Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Lost in the sun 2. Дочери Царицы.


Lost in the sun 2. Дочери Царицы.

Сообщений 1 страница 20 из 59

1

Автор: ВолкСафо

Книга взята с сайта КнигаФанфиков (http://ficbook.net/readfic/1667037)

Описание:
После смерти царицы Илейн племя Дочерей Огня сталкивается с новой угрозой. Из тьмы горных пещер явились онды, искаженные твари, призванные очнуться их предводителем Брахтагом. Дочери царицы, Лэйк и Эрис, еще не достигшие совершеннолетия, вынуждены вступить в борьбу с неведомым доселе врагом. Первая любовь, дружба, вынесенная из детства, упрямство, закаленное в изнурительных тренировках, - все это будет проверено на прочность в их первой войне.

Примечание:
Нумерация глав второй книги идет под общей нумерацией главами с первой книги, поэтому вторая книга начинается с 6 главы.)

Глава 6. Побег из Дома Дочерей

2577 год после падения Кренена

Осеннее небо было серым, низким и холодным. Казалось, что тучи царапают подбрюшья, проползая над острыми вершинами гор. Пронзительный западный ветер гнал и гнал их из травяных морей Роура куда-то далеко на восток, туда, где за горными пиками, по слухам, лежал бесконечный океан.

Лиственницы, проросшие сквозь камень горных склонов, пожелтели и теперь солнечными зайчиками пятнали темно-зеленый ковер сосен. Иногда среди этой массы встречались редкие вкрапления красного и рыжего цветов, - там, где могучие дубы и стройные липы разбавляли хвойный массив.

Лэйк зевнула, прикрывая рот кулаком, наблюдая за тем, как ветер треплет изрядно поредевшую крону старой липы за Домом Дочерей. Желтые листочки дрожали под его дыханием, рискуя в любой миг оторваться и улететь дальше, туда, где над горными склонами кипели тучи. А потом еще дальше, к тому загадочному океану, который так велик, что можно плыть в большой лодке много-много дней подряд, и все равно не увидишь землю.
Лэйк задумчиво шмыгнула носом. Самым большим озером, которое она видела, было озеро Белый Глаз, раскинувшееся в проломе между Алой Вершиной и Кулаком Древних. Но она могла переплыть его взад и вперед за час в самой широкой части. Как может быть вода, края которой даже не видно, она представить себе не могла.

- Лэйк! – голос Наставницы Фары заставил ее вздрогнуть и резко повернуться в ее сторону.

Фара была низенькая даже для Ремесленницы, с кудрявыми, длинными темными волосами и тонким носом с горбинкой. Ее узкие губы как всегда недовольно сжались в нитку при взгляде на скучающую Лэйк, тонкие брови с надломом неодобрительно хмурились. Фара сложила руки под внушительной грудью, еще сильнее обрисовавшейся платьем, и проговорила:

- Опять ты глазеешь в окна! Сколько можно! Повтори все, что я только что сказала.

Лэйк болезненно поморщилась, но встала со своей скамьи. Девятнадцать пар глаз других Дочерей сочувственно смотрели на нее, ожидая, как Лэйк провалит урок. Никто бы не рискнул подсказать ей: Фара славилась своей строгостью и вполне могла отправить нерадивую ученицу на порку к Мани-Наставнице. А проверять тяжесть ее руки лишний раз никто не хотел.

Что же она говорила? Кажется что-то про то, как Лаэрт напали на один из приграничных фортов. Но ни в каком году это было, ни что произошло потом, Лэйк не услышала. История племени была слишком скучной, гораздо скучнее культа, и в разы скучнее, чем уроки в лесу. Почесывая затылок и приняв задумчивый вид, она тянула время, надеясь, что Фара просто наорет на нее и отстанет.

Учебная комната располагалась в одном из флигелей, пристроенных к Дому Дочерей. Здесь было три больших окна, забранных мелкими квадратными стеклышками, через которые просматривался пустырь за Домом; большой, жарко горевший камин, который поочередно топили дежурные Дочери, и темная доска на стене, на которой Наставница мелом выписывала имена, даты и события. Сейчас, впрочем, доска была девственно чистой: Лэйк сразу же посмотрела, не удастся ли что-то подглядеть для ответа.

На ровных рядах скамей перед неширокими столешницами сидели Дочери, восьмилетки, которые тоже дружно разглядывали пустырь за окнами вместо того, чтобы слушать Фару. Но их почему-то никто не просил повторить дословно только что услышанное. Или, вернее, неуслышанное. Лэйк закусила губу. Что же там было про форт Лаэрт?

Исая, лицо которой было длинным, как у осла, принялась строить ей какие-то рожи, надеясь, что Фара этого не заметит. Но по этим рожам распознать, что же сделали Лаэрт, Лэйк бы ни в жизнь не смогла. С другой стороны лавки торжествующе улыбалась Торн, сложив руки на груди. С каждым годом она становилась все больше похожей на свою ману, Царицу Ларту. То же надменное выражение лица, тот же вздернутый подбородок. Лэйк до смерти захотелось вспомнить все, что она только что прослушала, просто для того, чтобы позлить Торн. Уж больно нахально она скалилась.

- Ну… - промямлила Лэйк, перетаптываясь с ноги на ногу. – Лаэрт кровожадно и неожиданно вторглись на территории Каэрос…

- Так? – Фара недовольно вздернула одну бровь. Сказать Лэйк было больше нечего, но она попробовала снова:

- Так вот. Это было неожиданно и очень подло – нападать, когда их никто не ожидал… - на этом словесный поток иссяк. Лэйк подумала, что могла бы повторить эту фразу в третий раз уже другими словами, но Фара спасла ее. Закатив глаза, Наставница громко вздохнула:

- Да, да, да! Это было очень подло и очень неожиданно, я поняла. Садись, Лэйк. К завтрашнему дню подготовишь историю войн на восточной границе за период владычества Игмары. Надеюсь, что больше ты отвлекаться не будешь.

Лэйк поморщилась, присаживаясь на скамью. Игмара правила проклятых двести восемьдесят лет! А Лаэрт нападали почти каждый год, иногда и чаще. У нее же весь вечер уйдет на то, чтобы все это прочитать и запомнить! Может у Эрис остались какие-то записи с прошлого года? Но вечер все равно загублен. А они ведь собирались ночью удрать из Спален в лес. Эней говорила, что нашла один глубокий овраг в часе ходьбы от лагеря, в котором когда-то обитал медведь. Там запросто можно было раздобыть медвежьи когти, из которых они потом сделают обереги. Эней уже сделала один для себя и другой для своей сестры-близняшки Леды. К тому же Эрис в первый раз согласилась взять ее с собой и своими взрослыми друзьями. Она не могла упустить такой шанс!

Уныло вздохнув, Лэйк обвела глазами учеников. Наин сидела слишком ровно с прямой спиной и широко открытыми глазами. Взгляд у нее был стеклянным, потому что она спала. Все остальные Дочери завидовали ей черной завистью, никто из них никак не мог обучиться этому ее трюку. Торн торжествующе ухмыльнулась Лэйк и отвернулась к доске. Исая и Рен ободряюще улыбнулись ей. Ну конечно же, теперь скалятся, мрачно подумала Лэйк. Фара могла бы вызвать и их.

Она вновь украдкой взглянула в окно. Отсюда видно было только задний двор, но вот с другой стороны, на Плацу, сейчас упражнялись Младшие Сестры под чутким руководством одной из Наставниц. Они уже прослушали свою часть нудных наставлений Наставниц, и теперь, наконец-то, учились именно тому, чему, по мнению Лэйк, и должны были учить здесь Дочерей. Сражаться, бегать, прыгать, плавать и таскать тяжести. Осваивать тактику, стратегию, фортификационное дело. Сражаться голыми руками и оружием, в доспехе и без него, на холоде и жаре, в строю и в поединке. Сражаться…

Внутри болезненно-сладко заныло. Однажды она тоже станет Младшей Сестрой. И тогда она сможет учиться вместе с ними. Станет самой сильной, самой быстрой и ловкой. А потом получит крылья и станет разведчицей. И возможно, однажды, как ее мани – Царицей. От таких мыслей было немного не по себе, но менее желанными они от этого не становились. Делиться ими с кем-то Лэйк не решалась. Даже Эрис она не говорила об этом ни слова. Впрочем, Эрис большую часть времени проводила со своими погодками – Эней и Ледой, рыжими, как пламя Роксаны, неугомонными близнецами, вечно придумывавшими самые неожиданные и интересные игры. И вот сегодня, из-за проклятых Лаэрт и их дурацких нападений на границу, Лэйк не попадет с ними в лес. Позовет ли Эрис еще? Или старшие сочтут ее слишком занудной для того, чтобы приглашать в следующий раз?

От этих мыслей стало противно, и Лэйк вновь вернулась мечтами к тому, как станет Царицей. Уж тогда-то она заставит всех вокруг делать то, что нужно. Она заключит союз с Нуэргос и устроит Обмен, как в старые времена. Уж она будет править гораздо лучше Ларты. Лэйк не слишком прислушивалась к словам старших, потому что не все понимала из того, что они говорили. Но одно она знала точно: когда ману отправилась на сахиру, Царица Тиена дель Нуэргос настаивала на Обмене Дочерьми. Но Ларта отказалась от этого предложения, заявив, что Каэрос не нужна ничья помощь для восстановления мощи племени. И Обмен не состоялся. Мани-Наставница иногда вздыхала, думая, что никто из Дочерей ее не слышит, и говорила, что Обмен бы укрепил племя. Значит, первым делом Лэйк проведет Обмен, а потом…

- Ну что ж, на сегодня это все, - Наставница Фара с громким хлопком закрыла старинный пыльный фолиант в кожаной обложке и строго осмотрела тут же зашевелившихся Дочерей. – Но я жду к завтрашнему дню, что вы все на зубок будете знать историю Седьмого Соглашения и причины вторжения Лаэрт. Лэйк, особенно это относится к тебе.

- Да, Наставница! – бодро отозвалась Лэйк, вскакивая со своей скамьи.

Остальные Дочери уже гомонили и пробирались через ряды лавок к выходу из комнаты. Лэйк аккуратно закупорила чернильницу, отерла перо, скатала разложенные на столе свитки и убрала все в поясной кошель. К тому моменту, как она была готова, к ней через ряды пробрались Исая и Рен.

Исая была длинной и худой как палка с вытянутым лицом и темно-серыми глазами. Она мечтала стать Орлиной Дочерью и часто хвасталась, как однажды из лука, который смастерила ей ману, сбила в полете зяблика. Этого, конечно же, никто не видел, но стреляла она действительно неплохо. Рен была гораздо ниже Лэйк и такой маленькой, что боялась не попасть в касту Воинов по росту. Зато она была крепкой и сильной, очень выносливой. Когда прошлым летом они таскали мешки с яблоками, помогая Садовницам на полях, Рен принесла на три мешка больше, чем Лэйк. О чем все время напоминала, гордо задирая свой маленький круглый нос. Глаза у нее были почти черными, а волосы даже темнее, чем у Эрис. Все шутили, что когда Богиня помогала ей родиться, она случайно опрокинула ей на голову свою чернильницу.

Сейчас подруги выглядели слегка виноватыми, но веселыми.

- Лэйк! Ты не расстраивайся из-за этого задания, - Исая бросила короткий взгляд на Наставницу и понизила голос. – Ты же знаешь, на Фару иногда находит.

- Да, - закивала Рен, и глаза у нее загорелись. – Пойдем лучше скорей на Плац! Там сегодня должна давать уроки Аэл.

Лэйк почти забыла об этом. Настроение испортилось окончательно. Теперь ей придется выбирать между походом в берлогу и тем, чтобы поглазеть на самую прославленную разведчицу становища Сол. К тому же Аэл когда-то, по слухам, ухаживала за ее ману Тэйр. Лэйк до смерти хотелось посмотреть на то, как сражается женщина, чьей дочерью она могла бы быть. Но если она сейчас же не пойдет делать задание Фары, то о берлоге и медвежьем обереге можно забыть навсегда.

Тяжело вздохнув, Лэйк покачала головой:

- Идите без меня. А я пойду заниматься.

- Ну чего ты! – разочарованно воскликнула Рен. – Ты же так хотела увидеть ее!

- Ты только подумай, Лэйк! – зачастила Исая. – Она же будет учить стрельбе тех Младших Сестер, кто следующим летом пойдет на испытание! Когда она еще прилетит? Может только весной!

- Точно! У нее не так уж много времени на обучение Сестер, знаешь ли, - закивала Рен.

- Я не могу! - разозлилась Лэйк. – У меня есть другие дела. Говорю же вам, идите без меня!

- Подожди-ка, - Исая прищурилась. – Чего это за дела такие?

- Да так, - Лэйк прокляла свой язык и отвернулась.

Она обещала Эрис, что никому не расскажет об их вылазке. Кто-то из младших мог проболтаться Наставницам, и тогда им не удастся удрать. Лэйк доверили эту тайну потому, что считали взрослой и серьезной. А она вместо этого сразу же и ляпнула, причем именно тем, кому совершенно не стоило ничего говорить.

Глаза Исаи загорелись азартом, Рен склонила голову набок, как делала всегда, когда ей было любопытно. Лэйк хмуро глянула на них и полезла через лавки к выходу, но они не отставали.

- Эй, расскажи! – потребовала Исая.

- Тебя старшие куда-то позвали? – с любопытством добавила Рен.

В дверях стояла Торн, сложив руки на груди и нагло уставившись на Лэйк. Если еще эта бхара решит, что они куда-то собрались, то обязательно донесет Наставницам. Лэйк прошла в коридор, толкнув плечом Торн. Та ударила в ответ, в результате они обе чуть не свалились на пол.

- А ну тихо там! – послышался из-за спины окрик Фары. – Иначе обеих отправлю кастрюли скрести!

