Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » София "Записки одной лесбиянки."


София "Записки одной лесбиянки."

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Записки одной лесбиянки.

Автор:София (http://ficbook.net/authors/3564)

Описание:
Иногда нужно просто понять саму себя...

Посвящение:
Не знаю. Кому-то.

Примечания автора:
Короткие отрывки-рассуждения, написанные в форме дневника. Каждый отрывок отчасти отдельная работа: объединяет их только главная героиня, Алиса.

========== Вступление. ==========
        Здравствуй, дорогой дневник.

Думаю, начать стоит с того, что меня зовут Алиса. Нет, не та, что из красивой сказки Льюиса Кэрролла, а совсем другая.

Родилась и выросла я в Москве. Сейчас мне шестнадцать лет и четыре неполных месяца. Правда, все говорят, что я выгляжу старше. Наверное, это из-за тёмных кругов под глазами: мне даже самой иногда кажется, что с ними я похожа на эдакого енота. Вдобавок, у меня длинные чёрные волосы, которые никогда не хотят лежать ровно – ни дать ни взять девочка из «Звонка». Ну, вы, наверное, тоже этот фильм смотрели, особенно если ужастики любите.

Я живу вместе с мамой. Папы у меня нет, только отчим. Он добрый и, в самом деле, хороший человек. Я не могла бы сказать о нём и одного дурного слова. Даже, скорее, так: он для меня самый-самый лучший, намного лучше, чем человек, биологически являющийся моим «папочкой».

Знаете… Наверное, я сознательно пишу обо всём подряд, но только не о том, ради чего начала писать эти строки. Скорей всего, потому, что мне действительно тяжело их выводить, и тяжело признаваться. Но я всё-таки не стану ходить вокруг да около, и напишу всё прямо, так прямо, как только могу.

Совсем недавно я окончательно уверилась в том, что я - лесбиянка.
       
========== Воспоминания детства. ==========
        Я не знаю, откуда это во мне взялось. Да и кто может понять, откуда это берётся? Знаете, а мне было очень больно в груди, когда я написала то самое слово.

Помню, когда-то жутко давно я смотрела телевизор вместе с бабушкой. Тогда вкусно пахло пирожками и бабушкиным любимым кремом для рук: был какой-то праздник, и мы ждали гостей. Бабушка, уже принарядившаяся, накрывала на стол, краем глаза косясь на включённый телеэкран. А по телевизору в какой-то момент мелькнула удивившая меня, маленькую, картинка: две взрослых женщины целовали друг друга. Бабушка, скривившись, проворчала: «Совсем стыд потеряли» и быстро переключила канал.

В детстве многим из нас читали сказки. Не обошло это стороной и меня. Но бабушка не любила читать мне вслух – и я быстро научилась читать сама, просто потому, что мне жутко хотелось узнать о том, какие ещё сказки таит в себе большая книга в старой, невзрачной серой обложке. Помню, тогда меня удивляли слабовольные принцессы из сказок, не способные даже защитить самих себя. Мне было неприятно понимать, что такая роль уготована в будущем и мне – роль слабого, зависимого существа, которого нужно подталкивать к любому значимому решению. Другие девочки во дворе мечтали быть принцессами – а я мечтала стать принцем. Ведь все опасности, все приключения выпадали в основном на их долю: это они сражались с драконами и злыми ведьмами, это они освобождали тех самых никому не нужных принцесс.

Вы ведь смотрели диснеевские мультики про этих самых принцесс? Знаете, единственным, который нравился мне, был мультик про Мулан. Просто потому, что она приняла решение сама, одна из всех. Её не вела на бал фея-крёстная, и не будил поцелуем прекрасный принц: она сама стала надеждой для других. И я в детстве – смешно, знаю, - мечтала быть такой же сильной, как она. Или как принцы из остальных сказок. Моей странной мечтой было также то, чтобы все сказки заканчивались по-другому. Другие девочки слушали, разинув рты, а я спрашивала: почему Рапунцель сама не обрезала волосы и не спустилась по ним из башни? Почему Золушка даже не подумала о том, что на бал можно пробраться с собой, взяв платье сестры без спросу? И главное – почему они считаются равными той, что сама боролась за своё счастье?.. А бабушка, слыша это, натянуто смеялась и говорила, что у меня слишком богатое воображение.

