Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Lost in the sun 2. Дочери Царицы.


Lost in the sun 2. Дочери Царицы.

Сообщений 41 страница 59 из 59

41

Глава 46. Крылья

Сумерки сгустились, и на открытой поляне перед лагерем зажглись огни. Это было красиво: рыжие блики играли на белоснежных стенах святилищ и жилища Великой Царицы, наполняя все вокруг таинственным светом. Огромный костер пылал посреди поляны, и вокруг него плясали Жрицы, приветствуя наступающий праздник. Повсюду стояли бочки с медом, на вертелах жарили туши баранов и пекли овощи для Ремесленниц, которым употреблять в пищу мясо запрещалось. Слышалась громкая, быстрая музыка, которую играл целый ансамбль музыкантов в белом, кружком рассевшихся у костра. Здесь же танцевали и Младшие Сестры вместе с одетыми в белое разведчицами Великой Царицы. Праздник никто не отменял, всю неделю Солнца во всех становищах по ночам жгли костры и танцевали, празднуя лето и день силы Роксаны. В роще Великой Мани это празднование всегда было особенно пышным. Эрис слышала, что в саму Ночь Солнца, когда Младшие Сестры отправлялись получать крылья, Способные Слышать устраивали в небе представление, запуская громадные огненные цветы, с помощью дарованной Богиней силы распускающиеся прямо под звездами.

Самой ей, судя по всему, увидеть это зрелище возможности не представится. От напряженной спины Уты, идущей впереди, расходились волны едва сдерживаемой ярости, а они трое плелись за ней следом, понурив головы. Эрис оставалось только от всей души просить заступничества Роксаны. Богиня видела, Лаэрт сами набросились на них, сами развязали драку. Неужели из-за этой глупости ее лишат права принять крылья и с позором заставят ждать еще год до следующего посвящения? О том, что крылья могут вообще не дать, Эрис не волновалась: это случилось бы только в том случае, если бы они сцепились со взрослыми Дочерьми Воды. Во всяком случае, ей очень хотелось в это верить.

У нее больше ничего не болело. Пощупав языком зубы с правой стороны челюсти, Эрис с облегчением убедилась, что все они на месте. И то хорошо, что той Лаэрт не удалось их выбить, ведь Боевая Целительница не смогла бы прирастить то, что уже отделено от тела. В душе вновь вскипел гнев. Проклятая Дочь Воды била ее так, что могла и убить. Ну, или оставить инвалидом до конца жизни, и пришлось бы Эрис тогда заняться плотницким делом, как мечтала наставница Оман. Роксана смилостивилась и защитила ее. Эрис прикрыла глаза и быстро произнесла про себя благодарственную молитву.

Близняшки рядом шли притихшие и смурные. Лица обеих были перемазаны в крови, как и разодранная на груди форма. Шагали они тяжело: сказывалось исцеление. У Эрис и у самой сил почти не было, будто она целый день бегала с мешками земли за плечами. Найрин как-то объяснила ей, что целительство отнимало у исцеляемого еще больше сил, чем у самого целителя, и после него требовался длительный отдых.

Возле казарм Каэрос было какое-то оживление. Эрис прищурилась, стараясь понять, что там происходит. Слишком много Дочерей Огня с невинным видом прохаживались недалеко от входа в казармы, хотя им сейчас полагалось быть на танцевальной площадке вместе со всеми остальными анай. Неужели это из-за нас? – недоверчиво подумала Эрис, но тут из дверей казармы наружу шагнула высокая фигура, и внутренности Эрис превратились в лед.

- А Ларта что тут делает?! – не удержавшись, выдохнула Эней.

- Бхара! – едва слышно выругалась Леда.

Ута тоже выругалась сквозь зубы, а потом очень мрачно сообщила:

- Ну все, готовьтесь. Теперь вам уже просто так не отделаться.

- Она что, из-за нас прилетела? – сорвалась на панический фальцет Эней.

- Вот дура-то! – в сердцах сплюнула на землю Ута. – Мы месяц сюда ехали! Неужели ты думаешь, что царица могла оказаться здесь в мгновение ока только потому, что вы, идиотки, сцепились с Лаэрт?

Эней пристыжено потупилась, Леда тяжело вздохнула, а Эрис тревожно вглядывалась в лицо царицы. Ларта, сложив под пятнистым плащом на груди перевитые жгутами мышц руки, разговаривала на пороге с наставницей Реной, и вид у нее был такой же хмурый, как и у Уты. Что могло привести сюда царицу? Неужели война? Неужели онды вернулись, и ей нужна помощь Великой Царицы? На какой-то миг эти мысли вытеснили из ее сердца тревогу за собственную участь. С другой стороны для войны Ларта выглядела слишком спокойной. В прошлый-то раз она рвала и метала, а сейчас, вон, стоит себе, да с наставницами разговаривает.

Значит, нам просто не повезло. От такой несправедливости взвыть хотелось. Уж Ларта-то точно не станет разбираться, кто был прав, а кто виноват. Просто отправит их обратно в становище Сол, и потом им еще год позориться среди Младших Сестер, когда весь клан будет знать, что им не позволили принять крылья. Эрис пригорюнилась еще больше, и до глубины души поразилась, когда Ута негромко проговорила напряженным голосом:

- Так, вы молчите, я говорю. Если нам повезет, то отделаетесь легким испугом. Ларта терпеть не может Лаэрт, попробуем сыграть на этом.

- Вы что, помогаете нам, первая? – удивленно захлопала ресницами Леда.

- Если будешь вякать и дальше, то перестану, - огрызнулась Ута, потом со вздохом проворчала: - Еще один год с вами в подчинении будет сущей пыткой. Избавиться от вас для меня все равно что получить Роксанино благословение.

Сердце в груди радостно забилось, и Эрис с благодарностью посмотрела на костлявую спину разведчицы. О скверном нраве Уты в клане были наслышаны все, но старшей наставницей Воинов стала именно она, благодаря своей любви к Младшим Сестрам. За все время обучения ни одной ученице она и доброго слова не сказала, зато всегда заступалась за них перед другими наставницами и старалась помогать в чем только можно. Возможно, поэтому никто из ее бывших учениц до сих пор не вызвал ее на поединок. Ну, или потому, что она дралась так же остервенело и беспощадно, как сама царица.

Ларта повернулась к ним навстречу, вопросительно подняв бровь. Близняшки попытались спрятаться за спину Уты, но это было проблематично, потому что уже сейчас они были почти что на ладонь выше ее. Взгляд царицы заскользил по их окровавленным лицам и разодранным курткам, с каждой секундой становясь все темнее.

- Царица, - поклонилась Ута, остановившись перед Лартой, а Эрис с близняшками за ее спиной почти что пополам сложились.

- Первая, - кивнула Ларта, пожала ей руку, а потом тяжело поинтересовалась: - А это что еще такое?

- Драка, царица, - сухо ответила Ута, в вполоборота становясь к Младшим Сестрам. Теперь она почти что прикрывала их собой от потемневшей как грозовая туча Ларты. – Дочери Воды повели себя неучтиво, и завязалась потасовка. Мы разбираемся.

- Вот как? – вздернула бровь Ларта. – Эти трое дали повод?

- По дороге сюда случился инцидент, царица, - негромко сообщила Ута. – Эти трое ночью пробрались в лагерь ехавших перед нами Лаэрт и выпустили на поляну барсука. Видимо, Дочери Воды решили отомстить.

- Хм, - буркнула Ларта, но в ее глазах Эрис вдруг увидела искорку смеха.

Это было так странно, что она даже вздрогнула. Смех и Ларта были двумя вещами, которые казались совершенно несопоставимыми, приблизительно как пушистый белый кролик и громадная Бурая Гора. Никто в племени никогда не слышал, чтобы Ларта смеялась. Наставницы иногда тихонько шептались, что до смерти жены царица была совсем другой, но Эрис сложно было представить эту жесткую угрюмую женщину счастливой. Тоска жгла ее изнутри, превратив в ревущий кузнечный горн.

- Тех, с кем они дрались, нашли? – бросила Ларта.

- Ищут, царица, - кивнула Ута.

- Хорошо. Я поговорю с их наставницей. Проследи, чтобы всю обратную дорогу эти рыжие посвятили выгребным ямам.

Под тяжелым взглядом Ларты близняшки потупились, подставив под него свои кучерявые макушки. Но Эрис боковым зрением заметила, как ухмыляется Эней. Да и сама она не могла не радоваться. Во всяком случае, Ларта не сказала, что им не позволят пройти испытание.

- А что делать с дочерью Тэйр? – спросила Ута, и Эрис вдруг похолодела. Ларта ведь ничего не сказала про нее, помянув только сестер.

- Я распоряжусь позже, - коротко бросила Ларта. – А теперь пойдем, расскажешь мне про нападение кортов. От этих Ремесленниц толку никакого, мямлят не пойми что.

Стоящая за ее спиной наставница Рена окаменела, глядя прямо перед собой в пространство. Язык у царицы был что наждак, она никогда не обдумывала что и где говорит.

Провожая взглядом широкую спину Ларты, обтянутую меховым плащом, Эрис тревожно морщила лоб. Что значили ее слова? Почему для Эрис отдельное наказание? Что вообще могло взбрести в голову непредсказуемой как лесной пожар царице?

- Вы трое – за мной! – железным голосом приказала Рена, срывая на них свое раздражение. – Если царица не выгнала вас отсюда взашей, это еще не значит, что вы легко отделались.

Для начала Рена загнала их в баню, где Эрис впервые посмотрела на себя в большое зеркало, гладкое, в человеческий рост, стоящее в предбаннике. В становище Сол зеркала были, но маленькие и мутные, в которых разглядеть себя можно было только с трудом, да и то отойдя на большое расстояние. А тут она отражалась в зеркале вся, да так хорошо, будто и не она вовсе. Кровь застыла коричневыми струпьями на ее подбородке и шее, слепила правую бровь, коркой стянула всю щеку. Но при этом на коже не осталось ни одного следа: ни синяка, ни царапины, ни шрама. Боевая Целительница была очень искусна в своем ремесле. Редко когда у этих ведьм получалось залечить все раны до конца, будто их и не было. В становище Сол такое могли только Имре и Рен, которая служила в пограничном гарнизоне Серого Зуба, и в становище возвращалась очень редко.

Оглядев себя повнимательнее, Эрис пришла к выводу, что находится в хорошей форме. На подтянутом животе наметились кубики мышц, руки были сильными, грудь высокой, а бедра соблазнительно округлыми. Можно было бы, конечно, подкачаться и еще посильнее, чтобы плечи смотрелись рельефнее, как у Лэйк, но Эрис решила, что и так сойдет. К тому же, у нее было не слишком много свободного времени в становище Сол: с утра тренировки, вечером занятия у Оман. Плюс к этому добавлялась еще поденная работа и дежурство по лагерю Младших Сестер. Дополнительная разминка перед сном окончательно подкосила бы ее силы. Лэйк-то повезло, она в кузне работает, целыми днями молотом машет да железо гнет, ворочает тяжеленные бочки и качает мехи. Понятное дело, что и на ее фигуре это сказалось. С другой стороны, Эрис очень нравилось работать с деревом, а вонь раскаленного железа ее совсем не привлекала.

- Да красивая ты, красивая! – широко улыбнулась ей раздевающаяся рядом Леда. – Хорош уже перед зеркалом крутиться. А то Эней кровью истечет как порась резанный.

- Опять ты ерунду какую-то несешь! – зло буркнула та, быстро сдирая с плеч окровавленную рубашку и глядя прямо перед собой. Щеки у нее горели почти так же, как волосы на голове.

Близняшки уже очень давно не ходили в баню вместе с Эрис, находя любые поводы для того, чтобы избежать этого. Но сейчас внутрь всех троих загнала Рена, отказавшаяся слушать любые возражения по этому поводу. И теперь выхода у них просто не было.

Предбанник здесь был большим, человек на двадцать, с широким столом, на котором стоял большой глиняный кувшин и несколько чашек. Эрис сунула туда нос, но на дне было пусто: они в баню зашли последними, все обогнавшие их сестры уже успели выпить угощение. Их сменная форма аккуратно сложенной лежала на лавке, а рядом в двух больших тазах отмокала от крови грязная. Пристроив у широкой лавки сандалии, Эрис первой вошла в помещение бани.

Здесь было натоплено и жарко. В воздухе стоял мутный белый пар, дышалось тяжело. На больших печах грелись кадушки с водой, на стене висели банные принадлежности. Эрис быстро начерпала ковшом теплой воды и принялась с наслаждением мыть голову. Дверь за ее спиной стукнула, и следом вошли рыжие сестры.

- Да тут половину лагеря Младших Сестер можно вымыть, - заметила Леда, оглядывая просторное помещение. – И еще место останется.

- Угорят, - покачала головой Эней. Ее взгляд метнулся к обнаженной Эрис, и она быстро отвернулась, энергично направившись к широкой лавке.

- Ну да, холодно им точно не будет, - хмыкнула Леда, подходя к Эрис и тоже начав поливать себя из ковша.

Эрис украдкой взглянула на подругу. Тело у той было гибким и поджарым, как у кошки, аппетитные ягодицы и сильная спина играли мышцами при каждом движении, а высокая грудь с розовыми сосками была аккуратной и красиво округлой.

- Слушай, Эрис, я вот чего хотела спросить, - начала Леда, поливая себе на плечи из ковша. – Мы когда с Дочерьми Воды дрались, нас вдруг водопадом окатило, как будто кто-то из бочки плеснул. Это твоя работа?

- Моя, - кивнула Эрис, с закрытыми глазами намыливая лицо.

- Я так и подумала, - прозвучал рядом голос Леды. Потом послышался громкий плеск воды, мощное фырканье, и близняшка продолжила, отплевываясь: - Ты видела их рожи? Небось подумали, что Сама Аленна их за святотатство наказала.

- Сами напросились, - буркнула из-за их спин Эней. – Не нужно было нарываться.

- А Ларту-то это, похоже, повеселило, - Эрис смыла мыльную пену с лица и занялась волосами.

- Это ты называешь «повеселило»? – вытаращилась на нее Леда. – Да она, по-моему, камни грызть была готова от ярости!

- По крайней мере, мне так показалось, - пожала плечами Эрис.

- Мне больше интересно, что она собирается с тобой сделать, - заметила Эней. – Наказание-то она назначила только нам.

- Чувствую, ничего хорошего мне не ждать, - грустно вздохнула Эрис.

Освежившись и отстирав форму, все трое вышли на улицу, где, нетерпеливо постукивая ногой, их уже ждала Рена. Эрис совершенно не удивилась, когда вместо того, чтобы отправиться спать, они трое занялись чисткой кастрюль после ужина под надзором двух одетых в белое кухарок. Единственным утешением было только то, что рядом с ними эти же кастрюли драили и Дочери Воды, с которыми они дрались под водопадом. Бросая друг на друга полные угрозы взгляды, все шестеро терли посуду так споро, что вся мойка закончилась в течение часа, и наставницы развели их по казармам.

На праздник ее не пустили, но Эрис не слишком расстроилась. Конечно, поплясать рядом с Младшими Сестрами других кланов возле залитых таинственными отблесками огня святилищ Богинь было очень заманчиво, но после долгого четырехнедельного перехода, драки и исцеления тело ныло от усталости, а мышцы звенели как натянутые струны. Несмотря на это, уснуть сразу Эрис все же не смогла. В голову лезли мысли о том, что с ней собиралась сделать царица. Почему она не назначила ей наказания? Ведь в драке с Лаэрт она тоже участвовала, да и вообще чувства Ларты к Эрис можно было охарактеризовать как жгучую неприязнь. Что задумала царица? В конце концов, сон все же сморил Эрис, но и снилось ей что-то темное и тревожное.

Их подняли с рассветом. Позевывая и вороша перепутанные с ночи волосы, сонные Каэрос направились завтракать. Правда, теперь им выдали только постную кашу из злаков и по большому красному яблоку. Перед принятием крыльев в старину полагался месячный пост, чтобы очистить от скверны тело и дух. Сейчас же его заменили лишь этим, однодневным постом.

После завтрака Ута построила их перед казармой двумя шеренгами: отдельно Воинов и Ремесленниц. Сцепив за спиной руки, хмурая Двурукая Кошка сплюнула сквозь зубы и зловеще предупредила:

- Скоро за вами придут Жрицы, которые отведут вас к святилищу Огненной. Судя по событиям последних дней, дополнительные разъяснения вам все же требуются, поэтому я еще раз подчеркиваю: святилище Роксаны – заповедно. Никакого вызывающего поведения, никаких воплей, махания руками и драк. Вы идете получать крылья, становиться неотъемлемой частью племени. После этого спрос с вас будет уже совершенно иным. – Она передохнула, обводя всех глазами, и продолжила. – После благословения Роксаны вы станете анай и отчитываться будете уже перед Самой Яростной. Любой ваш поступок будет только на вашей совести, любое ваше прегрешение перед племенем будет жестоко караться Ей. Вы, наконец-то, выросли настолько, чтобы заслужить Ее прикосновение. Так не посрамите ни себя, ни тех, кто вас учил все это время.

- Да, первая! – отозвался строй.

- Светлой дороги, - негромко добавила Ута, развернулась и направилась к святилищу Огненной, возле которого уже ждали закутанные в белые палантины Жрицы.

Эрис проводила ее взглядом. Сердце в груди бухало тяжело и гулко, от возбуждения сложно было стоять на месте, и она перетаптывалась с ноги на ногу. Впрочем, остальные Дочери Огня вели себя так же. Близняшки рядом почти что подпрыгивали на месте от нетерпения, бросая на Жриц горящие взгляды. И даже спокойная, уверенная в себе Виль нетерпеливо тормошила краешек рубахи.

Возле соседних казарм также строем стояли Младшие Сестры других кланов. Ближе всего были Нуэргос, и Эрис поймала теплый лукавый взгляд синеглазой Аэру. Кивнув ей, Эрис отвернулась к святилищам, с нетерпением ожидая, пока Ута наговорится с Жрицами.

Та низко поклонилась завернутой в белое Жрице с коротким черным ежиком волос. Жрица склонилась, поцеловала Уту в лоб, а потом обошла и направилась к выстроившимся Каэрос. Эрис с любопытством разглядывала любовницу Роксаны. Она была высока и стройна, двигалась плавно и тягуче, как кошка. Белый шелковый палантин закрывал ее обнаженные плечи, длинная белая бахрома щекотала голые голени. Под ним угадывались соблазнительные очертания ее гибкого тела, которое принадлежало только Яростной Богине и знало только Ее. Лицо Жрицы было правильным, с большими черными лучистыми глазами и тонкими выразительными бровями, на нем ярким пятном выделялись алые, словно кровь, губы. Взгляд у нее был слегка затуманенным, а когда она подошла ближе, Эрис услышала и ее дыхание: чуть хрипловатое, будто вызванное сильным возбуждением. О нем же говорили и яркие пятна румянца на щеках, и чуть прикрытые, словно от наслаждения, веки с пушистыми длинными ресницами.

- Яростная готова принять вас, Дочери Огня, - грудным голосом проговорила она, обводя туманным от иллиума взглядом Младших Сестер. – Следуйте за мной в Ее горячие руки.

- Да я за такой хоть на край света пойду, - тихо прошептала Эней, восторженными глазами следя за каждым движением Жрицы, двинувшейся на восток, к широкой дороге, по которой они приехали.

- Не забудь, она принадлежит Богине, - хмыкнула в ответ Леда.

- Сегодня у меня будут крылья, и я с полным правом смогу ее поцеловать, - упрямо забурчала в ответ Эней.

- Не думаю, что в этом случае поцелуев тебе хватит, - со вздохом покачала головой Леда. – А всего остального ждать еще целых три года.

- Опять вы гневите Бо… - начала Рафа, но обе близняшки одновременно повернулись к ней и в один голос прошипели:

- Иди к бхаре!

- И так тошно, а тут ты еще, - поморщившись, прибавила Эней. Рафа фыркнула и отвернулась.

Под хмурым взглядом сложившей на груди руки Уты строй Младших Сестер развернулся и пошел следом за одинокой фигуркой в белом. Эрис шагала прямо следом за широкой спиной Эней, периодически высовывая из-за ее плеча голову, чтобы полюбоваться на Жрицу. Та словно плыла над пыльной дорогой, и взору открывались ее босые ступни, которые чуть ли не щекотала длинная бахрома палантина.

Утренний лес полнился птичьими трелями и прохладой. На вечнозеленых кронах криптомерий золотились солнечные лучи, а высокое синее небо казалось настолько далеким, что у Эрис дыхание перехватывало. Ну ничего, осталось подождать всего чуть-чуть. Еще буквально несколько часов и все, она получит такие заветные крылья. И сможет взлететь туда, прямо в эту пьянящую синь, нырнуть в нее головой, как в прохладные воды Белого Глаза в летнюю жару.

Они шли долго: несколько часов по Тракту Великой Мани, потом Жрица свернула на неприметную тропку, уводившую сквозь лес строго на юг. Под ногами был шуршащий слой иголок колыхающихся над головой криптомерий. В воздухе стоял сильный запах смолы, хвои, влаги. Повсюду на усыпанном иголками ковре виднелись цветы, разноцветными заплатами покрывающие землю. Эрис блаженно зажмурилась, вдыхая всей грудью старую рощу. В этом месте гармония со всем окружающим была такой полной, что ей показалось, будто она растворяется, исчезает в спокойном сумраке и прохладе леса.

После полудня Жрица остановилась на берегу реки, берущей свое начало у водопада. Сбросив с себя палантин, она свернула его и полосой обвила плечи, а потом спокойно ступила вперед, прямо в ледяную воду. Она что-то пела, Эрис не могла разобрать слов, но по знакомым звукам поняла, что Жрица пропевает мантры Аленны, прося позволения вступить в воду. Младшие Сестры гурьбой остановились на берегу, не совсем понимая, что им делать дальше. Допев, Жрица умылась водой из реки, а потом обернулась и позвала их за собой:

- Не бойтесь! Милосердная пропустит нас через Свои владения. Молитесь и ступайте за мной.

Капельки воды на ее лице медленно стекали по бархатной коже, золотясь на солнце. Совсем мелкая водяная пороша повисла на длинных ресницах. От холода губы ее заалели еще больше, а расписанная татуировками в виде языков огня кожа покрылась мелкими мурашками. Эрис поняла, что не может оторвать глаз от ее напряженных сосков и мягкого живота с аппетитной впадиной пупка. Рядом сглотнула Эней, а Леда шумно выдохнула носом. Эрис скосила на нее глаза. Вид у Леды был совершенно обезумевшим: глаза почернели, превратившись в темно-зеленые изумруды, лицо горело даже сквозь загар, а из носа разве что только пар не шел.

По одной они, прося милости у Аленны, заходили в ледяную воду реки. Здесь тоже был брод, но глубже того, по которому они проезжали раньше. Вода доходила Эрис до середины бедра, и она застучала зубами от холода, липкими волнами поднимающегося вверх по телу. Повинуясь внезапному желанию, она согнулась над водой и умылась, сделала несколько глотков воды, вознеся молитву Аленне. Во рту остался свежий, мягкий привкус.

На другой берег они вышли замерзшими и промокшими до пояса. Жрица вновь вознесла благодарность реке, накинула на плечи палантин и направилась дальше по виднеющейся между деревьев тропе. К ее мокрым ступням сразу же прилипли иголки, а палантин облепил тело, как перчатку, сделав ее еще привлекательнее.

На обед они не останавливались, да и есть было нечего, и к вечеру желудок у Эрис громко бурчал, требуя пищи. Отдыхать тоже не стали: Жрица шла не спеша, будто гуляя, а потому никто сильно не устал. К тому времени, как лучи солнца окрасили в рыжий цвет окружающий лес, они вышли к другой стороне долины. Впереди возвышались горы, неприступные и огромные, с заснеженными, ослепительно искрящимися пиками. По склону одной из них вилась длинная дорога, вырубленные в скале грубые ступени змеились все выше и выше, теряясь за большим скальным выступом.

Перед лестницей Жрица вновь остановилась, а потом изящно опустилась на колени. Зачерпнув полными горстями землю и мелкое каменное крошево, она вновь начала петь, на этот раз обращаясь к Артрене. Теперь уже и без ее слов Младшие Сестры преклонили колени за ее спиной, низко опустив головы и негромко вознося молитвы Богине земли.

Потом начался подъем, и Эрис уже совсем скоро запыхалась. Одежда на ней за теплый день успела высохнуть, а все присохшие к мокрым после реки ступням хвойные иголки уже давно отвалились по дороге. Теперь же в тело вцепился совсем иной холод: ледяное дыхание гор. Хоть солнце нестерпимо жгло макушку и плечи, грудь и ноги мерзли от не прекращающегося на такой высоте ветра. Широкие каменные ступени были высокими, грубо вырубленными, истертыми по краям тысячами и тысячами ног анай. Никаких перил не было, приходилось карабкаться очень осторожно, чтобы не споткнуться самой и не столкнуть остальных. А когда Эрис обернулась назад, к горлу подкатил ком, голова закружилась. Они лезли почти по отвесной стене на головокружительной высоте, и внизу оставались пушистые шапки вечнозеленой Рощи Великой Мани, погруженные в задумчивый туман. Падать с такой высоты было бы смертельно опасно.

Впрочем, тяжело было не только ей. С упорством цепляясь руками за выступы породы, отдуваясь и пыхтя, Младшие Сестры карабкались по ступеням вверх, едва ли не брюхом прижимаясь к скале. Ремесленницам было сложнее, чем привыкшим к нагрузкам Воинам, и продвижение замедлилось, потому что они сильно отстали. Одна Жрица карабкалась вперед быстро и легко с бродящей по лицу хмельной улыбкой, напевая что-то под нос. Судя по всему, это должны были быть мантры Реагрес, но с такого расстояния Эрис ничего не было слышно из-за рева ветра.

Наконец они добрались до скального выступа, за которым открылось широкое плато. Эрис тяжело оперлась руками о колени, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться. Кое-кто из Ремесленниц просто опустился на камень, а Асай вообще растянулась во весь рост, бормоча, что ей худо.

Прищурившись, Эрис разглядела, что в конце плато начинается новая тропа, еще более крутая, ведущая по склону горы к какому-то темному разлому в скальной породе, сейчас ярко освещенному лучами заходящего солнца.

Жрица ждала их у дальнего конца плато. Она раскрыла свои огромные крылья, палящие языками пламени, и обернула их вокруг себя в сияющий кокон. Вид у нее был безмятежным и спокойным.

- Ей-то хорошо, - буркнула рядом Эней, едва переводя дыхание. – Под крыльями-то, небось, тепло. А мы тут дубеем!

- Подожди еще чуть-чуть, и сможешь сделать так же, - ответила ей Эрис, разгибаясь и направляясь в сторону Жрицы.

Несмотря на усталость и холод, нетерпение с каждой минутой разгоралось все сильнее. Еще один подъем и все. У нее будут крылья. Уверенность в том, что за темным разломом находится святилище Роксаны, крепла с каждой секундой. Они почти дошли. Еще какие-то пару сотен метров.

Когда все отдышались и собрались у дальней лестницы, Жрица распустила свои крылья и заговорила:

- Огненная, Яростная, Грозная, Чей щит пылает в небе, даря нам свет и жизнь, выращивая наши посевы и наших дочерей, согревая нас в лютый холод и отгоняя от нас ночной мрак! Твоя длань простирается над миром животворящим светом! Ты покрываешь землю, Хлебородную Артрену, и Она рожает Тебе злаки, цветы и травы, чтобы Ты радовалась детям Своим! Ты пронзаешь воздух, и глаза Смешливой Реагрес блестят от Твоих прикосновений, а смех Ее становится теплее и несет с собой весну! Даже грудь неприступной и холодной Синеокой Аленны согреваешь Ты Своим жаром, и Она ткет Тебе на Прялке белые рубашки-облака, из которых потом Твоим проливается живительная влага на Твои поля! Мы славим Тебя, Солнечная! Мы славим Тебя, Яростная! Мы славим Тебя, Ману на небе и на земле!

Младшие Сестры повторили за ней конец катехизиса, и Жрица махнула им рукой, приглашая следовать за собой.

Подъем длился, казалось, целую вечность. Эрис ужасно хотелось поторопить карабкающихся впереди пыхтящих Воинов, чтобы первой попасть в заветное святилище. Но на узкой тропе разминуться было нельзя, а любое неосторожное движение грозило падением на острые скалы внизу. Жрица тоже поднималась по ступеням, хотя гигантских крыльев не сложила. Шагала она легко, выпрямившись во весь рост и расставив руки, будто обнимала дующие ей в грудь ветра. Закатное солнце зажгло колдовским светом огненные узоры на ее теле, ветер трепал ее белоснежный палантин, и она вся, казалось, светилась изнутри. Эрис, как завороженная, не могла оторвать от нее глаз. Любовница Богини вела их к Самой Роксане.

Наконец подъем закончился на небольшой, открытой всем ветрам площадке. Впереди темнела высокая арка входа, украшенная по бокам вырезанными в скале языками огня, а над входом горел в закатных лучах огненный треугольник. Он был обращен строго на запад, навстречу заходящему солнцу, глядящему на него между двух высоких горных пиков. Эрис остановилась, не в силах оторвать глаз от открывающегося вида. Падал вниз белоснежной лентой водопад, над его поверхностью играли последние солнечные лучи, а внизу, под ним, в задумчивой туманной дымке лежала Роща Великой Мани. Горы вокруг черными вершинами протыкали золотой закат, и солнце высвечивало их очертания на фоне пламенеющего неба.

Она развернулась лицом к арке святилища и застыла в предвкушении. Рядом, оробевшие и притихшие, топтались другие Младшие Сестры. Жрица сбросила с плеч свой палантин и осталась нагой, кожей впитывая закатные лучи. Огонь на ее теле, как живой, плясал по всем изгибам и округлостям, взбирался по стройной шее и расцветал сзади на шее символом ока.

- Роксана принимает вас к Себе, Дочери Огня! – с этими словами она первой вошла под темную арку.

Внутри оказалась огромная пещера, вытесанная в скале руками анай больше двух тысяч лет назад. В дальнем ее конце ревело громадное пламя, вокруг которого расселись на полу, скрестив ноги, четыре облаченные в белое Способные Слышать. Лица всех их были сосредоточенными, глаза смотрели в огонь перед ними. Эрис вывернула глаза и увидела: черные и золотые нити вплетались в гигантское пламя, свечение вокруг четырех ведьм тонуло в ревущем горниле. И еще что-то танцевало в самом огненном жерле костра. Мимолетное видение, похожее на женскую фигуру, дрожащую и тонкую, с двумя гигантскими крыльями за спиной.

Эрис не помнила, как опустилась на колени перед костром, не в силах приблизиться к нему. Пламя было таким жарким, что даже ее выкупанное в огне тело плавилось, будто свеча. Зачарованная пляской Самой Богини, Эрис не сразу смогла оглядеться. Пещера была большой, вмещала по меньшей мере три сотни человек. По ее стенам и потолку вились письмена, вырубленные в скале, - мантры Богини, передающие все Ее имена и все Ее формы. Между ними встречались символы и остальных Богинь, а на дальней стене за костром горела шестиконечная звезда анай с выделенным золотом треугольником Роксаны, в самом центре которой сверкало выложенное изумрудами Око Великой Мани Эрен.

Под этим символом высился каменный алтарь Богини. Эрис помнила, как Коби рассказывала о нем. Это был единственный алтарь, установленный в честь Роксаны, на котором имелось Ее символическое изображение. Двумя рубинами из большого черного камня, стоящего в центре алтаря, горели глаза Богини, отражающие и преломляющие свет гигантского костра. Рядом с этим камнем лежали и Ее атрибуты: кузнечный молот, которым Она сковала Источник Рождения, большой сверкающий золотой щит, с которым всходила на небо, длинное копье с зубчатым наконечником, которым в гневе швыряла в землю молнии. Здесь же стоял и кубок с иллиумом, которым Она поила Своих любовниц, простая глиняная чаша, в которой поднесла Своим дочерям первый Огонь, остро отточенный долор – символ судьбы и неотвратимости смерти, которым Она умертвила первую из анай, легендарную Асну, подарив ей свободу и вечное блаженство в Своих владениях. С алтаря вниз свешивалось алое шелковое покрывало с золотой бахромой – символ всего мира, который заливают Ее лучи.

Эрис ощутила, как к горлу подступили слезы. Она захлебывалась восторгом, чувствуя, как гигантский костер выжигает из ее тела всю усталость, голод и жажду, мысли и тревоги. Откуда-то сбоку к костру подошли еще три Жрицы огня, тоже обнаженные и покрытые татуировками.

Присоединившись к той, что вела их сюда, они запели мантры, высокими гортанными голосами, пропевая их громко и четко. Эрис начала ощущать, как вибрирует в ответ им тело.

Сначала дыбом поднялись все волоски на коже, потом мурашная дрожь прошла по спине, пересчитав все позвонки, а потом в голове, прямо в макушке, разлилась невыносимая тяжесть. Она становилась все сильнее и сильнее, и через какое-то время голова загудела как наковальня, по которой колотили гигантским молотом. Ей стало тяжело дышать, перед глазами потемнело, Эрис почувствовала, как, придавленные невероятной тяжестью, опускаются вниз плечи. Голоса Жриц сплетались в одну мощную волну, начавшую колебать все ее тело, пронизывающую его насквозь от кончиков пальцев ног и до корней волос. На этих волнах звука ее несло и несло вперед, сдавливая голову все сильнее, пока глаза окончательно не ослепли, и не осталось только огненное горнило костра, заполнившее все вокруг нее.

А потом ее череп лопнул, разлетевшись на куски, и внутрь хлынуло блаженство. Оно изливалось отовсюду, сверху, снизу, с боков, и не было ничего в мире, кроме него и глухой мощной вибрации, похожей на волны теплого молока, на которых Эрис качало, как в детстве, когда ее баюкала мани. А потом не стало и ее самой, осталось лишь блаженство, великое всезнание, сияющий свет истины, в котором весь мир открылся таким, какой он есть на самом деле.

Медленно, волосок за волоском, она осознала себя. Золотой свет отступал, догорая где-то за гранью ресниц, дрожа на самых их кончиках и растворяясь вдали. Вернулось чувство пространства, холодного пола под затекшими коленями, теплоты тел окружающих ее Младших Сестер, ощущение воздуха на языке, его холодных прикосновений к влажной роговице глаз. Эрис сморгнула и смогла разглядеть гигантский костер, окруженный четырьмя Способными Слышать, что ткали Энергию Богини, погружая ее в центр самого костра. А перед ней плясали Жрицы, в безумном исступлении продолжая выпевать мантры, только теперь они были другими, напряженными, полными ожидания, понятными человеческому уху.

- Войди в огонь! – в один голос пели Жрицы. – Окуни в него правую руку! Открой сердце своей Богине! Отдай свое тело Роксане, и Она расцветет в тебе алым цветком!

Повинуясь их властному зову, Эрис поднялась на дрожащих ногах, чувствуя, как рядом встают остальные Младшие Сестры. Колени совсем онемели, и огненные иголочки боли впивались в плоть при каждом шаге. Но она, как завороженная, шла к пламени, медленно подняв правую руку.

Как тогда, в первый раз, когда мне стригли виски, еще успела подумать Эрис, а потом она целиком погрузила руку в огонь.

Фигура, что танцевала в центре пламени, метнулась к ней навстречу. Ее руки раскрылись, огненные крылья распустились за ее спиной, накрыв собой весь мир. Эрис видела длинные рыжие волосы, что плясали в неистовом танце огня, прямые темные брови и раздвинутые в улыбке губы, за которыми отсвечивали огненные клыки. И два глаза, словно два рубина на алтаре, пронзающие ее насквозь. Огненные руки обняли ее, огненные крылья подхватили, как когда-то Мей, под спину, а потом женщина из самого пламени приникла к ее губам, и Эрис задохнулась от ее поцелуя. Вместе с ним в глотку налили кипятка. Он сжигал внутренности Эрис, он проникал в каждую ее частичку, заставив выгнуться всем телом назад, пока сильные руки держали ее. Огненная женщина вливалась в нее, горячее ашвила, пьянее иллиума, требовательно и грубо, беря ее всю, без остатка. И с каждым мигом крылья, что поддерживали Эрис, становились все меньше и слабее. В конце концов поцелуй закончился, крылья исчезли, в огне сверкнули рубинами глаза, и ей послышался отдаленный звонкий смех, похожий на раскаты весеннего грома.

Эрис упала на каменный пол пещеры, пытаясь отдышаться. Все вокруг нее было вновь обычным: горел костер, плясали и пели Жрицы, но их песни больше не сотрясали ее, как бурные потоки талой воды сухие осенние листья. Ее горло, грудь и живот жгло изнутри, будто она наглоталась углей, а вместо правого рукава куртки были только обожженные лохмотья. На коже проступал горящий изнутри рисунок: огненные языки пламени, охватывающие все предплечье от локтя до ладони, а на плече красовался символ Воинской касты – схематичное изображение трезубца.

Силы оставили ее, и Эрис растянулась на каменном полу, не в силах пошевелиться. Огонь, что сжигал изнутри все ее тело, сжался в одну точку, прямо у сердца в груди, превратившись в крохотное жгущее солнышко. Когда Эрис сосредоточилась на нем, спине стало больно и жарко, и она тут же отпрянула, не решаясь трогать его. Перед тем, как потерять сознание, она еще успела улыбнуться. Теперь у нее были крылья.

0

42

Глава 47. Научиться летать

Очнулась она от холода, сковавшего тело. Внутри разливалось странное ощущение легкости, будто спала она целые месяцы подряд, а голова была звенящей и чистой, без единой мысли. Эрис потянулась и поняла, что так и лежит ничком на каменном полу. Слабое тепло согревало кожу на лице. Открыв глаза, она увидела перед собой небольшой костерок, возле которого, свернувшись калачиком, спала Жрица.

Эрис заморгала от удивления. Ни следа гигантского кострища, ни углей, ни запаха дыма не осталось от того инферно, что ревело здесь вчера. Способных Слышать тоже видно не было. А Жрица была та самая, что привела их сюда. Она лежала на простой тростниковой циновке, подтянув колени к груди и подложив ладони под голову. По лицу ее бродила слабая сладкая улыбка, а огненные узоры на теле поминутно вспыхивали в такт ударам сердца, будто внутри в них тек живой огонь.

За ней виднелся алтарь Роксаны, рубиновые глаза горели изнутри символического изображения Богини, глядя, казалось, прямо на Эрис. Она вздрогнула от этого взгляда, разом вспомнив все: и невероятное блаженство в золотой пустоте, и огненные объятия крылатой женщины, и ее поцелуй, поселивший в груди горячий огненный узелок.

Сейчас этот узелок пульсировал и покалывал прямо напротив сердца, и она рассеяно дотронулась рукой до груди через одежду. На глаза попали новые татуировки, за ночь остывшие, будто клинок после закалки, ставшие просто алым узором из языков огня. Рукав догорел до самого плеча и чернел обугленным краем. Сильно пахло паленой тканью и волосами. Эрис поднесла руку к глазам и чуть не вздохнула от облегчения: она наконец-то получила вторую татуировку. И крылья! Крылья!

Ее почти подбросило с пола, и, едва не споткнувшись о тело спящей рядом Нит, Эрис бросилась к выходу из святилища. Правда, быстро выбежать у нее не получилось. Повсюду вповалку спали Младшие Сестры, все с обгоревшими рукавами и таким блаженством на лицах, что выглядели как малые дети. Пришлось идти медленнее и осторожнее, чтобы никого не потревожить. Впрочем, вокруг уже просыпались. Кто-то заспанно тер руками глаза, кто-то ворочался, а Бет уже сидела, широко раскрытыми глазами уставившись на свое правое предплечье. Лицо у нее светилось почти так же, как узоры на теле Жрицы.

Выбравшись наконец из святилища, Эрис не забыла перед выходом обернуться, поклониться Роксане, тронув кулаком лоб, губы и сердце. А потом ледяной горный воздух обхватил ее со всех сторон.

На востоке вставало солнце, позолотив вершины гор. Долина внизу еще тонула в молочно-белом тумане, да и плато перед святилищем тоже закрывала тень горы. Холодный ветер срывался с горных склонов, его ледяные пальцы тут же проникли под одежду Эрис, и она поежилась. Небо было бирюзово-зеленым и таким глубоким, что голова кругом шла.

На плато уже торчали близняшки, Виль, Рафа и три Ремесленницы, одной из которых была Фая. Все семеро приглушенно переговаривались, чтобы не разбудить громкими голосами остальных сестер. Рядом с ними стояла закутанная в белый палантин невысокая Жрица с пронзительными голубыми глазами. Сдвинув брови, она что-то негромко объясняла всем семерым.

Вдруг за спиной Эней с шумом раскрылись громадные крылья. Она неловко махнула ими несколько раз, сбив при этом с ног Леду и подняв вихрь, и сама же, не удержавшись на ногах, упала на спину. Крылья тут же исчезли. Эрис замерла с открытым ртом.

- Нет, не так, - терпеливо покачала головой Жрица. – Говорю вам: не торопитесь. Самое главное – делать все без спешки. Вы же не сразу после рождения ходить научились. Вот и здесь то же самое. – Заметив Эрис, она приветливо кивнула ей. – Светлого утра, Дочь Огня. Иди сюда и послушай, я учу их летать.

Обменявшись восхищенным взглядом с Файей, Эрис осторожно подошла к группе Младших Сестер. Она почему-то вдруг оробела, боясь то ли Жрицы, то ли того, что у нее ничего не получится. Обстановку как всегда разрядила Эней, энергично вскочив с камня и потирая спину. Вид у нее был боевым. Следом поднялась Леда, недовольно поглядывая на сестру.

- Давайте еще разок, я не совсем поняла, как это, - бодро заявила Эней.

- Поэтому я и говорю: не торопись, - с божественным терпением на лице проговорила Жрица. Повернувшись так, чтобы было видно всем обступившим ее Младшим Сестрам, она заговорила: - Сосредоточьтесь на точке в груди. Там, где горит со вчерашнего вечера. Теперь там – поцелуй Дарящей Жизнь. Ее губы будут с вами всегда, вам остается лишь раскрыть их и выпустить наружу Ее дыхание.

Эрис сосредоточилась на горячей точке. Комочек пульсировал, будто живой, обжигая ее грудь. Как только она тронула его, Поцелуй Роксаны съежился в одну колючую точку, словно отдернувшись от ее прикосновения. Эрис нахмурилась. Это было похоже на то единение, которое она устанавливала с окружающим миром, только вот вел себя комочек совершенно не так, как обычно вела природа. Ветер впускал в себя Эрис, вода разрешала стать собой, как и земля, и пламя. А здесь, как бы она ни жала и ни давила, комочек не пускал ее и становился все жестче.

- Не получается, - свела темные брови Мари, невысокая крепкая Ремесленница, учившаяся на кровельщицу в соседней с близняшками мастерской. Жрица взглянула на нее и пояснила:

- А вы не давите. Вы пытаетесь завоевать его, подчинить себе. Но это Роксана, Огненная, Яростная и Грозная. Она никогда не подчинится вам, это вы должны подчиниться Ей. Раскройтесь Ей навстречу, расслабьтесь, отдайтесь Ее дыханию. И тогда Она раскроет крылья за вашими спинами. Представьте, что вы – русло реки, а Роксана – вода. Дайте Ей течь, не мешайте.

Внимательно прислушиваясь к себе, Эрис постаралась расслабиться, последовав совету Жрицы. Это было как-то странно, совершенно не так, как она делала обычно. Больше всего это было похоже на то, что они делали тогда с Мей. К щекам Эрис вдруг прилила краска, и она взмолилась, чтобы остальные решили, что это от холода.

Впрочем, никто ничего и не заметил. Все хмурились и жмурились, кусали губы, напрягали спины, остекленевшими глазами глядя в пространство перед собой. Вдруг послышался легкий шорох, и за плечами Файи открылись крылья. От удивления она разинула рот, и крылья тут же исчезли.

- Вот так, правильно, - подбодрила ее Жрица. – Просто сосредоточься и повтори то, что только что сделала.

Эрис с завистью наблюдала за тем, как за спиной Файи вновь распахнулись крылья, и та радостно захлопала в ладоши и засмеялась. В этот раз крылья не пропали.

- Ты молодец, Дочь Роксаны, - улыбнулась ей Жрица. – Теперь потренируйся открывать их и сворачивать, пока остальные учатся. Только не пробуй взлететь. Это может быть опасно, - неодобрительный взгляд Жрицы коснулся Эней, которая в ответ нахохлилась, как воробей.

Отбросив лишние мысли и чувства, Эрис глубоко вздохнула и расслабилась, как тогда, с Мей. Дышать стало тяжелее, по телу пробежала сладкая волна, а потом спине стало горячо. А еще появилась странная тяжесть за плечами, будто она одела на спину вещмешок. Боясь поверить, Эрис вывернула голову и едва не взвизгнула, почти носом ткнувшись в пламя. Крылья горели за ее плечами: большие, оранжево-красные, с неровным, постоянно меняющим очертания краем.

- Замечательно! – похвалила Жрица. – Теперь убери их!

- Как? – заморгала Эрис.

- Представь, что ты расплетаешь клубочек с нитками.

Эрис погрузилась в горячий комок в груди и постаралась сделать так, как сказала Жрица. Только ничего не получилось. Комочек распадаться не желал, наоборот, затвердел, а рвущий за одежду ветер вдруг сильно толкнул ее назад. Тяжесть оттянула плечи: крылья затвердели.

- Не так, - поправила Жрица. – Ты слишком сильно давишь на него. Вытяни одну нитку, он сам распадется. А ты его порвать пытаешься.

Вдруг послышалась дикая ругань, и Эрис вскинула голову. У Эней за плечами горели два крыла, но одно из них открылось больше, чем другое. Рыжая, перепуганная насмерть, отборно ругалась, а крылья за ее спиной колотили по воздуху так, что ноги начали отрываться от земли. Эней позеленела и почти завизжала, когда ее сильно качнуло, заваливая ветром на бок. Крылья за ее спиной вновь исчезли, и она с криком упала на камень плато.

- Да перестань уже взлетать, - поморщилась Жрица. – Не так нужно это делать! Не торопись!

Эрис вдруг поняла, что спине больше не тяжело: от неожиданности и резкого крика Эней крылья исчезли. Закусив губу, она приказала себе сосредоточиться. Это же не так уж и сложно. Просто расслабиться и позволить Богине войти в себя. Почему она никак не может этого сделать? Ведь с природой-то получалось, почему с Богиней не выходит?

Может это из-за того, что я на четверть эльф? – вдруг со страхом подумала она, но тут же выбросила эту мысль из головы. У ее мани были крылья, и летала она превосходно, несмотря на то, что в ней эльфийской крови было в два раза больше, чем в Эрис. И ничего. Просто нужно делать так, как говорит Жрица, и все получится. Прикрыв глаза и стараясь не слышать громких голосов Младших Сестер, Эрис вновь сосредоточилась на золотом узелке в груди.

Удивительно, но чем дольше она на нем концентрировалась, тем охотнее он отвечал ей. Будто живой, комочек, казалось, радовался, когда она касалась его. Охотно пропуская щекочущие горячие нити сквозь ее тело, с каждым разом он все больше ластился к рукам. К тому времени, как на плато вывалило еще четыре десятка Младших Сестер, Эрис уже поняла, как именно открывать и закрывать крылья. Просто делать это нужно было медленно и нежно. Она решила, что больше всего это похоже на то, будто щекочешь за ухом котенка, и он в ответ начинает урчать.

Открываться поначалу было сложно, но как только она поняла, как именно это делать, дальше проблем уже не было. Вот закрывать было сложнее, потому что приходилось одновременно оставаться открытой для комочка и при этом воздействовать на него самого, толкая и как бы заставляя его распускаться самому. Но и с этим она тоже справилась.

В итоге к полудню Эрис уже вполне сносно управляла собственными крыльями. Так как Жрица не объясняла, что делать дальше, ей пришлось терпеливо дожидаться, пока тем же трюком овладеют все остальные Младшие Сестры. Тяжелее всех пришлось Эней, которая никак не могла перестать беспорядочно колотить крыльями по воздуху, и вечно сосредоточенной и хмурой Гаин, у которой крылья только твердели, как у Эрис поначалу, и закрываться вообще не хотели. Жрица вздохнула и сказала:

- Это оттого, что в вас слишком много упрямства. Просто отдайтесь Богине и все.

- Легко сказать, - пробурчала Гаин, вывернув голову и хмуро разглядывая свои крылья, похожие на застывшую смолу. Особенного сходства придавали замершие точно воск на свечном огарке языки огня по краям.

- Отчего же? – удивленно заморгала Жрица. – Это так же, как если бы вы занимались любовью. Нужно просто всей душой отдаться Роксане, и все получится.

Из толпы послышалось хихиканье, а Гаин и Эней залились румянцем, став похожими на вареных раков. При этом взгляд Эней нервно дернулся к Эрис, и она тут же отвела глаза. Рядом с сестрой встала Леда, положив ей на плечо руку.

- Давай, сестренка. Думаю, легче тебе будет представить, как тебя порола Мани-Наставница. Помнишь свои слова? «Нужно просто принять боль, сделать ее своей частью». – В толпе вновь захихикали, Эней еще сильнее нахмурилась.

- Сама разберусь, - буркнула она, сбрасывая с плеча руку Леды.

Еще часа через три они обе наконец кое-как справились. Эней, правда, приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы крылья за ее спиной как сумасшедшие не колотили по воздуху. У нее даже на лбу испарина выступила, а сжатые губы побелели. У Гаин тоже, вроде бы, получилось продержать крылья целую минуту до того, как они окаменели. К этому моменту Эрис уже едва не подпрыгивала от нетерпения. Она может летать, а опять приходится кого-то ждать! Как хотелось просто раскрыть крылья и взлететь вверх, ловя упругие воздушные потоки…

К тому же мучил голод. С прошлого утра у нее во рту ни росинки не было, и желудок протестовал, болезненно сжимаясь. Хорошо хоть, она тут не одна такая была: громогласное урчание слышалось со всех сторон плато. Да и пить хотелось так, что язык почти что к глотке прикипел.

Вчерашняя Жрица проснулась и вынесла им большую кадушку воды, но этого все равно было недостаточно. Эрис чувствовала себя так, будто не пила неделю.

Наконец Жрица, что учила их, удовлетворенно кивнула и повернулась к остальным:

- Вот и славно, все справились. Теперь пришло время возвращаться в Рощу Великой Мани.

Глаза у Младших Сестер заблестели, все подобрались чуть поближе к Жрице. Эрис и сама сделала шаг вперед, но последовавшие за эти слова любовницы Роксаны заставили ее застыть на месте с открытым ртом:

- Крылья не открывать ни в коем случае. Здесь такой ветер, что вас может сбросить с лестницы. Осторожно спускайтесь так же, как и поднимались.

- А мы разве… не полетим, светлоликая? – неуверенно спросила Дэйл, ероша свои непослушные волосы. Ее серые глаза расширились от огорчения, как и у всех остальных.

- Нет, конечно! - рассмеялась Жрица. – Куда вам? Учить летать вас будут наставницы.

- Но мы же уже можем! – запротестовала Виль, морща лоб, как делала всегда, когда расстраивалась.

- Да! Вы сказали, что у меня получилось! – пискнула из-за ее плеча крохотная Асай.

- И у меня тоже!.. – подхватила Бет, и следом за ней загомонили все Младшие Сестры.

Жрица терпеливо ждала, пока гвалт стихнет. Она была невысокой и хрупкой на фоне длинных и худых Воинов, что сплошной стеной обступили ее со всех сторон. Но при этом ее лицо было таким спокойным, светящимся изнутри и отстраненным, что одна за другой Младшие Сестры затихли и разочарованно воззрились на нее.

- Вы можете только раскрыть крылья – ровно столько, сколькому я должна была вас научить. Полет – вещь сложная, требующая кропотливой и внимательной учебы. Только через три месяца, а многие из вас и позже, вы сможете овладеть крыльями по-настоящему. И не мне вас учить этому. – Она твердо кивнула сама себе, а потом обернулась ко входу в святилище, и на ее губах вновь появилась нежная улыбка, обращенная к кому-то невидимому. Наверное, Жрица мечтала поскорее вернуться в объятия Яростной. – А теперь поклонитесь своей Богине, - негромко попросила она. – Благодарите Ее за дар, что Она преподнесла вам. И не гневите Ее своими словами.

Чувствуя сильнейшее разочарование, Эрис все же повернулась следом за остальными лицом к святилищу и еще раз проговорила все мантры Грозной, благодаря Ее за дар. А потом гуськом за ведущей их Жрицей, завернутой в белый палантин, Младшие Сестры двинулись прочь с плато.

Сквозь толпу к Эрис протолкались близняшки. Вид у обеих был кислее некуда, будто незрелых слив наелись. Но при этом в углах рта Эней залегли упрямые складки, а это ничего хорошего не означало.

- Что ты задумала на этот раз? – понизив голос, чтобы не услышали остальные Младшие Сестры, спросила ее Эрис. Эней тут же сделала невинный вид.

- Ты о чем?

- У тебя такое лицо только когда ты собираешься сделать какую-нибудь глупость, - нахмурилась Эрис.

- Я говорила тебе об этом не раз, - тяжело покачала головой рядом Леда. – Тебе нужно работать над мимикой. Иначе нас скоро начнут пороть еще до того, как мы успеем что-нибудь сделать.

Эней волком глянула на нее, потом нехотя буркнула:

- Не буду я ничего делать. Жрица сказала, что нельзя, значит – нельзя.

- Эней… - угрожающе начала Эрис.

- Да отстаньте уже от меня! – вскричала та, и несколько Младших Сестер удивленно на них обернулись. Эней так зверски посмотрела на них в ответ, что они поспешили убраться подальше. Потом она повернулась к друзьям, и весь задор как-то разом слетел с нее: плечи поникли, глаза печально опустились к земле. – Не буду я ничего делать. Просто так обидно, что у всех получилось сразу, а у меня…

- Не переживай, - Эрис легонько погладила ее по плечу, ровно настолько долго, насколько позволяли на людях дотрагиваться до другой сестры приличия. – Ты обязательно научишься.

- К тому же, ты и так умеешь гораздо больше других, - поддержала Леда. – Вон, сколько мы всего навытворяли, чего другим даже в голову никогда не приходило.

- Да это-то все понятно, - тяжело вздохнула Эней. – Только вот мне от этого не легче.

- Ты просто голодная, - улыбнулась Эрис. – Вот поешь, сразу настроение другое будет.

Эней несмело улыбнулась в ответ, шмыгнула носом и неловко огляделась, не видел ли кто. Но в их сторону никто не смотрел. Втроем они пошли следом за остальными сестрами к лестнице.

Спускаться было еще тяжелее, чем подниматься. От голода Эрис чувствовала себя какой-то прозрачной и очень легкой, как перышко, которое в любой момент мог подхватить холодный ветер и унести вдаль, сбросив потом на острые камни далеко внизу. Поэтому она слегка изменила его потоки, создав вокруг себя и отряда и Младших Сестер что-то вроде кокона, в котором порывы ветра стихали и не мешали идти. Жрица любопытно оглянулась на нее, а когда Эрис встретилась с ней глазами, широко улыбнулась и благодарно кивнула. Она почувствовала? – удивленно заморгала Эрис. Но как? Я же не Способна Слышать, да и она тоже не ведьма… Кроме нее больше, вроде бы, никто не заметил, что произошло.

Идти приходилось лицом вперед, к обрыву, и от этого было еще страшнее. Они находились довольно высоко: если кто-то споткнется и упадет, то он потянет за собой остальных, и тогда все они посворачивают себе шеи на твердых камнях. За себя Эрис не волновалась, она прекрасно чувствовала гору, ее ноги ступали по грубым ступеням как по ровной дороге. Но были же и другие. Вот, например, темноволосая, вечно спешащая Арга, которая запросто могла споткнуться и ухнуть вперед. Или маленькая Асай, побаивающаяся высоты, сейчас белая как полотно и дрожащая.

- И все-таки я не понимаю, как у вас это получается, - заворчала за ее спиной Эней. Эрис вырвалась из своих мыслей и взглянула на аккуратно ставящую ноги на ступени близняшку. Вид у нее был донельзя сосредоточенный, рыжие брови сошлись к переносице, а взгляд задумчиво смотрел в пространство.

- Как Жрица и говорила. Открываешься навстречу Роксане в груди и разрешаешь Ей вырастить тебе крылья, - пропыхтела Леда, шагающая прямо за Эней.

- Это-то я понимаю, но что ж они у меня так хлопают-то?! – в сердцах воскликнула Эней. – У всех просто раскрываются, а у меня стучат, как заполошные.

- Это потому, что ты торопыга… - наставительно заговорила Леда и вдруг вскрикнула, прервавшись на полуслове.

Эрис испуганно оглянулась. С шумом рассекая воздух, за спиной Эней бились гигантские крылья. Они едва не сбили с ног ее сестру, прижавшуюся всем телом к скале и побледневшую, а саму Эней болтало в воздухе из стороны в сторону, и взгляд у нее был диким.

- Осторожнее! Только не бойся! Я сейчас! – крикнула снизу Жрица, раскрывая крылья и взлетая, чтобы придти на помощь Эней.

Но было уже поздно. Ругаясь как сапожник, Эней махала крыльями все сильнее и сильнее. Крылья подняли ее над тропой метра на три вверх и влево, и она зависла над пропастью, отчаянно глядя вниз.

- Эней!.. – крикнула Эрис, и в этот момент крылья за плечами близняшки исчезли.

С воплем Эней рухнула вниз. Эрис уже не думала. Она просто расслабилась и провалилась сквозь скалу.

Этому трюку она научилась еще в форте Аэл, пока практиковалась в овладении своим даром. По существу, проходить сквозь предметы было легко. Для этого было достаточно лишь расслабить тело и голову настолько, чтобы вещество, из которого состояли окружающие предметы, просачивалось прямо сквозь нее. То есть фактически, это не Эрис растворялась в скале, дереве или воде, это они растворялись в ней, позволяя ей пройти. С неживой природой, например, камнями, землей или водой, это сделать было, правда, сложнее, чем с живым деревом, но Эрис училась упорно.

Проблема при таком погружении была только одна: пока Эрис находилась внутри предмета, она не могла воздействовать на окружающую среду. А потому необходимо было спешить.

Холод, вечный серый холод обнял ее со всех сторон, сжимаясь, но не давя. В нем было именно столько места, сколько ей нужно было, чтобы пройти. Вся скальная порода стала ей глазами, и ими она видела как падает Эней, размахивая длиннющими ногами и дико вопя при этом. Свободно скользнув к самому дну скалы, быстрее, чем мысль или бьющее с неба в грозу копье Роксаны, Эрис вышла из камня. Эней летела на нее сверху с глазами, полными ужаса. В один миг Эрис сгустила вокруг нее воздух. Эней взвизгнула, когда железные тиски сжали тело, а потом упала в руки Эрис.

Времени у нее было мало, а потому окончательно смягчить скорость падения не получилось. Эней была тяжелая, Эрис не удержала ее, и они обе рухнули на землю, причем близняшка сильно ударила Эрис в спину. Врезавшись лбом в землю, Эрис не сдержала громкого стона: из глаз аж искры во все стороны посыпались. Сверху давило тяжестью, и слышалось шумное дыхание.

- Пресветлая Мани! – выдавила Эней. – Я уж думала: все!..

Она неловко сползла с Эрис, и та смогла наконец перевернуться на спину. Сверху виднелась скала в добрых сотню метров высотой, с которой сверзлась Эней. На змеящейся по ней лестнице перепугано замерли Младшие Сестры, а Жрица Роксаны летела к ним, размеренно хлопая по воздуху большими крыльями. Рядом сидела Эней, глядя на Эрис широко открытыми глазами, с таким глупым удивлением на лице, что Эрис стало смешно. А одновременно с этим вспыхнул и гнев.

- Ну и дура же ты! – приподнимаясь на локтях, набросилась она на рыжую близняшку. – Совсем мозгов нет! Бхара проклятущая! Вот почему именно сейчас тебе нужно было открывать свои поганые крылья?! Ты же умереть могла!

- Я не знала, что так будет! – в отчаянье взвыла Эней в ответ. – Они сами!..

- Сами они открыться не могут! – рявкнула Эрис. – Не могут и все, сожги тебя Роксана! Клянусь Богиней, Эней! Однажды ты просто погибнешь из-за своей дурости!

Эней не успела ничего ответить, только открывая и закрывая рот. В следующий миг рядом приземлилась Жрица. Вид у нее был крайне встревоженным. Сложив крылья, она сразу же кинулась к ним.

- Вы в порядке? Ничего не сломали? Встать можете?

- Да, светлоликая, - кивнула Эрис, бросив последний сердитый взгляд на Эней. Та только грустно потупилась, став похожей на обруганного щенка.

- А ты как? – Жрица взяла Эней за подбородок и повернула ее лицо к себе, вглядываясь в полные печали глаза.

- Перепугалась сильно, - призналась та, - а так цела.

- Ты везучая, как Сама Богиня, - вдруг улыбнулась Жрица, подалась вперед и поцеловала Эней прямо в губы.

Глаза той вытаращились еще больше, чем когда она падала головой вниз прямо на стоящую внизу Эрис. В следующий момент Жрица отстранилась и отвесила ей звонкую пощечину. Эней от неожиданности пискнула и схватилась за челюсть.

- Это – чтобы удача тебе не изменяла, - с лукавой улыбкой в глазах заявила Жрица, а потом ее глаза переместились на Эрис. Взгляд у нее был таким острым, что у той даже в груди кольнуло. – А вот с тобой мы побеседуем отдельно.

Эрис непроизвольно сглотнула, но Жрица уже отвернулась от нее и громко крикнула, обращаясь к замершим Младшим Сестрам:

- Здесь все в порядке! Не торопитесь и спускайтесь осторожно! И ни в коем случае не пробуйте взлететь! Вы видели, к чему это может привести!

- Простите, светлоликая, - хрипло пробормотала Эней, алые пятна стыда горели у нее на щеках. Смотрела она себе на руки, не смея поднять глаз на Жрицу.

- Ничего, Дочь Огня! – улыбнулась та. – Такое бывает почти каждый год. Только обычно я успеваю поймать того, кто падает, но сегодня это сделали за меня, - она вновь с любопытством взглянула на Эрис. – Ты не должна извиняться. Роксана благосклонна к тебе – ты спаслась, а это значит, что не мне тебя судить. Просто постарайся быть внимательнее и собраннее. Этой девочки в следующий раз может не оказаться рядом, чтобы помочь тебе.

- Да, светлоликая, - порывисто кивнула Эней. Жрица погладила ее по щеке и встала, поманив Эрис пальцем за собой.

- У меня к тебе несколько вопросов.

Эрис послушно поднялась на ноги, с опаской поглядывая на Жрицу. На ее взгляд, та вела себя как-то странно, будто иллиума напилась. Если бы Эрис доверили жизни сотни Младших Сестер, и одна из них сорвалась со скалы, Эрис бы сейчас нужно было бы самой Боевую Целительницу искать, чтобы сердечный приступ лечила. А Жрица только улыбалась себе под нос да рассматривала ее так, будто Эрис была каким-то диковинным животным. Под таким взглядом становилось не по себе.

- Ты ведь дочь Тэйр дель Каэрос из становища Сол, да?

- Да, светлоликая, - кивнула Эрис. Жрица стояла перед ней на пол-головы ниже и чуть ли не в полтора раза уже в плечах. Волосы у нее были темно-русые, а глаза такие пронзительно синие, что вековой лед по сравнению с ними показался бы теплым. И сейчас эти глаза обмеряли ее со всех сторон и взвешивали, а Эрис чувствовала себя так, будто была на две головы ниже Жрицы.

- В тебе очень много силы. В твоей мани было столько же, но она спала. А ты будишь ее. Почему? – склонила набок голову Жрица.

- Я хочу помочь племени всем, чем могу. И если у меня есть эта сила, то и использовать ее нужно во благо анай, - честно ответила Эрис.

- Вот как? Что ж, это хорошо, - Жрица тепло улыбнулась ей. – Помни всегда о том, что обещала мне. И никогда, ни при каких обстоятельствах не используй свою силу против анай.

- Светлоликая? - не понимающе захлопала ресницами Эрис. – Я бы никогда не стала использовать ее против анай!

- Это хорошо, Дочь Огня, - мягкая теплая ладошка Жрицы коснулась щеки Эрис. – Я знаю. Ты только помни, что обещала мне. Сама потом поймешь.

С этими словами она отошла, оставив Эрис удивленно таращиться ей в спину. Что она имела ввиду? Она что-то видела? Она может читать Нити Небесной Пряхи Аленны? Эней подошла к ней и встала рядом, неловко кашлянув. Эрис с трудом заставила себя оторвать глаза от Жрицы и повернуться к подруге.

- Я это… спасибо тебе! – Эней посмотрела ей в глаза. – Я знаю, что иногда бываю просто несносной и придумываю всякую ерунду, чтобы всех развлечь. Но в этот раз у меня действительно случайно так вышло. И уж тем более, я не хотела подвергать тебя опасности.

- Да брось ты! - улыбнулась Эрис. – Это было совсем несложно. – Она сразу же помрачнела и предупредила: - Но если ты еще раз выкинешь что-нибудь подобное, я тебе так всыплю, что сидеть месяц не сможешь. И не посмотрю на статус Младшей Сестры и все остальное. А наставницы со мной только согласятся, между прочим.

- Договорились! – ухмыльнулась Эней.

Дальнейший спуск на самое дно долины прошел без приключений. После падения Эней все шли аккуратно, соблюдая удвоенную осторожность. Младшие Сестры косо поглядывали на Эрис и шептались. Ей оставалось только не обращать на это внимания. После того случая в форте Аэл она уже настолько привыкла к тому, что люди за спиной обсуждают ее, что ни на что не реагировала. Если захотят что-то узнать, подойдут и спросят. А так, пусть себе болтают, ей-то что?

Когда они спустились в долину, желудок уже делал вид, что умер, обессилено прилипнув к позвоночнику. Эрис мечтала о том, как бы поскорее добраться до лагеря. Возможно, им снова дадут тот волшебный мед. Ведь должны же они как-то отпраздновать, что получили крылья. Не сразу же домой отправляться!

Жрица довольно быстро повела их через рощу обратно. Через пару часов впереди показалась река, и Эрис едва не застонала от наслаждения, когда смогла вдоволь напиться. Ледяная вода драла пересохшее горло, а десны болезненно заныли, но она выпила столько, сколько смогла. Освежиться было хорошо: солнце уже начало клониться к горизонту, но было еще довольно жарко. Другие Младшие Сестры тоже с радостью плескались в реке. Дэйл даже поплавала, загребая сильными руками против течения. Жрица не мешала им, с улыбкой поглядывая на солнце и напевая что-то нежное под нос.

Когда солнце опустилось за горы, и по долине потянулись длинные синие тени, они вернулись в лагерь. Здесь царило оживление: Раэрн и Лаэрт уже успели вернуться и теперь шумно праздновали свое совершеннолетие. На пустыре перед святилищами горели четыре костра: по одному для каждого клана. Возле них виднелись в сумерках облаченные в белое фигуры Жриц и Способных Слышать, а также темные макушки Дочерей Воды и Земли. Судя по громкой музыке, песням и людским голосам, бочки с медом все-таки выкатили. Эрис непроизвольно облизнулась, когда ветер донес сильный и пряный запах жарящейся над огнем бараньей туши.

Жрица довела их до казарм и остановилась. Лукаво склонив голову на бок, она негромко проговорила:

- Ну вот и все, в следующий раз мы с вами встретимся только через три года. Роксана приняла вас к Себе, теперь вы – полноправные члены клана. Идите, празднуйте! Порадуйте Ее своим Танцем. Светлой дороги, Дочери Огня!

- Светлой дороги, светлоликая! – вразнобой заголосили Каэрос. Некоторые из них сделали это уже по дороге к пустырю перед святилищами.

Жрица с улыбкой смотрела им вслед. Из казармы вышла Ута и негромко заговорила с ней, предварительно глубоко поклонившись. Жрица благословила ее поцелуем, и они принялись о чем-то беседовать.

- Ты чего встала-то? – нетерпеливо потянула зазевавшуюся Эрис за рукав Леда. – Мы не жрамши со вчерашнего утра, а ты ворон считаешь!

- Да, пошли скорей! Я от этого запаха сейчас слюной изойду, - пожаловалась Эней.

- Пойдем, - улыбнулась сестрам Эрис.

У костров было тепло и весело. Почти одновременно с Каэрос из Рощи появились Нуэргос, и Эрис ухмыльнулась себе под нос. Она готова была поспорить на что угодно, что через каких-то полчаса уже будет танцевать с Аэру.

Получив по толстому ломтю аппетитно пахнущей баранины с травами, завернутому в свежую румяную лепешку, и по кружке золотого меда, они с близняшками принялись жевать, даже не став искать себе место, чтобы присесть. Рядом так же молча и сосредоточенно чавкали другие Дочери Огня. Эрис вдруг подумала, как это забавно: у двух костров слышится музыка и смех, а у третьего – гробовая тишина, потому что все заняты едой.

Лаэрт издали поглядывали на Каэрос с неприкрытой угрозой, но их разделяло аж два костра и наставницы, будто бы невзначай вставшие между ними. Эрис очень надеялась, что сегодня до драк не дойдет: слишком уж светлое событие произошло вчерашней ночью.

Все радовались, орали, поднимали тосты, и очень скоро от сладкого, терпкого меда в голове у Эрис зашумело. Осознание того, что теперь у нее есть крылья и она может летать, пьянило не хуже меда. Эрис совсем скоро перестала считать выпитые кружки, поддавшись общему настроению. Она так долго и упорно трудилась, чтобы заслужить это счастье, что могла один раз позволить себе отдохнуть.

- Пойдем танцевать, Эрис! – потянула ее за собой Эней.

Хорошее настроение уже вернулось к близняшке, на лице горела широкая задорная улыбка. Эрис удивленно заморгала, позволяя Эней увлечь себя в толпу Младших Сестер, где вперемешку отплясывали Раэрн и Каэрос. Это был первый раз за всю ее жизнь, когда Эней пригласила ее потанцевать. На всех предыдущих праздниках она то ли смущалась, то ли боялась показаться слишком навязчивой, об этом Эрис оставалось только гадать.

Ремесленницы наигрывали на барабанах, и их ритм пульсировал у нее в крови вместе с биением сердца. Им вторили красавицы Жрицы, кружась в безумной пляске и пропевая гортанными голосами мантры. Ко всему этому добавлялись звуки маленьких дудочек, на которых обычно играли пастушки, звон колокольцев на одежде Ремесленниц Раэрн, веселые и озорные голоса скрипок. Рядом танцевали Раэрн, разбившись на пары и отплясывая как в последний раз. Вся сдержанность и хмурость слетела с них, будто и не было ее никогда. Единственное, что бросалось в глаза: Воины танцевали только с Ремесленницами, но никогда – друг с другом. Внутрикастовые браки у Раэрн были запрещены строже всего, чтобы сохранить потомство сильным.

Золотой мед ударил в голову. Перед глазами все слегка кружилась, а ноги были такими легкими, будто Эрис уже летела над землей. Протолкавшись поближе к костру, Эней остановилась и обернулась, окруженная алым ореолом пламени. Ее рыжие волосы тоже казались частью костра, а глаза были таинственно-темными, как летняя ночь. Подмигнув Эрис, Эней одним движением оторвала последний оставшийся рукав куртки вместе с рукавом рубахи. Вспыхнули в отблесках пламени алые узоры на ее сильных, мускулистых руках, и Эрис невольно залюбовалась. Звонко рассмеявшись, Эней притянула ее к себе.

Эрис почти не удивилась, когда руки ее лучшей подруги обхватили ее за талию и уверенно повели в танце. Быстрый ритм пульсировал в крови, пьяня и сводя с ума. Глаза Эней напротив обжигали желанием, а сочные губы дразнили лукавой улыбкой. Эрис вдруг задохнулась, когда по телу побежали жаркие мурашки. Эней властно привлекла ее к себе, обняв еще крепче. Теперь ее лицо было так близко, что дыхание обжигало щеки Эрис. Она была выше на полголовы, и Эрис не могла заставить себя отвести взгляд от ее губ. Я должна прекратить это… Это же Эней. Она же мой друг… Но мысли были какими-то вялыми, а кровь уже кипела. Прикосновение сильных пальцев к пояснице сладко волновало. Эрис ни с кем не была после Мей, а эта волшебная ночь, золотой комочек крыльев в груди, пьяная улыбка Эней доделали свое дело. Задыхаясь, Эрис заскользила руками по спине Эней, сжимая кожу через ткань чуть сильнее, чем требовали приличия.

- Что ты делаешь? – губы Эней чуть заметно дрогнули. Эрис чувствовала ее сейчас так, как никогда: знойную, горячую, полную желания.

- А ты? – вызывающе вздернула бровь Эрис, почти касаясь своими губами ее.

Улыбка медленно сползла с лица Эней, а глаза полыхнули огнем. Она задышала так тяжело, что Эрис ощутила, как напрягаются мышцы спины под остатками ее куртки. Осознание того, что это именно Эней в ее объятиях, странно и непривычно волновало. Эрис еще раз прошлась пальцами по ее спине до аппетитной ямочки над ягодицами, и Эней едва заметно выгнулась от наслаждения следом за ее рукой.

- Эрис… - тихо начала она.

- Дочь Тэйр! – чья-то ладонь легла на плечо Эрис, и она вздрогнула всем телом, отскакивая от Эней.

Резко развернувшись, Эрис оказалась лицом к лицу с главой Ночных Лезвий Раин. Худое лицо разведчицы не выражало ни одной эмоции, как и тихий голос.

- Тебя ждет царица. Иди за мной.

Развернувшись, Раин не спеша направилась сквозь толпу танцующих. Эней выругалась сквозь зубы, отступая на шаг назад и слегка опуская голову, на этот раз от гнева, а не из уважения. Эрис бросила на нее полный разочарования взгляд, а потом поспешила следом за Раин, проклиная на чем свет стоит царицу.

Возбуждение не желало уходить, горячими волнами поднимаясь по телу, но тяжелый, как Перст Тары, взгляд стоящей неподалеку в окружении разведчиц Ларты быстро выстудил его. Ее колючие темные глаза пристально следили за каждым движением Эрис. Шкуры сумеречного кота на ее плечах сегодня не было, но она все равно казалась огромной со своими широкими плечами и сильными руками, сложенными на груди. Царица распространяла вокруг себя волны властности, и танцующие неподалеку Младшие Сестры останавливались, кланялись ей и старались убраться как можно дальше из-под ее тяжелого взгляда. Раин церемонно поклонилась Ларте и встала за ее плечом, сложив за спиной руки и глядя в пространство.

Отбросив с лица челку с одной белоснежной прядью, Ларта окинула поклонившуюся ей Эрис оценивающим взглядом с головы до ног, а потом разомкнула губы:

- Пойдем-ка, потолкуем.

Развернувшись, царица зашагала прочь от костров, даже не оборачиваясь, уверенная в том, что Эрис беспрекословно подчинится. Разведчицы последовали за ней, как и Раин, разошедшиеся так, чтобы хватило места и для Эрис. Обернувшись в последний раз, Эрис успела еще увидеть одиноко стоящую возле костра Эней с глазами темными как ночь, а потом поспешила за Лартой в прохладную тень деревьев.

Как только музыка позади слегка поутихла, Ларта заговорила, не поворачивая головы, и Эрис пришлось прибавлять шагу, чтобы услышать ее.

- Жрица рассказала мне о том, что сегодня произошло. Я так понимаю, твоя сила растет?

- Да, царица, - кивнула Эрис, бросая на нее осторожный взгляд. Одна Роксана знала, что у нее на уме.

- Это хорошо. Иди, собирай вещи. Мы улетаем в форт Аэл.

- Что? – Эрис замерла с открытым ртом, и Ларта на ходу повернула к ней голову. Ее темные глаза угрожающе сузились. Эрис сразу же опомнилась и согнулась в поклоне: - Прошу простить меня, царица, я просто очень удивлена. Позволено ли мне спросить, что значат ваши слова?

- То, что ты слышала. – Ларта остановилась и выпрямилась, глядя на нее вполоборота. Ее упрямый подбородок приподнялся, так невероятно напоминая Торн, а на скулах заиграли желваки. – Ты получила крылья, и пора тебе уже начать служить клану. Мне нужен твой дар, поэтому теперь ты будешь при мне. – Ларта нахмурилась, сведя черные прямые брови, отчего шрам на правой натянулся. – Меня беспокоят онды. Не может быть, чтобы мы перебили их всех. Роксана, я бы все отдала, чтобы это было так, но… - Ларта тяжело покачала головой.

- Были еще нападения, царица? – тревожно спросила Эрис.

- Нет, но это не значит, что их не будет, - буркнула Ларта, отворачиваясь и направляясь к казармам Каэрос. Эрис поспешила за ней, ловя каждое слово. Шаг в шаг рядом с ней шла молчаливая Раин. – Лаэрт в последнее время неспокойны. У них на границе что-то творится, Ина докладывает о разведотрядах, которые прочесывают пограничные кряжи. Но Амала темнит, делая вид, что ничего не происходит. – Ларта едва не рычала. - Мне нужны твои способности, чтобы выяснить, что там. Да и вообще, пора тебе заканчивать без дела мотаться. Нечего впустую растрачивать способности на драки с Лаэрт.

Больше всего сейчас Эрис хотелось попросить разрешения хотя бы на то, чтобы попрощаться с друзьями, но она не посмела. Волны властности и несгибаемой воли словно ночные тени окружали плечи Ларты, и вид у царицы был такой, что лучше было не лезть. Разведчицы шагали быстро и молча, не проявляя никаких эмоций. Все знали, что Ларта терпеть не может, когда с ней спорят.

Звуки праздника остались далеко за спиной, а впереди уже темнело здание казармы, возле которого, вытянувшись по струнке, стояли еще четыре разведчицы Каэрос с остекленевшими взглядами, направленными в пространство. Ни одну из них Эрис не знала.

Они отсалютовали Ларте, та рассеяно кивнула им и бросила через плечо, направляясь куда-то за казарму:

- Собирайся. Через пять минут будь здесь. Я потолкую с Утой, и мы вылетаем.

- Но нам еще не объяснили, как летать, царица, - рассеяно заморгала Эрис.

- У тебя есть время разобраться. Раин тебе все покажет, - криво ухмыльнулась Ларта и растворилась в ночных тенях.

Эрис беспомощно заморгала, глядя ей вслед, а потом перевела взгляд на поджарую главу Ночных Лезвий. В ее глазах промелькнул огонек сочувствия, но не более.

- Сосредоточься на точке в груди прямо за сердцем и раскрой крылья, - без выражения заговорила Раин. – А теперь попробуй взмахнуть ими…

0

43

Глава 48. Форт Серый Зуб

2587 год после падения Кренена

Могучие потоки ветра поддерживали Лэйк под раскрытые на спине крылья, а внизу, далеко под ногами, колыхалось травяное море Роура. Как и всегда в конце лета травы были отяжелевшими и темно-зелеными, и никогда не утихающий восточный ветер стелил их по земле, пуская по ним серебристую рябь, будто по самым настоящим волнам. Отсюда, с высоты, казалось, что травяной покров мягкий, будто перина, и так приятно будет откинуться на него спиной, разбросав руки и позволив ему обнять усталое разгоряченное тело. Только вот за последние месяцы Лэйк уже столько раз падала на него с высоты, учась обращаться с крыльями, что никаких иллюзий относительно мягкости травы уже не питала.

Небо затягивали бело-серые облака, из которых периодически пробивалось теплое солнце. Последние два дня лил проливной дождь, и только сегодня развиднелось, что не могло не радовать: тренироваться мокрыми до нитки высоко в небе было донельзя мерзко. Не говоря уже о том, что в сильный дождь контролировать крылья становилось еще сложнее, чем обычно.

Ветер слегка сменил направление, ткнув ее под правое крыло несильным невидимым кулаком. Но и этого было достаточно, чтобы Лэйк отшвырнуло в сторону, и она едва не врезалась в летящую рядом коренастую Наю. Здесь, на высоте, где воздух был разреженным и холодным, крылья вели себя совсем иначе, чем внизу, ближе к земле. Воздушные массы здесь ничто не смиряло и не ограничивало, и они меняли направление каждую секунду. Ситуация осложнялась еще и наличием за спиной Лэйк протыкающего облака одинокого утеса – Серого Зуба, о который ветра разбивались, образуя воздушные провалы, а в них воздух едва водоворотами не закручивался. К тому же необходимо было следить не только за силой и направлением ветра, но и за действиями окружающих ее сестер, чьи крылья тоже создавали небольшие воздушные токи, мешающие лететь ей самой. И как только разведчицы умудрялись держать строй и действовать в небе как одно целое? Лэйк поморщилась. Их учили уже два месяца, а толку от этого было не так уж и много. В воздухе ее швыряло из стороны в сторону так, будто она вообще впервые в жизни в строй встала.

Зато Лэйк повезло: она не опозорилась как многие остальные. Примерно раз в день какие-нибудь две Младшие Сестры случайно налетали друг на друга, ломали строй и беспорядочной кучей из ног, рук и крыльев, вопя, летели вниз. Иногда наставницы успевали подхватить их или помочь до земли. Иногда позволяли упасть, чтобы те хорошенько запомнили урок и больше не ошибались. Сегодня падать было слишком высоко. Земля была так далеко внизу, что голова кружилась. Наставница Онге специально подняла их под самые тучи: строй должен был держаться в любых условиях, даже почти что у самого Роксаниного щита, где ветра были гораздо более свирепыми, а вес собственного тела затруднял маневренность и тянул к земле.

Какой идиот решил сделать из Онге наставницу, Лэйк понятия не имела. Эрис рассказывала, что они вместе входили в поисковый отряд, когда охотились на ондов под Кулаком Древних три года назад. Ума у Двурукой Кошки Онге с тех пор, как видно, не прибавилось, как и терпения и такта. Вздорная, резкая, совершенно нетерпимая Онге была самым неудачным кандидатом на должность наставницы крылатых Младших Сестер. Сама она летала великолепно, серой молнией скользя среди туч, но вот нормально объяснить, как она это делает, другим Младшим Сестрам Онге не могла.

Вот и сейчас серые глаза Онге метали молнии, а тонкие брови сдвинулись к переносице. Выглядела она такой хмурой, что Лэйк поглядывала на нее с опаской. Двурукая Кошка запросто могла отходить нерадивую ученицу древком шеста, который служил ей для указания направления полета, а на такой высоте это превращалось в смертельно опасное наказание.

Выровнявшись в воздухе и махнув Найе в знак извинения, Лэйк сцепила зубы. Крылья за спиной мерно стучали по воздуху, подбрасывая ее тело вверх-вниз. Она еще не слишком хорошо умела контролировать их температуру и жесткость, поэтому и болталась в воздухе, как мешок лука на подпрыгивающей на камнях повозке. Взрослые разведчицы умели даже замирать на одном месте и держаться в воздухе, только слегка изменяя нагрев крыльев и их текстуру. Не говоря уже о бреющем полете и всевозможных трюках, которые в любой момент могли пригодиться в битве.

Лэйк пока научилась делать только штопор. Для этого нужно было обернуться крыльями и создать вокруг себя огненный кокон, но сделать это на сильном замахе правым крылом, чтобы прибавить телу вращения. А потом только падай вниз да крутись, покрепче стискивая оружие и превращаясь в ощетинившуюся во все стороны сталью юлу. Но в штопоре ничего сложного не было, а вот остальные фигуры пока не давались. Обучение осложнялось еще и тем, что им запрещено было взлетать без разрешения и пригляда кого-нибудь из старших разведчиц. Многие, конечно, плевали на этот запрет поначалу, пока Илу не поймали за тренировкой Онге с Утой. В наказание они сбили ее прямо в воздухе, и Ила сильно приложилась о твердую землю. Через час ее растянули между двумя столбами посреди форта Серый Зуб, привязав за руки и за ноги, и отходили плетью так, что она еще два дня не могла встать. После этого случая даже Лэйк не рисковала тренироваться в одиночку.

На полеты, боевые построения и обучение основам воздушного боя у них уходил весь день, с двумя перерывами на завтрак и обед. Когда перед ужином наставницы разрешали Младшим Сестрам спуститься в форт, Лэйк уже на ногах-то едва держалась, не говоря уже про крылья. Тренировки были настолько изматывающими, что тяжелая работа в кузне у Дары теперь казалась ей легкой пробежкой. От ни на секунду не стихающего ветра кожа на лице Лэйк обветрилась, а губы потрескались и сочились сукровицей. Теперь она все время морщилась, потому что привыкла прикрывать глаза, которые словно ножами резал ледяной воздух. Разведчицы рычали на них, что они должны выработать высокую степень концентрации, и тело перестанет замечать холод во время полета. Но у Лэйк это получалось не каждый раз, а потому она только и делала, что зубами стучала.

