Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Lost in the sun 2. Дочери Царицы.


Lost in the sun 2. Дочери Царицы.

Сообщений 21 страница 40 из 59

21

Глава 26. Строящийся форт

2584 год после падения Кренена

Эрис устало утерла лоб тыльной стороной руки, глядя вперед, на узкое ущелье между двух гор. Пот тек градом, и она только грязь развезла по всему лицу. Леда, шагавшая рядом с ней, устало хмыкнула:

- А тебе идет! Может все-таки станешь Боевой Целительницей?

- Чтобы ты и по мне сохла? Нет уж, спасибо, - огрызнулась Эрис.

Леда выпрямилась, лицо ее окаменело, а на щеках заиграли желваки. Эрис сразу же ощутила стыд. Нельзя было так говорить. Прощание со становищем Ифо и так-то было не самым приятным, что случалось с ними. А Леде пришлось еще и с Найрин расстаться. Правда, насколько помнила Эрис, нимфа все же поцеловала рыжую близняшку на прощание, но в щеку, и только слегка коснувшись губами. Судя по кислому виду Леды, она рассчитывала вовсе не на это.

Вздохнув, Эрис устало поправила ремешки своего вещмешка, изрядно намявшие плечи. Помимо тех немногих пожитков, что были у нее в собственности, наставница Оман нагрузила ее инструментами, да так щедро, что вещмешок, словно каменный, тянул к земле. Всю дорогу она обливалась потом, качаясь от непосильной тяжести и уговаривая себя, что это только к лучшему – станет крепче и сильнее. Рядом так же молча терпели близняшки, волоча еще большие мешки, под завязку набитые провизией.

В этот раз Ларта превзошла все ожидания племени, сделав поистине правильный поступок! - хмуро подумала Эрис. После произошедшего в ущелье прошлой зимой, здесь постоянно происходили стычки между разведчицами и горными тварями, выбиравшимися из трещин в земле и скрывавшимися там так быстро, что разведчицам никак не удавалось взять языка. К тому же, Эрис подозревала, что анай не слишком-то хорошо умели воевать в пещерах, где было мало света и пространства, и преимущество крыльев сразу же сходило на нет. В таком случае для защиты внутренних долин вокруг Белого Глаза требовалось укрепление, укомплектованное гарнизоном и большим количеством припасов. Тут Ларта попала в яблочко.

Другое дело, что на работы согнали всех незанятых мастеров из становищ Каэрос, а большая часть из них занималась именно наставничеством. Поэтому и их ученицы потянулись следом. Всю дорогу ковыляя следом за невозмутимой крепкой наставницей Оман, Эрис уговаривала себя, что, возможно, здесь будет не так уж и тухло. Приедет множество Ремесленниц из других становищ, они будут вместе работать и учиться. К тому же, практическое обучение всегда лучше теоретического. Теперь же, стоя на самом краю леса перед ущельем, Эрис ощутила, как все ее мечты стремительно рушатся.

В ущелье между двух горных пиков вовсю шла работа. Убеленные сединой Ремесленницы с руками еще толще, чем у Лэйковой Дары, волокли на полозьях каменные блоки, устанавливая их в вырытый в земле котлован и скрепляя раствором. Каменщики, каждой из которых было как минимум сотни за три, аккуратно промеряли стены ущелья и скалывали с помощью металлических клиньев лишнюю породу. Повсюду сновали воины с лицами что дубленая кожа и такие смурные, будто вся жизнь их прошла в непрерывной борьбе за глоток воды. Причем это была очень долгая жизнь.

Грохот, голоса людей и столбы пыли медленно плыли над пустырем перед стройкой.

- Ну нет! – простонала Эней справа от Эрис. – Мы так не договаривались! Где мясо?!

- Мы что здесь, самыми молодыми, что ли, будем? – выдохнула Эрис.

- И как, спрашивается, я должна забыть здесь о Богинями проклятой нимфе?! – в сердцах воскликнула Леда.

- А ну рты закрыли! – прикрикнула на них Оман, отбрасывая с глаз длинные темно-русые волосы. – Вы сюда не развлекаться приехали, а учиться и помогать!

Эрис пасмурно посмотрела ей в спину. Когда-то Оман была одной из Клинков Рассвета, пока какой-то ящер не отхватил ей левую руку аж до локтя. Боевые Целительницы сохранили ей жизнь, но доброго нрава не прибавили. Глаза у нее были светло-карие, почти зеленые, и если бы не вечно сердитый вид, ее можно было бы даже назвать красивой. Удивительно, но даже с отсутствующей рукой она умудрялась учить молодых девчонок столярному делу. И была одним из лучших мастеров становища Сол.

Сейчас Оман поправила на плечах свой вещмешок, сплюнула на землю и бросила:

- Пошли.

Разговаривать она тоже не слишком любила, только ворчать.

- Меня здесь вообще быть не должно было, - сокрушенно пробормотала Леда, буравя ей спину из-под рыжих бровей. – Где я сейчас должна быть, так это в становище Ифо.

- Мы все прекрасно знаем, где ты сейчас должна быть, - едко прошипела ей Эней. – Под туникой у среброволосой ведьмочки!

- Заткнись! – Леда пнула Эней в голень.

- Сама заткнись! – Эней попыталась толкнуть ее плечом, но тут Оман развернулась к ним и пригрозила:

- Я сейчас вам обеим накостыляю так, что мало не покажется! А ну отошли друг от друга! – дождавшись, пока близняшки, бросая друг на друга испепеляющие взгляды, разойдутся по обе стороны от Эрис, Оман смерила их взглядом и проворчала: - И почему Зей выбрала именно вас себе в ученики? Она обычно по одной ученице берет…

- Она подслеповата уже, поэтому считает, что нас не две, а одна, - охотно ответила Эней. – Особенно забавно, когда она видит, как мы вдвоем тащим бревно.

Оман закатила глаза, а потом отвесила ей подзатыльник.

- Еще раз будешь говорить плохо о наставнице, я отправлю тебя к Способной Слышать! А теперь прекратите дурить уже! Мы почти пришли.

Повернувшись к ним спиной, она зашагала вперед в сторону наскоро разбитой на расчищенном от леса участке земли деревушки.

Эрис вздохнула, плетясь за ней следом. Вовсе не так она собиралась провести свое лето. По правде говоря, она вообще не рассчитывала никуда уезжать из становища Ифо. В самом конце весны близняшки умудрились выменять у одной из молодых разведчиц две старые, но все еще вполне сносные боевые катаны. Каждый вечер после занятий на плацу и уроков у Оман, Эрис удирала вместе с ними в глубь окружавших Белый Глаз лесов, и там они тренировались сражаться настоящим оружием. Близняшки во время распределения выбрали Клинков Рассвета, и это было даже хорошо, потому что теперь они еще и учили Эрис фехтовать одним мечом, показывая комбинации и блоки, известные лишь этому сообществу.

Пока сестры тренировались друг с другом, у Эрис было время на то, чтобы учиться самостоятельно. Сила крови мани Тэйр пела в ней, углубляясь, расширяясь, подчиняя себе. Она научилась чувствовать жизнь внутри деревьев и цветов, сливаясь с ними сознанием. Она уже могла немного управлять ветром, меняя направление воздушных потоков, согревать воздух вокруг себя, притягивая к себе солнечные лучи. Один раз у нее даже получилось отклонить струи дождя, чтобы они не пропитали ее волосы и одежду. На это тоже было необходимо время и тихое место, где бы ее никто не отвлекал. Лес подходил идеально, и Эрис рассчитывала за лето усилить свой дар настолько, насколько у нее хватит терпения. И тут все испортила проклятая Ларта, направив наставницу Оман на стройку форта. Хорошо хоть, что Зей, наставница близняшек, тоже должна была помогать с работой. В ином случае Эрис пришлось бы попрощаться и с ними.

После долгих уговоров и раздумий, Оман все же разрешила им остаться на День Солнца в становище. Но наутро, как только Эрис, слегка покачиваясь от усталости и вина, вернулась в лагерь, наставница бесцеремонно заявила, что им пора отправляться. Едва успев собрать вещи и попрощаться с друзьями, они втроем побрели, позевывая, следом за однорукой сестрой на северо-запад. Всю дорогу Оман ворчала, что они – последние, а все остальные уже собрались в ущелье. Теперь Эрис была вынуждена признать, что наставница была права.

Недалеко от ширившейся стройки выросло небольшое становище. Грубо сколоченные деревянные дома, явно не рассчитанные на долгую, холодную зиму, усыпали вырубку на краю леса. По улочкам между ними сновали Ремесленницы, выполняя обычную дневную работу: кто нес в дом дрова, кто стирал белье в больших кадушках, кто таскал воду или подметал улицы. После того, как пал Кренен, и царица Крол долгие годы скиталась по бескрайним равнинам Роура вместе с остатками их народа, анай больше никогда не строили ничего, что напоминало бы город. Это селение в будущем ждала та же судьба. Как только форт будет достроен и освящен Способными Слышать, селение снесут, а по тому месту, где оно стояло, прогонят стадо волов, чтобы даже следа на земле не осталось.

В воздухе пахло пылью, смолой, свежим деревом. Эрис без особой надежды разглядывала домишки, в которых ей придется провести почти что целый год. Среди сновавших между ними анай молодых было совсем мало. И с чего близняшки взяли, что здесь будет полно молодежи? Пока что Эрис видела только взрослых, зрелых мастеров, не представлявших для нее никакого интереса.

- Было бы здорово напроситься с сестрами в разведку, - мечтательно проговорила Эней, понизив голос, чтобы не услышала наставница Оман. – Меня как-то совершенно не радует вкалывать здесь сутки напролет.

- Чего тебе в этой разведке? Лазить по душным пещерам глубоко под землей. Нет уж, спасибо! – поежилась Эрис.

- Предлагаешь тухнуть здесь? – фыркнула Эней. – В пещерах хоть есть шанс подраться с теми тварями, все веселее!

- Не думаю, что погибшим у Ифо сестрам было весело, - отозвалась Эрис. Эней вспыхнула и потупилась, бросив на нее пристыженный взгляд. Как и всем остальным Дочерям, ей тоже была дорога Коби.

- Но посмотреть на тех тварей тоже хочется, - примирительно вступила Леда. – Твоя сестра не слишком-то много распространялась об этом. А все остальные врут так, что можно подумать, будто они с самими бесами мхира дрались!

- Может, оно так и есть, - нахмурилась Эрис. – Может, они из-под земли-то как раз и лезут.

- Ты шутишь, что ли? – вытаращилась на нее Эней, а Леда предупредила:

- Если ты станешь такой же помешанной, как Лиа, я с тобой больше тренироваться не буду!

Эрис хмуро посмотрела на Леду. Они-то не чувствовали ничего так, как она.

Все Младшие Сестры, побывавшие в битве при Ифо, вернулись оттуда тихими и замкнутыми. От них исходило какое-то странное ощущение: чего-то темного, исковерканного, неправильного. Сильнее всего оно было у Торн и Лэйк, и это беспокоило Эрис. Дочь Ларты потеряла в бою Майю, с которой они были неразлучны с детства, а Лэйк – наставницу Коби, которую любила как ману. Их состояние можно было бы списать на это, да вот только остальные Младшие Сестры со временем оправились, пережив его, а эти две – нет.

- Это все из-за Жрицы, - притворно грустно вздохнула Эней. – При поцелуе она передала тебе частичку своей фанатичности!

- Я с ней не целовалась, - рассеяно проговорила Эрис.

- Вот как? – это прозвучало преувеличенно равнодушно. Эрис удержалась от выразительного взгляда на Эней и пояснила:

- У меня еще нет крыльев.

- И не будет, если вы не прекратите чесать языками! – предупредила Оман, останавливаясь возле небольшого дома и разворачиваясь к ним. – Все. Мы пришли.

Эрис устало сбросила с плеч вещмешок и зашла следом за наставницей в грубо сколоченную хижину, в которой ей предстояло провести целый проклятый год.

На то, чтобы разобрать вещи и освежиться с дороги, у них ушло не больше получаса. В домике не было ничего, кроме трех грубо сколоченных кроватей и стола. Даже крюков в стенах, чтобы одежду повесить. Оман буркнула, что посуду и белье они получат вечером, а остальные необходимые вещи – на следующее утро.

С того дня началась работа. Эрис и предположить не могла, что все будет именно так. Каждое утро, до света, они вставали и шли помогать сестрам. Ни утренних разминок, к которым она так привыкла, ни тренировок с оружием, о которых так долго мечтала. Все это было, конечно, но урывками, ближе к вечеру, когда утренняя смена разведчиц возвращалась в лагерь и имела возможность позаниматься с ними. Большую же часть времени отнимали строительные работы. Вставая по утрам, Эрис проклинала все на свете. Она не Ремесленницей собиралась стать, а воином! И форты ее интересовали, прежде всего, как защитные сооружения, связанные с ведением боевых действий. А не как объекты, строительством которых она будет заниматься.

Свободного времени у них почти не было. Первые три дня Эрис и поесть-то толком не успевала. Общей едальни построено еще не было, а самой себе не очень-то и поготовишь, если падаешь от усталости. Близняшки тоскливо поглядывали на юго-восток, уже начав вслух мечтать о том, чтобы сбежать обратно к Белому Глазу, и проклиная на чем свет стоит Ларту. У них работы было еще больше: вместе с наставницей Зей и другими кровельщицами они целыми днями торчали в деревне, строя амбары, склады, хозяйственные постройки и жилые дома для разраставшегося селения.

Эрис повезло больше, чем им. Оман была именитым и известным мастером, а потому собственноручно пилить доски и сколачивать из них мебель ее никто не заставлял. Рано утром они вдвоем с Эрис уходили в лес, подбирать древесину для потолочных балок внутренних помещений крепости. Там вечная хмурость спадала с однорукой сестры, и она много рассказывала Эрис о свойствах той или иной породы, секретах выборки наиболее подходящих для постройки деревьев, условиях перевозки, обработки, хранения древесины.

Пронизанный теплыми лучами солнца лес был гораздо уютнее и приятнее душной, пропитанной каменной пылью и смолой деревеньки. Эрис нравилось бродить в прохладной, свежей тишине вековых деревьев, прислушиваясь к неторопливым доходчивым объяснениям наставницы. И наблюдать за тем, как меняется лицо Оман, когда со всех сторон ее обступают гигантские исполины-кедры, разлапистые пушистые ели, мощные, поддерживающие своими ветвями небо дубы. Тревожные морщины в углах глаз Оман разглаживались, взгляд становился спокойнее и теплее. Она мягко касалась мозолистой ладонью напитавшейся солнца коры деревьев, оглаживала их, осматривала и простукивала с видом Боевой Целительницы, погруженной в Божественный транс. Иногда она что-то бормотала себе под нос, иногда тихо ругалась или хмуро качала головой, когда им встречались прожженные молнией или разбитые бурями деревья. А порой начинала восторженно тараторить, словно маленький ребенок, когда среди однообразных горных пород им вдруг попадалось какое-нибудь редкое дерево.

Периодически Эрис подумывала, не было ли у Оман в роду когда-либо эльфов. Лишь окинув дерево быстрым взглядом, наставница безошибочно определяла его возраст, состояние древесины и то, для какой части постройки оно больше подойдет. Эрис могла делать то же самое только в том случае, если дотрагивалась до ствола и сосредотачивалась. Тогда под пальцами начинало пульсировать древесное сердце, и она ощущала соки, медленно поднимавшиеся от корней к ветвям, едва заметное напряжение от роста листьев и ствола, прохладу в пронизывающих землю длинных корнях, как губка впитывавших воду и питательные соки. Оман внимательно наблюдала за ней и задавала вопросы, интересуясь расположением ветвей, их крепостью, наличием начавших разлагаться сучков и другими мелкими деталями, имеющими значение для крепости постройки. Если дерево полностью удовлетворяло всем требованиям, они обвязывали его красным лоскутом ткани и помечали приблизительное местонахождение на замусоленной карте, составленной специально для Оман местными Ремесленницами и разбитой на ровные квадраты по километру в каждом. Позже бригады лесорубов возвращались на указанное на карте место и рубили выбранные деревья, переправляли их в лагерь.

Эрис нравилось работать вместе с Оман. Однорукая сестра заметила ее, когда она была еще совсем маленькой и ходила проверяться на наличие способностей к Способным Слышать. Услышав, что Эрис может чувствовать деревья, она хмуро буркнула себе под нос, что в таком случае из Эрис вышел бы отличный столяр. И когда пришло время выбирать профессию на случай будущего ранения, она уже не сомневалась. Наставница с радостью взяла ее к себе в ученицы, несмотря на то, что до этого больше десяти лет не принимала ни одной Младшей Сестры.

До самого вечера они бродили вдвоем по лесам, нанося на карту крохотные красные кружочки необходимых им деревьев. Когда раскаленный щит Роксаны начинал катиться к дальним горам, они возвращались в лагерь. Оман сухо заметила, что как только они подберут все необходимые деревья, начнется настоящая работа. За полтора года обучения она успела кое-чему научить Эрис: как правильно обтесывать и высушивать ствол, для какой древесины нужна дополнительная обработка, а для какой нет, как на глаз определять крепость, жесткость и упругость той или иной породы, как подбирать инструмент для обработки разных пород и точить его до необходимой остроты и многому, многому другому.

Если они возвращались не слишком поздно, Эрис даже успевала проглотить нехитрый ужин, который варили Ремесленницы в больших чанах прямо на открытом воздухе. Ели здесь же, рассевшись на лавках у длинных стволов, над которыми кровельщицы только-только успели возвести еще совсем свежий, пахнувший смолой и деревом навес от дождя. Потом Эрис бежала на занятия к разведчицам, сталкиваясь там с еле живыми близняшками, уставшими за день работы настолько, что тренировочное оружие практически вываливалось у них из рук.

Помимо них троих во всем лагере было двенадцать Младших Сестер, еще не получивших крылья. Семеро из них были ученицами каменщиц и приехали сюда, как и Эрис, вместе со своими мастерами. Помимо них была еще кузнец, двое дубильщиков, одна погонщица скота и одна лудильщица. Младшие Сестры уставали так же, как и близняшки, и сил на общение у них уже не оставалось. Эрис удалось перекинуться с каждой из них всего парой слов за завтраком или в банях, но наладить дружеские отношения просто не хватало времени.

К тому же среди всех этих Младших Сестер Эрис была единственной Двурукой Кошкой. Поэтому и в пару к ней на тренировках поставить было некого, и она тренировалась один на один с наставницами, которые каждый вечер менялись, да и не горели желанием после долгого тяжелого дня кого-то учить. Естественно, что все это не увеличивало количество общения, и через некоторое время Эрис осознала, что начинает тосковать.

Чтобы не терять формы, она начала вставать еще раньше остальных и заставлять себя каждое утро проделывать все силовые упражнения, которыми она занималась на обучении в становище Сол. Двуруких Кошек готовили по особой программе, несколько отличной от всех остальных боевых сообществ. Специфика сражения двумя катанами предполагала одинаковое развитие обеих рук, не говоря уже о большой мышечной массе, силе и быстроте движений. Поэтому Эрис отжималась и подтягивалась дольше других Младших Сестер, раскачивала мышцы путем подъема тяжестей и длительных растяжек, много бегала, чтобы стать более выносливой и маневренной.

Единственное, чего в одиночку она делать не могла, так это тренировка предплечий. Чтобы удержать катаны в обеих руках и не позволить какому-нибудь корту выбить их с помощью копья, необходимы были длительные нагрузки. В лагере молодые Двурукие Кошки надевали на руки смягчающие удар набитые пухом перчатки, а потом наставницы били их кулаками в ладони, наотмашь, заставляя кости привыкать к нагрузке. Здесь не было других Кошек, а близняшки настолько уставали, что попросить их вставать раньше у Эрис язык не повернулся. Поэтому пришлось придумывать альтернативный вариант. Обмотав руки тряпками, она уходила на опушку и там, сцепив зубы, тренировалась, молотя ладонями по стволам деревьев. От этого болели кости, руки покрылись ссадинами и царапинами, и ей оставалось только надеяться, что будет хоть какой-то результат от этих тренировок.

Как-то утром, когда она, сжав зубы и игнорируя боль, атаковала старую засохшую сосну, из-за спины раздался негромкий голос.

- Надо же так замордовать дерево, чтобы оно засохло! Ну и жестока же ты, Дочь Огня!

Эрис вздрогнула от неожиданности и резко развернулась, тяжело дыша. Шагах в пяти от нее, прислонившись к соседней сосне, стояла высокая разведчица и улыбалась. На вид она была лет на шесть-семь старше Эрис. Черные волосы обрамляли лицо с широкой челюстью, чуть вздернутым носом и низкими скулами. Брови у нее были широкие и прямые, а глаза темно-карие, бархатные, опушенные длинными ресницами. И смеющиеся.

Разведчица, улыбаясь только лучиками в углах глаз, оглядывала ее с ног до головы. Так, как Эрис обычно оглядывала других Младших Сестер. Краска прилила к лицу, внутри поднялось раздражение. Она считает, что одной глупой шутки достаточно, чтобы так на меня смотреть? Эрис, выгнув бровь, смерила ее взглядом в ответ и отвернулась к сосне, вернувшись к прерванному занятию.

- Лесть не к лицу Дочери Роксаны, - бросила она через плечо.

Сзади послышался громкий взрыв смеха, и Эрис почувствовала, как краска заливает щеки и уши. Смех у незнакомой разведчицы был приятным: низким и заразительным. Она смеется потому, что ей смешно, или потому, что я сказала глупость? Эрис продолжала бить дерево, не поворачиваясь. Главное в таких обстоятельствах: не уронить лицо.

Разведчица обошла ее и встала сбоку от дерева. Теперь уже не только глаза смеялись. Она слегка улыбалась, отчего на щеках появились две хорошенькие вертикальные складки.

- А хамство не к лицу Младшим Сестрам, - парировала она, складывая на груди сильные, покрытые мелкими, побелевшими шрамами руки. – Так что давай-ка не будем скалиться друг на друга. Можно ведь просто представиться, не так ли? Я Мей, дочь Уты, становище Физар.

Она протянула Эрис ладонь. Сдув с лица прилипшую ко лбу челку, Эрис стащила обмотку с правой руки и пожала ей руку, с непроницаемым лицом проговорив:

- Эрис, дочь Тэйр, становище Сол.

Ладонь у разведчицы была теплая, твердая и шершавая, а глаза – мягкие и пытливые. Эрис взмолилась Роксане, чтобы Та помогла не покраснеть. В первый раз в жизни с ней здоровались как с равной, не говоря уже о том, что Мей была хороша собой.

Отпустив ее руку, разведчица сощурилась и негромко спросила:

- Дочь Тэйр из становища Сол… Так звали последнюю Держащую Щит.

- Да, и она была моей мани, - кивнула Эрис. В груди стало тепло. В племени помнили Держащую Щит. Даже молодые воины, которые не служили при ней, все равно помнили ее.

- Значит, ты дочь царицы? – вскинула брови Мей. – А ты ведь совсем на нее не похожа. Илейн прилетала к нам в становище, когда я была еще Дочерью, проводила инспекцию молодых Воинов. Я очень хорошо помню ее лицо.

- У меня есть перекрестная сестра. Вот она – вылитая ману, - нехотя заметила Эрис, снимая обмотку и со второй руки.

- Тогда ей не повезло, - Эрис вопросительно вздернула бровь, и Мей с улыбкой пояснила: - Вся красота твоей мани досталась тебе, Эрис, дочь Тэйр.

Улыбка Мей была одновременно открытой и какой-то очень специальной, адресованной только ей одной. Вот теперь краска залила все лицо, а уши горели так, будто кто-то натер их шерстяными варежками. Эрис прокляла себя и свою реакцию, и постаралась как можно наглее оскалиться в ответ на этот комментарий.

- Надеюсь, мне не нужно воспринимать это как оскорбление моей перекрестной сестры и вызывать тебя на бой?

Мей тихонько рассмеялась и покачала головой.

- Думаю, сейчас мы обойдемся без этого. Тем более, что у тебя есть замечательный партнер для тренировок, - и она кивнула на дерево.

Эрис поняла, что сейчас сдаваться совершенно точно нельзя. Если она проиграет в этой перебранке, разведчица просто уйдет, решив, что она такая же, как и все остальные Младшие Сестры. Этого Эрис допустить никак не могла.

Она хмыкнула и кокетливо взглянула на разведчицу.

- Боюсь, мне его не достаточно. Люблю мериться силами с чем-то теплым и отвечающим мне тем же.

- Вот как? – улыбнулась Мей. – Так в чем же дело?

- Здесь нет других Двуруких Кошек, которые бы согласились меня потренировать, - Эрис слегка поежилась, так, будто она ранимая и хрупкая.

Мей оглядела ее еще раз и хмыкнула. У Эрис возникло гадостное чувство, что она читает все ее уловки так же легко, как Способная Слышать – розу ветров. Внутри червяком забилось сомнение. Она провалилась? Нужно было вести себя увереннее и взрослее?

Наконец, разведчица пожала рельефными плечами:

- Если захочешь, я могу тебя потренировать. Я как раз Двурукая Кошка.

- Правда? – облегчению не было предела, и в голосе Эрис проскользнула радость. Впрочем, она тут же взяла себя в руки и продолжила мурлыкать: - А почему я раньше тебя здесь не видела?

- Нас перевели вчера вечером, - отозвалась Мей. Потом предложила: - Я поговорю с твоими наставницами, и если по вечерам не будет дежурств, мы сможем хорошенько потанцевать вместе. Что скажешь?

Вопрос был задан таким невинным тоном, выражение лица Мей было таким открытым и честным, что Эрис почти купилась. Почти, да не совсем. Если она думает, что я такая идиотка, что меня можно сразу же пленить крепкими руками и бархатными глазками, то она очень сильно ошибается. Эрис позволила себе не торопясь, оценивающе оглядеть Мей с ног до головы, а потом с нарочитой небрежностью кивнуть:

- Это было бы… интересно.

В глазах высокой разведчицы загорелся огонек. Теперь она действительно была заинтригована. Ты победила, красавица, удовлетворенно сказала себе Эрис.

- Тогда до вечера, - улыбнулась Разведчица.

- До вечера, - повторила Эрис.

Бросив на нее еще один долгий взгляд, Мей развернулась и пружинистой походкой хищника направилась к начавшей просыпаться деревеньке. Эрис ждала, пока она не скроется из виду, а потом резко выдохнула воздух из легких. Сердце молотилось в груди. В первый раз в жизни она умудрилась обыграть в словесную дуэль настоящую, полноправную сестру. От этого было так сладко, что петь хотелось. И это не говоря уже о том, что у Мей были красивые глаза и притягательные губы.

Втянув носом воздух, Эрис отвернулась к засохшему дереву, надевая обратно свои обмотки. Если все пойдет хорошо, то завтра утром ей не придется молотить по дереву. Ее ждет нормальная, полноценная тренировка с красивой женщиной, на семь лет старше ее и увлеченной ей. По-любому, Лэйк бы обзавидовалась.

0

22

Глава 27. Единство

- Ты как? – Мей остановилась и плавно перетекла в начальную стойку, опуская две дубинки, служившие ей тренировочным инвентарем. Отбросив с глаз темные волосы кивком головы, она добавила: - Если хочешь, на сегодня можем закончить.

Эрис отступила на шаг, тяжело дыша. По спине между лопаток и по груди на живот лился пот, в глазах щипало, легкие разрывало от нехватки воздуха. Но самое противное было в том, как подрагивали руки с зажатыми в них тяжелыми дубинками. Откуда Мей взяла их, Эрис понятия не имела. В становище Сол они такими не тренировались. Дубинки были раза в два тяжелее обычных катан, а двигаться с ними Мей заставляла ее в два раза быстрее. И сама даже не запыхалась: кожа у нее была сухой и матовой, без малейших признаков пота.

Они тренировались уже около недели, и все это время Мей не проявляла ни признаков усталости, ни интереса к тому, чем они занимались. А на Эрис она смотрела чуть насмешливо, но спокойно. Никаких больше искр в глазах, как в тот первый вечер, никакого тихого надтреснутого смеха. Это раздражало, это выводило из себя. Разве она не заварила всю эту кашу только для того, чтобы затащить Эрис в постель? И если нет, то зачем? Просто из солидарности, что они обе Двурукие Кошки? Тогда почему так смеялась?

Холодный ночной воздух обхватил разгоряченные плечи, и Эрис с наслаждением откинула голову и прикрыла глаза, впитывая в себя его прикосновения. Хоть чуть-чуть остыть, а потом она сможет продолжать. Даже несмотря на то, что руки дрожат, едва поднимая тяжелые дубинки. Даже несмотря на то, что плечи ноют от усталости, а ноги в сапогах просто спеклись.

Над головой раскинулось темное небо, полное звезд. Все работы на сегодня были закончены, и над лагерем висела густая и тяжелая, как одеяло, тишина. Они стояли на пустыре недалеко от стройки, где по вечерам тренировались Младшие Сестры. Сейчас все уже успели разойтись по домам, остались только они с Мей.

Все еще никак не отдышавшись, Эрис взглянула на молодую разведчицу и невольно залюбовалась. Та стояла в самой первой, начальной стойке, чуть выставив вперед левую ногу, держа обе дубинки перед собой на разной высоте, как блок в рукопашной борьбе. Туника плотно облегала ее сильное тело, на поднятых руках сейчас были четко видны рельефные мышцы. Вид у нее был расслабленный и умиротворенный, будто она и не сражалась вовсе, а валялась где-нибудь на травке, наслаждаясь ночной прохладой.

- Эрис? – вопросительно приподняла бровь Мей, и та силой заставила себя оторвать взгляд от ее широких, красиво очерченных плеч.

- Я хочу еще позаниматься, если ты не против, - в последний раз выдохнув, Эрис встала в боевую стойку, с точностью скопировав ее с Мей.

- Как скажешь, - разведчица поколебалась, оглядывая ее, потом кивнула.

Она пошла вперед медленнее обычного, но даже это было для Эрис чересчур быстро. Дубинки начали замысловатый танец перед ней, когда Эрис принялась парировать удары, ставить блоки, пытаться контратаковать.

Пот снова полил с нее рекой. Тяжелое дыхание разрывало грудь, а сердце колотилось в висках, заглушая стук дубинок. Перед ней были только расслабленные и безмятежные, как прохладная глубь пруда, глаза Мей. Разведчица смотрела прямо сквозь нее, чувствуя каждое ее движение и предугадывая его, казалось, до того, как оно успевало прийти в голову Эрис. Руки ее двигались плавно и быстро, а тело перетекало из одной стойки в другую так, будто она танцевала у гигантского костра на Ночь Солнца.

Какая же она красивая. Сердце пропустило удар, Эрис задохнулась, когда карие глаза заглянули прямо в ее голову, и в следующий миг дубинка Мей врезалась ей в грудь.

Удар был сильным, Мей явно не ожидала, что Эрис пропустит такую простую атаку. Кости взорвались болью, и Эрис отступила на шаг, сгибаясь пополам и хватаясь за отбитые ребра. Дышать стало еще больнее.

- Эрис? Все в порядке?

Мей уже была рядом с ней. Ее теплая ладонь легла на плечо, и сквозь боль в груди Эрис ощутила сладкую дрожь, тряхнувшую все тело. Роксана, да что же со мной такое творится?!

- Все… хорошо… - выдавила она, найдя в себе силы говорить, но не находя их, чтобы посмотреть ей в глаза.

- Давай-ка закончим на сегодня. Лучше завтра подольше позанимаемся.

Ладонь пропала с ее плеча, и Эрис ощутила легкую грусть, сразу же одернув себя. Ведет себя так же глупо, как Лиа! Так! Почему я сравнила себя именно с ней?

Вдруг все мысли выскочили у нее из головы. Воздух вокруг сгнил и развалился на части недельным трупом. Эрис закашлялась, когда гнилая вонь забила ноздри, рот и горло, ее затошнило. Ощущение было такое, будто повсюду под ногами разлагается падаль, и при этом головой она понимала, что воздух остался таким же, каким и был: прохладным и свежим.

Мей что-то говорила ей. Эрис рассеяно огляделась. Вокруг нее по воздуху словно круги разбегались, круги гнили, грязи, порченности. Она всеми порами тела чувствовала, как через нее проходят волны чего-то неправильного, исковерканного. И эпицентром всего этого было ущелье. Ее вновь затошнило, Эрис с трудом сдержала приступ, напряженно вглядываясь вперед между двух горных пиков.

- Эрис! Да что с тобой такое?! – вскричала Мей.

- Я что-то чувствую, - тихо ответила она. – Что-то плохое.

Темные глаза Мей непонимающе сощурились, а в следующий миг затрубил рог, подавая сигнал тревоги. Эрис вздрогнула, не спуская глаз с ущелья. Там почти сразу же зажглись огоньки крыльев разведчиц, а еще через несколько секунд послышались первые отдаленные крики.

Мей спокойно положила на землю тренировочные дубинки, лицо ее посуровело.

- Спрячься, - бросила она, раскрывая за спиной крылья.

Ударив ими несколько раз, она легко оттолкнулась и взлетела, направившись в сторону ущелья и на ходу вытаскивая из-за плеч настоящие катаны. Со стороны лагеря к ущелью спешили и другие разведчицы: все больше и больше огненных точек поднималось в небо.

Ощущение скверны и гниения усиливалось с каждой секундой. Это было похоже на вздувшееся в грозу озеро, каждой волной которого была бурая, склизкая пена. Эрис стало физически плохо. Нужно покончить с этим немедленно, иначе ее просто на куски разорвет. Уцепившись за рукоять долора и проклиная себя за то, что у нее до сих пор нет крыльев, она поковыляла в сторону ущелья так быстро, как только могла.

Звуки боя впереди нарастали. Слышался глухой треск стали, гортанные выкрики, странные, надорванные, которых она никогда раньше не слышала, отрывистые команды, которые бросали сестры. Ощущение скверны стало таким сильным, что ей приходилось все время сглатывать, чтобы не вывернуло наизнанку.

Впереди в темноте чернели первые, поднятые всего на пару метров от земли, каменные стены, преграждающие вход в ущелье с той стороны. Из раскопанного котлована перед ними торчали каменные колонны, которые станут вскоре опорой для первого уровня форта. Повсюду высились каменные блоки, бревна и ведра с раствором, землю под ногами расчерчивали веревки, привязанные к вбитым в землю колышкам. Идти приходилось очень осторожно, чтобы не споткнуться и не рухнуть в котлован. Да к тому же еще эта жуткая гниль…

С трудом, но Эрис все же удалось вскарабкаться на недостроенную стену форта по каким-то грубо обтесанным блокам, которые только должны были уложить наверх. Она подтянулась на руках, забросила тело на стену и выглянула наружу.

Там, в ярких сполохах огня, дрались сестры. На них напирали странные низкорослые существа с короткими ногами и кривыми спинами, с темной кожей на лысых головах, одетые в вареную кожу и грубо сработанные мятые доспехи. Воздух вокруг них почти мерцал, расходясь волнами, видными только Эрис. Ощущение скверны было таким сильным, что у нее глаза заслезились и заскребло в горле. И тем не менее, Эрис заставила себя смотреть, не отрывая глаз.

Твари передвигались скачками, почти боком, и на вид были довольно проворными. У некоторых на головах были помятые шлемы с рогами, у других в руках круглые щиты, грубо обитые металлическими полосами. Глаза тварей, зеленые и желтые, ярко светились в темноте. Сейчас их здесь было никак не меньше сотни. В центре плотной группой шли копейщики, прикрыв головы щитами. На флангах выстроились лучники, обстреливая паривших над ними в небе Орлиных Дочерей, которые тоже щедро посыпали их стрелами. Им противостояли Лунные Танцоры, построив на земле Сеть. Справа и слева от них дрались Клинки Рассвета и Двурукие Кошки. По сигналу одной из разведчиц, Танцоры быстро перестроились в наземного Ежа, ощетинившись острыми наконечниками нагинат во все стороны. Горные твари рычали и кидались на них, но их копья с крючьями на другой стороне лезвия не могли тягаться с бритвенно острыми, хищно поблескивавшими в темноте нагинатами. Не говоря уже о быстрых и мощных ударах Клинков Рассвета и Кошек.

Рядом послышался шорох и сопение. Эрис резко обернулась, ощутив холодную волну страха. Две темные фигуры карабкались на стену за ее спиной, отдуваясь и приглушенно переругиваясь. Она выдохнула и хмыкнула, когда четыре одинаковых руки уцепились за край стены, и два тела втянулись наверх.

Сразу же одно из них приглушенно вскрикнуло.

- Да не ори ты! – во все лицо ухмыльнулась Эрис. – Это я.

- Эрис?! – задохнулась Эней, а Леда удивленно заморгала:

- Ты что здесь делаешь?

- То же, что и вы. Смотрю.

Втроем они вновь повернулись к ущелью. Еж быстро и уверенно напирал на самый центр вражеского строя, справа и слева сжимали клещи Клинки Рассвета и Двурукие Кошки. Орлиные Дочери теперь стреляли по основному строю: на флангах никаких вражеских стрелков уже не было. Твари вопили гортанными голосами, прикрывая головы щитами, но это их спасти уже не могло.

- Ты откуда здесь? – спросила ее Леда, в то время как Эней восхищенно бормотала:

- Нет, ты посмотри только! Посмотри! Какой удар!

- Мы с Мей тренировались, когда затрубили тревогу, - ответила Эрис, чувствуя, как приливает к щекам кровь. Она не могла оторвать глаз от танцующей среди врагов фигурки с двумя катанами. С такого расстояния лица видно не было, но почему-то Эрис была уверена, что это именно Мей.

- Бей его!.. Ну! – рычала Эней. Леда бросила косой взгляд на Эрис и улыбнулась уголком губ:

- Я слышала, что она хороша в рукопашной.

- С катанами тоже неплоха, - Эрис постаралась говорить так, чтобы прозвучало естественно и спокойно.

Леда уже откровенно широко улыбнулась ей, и от этого внутри разлилось раздражение. И чего они к ней пристали? Это их вообще не касается.

Через пару минут все уже было кончено. От отряда врагов не осталось ни одной живой твари, перестроившись в Полотно, Орлиные Дочери и Лунные Танцоры направились дальше по ущелью, проверять, не подошел ли еще кто-то под покровом ночи. Остальные сестры или отдыхали, присев возле недостроенных стен форта и протирая оружие, или бродили между поверженными врагами, добивая раненых.

- Пора уходить, - шепнула Леда, потянув за собой Эрис.

- Нет, вы видели, как Крос его на нагинате подняла? Вот это силища! Это не женщина, это бык! – восторженно тараторила Эней, спускаясь со стены и протягивая руку Эрис.

Та как всегда оперлась на руку близняшки и спустилась, чувствуя на себе изучающий, оценивающий взгляд Леды. Ну и что такого? Эней ухаживает за ней столько, сколько Эрис себя помнит, это же не значит, что она должна отвечать взаимностью? И что здесь такого в том чтобы принять ее руку? Она и Леде тоже, вон, помогла слезть. И дело здесь вовсе не в Мей.

Чтобы развеять неловкость, Эрис спросила у Эней, пока они выбирались со стройки:

- Ну что, насмотрелась на тварей? Понравились?

- Все как я и думала, - вздохнула Эней. – Не такие уж они и страшные. А то, что наплели все эти восторженные щенки, как всегда неправда.

- Сверху-то смотреть, конечно, не страшно, - поддела сестру Леда.

- Ты считаешь, я не смогу с ними один на один сойтись? – сразу же вспыхнула Эней.

- Можем попробовать, - в глазах Леды полыхнул азартный огонек.

Эней посмотрела на сестру, а потом медленно расплылась в широкой шкодливой улыбке. Эрис оставалось только переводить взгляд с одной на другую.

Леда подхватила их под локти и быстро потащила в сторону, за темный отвал земли, когда мимо прошли, разговаривая, две усталые разведчицы. Понизив голос, она возбужденно зашептала:

- Я тут подслушала разговор двух Ночных Лезвий. Одна из них жаловалась другой, что они все никак не могут языка взять. Дескать, из-за того, что отряды разведчиц большие, твари их издалека чуют и прячутся в тоннелях. А ходить по двое-трое запрещает первый клинок левого крыла.

- И ты предлагаешь… - даже в темноте было видно, как просияла Эней.

- Ага, - Леда задорно закусила губу. – Пролезем ночью, очень тихо, в ту же пещеру, где их в том году нашла Лэйк. Нас всего трое, мы мелкие. Они нас и не учуют даже.

- Это одна из самых глупых ваших идей, – хмуро сложила руки на груди Эрис.

- Это еще почему? – вскинула бровь Леда, а Эней поморщилась:

- Да ладно тебе, Эрис! Здесь такая скукотища! Пашем как волы с утра до вечера. Можно же хоть чуть-чуть развлечься!

- Развлечься?! – Эрис быстро зашептала, понизив голос, чтобы их никто не услышал. – Да вы с ума посходили! Мы этих туннелей не знаем, у нас нет оружия, мы не обучены драться! Одно дело – сбежать ночью из лагеря к вымышленной медвежьей берлоге и другое дело – сунуться на территорию врага!

- Берлога была настоящая! – обиделась Эней, а Леда проговорила:

- Да мы глубоко не пойдем. Только с самого края заглянем. Может, вообще никого не встретим.

- А если разведчиц встретим? – Эрис трясло от гнева. Неужели можно быть настолько глупой? Она смотрела на Леду, лицо которой с каждой секундой приобретало все более упрямое выражение. И это было не к добру. Обычно, если Леда упиралась, переубедить ее было уже невозможно. Но раздражение было слишком сильным, и придержать язык Эрис не смогла. – А если напоремся на большой отряд и приведем их сюда? А если заблудимся в тоннелях?! Да там вообще все что угодно случиться может!

- Скажи мне, когда это ты стала такой занудой, Эрис? – воззрилась на нее Эней.

Не сводя с нее глаз, Леда тихо ответила за нее:

- С тех пор, как начала учиться у разведчицы, может быть?

Лицо Эней дрогнуло, но она не подала виду, что что-то не так. Эрис хмуро смотрела на Леду, которая слегка улыбалась краешком губ. Вот, значит, как? Тягаться со мной решила? Хищно улыбнувшись, она парировала:

- А может все дело в том, что ты надеешься стяжать себе славу, как у Лэйк? Чтобы Найрин на следующем Танце было что рассказать? И чтобы она у тебя в руках пряталась от назойливых поклонниц, а не у нее?

Глаза Леды сузились, превратившись в зеленый лед. Эрис пришло в голову, что она слегка перегнула, но отступать уже было некуда. Эней бросила на подобравшуюся словно для броска сестру встревоженный взгляд, потом повернулась к Эрис:

- Да ладно тебе огрызаться-то! И вообще, хорош дрейфить! Мы так давно уже вместе ничего не делали, что меня тоска заела. Смотаемся на пару часов – туда и обратно, погуляем хоть, перевал посмотрим. А оружие у нас есть: мы тут луки у Ирги выменяли на отрезы кож. Так что с нами по-любому ничего плохого не случится.

Эрис, не отрываясь, смотрела в полные боли и гнева глаза Леды. Ну зачем, зачем она все это сказала? Как у нее вообще язык повернулся смеяться над ней? Ведь она же лучше других чувствовала эту глухую тоску в Леде, ни на секунду не отпускавшую ее, делавшую пищу пеплом, а солнечный свет – серым туманом. Среброволосая нимфа выжгла когда-то солнечную и яркую Леду до основания, оставив только холодную золу. И смеяться над этим было нельзя.

Но с другой стороны, неужели она настолько глупа, что не видит всех опасностей того, что предлагает? Или наоборот, видит и специально хочет напороться на тех горных тварей? И интересно, почему? Чтобы хоть что-то почувствовать? Или чтобы умереть и не чувствовать ничего больше? Эрис нахмурилась, изучая лицо подруги. Нет, Леда бы не потащила их с собой, если бы все-таки выбрала второе.

- У тебя есть план, - тихо констатировала она, глядя в медленно остывавшие от ярости глаза Леды.

- Ты, - кивнула на нее рыжая. Эней захлопала глазами, как и удивленная Эрис.

- Я?

- Да, - подтвердила Леда. – Ты можешь чувствовать природу вокруг себя. Следовательно, и этих тварей тоже чувствуешь. Найрин как-то помянула, что они показались ей испорченными и неживыми. Значит и ты должна ощущать то же самое, я права?

Эрис поморщилась: близняшки слишком хорошо ее знали. С другой стороны, она ведь действительно ощущала скверну, даже сейчас продолжавшую исходить уже от мертвых тел подгорных тварей. Если сосредоточиться, она бы их даже посчитать сейчас смогла с закрытыми глазами.

- А если и так? – нехотя буркнула она.

- Тогда нам все удастся, - пожала плечами Леда. – Ты укажешь нам, где враги. Мы выберем кого-нибудь одного, дождемся, пока он отобьется от отряда, оглушим его и притащим в лагерь.

- А разведчицам наврем, что поймали его у самого входа в ущелье, - поддакнула Эней. – Тогда нам не влепят за самовольный уход из лагеря.

- А как мы объясним, что делали в ущелье? – скептически посмотрела на нее Эрис.

- Скажем, что тренироваться пошли, - пожала плечами Эней.

- Не поверят, - покачала головой Леда. – Мей тренируется только на плацу у лагеря.

- Тогда скажем, что у нас свидание, - Эней ухмыльнулась Эрис. – Что мы с Ледой тебя не поделили и пошли разбираться.

- Бред, - вздохнула Эрис.

- Ты можешь не ходить, если не хочешь, - голос Леды был спокойным, она просто констатировала факт, но обида в глазах так и не потухла.
Скрепя сердце и понимая, что это не самое лучшее ее решение, Эрис кивнула:

- Я с вами. Как всегда.

- Вот это дело! – Эней довольно хлопнула ее по плечу. – Давай! Как в старые добрые времена!

Леда ничего не сказала, но улыбнулась, уже слегка расслабленнее. Эрис оставалось только вздохнуть.

Когда она ворочалась на своем жестком, набитом соломой тюфяке, на душе скребли кошки. Весь вечер они обсуждали детали грядущего похода, переругиваясь до хрипоты. Близняшки настаивали на версии со свиданием, из чего Эрис сделала вывод, что что-то другое им придумывать просто лень.

На ее взгляд, вся затея была настоящей глупостью, причем гораздо большей, чем раньше. Удрать из лагеря, ночью, за языком… Даже с ее чутьем, даже если они возьмут с собой луки, случиться может что угодно. С другой стороны, если она не пойдет с ними, то с этими двумя дурами что-то случится обязательно. А так она хотя бы сможет увести их от опасности, она ведь действительно чувствует скверну.

Близняшки рядом безмятежно сопели, завернувшись в одеяла почти с головой. Эрис зло оглядела обеих. Проклятая Эней! Лишь бы покрасоваться, да доказать ей, что она бесстрашна! Вместо этого давно бы потанцевать пригласила, может, Эрис бы и подумала тогда о чем-нибудь. И вдвойне проклятая Леда со всей своей любовью! Ее увлечение нимфой превратилось в одержимость. Очень небольшое количество анай совсем не реагировало на Найрин, но так сходить с ума тоже было нельзя. И что, она теперь действительно надеется стяжать славу героической разведчицы, за которую Найрин до нее снизойдет? Идиотки! Обе!

И я такая же, как они, устало подумала Эрис. Потому что в ее голове тоже крутились мысли о том, как вытянется лицо Мей, если она приведет языка, как разведчица удивится и заинтересуется ей. Снова. Потому что видеть ее прозрачный, равнодушный взгляд сквозь себя Эрис не могла.

Зарычав, она накрылась с головой и постаралась уснуть.

Часа за два до рассвета, невыспавшаяся и разбитая, она вылезла из-под своего одеяла и, позевывая, побрела на плац. Там, вытянув длинные ноги и пожевывая травинку, ее ждала сидящая на бревне Мей. Разведчица сдержано улыбнулась подходившей Эрис и поднялась на ноги, отряхивая тунику.

- Светлого дня, наставница, - Эрис постаралась улыбнуться как можно теплее.

- Светлого дня, - рассеяно кивнула Мей, а потом проговорила, неловко почесывая в затылке и как-то странно держа левую руку. – Эрис, меня вчера легонько зацепило крюком, и я в ближайшие три дня тренироваться не смогу. Ничего?

В груди ёкнуло. Эрис пригляделась к ней еще раз. К тому, как она стояла, напряженно держа левую руку, к синякам под глазами. Очень осторожно она спросила:

- Тебя серьезно ранили? Я могу чем-то помочь? – это звучало глупо, и она прокляла свой язык, но, к ее удивлению, Мей только тихонько рассмеялась:

- Нет, спасибо. Так, царапнуло по ребрам. Арха меня вчера подлатала, так что все хорошо.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Эрис лихорадочно пыталась найти хоть какие-то слова, чтобы подбодрить ее, высказать сожаление по поводу ранения, да просто хоть что-то произнести. В голове было шаром покати. Мей тоже не сводила с нее взгляда, и глаза у нее были совсем темные.

Потом она резко выдохнула, провела рукой по волосам и расплылась в широкой улыбке:

- Ну я тогда пойду, не буду тебе мешать.

- Хорошо… до встречи… - выдавила Эрис, проклиная себя последними словами за то, что это прозвучало так по-детски.

Свою злость она выместила на давешней сосне, впрочем, заняло это не слишком много времени. После тяжелых тренировок с дубинками плечи ныли нестерпимо, и долго махать кулаками было невозможно. Вернувшись в дом, она прихватила полотенце и побрела, зевая, в сторону бань.

Их выстроили совсем недавно, и от свежего сруба крепко пахло деревом. Над крышей ближайшей бани курился дым, и Эрис, не раздумывая, свернула туда. Уж лучше купаться в горячей воде, чем не пойми сколько ждать, пока протопится печь.

Толкнув дверь, она вошла в предбанник. Здесь было гораздо теплее, чем на улице, но не удушливо жарко. На полу в уголке стояли сапоги, на крючке в стене висела чья-то воинская форма. Наверное, ночная смена вернулась с дежурства. Эрис быстро разделась, приткнула свои вещи возле стены и вошла в теплое помещение бани.

Здесь было жарко, но не так, чтобы тяжело было дышать, хотя маленькие окошки, за которыми сейчас только начинало светать, запотели от разницы температур. В полумраке светился открытый зев печи, на которой грелось ведро с водой. Возле нее стояла какая-то сестра с перемотанным бинтами боком, намыливая волосы. Когда Эрис вошла, сестра обернулась, и мир сделал стремительный кульбит. Это была Мей.

Эрис ощутила, как голова взрывается от жара. Ощущение было такое, будто из носа сейчас хлынет кровь. Или она упадет в обморок. Или просто умрет на месте. Они стояли друг напротив друга в чем мани родила, за исключением белых бинтов Мей, стягивавших ребра под грудью. Под, а не саму грудь.

Роксана!! Эрис быстро отвернулась, одновременно с отворачивающейся Мей бросив:

- Извини!

Не чуя под собой ног, она с деревянной спиной дошагала до кадушки у противоположной стены и вцепилась в нее обеими руками. Она не чувствовала спиной взгляда Мей, но руки от этого меньше не тряслись. Роксана! Какие у нее плечи! И грудь, маленькая, аккуратная… и живот!.. с этими валиками мышц! И бедра, круглые, сильные, поджарые… Заткнись, чтоб тебе пропасть! Умри в муках! Сзади послышался тихий смех Мей, рассыпавшийся по ее телу мелкими капельками жара. Эрис зажмурилась, схватила кадушку и опрокинула ее себе на голову, ни о чем не думая.

Она даже умудрилась сдержать вопль, когда ледяная вода окатила тело, моментально выстудив его и покрыв мурашками. Схватив со стены первую попавшуюся мочалку, Эрис намылила ее и принялась механически тереть плечи, глядя только прямо перед собой.

На секунду ей представилось, что вот прямо сейчас к ней сзади подходит Мей, и ее сильные, перевитые шрамами руки ложатся ей на живот, а горячие губы касаются ее шеи. Все, сейчас точно кровь хлынет. Мне нужна еще вода! Проклятье! Просто заткнись!

Сзади послышался плеск, громкое отфыркивание и тяжелые шаги. Потом хлопнула дверь, и под Эрис подломились ноги. Она рухнула на лавку у стены, уперевшись в нее обеими ладонями и дыша так тяжело, будто пробежала десяток миль. Проклятая женщина! Откуда она здесь взялась? Ее же не должно было быть здесь! Эрис вся горела, даже ледяной душ ничего с этим не смог поделать.

Бхара!

На то, чтобы хоть чуть-чуть взять себя в руки и изгнать из тела эту противную слабость, у нее ушло еще минут десять. Для верности Эрис опрокинула на себя еще одно ведро с ледяной водой, и только после этого нормально вымылась уже под теплой. Перед глазами стояла обнаженная Мей, состоявшая, казалось, из одних мышц, и при этом мягкая, как пушистые белые облака. Все эти изгибы, все эти округлости… Эрис зарычала, проклиная на чем свет стоит и себя, и баню, и бхарину разведчицу.

Когда она вышла из бани, солнце уже почти поднялось из-за горизонта, а хмурая Оман ждала ее возле ее дома, притоптывая ногой в пыли.

- Ну и где тебя носило? – вместо приветствия буркнула она и, не дождавшись ответа, зашагала в сторону леса.

Рассказывать ей обо всем произошедшем смысла не было, поэтому Эрис просто поплелась следом, надеясь, что прохлада древесного полога выгонит из головы все мысли о Мей. И эта надежда тоже не оправдалась.

Вечером на плацу молодой разведчицы не было. Ну она ведь предупредила утром, что ее не будет. Эрис все равно чувствовала сожаление, когда возвращалась в свой дом, где ее уже ждали подпрыгивавшие от нетерпения близняшки.

- Готова? – с порога спросила Эней, глаза которой лихорадочно блестели.

- Дай хоть поесть сходить, - буркнула Эрис, сбрасывая вещмешок на свою кровать.

- Мы с тобой, - кивнула ей Леда. – Только тебя и ждали.

В почти достроенной едальне Мей не обнаружилось. Эрис глодали неприятные мысли. А что если она разозлилась на нее и теперь будет избегать? Мало того, что нельзя будет ее видеть, так еще и обучение ее тоже завершится. Других свободных Двуруких Кошек тут нет, к тому же она уже привыкла к Мей…

- Ты сейчас себе ложкой глаз выколешь, - предупредила ее Леда, легонько ткнув локтем.

Эрис поняла, что задумчиво смотрит на свою кашу, поднеся ее к глазам, и решительно запихнула ее в рот.

- Если ты и ночью такая будешь, то нас, скорее всего, зарежут, - хмуро заметила Эней.

- Со мной фсе ховофо! – с набитым ртом заявила Эрис. Леда окинула ее недоверчивым взглядом, потом подалась вперед, понизив голос.

- Значит так. Выходим в полночь. Между одиннадцатью и двенадцатью первый пересменок, так что мы прямо за ними по пятам пойдем. Не зевайте и будьте потише.

Когда лагерь погрузился в сон, Эрис ужасно захотелось опоить чем-нибудь Леду, чтобы они никуда не пошли. Или просто в темноте дать ей по голове камнем, чтобы она вырубилась до завтрашнего утра. Вместо этого она на цыпочках кралась прямо за ней следом во тьме вдоль домов, стараясь не дышать, чтобы не потревожить спящих на дороге псов. Они могли привлечь лишнее внимание.

Чем ближе они подходили к стройке, тем хуже Эрис становилось. Сестры свалили трупы врагов в одну кучу и сожгли недалеко от строящихся стен, прямо внутри ущелья. И теперь здесь воняло еще хуже, чем вчера. К неслышимым никому, кроме Эрис, миазмам гниения добавилась вполне ощутимая вонь горелых костей, волос и жира. От тошноты у нее закладывало уши. Близняшки тоже корчились, морщились и терли руками глаза, но упрямо лезли вперед, тенями перетекая между высокими каменными блоками, которые еще не успели закрепить на краю котлована.

На вершине недостроенной стены горел свет. Там над чашей Роксаны сидели три разведчицы и кидали кости. Учитывая, что патруль только что ушел, и в нем было пять десятков ветеранов, прошедших через сотни сражений, смысла следить за ущельем не было никакого. И все равно Эрис обливалась холодным потом, пока перебиралась через самый низкий край стены, а потом, вжавшись спиной в камень ущелья, медленно ползла в сторону поворота. Только когда свет от Роксаниного огня и негромкий разговор разведчиц остался за углом, она остановилась и выдохнула, стирая со лба выступившую испарину. Рядом так же пыхтели близняшки.

Леда оправилась первой и стянула с плеча длинный темный сверток. Внутри оказались два роговых лука, два колчана со стрелами и те самые старые катаны в потертых ножнах, которые они раздобыли в самом начале лета. У Эрис зуб на зуб не попадал от возбуждения, но она протянула руки и накинула на спину сбрую с катанами.

- Так, ну все, - подытожила Эней, пристраивая на боку колчан и стискивая изогнутый лук, каким пользовались разведчицы в дальних переходах. – Теперь пошли.

Растущая луна светила не слишком ярко, как и тусклые звезды, поэтому идти было тяжело. Они брели вперед в облаке шороха: постоянно спотыкаясь о невидимые в темноте валуны, оскальзываясь на камушках и тихонько ругаясь себе под нос. В темноте было видно только, что ущелье змеится под углом вверх, потом резко сворачивает вправо. Там, насколько помнила Эрис, и был тот самый перевал, который сейчас усиленно патрулировали разведчицы.

Несколько раз разведчицы пролетали и у них над головами, оглядывая дно ущелья под собой. Каждый раз они втроем вжимались в стены, крючились за скальными выступами или просто распластывались на земле, стараясь не шевелиться. Аэл учила их когда-то, что если совсем не двигаешься, тебя никто не заметит. Эрис вспоминала об этом уже в пятый раз за вечер, вдавливая лицо в ледяную скалу и надеясь, что разведчица не слишком внимательно смотрит вниз.

Потом она резко остановилась возле южной стены, ожесточенно всматриваясь в темноту впереди. Знакомые волны гниения, неправильности, порченности шли прямо через стену, приглушенные камнем, но достаточно сильные. Настолько сильные, будто прямо там, за этим камнем, торчало с полсотни тварей.

Эрис невольно замерла и дотронулась до грубой стены. Пальцы скользили по ней, кожу защипало, будто гниль попала на руку.

- Эрис! – прошипела Эней, шагавшая первой. – Ты чего там? Пошли!

- Сейчас, - рассеяно отозвалась она, вглядываясь в камень перед глазами.

Пощипывание усилилось. Она приложила всю ладонь, и по руке побежали волны грязи. Кожа теперь чувствовалась липкой, словно она опустила руку в прогорклое масло. Эрис нахмурилась, задумчиво глядя на стену. Если твари просто прошли здесь, такого сильного следа остаться не могло. У нее было ощущение, что она чуть ли не за плечо держит нападавшего.

- Эрис! Пошли уже! – приглушенно буркнула Леда, подталкивая ее в спину.

- Подожди. Здесь что-то не то, - покачала головой она.

Леда рядом возмущенно задышала, но Эрис проигнорировала ее. Может, стоит попробовать? Она сосредоточилась и закрыла глаза.

Это было так же, как и в лесу. Просто проникнуть в камень. Камень ведь тоже обладает душой, как и дерево, как и воздух, как все вокруг. Эрис медленно вздохнула, расслабляя тело. Сложнее всего было расслабить шею, но и это тоже почти сразу получилось. Тело сжало со всех сторон приятное, давящее тепло. А потом ей показалось, что она проваливается в камень.

Сопротивление под рукой исчезло, и она почувствовала гору, камень, вокруг себя, над собой, под собой, в себе. Она больше не была собой, теперь она была мельчайшей пылью, спрессованной, сжатой вместе в один холодный древний монолит, когда-то давным-давно выброшенный из центра земли к далекому, безразличному небу. Ощущение было настолько чужим, что Эрис чуть было не потеряла контакт с камнем.

Она сосредоточилась на том, что было ею. Сейчас это что-то не имело тела, глаз и органов чувств, но при этом она видела. Она видела сквозь камень, как с той стороны в темной пещере двигаются черные узелки, много, около двух сотен, если не больше. И от них шло то самое ощущение гнили, которое она так сильно чувствовала.

Нужно дотронуться до них и посмотреть, что они есть. Эрис заскользила сквозь гору вперед, сжимаясь от отвращения при одной мысли, что придется трогать это черное разлагающееся тело. Но что-то мешало выйти из камня, оказаться в пещере рядом с черными сгустками. Она дернулась пару раз, безуспешно пытаясь освободиться от объятий горы. Ничего не произошло. Страха не было, только недоумение. Она дернулась еще раз.

Изменение атмосферы привлекло ее внимание. Черные узелки все сместились вбок, к стене пещеры, сквозь которую она просочилась. Потом один из них соприкоснулся с камнем, и положение горы сместилось. Она ощутила, как передвигается плоть скалы, как отъезжает в сторону ловко замаскированная каменная плита.

Ужас окатил ее с ног до головы, и она, не раздумывая, переместила себя в отъезжающую дверь, а потом запретила ей двигаться. Каменное крошево послушалось, и дверь остановилась. Черные сгустки с той стороны начали издавать приглушенные, недовольные крики. Двое из них налегли прямо на нее, пытаясь отодвинуть ее в сторону руками. Эрис проникла разумом еще глубже в пласты камня, усилила трение между верхней и нижней гранями двери, увеличила давление скалы на вырубленный в ней дверной проем. Послышался скрежет, и дверь вновь заклинило.

Постепенно перед глазами прояснялось. Эрис осознала, что стоит, приклеившись ладонями к камню, хрипя от натуги, а рядом с ней в скале открылась трещина шириной не больше ладони. Оттуда раздавались громкие крики ярости, рычание и грохот. Рядом, с натянутыми до предела луками, замерли близняшки, своими телами закрывая ее от раскрывавшейся двери. И одновременно с этим она чувствовала себя в камне, в горе, не дающей этой двери открыться.

- Роксана!! – услышала она крик Леды и вторившую ей Эней:

- К бою! Дочери Огня! Роксана с нами!!

Пот заливал глаза, руки сводило от отвращения, боли и усталости. Эрис до крови закусила нижнюю губу, вцепившись в стену. Нужно продержаться до подхода сестер. Краем глаза она уже видела горящие пятнышки крыльев, отчаянно спешащих к ним по воздуху. Их было много, больше пяти десятков. Этого же будет достаточно, да?..

Сознание все больше и больше возвращалось в тело. Оставаться сконцентрированной на камне оказалось так же сложно, как вязать промасленными нитями. Ее трясло, перед глазами плыли круги. Близняшки орали во весь голос, пуская стрелу за стрелой в открывшийся проход.

Потом чьи-то руки дернули ее за плечи.

- Уходите!

В следующий миг Эрис вышвырнуло из скалы обратно в ее тело, да так сильно, что она попятилась и упала бы, если бы кто-то не подхватил ее и не оттеснил в сторону. Вокруг замелькали огненные всполохи, а воздух заполнили вопли и лязг. Каменная дверь с грохотом отошла в сторону, и горные твари полезли наружу.

- Бегите отсюда! Быстро! – прокричала ей в лицо какая-то незнакомая разведчица, толкая ее назад, к близняшкам.

Эрис растеряно моргала, никак не приходя в себя после жесткого разрыва контакта. И могла только наблюдать за тем, как из широкого, шагов в пять, каменного прохода сыплются враги.

Их встретили Лунные Танцоры, и первый ряд рычащих, беснующихся тварей напоролся на лезвия нагинат. Во все стороны брызнула черная кровь, послышались вопли боли. Эрис, словно завороженная, наблюдала, как потухают зеленые светящиеся глаза, как замирают пасти с пожелтевшими кривыми клыками вместо зубов. А по головам и телам собратьев лезут и лезут новые твари, продолжая насаживаться на нагинаты.

Человек десять разведчиц поднялись в воздух и принялись обстреливать их из луков. Тугие щелчки тетивы дополнили грохот и вопли. Прозвучала короткая команда, и Лунные Танцоры резко двинулись вперед, загоняя тварей обратно в проход.

- Держать! – проорала одна из них. – Держать, я сказала!

Все происходило так быстро, что Эрис могла только таращиться, открыв рот. Рядом с ней замерли Эней и Леда, сжимая луки и округлившимися глазами глядя на отверстие в стене.

Одна из сестер подняла небольшой рог и поднесла его к губам. Громкий, густой сигнал тревоги разнесся по ущелью, породив гулкое эхо, рикошетом отлетавшее от скал.

Потом в проходе появилось что-то огромное. Оно было водянисто-белым, покрытым большими наростами, с громадным брюхом и короткими кривыми ногами. Голова у него была маленькая и уродливая с двумя прорезями вместо носа и светящимися бледным светом глазками. Непропорционально длинные руки толщиной с тело Эрис подняли громадную булаву и обрушили ее на первый ряд анай.

Все потонуло в криках боли и грохоте. Горячая липкая кровь брызнула Эрис в лицо, и она закричала от ужаса. Во все стороны полетели тела: и анай, и горных тварей, строй сломался. Огромный враг, не обращая внимания на торчавшие в его теле стрелы, неповоротливо пошел вперед, в открывшуюся брешь, вновь занося окровавленную, в осколках кости и мяса булаву.

Две разведчицы, как раз парившие над ним, резко захлопнули крылья, падая ему на плечи. Одна из них вонзила ему в глотку две катаны, другая выстрелила в основание позвоночника из лука. Тварь с ревом замахала длиннющими руками, громя все вокруг себя булавой, разбрасывая и своих и чужих. Еще три сестры обстреливали его из луков, пытаясь попасть в глаза: шкура у твари была такой толстой, что стрелы входили разве что по наконечник.

На земле метались сестры и горные твари. Какое-то подобие строя все еще сохранялось возле прохода в скале. Там, встав плечом к плечу, сражались Клинки Рассвета и Двурукие Кошки. От Лунных Танцоров осталась всего одна окровавленная сестра, едва держащаяся на ногах и пытающаяся поднять нагинату. Прямо у Эрис на глазах к ней подскочила тварь и с рычанием вбила ей в живот ятаган.

Эрис сама не поняла, что произошло, только руки сами нырнули за плечи, выхватывая из ножен старые, проржавевшие катаны, а ноги уже несли ее вперед.

- Роксана! – закричала она, слыша, как ей вторят сзади близняшки.

Прямо перед ней выскочил враг, и на мгновение ее парализовало. Полные ненависти глаза, разинутая пасть с кучей гнилых клыков, волны омерзительной неправильности, такие густые, что от них зудела кожа. Тварь зарычала и прыгнула вперед. В последний момент Эрис вспомнила, что надо сделать, и скрестила перед собой катаны. И возблагодарила Роксану за то, что ее тренировала Мей. Тварь выглядела мелкой, но удар у нее был мощным и быстрым. Кривой ятаган обрушился на скрещенные катаны с такой силой, что еще бы чуть-чуть, и ей перерубило руки. Эрис подалась назад. Тварь отскочила и вновь занесла ятаган, но в этот раз Эрис была готова. Перехватив левую катану обратным хватом, она приняла на нее удар, а правую вбила прямо в горло твари.

Враг качнулся вперед, вместе с хрипом выплевывая ей в лицо черную кровь. Эрис едва успела высвободить катану, как он рухнул вперед, почти свалив ее на землю. Она с трудом удержала равновесие, выпрямилась и огляделась.

Все еще живой белесый гигант ревел, размахивая окровавленной булавой с прилипшими к ней осколками костей и клоками волос, над ним парили Орлиные Дочери, всаживая в его толстую шкуру стрелу за стрелой. Он уже был утыкан ими, как еж. Вот только толку от этого не было.

Вдруг какая-то невысокая Ночное Лезвие с черной повязкой на левом глазу прокатилась прямо между его толстых, скалоподобных ног, в замахе перерезав ножами сухожилия под коленями. Враг заревел, его ноги, отказавшись служить, начали подгибаться. Ночное Лезвие ловко развернулась и, вбивая кинжалы прямо в толстую шкуру и подтягиваясь на рукоятках, полезла по нему как по лестнице. Каждый ее удар сопровождался громким рычанием твари, во все стороны хлестала черная, густая кровь. Эрис могла только, открыв рот, наблюдать, как Лезвие, вися на одной руке, ножом ударила тварь прямо в подмышечную впадину. Враг взревел, рука его сразу же повисла плетью, тяжелая булава упала на землю. Разведчица ловко подтянулась, запрыгнула ему на плечи и, размахнувшись, вонзила нож в крохотный глаз твари.

Этот удар достиг цели. Враг странно хрюкнул, резко развернулся на окровавленных ногах, неловко взмахнул оставшейся рукой и потерял равновесие. А потом рухнул вниз, прямо на Эрис.

- Осторожно! – крикнул кто-то.

Эрис еще успела вздохнуть, увидев над собой закатившийся, мутный глаз гигантской твари, а рядом с ним – зияющую кровавую дыру с торчавшей из нее рукоятью, а потом сильный удар сшиб ее с ног.

Она кубарем откатилась в сторону, выронив катаны и сильно ударившись головой о камень. И сразу же вскочила на ноги, чтобы ее не успели ранить, пока она на земле. Тело дрожало от возбуждения, ее тошнило от запаха крови и смерти.

Громадная тварь валялась, распластавшись, посреди ущелья. Оставшиеся в живых сестры быстро и методично дорезали десяток мелких врагов, пытающихся удрать обратно во тьму скал. А рядом лежала Эней, окровавленная и бледная как полотно, закусив губу и баюкая левую руку.

Эрис подбежала к подруге.

- Ты ранена? Тяжело? – она быстро осмотрела Эней. Левую руку ниже локтя заливала кровь, из раны торчала расщепленная кость. Эней шипела, сжав зубы.

- Нет. Неудачно упала, - проскрежетала она, щурясь от боли.

До Эрис словно сквозь туман дошло, что Эней оттолкнула ее, когда на нее падал тот враг. А значит, спасла ей жизнь. Поддавшись порыву, она нагнулась и быстро поцеловала Эней в окровавленные губы, и сразу же отстранилась. Сейчас это казалось правильным. Возможно потому, что в крови кипел адреналин, а внутренности сводило от страха.

Глаза Эней широко распахнулись в немом удивлении. Эрис не успела ничего сказать, потому что рядом с ними на одно колено присела какая-то сестра.

- Целоваться потом будете. Дай-ка я гляну, что с ней.

Голос был до боли знакомым. Эрис вскинула голову, и столкнулась взглядом с Мей. Каменное лицо разведчицы ничего не выражало, только в глазах промелькнул огонек.

- Что ты здесь делаешь? – без выражения спросила она.

- Гуляю, - огрызнулась Эрис. Мей несколько секунд непонимающе смотрела на нее, и желваки играли у нее на щеках, а потом громко фыркнула.

- Я вам не мешаю? – хмуро буркнула Эней, исподлобья разглядывая Двурукую Кошку. Но вид у нее при этом был донельзя довольным.

- Да нет, что ты, - покачала головой Мей, криво ухмыльнувшись.

Она склонилась над рукой Эней и нахмурилась.

- Тебе нужна Боевая Целительница. Иначе ты можешь потерять руку. Терпи!

С этими словами Мей осторожно подсунула руки под спину Эней и медленно подняла ее. Несмотря на это, близняшка взвыла от боли, а потом обмякла, потеряв сознание. Ее левая рука болталась плетью, вывернутая под неестественным углом, с нее на землю капали кровавые градины. Мей насмешливо взглянула Эрис в глаза, а потом раскрыла за спиной громадные крылья и взлетела.

Эрис наблюдала за тем, как она уносит Эней к лагерю, а в голове у нее было так же пусто, как в пересохшем русле ручья. Потом Леда начала трясти ее за плечи и что-то кричать. Эрис уже ничего не слышала. Из-за нее чуть не погибла Эней, она сама едва выжила в этой мясорубке, не говоря уже о том, сколько сил она отдала, чтобы удержать тварей. Глядя в зеленые, как первые листья весной, глаза Леды, она поняла, что ноги не держат, и медленно осела на землю.

0

23

Глава 28. Задание

Зашипев, Эрис вывернулась и пришлепнула очередную жирную муху, впившуюся в плечо. Потом тяжело оперлась на черенок лопаты и глубоко вздохнула.

- Это несправедливо! Бхарины дети! Да мы же спасли их! – Леда яростно орудовала лопатой, периодически вытирая предплечьем мокрое от пота лицо. Она ругалась с самого утра, с той самой минуты, как им только выдали инструменты. И не замолкала ни на секунду. Эрис поморщилась, тоже возвращаясь к работе:

- Да хватит тебе уже! Не могу это слушать!

Раскаленный щит Роксаны стоял почти в зените. Как назло, несмотря на конец лета, день выдался особенно жарким, и ни дуновения ветерка не нарушало знойное марево. И это ведь только полдень, с тоской подумала Эрис. А какое пекло начнется через пару часов, и представить страшно. Обычно в такое время она бродила в сыром и прохладном полумраке леса, где ей не досаждали насекомые, а часто встречавшиеся ледяные роднички давали возможность в любой момент напиться вволю.

Вонь выгребных ям на жаре была нестерпимой. От нее резало глаза и тошнило так, что хотелось скулить. Все тело было липким от пота, а ладони горели, натертые черенком лопаты. Вокруг них вились, казалось, все мухи мира, только и ища возможности впиться в разгоряченное тело. Эрис подумала, что теперь прекрасно понимает волов, терявших разум от обилия кровососов и начинавших громить все вокруг. Еще полчаса этого пекла, и она сама начнет валяться по земле и пускать пену.

Да еще это непрерывное брюзжание Леды! И не было рядом Эней, которая могла бы угомонить сестру. При воспоминании о ней внутри Эрис все сжалось. Она вчера чуть не погибла, спасая ей жизнь…

Эней вместе с другими ранеными исцелили Способные Слышать и Боевая Целительница Маар. Сейчас она мирно отсыпалась в амбаре, приспособленном под лазарет, да набивала брюхо сытной мясной кашей. А не возилась по уши в… Эрис затошнило, и она остановилась, чтобы хоть чуть-чуть отдышаться. Не хватало еще блевать в ту же яму, которую она закапывала.

- Проклятье, Эрис! – Леда в сердцах воткнула лопату в землю и уставилась на нее. Ее рыжие волосы на солнце горели, как огонь. – Почему ты не понимаешь?!

- Да понимаю я все, - буркнула она. – Ты лучше копай. А то опять придет первая Эфа и навешает нам за безделье.

- Бхара! – Леда в сердцах сплюнула под ноги и взялась за лопату. – Проклятое дерьмо!

Эрис не удержалась и прыснула.

Вчерашний шок прошел довольно быстро. Правда, сразу же после него навалилась такая слабость, что она уснула прямо среди каменных блоков недостроенного форта, куда привели их разведчицы. Там они и проснулись наутро вдвоем с Ледой, укутанные одеялом. Кто принес его, оставалось только гадать.

Шоку же нужно было сказать огромное спасибо за то, что она почти не помнила, как орала на них первый клинок левого крыла Ина, которую Ларта назначила ответственной за строительство форта. И как мимо проносили на щитах тела мертвых сестер, а следом волокли вонючие, исковерканные туши тварей. У Эрис все так кружилось перед глазами, что казалось, будто трупы разлагаются прямо на ходу.

В схватке погибло в общей сложности семнадцать сестер, большая часть которых принадлежала к Лунным Танцорам. Когда на заре их тела предали огню Богини, Эрис вдруг стало очень-очень страшно. Лунные Танцоры были наиболее уязвимым из всех сообществ, принимая на себя самые тяжелые, первые удары врагов. Естественно, что и самым прославленным тоже, за свою силу и отвагу. Но сейчас Лунных Танцоров выбрала ее сестра. А что если она тоже однажды попадет в такую бойню, и ее голову размозжит булавой белесая, похожая на личинку тварь, ни разу не видевшая света щита Роксаны? Ее продрал мороз, и Эрис поежилась.

- Ну и что ты собираешься делать дальше? – нарушила молчание Леда. Вид у нее был хмурый и собранный. Эрис осторожно взглянула на близняшку.

- Ты о чем?

- О моей сестре. – Леда посмотрела ей в глаза. – Ты, надеюсь, помнишь, что вчера поцеловала ее. Причем на глазах у своей Двурукой Кошки.

- Она не моя, - поморщилась Эрис.

- Да плевать. Главное, что Эней теперь будет считать, что ты наконец-то ответила ей взаимностью, - Леда мрачно налегла на лопату.

- У меня был шок, - попыталась оправдаться Эрис.

- И ты считаешь, что ее это утешит? – фыркнула рыжая.

- Не знаю.

- Вот и я не знаю. – Леда помолчала, ворочая землю лопатой. Потом, не глядя на Эрис, проговорила: - Только лучше бы тебе не тянуть. Как оправится, сразу скажи ей, что это ничего не значило.

- А если значило? – Эрис вновь ощутила, как сердце сворачивается в холодный комок при одной мысли, что она может потерять Эней. – Ты же знаешь, она дорога мне.

- Дорога! – фыркнула Леда. – Я не спрашиваю, дорога она тебе или нет. Я спрашиваю: хочешь ли ты быть рядом с ней?

- Я не знаю, - грустно призналась Эрис, остановившись и глядя на свою лопату. – Я иногда думаю: и чего я сопротивляюсь? Это же Эней, я знаю ее лучше, чем себя. И вот вчера, когда она едва не погибла…

- А вот сейчас просто заткнись! – угрожающе предупредила Леда, и глаза ее недобро сверкнули.

- Почему? - не поняла Эрис.

- Потому что больше всего это похоже на жалость. Никогда не говори этого при мне, иначе я буду вынуждена сама тебя зарезать.

- Это не жалость! – возмущенно вскинула голову Эрис. – Она – мой друг! Как ты смеешь…

- Скучаем?

Эрис вздрогнула всем телом и прокляла весь свет, на чем он стоит, обернувшись. Сложив руки на груди, недалеко от них стояла Мей, ухмыляясь и притоптывая ногой.

Они вдвоем с Ледой поклонились, бормоча:

- Светлого дня, сестра!

Давно она там стоит?! – в панике заорал внутренний голос Эрис. – Что она слышала? И что я говорила?! Роксана, да что же это такое! Эрис попыталась найти ответ на лице разведчицы, но в темных глазах Мей ничего прочитать было нельзя.

А в следующий миг Эрис поняла, что стоит перед ней в грязной форме, мокрая, как вол после целого дня работы в поле, и пропахшая дерьмом. Пожалуйста, Роксана! Можно я умру прямо здесь и сейчас?

Казалось, Мей прочитала ее мысли, потому что глаза у нее блеснули искрами смеха. Потом она кивнула:

- Бросайте лопаты и пошли. Вас хочет видеть первый клинок.

- Прямо сейчас? – пискнула Эрис.

- Можете покопать еще. Я, правда, думала, что тебе жарко… - Мей окинула ее задумчивым взглядом. Эрис едва не задохнулась от возмущения, а Леда быстро воткнула лопату в землю и вздохнула:

- Бхара! Наконец-то! Я уж думала, расплавлюсь тут!

- Я бы на твоем месте не радовалась, - хмыкнула Мей. – Вернетесь от нее, и продолжите копать.

Она первой зашагала в сторону лагеря. Там, возле самого склона горы, стоял большой дом, в котором располагался своеобразный штаб первого клинка. За все время пребывания в лагере Эрис еще не была там ни разу.

Поговаривали, что назначение на строительство форта для Ины было своеобразной ссылкой. Первый клинок левого крыла была набожна и религиозна, много времени проводила в молитвах и постах, прося Роксану о верной руке и удаче в бою. Ларта же свято верила только в одно – тяжелые тренировки до полного истощения. «Пусть молитвы остаются Жрицам, а смертные занимаются тем, что у них так хорошо получается, - убивают», - часто повторяла она, гоняя разведчиц без роздыху по Плацу. К чести сказать, сама она вкалывала так же, как и все остальные, если не больше, и по праву на данный момент считалась самой сильной из анай дель Каэрос. Естественно, что при таком подходе молитвы Ины должны были доводить ее до белого каления.

Эрис поморщилась, поглядывая на широкую спину идущий впереди Мей. Какое ей дело до Ины? Гораздо важнее сейчас другое: что делать с Эней и Мей. Ей очень повезет, если у Эней был болевой шок и она забудет о том поцелуе. Но надеяться на это не стоило. И уж тем более не стоило надеяться на то, что о нем забудет Мей. Нужно было признать: разведчица очень понравилась Эрис, гораздо больше, чем кто-либо, когда-либо. Она была красивой, сильной, с хорошим чувством юмора и озорными глазами. А уж ее тело… Эрис закусила губу, краснея от воспоминаний о бане. У нее до сих пор перед глазами стояли бедра Мей, по которым медленно сползали капельки воды.

Споткнувшись, Эрис едва не влетела головой в спину разведчицы и велела себе держать себя в руках. Не хватало еще потерять голову, как какой-нибудь глупой Дочери! Она уже взрослая женщина, она побывала в битве и выжила, и вести себя должна соответственно. Только вот глаза никак не могли оторваться от стройных загорелых ног идущей впереди Мей.

Она и сама не заметила, как они дошли до дома первого клинка. Это строение было гораздо больше других, вмещало в себя сени, комнату для совещаний и пристроенную сбоку спальню. Построено оно было из того же необработанного дерева, наспех крыто соломой, и выглядело не слишком-то торжественно. На крыльце перед дверью сидели две разведчицы, скрестив ноги и лениво кидая кости. Солнцепек был такой, что даже азартная игра не могла их увлечь.

Они одарили прошедших мимо Младших Сестер вялыми взглядами и вернулись к игре. Эрис пропустила Мей вперед и вошла за ней в здание.

Сени были небольшими, пол застелен тростниковыми циновками, в углу – чаша Роксаны с брошенными в огонь ароматными травами. Воздух здесь стоял тяжелый, полный дурманящего запаха дыма. И жара такая, что Эрис захотелось вернуться на солнцепек.

Мей прошагала в следующее помещение, отделенное лишь занавесями из деревянных бусин. Эрис вошла следом за ней, придержав рукой бусины для Леды и оглядывая помещение.

Посреди комнаты стоял большой стол, заваленный картами, чертежами и пергаментами. Возле него было четыре массивных стула, небрежно отодвинутых в стороны. На одном из них сидела, закинув ногу на ногу, разведчица Лара из Лунных Танцоров. У нее были каштановые волосы и почти желтые глаза, как у кошки. Эрис немного знала ее: Лара пару раз занималась с ней во время тренировок. Эта женщина не отличалась ни терпением, ни интересом к занятиям с Младшими Сестрами. Как только они вошли, Лара повернулась к ним и холодно вздернула бровь.

Возле окна в правой стене стояла невысокая, выглядевшая почти хрупкой сестра Мира, возглавлявшая местных Ночных Лезвий. Она была миниатюрной, фигуристой и очень красивой: большие выразительные глаза, прямой нос, узкое лицо с бархатной кожей и полные, так и просящие поцелуя губы. И при этом она была смертоносной как змея-песчанка. Говорили, что она движется так быстро, что могла бы у самой Роксаны стащить долор из-за пояса. И характер у нее был под стать: резкий, взрывной и неуживчивый.

Третьей была Орлиная Дочь Нир из становища Сол, перекрестная сестра Ины, которую командировала сюда Ларта в помощь первому клинку. Нир подавала большие надежды, и судя по оказанному царицей доверию, не зря. Она стреляла так же хорошо, как и Аэл, если не лучше. И уже с год по становищу Сол шептались, что она вполне готова бросить вызов нынешней Главе Сообщества. Сама Нир никак не комментировала эти слухи. Она вообще редко разговаривала, проводя большую часть времени на тренировках вместе с царицей и другими разведчицами. Сейчас она стояла недалеко от стола, нахмурившись и изучая какую-то карту. Худая, стройная, среднего роста, она больше походила на Ремесленницу, чем на Воина. Бросив быстрый взгляд на вошедших, она вновь вернулась к карте. Эрис успела отметить длинный шрам, пересекавший ее бровь.

И последней была Ина, сама первый клинок левого крыла. Она восседала во главе стола, откинувшись на спинку стула и хмуро глядя на какой-то лист пергамента. Выглядела она чернее тучи, сдвинув прямые черные брови к переломанному в нескольких местах носу. Все ее лицо покрывали веснушки, а правый угол рта украшал белый шрам, слегка оттягивающий его книзу. Ина вскинула на них глаза. Они у нее были чудные, голубые, почти как у Лэйк, только светлые-светлые и прозрачные, как небо в мороз.

- Я привела их, первая, - слегка кивнула Мей. – Это Эрис, дочь Илейн, и Леда, дочь Лайи. Эней, дочь Лайи, все еще в лазарете.

- Хорошо, - Ина со вздохом отбросила лист пергамента на стол, а потом подалась вперед и сложила руки в замок на столешнице. Ее вид не предвещал ничего хорошего. – Налей себе попить, Мей. Здесь душно, как у Роксаны за пазухой.

Мей кивнула и расслабленной походкой направилась к стоявшему на круглом столике у стены запотевшему кувшину. Лара и Мира воззрились на них с Ледой, оценивая и взвешивая с ног до головы. Ина смотрела так пристально, что Эрис не выдержала и уперлась взглядом в пол. Одна только Нир не обращала на них никакого внимания, продолжая изучать карту.

И что они так смотрят? Им же уже вчера всыпали по первое число. Да еще и назначили их на самую грязную работу в качестве наказания. Теперь что, вторая порция предстоит что ли?

- Мы, кажется, вчера не договорили, - начала Ина, и голос у нее был крайне сух, - о том, почему вчера ночью вас понесло в ущелье. – Ина тяжело посмотрела ей в глаза. – Я жду ответа.

Эрис потупилась, надеясь, что Леда что-нибудь скажет, но та молчала. Так продолжалось пару секунд, а потом первый клинок громко хлопнула ладонью по столу:

- Отвечать!

- Пошли на свидание! - выпалила Эрис.

- Пошли тренироваться! – в один голос с ней гаркнула Леда.

Мира звонко рассмеялась, Лара фыркнула:

- Глупые дети!

- А почему миловаться обязательно надо на вражеской территории? – продолжая улыбаться, поинтересовалась Мира. Глаза у нее были хитрющие, как у кошки. – Вам леса, что ли, мало?

Эрис покраснела еще сильнее, не в силах смотреть в хмурые глаза Ины. Первому клинку смешно не было.

- А теперь еще раз, - тихо произнесла она. – Зачем вас понесло в ущелье? При вас было оружие, которого у Младших Сестер быть не может.

В ее голосе прозвучала угроза. Эрис сглотнула, когда Мира вдруг сощурилась, изучая их, а взгляд Лары стал холодным. Они нас в чем-то подозревают? Судя по всему, неприятности у них были больше, чем казалось на первый взгляд.

- Мы… - глаза Ины впились ей в лицо, и Эрис на секунду сбилась. – Мы решили взять языка, - едва слышно произнесла она.

- Что? – сморгнула Ина.

- Взять языка, - поддержала Эрис Леда. – Чтобы вы могли его допросить.

Сестры непонимающе воззрились на них, причем все, даже читающая Нир и Мей, руки которой застыли с кружкой, не донесенной до рта. А потом Мира расхохоталась вновь, хлопая себя ладонью по колену. Следом за ней засмеялась Лара, Нир покачала головой, а глаза Мей стали совсем-совсем теплыми. Одна только Ина не смеялась. Эту женщину, судя по всему, ничто не могло прошибить.

- Взять языка?.. Вы - трое?.. – выдавила хохочущая Мира.

- А ничего, что там пятьдесят разведчиц было? – спросила Лара. – Что мы прочесываем горы с Ночи Солнца, надеясь взять языка?

Эрис хотела что-то ответить, но слова не шли. Ей стало так стыдно, что она потупилась еще сильнее. Нельзя же было сказать первому клинку, что это глупая идея близняшек для того, чтобы доказать что-то кому-то. И твоя тоже, едко заметил внутренний голос. Эрис выругалась про себя, посылая его куда подальше. Посылай не посылай, а покрасоваться перед Мей хотелось.

- Мы могли бы это сделать, - Леда не подняла взгляда, но встала поудобнее, упрямо нагибая голову.

Эта фраза вызвала еще один взрыв хохота у Миры. Эрис бросила на близняшку быстрый взгляд. Она собирается рассказать про способности Эрис? Стоит ли вообще поднимать этот вопрос? Леда уперлась намертво и выглядела готовой к бою. Это не ускользнуло от внимания Ины.

- Почему ты так считаешь?

Вместо ответа Леда посмотрела на Эрис. Та только вздохнула. Какая разница? Все равно в ее даре ничего ужасного не было. И она не ведьма.

- Я могу чувствовать их, - проговорила она, глядя в лицо первому клинку, как бы тяжело это ни было. – Этих тварей. Я знаю, где они.

- С чего ты взяла? – вскинула брови Лара. Взгляд Ины стал пристальным.

- Когда они напали на лагерь два дня назад, я почувствовала их за несколько секунд до нападения. Мы как раз тренировались с сестрой Мей, и мне стало так плохо… - Эрис с надеждой взглянула на разведчицу. Та смотрела на нее задумчиво и почему-то грустно.

- Да, - подтвердила она. – Я помню. Эрис действительно резко поплохело прямо перед атакой.

- Ты Способна Слышать? – негромко спросила Нир. Лицо ее не выражало ничего, кроме легкого интереса.

- Нет, первая, - покачала головой Эрис. – Способные Слышать проверяли меня и дара не нашли.

Сестры посмотрели на нее так, будто впервые увидели. А у Мей почему-то был растерянный вид. Эрис переступила с ноги на ногу, приказав себе реагировать только на первого клинка. Этот допрос, - а это был именно допрос, - вела она, а потому Эрис не должно беспокоить ничто, кроме того, чтобы Ина ей поверила.

