас же! - кричит Регина.

- Я уйду, - Эмма подходит к Регине, берет ее за подбородок, но Королева возмущенно отстраняется, отбрасывая ее руку. – Я уеду в Нью-Йорк и заберу с собой Генри, а ты всю жизнь будешь потом жалеть!

Регина скупа на эмоции, и сейчас та буря чувств, которая бушует внутри нее, видна только по глазам. Они не мигают, эти пронзительные карие глаза, потемневшие от недавней страсти, и смотрят прямо Эмме в душу.

Потом Королева взрывается:

- Ну и уезжай! Это будет самым мудрым твоим решением за всё то время, что мы знакомы!

Эмма резко разворачивается и идет к выходу. У нижней ступеньки лестницы она оборачивается и, усмехаясь, говорит:

- А знаешь, за мной должок, Миллс. Не люблю оставлять кого-то неудовлетворенным…

Регина хватает первую попавшуюся вещь – какой-то не то медный, не то серебряный сосуд и швыряет его в Эмму, но та уворачивается и стремительно взлетает вверх по лестнице.

Регина долго сидит в склепе, напряженно думая о том, что делать. Она достает зеркало, рассматривает багровые отметины, оставленные Эммой, и не знает, что она испытывает, глядя на них – гордость за это свидетельство страсти, или стыд, или ужас.… У нее нет способности исцелять, и она не может убрать следы с помощью магии. Эмма могла бы, но она не станет обращаться за помощью к Эмме. Голд тоже мог бы, но пойти к нему с таким? Регина наколдовывает себе черную водолазку с высоким горлом и длинными рукавами. Платье ее безвозвратно испорчено – ворот разорван, и Регина не может вспомнить, как это произошло. Все как в тумане, словно это случилось не с ней. Но в ее ушах до сих пор звучат тяжелые вздохи Эммы, ее стон в конце, в ноздрях запах ее волос  и шеи, а пальцы помнят ни с чем не сравнимое ощущение…

Регина трясет головой. Она не будет об этом вспоминать. Она должна взять себя в руки.

Взяв телефон, Королева звонит Белоснежке.

- Да? – голос счастливой матери, а на заднем фоне – попискиванье младшего Чарминга.

- Это я, - говорит Регина, - Генри у вас?

- Да, что-то случилось? Робин звонил узнать, как ты, а я сказала, что тебя тут нет…

Прекрасно… еще этого не хватало.

- Дай мне поговорить с Генри, - просит Регина.

- Постой, ты придешь на встречу по поводу Голда? Дэвид уже туда уехал. Мы с малышом сейчас тоже собираемся. Я Эмме позвонила, а она…

- Хорошо, приеду, - перебивает Регина, потому что при одном упоминании имени Эмма у нее кончаются силы.

- Тогда в мэрии через 15 минут. А, вот и Генри…

Запыхавшийся голос Генри слышен в трубке.

- Да, мам?

Регина договаривается с ним о том, чтобы он пришел ночевать домой, прощается и вешает трубку. Теперь нужно как-то привести себя в порядок и придумать отговорку для Гуда. Где бы она могла быть? И почему соврала?

Первое вранье, с невеселой усмешкой думает Регина, а ведь еще вчера все было так прекрасно. Она умудрилась пройти путь от счастливой влюбленной женщины до коварной изменницы всего за пять минут. За те пять минут, когда они с Эммой потеряли голову. С усилием Регина отводит глаза от пола, представляя себе Эмму, лежащую там и задыхающуюся от страсти.

Наскоро она поправляет макияж, прическу, переодевается, закрывая одеждой все возможные участки тела, а затем переносится в мэрию, где уже толпятся гномы и прочие заинтересованные жители Сторибрука. Такое событие – суд над Темным Магом – не каждый день бывает.

В толпе Регина видит Дэвида, который показывает людям, куда им идти и где садиться. Он замечает ее и машет рукой. Широкий зал заседаний полон народа. Дэвид берет подошедшую Регину за рукав и говорит:

- Ты сядешь там, за председательским столом, рядом со мной и Эммой…

- Нет, - резко говорит Регина, глядя на длинный стол с рядами табличек, и поправляется:

- В смысле, зачем мне туда садиться, я лучше побуду в первом ряду. Мое слово здесь все равно ничего не значит.

- Как не значит? – Дэвид почти силком тянет Регину к возвышению со столом. – Не говори глупостей и садись, ты – мэр, и должна участвовать.

- Не стоит…, - противится Регина, но Принц не слушает, он подбородком указывает ей на ее место и отходит.

Регина косится на табличку с именем «Свон», затем берет свою табличку и переставляет ее на другой конец стола рядом с надписью «Белль».

Народ потихоньку рассаживается. Регина, скучая, осматривает зал, как вдруг видит в дверях Робина. Он замечает ее и машет рукой.

- Где ты была? – он подходит, садясь рядом, на место Белль, но не целует ее – слишком много свидетелей.

- Когда? – невинно спрашивает Регина, улыбаясь отрешенной улыбкой.

- Утром. Написала записку, что поехала к Белоснежке, а сама пропала.

- У меня машина сломалась, - врет Регина, - пришлось заехать в сервис. Провозилась полдня.

Гуд кивает, оглядывая зал. Он проглотил ложь, и Регине становится невыносимо стыдно.

- Сколько людей, - замечает Робин. – Что же они решат сделать с Магом?

Регина пожимает плечами.

- Кстати, - улыбаясь, Гуд поворачивается к ней, и его ладонь под столом ложится на ее колено, обтянутое тканью брюк. На то самое колено, которое она ободрала о каменный пол своего склепа, когда нависала над Эммой, а та… стоп!

- Пора бы и нам с тобой что-то придумать, - Гуд подмигивает Регине.

- Ты о чем?

- О нас…  О тебе и мне… Теперь, когда все в порядке, мы можем подумать и о нашем будущем.

Регина хочет что-то ответить, но в этот момент в зал входит Эмма, и ее взгляд сразу падает на Королеву и наклонившегося к ней Гуда. Лицо Эммы искажается чуть заметной презрительной гримасой.

Она уже успела переодеться, и теперь стоит рядом  с Дэвидом напротив возвышения, Дэвид что-то объясняет Эмме, а ее глаза не отрываются от Регины. Взгляд физически ощутим. Эмма словно раздевает Регину своим пристальным вниманием, глаза пробегают от груди до шеи, закрытой водолазкой, и Регине хочется поднять руки и прикрыться от этого беспощадного взгляда. Впрочем, это бесполезно, Эмма слишком хорошо знает, что находится под черной тканью.

Еще одна усмешка трогает губы Свон, а затем она проходит к столу и садится на свое место. Все готово к заседанию.

0

3

========== Часть 10 ==========
        Ввели Голда. Он выглядел абсолютно безмятежным, и ничто в его лице или фигуре не выдавало волнения по поводу того, что его собираются судить. Белль, сидящая рядом с Региной, напряглась, подалась вперед, глядя на своего возлюбленного. Регина краем глаза посмотрела на нее. Объективно ей было жаль Белль, потому что той предстояло смотреть, как ее любимого, который и так только вернулся к ней, публично судят, хотя и за вполне справедливое действие. Но одновременно Регина испытывала желание не видеть чувств девушки, потому что, глядя на неприкрытое волнение Белль, она начинала вспоминать свой недавний порыв в склепе и понимала, какой уязвимой он ее сделал. Любые чувства, которые нельзя контролировать, делают нас рабами.