Встречным ветром многим Младшим Сестрам уже надуло прострелы, и те ходили с воспаленными поясницами, подмышечными впадинами и шеями, периодически обращаясь к Боевой Целительнице. Лэйк и сама уже несколько раз была у Имре, которая только и делала в последние дни, что кого-то лечила.

Сейчас с трудом держась в воздухе между Найей из становища Сол и Фин из становища Окун, Лэйк сжимала в руках тяжелый деревянный шест, по весу равный весу нагинаты. Руки налились тяжестью, дыхание с хрипами вырывалось из груди, а сама она замерзла так, будто искупалась зимой в проруби и осталась стоять голой на ветру. Разреженный воздух жег грудь, не давая насыщения, сколько ни хватай его обметанным ртом. По указке зависшей недалеко Онге, сложившей руки на груди и наблюдающей за ними с таким лицом, будто она стоит на плато, а не висит в полукилометре над землей, они выполняли стандартное построение: классическое наземное каре. Только это превращалось в совершенно невыполнимую задачу на сильнейшем ветру.

Первый ряд Лунных Танцоров висел в воздухе, выставив перед собой импровизированные нагинаты. По бокам находились Двурукие Кошки и Клинки Рассвета. Правый фланг сильно просел: Клинкам приходилось держать в руках еще и щиты, в которые нещадно бил ветер, расшвыривая их и не давая парить на одном месте. Прямо за спиной Лэйк кое-как справлялись Орлиные Дочери и Ночные Лезвия, но и они хрипели от натуги, едва не падая под весом оружия и полных колчанов.

Лэйк было хорошо видно далеко внизу Ремесленниц, похожих с такой высоты на рой бабочек с оранжевыми крыльями. Их никто летать с оружием и держать строй не заставлял. Наставницы занимались с ними, показывая только стандартные приемы обращения с крыльями, и тяжелым нагрузкам не подвергали. Поэтому Ремесленницы получали от полета истинное удовольствие и наперебой взахлеб обсуждали, чему и как научились за последние дни. Лэйк к этому времени даже говорить уже не могла от усталости. Да и что им расскажешь? Что она весь день тяжеленной дубиной махала под облаками? Вряд ли им это было интересно.

Онге быстро сделала шестом несколько круговых движений и одно рубящее сверху вниз. Это означало, что они должны построить воздушного Ежа. Лэйк сжала зубы, борясь с воздушными потоками других сестер. Этот маневр требовал всей ее выучки. Из простого каре Лунным Танцорам нужно было плавно перестроиться в шар, спина к спине, ощетинившийся во все стороны нагинатами, а остальные сообщества строились вокруг этого шара, прикрывая со всех сторон. Онге не раз и не два демонстрировала им, как это делать, но с тем уровнем владения крыльями, который был у Лэйк, сделать это было практически невозможно.

Сестры медленно и осторожно, стараясь не мешать друг другу, задвигались. Лэйк сражалась с бьющим в лицо ветром, выгибая при этом крылья так, чтобы создаваемые чужими крыльями воздушные ямы не вытолкнули ее из строя. Естественно, что при этом двигались они не быстрее улитки, и тонкие брови Онге недовольно нахмурились. Она несколько раз резко махнула шестом из стороны в сторону:

«Быстрее!»

Лэйк как раз пыталась прижаться спиной к стоящей рядом Найе, и их крылья коснулись друг друга. Это было не слишком приятно: странное ощущение, будто кто-то пальцем проводил по оголенным нервам. Не больно, но слишком лично, и все Младшие Сестры никак не могли к этому привыкнуть. Вот и сейчас Лэйк и Ная шарахнулись в разные стороны, причем Ная умудрилась концом своего шеста зацепить пролетающую мимо нее Илу. Ту швырнуло в сторону, она сорвалась с воздушного потока, одним крылом угодив в яму, но почти сразу выровнялась. Брови Онге нахмурились еще больше.

С грехом пополам Еж был построен. Справа и слева от него зависли Клинки Рассвета и Двурукие Кошки, образующие две Вертикальные Сети, в ячейки которых смотрели стрелы Орлиных Дочерей. Сеть была выполнена не слишком хорошо: нижние ряды сильно провисали, чтобы увернуться от сапог верхних, а Орлиные Дочери держались слишком далеко от нее, чтобы не врезаться в спины построившихся Клинков и Кошек. Когда они выполняли это построение в пятидесяти метрах над землей, получалось лучше. Но там и ветра такого не было.

Лэйк оказалась спиной к Онге и поблагодарила Богиню, что не видит сейчас перекошенного от раздражения лица наставницы. Зато она видела Ночных Лезвий, построившихся прямо за Ежом и Сетями. В череде огненных крыльев ярко выделялись одни – серебристые и светящиеся, словно искрящийся на солнце снег. Их обладательницей была нимфа, сейчас щурящаяся от ветра и отчаянно молотящая ими по воздуху, чтобы сохранить высоту и место в строю. Лэйк невольно ухмыльнулась, вспоминая, как они проходили церемонию принятия крыльев.

Весь месяц, который им понадобился на то, чтобы дойти от становища Сол до Рощи Великой Мани, Найрин молчала, становясь день ото дня все смурнее и смурнее. Лэйк считала, что не стоит лезть к ней с вопросами: на ее взгляд, это было неприлично. Мало ли, может они с Ган опять поссорились, или нимфа, наоборот, по ней скучала. И то, и другое совершенно Лэйк не касалось, а сама Найрин ничего не рассказывала. И только как-то вечером, когда до заветной долины оставалось три дня пути, Лэйк услышала, что Найрин тихонько плачет, спрятав голову под свое походное одеяло.

Самой Лэйк в ту ночь не спалось. Чужие горы пахли совсем не так, как Перст Тары, и тропы там были крутыми и нехожеными. Она сидела у костра, прислушиваясь к отдаленному вою ветра у горных вершин, и в нем ей слышались голоса волков. Подмывало перекинуться и осмотреться вокруг, облазить ущелья и пометить новую территорию, но Лэйк боялась, что ее отсутствие будет замечено. К тому же, всю рощу окружали охранные форты Раэрн, и объясняться перед ними у нее никакого желания не было. Вот поэтому и получилось, что из всех Младших Сестер не спящими оказались они с нимфой.

Когда Найрин заплакала, Лэйк поначалу держалась, стараясь делать вид, что не замечает этого. Но через некоторое время вид вздрагивающих плеч нимфы и тихие всхлипы заставили Лэйк, сжав зубы и засунув поглубже свои принципы, опуститься возле ее одеяла на колени.

- Эй, ну чего ты? – тихонько спросила она, несмело трогая Найрин за плечо. Этот жест был позволителен, даже если они с Ган уже обменялись брачными клятвами.

А вот нимфа, похоже, так и не выучила правил приличия. Вместо того, чтобы успокоиться и утереть слезы, она резко подскочила и порывисто обняла Лэйк, прижимаясь к ней всем телом и обильно поливая слезами тунику у Лэйк на груди.

Та замерла с поднятыми руками, не понимая, что ей делать. Вот это уж точно было верхом бестактности и непростительной фамильярности. Лэйк с опаской огляделась по сторонам: все спали, и порыва Найрин никто не видел. Серебристый затылок теперь был прямо под ее подбородком, плечи нимфы вздрагивали, и сама она казалась какой-то маленькой и беззащитной. Скрепя сердце, Лэйк положила ей руки на плечи и погладила по спине. Ей совершенно не хотелось объясняться с Ган по возвращении в становище Сол: за последние годы они стали хорошими приятелями. Но и не успокоить ревущую нимфу она тоже не могла.

- Ну чего ты? – Лэйк неуклюже гладила ее по волосам, прижимая гибкое и сильное тело нимфы к себе. – Чего плачешь-то? По Ган скучаешь?

- Нет!.. – заикаясь, ответила нимфа.

- А что тогда? Обидел кто?

- Лэйк!.. – Найрин отстранилась от нее и посмотрела в глаза. По ее щекам катились слезы, а в зеленых глазах застыло отчаянье. Даже заплаканная, с опухшими веками, она оставалась такой красивой, что Лэйк, как всегда, залюбовалась. Смуглая кожа резко оттеняла серебряные брови и волосы, а ресницы были такими длинными, что на них практически можно было раскачиваться. Полные губы, повлажневшие от слез, дрожали, так и напрашиваясь на поцелуй, а ямочки на щеках видны были даже сейчас. Решительно тряхнув головой, Лэйк заставила себя услышать то, что говорит ей нимфа. – Лэйк, а если Роксана не даст мне крылья? Что мне тогда делать?

- Почему не даст? – удивленно заморгала Лэйк, осмысливая ее слова. – Глупость какая!

- Я же не анай! – шмыгнула носом Найрин.

- Ну и что? – вновь не поняла Лэйк.

- Так как тогда она подарит мне крылья? – в отчаянье всхлипнула Найрин. – Они же из огня! А я не умею как вы зажигать своим прикосновением огонь, потому что я не вашей крови! Как же мне тогда быть? Я не хочу быть единственной бескрылой!

- Да не говори ты глупостей! – фыркнула Лэйк. – Тебя же купали в пламени, так?

- Да, - заикаясь и вздрагивая, кивнула Найрин. – Когда я только к вам попала десять лет назад…

- И на Младшую Сестру ты испытание прошла, - продолжила Лэйк, кивая на языки огня, обвивающие левую руку нимфы. Та взглянула на нее с такой надеждой в глазах, что Лэйк непроизвольно улыбнулась: - Ты думаешь, Роксана позволила бы тебе стать Младшей Сестрой, если бы не планировала принимать тебя в клан?

- Да, но крылья… - вновь шмыгнула Найрин, но Лэйк решительно и твердо оборвала ее:

- Крылья у тебя будут. Вот увидишь. Верь в Богиню, неверная, и Она поможет.

- Бхара ты злая!.. – сквозь слезы улыбнулась Найрин, и ее лицо осветилось, словно солнце из-за туч выглянуло. – Опять ты меня дразнишь!

- И за дело, - Лэйк демонстративно оттянула тунику на груди, на которой расплывалось большое мокрое пятно. – Устроила болото из моей формы. Я не какая-нибудь Дочь Воды, чтобы любить сырость.

- Да ну тебя! – фыркнула, уже смеясь, Найрин. А потом вдруг быстро поцеловала Лэйк в щеку и добавила: - Спасибо тебе, Лэйк!

- Не за что, - неловко дернула она плечами.

В конечном счете, Лэйк оказалась права, хоть и не полностью. После церемонии в святилище Роксаны у Найрин за плечами раскрылись крылья, но вместо огненных они были серебряными и такими же блестящими, как и ее волосы. Жрице Роксаны это, судя по всему, очень понравилось, потому как под обалдевшие взгляды остальных Младших Сестер она привстала на цыпочки и наградила нимфу таким долгим и чувственным поцелуем, что Лэйк почувствовала себя не в своей тарелке. Отпустив совершенно ошалевшую, тяжело дышащую, покрытую красными пятнами нимфу, любовница Богини с глазами, что вешний лед, заявила, что Роксана благословила ее Своим прикосновением.

Сейчас Найрин училась упорно и вдохновенно, как никто другой. Наставницы Ута и Онге почти не ругали ее, она еще не заработала ни одного удара шестом и ни разу не падала на землю. Упрямо сцепив зубы, Найрин тренировалась наравне с остальными, и Лэйк чувствовала невольную гордость за среброволосую нимфу. Эта девочка доказала, что способна стать анай, да не просто рядовым членом клана, а одной из лучших.

Ная рубанула несколько раз рукой в воздухе, передавая Лэйк приказ от Онге, которую та сейчас видеть никак не могла. «Волны». Лэйк кивнула и принялась осторожно перестраиваться, чтобы никого не задеть. Крылья за ее спиной казались громоздкими и чужими. Ощущение было странным: как когда сломал ногу и заново учишься ходить.

Солнце, хоть и скрытое рваной чередой пушистых облаков, медленно ползло на запад, наколовшись своим красным боком на острую вершину Серого Зуба. Продрогшая до самых костей, Лэйк невольно поглядывала на него, отсчитывая, когда же наконец Онге объявит окончание тренировки. Это случилось уже к тому времени, когда от усталости перед глазами пошли черные мухи. Шест Онге перевернулся горизонтально, а потом указал вниз. Едва не застонав от облегчения, Лэйк опустила поднятую импровизированную нагинату и медленно, на бреющем полете, направилась на запад, к темной громаде Серого Зуба.

Гигантский пик торчал из абсолютно ровной степи будто чей-то палец с остро отточенным ногтем. Его вершину закрывали клубящиеся серые тучи, в которых иногда посверкивали молнии. Разведчицы говорили Лэйк, что вершину почти никогда не видно снизу. Только в самые лютые зимние морозы, когда кора деревьев трещала и лопалась, не выдерживая низких температур, пик Серого Зуба очищался от облаков, но стоял покрытый прозрачной дымкой. Там, наверху, дули бесконечные, никогда не стихающие ветра, взметая с ледяной шапки снежную порошу и раскручивая ее вокруг пика словно прозрачный шелковый палантин. Говорили, что туда часто спускается Роксана, и на острых отвесных склонах горы Они с Аленной выясняют отношения и то, кому будет принадлежать Тучная, Хлебородная Артрена. Небесная Пряха проливала на Огненного Кузнеца тучи ледяных стрел дождя, а Роксана в ответ пыталась достать Ее Своими зазубренными копьями молний.

На высоте около тысячи метров над землей на восточной оконечности скалы стоял форт Серый Зуб, построенный более двух тысяч лет назад во время первых столкновений с кортами. Тогда в его возведении принимали участие представители всех четырех кланов, строился он долго и на века. Последние пятьсот лет форт Серый Зуб принадлежал Каэрос, потому что именно в их земли переместилась арена боевых действий. Но здесь также можно было почти всегда встретить и Дочерей Воздуха, несущих пограничную службу вместе с Дочерьми Огня согласно Соглашению Фаины дель Нуэргос о совместной защите границ. Сейчас в форте их было немного, но во время совместных походов против кортов форт Серый Зуб с легкостью вмещал до десяти тысяч Нуэргос.

Кольцо толстых каменных стен подковой вгрызалось в серый обрывистый бок горы. Внутренний двор крепости был размером с половину становища Сол, и в нем располагались мастерские, Плац, склады оружия и продовольствия. А вся внутренность скалы была изрезана тысячами галерей и переходов, в которых находились казармы. Одновременно форт Серый Зуб мог принять и разместить до тридцати тысячи человек, хотя такого количества народу в нем не бывало уже больше тысячи лет. Три четверти казарм стояли закрытыми, как и большинство складов для припасов. Гарнизон Серого Зуба состоял из тысячи человек, к которым раз в год на летние месяцы прибавлялись обучающиеся летать Младшие Сестры.

Впервые за всю ее жизнь Лэйк выделили собственную келью, в которой она жила одна. Это было странно, непривычно и слишком тихо. Спать там было неуютно и холодно, поэтому она старалась как можно больше времени проводить в едальне или во внутреннем дворе крепости. Вот и сейчас, подлетая на холодных резких порывах ветра к кольцу стен, Лэйк не испытывала ни малейшего желания возвращаться в свое жилище. Рядом устало хлопали крыльями другие Младшие Сестры.

На пронзительном ветру застыли одетые в коричневую форму часовые, расставленные через каждые двадцать метров по всему периметру стены. Онге кивнула ближайшей из них, высокой Клинку Рассвета, и та в ответ приветственно приподняла небольшой круглый щит, прикрепленной к ее левому предплечью. Лэйк засмотрелась на часовую и ухнула в воздушную яму, с силой молотя крыльями, чтобы выбраться из нее. Любая ошибка здесь становилась смертельно опасной: чудовищный ветер запросто мог размазать ее по острым скалам. Кое-как спикировав за высокую толстую стену, на которой запросто разъехались бы две повозки, Лэйк зависла над мощеным камнем внутренним двором форта и осторожно расплела клубок крыльев в груди. По телу прошла приятная волна теплых мурашек, крылья втянулись в спину, и сапоги с громким стуком врезались в мостовую. Рядом опускались на землю другие Младшие Сестры.

Тело ныло и болело, в костях застыл мороз, собравшись противными комками в суставах. С непривычки после целого дня в небе ноги казались тяжелыми и неуклюжими. Лэйк тяжело заковыляла к своему месту в строю, опираясь на деревянный шест. Встав между Найей и Фин, она выпрямилась, превозмогая жаркие волны боли в задубевшей спине.

Обитатели форта занимались своими делами, и на строящихся Младших Сестер никто не обращал внимания. Из расположенной неподалеку кузни раздавался ровный звон: Ремесленницы ковали оружие и стрелы. С другой стороны из едальни тянуло дымом и запахом готовящейся еды. Ноздри Лэйк затрепетали, уловив тяжелый сладковатый аромат баранины, а желудок свернулся в клубок и жалобно завыл. Ничего, еще буквально пару минут, и она спокойно пойдет ужинать.

Онге оглядела строй, сложила руки за спиной и громко объявила:

- Сегодня вы показали себя просто отвратительно! Строй неровный, всех болтает, двигаетесь медленнее улиток. Вы думаете, корты станут ждать, пока вы построитесь? Да их ящеры сомнут и разорвут вашу Сеть быстрее, чем вы успеете оружие поднять! Этого недостаточно! Вы должны стать быстрее, сильнее, увереннее!.. – Лэйк перестала слушать.

Иногда ей казалось, что разведчицам недостаточно всего. Как бы хорошо они ни строились, как бы быстро и ладно ни меняли направление, как бы четко под одним углом ни держали оружие, наставницам все не нравилось. И Ута, и Онге нещадно ругали и костерили их с утра до вечера, не говоря ни одного слова одобрения, зато поливая такой отборной руганью, что Лэйк отродясь не слышала. С другой стороны, она прекрасно понимала их гнев. Если корты нападут, они действительно не продержатся и минуты. Лэйк едва держалась в воздухе, едва справлялась со своими крыльями, а уж о том, чтобы при этом драться и держать строй, речи вообще никакой не шло. Над землей-то ладно, там было не так холодно, да и ветер так сильно не бил в лицо. А вот на высоте ее швыряло из стороны в сторону словно сорванный ветром осенний лист. И это при том, что корты предпочитали нападать именно на высоте: тяжелые ящеры спокойно справлялись с порывами ветра, а вот анай было гораздо сложнее в таких условиях выстраивать оборону.

Проорав последние наставления, Онге распустила строй, развернулась и направилась к казармам, на ходу крутя в руке тяжеленный шест, словно тоненькую тростинку. Лэйк с завистью посмотрела ей вслед. У нее-то силы остались. Сейчас, как всегда, поест, а потом пойдет тренироваться на Плац, где с самого утра занимались другие разведчицы. Повернув голову, она взглянула на то, как обнаженные до пояса, в одних бинтах, человек тридцать разведчиц, разбившись на пары, практиковали бой голыми руками. Все они были покрыты бронзовым загаром и будто бы танцевали друг с другом, высоко выбрасывая длинные ноги, резко рубя воздух руками, подпрыгивая и крутясь на месте, как волчки. Лэйк тоже хотелось туда: помериться силами с кем-нибудь из взрослых Воинов, но сейчас она была выжата досуха, и единственной мечтой осталась баня.

- Жуткий день, - устало пробормотала рядом Ная, тяжело опираясь на свой шест. Она была на голову ниже Лэйк, зато крепко сбитая, с широкими плечами и мощным торсом. Ная училась у каменщиц, и руки у нее были почти такими же сильными, как у Ган. Отбросив с лица прилипшие к коже темные пряди, она устало покачала головой. – Если так и дальше пойдет, то, боюсь, до Источника Рождения я не доживу.

Лэйк только хмыкнула в ответ. У нее у самой уже сил оставалось так мало, что хотелось только одного – вернуться в кузню в становище Сол, к своему привычному молоту, к раскаленному горну, одобрительному хмыканью Дары и негромким разговорам подмастерьев. Ничего, устало подумала она, сейчас тяжело, зато потом буду такая же двужильная, как Онге.

- Мне кажется, сил на то, чтобы поесть, у меня уже нет, - сообщила Фин, угрюмо рассматривая свои обветренные руки. Она была чуть ниже Лэйк, темноволосой и темноглазой, и левую щеку ее до сих пор украшал громадный синяк, оставленный шестом Онге пару дней назад.

Громкий сигнал рога разведчиц заставил Младших Сестер резко вскинуть головы. Два коротких сигнала прозвучали один за другим, и Лэйк расслабила намертво сжавшие шест пальцы. Не корты. Если бы прозвучал один длинный сигнал, были бы они. Она сразу же укорила себя за глупые мысли: ее, Младшую Сестру, никто бы не заставил сражаться, если бы не было крайней нужды. Не говоря уже о том, что полсотни разведчиц регулярно прочесывали небо над Роуром, и анай узнавали об угрозе нападения задолго до того, как оно случалось. Два сигнала означали прибытие других анай.

- Царица, что ли, прилетела? – Ная потерла лоб, глядя в сторону крепостной стены.

- Да что ей здесь делать-то? – с сомнением в голосе проговорила Фин. – Она сейчас в форте Аэл должна быть.

- А кто тогда? – вновь спросила Ная.

Сердце Лэйк радостно дрогнуло. Если это царица, то с ней должна быть и Эрис. За прошедший год Лэйк видела сестру всего несколько раз. Сразу же после испытания Ларта забрала ее к себе, сделав одной из своих охранниц. С тех пор Ларты подолгу не было в становище: она объезжала с инспекцией пограничные с Лаэрт форты. Разведчицы поговаривали, что там неспокойно, но что именно происходит, никто не знал. Без Эрис жизнь на плато Младших Сестер потеряла яркие краски. Близняшки приуныли и затосковали, забросили свои проделки и сосредоточились на учебе. А младшее поколение по выходкам сравниться с ними так и не смогло. Что касается самой Лэйк, то она была искренне удивлена тем фактом, что и сама скучает по Эрис. Без сестры все стало иначе, и ни долгие тренировки, ни обучение у Дары, ни симпатичные темноглазые Ремесленницы не могли улучшить ее настроение.

Большинство Младших Сестер задержалось на Плацу, с любопытством ожидая прибытия объявленных разведчицами анай. Вместе с другими укрепив тренировочные шесты на стойке у дальней стены форта, Лэйк присела на корточки и выдохнула. Все мышцы в теле ныли от усталости, требуя горячей еды и воды, но любопытство превысило усталость.

- Может, это Нуэргос? – предположила Исая, усаживаясь прямо на камень и опираясь на свои худые коленки. Она все еще продолжала расти и сейчас уже сравнялась в росте с Лартой. Рен рядом с ней выглядела совсем коротышкой, несмотря на то, что была не более, чем на полголовы ниже Лэйк. Красоты при этом у Исайи не прибавилось: все то же длинное лицо с треугольным подбородком. Разве только движения стали более плавными, тягучими: сказывались долгие тренировки с оружием.

- Что здесь делать Нуэргос? – удивленно посмотрела на нее Наин, как всегда слегка прищурившись, отчего ее серые глаза стали особенно глубокими и бархатистыми.

- Не знаю, - дернула плечом Исая.

- Может, учения совместные? – поддержала подругу Рен. Загар оттенил ее белоснежную кожу, придав ей залихватский вид. Правда, его портили громадные синяки под глазами – последствия долгих, тяжелых тренировок.

- А вдруг война? – поежилась Найрин. Все повернулись к ней, и Наин вдобавок хмыкнула:

- Какая, к бхаре, война? Если бы это было так, здесь бы уже была Ларта.

Из-за их спин Лэйк увидела приближающуюся к ним Уту с ее обычным хмурым выражением лица и прокляла все на свете. Появление наставницы здесь в такое время ничего хорошего не предвещало. Вслед за Лэйк ее заметили и другие Младшие Сестры. Рен негромко выругалась под нос, разговор прервался.

Сухощавая разведчица подошла к ним, сплюнула на брусчатку под ногами и недобро прищурилась:

- Ну, и чего столпились? Жрать, что ли, не хотите? Может кто-нибудь хочет еще потренироваться?

- Так ведь это… разведчицы трубили, первая, - попыталась оправдаться Исая, резко поднимаясь на ноги. Она была на голову выше Уты, но при этом горбилась, чтобы казаться меньше под пронзительным взглядом разведчицы. А потому выглядела как нашкодивший аист.

Ута фыркнула:

- Они же не тебе трубили, дубина ты стоеросовая!

Младшие Сестры потупились, а Исая вжала голову в плечи. Лэйк тоже поднялась на ноги: сидеть в присутствии стоящей первой считалось невежливым. Оглядев их всех еще раз, Ута ухмыльнулась:

- Ну, раз уж вы здесь, то значит, сами напросились. Сейчас сюда прилетит пять сотен Нуэргос, и им нужно подготовить комнаты. И займетесь этим вы.

Лэйк про себя прокляла собственное любопытство. Вот пошла бы ужинать, не подвернулась бы под лишнюю работу. Остальные Младшие Сестры тоже счастливыми не выглядели, топчась на месте и бросая хмурые взгляды на Уту. Одна только Найрин, выпрямившись по швам, негромко отчеканила:

- Позвольте спросить, первая!

Ута взглянула на нее, и в ее глазах промелькнула искорка. Лэйк ее прекрасно понимала. Найрин с каждым днем становилась все красивее. Высокая, всего на ладонь ниже Лэйк, гибкая, фигуристая как статуэтка, с большой грудью, подтянутыми округлыми бедрами, длинной красивой шеей, даже усталая после целого дня тренировок она выглядела так, что заглядишься. Мягкие серебристые волосы смотрелись странно белыми на фоне бронзового загара кожи, а во взгляде смелых кошачьих глаз плясали бесы мхира. Половина Серого Зуба волоклась за ней, причем среди поклонниц были Воины с висками, уже обильно пересыпанными сединой. Имре, правда, не подпускала их близко к нимфе, постоянно невзначай находясь рядом с ней, когда та была свободна. Да и Найрин они все не слишком сильно интересовали, насколько поняла Лэйк. Но это не отменяло ни откровенных взглядов, ни смешков, ни расправленных плеч старших разведчиц, когда Найрин возвращалась в форт.

Вот и Ута тоже невольно приосанилась, глядя на нее, хотя уже много лет состояла в счастливом браке с одной из Садовниц из становища Сол.

- Чего тебе? – грубовато поинтересовалась она, делая каменное лицо.

- Почему здесь Нуэргос, первая? Планируется поход против кортов? – глаза Найрин блеснули. Остальные Младшие Сестры навострили уши, а Ута только скривилась и вновь сплюнула под ноги.

- Какой, к бхаре, поход! Нет! Тренироваться они прилетели. По приказу Великой Царицы раз в год проводятся совместные учения. Но это вас, в общем-то, ни капли не касается. А теперь марш к коменданту. Она вам выдаст матрасы, белье и прочий хлам, скажет куда нести. Чтобы через час крыло, отведенное для Нуэргос, было готово к встрече гостей.

С этими словами Ута ретировалась, а Лэйк вместе с другими Младшими Сестрами нехотя поплелась к коменданту форта, Ремесленнице Сайе, пышной словно кулебяка женщине с крутым нравом, которая не давала спуску самой первой стреле правого крыла Каэрос Литай, заведующей фортом. Получив от нее ценные указания и ворох чистого белья, Лэйк направилась к свободным кельям, где собирались разместить Нуэргос. Еще час ушел на то, чтобы натаскать дров в огромные печи, расположенные внизу под казармами, и прогреть их, чтобы теплый воздух по специальным вентиляционным отсекам попал в кельи. И протопить бани, которыми будут встречать гостей. И натаскать воды на кухню, чтобы перемыть всю посуду после того, как они поедят. И все это под нескончаемое брюзжание Исайи и ее жалобы на то, как несправедлива к ней жизнь.

Одним словом, к тому моменту, когда Лэйк сама собралась ужинать, сил у нее хватило только на то, чтобы с трудом дотащиться до едальни и упасть на лавку. Голод уже притупился, и его сменила глухая тошнота, подкатывающая к горлу и мешающая есть. Преодолевая ее, Лэйк силой запихивала в себя ложку за ложкой разваренной ячменной каши, в которую были нарублены большие куски баранины.

- Проклятые Дочери Воздуха! – в который раз уже пробурчала сидящая рядом Исая. – Не хватало мне еще им постели стелить! Я не за этим сюда прилетела!

- Ты смотри, как бы их еще и греть не пришлось, - ткнула ее локтем в бок ухмыляющаяся Рен. Исая едва не подавилась кашей:

- Да ты что, с ума сошла что ли? У меня Фир есть. Сдались мне эти, воздушные…

Лэйк ничего не сказала, загребая ложкой кашу. У Исайи с Фир дело давно уже шло к свадьбе, даже несмотря на то, что жили они в разных становищах. Вот и получится, что самой первой из них из всех женится именно Исая. Лэйк задумчиво посмотрела на свою ложку. И чего им так неймется? Совсем молодые еще же, только крылья получили. Зачем себя на всю жизнь связывать? Мало ли женщин вокруг красивых…

- Эй, гляди-ка, - подтолкнула Лэйк локтем сидящая с другой стороны Наин. Ее смешливые серые глаза не отрывались от только что вошедших в помещение едальни Нуэргос. – А вот и девочки.

Едальня была прорублена прямо в горе, а потому из-за постоянно горящих печей здесь было всегда душно. Широкие столы заполняли собой все большое помещение, но в этот поздний час ужинали за ними только Младшие Сестры, да еще человек десять вернувшихся со смены разведчиц. А вот Нуэргос, судя по всему, только что вернулись из бань. Румяные, с влажными волосами, они заходили в едальню, весело переговариваясь и смеясь. Лэйк с удивлением поняла, что большинство из них совсем молодые – возможно даже, только в этом году получившие крылья.

Дочери Воздуха были смуглыми от загара и светловолосыми. Они совершенно не стеснялись и с любопытством разглядывали сидящих за столами Младших Сестер, пока проходили на раздачу еды. Лэйк особенно приглянулась одна из них: Двурукая Кошка с волосами цвета меда и большими зелеными глазами. Она двигалась плавно и легко, будто танцевала. Невысокая, ладно сложенная, а глаза так и смеются, словно вобрали в себя солнечный свет. Лэйк залюбовалась. Почувствовав ее взгляд, Дочь Воздуха посмотрела в ответ. В ее глазах промелькнул интерес, потом едва заметная улыбка дернула угол ее рта, а длинные пушистые ресницы опустились вниз, оттенив глаза.

- А, в общем-то, не так уж и плохо, что они прилетели, - заметила сидящая рядом Рен, не сводя глаз с вошедших Нуэргос.

- И я бы очень даже не отказалась погреть одной из них постель, - поддержала ее Наин, изучающее разглядывая гостей.

Лэйк вернулась к своей каше, отследив, куда села понравившаяся ей Дочь Воздуха. Нужно будет вечером после бань выйти подышать воздухом на Плац. Может быть, не только ей этого захочется. Дель Нуэргос вновь взглянула на нее из-под пушистых ресниц и улыбнулась еще шире. Лэйк довольно отправила в рот полную ложку каши. Совершенно точно сегодня вечером она отправится на прогулку.

0

44

Глава 49. Поединок

Лэйк украдкой зевнула, прикрывая рот кулаком, пока не видела Ута. Бессмысленное топтание на Плацу до поздней ночи оставило на ней свой отпечаток. Хорошенькая Нуэргос не вышла подышать воздухом, что, естественно, хорошего настроения не прибавляло. Зато Лэйк слонялась по Плацу не одна: в надежде познакомиться с Дочерьми Воздуха из своих келий выползли самые стойкие Младшие Сестры, и они вполне неплохо потрепались с Наин о рукопашном бое. Она даже показала Лэйк пару новых приемов, которые практиковали Клинки Рассвета, поэтому можно было считать, что вечер прошел не зря. С другой стороны, нормально выспаться Лэйк не успела.

К утру небо очистилось, лишь над вершиной Серого Зуба клубились облака, закрыв своей тенью подкову форта. Солнце едва встало и еще не успело прогреть лучами землю, а потому Лэйк зябко ежилась в своей тунике. Ветер холодил голые ноги и руки, забирался под одежду и щекотал спину. Зато и татуировки огня на предплечьях на утреннем солнце горели особенно ярко. Что было ей очень на руку, ведь молодых Нуэргос выстроили прямо напротив их строя.

Сегодняшнюю тренировку вела Ута. Построив их ровными рядами на земле неподалеку от серых склонов Зуба, она направилась к наставнице Нуэргос, невысокой коренастой Клинку Рассвета, и они, обменявшись рукопожатиями, обсуждали что-то, стоя на пустом пространстве между Воинами обоих кланов. Лэйк с интересом изучала выстроившихся напротив Нуэргос. Все они были вооружены так же, как и Каэрос, выстроены по классической схеме: в центре Лунные Танцоры, справа и слева от них Клинки Рассвета и Двурукие Кошки, а на самых крайних флангах – Орлиные Дочери и Ночные Лезвия. Интересующая Лэйк Дочь Воздуха стояла в центре ряда Двуруких Кошек, тихонько переговариваясь с окружающими ее сестрами, посмеиваясь и бросая заинтересованные взгляды на Каэрос.

- Интересно, надолго они сюда? – негромко проговорила Ная, с любопытством оглядывая Дочерей Воздуха.

- Очень надеюсь, что да, - пробормотала Лэйк.

Медоволосая Дочь Воздуха улыбнулась и кокетливо взглянула на Лэйк из-под пушистых ресниц. Внутри заворочался зверь, приятные мурашки побежали по плечам. Лэйк втянула носом воздух, надеясь различить в нем запах молодой Нуэргос, но с такого расстояния это было проблематично.

- Проклятые бхары, хороши-то как! - сокрушенно покачала головой стоящая с другой стороны Фин. – И все светлоглазые, как на подбор прям!

- Я вчера такую видела! – сообщила заговорщическим шепотом Дана, стоящая еще дальше за Фин. Она была почти того же роста, что и Лэйк, черноглазая, с вечной широкой ослепительной улыбкой. – Глаза зеленющие, а волосы как шелк. А уж бедра… - она мечтательно закатила глаза.

- Не утони в слюнях! – со смешком посоветовала ей Фин.

Ута обменялась с наставницей Нуэргос рукопожатием, развернулась и направилась к строю Каэрос. Лэйк выпрямилась и приосанилась, делая каменное лицо. Наставница терпеть не могла, когда в строю кто-то трепался или держался расхлябано. Остановившись перед ними, Ута заложила руки за спину и мрачновато сообщила:

- Сегодняшняя тренировка, как вы знаете, будет совместной. Решено начать ее с показательных выступлений лучших бойцов, чтобы продемонстрировать то, чему вы научились за эти годы. – Сердце Лэйк радостно забилось, и она встала еще прямее. Она была одной из лучших, а значит, сможет показать свое искусство. И все – на глазах симпатичной Дочери Воздуха. Поистине, это самый счастливый день за последние два месяца. Ута приосанилась и выкрикнула: - Мы начинаем первыми. Лэйк против Торн, Рен против Ланы, Ила против Найрин.

Нуэргос зашептались, склоняя друг к другу головы и с любопытством наблюдая за Дочерьми Огня. Лэйк только удовлетворенно осклабилась. Ну, сейчас она задаст этой выскочке, покажет, на что она способна. Отдав тренировочный шест Найе, она вышла из строя, всем телом ощущая на себе взгляды Нуэргос. Вместе с другими пятью названными Младшими Сестрами, она направилась в центр поляны, к Уте.

Наставница оглядела их довольно хмуро, сплюнула сквозь зубы и буркнула так тихо, чтобы никто кроме них не услышал:

- Вот только осрамите меня, псы шелудивые, и я вам потом такое устрою, что взвоете! – Возвысив голос, она громко сообщила: - Рукопашный бой на земле. Роксана с вами!

Кивнув Найрин и Рен, Лэйк отошла в сторону, пристально наблюдая за подходящей к ней Торн. Та не торопилась, оценивающе разглядывая Лэйк и ухмыляясь углом рта. Они были лучшими среди других Младших Сестер во всех видах борьбы за исключением, разве что, ножей – на этом оружии сражаться на равных могли только Ночные Лезвия. В какой-то степени возможность подраться с Торн была приятна Лэйк и сама по себе: дочь царицы была достойным, честным и сильным соперником. Не говоря уже об их многолетней антипатии, которой можно было дать выход только на тренировочной площадке.

Торн остановилась напротив нее, спокойная, опасная и сильная. Она была того же роста, что и Лэйк, так же сложена, примерно столько же весила. Ее темные волосы трепал ветер, а черные глаза смотрели с угрозой, кривая усмешка на губах только подчеркивала длинный вздернутый подбородок, так и просящийся на кулак. Лэйк ответила ей таким же угрожающим оскалом, а потом они по обычаю поклонились друг другу и встали в первую стойку: левая нога впереди, левый кулак на уровне груди, правый ближе к поясу, корпус слегка развернут влево. Прохладный ветер прошелся по коротким волосам Лэйк, колыхнул край туники Торн, пустил рябь по подолу прямо над ее покрытыми шрамами коленями. Лэйк выдохнула, прогоняя все мысли и сосредотачиваясь на собственных руках и ногах. «Сражаясь в рукопашной, вы должны сделать оружием каждую часть своего тела», прозвучал в голове низкий голос первой нагинаты Неф. «Станьте оружием, и вы будете непобедимы».

- Начали! – приказала Ута, и в следующий миг Лэйк ударила.

Прямой правый в голову. Торн ушла в сторону и ответила правым в корпус. Лэйк блокировала и правой ногой нанесла удар в туловище. Рука Торн резко ушла вниз, принимая и отбивая удар ноги, а сама она развернулась и нанесла быстрый удар левой ногой в голову. Лэйк резко отклонилась назад, отступила на шаг, и вновь бросилась вперед, нанося удар в горло ребром руки. Торн перехватила ее руку и ответила.

Кровь стучала в висках словно барабаны, а тело слушалось Лэйк беспрекословно. Она дышала размеренно и спокойно, сквозь нос, не позволяя себе срываться на рваный ритм. Отточенные за долгие годы тренировок движения позволяли ей предугадывать каждый удар дочери царицы. Впрочем, то же самое было верно и в обратную сторону. Перед ней мелькали сосредоточенные и спокойные, как гладь пруда, черные глаза Торн, ее длинный хвост, стегающий ее по плечам. Ладонь в ладонь, отклониться, уйти от бокового в челюсть, попытаться достать ногой. Торн легко уклонилась, потом высоко подпрыгнула, выбросив себя вверх, будто мяч, каким весной на пустырях играли дети. Подошва ее сандалии свистнула мимо виска Лэйк, когда та плавно отшагнула в сторону. Приземлившись на землю, Торн резко развернулась и ударила вновь, использовав силу вращения корпуса для увеличения скорости удара. Лэйк перехватила в воздухе ее ногу, отстраненно ощутив, как взорвалось болью правое предплечье. Левой рукой она нанесла точный удар в грудь. Зрачки Торн расширились от боли, она отшагнула назад, и глаза ее вновь сузились, когда она ударила в ответ.

Отстраненно Лэйк слышала рев толпы и грохот: анай колотили оружием по щитам или клинками друг о друга, подбадривая сражающихся. У нее не было ни секунды для того, чтобы оглянуться и посмотреть, как сражаются другие. Торн дралась великолепно: ни одного лишнего движения, ни секунды промедления, полное игнорирование боли. Ее руки жалили, словно змеи, а ноги били тяжелее дубины. Лэйк заметила, что дочь царицы избавилась от своей старой привычки: смаргивать перед ударом. Теперь лицо ее было каменным и не выражало ни одной эмоции.

Лэйк в очередной раз ушла от прямого удара правой, но не так быстро, как хотелось бы. Тут же левый кулак Торн вошел прямо под ребра, в солнечное сплетение, выбив весь воздух из груди Лэйк. В первый момент она согнулась пополам, пытаясь восстановить дыхание. Это была самая основная и простая ошибка, и расплата не заставила себя ждать. На ее шею обрушился сильнейший удар локтя Торн. Лэйк упала на живот, но успела откатиться от добивающего в глотку. Кулак Торн глухо ударился в землю, а Лэйк уже была на ногах. Обхватив Торн за корпус, Лэйк подсекла ей ноги. Торн глухо вскрикнула, ударившись грудью о землю, но тут же ужом попыталась вывернуться из-под Лэйк. Сжав ее корпус мертвой хваткой, Лэйк давила и давила, вжимая ее в землю. Если она продержит Торн так больше десяти секунд, победа будет за ней.

Жилы на руках от напряжения вздулись узлами. Лэйк хрипела. Горячий пот потек по щекам. Торн с рычанием оперлась руками о землю и начала отжиматься от нее с весом Лэйк на спине. Лэйк надавила еще сильнее, но все было тщетно. Дочь царицы в последнем рывке оттолкнулась от земли и вывернулась, вытекла из-под Лэйк.

Они вновь стояли друг напротив друга. Лэйк сосредоточенно наблюдала за Торн. Грудь разрывало от боли и нехватки воздуха, мокрое лицо холодил ветер. Торн, тяжело дыша, не мигая, также наблюдала за ней. Правая щека у нее была в земле, в волосах и на форме виднелись следы от травы и отдельные оторванные травинки. Она вдруг резко сложилась в линию, ногой выстреливая Лэйк в голову. Та отскочила в сторону, резко упала на корточки и подсекла вторую ногу Торн. Дочь царицы этого ждала, и каким-то совершенно неуловимым движением успела сменить тяжесть тела и перепрыгнуть через подсекающую ногу Лэйк.

Рев шести сотен глоток Каэрос и Нуэргос стал нестерпимым. А потом его перебил громкий голос Уты, сообщивший о победе Илы в первом поединке. Лэйк не могла отвлекаться на это: кулаки Торн вновь свистели мимо ее головы, а сосредоточенные черные глаза бросали вызов.

В какой-то момент дочь царицы прыгнула на нее с места. Лэйк не успела отойти. Жесткая макушка Торн ударила в грудь: Лэйк пошатнулась, но устояла, а потом ударила в ответ, хорошенько приложив Торн головой в лицо. Та зашаталась и отступила, моргая. Из носа у нее хлынули две кровавые струи. В следующий миг ноги Лэйк подсекли, и она тяжело упала на землю. Торн в мгновение ока оказалась сверху. Ее горячая кровь капала Лэйк прямо в лицо, смешиваясь с потом, а кулак методично бил в левую скулу. Лэйк почти ослепла: от ударов из глаз летели молнии, боль взрывала голову. Потом послышался громкий хруст: вылетел один из зубов. Не дожидаясь, пока Торн вконец ее искалечит, Лэйк из последних сил ударила правой.

Дочь царицы не ожидала удара от обессиленного и поверженного соперника. Он пришелся чуть выше скулы, почти в висок и частью в бровь. Сыплющиеся в лицо кулаки сразу же исчезли, и Лэйк, захлебываясь собственной кровью, смогла наконец проморгаться. Удар почти скинул с нее Торн: кулак рассек кожу, и из брови Торн хлынул водопад гранатовых капель. Не щадя, Лэйк ударила второй раз туда же. Руки уже ослабели, а мокрый от крови кулак соскользнул, и попала она Торн в ухо. Дочь царицы со стоном подалась назад. Лэйк дернулась, выворачиваясь из-под нее и поднимаясь с земли.

Они вновь стояли друг напротив друга, на этот раз окровавленные, с заплывающими от синяков лицами. У Лэйк перед глазами плясали черные мухи. Она покрутила языком в разбитом рту и выплюнула в сторону сгусток крови с кусками щеки и обломками зуба. Лицо Торн подергивалось, она часто моргала и двигала головой в бок, словно пыталась вернуть на место вывернутый в сторону нос. Давай. Еще один раз, и я добью тебя. Лэйк сжалась в пружину, готовясь для удара, но тут между ними, откуда ни возьмись, возникла Ута. Одна ее ладонь уперлась в грудь Лэйк, другая – в грудь Торн.

- Закончили! – громко крикнула она.

Очумевшая от боли, опьяненная яростью Лэйк только зарычала в ответ, показав окровавленные зубы. Зрачки Уты расширились, и Лэйк запоздало поняла, что клыки во рту удлинились, став волчьими. Так происходило всегда, когда она дралась. Из-за сильной боли зверь внутри просыпался, начинал ворочаться, желая вырваться наружу и поучаствовать в драке. Лэйк заметила это еще в становище Сол, а потому старалась всегда держать себя в руках и никогда во время боев не открывать рта. Но сейчас боль и напряжение были слишком сильными.

Ута отдернула ладонь от груди Лэйк, хмуро глядя на нее. Вид у нее был неуверенный. Лэйк резко опустила голову вниз, пряча глаза и тяжело дыша. Нужно скорее взять себя в руки и уменьшить клыки, чтобы разведчица решила, что ей показалось. Проблема была в том, что отбитая челюсть ныла от ударов Торн, и Лэйк не могла никак понять, сильно увеличились зубы или нет. Пока она отплевывалась и приходила в себя, Ута громко объявила:

- Бой окончен именем Роксаны! Ничья!

Лэйк осторожно взглянула на нее из-под мокрой челки. Ута прищурилась в ответ и наградила ее тяжелым взглядом, но ничего не сказала и направилась в сторону, оставив их вдвоем с Торн. Глядя друг другу в глаза, они церемонно поклонились, отчего с подбородка Торн хлынул красный ручеек крови, а у Лэйк потемнело перед глазами. Выпрямившись, они не спеша направились к строю.

Оказалось, что третий поединок Рен и Ланы тоже уже кончился: две окровавленные Младшие Сестры, тяжело дыша, стояли в строю. Кто из них победил, Лэйк не поняла, потому что плохо выглядели обе.

Вернувшись на свое место, Лэйк забрала у Фин шест. Та с восхищением взглянула на нее:

- Ну вы даете! Вы дрались лучше всех!

- Почти как взрослые сестры! Я некоторых движений даже не видела! – энергично закивала рядом Ная.

- Молодец, Лэйк! – крикнул кто-то еще из Лунных Танцоров, но у Лэйк так кружилась голова, что она не смогла узнать голос.

Еще раз сплюнув кровь, Лэйк постаралась выпрямиться, опираясь на свой шест. И поискала глазами Двурукую Кошку Нуэргос. Та смотрела прямо на нее, заинтересованно вздернув одну бровь, и о чем-то тихо переговаривалась с другой Кошкой слева от нее. Лэйк похвалила себя: ну вот, внимание привлекла. Учитывая, как хороша была Нуэргос, выбитый зуб того стоил.

- Ты ж ее почти зажала, - грустно вздохнула рядом Фин. – Еще бы чуть-чуть!..

- Сильная, бхара… - прохрипела Лэйк, сплевывая. Кровь не желала останавливаться.

- Жаль, - покачала головой Ная. – Но все равно, дерется Торн великолепно.

- А кто в третьем поединке победил? – спросила Лэйк.

- Рен. Она Лану вжала лицом в землю, той только осталась руками молотить. Встать она так и не смогла, - охотно сообщила Ная.

- Ага, - кивнула Лэйк, тяжело дыша и вновь сплевывая. Она так и думала. Рен, хоть и казалась со стороны квадратной, но была ловкой и быстрой, почти как Ночное Лезвие.

Ута о чем-то посовещалась с наставницей Нуэргос, потом повернулась к своим и возвысила голос:

- Кому нужно исцеление, можете выйти из строя и подойти к Найрин.

Лэйк засомневалась было, стоит ли идти. Не хотелось показывать слабость на глазах у медоволосой Нуэргос. Но мир вокруг качался, как пьяный, а рот уже вновь наполнился кровью.

- Иди уже, хватит геройствовать! – подтолкнула ее в спину улыбающаяся Ная.

Вытирая кулаком окровавленный подбородок, Лэйк поковыляла вдоль строя к стоящей в конце левого фланга Найрин. Младшие Сестры, мимо которых она проходила, от души поздравляли ее и хлопали по спине. Обернувшись, Лэйк заметила, что следом хромает Торн. Вид у нее был такой, будто она идет на казнь, а не на исцеление, кровью из рассеченной брови залило уже все лицо. Ее поздравляли и подбадривали так же тепло, как и Лэйк. Отвернувшись от дочери царицы, Лэйк позволила себе ухмыльнуться разбитым ртом. Судя по всему, прикосновения нимфы для Торн были гораздо неприятнее, чем возможный проигрыш в бою. Хоть это утешало, учитывая, что победить ее Лэйк так и не смогла.

Возле Найрин уже собрались остальные три Младших Сестры, участвовавшие в поединках. Нимфа выглядела помятой, но целой, только на правом виске виднелось большое пятно земли, да левая щека припухла. Сейчас она сжимала виски Илы, одержавшей над ней победу в бою, но выглядящей гораздо хуже самой Найрин. Все лицо Илы покрывала кровь, а форма была грязной донельзя. Лэйк предположила, что Найрин, скорее всего, проиграла по какой-то глупой случайности.

Ила выгнулась дугой, судорожно дергая правой рукой, а потом вырвалась из хватки Найрин и отступила на шаг, тяжело дыша. Почти сразу они с Найрин обменялись крепким рукопожатием и улыбками: в отличие от своей закадычной подруги Торн, Ила не питала никакой ненависти к нимфе.

Следующей на очереди была Рен. У нее тоже было сильное рассечение под правым глазом, который она держала закрытым, но все равно улыбалась.

Лэйк подошла к Лане и Иле, те приветливо кивнули ей. Лана щеголяла большим фингалом и разбитым ртом. Только-только исцеленная Ила стирала с лица кровавые разводы краем своей формы.

- Ну что, показали мы этим воздушным, как надо драться! – расплылась она в широкой улыбке. Десны у нее были в крови, но все зубы остались на местах.

- Вроде того, - хмыкнула Лэйк и тут же скривилась от боли в разодранных щеках.

- Как тебя Торн разукрасила-то! – Лана хлопнула ее по плечу.

- За мной не залежится, - буркнула Лэйк.

- За мной тоже, - сообщила Торн, подходя и останавливаясь рядом с ними. Пальцами она держалась за выбитую переносицу и шмыгала, втягивая обратно льющуюся из носа кровь.

Лэйк оскалилась в ответ, но тут Найрин отпустила Рен и кивнула Лэйк.

- Иди-ка сюда, красавица.

Тонкие пальцы нимфы обхватили ее голову, белки ее глаз полыхнули серебром, и Лэйк задергалась, забилась в ее руках, когда тело выкручивали чьи-то невидимые руки, а кости превратились в лед. Ее шкуру словно кто-то схватил и тянул в сторону, заставляя срастаться ткани. Десна полыхнула болью, сжимаясь и выпихивая из раны осколки зуба. Лэйк захрипела, давясь остатками крови, а потом все резко кончилось. Едва дыша, она отступила на шаг, уступая место Торн.

Дочь царицы слегка толкнула ее плечом, проходя мимо. Лэйк набычилась в ответ, вывернув голову так, чтобы Торн было видно. Но та уже пристально смотрела на нимфу, остановившись прямо перед ней. Лицо Найрин окаменело, а глаза стали ледяными. Вкупе с плескающимся в них серебром это выглядело жутковато. Сжав голову дочери царицы ощутимо сильнее, чем требовалось, Найрин начала исцелять. Торн застонала, дергаясь от ее прикосновений, и Лэйк довольно сплюнула последние остатки разбитого зуба. Ничего пусть помучается, ей полезно. Как только исцеление было закончено, Торн грубо отбросила руки Найрин и зашагала обратно на свое место в строю. Нимфа проводила ее пристальным, полным холода взглядом.

После того, как вылечили и Лану, Лэйк вернулась в строй и вытянулась по стойке смирно под тяжелым взглядом Уты. Та не изменилась в лице, но глаза у нее поблескивали, и это значило, что они угодили разведчице. Лэйк довольно ухмыльнулась: Ута просила не подвести, и они не подвели.

Наставница Нуэргос, все это время наблюдающая за ними, сложив на груди руки, кивнула Уте, а потом громко крикнула:

- Сестры! Покажем Каэрос, что и мы кое на что годимся! Рукопашный бой на земле! Эмане против Малит, Лиена против Туон, Аэсту против Мефал!

Названные Нуэргос вышли вперед, отдав оружие стоящим рядом с ними сестрам. Ими оказались две Ночных Лезвия, и по одному представителю от остальных сообществ. Лэйк больше всех понравилась высокая жилистая Лунный Танцор с ярко-рыжими волосами и узкими голубыми глазами. Против нее встала тонкая, гибкая и миниатюрная Ночное Лезвие. Поклонившись друг другу, по команде наставницы Дочери Воздуха начали бой.

Наблюдать за ними было одно удовольствие. Все они были молодыми разведчицами, судя по виду, уже испившими из Источника Рождения, и двигались так, будто в их телах вообще не было костей, а только одни жилы. Их руки мелькали так быстро, что Лэйк едва успевала читать движения, а ноги при ударе выстреливали, словно тяжелая стрела из длинного лука. Растяжка у них была что надо: без всяких проблем Нуэргос складывались в прямую линию, едва в узлы не заворачивались, чтобы нанести удар посильнее. Двурукая Кошка в поединке с партнершей в какой-то момент даже встала на руки и раскрутилась, нанося удары ногами, словно мельница.

Лэйк поняла, что с удовольствием кричит вместе со всеми остальными Младшими Сестрами Каэрос, колотя концом шеста в землю и подбадривая сражающихся. С другой стороны еще громче ревели Нуэргос, болея за своих. Их наставница улыбалась под нос, наблюдая за тем, как бьются ее подопечные.

Первыми закончили поединок Ночное Лезвие и Двурукая Кошка, причем последняя победила, нанеся Лезвию страшный удар ногой в грудь, после которого та уже не смогла подняться. Второй поединок между Клинком Рассвета и Орлиной Дочерью закончился ничьей, когда наставница была вынуждена прекратить его из-за большой кровопотери обеих. А вот Лунный Танцор и второе Ночное Лезвие все еще сражались, награждая друг друга молниеносными рубящими ударами рук и ног. Лэйк обратила внимание, что Нуэргос больше любят бить ребром ладони, чем кулаком, и часто высоко выпрыгивают, орудуя ногами в воздухе так, будто у них за спиной уже раскрыты крылья. В голову закралось подозрение, что в бою они используют силу Богини, данную им их кровью, потому как прыгали они слишком высоко даже для самого натренированного тела.

Лунный Танцор на секунду зазевалась, и в следующий миг Ночное Лезвие взвилась в воздух. Мелькнули ее оголенные бедра, и она камнем обрушилась на грудь рыжей. Ноги Лунного Танцора подогнулись, она навзничь упала на землю, а Лезвие замерла прямо у нее на груди, занеся правую руку для добивающего удара в голову.

- Закончили! Именем Реагрес! – рявкнула наставница, и кулак Лезвия замер в воздухе. – Победитель – Аэсту!

Довольное Лезвие изящно слезла с поверженного Лунного Танцора и протянула той ладонь. Та ухватилась за руку и встала, но, вместо того, чтобы отпустить, дернула Лезвие на себя, заключила в объятия и поцеловала. Судя по тому, как руки Лезвия в ответ стиснули ее плечи, она была вовсе не против.

Лэйк чуть не заворчала непозволительному поведению Нуэргос. Их наставница только расхохоталась, а весь строй взревел, довольно потрясая оружием. Лунный Танцор, судя по глубине поцелуя, отпускать Лезвие не собиралась.

- Да хватит уже, Мефал! – добродушно прикрикнула наставница. – Прими поражение! Свадьба-то была всего два месяца назад, еще успеешь отыграться!

Лунный Танцор со смехом отпустила Лезвие, потом обняла за плечи и зашагала вместе с ней в сторону наставницы.

- Попробовал бы кто-нибудь из нас такое сделать, - недовольно проворчала рядом Фин. – Ута бы ее выдрала так, что живого места бы не осталось!

- Нуэргос вообще мало чего понимают в приличиях, - фыркнула, соглашаясь с ней, Иле.

Лэйк взглянула на Уту: лицо той было каменным, но правая щека конвульсивно дернулась. Судя по всему, Фин была права. Впрочем, Ута ничем больше не выдала своего отношения, поздравив наставницу Нуэргос пожатием руки, отсалютовав сражавшимся ударом кулака в грудь.

По одной раненые Дочери Воздуха с согласия своей наставницы направились к Найрин. Чем ближе они подходили, тем медовей становились улыбки на их лицах: будто коты, нализавшиеся сметаны. Со своего места в строю Лэйк не видела лица Найрин, но готова была поспорить на что угодно, что сейчас на нем отражается страдание. Судя по всему, она так и будет до конца жизни отбиваться от назойливых поклонниц. На взгляд Лэйк, вполне можно было бы уже с этим смириться, времени-то сколько прошло.

Исцеление быстро закончилось, и наставницы, посовещавшись, подняли оба строя в воздух. Лэйк до хруста сжала челюсти, сосредотачиваясь на собственных крыльях. Нуэргос-то летали давно и хорошо, а они – едва-едва, криво и неуверенно. И если они сейчас опозорятся, то даже не перед своими старшими разведчицами, а перед чужим кланом.

Ута подняла Каэрос невысоко, метров на сорок, туда, где ветер был не слишком сильным. Им удалось довольно быстро и сносно выстроить стандартного Ежа и Сеть, и никто при этом вроде бы даже и не ошибся. У Лэйк от напряжения заныли плечи, когда она зависла в воздухе между Найей и Фин, под четко выверенным углом держа шест. Каким-то чудесным образом крылья слушались, приобретя высокую плотность и жар, от которого по загривку бежали приятные мурашки. Лэйк постаралась закрепить это ощущение. Эксперименты с теплотой крыльев разрешались только в присутствии наставниц: если температура их слишком поднималась, на молодых анай начинала тлеть одежда. Чтобы не пережечь всю имеющуюся в запасе форму, разведчицы тренировали Младших Сестер обнаженными, разрешая оставить на себе только бинты. Но сейчас, на глазах Нуэргос, это было бы чересчур. Потому Лэйк оставалось только стискивать древко шеста и изо всех сил контролировать крылья.

Впрочем, Дочери Воздуха не все летали идеально. Примерно сотня молодых разведчиц болталась в воздухе так же плачевно, как и Каэрос. Скорее всего, это были те, кто получил крылья в этом году, на День Солнца, пару месяцев назад. Они тоже изо всех сил старались держать строй, но получалось у них не сильно лучше, чем у Каэрос. Лэйк удовлетворенно улыбнулась и подняла шест, когда молодые Нуэргос пошли в атаку.

Тренировка длилась долго, до обеда, когда им позволили спуститься в форт и перекусить, но не слишком плотно, чтобы не было тяжело летать. Дочери Воздуха освоились среди Каэрос, с удовольствием подсели к их столам. Любопытство брало верх, и вскоре молодые разведчицы и Младшие Сестры уже вовсю болтали, обсуждая церемонию принятия крыльев, особенности боевых построений, преимущества тех или иных воинских сообществ. Рассиживаться долго им наставницы не дали, и после короткого обеда всех вновь подняли в воздух.

Все это время Лэйк старалась держаться на виду у симпатичной Двурукой Кошки. Взгляды Дочери Воздуха становились все более заинтересованными, да и улыбалась она тоже широко и тепло. Пару раз они даже столкнулись во время тренировочного боя, и Лэйк не преминула показать свое мастерство, поддев шестом Кошку под ребра. Ответив несколькими молниеносными ударами тренировочных катан, Кошка засмеялась и отлетела в сторону, вступив в поединок с Мирой. Лэйк проводила ее взглядом, заработав при этом чувствительный удар чужим шестом по лбу.

К вечеру настроение у всех еще больше поднялось, несмотря на усталость и голод. Когда Ута наконец махнула своим шестом, разрешив спускаться к стенам форта, Лэйк уже почти что подпрыгивала в воздухе от нетерпения. После ужина у них было свободное время – вот он, ее шанс поближе познакомиться с Дочерью Воздуха.

- Как ты думаешь, Ута разрешит нам поплясать? – Рен оставила тренировочное оружие на стойке у стены форта и подошла к Лэйк. Глаза у нее горели. – У меня есть барабан, а Наин говорит, что сможет раздобыть свирель.

- Сомневаюсь, - покачала головой Лэйк. – Это все-таки военный форт, да и праздников сейчас никаких нет.

- Давай все-таки ее попросим, - умоляюще взглянула на нее Рен. – А то как-то глупо получается: Нуэргос прилетели, а мы им даже встречу никакую не организовали.

- Нуэргос прилетели сюда тренироваться, а не плясать, - заметила Исая, присоединяясь к беседе. Она была гораздо выше Рен, и от этого последняя выглядела еще более низенькой. Привычно отшагнув в сторону, чтобы разница не так бросалась в глаза, Рен нахмурилась и воззрилась на подругу.

- Сегодня тренироваться мы не будем, солнце садится уже. А светлого времени осталось еще пару часов. Неужели тебе не хочется немного отдохнуть?

- Под отдыхом я лично понимаю хороший, крепкий сон. – Исая выразительно посмотрела на нее. – К тому же, у нас нет договора об Обмене с Нуэргос, а потому я просто не понимаю, зачем тебе с ними танцевать.

- Опять ты все к свадьбе сводишь! – в сердцах воскликнула Рен. – Зачем мне это сдалось? Мне бы просто пообниматься с кем-то! А жениться я еще тридцать три раза успею.

Исая вздохнула так, будто была самим безграничным терпением Артрены.

- Какой смысл тратить драгоценные силы впустую? Ну, вот попляшешь ты с какой-нибудь Дочерью Воздуха, а дальше-то что? Улетит она в свое становище, а ты будешь слоняться и ныть, что тебе сердце разбили. Кому от этого лучше?

- Засыпать в холодной постели в этих жутких кельях тоже не лучший вариант! – огрызнулась Рен.

Они воззрились друг на друга, яростно сжав кулаки, а Лэйк только ухмыльнулась. Эта парочка и минуты не могла находиться вдвоем, чтобы не поругаться, и при этом дружили они так крепко, как мало кто в клане. Наин даже периодически посмеивалась, поддразнивая Исайю, что она не ту девушку ведет пред очи Богини, и давно уже ей пора сделать Рен предложение. После таких слов обе вспыхивали в одинаковом раздражении и в один голос орали на хохочущую Наин.

Из-за плеча Рен Лэйк увидела подходящую к ним нимфу. Она энергично растирала ладони. Несмотря на небольшую опухоль левой щеки, вид у нее был цветущий и довольный.

- А я вот совершенно не против танцев, - сообщила она, останавливаясь рядом с Лэйк. – И с удовольствием попрошу у Уты разрешения.

- Здорово! – глаза Рен снова радостно вспыхнули, и она отвернулась от Исайи, тяжело задышавшей от гнева. – Тебе-то она точно не откажет! Я вообще не знаю человека, который бы тебе отказал!

- Это как-то очень двусмысленно звучит, - хмыкнула Лэйк, и Рен сразу же пошла красными пятнами.

- Ну тогда решили: идем к Уте, а потом на ужин, да? – Найрин взглянула на Лэйк.

- Пошли, - кивнула Лэйк.

Поглядывая на расставляющих тренировочное оружие Нуэргос, они направились через Плац форта к едальне, возле входа в которую стояли Ута и наставница Дочерей Воздуха. Рен и Исая вновь принялись переругиваться на тему танцев, а Лэйк бросила аккуратный взгляд на нимфу.

- Щека болит? Может тебе сходить к Имре?

- Нет, - махнула рукой Найрин. – Не так уж и болит. Ила всего-то раз успела по мне попасть, а потом я неудачно поскользнулась, и ей удалось меня зажать и удержать прижатой к земле. Поэтому ей и засчитали победу.

- Наверное, странно, когда ты можешь вылечить всех остальных, но собственные раны исцелить не можешь, - заметила Лэйк. Найрин пронзительно взглянула на нее, слегка прищурившись, и кивнула головой:

- Да, это странное чувство.

При их приближении, Ута наградила всех троих тяжелым взглядом, но не двинулась с места, отчего Лэйк приободрилась. Наставница Нуэргос тоже заметила их. Она была невысокой, коренастой, с почти белыми волосами, непослушно торчащими в разные стороны, переломанным носом и пронзительными зелеными глазами. Выгоревшие добела брови и ресницы странно смотрелись на смуглой от загара коже, придавая ей какое-то особое очарование. Держалась Клинок Рассвета спокойно и уверенно.

Прервав разговор, обе разведчицы вопросительно воззрились на вытянувшихся перед ними Младших Сестер, причем взгляд Нуэргос дольше всех задержался на нимфе.

- Чего надо? – буркнула Ута.

- Первая, мы подумали, а что если устроить после ужина танцы? – с надеждой спросила Найрин, принимая такой невинный вид, что любой бы залюбовался. Ее огромные зеленые глаза светились, полные наивного детского восторга, а легкий румянец очаровательно окрасил нежные щеки.

Наставница Нуэргос хмыкнула, с интересом оглядывая ее с ног до головы. А Ута совершенно неожиданно сплюнула на брусчатку и хмуро бросила:

- Вам что здесь, становище Садовниц что ли? Это военный форт! Какие, к бхаре, танцы?

- Но, первая, мы просто подумали, что можно отпраздновать прилет дель Нуэргос. У нас все равно есть пару свободных часов перед сном, а на завтрашнюю тренировку это никак не повлияет… - вид у нимфы стал таким просящее-грустным, что Лэйк едва удержала смех. Кто угодно бы купился на это, кроме Уты.

- Чего, сил много? – темные глаза разведчицы сощурились. – Кто-то сегодня на тренировке не слишком устал, я смотрю? Ну, так это поправимо.

- Да ладно тебе, Ута, - хлопнула ее по плечу коренастая Нуэргос. От такой наглости лицо Уты окаменело, а вид стал таким, будто она надкусила гнилое яблоко. – Ну, потанцуют немного, что здесь плохого? Они уже два месяца без перерыва учатся, устали как волы в страду. Пусть попляшут.

- Где? – Ута сардонически ухмыльнулась и обвела рукой Плац. – Здесь? Чтобы они мне тут все стойки с оружием повалили?

- Брось! – фыркнула Нуэргос. – Здесь вполне хватит места. Давай-ка покормим их, а потом я отряжу разведчиц, чтобы они помогли все организовать.

Лэйк с надеждой взглянула на Уту. Та подвигала челюстью, отчего послышался громкий скрежещущий звук, уничтожающе взглянула на Клинка Рассвета, а потом перевела тяжелый взгляд на них четверых.

- Бхара с вами, козы молодые! – Лэйк непроизвольно выпрямилась, и Ута сразу же поспешила угрожающе добавить: - Но смотрите, если кто из вас завтра на тренировке будет жаловаться, что не выспался, я такое устрою, что вы проклянете день, когда вообще выучили слово «танец»!

- Да, первая! – радостно гаркнула Лэйк, а вместе с ней и другие Младшие Сестры.

Клинок Рассвета ухмыльнулась, а потом сложила руки на груди, с интересом разглядывая нимфу.

- А это и есть подрастающая Боевая Целительница становища Сол, как я полагаю. Мы слышали о тебе.

- Надеюсь, хорошее, первая, - скромно опустила глаза Найрин. Клинок Рассвета вдруг расхохоталась и широко ухмыльнулась Уте:

- Следи за ней во все глаза, Ута! Боюсь, что завтрашняя тренировка сорвется вовсе не из-за того, что кто-то не выспался. У меня и так уже сегодня Танцоры пару раз нагинаты роняли, а что будет после того, как она станцует, я вообще думать не хочу.

С этими словами Нуэргос увлекла Уту за собой кивком головы в едальню. Развернувшись, разведчица бросила угрожающий взгляд на Найрин, показала кулак почему-то Лэйк, и скрылась за дверьми.

Все четверо шумно выдохнули.

- Уф! Получилось! – Рен непроизвольно утерла лоб, а потом торжествующе повернулась к Исайе: - Вот видишь? А ты все: не получится, не получится! Надо просто правильно просить!

- Все равно не вижу в этом никакого смысла, - буркнула Исая, но вид у нее был довольный.

Они вдвоем направились к дверям в едальню, а Лэйк чуть задержалась, поджидая нимфу. Вид у той был донельзя довольный, а глаза как-то таинственно светились.

- По-моему, ты из Уты веревки вьешь, - заметила Лэйк.

- Да нет, она – одна из немногих, на кого это не действует, - покачала головой Найрин. – А вот эта Клинок Рассвета – совсем другое дело. – Найрин вдруг улыбнулась, совсем по-кошачьи. – К тому же она очень даже недурна собой.

- А как же Ган? – подняла бровь Лэйк.

Найрин бросила на нее быстрый взгляд, потом неловко дернула плечом:

- Мы расстались.

- Сожалею, - брякнула Лэйк. Заявление нимфы было совершенно неожиданным. К тому же Лэйк не была уверена, что позволительно обсуждать такие вещи даже с близкими друзьями.

Найрин же только пожала плечами.

- Она предложила мне пожениться, но я отказалась. Ган нравится мне, очень нравится, но мне еще рано жениться. Я хочу связать жизнь с человеком, в котором буду абсолютно уверена, понимаешь?

На взгляд Лэйк, в становище Сол сложно было найти человека более надежного, чем Ган, потому она только неловко пробурчала что-то неразборчивое под нос. Но нимфа права, в восемнадцать лет жениться действительно рано. Мало ли что может случиться? Мало ли кого можно еще встретить в будущем? Может Исая и счастлива со своей Фир, но это же не значит, что у всех так будет?

Найрин вдруг рассмеялась и тепло погладила Лэйк по плечу:

- Ох, Лэйк, у тебя сейчас вид такой задумчивый был!

- Главное, чтобы ты была счастлива, - невпопад ответила она, глядя на нимфу.

- Ты замечательная, - Найрин мягко кивнула ей, глаза ее светились. – Несносная, ветреная, упрямая как вол, но замечательная. Я уверена, что однажды найдется женщина, которой удастся впрячь тебя в телегу и заставить ходить по меже! – Лэйк задохнулась от возмущения, но Найрин подхватила ее под локоть и подтолкнула ко входу в едальню. – Пойдем-пойдем! Чем быстрее поедим, тем быстрее наступит время танцев.

0

45

Глава 50. След

Известие о том, что в форте намечается праздник, гарнизон воспринял с воодушевлением. Недовольными были лишь те, кому в эту ночь поставили дежурство на стенах, но таких было совсем немного. Особенно воодушевились Нуэргос, которые тут же попросились помогать по расчистке Плаца и приготовлению угощения. Кухарки раскудахтались сразу же: где это видано, чтобы Воины готовили наравне с Ремесленницами и вмешивались в их дела. Но Дочери Воздуха только со смехом облачились в белые передники и принялись быстро жарить мясо, печь лепешки и овощи под неодобрительными взглядами кухарок. Впрочем, шутками и поддразниванием Нуэргос в скором времени развеселили даже их, и Ремесленницы принялись строить им глазки и зубоскалить в ответ. Лэйк, несущая из кладовки на Плац две здоровенных тыквы с ашвилом, даже споткнулась, когда пышная убеленная сединами Ремесленница, почти что ровесница падения Кренена, с отнюдь не родительской заботой ущипнула за щеку высокую статную Нуэргос, которая в ответ потянулась ее поцеловать. За это Нуэргос заработала звонкую пощечину по той самой щечке, и оскалилась во все тридцать два зуба, бросая плотоядные взгляды на объемные достоинства кухарки.

С Плаца убрали стойки с оружием, а вместо них вынесли лавки и столы из едальни, которые с помощью Младших Сестер быстро заполнялись кушаньями. В самом центре Плаца расчистили пространство под костер Роксаны, к нему натащили дров. Хотя Каэрос и не требовались дрова для того, чтобы создать пламя Богини, но по традиции потчевать гостей полагалось возле огня, а потому из подвалов принесли аккуратные поленья, которыми в зимние холода отапливались казармы. Откуда ни возьмись появились и музыкальные инструменты: несколько лютней, барабаны, дудки и даже скрипка, на которой, как оказалось, играла симпатичная глазастая Орлиная Дочь Каэрос.

Помогая подтаскивать продукты и напитки, Лэйк поймала себя на том, что чувствует себя совершенно свежей и отдохнувшей, будто и не было дневного поединка, исцеления и целого дня тренировки в воздухе. Настроение было отличным, а по спине бежали приятные мурашки предчувствия. В толпе то и дело мелькала медная голова Двурукой Кошки Нуэргос, только вот подойти и познакомиться у нее все никак не было времени. В конце концов, улучив минутку, Лэйк остановилась передохнуть у стены форта, но вместо Нуэргос рядом тут же появилась Имре.

По привычке склонившись в поклоне перед Боевой Целительницей, Лэйк взмолилась про себя только об одном: чтобы та не придумала ей какую-нибудь работу. Вид у Имре был всклокоченный, а глаза горели. Ее черный ежик волос так и белел прорезями шрамов, око между бровей смотрело, казалось, прямо в душу Лэйк, а черные глаза постоянно перебегали с нее на остальных обитателей форта. К тому же Имре непроизвольно облизнула нижнюю губу, выказывая крайнюю степень волнения. Лэйк недоуменно посмотрела на нее, отбрасывая кивком головы челку с лица. Обычно веселая и задорная Боевая Целительница была уравновешена и полностью в себе уверена. Сейчас же ее лихорадочное состояние бросалось в глаза за версту.

- Светлого вечера, зрячая! – поздоровалась Лэйк, гадая, что Имре от нее хочет.

- Светлого вечера! – как-то слишком быстро и мимоходом бросила та. Глаза ее шарили по толпе. – Ты не видела Найрин? Она нужна мне сейчас.

- Найрин выгружает овощи из погребов, зрячая, - ответила Лэйк, а потом, не в силах перебороть любопытство, спросила: - Что-то случилось?

Имре рассеяно взглянула на Лэйк, потом ее взгляд сфокусировался и посерьезнел. Пристально приглядевшись к Лэйк, она спросила:

- Ты же сражалась при Ифо, да, Лэйк?

- Да, зрячая, - вновь поклонилась Лэйк, недоумевая, почему Имре так странно себя ведет. Та только кивнула и поманила ее за собой:

- Иди за мной.

Развернувшись, Имре быстрым шагом направилась в сторону кухонь, а Лэйк заспешила следом, совершенно сбитая с толку. Боевая Целительница почти бежала, проталкиваясь через толпу и едва бросая извинения. Лэйк спешила вслед за ней, и в голову лезли самые разные предположения, одно тревожнее другого. Уйдя глубоко в себя, она не заметила какую-то Нуэргос с корзиной яблок и почти врезалась в нее.

Дочь Воздуха охнула, но с помощью Лэйк удержала корзину. Лэйк вскинула глаза и остолбенела. Перед ней стояла та самая медоволосая Двурукая Кошка. Зрачки ее удивленно расширились, по аппетитным губам медленно расползалась улыбка.

- Прости!.. – выдохнула Лэйк, поднимая корзину так, чтобы Кошке было ее легче держать. – Не заметила тебя в толпе.

- Странно, - прищурилась Кошка. – Мне казалось, что ты меня еще утром заметила, во время тренировки.

Между лопаток зачесалось, и Лэйк не сдержала широкого многообещающего оскала. Взгляд Нуэргос ощутимо пробежал по груди Лэйк к ее глазам, будто и не взгляд это был, а ее красивые, длинные пальцы. Но тут издали послышался окрик Имре:

- Дочь Илейн! Ты где застряла?

- Извини, надо бежать, - Лэйк с сожалением выпустила корзину и еще раз улыбнулась Нуэргос. – Надеюсь вечером потанцевать с тобой.

- Взаимно, - промурлыкала Нуэргос.

Развернувшись, Лэйк вприпрыжку побежала к едальне, возле входа в которую уже стояла Имре, недовольно притоптывая ногой. И что только надо от нее Боевой Целительнице? Неважно, что это, лишь бы побыстрее закончилось. Ее ждет Нуэргос.

Как-то деревянно кивнув проходящей мимо разведчице Каэрос, Имре шикнула на Лэйк:

- Ну, где тебя носит? Пошли!

Лэйк кивнула и поспешила следом за Имре в едальню. Здесь было жарко: от очагов расплывались волны тепла, крепкий запах жареного мяса стоял в воздухе, дразня желудок. Лэйк уже успела поужинать, но пахло так вкусно, что снова потекли слюни. Возле очагов суетились кухарки, пересмеиваясь с Нуэргос. Закаленные в боях Воины, покрытые шрамами с ног до головы, смотрелись странно и забавно в накрахмаленных белых передниках.

Имре быстро нырнула в боковое ответвление коридора, ведущее к подвалам. Навстречу ей одна за другой шли, сгибаясь под тяжестью мешков, Младшие Сестры. Одной из них была Торн, сжимающая зубы и тащащая на одном плече здоровенный мешок с репой. Загородив ей дорогу, Имре приглушенно приказала:

- Бросай мешок, кто-нибудь другой донесет. И немедленно за мной.

- Слушаюсь, зрячая… - Торн удивленно воззрилась на Имре, потом перевела вопросительный взгляд на Лэйк.

Впрочем, Боевая Целительница уже пробежала мимо, а Лэйк не имела желания разговаривать с Торн, да и сама толком ничего не знала. Вдвоем осторожно обходя несущих мешки Младших Сестер, они поспешили за Имре.

Найрин обнаружилась в третьей кладовой, самой дальней от едальни. Здесь хранили крупы и травы, сложенные в мешках вдоль стен. Сильный терпкий запах наполнял помещение, и у Лэйк зачесалось в носу. Для ее обостренного нюха он был чересчур тяжелым. Сзади чихнула Торн.

В маленьком сухом помещении без окон никого кроме Найрин не было. Нимфа как раз доставала с полки большой мешок муки, когда Имре влетела в комнату и застыла в дверях.

- Наставница?.. – вопросительно посмотрела на нее Найрин, потом отпустила мешок, увидев за ее плечами головы Торн и Лэйк.

- Ты чувствуешь что-нибудь? – с порога спросила Имре.

- Что?.. – заморгала Найрин.

- Должна была почувствовать! – Имре в два шага оказалась возле нее и схватила ее за плечи. Нимфа вздрогнула. – Какое-то возмущение в Черном Источнике, рябь идет, будто камень в воду упал. Чувствуешь?

- Я думала, мне показалось, - нахмурилась Найрин, глядя в себя. Белки глаз у нее полыхнули серебром.

- Не показалось, - мрачно отозвалась Имре. – Это к северу от нас, недалеко, возможно, километров пять. Очень похоже на то, что было при Ифо. Нужно проверить.

- Прямо сейчас? – заморгала Найрин.

- Да. Я уже сказала Уте, что заберу тебя. И эти двое тоже с нами пойдут, - Имре повернулась и посмотрела на Лэйк с Торн. Выглядела она взъерошенной и опасной, словно растревоженная гадюка, глаза горели серебром как две натертые пряжки на поясах. – Они обе сражались у Ифо, значит, не струсят. К тому же, среди Младших Сестер летают они лучше всех.

Лэйк неуютно повела плечами под ее тяжелым взглядом. Судя по всему, ничего хорошего им ждать не приходилось. И танец с Нуэргос придется отложить.

- Что происходит, зрячая? – вздернула бровь Торн, переводя ничего не понимающий взгляд с нее на нимфу и обратно. – Куда мы должны с вами пойти?

- По дороге расскажу, - бросила Имре.

Лэйк вопросительно взглянула на Найрин, но та только хмурилась и кусала губы. Так же быстро, как попали в кладовые, они выбежали наружу, во внутренний двор крепости. Имре тут же цепко перехватила за рукав пробегающую мимо Лану и энергично приказала:

- Иди к Уте, скажи, что Торн и Лэйк я беру с собой. Вернусь, как только смогу. Все поняла?

Лана успела только непонимающе кивнуть и забормотать ответ, но Имре уже раскрыла крылья и взлетела. Лэйк сосредоточилась и вызвала крылья. По спине пробежала теплая волна, комочек в груди раскрылся, а следом за этим плечам стало тяжело. Лэйк несколько раз ударила крыльями, перед тем, как взлетать: она еще не до конца освоилась с их ощущением на спине. Сгруппировавшись, она оттолкнулась от земли и полетела следом за Имре.

К ночи похолодало, и порывы ветра сразу же укусили обнаженную кожу. Лэйк задышала ровнее, отталкивая от себя холод. То ли от усталости, то ли от возбуждения у нее получилось, и ледяные прикосновения ветра стали ощущаться какими-то далекими и чужими. Сейчас ей просто было не до этого.

Шум людских голосов и яркие огни остались далеко внизу. Они поднялись над крепостной стеной, и разведчицы в дозоре махнули им оружием в знак приветствия. Впрочем, сразу же за крепостной стеной, Имре резко сдала вниз, и Лэйк последовала за ней, балансируя на воздушных потоках.

Небо над головой было совсем темным, и в нем горели большие яркие звезды. Внизу разливалась чернота Роурской степи, и Лэйк на секунду показалось, что там вовсе нет земли, а только бесконечная глубокая яма, в которую она с головокружительной скоростью падает. На миг ее охватила паника, и крылья застыли за спиной, затвердев как стекло. Лэйк сразу же потеряла опору и ухнула вниз, изо всех сил пытаясь восстановить крылья. Ей удалось это только через тридцать метров свободного падения. Крылья вновь раскрылись, последовал неприятный рывок, и она поймала воздушный поток. А потом поспешила туда, где белела в темноте форма Имре, ее алые крылья и серебристые крылья Найрин. Торн со свистом рассекала воздух рядом.

Как только она пристроилась рядом с Боевой Целительницей, Имре указала рукой еще ниже, добавив плавный жест ладонью, что означало: «спускайтесь осторожно и медленно». В такой темнотище увидеть, куда они летят, было невозможно, а на полной скорости врезаться в землю означало смерть. Тишина накрывала Роурскую степь плотным одеялом, только снизу, с земли, доносился мерный гул: пели в траве ночные насекомые. Лэйк постаралась ориентироваться на него, и все равно едва не вскрикнула, когда стебли травы мазнули по голым ногам. Рядом на землю опустилась Имре, закрывая крылья. Они с Торн и Найрин проделали то же самое.

- Соединяйся и смотри, - сразу же приказала Имре Найрин.

Для Лэйк эта фраза не значила ничего, но нимфа сосредоточенно кивнула, а потом ее глаза полыхнули серебром. В темноте это выглядело странно: два сияющих белка, зрачки в которых чернели провалами. Замолчав и подняв перед собой ладонь, Найрин уставилась на север и затихла.

Так продолжалось несколько минут. От нечего делать Лэйк сорвала ближайшую травинку и засунула ее между зубов. Здесь у земли ветра почти не было, сильно пахло травами, цветами и пылью, а гомон сверчков, кузнечиков и прочих крылатых ночных тварей заглушал все остальные звуки. Едва-едва колыхались травы, щекоча ее голые коленки. Лэйк взглянула на застывших бок о бок Имре и Найрин. И чего они там выглядывают?

- Я поняла, о чем вы, зрячая, - голос Найрин звучал напряженно. – Эти черные волны. Километров пять-шесть где-то.

- Да. Но они уже ушли, - энергично кивнула Имре.

- Зрячая, - Лэйк выплюнула травинку и подошла к Имре. Стоять и слушать этот набор слов ей было совершенно не интересно. – Вы можете сказать нам, что происходит? Мы же даже оружия с собой не взяли.

- Помнишь битву при Ифо и ондов? – Имре повернулась к ней. Ее брови сошлись к переносице, отчего око во лбу зловеще нахмурилось. Лэйк почувствовала себя неуютно под ее взглядом. – Эти твари – порченные, будто кто-то взял живое существо, а потом извратил его, изломал. Сделано это было насильно. Вот сейчас я чувствую точно такое же ощущение в Черном Источнике.

- Что такое этот Источник? – спросила Торн, выпрямляясь и непроизвольно кладя руку на рукоять долора.

Лэйк мельком взглянула на нее. Дочь царицы в том бою потеряла Майю.

Ответила ей, как ни странно, Найрин.

- Сила Богини идет из Источников, с которыми мы Соединяемся, чтобы получить ее. Их два: Черный и Белый, жизнь и смерть, день и ночь.

- Это разделение более-менее условно, - заметила Имре.

- Конечно, зрячая, - поспешно кивнула Найрин. - Но оно все же есть. Так вот Черный Источник сейчас волнуется, словно поверхность пруда, по которой бегут волны.

- И что это значит? – заморгала Лэйк.

- Это случается в последнее время все чаще и чаще, - ответила Имре, темнея еще больше. – Боевые Целительницы игнорируют этот факт, считая, что все дело в сезонных изменениях и воле Богинь. Большинство Способных Слышать может Соединяться только с Белым Источником, поэтому вообще ничего не чувствуют. А те немногие, что работают с Черным, говорят, что он всегда нестабилен, и в этом нет ничего страшного. Но они все недостаточно сильны для того, чтобы почувствовать изменения. – Имре с горечью усмехнулась. – Какой смысл быть сильнейшей из Боевых Целительниц Каэрос, если никто не слушает то, что я говорю?

- Я слушаю, зрячая, - серьезно сказала Найрин, глядя на Имре. Глаза той потеплели, и она благодарно кивнула нимфе.