- Значит, плохо проверяли, - буркнула Лара.

- Нет, дело не в этом, первая, - покачала головой Эрис. – Моя мани Тэйр была наполовину эльфом. Мне передалась ее сила.

- Вранье! – недобро осклабилась Мира. – Я служила у Тэйр несколько лет. Ничего подобного за ней не водилось.

- Тогда и тварей этих не было, - спокойно урезонила Нир, не поднимая глаз от карты.

- Почему они тогда сейчас есть? И откуда они взялись, по-твоему? – взорвалась Ночное Лезвие. – Просто проросли сквозь землю?

- Нет, первая, - Эрис отчаянно захотелось забрать слова обратно, но все сестры уже в упор смотрели на нее.

- Что ты хочешь этим сказать? – осведомилась Ина.

- Они – порченные, первая. Как будто кто-то взял их и изменил, переделал. Они вроде бы живые, а вроде бы и нет. Похоже по ощущениям на гниющую рану, - тихо сообщила она.

Сестры переглянулись друг с другом. Ина окинула их быстрым взглядом и вновь посмотрела на Эрис, начав потирать подбородок. Вид у нее был такой, будто первый клинок обмеряла и взвешивала каждую частичку Эрис, прикидывая, что бы с ней сделать. Так Оман рассматривала деревья, ощупывала их, проверяла, а потом отдавала приказ рубить. Под ложечкой засосало. У Эрис возникли очень неприятные предчувствия.

- Порченные… - задумчиво протянула Мира. – Но они живые?

- Живые, - кивнула Эрис.

- Значит, просто из ниоткуда они не возникли, - заметила Лара.

- Мы обсуждаем это уже почти полгода, - прорычала Ина. – И мне нужно четко знать, что это за твари! Если я в ближайшее время этого не выясню, Ларта с меня шкуру сдерет, а потом я вернусь сюда и возьмусь за вас! – она обвела присутствующих угрожающим взглядом, и даже Мира потупилась, стерев улыбку с лица. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Ина проговорила уже тише: - А теперь вот что. Ты! – ее взгляд переместился на Эрис. – Утверждаешь, что можешь чувствовать этих тварей и их приближение. Я правильно поняла тебя?

- Да, первая, - осторожно кивнула Эрис. Лицо Ины не выражало ничего хорошего. Что она собирается со мной сделать?

- Это ведь ты почувствовала ту замаскированную дверь в ущелье, через которую они лезли вчера ночью?

- Да, первая.

- Роксана! – Ина закатила глаза. – Да от какой-то сопливой девки пользы больше, чем от вас всех вместе взятых!

Сестры недовольно зашевелились, Мира подобралась, как кошка, сверля глазами Ину. У Эрис возникло ощущение, что она раздраженно дергает невидимым хвостом. Одна только Нир хмыкнула и покачала головой, откладывая карту на стол и складывая руки на груди.

Эрис не знала, что ей сказать и что делать. Самое неудобное было в том, что рядом угрожающе засопела Леда. Если еще и она обидится на Эрис за то, что ее похвалила первый клинок, то останется только удавиться.

Зато Мей смотрела на нее теперь совсем по-другому. От ее взгляда Эрис стало жарко и тяжело дышать.
- Тогда мы поступим так, - Ина положила ладони на столешницу и слегка нагнула голову. – Организуем небольшой поисковый отряд, который каждую ночь будет уходить в тоннели. Эта девочка, - она небрежно кивнула на Эрис, и та вздрогнула, - пойдет с разведчицами и будет указывать, где враг.

- Можем заодно карту составить: где они прячутся, где ходят, где спят, - негромко заметила Нир.

- Хорошая мысль, - одобрила Ина. – И найдите мне все тоннели и скрытые ходы, по которым они лезут на поверхность. Завалим их к Седой Вире и забудем о головной боли.

- Мои люди должны участвовать, - Мира переборола себя, голос у нее стал почти спокойным. – В узких коридорах от нас больше пользы, чем от всех остальных.

- Двурукие Кошки тоже пойдут, - проговорила Мей, и ее поддержала Нир:

- Я отберу Орлиных Дочерей.

- Что скажешь? – посмотрела Ина на молчащую Лару. Та пожала плечами:

- Лунным Танцорам в коридорах не развернуться. Толку от нас не будет. Не говоря уже о том, что нас здесь мало осталось. Необходимо запросить еще людей из становища Сол.

- А если опять та гигантская тварь будет сопровождать отряд?

- Значит, обойдут его и тихо вернутся в лагерь.

Несколько секунд они с Иной буравили друг друга взглядами, потом первый клинок хмуро кивнула:

- Хорошо. От моих там тоже толку не будет. Они лучше в строю дерутся, чем так. – Она задумчиво поглядела на Эрис, потом тихо буркнула себе под нос. – Воля Роксаны, что эта девочка оказалась здесь. Я слышу Тебя, Яростная.

- Брось! – громко фыркнула Мира, пренебрежительно взглянув на Эрис. – Роксане нет дела до таких мелочей, как эта!..

- Роксане есть дело до всего! – тяжело взглянула на нее Ина. – И если ты не видишь этого, Лезвие, то мне тебя жаль!

- Вот за такие разговоры тебя и отправили в эту дыру, - неодобрительно покачала головой Нир.

Ина повернулась к ней с таким лицом, что Эрис на секунду стало страшно. Ну не набросится же первый клинок на собственную сестру с оружием! Хотя, судя по всему, Ина уже была на грани. Несколько секунд ей понадобилось, чтобы восстановить дыхание, в то время, как Нир совершенно беззаботно разглядывала ее. Тем не менее, первый клинок промолчала, отвернулась от нее и проговорила:

- На все воля Ревнивой. А теперь займитесь делом. Я хочу, чтобы список тех, кто пойдет сегодня ночью в ущелье, был у меня на столе через час. Мей, Нир, вы идете в любом случае.

- Слушаюсь, первая, - слегка склонилась Мей, Нир никак не отреагировала.

- Все свободны. Нир, ты остаешься здесь.

Эрис, не помня себя, пробкой вылетела из дома, едва вспомнив поклониться первому клинку перед уходом. Ина, правда, на это никакого внимания не обратила, склонившись над картой, которую до этого разглядывала глава Орлиных Дочерей. Леда вцепилась в рукав Эрис и быстро потащила в сторону, чтобы никто из сестер не успел их перехватить.

Солнцепек был такой, что у Эрис почти сразу же закружилась голова. И еще в ней не было ни одной мысли. Зато сердце колотилось как бешеное: она пойдет с отрядом, вместе с Мей, в самую настоящую разведку! Она послужит племени, еще даже не получив крыльев! Выкуси, Лэйк! – злорадно подумала она.

Сзади кто-то окликнул ее, и Эрис почудилось, что это Мей, но Леда уже затащила ее за угол ближайшего дома и резко развернулась к ней. Лицо близняшки горело от возбуждения как раскаленная сковорода.

- Бхара ты! Не могла, что ли, наврать, что я тоже эту твою гниль чувствую? – она раздраженно свела брови.

- А ты-то почему? Потому что морда в веснушках? – огрызнулась Эрис. Леда была несправедлива. – У тебя нет ману наполовину эльфа!

- Но я тоже хочу в этот проклятый тоннель! – Леда почти что подпрыгивала на месте. Губы ее невольно растянулись в улыбку. – Да и Эней от зависти усохнет, что ты пойдешь, а мы – нет!

- Ну тут уж я ничего поделать не могу, - развела руками Эрис.

Леда хмыкнула и ткнула ее кулаком в бок.

- А все-таки это здорово! Роксана! Обещай, что будешь мне пересказывать все-все! Я хочу слушать так, будто сама своими глазами видела!

- Договорились! – кивнула Эрис, сжимая ее плечо.

- Ну все! Теперь ты так же хороша, как твоя сестренка, если не лучше! Та всего в одном сражении участвовала, а ты полезешь их логово искать! – глаза Леды сияли от восторга. – Роксана, да я бы полжизни отдала за это!

Они вдвоем медленно побрели обратно, к выгребным ямам. Сейчас работать совершенно не хотелось, тем более, что стало еще жарче, но задание никто не отменял. Теперь, правда, была тема для разговора, более приятная, чем брюзжание Леды о том, как несправедливо с ними поступили.

- Слушай, а ты можешь попросить их вернуть нам катаны? – трещала та без умолку. – Я с таким трудом их добыла! Тем более, они старые, ржавые и никому особенно не нужные. А если ты себя хорошо проявишь, то, глядишь, они согласятся?

- Я попробую. Но я как-то не уверена в этом, - покачала головой Эрис.

Исключения из правил, конечно, существовали, но их было не так много, как хотелось бы. Это относилось и к работе.

Часа через три после полудня Эрис захотелось умереть. Спину ломило невыносимо, пот лил ручьями, от мух уже не было отбоя. Даже Леда замолчала, перестав восхищаться приказом первого клинка. Сжав зубы, она молча швыряла землю с отвалов в ямы, периодически тихо ругаясь под нос.

Еще через час Эрис уже была настолько усталой, что не услышала, как сзади подошла Оман.

- Эй, дочь Тэйр, - буркнула та вместо приветствия.

Эрис вздрогнула и устало обернулась, опираясь на черенок лопаты. Оман мрачно разглядывала ее. Ее взглядом можно было гвозди забивать.

- Мне только что сообщили. Надеюсь, ты не думаешь, будто твои дежурства избавляют тебя от обучения у меня?

- Нет, наставница, - быстро проговорила Эрис, склонив голову. Оман была великолепным столяром, хорошим наставником. Да к тому же Эрис привязалась к ней как к человеку за последние полтора года. Не хватало еще потерять ее доверие и уважение из-за приказа первого клинка.

- Хорошо, - чуть менее враждебно проговорила та. – Тогда завтра в полдень приходи в мастерскую. Мы уже достаточно натащили из леса. Пора начинать учебу.

Эрис кивнула, вяло отмахиваясь от жужжащих рядом мух. Оман оглядела ее с ног до головы, потом посмотрела на качающуюся от усталости, но упрямо продолжающую рыть Леду и добавила:

- Оставляйте лопаты. Продолжите завтра.

Эрис почти застонала от блаженства, втыкая лопату в землю.

За обедом они с Ледой не разговаривали, молча забрасывая в себя горячую кашу. Полегчало только после бани, в которой Эрис чуть не спеклась от жары, но зато вышла оттуда расслабленная и отдохнувшая.

В домике их ждала Эней. Скрестив ноги, долговязая близняшка сидела на своей кровати и грызло яблоко, читая при этом потрепанную книгу в кожаном переплете. Она вскинула глаза на Эрис и улыбнулась так, что у той сразу же заскребло на сердце.

- Ну что? Все дерьмо зарыли? – широко ухмыльнулась она.

- Иди к бхаре, - беззлобно огрызнулась Леда, падая на свою кровать и прикрывая глаза рукой.

- Ну-ну, сестричка, какие мы злые! – Эней хрустнула яблоком. – Это, кажется, твоя идея была полезть в ущелье ночью.

- Еще раз: иди к бхаре! – пробормотала Леда, не шевелясь.

Эней укусила яблоко и посмотрела на Эрис. Глаза у нее сияли.

- Как твоя рука? – спросила Эрис, присаживаясь на свою кровать и вытягивая ноги.

- Как новая, - в подтверждение Эней помахала яблоком, потом обкусала огрызок и легко соскочила с кровати. Выглянув в распахнутое настежь окно, она оглядела двор и, никого не обнаружив, выкинула огрызок в окно, а потом растерла руки. – Я даже не почувствовала, как меня исцеляли. Маар, Боевая Целительница, сказала, что мы успели как раз вовремя: еще чуть-чуть, и кости было бы уже проблематично срастить.

Эрис взглянула на Леду: та лежала тихо и размеренно дышала. Интересно, она уже заснула? Или просто так отдыхает? Ей было как-то неудобно говорить с Эней при ней.

- Я хотела сказать тебе… - Эней слегка подняла брови, ожидая продолжения, и Эрис выдавила улыбку: - Спасибо за то, что спасла меня. Я была настолько испугана, что сама не увернулась бы.

- Так ты вроде меня уже поблагодарила, - пожала плечами Эней. Она смотрела так, будто на всем свете кроме Эрис не осталось ни одного человека.

На душе стало так гадко, что Эрис губу прикусила. Леда была права. Если она сейчас примет ухаживания Эней, то это будет жалость, и ничего больше. Рыжая зеленоглазая сестра не вызывала в ней тех эмоций, которые обрушивались на голову словно бурный весенний поток при взгляде на поджарую разведчицу. Лицо Мей отпечаталось на обратной стороне век, и куда бы Эрис ни смотрела, она видела только ее.

И ведь я даже не знаю, что она ко мне чувствует, горько подумала Эрис. Она ведет себя странно. То улыбается мне как-то особенно, то совсем игнорирует, то смотрит, будто никогда раньше не видела. Проклятая Двурукая Кошка!..

- Эрис? – голос Эней вырвал ее из размышлений. Она выглядела встревоженной: - Ты чего хмуришься? Я… обидела?

- Нет! - торопливо ответила Эрис. – Нет, ну что ты. Ты не обидела!

- Если ты переживаешь из-за того, что было после моей раны, то даже не думай об этом! – Эней рассмеялась и запустила руку в рыжие кудри на затылке. – Это же был наш первый бой! Такие эмоции! Я бы тоже прыгала аж до неба, что выжила, если бы мне руку не сломали!

- Да, я перенервничала сильно! Столько всего произошло сразу! – Эрис неловко улыбнулась, чувствуя себя полной идиоткой.

Эней только рассмеялась в ответ, а потом протянула ей ладонь:

- Друзья?

Не совсем понимая, легче ей или еще хуже, чем было, Эрис пожала протянутую ладонь.

- Друзья.

В зеленых глазах близняшки промелькнула какая-то искра, потом она со смехом отпустила ее руку. Вернувшись к своей постели, Эней уселась на застеленный матрас и принялась рассказывать о том, как ее держали в больничном крыле, кто из сестер был ранен тяжело, а кто не очень. А Эрис почувствовала на себе взгляд и повернула голову. Леда чуть сдвинула руку с лица и смотрела на нее, и глаза у нее были странные, грустные и серьезные одновременно.

Эрис согнала все эмоции с лица и постаралась сосредоточиться на том, что рассказывала Эней.

0

24

Глава 29. Друзья и враги

Вечер был слегка прохладнее, чем день, но все равно было душно. Или, возможно, Эрис просто нервничала так сильно, что дыхание перехватывало? Уже около получаса она мерила шагами пустырь у лагеря, где они договорились встретиться с Мей.

Разведчица зашла в их дом около часа назад, постучав кулаком в дверной косяк и застыв на пороге. Леда спала, отвернувшись к стене и прикрывшись только простыней. Эней, оперевшись о стену, читала неведомо где раздобытую книжку Саи-Сказительницы. А Эрис маялась, не совсем понимая, что ей делать: то ли поспать перед ночным дежурством, то ли пойти размять мышцы.

Остановившись в дверях, Мей поздоровалась:

- Светлого вечера!

Эней буркнула ответ, едва оторвав взгляд от книги, Эрис встала навстречу, пытаясь заглушить отчаянно забившееся сердце.

- И тебе светлого вечера, сестра!

- Эрис, можно тебя на пару слов?

Кивнув, она вышла следом за разведчицей из дома. Солнце садилось, распластав длинные рыжие лучи по земле и соломенным крышам. В стоячем воздухе словно развороченный улей грохотала стройка. К шуму примешивался лай собак, голоса Ремесленниц, занимающихся домашними делами, скрип колодезного ворота с соседней улицы.

- Собирайся. Через час встречаемся на том же месте, где обычно тренируемся, - Мей с непроницаемым лицом оглядела ее голые ноги в сандалиях и добавила: - И оденься потеплее. Под землей будет холодно.

И что это у нее такое лицо спокойное? Это злило настолько, что Эрис хотелось схватить разведчицу за грудки и хорошенько встряхнуть. Или поцеловать. Поцеловать больше.

- Вот как? – вздернула Эрис бровь, слегка улыбаясь. – А как же хваленая выносливость разведчиц? Как же Роксана в нашей крови?

- Роксана в крови хороша, когда ноги в тепле, - Мей стояла против солнца, поэтому ей приходилось морщиться, чтобы смотреть в лицо Эрис. От этого вид у нее был милым.

- Это совет наставницы своей ученице? Или народная мудрость? - Эрис улыбнулась своей особенной улыбкой, глядя на нее слегка снизу и сбоку, через ресницы. От этой улыбки все Младшие Сестры сразу же начинали заикаться и краснеть, а те, что постарше, судорожно сглатывали.
Мей же только рассмеялась:

- Просто экспромт. И не говори Ине. Я боюсь, для нее это прозвучит как святотатство.

- А что мне за это будет? – еще более кокетливо спросила Эрис.

- Хм, дай подумать, - Мей притворно нахмурилась. - Надеюсь, возобновление тренировок подойдет?

- С трудом. Но я переживу.

Мей вновь рассмеялась.

- С твоим языком лучше было бы идти в Жрицы. Они только и делают, что с Роксаной воркуют. Думаю, Богине бы понравился твой стиль общения.

- О да! – улыбнулась Эрис. – Во мне она потеряла одну из лучших своих любовниц! – Лицо Мей дернулось, но Эрис продолжила, будто ничего не заметив. – Жаль, но мне интереснее земная жизнь. Танцевать с живыми веселее, чем с бесчувственным пламенем.

- Думаю, я не буду передавать твои слова Ине. И, в отличие от тебя, не поставлю на это никакого условия, - проговорила Мей.

- Значит, ты более принципиальная, чем я, - пожала плечами Эрис.

Несколько секунд Мей смотрела ей в глаза, и тень от ресниц подрагивала на ее темных зрачках. Эрис держалась изо всех сил, сохраняя насмешливое выражение лица и не поддаваясь ее очарованию, хотя ноги предательски ослабли. Ты не сможешь меня обыграть, разведчица! Я – дочь Царицы! И я всегда выигрываю!.. Хотя, Богиня видит, как же ты хороша!

Мей наклонила голову и сказала:

- Ну, в таком случае и принципы мои от меня требуют большего внимания. Так что я пойду. – Она медленно попятилась назад. – И не забудь: через час у леса.

- Хорошо, - кивнула Эрис. Потом, чуть погромче, потому что Мей уже отошла на пару шагов, окликнула: - Как твоя рана, принципиальная Двурукая Кошка?

- Принципиально зарастает! – рассмеялась Мей, махнула ей рукой и ушла.

Эрис поймала себя на том, что глупо улыбается, вспоминая все это, и сразу же согнала с лица улыбку. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел ее такой: с блаженным видом бродящую по опушке леса и вздыхающую по Мей. Ведешь себя еще хуже Леды! Хоть остатки мозгов сохрани!

По совету разведчицы она все-таки оделась тепло, в осеннюю форму, состоящую из темно-коричневых шерстяных штанов и куртки с глухим стоячим воротником. Щит Роксаны еще не закатился за горы, и в его последних лучах ей было жарко. Оттянув пальцем ворот, Эрис вздохнула. Оставалось только надеяться, что это от погоды, а не от воспоминаний о Мей.

Ее окликнули, и она обернулась. На краю лагеря стояла Мей рядом с группой из пяти сестер. Эрис направилась в их сторону. Разведчицы проследили, как она подходит, сказали что-то Мей и пошли к строящимся стенам. Двурукая Кошка осталась ждать ее. Она была в осенней форме, из-за плеч выглядывали рукоятки сабель и налуч, на боку с другой стороны от долора ощетинился стрелами колчан. Подмышкой у нее был какой-то сверток.

Сейчас она выглядела опасной и уверенной в себе. И такой красивой, что дух захватывало. Эрис запретила себе менять выражение лица и подошла к разведчице пружинистой походкой, с легкой улыбкой на губах. Та протянула ей сверток.

- Вот. У тебя еще нет крыльев, поэтому надень.

- Что это? – Эрис развернула сверток.

Внутри оказалась кольчужная рубашка, короткая, с рукавами до локтя и так хорошо сработанная, что даже не звенела.

- На всякий случай. Если они стрелять начнут, - ответила Мей. – И лучше под куртку надень, чтобы отсвет факелов случайно не блеснул на стали.

- А это обязательно? – вздернула бровь Эрис.

- Этот вопрос ты в любое время можешь обсудить с первым клинком, - хмыкнула Мей.

Эрис, демонстративно глядя ей в глаза, принялась расстегивать пуговицы куртки, одну за другой. Не слишком быстро, но и не медленно.
Взгляд Мей метнулся от ее лица к ее груди и обратно. К чести сказать, в лице она не изменилась, лишь слегка дрогнули ресницы.

- Готовься и подходи к форту. Я пойду пока тебе оружие подберу.

С этими словами Мей ретировалась. Эрис фыркнула ей вслед, но так тихо, чтобы разведчица не услышала. Эта игра становилась все интереснее с каждым сделанным ходом. И она была совершенно уверена, что победит. Если ты опять не встретишь ее в бане, и все мысли из твоей башки не вылетят как кот из бадьи с водой.

Кольчуга оказалась не слишком тяжелой, но в ней было непривычно. На тренировках им выдавали кожаные жилеты или деревянные панцири из тонких, связанных вместе пластин. Кольчуг она еще никогда не носила. К тому же тот, кто ее подбирал, явно недооценил Эрис: в груди она несколько жала. Поведя плечами, чтобы привыкнуть к весу, она направилась в сторону форта.

Солнце еще не село, а потому строители только-только заканчивали работу. Несколько каменщиц с помощью упряжки из четырех волов тащили по деревянным полозьям громадный каменный блок к медленно растущей стене. Еще пятеро расчищали место под него и готовили раствор, чтобы намертво скрепить его с другими. Среди них была знакомая Эрис Младшая Сестра Ная из становища Физар, скупо кивнувшая ей головой.

Поискав глазами Мей, Эрис не нашла ее, а потому неуверенно остановилась, не зная, куда ей идти дальше. Со стены форта ей кивнула высокая сестра с волосами цвета соломы, столь редкими среди Каэрос:

- Лезь через стену. Они там ждут.

Слегка поклонившись в ответ, Эрис быстро вскарабкалась по камням в том же месте, где прошлой ночью они поднимались с близняшками, и легко спрыгнула с другой стороны.

В ущелье было уже совсем темно: солнечные лучи заслоняла громада горы. И гораздо холоднее, потому что камень выстудил воздух почти как ночью. Эрис порадовалась, что последовала совету Мей и оделась в осеннюю форму.

Здесь же стояли разведчицы, негромко переговариваясь и посмеиваясь. Их было не больше дюжины, и среди них была Мей, держащая в руках лук в налуче, колчан и катаны. Она о чем-то говорила с коренастой Орлиной Дочерью. Завидев Эрис, Мей подозвала ее.

- Теперь все в сборе. Это Эрис, дочь Тэйр. Сегодня нас ведет она.

- Да я за такой куда угодно пойду, - ухмыльнулась одна из Ночных Лезвий, невысокая и гибкая, совсем молоденькая, с черной повязкой на месте левого глаза, бесцеремонно оглядывая Эрис с головы до ног. Эрис не сдержала восхищенной улыбки: именно эта сестра сразила ту громадную тварь с булавой вчера ночью. – Ну здравствуй, дочь Тэйр.

- Эта та Кошечка, которую ты тренируешь? – с интересом спросила Орлиная Дочь, стоящая рядом с Мей. Она была одной из самых младших среди отряда, лет на десять старше Мей, не больше.

- Да, Ани, - Мей вздохнула и без выражения посмотрела на остальных разведчиц. – Надеюсь, все насмотрелись, и мы можем выступать?

- И куда только ты все время спешишь? – притворно тоскливо вздохнула еще одна Двурукая Кошка, сероглазая и стройная, а одноглазая Лезвие ей подыграла:

- Молодо – зелено. И все же, Роксана любит молодых.

- Хочешь проверить, насколько зелено, Ая? – слаще, чем мед, улыбнулась Мей.

- Богиня не допустит, - осклабилась та.

Несколько секунд они буравили друг друга глазами, пока другие разведчицы посмеивались и переговаривались, проверяя крепления оружия и бросая заинтересованные взгляды на Эрис. Потом Ая фыркнула, потянулась как кошка и отошла, наградив Эрис легкой улыбкой. Мей проводила ее глазами и протянула Эрис оружие.

- Проверь, чтобы не громыхало. У этих тварей отменный слух.

Эрис кивнула и надела ножны с катанами на плечи, перепоясав на груди ремнями крест-накрест, прикрепила между ними налуч, привесила на пояс колчан со стрелами. А сама все это время осматривала собравшихся здесь разведчиц.

Четыре Орлиные Дочери, возглавляла которых задумчивая Нир, опять погруженная в изучение пергаментного свитка, четыре Ночных Лезвия, главной среди которых, судя по всему, была как раз одноглазая Ая, и четыре Двурукие Кошки во главе с Мей. Эрис прищурилась, разглядывая их. Все три Кошки были старше Мей, причем две из них – как минимум лет на пятьдесят, если не больше. Почему же тогда именно она ими командует? И если подумать, на совете у Ины она тоже представляла свое воинское сообщество… Но она же так молода! Ей рано быть первой. Если у нее, конечно, нет неведомой ведьминской силы. А ее нет: если бы была, она бы сейчас носила белое и татуировку с оком выше бровей.

Ощущение перевязи с катанами на спине было непривычным, но приятным. Буквально пару секунд Эрис позволила себе помечтать, что у нее за спиной крылья, а обе руки украшают татуировки. И она взлетает над землей, выхватывает свои катаны из ножен и бросается на врагов… Идиотка! Тебе не хватило врагов позавчера ночью? Эрис невольно поежилась, вспомнив, каким сильным был удар у твари с ятаганом. И если этот полуслепой коротышка может бить так сильно, на что же тогда способны корты, не уступающие анай ни в росте, ни в физической силе?

- Роксана с нами, - напутствовала Мей, оглядев спутниц. – А теперь пошли.

Негромко переговариваясь, сестры направились в ущелье. Эрис зашагала следом, рассудив, что раз никто не указал ей, где идти, выбор за ней.

Смеркалось. Волны холода выстуживали воздух. Гулкое эхо шагов отскакивало от стен ущелья, создавая однотонный шум. Эрис задрала голову к высокому небу над головой, ограниченному двумя протыкавшими его острыми пиками гор. Оно уже совсем порыжело, став похожим на распростертые крылья Богини.

- Не зевай! – раздался рядом веселый голос.

Эрис посмотрела на Аю, отставшую от других разведчиц и пристроившуюся рядом с ней. Она была немного ниже Эрис, с тонкой талией и округлыми бедрами. Оставалось только поражаться ее силе, ловкости и быстроте. Эрис невольно вздохнула, вспоминая, как быстро она карабкалась по телу твари, всаживая клинки ему под шкуру. Повязка на левом глазу Айи не целиком закрывала длинный горизонтальный шрам, пересекавший нос.
Единственный оставшийся глаз Лезвия был сочно-карим, ближе к рыжему, чем к коричневому цвету. У нее были красивые скулы, слегка впалые щеки и маленький аккуратный рот с губами, созданными Богиней, чтобы улыбаться. Форма Ночных Лезвий слегка отличалась от формы остальных военных сообществ: на куртке снаружи было нашито множество маленьких кармашков, из которых торчали тонкие рукояти метательных кинжалов. Основные два ножа висели на поясе, справа и слева от долора, в кожаных ножнах с выдавленными узорами. Они были длиной с предплечье, с двусторонней заточкой и оплетенными тканевым шнуром рукоятками.

Ая выгнула бровь, проследив за ее взглядом, и ее губы раздвинулись в ухмылке, обнажив жемчужные зубы.

- Любишь ножи? А почему тогда выбрала катаны?

- Моя ману была Двурукой Кошкой, - осторожно ответила Эрис. Ая выглядела опасной и хищной, дерзить ей явно не стоило. Да и с восхищением она не хотела переборщить.

- И одной из сильнейших, кстати, - заметила Ая. В ее голосе промелькнуло невольное уважение. – Царица вообще была хороша во всем, кроме ножей!

Эрис поняла, что хмурится, когда Лезвие рассыпалась брызгами смеха, как горный ручей.

- Да ладно тебе, не оскорбляю я твою ману, не дуйся! В конце концов, Илейн же не Роксана, чтобы быть способной на все.

Эти слова тоже не понравились Эрис, но она улыбнулась Ае так, будто ничего не случилось. Что она от меня хочет? К чему все эти разговоры?

Лезвие мягко, словно невзначай, взяла ее под локоть.

- Ну да ладно, не стоит об этом. Ты лучше расскажи мне, как умудряешься чувствовать этих тварей сквозь камень? Мира что-то говорила насчет того, что твоя мани была наполовину эльфом, да только толку от этого не много, - ее губы презрительно поджались, но в следующий миг лицо вновь было беззаботным и радостным. Перемена была такой быстрой, что Эрис на секунду решила, будто ей показалось. – Но это же не так да?

- Что не так? – захлопала глазами сбитая с толку Эрис. Ая вновь хихикнула.

- Что твоя мани была эльфом? И что ты чувствуешь сквозь камень? – хватка Аи на локте стала сильнее, и Эрис забеспокоилась. Единственный карий глаз разведчицы вроде бы улыбался, но на дне залегла опасная искорка. – Это ведь все совершенно из-за другого, не так ли?

- Я могу чувствовать их, - отозвалась Эрис. Беспокойство росло с каждой секундой. У нее было такое чувство, будто она ступает по первому, едва схватившемуся ледку.

Ая наградила ее белозубой улыбкой, кокетливо склонив голову набок.

- Мы же обе с тобой, милая, знаем, что на самом деле тебе просто хочется быть поближе к Мей, - теперь улыбка Лезвия больше походила на оскал, а тонкие пальцы стиснули руку так, что стало больно. – А все остальное – глупые выдумки избалованной всеобщим вниманием дочурки царицы. – Она посмотрела на Эрис с напускным сожалением. – Как обидно-то наверное будет, когда откроется, что ты все наврала!.. А уж как больно-то!..

- Руку отпусти, - тихо сказала Эрис. Взгляд Лезвия вмиг стал ледяным, а улыбка превратилась в оскал.

- О? – вздернула она тонкую бровь. – Маленькая Кошечка выпустила коготки? А не рановато ли тебе с разведчицей тягаться?

Эрис молча смотрела ей в глаза, а внутри нее плескался гнев, перехватывая горячими пальцами горло. Оскорбить родителей, ее саму, угрожать так открыто… И все это с невинной улыбочкой на губах. С каким наслаждением она бы ей врезала! И ведь какие-то мгновения назад Ая вызывала в ней восхищение и гордость. От этого стало еще противнее. Но если Эрис ударит разведчицу, не видать ей крыльев. И эта бхара знала об этом. Не говоря уже о том, что Ая, судя по всему, была способна завязать ее в узел за считанные секунды.

Передернув плечами и улыбнувшись еще шире, Ая почти что прошипела:

- Будешь крутиться вокруг Мей, не поздоровится. Надеюсь, мы поняли друг друга, дочь Тэйр?

Несколько секунд она насмешливо смотрела Эрис в глаза, а потом отпустила ее руку и прошептала:

- И осторожнее в тоннелях. В темноте всякое может случиться.

Резко подавшись вперед, Ая клацнула зубками перед лицом Эрис, а потом, рассмеявшись, отошла. Эрис проводила ее взглядом, дрожа от ярости. Вот оно что! Так эта бхара имеет виды на Двурукую Кошку? Я убью ее!

Ая догнала Мей и пристроилась рядом, заговорив с ней о чем-то, причем бедрами она на ходу качала так грациозно, что у кого угодно бы дух перехватило. Полуобернувшись, она бросила взгляд на Эрис и вновь улыбнулась.

Эрис поняла, что сжимает рукоять долора, и с трудом разжала руку. Нападение на старшую разведчицу каралось исключением из племени. А она была совершенно уверена, что если даст хотя бы малейший повод Ае, та сразу же обвинит ее во всех тяжких. И все это из-за Мей. Она хмуро перевела глаза на разведчицу. Та шагала вперед, рассеяно прислушиваясь к словам Аи и настороженно поглядывая на стены ущелья. Ее черные брови хмурились, а глаза обшаривали каждый сантиметр камня. Эрис закусила губу. Не похоже, чтобы она нравилась Мей. Но, может, Мей просто не подает виду? Тогда почему она так улыбается мне?

Как только они свернули за угол ущелья, Мей остановилась и подозвала ее. Разведчицы расступились, с любопытством глядя на Эрис. Ухмылялась одна только Ая. Мей ободряюще улыбнулась ей и махнула рукой:

- Теперь ведешь ты, дочь Тэйр.

Эрис слегка стушевалась под всеобщим вниманием, но постаралась этого не показать. А потом вышла вперед и остановилась в ущелье, медленно вдохнув и выдохнув.

Чувство спокойствия и ощущения всего окружающего пришло мгновенно и так легко, как никогда раньше. Вечные горы спали, уходя корнями так глубоко, что от этого кружилась голова. Ветер,беснующийся у их вершин, с ревом набрасываясь на выглаженные его прикосновениями пики, затихал у подножий, едва-едва тревожа каменное крошево на дне ущелья. Мир словно распустился в ней гигантским цветком, пророс сквозь ее голову, и она увидела его совсем по-другому, не так, как раньше. И на фоне этого было слабое ощущение порченности, скверны.

Эрис больше не волновалась, потому что знала, куда идти. Кивнув головой Мей, она зашагала вперед. Ее шаги были такими легкими, что даже не вздымали пыли, тонким слоем покрывающей ущелье. Ни один камушек не скрипнул под подошвами сапог. Она прикрыла глаза, наслаждаясь покоем. И почему раньше она не чувствовала всего этого? Будет ли она теперь чувствовать так постоянно?

Первый проход, из которого накануне ночью полезли твари, сестры заложили за прошедший день. Эрис коснулась рукой свежей кладки, впитав в себя запах еще сырого, не до конца взявшегося раствора, едва уловимый запах камня, раскрошенного тяжелой киркой. Сестры поработали хорошо: завтра раствор схватится совсем, и эту стену будет не пробить. Скверны не было. Потеряв интерес, Эрис отняла руку от камня и пошла дальше.

Что-то беспокоило ее вверху и впереди, ближе к перевалу. Но не слишком сильно. Это оказалась небольшая пещера в скале, тоже полностью заложенная камнями. На ее вопрос Мей ответила, что это как раз то самое место, где произошла первая схватка с тварями. Ощущение скверны здесь было сильнее, чем в проломе до этого. Эрис простояла у стены чуть дольше, ощупывая ладонями скалу. Судя по всему, сюда несколько раз приходили небольшие отряды тварей, пытаясь пробить каменную кладку. Но у них ничего не вышло.

Над их головами с легким шорохом пролетел отряд разведчиц. Их было несколько десятков, и все они были вооружены короткими роговыми луками. Эрис не обратила на них внимания. Гораздо больше ее интересовал сам перевал.

Когда она, ускорив шаг, полезла вверх по довольно крутому подъему, ее обостренного слуха достиг раздраженный шепот кого-то из разведчиц:

- Она сама-то хоть знает, куда идти?

- Знаю, сестра, - отозвалась Эрис, и сзади долетел удивленный вздох. – Вот сюда.

Она остановилась возле стены и приложила к ней руки. Здесь все было точно так же, как и внизу. Острое ощущение скверны сквозь стену, но не настолько сильное. Твари были здесь и приходили довольно часто, но сейчас с той стороны никого не было. Пальцы ощупали казавшуюся монолитной стену. Где-то здесь должен быть открывающий дверь рычаг. Эрис не торопясь искала, прощупывая камень. Интересно, как они сумели все так быстро проделать? И откуда они вообще здесь взялись? И кто – они?

Негромкий щелчок одного из камешков, скрежет и гул наполнили тишину ущелья. Эрис отошла на шаг, позволив искусно спрятанной каменной стене открыться наружу дверью. Из-за спины послышался чей-то глубокий вздох. Впереди был узкий темный тоннель, уходивший в гору.

- Роксана!.. – пробормотала одна из Орлиных Дочерей.

- Меня очень интересует, как они смогли выкопать все это настолько тихо, что никто даже внимания не обратил, - хмуро буркнула Нир, быстро проходя мимо других сестер и останавливаясь в проходе. – Молодец, Эрис, - рассеяно бросила она через плечо.

Остальные разведчицы поглядывали на Эрис с любопытством, кое-кто приветливо улыбался. Эрис была настолько расслабленной и спокойной сейчас, что это ее не слишком волновало. Она прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением бесконечного покоя.

- Ну что, Нир, мы пойдем туда? – негромко спросила Мей, останавливаясь в проходе рядом с Орлиной Дочерью.

- Посмотри-ка сюда, – невпопад отозвалась та, показывая той что-то на потолке над проходом вглубь горы.

- И что это значит? – после недолгой паузы спросила Мей. Нир фыркнула, бросив на нее презрительный взгляд:

- И чему тебя только учили каменщицы? Видишь эти сколы? Эту дверь не открывали как минимум три тысячи лет. Возможно, эти твари и знать про нее не знают.

- Они были здесь сегодня утром, первая, - негромко проговорила Эрис.

- Зуб даю, что наружу они не выходили, - Нир нахмурилась, в ее голосе звучал вопрос. Эрис кивнула:

- Не выходили, первая. Судя по всему, они сами не знают, как ее открыть.

- Тогда кто прорыл эти тоннели? – спросила невысокая шатенка со вздернутым носом из Ночных Лезвий.

Мей, отошедшая чуть глубже в тоннель, зажгла на кончике своей катаны огонек и посветила на потолок. Вид у нее был задумчивым.

- Нир, глянь-ка, что здесь?

Разведчица быстро подошла к ней, и они обе принялись разглядывать потолок, потом Нир негромко позвала.

- Эрис!

Она вошла под каменную тушу горы и встала рядом с разведчицами, задрав голову. Нир показывала ей какие-то письмена на потолке. Вязь была изящная и тонкая, словно ее не выбивали в камне, а сам камень расступился, давая место резцу. Незнакомые буквы переплетались в несколько замысловатых строк, расходящихся полукругом прямо напротив входа.

- Ты можешь сказать, кто сделал эту надпись? – Нир испытующе посмотрела на нее.

- Не знаю, первая,- заколебалась Эрис. – Но не думаю, что эти твари на такое способны.

- Ладно, - буркнула Орлиная Дочь, потом кивнула головой остальным. – Пошли внутрь. И тихо. Эрис, вы с Мей вперед.

Она кивнула и медленно двинулась в темноту тоннеля, касаясь ладонью холодной каменной стены. Рядом бесшумно двигалась Мей, неся на раскрытой ладони маленький огонек пламени Роксаны. Он выхватывал из темноты не больше метра пространства.

Эрис ощущала над головой неисчислимые миллиарды тонн камня. Ей было неуютно, но не неприятно. Сейчас она сама была этой глыбой, источенной, словно старый древесный ствол, тысячами червоточин-туннелей, разбегающихся в разные стороны. Эрис могла чувствовать их как легкие трещины в гигантском теле горы, но не настолько хорошо, чтобы указать пальцем, куда и как они ведут.

Еще было что-то странное внизу, в корнях гор. Огромная пустота, словно бездна мхира, от которой исходило ощущение холода.

- Там внизу… по-моему, огромная пещера, - едва слышно прошептала она Мей.

Глаза разведчицы блеснули, поймав блик пламени.

- Возможно, там эти твари и прячутся.

- Не знаю, - честно призналась Эрис. Расстояния были такими огромными, что она не смогла бы почувствовать скверну тварей.

Они бродили долго, бесшумно скользя по усыпанным вековой пылью коридорам. Лишь слабое шуршащее эхо иногда разносилось вокруг, если кто-то из разведчиц случайно наступал на мелкое каменное крошево под ногами. Тоннели были тихи и пусты, словно здесь вообще не было ни одной живой души.

Но они были рукотворными. Естественные трещины и сколы в породе с любовью обработали чьи-то руки, придав им форму плавных спусков и подъемов, арочных проходов и коридоров. Иногда в стенах виднелись крупные сколы, встречающиеся через равные промежутки, будто когда-то здесь были закреплены факелы. Иногда встречались выходы породы, так гладко отшлифованные, что при слабом свете пламени на стенах играли разноцветные блики всех цветов радуги. Многие арочные разветвления коридоров украшала все та же незнакомая вязь, которую никто из них не мог прочитать.

Эрис с любопытством вела пальцами по каменным стенам, пытаясь понять, кто же когда-то создал всю эту красоту. Она чувствовала что-то древнее, что-то очень сильное и мощное, как присутствие Богини в жертвенном костре. Будто кто-то когда-то зачаровал эти горы, проложив в них длинные, красиво изогнутые тропы. Сейчас от этой былой силы мало что осталось, не говоря уже о постоянно чувствовавшемся противном налете, который оставляли за собой твари. Но она все еще присутствовала здесь, заставляя подушечки пальцев Эрис зудеть от напряжения.

Чем дальше они уходили, тем спокойнее становились разведчицы. Если поначалу все они крались вперед на напряженных ногах, готовые в любую секунду выхватить оружие, оглядываясь по сторонам, то вскоре расслабились, заметив, что Эрис не подает признаков волнения. Вскоре уже Мей достала одну из своих катан и зажгла ее именем Богини, а Нир зашагала бок о бок с Эрис, зарисовывая на ходу на куске пергамента путь, который они проходили. Периодически она останавливала отряд, что-то подсчитывая и вымеряя в уме, заставляла возвращаться немного назад, чтобы еще раз сверить расстояние.

Эрис уже и счет времени потеряла, плавая в пузыре из абсолютного покоя, когда Нир, наконец, удовлетворенно кивнула и негромко проговорила:

- Думаю, на сегодня хватит. Эту часть я уже зарисовала. Завтра в ночь пойдем еще раз, но ты поведешь уже по другому пути.

- Да, первая, - кивнула Эрис.

Обратно они вернулись той же дорогой. Теперь уже разведчицы поглядывали на нее с одобрением. Две Двурукие Кошки, Ирга и Дэйн, даже подошли перекинуться парой слов, узнать, как проходит обучение у Оман, и не нужны ли ей дополнительные тренировки на Плацу. Поймав насмешливый взгляд Мей, Эрис вежливо отказала им, сказав, что наставница у нее уже есть. За что заслужила сильный толчок в спину от Айи, когда они выходили сквозь проход в ущелье. Врезать ей хотелось так, что в глазах темнело, но она сдержалась.

На улице было почти также темно, как и внизу, в толще камня. На небе высыпали звезды, особенно яркие в это время года. Эрис сразу же наткнулась глазами на Плуг Артрены и тихонько пробормотала молитву, поблагодарив Богиню за то, что выпустила живой из своего царства.
После затхлых туннелей холодный воздух гор казался особенно свежим. Эрис вдохнула полной грудью, наслаждаясь ощущением его сладости на языке.

- Ты уверена, что за нами никто не шел? – испытующе посмотрела на нее Нир. – Я бы все-таки отправила сестер последить какое-то время.

- Никого не было, первая. – Эрис поколебалась и добавила. - Мне кажется, что лучше быстрее запереть эту дверь. Они могут почуять сквозняк и попытаться найти рычаг, чтобы открыть ее.

- Покажи мне нужный камень, - приказала Нир.

С тихим скрежетом каменная плита встала на место. Она была так искусно выпилена в скале, что не будь у нее крови мани, Эрис бы не заметила ее, даже если бы прощупывала каждый сантиметр стены. Мей нахмурилась, глядя на стену и сжимая рукоять долора. Потом перевела глаза на Нир.

- Будем оставлять здесь стражу?

- Проще предупредить других сестер. Пусть особенно здесь приглядывают. – Нир кивнула головой Ани из Орлиных Дочерей, та раскрыла крылья и быстро полетела в сторону перевала. Потом Нир повернулась к отряду. – Все свободны. Завтра в то же время. - Она посмотрела на Эрис. – Ты молодец, Младшая Сестра. Если так все пойдет, то мы сумеем завалить все проходы, чтобы эти проклятые бхары сгнили там внизу от голода.

Развернувшись, Нир зашагала в сторону лагеря в сопровождении других разведчиц, выглядящих усталыми, но спокойными. Эрис вдруг зевнула, прикрыв кулаком рот. Время было уже позднее, и глаза у нее слипались. Ощущение покоя не прошло, просто слегка отодвинулось на задний план, окружая ее как теплый плед. Она побрела следом за разведчицами, позевывая на ходу.

Лагерь спал, укрывшись тихим светом летних звезд. Пока она шла в сторону своего дома, лишь один пыльный пес поднял сонную голову и проводил ее осоловелым взглядом. Зато почти у самого домика она услышала за спиной быстрые шаги и тихий голос:

- Эрис, подожди минутку.

Сон отступил, а сердце быстро застучало в груди. Она позволила себе победно улыбнуться и сразу же стерла улыбку, разворачиваясь навстречу Мей.

- Да?

Высокая разведчица остановилась в двух шагах с таким видом, будто не знала, что делать дальше. Несколько секунд она смотрела на Эрис, а потом хмыкнула, запустив пальцы в темные волосы:

- Я просто хотела извиниться перед тобой за Аю. Она бывает слегка… несдержана. И остра на язык.

- Я и сама могу постоять за себя, первая, - негромко ответила Эрис, слегка склонив голову набок.

- В этом я не сомневаюсь.

Эрис вопросительно подняла брови, ожидая продолжения. Мей смотрела на нее, и глаза у нее улыбались, отражая слабый свет звезд. Сердце пропустило удар. А если я просто подойду и поцелую ее, что она сделает?

- Ты только за этим пришла? Или есть что-то еще, что ты мне хочешь сказать? – тихо спросила Эрис, нарочито обхватывая себя руками так, будто ей холодно. Мей покачала головой.

- Не только за этим. Я хотела сказать, что с завтрашнего дня мы можем продолжить наши тренировки. – Она сделала паузу. – Если тебя это еще интересует.

- Возможно, - сказала Эрис, и глаза Мей от удивления расширились. Такого хамства она, видимо, не ожидала. Насладившись реакцией, Эрис закончила: - Но я думала, что у нас не будет на это времени. Весь день я учусь у Оман, а по ночам мы уходим в горы.

- У нас есть еще закат, - напомнила разведчица, и голос у нее стал слегка хриплым, а глаза вдруг резко потемнели. – Ты знаешь, что на закате Роксана больше всего любит наблюдать, как Танцуют Ее дочери?

- Вот как? – Эрис изо всех сил держала себя в руках, когда Мей сделала легкий шаг вперед, к ней.

- Да, - улыбнулась разведчица своей улыбкой, такой специальной, словно для нее одной. Дыхание перехватило. Мей была высокой, изящной, сильной и гибкой, как дикая кошка. – На закате щит Богини такой яркий, потому что она в последний раз оборачивается, оглядывая свои владения. Ее алые глаза отражаются в его зеркальной глади, заливая все небо огнем. – Теперь голос Мей был совсем грудным, в нем появились мурлыкающие нотки.

- Никогда не слышала об этом, - Эрис постаралась справиться с голосом, но он предательски дрогнул. Эти черные глаза, казалось, околдовали ее, лишив способности двигаться. Теперь они стояли так близко друг к другу, что опусти сейчас Мей голову чуть-чуть вниз, и их губы соприкоснутся.

- Одна Жрица Огня рассказала мне об этом, - сочные губы Мей раздвинулись, обнажив белоснежные, ровные зубы. – Она сказала, что глядя в последний раз с неба на землю, Роксана обязательно замечает хотя бы двух анай, что вызванивают Ее имя своими клинками. – Ее дыхание обжигало лицо, и Эрис подалась вперед, словно ведьмами зачарованная. От Мей пахло чем-то терпким и сладким одновременно.

- И что же происходит с Ней? – прошептала Эрис, почти касаясь ресницами ее щеки.

- Она смеется и вскидывает Свой щит, - едва слышно ответила Мей, наклоняя голову еще ниже. – И последний луч солнца пробивается из-за горизонта, высвечивая их Танец…

Тепло дыхания Мей заставило мурашки побежать по коже Эрис, а ее запах закружил голову. Эрис взглянула в глаза разведчицы, бывшие совсем рядом с ее. Они были такими темными и глубокими, полными огня, что сердце в груди сжалось в сладкий комок. Она с трудом сморгнула, не совсем соображая, где находится, и потянулась вперед…

- Эрис? Это ты там? – заспанный голос Эней прозвучал из открытого окна.

Словно ужаленная, она отпрыгнула от разведчицы, которая так же дернулась назад. Из-за белеющей в темноте занавески высунулась кучерявая голова близняшки.

- Светлого вечера, сестра! - судя по тону, Мей она не узнала. Да и их едва не случившегося поцелуя не видела.

Эрис пыталась справиться с волнами жара, душащими ее, и полыхнувшей в мозгу белой яростью. С каким удовольствием она бы сейчас придушила обеих: и одноглазую Аю, и проклятую Эней!

- И тебе светлого вечера, - отозвалась Мей. Потом повернулась к Эрис, неловко кивнула ей, почти поклонилась. – До завтра, дочь Тэйр.

- До завтра, сестра, - деревянно поклонилась в ответ Эрис.

Мей развернулась и своей пружинистой походкой зашагала прочь от их домика. Эрис показалось, что в темноте она еще раз взлохматила рукой свои короткие неподатливые волосы, в которые так безумно хотелось запустить пальцы.

- Есть будешь? – заспанно спросили из окна. – У нас тут остались пирожки с ужина.

Эрис заставила себя успокоиться. Эней ни в чем не виновата. Они слишком громко говорили, так что если и винить кого, так только себя. И ей очень не хотелось думать о том, почему она так сильно злится на Мей за то, что та не поцеловала ее. Развернувшись, Эрис поправила волосы, еще раз выдохнула и вошла в дом.

- Нет, спасибо, я не голодна.

На шум голосов проснулась Леда. Они все же засветили чашу Роксаны и немного пожевали остывших пирожков, пока Эрис рассказывала о своем дежурстве. Близняшки с интересом слушали, однозначно заявив, что Айе обязательно нужно намять бока при любом удобном случае, причем вне зависимости от того, убивала она ту махину или нет. Эрис изо всех сил старалась участвовать в беседе, смеясь над корявыми шутками Эней и проклятиями Леды, но темные глаза разведчицы все не шли у нее из головы, мешая сосредоточиться.

Вскоре они легли спать, но Эрис еще очень долго ворочалась с боку на бок, прокручивая и прокручивая в голове события вечера. В конце концов она уснула, и Мей все же поцеловала ее, обняв сильными, горячими руками.

0

25

Глава 30. Погоня

- Вот так! А теперь выверни запястье! – приказала Мей, наблюдая за тем, как Эрис повторяет сложную комбинацию, раскручивая перед собой катаны словно водяное колесо. Ее взгляд нервировал, и Эрис слегка недовернула левую руку, отчего дубинку сильно повело вперед. Мей недовольно нахмурила брови. – Нет, не так сильно! Дай-ка я еще раз покажу.

Разведчица подняла свои дубинки и повторила движение, резко крутанув их в обе стороны. Если бы это были катаны, то перед ней возникла бы непроницаемая стена стали. Эрис заморгала, ругая себя последними словами и заставляя сосредоточиться на демонстрируемом приеме, а не на ее изящных запястьях.

- Запомнила? – спросила Мей, выпрямляясь и небрежно сдувая упавшую на лоб темную прядь.

- Я запомнила с первого раза. Просто слегка отвлеклась, - ответила Эрис, переступая с ноги на ногу и будто бы случайно демонстрируя гибкость своего тела.

Взгляд Мей пробежался по ней так, словно это были ее горячие губы.

- На что отвлеклась? – вздернула бровь разведчица.

- На Танец, - парировала Эрис.

Наградой ей был тихий, щекочущий загривок смех Мей.

Рубанок громко взвизгнул, издав совершенно не тот звук, что надо, глубоко вгрызся в древесину. Эрис сжала зубы, чтобы не вскрикнуть, когда толстенная щепа из-под расколотого дерева вошла под кожу на ладони.

- Да что с тобой сегодня? – заворчала Оман, бросая косой взгляд через плечо на работу ученицы. – Сосредоточься уже. – Отвернувшись к своему верстаку, она раздраженно переложила с одного места на другой тяжелый клин и пробурчала: - Глупые девчонки! Только ветер в голове! Да коленки чужие!

Солнечный свет заливал просторное помещение мастерской, проходя через высокие, настежь распахнутые окна, и в его столбах крутили свой бесконечный танец пылинки. Золотые стружки, похожие на пушистые завитушки волос Реагрес Быстрокрылой, усыпали пол и шуршали под ногами столяров. Их здесь помимо Эрис и Оман было еще семеро, и все они, низко нагнувшись над верстаками, выглаживали рубанками длинные тяжелые балки для потолков будущей едальни форта.

Зашипев, Эрис выдрала из ладони щепу и растерла руки друг о друга, чтобы убрать кровь. А потом вновь взялась за рубанок и вернулась к работе.

Плавно нажимая на инструмент, Эрис с протяжным звуком и шорохом закрутила еще одну кудряшку Богини. Ей доверили строгать звонкую золотую сосну, и очень важно было правильно отскоблить ее, не оставив на поверхности ни сучка, ни зацепа, из-за которых все бревно могло начать гнить.

Нужно прекратить думать о ней. Если она не сможет выбросить из головы Мей хотя бы во время работы, то что уж говорить о том, как сложно будет сосредоточиться вечером, в бесконечном лабиринте тоннелей. А там она должна быть максимально собрана, иначе это может стоить сестрам жизней.

Они и так уже один раз по ее вине напоролись на тех тварей, совершенно неожиданно выскользнувших из бокового коридора. Дело было не в том, что Эрис их не почувствовала, а в количестве скверны в том месте. Отряд как раз вышел на большой перекресток, по которому твари ходили по нескольку раз в день. Во всяком случае, следов там было очень много, а в воздухе стоял едва ощутимый привкус, как от прогорклого масла. Тогда им удалось отбиться. Ни одна сестра не пострадала, но и языка они не взяли – место было проходимым, а твари своими воплями вполне могли привлечь отряд собратьев. Нир потом долго и зло ругалась, когда им пришлось оттаскивать трупы в боковой коридор и прятать в расщелине в одной из стен. Но даже она признала, что прирезать их на месте было единственным правильным решением.

День ото дня они забирались все ниже и ниже в путаницу длинных темных тоннелей. Исследовав лабиринт возле замаскированной двери в первые дни, они обыскали также и все ущелье, пытаясь обнаружить еще разломы или потайные ходы, откуда бы могли лезть твари. В самом ущелье таковых больше не обнаружилось, потому для надежности Эрис обошла еще и перевал, где тоже все вроде бы было нормально. Дальше за перевалом начинались территории, которые, согласно Седьмому Соглашению, принадлежали Дочерям Воды. Другое дело, что ни одной Лаэрт там не видели уже последние лет триста: частые обвалы уничтожили пригодные для выпаса скота долины, а селиться там было неудобно из-за отсутствия сообщения с сельскохозяйственными регионами.

Тем не менее, первый клинок строго настрого запретила даже ногой ступать за перевал. При Ларте отношения с Дочерьми Воды обострились до предела, и Ина ожидала любой провокации со стороны соседей. Она была свято убеждена, что спешное строительство форта на границе должно в скором времени привлечь внимание Лаэрт, если уже не привлекло. И разубедить ее в этом не могли даже зоркие Орлиные Дочери, днями и ночами обшаривающие горы на предмет непредвиденной ситуации.

Набеги тварей на форт временно прекратились. То ли в последней битве за ту дверь в ущелье полегли их основные силы, в чем первый клинок сильно сомневалась, то ли твари искали новую расщелину, через которую можно было бы ударить в тыл Каэрос. Решив предвосхитить их удар, Ина приказала отыскать их гнездо и предупредила о последствиях в случае неудачи.

Теперь отряд Мей посерьезнел, все ходили нервными и раздражительными, срываясь друг на друга и постоянно хватаясь за долоры. Эрис видела уже раз двадцать, как разведчицы прилюдно устраивают епитимью на площади за резкие высказывания в адрес друг друга. Особенно часто это делала Онге, самая молодая и взрывная из Двуруких Кошек. В одно утро она даже, раздевшись до повязок, молилась Роксане на коленях перед строящимся фортом, охаживая мускулистую спину лозами крапивы. Ремесленницы со строящихся стен, посмеиваясь, периодически подносили ей новые крапивные веники. Только потом Эрис узнала, что об этом их попросила сама Онге, в качестве дополнения к своему унижению. А епитимью она несла за то, что не выдержала и дала подзатыльник Мей, когда та всадила катану в глотку горной твари, так неудачно подстерегшей их на перекрестке. Мей, кажется, не слишком обижалась. Она и сама в третий раз уже постилась в качестве расплаты за то, что орала на подчиненных.

Единственной, кто до сих пор еще ни разу не заслужил наказания, была Ая, хотя зубоскалила и ругалась она побольше других. Эрис все потроха в узел сворачивало от ярости, когда эта невыносимая женщина позволяла себе на людях висеть на руке Мей или поддевать старых седых ветеранов своими глупыми шутками. Удивительно, но никто из них не реагировал на ее поведение, предпочитая или не замечать его, или добродушно фыркать над ее не всегда смешными шутками. И еще больше бесила Мей, которая тоже улыбалась Айе так, будто та говорит что-то остроумное. И отвечала на ее вопросы. И вообще смотрела в ее сторону.

Рубанок опять ушел вбок, предательски взвизгнув, но в этот раз Эрис удержала его. И сразу же бросила испуганный взгляд через плечо на Оман. Та, хвала Богине, ничего не заметила, проверяя работу Иер, одной из подмастерий становища Окун. Иер училась не у Оман, но здесь попала в ту же мастерскую, что и Эрис. Оставалось только недоумевать, почему она так долго ходит в подмастерьях, ведь способность к рождению она получила уже лет семь назад, если не больше. Руки у Иер были золотые, и дерево под ними будто бы оживало.

Сжав рубанок покрепче двумя руками, Эрис представила, что назойливый сучок перед ней – Ая, и зверски набросилась на него, стремясь срезать под корень. Вот бы все так и в жизни можно было сделать.

С каким удовольствием она бы вызвала Аю на поединок! Нет, конечно, не за право положить долор у ног Мей. Эрис не собиралась этого делать, во всяком случае, пока. Да и по возрасту она еще не могла претендовать на это. Но хотя бы за то, что та ведет себя совершенно не так, как положено взрослой, опытной разведчице. Это желание теперь наполняло ее новыми силами, окрасило иным смыслом ее тренировки с Мей. Каждый раз фехтуя тяжеленными дубинками, Эрис старалась выложиться по полной, отдать все силы и умение, чтобы стать сильнее и иметь возможность победить наглую, бестолковую, вызывающую и в крайней степени раздражающую Ночное Лезвие. И тренироваться ей надо было как можно больше, учитывая то, что одноглазая Ая сделала с той гигантской горной тварью.

Ну, и не только поэтому, конечно. Эрис покраснела, выглаживая оставшиеся от сучка заусенцы, и закусила губу, надеясь что ее румянца никто не заметит. Или сочтут за то, что ей жарко.

С каждым днем тренировки с Мей становились все важнее для нее. Проводить время в ее обществе теперь было так же необходимо, как есть, пить или дышать. И, судя по всему, молодой разведчице это тоже доставляло удовольствие. Во всяком случае, как только она видела Эрис, хмурая морщина между ее бровей разглаживалась, а плечи становились чуть менее напряженными. Она больше смеялась и шутила и все время острила, делая Эрис то комплименты, то замечания. Эта вечная переброска остротами и прибаутками доставляла Эрис искреннее удовольствие, хоть и требовала от нее всего умения и выдержки, что у нее только были. Мей была настолько невыносимой, что все чаще и чаще Эрис переставала понимать, говорят ли они на тренировке об обучении фехтованию, или Двурукая Кошка уже давным-давно имеет в виду совершенно иной Танец. Это завораживало и заставляло кровь быстрее бежать по венам.

Успокойся и сосредоточься. У тебя работы полно.

Сучок наконец-то поддался и ушел совсем, оставив красивый вытянутый след на обструганном стволе. Эрис осторожно огладила его кончиками пальцев. Кожа ни за что не цеплялась. Она аккуратно осмотрела все бревно снизу доверху. Не осталось ни одной шероховатости, значит, работа сделана правильно. На ощупь древесина была теплой и живой, и пахла так вкусно, что хотелось жмуриться.

Взяв острый резец, Эрис принялась делать с торца бревна углубление, где две балки пойдут стык в стык, а дальше скрепятся толстенным гвоздем длиной с ее ладонь. Поставить резец, легонько постучать по нему молотком, наблюдая, как он срезает длинные, твердые и ломающиеся на сгибах кудряшки дерева, более толстые, чем те, что выходили из-под рубанка. Ей нравилось работать с деревом. Это успокаивало. И давало возможность подумать. И еще отвлекало от насмешливых карих глаз Мей.

Она так глубоко ушла в работу, осторожно обрабатывая будущую балку и выкинув из головы все лишнее, что вздрогнула, когда тяжелая рука Оман легла на плечо. Эрис вскинула голову, сдувая с лица волосы. Светлые глаза наставницы были теплыми и смотрелись странно на абсолютно лишенном эмоций лице.

- Отличная работа. А теперь можешь идти. Закончишь, как вернешься.

- Откуда вернусь? – не поняла Эрис, откладывая инструменты.

- За тобой пришла разведчица Мей. Собирайся. Она на улице.

Эрис проследила за тем, как Оман уходит вглубь помещения, придирчиво рассматривая работу подмастерий, а потом выглянула в окно. С этой стороны мастерской видно было только глухую стену соседней кузни да вытоптанный в камень пятачок земли между ними. И разведчицы там, естественно, не было. Не веди себя как идиотка, напомнила себе Эрис. У Оман и других подмастерий могут возникнуть вопросы.

В мастерской, помимо Эрис и Иер, было еще шестеро подмастерий. Все они уже получили крылья, и Эрис среди них была самой молодой. Наставницы отдали их в полное распоряжение Оман – делать черновую работу по первой обработке древесины, а сами занялись гораздо более тонкой отделкой будущих стенных панелей и элементов внутреннего декора. Оман, судя по всему, против не была, потому как уделяла ученикам все свое время и внимание, исправляя огрехи и ошибки. И никого из них не выделяла, относясь ко всем одинаково ровно.

Сейчас все они занимались обстругиванием будущих балок, хотя лучше и быстрее доводить дерево получалось у Алы, черноволосой, веселой, покрытой веснушками с ног до головы сестры из становища Рекон. Она была старше Эрис всего-то на два года, но умела в разы больше и училась гораздо быстрее. Оман почти не ворчала на ее работу, и Эрис это слегка раздражало. В конце концов, она же наполовину эльф, и именно она должна обращаться с деревом лучше всех. Вот и за сегодняшний день Эрис успела обработать только четыре бревна, а Ала – целых семь. Причем усталой она не выглядела, низко наклонившись над верстаком и негромко напевая что-то себе под нос, а рубанок словно птица летал в ее натруженных руках. Тяжело вздохнув, Эрис подумала, что догнать ее сегодня у нее уже точно не получится.

Несколько минут ушло на то, чтобы аккуратно разложить инструменты на своих местах – Оман ненавидела беспорядок и запросто могла навешать ей за это оплеух. Эрис отряхнула тунику, покрытую тонким слоем опилок и стружки, вымыла пыльные руки над тазом в углу возле выхода, поклонилась чаше Богини и вышла на улицу.

День уже перевалил за половину. Тусклое, светящее сквозь болезненно-желтое марево осеннее солнце все еще пыталось прогревать воздух, но от земли уже начинал наползать холодок. Травы пожелтели, став жесткими и какими-то усталыми. Деревья еще держали листву, но теперь она была тяжелой и выстиранной дождями. Все тонуло в багрянце и желтизне, словно Роксана, смеясь, провела своим огненным щитом по самым верхушкам деревьев, и они полыхнули в ответ. И все же Эрис не любила осень, в отличие от своей сестры. В ней было что-то слишком неприветливое и тревожное. Еще какое-то время все будет ярким и живым, а потом облетит, и голые ветви холодных деревьев будут смотреть в высокое стылое небо.

Передернув плечами на прохладном ветерке, она нашла глазами Мей. Та примостилась на перевернутом бочонке, жуя красное наливное яблоко. Одета она была в осеннюю форму, на спине висели катаны в ножнах и небольшой вещмешок.

Увидев Эрис, Двурукая Кошка в последний раз куснула огрызок, выбросила его в траву и пошла к ней навстречу, потирая друг о друга ладони.

- Я уж думала, ты там заснула, - улыбнулась она.

- У Оман особенно не поспишь, - ответила Эрис.

- Бегом домой и собирайся. Бери оружие, кольчугу, вещей на три дня, потом к форту. О провизии не беспокойся, я все раздам, когда будем выходить. – Вид у Мей был очень серьезный. Эрис вопросительно выгнула бровь:

- И куда же мы направляемся?

- Ине обрыдло все происходящее. Она приказала идти вниз, туда, где ты почувствовала пещеру. И любыми средствами добыть информацию. - Мей устало покачала головой. – Первый клинок в последнее время в ярости. Возможно, дней через десять сюда прилетит царица с инспекцией, и Ина хочет хоть какой-то ясности.

- Поняла, - кивнула Эрис. – Сколько у меня времени?

- Не больше получаса. – Мей вдруг потянулась вперед и дотронулась до ее волос. Эрис сморгнула, но чудом не отпрыгнула назад. Разведчица улыбнулась, показывая ей небольшую стружку на раскрытой ладони.

- Слушаюсь, сестра, - Эрис вытянулась, а потом, бросив на нее насмешливый взгляд, развернулась и направилась к своему дому. На ходу она постаралась как можно выразительнее качать бедрами. И была абсолютно уверена, что Мей смотрит ей вслед.

В их доме никого не было: близняшки ушли на поденную работу. На сборы у нее ушло совсем немного времени. Большую часть вещмешка заняло туго скрученное одеяло и мелочи, которые могли пригодиться, вроде точильного камня, смены белья и бинтов. Эрис привычно нацепила кольчугу, тяжесть которой уже не чувствовалась, наглухо застегнула осеннюю куртку с коротким воротом-стоечкой, набросила на плечи перевязь с катанами. И улыбнулась, стягивая на груди крепящие ее кожаные ремни. Ей всего шестнадцать лет, а она уже ходит в разведку вместе с бывалыми Воинами, и те воспринимают ее как равную себе. Мало кто мог похвастаться в ее возрасте таким. Мани, спасибо тебе за твою кровь. Я не посрамлю ее. Закрепив вещмешок и подтянув ремень с ножнами долора, она быстро вышла из дома и направилась к форту.

За прошедшие пару месяцев со дня ее прибытия сюда форт разросся и напоминал теперь настоящую крепость. Ремесленницы подняли стену, отгораживающую ущелье, на высоту двадцати метров, а с юга-востока пристроили хозяйственные помещения, квартиры гарнизона, арсенал и мастерские. Теперь работа кипела и днем, и ночью: Ларта приказала закончить строительство жилых помещений до первых холодов, чтобы можно было перенести поселение строителей внутрь форта. При свете дня Ремесленницы наращивали внешние стены, ночью, при свете чаш Роксаны, отделывали внутренние помещения уже готовых построек.

Прохода в ущелье форт не имел. По этому принципу строились все пограничные форты Каэрос: каменный колодец из высоких стен с расположенными внутри жилыми постройками. Взрослым сестрам не требовались въездные ворота с внешней стороны: они вполне способны были пролетать над стенами и перетаскивать нетяжелые грузы. А Дочерей в таких поселениях не бывало: всех родившихся девочек сразу же переправляли в ближайшие становища или на родину родителей.

Эрис остановилась под стеной, как всегда ожидая, когда одна из взрослых сестер перенесет ее на другую сторону.

Ей эта процедура не доставляла никакого удовольствия, зато изрядно веселила остальных обитателей форта. Убеленные сединой сестры бросали жребий, кто сегодня будет перекидывать «котенка», как ее тут прозвали, через стену. Каждая из них норовила поднять ее на руки так, чтобы Эрис казалась в их хватке гораздо меньше, чем была на самом деле. Все это зрелище сопровождалось бурными обсуждениями, смехом и подбадриваниями, спорами, кто быстрее взлетит со своей ношей над стеной. Эрис стоически терпела, покрываясь красными пятнами и кусая губы каждый раз, когда какая-нибудь из сестер под общий хохот перекидывала ее через плечо, сажала себе на спину или прижимала к себе как младенца. Одна из них, уже совсем седая, но все еще сильная и крепкая Маир, даже пыталась посадить Эрис на закорки как-то вечером. Но тогда ее спасло появление Нир, тут же прекратившей все это безобразие.

Вот и сейчас, как только она подошла к крепости, сразу же несколько дежуривших на стене разведчиц, от нечего делать играющих в ножички, заухмылялись и поднялись ей навстречу.

- Не сегодня, Сая, - раздался такой знакомый голос из-за плеча Эрис. Она обернулась и взглянула в смеющиеся глаза Мей. Разведчица слегка поклонилась, предлагая ей ладонь. – Могу я предложить свою помощь?

- Можешь, - улыбнулась Эрис, вкладывая свою руку в ладонь разведчицы.

Со стены кто-то довольно засвистел. Мей хмыкнула, а потом Эрис чуть не ойкнула, когда сильные руки легко подхватили ее под колени и спину и оторвали от земли.

Теперь она лежала на руках Мей, вцепившись той пальцами в куртку на груди. Вид у разведчицы был довольным, как у кота, объевшегося молока. Эрис вспыхнула и отдернула руки. Такого хамства никто из разведчиц себе не позволял. В этой позе молодожены обычно вносили супруг под общий кров. А еще в этой же позе вносили в костер девушек, мечтавших стать Жрицами. Считалось, что таким образом Роксана лишает их невинности и делает своими любовницами.

- Удобно? – негромко поинтересовалась Мей, оскалив белые, ровные зубы.

- На руках у Роксаны было бы лучше, - заявила Эрис, поерзав и устраиваясь поудобнее.

Со стены раздался громкий гогот, Мей тоже не удержалась от смешка. Эрис демонстративно сложила руки на груди и выжидающе посмотрела на разведчицу.

- К сожалению, я не настолько горяча, как Богиня, - парировала Мей, наградив ее мягким взглядом.

Ничего ответить Эрис не успела. За спиной разведчицы открылись огромные огненные крылья. Ударив ими по воздуху несколько раз, Мей легко оторвалась от земли. Голова слегка закружилась, чувство высоты, как всегда, сдавило Эрис горло. Тем не менее, она не изменилась в лице, продолжая сидеть на руках разведчицы со скучающим видом. Хотя это было невыносимо тяжело.

Ветер растрепал короткие волосы Мей, ее сильные руки плотно прижали к себе тело Младшей Сестры. Она была теплая и надежная, и красивая. И пахло от нее летом. Эрис отвернулась, делая вид, что разглядывает гору, лишь бы не смотреть в лицо разведчице. Не хватало еще того, чтобы все в форте прознали, что она ей нравится.

Когда Мей осторожно опустила ее ноги на землю на другой стороне ущелья, холодный ветер уже выстудил лицо Эрис, согнав с него последние остатки румянца. Теперь вид у нее был холодный и отстраненный. Причем настолько, что в темных глазах Мей промелькнуло разочарование, когда Эрис отошла от нее, лишь сосредоточенно кивнув в качестве благодарности.

Остальные сестры уже собрались здесь. На корточках под самой стеной форта сидели Двурукие Кошки Онге и Ирга, приветливо помахавшие Эрис руками. Орлиные Дочери Ани, Маар и Маил натягивали тетивы луков и проверяли колчаны, перебрасываясь скупыми фразами. Ночные Лезвия стояли отдельным кружком и слушали, как Двурукая Кошка Арха рассказывает им какую-то забавную историю. Эрис ухватила только конец, про какую-то незадачливую рыбачку, выловившую сетью из пруда Жрицу Воды и получившую от нее шквал оскорблений и епитимью на три месяца.

Не хватало только Айи и Нир, но они не заставили себя долго ждать, почти сразу же перелетев через стену следом за Мей. Причем Ая наградила Эрис таким ледяным взглядом, что заморозил бы и пруд.

Обе сжимали в руках увесистые сумки, которые аккуратно опустили на каменное дно ущелья.

- Здесь паек, - бросила Нир, кивая на мешки. – Разбирайте долю на три дня. Надеюсь, мы уложимся за это время.

Эрис не хотелось думать о том, что будет, если они не уложатся. Она послушно запихала в вещмешок круг колбасы, несколько палок вяленого мяса, сухие лепешки и большую флягу с водой. Лямки чувствительно оттянули плечи, прибавив к весу кольчуги еще пару килограммов.

В этот раз Нир вела сама, сверяясь при свете огня Роксаны на лезвии долора с начерченной на пергаменте картой тоннелей. Рядом с ней вышагивала Мей, а прямо за их спинами – Эрис, чутко прислушиваясь к окружающей их плотной тишине. Присутствия рядом горных тварей не ощущалось, даже их следы простыли так, будто они уже давно не поднимались к поверхности. Эрис поделилась своими наблюдениями с Нир. Брови разведчицы сдвинулись к носу, она буркнула что-то неразборчивое и вновь уткнулась носом в карту.

За эти полтора месяца сеть тоннелей стала для Эрис знакомой и привычной. Она уже не путалась, уверенно вышагивая по памяти вперед, отсчитывая нужные повороты, пропуская тупики или коридоры, заканчивающиеся большими камерами, вроде прорытых анай в горах зернохранилищ. Только эти были пусты и тихи, и толстый слой пыли, не потревоженный ни одним следом, покрывал их полы.

Выходы породы на стенах заманчиво играли разноцветьем красок. В который раз уже Эрис всмотрелась в них, гадая, чьи умелые, терпеливые руки отполировали камень настолько, чтобы заставить его искриться на неярком свету. И главное – зачем?

Они спускались все ниже по длинному тоннелю, который позже, часа через три ходьбы, заканчивался разветвлением, где уже однажды произошла встреча с тварями. Воздух постепенно становился все более затхлым, тяжелым и пыльным. Эрис как всегда старалась дышать через нос, потому что пыльное марево забивало горло и оставляло неприятный осадок на языке. Сестры рядом с ней слегка напряглись, перейдя на легкий, неслышный шаг. Теперь по каменным коридорам их сопровождали только дрожащие отсветы огня Роксаны на стенах.

Время шло. Постепенно скверна тварей усилилась. Эрис ушла глубоко в себя, слившись с окружающим камнем почти полностью, оставляя между ним и тем, что было ей, лишь легкую прослойку сознания. Ее дар усиливался день ото дня. Хотя слово «усиливался» тут вряд ли подходило. У Эрис постоянно было стойкое ощущение, что она вспоминает все, что должна уметь или когда-то знала, раскрывая заново все те же давным-давно известные ей вещи. Развертывание знания происходило так плавно и деликатно, что, просыпаясь по утрам, она даже не удивлялась, что каждый день знает чуточку больше, чем за день до этого. Теперь уже она умела управлять порывами воздуха, отклоняя от себя ветер или, наоборот, создавая вокруг себя вихревые потоки. Она могла заставить свои ноги шагать по земле так невесомо, что ни одна травинка не сгибалась под ее тяжестью. Солнечный свет проходил сквозь нее, как сквозь воду, и иногда Эрис казалось, что она вполне способна заставить его не высвечивать на земле ее тень. Если в этом была сила крови ее мани, то Эрис оставалось только задаваться вопросом: почему же Тэйр не захотела развивать свои способности? Ведь они могли принести пользу племени, гораздо большую, чем казалось на первый взгляд. И Эрис являлась живым доказательством этого.

Воздух слегка изменился, по нему пробежала рябь, как по волнам Белого Глаза под сильным летним ветром. Эрис повернулась в ту сторону, откуда пришел сигнал, и тронула пальцами скалу. Моргнув, она вывернула глаза наизнанку, с легкостью глядя прямо сквозь миллионы тонн породы. И там, далеко справа под ними, крались в полной темноте шесть черных сгустков.

- Первая Нир, - негромко позвала Эрис.

- Где? – обернулась та, и лицо у нее посуровело.

- За развилкой, в самом правом коридоре. Шестеро, идут навстречу нам, вряд ли мы их пропустим, - Эрис сосредоточилась на черных сгустках, отслеживая их передвижение.

- Хорошо. Следи за ними. Мы должны взять их. – Нир свернула карту и засунула ее за ремень. – Бегом!

- Ну наконец-то! – проворчала Арха. Голос у нее был низкий, а волосы белые, как снег. На взгляд Эрис, лет ей было столько, что она могла бы являться Нир прабабкой. – Мне уже обрыдло бродить здесь бесцельно.

- Если бы у нашей маленькой кошечки был бы нюх получше, мы бы управились пораньше, - ядовито заметила Ая.

От нахлынувшего раздражения гармония внутри поколебалась. Эрис поморщилась и заставила себя оттолкнуть прочь эмоции. Если она сейчас упустит врагов, Нир точно прибьет ее.

Теперь дорогу освещало лишь слабенькое пламя на самом кончике долора в руках Мей. Сестры бежали быстро и тихо, лишь слегка шелестя подошвами ног по каменному крошеву тоннеля. Эрис шла прямо за спинами первых, ни на секунду не отрывая взгляда от спешащих навстречу им горных тварей.
Интересно, что они такое? Она слегка усилила свое присутствие, почти что ощупывая их тела с помощью воздушных потоков. Твари вдруг резко остановились. Одна из них вскинула голову, обнюхивая воздух, как животное, а потом утробно зарычала. Развернувшись, они потрусили обратно, изредка оглядываясь и рыча.

В отчаянии Эрис чуть не выругалась.

- Первая, они уходят, - приглушенно предупредила она на бегу.

- Бхара! Почему? – рявкнула Нир.

- Возможно, они почувствовали мое присутствие, - виновато ответила Эрис.

- Или ты просто врешь, что они там вообще были! – фыркнула Ая где-то за ее спиной.

- Они быстро идут? Успеем догнать? – Нир повернулась к ней. Глаза разведчицы метали молнии.

- Думаю, да. Я буду следить настолько осторожно, насколько смогу, - пристыжено пообещала Эрис.

- Тогда быстрее! – Нир заметно прибавила в беге, на ходу вытаскивая из-за спины катаны. – Орлиные Дочери, в первый ряд! Как увидите их, стреляйте по ногам, чтобы не ушли!

Дальше они неслись почти что в полной темноте по пустым и тихим коридорам. Эрис немного ослабила свое давление на сознание тварей, и те притормозили, перейдя на шаг, но продолжая оглядываться и нюхать воздух. Теперь возникла другая проблема. Из-за большого расстояния она вынуждена была рисковать вообще потерять их из виду, но и спугнуть своим присутствием тоже не хотела.

Привычная к долгим тренировкам, в состоянии единения с окружающим, Эрис бежала очень легко и совсем не запыхалась, когда они вылетели к развилке. Свернув в самый крайний тоннель, они пошли уже прямо по пятам за тварями, но скорость пришлось снизить. Так далеко они еще ни разу не заходили, и Нир не стала рисковать. Теперь впереди шли две высокие Орлиные Дочери Ани и Маил с роговыми луками в руках, а прямо за их спинами - Эрис, вытянув перед собой ладонь и ощупывая воздух.

Вот только и твари ускорились, будто присутствие погони подгоняло их вперед. Эрис пришлось выудить сознание из окружавшего их камня, оставив лишь слабое присутствие метрах в двадцати за ними, и то твари продолжали беспокоиться и оборачиваться, все ускоряя шаг. В конце концов, она отчаялась и обратилась к Нир:

- Первая, мне кажется, они бегут из-за меня. Как-то чувствуют мое присутствие здесь.

- И что ты предлагаешь? – хмуро выдохнула Нир на бегу.

- Не знаю, первая, - призналась Эрис. – Если я продолжу следить, они побегут во все лопатки, а если оборву связь, то мы их потеряем.

Мей выругалась в темноте, Нир тоже буркнула что-то сквозь зубы, а потом спросила:

- Коридор дальше куда-нибудь сворачивает?

- Не могу сказать. Я ощущаю только тварей, а не породу, - Эрис потупилась еще больше, чувствуя себя совсем бестолковой и никчемной.

Нир некоторое время думала, потом взглянула на Мей.

- Я считаю, нужно идти за ними. Не поймаем их самих, хоть место, где они прячутся найдем.

- Поддерживаю, - кивнула та.

- Следи за ними, не выпускай из виду, - приказала Нир, и Эрис подчинилась.

Они бежали долго, и однообразность происходящего начала утомлять Эрис. Вещмешок болтался на спине, кольчуга начала резать плечи, да и ноги устали, даже несмотря на то, что она почти невесомо ступала по земле. Твари впереди все так же уходили вглубь гор, то быстрее, то медленнее, но неуклонно двигаясь вниз. Ровный коридор шел вперед с легким уклоном. Периодически в его стенах виднелись черные провалы, за которыми могли оказаться другие коридоры, тупики или просто трещины, в которых ничего не было. Сейчас времени на то, чтобы обследовать их все, у них не было.

Нир, судя по всему, все это бесило. Она терпеть не могла торопиться и предпочитала обстоятельно все обдумать и взвесить перед тем, как действовать. Сейчас же ей приходилось вслепую гнаться по коридорам, что не прибавляло ей хорошего настроения. Эрис хотелось чем-то подбодрить ее, хоть как-то утешить, да только утешать было нечем. А потом стало еще хуже.

- Они свернули! – выдохнула Эрис, чуть не споткнувшись на ровном месте. – Первая, они уходят куда-то влево.

- Ты можешь отследить место поворота?

- Постараюсь, но я не уверена.

- Давай!

Теперь Эрис приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы не упустить след. Она буквально каждой клеточкой впитывала окружающую атмосферу, отслеживая передвижение тварей. Вскоре они вышли на развилку, с которой свернули твари. Нир остановилась, быстро сделала на стене коридора метку куском угля, а потом они побежали дальше, отыгрывая потерянные секунды.

Твари начали петлять, сворачивая и сворачивая из одного коридора в другой. Эрис прикусила губу и изо всех сил пыталась не потерять след. Если эти бхары запутают их, как удирающий заяц лисицу, они уже с трудом смогут выйти из этих коридоров. Не хватало еще заблудиться и остаться здесь навсегда. И даже чутье тогда не поможет ей вывести их на поверхность.

Через какое-то время она заметила, что твари движутся медленнее. То ли они успокоились и решили, что оторвались, то ли достигли места назначения. Эта новость приободрила Нир, и разведчица устремилась вперед еще быстрее, нещадно подгоняя остальных сестер.

Вскоре они перешли на совсем легкий, неслышный шаг. А потом замерли на самом краю тоннеля перед большой пещерой, в которой остановились твари.

Свет Роксаны Мей уже давным-давно погасила, и теперь в кромешной тьме ориентироваться стало невозможно. Эрис только с помощью своего чутья различала, что ее окружают сестры – тепло их тел посылало по воздуху едва ощутимые волны. Тихий шорох пронесся над отрядом, когда Двурукие Кошки и Ночные Лезвия извлекли из ножен клинки, а Орлиные Дочери приготовили луки.

Из пещеры слышалось поскуливание, какие-то рычащие звуки, отдаленно напоминавшие речь, лязг и стук чего-то тяжелого об пол. И еще хлюпанье, мерзкое и неприятное, от которого по спине Эрис побежали мурашки страха. И зловоние скверны, такое мощное, что тошнота подступила к горлу. Эрис еще раз очень внимательно прощупала пещеру: живыми в ней были только те шестеро тварей, но скверна была такой, будто там их были тысячи. Пытаясь справиться с приступом тошноты, она согнулась пополам, упираясь ладонями в колени.

Потом Эрис ощутила, как к ней придвинулась Нир, почти касаясь губами ее уха.

- Где они?

- Метрах в пятидесяти впереди, чуть левее выхода.

- Их все еще шестеро? Рядом кто-то есть?

- Я не чувствую никого, первая.

- Хорошо. Держись сзади.

Эрис кивнула и тут же выругала себя за глупость – в кромешной тьме никаких жестов видно не было. Она отошла назад, пропуская мимо себя взрослых сестер, приготовивших оружие. Еще несколько секунд в коридоре не было ни звука, а потом Нир с громким воплем «Роксана!» бросилась вперед.

Одновременно все разведчицы зажгли огонь Роксаны и свои крылья, свистнули стрелы, уходя вперед в молниеносно рассеивающуюся темноту. Эрис выглянула из-за их спин и поняла, что теряет дар речи. И вовсе не из-за шести тварей, которые с рычанием побежали на сестер, поднимая оружие.

Пещера, в которой они находились, была небольшой, полукруглой, с высоким потолком, который поддерживали полуобвалившиеся, пошедшие трещинами изящные колонны в форме каких-то высоких деревьев со стройными ветвями. На стенах виднелась резьба по камню, истертая и едва заметная, изображавшая виноградные лозы и цветы. В центре пещеры поднимался изящный фонтан со скульптурной группой в центре, пересохший, с обрушившимися бортами. Но не это привлекло ее внимание. Вдоль стен были нагромождены какие-то капсулы, похожие на личинок жуков, только больше, намного больше. Капсулы были коричневые, покрытые слизью, а внутри каждой из них лучи Роксаниного огня высветили какие-то темные сгустки, окруженные темно-коричневой жидкостью, напоминающие скрюченные фигуры людей.

Зловоние скверны от этих капсул ударило ей в лицо так, что Эрис вжалась в стену, затыкая рот. Толку от этого не было: скверна проходила сквозь руки, сквозь нее саму, заляпывая все внутри так, что захотелось войти в очищающий огонь Роксаны целиком. Ее трясло, невыносимо тошнило, а ноги стали свинцовыми и неподъемными. Сползая по стене на пол, Эрис могла только широко раскрытыми глазами наблюдать, как сестры быстро и методично выбивают у тварей из рук оружие, а потом вяжут их заранее подготовленными веревками. Сил двигаться у нее уже не было.

+1

26

Глава 31. Допрос

Четырех тварей сестры пристрелили сразу же, на месте, а двух оставили для допроса. Клыкастые враги рычали из своих веревок, отчаянно брыкаясь и пытаясь выбраться из хватки разведчиц, но те действовали методично и быстро. Вскоре на полу лежали два скрученных по рукам и ногам тела с заткнутыми ртами.

Мей и Нир стояли в центре пещеры, молча оглядываясь по сторонам. Эрис еще раз обвела глазами сотни капсул с человекоподобными тварями внутри, а потом зажмурилась, сглатывая начавшую отходить слюну. Ей даже думать не хотелось, что это за капсулы и зачем они нужны. Потом рядом послышались шаги, и сильные руки аккуратно подхватили ее под плечи.

- Вставай, - прозвучал над ухом серьезный и лишенный эмоций голос Мей. Эрис открыла глаза и посмотрела на нее, лицо разведчицы слегка смягчилось. – Ты нужна нам. Ты должна объяснить, что это все такое.

- Я не знаю… - вяло отозвалась Эрис, едва передвигая каменные ноги. Входить в пещеру ей совершенно не хотелось, но Мей неумолимо потащила ее вперед.

Разведчицы негромко переговаривались, оглядывая просвечивающие насквозь капсулы с отвращением на лицах. Ида, хмурого вида Ночное Лезвие, тихо молилась Роксане, осеняя лицо пальцами, на кончиках которых горел огонь.

Мей доволокла Эрис до Нир и поставила перед ней, поддерживая за плечи.

- Ничего не трогать! – приказала Орлиная Дочь, а потом повернулась к Эрис. Лицо у нее было каменным, а взгляд тяжелым. – Ты можешь сказать, что это?

- Нет… - выдавила Эрис, борясь с тошнотой и вися на руке Мей.

- Мне нужно знать, что это, - Нир нависла над ней. – И ты мне это скажешь.

- Это мертвое… - промямлила Эрис. – Даже хуже… Оно гниющее еще до рождения…

За ее спиной послышался чей-то громкий вздох и бормотание мантр. Потом голос Айи резко резанул тишину:

- Как-то быстро твои хваленые силы кончились! Что с тебя толку, когда ты так нужна?

- Придержи язык! – рявкнула Нир Эрис за спину. – Мей, подведи ее к этой капсуле, пусть ближе посмотрит.

- Ей и так плохо, Нир… - начала Мей, но разведчица отрезала:

- Выполнять, Дочь Огня!

- Слушаюсь, - спина Мей одеревенела, и она медленно повела Эрис к ближайшей капсуле.

Эрис хотелось крикнуть, хотелось остановиться, умолять, чтобы она этого не делала, но ей было так плохо, что она и пискнуть не смогла. Теперь кружилась голова, перед глазами плыли круги, а кожа начала болеть, будто ее натерли жгучей шипицей.

- Прости, - тихо шепнула Мей, останавливаясь возле ближайшей личинки.

Эрис сжала зубы. Она должна сделать это ради своего клана. Они должны, наконец, понять, что же здесь происходит. Превозмогая отвращение, она подняла руку и дрожащими пальцами коснулась слизистой оболочки капсулы.

Тело тряхнуло, раз, другой, третий. Невыносимая грязь хлынула в то, что было ей самой, черный, липкий поток нечистот, пролившийся в кристальный ручей. Все заволокло чернотой, вонь забила ноздри, вкус гнилого мяса наполнил рот. Она еще успела всмотреться сквозь жидкость, которой была залита капсула, в полуразложившееся тело, покрытое зеленоватой, бугристой шкурой, а потом руки отказались повиноваться. Ноги подкосились, Эрис рухнула на пол, больно врезавшись ладонями в каменный пол, а потом ее вывернуло наизнанку.

