Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » fanat84 "Последняя месть Королевы"


fanat84 "Последняя месть Королевы"

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Фэндом: Однажды в сказке
Персонажи: Регина/Эмма

Описание:
События происходят после возвращения героев из Неверлэнда. Эмма собирается выйти замуж за Нила и уехать, забрав Генри. Регина решает помешать героям разлучить ее с сыном.


========== Решение принято ==========
        Эмма Свон стояла поодаль от толпы, наблюдая, как Регина Миллс принимает поздравления в связи с тем, что ее переизбрали мэром. В который раз. Эмма попыталась подсчитать, сколько раз за 28 лет  Регину переизбирали, и не смогла, да и Регина, принимающая цветы и рукопожатия, казалась почти счастливой, несмотря на то, что все это уже происходило десятки раз. Церемония приветствования проходила на площади перед часами, и сейчас здесь собрался почти весь город. Невзирая на прошлое Регины и ее статус Злой Королевы, ее опять выбрали на роль мэра, потому что никто из сказочных героев не умел управлять городом так, как умела она. Это горожане признавали. Это было единственное, на что она годилась хорошо – управлять. И, глядя сейчас на Миллс, Эмма в очередной раз удивилась, как органично смотрится та в роли мэра. Как всегда эффектная, в безупречном брючном костюме, белой рубашке и накинутом на плечи черном пальто, Регина выглядела безжалостно-красивой. Эмма поразилась своим мыслям. Она могла признать, что внешность Миллс всегда сбивала ее с толку. Как бы она ни ненавидела Злую Королеву за все, что та сделала ее семье, красота этой женщины обезоруживала Эмму. Много раз у нее была возможность расправиться с Региной и освободить своих родных от ее ненависти, но каждый раз ее что-то останавливало. Она вспомнила день в шахте, когда они спасли Сторибрук от предохранителя проклятья. Как они стояли друг напротив друга и Регина сказала ей, что она останется в шахте навсегда, потому что проклятье потребует ее жизнь. Какими глубокими казались ее глаза, когда она прощалась. И как она, Эмма, захотела внезапно сказать что-то важное, какие-то нужные слова, которые помогли бы той избавиться от вечной печали в глазах, и не смогла… И как потом, в Неверлэнде, она почти позабыла о том чувстве, вернувшись к обычной вражде, а вот сейчас вспомнила.

Да, Регина занимала необычное место в ее жизни.  Она всегда сбивала Эмму с толку – представить было нельзя, что Регина умеет смеяться, спать, есть, как простые смертные. Она никогда не видела Регину без макияжа, неопрятно одетой – даже если та раскапывала могилу, она умудрялась выглядеть идеально. Эмму это бесило…и привлекало…,но она осознавала и другое – она хочет разбить это ледяное спокойствие, эту надменно-презрительную маску на лице мэра, хотела бы снова вызвать какие-то чувства, кроме ненависти или презрения, как тогда в шахте. Подумав об этом, Эмма поежилась. Смешно… Зачем ей добрые чувства Злой Королевы? Какое ей дело до того, что будет с ней? Она снова мэр, снова будет разъезжать на своем черном Мерседесе, бросая надменные взгляды на подданных, снова будет управлять железной рукой. А она, Эмма… Тут Эмма почувствовала страх при мысли о том, что ей предстоит сказать мадам мэру после церемонии.

По возвращении из Неверлэнда Нил сделал ей предложение, и она его приняла. Он сказал ей, что если они хотят быть счастливы, то им нельзя оставаться в Сторибруке. Прошлое упрямо и будет преследовать их всюду в этом городе, и кто знает, какие еще призраки могут помешать их счастью. Им следует уехать. Но куда, был первый вопрос Эммы, а затем возник и второй вопрос – а как же Генри? Но Генри их сын, и он должен последовать за ними. Ему придется учиться жить в мире без фантазий и сказок, он должен будет ходить в обычную школу, затем в колледж, жениться на обычной девушке. Это – нормальная жизнь, а не жизнь с гномами, феями и великанами. Эмма понимала Нила. Она как никто другой хотела, чтобы ее сын вырос в нормальной обстановке, где ничто не угрожает поминутно его жизни. Но как же ее родители и, главное, Регина? Она ни за что не согласится, чтобы Генри уехал. Но они же будут приезжать, чтобы повидать Снежку и Принца, да и всех остальных. Румпель создаст заклинание, которое скроет город от любопытных глаз, и только Эмма, Нил и Генри смогут видеть его. Все это было просто… на словах. А на деле Эмма содрогалась при мысли о том, что ей придется сказать Регине, что она увозит Генри навсегда. Что предпримет Злая Королева? Начнет метать молнии или заморозит ее? А если она просто тихо согласится, натянет свою маску и уйдет, чтобы всегда жить в огромном пустом доме в окружении тех, кто никогда не простит ее за все зло, что она им причинила? Почему-то второй вариант Эмму пугал гораздо больше. Мысль об одиночестве Регины рядом с их всеобщим счастьем ее расстраивала. С другой стороны, напомнила Эмма себе, они-то заслужили счастье, а вот Регина… Она сама создала себе все проблемы, сама лишила себя любви и семьи. Боже, она убила своего собственного отца! Она все заслужила, твердила Эмма, глядя на Нила, который пробирался к ней через толпу. Подойдя, он коснулся ртом ее губ и улыбнулся.

- Как тут?

Эмма прислонилась лбом к его плечу.

- Да вот стою и думаю, как ей сказать.

Нил отклонился, испытующе глядя ей в лицо.

- Она ничего тебе не сделает, любимая. Скоро мы окажемся далеко отсюда и вспомним, что есть и нормальная жизнь. И Генри там понравится.

- Да я не об этом, - отмахнулась Эмма, - ты думаешь, ей легко будет узнать, что мы забираем единственное, что она любит, и увезем?

- Но мы его настоящие родители, - нахмурился Нил.

- Но она воспитывала его много лет , Нил! Она не спала ночами, когда он болел, она видела его первые шаги! Она любила его и оберегала, пока мы были где-то далеко. Неужели ты не понимаешь?

Нил не понимал. Этот диалог продолжался уже несколько дней, и как Эмма ни пыталась объяснить  жениху причину своего волнения, он никак не видел того, что видела Эмма – что Регина не только Злая Королева, но и еще и любящая мать. Впрочем, большинство горожан этого не видело. Обнявшись, Эмма и Нил смотрели, как Регина, прямая и царственная, спускается по ступенькам и уходит за импровизированную сцену. Эмма  глазами темную копну волос и, томимая неясным чувством, посмотрела на Нила:

- Как ты думаешь, очень жестоко будет сказать ей об этом сегодня?

Нил вздохнул:

- Эмма, мы же все решили. Свадьба послезавтра, а на следующее утро мы уедем. Сколько ты еще будешь тянуть, чтобы сказать ей? Я предлагал сделать это раньше, но ты не хотела. Завтра у тебя вообще не будет времени. Надо сегодня.

Эмма кивнула.

- Ладно, зайду к ней после обеда.

Идя к мэрии, Эмма чуть ли не шаркала ногами, чтобы замедлить неизбежное. Она вспоминала свой последний разговор с Миллс и с удивлением поняла, что он был сразу же перед тем, как они объявили о свадьбе. После того, как Сторибрук начал подготовку к венчанию, мэр избегала встреч с Эммой, и они нигде не виделись и уж тем более не разговаривали. А о чем им было разговаривать? Генри приходил к Регине часто, даже оставался на ночь, но Эмма никогда не видела, чтобы Регина выходила на крыльцо встречать его. Он забегал в дом, а на следующий день выходил из него… один. И, сидя в машине, Эмма часто ловила себя на мысли, что она не против была бы, если бы мэр вышла и поприветствовала ее хоть как-то. Пусть бы облила презрением или сказала колкость, но не игнорировала так, будто Генри привозит не она, а всего лишь ее желтый жук, с которым и разговаривать-то не стоит. Почему Регина избегала ее? Потому что все вокруг были счастливы, особенно Эмма, а для нее счастье Спасителя было невыносимо? Или потому, что пока никто не пригласил ее на свадьбу, как когда-то не пригласили на свадьбу Белоснежки, и она оскорбилась? Тысячи вопросов метались в голове Эммы, когда она подошла к дверям мэрии, поднялась на второй этаж и постучалась в дверь Миллс.

- Войдите, - раздался голос мэра.

Эмма толкнула дверь и вошла.

Регина стояла у окна и смотрела на город внизу. Она успела снять пальто и  и осталась в белой рубашке и жилете, четко обозначившем точеную талию. Ничто не дрогнуло в ее лице, когда она увидела Эмму. А внутри у Эммы все превратилось в желе, ноги подкашивались. Что же это за женщина, которая всеми брошена и тем не менее умудряется сохранять королевское спокойствие и достоинство аристократки?

- Добрый день, - сказала Эмма, закрывая дверь.

- И вам, шериф, - полные губы шевельнулись в презрительной улыбке. – Неужели пришли поздравить?

- Мм, - замялась Эмма, - поздравляю вас, но я не за этим.

Регина села за стол и положила руки на папки, покрывавшие поверхность. Королева, принимающая подданного. Взгляд ее был ледяным. Она ждала.

Эмма не знала, куда ей девать себя. Почему-то ее собственное личное счастье, которое должно было защитить ее от презрения Королевы, сейчас отошло на второй план и словно испарилось. Она смотрела в янтарные бездонные глаза Регины и не могла подобрать слова.

- Итак, Свон, что вы хотели?

- Сесть можно?

Эмма наконец вспомнила, что она все-таки не двоечница перед строгим директором, а Спаситель и полноправный член города. Регина царственным кивком указала на стул перед ней.

Эмма почувствовала волну злости, но подавила ее и села.

- Дело касается, как вы понимаете, Генри.

- Что с ним?

- Мы с Нилом послезавтра поженимся, и …мы стали обсуждать наше будущее…

- Наше? – презрительно протянула Королева, не отрываясь, глядя на Эмму. Эмме вдруг беспричинно стало холодно, хотя она была тепло одета. К слову сказать, и день выдался теплый, хоть и стояла ранняя весна. Но по спине Эммы побежали мурашки, а тело покрылось гусиной кожей. Она поежилась, и губы Королевы слегка дрогнули в усмешке.

- Наше… и Генри…

- И что же?

Холод все усиливался. Эмма уже ощущала себя сидящей по меньшей мере на ледяной ветру. Уж не колдует ли Регина? Но даже она не может колдовать одними глазами. Да и глаза ее совсем уже не были ледяными, они прожигали насквозь.

- Мы с Нилом собрались уехать из Сторибрука, - выпалила Эмма, - мы не хотим здесь жить. И Генри поедет с нами.

Внезапно холод отпустил. Ей снова стало тепло. Она удивленно смотрела на Королеву, ожидая реакции на свои слова. Регина молчала. Затем поднялась и скрестила руки.

- Значит, вот так? И вы просто ставите меня перед фактом? Что ж, я ожидала подобного.

- Регина… - начала Эмма, но та остановила ее взмахом руки.

- Подождите, вы достаточно сказали. Значит, вы увезете Генри и я больше никогда не увижу его? Вы за этим пришли?

- Нет, мы будем приезжать. Здесь остаются наши родственники…

- И куда, позвольте полюбопытствовать, вы уезжаете?

- В Нью-Йорк.

На красивом лице Регины появилась презрительная гримаса.

- Значит, вы забираете моего сына далеко-далеко, чтобы привозить его два раза в год на праздники, на которые меня даже не пригласят, и рассчитываете, что я на это соглашусь, мисс Свон?

- Боюсь,у вас нет выбора, Регина, - Эмма пыталась говорить спокойно.- Мы уже все решили. Генри должен жить в нормальной обстановке, он должен закончить школу, колледж, жениться, стать как все в этом мире…

- Ах, значит, наш мир ненормален? Это вы хотите сказать? Или он ненормален для вас?

Регина медленно приближалась. Движения ее были опасно-грациозными, она надвигалась на Эмму, отчего та вжалась в спинку стула.

- Но что мы можем предложить ему здесь? Регина, вы же не можете отрицать, что в Сторибруке ему постоянно угрожает опасность! Не сейчас, так потом, обязательно разверзнется земля, или вы с Голдом решите поубивать друг друга, или еще что-нибудь случится… и он опять будет в опасности!

- А, так это я опасна для Генри? Вы это имеете в виду?

Эмма опустила плечи.

- Да нет же, я не это имею в виду. Я имею в виду, что сказочный мир – это постоянная опасность для всех! Он же и ваш сын, вы должны хотеть для него самого лучшего!

Регина уже подошла совсем близко, ее карие глаза сверкали и были нечеловечески-прекрасны. Краем сознания Эмма ощутила, что теперь ей жарко, и подавила желание расстегнуть пальто.

- О, как это удобно для вас, - Регина склонилась над Эммой, положив руки на подлокотники. Теперь Эмма ощущала ее дыхание, запах ее духов… и жар, исходящий от тела Королевы. Опасный жар.

- Вы заберете  Генри навсегда, и я же должна согласиться на это, потому что я его люблю? В вас пропал Макиавелли, шериф. И я останусь здесь, в ненавидящем меня городе, а вы будете жить в счастье и согласии долгие годы? С моим сыном!

Эмма вдруг поняла, что Регина повторяет ее мысли, которые пришли еще на площади. Каким-то нечеловеческим чутьем Королева угадала их и обратила против Эммы. Еще дальше вжавшись в спинку стула, Эмма пыталась сосредоточиться и сказать правильные слова, но не могла.

- Я не знаю, что ответить вам. Мы его родители! – вскрикнула она, потеряв контроль, - мы все равно увезем его и вы не помешаете нам!

Регина надвинулась еще, и Эмма поняла, что ее пугает не гнев Королевы – его она ощущала достаточно – а ее близость. Впервые их лица были так близко, что  они могли сполна почувствовать общую ненависть так остро. Аромат духов сбивал с толку, путал мысли Эммы. Уж не колдовство ли это? Не подмешала ли Регина чего магического в свои духи, чтобы лишать людей  сил и делать их ноги ватными?

- А вот это мы посмотрим, Свон, - прошипела Регина и вдруг отодвинулась. Опять скрестила руки на груди , отошла за стол. Эмму вдруг отпустило. Ушел жар, холод, вообще все. Она вскочила, напуганная реакцией своего, в общем-то, всегда послушного тела.

- Если вы попытаетесь помешать нам, вы знаете последствия, - сказала она твердо. – Генри тоже хочет поехать! Он не простит вам.

- Генри? – Регина усмехнулась – Ему двенадцать…

Она словно выплевывала слова.

- Ему сейчас что драконы, что Нью-Йорк – куда ни помани, везде одинаково интересно.

- Все равно он хочет, и это главное! Вы не сможете заколдовать его и заставить себя любить. Вы уже пытались когда-то, и ничего не вышло.

Регина скривилась.

- Посмотрим. А сейчас уходите, шериф. Вам к свадьбе надо готовиться. А у меня много работы…

- Что? Вот так просто?  – Эмма была в недоумении.

- Я больше не хочу разговаривать, - Регина отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

- Прекрасно, - Эмма вышла и хлопнула дверью.

       
========== Предчувствие ==========
        Регина нервно сжала одной рукой запястье второй, чувствуя бешеную пульсацию крови. Ее глаза не отрывались от спины Свон, которая стремительно удалялась вдаль по улице. Ненависть…Ее сладко-кислый привкус Королева ощущала на языке. Она привыкла к этому чувству, жила с ним долгие годы, но в Зачарованном Лесу у нее не было сомнения в том, что ее ненависть однажды найдет выход, и поэтому она могла жить. Она точно знала – однажды она убьет Белоснежку, и ее жажда будет утолена. Теперь же все изменилось… С тех пор, как она, Регина, помогла спасти Сторибрук, как почти пожертвовала своей жизнью ради многих, с тех пор, как не убила Белоснежку, хотя судьба услужливо подкидывала шансы, она потеряла вообще всякий смысл жизни. Ненавидеть больше было некого, ведь она сама отпустила свою злобу и сделала так, что все кругом были счастливы. Она отдала гораздо большее, чем жизнь, потому что взамен получила абсолютное одиночество в толпе счастливых людей. Ее больше не избегали, не обзывали Злой, не пытались убить, не боялись. Да, ее сделали мэром в который раз, но ведь сделали они это не потому, что любили ее, а потому, что у них просто не было возможности от нее избавиться. Кому-то надо быть мэром, пусть она и остается, приносит хоть какую-то пользу. Везде и всегда, идя по улице, Регина чувствовала настороженные взгляды. Спустя годы, когда родятся дети, зачатые после обрушения Проклятия, родители расскажут им одно – «Это Регина Миллс, Злая Королева, которую мы приручили и посадили на цепь. Остерегайтесь ее, она опасна». И дети тех детей расскажут своим детям все то же… Одно, что только держало ее на плаву – Генри. Пусть он не с ней, пусть они отобрали его, пусть он считает Эмму мамой, но ведь он здесь, рядом. Он может поговорить с ней, хотя никто другой ни по каким вопросам, не связанным с делами, с ней не разговаривает и не будет. И вот они решают забрать его. Забрать единственно ценную вещь в ее жизни! Регина сжала зубы, пытаясь усмирить ярость. Она не колдовала уже несколько месяцев, с тех пор, как Нил и Эмма решили пожениться и весь город погрузился в туман счастья и праздника. Ей незачем было колдовать. Иногда, на кухне, глядя, как медленно поворачивается обед в духовке, она ловила себя на мысли, что могла бы усилить жар, чтобы побыстрее поесть. Но фокус был в том, что есть ей не хотелось. Она заставляла себя садиться за пустой стол, пила и ела что-то только чтобы не упасть в обморок, заставляла себя наносить макияж, одеваться, выходить из дома. Ее жизнь была адом, о котором и мечтать бы не смогла эта выскочка Свон, если бы даже пожелала Регине самого худшего.  И, возможно, пришла пора начать колдовать снова. Вспомнить, что она Королева, что она владеет могуществом, не меньшим, чем то, что связывает семейку Чармингов, противопоставить их любви свою силу. Да и любви-то никакой бы не было, если бы не приехала Свон.

Свон…Регина захотела внезапно, чтобы они очутились в Зачарованном Лесу, в то время, когда она еще властвовала, полная сил и могущества, не скованная моральными запретами, чтобы остались один на один в чаще и там бы, без взглядов горожан и Генри, она бы убила Эмму самым изощренным способом, какой только могла бы изобрести. А потом бы стерла из памяти Генри и всех жителей Сторибрука тот  день, когда Эмма появилась в городе. Стерла навсегда! И ее жизнь бы продолжилась, такая, какую она сама себе создала – она правит челядью, а Генри ее сын и он ее единственную называет мамой.

Регина так увлеклась, мечтая об этом, что не заметила, как ногти впились в ладонь. Почувствовав боль, она глянула на руки. Она должна что-то сделать. Она все еще мэр, она все еще Королева, черт побери! И белокурая дочь Снежки не посмеет отобрать у нее последние крупицы ее жизни. Никогда! Она придумает что-нибудь и сделает это сама, без помощи Голда, чтобы никому не быть обязанной, и кое-какая идея уже посетила ее. Только что…

Эмма вошла в кафе «У бабушки» и улыбнулась, глядя на свою семью, беззаботно распивающую какао за одним столом. Здесь были и Чарминги, и Нил с Генри, они весело смеялись, видимо, обсуждая предстоящую свадьбу. От увиденного у Эммы полегчало на душе. Недавняя стычка с Региной отняла у нее много сил, но сейчас она почувствовала, как падает с ее плеч камень, как пелена гнева, вызванная Региной, куда-то улетучивается. Контраст между веселыми родными и напряженно-презрительным лицом Королевы был особенно неприятен. Стряхнув с себя мысли о Регине, она подошла к столу.

- Привет!

- Привет, - отозвались хором Нил и Генри, а Снежка подвинулась, освобождая место дочери. Все внезапно замолчали, глядя на ее лицо, потому что знали, где она была и что делала. Эмма взяла меню и принялась изучать, словно не замечая устремленных на нее вопросительных взглядов.

- Ну как? – первым не выдержал Генри.

- Да, родная, расскажи, - Мэри-Маргарет коснулась плеча дочери.

- Да что рассказывать, - сказала Эмма, посмотрев на Нила, - вы-то сами как думаете?

- Очень плохо? – спросил Принц. - Она убить тебя не попыталась?

- Что странно, нет. Но она в ярости. Сказала, что помешает нам.

- Это в духе Регины, - вздохнула Снежка, а Генри испытующе смотрел на мать.

- Не волнуйся, любимая, я не допущу этого, - Нил через стол коснулся ладони Эммы. - Она больше ничего не сделает нашей семье.

Эмма покачала головой.

- Она все еще владеет магией. Кто знает, какие еще заклинания у нее есть. У нее…или у Голда…

Все замолчали.

- Но заклинание любви она уничтожила, - сказал Принц, - значит, она не сможет заставить Генри любить себя.

- Меня не надо заставлять любить ее, я и так люблю, - пробурчал Генри, на глазах становясь все угрюмее. Нил потрепал его по плечу и бросил укоризненный взгляд на будущего тестя.

- Мы знаем, дорогой, и она тебя любит, - сказала Эмма ободряюще, - но она не хочет тебя отпускать в Нью-Йорк…

- Она останется совсем одна здесь…- прошептал мальчик тихо, и Эмму как током ударило. Третий раз…Те же мысли как будто связывали их троих, как будто они все об этом думали…мы там, она здесь, мы вместе, она одна…

- Ты же хотел поехать , - вступил Нил. - Ты мне это сам сказал, когда мы обсуждали отъезд.

- Я хотел, но думал, она согласится. Я думал, она поймет, что я не бросаю ее, а просто уезжаю на время.

Тут Нил и Эмма переглянулись.

- Милый, - начала Эмма, - но ведь мы уезжаем не на время.

Генри, до того смотревший в стол, поднял голову.

- Как это? Мы навсегда уезжаем?

- Ну конечно. Мы будем жить в Нью-Йорке, там будет наш дом.

- А как же бабушка и дедушка? Как же все остальные наши друзья?!

- Мы будем приезжать, но ты же понимаешь, Сторибрук не обычный город. Мы не сможем часто ездить, только время от времени, чтобы никто не догадался, откуда ты. И ты не должен никому говорить ни про волшебство, ни про Сторибрук…

- Ничего себе! – Генри вскочил, и глаза его были полны слез. – Вы хотите меня забрать от магии, от моих друзей, и сделать из меня обычного мальчика? Такой, что ли, план?

- Вообще-то да, - твердо сказал Нил, - твоя психика и так могла пошатнуться от всех этих перемещений и прочих прелестей сказочного мира. Мы хотим, чтобы в этом мире ты жил хорошо, как все…Как обычный человек…

- Я не как все! – закричал Генри, выбираясь из-за стола. - Я не хочу быть как все! Я хочу скакать и сражаться, хочу побеждать драконов и спасать принцесс, а вы…вы…вы хотите, чтобы я забыл свою жизнь и своих друзей и притворялся! Никогда!

Он бросился к выходу. Нил остановил ринувшегося за ним Принца и вышел следом. Оставшиеся за столом молчали.

- Может, это действительно…- начала Снежка, но Эмма перебила ее:

- Мама, не начинай. Мы все решили и уезжаем. Я не хочу, чтобы Генри рос тут, в окружении постоянной опасности. Ты как мать должна меня простить и понять.

- Да я понимаю, но, Эмма…

- Не хочу слушать, - Эмма отмахнулась и, встав из-за стола, пошла к стойке. Принц и Белоснежка смотрели друг на друга и молчали.

Вечером Генри попросил отвезти его к Регине. После нескольких часов молчания это было первое его обращение к Эмме, и она обрадовалась. Но следовало позвонить Регине, потому что он встрече с Генри они не договаривались. Скрепя сердце, Эмма взяла телефон и набрала номер.

- Алло? – ледяная вежливость этого голоса ударила в самое сердце. – Что вам нужно, шериф?

Эмма откашлялась, пытаясь представить Регину, стоящую в своем идеальном доме в абсолютном королевском спокойствии.

- Мм…мисс Миллс, Генри…он хочет сегодня приехать к вам…вы не против?

- Конечно, нет, - в голосе Королевы прорезались человеческие нотки, но их было немного.

- Я завезу его после 8-ми.

Щелчок и разговор окончился. Эмма положила телефон, чувствуя, что ее ладони вспотели. Чертова королева…весь день из-за нее насмарку. Весь день она ломала голову, как ей уговорить Регину не уничтожать все вокруг, а принять их выбор. Вспоминала ее непреклонное лицо. Она, конечно, не отступится, просто не сможет. Хотя Регина и прожила 28 лет в современном мире, замашки у нее остались королевские – привыкла получать все, чего ни пожелает. И теперь она желает ее, Эммы, несчастья. Впрочем, она желала его всегда, но у нее ничего не вышло. Регина одна, ей никто не помогает, она никому не нужна, а у нее, Эммы, есть родители, жених и сын. Вот только сын этот не разговаривает с ней именно из-за той, которая никому не нужна. Он очень холодно попросил ее отвезти его к Регине. Сказал: «Эмма, я хочу у мамы ночевать». Сказал так, словно опять Регина его мать, а она, Эмма, - женщина, проезжавшая мимо. Внезапно Эмма поняла, что ощущала Регина каждый день с тех пор, как она перестала быть ему матерью, какое унижение она испытывала, зная, что мальчик теперь не принадлежит ей, что его может увезти навсегда какая-то женщина, которую он будет называть мамой вместо нее. Но она отогнала от себя жалость к Королеве. Еще чего не хватало!

0

2

Эмма дотянула до 8-ми и посадила Генри в жука. Ее трясло от предстоящей встречи с Региной. Каждый раз, когда они виделись, из Эммы словно высасывали энергию. Словно магия Королевы могла подпитываться только злобой, которую та изливала на кого-то. И она вела машину медленно, подбирая слова, пытаясь спрогнозировать ситуацию, а потом вспомнила – Регина ведь не выходит даже на крыльцо, так что сегодня ей не нужно быть готовой.

Подъехав, Эмма остановилась и взглянула на сына. Он сидел понуро, глядя себе в колени.

- Я тебя люблю, Генри, - ничего лучше она не придумала, но слова были правильные. Генри поднял голову и улыбнулся.

- Я тебя тоже, мам.

Эмма хотела сказать еще что-то, но дверь с золотыми цифрами 108 вдруг распахнулась и на крыльце появилась фигура мэра. Скрестив руки, она стояла, не выходя за пределы крыльца. На ней было строгое черное платье, поверх которого она набросила жакет. Эмма смотрела, как Генри выбирается из машины, как бежит к Регине, а потом внезапно ее как укололо – она выскочила из машины и помчалась следом. Регина, уже наклонившаяся поцеловать сына, подняла голову, и глаза женщин встретились.

- Вы же не собираетесь похитить его? – не успев отдышаться, спросила Эмма. Ее голос срывался от волнения.

Веки Регины чуть опустились, отчего взгляд стал насмешливо-томным,  а губы опять шевельнулись в той самой усмешке, которую так ненавидела Эмма.

- Мама! – возмутился Генри, глядя на Эмму, но она не отрывала глаз от Регины, пытаясь определить, солжет ли та.

Наконец, царственные уста разомкнулись, и Регина сказала:

- Вы явно устали и переготовились к свадьбе, мисс Свон. Вам бы лечь, а то упадете в обморок, когда придется говорить «ДА»…

Она развернулась, увлекая сына за собой.

- Стойте! – Эмма сдаваться не собиралась. – Я не отпущу его после сегодняшних угроз.

Регина повернула голову, улыбаясь.

- Зачем же вы привезли его, если боитесь, что я его украду?

Генри вклинился в разговор, пытаясь достучаться до Эммы.

- Мама, она не собирается красть меня, ведь это глупо…  Да и куда она меня украдет, если из Сторибрука нельзя уехать? Ну, мам, успокойся.

Регина с улыбкой смотрела на Эмму. Та все не могла вздохнуть от волнения.

- Генри прав, Эмма, - неожиданно мягко сказала Королева, - мне из Сторибрука нет выхода, а одного я его не отпущу. Да и армия ваших друзей и родичей не даст мне далеко уехать.  И ваши гномы следят за мной по очереди, я это знаю. Вы им скажите, что вести наружное наблюдение они не умеют…

С этими словами Ее Величество отвернулась от шерифа и пошла к двери, а Генри чмокнул Эмму и, шепнув ей «Все будет хорошо», исчез вслед за приемной матерью. Эмма вздохнула и поплелась к жуку. Ее томило предчувствие беды.

       
========== Навстречу судьбе ==========
        Эмма не спала всю ночь. Ее мучили кошмары – Генри в какой-то пещере, на него нападает дракон, а она, Эмма, связана и лежит в углу и не может даже крикнуть – рот заткнут кляпом. Кошмар был таким реальным, что она проснулась с криком и долго не могла унять дрожь. Затем потянулась к часам, узнать, который час, и еще больше поразилась, увидев цифру 1.00 на циферблате. Еще только час! Значит, она спит меньше получаса, а показалось, что целую ночь. Позже она опять уснула, а затем пробудилась от крика, вызванного тем же кошмарным сном. И так продолжалось до тех пор, пока она не сдалась и не пошла на кухню, чтобы заварить кофе. После 3-х чашек кофе, в 4 часа утра Эмма наконец немного пришла в себя. Она сидела за столом, подперев голову руками и думала о Генри. Возможно, сон этот не случаен и ей мерещится будущее…их с Нилом будущее. Может быть, Генри не будет лучше в Нью-Йорке? Там мир, полный не меньших опасностей, нежели в Сторибруке. Там есть наркотики, убийства, плохие компании, там множество людей, готовых разрушить мир любого, особенно если этот любой так же чувствителен, как Генри. А если мальчик возьмет и расскажет кому-то про магию? И если этот кто-то поверит и решит приехать в Сторибрук? Ведь так уже было и закончилось плохо, значит, может и повториться. А если наоборот мальчику не поверят, начнут высмеивать и травить его, а то еще хуже – сочтут сумасшедшим и упекут в психушку? Эмма застонала. Может, их с Нилом решение защитить Генри привело к принятию еще худшего решения? Кто знает, что ожидает Генри в Нью-Йорке и не большая ли опасность? Там будут только они с Нилом, а здесь полный город людей, готовых встать на защиту мальчику. На ее, Эммы, защиту…

Но вот Регина… Оставаться с ней в одном городе, делить опеку над Генри? Видеть это презрительно-надменное лицо каждый раз, когда они будут встречаться? Смотреть на ее безупречный профиль и не сметь сказать лишнее слово, потому что боишься, что твоя ненависть просочится сквозь это слово и отравит кого-то невиновного? Нет, это еще хуже. Эмма нашла своих родителей, но ведь она не думала, что они – ее ровесники и что все ее родственники родом из сказки. И кому под силу нести такую ношу? Уж точно не ей, она просто хочет жить нормальной жизнью, ходить в кино, есть бургеры и по вечерам ходить с сыном в парк. И не бояться, что из-за поворота выскочит дракон и сожрет ее, или русалка ухватит ее за ногу, когда она плавает в озере. Она хочет быть как все. Да, но твой сын не хочет, услужливо напомнила память. Он-то как раз не против драконов и русалок.  Где-то он сейчас? Спит  в своей спальне, которую занимал 10 лет, под одеялом, заботливо подоткнутым Злой Королевой. Эмма попыталась представить, как Регина читает Генри, как играет с ним в Эрудит или смотрит кино. Представить себе царственную особу Регину жующей попкорн и смеющейся перед экраном, Эмма не смогла. Перед ее глазами стояла улыбка Регины, та самая, последняя, когда она сказала: «Мне нет выхода из Сторибрука, вы же знаете». И Генри, он тоже сказал что-то подобное – <i>ей же никуда не уехать из Сторибрука</i>. Да, она заперта…в Сторибруке. Вдруг Эмму как током ударило. Господи! Регине не уехать из Сторибрука, но ведь это и неважно. Ей нет нужды уезжать, если она может попасть в другое место…в заколдованное место…И именно туда она может увезти Генри, если уже не увезла.

Эмма вскочила со стула и помчалась к шкафу. Наскоро натянув джинсы и майку, она прыгнула в жук и помчалась к дому мэра. Она ехала с такой скоростью, что едва не врезалась в мусорные баки у тротуара, но вовремя затормозила и бросила машину, даже не выключив зажигание. Каждый шаг отдавался в ушах. Еще немного, вот крыльцо. Она влетает на него и с размаху бьет рукой по кнопке звонка. Еще и еще. Тишина. <i>Они спят</i>, говорит внутренний голос, <i>и сейчас ты их разбудишь, и ты только представь себе презрение Миллс и ее насмешки, которыми она осыплет тебя, когда будет стоять перед тобой, съежившейся и несчастной</i>. <i>Наплевать</i>, твердила Эмма, нажимая на звонок. Где-то внутри огромного дома он все звенел и звенел, несмотря на то, что никто его не слышал. Некому было слышать.

Внутри у Эммы все похолодело. Они не спят, их нет. Боже, она все-таки сделала это, она увезла Генри, утянула за собой в какой-то сказочный мир, где Эмма никогда их не найдет. Она недооценила Королеву, та всегда получает что хочет. Эмма пришла в ярость. Ударом ноги она выбила стекло подвального окна и ввалилась внутрь, порезав запястье. Завыла сигнализация, и на ее телефон тут же поступил экстренный вызов. <i>Ничего, шериф уже здесь, мисс Миллс. И когда я найду вас, вы пожалеете, что не убили меня, когда у вас была возможность. </i>

Эмма шла по подвалу на ощупь. Здесь было почти полностью темно, только свет луны немного освещал идеальный порядок в подвале Миллс. Когда-то  она стояла здесь, перед Эммой, в те далекие времена, когда вражда между ними зашкаливала до пределов, почти невыносимых человеческому сердцу. Столько ненависти, сколько изливала на Эмму Регина, досталось только еще одному ее врагу – Белоснежке. Эмма помнила, что из подвала можно было проникнуть в дом через дверь, находящуюся в верху узенькой лестницы. Но дверь оказалась заперта, и Эмма, собрав всю свою злость, принялась толкать ее плечом, а затем и вовсе пинать ногой. К счастью, хлипкая дверь поддалась быстро. Замок вырвало из косяка, и Эмма ступила в огромный дом Регины, лишенный каких бы то ни было запахов, кроме запаха стерильной чистоты и порядка. Было темно, но Эмма помнила, что сразу за дверью из подвала коридор, ведущий к лестнице на второй этаж. Она провела рукой по стене, нащупывая путь, и тут луна вышла из-за облаков и осветила пустой коридор. Эмма взлетела по лестнице и очутилась еще в одном коридоре. Она помнила, где дверь Генри, но подходила к ней, уже прекрасно зная, что там никого нет. Слишком неживой была тишина дома. Она распахнула дверь и увидела…то, что ожидала увидеть – пустую кровать и полное отсутствие Генри. Вне себя от гнева, она ворвалась в соседнюю дверь…

Спальня Регины была также пуста, но не совсем. В ней не было ни одного человека, кровать была аккуратно заправлена, но кое-что в комнате все-таки было. На зеркале Регины, написанная оскорбительно красной помадой, пламенела надпись: «Мост Троллей».

Сев в машину, Эмма попыталась успокоиться. Значит, Регина все-таки украла Генри и теперь заманивает ее, Эмму, в ловушку. Это было очевидно, как и то, что действовать надо быстро. Еще было очевидно, что Регина пока никуда не отправилась, ведь иначе зачем ей назначать Эмме встречу у Моста Троллей? У нее нет союзников, вряд ли Голд замешан в этом, раз речь идет о его внуке. Скорее всего Регина встретит Эмму на мосту, убьет ее с помощью магии и сбросит в реку, а уж оттуда тело Эммы вынесет в залив. Вот только куда она отправится потом, с Генри? Ее будет искать весь город, значит, ей нужно такое место, где бы никто не смог ее найти, но таких мест не существует для обитателей сказочного мира. У них есть бобы, с помощью бобов они могут переместиться туда, куда Регина заберет Генри, в любое место. Что же задумала Королева? И как на это отреагирует Генри? Неужели он не начнет сопротивляться? Эмма вспомнила, как Генри вчера убежденно сказал, что Регина никуда его не украдет. Это значит, он не предполагал похищение, значит, будет сопротивляться. Но Регина коварна, она способна на любое, самое страшное заклятие, так что, возможно, она заколдовала Генри и тогда…

Руки у Эммы затряслись. Ну почему все всегда так? Неужели же она была неправа, когда думала, что Генри будет лучше в Нью-Йорке? Здесь, рядом с сумасшедшей приемной матерью, он всегда будет в опасности, она никогда не даст ему жить нормально. <i>Ну погоди,</i> Регина, думала Эмма, нервно сжимая кулаки, <i>когда я доберусь до тебя, я сдеру с тебя шкуру голыми руками, я раздавлю тебя, я заставлю эту презрительную усмешку стереться с твоих губ ударом кулака. Я изобью тебя до полусмерти, как однажды избила беглеца, которого ловила полгода – за то, что он поднял на меня руку. Ты наконец поплатишься за все, что сделала моей семье. Хватит! Даже терпению Спасителя приходит конец…</i>

Мост Троллей выглядел абсолютно пустым. Эмма припарковала машину на обочине и вылезла, пристально вглядываясь в туманные очертания моста. Странно, когда она мчалась к Регине, тумана не было, а сейчас он наполз на город, скрывая его в белесой дымке. Было промозгло, и Эмма ощутила, что она в одной только майке. Она хлопнула дверцей машины и, сжав пистолет, стала медленно ступать по мосту, ежесекундно ожидая нападения из тумана. Но она дошла уже до середины моста, а в нее еще не полетели ни огненные шары, ни замораживающие заклинания. Запах тумана здесь был особенно резок, а тишина оглушала. Эмма остановилась посреди тумана, ставшего таким густым, что она почти не видела свои ноги. Страх охватил ее, когда она отчетливо поняла, что это ловушка.

- Эмма, - раздался голос Регины совсем рядом. Эмма резко обернулась, но никого не было. Только туман и там, внизу, журчание быстрой воды.

- Где вы? – сдавленно спросила Эмма, тыча пистолетом в туман.

- Ты меня не увидишь, - в голосе мэра не было вообще никаких эмоций, - но ты сможешь…если прыгнешь вниз.

- Что?

Эмма крепко ухватилась за перила моста.

- Это что, шутка?

- Нет, - смешок мэра прозвучал как из другого мира, - прыгай вниз.

- Я не стану прыгать! Выходи, и мы честно сразимся.

- С какой стати, шериф? – засмеялся голос Регины. – Я не собираюсь драться с тобой.

- Где Генри? – вне себя от ярости вскрикнула Эмма. Ей было по-настоящему страшно, потому что только сейчас она поняла замысел Регины. Она хочет, чтобы Эмма покончила с собой, бросившись с Моста Троллей, а она завладеет Генри.

- Он в порядке, Эмма, а вот ты теряешь время…

Эмма пыталась увидеть воду, но ничего, кроме клубящегося тумана, не было видно. Она представила, что там, внизу, острые камни и вода, о которые она разобьется, чтобы безумная королева была счастлива, и сказала себе, что ни за что этого не сделает.

- Я не стану прыгать, я не хочу умирать! – крикнула она в туман.

- О, да мы в отчаянии… - засмеялся голос, - как приятно слышать страх в голосе бесстрашного Спасителя…

- Выйди сюда и мы посмотрим, кто будет в отчаянии, - прошипела Эмма, - ты без своей магии ничто, жалкая, всеми брошенная психопатка, которая не умеет любить…никому не нужная…

- Можешь не продолжать, - почему-то в голосе Регины не было ни капли злобы, - я и так все это знаю. А вот ты, если хочешь увидеть Генри, должна прыгнуть вниз.

- Как я увижу Генри, если разобьюсь?

- У тебя есть  4 минуты, Эмма, а потом туман рассеется, и ты больше никогда не увидишь Генри…- бесстрастный голос словно выключили, и Эмма осталась одна на мосту. Она чувствовала свое одиночество. Регина как будто испарилась.

Итак. Какой у нее выбор? 4 минуты, сказала Регина. Не лучше ли сделать то, что диктует разум – поехать домой и все рассказать Мэри и Дэвиду. И попросить помощи у Голда, пусть он скажет, как ей достать сына, не кончая при этом самоубийством. И пусть они вынут их с Региной из заколдованного мира и казнят Королеву, причем она, Эмма, лично поднесет факел к вязанке дров под ногами мэра.

Но разум разумом, а Регина слов на ветер не бросает. А если действительно мост заколдован, и у нее есть одна только возможность добраться до сына? Сколько прошло времени? 4 минуты истекли или нет? Наверное, у нее нет выбора, иначе она бы сразу поехала к Белоснежке и Принцу и все бы им рассказала. А она помчалась сюда, никого не предупредив, никому ничего не сказав, значит, ее чутье говорило ей, что так будет правильно. И Эмма приняла решение. Она сбросила с себя майку и покрепче привязала ее к перилам – чтобы те, кто будет искать ее, заметили. Затем она поежилась от холода, перекинула ногу через перила и замерла, глядя на густые пары тумана под своими ногами. А затем одним резким движением перемахнула через перила и полетела вниз, навстречу неизвестности.

       
========== Заговор ==========
        Первое, что почувствовала Эмма, еще не открывая глаз – теплые лучи солнца, каких не могло быть в Мэне в начале марта. Слегка приоткрыв глаза, она увидела над собой синее небо, на котором пылал ослепительный диск солнца. Эмма попыталась приподняться и увидела, что лежит на траве, а рядом с ней, журча, бежит река, но эта река не была похожа на ту, сторибрукскую. Это была маленькая речушка, обрамленная травяными берегами, а в воде – Эмма была готова поклясться – метались синие тельца форелей. Неподалеку виднелся лесок, почти целиком состоящий из могучих елей, а сзади – Эмма обернулась - на небольшой полянке стоял Генри и удил рыбу.

- Генри! – закричала Эмма, вскакивая на ноги и бросаясь к сыну. Он услышал ее и бросил удочку.

- Мама! Ты здесь!

Эмма неслась по мягкой траве, чувствуя обнаженными плечами жар солнца, не разбирая дороги, и , добежав до Генри, порывисто обняла его.

- Малыш, ты здесь? Ты в порядке? Как же я волновалась!

Генри обнял мать и кивнул.

- Я в норме, мам. Не надо было так волноваться.

- Да как же? – Эмма отстранилась и взяла лицо сына в ладони, всматриваясь в него, ища следы пережитого. Но Генри выглядел вполне…счастливым. Словно его никто не похищал, и никто силой не удерживал.

- Как же я могла не волноваться! Она украла тебя! Я чуть с ума не сошла! Где эта психопатка?

Генри укоризненно смотрел на мать, а затем коснулся руками ее ладоней, держащих его лицо.

- Мам, она меня не…

- Я здесь, - такой знакомый низкий голос, чуть хрипловатый, раздался откуда-то сбоку, и для Эммы это было как красная тряпка для быка. Она резко поднялась и обернулась.

Регина Миллс стояла внизу, под берегом, на песчаной косе, вдающейся в воду. На ней был странный костюм – вместо привычной деловой одежды какие-то обтягивающие штаны и белая рубашка с невероятно пышными рукавами. Широкий кожаный пояс с пряжкой обтягивал ее тонкую талию, а на ногах красовались высокие блестящие сапоги. Какое-то средневековье, подумала Эмма, будто она попала в век мушкетеров. Но все эти мысли разом затмила ярость  при виде улыбающегося лица Регины.

- Ах, ты чертова королева! – взорвалась она, направляясь к Регине. – Я сейчас кулаком эту ухмылочку сотру с твоей рожи! Если бы ты знала, как мне надоело, что ты  вмешиваешься в мою жизнь! Тебе мало, что по твоей вине я 28  лет была разлучена с родителями, мало, что тысячи людей страдали много , всего мало! Сейчас я покажу тебе, что такое связываться с Эммой Свон, - приговаривала Эмма, спускаясь вниз по крутому берегу, пока Регина спокойно стояла, не шелохнувшись, а Генри вцепился в руку спускавшейся Эммы и воскликнул:

- Мама, не надо! Ну постой же!

Эмма вырвала руку и продолжила спускаться до тех пор, пока не подошла к Королеве.

- Ты рушишь все на своем пути, Регина, и пора кому-то положить этому конец! Раз моя мать слишком мягкая, чтобы прикончить тебя, это сделаю я…

Она замахнулась, глядя в насмешливое лицо Регины, и вдруг ее как током ударило – рука одеревенела и повисла в воздухе как бесполезная ветка дерева – ни пошевелить, ни опустить нельзя.

- Мама, она не виновата, - закричал Генри, спускаясь, - это я ее попросил!

Эмма, все еще в шоке от внезапного превращения руки в деревяшку, смотрела на Регину. Та не сказала ни слова. Ее глаза на ярком свету приобрели цвет виски. Они не были черными, в них плескался огонь, живой и теплый.

- Что? – Эмма обернулась к сыну. С рукой, поднятой для удара, она, наверное, выглядела глупо, но ей было все равно.

- Мама, это я, - Генри запыхался, уперся руками в колени, - я попросил Регину, чтобы она что-то придумала, чтобы мне не ехать навсегда в Нью-Йорк.

Эмма повернулась к Регине и встретила презрительную усмешку на губах, сейчас лишенных всякой помады. К слову сказать, отсутствие косметики шло мадам Королеве еще больше.

- Руку можно мне вернуть? – прошипела Эмма, глядя в лицо Регине.

- А вы не собираетесь бить меня больше? – поинтересовалась Регина.

Эмма молчала, ноздри ее раздувались. Наконец она поняла, чего ждет Регина, и буркнула: «Нет».

Одеревенение тут же ушло, как ни бывало. Эмма потерла руку, убедилась, что она действует, и повернулась к Генри.

- Ты с ума сошел, Генри? Ты знаешь, как будет волноваться Мэри-Маргарет! А Дэвид? А все наши? Ты исчез, а следом и я. А что скажет твой отец, когда узнает? Да они прочешут весь лес, найдут нас, и хуже всех будет тому, кого ты вроде бы любишь – Эмма ткнула большим пальцем себе за спину – вот этой чокнутой сзади, твоей приемной мамаше.

Генри загадочно улыбнулся и посмотрел на Регину через плечо Эммы.

- Скажи ей, мам.

- Что? – Эмма растерянно смотрела то на Генри, то на Регину – Что сказать?

Регина медленно прошла вперед и встала рядом с Генри, положив руку ему на плечо.

- Милая мисс Свон, вы хоть знаете, где вы?

Эмма огляделась. Она видела, что вокруг них, вокруг небольшого поля, через которое протекала речушка, высились многометровые мачты вековых елей, а само поле поросло мягкой колеблющейся пышной травой, какой не могло быть в Мэне в начале марта. Ясно, что они не в сторибрукском лесу, но где?

- Вы перенесли нас в Зачарованный Лес, Ваше Величество? – поинтересовалась Эмма, глядя на Королеву. – Только вот вы не могли, у вас нет бобов. Или вы нашли другой путь?

Регина молчала, улыбаясь. Ее постоянная улыбка уже выводила Эмму из себя.

- У меня нет бобов, мисс Свон.

- Хорошо, значит, вы нашли портал и он проходит в реке? Поэтому я должна была прыгнуть?

- Тоже нет. Я много чего умею, но я не всемогуща. Я не Голд.

- Тогда  как? – взорвалась Эмма, теряя терпение. – Боже, да скажите же уже!

- Я не могу перенести нас в Лес, потому что Леса больше нет, вы же помните. От нашего мира ничего не осталось. Но с помощью волшебства я могу создать кусочек сказочного королевства здесь, в реальном мире.

- Вы это сделали? – ахнула Эмма. – Сделали Зачарованный Лес с помощью магии?

- Не весь Лес, всего лишь часть. Ту часть, которую я хорошо знаю – где прошло мое детство. Он не так уж велик, этот придуманный мир.

- Но где он находится?

- В сторибрукском лесу, разумеется. Но чтобы никто из туристов не набрел на него, я замаскировала вход  так, что попасть в него можно, лишь упав с моста. Так что если никто не соберется в ближайшее время кончать жизнь самоубийством на Мосту Троллей, сюда никто не попадет.

Открыв рот, Эмма покачала головой. Да, это было сильно даже для Регины. Создать копию Зачарованного Леса, да еще так замаскировать…Но Снежка и Дэвид тоже не дураки. И дед Генри, всемогущий Темный Маг, сделает все, чтобы отыскать внука.

- Но нас будут искать, Регина, - сказала она, глядя в непреклонное лицо. – И найдут, будь уверена.

Регина широко улыбнулась. Генри смотрел на Эмму.

- Боюсь , мне придется огорчить вас, мисс Свон. Вы помните туман, который наполз на город вроде бы ниоткуда?

Эмма закатила глаза. Конечно, туман. Как она не догадалась?

- И?

- Это не туман, а заклинание забвения. Сторибрук не вспомнит, что вы когда-либо существовали. Все горожане забудут день вашего приезда и будут жить обычной жизнью…как во время проклятия…Снежка опять станет Мэри-Маргарет, а Принц – Дэвидом, Шапка – Руби и т.д. Нас будто и нет. На целый месяц мы станем призраками, которые не существуют в памяти ваших родных и друзей.

- Да вы точно психованная! – вскрикнула Эмма. – Вы в своем уме?

- Вполне, мисс Свон. Вы здесь на месяц. Вы, я и Генри.

- А что потом?

- Для жителей Сторибрука пройдет всего одна минута, так что вы вернетесь туда, где были, когда наполз туман – на мост, и там время будет опять пущено с нормальной скоростью. И все начнется заново с того момента, как вы примчались на мост. Я надеюсь, вы догадались оставить записку мамочке с просьбой о помощи?

Эмма угрюмо молчала, и Регина засмеялась.

- Вот это моя девочка… То есть вы прискакали на мост очертя голову, на встречу со Злой Королевой и даже не удосужились сообщить никому, где вы? Видите, я не зря поставила на вас, Свон…

Ее бархатный смех далеко разнесся по голубой воде.

- Пошла ты… - бросила Свон и повернулась к сыну.

- Генри, но зачем тебе это? Ты же понимаешь, даже если мы проведем здесь месяц, ничего не изменится. Мы поедем в Нью-Йорк, будем там жить, и тебе там понравится. Ты ведь был согласен!

Генри покачал головой.

- Вы не все мне рассказали. Как всегда. Как насчет превращения меня в обычного мальчика? Может, лоботомию мне сделаете, чтобы я забыл своих друзей и все, что видел в Нэверлэнде? Да, я пришел к маме и рассказал ей это. И сказал, что скоро уеду и так никогда и не увижу, как прекрасен Зачарованный Лес. И попросил ее перенести нас хотя бы на время, чтобы я знал, чего вы меня лишаете.

