Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Kukla66 "Хорошую вещь браком не назовут"


Kukla66 "Хорошую вещь браком не назовут"

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Хорошую вещь браком не назовут

Автор:Kukla66

Описание:
Что делать, если человек, которого ты не мог терпеть в школе, спустя несколько лет сам приходит к тебе домой? Да еще и с весьма странным предложением. В чем его цель - насолить тебе? Или за его поступками скрыто нечто иное?..


========== Глава 1. Новость ==========
        — Йа-а! Больно же!

— Ну, прости.

— Ай! А поаккуратней нельзя?!

— Стараюсь, как могу.

— И за что мне все это?

— Потерпи, совсем немного осталось.

— Черт, давай быстрее, сейчас звонок прозвонит!

— Уже почти…

— А-а-а-а!!!  Хватит! Не могу больше! Вытаскивай скорей!

— Готово, эта последняя.

— Наконец-то.

— И все равно это не дело... Подпалённые одежда и волосы – еще куда ни шло, но шипы…

— Я что ли виноват? Чего этот придурок на меня взъелся? Я ему ничего не делал, а этот гад возьми и наложи заклинание ни с того, ни с сего! Самовлюбленный эгоистичный выскочка! Бесит! Ненавижу его!

— Может, попробуете спокойно поговорить?

— Пробовал уже.

— Тогда не обращай внимания.

— И все равно он кретин! Подумаешь, наследник древнего рода. Ему просто нравится всех доставать! Ну, ничего, однажды я поставлю этого урода на место, вот увидишь!

Солнце уже встало и его теплые, даже, наверно, горячие лучи проникали сквозь незашторенные окна в комнату и падали мне на лицо, тем самым говоря, что пора вставать. Перевернувшись на спину, ибо сплю всегда на правом боку, я открыл глаза. Как странно, что мне приснилось нечто подобное… Честно говоря, я редко вижу сны. Вернее не так, ведь люди, вроде, всегда видят сны, но не помнят об этом и им кажется, что они их не видят. Я тоже из тех, кто никогда не помнит, что же ему снилось. Да и можно ли назвать это сном? Это не было цветными нереальными, впрочем, как и реальными картинками или кадрами из прошлого. Это были голоса в абсолютной темноте. Мой и моего лучшего друга Франца, когда нам было по одиннадцать. Странно… К чему же мне приснилось это? Почему сейчас? И почему-то сложилось ощущение, что там был кто-то еще, молчавший, скрывающийся… Так, стоп. Только паранойи мне и не хватало!

Выбравшись из кровати, я принялся одеваться, стараясь по возможности как можно скорее забыть это недосновидение. Забот и так выше крыши и думать о всякой ерунде попросту нет времени. По привычке бросил взгляд на свое отражение в зеркале. Все как обычно: каштановые волосы немного взъерошены после сна, белая рубашка скрывала под собой ни толстое, ни худое, но в целом, вполне крепко сложенное тело, джинсы с поясом. Оставшись довольным своим видом, я спустился по лестнице на первый этаж, в обеденный зал, где уже собралась вся наша семья. К слову о семье. Семья у нас большая. Нет, правда большая. Знаю, что говоря о большой семье многие подразумевают 3-5 детей, кучу близких двоюро-троюродных родственников, поддерживающих контакты и несколько кошек и собак в придачу. Так вот, заявляю сразу и официально: нас, детей, в семье 11 человек и мы все родные. И все, как один, со  светло-карими глазами, кроме Стивена, у которого глаза как у мамы — ярко-зеленые. Старшей, Мадлен, уже 28 и хотя она уже замужем, на данный момент она гостит со своим мужем у нас. Ну а самый младший – Лукас, ему всего год и за ним постоянно требуется присмотр. Мама вышла замуж за отца в семнадцать, уже с годовалой Мадлен на руках. Все были против, однако, вопреки всем предсказаниям, что такая головокружительная влюбленность быстро уйдет и брак распадется, родители до сих пор не устали друг от друга. Иногда я даже опасаюсь, что того и гляди, следует ожидать двенадцатого… Словом, семья у нас шумная и дружная. Во главе семьи сейчас стоит дед, и я, как старший сын, должен буду занять это место после него.

Поприветствовав всех, принялся за завтрак, особенно не прислушиваясь к утренней болтовне домочадцев. Все было как всегда – Мадлен с мамой, кормящей Лукаса, обсуждали предстоящий поход к доктору,  Лора, третья по старшинству, бросала недовольные взгляды на чересчур расшумевшихся шестилетних близнецов — Дилана и Диану, которых я различал только по одежде. Четырнадцатилетний Маркус рассказывал что-то услышанное им в школе двенадцатилетней Кларе и семилетнему Стивену, а пятилетняя Мари помогала отцу с двухлетним Робертом.

— Майкл, я к тебе обращаюсь! – Мадлен, судя по ее недовольному выражению лица, уже несколько раз окликала меня, но я попросту не слышал.

— А, прости, ты что-то хотела? – спокойно задал я вопрос.

— Я спросила, выбрал ли ты себе уже невесту?

За столом повисла выжидательная пауза и я буквально ощутил на себе жадно-заинтересованные взгляды родственников.

— Нет, еще нет…

— Как нет?! Майкл, тебе уже 23, как ты не понимаешь что пора остепениться? – мама и Мадлен фактически набросились на меня. – Чем раньше ты приведешь в дом невесту – тем лучше! Да ты ведь даже не пытаешься ее искать!

— Да ладно вам, не торопите его. 23 – это не 45, — отец подмигнул мне, подбадривая. Дед нахмурился, ведь на моей скорейшей женитьбе он настаивал чуть ли не больше всех остальных. К сожалению, на то была очень веская причина. В мире волшебников такие понятия как род и семья являются залогом твоего общественного положения. И чем древнее твой род ,тем с большим почтением к тебе будут относиться другие. Например, если ты старый маразматик, не способный самостоятельно даже шнурки завязать, но твой род очень древний и известный, тебе никто не посмеет и слова сказать против. Однако, будь ты хоть трижды одарённым и гениальным, все будут смотреть на тебя свысока, поскольку ты выходец из никому не известной семьи.

Ладно, пусть я не гений, но понял эту простую истину, когда пошел в школу. Не самые приятные дни моей жизни, если честно. Моя семья совсем неизвестна и если бы не Франц, который выбирал друзей не за статус, а по личным качествам, то жизнь в стенах школы стала бы настоящим адом. Вопреки своему положению, терпя пренебрежение учителей и одноклассников, я решил доказать им всем что стану лучшим, над чем часто подшучивал Франц. Подшучивал, но тем самым поддерживал мое решение, помогая брать лучшие книги по магии, которые без него я бы просто не получил, так что я действительно был ему благодарен. Тогда же появился и тот, с кем мы вечно враждовали – Аластер, единственный наследник одного из трех древнейших родов и лучший ученик школы. Уж не знаю, в чем было дело, но невзлюбил он меня, что называется, с первого взгляда. Сперва это были просто мимолетные взгляды, полные холода и равнодушного презрения, затем мелкие неприятности, вроде поломанных ручек или разрисованных учебников, постепенно переросшая в открытую агрессию. Так что у меня появилась еще одна цель – стать лучшим учеником и поставить своего соперника на второе место. К сожалению, сколько бы я не занимался, второе место всегда оставалось за мной. А на последнем году обучения Его и вовсе перевели в престижную школу за границей, так что в выпуске я действительно был признан лучшим, пусть и не испытывал от этого полного удовлетворения.

— Мам, не переживай так. Найду еще кого-нибудь.

Вообще-то я лукавил, так как уже была девушка, которую я мечтал повести под венец. И имя ее Амелия Торнтон. Наверно, ни один мужчина, хоть раз видевший этого ангела во плоти, уже не мог забыть ее образ. Эта девушка идеальна во всем: милое, может даже немного кукольное, личико, большие голубые глаза, обрамленные длинными пышными ресницами, мягкий шелк волос мелкими золотыми кудрями спадал на белоснежную шелковую кожу хрупких плеч, и даже ниже, словно стремясь скрыть от посторонних глаз точеную фигурку и великолепный третий размер. А если прибавить ее бойкий и неунывающий характер… И, что в моем случае было большим минусом, ее происхождение также было идеальным – как и Аластер, она тоже являлась наследницей одного из древнейших родов, а значит, мои шансы на то, что мы все же поженимся, ползали в районе плинтуса. Увы, но реальность жестока.

Закончив с завтраком, я отправился в свой кабинет, приводить в порядок счета о финансовых доходах и расходах семьи. Естественно, хотелось заняться чем-то более интересным, но дед настоял именно на этом и регулярно проверял переделанное мной, мотивируя тем, что это прямая обязанность для наследника. И этот день ничем не отличался от предыдущих, давя своей скукой и таким ужасным словом «надо». Радовало лишь то, что погружаясь в эту рутину перестаешь следить за временем, потому ничего удивительного, что циферблат настенных часов показывал уже 15 минут пятого, когда в дверь постучались и в комнату заглянула  Клара, выглядевшая куда более смущённой, чем обычно.

— Майкл, тебя дедушка зовет, — произнесла она в ответ на мой вопросительный взгляд. – И еще, к нему пришел какой-то незнакомый человек…

— Спасибо, сейчас иду, — улыбнулся я сестре. По поводу посетителя я не волновался – скорее всего это представитель от Совета Магов, и дедушка говорил, что визита стоит ожидать в ближайшие дни. Так что и в кабинет деда, предварительно постучав, я вошел без волнения.

Небольшая комната, выполненная в бордовых тонах, весомость которым придавала мебель из массивного темного дуба, в частности стол, за которым, сложив перед собой руки в замок, сидел дед – так выглядел кабинет нынешнего главы рода.

— Майкл, проходи, — спокойно произнес старик, взглядом показывая мне сесть напротив в одно из кресел.

И только сев, я позволил себе посмотреть на посетителя, который, похоже, чувствовал себя словно дома, да так и замер. Длинные черные волосы с серебристой прядкой – их фамильная особенность, немного резкие черты лица, нос с маленькой горбинкой и пронзительный взгляд черных, как тьма бездонной пропасти, глаз, приковывавших к месту получше любых гвоздей и клея вместе взятых. Я сидел в кресле, пришпиленный этим взглядом, пусть Аластер уже и отвернулся и, пытаясь вернуть себе былое равнодушие, гадая, что же могло привести его сюда. На счастье, или несчастье, объяснения долго себя ждать не заставили.

— Скажи, вы действительно знакомы со школы? – дед буквально пожирал меня глазами, отчего я совсем растерялся.

— Ну да… — ничего не понимая ляпнул я, умолчав об истинной природе наших школьных отношений.

— Что ж, тогда это все упрощает… Майкл, сообщаю тебе приятную новость.

Я как-то весь подобрался. Что-то подсказывало, что новость будет  радостной для кого угодно, но только не для меня.

— Аластер Сандервайлд только что уговорил меня дать согласие на ваш брак.

       
========== Глава 2. Ответ ==========
        — Что?...

В тот момент я подумал, что, должно быть, ослышался, что это какой-то странный слуховой глюк или неудачная шутка деда. Наверное, такое объяснение было бы разумным, если бы не одно «но» — я прекрасно знал, что дед человек серьезный и строгий, за всю жизнь ни разу не улыбнувшийся.

— Я сказал, что Аластер Сандервайлд пришел сюда официально просить твоей руки. И я дал свое согласие.

— Какого черта?! О чем ты вообще говоришь? Мы же оба мужчины, так о каком браке может идти речь?! – забывшись, я вскочил и почти перегнулся через стол, сорвавшись на крик.

— Сядь и не позорь меня перед нашим гостем.

В противовес мне, дед говорил в полголоса, однако наверное поэтому, сжав руки в кулаки, я вернулся в сидячее положение. Что до Аластера, то он ничуть не изменился в лице, словно ничего и не происходило сейчас. Встав и все с той же невозмутимостью поправив галстук, он обратился к деду:

— Пожалуйста, обсудите все. Я подожду за дверью. – После чего вышел, закрыв за собой дверь.

— Де..

— Ты как себя ведешь?! Неблагодарный мальчишка! Тебе была оказана великая честь, и ты от нее отказываешься! Да ты хоть понимаешь, насколько нам повезло? Думаешь, что все так просто? Да если бы не я, ты бы побирался на какой-нибудь помойке! Когда моя дорогая дочь понесла от безродного ублюдка, твоего папаши, будучи обрученной с влиятельным женихом, разразился огромный скандал! И именно я сделал тогда все возможное, чтоб загладить его! И, черт возьми, мне это удалось! Сейчас все молчат о той давней истории, но что станет, когда я умру? Думаешь, магическое общество и дальше будет относиться к вам столь благосклонно? Не будь наивен! А если еще и станет известно о том, что ты отказал самому Сандервайлду, тебя съедят живьем! Ни одна семья больше не посмотрит в вашу сторону! Нам невероятно повезло выдать Мадлен замуж в 27, а ты упрямишься! Ты хоть задумывался над тем, что будет с твоими братьями и сестрами? Ладно, Лора почти окончила школу, Маркус и Клара учатся. Но остальным еще только предстоит пойти учиться! И, случись то, о чем я говорил, из школы их заставят уйти! Ты этого хочешь, да? Тогда давай! Иди и скажи ему, что ты отказываешься! Иди, иди!

Никогда прежде я не видел деда таким взбешенным. Как же хотелось ответить ему в той же манере, но я сдерживал себя, понимая, что переступи я эту черту - для меня все будет кончено. И я уже почувствовал  себя виноватым, но последние его слова словно плеснули масло на горячие угли.

— Отлично! Так и сделаю!

— Неблагодарный эгоист! Да как ты…

Дослушивать  я не стал, выскочив вон из кабинета, нос к носу столкнувшись со стоящим за ней Аластером, который никак не отреагировал на мое появление. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Лишь взгляд темных глаз на миг пронзил своим холодом.

— Хочешь что-то сказать – говори, — его голос, под стать выражению лица, ничего не выражал.

— Я.. – какое-то легкое движение в конце коридора отвлекло меня, не дав произнести четкий отказ. Мари с близнецами, робко выглядывая из-за угла, переводили испуганно-непонимающие взгляды с угрюмого и молчаливого Аластера на меня. Всего за один миг в голове пронеслись слова деда.

«Ты хоть задумывался, что будет с твоими братьями и сестрами?»

Я не имел права лишать их шанса на будущее. Нет. Они же никогда мне не простят… Должен же быть…

— Я согласен.

— Пф. И это все? Тратишь слишком много моего времени.

Аластер легко оттолкнулся от стены, проходя мимо меня, в кабинет. А я остался стоять и осознавать, что только что самолично подписал себе смертный приговор. Во всяком случае, ощущения были похожи. И что только меня за язык дернуло?! Я же не собирался  соглашаться!..

— Чего встал? Идем.

Вздрогнув, я обернулся. Аластер стоял у двери и сверлил меня взглядом. Мысленно чертыхнувшись, я последовал за ним. Дед с самым мрачным видом наблюдал за мной, словно ожидая очередного помешательства. Но, вопреки его ожиданиям, я спокойно прошел к столу и сел в кресло. Аластер что-то говорил – я не слушал. В голове царил настоящий хаос и, в то же время, думать ни о чем не получалось. Я лишь изредка кивал, когда ко мне обращались, даже не пытаясь понять о чем именно меня спрашивали. Хуже все равно быть не могло, так какая, собственно, теперь разница?

В таком состоянии я провел весь оставшийся вечер. Аластер, на правах моего жениха, остался на ужин, дабы познакомиться с моими родственниками. Новость о помолвке произвела настоящий фурор. Надо отдать должное всем присутствующим, весть о предстоящей свадьбе двух мужчин все вынесли стойко. Аластер вел себя со всеми весьма обходительно, и к середине трапезы напряженная атмосфера за столом сменилась на обыденную семейную. Даже мне, каким-то непонятным образом, не только удалось сохранить невозмутимость на лице, но даже пару раз отшутиться от каких-то вопросов Мадлен. Когда вечер подошел к своему логическому завершению, мой, теперь уже по всем правилам и формальностям, жених засобирался домой, тепло со всеми прощаясь.

— Майкл, проводи его, — подтолкнул меня дед, что я и сделал, выйдя вместе с Аластером на крыльцо. Стоило входной двери закрыться, отрезая свет прихожей, как нас накрыла ночная темнота, словно перенеся в другой мир. Здесь Аластер был словно в своей естественной среде обитания, когда не нужно было носить маску светского человека, следуя правилам предписанного этикета и прочей чуши. Медленно развернувшись, он приблизился ко мне вплотную, настолько близко, что я мог ощутить запах его одеколона. Горячее дыхание обожгло ухо.

— Только посмей что-нибудь выкинуть и, обещаю, я превращу твою жизнь в ад, — тихий шепот в котором чувствовались ледяные льдинки открытой угрозы. Тело прошиб холодный пот.

— Можешь не волноваться, — процедил я в ответ.

— Очень на это надеюсь.

Пальцы, обтянутые перчатками, едва касаясь, очертили мою скулу, но даже такого, казалось бы, случайного жеста, хватило, что б меня передернуло от отвращения. Подождав, пока он уйдет, я вернулся в дом. Сразу направляясь в свою комнату, не желая никого видеть как минимум ближайшие восемь часов.

       
========== Глава 3. Приготовления ==========
        Утро наступило слишком быстро. Казалось, только я закрыл глаза, как уже пора вставать. Надо ли говорить, что ни сил, ни желания подниматься у меня не было. События прошлого вечера полностью истощили меня морально. Как бы мне хотелось, чтобы все вчерашнее оказалось лишь кошмарным сном, но некий противный голосок внутри настаивал, что все было, и от этого уже никуда не деться. Чем больше я думал о вчерашнем вечере, о Аластере, о предстоящей свадьбе, тем больше закипали внутри ярость и злость. Приперся неизвестно откуда, настоял на этой бессмысленной свадьбе, да еще и угрожать начал! И почему именно я? Можно подумать, у него больше вариантов не было! Ни за что не поверю! С его-то влиянием ему ничего не стоит заполучить кого угодно! Тут я осекся, грустно понимая, что, по сути, ничем не отличаюсь от других. Он захотел и добился своего. Церемония пройдет через неделю, и откосить уже никак не получится. Однако, если в этот раз он добился своего, это не значит, что все всегда будет по его желанию. Вот оно! Никто не говорил, что я становлюсь его собственностью, а равноправие супругов, мысль о том, что все будут называть нас именно так, заставила в очередной раз скривиться от отвращения, предполагает равное отношение друг к другу. И если он так хочет, уж я сделаю все, чтоб жизнь не казалась ему раем. Рано или поздно кто-то должен показать ему, что не всего можно добиться при  помощи денег и имени и если уж этим кем-то должен стать я, то спуску ему ни за что не дам. Настроение немного поднялось. Вернее приподняло голову к забрезжившему лучику надежды, проникшему сквозь непроглядную черноту отчаяния. Спустившись на завтрак, я с грустью отметил царящую за столом крайне веселую атмосферу предстоящего праздника, что лишь сильнее удручало. Даже как-то обидно было слышать, как они обсуждают, где и как будет проходить церемония.

А дальше начался настоящий кошмар. Каждый день меня таскали то на различные примерки, то на подборку колец, то на выбор украшений, при этом сетуя на недостаток времени. Иногда я пересекался с Аластером, но эти встречи были настоль коротки, что нам едва ли удавалось обменяться взглядами, не говоря уже о том, чтобы перемолвиться парой слов. Возвращался домой я совершенно измотанный, падал от усталости на кровать и тут же засыпал. Так пролетели четыре дня из запланированных семи.

— Что думаешь?

— По поводу?

— Цветов. Какие тебе больше нравятся — эти или эти?

В руках Мадлен держала две розы: одну нежно-персиковую, другой — розовую. Я вздохнул. Совершенно ясно, что наши с ней вкусы абсолютно разные. Или она так специально издевается, прекрасно зная, что сильнее этих цветов я не люблю только желтый и коричневый.

— Лучше черные, — мрачно ответил я. — Подойдут под мое настроение.

— Но это же праздник, а не траур! Нужны яркие цветы!

— Тогда закажи терновник и верблюжью колючку. Так и быть, цветы оборву сам. – Кажется, мы уже целую вечность выбирали цветы. По мне, можно было обойтись и без них, но все женское население дома в один голос заявило, что без цветов это будет уже не свадьба. Потому и выбора мне не оставили.

— Не думаю, что эти растения тебе подойдут, — раздался за моей спиной знакомый голос. Вот что значит, не везет – так не везет. Надо же нам было столкнуться именно здесь. И более того, бесшумно он, что ли передвигается? Я совсем не услышал, как он подошел.

— А ты что тут забыл? – Я честно старался смягчить грубость вопроса, но раздражение дало о себе знать, за что тут же получил от сестры.

— Думаю, белый шиповник будет куда лучше смотреться. Белый цвет хорошо сочетается с синими розами, — Аластер открыто проигнорировал мой вопрос, полностью уделяя свое внимание Мадлен, которая уже обдумывала в голове предложенный вариант.

— Хм, пожалуй… Но разве шиповник будет уместен?

— Более чем. В моем роду была небезызвестная Клеманс Изор, учредительница Цветочных игр в Тулузе. Цветок шиповника в нашей семье олицетворяет мистическую розу, которая по причине гонений и преследований перешла в дикое состояние, — только сейчас он посмотрел на меня. Пусть это был лишь короткий взгляд, брошенный  на меня, но откуда взялось чувство, словно он смеется надо мной? Ей-богу, откуда в этом человеке было столько надменности по отношению к другим?

— Я слышала об этом. Тогда, может, стоит добавить и фиалки с ноготками? – Похоже, Мадлен никак не хотела терять надежду разбавить холодные оттенки цветов теплыми.

— Нет, не люблю их. Хоть во времена леди Изор главным цветком считалась фиалка, по ходу истории именно розы стали символами нашей семьи.

— Вот как… Тогда шиповник, — она наконец сдалась, приняв предложение Сандервайлда и удалилась, решив поговорить с хозяином магазина по поводу доставки.

— Не хочешь поблагодарить за спасение? — в первый раз Аластер обращался, глядя мне прямо в глаза. Он говорил насмешливо, но в голосе не слышалось издевки, что странно. Похоже, в кой-то веке он снизошел до простых смертных, поскольку ему так захотелось. Бесит.

— Не помню, чтобы просил о помощи. Тем более тебя, — внешне я был спокоен и, наверно, со стороны можно было подумать, что мы разговариваем о чем-то отстраненном.

— Не злись, иначе морщины появятся. Если тебя это расстраивает, просто забудем.

— Зачем ты вмешался?

— Нехорошо, если одного из будущих супругов на свадьбе будут огорчать подобные мелочи. У гостей может сложиться неверное впечатление принудительного брака.

Вот после этих слов я по-настоящему опешил. Что значит "может сложиться неверное впечатление принудительного брака"? Об этом надо было думать еще до того, как делать свое идиотское предложение.

— Слушай, ты… — Как же мне хотелось высказать ему в лицо все, что думаю о нем. И, скорее всего, я бы так и сделал, если бы меня не окликнули.

— Майкл?

Злость мгновенно сменилась ужасом. В паре метров от нас стояла самая прекрасная девушка из всех, что я когда либо видел, с букетом бело-розовых гладиолусов в тон розовому платью. Ну почему именно с ней мы должны были столкнуться при таких обстоятельствах? Пусть я и не смог собраться с духом и попытаться попросить ее руки, но что она подумает, когда узнает о нас с Аластером?

— Амелия… — только и смог произнести я.

— Я давно тебя не видела. А кто твой друг? Познакомишь нас? — девушка ничуть не смущалась.

— Ну это… — И как мне все объяснять? Не говорить же что…

— Простите, кажется, мы не представлены друг другу. Аластер Сандервайлд, жених Майкла.

Странное чувство, когда земля уходит из под ног и ты летишь в бездонную пропасть. Примерно так я себя сейчас чувствовал.

— Амелия Торнтон. Так вы, правда, помолвлены? Рада за вас обоих. И когда назначено событие?

— Через два дня.

— Уже так скоро? – Девушка на самом деле выглядела удивленной. Правда, судя по всему, удивлял ее факт скорой свадьбы, а не того, что женятся двое мужиков. — Ну, у меня еще только через пару  месяцев, так что мы сильно не торопимся.

— Ты выходишь замуж? –  Земля повторно исчезла, вновь  отправляя навстречу бездонной пропасти. Кажется, этот день раз за разом становился все более  неприятным и изменяться в лучшую сторону не планировал.

— Да. Правда мы это пока не афишировали, поэтому, говорю вам первым. – Девушка едва ли не светилась от счастья. Похоже, она действительно любила своего избранника.

— Поздравляю. И кто же этот счастливчик?

— Помнишь мою подругу Розетту?

Я кивнул. Была одна миловидная, ничем не примечательная девушка, носящая смешные очки, и чьи волосы всегда были заплетены в тонкую косичку, больше напоминавшую мышиный хвостик. Она всегда оставалась в тени яркой Амелии, словно приведение, следуя за ней по пятам и почти никогда не разговаривая. Не помню, что бы хоть раз видел ее улыбку.

— На ее отца Совет Магов давит, вот она и обратилась ко мне за помощью. Наш брак будет чисто фиктивным, так что сразу после церемонии мы разведемся.

В другой раз я бы удивился, услышав о браке двух девушек, но сейчас внимание привлекло нечто другое.

— Подожди, но разве браки не заключаются на всю жизнь? — внутри все сжалось в ожидании ответа, который мне очень важно было получить.