- Роксана! – забормотала она в перерывах между приступами рвоты, изо всех сил пытаясь вывести из себя всю налипшую грязь. Больше всего сейчас хотелось вывернуться наизнанку и промыть все органы, кости и мясо изнутри, чтобы соскрести этот отвратительный осадок.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами. Потом Мей, осторожно поддерживая ее, помогла встать. Эрис устало утерлась рукавом, отстраненно понимая, что ей не стыдно за свой внешний вид. Сейчас она сражалась почти так же, как и сестры до этого, захватывая тварей, только враг у нее был несколько иной, нежели у них.

- Попей, - Мей поднесла к ее губам флягу с водой, но Эрис только отрицательно помотала головой. Ее воротило от одной мысли, что вместе с водой в ее тело вновь попадет эта скверна, которая пропитала их всех, казалось, насквозь.

- Ну что там? – послышался голос Нир, а потом подошла и она сама, с подозрением глядя на шатающуюся Эрис и держащую ее Мей.

- Это их… зародыши, - Эрис содрогнулась, произнеся последнее слово.

- Зародыши? – брови Нир сошлись к переносице, а лицо скривилось от отвращения. Разведчицы за ее спиной принялись негромко переговариваться и хмуро оглядывать капсулы.

- Да, первая.

- Они так размножаются? – Нир обвела глазами помещение. – С помощью этих капсул?

- Да, - кивнула Эрис. Голова болела так, будто по ней били камнями. – Я не знаю, как они это делают. Только они извращают все то светлое, что несет с собой Великая Мани.

- Роксана убережет нас, - глухо проговорила Мей, и ее рука на талии Эрис напряглась. – Нет ничего, кроме Ее сияния и ничего, кроме Ее пламени.

- Воистину, - рассеяно отозвалась Нир. Ее взгляд вернулся к Эрис и слегка потеплел. – Можешь отдохнуть. Ты хорошо справилась.

Развернувшись, Нир направилась к валяющимся на полу тварям. Эрис успела заметить, что остальные сестры уже разошлись по пещере, заняв оборонительные позиции возле трех выходов из нее. У центрального, через который они вошли, в группе сестер стояла Ая, и ее взгляд не отрывался от них с Мей.

Двурукая Кошка проигнорировала его, аккуратно усаживая Эрис возле стены пещеры. Отошла она не сразу, заглянув той в глаза и настороженно спросив:

- Ты уверена, что не хочешь воды? Мне кажется, тебе нужно попить.

- Нет, благодарю, - с трудом улыбнулась Эрис.

- Отдыхай.

Рука Мей чуть сжала ее плечо, а потом разведчица развернулась и направилась к Нир. С каждым шагом плечи у нее становились все напряженнее, а взгляд тяжелел.

Не обменявшись и словом с Нир, она резким сильным ударом ноги вырубила одну из оставшихся в живых тварей. Потом наклонилась и содрала повязку с пасти другой. Тварь тут же зарычала и подалась вперед, попытавшись цапнуть ее за руку. За что получила мощный удар сапогом в грудь от Нир.

- Кто вы такие? – голос Орлиной Дочери был тяжелым, как молот кузнеца.

Тварь оскалилась, пуская пену с кривых клыков, а потом прорычала что-то близкое к человеческой речи, но совершенно непонятное. Мей методично ударила ее несколько раз кулаком по морде. Во всю сторону хлынула кровь из разбитого носа с узкими, хищными ноздрями, а тварь заскулила, словно избитый пес.

- Кто вы такие? – повторила Нир, сложив руки на груди.

- Шрамазд вар зан!.. – успел прорычать пленник, и Эрис с удивлением поняла, что это было довольно известное ей ругательство, лишь искаженное пастью, не приспособленной для произнесения слов человеческой речи.

Мей вновь принялась бить тварь, придерживая ее за веревки, стягивающие грудь. Глухие тяжелые удары падали один за другим, на каменный пол брызнула кровь, тварь захлюпала, захлебываясь разбитым ртом. Когда руки Мей опустились, враг тяжело задышал, затравленно глядя на нее зелеными глазами с сжавшимся в нитку вертикальным зрачком.

- В последний раз спрашиваю: кто вы такие? – повторила Нир, глядя на него сверху вниз.

- Я - онд, бхара! Не бей! – пасть раскрылась, обнажая окровавленные клыки в подобии улыбки. Было видно, что твари трудно произносить слова, горло дергалось, красный прокушенный язык все время облизывал губы. Эрис вновь затошнило.

- Сколько вас? – спросила Нир.

- Раз, два, десять. Не бей. Говорить. – Онд попытался привстать, но сапог Мей толкнул его в грудь, прижимая к полу. Тварь вновь облизала губы. – Вы всех убить. Крамхард прахт…

- Мей? – тихо проговорила Нир.

Мей принялась бить его ногами, от души катая по полу. Онд рычал, сыпал проклятиями, пытался кусаться, пока вопли не перешли в визг боли. Еще десять ударов, и Мей остановилась. Эрис взглянула ей в лицо, его было хорошо видно при свете горящих крыльев Нир. Лицо разведчицы было каменным, а взгляд собранным и сосредоточенным, будто она на тренировке, а не забивает ногами врага, находясь при этом глубоко под землей вдали от сияющего света Роксаниного щита.

- Сколько вас? – повторила Нир, когда онд прекратил скулить и забулькал глоткой, кашляя кровью.

- Все, что есть, - он мотнул разбитой головой в сторону капсул. – Вы убить других. Только не бей.

- Зачем вы здесь? – прищурилась Нир.

- Брахтаг заставил дышать, - заворчала тварь.

- Кто такой Брахтаг? – Нир подалась вперед.

Онд сцепил зубы, глядя на нее на смерть перепуганным взглядом. Мей напряглась, готовясь к удару, но Нир остановила ее коротким жестом. Присев на корточки над ондом, она прищурилась, пристально глядя ему в глаза, и тихо заговорила:

- Вы пришли в наш дом и убили наших детей и сестер. Если ты думаешь, что я дам тебе умереть просто так, ты глубоко ошибаешься. Мы будем резать тебя до тех пор, пока из тебя не вытечет вся твоя грязная кровь. Если ты расскажешь все сам, я позволю тебе умереть быстро. – Онд двигал челюстью, не спуская с нее глаз, но не произнес ни звука. Нир, выделяя каждая слово, спросила: - Кто? Такой? Брахтаг?

- Бхара рухмани дарзан! – прорычал онд, а потом плюнул ей в лицо кровью.

- Мей? – не двинув ни мускулом, проговорила Нир.

Разведчица хмуро вытащила из ножен катану и присела рядом с тварью.

Эрис закрыла глаза, чтобы не видеть всего этого, но не слышать отчаянных воплей боли она не могла. Внутри нее все переворачивалось вверх тормашками. С одной стороны, это был враг, грязная, исковерканная тварь, не видевшая никогда света Роксаны. С другой стороны, это было живое существо, которое, так же как и все остальные живые твари, цеплялось за свою жизнь, испытывало боль, не желало умирать. Каждый крик твари поднимал в ней мутную пену гнева, отчаянья и боли, а методичный голос Нир, отдававший приказы, где и что резать, мучил и рвал все внутри. В этом не было чести, в этом не было славы поединка, когда сильные руки, быстрая реакция, хитрость и ловкость спасали свою собственную жизнь и жизнь сестры, когда объединенные одной мыслью и одним приказом анай превращались в непобедимый, несокрушимый монолит. И Роксана, наблюдая сверху, радовалась тому, насколько они сильны и красивы.

Эрис хотела убежать, но ноги не слушались. Она хотела заткнуть уши, но это не помогло. Сжавшись в комочек у стены, она закрыла голову руками, пытаясь провалиться сквозь землю, лишь бы не быть здесь.

И ведь Мей, ее Мей с теплыми глазами, бархатистым смехом, дурашливыми присказками, именно она сейчас резала онда, как мясник на бойне. Потому, что так было нужно. Во благо клана. Во благо Богини. Мей, которая говорила о красоте Танца, о том, насколько радуется сердце Роксаны, когда Ее Дочери вызванивают Ее имя под светом Ее щита. Не один на один она убивала этого онда, и вместо песни клинков слышались только глухие удары и хлюпанье, когда сталь глубоко погружалась в темное мясо.

Эрис всхлипнула, изо всех сил сдерживая слезы и тошноту. Война отвратительна и страшна, и чести в ней столько же, сколько воды в пересохшем фонтане. Как она могла так долго мечтать о том, чтобы носить оружие? Как она могла так хотеть убивать, завоевывая славу? Нет славы в том, чтобы коверкать, уничтожать, портить то, что создала не она. Эта тварь – порченная изначально, рожденная гнилой. Но ведь даже она сейчас не может сопротивляться. Она связана по рукам и ногам, и все, что ей доступно, это огрызаться в ответ, рычать и давиться кровью. Неужели однажды Эрис тоже станет такой же, как эти две разведчицы? Резать живую плоть ножом, не чувствуя ничего, кроме долга?

Лучше бы я стала Жрицей. Они только танцуют да милуются с Роксаной. И еще пишут истории тех, кто убивает за них. Очередной вопль онда резанул уши, и в нем было столько боли, ярости, отчаяния, что Эрис прикусила губу.

А потом настала тишина. Она не смела поднять голову или открыть глаз. Только слушала, боясь услышать.

- Давай второго, - приказал железный голос Нир.

- Боюсь, он тоже ничего не скажет, - хмуро отозвалась Мей.

- Значит, будем ломать кости.

Эрис до крови закусила губу, чтобы не расплакаться. Она уже взрослая. Она сделала свой выбор и будет за него платить. Эней, хвала Роксане, тебя здесь нет! Ты так хотела ходить в разведку…

Второй онд вообще не говорил на обычном языке. Сколько бы ни пытали разведчицы, как бы ни орала тварь, пересыпая свое неразборчивое рычание проклятиями, выяснить сестрам так ничего и не удалось.

Эрис казалось, что пытки длились часами. Время превратилось в вязкую, теплую кашу, в которой она тонула, кашу, наполненную воплями боли и сухим треском. Поначалу она вздрагивала от каждого такого треска всем телом, чуть не вскрикивая вместе с вопящей тварью. Потом она потеряла чувствительность, равнодушно прислушиваясь и плавая в пузыре какой-то тупой отстраненности. Если не смотреть, то эти сухие щелчки ломаемых костей напоминали звуки, с которыми белки зимой чистили высоко в ветвях деревьев кедровые шишки. Или на треск коры деревьев, лопающихся в лютый мороз от распирающего их сока.

Эрис смутно помнила одну такую особенно ледяную зиму. Тогда было так холодно, что сквозь окно нельзя было ничего увидеть, хоть часами дыши на морозные узоры и три ладошкой. Сестры выбегали на улицу только по самой крайней необходимости и возвращались с покрытыми изморозью волосами, принося на своих пальто дыхание холода. Дочерей даже не водили кормить в едальню: сестры сами в больших чанах приносили успевавшее по дороге остыть варево и разливали по мискам прямо в Спальнях Дочерей. Близняшки тогда поспорили: влезет Эней в чан целиком так, чтобы ее со стороны видно не было или нет. Ночью они пробрались в комнату для игр, где и устроили временную едальню, и бесстрашная конопатая Эней забралась в пустой, гулко гремящий таз. И все было бы хорошо, только Леда принялась тыкать в нее длинным половником, и они так разыгрались, что таз с грохотом рухнул на пол, хорошенько придавив Эней…

Эрис улыбалась, наблюдая будто со стороны, как Наставница Коби трясет за шкирку Эней, а та болтается у нее в руках, как нашкодивший кот. Потом Эней почему-то превратилась в Мей, которая со своей вечной улыбкой на губах подошла к Эрис и обняла ее, а ее крылья загорелись так ярко, что Эрис стало жарко, а все вокруг полыхнуло алыми языками пламени.

Она поморщилась, чувствуя, как повлажнела кожа, а лицо стало липким и горячим. Потом кто-то начал трясти ее, и Эрис поняла, что просыпается.

Вокруг было светло, как днем, и так жарко, что по лицу струями лил пот. Все эти сотни капсул, расставленных вдоль стен, пылали как факелы, и в самом центре огненной пляски трескался от жара осыпавшийся фонтан. Со сна Эрис заморгала, пытаясь прийти в себя. Скульптурная группа в центре фонтана изображала мужчину с мечом и женщину с каким-то музыкальным инструментом. Фигура последней почти осыпалась, голова давным-давно оторвалась, но изящество и свободные одежды говорили о ее знатном происхождении. Мужчина сохранился лучше. У него были длинные волосы, правильное узкое лицо, на котором застыла безмятежность. Тонкими пальцами он сжимал рукоять длинной, слегка изогнутой катаны, упирая ее острием в пол. Огни пламени играли на его лице, и Эрис на секунду показалось, что он плачет.

Рев и треск огня наполняли пещеру, отбивая от стен громкое эхо. Капсулы пылали будто масло, будто сухой валежник в костре в День Солнца. Жар был сильным: она чувствовала его даже несмотря на защиту Роксаны, данную в День Наречения, когда ее впервые купали в пламени.

Рядом с ней стояла Мей, осторожно тряся ее за плечо. Эрис посмотрела на нее снизу вверх. Огненные блики плясали на застывшем каменном лице, на котором ярко прорезались желваки. Глаза у разведчицы были мертвые.

- Уходим! – позвала она, перекрикивая рев пламени.

Эрис послушно встала, приняв окровавленную, мозолистую ладонь. На ощупь она словно состояла из скверны, и дотрагиваться до нее сейчас было неприятно. Видимо, что-то отразилось на ее лице, потому что Мей сардонически усмехнулась, развернулась и направилась прочь из пещеры, даже не оглянувшись на нее.

Разведчицы уже ждали ее в том коридоре, через который они пришли. Седовласая Арха и неулыбчивая Ирга держали обвисшего в их руках онда. Кровь стекала с него тонкими, почти черными струями и капала на пол. Эрис чувствовала, что он все еще дышит, но тварь была без сознания. Разведчицы держали ее со скучающим видом, словно мешок с углем.

Нир при свете пылающей пещеры быстро набрасывала на своем пергаменте сеть коридоров, которые они уже прошли. Вид у нее был сосредоточенный и энергичный. Закончив, она закупорила прикрепленную к поясу чернильницу, убрала стил и кивнула головой:

- Пошли. Нужно доставить его к первому клинку. Может, там что-нибудь скажет, - она повернулась к Эрис и добавила: - Будь предельно внимательна. При любой угрозе дай мне знать.

- Слушаюсь, первая, - с трудом выговорила Эрис.

Пока они бежали обратно по перепутанной сети коридоров, Эрис все пыталась избавиться от отвратительного ощущения скверны, впившегося, казалось, в ее плоть. Из-за него она не слишком хорошо чувствовала все вокруг, перед глазами до сих пор все кружилось, ее мутило. Тем не менее, никаких врагов на обратном пути они не встретили. Следы, оставленные ондами ранее, выглядели такими старыми, будто они прошли здесь чуть ли не годы назад. Оставалось только ломать голову, они действительно ушли совсем? Сестры зарезали всех, кто был? Или они просто прячутся в глубине каменных мешков под горами?

Где-то на середине пути пленный онд пришел в себя. Говорить он не мог, лишь рычал и скулил от боли в истерзанном теле, да и то недолго. Онге с разворота врезала ему по голове ногой, едва не убив при этом, за что получила резкий выговор от Нир. После этого онд вновь тяжело обвис на руках бегущих разведчиц. Его ноги волочились по полу, оставляя за собой кровавые следы.

Эрис чувствовала себя настолько усталой и выжатой как лимон, что даже не обратила внимания на ехидные замечания Айи по поводу ее внешнего вида, сделанные довольно громко. И на резкий оклик, которым за них наградила ее Мей. И на то, что они едва не сцепились прямо посреди коридора, хватаясь за долоры. Ей было так физически плохо, что ноги не шли. Ни о каком спокойствии и гармонии со всем окружающим речи уже не было. Не говоря уже о том, что каждый раз, когда в поле зрения попадала Мей, Эрис вздрагивала и отворачивалась, ощущая приступ тошноты.

Скверна пропитала руки Мей почти до плеч. Со стороны они выглядели совершенно нормально, лишь слегка перепачканные кровью онда, которую разведчица старательно оттерла. А вот для взгляда Эрис, когда она выворачивала глаза и могла видеть сквозь окружающее пространство, они были похожи на две гниющие, покрытые копошащимися червями раны. Интересно, неужели она не чувствует, насколько это жутко? И, наверное, надо ей сказать… Разведчица, скорее всего, ее просто пошлет к бхаре вместе со всеми ее заявлениями. Ну кто поверит в такой бред?

Только эта скверна теперь покрывала их всех, и как ее убрать, Эрис понятия не имела. Она сама все время посматривала на свои ладони, покрывшиеся крохотными черными язвочками, видными только ей одной. Судя по всему, взгляд у нее был такой странный, что со стороны она казалась безумной. Пару раз другие разведчицы бросали на нее косые взгляды и резко отворачивались, когда она смотрела в ответ. И Эрис вновь подносила к лицу запятнанные ладони, облизывая пересохшие от страха губы и моля Роксану не дать скверне проникнуть внутрь нее.

Наконец, впереди показался сумрачный свет, который для привыкших к тьме глаз казался слишком ярким. Эрис по привычке прикрыла глаза рукой, и сразу же, зашипев, отдернула ее. Одна мысль о том, что эта чернота коснется лица, внушала отвращение. Наградой ей был косой взгляд Ночного Лезвия Иды.

На улице шел дождь. Серое небо заволокло тучами от конца до края, и острые вершины гор скрывались под тяжелым одеялом. Дышать было тяжело: воздух наполняла влага. Сколько сейчас времени, Эрис сказать бы не смогла. Вслед за остальными сестрами она, пошатываясь и держась рукой за стену туннеля, вышла на воздух и остановилась, запрокинув голову навстречу теплым каплям.

Аленна, Милосердная, это Ты сейчас целуешь мои глаза? Дождь был теплым и тихим, как руки мани. Эрис зажмурилась и приоткрыла рот, чтобы сладкие капли смочили пересохший язык. Очисти меня, Звенящая, смой с меня всю мерзость.

- Эй, дочь Тэйр! – она заморгала, не совсем соображая, где находится. Разведчицы уже ушли вперед, и Орлиная Дочь Ани обернулась, махнув ей рукой. – Чего зеваешь? Иди с нами. Первый клинок ждет.

Больше всего Эрис сейчас хотелось совершить епитимью и ритуальное очищение, но вместо этого она только сгорбилась и заковыляла за сестрами вниз по ущелью, испуганно поглядывая на пятна скверны на телах выглядящих абсолютно здоровыми и сильными сестер.

Ремесленницы, строившие форт, оставляли свои дела и с удивлением разглядывали висящую на руках Архи и Ирги тварь. Некоторые из них окликали Нир, надеясь узнать у той, что происходит, но та только отмахивалась. Несколько Разведчиц поздравили Нир, поднимая вверх кулаки и выкрикивая имя Богини, но и на них Орлиная Дочь тоже внимания не обратила. Она быстро и уверенно шла вперед, в сторону поднимающихся стен форта.

В лагере было гораздо оживленнее, чем обычно. Как только ноги Эрис коснулись земли, и Нир отошла в сторону, позволяя ей идти самой, она поняла, что случилось. Под растянутым навесом недалеко от едальни сидели сестры: десятки и десятки разведчиц, негромко переговариваясь и вычищая деревянными ложками миски с едой. Они тоже загомонили, оборачиваясь и разглядывая пленного онда. Ряды на дальних скамьях даже привставали, чтобы видеть поверх голов сидящих впереди. Как минимум три сотни Воинов разместились в лагере, причем привела их Первое Лезвие Раин дель Каэрос.

Эрис видела ману Лиа последний раз лет пять тому назад, если не больше, но она не слишком сильно изменилась. Сухая, костлявая и прямая, будто проглотившая нагинату, Раин разговаривала с Мирой от Ночных Лезвий. Лицо главы сообщества как всегда было бесстрастным, правую щеку пересекал длинный широкий белый шрам, левая рука с оставшимися двумя пальцами лежала на рукояти долора. Мира что-то говорила ей, при этом вся ее поза напоминала стегающую хвостом в раздражении кошку. Раин бросила быстрый взгляд на подходивших разведчиц, потом церемонно коснулась лба, прерывая другую сестру на полуслове. Мира поджала пухлые губы, но замолчала и тоже развернулась навстречу отряду.

- Первое Лезвие, - Нир склонила голову, как и Мей. Остальные разведчицы вытянулись на месте по стойке смирно, щелкнув пятками сапог. Строем они не стояли, поэтому в качестве приветствия этого было достаточно.

Взгляд Раин пробежал по лицам отряда, остановился на Эрис, и ее стальные холодные глаза слегка сощурились. Потом она разглядела пленного онда, но, судя по ее виду, никакого удивления он у нее не вызвал.

- Разведчица Нир, разведчица Мей, - проговорила Раин. – Царица желает видеть вас.

- Царица? – Нир нахмурилась, в то время как лицо Мей окаменело еще больше, чем раньше. – Что Ларта здесь делает? Она должна была прилететь только через половину луны.

- Царица посчитала нужным прибыть сейчас, - бесстрастно отозвалась Раин. – И она очень хочет услышать доклад о состоянии дел. Так что пройдемте за мной.

- Слушаюсь, первая, - тон Нир выражал крайнюю степень неудовольствия, но она вновь поклонилась, а потом вдруг повернулась к Эрис и бросила: - Ты идешь с нами. Ларте будет любопытно послушать, что ты скажешь.

Эрис выпрямилась еще больше, потом быстро направилась следом за разведчицами. За ее спиной Арха и Ирга тащили онда. Встречаться с Лартой Эрис хотелось еще меньше, чем обычно, но ослушаться она не смела. Казалось, что сейчас нет ничего важнее, чем совершить ритуальное очищение. Она вновь нахмурилась, поглядев на свои руки: черные пятна вроде бы не изменились в размере. Может, от пары минут ничего страшного и не будет?

Раин наградила ее пристальным взглядом, потом отвернулась и заговорила с идущими по обе стороны от нее Мей и Нир. Эрис шагала за ними следом, слегка расслабившись оттого, что онд отвлек от нее внимание разведчиц. И вопросов у нее было гораздо больше, чем ответов. Что все это означает? Почему Ларта прилетела так рано?

Ночное Лезвие повела их к дому первого клинка. Здесь, промокшие до нитки, застыли два Клинка Рассвета, неся стражу возле входа в помещение, где находилась царица. Они не двигались, даже не моргали, сцепив руки за спиной и широко расставив ноги. Капли дождя стекали по их прилипшим к лицу волосам и капали с подбородков. Раин не глядя прошла мимо, придержав дверь для следовавших за ней разведчиц.

Нир притормозила на пороге, повернулась к Ирге и приказала:

- Побудьте пока здесь. Я вас позову.

Внутри помещения слышались громкие голоса, одним из которых было извечное, перемежающееся ругательствами, рычание Ларты.

- Я дала тебе полгода! Полгода, бхара тебя раздери! – В голосе Ларты плескалась неприкрытая ярость. – И что толку?

- Нам непривычно работать в подобных условиях, царица, - бесстрастно отвечала Ина.

- Непривычно?! Шрамазд ксара! Полгода, песья дочь! И полсотни потерянных сестер!

- Их было слишком много.

- А теперь куда они делись тогда?!

- Царица, я привела их, - проговорила Раин, без выражения отодвигая рукой деревянные бусы, закрывающие дверной проход.

Первой в помещение шагнула Нир, за ней Мей и последней Эрис, стараясь держаться как можно незаметнее. Судя по ругательствам и крикам, Ларта сейчас пребывала в самом скверном расположении духа из всех возможных.

Царица была высока и широка в плечах, но при этом не выглядела такой громадной, как, например, скалоподобная первая нагината Неф. Все ее тело, казалось, состояло из мышц и жил: толстенные руки, мощные ноги, широкий торс. Сказывались долгие тренировки: став царицей, Ларта каждый восход Роксаниного щита встречала на тренировочном поле для сестер. Двигалась она медленно и грациозно, распространяя вокруг себя ауру опасного хищника, прекрасного в своей смертоносности. Длинный меч на ее боку выглядел продолжением тела, а не оружием, а шкура сумеречного кота на плечах смотрелась как ее собственная.

Черные глаза Ларты метали молнии, побитые сединой черные волосы падали на лоб. Резким кивком головы отбросив челку с абсолютно белой прядью в середине, Ларта выпрямилась, выставляя вперед длинный упрямый подбородок. Она не была такой педантичной по части ритуала, как Раин, но панибратства тоже не терпела. Эрис поспешила поклониться в пояс, как и положено Младшим Сестрам, в то время как разведчицы лишь слегка кивнули.

- Наконец-то! Может, хоть вы сможете мне сказать, что здесь происходит! – взгляд Ларты мазнул по макушке Эрис, и она вдруг выругалась. – Так! А что здесь делает дочь Тэйр?

- Она входит в поисковый отряд, - лишенным эмоций голосом ответила Ина. Лицо ее было бесстрастным, но по щекам гуляли алые пятна гнева. Она с прямой спиной стояла возле собственного стола, глядя в пространство перед собой.

- С какой такой радости? – фыркнула Ларта. – Она же еще Младшая Сестра! Вы совсем что ли с ума здесь посходили? Или это Роксана нашептала тебе Свою волю, а, Ина?

Первый клинок моргнула, и это было единственным проявлением ее эмоций. Разомкнув намертво сведенные челюсти, она негромко ответила:

- В крови дочери Тэйр течет сила эльфов. Она смогла почувствовать присутствие тварей и нашла нам все замаскированные ходы, сквозь которые они лезли на поверхность. Ее участие было необходимо.

- Вот как, - Ларта переводила тяжелый взгляд с первого клинка на Нир и обратно. – Кровь эльфов. – Она громко фыркнула. – Сами вы тварей найти не можете. Вам кровь эльфов помогает!

Ина перестала моргать, совсем как те промокшие сестры на улице. Ларта подошла вплотную к ней и практически нависла над ней, понизив голос и говоря тихо, так, что Эрис едва могла расслышать.

- Я отправила тебя сюда, потому что ты всегда казалась мне разумной. Граница с Лаэрт – это не шутки, и если на ней будет хотя бы одна провокация, дело может закончиться войной. А ты вместо того, чтобы передавить этих тварей, как клопов, занимаешься бхара знает чем.

- Я строю форт по твоему приказу так быстро, как только можно это сделать, - так же тихо ответила Ина, и голос ее дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Я ищу в этих проклятых горах остатки Роксаной проклятых тварей как иголку в стоге сена. У меня мало людей, мало ресурсов и еще меньше времени. Так что не говори мне, что я занята бхара знает чем.

Плечи царицы задвигались вверх вниз, когда она в ярости задышала как загнанное животное. Ина смотрела ей прямо в глаза, и казалось, что между ними вдруг рассыпался фейерверк искр. Эрис поежилась. Больше всего на свете она сейчас хотела оказаться где угодно, только не здесь. Ларта выглядела так, будто готова была выхватить долор и зарезать Ину на месте. Та подобралась, намертво сжав челюсти.

Все это продолжалось целую вечность, потом Ларта издала горлом какое-то нечленораздельное рычание и резко развернулась к разведчицам. Ее взгляд словно каменная стена придавил их всех сразу, и Эрис ощутила, как сжимается в комок под его тяжестью.

- Что вы узнали? – бросила она.

- Они называют себя онды, царица, - Нир выпрямилась и заговорила, глядя прямо перед собой. В ее лице не было ни кровинки. – Ведет их некий Брахтаг, и, по словам того онда, что мы допросили, их в горах больше не осталось.

- Почему я не вижу этого онда здесь? – Ларта сложила на груди могучие руки, отчего рукава ее коричневой куртки чуть не лопнули по швам.

- Мы привели одного с собой, царица. Но он совсем не говорит на нашем языке. Как бы мы не пытались выбить из него хоть пару слов, он так ничего и не сказал.

- Значит, плохо пытались, - сумрачно буркнула Ларта, присаживаясь на край стола, а потом властно потребовала. - Расскажи мне все с самого начала. А потом посмотрим на ту тварь.

Эрис смотрела в пол, слушая сухой и сжатый рассказ Нир. К нему разведчица присовокупила начерченную карту тоннелей, которую Ларта принялась изучать, нахмурив брови. Вид у нее был такой, будто она сейчас прикажет Способным Слышать просто обрушить горы на головы ондам, разрушив при этом половину территорий Каэрос. И Эрис удивилась, когда такого приказа не последовало.

Дослушав Нир и задав пару уточняющих вопросов, Ларта отбросила карту и тяжело прошагала к столику, на котором стояли кубки с вином. Плеснув себе прозрачного ашвила, она сделала глоток, поморщилась и проговорила:

- Значит, во всем племени только эта девчонка может чувствовать присутствие ондов?

- Да, царица, - кивнула Нир.

- Хм. – Ларта повернула голову, и ее цепкий взгляд впился в лицо Эрис. Помолчав, она спросила: - Что они такое? Ты можешь мне сказать?

- Они – испорченные, исковерканные существа, царица. Свет Богинь никогда не касался их, - ответила Эрис, церемонно кланяясь на обращение.

- То есть ты хочешь сказать, что эти их зародыши, - Ларту передернуло, - кто-то туда подбросил?

- Я не знаю, кто их создал, царица. Но они не родились от Богинь, - тихо повторила Эрис.

- Ты же говоришь, что они мертвые? Если так, то что заставляет их рождаться? Это ты можешь сказать?

- Никак нет, царица, - отчеканила Эрис.

- Бхара… - сквозь зубы проворчала Ларта. Эрис не знала, относилось ли это к ней или было просто ругательством. – Но это… какая-то там колдовская сила? Или они просто сами вылупляются?

- Думаю, что сами, царица. Я не чувствовала там ничего чужеродного. Хотя через скверну сложно сказать.

Ларта задумчиво уставилась на лежащую на столешнице карту. Потом, опустила кубок на стол и громко проговорила:

- Я хочу, чтобы вы нашли мне того, кто их создал. Чтобы вы прочесали все горы сверху донизу и сожгли все кладки, все до единой. Ина! – первый клинок вытянулась по швам. – Я оставлю еще две сотни разведчиц. Чтобы к Ночи Солнца здесь не было ни одной проклятой бхары!

- Да, царица, - голос первого клинка звякнул сталью.

- И найдите способ искать их без помощи… Младших Сестер, - Ларта неприязненно посмотрела на Эрис, глаз ее дернулся. – Приведите сюда пленника и глав сообществ. Дочь Тэйр возвращается к своим прямым обязанностям.

Эрис медленно выдохнула, приказывая себе успокоиться. Она могла поспорить, что Ларта собиралась сказать «грязнокровка» вместо «Младшей Сестры». Ненависть к ее родителям, судя по всему, перешла и на нее. Ну ничего, сощурилась Эрис, непроизвольно вцепляясь в рукоять долора. Мы еще посмотрим, кто кого, царица.

Она пробкой вылетела из дома следом за разведчицами, шагающими вразвалку и тяжело. Нрав Ларты окружающие едва выносили, причем особенно это относилось к Воинам, и без того склонным хвататься за долоры при любом удобном случае. К тому же, закон запрещал требовать от царицы епитимью, так как она считалась правой рукой Роксаны на земле. Можно было бы, конечно, и бросить ей вызов… Вот только Ларта была настолько чудовищно сильна, что ни одна сестра пока еще не решилась этого сделать. Не говоря уже о том, что правление Ларты было вполне успешным. Даже более чем успешным. Скрепя сердце Эрис должна была признаться самой себе, что военные кампании против кортов за последние годы были удачны, деревни процветали, численность Дочерей стабильно увеличивалась, строились новые форты и становища… И все равно все это не могло переломить ее отношения к резкой, жесткой царице.

Возле крыльца Нир остановилась и кивнула головой Архе и Ирге, держащим онда. Их уже окружила небольшая толпа из любопытных Воинов, что прилетели вместе с царицей. Увидев Нир, они отступили от разведчиц, позволяя тем внести бесчувственную тварь вверх по ступеням. Одна из них обратилась к Орлиной Дочери с вопросом, но та только отмахнулась и повернулась к Мей.

- Ну что ж, могло быть и хуже, - Нир сплюнула сквозь зубы в размокшую грязь под ногами. – Если бы мы не узнали ничего, она бы точно устроила здесь бойню.

- Роксана с нами, - негромко ответила Мей. Эрис посмотрела на нее. Лицо разведчицы было словно высеченным из камня, а взгляд ничего не выражал.

- Яростная! – Нир коснулась костяшками пальцев губ, потом устало махнула рукой. – Иди, отдыхай, Эрис. Дальше я сама разберусь. Завтра утром жду тебя как всегда у форта. Боюсь, твою учебу у Оман придется отложить. Я поговорю с ней об этом.

- Да, первая, - Эрис неглубоко поклонилась.

Нир развернулась и шагнула обратно в дом первого клинка, Мей последовала за ней, сухо пробормотав:

- Светлого вечера, дочь Тэйр.

Она даже не успела ничего сказать в ответ, когда молодая разведчица прикрыла за собой входную дверь. Пожав плечами, Эрис побрела к своему жилищу.

После стылой однообразности пещер все вокруг выглядело ярким и живым, даже несмотря на серую морось и тучи, затянувшие небо. Лес горел яростным костром, оттенками желтого, красного и бордового, в котором встречались темные вкрапления сосновых, еловых, кедровых шапок. Эрис часто моргала, глядя на эту пестроту красок. Сложно было поверить, что она только что вышла из черного подземелья, где не было ничего, кроме пыли и гнилой вони разложения. Надо скорее бросить вещи и идти туда, подумала она. В лесу станет лучше. Деревья живые, они дышат и тянутся к солнцу, среди них она сможет хоть немного успокоиться.

К ее глубочайшему удивлению, близняшки были дома, а не в мастерской, и подорвались Эрис навстречу, едва не сбив ее с ног в проходе двери.

- Ты слышала, царица здесь! – выпалила Эней. – Прилетела около часа назад и все это время орет на первого клинка!

- А вы-то откуда это знаете? – Эрис устало сбросила с плеч вещмешок, пристраивая его под свою кровать. Нужно будет и его тоже постирать, подумала она. Скверна пропитала все ее вещи насквозь.

- Мы подслушали под окном, пока Фара из Лунных Танцоров не застукала нас и не отправила восвояси, - сообщила Эней.

- Стой, а почему ты сказала «вы-то»? – прищурилась Леда. – Ты тоже уже в курсе?

- К сожалению, да, - кивнула Эрис, падая на стул и вытягивая звенящие от усталости ноги.

Впрочем, она не успела рассказать и половины, когда дверь в ее домик с грохотом распахнулась, и внутрь влетела Ларта собственной персоной, сразу же заняв собой все помещение. Громадная шкура сумеречного кота на ее плечах вкупе с горящим взглядом черных глаз не сулили ничего хорошего. Эрис вскочила на ноги и склонилась перед царицей. Эней почти скатилась со своего стула от неожиданности, и они с Ледой чуть пополам не сложились, причем на их лицах был написан такой ужас, словно царица пришла сюда по их душу. Эрис стало смешно, но один взгляд в лицо Ларты стер с ее губ улыбку.

Царица была в ярости. Об этом говорили ее сжатые в нитку губы и побелевшая кожа вокруг глаз. Окинув всех троих тяжелым взглядом, она приказала:

- Дочь Тэйр, за мной!

Эрис поспешила за ней следом, успев обернуться. Эней и Леда с одинаковым испугом смотрели ей вслед, глаза у обеих были размером с куриное яйцо. Эрис вновь ухмыльнулась. Подумали, наверное, что царица прознала, что они вновь ее подслушивали. Как тогда, много лет назад, когда в клане появилась Найрин. Интересно, Ларта еще помнит о том случае?

Ларта быстрым шагом направилась к дому первого клинка, пятнистая шкура на ее плечах угрожающе качалась из стороны в сторону. Эрис оставалось только гадать, почему царица сама пришла за ней, а не отправила кого-нибудь. Впрочем, Ларта сама ответила на все ее невысказанные вопросы.

- Не знаю уж, что ты там можешь, но только будешь толмачом. Этот бхарин выродок молчит, как проклятый. А мне нужно, чтобы он все рассказал.

- Слушаюсь, царица, - Эрис почувствовала дурноту. Сейчас они опять будут резать его и заставят ее смотреть на это. А она-то надеялась, что сможет спокойно провести очищение и отдохнуть…

В доме первого клинка собрались все главы сообществ строящегося форта. Ина сидела за столом над ворохом бумаг. Глава Лунных Танцоров Лара словно рассерженная кошка прохаживалась вдоль стола, бросая полные ненависти взгляды на валяющегося на полу, перетянутого ремнями онда, который скалился и рычал, пытаясь ухватить зубами сапог сидящей на стуле Ночного Лезвия Миры. Та, казалось, забавлялась этим, подсовывая сапог к самой его морде, а потом отдергивая. На ее симпатичном лице играла улыбка, но глаза были холодны как сталь. Мей, скрестив руки на груди, прислонилась к подоконнику, глядя в пространство перед собой. Нир стояла рядом с ней, что-то тихо ей говоря. Когда вошли царица с Эрис, Орлиная Дочь прервалась на полуслове.

- Начинай, Мира, - с порога бросила Ларта. – Еще раз, с самого начала.

Ночному Лезвию только этого будто бы и надо было. Наклонившись вперед, она ухватилась за ремни, стягивающие грудь онда, и резко приподняла его, поставив на колени. Эрис поразилась тому, сколько силы в ее изящном, по-женски стройном теле.

- А ты, - Ларта повернулась к Эрис и ткнула в нее пальцем, - следи за его состоянием. Если заметишь что-нибудь, говори.

- Что я должна заметить, царица? – неуверенно спросила Эрис. Рот Ларты упрямо сжался.

- Все что угодно. Эта бхара не говорит, а мне нужны сведения. Учитывая, что ты тут единственная одаренная, тебе и толковать его.

Взгляд Ларты обжигал яростью. Эрис потупилась, одеревенев. Судя по всему, шутить царица не собиралась. Если уж она собиралась выбить информацию из онда, не знающего их языка, то и Эрис жалеть не будет. А потому лучше будет прикусить язык и делать так, как она хочет.

Следующие три часа были сплошным кошмаром. Мира меланхолично задавала вопросы: кто они? Откуда? Что делают в тех горах? Сколько их? Кто такой Брахтаг? Кто оживляет зародышей? И так по кругу. В это время ее руки истязали, ломали и выкручивали вопящую тварь, прижигали ее раскаленным железом, резали ножом. Онд только визжал, скалился и кусался, но с каждым разом все тише и тише. Ларта же, наоборот, начала распаляться, не получая ответа ни на один из вопросов. Эрис только руками могла разводить: реагировал онд на единственное слово «Брахтаг», начиная скулить и жаться, мотая своей уродливой головой. Остальных вопросов он попросту не понимал. Это бесило Ларту еще сильнее. Под конец третьего часа Эрис начало казаться, что скоро придет ее черед. Что уже ее свяжут, будут резать и пытать, пытаясь добиться хоть какой-нибудь информации. Во всяком случае, вид у Ларты был такой, что она вполне могла бы отдать подобный приказ.

В конце концов, онд перестал дергаться и обмяк в своих путах. Ощущение скверны сразу же стало как-то слабее, зато вонь разложения - гуще.

- Он мертв, царица, - тихо констатировала Эрис.

- Шрамазд рухмани дарзан! – выругалась Ларта, пнув мертвое тело.

- Во всяком случае, мы узнали, что они не понимают нашего языка, - сухо констатировала Ина, откладывая в сторону лист пергамента и устало потирая глаза. С самого начала допроса она должна была записывать все, что скажет пленник, и спустя три часа лист так и остался девственно чистым.

Ларта посмотрела на нее долгим взглядом, от которого Эрис захотелось оказаться где угодно, только не здесь. Первый клинок спокойно выдержала его, и царица отрывисто приказала.

- Отрежьте голову и спрячьте в ледник. Великая Царица может захотеть узнать, что здесь происходит.

- Как прикажешь, царица, - ответила Ина.

- И Нир, - царица подошла к Орлиной Дочери, глядя ей прямо в глаза. – Когда в следующий раз устроишь засаду, убедись в том, что в живых останется хоть одна тварь, способная понимать язык.

- Слушаюсь, царица, - отчеканила Нир, глядя прямо сквозь Ларту.

Ларта, не глядя на Эрис, бросила через плечо:

- Дочь Тэйр, можешь вернуться к своим занятиям. Я пошлю за тобой, когда ты мне вновь понадобишься.

Низко поклонившись царице, Эрис поспешно покинула дом первого клинка.

0

27

Глава 32. Очищение

Идти до леса было недалеко. Прохладный дождь омывал раскаленное от напряжения и стресса тело. Под зеленым пологом пахло землей, прелой листвой, подмокшей корой и грибами. Капли тихо шуршали по широким листьям, успокаивая и утешая. Стволы деревьев почернели, на тонких нижних ветвях висели россыпи хрустальных капель. Алые и золотые листья резко выделялись на фоне черной коры, топя мир в теплом дыхании осени.

Эрис бесшумно шагала вперед по пружинящей под ногами мокрой земле, осторожно отводя со своего пути ветви деревьев. Все ощущения обострились. Особенно сильно она чувствовала шершавую кору под ладонями и холодное прикосновение воды, срывающейся с листьев, когда она касалась их.

Тишина скрадывала звуки. Вскоре за спиной затих шум стройки, оставив ее наедине с самой собой. Эрис принялась искать то место, где можно было бы начать очищение. Она помнила, что к северо-востоку от лагеря должен быть небольшой родник, бьющий из-под замшелого валуна и разбегающийся сетью тонких ручейков вниз по лесу. Через полчаса она вышла на его берег.

Скалистый выступ, поросший тонкими кедрами, вел в овраг, по дну которого журчал ручей. Сапоги с шуршанием сорвали с берегов водопад мелких камушков, осыпавшихся вниз. Эрис легко спустилась на дно ручья и побрела по самому краю вверх по течению. Белые голыши, кое-где едва прикрытые водой, казались холодными и пересохшими. Другое дело весной, когда в горах начнет таять снег и бурные ручьи хлынут вниз, залив овраг почти целиком и неся за собой всю прошлогоднюю прелую листву в стальной и волнующийся в это время года Белый Глаз.

Голыши скрипели под подошвами сапог. Эрис держалась руками за растущие прямо из плоского дна полугнилые слабенькие стволы деревьев, боясь поскользнуться. Ни о какой легкости шага и гармонии внутри себя сейчас и речи не шло. Она мечтала только об одном: скорее смыть с себя всю грязь и скверну, от которой жгло уже все тело.

Наконец, она вышла на широкий плес между двух высоких скалистых выступов. Вода здесь была особенного бирюзово-синего цвета, как бывает только весной, когда ручьи бегут по промерзшему насту, и солнце тонет в них, окрашивая в яркие цвета. Берега тонули в багрянце, роняя водопады листьев в прозрачную воду. А рядом – удобное, сухое плато, на котором с легкостью можно развести костер. Оставалось надеяться, что это поможет. Впрочем, другого выхода у нее все равно не было.

На то, чтобы найти на берегу палые сосновые ветви ушло совсем немного времени. Эрис осторожно притащила их на берег и выложила на большом плоском камне недалеко от воды. Для ритуала требовалось очистить не только тело, но и мысли, потому, складывая из веточек жертвенный костер, она старалась ни о чем не думать. Сосредоточиться мыслями на Богине и призвать Ее огонь оказалось сложно: Эрис слишком устала и никак не могла поджечь ветви. Справившись наконец, она с наслаждением вдохнула смолистый дым.

Разделась Эрис быстро, аккуратно сложив свою одежду стопочкой поверх сапог, а потом выпрямилась, разведя руки в стороны и закинув голову, чтобы холодный воздух обнял обнаженное тело.

- К Великой Мани я взываю, - негромко начала она, стараясь подражать тону мантр, хоть это было и непривычно. – Той, что владеет небесами, молю Ее об очищенье, дарованном Ее рукой. И к Дочерям Ее взываю, к Тем, что презрели свет безликий, из Первозданного родившись, создав небесный кров и твердь. И первая из Них, Реагрес, что Быстрокрыла, Среброглаза, Златые кудри распустила, звеня ветрами над землей. Рожденная из Глаза Мани, очисти дочь Свою от скверны, и от греха, и от проклятья, руками Белыми, как снег.

Слова мантр утешали, успокаивали, собирали ее по кусочкам обратно, создавая ту самую Эрис, что вчера утром с улыбкой выходила из своего дома. Станешь ли ты такой же, как вчера? Этот хруст ломаемых костей и вопли боли… Эрис тряхнула головой, отгоняя мысли. Ледяной воздух обхватывал ее со всех сторон, обнимал. Легкий ветерок выстудил кожу, пустив гулять по ней крохотные мурашки. Эрис поджала пальцы ног и откинула голову назад, позволяя ветру играть с ее волосами и призывая Реагрес запустить в них Свои тонкие пальцы.

Когда мысли почти что ушли, она медленно зашагала вперед и даже не вздрогнула, когда босые ступни погрузились в ледяную воду ручья.

- Вторая дочь Ее Аленна, что Холодна и Своенравна, чей щит из льда горит на небе и освещает смертным путь. Рожденная устами Мани, очисти дочь Свою от скверны, и от греха, и от проклятья, руками Синими, как дождь.

Чем дальше она ступала, тем легче дышалось. Эрис зашла в ручей по колено и остановилась, наслаждаясь тем, как кусачие ледяные струи, казалось, заживо сдирают кожу с костей. Потом, выровняв дыхание, осторожно опустилась на спину и улеглась на холодное дно ручья, погрузившись с головой. Течение было здесь не слишком сильным, и она не прилагала никаких усилий, чтобы удерживаться на месте. Холод проник в ее кости, выморозив мысли и эмоции. И почему Лэйк так боится Аленны? Ее ладони хоть и холодны, но нежны, а тело легко, как перья.

Желтые листья проплывали над ее головой, бросая тень на ее кожу. Эрис лежала в воде столько, сколько хватило дыхания, а потом вынырнула, с наслаждением вдыхая полной грудью. Бегло оглядев себя, она улыбнулась: Богини помогали, язвы скверны начали блекнуть. А вместе с этим возвращался и блаженный покой.

Она ощутила ручей прямо внутри себя, неотделимой частью, будто вода проходила сквозь ее тело, пронизывая ее тысячами холодных игл. И ее кровь, что бежала по венам, казалось, пульсировала в такт с течением. Эрис медленно поднялась и вышла из воды, направляясь к берегу. Зачерпнув полной горстью песок и мелкую каменную крошку, она склонилась в поклоне, высоко подняв руки над собой.

- И третья дочь Ее, Артрена, Щедра, Радушна, Хлебородна, из тверди к небу прорастает златыми прядями овса. Рожденная руками Мани, очисти дочь Свою от скверны, и от греха, и от проклятья, руками Желтыми, как рожь.

Мокрый песок вязко стекал между пальцев, щекоча кожу запястий. У Эрис закружилась голова, и ей показалось, будто он смывает с нее черные пятна, которые потом уносятся водой далеко вниз, в прохладную тишину леса. Мантры подняли внутри что-то спокойное, теплое, неспешное, как летний полдень, и Эрис прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной внутри себя.

Она медленно обмыла ладони и двинулась ко все разгорающемуся на берегу костру. Ритуал очищения был особенным среди всех ритуалов анай, и каждый клан отводил особое место в нем почитанию своей Богини. Щуря глаза, Эрис всматривалась в танцующие на камне языки пламени, отражающиеся в водах ручья и листве деревьев. Внутри нее возникло и начало медленно разгораться желание, почти эротическое, волнующее и глухое. Она хотела, чтобы Яростная обняла ее Своими пылающими крыльями. Она хотела, чтобы Ее прикосновения выжгли из нее все сомнения, все страхи, всю боль. Скажи мне, Ревнивая, мы делаем то, что угодно Тебе? Скажи, мы правы? Ты улыбаешься там, наверху, наблюдая за тем, как мы внизу боремся за Твое дело? Бьешь ли Ты копьем о Свой щит, одобряя нас?

Желание все нарастало. Эрис стало трудно дышать, а по коже пробежала легкая волна удовольствия. Опустившись на колени перед костром, она подбросила туда еще ветвей. Рыжее пламя с ревом взметнулось вверх, пожирая смолистую древесину и выплевывая навстречу падающим каплям дождя яростные искры. Эрис потянулась к нему ладонями, машинально облизывая пересохшие губы. И когда ее пальцы вошли в раскаленное инферно огня, все тело пронзила сладость.

- Четвертая из Них, Роксана, Ревнивая Огня Царица, Дарящая желанья пламя и жизнь несущая в руках. Рожденная из сердца Мани, очисти дочь Свою от скверны, и от греха, и от проклятья, руками Алыми как кровь!

Огонь хлынул в ее вены, и Эрис не сдержала стона наслаждения, отдаваясь Богине всей собой. Кровь вскипела в жилах, тело пронзили лучи света, а в груди разлилось сладкое чувство покоя и мира. Несколько секунд она пребывала далеко-далеко от мокрых камней под коленями, от холодного ветра и дождя и даже от языков пламени, пляшущих по ее коже. Она была так высоко, так далеко, в раскаленных Объятиях Роксаны, что едва ощущала свое тело. И когда наслаждение от прикосновений Яростной стало нестерпимым, а свет охватил весь мир, и ничего не осталось кроме него, Эрис с громким вздохом вернулась обратно.

Она отдернула руки, которые начало покалывать пламя, и попыталась отдышаться. Сердце в груди колотилось как безумное, легкие разрывало от судорожных вздохов. Эрис поднесла руки к лицу: кожа была девственно чистой. Богини услышали ее молитвы и очистили ее.

Рядом послышался шорох осыпающихся камней, и Эрис резко вскинула голову на звук. На берегу ручья замерла Мей, держась одной рукой за ствол ближайшего деревца, а другой сжимая несколько толстых сосновых сучьев. Желтые листья медленно осыпались на нее сверху, один застрял в непослушных черных волосах. Ее глаза были широко раскрыты, и в них отражались языки огня, а взгляд, полный суеверного экстаза, не отрывался от вздымающейся груди Эрис.

- Ты только что провела Истинное Очищение! – голос у Мей был хриплым и слегка срывался. – Ты понимаешь, что на это способны далеко не все Жрицы? Даже не у всех Способных Слышать это получается!

- На все воля Яростной, - отозвалась Эрис, все пытаясь отдышаться. Наслаждение медленно отступало, пульсируя толчками внутри нее. Отпускать его не хотелось.

- По всей твоей коже плясал огонь. Я никогда в жизни такого не видела! – Мей покачала головой в неверии, разглядывая ее. Потом, совсем тихо спросила: - Кто ты, девочка? Эльф? Ведьма? Жрица? Почему Роксана так хочет тебя?

Эрис могла только молча смотреть на нее, не в силах отвести глаза. Мей была так красива, а обостренное восприятие после соединения с Роксаной заставляло Эрис всем телом чувствовать ее взгляд. Она даже не смущалась того, что сидит перед разведчицей обнаженной. Это казалось таким правильным сейчас, что иначе и быть не могло.

Мей сделала шаг вперед, вид у нее был неуверенный и пьяный одновременно. Ее руки до сих пор были черны и похожи на гнойную рану. Эрис прищурилась, глядя почти что внутрь разведчицы. И внезапно поняла, как той плохо, тяжело и страшно.

- Ты проведешь мне очищение? – вдруг спросила разведчица.

- Я не Жрица, - удивленно моргнула Эрис.

- Нет, ты не Жрица. Но это ничего не значит. – Мей осторожно опустила сосновые ветви на землю, а потом присела на корточки напротив Эрис, глядя на нее сквозь пламя. – Роксана избрала тебя. Я вижу Ее волю и то, как Она ведет тебя к чему-то. Мне не дано понять, к чему, но не разглядеть этого я не могу. А раз так, Она не будет против, если мое очищение проведешь ты.

Эрис внимательно прислушалась к себе. Ничто в ней не сопротивлялось тому, о чем просила Мей. Возможно, Яростная действительно не будет против. В этом ведь не было ничего предосудительного: всего лишь индивидуальный обряд, не имеющий никакого отношения к жизни всего клана.

- Хорошо, - кивнула Эрис, и лицо Мей расслабилось.

Двурукая Кошка начала раздеваться, и кровь Эрис прилила к лицу, но она не отвернулась. Было что-то правильное во всем том, что сейчас происходило. Если бы Роксана не хотела этого, этого бы не случилось. Вещи Мей по одной падали на землю, обнажая сначала сильные, красивые плечи, длинные, стройные, мускулистые ноги и подтянутые бедра. Эрис любовалась, скользя взглядом по всем изгибам тела разведчицы, откровенно и не стесняясь. Мей с легкой улыбкой на губах поглядывала на нее и не говорила ни слова. Вид у нее был странный: смесь сильнейшего желания и религиозного благоговения. Но Эрис было уже все равно.

При каждом движении молодой разведчицы под кожей играли литые мышцы. У нее были шрамы, и много: звездочки от стрел на груди и спине, несколько длинных порезов на боках, один из которых был бордовым и распухшим, большой бугристый шрам на бедре. Эрис хотелось коснуться их, провести кончиками пальцев по каждому и вылечить, разгладив кожу, зарастив плохо сошедшиеся края. Теперь даже покрытые скверной руки не так пугали ее. Это ведь можно отчистить. Главное то, что у Мей внутри.

Ее неумолимо тянуло к разведчице. Подбросив в огонь еще сосновых ветвей, Эрис вновь запела мантры, подходя к Мей вплотную. Теперь глаза разведчицы были прямо перед ее глазами, а тепло ее кожи ощущалось особенно сильно. Сердце бешено колотилось в груди, разливая сладость по всему ее телу. Яростная, это ведь и есть любовь?.. Прикрыв глаза, Эрис вдохнула в себя холодный воздух, полный запаха Мей, пропевая молитву Реагрес.

Она чувствовала воздушные потоки, она ощущала малейшее дуновение ветра на коже, движение крохотных пылинок, серой измороси, пропитывающей воздух. Чувствовала, как эти легкие прикосновения ветра несут с собой заливистый смех Реагрес, который начал очищать, сдирать с рук Мей грязный налет. На ощупь найдя ее ладонь, Эрис потянула разведчицу за собой в ручей.

В груди разрасталась Роксана, громадным цветком раскрываясь и разливаясь по венам. Эрис чувствовала Ее, омывая руки Мей ледяной водой, застывающей на них упругими капельками, выливая горсти воды на непослушные темные волосы разведчицы и наблюдая за тем, как струйки обрисовывают ее низкие скулы, прямой нос и мягкие, чуть приоткрытые губы. Роксана плескалась в темных глазах Мей, в ее расширившихся зрачках, отражая отблески пламени и саму Эрис, обнаженную и искреннюю, как никогда в жизни.

Богиня была с ними и тогда, когда мокрый песок потек сквозь длинные, мозолистые пальцы Мей, вязко капая в ледяную воду. И тогда, когда Эрис, повинуясь внезапному порыву, зачерпнула его полные горсти и провела ими по плечам Двурукой Кошки, счищая с нее последние черные пятна и ощущая перекаты мышц кончиками пальцев. Роксана горячими волнами бежала по позвоночнику, когда Эрис опустила ладони в огонь, подняла его словно воду и принялась легкими мазками наносить на спину и грудь Мей. Разведчица запрокинула голову, тяжело дыша и закрыв глаза. Эрис видела, как на ее шее отчаянно бьется жилка, выстукивая ритм сердца все быстрее и быстрее. Как от каждого ее прикосновения по телу Мей бегут волны дрожи, вместе с пламенем, растекающимся по нему, оранжево-синим, раскаленным и чистым.

И когда она допевала мантру Роксаны, самую последнюю и самую важную для Каэрос, проводя руками по лицу разведчицы и опаляя его огнем на кончиках своих пальцев, Мей вдруг резко открыла глаза, полные пламени Самой Богини. Пальцы Эрис замерли на ее щеках, а сердце пропустило удар. Они стояли так близко, что разделяло их не больше каких-то сантиметров пространства, и обнаженной кожей Эрис почти ощущала ее прикосновения. Мей смотрела на нее сверху вниз, и глаза у нее были черные как полночь, а с губ срывалось неровное, хриплое дыхание.

Потом за ее спиной раскрылись громадные крылья, подпитывая огненные волны, что уже гуляли по ее телу. Еще медленнее крылья вывернулись вперед и обняли Эрис за спину. Ощущение было волнующим, странным, приятным. Мей все еще не касалась ее, стояла на некотором расстоянии, но в том, как крылья обхватили ее со всех сторон, было что-то такое, что глухое, тяжелое желание поднялось снизу и расцвело в груди Эрис, подпитывая волны наслаждения, посылаемые Богиней.

Эрис осторожно, боясь напугать разведчицу, протянула руки вперед и начала гладить ее крылья, щурясь от жара. На ощупь они были странными: будто сгущенный огонь, вязкий и раскаленный, по ее желанию ладонь проходила их насквозь или, наоборот, оставалась на поверхности.

Мей молча смотрела на нее, слегка нахмурившись и тяжело дыша. На ее лице боролось столько эмоций, и они сменялись так быстро, что Эрис понять не могла, что она сейчас чувствует. Вскинув ресницы, она посмотрела в лицо разведчицы, стараясь запомнить каждую его черточку. Что ты чувствуешь ко мне? Ты любишь меня? Я должна знать!

Вместо этого Эрис тихо проговорила:

- Ты очищена. – От звука ее голоса губы Мей слегка приоткрылись, и Эрис поняла, что не может отвести от них взгляда. Ее пальцы продолжали поглаживать края крыльев, которые слегка уплотнились, уже ощутимо придерживая ее под спину. – Твои руки были все в скверне, - продолжила она, осторожно касаясь пальцами запястий Мей и ведя ими по внешней стороне руки вверх. Разведчица ощутимо вздрогнула, но не шевельнулась. Эрис продолжила, остановив ладони на ее плечах: - Так много тьмы, что я боялась, что ты можешь пропитаться ей. Правильно, что ты решила очиститься.

- Что – эта скверна? – спросила разведчица, и голос у нее был совсем хриплым и чужим.

- Не знаю, - задумчиво отозвалась Эрис. – Что-то плохое, неправильное. То, чего нет в Роксане. То, чего не должно быть в тебе.

Она ощутила, как напряглись мышцы на руках Мей, но разведчица не двинулась с места. Эрис взглянула ей в лицо снизу вверх. Мей судорожно дышала, ее брови косо взлетели вверх, как бывает или от боли, или от тоски. Ну обними же меня! – подумала она.

- Это появилось после того, как ты… пытала онда, - Эрис споткнулась на слове «пытала», и лицо Мей скривилось от боли. – Это было неправильно.

- Я знаю, - глухо проговорила Двурукая Кошка. – Поэтому я и пришла сюда.

- Если это неправильно, зачем это делать?

- Потому что нам нужна информация. Необходимо уберечь клан. – Мей сцепила зубы так, что на щеках показались желваки. – Безопасность сестер превыше всего.

- Я всегда думала, Роксана действительно хочет этого от нас? – задумчиво спросила Эрис, невольно поглаживая плечи Мей. Разведчица одеревенела, обнимая ее в ответ только крыльями. Что это значит? Она не хочет меня? Но я же вижу…

- Чего именно хочет? – тихо спросила Мей.

- Того, чтобы мы убивали вот так: не в честном поединке, не один на один, а чтобы мучили, чтобы пытали. Неужели нельзя доказать свою веру другим способом? Неужели обязательно нужно ломать себя и свою честь, чтобы Она оценила? – Эрис с надеждой посмотрела Мей в глаза.

Разведчица ответила на ее взгляд, впервые прямо, впервые всей собой. Ее зрачки полыхнули, и Эрис даже испугаться не успела, когда Мей резко подалась вперед и поцеловала ее.

Мир накренился, сердце перестало биться, она перестала дышать. Алые вспышки застилали ей взор, а все вокруг утонуло в расплавленном сиянии золота, когда жаркие губы Мей целовали ее губы, и ее горячее дыхание проникало Эрис прямо в грудь. Сильные руки обхватили ее и прижали к себе так, что кости чуть не треснули, а огненные крылья нежно ласкали спину, заставляя ее вздрагивать на каждое прикосновение и стонать от наслаждения прямо в раскаленные губы Мей, срывающие с ее лица поцелуй за поцелуем.

Она никогда не чувствовала ничего подобного. Ей казалось, что сейчас ее обнимает Сама Роксана, целуя прямо в сердце, которое от этого лопнуло, как мыльный пузырь, и потекло из нее наружу, через все поры и кожу, чтобы влиться в Мей и стать ее частью. И когда она уже готова была раствориться, расплавиться в руках Двурукой Кошки, отдавшись ей полностью, та вдруг, тяжело дыша, отступила на шаг.

Острое ощущение потери обожгло грудь. Эрис открыла глаза, пытаясь отдышаться и с удивлением глядя на Мей. Та стояла в метре от нее, дыша также тяжело, с лицом, перекошенным мукой. Ее крылья закрылись за спиной, а огонь перестал гулять по телу.

- Я не могу, Эрис, - прохрипела Мей.

- Что ты?.. – тихо спросила Эрис, обнимая себя руками, потому что вдруг стало очень-очень холодно.

- Я не могу. Я обещана другой. – Слова вырывались из груди Мей так, будто их кто-то клещами драл. Или словно, с каждым словом жизнь вытекала из нее. – Прости.

Эрис осталось только непонимающе моргать и смотреть, как Мей быстро и неловко натягивает свою одежду, отряхивая ее от желто-красных листьев. Только когда разведчица скрылась среди зарослей на берегу, она поняла, что случилось.

Закрыв лицо руками, Эрис опустилась на ледяные камни. Ощущение потери было таким сильным, что хотелось выдрать из груди собственное сердце. Это было особенно мучительно после того, как в ней горела Роксана. Из высшей сладости, несравнимой ни с чем, сладости, в которой была вечность, она рухнула на самое дно отчаяния. Боль была такой нестерпимой, что Эрис глухо застонала, чувствуя, как свело горло, а из глаз хлынули горячие, жгучие слезы.

Она плакала еще очень долго, а вместе с ней плакало осеннее небо, тихо стуча по ее плечам прохладными каплями. Когда костер догорел, Эрис поднялась, медленно, словно во сне, натянула на себя мокрую форму и побрела в сторону лагеря, пошатываясь и всхлипывая. В голове билась только одна мысль: За что?

Шум стройки постепенно приближался. Громкие удары молотов, перекличка Ремесленниц, скрежет камня, который втаскивали на стену по наклонным полозьям, после тишины леса резали уши так, что хотелось сжать голову руками и ничего не слышать. Кто-то окликнул ее, но Эрис лишь отмахнулась, направляясь в сторону своего дома.

Почему-то сразу стали важны детали. Рыжая грязь, налипшая на сапоги и сделавшая ноги тяжелыми и неуклюжими. Холодные капли воды, бегущие по спине между лопаток и заставляющие ее вздрагивать. Мокрый, грязный пес, с шерстью, скатавшейся в иголочки, пробежавший мимо, поджав куцый хвост. Эрис подняла голову, часто моргая и оглядываясь по сторонам. Дышать было так тяжело, словно на плечи ей взвалили гору.

Во всех домиках теплились светом чаш Роксаны окошки. На улице почти никого не было, только одна Ремесленница осторожно шагала по расквасившейся земле, покачиваясь под тяжестью коромысла с двумя полными ведрами воды. Да еще кот, то и дело отряхиваясь и раздуваясь в шар, сидел на крыльце и наблюдал за ней громадными зелеными глазищами.

В ее доме тоже горел свет. Эрис остановилась на пороге, прислушиваясь к себе. Сможет она сейчас держать себя в руках? Не лучше ли уйти куда-нибудь, хотя бы в те же самые пещеры, и просто побыть одной? Но мокрые ноги и озноб, начавший бить ее тело, не располагали к тому, чтобы гулять дальше. Вздохнув, она дернула на себя дверь и вошла в теплый дом.

Пахло ароматными травами, изгоняющими сырость. Окна были закрыты, а занавески задвинуты. При свете чаши Роксаны Эней читала книгу, сидя у стола, а Леда на кровати начищала промасленной тряпицей долор, скрестив под собой ноги. Обе подняли головы, когда Эрис вошла, и на их лицах просияли одинаковые широкие улыбки.

Сердце сжалось. Они всегда будут со мной. Мои друзья.

- Светлого вечера, - негромко проговорила она, устало стягивая насквозь вымокшую куртку.

- Светлого! Где тебя носило-то? Погода жуткая! – Эней отложила книгу, а Леда поддержала сестру:

- Когда Ларта ворвалась сюда, мы уж думали, что она тебя убьет. И я, было, совсем в это поверила, когда совещание у нее закончилось, а ты не пришла. Где шлялась-то?

- Проводила очищение, - отозвалась Эрис, с трудом стаскивая мокрый сапог. Он все никак не желал сниматься, словно прикипев к ноге.

Эней присвистнула, Леда округлила глаза:

- Очищение? Зачем оно тебе? Вы же вроде в пещеры ходили, а не анай убивать.

Раздевшись до белья, Эрис со вздохом полезла под свою кровать, чтобы достать из вещмешка сменную форму. Пока она одевалась, в двух словах пересказала близняшкам все, что произошло с ней за последние сутки. Те, открыв рты, слушали и про ондов, и про капсулы с зародышами, и про визит к Ларте. Эрис помянула и пытки, но мимоходом, решив, что с нее уже вполне достаточно на сегодня этой темы. Про Мей она тоже ничего рассказывать не стала: от одной мысли о Двурукой Кошке горло сжималось, и на глаза наворачивались слезы.

- Роксана! – покачала головой Эней, когда она замолчала. – Ну ничего себе! Столько всего! А мы тут только балки приколачиваем, да и все.

- Повезло тебе! – завистливо кивнула Леда, осторожно вкладывая долор в ножны и сворачивая тряпицу. – Мало кто может таким похвастаться!

- Да лучше бы я в мастерской работала, чем так, - горько сказала Эрис. – Устала как собака, вечно голодная, замерзшая и грязная. Таскаюсь по этим коридорам и дышу вонью, от которой нутро наизнанку выворачивается. Что здесь хорошего-то?

- Во всяком случае, это интереснее, чем дышать опилками, - буркнула Эней.

- И тебе дали оружие, и разведчицы тебя воспринимают как равную, - Леда пожала плечами. – Поверь, через год ты забудешь про то, как было тяжело. И будешь вспоминать только приключения.

- Вот это точно, - энергично согласилась Эней. – У меня всегда то же самое. Пока Наставница дерет розгами, только и думаю о том, как все неудачно сложилось. Зато как задница зарастет, сразу же хорошие воспоминания выходят на первый план.

Эрис невольно ухмыльнулась, сдержав комментарий. Учитывая их общее детство, она сомневалась, что задницы у близняшек хоть один день были без рубцов. На ее памяти Мари драла их с утра до вечера. Рафа даже поговаривала, что именно из-за этого они никогда не сидят на месте, потому что сидеть просто не могут.

А еще с ними было тепло. Эрис прикрыла глаза, слушая, как Леда восхищается ее везением, а Эней поддакивает, вслух мечтая о том, как сама станет разведчицей. Она принадлежит другой, но и я не одинока. У меня есть друзья. Это уже очень много.

0

28

Глава 33. Древний город

Дождь зарядил без перерыва, смывая своими холодными струями последнее тепло с деревьев. Уже третью неделю лило как из ведра, и в их домике ночь от ночи становилось все холоднее. В конце концов, их перевели в полудостроенные помещения казарм, где они поселились рядом со взрослыми Воинами. Здесь было теплее: две громадных печи хорошо прогревали помещение. Только вот личного пространства здесь совсем не было. Казармы представляли собой ряды двухъярусных коек, разделенных между собой пространством не больше метра, да ряды шкафчиков для личных вещей вдоль стен. Близняшки, тем не менее, находились в состоянии абсолютного восторга, без всякого стеснения по вечерам треплясь со взрослыми сестрами. А вот для Эрис все это было невыносимо.

Кровать Мей располагалась буквально в десяти метрах от нее. Каждый раз, когда Эрис засыпала, ей казалось, что она слышит дыхание Мей. Такого быть не могло вообще, но это ощущение сводило ее с ума, заставляя задыхаться от боли и желания, крутиться по кровати и не спать. В итоге все эти недели она почти не спала, ходила разбитая и усталая, спотыкаясь обо все и врезаясь во всех.

Но при этом ее дар раскрылся с такой силой, которой она совершенно не ожидала. Теперь Эрис, наконец-то, была абсолютно гармонична всему, что ее окружало. Мир распустился в ней гигантским цветком, Самой Роксаной и Ее улыбкой, став частью ее сознания, неотъемлемой и важной. Теперь Эрис ощущала пространство несколько иначе, почти видела, как потоки энергии сплетаются в бесконечном причудливом танце, образуя все вещи, явления и людей.

Дождь больше не мог промочить ее одежду, если она этого не хотела, а ветер огибал ее, перестав швырять в лицо холодные горсти воды. Ее шаги стали легки настолько, что она вполне могла бы пройти по глубокому снегу, оставив лишь легкие отпечатки на его поверхности. Ее слух стал острее, а видеть она способна была куда дальше других, даже если не выворачивала глаза. Когда же она смотрела изнутри себя, другим зрением, данным кровью мани, она могла видеть сквозь людей, камень и пространство, гораздо четче, чем раньше.

Это сильно помогло при поиске кладок ондов. Теперь Эрис спокойно могла отличить одну скверну от другой. Взрослые онды пахли менее противно, чем их зародыши, и еще слабее пахли их следы, которые теперь она была в состоянии датировать тем или иным днем. Нир с каждым днем смотрела на нее все с большим уважением, когда Эрис уверенно и быстро приводила их к спрятанным в пещерах кладкам, и сестры безжалостно сжигали их одну за другой.

Тварей в верхней части тоннелей больше не было. Создавалось впечатление, что они действительно перебили всех до единой, как и сказал тот пленный онд. Вот только Эрис все время ощущала какое-то неприятное покалывание, смутную тревогу, исходящую из глубины тоннелей, куда они еще ни разу не спускались, предпочитая бродить наверху, ближе к свету Богини. Возможно, там, у самых корней гор, и находился тот самый Брахтаг, создававший зародышей. Нир считала, что необходима долгая экспедиция вниз для того, чтобы точно выяснить это. Но Ина пока колебалась и осторожничала, приказав жечь все известные кладки и ждать. Чего ждать, Эрис не знала.

Во время их походов Нир часто ворчала, сетуя на то, что первый клинок слишком верующая. Якобы ей было откровение от Самой Яростной, что соваться в тоннели пока не стоит, и из-за этого она и сдерживала рвущихся туда разведчиц. На взгляд Нир, все это было очередным бредом «ополоумевшей перестраховщицы», как она называла Ину. Эрис не знала, как относиться ко всему этому, лишь внимательно прислушивалась к своей глухой тревоге, боясь обнаружить, что та растет. Но пока ничего не происходило.

Мей, как и раньше, составляла Нир достойную пару по руководству отрядом. Пока Орлиная Дочь прорисовывала карту тоннелей, Мей организовывала сожжение кладок, стоянки на отдых для сестер, разведотряды в мелкие боковые тоннели. И все это время одноглазая Ая крутилась возле нее, будто намертво к ней прикипев. Эрис подозревала, что именно ей-то Мей и обещала свое сердце. От этого становилось так тоскливо, что хоть вой, а в груди закипала злость. Не раз и не два Эрис ловила себя на том, что стискивает роговую рукоять долора и обдумывает возможность вызова Айи на поединок. Только она прекрасно знала, что еще слишком слаба и ничего не умеет, и Ночное Лезвие зарежет ее в первые же три секунды поединка. Не говоря уже о том, что она не имела права вызывать на поединок другую сестру, пока у нее не было крыльев. А к тому времени, как она их получит, Мей уже успеет жениться. И что тогда делать? Союзы, заключенные Роксаной, разрывать было запрещено.

От всего этого болела голова, не прибавляя ей ни бодрости, ни радости. День ото дня Эрис все больше мрачнела, ощущая, как сильно ей не хватает работы. Оман отпустила ее со скрипом, нахмурив брови и плотно сжав тонкие губы. Она, судя по всему, планировала сделать из Эрис хорошего столяра, и в ее планы совершенно не входили перерывы в ее обучении. Тем не менее, приказ царицы не обсуждался: раз Ларта сказала, что Эрис присоединится к разведотряду, значит, так тому и быть. Сама же Эрис только и мечтала о том, чтобы вернуться в теплое, пахнущее деревом и солнцем помещение мастерской. Где есть успокаивающий, уравновешивающий ее труд, довольное ворчание Оман, и нет высокой темноглазой разведчицы.

Тренировать ее Мей перестала, причем без каких-либо комментариев на эту тему. Будто бы ничего и не произошло. Эрис оставалось только кусать губы и колошматить обмотанными тряпками ладонями старую сухую сосну на поляне, где они когда-то познакомились. Попросить тренировать ее других, теперь уже знакомых Двуруких Кошек она не могла: боялась, что у тех могут возникнуть вопросы, почему с ней больше не занимается Мей. Ответить на это ей было бы нечего, она и сама толком не понимала, что происходит.

Однажды во время такой тренировки явилась Ая. Ночное Лезвие прислонилась плечом к молодому деревцу чуть в стороне от тренировавшейся Эрис и окинула ее долгим, изучающим взглядом. Ее почти рыжий глаз опасно светился, да и выглядела Ая так, будто собиралась наброситься на нее и прирезать в любой момент. Эрис старалась игнорировать ее, полностью сосредоточившись на сосне. А сама лихорадочно обдумывала сложившуюся ситуацию. Можно, вот прямо сейчас спровоцировать ее на нападение. Тогда Айю обвинят в насилии над Младшей Сестрой, а потом последует строгое наказание. Но вот переживет ли Эрис это нападение? В этом и состоял главный вопрос. Учитывая, с какой скоростью и легкостью Ая зарезала того гигантского врага, Эрис в этом очень сильно сомневалась.

Она почувствовала, как Ая сделала неуловимое движение, а в следующую секунду в дерево недалеко от ее головы воткнулся метательный нож. Эрис замерла с занесенными для удара руками, глядя, как монотонно дрожит перед ее глазами рукоять ножа и пытаясь осознать, что только что произошло.

- У тебя хорошая реакция, - проговорила Ая, плавной походкой охотившейся кошки подходя к ней. Бедра у нее при этом так призывно изгибались из стороны в сторону, что Эрис сморгнула. Ночное Лезвие выглядела так, будто хотела ее соблазнить. Или просто покрасоваться? Решительно, эта женщина кого угодно свела бы с ума своей непредсказуемостью.

Эрис опустила руки и плавно отступила от дерева, изо всех сил сдерживая гнев. Ночное Лезвие едва не зарезала ее этим своим броском.

- Не жалуюсь, - холодно ответила она, сдувая со лба прилипшую прядь и становясь так, чтобы чувствовалась разница в росте.

Ая окинула ее насмешливым взглядом, потом выдрала из дерева нож и проверила его остроту кончиком большого пальца, из-под ресниц разглядывая Эрис.

- Почему ты не рассержена тем, что я швырнула в тебя нож? – промурлыкала она. – Я ведь могла убить тебя.

- Не могла, - спокойно ответила Эрис. Ая удивленно улыбнулась:

- Ты так думаешь?

- Я так чувствую.

Ночное Лезвие долго молча рассматривала Эрис, и ее улыбка с каждой минутой все больше походила на оскал, а рыжий глаз замерцал смертью. Эрис заставила себя не отводить глаз. Если она сейчас проиграет в гляделки этой несносной девахе, она навсегда потеряет Мей. К тому же холодно, с угрозой взирать на окружающих она уже успела научиться. Так смотрело большинство разведчиц, и скопировать их взгляд труда не составляло.

Наконец, Ая постучала рукояткой ножа по руке и, не глядя, убрала его в нагрудный карман.

- Ты еще недостаточно быстра, - вкрадчиво проговорила она. – Тренируйся больше… пока можешь.

С этими словами она удалилась, ни разу не обернувшись. Эрис проводила ее взглядом и выдохнула. А потом стерла со лба крохотную каплю крови, выступившую в том месте, где самый краешек ножа все-таки задел кожу и сорвал прядь. Судя по всему, ее предупредили во второй раз. Оставалось только надеяться, что когда Ночное Лезвие все-таки решит ее прирезать, у нее будет хоть какой-то шанс отбиться.

Решительно вздохнув, Эрис повернулась к сосне и возобновила тренировку. Чем больше она работает, тем выше шанс выжить и заполучить Мей.

С того самого дня она заставляла себя тренироваться столько, сколько выдерживало тело, и ни минутой меньше. На это уходило все свободное время, она едва успевала поесть и поспать. Близняшки изо всех сил пытались ее поддержать и развеселить. Эрис не сказала им, что у нее произошло с Мей, не говоря уже про Айю, да они и не слишком допытывались. Только обе стали гораздо заботливее и внимательнее, чем раньше. Особенно Эней.

Ее тепло, казалось, пропитало всю Эрис с ног до головы. Эней ждала ее по вечерам, во сколько бы Эрис ни возвращалась со своих дежурств. Эней бегала в едальню, умудряясь выбивать из обычно неуступчивых поварих горячую миску каши для Эрис, когда бы та ни захотела есть. Эней следила за тем, чтобы сменная форма Эрис всегда была под рукой, чистая и сухая, а ремень – начищенный и натертый маслом, прямо как на День Солнца. И она не лезла с лишними разговорами, молчаливо находясь рядом, чтобы выполнить все, о чем только может попросить ее Эрис.

Поглядывая на серьезную, сосредоточенную близняшку с такими теплыми глазами, Эрис только кусала губы и думала, прокручивая и прокручивая в голове все происходящее. Эней всегда была рядом, Эней защищала и хранила ее. А Мей была далеко, чужой, холодной. В последнее время она почти не смотрела на нее, пряча глаза, избегая Эрис, насколько это было возможно в узких тоннелях, где они часто шагали плечом к плечу. Их тренировки прекратились сами собой, да и времени на них не было. Мей смеялась над шутками Аи и общалась с Нир и другими разведчицами так, будто и не было того теплого дождя, того тихого ручья и маленького костерка, и их двоих, целующихся как в последний раз. Наверное, это и был последний раз. Эрис заставляла себя не плакать, думая об этом. Просто это было так больно!..

Скорее всего, все это время Мей просто играла с ней. Эрис знала, что красива. Ей говорили об этом и ее сверстницы, и более старшие сестры. Она всегда привлекала к себе внимание стройной фигурой, красивой большой грудью, огромными карими глазами. А это означало, что разведчица могла просто решить поиграть, завоевав молодую девочку с даром, а потом бросив ее. Интересно, рассказывала ли она кому-нибудь о том, что между ними произошло? Эрис оглядывала других разведчиц, боясь увидеть отблеск знания в их глазах, но те вели себя сдержанно и обычно, будто ничего не случилось. И почему, если Мей все это планировала, она так и не взяла Эрис тогда? В этом случае ее победа была бы полной.

Эти мысли приводили в ярость, и Эрис готова была убить проклятую Двурукую Кошку. И рядом с ней в такие моменты всегда оказывалась Эней, которая никогда ей не врала, никогда не обижала. Надежная и верная Эней, готовая ради нее на все.

Эрис присматривалась к ней, внимательно изучая старую подругу, открывая ее заново. Эней была высока и сильна, хороша с оружием и вынослива. Наставницы хвалили ее, Ремесленницы утверждали, что из нее получился бы великолепный кровельщик. Ее рыжие волосы, закручивающиеся в большие тонкие кольца, напоминали языки пламени, а загорелая кожа, усыпанная веснушками, была мягкой и бархатистой. И глаза у нее были зеленые, как весенняя трава, теплые, как лучи солнца, а улыбка широкая и открытая. И вечные лучики морщинок в уголках глаз и у носа, словно бы она улыбалась даже тогда, когда сосредоточена и чем-то занята. Ее красота сильно отличалась от красоты Мей, но в ней тоже было что-то очень-очень дерзкое, зовущее, сильное. И все же Эрис этого было недостаточно. Весь мир блекнул, когда рядом появлялась Двурукая Кошка, все его краски выцветали по сравнению с ней.

Вот и сейчас, шагая по ущелью прочь от могучего форта, закрывшего полнеба за спиной, Эрис только и могла, что любоваться, как по-кошачьи угрожающе и грациозно ступает Мей, как движутся под одеждой мышцы ее спины, как ветер ласкает ее затылок, играя с длинным, тонким каштановым хвостом, доходившим ей до плеч. И так залюбовалась, что услышала шум крыльев над головой только в самый последний момент. Когда она вывернула голову, чтобы посмотреть, кто приближается, дыхание перехватило, и даже мысли о Мей вылетели из головы.

С изогнутых, кривых и скалистых склонов Кулака Древних спускалось шестеро Дочерей Воды. Одеты они были в черную, облегающую тело как перчатки форму, а за спинами у них хлопали крылья, прозрачные, голубые, похожие на текущую воду. Удивительно, но их черные как смоль волосы не были, как у всех остальных Воинов анай, коротко обрезаны с одним лишь хвостиком, оставленным на затылке как память о преемственности обучения от Дочери к Сестре. Лаэрт носили множество мелких косичек, у одних – собранных на затылке в высокий хвост, у других - свободно рассыпанных по плечам, у третьих – приплетенных вплотную к коже головы. Эрис припомнила, что Коби как-то рассказывала об этом. Лаэрт были единственным кланом, которому Великая Царица разрешила не придерживаться строгой буквы традиций и обычаев. Поговаривали, что они не соблюдают очень многие из запретов, наложенных Богинями на анай. Эрис не была уверена, что это неправда.

Нир подняла руку, останавливая отряд. Каэрос подобрались, встав близко друг к другу, напряженные, как тетива лука. Эрис тоже почувствовала собственную руку на рукояти долора и удивилась своей реакции. Не имея крыльев, она не имела права сражаться с другими сестрами. К тому же они не представляли для нее опасности: анай разрешалось драться только со взрослыми Воинами: Ремесленницы и дети никогда не подвергались атаке. Поэтому за ее жест ее вполне могли подвергнуть наказанию, причем довольно строгому. Отдернув руку от долора, Эрис слегка поклонилась и прошептала молитву Роксане, принося епитимью сразу же, не откладывая.

Дочери Воды приземлились на дно ущелья метрах в тридцати впереди и закрыли крылья, приглядываясь к построившимся Каэрос. Из прилетевших шестерых четверо были Орлиными Дочерьми, одна – Двурукой Кошкой, и одна – Клинком Рассвета. Вела всех именно она – невысокая, стройная, гибкая женщина средних лет, иссиня-черные косички которой свободно рассыпались по плечам, не удерживаемые даже налобной лентой. Неужели у нее не возникает неудобств с ними во время сражения?- с любопытством подумала Эрис, внимательно разглядывая разведчиц Лаэрт. Она видела Дочерей Воды впервые в жизни.

Нахмурив тонкие с надломом брови и положив руку на рукоять долора, Клинок Рассвета неторопливо зашагала навстречу им, а остальные сестры пошли за ее спиной, цепко оглядывая отряд Каэрос. В ответ Нир демонстративно убрала руки с долора и скрестила их на груди, расправив плечи. Она была выше и сильнее, чем предводительница Дочерей Воды, но на ту это никакого впечатления не произвело.

- Великая Мани сияет всем, - грубовато поздоровалась Дочь Воды. Каэрос почти что заворчали в ответ, как разозленные псы, - такое приветствие считалось почти граничащим с открытой бранью.

- С благословения Роксаны приходит день, - отозвалась Нир, и глаза Лаэрт прищурились с неприкрытой угрозой. Вот это приветствие уже можно было воспринимать как оскорбление.

- По какому праву вы находитесь здесь? – резко спросила Дочь Воды. У нее был легкий акцент: она чуть-чуть растягивала слова. Эрис с любопытством прислушивалась. Голос разведчицы показался ей высоким, но приятным.

- Я могу о том же спросить и вас. Ваши земли – за тем перевалом. А это – земли Каэрос, - спокойно ответила Нир, и бровью не дернув.

- Перевал и оба ущелья – нейтральная территория, - огрызнулась Дочь Воды. – Согласно Седьмому Соглашению, дель Каэрос! Или ты забыла, о чем тогда было договорено?

- Я все помню, дель Лаэрт, - голос Нир стал глуше, и Эрис поняла, что она начинает злиться.

- Вот как? – еще злее сощурилась Дочь Воды. – Тогда по какому праву вы строите в ущелье крепость? Это следует расценивать, как разрыв соглашения?

- Мы строим крепость не в ущелье, а на его краю.

- Но наружняя стена начинается в ущелье!

- Тебе дать узелковый шнур, чтобы ты померила, насколько именно глубоко она заходит на нейтральную территорию?

Среди Каэрос раздались негромкие смешки, а вот Лаэрт подобрались, словно кошки, готовящиеся к прыжку.

- Ты бы не шутила со мной, дель Каэрос, - угрожающе прошипела Дочь Воды. – Это сейчас не лучший вариант.

- Никто здесь не шутит, дель Лаэрт, - медленно проговорила Нир.

Несколько секунд они буравили друг друга глазами, и Эрис затаила дыхание. Дочь Воды выглядела так, будто готова была прямо сейчас вонзить долор в глаз Нир. Да и ее сестры за ее спиной тоже напряглись. Их было всего шестеро против двенадцати Каэрос, не считая Эрис, но выглядели они так, будто такой расклад их не остановит.

Наконец, Клинок Рассвета дель Лаэрт разлепила стиснутые в нитку губы и проговорила:

- Кто командует здесь? Я хочу поговорить с ней.

- Первый клинок левого крыла Каэрос, Ина, дочь Арты, дочери Крол. Я проведу вас к ней, но вы должны сдать оружие, - предупредила Нир.

- С какой стати? – вскинула голову одна из Дочерей Воды за спиной Клинка Рассвета. Та даже бровью не повела.

- Согласно Седьмому Соглашению, стороны обязуются посещать территории вражеских становищ без оружия, - процитировала Нир без выражения.

- Вы строите становище? – сощурилась Дочь Воды.

- Временное становище у форта существует. И вы сможете в этом убедиться самостоятельно. Если сдадите оружие. – В голосе разведчицы промелькнула неприкрытая угроза.

Время, казалось, превратилось в желе. Эрис с замиранием сердца ждала развязки. Анай дрались гораздо лучше, чем онды, а Дочерей Воды шестеро. Каэрос в любом случае возьмут числом, но сколькие будут ранены? Ее взгляд метнулся к Мей, стоявшей по левую руку от Нир. Эрис тут же заставила себя отвернуться. Она же не боялась за Двурукую Кошку, когда та дралась с ондами в темноте и тесноте тоннелей. И сейчас тоже бояться не должна.

Дочь Воды развернулась к своим сестрам, и ее руки быстро замелькали в языке жестов. Ее спутницы ответили ей: четыре - подняв кулак, и одна, та, что хамила Нир, махнув ладонью вдоль горла. Клинок Рассвета нахмурилась и вновь быстро прожестикулировала что-то. Вторая вспыхнула, всей грудью втянула воздух, а потом раскрыла прозрачные крылья, зло ударила ими и взлетела, направляясь на северо-запад. Нир не сделала ничего, чтобы ее остановить.

У каждого клана язык жестов был свой собственный и использовался для переговоров в воздухе во время боя, где докричаться друг до друга было проблематично. Наставницы уже немного учили ему Младших Сестер, но понять то, о чем переговаривались Лаэрт, Эрис не смогла.

Клинок Рассвета опустила руки вдоль тела и, недобро глядя на Нир, проговорила:

- Мы согласны сдать оружие.

- Великая Мани благословляет Аленну Милосердную. – Нир заметно расслабилась, как и другие Каэрос за ее спинами.

- Великая Мани благословляет Роксану Огненную, - кивнула Дочь Воды, принявшись снимать с себя перевязь с мечом.

Лаэрт быстро сняли с себя оружие, оставив долоры, и отдали его в руки разведчицам. Нир обменялась с их предводительницей рукопожатием, а потом кивнула отряду:

- Ая, отведи Дочерей Воды к первому клинку. Арха, Маил, Лаин, пойдете с ней.

- Слушаюсь, первая, - кивнула головой одноглазая Лезвие, бросив при этом на Эрис уничтожающий взгляд. Вид у нее был такой, будто в том, что ее отправляют сопровождать Лаэрт, виновата именно Эрис.

Удивительно, но Лаэрт расслабились еще больше. Судя по всему, роль сыграло то, что Нир отправляла с ними конвой всего из четырех Каэрос, и теперь преимущество было на стороне Дочерей Воды. Скорее всего, она сделала это нарочно, подумала Эрис. Она еще раз обернулась, когда Нир повела их дальше по ущелью, а Ая с Лаэрт отправились в противоположную сторону к лагерю. Клинок Рассвета шагала бок о бок с Айей, и они что-то обсуждали, склонив друг к другу головы.

- Проклятые Лаэрт! – сплюнула на землю Ирга, невысокая крепкая разведчица с выбеленными сединой висками. Катаны на ее широкой спине смотрелись скорее как ножи. Несмотря на обманчивое впечатление, Ирга была одной из самых быстрых среди Кошек. – Углядели все-таки, чтоб им провалиться!

- Это очень плохо, сестра? – негромко спросила ее Эрис, которая шагала бок о бок с ней.

- Нет, наверное, - Ирга пожала плечами. – Форт-то уже есть, а стены кого хочешь остановят.. Не ондов, так Дочерей Воды, разница небольшая.

Эрис неуютно повела плечами. Войн с Лаэрт не случалось уже больше сорока лет, с тех самых пор, как ее ману Илейн договорилась с царицей Лаэрт Амалой о соблюдении границ и торговле. Но с каждым годом правления Ларты отношения эти ухудшались, и многие уже поговаривали о скорой войне. Как бы строящийся форт не стал той самой искрой, с которой разгорится лесной пожар. Не говоря уже о том, что война между кланами анай всегда считалась грязной и разрушающей и не приносила чести ни одной стороне.