- Из тебя вырастет великая Боевая Целительница. Ты превзойдешь всех, что рождались за последние две тысячи лет!

Найрин потупилась, и Лэйк удивленно вскинула брови. Найрин никогда не стеснялась, когда кто-то хвалил ее достижения. Почему именно сейчас?..

- Возвращаясь к твоему вопросу, Лэйк, - повернулась к ней Имре, снова хмурясь. – Изменения в Черном Источнике могут быть связаны с чем угодно или вообще ни с чем. Но чем дольше я слушаю Его, чем глубже с ним Соединяюсь, тем сильнее ощущаю какую-то странную грязь, как тонкий слой прогорклого масла на воде. И по ощущениям она очень похожа на ондов. – Имре снова повернулась на север и всмотрелась в темный горизонт. Глаза ее едва искры не рассыпали. – И вот сейчас она появилась снова и сильнее. Так, будто эти твари близко. Или будто они что-то сделали с Источником.

- Но это же Источник Богини! – развела руками Торн. – Как эти ничтожные твари могут что-то сделать с творением Самой Эрен?

- Это мы и должны выяснить, - ответила Имре.

- Я только одного не понимаю, зрячая: почему мы? Почему вы не взяли с собой кого-нибудь из взрослых разведчиц? – прищурилась Торн, глядя на Имре. Взгляд у нее был таким недоверчивым, будто она подозревала, что Имре лишилась рассудка.

- Да потому что среди всех проклятущих Каэрос связь между Источником и ондами вижу только я! – взорвалась Имре. – Проклятые ведьмы, сожги их Роксана, считают, что это бред, а меня называют молодой выскочкой со странностями! Никто бы не пошел проверять со мной Роур сейчас! Разведчицы только сменились, вернулись патрули: над степью все чисто! Но я же чувствую!.. – она бессильно ударила кулаком в ладонь.

- Зрячая права, - Найрин понимающе взглянула на нее и повернулась к Лэйк с Торн. – Первая стрела правого крыла Литай несколько раз посылала патрули, когда наставница Имре чувствовала что-то в Источнике. Только они ничего не нашли и вернулись ни с чем. Но среди них не было Боевой Целительницы, а Имре сейчас нельзя отлучаться из форта, - она нужна на тот случай, если кто-то из Младших Сестер расшибется о землю во время тренировок.

Имре энергично кивнула и повернулась к Лэйк с Торн.

- В общем, задача в следующем. Мы должны очень тихо подобраться к тому месту, от которого идет возмущение. Запомните: ни в коем случае, что бы ни случилось, вы не вступаете в битву. Если придется сражаться, то вы ничем не поможете нам с Найрин. Ваша задача в другом – как можно скорее вернуться в форт и предупредить первую стрелу. Я ясно выражаюсь?

- Да, зрячая, - кивнула Лэйк, хмурясь. Рядом что-то неразборчивое пробормотала Торн. Убегать Лэйк как-то совершенно не хотелось. Особенно учитывая тот факт, что Найрин оставалась с Имре. Мало ли с чем они могут столкнуться.

Имре испытующе осмотрела их обеих, потом кивнула и развернулась на север.

- А теперь пошли. Быстро и тихо.

Сорвавшись с места, она первой, легко и бесшумно, побежала вперед. Ее белая форма мелькала впереди Лэйк, ее было видно издалека. Но это ничего: бежать почти шесть километров, успеет спрятаться. Хорошо еще, что щит Аленны разбит вдребезги и не светит сверху. Здесь, на бескрайних равнинах, ночью было очень светло: бледные лучи ночного светила отражались от глянцевой поверхности трав.

Лэйк припустила с места, выровняв дыхание и сосредоточившись. Бежать по сухой земле было даже приятно, лишь немного мешали травы, хлеща ее по коленям и издавая тихий шелест. Рядом так же быстро стелющимся бегом двигались Торн и Найрин, собранные, нахмуренные, смотрящие только вперед.

Теплый тихий ветер своими прикосновениями гладил кожу на щеках, а запах трав был таким сильным, что полностью забил ей нос. Сзади темнела гигантская громада Серого Зуба с крохотной светящейся точкой форта. На самой грани слуха Лэйк уловила тяжелую пульсацию барабанов: видимо, танец уже начался. Ничего страшного, наплясаться она еще успеет. А вот если в этой степи действительно скрывается что-то опасное, то лучше узнать об этом сейчас, а не когда все уже перепьют ашвила и разбредутся по парам.

Как хорошо было бы сейчас удариться оземь, подняться и бежать дальше уже на четырех ногах. И нюх, и зрение у нее были бы гораздо лучше, и она смогла бы еще издалека почувствовать надвигающуюся опасность. От этих мыслей как всегда приятно засаднили десны, когда клыки чуть-чуть увеличились в размере. Лэйк вдруг задумалась, отмеряя длинными ногами метр за метром. Она ведь уже могла, находясь в шкуре зверя, немножко соображать, вспоминать знакомые лица, слова и даже узнавать человеческие голоса. А что если попробовать совсем чуть-чуть пустить в себя зверя? Оставаться на самой грани, не меняя облик целиком? Возможно ли это?

Незаметно сдав назад, чтобы выйти из поля зрения Торн, Лэйк сосредоточилась, погружаясь глубоко в себя. Там, в темноте и тишине, свернувшись клубком на самом дне ее самой, дремал дикий зверь. Она очень осторожно коснулась его разумом, будто по шерсти рукой гладила, и зверь сразу же заволновался, пытаясь вырваться наружу и сменить ее под звездным светом. Железной рукой Лэйк остановила его, не позволив полностью завладеть собой. Зверь отпрянул, донельзя удивленный и обиженный. Десны перестали ныть.

Может быть, вся проблема в том, что я мыслю его не как себя, а как что-то иное? Мысль удивила Лэйк, но и показалась интересной. Было в этом что-то похожее на то, как управлять крыльями. Этот зверь – тоже я, а не что-то другое. И пока я отталкиваю его, он сопротивляется. Я должна просто принять. Она расслабилась, прикрыв глаза и стараясь вновь аккуратно подобраться к звериной сущности.

Но это оказалось гораздо сложнее, чем даже учиться летать. Зверь протестовал. Он не желал понимать, почему должен подчиняться ей, он сам привык диктовать условия, полностью меняя и переделывая ее тело и разум. На лбу Лэйк выступила испарина, а пальцы подрагивали. Очень осторожно стать зверем, так, чтобы не удлинялись зубы и когти, чтобы не менялись кости. Стать зверем во плоти, оставаясь человеком. На самой грани.

Она боролась так же тяжело, как с собственными крыльями, даже хуже. Стоило чуть-чуть зазеваться, как во рту появлялся металлический привкус крови, а кожа начинала неимоверно зудеть, обрастая шерстью. Но Лэйк упрямо возвращала себя обратно. Она победит. Она всегда побеждает. И наконец у нее получилось.

Ощущение было таким странным, таким непривычным. Мир перед глазами словно зашатался, раздвоился, потом вновь слипся, став абсолютно другим. По венам разлилась невероятная звенящая мощь, будто она спала несколько месяцев подряд. Перед глазами вначале все поплыло, они заслезились, заболели, а потом вдруг резко изменили спектр освещения. Лэйк сдержала крик, когда ночная степь полыхнула светом. Алые, почти рыжие в световом спектре спины Имре и Младших Сестер, огромное количество крошечных коричневых точечек насекомых вокруг, а над головой, будто упавшие вниз, почти на самые плечи, колючки звезд. Нос взорвался болью, когда тысячи запахов заполнили его, грозя сбросить Лэйк с ног. Она чувствовала цветы и травы, птиц, укрывшихся на ночь в своих гнездах в траве, мелких грызунов. В волчьей шкуре бороться с этим было легче, потому что мыслящий просто и образно мозг механически разделял и систематизировал запахи и вкусы. Теперь Лэйк приходилось это делать самой, полностью осознавая свои действия.

Только ничего у нее не получалось. Перед глазами все плыло и мелькало тысячами ярких красок теплового спектра. К тому же, от набившихся в нос запахов глаза слезились, а голова была чугунной. Уши забил звенящий шум земли, насекомых, ветра, громкого стука сердец бегущих рядом анай. В какой-то момент Лэйк подумала, что лучше всего вернуться в обычное состояние, но тут же одернула себя. Не время ныть, время учиться. Она будет абсолютно бесполезна со своими слепыми человечьими глазами, если на них нападут. Сейчас от нее требовалось другое.

Зверь ощущался горячим комком в затылке. Он все еще был для нее чем-то чужим, но теперь будто бы стал ближе, сросся с ней. Тем не менее, борьба ни на секунду не ослабевала, потому что упрямая тварь изо всех сил пыталась перехватить контроль над ее телом и довершить переход. Лэйк с трудом удерживала барьер между собой и им, не подпуская его ближе.

Ноги звенели от напряжения и сил, бежать было легко, как никогда. Внимательно прислушиваясь к своему телу, Лэйк ощутила, как быстро течет по жилам кровь, как разбухли мышцы на руках и ногах, напряженные и полные сил. Форма на плечах едва слышно затрещала. Лэйк слегка отпихнула зверя прочь, и он, ворча, отступил. Запахи стали чуть бледнее, а освещение вокруг – чуть слабее, но иначе она не могла. Если позволить ему войти глубже, произойдет переход, а это последнее, чего бы ей хотелось на глазах у Торн.

Напряженно следя за зверем внутри, Лэйк обождала пару минут. Он свернулся в затылке и вперед не лез, вроде бы смирившись с тем, что его отпихнули. Убедившись, что пока новых попыток захвата тела не будет, Лэйк перевела взгляд вперед. Приспособиться к суматохе цветных пятен, хороводу запахов и неумолчному гулу звуков было тяжело, но она сжала зубы и упрямо отсеивала лишнее. Один за одним гасли перед глазами крохотные светлячки жуков, уходил слишком громкий рев насекомых, оставляя только важное. С запахами было сложнее всего, но Лэйк систематизировала их в голове, разделив на запахи животного мира и запахи анай. То, что поначалу казалось сложным, теперь пошло легче. Как только она закрепляла в голове ассоциацию с запахом или цветом, он переставал тревожить и мешать, становясь чем-то привычным и знакомым. Не прошло и десяти минут, как она уже смогла разложить по полочкам свои новые ощущения и сосредоточиться на поиске того, что им было необходимо.

Роур спал, и пестрое полотно степных трав влажно дремало под тяжелым слоем душной пыльцы. Но какая-то тревожная нотка вливалась в это многоцветие. Едва уловимый запах гниения. Даже не гниения. Лэйк сморщила нос, с шумом втягивая в себя воздух. Холодный и неприятный запах чего-то не живого, а вместе с ним – едва ощутимый привкус серы.

Имре подняла руку, приказывая остановиться, и замедлила шаг. Лэйк машинально притормозила, в то время, как Найрин и Торн пробежали чуть вперед, не заметив жеста наставницы в темноте своим обычным зрением. Лэйк сразу же выругала себя: нельзя подавать вид, что глаза стали острее. Это может вызвать вопросы.

Пригнувшись, Боевая Целительница подозвала к себе Младших Сестер. Те подошли вплотную, едва не соприкоснувшись головами, чтобы можно было расслышать ее шепот:

- Дальше пойдем очень осторожно. Двигайтесь как можно тише и пригибайтесь к земле. Вокруг много скверны.

Лэйк кивнула, пригнулась и побежала дальше, внимательно осматриваясь по сторонам. Имре вообще почти что ползла в траве: иначе бы ее белую форму издалека было видно на темном фоне степи. Рядом шумно пыхтели Торн и Найрин. Макушка нимфы тоже отражала свет звезд, но все же не так бросалась в глаза, как одеяние Имре.

Лэйк внимательно вглядывалась в степь, ища глазами любое движение. Ничего не было видно даже в тепловом спектре. Разве что пара птичьих гнезд в траве, да большой муравейник. Зато усилился неправильный неприятный запах, и с каждым шагом его в воздухе становилось все больше. А потом она замерла, нахмурившись и глядя себе под ноги.

На земле отпечатался четкий след большой звериной лапы с пятью длинными острыми когтями. Больше всего он походил на собачий: широкий, почти квадратный, размером с ладонь Лэйк. Но гораздо сильнее ей не понравилось то, что в световом спектре он выглядел темно-бордовым, остывающим. Учитывая давность следа, температура тела оставившей его собаки должна была быть примерно такой же, как раскаленные языки огня в центре костра. Цепочка таких же следов, извиваясь, уходила на север. Лэйк повертела головой, оглядываясь. На том месте, где она стояла, след делал круг, а рядом оказалось натоптанное место, где следы были еще горячее. Пес, что оставил их, некоторое время стоял на одном месте мордой к форту Серый Зуб.

Пока Лэйк оглядывалась, Имре вдруг резко выпрямилась в траве и громко выругалась.

- Шрамазд ксара! Они исчезли! – ее звонкий голос далеко разнесся над пустынной степью, а лицо отражало крайнюю степень удивления.

- Кто исчез? – тут же спросила Торн, выныривая из травы чуть левее них. Вид у нее был встревоженным и сердитым.

- Этих колебаний больше нет, будто и не было. – Имре застыла в траве, вытянув вперед руку и ощупывая воздух перед собой. Глаза у нее светились серебром. – Исчезли на пустом месте. Вот только что дрожало, а сейчас так чисто, будто мне все почудилось! Не может быть!..

- И что это значит, зрячая? – спросила Торн.

Имре только головой покачала, продолжая щупать воздух и бормоча что-то под нос. Чуть дальше застыла, хмурясь и кусая губы, Найрин. Ее глаза внимательно вглядывались в оставленный огромной собакой след. Лэйк с облегчением вздохнула: Найрин видела его, а значит, ей не придется объяснять Имре, как она умудрилась в темноте углядеть отпечатки лап глубоко в траве.

- Наставница, - позвала Найрин. – Вам надо это увидеть.

Имре обернулась к ней, буркнула что-то себе под нос и заспешила к тому месту, где стояла нимфа. Следом поплелась и Торн, внимательно оглядываясь и хмуря брови. Лэйк подошла последней, стараясь держаться в стороне.

Палец нимфы указал на следы на земле, и Имре присвистнула.

- Бхара! Это какого же размера должна быть тварь, что их оставила?

- С вола где-то, не меньше, - заметила Торн, хмурясь все сильнее.

- Там след кончается, - Лэйк указала на место, на котором стояла до этого. – Судя по всему, эта тварь разглядывала Серый Зуб.

Имре и Найрин одновременно уставились на нее, не мигая. Зрачки Найрин расширились, а на лице показался испуг. Имре, наоборот, сощурилась, разглядывая Лэйк так, будто видела впервые в жизни. Лэйк словно ледяной водой окатило. Дура! Дура! Дура! Они же могут увидеть, что в тебе зверь пробудился! Эрис говорила ей, что когда она в зверином облике, то светится всеми цветами радуги. Могло ли быть так, что глазам Боевых Целительниц это тоже видно?

Постаравшись придать лицу каменное выражение, Лэйк взглянула в глаза Имре и спокойно спросила:

- Что-то не так, зрячая?

- Н-н-ничего, - протянула та, все так же пристально ее разглядывая. Она еще пробормотала что-то под нос. Лэйк расслышала только: «это сейчас неважно», и снова ощутила леденящий ужас, что ее раскроют. Потом Имре отвернулась и вгляделась в петляющий на север след. – Пошли, нужно проследить, откуда они пришли.

Они медленно направились по следу, внимательно оглядываясь по сторонам, но уже не таясь. Запах серы в воздухе был густым и сильным, но Лэйк не чувствовала чужого присутствия. Поглядывая в спину идущей впереди Имре, она лихорадочно раздумывала, стоит ли сейчас целиком возвращаться в человеческую форму. Может это вызвать у Целительницы больше вопросов, чем было? Или она решит, что ей показалось? И безопасно ли сейчас, даже если этой гигантской твари нет поблизости, отказываться от зрения и слуха зверя? Что если кто-то внезапно нападет?

- Зрячая, что это было, как вы думаете? – негромко спросила Торн, идущая рядом с Имре. Голос у нее был напряженным и каким-то глухим.

- Не знаю, - покачала головой Имре. – Ничего подобного никогда не видела. Единственное, что вспоминается, - это Лютый Волк. Но неужели же мы будем верить в сказки?

Лэйк еще раз осмотрела след. Громадная тварь с температурой тела как у костра. С такой она даже в зверином облике вряд ли справится. Действительно, первым на ум приходил именно Лютый Волк, это одноглазое чудовище из сказок, что лунными ночами скачет по рваным облакам и ворует детей. Вот только оставившая след тварь совершенно не вязалась с россказнями, какими пугали детей родители, чтобы те не баловались. Что нужно было здесь этой твари? Она следила за фортом? Зачем?

Имре вдруг резко остановилась, словно натолкнулась на невидимую стену. Лэйк, глубоко ушедшая в свои мысли, сморгнула и открыла рот: след обрывался на пустом месте. То есть до этого он был, а теперь его больше не было. Только пустая, голая степь.

- И куда она делась? – ляпнула она, не подумав.

- Что такое? – Торн озадаченно перевела взгляд с Имре на Лэйк и обратно. – Что случилось?

- Следа больше нет, - пояснила нимфа, ощупывая воздух.

Лэйк прикусила язык, надеясь, что ее оговорки никто не заметил. Имре и Найрин были увлечены изучением окружающего пространства, а вот Торн наградила ее таким взглядом, что захотелось провалиться сквозь землю. Тем не менее, Лэйк встретила его спокойно и выдержала, не дрогнув. Если она сейчас хоть как-то выкажет свою неуверенность или волнение, дочь царицы точно начнет что-нибудь подозревать. Фыркнув, Торн отвернулась, нагнулась над травой и принялась часто моргать, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте под ногами.

- Наставница, тут что-то странное, - позвала Найрин.

- Дай, я посмотрю, - Имре подошла к ней и принялась щупать воздух в том месте, где стояла нимфа. Брови ее еще больше нахмурились. – Похоже на разрыв. И шов такой ровный, будто склеили чем. Никогда ничего подобного не видела.

- Что за разрыв? – спросила Лэйк. Найрин, не оборачиваясь, медленно и рассеяно пояснила:

- Такое чувство, будто воздух порвали, а потом сшили вместе. Воздух – один из элементов Источников, он тоже несет на себе энергию и след того, что с ним делают. Так Способные Слышать чувствуют приближение грозы: если по воздуху начинает бежать рябь. Вот в этом месте воздух… порвали. Тут была дырка размером с телегу. А потом его зашили… Я не знаю, как объяснить.

- И следы этой твари исчезли, - добавила Торн.

- И что это значит? – спросила Лэйк. У нее все это в голове не укладывалось. Что значит: порвать воздух? Ерунда какая-то.

- Это может значить, что тварь, что прошла здесь, ушла через образовавшуюся дыру в воздухе, - задумчиво проговорила Имре.

- То есть как это? И куда она делась? – округлила глаза Торн.

- Здесь по краю остались следы от Черного Источника, видишь? – спросила Имре у Найрин, тыкая пальцем прямо перед собой. – Они использовали его силу, чтобы прийти сюда и уйти отсюда одним путем.

- Эта собака – Способная Слышать? – неуверенно спросила Лэйк. Другого варианта у нее просто не было.

Найрин вдруг хихикнула, несмотря на всю напряженность ситуации. Имре только нетерпеливо покачала головой:

- Нет, конечно. С ней был кто-то еще. Это он ее сюда провел, он ее отсюда и забрал.

- Но как такое может быть? – Торн подошла ближе, вглядываясь в воздух, который щупали Боевые Целительницы, с совершенно бестолковым видом. – Эта тварь прошла сквозь воздух? Где ее следы?

- Возможно, они нашли какой-то способ использовать воздух в качестве перехода, - Имре опустила руку, тяжело вздохнула и развернулась к Младшим Сестрам. – Вам это понять будет сложно, но я попробую объяснить. На самом краю нашего мира лежит некая прослойка, мы ее называем Пеленой, за которой – иной мир. В нем живут Богини, существуют Источники, это мир энергии, совершенно чуждый нашему, со своими собственными законами. Так вот, по Пелене можно двигаться, совмещая свое физическое тело здесь и энергию Источников там. И вот эта дыра очень сильно похожа на выход оттуда.

Хоть от всего этого и кружилась голова, Лэйк показалось, что она что-то смутно поняла. Понятия и термины были далеки от нее, но в ее собственном теле жил зверь, отделенный только тоненькой стенкой из ее воли и внутренней силы, который периодически вырывался наружу и подменял ее – человека. Почему не могло существовать чего-то подобного и в самом мире? Эрис ведь говорила, что вокруг каждого живого существа есть свое свечение, невидимое глазу обычного человека.

- То есть они могут перемещаться на большие расстояния прямо сквозь пространство? – выдохнула Торн. Рука ее тут же схватилась за долор, как и ладонь Лэйк.

Если так, то в любой миг эта тварь могла выскочить у них из-за спины и напасть. Больше того: отныне и крепостные стены становились небезопасны. Лэйк сглотнула. Лучше бы она плясала сейчас на Плацу, держа в объятиях тоненькую Нуэргос. От всей этой ведьминской ерунды ей дурно становилось.

Имре хмуро кивнула:

- Судя по всему, могут, других вариантов у меня просто нет.

- А мы можем как-то защищаться от этого? – спросила Лэйк. – Барьеры, что ли, выстроить или что-то вроде того…

- Я не знаю, как сам-то этот переход работает, - горестно проговорила Имре. – Первый раз вижу нечто подобное, и все, что я говорю, построено только на моих предположениях. Было бы легче, если бы мне поверил кто-то из ведьм, но они слишком держатся за старые обычаи. Считают, что Пелена и все, что с ней связано, - собственность и сакральное место обитания Богинь, и смертным там делать нечего! – Имре помрачнела. – Дуры слепые! Если бы мы изучили, как все это работает, это принесло бы только благо народу!

- Но раз это несет опасность для клана, они должны понять! – с жаром проговорила Найрин. Имре горестно взглянула на нее:

- И кого они будут слушать? Меня? Да, я сильнейшая из Целительниц, но для Способных Слышать – просто взбалмошная, не выросшая девчонка с ветром в голове. Что касается тебя, то ты – нимфа, и для них вообще чужая. Ты знаешь, я не хотела тебя обидеть.

- Знаю, зрячая. Я привыкла, - кивнула Найрин. Лицо ее превратилось в ничего не выражающую маску.

- И в сухом остатке только эти двое, которые вообще не видят потоков и не понимают, о чем я говорю, - Имре криво ухмыльнулась, кивнув на Лэйк с Торн. – К тому же, след этот рассосется через пару часов. Я его даже как доказательство предъявить не смогу никому.

- И что же делать? – негромко спросила Торн.

Боевая Целительница взглянула на нее. На лице у нее была написана усталость, но в темных глазах посверкивали искорки упрямства.

- Мы обыщем здесь все. По ночам мы с Найрин последим за окрестностями. Я предупрежу разведчиц, чтобы смотрели в траву внимательнее. Может, и углядят кого. Тогда хоть доказательства для Ларты будут. А то если я приду со своим бессвязным рассказом про следы и исчезающие энергетические отпечатки, она меня даже слушать не станет. – Имре кивнула головой на степь и приказала: - Давайте, быстро обегите территорию в радиусе трехсот метров от следа. Если ничего подозрительного не обнаружите, полетим назад.

Лэйк, даже стоя здесь, рядом с Имре, могла сказать, что ничего подозрительного в округе нет. Воздух все так же пах гнилью и серой, но запах начал постепенно слабеть, как и свечение цепочки следов. Тем не менее, она не могла рассказать об этом Имре: достаточно и того, что разведчица слишком внимательно разглядывала ее из-под темных бровей. Пришлось бежать по широкой дуге, обходя стоящих в центре Найрин и Имре, причем бежать не слишком быстро. Торн двигалась вдали напротив нее, согнувшись пополам и разглядывая землю под ногами.

Когда обе они вернулись обратно, Имре с Найрин тихонько беседовали, все так же стоя над следом. Своим обостренным слухом Лэйк издалека услышала, как Имре задумчиво говорит:

- …Возможно, это из-за того, что ее ману была эльфом. Я видела свечение вокруг Эрис. В них есть что-то похожее, хотя Лэйк, конечно, сильно отличается. Опять же, почему его раньше не было?..

Лэйк споткнулась и едва не полетела вперед, но Имре стояла к ней спиной и не заметила этого. Сердце в груди тревожно заколотилось. Ну не может она догадаться. Она никогда не встречала сальвагов, иначе бы уже поняла. Найрин, ври, что хочешь, но помоги мне!

- В Лэйк кровь анай смешалась с кровью эльфа, наставница. Мы не знаем, как это может проявляться. Эрис развивает свой дар, потому и свечение у нее сильнее. Может быть, Лэйк тоже начала работать над собой? – Найрин говорила все это с таким непроницаемым и безразличным видом, будто обсуждала урожай ячменя в становищах Нуэргос. Имре покивала, соглашаясь с ней, и махнула рукой:

- Ну да ладно, с этим можно и позже разобраться. Меня сейчас гораздо больше интересует эта четвероногая тварь, что наблюдала за фортом.

- Вы думаете, они могут попробовать напасть? – спросила Найрин.

- Все может быть, - пожала плечами Имре. – Одно ее появление здесь говорит о том, что за нами наблюдают. И мне это не нравится.

Лэйк постаралась шаркать в траве сильнее, и Имре обернулась на звук. Остановившись перед Целительницей, Лэйк доложила:

- Никаких следов, зрячая, ничего странного. Но я могла проглядеть что-то в такой темноте.

- У меня то же самое, зрячая, - поддержала подходящая с другой стороны усталая Торн.

Имре с минуту подумала, бросила взгляд на север, а потом повернулась к ним.

- Роксана с нами. Возвращаемся. Нужно доложить первой стреле.

0

46

Глава 51. Возвращение домой

Обратно решено было лететь, а не идти, раз опасности больше не было. Серый Зуб виднелся впереди черной громадой, закрывающей полнеба. Казалось, что серебристые звезды усыпали его своей россыпью: это в темноте светились факелы на крепостных стенах. Лэйк погрузилась в себя, пытаясь окончательно вытеснить из тела зверя. Он сопротивлялся, дрался и отчаянно не хотел засыпать, отчего она несколько раз едва не упустила крылья. Но, в конце концов, зверь сдался и уснул, оставив ей в наследство померкший мир, глухие уши и слабое, усталое и голодное тело.

Холодный ветер сразу же впился в кожу, и Лэйк поежилась. Ночь была странной, полной угрозы и тревог. Мрачно подумав о том, что крепостные стены больше не являются для нее защитой, она медленно и плавно спикировала вниз следом за Имре и Младшими Сестрами.

Над фортом гремели барабаны, раздавались выкрики и звонкие голоса сестер. Кто-то красиво выводил старинную боевую песню, по преданиям такую же древнюю, как исход анай с болот у Кренена. С высоты танцующие вокруг громадного костра посреди Плаца фигуры казались маленькими и игрушечными. Лэйк устало передернула плечами. Поскорее бы оказаться там, выпить чего-нибудь горячего, а потом зайти в баню погреться. Может, вода еще не остыла, и ей даже не придется ждать, пока нагреется новая.

Имре плавно пролетела мимо разведчиц и опустилась во внутреннем дворе, ближе к крепостной стене. Никто особого внимания на них не обратил: веселье было в полном разгаре. Вокруг огня танцевали Каэрос и Нуэргос, кто – разбившись на пары, кто – сам по себе, кто – целыми компаниями. Две высокие худые Лунных Танцора Нуэргос демонстрировали группе Дочерей Огня приемы рукопашного боя, которые тем были незнакомы. У столов столпились разведчицы обоих кланов, галдя, угощаясь овощами и мясом, чокаясь высокими глиняными кружками, в которых плескались ашвил и пиво. В гомоне голосов тонула негромкая быстрая песня скрипки.

Напряженно оглядев танцующих, Имре вплотную приблизилась к троим Младшим Сестрам и негромко проговорила:

- На всякий случай: никому ни слова. Если вас будут спрашивать, зачем улетали, скажите, что я решила потренироваться с Найрин запускать огненные цветы, а вы напросились посмотреть. Все ясно?

- Да, зрячая, - кивнули Лэйк с Торн.

- Хорошо. – Имре помолчала, потом добавила: - И будьте начеку в ближайшее время. Если заметите что-то странное, хотя бы какую-то мелочь, лучше сразу найдите меня.

В большей степени это относилось к Найрин, но Лэйк с Торн закивали как одна. С неприязнью взглянув на дочь царицы, Лэйк подумала, что было бы очень хорошо удрать ночью из форта и оглядеть окрестности еще раз, уже в волчьем теле. Она могла что-то пропустить, не унюхать какого-то запаха. К тому же лишняя пара глаз всегда кстати. Найрин и Имре не смогут осмотреть все, когда будут прочесывать степь. Их двоих слишком мало, чтобы уследить за всеми окрестностями Серого Зуба.

Кивнув на прощанье, Имре направилась к внутренним лестницам, ведущим к покоям первой стрелы. Торн бросила на Лэйк с Найрин презрительный взгляд и ушла, не сказав ни слова. Нимфа повернулась к Лэйк, в ее глазах плескалась тревога.

- Ты что сделала с собой там, внизу? Имре заметила.

- У меня получилось не целиком стать зверем, во плоти, - Лэйк понизила голос, внимательно оглядываясь по сторонам. Никого вокруг них не было, но это не значит, что не нужно было следить за словами. – Улучшить себе зрение, слух и обоняние. На всякий случай, если бы рядом были враги.

- Ты понимаешь, какую глупость сделала? – Найрин звучала сердито, но тревога затмевала ее гнев. – Во-первых, этот враг тебе явно не по силам. Если они могут двигаться сквозь Пелену, тут и мы-то с Имре едва справимся. А во-вторых, Имре могла решить, что ты имеешь к этому отношение.

- С чего бы ей так решать? – поразилась Лэйк.

- Да потому что! – раздраженно зашипела Найрин. – У тебя тело светилось, слабо, но светилось. И следы ты заметила первой, даже в кромешной тьме, а мы с ней едва разглядели. Все в один день: сначала волнение Черного Источника, потом следы эти потом ты со своей аурой. Мало ли что могло Имре в голову прийти!

- Не глупи, - фыркнула Лэйк. - Все это началось еще до того, как она меня позвала.

Найрин очень серьезно посмотрела на нее.

- Будь осторожнее, я прошу тебя. Сейчас не время для странностей. Все необычное будут приписывать тому, что творится с Черным Источником. Ты же не хочешь, чтобы одновременно с этим кто-нибудь любопытный начал интересоваться твоим происхождением.

- Ладно, буду внимательней, - буркнула Лэйк.

Найрин поизучала ее лицо, потом устало кивнула и проговорила:

- Пойдем, пожуем чего-нибудь. У меня после Соединения всегда такой зверский голод, что просто сил нет. Да к тому же, день сегодня какой-то бесконечный был.

- Не откажусь, - согласилась Лэйк.

У столов было весело и шумно. Рядами стояли разведчицы, громко галдя и перекусывая, пробраться сквозь них к еде было проблематично. Лэйк, глотая слюни, все-таки пролезла к ближайшему столу, выбрала себе толстенный кусок еще теплой баранины, большую пшеничную лепешку и запеченную репу, а потом отошла в сторону, чтобы не мешать другим. Найрин остановилась рядом с ней и впилась зубами в свою лепешку.

- Слушай, а ты можешь мне объяснить кое-чего? – повернулась к ней Лэйк. Найрин вопросительно кивнула, и Лэйк продолжила: - Вы все время говорите про Источники. Что это такое? И почему их два?

- Ну и вопросы у тебя, - вздохнула нимфа. – Я не уверена, что смогу тебе все правильно и кратко объяснить. У меня на изучение этого ушло два года.

- Как-нибудь в двух словах, - предложила Лэйк. – А то что-то важное вокруг происходит, а что именно – я понять не могу.

- Я попробую, - Найрин нахмурилась, задумавшись, отхлебнула из кружки терпкого пива и негромко заговорила. – В общем, существует два Источника силы Богинь. Как объясняла Имре, это та самая энергия, с помощью которой Они творили мир. Один Источник – горячий, светлый, пассивный, сверкающий и чистый – это Белый Источник. Второй – холодный, активный, темный, мутный и бурлящий – это Черный Источник. Пока понятно?

- Да, - кивнула Лэйк, откусывая кусок мяса, а потом прошамкала: - А пофему их два? Кто их сождал?

- Прожуй сначала, все-таки о силе Богинь говорим, - зыркнула на нее нимфа.

Лэйк с силой проглотила мясо, едва не подавившись, и повторила:

- Я говорю: почему их два? Кто создал их разными? И зачем?

- Весь мир состоит из темного и светлого, горячего и холодного, жизни и смерти, - пожала плечами Найрин. – У всего есть обратная сторона. Поэтому и Источника два.

- То есть Черный Источник отвечает за смерть? – удивленно заморгала Лэйк.

- Да нет же! – поморщилась Найрин. – Источники – это просто энергия и ничего более. Жизнь и смерть существуют вне них. И энергия Источников, в общем-то, ничем не отличается. Она также разбита на пять элементов стихий: огня, воды, воздуха, земли и духа. Разница только в том, как ее использовать.

- Ничего не понимаю, - честно призналась Лэйк.

- Я говорила, что не смогу объяснить, - вздохнула нимфа. – Ладно, попробуем по-другому. Знаешь, чем отличаются Способные Слышать и Боевые Целительницы?

- Целительницам можно жениться и есть мясо, - тут же брякнула Лэйк. Найрин не удержалась и широко улыбнулась:

- Да, Лэйк, конечно, как же без мяса и баб?

- А что? – удивленно развела руками Лэйк.

- Проехали, - махнула рукой Найрин. – На самом деле они отличаются друг от друга возможностями Соединения – то есть прикосновения и работы с Источниками. Способные Слышать чаще всего рождаются с даром использовать Белый Источник, иногда – Черный Источник. А Боевые Целительницы Соединяются с обоими одновременно.

- А разве нельзя выбрать? – удивилась Лэйк. – Ты же сама сказала, что Источники ничем не отличаются друг от друга.

- Нет, выбрать нельзя, - Найрин сейчас была само терпение. Лэйк подозрительно оглядела ее лицо. В зеленых глазах нимфы ей показалась искорка смеха, но Найрин приняла непроницаемый, серьезный вид. – Ты же не выбираешь, родиться тебе высокой или низкой, с темными волосами или светлыми.

- Нет, это выбирает Роксана.

- Ну, вот здесь то же самое, - кивнула Найрин.

- Тогда, если нет разницы, почему Способным Слышать нельзя жениться? – Лэйк вновь откусила от своего мяса и принялась усиленно жевать. Нимфа очень странно посмотрела на нее и напряженно ответила:

- Способные Слышать являются проводниками воли Богинь. Они принадлежат только Богиням, как Их оружие. Их святость запрещает им входить в контакты со смертными. С Боевыми Целительницами – другое дело. Одновременное использование энергии обоих Источников дает им возможность исцелять раны. К тому же рождаются Боевые Целительницы гораздо реже Способных Слышать. Им обязательно необходимо продолжать свой род, чтобы передавать дар своим дочерям. А сражаться им разрешается, потому как благодаря дару целительства они просто незаменимы на поле боя.

- Ага, - кивнула Лэйк.

Найрин прищурилась и испытующе посмотрела на нее. Лэйк постаралась сделать вид, что поняла все, что ей только что объяснили. На ее взгляд, смысла в этом было довольно мало. Зачем вообще нужны два Источника, а не один? В чем между ними разница? Найрин вроде бы ответила на эти вопросы, вот только Лэйк все никак не могла разобраться в ее ответе. Впрочем, в принципе ей было достаточно и этих объяснений. С тонкостями пусть разбираются сами ведьмы. От одной мысли о прикосновении к Источникам силы Богинь Лэйк становилось как-то не по себе. Одно дело, когда ты знаешь, что Роксана гневается и швыряет в землю молнии во время грозы. И совсем другое дело, когда ты сам создаешь эту молнию, как Роксана, или скорее становишься рукой Роксаны, что мечет эту молнию. Волнительные мурашки побежали по плечам, и Лэйк передернуло.

- Ты что-нибудь поняла? – серьезно спросила нимфа.

- Вроде того, - выдавила Лэйк. Потом, помолчав, добавила: - Одного только не поняла: почему Имре говорила о колебаниях только в Черном Источнике? Что это вообще значит?

- Это значит, что кто-то, умеющий использовать энергию Черного Источника, Соединился с ним и сделал тот проход в воздухе, который мы сегодня видели, - нимфа потемнела, морщина тревоги залегла между ее серебристых бровей. – И этот кто-то очень силен, раз я смогла почувствовать колебания даже на таком расстоянии.

- Это наш враг? – напрямик спросила Лэйк.

- Не знаю, - честно призналась нимфа. – Может быть. По ощущениям было очень похоже на битву при Ифо. Та же скверна, та же грязь.

- Но ведь Эрис уничтожила всех ондов, что были в горах. И Брахтага тоже, - Лэйк почувствовала, как пропал голод.

Если онды все еще есть поблизости, они воспользуются шансом напасть на анай. Учитывая, что плодились они с огромной скоростью в этих капсулах, это может стать настоящей угрозой. А если у них еще есть кто-то настолько сильный, что может создавать эти дыры в воздухе… Лэйк сжала зубы. Ничего. Один раз раздавили их всех, раздавим и второй раз.

Найрин тяжело посмотрела на нее, потом тихо ответила:

- Я могу ошибаться, это могут быть не онды. К тому же с ними тогда не было гигантской собаки, что оставляла бы такие следы. Но в любом случае даже если это не они, мне не слишком нравится, что в округе есть такая сильная ведьма, и что эта ведьма следит за фортом.

Лэйк кивнула. С каждой минутой желание следующей ночью улизнуть из форта и спуститься на равнину становилось все сильнее. Но как она это сделает? На стенах – разведчицы, а летать им без присмотра старших запрещено. Незамеченной в темноте с огненными крыльями за спиной она проскользнуть не сможет. А вот получать десять плетей за неудачную попытку удрать из форта, так ничего полезного и не узнав, совершенно не хотелось.

- Надеюсь, у Имре получится убедить Литай, - проговорила Найрин, хмуро глядя в свой кубок. – На всякий случай, разведку необходимо усилить. Возможно, что это ведьмак кортов: у них тоже иногда сражаются те, кто Способен Слышать.

Вдруг по плечу хлопнула чья-то ладонь, и из-за спины прозвучал громкий голос Рен:

- А вы чего тут встали? Чего не танцуете-то?

Лэйк обернулась. Щеки Рен раскраснелись, черные глаза задорно блестели. Она взлохматила рукой свои непослушные черные волосы и потянулась за кружкой к ближайшему столу. Форма сидела на ней как влитая, короткий воротничок стоечкой подчеркивал красивую широкую челюсть, а кожаный ремень блестел начищенной пряжкой.

- Сейчас пойдем. Есть очень хочется, - в доказательство Лэйк приподняла зажатую в руке лепешку с мясом.

- Я как тебя не встречу, ты все время ешь! – засмеялась Рен. – Бросай свое мясо, пошли плясать. Там тебя спрашивали уже.

- Кто спрашивал? – заинтересовалась Лэйк.

- Симпатичная молоденькая Нуэргос с волосами цвета меда и глазами, в которых можно утонуть, - Рен мечтательно закатила глаза, а потом понурилась. – И почему на меня такие никогда не клюют?

- Это занудство Исайи на тебя так действует, - ухмыльнулась Лэйк, засовывая в рот последний кусок лепешки и отряхивая ладони.

- Да уж, - тяжело вздохнула Рен.

- Ладно, вы идите, а я еще тут постою, - кивнула им Найрин. – А то сейчас опять начнется. Нуэргос-то еще ко мне не привыкли.

- Завидую я вам обеим! – честно призналась Рен. – Ты, Лэйк, вечно молчишь с таким многозначительным видом, что все девки с ума сходят от любопытства. А тебе, Найрин, достаточно просто войти в комнату, чтобы все сразу же на тебе повисли.

- Знаешь ли, это доставляет больше хлопот, чем радости, - Найрин грустно посмотрела на нее. – Лучше бы они видели во мне одну из анай, а не просто что-то красивое, необычное и яркое.

Рен открыла рот, чтобы что-то сказать, но не решилась и просто отхлебнула из своего кубка. Атмосфера сразу же стала напряженной. Лэйк понимающе взглянула на нимфу, а та рассеяно оглядывалась по сторонам, словно искала кого-то глазами. Решив, что ей сейчас не слишком весело, Лэйк развернулась и подтолкнула Рен в спину:

- Пойдем-ка. Пора тебе уже кого-то себе найти. А то слоняешься вечно с кислой рожей, ничего в этом хорошего нет.

Громкий стук барабанов и вплетающееся в него пение скрипки быстро выбили из головы Лэйк все мысли. В конце концов, подумать о том, как выбраться из форта, она успеет и завтра. А вот если сейчас прохлопать свой момент и упустить ту Нуэргос, сожалеть об этом придется до конца обучения, пока Дочери Воздуха находятся в форте. Протолкаться сквозь толпу танцующих было тяжело, но Лэйк осторожно, стараясь никого не задеть и не наступить на ногу, пробиралась к самому костру, отыскивая в толпе глазами знакомую медовую голову.

Рен перехватили по дороге какие-то хохочущие Нуэргос, и она только махнула Лэйк вслед рукой, показывая, что дальше не пойдет. Ухмыльнувшись, Лэйк одним глотком осушила бокал, поставила его на ближайший стол и энергично продолжила путь. И совершенно неожиданно наткнулась на ту, кого так искала.

Медоволосая Нуэргос почти что врезалась в нее, вывернув из толпы. Охнув, она схватилась за руки Лэйк, чтобы не упасть, а потом глаза ее расширились от удивления и радости.

- Светлого вечера! – улыбнулась Лэйк, осторожно придерживая ее за талию.

- Свежего ветра тебе, дель Каэрос! – задорно откликнулась Дочь Воздуха.

Блики костра на ее медовых волосах казались прикосновением Самой Богини. Зеленые глаза сейчас были темными и манящими, а пушистые ресницы красиво оттеняли длинное кошачье веко. От ощущения ее гибкой талии под ладонью внутри сладко заворочался зверь. Лэйк втянула ее запах, свежий, легкий, полный ароматов травяного мыла и цветов.

- Ты, кажется, обещала потанцевать со мной сегодня, - негромко проговорила она, наклоняясь к уху Нуэргос, чтобы той было лучше слышно.

Мягкие волосы Дочери Воздуха защекотали ей щеку, а запах пропитал всю Лэйк, заставив зверя заворчать еще сильнее.

- Я всегда держу свое слово, дель Каэрос, - так же тихо ответила Дочь Воздуха, и ее горячее дыхание обожгло щеку Лэйк, а мягкие губы едва коснулись мочки.

- Меня зовут Лэйк, - она чуть сильнее прижала к себе Двурукую Кошку, начав медленно двигаться в такт музыке.

Гибкие длинные пальцы Нуэргос стиснули ее предплечье и медленно заскользили к затылку, вороша ежик волос.

- А меня зовут Канаэ, - ответила та, приникая к Лэйк еще ближе.

Когда вторая ее рука медленно поползла по бедру Лэйк, та только улыбнулась. В этой толпе все танцевали так тесно, что вряд ли кто-то заметит, как она прилюдно проявляет чувства.

После ночи танцев и празднования прилета Нуэргос вновь возобновились занятия и тренировки. Совместных учений с Младшими Сестрами больше не было. Пока Лэйк и другие Каэрос тренировались невысоко над землей, до автоматизма доводя перестроения, боевые действия в воздухе и собственное умение летать, Дочери Воздуха работали в совместном строю вместе со взрослыми разведчицами Каэрос в отдалении. Причем Младших Сестер Нуэргос допустили до тренировок со старшими. Лэйк оставалось только завистливо поглядывать туда и хмуриться. Ей-то приходилось делать одни и те же монотонные движения, сопровождающиеся только вечным брюзжанием Уты или разъяренными воплями Онге.

Зато и крылья стали лучше слушаться. Она уже уверенно чувствовала себя в воздухе на высоте около ста метров, перестраивалась почти идеально, да и падать совсем перестала. После освоения базовой подготовки их начали обучать более глубоко. Теперь тренировки включали техники управления плотностью и температурой крыльев, использующиеся в дуэльном бою в воздухе. Это было гораздо сложнее классических перестроений, но и гораздо увлекательнее. К тому же, с удивлением Лэйк заметила, что на нее больше не орут, если она использует в учебном поединке не только стандартные связки. Отношение разведчиц к ним после получения крыльев несколько изменилось: теперь вне строевой подготовки приветствовалась инициатива и смекалка, нестандартные решения и удары. Лэйк знала, что так будет: об этом ее уже предупреждали старшие сестры, но поначалу это казалось непривычным и смущающим. За все предыдущие пять лет обучения ей в голову почти что ногами вбили, что она ни в коем случае не должна проявлять индивидуальность в бою. Теперь же от нее требовалось совершенно противоположное, и первое время она не могла к этому привыкнуть.

Дни тянулись за днями, а возможности удрать ночью из форта и перекинуться зверем у нее так и не представилось. Лэйк вечерами слонялась вдоль крепостной стены, пытаясь углядеть хоть какую-нибудь лазейку, которую не охраняют дозорные. Но Форт Серый Зуб на то и был боевым фортом, чтобы охрана у него была самой лучшей. И в итоге у нее не получилось даже пробраться на гребень стены, не то что пересечь ее.

Легким утешением было то, что каждую ночь в разведку летали Имре и Найрин. Нимфа держала Лэйк в курсе происходящего, докладывая обо всем сразу же по прилету. Как и ожидалось, первая стрела Литай скептически отнеслась к сообщению Имре о разрыве воздуха и тропе сквозь Пелену. С другой стороны известие о гигантской твари, похожей на собаку, что следила ночью за фортом, привлекло ее пристальное внимание. Дозоры разведчиц были усилены, как и боевое охранение форта, высылались теперь гораздо чаще и уходили на более дальние расстояния. Литай собственной персоной посетила место, где Имре обнаружила след, но, к вящему удивлению Боевой Целительницы, следов на земле больше не было.

- Ни одного отпечатка, - мрачно проговорила Найрин, рассказывая об этом. – Будто кто-то взял и вернул примятую землю и травы обратно в тот же вид, как они и были до этого.

- А ты уверена, что это то самое место? – удивленно взглянула на нее Лэйк.

- Конечно, уверена, - вздохнула Найрин. – Перед отлетом мы там с Имре энергетическую метку оставили, видную только нам двоим. Ну вот. Метка-то наша есть, а следов нет, как будто и не было вовсе.

Это очень сильно обеспокоило Лэйк. Если следы твари еще и рассасывались через какое-то время, то она становилась гораздо опаснее, чем раньше. Литай, естественно, поверила словам Имре, что тварь была, но, судя по ее косым взглядам на Боевую Целительницу, сомнение у нее все же осталось. Да оно и понятно. Где это видано, чтобы глубокие вмятины на земле рассасывались через какое-то время?

Впрочем, на количество патрулей это не повлияло. Разведчицы обшаривали степь в поисках гигантского пса. В итоге было убито несколько степных волков, которых издалека приняли за возможного врага. Еще и поэтому Лэйк не слишком рвалась перекидываться и бегать по Роуру в волчьей шкуре. Разведчицы не станут разбираться, кто там внизу шарится по траве. Просто пристрелят, да и дело с концом.

С ночи танца прошел уже целый месяц, а Имре с Найрин так больше ничего и не нашли. Никаких волнений в Черном Источнике больше не было, как сказала нимфа, да и самого нарушителя спокойствия тоже никто не видел. Имре, правда, от этого легче не становилось. Она только смурнела день ото дня все больше, глядела на всех волком и постоянно пропадала в небе над степью, даже когда ее присутствие требовалось в форте.

Погода медленно ухудшалась. Спала жара, небо затянули первые осенние тучи. А вместе с заходящим летом заканчивалось и первое обучение Лэйк в форте Серый Зуб. По традиции получившие крылья Младшие Сестры проводили под присмотром разведчиц первые три месяца. Как только они немного овладевали навыками полета и воздушного боя, их переводили на обучение обратно, в становище Сол. Это означало, что скоро она окажется дома и, возможно, наконец-то увидит сестру. Лэйк очень внимательно прислушивалась ко всем новостям оттуда. Пока разведчицы говорили только о том, что Ларта находится в новых построенных фортах на западной границе с Лаэрт. Но царица обычно перемещалась так стремительно и непредсказуемо, что Лэйк могла надеяться на то, что к моменту ее возвращения в становище Эрис уже будет там.

Тепло попрощавшись с Двурукой Кошкой Канаэ, которая восприняла ее отъезд довольно легко, Лэйк вместе с другими Младшими Сестрами Каэрос собрала свои нехитрые пожитки и покинула стылую келью, прорубленную в породе Серого Зуба. Перелет до дома занял целых три дня, и за это время Лэйк успела так привыкнуть к тому, что находится в воздухе весь день, что ходить по земле теперь было как-то странно и неудобно. Теперь уже наставницы так зорко не следили за тем, что они делают, позволив им самостоятельно подниматься и опускаться в воздух и не отчитываться о каждом шаге. Ремесленницы отбыли по своим становищам за три недели до Воинов: их к этому времени уже обучили достаточно, чтобы они могли выдержать трехдневный перелет.

Становище Сол лежало в золотистой осенней дымке. Воздух был легким и разреженным, будто голубое небо протекало вниз, растворяясь в нем над такими родными крышами Арсенала, Дома Дочерей и Ристалища. Солнце светило через легкую пелену, делая воздух прозрачным и светящимся. Наблюдая, как застыли под его лучами Перст Тары и Бурая Гора, усыпанные белыми грибами домиков, как дремлет в седловине между ними родное становище, Лэйк испытала странное чувство тоски. Из глубин памяти всплыл размытый образ: проплывающие внизу дома, ледяной ветер в длинных, развивающихся волосах, чьи-то теплые руки, надежные, прижимающие ее к себе. И ее ноги, маленькие и непослушные, все в ссадинах и синяках, в детских сандалиях, под которыми медленно плывут зеленые верхушки деревьев, окружающих становище. И еще громкий, заливистый смех Эрис рядом.

Лэйк тихонько улыбнулась. С тех пор, казалось, прошла целая вечность. Тогда ману в последний раз несла ее в Дом Дочерей, а она видела становище Сол сверху. Прошло целых пятнадцать лет, и теперь она вновь видит его так же, только за ее спиной горят ее собственные крылья.

Как только они опустились на широкий Плац становища Сол, на котором сейчас тренировались бескрылые Младшие Сестры, Ута поправила на плече вещмешок и сообщила:

- Свободный день. Завтра с утра возвращайтесь к занятиям.

Лэйк отсалютовала, вытянувшись по струнке, а потом расслабилась, поджидая Найрин. В компании галдящих Младших Сестер они направились в сторону плато и своих домиков, пустовавших последние четыре месяца.

Хорошо было оказаться дома. Лэйк опостылела ее одинокая промозглая келья, в которой не было ничего, кроме камня. Их собственный дом, хоть и вырубленный в скале, все же дышал теплом и уютом. В сенях пахло деревом и тростником циновки, за окошком все так же уютно на ветру шелестела вишня. Лэйк скинула свой вещмешок на кровать и вытянула усталые ноги, откинувшись на стуле у стола. Рядом шумно раскладывали вещи остальные сестры.

- Ну и что расселась? – Наин остановилась посреди комнаты и уперла кулаки в бока, копируя хриплый голос и хмурый прищур Уты. – Давай, поднимай свои кости и пошли за дровами.

- А что, Лиа разве не позаботилась? – удивилась Лэйк. Молодая Ремесленница должна была прибыть в становище Сол на три недели раньше них. Правда, домик не производил впечатления жилого, но Лиа всегда была очень аккуратна и педантична.

- Лиа в становище Ифо. Сейчас идет сбор урожая, и всех Ремесленниц сразу направили туда. Хватит рассиживаться, пошли, - кивнула ей Наин.

Со вздохом поднявшись, Лэйк последовала за Клинком Рассвета к большой дровнице у дальнего края плато. Там они вдвоем нарубили сладко пахнущих полешек и оттащили их в дом. Потом Найрин потребовала натаскать воды, потому как решила почистить и помыть заросшую золой печку. Еще позже Тера как всегда задумчиво заметила, что неплохо было бы высушить слежавшееся за долгие четыре месяца белье, а Наин схватила швабру и принялась остервенело тереть полы. В общем, до самого вечера Лэйк копалась по дому, приводя в порядок собственное жилище. Когда же они уселись ужинать, послышался громкий стук в дверь, а следом за ним в помещение вкатились две рыжие сестры.

Рослые симпатичные громкие близняшки напомнили Лэйк лесной пожар. Обе улыбались от уха до уха, а Эней держала в руках какой-то сверток.

- Ну что, научились крылышками дергать? – бодро осведомилась Леда, останавливаясь в дверях и осматривая собравшихся.

- Если да, то у нас для вас кое-что есть, - подхватила Эней, картинно сдергивая ткань со спрятанной под ней пузатой бутылки.

- А если нет? – оскалилась Наин, отбрасывая с глаз темную челку.

- Тогда, стрекозочка, мы тебе ничего не нальем, - с напускным сожалением заявила Эней. – Ибо этот напиток Богинь – только для крылатых сестер.

- И кстати – вы нас кормите. Мы с тренировки и еще не жрамши, - добавила Леда.

Вывернувшись из ее крепких объятий, Найрин поспешила на кухню, принявшись там греметь кастрюлями и тарелками. Подмигнув всем собравшимся, Леда утекла следом за ней, и оттуда послышались громкие голоса и звонкий смех нимфы. Эней по-хозяйски присела к столу, вытянула длинные ноги и улыбнулась оставшимся в комнате.

- Ну, рассказывайте! Как вам Роща Великой Мани? Что творится на Сером Зубе? И какого это – когда все окружающие вас Младшие Сестры становища Сол сохнут от зависти по вашим крыльям!

Вскоре на столе появилась еда: мясное рагу, румяные пироги, печеные овощи. В пузатой бутылке оказался ашвил: Лэйк понюхала и сморщилась от крепости. Близняшки, не переставая, болтали, рассказывали последние сплетни становища, костерили наставниц, вызнавали подробности обучения. Лэйк поймала себя на том, что улыбается. Именно этого ей так не доставало в форте.

Улучив момент, она негромко спросила у сидящей слева от нее Леды:

- Эрис в лагере?

- Нет, - покачала головой та, подбирая корочкой пирога подливку из своей тарелки. – Ларта улетела с инспекцией к границе Лаэрт, и они еще не вернулись.

- Она хоть была здесь, пока нас не было?

- Один раз мы ее видели: Ларта тогда буквально на день прибыла и вновь улетела, - отозвалась Леда.

- Что происходит-то? Почему она на границе с Лаэрт? – Лэйк нахмурилась. Ларта часто улетала из становища Сол, но последний год ее здесь не было почти постоянно. И все время всплывало слово «Лаэрт».

Леда посерьезнела и проговорила:

- До нас мало слухов доходит, и большей частью – просто сплетни. Только вот кажется мне, что не все они брехня. Последний год Лаэрт усиленно строятся на западной границе. Они там как разворошенный улей: одновременно четыре форта строят. И что-то как-то больно много их там для мирного времени.

- Война? – спросила Лэйк.

- Да непохоже как-то, - задумалась Леда. – На нас не нападают, у Ларты с ними вроде бы даже какое-то торговое соглашение намечается. Только уж очень много их там. – Она обвела глазами стол – на них никто не смотрел, - а потом еще больше понизила голос. – Эрис успела только обмолвиться, что похоже на ондов. Вот только Лаэрт все отрицают и говорят, что у них на границе все абсолютно спокойно.

- Снова онды, - буркнула Лэйк. - И откуда эти проклятые бхары вообще взялись? С роду их в этих горах не было.

- Да кто ж их знает. Будто нам одних кортов мало, - проворчала Леда.

Эней, сидящая рядом с сестрой с другой стороны, ткнула ее локтем под руку и звонко поинтересовалась:

- Ну, и о чем вы там шепчитесь? Не о симпатичных ли Нуэргос, о которых кое-кто нам так ничего и не рассказал?

- Ты что ли протрепалась, неверная? – ухмыльнулась Лэйк, глядя на Найрин. Та в ответ показала ей язык и рассмеялась.

Все эти разговоры действительно можно было оставить на потом. Они только приехали, успеют еще обсудить и войну, и врагов. Сейчас нужно было праздновать крылья, чтобы получить которые, они так долго и упорно трудились.

- Богиня с этой Нуэргос, - под общие смешки отмахнулась Лэйк, поднимая свою кружку. – Давайте лучше за то, что мы все-таки это сделали!

- За крылья! – поддержала ее Эней, хлопнув ладонью по столу и поднимая кружку.

- За крылья! – дружно рявкнули остальные Младшие Сестры, с громким стуком чокаясь кружками.

0

47

Глава 52. Сбывшиеся мечты

Ночной лес загадочно шумел кронами деревьев под сильным ветром. Молодой месяц только-только народился и висел куцым рожком над ближней горой. Рваные облака, несущиеся по небу, периодически закрывали его своими черными боками, а потом он вновь пробивался наружу, словно волчий клык вспарывая их ткань.

Сильные лапы чавкали по влажной земле. А так гораздо лучше, чем когда не полностью перекидываешься. Вспышка мысли в мозгу была лишней и чужой, и волчица прогнала ее, погружаясь в запахи, звуки и ощущения. Перед ней был след: яркий, четкий как стрела. Отпечатки больших лап уверенно вели на скалы и были такими свежими, что во многих из них еще стояла влага, выжатая тяжелым телом волчицы из мягкой земли. Черно-рыжая здесь, где-то впереди, и след у нее ровный и уверенный.

Волчица на секунду остановилась. На одном из деревьев виднелись следы когтей, от него шел сильный запах черно-рыжей. Волчица приблизила нос к стволу и внимательно все обнюхала. На коре остались частички слюны черно-рыжей, значит, она терлась мордой о дерево и метила территорию. Ярость вскипела в крови так, что волчица не удержалась, вскинула к небу клыкастую пасть и взвыла. Громкий протяжный вой далеко разнесся в ночной тишине, отскакивая эхом от горных склонов. В ответ ему с севера пришел приглушенный вой верных ей стай, а за спиной, далеко у домов двуногих, забрехали трусливые ручные собаки. Это моя территория! Она не имеет на нее никакого права! Волчица взвыла еще раз: глухо, с угрозой, и на этот раз черно-рыжая ответила. Хриплый лающий голос пришел с северо-запада, такой же полный ненависти и гнева. Она совсем рядом, не больше километра. Сорвавшись с места, волчица припустила бегом.

Сильные лапы били в землю, оставляя за собой глубокие следы, а встречный ветер холодил загривок и задувал в чуткие уши. Ярость бурлила внутри как горячие источники, в которых так любили сидеть двуногие. Наконец-то они встретятся и посмотрят, кто сильнее! Судя по следам, черно-рыжая обрела разум, теперь с ней можно драться наравне. Раз и навсегда решить, кому принадлежит этот лес.

Сильный запах опасности и врага ударил в нос, и волчица резко вильнула в сторону. Подкравшаяся с подветренной стороны черно-рыжая тяжело рухнула на землю, не успев схватить цель. Не выжидая, пока та поднимется, волчица бросилась на нее и еще раз сбила с ног. Они клубком покатились в шуршащие листья и траву.

Жемчужные челюсти клацали прямо возле шеи волчицы, и ей приходилось крутиться волчком, чтобы они не задели артерию. Слюна с оскаленной пасти черно-рыжей горячими каплями падала ей в морду, а перед самыми ее глазами были два злых темно-карих глаза, полные разума и ненависти. От рычания у волчицы дрожала грудная клетка, ее лапы с силой били по чужому телу, острые когти выдирали клоки шерсти.

Потом челюсти волчицы сомкнулись на ухе черно-рыжей и резко дернули в сторону. Противница громко взвизгнула, когда ухо повисло лоскутами, и во все стороны хлынула кровь. Волчица не успела порадоваться победе: черно-рыжая прыгнула вперед головой, изо всех сил ударив ее в грудь.

Торн?! Потрясение было таким сильным, что волчица отпрыгнула на метр назад и уселась на задние лапы. Судя по всему, ее мысль достигла сознания черно-рыжей, потому что та тоже замерла на месте, широко раскрыв карие глаза и тяжело дыша. Ее вываленный набок алый язык дымился паром в прохладе ночи, с него срывались большие капли слюны.

Кто ты? – прозвучал в голове мысленный вопрос.

Вместо ответа волчица отступила еще на шаг, опустив голову, потом прыгнула в бок, ударилась оземь и судорожно задышала, когда холодный воздух впился в обнаженное тело. Повернув голову, Лэйк только и могла, что во все глаза смотреть на большую черно-рыжую волчицу с карими глазами, которая также ошалело уставилась в ответ. Теперь понятно было, почему она смаргивала перед нападением, почему била в грудь головой. Все теперь было понятно.

По телу сальвага вдруг прошла дрожь, и черно-рыжая издала жалобный, полный боли рык, а потом без сил упала на землю. Лэйк впервые в жизни наблюдала со стороны, как выглядит процесс перехода, и от увиденного к горлу подкатил ком. Черная шкура лопалась, и шерсть втягивалась внутрь мяса, которое тут же зарастало кожей. Кости уменьшались в размере, а покрывающее их мясо поначалу висело длинными лохмотьями, и только потом облепляло новые кости, принимая форму человеческого тела. Когда яростный звериный рык перешел в полный боли, надтреснутый женский вопль, Торн в последний раз выгнулась в спине и тяжело упала лицом в землю, содрогаясь всем телом и загнанно дыша.

Лэйк осталось только сидеть рядом и молча ждать продолжения. Итак вот он, тот самый момент. Многое становилось понятным теперь. И то, почему они так ненавидели друг друга. И то, почему они были лучшими среди других Младших Сестер. Вихрь мыслей крутился в голове Лэйк. Ларта тоже сальваг? Нет, не может быть, это ведь передается только от мани к дочери. Значит, сальвагом была умершая мани Торн. И что мне теперь делать? Наладить отношения с ней, потому что у нас общая тайна? Убить ее прямо здесь и решить наконец проблему территории? Вместе учиться управлять своим телом? Все эти мысли были одинаково дикими, путались и мешались от шока.

Торн закашлялась, выплюнула сгусток крови на землю и через силу приподнялась на руках. Устало сев, она слепо прищурилась на Лэйк и неприветливо буркнула:

- Опять ты. Почему так получается, что куда бы я ни сунулась, ты обязательно уже там?

- То же самое я могу сказать и про тебя, - криво ухмыльнулась в ответ Лэйк.

До нее медленно начала доходить вся комичность ситуации. Они вдвоем, голые и синие от холода, сидят на поляне напротив друг друга. Единственные представители вымершего народа с проклятой кровью. Заклятые враги.

- Нарываешься на драку? – огрызнулась Торн.

- Что толку? – пожала плечами Лэйк. – Как ни погано мне это признавать, но мы равны по силе. Возможно, в шкуре сальвага я сильнее тебя, но это только потому, что я уже давно себя контролирую. А драться со слабым соперником мне неинтересно.

- Размечталась! – оскалилась Торн. – Я тебя в прошлый раз хорошо подрала! Ты тогда едва уползла!

- Как и ты, - заметила Лэйк.

Торн очень хмуро посмотрела на нее, а потом вновь сплюнула кровью в сторону. Лэйк заметила, что клыки у нее ушли не целиком. У нее такое тоже иногда случалось, но в последнее время – гораздо реже.

- Ну, и что теперь? – после довольно продолжительной паузы спросила Торн.

- Не знаю, - честно призналась Лэйк.

Все это время она так стремилась найти черно-рыжую, узнать кто это, хоть парой слов перекинуться. Ей казалось, что тогда станет легче, что будет кто-то на ее стороне, такой же как она. Глубоко-глубоко внутри Лэйк даже подумывала о том, что можно будет попробовать завести с черно-рыжей отношения. Одна мысль о том, что своей будущей жене придется рассказывать о звериной сущности, приводила Лэйк в ужас. А с черно-рыжей можно было бы не бояться…

И вот теперь перед ней сидит Торн. Такая же костлявая, жилистая и худющая, как и Лэйк, с мрачноватой красотой, которая Лэйк никогда не привлекала. Не говоря уже о том, что это – Торн, с которой они ненавидели друг друга чуть ли не с рождения. Нет, не получится у них никакой дружбы. И смысла в этом никакого нет.

- Предлагаю разделить территорию. Мне северо-восток от становища, тебе – северо-запад. Пойдет?

- Да без разницы, лишь бы твою рожу здесь не видеть, - буркнула Торн. Вид у нее был совершенно безрадостный.

- Вот и договорились, - Лэйк поднялась на ноги, готовясь вновь удариться о землю и сменить облик.

Торн бросила на нее очень хмурый взгляд, развернулась и поковыляла в чащу. Проводив глазами ее широкие плечи, Лэйк нахмурилась. Наверное, она еще не может перекидываться по своей воле. Или может, но это болезненно и долго. Впрочем, какое мне дело до этого?

Взглянув на кривой рожок месяца, пробившийся сквозь черные тучи, Лэйк прищурилась и втянула носом ночной воздух. Внутри почему-то было пусто и холодно. Она, оказывается, все это время жила надеждой, что когда-нибудь сможет встретить того, с кем можно поговорить, поохотиться вместе, просто кого-то, кто был бы таким же, как она. И, бывает же такое, этим человеком оказалась именно Торн. Лэйк горестно усмехнулась. Недаром Тебя называют Шутницей, Огненная! Воля Твоя причудлива и непонятна.

Высоко подпрыгнув, Лэйк ударилась о землю и поднялась на ноги зверем. С каждым разом переход бы все легче и быстрее. Теперь волчице нужно было не больше минуты, чтобы полностью собрать тело, настроить зрение, слух и нюх. Понюхав воздух, она развернулась и потрусила назад, к жилищам двуногих.

Когда с утра, позевывая и вяло болтая, Младшие Сестры выстроились на Плацу, встретила их не Ута. Вместо нее из здания Ристалища вышла невысокая широкоплечая Клинок Рассвета Ия и неторопливо направилась к построившимся Младшим Сестрам. Бескрылых сестер выстроили отдельно, и они тоже с любопытством поглядывали на приближающуюся Клинка Рассвета.

- Что это она? – удивленно проговорила стоящая рядом с Лэйк Ная. – А Ута где?

- Может, ей наконец-то дали взбучку за ее отвратительный характер, - проворчала с другой стороны Фин.

- Не думаю, что мы когда-нибудь дождемся этого, - легонько покачала головой Лэйк, наблюдая за Ией.

Разведчица была немолода. Морщины избороздили ее суровое, не слишком красивое лицо, а седина сильно побила волосы и почти полностью выбелила короткий хвост на затылке. Двигалась Ия неторопливо и уверенно, как человек, полностью осознающий свою силу и возможности. И ее совершенно не смущало, что на нее глазеют больше трехсот человек, перешептываясь и горячо обсуждая каждый ее шаг. Остановившись почти напротив Лэйк, Ия выпрямилась и заговорила:

- Светлого утра под взглядом Богини! – голос у нее был приятный, глухой и раскатистый, как далекий гром.

- Светлого утра, первая! – прогремел в ответ строй.

- С сегодняшнего дня меняется расписание вашего обучения, - Ия оглядела строй. – С утра и до полудня – занятия по тактике. После обеда и до четырех часов дня – тренировка с оружием. После этого вы можете приступать к своей работе в мастерских. Занятия по тактике буду вести я, Ия, дочь Арты, Клинок Рассвета, становище Окун. Прошу вас следовать за мной. Разойтись!

Лэйк отсалютовала Клинку и вышла из строя, направляясь вслед за широкой спиной Ийи в сторону Ристалища. В груди приятно расползалось удовольствие. Ну наконец-то! Самая тяжелая часть обучения закончена. Теперь ее будут учить, как планировать сражения, а не только участвовать в них.

- Богиня, как хорошо! – мечтательно сощурилась на солнце Ная. – Какое замечательное утро!

- Никаких воплей и оскорблений, никаких палок по ребрам! – поддакнула ей Фин.

Лэйк только улыбнулась. Ей палки в ребрах никогда не мешали. Чем больше бьют, тем крепче кости. Она примерно представляла, какой силы удар должен быть у крыла ящера. Для того, чтобы выдержать его, требовалась вся крепость тела, которую только можно было наработать за долгие годы обучения.

Ристалище было большим прямоугольным зданием с высокой кровлей. Пропустив вперед разведчицу, Лэйк вошла следом за ней вместе с другими Младшими Сестрами. Здесь пахло дымом, сосной и человеческим потом. Потолок высоко над головой поддерживали толстенные сосновые балки, вдоль стен висели зажженные чаши Роксаны. Посреди помещения стоял помост, на котором сейчас тренировались, разбившись на пары, четыре взрослые разведчицы. Молниеносно перетекая из стойки в стойку, они фехтовали тренировочным оружием, сосредоточенные и спокойные, не обращая ни малейшего внимания на остальных. За помостом виднелись расставленные кругом лавки, за которыми сидели крылатые Младшие Сестры, те, что были старше Лэйк. В центре кольца лавок стоял большой овальный стол. У него прохаживалась разведчица с длинной указкой, объясняя урок и двигая по столу какие-то фигурки. Ее негромкий голос монотонно звучал почти в полной тишине, нарушаемой лишь треском сшибающегося тренировочного оружия и тяжелым дыханием сражающихся сестер.

Еще одно кольцо лавок со столом размещалось правее помоста. Там никого не было, и Ия повела Младших Сестер к нему. Получив разрешение разведчицы, Лэйк перешагнула через лавку и уселась, с любопытством разглядывая стол.

На широкой столешнице была развернута карта Роура и Данарских гор. Черными точками на ней помечались становища анай, заштрихованными разноцветными зонами темнели владения четырех кланов. Дальше расстилалась бесконечная степь Роура, ограниченная с севера Железным Лесом, где бралось дерево для рукояток нагинат и луков, с юга – лесным массивом Низин. Большая жирная точка на карте отмечала форт Серый Зуб. Рядом с картой лежали пять кучек разноцветных камушков: одинакового размера красные, голубые, зеленые и желтые, и самая большая – черная.

Когда все расселись по местам, и перешептывание прекратилось, Ия встала возле стола так, чтобы всем было видно, и подняла со столешницы указку.

- Итак, начнем. Это, - она ткнула в карту, - территория Роура и владений анай, и я хочу, чтобы вы на зубок ее выучили, включая размеры земель кланов, отдаленность одних жилых пунктов от других и рельеф местности. Это очень важно при планировании каких-либо военных действий. Вы четко должны знать, за какое время до того или иного пункта может добраться подмога, как правильно организовать общий сбор всех кланов для совместной атаки и прочее. Это, - указка переместилась на кучки камней, - символическое изображение воинских частей. Мы будем использовать эти камушки, чтобы наглядно было видно, кто, как и куда летит. Пока все ясно?

Младшие Сестры негромко ответили «да». Лэйк с любопытством следила за Ийей. Она производила впечатление уравновешенного, спокойного и уверенного в себе человека. Надеюсь, указкой этой она только на доску показывает, - подумала она. Прут был гибким и хлестким, получить таким по лбу совершенно не хотелось.

- Более того. При далеких переходах, таких, например, как ваше путешествие в Рощу Великой Мани, необходимо правильно и четко просчитывать количество фуража, которое потребуется на переход, с учетом корма для животных, пищи для людей, теплых вещей, палаток, походной утвари и прочего. Мы будем с вами решать небольшие стратегические задачи с разными условиями: сколько и что брать с собой в короткий или дальний перелет, сколько – в пеший переход, сколько – в караван с телегами. Для этого у нас есть вот это, - Ия развернулась и показала на мешки, стоящие у дальней стены Ристалища.

Лэйк вытянула шею вместе с другими Младшими Сестрами, глядя туда, куда указывала Ия. Мешки были объемные и пухлые. Судя по всему, внутри находились яблоки.

- Каждое яблоко будет обозначать дневную долю фуража на одного человека, - подтвердив ее догадку, продолжила Ия. – Каждая из вас будет рассчитывать мне, сколько потребуется яблок на маленький отряд, на крыло, на целое сообщество.

Оглядевшись по сторонам, Лэйк заметила, что лица некоторых Младших Сестер вытягиваются. Судя по всему, они сочли такие задачки скучными. Когда она еще была Дочерью, их учили сложению и вычитанию, умножению и делению, и эти уроки были трудными, нудными и долгими. Но тогда-то все это казалось неважным, а теперь приобрело практическую значимость. Большая часть Младших Сестер, наверное, сейчас вспоминала свои самые неприятные впечатления об уроках счета. Лэйк же только тихонько усмехнулась под нос. Если она хочет стать царицей, она должна знать и уметь все. Одной физической силы и ловкости не будет достаточно, чтобы управлять кланом. Это следовало помнить так же четко, как и то, что победить ей придется Ларту, лучшую из лучших, сильную до такой степени, что ее побаивались и уважали даже убеленные сединами ветераны.

- Ну, а теперь начнем, - удовлетворенно кивнула Ия. Перегнувшись через стол, она выбрала из кучки красных камушков десять штук и положила их в центр стола, прямо посреди Роурской равнины. Напротив них Ия положила еще десяток черных камушков. – Представим себе, что красные камни, - указка ткнулась в них, - это все десять крыльев Каэрос. А черные камни, - указка переместилась дальше, - это отряд кортов. Кто может сказать мне, как правильно выстроить Каэрос так, чтобы корты сразу же не обогнули их и не ударили в тыл?

В ответ наставнице взметнулся ряд рук, в том числе и рука Лэйк, и губы Ийи окрасила скупая улыбка. Это было самое стандартное и простое боевое построение в воздухе, которому их уже научили. Лэйк ощутила, как приятно щекочет в затылке. Судя по всему, обучение у Ийи обещало быть интересным и приятным.

Занятия длились до самого полудня. Когда с помоста ушли первые тренировавшиеся разведчицы и появились другие, Лэйк не заметила. Она восторженно ловила каждое слово, что слетало с уст Ийи, напряженно следила за движущимися по карте камешками. Голова звенела от напряжения, и чем труднее предлагала задачку наставница, тем сильнее кипел мозг Лэйк, и тем азартнее становилась игра. Ия была превосходной наставницей: объясняла четко, спокойно, продуманно, ни на кого не повышала голоса, задавала много вопросов, и за неправильные ответы не ругалась. За все время урока она не сделала ни одного замечания, да и не нужно было. Поддавшись ее обаянию, Младшие Сестры сидели тихо, предельно внимательно следя за разъяснениями и с удовольствием участвуя в процессе.

У Лэйк перед мысленным взором разворачивались картины битв и атак, подпитываемые спокойным приятным голосом Ийи. Хитросплетения боевых построений и перестроений, которые казались ей до этого странными, неожиданными или даже просто бесполезными, теперь раскрывались изнутри, словно какой-то чудной, сверкающий цветок. Она поймала себя на том, что любуется Ийей, испытывая глубокое уважение и восхищение к ее таланту рассказывать. Камни оживали под ее указкой, расползаясь в разные стороны и превращаясь в Ночных Лезвий или Клинков Рассвета, в Волны и Ежей, Сети и Полотно, Колосья и Копья, и еще десятки других построений, о которых Лэйк еще ничего не знала и делать их не умела. Ия показывала, как обойти противника, как разбить его строй, обмануть, опутать и сбросить на землю. На примере известнейших сражений анай она демонстрировала, как развивались события. И Лэйк вдруг с удивлением осознала, что понимает, почему Аравин дель Лаэрт всего с сотней разведчиц удалось победить почти три сотни кортов на ящерах, или почему Умар дель Раэрн вынуждена была сжечь собственную крепость и отступить, имея при этом численный перевес над кортами.

Хоть они и проходили сейчас самые простые атаки и построения, Лэйк почти на месте подпрыгивала от нетерпения. Ей казалось, что ту или иную атаку можно провести с гораздо большей пользой, если попробовать другое построение в том или ином случае. Иногда после объяснений Ийи она оказывалась права в своих предположениях и удовлетворенно хмыкала себе под нос, пододвигаясь ближе к столу. Иногда горькое чувство собственной глупости заставляло сжиматься сердце, когда на предположение, высказанное ей самой или кем-то другим, Ия отрицательно качала головой и указывала на его недостатки. При этом наставница была спокойна и приветлива, не скупилась на похвалу, и от этого Лэйк просто распирало открыть рот и высказать, что она думает о той или иной тактике.

Одним словом, когда Ия отложила указку и объявила об окончании занятий, Лэйк испытала горькое разочарование. Эти уроки были интереснейшими из всего, чему она пока научилась, пожалуй, такими же захватывающими, как ковка в кузне, если не больше. И ждать до завтрашнего утра продолжения занятий казалось немыслимо долго.

- Как же интересно! – выдохнула счастливая Найрин, выходя бок о бок с Лэйк из Ристалища, после того как все они поклонились на прощание Ийе. – Я никогда не думала, что тактика так захватывающа!

- Я тоже думала, что будет какая-нибудь скукотища про рытье крепостей и мешки со строительной смесью, - подхватила шагающая рядом Исая. Рен бросила на нее раздраженный взгляд:

- Вот ты всегда так! Только о плохом и думаешь! А мир гораздо ярче, чем тебе кажется.

- А вот и неправда, не всегда я о плохом думаю! – повернулась к ней рассерженная Исая, и они уставились друг на друга горящими взглядами.

- Богиня, да поцелуйтесь уже наконец! – не выдержала идущая следом за ними Наин. – Смотреть на ваши вечные перебранки тошно!

- Заткнись! – одновременно повернувшись к ней, рявкнули в один голос Рен и Исая.

На обеде на лавку рядом с Лэйк подсели близняшки. Вид у них был цветущий.

- Ну что, как вам Ия? – энергично спросила Эней.

- Хороша, да? – не дожидаясь ответа, улыбнулась Леда.

- Да, она объясняет просто великолепно! – подхватила Найрин.

- Заслушаешься, - кивнула Лэйк.

- То ли еще будет! – подмигнула Леда. – Поначалу еще ничего не понятно, а как вникнешь во все это, то просто чудеса какие-то начинают происходить!

- Между прочим, - Эней заговорщически подалась вперед и понизила голос, - она состоит советчицей при Ларте. Когда планируются какие-то сражения, большую часть стратегии всегда продумывает Ия.

- Тогда почему она не глава сообщества? – удивленно заморгала Рен.

- Потому что сейчас глава сообщества – Рей, и уходить с этого поста она не собирается. А с Ийей они близкие друзья, и бросать ей вызов та не будет, - пояснила Леда.

После обеда была тренировка с оружием на Плацу. Неф встретила их добродушно, поздравила с получением крыльев, а потом подняла в воздух. Чтобы не мешать тренирующимся внизу бескрылым Младшим Сестрам, они отлетели в сторону от становища Сол, и три часа подряд посвятили построениям, дуэлям и совместным атакам. После изнурительных тренировок у Серого Зуба все это казалось Лэйк детской игрой. Впрочем, удивительно, но усталость после тактических занятий была почти такой же, как после целого утра тренировок. Поэтому, когда учебные бои закончились, она ощутила удовлетворение.

Ноги сами понесли ее в кузню. Лэйк чуть ли не бежала через все становище к отдаленному маленькому домику, из труб которого валил дым. Еще издалека она услышала привычный звон молота по наковальне. На сердце потеплело, а руки налились силой. Четыре месяца без жара горна, бурчания Дары, тяжелых ударов молота и запаха раскаленного железа. Оказалось, что это слишком долго для нее.

Взлетев по скрипучему крыльцу, Лэйк потянула на себя тяжелую дверь. В лицо знакомо пахнуло жаром и смесью запахов, звон молота по заготовке больно ударил по ушным перепонкам.

В кузне находились только Дара и Ган. Наставница как всегда стояла возле наковальни, одной рукой перехватив с помощью клещей раскаленную полосу, а другой равномерно проковывая ее по всей длине. Ее слегка вьющиеся волосы влажными от пота кольцами спадали на плечи, перевязанные на лбу матерчатым шнуром. Кожа рук наставницы слабо блестела, и огромные мышцы перекатывались под ней при каждом взмахе молота. Лицо Дары как и всегда было задумчивым, расслабленным и спокойным. Она, казалось, смотрит сквозь металл прямо в его огненное сердце, и Роксана направляет каждый ее удар, заставляя железо плавиться и танцевать, повинуясь Своей воле.

Ган, усевшись на колени на полу, скребла закрепленную перед ней на штативе только что обожженную заготовку, сдирая с нее специальным затупленным ножом из твердой стали лишний нагар и окислы. На звук раскрывшейся двери она обернулась и приветливо кивнула Лэйк. Плечи у нее стали уже почти такими же широкими, как у Дары, а черные волосы оттеняли красивое сильное лицо. Отложив в сторону струг, Ган поднялась, отряхнула ладони и протянула руку Лэйк.

- Поздравляю с крыльями! – проговорила она.

- Спасибо, Ган, - Лэйк от души пожала твердую мозолистую ладонь.

- Наставница кует лезвие для нагинаты, так что не может отойти. Ты пока переодевайся, поможешь мне обдирать, - Ган кивнула головой на несколько заготовок, лежащих на верстаке. Черный неровный нагар покрывал длинные металлические полосы, которые очень скоро превратятся в сверкающие, смертельно опасные клинки.

Лэйк кивнула, принявшись развязывать пояс с долором. Скинув с себя летнюю тунику и натягивая холщовые штаны, она негромко спросила:

- А Фэйр где?

- Дара решила, что Фэйр достаточно умела для того, чтобы начать собственное дело, - Ган неторопливо подняла струг, оглядела его и протерла тряпицей. – Мы запросили разрешения у Наставницы Мари, она сейчас подменяет Держащую Щит. Мари согласилась, и Фэйр выделили кузню, только не в Сол, а дальше, в Иле. Так что теперь нас тут трое осталось.

- Жаль, что я не успела с ней попрощаться, - заметила Лэйк, перевязывая на спине ремни кожаного фартука.

- Она передавала тебе свои поздравления в связи с крыльями, - улыбнулась Ган. Глаза у нее сверкнули. – К тому же, теперь ты будешь выполнять ее часть работы, в том числе и ковать будешь. Так что радуйся.

Лэйк улыбнулась в ответ. Это лето выдалось действительно удачным. Она получила крылья, научилась летать, учится тактике, а теперь еще и ковать будет. Что тут можно еще пожелать? Спасибо, Небесный Кузнец! Ты даешь мне все, о чем я так долго мечтала!

Присев на пол рядом с Ган, Лэйк зажала в штативе заготовку, взяла тяжелый струг и принялась за работу. Обдирать клинки было делом сложным: только измени чуть-чуть неправильно угол наклон струга и повредишь режущую кромку лезвия. Она, конечно, еще не заточена, но любой скол потом скажется на всем клинке. Такую полосу проще сразу выбросить, чем возиться дальше, выравнивая и выравнивая поверхность в бесчисленной полировке. Не говоря уже о том, что сам процесс отнимал много сил: железо поддавалось тяжело, обдирать нужно было плавными, сильными движениями по всей длине клинка от заточенного кончика к тупому концу, куда позже крепилась рукоять. И нажим должен был быть одинаковым по всей длине. До того, как ей доверили обдирать первый в ее жизни клинок – простой, короткий пехотный меч, - училась Лэйк уже больше года.

Рядом аккуратно работала Ган, отточенными движениями сдирая нагар. Вид у нее был умиротворенным, а могучие руки двигались аккуратно, если не сказать нежно. Лэйк бросила на нее изучающий взгляд. И чего только нимфе в ней не понравилось? Ладная, красивая, сильная, спокойная. Да и характер покладистый. На такой жениться любая мечтает. Единственный минус – целыми днями будет пропадать в кузне, да только Боевой Целительнице это не слишком помешает. Они сами месяцами на тренировках или в походах.

Когда клинок был почти полностью ободран, а руки Лэйк уже дрожали от усталости, Дара, наконец, отложила в сторону молот, а раскаленную полосу положила остывать в разогретый горн. Утерев пот со лба, наставница отошла от наковальни и протянула руку Лэйк.

- Вернулась. Поздравляю. – Глаза у нее смеялись, хоть лицо и было серьезным. – Летать-то научили?

- Научили, - широко улыбнулась польщенная Лэйк в ответ. Дара впервые подавала ей руку, как равной.

- Покажешь? – хмыкнула та. – Только не спали мне тут ничего. Этому-то вас научили?

- Конечно, наставница!

Аккуратно следя за плотностью крыльев, Лэйк развернула их за спиной и пошевелила ими, но так, чтобы воздушными потоками ничего не повредить. Дара хмыкнула, кивнула головой и отошла в сторону, принявшись мыть закопченные руки над бадейкой с водой. Лэйк свернула крылья, донельзя довольная. Понятное дело, что они ничем не отличались от крыльев остальных анай, но все равно внимание наставницы было ей очень приятно.