Торн скрипнула зубами, ожгла Лэйк полным ненависти взглядом и первой вышла в коридор. Лэйк зашагала следом, проклиная все на свете. Как бы она хотела задать Торн хорошую трепку. Как тогда, летом, когда они с Эрис и близняшками подстерегли ее и ее подруг вечером на опушке леса.
Но в Доме Дочерей все зорко следили за тем, чтобы не было драк. А пересечься так, чтобы рядом не было Наставниц, было практически невозможно. Поэтому они только и могли, что толкаться да хамить друг другу.

Исая дернула ее за рукав, останавливая в проходе между двумя закрытыми дверьми. Там находились комнаты, где обучали более старших Дочерей. И там еще шли занятия: Фара сегодня отпустила раньше времени. Видимо, тоже хотела посмотреть на Аэл. Фара была молода и еще не жената, а Аэл считалась одной из самых выгодных партий среди холостых воинов. Сейчас на плацу, наверное, собралась уже половина населения становища Сол.

Неохотно, Лэйк остановилась у стены рядом с подругами. Исая сложила руки на груди и сердито посмотрела на нее:

- Почему ты не хочешь нам говорить? Мы же друзья!

- Это не мой секрет, - неловко дернула плечом Лэйк. – Я обещала, что не скажу.

- Но это ведь связано с Эрис, да? – встряла Рен.

- Я не могу сказать, - повторила Лэйк.

- Ну хорошо. А потом ты расскажешь? Завтра, например? – с надеждой спросила Исая.

- Завтра расскажу, - с облегчением пообещала Лэйк. – А сейчас мне надо идти. Потом расскажите, как там Аэл?

- Конечно! – расплылась в широкой улыбке Рен.

- Жаль, что ты не идешь! – кивнула Исая, взглянула на дверь: - Ну мы пошли, а то они уже, наверное, начали.

- Ага.

Лэйк махнула рукой подругам, когда они бегом устремились по коридору между закрытых дверей и свернули за угол, где был выход на Плац. Сама она хмуро побрела в противоположную сторону, к Спальням.

На улице было холодно и зябко. Пронизывающий ветер колол кожу даже сквозь коричневую куртку, которую им выдали на осень. Лэйк мрачно рассматривала одежду. Куртка и штаны были похожи на те, что носили взрослые Воины, но все портили тяжелые, разбитые ботинки из грубой кожи на ногах вместо высоких, мягких сапожек на шнуровке. Такую обувку она получит только когда станет Младшей Сестрой. А до этого еще целых шесть лет – почти целая жизнь. Настроение упало в конец.

Пиная мокрые, желтые листья, она дошла до Спален и толкнула тяжелую входную дверь. В прихожей никого не было: все на плацу, открыв рты, наблюдают за тем, как Аэл играючи натягивает тугой длинный лук, одним плавным движением поднося оперение стрелы к уху. А ей сидеть и зубрить какую-то ерунду! Отшвырнув постылые ботинки, Лэйк залезла ногами в первые подошедшие по размеру сандалии и направилась к своей спальне.

Шестая комната справа по коридору. Здесь жили восьми- и девятилетние Дочери. Они с Эрис, как всегда, попали в одну комнату. А вот близняшки жили дальше по коридору, в седьмой комнате слева. И Торн жила вместе с ними. Это было уж вконец не справедливо. Все хотели дружить с близняшками, или хотя бы просто жить с ними в одной комнате, чтобы быть в курсе всего, что они вытворяли.

Пока Лэйк шла мимо комнат совсем маленьких, располагавшихся прямо у входа в Спальни, оттуда слышался шум, возня и звонкие детские голоса. Все эти малыши должны были спать, но молодые Наставницы сбежали на Плац, и за детьми никто не следил. Ну и пожалуйста, зло подумала Лэйк. Так вам и надо! Вот бы Фару за это выругали!

В ее спальне было довольно тепло и не было ни души. Освещалась она с помощью нескольких чаш с огнем Роксаны, подвешенных к потолку на толстых цепях, чтобы никто из Дочерей не уронил их вниз и не спалил Спальни. Лэйк сбросила сандалии и забралась на свой верхний ярус их с Эрис кровати. На высоте ее лица на стене была прибита полка, полная книг. На каждую комнату Дочерей выделяли такую полку с литературой для обучения, чтобы дети читали в свободное время, а не болтались по окрестным лесам. Естественно, всем было плевать на запреты, и полку покрывал толстый слой пыли. Толстенные книжки по истории племени были скучными, к тому же в них не было картинок.

Лэйк выбрала увесистый томик Лифы, дочери Саин, переплетенный в деревянные планки. На первой странице, захватанной и пожелтевшей от долгого использования, были выведены слова: «История взаимоотношений кланов. Эпоха Крол – эпоха Асары». Повертев томик в руках, Лэйк заставила себя отлистать туда, где начиналось правление Игмары. Интереснее было бы читать про Царицу Крол, и про то, как она уводила анай с северных болот, как кланы скитались по травяным равнинам Роура в поисках прибежища. Про приключения Иды Кошачьего Когтя, про то, как Крол сразила в поединке Маю дель Лаэрт… Или про Царицу Аду, внучку Крол, которая впервые столкнулась с кортами и почти уничтожила весь клан Каэрос, в безумной жажде крови швыряя отряды на их передовые войска… Но нудное правление Игмары, отмеченное только затяжными перебранками с Лаэрт и мелкими пограничными стычками с кортами, совершенно не манило Лэйк. В книгах писали, что это были времена процветания Каэрос, но по мнению Лэйк, более скучного периода в истории Дочерей Огня просто не было. Какой смысл радоваться тому, что нет войны?

Испытывая смертельную скуку, она принялась вчитываться в расплывавшиеся перед глазами строчки, написанные мелким, убористым почерком какой-то древней Жрицы. Ни одной картинки, даже самой маленькой. Правда некоторым гласным буквам были подрисованы рожицы и лапки: видимо, Лэйк не первой тосковала над бестолковым фолиантом. Тем не менее, особой веселости произведению эти закорючки не добавляли.

Время шло, а имена, названия фортов и цифры мешались у Лэйк в голове, превращаясь в кашу. Оторвавшись от чтения, она широко зевнула и с тоской уставилась на ту стену, за которой располагался плац. Может плюнуть на эту глупую Фару и пойти поглазеть на Аэл? Все равно Лэйк ничего не запомнит и уж тем более не сможет завтра повторить.

Тяжело вздохнув, она вновь уставилась в книгу. Толку от этого не было. Глаза слипались, и она зевала до хруста в челюстях. Чем больше она пыталась понять, тем меньше оседало в голове. В конце концов, Лэйк уткнулась головой в пожелтевшие страницы и уснула.

Сильный хлопок двери и громкие голоса заставили Лэйк вздрогнуть и резко проснуться. При этом она чуть не ударилась головой о стену, откинувшись назад. В комнату гурьбой заходили Дочери.

Здесь вместе с ней и Эрис проживало еще четырнадцать Дочерей. Исаи и Рен среди них, к сожалению, не было. Зато сегодня они бы помешали удрать ночью или, хуже того, попросились бы вместе с Лэйк.

В помещение вошла Эрис, ее одногодки Рафа и Лиа, а также Наин, приятельница Лэйк.

- Лэйк! Так вот ты где! – воскликнула Наин. – А мы-то все гадали, почему ты не пришла на плац!

- Учишься, сестричка? – сладко, словно липовый мед, поинтересовалась Эрис, кивком головы, отбрасывая с глаз длинную челку. – Смотри, не перетрудись.

- Отстань! – огрызнулась Лэйк, хмуро глядя на сестру.

Все вокруг говорили, что Эрис похожа на ману Тэйр, и Лэйк злило, что она не может вспомнить ее лица. Эрис была высокой и ладной, обещала однажды стать красивой. У нее были большие карие глаза, опушенные длинными черными ресницами, худое тело и мягкие волосы, спадавшие на спину теплой волной. К тому же она была выше Лэйк и крупнее. Взрослые сестры говорили, что однажды Эрис сможет стать Клинком Рассвета, как и Тэйр. Лэйк они ничего подобного не говорили, и она до смерти боялась, что не подойдет по росту ни одному из сообществ. Это не добавляло им взаимопонимания с сестрой. Хотя, в последнее время все пошло на лад, когда близняшки, с которыми дружила Эрис, сочли Лэйк достаточно взрослой и сильной, чтобы участвовать в их играх и вылазках из лагеря. Теперь они с Эрис почти что начали разговаривать друг с другом.

- Чего читаешь-то? – Эрис подошла к их кровати и уставилась на книгу в руках Лэйк. Потом с отвращением передернула плечами: - Роксана! Зачем тебе сдалась эта нуднятина? Лифа пишет хуже, чем слышит престарелая жрица Артрены!

- Ты богохульствуешь! – вмешалась в разговор Лиа. Ее ману, Раин, была очень религиозной, строго соблюдала все обычаи и традиции, даже самые старые. С некоторых пор Лиа старалась подражать ей во всем. Вот и сейчас она приняла самый серьезный вид и поучительно заявила: - Артрена правит землей, дающей нам пищу. Что будет, если из-за твоих речей она отвернется от племени и не пошлет хорошего урожая в следующем году?

- Не думаю, что Артрене есть дело до того, о чем Дочери болтают в своих Спальнях, - поморщилась Эрис. Она терпеть не могла поучения Лиа. Повернувшись к Лэйк, сестра вопросительно приподняла бровь.

- Фара задала, - нехотя буркнула Лэйк. – На завтра – свалки с Лаэрт во времена Игмары.

- Ого! Это за что это тебе такое счастье? – хмыкнула Эрис.

- Не твое дело! – буркнула Лэйк. – Лучше дай мне свои записи прошлогодние по этому времени. Я знаю, они у тебя есть.

- Там немного и бестолково. Но я поищу.

Эрис закопалась в свою тумбочку, стоявшую возле кровати, в которой хранились те немногие личные вещи, которыми Дочерям разрешалось владеть. Наставницы были свято убеждены в том, что большое количество барахла и игрушек ведет к разболтанности, избалованности и несобранности. Поэтому каждой Дочери выделили один маленький личный ящик, большую часть которого занимали учебные принадлежности. У Лэйк тоже был такой, с другой стороны их кровати, и внутри не было ничего примечательного, кроме мотка лесы с выструганным из шишки поплавком, нескольких ярких камушков, да пары разноцветных перьев. Самое дорогое она прятала в более надежном месте – под своим матрасом.

Пока сестра искала записи, Лэйк уставилась поверх ее головы на соседей по комнате и с завистью спросила:

- Ну как Аэл?

- Она великолепна! – мечтательно выдохнула Рафа, почти такая же высокая, как Эрис, с кудрявыми, каштановыми волосами и свернутым набок носом. Она ужасно гордилась своим носом, ведь ей удалось сломать его в драке в то время, как драки между Дочерьми были запрещены. Их с Бет тогда за эту потасовку хорошенько выпороли за заднем дворе, на глазах всех Дочерей, но драк это не прекратило. Просто теперь все старались бить так, чтобы не оставлять заметных следов, за которые потом Наставницы могли намылить шею.

- Она похожа на ветер! – вторила ей Лиа. Она была костлявой и иссохшей, прямо как ее ману. Все говорили, что это из-за того, что Роксана иссушает их сердца своим жаром. Лиа сходила с ума по разведчицам, целыми днями болтая о том, как однажды станет одной из них. А Аэл была для нее почти что богиней, если бы не ее религиозность.

- Ты бы видела, как она стреляет! – перебила ее Рафа. Она скопировала стойку лучницы и натянула невидимую тетиву к своему уху. – Ррраз! И в самое яблочко!

- Она успела выпустить три стрелы, пока первая только летела к мишени! – вклинилась Лиа.

- А уж когда она взлетела… - закатила глаза Рафа. - Крутилась в воздухе как волчок, прострелила все мишени буквально за какие-то мгновения! Даже Царица ей похлопала!

- Царица тоже пришла? – удивилась Лэйк. Ларта не слишком любила подобные мероприятия и не считала нужным уделять свое время обучению Младших Сестер. Мани-Наставница никогда не говорила вслух ничего насчет этого, но ее губы всегда недовольно кривились, когда Царица отказывалась посещать тренировки. Лэйк подозревала, что она недолюбливает Ларту.

- Да, - приглушенно отозвалась Эрис, почти с головой залезшая в свою тумбочку. – Поговаривают, что она может сделать Аэл Держащей Шит.

- Аэл никогда на это не согласится! – яростно выдохнула Лиа. Наин, присевшая на свою постель, как всегда недовольно посмотрела на нее и проговорила:

- Сестры говорят, что может и согласится. Вроде бы Аэл с Лартой много лет назад дружили.

- Ну, одной дружбы тут недостаточно, - с загадочным видом произнесла Эрис, перебирая рассыпанные по ящику запыленные свитки.

- Что это значит? – захлопала глазами Наин.

- Подрастете, узнаете, - напустила на себя таинственность Эрис.

Лэйк захотелось швырнуть в нее книгой, но тогда сестра не даст ей свои записи. Сцепив зубы, она набычилась и принялась сверлить взглядом спину Эрис.

Наин просто так не отступала:

- Ну что это значит, Эрис? Ну скажи! Что ты имеешь в виду?

- Я уже все тебе сказала, - отрезала Эрис, подражая тону Мани-Наставницы, когда та не хотела чего-то объяснять.

Наин надулась, сердито разглядывая ее. Та, наконец, выбрала из кучи один свиток и встала, протянув его Лэйк.

- Вот. Здесь есть немного, то, что я выписывала из книг.

- Спасибо, - буркнула под нос Лэйк.