Да, в детстве, когда остальные мечтали быть слабыми беззащитными девочками, я мечтала быть храброй и сильной. Жалко, что я тогда не понимала, как это сложно.

       
========== Придуманные влюблённости. ==========
        Но время шло, и я выросла.

Скажите, вы когда-нибудь влюблялись? Не любили, а именно влюблялись? У любви, как правило, нет причин; у влюблённости – есть.

Я влюблялась, было дело. Вернее, не так: я придумывала себе влюблённость.

Зачем?.. Теперь я могу признаться. Я боялась, боялась отсутствия у меня «правильных» чувств. Кругом кипели страсти: одноклассницы влюблялись в парней, встречались и расставались, ссорились и мирились. А я нет. Я словно находилась за очень толстым стеклом, сквозь которое могла видеть происходящее кругом, но не принимать в нём участие. Не воспринимались слова других, наподобие: «Тебе надо найти себе парня». Я не понимала, как и что нужно делать: я не понимала, что такое любовь и как это – любить.  Меня не раздражали одноклассники и прочие представители мужского пола – поначалу. Но, простите, я вновь отвлеклась.

Выдуманных влюблённостей в моей жизни было две.

Первая – классе в восьмом. Выбранный мной объект обожания не был красавцем, но прямо-таки лучился обаянием и доброжелательностью. Эдакий «мальчик-солнышко». Смуглый, темноволосый, с быстрыми чёрно-карими глазами и громким смехом. Говорил он тоже очень громко; молчать же, кажется, совсем не умел. Почему он? Просто потому, что он был единственным, кто говорил людям, дразнившим и обижавшим меня, что-то вроде «Да отстаньте вы от Алиски». Я не знаю, серьёзно ли он это говорил или хотел посмотреть в мои глаза, полные какой-то щенячьей благодарности, и в душе посмеяться.

Через силу, через себя, я пыталась признаться ему в «любви». Честно, не знаю, понял ли он тогда вообще моё неуклюжее бормотание. Он просто снова засмеялся, как и всегда. Странно, но в то мгновение я перестала думать о нём, как о своём возможном Ромео, и такой своеобразный отказ восприняла с облегчением, а не с болью. Ведь можно было больше не прикидываться, не заставлять себя любить.

Потом я опомнилась. Испугалась. И бросилась читать книги. Зачем? В них я искала ответ, ответ на вопрос, почему я не могу по-детски влюбиться, как другие девушки.

Одного раза, чтобы понять ответ, мне не хватило: и я придумала себе новую «любовь».

«Объектом» её стал очередной мой одноклассник. Серьёзный отличник, музыкант, русоволосый и с вечно плотно сжатыми губами, он был полной противоположностью смешливому весельчаку и балагуру. В общем-то, я его и выбрала именно из-за этой непохожести: мне казалось, что раз уж я не смогла влюбиться в шутника, то смогу влюбиться в серьёзного юношу.

И вот странно: вроде бы я старалась нравиться ему, но в итоге раздражала. Я не любила музыку и не имела музыкального слуха, но старалась восхищаться его игрой на школьном фортепьяно. Я не знала математику и химию, но начала учить их, чтобы быть замеченной на его любимых предметах. А он – он просто не замечал. Может, в отличие от первого «объекта», понял, сколь фальшивы мои якобы «чувства»?