— Так было раньше, — к моему счастью, девушка не смеялась, но отвечала, словно говорила о чем-то обыденном. — Волшебники издревле заключали браки между семьями. Но когда надо было срочно установить связи с той или иной Волшебной Общиной, а с обеих сторон наследники одного пола, разрешались и такие браки. Но несколько лет назад Совет Магов издал постановление, что подобные браки можно аннулировать. Таким образом, оба супруга получают специальную бумагу, уведомляющую, что данный волшебник состоял в браке, и имеет связи с другой семьей. И все довольны.

— Значит, можно развестись сразу после свадьбы?

— Конечно, — улыбнулась Амелия. — Это ведь не обычная свадьба. Так многие поступают, и Совет Магов всячески поддерживает такую политику.

Вот значит как. Всего лишь фикция. Внутри словно взорвался фейерверк радости и облегчения. Я ликовал. Отлично, если, поженившись, мы тут же разведемся, я сыграю эту роль. А после того, как каждый из нас получит соответствующие бумажки, мы займемся привычными делами и забудем об этом недоразумении.

*хнык*автора упорно лишают интернета Т__Т
       
========== Глава 4. Церемония ==========
        Вот и настал этот черный день календаря, хоть сестры и отметили его всеми цветами радуги. Как назло, в отличие от моего настроения небо за окном было чистым, без единого облачка, а теплый ветер лишь слегка шевелил листочки деревьев. Хорошая погода должна была продержаться еще целую неделю. Зато пробуждение было далеко не веселым. Спать я лег рано, так толком и не поужинав. Видимо из-за этого всю ночь снились кошмары, с непосредственным участием меня и Аластера, в виде самого настоящего монстра. Застонав, я натянул одеяло по самую макушку, надеясь хоть немного нормально поспать, ибо чувствовал себя еще более уставшим, чем накануне. Но и здесь ждало жестокое разочарование, в лице Мари, которая прибежала меня будить, с порога вскочив на кровать и оседлывая живот. Жестоко, но действенно, по ее утверждению. В самом деле, сон как рукой сняло.

— Вставай, соня!

— Отстань! Еще немного, — попытка ненадолго оттянуть неизбежное была с самого начала дохлым номером. Но ведь попытаться-то стоило?

— Вставай, иначе…

Не слушая ее, я, решив последовать примеру  страусов, засунул голову под подушку. 

— Ах, так? Тогда… Вста-вай, вста-вай! — на каждом слоге сестренка подпрыгивала на мне. Естественно, когда по твоему животу скачет пятилетний ребенок, удовольствие это доставляет еще то.

— Да встаю я, встаю! — закричал я, резко садясь, отчего Мари повалилась на спину и залилась громким смехом. Вот ведь вредина! Легко спрыгнув, она через миг оказалась у двери.

— Если через пять минут не вылезешь из кровати, я опять тебя будить буду, — произнесла она, напоследок показав язык.

Как только дверь закрылась, я опрокинулся на спину. Вставать совсем не хотелось, но угроза повторной побудки возымела эффект, и волей-неволей пришлось идти умываться. 

Следующие полтора часа прошли в лихорадочных сборах. Белый костюм, белый галстук, кремовая рубашка. Мадлен то и дело отпускала нелестные комментарии по поводу моего внешнего вида в целом и моих волос в частности. Глянув в зеркало, я пришел к неутешительному выводу, что выгляжу на редкость глупо, пополам с мило и тошнотворно. Белый цвет никогда не был моим любимым, но, по сравнению с тем, что мне предлагали надеть.… Как говориться, из двух зол всегда выбираешь меньшее.

Церемония должна была проходить в маленькой заброшенной церквушке в лесу. Довольно удаленное и тихое место, куда почти забыли дорогу. Специально для столь важного события, время вокруг было повернуто вспять, затем, чтобы вернуть зданию былую красоту. Теперь, вместо почерневших от времени каменных развалин, на открытом месте стояло сооружение из белого камня, чей шпиль, увенчанный золотым крестом, гордо смотрел в небо, приветствуя падающие на него солнечные лучи. Стараниями моей сестры все вокруг просто утопало в цветах. Голубые розы, переплетенные с белым шиповником, были выложены по краю грунтовой дорожки, ведущей к главному входу, а так же украшали стены и скамейки внутри помещения. Витражные окна радостно отбрасывали разноцветные блики на пол, создавая причудливую иллюзию светопреставления. Что до самого обряда бракосочетания, то проводить его вызвался мой дед, что наталкивало на нехорошие мысли, будто меня держат под контролем, дабы предотвратить  необдуманные поступки с моей стороны. В чем, если честно, не было никакой нужды. Хоть я все еще был против, сильно успокаивало, что это только формальность, и после церемонии мы расстанемся, так что один раз можно было и потерпеть. Гостей собралось не много, только самые близкие члены семьи. Пару раз я замечал кого-то с черными волосами, но разглядеть родственников Аластера мне никак не удавалось, но ни теплее, ни холоднее мне от этого не становилось. Скорее просто небольшой интерес к семье, в которую я формально войду.

А время шло, и церемонию пора было начинать. Гости медленно рассаживались по местам, и теперь стало ясно видно, что со стороны Аластера пришла только чета Сандервайлд, одетые скорее для похорон, нежели для свадьбы. Оставшись стоять в дверях, я должен был поспешить к алтарю, но ноги словно налились свинцом, отказываясь идти, а в желудке будто копошился клубок змей, вызывая приступы дурноты. Как-то не вовремя вспомнилось, что завтрак так и не был осилен, отчего дурнота только усиливалась. Наконец, несколько раз вдохнув и выдохнув, я таки вступил в зал. Одновременно заиграл свадебный марш, и все присутствующие обернулись в мою сторону. Ощущение пристальных взглядов нервировало еще больше и просто удивительно, что внешне мне непостижимым образом удавалось оставаться спокойным.

Аластер, уже ожидающий меня у алтаря, выглядел безупречно. Темно-синий костюм с серебряной отделкой, белоснежная рубашка, белая роза в петлице. Волосы аккуратно перевязаны темно-синей лентой в тон костюму. Черные глаза окинули меня оценивающим взглядом и, судя по одобрительному прищуру, Аластер, вроде, остался доволен, хотя мне было абсолютно все равно, что он думает о моем внешнем виде. Я подошел и встал подле него, демонстративно смотря в одну точку за его правым плечом.

— Дамы и господа, мы собрались сегодня здесь…

Голос деда я не слушал. В голове крутилось только одно: «скорей бы все закончилось…» повторяя эти слова про себя подобно молитве.

Занятый такими мыслями, я упустил момент, когда Аластер, взяв мою руку в свою ладонь, надел одно из колец мне на безымянный палец и подул на него. Это было слишком близко, слишком интимно. Только сейчас я понял, что обряд совершается взаправду. Прежде, чем я успел нарушить тонкую связь, возникшую между нами, тело наполнило чувство расслабленности и удовольствия. Длинные пальцы Аластера накрыли мою руку с кольцом, словно заключая в оковы, из которых невозможно вырваться. В тот же миг меня словно окутало потоком светящейся энергии.

— Властитель Света и Тьмы, Повелитель Сумерек, обращаюсь к Тебе с просьбой хранить наш союз, дабы оградить его от всяческого зла, и да ниспошли нам милость Твою.

Надо было срочно остановить это. Все шло совсем не так, как я себе представлял. Но тело резко отказалось подчиняться. Только спустя несколько секунд я понял, что нахожусь под контролем. И когда он только успел? С ужасом я наблюдал, как моя рука помимо воли взяла второе кольцо и надела его на палец Аластера. Поднеся его руку, я, как и он, подул на кольцо, создавая ответную связь. Свет, охвативший моего мучителя, был не белым, но сверкающе-синим.

— Взываю к Правителям небесным, хранящим четыре стороны света: Хранителю Севера, Хранителю Запада, Хранителю Юга, Хранителю Востока. Прошу Вас явиться свидетелями сего таинства, дабы уберечь сынов Ваших от бед и одарить счастьем.

Я видел ликование в глазах Аластера. Заклинание, пусть и принудительно, было произнесено мной. Последняя надежда, что обряд прервется, лопнула, словно мыльный пузырь. Как только клятва была дана, нас накрыло теплой волной, в которой мы оба растворились. В сознании яркими вспышками проносились картинки из нашего прошлого, переплетаясь, так,  что не разобрать, где чьи. Наши сознания сливались, души полностью были открыты друг другу. Все счастливые и горькие моменты наших жизней терялись в диком экстазе. Я осознавал, что мы держимся за руки и что нам невероятно хорошо вместе. И плевать на все мои протесты. Как же я ошибался, не желая принимать этот брак. Такое восхитительное чувство просто не могло быть ошибкой…

Не помню, что было потом, и как мы покинули церковь, но, очнувшись от этого дурмана и вспомнив, что произошло, я тут же взял все слова по поводу правильности этого брака назад.

       
========== Глава 5. Первая ночь ==========
        Голова постепенно переставала кружиться, а глаза привыкали к темноте. Почему-то тот факт, что свадьба проходила днем, а сейчас за окном явно стояла ночь, не сильно удивил. Подняв к глазам руку, так же слабо отметил присутствие на пальце обручального кольца, которого, признаюсь, совсем не чувствовал, и, сев, начал осматривать помещение, в котором оказался. Довольно просторная комната со светло-голубыми, сейчас казавшимися серыми, стенами, на полу темно-синий ковер. Высокие прозрачные двойные двери, задернутые полупрозрачными тюлевыми занавесками, скорее всего выводящие на балкон, служили так же и окном, через которое днем проникало достаточное количество света, для освещения всей комнаты. У стены стоял довольно внушительный по внешнему виду резной платяной шкаф из черного дерева, кресло, с аналогичным орнаментом, обитое каким-то синим материалом, а центр был отдан массивной кровати, с плотным синим пологом, застеленной синим одеялом, на которой я и сидел. Создавалось ощущение того, что всю мебель для комнаты  заказали специально из одинакового дерева и в одинаковом стиле. Красиво, строго, величественно, а, главное, смотрелось это все действительно дорого, от чего под ложечкой неприятно потянуло. Поглощенный построением различных вариантов на тему как здесь оказался, я не сразу обратил внимание, что матрац прогнулся под тяжестью еще одного тела.

— Долго спишь, — констатировал глубокий голос Аластера, отвлекая от мыслей. — Не замечал за тобой такого.

Я резко обернулся, почти нос к носу сталкиваясь с самым ненавистным мне сейчас человеком. Призрачная надежда, что все случившееся — не более чем дурной сон, разлетелась на мелкие осколки.

— Где мы? – первый, и, пожалуй, самый терзающий вопрос, поскольку спальня явно была не у нас дома.

— В моей спальне, разве не ясно? — Аластер приподнял одну бровь, словно все было само собой разумеющимся.

— Ясно. Не ясно, какого черта здесь делаю я, — теперь, когда голова прояснилась, мыслить стало куда проще, однако конец обряда и все, что случилось позже, оставалось покрытым мраком.

— Амнезия? Сегодня наша первая брачная ночь, — хоть лицо и оставалось абсолютно непроницаемым, глаза Аластера откровенно смеялись, что только сильнее раздражало.

Ну конечно, по традиции эту ночь молодожены должны проводить вместе. Меня передернуло. К черту традиции! Фиг я буду спать с ним в одной постели! Полный решимости я поднялся, плотнее запахивая халат, который сейчас был единственной одеждой на мне. И даже знать не хочу, кто и зачем меня в него переодел. С каждой секундой настроение портилось все больше.

— Далеко собрался? — Аластер даже не шелохнулся, продолжая спокойно сидеть на кровати.

— Подальше отсюда, — огрызнулся я в ответ.

— Ты не можешь покинуть эту комнату до рассвета, – не угроза и не приказ, только чистая констатация факта. В голову закрались нехорошие мысли относительно сдерживающих заклинаний, но все же следовало хоть убедиться для приличия.

Стоило только прикоснуться к ручке двери, как по ладони маленькими иголочками пробежали предупреждающие разряды тока. Так и есть. Барьер. Слабенький, пропадет к утру, но пытаться выйти все же не стоило. Медленно развернувшись, я хмуро посмотрел на Аластера, которого мои метания только забавляли. 

— ... Все равно в одну кровать с тобой я не лягу.

— Дело твое. Но где будешь спать? — как же бесило это спокойно-надменное выражение лица!

— Если придется, то на полу! – все-таки повысил я голос.

Желая доказать свои слова, действительно улегся на ковре, спиной к кровати. Знаю, что выглядело это слишком по-детски, но в тот момент я не понимал этого. Сложившаяся ситуация ужасно злила... Даже не так. Она нервировала до ужаса. Новость о браке стала громом среди ясного неба. Последующая суматоха с поспешными приготовлениями только измотали в конец нервы. Днем — постоянные хлопоты, ночью — начавшиеся вскоре кошмары. И вот сейчас, морально я был на пределе, из последних сил стараясь сохранить рассудок.

Я не видел, но чувствовал, как взгляд Аластера помрачнел. Мы молчали, говорить было не о чем. Так продолжалось около получаса, пока мой, теперь уже супруг, не нарушил образовавшуюся тишину:

— Если замерзнешь, можешь лечь обратно.

— Спокойной ночи!

По полу, от стеклянных дверей балкона, и правда, тянуло прохладой. Но гордость не позволяла сдаться и, согласившись с ним, вернуться под одеяло.

Наконец, почувствовав, что успокоился, уже я нарушил молчание:

— Завтра с утра я подаю на развод.

— Ты насколько против этого брака? – вот черт. А мне казалось, что он уже спит...

— Идиот! Конечно я против!

— Неужели необходимо так срочно его разрывать? – В отличие от моего, голос Аластера оставался ровным и невозмутимым.

— Да о чем ты вообще? Брак двух мужчин — это неправильно!

— И это вся причина?

— Будто этого не достаточно! — не сдержавшись, я повернулся. Аластер смотрел на меня пристально, но в глубине черных глаз промелькнула... Грусть? Или это от усталости?...

— Хм... Возможно. Но можешь повременить с разводом?

— Зачем это еще? – я насторожился. Аластер мог спокойно заявить, что не даст развода, но вместо этого просит. Просит! Повременить с ним. И это тот самый Аластер Сандервайлд, который никогда не опускался до просьб! Либо я схожу с ума, либо грядет апокалипсис.

— Просто подожди. После того, как закончу со своими делами, лично подготовлю все документы для развода.

В чем был подвох, я не знал, тем не менее взвешивая все «за» и «против». С одной стороны такое поведение казалось мне подозрительным, но с другой, я ничего не терял, и, если Аластер говорит, что подготовит документы, можно было не сомневаться, что сделает он все на высшем уровне.

— Сколько?

— Год.

— Год? Ты смеешься?! Месяц!

Даже ребенок поймет, что ни одно дело не займет столько времени. Аластер нахмурился, явно не довольный протестом, а я, в свою очередь, не собирался плясать под его дудку.

— Слишком мало. Полгода. 

-Ни за что! Трех месяцев будет достаточно?

Мы словно стремились испепелить друг друга взглядами. Создавшееся в комнате напряжение ощущалось даже физически, но каждый из нас, несмотря на усталость, хотел оставить последнее слово за собой.

— Самое крайнее — только четыре, не меньше.

— Хорошо. Четыре месяца, не больше! Потом разводимся и больше никогда не видимся.

— Как хочешь. После развода можешь идти куда захочешь, держать не буду.

— Значит, договорились, — облегченно вздохнув от того, что спор разрешился, я хотел было заснуть, но Аластер резко дернул меня за руку, затаскивая обратно на кровать и нависая надо мной. Пронзительная чернота глаз буквально приковывала, отчего не было никакой возможности сдвинуться хоть на миллиметр.

— Ты чего это творишь?!

Короткое промедление, миг замешательства, но и этого было достаточно для того, что бы мои руки оказались подняты, а запястья перехвачены ладонью Аластера. Прохладный шелк черных волос коснулся кожи, ненавязчиво щекоча и раздражая. Пальцы нежно прошлись по щеке, вызывая где-то внизу живота чувство холодного ужаса, липкими нитями расползавшегося по телу. Сжав мой подбородок так, чтобы отвернуться было невозможно, Аластер пристально смотрел мне прямо в глаза, словно стараясь пронзить насквозь, наверняка используя нечто вроде гипноза. Словно в замедленной съемке я наблюдал, как серьезное лицо Аластера становится ближе.  Кажется, целая вечность прошла, прежде чем я ощутил его дыхание, и требовательные, но на удивление мягкие губы накрыли мои, вовлекая в поцелуй. В какой-то момент, кажется, я забыл как дышать. Пока сознание медленно разбиралось, что происходит, внутри поднималась новая волна горячей, обжигающей ярости, смешанной с ледяными льдинками ненависти. Стоило моему незадачливому супругу лишь слегка ослабить бдительность и разжать ладонь, сдерживающую запястья, как я со всей силы, на какую был способен в таком положении, врезал кулаком ему под ребра, наслаждаясь музыкой тихого болезненного стона. Оттолкнув его, я перекатился, оказываясь сверху и вновь нанося удар, в этот раз непосредственно в челюсть, не обращая внимания даже на занывшие костяшки. Все же, что ни говори, а это первый раз в жизни, чтоб я поднял на кого-то руку, тем более ударил.

— Что, мать твою, это все значит?!

Никогда не думал, что собственный голос может оглушать, однако Аластер даже бровью не повел, спокойно принимая сидячее положение и потирая покрасневшее место удара. В его хмуром взгляде ясно читалось пожелание мне сдохнуть как можно медленней и мучительней, но голос, когда он заговорил, оставался ровным, с легким оттенком скуки.

— Идиот. Ты чем слушал лекции?

— Чего?..

На миг мне показалось, что Аластер не в своем уме, но присмотревшись, отбросил эту мысль. В голове пронеслась какая-то мысль, относительно произошедшего и ровно за какую-то микросекунду до того, как черноволосый ответил, до меня дошло, что случилось на самом деле.

— Все магические договора заключаются путем обмена энергиями.

Ошеломлен. Нет. Я просто сидел, смотря на Аластера так, словно видел его впервые в жизни. И ведь верно, во время поцелуя он определенно точно смешал наши магические потоки, но из-за гнева не смог почувствовать этого.

— Предупреждать надо.

— Буду помнить.

Полный раздражения, я повернулся к нему спиной, прислушиваясь к тому, как он тоже ложится. Чувства вины не наблюдалось. Собственно, пусть Аластер и решил связать наш уговор магически, но предупредить-то можно было! На самом деле существует несколько способов связать магические энергии. Поцелуй, конечно, один из самых простых, но ведь вполне можно было использовать то же рукопожатие, к примеру. Еще какое-то время ощущая на себе тяжелый взгляд темных глаз, я не заметил, как провалился  в сон.





<i>*Слово от автора, этакая жалоба и благодарность, которые можно и не читать.

Ну вот и закончились переделки глав, выложенных автором год назад. Следующая глава тогда никак не хотела печататься нормально и раза три удалялась по случайности или из-за переустановки винды, а когда начался ремонт, тетрадь, с написанным в ней аж о восьмой главы с концами пропала неизвестно куда. И после принудительного домашнего ареста автор год не мог написать ни строки. И, честно, настоящим спасением стал этот сайт и люди, оставившие коменты к фанфам, написанным автором ранее. За это я им глубоко благодарна *низкий поклон*. А за переписку этого ориджа следует благодарить непосредственно Аластера и Майкла, которые пару месяцев назад явились автору во сне и в один голос высказав всё, что они про него думают, в один голос возмущаясь: "Как ты могла бросить нас, не доведя историю до логического конца?!" После чего единодушно надавали автору по голове и ушли, а автор, решив, что выслушивать подобное от своих же персоонажей не хорошо, и гонимый проснувшейся совестью, сел за переписку. К слову, второй главы первоначально не было и появилась она случайно, в процессе переделки.

В общем, автор искренне благодарен всем, кто читает и кто оставляет свои коменты и поддерживает автора, а так же тем, кто указывает ему на ошибки. Автор постарается и дальше радовать читателей. Домо аригато всем вам))</i>
       
========== Глава 6. Отец ==========
        * С главой пришлось немного повозиться, ибо автор никак не мог вспомнить, в каком же состоянии Майкл застал Аластера, но все разрешилось собой и герои повели себя так, как и должны были)



Повторное пробуждение пришлось ближе к полудню, судя по тому, как высоко поднялось солнце. Естественно, Аластера в комнате не оказалось, чему я, признаюсь, был весьма рад. Как ни странно, но мои любимые домашние штаны и футболка нашлись в шкафу, вместе с джинсами и ветровкой. Похоже, здесь не обошлось без вмешательства деда. Переодевшись, я вышел в просторный темный коридор, отправившись исследовать место своего временного проживания.

На домик для двоих оно явно не тянуло по своим размерам и с легкостью могло вместить в себя две таких семьи, как моя, с учетом, что у каждого человека будет своя отдельная спальня. Весь второй этаж занимали гостевые комнаты и ванна. На первом этаже располагались гостиная, кухня и, что стало крайне приятной неожиданностью, домашняя библиотека с большим собранием книг. Конечно, у нас  дома тоже была своя библиотека, но она не шла ни в какое сравнение с этой. Глядя на подобный кладезь знаний, невольно начинаешь испытывать благоговейный трепет от того, что можешь прикоснуться к нему. Водя пальцами по корешкам книг и прислушиваясь к собственным ощущениям, я впервые был по-настоящему рад оказаться здесь, готовый простить Аластеру все, что случилось, лишь за возможность прочесть хоть десятую часть хранившихся здесь фолиантов. Ну да, признаюсь, книги, а особенно хорошие книги – моя самая большая слабость. Вот и сейчас, не удержавшись, взял одну из книг и, устроившись поудобней в одном из кресел, погрузился в чтение. В самом деле, книга попалась крайне интересная, про опыты алхимиков в начале XIX века, с на удивление точным описанием экспериментов и ходом их протекания. Не то, чтобы волшебное сообщество не любило алхимиков, но смотрело на них свысока. Мой отец тоже был алхимиком, и довольно известным, но достаточно было посмотреть на их отношения с дедом, и все вставало на свои места. Алхимики не пользовались магией как таковой, не произносили заклинаний и не призывали духов, но их целью всегда было постижение истинной природы вещей и создание чего-то по-настоящему стоящего из ничего. Углубившись в чтение, я и не заметил, как наступил вечер, погрузив библиотеку в полумрак. Пора было закругляться, тем более что желудок решил напомнить, что со вчерашнего завтрака во рту не было ни крошки.

На кухне царила такая же тишина, как и во всем остальном доме, но, благо, продукты были на месте, что радовало. Не скажу, что повар из меня хороший, но приготовить что-то  простое и на скорую руку, вроде яичницы или салата, вполне способен. Такой вот нехитрый ужин. Уже допивая чай, в голову закрался неожиданный вопрос: «А ужинал ли Аластер?» Нет, с одной стороны ему ничего не стоило прийти и приготовить себе, как это сделал я, но что-то подсказывало, что этого он делать не станет. Да и как-то отблагодарить за возможность пользоваться его библиотекой тоже хотелось. Получасом позже я уже поднимался в спальню, оставив на кухонном столе накрытый ужин для него.

Так и протекали первые дни нашего совместного проживания. За это время я успел осмотреть  большую часть комнат и помещений, в основном не жилых. На заднем дворе, куда можно было попасть через библиотеку, расположился маленький сад с лекарственными травами. В целом, поместье действительно поражало, но в то же время создавало впечатление нелюдимого и темного места, подобной пещере дракона. С Аластером мы пересекались только в спальне, когда я уже спал. Просыпался он рано, завтракал один и весь день проводил в своем кабинете  за теми секретными делами, ради которых просил повременить с разводом. Я же, в силу появившейся уймы свободного времени, читал книги. Однако, книги книгами, а кое-чего все же остро не доставало. И этим чем-то оказалась банальная человеческая речь. Когда тебя со всех сторон окружают смех и крики многочисленных братьев и сестер, ты жалуешься на недостаток тишины, но стоит только остаться без них – и начинаешь понимать, как же на самом деле они стали тебе необходимы. С каждым днем тишина все сильнее давила на сознание, отчего я и принял следующее решение. Итак, спустя  почти полторы недели после свадьбы, я впервые спустился в столовую, в которой Аластер, не обращая внимание ни на что вокруг, поглощал свой завтрак. Налив чай и сделав самый обычный тост с джемом, сел напротив него. Заговорить я не пытался. Присутствие кого-то еще в комнате уже само по себе успокаивало и придавало уверенности. Впрочем, как я и ожидал, закончив с завтраком и вымыв за собой посуду, Аластер ушел, игнорируя мое присутствие в доме. Благо, этого мне было вполне достаточно, и на таком вот обращении я продержался еще неделю. Однако и такой форме сожительства пришел конец, когда выявилась острая необходимость поговорить хоть с кем-нибудь, помимо стен и собственного отражения.

В то утро мы, уже как обычно завтракали в полной тишине. Аластер должен был закончить со своей порцией уже скоро и шанс поговорить вновь отойдет до следующего дня, ибо по приходу в спальню, черноволосый сразу ложился и мгновенно засыпал. Кашлянул, дабы разрядить застоявшуюся тишину и привлечь к себе немного внимания, но, увы, не помогло. Еще помолчали. С каждой секундой начать разговор становилось все труднее, но сдаваться, не попробовав еще раз, я не намеревался.