Девочки, как ни в чем не бывало, продолжили расхваливать на разные лады Аэл и переругиваться, гадая, станет она Держащей Щит или нет. Наин буквально через несколько минут передумала обижаться и вновь пристала к Эрис с расспросами, но та была непоколебима и холодна. Лэйк поглядывала на нее поверх свитка и клялась себе, что однажды тоже сможет научиться так же держать себя, как и сестра.

Свиток, исписанный корявым, неряшливым почерком Эрис, был еще менее интересным, чем книга. Но Лэйк упорно продолжала вчитываться в строчки до тех пор, пока над лагерем не разлился отдаленный удар гонга. Он приглашал к ужину всех тех, кто оставался на ночь в становище Сол – холостых Воинов, Младших Сестер и Дочерей, а также тех Ремесленниц из других становищ, что пришли со своих полей на торг и по каким-то причинам задержались. Лэйк отбросила свиток, спрыгнула с кровати и последовала за сестрой и ее друзьями в едальню Дочерей.

Перед выходом из Спален Эрис бросила на нее полный значений взгляд и показала глазами на быстро темневшее небо. До их побега в лес оставалось буквально несколько часов. Ужин, потом какое-то время им дадут на то, чтобы доделать задания по учебе, а потом отбой. И там уже рукой подать до полуночи, когда они проберутся через боковой выход и сбегут из становища.

Лэйк задрожала от предвкушения. Она никогда еще не выходила за черту становища ночью: Наставницы зорко следили за младшими Дочерьми, не позволяя им покидать территорию без присмотра даже днем. Каким образом близняшки собирались проскользнуть мимо Наставниц, оставалось только гадать. Но раз уж они позвали Лэйк с собой, ударить в грязь лицом она не могла.

Пока они шли к Дому Дочерей, в одном из флигелей которого располагалась едальня, Лэйк поежилась и поплотнее завернулась в свою куртку. К ночи похолодало. С гор задувал ледяной ветер, от которого деревья вокруг становища шумели и раскачивались, будто живые. По небу неслись рваные, тревожные облака. Предстоящая ночь будет темной и морозной. Лэйк взглянула на неприветливый лес и поежилась. Что там, в темноте? Точно ли, что медведь ушел из того оврага? Или он вновь решит там переночевать? И если они на него напорются, то успеют ли убежать?

К тому же медведь был не самым страшным, что бродило по ночному лесу. Наставницы рассказывали им сказки про Седую Виру, которая по ночам царапает кору деревьев от голода и бродит вокруг лагеря, надеясь поймать какую-нибудь заплутавшую девочку. И еще про Лютого Волка с одним глазом, который скачет по ночным облакам, а с его зубов срывается ядовитая, проедающая даже камни пена. И про саму Владычицу Гор, холодную и прекрасную, которая может заманить в свои сети нерадивых разведчиц и превратить их, сходивших с ума от любви к ней, в камень.

Младшие Сестры, правда, говорили, что все это простые россказни, чтобы удержать Дочерей в Спальнях, подальше от леса, но Лэйк все же побаивалась. Россказни россказнями, а гневить Богиню не стоит. Мало ли что ждет в темноте…

Войдя под теплый кров едальни, Лэйк почувствовала себя гораздо спокойнее. Помещение было под завязку забито Дочерьми, рассевшимися за широкими дубовыми столами, гомонившими и поедавшими горячую вечернюю кашу. Все сидели по возрасту, только самых маленьких, тех, кто едва научился держать ложку, кормили молодые Наставницы. Лэйк в который раз гордо прошествовала к раздаточному столу, чувствуя себя почти взрослой. Ничего, еще несколько лет, и она переедет в отдельный дом, поселится вместе с другими Младшими Сестрами и будет готовить пищу самостоятельно. На данный момент хорошо, что ее уже давным-давно не кормят с ложки.

Мысли о предстоящем походе настолько волновали, что она едва заметила, как вычистила до дна свою миску с густой, мясной кашей. Выпив теплого молока, Лэйк попыталась присоединиться к разговору Рен и Исаи, которые взахлеб обсуждали Аэл, но получилось у нее не слишком хорошо. Мыслями она уже была там, среди пахнущих хвоей стволов, пробираясь сквозь переплетения колючих сучьев, в холодную ночь, где ждет столько всего страшного и интересного.

После ужина читать было уже невмоготу. Лэйк еще около получаса поразглядывала список Эрис, а потом со вздохом отложила его. Наин и Рифа затеяли игру в камушки возле стены, сестра что-то читала, остальные дочери занимались уроками. Лэйк волновалась так, что зубы во рту стучали. Забравшись под одеяло, она уставилась в потолок, медленно отсчитывая про себя минуты.

Время тянулось невыносимо долго. Вот, наконец, игравшие Наин и Рифа угомонились и тоже взялись за чтение. Потом Дочери одна за другой стали откладывать книги и вяло переговаривариваться, постоянно зевая. Еще через час пришла Наставница Коби, красивая молодая девушка, строго осмотрела всех, погасила чаши с огнем и ушла, прикрыв за собой дверь.

В темноте лежать было еще скучнее. Лэйк порадовалась своему волнению: благодаря нему она не могла случайно уснуть. В тишине слышалось размеренное дыхание Дочерей, да изредка кто-то ворочался во сне. Вот по коридору прошла Мани-Наставница. Она чуть прихрамывала на правую ногу, поэтому ее походку можно было легко отличить на слух от всех остальных. Шаги затихли вдали: Мани удалилась в свои покои. Оставался еще час.

Лэйк едва слышно запустила руку под матрас. Там, под тюфяком была маленькая, расшатанная доска, под которой задолго до Лэйк кто-то из Дочерей устроил тайник. Сдвинув доску, она вытащила свое самое дорогое сокровище: старый кухонный нож с рукоятью, обернутой разноцветным шнуром. Этот нож ей удалось стащить около года назад. Он был тупым, из грубого металла, а рукоятка сильно шаталась, но Лэйк старательно точила и точила его подходящим камушком, пока никто из Наставниц не мог ее видеть. В итоге ей удалось соскоблить ржавчину и заточить лезвие настолько, чтобы нож можно было использовать по назначению.

Даже у близняшек такого не было, и Лэйк подозревала, что они позвали ее с собой, только услышав от Эрис о ее добыче. Видимо, прониклись уважением и решили, что она достаточно взрослая для того, чтобы участвовать вместе с ними в разных затеях. Вот и славно. Сегодня ночью, если они все-таки встретят того медведя, хотя бы у кого-то будет оружие. Лэйк нравилось думать о том, что она сможет защитить других. Такие мысли были довольно глупыми, потому что даже взрослые сестры не отваживались охотиться на медведя с одним только ножом. Тем не менее, Лэйк позволила себе немножко помечтать, как героически она сражает страшного зверя и приносит в лагерь его шкуру.

Наконец, медленная пытка закончилась. Снизу послышался легкий шорох, в полной темноте Лэйк почувствовала прикосновение Эрис. Сестра шлепнула ее по руке, как они и условились. Заткнув нож за пояс, Лэйк осторожно, чтобы не наделать шуму, спустила босые ступни с кровати и медленно слезла.

Сестра взяла ее за локоть и повела к двери, которая угадывалась в темноте только по светящейся щели над полом. На цыпочках, чтобы не врезаться в другие кровати и не споткнуться о чьи-то разбросанные сандалии, они доковыляли до выхода. Эрис было едва видно в темноте, но Лэйк разглядела, как она прикладывает ухо к доскам и напряженно вслушивается. Потом сестра несколько раз вздохнула, чтобы успокоиться, и медленно приоткрыла дверь.

Сердце колотилось у Лэйк в горле, когда она следом за Эрис высунула голову в образовавшуюся щель и оглядела коридор. В нем не было никого, только светились подвешенные к потолку на цепях чаши с огнем Роксаны. Выскользнув наружу, они с Эрис прикрыли за собой дверь и покрались к запасному выходу.

В руках у сестры был увесистый мешок. Когда она умудрилась его принести и незаметно спрятать под кроватью, Лэйк знать не знала. По очертаниям в нем угадывались четыре пары башмаков. Оставалось только надеяться, что Наставницы не заметили пропажи обуви.

Страх от того, что их могут поймать, смешивался с восторгом. Впервые в жизни она нарушала главное правило Дома Дочерей: не выходить ночью на улицу. Лэйк было так хорошо, что хотелось кричать, но от страха зубы стучали друг о друга, выбивая барабанную дробь. Ей казалось, что они колотятся так громко, что кто-нибудь из Наставниц обязательно услышит. Когда они проходили мимо комнаты Мани-Наставницы, Лэйк вообще перестала дышать, боясь даже самым крохотным шорохом разбудить Мари. Прижимаясь к стене рядом с Эрис, она тряслась, как осиновый лист боясь, что в любой момент в коридоре может появиться кто-то из Наставниц.

Тем не менее, Роксана помогла им. Завернув за очередной угол, они оказались в полутемной прихожей у задней двери. Отсюда обычно заносили крупную мебель, мешки с одеждой или что-то другое, что могло понадобится Дочерям. Возле широкого проема, закрытого двустворчатой дверью, на полу валялись пустые мешки, стояли прислоненными к стене метлы и грабли. На крючке в стене висел старый, побитый молью плащ.

Тяжелый внутренний засов был снят и осторожно отставлен в сторону. Кривясь и щурясь от страха, Эрис медленно приоткрыла тяжелую створку двери. Лэйк молилась Роксане, чтобы старые петли не скрипнули. Богиня услышала: дверь бесшумно открылась, и холодный ночной воздух тут же укусил босые ступни Лэйк. Она поджала пальцы ног и вслед за сестрой выскользнула в ночь.

Отредактировано Мика (29.04.15 04:22:01)

0

2

Глава 7. Нимфа

Воздух был настолько ледяным, что в носу сразу же стало больно. От дыхания Лэйк изо рта вырывались белые облачка пара. Ноги обожгла холодная, промерзшая земля. С востока задувал сильный ветер, шелестя в тишине последними, еще не сорванными с ветвей листьями. Высоко в горах шумели сосны, разбуженные его прикосновениями. На небе виднелся огрызок когда-то большой луны, и Лэйк ухмыльнулась: Роксана опять разбила сияющий щит Аленны, и он будет медленно разваливаться еще несколько дней, чтобы потом Богиня Воды вновь сковала его из водяных нитей. Звезд видно почти не было; рваные облака все так же гнало куда-то вдаль, к бесконечному океану.

Когда дверь за ними закрылась, от стены отделились две худые, длинные тени. Близняшки были даже выше Эрис и такие тощие, что Наставница Лир специально подкладывала им больше еды, чем другим. Впрочем, на них это никак не влияло. Остроносые, рыжие, как огонь, с ног до головы покрытые веснушками, сестры были притчей во языцах во всем Доме Дочерей. Мани-Наставница все время сокрушенно повторяла, что на ее памяти еще никогда не было таких проказливых детей. Пропадал ли мешок с яблоками, не досчитывались ли пирогов и тарелок на кухне, разливалась ли приготовленная для мытья вода или выстиранное белье оказывалось покрыто нарисованными грязью улыбками, во всем сразу же винили близняшек, даже если их рядом не было. Их мани Лайя постоянно краснела перед Наставницей Мари. Их драли крапивой, розгами, ремнями и даже конской сбруей, но толку не было никакого.

Отвагой этой парочки восхищались все Дочери. Даже кое-кто из Младших Сестер уважал их, несмотря на разницу в возрасте и положении. Лэйк не раз видела, как Иель украдкой сует им яблоко, или Ара, к которой в этом году уже посваталась одна из разведчиц, о чем-то шепчется с ними за домом и хихикает, как девчонка. Судя по всему, близняшки даже умудрялись принимать заказы, чтобы насолить той или иной Наставнице. Иначе невозможно было объяснить, как у них оказалась бечева настоящего лука или несколько наконечников стрел, которые в начале этого лета с руганью отобрала Мани-Наставница.

Сейчас, похожие друг на друга, как отражение в зеркале, Эней и Леда топтались у стены, подпрыгивая на босых ногах, чтобы хоть как-то их отогреть. Как только Лэйк и Эрис выскользнули наружу, Леда сразу же бросилась вперед и вырвала из рук Эрис мешок.

- Ну что вы так долго? – зашипела Эней, тоже вцепляясь в мешок.

- Это вы раньше пришли! – огрызнулась Эрис.

- Мы тут чуть не околели! – простучала зубами Леда.

Лэйк получила свои ботинки последней, но спорить не стала. Она здесь была самой младшей, и взяли ее по большому обещанию. Обувшись, она подвигала пальцами ног, чтобы хоть чуть-чуть их отогреть. Это не удалось. Ничего, успокоила себя Лэйк, согреется по дороге.

- Вас никто не видел? – спросила Эней, с подозрением оглядывая Эрис.

- Естественно! – фыркнула Эрис. – Иначе сейчас здесь была бы Мари!

- Ну хорошо, - кивнула Леда. – Тогда пошли. Быстро и тихо.

С замиранием сердца Лэйк последовала за старшими туда, где в темноте тревожно и мерзло шумел лес. Они передвигались короткими перебежками в тени зданий, согнувшись пополам, чтобы казаться издалека меньше. Всех местных псов близняшки прикормили, поэтому сонные собаки, свернувшиеся теплыми клубками, только приподнимали ушастые головы при их приближении, виляли хвостами и вновь засыпали.

Лэйк оглядывалась по сторонам, трясясь от счастья и гордости. Она сделала это! Не испугалась и удрала вместе со взрослыми из Спален! Да не куда-нибудь, а в лес! И сейчас они будут искать медвежью берлогу в полной темноте!

Последний отрезок пути до опушки пришлось бежать быстро и без укрытия. Здесь не было ничего, за чем можно было бы спрятаться. Но вокруг не было видно не души, к тому же темнота прекрасно скрывала четыре маленькие тени. Облака вновь закрыли четвертушку месяца, и Лэйк припустила вперед со всего духу. Казалось, что тяжелые башмаки с грохотом бьют по земле, а ее трудное дыхание слышно по всему лагерю. Между лопаток жгло, будто кто-то в упор разглядывал ее. Темная стена леса приближалась скачками, и бежать к нему было еще страшнее, чем прочь от лагеря.