Боковым зрением она видела Эмму, сидящую рядом с Дэвидом. Эмма смотрела на Голда, и лицо ее было спокойным, будто она знала что-то, чего не знала Регина. Вообще со Свон творилось что-то странное. Еще вчера Эмма была для Регины все той же занозой в заднице – импульсивной и назойливой девушкой, которая разрушила ее жизнь и отняла сына. Сегодня Эмма стала чем-то неизмеримо важным, каким-то центром, средоточием мыслей Королевы, весь мир как будто стекался к ней, и Регине хотелось, чтобы сейчас все исчезли, зал опустел, и они могли бы спокойно поговорить. Или не разговаривать, а просто закончить то, что начали в склепе…



Дэвид встал, глядя на собравшихся зрителей и Голда, который сидел поодаль. Лицо Мага было невозмутимо.

- Уважаемые жители Сторибрука! – сказал Дэвид. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы принять решение о том, как нам поступить в весьма сложной ситуации. Все вы знаете мистера Голда, он же Румпельштильцхен.

Он указал на подсудимого.

- Как вы знаете, мистер Голд – Темный Маг и обладает невиданной силой. Но он воспользовался этой силой не во благо. И не единожды. Когда моя дочь Эмма обезвредила Злую Ведьму, Маг коварно убил ее, воткнув нож в спину. Его можно понять – Бельфайр был его сыном. Ведьма пыталась забрать ребенка Белоснежки, убила , угрожала всем нам. Но оправдано ли то, что сделал Голд? Можем ли мы считать его безопасным…

И понеслось. Регина перестала слушать и погрузилась в свои мысли. Ей до смерти хотелось повернуть голову и посмотреть, что делает Эмма, но она крепилась. Вместо этого, она стала смотреть на Робина, сидящего в первом ряду. Он улыбнулся ей.

<i>Что он там сказал про общее будущее? Конечно, она с радостью построит его с таким мужчиной. Станет матерью малышу Роланду. Но как быть с Генри и Эм… так, опять… про Эмму я думать не стану… не стану…</i>

<i>Если Эмма соберется уехать, как она и пообещала? Она способна взять , бросить ее в жука и умчаться сразу после заседания. И прихватить Генри…  </i>

-  Итак, - закончил Дэвид, - здесь собрались самые уважаемые люди Сторибрука.

Он указал на председательский стол.

- Предлагаю каждому высказать свое мнение о деле, а затем общим голосованием решить, подвергнем ли мы Румпельштильцхена наказанию или отпустим. Согласны?

- Господи, - простонала Регина, и Белль удивленно посмотрела на нее.

<i>Еще только говорить мне не хватало.</i>

- Мое мнение таково, - вещал между тем Дэвид. – Необходимо наказать Румпельштильцхена за его жестокость. Его кинжал нужно сохранить в надежном месте, чтобы никто не смог им воспользоваться, в том числе и сам Маг. А Румпельштильцхена мы однажды уже засадили в темницу. Пора ему туда вернуться.

Румпель бросил на Принца гневный взгляд.

Из зала раздались крики «Верно!», «В тюрьму его!», «Он опасен!»

- Эмма, твоя очередь, - Дэвид сел.

Свон встала, и тут уж Регина смогла беспрепятственно разглядывать ее, не боясь, что кто-то уличит ее в слишком пристальном взгляде на шерифа. А почему ей так хотелось смотреть на Эмму, она и сама не знала. Губы Эммы шевелились, но Регина почти не слышала, что говорила Свон. Память услужливо подкидывала совсем другие картины – белокурые волосы, рассыпанные по полу, запрокинутое лицо, закушенные губы, дыхание на щеке…

- ….И поэтому он опасен, - усилием воли Королева вернулась в реальность. – Я согласна с Дэвидом. Его следует посадить под замок, как бы прискорбно это ни звучало.

И Эмма села. Голд едва заметно улыбнулся.

После Эммы выступил доктор Хоппер, он же Говорящий Сверчок. Он был против заточения, но соглашался с тем, что кинжал Румпельштильцхена нужно оставить в надежных руках Эммы или Дэвида. Только так маг будет под контролем.

Голубая Фея, несмотря на миловидную внешность и природную доброту, считала, что Маг опасен для города, и пока он на свободе, никто из жителей Сторибрука не может спать спокойно. Она голосовала за темницу.

Белоснежка, которая внимательно следила за дискуссией, бросила взгляд на сына, мирно спавшего на руках у Руби в первом ряду. Она поднялась и начала заунывно говорить – видимо, вспомнила, что во времена первого проклятия была учителем. Регина ее не слушала. Она почувствовала вибрацию в карман пальто, и поняла, что  ожил. Незаметно достав под столом трубку, она посмотрела на экран.

«Я вспоминаю тебя в склепе»

Краска бросилась Регине в лицо, уши заполыхали. Она покосилась на Эмму, которая сидела прямо, с совершенно невинным лицом. Когда она умудрилась настрочить послание? Но на него нельзя отвечать. Нельзя отвечать, что я тоже вспоминаю тебя, вспоминаю непрестанно, каждые пять минут, и ни о чем другом не могу думать… Стоп!

Прошло еще несколько минут.  Белоснежка, видимо, не собиралась заканчивать проповедь, и люди в зале начали откровенно скучать.

Регина сжимала в руке телефон, и когда она уже решила написать «не пиши мне больше», пришло еще одно сообщение.

«Ты пахнешь как весенний сад»

Регина почувствовала, как все стены, выстроенные ею, тают подобно мороженому на солнце. Кто бы мог подумать, что в шерифе Свон пропадает поэт? Две строчки смс – почти уже стихотворение. Но отвечать нельзя. Ответив, она включится в игру, которую обязательно проиграет.

Третье сообщение пришло, когда Белоснежка, наконец, закончила и села. Суть ее высказывания прошла мимо Регины, потому что в ушах у нее стоял шум, а пальцы дрожали.

«Ты прекрасна сейчас, когда делаешь вид, что тебе все равно»

<i>Пошлятина какая</i>, подумала Регина, <i>фразочки из дешевых романов.</i> Но почему у нее так предательски дрожат ноги, а в груди разливается тепло?

- Регина! Ваше величество! – голос Дэвида вернул ее к реальности. Она встрепенулась. Эмма смотрела на нее с усмешкой, потому что прекрасно понимала причину замешательства брюнетки. Овладев собой, Регина встала и оглядела зал.

- Я не думаю, что Румпельштильцхен опасен, - сказала она, откашлявшись. – Он убил мою сестру, но вспомните – ведь она держала его в клетке. Она отняла у него сына! Единственного сына, надежду и опору. Она чуть не погубила весь наш мир. Я понимаю, вы думаете, что я защищаю его исключительно потому, что сама владею темной магией, но вы ошибаетесь. Я не думаю, что, заключив Голда в темницу, мы совершим возмездие. Скорее удовлетворим жажду мести. Так же как удовлетворил ее он. Поэтому я предлагаю взять его кинжал…

Громкие перешептывания раздались с обеих сторон. Румпель глядел на нее с легкой улыбкой.