И вновь возникло то напугавшее меня облегчение, когда я узнала, что у него есть девушка. Я готова была рыдать, но не от боли, а от какого-то неудовлетворённого чувства мазохизма. Схожие эмоции, наверное, испытывает математик, у которого не сошлись результаты тщательно выверенного уравнения. Мне было попросту жутко: я чувствовала себя каким-то моральным уродом, неправильной, почти мутантом. Серьёзно, ведь должно было быть больно, когда очередная «любовь» закончилась неудачей. Об этом ведь столько написано в тех самых книжках, что я постоянно читала! Уже одна эта боль стала бы для меня свидетельством того, что я такая, как надо, что я правильная.

Но и этого простого свидетельства я не получила. И от этого мне было жутко. Знаете, это страшно.

После второй пародии на любовь, рождённой моим воображением, я решила, что просто не умею любить.

       
========== Четыре мужчины, которым я отказала. ==========
        В моей жизни было всего четверо мужчин, которых я сама отвергла.

Я помню их лица, а имена… имён я не знала. Я старалась оттолкнуть мужчин ещё на стадии знакомства, когда они говорили какую-нибудь вариацию на тему «девушка, а могу я узнать ваш номер телефона». Отказывать приходилось изобретательно: уверенные в своей неземной красоте, те мужчины вели себя нагло и напористо, полагая, что я почту за честь оказанное мне внимание. Вот когда в полной мере пригодилось богатое воображение.

Одному, тридцатилетнему на вид мужичонке с плохо зачёсанной плешью на затылке, я заявила, что мне всего четырнадцать: он под укоризненными взглядами окружающих испарился быстрее, чем бутылка шампанского в новогоднюю ночь. А я просто молча смотрела ему вслед: мне не казалось, что я сделала всё неправильно. Напротив, пришло чувство горького удовлетворения.

Второму, на вид типичному кавказцу, я коротко сказала, что мне запрещают разговаривать с мужчинами мои родители, а когда он не отстал, ярко живописала ему то, сколько у меня безработной родни. Видимо, он представил, как на него обозлится вся эта орава, и предпочёл быстренько убежать куда подальше. Бедолага, он, наверное, и не представлял, сколько лжи было в словах миленькой и кроткой девочки, которой я казалась со стороны в тот момент.

Третьему, пытавшемуся даже не познакомиться, а банально облапать меня в вагоне метро, я просто врезала кулаком в живот: А удар у меня хороший. Бью, как будто всю жизнь этим занималась, как говорил про меня сосед, бывший тренер по боксу в какой-то молодёжной секции. Недаром меня в школе все мальчишки боялись.

Четвёртый из тех мужчин – единственный, кто вызвал во мне хоть какое-то чувство, и этим чувством была элементарная жалость. Некрасивый, маленького роста, в очках, он пытался заговорить со мной, подлавливая у подъезда, два дня подряд. Я делала вид, что не замечаю его попыток: не потому, что строила из себя холодную и расчётливую стерву. Просто мне было бы тяжело отказать кому-то в лицо прямым текстом. Но однажды я всё-таки это сделала. Он кивнул и молча ушёл.

Не знаю, почему он был таким настырным: может, правда влюбился, а может, пытался доказать себе что-то, как я раньше. Мне всё равно было жаль его.

Но ведь жалость – это не любовь, верно?..

       
========== Одноклассница. ==========
        Впервые я узнала о том, что встречаться могут и две девушки, от одной из одноклассниц.

Она была в нашей школе новенькой. Едва лишь появившись, она поразила всех – и меня в том числе – с первого взгляда. Светлоглазая, модно подстриженная, женственная, без каких-либо намёков на вульгарность. Может, и не очень красивая, но через пару минут общения с ней быстро забывались все недостатки её лица. Наверное, потому, что она не болтала о шмотках и косметике, находя более интересные темы для разговора. Но при этом она не скатывалась в глупую псевдофилософщину, которой так любили поразвлечь себя на переменах другие девчонки. Она казалась мне некой мечтой, идеалом, той самой девушкой с сердцем рыцаря…

Она встречалась с девушкой по имени Неля.