— Как… Как продвигается работа? – хоть и старался, чтобы вопрос прозвучал как можно более непринужденно, все же голос дрогнул, выдавая волнение. Никакой реакции. Аластер по прежнему был занят своим завтраком, видимо, следуя правилу: когда я ем – я глух и нем. Та малая надежда неизвестно на что полетела в пропасть безнадежности. Похоже, он действительно считал, что нам не о чем говорить, или что общение со мной ниже его достоинства. Это уже был прямой удар под дых, от которого возникло острое желание уйти и забраться в темный угол. А еще лучше – продолжить в библиотеке чтение той книги, которую не дочитал вчера, именно так, в гордом одиночестве.

— Зачем тебе это знать?

Его ровный голос прозвучал настолько неожиданно, что в первое мгновение я принял его за слуховую галлюцинацию. Но встретившись взглядом с черными глазами Аластера, все же поверил, что все происходящее – не плод  измученного воображения. Растерявшись, даже не смог сразу придумать ответ.

— Ну… Это… Чем быстрей  ты закончишь со своими делами, тем скорей мы разведемся. Вот и… И ты все время приходишь уставший.. Думаю, ты и вправду делаешь все, что в твоих силах, но не лучше ли сбавить темп? Не горю желанием становиться вдовцом, если вдруг скончаешься от переутомления.

Понемногу говорить становилось легче. Сильно помогало и  то, что царящая над столом атмосфера отчуждения немного развеялась и даже дышать стало как-то легче. Аластер ответил не сразу, долго сверля меня взглядом, однако, к моей огромной радости, поддержав беседу.

— Можешь успокоиться. Такая мелочь меня не убьет. А что насчет тебя? Освоился?

— Можно и так сказать. У тебя шикарная библиотека. Таких книг не было даже в закрытой секции библиотеки, да и их содержание выходит далеко за пределы школьных познаний.

— Еще бы. Почти все эти книги больше не издаются, некоторые были  выпущены в двух-трех экземплярах и хранятся у частных коллекционеров. Нашел что-то интересное?

— Да! Вот, например, в книге, которую сейчас читаю…

Я и не заметил, как мы разговорились. Неожиданно Аластер оказался на редкость приятным собеседником. Рассказывал он увлеченно, особенно о своей любимой книге, в которой описывались редкие травы и способы их применения и, насколько я понял, маленький садик был чем-то вроде его увлечения. Невидимая стена, возникшая много лет назад, еще при нашей первой встрече и казавшаяся чем-то непреодолимым, резко уменьшилась и покрылась трещинами. Возможно, ему, как и мне, все время не доставало простого человеческого общения. Так или иначе, но завтрак растянулся на лишние полчаса и, даже когда Аластер покинул кухню, внутри оставалось ощущение, что все не так уж и плохо, и даже со столь угрюмым человеком можно найти общий язык.

В общем, с той поры  наши отношения можно было назвать приятельскими. Прежнего негатива ко мне я в нем не чувствовал, да и сам привык к его обществу. Как-то даже расспросил его, что случилось тогда, на церемонии. Все оказалось довольно прозаично и глупо. Эмоциональный поток оказался более мощным, чем я себе представлял и, оказавшись неготовым, я потерял сознание. Случаи редкие, но встречающиеся, так что приводить в чувство меня не стали, а просто переместили в поместье, с некоторыми личными вещами, оставив на попечение новоиспеченному супругу. Вот за что я был ему крайне благодарен, так это за то, что никаких подколок по этому поводу не было. Не люблю, когда все вокруг начинают вспоминать твои промахи, при этом расписывая так, что, слушая их, ощущаешь себя конченым неудачником.

В общем, старые неприятности были убраны в темный ящик и закрыты на замок. И срок в три с половиной месяца перестал казаться судебным приговором.

Время перевалило уже за пять, и вскоре нужно было идти и готовить что-нибудь на ужин. С недавних пор мы и ужинать начали вместе, называя это игрой в семью. Было радостно смотреть, как Аластер получает особое удовольствие от общения в неформальной атмосфере, словно стараясь насладиться каждой секундой, подобно ребенку, которого долго лишали игрушек и вдруг ежедневно начали водить в магазин детских подарков. Все это наталкивало на неприятные мысли о том, что его семья из тех, кто щепетильно относится к правилам поведения и совершенно не принимает даже малейшего отступления от предписанных правил. Грета, так ее называл Аластер, дух-уборщик, принявший вид молодой и крайне пугливой полупрозрачной девушки, стирала пыль с верхних полок шкафов, паря прямо в воздухе. Сперва я пробовал ей помочь, но затем понял, что легче позволить ей убираться и не пугать лишний раз. Зачитавшись, я не сразу обратил внимание, что Грета перестала водить тряпкой, настороженно, подобно дикому зверьку, замирая, словно в предчувствии чего-то. Резко спикировав вниз, девушка пронеслась мимо  меня, отчего я, собственно, и подскочил, удивленный таким странным поведением духа. Пометив страничку  закладкой, я поставил книгу на полку и вышел в холл, надеясь узнать в чем дело. И узнал. Звон дверного колокольчика заставил вздрогнуть, ибо Аластер ничего не говорил, что ждет сегодня гостей, и за все время нашего совместного проживания никто и никогда не заглядывал. И все же, правильно рассудив, что не прилично заставлять ждать человека за дверью, кем бы он ни был, я открыл. На пороге стоял мужчина средних лет, с черными, подернутыми сединой, волосами и холодными черными глазами. Крепкое телосложение и величественная осанка напоминали кого-то, но столь внезапный  визит немного выбили из колеи, мешая вспомнить, где же я мог видеть его раньше. Однако не успел я поздороваться и спросить о цели его визита, как мужчина по-хозяйски вошел в дом, игнорируя всех и вся.

— Где он?

От резкого голоса резануло слух, а столь наглый тон начал злить. Кем бы ты ни был, а вести себя в чужом доме подобным образом было проявлением крайнего неуважения.

— Кого вы..

Договорить мне не дали. Мужчина, с побагровевшим от ярости лицом, занес ладонь, явно намереваясь влепить мне пощечину, правда, за какие грехи, я даже не представлял.

— Ах ты!..

— Что здесь происходит?

Голос Аластера громовым раскатом пронесся по холлу, заставив нас одновременно обернуться. Мужчина медленно спускался по лестнице вниз, окидывая нас ледяным взглядом. Гость наконец опустил руку, отвечая Аластеру не менее холодным взглядом. Сейчас, видя их воочию, я мог только удивляться, как сразу не заметил их сходство между собой, когда оно было так очевидно. Между тем, Аластер подошел ко мне вплотную и, отчего я получил новый эмоциональный шок, обнял со спины, сцепляя руки в замок на моем животе.

— И? Я жду объяснений, отец.

Мистер Сандервайлд, выглядящий еще более взбешенным, покосился на нас, но попытки вновь пустить в ход руки уже не предпринимал, что, хоть немного, но успокаивало.

— Нам надо поговорить.

— Так говори, — в отличие от отца, Аластер оставался невозмутимым, и если бы еще его руки так не впивались в живот, то я вообще бы поверил, что его ничто не может пронять.

— Не при… — тело физически ощущало тяжелый взгляд, полный холодного презрения, нет, отвращения, сравнимого разве что с отвращением к пятну грязи на дорогом ковре в гостиной. И все же Сандервайлд взял себя в руки, сменив отвращение на равнодушное пренебрежение.  —  Этом.

От такой наглости я потерял дар речи. Говорить о ком-либо словно о предмете интерьера, даже не принимая во внимание то, что формально этот кто-то теперь часть семьи… Аластер переместил руки выше, давя на ребра и одновременно врезаясь подбородком в плечо. Как ни грустно признавать, но если бы не это, давно бы уже высказал все, что думаю этому хаму.

— У этого, как ты выразился, есть имя – Майкл МакЛарен. И мы официально женаты. Посему, будь добр обращаться к нему так, как положено.

— Хорошо. Можем тогда мы переговорить наедине?

— Конечно. Пожалуйста, подожди в гостиной, я сейчас подойду.

Мужчина, кипя от негодования, или, скорее, бешенства, направился в комнату, и только когда дверь за ним закрылась, Аластер разжал руки, выпуская меня из своих стальных тисков.

— И что это все значит? – я недовольно растирал ноющие ребра, но черноволосый пропустил вопрос мимо ушей и за руку потащил на второй этаж. Открыв дверь спальни и затащив внутрь, он, наконец, отпустил меня.

— Сиди здесь и не высовывайся, пока я не приду, — бросил он напоследок и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Почему я послушался и остался сидеть на кровати? Наверное потому, что вновь увидел того Аластера, который пришел делать мне предложение. Того самого Аластера, от которого холодный пот бежал по спине. Того Аластера, которого я уже отвык видеть.

Следующий час я провел в полной тишине, подсознательно прислушиваясь к тому, что происходит внизу, хоть и понимал, что это бесполезно. Часы показали начало седьмого, когда снизу раздались голоса. Еще один вопрос: с какой громкостью надо орать, чтоб было слышно даже на втором этаже? Отворив дверь, я вновь прислушался. Хоть слов было не разобрать но, даже судя по интонациям, ссора в гостиной разгорелась  нешуточная, однако скоро вновь наступила тишина. Где-то через минуту громко хлопнула входная дверь, знаменуя уход незваного и далеко не приятного гостя. Подождав еще около десяти минут и решив, что за это время Аластер, если злится, должен успокоиться, я спустился вниз. В гостиной никого не было, равно как и в библиотеке. Обнаружил я его на кухне, сидящим за столом.

— Аластер?

Он не обернулся, не ответил. Оставалось только гадать в самом ли деле он не слышал как я его позвал, или же игнорирует?

— Ал..

— Чего тебе?

Я замер в дверях. Его голос был спокойным, наверное, даже чересчур спокойным, и это настораживало. Но все же я решил рискнуть и попытаться выяснить то, что меня интересовало.

— Что произошло? Вы так кричали, что на втором этаже было слышно.

— Тебя это не касается.

Я замолчал, понимая, что он прав. Но, с другой стороны, не хотелось в ближайшем будущем повторения сегодняшнего представления. Пока я размышлял над этим, Аластер поднялся и подошел почти вплотную. Внешне он был абсолютно спокоен, разве что немного утомленным, но что-то внутри замирало под его внимательным изучающим взглядом. Носа коснулся терпкий запах алкоголя, а открытая бутылка на столе не давала даже повода для сомнения в том, что Аластер пил. В одно мгновение его рот исказился в недоброй усмешке, от которой дрожь пошла по телу.

— Ты невероятен, — тихий выдох, от которого я весь подобрался, ибо ничего приятного от него не ждал. Холодные пальцы коснулись щеки, скользя по скулам. – Так легко позволяешь собой управлять. Не нужно никаких зелий, достаточно легкого мысленного внушения – и ты отвечаешь «да», когда хочешь сказать «нет», с легкостью произносишь клятву и надеваешь кольцо, как послушный мальчик. Умница. А твое поведение угадать и того проще. Стоило  лишь ненадолго оставить тебя одного – и ты с легкостью пошел на контакт, даже раньше, чем я планировал.

Я замер, не в силах пошевелить даже пальцем. Наваждение? Нет, скорее шок от его слов. В голове не укладывалось, что все было спланировано им уже давно. Для чего? Неужели все, чего, как мне казалось, мы достигли за прошедший месяц, лишь талантливая игра, и тот Аластер, которого я знал раньше, который стоял сейчас передо мной – настоящий? Верить не хотелось, но все говорило именно об этом. Вторая ладонь скользнула под футболку, касаясь кожи живота, мгновенно сбрасывая оцепенение. Я резко отступил назад, как оказалось, зря, ибо миг спустя приложился затылком о каменную стену, отчего перед глазами замерцали яркие блики, сменяясь черными пятнами. Пальцы Аластера скользнули по моим губам, очерчивая их контур, заставляя открыться под их напором, чему невольно способствовал все еще стоявший в ушах гул. Видимо, удар оказался сильнее, чем думалось вначале. Другая рука пробиралась выше, приподнимая ткань одежды. Внутренности сами  собой сжались в тугой комок страха и отвращения.

— Ну же, хочу знать, насколько далеко ты дашь мне зайти? Когда же подчинишься…

Его тихий заплетающийся голос, его дыхание в каком-то жалком сантиметре от своих губ отрезвили в мгновение ока. Резко оттолкнув Аластера, я смог освободиться, чувствуя к нему только жгучую ненависть и отвращение, кажется, переплюнувшие по силе все вспышки ярости до этого момента. Я злился на него, за то, что он вертит людьми как хочет, а еще больше — на себя, за то, что поверил и дал слабину. Не думая, я, испытывая чувство глубокого морального удовлетворения, с силой ударил черноволосого по лицу.

— Ублюдок, — только и смог произнести я. Но Аластер никак не отреагировал, видимо, сам находясь в неадеквате. Не дожидаясь его ответных действий, я вылетел из кухни и после еще долго мерил шагами комнату, ругая Аластера на все лады, какие только приходили в голову. А приходило их не мало, так что более-менее успокоиться я смог только когда за окном  совсем стемнело. Я устало повалился на кровать, тщетно пытаясь заснуть. Желанный сон, обещавший сладкое забвение, никак не шел, а спать хотелось невероятно. В конце концов в голову не пришло ничего лучше, чем закрыть глаза и ни о чем ни думать. Вот так вот, лежа в темноте, невольно прислушиваясь к тишине за дверью, я, хоть и злился на Аластера, но не мог отогнать мысль, что он был не в себе, после разговора с отцом. Интересно, о чем же они таком говорили?..

Уже за полночь, когда дрема, наконец, приняла уставшее сознание в свои нежные объятья, я отчетливо услышал, как отворилась дверь, как шаги, заглушаемые ворсом ковра, приблизились к кровати. Я знал, чувствовал, что Аластер смотрит, но делал вид, что сплю. Долгие, кажущиеся бесконечными, секунды напряженного ожидания неизвестно чего, тихое «прости», не громче выдоха, но произнесенное и услышанное – все казалось нереальным, словно происходящим в глупом сне. Матрас прогнулся под тяжестью тела и только тогда, ощутив присутствие Аластера рядом, непонятное волнение отступило, позволяя провалиться в такой долгожданный и глубокий сон до самого утра.

+1

2

========== Глава 7. Родственница, которой нет ==========
        Следующее утро, равно как и вся последующая неделя, никаких изменений в нашем общении не принесли. Мы все так же завтракали и ужинали вместе, иногда перекидывались парой ничего не значащих фраз, но не более того. Оба делали вид, словно ничего не было, но та невидимая стена между нами, в которой едва появилась брешь, вновь стала такой, как прежде, если не еще больше. Подобрать слова для разговора оказалось неимоверно трудной задачей, а Аластер вновь ушел в себя, так что рассчитывать на инициативу с его стороны было, по меньшей мере, глупо. Через два дня, после визита отца Аластера, пришло несколько писем: три из них предназначались Аластеру, два – мне. Забрав свои конверты, я направился в библиотеку для ознакомления с их содержимым. Первое письмо, самое увесистое, содержало в себе документы, требующие моего немедленного рассмотрения и подписания, а так же короткое послание от деда, в виде сухого поздравления с началом семейной жизни. И прилагающемся заявлением, что следующим главой клана он намерен сделать Маркуса, но пока тот не окончит школу и не достигнет совершеннолетия, это звание, как и прежде, будет лежать на мне. Второе письмо отправили домочадцы. Все спрашивали, как мы уживаемся с Аластером, не собираемся ли навестить их, а заодно сообщили, что у них все хорошо. В конце прилагался рисунок Мари и близнецов, изображавший всех нас. И радостно, и грустно осознавать, что даже без меня у всех жизнь продолжается. Воспоминания о шумных завтраках, долгих прогулках, детских книжках и прочих семейных мелочах вызывали не только улыбку, но и легкое разочарование. Да, я скучал. Скучал по ним всем. И дорого бы отдал, чтобы присоединиться к ним сейчас…

Теперь, когда формальный медовый месяц закончился, документы из дома приходили каждое утро. Бесконечные счета, трудовые расходы, доходы с добычи шахт и находок артефактов… Куча дат, букв и многозначных цифр, от которых к вечеру голова шла кругом.

Маленькая стрелка часов приближалась к цифре «семь». Я, уже закончив с документами и отправив их обратно, сел на полюбившийся мне диван и открыл не дочитанную вчера книгу. Грета привычно парила под потолком, вытирая пыль со шкафов, когда замерла, всматриваясь в пустоту. Не прошло и пяти секунд, как она, резко спикировав, вылетела из библиотеки. Под ложечкой нехорошо засосало от дурного предчувствия. Неужели опять Сандервайлд? Только не это…

Колокольчик на двери зазвенел, оповещая о прибытии гостей, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти и встретить их. Однако, вопреки моим опасениям, на пороге стояла молодая особа в строгом сером платье, какие носят в институтах благородных девиц, поля соломенной шляпки закрывали глаза, черные волосы заплетены в тугую косу. И еще от девушки исходил странно-знакомый запах, вот только вспомнить его не получалось совсем.

— Добрый день, — поздоровалась незнакомка, поднимая  свои большие черные глаза и давая возможность лучше себя рассмотреть. Впрочем, ничего примечательного в ней не было, разве что небольшой рост, хрупкое телосложение и нездорово-бледное лицо с тонкими губами. – Аластер  дома?

— Да, проходите, — впустил я ее внутрь. Особой симпатии я к ней не чувствовал, но и никакого отвращения, как к главе рода Сандервайлд, не было и в помине. – Может быть, подождете его в гостиной?

Незнакомка благодарно кивнула, сняв головной убор. Серебряная прядь – бесспорное доказательство родства, вот только для дочери Аластера она была слишком взрослой, а о том, что у Сандервайлдов  помимо сына есть еще и дочь, я никогда не слышал.

— Белла? Ты почему здесь?

Аластер, как и в прошлый раз, неслышно спустился по лестнице. Однако, если в тот раз он всем видом показывал холодное равнодушие, то сегодня был откровенно недоволен. А вот Белла словно расцвела, бросившись к нему на шею.

— Дорогой братец! Как же я скучала! – восклицала она, прижимаясь к Аластеру, на фоне которого выглядела еще более хрупкой и болезненной. Мне же оставалось лишь смотреть и молча удивляться. И не только неожиданно появившейся родственнице, но и тому, как крепко прижимает ее к себе Аластер. Как бы это сказать… Атмосфера вокруг была хорошо мне знакома, поскольку точно такая же всегда присутствовала в нашем доме. Даже странно. Никогда бы не подумал, что он может проявлять столь нежные эмоции. Как-то слово «забота» никогда не вязалось с его образом угрюмого и гордого одиночки. Впрочем, зрелище оказалось занятным, жаль – недолгим. Решив не мешать столь радостной встрече родственников, я удалился на кухню заваривать чай. В самом деле, банальное гостеприимство никто отменять не собирался.

Когда я вошел в гостиную, куда переместились  брат с сестрой, Аластер пытался сурово отчитывать девушку, которая только качала головой.

— О чем ты вообще думала, приезжая сюда?

— А что мне еще было делать? Ты своевольно вышел замуж и даже не написал! Почему я должна была узнать об этом последней?! Причем узнать от Лизы, которая лишь через месяц случайно вспомнила, что не поздравила меня, как твою сестру, с принятием в семью нового родственника!

— Может чаю? – поспешно предложил я, опасаясь, как бы конфликт не перерос в семейную ссору. Вот честно, выслушивать весь вечер выяснение отношений совершенно не хотелось.

— Да, благодарю, — улыбнулась девушка. И все же правду говорят, что улыбка красит. Даже ее простое лицо казалось привлекательным. Что до Аластера, то от него не следовало ждать ничего иного, кроме недовольного взгляда и многозначительного молчания.

— А вы Майкл МакЛарен, супруг моего брата, верно?

— Да. Извините, что ничего не можем предложить к чаю.

Ну да, кулинарными способностями я никогда не отличался, и, естественно, никаких булочек или печений, принятых подавать к чаю, в доме не было. Знай я, что вечером придется принимать гостей, непременно бы съездил в близлежащий городок и купил чего-нибудь подобного.

— О, что вы, не беспокойтесь. Все же я так неожиданно приехала, никому не сказав.

— Как продвигаются твои исследования? — спросил Аластер, и надо было видеть, насколько резко сменилось выражение лица девушки с учтиво-вежливого на маниакально-восторженное.

— Все просто замечательно! Я чувствую, что, еще немного, и я совершу самый настоящий прорыв в современной алхимии! Уверяю тебя, это будет воистину грандиозное открытие! – взволнованно тараторила Белла, активно жестикулируя руками и, то и дело, переходя на повышенные тона. Мне же стало ее немного жаль. Родиться алхимиком в семье, где всегда гордились своими сильными и чистокровными магами…. Не удивительно, что о ее существовании никто не знает.

Белла еще много говорила о своих исследованиях, впрочем, так конкретно и не объяснив, в чем же они заключаются и какую ценность представляют. В этом все алхимики – пока не получат конечных результатов, будут держать свои эксперименты в строжайшем секрете. Аластер в основном слушал, редко спрашивая, не требуется ли ей какая-нибудь помощь, а затем и вовсе извинился и ушел, сказав, что не закончил с делами, оставляя нас наедине.

— Я рада, — негромко произнесла девушка, делая глоток теплого чая. – Аластер выглядит повеселевшим. Думаю, это из-за того, что вы живете вместе.

— Да нет, это скорее от того, что вы пришли, — вставил я, пытаясь понять, каким боком последние полчаса Аластер выглядел повеселевшим. Все время  сидел со своей повседневной, ничего не значащей постной миной вместо лица.

— Думаете? В любом случае Аластер – это Аластер, что бы ни случилось. Но я счастлива, что он больше не один, — улыбнулась она. – Знаете, он всегда плохо ладил со сверстниками. Фамилия и богатство, к сожалению, накладывают свой отпечаток. А ведь я помню, когда он ребенком прибегал ко мне в комнату и прятался за юбкой от своей гувернантки…

Белла с головой окунулась в воспоминания, а я слушал. Когда еще выпадет шанс послушать про детство собственного супруга? Да и просто было интересно узнать о нем что-то новое.

— Потом он сидел со мной до вечера и обычно так и засыпал рядом, пока его спящего не относили в свою комнату. Славные были деньки. А как я была рада, когда он стал лучшим не только среди своей параллели, когда его назвали крайне одаренным учеником. Мама так гордилась им. Ему всегда было легко запоминать эти длинные заклинания призыва. Отец уже тогда начал подыскивать ему достойную невесту.

От последней фразы я чуть не подавился. С чего же ему тогда приспичило просить моей руки и в столь короткие сроки проводить церемонию?

— Так у Аластера  уже была невеста?

— Конечно, — кивнула Белла. – Зная его, он наверняка не заикался о ней. Амелия Торнтон, довольно сильная заклинательница с безупречными происхождением и репутацией. Отец долго договаривался с ее семьей и, в конце концов, было решено устроить смотрины, которые, впрочем, так и не состоялись.

— Почему? – я весь подобрался. Сердце бешено колотилось, стоило только представить, что Амелия могла оказаться на моем месте. Нет, в мрачную атмосферу этого места она совсем не вписывалась.

— Накануне Аластер сильно повздорил с отцом, наотрез отказавшись идти на встречу с потенциальной невестой. Заявил, что собственную семью будет строить по своему желанию, а не по чужой указке. Что-то наподобие такого. А потом неожиданно объявил, что уже выбрал себе супруга и совсем скоро провел свадебную церемонию. Нет, не подумай, что он сделал предложение только чтобы  насолить отцу. Аластер, еще когда учился в школе, часто переписывался со мной и в каждом письме упоминал тебя. Поэтому я и не удивилась, когда узнала, кого он выбрал. Я искренне признательна тебе за то, что ты стал ему другом.

Кажется, девушка серьез верила в то, о чем говорила. Стоило только посмотреть на ее счастливое лицо, как желание открыть ей правду об истинной природе наших отношений пропало само собой. Не хорошо водить леди за нос, но, в самом деле, один раз можно и промолчать…

— Мой брат… Он на самом деле трудный человек, не позволяющий себе проявлять эмоции перед другими, всё старается взять силой, забывая, что может перегнуть палку. Но, я уверена, на самом деле он не дает слабину, потому что боится потерять нечто важное. Мы, женщины, всегда чувствуем такие  вещи. Так что могу лишь посоветовать вам обоим запастись терпением и ждать. Ах, да, слышала, отец недавно навещал вас. Зная его, приятного было мало, но ничего, рано или поздно отец смирится….

— Сомневаюсь. Он один из тех, для кого общественное мнение и статус стоит выше семейных уз. Мой дед такой же, и он до сих пор не признает отца членом семьи.

— Ох, да… Старое поколение почти все такие, стараются держать всех и вся в ежовых рукавицах, не понимая, что времена изменились и их опека наносит больше вреда, чем пользы… кхе.. кхе-кхе…

Белла поспешно приложила кружевной платок ко рту, разразившись долгим нездоровым кашлем.

— Прошу прощения, такое иногда случается, — улыбнулась она, когда приступ закончился. Белое кружево, испорченное алыми пятнышками, было убрано в карман платья. – Не волнуйтесь, бывает, я не очень хорошо себя чувствую, но, уверяю, на вас моя болезнь не передастся.

Я кивнул. В голове выстраивались определенные предположения относительно хрупкости и болезненного вида девушки. Однако духу спросить о правильности своих предположений не хватило.