- И отдать его той, кто любит Мага. Она позаботится о том, чтобы он вел себя примерно.

Она указала на Белль и села. Зал тут же заговорил громко, за председательским столом тоже зашептались.

- Выслушаем саму Белль, - остановил их Дэвид. – Внимание! Тишина!

Бель, нервно теребя край блузки, встала, не отрывая глаз от Румпеля.

- Я не могу говорить непредвзято, - начала она. – Вы знаете, что я люблю Темного и не смогу причинить ему зло. Я не оправдываю его, но мы не можем представить, что он пережил и как страдал, поэтому я не смогу проголосовать за то, чтобы запереть его, но обещаю – если вы отпустите его ко мне, я постараюсь сделать все, чтобы он жил в мире и покое. Я дам ему жизнь, в которой не будет нужна магия.

<i>Наивная влюбленная дурочка</i>, грустно подумала Регина.

- Я люблю тебя! – сказала Белль, глядя в глаза Румпельштильцхена. – Я прощу тебе все, что ты сделал или сделаешь, потому что ты для меня - весь мир!

Тишина воцарилась в зале, потрясенном откровенностью Белль. Регина сжимала зубы. Судьба Темного и его возлюбленной поднимала внутри нее вопросы, которые она не хотела анализировать, не хотела о них думать. Как можно так беспощадно говорить о своих чувствах? Как можно быть в них уверенной? Как вообще можно отдаться на волю слепому сердцу?

Белль села, а зал снова загудел. Дэвид поднял руку, призывая всех к молчанию.

- Итак, - сказал он, - похоже, что единодушия в наших рядах нет. У нас четверо за то, чтобы запереть мага и трое против. Давайте дадим слово самому Румпельштильцхену, и пусть он скажет что-нибудь в свое оправдание.

Румпель встал. Он оперся на трость, оглядел собравшихся и улыбнулся очаровательной улыбкой.

- Собственно, мне нечего вам сказать. Я убил Зелену, потому что она заслужила свою смерть. Я знал, что никто из вас – включая и Регину в ее нынешнем состоянии – не смог бы сделать это. Вы слишком мягкотелые и развели бы морализаторство и философию. Вы бы начали жалеть ее и давать ей вторые шансы, забывая о том, что судьба есть судьба, и никто не в силах ее изменить. Люди не меняются. Зелена была злом во плоти, и сколько шансов вы бы ей не давали, она бы не изменилась. В итоге она бы нашла способ обойти вас и причинила бы еще больше бед, убила бы еще больше людей. И я знаю это, знаю, а не предполагаю… Так что давайте вы  просто объявите мне благодарность и отпустите на все четыре стороны…

Он сел, закинув ногу на ногу.

Эмма пошепталась с Дэвидом. Зал гудел, а Регина смотрела на Голда. Он ведь прав, подумала она. Но что он имел в виду, когда сказал, «Регина в ее нынешнем состоянии»?

- Тихо, - сказал Дэвид. – давайте что-то решать. Нам нужно проголосовать. Итак, кто из совета голосует за заточение Темного?

Поднялись четыре руки. <i>Ну, конечно</i>, подумала Регина. <i>Все Чарминги и их прихлебательница – Голубая Фея.</i>

- Кто против?

Регина и Сверчок подняли руки. Зал зааплодировал, одобряя результат голосования. Регина встала.

- Что вам даст его заточение? – громко спросила она, поворачиваясь к Чармингам. – Вы думаете, это убережет вас? Вам надо опасаться вовсе не Мага.

- Может быть, тебя? – пробормотала Эмма.

- Что? – с вызовом спросила Регина, переводя взгляд на Эмму.

Свон поднялась.

- Похоже, ее величество не удовлетворена…

Тут она сделала паузу и с удовольствием смотрела, как расширяются от ужаса глаза Королевы.

- Результатами голосования, - улыбаясь, закончила Эмма. – Но спросите себя – почему? Маг и Злая Королева всегда были заодно. Они могли изображать врагов, но цель у них была общая. Это их проклятие разлучило нас всех. И слушать ее – ошибка.

Регина потрясенно смотрела на Эмму. <i>Зачем она все это говорит?</i>

- Возможно, они с Румпельштильцхеном задумали еще что-то, чего мы пока не знаем. В любом случае, нам не стоит слушать ту, кто сам еще находится на испытательном сроке.

- Что ты несешь? – вскричала Регина.

Принц тронул Эмму за руку.

- По-моему, ты перегибаешь палку, - пробормотал он.

Эмма не останавливалась.

- Королева голосует за освобождение Румпельштильцхена, и это еще один повод заточить его. Пусть он говорит, что освободил нас от Зелены, но я там была! Он убил ее в спину, подкрался сзади и вонзил в нее кинжал! Он неисправим. Злодеи не меняются, и кому, как не Королеве, не знать этого!

Последние слова ее потонули в громе аплодисментов. Судьба Мага была очевидна. Белль закрыла лицо руками, а Регина, потрясенная до глубины души, опустилась на стул. Робин послал ей ободряющий взгляд, но было видно, что он расстроен. Принц что-то говорил Эмме, а она качала головой. Все было кончено.

       
========== Часть 11 ==========
        Регина пробиралась сквозь толпу, опустив голову. Ей хотелось как можно скорее выйти из мэрии, вернуться домой и увидеть Генри. Чья-то рука остановила ее.

Регина резко обернулась. Робин. Его мужественное лицо было озабоченным. Ни слова не говоря, он обнял ее и повел к выходу. Уже в машине, когда они повернули на Миффлин-стрит, он заговорил:

- Что это было?

Регина мотнула головой в знак того, что понимает еще меньше, чем он.

- И почему Эмма Свон так взъелась на тебя?

- Не знаю, - огрызнулась Регина. – Потому что для Чармингов я всегда Злая Королева, сколько бы раз я их не спасала.

Она подъехала к дому, выключила мотор и теперь они сидели молча, глядя перед собой и о чем-то думая.

- Послушай, Робин, - начала Регина, поворачиваясь к Гуду. – Я прошу прощения, но сегодня я бы хотела побыть с Генри. Он придет ночевать, и мы с ним… ну, я хочу побыть с ним… вдвоем, понимаешь?

Робин пристально смотрел на нее.

- У тебя точно все в порядке? – спросил он. – Ты очень странно ведешь себя, с тех пор как к тебе вернулось сердце.

Регина заставила себя улыбнуться и погладить его по щеке.

- Конечно, все в порядке. Просто я еще не привыкла к своему сердцу. Оно порой ведет себя непредсказуемо.

Робин сжал пальцы Регины.

- Надеюсь, оно не вернет тебя к тому, что у нас было в Зачарованном Лесу? – с улыбкой спросил он.

Регина покачала головой.

- Ты моя судьба, мужчина с татуировкой льва, - сказала она. – А от судьбы не скрыться.

Пока она шла по подъездной дорожке, зазвонил телефон. Это была взволнованная Белоснежка.

- Ты в порядке? – спросила она, не здороваясь.

- Да, - коротко ответила Регина.

- Просто я… я расстроилась из-за слов Эммы… сама не понимаю, что на нее нашло…

- Не бери в голову, - сухо ответила Королева. – Твоя дочь никогда не отличалась сообразительностью. Если она думает, что я заодно с Магом, это ее право…

- Есть и еще кое-что…

- И что же?