Так легко, так небрежно и вскользь рассказывала она об этом, словно это было далеко не что-то значительное. Впрочем, может возникнуть ложное ощущение, что она не дорожила своими чувствами. Нет, совсем нет. Скорее, она не считала их чем-то неправильным, из ряда вон выходящим. Она не унижалась перед другими, но и не превозносила себя над ними. Ей легко было, смеясь, рассказывать о Неле, спокойно говорить преподавателям, что она сбежала с уроков, потому что торопилась на свидание с Нелей, у которой выдалась свободная минутка в перерыве между учёбой и работой (Неля была студенткой института). Той однокласснице не было стыдно или больно – и это заставляло невольно улыбаться при встрече с нею. Впервые мне был настолько симпатичен посторонний человек.

Рядом с ней мне, изгою всего класса, было уютно. Её шутливые, лишённые серьёзных намерений в мой адрес комплименты вызывали тёплую улыбку, тогда как грубые приставания мужчин не вызывали ничего, кроме резкого отвращения, смешанного со странной брезгливостью. Примерно такое же чувство меня охватывало при виде маленькой лягушки: вроде бы она даже миленькая, и доверчиво смотрит на меня бусинками глаз, но стоит взять её в руки, как отчего-то начинает немного тошнить. А я знаю, о чём говорю: когда-то я уносила завёрнутую в салфетку лягушку на руках куда подальше, чтобы её не съела бродячая кошка. Мне было в радость спасти ту лягушечку: но поселить её, к примеру, у себя дома я бы никогда не смогла. Ох, опять, опять я отвлекаюсь.

С той одноклассницей мы проучились вместе всего год: потом наши пути разошлись, наверное, навсегда. Мы не любили друг друга, нет. Мы просто были приятельницами или чем-то похожим. И снова не совсем верно. Я восхищалась ею, а она это чувствовала, но не пользовалась этим восхищением и не считала меня чем-то вроде своей свиты. Она и впрямь казалась идеалом.

Наверное, я всё-таки немножко была влюблена в эту девушку с сердцем сказочного рыцаря. Совсем чуть-чуть, где-то в самой глубине своей души.

       
========== Мужчины моего детства. ==========
        И снова, думаю, стоит упомянуть о мужчинах. Да-да, о тех самых мужчинах, которых я так и не сумела понять и полюбить. Я честно пыталась, но особых успехов не достигла: да, я могу уважать их, могу понимать их мотивы и поведение, как если бы наблюдала со стороны за какими-то инопланетными существами, но душу и сердце им открыть я бы не сумела.

Почему?.. Я давно пытаюсь в этом разобраться. Когда-то очень-очень давно я прочла, что характер начинает и заканчивает формироваться в детские годы: во взрослом состоянии людям уже намного труднее измениться, если не невозможно. А какими были они, мужчины моего детства?.. Кого я видела?..

А видеть мне доводилось, например, дедушку. Капитан первого ранга, в молодости бороздивший северные моря на военном корабле. Он мог быть добрым – но был слишком нетерпим к другим. Дедушка постоянно пытался заткнуть рот любому, кто смел заговорить в его присутствии, будь то родной человек или чужой: наверное, ему казалось, что он всё ещё не списан на берег и находится на своём корабле, где слово капитана – закон. Суровый и резкий, он любил оскорблять меня ни за что: увидев у меня красивую причёску, он орал, что приукрашивают себя только шлюхи, а когда я сшила себе юбку длиной до колена, и вовсе едва не ударил, заявив, что никогда бы не подумал, что в его семье вырастет проститутка. Я честно пыталась ему понравиться – но он уже придумал для себя, что его внучка является асоциальной личностью, курит, пьёт и трахается с каждым встречным парнем в подъезде под лестницей. Старый мужчина, не видевший за своими фантазиями реальности. Говорят, когда-то он писал фантастические рассказы, но потом бросил писать, заставив себя пойти на военную службу. Может, от дедушки мне досталось слишком уж богатое воображение, а вместе с ним – стремление переломить себя?..