Вечером Белла вызвалась приготовить ужин. Ну, на фоне моей готовки, ужин получился воистину роскошным. Мы еще долго говорили, в основном о достижениях в алхимии за последние сто лет. Аластер тоже разговорился и никто и не заметил, когда именно мы почувствовали себя членами одной семьи. После все пошли спать. Грета подготовила для Беллы одну из гостевых комнат. Вот ведь. Мои предложения переселиться в отдельную комнату раз за разом встречали холодное и непоколебимое «нет» в лице Аластера, аргументирующего это тем, что Грета – довольно слабый дух-уборщик, который быстро истощит себя, если начнет убирать еще одну комнату, а призывать более мощного – пустая трата магической энергии. Со временем пришлось волей-неволей смириться. Были, конечно, досадные изъяны, вроде утренней эрекции или когда во сне мы невольно прижимались к друг другу – ночи здесь оказались достаточно прохладными – но из взаимной вежливости закрывали на это глаза.

Лежа на кровати, я не мог уснуть. Был вопрос, на который мне хотелось знать ответ. Аластер, как всегда, повернулся на бок, спиной ко мне, и не понятно было, спит он уже или нет. Какое-то время поерзав, я все же решил попытать счастья.

— Ты спишь? – неуверенно начал я и почти сразу получил ответ.

— Чего тебе?

Вздохнув, собираясь с мужеством, не стал ходить вокруг да около, сразу выкладывая суть своих размышлений.

— Твою сестру прокляли?

Аластер долго молчал, и я уж было решил, что отвечать он не станет, все же это их семейное дело, но он ответил:

— У нее с рождения не было способностей к магии, зато проявился сильный интерес к алхимии. Когда отец узнал, то наложил проклятие, объявив ее позором семьи, и сослал в наше поместье в Шотландии. Впрочем, там она может спокойно проводить свои опыты в тишине и покое. Думаю, ее состояние не слишком ей мешает и в какой-то степени она даже благодарна, что все разрешилось именно так. Не думай об этом. Тебя это не касается, а остальным не мешает. Прими все как должное и усни, наконец.

Ну, по крайней мере, мои предположения подтвердились, но не думал, что отец сможет проклясть собственную дочь только за то, что она другая. Прежняя неприязнь к Сандервайлду резко увеличилась в два раза, закончив в голове образ крайне неприятного человека, с которым никогда бы хотелось пересекаться.

Время шло, но я не спал. Не спал и Аластер. Чего он ждал?

— Аластер?...

— Ты уснешь сегодня или нет?

— Только хотел сказать…. Не перегружай себя. Хорошо, что ты всего себя отдаешь работе, но отдыхать  время от времени тоже надо. Спокойной ночи.

За спиной послышался не то хмык, не то смешок. В любом случае, негатива в них я не почувствовал, что весьма приободрило. Может, однажды наступит такой день, когда мы сможем говорить с Аластером как приятели, не испытывая никаких трений? Мне хотелось верить…


       
========== Глава 8. Выходной ==========
        — Кто-нибудь, разнимите их! Позовите учителя! – испуганно закричала какая-то девочка, но я не обратил на это внимания. Сзади раздались одобрительные возгласы, которые сильней распаляли ярость, заставляя пропитанную адреналином кровь бежать быстрее. Замахнувшись, я с силой врезал кулаком в скулу самого ненавистного сейчас существа. Наши удары градом сыпались друг на друга. Резкая боль в животе на миг ослепила и, боясь потерять равновесие, я наугад ухватился за что-то мягкое, оказавшееся черными волосами. Ха! А нечего отращивать патлы как у девчонок! Аластер попытался освободить свои волосы, но добился этим лишь того, что мы оба покатились по земле, попеременно перенимая инициативу, и не прекращая ни на миг мутузить друг друга. Занятый таким важным занятием, я не услышал, как невольные зрители затихли и расступились. Что-то подхватило меня поперек живота, а уже мгновение спустя, я понял, что лежу метрах в трех от Аластера.

— … Вопиющее безобразие! Подумать только, и это лучшие ученики школы! Оба к директору, немедленно!

Мы поднялись и пошли следом за продолжающим выговаривать нам учителем.

— Ладно, мистер МакЛарен, зная о его родословной, от него можно ожидать любого поведения, но вы, мистер Сандервайлд! Вы – потомок древнейшего и благороднейшего магического рода! Подобное поведение просто недопустимо! Понимаю, что недалекие выскочки задирают вас, из-за вашего происхождения, но вы не должны вестись на их провокации.

Выслушивать это было еще обиднее, зная, что тем, кто начал драку, был именно этот засранец. Но пытаться объяснить это учителям – все равно, что пытаться носить воду в сите! Я уже знал, что получу две недели отработки под присмотром завхоза, в то время как Аластер отделается выговором, и потом будет иногда приходить и злорадно смотреть, как мне приходится отмывать туалеты. Окинув взглядом этого недоноска, с мрачным удовлетворением отметил разбитые нос и губы. Впрочем, сам я, наверно, выглядел не лучше. А, какая разница! Главное – я его достал! Не такой уж он и крутой, каким прикидывается! Ничего, в следующий раз победа точно останется за мной!

***

Белла уехала следующим утром, сразу после приготовленного ей самой завтрака, пообещав обязательно как-нибудь навестить нас еще. Дни вернулись к своему обычному кругу. Неожиданный приезд девушки каким-то образом снял скопившееся напряжение и больше того обычной отстраненности за столом не ощущалось. В остальном же все было как всегда. Ну, и на том спасибо.

Август медленно но верно приближался к своему концу. Деревья кое-где начинали желтеть, дождь моросил чаще, и, хотя днем еще стояла жаркая летняя погода, ночью температура опускалась до того, что мы начинали кутаться в одеяло.

В тот день погода стояла как на заказ: чистое бирюзовое небо без единого облачка и яркое солнце. В такие дни сидеть в помещении, даже если окна распахнуты настежь, крайне неохота. Противный голос в голове не переставая науськивал отложить скучные бумажки на вечер и пройти прогуляться по саду, выйти за ограду, дойти до осиновой рощи….

Еще один росчерк ручкой, и документ отправился в стопку к остальным подписанным. Слава Богу, осталось всего два….

Аластер вошел в библиотеку, подтягиваясь, разминая затекшие плечи и спину. Он вышел из кабинета днем?! Зрелище настолько невероятное, что какое-то время я сидел, выронив ручку из рук, подобно рыбе открывая и закрывая рот.

— Что это у тебя? – спросил он, оглядывая документы.

— Так. Дед прислал несколько документов на подписание, — пробормотал я в ответ, поднимая ручку с пола. Аластер, обойдя меня сзади, наклонился, заглядывая мне через плечо, так, что макушкой я касался его груди.

— Много еще?

— Нет, почти закончил…

— Отлично, я подожду.

Я обомлел. Нет, ну в самом деле, что за поведение? Может, ему что-то тяжелое на голову упало?

— Зачем?.. – более гениального и оригинального ничего в голову не пришло. Аластер же только довольно хмыкнул.

— Кто-то мне говорил, что время от времени надо отдыхать, вот я и решил проветриться сегодня. Погода хорошая. Совсем скоро начнутся дожди, и выйти на улицу будет проблематично. Так что, идешь?

— Угу, — кивнул я, просматривая последние отчеты. Расписавшись, я сложил бумаги в конверт, решив закинуть по дороге.

Для начала завернули на почту. Нет, не то почтовое отделение для людей, не владеющих и не знающих о магии. Магическая почта представляет собой столб 5 футов в высоту, на который крепился довольно вместительный деревянный ящик. При желании его можно было сравнить с большим скворечником, только вместо отверстия – выдвижной ящик. В него и кладут письма. Если будет нужда, можно даже посылать не сильно большие посылки. В том же ящике лежит заговоренное перо, которым следует написать адрес получателя. И все. Благодаря перемещающим чарам почта попадет в ящик получателя. Очень удобная штука.

Словом, разобравшись с делами, мы направились вниз по дороге, оставляя поместье Сандервайлдов далеко позади. Аластер направился в рощу, но стоило нам зайти в нее, как он свернул с дороги на не замеченную мной ранее тропку. С непривычки идти было трудно, ибо тропинка постоянно петляла между деревьями, то теряясь из виду, то вновь появляясь, уже в стороне. Я изо всех сил старался не отстать от Аластера, проворно идущего вперед и не чувствуя никакого неудобства. Не знаю точно, сколько мы шли, но что уходили все дальше – это однозначно. Деревья становились все массивней, превращаясь из рощи в самый настоящий лес, правда, ненадолго. Очередной поворот, между огромными кустами шиповника, и взору открылся берег речушки. Прозрачная вода, не скрывая дна, выстланного галькой, быстро бежала, скрываясь в лесу, наверняка в своем конце вливаясь в местное озеро. Ни тины, ни какой бы то ни было другой водной растительности не наблюдалось. По краям песчаного берега, подобно стенам, высились сосны и ясени, словно специально скрывая от всех это тихое место, не отличавшееся особой красотой, но все же привлекающее некой уединенностью, незатейливостью и прохладой.

— Еще помнишь школьные дни? – спросил Аластер, когда я только хотел, было, спросить, что мы здесь делаем. Вопрос удивил, но я кивнул, еще не понимая, к чему он клонит.

— Кажется, в прошлый раз мы так и не закончили нашу дуэль, — скучающим тоном продолжил черноволосый, но все сразу стало понятно. Неужели хочет устроить бой? Нет, точно хочет! Раньше я бы сразу ответил согласием, но сдерживало то, что со времен окончания школы магических дуэлей у меня не было, ибо дед сразу посадил за работу с бумажками. Впрочем, не думаю, что Аластер имел возможность каждый день оттачивать навыки, так почему бы и нет? Кивнув, я внимательней осматривался, решая, какой дух будет в более выигрышном положении. Воздух никогда не был моей сильной стихией, да и порядочный ветер очень трудно было призвать из-за деревьев, а огненной стихии вообще не наблюдалось. Оставались земля и вода, но воды опять же было мало, так что взять за основу землю показалось мне более чем хорошей идеей.

— Готов? – глаза Аластера были чуть прищурены, что выдавало в нем полную сосредоточенность. Кивнув, я занял нужную позицию, ожидая сигнала и черноволосый начал отсчет:

— Три. Два. Один. Орнитус!

— Кадис!

Мы одновременно подняли руки, выкрикивая имена призываемых духов. Воздух передо мной начал собираться в небольшой белый вихрь, через пару мгновений принявший вид белого волка, раза в два крупнее овчарки, с белой гривой, голубыми витиеватыми узорами на груди и острыми серебряными когтями. Рядом с Аластером парил призванный им дух, отдаленно напоминающий фиолетового, с белыми узорами, ската, у которого было три длинных золотых хвоста, оканчивающихся заостренными, на манер гарпуна, иглами. Значит, его выбор был сделан в пользу воздуха. Нет, мне интересно, мы когда-нибудь перестанем уже призывать духов противоположных стихий? Ей богу, совсем как в школе.

Не успел и глазом моргнуть, как скат понесся на меня, рассекая воздух не хуже чем катер водную гладь, оставляя за собой белый «V»-образный след. Сосредоточившись, отдал мысленный приказ Кадису, который поспешил закрыть меня собой, лапой ударяя в каком-то сантиметре от Орнитуса, уклонившегося от атаки в последний момент.

— Орнитус, вправо!

— Кадис, блок слева, атака сверху!

Каждый из нас старался взять инициативу в свои руки, и, надо сказать, получалось это с попеременным успехом. Главное различие состояло именно в противоположностях стихий, следовательно, и в характеристике духов. Кадис, порожденный землёй – большой и сильный, в то время как Орнитус, привязанный к воздуху – вполовину мельче, но с лучшей манёвренностью. Стоило ему приблизиться, как Кадис закрывал меня, отгоняя ската восвояси, но как только моему духу удавалось подойти на опасную близость от Аластера, Орнитус бросался в мою сторону, вынуждая Кадиса вернуться для защиты заклинателя. Вот так вот, то атакуя, то закрываясь, мы кружили по импровизированной площадке. Впервые за несколько лет появился шанс расслабиться как надо, чем оба решили воспользоваться по полной. Аластер, в глазах которого плескался неприкрытый азарт, нагло улыбался, что лишь добавляло желания победить. Я же, то и дело отбегая от приблизившегося Орнитуса, чувствовал прилив адреналина. Жарко. И весело. Да, так весело не было с самого окончания школы.

В очередной раз отступив, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Первая мысль, пришедшая в голову – Аластер сжульничал и наложил заклинание, но уже через секунду, окончательно потеряв равновесие на мокром гравии, с громким всплеском приземлился в реку, рассеяно смотря на Аластера, который приставил ко рту кулак, тщетно стараясь выдать за кашель еле сдерживаемый смех. Орнитус слегка задел меня носом, словно говоря «ты проиграл» и тут же исчез. Исчез и Кадис, оставляя нас наедине. Аластер, все еще широко улыбаясь, подошел, протягивая руку.

— Вылезай.

Было странно смотреть на него снизу вверх. Почему-то именно сейчас я отчетливо ощутил, как сильно он вырос. Широкая мужская ладонь казалась не столько грубой, сколько надежной, способной и удержать, и поддержать. Мысленно дал себе подзатыльник. Вот еще, не хватало только начать рассуждать о чужих руках.

Фыркнув, я попытался встать, игнорируя мужа, но, вновь поскользнувшись, схватил его за руку, чуть не утянув его за собой в воду. Благо, Аластер оказался достаточно сильным, чтоб избежать совместного купания.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Идем домой, — сказал Аластер. Никогда не видел, чтобы он улыбался вот так просто, как никогда производя впечатление самого простого парня, такого же человечного, как и другие люди. Пожалуй, за такое зрелище можно было закрыть глаза на шутку с окунанием моей скромной персоны в реку, которое, я был уверен почти на все сто процентов, было спланировано им заранее. Мокрая одежда неприятно липла к телу, правда, по дороге в поместье успела подсохнуть. Мы молчали, но молчание лишь создавало некую атмосферу уюта, так как, несмотря на мелкие неприятности, настроение оставалось на отметке «отлично», а мы сами негласно пришли к выводу, что подобные выходные следует устраивать почаще.

       
========== Глава 9. Болезнь ==========
        Утро знаменовалось сильной головной болью и ненормальной слабостью во всем теле. Аластер как раз положил мне на лоб мокрое полотенце, когда я проснулся. Глаза не сразу сфокусировались на супруге, но прикосновение прохладной ладони к горящим щекам и шее было крайне приятным.

— Проснулся? – голос тихий, с нотками заботы и беспокойства. Или это галлюцинации начались? – Долго же ты спал.

— Сколько сейчас времени? – от долгого сна голос стал сиплым, а язык плохо слушался, но получить ответ на свой вопрос казалось крайне важным.

— Скоро полдень, — Аластер поднялся с кровати, направляясь к двери. – Сейчас принесу завтрак. Поешь и примешь настойку. И без возражений.

Дверь закрылась, стоило черноволосому выйти в коридор, а я только удручённо вздохнул. Вчерашнее купание не прошло бесследно, все же вода была достаточно холодная – вот и результат. Надо было вечером принять что-нибудь для профилактики, но я, как всегда, понадеялся на свое здоровье. К слову, болел я крайне редко, так что отказ от лекарства, можно сказать, был оправдан. Просто не повезло. С кем не бывает.

От мыслей оторвал вернувшийся Аластер с подносом в руках. Честно, раз за разом он не переставал меня удивлять, ломая все прошлые стереотипы о себе и открываясь совершенно с новой стороны. Подойдя к кровати, он поставил поднос с тарелкой на тумбочку возле кровати, а сам присел рядом, помогая мне принять сидячее положение. Не то что бы я совсем не мог двигаться, но движения были вялыми и после сна давались с трудом.

— Сам поешь, или тебя с ложечки покормить? – Аластер смотрел мне прямо в глаза, едва заметно улыбаясь уголками губ, от чего щеки вспыхнули не то от злости, не то от смущения, хотя было ли это заметно, если они и так, скорее всего, были красными из-за температуры?

— Спасибо, сам справлюсь, — ответил я, на что супруг лишь легко кивнул головой, перенеся поднос на мои колени. Есть и так не хотелось, а странная серая масса, источающая неприятный запах гари и вовсе отбивала всякое желание. Но делать было нечего, ведь на пустой желудок настойку принимать нельзя. Понадеявшись, что хоть на вкус странное нечто, по-видимому, бывшее некогда какой-то кашей, окажется более-менее, я зачерпнул вязкую субстанцию ложкой, отправляя в рот. И тут же чуть не выплюнул, заходясь приступом кашля. Ума не приложу, как можно было сварить кашу так, что она стала горько-солёной на вкус, да еще и противно прилипала к нёбу вязкой пленкой, не желая глотаться. Только запив кашу водой, я поднял глаза на Аластера, у которого было крайне обеспокоенное лицо. Видимо, он из тех людей, что не пробуют то, что они готовят, предлагая «наслаждаться» другим. И это Аластер, наследник рода Сандервайлдов, лучший ученик школы и просто мистер совершенство. От этой мысли, внезапно пришедшей мне в голову, захотелось рассмеяться, что я, собственно, и сделал, явно заставив усомниться того в своем психическом здоровье.

— Не такой уж ты и совершенный, как все говорят, — улыбался я, стирая выступившие на глаза слезы.

— Уж прости, какой есть, — буркнул в ответ Аластер, оставляя на тумбочке лекарство и настойку, а тарелку с кашей забирая обратно. Через несколько минут он вернулся, на этот раз с бутербродами, которые точно не смог бы испортить своими кулинарными навыками. Перекусив хлебом с маслом, я выпил тёплую настойку, под пристальным взглядом мужа, после чего мне ясно дали понять, что сегодня из постели вылезать мне категорически запрещено. Благо, от настойки быстро начало клонить в сон и уже через десять минут я крепко заснул.



***

Холл наполняло множество детских голосов, возбужденно обсуждающих предстоящие занятия. Чувствую, как на меня с опаской и недовольством смотрят несколько человек. Плевать. Что они могут сделать? Правильно, ни-че-го. Потому что боятся подойти и заговорить. Были, правды ради, парочка подхалимов, но, думаю, ясно дал им понять, что не желаю водиться с такими, как они.

— Привет, — чей-то звонкий голос возвращает из мира невеселых дум в реальность. Оборачиваюсь и вижу перед собой мальчишку со смешно растрепанными волосами и карими, словно молочный шоколад, глазами. Стоит и смотрит, словно ждет, что я ему отвечу. Много чести.

— Меня зовут Майкл МакЛарен. А тебя? – задает вопрос это непонятно откуда взявшееся недоразумение. Игнорирую его, но он не отходит, все еще надеясь получить ответ. Глупое создание.

— Невежливо игнорировать, когда к тебе обращаются, — от такого наглого заявления чуть не давлюсь воздухом. Нет, он это серьезно? Да кем он себя возомнил, если смеет обращаться ко мне в подобном тоне?! Все же держу себя в руках, подавляя желание высказать ему в лицо все, что уже успел надумать про него, а вместо этого лишь небрежно бросаю:

— Не разговариваю с нахалами, — и отхожу к дальнему окну, игнорируя его, от удивления не способного вымолвить ни слово. Со всех сторон раздаются тихие смешки, направленные на него. Надеюсь, до него все дошло и больше он не подойдет.

***

Тесный класс, в котором проходит урок травоведения. Учитель, высокая дама с длинными седыми волосами, собранными в высокий хвост, который абсолютно ей не идет, бубнит себе под нос про целебные свойства диких трав, не замечая, что никто её не слушает. Взгляд бесцельно скользит по пучкам засушенных трав, развешанных вдоль стен; плакатам с увеличенными изображениями цветов; одноклассникам, занимающихся посторонними делами, и, наконец, останавливаюсь на нем. После своего неудачного знакомства он больше ко мне не подходил и не пытался заговорить, ограничиваясь утренним «Привет» и широкой улыбкой. Странный он. Все еще ищет друзей, прекрасно понимая, что ни один из учеников не станет водиться с отпрыском алхимика.

— Кто может рассказать о свойствах полыни? – задает вопрос учитель, поднимая глаза на учеников. В классе мгновенно наступает гробовая тишина, ученики подбираются и, кажется, съеживаются, стремясь стать как можно незаметней. Только одна единственная рука поднята вверх. Этот странный Майкл каждый урок тянет руку, но учителя в упор игнорируют его. И когда он уже поймет, что все его усилия тщетны?

— Неужели никто не знает? – притворно удивляется учитель. – Ладно, раз никто не хочет отвечать добровольно, я сама выберу.

Тонкий палец, как у египетской мумии, двигается по строчкам в классном журнале, пока не останавливается на одном из имен:

— Аластер Сандервайлд, что вы можете рассказать нам про свойства полыни?

Встаю из-за парты, под прицелом тридцати пар глаз и выдаю то, что вычитал еще под присмотром гувернантки.

— Полынь — многолетнее травянистое растение, с сильным пряным запахом и очень горьким вкусом. С древних времен использовалась для проведения большинства сильнейших магических ритуалов и заговоров. Высушенную траву, в виде порошка, добавляли в лекарственные настойки при болях в животе, язве желудка, мигрени, бессоннице, ожирении, туберкулезе, лихорадке, частых обмороках и других различных заболеваниях. А также в виде мази и примочек для лечения ран, язв, обморожений, ожогов, суставов, глаз, ушибов.

— Очень хорошо, — довольно произносит учитель. – Что и следовало ожидать от наследника древнейшего рода. Четкий и полный ответ, к которому нечего прибавить.

— Учитель! – Майкл, все еще не опуская руки, встает. Сейчас он до смешного серьезен, намереваясь обратить на себя внимание. – Он забыл сказать, что настойку полыни добавляют в большинство сильнейших приворотных снадобий, а также…

— МакЛарен, сядьте! – резко обрывает его учитель. – Во-первых, для вас не «он», а мистер Сандервайлд, а во-вторых, вам слова не давали. Еще одна такая выходка и мне придется жаловаться вашему классному руководителю, что вы срываете урок и настаивать на соответствующем наказании. Вам все ясно? Тогда прошу больше не мешать мне вести занятие.

Тихое «да, мэм» почти не слышно. Майкл садится, положив голову на руки и остается в таком положении до самого конца урока. Все, что я вижу сейчас – хрупкие плечи, изредка вздрагивающие от беззвучных всхлипов. Подобная ситуация происходит из урока в урок, и, если ты не был готов к такому, зная, кто твои родители, то нечего реветь. Почему же он никак не поймет столь очевидных вещей?

***

Каждый день вижу его в библиотеке, штудирующего учебники, учебные пособия и другие книги, с кучей дополнительной информации, которую не требуют даже учителя. То, как он упорно старается, заслуживает восхищения. И немного бесит. Но ничего, пусть не думает, что так легко станет первым. Не зря же я вторую неделю не вылезаю из этого, похожего на склеп, места, заполненного одними книгами.

Друзей у него все еще нет, хоть прошло почти два месяца с начала учебного года. Ладно, я ошибся в нем. Его не интересуют ни социальный статус, ни богатство рода. Он действительно хотел подружиться. Увы, но мне и одному хорошо и друзья мне не нужны. Хотя, может, стоит как-нибудь спросить его о чем-нибудь? К примеру, о тех же настойках полыни…. И совсем я не хочу заводить с ним дружбу! Мне всего лишь надо выяснить насколько много он знает. Да, именно.

***

За всю неделю шанса так и не представилось. Более того, кто-то начал втихаря вытаскивать его вещи из сумки, изрисовывать и рвать конспекты, выбрасывать ингредиенты, нужные для уроков практики. Из-за этого он ходит совсем подавленный, пусть и продолжает улыбаться, делая вид, что ничего не происходит. Арррр! Попались бы мне только эти шутники!

***

И что я сейчас делаю? Ага, сижу в засаде и жду тех уродов, что совсем зарвались. Кто-то совсем недавно попортил его личные вещи, и после этого он весь день ходил сам не свой. Все, хватит. Если уж учителя ничего не предпринимают, значит, мне придется разобраться с этим. Если разберусь, то он вновь будет приходить в библиотеку, и тогда я наверняка улучу шанс поговорить.

Дверь класса открывается, и в помещение проникают двое мальчишек из моего класса, направляясь к парте Майкла. Вот и попались.

По лицам этих двоих понимаю сразу – меня здесь не ждали. Молча стою и смотрю на них, даже не улыбаясь от вида их перекошенных от паники лиц. Раздражают.

— И что вы здесь делаете? – в голосе ни одной нотки раздражения или подозрения, лишь самая толика ненавязчивого любопытства. Мальчишки сразу становятся более уверенными. Ну ладно, дам им шанс оправдаться.

— Да так, пришли забрать одну вещь, — произносит один, в то время как второй уже достал из парты конспекты.

— Это чужая парта, — намекаю и призываю всю свою выдержку, отточенную дома, чтоб не сорваться. – И это чужие вещи.

— А мы и не говорили, что пришли за нашими вещами, — посмеивается первый, с чего-то решив, что я решу закрыть глаза на их гадости. – Ты же сам видел, какое лицо у него было. Разве не здорово?

Призыву духов обучают не раньше третьего класса, но отец включил этот пункт в обязательную часть моей дошкольной программы. Тихим голосом зло произношу имя духа и с мстительным удовольствием смотрю на перепуганных неудачников, вжимающихся в стену, стараясь спрятаться от рычащей крылатой пантеры ярко-багряного окраса с зелеными витыми узорами, украшающими шею.

— Это предупреждение. Еще хоть раз подойдете к нему или тронете его вещи… — делаю многозначительную паузу, во время которой Лапитос демонстрирует внушительных размеров клыки. Угроза, пусть и фальшивая, - лучший способ внушения. – Вам все ясно?