Эмма обернулась к Регине, которая стояла, приподняв бровь, и слушала сына.

- Ну ладно он ребенок, но ты! Тебе чуть ли не три сотни лет, а ума не больше, чем у десятилетнего! И ты думала, что это тебе сойдет с рук?

Лицо Регины стало презрительно-опасным.

- Вы забываетесь, мисс Свон! Никто не смеет так со мной разговаривать, тем более безродная шлюха, дочь моего злейшего врага!

И Королева двинулась к Эмме.

- Стойте! – вскрикнул Генри, становясь  между мамами. – Хватит! Я же сказал, это моя вина! Вы можете хоть пять минут не пытаться убить друг друга? Давайте попробуем прожить этот месяц в покое!

Регина и Эмма, сверлившие одна другую глазами, остановились.

- Мам, ну пожалуйста! – Генри взял Эмму за руку.

- Ладно, пусть живет, - буркнула Эмма, а Регина презрительно хмыкнула.

- Ничего, через месяц мы станем лучшими подругами, Генри. И, кстати, мисс Свон, шикарный прикид для встречи с сыном.

Регина выразительно повела глазами на голый живот Эммы.

Свон внезапно поняла, что она раздета, а ее майка осталась на Мосту Троллей. Она обхватила себя руками, пытаясь прикрыться от насмешливого взгляда Регины.

- Не нравится – не смотрите, - огрызнулась она, - а лучше скажите, во что тут можно одеться.

Регина улыбнулась и махнула рукой по направлению к леску.

- Там в лесу спрятан дом, в котором мы будем жить. И одежда там имеется, только не знаю, найдутся ли там безвкусные майки и кожаные куртки. Скорее всего, нет.

- Я не зарабатывала столько, чтобы носить Прада, - парировала Эмма. – И зарплату вы мне не повышали со времен Проклятья…

Регина хмыкнула и посмотрела на Генри.

- Ты остаешься или идешь?

- Я останусь порыбачить, а ты покажи Эмме дом, - улыбнулся Генри и побежал туда, где валялась брошенная им удочка.

Регина и Эмма проводили его взглядом. Затем посмотрели друг на друга.

- Он в безопасности здесь, - быстро сказала Регина.

- Сомневаюсь, что рядом с вами он вообще может быть в безопасности, - возразила Эмма. – Ладно, показывайте дорогу.

Две женщины молча шли по зеленому лугу. Эмма поражалась, как приятно пах воздух. В нем не было ни малейшей примеси гари, пыли или выхлопных газов. Божественно чистый воздух.

- Какого размера ваш поддельный Лес? – наконец спросила Эмма.

Регина пожала плечами.

- Вероятно, чуть меньше Сторибрукского леса. На лошади можно обскакать за трое суток…так примерно я рассуждала, создавая заклинание.

- И что, во всем лесу только мы одни?

- Не совсем. Здесь копия того леса, значит, есть звери и птицы, а еще – феи... Может попасться и гном, если я помню все правильно.

- А люди?

- Людей я не создавала, хотя любое заклинание имеет свои недостатки.

- И что это значит?

- А то, что в Сторибрук тоже никто не мог проникнуть…до вашего приезда…

Больше они не произнесли ни слова. Ярость Эммы постепенно улетучивалась. Лес и правда был прекрасен – изумрудная трава, могучие бархатные лапы елей, тишина, журчание речушки. Регина привела Эмму к небольшому просвету в лесу и махнула рукой – мол, следуй за мной. Войдя в лес, Эмма ощутила прохладный и свежий запах деревьев и влажной травы. На небольшой поляне, на бережку все той же речки, стоял домик с верандой. Это был не классический домик, какие строят в 21 веке в Мэне, а домик совершенно сказочный – на сваях, с верандой и крышей, покрытой мхом. Он был не особенно велик, но и не мал, а главное – спрятан от глаз так надежно, как только можно спрятать дом в чаще.

- Ничего себе, - выдохнула Эмма.

Регина со странным выражением лица смотрела на нее.

- А что?

- Откуда вы взяли этот дом?

- Такие часто строили в Лесу. В одном из таких жил Шляпник, а Белоснежка пряталась от меня. Классическая архитектура Заколдованного Леса. Не нравится?

Эмма с вызовом посмотрела в карие глаза.

- Не нравится. Если учесть, что мне придется жить тут с вами.

Угольно-черная бровь Регины поднялась.

- И с Генри.

- Ну, Генри-то уж я вынесу, - буркнула Эмма.

Регина провела Эмму в дом. Внутри была огромная комната с камином и печью, стояла низкая тахта, несколько стульев и обеденный стол. Наверх вела лестница, где обнаружился небольшой чердак, оборудованный как комната – по знакомому рюкзаку и книге Эмма догадалась, что это комната для Генри. Регина указала на огромный сундук.

- Здесь все вещи, какие у меня есть. Но они из Заколдованного Леса, так что…

- А вы не можете наколдовать мне привычную одежду? – возмутилась Эмма при мысли, что ей придется надеть на себя такие же лосины и мушкетерскую рубашку, а то еще хуже – платье. Хотя, надо сказать, со своей великолепной фигурой Королева смотрелась в наряде подруги мушкетера вполне уместно. Взгляд Эммы невольно привлекли бедра Регины в обтягивающих брюках. Она подумала, что мадам мэр в любом наряде двигается как богиня.

Регина, собравшаяся уже уходить, внезапно обернулась.

- Ах да, я же не предупредила  вас. Здесь я не могу колдовать. У меня нет моих привычных сил. Я сделала это ради Генри.

И, глядя на открытый в изумлении рот Эммы, она добавила:

- Но это не значит, что вы можете убить меня. Без меня вам не найти дорогу домой, даже спустя месяц.

- Но у реки… - начала Эмма, - моя рука одеревенела…

- Вы пытались ударить меня. А я встроила в заклинание самозащиту – каждый раз, когда вы, шериф, захотите причинить мне вред, вы будете превращаться в деревяшку. Частями. То есть превратятся в деревяшку те части, что будут ко мне тянуться с дурными намерениями…

Издевка в голосе Регины была так сильна, что Эмму затрясло. Не зная, что ответить, пунцовая от ярости, она повернулась к сундуку и начала рыться в вещах, пытаясь найти хоть что-то подходящее. Наконец, удача ей улыбнулась, и она обнаружила вполне достойную рубашку и кожаные штаны со шнуровкой. Натянув на себя непривычный наряд, она подумала, что кого-то он ей напоминает, но не смогла сообразить кого.

Зато смогла Регина. Спустившись, Эмма обнаружила ее возле очага с чашкой в руке. По запаху в кружке определенно находился кофе, а Эмме после бессонной ночи как раз его и недоставало.

- Это что, кофе? – изумилась блондинка. – Здесь, в Зачарованном Лесу?

Регина саркастически хмыкнула.

- Было бы глупо не воспользоваться благами цивилизации даже здесь. Я захватила с собой кофе и фен.

- А душ вы не захватили? – осведомилась Эмма, протягивая руку за второй чашкой.

- Нет, вместо душа здесь есть горячий источник. Очень полезен, разбивает целлюлит, кстати…

Две пары глаз, серые и карие, встретились в поединке. Одни гневные, вторые насмешливые.

- У меня нет целлюлита, мадам мэр.

- Не знаю, не видела, - парировала Регина, - и, надеюсь, не узнаю…

- Что?

- Ничего, - Регина взяла с подставки кофейник в виде узкого горшка с проволочной ручкой. – Давайте вашу чашку. Кстати, я не сомневалась, что вы выберете эту одежду. Она вам идет еще меньше, чем ей.

- Кому? – спросила Эмма, оглядывая себя.

- Это же барахло вашей матушки, не узнали? Тоже вечно шлялась по Лесу, одетая черт-те как, вот пейзане и принимали ее за свою. Ни вкуса, ни стиля. Вы в нее пошли…

- Зато мы в Гитлера не играли годами, - осклабилась Эмма.

- Кто такой Гитлер? – переспросила Королева.

- Это вы в мужском варианте.

Кофе они пили в молчании. Эмма уткнулась в чашку, а Королева о чем-то напряженно думала, и взгляд ее был отсутствующим. Наконец Эмма решилась. Она отставила пустую чашку и спросила, глядя в упор на Регину.

- Ладно, мне надо знать одну вещь.

Регина подняла тяжелый взгляд.

- Какую?

- Зачем все это? Ну, украли вы нас на месяц. Но через месяц все всё вспомнят и начнут нас искать. И когда найдут, вы понимаете, что с вами будет? Вас распнут, и это еще мягко сказано.  И тогда какой во всем этот смысл?

- Вам этого не понять.

Регина встала, поставила чашку на камин и направилась к выходу. Эмма вскочила.

- Не поняла! Нет, вы ответите на мой вопрос, ненормальная дура!

Она в два шага догнала Королеву и схватила ее за руку.

Регина вырвала руку и обернулась, пылая гневом.

- Никогда больше не прикасайся ко мне, Свон!

- А то что? Ты ничего не сможешь мне сделать, я сильнее тебя! Кто кого из пожара вытаскивал? Кто за Генри лазал? Ты без магии ноль без палочки.

- Ну давай, попробуй!

Эмма попробовала. Едва она потянулась к Регине, ее рука опять превратилась в деревяшку.

Регина улыбалась.

- Я же сказала, Свон, ты не сможешь причинить мне зло. Заклинание учитывает, когда ты тянешься ко мне со злостью.

Эмма попыталась ударить Регину ногой, но нога тоже одеревенела, и Эмма беспомощно рухнула на пол.

Издевательски улыбаясь, бывшая Злая Королева присела, глядя на поверженную Эмму.

- Итак, мой Спаситель, еще попытки будут? Напомнить тебе, что я ВСЕГДА выигрываю? Здесь мой мир и мои правила. А сейчас мы с Генри пойдем смотреть единорога, он здесь неподалеку водится. А ты полежи и подумай…

И с этими словами Регина удалилась, оставив Эмму валяться на полу с комично поднятыми рукой и ногой. Прошло это только спустя полчаса, когда злость немного улеглась.

Регина и Генри чудесно провели время в лесу. На вопрос, где Эмма, Регина не задумываясь солгала, что та очень устала и прилегла отдохнуть. Вечер застал мать с сыном на берегу реки, где радужная форель выпрыгивала из блестящих волн за мошками, а солнце мягко освещало верхушки елей.

- Мам, все будет хорошо? – спросил Генри, глядя на Регину. Господи, как бы ей хотелось сказать, что да, все будет хорошо, что она сможет сделать что-то, чтобы они все были счастливы. Но не могла. Пока белокурый Спаситель находится в жизни Генри, он никогда не будет принадлежать ей, Регине, полностью. Пока она не придумает что-то, что поможет ей избавиться от Эммы, она не сможет стать счастливой. Отсюда напрашивался вывод – Эмма должна умереть. Но умереть не от ее руки, а благодаря какому-нибудь несчастному случаю. Тогда и Генри не станет винить приемную мать, и проблема решится сама собой. Поэтому глядя в лицо сына  Регина честно ответила:

- Не знаю, малыш. Но я постараюсь!

0

3

Вернувшись, Регина и Генри обнаружили, что Эмма сидит на веранде с книгой сказок в руках. Генри бросился к ней, обнял за шею.

- Мама. Я видел единорога! Настоящего! Он огромный и ест траву прямо с землей, представляешь!

- Очень интересно, малыш, - Эмма поверх головы Генри взглянула на Королеву, поднимающуюся по ступенькам. Ее лицо покрылось легким загаром, волосы растрепались от ветра, и вид у нее был настолько счастливый, насколько он мог быть у Злой Королевы, одержимой жаждой мести. Впрочем, выражение ее лица тут же изменилось, стоило Регине увидеть Эмму.

- О, мисс Свон, вы умеете читать? Или картинки рассматриваете?

Эмма проигнорировала Королеву и протянула руки к сыну.

- Единорога? Ничего себе! Ты мне потом покажешь?

- Конечно! Только я дорогу не запомнил, мама тебе покажет. Да, мам?

Он посмотрел на Регину, а она, улыбаясь, взъерошила ему волосы.

- Конечно, малыш. Завтра пойдем смотреть, как единорог купается, это удивительно красиво.

- А кто-нибудь есть хочет? – лукаво спросил Генри.

- Кстати, да, - Эмма посмотрела на Регину, - я бы тоже не отказалась, если только это не мясо химеры.

       
========== Со мной ==========
        Ужин , слава богу, был обычный – овощи и мясо. Правда, посуда не отличалась изысканностью – деревянные тарелки и чашки, из таких наверняка ели самые бедные крестьяне Зачарованного Леса. Но еда была вкусная, и Эмма проглотила свою порцию мигом, как и Генри. Одна только Регина ковыряла кусочек мяса с видом благородной дамы, пришедшей на званый обед в разгар траура по собственному мужу.

- Почему ты не ешь? – спросила Эмма, глядя на Королеву. – Смотри, сил не будет, чтобы меня убить.

Генри метнул взгляд на мать и, убедившись, что она шутит, принялся доедать свой ужин.

Регина подняла на Эмму отсутствующий взгляд.

- Нет аппетита, Свон, – отрезала она. – Впрочем, его нет с тех пор, как ты приехала в Сторибрук.

- Ааа… - протянула Эмма.

- И, кстати говоря, завтра ужин не будет таким легким, - сказала Регина, - потому что еда здесь не в магазине, она бегает и прыгает по лесу.

- Охота? – загорелся Генри. – Ух ты, здорово! Чур, я из лука стреляю.

Регина ласково ему улыбнулась.

- К сожалению, сначала тебе придется выследить дичь, а уж потом – убить. А слежка иногда затягивается на часы, так что это совсем не так увлекательно, как тебе кажется.

- А тебе-то откуда знать? – фыркнула Эмма. – Ты разве не получала ужин в виде яств, разложенных на огромном столе, под соусами и с приправами…ах да, и с дворецким, чтобы положить все это на тарелку?

Регина посмотрела на Эмму из-под полуопущенных век.

- Что ты знаешь обо мне, Свон? Мне приходилось и охотиться в моей жизни. Мне ведь <i>чуть ли не лет триста </i>… - передразнила она Эмму.

- Хм… - Эмма вытерла рот салфеткой. – А на химеру ты когда-нибудь охотилась?

- Нет, на химеру не охотилась, хватало и другой дичи.

- Ах, ну да, пока ты не решила уничтожить прекрасный мир, тут хватало всего. А сейчас люди жрут там мясо химеры!

Обстановка за столом накалялась. Генри недовольно вертел в руке ложку. Две женщины вперились друг в друга гневным взглядом.

- Знаешь, о чем я жалею, Свон?

- И о чем?

- Что я не встроила в заклинание предохранитель на твой язык! Чтобы он деревенел тоже, когда ты мне гадости говоришь!

- Ни одно заклятие в мире не заставит меня говорить тебе приятное, Миллс!

- Хватит! – услышав слезы в голосе Генри, женщины обернулись к нему.

- Вы не можете даже поесть нормально!

Он убежал наверх.

Эмма сконфуженно уставилась в стол. Почему она ведет себя как избалованный ребенок? Ну да, Регина ее раздражает, но ведь ей 28 лет, можно уже научиться молчать, даже когда тебя обзывают. Они же не в детском саду, черт возьми.

Тем временем Регина встала и убрала тарелки. Затем заперла входную дверь на массивный засов.

- Пора спать ложиться, - сказала она, - здесь утро наступает раньше, чем хочется. Странный закон Леса, ночь намного короче дня.

- А где я буду спать? – поинтересовалась Эмма, вставая из-за стола.

Регина как-то странно на нее посмотрела и повела рукой на широкую и низкую тахту, стоявшую у камина. Больше в комнате не было ни одной лежанки.

- А ты? – чуя неладное, спросила Эмма, глядя на Регину, стоявшую в свете камина.

- Ты видишь здесь еще кровать, Свон? – издевательский тон Миллс прорезал тишину комнаты.

- Ты в своем уме? Я не лягу с тобой в одну кровать! Ты не могла придумать парочку? – взорвалась Эмма.

- Во-первых, я не собиралась брать тебя с собой, Генри попросил меня. Изначально здесь должна была спать я. Одна, – подчеркнула она. – А во-вторых, чего ты так переполошилась? Здесь куча места, хватит нам обеим. И я буду точно знать, что ты не сбежишь. Тебя нельзя оставлять одну, знаешь ли.

- Да я удавлюсь, если лягу с тобой рядом!

- Какие мы нежные! – Регина села на край тахты и начала стаскивать сапоги. У нее плохо получалось, и она начала пыхтеть.

- Поможешь?

Эмма покачала головой. Она была в шоке. Мало того, что бывшая Злая Королева хочет делить с ней одну постель, так еще и сапоги ей помогать снимать? Ну уж нет.

- Попроси меня о чем-нибудь, - пробормотала Регина, справившись, наконец, с сапогом.

- Я сейчас так хочу тебя убить, что превращусь в деревяшку, если возьмусь помогать, - сказала Эмма, отрешенно глядя на Королеву.

Та подняла глаза и увидела выражение лица Свон. И тут она сделала то, чего Эмма могла ожидать от нее только в самой невероятной ситуации – она хихикнула. Затем появилась улыбка, и вскоре Регина уже смеялась – не издевательски, не саркастично, не зло  – обычным смехом, каким обмениваются девушки в утреннем гомоне университетского городка. Потрясенная Эмма не могла не ответить, и вскоре они смеялись вместе, но недолго – смех слишком объединял, рождал приятные чувства, так что обе женщины  насторожились и умолкли.

- Короче, - не отрывая глаз от Эммы, сказала Регина – как хочешь. Можешь взять одеяло и спать на полу у камина.

-А почему бы тебе не поспать у камина? – возмутилась Эмма. – Или давай по очереди. Бросим жребий.

Регина хмыкнула.

- Ты не в любовном романе, а я не благородный герой, Свон. С чего мне уступать тебе свое место? Я прекрасно высплюсь – с тобой или без тебя.

И она взялась за пуговицы рубашки с явным намерением расстегнуть ее.

Эмма вытаращила глаза.

- Ты еще и раздеваешься?!

- А что? – голос Регины был хрипловатым и низким. Почему-то Эмме стало не по себе от ее пристального взгляда. – Я собираюсь лечь спать, а в одежде спать неудобно.

- Только не говори, что будешь спать голой, - осторожно начала Эмма. Ее заворожили медленные движения пальцев мэра, одну за другой расстегивающих маленькие пуговки. В приоткрытых полах рубашки показались округлости груди, нежная кремовая кожа.

- Ну. Не совсем, - издеваясь, протянула Регина, полностью распахивая рубашку. Эмма сглотнула. Зрелище Злой Королевы в одном черном кружевном лифчике лишило ее дара речи. Она резко отвернулась, схватила одеяло и бросила его у камина. В спину ей ударил негромкий смех.

- Какие мы стеснительные, Свон.

Эмма легла, зажмурив глаза, на щербатый холодный пол, стараясь не прислушиваться к шелесту снимаемой одежды. Она стала вспоминать Нила, его лицо и голос, но память возвращалась все к той же соблазнительной картине – мэр Миллс с поднятым к ней лицом, в расстегнутой рубашке, открывающей невероятно красивое тело. Комок встал в горле, Эмма услышала сзади щелканье пряжки и поняла, что ее враг стягивает с себя брюки. Воображение тут же услужливо нарисовало длинные ноги Регины. Что за черт? Эмма крепко ущипнула себя за руку. Ну да, Регина красивая женщина, тут к бабке не ходи. Она всегда была красоткой, прекрасно одевалась, чем еще больше раздражала Эмму, вечно выглядящую как неопрятное чучело. Но откуда дрожь в ногах и сухость во рту? Эмма видела полуобнаженных женщин и раньше. И даже обнаженных, если на то пошло. Она вспомнила один случай в Бостоне, когда крепко напилась на вечеринке, а утром обнаружила рядом какую-то блондинку. Ну и что тут такого? При чем здесь Регина? Ее красота не затмит всех ее грехов и деяний. И пусть она стократ прекрасна, ее кружевной лифчик и длинные ноги не смогут заставить Эмму сбиться с пути ненависти.

Но вопреки ее воле, лифчик Регины долго не давал ей покоя. Уже спустя час, ворочаясь на жестких досках, Эмма поняла, что заснуть ей не удастся. Она осторожно повернулась и обнаружила на тахте занимательную картину – мадам мэр безмятежно спала, закинув руку за голову, приоткрыв губы, волосы падали ей на лицо, частично закрывая его, обнаженное плечо мягко поблескивало в свете догорающих углей. Эмма поднялась на локте, вглядываясь в черты Миллс, испытывая странное чувство покоя и довольства. Как должно быть хорошо ей спится на мягкой тахте, под теплым одеялом! А она вынуждена мерзнуть на твердых досках  и из-за чего? Из-за страхов, неведомо откуда взявшихся, страхов лечь рядом с Королевой и спокойно выспаться. А эта мадам спит себе, и совесть ее ни капельки не мучает. В отместку Эмма начала громко ворочаться и вздыхать. Спустя минут десять она была вознаграждена – сзади послышался недовольный голос Регины:

- Свон, хватит стонать. Не нравится лежать там – ложись со мной.

Последние слова Королевы эхом отдались в голове Эммы. Она пыталась убедить себя, что Миллс не вкладывала в них никакого другого смысла, кроме очевидного, но, помимо ее воли, какой-то огонек в душе загорался, пытаясь придать невинной фразе «ложись со мной» какой-то неприличный оттенок. Что с ней? Она взрослая почти замужняя женщина, к тому же мэр Миллс – Злая Королева. С ней шутки плохи, как ни крути. И поддаваться каким бы то ни было чувствам, особенно эротического характера – глупейшая слабость.

Твердя себе это, Эмма на ватных ногах подошла к кровати и легла на край, не сводя настороженных глаз с обнаженных плеч Регины, лежащей спиной к ней. Затем натянула на себя одеяло и отвернулась от странной, лишавшей ее покоя женщины.

Среди ночи Эмма обнаружила странную и шокирующую вещь – заснули они с Региной на разных сторонах кровати, а сейчас лежали в обнимку. Голова Эммы покоилась на плече бывшей Королевы, а рука лежала поперек живота. Более того, Регина обнимала Эмму одной рукой, а нога блондинки покоилась в самом неожиданном месте – между коленей мэра. Это было не просто слишком тесное объятие, это было объятие любовников – то есть любовниц, которые долго ласкали друг друга, а затем уснули, не в силах разорвать сцепленные в любовной схватке тела. Эмма в ужасе хотела отстраниться, но затем представила лицо Регины, когда та проснется и увидит, КАК они спят. Она убьет меня, подумала Эмма и решила не шевелиться. Может, ей удастся заснуть, а когда она проснется – ничего этого не будет, они очнутся опять на разных сторонах кровати и все будет как раньше. Она потихоньку пристроила голову поудобнее на плече мэра и попыталась опять заснуть. Но не тут-то было. Теплое тело, прижатое к ее телу, рождало странные ощущения – Эмма вдруг поймала себя на мысли, что ей не просто хорошо, а чертовски приятно прикасаться всем телом к Королеве. Она аккуратно подняла голову и посмотрела на лицо Регины – безмятежно-спокойное во сне, с приоткрытыми пухлыми губами, и ей захотелось прикоснуться к этому лицу, провести пальцами по четким дугам бровей, по длинным ресницам и, конечно, прикоснуться к ровному шрамику, который постоянно привлекал ее взгляд. Откуда у Регины этот шрам? Надо спросить, и если Злая Королева не уничтожит ее на месте, то, возможно, кое-какие тайны Регины станут менее загадочными…

Эмма рассматривала Регину до тех пор, пока не затекла шея. Удивительно, но Королева не просыпалась, хотя взгляд Эммы был пристальней некуда. Эмма сама поражалась своим мыслям, глядя на спящую женщину. Почему здесь, на дне ночи, ее объятия со злейшим врагом казались такими правильными? Почему ей хотелось бы, чтобы Регина проснулась и улыбнулась, глядя прямо ей в глаза? Почему ей бы хотелось, чтобы спокойно лежащая на ее плечах рука дрогнула и подарила ласковое прикосновение? О ужас! Эмма возжелала Королеву?

Ее мысли шли по кругу. Лежа в объятиях той, что возненавидела ее с первого взгляда, Эмма осознавала неправильность своих желаний и ничего не могла с этим поделать. Регина всегда привлекала ее…только теперь Эмма начала понимать, почему ей всегда было приятно приходить в офис мэра с еженедельными отчетами…даже когда она знала, что будет полчаса терпеть сарказм Регины. Ей было приятно смотреть на безупречно одетую женщину с гневным и холодным взглядом, нравилось ощущать на себе ее гнев – потому что вообще было приятно, что Королева обращает на нее внимание. Хватило одного прикосновения, чтобы понять – Регина небезразлична ей, и это было еще страшнее, нежели все остальное, что их связывало.

Эмма попыталась успокоиться. Как ей высвободиться из объятий, не потревожив Злую Королеву? Как сделать вид, что ничего не было? Она никогда не даст Регине такое оружие против самой себя. Нельзя, чтобы мадам мэр узнала, что та, кого она хочет уничтожить, внезапно воспылала к ней чувствами.

Эмма осторожно сняла с себя руку Регины, всматриваясь в безмятежное лицо. Если бы они встретились раньше, тогда, в другой жизни, еще когда Королева была просто девчонкой, желающей счастья и любви, могло бы у них что-то получиться? Но что? Они были из разных миров, не говоря уж о разнице в возрасте. Сколько лет могло быть Регине? Она прожила бесконечное количество разных жизней, каждая из которых дала ей что-то негативное. Ей, Эмме, всего 28, ее жизненный опыт хотя и велик, но даже и рядом не стоял с опытом Королевы. А были у нее, интересно, женщины?  Впрочем, это Эмма выросла в 21 веке в Америке, а кто знает, как обстоят дела с <i>неправильной  </i>ориентацией в сказочном мире? Может, даже если бы Эмма и Регина встретились наивными девицами, они бы не смогли быть вместе. Стоп! О чем я думаю? О сексе со Злой Королевой из сказки? С той самой, что хочет истребить всю мою семью? Эмма резко отодвинулась от Регины.

Регина пошевелилась во сне, лишенная тепла другого тела. Кто кого обнял? Эмме дико захотелось прижаться к королеве еще раз, чтобы ощутить ее стройное тело и заснуть, но она одернула себя. Ей нельзя влюбляться в Регину, та просто посмеется над ней и растопчет ее в прах. Поэтому она вжалась в другой край кровати и замерла, дрожа от внезапного холода. Сна не было.

Когда Эмма, ненадолго забывшаяся беспокойным сном, открыла глаза, домик уже залило ярким светом. Рядом с тахтой, за столиком, Генри пил что-то из кружки. Регины нигде не было видно. Внезапно Эмма вспомнила ночные объятия, и ей стало невероятно стыдно. Господи, что ей приходило на ум ночью? Обнимать Регину? Хотеть ее? Ужас! И как она могла допустить это? Слава богу, что хотя бы Королева не проснулась, а то бы сейчас Эмма сгорела не только от стыда, но еще и от ее сарказма.

- Привет! – сказал Генри, увидев, что она открыла глаза.

- Привет, - Эмма озиралась кругом. – А где…мгм…?

- Она пошла на реку, там есть купальня. Сказала, если ты захочешь искупаться, приходи туда.

Купаться? С Региной? Да что происходит-то? И Генри так спокойно об этом говорит.

- Я сейчас тоже пойду, только допью какао и дочитаю. Представляешь, я нашел главу, где описывается детство мамы…ну, Регины….и тут есть про этот лес…так вот…

Генри что-то говорил еще, но Эмма его не слушала. В голове ее крутились назойливые мысли о Регине. Что-то странное было во всей этой ситуации, что-то неправильное, что-то настораживало…Внезапный переход от жгучей ненависти к ночным объятиям, приглашение искупаться…какую игру затеяла мадам мэр? И что делать ей, Эмме?

Эмма встала и аккуратно застелила тахту пледом.  Затем взяла на столе кружку с кофе, очевидно, оставленную для нее.

- Генри, - осторожно начала она, - а твоя мама так и сказала – чтобы я приходила на реку?

Генри кивнул.

- Выйдешь из дома, иди налево по течению, там будет камень, а за ним – пляж. Только не заблудись.

Эмма кивнула и пошла к двери, захватив кофе. Пока Генри дочитывает сказку, у нее будет время выяснить, что за коварный план созрел в голове Регины.

       
========== Охота ==========
        Эмма шла по лесу, постепенно теряя то чувство неудовлетворенности и стыда, которое пронзило ее сразу после пробуждения. Сейчас, в ярком утреннем свете, все то, что произошло ночью, казалось странным и призрачным сном. В конце концов, ничего страшного не случилось, и Регина, вполне возможно, вообще не в курсе, что они обнимались. К тому же в объятии, пусть и таком интимном, нет ничего криминального, ночью было холодно, да и еще неизвестно, кто кого обнял. Просто двое взрослых людей стремились получить чуточку тепла в холодную ночь. Сейчас она увидит Регину и по ее глазам поймет, была ли это случайность или та что-то задумала.

Лес, окружавший Эмму, завораживал своим величием. Огромные ели, редкий подлесок, мягкий мох под ногами, жемчужное журчание реки. Эмма нашла камень, о котором говорил Генри, и тут же услышала плеск воды. Не желая быть замеченной, она притаилась за кустом и осторожно выглянула.

Голова Регины виднелась посередине узкой в этом месте реки, ее волосы были мокрыми и блестели на ярком солнце. Она плавала взад-вперед по реке, а на песчаном пляжике, вдающемся в воду, лежали ее вещи. Эмма вышла из-за куста, присела на краю песчаной косы и протянула руку, чтобы попробовать воду – чудесно-прохладную и манящую.

Регина увидела Эмму и остановилась посередине реки, не говоря ни слова.

- Привет, - осторожно сказала Эмма, пытаясь понять, как ей себя вести.

- Доброе утречко, - Регина выглядела абсолютно обычно. – Как спалось?

Она встала на дно, и тут Эмма увидела, что плечи ее полностью обнажены, а это значило, что Регина сняла с себя все. По крайней мере, сверху. Что было внизу, Эмма знать не желала.

- Как вода? – осведомилась Эмма, игнорируя вопрос о том, как ей спалось.

- Залезай и попробуй, - лукаво сказала Регина. – Тебе бы не мешало освежиться, вид у тебя не очень…

Эмма вглядывалась в лицо женщины, но ничего не могла понять.

- С чего бы мне это залезать к тебе, Регина? Ты меня утопить решила?

- Не ко мне, а в воду, - Регина обиженно пожала совершенными плечами и, отвернувшись, поплыла, делая сильные гребки.

Эмма расстроилась, что разговор так быстро завершился. Она села на берег и стала задумчиво жевать травинку, наблюдая, как Регина плывет по течению, а затем окунается полностью и на несколько секунд исчезает под водой. Немного погодя Эмма решилась все-таки искупаться, но тут Регина перевернулась на живот и поплыла к берегу. Эмма не успела даже опомниться, как бывшая Злая Королева уже выходила из воды, вся покрытая золотистыми каплями, грациозная и стройная, как Венера, рождающаяся из морской пены. И совершенно, полностью обнаженная.

Эмма потеряла дар речи. Ее сердце ушло в пятки, а во рту пересохло. Она никогда еще в своей жизни не ощущала подобного бессилия перед собственной реакцией. Ничего не соображая, она молча смотрела, как голая Регина подходит к своим вещам, как начинает одеваться, как слегка приподнимаются уголки ее губ при виде потрясенного лица Эммы. О да, Королева знала, какое впечатление производит вид ее тела на простых смертных. Она просто наслаждалась, глядя на Эмму, и не спеша надевала белье, делая это так медленно, как если бы она его снимала.

- Что с тобой, Свон? – насмешливо спросила она, уже застегивая рубашку. – Дар речи потеряла?

Эмма наконец опомнилась и сглотнула. Никогда ей не забыть этой картины – обнаженная Регина, выходящая из солнечной воды. Но следовало вспомнить, что все это игра, и совсем даже не детская, а очень опасная и даже смертельная.

- Что ты затеяла, Регина? – хриплым голосом спросила она, глядя на Королеву.

- О чем ты? – невинно поинтересовалась та, заправляя рубашку в брюки.

- Брось, ты знаешь. Зачем ты разгуливаешь передо мной в чем мать родила?

Регина громко рассмеялась, и смех это был совсем не добрый.

- Извини, но купальниками в Зачарованном Лесу никто не пользовался. Что ж мне, щадить твою скромность и плавать одетой?

Эмма, наконец, полностью овладела собой и вскочила. Она никогда не была мастером полунамеков и призрачных игр, поэтому сейчас намеревалась все выяснить раз и навсегда.

- Ты думаешь, я не знаю, что ты делаешь, Регина? – с вызовом сказала она, подходя к Королеве вплотную. В ноздри ей ударил запах свежей кожи, омытой речной водой, и аромат духов Регины, который она умудрилась сохранить даже после купания.

- Если ты думаешь, что на меня это подействует, ты ошибаешься, - насмешливо сказала Эмма.

- Подействует что? – голос у Регины был низкий, теплый…завораживающий. Эмма почувствовала на губах ее дыхание, и по ее телу пошла дрожь.

- Твои сиськи меня не заводят, - отрезала Эмма, игнорируя явное и неприкрытое желание, которое уже разгоралось от близости тела Регины.

Красивые губы Королевы шевельнулись в улыбке, а глаза опустились вниз, на рот Эммы. Затем опять поднялись, и Эмма физически ощутила взгляд Регины. В этом взгляде читалось отраженное желание.

- Что ж ты тогда так пялилась на них? – прошептала мадам мэр, проводя пальцем вверх по обнаженной руке Эммы – неспешное легкое как перышко прикосновение, но оно заставило Эмму отшатнуться в ужасе.

Она отступала, качая головой. Регина улыбалась, зловеще и завораживающе.

Эмма отошла на несколько шагов и подняла руки, как бы сдаваясь.

- Я на это не куплюсь, Регина. Брось эту затею. Только не я. Ты гнусная манипуляторша и убийца, так что ничто не заставит меня…

Улыбка исчезла с лица Королевы и сменилась жесткой гримасой ненависти.

- Заставит что? Хотеть меня, Свон? Ты УЖЕ хочешь, так что не лги ни себе, ни мне…

Эмма отвернулась, шокированная подобной откровенностью и очевидной правотой Регины. Кусты сзади зашуршали, и Эмма услышала голос Генри.

- А, вы тут? Ну как вода?

- Отлично, Генри. Снимай-ка шорты и футболку и полезай искупайся. Вот и Эмма – имя она выделила отчетливо, как бы с нажимом, - хочет с тобой поплавать.

Эмма повернулась, лицо ее исказила ненависть. Поверх головы Генри Регина улыбалась.

- А я пойду подготовлюсь к охоте. Сегодня попробуем подстрелить кабана.

- Ура! – закричал Генри и стал стаскивать футболку. Регина скрылась за кустами, а Эмма села на берег. Сердце ее колотилось в горле.

Регина стремительно удалялась от пляжа, ее губы сжались в презрительной усмешке. Она сумела поддразнить Эмму, настолько, насколько можно было в тот момент, но все же этого было мало. Она видела неприкрытое желание на лице Спасителя, когда выходила из воды, ощущала его, когда та подошла вплотную, чувствовала и ночью, когда инициированное ею объятие так потрясло Эмму, но это было лишь начало. Она, наконец, придумала самый действенный способ уничтожить врага – и этот способ, похоже, работал. Вчера вечером, перед тем как лечь, она не собиралась предлагать Эмме ничего подобного, но явный ужас на лице блондинки, когда Регина сказала об одной постели, навел ее на мысли, что если ей удастся вовлечь Эмму в игру, то она вполне способна победить. Силу своей красоты Регина знала хорошо. Просто она никогда не пользовалась ей в борьбе с женщиной. Но тяжелый взгляд Эммы, когда она увидела, как Регина расстегивает рубашку, внезапно подсказал Королеве идеальный план по уничтожению Спасителя. Влюбить ту в себя. Идеальный способ раздавить врага – сделать его не просто другом, союзником, а тем, кто не сможет без тебя жить. Сделать из нее податливую глину, вылепить из нее все, что она захочет. И тогда-то убить Эмму не составит труда – та просто не почувствует подвоха, расслабится. Вот только она его уже почувствовала, и теперь задача Регины – убедить Свон, что ее желание тоже искреннее. Сумеет ли она? Опыт Регины с женщинами нельзя было назвать обширным, а если быть точнее – опыта не было никакого, но ведь она прирожденная соблазнительница. Да и какая разница – мужчина или женщина? Она справится, и, судя по учащенному дыханию Свон, ей удастся это довольно легко. Нужно только убедить Эмму, что и для нее, Регины, это неожиданно и пугающе.

Думая о способах соблазнения Эммы, Регина дошла до домика и открыла дверь. Внутри царил полумрак – кто-то оставил шторы задернутыми. Взгляд Королевы упал на застеленную тахту. Она вспомнила ночные объятия со Свон. Чувствовала ли она сама что-то? Она утратила эту способность много лет назад, вместе с Даниэлем. У нее были мужчины и после, был Сидни, когда он еще только выполз из волшебной лампы, был Охотник. Мужчины нужны были для удовлетворения простых потребностей тела, а еще для мести. Она отдавала им свое тело, но никогда не забывала, что это только простой физический акт, а любовь? Любви в Регине не было. И это было проблемой. Сможет ли она сыграть любовь и как это делается? Впрочем, с Эммы достаточно простого физического желания, вряд ли эта простушка оценит разницу. Эмма явно из той породы женщин, которые секс любят и не пренебрегают им, значит, стоит удовлетворить ее тело – и Королева получит и душу тоже. Ей это по зубам. Регина прошла в подвал и принялась перебирать оружие для охоты. Она напевала себе под нос.

Регина примерно представляла, где водятся кабаны. В детстве отец часто брал ее на охоту в Тенистые Топи, а эту часть Леса она знала как свои пять пальцев. Только Эмма, вернувшаяся с реки хоть и освеженная, но мрачнее тучи, не была оптимистично настроена насчет того, стоит ли брать Генри. Впрочем, оставаться с Региной наедине ей хотелось еще меньше.

- Может, тебе остаться дома? – сказала она Генри, когда он выскочил из подвала с луком в руке. Генри широко открыл глаза.

- Мам, ты что? Я так ждал этого! А как же кабан? Я хочу из лука пострелять.

И он обратил умоляющий взгляд на Регину, которая как раз затачивала стрелы, сидя на полу у окна. Ее ноги были согнуты в коленях, поверх рубашки она натянула кожаный охотничий жилет, а в расстегнутом вырезе виднелся участок загоревшей за день кожи. Эмма старалась не смотреть на нее.

- Что за глупости! Конечно, ты идешь! Ты же внук принца и должен уметь стрелять. У тебя это в крови.

Эмма стиснула зубы. Она знала, что их соперничество за Генри будет только расти, едва им стоит оказаться на одном кусочке земли, но не ожидала, что эта борьба будет так ее раздражать. Мыслями она все время возвращалась к своим ночным ощущениям, и ее злоба на Регину росла.

- Ну да… - пробормотала она сквозь зубы. – Здесь же только ты все решаешь.

- Что, Свон? – в голосе Королевы звенела сталь.

- Ничего, - Эмма закинула на плечо колчан и принялась натягивать сапоги.

Регина метнула на нее уничтожающий взгляд и поднялась.

-Только, Генри, надень вот это.

Она извлекла из сундука кожаные сапоги и островерхую охотничью шляпу. В клетчатых шортах и футболке со Спанч Бобом, но при этом в сапогах, средневековой шляпе и с луком, Генри смотрелся комично, однако его гордости не было передела, и даже Эмма улыбнулась, глядя на раздувшегося от довольства сына.

- План такой, - сказала Регина, когда они вышли из домика и остановились перед небольшой, уводящей в лес тропинкой.

- Идем сразу за мной, Генри в центре. Доходим до Тенистых Топей, там начинаются кабаньи угодья. Они животные очень умные и способны убить, так что прислушивайтесь внимательно – если услышите треск веток, шум, значит, он уже бежит на вас. Тогда надо встать на месте и не метаться. Кабана убить непросто, мы постараемся сами его выследить, тогда и убьем из засады.

- Откуда ты все это знаешь? – фыркнула Эмма, на что получила фирменную насмешливую улыбку.

- Мне же триста лет, помнишь?

Эмма, чувствуя себя подавленной и униженной, поплелась в хвосте их процессии, не обращая внимания на болтовню Генри и стараясь не слушать сдержанный голос Регины, отвечавшей мальчику. Ее одолевали мысли одна мрачнее другой. Перспектива жить еще тридцать дней рядом с Региной, видеть ее ненавистное лицо, слушать ее издевки, видеть, как она учит Генри быть сказочным мальчиком – уж лучше было разбиться, упав с Моста Троллей. В этих мрачных мыслях прошла первая половина пути. Они шли около часа, и Эмма заметила, что и она, и Генри начали уставать. Одна только Регина бодро шагала впереди, и ее размеренный шаг ничем не выдавал усталости или лени.

- Слушай, - крикнула Эмма, - далеко еще?

Регина остановилась. Генри глубоко вздохнул и плюхнулся прямо на траву.

- Ах вы, слабаки, - засмеялась Регина. – Что, Генри, жарковато?

Говоря это, она смотрела не на Генри, а на Эмму.

- Наверное, мечтаешь о реке? Там прохладно…

Черная бровь поднялась вверх, а глаза горели огнем.

Эмма не могла ничего поделать, ее грудь сдавило. Она вспомнила тело Регины, покрытое капельками воды, и глубокие глаза Регины сказали ей, что та поняла, о чем думает Свон. Улыбка Регины была широкой и фальшивой.

- Еще столько же примерно. Справитесь?

Генри застонал.

- А нету этих кабанов поближе?

- Нет, слабачок, слава богу, за пределы своих владений они не выходят. Зато если мы убьем одного, его хватит почти на весь месяц.

- Он такой огромный? – Генри вскочил в восторге. – Тогда пошли скорее!

Регина опять посмотрела на мрачную Эмму.

- Идем.

- А чем мы тогда будем заниматься весь месяц? – спросила Эмма, шагая за Генри, спросила достаточно громко, чтобы ее бурчание было принято за вопрос.

- Да тут куча интересного, Свон, - сказала Регина через плечо. – Надо только уметь развлекаться.

- По-моему, шастать по лесу и быть покусанной комарами – не самое приятное занятие.

И в доказательство Эмма хлопнула себя по щеке, как бы сбивая комара. Кстати, ни одного она пока не увидела, что было странно, если в Регинином лесу стояло такое жаркое лето.

- Тут нет комаров, Свон, это сказка, - засмеялась Регина.

- А меня укусил один. К вечеру щека распухнет.

- Мам, ты ноешь как первоклашка, - Генри удивленно обернулся.

- Я просто не понимаю, зачем тащиться в такую даль, если можно было подстрелить кого-то возле дома. Ну там, птицу какую-нибудь…

- Или кротика… - хмыкнула Регина. – Свон, хватит ныть, мы почти пришли.

- Но ты сказала…

- Тшшш… - Регина резко остановилась и приложила палец к губам. Эмма огляделась. Лес здесь становился гуще, и солнечные лучи почти не проникали до земли, отчего в рубашке стало даже прохладно. Ели кончились, и за последними стволами виднелась широкая низина, поросшая низким кустарникам. Под ногами ощутимо хлюпало. За низиной опять поднимался лес.

- Это что, болото?

- Тихо, я сказала.

Королева, по совместительству ставшая охотником, присела на корточки и жестом приказала спутникам сделать также.

Ее лицо было возбужденным, как будто она предвкушала что-то прекрасное.

- Сейчас идем вправо вдоль низины, там будет дорога через Топи. Она сухая. Вот там-то и бродят кабаны. Только смотрите не шумите.

Дорога и вправду была. Она вся заросла странной травой с очень острыми стеблями, но все трое были обуты в сапоги и поэтому никто не порезался. Эмма оглядывалась кругом, но кроме шелеста тростника ничего не слышала. Вдруг крадущаяся впереди Регина остановилась и рукой показала вниз – мол, присядьте.  Генри молниеносно повиновался, чем поразил Эмму – и впрямь рожден для охоты. Регина сделала еще несколько шагов вперед, а затем поманила их за собой. Осторожно приблизившись, они раздвинули жесткие и толстые стебли тростника и взглядам их предстала полянка, на которой- Эмма разинула рот от удивления – паслось целых три огромных белых кабана. В реальности она не видела ни одного дикого кабана, но знала, что они не бывают белыми. И уж точно не бывают такими огромными. Регина сдвинула стебли, убедившись, что животные их не видят, и положила руки на плечи Генри и Эммы.

- Итак, все понятно? Сейчас стреляем в того, что ближе к нам  – чтобы не промахнуться. Генри, ты будешь стрелять?

Генри радостно закивал. Ему не терпелось попробовать свои силы. А Эмма…Эмма вся находилась во власти легкой руки, лежащей на ее плече. Рубашка не защищала Эмму от жара этой руки, а наоборот – усиливала ощущения, потому что мешала ощутить эту руку на коже.

Что же с ней такое? Лицо Регины повернулось к ней, взгляд опять приковался ко рту. Глядя на губы Эммы, Регина прошептала:

- Ты будешь стрелять?

Эмма не сразу сообразила, что говорит Регина. У нее шумело в ушах. А если ощутить этот низкий шепот в самое ухо, да еще в ночной тишине, когда два человека так тесно прижались друг к другу, что могут услышать только самые тихие слова?

- Что? Ах, да…конечно…я выстрелю…- она торопливо нанизывала слова, боясь, что Регина догадается о ее желании.

- Тогда за дело.

Теплая рука исчезла. Генри и Регина натянули луки, целясь сквозь стебли тростника. Эмма тоже натянула, но не целилась – она просто направила лук на кабана. Она и стрелять-то из лука как следует не умела, ей был милее пистолет.

Зато Регина умела. Ее стрела точно попала кабану в голову. Генри умудрился зацепить огромное бедро, а стрела Эммы задела ухо и улетела вдаль.

Поверженный кабан рухнул, напугав сородичей, которые со страшным треском исчезли  в зарослях напротив.

Генри бросился к кабану, приплясывая от восторга.

- Мама, ты видела? Я попал! Попал! Я настоящий охотник!

- Конечно, охотник, Генри, я же говорила.

Регина Миллс, мэр города Сторибрука, стояла над убитым кабаном, поставив на него длинную ногу в сапоге, и победно улыбалась. Эмме вдруг показалось, что у нее земля уходит из-под ног. Она вымученно улыбнулась Генри, который сразу полез кабану в рот  смотреть клыки, и, подойдя к животному, села рядом.

- Смотрю, Свон, ты не рада, - Регина вытащила из кабана стрелу и сунула в колчан. – Что с тобой?

- А как тащить его будем? – Эмма решила не поддаваться на чары Королевы.

- О, все продумано. Мы от него отрежем такой кусман, что нам хватит надолго. Давай свой нож.

- Ты будешь кромсать тушу?!

- А что? – прядь волос упала на лицо наклонившейся над кабаном Регины. – Может, хочешь ты?

- Ну нет, - лицо Эммы исказилось от отвращения.

- Только в обморок не упади, неженка.

И Регина мастерски принялась отрезать окорок. Генри смотрел на нее с восторгом и ужасом. Эмма тоже смотрела, но сама не знала, восхищается она или ужасается. Вид Злой Королевы, добывающей еду, рождал у нее странные и противоречивые чувства. Облик всегда безупречно одетой мадам мэр куда-то испарялся. Вместо него появилась невероятно красивая женщина в узком кожаном жилете и сапогах до колена, которая ради нее, Эммы, и ради их общего, чего уж там скромничать, сына, кромсала тушу свежеубитого кабана и умудрялась при этом быть сексуальной. Эмма старалась не думать о своем желании, но вид тонких и сильных рук Регины, трудящейся над кабаном, ее загорелая кожа, ее грудь, видневшаяся в вырезе рубашки, ее внезапные скрытые таланты – все это привлекало Эмму сильнее и сильнее. Она отвернулась, чтобы успокоиться, и подставила ветру разгоряченные щеки. Похоже, это будет тяжелый месяц.

       
========== Перед закатом ==========
        Вечер в Зачарованном Лесу наступил быстрее, чем Эмма успела опомниться. Едва они доволокли, надо сказать, довольно тяжелый окорок кабана до домика, как солнце стало садиться, и весь лес озарился теплым вечерним светом.  Регина бросила добычу на дощатый пол веранды и устало села, откинувшись на локти и закрыв глаза. Эмма и Генри опустились на пенек.

- А как мы будем хранить это мясо? – спросил Генри. – Холодильника-то нет.

- Мы его засолим, - не открывая глаз, сказала Регина. – Так делали переселенцы.

Эмма подняла брови.

- Ты не знаешь, кто такой Гитлер, но в курсе про переселенцев?

- А при чем тут Гитлер? – вклинился Генри.

Эмма, не отвечая, смотрела на Королеву. Та молчала и глаз не открывала.

Поняв, что ответа ей не дождаться, Эмма встала и пошла в дом.

- Стой, - Регина приподнялась, глядя на Эмму снизу вверх, - можно тебя попросить спуститься в подвал и взять оттуда бочонок для мяса и соль? Там все приготовлено.

- Конечно, Ваше Величество, - процедила Эмма сквозь зубы, но тихо, чтобы Генри ее не услышал.

Она сама не знала почему, но ее дико раздражало внезапное превращение Регины в добытчицу. Она как будто специально выставляла Эмму никчемной городской недотрогой, которая не способна выжить в лесу и добыть себе пропитание. Себе и сыну. Но откуда у Регины такие познания о лесе и способах охоты? Что-то в этом было странное, ведь Королеве никогда не приходилось жить в лесу, в отличие от падчерицы, которая много лет от нее скрывалась. Так откуда эти удивительные знания? Надо почитать в книге, решила Эмма. Она спустилась в подвал по деревянной, грубо сработанной лестнице и увидела большой бочонок, стоящий у стены. Здесь также было несколько полок, на которых стояли припасы – кстати, консервами Регина тоже запаслась, видимо, посчитав, что дичь в лесу будет не всегда. Еще Эмма заметила небольшой ящик, внутри которого – о, Боги –  были бутылки со спиртным. За это Регину можно было бы и расцеловать. Эмма захватила бочонок и соль и вышла из подвала на улицу, где  Королева и Генри уже разделывали окорок. Каждый кусок следовало уложить в бочонок и пересыпать солью так, чтобы куски не соприкасались. Эмма взялась за эту работу, но едва начав, вскрикнула от боли – на порез стеклом, который она получила, разбив окно в подвал Регины , попала соль. Руку невыносимо щипало.

- Что с тобой? – недовольно спросила Регина, услышав шипение Эммы.

- Ничего, рука порезана. Я и забыла совсем.