- Эмма сказала, что завтра утром она уезжает в Нью-Йорк.

- Ах вот как…

- И Генри, естественно, поедет с ней. Так что сегодня он…

- У меня в последний раз, - закончила Регина. – Что ж, я поняла. До свидания.

И она повесила трубку, не дослушав Белоснежку.

Голд все еще находился в камере временного заключения в шерифском офисе. Эмма долго стояла перед дверью, не решаясь войти. Смотреть в глаза Темному Магу ей не хотелось. Разумом она понимала, что поступила правильно, а вот сердце ныло. Конечно, Румпель не был ангелом, и он совершил убийство, но она лгала ему, когда сказала, что не убила бы Зелену на его месте. Если бы Зелена причинила вред Генри, она бы изрезала ее на мелкие кусочки, так что тут поступок Темного был ей понятен. Но вот ее выпад против Регины на суде… Конечно, она обозлилась. Поддалась чувствам, обиделась. Подумала, что у них с Королевой может быть будущее. На что она рассчитывала?

Эмма вошла внутрь и увидела, как Белль, приникнув лицом к решетке, шепчет что-то Румпелю. Они не заметили Свон, и ей пришлось кашлянуть, чтобы отвлечь тех двоих друг от друга.

Белль оглянулась через плечо, и в ее взгляде Эмма прочла все то, что боялась сама себе сказать. За одну минуту на суде она навсегда потеряла верного друга.

- Простите, - хрипло сказала Эмма. – Я только…

- Я уже ухожу, - Белль, не глядя на Эмму, быстро вышла. Румпельштильцхен смотрел на Эмму с легкой и извиняющей улыбкой.

Она облокотилась на стол.

- Простите меня, - наконец, сказала Эмма.

- Ты там была не единственная, кто приговорил меня… - пожал плечами Голд.

- Но, похоже, только я чувствую себя сволочью, - ответила Эмма. – Господи, как будто кто-то за меня говорил. Я ведь не собиралась.

Она потерла виски ладонями.

- Я сама не своя, не могу понять, чего хочу. И знаю, что я должна взять Генри и уехать, что так будет правильно. Но почему-то не могу…

Она резко оборвала себя, осознав, что сказала больше, чем следовало. Но Голд не смеялся над ней. Напротив, его глаза смотрели серьезно.

- Знаешь, не далее как сегодня я уже выслушал что-то подобное. И практически теми же словами…

Эмма потрясенно подняла голову.

- Регина? – изумилась она.

Голд слегка улыбнулся.

- Так вот кто таинственный незнакомец… - сказал он скорее себе, чем Эмме.

- О чем вы?

- Я так понимаю, что у вас с Региной одна проблема на двоих, не так ли? – продолжал Голд. – Вы обе знаете, в чем ваше предназначение, но боитесь его.

- Значит, Регина не хочет выполнять свое предназначение? – Эмма подошла ближе к Голду, впиваясь в него глазами. – То есть она не хочет быть с Гудом?

Маг поднял одну бровь и сделал неопределенное лицо.

- Это не имеет значения, чего она хочет, - ответил он. – Она будет счастлива с ним…

- Как это не имеет значения? – переспросила Эмма. – Не знаю, как у вас в Зачарованном Лесу, а у нас в обычном мире никто не может быть счастлив насильно.

- Регина не будет счастлива насильно. Она любила Робина, до тех пор пока…

- Пока не влезла я, - Эмма решила, что скрываться от Голда больше не стоит.

Маг кивнул.

- Я скажу тебе даже больше, Эмма. Ты будешь счастлива в Нью-Йорке. Ты будешь жить так, как всегда хотела.

- Но если я хочу ее! – воскликнула Эмма. – Почему я должна отказываться от счастья?

- Ты любишь Регину? – вдруг спросил Маг.

- Что?

- Это простой вопрос. Ты любишь Королеву?

- Не знаю, - прошептала Эмма.

- Прости, дорогуша, - Румпель подошел совсем близко, лицо его было серьезным и грустным. – Но это неправильный ответ.

- Так что же мне делать? – прошептала Эмма.

- Я могу помочь тебе. Ты пойдешь к Белль, в лавку, и скажешь ей, чтобы она открыла мой потайной ящик в шкафу. Там лежит зеленый флакон.

Эмма широко открытыми глазами смотрела на Мага.

- Ты выпьешь половину, а другую половину дашь королеве.

- И что будет?

Румпельштильцхен широко улыбнулся.

- И все будет так, как должно быть.

Подкрадывался вечер, он обволакивал, затягивал окна, в которых горели тусклые огни, обнимал Эмму, которая медленно шла по улице в лавку Голда. Накрапывал легкий дождь. Город был несчастен. Небо тускло-серого  цвета равнодушно катило свои волны над крышами. Вечером улицы словно вымирали, и никому не хотелось выходить из дома.

И Эмма опять стала чувствовать себя не Спасителем, не шерифом, даже не просто женщиной по фамилии Свон, а той самой сиротой, которая когда-то, скорчившись, сидела на полу возле окна приюта и смотрела на звезды, гадая, есть ли там жизнь и устроена ли она лучше, чем на этой Земле.

Она вошла в лавку, но там было пусто.

- Белль, - позвала Эмма, и девушка появилась из задней комнаты. Лицо ее было заплаканным, и Свон опять ощутила гнетущее чувство стыда и вины.

- Что тебе тут нужно? – спросила Белль, глядя на Эмму покрасневшими глазами.

- Голд просил, чтобы ты кое-что отдала мне. В его потайном шкафчике лежит ящик, а внутри зеленый флакон. Принеси его, пожалуйста.

- А  с чего мне верить, что это он послал тебя? Может, это очередной трюк?

Эмма грустно усмехнулась, порылась в сумке и достала кинжал Румпельштильцхена. Белль, не веря глазам, смотрела, как Свон протягивает его ей.

- Возьми его, - мягко сказала Эмма. – И сделай все как надо.

Белль несмело протянула руку и взяла кинжал, все еще не веря в свое счастье.

- Но почему? – только и смогла спросить она.

Эмма пожала плечами.

- Так будет правильно.

       
========== Часть 12 ==========
        После звонка Белоснежки Регина задержалась на крыльце. Она знала, что внутри ее ждет Генри, и ей не хотелось портить их последний вечер, приходя домой расстроенной. Следовало обдумать то, что можно было обдумать, разложить все по полочкам и забыть об этом до утра. Поэтому она встала на крыльце, прислонившись к колонне, и внимательно всмотрелась в себя.

<i><b>Робин</b>.

Она понимала, что любовь к нему всегда будет спокойной стоячей водой. Не будет взлетов, головокружительных страстей или бурных сцен – зато не будет и падений. Ничего подобного происшествию в склепе. Но то, что произошло там, не было сексом или даже любовной сценой. Это было выражение давно загнанной внутрь вражды и последствия долгих лет сдерживания себя. Любовью тут не пахло – только похоть. А Робин даст Регине все – семью, дом, надежное плечо, любовь. Так? Так…  Значит? Значит…</i>

<b><i></i>Суд</b>.