Вытирая руки куском льняного полотенца с яркой вышивкой по краю, Дара негромко спросила:

- Помнишь, мы с тобой как-то кое-что обсуждали. Про то, как надо ковать.

Еще бы Лэйк не помнила! За все время ее обучения это был самый длинный разговор, на который расщедрилась Дара. Она вообще за день больше двух десятков слов говорила редко, даже когда обедала в общей едальне Воинов, где кормились также и неженатые Ремесленницы. Не говоря уже о том, что сам тот разговор впечатался в память Лэйк так ясно, будто это было вчера. Лэйк тогда спросила ее, почему Дара взяла ее в ученицы, на что кузнец ответила – из-за упрямства.

- …А разве это не плохо? – заморгала Лэйк. – Вам же приходится подолгу втолковывать мне одно и то же, когда я упираюсь и кую не так, как надо.

- А как надо? – вдруг улыбнулась Дара.

- Ну… - Лэйк чувствовала себя сбитой с толку. – Как вы.

- Тогда ты ничего не поняла, - со вздохом покачала головой Дара.

Очень долго Лэйк потом обдумывала слова кузнеца, ворочая их в голове и так и эдак. Дара пыталась сказать ей что-то важное, но делала это в своей особенной манере, позволяя Лэйк самой додуматься до сути. Она вообще учила именно так: показывала на своем примере, что делает, кое-что объясняла (в основном самое сложное), а остальное Лэйк должна была понять сама.

Уже некоторое время Лэйк считала, что нашла ответ на вопрос Дары. Ее догадку подтвердило и обучение полету: когда Наставницы вдруг начали поощрять инициативу и индивидуальность. Сейчас, глядя в темные глаза кузнеца, что терпеливо ждали ответа, Лэйк вдруг совершенно четко осознала, что права.

- Вы тогда сказали, что мне не следует ковать точно так же, как вы, - уверенно ответила она, глядя в глаза Даре. – Я думаю, что каждый мастер вкладывает в свою работу собственную душу. Тот, кто не делает этого, никогда не сможет изготовить по-настоящему живое, качественное, прочное оружие или инструмент. Если просто копировать чужую манеру и не вкладывать себя в изделие, то оно, конечно же, может быть качественным, но служить долго и правильно уже не будет. Это ответ на ваш вопрос, наставница.

Дара посмотрела на нее долгим взглядом, а потом вдруг усмехнулась. Развернувшись, она повесила полотенце на гвоздь в стене.

- Принеси мне заготовки, которые используются для лезвий мечей. Меня интересует длинный полутороручный фехтовальный клинок с достаточной гибкостью и прочностью, чтобы выдержать рубящий удар короткого пехотного поперек лезвия.

От волнения вдруг к горлу подкатила тошнота. Неужели она позволит мне?.. Стараясь ничем себя не выдать, Лэйк направилась к дальнему углу кузни, где в больших плетеных корзинах лежали длинные заготовки. Она спиной чувствовала, как улыбается Ган, глядя ей вслед, и от этого ликование заполнило ее всю. Это правда! Сейчас Дара позволит мне выковать меч!

Несколько раз мерно вздохнув, Лэйк приказала себе успокоиться. Совершенно не дело волноваться во время работы. От этого рука может сорваться, и уже почти готовый меч будет испорчен. За спиной послышался ровный шум: Дара раздувала второй горн. Присев на корточки, Лэйк взяла себя в руки и взглянула на заготовки. Все они были разной длины и прочности, упругости и вязкости. Раз ей нужен длинный меч, нужно брать сталь попрочнее, но при этом достаточно гибкую, чтобы под ударами лезвие не треснуло. Подняв одну заготовку, Лэйк поднесла ее к глазам и внимательно всмотрелась в узоры структуры, оставшиеся после прессовки. Большие иголочки обозначали необходимую прочность, маленькие и частые, едва видимые, – большую гибкость. Еще раз приглядевшись к стали, Лэйк повертела в руках заготовку. По весу она тоже подходила, как и по текстуре. Уверившись в выборе, она поднялась и вернулась к горну.

Дара кивком указала на огненное жерло. Как всегда перед тем, как ковать оружие, Лэйк низко поклонилась горну и пробормотала несколько мантр Роксаны, призывая Ту наблюдать за работой и дать верную руку. Погрузив заготовку в уголь и слегка вращая ее с помощью клещей, она стала ждать.

Когда металл приобрел ярко-малиновый цвет, они с Дарой еще раз прокачали мехи. Смотреть, как сталь раскаляется, было захватывающе и страшно одновременно. Первозданная сила Богини передавалась простому куску железа, наполняя его изнутри красотой и мощью, энергией, которая даст возможность уверенным умелым рукам сделать из него произведение искусства. Дара молча поглядывала на Лэйк, а та только крутила и крутила в огне заготовку, любуясь, как таинственно мерцает внутри бруска раскаленное пламя Роксаны.

- Как молотом махать не забыла? – вдруг спросила Дара.

Лэйк удивленно взглянула на нее. Глаза наставницы смеялись. Это была на памяти Лэйк первая почти-шутка, которую отпускала Дара. Смеяться хмурый кузнец не любила так же, как говорить.

- Никак нет, наставница! – Лэйк по привычке выпрямилась, стукнув подошвами сандалий.

- Ну-ну.

Металл прогрелся еще больше. Внутри он был рыжим, словно солнце в закате, а по краям бежали волны пламени. Дара молчала, и Лэйк знала, что она ничего не скажет. Стадию, на которой клинок был готов к проковке, всегда определял на глаз сам мастер, чтобы придать мечу те или иные свойства, а потому решение сейчас было за ней. Погрузившись глубоко в себя и успокоившись окончательно, Лэйк вновь попросила помощи у Роксаны, а потом подцепила клещами заготовку и перенесла ее на наковальню. Выбрав из всех имеющихся подходящий по руке тяжелый большой молот, она испросила разрешения Богини и принялась ковать.

Поначалу металл отвечал туго, но с каждым ударом руки Лэйк наполнялись силой и уверенностью. Сталь запела, шипя, разбрасывая вокруг искры. Не обращая на них никакого внимания, даже когда они падали на ее фартук, Лэйк ковала, растягивая и растягивая полосу.

- Сгибай, - подсказал над ухом голос Дары.

Лэйк скосила глаза. Наставница стояла рядом, сбоку, не мешаясь, но так, чтобы в точности видеть, что делает Лэйк. Подчиняясь ей, она подцепила край полосы клещами и принялась гнуть, мерными ударами складывая полосу. Когда края сошлись, Лэйк вновь застучала по всей длине, разгоняя и разгоняя податливый металл.

Порода сминалась под тяжелыми ударами молота, вдавливалась, деформировалась. Все ярче начал проступать узор раскаленной структуры, высверкивая тонкими иголочками крепости. Лэйк била мерно и ровно, заставив тело подчиняться единому ритму и прогнав из головы все мысли. Сейчас она сама была рукой Огненной, что ковала Себе и ковала высоко наверху сияющие звезды, чтобы украсить ими как очельем раскинувшийся над землей голубой лоб Великой Мани Эрен.

- Сгибай, - снова прозвучал голос Дары, но уже издалека.

Лэйк вся ушла внутрь волшебной пляски жара в глубине металла, песню молота, игру крохотных частичек структуры. Пробив заготовку еще раз, она развернулась к горну, чтобы догреть металл до нужной температуры. Когда сталь вновь полыхнула рыжим, Лэйк перетащила ее на горн и продолжила.

Удар падал за ударом, снопы искр вылетали из-под молота словно диковинные яркие птицы. Или молодые анай, что только-только получили свои крылья. Или лучи яркого Щита Огненной, что бесконечно плыл по небу, даря жизнь.

- Сгибай.

Теперь металл шел хуже, толстый, разогретый, прочный, он сопротивлялся всеми слоями прокованной стали, становясь все тверже. Лэйк сжала зубы, усилив удары молота. Еще один сгиб, и металл зазвучал глухо и сочно. Шестнадцать слоев достаточно для того, чтобы он не лопнул от удара. Еще раз. Тридцать два слоя.

- Придавай форму.

Закусив губы, Лэйк принялась загибать сталь с двух сторон, делая в разрезе ровный тонкий ромб. Желобки для крови она прорежет потом, как и насечку на хвостовике, как и крепления для рукояти. Ловко перевернув полосу, Лэйк занялась острием. Это было самое сложное: плавно скруглить под одним углом все четыре грани, чтобы клинок мягко входил в плоть и выходил оттуда так же легко.

Горячий пот струился по коже и жег глаза, каплями срываясь с волос и бровей вниз на горячую наковальню. Капельки с шипением падали и тут же испарялись белыми облачками пара. Упрямо сжимая молот, Лэйк била и била, заставляя металл принимать нужную форму. Когда она была закончена, Лэйк сменила молот на меньший – чтобы острить лезвие настолько, насколько позволит раскаленный металл.

Дара уже ничего не говорила, только смотрела. Как и Ган, что доскребла недоделанный Лэйк клинок, закончила свою работу и теперь стояла рядом, сложив на груди мощные руки и задумчиво наблюдая за мерными ударами по стали.

Хвостовик. Лэйк вновь перевернула клинок и быстрым точным движением, используя клин, обрубила лишний кусок стали. Потом, взяв продолговатое сверло, точным ударом пробила хвостовик насквозь – здесь будут крепления для рукояти. Еще раз оглядев работу, она добавила еще несколько легких ударов вдоль острия. Теперь полоса была готова: малиновая, остывающая, острая по краям, со светящейся внутри структурой, идеально ровная и прямая.

Вздохнув и поблагодарив Роксану, Лэйк опустила полосу обратно в остывающий горн. Если этого не сделать, металл может повести. Он должен остывать медленно и постепенно, приобретая крепость, позволяя породе улечься, а структурам – слиться друг с другом. Потом уже его нужно будет обмазать той самой «сметанной» смесью из глины и порошков, прогреть еще раз и закалить в воде с маслом. А дальше начнется длительный процесс закалки-отпуска, чтобы окончательно состарить клинок: тогда структуры улягутся ровно и перестанут бродить, и меч можно будет обдирать и точить.

Устало опустив молот, Лэйк взглянула на Дару. За окнами было уже совсем темно: она и не заметила, как настала ночь.

- Неплохо, - кивнула Дара. – Выспись хорошенько. У нас большой заказ. Царица потребовала триста нагинат ко Дню Мертвых. Придется потрудиться.

С этими словами Дара отошла в сторону и принялась снимать с себя кожаный фартук. Ган только с улыбкой хлопнула Лэйк по плечу. А та все еще стояла и смотрела в раскаленное жерло горна, не веря в то, что справилась. Первый скованный ей меч малиново светился на углях, остроотточенным наконечником вонзившись в россыпь раскаленных кругляшей.

0

48

Глава 53. Становище Фихт

2588 год после падения Кренена

- Ну, и где эти проклятые бхары? – сквозь зубы проворчала Ларта, нетерпеливо постукивая ногой в высоком сапоге по земле. – Сколько можно тут торчать? Меня скоро уже засосет в эту грязь с головой!

- Прошел всего час, царица, - сухо заметила Раин, бросив на Ларту косой взгляд. – А до становища Фихт около сорока минут лёта.

- Можно было бы и поторопиться, - буркнула царица.

Эрис стояла прямо у нее за спиной, вытянувшись по швам и всеми порами тела ощущая раздражение Ларты. Впрочем, в другом состоянии царица бывала редко: или в моменты крайней ярости, когда слышала очередное известие о передвижениях Лаэрт, или во время тренировки, когда была сосредоточена и предельно спокойна. Эрис подсчитала: за последние два года на ее глазах царица улыбнулась лишь дважды. В первый раз пришло известие о том, что одна из стен строящегося форта Лаэрт обвалилась из-за селя, сошедшего с гор в конце осени. Второй – когда каменщицы доложили о находке рудоносной жилы недалеко от становища Ифо.

Впрочем, месяца через три службы в качестве охранницы Ларты Эрис научилась не обращать внимания на крутой нрав царицы. Ее постоянное раздражение почти никак не сказывалось на ее эскорте, за исключением тех моментов, когда кто-нибудь из охранниц забывал начистить сапоги или откровенно зевал. Тогда Ларта разражалась потоком брани или просто недовольного бормотания. Эрис тоже доставалось пару раз: за помятую тунику после недельного перехода почти без отдыха и за заляпанные грязью сапоги. Из этого, правда, тоже можно было извлечь пользу. За эти два года она привыкла к аккуратности до мелочей вплоть до четко выверенного угла, под которым висел на ее поясе в ножнах волнистый долор. Когда тебя тошнит от чего-то, извлеки из этого пользу, в который раз подумала Эрис, перефразируя старинную пословицу – «Где колет, там и язва».

Весеннее солнце и голубое небо совершенно не располагали к тому, чтобы обращать внимание на брюзжание Ларты. Зима в этом году ушла рано, последним снегом зазеленив Данарские горы. Бурные ручьи, вздуваясь от талой воды, несли в низины новую жизнь и сочную зелень, а быстрые ветра нагнали туч, еще больше напитавших землю влагой. На полях уже взошли озимые, а леса гудели птичьими трелями, жужжанием насекомых, шелестом яркой листвы. Ремесленницы обещали богатый урожай, и Эрис, прислушиваясь к плодородной земле, была с ними полностью согласна.

Здесь, в землях Нуэргос, весна уже вошла в полную силу. В кольце высоких гор лежала огромная плодородная долина, кое-где пересыпанная небольшими рощами, которые Нуэргос высаживали на дрова. Из жирной черной земли к небу тянулись ярко-зеленые побеги озимых. Чтобы не топтать их, Ларта разместила свой эскорт на широкой размокшей вдрызг дороге, беспрестанно ворча, что Дочери Воздуха развели тут непролазную грязь. В этом Эрис готова была с ней согласиться. В землях Каэрос все дороги пересыпали мелким битым камнем, остававшимся после постройки новых фортов и становищ или ремонта старых. Поэтому даже в самую страшную осеннее-весеннюю распутицу колеса телег не увязали глубоко в лужах.

Беспечные и вечно рассеянные, как и их Молодая Богиня, Нуэргос не уделяли своим дорогам никакого внимания, и даже сейчас, после двух теплых недель без единого облачка на небе, широкий тракт походил на болото. Взглянув на лужу, в которой отражалось небо и барахталась какая-то мошка, Эрис с тоской подумала, что не хватает только поющих лягушек и качающегося на ветру камыша. Подумав, она слегка усилила поток ветра, и мошка наконец вырвалась из воды, с жужжанием направившись куда-то в поля.

Становище Фихт располагалось в самом конце долины, далеко к западу, охраняемое со всех сторон толстым кольцом стен. Набеги кортов на земли Нуэргос были почти такими же ожесточенными, как и к северо-востоку отсюда, у Серого Зуба, поэтому свое становище Дочери Воздуха окружили сплошной высокой стеной, почти как сторожевой форт. Во всяком случае, так Эрис сказала Лейн, молодая охранница Ларты, с которой они особенно сдружились за последние годы.

Лейн была высокой и хорошенькой смешливой Орлиной Дочерью, которую ничуть не беспокоили вспышки гнева царицы. Нрав у нее был легкий, почти как у Эней, а потому Эрис особенно тянулась к ней в первые месяцы службы у царицы, когда ей было особенно одиноко. К тому же ее имя так сильно напоминало имя ее ману, что Эрис невольно прониклась к ней доверием с самого первого знакомства. Сейчас Лейн стояла справа от нее, вытянувшись по стойке смирно, стеклянными глазами уставившись перед собой. Впрочем, когда Эрис искоса взглянула на нее, молодая разведчица скорчила забавную рожицу и высунула язык, а потом ее черные глаза вновь остекленели, глядя только вперед. Эрис позволила себе чуть-чуть улыбнуться. Разница в возрасте у них была – всего каких-то восемь лет, а потому они часто дурачились, пока никто не видел.

Как же Эрис не хватало близняшек! Их вечное присутствие где-то рядом, что бы ни происходило, и где бы она ни была, воспринималось ей как должное до тех пор, пока их не разделили. А вот когда оказалось, что служба тяжела, а выговориться, да и просто посидеть-посмеяться не с кем, Эрис затосковала по-настоящему. Никаких дурацких выходок, никаких безумных планов Леды и глупых шуток Эней, никакого ашвила и валяния дурака во время тренировок. Здесь ее окружали только вечно собранные и сдержанные разведчицы, привычные скрывать свои чувства, чтобы ненароком не нарваться на гнев Ларты. И единственным утешением во всем этом стала веселая и неунывающая Лейн. И у нее даже веснушки были, совсем чуть-чуть правда, только на носу, но это тоже напоминало об Эней.

Они еще несколько раз виделись с рыжей близняшкой после того едва не случившегося поцелуя в Роще Великой Мани, но только мельком, когда у Эрис выдавалось пару свободных от службы минут. И пока разговаривали, рядом обязательно кто-то был: или Леда, или Лэйк, или взрослые разведчицы. Эней смотрела на Эрис теперь совсем по-другому, с затаенным желанием и надеждой. Она ждала. Эрис успела уже сотню раз проклясть себя за тот танец. Если бы его не было, Эней бы во время ее отсутствия, возможно, успокоилась и нашла себе кого-то еще. Но теперь Эрис дала ей надежду, и Эней ждала, молча, упрямо и серьезно. От этого в груди Эрис сладко, тепло и больно одновременно сжималось сердце. Мей уже давным-давно отгорела, став приятным воспоминанием, далекой сказкой, в которую Эрис не стала бы возвращаться, даже если бы была возможность. А вот так и не случившийся танец с Эней и воспоминание о ее сильных руках на ее талии все чаще и чаще тревожили Эрис, заставляя кровь быстрее кипеть в жилах.

- Роксана пусть раздерет этих ленивых бхар! – вдруг рявкнула Ларта, когда из зеленого ковра озимых прямо ей на сапог выпрыгнула громадная жаба. Царица отступила, а жаба, споткнувшись и перекатившись через ее сапог, с громким бульком упала в ближайшую лужу. Впрочем, она тут же всплыла и бодро погребла к противоположному концу дорожной ямы, заполненной водой. Ларта сморщилась и от души плюнула в грязь. – Развели тут болото! Богиня, позорище-то какое! Прямо возле столицы же!..

Рядом совсем тихо фыркнула Лейн, а Эрис с трудом, но подавила свой смешок. Если Ларта, не допусти Богиня, услышит их смех, дадут сверхурочные или какую-нибудь бессмысленную поденную работу. Царица свято верила в исправительные работы, считая, что они хорошо влияют на дисциплину. А Эрис еще в детстве успела закопать столько выгребных ям, сколько было, наверное, во всех становищах Каэрос вместе взятых, и считала, что с нее уже вполне достаточно.

Из пяти глав сообществ дипломатический визит к Нуэргос вместе с Лартой совершали три: Раин от Ночных Лезвий, Рей от Клинков Рассвета и Эйве от Лунных Танцоров. Перед вылетом из Сол Ларта довольно долго ворчала, что и их-то слишком много, но визит к царице другого племени требовал подобающего эскорта, а потому Раин настояла на том, чтобы взять как минимум троих глав.

Эрис в который раз задумчиво взглянула на сухую и ровную, словно древко нагинаты, спину главы Ночных Лезвий. Лицо Раин, украшенное длинным белым шрамом на правой щеке, доставшимся ей в битве за становище Сол, никогда не меняло своего собранного бесстрастного выражения. Впрочем, вряд ли она могла бы вести себя иначе, учитывая крутой нрав царицы. Удивительно, но только Раин, держащейся возле нее словно тень, удавалось вразумить Ларту во время особенно сильных приступов ярости, когда та рвала и метала, грозя немедленно развязать войну с Лаэрт или вызвать на поединок того, кто стал причиной ее ярости. На худые костлявые плечи Раин царица взвалила практически все, что не касалось, собственно, войны. Именно Раин занималась распределением ресурсов между становищами и фортами, отвечала за поставки оружия и провианта на Серый Зуб и в Рощу Великой Мани. Она следила за обучением Дочерей и Младших Сестер, занималась хозяйственными вопросами Ремесленниц. Вдвоем с Мари они руководили разработкой новых рудоносных жил, освоением полей, постройкой становищ, выделением новых домов женатым парам и еще сотнями других вопросов.

Фактически, Раин занимала при царице должность, которую по всем правилам должна была бы занимать Держащая Щит. Разве только постель с Лартой не делила. И за все это время она ни разу ни словом, ни делом не высказала усталости или нежелания исполнять возложенные на нее чужие обязанности. Эрис восхищалась работоспособностью этой женщины. Казалось, Раин вообще не спала. Ее можно было увидеть посреди ночи проверяющей днища повозок у торгового каравана или при свете чаши Роксаны подсчитывающей количество поступившей в становище провизии. Или делающей заказы кузнецам, кровельщикам, портнихам и ткачам. Или еще в десятке других мест. А рано утром Раин уже была в Зале Совета с пачкой бумаг, собранная и свежая, сосредоточенная на деле.

Ларта терпеть не могла бумажную волокиту, потому взяла на себя другие обязанности. Удивительно, но при ее жутком нраве ей неплохо удавались переговоры. Умея хорошо улавливать суть требований своих собеседников, Ларта хватала их за горло железной рукой, давила и шантажировала до тех пор, пока они не соглашались на ее условия. Она даже умудрилась каким-то совершенно никому непонятным способом уговорить Великую Царицу на постройку ровно такого же количества боевых фортов на границе с Лаэрт, сколько возводили Дочери Воды.

Каждое утро, раздевшись до бинтов, Ларта тренировалась с оружием, доводя свою технику до совершенства. Эрис поглядывала на нее со страхом: царица превосходно владела всеми видами боевой техники, начиная от рукопашного боя и заканчивая боем на ножах, который считался одним из сложнейших. После тренировки Ларта слушала доклады Раин, часто заканчивающиеся ее разъяренным рычанием, а потом начинались инспекции. Ларта следила за всем: от количества запасного оружия на случай войны и до состояния самого последнего камня в стене самого захудалого военного форта. Она регулярно устраивала смотры разведчицам, сама облетала владения и степи Роура, перемещалась из форта в форт, нигде не задерживаясь надолго. Все последние два года Эрис провела в походных палатках, успела осмотреть все становища и территории Каэрос, проторчала в воздухе времени в разы больше, чем на земле. И не могла не отдать должного Ларте: она вникала во все, с помощью Раин полностью контролируя всю внутреннюю жизнь клана. Иногда Эрис казалось, что без санкции царицы не проходят даже роды.

В связи с такой бурной деятельностью Ларты работы у остальных глав сообществ было не слишком много. Они, в основном, занимались тренировками собственных солдат, разработкой стратегии улучшения военного дела. На их же плечи ложилось и обеспечение Воинов всем необходимым после санкций, данных Раин. Ларта слегка перекроила административные функции, дав главам сообществ в управление ключевые области Каэрос, за которые они отвечали лично. Так, например, Шанай от Орлиных Дочерей полностью курировала форт Серый Зуб, а Рей от Клинков Рассвета отвечала за становище Сол. Обычно эти функции ложились на плечи Способных Слышать и Мани-Наставниц указанных областей, но Ларта провела реформу, объявив, что война является приоритетным направлением жизни клана, а потому и отвечать за снабжение и внутреннюю жизнь клана должны представители Касты Воинов. Кое-кому это, конечно, не понравилось, но бросить Ларте вызов никто так и не посмел.

Сейчас все главы сообществ наслаждались выдавшимся им отдыхом от основных обязанностей. Всегда собранная и хмурая Рей, высокая сильная женщина с черными волосами и такими редкими у Каэрос светло-карими, почти желтыми глазами, во время похода шутила и перемигивалась с Воинами, играла в ножички, а на привалах пила крепкий ашвил и делилась воспоминаниями о походах, в которых участвовала. А Эйве от Лунных Танцоров, гибкая и хлесткая как тростник, опасная словно гадюка, оказалась смешливой и веселой женщиной, с удовольствием строящей глазки молодым Воинам и постоянно поддразнивающей их. Она уделяла внимание всем, но особенно благоволила Лейн, то ли за ее веснушки, то ли за веселый нрав. Эрис даже видела, как как-то вечером они с Лейн стояли в отдалении от лагеря, в тени деревьев, почти вплотную друг к другу, и о чем-то тихо разговаривали. Но спрашивать у Лейн было бы верхом бестактности, а сама она ничего не рассказывала и вела себя как обычно.

Вот и сейчас Эйве будто бы совершенно случайно оглянулась и окинула Лейн очередным оценивающим взглядом. Глаза у нее были чудные: узкие, с кошачьим разрезом, цвета потемневшего от времени серебра, затененные длинными черными ресницами. И на самом их дне постоянно горел лукавый огонек. Тут кто угодно голову бы потерял. А Лейн и не двинулась, все так же без выражения глядя в пространство перед собой.

- Роксана, да это просто невыносимо! – вновь забубнила Ларта, складывая могучие руки на груди. Шкура сумеречного кота угрожающе закачалась, когда плечи царицы заходили вверх-вниз. – Сколько можно лететь! Я что им, какая-нибудь Ремесленница из Раэрн, что ли?

- Да брось ты, - фыркнула Эйве, отмахиваясь. Голос у нее был высокий и звонкий. – Прилетят, куда денутся?

Ларта хмуро взглянула на нее, но Эйве никак на это не отреагировала. Они презабавно смотрелись со стороны: огромная, словно скала, Ларта и тоненькая, на голову ниже ее, гибкая Эйве. Эрис никогда в жизни бы не поверила, что такая может стать главой сообщества Лунных Танцоров. Если бы однажды не увидела, как Эйве дерется. Нагината была продолжением ее тела, а не чем-то отдельным, и серебристой вспышкой летала в ее руках с такой скоростью, что даже старые бывалые Воины едва успевали в последний момент отразить удар.

- Можно и побыстрее, - бросила царица, отворачиваясь.

- Нуэргос никогда не отличались особой пунктуальностью, - негромко заметила Рей. Она стояла чуть в стороне, заткнув большие пальцы за широкий кожаный пояс и выставив вперед левую ногу. Ее, казалось, грязь совершенно не волнует.

- А вот и они! – вдруг воскликнула Эйве, глядя вперед, в направлении становища Фихт. Потом повернулась к Ларте и улыбнулась: - Вот видишь, не так уж и долго ждали.

Царица только заворчала что-то неразборчивое под нос. Эрис всегда было интересно, почему помешанная на субординации Ларта позволяет Эйве вести себя вольно и разговаривать с собой в таком фривольном тоне. А потом Лейн пояснила, что Эйве приходится Ларте двоюродной сестрой со стороны мани. Это было странно: более непохожих друг на друга сестер Эрис и представить не могла.

Посмотрев в направлении, указанном главой Лунных Танцоров, Эрис разглядела две яркие точки. Одной из них была Ирма, Орлиная Дочь, служившая охранницей Ларты, а другой – какая-то молодая светловолосая Нуэргос с большими, почти прозрачными крыльями за спиной. Царица подождала, пока разведчицы приблизятся и опустятся на землю, потом выпрямилась, опустив руки на пряжку с поясом.

Разведчица Нуэргос оказалась Клинком Рассвета средних лет с приятными чертами лицами и зелеными глазами. Вытянувшись перед Лартой по швам, она отсалютовала ударом кулака в грудь и отчеканила:

- Царица Тиена дель Нуэргос приветствует царицу Ларту дель Каэрос в своих владениях! Добро пожаловать в становище Фихт, если вы несете мир и добрые намерения! Мы будем рады разделить с вами небо, очаг, пищу и воду!

Древнее приветствие существовало еще с тех времен, когда кланы относились друг к другу крайне недружелюбно. В тех условиях такое приветствие считалось приемлемым. Сейчас же, когда границы Нуэргос значительно расширились, а пограничные гарнизоны были усилены, древняя формула потеряла свой смысл. Если бы Тиена не захотела пропускать их на свою территорию, их бы застрелили еще на границе. Тем не менее, соблюдая обычай, Ларта ответила:

- Я – Ларта дель Каэрос, и я прощу позволения вступить в земли Нуэргос. Мои намерения чисты, а мое небо, очаг, пища и вода – ваши.

- Добро пожаловать, царица, - Клинок Рассвета Нуэргос заметно расслабилась, а потом развернулась в пол оборота к становищу Фихт. – Прошу вас следовать за мной.

Ларта обернулась и кивнула головой охранницам. Первыми с земли поднялись она и главы сообществ, а Эрис и еще девять разведчиц выстроились в две линии по пять человек в каждой и полетели следом. Эрис находилась прямо за спиной у рослой царицы, а слева от нее расположилась Лейн.

Глянцево поблескивающая, залитая водой дорога осталась далеко внизу. Волосами привычно заиграл прохладный ветер, и Эрис прикрыла глаза, подставляя лицо его прикосновениям. Крылья за спиной мерно и спокойно прорезали воздух. Прошло то время, когда ей пришлось лихорадочно учиться держаться в воздухе, чтобы не отставать от постоянно перемещающейся Ларты. Теперь крылья слушались ее беспрекословно, став такой же частью тела, как руки и ноги. Стоило поблагодарить царицу за такое резкое обучение. Эрис полностью привыкла к крыльям всего лишь через два месяца после того, как приняла их, в то время, как другие ее ровесницы еще очень долго не могли освоиться с огнем за плечами.

Внизу потянулись обработанные поля, по которым словно грибы были разбросаны сарайчики с садовым инвентарем. С высоты было видно, что поля занимают почти всю долину между гор, лишь кое-где перемежаясь небольшими лесными массивами. К северо-западу от того места, над которым они летели, бежала широкая и мелкая горная речка. На ее южном берегу начинались сочные зеленые луга, на которые уже выгнали больших круторогих черных коров. Несколько молоденьких Ремесленниц приглядывали за ними, сидя на голышах возле реки и болтая в холодной воде голыми ступнями. Они с любопытством разглядывали пролетающих мимо Каэрос, показывая на них пальцами, и приветственно махали руками.

Впереди, на западной оконечности долины, раскинулось становище Фихт. Эрис сначала не поняла, что видит перед собой, а потом не сдержала вздох восхищения: становище утопало в цветущих вишнях. Большой форт, устроенный у подножия Кулака Крол, примыкал прямо к отвесной скале. Широкая и толстая каменная стена охватывала его со всех сторон, включив в свои границы Плац, здания Ристалища, Арсенала, Дома Дочерей и прочие хозяйственные постройки. И при этом все свободное место между зданиями, за исключением Плаца, было засажено невысокими коренастыми вишнями, покрытыми розовыми облаками лепестков. Каждый порыв ветра срывал эти лепестки и закручивал их над становищем в хороводы и водовороты, а солнце пронизывало насквозь розовые кроны, окрашивая землю под ними в рыжеватый цвет. Эрис едва не задохнулась от восхищения. Она слышала о знаменитых вишневых садах Нуэргос, но никогда не думала, что это будет настолько красиво.

По периметру длинной стены форта стояли, выпрямившись и отдавая честь Ларте, разведчицы Нуэргос. Все как на подбор, высокие, светловолосые и светлоглазые, уже ранней весной загорелые, они держали обнаженным оружие в приветственном салюте. Ларта, походя, кивнула салюту, но особого впечатления он на нее, казалось, не произвел, как и розовые лепестки вишен.

По широкой дуге разведчица Нуэргос первой спустилась на Плац. Эрис заметила, что в его дальнем конце стоит группа встречающих: шестеро впереди, причем одна из них – облаченная в белое Боевая Целительница, и двенадцать за их спинами, выстроившихся в две шеренги.

Когда ноги коснулись мощеного широкими квадратными плитами песчаника Плаца, Эрис не выдержала и огляделась еще раз. Со всех сторон вишневые сады подступали к открытому месту, окружая Плац словно гигантский розовый шарф. На легком ветерке лепестки вишен трепетали, и сквозь них проваливалось голубое небо. Восторг затопил Эрис теплой волной, а от сладкого запаха закружилась голова. Она заставила себя сосредоточиться и выпрямиться, заняв место за спиной царицы. Насмотреться она еще успеет: Ларта планировала долгие переговоры, а потому спешить некуда.

Не торопясь, царица и занявшие место по обе стороны от нее главы сообществ направились вперед. Навстречу им с другой стороны шли представители Нуэргос. Эрис с любопытством разглядывала их. Все Дочери Воздуха носили песочного цвета весеннюю форму с серыми разводами, плотно пригнанную по телу, за исключением Боевой Целительницы, одевающейся так же, как и остальные ведьмы анай, в белое. Среди них не было ни одной брюнетки, а оттенки волос поражали своим разнообразием от почти белого у крайней справа Двурукой Кошки до темно-рыжего у второй слева Орлиной Дочери.

В центре шла, как и полагалось по обычаю, сама царица Дочерей Воздуха, Тиена дель Нуэргос. Раньше они никогда не встречались, и Эрис внимательно пригляделась к ней. Царица ступала вразвалочку, не торопясь и мягко пружиня, будто большой, подкрадывающийся к добыче пес. Она была ниже Ларты, крепко сбитая и коренастая, слегка кривоногая, что, впрочем, ее совсем не портило. Волосы у нее были цвета пшеницы, а лицо тяжелым, с широкой челюстью и в нескольких местах переломанным носом. Зато Эрис отметила глубокие зеленые глаза, в которых отражалось солнце, отбрасывая в них золотые блики, словно солнечные зайчики на каменном дне прозрачного ручья. Кожа у Тиены была смуглой, а лицо щедро усыпано веснушками. На боку у царицы висел длинный меч в ножнах.

Вдруг Тиена споткнулась на ровном месте, взбив с желтых плит облачко пыли, но тут же выровнялась. Ее глаза встретились с глазами Эрис, а потом обежали ряд других охранниц царицы. Вид у нее был какой-то странный: то ли взволнованный, то ли удивленный. Впрочем, когда Тиена с улыбкой подала руку Ларте, лицо ее уже не выражало никаких эмоций.

- Под светом щита Роксаны мир рождается вновь, - проговорила она, сжимая широкую ладонь Ларты. Голос у Тиены был негромким, низким и приятным.

- Быстрокрылая Реагрес несет на своих плечах весну, - отозвалась Ларта, отвечая на рукопожатие.

- Добро пожаловать! – Тиена выпустила ее руку. Хоть Ларта и была на пол-головы выше ее, хрупкой царица Нуэргос на ее фоне не выглядела. – Надеюсь, вы хорошо добрались. На границе никаких проблем не было?

- Нет, - покачала головой Ларта. – Нас пропустили быстро и без вопросов.

- В последнее время у нас не слишком спокойно, вот и пришлось усилить патрули. – Тиена начала представлять по одной своих глав сообществ, а Эрис услышала, как Лейн тихо-тихо, одними губами шепчет:

- Интересно, Ларта ей грязь припомнит?

- Хотела бы я на это посмотреть! – так же тихо ответила Эрис.

Судя по краткости приветствия, главы сообществ уже давным-давно друг друга знали, а потому задерживаться на Плацу долго смысла не имело. Тиена пригласила Ларту следовать за собой в сторону высоких зданий, располагающихся возле самого Кулака Крол. Эскорт Ларты перестроился в две колонны, и Эрис оказалась слишком далеко от цариц, чтобы слышать, о чем они говорят. Рядом шагал эскорт Тиены. Дочери Воздуха вышагивали мерно и в ногу, но при этом не переставали любопытно коситься на Каэрос.

Эрис знала, что от этого визита зависит многое. Учитывая странную ситуацию на границе с Лаэрт, Ларте был необходим стабильный мир на юге. Некоторые шаги к этому были уже предприняты. Еще до того, как Эрис вошла в эскорт царицы, Ларта успела договориться с Тиеной о совместных учениях в районе Серого Зуба. В последнее время, стоя в страже у палатки царицы, Эрис часто слышала, как Ларта и Раин обсуждают расширение сотрудничества с Нуэргос. Речь обычно заходила о приглашении воинских частей Дочерей Воздуха в форт Серый Зуб на постоянную службу. Это, по словам главы Ночных Лезвий, позволило бы перевести часть гарнизона Каэрос из Серого Зуба в новые строящиеся на границах с Лаэрт форты. Для Нуэргос в этом тоже был свой прок: Ларта признавала совместное владение Серым Зубом, что отодвигало границу Нуэргос далеко на север, давая им возможность совершенно законно заселять новые, еще неосвоенные территории. Судя по рычанию Ларты, этот последний пункт ее не слишком устраивал. Усиление Дочерей Воздуха на границе с Каэрос могло иметь долгоиграющие для Дочерей Огня последствия. Но Ларте нужны были гарнизоны для новых фортов, а взять их было неоткуда. Потому, скрепя сердце и ругаясь с утра до ночи хуже извозчиц, Ларта полетела в становище Фихт обговаривать подробности соглашения с Тиеной.

Становище жило своей обычной жизнью, несмотря на визит царицы Каэрос. Повсюду видны были Ремесленницы, спешащие по своим делам и бросающие любопытные взгляды на прибывших. Издалека слышился звон молотов о наковальню – кузня всегда располагалась на самом краю становища, как место сакральное и запретное для большинства смертных. Из приземистой едальни, оставшейся по правую руку от Эрис, приятно тянуло дымком и запахом жарящегося мяса. Разве что на Плацу не было тренирующихся Младших Сестер. Видимо, Нуэргос тоже отправляли их на лето вглубь владений.

Когда они дошли до конца Плаца и Тиена указала Ларте на невысокое, почти круглое здание в отдалении, Раин повернулась к эскорту и скомандовала:

- Смирно!

Эрис остановилась на месте, громко прищелкнув каблуками, как и остальные охранницы. Рядом также замер эскорт Нуэргос, повинуясь приказу рыжей Орлиной Дочери. Ларта что-то негромко сказала Тиене, та кивнула и повернулась к своим разведчицам.

- Сати, накорми разведчиц Каэрос и размести их в казармах. Они проделали долгий путь и хотели бы отдохнуть. – Клинок Рассвета с курчавыми темно-русыми волосами ударила кулаком в грудь и вышла из строя, остановившись возле колоны Каэрос. Тиена еще раз оглядела выстроившихся Дочерей Огня и приказала своим: - Остальные могут быть свободны.

- Да, царица! – дружно ответили Нуэргос.

Раин сухо объявила эскорту Ларты:

- Свободны. Совещание продлится до вечера. Я пошлю за дежурными в порядке обычной смены.

Это означало, что Эрис предоставлена самой себе аж до рассвета. В ее обязанности входило охранять царицу с утра и до полудня, то есть во время ее тренировок с оружием, что означало, что и Эрис тоже тренировалась вместе с Лартой, осваивая усиленную боевую подготовку, которой подвергали охранниц. Потом на посту ее сменяли обычно Кана и Лер, а сама она просила кого-нибудь из разведчиц об уроках тактики. Ее обучение было прервано несгибаемой волей Ларты, а потому полного образования она так получить и не смогла. Как и раньше в форте Аэл, взрослые разведчицы охотно учили ее тому, что знали сами. Только четыре года назад это были приемы борьбы с оружием, а теперь их место заняла тактика. Лейн была не слишком хороша в планировании сражений, предпочитая этому рукопашную, а вот Нида, спокойная и рассудительная Лунный Танцор из становища Ил, с удовольствием занималась с Эрис, когда у нее было свободное время.

Тиена повела за собой Ларту, что-то негромко обсуждая с ней. Эрис проводила ее взглядом и тут же получила толчок локтем от ухмылявшейся рядом Лейн.

- Ну что, как тебе здесь?

- Непривычно, - честно призналась Эрис и невольно улыбнулась. – И очень красиво.

- Дааа, - согласно протянула Лейн. – Надеюсь, кормят у них так же вкусно. Если да, то я согласна остаться здесь навсегда.

Клинок Рассвета Сати приветливо улыбнулась Каэрос и громко проговорила:

- Пойдемте со мной. Я провожу вас к вашей казарме и все покажу.

Крутя головой по сторонам, Эрис последовала за высокой Нуэргос.

В качестве жилья им выделили большую казарму, в которой кроме них самих больше никого не было. Длинное помещение с рядами двухъярусных кроватей выглядело точно таким же, как и в становищах Каэрос, но из-за того, что в нем сейчас остановилось только десять человек, Эрис чувствовала себя неуютно. Она слишком привыкла постоянно жить в окружении десятков взрослых сестер, в становище ли это было, или в походном лагере.

Разведчица Сати и еще несколько Воинов Нуэргос, не спешивших расходиться по своим делам, ждали их у входа в казарму, дав время на то, чтобы оставить свои вещи и привести в порядок форму. Потом Нуэргос повели их в бани, расположенные в глубине вишневой рощи, возле самого бока горы. Эрис шла по усыпанной розовыми лепестками земле и любовалась танцующей на земле тенью, игрой солнечного света в кронах цветущих вишен. Запах в воздухе стоял такой сладкий, что ей начало казаться, будто она слегка во хмелю.

Приглядевшись друг к другу, разведчицы обоих кланов расслабились и принялись обсуждать военную обстановку на границах. Темы переговоров Ларты и Тиены никто не касался, осторожно обходя ее стороной. Зато Нуэргос охотно рассказывали про кортов, все чаще тревожащих пограничные форты.

- В последнее время часты набеги конницы, - говорила Двурукая Кошка Мирико, невысокая женщина с посеребренными висками и бледно-голубыми глазами, шагая рядом с Лунным Танцором Нидой. Встретились они как старые знакомые, судя по всему, воевали когда-то вместе. – Ящеров мы уже лет семь как не видели, зато конница постоянно тревожит границы. Причем, почему-то, молодежь и небольшими группами.

- Таких легко разогнать, - негромко заметила Нида. Резные тени листьев скользили по ее лицу, смягчая его грубые черты.

- Легко-то легко, да вот только что это означает? – вздохнула Мирико. – Являются ночью, поджигают степь, а потом так же быстро уходят назад, и мы не всегда их преследуем. Почему они приходят? Почему не на ящерах? Чует мое сердце, что-то здесь не так.

- Может, планируют большое вторжение, - нахмурилась Нида. – У нас в последнее время приблизительно то же самое. Нападают на караваны, но Серый Зуб обходят стороной. Необычно это. А все необычное, в случае с кортами, превращается в затяжную кампанию.

- Убереги нас, Реагрес, - устало кивнула в ответ Мирико.

Эрис поглядывала на старших разведчиц, не вмешиваясь в разговоры. Хоть Каэрос и приняли ее как равную, несмотря на то, что у Источника Рождения она еще не была, по правилам этикета влезать в разговор старших разведчиц она, как Младшая Сестра, права не имела, пока к ней не обратятся. Да и сказать ей было особо нечего. Про обстановку на границах и специфику войны с кортами ветераны знали гораздо больше ее, а про ондов речи пока не заходило.

Вскоре Сати привела их к целому ряду приземистых бань, выстроившихся вдоль высокого склона Кулака Крол. Из трубы крайней уже валил дым, а маленькие окошки запотели. Эрис украдкой поскребла спину: баня была бы очень кстати после длительного перелета, во время которого купались они только в холодных горных реках, встречающихся по пути.

В предбаннике их ждали аккуратно разложенные полотенца и большие куски ароматного мыла. Эрис выложила на лавку комплект чистой запасной формы и с удовольствием вымылась вместе с другими разведчицами, почти мурлыкая от наслаждения, когда вместе с горячей водой и пеной жесткая щетка содрала с тела двухнедельную усталость, а пар выгнал из костей холод. Простирнув форму и переодевшись в чистое, Эрис аккуратно расчесала волосы выложенным на лавку деревянным гребнем. Ее хвост на макушке отрос уже почти до поясницы и резко контрастировал с короткими хвостиками на затылках других разведчиц, вызывая удивленные взгляды Нуэргос. Ну, ничего, остался год, и она срежет и его.

Почти два года, тут же мрачно поправила она себя. Эрис старалась как можно реже думать об этом. Пить из Источника Рождения анай должны были в первый же День Весны после достижения двадцати одного года. Эрис исполнялось двадцать один буквально через полтора месяца после Дня Весны, а потому ей придется еще почти что целый год проторчать в рядах Младших Сестер. Хорошо еще хоть, что она будет не одна: близняшкам не повезло родиться через двенадцать дней после Дня Весны, а потому им было вдвойне обидно. Зато младшая сестра, Лэйк, успела родиться за три недели до праздника, а потому отправлялась к Источнику Рождения одновременно с Эрис. На взгляд Эрис, это была просто вселенская несправедливость, но исправить ничего она, естественно, не могла.

Выйдя из бани, Эрис всей грудью вдохнула прохладный весенний воздух, полный аромата вишен. Настроение у Каэрос после купания повысилось, и они энергично направились в сторону едальни в сопровождении Дочерей Воздуха. Здесь Эрис ждал еще один сюрприз: за ближайшим к выходу столом сидела Лунный Танцор Аэру, с которой они успели познакомиться в Роще Великой Мани во время принятия крыльев.

За прошедшие два года Аэру еще подросла, став почти на ладонь выше Эрис. Ее голубые глаза были такими же прозрачными, как весеннее небо, а песочная форма подчеркивала стройное сильное тело. Аэру сидела за столом в компании из шести других Младших Сестер и едва не подавилась, увидев входящую в едальню Эрис. Вскочив с места под удивленные взгляды других Младших Сестер, она направилась к Эрис, еще издалека приветливо улыбаясь.

- Твоя знакомая? – выгнула дугой бровь Лейн, заинтересованно оглядывая приближающуюся сестру.

- Да, - кивнула Эрис. – Помнишь, я рассказывала, как меня раскрасили Лаэрт? Вот она меня тогда вытаскивала из-под водопада.

- Помню-помню, - кивнула Лейн, и взгляд у нее стал еще более кошачьим. – Познакомишь?

- Ты неисправима, - рассмеялась Эрис, останавливаясь и поджидая подходившую Нуэргос. Лейн остановилась рядом с ней.

Отсалютовав входившим Каэрос, Аэру ужом протиснулась сквозь ряды столов и, широко улыбаясь, протянула Эрис ладонь:

- Свежего ветра тебе, Эрис дель Каэрос! Вот уж никак не ожидала тебя здесь увидеть!

- То же самое я могу сказать и о тебе! – улыбнулась Эрис, пожимая ее теплую ладонь. – Мне казалось, что в становище Фихт сейчас нет Младших Сестер?

- Нет, - Аэру откинула со лба непослушную челку. Улыбка у нее была светлой, словно солнечное утро. – Младшие Сестры в становище Силту, к югу отсюда. Но некоторых оставили помогать с посевами. – Она вопросительно взглянула на Лейн. Та демонстративно плотоядно оглядела ее с ног до головы.

- Лейн, дочь Рены, Орлиная Дочь, становище Але, - представилась та, первой протягивая руку. – Эрис рассказывала мне о вашем… приключении в Роще Великой Мани.

- Аэру, дочь Мефале, Лунный Танцор, становище Фихт, - кивнула та, отвечая на рукопожатие. Ее заинтересованный взгляд метнулся от Лейн к Эрис и обратно. – Да не совсем это было и приключение, так, возня мелкая, - махнула рукой она. - Не согласитесь присоединиться к нашему столу? Младшие Сестры Нуэргос будут рады разделить с вами пищу и воду.

Ее взгляд вновь цепко обежал Эрис, и та едва не поморщилась. Судя по всему, Аэру решила, что Лейн – суженная Эрис. Да и неудивительно, раз она так нагло влезла в чужой разговор. Интересно, что же она подумает, когда Лейн зажмет ее где-нибудь в углу? Несмотря на свой веселый и легкий нрав, Лейн не пропускала ни одной симпатичной женщины, находящейся от нее в радиусе десяти метров. Она поначалу и за Эрис пыталась ухаживать, но та быстро дала понять, что ее это не слишком интересует. И сейчас, судя по повлажневшему взгляду Лейн, Аэру ждала та же участь, что и всех остальных. Эрис даже на секунду стало жалко ни о чем не подозревавшую Дочь Воздуха. Хотя это было не ее дело. Сами разберутся, не маленькие уже.

Согласно кивнув Аэру, Эрис направилась следом за ней и Лейн к столу Младших Сестер Нуэргос.

0

49

Глава 54. Царицы

В предрассветных сумерках становище Фихт казалось еще красивее, чем днем. Ветер улегся, и в полной тишине задумчиво стояли укутанные розовым одеялом вишни. Их опавшие лепестки укрывали землю нежным ковром, по которому и ступать-то было страшно. Эрис сделала свои шаги настолько легкими, что подошвы сапог только едва-едва приминали края лепестков. Остальные разведчицы не уделяли этому никакого внимания, привычно топая и шурша лепестками, но Эрис так не могла. Ей не хотелось нарушать задумчивую красоту этого места.

Бирюзовое небо над головой только начинало светлеть на востоке за грядой окаймляющих долину гор, и последние звезды все еще ярко горели на небосводе. Воздух был тяжелым и сладким от аромата вишен, к которому примешивался едва ощутимый запах дыма: в едальне кухарки растопили печь, чтобы поставить свежий хлеб. От дыхания Эрис и разведчиц в воздух поднимались едва различимые облачка пара. Было не настолько холодно, чтобы замерзнуть, но достаточно свежо, чтобы стоять на одном месте не хотелось.

На фоне светлеющего неба застыли недвижимые часовые на крепостной стене. Пробежал, взметая широкими лапами розовые лепестки, большой пушистый пес, наградивший Каэрос любопытным взглядом. Больше в становище ничего не двигалось. Было еще слишком рано для того, чтобы кто-то поднялся.

Что касается Эрис, то для нее каждое утро начиналось в такую рань. Вне зависимости от того, во сколько ложилась, Ларта всегда вставала еще до первых лучей солнца, чтобы встретить сияющий щит Роксаны на Плацу с оружием в руках. Правда, в становище Сол она обычно предпочитала тренироваться внутри Ристалища, чтобы не отвлекать от занятий Младших Сестер, но здесь сейчас никого не было, а потому и позаниматься можно было вволю.

Мощеный желтыми плитами Плац тихо дремал под светлеющим небом. Ларта неторопливо вышла на его середину и принялась раздеваться, сосредоточенная и погруженная в себя. Во время поединков Ларта преображалась, смиряя свой жуткий нрав и становясь холодной, словно ледники на протыкающем небо пике Серого Зуба. Если бы Эрис сама этого не видела сотни раз, она бы ни за что не поверила, что такое возможно.

Охранницы всегда тренировались вместе с Лартой, а потому и Эрис, ежась от холода, тоже принялась стаскивать куртку. Впрочем, ей было легче, чем остальным. Небольшого усиления присутствия собственного сознания в воздухе хватило для того, чтобы окружить свое тело его самыми теплыми токами. Холод сразу же отступил, а вокруг Эрис образовалось теплое облачко, в котором она бы не замерзла даже в самую лютую зиму.

Раздевшись до бинтов, Каэрос выстроились в две линии и поклонились друг другу. Сегодня Ларте противостояла Рей. О порядке проведения поединков и смене партнеров для тренировки Ларта обычно договаривалась еще вечером, и эту привычку переняли все ее охранницы.

Эрис ровно дышала, глядя в спокойное, умиротворенное лицо стоящей напротив нее Ниды. Руки и грудь темноволосой темноглазой разведчицы украшали длинные тонкие шрамы от лезвий, полученные ею в бесчисленных боях, а на левой стороне груди виднелся маленький круглый шрам, похожий на звездочку. Им Нида гордилась больше всего. Стрела корта вошла буквально на волос выше сердца, и она дралась с древком, торчащим из груди, больше часа, пока Боевая Целительница не нашла ее и не исцелила. Из-за такого долгого пребывания стрелы в теле после исцеления остался шрам, хотя обычно они зарастали почти полностью, оставляя лишь едва заметный след.

- Роксана с нами! – громко объявила царица, а потом приняла первую боевую стойку для рукопашной.

Эрис плавно перетекла в нее следом за Лартой. Левое плечо и левая нога впереди, корпус развернут, левая рука у лица, правая, напряженная, чуть выше пояса. Напротив были спокойные глаза Ниды. Из всех разведчиц Эрис больше всего любила спарринги именно с ней. Внутри Ниды царил мир, а тренировочный поединок она воспринимала как жертвоприношение Богине. Поэтому ее движения всегда были точными, плавными и выверенными, и сражаться с ней было поистине удовольствием.

Разведчица ударила первой, выстрелив длинной ногой Эрис в голову. Уйти от удара было легко. Кровь мани, пропитывающая все тело Эрис, дала ей возможность читать окружающий мир. Еще до того, как Нида наносила удар, Эрис уже знала по мимолетным потокам воздуха вокруг ее напряженного тела, куда он будет нанесен. Несмотря на такое знание, она по-настоящему любила тренировки. Ее тело могло предугадывать все атаки оппонента, но его необходимо было учить отбивать их, уклоняться от них, атаковать в ответ. И, сколько бы она ни тренировалась, Эрис прекрасно осознавала, насколько ей далеко до уровня бывалых разведчиц, закаленных десятилетиями тяжелых тренировок и боев.

Поднырнув под ногу Ниды, Эрис крутанулась на месте волчком, пытаясь подсечь ей ноги. Нида ждала этого, поэтому резко прыгнула назад, другой ногой в замахе попытавшись поддеть Эрис под подбородок. Эрис откинулась назад, ловко оттолкнулась руками о землю и вновь приняла вертикальное положение. Нида не стала ждать, пока она утвердится на земле, и пошла в атаку. Ее тяжелые кулаки свистели мимо лица Эрис, двигаясь с такой скоростью, что, если бы не дар, она бы уже была на земле. Эрис расслабилась, позволив своему телу чувствовать партнера и самому отвечать на атаки. Правда, напор Ниды был так силен, что сама атаковать она не могла, лишь обороняться, прикрывая тело и встречая кулаки Ниды собственными предплечьями.

В свое время Эрис правильно сделала, что выбрала Двуруких Кошек. И, хоть поначалу было очень тяжело учиться одинаково мощно сражаться обеими руками, спустя годы это принесло свои плоды. Теперь обе руки Эрис были одинаково развиты и сильны, и ими обеими она могла сдерживать бешеный натиск Разведчицы.

Упрямые темные глаза напротив слегка сощурились от азарта, а тяжеленные, иссеченные шрамами кулаки задвигались еще быстрее. Вспышками боли взрывались кости предплечий и плеч, когда Эрис с неуловимой быстротой отбивала и принимала на них удары. А потом она резко прыгнула назад, переворачиваясь в воздухе через себя и нанося удар обеими ногами Ниде в лицо. Та успела отскочить, и жуткий по силе удар ноги достал спину Эрис, открытую во время переворота через себя, выбросив ее далеко вперед.

Как она успела?! – мелькнула мысль, а в следующий момент Эрис покатилась кубарем по Плацу, обдирая кожу о шершавый камень.
Моментально сориентировавшись, она уплотнила воздух под собой, и тонкая гибкая прослойка над плитами не дала изуродовать лицо, когда Эрис тяжело упала на живот, врезавшись лбом в камень.

Тело звенело от боли, в спине застыла яростная жгущая точка в том самом месте, куда попал сапог Ниды. Сжав зубы и превозмогая себя, Эрис приподнялась на руках и села. Она еще недостаточно быстра. Возможно, прочитать все движения разведчицы она и может, но вот уклониться от всех ударов – нет.

- Ты в порядке? – послышался рядом голос Ниды, а потом Эрис увидела протянутую ей мозолистую ладонь. Разведчица стояла рядом, расслабленная и спокойная, и даже при этом опасная, словно дикий зверь.

- Да, можем продолжать, - кивнула Эрис, принимая руку и поднимаясь на ноги.

Прихрамывая, она вернулась на место поединка и вновь приняла первую стойку. Нида встала перед ней и негромко предупредила:

- Я начну медленнее. Не делай резких движений. Твоя атака прошла бы, если бы против тебя стоял низкорослый противник. Но я высокая, поэтому прыгать – бесполезно.

- Хорошо, первая, я буду внимательнее, - серьезно кивнула Эрис.

Теперь драться было сложнее. Спина ныла, сковывая движения и развороты в талии, а голова звенела от удара о землю. Ничего, будет умнее. Эрис сощурилась, читая движения разведчицы и отвечая на них блоками. Отвлеклась, хотела нанести неожиданный удар и забыла, что Нида высокая, а потому руки и ноги у нее длинные, могут достать издалека. Нужно просто сосредоточиться и не пытаться геройствовать, тогда тренировка пройдет без травм.

Эрис целиком ушла в бой, позабыв обо всем на свете, даже о саднящей спине. Она разогрелась, сердце быстро стучало в висках, а на коже выступил пот. Удивительно, но кожа Ниды как была сухой в начале тренировки, так и осталась. Да и дышала она спокойно и размеренно, будто в дозоре стояла, а не ногами размахивала, словно мельничными лопастями. В конце концов, разведчица остановилась и отступила на шаг, возвращаясь в первую стойку. Тяжело дыша, Эрис тоже отступила, а потом опустила руки и поклонилась разведчице.

- Хорошо, - похвалила ее Нида, выпрямляясь после ответного поклона. – Ты стала быстрее за последний год. И ты очень внимательна, читаешь каждое движение. Тебя подводит только спешка и желание победить соперника. Постарайся быть спокойнее. Победить можно и измотав врага до изнеможения.

- Благодарю за урок, первая, - Эрис еще раз поклонилась.

Плечи ходили ходуном, а разгоряченную кожу холодил ветерок. Словно слепая, Эрис проморгалась и огляделась. Пока она была сосредоточена на поединке, солнце успело подняться из-за гор, а на Плацу собралась довольно большая толпа. В сторонке, не мешая тренирующимся Каэрос, стояли группами Дочери Воздуха. В первом ряду, как водится, выстроились хихикающие и шушукающиеся молоденькие Ремесленницы в светлых расшитых цветами разноцветных платьях. А за их спинами возвышались Воины, жарко обсуждающие поединки и выкрикивающие слова поддержки соперникам.

В первом же ряду стояла и Тиена, а возле нее несколько Воинов Нуэргос, судя по всему, ее охранницы. Царица сложила на груди руки и скупо улыбалась, наблюдая за поединком Ларты и Рей и периодически вставляя какие-то комментарии спорящим друг с другом охранницам.

Словно почувствовав взгляд Эрис, Тиена посмотрела на нее, и Эрис отсалютовала, прищелкнув каблуками и приложив кулак к груди. Взгляд царицы стал задумчивым, она кивнула Эрис и вновь перевела взгляд на сражающуюся Ларту.

- Отдохни немного, - тяжелая ладонь Ниды легла на влажное плечо Эрис. – Давай сделаем небольшой перерыв, а потом продолжим на клинках.

- Хорошо, первая, - кивнула Эрис.

Она отошла в сторону и встала с краю Плаца, чтобы не мешать сражающимся Каэрос. Здесь уже стояли Лейн с Ирмой, тоже закончившие тренировку, и Раин, которая ждала своей очереди размяться: ей при первой жеребьевке соперника не хватило.

- Наверное, никогда не перестану ей любоваться, - негромко проговорила Лейн, словно для самой себя, не сводя восхищенного взора с Ларты.

Эрис вынуждена была с ней согласиться, здесь было на что посмотреть. Царица была высока и широка в плечах, и все ее мощное тело состояло из мышц. Они перекатывались под кожей при каждом движении, плавно и мощно, словно у хищного зверя. Это не было красиво, даже наоборот, но в этом было что-то такое дикое, первобытное и опасное, что дух захватывало. Ларта двигалась быстро, резко, ее руки и ноги мелькали с такой скоростью, что уследить за ударами было сложно. Рей, что стояла напротив нее, могла только отражать удары, не в силах противопоставить что-либо мощным атакам царицы. Тело повиновалось Ларте беспрекословно, ее равновесие и координация движений были идеальны. Ларта сама была оружием, причем очень опасным оружием.

Никто не успел понять, что она сделала. Только царица просто перетекла с того места, где стояла, на два шага вперед, а потом сильно ударила Рей локтем под подбородок снизу вверх. Голова первого клинка откинулась. Второй жесткий удар в грудь вышиб весь воздух из ее легких, а третий, добивающий удар ребром ладони в шею, свалил Рей на землю. Упав с тяжелым глухим звуком, клинок захрипела, хватая ртом воздух.

Ларта отступила на шаг и опустила руки, показывая, что поединок закончен. Кожа ее была абсолютно сухой, дышала она медленно и размеренно, будто вовсе и не сражалась. Подойдя к Рей, она подала той руку, и клинок, морщась, поднялась на ноги.

- Думаю, Ларта будет править до самой своей смерти, - заметила рядом Лейн. – Вряд ли найдется кто-то, кто сможет победить ее в открытом бою.

- Разве только по случайности в свалке битвы, - согласно кивнула Ирма.

Она была одной из самых сильных разведчиц и часто вставала в пару к Ларте. Ее плечи были едва ли не так же широки, как у царицы, а нос почти что свернут набок, и сделать с этим ничего не смогли даже Боевые Целительницы. Зато нрав у нее был легкий, и стоять с ней в дозоре Эрис нравилось. Забавные истории, шутки и прибаутки сыпались из Ирмы, как дождь из весенних туч, а ее широкая, открытая улыбка так и требовала улыбнуться в ответ. Сейчас Ирма внимательно наблюдала за каждым движением царицы, словно пытаясь найти у нее слабое место.

- Я бы, на вашем месте, держала такие мысли при себе, - сухо проговорила стоящая рядом Раин. – Царица более чем болезненно относится к вопросу передачи власти.

Лейн и Имре покосились на нее и замолчали. Возможность того, что ей бросят вызов, действительно приводила Ларту в ничем не прикрытое бешенство. Царица считала, что только она достойна руководить кланом, что остальные анай недостаточно сильны и целеустремленны, чтобы вести Каэрос к славе, как она говорила. Эрис, правда, казалось, что Ларта похожа на погонщицу, что ухватилась за кольцо в носу вола-анай и тащит его за собой силой, не давая сопротивляться и не слушая его болезненного рева. И Лейн была права: учитывая чудовищную мощь Ларты, никто не смел бросить ей вызов и попытаться занять ее место.

Рей наконец разогнулась и обменялась с Лартой дружеским рукопожатием. Царица взмахнула несколько раз руками и покачала головой к плечам, разминая шею. В это время Тиена, сказав что-то своим охранницам, направилась к Ларте, с легкой улыбкой глядя той в лицо.

- Ух ты! Неужто Тиена хочет попробовать с ней побороться? – восторженно выдохнула рядом Лейн.

- Похоже на то, - кивнула Нида.

- Это будет интересно, - пробормотала Эрис, внимательно наблюдая за царицами.

Тиена подошла к Ларте, и гул голосов Ремесленниц и Воинов Нуэргос моментально стих. Эрис тоже навострила уши, ловя каждое слово.

- Ты хорошо дерешься, Ларта. Роксана благословила твой удар, - Тиена остановилась перед царицей, в глазах ее плясали искорки.

- Благодарю, Тиена, - кивнула Ларта. Шея ее одеревенела, а голова слегка нагнулась вперед. Так было всегда, как Ларта начинала раздражаться. Правда, что именно здесь могло ее задеть, Эрис понятия не имела.

- Не согласишься потанцевать и со мной? – вздернула бровь Тиена.

- С удовольствием, - кивнула царица. – Мечи.

- Мечи, - кивнула Тиена.

Они обменялись рукопожатием, и строй Нуэргос радостно взревел в предвкушении. Тиена принялась быстро раздеваться, снимая с себя наглухо застегнутую куртку, а Ларта повернулась к охранницам и нетерпеливо кивнула головой. Ирма сразу же сорвалась с места, прихватив со стопки формы Ларты ее меч в черных кожаных ножнах без украшений. Остальные охранницы царицы заканчивали поединки и расходились, освобождая место для боя на мечах.

- Вот это да! – Лейн едва на месте от нетерпения не подпрыгивала. – Еще и на мечах!

- Нуэргос хороши с мечами, - заметила стоящая рядом Нида. – Это будет интересно.

Эрис с любопытством следила за приготовлениями. Ларта прекрасно сражалась на всех видах оружия, но Тиена взошла на престол еще раньше, чем ману, и правила все это время, не позволяя молодым амбициозным Воинам сместить себя с поста. А это означало, что она должна драться никак не хуже Ларты. Не говоря уже о том, как она двигалась: медленно, неторопливо, опасно, полностью осознавая свою силу и возможности.

Ларта вынула клинок из ножен и отдала их обратно Ирме, которая поспешила вернуться к охранницам. Царица выпрямилась, держа клинок в правой руке острием вниз и поджидая, пока приготовится Тиена. Эрис хорошо видны были мышцы ее рельефной спины, напряженные и крупные.

- Я ставлю на Ларту, - уверенно заявила Лейн.

- Не торопилась бы ты, - заметила Нида, с легкой усмешкой взглянув на молодую разведчицу.

Тиена отстегнула пояс с долором и ножнами и отдала его одной из своих охранниц. Она была ладно сложена: с широкими плечами и тонкой талией, с красивым животом, на котором проступали рельефные квадратики пресса, с небольшой грудью, сейчас жестко стянутой бинтами. Руки у нее были сильные, жилистые, покрытые старыми шрамами. Один шрам шел на боку под правой рукой, длиной с три ладони, еще один шрам пересекал грудь по диагонали от левого плеча вниз, исчезая под бинтами. Эрис оставалось только гадать, как Тиена умудрилась пережить две такие страшные раны, оставаясь при этом в живых достаточно долго, чтобы ее успели исцелить.

Вынув меч из ножен, Тиена неторопливо зашагала к Ларте и остановилась напротив нее. Обе царицы вскинули оружие, коснувшись клинками лба в приветственном салюте, и над Плацем воцарилась полная звенящая тишина. А потом они начали танцевать.

Ничего подобного Эрис в своей жизни еще не видела. Словно два ястреба, набрасывающиеся друг на друга, словно два сумеречных кота, то ли сражающиеся, то ли танцующие брачную пляску, Ларта и Тиена кружили вокруг друг друга, не останавливаясь ни на миг. Мелькали длинные фехтовальные мечи, и приглушенные удары стали о сталь рассекали воздух с той же быстротой, что бешено стучащее сердце Эрис. Вспышки солнца на вертящихся клинках били в глаза, слепили, не позволяя разглядеть ничего, кроме двух полукружий стали в руках цариц.

Никто из Клинков Рассвета так не сражался. Эрис вообще не представляла, что можно биться с такой скоростью и умением. Перетекая из стойки в стойку, две анай фехтовали как одно целое, плавное, изящное, завораживающее своей смертоносностью. Ни звука не разносилось над Плацем кроме звона мечей и стука сапог о землю. Потом послышался первый резкий вздох: это Ларта судорожно втянула воздух, когда конец меча Тиены вспорол ее предплечье, и горсть красных, словно гранатовые зерна, капель разлетелась по желтым плитам, пронзенная солнечными лучами.

Быстрее и быстрее мелькали клинки. Тиена резко развернулась и припала на одно колено, держа меч двумя руками и вскидывая его над головой. Ларта обрушила на нее сильный удар, а в следующий миг царица Нуэргос откатилась в сторону и вскочила на ноги за спиной у царицы. Свистнул меч, но Ларта успела выбросить руку назад, через голову и перехватить меч обратным хватом так, что полоса стали прикрыла незащищенную спину.

- Роксана!.. – услышала Эрис собственный шепот, сорвавшийся с губ.

Тиена вдруг сжалась в пружину и выпрыгнула высоко в воздух, словно мяч, брошенный чьей-то рукой. Солнце нестерпимо блеснуло на кончике ее меча, и она обрушилась вниз. Ларта отбила, приняв тяжесть удара на клинок и присев на полусогнутые ноги от его мощи. Глухой звон стали наполнил уши, а в следующий миг царица Каэрос молниеносно крутанулась на месте, вспоров кончиков меча предплечье Тиены. На этот раз сдавленный хрип вырвался у царицы Нуэргос.

- Богиня, что же они делают! – Лейн, не отрываясь, следила за поединком. Глаза ее светились, а кулаки были крепко сжаты.

Тиена с места бросилась в атаку, крутя меч перед собой, перекидывая его из руки в руку, сжимая то прямым, то обратным хватом. Ларта парировала, уходя от ее ударов и кидаясь в быстрые, рискованные контратаки. Они кружили и кружили, все убыстряя темп танца.

В одном из таких поворотов Эрис вдруг увидела лицо Тиены. На губах царицы Нуэргос играла широкая, по-детски задорная улыбка, так сильно изменившая ее грубоватые черты. В ее глазах бродило солнце, придав им цвет сочного зеленого болотного мха под рассветными лучами. А прямые пушистые брови сошлись к переносице, еще резче обозначив покрытый веснушками лоб. Эрис невольно залюбовалась. Тиена сейчас была воплощением силы, молодости и мощи, как сама молодая Реагрес, заливисто хохочущая в голубой вышине, бесконечно гоняя белые пушистые облака на приволье.

Удивительно, но и Ларта улыбалась по-своему. Эрис так давно не видела улыбки царицы, что сначала подумала, что Ларта морщится от боли. Ослепительно белые зубы царицы были плотно сжаты, а ухмылка напоминала оскал. Ларта слегка набычилась, и ее черные глаза горели неистовым огнем азарта. Струящаяся по ее огненным татуировкам кровь, казалось, нисколько не мешала ей.

То же самое можно было сказать и про Тиену. Ее сильные, загорелые руки, украшенные белоснежной татуировкой в виде то ли перьев, то ли обрывков облаков, покрывали красные нити крови, похожие издалека на часть узора. Эрис заворожено смотрела, как сбегают рубиновые струи на широкие, почти квадратные запястья с напряженными жилами, намертво сжимающие оплетенную шнуром рукоять меча. Впервые в жизни она видела такие красивые руки. Сердце в груди как-то странно ударило, и Эрис вздрогнула от непривычного ощущения то ли сладости, то ли слабости, пробежавшего ледяными пальцами по позвоночнику. И внезапно, с удивлением, осознала, что Тиена выглядит сейчас настолько эротично и волнующе, что к горлу подкатил жар.

Толпа уже бесновалась. Далеко позади осталась завороженная тишина начала поединка. Нуэргос орали так, что, казалось, эхо их голосов заставит дрожать и острую заснеженную вершину Кулака Крол, вызвав лавину, что накроет утопающее в розовой дымке цветущей вишни становище Фихт. Рядом с Эрис бесновались Каэрос, колотя клинками о клинки и вопя что-то нечленораздельное. Эрис поймала себя на том, что тоже отчаянно кричит, всей душой болея за красавицу Нуэргос. В реве сотен глоток тонули имена цариц и Богинь. Казалось, что собравшиеся здесь анай болели не за кого-то конкретного, а за сам поединок, столь красивый и необычный, что победителя в нем выбрать было сложно.

Под палящими лучами поднимающегося солнца на коже обеих мечниц выступил пот, еще больше подчеркнув красоту их тел. Ларта уже громко смеялась, едва не запрокидывая голову и неистово нападая на хохочущую в ответ Тиену. Волосы царицы Нуэргос потемнели от выступившего пота. Кровь покрывала тела обеих мечниц, проступая из ран на груди и руках, порезов на ногах. Штаны обеих во многих местах потемнели и промокли от крови, а Ларта даже оставляла на земле кровавые следы. И при этом обе они танцевали так, будто никак не могли насладиться этим поединком, хоть и дышали, как загнанные лошади, хоть и движения их стали не такими плавными, как в самом начале.

Наконец Ларта с рычанием бросилась вперед, и Эрис поняла, что это будет последняя атака. Тиена не двинулась с места, поджидая ее с мечом, который она держала обеими руками перед собой. Клинки с громким звоном схлестнулись, замерев намертво. Царицы жали и давили, скрестив оружие почти у самых крестовин и едва не обрубая себе пальцы о лезвие соперника. Но ни одна из них не могла сдвинуть другую с места.

А потом обе они, одновременно, отступили на шаг назад и опустили мечи, дыша тяжело и рвано. С носа Тиены капали крупные капли пота, Ларта утерлась рукой, размазав по лицу кровь из раны под глазом. Толпа бесновалась. В воздух полетели рубашки Воинов и цветочные венки Ремесленниц.

Эрис кричала вместе со всеми, потрясая над головой катанами и колотя их лезвиями друг о друга. В таком грохоте не слышно было, что говорили друг другу стоящие рядом царицы. Только на лице Ларты впервые за все эти годы играла широкая счастливая улыбка, как и на лице Тиены.

Обменявшись рукопожатиями, царицы еще и хлопнули друг друга по плечам, а потом устало разошлись к своим охранницам, опустив мечи остриями к земле.

- Я давно такого не видела, Ларта! – едва не завизжала выскочившая из толпы Эйве. Ларта ухмыльнулась, отбрасывая со лба мокрую черную прядь с проседью. – Это просто великолепно!

- Мне кажется, так ты не дралась уже много лет, - с другой стороны Ларте тянула руку во весь рот улыбающаяся Рей, и царица довольно пожала ее.

Впрочем, улыбка недолго продержалась на ее лице, осветившая его словно вышедшее из-за туч солнце. Ларта вновь свела свои темные брови, отерла тряпицей меч и вогнала его в ножны. А потом принялась вытирать выступивший на груди пот поданным Ирмой полотенцем.

- Тебя бы перевязать, царица, - негромко заметила Нида, кивая на кровавые разводы, остававшиеся на белоснежной ткани. Глаза ее светились гордостью.

- Успею, - отмахнулась Ларта.

Рев Нуэргос медленно стихал, а Эрис за плечом царицы заметила медленно приближающуюся Тиену. Она шла вразвалочку, не торопясь, и ее плечи влажно поблескивали: пот вновь выступил на разгоряченной коже. Порезы на ее руках и груди уже промыли, и теперь они краснели, тонкими полосами пересекая загорелую кожу. Тиена тяжело дышала, но улыбалась, слегка прищурившись от солнца, и что-то внутри Эрис вновь предательски ёкнуло, сделав ноги слабыми и ватными.

Ларта развернулась ей навстречу и кивнула головой. Тиена подняла большой мех, который держала в правой руке, и проговорила:

- За Мастера Клинка дель Каэрос! Это было поистине увлекательно!

Ларта хмыкнула, дожидаясь, пока Тиена допьет, а Эрис, словно завороженная, смотрела, как мощно сокращается горло Тиены при каждом глотке, как кровавые капли вина сбегают по подбородку, как вздулись мышцы на держащей мех правой руке. Оторвавшись от него, Тиена выдохнула, утерлась рукой и передала мех Ларте. Царица Каэрос приняла мех и так же приподняла его в честь Тиены:

- За Мастера Клинка дель Нуэргос! Так я не танцевала уже много лет! Благодарю Роксану и Реагрес за это утро!

Тиена склонила голову в поклоне, пока Ларта пила. А потом вдруг посмотрела Эрис в глаза, прямо и беззастенчиво, будто они были знакомы уже много лет. Эрис вздрогнула от неожиданности, но не потупилась, возвратив полный восхищения взгляд. Тиена улыбнулась ей, как-то особенно, специально, а потом вновь повернулась к Ларте, принимая из рук той мех с вином.

- Не согласишься ли после такой славной тренировки разделить со мной баню и завтрак? А потом мы сможем вернуться к обсуждению договора.

- Это было бы очень кстати, - хмыкнула Ларта. – А еще лучше было бы, если бы ты прислала швею – подлатать наши порезы. – Она развернулась к охранницам и мотнула головой, давая понять, что следовать за ней не нужно.

- Пришлю, - кивнула Тиена. – Пойдем, царица.

Вдвоем они зашагали в сторону бань, нога в ногу, покрытые кровью и потом, словно два усталых хищника после хорошей охоты. Эрис залюбовалась, глядя им вслед. Рядом радостно переговаривались разведчицы, обсуждая используемые обеими царицами приемы и удары, сильные и слабые стороны, отличия в технике боя Нуэргос и Каэрос. А Эрис все никак не могла справиться с занывшим от желания низом живота. Тиена была так хороша, что от этого голова кружилась.

Впрочем, уход цариц не означал окончания тренировки. Встряхнувшись и приказав себе сосредоточиться, Эрис подняла катаны и встала против Двурукой Кошки Лер, хитро подмигнувшей ей перед боем черным глазом. Нуэргос не спешили расходиться. Распаленные боем Мастеров Клинка Воины поскидывали рубахи и тоже выстроились на Плацу, подставляя плечи лучам теплого весеннего солнца. Вскоре воздух наполнился звоном оружия, трудным дыханием соперников, пылью, поднятой с желтых плит.

Эрис целиком отдалась тренировке, заставив себя выбросить из головы сильные руки и очаровательную улыбку Тиены, но сжавшееся тугим клубком в животе желание никуда не делось, лишь подстегивая ее драться сильнее и отчаянней. В итоге она едва не заработала укол катаной в глотку, который запросто мог бы стать смертельным, и удивленный взгляд Лер, привыкшей к тому, что Эрис всегда аккуратна и сдержана.

Тренировка кончилась около полудня, когда от бегущего по спине пота у Эрис промок верхний край штанов под ремнем. Усталые и довольные разведчицы Каэрос и Нуэргос гурьбой направились к баням, и Эрис блаженно застонала, вылив себе на голову ведро ледяной воды. Рядом отфыркивались и переговаривались сестры, поддразнивая и подначивая друг друга. Разглядывать друг друга в бане считалось неприличным, но Эрис все же украдкой оглянулась на обнаженных Нуэргос. Белоснежные татуировки на их руках смотрелись странно, но не некрасиво. К тому же, большая часть из них была дочерна загорелой (голыми они ходят, что ли? – подумала Эрис), и на смуглой коже узоры выделялись ярко и сочно.

За обедом она вновь сидела за одним столом с Аэру. Голубоглазая Нуэргос, скалясь во все тридцать два ослепительно-белых зуба, поинтересовалась:

- Ну, и как тебе наша царица? – и сама тут же с восхищением покачала головой. - Сильна, бхара ее раздери!

- Да уж, - кивнула Эрис, стараясь скрыть румянец. Воспоминание о разгоряченной боем Тиене пьянило не хуже хмельного меда. – Она поистине Мастер Клинка!

- Да и Ларта дель Каэрос невероятно хороша! – с искренним уважением проговорила Аэру. – Я никогда не видела, чтобы Тиена так сражалась. Обычно она побеждает любую соперницу в течение пяти минут. В том случае, если это Мастер Клинка, поединок занимает чуть больше времени, но чтобы она не победила вообще… - Аэру только головой покачала.

- Против Ларты тоже мало кто удержаться может, - заметила сидящая рядом Лейн, беззастенчиво разглядывая Аэру. Та только ухмылялась в ответ. Эрис так и не поняла, удалось Лейн привлечь к себе внимание Дочери Воздуха или нет.

- Хотела бы я когда-нибудь так сражаться, - мечтательно вздохнула Аэру.

- Думаю, после парочки хороших боев с кортами ты сможешь приблизиться к их уровню, - Лейн стрельнула в нее глазами и отпила из своей кружки.

- Хорошо бы! – вздохнула Аэру.

В помещение едальни вошла Раин, до этого куда-то отлучавшаяся, и Эрис взглянула на нее, оторвавшись от своей тарелки. Раин поискала кого-то глазами, потом, видимо, нашла и махнула рукой. Сразу же отложив миски, со своих мест поднялись Даль и Сая, поблагодарили кухарок за обед и направились в сторону главы Ночных Лезвий. Именно им выпадала следующая стража у царицы. Приход Раин означал, что Ларта с Тиеной напарились, пообедали и собираются продолжить дальнейшее обсуждение. Согласно этикету царицы обязаны были проводить любые официальные переговоры только в присутствии своих охранниц.

- Надеюсь, они еще долго будут договариваться, - сказала Лейн, проследив за взглядом Эрис и почти повторяя ее мысли. – Я бы не отказалась еще разок взглянуть на поединок Ларты с Тиеной.

- Я тоже, - согласилась Эрис.

После обеда у них было свободное время. Когда Эрис пришла к Ниде для того, чтобы провести стандартное занятие по тактике, та только отмахнулась.

- Отдыхай, девочка. Считай, что у тебя увольнение, - Нида улыбнулась, прищурившись на один глаз. Одетая в рубаху и штаны, она сидела под одной из вишен с книгой в руках и читала. Видеть ее такой было странно: Воины не слишком уважали книги. Но Нида всегда выкраивала свободную минутку для чтения. – Мы здесь в гостях, а в гостях принято отдыхать.

- Хорошо, первая, - кивнула Эрис.

Делать ей было, в общем-то, нечего, а потому она направилась на Плац в надежде найти Лейн, убежавшую куда-то сразу же после еды. Эрис догадывалась, что длинные ноги понесли Лейн в столярную мастерскую. Она, как и Эрис, в молодости училась у плотника, и с годами эта страсть у нее не прошла. В каком бы форте или становище они не находились, Лейн или волочилась за местными девками, или удирала в мастерскую, где торчала до самого заката, вытачивая из дерева детали, если позволяли мастера, или просто наблюдая за их работой.

Шагая под водопадом из вишневых лепестков, Эрис с грустью вспомнила Оман. Наставница была глубоко разочарована тем, что Ларта оторвала ее от обучения, но поделать с этим ничего не могла. В первый же день, как Эрис оказалась в становище Сол, она сразу же направилась к Оман и от души попросила прощения перед однорукой наставницей за то, что не может продолжить учиться.

- Да что уж там, - с тяжелым вздохом махнула оставшейся рукой Оман. – Жаль только очень. У тебя действительно есть талант. Еще пару лет, и ты стала бы лучшей среди Каэрос.

В тот вечер Оман раньше времени закрыла мастерскую, и они просидели вдвоем в подсобке до самой темноты, распивая крепкий ашвил и задушевно беседуя. К ночи, хмурясь и жмурясь, Оман грубо вытолкала Эрис на улицу, велев той идти в казармы, но Эрис готова была поклясться, что у суровой наставницы в глазах стояли слезы.

Поэтому сейчас одна мысль о том, чтобы тоже пойти в столярную мастерскую и поработать, сжала сердце Эрис тисками боли, и она сразу же отбросила ее. Лучше уж просто погулять по становищу Фихт, посмотреть, как живут Нуэргос. Этого ей ведь никто не запрещал.

- Эрис! – знакомый голос заставил ее обернуться.

Разбрасывая опавшие розовые лепестки, к ней вприпрыжку бежала Аэру. На хорошеньком лице Дочери Воздуха расплылась широкая улыбка.

- А ты чего не в полях? Вы же вроде Садовницам помогаете? – удивленно прищурилась Эрис.

- Меня отпустили сегодня, - отмахнулась Аэру, останавливаясь возле Эрис. От быстрого бега на щеках у нее расплывался румянец. – Ты куда идешь? По делу или просто так?

- Да, просто, гуляю, - пожала плечами Эрис.

- Хочешь, могу тебе здесь все показать? – предложила Дочь Воздуха.

- Спасибо, с удовольствием, - улыбнулась Эрис.

Вдвоем они облазали все становище за следующие пару часов. Аэру показала ей склады и Ристалище, дорогу к плато Младших Сестер, что было искусно спрятано за изгибом скалы, чтобы издалека враг не смог увидеть его. Они даже поднялись на крепостную стену, и Аэру долго рассказывала про деревни и становища к юго-западу от Фихт, показывая пальцем в нужном направлении. Нуэргос были самым многочисленным после Раэрн кланом анай, и становищ у них было больше, чем у Каэрос. Эрис с любопытством слушала про то, как они добывают драгоценные и полудрагоценные камни из жил глубоко в горах, гранят их и продают другим кланам. Каэрос никогда не добывали драгоценный камень: на их территории жил просто не было, если не считать небольших отложений, недавно найденных возле становища Ифо. А Нуэргос недаром гордились своими мастерами по камню: тем удавалось изготавливать поистине волшебные украшения.

После крепостной стены Эрис с Аэру осмотрели вишневые сады и казармы Нуэргос, Спальни и Дом Дочерей. Здесь все было почти так же, как в становище Сол, но все-таки по-другому. Спальни Дочерей были отдельным строением, возведенным из сосновых бревен недалеко от крепостной стены, в отличие от каменных строений Сол, потому как Нуэргос считали, что дерево для детей полезней. Казармы, наоборот, прорезали в скале в виде длинных галерей с кельями, как на Сером Зубе. Каждая холостая Нуэргос должна была жить в отдельной келье, чтобы научиться заботиться о себе самой и содержать свое жилище в чистоте.

Вскоре они оказались неподалеку от Зала Совета, приземистого строения с плоской крышей, украшенной двумя большими, вырезанными из дерева крыльями. Вокруг него стояли четыре охранницы: две Каэрос и две Нуэргос, вытянувшись по швам и ожидая своих цариц. Аэру кивком головы позвала Эрис под вишни, что окаймляли строение со всех сторон, и они уселись на широкую лавку, врытую в землю на достаточном расстоянии, чтобы со стороны не казалось, будто они подслушивают.