- Дай посмотрю.

- Нет! – реакция Эммы была молниеносной и неосознанной. Она не хотела, чтобы Регина к ней прикасалась. Вообще никак, даже столь невинно.

- Не будь дурой, - строго сказала Регина, беря ее за руку. – Здесь тебе не Сторибрук. Загноится – и чем мы тебя лечить будем?

Эмма, закусив губу, смотрела, как Регина поворачивает ее ладонь, ища порез.

- Ну, ничего страшного, но с солью лучше не работай, а то разъест. Давай тогда режь мясо вместо Генри, а вечером обработаем рану.

И она отняла руку. Молча они принялись за работу, и вскоре все мясо было уложено и плотно засыпано солью. Регина оставила только несколько кусков на ужин.

- Ты умеешь жарить мясо? – спросила она у Эммы.

Та помотала головой.

- Лучше уж ты, а то я угольки приготовлю.

Регина ничего не ответила, а Генри посмотрел на Эмму странным взглядом, который она, со своим и так распаленным обидой сознанием, восприняла как взгляд «ты никчемная мать, даже мясо жарить не умеешь».

О да, Регина умела унижать. Она прекрасно видела, как ее поведение оскорбляет Эмму и наслаждалась этим. Пусть Генри видит, кто его настоящая мать, кто сможет позаботиться о нем в любой, даже критической ситуации. А Эмма хочет забрать его в Нью-Йорк и кормить полуфабрикатами, потому что готовить она не умеет. И какая из нее мать? Она не знает ничего о детях, не знает, как им нужен режим, как их правильно кормить, как их воспитывать. Пусть бы уже сидела в Сторибруке и училась у  нее, Регины, в конце концов, такого прекрасного сына воспитала именно она, Злая Королева. Ничего, вскоре Генри сам поймет, что для него лучше, а Зачарованный Лес поможет ей в этом. Пара задумок имеется, и одна уже начала воплощаться в жизнь…

После ужина Генри сразу уснул. Он не привык весь день бегать по лесу, и свежий воздух порядком утомил его. Эмма, проглотившая лишь пару  кусочков приготовленного Региной мяса, надо сказать, довольно вкусного, поднялась укрыть Генри и потихоньку взяла его любимую книгу. Она должна была выяснить, откуда у Злой Королевы такие обширные познания о лесе. Когда она вышла, Регина сидела на веранде с одной из тех самых бутылок. Она переоделась, но Эмма не сразу это заметила, а когда поняла, что в Регине не так, ее возмущению не было предела.

На Регине была серая майка – совершенно обычная – и джинсы. Босые ее ноги покоились на перилах веранды, а в руке отливал золотом вечернего солнца стакан с виски.

- Не поняла… - Эмма воззрилась на Регину. – Ты в джинсах? Ты же сказала, что у тебя нет современной одежды.

Регина посмотрела на нее и улыбнулась.

- Хотела поиздеваться и заставить тебя поносить одежду матушки. Кстати, я не сомневалась, что ты ее выберешь.

- Значит, у тебя есть и для меня одежда?

- Ну, найдется, пожалуй. Только давай завтра, а то в той комнате Генри спит.

Регина отпила глоток из стакана и кивнула в сторону, где стояла бутылка и второй стакан.

- Выпьешь?

- А то! – Эмма села рядом и покосилась на ступни Регины с безупречным педикюром. – Весь день об этом мечтала.

Она налила себе виски и залпом проглотила порцию, не заботясь о том, что подумает Регина. Внутри сразу загорелся огонь, и на душе стало спокойней.

Эмма положила книгу на колени и открыла первую страницу.

- Зачем тебе книга Генри? – настороженно спросила Регина.

- Да хочу…ммм..про лес почитать…узнать, что тут да как…

- Я могу тебе рассказать, - сказала Королева, повернув голову и глядя Эмме прямо в глаза. - А что конкретно тебе интересно?

Эмма вытянула ноги и прислонилась спиной к стене домика. Странно, но один стакан виски опьянил ее. В голове шумело, а тело приобрело обманчивую легкость, словно оно не проделала кучу километров по лесу. Голос Регины рядом успокаивал. Она сидела довольно далеко, но запах ее духов долетал до Эммы.

- Ну, во-первых, откуда ты знаешь про кабанов и про засолку? Ты же вроде родилась и выросла в роскоши?

- Мой…отец…он часто брал меня на охоту. У нас была популярна охота на лисиц, но иногда отец одевался в простого вельможу и мы с ним уезжали в Тенистые Топи. Мы проводили весь день вместе, выслеживали кабана, убивали, а потом жарили его на костре. Это были лучшие дни в моей жизни.

Глубокий голос Регины завораживал. Эмма смотрела на нее, пытаясь убедить себя, что не стоит попадать под магическое воздействие этого хрипловатого голоса, этой спокойной, почти дружеской беседы, этого вечера и виски, плещущегося в  крови, но ей плохо это удавалось.

- А еще я некоторое время жила в лесу, когда мы с Белоснежкой…ну, когда я притворилась крестьянкой, и меня ранили. Белоснежка ухаживала за мной и кое-чему научила. Да, твоя мать тоже причастна к моим познаниям.

Регина посмотрела на Эмму – быстрый, но прожигающий взгляд. Ее плечи золотились в свете заходящего солнца, а темные волосы приобрели оттенок шоколада.

- А кроме кабанов, кого ты еще умеешь убивать? – спросила Эмма дрогнувшим голосом.

Регина молчала, а затем бросила:

- Людей.

Эмму как ударили. Она очнулась от дурмана. Да, перед ней Злая Королева, и все ее уловки – всего лишь игра, опасная и страшная. Она молча смотрела, как Регина поднимается и уходит в дом. Чувство близости было грубо разрушено, и не стоило забывать, что они враги. Правильно Регина сказала – она убийца. И Эмме стоит помнить об этом всегда, днем и ночью.

Кстати о ночи. Внезапно Эмма вспомнила, что пришла пора ложиться спать, а значит, ей придется делить ложе с Региной. Опять. Но еще одной такой ночи она не вынесет. Сегодняшний день открыл ей опасную притягательность Королевы – и предательство ее собственного тела. Что же ей делать? Лечь на пол и не спать всю ночь? Или проверить, что может произойти, если Регина опять обнимет ее? С такими мыслями Эмма вошла в дом и увидела, что Регина разжигает огонь в камине.

- Ночью будет холодно, - пояснила Миллс, подбрасывая полено в огонь. – Мне показалось, что ты вчера замерзла на полу.

Эмма остановилась перед ней, пристально глядя в карие глаза.

- Ты решила, что я буду спать на полу? – спросила она.

Взгляд Регины ничего не выражал. Ледяное спокойствие, только бровь приподнялась.

- А что, это не так?

Вопрос имел подтекст – <i>ты принимаешь мою игру или нет?</i> Эмма это понимала. Ляжет она с Региной или на пол? Примет ли брошенный вызов или сдастся без боя? И Эмма приняла решение.

- Нет, не так, мадам мэр. С вами и правда теплее.

Голос Эммы звучал издевательски. Она не боится Регину и не станет прятаться от нее. Она взрослая, владеющая собой женщина, что ей сделает Регина? Опять покажет грудь? Попытается соблазнить? Ну и пусть, Эмма не поддастся на ее провокацию.

Регина сузила глаза, поняв, что соперник принял вызов. Она не ожидала этого от Эммы.

- Давай-ка обработаю твою рану.

- Я и сама могу это сделать.

Регина, не говоря ни слова, прошла вглубь комнаты и порылась в буфете. Вернулась она с коричневой бутылочкой и куском ткани. Села на край тахты и вопросительно приподняла брови, глядя на Эмму. Эмма колебалась.

- А, может, ты отравишь меня?

Регина усмехнулась.

- Ты еще не поняла, Свон? Если бы я хотела убить тебя, я бы сделала это давным-давно.

- А чего же ты тогда хочешь? – шепотом спросила Эмма, и взгляды их скрестились как два клинка. Глаза Регины были как водоворот.

- Хочу обработать твою руку, - делая паузы после каждого слова, словно растолковывая ребенку урок, сказала Регина. – Сядь и успокойся.

Эмма села рядом и протянула руку. Она была напряжена как струна и знала, что Регина это чувствует. Мягко, но настойчиво Королева взяла руку Свон и положила ее на свое колено ладонью вверх. Затем полила ткань жидкостью из бутылочки, а затем наклонилась, прикладывая импровизированный бинт к ране. Ее голова была совсем близко к Эмме, и чудный запах волос долетел до блондинки. Дрожь пошла по телу, и это было совсем не от внезапной боли, пронзившей руку.

- Шшш… - прошептала Регина, обдавая ладонь Эммы теплым дыханием, а затем медленно и нежно подула на ранку. У Эммы потемнело в глазах. Она резко выдернула ладонь и прижала руку к груди, глядя на Миллс широко раскрытыми глазами. Внутри просигналил звонок – <i>Эмма, ты ведешь себя как круглая дура…</i>

Регина развела руками.

- Ладно, успокойся. Не думала, что ты так боишься боли. Я уже закончила.

Ее голос был абсолютно спокойным, будто ничего не происходило.

- Спасибо, - пробормотала Эмма, вставая и отходя на безопасное расстояние. – И так заживет.

- Очень хорошо, - насмешливо сказала Регина. – В таком случае пора ложиться спать.

И она повела рукой на тахту. В этот момент в Эмме вспыхнула злоба. У нее сбивается дыхание, стоит Регине только приблизиться к ней, а та спокойна как удав, собирающийся сожрать кролика. Ну уж нет.

- А раздеваться ты сегодня не будешь?

Эмма решила сыграть с  Королевой в ее же игру и не ошиблась. Глаза Регины наполнились злобой, красивые губы исказила усмешка.

- Сегодня обойдемся без стриптиза, Свон.

Хмыкнув, Эмма направилась к своей стороне кровати и села, снимая сапоги. Регина вышла из домика, хлопнув дверью. Когда она вернулась, Эмма уже лежала, накрывшись одеялом до самых ушей. Ночь прошла спокойно, и никто ни к кому не прикоснулся.

0

4

========== Источник или "игра продолжается" ==========
        Следующие несколько дней были относительно спокойными. Регина с Генри исследовали окрестный лес,  а Эмма не пожелала к ним присоединяться. Не то чтобы она не хотела проводить время с Генри –  скорее не хотела цапаться с Региной. Обе они поняли, во что играет другая, обе приняли условия игры и, пока еще не разразилась буря, старались держаться друг от друга подальше. Вечерами Регина сидела с Генри на крыльце и рассказывала ему о Лесе и о своих приключениях, когда она была еще маленькой девочкой. Эмма часто присоединялась к ним, потягивая виски, и слушала рассказы Регины с изумлением и восторгом. Злая Королева в эти моменты была не страшной и жестокой женщиной, а просто матерью, умеющей рассказывать ребенку занимательные истории, и это оказалось приятным открытием.

Регина показала Эмме свой прихваченный из Сторибрука чемодан с современными вещами, и днем, когда было жарко, Эмма смогла надеть не жаркие кожаные штаны, а вполне обычные джинсы и футболку. Вечерами, правда, приходилось опять натягивать наряд Белоснежки, потому что теплые вещи Регина не захватила. Обе женщины и Генри быстро загорели. Каждое утро, а иногда и вечером, они ходили на реку, правда, теперь Регина щадила скромность Эммы и купалась в белье. К тому же часто с ними был Генри. Никаких разговоров и подколок больше не было. Регина вела себя просто, буднично и отчужденно, словно ее план по соблазнению Эммы был забыт. Ночью они по-прежнему ложились в одну постель, но никто никого не обнимал, хотя часто, проснувшись от внезапного холода, Эмма в ночной тишине прислушивалась к дыханию лежащей рядом женщины и почти жалела, что та внезапно прекратила игру. Ей хотелось прижаться к Регине, пусть это было бы притворство, пусть сама Регина ничего не желала, но Эмме бы хватило и наигранных чувств, лишь бы опять ощутить бархатную кожу, прижатую к ее коже. Но едва такие мысли посещали Эмму, она с утра брала лук и уходила в лес, где практиковалась в стрельбе. Иногда она часами стреляла по мишени и добилась неплохих результатов. Вообще, вспоминая потом те дни, Эмма вынуждена была признать, что после ее приезда в Сторибрук это было первое спокойное время, когда ничего не происходило, когда все были – или притворялись – что счастливы, когда взаимные склоки и дрязги были на время забыты, а трое связанных друг с другом волей судьбы людей просто отдыхали как кто хотел. И Эмма оценила спокойную прелесть тех дней только много позже, когда они закончились.

Вечером, спустя неделю после их появления в придуманном лесу Регины, они как обычно сидели на веранде и пили теперь уже не виски, а фирменный сидр Регины, от которого у Свон возникали исключительно  неприличные мысли в отношении сидящей рядом женщины. Она клялась себе не пить этого сидра, особенно после того, как утром вставала с трещавшей головой, но каждый раз нарушала слово. А вот Королева, казалось, совсем не пьянела, только голос ее становился более хриплым, а в некоторых фразах проскальзывало помимо обычного злого сарказма нечто, что после долгих раздумий Эмма признала за откровенность. Регина рассказывала ей о своем детстве – словно это было единственное время, о котором стоило говорить, и о нем она могла говорить часами, описывая не себя, – о себе она по –прежнему говорила мало – а свои затеи и приключения, которых в Зачарованном Лесу хватало с избытком. Эмма услышала о странных и необычных местах и существах, которые сложно было даже вообразить. Она услышала множество легенд и преданий этих мест, и Регина со свойственным ей хлестким чувством юмора описывала все так, что Эмме захотелось самой побывать в этих местах и пережить удивительные события, выпавшие на долю Королевы.

Но тот вечер не был обычным. Не было рассказов, сидра. Регина казалась какой-то отстраненной, словно погруженной в свои мысли, а Эмма не решалась спрашивать ее ни о чем.

- Помнишь, я говорила о горячем источнике? – внезапно сказала Королева.

- Да, - осторожно ответила Эмма. – А что?

- Хочешь, сходим туда?

- Прямо сейчас?

Регина посмотрела на Эмму и кивнула.

- Сейчас самое время, - загадочно сказала она. От ее голоса и от того, что послышалось в нем, у Эммы по спине побежали мурашки. Неужели Регина взялась за старое?

- Ну…пожалуй, можно…

- Тогда запри дверь и пошли, - Регина поднялась и взяла свой небольшой меч, с которым не расставалась с тех пор, как они ходили в Топи за кабаном.

Эмма следовала за Региной, снедаемая неясным чувством тревоги, смешанным с таким же сильным возбуждением. Они вдвоем в источнике, вдвоем в этот вечер, и кто знает, что произойдет? Но таким же сильным, как страх, был интерес, и Эмма покорно шла за Королевой сквозь заросли, которые Регина назвала «каллиопа», вдыхала становящийся прохладным лесной воздух и думала о том, что ей делать. Регина привела Эмму к небольшому озерцу, целиком затянутому ряской. На берегу она остановилась и указала на непроходимые заросли деревьев на другой стороне озера.

- Там, за этими зарослями, гиблое место, Эмма. Ни в коем случае не ходи туда сама и не води Генри.

- А что там?

- Тебе лучше не знать, - отрезала Королева и повернулась к Эмме спиной, пробираясь сквозь ломаные кусты. – Где-то здесь должен быть…

- Что мы ищем?

- Подожди…Ах, вот он.

Регина наклонилась и подняла с земли толстую ветку. Под ней, едва заметный глазу, тек ручеек.

- Идем вдоль него.

Они пошли вдоль ручейка и шли довольно долго, пока заросли не привели их к оврагу. Регина сделала Эмме знак спускаться за ней, и, цепляясь за кусты, стала медленно пробираться вниз. По дну этого узкого оврага они пришли к огромному камню.

Регина обогнула камень и поманила Эмму.

- Вот мы и на месте.

Эмма вышла из оврага и разинула рот от удивления. В небольшой, абсолютно плоской низинке, обрамленной скалами, виднелся каменный бассейн, из которого валил пар. Вода едва слышно булькала. Стены этого укромного местечка надежно укрывали путника от посторонних глаз. Регина подошла к краю источника и попробовала рукой воду. Послышался удовлетворенный вздох.

- Отлично. Вода еще теплее, чем я думала.

Она поднялась на ноги и посмотрела на Эмму.

- Ну что, окунешься?

- Сначала ты.

Регина хмыкнула и развернулась к источнику, снимая свитер. Эмма увидела ее стройную спину, а затем руки Регины потянулись к застежке лифчика. Эмма хотела, но не могла оторвать взгляд от раздевающейся Королевы. Сбросив лифчик, Регина расстегнула джинсы и сняла их одним легким движением. Трусики она снимать не стала. Поежилась от холода, затем подошла к самому краю источника и ногой нащупала подводную ступень не прошло и секунды, как она уже плавала по шею в бурлящую воду, с улыбкой глядя на Эмму.

- Видишь, ничего страшного? Вода изумительная.

Эмма нерешительно потянулась руками к пуговицам. Не то чтобы она стеснялась Регину, но пристальный заинтересованный взгляд Королевы пугал ее.

- Ты можешь не смотреть на меня так? – спросила она наконец, не выдержав.

Регина рассмеялась.

- Чего тебе стесняться, Свон? У тебя красивое тело…

<i>Боже, боже…Эмма, только не сглупи. </i>

- Просто плавай и не обращай на меня внимания, - взмолилась Эмма. Регина усмехнулась, а затем отплыла к дальнему краю, легла головой на бортик и закрыла глаза. Убедившись, что Регина не подсматривает, Эмма разделась до белья и спустилась в бассейн. Едва горячая вода дошла ей до пояса, она почувствовала странную вещь – ей показалось, что все ее беды и горести куда-то улетучились. Божественно-горячая вода словно снимала все тяжести с души, обволакивала и баюкала.

- О Господи, - Эмма погрузилась до шеи, - какое блаженство!

Регина открыла глаза, в которых мелькнул огонек.

- Тебе нравится?

- Очень. Это лучше любой ванны.

- Намного лучше, - медленно проговорила Регина, - это ведь не просто горячий источник…

Эмма тут же насторожилась.

- Что это значит?

- Не бойся. Этот источник волшебный, как и все в Зачарованном Лесу.

- А в чем его волшебство?

- Что ты почувствовала, когда вошла в воду?

Эмма посмотрела в глаза Регины и увидела, что зрачки той расширились, как бывает от гнева или возбуждения, а глаза, не мигая, смотрят на нее.

- Как будто меня заново родили, - призналась Эмма, - стало так легко…

- Угу, - кивнула Королева, - на душе сразу кристально чисто, правда?

- Да. А почему? Что в этом источнике такого волшебного?

Регина медленно отделилась от бортика и принялась плавать взад-вперед, отталкиваясь ногами от дна.

- Этот источник называется «Озеро Истины». Понимаешь, что это значит?

- Не совсем… - Эмма чуяла неладное. Ей уже захотелось выйти из гостеприимно-теплой ванны.

- Это значит, что, когда ты купаешься в нем, ты не способна лгать.

Регина победно улыбнулась, глядя на Эмму.

- Здесь, в этом источнике, все говорят только правду. Ну что, тебе страшно?

Эмма молчала. Регина медленно подплыла к ней и остановилась на расстоянии вытянутой руки.

- Поиграем, мисс Свон?

- Во что? – сдавленным шепотом спросила Эмма.

- В игру «Скажи правду»…

- Зачем мне играть в нее с тобой?

Регина опять улыбнулась.

- Потому что это чертовски интересно. Я ведь тоже не смогу солгать тебе.

Эмма почувствовала волну возбуждения, когда Регина выпрямилась во весь рост. Теперь вода не скрывала ее как раньше, и Эмма видела соблазнительную грудь с затвердевшими от холодного воздуха сосками. Ей стало жарко даже при том, что она находилась в горячей воде.

- Ну и как, Свон?

- Давай, – Эмма, не скрываясь, посмотрела прямо в глаза Злой Королеве. Какова бы ни была игра Регины, она тоже не защищена от источника, а значит, уязвима.

- Итак, мисс Свон. Первый вопрос. Вы боитесь меня? – спросила Регина.

- Да, - помедлив, ответила Эмма.

- А почему вы боитесь?

- Потому что ты можешь убить меня в любой момент.

Регина улыбнулась и, чуть приблизившись, протянула руку, касаясь плеча Эммы. Ее палец собрал жемчужные капельки с кожи блондинки и скользнул ниже, вдоль руки к запястью.

- А может, ты боишься не того, что я убью тебя, а …своих чувств ко мне?

Эмма захотела солгать. Она открыла рот, чтобы сказать «Нет, я ничего не чувствую» - и не смогла. Как будто какая-то сила удерживала ее от лжи. Она лихорадочно искала хоть какой-то ответ, который бы сошел за правду, и вдруг губы ее сами выговорили:                             

- Да, этого я боюсь.

Регина подошла еще ближе. Ее глаза светились каким-то мягким светом, а пальцы правой руки скользили уже по плечу Эммы, приближаясь к ключице.

- А что ты чувствуешь? – прошептала она тихо.

Эмма закрыла глаза, наслаждаясь медленным движением пальцев.

- Я не знаю…я хочу…

- Хочешь…чего? – губы брюнетки были совсем рядом, они мягко приоткрылись. Стоило лишь наклониться, чтобы почувствовать их нежность, и Эмма уже почти наклонилась, как вдруг тепло ушло. Регина резко отняла руку и отошла на пару шагов. Эмма посмотрела на нее удивленно.

- А если я спрошу? – вдруг сказала Эмма. – Ты ответишь?

- Это же Озеро Истины, - отчужденно сказала Регина, откидываясь на бортик спиной и закрывая глаза.

- Ты хочешь убить меня?

- Нет,этого я не хочу, – не открывая глаз, ответила Королева.

Эмма покачала головой, как бы не веря.

- Значит, ты просто хочешь…ммм…соблазнить меня, чтобы воспользоваться мной в своих целях?

Регина открыла глаза, уголок рта приподнялся. Выражение ее лица было совершенно непонятным, как, впрочем, и всегда. Непроницаемые темные глаза смотрели с новым, затаенно-нежным выражением. Она медленно опустила ресницы.

- А у меня есть шансы?

Тихий вопрос застал Эмму врасплох. Она задрожала, поняв, что сейчас источник заставит ее ответить правду, которую она сама только что поняла. Она уставилась в колеблющуюся воду, пытаясь отсрочить момент, когда придется отвечать, и не заметила, что Королева опять стоит рядом, глядя ей прямо в душу своими темными глазищами.

Эмма подняла голову и посмотрела на Регину.

- Да, - прошептала она, и в этот момент барьер пал. Они потянулись друг к другу, и Эмма вошла в объятия Регины так же естественно, как если бы она делала это тысячу раз.

Когда тело Эммы соприкоснулось с телом Регины, она потеряла контроль. Тонкое упругое тело Регины в ее объятиях, запах ее волос и кожи, ее мягкий рот – и спустя секунду  эти губы приоткрылись, и нежный язык проник в рот Эммы. Поцелуй был не похож ни на один поцелуй, который она делила раньше. Поцелуй с Королевой был по-настоящему королевский, глубокий, невероятно чувственный. Эмму бросило в жар, ноги у нее дрожали, она крепко прижимала к себе Регину, умирая от желания глубже проникнуть в нее, слиться с ней, умереть в ее руках. Пальцы Регины зарылись в мягкие волосы Эммы, ароматное дыхание проникало, казалось, в каждый уголок ее тела. Она чувствовала, как дрожь пробегает по телу Регины, и от осознания отклика на свой поцелуй она почти застонала. Желание вспыхнуло как молния, внизу живота словно развели костер. Внезапно кто-то из них – Эмма не была уверена, кто именно – разорвал объятия. В голове у нее бил тамтам, кровь толчками приливала к вискам и пульсировала между ног. Она покачнулась, и тут сообразила, что происходит и с кем она целуется.

- Не стоит этого делать, - выдавила из себя Эмма.

- Ты права, - прошептала Регина, повернулась и стала выбираться из источника. Все тело Эммы ныло от неудовлетворенного желания. Она подняла руку и потрогала распухшие губы.

- Стой! – крикнула Эмма и схватила Регину за руку, разворачивая ее к себе лицом.

- А что ты сейчас чувствуешь?

Королева поняла ее замысел. Они все еще находились в Источнике, значит, она не сможет солгать, а это-то и нужно Эмме. Регина сжала зубы, словно борясь с собой, а затем посмотрела на Эмму серьезным и глубоким взглядом.

- Я ничего не чувствую, - тихо сказала она.

Регина одевалась резкими, порывистыми движениями, не глядя на Эмму. Когда блондинка, наконец, вылезла из воды и оделась, дрожа от ночного уже холода, Регина уже стояла, отвернувшись, и ждала ее. Молчание тяжелой пеленой повисло вокруг двух женщин. Эмма, все еще находящаяся под впечатлением от недавнего поцелуя, робко коснулась руки Регины. Та обернулась.

- Идем?

Регина коротко кивнула, и они стали пробираться сквозь мокрые от вечерней росы кусты. Эмма дрожала от холода. Но еще ужаснее холода и отчуждения было осознание своей уязвимости. То, что она испытала там, в источнике Истины, было настолько за гранью реального, что ей теперь ни за что не забыть это. Она целовала Злую Королеву, к тому же это был лучший поцелуй в ее жизни. Эмма обхватила себя руками. Кусты хлестали ее по щекам, но она не замечала боли.

Регина тоже находилась во власти мрачных мыслей. Она придумала историю про то, что в источнике все говорят правду, едва только они погрузились в воду и Эмма издала удовлетворенный стон. Ей показалось, что игра стоит свеч, и она начала ее с чувством превосходства над Эммой. Но, несмотря на это, так получилось, что она сама тоже говорила только правду, за исключением одного-единственного раза. Того самого, когда Эмма спросила ее, что она чувствует. Ничего, сказала Регина, и она солгала. Ее тело откликнулось на поцелуй со Свон с гораздо большим рвением, чем она могла себе позволить. С одной стороны, это было и неплохо – удовольствия Регина любила. С другой же стороны, когда для участника игры игра становится чем-то серьезным, то он может считать себя проигравшим. Она не собиралась проигрывать. Спиной она чувствовала подавленность Свон. Она прекрасно понимала чувства девушки. Осознать, что тебе небезразличен кровный враг, да еще и такой сильный и безжалостный – это кого угодно подкосит. Но и ее чувства задеты, а это недопустимо. Она не может и не должна хотеть Свон, так что она придумает, как ей справиться с собой. Ей просто нужно время.

В молчании они дошли до домика, уже покрытого ночными тенями. У порога Эмма остановила Регину, коснувшись ее плеча.

- Как насчет поговорить о…том, что произошло?

Регина обернулась и презрительная усмешка исказила ее черты.

- Ничего такого, о чем стоит говорить, Свон.

Она вошла внутрь, не заботясь о том, следует ли за ней Эмма.


       
========== Регина и ее тайны ==========
        И вот наступает утро, которое приносит только боль. Каждый день теперь похож на предыдущий – он наполнен гневом и сожалением. Эмма лежит на мягкой тахте, прислушиваясь к звукам, доносящимся со двора, и сжимает зубы в бессильной злобе. Она всегда просыпается позже всех, потому что половину ночи пытается заснуть,  но даже когда засыпает под утро, сон ее неспокоен. Она мечется по кровати, и Регина тихо, чтобы Эмма не проснулась, укрывает ее одеялом и кладет прохладную руку на ее лоб. Тогда Эмма немного успокаивается и засыпает на несколько предрассветных часов. Утром она просыпается в полдень и долго лежит, пытаясь унять головную боль , которая означает несколько лишних стаканов виски накануне. Она пьет теперь одна, и Регина не присоединяется к ней, а когда Эмма, пошатываясь, приходит, чтобы лечь, Регина уже спит, накрывшись одеялом так, что из-под него виднеется только копна темных волос. Они не разговаривают, и так продолжается уже 4 дня. Незначительные фразы, связанные с Генри, с обедом или ужином, с прогулкой в лес – ничего более. Эмма все больше отдаляется от Генри, потому что у нее нет сил радоваться, нет возможности проводить с ним время – он постоянно с Региной. Они уходят на рассвете, а приходят к вечеру, и Эмма предоставлена самой себе. Но еще тяжелее разлуки с сыном – отчуждение Регины и боль от осознания произошедшего. Мысли Эммы бродят по кругу, возвращаясь к Источнику Истины и тому, что произошло. Она отчаянно жалеет, что пошла тогда с Региной, что поддалась на провокацию, ведь стоило ей остаться дома, ничего бы этого не было. Эмма думает о том, что ей делать, но в голове пустота. Она прекрасно знает, что Регина солгала ей, сказав, что ничего не чувствует, но от этого не легче. Признать свои чувства тяжело, но тяжелее стократ – жить , зная, что чувства эти безнадежны. Насчет Регины Эмма не сомневается – та справится с любыми чувствами, но что делать ей, Эмме? Так тянется время, прошло уже полторы недели, как они в Лесу.

Утром в пятницу Эмма решает действовать. Ей нужен план побега, а для этого нужно выбираться из постели и исследовать лес. Но сначала прочитать книгу Генри, наверняка там есть какие-то указания насчет того, как разрушить заклинание Регины. Второй раз.

В Неверлэнде Регина учила Эмму колдовать, но научила немногому. Разжигать костер, поднимать предметы, насылать легкое оцепенение на противника. Возможно, Эмма сумеет воспользоваться этим в своих целях.

«Молодая Принцесса скакала на любимом коне по равнине Волков. Ее волосы трепал ветер, а в лицо била упругая струя ветра. Она спасалась от трех страшных тварей, каждая из которых была больше предыдущей – громадные лапы, всклокоченная серая шерсть, кривые желтые клыки. Они назывались волкособаки и обитали в этих местах испокон веков. Если случайный путник забредал в эти земли, то ему оставалось только спасаться бегством, но убежать от волков могли немногие. Конь Принцессы был быстр как ветер, но громадные твари мчались еще быстрее. Один из них настиг верного скакуна и ударил его лапой. На боку коня появилась кровавая борозда. Конь громко заржал от боли, а Принцесса вскрикнула: она поняла, что сейчас волки догонят ее, а у нее не было оружия, чтобы сражаться. Она ударила коня плетью, понимая, что эта необходимая жестокость может спасти ей жизнь. Им бы только выбраться за пределы Равнины. Но волки настигали, и уже двое из них неслись вровень с конем, пытаясь лапами достать сидящую верхом Принцессу. Она нагнулась к гриве коня и принялась умолять его:

- Мой верный друг, еще быстрее, еще! Прошу! Мы сможем спастись, только скачи быстрее. Уже недалеко.

Принцесса плетью хлестала волков, которые кружились вокруг коня. Конь внезапно припустил быстрее, и они очутились на поляне, за которой  были скалы. Тупик. Но в одной из скал Принцесса увидела вход в пещеру, в который мог бы пройти и конь. Она направила скакуна внутрь, слыша сзади щелканье клыков. Они влетели в пещеру на полном ходу…И тут наступила тишина. Принцесса соскользнула с коня, не понимая, почему волкособаки не последовали за ней. Обернувшись, она увидела странную картину –  трое тварей кружились возле входа в пещеру, не забегая в нее. Словно они не могли вбежать. Словно что-то их не пускало. Пораженная, Принцесса стала оглядываться вокруг. Пещера была огромна. Своды ее уходили вверх, и нельзя было разглядеть, что таится там, у потолка. В тишине раздавались какие-то звуки, но откуда они исходили, нельзя было понять. Что же это за место?»

- Мам! – голос Генри прервал чтение. Эмма положила книгу, подняла голову и увидела своих сожителей, возвращавшихся с охоты. Генри нес на плече трех куропаток, а Регина – оружие. Ее как всегда непроницаемые глаза безразлично скользнули по Эмме, и это причиняло боль. Эмма заставила себя улыбнуться сыну.

- Смотри, кого я подстрелил! – Генри бросил перед Эммой свою добычу.

- Ого! Сам? – восхитилась Эмма.

- Ну…одну сам, а двух других - мама, - улыбнулся Генри, а затем сел рядом.

- А ты все читаешь? Ты какая-то странная здесь…

Эмма посмотрела на Регину, которая пристроила лук у стены и направилась к колодцу умыться.

- Ну почему? Я ведь не большая любительница охоты, ты же знаешь. Я если и охотилась, то на полуфабрикаты в супермаркете.

Генри засмеялся.

- Все равно мне жалко, что мы не вместе. Мы сегодня с мамой ходили знаешь куда?

- Куда? – ревниво спросила Эмма.

- Здесь неподалеку живут феи. Они выращивают всякие цветы, волшебные цветы, представляешь? Так вот пыльца этих цветов может сделать человека очень храбрым или, например, научить его летать. На время, конечно. Стоит ее вдохнуть и загадать желание, как оно исполняется.

- Что, любое? – Эмма заинтересованно посмотрела на Генри.

- Не стоит обольщаться, Свон, - ледяной голос Регины раздался сбоку. Она уже привела себя в порядок и стояла возле перил, высокомерно глядя на Эмму. – Эта пыльца не сможет вернуть тебя домой, если ты об этом.

- Я и не думала… - огрызнулась Эмма.

- Ну да, - Регина хмыкнула, - твоя мама, Генри, только и думает, как бы вернуться домой. Ей тут совсем не нравится.

Генри нахмурился.

- Это правда, мам, тебе тут не нравится, - огорченно сказал он. Эмма взяла его за руку.

- Генри, ты не прав. Просто…это же все равно не по-настоящему…наш дом там, в реальности, а здесь…этот лес скоро исчезнет…совсем…и нам все равно придется вернуться. А потом, неужели ты не скучаешь по бабушке и дедушке?

- Но они ведь ничего не помнят. Конечно, я скучаю, но…

Регина холодно смотрела на Эмму.

Генри отобрал руку и встал, глядя на мать .

- Мне жаль, мама, мы так надеялись, что сможем жить тут все вместе и немного развлечься. Жаль, что тебе тут плохо.

- Генри… - Эмма хотела что-то сказать, но мальчик, не слушая, ушел в дом. Регина, скрестившая руки на груди, отделилась от перил и стала подниматься по ступенькам, глядя на Эмму с ненавистью.

- Могла бы и притвориться ради сына, Свон. Какая же из тебя мать, если ты не способна чуть-чуть соврать ради ребенка?

Эмма раскрыла рот от удивления.

- Чтооо? Да это ты во всем виновата! Не придумай ты эту аферу с Лесом, мы бы уже давно были в Нью-Йорке, и мне не пришлось бы ничего врать! Ты меня называешь эгоисткой? А сама все делаешь, чтобы тебе было хорошо! А на Генри тебе вообще наплевать! Он бегает по лесу, убивая дичь, и это, по-твоему, нормальное занятие для 11-летнего мальчика?

Регина подошла к Эмме ближе, сверкая глазами. Ненависть сгустилась между ними, почти физически ощутимая.

- Ах, я эгоистка? Я пытаюсь доказать, что этот мальчик не обычный ребенок, и ты уже ничего не сможешь с этим поделать! Ты упустила свой шанс, когда отказалась от него в роддоме. Если бы ты не бросила его тогда, то могла бы воспитать нормального, как ты говоришь, мальчика, который бы не верил в сказки и жил обычной жизнью. Но этого не произошло! Он уже ЗНАЕТ все и никогда не забудет. Он не сможет жить в Нью-Йорке нормальной жизнью, потому что он сын Спасителя, внук Белоснежки и приемный сын Злой Королевы, черт возьми! А ты, Эмма, просто дура, если думаешь, что изображая милую семейку с Нилом, ты сможешь забыть Сторибрук!

Эмма сжала зубы.

- А, может, проблема вовсе не в Генри, Регина? Может, тебе настолько неприятно думать, что мы будем жить нормальной жизнью, что ты решила помешать мне? Конечно, ты останешься одна-одинешенька в своем заколдованном проклятом городишке, где все тебя ненавидят, а я спокойно буду жить и любить, и у меня будет тот самый счастливый конец! Это не дает тебе покоя?

Регина злобно усмехнулась.

- Счастливый конец? С Нилом? Ты перегрелась, дорогая. Этот мужчина уже один раз кинул тебя, так что сделает это опять. Поверь мне, я знаю.

Эмма вдруг улыбнулась, глядя на Злую Королеву.

- Ты, никак, ревнуешь, Миллс?

Регина громко фыркнула.

- Ты еще глупее, чем я думала.

- Ты ревнуешь, - убежденно сказала Эмма, овладевая ситуацией. – тебе невыносима мысль, что кто-то будет счастлив, а не ты. Особенно, если этот кто-то – я.

Регина подошла еще ближе, лицо ее исказилось от злости.

- Я. Не. Ревную. – проговорила она жестко. – Ревновать можно к тому, кто что-то значит.

И тут Эмма покачала головой, все еще улыбаясь.

- А ведь я всегда знаю, когда ты врешь, Миллс…

Регина сузила глаза.

- Осторожней, Свон, не играй со мной. Пока я была добра к тебе, но ведь все может измениться. Вспомни, что ты бессильна, ты не сможешь ничего мне сделать, а вот я…

- Что ты? – перебила ее Эмма. – Убьешь меня? Ну-ну, попробуй. Генри здесь, а он не простит тебя, если со мной что-то случится. Была добра ко мне? Значит, так ты это называешь? Добра?

Регина молчала, сверля Эмму глазами.

- Доброта и ты, Регина, две несовместимые вещи. И только попробуй что-то мне сделать…

Регина вдруг протянула руку и схватила Эмму за горло. Ее цепкие пальцы крепко сомкнулись на беззащитной шее. Эмма попыталась оттолкнуть ее, но рука ее опять превратилась в деревяшку. Воздуха не хватало. Лицо Королевы было совсем близко.

- Не смей думать, что ты что-то значишь для меня, Свон. Стоит мне сжать пальцы чуть сильнее – и ты труп. А с Генри я разберусь, не волнуйся.

Она резко убрала руку и вошла в дом, оставив Эмму на крыльце. Вот и поговорили.

Вне себя от злости, Эмма села на доски веранды. Ее взгляд упал на книгу. В том, что она только что прочитала, было какое-то зерно, но она никак не могла уловить его. Что-то в этой истории о пещере не давало ей покоя, словно именно там находился выход, который был ей нужен. Она раскрыла одной рукой книгу и стала читать дальше.

«Принцесса ждала долго, но волки не уходили. Уже смеркалось, и в пещере становилось темнее, а у нее не было ни огня, ни дров, чтобы развести костер. Она привязала коня к камню у входа, а сама села рядом, чтобы подумать. Конечно, родители и слуги будут искать ее, но найдут ли? В этих местах было настолько опасно, что мало кто забредал туда, и отец с матерью, конечно, не смогут сразу понять, что она могла по глупости заехать в Равнины Волков. Дай бог, чтобы они к утру нашли ее следы на болоте, но их могло уже затянуть водой и болотной жижей. А как она проведет ночь в этой пещере? Скоро станет совсем темно, и кто знает. Что случится ночью? И почему волки не могут зайти в пещеру? Неужели они не заходят потому, что их пугает нечто такое, что даже страшнее их самих? Скрючившись на холодном полу, Принцесса Регина пыталась всмотреться в глубокую тьму пещеры, не зная, какая судьба ее ожидает».

На этом история заканчивалась. Дальше шла совсем другая. Эмма листала книгу, пытаясь найти продолжение, но его не было. Неужели кто-то вырвал страницу, чтобы не дать узнать, что случилось в той пещере? И она даже знает, кто это мог быть.

Толкнув дверь ногой, Эмма ворвалась в домик. Регина готовила еду в котелке над огнем, а Генри сидел за столом. Оба удивленно посмотрели на влетевшую как вихрь Эмму.

- Что там произошло? – Эмма потрясла книгой, глядя на Регину. – Что случилось в той пещере и почему история не закончена?

- О чем ты? – Регина отвернулась, помешивая варево.

- Ты знаешь, Миллс, не отпирайся. Где продолжение этой истории о волках и пещере?

- Какой истории? О чем вообще речь? – изумленно спросил Генри. – Мама?

Эмма широким шагом подошла к Регине и раскрыла книгу на странице, где молодая девушка в красивом наряде для верховой езды сидела, обхватив руками колени, у самого выхода из огромной темной пещеры.

- Где продолжение? Ведь это история о тебе? Это ты Принцесса Регина? Ты попала в лапы к волкособакам и спасалась в какой-то пещере. И волки почему-то не могли туда войти. Что там произошло?

Регина резко обернулась.

- Я не знаю, о чем ты говоришь, - отчеканила она.

- Мама, это правда? – Генри подошел, заглядывая в книгу, - Это ты?

- Нет, Генри, это не я.

- Но ведь тут написано – «Принцесса Регина». Мам?

Регина швырнула ложку в котелок и отошла от камина.

- Зачем тебе это, Свон? – спросила она, - Чего ты хочешь добиться?

Эмма победоносно кивнула.

- Значит, это все-таки ты. Так что там случилось, в той пещере? Как ты спаслась от волков?

Регина овладела собой, глаза ее перестали метать молнии.

- На вопрос я не могу ответить. Только побывав в той пещере, можно узнать правду.

- Так давайте пойдем туда завтра! – загорелся Генри.

- Это исключено, - отрезала Регина, - там смертельно опасно, и потом, … я не создавала это место, когда придумывала Лес.

Эмма бросила книгу на стол.

- Ты опять врешь, Регина. Когда мы ходили…к Источнику…- она откашлялась, потому что глаза Регины стали насмешливыми при слове «источник», - ты сказала мне, чтобы я не ходила за какие-то там кусты. Вероятно, это ты и имела в виду.

- Ух, ты! – Генри аж заплясал от предвкушения. – Приключения! Настоящие приключения!

- Ты туда не пойдешь, - сказала Регина, - там опасно, я тебе уже сказала.

Эмма положила руки на плечи Генри.

- Она права, тебе туда ходить не стоит. Мы сходим туда вдвоем. Завтра. И я выясню, что там такое случилось.

- Ну, мама!

- Нет, Генри. Это не обсуждается. Это между нами, между твоей мамой и мной. Поэтому мы пойдем туда вдвоем.

- А если вы не вернетесь? Если с вами что-то случится? Я останусь совсем один здесь?

Регина подошла к ним и присела перед Генри.

- Не бойся, с нами ничего не случится. Волкособаки давно истреблены, а именно они могли бы убить нас. Опасность там другого рода, но жизнь у нас она не отнимет.

- Правда? – Генри порывисто обнял ее. – Ты меня не бросишь?

Эмму пронзила ревность, но она промолчала.

- Конечно, нет, дорогой, - Регина поцеловала Генри в лоб. – Мы просто уйдем на несколько часов, а потом вернемся. А ты пока постреляешь в мишень, чтобы еще лучше охотиться. Ладно?

Генри кивнул, а Регина обернулась к Эмме и презрительно бросила:

- Только не пойди на попятный, Спасительница. То, что ты там увидишь, может здорово испугать.

- Не волнуйся, Злая Королева, не испугаюсь, - в тон ей ответила Эмма.

0

5

========== Пещера ==========
        Раннее утро застало Эмму и Регину шагающими по лесу. Они вышли на рассвете, и Эмма не сомкнула глаз всю ночь, в отличие от Регины, которую пришлось будить с боем. Лес вокруг только просыпался, мимо тропы, по которой они шли, пару раз пробегали олени, птички только начинали петь, а на кустах лежала роса, от которой  мигом промокли. Вопреки ожиданиям Эммы, Регина не стала брать много оружия, ограничившись только длинным ножом. На вопросы о пещере она по-прежнему не отвечала ничего конкретного, хотя Эмма пыталась несколько раз узнать, что их ждет.

Генри еще спал, и они ушли, не будя его, только Регина зачем-то поднималась в его комнату, и Эмму это настораживало. Не завлекает ли Регина их в ловушку? Или не их, а ее, Эмму? Но как и в случае с источником, любопытство было сильнее страха, так что она опять шла к затерянному в чаще озеру, пока они наконец не пришли, и Регина остановилась у края воды, испытующе глядя на Эмму.

- Ты по-прежнему этого хочешь? – спросила она.

- Да, хочу. Ты что-то недоговариваешь, и, возможно, эта пещера - это и есть тот выход, который ты так тщательно скрываешь, поэтому и говоришь, что нам с Генри нельзя туда ходить.

Регина смотрела на Эмму, качая головой и улыбаясь.

- Считаешь себя очень проницательной, Свон?

Эмма указала рукой на заросли.

- Мы идем или будем время терять?

Регина обреченно вздохнула, и они принялись обходить озерцо. За ноги все время цеплялись ползучие лианы и колючий кустарник, и вскоре на джинсах появились дырки, а пару раз Эмма почувствовала обжигающие укусы царапин. Наконец, добравшись до непроходимых зарослей на другой стороне, они отдышались.

- Здесь надо осторожно, - тяжело дыша, сказала Регина, - я попробую разрубить кусты, а ты держись подальше, ветки полетят в разные стороны.

- Хватит уже геройства, - Эмма решительно отобрала у Королевы длинный нож, - кто у нас Спаситель?

Регина как-то странно на нее посмотрела, но нож отдала. Эмма принялась рубить колючие ветки, которые, на удивление быстро поддавались, образуя нужный им проход. Правда, по окончании этой операции руки у Эммы были сплошь покрыты царапинами, но зато она прорубила довольно широкий проход, сквозь который мог бы пройти взрослый человек.

Становилось уже жарко, и Эмма вся покрылась испариной. Она взглянула на Регину, которая с отчужденным лицом стояла поодаль. По ней не было заметно, что ей жарко или страшно, она просто стояла и смотрела на Эмму каким-то странным и тяжелым взглядом. Эмма выпрямилась, отбросила ногой последние ветки. Она почувствовала, как в ложбинку ее груди стекла капелька пота с влажной шеи, а затем увидела, что Регина проводила эту капельку глазами, и ей стало по-настоящему жарко. Все тело Эммы словно охватил огонь. Дыхание участилось, в ушах зашумело. Они смотрели друг на друга так долго, что молчание стало невыносимым.

Регина слегка встряхнула головой, словно пыталась о чем-то не думать, а затем насмешливо бросила:

- Долго будем стоять?

Эмма отвернулась:

- Пойдем, проход готов.

Они осторожно пробрались сквозь колючие кусты. Пару раз Эмма слышала сзади недовольное шипение, означавшее, что Регина поцарапалась, но сама она не замечала ни боли от исцарапанных рук, ни шума крови в ушах, ничего. В ее глазах стояла Регина, смотрящая на нее впервые  таким напряженным и страстным взглядом.

Наконец, они выбрались на широкое поле, все заросшее чем-то вроде пшеницы. Размеры его были огромны, но Регина сказала, что пещера должна быть близко. Они пробирались сквозь поросль травы и стебли пшеницы около десяти минут.

- Здесь, - Регина остановилась и указала на широкую просеку. -  Здесь они меня настигли.

- Кто? Волки?

- Да. Их было трое.

- Почему ты тут оказалась?

Регина не ответила. Эмма тронула ее за руку, но Королева отшатнулась от нее.

- Пойдем, у нас мало времени.

- Почему?

Регина молча шагала впереди.

- Да что ж такое… - пробормотала Эмма себе под нос, двигаясь следом. Вскоре просека привела их к скалам. Высокие и мрачные, они образовывали ущелье, в глубине которого виднелся вход в пещеру. Эмма остановилась, оценивая опасность. Пещера выглядела страшновато.

- Ну и? Просто войдем внутрь?

Регина откинула со лба влажную прядь волос. Потом глубоко вздохнула.

- Незачем, Эмма.

- Что это значит?

- Там ничего нет.

- В смысле?

Регина молчала. Эмма вне себя схватила ее за руку и развернула лицом к себе.

- Хватит уже! Что происходит? Мы сюда топали в такую даль, а ты только загадками и говоришь! Давай уже выходи из образа!

Регина отбросила руку Эммы.

- Я тебе сразу говорила, что идти сюда не стоит, но ты же не послушалась! Ты везде готова сунуть нос, но здесь как раз ничего нет! Это не та пещера, в которой я была в Зачарованном Лесу.

- Как это может быть?

- Я создала этот мир! И я создала его безопасным! Это просто копия пещеры, в которой я бывала девчонкой! Это пустышка, и ничего там нет! Настоящая пещера осталась там, в Лесу!

- А зачем мы сюда тогда шли?

- А ты бы поверила мне, если бы я тебе сказала?

Эмма сверлила Регину глазами, потом убедилась, что та говорит правду и разразилась громкой руганью.

Регина села на камень.

- Черт бы тебя побрал, Миллс, - Эмма ткнула в направлении Регины пальцем, - ты воистину корень всех моих зол!

- Ах, я корень зол? Да кто бы говорил!

- Ладно, - уже спокойней сказала Эмма, - а войти –то туда можно?

Регина издала звук, похожий на «пффф».

- Сколько угодно…пещера как пещера…

- А в той, настоящей, что было?

- Ну, во-первых, в нее мог войти только один человек…именно человек, потому-то волки и не добрались до меня. А во-вторых, этот человек мог войти туда только один раз в жизни. Второй такой шанс никому не дается.

- А что ж там было внутри?

Регина не ответила. Она отвернулась, предоставив Эмме возможность лицезреть ее идеальный профиль.

Эмма подошла поближе к пещере и опасливо заглянула внутрь. Пещера была слегка освещена солнцем и выглядела не особо опасной. Каменные своды, на земле камни, течет ручеек.

- Давай я войду, что ли?

Регина молчала.

- Регина! – выйдя из себя, воскликнула Эмма.

- Что? – взорвалась бывшая Злая Королева. – Иди ты куда хочешь!

- Ну и черт с тобой, - пробормотала Эмма в сердцах и пошла в пещеру. Внутри было удивительно прохладно и сухо. Она осторожно прошла несколько шагов и тут услышала странный звук, шедший из глубины пещеры.

- Регина! – осторожно позвала она. – Ты же сказала, тут пусто.

Регина, сидевшая на камне, соскочила с него и приблизилась к входу. Лицо ее выглядело обеспокоенным.

- А что там?

- Ты же сказала, тут ничего нет.

- Ничего не должно быть, - Регина подошла к самому входу.

- Да войди и послушай, - отозвалась Эмма.

- Послушай? – переспросила Регина. – Ты слышишь что-то?

Она не договорила, потому что внезапно наткнулась на невидимую стену, преграждающую вход в пещеру. Эмма обернулась и увидела, как Регина ощупывает руками эту невидимую стену.

- Это что такое? – по спине у Эммы пробежал холодок.

- Не знаю. Похоже, я все-таки не могу войти.

Регина пнула стену ногой, но все было тщетно.

- Но если ты сказала, что пещера пустышка, значит, ты должна войти! – в отчаянии Эмма пыталась хоть что-то понять.

- Я так думала! – крикнула Регина. – Этот мир безопасен для меня, здесь не должно быть никакой преграды!