<i>Ничего из ряда вон выходящего на суде не произошло. Румпеля осудили, но кто – Чарминги. А чего она ожидала? Твердолобые и упертые Дэвид и Мэри-Маргарет, для которых мир либо черный, либо белый. Ну, и доченька туда же. Не ответили на смс – обида на весь мир. Про Фею и говорить не стоит. Жаль Белль, но, возможно, Регина еще сможет что-то для нее сделать.</i>

<b>Наконец, Эмма.</b>

<i>Все, что произошло в склепе – всего лишь их вышедшее из-под контроля самосознание. Они так долго враждовали. Они поливали друг друга грязью, строили козни, шантажировали друг друга и пытались убить. И то, что случилось на каменном полу склепа, было актом ненависти, а вовсе не любви. Эмма все равно ненавидит ее, пусть ее тело говорит об обратном. Это было явно видно на суде. Смс с признаниями, а на словах – неприкрытая неприязнь и недоверие. </i>

Регине стало тошно. Двумя фразами Свон сделала из нее не просто изменницу, но еще и втоптала в грязь, опошлила все, что между ними случилось.

Королева коснулась шеи, где черная ткань водолазки раздражающе терлась о поврежденную кожу. Следы сойдут нескоро и будут напоминать ей о ее падении каждый раз, когда она посмотрит в зеркало. Но сейчас она не будет об этом думать. Ее ждет сын. Она сделала глубокий вдох и вошла в дом.



Эмма держала в руке флакон Румпельштильцхена. Перед тем, как взять его, она спросила Белль, что в этом флаконе, но девушка не знала. Она ответила, что раз маг сказал, что все будет так, как должно быть, значит, так оно и есть. Но что это могло означать? Зная Румпеля, все, что угодно, вплоть до яда. Хорошо бы это было зелье, которое убивает чувства, подумала Эмма. Она уже дошла до той черты, за которой ей хотелось не испытывать ничего. Как просто, как прекрасно жить в мире, где тебе никто не нужен. Как прекрасно быть самой себе хозяйкой. Зависимость от другого –  вот самое страшное проклятие.

Эмма стала думать о Регине. Они знакомы уже два или три года. Они ненавидели друг друга, потом терпели, потом простили, потом опять терпели. Но глубоко внутри Эмма всегда чувствовала, что Регина – тот самый человек, который открывает внутри нее странные и загадочные двери. Не те двери, что могут открыть мужчины – с их грубой прямолинейной любовью, уверенностью в своей неотразимости или желанием победить. Был Нил, был Джонс, был Гудвин-обезьяна. Все они хотели быть с Эммой, и только Регина не хотела. Они могли жениться на Эмме, дать ей семью, которой она была лишена. Регина не могла ни жениться на Эмме, ни дать ей семью, ни стать опорой на всю жизнь. Эта женщина оставалась загадкой, нерешенной проблемой, задачей, взявшись за которую, придется потратить жизнь. Она была слишком загадочна, слишком умна, слишком привлекательна, чтобы просто любить ее. Подобные отношения не могли быть легкими и не могли закончиться ничем хорошим. Почему же тогда Эмме так хотелось окунуться в них и посмотреть, на что они способны?

Но это было лишь ее желание. Одностороннее. Регина не желала ничего подобного, ведь был Робин. Родственная душа. Что это значит? Человек, который мог бы дать ей покой? Но нужен ли был покой Королеве? То, что она творила в склепе, ясно давало понять – внутри Регины бушуют страсти, не поддающиеся контролю. Сможет ли Робин пробудить эти страсти и нужно ли ему это? А, может, они сами себя обманывают и судьба – это все бред, который кто-то придумал, чтобы оправдать человеческое бессилие? Что такое судьба? Непреложна ли она? Регина была злодейкой, но она нашла в себе силы и поборола свою злость и ненависть. А можно ли побороть счастье и добровольно отказаться от любви всей твоей жизни?

Эмма сама не заметила, как дошла до особняка. Взглянув на часы, она поняла, что уже полночь. Скорее всего, Регина спит, но придется нарушить ее покой. Не в первый раз. С другой стороны, в доме Генри, а это значит, что его надо как-то обойти. Эмма приняла решение пойти по стопам Грэма. <i>Слава богу, я много тренируюсь,</i> думала она, залезая по решетке на второй этаж, где, как она помнила, находилась спальня Регины. <i>Очень романтично, Свон. Сначала переспала с женщиной, затем публично унизила, а теперь лезешь в ее окно, чтобы заставить выпить непонятное зелье. При этом еще и уверяешь себя, что все правильно… Так, именно так…</i>

Эмма добралась до окна и осторожно заглянула внутрь. В темноте ей не было видно, есть ли кто-то в комнате. Но в остальных окнах свет тоже не горел, так что Регина с Генри, скорее всего, спали. А если Королева легла с сыном? И тогда придется будить обоих, а это в планы Эммы не входило.

Она подергала раму. Так и есть, не заперто. <i>Эх, Регина</i>, подумала Эмма, <i>привыкла ты к спокойной жизни.</i> А, может, Робин тоже влезает к ней в окно романтики ради? Хотя вряд ли лесник способен на такое. Да и незачем. Она и так отдает ему себя, всю без остатка…

Эмма открыла окно и сунула голову в образовавшуюся щель.

- Регина! – тихо позвала она, но никто не отозвался. В темноте стали проступать очертания зеркала, кровати, абсолютно пустой и аккуратно заправленной. Регины в комнате не было.

Эмма весьма неизящно ввалилась в окно, ударившись локтем о пол. Затем встала, ощупывая флакон в кармане – не разбился ли? Флакон был цел, и на секунду Эмма даже пожалела об этом.

<i>Наверное, ей стоит сесть на кровать и подождать Регину здесь. Но придет ли она? </i>

Эмма побродила по темной комнате, подошла к зеркалу, где в идеальном порядке стояли баночки с косметикой и флаконы с духами. Регина есть Регина, у нее всегда все под контролем. Почти всегда…

Она взяла один из флаконов, открыла, поднесла к носу, вдохнув будоражащий запах. Так пахло от шеи Регины, когда Эмма впивалась в нее губами и зубами, когда прижималась лицом, стараясь запомнить этот аромат и сохранить его в своих ноздрях…

- Что ты, черт возьми, здесь делаешь?

Голос Регины, резкий и отрывистый, донесся со стороны двери. Эмма, вздрогнув от неожиданности, оглянулась, держа флакон в руке.

Регина стояла на пороге комнаты со стаканом виски, одетая в ночную сорочку, весьма короткую, на тонких бретельках, макияжа на лице не было, и, судя по всему, она собиралась спать или уже пыталась лечь спать. Но заснуть не удалось, и она спустилась вниз за успокоительным.

Протянув руку, Королева щелкнула выключателем, и комнату залил беспощадный свет. Эмма мельком взглянула на шею брюнетки. Утренние следы багровели на нежной коже как напоминание.

- Что все это значит? – прорычала Регина.

Свон поставила духи на место и, как бы сдаваясь, подняла руки.

- Я пришла не ссориться, Регина, - сказала она. – Нам нужно поговорить…

Регина плотно прикрыла дверь и поставила стакан на прикроватный столик.

- Если ты думаешь, что я буду сейчас с тобой говорить, Свон, то ты ошибаешься. Убирайся из моего дома, а то я вызову твоего папеньку, и пусть он тебя арестует за проникновение со взломом.