Ещё я видела дядю Ваню с блуждающим взглядом, почти всегда устремлённым в экран компьютера. Он был хорошим – но не замечал вокруг себя живых людей, предпочитая общению с ними простые машинки с набором кодов и программ внутри. Иногда в детстве мне казалось, что сам дядя Ваня – такая же программа, и постоянно кидалась проверять, двигается ли он, если отключили электричество. Но видя, что он двигается, я не чувствовала облегчения – ведь его глаза без связи с компьютером становились пустыми. Когда появились ноутбуки, способные работать на подзарядке – ей-богу, я поняла, как вообще жил дядя Ваня. У него просто было внутри такое же зарядное устройство, как у ноутбука, пусть и невидимое.

Ещё был дядя Дима – тоже с пустыми глазами, похожими на стекляшки или пуговки. Но в этот раз виной всему был не компьютер, а самая распространённая русская болезнь – алкоголизм. Он начал пить очень рано, едва ли не в школе. С тех пор его ни разу не видели стопроцентно трезвым. Он не был злым, никого не избивал – напротив, он становился по-детски беспомощным, как маленький ребёнок. Да и мозг у него был, как у маленького ребёнка. Я не люблю его и не любила: он казался мне чем-то вроде старого плюшевого мишки моей мамы. Мама заботилась о нём потому, что он – её брат. А мне казалось, что это как со старой игрушкой – вроде бы она уже совсем никакая, но выкинуть жалко: своя ведь, родная. И ты сидишь и смотришь в пуговичные глазки, пытаясь увидеть в них проблеск разума: вдруг игрушка оживёт? Да, даже во взрослых людях порой живут детские надежды.

А ещё когда-то был папа. Если честно, я не люблю это слово из четырёх букв. Я много раз осуждала этого человека, бросившего нас с мамой. Много раз я говорила, что ненавижу его. Но теперь я понимаю: нет никакой ненависти. Разве можно ненавидеть земляного червя?.. Этот человек, чьё лицо я уже и не узнаю в толпе, не подарил мне ничего, кроме страха и боли. Но это другая история, и вряд ли она вам интересна. Скажу только одно: он был бы последним человеком, на кого я желала бы быть похожей. Стоило во мне появиться хоть одной его черте – и я беспощадно эту черту давила. Одно время даже хотела пластическую операцию сделать, чтобы из зеркала на меня не смотрели его глаза.

А ещё был друг детства, Витюша. Помнится, когда мы были маленькими, мы часто играли вместе. Однажды, уже будучи более-менее взрослой, я пошла гулять с ним и его друзьями. При бабушке они вели себя прилично, но стоило ей со словами «Ну, деточки, гуляйте» оставить меня с ними один на один…

Нет, ничего серьёзного они мне не сделали, даже не ударили ни разу, если не считать средних размеров камня, попавшего мне по спине. Они смеялись надо мной, просто так, потому что им так захотелось. Они говорили, что я противная и похожа на жабу, и что они ни за что не стали бы гулять со мной, если б их не заставили. Я с детской площадки убегала в слезах, а они швырялись мне вслед камнями и смеялись: им было весело.

Был ещё один друг детства, Вадя. Вадька не сделал мне ничего дурного: просто, когда мы были маленькими, он не вовремя решил пошутить и, когда мы бежали вниз с каменистого пригорка, отпустил мою руку. Я упала лицом вниз на мелкие камешки: шрам на рассечённой правой щеке не сходил ещё четыре года. Сейчас его уже совсем не видно, но я до сих пор иногда по привычке тру то место, где была тонкая красная полоска.

Ещё были мальчишки, дразнившие меня в школе, пьяницы во дворе… Да много кто. И я не помню среди них никого, кто протянул бы мне руку, а не отпустил её.

Наверное, поэтому я бы никогда не захотела, чтобы рядом со мной был человек, способный не вовремя выпустить мою ладонь.

+2

2

========== Немножко о телевизоре. ==========
        Я часто, очень часто видела всевозможные передачи и фильмы о любви между людьми одного пола по телевизору.