Мальчишки активно кивают. Все, теперь можно и отпустить этих идиотов. От мысли, что теперь все вернется на круги своя, настроение резко улучшается. Отбираю конспекты Майкла и хочу уже вернуть их на место, но мимо проносится золотой вихрь, заслоняя собой мальчишек от пантеры. Большая птица с золотым оперением и насыщенными синими полосами на хвосте и крыльях, предупреждающе щелкала клювом. Я обернулся, ожидая увидеть учителя, ну или кого-то из старшеклассников – все же призвать Саранжи, одного из двадцати духов воздуха второго уровня, требует большой затраты магической энергии и наличие сильной воли. Каково же было мое удивление, когда вместо них увидел замершего в дверях Майкла. Растрепанный, запыхавшийся, бледный, он смотрел мне в глаза с нескрываемой злостью и презрением.

— Что ты делаешь?

Вспыхнувшие в груди радость и надежда неизвестно на что тут же погасли. Я молча протянул ему конспекты, но вместо того, что бы взять их, он с силой ударил меня по руке, отчего тетрадь отправилась в непродолжительный полет в сторону доски. Словно испугавшись того, что только что сделал, отступает, опустив голову и не поднимая глаз произносит:

— Не думал, что ты такой…. Не верил, а ты….

Почему его слова переполнены обидой и разочарованием? Чему он там не верил? Плевать. Не хочу его больше видеть.

Отозвав духа, я прошел мимо него, не касаясь, не задевая, остановившись у двери.

— Бесишь, — одно единственное слово, что я сказал, заставившее его вздрогнуть, словно от удара хлыста. Сорвавшись с места, побежал прочь от класса. Бежал до тех пор, пока не оказался в своей комнате. Злюсь. На него. На себя. На всех.

***

Украдкой смотрю на него, хоть со стороны кажется, что я с головой погрузился в чтение книги. Занимается. Недавно стало известно, что какие-то третьеклассники призывали духов и запугивали первогодок, но учителя довольно быстро их поймали и заставили отрабатывать. До чего же неудачное стечение обстоятельств. Знаю, если и подойду к нему, он меня не станет слушать. Зато к нему больше не лезут, хотя он, скорее всего, даже не догадывается, кто ему помог. Мог бы и «спасибо» сказать. Мысленно одергиваю себя. Да какая теперь разница? Все, в следующий раз пускай выкручивается сам, как хочет. С этого момента его для меня не существует.

***



Из ускользающего сна меня вывело легкое прикосновение. Сил открыть глаза не было, потому я только прислушивался к собственным ощущениям. Прохладные руки скользили по шее, плечам, предплечьям. Влажные ладони поглаживали грудь, спускаясь ниже по ребрам, животу, бедрам, охлаждая горячую кожу. От ступней поднялись обратно вверх, к животу. Приятно. Потянувшись вслед за ускользающей лаской, выгнулся, вновь чувствуя чужие и одновременно такие родные руки. Тихо, а может и не очень тихо, я млел от каждого прикосновения пальцев, слышал, как с губ срывался стон, или, может, только померещилось? А так ли уж интересно знать, когда столь приятно чувствовать эту теплую прохладу. Кто-то нежно гладил меня по щеке, большим пальцем обводя контур нижней губы.

— Спасибо, — прошептал я, подчиняясь внезапному приступу благодарности, вызванного не то ласками, не то сном, содержание которого не мог вспомнить. Но не могло же это чувство возникнуть на пустом месте, а раз возникло, значит, на то была причина, и поблагодарить все же стоило.

— Спи, — шепнул чей-то знакомый голос, вот только кому он принадлежал, так и не мог понять. Осталось лишь чувство теплоты к говорившему, словно роднее его у меня никогда никого не было и не будет.







<i>*На самом деле полынь применяется для лечения еще очень многих болезней. Кому интересно — к вашим услугам все просторы интернета)</i>
       
========== Глава 10. Сны ==========
        Дождь барабанит в стекло с самого утра. Небо не проясняется почти две недели, к огромному разочарованию учеников. Кроме меня. Такая погода более чем соответствует моему настроению, которое стало еще хуже, стоило только услышать его голос. Вновь смотрю на улыбающегося каштановолосого мальчишку, о чем-то рассказывающего другим ребятам. Мы все еще не разговариваем, игнорируя существование друг друга. У него наконец-то появились друзья, если их можно так назвать. Сынок одного маркиза решил обзавестись ходячей шпаргалкой, а этот идиот сразу повелся. Как же иногда руки чешутся объяснить ему, что к чему, но держусь, потому что он сам должен во всем разобраться, иначе так ничему и не научится. Блин, и чего я так за него переживаю? Бесит.

***

С презрением смотрю на двоих мальчишек, тех, с которыми он общался больше месяца. Отвратительные личности. Строят из себя друзей, а сами не только заставляют выполнять за себя всю работу, так еще втихаря перемывают кости его семье.

— Больше не разговаривайте с ним, — холодно произношу, от чего они в страхе ёжатся, согласно кивая головами. Всё. Теперь на их счет можно больше не волноваться, к Майклу они больше и близко не подойдут. Нет таких идиотов, которые решились бы перейти дорогу Сандервайлдам, что, пожалуй, является единственным преимуществом быть членом этой семьи. Честное слово, это был самый последний раз, когда я ему помогаю!

***

Ну и как все это понимать? Ладно, другие к нему больше не подходят, но почему он продолжает общаться с этим аристократишкой?! Неужели до него никак не дойдет, что его просто используют?! Дурак! Кретин! Идиот! Придурок!

Вновь отрываю глаза от книги, смотря на его светящееся от счастья лицо. Ненавижу. Ненавижу, когда он так улыбается. Ненавижу, когда его таким видят другие. Это просто бесит. Он над чем-то смеется и это становится последней каплей. Выученное утром заклинание первым приходит в голову, слова четко слетают с губ, прежде чем успеваю подумать, что получится. Этот его друг первым вскрикнул, заметив, как начинает дымиться его школьная форма, а через несколько секунд оба тушили огонь. Так ему и надо! Больше не обращая на него внимания, удаляюсь, слыша, как он гневно выкрикивает угрозы в мой адрес.

***

— Ты уже достал! – глаза яростно блестят, руки сжаты в кулаки. В коридоре, кроме нас, никого. В это крыло мало кто заходит, поэтому-то его я и облюбовал, о чем знают, пожалуй, все, так что не удивительно, что он сразу примчался сюда.

— А с чего ты взял, что это я подбросил тебе Темпра? – усмехаюсь. Да, такие моменты единственные, когда он говорит со мной и будет ложью сказать, что мне это не нравится.

— С того! Больше никто в нашем классе не смог бы призвать изумрудную змею с синим пламенем вдоль спины! Чего ты все время лезешь?

Можно ли наслаждаться столь яркими эмоциями? Ага, можно. Если это его эмоции. Решаю еще немного подразнить его:

— Потому что хочу. Если тебе что-то не нравится – тогда стань сильнее меня.

— Вот и стану! Я буду лучшим учеником школы! А ты окажешься на втором месте!

Звонкий голос отражается от каменных стен, эхом разносясь по коридору. Решимость, написанная на его лице, очень ему идет. Не знаю, насколько это нормально, но мне действительно нравится, когда он вот такой, когда смотрит так открыто. В самом деле, если не можешь по-хорошему обратить на себя внимание – стань его врагом, и он больше не сведет с тебя глаз.

+1

3

***

Мальчишка со светлыми курчавыми волосами и серыми глазами стоит передо мной, скрестив руки на груди, сверля сердитым взглядом. Боже правый, эта игра в гляделки начинает раздражать. Так хочется сказать: «От того, что ты смотришь, дыры во мне не появится», но я молчу и жду, когда он объяснит, зачем пришел.

— Аластер, прекращай уже. Из-за тебя Майкла отправили к целителю. Чего ты постоянно цепляешься к нему?

— Я не обязан тебе отвечать.

А, теперь вспомнил. Это тот сынок маркиза, что вечно крутится рядом с ним. Губы сами собой искривляются в презрительной гримасе. Мусор. Ладно, пока не мешается, мне до него дела нет.

Поворачиваюсь, собираясь уйти, но пальцы этого молокососа смыкаются чуть выше моего локтя.

— Эй! Не игнорируй меня! Думаешь, самый главный здесь? Да ни фига подобного! Мне плевать, насколько древний у тебя род или сколько у тебя денег! Того факта, что ты редкостный гад, это не меняет!

— Пусти, — говорить трудно. Руки чешутся вмазать ему как следует, но я стараюсь себя сдержать. Честное слово, этому смертнику следовало бы немедленно убраться.

— Что тебе сделал Майкл, что ты так его ненавидишь? А Тимми и Колин? Их-то за что? Отвечай!

— Достал.

Короткое заклинание на латыни, и надоеду отбрасывает, весомо приложив о кирпичную стену здания школы. Чертыхаясь, он пробует подняться, но я не даю ему возможности это сделать, еще одним заклинанием припечатывая к земле. Внутри все клокочет от ярости.

— Знай свое место. И держись подальше от этого заучки.

Вот так. Они все только мусор. А мусор должен вести себя тихо и не мешаться под ногами. Да, именно. Я отгоню весь этот сброд от него, и тогда останусь единственным, на кого он будет смотреть. Даже если это причинит ему боль, он сильный, он не сломается. Вот почему….

***

Сколько мы уже соревнуемся? Год? Три? Не помню… Сегодня он опять в библиотеке, сидит, склонившись над книгами. За последнее время он сильно вырос и теперь мы почти одного роста. Очень многие заглядываются на него, что не может не злить, в то время как сам он дружит только с этим блондином. Франц, так, кажется, его зовут. Тихо вздыхаю, глядя, как Майкл кусает губы – признак того, что он с головой погрузился в учебу. Вообще у него много милых черт, которые он сам за собой не замечает, например, когда трет лоб, решая особо трудную задачу, или когда смешно морщится, если в тарелке попадается морковка. Это…. Мило. И все-таки, мы по-прежнему только соперники. Странно, раньше меня все устраивало, а сейчас…. Хочется чего-то другого, вот только чего?

***

Весна – прекрасная пора любви, когда всё оживает, распускается, спешит любить и радоваться, жить. По всей школе только и разговоров, что о всякой романтической чуши. Кажется, всех охватила какая-то странная любовная лихорадка. Парни обсуждают девчонок, девчонки – парней. И только я снова отличился, постоянно занятый мыслями об одном конкретном шатене. Он уже довольно давно нравится мне, но не знает об этом, а я не говорю. Сложно признаться в своих чувствах тому, кто считает тебя своим врагом номер один. Да что там говорить, если Майкл не может заметить, какими глазами на него смотрит его лучший друг…. Хотя вот в этом все складывается как раз удачно. Неизвестно, ответил бы он или нет взаимностью? Черт. Стоит только представить его в объятиях другого и руки судорожно сжимаются на воображаемой шее того, другого. Если такое когда-либо произойдет – убью. Обоих. Или сперва отыграюсь на Майкле, чтоб знал, кому принадлежит! Или…. Боже, уже сам не знаю, чего хочу…. Во сне он всегда такой нежный и податливый, не то, что клубок колючек, который я наблюдаю каждый день. Интересно, настанет ли день, когда мы сможем поладить?..

***

Сидя в своей комнате, комкаю письмо отца, точным броском отправляя его в камин, к радостному потрескиванию огня. Учиться осталось всего год, так на кой черт с его легкой руки меня отсылают учиться во Францию?! А мое мнение спросить, разумеется, не дано! Хотя, о чем это я? Разве его интересует чье-либо мнение? Нет. Всю жизнь только от него и слышу «делай это», «делай то», «ты должен стать достойным наследником семьи».

Устало опускаюсь в кресло, ударяя кулаком по маленькому столику рядом. Не честно. Завтра все разъезжаются на летние каникулы, чтобы вернуться сюда осенью. И только мне больше не доведется окончить здесь учебу. Однако больше всего огорчает то, что так и не удалось наладить отношения с Майклом. Когда сегодня декан объявила о моем переводе, у него был такой взгляд, словно я его предал. После он даже не смотрел в мою сторону, будто уже вычеркнув из своей жизни.

Откидываюсь на мягкую спинку, потирая виски. Ничего, впереди еще два месяца, за которые у меня есть шанс убедить отца оставить эту глупую затею с переводом. И если останусь – поговорю с Майклом, ибо дальше тянуть просто бессмысленно.

***

Новая школа разительно отличается от моей прежней. Кругом царит излишне вычурная роскошь. Куда ни посмотри – абсолютно симметричные садики, с подстриженными под геометрические фигуры деревьями и кустиками. Тонкие белые колонны, фонтанчики, скамеечки. Само здание то же построено слишком белым и изящным. И, самое главное, симметричным. В одинаковых коридорах просто невозможно заблудиться, поэтому где что расположено я понял уже в первый день после осмотра половины здания. Что до новых одноклассников… Французская аристократия просто помешана на правилах этикета, чего я никогда не переваривал. Все из себя жеманные и манерные, так и норовят стать как можно ближе. Особенно раздражают местные девушки, без конца хлопающие своими большими глазами с накладными ресницами. На кукольных личиках такое обилие косметики, что настоящий цвет кожи за ней просто не виден.

Учебная программа, к слову, оказалась сложнее, но не настолько, чтобы я не смог ее осилить. Но вот забыть Майкла оказалось просто невозможным. Расстояние только сделало потребность в нем, которую раньше как-то плохо осознавал, более ясной. Даже кратковременный роман с одной из одноклассниц не помог и расстался я с ней без всякого сожаления, мысленно посочувствовав тому «счастливчику», которому она будет без остановки вещать о последних тенденциях парижской моды. Спасает только то, что через год я вернусь домой и, возможно, где-нибудь пересекусь с Майклом. Надеюсь, что когда это произойдет, у него еще не будет никого.

***

Наверно, я расплачиваюсь за свое поведение в школе. Иного объяснения тому, что по возвращении домой я безвылазно сижу за кипой бесконечных документов, просто нет. Отец, кажется, серьезно уверовал, что во Франции меня охмурила местная фифа, и, если он не будет следить за мной 24 часа в сутки, я непременно сбегу к ней, наплевав на свои обязанности наследника. В обществе приходится бывать тоже часто, но ни на одном из званых вечеров, пропитанных надменностью, чопорностью и скукой, так ни разу и не увидел любимого лица. Однако вместо этого мельком видел его старшую сестру, женщину, надо сказать, весьма приятную в общении и очень на него похожую. Зато узнал, что он готовиться стать следующим главой рода и нынешний глава, по слухам, занят поисками кандидатки на роль его супруги.

И вот, уже несколько дней, я занят обдумыванием своей затеи. Не спорю, план сам по себе слишком рискован и, осуществить его, значит пойти против устоявшихся норм, но если это поможет, то я согласен идти даже против общества. Однополые браки в нашей семье разрешаются только не наследникам, да и он сам должен стать во главе, что лишь усложняет дело…. Но ничего, из каждого правила есть исключения или

лазейки, нужно лишь внимательно их поискать.

***

Вбегаю в комнату, с грохотом захлопывая за собой дверь. Чертов старик! Он что, даже с того света будет стремиться управлять моей жизнью?! Выбрал он мне невесту, видите ли, когда нам еще только по пять было! Видимо, раз мы так похожи, он решил, что и жить я должен как он? Нет уж, дудки! Хватит с меня его руководства! Уж лучше вообще уйти из такой семьи. Насмотрелся до тошноты, что бывает, когда заключаешь брак по расчету. Мать, проводящая больше времени в обществе садовника, чем с собственными детьми, и отец, приударяющий за каждой молоденькой служанкой. Такой семьи у меня не будет ни за что. Переодеваюсь в официальную одежду и, игнорируя всех и вся, выхожу из дома, вызывая извозчика. Путь до их поместья оказался не близким, зато было достаточно времени, чтобы успокоится и как следует обдумать свои доводы.

Поместье оказалось меньше, чем я себе представлял, а вот семья – больше. И все с каштановыми волосами и карими глазами. Лорд МакЛарен, невысокий седовласый старик, который неведомым образом вызывал уважение и трепет, принял меня сразу, согласившись выслушать моё предложение. Никогда в жизни не нервничал так сильно, как тогда, под пронзающим насквозь взглядом золотистых глаз и только чудом мне удалось сохранить невозмутимый вид. Уговорить старика оказалось не так сложно, кое-где пришлось приврать, но в результате договоры на помолвку и на брак были подписаны, и не хватало только согласия Майкла, чтобы магическая печать обрела силу. Я боялся повернуться, когда раздался вежливый стук, дверь отворилась, и старик пригласил внука занять соседнее кресло. Майкл стал совсем взрослым за те несколько лет, что я его не видел, оставаясь все таким же пленительно-красивым. Недоумение отразилось в его глазах, когда наши взгляды пересеклись, но враждебности в них я не заметил, что весьма придало уверенности. Так и знал, что с согласием жениха возникнут проблемы, потому благоразумно вышел, оставив доводы на старика. С каждой минутой опасение того, что все провалится, становилось все ощутимей, но в какой-то момент Майкл буквально вылетел из кабинета, почти столкнувшись со мной. Его ответ можно было прочитать по лицу. Внутри все сжалось в ком, ведь если сейчас он откажется, все пропадет впустую. Но судьба сама пришла на помощь, и категоричное «нет» застряло на полпути. Он отвлекся, растерявшись, и этого вполне хватило, чтобы наложить легкое заклинание внушения, а миг спустя заветное «я согласен» раздалось в пустом коридоре. Обсудив формальности, я согласился остаться на ужин, где меня ожидало небольшое потрясение. Семья оказалась в два раза больше, чем мне показалось в начале, зато всем было весело, и за столом царила атмосфера непринужденного веселья. Новость о женитьбе вызвала у всех удивление, однако негатива не последовало. Закончилось все тем, что помолвка состоялась по всем правилам, и срок меньше чем в две недели более не мог быть расторгнут никем, кроме нас самих.

Гневные крики отца, пожалуй, слышали даже в самых удаленных уголках нашего дома. Да ничего, мой голос не тише. Как же приятно было осознавать собственное превосходство и беспомощность отца. Запершись в спальне, я, уставший, но невероятно счастливый, повалился на кровать, повторяя про себя, что теперь все будет хорошо. Как никогда я чувствовал, что поступаю правильно.

***

Открыв глаза, я заморгал, привыкая к свету. К моей огромной радости голова не болела, а в теле больше не чувствовалось тяжести. Какое же счастье быть здоровым! Оглядевшись, обнаружил свою одежду рядом на стуле, бережно сложенную, за что я мысленно поблагодарил Аластера, ибо не знал никого другого, кто мог бы ещё это сделать. Надев штаны, я как раз взял рубашку, когда дверь распахнулась, и в спальню вошёл Аластер, отрываясь от разглядывания конвертов. Лицо почему-то вспыхнуло, когда его взгляд скользнул по моей фигуре, чуть дольше, чем положено, задерживаясь на бедрах. Или просто воображение разыгралось? Так или иначе, но никаких эмоций на его лице не отразилось.

— Выздоровел?

— Угу, — кивнул я, и, одернув себя, добавил. – Спасибо, что позаботился, вот только к плите больше не приближайся. Очень тебя прошу.

Аластер отвернулся, стараясь скрыть улыбку, только у него это получалось крайне плохо.

— Что тебе снилось? – спросил он, подходя и садясь на кровать так, что теперь смотрел на меня снизу вверх. Я задумался. То, что мне, в самом деле, что-то снилось – помню, а вот в чем конкретно заключался сон, как ни странно – нет. Обрывки образов были слишком расплывчатыми и нечеткими, чтоб что-то понять.

— Не помню, — честно признался я, решив, что раз не помню – значит, не очень-то оно и важно, обратив внимание на конверты, которые супруг все еще держал в руках. – Что это?

— Это? – Аластер помахал конвертами. – Приглашение на торжественный прием в честь бракосочетания Амелии Торнтон и Розетты Миделфорд.

       
========== Глава 11. Общество ==========
        Бальный зал родового дома Торнтонов, казалось, утопал в свете и роскоши праздничных украшений. По старой традиции под потолком парили яркие, наполненные магическим светом, шары, какие обычно использовал по вечерам Аластер. Белые изящные колонны, украшенные белыми, золотыми и розовыми лентами и букетами из лилий и роз. На паркете едва-едва мерцали магические печати, заговоренные на веселье и удачу. Словом, каждая деталь украшений несла на себе определенный смысл, при общем обхвате помещения выстраиваясь в длинные пожелания молодожёнам долгих лет благополучия в совместном браке. Гости, а на столь великое событие собрались представители всей магической знати, общались, выпивали, да и просто веселились. Центр зала был оставлен танцующим парам, как молодым, так и старым. Было много мамаш с совсем еще молодыми дочерями, в первый раз вышедших в большой свет. Естественно, все делалось с определенной расчетливостью, ведь раньше следующего «рынка невест» обществу их не представить, а вот благодаря свадебным приемам или по случаю дня рождения какого-нибудь лорда шансы заинтересовать потенциальных женихов следующим летом значительно возрастали. В основном, приглашенные кучковались. Разодетые сверх всякой меры матроны от сорока и выше шепотом, слышным всем находящимся по близости, обсуждали последние сплетни и скандалы, не брезгуя перемывать косточки отдельно отличившимся персонам. Их супруги вели разговоры о политике, хотя тоже были не прочь вставить крепкое словечко в адрес особо нашумевших. Девушки бросали заинтересованные взгляды на юношей и молодых мужчин, ожидая, пока кто-нибудь из них не подойдет и не пригласит на танец. А парни главным образом обсуждали азартные игры да приватные встречи у некоторых молодых вдовушек, нуждающихся в особом утешении молодыми магами и ничуть не скрывая оного. Вот что собой представляло магическое сообщество на самом деле, прикрываясь фальшивыми улыбками, напускным добродушием и необходимостью следовать предписанным нормам поведения. За это я и не любил посещать подобные вечера, ибо первого раза мне хватило с лихвой.

Сама церемония бракосочетания прошла закрытой от посторонних глаз еще утром. Уж не знаю, что там случилось, но по многочисленным пересудам, которые так и витали в воздухе, что-то случилось с одной из невест. Могу только предположить, что приписываемый острый припадок, поставивший под угрозу жизнь девушки, на самом деле оказался легким обмороком. Так или иначе, но обе новобрачные сейчас стояли абсолютно здоровые, принимая поздравления. Амелия сверкала подобно солнцу, иначе и не скажешь. Белое платье, расшитое золотом, заказанное у лучших модисток Лондона, великолепно подчеркивало ее необычайную красоту, действительно делая её похожей на ангела. Девушке определённо нравился и приём, и всеобщее внимание. В отличие от Розетты. Одетая в простое нежно-розовое платье, лишь придающее ей бледности, она боязливо жалась к подруге, то краснея, то становясь бледной как мел, окидывая гостей затравленным взглядом. Где-то с полчаса назад мы тоже подходили поздравить молодых, за что получили помимо стандартной благодарности еще и отдельную – за подарок. Тонкие парные браслеты из бриллиантов сейчас красовались на запястьях девушек.

Стоя рядом с одной из колон, я любовался Амелией, чувствуя восхищение и одновременно непонятную грустную радость за нее, даже сейчас желая ей только лучшего. На удивление ревности не было и в помине, лишь одни светлые эмоции. В прочем, только до того момента, пока не спохватился, что Аластер не возвращается уже довольно продолжительное время и почти сразу находя его в окружении мамаш со своими дочерями. Настроение резко упало. Нет, я не злился, да и повода, как такового, не было и быть не могло. К тому же осталось чуть меньше полутора месяца до нашего развода и вполне естественно, что потом любая из них станет его супругой. На самом деле меня раздражало повышенное к нему внимание. Приехали-то мы вместе и первый час держались вместе, изображая из себя молодую семейную пару, счастливую в браке, и к нам никто не подходил, лишь вежливо приветствовали, не завязывая беседы. Когда Амелия и Розетта открыли бал первым танцем, Аластер, как положено, пригласил меня на вальс, на что я ответил вежливым отказом, отойдя к стене, в то время как мой дражайший супруг, пообещав скоро вернуться, отошёл к столу с напитками.

— Ах, разве это не молодая Сюзанна Гарден? – совершенно отчетливо донесся до меня грудной бас одной из полных леди в темно-фиолетовом платье, сплошь усыпанной драгоценностями. – Разве она не должна быть представлена обществу только в будущем сезоне?

— Да-да. Говорят, ее родители ожидают от нее многого. С такой репутацией и влиянием она представляет очень выгодную партию, не находите? – вторила ей другая, чуть моложе на вид, но не менее расфуфыренная. – Хотя зеленый цвет ей не к лицу. Больше подойдут яркие теплые оттенки.

Машинально проследив за их взглядом, я увидел изящную статную брюнетку с миловидным личиком, которая, стоя рядом со своей матерью, мило и в меру скромно улыбалась Аластеру, хлопая длинными ресницами, явно строя тому глазки.

— Но, согласитесь, они смотрятся очень красивой парой. Ах, какая жалость, что молодой Сандервайлд так необдуманно сделал выбор.

— Именно, моя дорогая. Куда только смотрел его отец, когда давал свое родительское благословение?!

— Что более странно, чем он руководствовался, когда делал столь ответственный шаг?

— Это у него от отца. Помню, тот в молодости тоже легко велся на симпатичное личико.

— Нет, думаю, тут дело в другом. Слышала, что этот мальчик очень силен и…

— О Боже, неужели ты думаешь что это…

— Совершенно верно. Приворот. Другого объяснения просто быть не может.

Слушать дальше я не стал, раздраженный отправившись к большим стеклянным дверям, ведущим на террасу, абсолютно уверенный, что к концу праздника все будут знать «точную информацию, полученную из надежного источника», как я, такой бесчестный и нехороший, при помощи приворотного зелья вскружил бедному Аластеру голову, чтоб получить его богатство и знатность.