- Регина, - Эмма сделала шаг к Королеве. – Я знаю, ты сердишься на меня за суд, но ведь я сделала это не потому, что хотела унизить тебя или обидеть…

- Ах, вот как? – усмехнулась Регина. – Оно и было видно…

- Я сама не знаю, почему я это сказала. Я и Мага не хотела приговаривать, просто я очень разозлилась на тебя, на то, что…

- А знаешь – сказала Регина, подходя ближе, - мне кажется, не стоит сейчас это обсуждать… ведь ты, кажется, задолжала мне кое-что…

Эмма потрясенно смотрела на Королеву, которая медленно приближалась, пока не оказалась стоящей вплотную к Свон. Регина наклонила голову, горячее дыхание коснулось шеи Эммы, и по всему телу пошла сладкая дрожь.

- Ты ведь за этим пришла? – вкрадчиво спросила Королева, беря Эмму за руку и кладя ее себе на плечо. Одна бретелька соскользнула вниз, и дрожащие пальцы Эммы ощутили гладкую горячую кожу. Помимо воли, ее ладонь поползла вдоль плеча ласкающим движением.

Регина взглянула Эмме в глаза, приоткрывая рот, скользя по губам кончиком языка. В ушах у Эммы зашумела кровь, ноги стали ватными. Она ничего не видела, только огромные, блестящие странным блеском глаза Регины и ее влажные губы.

- Ну же, - прошептала Королева, еще теснее придвигаясь к Эмме, так что ее живот плотно прижался к животу Свон, а грудь – к ее груди. Теперь их губы почти соприкасались.

- Давай, сделай это, - Регина взяла вторую руку Эммы и опустила ее вниз, к бедрам, где короткая сорочка заканчивалась.

Эмма с низким стоном приникла к губам Королевы, сминая их жадным поцелуем. Ее руки крепко прижимали несопротивляющееся тело Регины, ладони бродили по спине и ягодицам, не прикрытым задранной сорочкой. Регина постанывала, извиваясь, держась за плечи Эммы, а когда рука Свон проникла между бедер, она издала всхлипывающий звук и задрожала.

Затем резко оттолкнула Эмму. Все еще находясь во власти желания, Эмма непонимающе уставилась на Королеву. Не сводя глаз с шерифа, Регина отошла к кровати и села на край, скрестив длинные ноги и призывно улыбаясь. Ничего не соображающая Эмма бросилась к ней, покрывая поцелуями сначала ступни, потом колени, продвигаясь выше, руки ее скользили по бедрам, прижатым к кровати, а Регина откинулась назад, упираясь руками в покрывало.

- Ты хочешь меня? – прозвучал голос Королевы сверху, и что-то в ее тоне насторожило Свон, но желание было сильнее. Разум уже не подчинялся телу.

- Да, - пробормотала она.

- И ты готова на все?

Эмма яростно закивала головой, продолжая целовать гладкую кожу на внешней стороне бедра.

- И ты любишь меня?

- Да, я люблю тебя, - Эмма положила голову на колени Регины, обнимая их так крепко, что у нее даже кости затрещали. – Я люблю тебя, Регина…

- А я тебя – нет, - раздался холодный голос, и словно ушат ледяной воды вылился на Эмму с этими беспощадными словами.

Эмма подняла голову и увидела лицо Регины. Оно было искажено усмешкой ненависти и презрения. Регина протянула руку, хватая Эмму за подбородок. Пальцы сильно впились в кожу, причиняя боль.

- Ч…что? – запинаясь, проговорила Эмма, ничего не понимая.

- Ты думала, что можешь публично унизить меня, а потом прийти сюда и получить то, что хочешь? – жестко спросила Регина, наклоняясь к Эмме. – Ты просто наивная дура, если веришь в это.

Эмма отшатнулась, глядя, как Регина одергивает полы сорочки и натягивает бретельки на плечи. Глаза ее были совершенно плоскими и холодными.

- А сейчас – убирайся, - глядя Эмме в глаза, отчетливо произнесла Королева.

       
========== Часть 13 ==========
        <right>Every night and every morn

Some to misery are born.

Every morn and every night

Some are born to sweet delight.

Some are born to sweet delight,

Some are born to endless night.

William Blake</right>

Кто сказал, что любовь – это чистое и светлое чувство? Любовь – это грязь, боль и похоть, это убийственное, разрывающее на части влечение, страсть, делающая тебя животным, единственное на свете, что может заставить тебя – самое эгоистичное на свете существо - перестать думать о себе.

Регина встала, не глядя больше на Эмму, подошла к туалетному столику и накинула халат. Потрясенная Эмма все также сидела на полу, наблюдая за тем, как брюнетка совершенно спокойно, как будто она одна в спальне, смотрит в зеркало, проводит пальцами по нижним векам, поправляет волосы, приводя себя в порядок.

- Регина, - Эмма вскочила, но подойти она не решалась. – Регина, ты не должна так поступать…

Королева медленно обернулась, взгляд был ледяным.

- Ты еще здесь? – высокомерно спросила она. – Ты, кажется, меня не поняла. Я не хочу тебя видеть, Свон. Не могла бы ты уйти. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» она произнесла таким угрожающим тоном, что любой бы на месте Эммы давно примерз к месту от ужаса. Но Эмма почему-то не боялась. Напротив, в глазах Регины она видела не угрозу, а боль, а в ее тоне слышала не ненависть, а желание скрыть свои эмоции.

- Я не уйду, - сказала Эмма твердо. – Не уйду, пока ты не выслушаешь меня…

Регина махнула рукой.

- Я не хочу слушать.

Она отвернулась от Эммы и села на стул, неестественно прямо держа спину.

- Я вернула кинжал Белль, - быстро заговорила Эмма. – Знаю, мне не нужно было осуждать его еще на суде, но я попыталась все исправить. Теперь Белль сделает все правильно.

Регина молчала. В зеркале Эмма могла видеть ее неподвижное лицо, точнее холодную маску, на которой не отражалось ровно ничего.

- Я не знаю, как она поступит, - продолжала Эмма. – Но Румпель не заслужил заточения. Он только что заново обрел свою истинную любовь, и они должны быть вместе. Потому что никто не знает, что может случиться в следующую минуту с тем, кого ты любишь, и нужно ценить каждый миг, проведенный вместе…

Ей показалось, что веки Регины чуть дрогнули, но она не была уверена. Медленно она стала приближаться к Королеве, не отрывая взгляда от ее равнодушного лица в зеркальном отражении.

- Я знаю, что ты думаешь, что я лгу, знаю, что после всего, что я сказала на суде, ты считаешь меня предателем, но поверь – если бы я могла, я бы взяла назад все обидные слова, сказанные из злобы, а вовсе не потому, что я так действительно думаю.

Регина дернула плечом, а затем поймала взгляд Эммы, направленный на нее в зеркале, и быстро опустила глаза.

- Я знаю, - Эмма подошла уже совсем близко, - что у нас с тобой ничего не может быть, что все это – глупая ошибка, что ты… любишь Робина… но я не хочу уехать завтра, осознавая, что я не сделала все, чтобы ты простила меня…

Регина молчала, теребя пояс халата. Эмма остановилась рядом, глядя на ее тонкие пальцы и опущенную голову. Она видела, как темные ресницы опустились, словно стараясь скрыть то, что они этим движением так ясно выдавали, как легкий – даже не румянец, а скорее нежнейшая смуглота появилась на щеках Королевы, как неосознанно расширилась грудь, пропуская внутрь воздух, которого ей в какой-то момент не хватило.