Телевизор вообще странная штука: вроде бы показывают что-то настоящее, о чём-то говорят – но это выглядит неестественным, оторванным от настоящей, привычной жизни. И сложно поверить, что эти люди в телевизоре – такие же, как я, что они так же ходят по улицам и так же живут своей жизнью, а не существуют только там, на экране.

Самое забавное – это чувство исчезло в тот день, когда я увидела по телевизору своё собственное лицо. Это было всего один раз и на пару секунд, в местном репортаже о конкурсе рисунков среди детей железнодорожников. Странное чувство: когда тебя снимают, стараешься не смотреть в камеру – не потому, что страшно, а потому, что жутко волнуешься, что скажешь что-то не так. Хорошо, что женщина, задавшая мне всего один вопрос, успокоила меня тем, что это не прямой эфир, и если я скажу что-то не так, то это просто вырежут.

Да, не вышло бы из меня звезды телеэкрана. Но я всё-таки не о том. А о том, как часто противоречат сами себе те, кто пропускает в эфир программы. Вот показывают некрасивого лысого дядечку с умным лицом, который твердит, что реклама развращает молодёжь и повсюду видны следы мерзкого гомосексуализма. Но вот программа закончена, дядечку, словно говорящую декорацию, взяли под руки и унесли за кулисы. И снова показывают ту самую рекламу, где две девушки совсем не по-дружески обнимают друг друга и валяются в нижнем белье.

Смешно и горько одновременно – понимать, что сейчас просто стало модно быть «не такой», модно на людях демонстрировать свою извращённость. Скажите, а вы – вы никогда не хотели спросить этих девушек о том, не испытывали ли они страха? Да-да, страха, стыда, ещё чего-то, ему сопутствующего. Казалось ли им хотя бы иногда, что это неправильно – выставлять напоказ фальшивые эмоции? Я знаю, каково пытаться обмануть себя, и знаю, каково это – выдавать враньё за реальность. Именно так я поступала, когда придумывала те свои две школьных влюблённости. А эти девушки на экране – они живут в такой лжи постоянно. Интересно, они счастливы? Они сами верят в эту ложь? Или же устало снимают с себя эмоции, точно надоевшие туфли на шпильках, и идут дальше спокойно жить жизнью «традиционной» девушки, не думая о том, сколь многие испуганные девчонки-подростки с робким замиранием сердца смотрят на них и мечтают быть такими же?..

Эмоции хороши лишь тогда, когда они не придуманы и спонтанны: потом же они протухают, как простоявшая слишком долго в холодильнике открытой банка шпрот. А те эмоции, что и не были настоящими, тухлые с самого начала. А я никогда не любила тухлятину, потому и предпочла отказаться от неё.

Стыдно, страшно, непонятно, что делать дальше. Это для меня настоящее, это – истина. Даже если бы на моём пути повстречалась сотня девушек, твердящих, что всё нормально и не стоит бояться, я, простая московская девушка, не звезда шоу-бизнеса и не медийное лицо, всё равно буду бояться.

Вопросы, вопросы. Сотни вопросов, на которые тысячи прочитанных книг и просмотренных фильмов так и не дают внятного ответа. Что делать?.. Как и откуда?.. Что сказать маме?.. Что?..

Наверное, было бы здорово, если бы в реальной жизни всё было таким же ярким, как на телеэкране. И если бы реальные проблемы решались так же легко, как те, которые решаются в кино…

____________________________________________

P.S. Если вас интересует упомянутая съёмка, то отрывок можно посмотреть вот здесь: http://www.rzdtv.ru/2010/06/29/itogi-ko … ir-detstv/
       
========== То ли точка, то ли многоточие. ==========
        Знаете, иногда жизнь поворачивается неожиданной стороной: ты думаешь, что вроде бы всё хорошо, но потом внезапно случается нечто, полностью переворачивающее твою жизнь.