После жары и духоты зала холодный воздух давал потрясающее ощущение свободы, осенняя прохлада ночи проясняла голову. Опершись на резные перила, я вздохнул полной грудью, успокаиваясь. Сейчас, как никогда, хотелось оказаться дома и засесть с книгой в библиотеке и … Нет, а вот Аластер пусть остаётся здесь, если ему того хочется. Пусть флиртует хоть с кем, мне все равно. Он мне никто и супруги мы только на бумаге!

— Майкл?

Все еще злясь, я обернулся, намереваясь спросить Аластера, какого он пришёл сюда, но пораженно замер, увидев вместо него совсем другого человека. Светлые волосы мягкой волной спадали на широкие плечи, а серые глаза удивленно смотрели на меня, словно не веря тому, что видят.

— Франц? – удивление тут же сменилось радостью, при виде старого друга, которого совсем не ожидал увидеть. Года два назад он поехал к родственникам во Францию, и с тех пор о нем ничего не было известно. – Что ты здесь делаешь? Когда вернулся? Почему не сообщил?

— Да, я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся он, подходя ближе и прислоняясь к перилам рядом со мной. – Как и ты, пришёл поздравить молодых со свадьбой. Вернулся недели две назад. Увы, было много дел, так что только семья и была в курсе.

— И как оно там, во Франции? Кажется, ты что-то говорил о невесте…

— Да как сказать… Тепло и солнечно, и народ такой важный ходит, что аж нелепо становится, — засмеялся Франц, и от этого смеха делалось тепло и уютно, словно на миг мы вернулись в школьные дни, когда буквально были не разлей вода. – Еле уговорил семью, что выберу невесту из англичанок. Серьезно. Может и не все французские девушки такие, но те, с кем знакомили меня, не замолкали ни на минуту и требовали к себе внимания 24 часа в сутки. Кстати, поздравляю с прошедшей свадьбой. Признаться честно, я сильно удивился, узнав, с кем ты заключил брак, вы же друг друга терпеть не могли в школе…

Мне вновь стало не по себе. Слышать поздравления от Франца не хотелось, ведь он лучше всех знал о нашей вражде. Франц тоже замолчал, не моргая, вглядываясь в темный сад.

— Никогда не думал, что ты согласишься на брак с мужчиной, — чуть тише произнес он, по-прежнему смотря в одну точку. – Ты всегда восхищался только Амелией и ни на кого больше не смотрел. Если бы я только знал, что у меня есть хоть крошечный шанс, я бы…

Он так и не договорил, оборвав фразу, а я удивлённо смотрел на него, пытаясь понять, к чему он клонит. Неужели он все время был влюблен в Амелию, но не говорил из-за меня? Но он сам всегда говорил, что ему нравятся тёмненькие…. Или врал? Я хотел спросить его, но боялся, что вот так лезть в жизнь, пусть даже лучшего друга, слишком невежливо.

— Скажи, ты действительно любишь его? – Франц повернулся, серьезно глядя мне в глаза, отчего я смутился, понимая, что отшутиться не удастся.

— Не говори ерунды, — отвел я глаза, не в состоянии выносить его взгляда. – Да кто бы вообще смог полюбить этого безэмоционального придурка?

Тут я погорячился. Аластер на самом деле ведь был нормальным парнем, с которым было легко и просто общаться, но стоило только вспомнить, как его окружали все эти девицы и что говорили о нас, и слова сами сорвались с языка, без какого-либо укора совести, подгоняемые раздражением. Я и не заметил, как Франц оказался совсем рядом, как-то странно волнуясь.

— Знаешь, — начал он неуверенно, но умудряясь взять себя в руки. Здесь, в тишине, где музыка зала доносилась будто из далека, я отчетливо ощущал, как учащается его дыхание. – Я, на самом деле, давно хотел тебе сказать… Вернее признаться…

— В чем? – я честно не понимал, что с ним происходит и о чем он хотел сказать.

— Майкл, ты…

— Вот ты где, — от резкого голоса мы мгновенно обернулись к двери, отступая на шаг назад. Аластер стоял в проходе, со своим знаменитым скучающим выражением лица, вот только исходившее от него раздражение непонятно на что ощущалось почти физически. Он не спеша приблизился, становясь рядом со мной, положив ладонь на плечо, но не отрывая глаз от Франца, который, казалось, резко стушевался. – Маркиз Олдерн, добрый вечер. Чудесный прием, не правда ли?

— Мистер Сандервайлд, добрый. Да, вы правы, чудесный, — Франц уже взял себя в руки, вновь становясь самим собой. – Прошу прощения, вынужден покинуть вас. Майкл, был рад увидеть тебя. Надеюсь, мы еще встретимся.

— Ага… — только и произнес я, когда друг, кивнув головой, направился обратно в зал.

— Почему ты ушёл? Неужели так трудно подождать на месте моего возвращения, чтобы мне не пришлось искать тебя по всему залу, — недовольно начал Аластер, стоило нам только остаться наедине.

— Мне стало душно, и я вышел подышать свежим воздухом. И не так уж сильно ты торопился. Мог бы и дальше продолжать беседу с теми девицами, они бы только рады были! Зачем же сразу мчаться на поиски своего недалекого супруга?! – сам того не осознавая, я повысил голос, раздражённо скидывая его руку со своего плеча и спускаясь по лестнице, ведущей в сад.

— Куда это ты опять собрался? – Аластер тоже начинал злиться.

— Прогуляться.

— Мы еще не закончили разговор.

— Нет, закончили, — шёл я быстро, надеясь остаться в тишине и покое, но, к огромной досаде, Аластер последовал за мной, раздражая еще больше.

— Сперва объясни, чем это вы занимались с тем белобрысым?

— Его зовут Франц! И ничем мы не занимались! И хватит уже идти за мной! – Аластер схватил меня за руку, разворачивая лицом к себе. В первый момент я даже вздрогнул, встретившись с холодными черными глазами, буквально пронзающими насквозь, но быстро взял себя в руки. – Отпусти!

— Ничем, значит? То есть, это не вы, не приди я чуть позже, целовались бы на террасе?! – от его слов я буквально опешил.

— Ты себя со стороны-то слышишь?! Франц – мой лучший друг! Он…

— Не будь таким наивным! Боже, как же с тобой трудно… Я признаю, что ты сильный, но иногда ты просто не видишь, что творится вокруг!

— Все я прекрасно вижу! И слышу тоже! Все же просто ждут не дождутся, когда мы расторгнем брак, и ты пойдёшь искать новую невесту! Вот только это ничего не изменит! Чёрт, какой же я был дурак, ввязываясь во все это… Потом все станет только хуже… Может, формально, с нашей семьей и считаются, но фактически – нас уже нет… Сейчас все держится на дедушке и твоём имени и, если вас не станет, то…

Мне было страшно, по-настоящему страшно. Не за себя, а за семью. Не ввяжись я в эту авантюру, смог бы найти невесту, может не очень знатного, но достаточно уважаемого рода, с хорошей репутацией, завел бы семью и постепенно, шаг за шагом, смог бы вернуть свой род на надлежащее ему место в обществе. До развода меньше двух месяцев, а затем, даже со специальной бумагой причастности к роду, когда в обществе плодятся такие слухи…. Следующим летом Лора должна быть представлена в Лондоне, но никто даже не посмотрит на нее. Мадлен девять лет приезжала на сезоны, прежде чем ей сделали предложение, и то, с подачи старого дедушкиного знакомого, обеспечившего ей необходимые рекомендации. Сейчас, даже если сестру представит Франц, нет никаких гарантий, что все пройдет гладко. А если все пойдет по худшему сценарию, то….

Додумать я не успел. Вернее, мне не дал додумать Аластер, крепко прижавший к себе, давая такую необходимую опору.

— Ты устал, — негромкий, но уверенный голос успокаивал, как и его руки, поглаживающие спину. – Не думай.

— Но… — попытался было возразить я, но он опять не дал мне ничего сказать.

— Обещаю, после развода с твоей семьёй ничего не случится. Я сам, на правах родственника, представлю твою сестру, и никто не посмеет даже слова сказать.

— Честно? – хотелось верить ему, просто верить и быть уверенным в своей вере.

— Даю слово.

Дрожь, начавшаяся неизвестно когда, отступила, как и тревоги. Голова вообще как-то странно опустела, думать не хотелось. Отстраненно отметил теплое дыхание и мягкие губы на своих губах, язык, проскользнувший в рот. Слабо мелькает мысль о том, что надо отстраниться, но руки держат крепко, не отпуская никуда, и не так уж это неприятно, скорее наоборот. Прикрываю глаза, прислушиваясь к ощущениям. Поцелуй мне определенно нравится. А еще понимаю, что по телу распространяется тепло, сплетаясь с моим магическим потоком. Значит, решил заключить договор. Аластер отстранился, отчего в груди остался легкий осадок разочарования, но не сильно заметный на фоне общего отстраненного состояния. Похоже, еще и заклинание контроля наложил, понимаю, но никакого возмущения нет и в помине. Помогло ведь.

— Идем домой, — никогда раньше не обращал внимания, что у Аластера в голосе проскальзывают бархатистые нотки.

— Надо попрощаться с Амелией и Розеттой, — отвечаю тихо, без какого-либо желания возвращаться.

— Я уже попрощался за нас обоих, — улыбается, а это такое редкое явление. Киваю и позволяю себя вести. Заклинание контроля тем и неудобно, что все реакции затормаживаются и приходиться постоянно упираться для равновесия. Так и доходим до повозки, где устраиваюсь, положив голову на плечо супруга, ни о чем больше не думая.

***

Маркиз Олдерн с грустью думал о том, что произошло. Еще тогда, в школе, он хорошо играл роль друга, но признаться никогда не получалось не только из-за страха быть отвергнутым, но еще и из-за страха потерять друга. Даже спустя несколько лет эта странная нежность, это желание провести рядом с ним всю жизнь не изменилось, лишь приобрело оттенок отчаяния, когда до него дошли новости о его женитьбе, да еще и на Аластере. Франц вздохнул. Как же он был счастлив услышать, что Майкл не любит мужа, вот только… Грустный взгляд провожал удаляющуюся пару. Нельзя так доверительно прижиматься к человеку, которого не любишь. Смущался ли Майкл признаваться в этом, или же еще сам не понял, только блондин понял одно – пора забыть о своей первой любви и начать двигаться дальше. Потому что так надо. Потому что они никогда не станут никем больше, чем лучшими друзьями детства.

— За вас, — произнес маркиз, поднимая бокал с шампанским в тосте. Сегодня определенно был очень грустный праздник.

***

Свою первую брачную ночь с предвкушением и трепетом ожидала любая девушка, кроме Розетты Миделфорд. Новобрачная, та, что всегда была так тиха и покорна, впервые ослушалась наказа ждать супругу в приготовленной спальне и сейчас сидела на кровати в гостевой комнате и смотрела в пространство. Белая ночная рубашка на пуговицах, словно монашеское одеяние скрывало девичью фигурку, тонкая коса, так и не расплетенная, и очки также не добавляли ей привлекательности. Время шло, но девушка не меняла своего положения, лишь иногда что-то беззвучно шепча, закусывая губы, сжимая тонкие ручки в кулачки и бледнея. Дверь негромко скрипнула, предупреждая о появлении гостя, и Розетта вздрогнула, увидев перед собой явно недовольную Амелию, одетую в тонкую ночную сорочку, прозрачную, словно стекло, ничуть не скрывающую великолепного стана, способного свести с ума любого.

— И? – спокойно, но требовательно спросила она, сверля подругу взглядом. – Не хочешь мне ничего объяснить?

Розетта словно стала еще меньше, тщетно надеясь, что если не ответит, все разрешится само собой.

— Я жду, — напомнила золотоволосая, подходя ближе.

— П… Прости! – вскрикнула девушка, забираясь на кровать с ногами и пряча лицо в коленях. – Прости! Пожалуйста, прости меня! Я не хотела врать, но мне так хотелось стать тебе больше, нежели подругой… Думала, что моё место всегда оставаться в твоей тени и мне этого хватало, но… Когда узнала, что ты обручена с Сандервайлдом, я… Прости…

Амелия удивленно следила за девушкой, которую начала сотрясать дрожь. Не такой реакции она ожидала, совсем не такой. Присев рядом, она успокаивающе гладила подругу по голове.

— Боже, почему ты раз за разом умудряешься удивлять меня настолько, что я просто теряюсь в догадках, что делать. Думаешь, я не знала, что история о Совете Магов, якобы давящих на твоего отца, чистой воды выдумка? Не такая я добрая, чтоб ради такого соглашаться на брак с посторонними, — фыркнула Торнтон, наконец, встречаясь с растерянными и запуганными глазами мышино-серого цвета.

— Так… — до Розетты медленно доходило осознание того, что происходит. – Так ты не злишься за то, что я наврала?

— Конечно, нет, глупенькая, — Амелия попыталась обнять подругу, но та отстранилась, все еще не до конца поняв.

— Тогда на что ты сердилась, если не на это?..

— А как я могла не сердиться, когда пришла в нашу спальню и не обнаружила тебя там, где тебе должно было быть. Я ведь ждала, думала, ты скоро вернешься, а потом пошла искать тебя. В самом деле, хоть иногда думай, что ты делаешь, — девушка все же прижала подругу к себе, покрывая поцелуями щеки и убирая с носа очки. – Вот так лучше. Без них ты намного милее…

— Хорошо... – Розетта краснела от смущения, но теперь, разобравшись, почувствовала себя так, словно, наконец-то, сбросила с себя тяжёлые оковы. В какой-то момент, она оказалась прижатой к кровати, в то время как ловкие пальчики подруги проворно расстегивали пуговицы, открывая те части тела, что всегда были скрыты от посторонних глаз. – Тогда, можно ли мне всегда оставаться рядом с тобой?

— Конечно, можно. И нужно. Больше не спрашивай о таких очевидных вещах, — склонившись, Амелия затянула супругу в длительный поцелуй, чувствуя, как та несмело отвечает, пытаясь дарить свои ласки в ответ. Только небесам было ведомо, каких усилий стоило златовласке удержаться от того, что бы не порвать эту ужасную робу и… Но она сдерживалась, решив действовать постепенно и аккуратно, ведь у них впереди еще долгая и, однозначно, счастливая совместная жизнь.

— Я тебя люблю… — пискнул тихий смущенный голосок, словно произнеся что-то запретное и неправильное. Но сейчас Розетта казалась невероятно милой, что хотелось бесконечно целовать и ласкать ее, открывая ей новый, еще непознанный мир удовольствия, о котором ей никогда не говорили.

— Я тоже тебя люблю, — так же тихо выдохнула Амелия, вновь целуя супругу, понимая, что эта ночь будет очень долгой для них обеих.

       
========== Глава 12. Развод ==========
        Вторая половина сентября ознаменовалась чередой холодных проливных дождей, вынуждающих всех оставаться дома. Дороги размыло от грязи, и добираться даже до ближайшей деревни стало значительно труднее. Когда же дождь на какое-то время прекращался, все вокруг покрывалось густым белым туманом, в котором разглядеть что-то дальше метра не представлялось возможным. Однажды мы с Аластером даже попали в такой туман, возвращаясь с продуктами из деревни. Пришлось идти, держась за руки, чтоб не потеряться, благо, до дома оставалось совсем ничего, да и Аластер, видимо, не в первый раз сталкиваясь со здешними природными явлениями, прекрасно знал куда идти.

Зато начало октября началось с мелких моросящих дождей, пришедших на смену ливневым потокам. Почту доставляли регулярно, так что свои обязанности я не откладывал, понимая, что до развода остался месяц, а после мне придется вернуться домой, вновь став наследником главы рода. В гости к моей семье мы все-таки съездили, чему они очень были рады. Могу сказать только, что соскучился я по ним ужасно, пожалев лишь о том, что так и не увиделся с Лорой, Маркусом, Кларой и Стивеном, уехавшими в школу. Зато Аластер на удивление быстро поладил со всеми остальными малышами, а близнецы так и вовсе не отходили от него ни на шаг, чем наверняка сильно ему досаждали, на что я им пару раз и указал, даже если сам Аластер и виду не подал.

И вроде бы всё шло своим чередом, и жизнь продолжалась, однако что-то в наших отношениях изменилось. Причём начались эти изменения давненько, но когда всё дошло до такого, я понять не смог. Тогда, даже находясь под контролем заклинания, пусть это было нужно для закрепления договора, однако игнорировать тот факта, что поцелуй был мне приятен, я не мог. Хотел, но попросту не мог. Всё время возвращался к тому моменту, неосознанно касаясь собственных губ, вспоминал мягкость чужих, что казалось уже совсем ненормальным. В конце концов, получилось убедить себя в том, что всему виной недостаток женского общества. Святым я никогда не был, да и с девственностью, если на то пошло, расстался несколько лет назад, и потом случались кратковременные романы. С последней своей пассией, Терезой, расстался полгода назад, и так как поход в публичный дом всегда был связан с долей риска, а рукоблудство не слишком в таком деле помогало, я пришёл к выводу, что именно поэтому порой думаю о супруге в не слишком пристойных красках. Иных вариантов, почему мне интересен другой мужчина, у меня попросту не было. Однако, чем дольше времени мы проводили вместе, тем сильнее становилось наваждение, тем острее становилось желание поцеловать. К радости, или сожалению, Аластер оставался лишь по-дружески любезен и ни взглядом, ни жестом не выказывал, что может испытывать ко мне что-то большее, нежели тех отношений, что мы сами негласно установили между собой. Не считая тех его слов, произнесённых на не совсем трезвую голову, в день визита лорда Сандервайлда, хотя чего только по-пьяни не скажешь.

Однако, несмотря на всё возрастающее желание быть рядом, проводить всё время вместе мы не могли. Аластер до поздней ночи засиживался в кабинете, день ото дня становясь всё более обеспокоенным. К ужину спускался редко, обеды вообще пропускал, а в те редкие моменты, когда мы оставались наедине, хмурился, погружённый в свои мысли, иногда что-то невнятно бормоча. На мой вопрос, всё ли у него в порядке, он ответил, что возникли некоторые сложности в делах, но волноваться не о чем и что к истечению срока он успеет. Я, конечно, кивнул, вроде как удовлетворённый таким ответом, вот только в душе остался неприятный осадок, словно что-то внутри меня не хотело, чтоб всё прошло настолько гладко. Такие мысли стали неприятным открытием уже для меня, поэтому, не придумав ничего лучше, я решил не обращать на них внимания, сосредотачиваясь на чём угодно, только бы не думать о предстоящем разводе.

Время летело быстро. Всю неделю Аластер пребывал в хорошем настроении и вновь став свободнее, похоже, действительно разобравшись с делами. Казалось правильным вот так вот проводить время вместе, сидя в библиотеке или за столом в кухне, а просыпаться, чувствуя теплое дыхание на своём плече, и вовсе стало столь же естественным, как сон.

В то утро я проснулся, разбуженный дурным сном, который, как всегда, не запомнил. Осталось только ощущение неприятного осадка, холодным песком наполнившим грудную клетку. Солнце ещё не встало, показав только первые лучи из-за горизонта, отчего комната пребывала в мягком полумраке. Аластер лежал рядом так, что его ровное дыхание щекотало шею. Сейчас он выглядел таким спокойным и умиротворённым, что я, всё равно не зная, чем ещё себя занять, начал всматриваться в его лицо, словно стараясь запомнить каждую его чёрточку. Ровный овал лица, чёрные, с серебряной прядкой, волосы, волевой подбородок, надломанные дуги бровей, орлиный нос с горбинкой, возможно, полученной в результате падения или ещё чего, чёрные ресницы, губы… Словно под гипнозом, я осторожно очертил их пальцем по контуру, отмечая, что при всей кажущейся холодности и жёсткости, на самом деле они были тёплыми и мягкими. В этом весь Аластер: с виду нелюдимый и пугающий, а на деле надёжный и заботливый. И просто милый. Фактически, Аластера действительно можно было считать идеальным. Красивый, умный, знатный и богатый – неудивительно, что он, так или иначе, привлекал внимание всех особ женского пола, но почему-то выбрал меня. Не думая, что творю, я коснулся губами его губ, чувствуя, как от долгожданной и необходимой близости по телу расходится тёплая волна. Сердце билось как сумасшедшее, и стоило всерьёз обеспокоиться тем, что супруг может проснуться. Во сне он притянул меня ближе к себе и, когда я попытался отстраниться, положил голову на плечо, что-то невнятно, но явно довольно бормоча. Лежать вот так было спокойно, но какое-то беспокойство, словно забыл нечто важное, не покидало.

День, как обычно, пролетел незаметно. Мы ужинали, когда Аластер спросил:

— Ты ещё не собрал вещи?

Я так и замер, не донеся до рта еду, несколько секунд смотря на черноволосого, пытаясь понять, что он имел в виду. И понял. Завтра истекает срок в четыре оговоренных месяца и значит, уже завтра я должен уехать отсюда. В сердце ёкнуло, и я чуть не выронил вилку, что, к счастью, осталось незамеченным.

— У меня не так много вещей, так что на сборы хватит и полчаса, — собственный голос показался чужим, настолько ровным и спокойным он был. Аластер лишь кивнул и больше не поднимал данную тему. Собственно, мы вообще молчали, думая каждый о своём. Этот вечер показался самым долгим в моей жизни. Спать отправились глубокой ночью, да и то, просто лежали в темноте и молчали.

— Почему не спишь? – Аластер вновь первым нарушил тишину, круша ту хрупкую иллюзию обычной ночи. – Неужели не хочешь уходить?

— Вот еще! Просто немного сомневаюсь, проживёшь ли без меня хоть неделю? У тебя ведь вместо еды одна отрава выходит, а питаться исключительно бутербродами, сам знаешь, не дело, – мысленно уже проклял себя раз сто, но уж лучше было пороть подобную чушь, чем признаться в том, что действительно не хочу уезжать. Аластер лишь фыркнул, подвигаясь ближе, притягивая к себе.

— Спи давай.

И я уснул, почти сразу, стоило лишь почувствовать супруга совсем близко. Засыпая, я искренне надеялся, что произойдёт чудо и утро не настанет…

Но что значат желания мелкого человечишки для непрерывного цикла древнего светила? Утро настало, как ему и было положено, знаменуя начало нового дня и конец нашего притворного брака. Когда я проснулся, Аластера в комнате не обнаружилось, что и огорчало, и радовало одновременно, потому что я сомневался, что не выдам своих переживаний. Мужа я нашёл быстро, достаточно было спуститься в кухню, где он пил кофе. Обменявшись стандартными приветствиями, принялись за завтрак, как и прошлый ужин, проходивший в угнетающей тишине. После Аластер протянул мне документ, в котором, для официального расторжения брака, требуется всего лишь поставить подпись, что решил оставить до приезда домой. Сборы, как я и думал, не заняли слишком много времени и уже через какой-то час, скомкано и неловко пожелав уже почти что бывшему супругу удачи, сел в экипаж, который к обеду должен был доставить меня домой.

Родители удивились, увидев меня, приехавшего так неожиданно, но, похоже, поняв моё состояние, не стали ни о чём расспрашивать. Младшие, естественно, были рады, и на вопрос, почему не приехал «дядя Аластер» вполне удовлетворились ответом о его сильной занятости. Дед в этот день уехал навестить старого друга и должен был вернуться ближе к вечеру, так что у меня оставалось время продумать о том, как лучше объяснить наш развод, который до сих пор казался нереальным. Только оказавшись в своей комнате на меня навалилось осознание того факта, что всё по-настоящему и мы окончательно разошлись.

+1

4

***

Пейзаж за окном удручал. Унылое серое небо простиралось над пожухлыми полями, цепляясь за верхушки горного хребта, тянущегося по линии горизонта. Редкие деревья, уже без листвы не добавляли красоты местности, но для кого-то так было даже лучше.

Маркиз Олдерн без интереса смотрел в окно, чтоб хоть как-то убить время и думал. Мысли были столь же невесёлыми, как и то, что он видел на улице, однако у него выдалась свободная минутка, что бы обо всём подумать и прояснить сложившуюся ситуацию для самого себя, спокойно разобраться в сложившихся обстоятельствах. За последний год он много пережил. Удачный срыв помолвки с Ирен - девушкой хорошей, из знатной французской семьи, дочери хорошей подруги его матери, но нелюбимой, при помощи её любовника, не согласного мириться с подобным. Затем письмо с сообщением о смерти отца и спешное возвращение в Англию, на похороны, после которых он официально стал главой рода. По отцу он не горевал. Можно ли серьёзно огорчиться смерти того, кого почти не помнишь? Отец всегда косвенно мелькал в его жизни, оплачивая обучение, поездку к родственникам, содержание, но редко общался с семьёй, предпочитая им азартные игры и элитные публичные дома. Новые заботы и обязанности совсем не оставили времени на личную жизнь, а буквально через месяц до него дошли слухи о женитьбе Майкла…

Но всё это теперь в прошлом и пришло время расстаться со своей влюблённостью, дабы больше не оглядываться назад, постоянно гадая, как всё могло бы быть. Молодой маркиз Олдерн, вопреки слухам, что их семья всегда отличалась крайним равнодушием, был довольно сентиментальным. Каждый раз, порывая с очередной своей пассией, он шёл в те места, которые они вместе до того посещали, своеобразный ритуал, знаменующий факт полного прекращения отношений. Вот и сейчас Франц Олдерн, пользуясь своим положением одного из главных спонсоров школы, направлялся туда, якобы для того, что бы собственными глазами увидеть, на что идут отправляемые им деньги.

Старый, но вполне хорошо выглядящий замок встретил гостя открытыми воротами. Возле входа стоял пухленький мужичок, с рыжими волосами, стремящимися поскорее покинуть голову, и с самым доброжелательным лицом, какое можно только было встретить у человека.