- Но если пещера не пускает тебя, значит, она действует… - Эмма в ужасе оглянулась.

- А еще это значит… - начала она и была прервана жутким воем откуда-то со стороны поля.

Регина обернулась, лицо ее исказилось ужасом. В ущелье вступил огромный волк. Он был всклокоченный, белый, с громадными желтыми клыками, с которых капала пена. Его рычание отразилось от стен ущелья, и громом ударило в уши обеих женщин. Эмма ринулась к выходу, но ее встретила та же стена, которая не пускала Регину. В отчаянии она пинала и колотила в эту невидимую преграду, но все было тщетно.

Регина прижалась к стене спиной, сжимая в руке нож. Эмма в ужасе смотрела, как волк кружит вокруг Королевы, приближаясь все ближе.

- Регина, беги! – закричала Эмма, колотя в стену.

- Бесполезно, - проговорила Регина, и голос ее был спокоен. Воистину, она была настоящей королевой, даже в такой ситуации умудрилась овладеть собой.

- Если он разорвет меня, - быстро проговорила она, - когда все кончится, иди домой. В подвале есть тайник, там лежит кое-что, что поможет вам с Генри вернуться домой.

- Нет, Регина! – слезы отчаяния потекли по щекам Эммы. – Нет, мы должны что-то придумать!

Регина обернулась и посмотрела Эмме в глаза. Ее взгляд был глубоким и серьезным  и проник Эмме в самое сердце.

- Прости, что так вышло, - проговорила она.

- Нет, нет, - повторяла Эмма, бессильно глядя из-за стены, как Регина резко бросается вправо, где был выступ в скале. Она стала вскарабкиваться по этому выступу, и в этот момент волк прыгнул. Его огромные клыки щелкнули в миллиметре от подошвы сапога Королевы, но она уже ползла выше, пока не зацепилась за толстые стебли лианы, спускающиеся по скале. Закрепившись повыше, Регина прижалась спиной к камню. Ее грудь тяжело вздымалась. Волк кружил внизу.

Внезапно Эмма услышала все тот же странный звук, который исходил из глубины пещеры. Звук был похож на хлопанье крыльев по какой-то плоской поверхности. Она поняла, что ее битва только начинается.

       
========== Пещера-2 ==========
        Регина лихорадочно соображала, что ей делать. Если появился хоть один волк, значит, могут прийти и другие. Но следовало придумать, что делать, пока Эмма не сможет выйти из пещеры. Она посмотрела наверх. Уступ, на котором она сидела, был последним, а дальше шла отвесная стена, на вершине которой покачивался на ветру одинокий куст. Волк прыгал внизу, пытаясь добраться до Регины, но пока он не обнаружил пути наверх, у нее было время. Регина крепко стиснула в руке рукоятку ножа. Нож   был широкий и острый, но в борьбе с волком он всего лишь бесполезная игрушка. Был и еще один выход, о котором Королева старалась не думать, хотя он мог бы освободить ее сразу в двух смыслах. Если пещера сыграет с Эммой ту же злую шутку, что и с ней, то вполне возможно, Эмма выйдет оттуда довольно быстро, и тогда волк накинется на нее. Эмма не спасется, а значит, план Регины по уничтожению врага сработает. Она вернется к Генри, скажет ему правду – что волк сожрал Эмму, и они смогут вернуться в Сторибрук  тем, чем всегда являлись – полноценной семьей. Но сможет ли она поступить так с Эммой?

Регина вдруг некстати вспомнила, как Спасительница стояла после рубки кустарника и смотрела на нее – высокая, стройная, в обтягивающей майке... Как она, Регина, внезапно захотела того, чего хотеть не могла…Как невидимые нити протянулись между ними, заставляя обеих желать до полусмерти только одного – чтобы всё и все исчезли, и они остались только вдвоем, там, в зарослях леса или в источнике Истины, и чтобы все горести и беды забылись, когда они прижмутся друг к другу…

Регина отогнала от себя эти мысли. Ей нельзя поддаваться чарующему влиянию Леса. Создавая заклинание, она сделала этот мир не только безопасным для себя. Она подбавила в зелье чуть-чуть того, что сделало Лес не просто Зачарованным, а Очаровывающим. Ей так хотелось, чтобы Генри понравилось в ее мире, что она пошла на отказ от магии, которая могла бы спасти ее сейчас, и сама попалась в свои же сети. Она поддавалась страсти, в которую никогда до этого не верила.

Волк внизу притих. Он как будто осматривал скалу, и Регина поняла, что вскоре он найдет путь наверх. Ему стоило только пройти десяток метров влево, чтобы обнаружить вполне пригодный уступ. А после этого…

Регина старалась не думать об этом. Она нервно сжала нож и решила, что если волк доберется до нее, она не сдастся без боя.

И тут из глубины пещеры послышались шаги. Регина посмотрела вниз и увидела, как Эмма Свон, пошатываясь, выходит из темных недр скалы. Взгляд ее был отсутствующим, она слегка пошатывалась.

Волк тут же подскочил и зарычал, а ведь у Эммы не было оружия.

- Эмма, - крикнула Регина. – Берегись!

Эмма встрепенулась и увидела волка.

Он зарычал.

Регина смотрела вниз и понимала, что момент истины настал. Если она предоставит волку справиться с проблемой, ее жизнь изменится. Она лихорадочно искала возможность убить Свон без свидетелей, и вот сама Свон предоставила ей такую возможность. Ей стоит только подождать. Закрыть глаза и постараться не слышать звуков рвущейся плоти. А потом, когда все кончится, обойти распростертое на земле тело и отправиться в прекрасный мир, где Генри принадлежит ей. И все. Регина стиснула зубы, наблюдая, как Эмма пятится назад, в пещеру, и натыкается спиной на невидимую преграду, как волк, рыча, направляется к ней, поджимая лапы, чтобы прыгнуть.

Ее глаза поднялись наверх, к Регине, и та с ужасом поняла, что каким-то сверхъестественным чутьем Эмма поняла ее замысел, потому что в душе ее внезапно вспыхнуло чувство вины. Она принялась слезать, и в этот момент волк прыгнул. Регина не видела, что произошло, она спускалась так быстро, как могла, но не слышала звуков борьбы. Когда она спустилась, то перед ее взглядом предстала странная картина – волк сидел поодаль от Эммы, а та, вытянув в его направлении руку, с искаженным лицом, словно она держала страшную тяжесть, стояла, все также прижавшись спиной к скале.

- Магия… - прошептала Регина, - она у тебя есть…

- Не могу… - прохрипела Эмма, - мне не удержать его.

Регина лихорадочно думала, что ей делать. Волк встал и принялся двигаться к Эмме, идя так, словно его удерживал очень сильный ветер. Но он все-таки продвигался и довольно быстро. Регина, не думая, подняла с земли большой камень и швырнула в тварь. Камень попал волку в спину, и животное с визгом подскочило, а затем обратило свой горящий взор на виновницу его боли.

Руку Эммы отпустило. Она только и успела заметить, как волк поворачивается и кидается на Регину. У Регины магии не было. Огромная туша сбила ее с ног, и тварь, рыча, вцепилась зубами в женщину. Эмма оглянулась, ища какое-нибудь оружие, и поняла, что все бесполезно. Кроме ее новообретенных сил у нее ничего не было. Она подняла обе руки, как учил Голд, и стала представлять себе, как поднимает волка над землей. Страх за Регину и свою собственную жизнь переполнял ее, и, видимо, это сработало. Волк щелкнул зубами, и его приподняло на полметра над Королевой. Эмма, с трудом удерживая, пыталась поднять его еще выше, но ей удавалось это с большим трудом. Она посмотрела на лежащую неподвижно Регину, и ужас, смешанный с сильной яростью охватил ее, и тело волка поднялось высоко над скалой, на которую Эмма обрушила тварь, раздробив ему череп.

Эмма кинулась к Регине. Женщина лежала неподвижно, ее  одежда была в крови. Эмма затрясла ее.

- Регина! Регина!

Она увидела огромную рану на плече Королевы и еще одну – на боку. Регина была бледна как смерть, но прижав пальцы к шее, Эмма сумела нащупать пульс. Пока еще жива. Что же делать? Может, магия? Эмма подняла ладонь над  раной, пытаясь исцелить ее, но ничего не менялось. Наверное, только Голд может лечить такие раны, а она, Эмма, жалкий дилетант, которому доступны только простейшие магические действия. Нужно было быстро доставить Регину в домик, пока она не истекла кровью. Эмма стянула майку, разорвала ее на две части и перетянула руку Регины. Рана на боку была меньше, но как перевязать ее, Эмма не сообразила, поэтому просто прижала кусок майки к ране и подождала. Кровь текла, но не фонтаном, значит, повреждения не такие глубокие. Она взвалила тело Регины на плечо и, шатаясь, понесла ее прочь от пещеры.

Шла Эмма с трудом. Она не слышала дыхания Регины, и это пугало ее все сильнее. Неужели слишком поздно и Королева умрет? Но она не может умереть, когда еще столько всего не сказано, не прожито, не доделано. И зачем она потащила их в эту чертову пещеру? Ей было мало, что она вмешалась в жизнь Генри и Регины, разрушила их семейное счастье, стала виновником гибели их отношений. Она могла бы спокойно жить в Бостоне и горя не знать, а теперь…

Эмма добрела до озера и осторожно опустила тело Королевы на землю. Ей нужно было отдышаться. Она приложила палец к шее Регины. Пульс пока был. Жива. Эмма с нежностью убрала волосы Регины со лба и наклонилась к ней.

- Я спасу тебя, слышишь? Ты не умрешь, Регина! Ты сможешь опять ненавидеть меня и хотеть убить, но я спасу тебя. Клянусь!

Ей показалось, что веки Регины дрогнули, и она осторожно наклонилась над безжизненным лицом.

- Я не дам тебе умереть и не закончить то, что ты начала в Источнике. Только не теперь!

Остаток пути Эмма плохо помнила. Как в трансе она доволокла Регину до выхода из леса, причем последние десятки метров она уже тащила ее за плечи по земле, потому что сил у нее не осталось.

- Генри! – кричала она. – Генри!

Мальчик выскочил из домика и увидел их.

- Мама! Что случилось? – он сбежал по ступенькам и кинулся к Регине.

- Что с ней? Она вся в крови!

- Волк, - прохрипела Эмма. – Напал на нас у пещеры.

- Что же нам делать? – на щеках Генри появились слезы. – Она теперь умрет?

- Нет, парень, я этого не допущу  - Эмма взялась за плечи Регины, - давай отнесем ее в дом.

В доме они положили Регину на тахту.

- Неси воду, как можно больше, а потом притащи из сундука тряпки. Надо их прокипятить, чтобы стали стерильными. И принеси мне чемодан Регины.

Пока Генри бегал за водой, Эмма нашла нож и осторожно разрезала пропитанную кровью футболку Регины. Рана на плече выглядела ужасно. Волк откусил приличный кусок, и в ране виднелась кость. Эмма подавила приступ тошноты и осторожно наклонилась над раной. Похоже, кость была цела, а это главное.  Накладывать шины она не умела. Рана в боку выглядела лучше – просто сильный укус, но кусок мяса оторван и болтается. Следовало зашить, а это было для Эммы впервые. Вошел Генри с водой и тряпками.

- Генри, тебе лучше не смотреть, - сказала Эмма, - иди поройся в чемодане Регины и найди мне иголку и нитку.

Генри кинулся наверх, а Эмма осторожно стала промывать  раны. А если у Регины будет столбняк? Она понятия не имела, как в Зачарованном Лесу обстояли дела с прививками.  Не надо об этом сейчас думать. Надо действовать по ситуации.

Когда Генри вернулся, Эмма уже закончила промывать раны.

- Вот, мам, - сказал он, опасливо глядя на страшные следы встречи с волком и протягивая Эмме катушку ниток и иголку. – Еще я нашел это.

«Это» оказался пузырек с йодом, и Эмма возблагодарила бога. По крайней мере она сможет обработать края раны и швы.

- Иди, малыш погуляй, - Эмма подтолкнула Генри к выходу, - я буду зашивать рану.

- А ты умеешь? – Генри с ужасом посмотрел на Эмму.

- Угу, - кивнула Эмма, глядя на безжизненное лицо Регины, - на курсах поручителей научилась. Давай иди, я позову тебя.

Генри прихватил книгу сказок и ушел на веранду.

- Ну что ж, приступим, - пробормотала Эмма.

Уже под вечер, обессилевшая настолько, что голова кружилась, Эмма вышла на улицу. Регина все еще была в забытьи, но раны ее были перевязаны, а пульс четким и сильным. Пока еще ничего не понятно, но все, что могла, Эмма сделала. Она обнаружила Генри сидящим на краю крыльца. Он вскочил:

- Как она?

- Пока ничего, малыш. Я обработала края раны, будем надеяться, что лихорадка не начнется.

- Она не умрет?

- Нет, - сказала Эмма с уверенностью, которой сама не чувствовала. – Не умрет. Твоя мать – сильная женщина, она выкарабкается. А сейчас иди в дом, побудь с ней. Я сейчас умоюсь и приду.

Во дворе у колодца Эмма разделась до белья, зачерпнула ведро воды и окатила себя с головы до ног. Ее трясло. Первоначальный шок прошел, и она вспомнила о словах Регины у пещеры, о том, что в подвале хранятся сведения о том, как им попасть обратно в Сторибрук. Вымывшись, она оделась и вернулась в дом, где Генри, сидя на тахте возле Регины, держал ее за руку.

- Я сейчас, - бросила Эмма и направилась в подвал.

Внизу было темно и пришлось зажечь свечу. Где, она сказала, хранится секрет? В тайнике? Эмма принялась ощупывать стены в поисках хоть какого-то уступа, но ничего не могла найти. Гладкие земляные стены, полки, ничего. В отчаянии Эмма освещала каждый угол, сворачивала попадающиеся по пути коробки и банки, но ничего не было.  Неужели ложь? Но зачем Регине было лгать на краю гибели? Она бы не подвергла Генри опасности, никогда. Эмма бессильно опустилась на пол и привалилась спиной к стене. Внезапно она почувствовала, как нога ее во что-то уперлась. В полу был небольшой выступ, засыпанный землей. Она разгребла землю руками. Так и есть – дощечка. Поддев дощечку ножом, Эмма подняла ее. Внутри лежала шкатулка. Дрожа от возбуждения, Эмма открыла ее и увидела сложенный втрое листок.

На листке четким почерком Регины – Эмма хорошо знала по по бесконечным пометкам на рапортах – было написано:

<i>Если ты читаешь это письмо, Генри, значит, со мной что-то случилось. Я приготовила послание для того, чтобы ты смог выбраться отсюда и без моей помощи. Если так и произошло, и я мертва или не способна помочь тебе, то знай, выход есть. Он проходит там же, где и был вход – в реке. Но ты сможешь открыть портал только спустя месяц, а до того он будет закрыт. Когда пройдет месяц, то приходи туда, где мы ловим рыбу и встань лицом к реке. Напротив тебя будет большой куст сирени на противоположном берегу. Это – ориентир. Ты приглядишься и в воде увидишь небольшую воронку. Туда тебе и следует прыгнуть. Когда вернешься в Сторибрук, расскажи все Эмме и скажи, что я не хотела зла, просто мой сын для меня дороже всего на свете. Я хотела еще хотя бы какое-то время провести с ним рядом. Я люблю тебя, сынок.

Регина</i>

Эмма сглотнула слезы. Значит, Королева все предусмотрела. Им не выбраться отсюда, пока не пройдет месяц, а значит, Регина может умереть. Что же это такое? Она отшвырнула письмо и обхватила себя руками. Плечи затряслись.

       
========== На краю ==========
        Эмма всю ночь просидела у постели Регины. После полуночи Королева начала бредить, метаться по кровати, и Эмме пришлось взять тряпку и, смочив ее холодной водой, приложить ко лбу брюнетки. Тряпка моментально стала горячей. Эмма положила руку на лоб Регины. Жар. Только не это. Но лихорадка уже началась. Регина бредила всю ночь и только под утро забылась беспокойным сном. Тогда и Эмма смогла прикорнуть рядом, взяв горячую руку Королевы в свою.

Утром Генри спустился и разбудил Эмму, которая так и спала в одежде.

- Мама, просыпайся, я тебе сделал кофе.

Эмма подскочила.

- Что? Что-то с Региной?

- Она спит, - тихо сказал Генри, - попей кофе.

Эмма пощупала лоб Регины. Он был все такой же горячий. Она со вздохом поднялась и села за стол. Генри сел напротив.

- У нее жар, малыш, - сказала Эмма тихо.

- Это очень плохо? – прошептал Генри.

- Да, - Эмма больше не могла лгать. – У нас нет никаких лекарств, а пасть волка, вероятно, полна микробов. Ей бы сыворотку противостолбнячную, да где ее возьмешь?

- Мама говорила, что в подвале она оставила какие-то указания, как мне выбраться. Может, они нам помогут…

- К сожалению, я уже нашла эти указания. Они бесполезны. Мы сможем выйти отсюда только когда истечет месяц.

- Значит, она умрет и мы бессильны? – Генри вскочил. – Но ты должна что-то придумать!

- Малыш, - Эмма покачала головой.

- Нет, ты же герой! Ты же…у тебя есть магия! Ты можешь вылечить маму!

- Нет, такие сложные вещи мне неподвластны. Я уже пыталась, и ничего не вышло.

- Нет! – Генри присел на тахту рядом с Региной и с нежностью погладил ее по руке. – Она не может так умереть. Я так хотел, чтобы все получилось, а теперь…теперь она умирает, а это я во всем виноват…я попросил ее, чтобы она нас сюда перенесла…это я виноват…я…

Он уткнулся лицом в живот Регины и заплакал.

Эмма села рядом и положила руку ему на плечо.

- Не теряй надежды, сынок. Мы будем с ней рядом. Мы поможем ей, надо только верить, и все получится…

Генри вдруг поднял голову и посмотрел на Эмму.

- А если я поцелую ее , она выздоровеет? Ведь в лесу действует сила поцелуя любви?

Эмма покачала головой.

- Не знаю.

Генри стал целовать бледные щеки Регины.

- Мама, очнись! Мама, ты слышишь?

Никакого эффекта. Регина лежала как мертвая. Потом ее рука зашевелилась и опустилась на руку Генри. И это было все.

Три дня Регина лежала в бреду. Эмма почти не ела. Она смачивала запекшиеся губы водой, обтирала тело, горящее огнем, согревала Регину, когда жар сменялся ознобом. Она не отходила от Регины ни на шаг, с ужасом думая, что стоит ей отлучиться, как она найдет в кровати холодное тело. Генри ходил на охоту и приносил дичь, воду, готовил еду, но Эмма к ней не притрагивалась. Спустя три дня, утром, Регина открыла глаза.

Рядом с ней спала Эмма, взяв руку Регины в свою. Королева с усилием отняла руку и попыталась подняться, но острая боль пронзила ее левый бок.

- Что…случилось? – прохрипела она, потому что в горло словно насыпали гравия. Все болело, а голова казалась чугунной.

Эмма подскочила, глядя на Регину.

- Ты очнулась?

- Сколько…какой день?

- Тихо, - Эмма положила руку на лоб Регины. – Тебе очень плохо. Ты была в забытьи три дня.

- Три дня? – Регина осмотрелась. – А что с Генри?

- С ним все в порядке. Он пошел на охоту.

- Один? – Регина, забыв о боли, села, но тут же со стоном упала назад на подушку. – Нельзя…он не должен…

Язык плохо повиновался ей. Мысли путались.

- Тшшш… - прошептала Эмма. – Давай я дам тебе попить. У тебя сильный жар.

- Он…Лес…он меняется… - бессильно проговорила Регина. Выглядела она ужасно – бледная, исхудавшая, с горящими безумными глазами. Эмма сглотнула слезы и потянулась за чашкой.

- Вот, попей.

Регина с трудом сделала несколько глотков.

- Этот Лес…я думала….с ним что-то не так…если появились волки…значит, Лес начал жить по своим законам…он восстанавливает баланс…

- Что? – Эмма не верила ушам. – Как такое возможно?

Королева покачала головой.

- Я не знаю. Но Генри нельзя отпускать одного в лес. Там может быть кто угодно…все изменилось…

Она закрыла глаза, потому что силы оставляли ее. Эмма мучительно пыталась придумать, что ей делать. Регина была совсем плоха.

- Регина, - она потрясла руку женщины. – Ты должна помочь мне. Как мне вылечить тебя? Что сделать?

Регина открыла глаза и тут же закрыла их вновь.

- Почему ты не взяла аптечку, ты же должна была подумать об этом!

- Я…- прошептала Регина…. – Ты пробовала магию?

- Да, - в отчаянии воскликнула Эмма, - я пробовала, но ничего не получилось…ты должна подсказать мне как действовать….

Регина с усилием открыла глаза.

- Если бы у меня была магия…хоть немного…

И она впала в небытие. Эмма поняла, что плачет. Она взяла руки Регины и попыталась представить, что раны Регины затягиваются, но ничего не получалось. Она не могла исцелить Королеву. Регина умирала, это было очевидно. Она могла бы протянуть еще сутки, может, двое, но не больше. И надо было найти Генри, кто знает, какие опасности ждут его в лесу. Он меняется, сказала Регина. А им жить тут еще две недели. Эмма осторожно взяла руку брюнетки и наклонилась к ее лицу.

- Прости, но мне надо уйти, надо найти Генри. Я вернусь.

Она смотрела на безжизненное лицо Регины. Каким-то чудом на этом измученном лице были видны следы красоты, которая волновала Эмму. Внезапно Эмма поняла, что если бы Регина выздоровела, она бы попыталась сама повторить тот поцелуй, который они разделили в источнике. Было безумие думать об этом сейчас, но ее чувства к Королеве нельзя было отрицать. И если бы Господь дал ей шанс, она бы все сделала, чтобы влюбить в себя эту холодную и несчастную женщину с разбитым сердцем. Она бы горы свернула, лишь бы сделать Регину счастливой.

- Не умирай, пожалуйста, - прошептала Эмма. – Не умирай, я вернусь.

Она наклонила голову и приложила губы к горячему рту Регины. Затем быстро соскочила с кровати и выбежала искать Генри.

- Генри! – Эмма бежала по направлению к реке. Генри мог пойти только туда, потому что на противоположном конце луга находились болота, где водились бекасы и куропатки.

- Генри, где ты?

Она добежала до реки и перешла ее вброд.

- Генри!

Вот и болото. Едва заметные глазу тянутся следы. Генри явно шел здесь. Но где он сейчас?

- Генри?!

- Мам?

Эмма обернулась и с облегчением увидела сына, стоящего у поваленного дерева. В руке он держал большую куропатку.

- Ты чего?

- О Господи, малыш! – Эмма схватила Генри за плечи. – Все, идем. Твоя мама очнулась и сказала, что Лес меняется. Здесь могут появляться опасные животные.

- Мама очнулась? Значит она в порядке?

Эмма покачала головой.

- Боюсь, она очнулась только на пару минут. Это ничего не значит…

- А что она сказала?

- У нее бред, малыш, - Эмма отвернулась, чтобы Генри не видел ее слез. – Пойдем скорее.

Когда они вошли в дом, Регина сидела за столом и пила чай. Остолбенев, Генри и Эмма уставились на нее, не в силах даже пошевелиться. Регина выглядела абсолютно здоровой, несмотря на то, что еще полчаса назад она умирала, мечась в бреду и жаре. Первым очнулся Генри.

- Мама! – он кинулся к Регине и обнял ее. – Ты жива! Ты очнулась!

- Да, я в порядке, - сказала Регина, обнимая сына. – А ты?

- Конечно! Я подстрелил куропатку. Сам!

Эмма, все еще находясь в шоке, закрыла за собой дверь.

- Но… - начала она, глядя на Королеву. – Ты же только что…не понимаю…

Регина посмотрела на нее и подняла бровь.

- Ты воспользовалась магией? И даже получилось…

- Я не… - начала Эмма. Она сотню раз пыталась использовать магию и вылечить Регину, но ничего не выходило. Как же так?

- Покажи плечо.

Регина отогнула ворот рубашки. На месте страшной раны виднелся розовый тонкий шрам. Было ощущение, что рана зажила год или два назад.

- Здорово! – Генри заплясал на месте. – Эмма, ты спасла ее!

- Я? - Эмма лихорадочно пыталась сообразить, что она сделала, но не могла понять. Она пыталась представить, что лечит Регину, но ничего не получилось. Потом она ушла искать Генри. Как же так? Может, она сделала что-то еще? И тут она поняла. Она поцеловала Регину.

Эмму как током ударило. Поцелуй любви – единственное, что работает в Зачарованном Лесу всегда и со всеми. Она поцеловала умирающую Регину, и вот та сидит, абсолютно здоровая, пьет чай, будто бы час назад не металась по постели, прощаясь с жизнью. И все потому, что Эмма поцеловала ее? Значит…

Тут Эмма оборвала себя. Ей не следует думать об этом. Регина жива, и это главное. Она сможет помочь им продержаться оставшиеся две недели, так что они смогут вернуться домой. Вот о чем надо думать, а не о поцелуе.

Регина пристально смотрела на Эмму.

- Значит, я все-таки дорога тебе? – произнесла она поверх головы Генри.

- Что? – Генри воззрился на мать.

- Ничего, сынок.

Эмма, пряча глаза, поставила лук и колчан в угол и пошла наверх, ничего не ответив. Она упала на кровать Генри и зарылась лицом в подушку. Послышались шаги, и это могла быть только Регина.

- Ничего страшного, - она села на кровать рядом с Эммой, - я никому не скажу.

В голосе не было насмешки. Но Эмму это не утешало.

- Расскажи мне про пещеру, - пробормотала Эмма в подушку. – Что там было с тобой?

Регина молчала, и Эмма повернулась, чтобы посмотреть на нее. Лицо Королевы было бесстрастно, но глаза смотрели с нежностью и грустью.

- Сначала ты, Эмма.




       
========== Прошлое и будущее ==========
        <i><b></b>Эмма обернулась и стала пристально вглядываться в темноту. Она отчетливо слышала звук, исходящий из глубины пещеры, но не могла понять, что он ей напоминает. Звук не приближался и не удалялся, но как будто висел в воздухе.

- Кто там? – позвала Эмма дрогнувшим голосом.

- Эмма Свон, - раздался из темноты знакомый голос.

- Кто это? – испуганно спросила Эмма и вытерла вспотевшие ладони о джинсы.

- Подойди ближе, не бойся.

Эмма стала медленно, шаг за шагом, погружаться в темноту. Внезапно стало светлее, будто где-то зажгли фонарь, и из темноты выступили очертания какого-то странного предмета. Приглядевшись, Эмма поняла, что это огромное зеркало. Она с ужасом смотрела, как поверхность покрывается рябью с тем же странным звуком, который она слышала раньше, и вместо ее собственного изображения в глубинах зеркала появляется…

- Румпельштильцхен? – прошептала Эмма, а маг помахал Эмме из зеркала и поманил ее к себе.

- Вот и ты попала ко мне, дорогуша. Ну что, поиграем?

- Что здесь происходит? Вы же в Сторибруке, да и этот Лес – выдумка Регины.

- Все выдумки несут долю правды, Спаситель, - засмеялся маг. – Эта пещера в Зачарованном Лесу называлась Пещера Будущего. Каждый человек мог войти в нее, чтобы узнать, что его ждет.

- Значит, вот оно что… - прошептала Эмма, - и молодая Регина была тут тоже…

- О да, у нас с Региной было интересное происшествие. Она не рассказывала тебе, как спаслась от волков?

- Нет.

- Ну, когда-нибудь поинтересуйся. А сейчас займемся тобой, милая.

- Что это значит?

Румпель засмеялся и замахал руками.

- Какая ты наивная. Ты должна будешь сделать выбор. Я показываю всем две альтернативные версии будущего, которое их ждет. А дальше человек делает то, что кажется ему правильным и часто определяет таким образом свою судьбу.

Эмма стояла, глядя в зеркало, где изображение Румпеля сменилось страшной картиной – Регина, истерзанная волком, лежит на камнях у пещеры, а она, Эмма, стоит рядом и плачет. Затем поворачивается и бежит прочь. Другая картинка – Эмма и Генри в Сторибруке. Она с Нилом стоит у алтаря, а вокруг счастливые лица родных. Еще картинка – Нью-Йорк, и Эмма с Генри смотрят фильм, а Нил входит в дверь и счастливо улыбается, глядя на них. Опять Сторибрук. Эмма, Генри, Мэри-Маргарет и прочие за рождественским столом. Тосты, елка, счастье на всех лицах. Изображение растаяло, сменившись фигурой Румпеля.

- Как тебе, дорогуша? Понравилась твоя будущая счастливая жизнь? Такой она станет…

- Если Регину разорвет волк… - прошептала Эмма.

- Нет, милая, - ехидно заквохтал Румпель. – Если ТЫ позволишь волку разорвать Регину. Пока он не нашел ее на скале, но скоро найдет, а ты можешь ее спасти. Или не спасать, тут уж тебе решать…

- А вторая картина? Что еще ты мне предлагаешь?

Румпель закрутился от возбуждения на месте.

- Сейчас-сейчас, дорогуша, ты все увидишь…

Картинка – Регина на скале, из пещеры выходит Эмма. Волк отвлекается на нее. Регина еще глубже вжимается в скалу.

- Регина! – зовет Эмма, но та молчит и отворачивается. Волк прыгает и впивается зубами в плечо Эммы. Она падает. Хрипы и стоны. Волк рвет зубами плоть.

Эмма в ужасе отшатнулась от зеркала.

Появился Румпель.

- Итак, дорогая, насмотрелась?

- Ты хочешь сказать, она позволит мне умереть? – проговорила Эмма.

- Я не просто хочу это сказать, я уверен. Регина жаждет твоей смерти. И она сделает это, если ты не помешаешь ей.

Эмма схватилась за голову.

- Нет, я не могу так поступить, я всю жизнь потом себе не прощу.

- Нечего будет прощать, если жизни не будет, - захихикал Румпель и кокетливо помахал Эмме. – А сейчас прощай, дорогуша, путь наружу свободен…

Как в трансе Эмма двинулась к выходу.

</i>

Регина потрясенно смотрела на Эмму.

- Значит, знала?

Эмма грустно усмехнулась.

- Что ты хотела моей смерти? Да, знала.

- И ты все равно спасла меня?

Эмма села на кровати, обхватив колени руками, глядя прямо Регине в глаза.

- Нет, ты сама себя спасла. Ты же спустилась помочь мне. В конце концов…

Взгляд Регины был беззащитным. Она как будто лихорадочно соображала, как ей относиться к произошедшему. Эмма почувствовала, как ей жаль эту сильную женщину, которая не привыкла, что в мире, кроме ненависти и злобы, есть и другие чувства.

- Расскажи мне, как ты выбралась из той пещеры, когда была принцессой.

Регина закрыла лицо руками.

- Расскажи,  – Эмма мягко коснулась ее руки.

Регина отняла руку, по щеке ее сбежала слеза.

- Ты помнишь, я говорила, что в пещеру может войти только человек, потому-то волки и не смогли достать меня.

- Да.

- Но я была в пещере не одна. Со мной был конь.

- Но ведь… -Эмма не понимала.

Регина кивнула.

- Это был не просто конь. Моя мать…когда она узнала о нас с Дэниелом, она была в ярости. Сказала, что никогда не допустит, чтобы ее драгоценная дочь вышла замуж за конюха. Но я ослушалась. И тогда она заколдовала Дэниела. Она превратила его в коня.

- Господи, - прошептала Эмма.

- Но так мы хотя бы могли быть вместе…В каком-то смысле. Я знаю, это ужасно, но что я могла сделать? Мне было 18 лет!

- И что дальше?

Регина прикрыла глаза.

- И вот Румпель показал мне, что я могу остаться там, в этой пещере и погибнуть от голода, потому что мои родители никогда не найдут меня. И моя жизнь кончится, я умру, понимаешь! Или…

Эмма начала догадываться.

- Или он откроет выход, и мне нужно будет всего лишь хлестнуть коня плетью. Один раз, чтобы он выбежал наружу…

Она закрыла лицо руками, плечи ее содрогались от глухих рыданий.

- Господи, - прошептала Эмма потрясенно, - ты сделала это? Ты своими руками убила Дэниела, чтобы выжить?

- Румпель сказал мне много лет спустя, - надломленным голосом сказала Регина, - что именно это решение сделало меня Злой Королевой. Это был первый раз, когда я выбрала зло…

Эмма смотрела на Королеву. Сейчас сидящая перед ней женщина ничем не напоминала ту властную особу, которая правила и карала железной рукой. Сейчас это снова была Регина из шахты – со слезами на щеках и измученным взглядом, Регина, которую судьба заставила пройти через все круги ада, и никто в целом свете не понимал, каково ей было. Эмма хотела найти в сердце прежнюю ненависть – и не могла. Что-то сломалось в ней, когда она вышла из пещеры и приняла непростое решение спасти Регину. Что-то огромное соединило их, когда взгляды встретились и они поняли, как им спастись от волков. И сейчас, на этом пыльном чердаке маленького домика Эмма тоже приняла решение. Она должна была помочь. И она мягко отвела руки Регины от ее лица и приблизилась. Регина отшатнулась.

- Не бойся, - прошептала Эмма, проводя пальцами по лицу Королевы – нежное и едва ощутимое прикосновение. – Не надо больше игр…

Их дыхание смешалось. Божественно-красивые губы Регины приоткрылись, она слегка запрокинула голову.

- Не стоит этого делать, - выдохнула Регина, но руки Эммы уже зарылись в ее волосы, притягивая голову женщины, и она легонько поцеловала ее в уголок губ.

- Все это неважно, - шептала Эмма, скользя губами по рту Регины. – Все неважно…

Их рты соприкоснулись, и Эмма прижалась к телу Регины, испытывая ни с чем не сравнимое чувство покоя и правильности всего происходящего. Поцелуй не был похож на тот, в Источнике, он был нежный и благоговейный, но едва только Эмма почувствовала ответ Регины, как ей захотелось смять этот рот в безжалостном и страстном наказании…

- Мама? – голос Генри послышался со ступенек, и женщины отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Регина закусила губу, со смятением глядя на Эмму.

- Да, – хрипло ответила она. – Мы здесь…

Генри вскарабкался по ступенькам и остановился на пороге.

- Я пришел проверить, все ли в порядке.

Регина уже овладела собой. Она встала, одергивая полы рубашки и широко улыбнулась.

- Конечно, все в порядке. А теперь, давай-ка подумаем, как нам быть дальше, ведь с Лесом что-то не так. Эмма, ты идешь?

Эмма кивнула, голос ей не повиновался.

- Я сейчас спущусь, - сдавленно сказала она. Регина бросила на нее взгляд и повела Генри вниз.

Руки у Эммы дрожали. Она понимала, что ведет себя как последняя идиотка, но ничего не могла сделать. Любить Регину Миллс было опасно, и ни к чему хорошему не могло привести, но то, что испытывала Эмма, держа Королеву в объятиях, было выше рассудка, выше совести или страха. Это было за гранью фантазий, за гранью всего ее опыта. Страсть, которую рождала в Эмме эта холодная и жестокая красавица, теперь не могла никуда улетучиться. Они уже были близки – пусть Регина и отрицала это. И Эмма знала – ей нужно дождаться вечера и поговорить с Региной с глазу на глаз, а там будь что будет.

       
========== Уступки и подвохи ==========
        Днем Регина сказала, что ей нужно отлучиться. На вопрос Генри, куда она идет, она уклончиво ответила, что ей необходимо поговорить с феей, которую они недавно навещали. Может, она знает что-то о Лесе.

- А вы чем займетесь? – спросила Регина, мимоходом взглянув на Эмму. Та углубилась в чтение сказок, пытаясь найти ответы на свои вопросы.

- Я бы искупался, - сказал Генри. – Мам, ты как?

- Я бы не совалась в воду, - ответила Эмма, отрываясь от книги, - кто знает, что там может быть в воде.

- Согласна, - коротко бросила Регина, беря ножны с мечом. – Ладно, скоро не ждите.

- Будь осторожна, - сказала Эмма, и хотя она хотела, чтобы фраза прозвучала нежно, получилось как-то холодно и официально.

Регина ничего не ответила и вышла из домика.

Вечер никак не наступал. Эмма улеглась спать, потому что прошедшие три бессонных ночи давали о себе знать. Генри она строго-настрого приказала никуда не выходить. Но уснуть ей удалось не сразу. Она ворочалась на кровати Генри, пытаясь не думать о Регине. Как получилось, что за две недели они прошли ускоренный курс и стали из кровных врагов чуть ли не любовницами? Как Эмма умудрилась спасти Регину поцелуем любви? И главное, как забыть вкус ее поцелуя? Эмма почувствовала, как она возбуждена. Никогда ни с одним мужчиной она не загоралась так быстро, что от одного только прикосновения губ у нее начинали дрожать руки, а мозг отключался. Она беспокойно заворочалась, представляя себе Регину, ее тело, лежащее рядом, ее рот, приоткрытый в ожидании поцелуя, ее шепот «не стоит этого делать»…Эмма со стоном зарылась в подушку и заставила себя успокоиться. Надо было заснуть.

Стало темнеть. Генри устал читать и отложил книгу. Ему хотелось выйти и посмотреть, не возвращается ли мама, но приказ Эммы был достаточно четким. Поэтому он просто подошел к окну и стал пристально вглядываться в темноту.

Внезапно дверь распахнулась.

На пороге стояла Регина, вид у нее был усталый.

- Мам, ты меня напугала, - Генри подошел к Королеве. – Ну что?

- Где Эмма? – Регина сняла  и закрыла дверь.

- Спит.

- Я не сплю. – Эмма спускалась по лестнице, вид у нее был заспанный. – Ну что?

- Фея сказала, что мой Лес начинает жить по тем же законам, что и Зачарованный. Я же когда создавала заклинание, брала ингредиенты из настоящего Леса, так что все возвращается на круги своя. Теперь потихоньку начнут возвращаться химеры, тролли, гоблины и прочая шушера…

- А люди?

- Фея не знает, - Регина подошла к маленькому зеркалу, висевшему над умывальником и всмотрелась в свое отражение. – Но она сказала, что вскоре начнут появляться дыры. Реальность начнет вторгаться сюда.

- И кто-то может прийти? Но кто?

- Да кто угодно. Случайный турист, егерь…тот, кто случайно проникнет в дыру.

- А мы сможем через нее выйти? Через дыру?

- А я, по-твоему, знаю, где она образуется? – фыркнула Регина.

- И что ж нам делать? – Генри посмотрел на обеих мам.

- Не знаю пока, милый. – Регина потрепала сына по плечу. – Но я придумаю. А сейчас давайте поедим. Я жутко проголодалась.

Эмма поняла, что еды в доме нет. Она заснула, а Генри не сообразил ничего приготовить. Ему же как-никак всего 12 лет.

- Я пойду к колодцу, - бросила Регина, и Эмма поняла – это тот самый шанс. Она смотрела на закрывающуюся за Региной дверь, чувствуя, как сердце колотится в горле, а потом решительно двинулась к выходу.

- Генри, я поговорю с твоей мамой, а ты пока поищи ей что-то поесть, ладно?

Уже стоял поздний вечер, на улице было темно, но светила луна. Регины не было видно, но Эмма услышала плеск за домом. Она прошла туда и увидела, что Регина умывается. На ее волосах блестели капельки воды, отражая свет луны. Она увидела Эмму и застыла.

- Что ты здесь делаешь?

Эмма задыхалась.

- Я не знаю. Честно. – быстро проговорила она. – Но так больше не может продолжаться.

Она быстро подошла к Регине и прижала ее к себе.

Ошеломленная, Королева даже не сопротивлялась.

- Надо это обсудить… - только и могла сказать она.

- Я не хочу разговаривать, - прошептала Эмма, притягивая Регину к себе еще ближе, - я хочу опять поцеловать тебя…

Регина выставила руки и уперлась Эмме в грудь ладонями.

- Ты сама не понимаешь, что делаешь…

- Мне все равно, - Эмма пыталась преодолеть сопротивление тонких, но сильных рук Регины. – Мне все равно, что ты ничего не чувствуешь. Мне вообще все равно, что ты сейчас скажешь.

Она резко, рывком, притянула к себе Королеву. Затем прижала ее спиной к стене домика. Грудью Эмма чувствовала тяжелое и быстрое дыхание Регины. Она положила ладонь на шею женщины, не больно, но крепко, чтобы та не вырвалась. Регина молчала, но глаза ее не отрывались от глаз Эммы.

- Мы сейчас не в Сторибруке, – проговорила Эмма, наклоняя голову к Регине, - мы не в Зачарованном Лесу, мы черт знает где, и то, что мы чувствуем, - реально. Ты пытаешься убедить себя, что не хочешь меня – это твое дело. Но я всегда знаю, когда ты лжешь.

Глаза Регины сузились.

- Ты думаешь, это по зубам тебе, Свон? – улыбаясь, прошептала она.

- О да, по зубам, и я сейчас докажу тебе это.

Не давая Регине время опомниться, Эмма впилась в ее губы резким и безжалостным поцелуем. К ее удивлению, Королева и не думала сопротивляться. Ее руки обхватили голову Эммы, а сладкие губы ответили на поцелуй со всей страстью, на которую она была способна. Эмма еще теснее прижала Регину к стене, пытаясь до минимума сократить расстояние, разделявшее их, слиться полностью в одно целое. Ее колено вторглось между колен Регины, и Эмма услышала глухой стон. Ее руки легли на грудь Королевы, нежно и настойчиво сжали, и когда Эмма уже совсем потеряла голову от страсти, они внезапно превратились в деревяшки. Обе руки сразу.

Регина, задыхаясь от неуправляемого желания, оторвалась от губ Эммы, почувствовав, как та застыла.

- Что? – спросила она, вглядываясь в лицо Эммы.

- Мои руки.. – Эмма отстранилась, держа бесполезные руки на весу. – Они одеревенели…и нога, кажется, тоже.

Она попыталась двинуться, но не сумела удержать равновесие и рухнула на землю. Регина бросилась к ней.

- Ты что? Как это?

- Что, черт возьми, произошло? – Эмма пыталась шевелить конечностями, но они не двигались.

- Заклинание, - Регина села рядом и откинула волосы со лба, - господи ты боже мой…

- Но ведь я не тянулась к тебе с намерением убить…

Регина помогла Эмме сесть и прислонила ее спиной к стене.

- Заклинание приняло твою…ммм…,- она откашлялась, смущенная, - страсть за злобу…я так думаю…

- Невероятно! - Эмма громко расхохоталась. - Вот это сюрприз! И как ты вообще живешь с собой? Тебе самой не надоело?

Регина вскочила, гневно сверкая глазами.

- При чем тут я? Я не виновата, это ты ручонки распустила!

- Я распустила?! – Эмма не верила своим ушам. – Да ты хотела этого не меньше, чем я, и не надо врать ни себе, ни мне.

- Знаешь что, дорогая? – Регина усмехнулась и помахала Эмме. – Я, пожалуй, пойду, а ты тут посиди и подумай. Опять…

- Не смей! – взвилась Эмма. – Не смей бросать меня тут в темноте! Мы еще не закончили…

Регина, уже собиравшаяся уходить, обернулась, услышав последние слова.

- А, может, это знак? – серьезно спросила она.

- Знак чего?

- Что нам не стоит…

Даже в лунном свете было видно, как краска смущения заливает лицо Регины. Краснеющая Злая Королева? Эмма решила, что день удался, даже несмотря на то, что внутри у нее все ныло от неудовлетворенного желания.

- Прекрати говорить ерунду, лучше помоги мне встать.

Регина скорчила  недовольную гримасу, но протянула руки и подняла Эмму на ноги. Затем закинула ее руку себе на плечо.

- Ну пошли…

Они поковыляли к дому. Эмма повернула голову, вдыхая аромат кожи, и умудрилась на ходу поцеловать Регину в шею.

- Что ты делаешь? – запыхавшись, Регина довольно бесцеремонно стряхнула Эмму на землю перед крыльцом.

Эмма, сидя на земле, улыбалась. О да, игра обещает быть еще интересней. Завоевать тело Злой Королевы – это и должно было быть непросто. Из домика выскочил Генри и увидел мать с одеревенелыми руками.

- Вы что? Все в порядке? Мам, ты что ли опять пыталась убить Регину?

Регина отвернулась, изобразив приступ кашля, чтобы Генри не увидел, как она краснеет. А Эмма весело улыбнулась.

- Да, сынок, что-то вроде этого…

0

6

========== Холодная ночь ==========
        После приготовленного Генри ужина, который оказался чаем с печеньем (печенье было привезено из Сторибрука и выдавалось порциями), Королева спустилась в подвал. Ей нужно было подумать над тем, как им спастись от нежданных гостей, если те вдруг вздумают явиться.

Она побоялась, что Эмма может последовать за ней и туда, но, к ее удивлению, за ужином Эмма вела себя абсолютно обычно, даже, можно сказать, холодно. После жарких поцелуев за домом и обещаний продолжить такое спокойствие удивило Регину. Она даже поймала себя на мысли, что представляет себе, как бы все обернулось, если бы заклинание не прервало их на самом интересном месте. Эмма оказалась совсем не той простушкой, какой Регина ее видела, и это пугало. Но еще больше пугала реакция собственного тела на прикосновения Спасителя. Регина любила секс и получала от него удовольствие, но ни с одним мужчиной она не теряла голову. Простое удовлетворение – пара поцелуев, незамысловатые действия. А тут…Она вспомнила жаркий и глубокий взгляд Эммы, когда та тянулась поцеловать ее. На какой-то короткий миг Регина перестала соображать, ей захотелось положить Эмму на мягкую постель, а потом…Что потом, Регина слабо представляла. Но они обменялись всего лишь несколькими поцелуями, а эти поцелуи уже выходили за рамки всего, что было в жизни Королевы раньше. Это была первая часть проблемы. В ее планы не входило терять голову от Спасителя. Еще неделю назад она собиралась убить Эмму, не своими, конечно, руками, а как-нибудь, а теперь…теперь желание убить Эмму куда-то улетучилось. Эмма спасла ей жизнь, забыв о зле, которое Королева причинила ей, а это, как минимум, пугало Миллс. Второе – ее пугало собственное тело. Конечно, поцелуи с Эммой – это еще не секс, и ни к чему такому не обязывает. Но судя по поведению Эммы, та не собирается останавливаться на достигнутом, а значит, попробует еще и еще. И пока ее сдержало заклинание, но она что-нибудь придумает, такова уж Эмма. А что же делать ей, Регине? Она точно понимала – она уже неравнодушна к прикосновению Эммы, и это делает ее уязвимой.

И третья часть проблемы – Генри. А что, если бы он увидел их, когда они обнимались у дома? И не просто обнимались, а очень даже страстно ласкали друг друга?  При мысли об этом Регине стало страшно. Генри, конечно, будет рад, что мамы не ссорятся, но как он отнесется к такому? И, главное, как быть дальше? Ведь что ни говори, а цель у Регины была одна – получить сына назад. Но если Эмме суждено жить, то она останется в жизни Генри, а Регина будет всего лишь приемной матерью. И плюс к тому, Эмма еще и пытается залезть к ней в постель. А как же Нил? Как Прекрасные? При мысли о лице Белоснежки, когда она узнает о связи ее обожаемой доченьки и Злой Королевы, у Регины даже улыбка появилась на лице. О да, это был бы прекрасный момент. Регина позволила себе помечтать, но затем одернула себя. Ей нет никакого дела до Свон, и тем более до Белоснежки. Ей нужен только Генри. Но как быть с Эммой? Мысли Регины шли по кругу, пока она лихорадочно перебирала свои вещи, ища что-то пригодное для защиты от случайных гостей. В конце концов она приняла решение. Она никогда не будет ни от кого зависеть, тем более от Эммы. А уж как побороть свои эмоции она придумает.

Эмму мало волновало, что скажет Генри или даже сама Регина. Она выросла в 21-ом веке в Америке, и ее не заботила моральная сторона ее влечения к Регине. К тому же она была человеком действия, а философские рассуждения – не ее стезя. Она хочет Регину, Регина хочет ее. Они не в Сторибруке, и жить тут еще 2 недели. Зачем думать о прошлом или будущем? Зачем все усложнять? По крайней мере пока. Они вообще могут не дожить до возвращения домой…

Эмма не пошла в подвал с Региной, потому что собиралась с мыслями. Ей нужно было понять, как действовать дальше. Если уж жизнь подкинула такой сюрприз, то надо как-то сообразить, что ей делать. И раз уж она хочет Злую Королеву, а та сопротивляется, значит, надо как-то завоевать ее. Сегодня опять будет ночь, и они лягут в одну постель. Эмма уже поняла, что Регина тоже неравнодушна к ее прикосновениям, ее ответ во время поцелуя давал это понять. И ей стоит только вызвать это желание снова. А уж она постарается…

Регина вышла из подвала, когда Генри уже спал. Она очень надеялась, что Эмма тоже спит, и последние полчаса просидела на неудобном бочонке, томясь в ожидании, хотя все дела были сделаны. К ее неудовольствию, Спасительница на корточках возилась у камина, подбрасывая поленья в огонь.

- Где Генри? – спросила Регина сухо.

- Спит, - коротко отозвалась Эмма. – Уже ведь поздно.

Регина не удостоила ответом ее реплику и подошла к столу. При виде Эммы, сидящей у камина в одной майке и шортах, у нее пересохло во рту. Белокурые пряди красиво падали ей на спину, а кожа приобрела золотистый оттенок. И ноги у Эммы были потрясающие. Регина залпом выпила чашку воды. Когда она обернулась, Эмма стояла рядом.

Регина отшатнулась.

- Ты чего подкрадываешься? – спросила она недовольно.

Эмма мягко улыбнулась и подняла бровь.

- А ты не помнишь? Мы кое-что не закончили…

И ее руки стали притягивать Регину к себе. Регина резко оттолкнула Эмму так, что та чуть не упала.

- Не прикасайся ко мне, Свон… - прошипела она.

- Ах, вот как? – Эмма уперла руки в бока. – Значит, у нас с тобой будет так?

- Нет никаких «нас с тобой». И не будет у нас никак, что тебе непонятно? – Регина скривила губы в усмешке. – Ты меня не интересуешь…

- О да, за домом было заметно, как я тебя не интересую, - парировала Эмма и тут же получила пощечину. Щеку словно обожгло. Перед Эммой снова стояла мадам мэр – властная, ненавидящая, опасная. Но Эмме уже нечего было терять, и она размахнулась, чтобы нанести ответный удар. И, конечно, рука опять ее подвела. Регина злорадно улыбнулась.

- Еще раз попытаешься прикоснуться ко мне – получишь еще раз, - проговорила она, направляясь к постели. – И спать будешь на полу, ясно?