Едва оказавшись под тенью деревьев, она остановилась и обернулась. Становище Сол спало в тишине, укрытое слабым светом звезд. Высоко в небе виднелись черные стены окружавших его гор, и снег на их шапках едва белел, похожий на забинтованную рану. Рядом дружно пыхтели близняшки и сестра, затравленно оглядывая пересеченный участок. Лэйк вцепилась в рукоять ножа за поясом, проверяя, не потеряла ли его, пока бежала.

- Ух! Роксана! – выдохнула Эней, а Леда добавила:

- Выбрались!

- Нас выдерут, если узнают! – Эрис, не веря, смотрела на только что пересеченный открытый участок. Глаза у нее были большие. Лэйк порадовалась, что не одной ей страшно.

- Значит, никто не узнает, - твердо ответила Леда.

- К тому же, Мани-Наставница бьет Дочерей в полсилы, - похвасталась Эней. – Вот Младших Сестер она дерет вовсю, это правда. А вы можете не бояться.

- Все равно мне этого не очень хочется, - буркнула Эрис.

- Хватит болтать, - прервала их Леда. – Пошли уже.

Близняшки первыми зашагали вперед, выставив в стороны руки, чтобы в темноте не налететь на дерево. Лэйк последовала прямо за сестрой, подавив желание схватить ее за подол куртки. Тогда они точно все будут смеяться и скажут, что она маленькая. И в следующий раз не возьмут.

Идти было страшно и холодно. Ноги в ботинках превратились в ледышки, а мороз обжигал щеки и лицо. Холодные деревья стояли вокруг, словно стража. Их ветви высоко над головой шевелил ветер, и они скрипели и шуршали, скреблись друг о друга. Лэйк все время вздрагивала, боясь, что это вовсе не ветви шуршат. А что если это Лютый Волк прыгает с верхушки на верхушку, разрывая облака своим куцым хвостом? Или Владычица Гор летит над ними невидимой, ожидая только возможности схватить их и превратить в камень? Лэйк задрала голову, с опаской вглядываясь в ночное небо, и чуть не упала, споткнувшись о торчавший из земли корень.

Земля промерзла и покрылась легкой изморосью, скрипела под толстой подошвой ботинок, рассыпаясь мелкими замерзшими комочками. Хрустели ветви, которые они топтали, шуршала осыпавшаяся хвоя и листья, слышались сдавленные голоса близняшек, когда те натыкались на незаметные в темноте ветви или спотыкались о вывернутые из земли корни. Лэйк уже не знала, чего она боится больше: что их услышат в лагере, или что их услышат за его пределами?

- Ничего, совсем чуть-чуть осталось, - прошептала ей Эрис.

Глаза у сестры были огромными и совсем белыми. Ей тоже страшно, поняла Лэйк. Звук человеческого голоса немного успокаивал. Она кивнула сестре, не в силах отодрать ладонь от рукоятки кинжала.

Они брели довольно долго, и Лэйк уже начала жалеть о том, что согласилась идти вместе с близняшками. Никакой берлоги или оврага она не видела, холод тряс все тело, зубы стучали громче горного обвала. Лучше бы пошла смотреть днем на Аэл. В замерзшем страшном лесу ничего интересного не было. Только холодрыга и царапавшие ноги ветки.

Внезапно впереди над деревьями появилось яркое пятно. Близняшки как одна молча рухнули на землю, Лэйк упала рядом с Эрис, вывернув голову и вглядываясь в небо. Над головой летели разведчицы. Если их увидят…

Сверху послышался шум крыльев, когда огненные потоки рассекали воздух. Разведчиц было две, и одна из них несла на руках какой-то сверток. В полной тишине послышались громкие всхлипы и голос одной из разведчиц:

- Потерпи еще немного. Скоро мы будем в тепле.

Они пролетели в сторону становища Сол, не заметив замерших под деревьями Дочерей. Как только крылья отдалились ровно настолько, чтобы их не услышали, близняшки вскочили на ноги.

- Видели?! – вскрикнула Леда. – Нет, вы видели?!

- Что видели? – заморгала Эрис.

- У нее на руках девочка, а волосы белые-белые, как снег! Я точно видела! – вторила сестре Эней. Вид у обеих был очень взволнованный.

- Я не видела, - развела руками Лэйк.

- Я тоже. Может вам показалось? – с сомнением в голосе спросила Эрис.

- Да говорю тебе! – настаивала Леда, чуть не подпрыгивая от волнения. – Я же не слепая!

- Пошли посмотрим! – сразу же загорелась Эней.

- Чего? – не поняла Эрис.

- Пошли! Подглядим в окно! Ее сейчас Мани-Наставнице в кабинет понесут, скорее всего. А там под окном есть кадушка перевернутая, может углядим чего! – Эней уже припустила обратно к лагерю.

- А как же медведь? – пискнула Лэйк. Ей тоже ужасно хотелось подглядеть в окно Мари. Это было даже безумнее, чем поход ночью в овраг, но показать себя испуганной и усталой она не могла.

- Да бес с ним! – махнула рукой Леда, устремляясь вслед за сестрой. – Потом еще раз выберемся!

- Погодите! Вы с ума сошли?! – кинулась за ними следом Эрис. – А если Мани увидит вас? Тогда нам простой поркой не отделаться!

- Боишься? – задиристо ухмыльнулась Эней.

- Вот еще! – вздернула подбородок Эрис.

- Тогда пошли, - отрезала Леда.

Лэйк со всех ног побежала за сестрой и близняшками. Обратный путь до лагеря занял гораздо меньше времени. В лесу теперь не было ничего интересного. Они торопились, перескакивая через корешки и пни, уворачиваясь от веток. Месяц как раз вышел из-за облаков, а глаза немного привыкли к темноте. К тому же беловолосая девчонка была гораздо интереснее, чем то ли существующая, то ли придуманная близнецами берлога.

- Откуда летели разведчицы? Не из форта Ос случайно? – выкрикнула на бегу Эней.

- Не знаю. На севере много фортов, - откликнулась Эрис. – А почему именно Ос?

- Не знаю! Он ближе всего!

- Даже у Лаэрт нет таких белых волос! – вторила сестре Леда. – Может, она не анай?

- Что за глупости! – фыркнула Эней. – Не анай – только корты. А они все чернявые, и у них нет женщин!

- Неправда! – вступилась Эрис. – Есть еще эльфы! Моя мани была наполовину эльфом.

- Да вранье все это! – Эней в темноте вскрикнула, споткнувшись и чуть не покатившись кубарем по земле, но выровнялась. – Нет никаких эльфов!

- Есть! – выкрикнула в ответ Лэйк. – Есть, и ману была одной из них!

- Да тише вы! – шикнула Леда. – Мы уже близко к лагерю! Мы же не хотим попасться, так?

Лэйк очень хотела поспорить с Эней, но прикусила язык: они действительно были уже почти рядом с опушкой. А напороться на Мани-Наставницу, не увидев медведя и ничего не узнав о беловолосой девчонке, было бы просто глупо.

В лагере было заметно движение. Вдалеке у входа в Дом Дочерей собралось несколько разведчиц. Их крылья ярко пылали. Они разговаривали с кем-то, кого из-за угла здания видно не было, но ветер дул в другую сторону, и расслышать что-либо было невозможно.

Махнув рукой, Эней пригнулась и рванула через открытое пространство к ближайшему сараю. Остальные последовали за ней. Бежать, глядя на стоявших вдалеке разведчиц, было еще страшнее, чем бродить по холодному лесу. Стоит только одной из них обернуться, и их совершенно точно увидят. Лэйк бежала, как никогда в жизни. Казалось, что ноги несут ее над землей. Сердце колотилось в самом горле, и ее подташнивало от страха. Тем не менее, их никто не заметил. Нырнув в тень сарая, они вчетвером прижались к стене, шумно дыша.

- Так, - Эней обернулась к остальным. Глаза у нее были огромные. – Мы пойдем первыми, вы за нами. И чтобы ни звука.

- Ты хочешь к самому окну лезть? – неуверенно спросила Эрис. – Может лучше до утра подождем?

- Трусиха! – презрительно бросила Эней.

- Сама трусиха! Испугалась медведя и придумала какую-то беловолосую девчонку! - ощетинилась Эрис.

- Да тихо вы! – шикнула на них Леда. – Иначе нас прямо тут и возьмут!

- Если будем болтать, то ничего не увидим, - добавила, расхрабрившись, Лэйк. Пальцы на рукояти ножа онемели – так сильно она стискивала его. Но подглядеть в окно Мани-Наставницы хотелось невыносимо. Эней с уважением посмотрела на нее.

- А малая дело говорит. – Повернувшись к Эрис, она серьезно спросила: - Решай, идешь с нами или нет?

- Иду конечно! – фыркнула Эрис.

- Тогда пошли. И тихо.

Близняшки отлепились от стены и заскользили вдоль сарая в сторону Дома Дочерей. Лэйк кралась за ними, слыша, как рядом судорожно дышит сестра. То ли Эрис было страшно, то ли она злилась – из-за темноты понятно не было.

Они обогнули сарай, прячась за низкими телегами и прочей утварью ужами заскользили к Дому Дочерей. В темноте засветилось несколько окошек, в том числе дальнее, то, где располагался кабинет Мари. Эней обернулась, приложила палец к губам и жестом поманила их за собой. Пригнувшись к самой земле, они побежали к дому.

Лэйк сжимала зубы и молилась, чтобы под ногами не оказалось ничего, обо что в темноте можно было случайно споткнуться. Если их поймают, их совершенно точно выдерут розгами на глазах у всех Дочерей. А может еще и Младших Сестер для этого построят, чтобы усилить их позор. А потом заставят заниматься какой-нибудь скучнейшей работой вроде сборки опавших листьев, помощи по кухне или стирки. А уж нож ее по любому заберут.
Решившись, она присела на корточки, и быстро переложила нож из-за пояса в ботинок. Он влез целиком и даже не кололся: ботинки были гораздо больше, чем ноги Лэйк. Если их все же поймают, нож не найдут. Удовлетворившись этим, она припустила следом за сестрой и близняшками.

Они были уже возле Дома Дочерей, когда рядом кто-то кашлянул. Лэйк замерла и моментально покрылась ледяным потом, вжавшись в доски стены. Близняшки застыли двумя тенями под окном, а Эрис нырнула за стоявшую тут же тачку, на которой утром перевозили мешки с мукой.

Из-за дома вышла сонная Наставница Фара. Лэйк ощутила, как ее глаза вылезают из орбит. Фара, позевывая и что-то бурча под нос, брела от Спален ко входу в Дом Дочерей, подходя все ближе к ним. Лэйк показалось, что сердце у нее остановилось и упало в желудок, когда Фара прошла буквально в пяти шагах от них, покашливая и протирая кулаком глаза. Лэйк даже почувствовала легкий запах ее духов, когда та проходила мимо. Ледяные капли пота заливали глаза, но она не смела моргнуть, провожая Фару взглядом, пока та не зашла за Дом Дочерей. Потом силы оставили ее, и Лэйк мелко задрожала всем телом.

Эрис рядом так шумно вздохнула, что это слышали, наверное, все окрестные сестры. То ли Леда, то ли Эней тихо выругалась: близняшки стояли так близко друг к другу в темноте, что разобрать, кто из них кто, было невозможно.

Несколько секунд у всех четверых ушло на то, чтобы перебороть ужас. Потом близняшки вновь замахали им руками, призывая следовать за собой. Лэйк думала, что испугана настолько, что не сможет переставлять ноги, но все же покралась следом за ними, пригибаясь как можно ближе к земле. Окна над ними не горели, но в любую секунду кто-то мог зажечь свет или выглянуть из них.

Чем ближе они подходили к окну Мани-Наставницы, тем громче становились приглушенные голоса, звучавшие откуда-то из глубины дома. Слов Лэйк пока разобрать не могла, но разговаривали взрослые. Любопытство вытеснило ужас. Если близняшки действительно не наврали, то их ждет что-то очень интересное. А потом она сможет рассказать Исае и Рен, что первой увидела новенькую. Вот они обзавидуются! А Торн, наверное, просто позеленеет от ярости!

Под окном Мари действительно стояла перевернутая кадушка, разломанная и старая, но достаточно прочная для того, чтобы выдержать двух человек. После непродолжительной молчаливой перепалки жестами, они договорились, что на кадушку полезут Леда и Лэйк – они были самыми легкими из компании. Лэйк раздулась от гордости, что близняшки доверили ей тоже посмотреть, и неслышно полезла следом за Ледой на рассохшееся дерево.

Она почти не дышала от волнения, когда очень медленно приподнималась, распрямляя спину и заглядывая в окно. Его с двух сторон на половину прикрывали занавески, но между ними и рамой оставалась крохотная щель. Прищурившись, Лэйк прижалась глазом к ледяному стеклу и заглянула в комнату.

Кабинет Мани-Наставницы был небольшим и уютно обставленным. Стены закрывали панели из лиственницы, большая чаша Роксаны свешивалась с потолка, заливая комнату приглушенным светом. Недалеко от окна стоял широкий стол Наставницы, уставленный принадлежностями для письма и стопками книг. На стенах висели полки с книгами, шкура волка и несколько старинных клинков, передававшихся в семье Мари из поколение в поколение. Пол закрывала потертая циновка, сплетенная из тростника. Лэйк поморщилась, увидев красноречиво выставленные на обозрение на отдельном столике кожаные ремни и розги. Они должны были напоминать всем, кого вызывали в кабинет, о том, что их ждет, если они посмеют нарушить установленные Наставницей правила.