Эрис было легко с Аэру. Неожиданно для самой себя она поняла, что рассказывает ей о Мей, об ондах и той жуткой ситуации в горах. Для Нуэргос это тайной не было: как только Ларта получила информацию об ондах, она официально известила об этом ближайшего соседа. Несмотря на это, Аэру внимательно слушала: сухое донесение Ларты не содержало подробностей нападения, не говоря уже о том, что Тиена не зачитывала его перед кланом целиком, ограничившись лишь основными моментами.

Эрис так увлеклась рассказом, что вздрогнула, когда рядом кто-то вежливо покашлял. Прервавшись на полуслове, она обернулась и вздрогнула, уставившись прямо в темно-зеленые глаза царицы Нуэргос. Аэру издала какой-то писк, и они вдвоем вскочили с лавки, вытянувшись по швам перед Тиеной.

Сейчас царица была уже полностью одета в туго стягивающую плечи куртку и плотно облегающие ноги штаны. На боку у нее так и висел меч, а в левой руке была какая-то странная деревянная штука. Тиена держала ее в ладони тонким концом к себе, а другой, заканчивающийся круглой чашечкой, слабо дымился. Эрис с любопытством взглянула на эту штуку, готовая смотреть куда угодно, только не в зеленые глаза царицы. Внутри опять сладко заныло.

- Простите, что прервала ваш разговор, но уж очень интересно было. – Глаза Тиены блеснули. – А еще интереснее мне, Аэру, почему это ты не у наставницы?

- Она отпустила меня на сегодня, царица! – звонко отрапортовала Аэру, бледнея на глазах. Они что, знакомы? – с удивлением подумала Эрис, бросая короткий взгляд на молодую Дочь Воздуха. Та выглядела перепуганной насмерть.

- Ну-ну, - буркнула Тиена, и ее взгляд вернулся к Эрис.

Потом царица зачем-то засунула в рот тонкий конец странного деревянного предмета и резко вдохнула. В чашечке ярко полыхнуло, а Тиена выдохнула облачко сизого, резко пахнущего дыма. Зачем это? – удивленно подумала сбитая с толку Эрис. Зачем она дышит дымом? Поистине, Нуэргос вроде бы совсем как мы, а совершенно другие!

- Ты не представишь меня? – после паузы Тиена указала дымящимся предметом на Эрис, насмешливо вздернув бровь.

- Конечно, царица! – спохватилась Аэру. – Это Эрис, дочь Тэйр из становища Сол. Мы познакомились с ней в Роще Великой Мани, когда принимали крылья.

- Вот как? – Тиена взглянула на Эрис и протянула ей широкую ладонь. – Здравствуй, Эрис, дочь Тэйр.

Ощущение ее теплой сильной мозолистой ладони в руке заставило Эрис покраснеть, и она прокляла себя за это. Ей жала руку царица Нуэргос, а она краснеет, как девчонка. Превозмогая желание оставить свою ладонь в ее чуть подольше, Эрис отпустила руку царицы, вытянулась по швам и отчеканила:

- Свежего ветра, царица Тиена дель Нуэргос! Благодарю за гостеприимство ваших очагов!

- На здоровье, - хмыкнула Тиена, вновь затягиваясь дымом. Потом, чуть сощурившись и выдыхая его в сторону, она добавила: - Ты очень похожа на свою мани, Эрис. И на Илейн тоже. Если я правильно помню, у тебя еще должна быть перекрестная сестра?

- Так точно, царица! – кивнула Эрис.

Взгляд Тиены стал задумчивым и почему-то грустным. Аэру косила на нее одним глазом, словно перепуганная лошадь, на которую кидаются волки. А Эрис оставалось только обливаться потом от осознания того, что она говорит с самой царицей Нуэргос.

- Я слышала часть вашего разговора, да и Ларта мне кое-что рассказывала. – Тиена затянулась. – Она говорит, ты участвовала в инциденте под Кулаком Древних.

- Да, царица!

- Поистине, кровь твоей мани поет в тебе, - кивнула Тиена. – Не потеряй этот дар.

Эрис удивленно заглянула в зеленые глаза царицы. Она что-то знала об этом? Насколько Эрис знала, даже ближайшие сослуживцы Тэйр не были в курсе ее происхождения. А Тиена говорила так, будто они с ее мани были давно знакомы. Оно и понятно, мани же была Держащей Щит, подумала Эрис. Уж, наверное, среди цариц о происхождении Тэйр было известно. Ведь Держащая Щит так же, как и царица, должна была получить благословение у Великой Царицы.

- Ну что ж, не буду вам мешать, - Тиена вынула изо рта деревянную штуку, выколотила ее о край лавки и растерла каблуком дымящиеся угольки каких-то трав. – У нас просто перекур образовался, вот и решила пройтись. Аэру! – та вытянулась по швам так, что едва спина не лопнула. – Еще раз увижу, как ты праздно шатаешься по становищу, поговорю с Нико. Все ясно?

- Да, царица! – проорала та.

Тиена оглядела их обеих, еще раз задержавшись задумчивым взглядом на Эрис, а потом развернулась и пошла в сторону Зала Совета.

Аэру почти растеклась по лавке с тяжелым вздохом, а Эрис нетерпеливо зашипела:

- Почему ты не сказала мне, что знаешь царицу? Вы говорили так, будто вы родственники!

- Мы и есть родственники, - устало выдохнула Аэру. – Она – моя двоюродная тетка со стороны ману. И следит за мной как проклятый ястреб!

- А Нико кто такая? – прищурилась Эрис.

- Моя наставница. Но она, правда, меня отпустила! – жалобно вскричала Аэру. – Сказала, у нее встреча со старой знакомой из Каэрос, и отпустила.

- Даааа, - протянула Эрис, глядя в спину неторопливо удаляющейся Тиены. Царица легко взбежала на крыльцо Зала Совета, распахнула дверь и исчезла внутри. Заинтригованная, Эрис повернулась к Аэру: - Слушай, а что это она делала с той дымящейся палочкой?

- Это называется трубка, - охотно ответила та. – В нее набивается ароматная трава – табак. Потом ее поджигают и курят, втягивая в себя дым. Только этот обычай считается варварским, и Великая Царица запретила его анай. Правда, у нас все равно курят. Роща Великой Мани далеко, вряд ли она заметит, как мы дым выдыхаем!

Эрис только удивленно слушала Аэру, принявшуюся рассказывать, как Великая Царица посещала становище Фихт пару лет назад. У Нуэргос было все вроде бы так же, как у Каэрос, но совсем по-другому. А еще у Нуэргос была очень красивая царица. И почему я не при ней состою охранницей? – со вздохом подумала Эрис, прислушиваясь к объяснениям Аэру.

0

50

Глава 55. День Жизни

Несмотря на заметно потеплевшие после тренировочного поединка отношения двух цариц, переговоры затягивались. Эрис, которая по времени не попадала в дежурство у Зала Совета, сгорала от любопытства, но все подробности переговоров были засекречены. Главы сообществ хранили молчание, отделываясь лишь скупыми фразами, что царицы объявят свою волю позже. Только вот при этом они все выглядели какими-то мрачными и собранными. Судя по всему, переговоры шли не так хорошо и быстро, как планировалось вначале, а Тиена не собиралась уступать Ларте ни пяди, как и тогда, на Плацу.

С тех пор прошло почти полторы недели, и за это время царицы успели сойтись в поединке еще несколько раз: в рукопашной, с нагинатами и катанами. Все три раза верх из них никто так и не одержал, а присутствующим Боевым Целительницам пришлось изрядно потрудиться, заращивая их раны и порезы. Странное дело, но отношения Тиены и Ларты теплели примерно с такой же скоростью, с какой затягивались переговоры. Теперь они вместе ужинали, распивая крепкий ашвил и вспоминая былые совместные походы, вместе тренировались и мылись в бане, а в один из дней даже выехали на рыбалку на ту самую мелкую холодную горную реку, что пересекала долину Фихт. Эрис рыбалку терпеть не могла, к тому же ей удочку никто и не предложил. Оставалось только стоять на берегу в строю застывших, будто каменные изваяния, охранниц, жариться на солнце и наблюдать, как играет ветер в коротких светлых волосах Тиены, а солнечные блики на воде подчеркивают ее загорелые ноги в подвернутых до колена штанах.

Зато после рыбалки они разбили на берегу реки костерок, изжарили пойманную рыбу и привезенное с собой из становища мясо. Нуэргос выкатили несколько бочек крепкого хмельного пива, а Тиена пригласила охранниц к своему костру. Уплетая оказавшуюся очень вкусной и сочной рыбу, Эрис украдкой разглядывала царицу Нуэргос. Держалась та со своими подчиненными совсем не так, как Ларта. Тиена знала, как зовут каждого, и обращалась к ним по именам, подтрунивала и подшучивала над ними, по-своему заботилась. А разведчицы отвечали ей преданностью и уважением, при любой возможности поднимая тосты за свою царицу. Интересно, к ману тоже так относились?- подумала Эрис. Или она держалась подчеркнуто отстраненно от приближенных, как Ларта?

По большому счету, делать ей в становище Фихт было совершенно нечего, и Эрис откровенно скучала. Единственным занятием была утренняя тренировка, которая заканчивалась к полудню, а потом она оставалась предоставлена сама себе до следующего утра. Лейн удирала сразу же после тренировки, туманно объясняя, что у нее тут «кое-какие дела». Эрис подозревала, что она закрутила роман с кем-то из подмастерий плотницы, потому как на руках у нее появились занозы от работы, а возвращалась она совсем поздно, да еще и с застрявшей в волосах соломой. Вряд ли Нуэргос делали мебель на сеновале.

Аэру тоже появлялась в становище только на обед, а потом – уже поздно вечером. Она, правда, стремилась провести с Эрис каждую свою свободную минутку, даже когда выглядела усталой и измотанной до предела. Взгляд Дочери Воздуха день ото дня становился все теплее, а улыбка – более личной, интимной, предназначающейся только Эрис. Да и места, в которых они гуляли на закате, Аэру тоже выбирала странные: то в глубине вишневых садов у самой горы, где не было ни души, зато росли нежные и почти прозрачные ирисы, то у узкого горного ручейка, что маленьким водопадом срывался со скалы недалеко от горячих источников, то у больших замшелых валунов, украшенных знаками всех Богинь, где Нуэргос поминали своих мертвых.

Это последнее место заинтересовало Эрис больше всего. Ей как-то и в голову не приходило никогда, что у Нуэргос может быть другой обряд погребения, не такой, как у Каэрос. Сжигать тела мертвых казалось так естественно: что лучше божественного огня доставит их души пред очи Богинь? Дочери Воздуха же считали, что тела ни в коем случае нельзя сжигать: тогда душа сгорает вместе с ними, не имея возможности выбраться из тела. Своих мертвецов Нуэргос уносили высоко на горные пики и оставляли непогребеными на священных плато Мертвых, где их мясо склевывали птицы, а кости дочиста выбеляли ветра. Через год родственники забирали очищенные кости или то, что от них оставалось, увязывали в узелок и несли сюда, в Усыпальницу Богинь, как называла ее Аэру.

Место для Усыпальницы было выбрано очень хорошо. Отвесный склон Кулака Крол, к которому лепилось становище, прорезала гигантская трещина, образовывающая узкое, заканчивающееся тупиком ущелье. Оно заросло высокой травой, из которой вверх поднимались громадные обломки скал, покрытые мхами и разноцветными лишайниками. Здесь всегда было тихо, а голубой небосвод над головой стискивали стены ущелья. В них были вырублены большие просторные ниши, полностью уставленные глиняными горшками и кожаными мешочками, в которых покоились кости предков. Возле них теплились светом маленькие ладанки, расставленные в нишах между останков. Аэру пояснила, что их ставят для того, чтобы души предков могли всегда найти свое тело, если им вдруг захочется вернуться и поглядеть на своих живых детей.

Эрис с удовольствием осматривала все эти укромные уголки становища Фихт, куда никого из чужих не пускали. Только вот судя по стремительно темнеющим глазам Аэру, Дочь Воздуха не просто проводила ей экскурсию. Эрис старалась вести себя как можно нейтральнее, Аэру ни на чем не настаивала и ухаживала за ней предельно вежливо и внимательно, но в ее глазах загорелся такой знакомый Эрис огонек. Этот огонек уже много лет не затухал в глазах Эней: упорство, желание обладать и надежда. Правда, Аэру, в отличие от Эней, ничего не светило: между Нуэргос и Каэрос не было договора об Обмене, а межклановые браки заключались только в исключительных случаях. Не говоря уже о том, что Эрис относилась к Лунному Танцору исключительно по-дружески.

А вот по Эней она скучала все сильнее. Чем чаще мелькали перед глазами загорелые руки и сильная спина Тиены, тем чаще приходили на ум мысли о рыжей близняшке. Эрис изнывала от одиночества и желания, совершенно запутавшись в собственных чувствах. С одной стороны: уверенная, зрелая, сильная царица, которая поглядывала на нее с интересом. Но это же царица Нуэргос, а не какой-нибудь рядовой Воин! С другой стороны: гибкая, дерзкая, молодая рыжая Эней, воспоминания о прикосновениях которой так волновали сердце. Но она далеко, и когда Эрис увидит ее в следующий раз, одним Богиням известно. А тут еще Аэру со своими голубыми глазами и вечными вздохами.

В конце концов, Эрис так извелась, что поняла: если переговоры затянутся еще дольше, ей останется только послать Ларту ко всем бесам мхира вместе взятым и полететь в становище Сол. А там переспать с Эней и в тот же вечер уйти с долора, чтобы избежать последствий гнева царицы. Такие перспективы ее не слишком радовали, но других вариантов у Эрис просто не было.

А весна все увереннее вступала в свои права. Цвели вишни, наполняя становище Фихт сладкой сказкой. По вечерам в их кронах пели соловьи, заливаясь так, что Эрис спать не могла, ворочаясь с боку на бок и проклиная на чем свет стоит горластых тварей. В садах постоянно мелькали молодые Нуэргос, которые, совершенно не стесняясь, целовались или держались за руки, валялись в розовых лепестках, закинув руки за голову, или просто бродили вместе на закате, слушая соловьев. То и дело издалека доносился заливистый женский смех и счастливые голоса, и Эрис оставалось только рычать и укрывать голову одеялом. Казалось, весь мир специально нагло и открыто демонстрировал ей свою любовь, которой у Эрис не было, а весна насмехалась, исподволь заставляя кровь кипеть в жилах, а сердце – стучать быстрее.

Медленно приближался День Жизни, и Эрис подозревала, что Тиена будет настаивать, чтобы Каэрос остались на праздник. Так и случилось. Объявившая об этом Ларта только скривилась и добавила:

- Проклятые бхары! Им бы только плясать! Лучше бы дороги чинили!

Но вид у нее при этом был какой-то довольный. Раздраженный и желчный, как всегда, но при этом не настолько, чтобы ее собственные охранницы под ее взглядом дрожали от ужаса.

Все, кроме Эрис, восприняли это известие с радостью.

- Что может быть лучше, чем поплясать с молодыми Дочерьми Воздуха под цветущей вишней? – мечтательно закатила глаза Лейн, театрально обводя рукой Плац.

- То есть плясать под соснами с молодыми Дочерьми Огня тебе нравится меньше? – хмыкнула Ирма, подтолкнув Лейн локтем.

- Я бы и с Дочерьми Воды не отказалась, - пожала плечами Лейн, ухмыляясь до ушей. – Понимаешь, Ирма, ведь это именно то, чего и хочет от нас Богиня. Как я могу противиться Ее воле?

- Язык у тебя слишком длинный, - отозвалась Ирма. – Смотри, как бы какая Дочь Воды тебе его своими острыми зубками не отхватила!

- Это будет невосполнимой потерей для клана, - серьезно заявила Лейн.

И все же, Эрис должна была признаться себе, что тоже ждет праздника вместе со всеми остальными. День Жизни считался праздником Молодой Реагрес, которая именно в его канун приносит на своих плечах теплые ветра, разворачивает по небу сотканные Аленной Белые Рубахи-облака, и из них мягким дождем Богиня проливается на землю, чтобы дать хороший урожай. Поэтому Нуэргос начали подготовку к празднику аж за целую неделю до его кануна.

И без того нарядное становище Фихт украсили еще больше. Посреди Плаца врыли высокий березовый столб, украшенный разноцветными лентами и венками из весенних цветов. Каждое утро молодые Ремесленницы танцевали возле него под быструю веселую музыку, наигрывая на свирельках и лютнях, а молодые Воины прохаживались мимо, присматривая себе невест. Над всеми дверьми появились венки из веток вербы, длинные пеньковые веревки, украшенные узелками: их будут расплетать в канун праздника, желая женщинам легких родов. Даже крепостную стену увили цветами и лентами, отчего она выглядела совершенно несуразно и дико, но Нуэргос, похоже, нравилось.

В становище начали съезжаться торговцы из ближайших земель. Их разместили на Плацу вокруг весеннего дерева, и целый день под разноцветными навесами слышались громкие голоса, смех, гомон и песни. Ларта ворчала, что заняли Плац и мешают тренироваться, но все равно каждое утро до полудня посвящала упражнениям, отойдя в дальнюю часть Плаца, чтобы не мешать торгу. После тренировки Эрис спешила на рынок. У нее ничего не было с собой на обмен, а потому она просто любовалась на разноцветные камешки и замысловатые украшения из самоцветов, деревянную резную посуду, нарядные ткани, выделанные кожи, изделия из стекла и коры. Здесь же продавали и большие сладкие кренделя, маленькие булочки с сушеными виноградом внутри, засахаренные орешки и мед. Хоть она и выросла и предпочитала теперь терпкое пиво, от разнообразия сластей слюнки текли. В итоге она все же нашла в своем вещмешке завалящий самородок, которым Ларта наградила каждую охранницу после последней победы над разведотрядом кортов. У Нуэргос было полно камней гораздо лучше и искуснее того, что был у Эрис, но она все-таки смогла выменять на него большой крендель, резной деревянный гребешок и разноцветные нитки, которые Нуэргос вплетали в свои волосы.

В канун праздника торжества начались с самого утра, и вышедшая перед рассветом на тренировку Ларта сыпала ругательствами и проклятиями. Разведчицы Нуэргос предельно вежливо объяснили ей, что на Плацу начинается праздник, а потому позаниматься она может в здании Ристалища. Там было темно, пыльно, но Ларта, сжав зубы, сдалась. Это все-таки было не становище Сол, где она могла делать что угодно. Здесь командовала Тиена.

Впрочем, долго тренировка не продлилась. Гонцы от царицы Нуэргос вошли под плохо освещенные своды Ристалища, поклонились Ларте и пригласили ее проследовать на праздничные мероприятия. Утеревшись полотенцем и убрав оружие, Ларта хмуро кивнула головой своим спутницам.

- Пошли. Посмотрим, что они там приготовили.

Шагая бок о бок с Лейн прямо за спиной царицы, Эрис с любопытством оглядывалась. Ворота в крепостной стене становища Фихт были распахнуты настежь, и сквозь них внутрь текла целая вереница повозок, а на крыльях через стену перелетали все новые Дочери Воздуха. На Плацу вокруг весеннего дерева танцевало уже человек двести, если не больше, причем Воины пошли в пляс вместе с Ремесленницами, со смехом вертя их вокруг себя.

Здесь же шел оживленный торг. Продавцы во всю глотку выкрикивали наименования и цены товаров, отчаянно торговались покупатели, гомонили и смеялись те, кто просто смотрел. Народу было столько, что не протолкнешься, и в этом безобразии найти Тиену не представлялось возможным.

Ларта остановилась на самом краю Плаца, сложив руки на груди и хмуро разглядывая пеструю толпу. На лицах глав сообществ, окружающих ее, не отражалось ничего, но глаза их слегка поблескивали, а рука Рей рассеяно теребила поясной кошель. Эрис тихонько улыбнулась: у Рей было аж четыре дочурки, и она отовсюду старалась привести им каких-нибудь гостинцев, как и своей красавице-жене, высокой пышногрудой Ремесленнице Иере, что была одной из наставниц в Доме Дочерей.

- Ладно, идите, погуляйте, - буркнула Ларта охранницам, лишь слегка повернув голову. – Толку от вас в этой толпе чуть.

- Да, царица! – дружно гаркнули охранницы.

Эрис даже не успела ничего понять, как Лейн уже ухватила ее за рукав куртки и потащила следом за собой в толпу на Плацу.

- Пойдем скорее, пока она не передумала! – прошипела она.

От водоворота красок, музыки и смеха кружилась голова. Эрис позволила праздничной кутерьме увлечь себя и подчинилась общему течению. Симпатичные Ремесленницы улыбались ей и кокетливо опускали глаза, а Воины, расправляя плечи, окидывали ее многообещающими взглядами. Торговцы нахваливали ее волосы и цвет глаз, предлагая ей брошки, заколки, бусы и подвески и совершенно игнорируя тот факт, что она относилась к касте Воинов, которые всего этого не носили. Ее коричневая форма Каэрос привлекала всеобщее внимание, и многие заговаривали с ней, выясняя кто она, откуда, и что делает в становище Фихт. Дочери Воздуха были дружелюбны и ненавязчивы, но Эрис все равно скоро устала от одних и тех же вопросов.

- Держи! – вынырнувшая из толпы Лейн сунула ей в руки большую деревянную кружку с темными пивом. С ее края медленно сползала вниз пушистая пена. Вторая такая же кружка была у нее в руке, уже наполовину пустая.

- Благодарю, только я сейчас совсем на мели, - призналась Эрис, опуская глаза.

- Да это ты не меня благодари, а Тиену! – расплылась в улыбке Лейн и махнула рукой в сторону весеннего дерева, от которого слышались особенно громкие выкрики и музыка. – Там бочки выкатили и угощают всех в честь праздника! Так что пей столько, сколько влезет!

- Светлого Дня Жизни! – улыбнулась Эрис, поднимая кружку. Они с Лейн чокнулись, и когда та отпила, на губах у нее остались белые пушистые усы.

- Пошли, - Лейн вновь ужом нырнула сквозь толпу, таща за собой Эрис.

Чуть дальше, почти у самых крепостных стен, шли состязания для Воинов. Здесь народу тоже была тьма-тьмущая, и все они столпились кружком, освободив место в середине. Там стояли брусья, на которых нужно было подтягиваться как можно дольше, а победителю доставался маленький бочонок меда. Рядом, разбившись на две команды, молодые разведчицы перетягивали толстенный канат под руководством убеленных сединой ветеранов, а Ремесленницы хохотали и подбадривали их выкриками. Из-за крепостной стены Фихт тоже слышался гомон и голоса людей: там проходили состязания по метанию нагинаты, стрельбе из лука, бегу и, конечно же, так любимой всеми рукопашной.

Лейн со смехом волокла ее за собой через всю эту кутерьму. Допив хмельное терпкое пиво, они с удовольствием поперетягивали канат, влившись в какую-то компанию молодых Нуэргос и, естественно, проиграв. Лейн в три захода пыталась выиграть бочонок с медом, но подтянуться больше тридцати семи раз не смогла, а для победы нужно было набрать пятьдесят подходов. Потом Нуэргос увлекли их за собой прочь из становища на большой луг перед ним, и Эрис с удовольствием пробежалась наперегонки с еще десятью молодыми Воинами, уступив лишь такой же длинноногой и рыжей как Эней Лунному Танцору. Та, правда, сразу же после финиша с восхищением заявила, что редко когда может с кем-то потягаться на равных, а потом, к полнейшему удивлению Эрис, подняла ее на руки и крепко поцеловала под громкие вопли и улюлюканье собравшихся вокруг Нуэргос. И даже алая пощечина, которой наградила ее Эрис, когда ноги коснулись земли, не остудила широченную улыбку Нуэргос.

Потом был обед. Двери едальни распахнули настежь, а столы вынесли на улицу и накрыли прямо на свежем воздухе. Пока Эрис с удовольствием жевала ячменные лепешки и печеные овощи, из-за ее плеча из толпы вынырнула Аэру.

- Счастливого Дня Жизни, Эрис! – Аэру широко улыбалась, протягивая ей большую кружку, полную золотистого меда.

Как усиленно они меня сегодня спаивают, подумала Эрис, но мед приняла и улыбнулась Дочери Воздуха.

- И тебе! Откуда ты мед взяла-то? Я не видела, чтобы здесь выдавали.

- Разведчица Кирино шепнула, что Тиена будет разливать возле Зала Совета для глав сообществ и всех, кто успеет: бочонок-то один. Вот я и успела! – довольно сообщила Аэру.

- А где сама царица? – словно невзначай спросила Эрис.

Пива за это утро было выпито уже достаточно, и на солнце хмель слегка ударил в голову. А вместе с ним полезли и разные мысли о зеленых глазах Тиены и ее широких запястьях с такими длинными красивыми пальцами. Азарт пробежался раскаленными пальцами по позвоночнику Эрис, и она отхлебнула из своего кубка. Сегодня же День Жизни. Мало ли что сегодня может случиться?

Аэру ничего не заметила и кивнула головой в сторону:

- Там же. Поит Ларту дель Каэрос. Я слышала, они собрались завтра утром на охоту за кабанами.

- Это значит, мы никогда отсюда не уедем, - вздохнула Эрис.

- А ты так стремишься поскорее вернуться домой, Эрис? – Аэру подступила на шаг, улыбаясь ей чуть откровеннее обычного.

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет. Эрис отхлебнула меда и словно невзначай отступила немного назад, не давая Лунному Танцору держаться слишком близко.

- Не то, чтобы я очень торопилась, - аккуратно подбирая слова, ответила она. – Но я свою собственную сестру не видела уже больше года. Да и последние месяцы мы только и делали, что инспектировали форты. От этого устаешь.

- Завидую я тебе, - Аэру серьезно посмотрела на нее. – Ты еще даже не пила из Источника Рождения, а уже в свите царицы.

- Да что ж в этом хорошего-то? – поморщилась Эрис. – Только и делаю, что мотаюсь с места на место, сплю урывками и не пойми где, ем кое-как… От такой жизни взвоешь.

- Зато ты можешь учиться, - заметила Аэру. – Царица ведь не только сражается, она еще и управляет кланом. У тебя есть хорошая возможность посмотреть, каково это: быть царицей или Держащей Щит.

- Я бы сказала, что это не слишком приятно, - покачала головой Эрис. – Во всяком случае, себе я бы такой судьбы не хотела.

- Да и не получится! – усмехнулась Аэру, отхлебывая меда. – После всего, что я видела, могу сказать тебе одно: победить Ларту в поединке невозможно. А, учитывая то, что жениться она не собирается, то и должность Держащей Щит тебе не светит.

- По-моему, лучше уж спать в логове гадюк, чем в одной постели с Лартой, - поежилась Эрис.

Аэру расхохоталась и потянулась к столу. Подцепив двумя пальцами маленький красный помидор, она отправила его в рот и запила медом. Эрис рассеяно отметила про себя, что у них такие помидоры не растут. То ли почва им не подходила (земли Каэрос были каменисты и не слишком плодородны), то ли солнца было слишком мало. Не то, что эта огромная сочная долина, полная воды и солнечного света. Неудивительно, что здесь все росло как на дрожжах.

Разговор о Держащих Щит растревожил какую-то мысль, давно мучащую Эрис. Сосредоточившись, она вспомнила и тут же с любопытством спросила:

- Вы ведь родственники, и ты должна знать. А почему царица Тиена до сих пор не жената? Или она вдова, как и Ларта?

- Нет, она не вдова, - покачала головой Аэру. Выглядела она при этом какой-то отстраненной, и Эрис слегка напряглась. Закинув в рот вторую помидорку, Аэру пожала плечами: - Не знаю, почему не женилась. Наверное, так никто и не понравился за все эти годы. А теперь, давай-ка, допивай мед и пошли танцевать!

- Мне кажется, я уже все ноги за сегодняшнее утро отбила, - честно призналась Эрис.

- Глупости это все! – отмахнулась Дочь Воздуха. – Такие ножки, как у тебя, отбить трудно. Поэтому делай, что я говорю!

Одним глотком допив свою кружку, Эрис сунула ее на край стола и поспешила за молодой Лунным Танцором. Вдвоем они пробрались через толпу туда, где смех и крики анай почти что заглушали громко играющую музыку.

Нуэргос танцевали не так, как Каэрос, да и ритмы у них были быстрее. В центре Плаца прямо под весенним деревом сидели музыканты, от души играя на лютнях, флейтах, барабанах, цимбалах и скрипках. Вокруг них, разбившись на пары, танцевали Нуэргос. Высокие Воины держали в объятиях Ремесленниц и быстро двигались вокруг музыкантов посолонь, крутя при этом партнерш вокруг себя, подбрасывая их в воздух и приподнимая над землей.

Ритм пульсировал в крови Эрис, а хмельная голова отказывалась соображать. Решив, что танец действительно ее не убьет, она с удовольствием положила руки на плечи Аэру, и сильная Нуэргос со смехом закрутила ее в вихре среди других танцующих пар. Танцевала она великолепно, и Эрис почти сразу же приноровилась к незнакомым движениям. Нестись по кругу среди смеющихся, светящихся счастьем анай было так хорошо, что вскоре Эрис и сама рассмеялась, запрокидывая голову и подставляя разгоряченное лицо золотистым прикосновениям щита Роксаны и свежему дыханию Реагрес. Аэру тоже смеялась, обхватывая ее за талию и поддерживая, чтобы Эрис не упала, а ее ноги выплясывали мудреный рисунок, выстукивая каблуками о землю ритм.

Задыхающаяся и счастливая Эрис наконец оторвалась от Лунного Танцора и попросила пощады.

- Все, мне нужно хоть немножко посидеть! – от быстрого танца дыхание сбилось, и она никак не могла восстановить его.

- Пойдем, заодно перекусим чего-нибудь, - согласилась Аэру.

Они вернулись к столам, и Эрис с удовольствием уселась на широкую лавку, с краю которой как раз освободилось место. Рядом сидели взрослые степенные Ремесленницы, обсуждающие качество тканей, которые в этом году привезли на продажу. Эрис это было неинтересно, и она нагребла себе в деревянную миску с края стола сушеных виноградин, слив и орешков.

Потом Аэру снова словно из-под земли достала полную кружку алого, как кровь, вина. Эрис было уже все равно, напьется она или нет. Всеобщее веселье и атмосфера праздника целиком захватили ее. Ларта отпустила их до вечера, а завтра отправится на охоту, потому Эрис могла делать все, что ей только в голову взбредет. В итоге они пили и плясали, плясали и пили. Потом их нашла Лейн, которая, казалось, полностью потеряла интерес к Дочери Воздуха. Она сообщила, что познакомилась с какими-то Двурукими Кошками, которые предлагают удрать из лагеря и пойти купаться. Решив, что терять ей все равно нечего, Эрис легко согласилась.

Голова слегка кружилась, а сердце в груди колотилось, словно пойманная в клетку птица. Расправив крылья, Эрис взлетела вслед за компанией молодых разведчиц. В воздухе ее немного шатало, но холодный ветер быстро согнал лишний хмель. Двуруких Кошек было целых семь человек, и все они приветливо улыбались Эрис.

Широкий плес реки золотился под лучами заходящего солнца. Эрис и не заметила, что день длинного шумного праздника подходил к концу. На реке никого не было, и ярко-зеленые поля лежали вокруг, маня сочными цветами и прохладой. На другом берегу реки вдалеке виднелись невысокие домишки Ремесленниц, а на том, куда они прилетели, рос редкий зеленый лесок. Эрис вдруг до боли захотелось побыть одной. Прохладная тень под деревьями напомнила лес у форта Аэл, где они часами напролет бродили с Оман, выбирая подходящую для строительства древесину. А потом мысли понесли ее дальше, и она вспомнила горячие объятия Мей и ее жаркие поцелуи в том же самом лесу. Сердце болезненно сжалось.

Они так и не виделись после той ночи ни разу. Когда Ларта взяла Эрис к себе, та поначалу надеялась, что в одном из фортов, которые станет инспектировать царица, они могут встретиться с Мей. Но чем больше фортов они посещали, тем призрачнее становилась надежда. Мей не было ни в одном из них. А это означало лишь одно: или она, или Ая беременны, им дали вольную на три года для вынашивания и рождения детей. В это время сражаться и участвовать в любой военной деятельности запрещалось, а потому семьи, где должен был родиться ребенок, отправляли по домам. Наверное, Мей живет себе сейчас в одном из уютных домов становища Физар, нянчит дочурок, да целует по утрам сонную Аю.

- Эй, Эрис! Ты чего там грустишь? Иди к нам!

Эрис вздрогнула и вскинула голову. Двурукие Кошки уже разделись донага и купались в реке, оказавшейся глубже, чем казалось со стороны. Три из них на скорость переплывали реку, еще четыре жутко плескались, мощными гребками преодолевая течение. Видимо, они поспорили, кто дольше всех продержится против бурной своенравной горной реки. Аэру рядом с Эрис спала в траве, подложив под голову сложенные ладони и громко сопя. А в реке у самого берега стояла в чем мани родила Лэйн и размахивала руками, зовя Эрис купаться.

В голове было слишком шумно от выпитого вина, и хотелось побыть одной.

- Я позже приду! – крикнула Эрис в ответ.

Лейн пожала плечами, развернулась и бросилась в воду. Солнце блеснуло на ее золотых татуировках, пробежало по сильной обнаженной спине. Рядом всхрапнула Аэру и сонно пробормотала что-то, не просыпаясь и переворачиваясь на спину. Решив, что делать ей здесь больше нечего, Эрис тихонько поднялась с травы и пошла к лесу.

Ее ухода никто не заметил. Радостный хохот, вопли и шум воды остались далеко позади, а ее встретили прохладные вечерние сумерки. Лес был смешанным и просторным, выметенным под чистую. Нуэргос не умели поддерживать пламя Роксаны, а потому в быту им приходилось использовать много дров. Ни одной веточки не валялось под ногами: все было заботливо собрано и отнесено в становище Фихт.

Эрис шла, наслаждаясь прохладой и косыми золотыми лучами, словно огнем запалившими белую кору берез. В тишине жужжали насекомые, всеми цветами радуги переливались прозрачные паутинки между стволов деревьев. Мягкая трава легонько шуршала по ее сапогам. Подумав немного, она разулась и пошла дальше босиком, перевесив связанные шнурками сапоги на плечо. Ногам было зябко, все же еще стояла весна, но пройтись по земле все равно было очень славно.

Совсем скоро лето, которое она так любила. Эрис подняла голову, вглядываясь сквозь светло-зеленую березовую дымку в высокое голубое небо. Солнце садилось прямо за становищем Фихт, окрасив снежную шапку на Кулаке Крол в ослепительное золото. Форт был недалеко, почти рукой подать, и над засыпающим полем оттуда летели обрывки музыки, голосов и песен. Эрис улыбнулась своим мыслям. Это был замечательный день. Давно уже она так хорошо не танцевала! И даже ничего, что хмельного было больше, чем обычно. В крови приятно растекалось щекочущее сладкое опьянение, несущее с собой чувство предвкушения чего-то очень хорошего…

В воздухе сильно и терпко запахло тем самым травяным дымом, который так любили вдыхать Нуэргос. Это называется – курить. Аккуратно скользнув сознанием вокруг, она почувствовала еще одного человека впереди себя за деревьями. Поначалу Эрис решила уйти. Этот кто-то, наверное, так же, как и она, искал уединения после длинного и тяжелого дня. Вот только ощущение было знакомым и приятным, словно щекотка или мягкие прикосновения пера к обнаженной коже. Тиена.

Эрис замерла между деревьев, решая, что ей делать. Она шла достаточно тихо для того, чтобы ее присутствие осталось незамеченным. Можно было прямо сейчас повернуть в другую сторону и вернуться к реке или, наоборот, расправить крылья и полететь в становище Фихт. Только вот в крови бродил хмель, а грудь стискивало от ощущения сладкой щекотки. На память вновь пришли мускулистые, влажные от пота руки царицы Нуэргос. Да гори оно все огнем! – решила Эрис и уверенно направилась вперед, уже не таясь.

0

51

Глава 56. Золотое эхо

Белые стволы берез расступились, и Эрис вышла на противоположную опушку рощи. Прямо перед ней раскинулось длинное засеянное пшеницей поле, в конце которого темнел Кулак Крол с заваливающимся за него солнцем. У подножья Кулака вовсю гуляло становище Фихт. А на самом краю поля, скрестив длинные ноги, сидела на бревнышке царица Тиена дель Нуэргос и курила свою трубку, пуская по воздуху большие колечки сизого дыма.

Эрис остановилась, любуясь золотыми волосами царицы, которые шевелил легкий ветерок. Высокие травы с длинными былками на концах покачивались, легонько щекоча Тиене спину. На ней была только белая нательная рубашка с завязками на груди и песочные штаны, куртка небрежно валялась рядом на березовом бревнышке.

- В становище стало слишком шумно для вас, царица? – негромко спросила Эрис, и Тиена резко обернулась на ее голос.

Лицо ее на секунду вытянулось от удивления и еще чего-то, чего Эрис не поняла, но Тиена почти сразу же взяла себя в руки и негромко ответила:

- Я не слишком люблю праздники. К тому же, мое присутствие там уже необязательно. Дальше справятся Способные Слышать.

Эрис кивнула и вновь оглядела становище Фихт. Внутри все звенело от напряжения. Ей и убежать хотелось как можно дальше отсюда, и остаться. То ли от хмеля в крови, то ли от нестерпимой красоты весны, сердце было таким легким, таким поющим в груди, что она просто задыхалась им.

Если она меня сейчас о чем-нибудь спросит, то останусь. А если нет, значит, не стоит навязывать свое общество. Эрис внезапно поймала себя на том, что молит Роксану, чтобы Тиена заговорила с ней.

- А ты чего здесь одна в такое время? – Тиена зажала трубку в зубах и говорила слегка неразборчиво. Теперь она смотрела на Эрис, и последние лучи солнца заливали ее затылок, скрыв лицо в тенях. Эрис быстро вознесла хвалу Роксане.

- Двурукие Кошки пригласили меня купаться, - она осторожно подбирала слова. Все-таки хмель давал о себе знать, и ляпнуть что-нибудь не то именно сейчас не хотелось. – Только в их компании мне слишком шумно.

- Здесь потише, - вдруг совсем по-детски ухмыльнулась Тиена. Она щурилась на один глаз, да еще и усыпавшие лицо веснушки…

Это предложение? Эрис вопросительно взглянула на царицу, и та кивнула головой, убирая с другого конца бревна свою куртку.

- Если хочешь, присаживайся. Я буду рада компании.

- Благодарю, царица.

Проходя мимо Тиены, Эрис постаралась двигаться как можно пластичнее, чтобы подчеркнуть бедра и длинные ноги. Судя по негромкому покашливанию Тиены, прозвучавшему за спиной, старания не пропали напрасно. Грациозно опустившись на бревно рядом с царицей, Эрис сняла с плеча перевязанные шнурками сапоги и бросила их в траву, а босые ноги вытянула далеко вперед.

- Жарко? – хмыкнула Тиена, кивнув на сапоги.

Теперь она сидела лицом к солнцу, и Эрис еще раз смогла хорошенько ее разглядеть, уже вблизи. Царица не была красивой: тяжелый подбородок и широкая челюсть вкупе с переломанным носом придавали ей довольно суровый вид. Но у нее были чудесные глаза, зеленые-зеленые, как первая трава на полях, с застывшими внутри маленькими коричневыми крапинками. Эрис залюбовалась и не сразу поняла, что царица имеет ввиду.

- Что? – она спохватилась и взглянула на свои ноги. – Да, царица, жарко. Захотелось босиком пройтись. Лето ведь почти.

- Это да, - кивнула Тиена, сосредоточенно запыхтев трубкой.

Повисло молчание, и Эрис бросила на Тиену косой взгляд. Вид у царицы был такой, будто она решала в уме сложнейшую стратегическую задачу. Думает, что сказать? Роксана, надеюсь, я не помешала ей!

- Мне хотелось поблагодарить вас за теплый прием, царица, - осторожно начала она, и Тиена взглянула на нее, выдыхая дым в сторону. – Становище Фихт очень красиво, особенно сейчас. Эти вишни… - Эрис вздохнула и покачала головой. – Честно говоря, я и не думала, что на свете бывает такая красота!

- Осенью у нас цветут клены, - Тиена смотрела вперед, не выпуская трубки из зубов. Последний луч солнца на мгновение ослепил ее, заставив сощуриться, а потом исчез за горой. – Их много здесь. Предгорья начинают рыжеть и, в конце концов, становятся абсолютно красными. Это тоже очень красиво.

- Я бы хотела это увидеть! – вырвалось у Эрис, и она неуверенно взглянула на царицу. Тиена же только спокойно улыбнулась:

- Думаю, это не последний визит Ларты в наши края. Если она возьмет тебя с собой в следующий раз, то я постараюсь подгадать, чтобы переговоры выпали на осень.

Эрис не поняла, шутит царица или нет, и всмотрелась в ее лицо. Выглядела Тиена очень серьезной, но теплые искорки в глазах подсказали Эрис, что той смешно. Не совсем понимая, как на это реагировать, она отвернулась, лихорадочно выдумывая тему для разговора. Ее тянуло к Тиене как магнитом, и одна мысль о том, что царице может быть в тягость ее общество, заставляла Эрис нервничать.

Тиена переложила трубку на другую сторону рта и наклонилась с бревна, шаря в траве. Эрис с любопытством наблюдала, что она делает. К ее удивлению царица извлекла из травы объемистую флягу и приподняла, вопросительно глядя на Эрис.

- О, благодарю, но мне сегодня, наверное, хватит… - начала она, но Тиена только рукой махнула.

- Да ладно тебе, праздник же! Выглядишь ты вполне вменяемой, так что хуже все равно не будет.

- Вы ко мне слишком благосклонны… - вновь попыталась Эрис, но Тиена уже пихнула ей в руку фляжку и очень строго посмотрела на нее:

- Каэрос все такие речистые или ты одна – одаренная? Пей, говорю. Считай, что приказ царицы.

- Как прикажете, - сдалась Эрис, принимая из ее рук флягу.

Внутри оказался мед, но не тот, что она пила днем. Этот был крепче, с терпким сильным вкусом, он слегка горчил и стянул язык приятными мурашками. Сделав глоток, Эрис отдала флягу Тиене.

- Просто великолепный мед! – Тиена согласно моргнула, отпивая из фляги. Эрис расхрабрилась и продолжила: - В становище Сол у нас не так много меда. К тому же он не настолько крепкий, да и выдают его редко.

- Прости меня, конечно, Дочь Огня, но пробовала я ваш мед, и, на мой взгляд, – это помои, – безапелляционно заявила Тиена, затыкая флягу широкой пробкой, крепящейся на шнурке к горлышку. Эрис заморгала, не зная, как ей реагировать, но в глазах Тиены вновь плясали бесы, и она смотрела на Эрис и улыбалась. – Зато ашвил у вас – другое дело. Гораздо лучше, чем у нас. И вы знаете ему цену, я скажу. За один бочонок вашего ашвила мне приходится отдавать две бочки местного вина, и он стоит того до самой последней капли.

- У нас и вино тоже неплохое, - крепкий мед слегка расслабил Эрис, и она не слишком следила за словами.

Тиена сморщилась.

- Самое лучшее вино делают Дочери Воды, чтоб им никогда ветров не было с запада! И тут уж ничего не попишешь. Хотя вообще, я вино не слишком жалую. Лучше что-нибудь покрепче.

Она вновь запыхтела трубкой, активно выпуская из нее дымные облачка. Резкий запах табака был непривычным, и Эрис втянула его носом, чтобы распробовать. В носу сразу же зачесалось, и она чихнула. Тиена покосилась на нее и приподняла трубку:

- Мешает?

- Нет, царица, - покачала головой Эрис, удивляясь тому, как просто было разговаривать с Тиеной. Эта женщина была на несколько лет старше ее давно погибшей мани, а при этом болтали они так же, будто с Эней сидели на берегу Белого Глаза.

- Если мешает, ты скажи. Многие не любят этот запах, но мне нравится.

- Мне кажется, он вам идет, - ляпнула, не подумав, Эрис.

Тиена бросила на нее быстрый взгляд и вновь выдула облако дыма. Эрис почувствовала, что краснеет, и попыталась как можно быстрее перевести тему.

- Аэру сказала мне, что Великая Царица против употребления табака, поэтому в других становищах кроме Нуэргос его нет. А почему так, царица?

- Корты курят, - Тиена сказала это так просто, что Эрис едва не остолбенела. В голову сразу же полезли тысячи мыслей, и первой из них была: я бы никогда не стала делать то, что делают корты. Эрис сразу же выругала себя. Они едят, спят, одеваются. Этого ты разве не делаешь? Тиена взглянула на ее вытянувшееся лицо и хмыкнула: - Ну и что? Великую Царицу это может раздражать сколько угодно, но на территории Нуэргос произрастает табак. А коли он растет здесь, значит, Реагрес не имеет ничего против того, чтобы я курила. Продавать мы его, конечно, не продаем, но зачем себя ограничивать?

- Вы мыслите совсем не так как Ларта, - очень осторожно заметила Эрис. – Царица считает, что необходимо придерживаться старых порядков.

- Как и подавляющее большинство анай, - кивнула Тиена. – Только многие из этих порядков настолько стары, что никто уже не помнит их истинного смысла. А коли так, то зачем их соблюдать?

Она говорила спокойно и уверенно, как с равной. Эрис это льстило, но одновременно с этим ей было еще и ужасно интересно. Сколько бы они ни разговаривали с Аэру, это все было не то. Лунный Танцор была еще всего лишь Дочерью, а Тиене уже давно перевалило за сотню, и при этом она оставалась живой, веселой и не закостенелой. А еще у нее были красивые руки. Эрис украдкой взглянула на широкую мозолистую кисть царицы, лежащую на ее колене и сжимающую чашечку трубки. Длинные пальцы с круглыми подушечками и аккуратно остриженными ровными ногтями. Сухожилия на внутренней стороне руки, так ярко виднеющиеся прямо под ладонью. Жилы, что оплетали ее сухие предплечья, демонстрируя настоящую живую силу.

Эрис с трудом оторвала взгляд от ладони Тиены и постаралась сосредоточиться на разговоре:

- Я слышала в детстве от старших наставниц, что вы когда-то с моей мани договорились об Обмене между кланами. Только он не состоялся. Это ведь тоже старый обычай, почему же вы хотели его возродить?

Лицо Тиены почему-то напряглось, и она опустила глаза на трубку, вновь зажав ее в зубах и растягивая тлеющий табак. Послышался тихий звук, похожий на свист, и из трубки поднялась крохотная струйка дыма. Скривившись, Тиена выколотила ее о бревно и отвязала от пояса маленький тканевый мешочек, расшитый колосками.

- Держащая Щит Тэйр после смерти Илейн надеялась заключить стратегический союз ради будущего, связав и укрепив два клана. – Эрис с любопытством слушала и наблюдала за тем, как ловко загорелые пальцы Тиены набивают табаком из вышитого мешочка чашечку трубки, аккуратно приминая его, чтобы он не высыпался обратно. – Тогда назревала война. На нас шло большое войско кортов, я так понимаю, почти все силы, что у них только были. Нам нужно было объединяться, другого варианта не могло быть. – Она стряхнула с колен остатки табака и привязала мешочек обратно к поясу, зажав трубку в зубах. – Тогда я дала слово твоей мани, что Обмен будет проведен. Только Ларта отменила его в тот же день, как приняла власть.

Тиена принялась шарить по карманам в поисках огнива.

- Можно я помогу, царица? – негромко спросила Эрис.

Два зеленых глаза вопросительно взглянули на нее, и под этим взглядом Эрис вновь стало жарко. Она осторожно протянула палец к чашечке трубки Тиены, взмолилась Роксане, и с его кончика вниз стекло пламя. Тиена хмыкнула, пыхтя трубкой. Облачко сизого дыма окружило ее.

- Как ловко у тебя получается!

- Роксана в моей крови, - кивнула Эрис.

Тиена прищурилась, позволяя серому дыму свободно обтекать лицо. Вид у нее был задумчивым, а зеленые глаза спокойно и с интересом изучали лицо Эрис. Правда там, на самом их дне, ни о каком спокойствии речи и не шло. Эрис сжульничала, сосредоточившись и почувствовав Тиену. Та волновалась, причем волновалась сильно. Это было похоже на рябь на воде, разбегающуюся от внешне сдержанной царицы во все стороны. И как она умудряется с каменным лицом поддерживать такой спокойный вид? Эрис невольно восхитилась, а потом поняла, что давно уже откровенно любуется ее глазами.

Отвернувшись, она сорвала длинную травинку и засунула ее в рот, языком перегоняя из угла в угол и не глядя на Тиену. Царица волновалась потому, что Эрис рядом? Она не раз и не два за последние дни ловила на себе будто бы случайный, ничего не выражающий взгляд Тиены. Если бы этого взгляда не было, она бы не решилась подсесть к царице. Но ей не показалось, и усилившаяся рябь от волнения царицы доказывала это.

Тиена рядом пошевелилась, подняла с земли свою флягу и отхлебнула еще меда, а потом протянула ее Эрис.

- Давай-ка: за старые традиции, которые стоит возвращать, и за те, что должны стать достоянием истории!

Сильная смуглая рука, изукрашенная белыми перьями узоров Нуэргос, держала перед ней флягу. Эрис просто до безумия захотелось коснуться запястья Тиены, почувствовать под пальцами ее кожу, погладить все эти тонкие белые порезы и шрамы на ее руках… Вместо этого она взяла флягу, лишь чуть коснувшись пальцев царицы.

Отпив из фляги, Эрис отдала ее обратно, и Тиена заткнула ее пробкой. Мед был горьким, выпито было много, и Эрис вновь почувствовала, как кружится голова. Тело распалялось от близости Тиены, а сердце колотилось, сжимаясь от волнения. Набравшись храбрости, Эрис оперлась руками о бревно так, чтобы ее ладонь почти касалась бедра Тиены, а потом далеко вытянула вперед ноги, скрестив их.

- Царица, я давно хотела спросить… - начала она, оглядывая профиль Тиены.

- Ммм? – вздернула та бровь, не вынимая трубки изо рта.

- Не знаю, прилично ли это спрашивать… Но вот у Каэрос в крови – огонь. Он течет по нашим жилам, и мы можем зажигать от него посторонние предметы. Он прорастает крыльями сквозь нашу спину, и его можно сделать смертоносным для врагов. А как работает воздух Нуэргос?

Тиена громко фыркнула и с улыбкой взглянула на Эрис.

- Ты что, правда, хочешь это знать?

- Да, царица.

- Это какой-то уж очень странный вопрос, - со смехом свела брови та.

- Ну, вы же мне на него ответите? – вызывающе улыбнулась Эрис.

Тиена долго смотрела на нее, потом вновь рассмеялась.

- Почему бы и нет? Но только в том случае, если ты потом ответишь на мой.

- Обещаю ответить на него, царица, если смогу, - кивнула Эрис.

- Хорошо, - Тиена затянулась и выпустила струйку дыма, а потом прошептала: - Смотри!

Она поднесла пальцы к бурлящему почти в полном безветрии облачку дыма и слегка коснулась его. Вдруг, будто сам по себе, весь дым завертелся на месте волчком, закрутился в маленькую воронку, а из нее выпрыгнул большой дымный котенок и по воздуху побежал вокруг Эрис, высоко подняв хвост и подпрыгивая на своих длинных ногах, за крохотным серым дымным клубочком.

Эрис только ахнула, во все глаза глядя, как котенок поймал клубок, покатился с ним прямо по воздуху, будто по ровной поверхности, а потом превратился в стаю маленьких птиц, взлетающих из травы к синему небу. Эрис захлопала в ладоши и засмеялась, когда дым вновь перетек в котенка, и тот лапой принялся катать свой мячик.

- Царица, это просто восхитительно! – от души призналась она.

- Тебе нравится? – глаза Тиены потеплели.

- Очень! Что это? Как вы это делаете? – Эрис с любопытством наблюдала, как вокруг кулака Тиены закручиваются дымные шнуры, похожие на длинных извивающихся змей.

- Это называется рисовать облака, - Тиена раскрыла ладонь, и в ее центре из жесткой мозолистой кожи вырос и распустился прямо на глазах у Эрис большой цветок лотоса. – Считается, что именно так Реагрес выводит в небе узоры из облаков.

- А мы верим, что это Аленна Ткет облака как рубашки для Роксаны… - рассеяно протянула Эрис, глядя, как лотос вдруг стал большой дымной бабочкой, сорвавшейся с ладони Тиены и полетевшей вверх, к быстро темнеющему небу.

- Не совсем так. Милосердная дарит Реагрес полотно, а Та, заворачиваясь в него, с хохотом носится по небу, выводя из него все новые и новые рисунки, - улыбнулась Тиена. – Все Дочери Воздуха умеют рисовать облака, но у каждой – разной степени талант. Я, например, много лет училась рисовать, потому что мне это очень нравится.

Тиена опустила руку и выдула из трубки еще одно облачко дыма. Говорила она спокойно и уверено, не так, как будто хвасталась, а просто рассказывала Эрис что-то о себе. От такой откровенности было тепло и приятно.

- У вас очень хорошо получается, царица, - заметила она. – Но я все еще не совсем понимаю, зачем это? – Тиена вопросительно посмотрела на нее, и Эрис поспешила объяснить. – Огонь в крови Каэрос позволяет нам освещать наши дома, готовить пищу и греться. Неужели сила вашей крови только в том, чтобы рисовать туманных котят?

Эрис постаралась изо всех сил смягчить фразу, но все равно получилось как-то обидно. Впрочем, Тиена только хмыкнула и принялась выдергивать из фляги пробку.

- Рисовать облака – это так, забавы, чтобы развлечь Дочерей и уложить их спать. Воздух и ветер могут быть очень опасны. В бою, например, я могу покрыть собственный меч тончайшим слоем воздуха, и тогда он вообще не встречает сопротивления, когда рассекает тело врага. Трения нет, потому что клинок абсолютно гладкий. А это значит, что я могу одним ударом развалить корта пополам от макушки до бедер. Также мы можем менять направление движения воздушных потоков, чтобы быстрее и легче летать, можем выпрыгивать выше, чем сестры других кланов, и делать свое тело легче его настоящего веса. Ну и еще есть кое-какие возможности… - Тиена скосила глаза на Эрис, а потом отпила из фляги и протянула ей.

- Это впечатляет! – призналась Эрис, принимая флягу и делая глоток.

- Наверное, - пожала плечами Тиена, потом прищурилась, глядя на Эрис. – Теперь твоя очередь.

- Я держу свое слово, царица, потому – задавайте свой вопрос, - кивнула Эрис, опуская флягу.

- Этот твой дар, что передался тебе от мани… - Тиена затянулась и выдохнула через нос. Дым красиво закручивался в воздухе у ее подбородка, образуя колечки и завихрения. – Как он проявляется? Или лучше спросить так: что ты можешь?

Эрис заколебалась. С одной стороны, она сама была стратегическим преимуществом Ларты перед другими царицами, и, в случае войны, таким образом на стороне Ларты оставался эффект неожиданности. Но с Нуэргос-то войны не было. Вон, даже в совместное владение Серым Зубом вступают. Да и Тиена смотрела на нее просто и открыто, и на лице ее не отражалось ничего, кроме спокойного любопытства.

Нет, все-таки что-то было. Эрис слегка наклонила голову, следя за тем, как меняется размер ее темных зрачков, как движутся пушистые длинные ресницы, как Тиена держит голову, чуть склонив ее на бок и едва приподняв подбородок. Но это чувство совершенно не имело никакого отношения к ее дару, оно имело отношение только к самой Эрис. Царица хотела ее, и от этого думать было трудно.

Решив ответить Тиене игрой на игру, Эрис вошла в поросшую травой опушку леса и почти сразу нашла то, что искала. Ночные мотыльки, маленькие, поросшие разноцветной шерсткой с длинными мохнатыми бровями и слепыми черными глазами. Разбудить их было несложно, и уже через секунду вокруг Тиены закружился водоворот разноцветных крыльев, а сама царица улыбнулась, с интересом разглядывая хоровод. Эрис отпустила их обратно спать, а сама сменила токи воздуха, и Тиену обняли самые теплые из воздушных потоков. Потом, осмелев вконец, Эрис позволила себе положить руку на ее запястье. Тиена резко вскинула на нее глаза, когда пальцы Эрис на фоне ее руки исчезли, как и все предплечье Эрис, растворенное в приглушенном свете последних солнечных лучей.

- Что ты сделала? – удивилась Тиена. – Почему я не вижу твою руку?

- Я обернула ее в свет. Это я могу сделать для всего своего тела. – В доказательство того, что рука у нее есть, Эрис осторожно пробежала кончиками пальцев по костяшкам и пальцам Тиены, а потом накрыла ее ладонь своей.

Царица взглянула на нее прямо и открыто, и взгляд ее был тяжелым от желания. Ее лицо было рядом, всего на расстоянии двух ладоней, и Эрис видела, как приоткрылись ее губы и участилось дыхание.

- Это ведь, наверное, не все, на что ты способна? – выгнула бровь Тиена, слегка отстраняясь. Желание не исчезло из ее глаз, но они стали чуть спокойнее.

С сожалением Эрис вернула руку в обычный вид и первой отпустила запястье Тиены, сама потянувшись за флягой.

- Я еще много чего могу. Это сродни тому, что делают Способные Слышать, но немного по-другому. Дара Богини у меня нет, - пояснила она, поднося флягу к губам. Царица наблюдала за ней из-под полуприкрытых век.

- Тогда понятно, почему ты, еще не пившая из Источника, уже служишь при Ларте. Я слышала истории о том, как ты почти что гору обрушила на головы ондов. Не хочешь рассказать?

Эрис не хотелось сейчас вспоминать о той пещере. Весеннее небо было глубоким и прохладным, и высоко-высоко в нем летали ласточки, черными тенями скользя по его глади и вылавливая мошкару. Теплый запах травы, терпкий запах дыма из трубки Тиены, ее задумчивые глаза и очаровательная улыбка не располагали к тому, чтобы говорить об этом. Но Тиена была царицей, а слово царицы - закон. Вздохнув, Эрис принялась рассказывать.

Тиена оказалась прекрасным слушателем. Она не перебивала, пыхтя трубкой и задумчиво кивая, когда Эрис говорила что-то, известное ей. Она задавала короткие уточняющие вопросы по делу, если Эрис не удавалось все внятно и понятно объяснить с первого раза. И уже через какое-то время Эрис поняла, что рассказывает с удовольствием, делясь с Тиеной своими страхами остаться в темноте навсегда, которыми не делилась даже с близняшками. Ей почему-то казалось, что сдержанная и спокойная царица Нуэргос не будет над ней смеяться и поймет ее слова.

Воспоминание о собственной коже, которую сдавила противная корка из-за тяжести камня над головой, заставило Эрис поежиться. Тиена, ни слова не говоря, подняла свою куртку и накинула ей на плечи, слегка приобняв при этом. По телу Эрис пробежала сладкая дрожь, и, судя по всему, Тиена ее почувствовала, почти сразу же негромко кашлянув под нос и принявшись вновь раскупоривать свою флягу.

- А после того случая ты еще чувствовала ондов? Позже? – негромко спросила она.

- Да. Но чувство было настолько слабым, что я могла и ошибиться. Это было на границе с Лаэрт, там, где они строят свои форты. – Решив, что уже сказала достаточно, Эрис захлопнула рот.

Она, конечно, не разбалтывала какие-то страшные тайны общекланового значения, но следовало помнить, что Тиена, несмотря на все свое очарование, все еще остается царицей другого клана. И знать что либо о планах Каэрос ни в коем случае не должна. Тиена поняла Эрис без слов. Резко кивнув, она сделала большой глоток и взглянула на Эрис:

- Достаточно о делах, сегодня же День Жизни. Хочешь, я покажу тебе одно место, где часто бываю? Там очень красиво и теплее, чем здесь.

- С удовольствием, царица, - кивнула Эрис.

Тиена встала первой и вдруг, совершенно неожиданно для Эрис, опустилась на одно колено возле нее в траву, подцепила ее сапоги и принялась развязывать скрепляющие их шнурки. Эрис заморгала, пытаясь понять, что происходит, и наградой ей стал лукавый взгляд зеленых глаз из-под светлой челки.

- Ты же не против, если я немного помогу тебе? Становится прохладнее…

Эрис совершенно не знала, что ей говорить и что делать, только, хлопая глазами, глядела на царицу. А та еще раз насмешливо улыбнулась, а потом подняла ее ногу и аккуратно натянула на нее легкий сапожок на шнуровке. Ее горячие пальцы были такими уверенными, а прикосновения – волнующими, что Эрис почувствовала, как краска заливает щеки. Тиена поглядывала на нее и улыбалась, быстро и ловко затягивая шнурки сапог. Когда все было готово, она поднялась и протянула Эрис руку.

- Полетели?

Жар начал заметно прогревать тело, когда Эрис вложила свои пальцы в ладонь царицы. Тиена легонько потянула ее на себя и улыбнулась, когда Эрис оказалась прямо перед ней. Странное дело, она была чуть ниже Эрис, не более, чем на пару сантиметров, но при этом Эрис чувствовала себя маленькой, хрупкой и очень-очень слабой. Тиена оглядела ее еще раз, встряхнула головой, убирая челку с глаз, а потом открыла за спиной крылья.

В наступающих сумерках они вдруг вспыхнули серебром, словно крылышки большого ночного мотылька. Тиена легко оторвалась от земли: чтобы взлететь, ей даже не нужно было подпрыгивать, и Эрис последовала за ней к темной гряде гор.

Становище Фихт все еще продолжало праздновать. Оттуда доносилась громкая музыка, голоса и хохот. Не долетая до него метров трехсот, Тиена резко свернула на север, обогнула скалу, скрывающую плато Младших Сестер, и направилась дальше. Эрис старалась не отставать от нее. В голове у нее не было ни одной мысли, только легкий хмель и пряное сладкое желание. Вся эта ночь была какой-то настолько волшебной, что от нее кружилась голова и подкашивались ноги. Богиня, я понравилась царице Нуэргос. Мысль казалась странной и чуждой, но от нее внутри все словно бы запело. Помоги мне, Роксана! Пусть рассвет не настанет подольше!

Вокруг было темно, и Эрис слепо следовала за серебристо-белыми крыльями Тиены. Та легко спикировала вниз, по широкой дуге снижаясь к какой-то темной группе деревьев на одном из склонов Кулака Крол. Эрис догнала ее, когда царица нырнула сквозь кроны деревьев в небольшой просвет. В воздухе сильно запахло водой, и свет крыльев Эрис выхватил из темноты силуэты цветущих вишен, блеснул, отражаясь от бурлящей поверхности воды. Она сложила крылья, а потом зажгла на ладони язычок пламени Роксаны и огляделась.

Тиена привела ее на небольшой скальный выступ, заросший вишнями. Землю под ногами устилал толстый слой розовых лепестков, а чуть дальше бурлил горячий источник, выбрасывая в воздух тяжелое облако молочно-белого пара. Тиена стояла недалеко от него возле деревянной лавки, вкопанной в землю, и набивала трубку, поглядывая на Эрис. Ее почерневшие глаза улыбались.

- Как здесь красиво! – Эрис огляделась.

Розовые лепестки срывались с вишен, медленно опускаясь вниз. Аккуратно, чтобы ничего не поджечь, Эрис подняла повыше язычок огня и поместила его на скальный выступ недалеко от лавочки. Подумав, она зажгла еще пару таких же огней и закрепила рядом. Стало светлее. В отблесках танцующего пламени вишни казались оранжевыми.

- Я иногда прихожу сюда, когда устаю от суеты становища, - проговорила Тиена, присаживаясь на лавку и кивая Эрис садиться рядом с собой. – Здесь тихо и можно искупаться, чтобы никто не потревожил.

- Вас не хватятся? – спросила Эрис, садясь рядом с ней и снимая с плеч ее куртку. От воды шел теплый пар, и здесь было не холодно.

- Нет, - пожала плечами Тиена. – Ларта пьет с моими главами сообществ, переговоры мы, наконец, завершили, а потому я ей там даром не нужна. Что касается остальных, то они привыкли к тому, что иногда мне нужно побыть одной.

- Преимущество быть царицей, - Эрис зажгла на кончике указательного пальца огонек и поднесла его к трубке Тиены.

С улыбкой поглядывая на нее, Тиена раскурила трубку и запыхтела дымом. Эрис вдруг решилась.

- А можно мне попробовать? – она указала глазами на трубку.

- Хочешь покурить? – недоверчиво спросила Тиена.

- Мне интересно, как это, - кивнула Эрис.

- Ладно. – Тиена передала ей трубку и проговорила: - Обхвати чубук – это тонкий конец – губами, а потом втяни в себя воздух через трубку. Только немного, иначе с непривычки крепко будет.

Мысль о том, что эта трубка только что касалась губ Тиены, была волнующей и какой-то запретной. Эрис осторожно зажала чубук зубами, придерживая трубку за чашечку, и втянула в себя серый дым. И сразу же шумно закашлялась, когда начало резать глотку, нос, а из глаз хлынули слезы.

Рядом послышался звонкий довольный смех Тиены.

- Я же сказала: тяни не сильно!

- Да…я… не… сильно… - кашляя, попыталась ответить Эрис.

- Ну-ну, - теплая ладонь Тиены легла на спину, придерживая ее, чтобы Эрис не упала с лавки. Несмотря на удушливый кашель, это было очень приятно. – Если с непривычки глубоко затягиваться, всегда так. Ты постарайся осторожно, понемножку вдыхать.

- И как… вы это… курите? – кашляла Эрис.

- Мне нравится, - пожала сильными плечами Тиена.

Все еще немного покашливая, Эрис выпрямилась и снова решительно засунула чубук в рот. Она отметила, что руку с ее спины царица не убрала. Да я готова задохнуться в этом чаду, лишь бы она продолжала обнимать меня! Очень осторожно Эрис вдохнула вновь, и вновь вырвавшееся из носа облако дыма заставило ее кашлять и плакать.

- Нет, похоже, это не для тебя, - улыбнулась Тиена, забирая у нее трубку и откладывая ее в сторону.

- Надо… потрени… роваться… - упрямо кашляла Эрис.

- Ты только себя не мучай.

Кашлянув в последний раз, Эрис разогнулась и взглянула на Тиену. Лицо той было совсем рядом, и отблески огня превратили ее зеленые глаза в два темных изумруда. Вдруг теплая шершавая ладонь царицы коснулась ее щеки, с нежностью и осторожностью вытирая выступившие на глазах слезы.

Мир головокружительно вращался вокруг Эрис, затягивая ее в водоворот чего-то такого теплого, яростного, желанного и родного одновременно, что она не выдержала и прикрыла глаза, подставляя щеку под ласковые прикосновения царицы. Главное – ни о чем не думать.

Ладонь Тиены была все еще здесь, теперь нежно гладящая ее щеку. Осторожно поймав ее руками, Эрис приоткрыла глаза и взглянула на такие красивые, такие желанные пальцы. Очень медленно она поднесла их к губам и начала целовать, один за другим, водя горячими губами по удивительно мягкой коже царицы. Ладонь в ее руках ощутимо задрожала. Эрис вскинула глаза и провалилась в два зеленых омута на лице Тиены, а потом облизала один из ее пальцев самым кончиком языка.

Царица резко втянула в себя воздух, а в следующий миг ее руки с силой оторвали Эрис от лавки и подняли. Она и пикнуть не успела, как Тиена уже взлетела, направляясь к горячему источнику. А одновременно с этим ее сводящие с ума губы сомкнулись с губами Эрис.

EXTENDED CUT. Special edition for pervert bitches only ;)

Судорожно вцепившись в плечи царицы, Эрис целовала ее как безумная. Не менее жарко отвечала на поцелуи и Тиена. Ее губы и язык обжигали своими прикосновениями рот Эрис, и она услышала свой собственный, пока еще тихий стон, когда низ живота свело узлом от желания. В следующий миг они обе рухнули в горячую воду.

От неожиданности Эрис взвизгнула, и Тиена рассмеялась.

- Могла бы и предупредить! - опуская титулы и формальности, заявила Эрис, выныривая из воды.

Ей было горячо, вода моментально облепила тело одеждой, как перчаткой. Эрис стояла по грудь в воде, а напротив нее ухмылялась Тиена. Горячие капли стекали по ее волосам и лицу, капая с пушистых длинных ресниц, а волосы потемнели и топорщились, словно старое золото.

Тиена ничего не сказала, властно привлекая к себе Эрис. Богиня, это происходит на самом деле! Эрис всем телом прижалась к ней, позволяя Тиене гладить ее спину и бедра, и каждое прикосновение сильных рук царицы распаляло ее еще сильнее.

Царица хрипло дышала, а ее жадные губы пили Эрис без остатка. Теперь на них был слабый привкус соли из горячего источника, и Эрис с наслаждением облизывала их кончиком языка, пока руки Тиены начали срывать с нее куртку и развязывать ворот рубахи. Эрис шаталась, будто пьяная, ничего не соображая, ни о чем не думая, сжав лицо Тиены ладонями и неистово отвечая на ее поцелуи. Зеленые глаза царицы были совсем рядом, она беззастенчиво разглядывала Эрис, и огонь танцевал в ее черных зрачках. Потом был край рубахи, который Тиена молча стаскивала с нее через голову. Бинты царица просто порвала одним резким движением руки, заставив Эрис вскрикнуть от неожиданности. Подхватив Эрис под бедра, она приподняла ее, посадила на себя и принялась жарко целовать ее грудь, тяжело дыша и покусывая соски.

Богиня, это происходит на самом деле! Эрис запустила пальцы в мокрые волосы Тиены, притягивая ее голову еще ближе к себе и показывая, что можно целовать сильнее. Ногами она обхватила бедра царицы и прижалась к ней так крепко, как только могла. Тиена тяжело дышала, а ее руки стискивали бедра Эрис почти до боли, пуская волны желания по напряженной спине.

В голове все шло кругом от сладости, кипящей в венах. Она ничего не соображала и не могла ничего сказать, только постанывала, изо всех сил сжимая плечи царицы, когда пальцы той быстро развязывали ремень на поясе штанов.

Потом на берег полетели и штаны Эрис вместе с ее мокрыми насквозь сапогами. Уловив момент, Эрис стянула с нее рубашку, но снять остальное не успела. Властные руки царицы резко перевернули ее, прижали животом к отвесной стене источника, а горячее дыхание обожгло шею. Эрис вцепилась в край водоема, потому что сил стоять у нее уже не было. Одна рука Тиены ласкала ее грудь, сильно и нежно одновременно, а другая скользнула вниз по бедрам. Потом горячие губы царицы жадно приникли к косточке на шее Эрис, а пальцы резко вошли внутрь.

Не выдержав, Эрис вскрикнула и закинула руку за спину, со всей силы прижимая к себе затылок Тиены. Дыхание царицы за плечом стало рваным и неровным, а рука задвигалась, сначала медленно и осторожно, потом сильнее. Эрис хрипела, ногтями разрывая вторую руку Тиены, которая сжимала ее грудь, когда сильные, мощные, медленные толчки начали увеличивать свой темп, и внутри Эрис потекла лава. В тот момент она не думала ни о чем, дрожа от каждого движения Тиены, отдавшись ей настолько, насколько вообще можно было отдаться, превратившись в одну сверкающую огненную точку, дрожащую под самыми красивыми на свете пальцами. А потом Тиена прижала ее к себе так, что чуть кости не треснули, и Эрис едва не задохнулась, на миг ослепнув и оглохнув от невероятного наслаждения, прошившего все тело ослепительной молнией.

Когда способность видеть и слышать вернулась к Эрис, и она вяло попыталась отстраниться от Тиены, позади послышался тихий низкий бархатистый смешок царицы, а руки ее и не думали останавливаться. Левая рука тоже скользнула вниз, а зубы Тиены болезненно прикусили кожу Эрис на шее. Теперь царица ласкала ее и изнутри, и снаружи, и Эрис вновь застонала, теряя какие-либо силы и наваливаясь на борт источника.

Чем быстрее и сильнее становились движения Тиены, тем больше рваных хриплых криков срывалось с губ Эрис. Здесь никого не было кроме них двоих, здесь можно было кричать сколько угодно, и только звезды стали свидетелями этой ночи, да медленно опадающие прямо в бурлящий источник лепестки вишен.

Вторая волна наслаждения, за ней сразу же еще несколько. Эрис чувствовала себя щепкой в бурном потоке, уносящем ее далеко, слабым котенком в сильных и уверенных руках царицы. Губы Тиены обжигали ее загривок, зубы оставили уже несколько глубоких ранок, но Эрис было все равно. Так даже было лучше: единственным, что позволяло ей не умереть от невыносимого наслаждения, была боль от укусов царицы.

Руки у Тиены оказались еще сильнее, чем она думала, а губы – едва ли не как у самой Роксаны. Когда еще одна вспышка выдрала из ее груди весь голос, что у нее был, Эрис каким-то чудом вывернулась и оказалась лицом к лицу с Тиеной. Царица улыбалась широко и тепло, и эта улыбка так шла ей, что Эрис, едва не плача, принялась жарко целовать ее лицо, глаза, нос и брови, а Тиена только смеялась, подхватив ее под бедра и поглаживая по ягодицам. Когда ее пальцы вновь скользнули вниз живота Эрис, та почти взмолилась:

- Подожди! Дай мне хотя бы пару минут!

- Как много ты просишь, Дочь Огня! – рассмеялась Тиена, и глаза ее поймали отсветы пламени на скальных выступах. – Пара минут – это слишком долго!

- Я понимаю, что ты – царица, и я обязана тебя слушаться, но это не тот случай, - задыхаясь и оплетая ее плечи руками, сказала Эрис.

Тиена отстранилась и очень серьезно посмотрела на нее, так, будто хотела запомнить черты ее лица, запечатлеть их в памяти навсегда.

- Зови меня Тиена, - тихо попросила она.

Что-то оборвалось внутри Эрис, золотой пузырь лопнул в груди, раскрывшись за ее спиной огромными огненными крыльями. Тиена недоверчиво взглянула не нее, вздернув одну бровь. Сейчас Эрис сделала крылья примерно той же температуры, что и горячая вода в источнике, а потому они совершенно спокойно застыли за ее спиной в воде, оставаясь твердыми и рыжими. Вывернув их вперед, Эрис очень осторожно подхватила Тиену.

- Что ты делаешь? – лукаво прищурилась царица.

Вместо ответа Эрис подалась вперед и принялась целовать ее. Руки Тиены сразу же потянулись к ее бедрам.

- Подожди, - оттолкнула их Эрис.

Она наслаждалась солоноватым привкусом воды и сладким – кожи на шее Тиены. Ее пальцы быстро и ловко размотали обмотки на груди царицы, и та не сопротивлялась, лишь сдавлено и тяжело дышала, когда Эрис с помощью крыльев приподняла ее еще чуть выше. Она задействовала свой дар, слившись с оставшейся одеждой Тиены и позволив ей стечь с тела царицы, будто вода.

Ключицы, одна из которых украшена старым глубоким шрамом. Эрис целовала его по всей длине, касаясь губами и лаская языком, и Тиена сдавленно дышала, а ее руки гладили плечи Эрис. Эрис спустилась ниже, к маленькой аккуратной груди с красивыми коричневыми сосками, напряженными и сладкими. Когда правый из них оказался между ее губ, голова закружилась еще сильнее, а перед глазами поплыли яркие вспышки.

Кончиком языка она чувствовала, как безумно бьется под кожей сердце Тиены. Оторвавшись от соска, Эрис прошлась губами вдоль напряженных мышц рук царицы, лизнув ту в подбородок, а потом подняла ее крыльями еще выше и аккуратно усадила на край источника. Теперь перед ее глазами был поджарый живот с валиками мышц, пупок, в котором собралось немного воды, и капельки, бегущие в низ живота по покрытой мурашками коже.

- Эрис… - тихо позвала Тиена, но Эрис уже не слышала.

Следуя за капельками воды, она покрыла поцелуями рельефные мышцы живота Тиены, а потом властно раздвинула ей ноги и принялась ласкать языком горячее и сладкое лоно.

Вздохи Тиены стали гораздо более частыми, а железные пальцы прижали голову Эрис плотнее к телу. Она прикрыла глаза, всем телом изнывая от желания. Тиена была сладкой и мокрой, мягкой как бархат, и у Эрис вырвался вздох наслаждения. Пальцы на ее затылке крепче сжали ее волосы, начав слегка подрагивать. Эрис усилила нажим, каждым движением языка заставляя царицу выгибаться назад и хрипеть. Потом язык пошел вычерчивать круги, и с губ царицы сорвался первый стон. Эрис с силой сжала ее бедра, мягкие и упругие одновременно, наслаждаясь ощущением женщины в своих руках, которого так давно не испытывала.

Она ласкала Тиену сильно и энергично, и царица наконец застонала, надрывно и хрипло, а ее пальцы в волосах Эрис дрожали все сильнее. Эрис задыхалась от жара, совершенно очумевшая от сладости царицы, от этого пьянящего вечера, от удовольствия, которое доставляли ей стоны Тиены. Она и сама дышала тяжело и рвано, и Тиене, похоже, нравилось ощущение ее дыхания на коже. В какой-то момент голова закружилась так сильно, что Эрис едва не ослепла, а следом за этим пришло эхо: странное отдаленное эхо в ее теле. Каждое движение языка Эрис отдавалось эхом у нее между ног, не так сильно, как двигалась она сама, но достаточно сильно, чтобы заставить ее хотеть еще. Это эхо было странно знакомым. Что это? Богиня!.. Не может быть! Этого просто не может быть!..

Она не успела додумать мысль. Горячая золотая волна, что поднималась в Тиене, отражалась в ней самой, все быстрее и быстрее нарастая и взметая ее на свой гребень. Царица Нуэргос прогнулась в пояснице, намертво прижав голову Эрис к себе, а ее бедра дрожали в железной хватке рук Эрис, тело которой тоже, в который раз за этот вечер, полыхнуло огнем, и она совершенно потерялась в том, чей это сейчас был оргазм: ее, Тиены, или их общий, дрожащим эхом медленно отступающий куда-то в туманную даль.

Хриплый стон Тиены оборвался, а рука на загривке Эрис ослабила свою хватку. Эрис еще несколько раз прошлась языком вдоль Тиены, наслаждаясь ее сильным свежим вкусом, а потом разжала руки на ее бедрах, позволяя царице соскользнуть обратно в источник.

Руки Тиены тут же обхватили Эрис за талию и с силой прижали к себе. Мелькнула зелено-черная вспышка совершенно шальных глаз, а потом Тиена горячо поцеловала ее, слизывая с губ Эрис собственный вкус. Эрис чувствовала внутри себя чувства Тиены, похожие на звенящие золотые струны лютни, от которых по ее венам текла ни с чем не сравнимая запредельная нежность. Это правда. Я чувствую ее, значит, и она чувствует меня сейчас. Как это случилось, Богиня? Почему так быстро?

Оторвавшись наконец от ее губ, Тиена заглянула ей в глаза. Она тяжело дышала, румянец выступил на ее щеках, а покрасневшие губы припухли от поцелуев.

- Реагрес на своих крыльях принесла мне тебя словно весенний ветер, девочка! – Эрис почувствовала, как от ее слов и звенящих внутри чувств по позвоночнику прошла сладкая дрожь. – Знала бы ты, что со мной сделала!..

- Ну, вообще-то, это довольно понятно, - ухмыльнулась Эрис, пытаясь шутить, хотя внутри нее все кричало о том, насколько серьезно происходящее.

Сразу же следом за этой шуткой жесткие пальцы Тиены ущипнули ее бедро, и Эрис взвизгнула, подскакивая в воде. Царица ухмыльнулась:

- Я не о том, бхара ты похотливая! Я о том, что у меня женщины не было дольше, чем ты на свете живешь!..

- Сколько?! – вскричала Эрис.

- Тридцать два года, - очень тихо и серьезно ответила Тиена. Взгляд ее зеленых глаз был голодным, тоскливым и безумным одновременно.

- Почему? – совершенно очумело захлопала глазами Эрис.

- Потому что было не время, - с какой-то странной уверенностью произнесла Тиена. – Зато теперь время. И на этот раз я его не упущу.

Эрис успела только ахнуть, когда сильные руки подняли ее и посадили на бедра Тиене.

- Надеюсь, ты успела отдохнуть? – плотоядно оскалилась та, принявшись жадно вылизывать шею Эрис.

Она попыталась было сказать «нет», но сильные пальцы Тиены уже вошли внутрь и принялись двигаться, с каждым разом посылая по телу Эрис волны сладкой дрожи. Ощущение дробилось внутри тела Тиены и вновь передавалось ей, заключая ее в бесконечный круг золотого удовольствия, из которого не было возможности выбраться. Глухо застонав, Эрис сдалась и прижалась щекой к щеке Тиены, держась за ее плечи так крепко, как только могла.

0

52

Глава 57. Обещание

Свежий ветер срывал с вишен последние розовые лепестки, крутя их над становищем Фихт словно облака. Эрис блаженно откинулась назад, привалившись спиной к шершавому вишневому стволу, щекочущему плечи даже сквозь ткань куртки. Все вокруг нее покрывали сплошным ковром розовые лепестки, и где-то в отдалении едва слышно выводил свои трели соловей, еще не успевший найти подругу.

Раннее утро позолотило своим светом спящее становище Фихт. После бурного праздника Плац покрывали ленты, разноцветные лоскуты ткани и цветы, и ветерок привольно играл ими, гоняя по желтым плитам. Все фургоны торговцев стояли закрытыми, а сами гости, приехавшие на торг, спали в специально отведенных для них казармах или просто под деревьями, завернувшись в походные одеяла. Места в казармах хватило не всем, но ночь была теплой, и никто не жаловался.

В это утро никакой тренировки не было. Эрис вернулась не больше часа назад, и заспанная Лейн сообщила ей, что царица сама недавно легла, рухнув как подкошенная и проклиная на чем свет стоит пряный мед Тиены. Ни о какой охоте на кабанов тоже, естественно, речи не шло. Наверное, к завтрашнему утру царица и проспится, а потом уже можно будет планировать дальнейшие действия.

Тело ныло, сладко, тягуче и сильно. Несмотря на боль, Эрис потянулась, блаженствуя от ощущения усталости во всех мышцах. Тиена была голодной и неутомимой, ее сильные руки, казалось, вообще не знали, что такое усталость. Подумать только: тридцать два года! И за все это время ни одной женщины. Эрис только головой покачала, совершенно не представляя, как такая, как Тиена, могла выдержать столько лет воздержания. И главное: зачем? Эрис попыталась-таки во время одного из перерывов, пока Тиена курила и прихлебывала терпкий мед, развалившись в источнике, узнать о причине такого долгого одиночества. Тиена только выпустила колечко дыма и улыбнулась, сказав, что так было нужно. И все. Зачем могло быть нужно так себя истязать, Эрис понять не могла никак.

Несмотря на такой долгий перерыв, Тиена была удивительно горячей. К концу ночи, когда наслаждение уже просто не прерывалось, став бесконечным переплетением золотых вспышек в телах их обеих, Эрис ощутила себя скрипкой, которую умело и легко настраивали сильные пальцы царицы. А потом заставляли петь бесконечно и красиво. Такого в своей жизни она никогда еще не чувствовала.

Эрис лениво прищурилась, сквозь ресницы наблюдая за тем, как кружатся на фоне голубого неба лепестки вишни. В ее жизни было всего две женщины: Мей и Тиена, и разница между ними была огромной. Мей была первой, яростной, порывистой и влюбленной до одури, подарившей Эрис терпкий и сладкий одновременно первый раз. Тиена была мощной и глубокой, будто далекое море, уверенной и сильной, как прибой, нежной и знающей, и Эрис доверилась ей, позволив делать с собой все, что той в голову взбредет. Она улыбнулась, едва не замурлыкав, при воспоминании о том, что они вчера вытворяли в том источнике, и в теле вновь медленно начало подниматься тягучее желание. От этого заболело решительно все, и Эрис приказала себе успокоиться. Она и так-то едва могла ходить, пора и честь знать.

Удивительно, но спать ей совсем не хотелось. Сладкая одурь не желала проходить, тело было усталым, но в сне она, судя по всему, не нуждалась. Эрис вообще заметила за последний год, что спать ей нужно все меньше и меньше. Для того, чтобы выспаться, ей обычно хватало пары часов за ночь, и при этом тело было свежим и бодрым как после длительного отдыха. Судя по всему, и здесь тоже помогала сила крови мани. В который раз уже Эрис задумалась о том, чего еще она не знает о своих способностях. Чувство, что она может гораздо больше, чем думает, крепло день ото дня.

Но это могло и подождать, сейчас гораздо важнее было решить, что делать дальше. Эрис вновь зажмурилась, вспоминая вчерашний вечер.