- Да, ваше величество, - пробормотала Эмма. Регина обернулась, злорадства на ее лице как ни бывало. Она со смятением вглядывалась в лицо Эммы. Почему та не сопротивляется? Почему не злится? Что за извращенная игра?

Эмма приложила к горящей щеке неодеревеневшую руку. Регина вдруг смертельно захотела подойти к девушке и поцелуем стереть этот отпечаток злости с бледного лица. Но она подавила свое неуместное желание и, отвернувшись, легла в кровать. Не раздеваясь.

Она слышала, как Эмма ложится на холодный щербатый пол, как ворочается, пытаясь найти удобную позу, как затихает. Скоро взошла луна, а сна все не было. Вместо сна ее жгла совесть. Эмма потянулась к ней – впервые за много лет она кому-то была небезразлична, и сама же уничтожила это хрупкое чувство. Но она ДОЛЖНА была сделать это. Любовь – это слабость, а слабой Регина быть не умела. Она повернулась и взглянула на Свон. Та спала, свернувшись в клубок. Ей явно было холодно, но Регина не стала вставать и накрывать девушку. Еще чего не хватало.


       
========== Гости ==========
        На следующий день Регина обнаружила, что Эмма не разговаривает с ней. Она проснулась поздно, когда солнце уже давно встало, и долго лежала, думая о вчерашнем дне. Помимо поцелуев и пощечин, день принес дурные вести, а она так и не нашла ничего, что могло бы помочь им продержаться в Лесу, если бы вдруг заявились нежданные посетители. Регина поняла, что ей нужно перестать думать об Эмме и сфокусироваться на главной проблеме – как вернуться в Сторибрук. У нее возникла мысль связаться с Голдом, но для этого пришлось бы сделать самую опасную вещь – использовать Генри. Об этом думать не хотелось.

Регина со вздохом поднялась и подошла к буфету, чтобы налить кофе. К ее удивлению, очаг был погашен, а горячей воды не было и в помине. Генри и Эмма отсутствовали. Злясь на своих сожителей за то, что те не подумали о ней, Королева вышла во двор и обнаружила мать и сына, перебирающих  оружие, вытащенное, вероятно, из подвала.

Генри помахал ей рукой. Эмма краем глаза посмотрела на заспанную и растрепанную Королеву во вчерашней одежде и продолжила полировать меч.

- Эй, мама, мы тут…

- Я вижу, - перебила Регина, спускаясь. – Во-первых, я велела вам оставаться в доме, а во-вторых, могли бы оставить мне горячей воды на кофе. Почему огонь не горит?

Говоря это, она обращалась к обоим, но слушал ее только  Генри. Он с удивлением смотрел на маму, которая редко так с ним разговаривала. Эмма же вообще не реагировала, ее рука продолжала водить полировальную подушечку по мечу. Регина обозлилась еще больше.

- Мама, но…

- Вот именно – мама! – Регина подошла еще ближе. – Мама тебе сказала, чтобы ты сидел в доме. Из-за кустов может выскочить…да кто угодно, и если твоя вторая мать не способна приглядывать за тобой как следует, то мог бы подумать и сам. Не зли меня. Мне нужно разобраться со всем этим, а я даже не могу выпить чертов кофе.

Генри еще выше поднял брови. Ругающаяся Регина – это было что-то новенькое. Эмма даже ухом не повела.

- Свон, а ты что молчишь? Язык проглотила?

Поскольку Эмма не отвечала, Регина наклонилась и потрясла ее за плечо. Эмма резко вскочила, в руке ее был меч. Регина отшатнулась, и несколько секунд обе женщины удивленно смотрели на оружие, разделявшее их. Острие меча было направлено на Королеву.

- Ты угрожаешь мне? – Регина взяла себя в руки.

Эмма хмыкнула.

- Меч-то в деревяшку не превратится, мэр Миллс.

Ее холодный тон почему-то больно резал сердце. Опять превратились во врагов, а ведь вчера…Регина гордо выпрямилась.

- Убьешь меня на глазах нашего сына?

Генри, испуганный, вклинился между ними.

- Вы что? Мы должны быть все вместе! Мама, опусти меч!

Эмма молчала, глядя Регине в глаза. Потом отвернулась и опять занялась мечом.

Регина развернулась на 180 градусов и ушла в дом. Ее трясло от злости. Она ведь ничего такого не хотела, но, похоже, вчерашняя пощечина вышла ей боком. Она всегда все портит. Почему нельзя просто сделать вид, что ничего не было, забыть о шепоте, о поцелуе, о том, как руки Эммы легли ей на грудь … Почему?

Генри вбежал в дом и сел рядом.

- Мама, ну вы что? Каждый день будете пытаться убить друг друга? Мы так и без химер тут помрем.

Регина обняла сына и положила подбородок на его макушку.

- Не бойся, я все исправлю. У меня кое-какие мысли есть… Давай я сейчас приведу себя в порядок, а потом мы с тобой сядем и придумаем что-нибудь…

- А Эмма? – отклоняясь, спросил Генри, и Регину опять охватила ярость. Даже отсутствуя, чертова Спасительница умудряется портить все хорошее, что есть у нее в жизни. Пошла эта Эмма! Пошло это все!

- Ну что тебе Эмма? Ее вообще тут не должно быть…Мы же хотели быть только вдвоем, помнишь?

Сказала – и пожалела, потому что мальчик тут же отстранился. Он встал, подошел к окну и стал смотреть наружу.

- Мы с ней специально все утро оружие перебирали, чтобы было чем защищаться…

Голос у Генри дрожал.

- Мы хотели тебе помочь, а ты…Ты всегда будешь ненавидеть ее?

- Генри, - Регина подошла к мальчику, - вряд ли мы справимся только одним оружием, понимаешь?

- Но спасибо-то можно было сказать? – воскликнул Генри и убежал наверх. Регина закатила глаза и пошла умываться.

Спустя час она надела свою охотничью экипировку и взяла лук.

- Куда ты? – спросил Генри, когда она вышла во двор. Они с Эммой сидели на бревне и о чем-то тихо разговаривали.

- На охоту, - отрезала Регина и пошла к лесу.

- Стой, я с тобой, - сказала Эмма.

- Еще чего, - Регина дернула плечом и ускорила шаг.

- Генри, будь в доме и запри дверь, понял? – Эмма подхватила ножны с мечом и побежала догонять Регину. Та шла широким шагом, не оборачиваясь и не разговаривая с Эммой. Так они шли около получаса, и вскоре оказались в чаще. Здесь было тихо, но кое-где слышались птицы, иногда пробегали зайцы.

Регина вдруг резко обернулась, глядя на Эмму. Та еле успела остановиться.

- Ладно, - отчеканила Регина, - я прошу прощения, что вчера ударила тебя. Ты удовлетворена?

Эмма усмехнулась.

- Только ты ТАК просишь прощения… И я не удовлетворена!

- Ну и черт с тобой! – бросила Регина и пошла вперед, слыша сзади смех Эммы.

- Вот-вот, гордая Регина Миллс даже извиниться как следует не может.

- А ты как маленький ребенок , который перестает разговаривать.

- А о чем мне с тобой говорить? Ты ведь у нас лучше всех все знаешь, так?

Регина обернулась.

- Сейчас я бы не отказалась от помощи.

Эмма приблизилась к ней.

- Так попроси.

- Что?

- Попроси помощи. Скажи – Эмма, ты мне нужна.

Королева открыла рот от изумления.

- Чтоо? Ты хочешь, чтобы я умоляла? Тебя?

- Не умоляла, Регина, а чтобы прекратила воспринимать всех вокруг как свою челядь. Ты ведь и с Генри так. Ты вообще не думаешь о других людях, об их чувствах. Тебе достаточно, что ты хочешь, а что хотят другие – не твоя забота. Тебе нужен Генри – значит, надо убить его биологическую мать, чтобы под ногами не путалась. А Генри хочет? Ты не спрашиваешь его. И так все и всегда. Так идет по жизни Злая Королева, а что она получает? Ни-че-го. Боль и одиночество.

Регина, слушавшая Эмму с изумлением, сузила свои прекрасные карие глаза.

- Зато я сильная! Зато в моих руках власть! Зато я не распускаю слюни и сопли, как твои идиоты-родители. Ах, моя любовь! Ах, как мне спасти ее!Ах, я без нее жить не могу...

- И чем ты хвалишься? Что ты одна и никому не нужна? Это, по-твоему, повод для гордости?

Регина отшатнулась, как будто Эмма ее ударила.

- Ладно, хватит. Ты мне никто, и выслушивать этот бред я не намерена. Два поцелуя не дают тебе права…

- Три…

- Что?

Серые глаза Эммы наполнились эмоциями. Регине стало не по себе.

- Три поцелуя. И я тебе не никто.

Эмма прошла мимо Регины, беря лидерство в пути на себя. Регина изумленно последовала за ней.

- Я не считала, - решила она поддеть Эмму, но та и ухом не повела.

- А я посчитала. Не каждый день ведь целуешь Злую Королеву. Такое событие, знаешь ли…

Регина почувствовала, что опять краснеет.

- И ты  будешь мне об этом напоминать?

Эмма обернулась и лукаво, через плечо посмотрела на Регину.

- А почему бы и нет? Я не скоро забуду эти поцелуи, надеюсь, что и ты тоже.

- Все, хватит! Почему просто нельзя сделать вид, что ничего не было? – взорвалась Регина.

Эмма остановилась и повернулась к ней.

- Потому что это БЫЛО. И, будь уверена, будет еще раз.

- Самонадеянно, шериф, - хмыкнула Регина и протиснулась мимо Эммы.

- Ладно, давай о деле. Проблема вот в чем. Вчера в подвале я подумала, что выход отсюда может знать Голд. Но как с ним связаться?

- Пещера… - потрясенно сказала Эмма.

- А ты быстро соображаешь.

- Но там волки. И мы обе уже были в ней, так что нам туда ходу нет.

- В том-то и дело, - Регина тяжело вздохнула. – Единственный, кто мог бы попасть туда – Генри.

Эмма схватила Регину за руку, вынуждая остановиться.

- Нет, нет и нет. Это не просто опасно, это смертельно опасно. Во-первых, волки. Даже если мы умудримся добраться до пещеры, кто гарантирует, что Голд не подстроит Генри ловушку?

Регина развела руками.

- Но Голд – его дед. Не станет же он играть с ним в те же игры, что и с нами. Может, и получится, и Генри вызнает у него, как нам выбраться отсюда раньше срока.

- А если нет?

- А если сюда кто-то придет? Ты представляешь, что будет?

- Но кто может сюда прийти?

- Да кто угодно!

Они замолчали.

- Ладно, какие у тебя варианты? – спросила Регина.

- Окопаться и ждать. Это лучшее, что мы можем. Надо только едой запастись.

- На две недели? Мы столько не унесем, да и хранить негде. И потом…

Регина тяжело вздохнула.

- Сидеть две недели в доме…да еще с тобой…

Эмма усмехнулась.

- Могу предложить интересное занятие…

- Замолчи!

Эмма рассмеялась.

- А о Генри ты подумала? – ехидно поинтересовалась Регина. – Это твое «интересное занятие», по-твоему, останется незамеченным?

- Так тебя ЭТО смущает?

Эмма вдруг начала понимать.

- Меня все смущает, - отрезала Регина и пошла дальше. Они забрели уже в самую чащу, и Регина увидела на земле четкие следы оленя. Олень бы был кстати.

- Генри ничего не должен знать, - глухо произнесла сзади Эмма. Регина кивнула, не отвечая.

Они умудрились час просидеть в кустах, но оленя никакого не было. По пути назад Регина выстрелила в куропатку, но не попала. День явно складывался неудачно. Дорога привела их к лесной тропинке, по которой они и пошли, каждая думая о своем. И только подходя к дому, Регина вдруг взяла Эмму за рукав рубашки и сказала, глядя на их лесной домик:

- Мы пока подождем с пещерой, но надо иметь этот вариант в виду…

Эмма кивнула, собираясь ответить, но тут с поляны перед их домом раздались мужские голоса.

Женщины, не сговариваясь присели. Из кустов, где они спрятались, было хорошо видно крыльцо, на которое вышли трое бородатых крепких мужчин в одежде Зачарованного Леса. В руках у них были мечи, за плечами – луки. Один из них волок упирающегося Генри.

Регина рванулась вверх и была остановлена крепкой рукой Эммы, которая зажала ей рот. Прижав к себе Королеву, она прошептала:

- Не пори горячку! Они нас пока не заметили.

Регина кивнула, давая понять, что будет сидеть тихо. Притаившись, они наблюдали, как мужчины выводят Генри на поляну и встают, окружив его.

- Ну и с кем ты тут, малыш? Неужели один? Ты тут в этой глуши живешь один?

- И одежда какая странная, Джон, - сказал второй. – Не иначе как колдовство какое…

- Пустите, - заорал Генри, но мужчина, которого назвали Джон, схватил его за шкирку.

- Заткнись, малец. Я видел в доме женские вещи, так что ты меня не проведешь. Тут есть еще баба, наверное, твоя мать, а значит, она придет за тобой. Я уж давно не видел тут в этом Лесу женщин…

И все трое гнусно заржали, а Регина с Эммой обменялись полными ужаса взглядами. Эмма показала на лук Регины, но та покачала головой. И правда, стрелять было опасно, можно было зацепить Генри, да и что бы им дало убийство одного?

- Может, попробуешь их вырубить магией? – тихо спросила Регина.

Эмма попыталась представить, как поднимает на воздух мужчину, который стоял ближе к ней, но не получилось. Тем временем, разбойники привязали Генри к дереву, а сами разожгли костер. Воздух резала крепкая брань, а по рукам ходила фляжка с чем-то горячительным. Эмма и Регина сидели в кустах.

- Кто это такие? – тихо спросила Эмма.

Регина пожала плечами.

- Будем надеяться, простые бандиты.

       
========== Плен ==========
        Уже начало темнеть. Сидеть в кустах становилось все холоднее. Еще хуже было осознание собственного бессилия. Несколько часов  Эмма и Регина наблюдали за мужчинами, но ничего путного придумать не смогли. Эмма предлагала ночью попытаться украсть Генри, а Регина возражала, что на ночь они скорее всего запрутся, и нужно ждать утра, а там напасть на них так – одна отвлекает, вторая сражается. Роль отвлекающего, конечно, выпала Свон, и тут Эмма начинала спорить с Региной, что она физически сильнее, и заканчивалось все гневными взглядами и раздуванием ноздрей. Меж тем на поляне возле дома мужчины чистили оружие, по очереди спали, а сейчас разожги костер для готовки кабанчика, которого подстрелил один из бандитов. Генри так и сидел, привязанный к дереву, но ему давали пить и есть, а пару раз отвязывали, чтобы он мог справить нужду. Но для Эммы бездействие было хуже всего. Она ерзала и копошилась, поминутно вызывая у Королевы недовольное шипение. В очередной раз, когда Эмма изменила положение, и ее нога коснулась ноги Регины, та не выдержала:

- Да хватит уже, они тебя услышат.

- Не могу больше сидеть…К тому же чертовски холодно…

Регина промолчала, но Эмма видела, что и она замерзла. Синеватый оттенок губ и мурашки на коже – лучших доказательств ей было не надо.

- Давай хотя бы сядем рядом, - сказала Эмма, - хоть немного согреемся.

- Ни за что, - Регина отрицательно помотала головой, - мне не очень-то и холодно.

- Ага, - Эмма коснулась ее ледяных рук, - вижу, как тебе не холодно. Давай садись рядом, я не буду приставать.

Регина подозрительно посмотрела на нее, затем осторожно перебралась к Эмме и села, прижавшись к Эмме боком.

- Ближе, - Эмма бесцеремонно закинула руку на плечи Королеве и прижала ее к себе. К ее удивлению, Регина не сопротивлялась. Она еще плотнее притиснулась к Свон и издала какой-то удовлетворенный звук, но Эмма не стала иронизировать. Ей, конечно, не стало намного теплее, но близость Регины успокаивала.

Спустя несколько минут на поляне перед домом возник спор. Придремавшие Эмма и Регина встрепенулись и стали прислушиваться. Высокий предводитель, которого звали Джон, обращался к Генри.

- Эй, парень, где же твоя мать? Или кто там?

- Не знаю, - ответил Генри, и у Эммы сжалось сердце. Бедный парень…

- Что-то она не появляется, наверное, ты ей не нужен. Бросила тебя…

Два других бандита засмеялись.

- Или… - тут Джон посерьезнел, - есть и еще один вариант. Она где-то поблизости…

У Эммы похолодело все внутри. Они с Региной обменялись испуганными взглядами.

- Наверное, заметила нас и сидит в кустах, ждет удобного момента. Так? – он повысил голос и начал оглядываться по сторонам.

- Эй, кто там есть, выходи, если не хочешь увидеть, как я порешу мальца.

- Что делать? – одними губами спросила Эмма, а Регина покачала головой.

- Выходи, а то… - и он решительно извлек из ножен огромный охотничий нож. Подошел к Генри и приставил нож к его горлу.

Эмма рванулась вверх, но сильная рука Регины остановила ее.

- Пойду я, - и, не успела Эмма опомниться, она уже пробиралась через кусты.

- Стойте, - послышался ее голос.

Она вышла на поляну, освещенную бликами костра. Джон обернулся.

- Ничего себе! – присвистнул он. – Кто попался в наши сети? Да это никак сама Злая Королева?

- Ты знаешь, кто я? – невозмутимо спросила Регина, а Эмма в который раз подивилась ее выдержке.

Джон отошел от мальчика. Двое его подельников окружили Регину.

- Конечно, знаю. По твоей вине все население Леса пропало, а мы остались на бобах. Только вот Джон и его люди не из тех, кто будет просиживать штаны, жуя химеру и ковыряя сухую землю. Мы пошли искать лучшей доли.

Он пристально вглядывался в лицо Регины.

- Так ты мать этого парня? – концом ножа он указал на Генри.

Регина взглянула на сына, затем перевела взгляд на Джона.

- Впервые его вижу.

- Что ж ты тогда тут делаешь? И почему так странно одета?

- Побольше уважения королеве, - отрезала Регина, - я не обязана отчитываться, что я тут делаю. А вот почему вы привязали этого парня к дереву – это вопрос.

Джон поигрывал ножом.

- Он и этот дом наша добыча. Может, что полезное знает. Ну, я так понимаю, ты вернулась, но теперь тут все изменилось, милочка. Мы больше не твои подданные, да и королевства тут больше нет.

- А что мне мешает испепелить тебя на месте, червяк? – фыркнула Регина, и сделала убедительный жест рукой, от которого двое подельников Джона шарахнулись в стороны. Сам предводитель отступил на шаг, но затем овладел собой.

- А я скажу тебе, - ответил он, - то, что ты вышла из этих кустов, не дает мне покоя. В доме женские вещи, здесь мальчишка, да еще к тому же ты оказалась тут поблизости. Ты больше не королева, иначе ты вообще бы со мной не разговаривала. Из этого я делаю вывод…

Тут он стремительно метнулся вперед и, схватив Регину, приставил нож к ее горлу.

- Что и магии у тебя нет, да, крошка? Прежняя Королева уже испепелила бы меня.

Два других бандита загоготали.

- Ну ты молодец, Джон! А нас она почти провела.

- Пустите, - Регина вырывалась, но Джон ловко спутал ей руки поданной веревкой и швырнул на землю рядом с Генри.

- А теперь отвечай – что вы тут делаете? Это твой сын?

- Да я не знаю его, идиот! – возвысила голос Регина. – Я так же, как и вы, ищу себе пропитание. А в дом этот я забрела два дня назад…никакого мальчика тут не было…

- Ну, допустим. А что за одежда? И где ты была во время Проклятия?

Регина улыбнулась.

- Одежда из дома, а где я была, там меня уже нет. А теперь развяжите меня и мы договоримся, мальчики…

Джон присел рядом с ней на корточки.

- А зачем мне развязывать тебя? Ты в моей власти теперь. Раньше мы целовали твои сапоги, а теперь вот пришел твой черед. Не каждый день ведь доводится полакомиться Злой Королевой?

Глаза Регины округлились от ужаса. Генри рядом зашевелился, задергался, не понимая, что происходит.

- Что ты несешь? – Регина отчаянно пыталась развязать веревки.

- Ага, я тоже давно мечтал трахнуть особу королевских кровей, - подхватил второй подельник, подходя и ощупывая Регину масляным взглядом.

- Встань в очередь, Диего, - одернул его Джон, - кто тут главный?

- Стойте. Не будем пороть горячку, - внезапно сказала Регина, - возможно, у меня кое-что есть, что может вас заинтересовать.

- И что же?

- В моем замке есть золото, - быстро начала говорить Королева, - К нему я и ехала, но коня загрызли волки. До замка 4 дня ходу. Там есть золото, которое спрятано так, что только я могу открыть его хранилище. И если вы обещаете мне безопасность, я приведу вас к нему.

Джон сузил глаза, глядя на Регину.

- С чего мне верить тебе? Ты интриганка и лгунья, это все знают.

- Но я очень богатая лгунья, - Регина улыбнулась одной из своих фирменных «завлекающих в сети зла» улыбок. – И ты сможешь стать очень богатым.  Я отдам вам золото, но у меня есть условие.

- Ты не в том положении…

- Вы не тронете меня и отпустите, когда я приведу вас в замок.

- А что по поводу мальчика? – спросил Джон хитро.

- Мне нет дела до него, - дернула плечом Регина, - можете делать с ним что хотите. Я бы отпустила его в лес, все равно к утру его загрызут волки. К тому же тащить его с собой в замок глупо – зачем он нам?

- Хм, малец и правда бесполезен, - Джон встал. – А что вы думаете, парни?

- Похоже, это может быть правдой, - сказал один из бандитов.

- Может, все-таки лучше трахнем и убьем ее? – сказал Диего, глядя на Регину, которая не шевелилась, сверля его взглядом.

- Ты только концом думаешь, идиот, - Джон грубо толкнул Диего в плечо. – А я хочу стать богатым. И если эта шлюшка может отвести нас к золоту, мы пойдем. А там и убьем ее, если она солжет…

Эмма, сидя в кустах, слушала весь этот разговор. Надо сказать, Регине повезло. Она выкрутилась из ситуации с наименьшими потерями. Пока. Но что за ерунда про замок? Откуда он здесь и почему эти бандиты думают, что они в Зачарованном Лесу? Что-то тут не так. Впрочем, это не главное, а главное – что Регина смогла выиграть время. Завтра Эмма последует за ними и попробует как-то вызволить Злую Королеву из беды.

Тем временем Регина умудрилась шепнуть что-то Генри, но бандиты, увлеченные разговором, не заметили этого. Затем Джон подошел к мальчику и отвязал его.

- Иди, парень, и не оглядывайся. И если хоть кому-то скажешь про это,  я найду тебя и убью.

Он сильно толкнул Генри и тот пролетел несколько шагов. Бандиты заржали. Генри быстро убежал  кустам, где таилась Эмма и ворвался в них, тут же попав в объятия матери.  Он весь дрожал.

- Тихо, - прошептала Эмма, - уходим.

- А мама? – проговорил Генри ей в плечо.

- Мы вернемся утром и пойдем за ними, обещаю.

- Ты спасешь ее? – Генри отклонился и посмотрел Эмме в глаза. Эмма кивнула.

- Обещаю.

- Мама кое-что мне сказала перед тем, как они меня развязали. Она просила передать тебе, чтобы ты наконец нашла свою силу. Только так мы выберемся отсюда.


       
========== Замок Злой Королевы ==========
        И вот они в пути. Эмма и Генри пробираются через лес, следя из кустов за двигающимися по тропе бандитами. И видят прямую спину Регины, которая идет со связанными руками, отчего ей трудно перебираться через упавшие стволы деревьев. Два раза она падает, но бандиты не помогают ей подняться, а лишь гогочут, а у Эммы сжимается сердце, когда она наблюдает за мучительными попытками Регины подняться. Они идут уже три дня. Когда бандиты ушли из дома и увели Регину, Эмма пробралась в дом и захватила воду и кое-какую еду. Они с Генри крадутся по кустам, и Генри шутит, что всегда мечтал побыть Следопытом, хотя Эмма видит, как он волнуется за Регину.

Путь лежит через такую густую чащу, что Эмме и Генри не приходится волноваться за то, что их заметят. Только вот костер им не разжечь, и ночью они спят на одном одеяле, крепко прижавшись друг к другу. Регина спит, прислонившись к дереву, но сон ее чуток и неспокоен. Она ощущает присутствие Эммы и Генри, но не знает, сумеют ли они придумать что-то, пока еще не будет слишком поздно.

Во время коротких привалов, когда Генри отдыхает, Эмма пытается внять совету Регины и сделать хоть что-то с помощью магии – поднять упавшую ветку, раскрутить ее, швырнуть, хоть что-то, однако ее силы ограничиваются тем, что она некоторое время держит ветку на весу. Этого слишком мало, чтобы победить трех здоровых мужчин.

- Мама, ну ты же справилась с волком, - говорит Генри, наблюдая за дрожащей на весу веткой, которую Эмма не может сдвинуть с места.

Эмма думает над тем, как ей удалось тогда швырнуть волка, пытается вспомнить свои ощущения, но кроме слепящей ярости, ничего не может вспомнить. К сожалению, ярость нельзя вызвать искусственно, и даже зрелище измученного лица Королевы, которое она видит, когда подкрадывается поближе к лагерю, не вызывает у нее сильных эмоций. Она слишком устала.

И вот истекает четвертый день, и банда Джона подходит к развилке трех дорог.

- Куда теперь? – Джон грубо толкает Регину в бок, и она, покачнувшись, чуть не падает.

- Туда, - хрипло говорит она, плечом делая движение вправо. Эмма следит из-за дерева и видит на лице Регины неуверенность. Джон тоже замечает его, и истолковывает по-своему.

- Смотри, если решила обмануть нас, тебя ждет кое-что похуже смерти… - его рука внезапно грубо хватает Регину за грудь , и она не сдерживает болезненного вскрика. Эмма сцепляет пальцы на коре, стараясь сдержаться. Вдруг она видит, что из-под ее пальцев идет дымок. Генри, с испугом наблюдавший за бандитами, принюхивается и трогает Эмму за плечо.

- Что это?

- Черт, - Эмма отдергивает пальцы и видит, что кора загорелась. Она переводит взгляд на Генри.

- Ничего себе, - шепчет Генри, - ты дерево подпалила.

Эмма опять смотрит на группу у дороги и видит, что они удаляются. Это и хорошо – кора уже не просто дымится, а вовсю горит, а это значит, что, останься они здесь, огонь бы выдал их с головой.

- Пошли, - Эмма дергает Генри за руку, и они выбегают из леса, следуя за Региной и бандитами.

Спустя некоторое время Джон оборачивается и видит вдали дым, поднимающийся над лесом.

- Что это? – спрашивает Диего. – Кто-то лес поджег?

- Не знаю, - отвечает настороженно предводитель, - но нас это уже не должно волновать.

Он протягивает руку и все четверо – пленница и трое тюремщиков – смотрят на горизонт, где высится причудливые острия замка Злой Королевы.

Эмма, раскрыв рот, смотрит туда же. Как могло выйти, что они очутились возле замка Регины? И как Регине это удалось? Но времени раздумывать у нее нет, и они с Генри начинают спускаться с холма, следя за маленькими фигурками бандитов, находящихся уже в часе ходьбы от замка.

Наступает вечер. Регина смертельно устала, ее запястья истерты веревкой, а голова кружится от голода и недосыпа. Она чувствует себя грязной и брошенной, потому что от Генри и Эммы нет ни вестей, ни помощи, а время истекает, и Регина уже теряет надежду. Они подходят к замку, но натыкаются на невидимую преграду, которая окружает его со всех сторон.

- Что это? – Джон ощупывает руками заслон.

- Я не могла оставить  замок без присмотра: такие, как ты, разорили бы его в момент, - кривит губы Регина.

- А ну-ка, снимай защиту, - рычит Джон.

- Спокойно, - говорит Регина, - я не могу ее снять, у меня нет магии. Но я знаю путь внутрь. Пошли.

И она направляется к лесу. Джон, помедлив, обнажает меч, и бандиты идут следом. Регина находит какие-то известные одной ей ориентиры, затем кончиком сапога тыкает в едва заметный холмик.

- Здесь, - говорит она.

Джон кивает Диего, и тот мечом и руками разгребает землю. Так и есть – люк. Вдвоем с другим бандитом, светловолосым гигантом Руни, они откидывают . Вниз ведут каменные ступени. Джон некоторое время вглядывается в темноту, затем достает факел и поджигает его.

- Давай ты первая, - говорит он Регине.

- Развяжи мне руки!

- Обойдешься…

- Я упаду в темноте, сломаю шею, и ты не увидишь никакого золота, идиот, - говорит Регина.

Джон колеблется, затем развязывает веревки, и Регина, морщась, разминает истертые запястья. Затем решительно берет факел и ступает вниз. Некоторое время снизу доносится ее голос:

- Можно!

- Оставайся здесь, - бросает Джон Руни, а затем начинает спускаться.

Внутри виден только мерцающий огонь факела Регины. Стены влажные и покрыты мхом. Тоннель широк и тянется куда-то на километры. Регина уверенно идет вперед, и Джон с Диего с трудом догоняют ее. Внезапно Регина замедлила шаг, остановилась. Джон догнал ее и грубо схватил за руку.

- Куда это ты заторопилась?

Регина вырвала руку, отшатнулась.

- Не трогай меня, ублюдок!

Джон толкнул ее в плечо.

- Шагай!

Внезапно Регина начала как-то странно припрыгивать, но ни Диего, ни шедший замыкающим Джон сначала ничего не поняли. И только когда нога Диего коснулась чего-то на полу, а затем раздался металлический скрежет, Джон с его воровской выучкой метнулся назад, уже слыша отрывистый предсмертный крик. Громадные зубцы вошли в тело Диего и расплющили его как гигантского червяка. Пока Джон с ужасом соображал, что делать, Регина уже неслась быстрее молнии к заветной двери, которая должна была быть запечатана на заклятии крови.

- Не так быстро, сестренка! – ее сшибло мужское тело, и Регина пролетела несколько шагов, больно ударившись о стену головой. Вспыхнула боль, на мгновение сознание померкло, но затем грубые руки рванули ее вверх, и щеку обжег удар.

- Ах, ты, сука, - прошипел Джон, замахиваясь еще раз. – Диего убит из-за тебя.

Регина скривила губы.

- Он заслужил свою смерть…Как и ты…

- А ну иди, - он подтолкнул ее вперед, - ничто не встанет передо мной и золотом.

Дверь в замок была закрыта. Регина подошла к ней и, протянув руку, коснулась невидимого острия, которое находилось справа на стене. На пальце выступила кровь, и дверь отворилась. Джон молча кивнул на открывшийся проем.

- Входи, - велел он, и Регина поднялась по ступенькам в склеп. Джон последовал за ней.

- Что это такое? – он озирался кругом, видя бесчисленные ряды ящичков и высокий гроб, стоявший посередине.

- А на что похоже? – фыркнула Регина.

- Пошути мне. Где мое золото?

- Там, - Регина указала рукой на дверь на противоположной стене. - Но ты не получишь его, Джонни.

- Что? – лицо бандита исказилось от ярости, и он шагнул к Регине. – Ты угрожаешь мне, ведьма?

- Не я, - парировала Регина, - она.

И она рукой указала за спину Джона.

Джон обернулся и увидел молодую белокурую женщину, которая целилась в него из лука. Из-за ее спины выглядывал тот самый мальчик, которого он отпустил в лес 4 дня назад.

Джон опешил, а Регина приблизилась к нему, издевательски улыбаясь.

- Ну и кто теперь полакомится вором?

Но она недооценила Джона. Быстрым движением руки он схватил Регину и приставил к ее горлу меч.

- Мама! – Генри рванулся из-за спины Эммы.

- Ах. Все-таки мама… - тяжело дыша, проговорил Джон, - как интересно… А ну, бросай лук! Бросай, говорю, а то…

Эмма опустила лук на землю, не сводя глаз с Джона.

Регина, сдвинув брови, смотрела на Эмму, и взгляд ее был…разочарованным. Эмма силилась понять, что делать, но выхода не было. Она опять проиграла.

- Итак, дамы, посмотрим, что у нас имеется, - Джон попятился, - вы думали перехитрить меня?

- Эмма, - тон Регины как бы говорил «ну давай».

- А вот теперь у меня будет не одна, а две шлюшки, да еще и куча золота…

Джон надавил острием меча на горло Регины, и она захрипела.

- Эмма!

Внутри Эммы раскручивался невидимый вихрь. Она чувствовала, как пальцы начало покалывать.

- Эмма, - из последних сил вскрикнула Регина, и Эмма сама не поняла, что случилось дальше. Из ее правой руки вырвалось фиолетовое свечение, которое полетело прямо в бандита. Он ошеломленно смотрел, как оно окутывает его, а затем отпустил Регину и задергался. Через мгновение его тело упало на пол и превратилось в камень. Регина, держась за горло, опустилась рядом. Генри бросился к ней.

- Мама! Ты в порядке?

Регина безудержно кашляла, но сквозь кашель умудрилась кивнуть и обнять Генри одной рукой.

Эмма опустилась рядом с бандитом и тронула его рукой. Затем подняла голову, встречаясь с Региной взглядом.

- Ты долго, - хрипло сказала Регина, - я думала, ты сообразительнее.

- Мы были заняты с Руни, - обиженно бросила Эмма, - и могла бы сказать спасибо.

- Да я теперь как попугай капитана Флинта, - голос Регины и вправду напоминал скрежетание ржавого колеса, - так что никакого спасибо ты не дождешься, Свон.

Генри вскочил на ноги, оглядываясь, а Эмма подала руку Регине, помогая встать.

- Как вы справились с белобрысым чучелом? – спросила Регина, когда лица женщин оказались на одном уровне.

- Я кинул камень, а мама застрелила его из лука! – возбужденно затараторил Генри. – А потом мы пошли в тоннель, а там кровищи…и лежит Диего. Тут мы поняли, что Джон остался один.

- Так ты первый раз применила магию? – возмущенно проскрежетала Регина. – Только сейчас получилось? Ты самая нерадивая ученица из всех возможных!

- Да ты и не учила меня толком, не помнишь? – Эмма не намерена была сдаваться. Они впились друг в друга глазами.

- Потому что учить тебя было сущим мучением! Хуже даже, чем спать на земле под храп Белоснежки!

- Моя мать не храпит!

- Значит, под твой храп!

- Это Крюк храпел, я тоже не могла спать!

Регина сузила глаза.

- А нечего было с ним рядом ложиться.

- Ты никак ревнуешь, мадам мэр?

Регина вмиг остыла.

- А где Генри? – вдруг спросила она, оглядываясь. Генри нигде не было видно. Затем его голос послышался из соседней комнаты.

- Вот это вид! Мама, ты здесь жила? Ничего себе!

Эмма и Королева прошли в соседнюю...но назвать это помещение комнатой не повернулся бы язык. Это была Зала, причем с большой буквы. Громадные сводчатые потолки и колонны украшали невероятно роскошные покои. Из высоких окон открывался вид на Зачарованный Лес. Эмма ахнула, а потом перевела взгляд на Регину. Несмотря на грязную, обтрепанную одежду, на кровоточащие запястья и спутанные волосы, она по-прежнему сохраняла осанку и стать той королевы, которой когда-то была. И блеск ее глаз, когда она посмотрела на Эмму, был все тот же – живой и непоколебимый.

- А что вообще произошло? – спросила Эмма, когда восторги Генри по поводу залы улеглись. – Почему эти парни думали, что они в Зачарованном Лесу?

- Я думаю, - сказала Регина, подходя к своему туалетному столику и перебирая склянки и флаконы, - что они проникли сюда через дыру, но сами этого не поняли.

- Проникли из нынешнего Зачарованного Леса, ты хочешь сказать?

Королева кивнула.

- Они сказали, что пошли искать лучшей доли, вероятно, шли по лесу и набрели на дыру в пространстве. И очутились здесь.

- Вот почему они узнали тебя…

- Да.

- А что насчет золота? – игриво спросил Генри. – Мы с Эммой гадали, ты выдумала его или оно есть?

- Да, и почему тут замок? Ты же вроде говорила, что создала участок Леса из своего детства.

Регина улыбнулась.

-Этот замок – макет. Как и все остальное. Золото есть до сих пор, но там, в Зачарованном Лесу. Я создавала его, чтобы показать Генри.

Эмма огляделась вокруг.

- Ну, так здесь мы в безопасности?

- Неверное, да, ведь замок окружает моя защита. Только надо будет сходить в тоннель и завалить опять вход. А то еще кто-нибудь набредет.

Генри подошел к Регине и Эмме.

- Мам, а можно я по замку поброжу?

Женщины переглянулись, не понимая, к кому обращается мальчик. Потом Регина погладила его по голове и проговорила:

- Давай завтра, Генри, сейчас уже ночь. Мне очень хочется помыться и лечь.

Эмма кивнула, соглашаясь.

- Да, где тут можно расположиться? И как у вас в Зачарованном Лесу с душем и туалетом?

Регина направилась к двери.

- Пойдем, я вас провожу.

Спустя два часа Генри крепко спал в своей новой комнате, которая была размером с квартиру Белоснежки. Регина посидела с ним немного, хотя она так устала, что готова была заснуть на ходу. Она показала Эмме, где можно помыться и переодеться, а затем час пролежала в обжигающе горячей ванне. После этого все собрались вместе, перекусили, и вот она сидит на кровати сына, гладя его черные волосы и борясь с подступающей дремотой. Тихий стук раздался в дверь, и в приоткрывшемся проеме показалась Эмма. Ей пришлось надеть вещи Регины – длинную расшитую хламиду с поясом и туфли, и от этого она показалась Регине совершенно другим человеком.

- Спит? – Эмма остановилась возле кровати, глядя на Генри с нежностью.

Регина кивнула, поправила одеяло и поднялась.

- Пойдем.

Они вышли в коридор, освещенный несколькими факелами.

- Где мне можно лечь? – спросила Эмма внезапно охрипшим голосом.

Регина некоторое время молчала, и Эмма мысленно взмолилась: «Ну скажи, что здесь есть только одна спальня, скажи, что хочешь сегодня спать со мной». Было безумие ждать такого от Регины, но она ждала, ждала страстно и безнадежно. Потому что Королева сухо сказала:

- Пойдем, это недалеко.

Эмма с упавшим сердцем поплелась за Региной. Комната, куда они пришли, оказалась меньше, чем у Генри, но с огромной кроватью и балдахином. Регина отрыла дверь, качнула головой, приглашая войти, а сама остановилась на пороге, не заходя внутрь. На лице ее не было ничего, кроме безмерной усталости.

- Я пойду, - сказала она тусклым голосом, даже не взглянув на Эмму.

- Стой, - Эмма удержала ее за руку, которую Регина тут же отдернула с болезненным шипением. Эмма посмотрела вниз и увидела израненные запястья.

- Прости, пожалуйста, - сказала она, - это веревкой?

Регина коротко кивнула и развернулась, собираясь уходить.

- Может, тебе помочь их забинтовать? – Эмма делает последнюю жалкую попытку удержать Регину, но тщетно. Королева качает головой и удаляется, даже не обернувшись.




       
========== Цена волшебства ==========
        Следующие несколько дней были затишьем перед бурей. Регина показывала Генри замок, и оба подолгу пропадали в бесчисленных анфиладах комнат и коридоров, в которых, похоже, одна Королева умела ориентироваться без карты. Эмма же, отоспавшись после лесных похождений, стала гулять вокруг замка, пытаясь разобраться в своих запутанных чувствах. Сейчас, когда им не угрожала  опасность, время в Зачарованном Лесу Регины опять начало свой отсчет, и вот уже неделя остается до отправки домой, а вот и пять дней, а они с Королевой практически не разговаривают. Регина как будто избегает Эмму, а Эмма, оказавшись наедине с Региной, не может подобрать нужных слов. Регина не грубит и не хамит, только вот отделывается ничего не значащими репликами и тут же уходит. А в остальное время с ними Генри. Эмма иногда подавляет в себе раздражение, когда видит, как привязан мальчик к Регине, как он постоянно требует ее внимания. Конечно, здесь ведь не Сторибрук, здесь Регина – пусть и без магии, но Злая Королева, и она знает сотни историй про Зачарованный Лес, умеет находить волшебство в окружающем мире и опять водит Генри на охоту. Они не покидают пределов невидимой защиты, и вся их добыча – рыба из озера, белки и птицы, но Генри счастлив. И Эмма, с досадой наблюдающая, как Регина идет, положив руку на плечи Генри, по лужайке перед замком, не может сдержать ревность, но теперь она ревнует не сына, а его приемную мать. Она хочет тоже идти с ней рядом, хочет слушать ее хрипловатый голос, хочет получить хоть что-то кроме коротких «привет», «пока», «будешь есть?» и тому подобной чепухи.  Она хочет увидеть, как Регина улыбается ей, как наполняются нежностью глаза, хочет побыть с ней наедине и закончить то, что огненной лавой бежит по ее венам, пробуждая воспоминаний, от которых дрожат руки. Но Регина настолько приветливо-холодна и корректно-учтива, словно сам замок влияет на нее, и Эмма постоянно чувствует себя всего лишь подданной, у которой нет права голоса. Оставшись на короткое время наедине с Королевой, она мямлит какие-то слова, задает какие-то вопросы, но те вопросы, которые на самом деле звучат в ее голове, язык не способен выговорить.

<b>Хочешь ли ты меня?

Помнишь ли те поцелуи?

Что ты думаешь обо мне?

Могу ли я коснуться тебя?</b>

Странное дело, но о Ниле Эмма заставляет себя думать, когда тоска по Регине становится совсем невыносимой. Она напоминает себе, что у нее есть жених, но мысль о нем ничего не дает. Она словно на другой планете, и на этой планете все, что существует – это Регина, а остальное неважно. Дойдя до крайней степени эмоционального истощения, Эмма пару раз срывается на Генри, хотя мальчик очень нуждается в ней. Он постоянно приглашает ее пойти с ним на прогулку или на охоту, но она каждый раз придумывает какие-то отговорки, потому что знает – Регина тоже пойдет. Она видит, какой на самом деле хорошей матерью всегда была Злая Королева, и понимает, что родила его она, Эмма, но воспитан он был именно Региной. И она с удивлением обнаруживает в сыне те черты, которые привлекают ее в брюнетке – непреклонность, твердость, упрямство. Да уж, упрямства гордой королевской особе не занимать. Она ведет себя подчеркнуто нейтрально, и это пугает Эмму все больше. Куда подевалась ее уверенность в себе, ее легкое нахальство, которое так легко справилось тогда с сопротивлением Регины? Она ищет его в себе, слоняясь по замку, как влюбленный подросток, и не находит, а время течет. Наступает вечер, очередной вечер в раю, когда Регина разжигает громадный камин в парадной зале и ждет Генри, чтобы почитать ему какую-то книгу, извлеченную из библиотеки. Эмма решает поговорить. Она заходит в залу, украдкой вытирая влажные ладони о штаны , но как только видит темноволосую голову Регины и ее склоненные к книге плечи, ее язык словно присыхает к небу. Вот сейчас вернется Генри, а она ничего так и не сказала.

- Регина, - говорит Эмма, садясь рядом на обширный королевский диван.

Королева поднимает голову и смотрит на нее. Взгляд ее не выражает ничего. Она просто смотрит на очередного посетителя, отвлекающего ее от дела.

- Ты…- Эмма откашливается. – Почему ты так странно ведешь себя…в последнее время?

Регина смотрит на нее с недоумевающим выражением лица.

- О чем ты, Свон? – спрашивает она так убедительно, что Эмма готова сквозь землю провалиться от стыда. Ну не умеет шериф Сторибрука вести сердечные беседы, не умеет так разговаривать, чтобы вогнать человека в краску и заставить его сказать правду. А вот Регина умеет, и она, сдвинув темные брови, наблюдает за сменой эмоций на лице Эммы и ничем не помогает.

- Ты знаешь, о чем я… - решается Эмма, и тут влетает Генри с криком:

- За окно! Смотрите за окно!

Регина и Эмма вскакивают, бросаясь к огромному окну, высотой в два человеческих роста и видят страшную и красивую картину – их барьер как будто пульсирует, переливаясь красным, словно кто-то невидимый раз за разом бьется в него снаружи, и этот кто-то огромен.

- Что за черт? – Регина всматривается в темноту.

- Кто там? – Генри хватает Эмму за руку. – Мама?

- Тсс, сейчас, - Эмма пожимает руку мальчика. – Регина, что это может быть?

Регина качает головой, затем бросается к шкафчику, вынимает серебряную трубку, которая оказывается подзорной трубой, приставляет к глазу и долго смотрит.

- Похоже, химеры или огры, но это точно что-то громадное. И их там много.

На мгновение обе женщины замирают, и Генри ощущает их страх.

Он смотрит на Регину.

- Мам, но разве твой заслон можно преодолеть? Он же магический.

Регина смотрит на Эмму, Эмма – на Регину.

- Боже, - шепчет Эмма, внезапно поняв. – Заслон – это ведь тоже макет. И он меняется, как и Лес.

- Что? – Генри смотрит в темноту, где нечто страшное бьется, рассыпая искры красноватого огня.

Регина хватает Генри за плечи и говорит:

- Генри, сейчас мне нужно, чтобы ты пошел в мою комнату и взял оттуда маленькую шкатулку, которая стоит на столике у зеркала. Давай побыстрее.

Кивнув, мальчик уносится прочь. Эмма пытается выяснить, в чем дело:

- Что ты задумала?

Регина молчит, опять приставив трубу к правому глазу.

- Миллс, черт тебя дери, - Эмма, наконец, находит в себе силы вспомнить, что она шериф и Спасительница. – Отвечай!

- У нас нет выбора, - быстро говорит Регина, отрываясь от трубы. – Мы не продержимся еще пять дней. Придется просить помощи.

- Но у кого?

Регина кривит губы в усмешке.

- А у кого мы всегда ее просим?

- У Румпельштильцхена? – ахает Эмма. – Но где мы возьмем его тут? Это же придуманный мир…

- Спокойно, - Регина швыряет трубу на стол и оборачивается к Эмме. – Мы видели его в пещере, значит, его можно вызвать. Какая разница, какой тут Румпель, он везде способен помочь.

- А как же цена? Он должен будет что-то попросить.

- Эмма, это же не смертельно. Что может быть важнее жизни Генри?

Эмма поняла, что Регина права. Пусть Румпель попросит ее жизнь, пусть жизнь Регины, но Генри они спасут. Это единственное, что их объединяет, ведь от остального они готовы отказаться. Точнее, отказаться готова Регина.

- Ладно, и как ты будешь вызывать его? – спросила Эмма, скрещивая руки на груди. Регина что-то искала в старой книге и, не отрываясь от нее, бросила:

- Не я. Ты.



Молчание повисло в горячем воздухе.

- Что? Я?

Регина выпрямилась.

- У меня нет магии, помнишь? А ты только что превратила парня в камень. Что тебе стоит?

- Я не умею, - возразила Эмма.

- Умею-не умею. Тут проблема в том, что Румпеля должен позвать кто-то, владеющий магией. Просто встань перед зеркалом и скажи четко и громко «РУМПЕЛЬШТИЛЬЦХЕН». И, будем надеяться, эта старая нечисть явится…

Вбежал Генри, неся ящичек с бутылочками.

- Это зачем? – спросил он, передав его Регине.

- Попробуем приготовить кое-что от внезапного вторжения.

Она смешивала какие-то компоненты, трясла бутылку, затем нюхала, опять смешивала. Потом сунула бутылку Эмме.

- Протяни руку ладонью вниз. А теперь представь, что от твоей руки исходит жар, как будто ты можешь ею…ну, нагреть что-то…давай же…

Эмма представила, и жидкость в бутылочке засветилась сиреневым светом. Генри захлопал в ладоши.

Регина удовлетворенно улыбнулась.

- Вот видишь, Свон, а ты боялась. Теперь если сюда кто-то влетит или ворвется, мы на него побрызгаем, и он…

- Сдохнет? – встрял Генри.

- Не говори «сдохнет»,  правильно «умрет», - строго сказала Регина, - и не умрет, а превратится в лягушку.

Эмма усмехнулась.

- Ладно, - сказала Регина, подходя к зеркалу. - Иди сюда и встань вот так. Генри, наши места в зрительном зале. Сядь.

Они пристроились на диване сзади. Эмма, чувствуя себя невероятно глупо, поболтала руками вдоль тела, переминаясь с пятки на носок.

- И что?

- Тебе повторить, что надо сказать? – язвительно спросил голос Регины сзади.

- Поверить не могу, что я делаю это, - пробормотала Эмма. – Ладно…РУМПЕЛЬШТИЛЬЦХЕН!

Ничего не произошло.

- Повтори, - сказала Регина.

- РУМПЕЛЬ…

- Да, дорогуша?

Эмма, потрясенная, обернулась. Темный Маг стоял у окна, такой же зеленый и уродливый, каким она его видела в пещере.

- О, да здесь у нас вся честная компания, - Румпель развел руками. – Регина, и ты, милая, здесь? И юный принц Генри?

- Хватит любезностей, - прервала его Регина, вставая, - что за чертовщина тут творится? Сначала твои собачки у пещеры, потом дырки в пространстве, потом еще какая-то нечисть мой барьер рушит? Это ты все устроил, признавайся?

Румпель широко улыбнулся, демонстрируя гнилые зубы.

- Дорогуша, ты всегда во всем винишь других. Я ж не виноват, что ты прогуливала мои уроки, шлялась черт знает где, а потом не смогла даже сделать защитный барьер по всем правилам.

- Мой барьер безупречен! – взорвалась Регина. – И вообще заклинание Леса было идеально. Никакой ошибки. Откуда тут взялись волки и прочее, я не понимаю.

- Говорю же – все твоя некомпетентность, моя Королева, я здесь не при чем.

- Ладно, - Регина махнула рукой, - что нам делать? Как вернуться?

Румпель сел на диван и скрестил ноги, глядя на женщин. Генри опасливо отодвинулся от него.

- Вы не можете вернуться, ваш портал откроется только через пять дней.

- Ты не понимаешь? – Регина подошла к нему ближе. – Там какая-то голодная тварь вот-вот сожрет мой барьер, а вслед за ним нас. Скажи тогда, как убить его.

- О-хо-хо, с чего это я буду говорить вам? – захихикал Румпель.

- С того, что с нами твой внук и сын Белфайра, - вступила в беседу Эмма. – Ладно вам нас не жалко, но его-то пожалейте.

Румпель посерьезнел, замолчал, что-то обдумывая. Затем пошевелил пальцами обеих рук в воздухе.

- Мне нужно поговорить с Королевой наедине, - сказал он.

Эмма взглянула на Регину, та кивнула, мол, уходите.

- Пойдем, Генри, - Эмма увела мальчика за дверь.