- Регина, скажи хоть что-нибудь, - тихо прошептала Эмма.

Королева подняла голову и взглянула на блондинку, взгляд был пронзительным и обвиняющим.

- Красиво говоришь, Свон, - с горечью сказала она. – Но это ничего уже не изменит.

Эмма присела на корточки рядом с Региной, руки ее несмело потянулись, чтобы накрыть пальцы Королевы – но не решились и зависли над ними.

- Я сказала правду, - сказала она твердо. – Я люблю тебя, Регина. Сама не знаю, как это случилось…

Регина подняла глаза.

- Я тоже сказала правду, - ответила она грустно.

Свон замотала головой, наконец, решаясь положить горячие руки на прохладные пальцы Королевы.

- Это неважно, - сказала она убежденно. – Это совсем неважно. Я только хочу, чтобы ты знала это и все.

Регина молчала, но рук не убирала, не противилась ласковым поглаживаниям, которые дарили ощущения тепла ее замерзшим пальцам.

- Я не умею говорить красиво, - продолжала Эмма. – Я всю жизнь бежала от чувств, как и ты. Бежала от людей, которые могли причинить боль, потому что боялась. Я совершила столько ошибок, что и не сосчитать, но сегодня я больше не хочу их совершать. Ты можешь выгнать меня, можешь покрыть презрением, потому что я этого заслуживаю, но я знаю – все, что между нами было – неслучайно, пусть это и не было предначертано судьбой…

Регина наконец подняла глаза и тихо сказала:

- Моя судьба – Робин, а твоя – уехать в Нью-Йорк и жить там счастливо с Генри. Это не изменить.

Эмма еще крепче стиснула пальцы Регины.

- Я не хочу быть счастливой, - проговорила она убежденно, - я хочу быть с тобой…

Регина почувствовала, как на глазах выступают слезы. Это было слишком откровенно, слишком беспощадно, слишком много для одного дня… И не было сил, чтобы сопротивляться нахлынувшим эмоциям.

- Я… - только и смогла сказать она. – Я не могу…

Эмма понимающе кивнула, затем встала, глядя на Королеву сверху вниз.

- Я пойду, - проговорила она. – Прости еще раз.

Королева молчала. Говорить больше было не о чем. Эмма направилась к окну, подошла к открытой раме, наклонилась, вдохнув свежий, пахнущий дождем воздух, затем высунула голову, собираясь вылезти, как вдруг услышала сзади негромкий голос Регины:

- Эмма, подожди…

Свон обернулась.

Регина встала, пристально глядя на Эмму.

- Не уходи, - сказала она тихо. – Останься сегодня...

Эмма смотрела в глаза Регины, и больше не нужно было говорить. Может быть, все, что случается, предначертано судьбой, а может, нет. Может, люди, которые нам даны, приходят в нашу жизнь для чего-то более важного, чем делить с нами кров и считать деньги, а, может, мы в нашей отъединенности от всех, просто ищем кого-то такого же искалеченного, кто мог бы разделить с нами одну холодную ночь, а потом расходимся, чтобы никогда больше не встречаться. Может, мы принимаем неверные решения для того, чтобы потом принять верные, а, может, не бывает неверных решений. В любом случае, есть что-то, чего нам просто не дано понять, но нужно быть благодарным хотя бы за этот невыносимый подарок судьбы на долгой железной дороге жизни…

Эмма крепко держит Регину за руку, затем обнимает ее, прижимая к себе, чувствуя, как ее тело вплавляется в тело Королевы, чувствуя дыхание на шее, чувствуя все так, словно ей завтра умирать, и сегодня ее последний день на этой земле. <i>Завтра все кончится, и я уеду. Я начну обычную жизнь, а ты начнешь свою. Но сегодня позволь мне быть с тобой, позволь прикоснуться к тебе, и пусть весь мир катится к черту…</i>

Ночью Эмма, усилием воли вынырнув из глубокого сна, видит на прикроватной тумбочке голубой экран звонящего телефона.

Она трясет головой, пытаясь понять, где находится, затем замечает лежащую рядом Регину. Она мирно спит. Протянув руку и взяв трубку, Эмма видит, что звонок от Белль. Она осторожно выскальзывает из кровати, накидывает первое попавшееся – халат Регины – и проходит в ванную комнату, сжимая телефон.

- Да?

- Эмма, - взволнованный голос Белль слышится на фоне шума едущей машины.

- Да, - хрипло говорит Эмма. – Что случилось?

- Прости, что так поздно. Я… мы с Румпельштильцхеном уезжаем из города…

- А… - только и может сказать Эмма.

- И я хотела еще раз поблагодарить тебя… Ну, ты понимаешь, за то, что ты отдала мне кинжал…

- Не стоит, - сухо говорит Эмма, потирая лоб. Теперь проблем у меня вдвое больше, если еще есть куда.

- - И вот еще… - слышно, как Белль переговаривается с кем-то. – Румпель просил передать тебе, если ты все еще хочешь знать, что в том флаконе…

Эмма молчит.

- Эмма? – связь прерывается, глухие леса отделяют Сторибрук от остального мира.

- Да, - внезапно восклицает Эмма. – Да, я хочу знать!

- Это зелье, которое поможет тебе забыть то, что знаешь только ты, - говорит Белль, и голос ее пропадает в потрескивании – вероятно, Маг и его возлюбленная уехали уже достаточно далеко.

- Спасибо, - но Эмма уже говорит в пустоту. Связь пропадает.

Дверь открывается, и на пороге стоит Регина. Она внимательно смотрит на Эмму.

- Что случилось?

Эмма прячет телефон в ладони.

- Ничего, - спокойно говорит она. – Румпель с Белль сбежали.

Регина кивает.

- Так я и предполагала. И что теперь будет?

Эмма встает.

- Надеюсь, ничего. Ты должна будешь убедить Белоснежку и Дэвида, что так лучше для всех.

Регина испытующе смотрит на Эмму.

- Ты точно решила уехать? – грустно спрашивает она.

Эмма подходит ближе и берет ее лицо в ладони. Невесомо целует, едва касаясь губами.

- Так будет лучше, - говорит она. Регина обнимает ее.

- Я могу сделать и еще кое-что, - Эмма отстраняется и поднимает руку к шее Регины.

Ее ладонь наполняется светом, который греет, но не обжигает. Пара секунд – и на шее Королевы нет никаких следов. Последнее напоминание уничтожено. Нет, не последнее. Есть еще одно, самое важное.

- Пойдем, - шепчет Регина, беря Эмму за руку. – Еще далеко до утра. Ночь еще не кончилась.

       
========== Эпилог ==========
        Утро безжалостно освещает пустую кухню, где в мойке одиноко белеют две тарелки. Эмма глотает кофе, глядя, как солнечные лучи ползут по столу, как шевелятся под утренним ветром занавески.