Заря залила небо розовыми всполохами, отражающимися, как в зеркале, в густых кронах вишен. Обессиленные и счастливые они сидели на выступе на краю источника, погрузившись в воду по грудь. Эрис нежилась в объятиях Тиены, запрокинув голову той на плечо. Грудь царицы под спиной даже после целой ночи ласк и огня все равно ощущалась волнующе мягкой. Одна рука Тиены обнимала ее, и Эрис лениво водила по ней кончиками пальцев, обводя шрамы и порезы, белые узоры татуировки Богини. Сама царица курила за ее спиной, выпуская высоко вверх тягучие облачка дыма, держа трубку подальше от лица Эрис, чтобы дым не резал ей глаза.

- Тиена… - тихонько позвала Эрис, смакуя ее имя, словно хмельной мед.

- Ммм? – глуховато промычала царица.

Золотое эхо никуда не делось, и Эрис чувствовала, как внутри Тиены звенит счастье. Густые волны нежности и болезненно-сладкого тепла текли в Эрис от царицы, и она терялась в этих ощущениях, не понимая, кто же из них двоих их испытывает. Слабое в начале ночи, теперь эхо окрепло, пропитав все тело Эрис насквозь. На коже появилось физическое ощущение Тиены, будто царица стала ей, будто их тела срослись, превратившись в одно целое. Не удержавшись, Эрис тихонько замурлыкала, а рука Тиены слегка напряглась, прижимая ее к себе.

- Сейчас, девочка моя, докурю и продолжим, - прошептала ей в ухо царица.

- Да я не об этом! – Эрис легонько шлепнула ее по руке и сразу же вновь начала гладить, не в силах вырваться из опьяняющей сладостью нежности. Тиена негромко хмыкнула:

- А о чем тогда?

- Я понимаю, как глупо это звучит, но… Когда я тебя увижу в следующий раз?

Рука царицы слегка отвердела, а внутри нее поднялось тяжелое болезненно-звенящее ощущение. Эрис сразу же перепугалась, что что-то испортила, и ощущение усилилось, подпитавшись ее страхом. Они отражали друг друга, только усиливая грусть.

- Прекрати переживать, иначе все закончится тем, что мы тут вдвоем утонем в слезах, - проворчала Тиена.

Эрис ощутила, как царица силой восстанавливает покой. Вновь замерцало золото, а боль осталась крохотным комочком, свернувшимся где-то в глубине ее сознания.

- А теперь послушай меня, Эрис, - голос Тиены был глухим, а внутри крепла решимость. – Я всю жизнь ждала этого, твердо веря, что однажды Реагрес ответит мне. Богиня Ветрена и Беспечна, но если долго просить Ее, Она, в конце концов, слышит наши молитвы. И я не собираюсь упускать этот шанс. – Тиена затянулась, собираясь с мыслями. Эрис чувствовала, как ей сложно говорить. Царица, судя по всему, за эти долгие годы разучилась выражать свои чувства, и каждое слово из нее почти с кровью вырывалось. – Сейчас Ларта согласилась на совместное владение Серым Зубом. Это означает, что я могу прилетать туда когда угодно, если решу проинспектировать свои войска. И это – уже хорошее начало. А там, глядишь, я выбью из нее Обмен.

- Ларта категорически против этого, - грустно покачала головой Эрис. – Она считает, что Обмен – признак слабости Каэрос. Она не пойдет на это.

- Пойдет, - нагнула голову Тиена, и решимость затвердела в ней стальным клинком. – А если не пойдет на Обмен, то я всегда могу потребовать исключительного права на женщину у Великой Царицы. В конце концов, Реагрес и Роксана вмешались, и Царица прислушается к моим словам.

Эрис ощутила, как внутри маленькой птичкой забилась надежда. Исключительным правом на женщину пользовались редко. Оно предполагало, что союз двух женщин из разных кланов противоречит всем законам политики и религии, а потому решение о нем выносила только Великая Царица. Она могла отказать. Особенно учитывая тот факт, что Эрис была стратегическим преимуществом Каэрос. Ларта прекрасно осознавала ее мощь, и просто так она ее царице другого клана не отдаст.

- Ты сможешь убедить Великую Царицу? – спросила Эрис в глупой надежде услышать ответ.

- Не бойся, перышко, смогу, - волна нежности накрыла ее с головой, и Эрис зажмурилась, качаясь на ней, словно розовый лепесток на бурлящей поверхности источника. – А не смогу, так вызову Ларту и буду драться с ней за тебя.

- Вы же равны по силам, - Эрис вывернула голову и лукаво улыбнулась царице. Та чмокнула ее в кончик носа:

- Ну и что? У меня есть цель, а у нее – нет. Реагрес поможет мне.

Эрис потянулась и поцеловала ее мягкие губы. Тиена обняла ее покрепче, и Эрис заерзала, устраиваясь поудобнее. Несмотря на свои жесткие мышцы, Тиена была удивительно уютной.

От нереальности происходящего кружилась голова. Царица Нуэргос собиралась отбивать ее у Ларты. Это значит, она любит меня? Эрис тут же одернула себя. А ты еще сомневаешься? Чувствуешь всю ее внутри себя – и сомневаешься? Глупая Дочь Огня!

- Не беспокойся, перышко. Я нашла тебя и уже не отпущу, - в голосе царицы звучала решимость.

Когда солнце почти показалось из-за края гор, они вернулись в становище Фихт. Тиена сонно моргала, тяжело хлопая огромными крыльями. Эрис больше не чувствовала ее, и ей было одиноко и грустно. Зато теплые глаза царицы согревали ее нежностью, и от этого страхи улетучивались.

Попрощавшись на Плацу гораздо горячее, чем требовали приличия (у Эрис от крепких объятий царицы едва не треснули ребра), они направились каждая к своей казарме.

Розовый лепесток упал Эрис на голову, и она рассеяно смахнула его. Какая странная весна! Она влюбилась в саму царицу Нуэргос, в сущности, ничего о ней не зная. Теперь она, правда, знала, что царица очень хороша в любви и обладает неплохим чувством юмора, что любит рисовать узоры из дыма и крепкий мед. Но это было – все. О своем прошлом Тиена ничего не рассказывала, да и времени у них на это не было. Она вообще говорила не слишком много. Эрис вновь зарделась.

И это что, получается, ей придется навсегда покинуть становище Сол и стать Держащей Щит Нуэргос? А как же сестра? А как же Эней? Внутри болезненно кольнуло, и сладость от поцелуев Тиены как-то померкла. На смену ей пришло глубокое горькое чувство стыда. Эней ведь ждала ее, любила ее с самого детства, а она ей еще и глупую надежду дала тогда, два года назад. Зная упрямство рыжей близняшки, Эрис была уверена, что та ждет. И как сказать ей, что между ними ничего больше не может быть? Что теперь она принадлежит зеленоглазому Клинку Рассвета из становища Фихт?

Почему-то в намерениях Тиены у Эрис никаких сомнений не было. Царица не спала ни с кем тридцать два года, стала бы она просто так подпускать к себе еще несовершеннолетнюю девчонку из другого клана, если бы у нее не было серьезных планов? Эрис в этом сильно сомневалась. Роксана, благодарю Тебя! Любовь вновь расцвела в ней цветком, прорастая сквозь горечь и стыд. Будь благословенна, Огненная!

Сзади послышались чьи-то неторопливые шаги.

- И что это ты здесь в такую рань вздыхаешь? – послышался из-за спины низкий голос Ниды. – Какая-то Дочь Воздуха украла твое сердце?

Эрис залилась краской и обернулась. Нида стояла рядом, одетая в форменные штаны и расшнурованную у горла рубашку, и держала в руке томик в кожаном переплете. Вид у нее был свежим, как и всегда. Эрис вообще не могла вспомнить ни одного момента, когда Нида выглядела бы усталой, расхлябанной или неопрятной. Она была охранницей Ларты с самого первого дня вступления той на трон Каэрос, а до этого служила еще и ману Эрис Богиня знает какое количество лет.

Эрис быстро прикинула в уме, мог ли их кто-то видеть утром с Тиеной. На Плацу в рассветный час было так тихо и спокойно, что вряд ли кто-то не спал. Разве что дозорные на стене, но они не побежали бы докладывать Каэрос, что их царица переспала с одной из них. Значит, Нида просто дразнится.

- Светлого утра, первая, - улыбнулась Эрис, не вставая. Нида не очень любила церемонии, а потому соблюдение этикета с ней не требовалось. – И вовсе я не вздыхаю. Просто сижу, наслаждаюсь тихим утром.

- О да, это бывает редко, - хмыкнула Нида.

Скрестив ноги, она уселась под соседнее дерево не более чем в метре от Эрис. Любопытно вытянув шею, Эрис прочла название книги в ее руках: «Пыль Жерновов Великой Мани. Сказания о Кренене». Это была книга Сайи-Сказительницы, которую Эрис читала в далеком детстве, посвященная сказкам, преданиям и легендам анай, относящимся ко времени сразу же после падения Кренена. Вообще-то, такая литература считалась детской, и Эрис недоверчиво взглянула на разведчицу. Та поймала ее взгляд и ухмыльнулась в ответ:

- Между прочим, весьма занимательная вещь, - она приподняла томик, взвешивая его на руке. – Тут ведь не только сказки, но и история. О том, кем были наши предки, об их нравах и обычаях. Хотя в детстве это, конечно же, воспринималось как сказки.

- Я читала когда-то эту книгу, - кивнула Эрис. – Я помню, там даже целая глава была о том, как Богини прокляли Кренен. Только мне всегда казалось, что это просто легенда…

- Если бы это была легенда, мы бы не пускали кораблики в День Мертвых по рекам, вспоминая, как когда-то они уходили в великое Море, - взгляд Ниды стал задумчивым, а голос – тихим. – Сложно поверить, что анай жили когда-то там, в дельте огромной реки, среди бесконечных болот и степей. По мне так ничего милее гор и нет на свете.

- Первая, а почему Кренен пал? – с любопытством спросила Эрис.

Когда они маленькими задавали такой вопрос наставницам, те отвечали, что анай забыли старые обеты, и Богини послали на город разрушение за их грехи. Что с тех пор за свои ошибки они должны нести епитимью, прося Богинь о милости, чтобы катастрофа не повторилась. И Эрис верила в это всей душой. Только вот сейчас слова разведчицы слегка выбили ее из колеи, и внутри зашевелился червячок сомнения.

- Почему пал Кренен, - повторила Нида, потом негромко рассмеялась. – Если бы так просто было ответить на этот вопрос! Я потратила на поиски ответа больше тридцати лет: мне всегда было интересно, что же там случилось на самом деле. Только Способные Слышать, единственные, кто знают об истинной причине, молчат, сколько не пытай их. А то, что осталось в книгах, - всего лишь крупицы, из которых с трудом можно вычленить хоть какие-то факты.

- Но вы же, наверное, хоть что-то знаете? – любопытство с каждой минутой разгоралось все больше. Эрис никогда и не думала, что вопросы истории могут интересовать кого-то кроме Жриц и ведьм. Но если уж такая серьезная и вдумчивая разведчица, как Нида, интересуется этим, значит, здесь есть какая-то тайна.

- Кое-что знаю, - Нида прищурилась, глядя на потертую кожаную обложку книги. Потом негромко заговорила: - Легенды гласят, что Кренен был отстроен самыми первыми анай на заре мира, сразу же после того, как Роксана подарила им смерть, Эрен – время, а Аленна – судьбу. Что было дальше – непонятно, просто пробел. То есть Кренен каким-то образом существовал довольно долгое время, но что там происходило – тайна.

- А что там могло происходить? – захлопала глазами Эрис. – Жили анай, рождались дети, созревало зерно, велись войны. Все как всегда. Зачем писать-то об этом?

- В том-то и дело, что войны не велись, - лукаво улыбнулась Нида. – Если бы велись, тогда хотя бы что-то осталось. Песни о героях старины, предания какие-нибудь о древних битвах. А тут просто пусто. Будто целый кусок взяли и вымарали белой краской. Понимаешь, о чем я?

- Не совсем, - честно призналась Эрис. Но интересно ей было так, что дух захватывало. На уроках в Доме Дочерей им ничего подобного не говорили. И уж тем более – так не говорили, спокойно, сдержано, в виде беседы, а не занудного заучивания дат и названий, которым так славилась наставница Фара. – И кому могло понадобиться что-то скрывать в истории анай?

- Вот это мне и интересно, - кивнула Нида. Откинувшись спиной на ствол, она задумчиво продолжила: - И вот как получается: Кренен был создан, какое-то время существовал в мире и процветании, а потом что-то случилось. Все предания и сказки говорят о великом грехе, вине и ошибке, который совершили наши предки, но в чем этот грех состоял, я так и не смогла понять. А потом Боги послали кару: стихийные разрушения. Поднялось море, и воды его хлынули на берег, когда гневалась Аленна. Роксана бросала с неба в башни сияющие молнии, и они рушились грудами осколков. Артрена разверзла землю, и оттуда хлынул огонь подземных глубин, сжигая дома и улицы. А чудовищные порывы ветра Реагрес довершили начатое, вырвав из земли растительность, опустошив посевы, порушив дома и хозяйственные постройки. Жить стало негде, еды не осталось, и тогда Эрен прокляла анай, послав им в искупление годы скитания по Роуру, их первую епитимью.

- Да, именно так нам и говорили наставницы! – Эрис довольно кивнула, гордясь тем, что что-то знает. – Но что в этом вам кажется таким необычным?

- Сам катаклизм, - серьезно ответила Нида. – Судя по описанию, он был такой силы, что город стерло с лица земли. Что сделали анай, чтобы так прогневить Богинь? И почему потом Богини дали им возможность покинуть город и найти новое пристанище? И даже еще больше. Земли Роура – прямые, словно доска. Кренен лежал на северо-западной оконечности Роура, в устье реки. Но Роур так и остался прямым после катаклизма в Кренене. Понимаешь, о чем я? – глаза ее блеснули.

Эрис нахмурилась, старательно соображая.

- Катаклизм был локальным? То есть трясло только Кренен? – догадалась она.

- Правильно! – широко улыбнулась Нида. – Я верую в Роксану и Ее Сестер, но я не могу представить себе, чтобы их могущество было ограничено лишь одним городом. Когда ты обрушила на головы ондов Кулак Древних, весь горный массив трясло еще какое-то время. Даже такое небольшое локальное землетрясение вызвало волну, разошедшуюся в разные стороны, докатившуюся до форта Аэл, который расположен гораздо выше той подземной пещеры и стоит на старом камне, что уже не должен сдвигаться. Кренен же стоял на равнине. Это как пруд: бросишь камень, и по гладкой поверхности воды сразу же побегут круги. Почему тогда мы не видим последствий в Роуре? – Глаза Ниды таинственно мерцали, и смотрела она, казалось, сквозь Эрис. – При катаклизме такой силы непроходимые горы должны отделить то море от остального Роура.

- Может, там, на северо-западе и есть какие-то следы? Просто туда никто не возвращался, и поэтому о них нет сведений? – предположила Эрис, сама мало веря в собственные слова. Нида только отрицательно покачала головой.

- Экспедиции, отправляющиеся на север в Железный лес за деревом для нагинат и луков, говорят только о бескрайней равнине, на которой нет ни одной складки местности. Развалины Кренена запретны, поэтому на северо-запад никто не летает, но Железный лес достаточно близко к городу, чтобы там были видны последствия. А их нет.

- А почему Кренен запретен? – удивилась Эрис.

Ответом ей была широкая лукавая улыбка Ниды.

- Вот мне тоже всегда хотелось это знать. Не настолько, конечно, чтобы ослушаться ведьм и полететь туда, но достаточно, чтобы задавать этот вопрос. И это, - Нида покачала томиком перед носом у Эрис, - может пролить немного света на эти загадки. Поэтому я люблю читать. И тебе советую. Ты - девчонка умная, мозги у тебя – что надо, да и время свободное есть. Если интересуешься чем-то, только попроси. Моя жена помогает Жрицам в хранилищах книг, кое-что она может достать почитать. Как это, например.

- Спасибо, первая, - от души поблагодарила Эрис. – Думаю, что когда мы вернемся в Сол, у меня будет больше времени.

- Значит, готовься. Потому что вылетаем мы сегодня вечером, - сообщила Нида.

- Как сегодня? – холодный комочек скрутился у Эрис под сердцем и болезненно запульсировал. Она так надеялась, что у них с Тиеной будет еще хотя бы одна ночь. Даже если и не в том источнике, то просто ночь, когда они смогут поговорить друг с другом. Расставаться с женщиной, которую она только что обрела, казалось немыслимо.

- Ларта вчера перебрала порядком, но указания ее были точны как всегда. Как только она проснется, мы улетаем. Договор заключен, условия сделки оговорены. Она не видит смысла оставаться здесь дольше.

- А как же охота? – заморгала Эрис, хватаясь за нее, как за последнюю соломинку. – Царицы же собирались на охоту за кабанами!

- Ох уж эти проклятые бабы, и это растрепали! – поморщилась Нида. – Нет, не полетят они ни на какую охоту. Ларта заявила, что ей достаточно охоты на кортов, и гоняться по кустам за свиньями она не собирается.

- Вот как… - грустно вздохнула Эрис.

Все ее мечты рушились прямо на глазах, а солнечное утро моментально померкло. Всего одна ночь с Тиеной, как тогда, с Мей. Как несправедливо. Как больно. Неужели всю жизнь ей только и придется делать, что ждать?

Нида тепло взглянула на нее и проговорила:

- Да не переживай ты так! Увидишь еще свою, воздушную! Теперь – все, между нами договор о совместном владении Серым Зубом. А это означает, что Нуэргос теперь постоянно будут там торчать. Ларта хочет увеличить гарнизон и пустить внутрь до двух тысяч Дочерей Воздуха. И уж наверное твоя девочка изыщет возможность попасть в число этих разведчиц.

Эрис осталось только сдержать горький смех. Еще бы Тиена не нашла этой возможности! Да вот только сколько времени ее ждать? И будет ли сама Эрис в этот момент в гарнизоне Серого Зуба, чтобы встретиться с ней? Ведь Ларту опять может понести на осмотр фортов, в Рощу Великой Мани, или вообще одна Роксана знает куда. И что тогда ей делать?

Извинившись перед Нидой и заслужив этим понимающую ухмылку, Эрис поднялась и побрела, куда глаза глядят, лишь бы побыть одной. Весна насмехалась над ней, роняя на голову солнечные лучи вперемешку с лепестками, а пение соловья вдруг показалось самым грустным из всего, что она слышала в своей жизни. Одна мысль о том, что ей вновь придется спать одной на жесткой земле, завернувшись в походное одеяло, а не в кольце теплых рук царицы Нуэргос, приводила ее в уныние. И опять ждать. Как все те два года, когда она всех Богинь молила только об одной встрече с Мей. И этого так и не случилось. А что если Тиена встретит кого-то, пока Эрис будет служить у Ларты? Что если царица вспомнит молодость и решит, что спать одной после ночи с Эрис слишком одиноко? На глаза едва слезы не навернулись, а внутри начала жечь острым перцем ревность. Эрис стиснула рукоять долора. Один раз она уже уступила любимую женщину другой. Но в этот раз – не уступит. Ей осталось совсем немного до того, чтобы испить из Источника Рождения. А потом она сможет прилететь в становище Фихт и положить долор к ногам Тиены. И если возле Тиены к тому времени уже будет стоять какая-нибудь Держащая Щит, Эрис вызовет ее, и будь что будет.

- Эй, Эрис! – приглушенный голос заставил ее остановиться. Эрис с трудом отодрала пальцы от рукоятки долора и обернулась. Под водопадом лепестков к ней брела Аэру, лицо ее было осунувшимся после долгой ночи.

- Светлого утра! – буркнула Эрис, всем сердцем желая, чтобы ее оставили в покое. Но не тут-то было. Лунный Танцор подошла к ней и остановилась с таким видом, будто ее все утро и искала.

- Ты куда делась-то вчера? – устало улыбнулась она. Под глазами у Аэру темнели круги от недосыпа. – Меня слегка сморило на том берегу, а когда я очнулась, было уже темно, Кошки жгли костер, а тебя не было.

- Мне стало немного дурно от вашего меда, и я пошла прогуляться, а потом уснула на опушке, - не моргнув глазом, соврала Эрис. – А вы потом еще долго сидели?

- До рассвета, - кивнула Аэру, зевая и прикрывая рот кулаком. – В День Жизни нехорошо спать. Жрицы говорят, что тогда урожая хорошего не будет.

- Ну что ж, будем надеяться, что это не так, - вымученно улыбнулась Эрис.

- А ты куда идешь сейчас? – склонила голову Аэру.

- Да никуда особенно, просто гуляю.

- Может, пойдем перекусим? Я после меда всегда так есть хочу, что брюхо сводит.

Поняв, что отказаться все равно не получится, Эрис, скрепя сердце, направилась вместе с зевающей Аэру в едальню. По дороге Лунный Танцор вяло рассказывала, как они травили байки, купались в ледяной реке, а Лейн умудрилась ухлестывать за всеми семью Кошками одновременно. Эрис все это было не слишком интересно, но деваться ей было все равно некуда. Раз уж согласилась идти, надо идти.

Впрочем, горячая каша с сухофруктами сделала свое дело. Сил прибавилось, ощущение затуманенности в голове прошло. Выпив еще две чашки крепкого чая, Эрис совсем взбодрилась и приказала себе взять себя в руки. Что толку отчаиваться и думать о том, как все будет плохо? В конце концов, это ее жизнь, и все в ее руках. Она уже достаточно взрослая для того, чтобы самой решать, что ей делать. И уж тем более – кого любить. А раз Тиена сказала, что прилетит на Серый Зуб, значит, так и будет.

В этот ранний час кроме них в едальне завтракало только с десяток Ремесленниц и три Воина. Все они сонно таращились в собственные миски и не обращали ни на кого внимания. Эрис облегченно выдохнула. Она ужасно боялась, что кто-нибудь видел их утром с царицей на Плацу, и что по становищу Фихт поползут слухи. Еще неизвестно, как на это может отреагировать Ларта. Эрис очень сомневалась, что той понравится, что ее охранница спит с царицей другого клана.

После завтрака ей удалось кое-как отвязаться от Аэру. Сославшись на то, что хочет подремать, Эрис побрела к своей казарме. Навстречу ей быстрым шагом шла Лейн.

Удивительно, но она успела выспаться, выглядела свежей и собранной. На лице разведчицы застыло сосредоточенное выражение, но складка между бровями сразу же разгладилась, как только она разглядела Эрис.

- А вот и ты! Сбилась с ног уже тебя искать. Нида сказала, ты пошла в сторону Плаца. Я его уже три раза обегала, а тебя нет.

- Мы завтракали с Аэру.

- А, оклемалась уже? – ухмыльнулась Лейн. – Ее вчера сморило раньше всех.

- Да, она рассказала, - кивнула Эрис.

- А ты где была-то? – с подозрением посмотрела на нее разведчица. – Мы из реки вылезли, а тебя уже нет.

- Плохо себя почувствовала, решила пройтись, - нетерпеливо отмахнулась Эрис. – Так зачем ты меня искала-то?

- Мы вылетаем через час. Ларта велела собрать всех. Хочет избежать долгих церемоний проводов. – Эрис кивнула и зашагала в сторону казарм, Лейн пристроилась рядом и хихикнула: - У нее жуткое похмелье. Выглядит, как медведь с больным зубом. Так что ты лучше держись тихо и не попадайся ей под руку.

Лейн оказалась права. Царица сидела на перевернутой бочке возле входа в казарму и жадно пила прохладное пиво, которое ей принесли сонные разведчицы Нуэргос. Вид у нее был всклокоченный и хмурый, под глазами залегли темные мешки, но взгляд при этом оставался острым. Еще издали заметив Эрис, Ларта прищурилась и не отводила взгляда, пока они с Лейн не подошли к казарме. Эрис оставалось только гадать, донесли ли что-то Ларте, или она провинилась в чем-то другом.

- Ну, и где ты шляешься? – хмуро поинтересовалась царица, опуская мех и очень неодобрительно глядя на Эрис. – Кажется, у тебя утренняя смена, или я не права?

- Виновата, царица! – Эрис выпрямилась, звонко щелкнув каблуками и глядя прямо перед собой. Из-за этого глупого праздника она действительно забыла, что должна стоять стражу у казармы с самого рассвета. С другой стороны, Ларта вчера отпустила их и не дала никаких указаний насчет следующего утра. Ну да ладно, пусть уж из-за этого злится, чем из-за Тиены.

- Наряд по выгребным ямам на месяц вперед, - буркнула Ларта.

- Так точно, царица!

Вот и вы, мои родные, а я уж думала, как же весна началась и без вас? Эрис уже очень давно не посылали на грязные работы, но, видимо, судьба у нее была такая. Оставалось только надеяться, что близняшки тоже вкалывают в становище Сол на исправительных работах. А то совсем получалось нечестно.

- Иди, собирайся. Скоро вылетаем. Лейн, ты всех собрала?

- Нет только Ирмы, царица! – звонко отрапортовала Лейн.

- Ну и чего ты тогда здесь торчишь? – прорычала Ларта. – Марш искать ее! Чтобы я еще лишний час здесь из-за вас, бхар, торчала!..

Низко поклонившись царице, Эрис юркнула в прохладу казарм и принялась складывать свой вещмешок, пока никто не видел быстро поддев под рубашку запасные бинты взамен порванных Тиеной. Старые уже никакой починке не подлежали: по самому центру они были разрезаны будто бритвой тонкой полосой воздуха. Судя по всему, именно это царица и имела ввиду, говоря, что еще кое-что может делать при помощи стихии Богини. Эрис улыбнулась и все-таки скрутила старые бинты в узелок и засунула на самое дно вещмешка. Пусть останутся на память о той ночи. Жаль только, что запаха царицы после купания в источнике на них не осталось.

Еще через час они уже стояли на Плацу, и Эрис, выпрямившись по струнке за спиной Ларты, с замиранием сердца ждала, когда появятся Нуэргос.

Царица бурчала под нос, негромко переругиваясь с окружившими ее главами сообществ. Она хотела улететь как можно быстрее, пока солнце не поднялось слишком высоко, и было еще не так жарко. А Эрис вдыхала всей грудью сладкий запах вишен над становищем Фихт, стараясь запомнить его навсегда. Этот весенний день, в который она прощалась с Тиеной.

С противоположного конца Плаца показалась процессия. Впереди тяжело шагала царица, по обе стороны от нее – главы сообществ, а за спиной – охрана. Сердце Эрис радостно подпрыгнуло, когда она разглядела такие любимые веснушки и переломанный в нескольких местах нос. Взгляд Тиены не отрывался от нее, и в нем ревело пламя, видимое только одной Эрис. Для всех остальных глаза царицы были просто двумя спокойными, зелеными озерами.

Царица была одета в свежую облегающую форму, и Эрис в который раз уже залюбовалась ее сильным телом. Кивком головы отбросив с лица соломенную челку, Тиена остановилась напротив Ларты и выпрямилась. Эрис изнывала: широкие плечи царицы Каэрос разделяли их, не давая даже на прощание взглянуть друг другу в глаза.

- Под светом щита Роксаны мир рождается вновь, - произнесла Тиена ритуальную фразу, и по телу Эрис прошла сладкая дрожь. Голос царицы был все еще слегка хрипловатым, после целой ночи блаженства, когда от стонов к утру они обе почти что потеряли голоса. – Пусть сияет Она вечно в голубой дали, и пусть Быстрые Крылья Реагрес несут Ее свет вниз, на поля и долины Каэрос!

- Быстрокрылая Реагрес несет на своих плечах весну, - Ларта потянулась и пожала ей руку. – Под Ее теплыми пальцами всходит зерно, и родятся агнцы. Пусть вечно приносит Она дождевые облака землям Нуэргос!

- Благодарю вас за посещение становища Фихт! – Тиена оглядела всех Каэрос, и на секунду ее глаза будто насквозь прожгли голову Эрис. – Мои огни всегда к вашим услугам, как моя пища и мой кров.

- Благодарю за гостеприимство, Тиена! – кивнула Ларта. – Тебе и твоим сестрам всегда будут рады в домах и у костров Каэрос.

Тиена кивнула и отступила на шаг, позволяя Каэрос разойтись, чтобы удобнее было взлетать. Пользуясь тем, что Ларта проверяла крепление ножен на боку, Эрис в последний раз взглянула на царицу. Тиена ответила ей раскаленной зеленью полных тоски глаз и улыбнулась самым краешком губ.

Раскрыв за спиной крылья, Эрис одним губами шепнула: «я буду ждать», а потом взлетела следом за Лартой, уходя по резкой кривой дуге вверх и оставляя за спиной среди розового марева цветущих вишен женщину, которую полюбила всем своим сердцем.

0

53

Глава 58. Охота

2589 год после падения Кренена

В кузнице было жарко натоплено, и Лэйк устало отерла лоб лоснящейся от пота рукой. На улице стоял жгучий мороз середины зимы, и маленькие окошки целиком обросли ледяными узорами, сквозь которые не было видно вообще ничего. Наставница Дара не торопясь раскладывала инструменты по своим местам, а остывающий горн раскаленным зевом углей тлел во тьме. Ган ушла уже давно, как и новая подмастерье: невысокая, коренастая и молчаливая Ремесленница Мирт, похожая на Дару как родная дочь, только раза в три меньше. Ее взяли на прошлую Ночь Зимы, и она работала в кузне уже целый год. Дара поглядывала на нее с интересом: в руках у неторопливой аккуратной Мирт работа спорилась, и ей уже позволили ковать простые детали. Прием ее на обучение был как нельзя кстати: Ган уже вполне доросла до того, чтобы открыть собственную кузню, а Лэйк оставалось совсем ничего до Источника Рождения. Еще какие-то два с половиной месяца, и она полетит в Рощу Великой Мани просить благословения у Роксаны и принимать последнее посвящение. От предвкушения внутри ворочался большой сладкий зверь. Она наконец-то станет взрослой. Все испытания и проверки остались позади, она будет признана частью народа, а дальше уже все, свобода. И потом, когда она хорошенько соберется с силами, можно будет вызвать Ларту и отнять у нее титул царицы клана. Не зря же я столько пахала все эти годы. Я стану царицей!

- Этот молот тебе ничего не сделал, девочка. Нечего на него так смотреть, - негромко проговорила Дара, посмеиваясь под нос.

Лэйк вскинула глаза на наставницу, а потом поняла, что давно уже стоит посреди кузни, зажав в руке тяжелый молот и хмурясь. Хмыкнув, она покачала головой и отложила его в сторону.

- Задумалась просто, наставница, - призналась она.

- Ну-ну, - буркнула Дара. – Поди о том, как ты скуешь себе нагинату и пойдешь с ней на кортов? Али на кого другого? – Она смахнула с лица длинную черную прядь и смотрела на Лэйк, глаза у нее смеялись.

- Признаться, я не думала о том, что смогу сковать самой себе оружие, - негромко заметила Лэйк, поглядывая на Дару.

Наставница сегодня была какой-то чересчур разговорчивой. Может, все дело было в том, как за окнами трещал мороз. Или в том, что Ган смущенно сообщила, что женится на День Солнца на Тере, той самой Тере, с которой Лэйк все эти годы жила под одной крышей. Это стало открытием для всех. Задумчивая скрытная Тера, дружившая с Найрин, оказывается, уже целый год носила Ган обед, завернутый в тряпицу и приготовленный для нее своими руками. Лэйк, поглощенная тренировками и занятиями по тактике, не слишком много внимания обращала на поведение соседки по комнате. Они и не особенно-то общались, потому как Тера не слишком к этому стремилась, а у Лэйк и без того было полно дел. И вот, совершенно неожиданно для всех, они женятся. Лэйк оставалось только руками разводить.

- Я позволю тебе сковать себе нагинату, но только при одном условии, - голос Дары выдернул Лэйк из задумчивости, и она встрепенулась, не веря собственным ушам. Дара вытирала руки полотенцем и глядела на нее очень задумчиво. – Если ты скажешь мне, зачем ты пошла учиться ковать.

- Это просто! Я…

- Подожди! – властно оборвала ее Дара. – Подумай как следует. Скажешь завтра. А то знаю я вас, торопыг.

- Как прикажете, наставница, - Лэйк поклонилась, гадая, что же имела ввиду кузнец.

- Иди домой. Ночь уже совсем, - бросила Дара, отворачиваясь и снимая с себя большой кожаный фартук.

Лэйк оделась, толкнула входную дверь, и вместе с ней на улицу вырвалось большое облако белого пара. Становище Сол укрывал толстый снежный покров, который пересекали глубокие цепочки следов. Только-только народившийся месяц висел почти что над самыми крышами домов, заливая серебристым светом замерзший наст. Стояло полное безветрие, только волшебно поблескивали искорки снега, да колючие звезды смотрели сверху, такие холодные и далекие, что Лэйк поежилась и покрепче закуталась в свое пальто.

На склонах Бурой Горы и Перста Тары светились приятными рыжими огоньками окошки домов. Там семейные пары ужинали у больших столов, согреваясь в ночной тьме радушным пламенем Огненной. Красноватый ореол отражался от заснеженного бока горы над плато Младших Сестер: от множества светящихся окошек, за которыми подрастающее поколение анай готовилось ко сну. Лэйк взглянула туда, выдыхая большие облачка пара. Казалось, совсем недавно их вселили в маленький уютный домик под ветвями старой вишни. И вот сейчас пройдет еще пара месяцев, и она навсегда покинет его, чтобы переселиться в казарму и разделить общую жизнь с другими Воинами, посвятившими себя битве за безопасность и процветание Каэрос.

Крыльцо как обычно скрипнуло, когда Лэйк спустилась вниз на расчищенный от снега пятачок. Уборка территории входила в обязанности младшего подмастерья Мирт, и она аккуратно исполняла их, чтобы кузнецам было удобно работать. Утоптанная ровная дорожка в снегу вела к сараю, где хранились заготовки и смеси для закалки, еще одно ответвление убегало от нее за кузню, где размещался колодец. Каждое утро Мирт старательно разбивала в нем намерзший лед, чтобы кузнецы всегда могли брать воду. Лэйк улыбнулась: когда-то все это входило в ее обязанности. Теперь же ее наконец-то допустили до ковки, и последние годы она только и делала, что вместе с Дарой и Ган колдовала над клинками.

Единственное, что Дара ей так и не доверила, - это делать долоры. «Долор – душа анай. И его изготовление - задача не для твоих кривых рук», - говорила она. Лэйк подозревала, что дело тут было не в том, что она не смогла бы сковать долор. За эти два года Лэйк научилась ковать и изогнутые лезвия нагинат, и сложные шестигранные катаны с дополнительными упрочняющими полосами стали внутри. По сравнению с ними лезвие долора было сделать просто: сталь на него шла обычная, а волнистый изгиб режущей кромки делался довольно быстро. И Ган Дара разрешала ковать долоры, а Лэйк – нет.

Лэйк очень долго размышляла об этом. Поначалу она обижалась и расстраивалась, потом стала думать, что если будет прилежно учиться, Дара однажды позволит ей это сделать. Но с каждым днем ее знания увеличивались вместе с опытом, а наставница так и не подпускала ее к долорам. В сущности, разница между ней и Ган была только в одном: в касте.

Дара недолюбливала Воинов. Нет, она никогда не говорила этого вслух и ни одним жестом не показывала, что ей неприятна каста Лэйк. Но за эти долгие семь лет Лэйк хорошо успела изучить ее. То, как Дара держала голову, когда Лэйк рассказывала о своих успехах на тренировочном поле, то, как она хмыкала, когда приходили вести о столкновениях с кортами и победах Каэрос, то, как задумчиво хмурилась, когда кто-нибудь говорил о новых строящихся фортах на границе с Лаэрт. Дара ненавидела войну и все, что с ней было связано, поняла в какой-то момент Лэйк. А потому и Воинов она тоже не любила. И раз долор был душой анай, то и ковать его могли только руки, не испачканные в крови. В какой-то момент Лэйк поняла это и перестала обижаться на наставницу. В конце концов, у них с Дарой были разные дороги, и Лэйк была благодарна хотя бы за то, сколькому ее научила эта спокойная молчаливая женщина.

Ноги понесли ее к становищу Сол. Можно было бы и полететь, но одна мысль о том, чтобы подняться в воздух на таком морозе, заставила Лэйк поежиться. Там, выше, может быть ветер, и она запросто может получить обморожение. Ей и так-то было неуютно, несмотря на ее теплое шерстяное пальто.

Укутанные в снегу домишки по одному засыпали. На глазах у Лэйк погас свет в Доме Дочерей: Наставница Мари собиралась в Спальни Дочерей проводить последний обход и ложиться спать. Лэйк вновь хмыкнула, вспомнив, как в ночь знакомства с Найрин они с близняшками и сестрой удирали из Спален, неизвестно кого больше боясь: Мани-Наставницу или спящего в лесу медведя. Это было так давно, целую жизнь назад. Теперь сестра выросла, став одной из охранниц Ларты, Найрин готовилась принять звание зрячей и сделать татуировку ока между бровей, а близняшки до седьмого пота упражнялись на Плацу, решив будущим летом претендовать на звание Мастеров Клинка. Мы все выросли, грустно подумала Лэйк. Как жаль!..

На самом краю становища ее ждала одинокая фигура, завернувшаяся в белое пальто разведчицы. Лэйк втянула носом морозный воздух и нахмурилась, узнав знакомый запах настороженности, раздражения и нежелания. А Торн-то что тут делает?

Дочь царицы не двигалась, выдыхая белые облачка пара, что закручивались вокруг ее головы, создавая туманный ореол. Она ждала, не сводя глаз с Лэйк. Остановившись рядом с ней, Лэйк вопросительно вздернула бровь:

- Зачем ты здесь?

- Поверь, я сама по этому поводу восторгов не испытываю, - поморщилась Торн. Ее темные волосы покрывал иней, а длинный подбородок упрямо дернулся вверх. – Только мне надо тебе кое-что показать. – Она помолчала и с нажимом добавила: - Это важно.

- Мы же вроде бы как договорились о разделе территории? – нехотя проворчала Лэйк. Как всегда изнутри поднялось раздражение. Ну почему именно Торн оказалась сальвагом? Почему не кто-то другой, более приятный?

- Я прекрасно все помню! – огрызнулась Торн. – Думаешь, я мечтала все это время только о том, чтобы с тобой вдвоем по кустам побегать?

- Сомневаюсь, - ухмыльнулась Лэйк.

- Тогда закройся к бхаре, и пошли. Чем быстрее это кончится, тем лучше.

Лэйк захотелось от души съездить ей по ее вечно вздернутому носу, но она сдержалась и скользнула следом за Торн в длинные тени под деревьями. Если уж сама дочь Ларты, превозмогая ненависть, зовет ее с собой в лес, значит, случилось что-то по-настоящему неординарное.

Они отошли достаточно далеко от становища, чтобы не было видно горящих в темноте крыльев, а потом взлетели и направились дальше по воздуху, держась, насколько это было возможно, ближе к ветвям. Даже на такой высоте уже был легкий ветерок, а сильные взмахи крыльев и движение превращали его в ледяной ураган. Лэйк зло прищурилась, когда от холода по щекам побежали слезы, а ресницы начали быстро покрываться инеем. С другой стороны, если бы они пошли по снегу, кто-то мог проследить и увидеть, как человеческие следы сменяются широкими отпечатками волчьих лап.

Торн первой опустилась на поляну посреди леса. Здесь лежала старая поваленная сосна, и в ее полом стволе было достаточно места, чтобы спрятать одежду. Не глядя на Лэйк, Торн принялась быстро раздеваться. Стуча зубами, Лэйк тоже скинула пальто. Мороз вцепился в кожу тысячами крохотных игл, выдавливая весь воздух из ее груди. И угораздило же ее в такую погоду согласиться на эту авантюру! Сейчас бы уже сидела в горячем источнике, прогревая усталые кости, глядишь, еще бы кто из молоденьких Ремесленниц зашел спинку помылить. Но нет, в этот жуткий мороз их понесло именно в чащу.

Стуча зубами от холода, Лэйк кое-как затолкала узел со своей одеждой в бревно, а потом высоко подпрыгнула и упала в снег. В первый момент тело обжег холод, потом последовала ослепительная вспышка боли, и поднялась она уже на четырех ногах. Отряхнув со шкуры серебристую порошу снега и высоко подняв голову, волчица принюхалась, поджидая, пока сменит шкуру Торн. Той это все еще давалось медленно и больно: она рычала и скребла когтями снег, каталась по нему клубком, пока кости и мясо вытягивались, меняли форму и обрастали жесткой шкурой. Решив не мешать, волчица отбежала в сторону и привстала, поставив передние лапы на бревно и высоко подняв морду. Что-то беспокоило ее в этом морозном воздухе. Странный, неприятно-знакомый запах серы. Как тогда ночью, под Серым Зубом.

Пойдем, - позвала Торн.

Волчица обернулась. Черно-рыжая стояла в снегу, утопая лапами глубоко, почти по грудь. Она тоже выросла, как и сама волчица, и теперь была гораздо крупнее обычного горного волка. Ее жесткая шерсть лоснилась, чуткие уши двигались, ловя звуки в темной ночи, а из ноздрей вырывался белый парок дыхания. Торн не отряхивалась, и на лбу между ушей у нее осталась маленькая щепотка белого снега.

Легко спрыгнув с бревна, волчица потрусила следом за ней, стараясь ставить лапы как можно аккуратнее. Неделю назад слегка подтаяло, а потом сразу же ударили морозы, и снег вымерз, превратившись в толстый прочный наст. Но и с ним нужно было быть осторожнее. Одно неверное движение, наст проломится, и она изрежет себе лапы о его острые края, пытаясь выбраться. Потому нужно ставить ноги легко, как на охоте.

Двумя черными тенями они скользили под белыми перьями звезд на небе. Торн трусила впереди, периодически опуская голову к земле и принюхиваясь. Волчица шла следом, вывалив на бок длинный язык. Пушистые белые шапки одели деревья, и те застыли до весны в тяжелой дреме, в которой им снилось лето. Невысокие подрастающие елочки снег скрывал целиком, лишь кое-где из-под белых сугробов торчали зеленые ветви. В таких укрытиях под снегом иногда отдыхала дичь, но волчица приказала себе не думать сейчас о еде. Не до того было. Запах серы в воздухе становился все сильнее.

Они перебрались через замерзший ручей, поднялись на его дальний берег, глубоко увязая в снегу. Наст был слишком скользким, чтобы идти по нему под уклоном, а потому пришлось ломать его, пробивая лапами толстую корку льда. Лапы засаднили, кое-где волчица все же ободрала шкуру, и на снегу остались быстро тускнеющие рубиновые капельки.

Выбравшись наверх, они вновь оказались на поверхности наста.

Далеко еще? - подумала волчица.

Не очень.

Они перебирались через засыпанные снегом бревна и протискивались между побелевших после метели с одной стороны шершавых стволов елей. Запах становился все сильнее, а потом волчица резко остановилась, внимательно оглядываясь и принюхиваясь. Земля под елью была изрыта глубокими бороздами следов, а на толстом темном стволе отпечатались какие-то язвы, будто кто-то обрызгал его кислотой. Запах серы был таким сильным, что от него чесалось в носу.

Волчица вплотную придвинула нос к стволу и обнюхала кору. На ней остались какие-то белесые подтеки.

Это слюна?

Похоже. – Торн скосила на нее карий глаз и принялась осторожно, чтобы не повредить следы, обнюхивать снег вокруг них. - Здесь тоже слюна. Этот пес метил деревья.

Волчица еще раз оглядела ствол. Судя по всему, гигантский пес, что приходил тогда к Серому Зубу, терся головой о ель, разбрызгав повсюду свою слюну, которая проела ствол. От ярости и страха шерсть на загривке волчицы поднялась дыбом, и она тихонько зарычала, скаля зубы в темноту. Одно дело – военный форт высоко на скале, до которого еще добраться надо. Да, пусть они умеют делать эти дыры в воздухе и проходить сквозь них, но в форте только Воины, им дадут достойный отпор. И другое дело - здесь, в нескольких часах бега от родного становища, в котором только щенки да самки, что не могут сражаться.

Мы должны найти его, - сообщила она Торн.

Поэтому я и позвала тебя. Унюхала его и решила, что лучше вдвоем.

Осторожно ставя лапы, волчица пошла в обход глубокого следа, оставленного псом. Наст был проломлен до самой земли, что красноречиво говорило о размерах твари, которой им придется противостоять. Двумя тенями они потекли вдоль следа, принюхиваясь и настороженно прислушиваясь к зимней ночи.

Красных пятен от свечения дичи вокруг было немного: пара ночных птиц над головой да крохотные мыши, снующие по насту под елями в поисках шишек. Крупной дичи вокруг волчица не чувствовала. Обычно олени и лоси уходили дальше, глубже в леса, спасаясь от голодных волчьих стай, промышляющих у самых подножий гор. Вот только сейчас ощущение было такое, будто вся дичь вообще растворилась в лесах: ветер не доносил никакого запаха крупного зверя.

Волчица сосредоточилась и поискала разумом волков. Ей ответил издалека самец Коготь, прославившийся тем, что как-то раз смог лапой сбить в полете ястреба. Волчица отправила ему запах серы, и ощущение Когтя в ее голове болезненно сжалось. Торн навострила уши, прислушиваясь к их разговору.

Ты видел его? - спросила волчица.

Нет. Он опасен. Будь внимательна, большая сестра.

Что – он? - спросила Торн, вмешиваясь в их диалог. Коготь поколебался и ответил:

Он – как вы. Только испорченный.

То, что мозг волчицы воспринял, как «испорченный», пришло в виде трехдневной гнили, а сразу же следом волк прислал образ бешеной лисицы. Коготь подразумевал гниющее заживо бешеное животное. Волчица почувствовала удивление Торн и ее решимость.

Ты поможешь найти его? - отправила черно-рыжая.

Он ушел. Его здесь больше нет. Вам некого искать.

Куда он ушел? - волчица пригнулась, в горле клокотало рычание. Рядом точно так же припала к насту Торн. Ее верхняя губа подергивалась, обнажив жемчужные клыки.

Волк прислал направление. Не сговариваясь, они вдвоем побежали на север, туда, где примерно в неделе пути лежала граница Лаэрт.

Лес покрывал все предгорья кряжа, уходившего к северу от родного становища. На бегу волчица прикинула присланные волком координаты: часа три бега в одну сторону. А потом придется еще столько же бежать обратно. Хорошо, что они сегодня пораньше закончили работу. Спать, похоже, ей не придется.

Сильные широкие лапы взметали белые облачка пороши. Вывалив язык и глотая раскаленный от холода воздух, волчица поглядывала на черно-рыжую. Как так получилось, что она выслеживает гниющую заживо тварь бок о бок со своим злейшим врагом? Почему Роксана свела нас именно сейчас? Мысль была сильной и четкой, сверкающей, и волчица недовольно поморщилась. Ей все еще трудно было воспринимать сложные мысли своей другой формы. Та часто думала о каких-то слишком расплывчатых, будто лужи весной, вещах, которые этой форме только мешали сосредотачиваться на запахах и звуках.

Разум Торн был закрыт от нее непроницаемой стеной. Не то, что у других волков, населяющих эти горы. В головы тех можно было легко проникать, смотреть их глазами, измерять расстояния и сверяться по луне и звездам. Волки вообще не ограждали себя барьерами, не видя в этом смысла. Во время охоты они становились одним целым, внимательным и следящим за дичью со всех сторон одновременно, в таком случае – зачем закрываться от собратьев? Примерно так же они относились и к тому, что волчица периодически глядит на мир через их головы.

Вот и сейчас Коготь раскрылся, позволяя ей почувствовать свои мысли. Он вел стаю в часе впереди них легкой трусцой, не приближаясь к следу испорченной твари. Она плохо пахла и не нравилась ему, он хотел уничтожить ее, чтобы она не сеяла заразу среди его охотничьих угодий. Коготь еще понимал, почему здесь находятся черная и черно-рыжая волчицы: они были сильнее и имели право претендовать на самое лучшее мясо. Но эта бешеная тварь не имела никакого права топтать его владения и затирать его метки на деревьях. Волчица ощутила ярость Когтя, возвращаясь обратно в свое тело, а следом за ней издалека поплыл тоскливый, полный гнева вой.

Не сговариваясь, они с Торн подняли головы и ответили. Хриплое тяжелое рычание, смешанное с долгим воем, полетело на север, в сторону Когтя. Еще две стаи вдалеке ответили на него едва слышно, прибавив мысленное послание о том, что они тоже присоединяются к охоте. Волчица ощутила, как горячо пульсирует кровь в жилах. Три волчьи стаи и они с Торн во главе них будут загонять бешеную тварь. Плечи развернулись, а лапы ускорили бег. Теперь они с черно-рыжей буквально стелились над настом, вытянувшись в струну и едва не пробивая мощными ударами лап толстый наст. Я разорву любого, кто попробует напасть на становище Сол!

Снежная пороша летела в морду, а над головой пролетали черные ветви деревьев и прилипший к небосводу кривой месяц, так похожий на волчий коготь. Мороз резал глаза, но под толстым мехом было тепло, а сильное тело двигалось, не давая волчице замерзнуть. Единственной проблемой был голод, немилосердно глодавший пустой желудок. Звериная форма требовала гораздо больше еды, а поохотиться они не успели, да и не успеют уже сегодня. Впрочем, это не слишком сильно беспокоило волчицу. Главное – догнать гниющую тварь и прогнать ее прочь от становища.

Почему Коготь сказал, что эта тварь – как мы, только порченная? - пришел от Торн мысленный вопрос.

Волчица взглянула на нее. Торн прижала уши и неслась вперед, сложившись в линию, но что-то неуверенное было во взгляде ее карих глаз. Волчица и сама чувствовала это в себе: легкий налет сомнения, который кололся, будто колючка дикобраза, попавшая в мягкий живот.

Думаешь, это другой сальваг? - отправила мысль волчица.

Может быть. Черно-рыжая запахла неуверенностью.

Что им делать, если это действительно сальваг, такой же, как они, возможно, их далекий предок? Анай когда-то вырезали сальвагов, безжалостно и быстро, чтобы отвоевать земли для себя. Лэйк за эти годы поняла одно: сальваги не были врагами. Они были просто другими. Как эльфы или как нимфы. А это означало, что убивать их было не так почетно, как убивать кортов. От трудных мыслей другой формы перед глазами у волчицы все ходило ходуном, но вопрос был важен, гораздо важнее всех остальных. Что если эта тварь – такая же как они?

Коготь сказал, он порченный, бешеный. Его слюна разъедает деревья, а от него самого пахнет ондами. Он – не такой как мы. Мысль была трудной, донести в образах ее было тяжело, но она справилась. Запах сомнения Торн стал меньше, да и у самой волчицы внутри слегка отлегло.

Тогда мы загоним его, - твердо подумала Торн.

Больше не сомневаясь, волчица нагнула голову. Кем бы ни была эта тварь, она не позволит ей следить за родным становищем.

Месяц медленно полз по небу в сторону, словно желая поскорее укрыться за горные пики. От горячего дыхания, оседающего на морде, ее шерсть покрыл иней. Коготь вновь взвыл впереди, уже ближе. В вое его была ярость и азарт. Волчица вошла в его разум и увидела следы гигантской твари, совсем свежие, пахнущие серой. Они догоняют.

Правда, что-то странное было в этих следах. Тварь словно не торопилась, шла медленно и спокойно, хотя и должна была слышать вой, послуживший объявлением охоты. Почему она не убегает? Голова раскалывалась звоном от того, что другая форма пыталась думать. Волчице было больно и трудно, но она держалась. Если эта тварь не торопится, может быть только одно объяснение: она выбирает место для битвы.

Нас больше, - пришло от Торн.

Завалим как кабана, - согласно отправила волчица.

Вскоре они поравнялись с тремя стаями. Теперь Коготь шел слева чуть позади них, прислав запах покорности. Он отдавал главенство в охоте им двоим. С другой стороны шли еще две стаи: старого хитрого самца Белобрюха, прозванного так за отсутствие окраса на животе от рождения, и сильной молодой волчицы Листопад. Они тоже подтвердили главенство сальвагов, а Листопад еще и прибавила легкий, игривый, будто весенний ветер, запах, адресованный Торн.

У волчицы не было времени на обмен любезностями. Опустив нос к снегу, она вынюхивала зверя. Он был совсем рядом, громадный, пахнущий так плохо, что слезились глаза. Его лапы протопили в снегу глубокие борозды. Теплового свечения не оставалось: холодный снег моментально гасил его, но волчица знала, что зверь горячий, словно кусачий огонь.

Лес вокруг поредел, след уводил все выше и выше по склону горы. Темные заросли елей сменились редкими слабенькими соснами, едва цепляющимися корнями за крутой обрывистый склон. Бежать вверх было тяжело, и волчица чувствовала, как заныли от усталости лапы. Скорость пришлось снизить: обычные волки сильно отстали от них двоих. Судя по всему, порченная тварь именно на это и рассчитывала. Все вокруг было пропитано глубоким темным запахом серы, от которого чесалось в носу.

Подождав стаи, они пошли еще выше. Здесь дули холодные ветра, проникая сквозь густой мех и пуская по коже стайки мурашек. Под ногами из-под снега все чаще предательски выныривали скалы, и волчице приходилось внимательно оглядываться, чтобы не повредить лапы. А потом она увидела врага, и шерсть на загривке непроизвольно встала дыбом, а грудь утробно заворчала рычанием.

На открытом всем ветрам каменном плато стоял огромный черный пес. Он был больше волчицы раза в два, величиной едва ли не с лошадь, с длинной мордой и треугольными стоячими ушами. Но самое жуткое было не это. У твари был всего один глаз: круглый, светящийся, желтый как луна, со сжавшимся в маковую росинку черным зрачком. С красной, словно живое мясо, пасти срывались длинные хлопья пены, а глаз сузился, уставившись на них с Торн. Пес оскалился, зарычал утробно и басовито, напрягся, широко расставив лапы и вздыбив жесткую черную шерсть. Его тело светилось, как раскаленное пламя костра.

У волчицы не было времени соображать. Вскинув вверх морду, она взвыла, призывая к атаке, а рядом ей вторила Торн. Припав к земле, они бросились на пса, а за ними потекло серое море волчьих спин.

Пес коротко гавкнул и метнулся вперед. Волчица не ожидала от него такой скорости: он выглядел большим и неповоротливым. Едва успев отдернуть голову, когда в миллиметре от шеи щелкнули челюсти, она взвыла от попавшей на шерсть и сразу же зашипевшей, проедающей плоть слюны. А в следующий миг тяжелая черная лапа ударила ее в челюсть, и перед глазами полыхнули серебристые вспышки. Она покатилась кувырком в сторону, больно врезаясь ребрами в острые скальные выступы. Кое-как сгруппировавшись, волчица смогла извернуться и вскочить на лапы. С визгом боли что-то черное пронеслось мимо. Она только успела увидеть мелькнувшие карие глаза Торн, а потом та с силой врезалась в скалу и тряпкой сползла на снег.

Обернувшись на пса, волчица успела дернуться в сторону, и тяжелая черная лапа рассекла воздух прямо над ее головой. От пса воняло серой, гнильем и смертью. Его черное тело было теперь справа от нее. Прыгнув с места, волчица лбом протаранила его бок. Только пес не двинулся с места, коротко взлаял и схватил ее зубами.

Обжигающие челюсти сомкнулись на ее левом плече. Волчица завизжала, когда зубы проткнули плоть и погрузились глубоко в мясо. Прямо перед ней был страшный, горящий ненавистью желтый глаз. Пес легко поднял ее и принялся трясти головой, пытаясь выдрать сустав. Волчица вывернулась и укусила его прямо в черную вытянутую морду. Во рту разлился запах серы и горький металлический вкус крови, десны обожгло жаром, но пес никак не отреагировал на это, продолжая вырывать ей сустав. Зубы дошли до кости, и волчица взвыла еще сильнее.

Потом пес дернулся и выпустил ее. Волчица отлетела в сторону, визжа от боли в раздробленной лапе. Вскинув голову, она увидела, что Коготь и Белобрюх висят на загривке пса, отчаянно мотая головами и пытаясь добраться до его хребта. Еще шестеро молодых волков со всех сторон окружили черную тварь, впившись зубами в его лапы. Пес зарычал и лениво отряхнулся, и волки разлетелись в разные стороны, будто мешавшие ему мошки. Его одноглазая морда повернулась в сторону волчицы.

Ощетинившись и рыча, она с трудом поднялась на лапы. Опираться на переднюю левую было так больно, что слезились глаза. Кровь струилась по лапе, а рану неимоверно жгло от попавшей туда слюны. Пес неторопливо направился добивать ее, вывалив язык на бок и с любопытством наблюдая за ее попытками удержаться на лапах. В нем даже не было злости, только бешеная щенячья радость, и холодный страх приподнял шерсть на загривке волчицы.

В темноте мелькнула черно-рыжая тень, и Торн повисла на его загривке. Ее челюсти с силой впились в черный мех, и пес слегка просел, вывернул голову и схватил ее зубастой пастью. Вой боли и страха прокатился над плато, когда его зубы вонзились в ее живот.

Волчица поковыляла вперед. У нее были силы на один бросок, и его нужно было хорошо просчитать. Потом почти перегрызенные сухожилия перестанут двигаться, и она не сможет ходить. Серая стая волков метнулась мимо нее к псу. Они подпрыгивали и впивались зубами в его толстую шею, покрытую таким густым мехом, что волчьи зубы не могли его прокусить. Второй раз отшвырнув в сторону Торн, пес оскалился и принялся рвать волков, прыгающих на него.

Это было поистине страшно. Огромная, покрытая пеной пасть хватала волков, и челюсти сжимались. Громкий, противный хруст наполнил воздух, а кровь брызнула на изрытый лапами белый снег. Пес дрался уверенно и спокойно, добавляя противникам когтистыми лапами. Один за другим, отчаянно визжа, волки умирали, но все новые и новые бесстрашно кидались на пса.

Коготь высоко выпрыгнул, мелькнув серой вспышкой над спиной пса. Тот резко вскинул голову, на лету поймал его голову челюстями и с легкостью оторвал ее. Тело вожака покатилось по земле, а изо рта одноглазой твари посыпались осколки кости и шерсти. Следующий удар тяжелой лапы пса переломил позвоночник кинувшейся на него в отчаянной ярости спутнице Когтя.

Волчица почти ползла к врагу, волоча за собой вывернутую лапу. Она была крупнее других волков, выглядящих по сравнению с псом едва ли не щенками. И челюсти у нее были крепче, и когти жестче. Только она могла убить эту тварь, уже в одиночку сожравшую полдюжины крепких матерых волков. Ей было видно, как с другой стороны плато на ноги поднимается, качаясь и спотыкаясь, черно-рыжая. Кровь струилась по ее голове, правый глаз закрылся, из брюха на землю капали крупные тягучие алые капли.

Волки вновь бросились на пса. На этот раз на спину вскочило сразу трое. От тяжести он просел вниз. Воодушевленные этим, четыре самца повисли на его горле. Издав могучее рычание, пес вдруг прыгнул вверх, сгруппировался и обрушился вниз. С отчетливым хрустом переломился позвоночник одного из волков, оказавшихся прямо под ним. Сразу же поднявшись, пес закрутился на месте, словно играя со своим куцым черным хвостом.

Только это была вовсе не игра. Черные лапы давили и разбрасывали волков, челюсти щелкали, выдирая куски плоти вместе с шерстью и костями.

В какой-то момент пес оказался к волчице спиной, и она поняла: вот он, ее единственный шанс. Собрав все свои силы, волчица прыгнула. В следующий миг ее челюсти сомкнулись на загривке волка, а зубы глубоко вонзились в плоть. Пес впервые зарычал от боли и попытался упасть на спину, но тут прямо у уха волчицы возник налитый кровью глаз Торн. Ее челюсти впились в его шею прямо под мордой.

Теперь они висели на нем с двух сторон. Огромная голова дергалась, и желтый глаз сжался от боли. Пена изо рта бешено рычащей твари летела во все стороны, прожигая дыры в плоти волчицы. Вот только той было уже все равно. Намертво прижавшись к его спине, она сжимала и сжимала челюсти. Глотка забились колючей жесткой шерстью, в рот хлестала черная кровь, десны жгло: плоть пса была раскаленной. Зубы уперлись в твердую кость и обхватили ее с двух сторон.

Волки бросились добивать пса, повисли на его лапах, кучей напрыгнули на спину. Ноги у твари подкосились, и пес тяжело рухнул на землю. От резкого движения волчица зажмурилась от боли в окончательно разорванных связках, а Торн издала глухое рычание: пес сильно придавил ее больное брюхо.

Но он все еще был жив. Облепленный грызущими и рвущими его волками со всех сторон, будто умирающая мышь муравьями, он силился подняться, издавая при этом жуткое гортанное рычание. Его челюсти клацали над головой Торн, пытаясь ухватить хотя бы край ее плоти, но она висела ниже, намертво впившись в его глотку прямо под мордой, где было самое уязвимое место. Лапами бить ее он уже тоже не мог: на них висели волки, прижимая их к земле.

Потом пес резко дернулся и захрипел, - это Торн перервала артерию, поняла волчица. Что было силы, она задергала головой, раскачивая его хребет, казавшийся каменным. Послышался громкий хруст, и ее челюсти схлопнулись, а крошево позвоночника пса искололо мягкую кожу во рту. Дернувшись всем телом, пес затих. Он больше не мог шевелиться, лишь бешено вращал медленно затухающим глазом.

Подержав его еще минуту, пока не прекратились рефлекторные сокращения мышц, волчица устало скатилась в сторону, громко завизжав, когда какой-то выбирающийся из-под туши волк наступил на ее больную лапу. Упав мордой в пропитанный кровью и разодранными останками волков снег, она прикрыла глаза, стараясь справиться с болью. Это удалось не сразу.

Когда волчица все же подняла голову и оглядела побоище, ее глазам открылась жуткая картина. Больше половины всех волков валялось мертвыми и умирающими по изрытому лапами плато. Все было забрызгано кровью и внутренностями, а живые волки, скуля, отползали в стороны, подальше от окровавленных челюстей твари. Черный пес издох, вывалив набок алый язык. Желтый глаз закатился, а морда была так искусана, что на ней живого места не осталось. Его огромная голова придавила к земле Торн. Черно-рыжая только тихо скулила, истекая кровью и не имея возможности выбраться из-под него.

Я должна вернуться! Немедленно! Волчица взвыла, когда тело скрутила невыносимая вспышка боли. И закричала еще раз, когда холодный снег впился в голую кожу. Ослепшими глазами Лэйк сразу же оглядела волков, расползающихся в стороны от бойни. Ни один из них не реагировал на нее, ни один не решился напасть. Судорожно вздохнув, Лэйк оперлась руками на снег. Перекидываясь, она совершенно не была уверена, что серые твари сразу же не атакуют ее.

Медлить было нельзя: Торн задыхалась. Ран у Лэйк не осталось, но в теле была такая слабость, что она едва смогла подняться. Оскальзываясь на останках волков, Лэйк бросилась к отчаянно скребущей лапами землю черно-рыжей.

Помоги! - взорвал голову образ, полный боли.

Терпи! Я сейчас!

Широко расставив ноги, Лэйк вцепилась в гигантскую морду твари и, поднатужившись, подняла ее. Голова весила столько же, сколько молодая анай, да к тому же еще и скользила в руках, окровавленная и разодранная. Как только Торн смогла двигаться, она поползла вперед, громко скуля и волоча следом за собой раздробленные задние лапы. Лэйк держала голову, пока та не выползла совсем, а потом, с громким вскриком выронила ее и упала сама, не в силах больше стоять. Рядом во всю глотку зарычала черно-рыжая волчица, а еще через минуту застонала Торн. Вдвоем они валялись в насквозь пропитанном кровью снегу голыми, тяжело дыша и стараясь прийти в себя.

- Бхара… - тяжело выдохнула Торн.

Лэйк вдруг стало смешно, и она издала каркающий хриплый звук. Сил было так мало, что даже смеяться было тяжело. Они завалили тварь. Потеряли почти три дюжины волков, но завалили.

- Это не сальваг, - выдавила Торн.

- Нет, - подтвердила Лэйк.

Обе хрипло дышали, пытаясь восстановить сердечный ритм. От холода сводило мышцы, а усыпанное звездами небо над головой казалось черным и выстуженным до костей.

- Тогда что это?

- Не знаю.

Вновь тишина и тяжелое дыхание. Лэйк первой смогла выдавить:

- Нужно сообщить царице.

- И что ты скажешь? – в голосе Торн послышался горький смех. – Что мы перекинулись двумя волками и выследили ее в лесу?

- А твоя ману не знает, что ты сальваг? – до глубины души поразилась Лэйк.

- Лучше бы не знала!.. – бросила Торн. – Рухмани дарзан…

- Можем сказать Найрин. Она была с нами в прошлый раз у Серого Зуба, она подтвердит наши слова.

- Не хочу, чтобы Низинная шлюха знала, кто я, - проскрежетала Торн.

- Поосторожнее, бхара драная! У меня еще есть силы тебя загрызть! – Лэйк почувствовала, как зверь внутри завладевает разумом. В конце фразы ее рот уже изменился, и слова потонули в гортанном рычании, вырывающимся между длинных клыков.

- Успокойся ты! Бхара с ней! Это все равно не вариант! – Торн зарычала в ответ, тоже низко и клыкасто. Судя по всему, она уже научилась выпускать зверя не полностью, как и Лэйк. – Как мы объясним, что она делала в горах?

- Можно сказать, что она почуяла волнение в Черном Источнике и пришла, - еще не до конца остыв, предложила Лэйк.

- А если другие Способные Слышать скажут, что его не почувствовали?

- Тогда у нас только один вариант. Эрис. – Лэйк ощутила уверенность. Эрис всегда может сказать, что почуяла тварь и проследила за ней. А потом натравила на нее волков. Мало ли что могут эльфы. В это любой поверит.

- Эрис. – Торн задумчиво помолчала. - Она близка к Ларте. Может сработать. Только не думай приплетать сюда мое имя. Не хочу иметь с этим ничего общего.

- По рукам, - кивнула Лэйк.

Оставшиеся в живых волки разбредались по поляне, зализывая раны. Полежав еще немного, Лэйк впала в сонливость. Это было плохо, в снегу ни в коем случае нельзя было засыпать. Сжав зубы, она приподнялась на руках и бросила:

- Давай, перекидываемся и домой.

Торн ничего не ответила, но тоже тяжело завозилась. Встав на ноги, Лэйк наотмашь упала обратно в снег. Полыхнула боль, и она с трудом поднялась на четыре лапы, поджидая Торн. Волки вокруг дружно опустили головы, выказывая свое уважение. В конце концов, это они вдвоем с черно-рыжей завалили одноглазую тварь. Если бы не они, пес бы тут всех убил и ушел невредимым.

Из вожаков стай в живых остался лишь хитрый Белобрюх. Послав волчице запах почтения и уважения, он поднял вверх длинную морду и победно завыл. К нему присоединился нестройный хор остальных волков. Теперь он возглавлял то, что осталось от трех стай. Ни у кого из выживших пока не было сил бросить ему вызов. Волчица тоже завыла, подтверждая свое право на эти земли и эту стаю. После битвы все волки признали ее сильнейшей, и никто уже не попытается это оспорить.

Хорошая была охота, большая сестра! - прислал довольный Белобрюх.

Славная охота! - подтвердила волчица, нюхая холодный ночной воздух.

Черная туша мертвой одноглазой твари валялась посреди плато, и ветер слегка ворошил густой вонючий мех. Подождав Торн, волчица развернулась и неспешно потрусила в сторону родного становища.

0

54

Глава 59. Растущая угроза

Обратный путь занял гораздо больше времени, чем волчица планировала. Сил почти не было, и она едва передвигала лапы, поминутно проваливаясь в глубокий снег по грудь. В теле дрожала каждая мышца, ее донимал сильный мороз. Желудок тупо ныл: все силы отняла схватка и оборачивание, когда зарастали поврежденные органы, и теперь внутри разверзлась сосущая черная бездна. Волчица хромала и оставляла за собой кровавый след: проваливаясь под наст, она повредила себе лапы об его острые края.

На расстоянии не более ста метров параллельно ей плелась черно-рыжая. Она закрылась от любых мыслей и общения, предпочтя ковылять к становищу в одиночку. Так они и ползли в темноте сквозь сугробы, усиленно делая вид, что не знают друг друга.

В голове волчицы тяжело и больно бродили мысли другой формы. Что эта была за тварь? Что имели в виду волки, говоря, что он испорченный сальваг? И главное: что псу понадобилось так близко к становищу? Он пришел на разведку, случайно забрел сюда или был кем-то послан? Стоит ли ожидать в ближайшее время нападения других псов? Волчица очень сомневалась, что этот был единственным представителем своего вида на свете. А раз так, где-то могли быть его сородичи. Учитывая, сколько сил отняла битва с одним псом, сколько волков полегло в ней, и как серьезно были ранены они с Торн, волчица заволновалась за свое становище. Пожалуй, с таким врагом разведчицам будет гораздо сложнее, чем с ондами.

На утренних занятиях она должна была быть еще до света: ведь зимой рассвет наступал позже, чем летом. Хромая, волчица торопилась, надеясь успеть забежать к сестре и предупредить ее, прежде чем Эрис пойдет в утренний караул. От усталости и тяжелых мыслей перед глазами все плыло, а с вываленного из пасти языка срывались большие хлопья пены. В конце концов, она все же доковыляла до бревна и тяжело упала в снег, перекидываясь.

В человеческом теле сил у Лэйк было еще меньше. Со стоном поднявшись из ледяного снега и глухо ругаясь под нос, она кое-как натянула замерзшую, покрывшуюся льдом одежду, даже не став перетягивать грудь бинтами. Рядом, стуча зубами, быстро одевалась Торн.

- Запомни: не упоминай меня, иначе тебе не поздоровится, - напоследок предупредила дочь царицы, раскрыла крылья и тяжело полетела к становищу.

- Бхара!.. – сквозь зубы выругалась Лэйк в ответ и тоже направилась к дому.

Долетев до того места, с которого они уходили вчера вечером, Лэйк закрыла крылья, обхватила себя руками и медленно побрела в сторону Плаца. До рассвета оставалось еще два часа. В это время Младшие Сестры как раз поднимались, завтракали и шли в баню. Лэйк сумрачно скривилась. Вчера вечером она не вернулась домой, и сегодня, скорее всего, Наин и компания будут задавать вопросы. Нужно было еще придумать что-нибудь, чтобы отбрехаться от них, и чтобы ее при этом не смогли поймать на лжи. Час от часу не легче.

Окошки казармы уже теплились слабым светом. Кое-кто из разведчиц проснулся и собирался на службу. Поклонившись перед входом в казарму и спросив разрешения войти у двух заспанных разведчиц, Лэйк, стараясь оставаться в тени, скользнула внутрь. Не нужно, чтобы ее изможденное, почерневшее от усталости лицо видели Воины. Они сразу же захотят знать, где она провела эту ночь. Достаточно и удивленных взглядов, которыми они ее проводили. Мало кто в такую рань шел общаться с близкими.

Кровать Эрис располагалась у дальней стены. Сестра выбрала верхнюю койку и сейчас как раз слезала с нее, позевывая и заспанно поправляя спутанные волосы. Разведчица на нижнем ярусе еще спала. Одета Эрис была в простую белую пижаму, которую выдавали Воинам зимой, чтобы не мерзнуть: несмотря на восемь больших печей, в просторной казарме было довольно прохладно. Сестру Эрис не заметила. Устало повернувшись спиной к проходу, она скрестила руки на талии и принялась через голову снимать с себя рубаху.

- Светлого утра! – негромко буркнула Лэйк.

Эрис стянула рубаху, оставшись в одних штанах, и полуобернулась к сестре. Лэйк невольно отметила, как увеличились мышцы на ее спине. После долгих тренировок с Лартой сестра стала гораздо крепче: рельефные плечи красиво заплетали татуировки богини, мышцы спины ворочались под кожей, недвусмысленно намекая на прекрасное овладение боевыми техниками. Косые мышцы на талии натянулись, когда сестра обернулась, демонстрируя ее гибкость и пресс, способный выдержать даже сильный удар ноги.

- Лэйк? – сонно заморгала Эрис, и взгляд ее сфокусировался на сестре, а зрачки расширились. – Богиня! Ты ужасно выглядишь! Что случилось?!

- Мне надо с тобой поговорить, - от усталости язык во рту едва ворочался. Лэйк прищурилась, сосредотачиваясь на темных глазах сестры.

- О чем? – нахмурилась Эрис.

- О важном. Одевайся. Я жду тебя на улице. Пойдем в источники.

В казарме было все же гораздо теплее, чем на улице, и Лэйк начало смаривать. Не дожидаясь ответа сестры, она развернулась и поковыляла к выходу. Ледяное прикосновение ветра к коже и иголочки мороза, вонзившиеся в глаза, сразу же привели ее в чувства. В голове прояснилось, а звон в ушах слегка отступил. Буквально через несколько минут следом вышла Эрис, даже не успевшая причесаться, отчего ее темные волосы с одной стороны слегка торчали вверх.

- Что случилось? – сразу же спросила Эрис, беря ее под локоть и увлекая следом за собой вверх по тропе к Плато Младших Сестер.

- Мне нужна твоя помощь, - негромко ответила Лэйк, а потом принялась рассказывать.

Чем больше она говорила, тем сильнее мрачнело лицо сестры. Про Торн Лэйк не обмолвилась ни словом, представив все так, будто она сама нашла след. Лэйк заметила, что последние годы Торн избегает Эрис, стараясь не попадаться ей на глаза. Да оно и понятно: Эрис же видела свечение Лэйк, значит, и ауру Торн тоже разглядит, а потом уже вопросов не останется. Пришлось, правда, соврать сестре, что вторая сальваг покинула становище, но Эрис периодически так задумчиво щурилась, глядя на Лэйк, что становилось понятно: она прекрасно распознала ложь. Другое дело, что она постоянно отсутствовала в становище, и Торн пока удавалось скрывать свою кровь. Но как долго это продлится, Лэйк не знала.

Что касается одноглазого пса, то при одном упоминании о нем брови Эрис сошлись к переносице, а взгляд стал острым.

- Почему ты не рассказывала мне, что вы видели этого пса у Серого Зуба? – она бросила на Лэйк резкий взгляд.

- А когда? – устало пожала плечами Лэйк. – За последние три года ты в становище объявлялась всего раз шесть, если не считать последних недель. Думаешь, первое, что я скажу сестре после долгой разлуки, это новости о гигантской гниющей заживо собаке?

- Это может быть важно! – упрямо нагнула голову Эрис. – Я должна знать обо всем странном, что здесь творится! Ларта должна знать!

- Мы предупредили первую стрелу Литай. Знает Имре, разведчицы Серого Зуба. Думаешь, Ларте не доложили о происшествии? Возможно, она просто не слишком серьезно к этому отнеслась.

- Не слишком серьезно? Ларта? – Эрис недоверчиво взглянула на нее. – Ты шутишь что ли?

Лэйк в голову закрались мрачные подозрения, почему царица могла махнуть рукой на то происшествие. В конце концов, ее дочь Торн как раз находилась в форте в ту пору. Ларта запросто могла решить, что это именно она перекинулась волчицей и бегает по ночам вокруг горы. Вряд ли она стала прислушиваться к весьма абстрактным объяснениям Имре касательно дыры в воздухе. Да и кто в это поверит? Что чужие ведьмы или ведьмаки могут проходить сквозь пространство и появляться где угодно по собственному желанию. Это противоречило всем законам логики, а Ларта была логикой. Только вечно раздраженной. Лэйк и сама-то до сих пор не до конца верила объяснениям Имре, хотя и была там, и сама видела, как исчезли в воздухе следы одноглазого пса.

Правда, после сегодняшней битвы прибавилось пищи для размышлений. Откуда-то этот пес все же взялся. Найрин не говорила ничего про волнение в Черном Источнике, а они уже успели условиться, что она будет рассказывать Лэйк обо всех странностях. Если этого волнения не было, значит, пес пришел своими ногами, причем откуда-то с севера: именно там следов было больше всего. Еще этот его глаз… Лэйк передернуло. По описанию черная тварь лучше всего подходила под облик Лютого Волка, которым пугали детей. Что это могло значить? Что память анай сохранила одноглазого пса в такой форме, превратив его в сказочную страшилку? И если да, то не может ли он каким-то образом передвигаться над землей, не оставляя следов на ее поверхности?

- О чем ты думаешь? – внимательно взглянула на нее сестра, и Лэйк поняла, что молчание затягивается.

- Да так, пытаюсь понять, что это за тварь, - уклончиво ответила Лэйк.

- Давай-ка ты мне все до конца расскажешь, а потом мы подумаем вместе. Две головы все-таки лучше, чем одна.

Осторожно подбирая слова, Лэйк продолжила говорить о том, как шла по следу пса, как к ней присоединились три стаи. Когда она дошла до битвы, голос пришлось сделать тише: они оказались уже на плато Младших Сестер, и мимо них сновали в обе стороны заспанные молодые анай. Они только рассеяно кивали старшим крылатым сестрам и спешили дальше по своим делам, но Лэйк решила не рисковать. Никто не должен знать, что она замешана в это дело. Иначе будут вопросы.

Крылатые Младшие Сестры мылись уже не в общих банях, а в горячих источниках, расположенных в самом конце плато в пещере. Сейчас на морозе из нее плотными белыми облаками валил пар. Сестры направились в ту сторону не спеша, чтобы Лэйк успела дорассказать до самого конца. Уже буквально перед входом в баню Эрис серьезно взглянула на сестру и проговорила:

- Вот что. Сегодня утром я подойду к Ларте и скажу, что чувствую скверну с севера. Естественно, меня отправят проверить. И тогда я «случайно» обнаружу растерзанную тушу. Ты же дралась в облике зверя, твоих следов там остаться не должно, верно?

- Да, - кивнула Лэйк.

- Вот и хорошо. Представим все так, будто волки сами завалили пса. Ларта поглядит на него своими глазами и поймет, что опасность реальна. В таком случае беспокоиться будет уже не о чем.

- Я бы так не сказала, - помрачнела Лэйк. Оглядевшись, она понизила голос. – Ты увидишь его, Эрис. Эта тварь размером с лошадь. Он убил три дюжины волков за несколько минут. Боюсь, даже лучшие разведчицы с таким не справятся.

- Ну, тебе же удалось, - заметила Эрис.

- Мне удалось, потому что волки дрались вместе со мной, - ложь неприятно колола язык, но Лэйк не могла сдать Торн. Несмотря на то, что та была распоследней бхарой, которая заслуживала того, чтобы ее растянули между столбами и вздули плетьми. Она такая же, как я. Она никому не рассказала обо мне. И я не скажу. Лучше подловлю ее в лесу и перегрызу ей глотку, так будет гораздо честнее и приятнее.

- В любом случае, вы убили пса. Значит, убить их можно. Это все, что нам нужно знать. А бояться можно будет и потом, - уверенно сказала Эрис.

Лэйк скептически взглянула на сестру. Эрис говорила так только потому, что даже не представляла себе, как выглядит тот пес. Ничего, увидит, сразу поймет. И тогда уж точно отнесется к этому серьезно.

Вслед за сестрой она вошла под своды пещеры с купальней. Здесь было гораздо теплее, чем на улице. Из-за густых облаков белого пара Лэйк практически ничего не могла разглядеть. Эхо голосов бродило по пещере, отражаясь от стен. Силуэт Эрис, идущей в двух шагах впереди, размыто терялся в паре, и похоже было, будто сестра летит сквозь облака. Только чутье зверя позволило Лэйк не споткнуться о расставленные лавки для одежды. На них лежали теплые, слегка отсыревшие полотенца, но другого ничего не было, и Лэйк не жаловалась.

Продолжать разговор о псе здесь не стоило: в таком тумане запросто кто-то мог не нарочно услышать то, что для его ушей не предназначалось. А потому Лэйк быстро разделась, ощущая, как от слабости подрагивают колени. Положив поверх стопки одежды пояс с долором, она развернулась и пошлепала к источникам.

Самих бань здесь было девять: овальные провалы в полу заполняла горячая, струящаяся из-под земли вода. Во всем становище Сол это было единственное место, где на поверхность выходили горячие источники, и сестры милостиво отдали их младшим. Самое большое озерцо достигало в диаметре одиннадцати метров и было прохладнее других. К нему-то Лэйк и направилась, видя впереди размытый силуэт изящного тела сестры.

Горячая вода обожгла обмерзшую кожу, но Лэйк еще и нырнула, с наслаждением прогревая тело. Источник был мелким: примерно по грудь Лэйк, но в его стенах сестры вырубили небольшие приступки, на которых можно было сидеть, погрузившись по самую шею. На ближайшей к Лэйк виднелись в тумане два силуэта, сидящие близко друг к другу и о чем-то негромко беседующие. Лэйк разглядела серебристо-белые волосы и ухмыльнулась: Найрин, а, значит, вторая – Элай, только-только получившая крылья Ремесленница двумя годами младше нимфы.

Элай была хорошенькой и умной, с большими черными глазами и тонкими чертами лица. Она носила только длинные ситцевые платья, сидящие на ее красивых плечах так нежно, словно жасминовый цвет, обнимающий тонкие ветви. Училась она на ткачиху, и из-под ее тонких длинных пальцев выходили такие узоры, что мастерицы из других становищ приезжали понаблюдать за ее работой. Та половина плато Младших Сестер, которая не волочилась за Найрин, торчала ночами под окнами у высокой, стройной, легкой, будто языки соснового огня, Элай. Удивительно, но к этой половине присоединилась и Найрин, особенно громко вздыхая под маленьким окошком. Близняшки дружно дразнили ее, злорадно замечая, что наконец-то она на своей собственной шкуре ощутит то, что она заставила пережить подавляющее большинство Младших Сестер. Найрин не слушала их, не реагировала на их шутки, только каждый вечер сидела под окном Элай и с помощью дара Богини создавала крохотных огненных бабочек, что порхали вокруг белых занавесок и стучались в стекло. Сначала Элай не реагировала на это, но со временем окошко начало приоткрываться вечером, и Найрин воспряла духом.

Теперь уже под окнами Элай собиралось почти все плато Младших Сестер. Найрин выдумывала всевозможные штуки, чтобы привлечь ее внимание. На подоконнике распускались серебристые цветы, раскидывая с нежных лепестков искорки пыльцы, медленно гаснущие, не долетев до земли. На стеклах появлялись узоры из цветов и ягод, вытканные с помощью тонких струек огня, перетекающих друг в друга. Ветер закручивал перед окном хороводы из разноцветных лепестков, наполняя помещение внутри дома благоуханием цветущих полей. Белые пушистые снежинки размером с ладонь, словно перья, опускались с неба, медленно тая на пороге Элай. И, в конце концов, она не выдержала и вышла к нимфе.

С тех пор они не расставались. Лэйк вынуждена была признать, что эта пара была невероятно красивой. Нимфа, с ее нежными чертами лица и горящими зелеными глазами, высокая, гибкая и сильная, в облегающей форме Ночных Лезвий смотрелась выше и крупнее рядом с тонкой, словно ива, Элай, гордо несущей свою точеную голову со всегда чуть вздернутым острым подбородком. После того, как они начали встречаться, на плато Младших Сестер еще неделю стояла полная тишина: в трауре бродили мрачные поклонницы обеих. А потом и те, и другие, решили, что пара слишком красива, чтобы грустить, и жизнь пришла в норму.

Пока Лэйк раздумывала, достаточно ли воспитано нарушать их уединение, Найрин уже заметила ее и помахала рукой.

- Светлого утра! Едва узнала тебя в этом тумане!

- Светлого утра, Найрин! Элай, – чуть склонила голову Лэйк, глядя им только в глаза. Рассматривать тела взрослых разведчиц считалось некультурно. Не говоря уже о том, что нимфа весьма ревностно охраняла свою девушку от посягательств других сестер.

- Ты как-то плохо выглядишь, Лэйк, - холодно заметила Элай, выгибая дугой тонкую бровь. – Не спала?

Лэйк удержалась от того, чтобы поморщиться. Эта девчонка замечала все, любую мелочь, любой жест и изменение лица, и ее большие глаза задумчиво темнели, обмеряя и взвешивая собеседника с ног до головы. А потом какая-то искорка мелькала в них, будто Элай для себя разобралась в том, что вызвало эмоцию собеседника, и на лице ее появлялось скучающее выражение. Лэйк не раз и не два ощущала это на себе, и после этого старалась держаться от Элай подальше. Темный взгляд девчонки заставлял ее чувствовать себя фарфоровой статуэткой с этикеткой, на которой указана дата создания и имя мастера, стоящей на полке в длинном хранилище среди сотен и сотен таких же статуэток, у каждой из которых было собственное место. Это нервировало и раздражало. Только на Найрин Элай смотрела по-другому, с яркими огненными вспышками на дне зрачков.

Вот и сейчас она вопросительно взглянула на нимфу, словно ожидая от той ответа на вопрос, заданный Лэйк. Ее нежные губы, похожие на цветок розы, при этом алели гораздо больше, чем надо. Неудивительно, в таком-то тумане, хмыкнула Лэйк. Самое оно – целоваться. Никто же не видит.