Сейчас в комнате была сама Мари и еще три женщины. Мани-Наставница набросила на плечи пушистую белую шаль и стояла возле своего стола, одной рукой рассеяно перебирая ее края. Напротив нее стояла разведчица Аэл, высокая, сильная, с прямым взглядом темных глаз. Через ее правую щеку шел длинный белый шрам от ножа, мочки левого уха не доставало. Сложив на груди руки, она выслушивала еще одну разведчицу: молодую женщину с усталым лицом и черными волосами, сидевшую на стуле между ними с Мари. Четвертой была Ларта, с недовольным видом кривящая губы и посматривающая то на Мари, то на Аэл. Ее побитые сединой волосы отросли уже до половины лица, и она все время отбрасывала челку с глаз. Взгляд ее был тяжелым и не предвещавшим ничего хорошего.

А в самом центре между ними всеми на стуле сидела крохотная девчушка, завернутая в несколько шерстяных пледов. Лэйк чуть не охнула от удивления. Волосы у девочки были длинными, до середины спины, бело-серебристыми, будто лунный свет на воде ночью. А глаза – громадными и темно-зелеными, как те дорогие камни, которыми Жрицы Дочерей Воды украшали себя на особенно значимые праздники племени. Девочка была тех же лет, что и Лэйк, возможно чуть младше, но гораздо меньше и слабее ее. Она сжалась в комочек под взглядами четверых взрослых и тихо плакала, размазывая слезы крохотным кулачком.

- …она была уже мертва, когда мы ее нашли, - устало говорила черноволосая молодая разведчица. Голос у нее был тихим и хриплым. – На ней было много ран, причем рваных. Похоже на то, будто оружие, которым ее ранили, было зазубренным.

- Корты? – нахмурила брови Аэл. Лицо у нее отвердело, желваки заиграли на щеках.

- Думаю, да, - кивнула разведчица.

- Бхарины дети! – прорычала Ларта, упрямо нагибая голову.

- Продолжай, - приказала Аэл.

- Это было в миле к востоку от форта Ос. Мы бы даже и не нашли их, если бы Ия не приказала усилить патрули. – Разведчица отдышалась и хлебнула что-то из кружки, которую держала в руках. – Девчушка была чуть жива. И не хотела уходить от мани. Мы едва оттащили ее. Ия понятия не имела, что с ней делать. Поэтому мы напоили ее горячим и понесли сюда.

- Что корты? Там много их следов? – спросила Ларта.

- Возле них не было, Царица, - покачала головой разведчица. – Судя по всему, они долго шли с равнин в горы. Раны ее мани были старыми, загноились. Ия послала дополнительные отряды проверить, не привели ли они за собой кортов.

- Я надеюсь, она додумается, прислать мне доклад, - проворчала Царица.

Аэл бросила на нее косой взгляд, потом обратилась к разведчице, и лицо ее немного потеплело:

- Иди отдыхай, Сай. Погрейся хорошенько, выпей и выспись. Обратно полетите утром.

- Слушаюсь, - кивнула та, залпом допила кружку, устало поднялась и вышла из комнаты.

Ларта проводила ее взглядом и повернулась всем телом к Аэл.

- А ты еще говорила мне, что нам не нужен превентивный удар! Вот, смотри! Они уже недалеко. Надо бить сейчас, пока еще не настали холода.

- Не думаю, - покачала головой Аэл. Лэйк удивленно сморгнула. Она еще ни разу не видела человека, который бы осмелился спорить с Царицей. Возможно, они действительно были близки. – Южане бывают упорны. Если раны успели загноиться и свести ее в могилу, она могла идти много дней без отдыха. Значит, корты настигли ее где-то в Роуре.

- Это ничего не меняет! – отрезала Ларта. – Мы должны ударить сейчас, пока они не готовы.

- Сейчас мы не готовы, Царица, - исподлобья посмотрела на нее Аэл. – У нас мало людей. Молодые только начали обучение, они еще не слишком хорошо держат строй и не готовы для того, чтобы встретиться с ящерами. Если бы мы могли попросить Нуэргос…

- Нет! – Ларта тяжело взглянула на нее. – Я уже сказала и не хочу повторять: мы справимся сами! Нечего Тиене думать, что у нас нет сил.

- Но союз с Дочерьми Воздуха… - вновь подала голос Аэл, но Ларта прервала ее:

- Я сказала – нет! Мы справимся сами!

- Я не пошлю на это своих разведчиц, - тихо проговорила Аэл, глядя ей прямо в глаза. Ларта побагровела:

- Ты осмелилась ослушаться меня?!

Они уставились друг на друга так, будто готовы были сейчас же вцепиться друг другу в глотки. Лэйк вновь засомневалась, что Аэл станет новой Держащей Шит. Она разговаривала с Лартой гораздо более свободно, чем все остальные, но это еще ни о чем не говорило. Судя по всему, они не слишком-то любили друг друга.

Обстановку разрядила Мани-Наставница. Покашляв в кулак, она заговорила, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Думаю, мы можем порасспросить девочку о том, что там случилось. Она может что-то знать о кортах. Тогда у нас будет больше информации и не нужно будет ничего сгоряча решать.

Ларта с трудом оторвала глаза от Аэл, нехотя взглянула на Мари, отрывисто кивнула.

- Хорошо. Делай, что надо.

Спина Мари одеревенела: она явно не привыкла к такому обращению. Лэйк почувствовала, как внутри сердитым псом зашевелился гнев. Никто не смел в таком тоне разговаривать с Мани-Наставницей, особенно ману этой противной Торн. Даже если она Царица. Мани была лучшей Царицей, чем она. Мани хотела дружить с Дочерьми Воздуха, хотела Обмен. Лэйк скрипнула зубами. Когда она вырастет и станет Царицей, она исправит все, что натворила Ларта.

Слегка поклонившись Царице, Мари опустилась на колени перед девочкой и посмотрела ей в лицо. Беловолосая девчушка прекратила всхлипывать и с испугом уставилась ей в глаза, слегка дрожа.

- Ты понимаешь наш язык? – мягко спросила Мари. Девчушка обвела всех трех женщин глазами и едва заметно кивнула. – Хорошо, - улыбнулась ей Мари. – Тогда расскажи, кто ты?

- Меня зовут Найрин, - голос у нее был высоким и звонким. В нем слышался слегка заметный акцент: она немного растягивала гласные.

Лэйк так притиснулась лицом к стеклу, что носу стало больно от холода. А ведь девчушка-то действительно не анай! Тогда кто? Эрис дернула ее за штанину, но Лэйк только отмахнулась, жадно прислушиваясь к разговору за окнами.

- Здравствуй, Найрин, - очень серьезно сказала Мани-Наставница, и девочка с надеждой посмотрела на нее. – Меня зовут Мари, я занимаюсь воспитанием детей у племени Каэрос народа анай. Ты знаешь, кто мы?

- Роксана! – раздраженно выдохнула Ларта. – А побыстрее нельзя? Чего жевать-то все это?

От ее слов Найрин испуганно сжалась, но Мари ободряюще улыбнулась ей и продолжила, игнорируя Царицу:

- Не бойся, здесь тебя никто не обидит. Ты – в становище Сол. Ты слышала что-нибудь про это место?

- Мани… - всхлипнула девочка. – Мани говорила, что в горах живут женщины. И что они помогут нам, спрячут нас у себя…

- От кого спрячут? – осторожно спросила Мари. Девочка вновь всхлипнула, и Мани-Наставница взяла ее ладони в свои. – Мы никому тебя не отдадим, не бойся. От кого твоя мани хотела тебя спрятать?

- Кортай, - тихо проговорила Найрин. – Мани говорила, что они называют себя кортай.

- Корты! Я же говорила! – Ларта торжествующе сложила на груди руки. Аэл бросила на нее тревожный взгляд и вновь уставилась на девочку.

- Они гнались за вами? Почему вы пошли в горы? – допытывалась Мари.

- Мани говорила, что ее родители не любят моего отца. И что нам нужно уйти на север. Мы прошли через равнину, которую называют Роур. Там кортай напали на нас. Они убили отца…

Найрин снова заплакала, спрятав лицо в ладонях, а Лэйк чуть не свалилась с кадушки. Она подалась назад и зашаталась, едва удержав равновесие. Рядом с шумом втянула носом воздух Леда. Они посмотрели друг на друга широко расширенными глазами.

Беловолосая девчонка сказала что-то про отца?! Что за отвратительное существо?! Зачем разведчицы вообще притащили ее сюда? Бросили бы там, в лесу и делу конец. Все знали, что те, кто рождается от мужчины и женщины – неправильные, проклятые богами, не лучше животных. Наставницы всегда говорили, что прекрасные Богини благословили анай, подняв их над всеми другими народами и им одним дав возможность рожать дочерей друг от друга. А те разумные расы, что заключали отвратительные, неправильные союзы между мужчинами и женщинами, уподоблялись в своей похоти животным, настолько низким, чтобы сношаться без разбору со всеми особями своего вида.

Раз боги сделали анай высшим народом, раз подарили им свое божественное зарождение, зачем тогда нужны были все остальные народы? Этого Лэйк не понимала. Зачем спасать эту девчонку? Если у нее был отец, то она ничем не отличалась от всех остальных низших тварей, не достойных того, чтобы отвечать им. И уж точно недостойных того, чтобы говорить им свое имя. А Мани-Наставница не только представилась, но и рассказала про становище!

Глаза Леды были огромными и полными гнева, мешавшегося с удивлением. Судя по всему, она думала о том же, о чем и Лэйк. Не сговариваясь, они снова приникли к стеклу. Эрис яростно задергала Лэйк за штаны, и та дернула ногой, чтобы отвязаться от сестры. Потом ей все расскажет, сейчас все было слишком интересно, хоть и противно.

К глубочайшему удивлению Лэйк, Мани-Наставница не отвернулась от девочки. Наоборот, она укутала ее покрепче в плед, терпеливо ожидая, пока та успокоится. По лицу Аэл ничего нельзя было прочитать. Зато Ларта скривилась, пробурчала что-то себе под нос и сплюнула на пол, заслужив этим строгий взгляд Мари. В этот раз Лэйк была абсолютно согласна с Царицей. Такие, как эта, не были достойны того, чтобы разговаривать с ними.

- У тебя очень светлые волосы, - мягко проговорила Мани-Наставница, и девочка подняла на нее огромные, зеленые глаза. – Кем был твой отец?

- Мой отец – эльф, - ответила девчушка.

Лэйк со скрипом сжала зубы. Ей хотелось выбить окно, ворваться туда и разбить ей лицо. Зачем она говорит такие вещи?! Ману Тэйр была дочерью эльфа! В крови Лэйк была часть эльфийской крови! У нее просто не могло быть никакого отца! Что за ужас? Почему она позорит своим присутствием память ее ману?!

Эрис ткнула ее кулаком в лодыжку. Лэйк в ярости пнула ее в ответ, надеясь хоть так отвести душу. От гнева ее всю колотило, и нужно было выпустить его наружу. Судя по всему, она попала по сестре, потому что Эрис на какое-то время прекратила ее тормошить и затихла.

- А кем была твоя мани? – вновь спросила Мари.

- Моя мани – нимфа, ее звали Асайрин, - тихо ответила девочка.

- Достаточно! – рявкнула Ларта и нависла над ребенком. – Где вы видели кортов? Далеко отсюда? Сколько потом вы еще шли?

- Я … не… помню… - испуганно задрожала Найрин.

- Царица, я прошу тебя, не пугай ее, - голос Мари звенел от плохо сдерживаемого гнева. Она поджала губы в нитку и холодно смотрела на Ларту снизу вверх. – Криками ничего не добьешься. Если ты хочешь что-то узнать, то не мешай мне.

- Я не собираюсь слушать о ее поганой семейке! – лицо Ларты перекосилось от презрения. – Мне нужна информация о кортах! Остальное будете обсуждать потом, если тебе это так интересно!

- Ей страшно, Ларта, - Аэл положила руку на плечо Царицы. – Она только что потеряла мани. Наберись немного терпения!

- Пока я буду его набираться, эти твари опять порежут моих сестер! И что тогда, а, Аэл? – Ларта всем корпусом развернулась к разведчице, и та убрала руку. – Твоя мягкость тогда поможет тебе?

- Не ты одна потеряла дорогих людей из-за кортов! – тихо проговорила в ответ Аэл.

- Но я одна несу ответственность за каждую убитую Дочь Огня! – сквозь зубы отчеканила Ларта. – И я не позволю им умирать просто так!

- Никто этого не позволит, Царица… - начала Мари, но тут Лэйк дернули за ногу так, что она не удержала равновесия и поняла, что падает.

Неловко взмахнув руками, Лэйк попыталась ухватиться за подоконник, но было поздно. Нога соскочила вниз и с грохотом пробила рассохшееся дно кадушки, на которой они стояли. Лэйк больно ударилась бедром и боком, а потом с громким треском кадушка рассыпалась на куски.

Глухой удар о землю был чувствительным, но гораздо больнее были впившиеся в ребра доски. Да еще на спину рухнула костлявая Леда, громко вскрикнув от неожиданности и заехав Лэйк локтем в бок. Лэйк не сдержала стона. А потом онемела.

Грохот был таким, что, наверное, проснулся весь лагерь. Рядом застыли побелевшие от ужаса Эней и Эрис. Сестра прикрыла рот ладонью, и глаза ее от страха все больше расширялись. Лэйк хотелось назвать ее дурой, ударить ее, накричать на нее. Из-за нее они все попались, теперь уже точно. Она открыла рот, набрав полную грудь воздуха, но тут окно над их головами настежь распахнулось, и свет огня Роксаны развеял ночь.

- Шрамазд ксара! – прорычала Ларта. – А вы что здесь делаете?!

Лэйк захотелось провалиться сквозь землю. Вместо этого она в ужасе зажмурилась, про себя на все лады проклиная глупую, упрямую сестру.