Для меня этим переворотом стало поступление в институт – и знакомство с несостоявшейся однокурсницей. Мы познакомились с ней на подготовительных курсах. Её звали Ярослава. Но она не очень любила это имя: постоянно говорила, что когда-нибудь его поменяет.

Ярослава не была безумно красивой, а при первой встрече даже показалась мне немного странной. Она рассказывала мне о каких-то казавшихся сказочными мирах, о прошлых жизнях и прочих вещах, которые до того казались мне нереальными. Скажу честно – в первые дни я ей не верила. Но потом поняла: в её словах нет лжи. Она слишком честная, чтобы врать.

Мне казалось, что мы с ней знакомы уже тысячу лет: она же твердила, что мы встречались в одной из прошлых жизней, а быть может, и не в одной. Не знаю, было ли это умелым внушением или чем-то наподобие – но я рядом с ней начинала порой вспоминать что-то, роднившее нас не в этом мире, не на этой земле.

Знаю, смешно звучат из уст современной девушки заявления в духе деревенской кликуши. Но вы не видели Ярославу, не слышали её уверенного голоса. Она не была каким-нибудь медиумом и не намного меня старше: но иногда мне казалось, что разница в опыте у нас как минимум в несколько веков. Странная мистика, но при встрече с ней мне казалось, что всё так и должно быть. Так, как нужно, так, как правильно.

Я уверена, что, если мы встречались в прежних жизнях, то как минимум в одной я точно была влюблена в неё. Собственно, поэтому мне было тепло и уютно где-то возле сердца, когда она была рядом. Не возникало ощущения чего-то неправильного, стыдного. Хотелось быть с ней рядышком, просто слушать, как она говорит. Мне нравился её голос, пусть я и давно его не слышала.

Мы часто обнимались на прощание в полупустом подъезде. Подруги, не влюблённые. Но я – я, наверное, была влюблена. Мне нравилось обнимать её, нравилось утыкаться лбом в её плечо и просто молча греться – снаружи и изнутри.

А потом… потом был день, когда я впервые поняла, что действительно не отказалась бы, если бы она, а не кто-то другой, поцеловала меня. Не в щёчку, а в губы. Я испугалась тогда. Я убежала.

Ярослава так и не поступила в наш институт. Я знаю, где она живёт. Я знаю её номер телефона, как и она знает мои телефон и адрес. Но мы не видимся больше. И я не уверена, что то странное чувство ещё осталось где-то внутри. Наверное, оно умерло сразу же, как появилось – просто потому, что мне было слишком, слишком страшно всё изменить.

А теперь я могла бы написать о многом. Я могла бы написать о том, как мы всё-таки помирились и были вместе. Могла бы написать о том, как встретила новую любовь. Могла бы. Но не стану. Ведь тогда это будет уже не правдой, а глупым враньём. А враньё я никогда не любила.

Пусть я и ставлю пока что точку в этой истории, но она не закончена, совсем нет. История вообще штука изменчивая: она продолжается, пока продолжается жизнь.

Что же, пока что – точка. Но когда-нибудь, может, я поставлю за ней ещё две.

Тогда, когда продолжится моя история.

       
========== Не такая, как раньше. ==========
        <right> Меняется и время, и мечты,

Меняются, как время, представленья.

Изменчивы под солнцем все явленья.

И мир всечасно видишь новым ты.

Во всем и всюду новые черты.

Но для надежды нет осуществления.

От счастья остаются сожаления,

От горя - только чувство пустоты.

Уйдет зима, уйдут снега и холод

И мир весной, как прежде, станет молод

Но есть закон: все обратится в тлен.

Само веселье слез не уничтожит.

И страшно то, что час пробьет быть может,

Когда не станет в мире перемен.  (с) Луис де Камоэнс </right>

Да, всё со временем меняется, становясь другим. Меняются вещи, и меняются взгляды.

Вчера, во время генеральной уборки, я нашла в запылившемся ящике свой старый дневник, который когда-то служил для меня лучшей подружкой. Именно в те самые дни, когда я плакала в одиночестве, не зная, что сделать и что сказать, как понять и успокоиться.