Ее мысли были заняты Лаэрт, когда они вошли под знакомый, словно мастерская Оман, свод тоннелей. Поэтому она вздрогнула от неожиданности, когда Нир обернулась и вопросительно посмотрела на нее:

- Эрис?

Взглянув на разведчицу, Эрис не сразу поняла, что та хочет, а потом, спохватившись, заняла свое место за ее спиной. Нир и Мей зажгли огни Роксаны и зашагали в темноту тоннелей.

Эрис изо всех сил старалась сосредоточиться на тишине и камне, но запах Мей кружил голову. Она искоса поглядывала на разведчицу, вид у которой был абсолютно непроницаемым. Интересно, она переживает, что Ая не пошла с нами?

В этот раз Нир предполагала обследовать нижние коридоры, куда они раньше не заходили, и вылазка обещала быть длительной. По ее предварительным расчетам, вернуться они должны были дней через семь, если все пойдет так, как рассчитала разведчица.

С трудом, медленно и тяжело, но тишина и покой пришли, растворив Эрис в себе. Она свободно выдохнула, чувствуя облегчение. В этом состоянии исчезали тревоги и сомнения, исчезало все то, что мучило и терзало ее все остальное время. Оставалась только пульсирующая и струящаяся по ее жилам любовь к Мей, но с этим она уже ничего поделать не могла.

Время шло, а они спускались все глубже, оставляя за собой протоптанную в пыли широкую тропинку следов. Нир вела их по памяти, даже не доставая карту: они так часто ходили этими коридорами, что запомнили уже все повороты, выходы и входы. Эрис не чувствовала вблизи ничего дурного, кроме застарелых, едва ощутимых следов одов, на которые она уже и внимание обращать перестала.

Час за часом проходили в этой вечной темноте, освещаемой лишь светом Роксаны в руках разведчиц. Как обычно, остальные члены отряда посмурнели и напряглись – сказывалось давление громадной толщи камня над головой, заставляющее их, привычных к свежему воздуху и простору, нервничать. Эрис никакого дискомфорта не чувствовала, слившись с камнем настолько, насколько позволяли ее способности. Сейчас вся гора воспринималась как ее тело – тяжелое, большое, монолитное и древнее, которого не имело смысла бояться.

Вскоре они миновали первую развилку, которую раньше так часто посещали онды. Свежих следов на ней не было уже долгое время, и Нир уверенно свернула влево, в еще не изученные до конца коридоры. Часа через четыре они сделали привал и перекусили сухими лепешками и вяленым мясом.

Чем глубже они спускались в тоннели, тем больше им попадалось следов неведомых рудокопов, прорывших их. Ближе к корням гор тоннели расширялись, на стенах появилась резьба и надписи на незнакомом языке. Все чаще встречались большие круглые пещеры, потолок которых поддерживали стройные колонны в виде деревьев. В каждой из таких пещер обязательно имелся фонтан или источник питьевой воды, которой разведчицы наполняли пустеющие бурдюки.

В боковых ответвлениях основного коридора появились небольшие помещения, больше всего похожие на караулки. Внутри не было ничего кроме круглых маленьких отверстий в стенах, расположенных парами. Судя по всему, раньше в них были воткнуты металлические штыри, поддерживавшие полки или служившие держателями для факелов.

Нир внимательно осмотрела все попавшиеся отверстия и нахмурилась еще больше.

- Интересно, когда же были прорыты эти тоннели? – бурчала она под нос. – Неужели так давно, что даже металл раскрошился в пыль?

Эрис только таращила глаза и пыталась себе представить, сколько раз должен был пройти по небу Роксанин щит, чтобы Жернова Великой Мани перемололи железо.

Они шли и шли, не разговаривая и стараясь не шуметь, и по темным коридорам их сопровождал лишь тихий шелест их собственных шагов. Эрис щупала ладонью воздух, пытаясь отыскать следы ондов, но скверны не чувствовала. У нее создавалось четкое впечатление, что они пожгли уже все имеющиеся в тоннелях кладки тварей. Единственное, что беспокоило ее, это смутное ощущение тревоги, которое вызывала пустота под горами. Теперь Эрис чувствовала ее сильнее, чем раньше. Снизу тянуло какой-то могильной жутью, от которой волоски на руках вставали дыбом, а по коже бегали мурашки. Эрис поделилась наблюдениями с Нир, и та кивнула, сдвинув брови к переносице. После этого на всех развилках они выбирали те коридоры, что неуклонно вели вниз. Судя по всему, разведчица собиралась пренебречь приказом первого клинка и проверить нижние тоннели.

Эрис не смогла бы сказать, сколько времени прошло, но в какой-то момент она поняла, что начинает уставать. Ноги в сапогах горели, а веки отяжелели. Позевывая, Эрис прикрывала кулаком рот до тех пор, пока, наконец, они не вошли в очередную круглую пещеру с резьбой и источником в центре.

В старой, полуобвалившейся неглубокой чаше когда-то работавшего фонтана стояла вода. Эрис заглянула через борт, приподнимая повыше пламя Роксаны, горящее на лезвии долора. Оно высветило дно, усыпанное крупными глыбами осколков от развалившейся скульптуры; вода была чистой и прозрачной.

После беглого осмотра Нир удовлетворенно кивнула и сбросила с плеч вещмешок.

- Заночуем здесь.

Разведчицы разбрелись по пещере, негромко переговариваясь и устраиваясь на отдых. Эрис нашла себе место у подножия одной из высоких колонн, подпирающих потолок. Время не пощадило искусную когда-то резьбу. По камню разбегалась сеть трещин, кое-где резные соцветия отвалились и рассыпались пылью по каменному полу. Обломки скрипели под подошвами сапог. Эрис кое-как отгребла крошево в стороны и расстелила свое одеяло на полу.

Костер разводить здесь было не из чего, поэтому разведчицы просто подожгли пламенем Роксаны большой осколок колонны, откатившийся далеко в центр пещеры. Гнетущая тишина и затхлый воздух тоннелей не способствовали хорошему настроению, и засиживаться у огня никто не стал. Перекусив хлебом и солониной, они разошлись к своим одеялам.

Эрис свернулась на жестком полу, ерзая и устраиваясь так, чтобы не до конца сметенное каменное крошево не кололо тело. В пещерах не было холодно, но стылое прикосновение камня промораживало кости, и она вскоре продрогла. Другие разведчицы, замерзая, открывали крылья и заворачивались в них словно в одеяло. Удержать их во сне открытыми было невозможно, но пока они дремали некрепко, погреться получалось. У нее же не было даже этого.

Уныло вздохнув, она с завистью взглянула на ближайшую к ней дремлющую разведчицу. Ей оказалась Ида, худая и жилистая Ночное Лезвие, правую щеку которой украшал маленький шрам в виде звездочки, оставшийся от попавшей в нее стрелы. Крылья Иды скрывали ее почти что с головой, только длинные ноги в сапогах высовывались из пламени. Следующей после нее спала Мей, тоже завернувшись в крылья. Эрис вдруг пришло на память, как крылья Двурукой Кошки обнимали ее, как их жар гулял по ее коже, поддерживал, чтобы она не упала. Изнутри поднялась волна глухого, тянущего желания, и Эрис с трудом подавила ее. Что толку мечтать о Мей? Она все равно никогда не будет с ней…

В конце концов, Эрис все-таки проваливались в беспокойную полудрему, постоянно просыпаясь и переворачиваясь, когда от холода немели руки и ноги. Так продолжалось до тех пор, пока Нир не подняла всех сестер и не приказала собираться. Позавтракали они все тем же мясом и хлебом, запив все это ледяной водой, а потом продолжили спуск вниз.

Так далеко они еще ни разу не заходили. Шагая следом за разведчицами, Эрис с любопытством оглядывалась по сторонам, замечая все новые и новые детали. Тоннели превратились в широкие подземные дороги с высокими потолками, на которых с легкостью разминулись бы две телеги. Теперь в их стенах все чаще встречались вырубленные в породе пещеры на несколько комнат, многие из которых были закрыты тяжелыми резными каменными дверьми. Стены тоннелей украшали узоры и надписи на непонятном языке. Ровное пламя Роксаны выхватывало из тьмы причудливые вытянутые буквы, сплетающиеся в изящную вязь. Эрис подносила свой долор поближе и вглядывалась в них, гадая, что же могли писать на стенах древние мастера.

Потолок над головой украшали отшлифованные самоцветы. Залегающие здесь жилы отполировали до такой гладкости, что они походили на мазки гигантской кисти, отражающие свет пламени словно зеркало. По ним бежали разноцветные волны, как последние остатки пламени по остывающим головням.

Переходов и ответвлений у основного тоннеля становилось все больше. Нир едва успевала помечать на своей карте эти коридоры, чтобы не запутаться, когда они будут возвращаться назад. Теперь анай шли более расслаблено: потолок тоннеля был метрах в пяти над их головами, и давление камня стало легче переносить.

Постепенно изменился воздух: исчез запах пыли и затхлость, стало легче дышать. Эрис удивленно заморгала и негромко позвала Нир.

- Первая, впереди большая пещера.

- В ней есть кладки? – полуобернулась к ней разведчица.

- Я ничего не чувствую, - покачала головой она.

- Хорошо, - кивнула Нир.

Через некоторое время впереди показался слабый свет, и они ускорили шаг. А потом Эрис застыла с открытым ртом прямо посреди прохода, выглядывая из-за плеча Мей.

Тоннель резко обрывался, переходя в длинный, плавно изгибающийся пандус. Огромная пещера, по размеру не уступающая всему становищу Сол, лежала под их ногами, залитая приглушенным красноватым светом, который испускали гигантские алые кристаллы, свисающие с потолка. Каждый из них был больше, чем Ристалище, и Эрис оставалось только гадать, как они держатся на теряющемся в немыслимой высоте потолке и не падают вниз под собственным весом.

Все стены пещеры были изрезаны сотнями изящных галерей, состоящих из каменных арок. Прямо под кристаллами лежала большая круглая площадь с чашей глубокого озера в самом ее центре, окруженного высокими статуями мужчин и женщин. Вокруг стояли приземистые каменные постройки, похожие на дома, с плоскими крышами. Воздух здесь был чистый и свежий, словно они и не находились в сутках пути от поверхности земли. Слабый запах пыли все же чувствовался, но дышалось легко.

- Это… становище? – неуверенно спросила Мей, разглядывая пещеру.

- Яростная!.. - выдохнула Онге за спиной Эрис.

- Ты уверена, что здесь нет кладок? – Нир испытующе взглянула на Эрис, и та еще раз ощупала рукой воздух.

- Абсолютно уверена, первая, - подтвердила та.

- А следы? Они здесь проходили?

- На таком расстоянии я не чувствую, первая, - честно призналась она.

- Хорошо. Убрать огонь, соблюдать тишину, - приказала Нир и первой зашагала по пандусу вниз.

Эрис заворожено осматривалась по сторонам, спускаясь за разведчицами на дно пещеры. Они никогда еще не видела города (вроде бы это было правильное слово), но читала о них в книгах по истории. Когда-то анай населяли Кренен, построенный гораздо севернее гор в дельте большой реки. Эрис подумала, что он должен быть похожим вот на это.

С высоты пандуса дома внизу выглядели похожими на грибы, а прорезанные в стенах пещеры галереи – на пчелиные соты. Когда-то площадь под кристаллами заполнял неведомый народ, повсюду слышался смех и голоса, шум и дыхание большого города. Теперь же все накрыла тяжелым одеялом тишина, и в ней громким эхом разносился скрип каменного крошева под ногами разведчиц. Пустые глазницы окон и галерей наблюдали за первыми живыми существами, ступившими сюда на протяжении тысячелетий.

Ощущение покинутости, запустения и ветхости придавило Эрис. Она неловко повела плечами и приказала себе сосредоточиться на поиске ондов, а не выдумывать чьи-то невидимые взгляды. И все равно неприятное ощущение грызло изнутри. За полуобвалившимися стенами домов могло скрываться что угодно.

- Интересно, что случилось с теми, кто обитал здесь? – прошептала Маар за ее спиной. Она говорила совсем тихо, но обостренный слух Эрис позволил ей расслышать каждое слово.

- Кто знает? – ответила ей Арха. – Может, ушли вглубь гор.

- Но почему они оставили свое становище?

Эрис и сама задавалась тем же вопросом. Время не пощадило каменные постройки: крыши многих домов обвалились, несколько статуй, опоясывающих озеро, опрокинулись и разбились на куски. И все равно при этом город выглядел нетронутым и целым, вполне пригодным для обитания. Непохоже было, чтобы здесь произошла битва, или землетрясение, заставившее неведомых строителей покинуть свои дома. И тем не менее, вокруг не было ни одной живой души.

Спуск по пандусу занял около получаса. Когда они оказались на полу пещеры, Эрис запрокинула голову, разглядывая приглушенно мерцающие кристаллы на потолке. Отсюда они походили на несколько красных солнц, недвижно зависших в высоте. Эрис поежилась, представляя, что будет, если эта громада обрушится вниз.

Они крадучись пробирались мимо полуразвалившихся домов, внутри которых не было ничего, кроме длинных теней, отбрасываемых светом кристаллов. Под ногами их мерно шуршало каменное крошево. Разведчицы заглядывали в пустые окна строений, Ирга даже зашла в один из домов, подсвечивая себе небольшим языком пламени на конце долора. Покинутые жилища были пусты и тихи.

- Держитесь рядом, - приглушенно приказала Нир. – Эрис, иди вперед.

Сосредоточившись на поиске хоть каких-нибудь признаков жизни, Эрис зашагала впереди отряда, стараясь ступать как можно тише. Под ее сапогами не скрипнул ни один камушек.

В воздухе не было ничего: ни следов скверны ондов, ни намека на то, что в последнее время здесь проходили живые. Эрис расслабилась и слилась с камнем пола, пытаясь почувствовать как можно дальше. Но и это не принесло никаких результатов. Двух- и трехэтажные каменные строения с покосившимися перекрытиями и каменными дверьми, часто заклиненными в дверных коробках, были необитаемы.

Через некоторое время они вышли на площадь. Дома расступились, открыв взору тонкий красный кристалл, словно копье зависший над поверхностью застывшего, будто зеркало, озера в триста шагов в поперечнике. Его поверхность не колыхал ни единый порыв ветра, и в ней отражались стройные фигуры статуй. Мужчины и женщины, чьи черты стерло время, окружали озеро, протянув к нему руки. У многих статуй вместо рук торчали только обломки, другие накренились в стороны или упали. Одна фигура лежала под углом вниз, до середины погруженная в воду.

- Ты чувствуешь что-нибудь? – негромко спросила Нир. Ее цепкие глаза обшаривали площадь, пытаясь уловить хоть какое-то движение.

- Нет, первая, - ответила Эрис и добавила: - Здесь никого нет.

Нир еще раз огляделась, а потом проговорила:

- Осмотрите здесь все. Мне нужно убедиться точно.

Разведчицы разбились на группы по двое и направились в разные стороны от озера. Сама Нир кивком головы позвала за собой Эрис.

Следующие несколько часов они бродили между заброшенных домов, осматривая те, что лучше всего сохранились. Эрис чувствовала себя не слишком уютно под покрытыми трещинами сводами того и гляди грозивших рухнуть строений. Она старалась ступать как можно легче и ничего не трогать, особенно когда они поднимались на вторые этажи или крыши зданий, обшаривали прорубленные в полу погреба. Все здесь покрывал толстый слой пыли, тучами поднимающейся с пола от каждого шага. Вкус этого каменного крошева теперь стоял у Эрис во рту, пыль скрипела на зубах.

Многие дома рухнули от времени и теперь горбились посреди улиц глыбами камня. Чем дальше они уходили вглубь города, тем выше и солидней становились дома. Теперь на них часто встречалась все та же резьба, что и на стенах верхних коридоров: виноградные лозы, листья, цветы и животные. Кое-где были и незнакомые буквы. Нир остановилась и зарисовала несколько надписей из тех, что сохранились лучше всего.

Один раз им встретилось высокое здание, украшенное четырьмя тонкими башнями. Внутри оказалось что-то очень похожее на алтарь, расколотый посередине и осыпавшийся по бокам. На стенах виднелись изображения высоких, красивых мужчин и женщин с изящными чертами лица, одетых в свободные, струящиеся с плеч одежды. Многие из них держали в руках оружие или предметы быта. Эрис долго глазела на высокого мужчину в полном боевом доспехе, опирающегося на тяжелый длинный меч. Анай почти не носили лат – металл стеснял маневренность в воздухе, - и закованный в броню с ног до головы человек выглядел для Эрис слишком неповоротливым и грузным.

Кое-где в дальних помещениях все же виднелись кучи полуистлевшей рухляди, железные остовы непонятного назначения, черепки битой посуды. Но сколько бы они не разглядывали их, понять, куда делись их владельцы и когда это произошло, было невозможно. В конце концов, Нир вышла из очередного пустого здания и отряхнула руки от пыли.

- Все, достаточно. Возвращаемся.

- Мы заночуем здесь, первая? – спросила Эрис, подстраиваясь под широкий шаг разведчицы.

- Да, - бросила Нир. Вид у нее был сосредоточенный. Помолчав, она взглянула на Эрис: - Ты все еще чувствуешь ту угрозу снизу, о которой говорила?

- Да, первая, - подтвердила Эрис. – Это глубоко внизу, под нами.

- Ты можешь сказать, сколько времени займет спуск?

- Не знаю, - покачала головой Эрис. – Может, день или около того.

Нир ничего не ответила, но вид у нее был задумчивый.

К озеру они вышли не первыми. На одной из обвалившихся статуй уже отдыхали Ирга и Мей, с ног до головы покрытые серым налетом пыли. Мей коротко взглянула на Эрис и сразу же отвела взгляд. Поднявшись навстречу Нир, она устало проговорила:

- Мы дошли до другого конца пещеры. Там есть тоннель вниз. Думаю, можно будет попробовать завтра пройти дальше.

- Посмотрим, - буркнула Нир, сухо добавив: - В центре ничего примечательного.

- Вы заходили в дома? – хрипло спросила Ирга.

- Да. И ничего не нашли, - Нир сбросила с плеч вещмешок и присела на большой плоский обломок статуи, развязывая тесемки.

- Странно все это… - пробормотала под нос Мей, задрав голову и осматривая красные кристаллы на потолке.

К тому времени, когда вернулись остальные разведчицы, Эрис уже успела перекусить и дремала, завернувшись в одеяло и привалившись спиной к стене.

Нир приказала разместиться в большом пустом строении, ближе всего стоящем к озеру. Здесь и до воды было недалеко, и обзор на случай внезапной атаки открывался хороший. Посреди пустой комнаты разведчицы разожгли огонь Богини и теперь сидели вокруг него кружком, негромко обсуждая прошедший день. Эрис в этих разговорах участия не принимала. Она слишком плохо спала прошлую ночь, и глаза слипались, а тело налилось тяжестью. Она еще краем глаза отметила возвращение последних разведчиц, а потом провалилась в темный, долгожданный сон.

0

29

Глава 34. Безглазый

Разбудило ее прикосновение к плечу. Резко сев от неожиданности, она заспанно огляделась. Все так же на полу горел огонь, а разведчицы быстро скатывали свои одеяла и пристегивали ножны с оружием.

Над ней наклонилась Эни, средних лет Ночное Лезвие с приятными чертами лица и сочно-каштанового цвета волосами.

- Просыпайся, Эрис. Скоро выходим.

Она чувствовала себя невыспавшейся и разбитой, но послушно выбралась из-под одеял и побрела умываться к окруженному статуями озеру.

Вода была холодной и чистой, кожу от нее покалывало, но освежиться было приятно. Лучше было бы, конечно, в горячей бане, пахнущей дымом и травами, но об этом оставалось только мечтать. Приведя себя в порядок и стуча зубами от холода, Эрис вернулась в лагерь.

Нир повела их напрямик в ту сторону, где разведчицы вчера обнаружили выход из пещеры. Эрис уже привыкла к глухой тишине подземного города и почти не оглядывалась по сторонам, ступая следом за Нир и Мей. Все ее ощущения говорили об отсутствии угрозы, а потому и волноваться смысла не имело.

Выход из подземного города представлял собой громадную арку, которую поддерживали на плечах фигуры двух обнаженных до пояса мужчин. Пока сестры не видели, Эрис с интересом оглядела мужские тела. Они были совсем плоские и почти квадратные, с рельефно выступающими мышцами живота и груди, совсем не такими, как у женщин. На ее взгляд, это было странно и непривычно, но не некрасиво.

Тоннель неуклонно вел вниз, в темноту, и Эрис поняла, что не слишком хочет уходить из освещенной и безопасной пещеры. Здесь-то, по крайней мере, врагов точно не было, а вот ощущение угрозы снизу усилилось. Она предупредила об этом Нир, и та кивнула, проверяя тетиву своего лука.

Час за часом они шли по широкому тоннелю, украшенному резьбой и отшлифованной породой. Удивительно, но воздух здесь спертым не был, и по ногам чувствительно тянуло сквозняком. Теперь ответвления основного тоннеля встречались все чаще, как и круглые пещеры с родниками.

Вдруг Эрис замерла и нахмурилась, ощущая в воздухе знакомый гнилой запах, и громко предупредила:

- Впереди следы ондов.

- Далеко? – уточнила Нир, убирая за пояс карту и стил.

- Около ста шагов, - определила Эрис. – Самих их здесь нет.

- След старый? – спросила Мей.

- Не могу сказать, первая. Нужно смотреть ближе.

Несмотря на напряжение из-за присутствия тварей, сердце сделало кульбит – Мей уже давным-давно не обращалась непосредственно к ней. Правда, Эрис сразу же приуныла. Разведчица задала свой вопрос только потому, что от ответа на него зависели их жизни, а не потому, что ей хотелось поговорить с Эрис.

- Соблюдать тишину, - приказала Нир.

Они едва слышно направились вперед, внимательно вглядываясь в окружающую тьму. Эрис теперь шагала посередине между Мей и Нир, сосредоточившись и почти что растворившись в ощущении камня. Ее покой и восприятие портило только одно: слившись с окружающим пространством, она чувствовала сладко-терпкий, волнующий запах кожи Мей, круживший голову и отвлекающий ее от следов.

Вскоре она остановилась на том месте, где чувствовалось слабое присутствие ондов.

- Они были здесь около недели назад, первая, - проговорила Эрис, внимательно приглядываясь к полу. Ее вывернутым глазам были хорошо видны крохотные капельки скверны, еще держащиеся на камне, но уже начавшие исчезать. Судя по их количеству, ондов было немного и задержались они ненадолго. – Они дошли до этого места, пробыли здесь какое-то время и повернули назад.

- То есть в пещеру со становищем они не поднимались? – уточнила Мей.

- Нет.

- А сколько их было, ты можешь сказать? – посмотрела на нее Нир.

- Не больше полудюжины, первая. Точнее не скажу.

- Идем по их следу, - решила Нир. – И говори обо всем необычном, что сможешь почувствовать.

Они зашагали дальше, и Эрис услышала, как проворчала за спиной Ани:

- Надо же, не всех добили. Бхарины отродья…

Эрис и сама уже успела поверить в то, что за последние месяцы они если и не уничтожили все кладки, то уж всех взрослых ондов точно перебили. Ровный след, ведущий вниз, развеял все ее надежды.

Силой выбросив из головы мысли, Эрис слилась с горой. Сейчас ей была необходима вся концентрация, которую она только могла наскрести. От основного коридора во все стороны разбегались тонкие переходы и галереи, и за любым поворотом могли быть враги. Наверху тоннелей было меньше, а потому и такой степени сосредоточенности ей не требовалось. Теперь же любая ошибка могла грозить смертью разведчицам и ей самой.

След ондов был слабым, но вел прямо вниз. Иногда его пересекали еще более старые, почти стершиеся следы, на которые Эрис не слишком обращала внимания. Больше всего ее беспокоило все нарастающее и нарастающее ощущение тревоги, от которого начало подташнивать, исходящее, казалось, прямо из-под ее ног. Внизу под ними находилось что-то огромное и очень плохое.

Угол спуска сильно увеличился, а сам тоннель пошел вниз по спирали. Эрис рассеяно подумала, что этот тоннель уже не был естественной трещиной в породе. Его вырубали в скале планомерно и долго, сглаживая острые углы, придавая ему спиралевидную форму.

Время шло, а след вел все так же вниз. И оттуда, из темноты, накатывали мерзкие, липкие волны скверны, от которых у Эрис першило в горле.

- Внизу большая кладка, первая, - сообщила она, морщась от отвращения.

- Насколько большая? – повернулась к ней Нир.

- Это зависит от того, сколько мы еще будем спускаться, - отозвалась она.

Нир только нахмурилась и молча отвернулась.

Они продолжали идти вперед, и вскоре Эрис впервые за всю свою жизнь пожалела, что вместе с кровью мани ей достался дар. Ощущение скверны росло с каждой минутой, а коридор и не планировал заканчиваться. Она силилась нащупать конец спуска, погружаясь в скалу настолько глубоко, насколько могла, но его все не было и не было. Вокруг на километры был лишь камень, пересеченный проходами и небольшими пещерками.

Внутри начал расти страх. Насколько же там большая кладка, если скверна так сильна, а Эрис даже почувствовать не может, где она находится? И что же будет, когда они ее найдут, если уже сейчас ее почти что наизнанку выворачивает?

Ноги заплетались, а дышать стало так тяжело, будто она бежала в горку, волоча на спине саму Ларту. В висках ломило, перед глазами пошли черные пятна. Стараясь хоть как-то защититься от вони, Эрис вытащила из вещмешка одеяло и обернулась им, закрыв краем лицо, но это не слишком помогло. Вонь хуже, чем из сточной канавы, забила ее рот и нос, проникла под кожу и текла с кровью по венам.

Разведчицы поглядывали на нее и хмурились, крепче сжимая оружие. Нир больше не задавала никаких вопросов: позеленевшая Эрис была однозначным ответом на все.

Еще через час ее в первый раз вывернуло наизнанку. Эрис долго кашляла и плевалась, молясь Богине, чтобы вместе с желчью из нее вышла и вонь кладки, но Роксана под толщей камня, закрывающего Эрис от Ее Огненного щита, не услышала ее слов.

Пока она, тяжело дыша и пытаясь побороть приступ тошноты, держалась рукой за стену, у Онге не выдержали нервы.

- Да что там такое-то, ты можешь сказать, Эрис? Долго нам еще идти?

- Еще час, и будем на месте, - выдавила она, едва держась на ногах.

Разведчицы переглянулись в слабом свете горящего в руках Нир долора, а Мей подошла к Эрис и без выражения сообщила:

- Я помогу тебе идти.

У Эрис так кружилась голова, что лицо Мей ходило ходуном, и она с трудом смогла разглядеть любимые черты. От боли и тошноты хотелось плакать. Оторвавшись от стены, она почти повисла на твердой руке разведчицы, обхватившей ее за талию. Ее запах слегка привел Эрис в чувство, и скверна отступила. Она смогла проморгаться и поймала взгляд Мей. На дне темных глаз разведчицы плескалось сочувствие и еще что-то неуловимое, отчего даже сквозь скверну Эрис ощутила, как потеплело на сердце.

Опираясь на ее плечо, Эрис побрела дальше следом за Нир, стараясь дышать запахом Мей и не потерять сознание. Впереди, в нескольких километрах от них, тоннель заканчивался провалом в зияющую, гигантскую пустоту. Там и должна была быть кладка.

Теперь скорость продвижения замедлилась. Нир кралась вперед, приказав сестрам соблюдать абсолютную тишину, Мей тащила Эрис, едва передвигающую ноги.

С каждой минутой ей становилось все хуже. Она почти ослепла от скверны, часто моргала, а из глаз по щекам потекли слезы. Эрис надеялась, что они вымоют налет, что покрывал ее роговицу толстым слоем.

Куда бы она ни посмотрела, везде была скверна. Черные пятна покрывали стены и потолок, взбухая на них и медленно отваливаясь на пол вязкими шмотками. В какой-то момент Эрис подумала, что сошла с ума, ведь другие разведчицы этого не видели. Она сильнее прижалась к Мей, вцепившись той в куртку на груди. Разведчица бросила на нее обеспокоенный взгляд, а рука на ее талии отяжелела.

- Так плохо? – едва слышно прошептала она на ухо Эрис.

Та только кивнула, не в силах ответить и сглатывая подкативший к горлу комок. Сколько же ей придется проводить очищение, чтобы содрать с себя все это?

Наконец до пещеры осталось совсем немного, и Нир погасила свет долора. Теперь они шли на ощупь в полной темноте. Эрис старалась не думать, что скверна с потолка прямо в этот момент может капать ей на голову.

- У тебя глаза светятся, - вдруг прошептала Мей.

- Что? – не поняла Эрис.

- У тебя белки глаз светятся серебром, - губы Мей были прямо возле ее уха, горячее дыхание жгло кожу.

Эрис не знала, что на это ответить, но тут они заметили впереди за поворотом слабый свет. Он был красноватым, похожим на тот, что исходил от кристаллов в пещере со становищем.

Нир почти слилась со стеной, держа лук натянутым с наложенной на тетиву стрелой. Первой она покралась по коридору за угол, махнув рукой остальным. Одна за другой разведчицы бесшумно вытаскивали оружие и пристраивались в цепь следом за ней. Мей тоже отпустила Эрис и встала в строй. Держась за стену, Эрис поковыляла за остальными сестрами.

Тоннель вывел их на широкое плато в пещере настолько большой, что ее другой конец Эрис просто не видела. На потолке, высоко-высоко, висели громадные красные кристаллы, испускающие свет. Но даже этого освещения было недостаточно, чтобы охватить открывшееся их глазам пространство. Какое-то странное, резкое эхо бродило между стен пещеры, и Эрис все никак не могла понять, что это за звук.

Дорога, по которой они шли, превращалась в пандус, который серпантином вился по стене пещеры вниз. Нир первой дошла до края плато и, осторожно перегнувшись, заглянула вниз. А потом руки у нее опустились. Разведчицы последовали за ней, тоже остановившись на краю и рассматривая пещеру. Ида приглушенно выругалась.

Несмотря на головокружение, Эрис нашла в себе силы оторваться от стены и подойти к разведчицам. Плато обрывалось вниз резко, ограниченное от пропасти лишь невысоким, почти развалившимся парапетом. Внизу, далеко-далеко, виднелась поблескивающая лента реки, по берегам которой высились какие-то постройки. Другой конец пещеры терялся во мраке. Эрис смогла разглядеть только какие-то высокие дома с тонкими шпилями и куполами, на которых матово отражался свет кристаллов.

Но в глаза бросалось не это. Повсюду между домов прямо под ними горели огни, целое море огней. Эрис рассмотрела ондов, суетившихся между кострами. Они ковали оружие, плели доспехи, дрались друг с другом и тренировались, колошматя друг друга мечами. Их были тысячи, если не десятки тысяч.

- Грозная, охрани нас! – пробормотала рядом седовласая Арха.

- Откуда они взялись? – выдохнула Маар.

- Как много… - покачала головой Ирга.

Скверна била снизу так сильно, что у Эрис кружилась голова, но страх ледяной рукой сжал внутренности, и тошнота отступила. Никакой, даже самый высокий и мощный форт, такую ораву не удержит. Эрис лихорадочно пыталась придумать, что делать, когда голос Нир вырвал ее из мыслей.

- Эрис, там есть кладки? – спросила разведчица.

- Есть, - кивнула она, сосредотачиваясь и стараясь уловить, откуда идет самое мерзкое зловоние.

- Так, а ты можешь мне посчитать, сколько там приблизительно живых и сколько зародышей?

Эрис закрыла глаза. Так было легче: хотя бы не видеть, сколько здесь скверны. Она потянулась сознанием туда, вниз, обшаривая дно пещеры. Ощущение было такое, будто она голой окуналась в выгребную яму и еще и пила оттуда. Спазмы тошноты рвали горло, и она до хруста сжала челюсти.

Черное море сгустков копошилось внизу, как какое-то гигантское насекомое. Одни сгустки были меньше, другие крупнее. Эрис сглотнула и заговорила, стараясь дышать через нос:

- Мелких ондов около восьми-девяти тысяч, точнее я сказать не могу. Еще пол тысячи крупных, как тот, которого свалила Ая.

- А с кладками что? – допытывалась Нир.

- Сейчас, первая.

- Роксана, охрани нас! – снова забормотала Арха.

Эрис оттолкнула от себя голоса разведчиц, целиком концентрируясь на пещере. Найти кладку было сложно, почти так же сложно, как найти одну змею горлянку среди клубка гадюк. Она разгребала скверну собственным сознанием будто руками, пытаясь нащупать болезненно-розовое, тошнотворное, подрагивающее свечение. А потом нашла и заледенела.

- Первая, их там миллионы… - тихо проговорила Эрис.

Кладка была огромной, похожей на гигантскую лягушачью икру, и занимала всю заднюю часть пещеры. Отсюда ее видно не было, но Эрис предполагала, что они разместили капсулы в высоком здании с куполами.

Разведчицы молчали, хмуро глядя вниз. После такого сказать было нечего. Эрис с ужасом чувствовала тысячи тысяч крохотных клубков зарождающихся тварей. Даже если они пошлют сюда всех Воинов Каэрос, которые только есть в клане, вероятность того, что они успеют пожечь все до того, как твари вылупятся, равнялась нулю.

- Что будем делать, Нир? – Мей нахмурилась и посмотрела на Орлиную Дочь. И все остальные разведчицы тоже повернулись к ней.

Нир закусила губу, сосредоточенно оглядывая пещеру. Вид у нее был как у загнанного волка, только что уши не прижала к голове. Наконец, оглядевшись, она охрипшим голосом проговорила:

- Нужно как можно быстрее возвращаться и доложить обо всем царице. Пусть пошлет сюда Способных Слышать. Возможно, они смогут завалить их сверху камнями.

- Как ты собираешься завалить такое огромное помещение? – вытаращилась на нее Онге.

- Бхара тебя раздери! – в ярости повернулась к ней Нир. – Если тебе в голову пришло что-то более умное, то говори! А иначе просто заткнись и не мешай мне думать!

Онге задвигала челюстью, сжимая рукоять долора. Вид у нее был такой, будто она сейчас бросит вызов первой разведчице, но она сдержалась. Эрис подумала, что все на таком взводе, что иначе и быть не могло. А потом вновь посмотрела вниз.

Широкая лента подземной реки рассекала пещеру почти надвое. Можно, конечно, усилить поток воды так, чтобы их смыло… Но для этого все равно нужны ведьмы. И, судя по всему, тех, что есть у Каэрос, не хватит. Наверное, придется просить о помощи Великую Царицу…

Нир резким, нервным движением вытащила из-за пояса стил и бумагу.

- Эрис, следи за пандусом. Я быстро зарисую пещеру. Если почувствуешь приближение этих тварей, сразу же мне скажи.

- Слушаюсь, первая. Вот только здесь столько скверны, что я боюсь их не учуять, - призналась она, тревожно оглядываясь по сторонам.

Нир выругалась и махнула рукой:

- Ани, Маар, спуститесь вниз метров на триста и стойте там. Если заметите движение, стреляйте на поражение. Нас не должны увидеть.

Две Орлиные Дочери сорвались с места и стелящимся бегом направились вниз по пандусу. Эрис взглянула на Нир. Когда разведчица зарисовывала карту пещеры, руки у нее дрожали.

- Где кладка? – сосредоточенно спросила она.

- Там! – Эрис протянула руку в сторону дальнего конца пещеры, и вдруг волосы у нее на голове зашевелились от ужаса.

Она готова была поклясться, что на нее кто-то смотрит. Взгляд был тяжелым, пронизывающим до костей. Он холодной иглой вонзился в ее сознание, причинив боль, гораздо большую, чем острие ножа. Вздрогнув, Эрис напрягла вывернутые глаза и посмотрела туда, откуда пришел взгляд.

На холме возле излучины реки стояла одинокая фигура, с ног до головы закутанная в черное рубище. Липкий страх выстудил нутро, когда она даже с такого расстояния поняла, что у фигуры нет глаз.

- Нир… - позвала она охрипшим голосом, позабыв про титулы, имена и обращения, но договорить не успела.

Фигура поднесла к губам искривленный рог и затрубила в него. Эрис отчаянно закричала, сжимая руками барабанные перепонки, готовые лопнуть в любой миг. Звук, исторгаемый из рога безглазым, был похож на свист или человеческий визг, но такой высокий, что ее череп вибрировал изнутри, почти взрываясь на куски. Свист длился, казалось, целую вечность, одна пронзительная нота, причиняющая немыслимые страдания. Рядом с Эрис корчились, зажимая уши, разведчицы. Потом он оборвался, и дружный рев тысяч и тысяч глоток ондов заполнил пещеру, как рычание гигантского животного.

- Что случилось?! – выкрикнула Нир, пытаясь перекричать эхо.

- Безглазый увидел нас! – заорала в ответ Эрис, но ее голос утонул во все нараставшем реве. К тому же отвечать что-то было бессмысленно.

Вся черная масса ондов пришла в движение. Словно муравьи, они побросали свои дела и ринулись к пандусу: черные ручейки, вливающиеся в гигантскую черную реку, которая, набирая скорость, катилась прямо на них.

- Великая Мани, защити Своих дочерей! – выдохнула Мей.

Дрожа всем телом, Эрис могла только наблюдать, как онды бегут к ним. Им еще было далеко, еще было время уйти, но руки и ноги не двигались. Да и к чему это? Они только поведут их за собой. Пришла отдаленная мысль, что вряд ли вся эта орава полезет наверх только из-за каких-то десяти разведчиц. Возможно, наступление давно планировалось, а они лишь дали безглазому повод.

Она чувствовала на себе его липкий, болезненный взгляд, чувствовала так, будто он стоял в двух шагах от нее. И яснее ясного знала, что воля безглазого управляет армией ондов.

- Отступаем! – заорала Нир, вставая во весь рост и махая луком засевшим на пандусе разведчицам. – Немедленно отступаем!

Сестры вокруг Эрис попрятали оружие, бормоча под нос катехизис или ругаясь. Сама Нир отстегнула от плеч вещмешок и отшвырнула его в сторону.

- Бросайте вещи, пойдем налегке! Оставьте воду и оружие!

Словно во сне, Эрис смотрела на приближающееся черное море врагов, и в голове у нее одна за другой вспыхивали картины. Ондов так много, и они, словно гной из раны, хлынут из пещер наверх, выльются в ущелье и сметут недостроенный форт с жалким гарнизоном в четыре сотни анай. А потом покатят на равнины, сжигая и круша все подряд, убивая женщин и детей, топча посевы и сады. Воины будут сдерживать их до тех пор, пока еще будут силы. Возможно, с помощью крыльев Каэрос удастся задержать их или даже остановить, пока не прибудут остальные кланы. Но толку от этого? Под землей останется кладка в миллионы капсул. Им просто нужно будет немного времени, чтобы вызреть и вылупиться, да сковать оружие. Надолго ли это затянется?

- Эрис! Уходим! – гаркнула Нир, поджидая, пока к ним подбегут разведчицы.

Как тогда, под становище Ифо. Эрис закрыла глаза, чувствуя, как волны отчаянья, страха и тоски омывают ее с ног до головы. Вот что чувствовала Лэйк. Этот первобытный ужас, когда хочется бежать сломя голову, куда угодно, но ты понимаешь, что тебе нигде не спрятаться. Что бежать некуда. Что толку, если они побегут наверх, обгоняя ондов? Они пребудут в лагерь на двадцать минут раньше? Что это изменит?

- Эрис! – позвала Мей, лицо у нее было встревоженное. – Сюда!

Эрис улыбнулась ей. Она такая красивая!.. В сущности, разве настолько важно, чтобы разведчица ответила ей взаимностью? Она осветила жизнь Эрис своими мягкими, смеющимися глазами, она подарила ей целый мир, новый, необычный, яркий, как обжигающий свет щита Роксаны. Главное, чтобы она осталась жива. Как и Лэйк, и Эней с Ледой, Найрин, Рен с Исаей и еще многие-многие сотни анай, которых она знала, и тех, с кем ей еще предстояло познакомиться.

Глубоко вздохнув, она отвернулась и подошла к самому краю плато. Один раз получилось же! Она смогла заклинить ту дверь в дверном проеме, изменив массу горы. С тех пор ее силы выросли, можно ведь попробовать. Другое дело, что это было очень страшно, потому что чем глубже она погружалась в камень, тем меньше оставалось от нее ее самой.

Мей что-то кричала ей, и Эрис купалась в ее голосе, как в теплом молоке, выращивая и выращивая в груди беспредельную нежность к разведчице. Я бы подарила тебе весь мир! Я стала бы для тебя Самой Роксаной, если бы ты мне позволила! Любовь заискрилась внутри нее. Эрис почти видела ее золотые потоки, пронизывающие все ее тело. Собрав всю свою любовь, которая у нее только была, Эрис растворилась вместе с ней в холодном камне горы.

Не было ничего, только тишина и вечное время. Звезды ползли над ее головой, то скрытые облаками, то яркие и колючие. Громадное солнце раз за разом катилось мимо, а тучи разрывали брюхо о ее вершину. Она ворочалась, глубоко уходя корнями в землю, и тогда с ее поросших густым лесом боков срывались камни. Ей не было холодно и не было жарко. Она смутно помнила, как рождалась, когда содрогались недра, и горячая лава выплескивалась из глубин, вынося наверх громадные каменные осколки и запах серы. Она переварила эту лаву, перегрызла и пережевала ее в труху, и теперь ее внутренности искрились разноцветными россыпями самоцветов.

Какое-то ощущение было неправильным. В ней было что-то, чего быть не должно. В ее пустотах завелись существа, скребущие ее изнутри обломками ее же самой. Они были чужие, их не должно было быть здесь.

- Эрис!.. – пробился голос откуда-то издалека. Он был нужным, он что-то изменил, и вокруг помутнело.

Потом все стало как прежде. За исключением тех существ, что грызли ее. Их не должно было быть. Они были лишними. Очень медленно она заворочалась, пытаясь стряхнуть их.

Сначала один толчок. Все внутри нее завибрировало, придя в движение. Но эти лишние не исчезли. Они перестали двигаться, опрокинувшись, но не исчезли. Они еще и поднимались. Она толкнула вновь, сильнее, сбивая их с ног, мешая двигаться. Потом еще сильнее…

… Пол под ногами ходил ходуном, а сверху сыпались осколки породы. Эрис стояла на четвереньках на самом краю плато, пытаясь отдышаться. Сознание вернулось к ней резко и рывком, ощущение было не из приятных. Будто кто-то простирал ее в ледяной воде, жестко обдирая ее тело о стиральную доску.

Перед глазами на камне была большая лужа крови. Эрис попыталась вывернуть глаза, чтобы посмотреть, чья это кровь, и заорала от боли. По щекам побежали красные струи, что-то темное мешало видеть. Она с трудом разглядела свои руки, белые и слабые, вздрагивающие вместе с полом. Вокруг, разбиваясь в пыль о каменный пол, рушились осколки потолка.

Из недр горы раздавался мерный рокот, похожий на ворочающегося гигантского зверя. Или на гром. В голове Эрис все туманилось, но она помнила, что сделала. Она заставила гору проснуться. Может, это бесы мхира рычат снизу, надеясь забрать мою душу? Роксана, не допусти!.. В голове шумело так, будто она напилась допьяна ашвила.

Грохот усилился, и к нему примешались крики боли и визг. Эрис была не в состоянии поднять голову и оглядеться. С носа капали рубиновые капли крови прямо в лужицу на полу, по которой бежала рябь. В голове было пусто и глухо, как в покрытом паутиной старом печном горшке.

Потом наверху раздался громкий треск, будто ветром сломало старый замшелый кедр, только в разы сильнее. Треск заполнил все, вытеснив все остальные звуки, и Эрис все-таки решилась. Очень медленно, чтобы не потерять сознание, она подняла голову и увидела, как громадные светящиеся кристаллы откалываются один за другим и падают вниз. Когда первый из них с громким свистом ухнул мимо, мощный порыв ветра рванул Эрис за одежду и оттолкнул назад с плато. Расширившимися глазами, из которых лила кровь, она смотрела, как кристалл упал на остатки древнего города, и поднявшаяся туча пыли, песка и водяных брызг скрыла от нее то, что случилось дальше.

Потом пол под ней накренило вперед. Эрис постаралась уцепиться ладонями за камень, но они скользили и были бесполезны, как две тряпичные культи. Плато дрогнуло еще раз, сильнее прежнего, и кусок, на котором она сидела, откололся и рухнул вниз. Эрис успела увидеть только громадную красную глыбу, летящую следом, и еще почему-то – огненные сполохи.

Я любила тебя, Мей, подумала она, ударившись обо что-то очень твердое и теряя сознание.

0

30

Глава 35. В темноте

Тьма отступила, проткнутая раскаленным шилом боли. Под Эрис было что-то твердое и холодное, а правую ногу прижала неимоверная тяжесть. Волны боли накатывали снизу одна за другой, мешая дышать и начинаясь где-то в районе бедра. И еще слышался какой-то звук, будто кто-то рядом ворочал камни, и они скрежетали друг о друга, с шипением осыпались между ними песок и труха.

Эрис постаралась открыть глаза и не смогла. На мгновение ее охватила паника, она приглушенно пискнула, напрягла мышцы, и с резкой болью по краям век глаза все-таки распахнулись.

Было очень темно. Она лежала в какой-то крохотной каморке, и откуда-то спереди и сверху пробивался слабый мерцающий свет, как от факела. Эрис поморгала, пытаясь собрать расползающиеся, как старая ткань, мысли. В какой еще каморке? Мы же были в пещерах?.. Она осмотрелась еще раз. Над ней на расстоянии не больше метра нависла большая каменная плита, по бокам высились глыбы, в беспорядке наваленные друг на друга. И все вокруг было покрыто мелким, тускло поблескивающим красным крошевом.

Эрис прикрыла глаза, вспоминая, что произошло. Она помнила, как обрушила вниз кристаллы потолка, как под ней крошился пол, а потом было падение вниз. Неужели она все еще жива?

Она чувствовала себя очень слабой, но все же смогла подвигать руками. Значит, спина не сломана, уже хорошо. Эрис с трудом оперлась о пол и попыталась приподняться, но жуткая боль сразу же пронзила правое бедро. Застонав, она упала обратно на каменный пол и прикрыла глаза, тяжело дыша. Кое-как вывернув голову, Эрис попыталась разглядеть причину боли. Правую ногу к полу прижимала куча булыжников и красного крошева. Ей повезло: камни были не настолько большими, чтобы она не смогла их спихнуть. Другое дело, что поза была очень неудобной, и на это уйдет много времени.

Отвернувшись, Эрис уперлась лбом в холодный пол, восстанавливая дыхание и собираясь с силами. Ничего, сейчас она немного полежит, а потом будет выбираться отсюда. Изо всех сил она старалась гнать от себя мысли, что выход завалило. Если так, то ее ждет мучительнейшая смерть от жажды. Медленно опустив руку к поясу, она нащупала рукоять долора. Хвала тебе, Яростная! Если все будет очень плохо, можно будет уйти с долора. Это быстрее, и чести в этом больше.

Скрежет и грохот камней повторился. С шорохом вниз посыпалась пыль и мелкие камешки. Сразу же стало сложнее дышать. Эрис заморгала, пытаясь сообразить, что происходит. Ее кто-то откапывает? И если да, то кто? Свои или чужие? Пыль попала в легкие, и она закашлялась, содрогаясь от боли в ноге и груди.

Грохот камней сразу же прекратился, а потом сверху послышался неуверенный голос:

- Эрис?

Внутри все сжалось, и Эрис чуть не задохнулась от радости. С трудом разлепив разбитые губы, она прокаркала:

- Я здесь, Мей!

Она пришла за мной! Она меня не оставила! В глазах защипало, и Эрис часто заморгала, когда по щекам хлынули слезы. Это от шока, наверное…

- Эрис! – громко воскликнула разведчица. – Ты цела? Что с тобой?

- Ногу прижало камнями, но двигаться вроде могу, - отозвалась она, стараясь говорить как можно громче.

- Потерпи немного! Я сейчас тебя вытащу!

Эрис опустила голову на пол и прикрыла глаза. Грохот сдвигаемых камней возобновился. Мей здесь, и она ей поможет. Эрис шмыгнула носом, сдерживая слезы. Все хорошо, настолько, насколько вообще может быть в подобной ситуации.

Через четверть часа впереди, над головой Эрис, образовалось большое свободное пространство. Как только оно стало достаточно широким, вниз спрыгнула Мей. Форма у нее была разорвана, над левой бровью алела запекшейся кровью большая ссадина. Огромные огненные крылья за ее спиной осветили пещеру. Вся в пыли и грязи, она все равно выглядела настолько красивой, что Эрис слабо улыбнулась.

- Вот и ты, хвала Роксане! – Мей быстро осмотрела засыпанную ногу Эрис и предупредила: - Потерпи, сейчас я буду снимать камни. Будет больно.

- Где остальные? – прохрипела Эрис.

- Не знаю, ушли, наверное.

Послышался грохот, и Эрис ощутила, как с ноги сняли камень. Бедро сразу же взорвалось болью. Прикусив губу, она сконцентрировалась на разговоре.

- Что значит «наверное»? Ты не знаешь?

- Когда началось землетрясение, Нир приказала отступать, - голос Мей был напряженным, она сдвигала еще один обломок в сторону. – Я увидела, что ты падаешь, и постаралась подхватить, но меня саму чуть не раздавило.

Еще один обломок отвалился в сторону, и Эрис все же не сдержала стона. Нога огнем горела. Попытавшись подвигать ей, она вновь застонала.

- Не шевелись, я посмотрю, - сосредоточенно проговорила Мей.

Потом Эрис почувствовала ее пальцы, осторожно ощупывающие ногу над коленом. Разведчица старалась нажимать не сильно, но боль все равно была острой. Эрис приказала себе терпеть. Так или иначе, им еще выбираться из этих тоннелей, и Мей не сможет ее всю дорогу тащить на руках.

- Вроде бы перелома нет, просто очень сильный ушиб, - облегченно сообщила Мей. – Давай-ка я помогу тебе встать.

Сдерживая стоны, Эрис осторожно перевернулась на спину и уставилась на каменную плиту над собой. Плита опасно кренилась в сторону и стояла неустойчиво, в любой момент готовая сползти и раздавить их обеих. Страх вновь сжал внутренности.

Мей осторожно приобняла ее и помогла встать на ноги. Стоять было больно, но нога сгибалась, и кое-как опираться на нее все же можно было. Вдвоем они доковыляли до расчищенного разведчицей отверстия и с трудом выбрались наверх.

Воздух был полон пыли, дышалось тяжело. Эрис слепо заморгала. Теперь в пещере больше не было освещения, и все вокруг тонуло в сплошной черноте. Свет крыльев Мей выхватывал из нее обломки скал, усыпанные красной порошей, посверкивающей, словно россыпи алмазов. Ни одного звука не долетало из темноты, тишина была звенящей и густой как патока.

Мей выбралась следом за Эрис и отряхнулась от пыли. Вид у нее был взъерошенный. Посмотрев на Эрис, она вздрогнула и нахмурилась.

- У тебя все лицо в крови. Дай я осмотрю голову.

- Это не из-за раны, - Эрис тяжело привалилась к ближайшей глыбе. Стоять было сложно, сил совсем не было, а ноги дрожали.

- А от чего тогда? – спросила разведчица.

- Это землетрясение я сделала, - тихо проговорила она. – Видимо, я слишком перенапряглась. Я помню, что стояла на коленях, а по лицу текла кровь.

- Яростная… - выдохнула Мей, глядя на нее со смесью страха и благоговения. – Я не думала, что ты способна на такое!

- Я сама не думала, - неловко пожала плечами она.

- Так это получается, ты в одиночку раздавила всю их армию? И еще и зародышей тоже?! – глаза Мей округлились еще больше.

- Я надеюсь, что так и есть.

- А ты их чувствуешь? Хотя бы кладку?

Эрис расслабилась и прикрыла глаза. Голова немилосердно кружилась, но ей удалось прощупать пещеру. Все здесь было в скверне, но, по крайней мере, живого ничего вокруг не осталось. Она чувствовала внизу под собой исковерканные трупы ондов. Их было очень много, вроде бы, все, что были в пещере. А еще она ощутила над головой глыбы битого камня. Их завалило и сверху тоже. Обломки образовали большую пещеру, из которой все же был выход в одной из стен – маленький узкий коридор чуть выше того места, где они стояли. Эрис с облегчением вздохнула. По крайней мере, они хотя бы выберутся из-под завала, готового рухнуть в любой момент. А вот куда потом приведет тоннель, и не заканчивается ли он тупиком, сказать сейчас она не могла.

Дав себе короткую передышку, она потянулась сознанием дальше, туда, где до этого чувствовала кладку. Теперь там было только грязное пятно: рухнувшие скалы полностью раздавили все капсулы. Вздохнув с облегчением, Эрис освободилась от состояния пустоты и открыла глаза.

- Ондов больше нет. Нигде, - тихо сообщила она.

- Слава Тебе, Огненная! – Мей склонилась в поклоне, дотронувшись кулаком до лба, губ и сердца, а потом посмотрела на Эрис. Глаза у нее светились так, будто она видела перед собой Саму Роксану. – Ты благословлена Богинями, Эрис. Роксана действительно отметила тебя как равную Себе.

- Это богохульство, - нахмурилась Эрис, глядя на разведчицу. – Даже Высших Жриц при Великой Мани так не называют. Не гневи Богинь, мы еще не выбрались отсюда.

Мей поклонилась еще раз и быстро пробормотала под нос епитимью. На взгляд Эрис, слишком быстро для такого серьезного проступка, но это ее не касалось. Разогнувшись, Мей энергично потерла друг о друга ладони и сказала:

- Я тут видела тоннель в стене. Давай-ка попробуем до него добраться.

Эрис запротестовала было, когда Мей бережно подняла ее на руки, но разведчица даже бровью не повела. Ударив несколько раз сильными крыльями и взметая тучи красной пыли, она поднялась в воздух и направилась вперед, медленно и осторожно. Эрис обнимала ее за шею, в глубине души чувствуя удовлетворение. Ая-то твоя ничего подобного сделать не могла. Она тут же зло одернула себя. За такие мысли Роксана действительно могла сильно разгневаться. Им очень повезло, что под завалами оказался проход, и Эрис была склонна видеть в этом жест одобрения Богини. Не стоило испытывать Ее терпение.

Тоннель в горе действительно уцелел. Он больше походил на вентиляционный люк или подсобные помещения, но Эрис разглядела под толстым слоем красной пыли дыры в стене, в которые раньше были вбиты металлические скобы лестницы, ведущей к нему снизу. Арка прохода была неширокой: разминулись бы два человека, и украшенной лишь простенькой резьбой.

Мей влетела в тоннель и поставила Эрис на пол, сложив крылья за спиной. Эрис на мгновение ослепла в кромешной тьме, но разведчица тут же подняла долор и зажгла на его кончике Роксанино пламя. Отблески огня плясали на ее коже, отражались в темных глазах. Твердая рука разведчицы легла ей на талию.

- Пойдем по-тихоньку.

Эрис тоже приобняла ее за плечи. Несмотря на духоту и боль, это все равно было волнующе. Сквозь ткань куртки она могла почувствовать сильную спину Мей, рука на ее талии посылала по телу волны тепла. Эрис искоса взглянула на нее из-под слипшихся от крови ресниц. Лицо у Мей было каменным, брови сдвинуты к носу.

- Спасибо, что вернулась за мной, - негромко проговорила она.

Мей взглянула на нее, и по лицу у нее прошла судорога. Потом оно вновь застыло запыленной бесчувственной маской.

- Я не могла тебя бросить, - тихо ответила она, не глядя на Эрис.

Даже несмотря на помощь разведчицы идти было тяжело и больно. Бедро взрывалось болью каждый раз, когда Эрис наступала на ногу. В приглушенном свете долора она разглядела, что от штанов остались одни лохмотья, а сквозь них проглядывает красно-черная плоть. Сплошной, покрытый коркой запекшейся крови синяк. Молись Богине, что нет перелома. Эрис сжала зубы, и на них захрустел песок и красная пыль.

Они ковыляли долго и медленно. Тоннель несколько раз петлял, медленно забирая вверх. Только это и утешало Эрис. Раз вверх, значит, есть вероятность, что они выйдут в какой-нибудь из коридоров, что ведет на поверхность. Еды у них было совсем немного – Мей не успела выбросить свой вещмешок, а тот, что был у Эрис, потерялся. Вода тоже осталась только в фляжке Мей. Флягу Эрис при падении раздавило камнями. Утешало только то, что до поверхности два дня пути. Да, при такой черепашьей скорости они дойдут все-таки через три, но за это время от голода не умрешь. Если тоннель не закончится тупиком.

Примерно через час они сделали короткую остановку. Эрис опустилась на пол и привалилась спиной к стене тоннеля. Тяжелое дыхание разрывало грудь, нога немилосердно болела. Мей присела рядом с ней, отстегивая от пояса флягу с водой. Она тоже сопела – тащить Эрис было все-таки тяжело.

- Вот, попей немного.

- Спасибо, - Эрис с наслаждением поднесла к губам флягу.

Прохладная вода промочила пересохшее горло, и после второго глотка Эрис заставила себя оторваться от фляги. Еще неизвестно, выйдут ли они хоть в одну пещеру с водой. Нужно экономить то, что есть.

- Расскажи мне о своей мани, - вдруг негромко попросила Мей.

- О мани Тэйр? – удивленно заморгала Эрис.

- Да. Ты же получила свой дар от нее. Мне интересно, какой она была, - Мей привалилась к стене рядом с ней. Их плечи соприкасались.

- Я почти не помню ее, - призналась Эрис. – Когда они с ману погибли, мне было всего четыре года.

- Ты говорила, что она была наполовину эльфом, - припомнила Мей с невысказанным вопросом в голосе.

- Да, - кивнула Эрис. – Ее мани пришла в племя откуда-то из Низин, потом вышла за одну из анай и родила дочь. Наставница-Мари говорила мне, что мани Тэйр не хотела развивать свой дар, чтобы ее не считали чужой в клане.

- А ты ведь свой развиваешь? – прищурилась Мей. – Твоя сила увеличилась с того момента, как я знаю тебя. Почему?

- Почему? – удивленно заморгала Эрис. – Если у тебя есть оружие, то глупо не использовать его. Моя сила может помочь клану.

- Ты точно не Способная Слышать? – взгляд у Мей стал подозрительным.

- Точно, - устало вздохнула Эрис. – Меня проверяли около года в общей сложности. Я не могу Слышать Богинь и Соединяться с ними. Я могу чувствовать весь окружающий мир и слегка менять его изнутри, становясь им.

- Жрицы говорили мне, что Богини растворены во всем, что окружает нас, - задумчиво проговорила Мей. – Разве есть разница между тем, что можешь ты, и тем, что могут Способные Слышать?

- Есть, - серьезно кивнула Эрис. Объяснить это было тяжело, но она хотела попробовать. Они никогда еще вот так с Мей не разговаривали. – Я попробую привести пример. Вот смотри: ты можешь начерпать ведром воды из реки, чтобы напиться. А можешь подождать, пока пойдет дождь, и ловить капли на язык. И в том, и в другом случае это будет та же вода.

Мей сдвинула брови, соображая, потом покачала головой.

- А еще можешь пример привести?

- Хорошо, - Эрис сосредоточилась. – Надо подумать.

Как назло в голову ничего не приходило. Она крутила и так и эдак и без того усталые мысли, когда Мей вдруг тихонько рассмеялась.

- Ты чего? – удивленно вскинула брови Эрис.

- Ты когда думаешь, у тебя вид такой серьезный, - разведчица набычилась, изображая Эрис, потом снова хмыкнула. - И это при том, что все лицо кровью залито. Выглядит просто дико.

- Да ну тебя! – обиделась Эрис.

Мей снова хмыкнула, а потом откинулась назад, уперлась затылком в стену и закрыла глаза.

- Ты знаешь, а в общем-то и даже неплохо, что все так получилось.

- Ты о чем?

- Обо всем этом. – Мей повернулась к ней и улыбнулась так неожиданно тепло, что у Эрис в груди ёкнуло. – Мы же с тобой ни разу вот просто так не сидели и не разговаривали. Я все думала, что ты Способна Слышать, и что если я буду крутиться вокруг, то у тебя могут начаться неприятности.

- Глупость какая! – фыркнула Эрис. – Я же тебе сразу сказала, что это вовсе не так.

- Во-первых, не сразу, - рассудительно поправила Мей. – Во-вторых, мало ли, что ты сказала. Я собственными глазами видела, как ты заклинила дверь в горе, слышала, как ты говоришь, что чуешь ондов. Что это, если не дар Богини?

- Кровь эльфов, - огрызнулась Эрис. Внутри поднялось раздражение. Так эта идиотка избегала ее только из-за своих глупых мыслей? Не из-за Айи?

Мей задумчиво улыбнулась. Глаза ее светились словно Роксанины крылья.

- Сколько же невероятного в этом мире! Великая Мани Эрен пронизывает Собой все, творя четырех Своих Дочерей и весь мир одной Своей мыслью. И в нем рождается множество живых существ, таких разных, таких необычных. Как ты, например, - она улыбнулась Эрис, и та почувствовала, как чаще забилось сердце. – А еще я слышала, что в становище Сол живет маленькая нимфа. Это правда?

- Да, - Эрис напряглась. Переводить разговор в это русло ей совершенно не хотелось.

- Я бы хотела увидеть ее, - заметила Мей, и Эрис решила, что самое время сменить тему.

- Ты говоришь как Жрицы. И несколько раз упоминала, что общалась с ними. Но при этом ты Двурукая Кошка. Почему так? – она прищурилась, глядя на разведчицу. – Почему ты не пошла служить Богине?

Мей вдруг как-то помрачнела и отвела глаза.

- Это долгая история. А мы уже здесь засиделись. Если не пойдем дальше, то никогда отсюда не выберемся.

Она первой встала и принялась крепить к поясу фляжку с водой. Эрис смотрела на нее в немом изумлении, медленно переходящем в ярость. Ну почему нельзя просто ответить на поставленный вопрос? Почему каждый раз, когда ей кажется, что они, наконец, нашли общий язык, эта проклятая женщина утекает, словно речной песок сквозь пальцы? Связать бы ее да и вытрясти из нее всю правду. Тогда она и сбежать не сможет. Мысли приняли неожиданное направление, Эрис покраснела еще гуще и приказала себе взять себя в руки. В конце концов, до поверхности им как минимум еще дня три. За это время она успеет разговорить Мей.

Часа через три тоннель вывел их в длинный и широкий коридор. Эрис сосредоточилась и определила направление. Еще медленнее, чем раньше, они побрели дальше. В конце концов, силы у нее кончились, и она со стоном осела на пол.

- Я больше не могу, - выдохнула Эрис, пополам сгибаясь от рези в груди.

- Тогда на сегодня все, - хрипло ответила Мей.

Она тоже выглядела не слишком хорошо: бледная, покрытая синяками и ссадинами. К тому же, последний час она все время морщилась и шла как-то боком. Эрис подозревала, что во время обвала ее задело камнями гораздо сильнее, чем она говорила.

Сил разговаривать не было. Мей зажгла пламя Роксаны и кое-как подогрела над огнем солонину. Без удовольствия они поели, запив еду небольшими глотками воды. Потом Эрис закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

Проснулась она, сидя в теплых объятиях Мей. Разведчица обхватила ее сзади, чтобы спина Эрис не касалась холодной стены. Дыхание ее было размеренным и спокойным, а руки лежали у Эрис на талии.

Несмотря на боль в отбитом теле, она прикрыла глаза, наслаждаясь теплом разведчицы. Ее тело под спиной чувствовалось упругим и волнующе мягким. Эрис чуть передвинула голову, чтобы посмотреть Мей в лицо. Ее подбородок был прямо возле виска Эрис, рот чуть приоткрыт во сне, а выражение такое спокойное, будто они спали на залитой теплым солнцем поляне. Пожелав, чтобы это блаженство никогда не кончалось, Эрис легонько поцеловала подбородок Мей, едва коснувшись губами.

Та заворочалась, забормотала что-то. Эрис сразу же съежилась у нее в руках и сделала вид, что спит. Пошевелившись, разведчица едва слышно охнула от боли, проворчала под нос ругательство, а потом негромко проговорила ей в самое ухо:

- Просыпайся, Эрис, пора идти.

Ее горячее дыхание щекотало кожу. Эрис недовольно зашевелилась, выбираясь из ее объятий. Впрочем, ногу сразу же пронзила такая боль, что она и думать забыла о нежности Мей.

Бедро распухло, став темно-синим и горячим на ощупь. Черная запекшаяся кровь виднелась сквозь прорехи в штанах. Прикусив губу и захлебываясь стонами, Эрис сама ощупала ногу. Опухоль была большой и горячей, но вроде бы ничего страшного в ней не было. Возможно, кость и треснула, но она может идти, а это уже неплохо.

Мей резко дышала сквозь стиснутые зубы, поднимаясь на ноги. Эрис проследила за ней взглядом и негромко спросила:

- У тебя что-то с ребрами?

- Да нет, ерунда, - отмахнулась разведчица.

- А если я посмотрю? – она холодно вздернула бровь.

Мей обернулась к ней. Выглядела она сердитой и взъерошенной, как разбуженный пес.

- Я же сказала, что ничего страшного. Самое большее, что там может быть, это перелом пары ребер. Но двигаться я могу, дышать тоже, так что и волноваться нечего. А теперь давай перекусим и пойдем дальше. Чем быстрее мы выйдем отсюда, тем быстрее нас осмотрят целители.

Через четверть часа, поддерживая друг друга и шатаясь, они вновь ковыляли по тоннелю. А еще через два часа он уперся в завал.

Большие каменные глыбы перегораживали проход, наваленные так плотно, что ни перелезть через них, ни оттащить в сторону было невозможно.

- Шрамазд ксара! – Мей всплеснула руками и уперлась ими в бока.

Покачиваясь от слабости, Эрис сосредоточилась и ощупала воздух. Обвал был большой и длинный, метров двадцать точно. И вдвоем они его никак не разгребут.

- Нам здесь не пройти, - сообщила она, опуская руку.

- Ладно, - буркнула Мей, подхватывая ее за талию. – Пойдем обратно. Там были боковые тоннели.

Разведчица выглядела хмурой и злой. Эрис осторожно поглядывала на нее, чувствуя вину. В конце концов, она негромко проговорила:

- Прости.

- За что? – удивилась Мей.

- Если бы я сосредоточилась и посмотрела дорогу, нам не пришлось бы так долго идти к тупику, - опустила глаза Эрис.

- Если бы не ты, нас бы уже давным-давно зарезали онды. Возможно уже сейчас они бы жгли становище Ифо. Так что не глупи, - отрезала Мей.

Они доковыляли до ближайшего бокового тоннеля. Эрис осторожно ощупала воздух. Он шел вверх и вбок и выходил в еще один тоннель, почти параллельный тому, по которому они шли. И завала в нем не было. Держась друг за друга, они зашагали дальше.

Мей теперь как-то нехорошо кренилась в бок и периодически со свистом втягивала носом воздух. Не решаясь спросить, Эрис с тревогой посматривала на нее. Если у нее сломаны ребра, то может быть внутреннее кровотечение, а это гораздо страшнее, чем отбитая нога. И что если, помогая ей, Мей ухудшала собственное состояние?

Разведчица заметила ее озабоченный взгляд и скривилась.

- Даже не думай, - буркнула она. – У меня просто сильный ушиб. Если бы было что-то совсем плохое, я бы сказала.

- Ну конечно! – громко фыркнула Эрис даже несмотря на усталость и боль. Мей нахмурилась еще больше.

- Я бы предупредила тебя, потому что от этого зависят наши жизни, глупая!

- Ты прямо как моя перекрестная сестра, - покачала головой Эрис. – Пока вконец не прижмет, будешь героически терпеть. Только потом уже, обычно, поздно бывает.

- Я слышала, твоя перекрестная сестра участвовала в битве при Ифо, - проговорила Мей. Эрис закатила глаза. Она надеется, что я не замечу, как она меняет тему? Интересно, все ли взрослые разведчицы такие глупые и упрямые?

- Да. Она осталась после испытания, чтобы помочь удержать ондов, - кивнула Эрис. Теперь-то она понимала, каково там было Лэйк. Какое ужасное чувство, когда ты осознаешь, что бежать некуда. Как будто все внутри обрывается. Отогнав дурные мысли, она продолжила. – Лэйк была там ранена, но Способные Слышать успели вовремя.

- Ваши родители, должно быть, очень гордятся вами обеими, - сказала Мей.

Эрис бросила на нее недоверчивый взгляд, но разведчица выглядела серьезной. От этого ей стало совсем неуютно, и Эрис поспешно опустила глаза.

До параллельного заваленному коридора они добрались быстро. Эрис вновь сверилась с ощущениями. Согласно им, никаких завалов дальше не было, а в часе ходьбы от них должна была быть путевая пещера с источником воды. Это приободрило их с Мей, и они даже немного ускорили шаг, направляясь в нужную сторону.

Вскоре впереди действительно открылась небольшая пещера с тем, что раньше было фонтаном. Теперь скульптурная группа в его центре рассыпалась на куски, и Эрис даже не смогла понять, кого она изображала. Хвала Богине, чаша фонтана повреждена не была. Эрис тут же направилась к ней, надеясь вымыть лицо и руки.

Собственное отражение в воде заставило ее вздрогнуть. Волосы были растрепаны и торчали во все стороны запыленными клоками, слипшись от крови. Все лицо было в крови, причем на щеках остались две широкие промытые дорожки как от слез. Кровь застыла и в глазах, окрасив ресницы, собравшись на верхней поверхности век. Эрис постаралась скорее смыть ее, тщательно умываясь ледяной водой и стуча зубами от холода. Она промыла, морщась и шипя, рану на ноге, кое-как стерев засохшую коросту. Теперь стало видно, что все бедро превратилось в один сплошной синяк, исчерченный длинными полосами глубоких царапин и ссадин.

Мей тоже немного привела себя в порядок и набрала во фляжку студеную воду. Они напились из фонтана вволю, чтобы хватило на долгое время, а потом Эрис принялась искать дальнейший путь. Из пещеры в разные стороны вели четыре коридора: тот, из которого они только что вышли, два заваленные землетрясением и один свободный, ведущий вниз, а не вверх. Эрис захотелось взвыть.

- Сейчас он идет вниз, потом идет вверх, - пожала плечами Мей. – Выбора-то у нас все равно никакого нет. Так что пошли, потом свернем куда-нибудь.

В чернильной темноте окружающей их, было только громкое шарканье ног по полу да тяжелое дыхание. Мей снова зажгла свои крылья, освещая им путь. Неровные блики огня плясали на стенах, выхватывая из темноты следы прошедшего землетрясения. По стенам и потолку тоннеля бежали трещины, готовые в любой момент обрушить гору им на головы. Местами большие обломки скал откололись от стен и перегораживали проход, но не так, чтобы они не могли пройти. В таких местах они перебирались особенно осторожно, чтобы не запнуться и не упасть. Любая встряска сейчас была бы для обеих очень некстати.

Они свернули в первый же боковой тоннель, что шел вверх. Коридор, в который он уперся, был завален с одной стороны. Эрис тщательно ощупывала воздух, в отчаянии пытаясь отыскать дорогу наверх, к солнцу. Вот только все коридоры, не засыпанные напрочь, вели или к корням гор, или параллельно земле, а вовсе не вверх. Мей продолжала поддерживать ее, говоря, что рано или поздно они все равно найдут нужный тоннель. Не могут же быть завалены все дороги наверх. Роксана не просто так оставила им жизнь, чтобы убить как крыс в конуре в этой вечной тьме. Вот только час шел за часом, они плутали все сильнее, а тропы вверх все не было и не было.

Эрис потеряла чувство направления и теперь могла сказать только, что пещера с обрушенным потолком где-то глубоко под ними. Это уже обнадеживало: они хотя бы не опустились еще ниже. Но это не решало проблемы с тем, что дороги вверх тоже не было. Несколько раз она пыталась почувствовать в толще гор отряд Нир, что успел уйти из пещеры. Только анай в нем было так мало, что как бы она ни сосредотачивалась, в миллиардах тонн камня не было ни намека на них, ни на живых, ни на мертвых. Оставалось греть себя тем, что она не обнаружила их тел. А это могло означать, что разведчицы живы.

Они пробродили много часов подряд в бесконечной черной тьме и, в конце концов, остановились в одной из путевых пещер, выглядящей более-менее крепкой. Эрис ощупала потолок, убедилась, что ночью их не засыплет, и только после этого разрешила Мей развести пламя Роксаны и начать готовить пищу. Здесь источник был в одной из стен: струился в большую каменную чашу, и журчание воды хоть как-то разбавляло тяжелую, мрачную тишину подземелий.

Эта тишина некоторое время назад уже начала нервировать Эрис. От нее было тягостное чувство в затылке, медленно расползающееся по рукам и ногам, заставляющее ее хотеть говорить, петь, кричать, что угодно, лишь бы слышать хоть какие-то звуки. Ей казалось, что ее кожа прозрачная и совсем холодная, мертвая как льняное полотно, потому что на него не падают лучи солнца. Потом Мей потрогала ей лоб и, нахмурившись, сообщила, что у Эрис жар. Это было удивительно, потому что сама она мерзла, и от холода зуб на зуб не попадал. Завернувшись в последнее оставшееся у них одеяло, Эрис скорчилась у стены, подобрав под себя ноги и пытаясь отогреться.

Мей присела рядом, потом расправила свои огненные крылья и тихонько проговорила:

- Давай-ка я тебя обниму. Все потеплее будет.

Озноб был такой сильный, что Эрис даже не смогла ничего ответить. Она только подползла к разведчице и сжалась в комочек у нее под боком, позволив горящим крыльям обернуть ее в светящийся кокон. В нем было спокойно и приятно. Мало-помалу судороги прошли, дышать стало легче, а потом Эрис задремала, положив голову на грудь Мей.

Во время следующего пробуждения она чувствовала себя совсем здоровой, жара как не бывало. Только вот неприятные ощущения усилились. Эрис казалось, что скалы сдавливают ее со всех сторон. Ей не хватало воздуха, и она дышала, приоткрыв рот, а на лбу выступила мелкая испарина. К тому же тело ощущалось слабым, как желе, а кожа сухой как известняк.

Мей нахмурилась, осмотрела ее со всех сторон, потом сказала:

- Ты выглядишь хуже, чем вчера, и я не могу понять почему.

- Мне плохо здесь, - отозвалась Эрис, обнимая себя руками. Так почему-то было спокойнее.

- На меня тоже давит камень. Расслабься и думай о том, что мы вскоре выйдем на поверхность, - посоветовала она.

- Я попробую, - пообещала Эрис.

Вот только час от часу становилось все хуже. Боль в ноге и груди не способствовала снятию напряжения, и Эрис отчаянно цеплялась за рукав Мей, как за свою последнюю надежду. Только сладкий, нужный, теплый запах разведчицы отвлекал ее от духоты, темноты и тишины коридоров и громады над головой.

Они блуждали и блуждали во тьме, стараясь выбирать переходы, ведущие вверх. Иногда попадались путевые пещеры, и тогда они с наслаждением пили студеную чистую воду из недр земли. Иногда их со всех сторон окружали завалы, и тогда приходилось возвращаться назад и искать хоть какой-нибудь свободный путь.

Час проходил за часом, а Мей все смурнела. Теперь она больше не повторяла все время, что скоро они выберутся на поверхность. Челюсти ее угрюмо сжались, на щеках играли желваки. На очередном привале она выдала Эрис половину вчерашней порции, заявив, что им необходимо растягивать еду.

Попытки найти в горах анай ни к чему не приводили, как бы Эрис не пыталась их почувствовать. Вокруг был только камень и ничего более. Они бродили вслепую столько времени, сколько смогли, а потом остановились в очередной путевой пещере и устроились вдвоем у осыпавшейся колонны у стены. Голод грыз изнутри, глодая позвоночник Эрис. Она пожевала выданную Мей порцию мяса, от которой есть захотелось еще больше, чем раньше. Они молча прижались друг к другу и укрылись крыльями разведчицы.

Мей вскоре мерно задышала, согревая затылок Эрис своим теплым дыханием. А Эрис не спалось. Горы, казалось, сжимались над ее головой, а в вечной темноте и тишине не было для нее места. Кожу стянуло, будто ее высушило на солнце. Эрис поплотнее зажмурилась, чтобы не видеть холодный камень вокруг. И сжала рукоять долора на поясе. Возможно, он мне еще пригодится, мрачно подумала она.

0

31

Глава 36. Единственный шанс

Мей закашляла. Сначала несильно, сославшись на то, что поперхнулась студеной водой. Но с каждым часом ее кашель становился все сильнее, и через какое-то время она уже сгибалась пополам, содрогаясь в рвущих грудь приступах. Эрис тревожно посматривала на нее. Если ребра у нее все-таки были сломаны, и осколки повредили легкие, могло начаться заражение, которое в стылых пещерах сведет ее в могилу гораздо быстрее, чем голод.

Сама она немного пошла на поправку. Боль в груди унялась, став тупой и отдаленной. На ногу она тоже могла наступать и теперь не нуждалась в помощи разведчицы, чтобы кое-как ковылять вперед. К тому же, учитывая постоянные приступы кашля Мей, ей самой нужна была помощь.

Тоннели не кончались. Эрис раз за разом ощупывала и обследовала горы, надеясь увидеть хотя бы намек на то, что они движутся в правильном направлении. Но бесконечное пересечение коридоров, тоннелей и пещер не менялось, сбивая с толку и путая ее, не давая возможности сосредоточиться и понять, куда им нужно двигаться.

Час за часом проходил в вечной тьме, пыли и тишине. От голода болел желудок: Мей уменьшила дневную порцию еды ровно до таких пределов, которые позволили бы им продолжать идти. Одно утешало: в пещерах была вода, и от жажды они пока не страдали.

Волочась по пыли и окончательно одурев от тихого эха их шаркающих шагов, Эрис рассеяно думала о тех, кто прорыл здесь эти тоннели. Судя по городу, который она завалила светящимися кристаллами, этих жителей здесь когда-то было очень много. И разветвленная сеть тоннелей говорила о том, что, возможно, под горами могли существовать и другие гигантские пещеры с затерянными в пыли, крошащимися от старости заброшенными городами. Кем были их обитатели? Чем они питались в вечной темноте пещер? Мысль о том, что эти города построили онды, Эрис отмела сразу. Эти твари выглядели настолько тупыми и агрессивными, что представить, как они создают изящную каменную резьбу и летящие постройки из каменного кружева, Эрис не могла. В таком случае напрашивался вопрос: не могли ли онды сами вырезать местных жителей и пустить их себе на корм? Но тогда почему они поднялись на поверхность только сейчас, ведь большая часть пещер была заброшена многие тысячелетия назад?

Мей рядом закашлялась так, что Эрис пришлось остановиться. Согнувшись пополам, разведчица держалась за грудь, содрогаясь от жутких хрипов и стонов боли, срывающихся с ее губ между ними. Наконец, она выплюнула на землю сгусток крови и тяжело привалилась к стене, прикрыв глаза. Лоб ее был покрыт мелкой испариной.

- Давай передохнем, - предложила Эрис, подходя к ней и трогая ее щеки тыльной стороной руки. Кожа у разведчицы была влажная и горячая.

- Нам… нужно… двигаться дальше, - прокаркала Мей, хрипя и пытаясь отдышаться.

- Тебе нужно отдохнуть, - отрезала Эрис. – И если ты не сделаешь этого сама, мне придется скрутить тебя силой.

- А ты… сможешь? – саркастически усмехнулась Мей.

- Хочешь проверить? – приподняла бровь Эрис.

Мей хмыкнула, покачала головой и, держась за стену, медленно присела на пол. Привалившись спиной к стене, она поморщилась и проскрежетала:

- Я бы с удовольствием… но чуть позже.

- Я запомню это, - Эрис опустилась рядом.

Они просто сидели в тишине, тяжело дыша и пытаясь собраться с силами. У Эрис кружилась голова от давления темного потолка, сильно болело в затылке. Почему-то было такое ощущение, что вся кожа превратилась в змеиную шкуру, сухую и старую, которая одним лоскутом вот-вот сойдет с жил и мяса. Только вот, в отличие от тех же змей, новой кожи под ней не было.

Я должна быть сильной, напомнила она себе. Мей подбадривала и помогала ей все первые дни, когда Эрис было совсем плохо. Теперь плохо было Мей, и она должна была держать себя в руках и вести дальше. Перегнувшись через разведчицу, она отстегнула от ее пояса флягу с водой и передала ей.

- Ну, это я могла бы и сама сделать, - проворчала Мей.

- Мне просто захотелось за тобой поухаживать, - через силу улыбнулась Эрис.

Мей хмыкнула и тут же снова закашлялась, прикрывая рукой рот. Когда она отняла руку от губ, Эрис заметила на ней ошметки крови.

- Я так понимаю, легкое все-таки пробито, - констатировала она.

- Видимо да, - поморщилась Мей.

- И сколько у нас времени в таком случае? – Эрис постаралась сделать так, чтобы голос не дрожал. Она не знала, что сильнее пугало ее: смерть Мей или тот факт, что она останется одна в этих пещерах.

Разведчица неопределенно дернула плечом.

- Не знаю. Может, дня три я еще смогу двигаться. А потом тебе придется выбираться одной.

- Три дня, - кивнула Эрис. А еды осталось на один раз, да и порция была раз в десять меньше обычной. Внутри разрасталось тупое безразличие. Она решительно взяла себя в руки и улыбнулась. – Это целая прорва времени. Мы еще успеем дошагать до поверхности и вернуться обратно.

- Я пас, - ухмыльнулась Мей. – Наверху мне как-то больше нравится.

- Не будь такой привередливой, - напутствовала Эрис.

Мей взглянула на нее, отбросив со лба спутанные волосы. Выглядела она плохо: под глазами мешки, цвет лица бледный и болезненный, на щеках нездоровый румянец. На дне темных глаз, затуманенных болью, все еще слегка просверкивали веселые искорки.

- Однажды ты станешь великой разведчицей, - негромко проговорила она. – И весь клан будет гордиться тобой и чтить твое имя и род.

- Тебе это не идет, - поджала губы Эрис, глядя ей в глаза.

- Что не идет? – не поняла Мей.

- Все эти фразы из разряда: «Богиня, я умираю, дай мне попрощаться с ней!» - Эрис картинно закатила глаза. – Лучше побереги дыхание и пойдем дальше.

- Это ты так вежливо мне предлагаешь заткнуться? – широко улыбнулась Мей.

- Можно сказать и так.

Эрис, морщась, согнула больную ногу и кое-как встала. А потом протянула Мей ладонь. Разведчица посмотрела на нее как-то странно серьезно, приняла руку и со стонами поднялась. Особенно не церемонясь, Эрис закинула ее руку себе на плечи и взяла ее за талию, приняв часть веса на себя. Мей не сказала ни слова – видимо, ей действительно было плохо, а потом они медленно побрели дальше, взметая с каждым шагом облачка пыли.

Через час с небольшим Эрис наконец-то почувствовала свободный от завалов коридор, ведущий вверх. Склон у него был большой, а стены совсем узкие, но он единственный вел вверх, а не вниз. Поддерживая друг друга, они свернули в него и побрели дальше.

Подъем занял очень много времени. Путевых пещер не было, вода у них заканчивалась. Еще через час Эрис горестно вздохнула: коридор выходил в тоннель, ведущий прямо перпендикулярно земле. На поверхность они по нему выйти не могли, как бы она этого не хотела.

Шли часы. Мей становилось все хуже. Теперь они постоянно останавливались, и разведчица долго кашляла, согнувшись пополам и сплевывая кровью. Эрис тревожно поглядывала на нее. Судя по всему, три дня были слишком оптимистическим прогнозом. Мей выглядела так, будто готова была рухнуть без сознания в любую минуту.

Зато волнения за нее несколько отогнали от Эрис собственные переживания. Ей все еще было очень плохо, и все тело зудело, словно натертое крапивой. Но теперь у нее была цель: доволочь разведчицу до поверхности любой ценой. Эта женщина спасла ей жизнь, рискуя быть раздавленной, бросилась за ней прямо под каменный обвал. Даже если бы Эрис каждой частичкой тела не хотела ее всю без остатка, она все равно не могла позволить ей умереть. Упрямо сжимая челюсти, она волокла на себе едва переставляющую ноги разведчицу.

В этот день (или, возможно, это была ночь?) никакого выхода они вновь не нашли. Ближе к вечеру им все-таки попалась путевая пещера, и Эрис выдохнула – во фляжке оставалось совсем чуть-чуть, а у Мей был сильный жар, и ей была необходима вода.

Путевая пещера была просторной и хорошо сохранившейся. Ни одна из колонн, подпирающих свод, не рухнула, фонтан в ее центре тоже разрушен не был. Он, правда, больше не работал, и вода просачивалась в большую чашу из трещины на боку одной из статуй. Чаша была наполнена меньше, чем на половину, но этого количества было вполне достаточно для них двоих.

Скульптурная группа в фонтане привлекла внимание Эрис даже несмотря на то, что перед глазами все плыло от усталости. Она изображала мужчину, высокого и стройного, в простой одежде и с луком за спиной, который держал на руках над головой женщину, изогнувшуюся в спине и изящно вытянувшую вперед тонкие руки. Но самым примечательным было не это, а то, что на спине женщины виднелись громадные крылья.

Эрис чуть не споткнулась в проходе, когда блики огня от крыльев Мей выхватили из тьмы эту пару. Усадив разведчицу у стены, она подожгла свой долор и подошла к фонтану, поднимая огонь повыше, чтобы было лучше видно. Лица мужчины и женщины были красивы и спокойны, одежды вовсе не походили на форму, в которой ходили анай. Да и крылья на спине у женщины были странные, как у птицы, с длинными маховыми перьями и сочленениями, изящно сложенные за спиной.

- Ты чего там разглядываешь? – раздался за спиной хриплый голос Мей.

- Посмотри, какая необычная статуя, - ответила Эрис, поднося долор почти к самому лицу мужчины, чтобы разведчице было лучше видно.

- О! – удивленно выдохнула Мей.

Эрис повернулась к ней. Разведчица щурилась на огонь, будто ей было тяжело смотреть. Глаза у нее слезились, все лицо было покрыто бисеринами пота. В последний час она пылала как печка, но изо всех сил пыталась это скрыть. Богиня, прошу Тебя, позволь ей пережить эту ночь!

- Это ведь не анай, да? – Мей устало провела рукой по лицу, стирая выступившие слезы.

- Нет, у нее крылья другие, как у птицы, - Эрис еще раз взглянула на статую, потом подошла к разведчице и уселась на пол возле нее.

- И что это, интересно, обозначает? – проговорила Мей. Грудь ее вздымалась неровно и рвано, как бывает во время лихорадки.

- Не знаю, - Эрис развязала вещмешок и извлекла из него одеяло, потом быстро накинула его на плечи Мей. – Может быть, они пытались изобразить анай, но никогда не видели их? Значит, это племя исчезло уже после того, как мы поселились в этих горах?

- Может быть, - хрипло ответила разведчица.

Эрис осторожно присела ей за спину, обняла разведчицу и потянула ее на себя. Мей была слаба как ребенок и совсем не сопротивлялась. Она закрыла свои крылья, и на пещеру тут же обрушилась полная темнота. Эрис осторожно зажгла на ладони пламя Роксаны и поместила его на обломок скалы, нащупанный рядом в темноте. Стало светлее, но не так, как когда у Мей были раскрыты крылья.

Разведчица лежала в ее руках, положив голову на грудь Эрис. В слабом свете пламени поблескивал пот на ее лице, а румянец стал таким ярким, будто она обморозила себе щеки. Эрис осторожно потрогала ее лоб: разведчица вся горела.

- Что-то совсем мне тяжко, - разлепила она сухие губы.

- Попей, - Эрис осторожно поднесла ей флягу.

Мей сделала два судорожных глотка и закашлялась. Эрис прижала ее к себе, как ребенка, ощущая внутри себя тоску. Неужели Роксана заберет к Себе Мей? Она ведь еще так молода, так сильна, так красива! Как алый закат над горами, как пронизанный солнцем лес после дождя, как искрящийся зимний снег…

- Знаешь, Эрис, - вдруг тихо заговорила Мей, не открывая глаз, – это ведь не я на самом деле хотела стать Жрицей.

Эрис удивленно заморгала, вырываясь из своих мыслей. Она совершенно не ждала, что Мей начнет рассказывать что-то о себе именно в такой момент. Видимо, ей действительно настолько плохо, что она не может больше молчать? Аккуратно, чтобы не спугнуть разведчицу, Эрис спросила:

- А кто же тогда?

- Ая, - ответила Мей. – С самого детства она мечтала только об одном – стать любовницей Богини. Когда ей было шесть лет, ей даже приснилось, как Роксана обнимает ее и баюкает на руках. С тех пор у нее как будто помешательство какое-то началось.

Мей замолчала, выравнивая дыхание. Эрис чувствовала, как она дрожит, словно ее бил озноб. Обняв ее покрепче и надеясь, что это хоть как-то поможет, она тихо спросила:

- Так почему же тогда она стала Ночным Лезвием?

- Из-за меня, - с трудом проговорила Мей.

- Расскажешь? – предложила Эрис.