- Плохо спала, - буркнула Лэйк, бросая выразительный взгляд на Найрин. Глаза той сощурились, и какое-то понимание промелькнуло в них.

- Тебе стоит сходить к Наставнице Мари и попросить у нее сонных трав, - заметила Элай. У нее была отвратительная привычка давать по существу хорошие советы таким мерзким менторским тоном, что следовать им потом совершенно не хотелось. Наверное, наставницей Дочерей станет, кисло подумала Лэйк. Хорошо, что я уже закончила учебу!

- Я бы посоветовала – Ильду, - широко ухмыльнулась Найрин. Она сидела, откинувшись спиной на бортик источника и положив обе руки на его бортики. Даже в тумане в глаза бросались красивые тугие мышцы рук и сильные ключицы. Лэйк невольно ухмыльнулась.

- У Ильды сейчас есть… дела. Не хочу ей мешать.

- Понятно, - хмыкнула Найрин.

- По-хорошему тебя давно уже пора женить, сестричка, - со вздохом заметила Эрис, подходя к ним. Она как раз намочила волосы и теперь оглаживала их ладонями, зачесывая назад.

- По мне, так рановато, - осклабилась Лэйк. – Я еще не нагулялась.

- Честно говоря, я вообще сомневаюсь, что ты когда-нибудь нагуляешься, - покачала головой Эрис.

Найрин только улыбнулась и подмигнула Лэйк, а взгляд Элай стал еще более задумчивым. Лэйк предпочла не обращать на это внимания. В конце концов, не она же с ней встречается, а нимфа. Так чего тогда переживать из-за этого?

Разговор перешел к обычным лагерным сплетням: кто с кем встречается, у кого какие успехи в учебе, будет ли в грядущем сезоне объявлен поход против кортов. Горячая вода и пар немного привели Лэйк в себя, выгнав из тела усталость и холод. Найрин, пока Элай ушла в туман одеваться, быстро и горячо прошептала ей на ухо:

- Встречаемся дома через четверть часа. Я постараюсь выпроводить оттуда всех, а ты расскажешь мне, что случилось.

Лэйк не успела ничего ответить, как нимфа уже подтянулась и вылезла из источника, а потом растворилась в молочном мареве тумана. Следом за ней ушла и сестра. Позволив себе еще пять минут просто посидеть в одиночестве с закрытыми глазами, вдыхая густой пар, Лэйк выбралась следом и направилась домой.

Найрин сдержала обещание. Навстречу Лэйк попались Наин и Лиа, вяло обсуждающие ноги Ночного Лезвия Руты, пробежала Тера с узелком в руках, торопящаяся позавтракать вместе с Ган. Когда Лэйк потянула на себя дверь дома, в лицо пахнуло сочным запахом пирогов с бараниной, и живот отчаянно заурчал.

- Иди, поешь, я тебе погрела, - кивнула хлопочущая на кухне Найрин. – А заодно расскажи мне, где тебя носило всю ночь.

- Другие заметили? – буркнула Лэйк, переобуваясь из сапог в теплые домашние унты. Стоять было тяжело, и она держалась за стену.

- Только Наин. Но я сказала ей, что видела тебя вчера вечером с одной из разведчиц, что прилетели на побывку из Серого Зуба. Думаю, она проглотила это, и вопросов задавать не будет. – Найрин присела к столу и вопросительно посмотрела на Лэйк.

- Помнишь следы у Серого Зуба два года назад? – устало начала Лэйк.

Она второй раз за утро пересказала свою историю, наблюдая за тем, как мрачнеет лицо Найрин.

- Надеюсь, Ларта купится на все это, - задумчиво проговорила та. – Царица, конечно, непредсказуема и раздражительна, но когда дело касается безопасности клана, она становится на удивление вменяемой.

- Я даже представить себе не могу, как она может на нее не купиться, - буркнула Лэйк, большими кусками отрывая ломти пирога и глотая их почти не жуя. – Что может быть более веским доказательством слов Эрис, чем громадная мертвая одноглазая псина?

- Откуда же она здесь взялась? – нахмурилась Найрин, задумчиво постукивая пальцами по столешнице.

- Ты не чувствовала ничего в Черном Источнике? – взглянула на нее Лэйк.

- Нет, а я очень внимательно слежу за ним. Особенно сейчас, когда Имре на Сером Зубе, - рассеяно заметила нимфа.

- Значит, пес пришел своими ногами. И мне это не нравится гораздо больше, чем если бы его сюда выкинули через эту дыру в воздухе, - Лэйк отхлебнула из кружки горячего, крепкого чая.

- Почему? – заморгала Найрин. – Меня возможность перемещаться с места на место за считанные секунды пугает до дрожи.

- Это понятно, - кивнула Лэйк. – Но подумай о другом. У Серого Зуба пса могли случайно забросить в степь, просто на разведку местности, если его действительно переместили через ту дыру. А сюда он пришел сам. Это означает, что где-то поблизости есть логово этих тварей. И его сородичи могут решить отомстить за него.

- А также, что за нами наблюдают, - помрачнела Найрин.

- Еще бы знать, кто, - Лэйк проглотила остатки пирога, запила их чаем и устало оперлась о стол. – Эрис, конечно, уничтожила того безглазого Брахтага, да вот только похоже, что он был не единственным, с чем нам придется столкнуться.

- Я еще кое-чего не понимаю, - нимфа потерла пальцами лоб. – Почему они все именно сейчас появились? Ведь раньше-то ни ондов, ни этих псов никто не видел. Коби нам ни о чем подобном не рассказывала. Что это значит?

- Что скоро война.

Внутри у Лэйк тяжелым узлом свернулось беспокойство. Она подвигала челюстью, глядя на свои ладони. Сколько у них еще времени? Когда начнется настоящее вторжение? Хватит ли этого времени ей на то, чтобы занять место Ларты? Откуда-то в голову пришла странная, беспокоящая мысль. Ты думаешь, что справишься с войной лучше Ларты? Лучше женщины, воевавшей больше восьмидесяти лет? Не слишком ли самонадеянно будет бросать ей вызов сейчас? А если ты займешь ее место и тем самым погубишь клан? Внутри заскреблись кошки. Лэйк поморщилась и положила ладони на стол, приказав себе не сомневаться. А потом подняла глаза на Найрин.

Нимфа смотрела на нее задумчиво и серьезно. Ее глаза сощурились, черты лица заострились, и в них была решимость. Сколько лет прошло с тех пор, как они стали друзьями? Лэйк верила ей теперь даже больше, чем сестре. Объединенные тайнами, отделенные ото всех остальных анай стеной собственного происхождения, стремящиеся доказать всем, что могут быть лучше, сильнее, быстрее, они были похожи, словно отражения друг друга. Внутри заворочалась непривычная, слабая и сладкая, как маленький щенок, нежность к нимфе. Я сочла бы честью умереть рядом с ней. От этой мысли нежность разрослась, защипало в горле, и Лэйк нахмурилась, давя чувства и отводя глаза от лица Найрин.

- В таком случае нам не остается ничего, как встретить эту войну, - невесело усмехнулась нимфа. – Не зря же нас столько лет дубасила Ута!

Лэйк улыбнулась в ответ. Нимфа была права. Без толку сейчас думать об этом. Оставалось ждать решения Ларты, от которого будет зависеть все.

День выдался для нее сложным и длинным. Горячая баня и сытный завтрак подкрепили силы, но Лэйк неумолимо начало клонить в сон. Во время занятий по тактике веки налились свинцом и слипались, а не зевать стоило ей очень дорогого. В отличие от остальных уроков, сегодня Лэйк не рвалась отвечать на заданные спокойным голосом вопросы Ийи, и даже допустила ошибку в одной из простейших задач по расчету поставок зерна для боевого форта, заслужив удивленный взгляд наставницы. Кое-как досидев до конца занятий, она присоединилась за столом к близняшкам, которым пришлось еще один лишний год торчать среди Младших Сестер, как и Эрис, из-за их даты рождения. Впрочем, Леду с Эней это не слишком расстроило, даже наоборот. Лишний год дал им возможность непрерывной практики с оружием, и наставницы с уважением хвалили их успехи.

- Ты чего такая сонная сегодня? – спросила ее Леда, сидящая рядом в просторном помещении едальни и уплетающая сладкую печеную луковицу. – Шлялась ночью?

- Вроде того, - Лэйк выразительно взглянула на нее. – Потом расскажу.

Леда прищурилась и медленно кивнула, не отводя глаз от лица Лэйк. За эти годы они научились понимать друг друга с полуслова, а это означало, что близняшки будут ждать окончания занятий, чтобы услышать всю историю.

Тренировка взбодрила Лэйк, выгнав из тела сонливость. В такой мороз они занимались на Ристалище, практикуясь в рукопашной и спаррингах. Хорошенько померившись силами с наставницей Неф и не пропустив ни одного ее удара, Лэйк осталась довольна тренировкой. В последнее время наставнице все реже и реже удавалось задеть ее в поединках. А это означало, что мастерство Лэйк растет.

По дороге в кузницу ее мысли вернулись к вчерашнему разговору с Дарой. До этого обдумать слова наставницы у нее времени не было: все заслонили события предыдущей ночи и битва с псом. Теперь же, учитывая нависшую над становищем Сол опасность, Лэйк особенно сильно прочувствовала то, что говорила Дара об изготовлении долоров. Скорее всего, это было напрямую связано и с ее вчерашними словами. Что еще могло здесь быть? В конце концов, можно и рискнуть, - устало подумала Лэйк. Я ведь не Ремесленницей становлюсь, а Воином. Мне необязательно думать так же, как и Дара. Только на душе все равно скребли кошки. За эти годы Лэйк очень привязалась к наставнице, и расстраивать ее не хотелось.

Она поднялась по скрипучему крыльцу и потянула на себя дверь. Запах расплавленной стали, как всегда, приятно защекотал ноздри, и Лэйк вошла внутрь, обстучав налипший на сапоги снег об порог.

Ган ковала у горна, под тяжелыми ударами ее молота раскаленная полоса пела и плевалась искрами. Лэйк прищурилась: судя по всему, подмастерье делала катану. Не поднимая головы, Ган кивнула Лэйк. Дара стояла у другого горна, сложив руки на груди и наблюдая, как Мирт старательно проковывает простые двухлопостные наконечники для стрел. Младшая подмастерье хмурилась, сосредоточенно глядя на заготовку и старательно отвешивая по ней ровные, хорошо поставленные удары. Ее темные волосы были коротко острижены, как у Воинов, хотя Ремесленницам стричься было необязательно. Черные глаза почти не мигали, и в них отражались красные искорки разогретых наконечников.

Дара кивнула Лэйк, и та поклонилась в ответ, а потом скинула с плеч пальто и принялась расшнуровывать рубаху. Переодевшись в рабочую одежду и завязав фартук, Лэйк уверенно направилась к наставнице. Дара вопросительно вздернула черную бровь.

- Я бы хотела ответить на ваш вчерашний вопрос, наставница, - негромко проговорила Лэйк.

- Хм? – буркнула та.

- Вы спрашивали меня, почему я захотела учиться на кузнеца, - Лэйк старалась подбирать слова, чтобы правильно выразить свои мысли. У нее не очень-то получалось говорить длинные цветастые речи, да Дара этого и не любила. – Когда я только пришла сюда, мне казалось, что если я научусь ковать, то буду совсем как Роксана: и Воин, и Ремесленница в одном лице. Вот только судьбу разведчицы я все равно ставила выше, считая, что быть Воином почетнее. Теперь я понимаю, что сделала ошибку. Все касты равны, и все занятия одинаково почетны, и заниматься ими надо с гордостью за собственное дело, - Дара кивнула, внимательно глядя на нее. – Только есть большая разница между тем, когда ты куешь то, что убивает людей, и то, что помогает им жить. Лопатой рыхлят землю, а скобами сшивают бревна. Оружие же нужно только для того, чтобы убивать. Топор тоже может убивать, как и коса, но только если его переделать, приспособить для этого. А вот переделать меч в садовый инструмент уже не получится: сталь будет испорчена, и прослужит такой инструмент недолго. Я думаю, что это и есть ответ на ваш вопрос. Война оправдана только в том случае, если ты защищаешь свой дом. Нельзя отнимать жизнь из прихоти, из желания покрасоваться. Нельзя ковать оружие для того, чтобы убивать им, нужно ковать, чтобы защитить.

Договорив, Лэйк перевела дух и взглянула на Дару. Тени скрывали ее лицо, а отблески огня придавали ему таинственности. Дара молчала, сложив за спиной могучие руки. Ган поглядывала на Лэйк из-под черной челки и ухмылялась, у Мирт был такой задумчивый вид, что она едва не попала себе молотом по пальцу. Одна только Дара не сводила глаз с Лэйк. Потом проговорила, негромко и веско:

- Все правильно, Лэйк. Только есть еще одна вещь. Война никогда не оправдана, даже когда ты защищаешь свой дом. Все твари, что есть на земле, созданы не тобой, и не тебе лишать их жизни. – Лицо ее осветила легкая грустная улыбка. – Я рада, что ты понимаешь это. И я разрешаю тебе сковать нагинату для себя. Можешь брать любую сталь, какая тебе приглянется. Древки из железного дерева в сарае, выбирай любое.

- Благодарю за учебу, наставница, - Лэйк низко поклонилась Даре.

- Не за что, Лэйк.

Мирт доковала свои наконечники, и Лэйк встала к горну. Никто не мешал ей, никто не руководил ее работой. Отобрав длинный брусок прессованного мифара, из которого должна была получится нагината длиной с полутороручный фехтовальный меч, Лэйк принялась греть ее в горне. Подумав, она добавила туда же толстые штыри из самой твердой стали, что были в кузне. Их нужно будет расплющить и вплавить в центр полосы, чтобы укрепить ее, иначе при столкновении с твердой броней ящеров металл разлетится на осколки. Сердечники прогревались медленно, но и торопиться ей было некуда. Взглянув на сумерки за окном, Лэйк подумала о том, где сейчас Эрис. За обедом она ее не видела, а это значит, что сестра могла еще не вернуться с разведки. Ничего, вечером все будет ясно.

Подхватив клещами заготовку, Лэйк положила ее на наковальню и принялась неторопливо растягивать. Искры летели из-под тяжелого молота, металл деформировался, загадочно светясь изнутри, будто живое существо. Когда придут враги, они должны быть готовы. Два сальвага и три стаи волков понадобилось, чтобы завалить того одноглазого пса. Сколько нужно будет разведчиц, чтобы справиться со сворой таких псов? Сколько бы ни было, нужно выстоять. Лэйк перегнула металл и сложила его в два слоя, вновь застучала молотом.

В становище Сол прошла вся ее жизнь, а его предгорья стали ее территорией, ее охотничьими угодьями, которые она охраняла ото всех. Да, сейчас там была еще и Торн, но оно даже и лучше, с удивлением осознала она. Вдвоем сторожить окрестные леса будет проще, и помочь друг другу они смогут в случае чего. Когда-то Ларта сказала, что во благо клана они должны научиться работать плечом к плечу даже с теми, кто им неприятен. Что долгие тренировки сплавят их в один монолит, который станет оружием в руках Богини.

Лэйк прогрела полосу в горне и вновь взялась за молот. Знала бы Ларта, насколько пророческими были ее слова. Рискнешь ли ты бросать ей вызов сейчас? Угроза нарастает, и любая нестабильность ослабляет Каэрос. Клан превыше всего.

Она вновь согнула полосу. Раскаленные иголочки структуры посверкивали, будто замерзшие узоры в толще льда, сковавшего на зиму Белый Глаз. Удары молота плющили их, деформировали, спаивали, и сталь уплотнялась, становясь твердой, тягучей, наполняясь силой и упругостью. Лэйк проковала и согнула полосу. Еще несколько сгибов, и можно будет зашивать в сердцевину сердечник. Твердый металлический штырь, вокруг которого сгруппируются иголочки структур, усилив его, слившись с ним, после чего нагината станет непобедимой. Так и анай срастаются со своей царицей, с первой среди сильнейших, которая ведет их за собой к победе.

Новый сгиб. Лэйк нахмурилась, сталь шла туго и тяжело. Почти пришло время ставить сердечник. Если сейчас она вызовет Ларту, это создаст прецедент. За все годы правления никто еще не осмелился оспорить титул царицы: Ларта была слишком сильна. Да и делала она все правильно. Договоры с Нуэргос и Лаэрт, новые форты, совместное владение Серым Зубом, новые поля и становища. Вряд ли кто-то справился бы лучше. Ларта подходила Каэрос, как сердечник нагинате, жесткая, непримиримая, напрочь лишенная страха, переполненная уверенностью в победе. Она могла удержать клан, только она и могла. Вызов может подождать. Ради моего народа. Лэйк проковала сердечник и поместила его в центр полосы, а потом накрыла верхним слоем стали и намертво сковала.

Закончила она ближе к ночи. Тяжелое, хищно оскалившееся острым наконечником лезвие остывало в горне, а Лэйк устало разобрала и разложила инструменты.

- Хорошая работа, - негромко заметила Дара.

- Спасибо, наставница, - устало поклонилась Лэйк.

Кузнец немного помолчала, задумчиво глядя на нее, а потом добавила:

- Если когда-нибудь тебя ранят, и ты не сможешь дальше сражаться, помни, что здесь тебя всегда будет ждать работа.

Лэйк было нечего сказать на это, слишком много чувств боролось в ней в этот момент. Она поклонилась Даре в пояс и поцеловала рукоять молота, который держала в руке.

Когда она вернулась в свой дом, на кухне ее уже ждали близняшки и сестра. Эней и Леда бодрились и рассказывали Наин смешные истории, а по лицу сестры невозможно было прочитать ни единой эмоции. Лэйк с сожалением взглянула на накрытый стол, посреди которого ее ждал полный котелок мясного рагу, но при виде нее близняшки поднялись.

- Пойдем, может, попаримся? – предложила Леда. – Тысячу лет уже не были в бане! Источники мне уже так надоели, что можно по старой памяти разок посидеть на полатях.

- Тебе надоели источники? – недоверчиво взглянула на нее Лиа. – Да ни в жизнь не поверю!

- Там вечно кто-то ахает и стонет в этом тумане, думая, что рядом никого нет, - поморщилась Эней. – Честно говоря, мне это уже слегка обрыдло.

- Ну что, пойдешь, Лэйк? – вновь взглянула на нее Леда.

На лице у нее отражалось спокойное выражение, и никто не заподозрил бы, что на самом деле она сгорает от любопытства. Близняшкам все же удалось научиться управлять своими эмоциями и скрывать свои намерения. Итогом стало то, что их проделки не прекратились, зато подловить на них рыжих сестер было уже невозможно.

Лэйк кивнула, доставая из шкафа чистый комплект белья.

- Пошли, почему бы и нет?

- И я с вами, - кивнула Найрин, поднимаясь из-за стола. – А на обратном пути заодно к Элай зайду.

- Не пойму я вас, - покачала головой Лиа. – Как приятно посидеть в источнике на свежем воздухе, попарить кости. Но дело ваше.

Не торопясь они вышли из домика, и только дверь за ними закрылась, как обе близняшки одновременно повернулись к Лэйк.

- Рассказывай, что случилось.

Третий раз за день передавать одно и тоже, Лэйк уже было невмоготу, поэтому она ограничилась основными моментами битвы с псом. Обе близняшки нахмурились, внимательно поглядывая по сторонам, чтобы никто их не подслушал. Эрис шла рядом с ними какая-то отстраненная и задумчивая. Лэйк тревожно поглядывала на сестру, но спрашивать ничего не решилась. Вот придут в бани, там и можно будет спокойно все обсудить, чтобы никто не подслушал.

Найрин быстро прогрела воду в ушатах. В помещениях и так было тепло, а теперь прибавилось еще и горячего пара от кипятка. Эней и Леда молчали, старательно намыливая спины. На лицах их отражалась тревога. Лэйк и сама чувствовала ее. Неизвестный враг поджидал где-то там, в морозной ночи за покрытыми узорами окнами.

- Там не было тела, - внезапно сказала Эрис, поливая себе на плечи горячую воду. Вид у нее был серьезный, лицо посуровело.

- То есть как это – не было? – захлопала глазами Лэйк.

- Так. Следы есть, плато с разодранными волками я нашла, а вот никакой гигантской собаки там не было. Только большая яма в снегу и все.

- А куда же она делась? – вдруг похолодела Найрин. Эрис в ответ пожала плечами, блеснули золотом татуировки Роксаны.

- Что сказала Ларта? – взглянула на Эрис Леда.

- Что, наверное, я ошиблась. – Эрис прищурилась. – Она странно себя ведет. Сказала, что, скорее всего, просто волки перегрызли друг друга. Или встретили сумеречного кота, и он их хорошенько потрепал. Будто пытается найти причину не расследовать это дело.

Лэйк нахмурилась, ее опасения подтвердились. Ларта, видимо, пыталась по-своему защитить Торн, думая, что это она разорвала волков. Но куда же делось тело?

- Я точно уверена, что мы убили его,- пробормотала она и тут же спохватилась, что употребила термин «мы», едва не проболтавшись. Но никто этого, похоже, не заметил, решив, что Лэйк имела ввиду себя и волков.

- Я верю тебе, - кивнула Эрис. – Я видела там просто невероятное количество скверны. Но тела там нет.

- Они забрали его? – Эней хмурилась, неожиданно серьезная. – Сородичи пришли и забрали его тело?

- Не похоже, для этого слишком мало следов. Впрочем, там все так изрыто, что я могу ошибаться, - неуверенно покачала головой Эрис.

- И что же нам теперь делать? – глухо спросила Найрин.

Они переглянулись, ища ответов на лицах друг друга. Лэйк совершенно не была готова к такому повороту событий. Без тела доказать что-либо Ларте было невозможно, а единственными, видевшими эту тварь, были они с Торн, и ни одна из них прилюдно не стала бы об этом рассказывать. Оставался только один выход.

- По ночам я буду дежурить в лесах у становища, - решила Лэйк, потом взглянула на Найрин. – Тебе придется как-то прикрывать меня перед девчонками, чтобы они не догадались, что я не ночую дома.

- Что-нибудь придумаю, - кивнула нимфа.

- Я могу поменяться сменами, - добавила Эрис, - чтобы стоять в ночь. Если что-то случится, у тебя будет возможность меня предупредить.

- А нам что делать? – спросила Эней. Они с Ледой одинаково решительно взглянули на Лэйк.

- Не убирайте далеко оружие, - буркнула та. – И будьте начеку. Мы позовем вас, если что.

- Хорошо, - кивнула Леда.

Лэйк и сама не до конца поняла, как так получилось, что они впятером решили охранять становище Сол. Раз царица не желала с этим ничего делать, выхода у них не было.

Когда лапы утонули в пушистой пороше, а над головой заскользили разлапистые еловые ветви, волчица почувствовала знакомый запах. Недалеко бродила Торн, ее запах был везде, густой, сильный, наполненный решимостью. Видимо, не одной Лэйк не давали покоя мысли о возможном новом нападении. Не став напоминать Торн о том, что та в данный момент находилась на ее территории, Лэйк потрусила вперед. Ночь хоть и была долгой, но ей нужно было очень многое сделать.

0

55

Глава 60. Запечатанные уста

Раннее утро было прохладным и бодряще свежим. Снег в этом году залежался надолго, и сейчас расползался кашей под толстыми подошвами сапог Эрис, продавливаясь под ее весом мокрыми лужицами. В весенней форме было зябко, но дар помогал: обернувшись в теплые потоки воздуха, она чувствовала себя вполне сносно.

Роксана уже поднялась над горизонтом, и края Ее огненного щита подожгли его над самыми горами, заставив золотиться и гореть. Слабые, еще недостаточно теплые лучи, косо падали на Плац, на котором царила суматоха: Младшие Сестры собирались вылетать в паломничество к Источнику Рождения.

Сбросив вещмешок на расчищенном от снега пятачке посреди Плаца, где сейчас грудой лежали чужие вещи, Эрис огляделась еще раз в поисках сестры. Вокруг сновали Младшие Сестры, воодушевленно переговариваясь, нервно смеясь и завершая последние приготовления к вылету в Рощу Великой Мани. Мимо пробежала Тера, что жила в домике с Лэйк, прося кого-нибудь одолжить ей масло для смазки амуниции. Виль, сидя на корточках, копалась в своем вещмешке, будто что-то забыла, а рядом отчаянно вцепилась в волосы Дэйл с таким лицом, словно потеряла долор. В сторонке ото всех стояли Найрин и Элай. Не стесняясь, нимфа держала ее за руки и что-то тихо говорила, сверху вниз глядя в темные глаза Ремесленницы, а на щеках Элай горел румянец. Эрис привстала на цыпочки, надеясь увидеть сестру, но тут из-за плеча выскочили две рыжие головы.

- Светлого утра, Эрис! – Эней расплылась в теплой улыбке.

Поговорить у них так до сих пор не получилось, и от этого у Эрис на душе скребли кошки. А впереди несколько недель тишины и медитации, обязательные перед купанием в Источнике, и обсудить все они смогут только после инициации. От этого становилось тошно. Всю эту ситуацию нужно было рубить на корню еще тогда, когда она возникла. А Эрис глупо и самовлюбленно тянула, нежась в лучах любви Эней и без зазрения совести пользуясь ей. И в итоге это привело к тому, что они едва не начали встречаться. И что она теперь скажет Эней? Что влюбилась по уши в царицу Нуэргос?

- Светлого утра! – вымученно улыбнулась Эрис. Царящая вокруг суматоха и отсутствие сестры давали ей повод отложить разговор. Сейчас было не время и не место. Эрис решительно повернулась к Леде: - Вы Лэйк не видели? Время идет, а ее все нет.

- На нее вчера весь вечер глазела девчушка из становища Окун, та, что приехала с торговцами. Так что лучше ищи на сеновале, - хмыкнула Леда.

- Бхара!.. – зло буркнула под нос Эрис. – Ладно. Подождите меня, если что. Я постараюсь быстро вернуться.

- Не опаздывай! – крикнула ей в спину Эней, когда Эрис легко подпрыгнула, раскрыла крылья и направилась на другую сторону становища, к хозяйственным постройкам.

К горлу подкатывали жаркие волны гнева, и Эрис кривилась, рассеяно отвечая на приветствия спешащих навстречу ей Младших Сестер. Ну почему Лэйк понадобилось именно сейчас крутить шашни с какими-то торговками? Неужели нельзя было чуть-чуть повременить? Они так ждали этого момента: возможности стать членами клана, испить из Источника Рождения, а эта идиотка вообще может опоздать к вылету.

Давай, давай, осуждай ее. Сама-то не лучше. Эрис заскрипела зубами. Попавшиеся навстречу Ремесленницы с удивлением взглянули на нее и заторопились прочь. Она уже как минимум три дня торчала в становище Сол, а до этого, зимой, была здесь около трех недель. За это время можно было выделить минутку и поговорить с Эней. Только вот Эрис вместо этого позорно пряталась от близняшки, находя какие угодно отговорки, лишь бы не смотреть ей в глаза. И как я скажу ей, что люблю другую женщину? Не говоря уже о том, что это никто иной, как царица Нуэргос! Особенно после того, как я ей фактически пообещала себя?! Сердце болезненно сжалось, и Эрис заставила себя успокоиться. Все, нужно просто найти Лэйк и вернуться обратно. А потом очистить свой разум ото всех ненужных мыслей. Они же летят к Источнику Рождения получать последнее благословение Роксаны. О своих любовных переживаниях она сможет подумать и потом.

Несколько больших амбаров располагались на самом краю становища Сол. В тех, что были ближе к Персту Тары, держали скотину, а в остальных хранили сено и солому, что использовались для хозяйственных нужд. Ну, и не только для них. В холода из этих амбаров частенько раздавались приглушенные голоса Младших Сестер: больше встречаться им было негде, за исключением, разве что, горячих источников. Но там было слишком людно для того, чтобы побыть вдвоем, а потому наставницы сквозь пальцы смотрели на парочки, по ночам пробирающиеся к темным очертанием амбаров.

Решив начать обход с самого дальнего от Дома Дочерей, Эрис плавно спустилась на землю. На талом снегу виднелось множество следов, и понять, какие из них могли принадлежать сестре, Эрис не смогла. Естественно, не будет же она ходить по становищу в звериной шкуре? Это у меня от ярости мысли путаются, устало подумала Эрис. Гнев всегда слишком сильно утомлял ее, и это раздражало. Облегчив свой вес настолько, чтобы не проваливаться в мокрый снег, казавшийся голубым под яркими лучами утреннего солнца, Эрис поковыляла к ближайшему амбару, а потом рывком дернула на себя дверь.

В помещении было светло от косых солнечных лучей, пробивающихся внутрь сквозь щели в стенах. Сильно пахло сеном и солнцем. Эрис прищурилась, пытаясь разглядеть что-нибудь через вертикальные столбики золотого света, в которых кружилась пыль. Внизу на россыпях сена никого не было, зато наверху, на сеновале кто-то заворочался. Вниз посыпалась легкая сенная труха.

- Лэйк! Ты здесь? – громко позвала Эрис. – Если да, то вылезай немедленно! Нам лететь пора!

- Куда? – послышался сонный приглушенный голос сестры, и над сеном выросла взлохмаченная голова. Травинки запутались в темных волосах, синие глаза заспанно моргали. Судя по всему, Лэйк еще не до конца проснулась.

- К Источнику Рождения, дурья ты башка! – раздраженно прорычала Эрис. – Или ты раздумала становиться сестрой?

- Бхара!.. – вскрикнула Лэйк, молниеносно выпрыгивая из сена в чем мани родила. Уцепившись рукой за край сеновала, она в ворохе сухой травы скатилась вниз. Вид у нее был такой, будто она действительно забыла. – Шрамазд ксара! Вы же обещали разбудить меня на рассвете!

Сверху послышалось какое-то сонное мурлыканье, а Эрис недоверчиво вздернула бровь, глядя туда. Что значит: вы?

Лэйк молниеносно натянула штаны, в несколько секунд обвязала грудь и накинула рубаху, принявшись шнуровать сапоги. Удивительно, но все ее вещи стояли у стены, аккуратно собранные и приготовленные. Небольшой потертый вещмешок в серо-коричневых разводах, а рядом с ним длинная, хищно поблескивающая наконечником, нагината. Эрис знала, что сестра сковала ее собственными руками, и от этого чувствовала невольное уважение. Лезвие было длиной с катану Кошек, плавно изгибающееся и гладкое. На спинке у самой рукояти из железного дерева виднелись травленые узоры огня и треугольников Роксаны, но украшений было не слишком много, чтобы легче было чистить оружие после битвы. Древко тоже было красивым: по центру шли резные символы анай, треугольники Яростной и трезубец Воинов. Эрис с уважением оглядела работу. Лэйк сама вырезала древко, причем сделала это мастерски, несмотря на сложность: железное дерево по плотности не уступало металлу, и работать с ним могли только самые лучшие плотники. Правда, Эрис тогда в становище не было, и сестре она помочь не могла.

Наверху вновь послышался шорох, а потом из сена вынырнула симпатичная темноволосая голова с глубокими карими глазами. Эту Ремесленницу Эрис не знала, но внутри опять поднялось раздражение. Лэйк-то хорошо: улыбнулась этим своим клыкастым оскалом девчонке, и все, вечер будет хорошим. А вот когда теперь Эрис увидит Тиену, это еще вопрос.

- Лэйк, кто это? – ревниво вздернула бровь Ремесленница, и сестра только поморщилась, быстро перепоясываясь долором.

Эрис вдруг стало смешно. С этими черными жесткими волосами и ледяными синими глазами Лэйк ужасно походила на всклокоченного, только что разбуженного пса, которому больше всего на свете хочется оказаться где-нибудь подальше отсюда.

- Мы успеваем? – не реагируя на Ремесленницу, пропыхтела Лэйк, тревожно глядя на сестру.

- Успеваем, - кивнула Эрис.

Вдруг рядом с первой из сена показалась вторая голова, и у Эрис едва рот не открылся.

- Эва?! – почти взвизгнула она.

Это была Эва, та самая, что когда-то проявляла интерес к самой Эрис, испившая из Источника еще в прошлом году. Они встретились взглядами, и Эва густо покраснела.

- Светлого утра, Эрис, - промямлила она.

- Кто это, Эва? – повернулась к ней первая рассерженная Ремесленница, недовольно выгнув одну бровь.

- Сестра Лэйк, - брякнула та.

- Эрис, дочь Тэйр? – недоверчиво взглянула на нее Ремесленница.

- Мы ушли, - не поворачиваясь, бросила Лэйк. Подхватив вещмешок и нагинату одной рукой, другой она подтолкнула Эрис к двери.

- Лэйк, сожги тебя Роксана, не смей просто так сбегать! – капризно крикнула вслед Ремесленница, но захлопнувшаяся дверь отрезала от них звук ее голоса.

Эрис вздернула одну бровь и недоверчиво взглянула на сестру.

- Просто не спрашивай, - устало покачала головой Лэйк, ковыляя в сторону Плаца. Вид у нее был потрепанный.

- У меня только один вопрос: почему сейчас надо было это делать? – косо взглянула на нее Эрис.

- Потому что потом меня ждут еще две недели медитаций и воздержания, - огрызнулась Лэйк. – И по-моему, сейчас – самое время.

- Но как?..

- Говорю же, не спрашивай, - покосилась на нее сестра.

Эрис захлопнула рот и раскрыла за спиной крылья. Взлетев, они вдвоем направились в сторону Плаца.

И как она умудряется? Эрис прищурилась, приглядываясь к сестре. Лэйк не была красивой, наставницы говорили, что вся красота умерших родителей досталась старшей сестре. У нее были широкие скулы и тяжелая челюсть, как у всех анай, прямые черные брови, вечно упрямо сдвинутые ко слегка вздернутому носу. Единственным ярким пятном в ее внешности были глаза: большие, синие, холодные, будто сапфиры. И улыбка, что так редко растягивала сурово сжатые губы. Когда Лэйк улыбалась, как-то по-особенному, всегда бочком, словно скалясь, все лицо ее освещалось внутренним светом, в котором была сила и уверенность. Тогда на ее подбородке появлялась едва заметная ямочка, а черные волосы, что падали на лицо, закрывали глаза тонкими росчерками прядей. И в этот момент что-то безумное начинало твориться с большинством известных Эрис Ремесленниц. Все они тут же задумчиво приглядывались к ней, а потом подсаживались ближе и завязывали разговор. Из Лэйк еще с самого детства слова будто клещами драли, говорила она немного и сдержано, но молодых анай это, похоже, приводило в настоящий восторг. Да и не только молодых. Эрис пару раз видела, как сестра ухмыляется и трет кончик носа, как она всегда делала, когда кто-нибудь обращал на нее внимание, и рядом с ней в этот момент находились отнюдь не молоденькие девочки. Одной из них, Ремесленнице Лее, давным-давно уже перевалило за семьдесят, и она успела схоронить аж двух жен. Правда, жениться в третий раз не планировала. Этому Эрис тоже поражалась до глубины души: у Лэйк была великолепная способность находить именно тех женщин, которым от нее не было нужно ничего, кроме секса. Это, конечно, не всегда работало, но скандалов, связанных с ее именем, на плато Младших Сестер было раз в двадцать меньше, чем с именами других сестер.

Раздражение ушло куда-то вглубь Эрис и свернулось там ворчащим колючим клубком. В конце концов, что толку ругаться на сестру? В чем-то она была права. Во всяком случае, она всегда была честна с этими женщинами и ничего им не обещала. Эрис вновь стало жгуче стыдно. Как только выдастся подходящая возможность, нужно будет обязательно поговорить с Эней. Сколько уже можно прятаться?

На Плац они прилетели почти что последними. Лэйк приземлилась осторожно, держа нагинату вертикально, чтобы никому случайно не повредить, хоть на ее конце и были надеты деревянные ножны. Брать оружие в Рощу Великой Мани было обязательно: в конце перехода через леса они разойдутся на священную охоту, угодную Богиням. Вот тогда-то оружие и пригодится. Эрис повела плечами, проверяя, хорошо ли закреплены на перевязи катаны.

Рядом со сваленными в кучу вещмешками, с краю стояли близняшки. Лэйк сразу же уверенно направилась к ним, и лицо Леды расплылось в широкой улыбке.

- Ну что, как утро началось? Лететь-то сможешь? – самым медовым голосом из всех, на какие была способна, поинтересовалась она.

- Смогу, - буркнула Лэйк, скидывая свой вещмешок рядом с вещами сестер.

- И кто это был на этот раз? – хмыкнула Эней.

- Не думаю, что это тебя касается, - ощетинилась Лэйк.

- Смотри, осторожнее со словами, - шутя, предупредила Эней. – Еще пару недель, и я смогу вызвать тебя по всем правилам, и язык у кого-то покороче станет.

- Мечтай, - криво ухмыльнулась Лэйк.

Эней открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но тут по толпе пробежал шепоток, и снующие вокруг Младшие Сестры принялись быстро строиться. Эрис знала, что это означает: Ларта вышла из Ристалища. Видеть царицу в такое утро совершенно не хотелось, и она тяжело вздохнула. Небо было прозрачным и голубым, легкие, как перья на руках Тиены, ползли по нему прозрачные облака. А Ларта сейчас как всегда начнет брехать на всех, глядя волком. Тяжело вздохнув, она направилась на свое место в строю, вслед за продолжающими пререкаться сестрой и близняшками.

Ларту сопровождали четыре Жрицы Богинь, две Способные Слышать, Боевая Целительница Ани и главы сообществ, специально слетевшиеся по такому случаю в становище Сол. Раин, сухая и абсолютно неэмоциональная, шагала прямо следом за Лартой. Эта женщина не проявляла никаких чувств вообще, будто одними камнями питалась. Эрис думала, что хотя бы в тот день, когда ее собственная дочь отправится к Источнику Рождения, на лице у Раин отразится хоть какое-то подобие радости, но нет. Губы Ночного Лезвия были сжаты, а глаза, как всегда, полуприкрыты.

Черноволосая Клинок Рассвета Рей, шагающая следом за Раин, выглядела сосредоточенной и собранной, но на губах у нее все равно играла улыбка, а плечи напряглись, будто перед боем. Гибкая невысокая Лунный Танцор Эйве рядом с ней поймала взгляд Эрис и улыбнулась ей в ответ, и ее серые, словно небо перед грозой, глаза блеснули, поймав солнечный луч. Сухая и поджарая Орлиная Дочь Шанай, уже много лет пытающаяся добиться руки Эйве, тут же неодобрительно взглянула на Эрис. Пожалуй, она была единственной, кто недолюбливал дочь Тэйр в окружении Ларты. Орлиная Дочь считала, что несовершеннолетним не место в охране царицы, и даже самая серьезная военная угроза не могла изменить ее мнения.

Что касается последней из глав, Двурукой Кошки Талы, то она еще и подмигнула Эрис, ухмыльнувшись ртом, в котором не хватало переднего зуба. Тала была компанейской и веселой, часто проводила вечера в казарме, несмотря на то, что имела семью, и особенно благоволила Эрис. Волосы у нее были русые, такие редкие среди Каэрос, непослушными космами торчащие в разные стороны, а еще она слегка прихрамывала на правую ногу – давал о себе знать шрам, оставленный копьем одного из кортов.

Строй притих, ожидая подходящую царицу. Ремесленницы и Воины построились в две разные колонны на небольшом расстоянии друг от друга.

Остановившись посередине между ними, Ларта расправила могучие плечи, укрытые шкурой сумеречного кота. Ее узкий подбородок вздернулся вверх, а в стальных глазах заиграла решимость.

- Светлого утра вам, Младшие Сестры! – громко крикнула она.

- Светлого утра, царица! – пророкотал в ответ строй.

- Роксана встает сегодня для вас на небе! Богиня приветствует тех, кто вот-вот станет серпом и мечом в Ее руках! – продолжила царица, и в ее голосе Эрис почудилась гордость. Несмотря на всю свою жесткость, Ларта действительно любила клан, и молодежь, готовая влиться в ряды Каэрос, вызывала в ней нечто, напоминающее радость. По-другому Эрис это охарактеризовать не могла: вечное раздражение Ларты накладывало отпечаток даже на те моменты, когда она улыбалась или была довольна.

- Роксана! – рявкнул строй в ответ царице.

- Ваше паломничество начинается отсюда, - продолжила она, - и будет длиться до самого Дня Жизни. Это время считается священным и посвященным Богине, поэтому вы обязаны соблюдать правила: никаких разговоров и праздной болтовни, сосредоточенность на Богине и целеустремленность. Молитесь Ей, и Она подарит вам способность рожать детей. Вам запрещается употреблять в пищу что-либо кроме крупы, взятой с собой из становища. В память о жертве, которую принес наш народ, о епитимье, которую анай вынесли с честью, скитаясь по Роуру после падения Кренена!

На этот раз строй ответил царице радостным ревом, и Эрис почувствовала, как проникается ее словами. Суровая царица стояла перед ними, вскинув голову и расправив плечи, и лучи утреннего солнца создавали вокруг ее головы сияющий ореол.

– В предгорьях у Рощи Великой Мани когда-то охотилась Ида Кошачий Коготь. Там она повстречала прекрасную незнакомую охотницу с луком в руках и двумя собаками, которая подарила ей свой поцелуй, а ее луку – меткость. То была сама Огненноглазая, спустившаяся к лучшей из смертных. А потому перед тем, как испить из Источника Рождения, вы должны доказать Роксане, что достойны этого. Порадуйте Ее охотой, убейте лесного зверя и принесите его в жертву, вкусите его крови, чтобы через нее соединиться с Богиней!

В оглушительном реве потонули последние слова царицы. Строй бесновался, потрясая оружием и крича. Эрис тоже улюлюкала, задыхаясь от желания скорее уже покинуть Плац и становище Сол. Как долго шла она к этому! Сколько всего пережила! И когда она наконец выпьет из Источника, она сможет быть с Тиеной, и этому уже ничто не помешает.

- И после этой жертвы, - кричала Ларта, и ее громкий голос перекрыл шум строя, - придите к Великой Мани, вкусите Ее силы и станьте теми, кем всегда должны были стать! Станьте анай!

- АНАЙ!!! – гремел строй.

Ларта вскинула вверх кулак, оглядывая выстроившихся Младших Сестер, и глаза ее горели. Сейчас царица выглядела поистине величественно.

Жрицы плавно пошли вперед мимо строя, начав свое движение слева направо. Каждая из них подходила и целовала в губы Младших Сестер, что-то тихо говоря при этом. Эрис знала, что этими поцелуями замыкаются уста молодых анай на то время, пока они не выпьют из Источника Рождения. По мере продвижения Жриц крики стихали, и теперь Младшие Сестры стояли с горящими глазами, накрепко сцепив челюсти.

Когда перед Эрис остановилась высокая Жрица Огня с глазами цвета чернильной ночи, она выпрямилась и расправила плечи, с гордостью принимая благословение. Жрица улыбнулась, подалась вперед, и ее мягкие теплые губы коснулись губ Эрис, а потом прошептали ей на ухо:

- Я запечатываю твои уста именем Роксаны, дель анай. Плати цену и приноси жертву, как когда-то принесла первая из Воинов. Лети, согревая своим теплом побеги весны, подобно солнцу! Светлой дороги!

Больше всего на свете Эрис подмывало заорать от счастья или подпрыгнуть на месте, но она удержалась, лишь обожгла Жрицу полным обожания взглядом и низко поклонилась ей. Теплая ладонь скользнула по ее волосам, а потом Жрица отошла, и перед Эрис остановилась Жрица Воды. Так же легко дотронувшись до ее губ, Жрица проговорила:

- Я запечатываю твои уста именем Аленны, дель анай. Плыви в думах и познавай тишину, как когда-то познала первая из Способных Слышать. Пролейся плодородными дождями на землю! Чистой воды!

Восторг рос и рос внутри, а вместе с ним поднималась волна блаженства. Сейчас, осталось еще совсем чуть-чуть. Ее соберут в последний путь, из которого она выйдет перерожденной, взрослой, равной другим и способной иметь детей.

Жрица Земли была низенькой, и Эрис пришлось слегка наклониться, чтобы дотянуться до ее губ.

- Я запечатываю твои уста именем Артрены, дель анай, - промурылкала Жрица. – Прорасти сквозь камни зеленой порослью, как когда-то поднялась колосом первая из Ремесленниц. Будь плодородна, как Мани-Земля, тверда, как Она! Обильной жатвы!

Ну почему, почему же нельзя говорить? Эрис хотелось поблагодарить Жриц, сказать им, что она не подведет и выполнит все заповеди, которых они желали ей. Наложницы Богинь несли Их священную волю. Через них Эрис передавалось величие и святость Небесных Мани, а она вынуждена была молчать, несмотря на перехватившие горло слезы.

Жрица Воздуха своими светлыми глазами внезапно напомнила Тиену. Эрис сама потянулась к ее губам. Жди меня, мое ревущее пламя! Еще немного, я стану взрослой и смогу родить тебе дочерей! Только жди!

- Я запечатываю твои уста именем Реагрес, дель анай, - глаза Жрицы Воздуха смеялись, как и у ее вечной Нареченной. – Носись вихрями на приволье и приноси с собой полные влаги облака и весеннее тепло, как когда-то первая Жрица танцевала под только что родившимися звездами! Свежего ветра!

Все. Кончено. Эрис закрыла глаза и глубоко вздохнула свежий, прохладный весенний воздух. Все четыре Жрицы запечатали ей уста, и теперь их разомкнет лишь Жрица Великой Мани Духа Эрен, что встретит ее у Источника Рождения. С этого момента Эрис, как и остальные Младшие Сестры, официально считалась мертвой, принадлежащей Богиням, и ее судьба теперь была в Их руках. Если за это время кто-нибудь из Небесных Сестер решит отнять у нее жизнь, Эрис должна была принять эту участь с честью. Внутри нее разлилось теплое море покоя, наполнив ее до краев, как солнечный свет голубое небо. Теперь каждая мысль, что придет ей в голову, будет слышна Богиням, а потому следовало думать очень осторожно, чтобы не прогневать ни одну из Них.

Строй почти затих: Жрицы дошли уже до самого конца. Теперь над Плацем стояла тишина, анай ждали, пока кончится церемония. Эрис чувствовала в воздухе напряжение, будто перед грозой, когда небо полнится Гневом Яростной. Все эти Младшие Сестры готовились к последней охоте, чтобы во время нее очистить себя кровью жертвы, а потом стать тем, что захочет видеть в них Роксана. Рядом с Эрис судорожно вздохнула Ифар. Кулаки у нее побелели, а лицо было перекошено, словно она вот-вот заплачет. Эрис и сама чувствовала, как к горлу подступил противный щиплющийся ком, но силой заставила его исчезнуть. Она чиста перед Роксаной. Богиня заслужила только самых сильных из анай, и Ей не понравится, если Эрис будет слишком расчувствовавшейся.

Когда воцарилась полная тишина, Ларта оглядела строй еще раз и удовлетворенно кивнула. Весенний ветер ерошил ее побитые сединой волосы, а в темных глазах горело пламя.

- А теперь летите, Младшие Сестры! Богини отныне владеют вами! Светлой дороги!

Последнее пожелание повисло в воздухе, и порывы ветра подхватили его, понесли на юго-запад за холодные горы. Эрис почувствовала потоки: ветер дул в сторону становища Фихт. Жди меня, прекрасная царица Нуэргос! Еще немного, и мы навсегда будем вместе. Низко поклонившись Ларте вместе с остальными Младшими Сестрами, Эрис вышла из строя и направилась к куче вещмешков.

Снова началась суматоха, но теперь она была совсем странной: Младшие Сестры передвигались в полной тишине, с плотно сжатыми губами, боясь издать хотя бы звук. Обычаи были строги: мертвые не могут говорить с живыми, а потому и нарушать их нельзя было ни в коем случае. Эрис почти ощущала на своем затылке огненный взгляд Богини, от которого становилось не по себе, а внутри золотым цветком распускалось благоговение.

Рядом оказалась Эней. Она молча смотрела на Эрис, подбирая свой вещмешок, и в ее взгляде была только любовь. Лэйк тоже была рядом, но ее лицо приобрело совсем иное выражение. Нахмурившись, сестра смотрела на север, туда, где лежала Роща Великой Мани. Или, возможно, туда, откуда явился тот пес, о котором она рассказывала. В ее взгляде была решимость и ожидание. Мимо прошла Леда, забросив вещмешок на плечо. На ее щеках цвел румянец, меч на боку смотрелся так, будто был частью ее тела, а в глазах плясала безумная радость и уверенность. И шагала она, гордо расправив плечи и тяжело печатая шаг. А следом за ней спешила Найрин, улыбающаяся широко и дерзко. Эрис задумчиво проводила ее взглядом. Нимфа добилась своего, доказала, что анай можно не только родиться, но и стать. И доказательство почти сразу же раскрылось за ее спиной двумя большими серебристыми крыльями, похожими на крылья Нуэргос, но все же иными. Взмахнув ими, Найрин взлетела к солнцу сияющей бабочкой.

Одна за другой анай отрывались от земли, не оборачиваясь на становище Сол, стремясь на север, туда, где их ждало будущее. Эрис закинула вещмешок на спину, поводив плечами, чтобы он поудобнее улегся между лопаток и не цеплялся за катаны, а потом тронула золотой клубочек в груди. По телу побежали сладкие мурашки, плечи налились жаром, а за спиной развернулись крылья, которые теперь, после стольких лет тренировок, воспринимались как вторая пара рук. Мощно взмахнув ими, Эрис прыгнула и оторвалась от земли.

Воздушные потоки закружили ее, принимая в себя. Эрис расслабилась, позволяя свежему ветру обвиваться вокруг крыльев. Наверное, Нуэргос делают что-то подобное, подумала она. Растворяясь в воздухе, как вода в песке, заполняя его собой изнутри, Эрис сняла напряжение в плечах, уменьшила трение воздуха о ее тело, и всю ее наполнила невыразимая легкость.

Внизу осталось становище Сол, с застывшей посреди Плаца фигурой Ларты дель Каэрос. За спиной остались и весенние горы, кажущиеся мокрыми и прозрачными в эту пору, когда сияющий щит Роксаны топил их белые вершины, заставляя звенеть ручьи и громыхать обвалы. Мелькнули вечнозеленые макушки елового леса, окружающего становище, и далекий отблеск поверхности Белого Глаза на западе, видный с такого расстояния только ее эльфийским глазам. Эрис остановилась на секунду, обернулась и в пояс поклонилась земле, что вырастила ее, своему уходящему детству и своему дому, в котором она провела лучшие годы жизни. Ей было и сладко, и горько одновременно. Развернувшись, она полетела на север, вслед за сотнями горящих крыльев, навстречу Источнику Рождения.

0

56

Глава 61. Царь гор

Большие сильные крылья несли ее на север, над пушистым ковром лесов, еще не успевших укрыться зеленью, с частыми вечнозелеными купами елей и сосен. Справа лежала бурая степь Роура, снег на которой только-только стаял, и земля была влажной, жирной и свежей. Весенние ветра гнали по небу рваные облака, из которых время от времени проливались быстрые ледяные дожди. Воздух был сырым и свежим, в нем стоял запах земли и новой жизни, такой тревожащий и сладкий, что Эрис вдыхала его всей грудью, а потом задыхалась собственным сердцем, колотящимся в груди пойманной птицей.

Иногда, когда небо над головой отливало чистой, ни с чем не сравнимой, омытой дождями весенней синевой, Эрис расправляла крылья и мощными движениями выталкивала себя туда, высоко-высоко, почти что к самому Роксаниному щиту. Воздух здесь был разреженным, и дышалось тяжело, а земля под ногами превращалась в расписную скатерть, состоящую из мазков синего, коричневого, черного и желтого, на которую кое-где попали зеленые кляксы. Солнце сияло здесь, ничем не замутненное, а если хотелось, то можно было купаться в облаках, что плыли ниже всего. Ощущение это было странное: мокрый, холодный туман, при соприкосновении с которым одежда моментально отсыревала, а тело начинал бить озноб.

Зато с облаками было здорово играть. Если разогнаться побыстрее и на полной скорости пролететь по самому краю облака, то белые валы закручивались от воздушных токов, меняя свою форму и превращаясь в диковинные спирали. Раньше у Эрис не было времени на то, чтобы просто наслаждаться полетом: стояние на часах при Ларте, долгие тренировки, учеба отнимали все ее время. А если все же и были свободные минуты, то ее никто не отпускал. В любой момент царица могла приказать двинуться с места в другой форт, и отстающих охранниц ждало довольно суровое наказание. Сейчас же, наконец-то, она была предоставлена самой себе.

Вот только вволю покувыркаться в облаках тоже не получилось. В Рощу Великой Мани они должны были прибыть в канун Дня Жизни, а это означало, что времени в обрез. Многие Младшие Сестры далеко оторвались вперед, спеша как можно быстрее прибыть на место и выкроить побольше времени на охоту, чтобы добыть зверя, который будет угоден Роксане. Богиня любила трудную дичь: хищников, встречающихся только на горных кручах больших птиц, круторогих оленей, причем взрослых сильных самцов, а не доростков. Эрис до сих пор колебалась, на кого же ей охотиться. Сумеречных котов встретить было крайне тяжело: они мастерски путали следы и скрывались в ночных тенях. Волков ей убивать претило – ее сестра носила в себе волчью кровь, и только она могла бросать вызов собственным соплеменникам. Возможно, Эрис стоило бы добыть Богине белоголового орла, парящего над самыми горными пиками и такого крупного, что он вполне способен был унести в когтях барана.

День тянулся за днем, и сильные крылья несли ее все дальше от становища Сол. Оно осталось далеко позади, в прозрачной дымке ранней весны, и внутри Эрис поселилось какое-то ноющее, изматывающее чувство. Это не было тоской по дому: они ведь улетали всего-то на месяц, да и летели все по тем же Данарским горам. Но что-то не отпускало Эрис, тянуло ее назад. Возможно, мне просто хочется снова стать ребенком? Чтобы все было просто, чтобы рядом были только любимые, и чтобы солнце всегда светило над головой? Эрис улыбнулась своим мыслям. Детство застыло где-то ярким солнечным зайчиком на сочном листе одуванчика, в тенистой прохладной чаще летнего леса, с запахом земляники, цветов и теплой земли. Безвозвратное детство, куда так до боли, до дрожи, до слез ей хотелось вернуться, осталось за спиной в лежащем между двух высоких гор становище Сол.

Прости меня, Роксана, за недостойные мысли. Эрис прищурилась, глядя вниз и вперед, туда, где дышали покрытые влагой, просыпающиеся от спячки горы. Ее детство давно прошло, и не стоило плакать о нем. Воинская слава, о которой она так мечтала, любовь, звучащая в груди золотой пронзительной нотой, пьянящее от своей бесконечности будущее, - все это ждало ее там, впереди. И в нем будет еще столько всего хорошего, столько счастья, смеха, столько улыбок и любви, что горевать об ушедшем было бессмысленно. Я буду оружием в Твоей руке. Я буду Твоей мыслью и Твоей дланью. Я принадлежу Тебе, Огненная, как всегда было и всегда будет.

Повсюду вокруг виднелись огоньки крыльев других Младших Сестер. Они летели поодиночке, на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы не мешать молитвам и уединению. И это было даже к лучшему. Большое расстояние давало повод не разговаривать, облегчая звенящую тишину в ушах. Но оно при этом было и не таким протяженным, чтобы чувствовать себя одиноко.

Эрис с удивлением осознала, что не разговаривать было для нее очень сложно. Речь всегда воспринималась естественной, а общение было у нее постоянно: даже если они стояли в страже, перемигиваться и общаться жестами с другими Воинами ей все равно позволялось. Теперь же, несмотря на то, что ее окружали старые друзья, за общим костром по вечерам нельзя было произнести ни слова, и это мучило. Многие Младшие Сестры на второй же вечер пути отбились от общего костра, чтобы не слышать этой гнетущей тишины, и ночевали отдельно от остальных. Одной из них была и Лэйк, на прощание наградившая Эрис задумчивым взглядом ледяных глаз. Эрис сомневалась, что сестру смущала тишина. Скорее, ей хотелось побыть одной и подумать. Лэйк всегда была одиночкой, сторонясь чужих людей и внутренне отгораживаясь от клана. Даже несмотря на то, что она не раздумывая отдала бы за них жизнь, общество анай тяготило ее. Возможно поэтому она до сих пор не нашла себе пару.

Сама Эрис продержалась у костров три вечера, но и она, в конце концов, решила двигаться дальше самостоятельно. У огня во время общей трапезы Младшие Сестры не смотрели друг на друга: так было проще молчать. И, подумав, Эрис решила, что одной ей будет гораздо легче, чем в кругу задумчивых, прячущих глаза сестер.

Теперь она двигалась в собственном ритме, рассчитав по дням дорогу до Рощи Великой Мани. Каждый вечер, когда солнце закатывалось за родные горы, Эрис спускалась на землю и выбирала себе полянку посуше, а потом разжигала костер и готовила нехитрую еду: кашу на воде в маленьком походном котелке, что был у нее за плечами. Уже на третий день каша не лезла в глотку, но Эрис приказала себе смириться. Дни Молчания принадлежали Богиням, а для Источника Рождения требовалось очистить душу и тело настолько, насколько только можно, чтобы Великая Мани смогла прорастить в них зерно новой жизни. Пост тоже был неотъемлемой частью ритуала. Раз она удерживалась от праздных мыслей, сосредотачиваясь на Небесных Сестрах, то и тело ее должно было быть сосредоточенным и готовым принять Их Милость, а для этого требовалось воздержание.

Правда, от мыслей-то Эрис избавиться все-таки не смогла, причем как раз наоборот. От однообразной пищи есть с каждым днем хотелось все меньше, и голова стала легкой, будто перо. А потом в ней начали пульсировать бездонные зеленые глаза Тиены, ее очаровательная ухмылка, ее низкий хриплый голос и сильные руки. Эрис закрывала глаза и видела ее лицо на внутренней стороне век. По ночам Тиена приходила к ней в снах, больше похожих на реальность, и Эрис едва не плакала, когда эти сны заканчивались. А наяву каждое зеленое дерево, каждое белое облако напоминало ей царицу Нуэргос, и от этого сжималось сердце, а из головы к бхаре вылетали все мысли о Роксане и очищении.

За эти два года они виделись всего пару раз, когда Тиена прилетала проведать гарнизон Нуэргос в форте Серый Зуб. И оба эти раза побыть наедине им не удавалось: царица прилетала совсем ненадолго, или Ларта уводила своих разведчиц в другие форты, пока царица Дочерей Воздуха охраняла Серый Зуб. Единственное, что ей досталось от Тиены, это пара пронзительных, словно первые лучи солнца, взглядов, да клочок пергамента, на котором в спешке было нацарапано: Мое сердце принадлежит тебе. Дождись меня, Нареченная! Эту бумажку Эрис передала Аэру, получившая крылья вместе с Эрис и прилетевшая с царицей в форт. Причем вид у нее при этом был задумчивым и каким-то отстраненным. Эрис сомневалась, что Лунный Танцор стала бы читать записку, адресованную не ей, но сам факт того, что царица Нуэргос втайне отсылает послания одной из охранниц Ларты, заставлял задуматься о многом. Оставалось только надеяться, что Аэру не проболтается. Эрис еще не пила из Источника, и Тиена не имела права просить ее у Ларты по закону. А если бы царице в голову закралось хотя бы малейшее подозрение о том, что Эрис как-то связана с Тиеной, о браке можно было забыть навсегда.

Записку Эрис сохранила, зашив в кожаную ладанку и нося ее на шее под рубахой. Ей почему-то казалось, что ладанка теплая, будто написанные любимой рукой буквы грели сердце сквозь кожу и плоть. Они были горьким утешением в холодные зимние ночи, когда Эрис вертелась в стылой постели, не в силах уснуть от сосущей, похожей на жалящую змею тоски. Но теперь-то все это останется в прошлом. Как только она получит способность к деторождению и острижет хвост, Тиена сможет просить ее руки. А если Ларта откажет, то не откажет Великая Царица. Дарящая жизнь, сделай так, чтобы она согласилась! Умоляю Тебя, подари мне Тиену! Ты же не просто так послала ее в мою жизнь. Я вижу Твою волю, и я следую ей.

Фактически теперь все зависело только от ондов. Эрис прекрасно понимала, что Ларта держит ее при себе только до тех пор, пока существует угроза нападения. Судя по всему, вид похожей на мани как две капли воды Эрис сильно раздражал царицу, и она сама не слишком-то рада была, что дочь Держащей Щит целыми днями маячит перед глазами. Да вот только поделать ничего не могла. На границе с Лаэрт постоянно происходило какое-то шевеление. Близко подлетать туда Каэрос не могли: мешали договоры о непересечении границ, а сами Дочери Воды отказывались от любых комментариев. Обернувшись в свет и став невидимой, Эрис попыталась пересечь границу самостоятельно, но ее каким-то образом заметили Боевые Целительницы, находящиеся в дозоре, и пришлось поспешно ретироваться, пока не создался прецедент для развязывания военных действий между Каэрос и Лаэрт. Ее очень беспокоило само нахождение Боевых Целительниц над горами по границе. Что им там делать, если никакой угрозы нет, как утверждала царица Амала?

К тому же, Эрис что-то беспокоило и довольно сильно. Из-под земли шли тревожные волны, похожие на скверну, но немного иные. Сколько бы она ни пыталась выяснить источник этих волн, у нее ничего так и не вышло. Это бесило и раздражало больше всего. Ларта внимательно прислушивалась к ее словам, к тому же, ей нужен был повод для постройки еще большего числа пограничных фортов под боком у Лаэрт. Поэтому последние годы они провели именно там, на западе, и из-за постоянного ощущения тревоги Эрис уже вся извелась. Пока не будет решено с ондами, Ларта не отпустит ее от себя, а с ондами все никак не решалось.

Помотав головой, Эрис запретила себе думать о плохом. Сейчас Богини слышали каждую ее мысль. А потому нужно было просить покоя и мира народу, а не раздумывать об ондах. Иначе можно было прогневить Небесных Сестер, и тогда жди беды.

Чем дольше Эрис молчала, тем больше крепла в ней тишина и покой. Осталась только тоска по Тиене, да и она, со временем, слегка отступила. Весеннее небо и медленно просыпающаяся ото сна природа навевали задумчивость, а бесконечные ветра, казалось, проходили прямо сквозь тело Эрис, выметая из него и унося с собой весь сор страхов, горестей, раздражения и боли. Теперь она спала совсем мало, почти не нуждаясь в сне, и по ночам просто лежала на земле, закинув руки за голову и наблюдая за тем, как загадочно мерцают в бесконечной черноте звезды – бесчисленные поколения анай, ушедшие ввысь, к предкам. Где-то там, среди них, горели и ее ману и мани. Эрис задумывалась о том, что они когда-то тоже, точно так же, как и она, пролетали над этими влажными лесами на север, туда, откуда дорога, в конце концов, привела их друг к другу навстречу. Возможно, они двигались по бесконечному Великому Пути, что соединял все небо от края до края, или смотрели на встающую на востоке сияющую звезду Небесной Странницы в расписном Поясе? И если да, то о чем они думали тогда? Могли ли представить, что однажды у них родятся две дочери, что точно так же пойдут на север за своим будущим?

Дни тянулись за днями, и весна наступала все быстрее и увереннее. В тиши лесов звенели вздувшиеся от талого снега ручьи, заливались на рассвете проснувшиеся раньше всех птицы. Из черной почвы пробивались зеленые стрелы травы, а почки на деревьях были тугими и сочно-зелеными, полными жизни. Роур очнулся раньше лесов, и теперь над желто-бурым месивом гнилой прошлогодней травы зазеленились первые былки новой. Весна танцевала вокруг вместе со Смешливой Реагрес, разбросавшей руки в высокой синеве неба, и подол Ее белой рубахи полз над миром, проливаясь дождями нежности Небесной Пряхи.

Мир вокруг Эрис жил своим чередом, и время текло так, как должно было течь. Она задумывалась о том, что так было целую вечность, с самого начала мира, когда Великая Мани Эрен подарила жизнь четырем Своим Дочерям. И это спокойное, плавное, бесконечное течение жизни подхватило Эрис и медленно понесло на своих волнах вперед. Все становилось понятнее, яснее. И то, почему они расстались с Мей когда-то, ведь она была еще слишком молода и наивна, слишком влюблена, чтобы увидеть всю глубину преданности их с Айей друг другу. И то, почему в ее жизнь вошла Тиена, уверенная и сильная, словно сами горы, и такая нежная, что по сравнению с ней и легкий туман в Роще Великой Мани показался бы грубым и неприятным. И то, почему они так долго не могли никак найти общего языка с сестрой, когда, переполненные юношеской гордыней, пытались глупо доказать друг другу что-то абсолютно неважное и лишнее. Теперь у Эрис остался только покой, в котором не было ничего чуждого. Только ощущение того, что все в ее жизни идет именно так, как надо.

По-настоящему это понимание она ощутила лишь тогда, когда увидела Торн. Эрис даже не удивилась, различив вокруг дочери царицы радужную ауру, сильную и мощную, как у Лэйк. Стало понятно, почему Торн скрывалась от нее, не попадаясь на глаза последние годы. И еще яснее стало, почему они с Лэйк так грызлись с самого детства, равные по силам, бесстрашию и глупости. Какая ирония! Две сильнейших Младших Сестры клана, самые талантливые и одаренные, дочери двух цариц, люто ненавидящие друг друга всю жизнь, оказались сальвагами, теми самыми сальвагами, которых их предки нещадно вырезали. Эрис пришла в голову мысль, что это, должно быть, проделки Небесной Пряхи, что плетет на своем веретене судьбы всему живому. Аленну недаром называли Жестокой и Коварной, и она полностью воздала Каэрос за уничтожение целого народа. И платили за него только самые лучшие.

Мысль о том, что ее ману тоже была сальвагом, казалась Эрис странной. Она помнила пронзительные синие глаза и открытую, дерзкую улыбку Илейн, а еще ощущение защищенности, силы, уверенности. Год от года такое же чувство начало медленно проклевываться в Эрис, когда она смотрела на Лэйк. Сестра росла, сбрасывая с себя, словно змея кожу, излишнюю самоуверенность, резкость и раздражение. Она становилась поистине похожей на погибшую царицу Каэрос, только моложе и сильнее.

Вместе с новым знанием пришло и прощение. Эрис отпустила младшей все ее выходки и вечный оскал, ложь и желание помериться силами. Не то, чтобы она раньше много держала за душой на Лэйк, но последнее вранье сестры больно ударило по ней. На той полянке, где Лэйк загрызла одноглазого пса, были следы двух сальвагов, и Эрис всем сердцем обрадовалась за нее. А потом вдруг поняла, что Лэйк и словом не обмолвилась ей о том, что ей наконец-то удалось найти такую же как она. Ложь за ложью разделяли их, и порой Эрис казалось, что ее накрывает с головой липкой темной волной. Она ведь тоже не рассказывала Лэйк про Мей, посчитав, что той необязательно знать подробности ее личной жизни. И про Тиену тоже, и про дар. Они вообще мало разговаривали, если и обсуждая что-то, то только самые нейтральные темы. А сейчас, проведя больше недели в тишине и уединении, Эрис вдруг поняла, что вела себя глупо. Лэйк никогда не была слабее и глупее ее, и защищать ее ни от кого не нужно было: сестра сама могла за себя постоять. А вот поговорить по душам, рассказать что-то, что не скажешь больше никому во всем мире, они так и не смогли. И теперь все эти недосказанные слова и недодаренное тепло сгинут в костре Роксаны вместе с обрезанными волосами Эрис и ее прошлым. Огненная, я обещаю Тебе повзрослеть. И пусть это будет моим последним сожалением за то, чего я так и не успела сделать.

Время шло, и теперь вместе с ними по синему бесконечному небу летели и сестры других кланов. Крылья раздраженно поглядывающих на них Лаэрт почти сливались с небом, поэтому казалось, что их фигурки, затянутые в черную ткань, просто висят в пустоте. Серебристые крылья догнавших их Нуэргос походили на маленькие облачка, что гонит по небу их Молодая Богиня. Эрис прикрыла глаза, думая о том, что так продолжалось всегда. Год за годом молодые анай летели на север, чтобы принять последнюю Благость Богини, Ее великий дар, чтобы стать частью одного народа. Было в этом что-то завораживающее и пугающее.

Наконец внизу под ними потянулись земли Раэрн, и Эрис свернула на запад, решив, что время для охоты пришло. В ней уже не осталось ничего, кроме бесконечного, огромного как горы покоя, заполняющего ее с ног до головы. Острые пики, укрытые белоснежными шапками и казавшиеся синими, звали ее к себе. Она была рождена в горах, и свою жертву она тоже принесет в горах.

Теперь все меньше Младших Сестер сопровождало ее, и на третий день Эрис осталась одна в холодном небе. Вокруг нее высились гигантские стены гор, а под ногами проплывали глубокие извилистые ущелья и каменистые горные долины. Анай не обитали в этих местах: скот здесь пасти было негде, не говоря уже о возделывании полей. Зелень здесь встречалась крайне редко, только по берегам бурных горных ручьев, усыпанных рыжей галькой. Вода здесь тоже была другой, не такой, как в землях Каэрос. Судя по всему, где-то недалеко были рудные жилы, потому что бурлящие русла ручьев были рыже-бурого цвета, на котором так резко выделялась белая пена.

Здесь было холоднее, чем в предгорьях, и снег во многих долинах лежал круглый год. Но, благодаря своим зорким эльфийским глазам, Эрис видела тонкие цепочки следов, которые оставляли здесь немногочисленные горные козы, умеющие находить пропитание среди на первый взгляд голых утесов. А это означало, что и хищники здесь есть, просто нужно было внимательнее искать.

И она вскоре нашла их. Над узким ущельем, по дну которого в облаке белой пены с ревом бежала бурная горная река, высоко на утесе темнело громадное гнездо. Издалека оно походило чуть ли не на стог сена, но Эрис точно знала, что именно оно ей и нужно. Приземлившись на скалу в стороне от ущелья, она обернулась в теплые воздушные потоки и принялась ждать.

Ее ожидание совсем скоро увенчалось успехом. В небе на севере появилось большое темное пятно, медленно движущееся в ее сторону.
Прищурившись, Эрис различила то, чего так ждала. На немыслимой высоте летел громадный горный орел, с головой белой будто снег, таща в гигантских когтях баранью тушу. Животное было убито одним точным сильным ударом, его голова безжизненно свисала на бок на переломанной шее, и орлу было трудно его тащить. Выбиваясь из сил, орел подлетел к гнезду и завис над ним, колотя по воздуху крыльями в размахе около трех метров. Из гнезда ему навстречу тут же высунулись две лысых головы на тонких шеях, подпрыгивая и пища.

Эрис нахмурилась, наблюдая за этой картиной. Если у гнезда был только один кормилец, то птенцы погибнут без него. В таком случае ей придется искать другую жертву для Богини. Не будет же она обрекать на голодную смерть ни в чем не повинных птенцов. Время у нее все еще было. Можно попробовать подыскать другое гнездо и последить за его обитателями. А если уж совсем будет поджимать, тогда можно ограничиться и горным козлом, скачущим у самых небесных круч. Уж наверное, Роксана будет довольна.

Обхватив себя руками, она привалилась к скале за спиной, наблюдая за гнездом. Цепким, хищно загнутым клювом орел отрывал большие куски туши, глотал их, а потом кормил остатками птенцов, совершенно беззастенчиво ковыряющихся у него в горле. Закончив кормежку, орел поел сам, а потом принялся чистить перья, раскрыв одно крыло и прочесывая его клювом. Эрис залюбовалась. Красивая, сильная птица, настоящий хозяин гор, которому здесь нет равных, крылатый и незнающий промаха, живущий в суровых условиях, в которых никто бы кроме него не смог справиться. Прямо как анай, подумала Эрис, тихонько улыбаясь.

Она сидела на самом краю узкого каменного выступа, свесив в пропасть ноги в высоких сапогах на шнуровке. На выступе оставалось места ровно столько, чтобы положить вещмешок, и Эрис вдруг подумалось, что здорово было бы сейчас покурить трубку. Последний и единственный раз когда она это делала, у нее ничего не получилось, но теперь вновь пришло желание попробовать, всплыв смутным воспоминанием об улыбающихся глазах Тиены. Эрис сощурилась на солнце на небосводе, раскаленный щит Роксаны, что медленно полз по небу, охраняя их от темноты и холода вечной бездны мхира. Если бы сейчас к нему плыли по воздуху дымные колечки, что так ловко выпускала изо рта царица Нуэргос, Эрис было бы гораздо уютнее на этой холодной высоте.

С севера показалась вторая точка, и Эрис внимательно пригляделась к ней. Второй белоголовый орел, чуть меньше первого, спешил в гнездо, и в его когтях был детеныш горного козла. Огненная, я вижу Твой знак. Эрис склонила голову, принимая волю Богини. С одним кормильцем гнездо все же сможет выжить, и эти орлята однажды раскроют свои мощные черные крылья и полетят в небесную синь, как множество поколений их предков до них.

Орел приземлился в гнезде и сбросил тушу вновь заволновавшимся птенцам, а потом принялся чистить перья. Не став больше наблюдать за ними, Эрис прихватила вещмешок и спрыгнула с утеса вниз.

Головокружительное падение было столь быстрым, что воздух тут же резанул глаза. Она создала за спиной огненные крылья, выгнула спину и вышла из пике, сразу же замедлив скорость полета. Мерно хлопая крыльями, Эрис направилась вниз, к ущелью с ревущей горной рекой.

Скалы, стискивающие реку, не давали возможности снизиться и войти в воду. Эрис пролетела чуть дальше по течению, вниз, и ее глазам открылась небольшая долина, усыпанная осколками скал, на которой река разливалась, чтобы потом вновь влиться в еще более узкое русло на противоположной стороне. Здесь была кое-какая растительность: чахлые кусты с редкими жесткими листьями, несколько совсем тоненьких деревьев, перекрученных и кривых, но упрямо вонзающихся корнями в скалу.

Сапоги заскрипели на мелком каменном крошеве, усыпавшем долину, и Эрис закрыла за спиной крылья, а потом скинула вещмешок на землю и огляделась. Кое-где скалы покрывал тонкий слой лишайников, которые, наверное, и являлись основной пищей для горных козлов. Сама долина была в поперечнике не больше полутора сотен метров, вокруг нее стенами вставали горные пики.

Эрис нужна была древесина для жертвенного костра, но тут ее брать было неоткуда. Вряд ли стоит ломать эти чахлые кусты ради одного костра, ведь они могут быть единственным пропитанием для местных обитателей. Простите, Небесные Сестры. В этот раз я не смогу возжечь для Вас древесину. Но Вы недаром привели меня сюда, поэтому не думаю, что гнев Ваш будет велик.

Она разделась, аккуратно сложив свои вещи стопкой на белых камнях. Холодно ей не было: теплые порывы воздуха закручивались вокруг тела, согревая ее даже на ледяном ветру гор. Ступая по самой поверхности камней и став легкой будто перо, чтобы острые грани не вонзались в ступни, Эрис медленно вошла в воду, прося благословения у Аленны.

Река была холодной и бурной, бурунчики белой пены закручивались вокруг ее лодыжек. Эрис собрала все солнечное тепло в воздухе вокруг себя и направила его в воду, прогрев ее настолько, чтобы было комфортно. Теперь купание обещало стать приятной процедурой, хоть вода и имела рыжеватый цвет. Эрис побрела вперед, осторожно ставя ноги, чтобы не поскользнуться на камнях. А потом легла на воду, нежась в прохладных прикосновениях Милосердной.

Струи воды проникли в ее волосы, сделав их мягкими и гладкими. Утихомирив течение вокруг себя, Эрис с легкостью держалась на одном месте, слегка щурясь от брызг воды, попадающих на лицо. Над головой ее была бесконечная синь крыльев Великой Мани, по которой полз огненный шар. Это было завораживающе красиво, и Эрис тихонько улыбнулась, любуясь. Прохладная вода приятно обхватывала тело. Милосердная, пошли мне счастья! Пусть однажды я смогу родить Тиене дочек, таких же сильных и красивых, как она! Пусть мы будем счастливы с ней!..

Накупавшись вволю и испросив разрешения у Богини, Эрис вышла из воды и закрутила вокруг себя теплые ветра, высушившие кожу. Потом, не торопясь, оделась и уселась на берегу, глядя, как бурлит быстрая горная река. От прикосновений пальцев Аленны на коже осталась пьянящая свежесть, и Эрис блаженно жмурилась, впитывая ее в себя. Она прогнала лишние мысли, став водой и горным воздухом, камнем, что поднимался вокруг нее.

Даже в этом суровом и холодном краю была жизнь. Эрис чувствовала присутствие рядом крохотных насекомых, живущих между камней берега и питающихся лишайниками. Вдали на отвесных склонах паслось стадо круторогих баранов, охраняемое старым, покрытым множеством шрамов вожаком. Еще дальше в пещере на горе спал, укрыв нос пушистым хвостом, большой пятнистый сумеречный кот. Его время еще не пришло. Как только стемнеет, он откроет свои светящиеся глаза с вертикальным зрачком и бесшумной тенью скользнет вниз, на промысел.

Покой плескался в ней спокойно и сильно, и Эрис потерялась в нем, растворившись настолько, что не осталось ничего, кроме бесконечного течения времени. Потом медитация перешла во что-то иное, странное, но приятное, что случалось с ней все чаще. Перед глазами стало темно, и лишь сверкающие искры медленно падали сверху вниз в вечной пустоте, словно хороводы гигантских снежинок. А над ними горели бесконечно далекие звезды. Эрис не могла бы сказать, были ли это звезды, падающие вниз искрами, или, наоборот, падающие искры казались издалека звездами. В медленном, спокойном круговороте этих вспышек она плыла тихо и бестрепетно, пока не почувствовала, что время пришло.

Эрис заморгала, и в глаза ударил первый свет зарождающейся зари. В который раз уже она подивилась тому, что происходит. Подобная дрема, которую удобнее всего было называть грезами, случалась с ней в последнее время все чаще. Тело почему-то не нуждалось во сне, предпочтя для себя именно такую форму отдыха. Как и почему Эрис научилась отдыхать именно так, она и сама не понимала.

В теле была звенящая бодрость, а голова оставалась прозрачной и свежей. Даже голод не мучил ее, отступив куда-то вдаль. Поднявшись с камня, на котором сидела, Эрис размялась, энергично взмахивая руками и ногами, чтобы разогнать застоявшуюся за ночь кровь. Потом она присела на корточки и зажгла на большом камне огонь Роксаны, поднесла к нему ладони, оглаживая края и произнося про себя молитвы.

Взрезав долором ладонь, Эрис нанесла на точку между бровей маленькое кровавое пятнышко, чтобы сквозь него Богиня могла любоваться на ее охоту. Оно было похоже на око, что татуировали себе Боевые Целительницы, но остальным анай рисовать его разрешалось только во время самых важных сакральных ритуалов. Нужно было еще что-то, чтобы скрыть татуировки Богини, иначе душа жертвы прогневается на Нее. Это не Роксана убивала жертву, это не Она охотилась, а Эрис, а потому и грех падал именно на нее. Обычно татуировки замазывались пеплом и золой, но здесь их не было, потому Эрис нагребла немного сырого речного песка и покрыла им руки, прося у Артрены защиты. Еще раз поклонившись огню и испросив у Богинь позволения и благословения, Эрис проверила крепления катан в ножнах за спиной, а потом легко оттолкнулась от земли и взлетела.

Она прекрасно помнила, где находится гнездо орлов, но еще раз мысленно слилась с ветром, чтобы осмотреть его. Орлята и орлица еще спали, а орел уже проснулся и лакомился вчерашним мясом, подбрасывая его высоко вверх и заглатывая большими кусками. Эрис повезло: он еще не улетел на охоту.

Небесные сестры, примите жертву, к которой Вы привели меня! Примите меня запачканной убийством, которое доказывает мою верность Вам! Эрис достала катаны и поочередно поцеловала клинок каждой. Лезвия блеснули на утреннем солнце в ее руках, ловя его блики на свои острые грани.

Она летела, не скрываясь, сильно взмахивая большими крыльями, и орел еще издалека заметил ее. Он вскинул голову и встряхнулся, потеряв интерес к добыче и внимательно наблюдая за ее приближением. Эрис поклонилась гигантской птице, красивой в своей силе и ловкости, а потом скрестила перед собой катаны. Орел раскрыл огромные крылья, пронзительно вскрикнул и взвился в воздух.

Он первым атаковал Эрис, взлетев выше нее, а потом камнем рухнув вниз. Эрис ушла в сторону, используя потоки ветра от его мощных крыльев. Она могла бы сковать его самого с помощью воздуха, обездвижить и зарубить, но это было бы нечестно и не считалось бы жертвой Роксане. Богиня требовала честного поединка, потому она с силой взмахнула крыльями и устремилась вверх.

Орел обгонял ее. Его черная тень закрывала небо, а крылья хлопали, поднимая его все выше и выше над горными пиками. Орлица осталась в гнезде охранять детей, и Эрис мысленно попросила у нее прощения за грядущую гибель ее партнера.

Воздух на высоте был разреженным и холодным, дышалось тяжело, и с этим ничего не мог поделать даже ее дар. От быстрого подъема голова слегка кружилась, а орел и не думал останавливаться. Он поднимался все выше и выше, пока, наконец, не замер в воздухе почти на уровне белоснежных и режущих глаза горных вершин. А потом рухнул с этой высоты прямо на Эрис, сложив вдоль тела мощные крылья.

Здесь ветер был сильнее, и от недостатка кислорода кружилась голова. Эрис качало, крылья стали менее маневренными. Она сумела увернуться от орла, но нанести удар не смогла. Тот хищно вскричал и пошел по дуге в сторону, пытаясь вновь обойти ее. Вряд ли я смогу подняться еще выше, - подумала Эрис, внимательно рассматривая врага. Солнце резало глаза, и они слезились, туманя зрение. Вскинув катаны, она бросилась наперерез птице, не давая той возможности уйти.

Теперь тень накрыла самого орла, и он слегка вывернул голову, кося золотым хищным глазом. Эрис ударила, но птица в последний момент извернулась, раскрыв гигантские крылья и зависнув в воздухе. Издав громкий крик, орел ударил ее тяжелыми когтями. Эрис успела скрестить катаны перед грудью, приняв на них удар, но следом за ними вперед сразу же ринулся и острый крючковатый клюв твари, а черные крылья с силой били ее по плечам, грозя выбить из равновесия. Поединок получался тяжелее, чем она думала.

Парируя катанами удары птицы, Эрис подалась назад, используя ветер, что поднимали крылья орла. Тот вскрикнул и поднырнул под нее, надеясь выскочить за спиной. Эрис кувыркнулась в воздухе, пытаясь достать его катанами, но орел оказался быстрее. Пока ее разворачивало, в спину вонзились острые, словно бритвы, когти.

Эрис не сдержала крика, а потом резко ударила катаной назад. Послышался хриплый клекот, и хватка исчезла. Острая боль разлилась по спине, ее обожгло струйками горячей крови. Эрис с силой махнула крыльями, уходя вбок, и прямо мимо нее просвистела черная тень, падая с высоты в добивающем ударе. У нее не было времени думать, и она камнем рухнула вслед за орлом, сложив крылья.

Они летели вниз в устрашающем пике. Орел падал, надеясь удрать от преследования, а Эрис медленно нагоняла его, держа катаны вдоль тела. Горные пики кружились перед ее глазами в жутком хороводе вместе с длинным хвостом орла и кончиками его прижатых к телу крыльев. Земля так стремительно неслась навстречу, что дух захватило, но Эрис держалась. Она не даст ему выйти из пике. Она тяжелее, и падать будет быстрее, а потому скоро догонит его.

Орел оглянулся, скосив назад желтый глаз. Горы были уже совсем близко, а Эрис недоставало всего какого-то метра, чтобы настичь добычу. Узкий каньон с бурлящим ручьем на его дне был теперь так близко, и с каждой секундой приближался все больше, и Эрис показалось, что это не они падают, а он сам прыгает им в лицо. Если сейчас орел не выйдет из пике, мы разобьемся, мелькнула в голове мысль.

В следующий миг птица резко ушла вперед, в безнадежной попытке выбраться. Эрис молниеносно вскинула катаны. Мелькнула сталь, послышался протяжный крик, черные перья взвились в воздух, а сама она едва не врезалась в скалу. Крылья поймали ветер, затормозили безумную скорость, позволив ей выйти из пике. Сердце в груди колотилось так, что ее подташнивало, а от хлынувшего в легкие кислорода стреляло в висках. Эрис остановилась и оглянулась.

Она висела всего в каких-то двадцати метрах над ледяной водой реки, а тело орла быстро увлекало течением вниз, в долину, где она провела ночь. Смахнув дрожащей рукой крупные капли пота со лба, Эрис закинула катаны в ножны за плечами, а потом снизилась к самой воде. Капли воды попадали в лицо, а расправленные в бреющем полете крылья шипели, когда на них гасли брызги. Эрис очень осторожно вытащила из воды огромную тушу и крякнула от тяжести. Орел весил почти столько же, сколько и Лэйк, если не больше. Держа его двумя руками под бездвижные крылья, она медленно и тяжело полетела в долину.