- Итак, Румпель, что ты мне предложишь? – закатила глаза Регина.

- Ты хорошо меня знаешь, да? – спросил Маг, улыбаясь.

- Да уж знаю. Говори, не трави душу.

- Ладно-ладно, хорошо, дорогуша. Есть один выход. Вы можете воспользоваться магией Эммы и открыть портал.

- Но как? Эмма еле огонь зажигает, не то что порталы открывает, - Регина села на диван рядом с Румпелем.

- Я научу тебя, как, а ты ей покажешь. Но есть условие.

- Цена, - обреченно кивнула Регина, - кто бы сомневался.

- И ее, дорогуша, заплатишь ты. Как всегда.

- Что?

Маг широко улыбнулся, глядя на Регину.

- А то, что ты всегда расплачиваешься даже за то, чего не делала, правда? Судьба у тебя такая…

Регина промолчала.

- Ну ничего, тебя устроит сделка.

- Я слушаю.

Румпель вскочил и оперся на стол, чтобы видеть лицо Регины.

- Ты должна дать Эмме выйти замуж за Бэя.

Регина недоуменно подняла брови.

- Что?

- Ну, за Нила. Ты не должна ей мешать.

- Я не собиралась ей мешать, - сказала Регина. – С чего бы?

- Ну тогда тем более – тебе будет легко выполнить мое условие. Впрочем, если ты не выполнишь его, и Эмма не выйдет за Нила, ты лишишься своей магии. Навсегда. Как тебе?

Регина, что-то обдумывая, смотрела на Мага.

- Я не собираюсь ей мешать, - убежденно сказала она. – Тем более лишаться моей магии.

- Вот и отличненько. А теперь слушай…

Спустя десять минут Регина появилась в комнате Генри, где Эмма с мальчиком, сидя на окне, наблюдали, как в барьере появляются крохотные трещинки.

- Мам, он потихоньку рушится, - испуганно сказал Генри Регине.

- Ну что? – спросила Эмма.

- Все в порядке, - Регина раскрыла ладонь, на которой лежал кусочек пергамента.

- Завтра, когда взойдет солнце, ты перенесешь нас к реке. В темноте мы не увидим водоворота, поэтому придется переждать ночь. При свете мы сможем открыть портал с помощью этого.

Она раскрыла пергамент. Внутри лежал боб.

- Это Румпель дал его тебе?

Регина кивнула.

- Но я не знаю, как перенести вас, - возразила Эмма.

- На этом листке заклинание. Просто прочитаешь его.

- А цена?

Регина посмотрела на Генри, потом перевела взгляд на Эмму.

- Это мои дела с Румпелем. Тебя не касаются.

Она резко развернулась к двери.

- Нам придется провести ночь в склепе, - сказала она, - туда твари не прорвутся, дверь запечатана заклинанием крови. Идем.

0

7

========== Склеп ==========
        Пока Регина отводила Генри в склеп, Эмма сбегала в спальню и принесла несколько покрывал. Если им придется ночевать на холодном полу, то лучше подготовиться. Взгляд Регины, который встретил ее, когда она вошла в узкое помещение, сказал ей, что она сделала все правильно. Мимолетная благодарность в глазах, ни намека на улыбку – вот все, чего заслуживала Эмма, но ей и этого было достаточно. Она уже осознавала, наверное, самую страшную в жизни вещь – что ее сердце по какой-то невероятной причине отдано этой непреклонной и холодной женщине, которая никогда не ответит ей взаимностью.

Регина же находилась во власти совсем других мыслей. Она лихорадочно думала, как ей поступить. Цена того волшебства, которое предоставил Румпель, требовала от нее еще одной жертвы, а эту жертву она не могла просто так принести. Ей требовалось все ее мужество, но, сидя на неудобном полу, рядом с Эммой и жующим печенье Генри, она чувствовала себя внезапно обессилевшей. Всю неделю она так успешно бегала от Эммы, старалась заглушить в себе голос эмоций, старалась не думать о ней, старалась не думать о будущем, а просто наслаждаться обществом своего сына, которого она скоро потеряет. Ей было легко не думать об Эмме – Генри занимал все ее мысли и действия, и она с радостью отдавала ему все свободное время. Ей напоминало это те времена, когда ее маленький принц еще был совсем малышом, и они выходили гулять в парк, она расстилала на траве покрывало, и смотрела, как он, неуверенно переступая ножками, делает свои первые шаги. Как она бросалась к нему, когда он падал, пугалась, что ему больно. А он никогда не плакал, только смотрел на нее светлыми глазенками, которые были так похожи на глаза Эммы… И сейчас ей придется отдать его навсегда. Регине было легче справиться с собой, потому что боль от потери Генри заглушала все другие чувства. Но сегодня, в этом старом склепе, ей предстояло сделать ужасную вещь, а она никак не могла придумать, как решиться на это.

Эмма же старалась не смотреть на Регину. Ее красивое лицо причиняло боль. Ее неподвижный профиль рядом… Как бы она хотела, чтобы это лицо выражало хоть что-то, чтобы глаза Регины посмотрели на нее как тогда, возле бревенчатой стены, когда она наклонилась для поцелуя и увидела во взгляде Королевы нежность. Но Регина не способна любить. Она слишком гордая, она сможет заглушить в себе любые чувства, какими сильными бы они ни были. А что теперь делать ей? Как жить дальше?

Генри тихо склонил голову на плечо Регины, и она уложила его головой на свои колени. Ее длинные пальцы мягко поглаживали сына по волосам, и даже это движение причиняло Эмме боль. Она позволила себе помечтать, что они с Региной вместе живут, что сидят сейчас на уютном диване и смотрят фильм, а сын заснул между ними, и не надо делить его, и не надо решать, кто кому и что должен, и сейчас они уложат его в кровать, а потом смогут остаться наедине, и Эмма подойдет к Регине и посмотрит ей в глаза, и не останется ничего – ни мира, ни людей, ни осуждения, ни боли, а только глаза – живые и прекрасные, и они поглотят Эмму с головой, и никто никогда больше не придет и не посмеет посмотреть в эти глаза и увидеть в них любовь, кроме нее…

- Он спит, - тихо сказала Регина, касаясь плеча Эммы и тут же отдергивая руку. Эмма, застигнутая врасплох, дернулась.

- Давай положим его прямо здесь, - прошептала Регина, осторожно вылезая из-под Генри и укладывая его на покрывало лицом к стене. Затем она поднялась и указала Эмме на маленький закуток на другой стороне склепа.

- Пойдем, посидим там?

Голос ее был усталым и добрым. Эмма напряглась на мгновение, но покорно последовала за Региной. Они сели на одеяло, прислонившись спиной к стене. Регина достала что-то из кармана и протянула Эмме. Эмма опустила глаза. Фляжка.

- Ты шутишь?

Регина усмехнулась.

- Берегла на черный день…

В молчании, дружелюбном, но наполненном несказанным, они выпили один раз, другой. Виски обжег горло Эммы, просочился вниз по пищеводу, мягко кружа голову. Приятно было молчать и просто пить.

- Ты о чем-то хотела поговорить со мной, - внезапно говорит Королева, делая глоток.

Эмма не знает, что ответить. Сказать правду слишком больно, да и не место сейчас для признаний, ведь истекает их последний день, последняя ночь…

- Разве важно это сейчас? – сухо произносит Эмма.

Регина молчит, и Эмма смертельно боится, что она уйдет и ляжет спать. Но Регина поворачивает голову и смотрит на нее. Эмма сдерживает себя и не реагирует, глядя перед собой.

- По-моему, для тебя это было важно, - наконец говорит Регина, отворачиваясь.

- Вот именно, - горько усмехается Эмма, - для меня…

Она подчеркивает слово «меня», пытаясь пробиться через стену отчуждения вокруг Регины, но делает это все так же неумело, как и всегда. Регина вздыхает, потом протягивает Эмме фляжку.

- Знаешь, - говорит она, - я всегда ненавидела тебя. Думала, что ты – мое наказание. Моя цена за Проклятие. Ты и Генри. Но я ошибалась.

Теперь Эмма смотрит на Регину, а та продолжает:

- Ты будешь Генри хорошей матерью. Ты и правда отвезешь его туда, где он станет жить нормальной жизнью. Я и так уже порядком искалечила его всей этой магической чушью. Я думала только о себе, тут ты была права. Я заслужила все, что получила.

Эмма поражена, увидев слезы на щеках Королевы, но она ничего не может придумать – у самой сдавило горло. Она находит рядом с собой руку Регины и крепко сжимает ее, и Регина не противится.

- Я никогда бы не стала ему той матерью, какой он заслуживает.

- Ты прекрасная мать, - возражает Эмма. – Я наблюдала за тобой все эти дни. Ты любишь Генри больше всего на свете и никогда не причинишь ему боль.

- Спасибо, - шепчет Регина, и слезы текут по ее щекам. Она вытирает их ладонью, переводит дыхание, затем смотрит на Эмму.

- Ты дашь ему нормальную семью, он заслужил это…

- Но как же ты? – Эмма задает тот единственный вопрос, который так ее заботит. – Ты же останешься одна.

Королева поднимает подбородок, и лицо ее принимает то самое жесткое выражение.

- Я справлюсь. Всегда справлялась.

- Это несправедливо…

- Жизнь вообще несправедлива, Эмма, - улыбается Регина, - странно, что ты еще не выучила этот урок.

Их пальцы переплетаются, рука у Регины такая прохладная, но Эмме кажется, что это простое прикосновение посылает невидимые токи по всему ее телу. Никогда еще пожатие руки не было таким интимным, личным, словно они умудрились через руку соединиться какими-то неразрывными узами, которые ни одна пока не в силах разорвать.

- Я не хочу так, - Эмма говорит уже все, что накипело в ней, что росло и ширилось еще с тех пор, как она впервые увидела женщину в сером платье, выбегающую из роскошного особняка, чтобы обнять Генри, а затем скрывалось где-то в глубинах сердца, прикрытое сотней отговорок и жизненных обстоятельств.

- Не хочу строить свое счастье на чужом несчастье…

Регина молчит. Затем говорит:

- Знаешь, Тинкербелл кое-что сказала мне, когда мы встречались в Зачарованном Лесу. Она сказала, что моя любовь – это мужчина с татуировкой льва.

- Что?

- Да, и она даже показала мне его. В таверне. Но я должна была войти туда и встретить его, а я испугалась. Я всегда боялась чувств после Дэниела. Любовь – это наука, которую мне не изучить. Единственное, что я поняла, когда любила – что в любви никто никогда не выигрывает. Все – проигравшие. А я не умею проигрывать. Но, может, когда-нибудь я найду его, этого мужчину…

Глухая ревность вдруг пронзает Эмму. Ей становится так больно, что она с трудом сдерживает рвущееся из груди  дыхание.

Регина внезапно поворачивается к Эмме и без предупреждения целует ее. У нее горячие губы, и Эмма даже не успевает ничего подумать, как начинает отвечать на поцелуй. Ее рука ложится на затылок Регины, притягивая женщину ближе, а губы сливаются, и вот уже руки Регины начинают расстегивать пуговки на одеянии Эммы, и Эмма чувствует прохладную ладонь, скользящую по ее ключице. Задыхаясь, она прижимает Регину все ближе, пытаясь еще глубже проникнуть языком в ее рот. Регина не сопротивляется, только тяжело и прерывисто дышит, находя ладонью грудь  Эммы, и тогда Эмма отрывается от ее губ, чтобы покрыть поцелуями шею, затем прохладную ямку между ключицами, прикусить нежную кожу, ощущая, как руки Регины притягивают ее голову еще теснее, и она спускается еще ниже, пытаясь лихорадочно понять, как ей обнажить желанное тело, и для этого приходится оторваться от груди , чтобы задрать футболку, а затем потянуть ее вверх. Регина помогает ей, затем притягивает к себе, прижимаясь мягкой грудью к ее груди, целует так нежно и благоговейно, словно это не поцелуй, а дар, и Эмма опрокидывает ее на одеяло, ложась сверху. Ее пальцы дрожат, когда она находит застежку бюстгалтера и с трудом расстегивает ее, чтобы обнажить самую прекрасную на свете грудь.

- Боже, - шепчет Эмма, прижимаясь лицом к груди Регины.

- Что? – выдыхает Регина, которая занята только тем, что все стройное тело Эммы прижимается к ней, и ее мысли путаются.

- Ты не представляешь себе, как ты прекрасна, - говорит Эмма, пожирая глазами открывшуюся картину.

Регина улыбается и опять притягивает Эмму к себе, чтобы подарить такой глубокий и возбуждающий поцелуй, что Эмма теряет голову. Рывком она раздвигает ноги Регины, ее руки скользят по всей длине рук Регины, закидывая их ей за голову и держа за запястья, Королева выгибается всем телом, стремясь прижаться теснее, она стонет, и тут Эмма, прижавшаяся губами к шее женщины, внезапно поднимает голову и спрашивает потрясенно:

- А почему я не слышу стук твоего сердца?

- Что? – Регина широко раскрывает глаза.

Эмма освобождает руку и прикладывает пальцы к шее Регины.

- Пульс. Его нет. И сердце не бьется.

Регина открывает рот, но слова не идут, и она пытается что-то сказать. Но Эмма уже смотрит на нее с подозрением.

- Где твое сердце? Ты что, вырвала его?

- Я…

- Не ври мне, Регина, - взрывается Эмма, - какого черта тут происходит?

Регина быстро натягивает футболку, прикрывая обнаженное тело. Потом садится.

- Где. Твое. Сердце? – внятно и отчетливо спрашивает Эмма.

- Спрятано, - Регина с превосходством смотрит на всклокоченную Эмму. – Оно в безопасности. Я не могу держать его при себе в таких обстоятельствах.

- Но как же… - Эмма показывает на их импровизированную постель, - без сердца…значит, ты ничего не могла чувствовать… притворялась? Но зачем?

Регина резкими движениями приводит волосы в порядок. Ее лицо теперь похоже на лицо Злой Королевы – замкнутое, отчужденное.

- Зачем? – Эмма больно хватает ее за руку. – Что за игру ты затеяла опять?

Регина вырывает руку, оборачиваясь, ее глаза полны ненависти.

- Хотела бросить тебя завтра у водоворота. Ты бы открыла портал, мы бы с Генри прыгнули, а ты осталась. Хотела усыпить твою бдительность.

Эмма тяжело дышит, не в силах поверить в услышанное.

- Значит, ты…это все…ради мести?

- Ради Генри, - четко говорит Регина, - он мой сын, и я хочу, чтобы он был только моим. Ты не можешь этого понять, но ты, Эмма, всегда будешь стоять между нами.

Эмма прикрывает глаза ресницами.

- Значит, весь этот спектакль ты разыграла…

- А ты поверила, - усмехается Регина, - я хорошая актриса, даже когда дело касается женщин. Впрочем, для меня это был интересный опыт.

Эмма смотрит на нее.

- Кто ты? – говорит она. – Что же ты за человек, Регина? Как же ты живешь в этом мире?

- Это не твое дело, Свон, - отрезает Регина. – Как хочу, так и живу. Ты в моем мире всего лишь жалкая букашка, которая подвернулась под руку. Ну, не получилось. Я переживу.

Эмма смотрит и смотрит, хотя сердце ее рвется на части. Так безжалостно и горько, так быстро, так жизненно – дать мгновение счастья, а затем отнять его, чтобы потребовать в оплату годы боли. Все справедливо…

Потом она, пошатываясь, встает и отходит к стене, где спит Генри, ложится рядом и закрывает лицо руками.

Регина тоже ложится лицом к стене, и воцаряется такая гробовая тишина, которая может быть только в склепе.

       
========== Возвращение в Сторибрук ==========
        Регина задремала буквально на полчаса перед самым рассветом и проснулась от того, что ее кто-то грубо тряс за плечо.

- Вставай!

Она подняла гудящую от боли голову. Свон сидела перед ней на корточках, лицо ее было злым и заспанным.

- Пора подниматься, - бросила она, окинув презрительным взглядом Регину, и ушла к Генри, который смотрел на Регину, сидя по-турецки на одеяле. Сказала ли она ему, мелькнуло в затуманенном сознании Регины. Но тут Генри улыбнулся и, встав, подошел к ней. Свон рылась в шкафчике.

- Мам, как ты? – спросил Генри. – Вид у тебя не очень…

- Спасибо, сынок, - сказала Регина охрипшим голосом и поднялась. У нее было ощущение, что ночью ее били.

- Что ты роешься там? – спросила она Эмму, точнее, ее обтянутую майкой спину. Эмма развернулась и с искаженным от ненависти лицом спросила:

- Где оно?

- Кто?

- Где твое чертово сердце, Регина? Где оно? Ты ведь не могла его держать далеко от себя!

Генри испуганно смотрел на обеих мам.

- Что происходит? – спросил он у Регины, которая нацелила свой горящий взгляд на Эмму и даже не посмотрела на него.

- Зачем оно тебе?

- Не шути со мной, Регина, - угрожающе сказала Эмма, - я ведь могу использовать магию, а ты нет. Так как, черт возьми, ты могла вырвать свое сердце, если у тебя нет магии?

Регина стиснула зубы. Что ж, ей придется пройти и через это тоже.

- Это не твое дело, Свон! Мое сердце в надежном месте!

Эмма подошла ближе, судорожно сжимая кулаки.

-  Ты вырвала его еще в Сторибруке? Отвечай!

Регина молчала, потом покачала головой. И Эмма вспомнила лихорадочное биение этого сердца у своей  возле стены дома, где она целовала Регину. И тогда она чувствовала, как сердце Регины отвечает ей.

- Так где оно?

- Мама! – Генри дернул Эмму за руку. – Какое сердце? О чем вы вообще?

- Генри, твоя мама вырвала свое сердце и собиралась…

В этот момент Регина вскинула глаза, и глубокий взгляд ее проник Эмме в самое сердце. Эмма остановилась в шаге от предательства, еще большего, чем то, что совершила вчера ночью Регина. Она не может поступить так с Генри – не может сказать ему правду, что Злая Королева собиралась бросить на погибель его биологическую мать.

- Ты не стоишь того, - словно выплюнула Эмма, - но когда мы вернемся в Сторибрук, то я выйду замуж за Нила и увезу Генри, и ты больше никогда не увидишь его.

Регина молчала. <i>Ну да</i>, подумала Эмма, <i>без своей магии эта лгунья ничто, вот и молчит, крыть-то нечем. </i>

Генри, ничего не понимающий, продолжал перебегать глазами с одной женщины на другую. Его заново выстроенный хрупкий мирок рушился на глазах, и Эмма с Региной вернулись к тому, с чего начали когда-то.

- Я не хочу отсюда уходить, - выкрикнул он, - я не хочу жить с вами, ни с одной из вас! Хочу к папе и бабушке с дедушкой.

Эмма попыталась обнять его, но он оттолкнул ее и побежал к двери. Дверь, запертая с помощью заклинания крови, не поддавалась.

- Генри…, - начала Регина, но Эмма прервала ее.

- Пора убираться отсюда. Давай бумажку.

Генри отошел от двери, но он не смотрел ни на Эмму, ни на Регину. Он сел на одеяло и съежился – маленький мальчик, на которого свалилось так много взрослых проблем.

Регина достала из кармана пергамент и поняла, что рука ее дрожит. От Эммы не укрылась эта судорожная реакция тела, и она язвительно заметила:

- Боишься, Миллс? Тебе стоит бояться…

Регина молча отдала ей бумажку и подошла к Генри.

- Надо встать, малыш, - она тронула его за плечо, но он увернулся.

- Мы должны быть рядом, иначе вихрь заберет не всех.

- Было бы неплохо, - фыркнула Эмма, разворачивая заклинание.

Регина, не отвечая, подвела Генри к Свон, а сама встала за ним, положив руки ему на плечи. Эмма пробежала глазами текст.

- Я не знаю этого языка, - сказала она, смотря на Регину. Королева тяжело вздохнула, закрывая усталые, покрасневшие от бессонной ночи глаза.

- Просто читай и не думай ни о чем, -  тихо сказала она.

Эмма начала читать,сбиваясь и начиная снова, и вот вокруг их ног заклубился сиреневый вихрь, сначала тонкие струйки, потом более широкие, сплетающиеся и вновь разворачивающие свои ленты, а затем Регина почувствовала вибрацию, и она крепко ухватилась за плечи Генри, а он – за руку Эммы, и вдруг стены склепа исчезли и все трое очутились под ярким рассветным солнцем там, где все начиналось, – на берегу речушки с радужной форелью.

Регина, щурясь, посмотрела вдаль, где поднимались столбы дыма от рушащегося барьера.

- Ты в порядке? – спросила Эмма у Генри, а он коротко кивнул.

- Ну и где водоворот? – Эмма обратилась к Регине.

Королева подошла к воде, отсчитала шаги, встала еще ближе, так, что вода замочила носки ее сапог, а потом указала на искрящуюся воду.

- Вот там. По словам Румпеля, он должен сейчас открыться…

Эмма встала рядом.

- Что-то он не открывается…

Регина пожала плечами.

- Так где же твое сердце? – Эмма  говорила резко и отрывисто.

- Это не твое дело, - ответила Регина, все так же глядя в воду. Водоворот не открывался.

- Не мое?! Ты хотела убить меня! – Эмма понизила голос, чтобы Генри ее не услышал. – Ты хотела убить меня, а теперь ты изображаешь несчастную? Хватит уже, я в жизни не поверю больше ни одному твоему слову…

Регина устало закрыла глаза, подставляя лицо солнцу. У нее не было сил ни спорить, ни сражаться, она мечтала оказаться в своей спальне, лечь на кровать, накрыться с головой одеялом и лежать, не двигаясь.

- Мне все равно, поверишь ли ты мне или нет.

- Ах, тебе все равно? В Сторибруке я сдам тебя Дэвиду. Я все расскажу ему о заклинании, о том, как ты похитила Генри, о том, как задумала убить меня, и тогда тебя будут судить.

Уголки губ Регины дернулись в полуулыбке.

- Делай что хочешь, - прошептала она.

Эмма закатила глаза, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев.  Повисло молчание, тягостное и злое, прилипающее к мозгу, черное молчание, когда злоба давит изнутри, и люди боятся сказать хоть слово, чтобы не выпустить эту кипящую лаву наружу, и тут Генри вскрикнул:

- Вон он!

И указал рукой на воду. Эмма пригляделась и увидела воронку, которая все расширялась, отсвечивая зеленым, сначала маленькую, затем становящуюся все шире и глубже. Регина кивнула на нее:

- Вот твой портал. Все, как я обещала.

И развернулась, словно собираясь уходить.

- Ты куда? – Эмма схватила ее за руку.

- Ухожу. Я не пойду с вами.

- Генри, прыгай, - закричала Эмма, а затем вцепилась в плечи Регины обеими руками и потащила ее к воде, преодолевая сопротивление, игнорируя протесты, а потом резко рванула тело Королевы на себя и обе упали в воронку вслед за Генри.

<b>Сторибрук</b>

Эмма стояла на мосту Троллей. Она стояла одна, не понимая, что происходит. Вокруг был сплошной туман, но он рассеивался, и вот уже видны очертания елей на другой стороне моста, а внизу – бурлящая вода и острые камни. Но где Регина и Генри? И почему так холодно? Эмма посмотрела на себя и увидела, что она без майки: она так и висела, обмотанная вокруг перил. В десятке метров урчал невыключенным двигателем жук. Эмма натянула влажную от тумана майку и помчалась к машине. Генри, что с ним? А если это все очередная игра Регины, и она забрала его куда-то еще?

Сев в машину, она взглянула на часы. Полпятого. Все, как и сказала Регина. Прошла минута, и она ничего не потеряла, а завтра утром ее свадьба с Нилом. Но все это потом, а сейчас пора найти Генри и его приемную мать. Взглянуть еще один раз ей в глаза. Эмма рванула руль и выехала на середину проезжей части. Она неслась по пустой дороге, глядя, как из тумана проступают черты Сторибрука – города проклятых, одним из которых стала и она, Эмма.

Подъехав к дому Миллс, она, как и вчера, бросила машину у тротуара, даже не потрудившись захлопнуть дверь, и через несколько секунд нажимала на кнопку звонка.

Дверь открылась, и на пороге появилась мадам мэр. На ней была пижама и халат – то, в чем, вероятно, она и отправилась в путешествие по фиктивному Зачарованному Лесу. Из-за ее спины выглядывал Генри. Он увидел Эмму и бросился к ней. Обнимая мальчика, Эмма взглянула на Регину. Прекрасное лицо осунулось, под глазами круги от бессонной ночи, тело исхудало, а загар и исцарапанные руки выдают ее походную жизнь. Несмотря на желание убить Регину на месте, Эмма все равно больно ранилась о ее взгляд – такой холодный и неприступный, как и всегда.

- Малыш, поехали домой, - сказала Эмма.

- Мне надо переодеться, - Генри был тоже в пижаме. Он унесся наверх, а две женщины остались стоять на крыльце в молчании, которое никак нельзя было назвать дружелюбным.





Эмма отворачивается от Регины и стоит, покачиваясь на каблуках, ей слишком трудно смотреть на нее. Несмотря на всю подлость этой женщины, несмотря на все несчастья, которые она принесла Спасителю, Эмма не может побороть в себе влечение к Королеве. Она чувствует в горле комок, потому что ей невыносимо хочется обернуться и посмотреть на Регину, но она знает, что увидит все то же красивое лживое лицо, которое будет с насмешливой улыбкой глумиться над ее чувствами, и поэтому она сцепляет зубы и разглядывает аккуратно подстриженные изгороди вокруг подъездной дорожки.

- Ты не зайдешь? – спрашивает Регина, чтобы как-то разбить воцарившуюся ледяную тишину.

Эмма отрицательно мотает головой.

- Незачем, Генри умеет быстро одеваться.

Каждое слово – как камень, который она с трудом выталкивает из горла, и Эмма замолкает, потому что на последнем слове голос подводит ее.

Регина некоторое время молчит, уцепившись пальцами за дверной косяк, а затем преувеличенно безразлично спрашивает:

- Так когда мне ждать наряд полиции?

Эмма оборачивается и меряет ее презрительным взглядом. Регина, вскинув подбородок, отвечает ей не менее насмешливой улыбкой.

- Никогда, - говорит Эмма, - я решила, что ты не стоишь того, чтобы мы тратили на тебя свое время. Я никому ничего не скажу, потому что хочу убраться отсюда поскорее и никогда больше не видеть твоего лица. Завтра свадьба, и вечером же мы уедем, а ты живи как знаешь, но никогда, слышишь, никогда больше ты не посмеешь приблизиться ко мне или моей семье! И даже когда мы будем приезжать, ты не будешь видеть Генри. Помни, теперь я не менее сильна, и если ты посмеешь что-то сделать Белоснежке…

- Хватит угроз, - Регина поднимает руку, - я все поняла,…вероятно, мне следует поблагодарить тебя, но давай обойдемся без любезностей. Я должна попрощаться с Генри.

Эмма, сжав зубы, смотрит, как она направляется к спускающемуся с лестницы Генри, наклоняется, чтобы поцеловать его, берет его лицо в ладони.

- Генри, - говорит Регина, - ты должен быть хорошим мальчиком, обещай мне. Ты будешь жить в большом городе, у тебя будет настоящая мама и настоящий папа, родные, но ты помни – в этом городе всегда живет тот, кто любит тебя больше всего на свете.

Генри, с полными слез глазами, смотрит на нее, затем порывисто обнимает, а она утыкается лицом в его волосы. Эмма отворачивается и крепко зажмуривает глаза, впиваясь ногтями в ладони.

Спустя минуту мальчик трогает ее за руку. Она крепко сжимает его пальцы, и они спускаются по лестнице, слыша сзади аккуратное щелканье закрывающейся двери.

Всю дорогу они молчат. Это новая черта для Генри – он слишком много пережил и становится таким же, как Регина, - молчит и замыкается в себе, когда ему плохо. Эмма хочет сказать хоть что-то, но у нее нет ни сил, ни желания говорить. Она с ужасом думает о том, что ее ждет через десять минут, когда они приедут и их встретят родные. Потом она вспоминает – для Белоснежки, Нила и Прекрасного прошла одна минута, так что, скорее всего, они еще спят, а значит, есть шанс проникнуть в свою комнату и накрыться одеялом с головой.

Она припарковывается, затем кладет руку на колено Генри, который собирается выходить.

- Постой, малыш. Мне нужно попросить тебя кое о чем.

- Никому ничего не говорить, - голос у Генри тусклый и невыразительный, - и забыть о том, что было. Я знаю, мне мама уже сказала.

Слово «мама» - как удар по обнаженным нервам Эммы, которые только начали покрываться тонким ледком забвения. <i>Мама – это та самая, которая разбила мое сердце, да и сердце мальчика в придачу. Мама – это красивая брюнетка с гордой осанкой, которая вырвала свое сердце, чтобы легче было убить меня. Мама – это Регина, Злая Королева, женщина, которая показала мне глубокую пропасть ненависти и обмана…</i>

Эмма приказывает внутреннему голосу заткнуться и кивает.

- Да, ты не должен говорить никому про Лес и про то, что мы там пережили. Если бабушка спросит про царапины, скажи, что мы утром ездили гулять в лес. Понял?

Генри кивает и вылезает из машины. Эмма делает глубокий вдох и следует его примеру.

<b>В лавке Голда.</b>

Регина Миллс быстрым шагом входит в лавку и закрывает за собой дверь. Мистер Голд, он же Румпельштильцхен, появляется из задних комнат. Он один, но вид у него довольно домашний – рубашка еще не до конца застегнута, галстук в руке. Он удивленно смотрит на Регину.

- Что вы тут делаете, мадам мэр? Еще только десять…

- Брось, - Регина машет рукой, - ты мне сказки не рассказывай про то, что удивлен. Давай сюда то, за чем я пришла.

Голд улыбается.

- Только если ты завяжешь мне галстук, дорогуша, - говорит он.

- Вот еще. У тебя есть книжный червь, пусть она и завязывает его тебе, - презрительно фыркает Регина.

- Некрасиво так отзываться об отсутствующих, - голос Белль доносится из-за шторки, а затем она появляется и сама, глядя на Регину с холодной неприязнью.

- Что вам тут нужно?

- Пришла бы к тебе – сказала бы, - отрезает Регина и опять переводит взгляд на Голда. – Ну так что? Я не уйду, пока не получу мое.

- А ты выполнила свою часть сделки?

- Выполнила и перевыполнила, - говорит Регина жестко, - Свон ненавидит меня и с радостью выйдет замуж за Бэя, а потом уедет, и я больше никогда не увижу Генри.

Ее голос абсолютно безэмоционален, и даже Белль с удивлением смотрит на нее, она знает, что Генри для Регины дороже всего на свете.

- Хорошо, мисс Миллс, - Голд улыбается, - вы можете взять вашу вещь в вашем гараже в буковой шкатулке. Я сразу ее там и оставил.

- Как ты проник в мой гараж, черт побери? – спрашивает Регина, но Голд только смеется. Разраженно взмахнув руками, Королева исчезает в клубах фиолетового дыма.

Белль смотрит на Голда, затем начинает повязывать ему галстук.

- Что это было? – спрашивает она, а Голд качает головой:

- Ничего особенного. Королева оставляла мне кое-что на хранение.

В своем гараже Регина лихорадочно открывает все шкафы, пока не находит маленький ящичек. Открыв его, она смотрит внутрь, на свое темное сердце, которое нервно пульсирует даже вне ее тела. Регина с ужасом думает, каково ей будет, когда это лихорадочно бьющееся сердце окажется в ее груди, но у нее нет выбора. Она резким движением вдвигает его в грудь, чувствуя внезапную боль. Сердце встает на место, и все, от чего бежала Регина, обрушивается на нее с утроенной силой. Хорошо еще, что сегодня, когда она прощалась с Генри, сердца еще не было. С Генри и Эммой…

Регина приказывает себе пойти на кухню и выпить кофе. Шторы в ее доме опущены, дверь наглухо заперта. А вокруг Сторибрук готовится к свадьбе века – завтра сын Темного Мага и Спасительница вступят в законный брак, чтобы доказать, что добро всегда получает свой счастливый конец.

       
========== Месть Эммы ==========
        Бывшая Злая Королева, а теперь просто несчастная женщина с разбитым сердцем Регина Миллс стояла на своей идеально чистой кухне и крепко сжимала в руках стакан с виски. Какой по счету, она уже и не помнила, но опьянение не приходило. Желанное забвение от всего, что ей довелось пережить, не наступало. Она чувствовала себя бессильной. Все кончено, и Генри воссоединился со своей дурацкой безукоризненной семейкой, а Эмма выходит замуж за Нила, и все они будут жить долго и счастливо. Все, но не она. Она опять одна, на всю жизнь, навсегда, одинокая, сломленная и преданная. Она жалела, что не может покончить с собой, что слишком ценит свою, пусть горькую, но такую драгоценную жизнь, что у нее больше нет сил мстить или убивать. Эмма отняла у нее и это. Отняла все: сына, Сторибрук, власть, подобие счастья, и теперь где она? Наверное, сидит в дешевой квартирке Мэри-Маргарет, пьет шампанское, отмечая предстоящую свадьбу. Регина вспомнила их ночь в склепе, глаза Свон, ее шепот. Вспомнила все в таких подробностях, что ее тело, против воли, залила волна желания. Свон отняла еще и это – ее тело, потому что два-три прикосновения и несколько поцелуев сотворили то, что не могли сотворить сотни ночей с мужчинами до этого. И пусть они не дошли до конца, но Эмма отняла у Регины возможность наслаждаться хотя бы сексом, потому что отныне и навсегда любое прикосновение другого человека будет взвешено на весах близости со Свон. И оно будет слишком легким. И тут она тоже проиграла. Как же страшно все время проигрывать, подумала Регина и захотела заплакать, но слез тоже не было.

Лил дождь, но было тепло. Начало марта, одного из многих, только вот раньше годы не были властны над ее телом, а теперь каждая весна будет прибавлять ей морщин и делать ее старше. Регина поставила стакан и упрямо плеснула себе еще виски. Несколько капель упали на чистую сухую поверхность столешницы, но она не стала их вытирать.

Внезапно кто-то позвонил в дверь. Может, Генри? Привычная радость вспыхнула в сердце и тут же погасла. Это не может быть Генри, разве Эмма отпустила бы его к Злой Королеве в такую дождливую ночь? Кто же это? Регина поправила волосы и мельком глянула в зеркало – привычный и давно ставший неосознанным жест. Затем подошла к двери и открыла ее.

В нос ударил свежий запах дождя и асфальта. На пороге ее крыльца стояла Эмма Свон – в полицейском дождевике, покрытом каплями, с белокурыми волосами, чуть смоченными дождем – вероятно, она была в капюшоне, но только что сняла его. Глаза ее, устремленные на Регину, горели странным нечеловеческим огнем.

- Свон? – изумилась Регина. – Что ты тут…?

Но Эмма не дала ей договорить. Толчком ноги она распахнула дверь и, вталкивая Регину внутрь, вошла в дом. Регина, ошеломленная, открыла рот, чтобы задать вопрос, но Свон не стала ее слушать.

- Пошли, - бросила она, схватила Регину за руку и рванула на себя. Грубость пальцев, вцепившихся в тонкое запястье, отрезвили Регину. Она вырвала руку и остановилась.

- Ты в своем уме? Что ты себе позволяешь?

Тут только она поняла, какое чувство видит на лице Эммы и почему оно ей кажется таким знакомым. Она часто видела его раньше, в те времена, когда они еще были только врагами. Ненависть – вот это чувство. Регина давно не видела его, даже после ее признания в склепе, и поэтому, удивленная до крайности, просто всматривалась в лицо Свон, которая стояла, нервно сжимая кулаки и как будто собиралась что-то сказать, но не могла. Внезапно Эмма размахнулась и влепила Регине пощечину. Та отшатнулась, прижала руку к лицу.

- Это тебе за тот удар в домике, - процедила Эмма сквозь зубы, - видишь, теперь моя рука не превратилась в деревяшку.

От боли у Регины на глазах выступили слезы. Она пораженно смотрела, как женщина, которая когда-то так нежно целовала ее, протягивает руку и опять хватает ее за плечо, пальцы вдавливаются в чувствительную плоть, терзая ее грубым рывком.

- А теперь пошли, я сказала…

- Ну уж нет, - Королева овладевает собой и в руке ее появляется синеватый свет. Она направляет его в сторону Эммы, намереваясь обездвижить Спасительницу, но не тут-то было. Эмма поднимает ладонь и так ловко отражает удар, что Регина отлетает к стене. Ее тело безвольно сползает на пол.

- Я кое-чему научилась у тебя, Регина, - злорадно усмехается Эмма, - и не только ненавидеть и лгать…

Регина с трудом пытается подняться на ноги. Ее заклинания бессильны, и что задумала Эмма? Убить ее? Наказать за ложь?

- Что ты хочешь? - давясь воздухом, спрашивает она, глядя на свою мучительницу. Эмма стоит, расставив ноги, ее дождевик уже снят, под ним все та же обтягивающая майка и джинсы, сапоги ее оставляют мокрые следы, а на лице – выражение брезгливой ненависти. Она смотрит на Регину как на насекомое.

- Чего я хочу? Все того же…, - злобно усмехается она, затем хватает Регину за локоть, и они внезапно оказываются в спальне. Регина все еще не понимает. Она видит, как Свон делает резкое движение рукой, и вдруг вся одежда на Королеве испаряется. Обнаженная, стоит она перед Эммой. Регина судорожно прикрывается руками. Эмма смотрит на нее, усмехаясь.

- Итак, моя Королева, - говорит она, - пора за все расплатиться.

И в тот же момент Регина лежит на кровати, а руки и ноги ее обездвижены. Она распята на шелковых простынях.

Унижение. Это испытывает Королева, глядя, как Свон сбрасывает сапоги, а потом медленно обходит кровать, не пропуская глазами ни единого участка беззащитного тела. Что она собирается делать?

- Как тебе, Регина? – спрашивает Свон. – Нравится быть бессильной? Может, тебя возбуждает, когда ты так лежишь передо мной?

<i>Кто это? Где та Эмма, дочь Белоснежки и Принца, которая была лишь внешне грубой, но внутри умела жалеть и любить? Что сделает с ней это чудовище, которое, похоже, утратило способность испытывать жалость и сострадание?

</i>

- Что ты хочешь? – хрипло спрашивает Регина, приподнимаясь, пытаясь выглядеть сильной, но ей трудно, особенно если учесть ее нынешнее положение. – Убить меня?

Эмма откидывает голову и громко смеется.

- Убить? Нет, это было бы для тебя слишком просто. Ты должна заплатить за все, и, клянусь, ты заплатишь…

- Я за все заплатила! – кричит Регина, у которой больше нет сил изображать каменную выдержку. – Я совсем одна, и ты отняла у меня сына! Что еще ты хочешь отнять?

Эмма встает на колени между разведенных ног Регины. Кровать прогибается. Руки Эммы упираются в простыни по бокам Регины .  Эмма наклоняется над Королевой.

- Что я хочу? Что я хочу?! Хочу унизить тебя, как ты унижала меня, хочу раздавить. Хочу, чтобы ты сдалась и умоляла меня.

- Да о чем? – Регина смотрит в глаза Эммы, пытаясь найти в них хоть искорку прежних чувств, но они холодны и пусты. Эмма будто труп, который жаждет только мести.

Рука Эммы ложится на шею Регины, несильно сжимает, а ее колено внезапно надавливает на промежность Регины. Регина чувствует шершавую джинсовую ткань, прижатую к  самому чувствительному месту. Эмма злорадно усмехается.

- Ну  что, поиграем?

Она опускает голову и сильно кусает Регину за шею. Боль пронзает все тело, и Регина выгибается, но теплое тело Эммы не дает ей даже привстать. Рука сильнее надавливает на горло, и вот уже воздуха не хватает. Эмма поднимает голову.

- Нравится?

- Нет! – в отчаянии выкрикивает Регина, пытаясь освободиться от невидимых пут, но добивается лишь того, что колено Эммы еще сильнее давит ей  между ног. Ей больно и страшно,  но Эмма не останавливается. Ее пальцы спускаются с горла на грудь и сильно сдавливают сосок. Регина вскрикивает от боли.

- А так? Ну же, Злая Королева, тебе должно это нравиться… Другим ты любила причинять боль, помнишь? Калечить жизни, убивать, мучить…

Говоря это, Эмма кусает Регину за плечо. Снова боль, уже более сильная.

- Ты любила ощущать свою власть, что ж, теперь и я понимаю, почему. Очень возбуждает. А тебя нет?

Она резко двигает колено вперед, и Регина кричит от боли.

- Ну, проси же меня, – шепчет Свон, - я хочу слышать, как ты умоляешь, хочу видеть твое унижение, твою слабость…

Регина внезапно перестает сопротивляться, поворачивает голову набок и закрывает глаза. Из-под опущенных век по щекам текут слезы.

- Пожалуйста,хватит, - еле слышно шепчет она, и тут Эмма останавливается. Потрясенная, она смотрит, до чего она довела эту сильную женщину, и ее охватывает раскаяние. Плечи Регины трясутся. Внезапно невидимые путы спадают с рук и ног Регины, но, вопреки ожиданиям Эммы, Королева не пытается убить ее, не посылает проклятия, а просто сворачивается клубком, натягивая покрывало на обнаженное тело и пряча лицо в подушку. Ее плечи содрогаются от рыданий, совершенно беззвучных, и это режет Эмму сильнее ножа. Что же я делаю, думает Свон. Все как в тумане. Но плачущая Регина – реальность, и Эмму охватывает ужас и жалость. Она не знает, что делать. Она садится на краешек кровати, пытаясь срочно найти какие-то слова, хоть какие-то, чтобы извиниться, утешить, чтобы компенсировать хоть часть той боли, которую она причинила.

- Прости, - шепчет она, потому что ничего лучше на ум не приходит.

- Прости, я не должна была этого делать. Я сама не знаю, что на меня нашло…

Регина молчит, ее тело едва заметно дрожит. Эмма понимает, что ей нужно уйти, но у нее не хватает мужества. Наконец, она решается и встает, но уже у двери слышит тихий голос Регины:

- Подожди. Останься.

- Что? – сказать, что Эмма потрясена, значит, ничего не сказать. Она стоит у кровати, а Регина садится, открывая ей свое измученное, покрытое слезами лицо. Даже сейчас она безбожно красива, но при виде слез Эмма чувствует новый укол вины.

- Я не могу сейчас быть одна, - говорит Регина хрипло, - только не сейчас.

Эмма судорожно вздыхает и садится рядом. Она хочет коснуться Регины, протягивает руку, но женщина останавливает ее.

- Не надо, а то я не смогу кое-что тебе сказать. Кое-что важное. Я должна, пока я еще не начала жалеть об этом.

Эмма непонимающе смотрит на Регину.

- Может, принести тебе воды?

Королева качает головой, вытирает слезы и выпрямляется. Она еще всхлипывает, но уже вполне владеет собой. Она закуталась в простыню до самого подбородка, на плечи падают блики от фонаря, и она начинает говорить:

- Ты спросила меня о цене… о том, что Румпельштильцхен потребовал от меня, когда я попросила его вызволить нас.  Я сказала тебе…

- Что это ваши с ним дела…, - заканчивает Эмма.

Регина кивает.

- Это не совсем так. Дело касалось тебя.

- Меня?

- Он потребовал, чтобы я не мешала тебе…, не вмешивалась в твою жизнь. Чтобы ты вышла замуж за Нила, а я… осталась в стороне.

Эмма молчит, но понимание происходящего постепенно накрывает ее, и ей становится страшно.

- И я согласилась. Я знала, что ты … что я небезразлична тебе…ты хотела поговорить об этом, а я не могла… не могла позволить тебе сказать это вслух… И я отдала ему сердце, чтобы…

- Обмануть меня в склепе?  Чтобы ничего не чувствовать? - потрясенно говорит Эмма. – Значит, ты лгала, что хотела убить меня?

Регина грустно улыбается.

- Я уже давно оставила попытки убить тебя. Еще тогда, когда ты спасла меня в пещере. Но сейчас не об этом. Мне нужно было оттолкнуть тебя так, чтобы ты возненавидела меня. Как можно сильнее…

- Господи, - прошептала Эмма, глядя на Королеву, - и ты пошла на это? А я поверила…

- Да, ты поверила, - горько говорит Регина, кивая. – Что я всегда умела – так это лгать.

- И ты…а если бы я не затянула тебя в водоворот? Ты, правда,  хотела  остаться там и умереть?

Регина молчит, а до Эммы вдруг доходит, как жестока она была с ней, сколько страшных слов ей сказала, как наказала за ложь, как она издевалась над  ней только что, и она сглатывает, сжимая зубы, потому что не знает, ЧТО может искупить такие страдания, какие она причинила Регине.

- Господи, а я ведь действительно возненавидела тебя, - Эмма не может больше сдерживать слезы, и они стекают по ее щекам, отражая свет уличного фонаря. Взгляд у Регины прощающий и спокойный.

- Ты ведь не знала, что я умею так лгать.

- Регина, - шепчет Эмма, - прости меня…

Она тянется к Регине, обнимая ее, и в этот раз у Королевы нет сил сопротивляться, и Эмма крепко сжимает ее плечи, утыкаясь лицом в темные волосы.

- Прости, прости, – шепчет она. Сердце Регины стучит где-то рядом с ее сердцем, и теперь стук такой сильный, что Эмме кажется – это оба их сердца слились в одно и образуют какой-то едино работающий орган, который не дает обеим умереть. Она отклоняется, смотрит в неподвижное лицо Регины. Глаза Королевы закрыты, и она неподвижна, и Эмма начинает нежно целовать ее мокрые щеки, опущенные веки, уголки печального рта.

- Прости, - повторяет она как заклинание, - прости, прости…

Регина прерывисто дышит, затем качает головой и слегка отклоняется, но Эмма не дает ей, сжимая лицо в ладонях, она шепчет в полуоткрытые губы:

- Я только хочу, чтобы тебе было хорошо… Пожалуйста, Регина…позволь мне…

И Регина сдается, она закрывает глаза, не противясь больше, и Эмма алчно накрывает ее рот губами, чтобы поцелуем искупить свою вину. Поцелуй со вкусом слез начинается как легкое прикосновение, но затем Эмма чувствует, как движения губ Регины становятся все более жадными, руки обхватывают ее голову, зарываясь в волосы, притягивая ближе, тело ее оживает, кожа наполняется теплом.

Они тяжело дышат, когда воздуха не хватает, и Эмма отрывается от манящих губ, чтобы взглянуть в глаза Регины.

- Ты сможешь простить меня? – спрашивает Эмма тихо, и Регина, превращаясь из Злой Королевы в слабую женщину, так же тихо отвечает:

- Да.

Со стоном Эмма впивается в ее губы, даря уже совсем не нежные поцелуи, опрокидывает ее на кровать, ложась сверху, а руки ее тянут простыню вниз, обнажая плечи. Она задыхается, пытаясь как-то обуздать свои чувства, но не может. Тот дар, который она получает сейчас, не под силу никому, и Эмме становится страшно – она боится, что разрушит это хрупкое доверие, и останавливается, уткнувшись лицом в плечо Регины, но та обхватывает ее лицо ладонями и поднимает, чтобы взглянуть в глаза.

Эмма касается пальцем багрового укуса, который ее зубы оставили на шее Регины.

- Не бойся, - шепчет Регина, нежно касаясь губ Эммы, - мне уже не больно…

Эмма, не в силах поверить в то, что происходит, проводит пальцем по щеке Регины, а потом касается шрамика, гладит его, обводит контуры рта, затем заменяет палец губами.

Внутри Регины как будто разворачивается огромный огненный шар. Она изо всех сил старается сдержать стоны, когда Эмма целует ее, но не может. Это же не кто-нибудь, это Эмма, и Королеве нет нужды притворяться, нет нужды изображать то, что она всегда изображала в постели – огонь и раскрепощенность, под которыми скрывалось отчаянное желание любить и неспособность получить эту любовь. И Эмме нет дела до того, что там изображает Регина и делает ли она это вообще, потому что она понимает – ее хотят, и больше нет условий и сделок, нет слез и горечи, остается только желание, которое как вихрь завлекает обеих туда, где нет никого, кроме них двоих.

Эмма, наконец, каким-то чудом умудряется стащить с Регины простыню, и сами эти действия возбуждают Регину, потому что Эмма извивается всем телом, стремясь слиться с брюнеткой в одно целое, а потом Эмма смотрит на Регину, и взгляд ее такой же горячий, как тогда, в склепе, даже еще горячей, и она шепчет, как тогда:

- Я говорила тебе, что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видела?

Регина улыбается, притягивает ее голову и целует.

- Это неправда.

Эмма покрывает поцелуями ее шею и плечи.

- Это правда, и ты это знаешь. С самого первого дня я видела это, только боялась себе признаться.

Как странно, думает Регина, когда они снова целуются. Она никогда не была с женщиной, но в постели это перестало иметь какое-то значение, потому что рядом была Эмма. все казалось таким правильным, словно не было в жизни ничего естественней, чем лежать в одной постели и целовать друг друга. Она ничего не боялась, и не было стыда, которого она ждала, и не было ложного стеснения, и ей нравилось, что Эмма так смотрит на нее, и ей нравилось смотреть, как жадно Спасительница покрывает ее поцелуями  – словно она умирает, и это последнее, что ей осталось сделать в жизни.

- Господи, я не могу… - выдохнула Регина еле слышно. - Остановись на минуту.

Эмма подняла затуманенные глаза.

- Что случилось?

Регина обхватила ладонями лицо Эммы.

- Я не могу, подожди …слишком хорошо… …подожди секунду…

- Слишком хорошо? – хрипло засмеялась Эмма. - Ты не представляешь, что такое хорошо…Хорошо – это прикасаться к тебе.

- Я никогда не думала…- прошептала Регина, не отрывая глаз от глаз Эммы, - я вообще не знала, что так бывает…

- Ты на вкус как молоко и мед, - Свон провела рукой по телу Королевы, - я хочу тебя всю поцеловать.

Крупная дрожь прошла по телу Регины, и она запрокинула голову. Эмма резко поднялась наверх, целуя упрямый подбородок, а затем – губы. Ее язык проник в рот Регины, стирая все сомнения.

- Ты такая красивая, - шептала она между поцелуями. – И сегодня ты моя. Вся, целиком.

Регина закусила губу, и ее бедра подались навстречу Эмме. Продолжая целовать, Эмма провела рукой вниз и коснулась самого чувствительного места. Регина медленно застонала.