- Почему бы и нет? – улыбка скривила губы разведчицы. Не открывая глаз, она заговорила: - Наши семьи очень дружили, когда мы были еще детьми. Ее ману, Ильза, когда-то спасла жизнь моей мани, поэтому они всегда были близки. И родились мы с Айей в один год с разницей в пару месяцев, и в Спальнях Дочерей жили в одной комнате… Как-то так с детства все и пошло. Мы тоже были не разлей вода, как и наши родители. Все детство провели в лесах у становища, играли, дурачились. Ая все время изображала Жрицу, а я – молодую разведчицу, пришедшую к Источнику Рождения и получающую благословение у нее.

Теплая улыбка осветила лицо Мей, и Эрис на секунду почувствовала укол ревности. Она сразу же приказала себе не быть дурой и взять себя в руки. Мей могла умереть этой ночью. Не стоило тратить последние их часы вместе на глупую злость. Она уже не сопливая девчонка, она взрослая женщина и должна вести себя соответственно.

- Когда пришла пора проходить испытание, - продолжила Мей, - мы попали на него вместе, в одной группе. Я тогда победила во время первого этапа, и меня назначили главой отряда. Это была такая честь! Я от гордости раздутая ходила, как индюк, - в ее голосе зазвучала горечь. – Мы проходили испытание в долинах, к северу от Ифо. Погода была не слишком холодной, да и снегу в том году выпало немного. Я радовалась, думала, что моя группа будет первой из всех Младших Сестер. И поначалу тоже все шло хорошо: мы нашли три элемента довольно быстро. А вот четвертый мы пропустили.

Она замолчала, тяжело дыша, и Эрис вновь попоила ее из фляги. Воды в пещере было полно, так что Мей могла пить столько, сколько влезет. Не говоря уже о том, что все выпитое выходило с потом наружу.

Эрис было так важно то, что она рассказывает, что она даже не издала ни звука, поджидая, пока Мей продолжит.

- Три дня мы бродили в предгорьях, пытаясь отыскать его. Следов вокруг было полно, каждый кустик, торчащий из-под снега, каждая обломанная ветвь казалась тем местом, под которым он спрятан. Вот только его там не было. Тогда я приказала разбиться на пары и прочесывать лес. Естественно, Ая сразу же встала в пару со мной, и мы направились на запад, выше в предгорья, распределив остальных по равнине.

В том месте предгорья очень опасны: склоны крутые, зимой часто сходят лавины, много скрытых под снегом трещин и разломов. И пещер тоже много. И к ночи мы так замерзли, что решили ночевать в одной из них. Было уже темно, начиналась метель. Я металась между скал, надеясь найти последний элемент и закончить испытание… - Мей нахмурилась. – В общем, я не слишком хорошо осмотрела пещеру, в которой мы устроились на ночлег. Я помню, там было много мусора и пахло там не слишком хорошо, но искать в буране другую у нас сил не было, и мы заночевали внутри.

- Там медведь спал, да? – спросила Эрис, холодея.

- Да, - кивнула Мей. – В пещере был уступ в дальней стене, а за ним лаз вниз, в логово. Я не заметила его сразу, его закрывала скала. Мы разложили лагерь, зажгли огонь и принялись варить еду, и вот тогда-то он и проснулся.

Ты, наверное, знаешь, что девочкам, которые мечтают стать Жрицами, запрещено проливать кровь. Причем запрещено гораздо строже, чем тем, что собираются стать обычными Ремесленницами. Поэтому когда разбуженный медведь с ревом полез в пещеру, я приказала Айе бежать и бросилась к нему. Дура! – Мей с горечью покачала головой. – Бежать надо было, со всех ног бежать, а не геройствовать лезть.

- Ты была еще ребенком, - попыталась успокоить ее Эрис.

- Я вела этот отряд, - отрезала Мей. – И, как его первая, должна была принять правильное решение. – Она помолчала, потом сумрачно продолжила: - У меня был нож. Я попыталась отвлечь его, но медведь оказался гораздо быстрее. Он ударил меня лапой, и оглушил, и нож я выронила.

Я плохо помню, что было дальше, - Мей открыла глаза и уставилась в темноту. Она хмурилась и часто моргала. – Кажется, мне удалось откатиться из-под него, но он вцепился мне когтями в ногу и поволок к себе. А в следующий момент Ая уже вонзила ему в глотку два ножа. Эта идиотка запрыгнула ему на спину и прямо в холку их и вбила со всего размаху. А он развернулся и начал рвать ее когтями. Тем не менее, убить он ее не успел. Ая каким-то чудом все же умудрилась перерезать ему артерию в тот первый удар, и он почти сразу ослабел и издох.

Я почти не помню, как мы вдвоем выбирались из той пещеры. Было темно, холодно, шел снег. У Айи было изодрано все лицо, а у меня пробита голова. Она все время держалась за левую сторону лица, и я никак не могла понять, что произошло. Мы кое-как нашли кого-то из своей группы. Это были Сэйр и еще кто-то, сейчас уже не помню. Они развели костер, накипятили воды, принялись промывать голову Айи, и тут-то мы и увидели, что глаза у нее больше нет, а все лицо распорото. – Мей горько вздохнула. – Мы все-таки дотащили ее до Способных Слышать, и те спасли ей жизнь. Только глаз, естественно, вернуть не смогли. И становиться Жрицей запретили.

Мей замолчала. Эрис сидела рядом, словно оглушенная, руки, обнимающие Мей, окаменели. Ей сразу же пришло на память, как идиотка Эней во время их испытания случайно провалилась в берлогу. Каким чудом она выскочила оттуда до того, как медведь успел до конца проснуться и наброситься на нее, известно было лишь одной Роксане. Он еще потом довольно долго гнал их по лесу, оглушительно рыча, весь в облаке серебристой пороши. От одной мысли о том, что он мог тогда сделать с Эней, Эрис дурно становилось.

Теперь ей было понятно и поведение Мей, и заносчивость Айи, и молчаливое уважение к ней других сестер. В четырнадцать лет зарезать медведя двумя ножами. Для этого нужно было невероятное везение и еще более твердая рука.

- В тот год мы испытание не прошли, - прервала молчание Мей. – Крушение надежд Айи усугубил позор от того, что мы не смогли заработать долоры с первого раза. Весной следующего года она даже пыталась повеситься, но я успела вовремя и не допустила этого. В тот вечер мы впервые были вместе, а наутро я пообещала ей, что когда она посчитает себя готовой к этому, мы поженимся.

- Вот как… - вырвалось у Эрис. Горло сжала грусть, а внутри стало холодно и больно.

- Вот так, - кивнула Мей, прикрывая глаза. – И не думай, что я с ней потому, что мне жалко ее. Нет. Мы были рождены на свет для того, чтобы стать двумя крыльями одного существа. Мы рисковали своими жизнями друг за друга. Она отказалась от своей мечты, чтобы спасти меня. А я отдала ей свою жизнь взамен, потому что больше у меня ничего нет.

Каждое слово Мей словно раскаленные угли обжигало сердце Эрис. Она ощутила, как на глаза наворачиваются слезы, и зло заморгала, высушивая их. Она не будет плакать. Она не будет слабой и маленькой. Она взрослая женщина, способная принять все.

- И мне всегда казалось, - продолжила Мей, - что так и будет вечность. И ни одна другая женщина никогда не вызовет во мне того пламени, которое способна разжечь Ая. Но ты, Эрис… - она криво усмехнулась, и Эрис окаменела, вслушиваясь в каждое слово. – Сначала я успокаивала себя тем, что ты Способная Слышать, что ты принадлежишь Богине, и не мне тягаться с Ней во второй раз. Потом я заметила, как смотрит на тебя та рыжая дерзкая девочка и решила, что уж теперь-то точно мне пора убраться подобру-поздорову и не мешать тебе жить. Да вот только видишь, как оно все вышло… - Мей хмыкнула и закашлялась. Эрис, словно оглушенная, ждала, когда она заговорит дальше. – И вот теперь мы здесь, - подытожила Мей. – Полумертвые, без еды, не знаем дороги назад. И по-моему уже нет смысла что-то скрывать. – Она с трудом вывернула голову и посмотрела Эрис в глаза. – Я люблю тебя, дочь Тэйр. И Аю тоже люблю, да простит меня Богиня. И я счастлива, что умру здесь, рядом с тобой.

- Ты не умрешь, глупая, - голос был таким хриплым, что Эрис даже не узнала его. – Я вытащу тебя отсюда.

- Ты сильнее меня, - Мей прикрыла глаза и отвернулась. – В тебе больше жизни, больше огня. Ты пронизана им и сияешь как солнце, яркое, неизмеримо далекое и прекрасное, согревающее своим теплом весь мир. Я благодарна Роксане за то, что мне удалось хотя бы немного погреться в твоих лучах.

- Если ты сейчас же не заткнешься, я тебя сама удавлю, - предупредила Эрис, глотая горячие, соленые слезы. Проклятая Мей! Проклятая Ая! Ну почему у меня не может быть все так же, как у остальных? Почему я не могу полюбить женщину, жениться на ней и нарожать ей детишек? Почему все так сложно?!

Мей только тихо улыбнулась.

Через некоторое время она уснула беспокойным сном, постанывая от боли и тихо что-то бормоча. А Эрис уткнулась лицом ей в макушку и беззвучно плакала. Она получила то, о чем так просила, чего так ждала. Мей действительно любит ее, вот только Мей при смерти, и если они все же выберутся на поверхность, ей придется делить ее с Айей. Роксана, ну почему Ты всегда даешь так щедро и отбираешь еще больше? Что Ты хочешь объяснить мне, Яростная? Я совсем не понимаю Твоих слов! Богиня не ответила ей, и Эрис в конце концов задремала, всем телом чувствуя замершую в ее руках Мей.

Наутро Мей не пришла в себя. Она была горячая, как сковородка, и сухая. Ее бил озноб, она что-то шептала, звала в бреду Роксану, Айю и Эрис и едва смогла проглотить воду, которой Эрис поила ее. Поесть она тоже не смогла. Сцепив зубы, Эрис поднялась, приказав себе не замечать боли в распухшей ноге, взвалила разведчицу на себя и побрела вперед, отсчитывая каждый шаг и молясь.

Мей кое-как перебирала ногами, судя по всему, совершенно не осознавая, где находится. Иногда она повисала на Эрис мертвым грузом, и тогда той приходилось вдвойне тяжело. Иногда она вроде бы немного приходила в себя и начинала что-то рассказывать, вспоминая свою службу на Сером Зубе, какие-то сражения, отрывки из детства. Хуже всего было, когда она начинала тихо и нежно шептать, обращаясь к Айе, об их будущем, их доме и детях. В такие моменты Эрис готова была сбросить ее на пол и еще и ногами добавить, потому что каждое слово разведчицы вырывало кусок мяса из ее сердца. А потом Мей вдруг переключалась на Эрис, бессвязно бормоча о любви к ней и о ней самой. Причем периодически разведчица была настолько откровенна, что у Эрис уши горели, и желание надавать ей оплеух становилось еще сильнее.

Шли часы, коридоры петляли и петляли, заканчиваясь обвалами или тупиками. Эрис медленно брела вперед, пока, наконец, не нашла то, что было нужно: длинный, узкий коридор, ведущий ровно как стрела вверх.

- Свята будь, Яростная! – выдохнула она и пробормотала, обращаясь к Мей. – Потерпи только немного, еще чуть-чуть осталось.

Подъем был крутым. Ноги заплетались, а разведчица на спине совсем перестала бормотать и только тяжело дышала, как загнанное животное. Что-то теплое капнуло на щеку Эрис. Она вывернула голову, чтобы посмотреть на Мей, и охнула: на губах разведчицы виднелась кровь.

От злости и обиды потемнело перед глазами. Ну почему сейчас? Вот именно сейчас, когда они почти дошли?! Эрис чувствовала впереди, уже совсем близко, огромную пустоту горного неба. Она уже почти ощущала прикосновение солнечных лучей к коже, свежий вкус ветра.

- Ты не можешь сейчас умереть, бхара проклятая! – прорычала Эрис, неимоверным усилием ускоряя шаг. – Мы почти дошли! Держись, сожги тебя Роксана!

Последние сто метров дались ей так тяжело, что Эрис едва не потеряла сознание. Свежий ветер ворвался в пустоту и духоту коридоров, унося с собой пыль и каменную труху. Впереди показался просвет, такой яркий после полутьмы тоннелей, что у Эрис заслезились глаза. Или, может быть, она плакала?

Нога едва сгибалась, а в груди резало ножом, когда она из последних сил выволокла бесчувственную, но все еще живую Мей под солнечный свет. Ослепшая, Эрис остановилась на пороге коридора, пытаясь проморгаться и увидеть хоть что-нибудь.

Над головой было чистое осеннее небо. Солнце висело низко над горизонтом, ослепительно яркое и желтое, как блин. Вокруг торчали высокие горные пики, укрытые снегом, и сильный холодный ветер рвал ее волосы и одежду, неся с собой запах снега, слабый аромат сырого леса и дыма. Они стояли на крохотном, открытом всем ветрам плато высоко на отвесном горном склоне. Возле края плато виднелись остатки лестницы, разрушенной когда-то сошедшим здесь камнепадом.

Обессиленная, Эрис осела на землю, едва не уронив Мей. Дороги вниз нет. Они выбрались из гор, но дороги вниз нет.

Внутри было так же пусто, как и в холодном, далеком синем небе. Если бы она была на два года старше, у нее были бы крылья, и тогда она бы смогла поднять Мей на руки и спуститься с ней вниз. Если бы Мей была в сознании, она бы могла сделать то же самое сама. А сейчас не было ни того, ни другого.

Эрис опустила голову, содрогаясь от смеха. Это, и правда, было очень смешно. Столько идти, так надеяться, и все зря. Теперь они умрут здесь, под солнцем, на немыслимой высоте, с видом на собственный дом.

Она повернула голову и разглядела далеко внизу ущелье, в конце которого строился форт. Совсем крохотные фигурки анай сновали туда-сюда, волоча за собой тяжелые камни, перенося деревянные бревна, словно муравьи, закрывающие муравейник на зиму. Он был так далеко, что до Эрис даже не доносился грохот стройки, лишь только слабый запах дыма в воздухе напоминал о горящих внизу кострах, над которыми грели руки замерзшие каменщицы. Еще чуть дальше желтели леса, такие яркие, полные света и цвета, резко бившие в глаза после однообразной темноты тоннелей.

Она всхлипывала, дрожа всем телом и замерзая на холодном ветру. Что делать дальше? Идти обратно? Но других дорог нет, все засыпано. Эрис обернулась и посмотрела на бесчувственную разведчицу. Даже если ей каким-то чудом удастся привести Мей в себя, спуститься с горы они не смогут. Так что же делать?

- Ману, ты никогда не сдавалась, - захрипела Эрис, глотая слезы. – Ману, скажи мне, как дальше быть?

Ветер все так же свистел в ушах, а свет далекого щита Роксаны не доставал до нее. Эрис опустила голову на холодный камень и прикрыла глаза. Изнеможение было таким сильным, что она провалилась в промозглую, высасывающую последние крохи тепла полудрему. В ней метались яркие всполохи, падали камни, и черная безглазая тварь вырывала из нее душу. В ней смеялась Мей, сильная и красивая, поднимая ее на руки и раскручивая в воздухе, а волосами Эрис играл теплый летний ветер. В ней были близняшки, с проказливым видом подсаживающие друг друга в какое-то высокое окно, за которым, Эрис совершенно точно была в этом уверена, было их детство, полное солнца, весны, трав, которые полощутся на бесконечных полях словно волны… Леда первой спрыгнула в это окно, а Эней задержалась на подоконнике и протянула Эрис руку, и глаза у нее были зеленющие, как крохотные, едва пробившиеся из почек березовые листья, а за ее рыжей головой синело бесконечное небо. Эрис потянулась к ней, вложила пальцы в ее теплую ладонь, а потом резко очнулась, едва не закричав от боли в полуобмороженном теле.

Глаза слезились, выжженные далеким солнцем, стылым снегом и ледяным ветром. Но даже так она смогла рассмотреть какие-то фигуры с дрожащими, прозрачными крыльями, летящие мимо горы на мощных порывах ветра. Сначала она подумала, что ей показалось. Поморгав, Эрис вновь взглянула вперед, заставляя себя держать глаза широко открытыми. Метрах в двухстах от них, чуть выше и правее застыли пятеро Лаэрт, раскрыв за спиной голубые крылья и взирая на строящийся внизу форт.

- Помогите!.. – попыталась крикнуть она, но ее слабый голос унесло в другую сторону.

Это мой единственный шанс, совершенно отчетливо поняла она.

Руки дрожали и грозились подломиться, когда она оперлась ими о каменное плато. Ног она не чувствовала, а спина горела огнем. Боясь оторвать взгляд от Дочерей Воды в небе, будто они исчезнут, если она отвернется, Эрис с трудом встала и, раскачиваясь как камыш в бурю, выпрямилась. А потом, собрав в грудь весь воздух, который могла, закричала:

- Роксана!!

Дочери Воды заозирались, пытаясь найти источник звука. Одна из них бросила взгляд через плечо, а потом развернулась всем корпусом, указывая на Эрис и что-то жестикулируя своим сестрам. Не в силах больше держаться на ногах, Эрис кулем обвалилась на каменное плато.

0

32

Глава 37. Форт Аэл

Эрис очнулась в небольшом помещении на узкой постели. Свет проникал сквозь единственное окошко в стене, по которому рекой лил серый дождь. Но даже он был таким ярким, что глаза заслезились. Она заморгала, чувствуя безмерную слабость, словно все тело стало одним большим мешком с соломой. Зато ни в ноге, ни в груди больше не болело, и это показалось ей очень странным.

Комната, где она находилась, была небольшой: ее узкая кровать, стол, на котором стояли какие-то кувшины и миски, и два стула, на которых, вытянув длиннющие ноги под кровать, скорчились и дремали близняшки. Леда сложила руки на груди и свесила на них голову, Эней, наоборот, развалилась и откинула голову далеко назад. Как ей удавалось спать в такой позе, Эрис даже представить себе не могла. Красные кудри обеих горели в полумраке ярким пятном, словно две жертвенных чаши Роксаны.

Вдруг Эней громко всхрапнула, вздрогнув при этом всем телом и чуть не упав со стула. Эрис не смогла сдержать смех. Рыжая близняшка сейчас напоминала громадного, сонного, лохматого пса. От звука ее голоса Эней резко села, Леда вскинула голову, сонно моргая.

- Ты просто красавица! – продолжала смеяться Эрис, глядя в заспанное лицо Эней. Вид у той был крайне бестолковый. – Ты бы видела себя со стороны!..

- Сама-то ты… - забурчала Эней, а потом глаза ее резко расширились, и она подалась вперед. – Эрис! Ты очнулась! Хвала Роксане!

- Привет! – улыбнулась та, чувствуя умиротворение и покой. Несмотря на серый дождь за окном, лица друзей согревали ее как теплый летний полдень.

- Как ты? – Леда заспанно протерла глаза ладонями и устало улыбнулась. Вид у нее был крайне измотанный.

- Не знаю. Вроде нормально, - неуверенно ответила Эрис.

- И это все, что ты можешь сказать? – глаза Эней горели огнем. Она нахмурилась и пощупала Эрис лоб: ладонь у нее была шершавой и теплой.

- А что ты хочешь услышать-то? – не поняла Эрис.

- Ты валяешься здесь уже четвертый день без сознания! – Эней сложила руки на груди и сердито посмотрела на нее. – Целительница Маар не была уверена, что ты выживешь.

- Почему? – удивленно заморгала Эрис. – У меня же только нога была повреждена…

- У тебя была трещина в бедре, - отозвалась Леда. – И еще в трех ребрах тоже трещины. Но я так понимаю, что дело было не в этом, а в твоем полнейшем истощении. Маар сказала, что жизнь в тебе едва теплилась, и что раздуть она ее смогла только благодаря твоему упрямству.

- Я вроде бы и ела нормально… устала только очень сильно, пока мы выбирались на воздух, но я бы не назвала это полнейшим истощением, - нахмурилась Эрис.

- Маар сказала, что истощение от того, что ты сделала, - глаза Эней горели восхищением и гордостью. – Когда Мей рассказала, как вы нашли ондов, как ты обрушила на их головы своды пещеры… - она покачала головой, широко улыбаясь. - Мы и не поверили поначалу…

- Мей жива? – сердце Эрис подпрыгнуло к горлу, затопив ее абсолютным, сладким и бесконечным счастьем.

- Жива, - кивнула Леда. – У нее были переломаны ребра, одно из них вошло в легкое, и началось заражение. Вы успели вовремя, с ней сейчас все в порядке.

Эрис выдохнула и прикрыла глаза. Богиня, спасибо Тебе! Все было не зря. Они выбрались. Они остались живы!

Что-то в том, что сказала Эней, зацепило внимание Эрис, и она встрепенулась:

- Ты сказала, вам Мей все рассказала? А Нир как же? Они вернулись?

- Да, - посерьезнела Леда. – Прибежали все в грязи, голодные, усталые. И сообщили, что вы погибли в горах. – Она отвела взгляд. – Мы собирались идти тебя искать. Но нас никто не пустил.

- Бхары проклятые! – пробурчала Эней. Леда косо посмотрела на нее.

- Мы удрали ночью и полезли в ущелье, но там были усиленные патрули, и нас поймали. А потом заставили работать под надзором трех разведчиц во внутренних помещениях форта, чтобы мы сбежать не смогли, - вид у Леды был крайне недовольным.

Эней помрачнела, глядя на сестру, потом сложила на груди руки и дернула плечом:

- Они отказались вас искать. Отправили патрули на все вершины, чтобы осмотреть последствия лавин - землетрясение, которое ты вызвала, спровоцировало несколько крупных сходов. Еще отправили разведчиц в пещеры, но те не слишком глубоко ушли, потому что все тоннели завалило. – Эней почти рычала. - Они сказали, что вас засыпало, как и ондов. А я им сказала, что они трусы!

- Ты сказала Нир в лицо, что она трусиха?! – чуть не взвизгнула Эрис. Она успела за эти месяцы хорошо узнать разведчицу, и тот факт, что Эней до сих пор жива, противоречил всем законам логики.

- Да, - набычилась близняшка. – И до сих пор так думаю.

- И как же ты выжила? – поразилась Эрис.

- Как видишь, - огрызнулась Эней.

- Нир ей такую затрещину дала, что Эней кубарем с ее крыльца скатилась, - хмыкнула Леда, поглядывая на сестру. – И сказала, что если мы будем ей надоедать и дальше, она нас обеих сгноит в выгребных ямах.

- И вовсе не кубарем… - пробурчала Эней, поглядывая на сестру, но как-то не слишком уверенно.

Эрис позволила себе улыбнуться. На душе было так легко и светло, как не было уже очень давно. Словно солнце вышло из-за туч после долгой-долгой зимы. Теперь она дома, друзья рядом, Мей осталась жива, а ондов больше нет. И ей больше не нужно никуда бежать.

Леда подцепила со стола кувшин и налила воды в глиняную чашку, а Эней нежно и аккуратно, словно младенца, приподняла Эрис за плечи. Она попыталась было противостоять, но сил было так мало, что чужая помощь оказалась как нельзя кстати. Холодная вода обожгла горло, попить было удивительно приятно. И пустой желудок сразу же заурчал, требуя пищи.

- Оживаешь! – расплылась в улыбке Эней. Глаза у нее светились такой любовью, что Эрис не смогла не улыбнуться в ответ. – Я пойду тебе поесть чего-нибудь принесу. Тебе нужно сил набираться.

- А где мы? – спросила Эрис Леду, когда за Эней закрылась дверь.

- Это комната первого клинка Ины. Она распорядилась держать тебя здесь, пока не очнешься, - отозвалась та.

- Почему? – опешила Эрис. – И что вы тогда здесь делаете?

- Попробовали бы они нас не пустить, Эней бы к бхаре собачьей сожгла бы им весь дом, - хмыкнула Леда. – Ина разрешила нам дежурить возле твоей постели, пока у нас нет работы. Судя по всему, она хочет сама допросить тебя обо всем, что произошло в горах. И сделать это так, чтобы лишние уши ничего не услышали.

- Но к чему такая секретность-то? – допытывалась Эрис. – Это же большая победа. Разве клан не должен знать о ней?

Леда открыла рот, чтобы ответить, но тут дверь в комнату распахнулась, и внутрь вошла сама первый клинок. Губы ее недовольно кривились, что еще больше подчеркивал белый шрам в самом уголке, а синие глаза были холодны, как лед в горах.

- Ты очнулась, - констатировала она с порога. При этом вид у нее стал чуточку расслабленней, чем раньше.

Бросив взгляд на подскочившую со стула Леду, она мотнула головой в сторону двери. Леда заколебалась, видимо, решив начать спорить, но каменный взгляд первого клинка припечатал ее к полу. Деревянно поклонившись, близняшка вылетела из комнаты, прикрыв за собой дверь. Правда, в коридоре она осмелилась громко и рассержено застучать каблуками сапог, но Ина даже бровью не повела. Придвинув себе стул, она уселась напротив Эрис и смерила ее ледяным взглядом. Под ним было так неуютно, что Эрис поспешила приподняться на локтях и укрыться одеялом по горло, чтобы не лежать в присутствии первого клинка.

- Я должна знать все, что случилось с вами в горах. В мельчайших деталях, - без вступления сообщила Ина. – Так что попей воды и начинай рассказывать.

За следующий час Эрис лишилась последних остатков сил, какие у нее только были. В горле пересохло, и сколько бы она не пила, кожу все равно драло. Желудок надрывался и выл волком, внутри резало ножами, но Ина вцепилась в нее, как охотничий пес, не желая разжимать челюстей. Она заставила Эрис припомнить все, даже самые мало-мальские подробности их пути, которые уже почти истерлись из ее памяти.

Когда Эрис уже в пятый раз пересказала все по порядку, повторив слово в слово и не вспомнив ничего нового, Ина удовлетворенно кивнула, откинулась на спинку стула и сложила на груди руки.

- Как Ларта и хотела, с ондами покончено задолго до Ночи Зимы. И в этом твоя огромная заслуга, - глаза разведчицы блеснули. Эрис не поняла, что это: гнев или гордость. По сухому голосу Ины понять это было невозможно. – Я уже доложила царице о том, что произошло здесь. Ларта скоро пребудет и захочет выслушать все еще раз от вас с Мей. Так что не болтай пока лишнего, пока с ней не поговоришь.

- Могу я спросить, первая? К чему такая секретность? Мы же победили… - Эрис стушевалась под тяжелым взглядом Ины. Та скривилась и покачала головой.

- Из-за Лаэрт. Проклятые бхары живут в лагере и зорко следят за тем, что мы делаем. Я им уже раз двадцать объясняла все касательно ондов, но их предводительница, Арисса, хочет услышать то же самое из уст Ларты. Я так понимаю, она приходится близкой родственницей Амале, царице Лаэрт, а потому считает себя достойной вести переговоры с Лартой. – Ина выглядела мрачнее тучи. – В общем, пока царица не выпроводит их вон, старайся поменьше трепать языком. Даже с самыми близкими.

- Слушаюсь, первая, - кивнула Эрис.

Ина некоторое время разглядывала ее, сдвинув брови, потом проговорила:

- Тебя скоро навестит Способная Слышать становища Ифо. Она хотела выяснить, как ты чуешь этих тварей и не сможешь ли обучить этому кого-нибудь из ведьм.

- Хорошо, первая, - слегка склонила голову Эрис.

- И вот еще что. Ты абсолютно уверена, что в пещерах больше не осталось ондов? Что вы завалили всех, кто только есть? – глаза у нее сузились, став острыми, как ночная изморозь.

- Тех, что были под горой, в старом городе, больше нет. Что касается верхних коридоров, то землетрясением многие из них засыпало почти полностью… Пока мы блуждали и искали выход, я не встретила ни одного свежего следа и ни одного намека на то, что рядом еще кто-то из них остался, - осторожно подбирая слова, ответила Эрис.

- Ну что ж, будем надеяться, что Роксана смилостивилась и вмешалась во все это через тебя, - Ина кивнула сама себе и поднялась. Взгляд у нее все так же был непроницаемым. – Ты благословлена прикосновением Богини. Гордись этим и благодари Ее за милость.

- Как скажете, первая, - вновь поклонилась Эрис.

Дверь за Иной закрылась, и почти сразу же распахнулась вновь, когда в комнату ввалились близняшки. Обе хмурились и оглядывались через плечо, в руках у Эней был поднос, накрытый салфеткой.

- Проклятая Ина! – с порога буркнула она, ставя поднос на стол. – Тебе поесть надо и сил набраться, а она все со своими вопросами! Мне три раза пришлось бегать в едальню и греть твою кашу!

- Что она хотела? – встревожено спросила Леда, присаживаясь на стул, на котором только что сидела первый клинок.

- Услышать все по порядку. И еще убедить меня молчать, - Эрис потянулась к тарелке, но руки были такими слабыми, что она, наверное, и ложку бы сейчас удержать не смогла.

- Давай-ка я тебя покормлю, - Эней присела рядом с ней, помешивая кашу. Эрис благодарно улыбнулась ей, и лицо близняшки покрылось красными пятнами.

- Молчать? То есть нам ты тоже не можешь рассказать, что случилось? – нахмурилась Леда.

- Ну вы-то, наверное, не побежите хвастать этим направо и налево? – вопросительно вздернула бровь Эрис.

- Обижаешь! – фыркнула Эней.

Уплетая кашу и шамкая, Эрис рассказала все еще раз, гораздо быстрее, опуская подробности и описания. Близняшки охали и ахали, слушая о подземных городах, капсулах с ондами, о безглазом трубаче и светящихся кристаллах. Вид у них был такой же, как когда Наставница Мари в далеком детстве читала им сказки о приключениях Иды Кошачьего Когтя. Эрис не без удовольствия ощутила, что теперь ей восхищаются еще больше. Умолчала она лишь об их разговоре с Мей. Эней явно не стоило этого слышать. Внутри кольнуло: впервые она скрывала что-то от своих самых близких друзей, но тут уж ничего не поделаешь.

Эрис замолчала, запивая последнюю ложку каши чаем из заботливо подставленной Эней кружки, а Леда восхищенно вздохнула, качая головой:

- Дааа! Везет же тебе, дочь Тэйр! Я бы полжизни отдала, чтобы оказаться на твоем месте!

- И теперь получается, что ты спасительница клана, - добавила Эней. – Единственная, кто предотвратил угрозу вторжения.

- Я прямо вижу лицо Ларты, когда она об этом узнала, - ухмыльнулась Леда. Эней вдруг нахмурилась:

- Ну, на самом деле это может тебе и боком выйти, Эрис. Лаэрт хоть с трудом и поверили, что в горах были онды, когда мы им голову показали, но форт оставлять не спешат. Они считают, что форт строится как плацдарм для будущего нападения. И если ничего не изменится в ближайшее время, то зимой может разразиться война.

- Все настолько серьезно? – встревожилась Эрис. Война с кортами, с ондами, а теперь еще и с Лаэрт? Если ли у Каэрос на это силы?

- Похоже на то, - тяжело вздохнула Леда. – Я слышала, что Ина подстраховалась на случай провокации и отправила к Великой Царице гонцов с полным докладом о ситуации. Так что, возможно, скоро сюда прилетят Наблюдающие с инспекцией.

- Но это же ведь хорошо? – уточнила Эрис. Сама она сейчас соображала слишком медленно и плохо. – Они сами смогут убедиться в том, что мы ничего не замышляем.

- Вас с Мей Лаэрт нашли на своей стороне ущелья, почти что у самой границы. Арисса думает, что вас отправляли шпионить. Не говоря уже о том, что землетрясение переполошило всех в округе, - поморщилась Леда.

- Когда нас начало трясти, эта дура набросилась на Ину и начала орать, что та отправила Способных Слышать в горы, чтобы завалить проход к Лаэрт с другой стороны, - встряла Эней.

- А потом вернулась Нир с отрядом, и первый клинок сразу же снарядила патрули в горы. Они там каждый клочок прочесали, где могли пройти. От этого Дочери Воды взбеленились вконец. Арисса отправила гонца в ближайшее становище Лаэрт на той стороне, и оттуда их налетело как пчел из развороченного улья.

- Они-то, наверное, нас и нашли, - предположила Эрис.

- Ага. Нашли, - фыркнула Эней. - Скрутили по рукам и ногам и попытались утащить на свою территорию, но тут наши их заметили и вмешались. В общем, из-за вас двоих тут едва война не началась.

- Роксана Пресветлая… - округлила глаза Эрис. – Тогда понятно, почему Ина просила молчать.

- И она права, - кивнула Леда. – Арисса все еще в лагере. Она может захотеть поговорить с тобой, так что лучше держись от нее подальше. К Мей она тоже уже лезла пару раз, но эта бесноватая Ая к ней близко никого не подпускает.

- Вот как? – словно невзначай спросила Эрис.

- Ты бы видела, что она тут устроила, - Эней со вздохом покачала головой. – Когда началось землетрясение, она как раз была в форте. И, естественно, первой понеслась к горам. А там же опасно: камнепад, лавина может сойти… В общем, какая-то каменщица попыталась удержать ее, и Ая сломала ей обе руки, а потом вырвалась…

- Что?! – Эрис почти подскочила в постели. – Ремесленнице?!

- Да мы сами не поверили, пока ее не увидели! – кивнула Леда.

- Она так рвалась в горы, что разведчицам пришлось скрутить ее по рукам и ногам, что было проблематично вдвойне, потому что тут все ходуном ходило, - продолжила Эней. – Ина все же включила ее в разветотряд: она так вертелась в своих путах, что разведчицы не на шутку перепугались. Думали, ночью удавится веревкой.

- А с Ремесленницей что? Это же епитимья небывалая должна быть! – выдохнула Эрис.

Внутри разливалось торжество от того, что Айю, наконец, постигло давно ожидаемое наказание, но одновременно с этим она невольно ощутила и уважение. И страх. Ночное Лезвие, судя по всему, готова была пренебречь любыми законами и правилами, чтобы спасти Мей. Если уж она переступила через такое священное правило, как нападение на Ремесленницу… Возможно, тогда у леса, когда Ая приходила посмотреть, как Эрис тренируется, она рисковала гораздо больше, чем думала. От этого неприятно кольнуло внутри. Эрис вдруг подумала, что будет, если Ая узнает о чувствах Мей к ней. Может и хорошо, что она пока лежит здесь, в доме первого клинка, под неусыпным присмотром близняшек. Если бы не это, вполне могла бы уже быть мертва.

- Да что с Ремесленницей-то будет? – пожала плечами Леда. – Как только вас с Мей нашли, Ая извинилась перед ней, прилюдно остригла свой хвост, признав, что недостойна носить его, пыталась даже покинуть касту и стать Ремесленницей, но Мира ее не отпустила. Я слышала, что она постится, носит под формой побеги крапивы, а по ночам спит под дождем у стен форта. – Леда задумчиво почесала кончик носа. – Последнее, по-моему, правда. По вечерам в казарме я ее не вижу.

- На самом деле ее спасло то, что она бросилась на Ремесленницу без оружия, - заметила Эней. – Дело списали на то, что это была простая драка, а это вовсе не то же самое, что попытка убийства.

- К тому же все прекрасно знают о них с Мей, - очень осторожно сказала Леда, глядя на Эрис так, будто боялась обидеть. Эрис только устало кивнула головой, давая понять, что она в курсе всего.

- Я, например, ее прекрасно понимаю! – пожала плечами Эней, и вдруг спохватилась, перепугано воззрившись на Эрис. – Ну, то есть… Я имею ввиду, что мы тоже очень за тебя волновались!

- Я знаю. Спасибо! – Эрис улыбнулась им двоим настолько тепло, насколько сейчас вообще могла.

Эней смущенно посрекбла в затылке, а потом широко и открыто улыбнулась:

- Забудь обо всем этом и отдыхай. Ты сейчас должна думать только о том, как быстрее поправиться и вернуться в строй. Оман ходит черная как туча и рычит на всех, подмастерья по углам забились и боятся попадаться ей под руку. Чем быстрее ты вернешься, тем лучше.

- Да я и сама очень хочу назад, - призналась Эрис.

- Тогда тебе нужно отдохнуть, - Леда встала со стула и направилась к двери. – Поспи. Мы еще зайдем к тебе попозже, навестим.

- Поправляйся, Эрис, - тихонько проговорила Эней, касаясь губами ее лба.

Она сделала это так быстро и легко, что Эрис подумала, не показалось ли ей. И это можно было бы счесть непозволительным проявлением чувств, но Леда в этот момент не смотрела на них, то ли случайно, то ли нет. Когда дверь за близняшками закрылась, Эрис откинулась на подушки и прикрыла глаза. Она жива, она вернулась в лагерь ко все той же проблеме: кого выбрать – Мей, у которой уже была женщина, или Эней, которая была другом?

В постели она провалялась еще три дня, хотя вполне могла бы встать и раньше. Но этому помешала прилетевшая из становища Ифо худощавая, костлявая и сморщенная, как старое яблоко, Способная Слышать. Своего имени она не назвала (считалось, что у ведьм их нет), но зато из Эрис вытрясла все, что только можно. Они сидели в комнате часов пять, и за это время ведьма заставляла Эрис расслабляться и погружаться в древесину пола, воздух, капли дождя за окном поочередно, наблюдая за всем этим и аккуратно записывая что-то в книжицу в кожаном переплете. В конце концов, она пошамкала беззубым ртом и заключила:

- Ты не Способная Слышать. И мне нечему учить тебя.

С этими словами она гордо ушла, а Эрис еще минут десять от души ругалась, проклиная старую хрычовку на чем свет стоит. Пять часов мучений ради констатации того, что повторять у нее уже язык устал! Не говоря уже о том, что способ распознавания присутствия ондов ведьма так и не поняла.

Но совсем уж бездарно это время потрачено не было. На протяжении всего их разговора ведьма несколько раз обращалась к Богине и наполнялась Ее силой. Интересно, что в отличие от других Способных Слышать, которых Эрис видела раньше, эту ведьму оплетало черное сияние. Оно было похоже на толстые, светящиеся чернотой шнуры, прозрачнее крыльев, которые уходили ведьме за спину и соединялись там с чем-то, невидимым для глаз Эрис. По коже ведьмы плясали черные языки пламени, а белки ее глаз становились самой тьмой.

Обычно Способных Слышать, наоборот, окутывало золотистое, теплое сияние, похожее на лучи солнца. И зрачки глаз у них становились золотыми, когда они соединялись с Богинями или особенно горячо молились Им. У Боевых Целительниц сияние было серым, а белки – серебристыми. Но черноту Эрис видела впервые. Она попыталась узнать у ведьмы, почему так, но та лишь сжала и без того тонкие губы и прошамкала, что Эрис это никоим образом не касается.

Два раза заходила Ина, дежурно осведомившись о ее состоянии. Вид у нее был раз от раза все смурнее, и Эрис подозревала, что это из-за Лаэрт. Забегавшие по нескольку раз на дню близняшки рассказывали о том, что Клинок Рассвета Арисса дэль Лаэрт рвет и мечет, угрожает Ине войной и требует немедленной аудиенции у царицы, которая, будь она неладна, все никак не прилетит. Что именно задерживает Ларту в становище Сол, никто в лагере не знал.

Эрис очень надеялась, что ее зайдет проведать Мей, но разведчица так и не появилась. Вместо нее зашла смущенно улыбающаяся Нир, принесшая Эрис большой букет цветов белолистника. Откуда она его взяла в это время года, оставалось только гадать. В то утро как раз ненадолго вышло из-за облаков солнце, и его лучи играли на темных волосах Нир, высвечивая крохотные пылинки. При таком освещении шрам, пересекающий ее правую бровь, казался еще более ярким.

Поставив цветы в высокую зеленую вазу на солнечный квадрат света на столе, она аккуратно придвинула себе стул и села, положив руки на колени. Эрис всей грудью вдохнула свежий запах цветов, напомнивший ей весну и тепло, которого сейчас так не хватало.

- Мы в долгу перед тобой, дочь Тэйр, - негромко проговорила Нир, как-то смущенно глядя на Эрис. – Если бы не ты, даже этого форта сейчас бы не было, не говоря уже обо всех нас. И я лично прошу у тебя прощения за то, что мы не вернулись за вами с Мей. Нам нужно было успеть предупредить всех в становище, я не могла ждать, пока вы догоните нас. А когда мы спохватились, вас за спиной уже не было, а проход завалило.

- Все хорошо, первая, - неловко пожала плечами Эрис. Тот факт, что перед ней извиняется первая разведчица форта, заставлял ее чувствовать себя не в своей тарелке. – Это просто чудо, что у меня получилось с обвалом. Я не думала, что смогу.

- Это и правда чудо, - серьезно кивнула Нир. – Здесь я склонна верить словам Ины, несмотря на то, что большую часть времени она бывает просто невыносима. Роксана привела тебя сюда и помогла нам твоими руками. Ты отмечена Ей. Это большая честь.

- Благодарю, первая, - залилась краской Эрис.

От всех этих слов ей было не по себе и казалось, будто все вокруг хотят выставить ее кем-то, кем она совершенно не являлась. Кровь мани – не единственное мое достоинство, с горечью подумала Эрис. Внутренний голос тут же возразил: ты же сама говорила Мей, что гордишься этим. Что раз тебе дано оружие, то грех им не воспользоваться. Вот все вокруг и пользуются им. Судя по всему, ей оставалось только подчиниться другим, раз уж так все получилось. Потупив глаза и бормоча слова благодарности, она выслушала все, что сказала ей Нир.

На третий день Эрис наконец-то выбралась из душного помещения на свежий воздух. Одеваясь в обычную осеннюю форму, она обратила внимание, что сильно похудела: одежда висела мешком, а ремень застегнулся на четвертую дырочку вместо третьей. Ее все еще немного покачивало из стороны в сторону, но Эрис заставила себя стоять прямо, прицепила к поясу долор, одернула куртку и ровным шагом вышла из комнаты в узкий коридор, упирающийся в рабочий кабинет Ины, в котором та принимала царицу и проводила совещания.

Постояв у двери и не услышав с той стороны голосов, Эрис негромко постучала. Она не хотела отрывать первого клинка от работы, не говоря уже о том, что у нее могли находиться Дочери Воды, и тогда ненужных вопросов не избежать. Громкий голос Ины с другой стороны двери разрешил ей войти.

Первый клинок сидела за столом, набросив осеннюю куртку на широкие плечи, и писала что-то черным пером при свете чаши Роксаны, придерживая другой рукой край пергамента, чтобы он не сворачивался. На ней была белая рубашка с расстегнутыми и подвернутыми до локтя рукавами.

Загорелые руки были покрыты тонкими полосками шрамов. Подняв усталые глаза, она кивнула Эрис.

- Уже оклемалась? Хочешь прогуляться?

- Да, первая, - слегка поклонилась она.

- Хорошо. Далеко только не уходи. Часа через три здесь будет Ларта, и ты мне понадобишься. – Ина вновь вернулась к своим бумагам.

Отметив про себя, что первый клинок очень даже недурна собой, Эрис осторожно вышла из кабинета, отодвинув стукнувшие друг о друга деревянные бусы, а потом толкнула тяжелую входную дверь.

Заканчивался последний месяц осени. Проливные дожди смывали с деревьев последнюю листву, но она все еще упорно держалась, горя разноцветием красок. Деревья стояли легкие, словно полураздетые, окутанные желтой, красной, бордовой, коричневой дымкой последних листьев. Землю под ними устилал ковер палой листвы, ярко оттеняющий темные, влажные стволы. В холодном воздухе чувствовалась зимняя тишина.

Главную улицу становища размыло вдрызг, рыжая глина покрылась глубокими лужами, по которым барабанили капли. От деревни, впрочем, тоже остались одни огрызки. Все жилые дома уже посносили, оставив только мастерские и хозяйственные постройки, далеко отстоящие друг от друга и разбросанные хаотично, как грибы. Становище выглядело покинутым.

В нескольких мастерских теплились светом окошки. Эрис осторожно спустилась с лестницы, обхватив себя руками, и побрела в сторону едальни, из трубы которой валил в небо едкий черный дым. Ее уже окончательно достроили и, судя по всему, собирались оставить при форте, в отличие от всех остальных зданий становища.

Воздух был выстуженным и чистым, с гор налетал пронизывающий до костей ветер. Облачка пара срывались с ее губ и тут же уносились им куда-то за спину. Оскальзываясь на грязи и неловко взмахивая руками, Эрис кое-как доковыляла до едальни, потянула тяжелую дверь и вошла внутрь.

В помещении было тепло, пахло свежим деревом, хлебом, вареным мясом. Толстые, свежеструганные балки над головой выглядели уютными и домашними. Повсюду стояли крепкие дубовые столы и лавки, за которыми сидели сестры. Сейчас народу здесь было не очень много: большая часть разведчиц, скорее всего, отсыпалась в форте после ночного дежурства. И все, кто здесь сидели, обернулись к Эрис.

Она застыла в дверях, чувствуя себя чуть ли не пугалом. Разведчицы улыбались и приподнимали в салюте кружки, кто-то даже выкрикнул ее имя. Столько внимания было для нее очень непривычно и странно. Громкий гомон голосов отражался от балок, и Эрис не совсем понимала, куда ей идти. Голова закружилась, она потерла переносицу пальцами, пытаясь вернуться в нормальное состояние.

- Эй, Эрис, иди сюда! – позвал хрипловатый, знакомый голос.

Она с облегчением вздохнула, узнав Иргу. Рядом с ней за широким столом у окна сидели еще три разведчицы из их отряда: Ночные Лезвия Ида и Лаин, и Орлиная Дочь Маар. Последняя, худощавая невысокая женщина с вечной кривой ухмылкой из-за плохо зажившего шрама на щеке, пододвинулась, освобождая ей место на лавке.

- Давай, садись с нами, а то они тебя сейчас на части разорвут, - она похлопала по лавке рядом с собой и пододвинула Эрис кружку с элем.

- Или запоят до смерти, - хмыкнула с другой стороны Ида.

Эрис с благодарностью улыбнулась, опустилась на лавку и отхлебнула из кружки терпкий, щекочущий язык эль.

- Оклемалась? – спросила через стол Ирга.

- Вроде да, - кивнула Эрис.

- Вот и хорошо, - Маар пододвинула к ней блюдо с запеченными крыльями сапров. - Поешь. Скоро прилетит Ларта и будет ругаться с Дочерьми Воды. Боюсь, после этого покоя нам не будет.

- Спасибо, - Эрис с наслаждением принялась за еду.

Разведчицы вернулись к прерванному разговору, посвященному возможной войне с Лаэрт. Эрис жевала мягкое мясо, запивая прохладным, горьковатым элем, и поглядывала на них. Внутри разливалось удовлетворение: разведчицы разрешили ей присоединиться к их столу. Судя по всему, теперь они считали ее равной себе.

Впрочем, поесть спокойно ей не дали. Со всех сторон к их столу потянулись другие анай. Все они считали своим долгом похвалить Эрис или выразить ей свою благодарность, хлопнуть по плечу или пожать руку. И даже общество Ирги и ее спутниц не защитило ее от всеобщего внимания. Кое-как додавившись мясом, Эрис быстро распрощалась и позорно сбежала обратно в свою спальню, надеясь, что там ее уже никто не найдет.

Этим надеждам тоже сбыться было не суждено. Через час после ее возвращения, когда она, скрутившись в клубочек, дремала под одеялом, дверь со скрипом открылась, и на пороге показалась сухощавая глава Ночных Лезвий Раин.

Эрис резко вскочила, спросонья чуть не упав, и вытянулась по швам перед главой сообщества.

- Вольно, - бросила Раин, оглядев ее цепким взглядом. – Пойдем, дочь Тэйр, царица зовет.

Ларта грела руки над жарко растопленным камином, нахмурив брови и глядя в пламя. Шкура сумеречного кота на ее плечах была мокрой, шерсть скаталась в иголочки. За ее спиной на своем обычном месте сидела Ина, устало потирая ладонями глаза.

Царица перевела взгляд своих черных глаз на вошедшую Эрис, и та склонилась в глубоком поклоне. Аура властности и силы окружала Ларту так же, как тяжелая шкура на ее плечах. Под ее взглядом было неуютно.

- Ина описала мне все, что произошло в пещерах, - негромко проговорила она, пристально разглядывая Эрис. – И хоть я и против того, чтобы Младшие Сестры принимали участие в военных операциях, я выношу тебе благодарность от лица всего клана. Твоя кровь оказалась очень полезна в нынешних обстоятельствах.

Эрис еще раз поклонилась, сжимая зубы. Из уст Ларты такой комплимент напоминал скорее оскорбление, чем благодарность.

- Способная Слышать утверждает, что у тебя нет дара Богини, - продолжила царица, хмуро глядя в пламя. – И все же, тебе удалось раскачать гору. Я не буду ничего говорить относительно риска разрушить недостроенный форт: уничтожение врагов стоило бы даже и этого форта. Но я хочу быть в курсе того, что ты умеешь делать. – Ларта посмотрела ей в глаза, и Эрис будто к полу придавило. – Рассказывай.

Под взглядом Ларты утаить что-либо или соврать было невозможно, а потому Эрис опустила глаза в пол (смотреть в лицо царицы было невыносимо) и ответила:

- Я могу чувствовать скверну, исходящую от ондов. Я могу соединяться с окружающим пространством и чувствовать природу, а также воздействовать на нее.

- Как? – требовательно спросила Ларта.

- Это сложно объяснить… - замялась Эрис. – Я как будто становлюсь частью горы, например. Или ветра, или дождя. А потом изменяю направление их движения.

- Ты можешь призвать молнию или огненный шар? Можешь лечить? – Ларта пристально разглядывала ее. У Эрис было такое чувство, будто царица зацепила ее за жабры как рыбу и тащит на себя, наматывая лесу на могучий кулак. Судя по всему, она собиралась выдавить из Эрис все, что та только могла.

- Нет, царица, - она постаралась говорить как можно тверже. – Я не могу делать то, что делают ведьмы. Они Соединяются с Богиней, а я – с природой.

- Хм, - пробурчала царица что-то нечленораздельное. Заложив руки за спину, она подошла к окну и выглянула на улицу, туда, где над крышей дома нависала громада горы. Потом Ларта повернулась и уточнила: - Но, тем не менее, ты можешь вызвать лавину, обвал, что-то такое?

- Могу, царица.

- Хорошо. Нир говорила, что ты можешь видеть сквозь камень. – Ларта кивнула головой, подзывая ее к себе. – Иди сюда и смотри.

Не совсем понимая, что от нее хотят, Эрис встала рядом с Лартой и выглянула в окно. Перед ней раскинулись темные каменные громады гор, укрытые белоснежными шапками и поросшие у корней похожим на желтый мех лесом. Вывернув глаза, Эрис еще раз взглянула на них. Ничего не изменилось. Она видела все то же самое, только внутри теперь было спокойно и тихо, будто летом в предрассветный час.

- Что я должна увидеть, царица? – негромко спросила она.

- Ондов, что ж еще, - поморщилась Ларта. – Осмотри все горы. Мне нужно знать наверняка, что этих бхар здесь больше нет.

- С такого расстояния я не смогу увидеть, царица, - покачала головой Эрис. – Это слишком далеко. Я могу чувствовать их, только если они совсем рядом…

- У тебя есть полгода, - проговорила Ларта. – На то, чтобы научиться видеть сквозь эти горы. Мне нужно четко знать, есть здесь онды или нет. И через полгода ты мне это скажешь.

Тон Ларты не предполагал никаких аргументов, а ее каменное лицо только подтверждало ее слова. Эрис низко поклонилась, решив, что совершенно бессмысленно сейчас что-то объяснять ей. Судя по всему, Ларта собиралась превратить ее в свою собственную ищейку, выискивающую для нее ондов. Оставалось молиться, что это была единственная кладка. В противном случае, Эрис придется всю жизнь лазать по душным ямам по уши в скверне, и о военной карьере придется забыть.

- Свободна, - бросила царица, и Эрис осталось только вернуться в свою комнату.

На следующий день ее перевели обратно в казармы. Первый клинок посчитала, что она достаточно оправилась от своей слабости и может приступить к обучению. Радости близняшек не было предела. Эней даже умудрилась уговорить поваров испечь небольшой мясной пирог, который они втроем и съели, удрав из-под темных потолков спальни форта.

Сходить, наконец-то, в баню, надеть чистую, сухую форму было очень хорошо и уютно. Близняшки с ней не пошли: с некоторых пор Эней под любым предлогом отказывалась мыться вместе с Эрис, а Леда составляла ей компанию. Поэтому и в казармы она возвращалась одна, на ходу поправляя и просушивая на ветру свои мокрые волосы. Звук шагов за ее спиной привлек внимание Эрис, она обернулась и охнула, столкнувшись нос к носу с Айей.

От неожиданности Эрис отскочила назад, но Ночное Лезвие не двинулась с места, молча глядя на нее. Выглядела она странно: рыжий глаз горел каким-то фанатичным, диким огнем, под ним был черный круг, будто она очень давно не спала. Лицо Айи было бледным, короткие волосы всклокочены. Эрис заметила длинные, вздувшиеся рубцы на ее шее, выглядывающие из-под воротника. Судя по всему, епитимью Ая несла не только крапивой.

Она пришла меня зарезать? – мелькнуло в голове у Эрис. Как назло, на пустыре не было ни одной живой души, только ветер гонял по земле сухие листья. Если сейчас Ночное Лезвие ткнет ее долором в бок, некого будет даже на помощь позвать.

Ая молчала, разглядывая Эрис с головы до ног, та занервничала еще сильнее. Может, стоит самой ее вызвать? Чтобы не так позорно умирать. Просто достать долор и вызвать на поединок, а там уж дальше, как получится. Эрис моментально погрузилась в себя, став ветром и землей под ногами. Если ей удастся уплотнить воздух настолько, чтобы он стал стеной и отгородил от нее Ночное Лезвие...

- Я искала тебя, - вдруг сказала Ая, а потом к немому удивлению Эрис согнулась перед ней в глубоком поклоне, почти до земли. – Искала, чтобы поблагодарить за спасение жизни Мей.

Она застыла, не шевелясь, и ветер трепал ее короткие волосы с крохотным хвостиком на макушке, который только-только начал отрастать. Эрис заморгала и от удивления выпала из состояния гармонии. Совсем не этого она ожидала от взбалмошной разведчицы.

Не зная, что сказать, Эрис брякнула первое, что пришло в голову:

- Да не за что…

Ая разогнулась, глядя на нее со странным выражением на лице. Из-за того, что второй ее глаз был закрыт повязкой, Эрис было сложно понять, что она чувствует.

- Я хотела бы, чтобы все было по-другому, - вновь заговорила Ая, и Эрис вдруг поняла, что той очень больно. Голос Ночного Лезвия дрожал. – Чтобы тебя вообще не было на свете, чтобы ты не рождалась, и чтобы Мей никогда не видела тебя. – Она горестно усмехнулась. – Я надеялась, что тебя завалит в пещерах каким-нибудь случайным обвалом, даже посмела просить об этом Роксану. Вот и допросилась.

Эрис неловко переступила с ноги на ногу, не зная, что ей делать. Ая выглядела так, будто сама еще не решила до конца, убивать Эрис или нет. Но ненавидеть ее теперь Эрис почему-то не могла, хоть и очень хотела. Ночное Лезвие отрывисто пожала плечами.

- Я едва не намолила смерть свету всей моей жизни. Я понимаю Богиню, Она была бы права, если бы наказала меня… Но не Мей. Только не ее. – Ая резко вскинула взгляд, и Эрис вновь вздрогнула: такие ярость и боль горели в нем. – А ты спасла мою девочку, вытащив ее оттуда. И теперь я должна тебе.

- Ты ничего… - начала Эрис.

- Заткнись! – рявкнула Ая, ощетиниваясь всем телом. – Просто замолчи! – Выдохнув, она с трудом взяла себя в руки и почти спокойно взглянула на Эрис. – Я знаю, что Мей… любит тебя, - Ая едва смогла выговорить это, ее губы дрожали. – Но она – моя, и я тебе ее не отдам. Даже несмотря на мой долг. Ты поняла меня?

- Она сама может выбрать! – неожиданно для самой себя огрызнулась Эрис. Рука Айи непроизвольно дернулась к рукоятке долора, но Ночное Лезвие все-таки не вцепилась в рукоять. Лишь пальцы ее сжались в побелевший от усилия кулак.

- Выбирает только Огненная, - выдавила она.

Взгляд у нее был еще тяжелее, чем у царицы, но Эрис не собиралась сдаваться, прямо глядя ей в глаза. Или сейчас, или никогда. Она уже открыла рот, чтобы сказать этой наглой, самовлюбленной, фанатичной…

- Я приму решение в ближайшее время, - вдруг очень тихо сказала Ночное Лезвие. Вид у нее был такой, будто она собиралась отрубить себе руку. – И тогда долг будет выплачен.

- Какое решение? – сощурилась Эрис, сдержав поток готовой хлынуть брани.

- Узнаешь. – Ая окинула ее еще одним тяжелым взглядом и ушла, не оборачиваясь.

В тот же вечер Эрис мельком видела ее еще раз. Они с Мей стояли в одном из темных коридоров форта, так близко друг к другу, что Эрис моментально развернулась и направилась в другую сторону, пока они ее не узнали. От ревности перед глазами помутилось, и она еще полночи никак не могла прийти в себя и подавить захлестывавшую с головой ярость. Слова Айи все никак не шли из головы. Эрис очень сомневалась, что ей понравится то, что решит Ночное Лезвие, что бы это ни было.

А перед самым отбоем разведчицы передали сверху новость, что Дочери Воды, наконец, улетели домой. Судя по всему, Ларта ответила на все их вопросы, и они даже о чем-то договорились, потому что Лаэрт покидали форт не слишком злыми. Что именно произошло между ними, так и осталось тайной царицы. Ни одна из разведчиц не смогла сказать Эрис, к какому решению вопроса они пришли.

- Чует мое сердце, будет война, - мрачно резюмировала Онге, присаживаясь на свою кровать, которая была соседней с Эрис. – Эти проклятые Лаэрт просто так не успокоятся.

Наутро их всех собрали на широкой поляне под стенами форта. С серого неба лил мелкий противный дождь, который сильный ветер кидал горстями в разные стороны. Колючие капли заставляли Эрис жмуриться и кривиться. Лес вдалеке шумел, роняя последнюю листву с голых ветвей, качающихся, словно чьи-то тощие, вытянутые руки. За их спинами высился достроенный форт: оставалось лишь доделать внутренние помещения, да кое-где подправить стены.

На поляне стояли все обитатели маленького становища: от хмурых седых каменщиц, возводивших стены, до совсем молодых подмастерьев, выпячивающих грудь от гордости, что принимали участие в строительстве. Четыре сотни разведчиц форта выстроились ровными колоннами с южной стороны поляны и мокли с абсолютно каменными лицами. В центре свободного пространства разложили большой костер, рядом с которым стояли две замерзшие, нахохлившиеся как воробьи Жрицы, Боевая Целительница Маар и та самая Способная Слышать из становища Ифо. И Ларта в своей громадной шубе, в сопровождении Раин.

Ветер трепал черно-белые волосы царицы, и вид у нее был, как у грозовой тучи. Возвысив голос, она проговорила:

- Сегодня, с благословения Огненной, мы освящаем этот форт. Еще год назад здесь не было ничего, кроме голого камня да елок. На этом месте в прошлую Ночь Зимы погибли наши сестры и наши дочери, когда проклятые светом твари попытались захватить наши земли. Именно им мы посвящаем этот форт, именно их мы увековечили в памяти будущих поколений, возведя эти стены. – Ларта перевела дыхание, оглядывая строй. Вид у нее был воинственный. – С дозволения Богини, явившей Свою волю, позволившей нам уничтожить убийц наших жен и детей, я нарекаю этот форт – фортом Аэл, в память о той, что отдала свою жизнь за то, чтобы удержать эти земли. Слава Роксане! – Ларта вскинула вверх сжатый кулак.

- Слава Роксане! – проревел клан, и голос Эрис утонул во всеобщем крике.

Она с удивлением поняла, что одобряет действия царицы. Форт был возведен в рекордные сроки, чуть более, чем за полгода, а онды уничтожены полностью. Это не означало, что форт построен зря: воспользовавшись этим поводом, Ларта создала опорный пункт прямо на границе с Лаэрт. И при этом не допустила войны, судя по тому, что об этом не было еще сказано ни слова. Не говоря уже о том, что имя форта Аэл было данью памяти одной из самых сильных разведчиц Каэрос за последнюю сотню лет. Она не такая уж и плохая царица, скрепя сердце подумала Эрис. Она жестка, как дубленая кожа, яростна, как лесной пожар, но она делает то, что должно быть сделано. Даже несмотря на то, что один взгляд на царицу вызывал у Эрис глухое раздражение, не признать этого она не могла.

Жрицы разожгли огромный костер, который ревел и сильно дымил, с шипением пожирая падающие сверху капли дождя. Способная Слышать подожгла от него ладанку с ароматными маслами и взлетела над мокрыми стенами форта, а Жрицы поднялись следом за ней, выписывая в воздухе спиралевидный рисунок огненными крыльями и напевая тягучие словно иллиум мантры Богинь. Ларта стояла под дождем, наблюдая за ними, и холодные струи воды облепили ее черные с проседью волосы вокруг головы.

Эрис нашла глазами в толпе Мей. Та смотрела на танцующих Жриц, и по ее каменному лицу текли капли дождя. Она почувствовала ее взгляд и повернула голову. На лице Мей не отразилось ничего, она даже не моргнула. Она просто смотрела на Эрис, и в ее глазах было столько тоски, столько боли и любви одновременно, что Эрис не смогла отвернуться.

Так они и стояли вдвоем под дождем и смотрели друг на друга, разделенные громадным костром и струями дождя, слушая заунывные песни Жриц.

0

33

Глава 38. Огненные объятия

Медленно потянулись сырые, однообразные дни. Эрис вернулась к работе, к вящему удовольствию наставницы Оман. Хоть с наставницы и не сошла ее вечная ворчливость, но теперь она хотя бы больше не орала на остальных подмастерьев, и те свободно вздохнули, что больше никто не стоит над душой. Теперь плотницы занимались отделкой внутренних помещений, и большую часть дня Эрис подбирала, выстругивала и покрывала лаком стенные панели, которыми позже обошьют все жилые помещения. И совершенно не имела никакого желания выходить из мастерской.

Куда бы она ни пошла, везде она натыкалась на улыбающиеся лица разведчиц. Ее поздравляли, хлопали по плечам, жали руку, называли несущей волю Роксаны и благословенной Богиней. А она с каждым разом становилась мрачнее и мрачнее. Ее кровь принесла ей известность и воспринималась теперь как единственное ее достоинство. Временами у Эрис закрадывались подозрения, что все гордятся ею потому, что она полукровка, что ее перестают считать одной из анай. И с каждым днем она все сильнее понимала мани Тэйр, которая не развивала и скрывала свой дар, предпочитая добиваться всего собственными силами, а не с помощью каких-то особых врожденных способностей.

Впрочем, день ото дня назойливого внимания становилось все меньше. Теперь, пожалуй, все анай в форте Аэл знали ее в лицо, относились дружелюбно и приветливо. Только когда каждая из них как минимум по разу поздравила ее с победой над ондами, Эрис вздохнула с облегчением. Все медленно, но верно возвращалось на круги своя. Все, кроме Мей.

Первые дни по возвращении в казармы Эрис ждала, когда же Двурукая Кошка придет поговорить. Вот только та все время пропадала где-то: или в дозоре с другими разведчицами, или вечером по собственным делам. Весь день Эрис проводила в мастерской, и в это время увидеть Мей не получалось. Зато она все время натыкалась на Аю, пристально следящую за ней своим единственным колючим словно еж глазом, и раздражение ворочалось внутри ворчливым псом. Эрис так и хотелось подойти к ней, вызвать на поединок и решить уже раз и навсегда, кому из них двоих принадлежит Мей. Только ей было запрещено это делать. Какая ирония! Весь клан благословлял ее за ее подвиг, и все они с точно такой же быстротой осудили бы ее, если бы она хотя бы заикнулась о дуэли. А потом вышвырнули бы из становища на верную смерть в горах.

Наблюдающие от Великой Царицы прибыли через неделю после освящения форта Аэл. Ими оказались две высокие, закутанные в белое Жрицы, с закрытыми белой тканью лицами. Из-под нее виднелись только цепкие светлые глаза и татуировки ока на лбу, что означало, что это Жрицы Великой Мани Эрен. У одной из них были крылья Дочери Воды, у другой – черные и плотные, похожие на клубящийся дым, крылья Дочери Земли. Ина устроила в честь их прибытия торжественный парад, выстроив всех обитателей форта на пустыре у стен, а потом провела их по становищу, разрешив все осмотреть. После они заперлись в ее доме и почти сутки совещались за закрытыми дверьми, в то время, как самые молодые из разведчиц форта слонялись под окнами, надеясь хоть что-то подслушать. Только Эрис могла с помощью вывернутых глаз видеть, что весь дом оплетен черной светящейся паутиной, нити которой, словно к пауку, стекались в руки сидящей на крыльце Способной Слышать становища Ифо. Скорее всего, именно эти черные жгуты пульсирующей энергии блокировали любые звуки, исходящие изнутри дома, не давая услышать ничего кроме гробовой тишины.

Она так и сказала близняшками, которые изо всех сил подбивали ее попробовать подслушать, о чем идет речь внутри. Только Леда даже слушать ничего не хотела, и они почти вытолкали Эрис из казарм, чтобы та послонялась вокруг дома первого клинка: вдруг с помощью дара ей удастся проникнуть сквозь поставленный ведьмой барьер и что-нибудь узнать. Способная Слышать пристально оглядела тщетно пытающуюся делать вид, что она просто гуляет, Эрис, а потом негромко проговорила:

- Шла бы ты отсюда, девочка. У тебя ничего не выйдет. К тому же первый клинок сама объявит свою волю клану.

Ответить на это было нечего, и Эрис со стыдом ретировалась. А утром следующего дня Наблюдающие улетели. Ина через своих помощниц передала обитателям форта, что Великая Царица удовлетворена осмотром и дает разрешение на то, чтобы форт остался стоять на своем месте. Только тогда Эрис поняла, насколько сильно рисковала Ларта, приказав выстроить здесь укрепление. Судя по всему, если бы Наблюдающим не понравилось хоть что-то, каменную громаду приказали бы снести точно так же, как до этого – деревянные времянки.

Нападений ондов больше не было. Чтобы подстраховаться, первый клинок приказала сделать еще один короткий обход верхних пещер. У Эрис поджилки тряслись, когда она ступила под темные своды тоннелей. Теперь горы ощутимо давили на нее, и казалось, будто вся эта громада прямо сейчас расплющит ее под собой. Тем не менее, этого не случилось. Коридоры были пусты и тихи, никакой скверны не чувствовалось. Большую часть тоннелей, по которым они раньше ходили, завалило, и даже если бы онды остались в темноте пещер под горами, выбраться наверх в ущелье они бы смогли с трудом. В конце концов, Ина удовлетворилась их докладом, и последнюю дверь, через которую можно было попасть в пещеры, замуровали.

Тем не менее, выделенные Лартой три сотни разведчиц так и оставались на территории форта. Да и патрули никто не отменял, только теперь разведчицы летали чуть дальше, на другую сторону ущелья, туда, где начинались владения Лаэрт. Несмотря на разрешение оставить форт, полученное от Великой Царицы, Ина все же опасалась провокации со стороны Дочерей Воды. Это же настроение разделяло и большинство сестер. В казармах только и разговоров было, что о возможной войне и трудностях ее ведения в зимний период.

Эрис как могла пыталась усилить свой дар, чтобы выполнить поручение Ларты, но у нее ничего не получалось. Она толком и не помнила, как заставила себя толкнуть и раскачать гору, не говоря уже о том, чтобы повторить это. Сколько бы она ни пыталась смотреть сквозь камень, дальше, чем на километр ее взгляд не проникал. А если твари и были где-то в глубине, у корней гор, то этого она сказать не могла. Разведчицы брали ее с собой в ущелье еще раз, чтобы хорошенько все осмотреть. В один день ее даже обнесла на руках над ближайшими пиками седовласая Арха. Но толку от этого не было: ничего кроме камня Эрис не видела. Да и Мей в эти дозоры не входила, а потому день прошел зря.

Щит Роксаны с каждым днем все раньше закатывался за горы. Эрис с тоской провожала его взглядом, думая о предстоящей морозной и долгой зиме. Работы по отделке внутренних помещений форта с лихвой хватило бы до начала весны, и раньше этого срока ей в становище Сол не вернуться. С другой стороны, Мей тоже пока оставалась здесь. А это означало, что у Эрис был шанс отбить ее у Айи. Теперь главным было понять: будет она это делать или нет. Роксана неодобрительно смотрела на дрязги и склоки среди анай, не говоря уже о том, что лезть в чужие отношения являлось вопиющим попранием обычаев и морали. К тому же ее сильно беспокоили странные слова, сказанные Айей тогда, возле бани.

Наконец холодные ветра разогнали на небе облака, оставив его далеким, мутным и стылым. Наступил канун Дня Мертвых, последний день второго месяца осени, когда стада окончательно загонялись на зиму в теплые хлева, а анай поминали своих близких и просили Богинь защитить их от грядущей тьмы и холодов.

Эрис не слишком любила этот праздник. Он всегда возвращал ее в детство, в тот день, когда на громадном костре пылало тело ее ману. Да, буквально через несколько недель начнется празднование Ночи Зимы, когда будут славить имя Роксаны, резать быков и есть алое мясо, пить раскаленный ашвил и возжигать гигантский костер, призывая Щит Роксаны вновь начать расти на небе. Но в этом году Эрис не радовалась предстоящим торжествам. Осень выдалась для нее слишком мучительной и тяжелой.

Пустырь расчистили от строительного мусора и остатков травы, и в его центре разложили большой костер. Несколько предшествующих празднику дней Эрис вместе с Оман и другими подмастерьями провели в лесу, выискивая необходимое для священного костра дерево. Роксана любила смолистую сосну, но День Мертвых считался праздником Аленны и Реагрес, а потому необходима была также береза и лиственница. Здесь, высоко в горах, лиственниц было полно, а вот березу они нашли с трудом – несколько невысоких, кривеньких и чахлых деревьев. По старинному обычаю деревья были убраны венками и лентами, Оман долго читала мантры, испрашивая разрешения у Богинь срубить их, а потом они осторожно вырубили их под корень ритуальными топорами, сделанными, как повелось издревле, из грубого, плохо обработанного железа. Позже, в лагере, все необходимое дерево было отпето и очищено Жрицами.

Утром Дня Мертвых Эрис с близняшками сходили в лес и набрали сосновой коры, а потом вырезали из нее маленькие лодочки с небольшой выемкой в середине. В этих лодочках ночью поплывет по ручьям огонь Роксаны, и души тех, кого они потеряли, будут греться вместе с огоньками, плывя по бурному течению вздутых осенними дождями рек. Эрис помнила, как Коби рассказывала о прошлом анай, о прекрасном городе Кренене, стоявшем на огромной широкой реке, впадающей во Внутреннее Море. Она говорила, что тогда на День Мертвых весь город выходил на берега, и тысячи тысяч крохотных лодчонок уносило течением в бесконечное море, туда, где тонет шипящее солнце по вечерам. И там души предков обретали покой, воссоединяясь с Великой Мани где-то посередине между небом и водой. Держа в руках свою легкую лодочку, Эрис с грустью подумала, что в этом году вместе с ее родителями вниз по течению поплывет и душа самой Коби.

Осенью темнело рано, и через несколько часов после обеда клан собрался на пустыре возле горящего костра. Вокруг него были расставлены столы, на которых разложили печеные овощи последнего урожая. Есть мясо в День Мертвых было строго запрещено. Жрицы читали мантры над костром, взывая к Богиням и прося Их присутствия. Способная Слышать, оставшаяся в форте, делала что-то с пламенем, оплетая его черными энергетическими шнурами. Глаза у нее были как сама ночь.

Эрис сидела на бревне недалеко от костра рядом с болтающими близняшками и глаз не могла отвести от ведьмы. Ей казалось, что она почти понимает, что именно та делает, как заставляет костер реветь и взметать свои языки к ночному небу все выше и выше. Лицо ведьмы было сосредоточенным, и блики огня играли на ее сморщенной коже, придавая ей жутковатый вид.

- Ты чего загрустила, Эрис? – окликнула ее Эней, громко хрупая красным яблоком справа от нее. – У тебя вид какой-то похоронный.

- Сегодня вообще-то День Мертвых, - едко заметила она, поворачиваясь к подруге.

- Ну и что? – пожала та плечами, продолжая жевать. – Мы-то живы.

- Сегодня положено думать о тех, кого мы потеряли, об ушедших близких, - Эрис не смогла сдержать раздражения в голосе. – А не жрать все подряд, - не удержавшись, добавила она.

- Это ты вот им скажи! – хмыкнула Эней, указывая пальцем на группу разведчиц, столпившихся у одного из столов.

Все они были далеко не молоды, многие с сединой на висках. На столе перед ними стояла бочка с ашвилом, который они щедро разливали в кубки, поднимали тосты и смеялись. Эрис неодобрительно нахмурилась.

- Не думаю, что такое поведение уместно сегодня, - буркнула она.

- А почему нет? – задумчиво наклонила голову Леда. – Эней в чем-то права. Вспоминать ушедших правильно и нужно, но не следует думать, будто на их смерти заканчивается жизнь. Этот костер, это небо над головой и Богини, что всегда с нами… Все это доказывает, что жизнь продолжается. И что Щит Роксаны будет вечно подниматься на востоке, согревая своими лучами всех.

- Ты звучишь как Наставница Фара, - поморщилась Эней, выбрасывая через плечо огрызок. – Мы живы, и это здорово. Такой фразы бы вполне хватило.

- Если все упрощать до твоего уровня, то можно вообще не разговаривать и изъясняться жестами, - огрызнулась Леда.

- Ну и ладно, - буркнула Эней, обхватив себя руками и нахохлившись.

Эрис вытянула вперед ноги и оперлась руками о бревно. Ногам возле костра было жарко, волны теплого воздуха окатывали ее тело одна за другой. Мимо протанцевали две Жрицы с затуманенными глазами, напевая что-то нечленораздельное. Даже сейчас, когда землю по ночам уже покрывал слой инея, они танцевали обнаженными. Прищурившись от яркого света костра, Эрис разглядывала ближайшую к ней: невысокую, худенькую, с небольшой крепкой грудью и стройными ногами. А ведь Ая могла бы быть Твоей любовницей, Роксана. Танцевала бы себе часами, отдаваясь Твоим сильным рукам. Почему же Ты позволила ей зарезать того медведя? Почему не взяла к Себе?

Она помрачнела и поднялась.

- Пойдемте вина выпьем. Как-то холодно становится.

- Это потому, что ты не ешь ничего, - наставительно заметила Эней. – Мой тебе совет: попробуй ту печеную тыкву. Они ее изнутри набили орехами и ягодами, а сверху медом полили. Просто объеденье.

- Эней, и правда, по-моему, уже хватит, - недовольно заметила Леда, вставая с бревна следом за сестрой. – Хоть чуть-чуть подумай о чем-нибудь более подобающем ситуации.

- Если ты будешь такой хмурой, ману ни за что не придет, чтобы сесть на твою лодочку, - проговорила Эней. – Мани всегда говорила, что она терпеть не могла постные рожи и причитания. С чего бы ей после смерти это полюбить?

Эрис невольно ухмыльнулась. Ману близняшек погибла уже давно, но она прекрасно помнила ее огненные волосы и веселый нрав. Близняшки были похожи на нее как две капли воды, от мани им достался только рост – Ремесленница Лайя была выше своей жены почти что на голову.

Пока они наливали себе вино, Эрис украдкой огляделась, надеясь увидеть в толпе Мей. Поискав глазами, она все-таки нашла ее. Мей и Ая стояли в группе разведчиц на другой стороне пустыря и о чем-то разговаривали, закусывая фруктами. Эрис отвернулась и нахмурилась. Наверное, с Мей все кончено. Не имеет смысла ждать, что она бросит Аю. Она могла бы сделать это уже много раз, но не сделала. И даже не заговорила с Эрис после того, как они выбрались из гор.

Шло время. Костер ревел, а песни Жриц становились все тоскливее. Музыкантов в форте Аэл не было, поэтому заунывное пение Жриц казалось особенно грустным, пробирая до костей. Вскоре даже Эней попритихла: то ли наелась, то ли обстановка подействовала и на нее.

По всей поляне зажглись огоньки: это анай вкладывали языки огня Роксаны внутрь своих лодочек. Способная Слышать поднялась и первой побрела в сторону леса, опираясь на длинную узловатую палку. Она выглядела такой старой и иссохшей, будто готова была прямо сейчас рассыпаться в пыль. Жрицы потянулись следом за ней, танцуя то на земле, то в воздухе. Контраст между ее дряхлостью и их красотой и силой был таким разительным, что Эрис стало как-то не по себе.

Один за другим стихали разговоры, и анай двинулись следом за ведьмой, выстроившись в длинную, извивающуюся горящей змеей цепь. Эрис пристроилась прямо за спинами близняшек, держа свою лодочку двумя руками и думая о своих близких. Ману, мани, Коби, вы слышите меня? Холодный порыв ветра взлохматил ее волосы, и она подняла лицо вверх, к далеким, по-зимнему стылым звездам. Они где-то там, у самого трона Огненной, смотрят на нее сверху вниз. И с ними Аэл, смеющаяся и сильная, и ей, наверное, по душе, что форт назван ее именем. Спуститесь ли вы ко мне, в эту лодочку? Побудете ли немного рядом?

Широкой реки в лесу не было, только тот самый ручей, в котором Эрис когда-то проводила очищение. До его широкого плеса идти пришлось довольно долго, пробираясь между темных стволов деревьев по прелой хвое и опавшим листьям. Зажигать крылья запрещалось, поэтому идти приходилось почти что на ощупь, и Эрис пару раз споткнулась. На многих деревьях еще остались листья, шелестящие и трепешущие на ветру. Голые ветви сплетались над головой Эрис в причудливые узоры.

Одна за другой анай запели древнюю песню без слов, простую мелодию, тоскливую и длинную. Эрис и сама много раз пела ее в День Мертвых. Она как нельзя лучше подходила для этого момента, для этого замерзшего, казавшегося мертвым леса, через который двигалась медленная процессия огоньков.

Вскоре лес кончился, и впереди широко разлился ручей. Холодная вода негромко журчала по камням, совсем черная в темноте. Усыпанные каменным крошевом берега покрыло почти целиком, оставив лишь узкую тропку по самому краю. Эрис старалась шагать осторожно: мелкие камешки разъезжались под сапогами, а падать в ледяную воду она не планировала. Наконец они остановились, и издалека послышался скрипучий старческий голос Способной Слышать:

- Прими, Милосердная, души любимых! Прими и даруй им покой в Твоих тихих водах! Пусть вечно горят они во тьме, указывая путь своим детям! Пусть будут укутаны Твоими руками, пусть спят и видят сны о теплой весне новой жизни! И когда придет их срок, отпусти их на свободу, разомкни объятья и дай Жизнь Дарующей вновь разжечь их пламя! Да будет так!

- Да будет так, - тихонько повторила Эрис, опуская свой кораблик на воду.

От воды шел холод, и намокшие кончики пальцев сразу же укусил мороз. Она отдернула руки, наблюдая за тем, как быстрое течение раскачивает ее лодочку, а потом тянет, все быстрее и быстрее, вынося на стремнину следом за сотнями других. Это было красиво и завораживающе. Река расцвела огненными точками, словно отражениями звезд на небе. Тихий плеск волн о берег и шелест дыхания анай наполнял ночь, а кораблики быстро уносило вдаль, к берегам Белого Глаза. Конечно, когда День Мертвых праздновался в становище Сол, было гораздо красивее, потому что ближайшая к становищу речушка уносила с собой тысячи и тысячи огоньков, которые походили на целую огненную реку, текущую вниз меж высоких скал. Но и здесь тоже было хорошо.

Я помню вас, подумала про себя Эрис. И всегда буду помнить, несмотря ни на что.

Когда последняя лодочка скрылась в ночной тьме, они все под ту же песню неторопливо направились назад. Сестры выглядели задумчивыми и погруженными глубоко в себя, никто не разговаривал.

Шагая след в след за близняшками, Эрис вдруг всем телом ощутила, что не хочет возвращаться в лагерь. Все волшебство этого вечера будет потеряно, и вся обстановка разобьется о те же самые костры и те же угощения, что и каждый год. Сейчас ей хотелось побыть одной и подумать.

Легонько тронув за плечо идущую впереди Леду, Эрис тихо сказала:

- Я хочу прогуляться. Не ждите меня.

- Ты надолго? – приглушенно спросила Леда.

- Не знаю, - пожала плечами Эрис.

- Как замерзнешь, приходи, - напутствовала та.

Эней повернулась посмотреть, о чем они говорят, и Эрис махнула ей рукой, уходя в сторону леса. Она еще успела заметить, как удивленно взлетели брови Эней, как она что-то тихо спросила у Леды, но потом густая черная тень от стволов скрыла близняшек от ее глаз.

В лесу было холодно и тихо, лишь иногда негромко терлись друг о друга ветви деревьев, раскачиваемые порывами северного ветра. Эрис ежилась, втянув голову в плечи и обхватив себя руками. Ей было холодно и промозгло, но ноги упрямо несли ее сквозь чашу.

В голове было так же пусто, как и в лесу, ни одной мысли, только стылая тоска и ничего больше. Эрис не слишком обращала внимание, куда шла, стараясь, разве что, не спотыкаться о древесные корни и заросшие лишайниками пеньки. Она даже не удивилась, когда, свернув несколько раз, вдруг вышла на тот самый неширокий плес, где они когда-то целовались с Мей.

От воды тянуло холодом, по ней медленно плыли несколько сухих листиков, возле самых берегов цепляясь за высохшую болотную траву. А, в общем-то, почему бы и не здесь? Какая разница, где посидеть? Лес большой, вряд ли кому-то кроме нее захочется в такую отвратительную погоду лазать по буеракам.

Соснового пала вокруг оказалось в избытке. Сильные осенние ветра поломали множество веток, в беспорядке валяющихся вокруг. Эрис быстро набрала дров, помолилась Роксане и зажгла костер на берегу у воды. Присев возле него на большую сосновую ветку, она обхватила руками колени и положила на них подбородок.

Костер трещал и стрелял, выбрасывая высоко вверх горящие искры. Языки пламени отражались в темной воде, пуская по ней рыжие барашки. Он очертил небольшой световой круг, в котором сидела Эрис, за его краями сгустилась тяжелая, словно чернила, ночь. Запах смолистого дыма заполнил воздух, и Эрис с наслаждением вдохнула его полной грудью. А потом протянула вперед ладонь и широко расставила пальцы, позволяя пламени костра начать играть на коже.

Подушечки пальцев слегка покалывало, когда язычки пламени побежали по ее ладони, как маленькие капельки масла по раскаленной сковороде. Эрис повернула руку, и они перетекли на тыльную сторону, застыли на костяшках пальцев. Роксана всегда была с ней. Даже если наступит тот день, когда у нее вообще никого не останется, Роксана все равно будет с ней. Это заставило ее слегка улыбнуться и сжать ладонь, с тремя крохотными капельками огня в самой ее середине.

Сзади послышался какой-то шорох, и Эрис обернулась на звук. На границе светового круга кто-то стоял. Сердце пропустило удар. Ей даже не нужно было видеть лица, чтобы узнать Мей. Пульс сразу же стремительно застучал в висках, а воздух внезапно показался сладким, как большие красные яблоки, которые они с Лэйк и близняшками воровали в детстве из-под носа Садовниц.

- Я так и знала, что ты будешь здесь, - негромко проговорила Мей.

- Кажется, я стала слишком предсказуемой, - Эрис отвернулась, позволяя ей выбирать: остаться или уйти.

Заскрипела галька, а потом возле нее остановились мягкие сапоги на высокой шнуровке. Мей села, скрестив ноги, рядом с Эрис и протянула руки к огню. Эрис краем глаза любовалась ее профилем, освещенным пламенем, ее красивыми мозолистыми кистями с длинными, сильными пальцами. Поймав на ладонь язычок пламени, Мей подняла его перед собой. Теперь он горел прямо по середине ее руки, словно маленькая свеча.

- Богиня прекрасна, - негромко проговорила Мей, глядя на огонек. Он отражался и танцевал в ее темных зрачках. – Я никогда не перестану любоваться Ей и Ее проявлением в этом мире. Ее дары так щедры: тепло, чтобы греть наши дома и готовить пищу, Ее щит на небе, чтобы заставлять мир цвести, а наших детей смеяться. – Она покачала головой, протягивая руку и отпуская язычок пламени обратно в костер.

- Зачем ты пришла? – тихо спросила Эрис, поворачиваясь к ней.

Мей как-то неловко пожала плечами.

- Поговорить с тобой. Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты спасла мне жизнь. Все никак не могла найти нужных слов. Думала, думала, - она запустила руку в волосы и неловко взъерошила их, потом взглянула на Эрис, и ту словно горячей волной с ног до головы окатило. – Спасибо.

- Мы в расчете, - Эрис надеялась, что ее голос не дрожит. Сердце колотилось в горле, мешая выдыхать. Неужели она, наконец, решилась?! – Ты вытащила меня из-под завалов, я тебя – из гор. Все по-честному.

- Да уж, - рассмеялась Мей. – Никогда ты не можешь позволить мне выиграть!

- Еще чего! – фыркнула Эрис. – С чего бы мне это делать?

- Ну хотя бы потому, что я старше тебя, - развела руками Мей.

- Глупость какая! – она закатила глаза. – Это не аргумент.

- Это аргумент. Просто не для тебя.

Мей смотрела на нее с этой своей невыразимо красивой улыбкой. Эрис поняла что тонет в ее глазах, растворяется в них без остатка. Тяжелое, тянущее желание свернулось внизу ее живота, и чем мягче смотрела на нее Мей, тем тяжелее оно становилось. Да гори оно все огнем! Больше не думая и не сомневаясь, она подалась вперед и поцеловала разведчицу.

EXTENDED CUT. Special edition for pervert bitches only ;)

Мей была сладкая и горячая, пьянящая, словно молодое вино. Ее руки, казалось, были везде, и от каждого прикосновения по коже Эрис бежали золотые волны удовольствия, растекаясь брызгами светящихся капель в кончиках пальцев. От нее пахло хвоей, дымом, какими-то горными цветами, и этот терпкий аромат заполнил всю Эрис без остатка. Прижавшись к разведчице всем телом, Эрис целовала ее жадно и быстро, чувствуя ее раскаленное дыхание на своей коже.

Не удержавшись, она в какой-то миг с улыбкой прошептала в ее горячие, полуоткрытые губы:

- Надеюсь, в этот раз ты не сбежишь?

- Не сбегу, - прохрипела Мей, целуя ее подбородок, щеки и шею.

Эрис не сдержала стона, когда сильные руки Мей сжали ее так, что стало больно дышать. Легко приподняв ее, разведчица пересадила ее на себя верхом, не отрываясь при этом от ее шеи. Воспользовавшись моментом, Эрис сильно толкнула ее вперед. От неожиданности Мей упала на спину, и Эрис нависла над ней, упираясь руками в шуршащие под пальцами мелкие камушки.

- Потому что, клянусь, если ты попытаешься сбежать, я тебя зарежу, - оскалилась она.

- Вот как? – ухмыльнулась Мей, вздернув одну бровь. Ее руки медленно поглаживали бедра Эрис. – Маленькая кошечка мне угрожает?

Вместо ответа Эрис принялась целовать ей шею, а когда Мей громко выдохнула, прикусила ей зубами мочку. Кожа у нее была сладкой и пахла так, что кружилась голова. Мей бархатисто расхохоталась и резко подалась вперед. Эрис даже пискнуть не успела, как они уже снова сидели, и цепкие пальцы разведчицы расстегивали пуговицы на ее куртке.

За ее спиной раскрылись огненные крылья, и ночь осветилась, а холодный ветер сразу стал каким-то далеким. Эрис судорожно задышала от удовольствия, когда крылья обняли ее, заключая их с разведчицей в огромный раскаленный кокон. В нем было тепло и уютно, в нем была Мей, которая целовала ее, и от этого кружилась голова. Эрис чувствовала себя пьяной от этих поцелуев, слабой и маленькой. По жилам текла раскаленная лава, заставляя ее пальцы дрожать и судорожно вцепляться в волосы Мей. Сердце колотилось где-то в горле, а кожа стала такой чувствительной, будто ее и не было вовсе.

Руки Мей властно стянули с нее куртку. Разведчица дышала тяжело и хрипло, и глаза у нее были черные-черные, словно сама ночь. Она даже не стала копаться с завязками рубахи на груди Эрис, взявшись за края и легко разорвав их. Все происходило так быстро, что Эрис и моргнуть не успела. Заворчав, она тоже потянула с разведчицы куртку, и Мей позволила раздеть ее, но сразу же нетерпеливо оттолкнула руки Эрис. Мелькнули красивые ключицы, сильные плечи и гибкая шея, Эрис потянулась вперед, чтобы покрыть их поцелуями, но Мей не дала ей этого сделать, ловко размотав бинты, перетягивающие грудь Эрис.

Анай постоянно мылись в совместной бане обнаженными, и Эрис никогда не смущалась своей наготы. Но сейчас, почему-то, щеки вспыхнули, а лицу стало жарко-жарко. Впрочем, это продолжалось какой-нибудь миг, пока раскаленные губы Мей не коснулись ее соска. После этого Эрис могла только стонать и дрожать, кусать губы и притягивать к себе голову разведчицы, запуская пальцы в ее короткие мягкие волосы. Руки Мей ласкали ее грудь и талию, ее плечи, а губы терзали и мягко мучили, сводя с ума, заставляя захлебываться от удовольствия.