Она поставила две чашки на стол и  теперь достает из кармана зеленый флакон Румпельштильцхена. Открывает его, нюхает содержимое. Жидкость не пахнет, она прозрачна как слеза. Решительно Эмма выливает половину жидкости в чашку, стоящую на столе. Затем смотрит на свою. <i>Хочу ли я забыть? Забыть твою страсть, пусть она была минутной слабостью, твои руки и губы, твои глаза, когда они смотрели на меня не так, как всегда. Хочу ли жить в обмане, делать вид, что ничего не было, делать вид, что я счастлива? Крюк тогда сказал важную вещь – он сказал, что мои воспоминания в Нью-Йорке не были настоящими. Нужны ли мне новые поддельные воспоминания? Нужно ли мне поддельное счастье?</i>

Эмма сжимает флакон, а затем решительно подходит к мойке и выливает его содержимое. Глоток кофе обжигает рот, но секундная боль проходит, как проходит все на этом свете.

Раздаются шаги. Регина входит в кухню. Она все также прекрасна, как и всегда, и она будет счастлива с Робином. С тем, кто будет любить ее, а не калечить.

- Я сделала кофе, - говорит Эмма и протягивает кружку Регине.

- Где Генри? – Королева берет кружку, мельком коснувшись пальцев Эммы.

- Еще спит, - коротко отзывается Эмма и отворачивается к окну, сжимая зубы. – Я не стала его будить.

- Ты точно все решила? – Регина сзади касается плеча Эммы. – Может, останешься?

Эмма дергает плечом, уклоняясь.

- Мы же все обсудили, - говорит она глухо. – Я уезжаю не из-за тебя. Я уезжаю, чтобы начать жить так, как всегда хотела.

- Но, может быть…, - начинает Регина и делает глоток из чашки.

Наступает тишина, и Эмма оборачивается, чтобы посмотреть, почему Королева не заканчивает свою фразу.

- Эмма? – удивленно говорит Регина и снова становится той самой Региной из прошлого. – Что ты здесь делаешь?

Спаситель успела забыть этот равнодушный взгляд, эти глаза с ноткой презрения, эту всегда слегка высокомерную женщину, которая считает ее, Эмму, человеком низшего сорта. Один глоток – и Регина забыла все, что произошло между ними, и снова стала той самой женщиной, которая целовалась в коридоре с Робином, а на Эмму смотрела, как на нежелательного гостя.

Свон на секунду прикрывает глаза, сглатывает, затем овладевает собой.

- Я приехала за Генри, - говорит она, опираясь сзади руками на мойку. – Ты не помнишь? Мы сегодня уезжаем в Нью-Йорк.

Регина, сдвинув брови, смотрит на Эмму с недоверием и опаской.

- Ах, да, - она трет лоб, словно пытаясь что-то вспомнить. – Вероятно, я все еще не проснулась.

Голос Генри слышится из коридора, и Королева оборачивается по направлению к двери. Эмма быстрым движением вытирает глаза и натягивает приветственную улыбку.

Входит Генри.

- Мам, ты уже здесь! – говорит он одновременно радостно и обреченно. – Что, уже пора?

Эмма кивает.

- Послушай, - она подходит к Регине. – Я, наверное, слишком рано пришла, вы тут позавтракайте, а я съезжу на заправку. Забыла бензин залить. А потом мы с тобой, парень, поедем к бабушке с дедушкой, попрощаемся.

- Я не хочу уезжать, - говорит Генри жалобно, переводя взгляд с одной женщины на другую. – Почему мы не можем здесь жить?

Регина бросает на Эмму гневный взгляд и, наклоняясь, обнимает сына.

- Ты будешь приезжать ко мне, - говорит она ласково. – И к бабушке с дедушкой. Теперь все будет иначе, мы можем быть рядом друг с другом, когда захотим…

Он мотает головой и обнимает Регину.

- У тебя теперь будет новый сын? Ты меня забудешь? – спрашивает он, и Эмма больше не может выносить этого. Она решительно проходит мимо Королевы и Генри, выскакивает из дома и бежит к жуку. И только оказавшись внутри, дает волю сдавленному рыданию, так долго державшемуся в груди.



<b>Спустя год.</b>

Эмма и Генри едут по шоссе по направлению к Сторибруку. Уже почти ноябрь, и листья на деревьях облетели, оставив голые сучья и блеклое небо в просвете между ветвями. Прошел год с тех пор, как Эмма приняла судьбоносное решение и уехала искать лучшей жизни. Они живут в Нью-Йорке, в своей старой квартире, Генри ходит в школу, и у него много друзей. Ему уже 14, и он становится юношей, но иногда Эмма видит в нем все того же маленького мальчика, который когда-то постучал к ней в дверь и сказал: «Я ваш сын».

Их жизнь спокойна и размеренна, насколько может быть размеренна жизнь в большом городе. Но Эмма обрела то, чего у нее не было в Сторибруке – покой.

За время, проведенное в Нью-Йорке, они три раза приезжали в Сторибрук. Сын Мэри-Маргарет, которого назвали Нилом, в честь Бельфайра, рос не по дням, а по часам, и уже начал ходить. Белль и Румпельштильцхен пропали, но их никто не искал. Посовещавшись, Дэвид и остальные, решили, что изгнание – не худший вариант, чем заточение в темнице. Регина…

Подумав о Королеве, Эмма неосознанно стиснула руль.

Она видела Регину все те три раза, что они приезжали. Все ту же старую добрую Регину Миллс, строгого мэра, которая управляла городом, а теперь еще растила маленького Роланда. Регина вышла замуж за Робина, и они жили все вместе в ее особняке. Чем занимался Робин, Эмма не знала, да и не имела желания спрашивать. Она видела, что Регина счастлива, что она любит мужа, что их семья крепка, а большего ей было не надо. За проведенное вместе время (это было на общих встречах с Чармингами и остальными) они не обменялись и двумя десятками слов. Да и о чем бы они разговаривали? Регина спрашивала про Генри, а Эмма отвечала. Иногда в их поверхностных разговорах мелькали какие-то фразы, напоминавшие Эмме ту, другую Регину, которая когда-то страстно целовала ее и могла бы полюбить, но Эмма приписывала эти моменты своей мнительности. Потом Королева с Робином забирали Генри к себе на день-другой. Больше недели Эмма с Генри в Сторибруке не гостили.

Она нечасто думала о Регине. Все воспоминания, которые сохранились внутри, были глубоко похоронены, и Эмма редко возвращалась к ним. Она знала, что поступила правильно, знала, что, может, единственный раз в жизни сделала что-то действительно стоящее, не героическое, не пафосно-возвышенное, никем не замеченное, а просто правильное, и эта мысль доставляла ей тихую радость.

Генри оторвался от созерцания дороги и спросил:

- Мам, ты рада, что едешь домой?

- Мой дом – там, где ты, - сказала Эмма, улыбаясь.

Генри подумал, а потом спросил:

- Мам, а как ты думаешь, нас еще ждут приключения, как тогда, когда мы жили в Сторибруке?

Теперь помолчала Эмма. Генри поднял вопрос, который мучил ее саму – не скучает ли она по той жизни, которую она бросила – жизни, наполненной опасностью и героизмом, жизни, которую она никогда не любила, но наслаждалась ею.

И в этот момент Эмма поняла, что все, что с ней случилось на протяжении последнего года, вело ее к этому моменту и этим словам:

- Я думаю, парень, что обязательно ждут, - ответила она.

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » fanat84 "Не соглашаясь с судьбой"