— Маркиз Олдерн, позвольте поприветствовать Вас в нашей школе. Ваш визит – большая честь для нас, — широко улыбаясь, приветствовал его директор. – Какая радость знать, что Вас интересует, куда идут Ваши пожертвования и как Вы вносите свою долю в развитие молодых дарований, а значит, в будущее всего магического сообщества. Вам проведут полную экскурсию по школе, покажут всё, что Вас заинтересует. Думаю, такому молодому человеку, как Вы, будет неинтересно всё время общаться со скучным мужчиной, вроде меня, поэтому, я взял на себя смелость попросить нашего лучшего ученика стать Вашим гидом на этот день. Руфус, пожалуйста.

Только сейчас блондин заметил, что рядом с директором стоит ещё и парнишка с серыми волосами, легко кивнувший в знак приветствия. И хоть внешне парень казался вежливым и искренним, в его холодных глазах читалась жажда наживы. Выслужиться перед маркизом и не упустить возможность приобрести выгодные связи – это то, что читалось в глазах почти каждого представителя высшего общества. Франц уже был готов к тому, что в течение всего дня придётся выслушивать подхалимные речи, когда ушей всех троих достигли подозрительные звуки. Тут же, из дверей школы, в прямом смысле слова, выкатились двое учеников, на кулаках выясняя отношения. Директор резко побледнел, а затем так же быстро его лицо приобрело цвет варёной свеклы. Ещё бы! Приехал важный гость, которому нужно показать заведение с самой лучшей стороны, а ученики устроили драку. Неслыханно!

— Тревис! МакЛарен! Что вы себе позволяете?! – с перекошенным от бешенства лицом кричал директор, когда драчунов разъединили.

— Господин директор, он первый начал! – возмущённо заявил парень с темными волосами, закрывая разбитый нос ладонью.

— Ха! Да твоя рожа давным давно умоляла подправить её чуток, — усмехнулся подросток с каштановыми волосами.

— МакЛарен, что за возмутительное поведение! Немедленно принесите извинения мистеру Тревису! Иначе неделю будете отбывать наказание в виде дополнительной общественной работы!

— Да хоть десять, – карие глаза окинули всех присутствующих насмешливым взглядом, словно спрашивая «ну и что вы мне сделаете?» У директора разве что пар из ушей не валил от злости, зато Франц забавлялся происходящим.

— Да как!.. Да ты!.. Да как ты смеешь так разговаривать в присутствии Его Светлости?!..

— Его Светлость? Это вон тот расфуфыренный индюк, что ли? – молодой МакЛарен смерил Олдерна самым вызывающим взглядом, который никак не мог не остаться без ответа. Всё же Франц всегда одевался сдержанно, что назвать его даже нарядным ни у кого бы язык не повернулся.

— А вы наглец, юноша, — улыбнулся блондин, чем окончательно вогнал в ступор невольных зрителей. – Если у вас есть время махать кулаками и упражняться в затачивании языка, почему бы не потратить его с пользой и не показать мне школу?

— Но, мистер Олдерн, чтобы вас сопровождал такой… — начал было директор, первым вернувший дар речи, но был сразу остановлен Францем.

— Господин директор, думаю, как гость, я могу сам выбрать сопровождающего, — всё еще улыбаясь, произнёс блондин, в то время как зазвонил колокол, оповещая всех о начале занятий. – А вам следовало бы отправить учеников в классы. Что ж, прошу нас извинить.

Схватив парня за руку, повыше локтя, Франц бодрым шагом направился к школьному двору, оставляя директора с подростками позади.

Как-только пара повернула за угол школы, оказываясь в зоне недосягаемости посторонних взглядов, парень моментально отдёрнул руку.

— Руки не распускай. Не имеешь права вот таскать за собой кого попало. И я тебя не знаю, — парень хмуро глядел на блондина, скрестив руки на груди.

— Хорошо, хорошо, не трогаю, — примирительно улыбнулся маркиз, только должного эффекта это не возымело. – Губа не болит?

Парнишка только хмыкнул:

— Это царапинка, уже через час затянется. Бывало и много хуже.

Франц был не согласен, но спорить не стал. Разбитая губа его случайного знакомого уже начала покрываться бордовой коростой, ещё больше портя и без того потрёпанный вид мальчишки. Оставалось лишь догадываться, какие ещё «украшения» он получал за годы учёбы здесь.

— Франц, — представился блондин, решив, что познакомиться будет лучше всего. Поколебавшись, сомневаясь, стоит ли отвечать, однако, видимо решив, что маркизу можно доверять, парень представился в ответ:

— Маркус.

— Маркус, раз уж так сложилось, покажешь мне школу? – Олдерн окинул взглядом каменное здание и часть двора, с ровными подстриженными газонами. – И заодно расскажешь, что здесь происходит. Согласен?

— Почему бы и нет? – пожал плечами Маркус. – Всё равно получу уважительную причину своего отсутствия на уроках. Только рассказывать буду как есть, без прикрас!

На том и договорились. Маркус в самом деле оказался занятным гидом, проведшим экскурсию по всей школе и её территории, рассказывая, часто в далеко не самых лестных эпитетах, об учителях, форме обучения, местной иерархии и любимых местах отдыха учеников, так что к концу осмотра Олдерн пришёл к определённым выводам. Он, конечно, не ожидал, что с того времени, когда он оканчивал школу, тут произойдут значительные изменения в лучшую сторону, однако, по всему выходило, что отношение к детям алхимиков и менее знатных родов стало только хуже. И с этим надо было что-то делать. Прикидывая, что лучше сделать сперва, Франц не сразу обратил внимание, что они поднимаются по винтовой лестнице.

— Куда мы? – удивился он, припоминая, что башня в этой части замка всегда была закрыта.

— Увидишь, — хитро улыбнулся парень, достигая верхней площадки и толкая деревянную дверь.

Вид, открывавшийся сверху, был потрясающим. Солнце уже начинало заходить за горизонт, и его лучи подкрашивали пейзаж розоватым светом. Золотые поля, что днем вызывали лишь скуку, тянулись до тёмно-красных гор, врезаясь в них, словно море в скалистые берега. В вечернем небе, окрашенного во все оттенки голубого, розового и синего, парила одинокая птица, судя по всему хищная, высматривая добычу на ужин. Внизу ещё гуляли редкие школьники, с такой высоты казавшиеся не больше муравьёв. Маркус, опершись о каменные зубья, с улыбкой смотрел вдаль. Ветер шевелил каштановые пряди, сейчас отливавшие рыжиной, карие глаза отражали искренние радость и восторг, а Франц заворожено рассматривал парня, находя всё больше сходств и различий с Майклом. Несомненно, внешнее сходство было на лицо, да и в поведении присутствовали некоторые схожие черты – братья, как-никак, – но вместе с тем, Маркус был совершенно другим человеком, интересным и особенным по своему, к которому тянуло, о котором хотелось знать больше.

— Это моё любимое место, — признался парень.

— И его тоже, — грустно выдохнул Олдерн и тут же пояснил, видя с каким удивлением посмотрел на него Маркус. – Я о твоём брате. В школьные годы мы с ним были лучшими друзьями. Он иногда бывал здесь, но мне как-то ни разу не довелось подняться сюда.

Как то неожиданно вспомнилось, зачем он сюда приехал. Удивительно, но молодой МакЛарен заставил его забыть обо всём и в кой-то веке с удовольствием провести день.

— Ну, если приедешь ещё – заглядывай. Разрешаю, — ухмыльнулся Маркус. Парень просто не мог воспринимать блондина как старшего.

— И всё-таки поучись манерам, — улыбаясь, вздохнул блондин. Понятно, что результата не будет, да и нужен ли он сейчас? Похоже, не только для Франца сегодняшняя экскурсия обернулась счастливым просветом в рутине постылой череды однообразных дней…

Часом позже маркиз, удобно устроившись в кресле, напротив директора, делился своими впечатлениями:

— Школа осталась именно такой, какой я её помню. Прекрасно, что вы сохраняете древние традиции неизменными. Однако… — мужчина выдержал многозначительную фразу, во время которой улыбка директора сильно подувяла. – От некоторых традиций не только можно, но и нужно избавляться.

— Простите, но я не понимаю, о чём вы. Наша школа всегда считалась лучшей не только в стране, но и за границей…

— Вот именно, — перебил Олдерн. – Но если вы посмотрите в лицо фактам, то убедитесь, что за последние двадцать лет уровень образования значительно упал. А раз так, то это надо исправлять. На правах своей семьи, я хочу лично контролировать процесс обучения учеников. Думаю, небольшие поправки в привычную систему оценок пойдут только на пользу школе. Разве Вы со мной не согласны, господин директор?

Франц, улыбаясь своей самой любезной улыбкой, видел, как мечется в своём кресле пухлый рыжий лысик, силясь найти выход из сложного положения, пытаясь оттянуть неизбежное согласие. Маркиз уже праздновал победу, зная, что деваться мужчине некуда. Факт, что школе давно нужна была хорошая встряска, и раз желающих выбивать пыль из этого заведения не нашлось, так почему бы Олдерну не заняться этим на досуге? Тем более, что у него, в кои-то веки, появилось свободное время…
       
========== Глава 13. Отдельно ==========
        Оставшись один и не зная, чем себя занять, я всё же достал злосчастный документ о разводе, внимательно читая и перечитывая. К огромному разочарованию, документ был составлен грамотно, без единой ошибки, скреплён всеми необходимыми заклинаниями и магическими печатями. Для подтверждения расторжения брака требовалось лишь поставить подпись, что я и собирался претворить в жизнь. Однако проще сказать, чем сделать. Занеся, было, ручку над местом для росписи, рука замерла. И глупо было бы придумывать какие-то ненужные оправдания, ибо я прекрасно понимал, что не хочу подписывать эту бумагу. Окончилось всё тем, что, промучившись минут десять, я, решив подписать позже, убрал документ в самый нижний ящик стола. После ужина последовал долгий разговор с дедушкой в его кабинете, во время которого мы больше общались. К моему удивлению, ожидаемой тирады о моей беспечности по отношению к роду не последовало. К счастью или нет, но дед, спокойно выслушав причины моего возвращения, устало вздохнул, сказав только, что, пожалуй, так оно будет лучше всего.

Вот так все и закончилось.

Пожалуй, самыми трудными оказались первые две недели. Если днём можно было отвлечься и помогать маме приглядывать за младшими, то ночью, лёжа в своей комнате, вся тяжесть одиночества начинала давить с удвоенной силой. Не думал, что настолько привыкну к постоянному присутствию Аластера рядом, что без него, в прямом смысле слова, потеряю сон. На третий день, когда от недосыпа под глазами отчетливо виднелись темные круги, Диана и Дилан пришли вечером ко мне в комнату, заявив, что будут спать со мной и наотрез отказавшись уходить. Через день к ним присоединилась ещё и непоседа Мари, впрочем, я не возражал.

Днём скучать тоже не приходилось. Помимо присмотра за братьями и сёстрами, работа никуда не делась, и я по-прежнему разбирался с бумагами. Странно, но чем больше отдавался работе и выматывался, проверяя и перепроверяя документы – тем спокойней был сон, чему, признаюсь был очень рад. Примерно через месяц, гуляя с близнецами и Мари у озера, что находилось примерно в часе ходьбы от нашего поместья, случайно встретил Франца. Погода стояла холодная, снег тонким слоем покрывал поля и темные деревья, чьи ветки казались перекрученными на фоне мрачного серого неба, затянутого тяжёлыми свинцовыми тучами. У берега вода покрылась тонким слоем льда и лишь метрах в десяти темная, почти черная вода пока удерживала своё пространство. Только сумасшедший рискнул бы сейчас искупаться, но места здесь были красивые, и наша семья часто тут бывала, вне зависимости от времени года. Пока младшие играли, бегая друг за другом, мы с Францем разговорились. Он, не без гордости, поведал, что взялся провести некоторые изменения в системе школьного образования. Как-то невзначай вспомнились старые школьные деньки, как вместе шалили и отрабатывали наказание, когда попадались. Веселое было время.

Про Аластера я старался лишний раз не вспоминать, вежливо отказываясь на присылаемые приглашения посетить то или иное мероприятие по одной единственной причине – он вполне мог тоже оказаться там. Может, это и было трусостью, но непонятный страх перед встречей нашёптывал, что еще рано, что нужно подождать. И я ждал. Ждал, когда перестану вздрагивать и лихорадочно искать его глазами, заслышав шорох шагов, напоминающих его. Так, незаметно, закончилась осень, уступив место холодной зиме. На Рождество вся семья собралась в поместье: Мадлен приехала вместе со своим мужем, Чарльзом Беккетом, который носился вокруг округлившегося живота супруги, словно тот был редкой и хрупкой драгоценностью, за что не редко получал от жены крепкие словечки в свой адрес. Лора и Клара, вернувшиеся на зимние каникулы, вовсю помогали с подготовкой к празднику, в то время как Стивен практически не вылезал из лаборатории отца. Даже не знаю, с каких пор брата заинтересовала алхимия, а ведь его не зря считали самым одарённым заклинателем в нашей семье. Близнецы с Марией вызвались украсить дом, потому бегали по коридорам с гирляндами и игрушками, грозя ненароком сбить кого-нибудь с ног. Что до меня и Маркуса, то мы должны были помогать отцу с уборкой, чем и занимались. Зато праздник получился отменный. Поместье наполнилось мягким золотистым сиянием, в зале поставили высокую пушистую ёлку, увешанную игрушками. Праздничный стол буквально ломился от того, что приготовила женская половина семьи. Всем было весело, даже мне, хотя внутри и засел немой упрек, что рядом нет ещё одного важного для меня человека. Стоило ли говорить, что о бракоразводном документе я забыл напрочь. Аластеру, в качестве новогоднего подарка послал черный шёлковый галстук. Не знаю, хороший это подарок или нет, но ничего, кроме этой детали одежды, в голову не пришло. А на следующее утро получил ответный подарок от него – запонки. Всё строго и формально, как и положено разведённым супругам, желающим высказать уважение друг к другу. И всё-таки лёгкое беспокойство за него никак не унималось.

После праздника мама радостно сообщила, что опять беременна, чему, надо сказать, все были рады. Прибавление в семье вызвало большой ажиотаж, особенно в отношении пола будущего братика или сестрёнки. Клара каждый день отправляла письма некой подруге и, может у меня слишком разыгралось воображение, сестра на любые вопросы об этой самой подруге только робко улыбалась и краснела. Франц любезно принял предложение погостить у нас две недели, пока длились зимние каникулы, вот только большую часть внимания уделял Маркусу. Одним словом, жизнь продолжалась, всё неприятное должно было остаться в Старом году, а Новый обещал нести в себе только хорошее.

— Я их не понимаю! – Амелия, лишь пол часа назад вернувшаяся с приёма, мерила шагами гостиную, недовольно хмуря брови. При каждом повороте полы голубого платья раздражённо колыхались, выдавая настроение девушки.

— Кого не понимаешь? – поинтересовалась Розетта, сидевшая в кресле и вышивавшая что-то на белом полотне, мысленно сравнивая жену с маленьким цветным ураганом, кружащем по комнате.

— Их, — категорично заявила златовласая, словно это всё объясняло. – Боже, чем занят Аластер? Уже всё общество в курсе, что они живут раздельно! И он ни разу ещё не показался в Лондоне, чтоб подтвердить или опровергнуть эти слухи! Да и Майкл тоже хорош! Просто взял и уехал к семье, не собираясь возвращаться! И это притом, что они до сих пор официально считаются женатыми! Не понимаю!

— А не лучше ли оставить их пока в покое? Разве не ты говорила, что подобные браки иногда сталкиваются со сложностями, на разрешение которых требуется время? Уверена, они прекрасно сами со всем справятся, надо просто немного подождать.

— Да, пожалуй, ты права, — Амелия неловко улыбнулась. Эмоциональные всплески были для неё не редкостью, однако, Розетта, каким-то удивительным образом, легко могла их унимать. Взгляд голубых глаз наполнился нежностью, стоило лишь посмотреть на спокойную молодую женщину. С их свадьбы, после которой Амелия лично занялась внешним видом супруги, прошло не так уж и много времени, но произошедшие изменения казались колоссальными. Златовласка всегда подозревала, что Розетта может быть очень красивой, если привести её в порядок, однако не думала, что та может измениться настолько. От прежней серой мышки не осталось и следа. Вместо неё теперь была стройная шатенка, чьи серебряные глаза под длинными ресницами приковывали к себе многочисленные мужские взгляды. Что, надо сказать, отнюдь не радовало Амелию, на деле оказавшуюся ужасной собственницей, при каждом удобном случае демонстрирующей, кому именно принадлежит Розетта. Взгляд зацепился за пару конвертов, доставленных примерно час назад. Судя по подписям, все они были от поклонников, за что и оправились в камин, на радость полыхающему огню. Розетта ничего не сказала на это, лишь мягко улыбнувшись. Ей было приятно знать, что Амелия ревнует её, хоть сама и никогда не давала супруге повода даже на миг усомниться в своей верности. Обогнув кресло, Амелия со спины обняла супругу, припадая губами к открытой изящной шейке, оставляя на светлой коже ярко-алую отметку, расплетая заколотые шпильками волосы. Она никогда не уставала ласкать супругу, сожалея лишь о том, что та все ещё стеснялась так же открыто выражать свои чувства, но со временем они должны были преодолеть и этот недостаток.

— Пойдём наверх? – жаркий шёпот опалил ушко и Розетта, покраснев, кивнула, все ещё до конца не веря, что это не один из её снов и что так теперь будет всегда….

Рождество Аластер встречал в полном одиночестве, если не считать Греты, кружившей по комнате. Белла прислала свитер в подарок, и письмо, обещая скоро навестить любимого младшего брата. От отца пришло лишь короткое сухое поздравление с Новым годом и ничего лишнего. Сидя в кресле в библиотеке, он теребил черный шёлковый галстук, что прислал Майкл, думая о сложившейся ситуации. Время шло, но уведомления о разводе не приходило, что радовало и заставляло нервничать одновременно. Нет, Аластер подозревал, что с Майклом будет не просто, но, возможно, он слегка погорячился, согласившись лишь на четыре месяца. С каждым днём ожидание давалось всё тяжелее. Нет, с этим определённо надо было что-то делать. Первоначальное предположение о том, что Майкл придёт первым, начало трещать по швам. К тому же, Аластер не мог быть уверен на все сто процентов, что его супруг просто не забыл о документе. Если так пойдёт и дальше, то брак аннулируют и без всяких подписей, а этого Сандервайлд допустить никак не мог. Впрочем, время ещё было, и если Майкл не сделает шаг навстречу, Аластеру придется самому навестить мужа и напомнить ему о кое-каких супружеских обязательствах.



*Автор приносит всем глубокие извинения, ибо считает, что глава вышла не ахти какой. И, автор извиняется еще и за то, что примерно на 2-2,5 недели не сможет выйти в инет, так что прода будет не раньше 15 числа...
       
========== Глава 14. Подарок ==========
        Зима пролетела быстро. Еще быстрее пролетел март. За три месяца пришлось пару раз посетить Кент и Йоркшир, проверить там целостность печатей, сдерживающих духов, да помочь тамошним жителям с разбушевавшемся полтергейстом. Из-за оползня на одном из рудников, явно не природного происхождения, бумажной волокиты стало втрое больше. Бесконечные проверки, перепроверки, выяснение причин, продолжительные уборочные работы… Хоть самому езжай и на месте выясняй, что да как. Однако не пустили, объяснив, что местные начальники сами разберутся. А в остальном жизнь оставалась скучной. Никаких планов или идей на своё будущее у меня не было, да и, честно говоря, это дело стало неинтересным. Ощущение, словно потерял нечто важное в жизни, засело в сознании тупым непрекращающимся сигналом.

Об Аластере я почти не вспоминал, вернее, старался не вспоминать, с завидным упорством гоня от себя все мысли типа «как он там?», «нашёл ли кого-то?», «справляется ли сам?», и так далее, и тому подобное. Столько раз хотел написать ему письмо, но сперва не знал, что писать, потом стало неудобно отправлять письмо без повода. Не успел оглянуться, как прошло целых шесть месяцев с нашего развода. О чём ещё можно говорить? Однако повод увидеться вскоре всё же представился.

В начале апреля пришло письмо с приглашением на торжественный приём по случаю Дня Рождения Аластера Сандервайлда. Естественно, проигнорировать такой шанс я не мог и не хотел. Вся неделя ушла на выбор подходящего подарка и, собственно, на раздумья о том, как следует себя вести при встрече с ним.

Поместье Сандервайлдов в Лондоне было намного крупнее того, в котором мы когда-то жили. По сравнению с этим дворцом тот действительно выглядел как деревенский домик. До меня доходили слухи, что чета Сандервайлд любит всё роскошное, но не до такой же степени, чтоб от картин известных мастеров ломились стены, а от огромного количества статуй в коридорах, лестницах и залах возникало ощущение, будто в музее устроили день открытых дверей. Это ещё не говоря о том, что стены, потолок и даже орнамент с хрустальными люстрами, сияли от позолоты. На паркетном полу, сделанном в виде мозаики из различных, и наверняка элитных сортов древесины, был выложен семейный герб: на щите меч, оплетённый розовым кустом с тремя цветами, один из которых ещё не раскрылся. Естественно, была тут своя расшифровка. Щит и меч показатель для врагов, что семья сильна, сможет и защитить себя, и наказать обидчиков. Роза, кажется, в дань уважения перед Клеманс Изор. Что-то такое нам рассказывали в школе. Кажется, после её смерти три сильнейших семьи, не смотря на возражения родственников покойной, изменили свои гербы. Сандервайлды добавили к своему розу, Торнтон отстояли за собой ноготки, а МакГрегори присвоили фиалку. Про третью величайшую семью сейчас почти ничего не было слышно. Говорили всякое, но самым стойким оставалось убеждение, что нынешний глава семьи доживал свой век в одиночестве, а его единственный сын не то покинул семью, не то умер из-за смертельного проклятья. Впрочем, это всего-навсего слухи и чужие домыслы.

Гости собрались в зале, ожидая выхода виновника торжества. Всё было как обычно: разнаряженные дамы, некоторые со своими дочерями, разодетые и увешанные драгоценностями, подобно рождественским ёлкам, пожилые матроны, молодые и не очень волшебники. Все разговаривали, в основном в кругу своих семей. Так как приглашение из всей семьи пришло только мне, то и стоял я в гордом одиночестве, в углу зала, подпирая колонну и откровенно скучал, устав разглядывать местных представителей волшебного сообщества. Чета Сандервайлд тоже была здесь, лишь раз удостоив мою скромную персону надменно-презрительным взглядом, оставшимся без ответа. Через некоторое время где-то среди гостей что-то хлопнуло, и в потолок устремилась золотистая стайка бабочек, образовавшая двойную спираль. Долетая до потолка, они взрывались маленькими фейерверками и сверкающей пыльцой опускались на головы гостей. Видимо, кто-то случайно активировал подготовленный сюрприз. Минут через пять гости успокоились, продолжая прерванные беседы.

Я не сразу понял, отчего наступила тишина, но стоило только проследить за взглядами присутствующих и всё становилось понятным без слов. Аластер выглядел великолепно, другого слова было просто не подобрать. Чёрный фрак и брюки, сидящие как влитые, рубашка туманно-голубого цвета, чёрный галстук, падающая на плечи грива черных волос с единственной серебряной прядью и пронзительный взгляд чёрных глаз. Жаль, не помню, выглядел ли он так же великолепно на нашей свадьбе?

— Благодарю всех Вас, пришедших отметить со мной мой 24 День Рождения. Думаю, длинные речи будут неуместны и утомительны, потому, прошу, наслаждайтесь вечером.

Последние слова потонули в шквале аплодисментов, а сразу за ними тысячи магических бабочек спиралями полетели к потолку, покрывая головы и плечи гостей сияющей пыльцой, а колонны обвились золотыми лианами с магическими цветами. Гости поспешили к Аластеру, наперебой поздравляя и желая стандартный перечень благ. Естественно, я тоже занял очередь, но, как назло, когда передо мной оставалось всего несколько человек, объявили о том, что столы накрыты и всех пригласили пройти в соседний зал. К каждому гостю подставляли сопровождающего слугу, который должен был отвести его к накрытому для него месту. Вот сейчас и можно было почувствовать различие в наших социальных статусах. Столов было несколько. За первым, во главе стола сидел нынешний глава. Рядом с ним – жена и Аластер. Дальше всех гостей рассаживали согласно их общественному положению. Стоило ли удивляться, что мне отводилось с краю последнего стола? Гораздо больше я переживал за то, что не смог ещё поздравить мужа, пусть и бывшего, с праздником. И злился, замечая, как какая-то блондинка активно привлекает к себе внимание. Хотя, кажется, он и сам был не очень рад такой компании. Не помогли даже вкусная еда и восхитительные десерты.