Эрис горела, с ног до головы, точно так же, как горели вокруг них раскаленные крылья Мей. Она и сама не поняла, когда успела сорвать рубашку Мей и бинты, отшвырнув их в сторону. Плечи у разведчицы были широкие и сильные, с красивыми ключицами и мягкой, бархатистой кожей. Они пахли желанием. Это сводило с ума: у Эрис было такое ощущение, что все тело Мей пахнет желанием.

Они целовали друг друга целую вечность, опьяненные ощущением друг друга. Мей задыхалась точно так же как и Эрис, и от этого кружилась голова. Ее руки быстро расстегнули ремень на штанах Эрис, а потом принялись расшнуровывать завязки. Мей оторвалась от ее губ и с легкой улыбкой спросила:

- Я же у тебя первая, да? – это прозвучало дерзко, Эрис захотелось ответить что-то хлесткое, чтобы сбить с нее спесь, но тут рука Мей скользнула под набедренную повязку, и невыносимое наслаждение разлилось по всему телу.

- Да!.. – простонала она в губы Мей, сжимая ее плечи руками.

- Да – это ответ на вопрос? – еще шире ухмыльнулась разведчица.

- Возьми меня! – прохрипела Эрис, прикусывая зубами ее губы.

Она хотела так сильно, что внутри уже почти болело. Пальцы Мей ласкали ее снаружи, такие горячие, такие сильные, такие желанные. Весь мир сжался в одну раскаленную точку, в которой Эрис дрожала от наслаждения в руках разведчицы, и Роксана цвела в них обеих огненным цветком.

- Подожди немного… - облизывая губы, попросила Мей.

Ее руки продолжали сладкую пытку, и Эрис забыла обо всем на свете, прижимаясь к ней всем телом, закусывая губы и вскрикивая от каждого прикосновения. Мей покрывала поцелуями ее тело, словно желая не пропустить ни одного кусочка. Ее крылья стали твердыми и поддерживали Эрис под спину, когда та откинулась назад, позволяя разведчице делать с ней все, что угодно. Я люблю ее!.. – билось в горле раскаленное сердце. Эрис задыхалась им, когда Мей целовала ее живот и грудь, не прекращая ласкать ее внизу.

А потом мир полыхнул ослепительной вспышкой, взорвавшейся в ней как солнце. Эрис не сдержала громкого стона, дрожа всем телом в железной хватке Мей, пока волны наслаждения накрывали ее с головой и топили под собой, не давая вынырнуть. Когда же она вновь смогла соображать, перед ней снова была Мей. Она улыбалась, и глаза у нее были теплые, как весенний полдень. Эрис сжала ладонями ее лицо и жадно поцеловала ее, не зная, как еще выразить то, что в ней сейчас происходило.

- Я люблю тебя… - тихо прошептала она, продолжая вздрагивать, пока руки Мей нежно поглаживали ее, начав вновь будить внутри ревущее пламя.

- И я люблю тебя! – повторила Мей, целуя ее глаза. – А теперь расслабься, как когда ты соединяешься с камнем, - попросила она.

Эрис настороженно взглянула на нее, но решила не спорить. Наверное, Мей знает, что делает. Нужно просто сделать, как она просит, и все. Эрис прогнала все мысли, которых и так-то почти не было. И сразу же ощутила что-то странное: в груди начала расти и подниматься волна экстаза, как тогда, во время очищения, или во время ритуала нанесения татуировок, когда Роксана входила в нее, становилась ей.

Глаза Эрис расширились от удивления, она застонала, поняв, что задыхается от этого нового чувства. А потом к нему добавилось что-то еще. Теплое ощущение, как эхо ее чувств, как зеркало, отражающее ее желание. Только эти чувства были чуть-чуть другими, как будто не ее, как будто…

- Что ты делаешь? – захлопала она глазами, глядя на Мей. Та мягко улыбнулась.

- Показываю тебе, что такое любовь тех, кто пил из Источника Рождения.

- А я не… - Эрис задохнулась, не в силах договорить. Это было уже выше ее сил, слишком смущающее даже в такой ситуации.

- Не бойся, - тихонько рассмеялась Мей, свободной рукой лаская ее грудь. Это ощущение дробилось и повторялось внутри Эрис, только более отдаленно и слабо. Судя по всему, Мей могла чувствовать то же, что ощущала Эрис, и наоборот. – Источник Рождения дает возможность сделать кому-то ребенка. Ты еще не пила из него, поэтому со мной ничего не случится. А я не сделаю ничего с тобой, можешь не волноваться.

- Я и не волнуюсь! – вздернула нос Эрис, со стыдом понимая, как глупо себя ведет. Сейчас они с Мей были отражениями друг друга, и все ее чувства Мей читала как по раскрытой книге. Это было странно, смущающее, невероятно нежно и волнующе одновременно.

- Ты запомнишь меня навсегда, - зашептала Мей, целуя ее плечи и шею. Эрис чувствовала, как отражения ее ощущений заставляют трепетать тело самой Мей, а потом вновь передаются Эрис. Это был бесконечный круг блаженства, соединивший их обеих, сливший их в одно целое. – Когда бы и с кем бы ты потом ни была, ты всегда будешь вспоминать меня, - шептала Мей.

А потом ее горячие пальцы вошли в нее, и Эрис ощутила, как мир переворачивается вверх тормашками. Наслаждение и боль, желание и страх, все смешалось в этом чувстве, и она была такой маленькой, такой легкой, словно сухой листок, который течением уносит куда-то вдаль. Вцепившись в плечи Мей, Эрис приникла к ней как можно ближе, боясь, что океан чувств действительно не оставит от нее ни следа. Мей нежно обняла ее за спину свободной рукой, а потом начала осторожно двигаться внутри, чутко реагируя на каждое ощущение Эрис.

Ее тело горело огнем, и с каждым движением Мей внутри разрасталось что-то огромное, мощное, раскаленное, как солнце. Эрис ощутила, что на ее коже выступил пот, а ее руки стискивают спину Мей, отчего по ее собственным плечам бежали мурашки отражений чувств разведчицы. Желание становилось все сильнее, и Эрис начала двигаться в такт разведчице, не в силах больше контролировать себя.

Они целовались, дыша одним дыханием, и стонали одним голосом. Они были одним телом, которое дрожало, трепетало и пульсировало от наслаждения. Эрис чувствовала пальцы Мей в себе, и в ней, и терялась в ощущениях того, где чье тело, где чьи руки, где чьи глаза. Мей была горяча, еще горячее своих собственных крыльев, и ее кожа повлажнела, как и кожа Эрис. Ее огромные глаза заполняли всю голову Эрис, не оставляя в ней места ни для чего другого. Она не могла оторваться от ее темных зрачков, глядя в них и видя в них собственное отражение. И когда первая огненная вспышка накрыла их обеих, заставив звенеть от наслаждения каждую жилу в теле, Эрис откинула голову, прижимая Мей к себе так крепко, как только могла.

Это продолжалось долго, целую вечность, в которой были они двое, ставшие одним человеком, одним желанием и одной любовью.

Они лежали вдвоем на ворохе их собственной одежды, укутанные горящими крыльями Мей. Костер давно прогорел, а алые угольки почти затушил задувающий без конца ветер. Но в кольце из крыльев было так тепло и уютно, что Эрис совершенно не чувствовала ни холода осенней ночи, ни стылого ветра, ни одиночества. Мей обнимала ее одной рукой, и ее пальцы лениво играли с повлажневшими от пота волосами Эрис.

Свернувшись калачиком у нее под боком и обводя кончиками пальцев рельефные мышцы на животе разведчицы, Эрис тихонько промурлыкала:

- И почему ты, глупая, тогда убежала? Было ведь гораздо теплее, да и погода получше, чем сейчас.

- Если ты помнишь, тогда дождь лил, - заметила Мей.

- Ну и что? Мы ведь и так мокрые были после реки, - отозвалась Эрис. Мей нежно поцеловала ее в висок.

- Я тогда не могла так с тобой поступить. Ты же не знала ничего про Айю. Получилось бы, что я тебя обманываю.

- Какие мы честные, - передразнила Эрис, за что получила звонкий шлепок по обнаженному бедру, который сразу же отозвался в бедре Мей. Ощущение дробилось и затихало, как эхо, тысячи раз повторяющее само себя. Это было непривычно, но Эрис нравилось.

- Я уже говорила тебе, что у тебя слишком острый язычок?

- Теперь это звучит особенно актуально.

Мей рассмеялась, чуть передвинула голову, чтобы лучше видеть Эрис. Та тоже посмотрела на разведчицу и поцеловала ее в подбородок, едва коснувшись губами.

- Я должна тебе кое-что сказать, - глаза Мей посерьезнели. В ней крепло что-то, напоминающее по ощущениям решимость. И еще грусть.

- Что? – невольно напряглась Эрис.

- Мы с Айей женимся на Ночь Зимы. А послезавтра меня переводят на Серый Зуб.

Внутри что-то оборвалось. Эрис подвигала челюстью, пытаясь найти слова, но их не было. Боль была такой сильной, такой острой, что горло перехватило. Перед глазами помутилось от ярости, и она поняла, что колотит Мей кулаками только по тому, как болью вспыхивали ее собственные плечи и грудь.

- Эрис, Эрис! Успокойся! – разведчица попыталась перехватить ее руки, но Эрис вывернулась.

- Ты – бхара проклятая! Ты использовала меня! – на глаза навернулись слезы, и Эрис зло тряхнула головой, не давая им вылиться. Еще один удар обрушился Мей под ребра, и та охнула, а Эрис чуть пополам не согнуло от эха боли. – Как ты могла?! Я просто поверить не могу!..

Мей, наконец, перехватила ее руки и с силой встряхнула, как нашкодившего кота. Глаза у нее были серьезные и уверенные, а внутри плавились тоска и жар.

- Я люблю тебя, Эрис!

- Врешь! - зло крикнула она.

- Нет, и ты это знаешь, - очень тихо проговорила Мей.

Несколько секунд они буравили друг друга взглядами, а потом Эрис сдалась и обмякла в ее руках. Сил бороться не было, внутри разлилось тупое равнодушие. Она так долго надеялась, то верила, то вновь заставляла себя не думать об этом. И теперь все зря.

- Почему ты раньше мне об этом не сказала? – устало спросила она.

- Потому что раньше ты бы не поверила, что я люблю тебя. Подумала бы, что я вру и пытаюсь тебя использовать, а это не так, - серьезно ответила Мей. – То, что случилось между нами, доказывает искренность моих чувств. Такое глубокое единение бывает только если люди действительно друг друга любят. Я должна была доказать тебе, что я тебя не использую.

- Зачем тебе это? Ты же женишься на другой! - сверкнула глазами Эрис.

- Потому, что иначе я бы не смогла. Ты бы меня не отпустила. – Мей разжала хватку на ее запястьях и обняла ее за талию.

Эрис тряслась от ярости, чувствуя, что Мей не врет. Внутри разведчицы была только любовь, бездонная, как океан, о котором она читала в детстве, горячая, как сама Роксана. Это чувство медленно перетекало в Эрис, гася ее злость и гнев, сводя на нет всю ее ненависть. Глядя в темные глаза разведчицы, она вдруг поняла, что Мей была права.

Мей видела ее насквозь, словно прозрачную статуэтку, какие выдували из стекла самые опытные из мастеров Каэрос. Даже если бы разведчица женилась на Айе, Эрис сделала бы все, что угодно, чтобы заполучить ее в постель. Она бы просто не смогла смириться с тем, что Мей принадлежит не ей. И ее не удержала бы даже Сама Роксана, и ничто иное на свете. А потом Ая вызвала бы ее на поединок и зарезала. Ая… Так вот, что она имела ввиду, говоря, что «примет решение». Это Ая отпустила ее сюда, ко мне. Так она отдает свой долг... Ну да, это вполне честно. Эрис вдруг осознала это так четко и ясно, что ей стало легко, будто крылья за спиной открылись. И совершенно по-новому взглянула на Мей, лежащую рядом и смотрящую на нее прямо и открыто.

Все на самом деле получилось хорошо. Пусть Мей женится на своей Айе и уезжает из форта Аэл. Эрис мягко дотронулась до ее щеки кончиками пальцев и повела ими к скуле, очерчивая любимое лицо. Она бы, не раздумывая, вышла за Мей и нарожала бы ей кучу девчонок. Она бы сражалась с ней плечом к плечу в строю и лила бы кровь, прикрывая собой от любой беды. Но раз Мей принадлежала другой, то Эрис готова была ее отпустить. В конце концов, у нее впереди еще целая жизнь, в которой может произойти что угодно. А жизнь Мей уже давным-давно принадлежит не ей самой, и сжигать ее в пепел ради своей собственной безумной страсти Эрис не могла. Ая принесла Богине в жертву свою мечту ради любимой женщины, и Роксана теперь требовала от Мей принести в жертву столько же – свою любовь. На взгляд Эрис, это был вполне равноценный обмен.

Я вижу Твою волю, Яростная. Я понимаю, чего Ты хочешь. И я подчиняюсь Твоей воле.

- Сколько у нас времени? – негромко спросила Эрис, укладываясь на Мей и проводя кончиками пальцев по ее губам. В глазах разведчицы промелькнуло понимание, и она поцеловала пальцы Эрис.

- Только эта ночь.

- Так мало, - грустно улыбнулась Эрис, тщетно надеясь, что ее губы не дрожат. Что-то горячее потекло по щекам, и она поняла, что плачет. Слезы капнули на загорелое лицо Мей.

Разведчица очень осторожно притянула к себе ее голову и покрыла поцелуями ее глаза. Эрис нежилась, ощущая внутри теплые волны ее любви.

- Не плачь, любовь моя, - тихо прошептала она на ухо Эрис. Та хмыкнула, с трудом сдерживая слезы, потом шмыгнула носом.

- Да уж, на это не стоит тратить наше время.

Высвободившись из рук Мей, Эрис осторожно стерла с глаз слезы и поправила сбившийся на бок хвост на затылке. Простые движения позволили слегка успокоиться. Холодный ветер сразу же вцепился в разгоряченную кожу. Она поежилась и нырнула обратно в теплые крылья Мей.

Та наблюдала за ней, словно старалась запомнить каждое движение.

- Это Ая тебя отпустила ко мне, да? – негромко спросила Эрис. В глазах Мей промелькнула настороженность, но ощущение ее любви к Эрис не поколебалось ни на секунду.

- Да. Она сказала, что вы с ней все решили. Это правда?

- Правда, - кивнула Эрис.

Она вздохнула ночной воздух полной грудью. Крепкие, теплые руки Мей осторожно поддерживали ее за талию, и это волновало, вновь наполняло Эрис желанием. Весь окружающий мир вдруг стал таким полным, таким объемным, красочным и вкусным, что Эрис воспринимала его каждой частичкой своего тела. Вязкое время текло над их головами, медленно ползла ночь, цепляясь за колючие ветви деревьев. Всего пару часов, и Мей уйдет навсегда. Глядя на нее, Эрис вдруг ощутила себя по-настоящему живой. Это чувство было даже сильнее, чем тогда, когда она впервые скрестила оружие с ондом, и адреналин опьянил ее, наполнив смыслом каждую секунду.

Хмыкнув, она смахнула со лба Мей темные, влажные пряди.

- Ну раз так, то и не будем впустую тратить время.

Она склонилась и поцеловала Мей в губы, потом в самый их уголок, в подбородок, а потом медленно начала спускаться по телу разведчицы вниз, покрывая поцелуями загорелую кожу, чувствуя под ней стальные мышцы, а сильные пальцы Мей зарылись в ее волосы.

Они занимались любовью до самого рассвета, растворяясь друг в друге, прислушиваясь друг к другу, чувствуя каждое прикосновение, каждое ощущение друг друга. Эрис не могла наглядеться в темные глаза Мей, и от этого почему-то ей хотелось улыбаться. Завтра они станут чужими. Завтра Мей вернется к своей жизни, которую Эрис едва не разбила на осколки как глиняную миску. Завтра Эрис вновь будет работать в мастерской и смеяться над шутками близняшек, получать ссадины и синяки на тренировках, ворчать, что Оман и другие наставницы слишком придираются к ней. Но все уже будет совершенно по-другому, потому что она наконец-то стала живой.

Когда забрезжил серый рассвет, Эрис оторвалась от Мей, наградив ту долгим, нежным поцелуем. Разведчица тяжело дышала, вымотанная до предела. Вид у нее был усталым и счастливым: под глазами залегли темные круги, скулы заострились, как бывает после бессонной ночи. Эрис улыбнулась, в последний раз проводя пальцами по изгибам ее сильного тела. Сама она не устала, ощущая лишь необыкновенную, огромную как море гармонию со всем миром. Ее дар, наконец-то, окончательно раскрылся. Теперь ей не нужно было сосредотачиваться для того, чтобы чувствовать, как дует ветер и капает дождь, как растут деревья и стучит сердце Мей. Теперь она просто чувствовала это внутри себя так же естественно, как собственное дыхание.

- Я рада, что ты была у меня первой, - тихо проговорила она, тепло улыбаясь Мей.

- Ты теперь какая-то другая, - заметила разведчица, гладя ее по волосам.

- Какая? – лукаво улыбнулась Эрис.

- Огромная, как небо. И древняя какая-то, - рассмеялась Мей. – По крайне мере, так я тебя чувствую.

- Ты сейчас назвала меня старухой? – с притворной угрозой в голосе спросила Эрис.

- Глупая! - Мей вновь поцеловала ее.

Потом они оделись и кое-как привели себя в порядок. Эрис в который раз уже порадовалась своим коротким волосам: их не нужно было долго расчесывать, и они совсем не путались и не сбивались в один сплошной колтун. Она с удовольствием понаблюдала, как Мей умывается холодной водой реки и фыркает, словно большой хищник. Несмотря на то, что Эрис всю ночь любовалась ее обнаженным телом, наблюдать за четкими и размеренными движениями разведчицы все равно было приятно.

В молчании они вернулись через лес к становищу. Серенький рассвет только-только занимался, и сестры еще просыпались, собирались и приводили себя в порядок в казармах форта. Над становищем стояла тишина, окна мастерских были темными, а двери закрыты. Лишь над трубой едальни вился дымок: повара вставали раньше всех, чтобы напечь к завтраку свежих лепешек.

Они стояли на том самом месте, где познакомились: возле сухой сосны, на которой Эрис когда-то отрабатывала удары. Мей улыбалась, но теперь Эрис уже не могла чувствовать ее: подаренная Богинями связь оборвалась после того, как они начали одеваться.

- Ну вот и все, Эрис, дочь царицы и Держащей Щит, - тихо проговорила она, и глаза у нее при этом странно блестели. – Я желаю тебе счастья и благословляю Роксану за то, что встретила тебя.

- Я буду помнить тебя, - пообещала Эрис. Тихая грусть обняла ее, такая же спокойная и холодная, как первый день зимы над фортом Аэл.

Мей вскинула голову, пряча слезы и широко улыбаясь.

- Когда мы встретимся в следующий раз, обещай мне, что у тебя уже будут крылья, и сражаться ты будешь лучше всех Двуруких Кошек Каэрос!

- Обещаю, Мей, - ответила Эрис.

Потом, поддавшись чувству, она обняла разведчицу. Несколько секунд они стояли так, на ветру, на самом краю пустыря, где никто не мог их видеть, и руки Мей, словно железные тиски, прижимали к себе Эрис. Потом разведчица быстро поцеловала ее куда-то в шею, отпустила и резко зашагала в сторону казарм. Эрис была готова поклясться, что она плакала.

Вдохнув холодный утренний воздух, она выдохнула облачко пара и подняла голову к небу. К утру тяжелые серые снеговые тучи заволокли все небо, сгладили острые вершины гор, срезав их и пряча в кипящей дымке. Эрис потянулась сознанием вверх и слилась с этими тучами, а потом пощекотала их подбрюшья ветром, словно гигантским серым котам. И тучи забурлили, дрогнули, беззвучно мурлыкая, а потом вниз начали медленно опускаться большие белые снежинки, скрыв под своим хороводом начавший просыпаться для нового дня пограничный форт Аэл.

0

34

Глава 39. Соперница

2585 год после падения Кренена

Ночной лес был полон запахов, вкусов, ощущений и шорохов. Молодая луна, только-только народившаяся, светила сверху слишком слабо, заливая тяжелые, мокрые, осевшие под своим собственным весом сугробы бледно-зеленым сиянием. Она не любила такие сугробы: лапы глубоко проваливались сквозь рыхлый снег, замедляя передвижение и оставляя за ней четкую цепочку следов. К тому же, от влажности чесалось в носу, и все запахи становились ярче и тяжелее. Она вновь чихнула, когда споры полугнилого лишайника на ближайшем дереве попали в нос.

Весна медленно приближалась к своей середине, и снега в горах осталось немного. Деревья уже протопили вокруг себя большие углубления, по влажным стволам стекали капли воды. В эту ночь холодно не было, и от снега медленно поднимался вверх едва заметный дымчатый пар, промочивший всю ее шкуру и покрывший ее морду крохотными капельками воды. Слизнув их горячим языком, она опустила нос почти вплотную к мокрому снегу и принялась шумно принюхиваться.

Леса принадлежали волчице так же, как и поля, как и равнины, потому что не было никого, кто бы потягался с ней силой. Местные стаи волков, на зиму спускавшиеся поближе к жилью двуногих, первое время пытались соперничать с ней за территорию. Но всего лишь пары драк и располосанных морд их вожакам хватило для того, чтобы признать ее первенство в этих местах и право охотиться там, где она хотела.

Сейчас, поднимая нос вверх и нюхая холодный ветер, она чувствовала две большие стаи, бродившие в лесах на почтительном расстоянии. Оба вожака в очередной раз прислали мысленный ответ с пожеланием удачной охоты и подтверждением того, что оленье стадо впереди целиком в ее распоряжении.

След, по которому она шла, был четким и свежим. Перекопанный десятками копыт громко шуршащий снег полнился запахом живого, теплого мяса. Она ощутила, как наполняется слюной пасть, и ускорила шаги. Азарт охоты заиграл в крови, разогрев ее, заставив звенеть в жилах. Она шла не таясь развернув широкие плечи и мощные лапы, излучая силу молодости каждым своим движением. Не было никого равного ей в этих горах, никого, кто мог бы ей помешать.

Вперед, через маленький, уже растаявший ручей в снегу, вверх по пригорку меж толстых стволов старых елей, снег под которыми был покрыт слоем опавших иголок. Дальше, по длинной просеке в высоких кедрах к горному плато, открытому ветрам и луне, где на поляне из-под почти растаявшего снега уже торчала прошлогодняя трава.

Запах дичи стал таким сильным и густым, что волчица замедлила шаг, стараясь ставить широкие подушечки лап как можно тише. Впереди, между древесных стволов виднелись видимые в световом спектре ночного зрения темно-красные силуэты – олени паслись, опустив к земле увенчанные ветвистыми рогами головы. Тело стало легким и звонким. Она подобралась, прижавшись к земле и не сводя глаз с самого большого из них – крупного самца с огромными, красивыми рогами. Пусть ее мелкие сородичи охотятся на больных и слабых, на детенышей и брюхатых самок. У нее было достаточно сил для того, чтобы биться с вожаком.

Еще тише, еще медленнее. Брюхо касалось мокрого снега, отчего по телу пробегали нервные волны. Вожак оленей поднял голову, мотнув большими ушами и вглядываясь во тьму своими светящимися белыми глазами. Она замерла, став еще одной тенью в ночи, еще одним расплывчатым силуэтом, разглядеть очертания которого было невозможно. И когда он отвернулся на какую-то долю секунды, она молниеносно разогнулась и прыгнула вперед.

А потом что-то произошло. Незнакомый запах забил ноздри: острый, глубокий, запах хищника, которого она никогда раньше не чуяла. Кто-то ударил ее в бок, пока она летела к оленю, сбив с траектории. Вожак протяжно затрубил, подняв мощные рога, и припустил прочь с поляны, уводя за собой тревожно гомонящее стадо.

Она тяжело упала в снег, перекатилась и тут же вскочила на все четыре лапы, внимательно оглядываясь по сторонам. И подняла уши от удивления: посреди поляны, почти на том месте, где до этого был вожак оленей, стоял огромный мохнатый зверь, с черной жесткой шерстью и рыжими подпалинами под брюхом. Он мотал головой, точно так же сбитый с толку, как и она. С ним-то они и столкнулись в воздухе.

Волчица пошире расставила лапы и ощетинила свой черный мех, пристально разглядывая незнакомого зверя. Судя по запаху, это была самка, молодая и голодная, и почти такая же сильная, как она сама. Заметив волчицу, незнакомая самка сжалась в комок, припала к земле, низко опуская голову и гортанно рыча. Глаза у нее были почти черные и очень крупные для волка.

Она тоже сальваг? Как всегда мысль потрясла ее, сбив концентрацию своей ослепительной простотой. Волчица прищурилась, рыча в ответ. От врага пахло угрозой и яростью: черно-рыжая была недовольна, что ее охоте помешали, и она упустила оленя. Осторожно переставив лапы, она приготовилась к броску. Волчица вдохнула ее запах, пытаясь определить, кто это, но не смогла. Он был знакомым, но кому именно принадлежал, ускользало от нее, как пряди тумана.

Черно-рыжая едва заметно сморгнула, и волчица бросилась вперед, уже зная, что дальше будет. Взвившись с места в мокром снегу и разбрасывая его хлопья с широких лап, они прыгнули друг на друга и покатились клубком.

Острые когти рвали жесткий мех, острые зубы с рычанием скалились друг на друга и впивались в плоть. Волчица ощутила резкую боль в левом плече и извернулась, вырываясь из хватки. Ее зубы хватанули толстую меховую складку на холке черно-рыжей, но слишком слабо, под неудачным углом: перебить хребет она не смогла.

Черно-рыжая была быстра, хитра и очень сильна. Они крутились друг вокруг друга, срывая куски шерсти и мяса, грозно рыча и щелкая зубами. Широкие лапы изрыли мокрый снег, превратив его в кашу. Было неудобно: лапы разъезжались, и они обе скользили и спотыкались. Волчица уже не пыталась понять, кто перед ней, сосредоточив все силы на драке. Кровоточили плечи и лапы, болели уши, что-то не так было с левым глазом, он плохо закрывался и не слишком хорошо видел. Впрочем, соперница тоже была потрепана: нос разодран, одно ухо повисло кровавыми полосами, грудь и шею пятнали темные кровавые пятна, а мех торчал клоками в разные стороны.

Тяжело дыша, волчица вывалила из пасти красный язык. Они застыли напротив друг друга шагах в десяти по обе стороны от поляны, низко присев на мощных ногах и роняя рубиновые капли крови на синевато-зеленый снег. Черно-рыжая тоже устала, причем сильно: с жемчужных клыков срывались клочья белой пены. Очень медленно, глядя друг другу в глаза, они разошлись по разным сторонам поляны. На сегодня бой был закончен.

На то, чтобы зализать раны, у волчицы ушло довольно много времени. Похожая на олений рог луна проползла по небосводу целую древесную ветку. Понюхав воздух и не обнаружив в нем следов соперницы, она поднялась и потрусила в сторону построек двуногих, прихрамывая на передние лапы.

Кто же это был? Я ее знаю? Волчица поскуливала и мотала головой, когда острые и слишком яркие в своей силе чужие мысли вспышками разрывали привычный сумрак ее головы. За ней по снегу тянулся длинный кровавый след: коготь соперницы распорол правую переднюю подушечку лапы. От холода ее сводило, и волчица поджимала лапу под себя, чтобы было не так неприятно.

Голод глодал живот: из-за драки она упустила добычу, а с поврежденными лапами начинать новую охоту было неудобно. Ничего, вернусь и поем. Она пересекла несколько маленьких ручейков, вскарабкалась на знакомый пригорок и внимательно обнюхала снег вокруг старого мощного кедра, разбросавшего свои ветви над большой поляной. Здесь сильно пахло ей, но чужого запаха не было. Она остановилась, напряглась, взвизгнула, когда выкрутило кости, а все жилы в теле натянулись до предела. Полыхнула ослепительно белая вспышка боли…

… и Лэйк тяжело задышала, лежа ничком на мокром, колючем снежном насте. Как всегда, на мгновение ей показалось, что она ослепла и оглохла, а в нос кто-то набил ваты. Исчезли ощущения, запахи, зрение вернулось к обычному пределу, слишком низкому по сравнению с глазами зверя. Мороз сразу же вцепился в обнаженное тело, покрыв его россыпью мурашек.

Дрожа и стуча зубами, Лэйк подскочила и сорвала с сухой ветви кедра скрученную узлом одежду и связанные шнурками сапоги. Кое-как она счистила с себя прилипшие к мокрой коже иголки, натянула набедренную повязку и штаны. Голые ступни жег снег, а она, быстро зашнуровывая на груди рубашку, думала. Это, определенно, был сальваг. Тот же запах, тот же размер, та же сила. Но кто это? Я знаю ее? Судя по всему, она моего возраста. Наставница Мари говорила, что могут быть еще оборотни. И если да, то почему мы встретились именно сейчас? Усевшись на торчащий из снега пенек, Лэйк натянула на мокрые ноги носки и сапоги. Стало чуть-чуть теплее, но зубы во рту все равно выбивали дробь. Может, она из другого становища? Может, она приехала в становище Сол на время?

Ответов на все эти вопросы у нее не было. Перепоясавшись долором и приведя в порядок волосы, Лэйк зашагала в сторону дома.

После обращения тело было звенящим от переполняющей его силы. Невольно она ухмыльнулась, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как играют под кожей мышцы рук. Пошел уже второй год ее обучения. Тренировки с нагинатой давались все легче, и ударов от старших наставниц она получала все меньше. Не говоря уже о том, что Неф доверила ей этой зимой впервые тренировать первогодок. Да и занятия в кузне тоже не прошли даром. Освоив за лето рецепт проклятущей смеси для закалки, Лэйк была допущена к обучению. Теперь ей уже даже позволяли ковать, пока еще самые простые вещи, но все же это уже была работа. С Ночи Зимы Лэйк сковала несколько подков и один бочарный струг. Вспоминать о том, сколько заготовок она запорола под хмурое ворчание Ган, ей совсем не хотелось. К тому же в кузне работа была тяжелой: вечно таскать мешки со смесями, ворочать бочки, раздувать горн, обдирать закаленные полосы стали… От этого тело с каждым днем становилось все крепче, и силы в руках прибавлялось.

Становище Сол мирно дремало в сырой весенней ночной дымке. Только-только затеплились окошки едальни, да виднелось всего пару огоньков в разбросанных по склонам гор домишках его обитателей. Большой рыжий пес, дремавший теплым клубком возле колеса повозки на краю деревни, сонно поднял нос навстречу приближающейся Лэйк. Пару раз вильнув хвостом и улыбнувшись алой пастью, он вновь свернулся и задремал. В последнее время собаки перестали брехать при ее появлении. Зато кошки, стоило им завидеть Лэйк, разъяренно шипели, изгибались когтистой дугой и убегали, зло стегая хвостом.

Мокрый снег натужно скрипел под ее сапогами, пока она быстро взбегала по извивающейся тропе к плато Младших Сестер. Дорога была утоптана почти что в лед, но за день, когда теплый щит Роксаны жарил с неба не хуже лета, подтаивала настолько, чтобы не схватиться за ночь. Еще денек, и нужно будет назначать дежурства среди Младших Сестер для расчистки дороги. Иначе здесь будет такая грязь, что наверх смогут попадать только крылатые сестры.

В темную, холодную баню Лэйк пришла первой. Помещение было небольшим, зато здесь было целых три бани, да еще и горячие источники, где мылись те, кто уже получил крылья. Наин, хихикая, рассказывала, что один раз все-таки пробралась туда. С Ночи Зимы она встречалась с девятнадцатилетней Ремесленницей Райей, которая как-то ночью и позвала ее в источник, пока никто из старших не видел. Зимой у Младших Сестер было не слишком много места, чтобы побыть вдвоем, поэтому старшие закрывали глаза на некоторое отступление от правил.

Лэйк быстро растопила печь и дождалась, пока закипит бадья с водой. Потом с наслаждением вымылась раскаленной водой, сдирая с себя пот и прилипшие чешуйки хвои. Когда она уже домывалась, из предбанника послышался скрип, дверь в баню открылась, и сквозь белые клубы пара вошла Найрин.

Нимфа вытянулась за прошедший год и теперь была почти такой же высокой, как и Лэйк. У нее еще подросла грудь, став пределом мечтаний любой Ремесленницы и головной болью Воина. Ее гибкое стройное тело высохло и подтянулось от нескончаемых тренировок, под кожей наметились мышцы, играющие при каждом ее движении. Черты лица Найрин заострились, подчеркнув высокие скулы, красиво очерченную челюсть и подбородок, чуть выдававшийся вперед. Нос у нее стал длинным и прямым, правильный профиль дополнили полные алые губы, всегда чуть приоткрытые в полуулыбке. А громадные темно-зеленые, как летняя трава, глаза разбили сердце уже нескольким сотням сестер.

Лэйк обернулась к Найрин, кивнула ей и отвернулась, выливая себе на голову очередной ковш. От горячей воды по телу растекалось блаженство.

- Светлого утра, Лэйк, - пожелала Найрин, останавливаясь у печи рядом с ней и повыше подвязывая длинный серебристый хвост, спадающий ей до середины лопаток. – Опять всю ночь шлялась по кустам?

- Есть еще такие, как я, - без предисловия выпалила Лэйк, поворачиваясь к нимфе. Та удивленно уставилась на нее.

- Что ты имеешь в виду?

- Я сегодня встретила еще одного сальвага! – и Лэйк быстро пересказала ей все события минувшей ночи.

Нимфа задумчиво нахмурилась, и глаза у нее вспыхнули серебром. Большая кадушка, стоявшая на печи, сама собой слетела на пол, следом за ней поднялся ковш и начерпал в нее воды из огромной бадьи в углу бани. Потом кадушка так же легко взлетела обратно на печь, а вода в ней вдруг закипела. Лэйк уже не очень удивлялась подобным вещам. Найрин училась у Имре, а наставницы заставляли будущих Боевых Целительниц делать все домашние дела при помощи дарованной Богинями силы, чтобы без остановки практиковаться и развивать свой дар. Насколько Лэйк знала, Найрин сейчас была самой сильной и подающей надежды среди всех учениц Боевых Целительниц, а потому по их дому постоянно летали какие-то предметы, ужин готовился сам собой, а толстенные березовые пни сами рассыпались на аккуратные ровные дрова. Нимфа даже попросила у них дозволения взять всю работу по дому на себя, чтобы тратить вечерние часы на дополнительные тренировки. Естественно, против никто не был, а у Найрин все про все, включая ужин и завтрак, занимало не более получаса, и она часто со вздохом жаловалась на недостаток практики. Другие Младшие Сестры черной завистью завидовали их домику: им приходилось делать всю поденную работу самостоятельно, и никто им в этом не помогал.

Ковш начерпал горячей воды и пролетел мимо Лэйк, а потом тонкой струйкой принялся поливать обнаженные плечи Найрин, пока она намыливала руки мылом. Вода растекалась и дробилась по мраморной коже, и Лэйк невольно залюбовалась красотой нимфы. Между ними все давным-давно было решено: они не питали друг к другу никаких чувств, кроме дружеских. Но отказать себе в удовольствии полюбоваться неверной Лэйк не могла.

- Если ты говоришь, что раньше никогда не видела ее, может быть, что это дочь какой-нибудь Ремесленницы, что прибыли на торг, - задумчиво проговорила Найрин. Ковшик отлетел прочь, а она принялась мылить спину и грудь.

- Я тоже подумала об этом, - кивнула Лэйк, присаживаясь на лавку у стены. – Она моего возраста, разница не больше, чем полгода. Если бы это был кто-то из становища Сол, мы бы уже столкнулись раньше.

- А как она выглядела? Ты сможешь узнать ее в теле анай?

- Вряд ли, - пожала плечами Лэйк. – Когда я перекидываюсь, у меня даже запах меняется. Да, шерсть черная, ну так почти все Каэрос темноволосые. И глаза у нее были темно-карие. Вот и все.

- Да уж, не слишком много информации, - покачала головой Найрин. Ковшик подлетел к ней и полил плечи, смывая мыльную пену.

Грохнула дверь, в сенях послышались чьи-то голоса. Найрин поморщилась и быстро ополоснулась еще раз. Она уже очень хорошо контролировала свой дар, и окружающие ее анай перестали сходить с ума от одного ее вида. Но несмотря на это, она все равно оставалась очень красивой сама по себе, а в бане это особенно бросалось в глаза. Поэтому Найрин предпочитала мыться раньше или позже всех, а если не получалось, то старалась делать это как можно быстрее.

Дверь в баню распахнулась, и внутрь вошли Торн с Илой. Торн почти что споткнулась на пороге, увидев Найрин с Лэйк, лицо ее окаменело, а взгляд стал тяжелым. Не глядя на них, она тяжело прошагала в дальний угол в сопровождении Илы.

Лэйк искоса взглянула на дочь царицы. Торн была одного с ней роста, сухая и поджарая, как и ее ману. Тяжелые тренировки и обучение у каменщиц сделали свое дело: тело у нее было сильным и красивым, движения плавными, как у опасного хищника. Черные волосы резко оттеняли белую кожу, а длинный подбородок упрямо выдавался вперед. Торн была не слишком красива, но в ней была сила и уверенность, граничащая с агрессией. Ила рядом смотрелась меньше ее, хоть и была ниже всего на ладонь. Лицо у нее было овальным, с правильными чертами, большие глаза, опушенные мягкими ресницами, больше подошли бы какой-нибудь Ремесленнице. Тем не менее, Ила выбрала Ночных Лезвий и делала большие успехи в обучении. Наставницы хвалили ее, и она, так же, как и Лэйк, тоже учила первогодок.

- Пойдем завтракать, - бросила Найрин, первой выходя в предбанник.

Лэйк последовала за ней, прикрыв за собой дверь в теплую баню. Оттуда сразу же послышались голоса: Торн с Илой возобновили прерванный разговор.

Они быстро оделись, зябко передергивая плечами: баня еще не успела прогреться, и в предбаннике было с ночи стыло. Спускаясь по скрипучим ступеням на плато следом за нимфой, Лэйк негромко спросила:

- Как твоя учеба?

- Хорошо, - охотно ответила Найрин. – Я уже могу найти Источники каждый раз, как открываю себя Роксане. Имре говорит, что это очень быстро. Многие Боевые Целительницы и после получения крыльев еще не каждый раз это делают.

- Рада за тебя, - пробурчала Лэйк, не совсем понимая, о чем говорит Найрин. Нимфа что-то объясняла ей про все эти вещи, но это было так далеко от Лэйк, что она не особенно прислушивалась. – Как у вас с ней?

- Сложно, - тяжело вздохнула Найрин. – Она не оставляет попыток привлечь мое внимание. Да, во время учебы ничего подобного нет: Имре образцовая наставница и гоняет всех одинаково, без предпочтений. Но после учебы она проявляет ко мне больше внимания, чем необходимо.

- Она интересная женщина, - негромко заметила Лэйк, идя рядом с нимфой и искоса поглядывая на нее. – У нее хорошее чувство юмора, она сильна и бесстрашна.

- Я все это знаю, - поморщилась Найрин. – Вот только мне все равно.

Лэйк не знала, что на это ответить. Учитывая количество претендентов на сердце Найрин, нимфа могла себе позволить быть разборчивой. Только она почему-то продолжала отвергать всех, предпочитая общество молчаливой и замкнутой Теры или Лэйк. И Лэйк до сих пор не знала, есть ли среди анай кто-то, кто нравится Найрин. Может, это потому, что она не анай? У эльфов и нимф же есть мужчины. Может быть… От этой мысли Лэйк стало неприятно, и она тут же на себя за это разозлилась. Они уже слишком долго дружили с нимфой, и Лэйк давно приняла ее такой, как она есть. И если Найрин так и останется одна, отказавшись принимать в пару кого-то из анай, это исключительно ее личное дело. И не лезь в это больше, приказала себе Лэйк.

В их доме уже горел свет: Наин ворошила печку, заспанно позевывая, Тера и Лиа одевались в комнате.

- А, это вы, - бросила Наин, разгибаясь и почесывая бок, вид у нее был сонный. – И чего вам не спится в такую рань?

Она тоже сильно изменилась за последний год, став стройной и высокой. Ее квадратная челюсть обрисовалась еще четче, а нос с горбинкой стал чуть больше, чем следовало бы ему быть. Зато глаза у нее были очень красивые: темно-серые со стальным отливом, с вечным хитроватым прищуром и длинными ресницами. И брови правильной формы, красиво изогнутые, словно углем начерченные. Лэйк пару раз замечала, как вздыхают на этот прищур Наин первогодки, украдкой наблюдая за тем, как она прогуливается по плато или тренируется с мечом.

- Давай, я помогу, - с порога предложила Найрин, и кастрюли поднялись со столов и засновали по кухне. Наин ухмыльнулась, пожала плечами и кивнула ей:

- Вперед, красавица. А я тогда пойду выкупаюсь, пока еще всю воду не вылили.

На утреннюю тренировку Лэйк шла, глубоко погрузившись в свои мысли. Присутствие в становище Сол еще одного сальвага сильно взволновало ее. Это означало, что она все-таки не одна такая, что действительно есть и другие. И что ей теперь делать? Постараться подружиться с этим зверем? Или, наоборот, драться при каждой подвернувшейся возможности, доказывая свое первенство? В конце концов, становище Сол и окрестные земли – ее территория, и чужие не имеют права здесь охотиться. Это даже волки признали, значит, и чужачка тоже должна это сделать.

Она так задумалась, что получила в награду от Неф сильный удар шестом по лбу и полный удивления взгляд. Первая нагината привыкла к тому, что Лэйк собрана и сосредоточена на упражнениях, и Лэйк закусила губу от стыда. Приказав себе ни о чем не думать, она покрепче перехватила древко затупленной нагинаты, повторяя стандартные, заученные связки, которые тело выполняло уже механически, без дополнительной помощи.

Вечер тоже выдался вполне удачным. Дара скупо буркнула Лэйк, чтобы та сковала к вечеру скобы для бревен, которыми собирались крепить просевшую за зиму крышу Арсенала. Ликуя от того, что ей опять дали важную работу, Лэйк с удовольствием взялась за хоть и простое, но все же дело.

Набрав подходящих заготовок, которые Ган и Фэйр отлили еще на прошлой неделе, Лэйк по одной принялась греть их в большом горне, мерно качая тугие мехи. Сталь для них была простенькой, без особых ухищрений и добавок, использующихся для выплавки оружия, а потому и ковать ее было достаточно легко. Когда металл нагрелся до ярко-малинового цвета, она подцепила заготовку щипцами и выложила на горн. Взяв молоток и придерживая деталь, Лэйк принялась ковать.

В этом было что-то умиротворяющее. Мерные удары молота по раскаленному пруту выбивали во все стороны рыжие искры. Бить нужно было ровно и сильно, чтобы искры не попадали на руки, а металл деформировался и растягивался по всей длине. Развернув прут, Лэйк несколькими быстрыми ударами загнула его под прямым углом, а потом принялась, переворачивая после каждого удара, острить наконечник. Проделав то же самое с другим концом прута, она швырнула в стоявшую рядом бочку с водой доделанную скобу. Громко зашипел пар. Вода даст необходимую закалку, сделав скобу жесткой, прочной и не ломкой, точно такой, чтобы удержать скрепленными толстенные сосновые бревна.

Забросив в горн заготовок, Лэйк подцепила еще одну раскалившуюся до нужной температуры и опустила ее на наковальню. Она чувствовала на себе взгляд Дары. Наставница сейчас занималась с Ган, следя за тем, как та затачивает режущую кромку ножа для Ночных Лезвий. И одним глазом посматривала на то, как работает Лэйк. Судя по ее собранному виду, пока что Лэйк делала все правильно.

Она целиком ушла в работу, разогревая, проковывая, сгибая раскаленную сталь, и вздрогнула от неожиданности, когда на разгоряченное плечо легла рука Ган. Теперь они были одного роста: Лэйк быстро росла и скоро должна была перегнать ее.

Откинув со лба черные пряди, Ган проговорила:

- Там Найрин пришла, хочет тебе что-то сказать.

- Найрин? – удивленно вскинула брови Лэйк.

- Да, - кивнула Ган, и глаза у нее потеплели. – Давай, откладывай молот. Закончишь завтра. Ты и так уже сковала достаточно.

Гадая, что здесь забыла Найрин, Лэйк быстро доострила оставшуюся деталь, бросила ее в бочку и сняла фартук. Вытащив из бочки все скованные за день и остывшие скобы, она разложила их сушиться на лавке. Получилось почти три десятка: очень неплохо за один вечер.

В кузне никого не было. Лэйк припомнила, что Дара с Фэйр должны были к вечеру идти смотреть на поломанный ворот колодца, который им нужно будет починить. Чувствуя приятную усталость, она накинула на плечи в последнее время сильно жавшее пальто осенней формы, и вышла из кузни.

Рядом на лавочке сидела Ган, вытянув ноги в высоких сапогах. Перед ней стояла Найрин, выставив одну ногу чуть в сторону и сложив руки на груди. Они с подмастерьем о чем-то говорили, нимфа улыбалась, и на ее щеках виднелись прехорошенькие ямочки. Завидев Лэйк, она звонко проговорила:

- Светлого вечера! Давай-ка иди домой. Там тебя ждет кое-кто.

- Кто? – нахмурилась Лэйк. Она не договаривалась о встрече ни с кем, а наставница Дара вернулась бы в кузню, если бы ей что-то было нужно.

- Эрис вернулась, - расплылась в широкой улыбке Найрин, и Лэйк ощутила, как теплеет на душе. – И близняшки с ней. Сидят, пьянствуют, ждут тебя.

- Здорово! – ухмыльнулась Лэйк, потом спустилась по ступеням кузни и пожала руку Ган. – До завтра и светлого вечера тебе.

- Смотри, не переборщи с ашвилом, - напутствовала подмастерье, глаза ее смеялись.

Лэйк направилась в сторону Найрин, но та и с места не сдвинулась.

- Идешь? – спросила Лэйк.

- Я догоню тебя, иди, - кивнула нимфа. Лицо у нее было непроницаемым.

Лэйк недоуменно взглянула на нее, пожала плечами и пошла в сторону становища. Может, ей нужно что-то заказать у Ган. Скоро ведь День Весны, а на него было принято дарить близким небольшие сувениры.

Впрочем, Лэйк почти сразу же выбросила нимфу из головы. И поймала себя на том, что улыбается до ушей. Эрис вернулась! И близняшки с ней! Последнее, что о ней слышала Лэйк, были вести о большой победе в горах. Подумать только, ее сестре удалось уничтожить кладку тех тварей, ондов, обрушив им на голову гору! Весть об этом облетела весь клан, как лесной пожар, и почти что месяц только и разговоров было, что об этом. Лэйк испытывала по этому поводу такие смешанные чувства, что до сих пор не разобралась в них до конца. Она была горда за сестру и даже жгла Благодарственный Огонь Роксане за то, что Та помогла Эрис и дала ей силу. Не говоря уже о том, что она была просто потрясена возросшей силой сестры. Эрис все эти годы упорно училась управлять своим даром, становясь все сильнее и сильнее, но что она может такое, Лэйк и подумать не могла. И это при том, что Способной Слышать Эрис не являлась, а им по мощи равных не было.

Одновременно с этим внутри росла и крепла надежда. Эрис тоже другая, не такая, как все остальные анай. Может, если Лэйк расскажет ей о своем проклятье, сестра не оттолкнет ее… Она тут же нахмурилась и приказала себе не думать об этом. Достаточно, что знает Найрин. Она сама не анай, сама вынуждена жить под постоянным повышенным вниманием всех остальных сестер. Она-то поймет, но поймет ли Эрис? Она ведь теперь героиня клана, та, на ком лежит Благодать Роксаны. А Лэйк не более, чем бешеное животное, едва способное управлять своим зверем и контролировать вечный голод. Разве может быть между ними что-то общее?

Однако, даже эти грустные мысли не смогли до конца погасить ее радость. Они не виделись с прошлого лета, почти целый год, и Лэйк успела жутко соскучиться и по сестре, и по близняшкам. Они, наверное, вымахали уже такими высокими, что и не допрыгнешь. И дерутся, скорее всего, тоже уже как взрослые разведчицы. Раз им можно было ходить в дозор вместе со взрослыми, то и мастерство их должно было вырасти.

На ногах будто крылья выросли, пока Лэйк карабкалась по извилистой тропинке к плато Младших Сестер. На самом плато уже отдыхали и прогуливались те, у кого занятия закончились, а поденная работа уже была выполнена. Многие махали Лэйк рукой или что-то приветственно выкрикивали. Она только отмахивалась и почти бегом спешила к своему домику. Пока кто-то вдруг не заступил ей дорогу, и Лэйк выругалась, едва не сбив его с ног.

- И куда это мы так торопимся? Что-то где-то горит? – насмешливо вздернула тонкую бровь Ильда.

Лэйк взглянула на нее и хмыкнула. Уж ради Ильды-то близняшки и сестра могли подождать пару минут.

В последнее время будущее Ночное Лезвие уделяла ей все больше внимания. Они часто пересекались на тренировочном Плацу, попадали в один и тот же наряд по снабжению лагеря Младших Сестер. И Лэйк с каждым разом замечала, что общество Ильды становится все приятнее. Она была дерзкая, вызывающая, смешливая и неуловимая, как дым. Подловить и высмеять ее было невозможно, потому как в ответ Ильда скалилась и отбривала так, что шутки оборачивались обычно против самого шутника. За ней ухлестывали многие старшие Воины и Ремесленницы, толпами ходили младшие, и она кокетничала, строила глазки и улыбалась всем так, что каждый думал, будто улыбка предназначается только ему одному. С Лэйк у них были приятельские отношения, хотя она и замечала, что Ильда проявляет к ней, пожалуй, чуточку больше зубоскальства и ерничества, чем ко всем остальным.

Сейчас Лезвие стояла, уперевшись ладонями в бедра и слегка развернув плечи, будто приглашая ее обнять. Ее мягкая кожа была персикового цвета, бархатная на вид, а черные глаза впитали в себя сырую весеннюю ночь. Словно невзначай, она наклонила голову так, чтобы бросался в глаза длинный русый хвостик. Ее светлые волосы резко контрастировали с черными бровями и глазами, и Ильда старалась демонстрировать это при любом удобном случае.

- Зато, смотрю, ты вот никуда не торопишься, - проговорила Лэйк, невольно распрямляя плечи. Пальто сразу же больно врезалось в кожу: давно пора уже заказать новое, а то скоро по швам треснет. – Тебе же вот-вот крылья получать.

- Ну, так это будет только через месяц, - Ильда потянулась, как кошка, демонстрируя гибкое тело. Лэйк не преминула оценить его по достоинству. – Обратно уже прилечу, красивая, как Сама Роксана.

- Как же ты самоуверенна, Дочь Огня, - покачала головой Лэйк.

- Не без этого, - кокетливо улыбнулась Ильда. – Не все же одной тебе ходить да петушиться.

Лэйк недоверчиво фыркнула. Уж про кого нельзя было сказать, что она петушится, так это точно про нее. Она вкалывала с утра до ночи. И на ерунду у нее просто времени не было.

- Так куда бежим-то? – вновь спросила Ильда.

- Сестра вернулась, - ответила Лэйк, решив, что скрывать тут особо нечего.

- А да, слышала что-то такое, - притворно задумалась Ильда. Улыбка ее превратилась в хищный оскал. – И это повод для того, чтобы сбивать с ног самую красивую девушку клана?

- Я тебя с ног не сбивала, - заметила Лэйк.

Ильда мягко рассмеялась и проговорила:

- Ты очень добра, Лэйк. – Она вдруг подступила к ней вплотную и слегка приподнялась на цыпочках, потому что была ниже Лэйк. Ее запах наполнил ноздри, и Лэйк непроизвольно втянула его полной грудью, а дразнящие губы возле самого уха прошептали: - Я хотела бы отблагодарить тебя за твою доброту перед отъездом. Загляни как-нибудь в баню, ближе к полуночи, посидим, поболтаем.

С этими словами она одарила Лэйк многообещающим взглядом и грациозной походкой, покачивая бедрами, направилась в сторону своего домика. Проводив ее взглядом, Лэйк поняла, что глупо ухмыляется, и тут же согнала улыбку с лица. Они и так стояли слишком близко, да и смотрела Ильда слишком откровенно.

В окнах ее дома горел яркий свет, а изнутри слышались громкие голоса. Лэйк почти взлетела по ступеням и распахнула дверь. В лицо пахнул запах домашних пирогов, которых напекла еще с утра Найрин, такой привычный и родной гогот близняшек и громкий голос сестры, которая что-то рассказывала. Улыбнувшись, Лэйк вошла в комнату.

Здесь собрались все обитатели дома, за исключением Найрин, и неразлучная троица. Близняшки вымахали настолько, что их вытянутые ноги перегораживали пол-комнаты. Зеленые кошачьи глазищи обеих, огненные волосы и веснушки делали их похожими на разведенный посреди дома костер. Обе с ревом вскочили и бросились к Лэйк, и она с радостью обняла их, позволяя трепать себя по голове, хлопать по плечам и трясти. А потом взглянула на сестру.

Эрис изменилась. Она больше не была самоуверенной и дерзкой красивой девочкой, считавшей, что имеет право совать свой нос во все двери и окна. У стола, забросив ногу на ногу и расслабленно откинувшись на спинку стула, сидела красивая молодая женщина. Ее каштановые волосы аккуратной шапочкой закрывали голову, подчеркивая скулы и прямые, черные брови вразлет. Мягкие, идеальной формы губы изгибала теплая улыбка, а большие карие глаза светились, будто отражая звездный свет. Но не это удивило Лэйк, а ощущение, исходившее от сестры. Эрис выглядела так расслабленно и спокойно, будто была гармоничной частью всего на свете, ее движения были плавными и ровно такими, какими и должны были быть, а лицо задумчивым и светлым, будто она была очень-очень счастлива. И еще она выглядела древней как само время, как горы и леса, как реки, вечно текущие с заснеженных пиков вниз, как отражение щита Аленны на тихой глади Белого Глаза в летнюю ночь. Лэйк непроизвольно втянула носом запах, отделяя ее аромат ото всех остальных в этой комнате. Ее обоняние усилилось за последнее время, вероятно, под влиянием проклятой крови. От Эрис пахло… свежестью. И светом.

Сестра поднялась ей навстречу, и Лэйк высвободилась из объятий близняшек. Они с Эрис остановились друг напротив друга, не зная, что делать. Потом, сестра первой потянулась вперед и обняла ее.

- Я очень соскучилась по тебе, Лэйк, - негромко проговорила она, словно ручей прожурчал.

- И я по тебе, - неожиданно для самой себя призналась Лэйк.

- Куда ты дела Найрин, а? – сразу же набросилась на нее Леда, нарочито посмурнев. – Мы ее за тобой отправляли. Что, так сложно было обратно привести?

- По ходу опять кто-то ее у тебя из-под носа увел! Молодца! – загоготала Эней, хлопая ее по плечу. Леда взглянула на нее волком, что только увеличило радость близняшки.

Они принялись переругиваться и орать друг на друга под восхищенный смех Наин и Лиа. Лэйк вдруг подумала, что так душевно, громко и тепло в их домике уже давным-давно не было. Потом они сели к ломившемуся от угощений столу, и Эрис принялась рассказывать о своих похождениях глубоко во тьме горных пещер.

Лэйк слушала, не перебивая, и внимательно разглядывала сестру, будто видела ее в первый раз. Поверить во все эти полчища под землей, в то, что твари, - онды, - вылупляются из капсул, что будил их какой-то Брахтаг, заставляя вылезать из своих нор и нападать на Каэрос, было очень сложно. Если бы Лэйк сама не сражалась с ними два года назад, она бы так и решила, что это просто сестрины выдумки. Наин, Лиа и даже Тера ахали и охали, задавали вопросы, ругались и пили, поднимая бокалы за сестру и близняшек и за победу над врагом. А Лэйк только слушала, наблюдая за Эрис.

Что-то произошло с ней там, в форте Аэл, что-то очень светлое, несмотря на всю грязь и скверну, о которой она рассказывала. Возможно, это было связано с ее новыми силами. Как странно, подумалось Лэйк, какие разные подарки мы получили от родителей. Она – свет, тепло, жизнь, а я – тьму, холод и смерть. Эрис вдруг посмотрела на нее через стол, в упор, словно ударила, и Лэйк вздрогнула. Взгляд у сестры был острый, пронзительный, такой, будто она Лэйк насквозь разглядела, до самого дна. Эрис сразу же перевела взгляд, и Лэйк приказала себе не глупить. Сестра не могла ничего знать о ней, и не узнает. Нечего ей пятнаться в том, чем стала Лэйк.

Через какое-то время пришла Найрин, и веселье взбурлило с новой силой. Леда сразу же подсела к нимфе и принялась рассказывать ей низким бархатистым голосом о том, как они с Эней участвовали в постройке форта. С ее слов выходило так, будто форт Леда построила собственными руками без помощи нескольких сотен каменщиц, а Эрис только с ее разрешения обрушила скалы на головы ондам. Естественно, что такой рассказ вызвал улыбку у всех, включая саму Леду, и они с Эней затеяли перебранку, кто же из них двоих сделал для клана больше за последний год. Найрин звонко смеялась, раскрасневшаяся и ослепительная со своими серебристыми волосами. Она была настолько очаровательна, что даже Эрис, похоже, на какое-то время подпала под ее обаяние.

В конце концов, уже далеко за полночь, они разошлись. Близняшек слегка покачивало из стороны в сторону, - ашвила им все же досталось многовато, но они продолжали сыпать признаниями в любви к Найрин и воздушными поцелуями. Эрис задержалась на пороге и обернулась к провожающей ее Лэйк. Глаза у нее были теплыми.

- Ты очень выросла, Лэйк, - негромко сказала она. – Красивее, правда, не стала, но тут уж ничего не поделаешь. Видимо, все это досталось мне.

- До тебя еще никто не жаловался, - ухмыльнулась в ответ Лэйк.

- Не сомневаюсь, - с озорной улыбкой кивнула сестра. Потом посерьезнела. – Я зайду к тебе на днях, посидим, поговорим. Ты не против?

- Конечно нет, - покачала головой Лэйк, чувствуя приятное удивление. Неужели они смогут хоть раз поговорить без ссоры и воплей? И еще больше ее удивило то, что ей этого хочется.

- Ну тогда до завтра, - кивнула ей Эрис.

- До завтра, сестра, - негромко попрощалась Лэйк и закрыла за ней дверь.

0

35

Глава 40. Баран

След петлял между деревьев, старый, но четкий, как стрела. Низко опустив нос в снег, она бежала вперед, отмеряя лапами километры. Она должна найти эту черно-рыжую и узнать, что ей здесь нужно. Или прогнать со своей территории. А если не получится, убить. Это ее стада, ее лес, ее… клан. Волчица вздрогнула, остановилась, мотнула головой. Потом, справившись с удивлением и вспышкой мысли, вновь побежала вперед.

Снег пах весной. Она была в сыром воздухе, в медленно просыпающихся молчаливых деревьях, в дичи, повысовывавшей безрассудные и бесстрашные головы из нор навстречу новой жизни. На подтаявшем снегу было множество следов, сотни и сотни пересекающихся тропок мелких и больших обитателей леса. От запаха мяса у нее подрагивали ноздри, а рот наполнялся слюной. Но волчица упрямо бежала вперед. Поохотиться можно будет и потом, а вот если она упустит черно-рыжую, то найти ее вновь будет сложно.

Сильно запахло кровью и мясом. Она потрусила вперед быстрее, лапы разъезжались на последних остатках подмерзлого, слипшегося в кашу снега. И выскочила на поляну, окруженную со всех сторон высокими молодыми соснами. У дальнего края поляны что-то темнело. Сглотнув слюну, волчица обнюхала большую, располосованную на части тушу оленя. Повсюду был запах черно-рыжей, сильный, чистый запах смерти и охоты. Не удержавшись, волчица оторвала зубами несколько мягких, еще дымящихся паром ломтей мяса. Сладкий вкус крови во рту пьянил, а одновременно с ним вскипала звериная злость. Это ее территория, и этот олень тоже принадлежал ей. Черно-рыжая не имела права валить его здесь!

Замерев над тушей с окровавленной пастью, она потянулась к ближайшим волчьим стаям в округе. Ответил ей старый, закаленный в вечных драках, слепой на один глаз вожак. Он был первым, кто признал ее власть над этими землями, достаточно мудрый для того, чтобы не вступать в драку с более сильным противником. Отослав ему запах, волчица принялась ждать. От Одноглазого пришло удивление, потом неуверенность и желание отступить. Он не понимал, что она от него хочет. Почему она ищет себя? Волчица еще раз передала ему запах, усилив его содержание в воздухе. Одноглазый поразился еще сильнее и заволновался, не понимая, откуда здесь вторая она. Он не видел черно-рыжую ни разу, но чуял следы. Он предупреждал, что уступает земли им обеим, и ни с одной сражаться не будет.

Ярость вскипела с такой силой, что волчица громко зарычала, отчего с ближайшего дерева вспорхнула большеглазая ночная птица. Волки должны были служить ей, охранять ее территорию, а не позволять ходить по ней еще одному хищнику. Одноглазый повторил отказ, прислал извинение и скрылся, отказавшись отвечать на ее зов. Она потянулась к другим стаям, но все они, словно от огня, шарахались от нее, закрываясь от связи. Зарычав еще громче и кипя от первозданной ярости, волчица побежала вперед.

След петлял меж деревьев, проходил по вырубкам и берегу ручья, дальше, выше и выше в горы, прочь от жилья крылатых двуногих. Волчица внимательно принюхивалась и оглядывалась. Черно-рыжая бегала быстро и как-то слишком бесцельно, будто бы чтобы просто бежать. Не потому, что охотится, не потому, что устанавливает границы своей территории, а просто мечется меж деревьев. И догнать ее у волчицы не получалось.

Она вышла на знакомую поляну, ту самую, где они впервые столкнулись. Тут густо пахло черно-рыжей, снег пересекали ее протаявшие следы. Старые. Волчица внимательно принюхалась. Черно-рыжая провела здесь много времени, петляла и петляла по поляне, будто искала что-то. Через некоторое время волчице удалось распутать след. Он вел обратно, в долину, к домам двуногих. Опустив голову к земле, она побежала по следу.

Сырой лес жил. Под деревьями шелестели крохотные лапы дичи, при ее приближении в страхе прячущейся в норах и снегу. С ветки на ветку перелетали большие ночные хищники с глазами как луны, жесткие и неприятные на вкус. Откуда-то с востока ветер донес запах оленей. Она на секунду остановилась и принюхалась. Стадо было далеко, а если она отвлечется, потеряет след. Желудок урчал, почти что прилипая к ребрам. Не обращая внимания на голод, она пошла дальше.

След вел все дальше, в знакомые места. Это были ее охотничьи угодья, ее личная территория, которую местные волки обходили стороной. А эта черно-рыжая истоптала здесь все тропы, причем безрассудно и глупо, даже не оставив своих меток на деревьях. Рыча сквозь зубы, волчица вдруг поняла, куда ведет след. На ту самую поляну, где она оставляла свою шкуру… Одежду.

Волчица резко остановилась и замерла между деревьев, когда ветер донес сильный, густой запах двуногого. Самка, молодая. От нее не пахло огнем, как от всех остальных двуногих, что жили здесь. Волчица двинулась вперед, медленно, тенью, осторожно переставляя широкие, мягкие лапы. Ей повезло: ветер дул в морду, двуногая не унюхает ее. С каждым шагом она опускалась все ниже на брюхо и под конец уже почти ползла, дыша так тихо, как только могла. Застыв в кустах почти на самом краю поляны, она вгляделась вперед.

Какая-то двуногая стояла под деревом, на котором висел пропахший ей кулек шкуры. Она стояла спиной, и волчица не могла разглядеть ее лицо. Запах был сильным и смутно знакомым. Подняв нос, она принюхалась, пытаясь понять, кто это. Пахло сладко и свежо, как весенний ветер. Фигура возле дерева постояла немного, потом направилась дальше сквозь лес, в сторону нор двуногих. Волчица полежала еще в снегу, прислушиваясь и принюхиваясь. Но ветер больше не нес чужого запаха. Тогда она вытянулась всем телом, скребя когтями по снегу…

Лэйк еще немного полежала, приходя в себя после вспышки боли и восстанавливая обычные чувства. Делать это в мокром снегу было противно, но она боялась в темноте наткнуться на какие-нибудь кусты и с грохотом упасть. Этим она привлечет внимание…

- Роксана Пресветлая! – вдруг не сдержала стона Лэйк, когда ощущение зверя дошли до ее разума и сформировали образ. – Это же Эрис!..

Это была ее сестра! Ее проклятущая сестра! Внутренности заледенели в тугой кусок льда. Подорвавшись со снега, Лэйк бегом бросилась к дереву и принюхалась еще раз. В теле анай нюх у нее был совсем слабый, будто свернувшийся в крохотную точку внутри носа, но даже так она почувствовала легкое прикосновение прохладного летнего утра. Никаких сомнений, это Эрис.

Содрав с ветвей одежду, она быстро осмотрела ее. Ничто не указывало на то, что это именно ее форма. Даже ремень долора сейчас у нее был обычный, форменный, а не тот, красивый, плетеный, что подарила ей прошлым летом перед расставанием Мара. Дура! – выругала она себя. – Даже если бы и тот ремень был, Эрис-то его все равно не видела. Она уехала еще до этого. Тем не менее, пусть лучше будет так.

Быстро натянув на себя одежду, Лэйк со всех ног бросилась к лагерю. Если сестра еще побродит по лесу в ее поисках, у нее будет время вернуться на плато Младших Сестер и сделать вид, будто она спит дома. Ну или только что проснулась и пошла в бани.

При этом нужно было соблюдать осторожность. Сейчас у нее не было ни превосходного зрения, ни острого слуха, ни чувствительного носа. И если она башкой вперед влетит в спину сестры, запнувшись о какое-нибудь бревно, то никакого толка от ее конспирации не будет. Подбежав вплотную к становищу, Лэйк заставила себя идти медленно и осторожно, чтобы немного остыть. Разведчицы тоже могут захотеть узнать, с чего, собственно, она вся в мыле бегает по лесу в такой час.

Зато по тропке к плато Младших Сестер она просто взлетела, поскальзываясь и едва не падая. Тропка была открыта со всех сторон обзора, и хоть Эрис нигде видно не было, она вполне могла идти прямо следом за Лэйк, и тогда все пропало. Роксана все же уберегла ее, и Лэйк с бешено молотившимся сердцем добралась до самого верха, а потом вылетела на плато.

В такой час здесь никого не было. Помолившись, Лэйк быстро побежала в сторону собственного дома, но резко затормозила метрах в тридцати, ошалело глядя на то, как две длинные, долговязые фигуры пытаются влезть в ее окно. Она поморгала, совершенно сбитая с толку. Что в такой час здесь забыли близняшки? То, что это они, можно было понять даже и без запаха, который доносил слабый ветер.

Выругавшись про себя, она вновь сжалась в комок и скользнула в глубокую тень дальнего парапета, ограждающего плато от раскинувшейся внизу пропасти над становищем. Если ее увидят близняшки, то вопросов не оберешься.

Вдруг послышался звон разбитого стекла, глухой удар и приглушенная ругань. А потом две тени метнулись мимо Лэйк с такой быстротой, будто за ними гналась стая собак. Лэйк скрючилась возле парапета, проклиная рыжих дур на чем свет стоит. Еще и окно разбили, идиотки! Ну что им там так медом-то намазано? В их домике послышались голоса, потом вспыхнуло пламя Роксаны, и в разбитом окне показалось заспанное лицо всклокоченной Наин. Вид у нее при этом был как у медведя с больным зубом. Лэйк поспешила ретироваться, пока Наин ее не заметила.

В бане она снова была первая. Поставив чан с водой на плиту, Лэйк тяжело опустилась на скамью и взлохматила свои короткие волосы. Ну почему именно сегодня ночью им всем понадобилось шататься по лагерю? Едва не попалась. Откинувшись назад, она уперлась затылком в стену и прикрыла глаза. Если ей придется так прятаться каждый раз, она никогда в жизни не узнает, кто эта черно-рыжая. И еще было бы неплохо сменить место, где она прячет вещи. Эрис ведь может и засаду там устроить, с нее станется, упрямая же как осел.

Дверь в предбанник хлопнула, послышались громкие голоса, а потом в парилку буквально ворвались Наин и Лиа. Лэйк приветственно подняла руку, Наин зыркнула на нее и вместо ответа зарычала:

- Нет, ты представляешь! Какие-то две бхары разбили нам окно!

- Когда? – Лэйк постаралась выглядеть как можно более удивленной.

- Да только что, сожги их Грозная! – рявкнула Наин. Лиа за ее спиной болезненно поморщилась: она до сих пор не могла слышать, когда кто-то поминал имя Богини всуе. – И я думаю, что эти бхарины дети – очередные поклонники белобрысой!

- Да не кричи ты, Наин, - примирительно попросила Лиа, но тут за их спинами в раскрытую дверь почти влетела Найрин. Судя по горящим щекам и мечущим молнии глазам, она была в ярости.

- Вот как, значит?! – уперлась она кулаками в бока, угрожающе глядя на Наин. – Мои, значит?! Как что, сразу мои!

- А чьи еще? – повернулась к ней всем корпусом Наин.

- Почему не твои? – развела руками нимфа. Она сейчас походила на выпустившую когти и взъерошенную кошку. – Не Эва ли, случайно? У нее достанет мозгов на такое! Особенно учитывая, как ты себя ведешь!

- Да успокойтесь уже! – без особой надежды в голосе взывала Лиа. Ее, естественно, никто не слушал.

- И как же я себя веду? – тяжело задышала Наин, набычившись и расправив плечи.

- Только что с ложечки ее не кормишь на виду у всего клана!

- Ах ты!.. – Наин задохнулась от ярости, но тут Лиа вклинилась между ними, распихивая их руками в разные стороны.

- Замолчите обе! – почти что завизжала она. Лэйк поморщилась от резкого звука и хмыкнула, когда Наин с Найрин одновременно повернулись к Лиа с каменными лицами. Та пискнула, внезапно осознав, что сейчас вся эта буря обрушится ей на голову.

Решив, что можно разок и помочь дочери первого лезвия, Лэйк негромко спросила:

- Что у вас там случилось-то?

Лиа взглянула на нее с благодарностью и шмыгнула к печи проверить воду. Найрин только зыркнула на бадью. Ее глаза полыхнули серебром, вода в чане взревела, взорвавшись кипящими пузырями. Лиа вновь пискнула, отдергивая от бадьи руки.

- Кто-то лез в окно, - раздраженно дернула плечом Наин. – Не знаю уж, что они там собирались сделать, ведь можно было просто через дверь зайти. Так вот этот идиот сверзся с подоконника, лбом разбив стекло. А потом удрал.

- Мы нашли под окном букет подснежников, - натянуто добавила Найрин, бросая на Наин хмурые взгляды.

- Роксана, - усмехнулась Лэйк, покачивая головой. И где только близняшки в такое время умудрились найти цветы? В лесу еще ничего не росло, она бы учуяла.

- А ты где шлялась-то? – вдруг прищурилась Наин, подозрительно глядя на Лэйк. – Мы встали, тебя уже не было.

- Видимо, я на пару минут раньше ваших приключений ушла, - пожала плечами Лэйк, стараясь говорить как можно естественнее.

- И что тебе по ночам не спится? – Лиа опустилась рядом с ней на лавку и тяжело вздохнула. – Я вот устаю как собака, и лишь бы еще минутку подремать. А ты еще до света уходишь.

Лэйк с ехидством ждала, что Эней и Леда будут прятаться весь день, пока не зарастет шишка на лбу у одной из них. Они, тем не менее, притащились с ослепительными улыбками уже перед утренней тренировкой, и никаких ран и ушибов на них видно не было. Наин очень подозрительно оглядела обеих, вызвав у них взрыв праведного негодования, потом фыркнула и ушла. Найрин тоже хмурилась и косилась на Леду, но та поклялась, что никакого отношения к этому не имеет, а потом предложила спать в их домике пару следующих ночей, чтобы уж точно не подпустить к двери ни одного нарушителя спокойствия. Найрин фыркнула точно так же, как и Наин, наградила Леду уничтожающим взглядом и захлопнула дверь перед их носом. Рыжие переглянулись, подмигнули Лэйк, расплывшись в широких ухмылках, а потом направились вниз, на Плац, на утреннюю тренировку.

Весь день Лэйк только и думала, что о сестре. Они с Эрис пересеклись на Плацу, помахали друг другу, но не перемолвились ни словом. И весь день Лэйк чувствовала на себе внимательный взгляд темных глаз Эрис. Когда она поворачивалась, чтобы поглядеть в ответ, Эрис уже не смотрела в ее сторону. Это нервировало и бесило. Неужели она поняла? И если да, то что поняла? Нужно на какое-то время прекратить эти ночные пробежки, - закусив губу подумала Лэйк. Она, конечно, упустит из виду черно-рыжую, но так оно надежнее.

И оставался еще один вопрос, который как-то померк под всеми последними событиями. Что черно-рыжая делала на той поляне? Она выслеживает Лэйк? И если да, то зачем? Территорию-то она не метит, за доминирование над другими стаями не борется. Подставить, что ли, хочет? Лэйк не знала ответа ни на один из этих вопросов.

Вечером она задержалась в кузне дольше всех. В последнее время она часто так делала. Не потому, что хотела угодить Даре, а потому, что ей просто нравилось. Можно было не спеша прибраться после тяжелого рабочего дня, доделать кое-какую мелкую работу. Или просто полюбоваться тем, как медленно и красиво остывает горн. Ей нравилось здесь, почти так же сильно, как сражаться нагинатой с ловкими Младшими Сестрами, день ото дня становясь все опытнее и сильнее. В кузне тоже было что-то волшебное, только по-другому.

Не говоря уже о том, что пока не было мастера, можно было учиться. Естественно, что ковать без Дары Лэйк бы ни за что в жизни не решилась, но вот потренировать замах разными молотами, монотонные движения, которыми обдирали нагар на клинках, еще более монотонную заточку и полировку, она вполне могла. Лишний раз смешать основу для закалочной смеси. Еще раз посмотреть и попробовать на ощупь железный порошок мифар, из которого, собственно, и ковались клинки, потренироваться определять на глаз подходящую сталь для того или иного инструмента… Дара, судя по всему, молчаливо одобряла стремление Лэйк знать как можно больше, а потому спокойно оставляла ее там одну.

И в этот вечер было как обычно. Не торопясь, закончив свои дела и прибравшись, Лэйк сбросила фартук, переоделась в свою обычную форму и, погасив чашу Роксаны, вышла на улицу. И удивленно замерла на пороге. Вдалеке, у самой кромки леса гуляли Ган и Найрин. Нимфа выглядела на фоне почти квадратной Ремесленницы маленькой и хрупкой, несмотря на то, что была одного с ней роста. Ган заложила за спину руки и что-то рассказывала. На таком расстоянии Лэйк видела только, как у нее шевелятся губы. Найрин засмеялась, прикрывая рот рукой, и ветер донес до Лэйк ее серебристый смех.

Вот оно как. Слегка озадаченная, она устало побрела к дому. Интересно, что будет, когда об этом узнает Леда?

Возле дома ее уже поджидали близняшки. Эней трепалась с двумя Ремесленницами-первогодками, восхищенно ее разглядывающими. Леда сидела на лавке мрачнее тучи, и ее взгляд словно каменной плитой придавил подходившую Лэйк.

- Эй, малая, иди-ка сюда, - замогильным голосом позвала она.

- Я тебе не малая, - огрызнулась Лэйк, лениво пиная протянутые поперек дороги сапоги Леды. Та сумрачно глянула на нее, но ноги убрала, и Лэйк опустилась на лавку рядом с ней.

- Ты знаешь, где сейчас Найрин? – проскрежетала она.

- Знаю, - кивнула Лэйк. – Гуляет с Ган.

- Гуляет с Ган, - повторила Леда, и глаза ее сощурились. – Гуляет она…

- Ну, если бы ты не пыталась развалить наш дом собственным лбом, может она и с тобой бы сейчас гуляла, - ухмыльнулась Лэйк.

- Что-то ты больно языкастая стала за последний год, - ощетинилась Леда.

- Учусь помаленьку.

Леда помрачнела еще больше, потом бросила на Лэйк быстрый взгляд и буркнула:

- И вообще, с чего ты взяла, что я имею отношение к вашему окну?

- Больше здесь дураков нет, - развела руками Лэйк.

- Надо было тебя чаще лупить, пока мелкая была.

- А что, сейчас уже кишка тонка?

Эней рассказала очередную какую-то шутку, и обе первогодки захихикали, прикрывая рот руками. Леда мрачно посмотрела на них и проскрежетала:

- Мне нужна твоя помощь.

- Вот как? И какая же?

- Ты знаешь, где живет Ган? – повернулась к ней Леда. Вид у нее был решительный.

Ночь выдалась на редкость холодной и промозглой. Ветер, задувающий с востока, пронизывал до костей, и Лэйк зябко куталась в пальто, проклиная на чем свет стоит близняшек, которые крались впереди нее в ночной тьме. Перебегая от одного здания к другому, они прятались в глубоких тенях, чтобы, не дай Богиня, не попасться никому на глаза. В этот раз их задумка грозила как минимум поркой, если все выяснится. И Лэйк от всей души надеялась, что если их все же поймают, Наставницы посчитают неслыханность порки Младших Сестер достаточно веским наказанием.

Эней, идущая первой, вдруг прижалась к стене сарая и резко замахала руками, приказывая им прятаться. Лэйк скрючилась за какой-то бочкой, с тоской думая о том, что эту ночь она могла бы потратить на совершенно другие дела. Побегать по лесу, поискать черно-рыжую. Или пойти в баню и подождать там Ильду. Ну или просто хотя бы поспать. А не красться к хлевам со скотиной через все становище, надеясь, что их никто не поймает за этим делом. Яростная, я же выросла уже. Могла бы и не участвовать во всем этом. Но вид у Леды был такой жалкий и раздавленный, что Лэйк согласилась. Хотя, скорее, тут свою роль сыграли и новенькие сапоги из мягкой-премягкой кожи с карманами для ножей на голенях, которые рыжая пообещала за помощь. Иначе бы Лэйк на всю эту бредовую затею точно не согласилась.

Мимо прошла разведчица, устало позевывая и прикрывая рот кулаком. Дождавшись, пока она достаточно отдалится, Эней ужом перетекла за угол. Следом за ней спешила Леда, а замыкала процессию Лэйк. Эрис идти отказалась, сказав, что не собирается участвовать в этом, особенно, учитывая спокойное отношение Найрин к Леде. Наверное, у близняшек была только одна пара сапог, подумала Лэйк.

Пробраться к хлевам оказалось не так уж и сложно. Гораздо сложнее было залезть внутрь так, чтобы не перебудить всю скотину. Пес, дрыхнущий у порога, приветливо помахал хвостом Лэйк, полностью проигнорировав близняшек, что уже не могло не радовать. Эней очень медленно вытянула из скоб длинное бревно, служившее засовом, и приоткрыла дверь. В темноте раздался громкий скрип, но на звук, хвала Богине, никто не пришел.

Лэйк скользнула следом за близняшками в теплую, прелую черноту хлева. Сильно пахло скотиной и сеном, зерном, добычей. У Лэйк затрепетали ноздри, а рот наполнился слюной, но она тут же одернула себя. Она никогда не должна нападать на стада, и уж тем более думать об обычных овцах как о добыче. Это следует помнить и в теле анай тоже.

Тихо здесь не было. Овцы шевелились, шуршали, те, что не спали, тихо блеяли. Эней подняла над головой долор, его лезвие приглушенно вспыхнуло, высветив сотню мягких, пушистых тел. До стрижки оставалось совсем немного времени, и за зиму они сильно заросли. Несколько баранов подняли головы, выпуклыми глазами глядя на огонь. Один из них негромко заблеял.

- Какого берем? – Эней озиралась по сторонам со сбитым с толку видом.

- Самого отвратного, - злорадно ответила Леда.

- И какой из них, по-твоему, отвратный? – решила уточнить Лэйк.

- Вот этот! – торжествующе указала Леда на большого барана с крутыми рогами, заросшего черной, жесткой шерстью, из которой торчали пучки прелой соломы.

Лэйк посмотрела на животное. Баран не слишком отличался ото всех остальных, и она бы не назвала его особенно отвратным, но тут уж не ей выбирать.

- И такой же чернявый, как она, - довольно заметила Леда, пробираясь сквозь блеющие и шевелящиеся тела к своей жертве.

- Да тихо ты! – шикнула на нее Эней. – Если они сейчас все заблеют, нас точно поймают.

Лэйк прислонилась к косяку и наблюдала за тем, как Леда, вытащив из прикрученной к поясу котомки здоровенную морковь, приманивает барана. Он раздул ноздри, мотнул головой и резво пошел к ней. Остальные овцы тоже просыпались и с интересом поглядывали на угощение. Леда ругалась, отпихивая их ногами, чтобы ее баран смог пройти. Наконец, он оказался возле самого выхода и получил свою морковь, громко хрупая и чавкая.

- Давай, вяжи его, Лэйк, - пыхтя, Леда сжала бока барана, чтобы он не удрал. Впрочем, скотина была занята едой и никакого желания сбегать не проявляла.

Лэйк размотала обернутую вокруг талии веревку и привязала ее к бараньим рогам, а потом потянула, и баран медленно пошел с ней, с интересом обнюхивая ее котомку на поясе, где лежала еще одна морковь. Эней погасила свой долор.

Как они умудрились тихо протащить барана через все становище, Лэйк и сама не понимала. Эней и Леда махали у него перед носом овощами и чесали его, чтобы он не блеял, хотя какая тут была связь, Лэйк не знала. Бараны были настолько тупыми, что блеяли всегда, вне зависимости, гладишь ты их или нет. Но тут, видимо, Сама Роксана вмешалась и позволила вывести его с Плаца незамеченным. Наверное, Ее тоже все это веселило. Других версий у Лэйк просто не было.

Зато когда баран с трудом, но все же понял, что сейчас его потащат по крутой, обледенелой тропе на гору, он просто остановился, широко расставив ноги. Лэйк дергала и тащила, баран мотал головой и громогласно ревел, близняшки скакали у него перед мордой, тыкая в нее морковью и свеклой, с трудом раздобытыми ими на кухне. Лэйк от страха холодным потом обливалась, молясь, чтобы никакая разведчица не вышла из Казарм подышать воздухом. То, что они сейчас делали, очень походило на воровство, за которое карали очень жестко. Дергая проклятую веревку и ругаясь сквозь стиснутые зубы, она заставляла себя думать только о новых сапогах, которые с каждой секундой стремительно теряли свою привлекательность.

Холодную весеннюю ночь наполняло громкое блеянье, разбивающееся эхом на тысячи блеяний над уснувшим становищем. С грехом пополам им удалось втащить тупую тварищу на половину пути, но тут баран встал насмерть. Он уже не реагировал на морковь, которой его почти что по голове колотили, на пинки и вопли Эней, на Леду, вцепившуюся в его рога и пытающуюся сдвинуть его с места. Баран уперся.

- Бхара создала эту тупую скотину мне на погибель! – в отчаянье выдохнула Леда, разгибаясь и отвешивая барану увесистый пинок по мохнатому заду. Он отошел ровно на один шаг, а потом заблеял так, что далеко внизу забрехала собака.

- То же самое я могу сказать и о тебе, - проворчала Лэйк, опуская бесполезный повод. Леда взглянула на нее волком.

- Сделаем проще! – заключила Эней, подходя к барану и отвешивая ему сильный, рубящий удар по шее.

Без единого звука он кулем упал на землю.

- Ты что сделала?! – взвыла Леда.

- Как что? Вырубила его, чтобы не орал, - пожала плечами Эней.

- А если он подохнет?

- Ты же не подохла пока, - еще сильнее удивилась Эней. Леда в ярости дала ей пинка, но та успела увернуться и в праведном негодовании воскликнула: - Что? Я тебя уже пару раз так подремать отправляла, и ничего же!

- Я - не баран! – отрезала Леда.

- Так, что дальше-то? – Лэйк надоели эти вопли. – Как вы его тащить-то собираетесь? Он же тяжелый.

- Его сначала одеть надо, - буркнула хмурая Леда.

- Одеть?! – тут уже Лэйк вытаращилась на близняшку.

- Ага! – довольно ухмыльнулась Эней. – Мы тут для него костюмчик подобрали.

- Богиня! – закатила глаза Лэйк.

- Давай, держи его, - приказала Леда.

- Зачем, он же без сознания?

Эней согнулась пополам, давясь смехом. Леда разъяренно посмотрела на них обеих и прорычала:

- Лучше бы я вообще никого помогать не просила!

- Да ладно тебе, это ведь и правда забавно, - примирительно сказала Лэйк.

Леда пробурчала что-то под нос, потом отбежала метров на десять выше по тропе и принялась копаться в темноте возле большого валуна. Вприпрыжку она вернулась обратно, сжимая какой-то темный тюк.

- Ну и кем он у нас сегодня будет? – поинтересовалась Лэйк.

- Кузнецом, - сообщила Леда.

Прыская и фыркая, Лэйк с Эней напялили на барана простые льняные штаны, которые обычно носили Ремесленницы. Леда держала ему голову на тот случай, если он все же очнется. Штаны перетянули на баране куском веревки, а сверху надели свободную рубашку, без вышивки, с широким горлом. Лэйк оставалось только гадать, где близняшки умудрились увести форму: Ремесленницы зорко следили за тем, кому и сколько комплектов выдается.

Когда баран был готов, они с Эней, поднатужившись, подняли его за передние и задние ноги и понесли, стараясь как можно осторожнее идти по скользкой тропе. Леда бежала впереди, постоянно оборачиваясь, шикая и торопя их. Эней ржала почти что как старый ишак Варенка, живший в становище Ифо и постоянно оглушающий его своим жутким ревом. Лэйк и саму разбирал смех, но она боялась уронить тяжеленного барана, а потому сдерживалась.

Очень тихо они умудрились протащить барана до самого дома, в котором жила Ган. Опустив его на землю, Лэйк выпрямилась и отряхнула грязные, заляпанные руки. Эней рядом тряслась от беззвучного смеха, не в состоянии больше ничего делать. Леда хмуро глянула на обеих, потом вытащила что-то темное из-за пазухи.

- У тебя веревка еще есть? – спросила она Лэйк. – Давай сюда.

- Зачем тебе? – Лэйк протянула короткий обрезок, оставшийся у нее.

- Сейчас поймешь, - с затаенным удовольствием сообщила Леда.

Темным предметом оказался тяжелый кузнечный молот, который она старательно привязывала к рогам бесчувственного барана.

- Мы его у Тамры стащили, - довольно сообщила Эней.

- Она убьет вас, если узнает, - заметила Лэйк. Тамра вообще не отличалась кротким нравом, а уж что до своей работы, так тут вообще могла за любую оплошность так выдрать, что мало не покажется. Даже старшие подмастерья от нее стонали.

- Не узнает, - прошептала Леда, закрепив молот и довольно оглядывая свою работу. – Кому вообще в голову может прийти, что это мы сделали?

- Не знаю. Может быть, всем? – развела руками Лэйк.

- В любом случае, доказательств у них нет, - удовлетворенно проговорила Леда, отряхивая руки и поднимаясь.

Баран сиротливо лежал прямо перед крыльцом спящего дома, привязанный к колышку у двери. В одежде Ремесленницы он выглядел презабавно.

Хмыкнув, Лэйк махнула рукой близняшкам:

- Раз мы тут закончили, я пошла спать. Сапоги заберу завтра.

- Светлой ночи, - пожелала Леда. Глаза ее метали мстительные молнии.

- Спасибо за помощь, Лэйк, - хихикнула Эней, а потом близняшки растворились в ночных тенях.

Покачав головой и посмеиваясь, Лэйк тоже направилась к своему дому.

Утро началось гораздо раньше, чем планировалось, с разъяренного рева барана, пришедшего в себя и принявшегося мотать головой в попытке стряхнуть с себя молот. Естественно, своими воплями он перебудил все плато. Лэйк вместе со всеми выбежала из домика смотреть на то, как Ган в ярости мечется по плато, вопя, что убьет того, кто это сделал. Видеть ее в таком состоянии было неожиданно: обычно подмастерье была сдержана и спокойна. Лэйк вместе со всеми поохала, посмеялась и довольная ушла досыпать, пока Ган и ее подруги потащили упирающегося барана вниз по горной тропе.

Потом Наставницы построили их всех на Плацу и долго грозили, что виновники будут жестоко наказаны. Лэйк сделала совершенно непроницаемое лицо, но пристальный взгляд Мани-Наставницы все же дольше других задержался на ней и близняшках. Эней и Леда, когда она остановилась перед ними и принялась допрашивать, отнекивались, клялись и божились, что отношения к этому не имеют. Правда, судя по ее взгляду, Мари не поверила не единому слову. Как и Ган, красная от гнева, сжимающая и разжимающая свои громадные кулаки. И Найрин, которая хмурилась и смотрела на близняшек с явным неодобрением.

- Надеюсь, ты к этому никакого отношения не имеешь? – спросила она Лэйк перед последовавшей за выговором разминкой.

- Конечно нет, - не моргнув глазом, соврала Лэйк.

- Хорошо, если так, - нимфа смерила ее тяжелым взглядом и ушла.

На несколько дней все затихло. Лэйк старалась не привлекать внимания. В лес она пока больше не совалась, сапоги все так же лежали у близняшек, ожидая своего часа. Если она вдруг разживется ими на пустом месте, это будет слишком подозрительно.

Тем не менее, прогулки Ган и Найрин не прекратились. Да и Леда не собиралась сдаваться. Для подмастерья Дары начались трудные дни.