0

3

Глава 8. Наказание

Очередной клуб пыльной лиственной трухи взметнулся вверх и попал в нос. Лэйк громко чихнула, согнувшись пополам. Тело сразу же отозвалось болью: рубцы от розг едва-едва поджили. Впрочем, зажить им окончательно Мани-Наставница не позволяла.

Холодный ветер задувал из Роура, трепал ее волосы, мокрые от пота, выстуживал вспотевшее тело, стоило только на несколько секунд прерваться. Лэйк вновь взялась за грабли и принялась сгребать листья к краю поляны за Домом Дочерей, только бы немного согреться. Ладони горели, между большим и указательным пальцами начали вспухать волдыри. Это не говоря уже о том, что болели плечи и руки. А это был только третий день наказания!

Тоскливо вздохнув, она поволокла большую, мокрую кучу пахнущих гнилью листьев. И надо же было этой дуре дергать ее за ноги! Ну почему нельзя было просто дождаться, пока они слезут и все расскажут? Утешало одно: Эрис тоже всыпали по полной. Сейчас она, наверное, где-то на окраине становища, закапывает старые выгребные ямы – занятие куда менее приятное, чем сборка листьев.

Никто из них не отделался легко. Царица почти не обратила на них внимания, ограничившись несколькими витиеватыми ругательствами. Зато Мани-Наставница отвела душу. Полночи они просидели у нее в кабинете, когда оттуда увели беловолосую нимфу. На утро их выдрали розгами перед строем Дочерей, перед этим огласив во всеуслышание их вину. Лэйк со злостью ударила граблями листья, чуть не попав себе заостренными концами по ногам. Ее позор видели все Дочери! Что там Эней болтала, что их бьют в полсилы? На своей собственной голой заднице Лэйк эти «вполсилы» слишком хорошо прочувствовала.

Утешало одно: теперь все Дочери, от мала до велика, считали их четверых героями. За последние десять лет никто из Дочерей не отваживался сбежать ночью из Спален. Не говоря уже о том, чтобы подглядывать в окно Мани-Наставницы. Купание в лучах почета было слабым утешением саднящей коже, но внутри Лэйк ликовала. Теперь-то Торн было больше нечего сказать вообще! Она пыталась высмеивать их с Эрис, но к ее словам никто не прислушивался. Теперь их уважали все!

Очередной порыв ветра бросил в нос пыль и труху. Лэйк снова громко чихнула, чуть не влетев лбом в черенок граблей. А ведь это только начало. Учебы из-за ее наказания никто не отменял. Еще придется высидеть все положенные часы на скамье, делая записи и отвечая на вопросы Наставниц. А сейчас это было особенно проблематично для нее – ее драли дважды в день, утром и вечером, в качестве иллюстрации справедливости закона анай. Да еще она должна была помогать по кухне, подметать и мыть полы в Спальнях Дочерей, таскать воду для бань и выполнять еще десятки мелких, неприятных поручений Наставниц.

И в итоге, все из-за ее глупой сестры. Ну и из-за той беловолосой девчонки. Лэйк ожесточенно скребла землю. Подумать только! У нее был отец! И после этого, Наставницы даже оставили ее в лагере, не вышвырнув за его пределы, как следовало бы. Мани-Наставница сделала заявление перед всеми Дочерьми, объяснив, что теперь эта Найрин будет учиться и жить вместе с ними, как только немного окрепнет. Она ни слова не сказала про ее отца, лишь упомянув ее мани, погибшую на границах Роура и земель Каэрос. Когда во время утренней порки Лэйк попыталась возмутиться этим фактом, Мари еще и отругала ее!

- От тебя, Дочь Тэйр, я этого слушать не желаю! – отрезала она, откладывая в сторону розги. – Эта девочка чуть не замерзла в горах и попросила убежища. Она достаточно мала для того, чтобы расти с нами, научиться всему, что должно, и стать одной из нас. А если ты попробуешь сболтнуть кому-то про ее отца, то останешься при кухне до самой инициации. – Лэйк попробовала открыть рот, но Мари прервала ее резким жестом. – Она ничем не хуже нас, а ты ничем не лучше ее. Запомни: у ману твоей мани тоже был отец. И это не помешало Илейн жениться на Тэйр и родить вас с Эрис. Так что закрой рот и держи свои обвинения при себе. Девочке и так будет тяжело.

Вот это, на взгляд Лэйк, и было самым несправедливым во всей этой ситуации. Теперь, когда Найрин придет в себя, ее будут кормить тем же хлебом, что и других. Ей дадут постель и одежду, а через несколько лет позволят выбрать между Воинами и Ремесленницами и вступить в племя. И это при том, что она, судя по всему, ни капли не раскаивалась в своем происхождении!

Лэйк в ярости догребла листья до края поляны и остановилась, тяжело дыша. Теперь под окнами Дома Дочерей было чище некуда. На твердой, утоптанной земле не было видно ни листика. Оставалось надеяться, что Мани-Наставница останется довольна.

До первого утреннего урока оставалось еще немного времени, и Лэйк поспешила к флигелю Дома Дочерей, чтобы оставить там грабли и забрать свой поясной кошель. Когда она оправила одежду, отряхнула пыль со штанов и кое-как привела себя в порядок, над становищем Сол прозвучал сигнал к завтраку.

В едальне уже собрались заспанные Дочери. Протирая глаза, они вяло переговаривались и забирали у подавальщицы свои миски с утренней кашей и чашки с горячим травяным чаем. Здесь же уже были Наставницы вместе с самыми маленькими. Фара бросила на Лэйк очень тяжелый взгляд: задание об истории Игмары так до сих пор и не было выполнено. Вжав голову в плечи, Лэйк проскользнула мимо других Дочерей, мечтая стать невидимой.

Сзади кто-то шлепнул ее по плечу, и тело пронзила боль. Скрипнув зубами, Лэйк обернулась в намерением врезать обидчице, но это оказалась Исая, тут же охнувшая и убравшая руку:

- Ой, прости, Лэйк, я забыла.

Лэйк задышала ровнее, расслабляясь. Обидно конечно, но что сделаешь? Не Исаю ведь охаживали розгами по два раза на дню. С другой стороны, у нее и славы такой не было, как была теперь у Лэйк.

- Очень больно? – сочувственно спросила Рен, становясь рядом с подругой. Лэйк сделала безразличный вид и дернула плечом.

- Да так.

Обе посмотрели на нее с нескрываемым уважением, и Лэйк невольно расправила плечи. Все-таки быть такой же отвязной, как близняшки, было приятно.

- Лэйк! – глаза Исаи загорелись. – А знаешь, что? Я сейчас видела, как новенькую выводят из Дома Дочерей! Думаю, сегодня она уже будет с нами уроки слушать!

- Ей тоже восемь, это мне Коби сказала, - добавила Рен. – Это значит, она с нами будет учиться, да?

Лэйк поморщилась. Еще чего не хватало! Целыми днями смотреть на эту… эту…

- Не знаю, - буркнула она в ответ. – Может, ее к малышам отправят. Она же даже кто такая Роксана не знает.

- Да не может быть! – округлила глаза Рен. – Как можно не знать Роксану? Она же Богиня!

- Наставница Коби говорит, что другие народы не верят в наших богов, - прозвучал за их спинами голос Наин. Она всегда знала больше всех и обожала этим красоваться. Возможно, именно поэтому Наставницы делали вид, будто не замечают, что она спит с открытыми глазами, подумала Лэйк. – Другие народы – неверные. У них какие-то мелкие, ничтожные божества, которым они поклоняются.

- Выходит, это хорошо, что она будет здесь учиться? – задумчиво проговорила Исая. – Чем больше людей будет верить в Роксану, тем лучше.

- Не стоит каким-то грязным равнинникам верить в наших богов, - Лэйк распирала ярость. Она тяжело посмотрела на подруг, и те притихли.
– Думаете, Роксана будет счастлива, если такие, как эта белесая, будут верить в Нее?

- Роксана – одна для всех, - тихо, упрямо произнесла Наин. – И не верить в Нее – глупо.

Лэйк хотела ответить ей что-нибудь резкое, но тут подошла ее очередь брать поднос с едой. Скрипнув зубами, она приняла поднос и пошла к свободной скамье у ближайшего стола, наградив Наин хмурым взглядом.

Как только они все расселись у стола, и Лэйк зачерпнула первую ложку горячей каши, сдобренной медом, по рядам Дочерей пробежала дрожь. Головы одна за другой поворачивались к входной двери, а разговоры затихали. Лэйк тоже посмотрела туда и скривилась. На пороге стояла Наставница Мари, а рядом с ней, чуть не прижимаясь к ее ноге, потупив глаза, та самая нимфа Найрин. Мани-Наставница оглядела сидящих Дочерей не обещающим ничего хорошего взглядом и прикрикнула:

- Ну, чего рты раскрыли? Если не хотите есть, можете пойти помочь кое-кому чистить стояла, пока свободное время есть.

Как и остальные Дочери Лэйк поспешно уткнулась взглядом в свою тарелку, но продолжала искоса наблюдать за вошедшими. Мани-Наставница уверенно подтолкнула девочку вперед, к очереди на раздачу еды. Наставница Фира, которая сегодня раздавала еду, дружелюбно улыбнулась и указала ей на поднос.

Постепенно зал вновь наполнился жужжанием голосов.

- Она такая маленькая, - тихонько проговорила Исая, напряженно не глядя на Найрин. – Очень маленькая. Ей будет сложно учиться драться.

- Может, она станет Ремесленницей, - предположила Рен.

- Скорее всего, - закивала Наин. – Наставница Фара говорила, что у других народов женщины не сражаются. Ну разве что только у эльфов.

Лэйк дернулась, ожидая увидеть, как подруги отводят от нее глаза. Сейчас в племени только и разговоров было, что о нимфах и вообще других народах. Кто-то ведь мог и вспомнить о том, что у ману Тэйр была мани-эльф. Но никто, судя по всему, этого не помнил, или просто не знал. Внезапно, Лэйк стало не по себе. Эта девчонка, наверное, чувствует себя так же, как она сейчас. Неприятно, когда все на тебя смотрят. Но Лэйк тут же оборвала себя. Эта Найрин – неверная, дочь мужчины. И жалеть ее – как минимум глупо. Они даже не верят в Роксану, животные.
Быстро забросав поостывшую кашу в рот, Лэйк залила ее чаем и поднялась вместе с подругами из-за стола. Хорошо еще, что посуду мыть ей только вечером после ужина. Пожалуй, она никогда еще так не радовалась урокам.

В учебном помещении они были почти что первыми. Еще несколько восьмилеток тоже сидело тут, меняясь цветными камешками. Все обсуждали только новенькую. И когда Мани-Наставница привела ее через некоторое время, сразу же замолчали и дружно уставились на нее.

- Садись, где тебе будет удобно, - подбодрила ее Мари, а потом строго обвела взглядом собравшихся учениц. – Это Найрин, и с сегодняшнего дня она будет учиться с вами. Она почти ничего не знает о нас, поэтому я надеюсь, что вы поможете ей, если ей что-то будет непонятно. – Мани-Наставница дождалась ответных кивков, потом в упор уставилась на Лэйк. Та тоже нехотя кивнула. Лицо Мари немного расслабилось, и она продолжила: - Запомните: Роксана сияет и дарит тепло и жизнь всем, не только анай. Надеюсь, вы не посрамите свою Богиню.

С этими словами она ушла. Лэйк отвернулась к доске, намеренно не глядя на неверную. Роксана может и дарит всем тепло, но анай Она дарит еще и свое благословение. А это значит, что Лэйк не обязана пресмыкаться перед этой девчонкой, даже если ее об этом просила сама Мари. У Лэйк есть гордость.

А вот у Исаи ее, похоже, не было. Не усидев на месте, она встала и подошла к неверной, неуверенно примостившейся на самой краю лавки почти у самого выхода.

- Светлой дороги тебе! – поприветствовала она ее, с любопытством рассматривая ее волосы. – Меня зовут Исая дочь Рины. А ты правда нимфа?

Девочка удивленно захлопала длинными, белыми ресницами. Кожа у нее была смуглой, а ресницы и брови такими белющими, что снег по сравнению с ними показался бы грязным. Коричневая форма Дочерей еще больше оттеняла эту белизну. Неуверенно посмотрев на Исаю, она ответила, слегка растягивая слова:

- Да, моя мани говорила, что раз она нимфа, то и я тоже.

- Ты умеешь петь деревьям? – с любопытством спросила пухленькая Сара, мечтавшая стать Ремесленницей и родить девятерых дочерей. Она говорила об этом так, будто это было достижение! Лэйк фыркнула и закатила глаза. Вот уж достижение! Не то, что громить врагов.

- Что? – заморгала неверная. Лэйк решила, что будет называть ее только так. Имя у нее было слишком чужим, чтобы произносить его.

- Наставница Фара говорила нам, что нимфы поют деревьям, а те отвечают им, - менторским тоном пояснила Наин. – И что нимфы живут в деревьях, как в домах. И еще в ручьях и в камышах.

- Мы не жили в деревьях, - покачала головой неверная. – Мы жили в доме из камня.

- Вот как… - разочарованно протянула Сара.

- А ваши женщины сражаются с кортами? – снова спросила Исая.

- Я видела кортай в первый раз, когда мы проходили через Роур, - покачала головой неверная. Выглядела она уже более уверенной, да и голос звучал по-другому.

- Кортов, - поправила ее Наин. – Мы говорим – корты.

- Корты, - повторила неверная, слегка замявшись.

- Бхарины дети! – добавила Исая и ухмыльнулась. Она гордилась тем, что не боится ругаться вслух. Несмотря на то, что Мани-Наставница пригрозила промыть с мылом рот любой Дочери, которая позволит себе сквернословить.