Эмма не была уверена в том, что она делает, но она знала – женщина, лежащая в ее объятиях, хочет этого так же сильно, как она сама. Ее пальцы нашли тому подтверждение. Прикасаться к Регине так интимно, чувствовать ее влажность – все это дало Эмме возможность делать все правильно. Она начала двигать рукой, грудью чувствуя стоны и придыхания любовницы. Регина просто обезумела от желания. Ее голова запрокинулась, из пухлых губ вырывались бессвязные слова, полустоны, частое дыхание, которое Эмма жадно ловила ртом. Наблюдать за Королевой в таком состоянии было лучше любого оргазма. Эмма придерживала ее мечущееся тело, стараясь не упустить ни единого стона, ни одной гримасы, которые возникали на лице Регины.

- О Господи, Эмма… ,- выдохнула Регина, приподнимаясь. - Я сейчас…

- Вижу, - прошептала Эмма, и ее рука задвигалась еще быстрее. Она поняла, что сейчас произойдет то, ради чего она жила все эти недели. Никогда в жизни она не чувствовала себя так хорошо. Она уткнулась лицом в изгиб шеи Регины, чувствуя сладкий запах кожи, закрывая глаза, чтобы остаться в темноте, в стонах и шелесте кожи, в мире, где не было ничего, только взаимное наслаждение и покой. Она ускорила темп, и Регина громко вскрикнула. Несколько бесконечно долгих – и коротких – секунд она металась по кровати, а потом бессильно откинулась назад. Ее грудь бурно вздымалась. Эмма уткнулась лицом в ее груди, слыша, как колотится сердце. Прошла пара минут. Регина не шевелилась, но сердце ее успокаивалось, и тут Эмме в голову пришла неожиданная мысль – <i>а что, если она теперь раскаивается</i>. Утолив желание, Регина могла поступить как Регина – встать и попросить ее уйти. <i>Если так будет</i>, подумала Эмма, <i>я сразу утоплюсь. Жить мне больше будет незачем.</i>

Руки Регины зарылись в ее волосы, прижимая ее крепче к груди.

- Эмма…,- прошептала она. Блондинка подняла голову. На щеках Регины были слезы.

- Почему ты плачешь? – потрясенно спросила Эмма.

- Ты жалеешь?

Облегчение затопило Эмму. <i>Она не сожалеет, не укажет мне на дверь, она, как и я, боится. А я, кажется, люблю ее.</i>

Эмма принялась жадно целовать грудь и шею Регины.

- Как же я могу жалеть, если это было лучшее в моей жизни. Ты просто сумасшедшая, ваше величество.

- Правда? – прошептала Регина, глядя в глаза Эммы. Не в силах не целовать больше мгновения, Эмма жадно впилась ртом в пухлые губы, упиваясь поцелуем, как лучшим вином.

- Правда, - засмеялась она через пару мгновений, оторвавшись от Королевы, - со мной никогда такого не было.

Руки Регины опустились на ее грудь, еще прикрытую майкой, и Эмма вздрогнула.

- Что ты делаешь?

- Ты доставила мне столько удовольствия, а я тебе нет. Позволь мне любить тебя.

Эмма качает головой.

- Я не прошу ничего взамен. Я до конца жизни буду вспоминать, как ты выглядела в момент наслаждения. Это лучший подарок, какой ты могла мне подарить.

- Не отказывай мне, - Регина принялась покусывать шею Эммы, и тело ее задрожало. – Я ведь тоже кое -что могу тебе подарить…

Когда тело Эммы, крепкое и упругое, осталось обнаженным, Регина перекатилась и оказалась сверху, превращаясь из соблазненной в соблазнительницу.

- Только вот я не уверена в том, что делаю, так ты уж помоги мне, - сказала она лукаво, запуская пальцы в копну белокурых волос Эммы, а та была настолько поглощена своими ощущениями, что не сразу поняла, что ей говорят.

- Что? – спросила она. Регина довольно засмеялась.

- Молчи уже, Свон. Твое тело говорит мне все, что я хочу знать.

И ее рот спустился на грудь Эммы. Она целовала ее невыносимо долго, так долго, что Эмма начала думать, что кончит от одного еще поцелуя. Ее трясло от возбуждения и нежности. Голова словно гудела, между ног горел костер. Когда Регина, наконец, оказалась внизу, Эмма словно впала в транс. Не тратя слов, Регина принялась за дело. Эмма не знала, откуда у нее такое умение доводить женщин до исступления, но ей потребовалось всего несколько минут, чтобы тело Эммы взвилось в воздух. Такого оргазма Эмма не испытывала никогда. Ее трясло и корчило, все тело, казалось, стало одним комком наслаждения, и крик вырвался из губ. Регина поймала его ртом. Ее стройное тело вжалось в Эмму, словно она пыталась поймать каждый миг удовольствия любовницы. Спустя минуту Свон смогла говорить и мыслить. Она открыла глаза и увидела довольное лицо Злой Королевы.

- Я, кажется, поняла, о чем ты говорила, Эмма, - улыбаясь, сказала Регина, - я тоже запомню этот момент на всю жизнь.

Эмма сжала ее в объятиях.

- Иди сюда.

Регина удобно устроилась в руках Эммы, их лица почти касались друг друга.

- Ты совсем другая, - прошептала Эмма, водя пальцами по плечам Королевы, пытаясь запомнить это ощущение прикосновения к любимой коже. – Я и не знала, что ты бываешь такой.

Глаза Регины были теплыми и грустными. Впервые Эмма смотрела в них и видела все, что когда-либо мечтала увидеть в глазах другого человека – нежность, доверие и принятие.

- Я никогда и не была такой, - тихо сказала Регина, - и если бы ты знала, как меня это пугает. До чертиков.

Эмма убрала руку, но пальцы Регины поймали ее.

- Прошу, касайся меня еще, - попросила она.

Эмму пронзило чувство, не имеющее ничего общего с желанием – потребность схватить Регину и утащить ее куда-то за тридевять земель, и никуда не отпускать. Она нежно провела пальцем по шрамику над верхней губой.

- Знаешь, как часто я смотрела на него, - сказала она. – И как часто хотела поцеловать. Откуда он у тебя?

- Упала в детстве с коня, - сказала Регина, - ничего романтичного.

- А я думала…

- Как я плакала тогда, - Королева усмехнулась при воспоминании об этом, - когда поняла, что шрам останется навсегда. Неделями не смотрела в зеркало, все время мечтала, что Кора с помощью магии уберет его, а потом, когда я осмелилась спросить ее, она меня закрыла в башне и не выпускала два дня…

- Кора…

- И сказала, чтобы я никогда не смела даже подумать о том, чтобы убирать его.Что так поступают только слабые неудачники. И я смирилась.

- Я люблю этот шрам, - Эмма коснулась верхней губы Регины. – И он тебе идет. Не представляю тебя без него.

Регина неожиданно поцеловала палец Эммы, а потом прикрыла глаза, как бы устыдившись своей нежности.

- Как я всегда боялась тебя, - говорит Эмма, скользя кончиками пальцев по губам Регины. – Не поверишь – до дрожи.

Регина широко открывает глаза.

- Боялась, что я убью тебя?

- Нет, вообще. И чем больше боялась, тем больше срывалась на тебя. Когда мне нужно было говорить с тобой, мозги просто в кашу превращались, поэтому я предпочитала орать. Ты всегда выглядела такой уверенной, непробиваемой.

- Такая уж я, - Регина ближе придвигается к Эмме, гладит ее плечо. – А ты выводила меня из себя так, что вечерами я вспоминала тебя и бесилась – так хотелось тебя убить.

- И ты бы убила? – спрашивает Эмма, поднимая брови.

- Может, и убила бы. Не смотри так, ты же знаешь, кто я. Не строй иллюзий, Эмма. Я все та же Злая Королева.

Эмма поудобнее кладет голову на подушку.

- Я в курсе. Но ты не злая. Просто Королева. Хорошо? Хотя бы сегодня.

- Хорошо.

Проходит несколько минут, и Эмма спрашивает:

- А ты можешь наколдовать мне стакан сока, а то лень спускаться в кухню?

Регина, уже задремавшая, пораженно открывает глаза.

- Что-что?

Эмма широко улыбается.

- Пить хочется.

И притягивает к себе Регину, бесцеремонно, как будто так и надо, и Регина не противится, и когда их тела соприкасаются под одеялом, Эмма чувствует сладкую дрожь, пробегающую по ней как теплая волна. Она не ищет ответа, что с ними происходит, не хочет знать ответа, она просто отвечает на поцелуй и забывает обо всем.

Когда Эмма проснулась, никого рядом не было. Она медленно обвела глазами спальню, вспоминая вчерашний день. Как она шаталась весь день с глупыми обязанностями невесты – мерила платье, выбирала десерт, слушала болтовню Руби и воркование Белоснежки, а потом не выдержала, поехала к Бабуле Лукас, выпила три стакана виски, пытаясь унять горечь и боль, а потом обнаружила себя стоящей у дома Миллс с ощущением такого дикого бешенства и желания разрушать, какого никогда в жизни не испытывала. И как потом то, что должно было стать наказанием и причинить страдания, стало лучшим, что с ней когда-либо случалось, если не считать рождения Генри. И страсть Регины. И ее тихий голос, и ее глаза, которые наполнялись теплом и любовью. И то, как они всю ночь не размыкали объятий, пока усталость не взяла верх, и Эмма обняла Регину сзади, прижала ее к себе и уснула впервые за месяц спокойным и крепким сном. А вот теперь левая сторона кровати пуста, и это нехороший знак. Сколько же сейчас времени? Часы на прикроватном столике Регины показывали 8.30. Сегодня день свадьбы, и скоро ее отсутствие будет замечено. Эмма вскочила, наскоро умылась и натянула свою вчерашнюю одежду. Затем с тревожно бьющимся сердцем вышла из спальни, спустилась по лестнице. Везде было тихо, как бывает только в домах, где живут одинокие люди. Пройдя еще один коридор, Эмма свернула на кухню и сразу увидела ее. Регина Миллс стояла у окна, повернувшись спиной, в руке у нее была кружка с кофе. Услышав шаги, она обернулась, и глаза их встретились. Эмма пыталась найти в ее лице, в глазах, хоть какой-то намек на то, что случилось вчерашней ночью. Нет. Глаза Регины были спокойными и отстраненными. Несмотря на раннее утро, одета она была безупречно: строгое темное платье, туфли на каблуке, волосы уложены, на лице макияж. Ни намека на бессонную ночь, на ту страсть, что излучало ее тело. <i>Мне все приснилось</i>, поняла Эмма. <i>Она не стонала подо мной, не просила меня целовать ее, не любила меня так яростно, что у меня мутилось в глазах. Я действительно идиотка.</i>

- Доброе утро, - сказала Регина. – Хочешь кофе?

Эмма, все еще находящаяся во власти заново явившегося кошмара ее жизни – возвращения мэра Миллс, только и смогла кивнуть. Регина налила кофе, подошла, подала Эмме кружку. Эмма взяла, коснувшись ее холодных пальцев.

Они пьют кофе и проходит еще с добрых пять минут, прежде чем Эмма решается-таки спросить:

- Что происходит?

Регина поднимает на нее глаза. Нет, она не мэр Миллс. Она та же Регина, которая была вчера, но владеющая собой и, похоже, все решившая.

- У тебя сегодня свадьба, - говорит она наконец.

Эмма со стуком ставит кружку на стол.

- Черт побери, Регина, - взрывается она. – То есть ты так предсказуема, да? Ты опять испугалась?

Регина как будто готова к ее ярости. Она выпрямляется и качает головой на все вопросы Эммы.

- Я не сказала тебе еще кое-что вчера. Про нашу сделку с Голдом.

- Что еще?

- Он поставил еще одно условие. Если ты не выйдешь за Нила по моей вине, я лишусь своей магии.

На лице Эммы появляется горькая улыбка.

- Ах, понятно. Значит, я и Генри для тебя не важнее магии?

Регина на мгновение закрывает глаза, как будто пересиливая сильную боль.

- Эмма, пойми…Все, что случилось вчера… я говорила правду – я никогда этого не забуду, но это все, что я могу тебе предложить. Я не умею любить, я не смогу сражаться с твоими идеальными родителями в их битве за тебя, я не смогу дать тебе НИЧЕГО. Я не тот человек, который тебе нужен.

- Значит, будешь ждать мужчину с татуировкой льва? – язвит Эмма.

- Это жестоко, Эмма.

- Ты права, жестоко. Жестоко было давать мне надежду.

- Надежду на что? Я не клялась тебе в любви и не обещала светлого будущего. То, что вчера было, было прекрасно, но…

Эмма смотрит на нее, качая головой.

- И вот так мы закончим? На этом? Ты хочешь, чтобы я пошла туда и вышла за Нила? Ты этого хочешь? Хорошо, если это поможет тебе сохранить твою магию, которая так нужна тебе, я сделаю это. Возможно, ты наколдуешь себе то, что тебе нужно - друзей и любовь, а может, и нового сына...

Она разворачивается, чтобы уйти, делает шаги к двери, ожидая, что ее остановят, но никто не идет за ней. Тогда, сжав зубы от обиды и боли, она возвращается, чтобы увидеть, как Регина все так же и стоит, глядя ей вслед, но не двигается, и говорит:

- Кстати, ты так и не спросила меня, как я спасла тебя там, в Лесу…

Регина  поднимает брови.

- Ты воспользовалась магией, которой у тебя в избытке, как оказалось…Нет?

- Нет, - говорит Эмма. – Я поцеловала тебя.

- Что? – брови Королевы сходятся на переносице. – Ты сделала что?

- Да, - Эмма наступает на Регину, сверля ее глазами, - перед тем, как уйти за Генри, я поцеловала тебя. А потом мы вернулись, а ты сидишь за столом…

Регина судорожно вздыхает,глаза ее блестят от слез, но она ничего не отвечает, только пальцы крепко сжимают кружку.

- Будешь молчать? Сказать тебе еще раз, если ты не понимаешь, почему я спасла тебя?

- Не говори мне, я не спрашивала тебя, - говорит Регина. – Я не хочу этого слышать. Я НЕ СПРАШИВАЛА!

- Потому что я…

- Нет! – Регина швыряет кружку в раковину. Осколки разлетаются, усыпая блестящую поверхность. Эмма слышит стук ее каблуков, и наступает тишина. Эмма разворачивается и идет к двери и даже не ждет шагов за спиной.



<b>Примечание (не удержалась) - прошу прощения у всех любителей и знатоков фемслэшной эротики, для меня были важны не физиологические подробности, а чувства, поэтому сцена получилась такой целомудренной.</b>

0

8

========== Свадьба ==========
        Эмма подъезжает к дому Мэри-Маргарет. Она совершенно и полностью опустошена, она не чувствует уже ничего, но  чтобы залезть в кровать, накрыться одеялом и наконец заплакать, ей нужно пройти еще через одно испытание, которое для всех будет сказкой, а для нее – адом. Она выходит из жука, проходит по дорожке, поднимается на второй этаж, открывает дверь. Внутри – куча народу – Снежка, Руби, Дэвид, Генри, Бабушка Лукас.

Все оборачиваются при появлении Эммы: женщины сидят кружком вокруг стола и пьют кофе, а Дэвид читает газету за стойкой. Мэри-Маргарет бросается к дочери.

- Эмма, дорогая, где ты была? Мы поднялись утром наверх, а тебя нет…

Эмма ловит недетски-испытующий взгляд Генри. Мальчик явно подавлен, но он ничего не говорит и переводит взгляд на свою чашку с какао.

- Я…,- она судорожно пытается что-то придумать. – Гуляла на Мосту Троллей. Мне нужно было подумать как следует.

- Ты гуляла всю ночь? – переспрашивает Дэвид.

- Нет, что ты. Я уехала утром, на рассвете, и прошлась немного. Мне не спалось, вот и захотелось остаться одной… А можно мне кофе?

<i>Хоть что-то, пусть хоть чем-нибудь займутся, лишь бы от нее отстали. Пусть Белоснежка сварит кофе, а она сейчас сядет за стол и сделает вид счастливой невесты. Ей просто нужна одна минута без этих обеспокоенных взглядов. </i>

Бабуля Лукас подходит к Эмме и треплет ее по плечу.

- Я тоже волновалась, когда замуж выходила. Подумать только, такой шаг! Но мне было 18, да и времена были другие…

- Бабушка, оставь ты ее, - Руби протискивается между Бабулей и Белоснежкой. – Давай-ка приведем тебя в порядок, Эмма, ты же невеста. А вид у тебя…ммм….как будто ты вчера перебрала бабулиного пойла…

- Ладно, я пойду приму душ, - говорит Эмма и быстро уходит, провожаемая тревожным взглядом Белоснежки.

- Что это с ней? – спрашивает Мэри-Маргарет у Дэвида, когда шаги Эммы затихают наверху.

- А что? – Прекрасный Принц отрывается от газеты и смотрит на жену. – По-моему, все в порядке.

Эмма вбегает в ванную и садится на край ванны, пытаясь дышать спокойнее. Она не хочет мыться, не хочет смывать те прикосновения, каких у нее больше никогда не будет, не хочет стирать отпечаток тела Регины со своей кожи, не хочет, потому что до сих пор чувствует ее вкус на своих губах. Но ей нужно это сделать, содрать с кровью и болью все главное, что было дано ей в жизни, уничтожить последнее напоминание о любви, а потом выйти в белом платье к Нилу и стать его женой. Не потому, что это нужно Регине, не из-за магии, а потому, что Эмма тоже заслужила свой счастливый конец, пусть и не совсем сказочный, но зато реальный, в отличие от эфемерного безумия с Региной, слишком прекрасного и одновременно ужасного, чтобы быть правдой. Да и кто ей Регина? Одна совместно проведенная ночь ничего не значит в масштабе жизни. Нил – ее судьба. Он мужчина, он любит ее, он отец Генри…Эмма долго приводит разные аргументы, которые ей самой доказывают только одно : Нил – не Регина. Потом заставляет себя лечь в ванну. Потом заставляет себя выйти к родным. Они оживленно обсуждают свадьбу, только Генри печален, он сидит с книгой у окна и не участвует в общем разговоре.

Эмма подсаживается к нему, улучив момент между восхищенными возгласами Снежки и Бабули, когда Руби выносит подвенечное платье.

- Сынок, что с тобой? – говорит Эмма, кладя руку на плечо Генри.

- А с тобой? – Генри не смотрит на Эмму. Рука его лежит на картинке из сказки, которую тогда читала Эмма: молодая принцесса в красивом наряде для верховой езды сидит у выхода из пещеры, а снаружи бегают три волка.

- Ты скучаешь по ней? – Эмма поворачивает лицо Генри к себе. – Малыш, я…я не стану мешать вам звонить друг другу и встречаться. Я вчера была усталой, взвинченной, наговорила лишнего…

- А ты сама не скучаешь по ней? – спрашивает Генри, и Эмма пораженно замирает.

- Я… ,- она хочет сказать еще что-то, но тут Мэри-Маргарет зовет ее:

- Эмма, уже десять часов. Пора собираться, а то опоздаем.



И вот на часах полдень. Зал для заседаний полон, здесь собралась бОльшая часть Сторибрука. Феи украсили зал живыми белыми цветами и лентами, вокруг царит атмосфера праздника, и только один человек не чувствует ничего, кроме боли, хотя и является причиной всего происходящего. Эмма стоит в задних комнатах, Белоснежка и Руби носятся вокруг нее, оправляют ее платье, что-то говорят, а Эмма видит одно – лицо Регины, лежащей с ней рядом и говорящей так тихо и вместе с тем оглушающе громко. И Эмма думает, что больше всего на свете сейчас ее обрадовал бы стакан виски, но ей же это не к лицу; и она выходит в зал – светлые волосы убраны в высокую прическу, тело затянуто корсетом подвенечного платья, руки и плечи обнажены. Она видит жителей Сторибрука, которые собрались здесь ради сказки, ради ее сказки, они ждут, что Эмма осуществит их мечту – Спасительница и Бельфайр, сын Темного Мага, которые прошли через столько бед, чтобы быть вместе, - наконец, поженятся, а большего людям и не надо. И она видит Нила в сюртуке, который  совсем ему не идет, и Нил ждет ее, и она идет к нему, потому что ей некуда больше идти, а в ушах ее – против воли – слышится голос Злой Королевы: «Я не хочу слышать это. Не говори! Я не спрашивала!».

Она думает о Ниле, которого предает даже несмотря на то, что выходит за него замуж, но у нее нет мужества сказать ему правду, сломать себя, остаться одной. Такая сила есть только у Регины, которая готова пожертвовать счастьем ради призрачной иллюзии власти и могущества.

И Эмма встает на свое место, улыбаясь Нилу, потому что ей ничего другого и не остается, и она видит ряды обрадованных людей и Генри, который стоит рядом с Румпельштильцхеном, видит мать и отца, и знает, что поступает правильно, пусть и против своей воли…



И тут дверь зала распахивается. Внезапно раздается приглушенный шепот, который пробегает по рядам, как ветер пробегает по спелой пшенице. Головы медленно поворачиваются куда-то, и Эмма чувствует спиной всеобщее смятение, хотя глаза ее все так же устремлены на Нила. Он удивленно приподнимает брови, затем выпускает ее руку и поворачивает голову. Эмма видит лица, устремленные к выходу из зала, слышит, как устанавливается полная, абсолютная тишина, и только тогда оглядывается, чтобы увидеть того, кто стал причиной всеобщего замешательства. На пороге стоит Королева. Нет, она не в королевском наряде, на голове ее нет короны, ее не окружает свита черных рыцарей, но она – Королева. Это мэр Сторибрука Регина Миллс, и она стоит в дверях так, как будто все они собрались здесь ради нее. На ней ее любимый наряд – черный приталенный брючный костюм, который так ладно сидит на ее точеной фигуре, белая рубашка с расстегнутым воротом и – впервые Эмма видит такое – узкий черный галстук с приспущенным узлом. Она невыносимо прекрасна, и у Эммы замирает сердце и звенит в ушах. Все молчат. Словно волна воспоминаний проносится среди присутствующих – другая свадьба, много лет назад, другие декорации, другая одежда, но все те же события – распахнутая дверь и надменное лицо той, которая ворвалась без приглашения, чтобы бросить в лицо счастью свою злобную клятву.

Регина слегка усмехается краешком губ и медленно идет по проходу, высоко держа голову, идет среди недоуменных, настороженных взглядов, идет прямо и гордо, и на лице ее то самое высокомерное выражение, которое так любит Эмма, которое делает ее мэром и Королевой, идет, смотря куда-то вдаль, не на Эмму и не на Нила, а поверх голов присутствующих здесь людей. И когда она доходит до середины этого зала, подходит к подиуму, где стоят будущие новобрачные, к ней бросаются Дэвид и Белоснежка, и она смотрит на них как всегда – свысока -  и улыбается.

- Что ты тут делаешь? – гневно спрашивает Дэвид, а Белоснежка подхватывает:

- Пришла испортить еще одну свадьбу?

Регина смотрит на них, спокойно и слегка устало, и говорит:

- Я пришла забрать то, что принадлежит мне.

Белоснежка сдвигает брови, силясь понять, что имеет в виду Регина, а Дэвид спрашивает:

- О чем ты говоришь?

Регина стоит боком к Эмме и Нилу, и теперь она просто делает легкое движение головой, невесомый кивок, даже не глядя при этом на невесту, но в ее сторону:

- О ней.

Несколько секунд стоит полная звенящая тишина, а затем Эмма внезапно ощущает, как ее заливает волна такого неимоверного счастья, что ей становится трудно дышать. Затем в тишине раздаются негромкие перешептывания, и вот тут Регина, наконец, поворачивает голову и смотрит на Эмму, и взгляд у нее такой насмешливый, но в этом любимом взгляде Эмма читает все, что она мечтала увидеть – она знает, чего стоило Регине прийти сюда. Вся история их отношений читается в этих двух взглядах, один из которых – потрясенный и влюбленный, а другой – насмешливо-усталый  - от борьбы с собой, от несчастий, от одиночества…

Очнувшаяся Белоснежка поворачивается к Регине и открывает рот:

- Ты в своем уме, Регина? Что ты несешь?

Гул голосов нарастает, и Регина, наконец, выпускает Эмму из плена своего взгляда и снисходительно смотрит на падчерицу, но не удостаивает ее ответом.

Дэвид хватает Регину за рукав:

- Здесь свадьба, Регина! Что ты решила опять устроить? Может, арестовать тебя за нарушение общественного порядка?

Регина не пытается высвободиться, не сопротивляется, на губах ее играет все та же самоуверенная улыбка. Она здесь по делу и ждет решения той, ради которой пришла. И Эмма, наконец, очнувшись от потрясения, ступает вниз, на одну ступень лестницы, мимо взгляда ошеломленного Нила и спрашивает, опять создавая вслед за вопросом звенящую тишину в зале, говорит, глядя только на Регину, громко и четко:

- Спроси меня! Ты сказала, что не спрашивала, так вот теперь  – спроси!

Пораженная Мэри-Маргарет переводит взгляд на дочь, потом опять на Регину.

Королева оборачивается, смотрит на Эмму, улыбается той самой сводящей с ума улыбкой «я-завлекаю-вас-в-сети-зла-а-вам-это-нравится»  и говорит:

- Почему ты спасла меня в Лесу?

И все замолкают, ощущая, что присутствуют при каком-то невидимом разговоре, настолько интимном и будоражащем, что говорить в данный момент – кощунство. Взгляды Эммы и Регины красноречивее слов. И Белоснежка, осознавая, что происходит что-то выше ее понимания, широко раскрыв глаза, смотрит на дочь.

- Что это? Эмма, что происходит?

- Мэри-Маргарет…мама…,- говорит Эмма, и глаза ее встречаются с насмешливыми глазами Миллс поверх всех голов. – Я не могу выйти замуж за Нила. И ни за кого другого.

Перешептывания, гомон, наконец, громкие возгласы. Сторибрук гудит как пчелиный улей.

- Но почему? – решается Белоснежка, уже заранее боясь услышать ответ.

Эмма, не отрываясь, смотрит на женщину, которую когда-то ненавидела, а теперь для нее нет никого роднее, и прекрасные карие глаза неслышно для всех снова задают ей вопрос, на который она отвечает вслух:

- Потому что я люблю Злую Королеву.

Регина усмехается, но глаза ее полны любви и нежности. Белоснежка оборачивается и смотрит на приемную мать с ужасом.

- Ее? Но она же…Она же…

У нее нет слов, чтобы описать всю абсурдность происходящего, и она замолкает, и тут на помощь приходит Дэвид.

- Эмма, что с тобой? Она же…женщина…это же Регина…РЕГИНА!

Слова кончаются и у него.

Эмма улыбается.

- Я знаю…

Регина улыбается ей в ответ.

Белоснежка уцепляется за соломинку:

- Эмма, что с тобой? Ты же…любишь мужчин…ты же не…гхм…Боже, Эмма, она же Злая Королева!

Эмма не отвечает. Она никогда не отличалась рассудительностью, а сейчас ей вообще все равно, что говорят люди вокруг; она видит только горящий жадной любовью взгляд Регины, и ей хочется только одного – остаться с ней наедине.

Нил берет ее за плечи и слегка встряхивает, вырывая из мира грез.

- Эмма, что произошло? Еще вчера ты хотела выйти за меня, ты любила меня, помнишь?

- Это было так давно, - бормочет Эмма, - столько всего произошло…

- Да что могло произойти за сутки? – Нил хватается за голову.

- Это ее очередное проклятие! – в их узенький мир врывается возмущенный голос Бабули Лукас. – Она нашла-таки способ отомстить!

И голоса: «Да!», «Это все она!», «Ведьма!», «Обманщица!».

Белоснежка кивает, гневно глядя на Регину, которой это все уже порядком поднадоело, и она стоит, разглядывая свои ногти.

- А ведь это правда! Ты заколдовала Эмму, чтобы отомстить мне! Ты нашла способ унизить меня так, чтобы я не могла ответить! Но влюбить в себя Эмму – это уж слишком…Как ты это сделала?

Мэрии-Маргарет закрывает лицо руками.

Регина делает фирменное лицо а-ля «какие же вы все идиоты», но снисходит до ответа:

- Если бы я все еще хотела отомстить, уж будь уверена, я бы нашла способ попроще. Я бы соблазнила Дэвида. Да что уж там, тебя было бы проще соблазнить, чем твою дочь.

Эмма смотрит на лицо матери, которое бледнеет от ужаса при словах Регины – она любит Мэри-Маргарет, но сейчас она в восторге от смелости Регины.

И вообще,  – заканчивает Королева, -  я больше не владею магией.

И ее взгляд победителя обращается к Румпельштильцхену.

- Не может этого быть, - растерянно пробормотал Дэвид. Эмма обернулась к Нилу.

- Прости меня, - сказала она, - я бы хотела тебе все объяснить, но ты не поймешь…не сегодня…

Белоснежка берет ее за руку.

- Эмма, подумай о Генри, - говорит она, и тут Генри выскакивает вперед, он стоял рядом с Румпельштильцхеном, почему-то все о нем забыли, а тут, услышав свое имя, он решается вмешаться.

- А я не против! – заявляет он громко. – Они обе мои мамы. Почему бы им не любить друг друга?

Белоснежка, покачнувшись, опирается на плечо любимого мужа. Эмма хочет сказать Генри, что и она его любит, что он прав, но тут сиреневый вихрь окутывает ее, и зал исчезает. Все исчезает, и она обнаруживает себя стоящей на кухне Регины Миллс, а мадам мэр, опершись бедром на стол, стоит напротив. Эмма смотрит на Регину, Регина – на Эмму.

- Ну и что ты устроила? – спрашивает Эмма, овладев собой, хотя еле сдерживается, чтобы не подойти к Регине.

Регина пожимает плечами и делает невинное лицо.

- А что? Я думала, тебе понравится… Это разве не было романтично?

Эмма молчит, глядя на нее. Счастье так неимоверно, что ей не хватает сил даже на то, чтобы подойти и обнять любимую женщину.

- Устроить такое! Ты видела лицо Мэри-Маргарет? А остальных?

Она хватается за голову, а Регина с усмешкой наблюдает за ней.

- Это что ж теперь будет-то?

- Ты чем-то недовольна? – Регина перестает улыбаться, и брови ее хмурятся. – Может, вернуть тебя к Нилу? Еще не поздно передумать.

Эмма поднимает глаза.

- Я недовольна! Могла бы и утром все это мне сказать. Без спектаклей и обмороков моей матери. И вообще, зачем ты перенесла нас в кухню? Почему не в спальню?

Регина широко улыбается и делает шаг к Эмме, но затем как будто что-то ее останавливает.

- Я? Я думала, ты нас перенесла…

Эмма качает головой.

- Я не переносила. Я думала, ты…

- У меня же больше нет магии, хотя, постой…

Регина засучивает рукав пиджака, поворачивает руку ладонью вверх и на ней вспыхивает огненный шар.

- Что за черт?

- Ты же должна была лишиться магии, нет?

Регина гасит шар и с недоумением смотрит на Эмму.

- Должна была.

Обе несколько секунд задумчиво глядят друг на друга, а затем синхронно произносят:

- Голд!

- Это все его проделки, - Регина грозит кому-то невидимому пальцем, - ну погоди, старая нечисть, я доберусь до тебя…

- Постой, ты думаешь, он что-то замыслил?

- Да я уверена. Давай-ка мы с тобой прогуляемся.

И Регина решительно двигается к выходу, но у порога ее останавливает рука Свон.

- И это все? – лукаво говорит Эмма, привлекая ее к себе. – За все мои мучения я даже не заслужила поцелуя?

Регина не сопротивляется, но когда Эмма тянется поцеловать ее, отклоняется назад:

- Твои мучения? Ради тебя собрался весь Сторибрук, и ты в свадебном платье… А вот я как всегда опозорилась перед горожанами…теперь уж по полной…

Эмма берет Регину за галстук, притягивает к себе, легонько касается губ и шепчет:

- Ничего себе опозорилась. Да я в жизни не видела никого прекраснее тебя, когда ты вошла в тот зал. Это было…

- Как? – Регина упирается руками в плечи Эммы, улыбаясь, но все еще не давая ей поцеловать себя. Вид у нее довольный, как у кошки, которой обещают сметану.

- Ну…я даже не знаю, как это назвать…я никогда не забуду этот момент…

- Смотри-ка, - теперь уже Регина кладет руку на затылок Эммы, привлекая ее к себе, чтобы поцеловать, - мы множим моменты, которых не забудем, просто как волшебники…

И ее рот жадно раздвигает губы Эммы. Со стоном Эмма закидывает руки на шею Королевы, прижимаясь к ней всем телом. Регина как будто не целует, а пьет дыхание Эммы, так ненасытен ее поцелуй. Как будто всего несколько часов назад они не катались в кровати в припадке безумия. Рука ее рушит сложно устроенную прическу Эммы, а еще ей безумно хочется порвать это чертово свадебное платье и не видеть его больше никогда, но у них мало времени. Голд способен на все, и Регина, тяжело дыша, размыкает объятия.

- Прости, но если мы продолжим, то никогда не выйдем из этого дома… - говорит она.

- А я бы не против, - губы Эммы припухли, волосы растрепаны рукой Регины, глаза совершенно безумные. Она оправляет платье и касается рукой разоренной прически.

- А нам надо выяснить, что Голд задумал, - Регина отходит на безопасное расстояние и смотрит на себя в зеркало. Вид у нее тоже слегка встрепанный.

- И еще с Генри надо бы поговорить, - Эмма вдруг вспоминает о сыне.

- Эмма, у него полгорода родственников, а другая половина может ими оказаться в любой момент, - фыркает Регина, уже овладевшая собой. – Давай с Голдом разберемся, а там будет видно.

- Стой, - Эмма кричит уже в спину ринувшейся в бой Королеве. – Я же не пойду в таком виде!

Регина возвращается, на лице ее хитрое выражение.

- Ты права, - она щелкает пальцами, и Эмма оказывается абсолютно голой.

- Эй! – кричит Эмма, закрываясь руками.

- Повторяю твои фокусы, дорогая, - невинно улыбается Регина, - вот так и иди – не ошибешься.

- А если я? – Эмма выгибает бровь.

- Ладно, - и вот уже Эмма одета как Эмма – джинсы, кожаная куртка, рубашка, на груди – значок шерифа.

- Другое дело, хотя рубашка могла бы быть и получше...И больше так не делай.

- Просто хотела еще посмотреть на тебя голую, - говорит Регина серьезно, пристально глядя на Эмму, - ночью было темно…

Ее взгляд обжигает, и Эмма с трудом переводит дыхание, но коварная Королева уже стучит каблуками где-то у входной двери.

- Да, - говорит себе Эмма, - теперь у меня начнется веселенькая жизнь…

И она следует за Региной.

       
========== Румпельштильцхен ==========
        Выйдя из дома, Регина обернулась к Эмме и спросила:

- Как будем добираться? На твоей машине или моей?

Эмма удивленно приподняла брови:

- Я думала, мы переместимся. Так быстрее.

- Ты права, моя примерная ученица… Быстрее.  И внезапней, - глаза Регины загорелись. Что и говорить, у нее в крови азарт и охота. Даже сейчас, когда ее жизни могла угрожать опасность, она получала от этого удовольствие. Ей нужны были приключения, драйв, она не могла жить спокойной жизнью домохозяйки. Эмма только покачала головой, глядя, как Регина поднимает обе руки вверх, окутывая себя клубами фиолетового дыма.

- Не отставай, - послышался ее исчезающий голос, и Эмме ничего не оставалось, как последовать за ней.

<b>В лавке Голда.</b>

Эмма и Регина материализовались в лавке как раз в тот момент, когда Румпельштильцхен вынырнул из-под стойки, почему-то держа в руке меч. Он все еще был в том же костюме, в котором пришел на свадьбу…,  на несостоявшуюся свадьбу сына и Эммы. Вид у него был праздничный, в петлице торчал белый цветок, однако меч в руке дезориентировал Свон, и она не заметила довольную улыбку на лице Мага.

Все трое застыли в тех же позах, в которых их застиг момент: Голд с мечом в руке, Эмма и Регина рядом в центре лавки.

Первой очнулась Эмма.

- А ну, опустите оружие! – крикнула она, вытягивая руку. Регина последовала ее примеру, но Голд и не думал опускать меч. Он удивленно перебегал глазами с одной женщины на другую, и улыбка медленно исчезала с его лица. Наконец, он пришел в себя и аккуратно положил меч на прилавок.

- Однако, - сказал он. – Не ожидал вас, дамы, так быстро…

- Что это еще значит? – спросила настороженно Эмма, а Регина отстранила ее и подошла к прилавку с другой от Румпеля стороны.

- Не шути, Румпель, а то мы очень нервные сейчас.

- С чего бы это? – осклабился Маг. – Мне казалось, у вас-то как раз все хорошо.

- Что за игру ты ведешь?  - спросила Королева, хватая Румпеля за отвороты .  – Почему моя магия со мной? Ты ведь сказал…

- Что я сказал? – лицо Темного Мага настораживало Регину. В нем было что-то странное, что-то необычное, словно прежний Румпель исчез, а на его месте появился другой. Но что стало другим, Королева не могла понять. Хотя, начнем с того, что тот, старый Румпель, уже испепелил бы ее за одно прикосновение к своему идеально отглаженному костюму.

- Ты сказал, что…

- Да, - Маг приблизил свое лицо к лицу Регины, - что я сказал?

Внезапно из задних комнат раздались шаги, и Регина с Эммой одновременно повернулись посмотреть на того, кто появится оттуда.

- Ну и где обещанный меч?

- Генри? – воскликнула Регина пораженно, потому что ее сын с двумя чашками в руке вышел из святая святых Темного Мага и остановился как вкопанный, увидев двух своих мам, одна из которых застыла с рукой, поднятой для метания огненного шара, а другая – перегнулась через прилавок и держала Румпеля за лацканы .

- Мама? – удивленно спросил Генри.

- Что тут…? – Регина выпустила Румпельштильцхена и повернулась всем телом к Генри. – Генри, что это ты тут делаешь?

- Я…ну…эээ…

Теперь и Эмма опустила руку и подошла ближе к Генри.

- Эй, парень, что ты делаешь в лавке Голда? С каких пор ты с ним… чаи  распиваешь?

Да, в чашках, которые держал Генри, был чай. Он явно нес его Румпелю, и вот это-то было самым странным во всей этой ситуации. С тех пор, как Генри узнал, что Темный Маг – его дед, он ни на йоту не пожелал сблизиться с новоиспеченным родственником, да и Румпельштильцхен не горел желанием стать примерным дедулей.

И вот такой поворот! Эмма, нахмурившись, смотрела на сына, а Регина – на Голда. Все молчали.

- Он зашел в гости, - лицо Голда было абсолютно невинным. – Мы же все-таки родственники. Почему он не мог зайти выпить чаю?

Регина хмыкнула.

- Ага, тогда я – Клеопатра. Генри никогда не заходил к тебе, даже когда узнал, что ты – его дед. Что происходит?

И поскольку все молчали, она решила добавить эффекта и посмотрела на Румпельштильцхена своим фирменным взглядом Злой Королевы, однако на него не подействовало.

- Давайте сядем и поговорим, - сказал Маг, отворачиваясь от испепеляющего взгляда Регины. – Генри, неси еще две чашки.

Регина и Эмма обменялись удивленными взглядами, но последовали за Голдом во внутреннее помещение, где столько всего произошло. Здесь лежал погруженный в вечный сон Дэвид, здесь умирал смертельно раненный Маг, здесь погибла Кора…

Эмма села, а Регина пристроилась у шкафчика,опираясь на него плечом, и отвергла протянутую чашку.

- Не хочу, спасибо, - коротко отозвалась она. – Давай  к делу, Румпель.

- Что ты хочешь знать, дорогуша? – Маг отпил глоток из чашки и поставил ее на полированную поверхность стола.

- Почему я до сих пор владею магией?

- Кто же может отнять у тебя магию, дорогая? – усмехнулся Румпель. – Это невозможно. Это можно сделать только по собственной воле.

- Как это? – спросила Эмма. – Но ведь у Регины не было магии, когда Проклятие действовало…

- Потому что она сама наложила это заклятие. К тому же магия у нее была, просто на время… заснула…  но отнять у кого-то магию навсегда без его воли… это даже мне неподвластно…

- Но ты сказал – если Эмма не выйдет замуж по моей вине, то я лишусь своей магии. Таковы были твои слова, - возразила Регина.

- А разве она не вышла замуж по твоей вине? – улыбнулся Румпель. – Разве ты силком утащила ее от алтаря?

- Он прав, - Эмма повернулась к Регине, - я сама отказалась выходить за Нила. Ты не виновата в этом…

- Но ведь я…

- Ты появилась там, дорогуша, но решение-то приняла Эмма.

- Ничего не понимаю, - Регина взволнованно заходила по комнате. – Зачем же тогда ты мне сказал, что я потеряю магию?

- Хотел убедиться, что ты готова от нее отказаться, - Румпельштильцхен встал и подошел к стулу, на котором сидел Генри, положив руки на плечи мальчику. – И ты меня не разочаровала. Нас…

- Нас?!

- Начнем-ка с начала, Голд, - вступила Эмма. – Зачем вам это надо? Вам не выгодно, чтобы я бросила Нила, ведь он ваш сын. Вы никогда не делаете ничего, что бы не было вам выгодно.

Генри и Голд переглянулись и улыбнулись.

- Давай вспомним, Регина, с чего все началось. – сказал Голд, обращаясь к Королеве. – Скажи, как ты решила придумать всю эту историю с поддельным Лесом.

Регина нахмурилась, вспоминая.

- Я…

- Я пришел к тебе и пожаловался, что мама хочет увезти меня в Нью-Йорк, - сказал Генри, глядя на Регину.

- Да. И ты сказал…

- Что хотел бы увидеть Зачарованный Лес во всей его красе.

Регина кивнула, с любовью глядя на сына.

- Но ты не тогда приняла решение, - Голд ткнул пальцем в Регину, - вспоминай.

- Я…потом Генри как-то пришел и остался ночевать… и мы читали эту его книгу… и ?

- Он сказал, мам, а ты можешь на время создать копию того леса и сводить меня туда…

- Я этого не помню, - вступил Генри, с удивлением взглянув на деда. – Я такого не говорил. И книга лежит у Мэри-Маргарет в шкафу с самого Неверлэнда.

Теперь широко улыбнулся Голд. Регина потрясенно смотрела на него.

- Это был ты! Это не Генри ночевал у меня тогда! Это ты!

- Да, мам, помнишь? Когда я пришел тем утром, и ты предложила мне отправиться в Лес, как  я удивился и обрадовался! Я ведь не предполагал!

Регина сама не понимала, как она не увязала все эти простые ниточки в одну. Ведь и правда, Генри и словом не обмолвился, что это была его идея. Он просто попросил, чтобы она придумала что-то, что не даст ему уехать в Нью-Йорк, но про Лес он слышал впервые.

- Но зачем? – Эмма развела руками, глядя на Голда. – Зачем это вам? Вы же отец Нила!

- Скажем так, - Голд сел на свое место, - я ведь тоже не заинтересован в том, чтобы мой сын уезжал, да еще забирал единственного внука на веки вечные.

- Почему вы не поговорили с ним?

- О, я говорил. Я сказал ему многое, но он был тверд. Это же Нил. Он считает меня угрозой и себе, и Генри. К сожалению, это так. Я для него всегда был и остаюсь Темным Магом, чудовищем…

Он посмотрел на Регину, которая, как никто, понимала сейчас его чувства.

- И вы решили… свести нас? – Эмма слегка покраснела, потому что поймала на себе испытующий взгляд Генри.

- Ну, скажем так. Когда Генри впервые пришел ко мне, он попросил моей помощи. Он сказал, что вы уедете, а потом хотел знать, есть ли способ помешать вам, но, конечно, без темной магии и прочих злобных штучек. Как раз тогда состоялся мой очередной бесполезный разговор с Бэем. Я подумал, если Генри поможет мне, это будет неплохое начало родственных отношений. Да?

Он ласково потрепал Генри по плечу. Генри кивнул.

- И я изложил ему план. Сказал, что Регина готовит нечто такое, что поможет ему остаться в Сторибруке, но для этого ему придется помирить вас – тебя – он взглянул на Регину, - и Эмму. Сделать так, чтобы Эмма сама захотела остаться.

- И я попросил тебя взять Эмму с нами, - сказал Генри матери.

- Но была и еще одна проблема. В тот, другой мир, могли попасть только те, кого бы хотела взять Регина. Я не смог бы тайно проникнуть туда, – кивнул Румпельштильцхен.

-Как же? Откуда тогда ты взялся в пещере? И в замке?

- Никак. Я не смог бы взяться там по своей воле.

-Это я, - сказал Генри, доставая что-то из-за пазухи. – С помощью этого. Я мог вызвать Темного, когда мне было нужно.

Он развернул тряпку, и потрясенные Эмма с Региной увидели, что на его ладони лежал кинжал Румпельштильцхена.

Регина подошла ближе, не веря своим глазам.

- Это же…твой кинжал!

- Возвращаю его вам, - сказал Генри, отдавая кинжал Магу.

- Ты отдал свой кинжал Генри? Он же полностью владел тобой!

- А ты отдала мне свое сердце, - улыбнулся Голд, - похоже, мы становимся одной семьей.

На некоторое время воцарилось молчание.

- Значит, все, что происходило с нами в Лесу, все,  было делом ваших рук? – спросила, наконец, Эмма.

- Мы просто подтолкнули события. Я немного… хм… подколдовал над Регининым заклятием, скажем так… - ответил Румпель.

- Но мы могли погибнуть! – Регина впилась взглядом в деда и внука. – Там  такое творилось!

- Вы должны были сплотиться, - невозмутимо ответил Маг, - правда, такого развития событий мы не ожидали…

- Какого – такого?

Генри смущенно потупился, а Голд широко и понимающе улыбнулся.

- Ну, мы предполагали, что вы сплотитесь и… ммм… всего лишь подружитесь…  А вот когда в  Пещере вы обе приняли неверное решение, и Регину покусал волк, тут нам с Генри пришлось несладко. К счастью, помог поцелуй любви…

Регина взглянула на Эмму, и та ответила ей улыбкой.

- Почему же неверное решение? – спросила она, переводя взгляд на Голда.

- Потому что вы обе должны были сделать выбор в пользу корысти. У обеих была цель. У Регины – избавиться от Эммы, а у Эммы – от Регины. Правда, был еще один выход, но для вас тогда он не представлялся возможным. Но вы обе его выбрали.

Генри поднял голову и посмотрел на своих мам.

- Я рад, что вы будете вместе, - сказал он смущенно, - я всегда думал, как было бы хорошо, если бы мы жили...ну, втроем…

Эмма и Регина подошли к нему, уже не обращая внимания на Голда, и опустились на корточки перед сыном.

- Видишь ли… - начала Эмма, а Регина подхватила:

- Насчет «жить вместе»…  мы пока ничего такого не планировали…

Эмма взглянула на Регину – быстрый взгляд, который Королева не заметила – но кивнула:

- Столько всего случилось…  мы мало что и сами понимаем….

- Вы обе с ума сошли? – вмешался Голд. –  Судьба дает вам шанс, а вы опять устраиваете из него игру «получится - не получится»?

- Отстань, Голд, - огрызнулась Регина через плечо, а Эмма поддержала ее:

- Мы сами разберемся.

- Но ведь мы теперь никуда не уедем? – с надеждой спросил Генри, глядя на Эмму.

Она молчала.

- Я ее никуда не отпущу, Генри, - тихо сказала Регина, беря руки Генри в свои. – Вот это я точно могу тебе обещать.

- Какая милая сцена! – не удержался Голд, выходя из комнаты в помещение лавки.

Эмма хотела что-то еще сказать, но боялась, что голос подведет ее. Лучшего признания в любви от Регины ей не дождаться никогда. Генри бросился на шею Королеве, а потом – Эмме.

Когда объятия разомкнулись, Эмма поднялась.

- Ты куда? – спросила удивленно Регина.

- Мне нужно спросить кое-что у Голда, - ответила Эмма, выходя.

Голд полировал меч, стоя у прилавка.  он уже снял.

- Мистер Голд…  Румпельштильцхен… - позвала Эмма, видя, что он увлечен делом и не слышит ее шагов. Голд обернулся.

- А как же Нил? – спросила Свон, испытующе глядя на Мага. – Он никогда не простит ни вам, ни мне.

Голд покачал головой.

- Знаете, мисс Свон, когда я затевал все это, я много думал…  Я всегда знал, что вам с Бэем не суждено быть вместе. Вы – родители Генри, но… он не твой счастливый конец, а ты – не его. И когда-нибудь он поймет это.

- Но ведь он обвинит вас! Будьте уверены, Нил не оставит этого и попытается выяснить, что произошло. Таков уж он.

- Так поговори с ним, - пожал плечами Голд, - тебе ведь все равно предстоит это сделать.

- Но что мне сказать ему?

- Этого я не могу тебе подсказать, Эмма, - мягко сказал Маг, - ты все-таки Спасительница. Может, ты способна спасать не только жаждущих любви королев и заколдованные города?

0

9

И тут Эмма поняла, что ей надо делать.

Когда они втроем вышли из лавки Голда, Эмма повернулась к Регине, которая все никак не могла перестать обнимать Генри, словно боялась, что он исчезнет, и сказала:

- Идите домой, а мне… у меня есть одно дело…

И, не давая опомниться ошеломленной Королеве, она исчезла в клубах сиреневого дыма.

Нил Кэссиди, он же Бельфайр, сидел на поваленном дереве в сторибрукском парке. Он переоделся в свою обычную одежду, а в руке держал фляжку. Видно было, что пьет он давно, еще с утра, когда так внезапно исчезла его невеста. Когда Эмма материализовалась возле него, он испуганно отскочил в сторону, но затем овладел собой.

- А ты многому у нее научилась, да? – презрительно сказал он, глядя на Эмму и опять садясь.

Эмма показала рукой на бурый поваленный ствол.

- Можно я сяду?

Нил пожал плечами.

- Что бы ты ни сказала, мне все равно, - отвернувшись, он сделал большой глоток из фляжки.

- Я пришла извиниться, - сказала Эмма, садясь рядом, - Нил, я очень виновата перед тобой.

- Хм, - Нил покачал головой, - ты считаешь, что за ТАКОЕ можно просто извиниться и все?

- Конечно, нет.

Эмма положила руку на сгиб локтя Нила.

- Знаю, сейчас ты ненавидишь меня, но…

- Ты унизила меня перед всем городом! – Нил вскочил на ноги. – Ты сказала, что любишь меня, черт побери! Зачем тогда было лгать?!

Эмма умоляюще смотрела на него.

- Нил, мне жаль! Я правда любила тебя! Но тогда, в прошлом! Я… я думала, что смогу опять полюбить тебя, как 10 лет назад, но…я думаю, что наш счастливый конец остался там, на той улице, где меня арестовали! И после этого… все было кончено…. навсегда! просто мы сами этого не понимали…

- Говори за себя! – вскричал Нил. – Я здесь, я есть, и я люблю тебя и сейчас. И знаешь, что я думаю, дорогая?