Сначала кто-то навалил сметаны в ее сапоги, пока она была в бане. Потом на ее окне появились устрашающие рисунки углем, а в своем супе она обнаружила чужой носок. Лэйк оставалось только удивляться изобретательности и изворотливости рыжих сестер. Все прекрасно знали, что это они, даже Ган, но подловить их на этом никто не мог. Несколько раз Ган трясла обеих, пытаясь выбить из них правду, но те с таким невинным видом отбрехивались, что подмастерье только рычала сквозь зубы и отпускала их, а выходки продолжались.

Вывалив в муке большого рыжего пса, близняшки запустили его в домик Ган посреди ночи. Потом они навалили возле ее двери огромную кучу старых, ржавых кастрюль и котлов, которые с грохотом рассыпались, перебудив все плато. Эней каким-то образом удалось приманить стаю ворон, и они теперь шумной стаей торчали на крыше Ган, вопя и совершенно не желая улетать. Подмастерье терпела, сжав зубы и подозрительно косясь на каждого встречного. Они с ее подругами начали дежурить по ночам, посменно, в сенях, но это не помогало. Близняшки все равно умудрялись придумывать множество способов досадить подмастерью. Весь лагерь Младших Сестер с интересом наблюдал за поединком. Лэйк даже слышала, как несколько старших, крылатых сестер бились об заклад, кто же в итоге выиграет.

Найрин пыталась вмешаться и разговаривать с Ледой, но та делала вид, что не понимает, о чем идет речь. Как-то вечером Лэйк слышала, как Найрин плакала за кузней, а Ган утешала ее, прося не переживать и не расстраиваться. А буквально на следующий день они попались.

Зачем уж этим двоим понадобилась громадная пустая деревянная бочка, никто так и не узнал. Наставницы отловили их ночью возле арсенала, пока неугомонная парочка пыталась бесшумно извлечь бочку на улицу. В итоге они уронили стойку с нагинатами, и на грохот проснулся, казалось, весь клан. Судя по всему, терпение Роксаны кончилось. Или Она тоже посчитала, что подмастерье уже достаточно натерпелась, в конце концов, кузнецы Ей всегда были особенно милы.

Близняшек выпороли и отправили чистить сточные канавы. Лэйк оставалось только благодарить свое благоразумие за то, что она лично ограничилась лишь бараном. К чести сказать, Эней и Леда Наставницам ее не сдали. В тот же вечер Леда попыталась поговорить с Найрин, но та только дверь у нее перед носом захлопнула. Рассерженная рыжая словно огненный всполох понеслась к дому Ган, решив выяснить все раз и навсегда, а Эней бросилась за ней. Лэйк не стала наблюдать за развязкой событий, у нее были другие дела. А на следующий день довольные близняшки явились еще раз извиняться перед Найрин, обе с посиневшими и разбитыми лицами, но светящиеся счастьем.

- А она не такая уж и плохая девка, - сообщила Леда Лэйк, когда Найрин выставила их из дома во второй раз. – Бьет хорошо.

- И пьет тоже хорошо, - поддакнула Эней.

После этого приставать к Ган они прекратили.

0

36

Глава 41. Стрела

- Бей сильнее, - негромко проговорила Дара, стоя у нее за плечом.

Лэйк нахмурилась, стараясь унять и без того безумно стучащее сердце. Впервые за все время кузнец доверила ей делать что-то более сложное, чем скобы или струги. Теперь это было длинное, изогнутое лезвие косы.

Она еще никогда не делала ничего острого, даже тот злополучный струг точила после нее Фэйр, показывая ей, как правильно нужно держать камень по отношению к режущей кромке. Но струг был простой деталью, которую мог выковать любой дурак. А для лезвия косы требовалась почти такая же хорошая сталь, что и для оружия. И прогиб нужно было высчитать правильно, чтобы, когда металл будет закаляться, его не повело в сторону. И крепление для ручки набить под таким углом, чтобы косу вообще можно было дальше использовать. И лезвие проковать от толстого края к тонкому, по одной толщине, плавно сужая.

Горячие бисерины пота выступили на лбу. Лэйк прикусила губу, делая так, как говорила Дара. Ало-рыжий металл приглушенно светился и плевался искрами от каждого удара. Сталь медленно деформировалась, принимая нужную форму. Дара рядом удовлетворенно хмыкнула, когда Лэйк несколькими ровными ударами правильно загнула крепление под рукоять. Сердце в груди сжалось от радости, и Лэйк не рассчитала движение. Удар молота по лезвию получился сильнее, чем надо, горячие искры брызнули во все стороны, в том числе и ей на руки.

Лэйк зарычала от боли, но не дернулась, все так же сжимая ручки клещей. Если уронить полосу на пол, запросто может начаться пожар, не говоря уже о том, что изделие будет испорчено.

- Аккуратнее, не торопись, - прогудела Дара.

Больше она не добавила ни слова, и Лэйк была ей за это благодарна. Она все-таки с трудом, но справилась с полосой, доковав ее как надо и отложив обратно в медленно остывающий горн для отпуска. И только потом вздохнула, разглядывая глубокие ранки на правой кисти, в которых упругими толчками пульсировала боль. Хорошо хоть, что от сильного жара мясо пришкварилось, и крови не выступило.

Дара ровными, мерными движениями мехов грела второй горн. Слышался громкий свистящий звук и рев пламени, раздуваемого мехами. Лэйк молча встала рядом с ней, принявшись качать мех в унисон с наставницей. Сейчас они были в кузне вдвоем: Фэйр отпросилась пораньше по каким-то делам, Ган Дара уже отпустила.

- Наставница… - негромко подала голос Лэйк.

- Ммм? – протянула Дара, размерено качая мехи.

- Я хотела спросить кое-что… - она замялась, не зная, какие слова подобрать.

- Спрашивай.

- А почему вы меня взяли? – Лэйк уставилась на свою прожженную руку, сдвинув брови к переносице и не глядя на Дару. – Вы же не берете Воинов. К тому же, у меня не слишком хорошо получается.

- У тебя получается так, как и должно получаться, - спокойно ответила Дара. – Не больше, не меньше. Ты учишься только второй год. – Лэйк немного полегчало, и она несмело взглянула на Наставницу. Та задумчиво смотрела на мехи, и блики огня из второго горна играли на ее коже. – А взяла потому, что ты упрямая. Как баран. Никогда еще такого упрямства не видела.

- А разве это не плохо? – заморгала Лэйк. – Вам же приходится подолгу втолковывать мне одно и то же, когда я упираюсь и кую не так, как надо.

- А как надо? – вдруг улыбнулась Дара.

- Ну… - Лэйк чувствовала себя сбитой с толку. – Как вы.

- Тогда ты ничего не поняла, - со вздохом покачала головой Дара. – А теперь иди-ка, принеси мне мифар для ножей.

Отсортировывая прессованные куски мифара по степени гибкости и перекладывая их в корзину, Лэйк поглядывала на наставницу. Дара спокойно стояла у горна, раздувая пламя. Что она имела ввиду? Хмурясь, Лэйк прокручивала и прокручивала в голове их разговор, но толку от этого не было никакого.

Когда она с трудом подтащила корзину заготовок Даре, кузнец кивнула и негромко проговорила:

- Мари сказала, вас завтра переводят в Ифо.

- Завтра? – Лэйк удивленно заморгала. – Так скоро?

- Форту Аэл нужно много припасов. Для этого необходимо расчистить несколько полей. Поэтому всех свободных Младших Сестер и Дочерей отправляют на работы.

- О… - Лэйк нахмурилась. Дара совсем недавно подпустила ее к горну, и ей казалось, что теперь-то учеба пойдет гораздо быстрее. А вместо этого придется тащиться в Ифо и копать мерзлую, неподатливую землю.

- Пока будешь там, потренируй удар. Возьми у кого-нибудь из мастеров молот и тренируйся, - напутствовала Дара. – Я напишу Сарте, чтобы она пустила тебя к себе в кузню. Будешь обдирать клинки, да и ковать по мелочи. Сейчас не то время, когда нужно прерывать твое обучение.

- Спасибо, наставница, - невольно улыбнулась Лэйк. На душе потеплело.

- А теперь иди, собирайся. Выходите с рассветом.

Лэйк кивнула, скинула фартук и принялась мыть руки над бадьей с ледяной водой в углу. Раны защипало, но тут уж ничего не поделаешь, сама виновата. Когда она натянула обратно форменное пальто, уже едва застегивающееся на груди, Дара добавила:

- И подумай над тем, что я тебе сказала. Иначе смысла в обучении просто не будет.

Лэйк замерла, глядя на широкую спину наставницы. Что она имела ввиду? Дара подцепила клещами заготовку и аккуратно поместила ее в ревущее пламя, а потом принялась неторопливо вертеть, прогревая со всех сторон. Лэйк открыла было рот, чтобы задать вопрос, но тут же и закрыла его. Судя по всему, Дара хотела, чтобы Лэйк сама разобралась, иначе сказала бы прямо. Как я должна ковать, если не как она? Ведь она – лучшая среди Каэрос. Логично, что я должна учиться у нее и делать все в точности так же, разве нет?

- Светлого лета вам, наставница Дара! – она низко поклонилась в спину кузнеца.

- И тебе, Лэйк, - кивнула та.

Сквозь становище она шла глубоко погруженной в свои мысли. Весь этот год они оттачивали ее технику до тех пор, пока руки не стали сильными, а удар – верным. Лэйк теперь разбиралась в сталях и знала, как, что и из чего ковать. Она могла на вкус определить, достаточно ли просолена вода, сколько нужно масла, сколько глины, сколько других ингредиентов для закалки каждого вида инструментов. Ган и Фэйр поглядывали на нее с уважением и хвалили ее успехи. Вот-вот уже Дара собиралась начать учить ее затачивать режущие кромки кухонных ножей, что было уже почти похоже на работу с настоящим оружием. В чем же тогда дело? Что она должна понять?

Весна с каждым днем все увереннее вступала в свои права. Снег в становище Сол сошел, и его сменила бурая грязь, большими комьями налипающая на сапоги и затрудняющая передвижение. Комплект формы приходилось стирать ежедневно: утренние тренировки превращали штаны и куртку в один сплошной задубевший кусок грязи. Поэтому все плато Младших Сестер черной завистью завидовало их домику: у них была нимфа, стирающая и высушивающая их одежду буквально за какие-то минуты с помощью дара Богини.

Воздух был сырым, свежим, полным запахов земли и просыпающейся природы. Он сразу же выстудил выступивший на лбу Лэйк после работы в кузне пот. По темному небу быстро скользили рваные, клокастые облака, такие весенние, что хотелось мурлыкать под нос. Становище медленно готовилось ко сну: в домах гасили окна, мастерские запирались на ночь. Лишь в казармах еще горели огоньки: разведчицы ложились позже всех.

Лэйк быстро взобралась по крутой тропе на плато Младших Сестер. Час стоял поздний, и все давным-давно уже спали. Только в нескольких домиках светились окошки: видимо, там заканчивались последние приготовления к завтрашнему отъезду в Ифо. Пока Лэйк устало шагала к баням, навстречу ей попалась всего одна сестра: маленькая толстушка-первогодка из тех, кто табунами ходил за близняшками с восхищенной улыбкой на лице.

Девчушка кивнула Лэйк, неуверенно улыбнувшись, и та ответила на приветствие неторопливо и статно, как и подобает старшей по возрасту. Все-таки приятно было, что наконец-то вокруг появились те, кто был младше ее. Не говоря уже о том, что все они успели понаслушаться от Исайи с Рен историй о битве за Белый Глаз и считали Лэйк едва ли не божеством.

В бане горел приглушенный свет, а когда Лэйк потянула на себя тяжелую входную дверь, в лицо пахнуло сырым жаром. В предбаннике стояла только одна пара сапог, да на стене на крючке висела чья-то форма. Лэйк быстро разделась, аккуратно повесив поверх одежды пояс с долором, а потом распахнула дверь в парилку.

Здесь стоял приятный полумрак, загнанный по углам отсветами от большой чаши Роксаны под потолком. Все помещение заполнял пар: неудивительно, ведь за последние несколько часов здесь успели вымыться десятки Младших Сестер. А на лавке возле стены сидела, вытянув стройные ноги и откинувшись спиной на бревна, Ильда. Лэйк улыбнулась, прикрывая за собой дверь.

- Лэйк? Я уж думала, ты испугалась меня и избегаешь, - бровь Ильды насмешливо взлетела вверх. Лэйк вновь ухмыльнулась: Ильда прекрасно знала, насколько у нее необычная внешность, и умела ею великолепно пользоваться.

- Работы было много, - ответила она, подходя к печи и пробуя пальцем воду.

Взгляд Ильды медленно, словно ладонь, скользнул по ногам Лэйк, по ее бедрам и спине, оценивая и взвешивая. Лэйк чувствовала это, а потому пошире развернула плечи, подняла ковшик и принялась лить воду себе на голову, отфыркиваясь и мотая короткими волосами.

- Работы… - протянула Ильда глухим голосом. – Стоит отметить, что работа тебе идет.

- Что ты имеешь ввиду? – не оборачиваясь, поинтересовалась Лэйк.

Воздух наполнился каким-то тягучим, неощутимым давлением, как бывало всегда на охоте, когда впереди появлялась добыча. Непроизвольно Лэйк втянула его носом, чувствуя в нем сладкую щекотку желания. Ильда сейчас пахла правильно и густо, и от ее аромата по плечам побежали привычные сладкие мурашки.

Лэйк не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, как она встает с лавки и подходит к ней. Каждый волосок на ее теле говорил ей о том, что сейчас придет время загонять добычу. Горячие капли воды стекали по спине Лэйк, а потом ее лопаток коснулись такие же горячие подушечки пальцев Ильды, коснулись совсем легонько, едва нажимая на кожу.

- Я имею в виду твою спину, - прошептали губы Ночного Лезвия прямо у Лэйк за ухом, а пальцы медленно направились вниз, вдоль позвоночника, щекоча и обжигая одновременно. – Ты в прекрасной форме. – Пальцы остановились на талии, едва касаясь ямочек над бедрами Лэйк, плавно скользнули вперед, на косточки внизу живота. Лэйк ощутила, как тяжело и натужно бухает в груди сердце, а потом развернулась к Ильде.

Она была почти на ладонь ниже Лэйк. Ее светло-русые волосы отяжелели и потемнели от воды, став похожими на прелую солому. Черные брови резко выделялись на алебастровом лице, как и черные глаза, манящие и зовущие, как и полуоткрытые, алые, сочные губы. Кожа ее была влажной от густого пара, в мягкой ямочке под горлом быстро билась жилка, отмечая ее учащенный пульс. Тело Ильды было мягким и упругим, с едва наметившимися под кожей мышцами, с аккуратной грудью и округлыми, подтянутыми бедрами.

Лэйк улыбнулась, глядя в ее просящие, слегка прикрытые поволокой желания глаза. Руки Ильды теперь очень осторожно лежали на ее бедрах, а ее глаза не отрывались от губ Лэйк.

- Ты знаешь, что я не завожу отношений? – тихо спросила она.

- Пфф!.. – фыркнула Ильда. – Кому нужны отношения?

Когда ее влажные, горячие губы заскользили вниз по груди и животу Лэйк, она прикрыла глаза, впитывая тягучее ощущение охоты, от которого все внутри трепетало и бурлило в предвкушении добычи.

Лэйк поднялась еще до света и быстро собрала свои нехитрые пожитки. Там и брать-то особо нечего было: смена белья, летняя форма, кое-какие мелочи из личных вещей. Ну и, конечно, новые сапоги, которые она все-таки забрала у близняшек (во время переезда все равно никто ничего не заметит). Спускаясь на Плац, Лэйк несла вещмешок на одном плече и рассеянно слушала Исайю, шагающую рядом и рассказывающую ей о последних сплетнях лагеря Младших Сестер.

Утро было еще по-зимнему холодным, тонкий ледок сковал растаявшие вчера лужи и хрустел под подошвами сапог. От дыхания шел пар, и над толпой Младших Сестер, собравшихся на Плацу, висело белое облако. Лэйк покрутила головой, отыскивая среди толпы рыжие макушки. Близняшки уже были здесь, а рядом с ними и сестра. Сдвинув головы друг к другу, они о чем-то перешептывались с весьма заговорщическим видом.

- А ты чего так поздно вчера пришла? – спросила Найрин, пристраиваясь в шеренгу прямо за спиной Лэйк.

Ее серебристые волосы покрывала изморозь, на белых щеках цвел алый румянец. Лэйк по привычке поискала глазами Леду, думая, что та уже идет пожелать доброго утра нимфе, но рыжая близняшка не обращала на них никакого внимания, все так же продолжая что-то жарко обсуждать с Эрис.

Лэйк ухмыльнулась. После того, как Ган навешала сестрам оплеух, а потом еще и напилась с ними, Леда, судя по всему, поостыла к нимфе. Ну, или делала вид, что это так.

- Лэйк? Ты спишь что ли? – Найрин легонько ткнула ее кулаком между лопаток, и Лэйк поморщилась. Ильда сильно царапалась, и даже от прикосновения одежды к коже было больно, не то что от тычка кулаком.

- Нет, - буркнула она. – Вчера дела были.

- Ну-ну, - многозначительно протянула нимфа с легкой улыбкой.

Лэйк оставалось только скривиться. Найрин за последний год стала какой-то слишком внимательной. Приглядываясь к окружающим, она могла в точности сказать, кто и о чем думает, а уж Лэйк изучила вообще как открытую книгу. От этого было не слишком-то уютно.

Наконец все Младшие Сестры спустились на Плац, а следом за ними из Спален Дочерей высыпали совсем маленькие. Фара махнула им рукой и первой зашагала по дороге на запад, в долины, где почти что в дне пути лежало на берегах Белого Глаза становище Ифо.

Переход для Лэйк теперь был совсем не тяжелым. Ей даже казалось, что они идут слишком медленно, и от скуки она широко зевала. За последний год усиленных тренировок тело стало выносливым и сильным, а к этому добавилась еще и звериная сила в крови. В итоге, когда они остановились на обед в середине дня, Лэйк чувствовала себя так, будто это была лишь легкая утренняя пробежка, а не полудневный переход.

Вереница из пеших Младших Сестер и повозок, на которых везли Дочерей, змеилась по сырой, только просыпающейся от зимней спячки долине. Дорога совсем размокла, и волы натужно мычали, увязая в грязи почти по колено, но продолжая неутомимо тащить вперед повозки. Небо было затянуто серой пеленой туч, и все равно даже сквозь них щит Роксаны прогревал воздух. Поля, на которых стояла вода, уютно дремали. Ветер доносил с них сладковатый запах гниющих прошлогодних трав и туманное марево испарений. Снег еще лежал кое-где по дороге, в низинах, где белели сугробы, которые солнце не успело растопить, под деревьями в рощах, что высились в отдалении от дороги. Было видно даже издалека, что ветви деревьев совсем мокрые. Лэйк принюхалась, втягивая в себя запах леса. Она почти слышала, как шуршат капли воды, медленно падая с темных ветвей на сырой снег, покрытый крохотными, протопленными ими ямками.

- Ты чего сопишь? – спросила у нее шагающая рядом Рен. Лэйк теперь была выше ее почти на голову. – Простудилась что ли? У нас с Исайей есть немного ашвила, так что, если хочешь, можем вечером нагреть тебе его на огне, чтобы заразу выгнать.

- Наверное, в бане перегрелась вчера, а потом на холод вышла, - самым невинным тоном из всех, на которые была способна, сообщила Найрин. Лэйк хмуро повернулась к ней, и та, глядя ей в глаза и улыбаясь во весь рот, добавила: - Если слишком долго сидеть в парилке, запросто можно потом свалиться с простудой.

- Так а зачем ты там долго сидела-то? – непонимающе заморгала Исая, глядя на Лэйк. Ее длинный подбородок вытянулся еще больше. – Помылся, да вылезай, зачем время-то тратить?

Лэйк угрожающе посмотрела на Найрин, но та только показала язык и хихикнула в ответ.

- Где вы ашвил взяли? – спросила она у Рен, переводя тему.

- Леа выменяла, а у нее откуда, я понятия не имею, - пожала плечами Рен. – Но в любом случае, если плохо себя чувствуешь, то мы тебе подогреем.

- К вечеру все пройдет, - покачала головой Лэйк. – Спасибо.

- Как знаешь, - ответила Рен, а Исая наставительно добавила:

- Только тут такое дело, сама знаешь: запускать нельзя. А то разболеешься, и придется в кровати валяться половину луны.

- Я лучше в кровати буду валяться, чем эту лужу ковырять, - поморщилась Лэйк, кивая на залитые водой поля.

- Это ты сейчас так говоришь, - заметила Исая. – А потом, как щит Роксаны из-за туч выйдет, трава зеленая попрет, а тебя из лазарета никто не выпустит. Вот и будешь тухнуть там.

- Ты сегодня какая-то совсем мрачная, - заметила Найрин, удивленно глядя на Исайю.

- Это потому, что она позавтракать не успела, - встряла с ухмылкой Рен. – Как пожрет, сразу развеселится.

- Мы же только что обедали, - удивилась нимфа.

- Это еще ничего не значит, - скорбно вздохнула Исая.

К становищу они подошли уже в темноте. Самые маленькие Дочери давно спали, свернувшись в калачики на повозках. Те, что постарше, позевывали, прикрываясь кулаками. Разговоры давно стихли, и Младшие Сестры, забрызганные грязью с головы до ног, брели так же устало, как и волы.

А вот Лэйк изнутри так и подбрасывало. В этих местах она не была с прошлого лета, и зверь в ней угрожающе ворочался, стремясь поскорее пометить свою территорию. Обычного нюха ей не хватало, чтобы понять, есть ли в округе другие волчьи стаи. Не говоря уже о черно-рыжей. Если Лэйк встретится с ней здесь, значит, это кто-то из Младших Сестер становища Сол. Возможно, она ошиблась с возрастом, и черно-рыжая младше ее. Тогда искать ее нужно будет среди первогодок, которые зимой прошли первую инициацию. А вот если ее здесь не будет, то, вернувшись в Сол, можно будет смело намять ей бока, потому что это территория Лэйк, и никаких чужаков на ней она не потерпит.

Когда впереди, во тьме, среди древесных стволов показались отдаленные огоньки, Лэйк чуть бегом не кинулась вперед. Зверь внутри просился наружу, и сдерживать его было все сложнее и сложнее. Тем не менее, ей пришлось терпеть еще около двух часов, пока наставницы расселяли их в амбары и кормили ужином. Лежа на своем твердом соломенном тюфяке, Лэйк мучительно отсчитывала секунды, прислушиваясь к дыханию засыпающих рядом Младших Сестер. Как только последняя из них задышала размеренно и тихо, Лэйк бесшумно поднялась и выскользнула из амбара.

Длинные ноги быстро несли ее в сторону леса. Сырой ночной воздух был пропитан запахами насквозь, и от этого у Лэйк подрагивали ноздри и чесались уши. Как только огни становища скрылись за спиной, она легко побежала вперед, к ручью, на ходу развязывая ремень с долором. Освободившись от одежды и хорошенько спрятав ее на раскидистых ветвях старого дуба, она с наслаждением выдохнула и отпустила себя.

Отряхнувшись, волчица поднялась на сильные лапы и принюхалась к свежему ночному ветру. Земля под ней была мокрой, пышной, полной сил. Весь мир бурлил, как и ручей, на берегу которого она стояла, полноводный, почти вышедший из берегов, увлекающий вниз, в долины, вместе со своим бурным потоком обломанные ветки, прошлогодний сор и листья. Деревья, протянувшиеся к небу мокрыми ветвями, просыпались от зимней спячки, и было слышно, как текут по их телам соки, чтобы потом распуститься зеленым маревом первой листвы. В мокрой земле набухали семена и корни, раздувая и приподнимая ее вверх, к теплому солнцу. Еще буквально чуть-чуть, и солнечный свет прольется вниз, прорвет эти мясистые, бурлящие сгустки, и трава выстрелит в небо своими острыми зелеными стрелами.

Волчица склонила голову к самой земле и вдохнула ее бодрящий, вызывающий голод запах. Повсюду были следы. Тысячи и тысячи крохотных лапок пометили своим присутствием палые листья. Дичь металась, голодная и исхудавшая с зимы, в поисках остатков прошлогодних ягод, укрытых снегом. А над головой между темных ветвей скользили силуэты больших ночных птиц.

Она легко побежала вперед, подняв большую голову и всей грудью вдыхая ночной мрак. Этот лес был ее территорией, ее охотничьими угодьями, и давно пора было напомнить его обитателям о том, кто здесь хозяин. Потянувшись к другим волкам, она нашла их: далеко на юге, большую, оголодавшую за зиму стаю, которую вел молодой и дерзкий Серое Облако. Она встречала эту стаю в прошлом году, но тогда у нее был другой вожак. Видимо, во время зимнего голода Серое Облако убил его и занял его место.

Как только она коснулась его разума, волк отпрянул и послал мысленный вызов. Кровь моментально вскипела в жилах, и волчица протяжно взвыла, принимая его, а потом сорвалась в бег. Сильные лапы мягко пружинили на мокрой земле, расшвыривая последние остатки холодного снега. Ночной воздух резал широко раскрытые синие глаза, забивался в пасть. Он был такой сладкий, что она вывалила красный язык на бок, ловя его всей пастью, всей собой. Следы дичи, запах силков двуногих, в которых была добыча, выпрыгнувший прямо из-под лап тощий заяц, - все это осталось позади. Ей нужно было доказать, чей это дом. Молодой самец посмел бросить ей вызов.

Они сошлись далеко от жилищ двуногих, на большой поляне, посреди которой стоял старый, разлапистый дуб. Серое Облако был крупным для волка, сильным и быстрым, с жесткой шкурой и жестокими золотыми глазами. Но все же недостаточно сильным для нее.

Его стая кольцом окружила поляну, наблюдая за их поединком. Волчица чувствовала несколько самок в поре, одна из которых была спутницей Серого Облака. Красивая, с коричневатой шерстью и большими зелеными глазами, она тоже бросила волчице вызов, гордо подняв к небу точеную голову и взвыв в унисон со своим самцом. Волчица не приняла его - она не дралась со слабыми, а потом, громко рыкнув, грудью ударила серого самца.

Драка отняла слишком мало времени, не так много, как ей бы хотелось. Он был быстр, силен, но слишком молод и неопытен. Своего предыдущего соперника Серое Облако убил, скорее всего, только потому, что тот слишком ослаб из-за зимней голодовки. Против волчицы выстоять он не смог. Несколько ударов тяжелыми, когтистыми лапами, несколько раз мелькнули жемчужные клыки, вырывавшие клок за клоком жесткой шерсти и окрасившиеся в красный, и Серое Облако отступил, низко нагнув голову и поджав куцый хвост.

Волчица остановилась посреди поляны, решив не добивать врага. Не нужно было этого делать, он уже сдался. Ярость пьянила, горячка боя еще не прошла, и лапы под ней сами плясали, заставляя переступать на месте и громко дышать. С пасти срывались облака белого пара. Закинув голову, она взвыла, отмечая свое превосходство над этой стаей, и даже спутница Серого Облака подпела ей вместе с остальными волками. Теперь они приняли ее и больше не претендовали на ее земли.

Развернувшись, волчица потрусила обратно. Пришло время охоты.

Оленье стадо отыскалось не сразу, но она все же нашла его по совсем свежим следам. Животные были голодны и слабы с зимы, поэтому охота вышла удачной. Набив полный живот теплым, сладким, кровавым мясом, она, довольная, потрусила в сторону становища двуногих в то место, где меняла шкуру.

Знакомый запах двуногих ударил в нос так неожиданно, что она резко споткнулась и обернулась, пытаясь понять, с какой стороны он шел. И в тот же миг болью прошило правую переднюю лапу, из которой выросла длинная, тонкая ветка с поблескивавшим словно вода наконечником. Стрела! Она бросилась влево, но так быстро, как хотелось, не получилось – лапа плохо слушалась, боль слепила глаза.

Двуногие обошли ее с подветренной стороны, теперь она это чуяла. Трое, молодые, запах очень знакомый. Они гнали ее, они бежали с трех сторон и перекрикивались, словно лес шумел.

Как через мох, которым поросли старые пни по берегам ручья, до ее слуха пробился издалека звонкий голос:

- Гони ее, Леда! К ручью гони!

Страх скрутил ее всю в одну холодную, тонкую нить. Это близняшки! А значит, с ними сестра! Волчица припустила со всех ног, стелясь над мокрой землей словно лесные травы, петляя между темных древесных стволов. Нельзя к ручью. Раз они хотят туда, туда – нельзя! В землю слева от нее со свистом воткнулась… стрела, и она резко ушла в другую сторону, едва не потеряв сознание от боли, когда пришлось переносить вес тела на больную переднюю лапу.

Сзади слышалось громкое дыхание и голоса, стрелы сыпались вокруг нее одна за другой. Ветви кустов больно царапали морду. Как назло, больших зарослей здесь не было: преследователи с легкостью могли бежать за ней меж далеко отстоящих друг от друга деревьев. Лапа плохо слушалась, разрываясь от боли. Что же делать? Я не могу уйти, я ранена!

Впереди во тьме открылся большой овраг. Волчица прыгнула, на несколько секунд зависнув в воздухе. Потом лапы с силой ударились о другой берег, и она взвизгнула от боли, когда наконечник стрели обломался о какое-то молодое деревце.

- Уходит! – закричал звонкий голос. Эней.

- Не уйдет! – уверенно ответил второй. А это сестра. Что же ты делаешь, Эрис?!

Стрела мешала бежать. Волчица на секунду остановилась, вывернула голову, вцепилась зубами в древко и резко дернула. Ее собственная кровь брызнула прямо в глаза, заставив на миг ослепнуть. Она громко завыла, чувствуя невыносимую боль, но теперь стало легче. Отбросив уже не опасное древко, она припустила вперед. Теперь бежать было легче, но за ней оставался четкий кровавый след.

- Эта тварь отгрызла наконечник! – закричала за ее спиной Эней.

- Не может быть!.. – вскрикнула Леда.

- Эрис! Она уйдет! – снова Эней.

- Нет!

Вдруг дерево перед волчицей вспыхнуло серебристым сиянием. Оно было таким ярким, что глаза взорвались болью. Заскулив, волчица присела на зад, тормозя передними лапами. А потом прямо из древесного ствола выступила Эрис.

Это было странно и красиво. На какое-то мгновение древесный ствол вспух наружу, словно пузырь дождя на воде, а потом обрисовал очертания женского тела. Медленно отлипнув от него, кора вновь вернулась на место, а прямо перед волчицей стояла, вскинув лук и нестерпимо сияя, словно белый ночной глаз на небе, ее сестра.

- Стой, тварь! – глаза Эрис сощурились, голос хлестнул, словно кнут, вцепился в сознание волчицы и сковал камнем лапы.

Чувство было такое сильное, что она замотала головой, заскулила, не в силах сдвинуться с места. Лапы больше не слушались ее, а серебристый свет Эрис стал еще ярче. Глаза ее нестерпимо пылали, обжигая морду волчицы. Ей хотелось убежать, хотелось укусить, хотелось вывернуться, но она просто не могла, пригвожденная к земле волей сестры.

Сзади послышалось громкое дыхание, шелест и топот, а потом прямо за ее спиной выскочили близняшки.

- Стреляй! – заорала Леда.

- Нет! – одновременно с ней выкрикнула Эрис, но было уже поздно.

Хлестнула со щелчком тетива, и волчица взвыла, когда бок пронзила острая, обжигающе сильная боль. Она скосила глаза и взвыла снова, увидев в собственном боку толстую стрелу с оперением, застрявшую на половину длины.

- Я держу ее! – железным голосом проговорила Эрис. – Не смейте стрелять!

Близняшки неуверенно опустили луки.

Волчица отчаянно боролась, пытаясь двинуться в незримых путах чужой воли, но сил на это не было. Они же просто убьют меня! Она вновь и вновь билась о силки, но воля сестры походила на скалу: сколько ни кусай, сколько ни царапай, толку все равно не будет.

- Попалась, бхара! – Леда сощурила свои зеленые глаза с мстительным торжеством.

- И правда, как ты и говорила, гораздо крупнее обычного волка. – Эней подалась вперед, внимательно оглядывая волчицу. Страхом от нее совсем не пахло. – И что это за нежить?

- Не знаю, но мы это выясним, - Эрис заглянула в самую душу волчицы, а потом приказала: - Вернись!

Ее голос горячей, вибрирующей волной прошел через все тело волчицы. А потом что-то в нем дрогнуло, ответило, подалось на зов. Волчица задрожала. Только не это! Она увидит, кто я! Изо всех сил вцепившись в то, что было ей, в ощущение своих лап и шкуры, в свой нюх и зрение, она немыслимым усилием воспротивилась. От напряжения в теле раны разошлись еще больше, и по ее шкуре полили алые струи крови.

- Что происходит? – Леда переводила взгляд с Эрис на волчицу и обратно.

- Сопротивляется, бхара! – голос Эрис дрожал от напряжения. – Я сказала тебе: вернись! Немедленно!

Мощнейшая волна тряхнула тело волчицы, она взвизгнула, когда ее подхватило, поволокло, словно сорванный ветром с ветки сухой лист. Кошмарная боль взорвалась в каждой частичке тела, а потом…

…она закричала еще громче, без сил обваливаясь на сырую землю. Слепая, оглохшая, с отбитым нюхом, она дрожащими руками вцепилась в стрелу в боку. Рана на руке заросла мгновенно, как бывало всегда после перехода: повреждения, которые Лэйк получала в волчьей шкуре, исчезали, когда она ее сбрасывала. Но стрелу из нее никто не вытащил, и пока менялось тело, зазубренный наконечник изодрал в лоскуты весь живот, так и оставшись торчать внутри.

- Лэйк?!! – в один голос вскрикнули близняшки и сестра.

- Позовите… Найрин… - выдавила она, теряя сознание от жгучей боли.

Жар и холод, сменяющие друг друга так быстро, что она не успела бы моргнуть, стиснули ее тело, сдавили со всех сторон, мешая дышать, мешая биться сердцу. Ее мясо кто-то, наоборот, растянул, до предела, за которым начала бы трещать и рваться сама ткань. Лэйк заорала, очнулась, конвульсивно взмахнув руками и превозмогая невероятную тяжесть. И увидела Найрин, стискивающую ее руку в своих. Глаза у нимфы были серебряные и светились к темноте.

А потом давление исчезло так же быстро, как и появилось. Хрипло выкрикнув, Лэйк упала на землю. Рука сразу же дернулась к боку: вместо зияющей раны с торчащим из нее древком теперь была гладкая кожа, обильно измазанная алой кровью. Тяжело дыша, Лэйк откинулась назад, не заботясь о том, что волосы испачкаются в раскисшей земле. И удивилась, когда под головой оказалась чья-то свернутая в комок куртка.

- Ты - идиотка! – накинулась нимфа на кого-то, кого Лэйк не видела. – Ты едва ее не убила! Еще бы пару минут, и все!

- Я же не знала, что это она! – так же громко заорала в ответ Эней. – Она же… вся в шерсти была!

- Бхары проклятые! И что вам не спится по ночам?! Зачем вы вообще в этот лес сунулись? – продолжала кричать нимфа.

- Ну, так Эрис сказала, что возле лагеря нежить какая-то бродит… - а вот это уже Леда. Голос у нее был, как у побитого щенка: слабый и неуверенный. – Мы хотели защитить клан.

- Вы ее едва не убили!

- Но не убили же, - спокойно проговорила Эрис. Ее тон мог бы заморозить скалу.

Лэйк с трудом приподнялась на руках и села, чувствуя сильнейшее головокружение. Темные стволы деревьев ходили ходуном перед глазами. Она заморгала и удивленно поднесла руку к глазам: кто-то завернул ее в куртку, чтобы не мерзла.

Перед ней стояла разъяренная Найрин, похожая сейчас на кошку: только хвостом из стороны в сторону не стегала. Напротив нее топтались близняшки, вжимающие головы в плечи с таким потерянным видом, что Лэйк стало их жалко. А с другой стороны поляны стояла сестра, прислонившись спиной к дереву и сложив на груди руки. И лицо у нее было таким суровым, словно она выносила кому-то смертный приговор. Интересно, это буду я? – с кривой ухмылкой подумала Лэйк. Случилось именно то, чего она так и боялась: узнали друзья.

Найрин развернулась к Эрис, глаза ее метали молнии.

- И ты туда же! Я-то думала, что ты хоть что-то поняла за последний год. Видимо, я ошибалась.

- Я поняла достаточно, девочка, - Эрис холодно вздернула бровь и смерила ее взглядом. – Поэтому и пришла сюда.

- Чтобы убить сестру? – вскинула голову Найрин.

- Чтобы убить нежить.

Нимфа несколько секунд смотрела на нее, часто моргая, а потом горько усмехнулась и с презрением проговорила:

- Что ты знаешь об этом, Дочь Огня? Что ты знаешь о других, кроме того, что все они – неверные и грязные, оскверненные, проклятые Богиней? Я всегда думала, что кроме твоего чванства в тебе есть еще хоть что-то! Видимо, я ошибалась.

С каждым словом Эрис все больше темнела, словно туча. Они с Найрин застыли друг напротив друга так, будто в следующую секунду готовы были броситься вперед с ножами. Возможно, так оно и было. Решив не доводить до этого, Лэйк с трудом проговорила:

- Прекратите ругаться, и тогда я все объясню.

- Лэйк? – неуверенно взглянула на нее Эней.

- Было бы очень кстати, - процедила сестра, переводя на нее свой тяжелый взгляд.

- Как ты? – Найрин резко отвернулась от Эрис и присела на корточки рядом с Лэйк, пощупала ей лоб. Выглядела она взволнованной, испуганной и разъяренной одновременно.

- Как всегда после твоего исцеления – слабая, - улыбнулась ей Лэйк, а потом взглянула на сестру. – И я нежить не больше, чем ты, Эрис.

- Как интересно, - протянула сестра.

- Что это значит, Лэйк? – тревожно спросила Леда. – Мы же все видели…

- Это кровь мани Илейн, - тяжело проговорила Лэйк.

Если уж драться, так драться до конца. Смысла ничего скрывать нет, они все видели. Теперь оставалось только рассказать все начистоту. Лэйк начала с самого начала, со своих судорог и припадков в детстве, и близняшки с сестрой молча слушали ее, ловя каждое слово. Поначалу говорить было трудно, но вскоре она поняла, что слова идут все легче и легче, и на душе светлеет. Она и сама не подозревала, как тяжело было носить все это в себе, прятаться и скрываться ото всех, не иметь возможности ни с кем поговорить. Даже если после ее рассказа Эрис вонзит ей долор в глотку, то она хотя бы выговорится перед смертью.

Когда Лэйк наконец замолчала и отхлебнула из фляги, предложенной Найрин, на темной поляне воцарилась тишина. Близняшки переглянулись с совершенно бестолковым видом и вновь уставились на Лэйк. Она почти слышала, как в их мозгах со скрипом проворачиваются шестеренки. Сейчас же обязательно какую-нибудь глупость спросят, устало подумала она. Но в данный момент ее больше волновала сестра. Взгляд у Эрис больше не был тяжелым, как фирах с водой. Она задумчиво смотрела на Лэйк, и в глубине ее глаз плескалось удивление.

- Ну хорошо, а это твое… волчарство, - Леду передернуло, - оно случайно никак не связано с твоим циклом? А то знаешь, многие становятся несколько агрессивными раз в месяц…

- Ты сейчас имеешь в виду кого-то конкретного? – холодно спросила Найрин. Эней прыснула, а Леда успокаивающе вскинула руки:

- Нет, конечно. Я просто интересуюсь.

- Это больше связано с луной, но с каждым днем связь все слабее, - негромко ответила Лэйк. – Я могу контролировать, когда и как обращусь. Это становится все легче раз от раза.

- А другие сальваги еще есть? – с любопытством спросила Эней.

- Судя по всему, да. Я встречала в становище Сол черно-рыжую волчицу, совсем молодую, моего возраста примерно. – Лэйк почесала бровь. – Мне кажется, она еще не умеет себя контролировать.

- Ее-то ты, наверное, и видела, - торжествующе сложила на груди руки Найрин, глядя на Эрис. Та ответила ей холодным взглядом.

- Ты знаешь, кто это? – нахмурилась Леда.

- Нет, - покачала головой Лэйк. – Запах звериной формы совсем не такой, как у анай.

- Она опасна? – спросила Эрис.

- Не знаю. Возможно, - Лэйк неуверенно добавила. – Я могу себя контролировать, но так было с самого начала. Наверное, из-за того, что в первый раз мне Найрин помогла вернуться. А эта черно-рыжая вообще не осознает себя.

- Значит, мы должны ее найти. – Эней уверенно оглядела всех. – Ее нужно обезвредить до того, как она причинит кому-нибудь вред.

- Возможно, ей нужна наша помощь, - заколебалась Найрин. – Мы могли бы объяснить ей, что с ней происходит.

- Я считаю, что лучше всего будет сообщить наставницам, - сказала Эрис.

- Ты с ума сошла? А если они про Лэйк узнают? – посмотрела на нее Леда. – Ее же тогда казнят.

- Но Мари-то знает.

- Мари далеко отсюда, - твердо проговорила Леда. – И помочь ничем не сможет. Наставницам мы говорить не будем.

- Слушай, Лэйк, а это заразно? – подалась вперед Эней. Глаза у нее горели. – Может ты укусишь меня или что-нибудь в этом роде? Тогда мы сможем вдвоем ее искать.

Лэйк дико посмотрела на нее, Найрин громко фыркнула.

- Вот бхара-то! – сокрушенно покачала головой Леда.

- А что такого? – обиделась Эней. – Я тоже хочу быть быстрее и сильнее всех!

- Я буду искать черно-рыжую по ночам, - проговорила Лэйк. – Если она будет охотиться в этих лесах, значит она – одна из Младших Сестер становища Сол.

- Не игнорируй меня! – возмущенно вскричала Эней.

- Мы прикроем тебя, - кивнула Леда. – А то еще кто-то может заметить, что ты уходишь из становища, начнут вопросы задавать.

- Эй! Я что, недостаточно громко говорю? – набросилась на нее сестра. Леда только поморщилась.

- Я не знаю, как это передается, - устало ответила ей Лэйк. – И не буду это никому передавать. Это слишком сложно и тяжело.

- Первая здравая мысль, - негромко проговорила Эрис.

- Ты стала просто невероятной занудой! – набычилась Эней, обращаясь к ней.

В конце концов, они помогли Лэйк встать и доковылять до того места у ручья, где она спрятала свою форму. Одевшись, Лэйк почувствовала себя несколько лучше. Возможно, свою роль в исцелении сыграл и съеденный ею перед этим олень, вот только силы потихоньку возвращались. Близняшки с нимфой зашагали вперед, обсуждая возможные кандидатуры среди Младших Сестер на черно-рыжую, а Лэйк удивленно заморгала, когда Эрис взяла ее под руку, помогая идти.

- Почему ты не сказала мне? – тихо спросила ее сестра. Лэйк бросила на нее осторожный взгляд. Эрис выглядела серьезной и немного расстроенной.

- Зачем тебе знать о моем проклятье? – неловко пожала она плечами.

- Я же видела, что с тобой что-то не так. Если бы ты сказала мне раньше, мы бы смогли что-то с этим сделать.

- Что? – горько усмехнулась Лэйк. – Вылить из меня всю мою кровь?

Эрис хмуро посмотрела на нее и проворчала что-то себе под нос. Лэйк расслышала только «упрямая, как баран…».

- Слушай, Эрис… - Лэйк замялась, не зная, как правильно подобрать слова. Сестра вопросительно взглянула на нее. – Ты же можешь чувствовать скверну от этих ондов. То, что со мной происходит, - оно тоже скверна?

- Нет, - покачала головой сестра, и у Лэйк камень с души свалился. – Это просто что-то темное, но это не скверна.

- Хвала Роксане! – с облегчением выдохнула Лэйк.

0

37

Глава 42. Пощечина

Лопата с громким липким чавканьем застряла в размокшей земле. Лэйк нажала на черенок, как на рычаг, и с трудом вывернула ее наверх. Земля была тяжелой, со здоровенного комеля капало. Поднатужившись, она перевернула его и взялась за следующий.

Небо очистилось, над головой горел молодой щит Роксаны, будто умытый и свежий после долгой зимы. Пушистые облака плыли по небу, изредка закрывая его и волоча по земле длинные, рваные тени. Запах мокрой земли и перегнивающих корней наполнял ноздри.

Рядом работали другие Младшие Сестры. Поле, которое они расчищали, находилось чуть к востоку от земель Садовниц, где когда-то давным-давно еще совсем маленькие они с близняшками воровали крупную сладкую клубнику. Сбросив куртки и оставшись в одних рубахах, Младшие Сестры выстроились рядами на большом ровном куске земли, который раньше использовался под сенокос. Теперь на нем было решено высадить зерно, чтобы увеличить содержание форта Аэл. За спиной Лэйк виднелись, раскиданные как грибы, приземистые зернохранилища и сараи с инструментом, принадлежащие Садовницам. Ветер доносил сильный запах дыма. Впереди, на высоком холме, взрослые Ремесленницы квадратами выжигали лес, расчищая участки земли, на которые позже перенесут уничтоженные пастбища.

Работающая рядом Эней разогнулась, воткнула лопату в землю и отерла выступивший на лбу пот. Несмотря на все еще холодный ветер, приносящий стылую зимнюю сырость с вершин, солнце пекло макушку так, что и у Лэйк волосы были влажными насквозь. Простая льняная рубашка, выданная для работы, намокла у Эней на груди и спине, облепила тело. Рукава рыжая подвернула выше локтя, открыв взорам сильные поджарые предплечья, покрытые яркими веснушками. Татуировка Богини алыми всполохами горела в солнечных лучах.

- Могли бы и подождать, пока хоть чуть-чуть подсохнет, - Эней сощурилась на солнце, отстегивая от пояса фляжку с водой и делая несколько глотков. – В этой воде копаться вдвойне тяжело.

- К тому моменту, как все высохнет, попрет новая трава, и толку от нашей работы не будет никакого, - ответила ей Леда, остервенело перекапывая свой участок. Ее рыжие кудри обвисли тяжелыми медными кольцами от пота.

Лэйк довольно оглядела близняшек. Теперь на них уже заглядывались не только первогодки и едва оперившаяся малышня. Она и сама не раз видела, как ловким, статным, сильным сестрам улыбаются Ремесленницы, уже получившие крылья и готовящиеся к тому, чтобы лететь к Источнику. Одна из них, Саин из становища Ифо, с толстенной косой цвета дубового сока и огромными карими глазами, собирающими в себя солнечный свет, последнюю неделю практически не отходила от Леды. То подносила ей холодной колодезной воды после работы, то тряпицу, чтобы вытереть руки, а по вечерам они подолгу засиживались на берегу Белого Глаза, о чем-то разговаривая. Леда стала больше смеяться, да и вообще выглядела довольной. Судя по всему, ее тоска по Найрин прошла, что только играло всем на руку. Еще бы Эней нашла себе кого-нибудь, подумала Лэйк. Она всегда была веселой и солнечной, но, каждый раз, когда смотрела на Эрис, в ее глазах появлялось какое-то тоскливое, упрятанное глубоко внутрь выражение, от которого Лэйк становилось не по себе.

Покачав головой, Лэйк вернулась к лопате. Черенок был гладко обструган и отшлифован бесчисленными руками Ремесленниц, но даже так от тяжелой работы ладони горели огнем. Она уже привыкла к мозолям в кузне, и все равно сейчас стремительно прибавлялось новых. Зато ежедневная нагрузка осталась той же, а то Лэйк уже боялась подрастерять за лето форму без усиленных занятий в кузне.

Перевернув еще один комель, она порубила его краем лопаты на мелкие куски и выпрямилась, тоже решив попить. Лицо у нее было влажным от долгой работы, а потому и на губах остался солоноватый привкус.

- А вы слыхали про Торн? – подала голос Исая, машущая лопатой слева от Лэйк.

- Что про Торн? – тут же спросила Эней, облокачиваясь на черенок своей лопаты. Работать ей, судя по всему, совершенно не хотелось. Да и не мудрено, в такой-то солнечный день.

Исая выпрямилась, воткнула лопату в землю и отерла руки об и без того заляпанные штаны, а потом, прищурив один глаз от яркого солнца, посмотрела на них. Шрам на ее левой брови от этого резко натянулся, придав ей озорной вид. За последний год красоты у Исайи не прибавилось: такая же сухая, длинная жердина с темными, вечно торчащими в стороны волосами и узким лицом. Зато они наконец-то встретились с ее Фир из становища Ил, о которой Исая трещала всю зиму без умолку. И, вроде бы, у них все пошло с того же места, на котором закончилось прошлой осенью. Исая ужасно гордилась тем, что у нее есть девушка, вызывая этим бесконечное раздражение Рен, у которой ее до сих пор не было. Это удивляло Лэйк: Рен хоть и не отличалась высоким ростом, зато была сильной, надежной, с покладистым характером и хорошим чувством юмора, не говоря уже о том, что на лицо она была гораздо симпатичнее Исайи. И не ныла с утра до вечера по любому поводу.

- В общем, дело было так, - начала Исая, и Леда, стоящие чуть впереди Эрис, Найрин и Наин отставили свои лопаты, внимательно слушая. – Торн что-то не поделила с Марлой из Лунных Танцоров…

- Это та, что в прошлом году крылья получила. Ну, ты знаешь, Лэйк, - добавила Рен, стоящая левее Исайи, не переставая копать.

Исая нетерпеливо кивнула куда-то за спину и продолжила:

- Так вот. Они сцепились из-за какой-то девчонки, судя по всему, и Торн хорошенько ей навешала. Марла потом еще неделю с фингалом ходила. Естественно, что спустить этого она просто так не смогла бы.

- Еще бы! – хмыкнула Лэйк. Марла обладала вспыльчивым характером и очень ревниво относилась к любому, кто был хоть в чем-то лучше ее. Лэйк и сама пару раз получала от нее на тренировочной площадке.

Исая понимающе покивала.

- Тогда Марла со своими подругами подловили первогодку Ваду, которая сейчас обучается у Способных Слышать, и подговорили ее подшутить над Торн.

- Вот дуры-то! – фыркнула Найрин. – Способные Слышать не слишком хорошо относятся к тому, что их ученицы общаются с другими Младшими Сестрами.

- Не слишком хорошо – это еще мягко сказано! – ухмыльнулась Рен. – Я как-то видела, как Старейшая волокла Кору за ухо через все становище, а та дико верещала и отбивалась. И все было только из-за того, что какая-то каменщица подарила ей василек.

- Василек! – загоготала Эней. – Я понимаю, они бы в кустах зажимались…

- Вы мне дорассказать-то дадите? – набычилась Исая.

- Давай-давай, не слушай их! – улыбнулась Наин.

Исая угрожающе оглядела окружающих ее Младших Сестер и кисло продолжила:

- Короче говоря. Пока Торн мылась, Вада спряталась в кустах и с помощью своих сил принялась жонглировать ведрами в бане, а Марла с подружками словно бы неожиданно туда вошли. И жутко удивились, увидев, что Торн моется, а вокруг нее ушаты летают. И так осторожненько решили у нее узнать, не Способна ли она Слышать?

- Да ты что? – задохнулась в предвкушении Леда.

- Бхара, а хорошо придумали-то! – ухмыльнулась Эней, потом повернулась к сестре. – Жалко, не нам с тобой это в голову пришло.

- Естественно, Торн сразу же заорала, что это не она. Марла начала настаивать, ну они и подрались в этой бане. А на шум сбежалось пол-плато Младших Сестер. И в итоге это дошло до Наставниц.

- Так-так, - подалась вперед Наин. Глаза у нее загорелись. В свое время у нее был конфликт с Илой, поэтому эта тема ее тоже интересовала.

- В общем, каким-то чудесным образом обо всем этом узнала Ларта, - торжествующе договорила Исая. – Ну, а она разбираться не стала и тут же отправила Торн на проверку к ведьмам, а остальным всем дала нарядов по кухне.

- И царицу примешали! – радостно воскликнула Эней. – Проклятье, я даже завидую! Нас Ларта всего один раз поймала, да и то мы ничего особенного тогда не делали.

- Так вот почему я ее не видела здесь, - проговорила Эрис. – А я-то все думаю, куда она делась?

Рен наконец перестала копать и тоже выпрямилась.

- Я просто представляю лицо Ларты, когда она обо всем узнала, - со смехом сказала она. – Вы же знаете, как царица ненавидит все, что отвлекает ее от войны. А тут – родная дочь!

- Короче, до конца лета мы Торн, судя по всему, не увидим, - резюмировала Исая.

- А что с той девочкой, Способной Слышать? – спросила Найрин. Лэйк взглянула на нее с интересом. Нимфа, все-таки, стала очень внимательной за последний год.

- Да что-что? Ей тоже влетело за общение с Младшими Сестрами, - пожала плечами Исая.

- Так они узнали, что это она была, а не Торн? – допытывалась Найрин.

- Понятия не имею, - пожала она плечами.

- Думаю, Ларте плевать на то, кто это был. Особенно, учитывая ее отношение к Торн, - заметила Рен.

Лэйк вынуждена была согласиться. Торн была среди Младших Сестер словно сирота: ману не проявляла к ней абсолютно никакого внимания за все время обучения, словно той и не существовало на свете. Лэйк сама слышала, как многие Наставницы неодобрительно шепчутся, осуждая поведение царицы. После смерти своей жены Ларта сильно изменилась, замкнувшись в себе и став гораздо раздражительней, но никто не думал, что эта раздражительность перейдет и на Торн. Впрочем, наглая, несносная, вечно всех задирающая Торн, на взгляд Лэйк, никакого сочувствия в этом вопросе не заслуживала.

- Даа, - протянула Леда. – Молодцы девки! Ничего не скажешь.

- Надо будет как-нибудь с ними потрепаться, - повернулась к сестре Эней. – Может, вместе что-нибудь забавное устроим, раз они такие мозгастые.

Издалека долетел протяжный, гулкий звук гонга, возвещающий о начале обеда. Лэйк, не удержавшись, облизнулась: в желудке с утра после утомительной работы было шаром покати. Эней энергично растерла руки.

- Вот и славненько! Пошли, пожуем!

Обедали они в летней едальне: большом строении без стен. Покатая крыша держалась на толстенных высоких столбах, под ней были расставлены добротные широкие лавки и столы. Получив свою порцию у разливающих по мискам горячее рагу кухарок, Лэйк уселась на лавку рядом с друзьями. От большой глиняной миски шел пар: воздух все еще недостаточно прогрелся. Разгоряченную спину сразу же прихватило холодом, и она накинула на плечи куртку.

Близняшки увлеченно рассказывали о своей последней проделке: прошлой ночью они влезли в амбар, где спали Дочери, умыкнули все сапоги, связали их шнурками в один узел, и все это подвесили на раскидистой сосне на краю леса. Лэйк ухмылялась, слушая их: во время утренней тренировки она обратила внимание на то, что наставницы и Дочери мечутся по опушке, но что там случилось, разобрать не смогла.

Сидящая рядом Наин ткнула ее локтем под руку, и Лэйк едва не расплескала горячее рагу на колени.

- Гляди-ка! – Наин, жующая большой ломоть ржаного хлеба, кивнула головой вперед. – Старые знакомые.

Лэйк сдержала готовое сорваться с губ ругательство и посмотрела туда, куда указывала подруга. Там, столов через шесть от них, среди молоденьких Ремесленниц, тоже отправленных на работы, сидела Мара. Волосы у нее уже отрасли ниже плеч и завивались в тяжелые, отливающие медью на солнце кольца, а лицо слегка сгладилось, став еще более симпатичным. Поймав взгляд Лэйк, Ремесленница шаловливо улыбнулась и подмигнула ей.

- Я, правда, так и не поняла, вы расстались прошлой осенью или нет? – спросила Наин, подгребая краюшкой хлеба густой соус со дна миски.

- Да мы и не встречались вроде, - пожала плечами Лэйк, возвращаясь к еде. Воспоминания о прошлом лете заставили ее слегка улыбнуться.

- Нда? – выгнула бровь Наин, с сомнением глядя на нее. – А я вот слышала обратное.

- От кого? – удивленно взглянула на нее Лэйк.

Наин закатила глаза и развела руками:

- От Мары, от кого еще? Стала бы я иначе спрашивать?

- Хм, - буркнула Лэйк, еще раз взглянув на симпатичную Ремесленницу. Мара заливисто смеялась над чьей-то шуткой, ее полные губы растянулись в ослепительную улыбку.

- "Хм"? И все? – Наин недоверчиво покачала головой. – Я бы на твоем месте поговорила с ней, чтобы не было потом никаких проблем.

Лэйк доскребла варево ложкой и принялась топить в соусе остатки хлеба, поглядывая на Мару. На ее взгляд, все здесь было кристально ясно. Они просто хорошо провели вместе лето. Лэйк ничего не обещала ей, да она вообще не слишком много говорила. А теперь вот выясняется, что они встречаются. Это было не совсем то, что бы ей хотелось услышать.

Остаток дня прошел все в той же тяжелой монотонной работе. Пока они перекапывали землю, у Лэйк и минутки не было свободной, чтобы добраться до кузницы Сарты и спросить, передали ли ей рекомендательное письмо Дары. Она вторую неделю копалась в земле, а могла бы уже ковать. Ну, или хотя бы просто помогать по мелочи в мастерской: все – какое-то обучение.

Впрочем, с наступлением темноты даже эти мысли вылетели у нее из головы. Все ночи с той самой первой, когда ее ранили близняшки с сестрой, Лэйк бегала по лесам, пытаясь отыскать следы черно-рыжей. Их нигде не было пока, но это еще ничего не означало. Если эта Младшая Сестра только начала перекидываться и плохо контролирует себя, то она, как и Лэйк поначалу, будет стараться обращаться в зверя как можно реже, боясь собственных сил и вреда, что может причинить другим. Но сейчас приближалось полнолуние, которое в любом случае заставит ее перекинуться, хочет она того или нет. Не говоря уже о том, что огромные леса и пастбища, окружающие Ифо, так и звали на охоту за зверьем, которого здесь было в избытке.

Лэйк и саму тянуло туда, словно зверь в ней протянул к лесу свои длинные острые когти. Снова ощутить мягкую землю под лапами, снова опьянеть от запаха просыпающегося от спячки леса, снова вкусить горячего, сладкого, еще содрогающегося в предсмертных конвульсиях мяса… Рот наполнился слюной, зверь внутри угрожающе заворчал, и она одернула себя. Сейчас еще не время, осталось потерпеть всего пару часов.

У амбаров Младших Сестер их уже ждали наставницы: очень хмурая Фара, сложившая на груди руки и притоптывающая ногой, а рядом с ней – Нита, сменившая Коби на посту наставницы совсем маленьких Дочерей. Обе они походили на грозовые тучи, и Лэйк почти физически ощутила, как сжались за ее спиной близняшки, стараясь выглядеть как можно меньше и незаметнее.

- Эней! Леда! Я вас вижу, так что лучше сами идите сюда! – еще издалека мрачно позвала Фара.

- Ну все, - вздохнула Эней, а Леда уныло буркнула:

- Я говорила тебе, что та мелкая не спала!

- Спала она! – яростно зашипела Эней. – Я ей даже пятки пощекотала, чтобы проверить, а она никак не отреагировала.

- Может, она просто щекотки не боится, - хмыкнула идущая рядом с ними Найрин.

- Так, давай, сделали серьезный вид и пошли, - ткнула Леда Эней в бок, и они обе изобразили на лицах зеркально-чистое, невиннейшее удивление.

Близняшки направились к наставнице, которая с ничего хорошего не предвещающим видом повела их куда-то в сторону. Сестра и подруги первыми вошли в их амбар, а Лэйк задержалась возле большой бочки с дождевой водой на углу, чтобы еще раз ополоснуть лицо и руки.

- Лэйк? – послышался сзади знакомый мягкий голос.

Отряхнув руки, Лэйк обернулась и улыбнулась подходившей Маре. За этот год Лэйк сильно выросла, и теперь была почти что на голову выше изящной Ремесленницы. Зато Мара округлилась в некоторых местах, став еще более фигуристой и привлекательной. Ее пушистые ресницы ярко оттеняли выразительные глаза, в уголках которых залегли лукавые морщинки.

- Светлого вечера, - поздоровалась Лэйк, слегка поклонившись.

С тихим смешком Мара приблизилась к ней, забросила руки ей на плечи и легонько поцеловала, едва коснувшись губами.

- Светлой ночи, Лэйк! – промурлыкала она ей в губы. – Ты сегодня не занята?

Лэйк бросила взгляд поверх плеча Мары на приближающихся к амбару сестер. Они стояли в тени, возле угла здания, и издалека их еще не было видно. Но вот когда Младшие Сестры пройдут еще метров двадцать… Поистине, Мара не имела никакого понятия о приличиях.

- Иди-ка сюда, - позвала Лэйк, высвобождаясь из ее объятий и за руку увлекая ее за амбар. На ощупь кожа Мары была бархатной и теплой, и по плечам Лэйк побежали знакомые мурашки.

Как только они оказались в одиночестве, отгороженные ото всех темной стеной здания, Мара легонько толкнула Лэйк к стене и прижалась к ней всем телом. Ее мягкая грудь упиралась в Лэйк, а руки заскользили вниз по талии и легонько сжали бедра.

- Я скучала! – улыбнулась Мара, жарко целуя губы Лэйк.

Та попыталась высвободиться из ее хватки, но это было проблематично, да не очень-то и хотелось. Зверь внутри отступил, уходя куда-то в глубину. Лэйк ощутила знакомый, сильный и терпкий запах охоты, а потом в ответ поцеловала Мару, выясняя, насколько именно она выросла за год, и где. В конце концов, полнолуние было только через три дня, и в эту ночь можно было и не ходить в лес.

Впрочем, и на следующую, и еще через одну ночи Лэйк в лес тоже не попала. Мара дожидалась ее возле их амбара с совершенно бесстыжим видом, и другие Младшие Сестры начали подтрунивать над Лэйк, многозначительно оглядывать ее с ног до головы и хихикать. Это было не слишком-то приятно, но Лэйк не жаловалась. Мара действительно соскучилась по ней и не преминула демонстрировать это самыми разнообразными способами.

На третий день, когда должен был войти в полную силу щит Аленны, она вновь ждала Лэйк на старом месте. Еще издали заметив ее, Лэйк запоздало подумала, что можно было пойти и другой дорогой, через бани, чтобы разминуться с ней в этот вечер. Уж сегодня-то ей совершенно точно надо было быть в лесу, а не мерзнуть на ночном ветру в куцых кустах на берегу Белого Глаза.

Идущая рядом Эрис наклонилась к ее уху:

- Ты помнишь, что сегодня полнолуние?

- Да, помню, - раздраженно буркнула в ответ Лэйк.

Сестра серьезно посмотрела на нее и негромко сообщила:

- Я бы на твоем месте поговорила с Марой. Все-таки это не слишком честно с твоей стороны.

- Что именно? – не поняла Лэйк.

- Здесь у тебя Мара, в становище Сол – Ильда. – Эрис холодно вздернула бровь. – Не думаю, что это правильно.

- У меня нет ничего с Ильдой, - пожала плечами Лэйк. – Да и с Марой в общем-то тоже.

- А они об этом знают?

- Я вообще не понимаю, почему именно ты меня об этом спрашиваешь, - нахмурилась Лэйк, глядя на сестру. Лицо ее скрывали ночные тени, но все равно было видно, что Эрис как-то погрустнела.

- Потому что я не хочу, чтобы ты вела себя нечестно по отношению к ним.

- Я не веду себя нечестно, - сказала Лэйк. – Я никому из них ничего не обещала.

- Твое дело, - проговорила Эрис и замолчала.

Лэйк раздумывала, шагая навстречу Маре рядом с сестрой, и какой-то червячок сомнения начал грызть ее изнутри. Ей и в голову не приходило, что то, что у них произошло с Ильдой, может каким-то образом касаться Мары. Ведь пока они проходили испытание на Младших Сестер, Мара сама ей сказала, что не собирается жениться рано, намекнула, что ее интересует только флирт. В таком случае, разве могли возникнуть какие-то вопросы о том, кто из них и что делал в своих становищах? С другой стороны, глаза Мары при взгляде на Лэйк горели слишком ярко, да и она в очередной раз уже сказала, что любит ее, когда они вчера расставались перед рассветом. Наверное, что-то могло измениться в отношении Ремесленницы к Лэйк.

Мара как всегда улыбнулась, когда Лэйк подошла к амбару. Как можно более сдержанно кивнув ей, Лэйк зашагала следом за ней за темную стену, а потом остановилась, не совсем зная, как начать разговор. Мара обернулась, вопросительно глядя на нее.

- Лэйк? Ты чего?

- Слушай…- Лэйк замялась, пытаясь подобрать слова. – Я сегодня как-то устала. Может, мы с тобой на завтра перенесем?

- Но это ведь не дежурство по лагерю, - как-то странно улыбнулась Мара. В ее голосе звучала обида. – Я тебе не навязываю свое общество.

- Ну да, - кивнула Лэйк, потирая загривок. Она чувствовала себя донельзя неловко.

Мара внимательно посмотрела на нее, а потом подошла ближе, вглядываясь Лэйк в лицо:

- Что с тобой? Ты какая-то отстраненная эти дни.

- Да ничего, - пожала плечами Лэйк, потом осторожно спросила: - Я вот только хотела узнать: у тебя есть кто-нибудь в становище Ил?

- Нет конечно, - тепло улыбнулась Мара, а потом нежно дотронулась до щеки Лэйк. – Я думала, с этим все понятно. Зачем мне кто-то кроме тебя?

- Вот как? – брякнула Лэйк, чувствуя себя совсем сбитой с толку.

- Ты ревнуешь? – лукаво спросила Мара.

- Нет, - ответила Лэйк. Глаза Мары вдруг с подозрением сощурились:

- Тогда в чем дело?

- Просто мне хотелось убедиться, что все ясно.

- Что ясно?

- Ты же сказала, что не ищешь серьезных отношений, - промямлила Лэйк, вконец теряясь. Глаза Мары сощурились еще больше, и она теперь выглядела какой-то колючей. Судя по всему, Эрис была права, тоскливо подумала она.

- Когда я такое сказала?

- Когда мы испытание на Дочерей проходили.

Мара очень внимательно посмотрела на Лэйк, в глазах ее стояла боль. Лэйк не знала, что ей сказать или что делать, просто глядя в ответ.

- У тебя кто-то появился? – чересчур спокойно спросила она.

- Да у меня и не было никого, - пожала плечами Лэйк.

В следующую секунду на ее щеке расцвела звонкая пощечина, а Мара пробежала мимо. Лэйк дотронулась до щеки, оборачиваясь ей в след. Мелькнуло в темноте светлое льняное платье, ветер донес тихий всхлип, а потом Мара исчезла в вечерних тенях.

- Вот и поговорили, - проворчала Лэйк, потирая щеку.

Укрытый туманом лес встретил ее как старого друга. Ноги привычно пружинили по мягкой земле, руки отводили в стороны голые ветви, чтобы не били по лицу. Пробираясь между деревьев, перешагивая через поваленные стволы и нагибаясь под низко растущими ветвями, Лэйк все прокручивала в голове их разговор. Что она сделала не так? Болезненное поскребывание внутри говорило, что все-таки что-то сделала, но головой Лэйк понять этого не могла. Они же ни о чем не договаривались осенью. Мара просто подарила ей тот поясок и чмокнула в щеку на прощание.

Над головой из-за гор поднялась большая, круглая как сыр, желтая луна. Стало светлее, и ветви деревьев протянули по земле длинные тени, едва шевелящиеся на весеннем ветру. Свет щита Аленны выстудил из глаз Лэйк все мысли. Она ощутила, как зверь внутри напрягается, мучительно стараясь выйти наружу. Раздевшись и надежно спрятав вещи, Лэйк приготовилась к тому, чтобы с силой удариться оземь. Она заметила, что перекидываясь так, испытывала меньше боли.

Волчица поднялась и отряхнулась, ощущая дремлющую силу в широкой груди. Мир теперь выглядел ярче: она помнила названия деревьев и цветов, смутно помнила, кем была до этого. Но это показалось неважным, ненужным, слишком тесным и слепым. В том теле было много глупых мыслей, совершенно незначительных и отвлекающих. То тело вообще все время думало, бесполезно растрачивая такую ценную энергию. Подняв повыше нос, она побежала вперед.

Темный лес был вокруг, и ночь пела ей, а звезды в высоком небе отражались в стоящих кое-где в низинах лужах. Волчица похлебала студеной, сладкой талой воды, побеспокоив двух толстых жаб, что устроились петь в небольшом заболоченном озерце. Над головой дремали в ветвях дневные птицы после долгого дня, полного забот по постройке гнезд. Ночные грызуны повылезали из своих нор, копошась в корнях деревьев в поисках еды.

Ветер принес запах далекого стада кабанов, но волчица не повернула в ту сторону. Молодой боров с толстенными клыками зорко охранял мирно ковыряющихся в земле в поисках желудей самок. Соваться к нему в одиночку даже для нее было чересчур. Вот если она сможет убедить Серое Облако поохотиться вместе, тогда другое дело.

Больше для забавы, чем от голода поймав тощего зайца, она с удовольствием наелась, облизнула узкую морду шершавым языком и направилась дальше. Луна заливала бледным светом уснувшие поля, на которых вот-вот должна была появиться трава. Ее черный мех делал ее еще одной тенью среди других теней, но на открытое место она все же выходить не решилась. Издали кто-то из двуногих мог ее увидеть.

Истоптав вдоль и поперек всю свою территорию и не встретив ни одного следа черно-рыжей, она повернула обратно. Переходя вброд холодные, вздувшиеся от талого снега ручьи, перебираясь через овраги и обходя по широкой дуге медвежьи берлоги, волчица неутомимо бежала в сторону жилищ двуногих, вывалив на бок красный язык. Опасности не было. В безветрии запахи были четче: мокрый воздух далеко разносил их вокруг, пропитывая ими сочную ночную мглу.

По широкой дуге волчица обогнула большое озеро. Ничто не тревожило спокойную весеннюю ночь. Ей попалось несколько старых кострищ, сильно пахнущих двуногими, да один большой, стоящий на расчищенной от леса поляне вертикальный камень, который пах резко и сильно. К тому же, от него шли мощные волны, будто воздух вокруг вибрировал. Способные Слышать, прошелестела в голове ночным ветром яркая, сильная мысль. Моргнув, волчица покинула поляну.

Возвращаясь по северному берегу большого озера, она ощутила сильный, плохой запах. Пахло неправильно, как пахнет паленая огнем шерсть или бешеные лисицы, только еще хуже. Низко опустив нос к земле, она отслеживала запах. Им, казалось, пропиталась насквозь земля, и траве было мучительно тяжело прорастать сквозь нее. Волчица остановилась и огляделась, навострив уши. Она еще никогда не приходила в это место – ее второй шкуре было тяжело здесь. То смутное воспоминание о прошлой ей говорило, что здесь была битва.

Сейчас лес выглядел больным, медленно оправляющимся после раны. Сквозь землю вот-вот должна была проклюнуться новая трава, дожди и талый снег хорошо обмыли ее, как бывает, когда зализываешь чей-то укус. Только вонь гнили и бешенства так и осталась в ней, ушла не до конца.

Волчица покружила немного по этому месту, потом громко чихнула, тряхнув головой, и потрусила обратно к пахнущим двуногими жилищам.

Она обогнула озеро целиком, чувствуя сильный запах двуногих на его восточном берегу. Здесь было много молодых двуногих из тех, у кого еще не было жгущегося огня на спине. И свой запах она тоже почувствовала на небольшой, закрытой со всех сторон кустами поляне, а вместе с ним запах другой молодой двуногой самки.

Вернувшись наконец на то место, где оставляла шкуру, она еще раз принюхалась. Никого кроме нее здесь не было, в сыром воздухе был запах только той, кем она была до этого. Разбежавшись и подпрыгнув, она с силой ударилась оземь.

Лэйк поднялась на ноги, дав себе несколько секунд, чтобы привыкнуть к блеклому освещению полной луны, а потом полезла мыться в ручей. После удара о землю весь правый бок покрывала грязь, и в таком виде форму надевать не стоило. Стуча зубами в студеной воде, она хмурилась и думала. Черно-рыжей в Ифо не было, значит, она осталась в становище Сол. В таком случае, Найрин была права, и это кто-то из торговцев, кто приехал на весеннюю ярмарку. Тогда как ее искать? И главное: когда? Возможно, к осени она вновь вернется в эти края.

Зачем я ее ищу? – вдруг подумала Лэйк, замерев в ледяной воде. Неужели мне так одиноко? Она поднесла к глазам руки, которые еще несколько минут назад были большими мохнатыми лапами с теплыми подушечками и длинными, хищно поблескивающими черными когтями. Или просто ты хочешь знать, что не одна проклята? Но теперь-то друзья знают, кто она. Теперь ей уже не так плохо и страшно.

Выбравшись на берег и натянув на мокрое тело сразу же неприятно прилипшую к плечам форму, Лэйк направилась обратно в лагерь. В амбаре уже все спали, и она тихонько улеглась на свой тюфяк, чтобы никого не разбудить. Ей спать совершенно не хотелось. После перекидывания в теле была звенящая бодрость, будто она отсыпалась целую неделю. Положив руки под голову и глядя в потолок, Лэйк пролежала чуть ли не до самого рассвета, прикорнув не более, чем на полчаса. И проснулась такой же свежей, как засыпала.

- Ее здесь нет, - шепнула она на ухо Эрис, пока они шли на утреннюю тренировку.

- Ты уверена? – нахмурилась сестра.

- Абсолютно. Ни одного следа. Полнолуние было сильным, если бы она была здесь, она не смогла бы сопротивляться, - подтвердила Лэйк.

- Все равно продолжай искать, - проговорила Эрис, задумчиво глядя вперед.

- Почему ты так хочешь, чтобы мы ее нашли? – задала Лэйк вопрос, который мучил ее саму все это время. Эрис взглянула на нее, ее глаза были черными, как вчерашний ночной лес, и глубокими.

- Потому что так тебе будет спокойнее.

Лэйк с благодарностью взглянула на сестру. Кажется, они наконец-то поняли друг друга.

0

38

Глава 43. На границе Роура

2586 год после падения Кренена

Сухая земля под ногами шелестела, когда ее тугие комочки крошились под твердыми подошвами сандалий. Теплое солнце щекотало ресницы, и Эрис щурилась, легонько улыбаясь. Как в детстве, когда бежишь, раскинув руки, по поросшему травой холму, и тугие стебли травы хлещут голые коленки, а солнце печет макушку.

Слева от нее величественно вставали поросшие у подножий зеленым лесом, а у вершин – снежными шапками горы. Самые их пики укрывали низкие белые облака, легкие, словно гусиный пух. Лес скатывался с них теплой зеленой волной и замирал совсем рядом с ней, в десяти шагах слева, и из-под его темного полога тянуло прохладой. А справа замерла огромная Роурская степь, которой не было ни конца, ни края. Прямая, словно тарелка, она уходила в глубокое голубое небо, и высокие луговые травы покачивались, щекоча его метелками соцветий. Над степью жужжали целые рои насекомых. Трава цвела десятками оттенков и сотнями цветов, отражая свет Роксаниного щита и радуя взор Богини.

Широкая дорога была утоптана в камень, и деревянные колеса повозок громко дребезжали по пересохшим колдобинам, оставшимся от бесчисленных проезжающих здесь караванов анай. Вот уже две недели они двигались по направлению к Роще Великой Мани, древнему святилищу Богини Эрен, где каждый год в День Солнца молодые анай получали свои крылья.

Рядом устало топали близняшки. Леда нарвала пучок терпко пахнущих кленовых ветвей и отбивалась ими от приставучих мясистых черных мух, которые роились вокруг тянущих повозки волов, а заодно кусали и Младших Сестер. Эней стянула с себя рубаху и накрутила ее на голову, чтобы не пекло солнцем, оставшись в одних нагрудных бинтах. Вообще-то делать так строго запрещалось правилами, даже в жару, но все наставницы двигались в самом начале колонны, а они трое тащились в середине, и увидеть их здесь никто не мог. Летнее солнце усыпало тело Эней веснушками, облило бронзой кожу. На ее плоском животе поверх рельефных мышц золотился коротенький кучерявый пушок.

- Роксаной проклятое пекло… - пробормотала она, громко шаркая сандалиями. Форменные штаны Эней, как и Эрис, подвернула до колен, и все ее голени были покрыты серым слоем дорожной пыли.

В дорогу они отправились в середине последнего месяца весны. В этом году в конце весны внезапно ударили холода, и наставницы приказали Младшим Сестрам выступать в осенней форме. По дороге, правда, погода наладилась, и щит Роксаны вновь воцарился на небе. Только вот из летней формы у наставниц с собой были почему-то только сандалии. Ну и то хорошо: в сапогах ноги бы сейчас просто спеклись.

- Ты не логична, - проговорила Леда, обмахиваясь кленовым веником. – Вообще-то пекло и создает Роксана, а точнее – Ее сияющий щит. Такая погода угодна Богине.

- Мне от этого не легче, - проворчала Эней, потом скосила глаза на сестру. – Да и тебе тоже. Я так смотрю, все мухи Роура жаждут познакомиться с тобой поближе.

- Хорошо тут только Эрис, не так ли? – хмуро взглянула на нее Леда.

Эрис только улыбнулась в ответ. Она пропускала сквозь себя солнечные лучи, как через воду, и они лишь слегка позолотили ее кожу, не доставив больше никаких неудобств. Жары она не чувствовала, так же как и духоты: свежие порывы ветра приносили ей с полей прохладный воздух. И не только ей, между прочим, но и бредущим рядом близняшкам тоже. А еще ее совсем не кусали мухи, полностью игнорируя ее и в ярости набрасываясь на Леду.

- Слушай, а ты можешь мух этих проклятых убрать от нас? – спросила ее Эней, тоже срывая какую-то былку и хлеща себя по загорелым плечам.

- Могу, - пожала плечами Эрис.

Все кровососы тут же с громким жужжанием разлетелись в стороны, и Леда со вздохом облегчения опустила помятый куцый веник. И сразу же недовольно воззрилась на Эрис:

- А раньше этого сделать нельзя было?

- Раньше ты не просила! – кокетливо улыбнулась в ответ Эрис.

- Ах ты!.. – Леда ужом нырнула мимо Эней и с силой хлестнула Эрис веником пониже спины.

Эрис ловко увернулась, изменив направление потоков воздуха, и веник только пустоту ударил, вырвавшись из руки Леды и рассыпавшись дырявым кленовым ворохом по сухой земле.

- Так нечестно! – запротестовала близняшка. – У меня нет твоих сил! Поэтому нельзя их использовать!

- Никто не говорил, что нельзя, - высунула язык Эрис.

- Ну я тебе сейчас!.. – притворно прорычала Леда, бросаясь на Эрис мимо сестры.

Эней с хохотом схватила ее со спины и приподняла над землей. Леда принялась отбиваться и вертеться в ее хватке, и, в конце концов, они обе рухнули в мягкую зеленую траву на обочине. Эрис засмеялась, глядя, как близняшки кувыркаются и возятся, приминая сочную зелень, словно два больших подрощенных щенка.

- Вы бы так не голосили, - заметила шагающая за ними следом Рафа. – А то наставницы услышат, и всем тут за вас навешают.

- Да не бойся ты так всего! – весело высунулась из травы Эней. Рубашка с ее головы от возни сползла на бок, придав ей еще более дурацкий вид.

- Им так же жарко, как и нам, - добавила Леда. – Думаешь, им есть до нас дело?

- Эней! Леда! – донесся издали хлесткий, как кнут, голос наставницы Рены. – Вы что там творите? Немедленно встать в строй!

Рыжие головы одновременно повернулись на голос, потом Эней хмуро зыркнула на Рафу.

- Глаз у тебя дурной!

- Чтоб у тебя весь рот грибами порос! – проворчала следом за ней Леда.

- Эней! – снова раздалось спереди. – Или Леда! Не разберешь вас! Оденься немедленно!

Эрис и Рафа дружно прыснули, а очень недовольные близняшки выкарабкались на дорогу, отряхивая с себя прилипший сор и травинки. Впрочем, рубашку Эней одевать так и не стала, только поправила на голове. На ее плече отпечатался желтый кружок одуванчика. Эрис аккуратно стерла его, коснувшись ладонью теплой веснушчатой кожи. И сразу же поймала полный удивления и радости взгляд Эней.

- Ты не сгоришь? – спросила она, стараясь сгладить неловкость.

- Да что со мной будет-то? – махнула рукой рыжая.

Эрис кивнула и отвела с лица темную прядь. Эней посмотрела на нее долгим взглядом. В ее зеленых глазах играло солнце, а на лице цвели веснушки.

- Хорош ворковать. Гляньте лучше, что там? – указала рукой в сторону степи Дэйл, невысокая, ладно сложенная, гибкая как тростник Ночное Лезвие, шагающая рядом с Рафой.

Все обернулись в сторону степи, и Эрис подставила ладонь козырьком к глазам, чтобы лучше видеть. В синем небе горели три яркие точки, быстро приближающиеся к ползущей по солнцепеку веренице повозок и Младших Сестер.

- Разведчицы возвращаются, - констатировала Рафа. Ее каштановые кудри развивал теплый ветерок.

- Что-то быстро они как-то, - нахмурилась Леда.

А в следующую секунду над отрядом поплыл гулкий зов рога. Один длинный сигнал, обозначающий врагов.

- Твою ж!.. – охнула Эней, стаскивая с головы рубашку и судорожно пытаясь попасть в рукава.

- Корты! – выдохнула Эрис.

Ветерок, налетающий с поля, вдруг показался ледяным, и кровь в жилах выстудило. Они же на марше, и с ними всего-то пара десятков разведчиц да семь беременных женщин, что едут в паломничество в Рощу Великой Мани. Больше семидесяти молодых Ремесленниц, которым нельзя брать в руки оружие, и они, пятьдесят четыре девчонки, едва обученные, зеленые как эта бесконечная степь.

Соберись, ты уже была в бою. Эрис сконцентрировалась, возвращая покой и ощущение гармонии, а потом вывернула глаза и взглянула сквозь бесконечное колышущееся море трав. И увидела их: чуть меньше сотни всадников верхом на низкорослых мохнатых лошадях.

- Хвала Роксане! Они не на ящерах! – вырвалось у нее, но этого никто не услышал.

Перед отъездом старшие разведчицы предупредили их, что в переходе по Тракту Великой Мани может случиться все, что угодно. Тракт проходил по самой границе территории анай и был не слишком безопасен для долгих переходов. Построить здесь пограничные форты было проблематично: из-за напряженных отношений между кланами невозможно было договориться, кто именно будет строить и кто – охранять. Не говоря уже о том, что везти с далеких гор через густой лес гигантские каменные блоки для стен было небезопасно и трудоемко.

Раньше на длинном тракте стояли деревянные заставы, в которых останавливались на ночлег движущиеся по дороге караваны. Но в последние годы нападения кортов участились, кочевники пожгли и разрушили заставы. Эрис слышала из разговоров старших разведчиц, что такое возрастание напряженности было связано с правлением вождя кортов, который год от года проявлял все большую агрессию к анай. Теперь Тракт Великой Мани стал особенно небезопасен, торговля между кланами нарушилась, а вместе с ней испортились и дипломатические отношения. Что касается путников, то их на Тракте было крайне мало: в основном Младшие Сестры, спешащие на инициацию, беременные женщины - в паломничество к Роще, да особенно неугомонные торговцы.

Вокруг нее воцарилась суматоха. Младшие Сестры, быстро шнуруя распахнутые на груди рубахи, ринулись в сторону головной повозки, на которой везли оружие на случай нападения. Эрис влилась в их поток, едва поспевая за длинноногими близняшками и взволнованно поглядывая на восток. Три горящие точки разведчиц приблизились вплотную. Одна из них поднесла к губам рог и вновь протрубила тревогу.

Впереди образовалось столпотворение: молодые Ремесленницы пытались добраться до леса, а Воины, расталкивая их, рвались к первой повозке. Возле нее разведчицы уже быстро раскладывали на земле хищно посверкивающее на солнце оружие.

Наставница Рена что-то сказала одной из разведчиц, высокой Двурукой Кошке по имени Сат. Та только кивнула головой на лес, и Рена принялась, словно гусыня, погонять галдящих и испуганно оборачивающихся Ремесленниц в сторону зарослей.

- Не толпиться! – орала Ута, тренировавшая Младших Сестер и назначенная главной в этом походе. – Это не учения! Разберите оружие и стройтесь, как вас учили!

- Богиня! Корты!.. – словно не веря, пробормотала рядом черноволосая черноглазая Тера. Эрис взглянула на нее: лицо будущей Орлиной Дочери покрывали бусины пота, а кожа была мертвенно бледной.

- Разобрать оружие! Надеть броню! – приказала, стоящая рядом с Утой Ара, Клинок Рассвета, которую Эрис немного знала еще по обучению среди Дочерей. Тогда Ара периодически подговаривалась с близняшками о каких-нибудь проделках и нередко получала от наставниц наравне с ними. А теперь вон, Младших Сестер учит, рассеяно подумала Эрис.

- Чего встала? – дернули ее руки еще одной разведчицы. – Бери оружие, броню и в строй!

Приказав себе собраться, Эрис схватила первую попавшуюся кольчугу и перевязь с двумя катанами и отбежала в сторону, принявшись быстро натягивать на себя железо. Руки слегка тряслись, и кольчуга громко звенела под ее пальцами. Впрочем, она справилась гораздо быстрее других: давала о себе знать служба в форте Аэл.

Рядом так же быстро одевались другие Младшие Сестры. Эрис обвела их глазами. Эней и Леда сосредоточенно натягивали кольчуги, как одна, губы у обеих плотно сжаты, лица серьезные. Рафа уже перевязывалась поясом с долором, воткнув длинную, хищно заостренную нагинату древком в землю. Рядом валялся большой дубовый щит. Бет затягивала ремень, губы ее беспрестанно двигались, шепча молитву, а лицо было каким-то отрешенным. Эрис вдруг стало горько-смешно. Они всю дорогу так бахвалились, так выпендривались, на все лады склоняя, что сделают, если встретят кортов. Вот и встретили.

- Защити нас, Роксана! – тихо попросила Эрис, затягивая на груди перевязь.

Трое разведчиц, шумно махая огромными крыльями, спустились с неба, легко спрыгнули в траву и побежали навстречу Уте.

- Восемьдесят конников, первая, - доложила молоденькая, поджарая Инга из Орлиных Дочерей, вытянувшись перед ней. – Будут здесь через четверть часа.

- Проклятье! Вы дали им себя увидеть? – спросила Ута.

- Никак нет! – еще больше вытянулась Инга. – Они шли с востока прямиком сюда. Нападение, скорее всего, спланировано.

- Нам просто не повезло. Бхара! – проворчала, хмуро поглядывая на разведчиц, Ара.

- Уйти не сможем? – спросила Ута.

- Не успеем, первая, - лицо Инги было непроницаемым.

- Тогда в строй, - мотнула головой Ута.

Спрыгнув с телеги, она быстро направилась к Младшим Сестрам, оглядела их всех и гаркнула:

- Стройся в каре! Лунные Танцоры вперед, Клинки Рассвета на левый фланг, Двурукие Кошки – на правый! Орлиные Дочери в центр! Ночные Лезвия – в тыл!

Эрис бросилась исполнять приказ вставая на такое привычное ей место в первой шеренге правого фланга. На долгих тренировках их научили выполнять построения механически, даже не думая о том, что они делают, и сейчас это было очень кстати.

- Это всего лишь всадники! – орала строю Ута, пока сестры быстро вставали на места. – С ними нет ящеров! Вам повезло! А потому, если вы не начнете дурить, все будет только чуточку тяжелее, чем на тренировках! Все стоят, никто не боится и делает то, чему его учили! Все ясно?

В ответ ей над строем прокатилось неровное «Да, первая»! Эрис услышала и свой голос, присоединившийся к общему реву, и даже удивилась: сердце в ушах бухало так, что заглушало все прочие звуки. Кровь кипела в жилах как бешеная, и она судорожно втягивала носом раскаленный пыльный воздух, насквозь пропитанный страхом. Слева от нее стояла Ифар, почти того же роста, но гораздо шире ее в плечах, с каштановыми волосами и светло-карими глазами. Руки ее тряслись, и от солнечных бликов на лезвии катаны Эрис резало глаза. С другой стороны была Нит, чуть выше Эрис и такая же худющая, как Исая. Зато с катанами она обращалась так, будто родилась с ними в руках. Ее черные глаза были холодными, а лоб сухим. И руки у нее не дрожали.

- Роксана с нами! – рявкнула Ута, раскрывая за спиной огненные крылья.

- Роксана!! – взревел строй.

Взрослые разведчицы одна за другой взлетали над построившимся каре, натягивая тетивы. Сейчас все, даже Лунные Танцоры взяли в руки луки: пока молодые будут сдерживать всадников на земле, разведчицы успеют настрелять порядочно кортов из воздуха.

- Лунные Танцоры, поднять щиты! – скомандовала Ута, и ряд нагинат укрылся за обитым железом дубом.

Эрис облизнула пересохшие губы. Их учили, что когда нападают конники, они еще издалека начинают стрелять по первому ряду из коротких, круто изогнутых луков. Большая часть их стрел доставалась именно Лунным Танцорам, остальная сыпалась на головы стоящих в центре Орлиных Дочерей. У последних щитов не было, их функцией было стрелять в ответ, а с занятой щитом одной рукой это делать было крайне неудобно. Щиты были также и у Клинков Рассвета, но маленькие и круглые, крепящиеся к левой руке, которыми удобно было останавливать удар вражеского клинка или наконечника копья. Но вовсе не летящую тебе на голову тучу стрел. У самой Эрис щита вообще не было, и она чувствовала себя голой.