Неверная слабо улыбнулась, моргая и глядя на гордую Исаю. Рен тоже улыбалась.

И все? Лэйк с неверием разглядывала своих подруг, понимая что раньше не знала их. Все так просто? Поговорили и приняли ее к себе, будто она одна из них! Будто она какая-то глупая, потерявшаяся Лаэрт, а вовсе не отродье неверных!

В этот момент в учебную комнату вошла Торн. За ее спиной маячили Майя и Ила, нехорошо ухмыляясь и тихонько переговариваясь друг с другом. Торн бросила презрительный взгляд на Лэйк, потом вразвалочку прошла в помещение и остановилась перед неверной. В классе сразу же повисла тишина. Исая и Рен напряглись, исподлобья глядя на вошедшую троицу.

Удивительно, но девчонка не отвела глаз, лишь вопросительно выгнула бровь и часто моргала. Лэйк стало любопытно. Почему она боялась всех, но не боялась Торн? Потому что тоже видела, как ничтожна Торн? Но этого же не может быть! Она здесь всего три дня, а их вообще в первый раз в жизни видит!

- Ты – та новенькая, - Торн небрежно поставила ногу в ботинке на лавку возле неверной и оперлась о колено. Девчонка с вопросом в глазах уставилась на ногу Торн, но та проигнорировала взгляд и продолжила: - Если ты собираешься здесь остаться, тебе придется стать одной из нас. А это не так уж просто, поверь мне. Ты же даже не веришь в нашу Богиню, да?

Лэйк разрывалась между злорадством и яростью. С какой стати именно Торн ей это высказывает? И почему Торн можно, а ей, Лэйк, нельзя? С другой стороны, это же была Торн, а Лэйк ненавидела все, связанное с ней. Означало ли это, что она должна вступиться за неверную? Просто для того, чтобы позлить Торн. И как это будет выглядеть в глазах Роксаны? Что бы сказала ее мани, если бы узнала, что она защищает неверную? Мани была предана Роксане, как никто, так Лэйк всегда говорили взрослые, знавшие ее.

К ее глубочайшему удивлению, помощь неверной не потребовалось. Сложив руки на груди, она серьезно посмотрела в глаза Торн и проговорила:

- Мне не нужно верить в Богиню для того, чтобы знать, как себя вести. Твои ботинки в грязи. Не думаю, что пачкать ими мебель – способ проявить уважение к Богине.

Торн застыла с отвисшей челюстью. Лицо у нее было такое, что Лэйк не сдержала смеха. Еще забавнее были лица Майи и Илы за ее спиной. На памяти Лэйк еще никто так изящно не отшивал Торн. Остальные сидевшие в классе тоже засмеялись.

Дочь Царицы скрипнула зубами и резко развернулась к Лэйк.

- А ты чего скалишься? Давно не получала?

Лэйк расхохоталась ей в лицо.

- Что-то я не припомню ни одного случая, когда бы получала.

- Могу напомнить прямо сейчас, - Торн сжала кулаки и подняла руки.

- А не боишься? – оскалилась в ответ Лэйк, собираясь в тугой комок.

Возможно, если она прямо сейчас прыгнет на Торн, у них будет пару минут повозиться до того, как придет Наставница. А потом можно будет сказать, что они упали и расшиблись, или что-то в этом духе. Пока никто не видел, что они дрались, можно было врать что угодно. С другой стороны у Лэйк так болела спина, что дополнительная порка у Мани-Наставницы была бы крайне неприятным окончанием дня. Но это же Торн! Грех не съездить ей по носу, чтобы эта противная улыбочка с ее лица сползла.

Торн открыла рот с явным намерением осыпать ее отборной бранью, но тут в комнату вошла Наставница Коби. И сразу же сдвинула брови, хмуро оглядывая их двоих.

- Что тут происходит? – Обе девочки сразу же опустили руки, и Коби одарила их тяжелым взглядом. – Торн, займи свое место. Лэйк, ты тоже. Кстати, Лэйк, если у тебя еще есть силы задираться, значит, урок недостаточно усвоен. Вечером, как закончишь помогать в кухне, пойдешь к Наставнице Риа и скажешь, что я послала тебя скоблить полы в бане. Все ясно?

- Да, Наставница, - опустила глаза Лэйк. Сегодня весь мир был крайне несправедлив.

Коби удовлетворенно кивнула и села за свой стол. Лэйк хмуро посмотрела на нее исподлобья. Все вокруг говорили, что Коби – одна из самых красивых девушек в племени. Она была высока и так тонка в талии, что Аэл запросто обхватила бы ее, соединив пальцы рук, с большой, высокой грудью и крутыми бедрами. У нее были длинные, бархатные, слегка волнистые каштановые волосы и большие карие глаза, а черты лица – правильные и мягкие. За ней стадами волочились молодые Воины, да и те, кто был постарше, тоже частенько слонялись под окнами Дома Дочерей, если у них было свободное время. Коби улыбалась всем, со всеми приветливо разговаривала и смеялась, но пока не торопилась с выбором. Всю свою любовь она отдавала Дочерям, целыми днями копаясь с самыми маленькими, раздавая подзатыльники тем, кто был постарше и разрешая сложные любовные вопросы Младших Сестер. А все потому, что она всем сердцем мечтала стать Воином, но вместо этого выбрала Ремесленничество.

Лэйк никогда не понимала этого. Все знали, что Коби до дрожи боится вида крови и падает в обморок от малейшей царапины. Во всем остальном она была храброй, как львица, но эту слабость перебороть не могла. И из-за этого вынуждена была выбрать не ту касту, которую хотела. Поежившись, Лэйк поблагодарила Роксану за то, что не страдает ничем подобным. Если бы по какой-то жуткой случайности ее лишили возможности вступить в касту Воинов, она бы, наверное, покончила с собой.

Наставница подняла глаза, оглядывая рассаживавшихся Дочерей. Потом кивнула и открыла толстый фолиант, лежавший на столе перед ней. Лэйк с удовольствием устроилась на скамье, чтобы начать слушать. Коби великолепно рассказывала и прекрасно разбиралась в культе, даже лучше некоторых Жриц. Поэтому ее уроки всегда были самыми интересными.

- Итак, - начала она, рассеяно взглянув в книгу и полностью переведя свое внимание на Дочерей. – Наш сегодняшний урок мы посвятим повторению уже изученного. Это будет полезно как вам самим, так и нашей новой Дочери, - она тепло улыбнулась неверной. Сложив руки в замок перед собой, Коби обвела глазами Дочерей. – Кто расскажет мне про то, как богини создавали мир?

Вверх сразу взлетело несколько рук, в том числе и рука Лэйк. Коби улыбнулась, отчего лицо ее осветилось.

- Давай, Рен. Мы давно тебя не слушали.

Лэйк разочаровано опустила руку, но все же в пол оборота повернулась к подруге, чтобы послушать, что та скажет. Рен встала с места, набрала полную грудь воздуха и выпалила:

- Сначала не было ничего, кроме Великой Мани Эрен. Она была во всем и Она была всем. Потом, из Ее тела появились четыре Богини: из глаз – Богиня Воздуха, Реагрес, из губ Богиня Воды, Аленна, из рук Богиня Земли, Артрена, из пылающего сердца – Роксана Огненная, - голос ее зазвенел от гордости. Лэйк непроизвольно выпрямилась. Легенды говорили, что Роксана была Ее самой любимой дочерью, самой сильной и самой бесстрашной.

- Хорошо, - кивнула Наставница Коби. Рен ободрено продолжала.

- Они сотворили все в этом мире: твердь земную и небо, воду, огонь и дерево, а потом и металлы. В ревущем горне Роксана сковала Свой раскаленный щит – Солнце, а Аленна, подглядев Ей через плечо, свила Свой щит – Луну, - из водяных нитей. Поэтому ночью луна светится, отражая дневное сияние солнца.

- Замечательно, Рен! – похвалила Коби. – Продолжит Лэйк.

Лэйк вздрогнула от неожиданности, но сразу же энергично вскочила. Она преклонялась перед Роксаной и могла рассказывать о ее подвигах бесконечно.

- Что было дальше? Как богини создавали всех живых существ? – спросила ее Коби.

- Великой Мани было скучно одной далеко в небе, и Она попросила Своих дочерей создать для Нее жизнь. Четыре Богини долго совещались, а потом отдали каждая по щепотке Своей силы, и из них всех Роксана на Наковальне Вечности сковала Источник, - Лэйк расправила плечи. Когда она вырастет, она тоже станет кузнецом, как Роксана. Чтобы ковать клинки для себя и своего народа. – И этот Источник дал жизнь всем живым существам, когда Великая Мани вдохнула в него Свою силу.

- Как это произошло? – Коби сложила руки в замок и оперлась о них подбородком. Взгляд у нее был каким-то странным, ждущим чего-то. Лэйк заморгала. Она что-то не так говорила? Неуверенно, она продолжила:

- Источник переполнился силой Великой Мани, и его воды хлынули с небес вниз, наполняя реки и озера. И тогда из них вышли люди, эльфы и другие народы, а вслед за ними животные, птицы и разные твари.

- А анай?

- Анай сотворили Сами Богини из Своей плоти и крови. А потом из Своих рук напоили водой из Источника.

- То есть анай, также, как и все остальные, родились на свет? – допытывалась Коби.

- Богини создали их из Себя, но с помощью Источника, - Лэйк заморгала, не понимая, что от нее хочет услышать Наставница. Коби удовлетворенно кивнула и проговорила:

- Хорошо, Лэйк, садись. – Положив руки на стол, она обратилась ко всем. – Как вы видите, в этом мире нет ничего не от Великой Мани. Все живое живет благодаря Ей и четырем Богиням, все живое сотворено одинаково.

Лэйк прищурилась. Может ли она говорить это, намекая на неверную? Что она такая же, как они все? Коби заговорила, подтверждая мысли Лэйк:

- Таким образом, между всеми живыми существами нет никакой принципиальной разницы. Вы, и звери, и птицы, и все остальные существа – одно и то же, не что иное, как фантазия Великой Мани, вечно кружащейся в Своем танце высоко-высоко в небесах, там, куда не достает даже свет звезд.

- Но корты не такие как мы! – подала голос Торн, и в этот раз Лэйк была с ней абсолютно согласна.

Она с ожиданием взглянула на Наставницу, как и другие Дочери. Но Коби не торопилась с ответом. Ее глаза были затуманены, словно она смотрела сквозь них всех. А еще она была очень грустной и какой-то беззащитной. Лэйк стало не по себе.

Наконец, Наставница Коби очнулась, выходя из забытья, и негромко проговорила, серьезно глядя на них.

- Кортов тоже создали богини, послав их нам, как испытание. И они тоже живые, как и мы. Запомните. Как бы вы не ненавидели их, вы должны быть благодарны им за то, что они есть. Анай никогда бы не стали так сильны, если бы не воевали с кортами. Мы никогда бы не смогли почтить богиню, если бы у нас не было достойного врага, который сделал бы нас сильнее.

- Но, Наставница Коби! – взволнованно вскричала Исая. – Но они же – другие! Они все мужчины! А мы нет.

- Они не все мужчины, - покачала головой Коби. – У них есть женщины, которых они держат в своих лагерях и обращаются с ними, как со скотом. И у них тоже рождаются дочери.

- Почему тогда они не позволяют им сражаться вместе с ними? – захлопала глазами Наин.

- Потому что ненависть затмила им взор. Они считают, что женщины грязны потому, что мы сражаемся с ними эти долгие тысячелетия и не сдаемся, с каждой битвой становясь все сильнее. – Коби подалась вперед. – Запомните это: ненависть разрушает. Вы можете воевать с кортами, но не забывайте в этой войне, что бьетесь с такими же, как вы сами, только запутавшимися, слабыми в своей ярости. Именно поэтому наша война – священна, именно поэтому она – испытание. И именно поэтому однажды она закончится, и мы победим!

- Роксана! – не сдержалась Лэйк. Другие дети тоже выкрикивали имя богини. Коби тепло улыбнулась им всем.

Лэйк бросила короткий взгляд на неверную. Та сидела с задумчивым видом, осматриваясь по сторонам и настороженно поглядывая на Наставницу Коби. Когда их с Лэйк взгляды встретились, неверная испуганно сморгнула и уставилась в стол. Лэйк отвернулась от нее. Хорошо. Торн она не боится, но боится Лэйк. Этого вполне достаточно для того, чтобы терпеть ее присутствие и дальше.

День тянулся невыносимо долго. После культа они отправились на пробежку во дворе, а оттуда на обед. После еды на них вновь насела Фара, занудно изводившая их историей племени, пока Лэйк взвыть не захотелось. Впрочем, вечер не обещал быть веселее. Исая и Рен, бросая на нее сочувственные взгляды, удалились играть. А Лэйк направилась на задний двор, туда, где очень хмурая Эрис орудовала лопатой, закапывая зловонные ямы с отбросами.

Сестра выглядела недовольной и усталой, влажные волосы прилипли ко лбу, лопатой она орудовала довольно вяло. Никто не стоял над ней и не следил за ее действиями, но Лэйк прекрасно знала, что в Доме Дочерей, выходившем окнами в эту сторону, обязательно сидит какая-нибудь Наставница, время от времени поглядывая в окно. И если только они попробуют удрать отсюда или халтурить, то им вновь всыплют по первое число.

Кивнув сестре, Лэйк тоже взялась за лопату, воткнутую в землю рядом и предназначавшуюся ей. Холодный ветер хоть как-то относил вонь от канав в сторону, иначе копать было бы просто невозможно.

- Ты давно здесь? – спросила она у Эрис, как раз вбивавшей лопату в твердые промерзшие земляные отвалы.

- Пришла полчаса назад. Ида отпустила нас раньше, - сестра отбросила волосы с лица и ухмыльнулась. – Утром тут работали Леда и Эней. Так что считай, нам повезло: большую часть земли они уже перекидали.