Но сейчас всё по-другому, совершенно. Я уже почти успокоилась и смирилась со всем, что меня ожидает в будущем, но так уж случилось, что этот старенький дневник, девчачий, розовенький с кривыми цветочками, всколыхнул во мне воспоминания.

Между заляпанных рисунками страниц я нашла записку, которую написала несколько лет назад, когда только-только начала осознавать себя. Привожу её здесь полностью:

"Есть такая нехорошая ошибка: детей в детстве зачем-то учат мечтать. А потом выдирают из них любые попытки уйти в мир мечтаний с корнем. Наверное, это и означает быть взрослым – понимать, что к тебе никогда не прилетит сова из Хогвартса, и что ты никогда не попадёшь в какой-нибудь другой мир. Лучше говорить детям прямо – ты никому не нужен, если ты неправильный. Некоторых держит то, что они любят свою семью, и то, что этой семье они нужны. А я не могу быть такой, какой должна. Даже если мечтательная дура старается изо всех сил, у неё не получается быть такой, как надо. Я тут подумала: зачем я вообще живу?.. Раньше жила потому, что верила: будет лучше. Я вырасту, у меня будут друзья, я буду встречаться с кем-то, кто будет меня любить. А теперь я вижу: лучше не будет. Никому не нужны мечтательные дуры. Никто не будет меня любить, потому что я не такая, как нужно. С большой вероятностью я состарюсь и умру одна. А раз так – зачем что-то откладывать? Зачем мучиться лишнее время, когда можно уйти сейчас? Я очень хочу уйти. Правда, мне жалко мои рисунки. Надеюсь, они простят, что я умру не одна, а заберу их с собой. Пусть меня простят все, кого я не нарисовала, за то, что я никогда уже не дам им жизнь. Простите, не могу. Мне слишком страшно жить, зная, что теперь никто не станет меня любить.

Интересно, умирать очень больно? Наверное, больно. Но, во всяком случае, не больнее, чем жить, зная, что ты никому не будешь нужна, жить, зная, что ты всегда будешь разочаровывать тех, кто в тебя зачем-то поверил. Простите. Я не нормальная. И никогда ею не стану. В меня поверили, на меня надеялись. А я не могу дать тем, кто в меня верит, то, что им нужно. И это не их вина, а моя, целиком и полностью. Интересно, то страшное тёмное место, которое я помню – это круг самоубийц в Аду? Тогда я снова там окажусь. Да, там я одна. Но там спокойнее. Там нет никого, кто мог бы сказать, что разочарован моими поступками. Один раз я уже умирала. Второй раз будет не так страшно, особенно когда знаешь, что впереди. Когда знаешь, что там-то никто не будет смотреть в упор в твою спину, желая всадить в эту самую спину нож.

Всё."

Слезливая записка девочки-самоубийцы, скажете вы? Да, возможно. Но ведь это не дневник мёртвой девушки, которая так и осталась красной кляксой на асфальте. Я здесь, я с вами, и я говорю: опускать руки не нужно. Нужно лишь найти тех, кто примет тебя любой. Перебороть страх всего однажды - и протянуть руку тем, кто рядом.

И ждать. И надеяться, что тебе протянут руку в ответ. Мне эту руку протянули, и именно поэтому я могла с грустной улыбкой перечитать слова, выведенные моей же рукой. Перечитать строчки, расплывшиеся от слёз. Но теперь я уже никогда не плачу, нет.

Этот дневник - всё, что есть у меня из тех времён. Он не продолжает мою историю - лишь напоминает о том, что сейчас я не такая, как прежде.

Воистину, всё в этом мире меняется.

+3

3

А влюбиться все таки стоит)*

+1

4

Неплохо написано, очень легко читается и в то же время вполне длинные предложения, много описаний
Мне понравилось) хоть и немного сумбурно, но это же дневник)
Зато очень живо

+1

5

незаконченность какая-то, безысходность...

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » София "Записки одной лесбиянки."