Время шло, и с каждой минутой нервное возбуждение становилось все сильнее. Эрис ощутила, что приплясывает на месте, а брови совсем промокли от выступившего на лбу пота. В кольчуге было душно и жарко, металл грелся на солнце, плавя тело под ним. Рядом шумно сопела Ифар. Все они, будто завороженные, вглядывались в голубую дымку на востоке, в которой с минуты на минуту должны были показаться корты.

- Готовься! – гаркнула Ута, и разведчицы плотным строем сорвались с места и полетели вперед, на восток.

Эрис прекрасно знала, что она должна делать: стоять на месте и ждать, когда корты придвинутся вплотную, а потом уже рубить сухожилия пролетающим мимо лошадям и резать всадников короткими, прямыми ударами. Техника фехтования здесь не подходила. Она была хороша в открытом небе, где сохранялась возможность маневра, но здесь, плечом к плечу, работать двумя руками было сложно: запросто можно повредить бритвенно-острым лезвием соседа.

- Ну где же эти бхарины псы? – тихонько простонала рядом Нит. Голос у нее дрожал от напряжения. Несмотря на свой невозмутимый вид, ей было так же несладко, как и всем остальным.

- Вон, я их вижу! – выкрикнул кто-то из первого ряда Лунных Танцоров.

Эрис вытянула голову. Разведчицы зависли над полем сломанным строем, кружась, словно пчелиный рой над влезшим в улей медведем. А по равнине под ними стремительно катились на маленькое каре всадники. Их было немного, как и видела Эрис, всего восемь десятков, но скорость, с которой они двигались, и крупные тела лошадей под ними увеличили их количество в ее глазах чуть ли не в пять раз.

Рядом кто-то ахнул, с другой стороны ругались. Эрис заставила себя поровнее держать катаны, как ее учили на тренировке. Это же всего лишь корты. Это не огромная черная шевелящаяся масса из десятков тысяч ондов, которая неслась на нее в тех пещерах. Ей стало чуточку легче.

Можно, конечно, сейчас погрузиться в землю и толкнуть ее снизу, пустить волнами, сбросить их с лошадей. Но, учитывая напряжение и страх, она вовсе не была уверена, что удержит эти волны, и они не докатятся до маленького каре. Оставался ветер. Эрис вывернула глаза, погружаясь в вольную свободную легкую воздушную массу. И когда корты вскинули луки, направив стрелы на Младших Сестер, она резко увеличила скорость ветра.

Мощный порыв рванул ее волосы, хлестнул ее хвостом ей же по лицу. Черная туча над кортами взлетела, но ураганным порывом ее снесло в сторону, и лишь считанные стрелы долетели до них, да и те с громким стуком повтыкались в дубовые щиты Лунных Танцоров.

- С нами Реагрес! Быстрокрылая помогает нам! – раздался чей-то радостный крик.

Несколько низкорослых темных лошадей споткнулись, но кортов ураган не задержал. С каждой секундой они катились вперед все быстрее и быстрее.

Ветер донес издали вопль Уты:

- Огонь!

Эрис спиной почувствовала, как Орлиные Дочери поднимают луки, а в следующую секунду воздух разрезало щелканье тетивы и свист ушедших по косой дуге стрел. Эрис быстро отпустила воздушные потоки, чтобы не мешать им стрелять. Со стороны кортов тоже летели стрелы, но неровно и не метко: зависшие над отрядом разведчицы не давали всадникам как следует прицеливаться, отвлекая на себя внимание и расстреливая их сверху вниз.

С десяток всадников уже упали на землю, а их взмыленные лошади продолжали бежать, испуганно вытянув вперед короткие шеи. С каждым залпом стрел, которым поливали кортов разведчицы, один или два всадника тоже падали на землю. Но и в ответ летели стрелы. С замиранием сердца Эрис увидела, как одна из разведчиц сложила крылья и камнем рухнула вниз.

Вторая волна стрел взвилась над каре и ушла вперед, за ней третья. А потом Эрис услышала громкое, натужное дыхание лошадей, шум рассекаемой ими травы, глухие удары копыт. И в следующий миг корты ударили в первый ряд Лунных Танцоров.

Ее сильно шатнуло назад, своим клинком Ифар чуть не выколола ей глаз. Лошади с громким ржанием завязли в строю нагинат, послышался грохот стали и крики. А в следующий миг сильно и резко запахло конским потом, и мимо нее один за другим полетели всадники. Их строй распался на три рукава: первый ударил в нагинат, два других пошли с флангов.

Конь, показавшийся от неожиданности огромным и страшным, пролетел мимо, вырывая неподкованными копытами большие комья земли. С его лоснящейся мокрой шкуры срывались хлопья пены. Поверх расшитого яркого чепрака сидел кривоногий мускулистый корт. Эрис успела разглядеть только длинные черные волосы, колышущиеся на ветру как вороньи крылья, да кожаную безрукавку, а потом в ее голову полетел ятаган. Она вскинула левую руку, принимая удар на катану, и едва не просела: воин бил сверху вниз, с летящего коня, и замах у него был чудовищным. Второй катаной она попыталась достать его в спину, но не успела: конь пролетел так быстро, что удар не достиг цели.

Впрочем, сразу же за первым кортом с гиканьем выскочил второй, и Эрис вновь подставила катану под удар, чтобы сберечь голову.

Сердце в груди колотилось так, что готово было проломить ребра. Она задыхалась от невероятной остроты ощущений, реагируя на каждое движение врагов и сестер, стоящих с ней плечом к плечу. Пыль, взметенная множеством ног и копыт, поднялась над землей, забиваясь в нос и мешая видеть. Просвечивающее сквозь нее солнце казалось кровавым. Из этой пелены, полной воплей, грохота, дикого ржания лошадей, вылетали один за другим черные силуэты всадников, каждый из которых хотел отнять у нее жизнь. Чувствуя звериную ярость, Эрис едва удерживала себя от того, чтобы броситься вперед и принять вызов один на один, а не в плотной стене сомкнутого строя.

Вокруг свистели стрелы, разрывая жаркий воздух. Одна из них прошла прямо у виска Эрис, сорвав прядь и вызвав чей-то крик боли за ее спиной. А потом на нее вылетел всадник, гортанно крича и размахивая ятаганом. Его конь храпел, с темно-гнедой морды разлетались клочья пены. Он с размаху врезался прямо в строй, отшвырнув Эрис в сторону плечом. Она покатилась по земле, вылетев из строя и крича от взорвавшей левую ключицу боли. Каким-то чудом ей удалось не выронить катаны.

Вскочив на ноги, Эрис успела увернуться от еще одного удара кривого ятагана, идущего из-за левого плеча. Резко развернувшись, она ударила наугад: перед глазами все плыло от боли и толстого пыльного облака. Катана спружинила, врезаясь во что-то мягкое, и сверху послышался крик. С грохотом простучали копыта, когда обезумевший от схватки конь унес своего всадника, тяжело опавшего ему на шею. Эрис еще успела увидеть, как ятаган выпал из его ослабевшей руки.

Тела мешались в пыльной пелене, но она смогла разглядеть, что строя больше нет. Какое-то его подобие еще сохраняли Лунные Танцоры, построившись кругом и ощетинившись наземным Ежом. Всадники пытались достать их, но длинные, острые лезвия не позволяли подойти ближе. Придержав коней, они подняли луки, взяв Танцоров в кольцо и пытаясь расстрелять в упор. Но тут из дымки выскользнули, стелясь по земле, Ночные Лезвия. Кони кортов один за другим протяжно взвизгивали и валились на землю, а Лезвия, не останавливаясь, рубили и кололи падающих с ними всадников.

Эрис побежала вперед, подняв катаны и пытаясь найти хоть одного врага. Но рядом конников не было, да и двигались они слишком быстро, чтобы успеть хоть одного настичь. Пока она металась по пыльной земле, прозвучал сигнал рога: два коротких звука, приказывающие остановиться и вернуться в строй. Поискав его глазами, Эрис заметила какое-то темное шевелящееся пятно в густой пыльной завесе и бросилась туда, отчаянно кашляя и часто моргая, чтобы хоть как-то вымыть из глаз попавший туда песок.

Темных фигур на лошадях вокруг больше видно не было, а откуда-то из-за спины, издалека, слышалось громкое гиканье и шум копыт. Эрис вдруг жутко перепугалась, что это может быть подмога, а потому бегом кинулась к стоящим плотной группой Младшим Сестрам.

Вблизи стало видно, что все они покрыты грязью и кровью, с лицами, перекошенными от страха и ненависти. Тем не менее, они заняли свои места в строю, который теперь заметно поредел. Перед ними, тяжело дыша и держа в опущенных руках две окровавленные катаны, стояла Ута.

Сердце пропустило удар, когда Эрис не нашла глазами Ифар. Механически заняв свое место рядом с Нит, голова которой была окровавлена, а в руках осталась одна катана, Эрис взмолилась Богине, чтобы та осталась жива.

- Разойтись! – донесся сквозь пыльное марево голос Уты. – Отбились!

Нит рядом громко выдохнула и согнулась пополам, упираясь руками в колени. Эрис только глотала ртом воздух, который был почему-то ледяным и выстуживал ее нутро. И был невыносимо сладок, несмотря на резкую вонь конского пота, запах крови и смерти.

Строй взорвался криками: кто-то поминал Богиню, кто-то просто кричал от счастья, что остался жив. Эти вопли слегка заглушили доносящееся издалека пронзительное ржание лошадей. Эрис задыхалась, большими глотками хватая ртом воздух и понимая, что сама она сейчас и слова произнести не способна.

Дрожащими руками она попыталась забросить катаны в ножны на спине и не сдержала вскрика: левое плечо жгло огнем, рука почти не двигалась. В горячке боя это было незаметно, но сейчас боль вонзилась в тело раскаленной стрелой. Резко дыша сквозь стиснутые зубы, Эрис убрала катаны по одной, а потом, прижав левую руку к телу и не оборачиваясь на крики и поздравительные возгласы, начала пробираться сквозь толпу Младших Сестер. Роксана, пожалуйста, пусть они будут живы! Умоляю Тебя!

Чьи-то руки хлопали ее по спине, задевая больное плечо, отовсюду слышались крики радости. Младшие Сестры, словно дети, подпрыгивали на месте, взмахивая оружием и вовсю деря глотки. В грязи и крови, в мареве пыли все лица казались Эрис одинаковыми, и она беспомощно оглядывалась, ища две красные головы. И едва не вскрикнула, когда заметила их.

Эней лезла к ней навстречу через толпу, распихивая других Младших Сестер, а за ее плечом виднелось окровавленное лицо Леды. Эрис с облегчением выдохнула, чувствуя, как запершило в горле. Если она сейчас разрыдается, это будет позорище на всю жизнь.

Медвежьи объятия Эней стиснули ее, и она заскулила от боли в ране, но не попыталась освободиться.

- Хвала Богине, ты жива! – прошептали губы Эней ей в самое ухо.

Что-то влажное обожгло ей щеку, а в следующий миг Эней отстранилась, судорожно вытирая рукавом грязной рубашки лицо.

- Как мы их, а?! – орала за ее плечом Леда, тряся Эней словно куль с сеном. – Поганые твари! Роксана с нами!

Эрис прикрыла глаза и втянула носом такой сладкий, такой полный жизни воздух.

0

39

Глава 44. Тракт Великой Мани

Вечером у костров царила оживленная, веселая атмосфера. Разведчицы увели караван вглубь леса по специально расчищенной для этого старой просеке на большую поляну, загородив проход широкими бортами повозок. На поляне разложили походные костры и одеяла: в такую теплую ночь решено было не устанавливать тенты.

Только там, очумевшая и еще не совсем отошедшая от шока, Эрис узнала подробности битвы. Налетевший на них отряд кортов был малочисленным и состоял из совсем молодых и зеленых солдат, которые, видимо, решили дерзким быстрым набегом стяжать себе славу. Со стороны Младшие Сестры должны были казаться легкой добычей, но с этого года Ларта приказала усилить сопровождающие молодежь отряды, а потому отпор кортам был дан жесткий. Сделав первый налет, всадники попытались окружить каре Младших Сестер, но разведчицы метко расстреливали их сверху. Корты были опасны на скаку, когда стрелы анай летели мимо из-за скорости и встречного ветра. Естественно, что у сомкнутого строя Младших Сестер им пришлось сбавлять скорость, и, таким образом, они стали легкой мишенью.

После того, как первый налет не удался, вожак кортов попытался увести их в поля, но разведчицы преследовали налетчиков до тех пор, пока не был застрелен последний враг. После этого они повернули обратно подсчитывать потери и перевязывать раны.

Слышать сухое, сжатое повествование первой Уты было странно. Сама Эрис запомнила только бесцельно мечущиеся в пыли людские тела, ощущение страха и захлестывающего с головой адреналина.

Среди анай погибла только одна разведчица, молодая Даир, та самая, чье падение на землю видела Эрис. Тяжелораненых было еще восемь человек, семеро из них – Младшие Сестры. Пока старшие разведчицы занимались их ранами, Младшие Сестры старались держаться тихо, но после того, как уставшая Ута объявила, что их жизням ничто не угрожает, началось безудержное веселье. По мелочи было ранено еще девятнадцать Младших Сестер, включая Эрис, но это все равно была сокрушительная победа. В первом же для большинства бою они выстояли против превосходящих сил соперника и уничтожили весь отряд целиком.

Эрис прекрасно понимала, что, по чести, именно корты оказались в меньшинстве. Двадцать сильных прошедших закалку в сотнях боев разведчиц были грозной силой, не говоря уже об их превосходстве: крыльях. Скорее всего, даже если бы они одни столкнулись с той же силой кортов, победа все равно была бы на их стороне. Но это не мешало Младшим Сестрам орать, потрясая оружием, плясать, положив руки друг другу на плечи, громко расхваливать свое воинское мастерство и поносить врага.

Сама Эрис с туго перемотанным плечом сидела рядом с близняшками, которые взахлеб, жутко приукрашивая, описывали произошедшую битву шестерым молоденьким Ремесленницам, присевшим у их костра. Голова Леды была туго обтянута бинтами: она получила царапину от вражеского ятагана чуть выше лба, и крови там было больше, чем самой раны. Эней, подкатав рукава рубахи, невзначай демонстрировала перемотанные предплечья, сквозь белые бинты кое-где проступила кровь. Больше всех досталось, конечно же, Лунным Танцорам, когда в них врезалась первая колонна кортов.

Очумевшие от боли и страха лошади, не желая умирать, перетоптали многих из них, а другим нанесли раны корты. Из семи тяжелораненых Младших Сестер шестеро были Лунными Танцорами, а седьмой – Ифар, которая не удержала катану и получила глубокий порез поперек шеи.

Над алыми языками костров, выплевывающих дым, поплыл быстрый ритм старинной военной песни, который выстукивали на взявшихся не пойми откуда барабанах несколько молодых Воинов. Эрис улыбнулась, наблюдая за тем, как ширится круг танцующих. Под общий довольный рев несколько разведчиц с побеленными сединой висками вышли к держащимся за плечи Младшим Сестрам и тоже встали в строй, повторяя быстрый, залихватский танец. Суть его сводилась к тому, что танцующие выбрасывали вверх согнутые в коленях ноги, в следующий раз прямые, а потом быстро переступали ногами в сторону, и все это надо было делать синхронно. Естественно, что у старших получалось гораздо лучше, а молодые жутко путались, и под их дружный хохот все приходилось начинать сначала.

- … И тут этот бхарин пес выскакивает на меня, - взахлеб рассказывала Эней с горящими от возбуждения глазами Ремесленницам, смотрящим на нее с восхищением. – Орет какую-то тарабарщину на своем наречии, ни слова не разберешь. И заносит свой ятаган, а его поганая лошаденька рылом своим мне прямо в грудь тычется. И тогда…

- Ты отпрыгнула в сторону, ругаясь почище царицы, - скептически глядя на нее, закончила Леда.

Эрис фыркнула, Ремесленницы громко засмеялись. Эней не растерялась:

- Да, отпрыгнула! – с важным видом подтвердила она. – А потом рубанула этого поганца по ноге, да щитом еще добавила. Ну, он с коня-то и сполз, прямо ему под копыта.

- Нужна большая храбрость, чтобы вот так противостоять кортам, - сидящая рядом с Эней молоденькая Ремесленница Саль словно невзначай дотронулась до ее колена.

- Нет, ну я, конечно, боялась, - скромно потупила глаза Эней.

Эрис с улыбкой наблюдала за ней. Может, у нее наконец-то кто-то появится? Эней никогда, ни словом и ни жестом, не выказывала своей привязанности к Эрис, но это было настолько очевидно, что ей и говорить ничего не нужно было. Вокруг нее постоянно стайками крутились молодые и взрослые Ремесленницы, одаривая цветами и сладостями, расшивая ей рубахи (что, впрочем, строго запрещалось, но Эней их все равно носила), плетя ей бесчисленные венки и приглашая прогуляться с ними вечером, после отбоя. Эней заливисто смеялась, благодарила всех и всем улыбалась, но взгляд ее зеленых глаз все равно каждый раз возвращался к Эрис, и в нем было столько сдерживаемого огня, столько горечи и желания, что Эрис чувствовала себя отвратительно.

И, казалось бы, что ее удерживало? Теплые губы и сильные руки Эней запросто прогнали бы из ее головы все мысли о темноглазой Мей, срастили бы обратно разбитое сердце. Но одна мысль о том, чтобы предавать лучшую подругу, соглашаясь на ее ухаживания чтобы забыть другую, вызывала у Эрис отвращение. С того знакомства в форте Аэл прошло уже два года, а ей до сих пор было так же больно, как когда Мей впервые оттолкнула ее. Да, она подарила Эрис целый мир, открыла ее способности, дав им проявиться, вселив в нее силу и уверенность, но это ничего не значило по сравнению с тем, что она принадлежала другой.

Время постепенно все же привело ее в чувства, слегка сгладило невыносимую поначалу боль, а вечная нежность и надежное плечо Эней исподволь подтачивало и подтачивало воздвигнутую Эрис стену между ней и собой. Уже в который раз она ловила себя на том, что невольно прикасается к ее рыжему веснушчатому плечу или подолгу смотрит в ее глаза, в которых вечно крохотными янтарными искорками гуляло солнце. И все же этого было недостаточно, слишком мало. Ровное, теплое чувство к Эней не шло ни в какое сравнение с тем ревущим горнилом, что вызывала в ней Мей.

- Эй, Эрис! Расскажи-ка, как ты дралась! А то все сидишь да отмалчиваешься, - предложила Леда и кинула ей над пламенем костра флягу.

Внутри нее был ашвил, который близняшки каким-то чудом умудрились протащить с собой. Пить из фляги полагалось так, будто там вода, чтобы наставницы ничего не заподозрили.

Эрис поймала флягу и открутила крышку, а потом лукаво взглянула на сестер:

- Мои подвиги меркнут по сравнению с вашими. Мне тут и добавить нечего.

Она приложила флягу к губам и заставила себя не морщиться, когда огненная горечь ашвила скрутила язык. Хотя она и не могла не признать, что крепкий напиток был как нельзя кстати: после стресса тело казалось слабым и каким-то слишком мягким, но адреналин все еще густо наполнял вены, так и не схлынув до конца.

- Да ладно тебе! – фыркнула Леда, а Эней добавила:

- Ты уж по-любому хоть одного свалить должна была!

- Возможно, - таинственно улыбнулась Эрис, передавая флягу сидящей слева от нее Эве, прехорошенькой, тоненькой словно статуэтка Ремесленнице с вечно кокетливо прищуренными черными глазами.

Эва, принимая у Эрис флягу, чуть дольше, чем нужно было, задержала подушечки пальцев на ее руке, а в глазах у нее стояло просящее выражение. Эрис улыбнулась ей и убрала руку. Судя по всему, в эту ночь многие в этом лагере будто бы невзначай отправятся парами прогуляться по лесу. Да и неудивительно: адреналин требовал выхода, а лучше любви его мог дать только ашвил, который на этой поляне был только у них с близняшками.

- Так может, ты и двух завалила? – насмешливо выгнула бровь Леда.

- Нет, только одного, - ответила Эрис, вновь ловя на себе горячий взгляд Эвы. Эней тоже смотрела, и в глазах ее танцевали, отражаясь, языки пламени.

Отбой разведчицы объявили далеко за полночь, закрывая глаза на то, что вокруг костров народу было гораздо меньше, чем обычно. Не поддавшись на мурлыканье и тягучие улыбки молодой Эвы, Эрис завернулась в свое одеяло рядом с костром: ночь все же была прохладнее, чем надо. Близняшки слиняли вместе с воркующими с ними Ремесленницами, а потому возле костра рядом с Эрис спала только усталая Бет с перемотанной бинтами головой. Под глазами у нее были темные круги.

Прикрыв глаза, Эрис тихонько лежала, слушая потрескивание костров и размеренное дыхание анай. Сон не шел, она никак не могла успокоиться после полного событиями дня. К тому же, сильно ныло раненое плечо: Ута долго хмурилась и ощупывала кости, а потом заявила, что возможно в ключице есть трещина. Учитывая, что им предстояло еще две недели тащиться по пыльной дороге до Рощи Великой Мани, это сообщение радости Эрис не прибавляло.

Мысли унесли ее назад, в дышащее раскаленным жаром летнего солнца становище Сол. Там осталась сестра, подросшая, вечно насупленная, будто маленький волчонок. Прошел уже целый год с тех пор, как Эрис узнала ее тайну, а ей все так же было не по себе. Лэйк несколько раз перекидывалась при ней, показывая свои возможности. Они вместе бродили ночами по лесу, и Эрис наблюдала за тем, как сестра охотится на быстроногих, легких оленей, мелькая еще одной тенью среди ночных теней. В такие моменты ее наполняла дикая, первобытная мощь, и воздух вокруг ее поджарого тела начинал ощутимо вибрировать. Когда Эрис выворачивала глаза, она видела, что все тело черной волчицы окружено едва заметным сиянием. Такое сияние было у Способных Слышать, когда те обращались к Богине, - белое, очень редко черное, похожее на языки пламени, бродящие по коже. Оно было и у Боевых Целительниц – темно-серое, словно дым. А у Лэйк сияние было радужным, и крохотные капельки силы скатывались по ее длинной жесткой шерсти, капая с ее кончиков и потухая, не долетев до земли. Широкие следы ее когтистых лап напоминали маленькие зеркала эфира, с переливающимся радужным сиянием, которое медленно блекло и на второй день уже полностью исчезало.

Эрис внимательно приглядывалась к своей сестре. Сияние, исходившее от нее, не имело ничего общего с той скверной, которой пачкали все вокруг себя онды. От нее веяло чем-то настолько древним и дремучим, а одновременно с этим опасным, что Эрис не решалась заняться изучением его природы. Достаточно и того, что она знала: от сестры не исходило никакой опасности.

Вместе с ней Эрис потратила много времени на поиски той черно-рыжей волчицы, о которой Лэйк, словно одержимая, твердила изо дня в день. Эрис видела ее всего один раз, да и то издалека: крупный силуэт, укутанный в темно-серую мглу, с чернющими, словно ночь, глазами. От нее исходила угроза, ощущение неконтролируемой силы, которая заставила Эрис тревожно нахмуриться и сжать рукоять долора. Когда она потянулась разумом к волчице, пытаясь вступить в контакт, Эрис наткнулась на непроницаемую стену, полную страха, ненависти и нежелания общаться. Волчица развернулась и исчезла среди зарослей, Эрис бросилась следом в надежде догнать ее, но так и не нашла. Черно-рыжая запутала следы так хорошо, что вся ночь у Эрис ушла на преследование, и в итоге она вернулась на то же самое место, с которого и начала.

За прошлый год черно-рыжая не появилась ни разу, сколько бы Эрис и Лэйк, да и близняшки тоже, не обшаривали темный ночной лес в ее поисках. То ли это действительно была дочь заезжей торговки, то ли она слишком хорошо пряталась, но найти ее так и не удалось. Лэйк слегка приуныла, и Эрис в чем-то понимала ее. Она и сама из-за своего дара порой чувствовала себя чужой среди других анай, смотревших на нее с любопытством и уважением, но все же со стороны. Дар встал невидимой стеной, отделившей ее ото всех, а тот обвал в горах у форта Аэл – высоким пьедесталом. Эрис теперь торчала на нем у всех на виду, недостижимая и далекая, словно статуя, которую она видела в темноте горных пещер. Ей продолжали восхищаться, толпы Младших Сестер ходили за ней след в след, глядя на нее полными восторга глазами. И единственными, с кем она могла побыть самой собой, были близняшки да Лэйк с Найрин. Последние принимали ее потому, что сами были чужими среди анай, а рыжие сестры словно две тени охраняли ее от любого докучливого внимания.

Да еще и Ларта ко всему этому примешивалась. После их последнего разговора в форте Аэл прошло ровно полгода, и царица вызвала ее к себе: Эрис как раз только-только вернулась в становище Сол. Вид у Ларты был как всегда раздраженный и всем недовольный. Три часа Эрис истекала потом, который из нее, словно из только что выстиранного полотенца воду, выжимали твердые, требовательные глаза царицы. За полгода, данные Лартой на обучение, Эрис действительно развила свой дар, научившись видеть сквозь горы и землю, становиться абсолютно прозрачной под солнечными лучами и невидимой для других, даже проходить сквозь деревья и землю, появляясь с другой стороны, будто их и не было на ее пути. Осмотрев раз пятьдесят, если не больше, все горные склоны и холмы в районе форта Аэл, Эрис доложила царице, что ондов там нет. Только Ларта требовала доказательств, которых у Эрис не было, а приставить свои глаза царице она не могла. В итоге, по истечении трех часов, доведенная до белого каления Ларта рявкнула, что Эрис может быть свободна, но что-то в темных глазах царицы говорило ей, что так просто она не отделается. Ларта слишком оценивающе осматривала ее с ног до головы, слишком внимательно слушала о том, на что Эрис способна. Видимо, у нее были свои собственные планы на будущее Эрис, и той совершенно не хотелось думать о том, в чем они заключались.

Больное плечо ныло, и Эрис все никак не могла поуютнее устроиться на жесткой земле. Повернувшись лицом к костру, она приоткрыла глаза, глядя на пляску пламени. Костер почти прогорел, и рыже-синие пламенные сгустки едва облизывали черные кругляши углей. Ровное тепло, идущее от него, навевало дремоту.

В темноте послышались приглушенные женские голоса и хихиканье. Эрис разглядела два смутных силуэта: один чуть пониже, другой повыше. Они стояли очень близко друг к другу, а потом с легким смешком та, что была пониже, направилась в сторону костров. Высокая еще постояла немного, глядя вслед ушедшей, а потом шагнула в световой круг от костра. Ей оказалась Эней, осторожно приблизившаяся к огню, чтобы не задеть спящую почти у самого пламени Бет. Вид у близняшки был странный: на щеках горел лихорадочный румянец, волосы были всклокочены, а рубашка на груди расшнурована и плохо заправлена в штаны. За миг до того, как Эней посмотрела ей в лицо, Эрис смежила глаза, чтобы не смущать ее своим видом. Впрочем, это теперь не было для нее помехой. Вывернув глаза, она взглянула на подругу внутренним зрением, прямо сквозь собственные веки.

Эней, окруженная бледным рыжеватым сиянием, словно отблесками потухшего огня, стояла возле костра и смотрела на нее. Лицо у нее было белым, и волны усталости катились от головы вниз. В конце концов, она тяжело вздохнула и уселась на землю напротив Эрис, не сводя с нее глаз. А потом вдруг тяжело всхлипнула и закрыла лицо широкими мозолистыми ладонями. Эрис почувствовала себя беспомощной, не зная, что делать: то ли дальше притворяться спящей и не увеличивать позор подруги от прилюдного проявления чувств, то ли, наоборот, подойти и утешить. Впрочем, Эней справилась сама. Хрипло всхлипнув пару раз, она убрала руки от лица, запрокинула голову, шумно вдыхая и часто моргая, а потом решительно завернулась в сложенное рядом с ней одеяло и отвернулась от Эрис. Ее широкие плечи сиротливо закрыла шерстяная ткань. Решив, что она уже достаточно видела, Эрис вернула глаза в нормальное состояние, и приказала себе уснуть.

С первыми лучами солнца разведчицы подняли невыспавшихся и разбитых после ночи танцев Младших Сестер. На небольшом погребальном костре сожгли тело Клинка Рассвета Даир, проводив ее к Роксане совместной молитвой. Потом разведчицы направились на опушку леса: обобрать тела павших кортов, узнать, нет ли погони. Вернулись они через пару часов, и за это время Эрис успела подремать, тяжело привалившись к тележному колесу. Ночью она спала совсем плохо и урывками, мучаясь от дергающей плечо боли.

Добычи у разведчиц оказалось совсем немного: молодые корты еще не носили с собой богато усыпанного камнями оружия, их лошади ходили под самыми обычными дешевенькими чепраками. Обычно из похода Воины привозили с собой гораздо больше добычи: оружие, которое потом шло на перековку и переделку под садовый инвентарь, попоны и чепраки, из которых делались ковры и покрывала, мелкие драгоценные камни, что попадались у наездников на ящерах в поясных кошелях. Все военная добыча шла на торговлю с другими кланами анай: оставлять ее себе было запрещено по закону. Считалось, что личные вещи кортов могут принести с собой в селение анай проклятие и злые помыслы владельца, подтолкнуть других кортов к новому нападению. А вот обмененные у Нуэргос или Раэрн вещи кортов, наоборот, ценились высоко, потому что душе владельца было слишком далеко добираться до становищ Каэрос.

Погрузив все добытое на телегу со съестными припасами, на которой день ото дня становилось все больше свободного места, разведчицы выгнали на дорогу отдохнувших за ночь волов. Младшие Сестры вышли следом за телегами, и Эрис нахмурилась, глядя на расстилающуюся под ярким утренним солнцем степь. Тела кортов свалили в одну кучу вместе с их лошадьми, и теперь она возвышалась вдали от дороги, а над ней уже роились облака толстых мух и оглушительно каркающее воронье. К горлу подкатила желчь, и Эрис отвернулась.

Сухая жара с каждым днем становилась все сильнее. Солнце припекало с невыносимо синего неба, и Ремесленницы хмурились, поглядывая вверх. Эва, с того самого вечера не отходившая от Эрис ни на шаг, невесело буркнула:

- Если и дальше будет стоять жара, Роксана выжжет все посевы. И нас ждет не слишком приятная зима.

Пыль висела душным пологом над тянущейся на север дорогой. Она забивала рот и нос, и наставницы, в конце концов, разрешили Младшим Сестрам раздеться и укутать рубашками головы. Теперь все Воины шагали с голыми торсами, хвастаясь друг перед другом количество старых и новых шрамов. Большинство Ремесленниц, что носили длинные льняные платья, морщились: снять-то они их, естественно, не могли. Повезло лишь нескольким каменщицам и кузнецам, форма которых состояла, как и у Воинов, из штанов и рубахи, только не коричневых, а светло-серых.

Эрис как могла окружала себя озерцом свежего воздуха, вылавливая из слабого ветерка холодные пряди. Близняшки держались как можно ближе к ней, чтобы тоже находиться в очищенном от пыли пространстве. Сил на то, чтобы окружить прохладой весь отряд, у Эрис под таким палящим солнцем не было, а потому Эней и Леда зорко следили за тем, чтобы никто не занял их место.

Нападений кортов больше не было. Через три дня после битвы Ута еще раз повторила, что им попался всего лишь отряд молодежи, решившей прославиться самовольным нападением на Младших Сестер. А потому и искать их пока еще никто не начал, и угрозы со стороны степи не было. Все расслабились, Воины еще громче принялись орать про свои раны и честную победу, но скоро угомонились: тема постепенно исчерпывала себя. Всех захватывала уже другая мысль: прибытие в Рощу Великой Мани и вторая инициация.

Эрис с замиранием сердца считала каждый шаг, что приближал ее к заветной цели. Получить вторую татуировку и благословение Жриц, но самое главное – получить крылья, а вместе с ними – возможность учиться дальше, признание взрослых Воинов, уважение клана. Еще чуть-чуть, и она по-настоящему станет анай. Впереди останется лишь последнее очищение и Источник Рождения, после которого она наконец-то навсегда станет частью народа. От этих мыслей внутри приятно сжималось сладкое предвкушение, а руки наливались силой. Закрывая глаза, она уже почти чувствовала покалывание в плечах, когда за ними раскрываются гигантские огненные крылья. Она сможет летать, подставляя лицо прохладному ветру, парить в этой бесконечной синеве высоко-высоко, там, откуда высокие горы кажутся лишь маленькими складочками на земной груди. Быстрее птиц, быстрее самого ветра, расплавленная в потоках света Роксаны, пушистых белых облаках Аленны, поддерживаемая на весу могучими руками Смешливой, Молодой Реагрес… Она мечтала об этом с детства, с тех самых пор, как в последний раз теплые руки мани несли ее над просыпающимся в рассветной дымке становищем. И потом, еще много лет ей снилось это ощущение абсолютной свободы, в которой не оставалось ничего, даже ее самой. И всего через каких-то полторы недели она наконец сможет вновь ощутить это. Ноги сами ускоряли шаг, и Эрис нетерпеливо поглядывала на лениво тащившихся впереди волов, которым не было дела ни до чего, кроме осаждавших их мух.

То и дело кто-нибудь из молодых Воинов обгонял волов, и наставницы ворчали, окриками возвращая нетерпеливых обратно в строй. Впрочем, делали они это совершенно беззлобно, прекрасно понимая, как не терпится молодым наконец-то получить свои крылья. Вокруг Эрис только и разговоров было о том, когда же наконец они прибудут к Роще Великой Мани.

Самое древнее святилище Прародительницы Эрен располагалось в глубокой горной долине в центре территории, заселенной анай. На уроках истории племени Коби рассказывала им о том, что построено святилище было еще Крол, той самой, что вывела народ анай из болот после падения Кренена. Тогда, после долгих скитаний и отчаяния, Богини привели ее в горную долину, закрытую ото всех ветров и непогоды высокими пиками. В большой каменной чаше рос древний, как само время, лес. Коби говорила, что деревья там такие высокие, что вершинами гладят облака, а воздух так чист, что им можно захлебнуться. С западной стороны долины низвергался прозрачный пенящийся водопад, а прямо у его бурлящего обрыва темнела пещера, в которой и решила заночевать Крол. Когда она поднималась по крутому склону, усыпанному искрящимися словно звезды валунами, пестрые птицы кружили над ее головой. Одна из них, маленькая среброголоска, ничем не примечательная серая пичужка, уселась Крол на плечо и пела ей всю дорогу до расщелины в скале, а потом вспорхнула с ее плеча и влетела внутрь. Когда Крол вошла в пещеру, среброголоска превратилась в молодую светлоглазую красавицу, укутанную в прозрачное одеяние цвета тумана, которая поманила ее за собой в большую купель в форме чаши, от которой поднимался золотистый свет. Крол поняла, что это была Сама Великая Мани Эрен, и, вознеся молитву, окунулась в купель. В воде Молодая Богиня обвила ее плечи руками и поцеловала, а наутро Крол зачала первую дочь. Так был найден Источник Рождения.

По приказу Крол пещеру у водопада превратили в святилище. Став первой Великой Царицей анай, Крол приказала выстроить себе жилище недалеко от Источника Рождения, где когда-то повстречалась с Самой Богиней, ставшей ману ее дочери. Говорили, что Прародительница порой приходила к Великой Царице полюбоваться Своей дочерью и побыть вместе с первой среди анай, и тогда над пенистым водопадом загоралась радуга.

Шагая по пыльной дороге под палящим солнцем бок о бок с рыжими сестрами, Эрис почти воочию видела сильную и высокую Крол, взбирающуюся по усыпанной осколками камня скале вверх, туда, где ее ждала светлоглазая Богиня. Источник Рождения был самым заповедным местом, увидеть которое анай могли только один раз в жизни, и мысль о нем вызывала у Эрис приятные мурашки. Может быть, Эрен вновь покажется Своим дочерям? Говорили, что такое случалось. Очень редко, но бывало, что выходившие из пещеры сестры с лихорадочным блеском в глазах говорили о том, что их обнимала Сама Богиня. Эрис покраснела, чувствуя, как под толстым слоем пыли жар заливает щеки. Возможно, Эрен сочтет и ее достойной Своего поцелуя. Может быть, тогда забыть Мей будет легче…

- Ты как-то странно выглядишь, - прищурилась на нее бронзовая от загара Леда. – Не перегрелась случайно?

Эрис сердито взглянула на нее и ничего не ответила. Пожав плечами, Леда вернулась к прерванному разговору с Ремесленницей Саль, которая после битвы с кочевниками все время держалась рядом с ней.

День за днем вздымая облака пыли, отряд продвигался по Тракту Великой Мани. Справа раскинулась бесконечным морем травы Роурская степь. Смотреть на нее было странно и непривычно. Взгляд не находил ни зеленых куп деревьев, ни всхолмьев, ни одной складки местности. От этого было неуютно. Эрис поняла, что слишком привыкла находиться под защитой гор, которые собирали своими острыми пиками облака и дарили прохладу. Здесь же Роксанин щит неумолимо выжигал все, будто Сама Богиня гневалась на кортов, насылая на них невыносимую жару.

На пятый день после нападения кортов впереди показался караван. Первым его заметили разведчицы, а следом за ними и молодые Воины, жадными глазами следящие за их передвижениями. Младшие Сестры впереди Эрис заволновались, принявшись обсуждать, что происходит. Эней тоже вытянула шею, привстав на цыпочки и крутя головой.

- Чего это они загомонили-то? – пробормотала Леда, тоже вглядываясь вперед.

- Может, корты? – спросила идущая рядом Эва.

- Да нет, если бы корты были, трубили бы тревогу, - покачала головой Эрис.

- Эй, Виль, чего там случилось? – окликнула Эней шагающую впереди крепкую Ремесленницу, обучающуюся у каменщиц.
Та пожала широкими плечами.

- Понятия не имею.

- Ладно, пойду гляну, - сообщила она и ужом проскользнула между других Ремесленниц.

Обзор впереди закрывали широкие борта повозок. Сидящие на них наставницы оживленно переговаривались с беременными Ремесленницами и указывали вперед. Потом Ута что-то сказала наставнице Рене, расправила крылья и взлетела с повозки в воздух.

- Может, все-таки корты? – прищурилась Леда, глядя на нее.

- Сейчас Эней вернется, и узнаем, - подытожила Эрис.

Обмотанная рубашкой голова, из-под которой все же торчали рыжие вихры, уже возвращалась обратно, проталкиваясь через строй анай. На веснушчатом лице Эней расплылась широкая улыбка. Еще с расстояния шагов десяти она громогласно сообщила поджидающим ее друзьям:

- Это Лаэрт! Молодые Лаэрт идут к Источнику Рождения!

Все головы тут же повернулись к ней, отряд загомонил еще больше. Наставница Рена резко развернулась и привстала на повозке, нахмурившись и высматривая Эней.

- А ну прекрати орать! – прикрикнула она. – И встань на свое место, нечего тут бегать!

Эней ухмыльнулась ей во всю свою белозубую улыбку и пристроилась рядом с Эрис.

- Ты их видела? – тут же любопытно спросила Рафа. Она даже стянула с головы рубашку, и теперь ее каштановые кудри топорщились в разные стороны. – Много их там?

- Побольше, чем нас, - кивнула Эней с важным видом. - Человек под двести, где-то так. А вот повозок – меньше, чем у нас.

- Ну, это и понятно, - кивнула Эва. – Им идти-то ближе.

- А почему ты решила, что это именно Лаэрт? Может, это Нуэргос? – прищурилась Рафа. – Они раньше нас выйти должны были, им ехать-то дальше.

Эней громко фыркнула и закатила глаза.

- У Лаэрт разведчицы в черной форме ходят, а волосы не стригут и заплетают в косы, - наставительно сообщила она. – Мы их в форте Аэл видели.

- В такую жару в черной форме. Брр! – поежилась Саль, пристроившаяся рядом с Ледой.

Полы ее длинного льняного платья были подоткнуты за пояс с долором, открывая взору стройные ноги в сандалиях с высокой шнуровкой. Свои волнистые каштановые волосы она подвязала в высокий хвост на макушке, что подчеркивало ее длинную шею и аккуратные розовые ушки. Саль была очень хороша собой и прекрасно знала это. Эрис оставалось только порадоваться за Леду, которая, похоже, наконец-то излечилась от своей иссушающей страсти к среброволосой нимфе.

Рафа упрямо склонила кудрявую голову.

- Может, это не они. Может, у Нуэргос тоже форма черная.

- У Нуэргос форма светлая, - покачала головой Леда, а Эней добавила:

- Ты что, не помнишь? Мы когда маленькие были, Тиена несколько раз прилетала со своими людьми. Светлая у них форма.

- Не помню, - буркнула Рафа. Вид у нее был обиженный.

- Но это точно Лаэрт, - уверенно заявила Эней. – Я слышала, как разведчицы их поминали.

- То есть мы следом за ними, что ли, потащимся? – приуныла идущая рядом Бет. – Я не собираюсь глотать пыль проклятых Дочерей Воды!

- Не думаю, что они позволят нам себя обогнать, - заметила Эрис.

Она оказалась права. Переговорив с Лаэрт, разведчицы вернулись, и Ута объявила, что дальше они поедут рядом. Караван Дочерей Воды тащился метрах в пятистах перед ними, поднимая такую пылищу, что стало совсем невмоготу. Младшие Сестры, окружающие Эрис, ворчали и кашляли, замотав лица рубашками так, что открытыми оставались только глаза. Наставницам даже пришлось раздать Ремесленницам сменные рубашки Воинов, чтобы они тоже могли закрыть лица. Настроение в отряде резко упало, проклятия в сторону Дочерей Воды зазвучали громче.

- Ну хоть часть мух они к себе перетянули, - мстительно проворчала рядом Бет. – Пусть погрызут их хорошенько, чтобы спалось послаще.

На ночлег пришлось остановиться немного раньше: поляны под лагерь встречались не слишком часто, и разведчицы приняли решение уступить место Лаэрт. Солнце еще не село, его раскаленный край виднелся над ближайшей горой, когда караван Каэрос свернул в прохладу вечернего леса. Эрис еще не слишком устала, спать ей не хотелось, но ноги все равно гудели после долгого перехода, а потому она с удовольствием устроилась возле костра. Когда лагерь был разложен, сухопарая Ута во все горло проорала, что подъем будет задолго до рассвета, чтобы обогнать Лаэрт и следующий день первыми проехать по дороге.

Эрис как раз дожевывала свою кашу, когда Эней заговорщически пододвинулась к ней и, понизив голос, сообщила:

- Мы этой ночью пойдем смотреть на лагерь Дочерей Воды. У Леды тут одна идейка появилась. Можно сказать, маленькая месть за сегодняшнюю пылищу. Пойдешь с нами?

- У них на ночь боевое охранение выставлено, как и у нас, - скептически взглянула на нее Эрис. – Ты действительно думаешь, что их разведчицы вас не заметят?

- Ну, наши-то не замечают, - развела руками Эней.

- Наши просто настолько устали вас двоих отлавливать, что давно на все рукой махнули, - заметила Эрис.

- Ты не можешь знать этого наверняка, - покачала головой Эней. – К тому же, я считаю, что все же стоит рискнуть. Вдруг выйдет.

- Если не выйдет, вас выдерут Лаэрт, а потом еще и наши взгреют, - выразительно посмотрела на нее Эрис.

- Дрейфишь! – фыркнула Эней.

- Нет, просто не хочу приехать в Рощу Великой Мани с исполосованной задницей.

Эней возмущенно запыхтела, пытаясь подобрать слова. Сидящая напротив них Бет ухмыльнулась:

- Опять чего-то задумали?

- С чего ты взяла? – приняв невинный вид, округлила глаза Эней.

- Морда у тебя больно хитрая, - фыркнула Бет, отбрасывая кивком головы с глаз темную челку. Рана у нее уже затянулась, и повязки сняли, но в темных волосах виднелась глубокая проплешина. Там по голове Бет чиркнул ятаган, и наставницам пришлось зашивать ей рану, предварительно состригая волосы вокруг. Швы ей еще не сняли, но в повязках необходимости уже не было.

- Ты бы на свою посмотрела, - угрожающе нахохлилась Эней.

Бет только оскалилась в ответ, продолжая черпать кашу из походной миски. В детстве они с близняшками все время дрались, но после бритья висков подружились и продолжали постоянно беззлобно подтрунивать друг над другом. Эрис нравилась Бет за свою прямоту, надежность и покладистый характер.

- Короче говоря, - Эней вновь понизила голос, обращаясь к Эрис. – Мы хотим выловить барсука и выпустить его ночью прямо им на поляну.

- И где вы собираетесь в такой темноте барсука искать? – вздернула бровь Эрис, скептически глядя на близняшку.

- А вот за этим ты-то нам и нужна, - проговорила Леда, присаживаясь с другой стороны от Эрис. Теперь близняшки взяли ее в кольцо, отражаясь друг в друге, как в зеркале, с одинаковым хитрым выражением лиц.

- Ты задействуешь свою силу и найдешь барсука, потом отведешь глаза разведчицам Лаэрт, и мы попадем на поляну, - торжествующе договорила Эней.

- Вот значит как! – хмыкнула Эрис. – Весь ваш великий план в итоге, как всегда, держится на мне.

- Так ты же незаменима, - проникновенно взглянула ей в глаза Леда. – Без тебя у нас ничего никогда не получается. Ты - наша путеводная звезда, Эрис.

- Да ладно врать-то уже! – фыркнула Эрис, невольно начиная улыбаться. Это приободрило обеих.

- Ну что тебе стоит? – с другой стороны занудела Эней. – Всего-то невинная шалость. Подумаешь: пять минут на то, чтобы найти барсука, и всего-то пара секунд, чтобы закинуть его на поляну.

- А те три часа, что нам по лесу придется топать до их лагеря? – усмехнулась Эрис. – И столько же еще на обратный путь? Их ты не посчитала?

- Что может быть лучше прогулки по ночному лесу под этими яркими звездами? – Эней вдохновенно обвела рукой пылающее в закате небо. – Свежий воздух, птички поют, никаких мух нет…

- И приятная компания, - добавила Леда.

- Смотри, сейчас ведь уговорят тебя, - вновь хмыкнула с другой стороны костра Бет.

Эрис оглядела просяще округливших глаз близняшек, а потом с улыбкой покачала головой. Всего через каких-то десять дней она станет взрослой, и уже не сможет творить все эти глупости.

- Бхара с вами. Я иду.

0

40

Глава 45. Кулаки

Эрис оступилась на мелком крошеве камня и неловко дернула рукой, сразу же поморщившись от боли в ноющем плече. Ключица болела уже не так сильно, как раньше, но при каждом резком движении боль все же кусалась внутри маленькой противной колючкой. Хорошо еще, что исполосованный розгами зад уже зажил. Вспоминая ту ночь, Эрис все равно ухмыльнулась: барсук действительно переполошил лагерь Лаэрт, громогласно ревя и носясь полосатым клубком по всей поляне. Да и на разъяренные лица разведчиц тоже смешно было смотреть. Правда, гораздо приятнее было бы, если бы их не поймали, но за любое удовольствие все равно приходилось платить: этот урок они с близняшками выучили гораздо лучше всех остальных.

Возвращение в лагерь было триумфальным, даже несмотря на то, что разъяренные Дочери Воды почти что как узников гнали их по ночной дороге. А может, это и было самым забавным. Эней даже умудрилась заработать по пути дополнительную порцию розог, поинтересовавшись у самой разъяренной разведчицы, не являлся ли тот барсук ее родственником, раз она так переполошилась. Ута наваляла им еще раз, уже на поляне перед всеми построенными Младшими Сестрами, а потом и наставницы добавили сверху занудных нравоучений. Ну и, конечно же, не обошлось дело без закапывания выгребных ям, которые за эти годы стали Эрис уже почти что родными. Эта работа отняла у нее остаток ночи, и весь следующий день превратился в настоящую бездну мхира. Разбитая, сонная, усталая и хорошенько отхоженная розгами, она еле-еле дотащилась до следующей стоянки, проклиная на чем свет стоит и близняшек, и барсука, и Лаэрт, и собственную глупость. Если бы они втроем не ржали над барсуком и визжащими Ремесленницами Лаэрт так, что разогнуться не могли, разведчицы бы их не поймали. Но тут уж ничего поделать было нельзя, поэтому и думать об этом долго тоже не стоило.

Зато все Младшие Сестры Каэрос приняли их как героев. Близняшки вновь довольно скалились, окруженные восхищенной толпой молоденьких Ремесленниц, не обращая никакого внимания на хмурые взгляды наставниц. Это служило определенным утешением в первые дни, когда боль в иссеченном заду была особенно острой.

Впрочем, все горести быстро вылетели у Эрис из головы по мере приближения к Роще. Еще четыре дня пыльная дорога вела их на север, а потом, сделав резкий поворот, побежала по горным ущельям и долинам, все глубже и глубже на запад. Чужая и неуютная степь сменилась такими привычными и родными склонами, а иссушающая жара – прохладным ветром и лесной тенью. Потянулись земли Раэрн, Дочерей Земли, в чью обязанность входила почетная задача охраны святилища Великой Мани. Эрис крутила головой, разглядывая прилепившиеся к горным склонам круглые, похожие на грибы сторожевые форты, расположенные в видимости друг от друга. Здесь набеги кортов случались реже, чем на Сером Зубе, но были не менее ожесточенными. Впрочем, по какой-то неведомой причине, святилище Эрен все же привлекало гораздо меньше внимания давних врагов, чем раскинувшиеся к югу земли Каэрос и Нуэргос.

Путь был тяжелым. Волы натужно хрипели, втаскивая повозки по крутой дороге, змеящейся по склонам гор над пропастями, на дне которых шумно дышали быстрые ледяные реки, втиснутой в узкие ущелья с гладко обтесанными стенами, проползающей сквозь толщу гор в прорубленных руками анай пещерах. Эрис с наслаждением вдыхала чистый холодный воздух, полный запаха снега с далеких вершин, аромата высокогорных цветов. В отличие от становища Сол, лежащего на перевале между Перстом Тары и Бурой Горой, сразу за которым начинались плодородные долины, подход к Роще Великой Мани закрывали вставшие стеной горные пики. Над их клыкастыми вершинами лежали дымящиеся облака, и воздух здесь, на высоте, был разреженным и стылым. Горы стояли непроходимой стеной для любых захватчиков, которые бы рискнули добраться до священной Рощи анай. Теперь Эрис понимала, почему нападений кортов здесь было меньше, чем на юге.

Отбросив от себя боль в плече, Эрис сделала свое тело легким как воздух. Теперь каменное крошево под ногами едва чувствовалось, а подошвы сандалий не сдвинули ни единого камешка, позволив ей шагать по ним будто по воздуху. Гулкое эхо гуляло по узкому ущелью, стиснутому двумя горными вершинами, ведущему резко вверх под таким углом, что волам стало совсем невмоготу тянуть повозки. Наставницы и Ремесленницы вынуждены были спуститься на землю, а молодые Воины навалились на задки телег, толкая их вверх и помогая измученным животным. Эрис с больным плечом помогать никто не велел, и она шагала рядом с Ремесленницами и другими раненными, уже почти оправившимися после столкновения с кортами, поглядывая на рыжие макушки близняшек, маячившие возле последней повозки. У них повода откосить от работы не было.

- Ох, еще совсем чуть-чуть, и мы уже будем там, - вздохнула шагающая рядом с ней Асай, пухленькая невысокая Ремесленница с густыми темными волосами. Она была очень хорошенькая, словно наливное яблочко, с яркими ямочками на щеках и вечно восторженно распахнутыми большими глазами. Рядом с ней шла стройная высокая Фая с волосами, заплетенными в косу и украшенными сорванным где-то голубым цветком боревка. Она была одной из самых красивых девушек их возраста, и ее руку уже получила молодая Лунный Танцор Нира. Теперь Файе оставалось только принять крылья, и к Ночи Зимы она уже должна была переселиться в отдельное жилище со своей женой.

Эрис вновь перевела взгляд на голубое небо впереди, стиснутое двумя горами. Сердце в груди колотилось как бешеное в предвкушении, а ноги звенели. Ей так хотелось побежать вперед, прямо мимо тяжелых телег и измученных волов, на самый вверх, чтобы первой увидеть открывающуюся внизу заветную долину. Но наставницы строго настрого запретили лезть вперед во избежание несчастных случаев. Два дня назад у одной из телег уже отвалилось колесо, и поклажей, посыпавшейся с нее, придавило Младшую Сестру Литу, так неудачно оказавшуюся рядом из-за своего нетерпения. Она отделалась синяками и ссадинами да занудной руганью наставниц, но больше уже никто не отваживался обгонять повозки. Ута предупредила, что любого торопыгу угостит розгами, а примеру близняшек и Эрис никто не горел желанием следовать.

Наконец, с грохотом и радостными воплями толкающих ее Младших Сестер, первая телега вкатилась на перевал, а за ней последовали и остальные. Эрис уже почти подпрыгивала на месте, сгорая от нетерпения. Все Младшие Сестры, вскарабкавшиеся на гребень, на мгновение замирали на его вершине, а потом, ускоряя шаг, почти бежали вниз, не слушая надрывающихся до хрипоты наставниц. Не выдержав, Эрис взлетела следом за ними, едва не врезавшись в широкую спину застывшей с открытым ртом Виль, и ахнула.

Небольшая долина внизу была идеально круглой, словно чаша. В ней рос ярко-зеленый лес, даже сейчас, в середине дня, укрытый белым молоком тумана. Над долиной стояла полная тишина, и слышался только отдаленный, похожий на шум ветра в ветвях, звук. Эрис напрягла глаза, всматриваясь вперед, и увидела: далеко-далеко прямо на западе с горного склона вниз низвергался высокий водопад. Солнечные лучи отскакивали от воды, слепя глаза, а над обрывом стоял пронзенный ими насквозь шлейф из капелек воды, в котором играла радуга.

- Дошли!.. - выдохнула стоящая рядом Виль. Эрис обернулась. Темные глаза молодой каменщицы светились от восторга.

- Вот это да! – заорала с другой стороны только поднявшаяся на гребень Дэйл, вороша рукой свои короткие волосы.

- А водопад какой! Ты видишь? – ахнула Фая, а пухленькая Асай рядом засмеялась и захлопала в ладоши.

- Да чего вы встали-то, дуры?! – громогласно заревела над головой Эрис Ута, и та даже вздрогнула от неожиданности. – Идите уже! Успеете насмотреться! Нам еще сползать с этой верхотуры не пойми сколько.

Не в силах отвести взгляда от горной долины, Эрис медленно зашагала вперед. Почти сразу же из толпы вынырнули близняшки и пристроились рядом с ней. Теперь дорога змеилась вниз, волам было легко тянуть за собой телеги, и помощь Младших Сестер больше не требовалась.

- Красотища, да, Эрис? – воскликнула Эней, обводя рукой открывающийся с перевала вид. – А лес-то какой! Ты только посмотри!

- Никогда ничего подобного не видела! – выдохнула рядом с ней Леда.

Эрис только качала головой. Было в наполняющем долину воздухе что-то такое, древнее, сильное, свежее, как утро, что внутри разлилось озеро восторга. Следом за близняшками она зашагала вниз в долину.

На спуск в Рощу у них ушло еще несколько часов. Дорога здесь была ровная, ухоженная, обложенная большими камнями, чтобы повозка не сорвалась с обрыва вниз, и волы шли споро. По мере спуска лес внизу вырастал в туманной дымке все выше, и у Эрис захватывало дыхание. Огромные криптомерии, похожие то ли на кедры, то ли на лиственницы, на многие десятки метров уходили в небо, а их стволы не обхватили бы и пять Младших Сестер, взявшихся за руки. Между ними кое-где росли кусты и невысокие деревца, но они выглядели чуть ли не травой по сравнению с многовековыми гигантами. Легкий туман стлался между стволов, и прохлада леса наползала на Эрис, заставив ее надеть и застегнуть на все пуговицы куртку. Воздух здесь был таким свежим, что она захлебывалась им, никак не могла надышаться. Казалось, что все ее тело впитывает его, что дышит каждая частичка кожи. Младшие Сестры вокруг притихли в благоговении, восторженно разглядывая старый лес, а разведчицы только посмеивались.

В тишине караван дополз до самого дна долины и направился по широкой ровной дороге, уложенной каменными плитами, под древесный полог. Эрис задирала голову, глядя, как высоко-высоко над ней сквозь зеленые кроны голубеет небо. На фоне отдаленных белых шапок гор это было захватывающе красиво. Толстенные стволы вставали вокруг темными стенами, поросшими лишайниками и мхами. По многим из них ползли зеленые вьюны, расцвеченные яркими пятнами цветов. Прохладная тишина леса скрадывала звуки, топя даже цоканье копыт волов и грохот тележных колес по каменным плитам.

Они шли долго, а лес вокруг все не кончался. Потом в монолитной стене криптомерий показался просвет, и взгляду Эрис открылась горная река с лазурной водой, пронизанной солнцем. Река плавно изгибалась в обе стороны, теряясь за деревьями, и огромные белые голыши сверкали на солнце, переходя в широкий, усыпанный белой галькой плес. Впереди виднелся брод, заботливо расчищенный от крупных валунов, и вскоре колеса телег застучали по выровненному дну реки, а ноги Эрис обожгла ледяная вода, дойдя ей до середины голени. Многие Младшие Сестры останавливались прямо посреди реки и кланялись воде, зачерпывали ее горстями, умывались и пили, вознося молитвы Аленне. Эрис тоже зачерпнула воды и умылась. На губах осталась легкая сладость и свежесть, словно от меда.

Уже к концу дня, когда небо над их головами зазолотилось, а косые лучи, словно огненные копья Роксаны, пронзили древний лес, они наконец приехали. Тишину леса, отступившего и открывшего взору круглую поляну, наполнял неумолчный шум водопада. Он падал сверху, с немыслимой высоты. В облаке белой пены внизу шумела бурная река, убегая на юг. Воздух был влажным от мелкой водяной пыли, которая тут же промочила насквозь волосы и одежду Эрис.

На большой поляне на берегу реки раскинулось становище Великой Мани, совсем не похожее на все виденные Эрис. В скале справа от водопада виднелось большое крыльцо из белого мрамора, поддерживаемое двумя рядами белоснежных колонн. По всему портику над ним шла резьба в виде символов анай – четыре закрученные посолонь капли, острыми концами упирающиеся в обхватывающий их круг. А в центре портика горел еще один символ: два перекрещенных треугольника, образующие шестиконечную звезду. На крыльце застыли, держа в руках нагинаты, четыре стройные разведчицы, облаченные в белую форму. За спинами каждой из них горели крылья по цветам каждого клана.

- Это – жилище Великой Царицы, - во всеуслышание объявила Ута. – И вам к нему путь заказан. Предупреждаю: если вы туда сунетесь, дело иметь будете с охраной Великой Царицы, и тут даже я вам уже ни в чем помочь не смогу.

- Я бы влезла, - негромко сообщила Эней после довольно длительной паузы.

- Нет, сестренка, это нам не по зубам, - покачала головой Леда, с сомнением глядя на беломраморное строение, и Эрис вздохнула с облегчением.

Внизу на плато виднелось еще четыре каменных здания, выполненные из того же белого мрамора. Каждое из них было круглым, с небольшой колоннадой, поддерживающей крышу, и арочным входом, перед которым стояли большие белые чаши на высоких ножках. В самой правой из них горело яркое пламя, а на портике самого здания виднелся треугольник, обращенный вершиной вверх. Эрис ощутила, как внутри приятно кольнуло: это и было святилище Роксаны, в котором послезавтра на рассвете, в канун Дня Солнца, она, наконец-то получит крылья. Перед святилищами лежало открытое место, на котором не было ни одного человека, а дальше, под деревьями у самого края поляны высились привычные здания казарм, складов и едален. Возле них царило оживление: множество повозок стояли в ряд распряженными, дальше виднелись загоны для волов, повсюду сновали анай в формах всех цветов. Большая часть из них была Младшими Сестрами, прибывшими сюда за крыльями, но встречались и одетые в белоснежную форму разведчицы, прислуживающие Великой Царице.

Ута повела караван в сторону ближайшей казармы, от которой к ней уже направились две одетые в белое разведчицы. Пока они показывали, где остановиться и распрячь волов, Эрис все смотрела и смотрела на белоснежные святилища, выступающие из темной громады гор. Задрав голову, она проследила взглядом вверх, вдоль водопада, где по почти отвесной стене вилась вырубленная в скале узкая тропка. Самый ее верх терялся в ослепительном сиянии водопада. Где-то там и был Источник Рождения, где через три года она получит окончательное благословение Великой Мани Эрен.

- Смотри! – ткнула ее локтем в бок Эней и указала пальцем вперед.

Там двигалась процессия обнаженных Жриц с бритыми налысо головами. Они обнимали себя крыльями и пели, неся в руках какие-то сосуды, их тела были девственно чисты, кожу не украшало ни одной татуировки.

- Это Жрицы Эрен, - проговорила Эрис, разглядывая процессию.

- Я знаю! – нетерпеливо бросила Эней. – Ты посмотри, какие красивые!

- Издалека видно только, что они голые, - заметила рядом Леда, покосившись на сестру. – Если ты под красотой имеешь в виду именно это, то тебе давно пора найти себе девушку.

- Иди к бхаре! – огрызнулась Эней.

Жрицы по одной зашли в храм Артрены, каждая из них при входе наклоняла сосуд над беломраморной чашей.

- Песок они туда сыплют что ли? – рассеяно предположила Эней.

- Ты бы не богохульствовала. Артрене это не понравится, - проходящая мимо Рафа хлопнула Эней по плечу.

- И ты к бхаре иди! – прорычала в ответ та, но тут Ута повернулась к ним и громко приказала:

- Распрячь волов, разгрузить фургоны! А языками потом чесать будете!

Казарма становища Великой Мани ничем не отличалась от тех, в которых ночевали разведчицы становищ Каэрос. Большое каменное здание с высокими потолками отапливалось множеством печей, которые сейчас стояли закрытыми, несмотря на прохладный вечер. Выглядели они какими-то слишком новыми, и Эрис засомневалась, топят ли их вообще. Большая часть казарм предназначалась для Младших Сестер, приходивших в паломничество за крыльями и к Источнику Рождения, поэтому в зимнее время казармы, скорее всего, не использовались. Ровные ряды двухъярусных коек с толстыми соломенными тюфяками занимали все помещение, вдоль стен тянулись шкафчики для личных вещей.

Здесь их уже ждали Боевые Целительницы, и раненые выстроились рядком, ожидая своей очереди на осмотр. Эрис тоже получила исцеление от рук невысокой, пухленькой, зеленоглазой Целительницы. Сам процесс был ужасающим: тело выкручивало, кости трещали, а кровь кипела в жилах так, что сердце едва не остановилось. Зато после нескольких секунд этой пытки она смогла снять лубки с плеча: кость срослась, внутри больше ничего не болело.

Дождавшись остальных Младших Сестер и оставив свой полупустой вещмешок, в котором болталось только белье да скатанное одеяло, Эрис поспешила следом за другими в большую едальню на открытом воздухе, расположенную прямо под сводом криптомерий. Высокую крышу, которую поддерживали толстенные столбы, украшала резьба с символами всех кланов и круглым символом анай, а на длинных дубовых лавках расселись Младшие Сестры в разнообразной форме. Гомон стоял невообразимый, сопровождающийся стуком посуды, громким смехом и скрипом отодвигаемых лавок. В дальнем конце едальни виднелись громадные жаровни. На открытом огне стояли большие, в пол человеческого роста, закопченные котлы, возле которых горбились двусторонние лестницы, с которых поварихи вычерпывали длинными ковшами раскаленное варево.

Ута подвела Каэрос к двум длинным крайним столам, нахмурившись, пересчитала всех по головам и громко объявила:

- Вести себя спокойно! Вы на нейтральной территории всех кланов, где запрещены любые склоки, драки и прочая глупость. Ни к кому не задираться, в перебранки не вступать! Если хоть одна из вас нарушит дисциплину и посрамит Каэрос, мало не покажется никому. Я внятно объясняю? – пронзительным взглядом она обвела всех Младших Сестер, особенно выразительно взглянув на Эрис с близняшками. Той стало несколько не по себе, и она переступила с ноги на ногу. Удовлетворившись осмотром, Ута добавила: - Мы приехали раньше, и сегодня у вас свободный вечер. Можете погулять и осмотреть здесь все. В СВЯТИЛИЩА БОГИНЬ НЕ ВХОДИТЬ! – Еще один полный угрозы взгляд в сторону неразлучной троицы. – Завтра с утра Жрицы заберут вас и поведут к святилищу Грозной. Там и будет проходить церемония.

- Что мы, маленькие что ли? Сами не дойдем? – недовольно буркнула рядом Рафа. Ута услышала ее слова и помрачнела еще больше.

- Да не это святилище, дубина ты неотесанная! Надо было внимательно уроки слушать! Святилище Роксаны выше в горах. То, которое здесь, используется только Великой Царицей. Теперь ясно?

- Да, первая, - опустила глаза покрасневшая Рафа.

Эрис тоже зарделась, как и многие другие Младшие Сестры. Все наставления Коби вылетели из головы вместе с весенним ветром. Она помнила только то, что крылья им дадут в святилище Огненной, но что их здесь несколько – забыла. Теперь было понятно, почему святилища перед жилищем Великой Царицы для Младших Сестер были запретны.

Сидящие за столами Младшие Сестры из других кланов с любопытством поглядывали на дравшую горло Уту. Лаэрт уже были здесь: из-за инцидента с барсуком разведчицы пропустили их вперед. Теперь Дочери Воды скалили зубы и недобро ухмылялись, нагло разглядывая Каэрос. У Эрис закралось очень неприятное предчувствие, что без инцидентов в этот раз все же не обойдется. Особенно учитывая поведение близняшек, которые сейчас как одна выпрямились, скрестив руки на груди и демонстрируя ширину плеч, и с надменным видом в ответ буравили взглядами Лаэрт.

- Пройдите на раздачу за едой и марш за столы! И без фокусов! – вновь предупредила Ута.

Каэрос принялись огибать столы, направляясь в сторону кухни, и Эней негромко проворчала:

- Что-то Ута совсем разошлась сегодня. Если так пойдет, мы даже в водопад залезть не сможем.

- Что?! – Эрис резко развернулась к ней и яростно зашипела. – Ты совсем сдурела? Там вода ледяная, и падает она с такой высоты, что запросто тебе хребет переломит!

- А что делать? – в сердцах воскликнула Эней в ответ, разводя руками. – В жилище Великой Царицы – нельзя, в святилища Богинь – нельзя! Хоть куда-то мы здесь влезть должны же!

- Да вы просто невыносимы! – рявкнула Эрис, а следом за этим послышался грозный окрик Уты:

- А ну прекратили орать! Вам тут не рынок!

На взгляд Эрис, Ута орала здесь громче всех, но эти соображения она решила оставить при себе. Наградив близняшек испепеляющим взглядом, Эрис отвернулась.

Впрочем, раздражение улетучилось практически сразу. С любопытством Эрис оглядывала Младших Сестер других кланов, которых раньше и в глаза не видела. Дочери Воды сидели с самого края, рядом с Каэрос, и насмотреться на них вовсю она еще успеет во время обеда, а вот ближе к кухне рассадили прибывших загодя Раэрн и Нуэргос.

Дочери Земли, жившие дальше всех от Дочерей Огня и бывшие самым консервативным и блюдущим обычаи старины кланом анай, привлекали к себе особое внимание. Воины у них носили строгую форму болотного цвета с темными разводами, позволяющую хорошо маскироваться в лесу. Все они были коротко подстрижены, длинные хвосты на затылке свисали до середины спины. Ремесленницы носили длинные, до самых пят, расшитые цветами по вороту, рукавам и подолу платья из белоснежного льна, перехваченные на талии расписными поясками, на каждом из которых висел долор в кожаных ножнах с тиснением в виде трав и цветов. Волосы каждой были заплетены в косу, тоже густо пересыпанную живыми цветами. Лицом и сложением все Дочери Земли походили на других анай: красивые, высокие, развернутые. Вот только глаза у большинства из них были зеленые: от совсем прозрачного цвета весенней талой воды на снегу до густого, темно-зеленного оттенка листьев в конце лета. А волосы – черные, как вороново крыло, совсем как у Лэйк. Держались Раэрн тоже как-то подчеркнуто отстраненно и сковано, ели аккуратно, громкого смеха и разговоров от их стола не слышалось. Да и по сторонам они особенно не глазели, позволив себе один, вежливый и короткий взгляд на Каэрос, а потом вернувшись к собственному обеду.

Совсем другое впечатление производили сидящие рядом с ними Нуэргос. Над их столами плыл дружный гогот десятков глоток, громкие голоса и отдельные выкрики. Воины носили светло-серую форму с серо-зелеными разводами, Ремесленницы – разноцветные льняные платья спокойных цветов, но богато украшенные вышивкой. Головы у всех были светлые, часто попадались огненно-рыжие макушки, как у близняшек, а глаза – всех возможных оттенков голубого, зеленого и серого. Дочери Воздуха приветливо махали Каэрос, что-то кричали им и смеялись. Эрис поймала взгляд высокой и широкоплечей Младшей Сестры с невероятно синими, как небо после заката, глазами. Дочь Воздуха откровенно разглядывала ее и улыбалась уголком губ, в глазах ее плясали искры. Эрис кивнула ей, так же бесцеремонно оглядев в ответ, и дель Нуэргос расплылась в кошачьей многообещающей улыбке.

Одетая в белое Ремесленница налила Эрис в миску густого мясного рагу, обильно приправленного овощами, выдала ломоть свежего хлеба с румяной корочкой и полную кружку хмельного меда. Сказывался День Солнца: только на этот праздник подавали хмельной мед, изготовлением которого так славились Раэрн. В становище Сол запасы меда были совсем невелики, стоил он баснословно дорого, и подавали его только в День Солнца по маленькой чарке и только Воинам. Здесь же он буквально лился рекой. Вдохнув хмельной, сладкий запах, Эрис невольно облизнулась и поспешила к своему столу.

Наставницы уселись есть рядом с ними, причем сели так, чтобы собой загородить их от столов Лаэрт во избежание каких-либо стычек. Дочери Воды посмеивались и бросали на них угрожающие взгляды, которые разведчицы игнорировали, поглощая свой ужин. Эрис зачерпнула ложку рагу и задохнулась: вкус у него был пряным, сладким и острым одновременно. Таких специй и трав у Каэрос не использовали, и она поймала себя на том, что хочет остаться в Роще Великой Мани навсегда.

- Вот это да! – покачала головой сидящая слева от нее Виль, причмокивая и отставляя на стол кружку с медом. – Такого я еще никогда не пила!

- Надо было рождаться Раэрн, - посоветовала ей сидящая напротив Эней, смеясь и прихлебывая из своей кружки. – Тогда бы с утра до вечера медом упивалась!

- Сколько раз тебе можно говорить! – Рафа с тяжелым вздохом взлохматила свои кудри. – Прекрати уже гневить Богиню! Ты доиграешься однажды!

- С чего ты такая набожная? – сморщилась Эней, всем корпусом поворачиваясь к ней. – И если так веруешь, почему я тогда не вижу, чтобы ты голой танцевала, упившись иллиума, во время праздников?

- У тебя в последнее время на наготу какой-то пунктик появился, сестричка, - покачала головой Леда, скорбно глядя на Эней. – С этим надо что-то делать.

Вместо ответа Эней дала ей подзатыльник. Леда как раз подносила ложку ко рту, и горячее рагу расплескалось на стол.

- Бхара проклятая! – возмущенно взвыла она, бросая ложку в миску и хватая кружку с медом Эней.

- Ты что делаешь?! – взвизгнула Эней, пытаясь отобрать свою кружку, но Леда в два больших глотка уже осушила ее, другой рукой пряча свою собственную кружку под стол. Бухнув пустую рядом с Эней, она наставительно заключила:

- Это тебе за то, что ты расплескала мою божественную еду.

- Ах так!

Эней накинулась на нее, пытаясь отобрать ее мед. Загремели по столу миски, а потом прозвучал грозный окрик Уты:

- А ну сели немедленно, бхары рыжие! Жрите, что дали, и ведите себя тихо! Вот ведь шило в заду!

Эрис прыснула в свою кружку, предусмотрительно держа ее поближе к себе. Эней с ворчанием опустилась на место, Леда рядом скалилась от уха до уха.

Подбирая кусочком хлеба остатки пряного рагу, Эрис посматривала на стол Дочерей Воды. Там тоже царило оживление. Одетые в черную облегающую форму с узким вырезом на груди и высоким воротником-стоечкой Воины смеялись, болтали и поддразнивали сидящих рядом Ремесленниц в коротких летних туниках из льна цвета топленого молока. Волосы Воинов пока еще были коротко острижены, как у всех остальных молодых анай, а Ремесленницы уже щеголяли разнообразными косами, заплетенными во всех мыслимых и немыслимых формах. Волосы у Лаэрт были темными, как у Раэрн, а внешность слегка отличалась от всех остальных кланов. Эрис обратила внимание на то, что у большинства Дочерей Воды носы с горбинкой и чуть крючковатые, а скулы шире, чем обычно у анай. Впрочем, это только придавало им какой-то особой диковатой красоты.

После ужина, поставив пустую тарелку и кружку на стоящий справа от кухни стол, Эрис замялась, не зная, что делать дальше. Огромная тень горы уже накрыла долину, но солнечные лучи еще продолжали играть на верхушках криптомерий, а вершина водопада светилась, как сам Роксанин щит. Рядом расходились другие Младшие Сестры, галдя и смеясь, а прямо возле нее оказались две рыжие головы.

- Ну что, идем? – энергично спросила Эней.

- Куда? – не поняла Эрис.

- Да так, прогуляемся тут немного, осмотримся, - расплывчато пояснила Леда.

Эрис подозрительно оглядела их хитрые лица и прищурилась.

- Предупреждаю сразу, ни в какой водопад я с вами не полезу. У меня и так только спина поджила, и крылья я хочу получить здоровой.

- Ну, не полезешь в водопад, так хоть рядом постоишь, - Эней подхватила ее под локоть, увлекая за собой следом к бурлящей полосе реки.

- Да, не будь такой занудой как Рафа, - добавила Леда. – Смотреть тошно.

- И стоять на стреме, пока вы туда полезете, я тоже не собираюсь, - добавила Эрис, но рыжие сестры уже тащили ее в сторону реки.

Широкий плес белел облизанными водой камнями, и идти по нему было сложно. Эрис осторожно ставила ноги, чтобы не свернуть себе лодыжку, а рядом, как две горных козы, с камня на камень скакали близняшки. Шум водопада здесь был таким громким, что, чтобы услышать друг друга, приходилось чуть ли не кричать. Впереди бурлила белая водяная пена, разбиваясь о скалы, похожие на зубы гигантской змеи.

Они здесь были не одни. Вдоль водопада бродили и другие Младшие Сестры в самой разнообразной форме, но больше всего здесь было, конечно же, Дочерей Воды. Все они кидали на троицу угрюмые взгляды, но пока еще никто не подходил, и Эрис надеялась, что и не подойдут. Место здесь было священным для анай, а насчет склок их всех уже не один раз предупредили наставницы.

Вид падающей с огромной высоты воды был завораживающе красивым, и у Эрис шея затекла смотреть вверх на то, как с самого голубого неба вниз летят звенящие струи. Водяное облако висело в воздухе, и волосы мокрой шапочкой облепили голову, а хвост на затылке обвис и стегал по плечам при движении. Близняшки уверенно направлялись в сторону водопада, где рядом в скале виднелась большая трещина. Эрис поспешила следом за ними, решив, что оставаться одной у воды в обществе хмурых Лаэрт не самая лучшая идея.

Возле расщелины грохот водопада был таким, что уши закладывало. Близняшки уже почти добрались до нее, цепляясь руками за мокрые скалы и перепрыгивая с одного камня на другой. Эрис упрямо лезла следом за ними, хмуро буравя две спины взглядом. Все-таки затащили ее сюда, хотя она и не хотела. Как обычно, никто ее не слушал и силком втягивал в очередную авантюру. Ну тебе же это нравится, признайся, - ехидно заметил внутренний голос. Скривившись, Эрис засунула его куда подальше.

Едва не сорвавшись с двух особенно мокрых валунов, Эрис вскарабкалась на самый верх, мстительно отказавшись от протянутой руки Эней.

- Да ладно тебе, Эрис! – проорала рыжая ей прямо в ухо. – Смотри как здесь здорово!

Не признать, что она права, Эрис не могла. Расселина образовывала естественную чашу прямо за падающей водой. По ее краю шла аккуратная, вырубленная в камне тропа с бортиками, украшенными символами анай. Она была достаточно широкой, чтобы разошлись два человека, но мокрой и скользкой. Стены пещеры поросли белым соляным налетом, посверкивающим, будто маленькие звезды. Грохот воды здесь был таким оглушительным, что уши закладывало. А с другой стороны чаши сплошной стеной падала вода, сквозь которую виднелись дрожащие, преломляющиеся ее толщей силуэты криптомерий.

Неожиданный толчок в спину бросил Эрис вперед. Она взмахнула руками и удержала равновесие, хотя сердце екнуло, когда она оказалась в пугающей близости рядом с самым краем тропы, за которым пенился на острых скалах водопад. Резко развернувшись, Эрис наткнулась на ничего хорошего не предвещающий взгляд темных глаз Дочери Воды. Младшая Сестра стояла в проходе, за ее спиной были еще две высокие, сильные темноволосые Лаэрт, упрямо сжавшие челюсти. Говорить здесь что-либо было бессмысленно: рев водопада заглушал любые звуки. Рядом за ее плечами с двух сторон выросли рыжеволосые близняшки с каменными лицами. Уставившись друг на друга, все шестеро стояли на узкой тропе.

Взгляд Эрис метнулся вправо, на каменный парапет. По высоте он доходил ей до живота, а это означало, что риск перевалиться через него во время драки все же был. Ну хорошо хоть, что парапет здесь вообще есть. Иначе схватка могла бы перерасти во что-то действительно опасное.

Руки стоящей впереди Лаэрт задвигались в языке жестов. Хоть он и был разным у каждого клана, но общие элементы все же присутствовали, необходимые во время совместных походов против кортов.

«Месть именем Аленны», - прожестикулировали руки, а в следующий миг Дочь Воды нанесла удар.

Драться на скользком полу было совершенно неудобно. Ноги разъезжались, и равновесие было удерживать сложно. К тому же места было мало, не развернуться, а потому все шестеро, разбившись на пары, награждали друг друга увесистыми тумаками по тому месту, куда могли попасть. Эрис в противники досталась та самая, толкнувшая ее Дочь Воды. Она была левшой, что несколько осложняло дело, но Эрис училась у Двуруких Кошек. Закрываясь блоками и парируя удары, она пропустила только несколько тычков в грудь, да один прямой в челюсть, от которого теперь ныли нижние зубы. Зато ее кулаки неплохо прошлись по физиономии Дочери Воды, оставив на ней пару темных, быстро распухающих пятен.

Тем не менее, Дочь Воды не выглядела уставшей. Ее руки лезли и лезли вперед, а черные глаза с ненавистью жгли Эрис. Вдруг, сжавшись в пружину, она прыгнула вперед и головой ударила Эрис в грудь. Удар был настолько сильным, что Эрис отбросило назад, и она с силой врезалась в каменное ограждение. Из глаз посыпались искры, все вокруг нее закачалось, а из груди выбило весь воздух. Она попыталась ухватиться за что-нибудь, но пальцы скользили по мокрому камню. Эрис сползла на пол, кое-как прислонившись отбитой спиной к парапету, а Дочь Воды молниеносно подскочила к ней, схватила за ворот, и принялась наотмашь бить по лицу.

Сверкающие вспышки боли обрушивались на ее правую щеку одна за другой. Перед глазами все поплыло, и Эрис почувствовала горячую кровь во рту. Стремительно темнело, она задыхалась, не успевая набрать воздуху, даже чтобы вскрикнуть. Каменный кулак, украшенный синими татуировками в виде капель, выколачивал из нее весь дух.

Потом вдруг удары прекратились. Эрис заморгала, видя плывущее в сторону перекошенное от ярости лицо Эней. Рыжая локтем душила набросившуюся на Эрис Дочь Воды, оттаскивая ее назад. Та сопротивлялась и дергалась, рыча и дрыгая ногами. Каким-то чудом ей удалось вырваться, ударить по ногам Эней, и они обе рухнули на землю, принявшись кататься по полу. Где остальные Дочери Воды, Эрис уже не видела.

Это нужно остановить. Любым способом. Эрис заставила себя оставаться в сознании. Правая часть лица заплыла, она едва видела правым глазом, а во рту была кровавая каша из ее собственной, ободранной об зубы щеки. Отбросив от себя все это, она слилась с водопадом. Это было сложно, голова кружилась, ее тошнило. Собрав все силы, Эрис вошла в воду, а потом изменила ее поток.

На тропу хлынул холодный вал. Ощущение было такое, будто она – крохотный листик, который смывает бурная весенняя река. От холода из тела выжало последний воздух, и она закричала, чуть не захлебнувшись при этом. Невыносимое давление на плечи втискивало ее в камень, и Эрис упустила соединение с водой.

Давление тут же прекратилось. Холодный душ отрезвил, вернув ей силы. Зашарив по полу, она попыталась встать. Рядом в глубокой луже барахтались близняшки и Лаэрт, похожие на мокрых драных котов. Причем на лицах и тех, и других был написан суеверный ужас. Подорвавшись с пола, падая и спотыкаясь, Лаэрт бросились к выходу из пещеры, а близняшки остались на полу, отряхиваясь и пытаясь подняться.

Эрис кое-как встала, цепляясь за каменный парапет. Ноги подкашивались, ее шатало, а по подбородку из разбитого рта текла кровь. К ней подковыляла избитая Эней: нос у нее был свернут набок, воротник разодран, из рассеченной кожи на левой брови хлестала кровь, заливая пол-лица. С другой стороны появилась Леда с заплывшим левым глазом и окровавленными губами. Эрис оперлась на подставленные плечи сестер, и втроем они кое-как выбрались из расщелины.

Вечерние сумерки уже накрыли горную долину. Лагерь вдалеке спокойно собирался ко сну, а от воды в его сторону убегали три шатающиеся фигуры. Остальные Младшие Сестры у водопада сбились стайкой, активно жестикулируя и показывая в их сторону. Как только троица появилась из расщелины, от толпы отделились две Младших Сестры в светлой форме и вприпрыжку побежали к ним.

Эрис болталась между близняшками кулем, пока они стаскивали ее вниз по скользким, коварным скалам. Похоже, ей досталось больше всех из троицы, потому как близняшки рядом выглядели сосредоточенными, и их совсем не шатало. Перед глазами плыли красные круги, и Эрис оторопела, узнав в подбегающей к ним Младшей Сестре ту самую голубоглазую Дочь Воздуха, что улыбалась ей за обедом. Лицо у нее было напряженным и хмурым, а руки сильными. Эрис плохо соображала и не сразу поняла, что близняшки передали ее Дочери Воздуха, а сами с помощью второй Нуэргос потихоньку спускались вниз.

В какой-то момент Эрис совсем отключилась, и сознание вернулось к ней только тогда, когда синеглазая Нуэргос принялась поить ее из фляги чем-то горьким и жгущим рот. Эрис закашлялась, поперхнувшись, а потом поняла, что сидит на большом белом камне на плесе, а рядом с ней растянулись усталые окровавленные сестры.

Шум воды здесь был уже тише. Напротив них столпились Младшие Сестры, переговариваясь и гудя, как улей. Среди них тоже началась какая-то потасовка: Дочери Воздуха сцепились с Дочерями Воды, принявшись толкаться и громко оскорблять друг друга. Это из-за нас, что ли? – вяло промелькнуло в мозгу.

Перед ней появилось лицо синеглазой Дочери Воздуха. Вблизи она была еще симпатичнее со своим сильным широким подбородком и пушистыми светлыми бровями. Но Эрис ее почему-то было плохо видно: правый глаз вообще почти закрылся, а по левому ползали черные мухи.

- Сильно они тебя, - пробился к ней приятный низкий голос Младшей Сестры. – Глаз открыть можешь?

Эрис постаралась сделать, как ее просили, но острая боль пронзила правое веко, и она только со свистом задышала сквозь стиснутые зубы.

- Подожди немного! Сестры уже побежали за помощью. Сейчас придет Боевая Целительница и подлечит тебя.

Эрис вяло замотала головой. Не хватало еще, чтобы обо всем этом узнала Ута. Она же предупреждала их, чтобы не было никаких драк и склок. А что если она вообще запретит им получать крылья? Попытавшись пошевелить языком, Эрис только застонала еще сильнее. Во рту все напоминало кровавую тряпку, язык щипало так, что из глаз слезы лились, а кровь приходилось сглатывать, чтобы не захлебнуться ей.

- Ничего, ничего, потерпи! – теплые руки Нуэргос осторожно поддержали ее за плечи. – Проклятые Лаэрт! Вечно им неймется!

Потом Эрис вновь на какой-то момент отключилась. Она плавала в темном пузыре из боли и жжения в разбитом рту, голову стискивали горячие обручи, грозя выдавить из нее весь мозг. Вдруг сильнейшая судорога скрутила все ее жилы. Эрис распахнула глаза, в немом крике хватая воздух ртом и нелепо дергая руками, словно выброшенная на берег рыба. Ощущение было таким, будто кто-то раскаленными щипцами ухватил ее правое веко и неумолимо тащит его вверх, разрывая кожу на лице. А тело вывернули, выжали как полотенце, и тянули, тянули в обе стороны, пока плоть не затрещала. И так же моментально все кончилось.

Охнув, Эрис осела назад, стукнувшись копчиком о ледяной камень. Перед ней стояла облаченная в белое Боевая Целительница, и вокруг нее явственно виднелось серое свечение, похожее на языки огня. Глаза у нее были светлые, почти прозрачные, а кожа гладкой, как у младенца. На лбу между бровей виднелось вытатуированное око. Эрис уперлась взглядом в ее окровавленные руки, ярким пятном выделяющиеся на белой ткани формы. Боевая Целительница наградила ее недовольным взглядом и отошла в сторону, сжав в руках вихрастую голову Эней. В следующий миг ее охватили языки серого огня, серые шнуры змеями сорвались с ее ладоней и вонзились Эней в глаза и рот, а та резко выгнулась назад, дрожа всем телом и конвульсивно дергая рукой. Прямо на глазах Эрис ткани на лице Эней срастались, стягивались и заживали, не оставляя даже рубцов.

- Ну как ты? Выглядишь получше, - прозвучал рядом знакомый приятный голос.

Эрис повернулась и посмотрела в смеющиеся синие глаза Младшей Сестры Нуэргос.

- Вроде жива, - проговорила она, удивляясь тому, что язык во рту ворочается как надо.

- Хвала Реагрес! – улыбнулась та, а потом как-то смущенно пожала плечами. – Ты уж прости, что я тебя ашвилом поила. Думала, так лучше будет, хоть кровь остановит, а вышло как-то не очень.

- Так вот почему мне так рот жгло, - проворчала Эрис, нахмурившись.

- Ну, не рассчитала я, - развела руками Дочь Воздуха. – В следующий раз обязательно подумаю сначала.

- Надеюсь, следующего раза не будет, - заметила Эрис, ощупывая свое лицо. Опухоли больше не было, да и прикосновения боли не приносили.

- Я Аэру, дочь Мефале дель Нуэргос, Лунный Танцор, становище Фихт, - Младшая Сестра протянула Эрис ладонь, и та пожала ее, представившись:

- Эрис, дочь Тэйр дель Каэрос, Двурукая Кошка, становище Сол.

- Сол? – вскинула брови Аэру. – Говорят, у вас красиво там очень.

Эрис не успела ничего ответить, так как над сидящей на корточках перед ней Аэру выросла Ута. Костлявая разведчица выглядела мрачнее тучи, уперев руки в бока, глаза ее метали молнии.

- Шрамазд рухмани дарзан! – вместо приветствия рявкнула она. – Я же предупреждала вас, бхары шелудивые, чтобы вы не высовывались и сидели тихо!

- Это не мы начали, первая! – сразу же запротестовала Эней, от которой только что убрала руки Боевая Целительница. – Это Лаэрт…

- Да мне плевать, кто начал, разорви тебя Роксана! – заревела Ута, прерывая ее речь и нависая над Эней. – Я вас предупреждала: будут склоки, пеняйте на себя! Бестолковые, глупые щенки! А ну марш в казарму, там разбираться будем!

Аэру кивнула Эрис и шмыгнула в сторону, поближе к толпе глазеющих Младших Сестер. Боевая Целительница отпустила машущую руками и шумно дышащую Леду, на лице которой тоже не осталось ран, и обратилась к Уте.

- Разведчица, их хорошо отделали, но больше всего досталось ей, - ее палец указал на Эрис. – Еще немного, и она, возможно, слегла бы на пару месяцев. Я бы предложила разобраться с теми, кто это сделал. Девчушки поминали Лаэрт, так что ищите среди них.

- Приношу извинения за беспокойство, Целительница, - Ута сухо кивнула, что можно было счесть за поклон. – Мы уладим все недоразумения.

- Да не стоит, первая, - устало махнула рукой Целительница. – Это тут не первая драка, так что ничего страшного.

Обменявшись рукопожатием с Утой, она раскрыла за спиной громадные черные крылья Дочери Земли и направилась в сторону лагеря. Ута повернулась к троице и очень тихо проговорила:

- А вы трое – за мной.

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Lost in the sun 2. Дочери Царицы.