Мягкая расслабляющая музыка, идущая неизвестно откуда, прекратилась, знаменуя окончание праздничного ужина. Гостей вновь попросили пройти в первый зал, уже отчищенный от пыльцы, где должны были проходить танцы. Под звуки первого вальса Аластер повёл в танце мать, а его отец – ту самую блондинку, видимо, самую вероятную кандидатку на роль новой невесты. Где-то в середине танца мужчины поменялись партнёршами и, теперь уже мой бывший супруг вёл белокурую девушку, но взгляд чёрных глаз скользил по толпе, словно ища кого-то. И так хотелось надеяться. За первым танцем зазвучал второй, более весёлый. Мужчины подходили к дамам, приглашая составить им компанию. Гости, что не успели поздравить именинника с Днём Рождения, подходили к нему. Однако и на этот раз мне не дали приблизиться к нему. Всякий раз, как я подходил ближе чем на десять метров, как кто-то из слуг или гостей непременно возникал передо мной, задавая ненужные вопросы и пытаясь занять разговором, в то время как Сандервайлды дружно уходили поговорить с важным гостем, находящимся в другом конце зала. Тут даже дураку станет ясно, что его родители против нашей встречи, но я не сдавался. Догонялки продолжались ровно до того, пока на меня не натравили лорда Герберта, первого ловеласа Лондона, не пропускающего ни одного симпатичного личика, как женского, так и мужского. После нескольких недвусмысленных намёков с его стороны и неудачной попытки отвести меня в одну из гостевых комнат, я не выдержал, немного нелестно выразив своё нежелание, а заодно и личное мнение о нём самом. Видимо, слишком громко, ибо гости начали с удивлением поглядывать на нас. Аластер в тот момент уже во второй раз вёл в танце блондинку, что так же не осталось незамеченным мной. Танцы в обществе тоже имеют свой скрытый смысл. Если ты ещё не в браке, один танец с девушкой покажет твоё уважение к ней и её семье. Второй танец покажет, что ты особенно её выделяешь из всех. Третий же танец, и не дай Бог, подряд, всё равно что у всех на глазах сделать ей предложение. Вот теперь можно себя поздравить. Аластер, пусть и под возможным давлением родителей выделил девушку, а я только что при всех поругался со «своим любовником». Лучше и быть не может. Решив, что на сегодня с меня достаточно, направился на балкон, подышать прохладным воздухом, переборов желание обернуться.

Ночная тишина успокаивала, помогая навести порядок в голове. Одиночество. Никого постороннего, только я и ночь, в обволакивающей тьме которой не видно даже сада и потому создаётся ощущение, что стоишь посреди черного неба. Это напомнило мне случай на свадьбе Амелии и Розетты. Только не хватает Франца. И Аластера. Да и я не раздражён, как тогда, а скорее подавлен. Так я и продолжал стоять, решив какое-то время не показываться в зале. Может позже, когда Сандервайлды немного ослабят бдительность, мне и удастся поговорить с Аластером. Или хоть просто поздравить.

— Я боялся, что ты вообще не придёшь, — услышал я голос со стороны двери, который уже и не надеялся услышать снова. Аластер неслышно подошёл, облокачиваясь на перила рядом со мной. – Так и думал, что неспроста все эти перебежки по залу.

— Хорошо выглядишь, — вместо поздравления выпалил я. – Рад видеть, что ты не умер от голода. Улучшил свои кулинарные навыки?

— С ума сошёл? – возмутился он, словно речь шла о чём-то слишком невероятном, а потом признался. – Белла помогала.

— Она у тебя молодец, заботится о своём непутёвом брате, — улыбнулся я, вспоминая эту милую, пусть немного нездоровую, девушку.

— Ну да, у всех сестёр братья непутёвые… А что в твоей семье?

— Могу похвастать только тем, что скоро стану дядей и, в очередной раз, братом, правда пока не знаю, брат или сестра у нас будут. Ты его носишь? – Я, правда, не хотел так резко менять тему, но не смог сдержать удивления, когда, присмотревшись получше, узнал знакомый чёрный шёлковый галстук, что посылал ему на Рождество.

— Как и ты, — довольно вторил Аластер, дотрагиваясь до запонок на моём рукаве. – Спасибо за подарок. «Ловец снов» редкий артефакт, считавшийся утерянным.

— Угу. Мы долго голову ломали, пока думали, что же будет лучше подарить, пока дед не предложил его.

— Так это подарок от всей вашей семьи? – может, в такой темноте мне просто показалось, но кажется, Аластер нахмурился, словно ожидал чего-то другого.

— Вроде того. Сам знаешь, выражение почтения семье и всё такое…

— Мы не виделись полгода и это всё, что ты можешь сказать?

— Ну… Э… С Днём Рождения, — да, иногда сам себе поражаюсь, вернее своему языку. Аластер тоже оценил, рассмеявшись.

— И? Какой подарок приготовил мне ты? – чёрные глаза азартно блестели. Почему же он был так близко? И эти губы, на вид жёсткие, но невероятно мягкие при поцелуе. Поцелуй…

Я даже не сразу понял, что сам потянулся к нему, желая поцеловать, но опыт предыдущего общения, вернее его начало, заставили отступить. Для Аластера это тоже оказалось неожиданным, что он и выразил взглядом, полным недоумения.

— Погоди, — пролепетал я, тщетно стараясь не краснеть. – Ты сейчас точно не используешь какие-нибудь чары наваждения или контроля?

Именинник даже не сразу понял, о чём речь, а когда до него дошло, на полном серьёзе отрицательно покачал головой.

— Хорошо…

Выдох. Вдох. Как перед прыжком в воду, с той лишь разницей, что никуда прыгать я не собирался, а то, что хотел сделать, могло стать последним действием между нами. Чувствовал, как от волнения подрагивали руки и вспотели ладони. Но отступать уже не собирался. Не закрывая глаз, словно во сне, коснулся его губ своими, осторожно целуя, боясь, что он оттолкнёт. Один миг. Второй. Бой сердца отдавался в ушах, будто разносясь на всё пространство. Аластер не был против и я чуть осмелел, проводя кончиком языка по его губам, раскрывшимся навстречу. Сладко. Привкус алкоголя. Дотронулся до его языка, поглаживая, даже не заметив, как Аластер начал мне отвечать. Поцелуй становился всё более дерзким и напористым, головокружительным. Я просто не мог оторваться, ибо этого было мало, слишком мало. Для меня. Для него. Кажется, мы оба забыли как дышать. В какой-то момент перед закрытыми глазами пронеслась молния и только тогда мы разорвали поцелуй, тяжело дыша, смотря друг на друга.

— И что это было? – хриплым голосом спросил Аластер, первым пришедший в себя. Спросил он это таким голосом, словно тоже видел ту молнию, но возможно ли такое?

— Подарок… От меня, — только и смог выдохнуть я в ответ.

— Мне понравился, — его язык скользнул по припухшим губам, словно пробуя на вкус. Завороженный этим, казалось бы, простым движением, повторил за ним, понимая, что хочу поцеловать его ещё раз.

Кто из нас потянулся первым, я так и не смог понять, но уже через несколько секунд мы вновь целовались и было абсолютно всё равно, увидят нас или нет. Чужие ладони коснулись спины, Аластер приблизился настолько, что наши тела касались друг друга. Я не возражал, даже сам отвечал, вцепившись в его плечи. Ощущение чужих рук, блуждающих по спине на удивление не вызывало отвращения, только дрожь удовольствия. Тёплая волна разливалась по телу, когда Аластер начал покрывать поцелуями шею, ослабляя воротник. Громкий смех, донёсшийся из зала, мгновенно вернул нас обоих к реальности. Гости над чем-то веселились, не обращая внимания на то, что происходит на балконе, но стоило хоть одному из них повернуть голову, как он увидел бы нечто очень интересное.

— Здесь не самое удачное место, — в голосе Аластера слышались хриплые нотки, что очень ему шло. – Идём.

       
========== Глава 15.Снова вместе ==========
        <i>Автору очень-очень-очень-очень жаль, что он так затянул с этой главой но нужное настроение ни к автору, ни к музе не приходило... До прошлой ночи. Я искренне благодарна всем, кто оставлял свои отзывы и поддерживал автора. Спасибо Вам. И спасибо Мори, за то, что поддержал, когда после первой трети главы впала в эмоциональный ступор, потеряв связь с героями, которую ты помог вернуть. Так что, без тебя, сегодня эта глава могла быть и не написана. Еще раз Спасибо.</i>



Крепко сжав моё запястье, Аластер решительным шагом направился к выходу, мне же, в свою очередь, не хотелось отставать. Каким чудесным образом мы смогли пересечь зал и при этом не привлечь внимания гостей, только и жаждущих узреть что-нибудь интересное – так и осталось для меня загадкой. Буквально выскочив в холл, мы направились к широкой лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались комнаты для гостей. Свернув в левое крыло Аластер резко прибавил в скорости, так, что пришлось почти бежать, в попытке не отстать от него. Пробежка закончилась весьма неожиданно, и вполне ощутимо. Аластер резко прижал меня к стене, одновременно целуя. Горячо. Дико. Страстно. Руки мгновенно переместились под фрак, нетерпеливо проводя вверх, по животу к груди и спускаясь обратно, поглаживая бока. Слишком приятно.

Мы буквально ввалились в одну из комнат, не отрываясь друг от друга. Краем сознания отметил щелкнувший замок и тут же забыл, отвлекаясь на жаркие поцелуи. Сердце стучало как сумасшедшее, будто намереваясь пробить грудную клетку, пальцы сплелись с чёрным шёлком волос. Горячие губы скользили по шее, ставшей неожиданно чувствительной, задерживаясь у основания и лаская ключицы. Даже через одежду мы чувствовали как напряжены наши тела. Легкая боль, когда Аластер прикусил кожу на шее, почти сразу проводя по пострадавшему месту языком, сменилась волнами удовольствия, устремившимися вниз. Я словно плавился от его ласк, что распаляли, пробуждали желание. И собственное невольное бездействие отнюдь не устраивало. В этот момент я наткнулся на что-то сзади и, потеряв равновесие, упал на кровать, утянув за собой Аластера, непонятным образом перевернулся, оказавшись сверху, чем не преминул воспользоваться. Я целовал его, прикусывая губы, теряясь в сладком ощущении вседозволенности и лидерства. Узел шейного платка легко поддался и мой рождественский подарок был отброшен в сторону за ненадобностью. А вот с пуговицами на фраке и рубашке справится оказалось труднее, из-за дрожащих от волнения пальцев, но и эта преграда вечность спустя была преодолена. Как же приятно было касаться горячего шёлка кожи пальцами, пробовать на вкус и пьянеть от наслаждения. Аластер времени тоже не терял, довольно скоро стянув с меня верхнюю одежду, скользя прохладными ладонями по спине, то и дело царапая ногтями. Как же я его люблю…

— Правда? – Аластер, замерев, смотрел на меня. Это я что же, вслух сказал? Судя по его выражению лица – вслух. Вот же! Жар бросился в лицо, но стоило только попытаться отстраниться, как я тут же оказался лежащим на спине.

— Ты правда меня любишь?

— Не знаю… Наверно… Люблю, — язык заплетался, а взгляд пронзительно-чёрных глаз мешал собрать мысли воедино. Аластер нежно провёл ладонью по моей щеке, очень нежно целуя в губы. Не прошло и минуты, как  мы вновь позабыли обо всем, кроме друг друга. Обнаженные тела, разгоряченная кожа и дурманящий запах его одеколона. Казалось, его руки были везде, увлекая случайные мысли за собой, так что абсолютно неясно стало, в какой момент мы избавились от одежды.

— Боишься? – тихо спросил он, смотря в глаза, поглаживая тело, что отзывалось на каждое его мимолётное прикосновение.

— Нервничаю, — выдохнул я, уже сам притягивая его для поцелуя. В тот же момент его рука опустилась ниже, проводя по внутренней стороне бедра, дразня чувствительную кожу. Аластер отстранился всего на минуту, но лишь затем, чтоб вновь вернуться и поцеловать. Смазанные чем-то прохладным и маслянистым пальцы дотронулись до сжатого колечка мышц и тело словно током  прошило. Непроизвольная паника нарастала, пока Аластер размазывал гель, или что там у него было. Один палец проскользнул внутрь и я зажмурился, до боли сжимая ладони в кулаки, всеми силами пытаясь унять дрожь.

— Расслабься, — почти шёпотом попросил Аластер, целуя в щеки, скулы, лоб, нос, стараясь отвлечь внимание от того, что происходило пониже спины. – Знаю, это неприятно, но, поверь, потом будет намного лучше…

И я поверил. Поверил его тёмным глазам, внимательно следящим за малейшей мимикой лица, его голосу, дрожащему от желания и волнения не меньше моего, его рукам, что дрожали, боясь сделать что-то не так. Ощущения были странными. Именно странными, а не болезненными. А ещё новыми, непривычными и крайне смущающими. Постепенно, к первому добавился второй, затем и третий, что оказалось более ощутимым. Благо, Аластер не торопился, давая привыкнуть, и делая все постепенно. Как бы странно ни звучало, но все было не так страшно, как в воображении, даже в какой-то степени приятно, потому, когда ощутил внезапную пустоту, разочарованно выдохнул. Зря. Плоть Аластера оказалась куда больше и, стоило только ей попытаться войти, как показалось, словно меня хотят разорвать на пополам. Зашипев, я моментально попытался оттолкнуть Аластера, но он не дал мне этого сделать, удерживая за плечо.

— Майкл, — настойчиво позвал он. Чёрт, и почему в его глазах было столько беспокойства и страха, словно ему здесь больнее всех? – Всё хорошо, смотри мне в глаза…

Я смотрел не отрываясь, в чёрные омуты, затягивающие в свою тёмную бездну, отмечая, как он добавляет смазки. Вторая попытка стала  немного легче, но всё равно болезненной. Аластер действовал медленно и осторожно и, казалось, прошла вечность, прежде чем он полностью оказался внутри. Аластер не двигался,  пока я не кивнул, разрешая продолжать. Всё это время я не отводил взгляда от его напряжённого лица, видел как он до крови кусает губы, как капли пота стекали по раскрасневшемуся лицу. Для нас обоих это было впервые, мы оба боялись оплошать и оба хотели этой близости, в тот момент создавая новую, совершенно иную, связь, описать которую не хватило бы слов. Много ярче, чем супружеский долг, более крепкие, чем брачные обеты.

Боль не прошла, но притупилась, став терпимой, и Аластер медленно вышел наполовину, почти сразу подавшись бёдрами вперёд. Приятно не было, но видя, какое удовольствие это доставляет мужу, я был рад, что могу дать ему это, а несколько минут неприятных ощущений пройдут быстро. Но когда Аластер вновь вошёл в меня, я выгнулся от накрывшего удовольствия, что не осталось незамеченным. Теперь Аластер двигался только под этим углом, каждый раз задевая что-то внутри, заставляющее получать неземное наслаждение.   Мы сгорали в объятиях друг друга, шепча и выкрикивая наши имена. Аластер рукой ласкал мою плоть, подстраиваясь под свой темп. Движения становились все быстрее и резче, пока мы оба не достигли пика и не излились...

Целую вечность спустя мы, приходя в себя, лежали на кровати. Аластер удобно устроился на моём плече, использовав вместо подушки, но мне от того было даже приятней, хотя по весу он был далёк от пушинки. Я же перебирал его черные пряди, отдельно выделив одну серебристую.

— Ты сказал правду? Ну, о том, что любишь…

Вопрос стал неожиданным не только для него, но и для меня самого, ведь я вроде ни о чём не думал, но оно само соскочило с языка, стоило мне только открыть рот.

— Правда, — кивнул Аластер, легко коснувшись губами моих губ. – И давно.

— Тогда почему не сказал? – удивился я, полуприсев на кровати.

— А что бы ты сделал, признайся я тебе раньше?

Искать ответ долго не пришлось и я даже фыркнул, понимая его правоту:

— Скорее всего, начал бы избегать и не подпускал к себе ближе, чем на сотню вёрст.

- То-то  и оно, — улыбнулся черноволосый. Ещё пара минут прошли в полной тишине, нарушаемой лишь  общим дыханием, да ударом двух наших сердец, бившихся в унисон.

—  Вернёмся домой? – на этот раз Аластер первым нарушил  уютное молчание.

— А разве можно? – Я действительно удивился, ведь он сам отдал мне документ о расторжении брака. – Мы же, вроде как, в разводе…

— Я свою часть не подписал, — признался Аластер, хитро смотря в глаза. – И ты тоже, иначе мне бы пришло известие, что ты расторгаешь наш брак. Есть ещё одна поправка, согласно которой, имея на руках документы, брак будет расторгнут автоматически, если супруги живут раздельно дольше девяти месяцев. Поправка была сделана на пары, в которых женщина, на момент подачи заявления на развод, могла быть беременной. Если беременность подтверждалась, супругам давали шанс начать все заново, а там уже смотрели по обстоятельствам.

— Откуда ты всё это знаешь? – удивление пересилило даже радость от новости, что мы всё ещё считаемся супругами.

— Пришлось основательно порыться в книгах с законами, пока искал лазейки, по которым мы могли бы вступить в законный брак. Как видишь – не зря, — усмехнулся Аластер.

Его слова что-то всколыхнули в памяти, буквально за тончайшую ниточку выуживая нужные воспоминания.

— Если твоей целью с самого начала был наш брак, то и никаких очень важных дел в четыре месяца у тебя не было? – нахмурился я. Нет, сейчас меня всё устраивало, но мысли, что мою скромную персону водили за нос, были очень неприятны.

— Не совсем так, — поправил Аластер. – Мне нужно было время, чтоб  всё подготовить. Дома лежит подлинный документ и, если согласишься подписать его, станешь не только моим младшим супругом, но и равноправным членом рода Сандервайлд. С ним связано много нюансов, необходимых для того, что бы документ получил нужную силу и юридическое право. Тот скандал между мной и моим отцом, который ты имел неосторожность частично видеть, произошёл как раз из-за одного из тех обязательных нюансов. Хотя, должен признаться, намного сложнее оказалось уговорить твоих родственников, наотрез отказавшихся отдавать тебя мне со всеми потрохами. Особенно это относится к твоему деду. Старик устроил не одну гневную тираду, прежде чем согласиться, с условием, что перед подписанием ты лично обговоришь всё с ним и своей семьёй. Ни я, ни они не торопим тебя с решением, но, если надумаешь, нужно будет лишь расписаться.

На такое заявление я даже не нашёлся что сказать, лишь кивнув головой. За окном начал заниматься рассвет и первые лучи поднимающегося из-за крыш городских домов солнца словно лезвиями рассекали ночную тьму. Мы лежали и думали каждый о своём, но вместе с тем суть мыслей была общей. И если мне становилось не по себе, то Аластер просто излучал уверенность, заражая ей всё вокруг. Видимо, я задремал, поскольку проснулся от того, что супруг пальцами исследовал лопатки, а щекотку я никогда особо не любил.

— Ты что делаешь? – собственный голос показался слишком сиплым и заспанным, а вот при попытке подняться низ спины отозвался сильной болью, так что пришлось остаться в прежнем лежачем положении. Всё же приятно, когда он вот так бережно дотрагивается…

— Пытаюсь определить, что это за пятна у тебя здесь... – задумчиво протянул он в ответ, продолжая всматриваться в то, что обнаружил.

— Какие ещё пятна?! – я резко дёрнулся и всю сонливость как рукой сняло. За своё здоровье я мог поручиться и уж точно не мог припомнить, когда и при каких обстоятельствах мог подцепить странную заразу.

— Такие мелкие, светлые… похожи на застарелые, но точно сказать не могу – раньше твою спину не разглядывал как-то…

— Мелкие и светлые, — от сердца отлегло и я облегчённо улыбнулся. Значит, всё в порядке. – А это твоя работа. Помнишь, в школе, ты как-то в меня шипами запустил?  Франц  мне потом всю перемену их из спины вытаскивал. Вонзились-то они неглубоко, спасибо школьной форме, а вот к целителю вечером пришлось обратиться за противоядием.

— Прости, — искренне прошептал он, уткнувшись носом мне в шею. Приятно.

— Давно простил. Хотя за сожжённый конспект до сих пор немного обидно.

— Ты невероятен, — рассмеялся Аластер, я же довольно запустил пальцы в его волосы. Нет, он только мой и фиг я его уступлю хоть кому-нибудь.

— Так что, живём долго и счастливо? – я усмехнулся, встречаясь со взглядом чёрных глаз, горящих шальным блеском.

— Именно, — улыбнулся он, притягивая к себе. – Ближайшие лет сто так точно.

Городское поместье Сандервайлдов мы покинули после обеда, под тяжёлым взглядом его родителей, совершенно не обрадовавшихся нашему примирению, и первым делом направились к моей семье – надо же было обрадовать всех, малыши так точно будут счастливы дяде Аластеру, а ещё вещи собрать. И стоило, наконец, избавится от ненужной бумажки, что последние полгода пылилась в нижнем ящике рабочего стола.

       
========== Эпилог ==========
        (не бечено)

*год спустя*

Небо совсем недавно прояснилось от серых туч, и яркое весеннее солнце осветило все окрестности. Аластер ожидаемо находился в библиотеке, читая сегодняшнюю газету, а я, удобно устроившись на зеленом бархате подлокотника, с недавних пор ставшим моим любимым местом приземления, просматривал пришедшую почту. Слава Богу, у всех всё в порядке и наконец-то в нашей семье настали мирные деньки без ругани и намеренного игнорирования. Последняя крупная ссора произошла около трёх месяцев назад и из-за какого-то пустяка, так что мы сами не могли вспомнить, из-за чего же начался весь сыр-бор. — Какие новости? — Аластер, не отрывая взгляда от мелкого печатного шрифта, приобнял меня за талию, положив ладонь на бедро. С одной стороны очень нежный и заботливый жест, а вот с другой... Нет, в искренности моих чувств он не сомневается, но вот ревновать меня к каждой живой твари, «не так» посмотревшую в мою сторону — это явный перебор.

— Мадлен написала, что Элеонора уже начала делать первые шаги. Чарльз просто без ума от доченьки, все дни нянчится с ней, так что Мадлен приходится самой его гонять, — начал перечислять я. — Дилан и Диана говорят, что в школе им нравится, даже друзей завели. Клара и Маркус тоже говорят, что оценки стали справедливей. Похоже, Франц смог удачно ввести свои поправки в систему школьного образования. Стивен просит прислать ему ещё книгу по алхимии, желательно поувесистее и посложнее... — Ещё одну? — сильно удивился супруг. — Мы ведь не далее как недели две назад отправили ему книгу с алхимическими опытами!..

— Ты же знаешь, он у нас гений... жаль только с магией завязал окончательно... — пожал я плечами. Ничего не поделаешь, бывает. — Мама с папой снова по горы в пелёнках, зато Кристина совсем скоро тоже должна начать делать первые шажки... Зовут в гости. Амелия и Розетта пригласили к себе в летнюю резиденцию, погостить месяц. Белла в очередной раз на пороге открытия, способного перевернуть представления человечества об окружающем мире, так что на следующей неделе её можно будет не ждать.

— Ничего, — усмехнулся Аластер. — Твои младшие и без неё поставят это поместье вверх ногами. Наверно, придётся призвать помощников для Греты, как думаешь?

— Пожалуй, — согласился я, ибо последствия прошлого визита малышни навсегда войдут в историю этого особняка как самый страшный день на его веку. Аластер до сих пор читал какую-то статью и хмурился, словно обдумывая какую-то проблему, что впервые заметил за ним.

— Ты чего такой задумчивый? Случилось чего? — стоило мне наклониться, чтоб получше рассмотреть напечатанное, как муж закрыл газету, свернув пополам и отложив подальше, вместо неё притягивая меня к себе. Приятно, что ни говори.

— Я тебе не говорил, что Белла родилась через полтора года после свадьбы родителей?

— Нет, — покачал я головой, не понимая, к чему он это спросил, но плохое предчувствие зашевелилось где-то на самом краешке подсознания.

— И твоя сестра, Мадлен, забеременела через год, после замужества, да и мама твоя...

— Ты это к чему? — от странной темы непонятное беспокойство усилилось. К чему все эти разговоры? — Если по детям соскучился, так моя орава скоро будет здесь, ещё и запросишь, чтоб уехали...

— Племянники — это племянники, а я говорю о наших...

Я нервно хихикнул. С чего бы это он вдруг? — Хватит глупости говорить. Для нас это невозможно, в первую очередь физически.

— Почему же? Пишут, что Американскому Магическому Сообществу удалось добиться результата, и теперь беременность у однополых пар больше не будет являться проблемой. Как думаешь...

— Нет!

— Майкл...

— Даже не начинай!

Вспылив, я вскочил и направился в нашу спальню. Внутри всё кипело от негодования: как он вообще до такого додумался?! Я ему не женщина, чтоб рожать! Если так хочется — пускай сам развлекается, но уже без меня. В комнате удалось немного успокоиться, но всё равно было обидно, что роль «матери» он наверняка оставил мне. Сколько раз он подшучивал на эту тему, хотя роли в супружеском ложе делим поровну. Не прошло и пяти минут, как в дверь негромко постучали — пришёл мириться. И ведь знает, что прощу, да и просто долго всерьёз злиться на него не получается... Эх, за что же я его всё-таки люблю?...





<i>От автора:

Наконец-то этот оридж подошёл к концу. Хотелось бы сразу сказать большое спасибо всем, кто читал и, особенно, оставлял свои комментарии, которые очень поддерживали автора и давали силы продолжать писать. Признаюсь честно, ни с одним произведением у автора не возникало таких проблем, как с двумя этими персонажами, хотя были и приятные моменты. Сразу, наверно, проясню пару моментов. Майкл с Аластерем меняются ролями, но, автор надеется что ей простят, решила не разрушать в своих глазах образ Аластера как актива. Что до продолжения, то у автор начинала писать сиквел, про младшего брата Майкла, написаны три главы, так что, возможно в ближайшее время начну выкладывать и его)

***

— Нуу, ребят, отпуститеее.... — ныла автор, безуспешно стараясь отвязать себя от ножки стола. Дружное «Пиши давай» было ей ответом.</i>

+2

5

классический любовный роман...

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Kukla66 "Хорошую вещь браком не назовут"