На то, чтобы прийти в себя, ушло около получаса. Она никогда еще не была так близко к смерти. Ощущение напомнило Эрис тот ужас, который она испытала давным-давно под громадой Кулака Древних, когда на нее взглянул безглазый Брахтаг. Даже сейчас, когда она сидела на большом валуне в тихой и спокойной долине, руки тряслись. Эрис поднесла ладони к глазам. Пальцы мелко дрожали, на них застыли капли крови гигантской птицы. Обернувшись, Эрис взглянула на добычу.

Орел лежал на земле, прекрасный в своей величественной силе. Его крылья были так велики, что накрыли собой большой, покрытый лишайниками валун. Хищно поблескивали мокрые от крови Эрис когти, на одном из которых застыл клочок ее формы. Спина жутко саднила, но кровь, вроде бы, уже слегка унялась, запекшейся коркой склеив разодранную куртку. Эрис глубоко вздохнула, утерла со лба пот и поднялась.

Прости меня, прекрасный царь гор. Долор вскрыл грудь птицы, и, превозмогая отвращение, Эрис заставила себя выпить несколько глотков горячей крови. Перья лезли в лицо, плоть орла вблизи плохо пахла, но Эрис прикрыла глаза и приняла это, превозмогая тошноту. Она убила орла и теперь должна была вкусить его плоти, чтобы породниться с ним. Он стал ее жертвой и ее братом, и его кровью они теперь будут связаны навечно. Тяжело дыша, Эрис опустила птицу и с трудом поднялась. Теплая кровь стекала с ее подбородка и капала на форму. Она утерлась рукавом куртки и вознесла молитву Богиням. Я приношу эту жертву Вам, и грязь ее я беру на себя. Примите ее, очищенную и обильную, Вы, пребывающие в вечной чистоте, отдаленные от грязи этого мира. И примите меня, Свою дочь, на которую лег грех убийства, несмываемый и страшный.

Эрис присела на камень рядом с птицей и создала вокруг нее жертвенный огонь Роксаны, позволив ему гореть в полную силу. Черный дым повалил вверх, к синему небу, полный вони горелых перьев и плоти. Эрис сидела напротив жертвенного костра, заставив себя не кривиться и терпеть. Она убила эту птицу, она взяла на себя этот грех. Бессмысленное, жестокое умерщвление, что навсегда заставит ее понять одну вещь. Насилие никогда не оправдано, даже если это насилие во имя Богинь.

Я принесла Тебе жертву, Огненная! Я беру на себя всю ответственность за нее. И я клянусь, что никогда больше не убью без причины, помня и неся на плечах грех за эту смерть. Я вижу Твою волю, Огненная, и я подчиняюсь ей!

0

57

Глава 62. Прощенный грех

От распускающейся вокруг весны щекотало в носу, а внутри ворочался большой мускулистый зверь, мечтая поскорее выбраться наружу. Лэйк все время ловила себя на том, что принюхивается к воздуху, в котором витал запах охоты. Весна прошивала ее насквозь, впитывалась, въедалась в ее тело, заполнив его лихорадочной надеждой. Лэйк не могла объяснить себе, что с ней происходит, только внутри все время дрожало и трепыхалось что-то маленькое, беспокоящее и суетливое. И от этого колотилось в груди сердце, и тошнота подкатывала к горлу, заставляя сжиматься зубы.

Да что такое со мной, в конце концов?! Лэйк нахмурилась, прислушиваясь к своему телу. Ожидание и надежда свернулись в клубок в центре ее существа, невидимыми перьями щекоча нервы. И от этого зверь бесился, метался и пытался вырваться из нее наружу. Проще было бы, если бы она могла слиться с ним в теле анай, допустив его до своего разума, тогда он так не дурил бы. Да вот только она летела, а в воздухе такие эксперименты были опаснее, чем на земле. Если зверь завладевал ее сознанием целиком, она просто падала на землю, а учитывая высоту, сейчас это было бы смертельно.

Под ней плыли покрытые зеленой дымкой леса, прозрачные и едва проснувшиеся. Ее острые глаза видели с высоты силуэты дичи, ищущей себе пропитание на оттаявшей земле, и желудок сводило от тянущего желания мяса. Но она не могла сейчас охотиться. Паломничество в Рощу предполагало пост, и хоть от каши уже сводило зубы, приходилось терпеть. От одной мысли о теплом, еще содрогающемся в предсмертных конвульсиях, кровавом мясе рот наполнялся слюной, и Лэйк с трудом сглатывала, заставляя себя сосредоточиться. Она была слишком голодна, чтобы думать, и будущая охота кружила голову. Правда вот с дичью она еще никак не могла определиться. Голодный зверь внутри просил кабана, большого сильного секача, которым можно будет вдоволь набить желудок. А желание показать себя Роксане требовало волка – матерого сильного самца, которого она убьет своими собственными, человеческими руками, а не в образе сальвага. И получалась проблема: если секач, то никакой славы, зато сытая, а если волк, то очень много славы, да только желудок просто отсохнет.

Огненная, укажи Свою волю! – молилась она, косо поглядывая на сияющий над головой Щит Роксаны. Он висел еще недостаточно высоко, но его лучи уже прогрели воздух, и лететь было не так противно, как поначалу, когда ледяной ветер вцеплялся в кожу и стискивал обручами суставы. Трюк с тем, чтобы не замечать холода, Лэйк уже успела освоить за все эти годы. Да вот только не слишком он и пригодился: сосредоточение на жизненных центрах и бесчувственность к температуре воздуха не давали защиты от мороза и солнечных ожогов. Она просто не ощущала воздействия окружающей среды, но стоило только чуть-чуть расслабиться вечером у костра, как сразу же начинала саднить обожженная солнцем кожа, ныть продутые ветром суставы и кости. Хорошо Эрис. Небось, как всегда, завернулась в свой дар и летает себе прямо под Щитом, обернутая в самые теплые потоки. А я тут мерзну как собака.

Единственным утешением был ворчащий внутри зверь. Благодаря ему порезы и царапины моментально заживали, простреленная спина уже к утру приходила в норму, и сил было достаточно, чтобы двигаться быстро. Лэйк не щадила себя: чем раньше она прилетит в земли Раэрн, тем раньше начнет охоту. Роксану следовало чтить по всем правилам, а Она любила азарт погони и битвы, умение перехитрить сильного зверя. Лэйк собиралась как следует потешить Ее своим искусством, чтобы Огненная подарила ей крепких дочерей.

Остальные Дочери Огня остались позади, а она неутомимо летела вперед, поднимаясь в воздух еще до света и опускаясь обратно уже тогда, когда небо догорало алеющей зарей. Одеяло Лэйк даже и брать с собой не стала: своей шкуры было достаточно. Запихнув в себя пол-котелка пресной безвкусной каши, Лэйк гасила костер, отбегала в сторону от своего лагеря и билась об землю. А потом сворачивалась где-нибудь под кустами пушистым клубком и засыпала. Запахи из леса дразнили, как и дичь, от присутствия которой поднималась дыбом шерсть на затылке. Голодный живот урчал, требуя еды. Игнорируя его, волчица засыпала, а на утро просыпалась гораздо более свежей, чем когда спала в теле анай.

Роксана требовала сосредоточения и медитации, но мысли не отпускали ее. Ощущение угрозы, словно затишье перед бурей, сводило с ума. Без устали рыская ночами вокруг становища Сол, Лэйк обследовала каждый кусочек земли, каждую царапину на коре деревьев. То же делали и окрестные волчьи стаи, которым они с Торн дали недвусмысленный приказ: при любой угрозе немедленно сообщить им. Вот только больше одноглазых псов в округе не было, и это терзало Лэйк гораздо сильнее, чем все остальное. Не могла та тварь взяться из ниоткуда и прийти одна. У Лэйк не было времени пройти до конца следа пса, а со временем он померк и стерся. Опасность могла подстерегать становище в любую минуту, а она не могла сейчас его защитить, она была слишком далеко.

Прости, Огненная, за недостойные мысли. Если Роксана сочтет, что Лэйк воспринимает Источник Рождения как лишнюю трату времени, вряд ли она сможет дожить до инициации. Умирать сейчас было нельзя. Если придут одноглазые псы, Торн в одиночку не справится. Даже если все волки вокруг становища Сол объединятся в одну стаю, десяток таких тварей они смогут разве что задержать на какое-то время, но точно не остановить. А потери среди разведчиц будут огромными. Лэйк помнила, как ей было тяжело прогрызть толстую шкуру пса и добраться до жизненно важных органов. Если обстреливать его из луков, вряд ли стрелы причинят ему много вреда. А это означает, что разведчицам придется драться с ним на земле. Вот только скорость у пса была такой, что даже в теле сальвага Лэйк не успевала за ним, а в звериной форме она двигалась гораздо быстрее, чем в обычной.

Ну, ничего. Она принесет жертву Богине, выпьет из Источника и вернется домой. О возможности, что ее могут направить на службу в другой форт, Лэйк старалась не думать. Становище Сол нуждалось в них с Торн, как бы ни противно было это признавать. Роксана должна услышать ее молитвы и сделать так, чтобы они обе оказались на службе там.

Весенние ветра несли ее вперед, и огненные крылья за спиной двигались быстро и уверенно. Лэйк упорно училась все эти годы, чтобы овладеть ими в полной мере. Теперь они воспринимались второй парой рук, без которой на земле ей было неудобно и тяжело. Единственную проблему, на ее взгляд, составлял их цвет. В темноте крылья было видно издалека, что лишало преимущества неожиданности в битве. На свету это не так сильно бросалось в глаза, но тогда нужно было лететь как можно выше над землей и ближе к солнцу, чтобы вражеским глазам сложнее было разглядеть ее вдалеке. Другое дело – крылья Лаэрт, голубые и текучие, как вода. Их на фоне синего неба вообще почти видно не было, и Лэйк бы даже не заметила их присутствия рядом, если бы не запах анай, что доносил ветер.

Они появились в начале второй недели пути, множество молчаливых и сосредоточенных Младших Сестер, также спешащих в Рощу Великой Мани. Летели они свободно, далеко отодвинувшись друг от друга, чтобы не мешать, но при этом все равно держались одной группой. Многие из них бросали недовольные взгляды на летящую в отдалении Лэйк, но ими-то все и ограничилось. Во время паломничества запрещалось вступать в любые конфликты и обнажать оружие. Даже угроза со стороны кортов запрещала это делать, хотя смысла в таком запрете Лэйк не видела никакого.

Присутствие Лаэрт рядом раздражало. Лэйк прекрасно помнила рассказы близняшек об их инициации, когда Дочери Воды спровоцировали драку. Когда Лэйк была в Роще Великой Мани, у нее тоже возникало несколько споров, которые могли бы закончиться дуэлью, но Лэйк удержалась от открытого противостояния. Роща Великой Мани была заповедным местом, несмотря ни на что. Никакие хамские взгляды и толкание плечами не могли заставить ее нарушить мир, провозглашенный в незапамятные времена самой Крол. И даже если проклятые Дочери Воды давным-давно забыли о чести, то Лэйк о своей помнила и обычаи чтила.

Дни шли за днями, мерно хлопали крылья, и леса наконец запылали зеленью. Прямо под ней расстилался сплошной ковер сочно-зеленых крон, а справа разноцветной простыней лежал Роур, поросший цветами и травами. Ветер теперь нес с собой сладкий запах цветов, а кружащиеся в небе ласточки своими пронзительными криками еще больше раздували пламя беспокойства в груди Лэйк. Что-то должно было случиться, и Лэйк мучилась в ожидании.

Вскоре запах воздуха изменился, а горы поднялись, став выше и неприступней. Лэйк внимательно принюхивалась и оглядывалась: судя по всему, она достигла земель Раэрн. Это означало только одно: пора начинать охоту. И все же Лэйк не торопилась. Дочерей Воды вокруг стало меньше: многие из них спускались в леса и начинали ритуал. Лэйк не собиралась ни с кем толкаться в лесу. Паломничество было индивидуальным ритуалом, а потому и никого видеть вокруг она не хотела. Потому Лэйк забрала четко на запад, оставляя далеко за спиной цветущую степь и стремясь как можно дальше в поросшие непроходимыми лесами горы.

Шел конец десятого дня пути, когда она выбрала место. Между двух клыкастых гор лежала долина, укрытая пушистыми вершинами сосен. Внизу виднелась гладь небольшого горного озера, столь синего, что казалось, будто кусок неба над головой откололся и упал вниз. Берега его буйно поросли ивами и купальщиками, вывернувшими свои толстые корни высоко над водой. Лэйк покружила над озером, принюхиваясь к прохладному воздуху. Никакого запаха анай не чувствовалось, и она, сложив крылья, осторожно приземлилась на берегу.

Лес только-только очнулся ото сна. Из плотного слоя сосновых иголок пробивалась слабая трава, лес задумчиво шумел под ветром, покачивая зеленой шапкой, сквозь которую виднелось небо. Под закатными лучами солнца сосны казались рыжими. Ровные и гладкие, словно выстроившиеся молодые анай, они встретили Лэйк прохладой и запахом охоты.

Сбросив с плеч вещмешок и положив рядом с ним нагинату с зачехленным наконечником, Лэйк присела под деревья и скрестила под собой ноги в сапогах. А потом распрямила спину и прикрыла глаза. Она не случайно выбрала именно это место: сосна была деревом Роксаны, а значит, Ей будет угодно, чтобы Лэйк охотилась здесь. Тело ныло после целого дня пути, а голод болезненно сжимал желудок, но Лэйк отбросила это прочь. Ее ждала медитация и пост, гораздо более суровый, чем раньше. Всю ночь она должна провести бодрствуя, а наутро на голодный желудок уйти на охоту.

Сосредоточившись на горячей точке крыльев в груди, Лэйк прогнала все мысли. Очень медленно и тяжело они покидали ее голову, но тишина леса, задумчивое шуршание иголок над головой, доносящееся откуда-то издалека пение птиц успокаивали, и, в конце концов, она добилась полного спокойствия. Слушая, как медленно и размеренно бьется ее сердце, чувствуя, как течет по венам кровь, а легкий ветер щекочет кожу, она приоткрыла глаза и осмотрелась. Внизу, метрах в пятидесяти, сквозь густые заросли купальщика просверкивало озеро, на поверхности которого отражались последние лучи солнца. Вокруг из толстого слоя иголок торчали гигантские осколки глыб, поросших лишайником. Должно быть, когда-то здесь прошел обвал, приволочив их вместе с собой. Лэйк прогнала лишнюю мысль. Она должна была сейчас слушать и видеть, а не думать.

Солнце медленно садилось за горы, и его светлая полоса уползала все выше и выше по склону, в конце концов оставив Лэйк в прохладной вечерней тени. По мягкому ковру иголок вокруг нее ползали последние муравьи, стремясь поскорее вернуться домой и закрыть все выходы из муравейника до утра. Один из них запутался в складке штанов Лэйк, и она слегка двинулась, чтобы ему легче было выбраться. С шумом пролетел мимо крупный сапр, мелькнув в сумерках рябым оперением. С воды доносился едва слышный плеск. Лэйк втянула носом воздух: это пришли на водопой два толстых барсука.

Становилось все темнее. Небо догорело, выцвело в сочную зелень, которая в свою очередь сменилась глубокой, еще по-зимнему холодной синью. В ней зажглись далекие колючие звезды, словно маленькие серебристые снежинки. Лэйк не шевелилась, наблюдая за тем, как медленно выползает на небо обломок старой луны. В его бледных лучах озерцо вновь засверкало, только теперь уже совсем по-иному, загадочно и пьяняще.

Спать совершенно не хотелось, а от голода слегка подташнивало, но она заставила себя не чувствовать этого. Начиналась холодная весенняя ночь. Хоть деревья и земля уже успели покрыться листьями, но в горах всегда было холодно, а уж тем более в такое время. Облачка пара вырывались из ее ноздрей вместе с дыханием, а ледяные прикосновения к коже заставили слабо заныть натруженные суставы.

Огненная, дай мне знак, кого Ты хочешь в жертву. Лэйк вновь прикрыла глаза, сосредотачиваясь в груди. Там в ней цвела Роксана, и именно там Лэйк должна была почувствовать Ее волю. Только сейчас в ней не было ничего, кроме покоя. Даже противное гнетущее чувство, что преследовало ее последние месяцы, ушло куда-то вдаль, оставив ее наедине с собой. Ночь ползла вокруг Лэйк, проплывали над головой вечные звезды, шуршали ночные хищники, а она все ждала, когда же Грозная укажет ей путь.

Что-то тронуло сознание. Прикосновение было аккуратным, словно перо, совсем не таким, какое было у волков. Лэйк отстраненно удивилась, пытаясь понять, что происходит. Потом вновь, еще одно слабое прикосновение чужого разума, словно рябь на поверхности воды. Поймав одну из волн, Лэйк потянула на себя, предлагая диалог. Собеседник тут же исчез, как будто никого и не было.

От удивления Лэйк открыла глаза. В слабом свете луны видно было совсем мало: темные силуэты деревьев над головой, большие камни, и никого вокруг, кроме нее. Но что-то ведь было! Она не спала, ей не приснилось. Нахмурившись, Лэйк принялась искать вокруг себя волков. Почему-то в этой горной долине, несмотря на ее размеры, их не было. Зато было что-то другое, странное мерцание, будто едва погасшая свеча, которое тут же отдернулось, когда Лэйк попыталась вступить в диалог. Совершенно сбитая с толку, она окончательно пришла в себя, а потом послала одну мощную и сильную вибрацию над долиной.

Кто ты?

Ответа не было. Молчали горы, молчали леса, и даже ветер улегся до утра ночевать в предгорьях. Зверь внутри Лэйк заворочался и заворчал, но как-то странно, скорее удивленно, чем раздраженно. Она слегка ослабила контроль, и зверь мягко втек в нее, сливаясь с разумом. Сразу же стало как будто светлее, глаза изменили спектр на тепловой, а в уши и нос ударили звуки и запахи, позволив ей оглядеться по-настоящему. Она все еще была в человеческой форме, но зверь растворился в ней где-то наполовину, отчего слегка засаднили десны.

Кто ты? – еще настойчивее отправила Лэйк. Теперь ее зов был сильнее, подпитываемый полуживотной формой. Но и на этот раз ответа не было, только легкое ощущение удивления и нежелания встречаться. Лэйк вцепилась в него изо всех сил, напрягая чутье и слух, выискивая в долине того, кто был причиной этих ощущений. Ее встретила только тихая ночь, в которой больше не было никого, кроме нее.

Что это за создание? Лэйк постаралась успокоиться, возвращаясь в обычное состояние и отпихивая от себя зверя. Почему оно воспринимается так странно? Почему не отвечает на зов? Я же знаю, что оно здесь! Но ответом ей была лишь ночная тишь и легкие шорохи крохотной дичи, перебегающей между корней сосен в поисках пищи.

Всю ночь Лэйк просидела под деревом, размышляя. Несомненно, в этой долине обитало что-то, с чем она раньше никогда не сталкивалась. И чем светлее становилось небо на востоке за ее спиной, тем быстрее крепла надежда. Что-то зашевелилось в Лэйк, какая-то мысль, лишившая ее покоя. Это был не волк и не какое-то другое существо, способное к осознанным мыслям. Она умоляла Роксану послать ей знак и угодную Богине жертву, и Та сделала это. В таком случае, ответ на ее мольбу мог быть только один – сальваг. Где-то в долине бродил сальваг, и с каждой минутой Лэйк все больше убеждалась в этом. Вот почему здесь не было волков. Он прогнал их со своей охотничьей территории. Учитывая глушь и отдаленность от поселений анай, волки здесь должны были просто кишить, но Лэйк не чувствовала ни одного на многие километры вокруг.

Утренняя заря подпалила край неба. Лэйк взглянула вверх, туда, где над головой пылал плуг Артрены. Могу ли я убить его? Имею ли право? Мои сородичи истребили сальвагов когда-то, и я несу в себе их кровь. Зачем Ты послала мне именно его, Огненная? Ты хочешь проверить мою преданность? Или это знак? Но далекое небо над головой молчало, а Роксана ничего не отвечала, медленно взлетая на небо со Своим сияющим щитом в руках. Не дождавшись ничего, Лэйк поднялась и отряхнула прилипшие к штанам сосновые иголки.

Пора было начинать ритуал. Дрожа от холода, она разделась донага и спустилась к замерзшей поверхности озера. Над водой поднимался тонкий прозрачный парок: в горах было по-настоящему холодно. Низко поклонившись Аленне, Лэйк сжала зубы и вошла в воду. Ее ледяные прикосновения обжигали кожу, и она не сдержала резкого вздоха. Еще раз испросив разрешения у Богини, Лэйк вытянула перед собой руки и прыгнула.

Обжигающе холодные тиски выдавили из ее горла крик. Лэйк задыхалась, но упрямо плыла, загребая руками прозрачную воду. Озерцо было небольшим, метров сто в поперечнике, но узким и длинным. Лэйк доплыла до середины и повернула обратно, чувствуя, как начинают неметь ноги. Она успела выбраться на берег до того, как от холода свело судорогой мышцы.

Теперь было еще хуже. Воздух впился в тело, моментально покрыв его мурашками снизу доверху. Не став обсыхать самостоятельно, Лэйк тронула узелок в груди, и за спиной раскрылись теплые крылья. Обернувшись ими в сияющий кокон, она с блаженством прикрыла глаза, греясь. Кожа почти моментально высохла, лишь ступни остались влажными, на них налипли мелкие иголки и травинки. Зато теперь она чувствовала себя гораздо лучше: свежей и полной сил. И больше не сомневалась. Взобравшись на пригорок, Лэйк закрыла крылья и быстро оделась.

Оставив свой вещмешок под деревом, Лэйк подхватила нагинату и укрепила ее в перевязи на спине, а потом направилась обследовать долину в поисках своей жертвы.

В поперечнике около пяти километров и еще около десяти в длину, долина представляла собой гигантскую чашу, в самой середине которой протянулось узкое и длинное озеро с извилистыми берегами. Сейчас оно было полноводным, вода поднялась высоко от талого снега. Лэйк пробиралась по пологим берегам, поросшим старыми, прямыми как стрелы соснами, в которых играло и искрилось утреннее солнце. Из рыжего ковра хвои под ногами поднимались крупные замшелые валуны, кое-где виднелись большие выходы породы, разноцветные, причудливых форм и размеров, образующие каменные арки и пещеры. Кое-где по пробитым за многие тысячелетия руслам журчали ручейки талой воды, устремляясь к каменной чаше озера внизу. В тенистых уголках, куда не доставали теплые лучи солнца, лежал снег, а местами земля была покрыта толстым слоем кристаллизовавшегося льда, преломляющего солнечные лучи и искрящегося сотнями красок. Над головой, в прозрачных кронах сосен пели птицы, слышалось шуршание и поскребывание. Там на фоне синего неба сновали белки, только начавшие линять, и их куцые после зимы хвосты срывали с толстых веток чешуйки коры.

Лэйк старалась идти как можно тише, внимательно приглядываясь и принюхиваясь. Странный запах висел над долиной, которого вчера вечером она не заметила из-за близости воды и усталости. Пахло прохладно и непонятно. Она никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Это был запах и не человека, и не волка, а что-то среднее, смешанное и при этом совершенно отличное от этих двух видов. А еще кое-где встречались следы. То на дереве виднелись глубокие отметины когтей, то сосновые иголки были вскопаны и примяты, то на мокрой земле на самом берегу озера темнели крупные отпечатки больших узких лап. Лэйк внимательно оглядела один из них. Он совсем не походил на широкие отпечатки лап того одноглазого пса и больше всего был похож на волчий.

Это сальваг. Лэйк больше не сомневалась в этом. Странное чувство родилось в ней. Ей всегда хотелось посмотреть на себе подобных хоть одним глазком. Она втайне мечтала, что однажды встретится с представителями своего народа и сможет у них что-нибудь спросить. Теперь же Роксана желала, чтобы Лэйк принесла одного из них в жертву Ей. Возможно, это означало, что ей давным-давно пора принять себя и смириться с тем, что она есть, отбросить своих страхи, свою горечь, свою вину за то, кем она является и за то, что ее далекие предки когда-то уничтожили сальвагов. Роксана требовала покаяния и очищения. Но Лэйк все еще не могла принять этого целиком и полностью. Чувства боролись в ней, мешая думать. Разве не плохо это, Небесный Кузнец, что я убью для Тебя представителя своего народа? – спрашивала Лэйк, поднимая к встающему солнцу лицо. Разве недостаточно они настрадались в прошлом? Почему нельзя просто оставить их в покое? Кроны сосен только качались в ответ, и мелкая шелуха коры летела вниз, пронзенная копьями солнечных лучей.

В лесу было много дичи. Ветер доносил запах небольшого стада кабанов, копающихся в прошлогодней листве к северу от того места, где шла Лэйк. Она чувствовала и оленей, низкорослых, со светлой шкурой в пятнышко, что бродили чуть дальше, щипля первую сочную траву. На западном берегу озера ей попалась сильно пропахшая медведем тропка, уводившая вверх по склонам. Каким-то чудом им с сальвагом удавалось уживаться вместе с одной долине, деля добычу пополам. Впрочем, медведь-то, скорее всего, большую часть времени отъедался ягодами и медом, да рыбачил на мелководье у западного берега озера, усыпанного белой плоской галькой. Лэйк обратила внимание, что возле него к поверхности всплывают большие темные тела рыб, хватая с нее мелких жучков и комаров, танцующих у самой воды.

Следов сальвага было много, он не таился, потому как врагов и соперников у него здесь не было. Но самого его Лэйк все никак не могла найти. Все вокруг густо пропахло им, и ей сложно было определить, какой запах из сотен более свежий. Некоторое время она размышляла над тем, чтобы вновь послать ему мысленное сообщение, только потом раздумала. Если она собирается убить его, общаться смысла нет. В последний момент ее может охватить сомнение, рука дрогнет, и Богиня не получит Свою жертву. Я не могу не убивать тебя, с грустью думала она, подставляя лицо прохладным прикосновениям ветра. Я должна получить Благословение Огненной и испить из Источника Рождения. Никто не защитит становище Сол кроме меня. Я должна быть сильной и принести ту жертву, которую желает Богиня.

Но ни к полудню, ни после него сальвага ей найти так и не удалось. Желудок уже даже не болел от голода, и внутри Лэйк разлилось тупое безразличие. Руки и ноги чувствовались легкими и какими-то прозрачными, а в голове гулял холодный ветер. Она бродила по берегам озера, пытаясь найти лежбище сальвага, но в итоге вернулась на то место, с которого начала.

Ее вещмешок лежал на том же самом месте, где она его и оставляла, но Лэйк насторожилась. Вокруг него висел густой запах сальвага. Видимо, хищник приходил сюда, чтобы попытаться выяснить, кто пришел в его владения. А это означало, что ночевать здесь ни в коем случае нельзя. Лэйк подобрала вещи и взлетела, чтобы не оставлять за собой следов. Холодный ветер ударил в лицо и взъерошил волосы, она сощурилась и направилась на север, дальше от берега.

Долетев до ближайшего горного склона, Лэйк принялась выискивать место для ночлега. Оно вскоре нашлось: небольшое открытое ветрам каменное плато, на которое сальваг не смог бы вскарабкаться никак. С одной стороны плато примыкало к горной скале с небольшой пещеркой, способной защитить от ветра. С остальных сторон был крутой обрыв высотой в три десятка метров, и даже самые сильные когти не позволили бы сальвагу взобраться по нему наверх. Внимательно осмотрев плато и убедившись, что никаких незваных гостей ей там ждать не придется, Лэйк сбросила свой вещмешок и спустилась вниз, в долину, набрать смолистой сосны, пахучей лиственницы, жаркой березы и долгогорящего дуба для жертвенного костра. С дубом оказалось сложнее всего в этот раз, ей пришлось обшарить большой квадрат в километр шириной, пока она обнаружила одно старое чахлое дерево с перепутанными толстыми сучьями. Наломав ровно столько сухих веток, сколько нужно было, чтобы Артрена не прогневалась, Лэйк вернулась на плато.

Перекинувшись, она проспала до самого заката, свернувшись в клубок под защитой свода пещеры. Этой ночью она пойдет охотиться и искать сальвага. Он должен принять вызов и выйти к ней, Роксана этого желала. И раз он приходил обнюхивать ее вещи, он это сделает. После сна в теле была бодрящая свежесть, а есть уже не хотелось совсем. Лэйк только вволю напилась воды из фляги. Ночь предстояла долгая, сил потребуется много.

Закат она встречала здесь же, сидя, скрестив ноги, на самом краю плато, и перед ней пылал жертвенный костер Богинь, отражаясь в небесном зареве. Лэйк щурилась, глядя как пламя сплетает вместе, пожирает все четыре вида древесины Богинь, соединяя их, будто Великая Мани Эрен, обнимающая Своих Дочерей. Они прогорали, и в небо вилась тонкая струйка темного дыма. И в этом дыме не было уже никакой разницы между Аленной и Роксаной, Артреной и Реагрес. Клан превыше всего, - подумала Лэйк. Анай – превыше всего.

Когда от огня остались только круглые, раздуваемые ветром до оранжевого цвета угольки, Лэйк прокалила над ними лезвие долора, а потом сделала на левой ладони небольшой надрез. Собственной кровью она пометила себе лоб между бровей, чтобы Роксана могла наблюдать через этот глаз за тем, как она будет охотиться для Нее. Растерев золой из костра предплечья, Лэйк замаскировала узоры Богини, чтобы душа зверя не гневалась на Огненную после смерти. Лэйк принимала грех этого убийства на себя, а Богиня должна была получить лишь чистую жертву. Помолившись всем четверым Небесным Сестрам и их Мани, она поднялась, сняла с нагинаты защитный чехол и полетела вниз, в долину.

Лес встретил ее сумерками, полными тишины и холода. Пар от дыхания поднимался в воздух, а кожу пощипывало легким заморозком. Лэйк пришла на то же самое место, куда вчера прилетела, и уселась на землю. Зверь придет ночью еще раз, это она знала точно. Он не потерпит другого хищника в своих владениях и будет вынужден бросить ей вызов.

И он пришел. Когда золотистая луна поднялась над горами, протянув призрачные тени по тихому лесу, Лэйк почувствовала чей-то взгляд. Открыв глаза, она увидела его, замершего на краю поляны и разглядывающего ее.

Сальваг был огромен, того же роста, что и черный одноглазый пес, в холке чуть ниже лошади. Его густая серебристая шерсть приглушенно светилась в темноте для глаз Лэйк, от нее исходило спокойное голубоватое свечение. У него была широкая грудь и мощные стройные лапы, треугольные уши навострились, с ноздрей срывался белый пар, уплывающий в сторону озера. А на Лэйк смотрели глаза, большие, золотые и светящиеся во тьме. Она прищурилась, встречаясь с ним взглядом. Глаза сальвага были чем-то средним, между человечьими и волчьими. В них уже не было интеллекта, но еще не было инстинктов. Вот почему он не мог общаться с ней четкими мыслями, как делали волки.

Сальваг был красив пронзительной красотой последнего представителя своего вида. Сильный и мощный, но одинокий, единственный в своем роде, оставшийся в этих горах. Лэйк ощутила исходящую от него печаль, застывшую навечно в полуприкрытых веках и упрямо сомкнутых челюстях. Зверь наблюдал за ней спокойно и любопытно. Он не считал ее угрозой, никто не мог бросить вызов его силе в этой долине.

Осторожно подняв с колен нагинату, Лэйк поднялась и поклонилась сальвагу, а потом впустила в себя своего собственного зверя на половину его мощи. Она не хотела перекидываться в зверя, потому что Роксана сейчас смотрела через нее на охоту, но из-за голодовки и истощения ей нужны были все силы, чтобы справиться с жертвой.

Сальваг недоуменно поднял уши. Он не мог общаться с ней мыслями, но она чувствовала его эмоциональное состояние. Он был удивлен, очень удивлен. В закоулках его памяти, далеко-далеко, жило смутное видение каких-то других, не таких, как он, с крыльями словно у птиц за спиной, которые пришли и убивали его сородичей, вытесняя их шаг за шагом из охотничьих угодий. Он помнил, как его сородичи сопротивлялись, кусаясь и рыча, разрывая когтями захватчиков и конкурентов. А еще он помнил, как некоторые из врагов потом оборачивались зверями, становились как сальваги, и были еще страшнее, в слепом неконтролируемом бешенстве нападая на его предков.

Прости. Лэйк смотрела ему прямо в глаза, чувствуя раскаянье. Анай пришли в дом сальвагов и разорили его когда-то. Как онды, что вторглись в земли Каэрос. Как Лэйк, что пришла сейчас убивать его.

Зверь напрягся, вздыбив шерсть на загривке и гортанно рыча. Он был в ярости, он вспомнил ее, вспомнил свое прошлое и историю своего народа. Век за веком жалкие остатки когда-то гордой расы деградировали, вырождаясь в зверей. Последним, кто еще мог принимать человеческий облик из предков этого сальвага, был его прадед. Но в человеческом облике воспоминания о потере и ненависть к захватчикам жгли больше, чем в зверином, и прадед забыл себя, растворив свою память в темном, словно долгие зимние ночи, сознании зверя. И вот теперь двуногая из числа захватчиков вновь пришла, бередя старые раны и забытую тоску.

Роксана будет свидетельницей моей жертвы. Лэйк взяла нагинату в правую руку, направив ее острием к сальвагу и выставив левую ногу вперед. Она ждала.

Сальваг тихо гортанно зарычал и прыгнул с места. Взвилось в небо большое сильное тело, на секунду закрыв собой свет луны. Лэйк откатилась с места в сторону, нанося при этом удар. Лезвие нагинаты шло прямо в загривок зверя, но сальваг сгруппировался и отпрыгнул в сторону, а потом рваными прыжками, меняя направление движения каждую секунду, ринулся на нее.

Вспыхнули ненавистью золотые глаза, и тяжелая когтистая лапа едва не отхватила Лэйк голову. Она откатилась вбок и ударила нагинатой, но не успела. Зверь был уже здесь. Он ударил ее грудью, вцепившись в древко жемчужными клыками. Лэйк отчаянно сгруппировалась, пытаясь удержаться на ногах. Зверь давил и давил, рыча, и ее ноги ехали по сосновым иголкам, проделывая в земле две глубокие темные борозды. Лэйк напрягла все свои силы, освободив зверя в себе почти до конца, так, что до полного оборачивания ей оставалось совсем чуть-чуть. Жилы на теле моментально распухли, тугая горячая сила потекла вместе с кровью по венам. Она почувствовала, как удлинились во рту клыки, и глухая ярость вместе с азартом поединка накрыли ее с головой. Ноги прекратили ползти по земле. Лэйк остановилась и уперлась в камни, глядя прямо в горящие ненавистью желтые глаза сальвага. И зарычала в ответ, глухо и тяжело, приподняв верхнюю губу и скалясь.

Желтые глаза сощурились, сальваг резко дернул головой, пытаясь выдрать из ее рук нагинату. Лэйк держала ее мертвой хваткой, надеясь, что дробящие кость зубы сальвага не смогут перекусить железное древко. Зверь рычал и бился, но Лэйк держалась изо всех сил. А потом, улучив момент, она напрягла все тело и с силой отшвырнула его от себя. Хватка на нагинате разжалась, зверь отскочил. Опустив низко голову и припав на лапы, он принялся медленно обходить ее. Глаза его не мигали, верхняя губа дрожала от клокочущего в груди рычания, а шерсть яростно ощетинилась на загривке, ловя на себя отблески луны.

Не дожидаясь броска, Лэйк ударила первая. Правой рукой перехватив древко, она крутанула его, обрушив со всей мощи на голову сальвага. Зверь зарычал и дернулся в сторону, с силой ударив лапой по наконечнику. Нагината едва не вылетела из рук Лэйк, послышался громкий звон, но толстый сердечник лезвия выдержал. Перекатившись в сторону, Лэйк ушла еще от нескольких сильных ударов лап, уворачиваясь от щелкающих клыков громадной пасти.

Они кружили и кружили по поляне под лунным светом, и Роксана была свидетельницей их боя. Азарт захватил Лэйк с головой, и теперь она была только охотником, читающим движения своей жертвы до того, как жертва сама их осознает. Мелькало в темноте одним хищным клыком длинное лезвие нагинаты, и острые когти сальвага чиркали по нему, пытаясь отбить удары. А Лэйк чувствовала его ненависть, его ярость, его злость. И одновременно с этим – глубочайшую грусть.

Чем сильнее и яростнее становились атаки сальвага, тем больше была его грусть. Он был последним представителем своего рода в этой долине. Его родители давно погибли, а братья и сестры сгинули где-то на горных перевалах. Он пытался искать их, но забросил это: сальваги ушли слишком далеко, скрываясь от наступающих отовсюду крылатых людей. Сотни лун встречал он раз за разом, мечтая увидеть в желтом небесном глазе отражение своего народа, мечтая услышать его терпкую песню, возносящуюся к небесам вместе с холодным горным ветром. Но их не было, лишь мелкие серые братья иногда пели вдали, но они не могли дать ему главного, чего он так хотел все эти годы, – отсутствия одиночества.

Убей меня.

Лэйк опешила и опустила оружие, когда сальваг отступил от нее к другой стороне поляны и остановился, тяжело дыша и вывалив набок пасти красный язык. Это была первая осмысленная вещь, пришедшая от него, словно бы их поединок, разбудивший в нем память предков, на какой-то краткий миг вернул ему сознание. Сальваг стоял и ждал, ярость в его глазах потухла, сменившись огромной, как звездное небо, грустью.

Дай мне покой. Я уйду к предкам.

Послания приходили как образы, которые мозг Лэйк преобразовывал в слова. Сальваг видел бескрайние звездные поля, по которым скачут молодые резвые щенки, клацая зубами и высоко выпрыгивая, чтобы хватать звезды, словно бабочек. Он видел стаю своих сородичей, что сжались, готовясь к прыжку, загоняя созвездие Плуга, которое для сальвага походило на огромного лося. Он видел сильных самцов, что жаждали драки с ним, и нежных самок, что игриво звали, виляя пушистыми длинными хвостами. И там было его место, а не на этой пустой и холодной земле.

Словно в подтверждение своих слов, сальваг опустил голову и прикрыл глаза, подставляя под удар Лэйк толстую мохнатую шею.

Дай мне покой, - вновь повторил он.

Лэйк почувствовала, как защипало в глазах, и сжала зубы. Отчаянье и тоска сальвага пронизывали ее всю, с головы до ног, и зверь внутри нее завыл. В горле заклокотало, Лэйк вскинула голову и завыла вместе с ним, выбрасывая в этом зове всю свою тоску и раскаянье. И сальваг тоже завыл, только гораздо более басовито и громко, а потом вновь опустил голову, и волны покоя распространились вокруг него.

Я прощаю тебя, маленькая сестра.

Перед глазами все расплылось, и Лэйк зло сощурилась, поднимая нагинату. Лезвие сверкнуло в темноте, и все было кончено. Осталась только тишина леса, запах первых распустившихся почек и последнее умиротворенное воспоминание сальвага: он, маленький, копошащийся в кучке других толстых серых щенков под брюхом мани.

Я принимаю Твою волю, Яростная. Лэйк опустилась на колени перед поверженным сальвагом и поклонилась ему, коснувшись лбом земли. Мы никогда не сможем искупить вины за то, что когда-то сделали. Но мы можем попытаться простить самих себя.

Пока не унялись медленно капающие на сосновые иголки слезы, Лэйк сидела возле волка и смотрела на темную гладь пруда. Отражение луны медленно ползло по воде, протягивая длинную золотистую дорожку. Потом луна закатилась за гору, и настал самый темный предрассветный час.

Лэйк поднялась, набрала дров и запалила костер посреди поляны, достаточно большой для того, чтобы на нем могла сгореть туша. Яростные языки пламени осветили ночь, бросив танцующие отблески в остекленевшие золотые глаза сальвага. Ревущий костер взметался вверх, и огненный столб заставлял дрожать, будто от ветра, пушистые сосновые ветви над головой.

Подняв долор, Лэйк вскрыла грудь сальвага и по обычаю сделала несколько глотков крови, уже слегка остывшей. Роксана требовала принимать в себя жертву, чтобы нести грех ее убийства до конца своей жизни. Лэйк претило пить кровь своего соплеменника, но свою вину она должна была нести до конца. Поднатужившись, она кое-как отволокла мертвую тушу к костру, потом быстро разделась донага и втащила тушу в огонь. Пламя неприятно щипало кожу, здесь не было Жриц и Способных Слышать, чтобы смирить его гнев. Сразу же запахло паленой шерстью и когтями.

Лэйк отошла в сторону и уселась на землю, скрестив ноги. А потом низко поклонилась пламени, упираясь ладонями в колени.

Я принесла жертву, Огненная! Я взяла на себя все грехи, что совершила сама, все грехи, что совершили мои предки. И я понесу их на своих плечах ровно столько, сколько Ты мне прикажешь. Я вижу Твою волю, Яростная, и я подчиняюсь ей.

0

58

Глава 63. Источник Рождения

Лэйк не торопилась больше. На сердце тяжким грузом лежали золотые, схваченные поволокой смерти глаза сальвага. Перед внутренним взором до сих пор стоял жертвенный костер, ставший для него погребальным, и черный дым, что валил от красивой длинной серебристой шерсти. Только через сутки после того, как принесла жертву, Лэйк осмелилась поесть простой каши, и желудок скрутило острой болью. Это тоже было своеобразным наказанием за убийство сальвага, а потому она не жаловалась.

Сил у нее было мало, но большие огненные крылья мерно хлопали по воздуху. Далеко за спиной осталась укромная долина с вытянутым озером в ее центре, ставшая последним прибежищем для древнего хищника. Оставалось только гадать, есть ли еще в горах сальваги? Раз этот затерялся в глуши и каким-то чудом сумел прожить так долго, не могла ли где-то еще прятаться целая стая? А если она есть, то стоит ли Лэйк искать их?

Ей все еще было запрещено употреблять мясо в пищу, а схватка с сальвагом отняла последние силы. Лэйк ослабела и летела тяжело, стараясь держаться как можно ближе к земле, где ветра были не такими суровыми. Ни о какой концентрации больше речи не шло, и она сильно мерзла, кутаясь в шерстяную куртку формы и стуча зубами. Лицо и губы обветрились, кожа потрескалась, от недостатка витаминов постоянно кружилась голова, но она не жаловалась. Богиня приняла ее, позволила принести жертву, а это означало, что впереди лишь Источник Рождения. А потом она станет свободной.

Горы плыли под ногами, с каждым взмахом крыльев приближая ее к Роще Великой Мани. Изредка из темного полога леса поднимались усталые анай, едва хлопая крыльями. У каждой из них на лбу горела кровавая отметина жертвы, а глаза были потухшими и полными грусти. Теперь Лаэрт уже не смотрели на Лэйк волком, лишь безразлично окидывали ее потухшим взглядом. Да и ей было все равно.

Уже под самый конец пути Лэйк догнали близняшки. Форма их была в грязи, а щеку Леды украшали глубокие, вздувшиеся, воспалившиеся царапины от когтей. Лэйк махнула подругам, и те в ответ с трудом улыбнулись и подняли оружие. Эней скорчила рожу и несколько раз взмахнула перед собой скрюченными пальцами, а потом ухмыльнулась и кивнула на Леду. Судя по всему, она имела в виду, что они завалили медведя. Близнецам, которых Богиня воспринимала как одно существо в двух телах, разрешалось вдвоем охотиться на одно животное, но существовало условие: это должен был быть только самый сильный зверь. Лэйк уважительно склонила голову в ответ, а Леда бросила на нее вопросительный взгляд. Они хотят узнать, кого убила я? Настроение сразу же испортилось. Помрачнев, Лэйк показала пальцем на саму себя. Улыбки сразу же стерлись с лиц близняшек, сменившись изумлением и неловкостью.

Дальше они летели уже втроем, держась недалеко друг от друга, но так, чтобы не мешать. Общество близких подруг было даже приятным. Сейчас Лэйк как никогда нуждалась в том, чтобы рядом с ней был кто-то из ее мира, из ее спокойного детства, в котором не нужно было принимать тяжелых решений и нести на себе запятнанность.

Подходили к концу последние дни их путешествия. Скоро на горизонте показались высокие пики, что охватывали со всех сторон укромную Рощу Великой Мани. Лэйк оглядывалась, щурясь от солнца и рассматривая сторожевые форты Раэрн, прилепившиеся к скалам словно гигантские наросты на древесных стволах. Никто не останавливал ее, никто не задерживал. Дочери Земли лишь провожали ее понимающими взглядами, да очень редко салютовали оружием.

Лететь в Рощу Великой Мани было странно. Лэйк помнила, как целый месяц под проливными дождями месила грязь, спотыкалась на пересохших в камень ухабах под палящим солнцем по дороге туда. Теперь же в теле было измождение, но ей не приходилось больше ждать других, изнывая от желания броситься вперед бегом.

Как только внизу зазеленились пышные кроны гигантских криптомерий, Лэйк кивнула летящим рядом сестрам и по дуге пошла на снижение. Ей не хотелось приземляться прямо на поляну перед жилищем Великой Царицы, к тому же, времени у нее было еще полно: до кануна Дня Весны оставался еще целые сутки. Древняя Роща приняла ее прохладой, чистейшим воздухом, от которого перед глазами шли алые круги, запахом свежей хвои и трав. Ноги опустились на мягкую землю, и Лэйк тяжело выдохнула, чувствуя, как они дрожат от усталости. Рядом приземлились близняшки.

Обменявшись молчаливыми рукопожатиями, все трое медленно пошли по дороге в сторону водопада.

Купаться ей было запрещено до того момента, как она не войдет в Источник Рождения, а потому через широкую горную речку на дороге они перелетели. Путь до центральной площади занял несколько часов, и Лэйк чувствовала себя усталой и разбитой. Не сговариваясь, они втроем остановились у обочины, развели невысокое пламя Роксаны и сварили крупу, без вкуса пожевав ее, чтобы забить ноющий желудок. А потом вновь пошли дальше, загребая сапогами толстый слой хвои.

На центральной площади с четырьмя святилищами и Казармами было полно народу, но при этом стояла какая-то особая звенящая тишина. Кружками у специально отведенных для них костров расселись молчаливые Младшие Сестры, уже успевшие пройти испытание и прилететь сюда. Больше всего здесь было Раэрн, которые сидели, поджав под себя ноги, и смотрели в загадочную пляску пламени. У всех у них на лбах багровела запекшаяся кровь, даже у Ремесленниц и Жриц, которым разрешалось убить животное лишь единственный раз в жизни.

Одетые в белое прислужницы Великой Царицы тоже соблюдали тишину из уважения к проходящим испытание Младшим Сестрам. Они занимались своими делами, разнося воду и пищу, подготавливая казармы для прилета других паломников или просто убирая территорию. Лэйк заметила небольшую группу беременных на последнем месяце, одетых в белоснежные балахоны до пят. К какому клану они принадлежали, сказать было сложно, за исключением, разве что, одной черноволосой женщины с хищно загнутым носом, волосы которой были заплетены во множество тонких черных косичек. Впрочем, привычного бросающего всем вызов взгляда у этой Дочери Воды не было, лишь рассеянная улыбка играла на полных губах. Женщины с изрядно округлившимися животами шли в сторону водопада, шум которого наполнял каменную чашу долины до краев.

Лэйк присела к ближайшему костру, у которого было свободное место на большом сухом сосновом бревне. Рядом опустились и близняшки, вытягивая длинные ноги и устало вздыхая. Осторожно пристроив рядом с собой нагинату в чехле, Лэйк достала флягу и вытащила пробку. Прохладная вода хлынула в пересохшее горло, и желудок болезненно скрутился от боли. Опустив флягу и стирая с подбородка холодные капли, Лэйк почувствовала чей-то взгляд и подняла голову.

Вообще, разглядывать проходящих испытание Младших Сестер в упор считалось неприличным, но сидящая напротив нее Дочь Воды этого, похоже, не знала. Ее черные глаза беззастенчиво изучали Лэйк с ног до головы, а красивые, с изломом, брови слегка нахмурились. Дэль Лаэрт была очень хороша собой. Несмотря на широкую тяжелую челюсть, у нее был длинный красивый подбородок и сочные полные губы, будто нарочно созданные для поцелуев, с маленькой ямочкой на нижней. Нос у нее был длинный, с горбинкой и хищными ноздрями, а на правой щеке красовалась маленькая родинка. Черные волосы Лаэрт были заплетены во множество тонких косичек, густой копной спадающих на плечи, а красное пятнышко крови между бровей придавало ей опасный вид. Лэйк не стала мериться взглядами и отвернулась, вновь погрузившись в созерцание пламени.

Вот только Дочь Воды, похоже, откровенно плевала на честь и традиции. Ее губы насмешливо изогнулись, а взгляд заскользил по плечам и рукам Лэйк, взвешивая и оценивая ее. Откинувшись назад, она уперлась ладонями в бревно и вытянула ноги, ухмыляясь под нос. Лэйк сцепила зубы, не поддаваясь на провокацию. От Дочери Воды пахло вызовом, и запах был густым и сильным. Понять, было ли в нем желание, или это просто была очередная агрессия, она не могла. А коли так, то и думать об этом нечего. Через несколько часов Лэйк отправится к Источнику, ее мысли должны быть чисты. Роща Великой Мани – совершенно точно не то место, где стоит драться или строить глазки друг другу.

Дочь Воды все никак не унималась, и, в конце концов, Лэйк пришлось подняться и уйти, и сопровождал ее бархатистый хищный смех Лаэрт, такой неуместный в данной ситуации. Близняшки проводили ее удивленными взглядами, но Лэйк не остановилась и не позвала их с собой. Ей хотелось побыть одной.

По берегу реки бродили беременные анай, испрашивая у Аленны легких родов. Здесь же было несколько одетых в белое Ремесленниц Великой Царицы, которые при приближении Лэйк прерывали разговоры и уважительно замолкали. Она слегка кланялась им, благодаря за проявленное понимание, а Ремесленницы улыбались в ответ. Через некоторое время Лэйк нашла место, которое искала: большой валун над самой водой, над которым полоскались длинные ветви плакучих ив. Заросли скроют ее от посторонних взглядов и дадут подумать, а неумолчный плеск воды успокоит мысли. Вскарабкавшись на камень, она скрестила ноги и вперила взгляд в поблескивающую на вечернем солнце ленту реки.

Там она просидела до заката, не тревожимая никем. Слабый ветерок покачивал длинные ветви ив, несколько уток плавали у самого берега, купаясь и вылавливая из воды мелких жучков и травинки. Лэйк почти задремала, когда на горизонте показалась знакомая фигура. Та самая Дочь Воды задумчиво шла по берегу реки, а за ее плечами в чехле покачивался изогнутый лук в изукрашенном витиеватой вышивкой кожаном налуче. Лэйк поморщилась и отвернулась. Вряд ли Дочь Воды намеренно искала ее, но ее присутствие раздражало.

Краем глаза Лэйк заметила, что дель Лаэрт увидела ее и остановилась. А потом более уверенно направилась вперед, балансируя на мокрых камнях плеса и помогая себе руками, чтобы не упасть. Лэйк даже не удивилась, когда она остановилась прямо напротив нее и ухмыльнулась.

Откуда? – ее пальцы сложились в простой общий жест, известный всем кланам. Раздражение едва не ослепило Лэйк. Им запрещено было говорить друг с другом, Жрицы запечатали им уста до последней инициации. Эта нахальная Дочь Воды считает, что на язык жестов этот запрет не распространяется? Она зыркнула на дель Лаэрт, и та вновь улыбнулась, обнажив белые, слегка удлиненные клыки. Лэйк сразу же принюхалась: сальвагом от нее не пахло, хотя это еще ничего и не значило, если она была в теле анай.

Откуда? – повторили руки.

Лэйк выпрямилась и уставилась прямо сквозь Дочь Воды, игнорируя ее насмешливый взгляд. Она не поддастся на провокацию прямо перед своим посвящением. Она слишком дорого заплатила за него, чтобы испортить все глупой дракой с Лаэрт. Или сексом. Это было бы даже еще глупее.

С живыми говорить нельзя, но мы обе – мертвые.

Лэйк услышала скрип собственных зубов, сопровождающийся тихим смешком Лаэрт. Ее затрясло от гнева, и стиснутые в кулаки пальцы побелели. Проклятущие Лаэрт ничего не знают о приличиях, у них нет никакой совести и достоинства! Небесные Сестры сейчас наблюдают за ними обеими, а ей хоть бы что!

Дель Лаэрт вдруг резко подалась вперед и клацнула зубами перед самым кончиком носа Лэйк. Та не сдвинулась ни на волос, даже не моргнула, когда клыки мелькнули у ее лица. Дель Лаэрт изучающее оглядела ее. Ее глаза были так близко, черные будто ночь, полные любопытства и азарта. Лэйк вдруг пришла в голову мысль, что Дочь Воды сейчас ее поцелует, но этого не случилось. В черных глазах появилось разочарование, и Лаэрт отодвинулась.

Ты упустила шанс.

С этими словами она развернулась и пошла дальше, наградив Лэйк на прощание насмешливым взглядом. Лэйк не удержалась и взглянула ей вслед. У Лаэрт были длинные ноги и полные бедра, так аппетитно затянутые в черную ткань. Почувствовав взгляд Лэйк, она тоже обернулась и рассмеялась, когда Лэйк поспешно отвела глаза. Что она себе позволяет?! Проклятая бхара! Мы же в святом месте!

Стараясь успокоиться, Лэйк вновь повернулась к реке.

Больше в тот вечер ничего не случилось. Дочь Воды не показывалась, и Лэйк спокойно вздохнула, заворачиваясь в оставленное возле костра кем-то из Ремесленниц одеяло. Их выдали всем Младшим Сестрам, прилетевшим сюда, и на то, что было у Лэйк, кроме нее никто не претендовал. Она дремала, едва смежив веки, когда с неба спустилась усталая Найрин в разодранной форме, с глубокими царапинами на руках и груди. Но вид у нее был спокойный, значит, жертву она принесла. Успокоившись, Лэйк уснула.

На следующее утро, позавтракав все той же кашей и обменявшись рукопожатием с нимфой, Лэйк неспешно побрела в сторону водопада. Тонны воды извергались, казалось, из самого весеннего неба, в белых облаках капель и шума падая вниз. С правой стороны от него вверх поднималась извилистая каменная тропа из плохо прорубленных к скале ступеней, и по ней карабкались молчаливые Младшие Сестры, направляющиеся к Источнику Рождения. Время, в которое туда нужно было входить, никем не регламентировалось, и Лэйк решила сделать это пораньше, чтобы не пришлось потом торопиться и волноваться.

Она медленно поднималась по лестнице, как когда-то сама Крол. Слева от нее шумел водопад, и от его грохота закладывало уши. Мелкая водяная пыль пропитала ее волосы и одежду, жертвенная отметина кровью на лбу намокла, и розовые струйки медленно потекли по носу, словно сама Аленна смывала с нее грех принесенной жертвы. От этого внутри стало спокойнее, стыд и боль отступили. Упрямо цепляясь руками за скалу и втягивая себя по крутым ступеням, Лэйк ползла вверх, с каждым шагом ощущая растущее напряжение.

Лестница казалась бесконечной, руки и ноги горели, но совсем скоро Лэйк взобралась на край широкого каменного плато, на котором на корточках повсюду сидели Младшие Сестры разных кланов. Они образовывали подобие очереди, выстроившись длинной цепочкой и спокойно ожидая, когда придет их черед. Кивнув хмурой Раэрн, сидящей прямо у лестницы, Лэйк уселась на край верхней ступеньки и оглядела плато.

В скале в его дальней части была узкая арка, вся изукрашенная резьбой, изображающей открытое око и символы анай. В темном проеме не было ничего видно, но сердце у Лэйк в груди сжалось в предвкушении. Там, внутри, сейчас Жрица и какая-то из Младших Сестер, что переживает присутствие Богини. Лэйк хотелось петь и смеяться, но она молча сжимала зубы, держа себя в руках.

Все Младшие Сестры сильно нервничали. Сидящая рядом Раэрн выглядела спокойной, но ее выдавали играющие под кожей желваки на щеках. Несколько Нуэргос то и дело вскакивали, вытягивая шеи и вглядываясь в черный проем. Какая-то Лаэрт привалилась к стене, согнув одну ногу в колене и беспрестанно стуча подошвой сапога по камню. Хорошо хоть, звук не было слышно из-за рева водопада.

Время тянулось медленнее улитки, и Лэйк начало трясти. Из-под арки пещеры вываливались, качаясь, будто пьяные, и бессвязно что-то бормоча, молодые анай, ставшие полноценными членами племени. Глаза у всех у них были огромные, на лицах сияла блаженная улыбка. Все они застывали на пороге, щурясь на солнце, а потом разворачивались, кланялись пещере и улетали, не глядя ни на кого. Ожидающие в очереди Младшие Сестры провожали их завистливыми взглядами и с надеждой смотрели на черный зев пещеры.

Очередь двигалась медленно, а поток анай все не иссякал. За час до полудня на плато влезли запыхавшиеся близняшки, а следом за ними показались темные волосы Эрис. Сестра выглядела взволнованной и счастливой, и Лэйк досталась ее широкая улыбка во все лицо. Потом появилась Торн, а за ней следом Исая, Найрин и Ная, и еще множество сестер, которых Лэйк знала, с которыми училась или работала плечом к плечу. Их нервные лица только увеличивали напряжение, и Лэйк отвернулась, смиренно ожидая своей очереди. Еще совсем немного, и Роксана навсегда будет с ней.

Наконец время пришло. Коренастая Дочь Земли перед Лэйк вошла под темную арку и сразу же исчезла из виду, будто тьма поглотила ее. Напряжение достигло предела, и Лэйк поняла, что топчется с ноги на ногу, не в силах стоять на одном месте. Еще совсем чуть-чуть, еще буквально несколько минут… Но они тянулись, будто расплавленная патока, так невыносимо медленно, что хотелось кричать. Когда шатающаяся и совершенно очумевшая Раэрн вышла назад, Лэйк показалось, что прошли часы, если не годы. Глубоко вздохнув, она решительно ступила под темную арку.

Странное ощущение сковало тело, будто она провалилась в непроглядную ледяную воду. Мурашки достигли, казалось, даже позвоночника, сжав кости тисками. Лэйк даже не могла вздохнуть, а потом все так же быстро кончилось. Она заморгала от удивления, оглядываясь по сторонам.

Перед ней была идеально круглая пещера с высоким сводом, на котором загадочно мерцали голубоватые разводы выходов породы. Пещера была шириной около пятидесяти метров, и прямо в ее центре находился идеально круглый пруд, напомнивший Лэйк горячий источник. Вот только внутри него было не вода. Забыв обо всем на свете, она медленно зашагала вперед, глядя, как переливается в чаше эфир, играя всеми цветами радуги, меняя очертания, образуя рисунки, которые перетекают друг в друга, при том, что сама поверхность его была недвижима. Зрелище было завораживающе красивым, и Лэйк задохнулась от головокружения. Свет исходил от озера эфира, приятный и теплый, будто парное молоко, заливая всю пещеру своими лучами, отражаясь от стен и образуя водовороты, словно бы повторяя пляску эфирных пятен на поверхности Источника. Здесь стояла звенящая тишина, будто и не было рядом никакого водопада. Свет Источника проникал сквозь Лэйк, пронизывал ее насквозь, и от его прикосновений тело ощущалось свежим и легким, будто пух.

Она так засмотрелась на чудо, что и не заметила сидящую на берегу Источника Жрицу. Это была невысокая женщина с гибким, сильным и красивым телом, на пике своего расцвета, когда к девичьей красоте добавлялась статность и плавность, опыт и мудрость. Жрица была нага и гладко выбрита, и на ее теле виднелась между бровей единственная татуировка широко распахнутого ока. Сейчас она светилась изнутри, вбирая и отражая свет Источника, и казалось, будто это глаз Самой Великой Мани смотрит на Лэйк изнутри ее черепа. Глаза Жрицы были темными и глубокими, а черные брови резко контрастировали с раскрытым сияющим глазом Эрен. Лэйк поняла, что не в силах сдвинуться с места, застыв столбом у самого края пещеры.

- Ты находишься в присутствии Великой Мани, Прародительницы всего сущего, Защитницы Небес и Тверди, Создательницы Четырех Великих Стихий! – негромко проговорила Жрица, и Лэйк вздрогнула от звуков ее голоса, так странно и резко нарушивших тишину этого места. – Обнажи свое тело, дель анай, дай Мани насмотреться на тебя! Обнажи свою душу, дель анай, дай Мани войти в нее!

Пальцы дрожали и не слушались, пока Лэйк снимала с себя перевязь с нагинатой, а за ней и остальную одежду. Жрица беззастенчиво наблюдала за ней, и глаз в ее лбу мерцал, а разводы эфира медленно ползли по ее коже, отражаясь от поверхности Источника. Великая пустота наполнила все существо Лэйк, не оставив в ней ничего, кроме стремления к Высшей. Сложив одежду, она осторожно направилась к Жрице, и блики эфира заиграли на ее татуировках огня.

Жрица ждала у воды и грациозно поднялась ей навстречу. Ее тело было соблазнительно красивым, но у Лэйк в голове не осталось ничего, кроме сияющего глаза в ее лбу. Взяв Лэйк за руки, Жрица поманила ее за собой.

- Ты пришла сюда грязной и испуганной, дель Каэрос. Ты пришла сюда глупой и невежественной, слабой и жалкой, взывающей о прощении. Твоя нечистота пятнает свет этого места, твой грех каменной горой давит тебе на плечи, а вина опускает долу твои глаза. Но ты будешь прощена, потому что так должно быть. Потому что под сияющими звездами в вечной пляске времен есть только прощение и любовь. Потом что смерть иллюзорна и глупа, это всего лишь ложь, придуманная людьми. Потому что однажды тебя ждут сияющие объятия Великой Мани и Ее теплое дыхание, что даст тебе возродиться вновь.

Голова кружилась, и Лэйк совсем ничего не понимала, чувствуя себя едва ли не новорожденным ребенком. Воспоминания о прошлом заволоклись какой-то золотистой дымкой, проникающей в нее вместе со светом Источника, а теплое прикосновение Жрицы казалось родным, единственным, что отделяло ее от того, чтобы уплыть по волнам этого золотого света. Жрица подвела ее к самому краю Источника, и теперь прямо под пальцами ног Лэйк за идеально ровным краем чаши танцевал эфир, заливая ее тело лучами нежного тепла.

- Ступай к Ней, дель Каэрос. Позволь Своей Мани обнять себя! Пусти Ее в себя, дыши Ей, испей Ее, и ты очистишься навсегда!

Жрица слегка подтолкнула ее в спину, показывая на текучую поверхность эфира. Совершенно не соображая, что делает, Лэйк сделала шаг вперед и упала в Источник.

Время растянулось. Один невыносимо долгий миг она падала, чувствуя, как сокращается расстояние между ней и переливающейся поверхностью эфира, а потом вдруг ухнула в него, целиком с головой, как в воду.

Ощущение было очень странным. Веса тела больше не было, хоть Лэйк открытыми глазами и видела свои руки и ноги. Не было ни давления, ни земного притяжения, словно она висела где-то в вечной пустоте посередине между небом и землей, или даже еще где-то. Вокруг был только свет, ослепительный золотой свет, проникающий прямо в нее, будто и не было у нее ни кожи, ни мяса, ни костей. Лэйк больше не управляла своим телом. Она просто разучилась это делать.

Рот сам собой открылся, и грудь наполнилась эфиром. Лэйк поняла, что глотает его, что дышит им, и внутри разлилось блаженство, какого она еще никогда в жизни не испытывала, пронизывающее все ее тело своими лучами. Она была одной единственной сверкающей точкой в бесконечности, и ее тело в какой-то миг стало совершенно неважным и лишним. Лэйк дышала, думала и пила эфир всеми его частичками, став одним целым. А потом ее вытолкнуло наверх, и она заморгала от неожиданности. Свет куда-то исчез, а над ней был усыпанный светящимися кристаллами потолок и улыбающееся лицо Жрицы. Перепуганная и ничего не соображающая Лэйк ухватилась за ее протянутую руку, подтянулась и вылезла из Источника.

Кожа ее была абсолютно сухой, как и волосы, хотя она и готова была поклясться, что искупалась с головой. Она не могла говорить, будто что-то сковало ей горло, а тело было легким и прозрачным до сих пор. Руки и ноги повиновались, но теперь им не нужно было приказывать это делать, они сами решали за нее. Это было так странно и необычно, что Лэйк упала на пол, больно ударившись копчиком о каменный пол.

- Не бойся, дель анай! – улыбнулась стоящая рядом Жрица. – Все странное, что творится с тобой, скоро пройдет. И останется лишь то, что подарила тебе Великая Мани: Чистота, Свет и Способность иметь детей.

Лэйк хотела что-то ответить, но ни звука не вырвалось из стиснутого горла. Она кое-как поднялась на ноги, следуя за властным жестом Жрицы.

Та медленно подошла к ней и проговорила, глядя в глаза:

- Я отверзаю твои уста именем Четырех Небесных Сестер! Я снимаю с тебя тишину, снимаю с тебя смерть, снимаю с тебя тлен! Ты вновь родилась под Светом Великой Мани! И ты вновь ступаешь по Ее земле, дышишь Ее воздухом, пьешь Ее влагу, а твое сердце горит от желания Ее огнем!

Губы Жрицы коснулись ее губ. Лэйк выдохнула, когда стискивающие глотку невидимые пальцы исчезли. Ее тело продолжало быть непослушным и звонким, ноги подкашивались. Но Жрица при этом и не думала ее отпускать. Аккуратно положив Лэйк руки на плечи, она приблизилась так, что ее затвердевшие соски коснулись груди Лэйк. Чувство было странно горячим, будто в ее жилы вместо крови налили кипятка. Лэйк ощутила, как поднимаются ее руки, аккуратно обнимая тонкую талию Жрицы. Та улыбнулась и приникла еще ближе, уничтожив последние миллиметры разделяющего их пространства.

Лэйк задыхалась от желания, которым стала каждая ее клеточка. Теперь желание чувствовалось иначе. Пульсирующим комком оно собралось внизу живота, и Лэйк почти чувствовала этот золотой сгусток, от которого по всему телу расходились звенящие волны. Жрица улыбалась ей, в ее глазах плескалось пламя, а око в ее лбу светилось все ярче. Мыслей в голове не было, и от этого Лэйк вдруг стало невероятно уютно.

- А теперь пришло время тебе узнать, как у анай появляются дети, - прошептали губы Жрицы, а потом Лэйк ощутила их на своих губах.

Кожа Жрицы была такой раскаленной, будто она сама целиком состояла из пламени. От ее поцелуев сладкие волны разбегались по всему телу Лэйк, и зверь внутри заворочался, чуя добычу. Она посильнее сжала Жрицу, позволив себе опустить ладони чуть ниже, на ее мягкие притягательные бедра. Жрица отстранилась и заглянула ей в глаза, а потом прошептала:

- Откройся мне, как открываются крыльям.

Лэйк не сразу поняла, что от нее хотела Жрица, но волю любовниц Богинь требовалось выполнять неукоснительно. Расслабившись, она почувствовала в груди узел крыльев. Только теперь там было еще что-то: золотая точка, полная тугой необъятной силы. Лэйк откуда-то знала: эта точка – она сама.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как такая же точка полыхнула в груди у Жрицы. Сказать точнее было сложно: от присутствия эфирного зеркала недалеко от них кружилась голова, и мощнейшие волны света от него прошивали ее насквозь, мешая сосредоточиться. Во всей вселенной остались только темные глаза Жрицы и ее горячие губы, а потом Лэйк вдруг почувствовала что-то странное.

Эхо. Все ощущения раздвоились. Теперь она чувствовала что-то еще, какой-то рефрен, идущий к ней от Жрицы. Любовница Богини горела от наслаждения, волны которого теперь передавались и Лэйк. Совершенно сбитая с толку, она почувствовала собственные ладони на бедрах Жрицы, а потом мурашки на собственных бедрах, когда ощущение раздробилось и перешло на нее.

- Что это, светлоликая? – недоуменно спросила Лэйк.

- Это? – улыбнулась Жрица. Ее ногти слегка надавили на плечи Лэйк, и та ощутила, как прикосновение дробиться внутри Жрицы и вновь переходит ей, замыкая каждое касание между ними в бесконечный круг блаженства. – Это – сила тех, кто испил из Источника Рождения. Теперь она будет с тобой всегда.

Руки Жрицы гладили плечи Лэйк, а та уже и не понимала, ее ли это плечи, или плечи самой Жрицы. Разница между их телами с каждой секундой стремительно таяла. Ощущение было донельзя удивительным. С одной стороны Лэйк прекрасно видела ее перед собой, во плоти, а с другой стороны – чувствовала глубоко в себе, в своей груди, и это будоражило, захлестывая тело горячей волной.

- То, что происходит между нами сейчас, называется Эхом. Оно возникает между двумя анай, когда хотя бы одна из них уже пила из Источника Рождения, и только в том случае, если они любят друг друга. Чем сильнее любовь, тем глубже связь. – Лэйк была не в состоянии говорить, а потому просто слушала Жрицу, наслаждаясь ее присутствием в собственной груди. – В теле каждой из нас есть ключевые узлы, отвечающие за его жизненную силу и энергию. Источник позволяет очистить их настолько, чтобы можно было соединять их с узлами другого человека. Чувствуешь меня у себя в груди? Чувствуешь, что чувствую я?

- Да, светлоликая, - голос был таким хриплым от желания, что Лэйк не узнала его.

- Это потому, что наши сердца соединены сейчас. Это Эхо, и именно оно позволяет любящим друг друга анай рожать детей. Это и есть Великий Дар, который преподнесла Небесная Мани Своим Дочерям, - проговорила Жрица.

- Как, светлоликая? – спросила Лэйк.

- Сосредоточься на мне, - приказала та.

Лэйк закрыла глаза и почувствовала ее внутри себя, сияющий узелок блаженства, мягкий и нежный, находящийся прямо напротив ее сердца. Этот узелок бился и стучал в ней, будто крошечное живое существо.

- Запомни, - прошептала Жрица. – Если когда-либо ты захочешь родить дочь от другой женщины, полностью отдайся ей. Растворись, откажись от себя, прими этот сияющий узелок в себя. Любовь – это самопожертвование, самоотдача, бесконечное счастье принадлежать кому-то. И как только ты полностью откажешься от самой себя, твоя любимая подарит тебе дитя. Ты понимаешь, о чем я говорю?

- Не совсем, - помотала головой Лэйк, совершенно сбитая с толку.

- Ничего, - прикрыла глаза Жрица. – Ты поймешь, когда придет время. И вот еще что. Чтобы это точно получилось, помни одну вещь. Вероятность того, что ты или твоя женщина родите дитя после Растворения, велика, но чтобы она была еще больше, необходимо смешать и ваши тела. И неважно, что это будет: кровь, слюна, влага, главное, чтобы хоть какая-то частичка тебя была в ней и наоборот. Бывали случаи, когда дети зачинались и без этого, но Богиня чаще благословляет, когда происходит смешение.

- Я поняла вас, светлоликая, - кивнула Лэйк.

- Тогда иди, Дочь Огня! – Жрица еще раз поцеловала ее в губы, а потом Эхо в груди Лэйк померкло и отступило, вскоре совсем исчезнув и закрыв для нее ощущения Жрицы. – Великая Мани Эрен благословляет тебя! Теперь ты – Дочь Огня дель анай, Равная и Рожденная Вновь. Будь счастлива, и да оградят тебя от бед Небесные Сестры!

Поклонившись ей, Лэйк оделась и медленно побрела к выходу. Тело было слишком легким, а ноги и руки не слушались. Ее мотало из стороны в сторону, но зато внутри разлилась блаженная чистота и пустота. Она сделала это. Она стала анай.

0

59

Эпилог

Празднование Дня Жизни захлестнуло доселе тихую Рощу Великой Мани. Очищенные от принесенной жертвы и греха, получившие наконец способность рожать детей и принятые в племя бывшие Младшие Сестры теперь шумно праздновали свое совершеннолетие, словно окупая предыдущие две недели молчания и поста. Запах жареного мяса и ароматный дым наполнили все становище: десять гигантских туш быков медленно вращались на вертелах над огромными кострами. Жаровни стояли везде, между ними едва можно было протолкнуться. Ремесленницы пекли на них овощи и лепешки, которые так любила Молодая и Смешливая Реагрес.

Это был Ее день, полный света, жизни, надежды и радости. Пока Младшие Сестры проходили обряд у Источника Рождения, Ремесленницы Великой Царицы украсили площадь перед святилищами первыми живыми цветами, ветками вербы, разноцветными лентами, колокольчиками и кусочками материи. Солнце давно село, но здесь не было темно. Пылали костры под тушами быков, горели чаши с пламенем Роксаны, а на небе Способные Слышать устроили настоящее представление. Среди тускло поблескивающих звезд распускались гигантские огненные цветы, сверкали молнии, танцевали друг с другом светящиеся лебеди, созданные с помощью Силы Богини. Способные Слышать сидели кружком у святилища Реагрес, сосредоточенные и отстраненные, пустыми глазами глядя в пространство перед собой. Эрис видела золотые и черные шнуры, что тянулись от них к ночному небу, а на их коже танцевали языки Силы.

Песням и пляскам не было конца. Скрипки и цимбалы, лютни, барабаны, свирели и дудки, протяжные голоса Жриц, славящих Реагрес и новую жизнь, все это слилось в неумолчную песню, сопровождающуюся танцами и смехом, громкими голосами и топотом ног. В этот день не было разницы между кастами и кланами. Лаэрт отплясывали с Нуэргос, а Раэрн с Каэрос, Жрицы заливисто смеялись, когда сильные руки молодых Воинов поднимали их к звездному небу, Ремесленницы кружились в танце с Боевыми Целительницами, и даже молодым Способным Слышать позволили плясать, только с краю, вдали от небожественных каст, чтобы не смущать их своим присутствием.

Мед лился рекой, и после долгого поста сильно ударил в голову Эрис. Она заедала его сладкими печеными яблоками, румяными лепешками с пылу с жару, толстыми ломтями ароматного мяса. Желудок протестующее выл, но ей было все равно. Запрокинув голову к звездам, Эрис танцевала и кружилась у костров в толпе других анай, едва сдерживая рвущиеся наружу слезы радости. Она добилась своего. Она стала одной из анай. Она получила право жениться, и еще немного, и они навсегда будут вместе с ее Тиеной.

В толпе мелькали лица сестер, знакомых ей с самого детства. Лэйк и Найрин лихо отплясывали вдвоем танец Воинов, положив руки на плечи друг другу и махая ногами. Исая вышла помериться умением с Торн, сегодня сияющей, словно начищенный таз, избавившейся от своей вечной хмурой мины. Здесь же были и близняшки, и Ная, и Рафа, и Дэйл с Фирен, Виль, и многие-многие другие анай, наконец-то добившиеся статуса взрослых сестер.

Вдруг чьи-то руки обхватили ее за талию, и Эрис развернулась, смеясь от счастья. Это была Эней, и вид у нее был серьезный и собранный.

Радость померкла, Эрис положила руки на ее предплечья, чувствуя, как сжалось холодным комком сердце в груди.

- Могу я поговорить с тобой? – прокричала Эней ей в ухо. Грохот музыки и голосов был таким, что расслышать друг друга было сложно.

- Конечно, - кивнула Эрис, внутреннее собираясь. Она ждала этого разговора весь вечер, но все же надеялась, что состоится он не сейчас, а позже. Не хотелось ломать мечты Эней в такой светлый день. Но у нее не было выбора.

Взяв ее за руку, Эней принялась проталкиваться через толпу прочь от костров, и Эрис следовала за ней, чувствуя, как от волнения слегка подрагивают пальцы рыжей близняшки в ее ладони. Они вынырнули из водоворота людских тел и пошли прочь, в тихую и теплую ночь, освещаемую огромными огненными цветами над головой.

- Красиво, да? – с трудом улыбнулась Эней, кивая Эрис на узоры. Губы ее были плотно сжаты, а кожа вокруг глаз побелела. Эрис чувствовала, как ее трясет.

- Красиво, - тепло улыбнулась она, пожимая пальцы подруги, и та немного приободрилась.

Они шагнули под своды Рощи Великой Мани, и прохладный запах хвои окутал их со всех сторон. Здесь было гораздо холоднее, чем на площади у святилищ, и Эрис сразу же оплела их теплыми потоками воздуха. Эней остановилась напротив нее и развернулась, выпрямившись и расправив плечи как перед боем. Отсветы огней на небе мерцали в ее глазах, а лицо было серьезным и собранным.

Достав из ножен на поясе долор, Эней опустилась на одно колено и склонила шею, двумя руками подавая лежащий на ладони кинжал Эрис.

- Эрис, дочь Тэйр и Илейн, из становища Сол. Под взглядом всевидящих Богинь в этот день я прошу твоей руки. Я обещаю любить тебя, пока не померкнет солнце и звезды, пока не разрушится земная твердь и не стихнут ветра, пока не пересохнут ручьи и реки. И после этого, когда ничего уже не останется былого, я буду с тобой. – Она подняла голову, и глаза ее горели. – Прими мой долор в знак моей бесконечной любви и верности тебе. И стань моей женой.

В глазах защипало, и Эрис заморгала, пытаясь скрыть слезы. Она и не думала, что Эней вот так сразу предложит ей жениться. Наверное, рыжая ждала именно этого момента все это время. Она с детства любила ритуалы, росла верующей и вдумчивой, несмотря на все свои шалости. И вот теперь, когда наконец дождалась, - не успела.

Молчание затягивалось, а вместе с ним тухли и глаза Эней.

- Прости, я не могу, - тихо проговорила Эрис.

В небе над их головами расцвел ослепительный цветок лотоса, и толпа Младших Сестер в восторге заулюлюкала и закричала. Лицо Эней окаменело, и Эрис не могла понять, о чем она думает.

- Если это из-за Мей, то, клянусь, я сделаю так, что ты забудешь ее, - хрипло проговорила Эней. – Я слишком долго ждала, но я верю, что надежда еще есть. Ты будешь счастлива со мной, Эрис, клянусь тебе в этом жизнью моей мани.

- Это не из-за Мей, - нехотя ответила Эрис.

- А что тогда? Ты не любишь меня? – голос Эней надломила боль.

- Я люблю тебя, и всегда буду любить тебя, но не так, как бы тебе хотелось, - тихо проговорила Эрис.

- Поверь мне! - Эней поднялась с горящими глазами и подступила на шаг к Эрис, опуская руку с долором. – Дай мне шанс, и я докажу тебе! Весь мир я брошу к твоим ногам, дочь Тэйр, только дай мне шанс!

- Я не могу, прости, - Эрис чувствовала, как собственные слова разрывают на части ее сердце. Но Эней имела право знать. – Я принадлежу другой.

- Кто это? – сверкнули глаза близняшки, и ее пальцы на долоре побелели.

- Она далеко, но я принадлежу ей. И я не могу принять твое предложение. Прости меня.

Долга и молча они смотрели друг другу в глаза, а над их головами расцветали огненные цветы, а издалека доносилась музыка и счастливые крики сестер. Потом Эней с трудом кивнула.

- Я слышу твои слова, дочь Тэйр. И я принимаю твой выбор. – Она медленно убрала долор в ножны и проговорила, не глядя на Эрис. – Прости, я бы хотела побыть одна. Разреши покинуть тебя.

- Только возвращайся, - Эрис испытующе взглянула ей в лицо. Эней подняла глаза, и ее полный боли взгляд пронзил Эрис насквозь.

- Я вернусь с рассветом. Можешь не волноваться за меня.

Развернувшись, она тяжело зашагала в прохладную темноту Рощи. Эрис проводила ее взглядом, не решаясь уйти. Эней любила ее всю свою жизнь и, похоже, не собиралась отказываться от своего чувства. Все ли с ней будет хорошо? Не сделает ли она какую-нибудь глупость? Она сразу же отругала себя за недостойные мысли. Успокойся, это же Эней! Солнечная, веселая, такая светлая, будто летнее утро. Ничего с ней не произойдет плохого. Но кошки на душе все равно скребли.

Эрис постояла еще немного, глядя, как на небе между темных шапок криптомерий расцветают узоры Богинь, а потом направилась назад, на залитую светом площадь.

Здесь вовсю танцевали. Огромная толпа Младших Сестер плясала, позабыв обо всем на свете и празднуя свой день, в который начиналась их жизнь, празднуя будущее, которое ждало их впереди. Мощная пульсация ритма захватила Эрис, и она невольно поддалась ей, возвращаясь к святилищу Роксаны, возле которого танцевали Каэрос. Здесь ее уже ждали Найрин с Лэйк и Леда. Все трое сидели на бревне и пили из больших кружек мед, громко чокаясь ими и смеясь.

- Сестра! – Лэйк махнула ей еще издали. Эрис неожиданно залюбовалась ей: синие глаза горели как два сапфира, а черные волосы отливали летней ночью. Жрицы уже успели остричь Младших Сестер, и теперь на затылке Лэйк торчал коротенький хвостик, как и у всех остальных взрослых Воинов.

Эрис подошла ближе и взяла со стола нетронутый кубок с медом. Леда внимательно взглянула на нее, слегка прищурившись, и Эрис выдержала этот взгляд. Конечно, она все знала. Разве могло быть иначе?

- За наше будущее! – громко объявила Лэйк, поднимая кружку. – За то, что мы все-таки сделали это!

- За наше будущее! – в тон ей ответила Найрин. Лицо ее светилось восторгом и счастьем, да так, что проходящие мимо сестры других кланов заглядывались и спотыкались на ровном месте.

- За наше будущее! – кивнула Леда, печально глядя в сторону Рощи Великой Мани, туда, где осталась в тишине ее сестра.

Эрис ничего не сказала, чокаясь с друзьями и отхлебывая золотистого душистого меда. На сердце было тяжело и радостно одновременно, и она еще не до конца разобралась в своих чувствах.

- А где Эней? – отпив меда и отставив кружку в сторону, недоуменно нахмурилась Лэйк.

Эрис открыла рот, чтобы ответить, но тут над долиной прокатился громкий зов боевого рога. Музыка сразу же оборвалась, погасли огни в небе. Младшие Сестры заозирались, зашумели. Звук рога вновь повторился, выводя длинную тоскливую ноту.

- Что это? – вскочила на ноги Лэйк, подхватывая с земли нагинату.

- Корты? – неуверенно спросила Леда.

- Нет, сигнал не их, - покачала головой Найрин.

Танцы прекратились. Младшие Сестры переговаривались, вытягивая шеи и пытаясь понять, что происходит. Третий сигнал рога прозвучал над Рощей, и Эрис ощутила зловещий холод.

А потом из темноты возникли две пары крыльев: огненные и водные. Две сестры летели к становищу с запада, выбиваясь из сил. Несколько разведчиц из числа Воинов Великой Царицы бросились им навстречу, но Каэрос и Лаэрт уже рухнули на краю поляны. Каэрос лежала на траве навзничь и не могла подняться, ее плечи вздымались часто, как у загнанной лошади, а шум хриплого дыхания достигал стоящих недалеко Эрис и компании. Лаэрт еще кое-как держалась на ногах. Это была Лунный Танцор, крепкая женщина средних лет с лицом, что дубленая кожа. Тяжело опершись на нагинату, в звенящей тишине она выдохнула:

- Доложите Великой Царице!.. Земли Лаэрт атакованы… Пали форты Иель, Аран… форт Луан… Становище Натэль… в осаде.

- Кто? – выдохнула стоящая рядом с ней Ремесленница в белом, сжав руки на груди.

- Онды, - в голосе разведчицы послышалась ненависть. – Онды напали… на пограничные форты… Их тысячи… Каэрос помогают… Мы держимся! – отчаянье зазвенело в ее голосе. – Мы держимся!..

Глаза Лаэрт закатились, и она мешком рухнула в траву рядом с едва живой Каэрос. Эрис ощутила, как что-то внутри надорвалось.

А потом, медленно нарастая, над толпой молодых сестер поднялся рев. Он становился все громче и громче, и лица перекашивались от ярости, а пальцы сжимались в кулаки. Громче всех вопили Лаэрт, но и Каэрос не отставали от них, в бессильной ярости не зная, что делать.

Эрис обернулась к друзьям. В немом удивлении расширились зрачки Леды, Найрин широко раскрытыми глазами, полными страха, смотрела в пустоту перед собой. И только Лэйк сжала челюсти и набычилась, тяжело глядя на юг, и в ее взгляде была решимость.

Эрис закрыла глаза, изо всех сил пытаясь справиться с собой и остановить слезы.

Онды все-таки напали. Война пришла.

+2


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Lost in the sun 2. Дочери Царицы.