Эмма смотрела на него, не узнавая в этом искаженном яростью лице того добродушного Нила, которого она когда-то знала. Она и себя не узнавала. По ее собственной логике,  она должна была сейчас мучиться так, что эти мучения отравляли бы все доступные ей чувства, а вместо этого ей больше всего на свете сейчас хотелось оказаться в объятиях Регины, услышать ее низкий шепот и понять, что она, наконец, дома. Угрызений совести не было. Не было никаких чувств, кроме дикого желания обнять Регину. И ей нравилось это, будь она проклята, если нет…

- Я думаю, Бабуля Лукас была права! Она заколдовала тебя! Она наверняка придумала какое-то очередное проклятие, чтобы ты полюбила ее. Ведь не может быть, чтобы сегодня ты любила одного человека, а завтра – другого!

Эмма тяжело вздохнула и подняла глаза на Нила.

- Я любила ее с первого дня, как приехала в Сторибрук, Нил. Мне только потребовалось время, чтобы понять это.

- Ты ошибаешься, любимая, - Нил убежденно помотал головой, - это невозможно, чтобы ты любила Злую Королеву! Она – зло, она растопчет тебя и унизит. Это – ее сущность, неужели ты не понимаешь?

- Прощай, Нил, - Эмма поднялась. – Еще раз прости меня за то, что я причинила тебе боль. Если бы ты мог понять…

Нил непонимающе смотрел, как она растворяется в дыме.

Регина вернулась домой одна. Генри отправился к Мэри-Маргарет. Он спросил, можно ли ему теперь остаться у нее, но Королева уклончиво ответила, что этот вопрос нужно решать с Эммой. И в самом деле, она только теперь поняла, насколько эфемерно их с Эммой будущее. Жить вместе? Но Регина слабо представляла себе Эмму в роли…  кстати, в роли кого? Регина никогда не жила ни с кем, кроме мужа, и уж тем более не думала, что когда-либо станет жить с женщиной. К тому же Свон с ее привычкой складывать обертки из-под шоколада в грязную кофейную кружку или ходить по коврам в грязной обуви…  Конечно, это не отменяет ее чувств к Эмме, но все же… Совместная жизнь – это не только жаркие объятия в темноте, но и многое другое. Впрочем, они уже жили вместе – в фиктивном Лесу -  и, кстати, неплохо уживались. Спать вместе было очень даже ничего. Регина тряхнула головой, отгоняя от себя видение обнаженного тела Эммы. Но ведь не всегда Свон будет так заводить ее. Регина вспомнила, как ее муж, король Леопольд, приходил к ней по вторникам и четвергам  для выполнения супружеского долга. Какой грязной она себя при этом чувствовала. Будто она вещь, которой воспользовались, а потом откинули за ненадобностью. И как потом всю свою жизнь она использовала мужчин, чтобы заглушить это ощущение: «я – не вещь!». И только Эмма, которая шептала ей «я только хочу, чтобы тебе было хорошо», смогла прогнать это ощущение, но разве этого достаточно? Ведь потом, однажды, наступит момент, когда их страсть иссякнет и наступит жизнь с ее бытом, предрассудками и обстоятельствами. И смогут ли они противостоять ей? И неужели все браки таковы? Она подумала о Чармингах. У них-то все по-другому. Вот они уже миллион лет  вместе, и все равно любят друг друга. Даже ничего не помня, думали один о другом!  И Регина на мгновение позволила себе помечтать, что она сможет хотя бы пару месяцев прожить с Эммой под одной крышей и не захотеть убить ее. Она приземлилась на подъездной дорожке, прошла по ней к двери, открыла дом и только собиралась войти, как сзади послышался голос:

- Ну, здравствуй, Регина!

Обернувшись, Королева увидела лицо злейшего врага – опухшее, некрасивое, заплаканное, но горящее жаждой мщения. Белоснежка нашла в себе силы – опять – прийти сразиться с ней.

- Что тебе нужно? – устало спросила Регина, опять выходя на крыльцо. – Если ты опять пришла просить  меня убить тебя… только теперь за то, что я сплю с твоей дочерью,  то не надейся…

Она с удовольствием смотрит, как лицо Белоснежки искажается гневом и болью после ее жестоких слов. У нее есть любовь Эммы, и теперь никакая месть не нужна, хотя – Регина не может себе врать – она приятна. Она не искала такого способа, но он идеален. Эмма любит ее, и теперь вся ненависть Белоснежки будет разбиваться о каменную стену, всегда, всюду, теперь она бессильна…

Мэри-Маргарет молчит, глядя  на Регину, потом подходит ближе.

- Как ты это сделала? – спрашивает она тихо и обреченно.

- Как ты заполучила Эмму?

Регина хочет соврать, что она использовала самую сильную магию, чтобы влюбить Эмму, она хочет унизить Белоснежку, заставить ее страдать, но вдруг ей приходит в голову, что, когда закончатся все эти бесполезные разговоры, она окажется рядом с Эммой, и никого больше рядом не будет, и Эмма обнимет ее и опять прошепчет ей, что она любит ее, и какая теперь разница, что думает Белоснежка или Принц или даже весь чертов Сторибрук, если у нее есть та, ради кого стоило жить и бороться? И Регине внезапно становится жаль свою падчерицу, которая сейчас тратит время на ненависть. И она почему-то, неожиданно для себя, отвечая на вопрос, как она получила Эмму, говорит правду, хотя не осознавала ее сама:

- Я ее полюбила…

Белоснежка молча смотрит на мачеху, лицо ее искажает гнев. Она хочет сказать что-то еще, но Регина прерывает ее королевским жестом:

- Я устала, Снежка. Захочешь поговорить – мои приемные дни – понедельник и пятница.

И она уходит в дом, закрывая дверь перед лицом Мэри-Маргарет.





К вечеру Регина поняла, что проигрывает битву с самой собой. Эмма не появлялась. Королева была уверена, что Свон придет к ней сразу же после того, как сделает свое таинственное дело, но она ошиблась. Прошло уже больше десяти часов, а Эммы все не было. А если они убедили ее, что все происходящее – ее, Регины, рук дело? Если она и вправду поверила, что Злая Королева заколдовала ее, и теперь сидит у Белоснежки, кляня себя за доверчивость и предательство Нила? А если, что еще хуже, она собирается отомстить? И она расскажет им всю правду о Лесе, и они придут судить Регину?

Взволнованная женщина зашагала по кухне. Одна, без поддержки, и хотя бы не отпустила бы Генри, но нет – <i>надо обсудить это с Эммой, надо же… Как благородно с твоей стороны, Регина! </i>

Регина обхватила пылающие щеки ладонями. Ведь она действительно любит Эмму, она хочет остаться с ней, быть с ней сейчас, и что бы она не отдала за это! Но отдавать-то нечего, ни Эммы, ни Генри больше нет…

Так проходит еще два часа. Уже полночь. Регина не решается выйти из кухни, боясь, что хрупкая тишина дома нарушится грубым звонком в дверь, когда она будет проходить мимо. Но что-то заставляет ее подойти к входной двери и аккуратно открыть ее.

Эмма стоит на крыльце, не решаясь войти. Все улажено, по крайней мере,  до завтра, и она может, наконец, сказать Королеве самое важное, не боясь, что ее слова  будут отвергнуты, но она боится. Вдруг дверь отворяется. На пороге стоит Регина. Лицо у нее измученное, усталое, будто она не спала двое суток. Она уже сняла пиджак и галстук, и опирается плечом на косяк так, словно сил стоять самой у нее нет.

Эмма подходит ближе, смотрит в глаза Регине. Уже вечер, и темный апрельский ветер треплет ее темные волосы, и Регина выглядит такой беззащитной, что Эмма забывает все слова, которые собиралась сказать.

Наконец, Королева находит в себе силы и говорит:

- Ты вернулась ко мне?

Эмма молчит. Она не смотрит на Регину, они просто стоят на крыльце, на промозглом ветру, и обе ничего не говорят, пока Спасительница, наконец, не поднимает взгляд на Регину, чтобы увидеть полные любви глаза, и не говорит:

- Мне можно войти?

- Можно ли тебе войти? – переспрашивает Регина, и слезы текут по ее щекам. – Я весь вечер тебя жду…

Эмма вталкивает ее внутрь, словно не желая, чтобы нашлись свидетели их разговора, обнимает, наслаждаясь запахом духов и ощущением любви, исходящим от Регины, целует, обвивая руками, так нежно, что Регина закрывает глаза, боясь, что Эмма исчезнет, потом говорит:

- Ты думала, что я не приду?

Регина кивает, но говорить  она не в силах, и Эмма крепко прижимает ее к себе, боясь, что она исчезнет.

- Я не уйду, - шепчет она. – Теперь – никогда.

Регина обвивает ее шею руками, притягивая к себе, сплетая их обеих нерасторжимыми узами, такими прочными, что Эмма только и может, что ответить ей таким же сильным объятием, она просто прижимает Регину к себе и молчит, только теперь понимая, на какие муки она обрекла любимую женщину, оставив ее наедине с тем, что они обе сделали сегодня, и не сказав ей даже, когда она вернется. И она привыкает к новому для себя ощущению ответственности за хрупкое сердце Злой Королевы, которое она получила как лучший дар, но пока не научилась его ценить в полной мере.

- Прости, я должна была прийти раньше, - говорит Эмма в темные волосы, прижимая к себе Регину. –  Я весь день только о тебе и думала…

Регина молча разрывает объятия, чтобы взять Эмму за руку и повести за собой. Она ничего не хочет слышать о том, что делала Эмма в течение дня, какие слова говорила, что и с кем обсуждала. Сейчас она хочет только одного.

Когда они приходят в спальню, Регина мягко, но настойчиво толкает Эмму на постель. Медленно, как во сне, она снимает рубашку, затем брюки, затем белье и остается обнаженной. Ее глаза, не отрываясь, смотрят в глаза Эммы. Затем она гасит свет. В темноте раздается ее голос:

- Ты можешь приходить сюда когда хочешь, потому что я умру, если ты не придешь, Эмма…

Дрожащими руками Эмма тянется вперед и пальцы ее касаются гладкого тела. В следующий момент они сливаются в поцелуе.

Ничего нежного не было – только фонтан искр, когда Эмма швырнула Регину на кровать, а потом рухнула следом. Ее рот кусал, пальцы впивались в податливое тело, и не было сил даже стонать.

- Вот так…ляг… на спину…скорее…

Регина перекатилась и оказалась сидящей верхом на Эмме, которая даже не успела раздеться.

- Включи свет, я хочу видеть тебя… - прошептала Эмма.

- Я хочу, чтобы ты только чувствовала сегодня…

И она решительно направила пальцы Эммы внутрь. Она насаживалась на ее пальцы, отчего ее стоны раздавались все громче в темноте, и это усиливало желание во сто крат. Регина двигалась все резче, все быстрее, и Эмма чувствовала только ее влажность, ее огонь в темноте, и сама пришла в такое неистовое возбуждение, что когда Регина вскрикнула, внезапно прекратив движение, ее собственный оргазм сотряс все тело. Обессиленная, Королева неизящно повалилась на Эмму, ее грудь ходила ходуном, влажная кожа соприкасалась с кожей Свон.

- О, Господи, - пробормотала Регина, зарываясь носом в шею Эммы, - прости, малыш…

- За что? – переведя дух, спросила Эмма.

Регина подняла голову и улыбнулась.

- Я эгоистка, которая думает только о себе…

Эмма сцепила руки у нее на шее, притянув к себе.

Регина приоткрыла рот, целуя Эмму, ее язык пробежался по внутренней стороне губ, а руки ласкали грудь. 

- Никогда не смей больше бросать меня, - прошептала она, зарываясь пальцами в волосы Эммы и оттягивая ее голову назад. – Знаешь, как мадам мэр умеет наказывать за непослушание?

Эмма покачала головой. Упоминание о мадам мэре внезапно привело ее в дикое возбуждение.

- И как? – улыбаясь, спросила она.

- Сейчас покажу.




       
========== Начало ==========
        Эмма Свон стояла поодаль от толпы, наблюдая, как Регина Миллс принимает поздравления в связи с тем, что ее переизбрали мэром. В который раз. Эмма попыталась подсчитать, сколько раз Регину переизбирали, и не смогла, да и Регина, принимающая цветы и рукопожатия, казалась почти счастливой, несмотря на то, что все это уже происходило десятки раз. Церемония приветствования проходила на площади перед часами, и Эмма, спрятавшаяся за углом библиотеки, видела, что здесь собрался почти весь город. Сама она, пытаясь остаться незамеченной, пришла уже после начала церемонии и стояла, вжавшись в угол, надвинув капюшон на самые брови. Она видела Регину, ее спокойное лицо, ее слегка улыбавшиеся губы, ее темные непроницаемые глаза, видела и то, как в конце церемонии мэр Миллс, слегка задержавшись, окинула взглядом толпу, будто пытаясь кого-то найти. Это было всего мгновение, глаза Регины просто обежали людей, и только Эмма заметила этот мимолетный взгляд.

Затем ново-староиспеченный мэр покинула сцену, а за ней унесли и букеты цветов. Эмма проводила  глазами темноволосую голову и, томимая неясным чувством, развернулась, покидая площадь. Ждать больше было нечего. Она медленно, шаркая ногами, шла в никуда, не обращая внимания на приветствия попадающихся навстречу людей. Пройдя несколько кварталов, она обнаружила себя напротив мэрии.

Ну что ж, значит, судьба всегда приводит меня к Миллс, подумала Эмма. И выхода у меня нет.

Тысячи вопросов метались в голове Эммы, когда она подошла к дверям мэрии, поднялась на второй этаж и постучалась в дверь Миллс.

- Войдите, - раздался голос мэра.

Эмма толкнула дверь и вошла.

Регина стояла у окна и смотрела на город внизу. Она обернулась, глядя на Эмму, как на нежеланного просителя. Красная, идеально выглаженная рубашка , темный пиджак, строгие брюки со стрелкой – как всегда безупречна. Ничто не дрогнуло в ее лице, когда она увидела Эмму. А внутри у Эммы все превратилось в желе, ноги подкашивались. Что же это за женщина такая, что она всегда так действует на меня, подумала Эмма?

- Добрый день, - сказала Эмма, закрывая дверь.

- И вам, шериф, - полные губы шевельнулись в презрительной улыбке. – Неужели пришли поздравить?

- Мм, - замялась Эмма, - поздравляю вас, но я не за этим.

Регина села за стол и положила руки на папки, покрывавшие поверхность. Королева, принимающая подданного. Взгляд ее был ледяным. Она ждала.

Эмма не знала, куда ей девать себя. Она смотрела в карие насмешливые глаза Регины и не могла подобрать нужные слова.

- Итак, Свон, что вы хотели?

- Сесть-то можно?

Эмма наконец вспомнила, что она все-таки не двоечница перед строгим директором, а Спаситель и полноправный член города. Регина царственным кивком указала на стул перед ней.

Эмма почувствовала волну злости, но подавила ее и села.

- Ну, так что? – Регина холодно взглянула на шерифа. – Что вы хотели?

- Я… - замялась Эмма, и слова застряли у нее в горле.

Регина недовольно поджала губы.

- То есть вы пришли ко мне, отрываете меня от важных дел, и даже не можете сказать, что вам нужно? Шериф, вы моя постоянная головная боль. И, кстати, где ваш недельный отчет? Я уже три дня его жду.

Эмма возразила:

- Ну, во-первых, мадам мэр, у меня ребенок.

- И что?

- А то, что времени постоянно не хватает… , - Эмма сбросила куртку и поднялась. - Вечером Генри захотел посмотреть фильм, а потом…

- Ваша некомпетентность, шериф, меня не интересует. Мне нет дела до того, почему вы не выполняете свою работу.

Эмма сузила глаза от злости и встала.

- Вас вообще никто и ничто не интересует, мадам мэр. Генри и ваш сын тоже, между прочим…

Регина откидывается на спинку стула, глядя, как Эмма медленно приближается к ней, подходит к столу, глядя на бесстрастное лицо Регины, затем присаживается на край.

- Но проблема не только в Генри. Какая-то женщина, разгуливающая по моей спальне в непотребном виде, постоянно отвлекает меня по вечерам…   Как только я собираюсь что-то написать, она тут как тут…

- Ах, вот как! – Регина поднимает правую бровь. – То есть виновата какая-то женщина или Генри, но только не вы.

- Именно она, - Эмма наклоняется к мэру, ладонями упираясь в ее плечи, и усаживается сверху на колени к Регине, лицом к ней.

- Что это вы себе позволяете, шериф? – возмущенно говорит Регина, но Эмма невозмутимо принимается расстегивать пуговки на ее рубашке.

- И вот эта самая женщина сегодня утром ушла из дома, даже не попрощавшись, и я теперь думаю…

- Ваша извращенная личная жизнь меня тоже не интересует, - еле сдерживая улыбку, но все еще строго говорит Регина, глядя на Эмму.

- Она совсем не такая извращенная, как бы мне того хотелось, - Эмма расстегнула уже четыре пуговицы, поэтому может наклониться и слегка укусить Регину за шею. – А точнее, у меня уже неделю нет вообще никакой личной жизни, … и я считаю, кого-то за это следует наказать…

Руки Регины ложатся на бедра Эммы.

- Накажу вас я, шериф, за нарушение субординации, - голос Королевы уже совсем не такой строгий.

- Вы айсберг, а не женщина, мадам мэр,  - Эмма проводит языком обжигающую линию по шее Регины до самого подбородка. – Вы поборница воздержания и…

- Шериф, я на работе, вообще-то…, - Регина запрокидывает голову, давая Эмме полный доступ к своей шее.

- А помните ли вы, мисс Миллс, что вы обещали мне в минуты слабости?

- Я много чего обещала, - тяжело дыша, говорит Королева, запуская обе руки под рубашку Свон, и проводит ладонями вверх по спине. Руки у нее прохладные, и Эмме хочется выгнуться как кошке.

- Отдаться мне на рабочем столе, - Эмма нежно покусывает шею Регины.

- Вы слишком много себе позволяете, мисс Свон, и к тому же будет беспорядок, а я его ненавижу, - возражает Регина, тяжело и прерывисто дыша.

Эмма жарко шепчет:

- Да вы не просто поборница воздержания и айсберг, а еще и моралистка. А я-то думала, что обещание Королевы – закон для всех, даже для нее самой…

Регина резко, рывком, притягивает к себе тело Эммы. Лицо ее искажено страстью, глаза уже не улыбаются. Она вынимает руки из-под рубашки и вдруг, хватая Эмму за ворот, дергает ткань, отрывая пуговицы, раздирая бедную рубашку на две части.

-Вы этого хотели, шериф? – она сдирает рубашку с плеч Эммы, и швыряет ее под стол, а Эмма только рада.

- Да, - на выдохе говорит Свон и целует Регину, но та не уступает ей первенство: уклоняясь от поцелуя, она укладывает Эмму на стол. Эмма, задохнувшись от желания, крепко обвивает ногами бедра Регины,  впиваясь ртом в ее губы, чувствуя, как колотится сердце Королевы у ее груди, вжимаясь в нее, умирая от желания, ставшего уже привычным, но не менее сильным. Поцелуй длится так долго, что обеим не хватает дыхания.

Наконец, они разомкнулись, и Эмма шепчет, все еще тяжело дыша:

- Как у меня, получилось спрятаться?

- О да, получилось,  - отвечает Регина. – И где ты стояла?

- За углом.

- Так это нечестно…

Эмма вспомнила, как выглядела Регина на помосте, окидывающая толпу ледяным взглядом, и как несколько минут назад она принимала Эмму с бесстрастностью той, бывшей Регины Миллс, и откинув назад голову, громко рассмеялась.

- Что такое?

- Миллс, ты потрясающая актриса! Я даже в подметки тебе не гожусь.

- Почему? – улыбаясь, спросила Королева.

-  Я когда вошла, вспомнила все, что было тогда…  Даже страшно стало, когда ты спросила – "Шериф, вы пришли меня поздравить?" Ты просто неподражаема.

Руки Регины прошлись вниз и остановились на груди Эммы, отчего та потрясенно замерла.

- А сейчас я не айсберг? – лукаво спросила Королева.

- Ты огонь, - выдохнула Эмма. - Ты жжешь меня.

- Кстати, шериф, зачем вам эта деталь? Я вас уверяю, она больше не понадобится.

- Вы уверены, мадам мэр?

Рывком Регина содрала топ с Эммы и потрясенно выдохнула.

- Ого, шериф, иногда вы можете доставлять не только неприятности…

- Что? – спросила Эмма прерывающимся голосом, потому что волны от прикосновений Регины мешали ей нормально соображать.

Язык, теплый и влажный, прошелся по вершине правой груди Эммы, и она громко застонала.

- Боже, я все утро вспоминала тебя, - шептала Эмма, - и мечтала, что ты внизу на кухне… а тебя не было…

- Я не могла остаться...нужно было готовиться к церемонии…

Голова Эммы кружилась, а все тело горело от неудовлетворенного желания. Она знала одно – ей хочется как можно быстрее слиться с этим прекрасным телом.

- Пожалуйста, Редж, - взмолилась она.

Королева подняла голову.

- Что такое?

- Я не…могу…больше…

На греховно прекрасных губах Регины появилась лукавая улыбка.

- Я хотела сделать все медленно…

Эмма, задыхаясь, притянула ее к себе и прошептала в полуоткрытые губы:

- Пожалуйста, я и минуты не выдержу…

Невыносимо медленно Регина запустила пальцы под пояс джинсов  шерифа. Ее рука дразнила, а нежный язык ласкал рот Эммы. Эмма обхватила ее голову, зарывшись ладонями в густые волосы, откинула голову Регины, чтобы можно было беспрепятственно целовать шею и подбородок.

- Регина, - застонала она, - прекрати дразнить меня, я взорвусь.

- Потерпи, шериф - прошептала Регина, - ты уже большая девочка, потерпи…

- Не могу…

Тело Регины переместилось, тепло ушло, но пальцы ее внезапно оказались в глубине Эммы, и в глазах у нее потемнело. Бедра подались навстречу руке, ласкавшей ее так сильно и в то же время нежно.

- Давай, детка, не останавливайся, - застонала она, чувствуя приближение оргазма.

- Замолчи, - зашептала Регина в ее ухо, лаская его языком, - только наслаждайся, не говори ничего…, я хочу слышать твои стоны, когда я внутри…

И Эмма застонала, потому что сдерживаться больше она не могла. Ее тело подбросило в воздух, бедра судорожно сжали руку Регины, а зубы сжались. Королева придерживала ее, не отрываясь, глядя, как танцует тело любимой.

Спустя несколько мгновений Эмма обессилено затихла. Ее грудь бурно вздымалась. Затем глаза открылись, и она увидела довольное лицо Регины, все еще почти полностью одетой. Пальцы ее оставались в теле Эммы.

- Боже, - выдохнула Эмма, - это было… что-то…

Дразнящим движением Регина вынула руку из джинсов Эммы.

- Это комплимент?

- Еще какой! Но меня это пугает. Уффф… я как будто на Марс слетала.

Королева не смогла скрыть широкую улыбку. В голове у Эммы внезапно прояснело. Она резко перекатилась, придавив собой Регину.

- А почему это на тебе столько одежды?

- Потому что я на рабочем месте, как-никак…

- Надо его усовершенствовать, твое рабочее место…

Внезапно рука Регины, уже расслабившейся и закрывшей глаза, оказывается в наручниках. Она слышит щелканье и удивленно смотрит на довольное лицо Эммы, которая приковывает ее к ящику письменного стола.

- Так мы еще не играли, - поясняет Эмма. – Давай-ка я уличу тебя в какой-нибудь растрате казенных средств. И арестую…

Регина хмурится, потом смеется, а Эмма уже наклоняется, чтобы продолжить целовать ее, как вдруг раздается громкий стук в дверь.

Эмма вскакивает с Регины, а та беспомощно дергает рукой, прикованной к столу. Обе с ужасом смотрят друг на друга. Эмма без рубашки вообще, Регина – в расстегнутой,  рука мэра прикована к ящику стола.

- Черт, - шепчет Эмма, судорожно оглядываясь в поисках куртки.

- Сначала сними их, - шипит Регина, безуспешно пытаясь встать.

Эмма набрасывает куртку прямо на голое тело, застегивает молнию, затем несется к Регине. Стук повторяется. Хорошо еще, что Регина, вытянув неприкованную руку в сторону двери, закрывает замок с помощью магии.

- Мадам мэр! Регина! – голос Дэвида.

- Вот черт, - Эмма трясущимися пальцами отмыкает наручник, Регина резко подскакивает и начинает застегивать рубашку.

- Сейчас, минуту, - кричит она в сторону двери, затем кивает Эмме

- Быстро иди открой.

Эмма с ужасом показывает на руку Регины.

- Так там же наручник.

Регина уже заправляет рубашку в брюки.

- Нет времени, давай.

Эмма подходит к двери и открывает ее. Регина закладывает руку с наручником за спину, а второй рукой берет себя за подбородок, принимая позу королевы, ожидающей просителя.

Входит толпа народу, во главе которой Дэвид. Он давно успокоился по поводу Эммы и Регины, в отличие от своей жены. Белоснежка не разговаривает с Региной с той самой свадьбы, а встречаясь с ней в кафе или на улице, отводит глаза и не отвечает на приветствия. А вот Дэвид частенько приходит к Регине, чтобы побыть с Генри, да и просто пообщаться с дочерью и Региной.

Здесь и Генри, и Румпельштильцхен, и Белль, и Лерой, и Бабуля Лукас, и многие другие. Все застывают на пороге, внимательно глядя на слегка встрепанную Эмму, и на Регину, которая с невозмутимым видом стоит у стола, заложив руку за спину. Ее лицо абсолютно спокойно, но тут Эмма замечает на столе, поверх лежащих папок, свой топ. Она делает страшные глаза и двигает бровями, показывая на него Регине. Та опускает глаза, откашливается и спокойно обходит стол, загораживая собой топ.

- Мы не помешали? – пряча улыбку, спрашивает Дэвид, и тут Эмма замечает, что в руке у него конверт.

Генри протискивается вперед и обнимает Эмму, которая смотрит вниз, на сына, и шепчет потихоньку:

- Что это все значит?

- Увидишь, - шепчет в ответ мальчик и заговорщически подмигивает.

- Мисс Миллс, Регина, - говорит Дэвид. – Сегодня вы опять стали мэром нашего города, но, надо сказать, что в этом году мы впервые этому рады. По-настоящему рады. Без обид.

Регина милостиво кивает, слегка улыбаясь, даже сейчас она остается верна себе.

- И вот в этом году мы, жители Сторибрука, решили пригласить вас на торжественный рождественский ужин, который организуют Бабуля Лукас и Руби. Через неделю. Вас и… всю вашу семью, разумеется.

Дэвид кивает на Эмму и прижавшегося к ней Генри.

Регина подходит ближе.

- Спасибо, - говорит она, принимая от Дэвида конверт с приглашением одной рукой, а вторую так и держит за спиной.

- Это очень… ммм… мило с вашей стороны. И я обязательно приду.

- Вот и ладненько, - говорит Дэвид, и вся толпа начинает просачиваться из кабинета. Уходя, Принц кивает Генри:

- Ты идешь, приятель?

Генри отделяется от Эммы и, махнув рукой, исчезает вместе с дедом за дверью.

Эмма и Регина остаются одни. Регина достает из-за спины  руку с болтающимся наручником, и тут обе начинают смеяться.

- Ты видела их лица, когда они вошли? – задыхаясь от смеха, говорит Эмма, отмыкая наручник. – Я думаю, по нам все было видно…

Регина кивает, улыбаясь:

- Хорошо еще, что Генри ничего не понял. А лицо Румпеля было еще то…

- А я вообще голая под курткой, а на улице декабрь, - жалуется Эмма.

- Подожди, у  меня тут где-то есть сменная блузка. Тебе не привыкать носить мою одежду.

- Хотя… ,- протянула Регина, глядя, как Эмма натягивает топ, а потом блузку, - зачем она тебе? Мы же не закончили.

- Ну уж нет, Миллс, поехали домой. С меня хватит острых ощущений.

Регина широко улыбается:

- Можем поиграть в мэра, которого шериф застукал за сокрытием улик в гараже.

Эмма и Регина вместе уже три года. Они долгое время жили отдельно, Эмма – у Мэри-Маргарет, а Регина с Генри – в особняке, но периодически Эмма задерживалась на неделю, а потом и дольше, и вот в этом году решено было, наконец, съехаться. Сказать, что совместная жизнь их была простой, невозможно. Регина была женщиной-трудоголиком, и ее постоянное отсутствие дома бесило Эмму, но не больше, чем бесили Регину ночные смены шерифа Свон. Бывали дни и даже недели, когда они практически не виделись – то Эмма приходила под утро, уставшая от криминальной жизни Сторибрука, то Регина допоздна оставалась в офисе и, приходя, заставала свою любовницу спящей без задних ног. Ссорились они постоянно, и однажды Генри, вернувшись из летнего лагеря, увидел перед домом пожарную машину, а внутри – полусожженную огненными шарами кухню и смущенных Эмму с Региной. Что и говорить, парочка они были еще та.

Когда первые страсти поулеглись, Эмма и Регина снова стали собой: Регина ни в чем не хотела уступать, а Эмма взрывалась и уходила из дома иногда даже и в 3 часа ночи. Генри качал головой, глядя на неумелые попытки мам создать семью, но не вмешивался. Его роль в этой игре была сыграна, и он ограничивался тем, что мудро не принимал ничью сторону.

Эмма и Регина не хотели жить вместе именно из-за ссор. Они умудрялись поругаться, пока ехали в ресторан, по поводу не залитого в бак очистителя или того, что взять на десерт. А в ресторане они могли долго спорить о будущем Генри или еще о чем-то, пару раз доходило и до бурных сцен, правда, заканчивались они уже дома. Но они всегда мирились. Им как будто нравилось так жить, в постоянном стрессе и гневных репликах в сторону друг друга. В какой-то момент Эмма была готова уйти, и тут родилась игра в мэра и шерифа. То есть она родилась раньше, но теперь про нее вспомнили обе. Однажды Эмма, находящаяся в свежей ссоре с Региной, принесла ей свой отчет. Мадам мэр холодно раскритиковала его, а потом прошлась по некоторым прежним рабочим косякам мисс Свон. И когда Эмма уже всерьез собралась взять стул и испортить им идеальную прическу Регины, она вдруг вспомнила ту ночь и дикое возбуждение, охватившее ее при словах Миллс о строгом мэре. И вместо стула она накинулась на Королеву с совсем другими целями.

С тех пор Регина периодически изображала строгого мэра, а Эмма – упрямого шерифа, и эта игра так будоражила обеих, что после ухода от Миллс, Эмма садилась в машину на дрожащих ногах, мечтая о вечере. Надо сказать, тактика работала, и обе женщины ошиблись: Эмма – когда думала, что убьет Регину, если они станут жить под одной крышей, а Регина – что не создана для брака, тем более со Свон. Они прожили вместе уже год, и неплохо уживались.  Им никогда не было скучно друг с другом – несгибаемой, не терпящей возражений Регине и взбалмошному шерифу.

Регина была педантом во всем, но Свон вносила в ее жизнь необходимую ей нотку безумия, и вскоре на брошенные посреди лестницы кроссовки уже мало кто обращал внимание, тем более, что Генри поступал так же. Не будет же Регина устраивать скандал двум своим сожителям? Зато Свон могла разбудить Регину в 8 утра и, покидав вещи в машину, увезти их с Генри на озеро, где они проводили весь день. Или могла неожиданно заявиться в мэрию, прихватив бутылку вина и ланч для Королевы. А могла прийти с претензиями, что в полиции мало компьютеров, а еще она хочет иметь секретаря, и вообще Регина – зарвавшийся чиновник, просиживающий зад в офисе, в то время как она, Эмма, грудью на амбразуре.

И Регина ценила все это, как и те редкие вечера, когда их с Эммой график совпадал, и они могли посидеть вместе у камина, распив бутылочку сидра (или чего покрепче) и просто поговорить. А поговорить, как оказалось, им всегда было о чем.

Трения с горожанами быстро улеглись. Почему-то отношения Регины с Эммой, как и поведение Королевы в Неверлэнде, смягчили сторибрукцев, и Регина стала замечать, что с ней разговаривают совсем по-другому. Даже когда она распекала кого-то на совете Сторибрука, ее слушали не как раньше – желая ей чуть ли не провалиться в тартарары, а с уважением, тем более что-что,а уж мэрствовать Королева умела.

Нил уехал из Сторибрука сразу после свадьбы, обиженный на весь мир, но вернулся через год. Он пришел к Эмме, когда она еще жила у Мэри-Маргарет, и сказал, что хочет присутствовать  в жизни сына. В Нью-Йорке у него ничего не получилось, а здесь  все его родственники. Эмма согласилась, и Генри стал навещать отца, сначала немного, а затем все чаще. Регина не возражала, хотя выражение ее лица при этом говорило само за себя.

И оставалась только одна проблема, которая не решена была уже 3 года. Белоснежка проявляла чудеса выдержки. Сразу после того, как Эмма и Регина решили быть вместе, Белоснежка сказала Эмме, что ноги ее не будет в доме мачехи, и пусть та даже не заговаривает с ней на улице. Когда Эмма сказала об этом Регине, та только фыркнула.

Но Эмму уже начало напрягать это нездоровое состояние – Регина ни за что не могла забрать Генри у Мэри-Маргарет, и ей приходилось убегать с работы. В свою очередь Белоснежка не пришла ни на один ужин, ни на одно семейное мероприятие, даже на дне рождения Генри она не пошла, сказав презрительно:

- Если там будет ОНА, я не приду.

Эмма бесилась, пыталась убедить Регину, чтобы та поговорила с Белоснежкой, но все было тщетно. Регина мотала головой, отнекивалась, а иногда просто издавала свое любимое фырканье, и переводила разговор в другое русло. И вот теперь этот рождественский ужин. На нем будет весь город, и Мэри-Маргарет, конечно, тоже. Но как совместить обозленную Белоснежку и взрывающуюся как порох Регину? Эмма долго думала и решила после работы заехать к матери.

К ее радости, все семейство было в сборе. Принц преспокойно спал на диване, накрывшись газетой, Генри, оставшийся ночевать, играл с другом в приставку наверху, а Мэри-Маргарет пила чай в ожидании дочери.

- Привет, - Эмма закрыла дверь, отряхивая с плеч и капюшона снежинки. – Ну и холодища.

Белоснежка поцеловала дочь в щеку и взяла ее куртку.

- Выпьешь чаю? – спросила она.

- Давай, - кивнула Эмма. – Я бы и виски выпила, но мне еще за руль.

Мэри-Маргарет поджала губы, но ничего не сказала. Она принесла дочери чашку, налила чаю и села напротив.

- Мам, - начала Эмма, - я насчет того ужина…

- Твой отец рассказал мне, - перебила ее Белоснежка, - что вы решили пригласить ее. И он в этом еще участвовал!

- Мам, ну, может, хватит? – Эмма решила не миндальничать. – Три чертовых года прошло!  Неужели тебе нужны еще подтверждения, что она не Зло, которое хочет отомстить?

Мэрии-Маргарет вздернула подбородок, как бы раздумывая.

- Она – моя мачеха, Эмма. А ты – моя дочь! Это просто неприлично! Это практически инцест!

- Старая песня, - Эмма откинулась на спинку стула. – Мы с ней не родственники, сколько можно это повторять!

- Да она старше тебя на миллион лет! О чем вы вообще разговариваете? Что между вами может быть общего? Она пыталась убить и тебя, и меня, и Дэвида!

Эмма заметила предательский блеск материнских глаз и положила руку ей на плечо.

- Мама, у нас с ней больше общего, чем ты думаешь.… И я люблю ее. И что бы ты ни думала, как бы ни сопротивлялась, она – мой счастливый конец!

Мэри-Маргарет покачала головой.

- Не могу… - тихо сказала она. – Я очень бы хотела, но не могу. Может, когда-нибудь…

Эмма ушла из родного дома в плохом настроении. Ей не хотелось говорить об этом с Региной, но придется – если Королева не узнает, что на ужин придет падчерица, то огненных шаров не миновать и Эмме. Поэтому она вошла в особняк с двояким чувством: ей и хотелось, и не хотелось, чтобы Регина была дома.

Но она была. Эмма обнаружила ее на кухне, где Королева пила чай, почитывая журнал.

- О, ваше величество, ты дома, - сказала Эмма, подходя к холодильнику и доставая из него сок.

- Побольше уважения королеве, - Регина подняла голову, усмехаясь. – И не пей из горлышка, это неприлично.

- Генри тоже так пьет, а ему ты ничего не говоришь.

- Он делает так, только когда думает, что я не вижу…

Эмма оперлась на стол локтями, глядя на Регину поверх бутылки с соком.

- Где ты была? – спросила Регина, откладывая журнал.

- У Мэри-Маргарет, - нехотя сказала Эмма, видя, как изменилось лицо ее возлюбленной.

- Что, опять причитала, что мы с тобой родственники? – презрительно сказала Регина. – Или что-то новое придумала?

- Ты же знаешь ее…

- Да уж знаю…  А как там Генри?

- Он в порядке. Редж….?

- Что? – Регина потерла виски ладонями, как будто у нее болела голова.

- Она придет на тот ужин.

- Вот как?

Регина выпрямилась, прошлась по кухне, положила руки на мойку, глядя в окно. Эмма подошла и обняла ее сзади.

- Попробуешь быть вежливой? – прошептала Эмма в ухо Регине.

- Я? Да за прошедшие три года здоровалась с ней 53 раза, а знаешь, сколько раз она мне ответила?

- Ни разу.

- Вот именно. Ни разу. А я ведь Злая Королева. Мне 53 памятника положено…

- Но все-таки попробуй не убить ее во время ужина.

- Ладно уж, - пробурчала Регина, - она же моя приемная дочь, как-никак, а детям положено прощать.

Эмма поцеловала Регину в шею в знак благодарности и направилась к выходу из кухни.

- Ты куда?

- Приму душ, а то денек был еще тот. Хочешь присоединиться?

Регина подняла одну бровь, глядя, как Эмма, бросая зазывный взгляд, выходит из кухни.

0

10

Регина никогда не говорит Эмме, что любит ее. Она вообще как дикий зверек – иногда приходится приручать ее заново, но Эмме всегда это удается. Она смирилась с резкими высказываниями Регины, с ее острым языком, с ее потребностью иногда побыть в одиночестве. Она смирилась с тем, как строга Регина к Генри, хотя – Эмма знает – строгость идет только на пользу мальчику, который вступает в переходный возраст. Эмма знает Регину лучше, чем кто бы то ни было, и иногда ей хочется, чтобы Регина сказала ей «люблю», но она знает и то, что та скажет ей это не словами – наступит ночь, и Регина признается в любви с помощью рук и губ. И это главное. Эмма никогда ни на секунду не усомнилась в правильности своего решения на той свадьбе. Она не пожалела ни об одной минуте, проведенной с Региной, даже о тех, когда они дулись или метали по кухне огненные шары. И сейчас, направляясь в душ, Эмма твердо знает, что Регина идет за ней, и она, не оборачиваясь, улыбается.

Регина, в свою очередь, знает, что Эмма – единственный человек, с которым она может быть самой собой. С Генри она все-таки мать, пусть любящая, пусть строгая, но мать, а мать – это роль, которую играет любая женщина. Детям свои слабости не показывают. А вот Эмма всегда умудряется вытащить на свет божий ту самую Регину, которую она полюбила – колючую, неласковую, язвительную, полную горечи и обид, но все же умеющую прощать и отдавать. Об этом знает только Эмма, и Регина который год уже удивляется, как легко ей было принять свою любовь к настырной дочери Белоснежки. Наверное, потому, думает Регина, глядя на силуэт Эммы за прозрачной стенкой душевой кабины, что любовь к Эмме – не слабость, а единственная  по-настоящему сильная магия, которой она овладела.



<center>Еще не конец</center>
       
========== Эпилог ==========
        Эмма глотком допила бокал вина и поставила его в мойку. Затем взглянула на часы. Половина восьмого. Через полчаса начнется торжественный ужин в мэрии, а они еще не выехали. И виновата в этом не она, потому что она-то давно собралась. Эмма посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна увиденным.Снаружи послышались шаги Генри.

- Мам, ну что там?

Сын вошел в кухню, набрасывая куртку. Он надел костюм с галстуком, и это сделало его совсем взрослым. У Эммы даже сердце защемило от того, как он быстро рос. Ведь когда она приехала в Сторибрук, Генри было всего десять, а сейчас ему уже пятнадцать, и он становится мужчиной. И, надо сказать, хорошо, что у него так много родственников-мужчин, потому что даже Регина иногда не справляется с ним.

- Иди в машину, Генри, я сейчас схожу за ней, - со вздохом сказала Эмма.

Генри закатил глаза и пошел к двери. Эмма подошла к подножию лестницы и крикнула:

- Редж! Ты скоро?

Никакого ответа. Придется подниматься. Узкое платье и каблуки были пыткой для Эммы, но она героически начала подъем наверх, уговаривая себя не убивать Королеву.

- Редж! Ну скоро ты?!

Регина обнаружилась в гардеробной. Она была в платье, но без обуви и украшений. И она сидела на полу перед грудой туфель.

- Ну что ты? – начала возмущаться Эмма, открывая дверь гардеробной. – Генри уже ждет в машине! Осталось полчаса.

Регина подняла голову и окинула Эмму ледяным взглядом.

- Я не еду, - отрезала она.

- Почему?

- Потому что… туфли не подходят к платью, вот почему, - пряча глаза, сказала Регина.

Эмма оперлась плечом на косяк двери. Она-то прекрасно понимала, что вовсе не туфли являлись причиной нежелания Регины ехать на рождественский ужин.

- Ты жалкая трусиха, Миллс! – огласила она приговор. – Ты не хочешь ехать из-за нее.

- Я не трусиха! – глаза Регины опасно сузились. – Не смей так говорить!

- Так подними свой зад с пола, обуйся и пошли. Там все нас ждут.

- Тебя, но не меня, - сейчас Регина до боли напоминала обиженного ребенка, которого уговаривают забыть об оскорблении, а он не хочет. – Я там буду лишней.

- Миллс, а ты не могла вот это все раньше сказать! Я, между прочим, с матерью уже неделю не разговаривала из-за тебя. Она даже трубку не берет.

Регина только плечом дернула.

- Ну, давай, не глупи, ты же мэр, - Эмма подошла и присела рядом, перебирая туфли, - вот эти подойдут.

Регина кинула скептический взгляд на туфли, но промолчала.

- Или эти…  я не очень сильна в нарядах, - сказала Эмма.

Регина фыркнула.

- Это точно, Свон, хотя сегодня, признаю, ты выглядишь… ммм… неплохо.

- Неплохо? Худшего оскорбления от тебя я не слышала! – возмутилась Эмма.

На ней было короткое серебристое платье, обтягивающее все ее прелести, туфли на неимоверном каблуке, и она битый час возилась с волосами, а эта перфекционистка считает, что она выглядит «неплохо»?

- Ладно, ты выглядишь отлично, - сама Регина как всегда отличилась – платье на ней было с таким вырезом сзади, что еще немного – и это было бы уже неприлично, но зато оно было длинным и выгодно подчеркивало все изгибы Королевы. Вот только не хватало туфель и уверенности в глазах.

- Ну, давай уже, старушка, вставай и поехали, - Эмма протянула Регине руку.

- Старушка? Я тебя сейчас заморожу. – Регина встала и скептически осмотрела кучу обуви под ногами. – Ладно уж, обую эти.

- Давай, а я жду тебя в машине. Там Генри сейчас уедет без нас.

- Стой, - голос Регины остановил ее, - ты, правда, думаешь, мне стоит ехать туда?

Эмма обернулась и посмотрела в карие глаза Королевы.

- Я не просто думаю, я считаю, ты заслужила этот вечер как никто.

- Спасибо, Эмма, - улыбаясь, сказала Регина. – Кстати, а ты не видела мою шкатулку с украшениями? И сумочка куда-то подевалась.

Эмма закатила глаза и ушла из спальни.

Когда они приехали, мэрия была полна народу. В главном зале поставили неимоверное количество столов, а посреди зала высилась огромная елка. Здесь были все сторибрукцы – нарядные, праздничные, забывшие на время Рождества свои беды и обиды, общительные и веселые, и Эмма почувствовала такую гордость и любовь к этим людям, когда вошла в зал и увидела обращенные к ней приветливые лица друзей, что у нее защемило сердце. Приехав сюда пять лет назад, она обрела не только мать и отца, но и семью в полном смысле этого слова. Все эти люди, хорошие и плохие, смешные и серьезные, умные и глупые, стали ей родными. И она крепко сжала руку Регины, почувствовав, как напряглась Королева, входя к своим бывшим подданным, которые когда-то ненавидели ее.

Но радушие, источаемое жителями Сторибрука, распространялось и на бывшую Злую Королеву. Ее приветствовали, пожимали руки, говорили какие-то слова, она отвечала и улыбалась. Убедившись, что с ее дражайшей половиной все будет в порядке, Эмма отправилась искать родителей. Белоснежка и Дэвид стояли возле стола с напитками и разговаривали с доктором Хоппером.

- Эмма! – Мэри-Маргарет обняла дочь. – Ты прекрасно выглядишь!

- Спасибо, мама, - Эмма поцеловала мать в щеку, радуясь, что та сменила гнев на милость.

- А ты прямо светишься…

Мэри-Маргарет с гордостью посмотрела на Прекрасного.

- Скажи ей, Дэвид, - она взяла мужа за руку. Эмма с удивлением посмотрела на отца.

- У нас будет ребенок! – сказал Прекрасный, улыбаясь.

- Это… ммм…. Мама, папа, это здорово!

Чарминги обнялись, и все было бы хорошо и дальше, если бы на глаза Снежке не попалась стройная фигура в обтягивающем платье. Она сразу напряглась. Эмма проследила направление взгляда матери.

- Мама, только не начинай! – взмолилась она, но чудный момент был безвозвратно испорчен.

Регина нашла в толпе человека, с которым давно хотела поговорить. В ее крови плескалось уже полтора бокала шампанского, и она была готова к откровенному вопросу, который мучил ее все три года.  Она следила глазами за высокой прической миловидной блондинки, которая разговаривала с Крюком, и когда та осталась одна, пробралась через толпу и тронула ее за руку. Девушка обернулась.

- О, Ваше Величество, - с незлой усмешкой сказала Тинкербелл, - рада тебя видеть.

- И я, - кивнула Регина, - давай-ка отойдем к окну, есть разговор.

Тинк удивленно подняла брови, но, поставив бокал, последовала за Региной.

- Так вот, - замялась Королева, когда убедилась, что их никто не подслушивает. – Я все думаю про то, что ты мне тогда сказала. Ты помнишь? В Зачарованном Лесу?

- Я много чего говорила, - пожала плечами ветреная Тинк. – Поконкретней можно?

- Ну, про то, что моя судьба…

- Мужчина с татуировкой дракона? Или льва? Что-то запамятовала...

Регина укоризненно посмотрела на фею.

- Ну, конечно, помню, - рассмеялась Тинк, - мужчина с татуировкой льва – твоя судьба.

- А как же Эмма? – воскликнула Регина. – Ты вообще в курсе про нас?

Тинк замялась.

- Ты и правда любишь Эмму? – спросила она.

Регина вздернула подбородок.

- Я не обязана говорить тебе такие вещи.

- Фея - она как священник, ты можешь сказать мне все...

- Ну допустим, люблю… ты мне лучше скажи, что там с этим мужчиной?

Тинк заговорщически зашептала, наклоняясь к Регине.

- Помнишь, я говорила тебе, что пыльца никогда не ошибается?

- Да.

- Ну, пыльца-то не ошибается, а вот феи – да. Если честно, чтобы украсть пыльцу у Голубой, я выпила для храбрости,ну, вот и промахнулась…

Регина смотрела на Тинк, ноздри ее раздувались. Больше всего на свете ей сейчас хотелось придушить миниатюрную женщину, но она сдержалась.

- Выпила?

- Ну да.

- Для храбрости?

- Ну да.

Вид у Тинк был самый невинный.

- Да иди ты,Тинк, - беззлобно сказала Регина и пошла искать Эмму.

Начался ужин, все расселись, и Регина произнесла небольшую приветственную речь: ей полагалось это, как мэру. Но только она ее закончила, как раздался звон вилки о бокал, и со своего места поднялась Белоснежка, сидевшая на противоположном конце стола вместе с Принцем.

- Я бы тоже хотела сказать пару слов, вы не возражаете, мадам мэр? – спросила она громко. Взгляды мачехи и падчерицы скрестились. Регина помолчала, потом кивнула и опустилась на стул рядом с напрягшейся Эммой.

- Итак, - сказала Белоснежка, - сегодня мы все собрались здесь, и вы знаете, что Рождество – это время, когда люди должны быть рядом  с теми, кто им близок и кого они любят. И должны говорить только правду.

- Вот черт, - прошептала Эмма, а Регина сжала ее руку под столом.

- Регина! – громко сказала Снежка, глядя на Королеву. – Три года назад ты сделала ужасную вещь. Ты явилась на свадьбу моей дочери и практически украла ее из-под венца.

Взгляд Эммы упал на Нила, который сидел рядом с Генри и слегка нетрезвой Тинкербелл. Он ответил ей сочувственным пожатием плеч.

- Этот день стал ужаснейшим в моей жизни! – продолжала Белоснежка.

Принц дернул ее за руку, но она не обратила на него внимания.

- Целых три года я считала тебя разлучницей, которая разрушила счастье моей дочери. Три года я мучилась, думая, что ты хочешь отомстить мне и поэтому делаешь все это! Я не верила, что Эмма может любить тебя. Но теперь я верю. Я вижу, что твоя месть, если это была месть, почему-то так получилось, стала лучшим, что произошло с Эммой. Она счастлива с тобой, и поэтому я не хочу больше ненавидеть тебя и желать тебе зла. Я просто хочу выпить за твою месть мне!

Несколько секунд висела полная тишина. Затем Регина встала, улыбнулась и подняла бокал. Снежка подняла свой, и тут все загудели, зашумели, чокаясь, и только Эмма, все еще находящаяся в состоянии шока, не двигалась с места, пока Регина не села рядом, наклоняясь к ней.

- Свон, выпей что ли, за мою-то месть…

- Я ее убью, - сказала Эмма, не сводя глаз с улыбающейся матери, которая ворковала с Принцем.

- Да ладно уж, - Регина пристально посмотрела в глаза Эмме, - ведь она права, это была месть. И она оказалась идеальной. Я и правда получила все, что хотела. Генри… и тебя.

- Тогда за последнюю месть! – Эмма подняла бокал и чокнулась с Региной, а вокруг шумел зал, полный народу, празднующий Рождество, а, может, и еще что-то более важное, что мало кто понимал, но все чувствовали...

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » fanat84 "Последняя месть Королевы"