Лэйк кивнула, оглядев ямы. До половины их заполняла земля: близняшки постарались. Если сейчас они с Эрис как следует поработают, то завтра с утра сестрам останется только засыпать верхний слой земли, и работа будет завершена.

Сказав себе, что от тяжелой работы она станет только сильнее, Лэйк насела на лопату.

- Новенькая у вас, да? – спросила сестра, не переставая копать. – У меня так и не было времени сходить, посмотреть на нее.

- У нас, - буркнула Лэйк.

- Ну и как Торн это восприняла? Держу пари, попыталась сделать вид, будто она самая главная во всем Доме Дочерей.

- Да, но неверная ее сразу же отбрила, - ухмыльнулась Лэйк.

- Вот как? – удивленно взлетели брови сестры.

- Ага.

Лэйк улыбнулась своим воспоминаниям. Давно уже у Торн она не видела такого лица. Если девчонка и дальше будет вести себя таким же образом, вполне возможно, Торн подрастеряет часть своего задора.

- Слушай… - Эрис сказала это как-то неуверенно, и Лэйк бросила на нее подозрительный взгляд. Сестра нарочно не смотрела на нее, орудуя лопатой. – А она говорила что-нибудь насчет своего отца?

- Нет, - поморщилась Лэйк.

- Понятно, - сестра помолчала. – Надеюсь, эту тему никто особенно сильно мусолить не будет.

- Я тоже, - процедила Лэйк.

- Близняшки передают тебе привет! – вдруг ухмыльнулась Эрис. – Говорят, как только с этим со всем разберемся, нужно будет еще раз попробовать до берлоги добраться. Только на этот раз уж точно туда попадем.

- Опять ночью? – сердце Лэйк замерло от предвкушения. Близняшки приняли ее в свою компанию! Теперь она станет такой же знаменитой и бесстрашной, как и они!

- Можно ночью, - кивнула Эрис. – А можно попробовать и днем удрать.

- Я с вами! – широко улыбнулась Лэйк.

Это было гораздо интереснее, чем играть в сушеные корешки с Исаей и Рен.

0

4

Глава 9. Подслушанный разговор

2579 год после падения Кренена

Теплый ветер гнал по небу белые барашки облаков. Забавно было наблюдать, как по земле вместе с ними ползут темные пятна теней. От этого зеленое море ячменя казалось похожим на пятнистое одеяло.

Ветер взъерошил волосы Эрис, выпутав из перетянутого шнурком хвоста несколько длинных прядей. Эрис сдула со лба мешавшую смотреть челку и вновь уставилась на пшеницу, ожидая, когда из мягкой травы появятся рыжие макушки близняшек и черная – сестры.

Горы окружали долину со всех сторон, лежа вдалеке громадными темно-синими котами. Их белые шапки походили на кисточки на кошачьих ушах. Эрис подумала, что если бы Роксана могла дотянуться из-за облаков своей сияющей дланью до их верхушек, горы вполне бы замурчали в ответ. Может, так оно и было, когда вдалеке сходили лавины или сели, и над тихими долинами слышался отдаленный рокот падавших камней.

Над ее головой слегка покачивались теплые верхушки молодых сосен. Пахло хвоей и смолой, а иголки под ладонями, которыми она упиралась в землю, были теплыми и колючими. Лето только-только началось, и сладкий аромат цветов и хвои плыл вместе с ветром и путался в темно-зеленых, пушистых шапках сосен. Она сморщилась на солнце, подставляя ему загорелые щеки. Наставница Коби говорила, что если она будет долго сидеть на солнце, то ее темные, почти черные волосы выгорят и будут похожи по цвету на волосы ее мани. Все вокруг говорили, что она похожа на мани, и Эрис было приятно думать, что это сходство можно сделать еще более видимым.

Внизу, вдалеке лежали продолговатые крыши амбаров, где летом хранили садовый инвентарь, а зимой – снопы сена для скотины и зерно. Там же располагался и клубничник, на котором сейчас среди невысокой зелени ползали Лэйк и близняшки, запихивая в привязанные к телу туески большую сладкую ягоду. Если их поймают за этим занятием, их выдерут. Поэтому Эрис должна была следить, не полетит ли кто из сестер со стороны Лагеря Дочерей, и подать установленный сигнал в случае чего. Для этого возле ее руки лежал осколок зеркала. Правда, она очень сильно сомневалась, что занятые сбором ягоды близняшки увидят ее сигнал.

Сегодня был один из немногих свободных дней. В остальные дни перевезенные в горы на лето Дочери помогали Наставницам работать в полях, ухаживать за плодовыми деревьями и рабочим скотом, пасти стада на высокогорных пастбищах и делать еще сотни мелких поручений во благо племени. Каэрос было не слишком уж много, и рабочие руки не должны были простаивать. Особенно сейчас, когда Царица Ларта увела семь тысяч воинов на восток, к Серому Зубу, где корты вновь начали тревожить границы.

Сорвав травинку, Эрис засунула ее в рот и зажала губами. Горький сок потек на язык, но она не обращала на него внимания, грызя тонкий стебель. Еще три года, и она обреет виски. Еще три года, и она получит оружие и начнет учиться сражаться ради своего племени. Чтобы стать такой же сильной как мани и ману. Чтобы однажды стать главой сообщества и Мастером Клинка, а потом самой известной разведчицей становища Сол, как Аэл. А возможно… От таких мыслей становилось приятно и стыдно. Возможно однажды она даже станет Царицей. И тогда все Дочери Огня будут выполнять ее приказы, тогда она сможет заставить Ларту заплатить за то, что та сделала с племенем, восстановить численность Каэрос, договориться с Лаэрт…

Мимо пролетел мохнатый шмель, тихо жужжа. Эрис дернулась в сторону и сразу же выругала себя. Ей же уже одиннадцать! А она до сих пор продолжает шарахаться от кусачих насекомых, будто дите малое! Лэйк вон даже не пикнула, когда пчелы из того улья набросились на нее все вместе. Это было небольшое гнездо лесных пчел, которое они нашли в окрестных лесах, но сестру все равно покусали довольно сильно. И она только пожала плечами и оскалилась, и вовсе не дергалась и не издала ни звука, пока близняшки, с хохотом, выдергивали из нее умирающих пчел.
Эрис почувствовала гордость. Ее сестра росла сильной, упрямой, смелой. Наставницы хвалили ее быстрые ноги и выносливую спину, умение ориентироваться и легко выходить из сложных ситуаций. О Эрис говорили то же самое, но она все равно немного завидовала младшей. Радовалась за нее, но все же завидовала.

Ячмень вдалеке заколыхался. Эрис прищурилась и немного приподнялась, чтобы лучше видеть. Кто-то бежал по полю, низко пригибаясь к земле. Судя по дергавшемся стеблям, их было трое. Эрис ухмыльнулась, сунула осколок зеркала в поясной кошель и встала. Теперь осталось лишь дождаться друзей, а потом можно будет отправиться в их форт. Там их не найдут ни Наставницы, ни другие Дочери.

Теплый ветер колыхнул ячмень, и Эрис вдохнула его всем телом. В последнее время у нее часто появлялось ощущение, будто этот воздух проходит прямо сквозь нее, будто она может стать ветром и облаками, горами, землей и даже жуками, летавшими над медленно колыхавшейся травой. Когда она дотрагивалась до стволов деревьев, она почти чувствовала, как сок внутри них медленно поднимается от корней к ветвям. Когда она касалась цветов или травы, ей казалось, будто она видит, как глубоко, в сырой и мягкой почве шевелятся корни растений, медленно прорастая сквозь нее, к солнцу. Мир раскрывался перед ней в эти моменты, как цветочный бутон, лепесток за лепестком. Он был таким ослепительно красивым, что у Эрис дыхание захватывало.

Из ячменя выскочили, пригибаясь к земле, близняшки, за ними со всех ног неслась Лэйк. Эней и Леда были высокими и худыми и такими длинноногими, что перегнать их могли всего несколько Младших Сестер. Их рыжие волосы отросли уже почти до бедер, и сестры переплетали их в тугие косы, чтобы не мешали бегать и прыгать. Их лица, руки и голые коленки, торчавшие из-под летних туник, покрывали ровным слоем веснушки. Две совершенно одинаковые, будто зеркальные отражения, носатые, с серо-голубыми глазами, они постоянно путали Наставниц, меняясь местами на уроках и проверочных занятиях. Эрис и Лэйк каким-то чудом удавалось определять, кто из них кто, возможно из-за того, что последние несколько лет они были неразлучны.

Младшая была ниже близняшек, но покрепче и пошире их в плечах. Как всегда лицо ее было серьезным и собранным, взгляд синих глаз сосредоточенным. Черные, как вороново крыло, волосы спадали ей на спину, перевязанные в косу, как и у близняшек. Лэйк думала, что они не замечают, как отчаянно она гордится ими, как пытается подражать им во всем, даже в таких мелочах, как одежда. Близняшки принимали это отношение снисходительно, по-отечески опекая Лэйк, но при этом неизменно приглашая ее с собой на любые, даже самые рискованные мероприятия.

Эней расплылась в широкой улыбке, вбегая под тень сосен, загорелая дочерна и почти не запыхавшаяся.

- Смотри, Эрис! – она гордо предъявила туесок, полный крупных, красных ягод. Руки у нее были в клубничном соке и пятнах земли. – Там этой ягоды столько же, сколько прыщей у Илы!

- Мы только с самого края поползали, - добавила Леда, останавливаясь рядом с сестрой. – Завтра можно будет еще разок попробовать, если нас не запрягут работой.

Лэйк остановилась за спинами близняшек и ревниво вскинула голову. Эрис заметила, что ягод у нее в туеске больше всего, но сестра, как обычно, не проронила по этому поводу ни слова.

- Вас не заметили? – на всякий случай спросила Эрис.

- Нет, конечно! – фыркнула Леда.

- Хотя малая так пыхтела, что перепугала этим всех окрестных собак! – добавила, ухмыляясь во весь рот, Эней.

- Врешь! – ощетинилась Лэйк, вцепившись в туесок. – Ты чавкала гораздо громче, чем я дышала!

- Вот это точно! – Эней довольно похлопала себя по животу, а потом протянула свой туесок Эрис. – Я там прилично наела, так что это все – тебе!

- Спасибо, - Эрис улыбнулась ей. Эней развернула плечи и раздулась от гордости.

- Хватит уже петушиться, - Леда подтолкнула сестру в спину. – Пошли отсюда, пока Садовницы ничего не заметили.

Переругиваясь, близняшки первыми двинулись сквозь сосновую рощу на запад, протискиваясь между рыжих стволов и отводя руками мешавшие пройти ветки. Лэйк припустила за ними, бросив вопросительный взгляд на сестру. Запустив в рот полную пригоршню ягод, Эрис последовала за ними.

Солнце насквозь прошивало светлый лес. Слегка шумели верхушки сосен, пели птицы, шуршали под подошвами сандалий иголки. Идти нужно было осторожно, чтобы не запнуться о замшелые валуны, торчавшие из мягкого ковра опавшей хвои. Цветы и травы покрывали тенистые места, и Эрис внимательно оглядывала их: часто в такой траве росли съедобные грибы. Летом Дочерей кормили не особенно сытно, рассчитывая на то, что они уже вполне способны сами раздобыть себе пропитание в окрестных лесах. Наставницы говорили, что это оттачивает охотничьи навыки и учит девочек выживать в условиях гор. Эрис находила это довольно забавным и даже веселым. К тому же у нее неплохо получалось готовить, и близняшки всегда хором хвалили ее стряпню.

Перепрыгивая через поваленные, замшелые бревна и обходя ямы в земле, Эрис дышала лесом. Казалось, что он пульсирует в ее теле, как живое существо. Она ощущала легкие прикосновения ветра на своей коже, мягкое тепло солнца на темных волосах, запах хвои, наполнявший ноздри. В какой-то момент это чувство стало настолько сильным, что они почти почувствовала себя разогретой на солнце землей. Но тут громкий голос Эней вырвал ее из размышлений.

- Я подслушала вчера Наставницу Фару, - радостно сообщила девочка. – Она говорит, что Ларта собирается заключить договор об Обмене с Нуэргос. Тогда нас могут отправить в становище Имир учиться вместе с их Дочерьми.

- Что за глупости! – фыркнула Леда. – Тиена никогда не согласится на Обмен с Лартой!

- Почему? Она же сама предлагала семь лет назад! – напомнила Эней.

- Семь лет назад было другое дело. Нуэргос было мало, шла война. Сейчас Дочерей Воздуха полно, как и Каэрос. Тиена не согласится.

- А ты бы хотела учиться вместе с Дочерьми Воздуха? – спросила Эрис, нагоняя близняшек. – Вы вон какие рыжие, они вас от своих и не отличат.

Эней посмотрела на нее почему-то сердито, Леда, как всегда спокойно, отозвалась:

- Нет, я бы не хотела к Нуэргос. Говорят, что они не исполняют сахиру и пьют иллиум.

- Каэрос тоже пьют иллиум, - тут же ввернула Эней. – Когда женятся или по большим праздникам.

- Но всего по нескольку капель, - урезонила Леда. – Иллиум – напиток богов, он только для Жриц. Пить его обычным людям – грешно.

- А я бы хотела побыть у Нуэргос, - упрямо продолжила Эней. – Хотя бы пару недель. Поучиться у них их мастерству, пообщаться с ними. Но потом, конечно же, вернуться домой.

- Вот поэтому из Обмена ничего и не выйдет, - рассудительно проговорила Леда. Эней показала сестре язык и повернулась к Эрис:

- А ты? Хотела бы ты стать Нуэргос?

- Только если в меня влюбится очень красивая Ремесленница! – улыбнулась Эрис.

- Лэйк? – спросила Леда.

- Нет, - буркнула та.

- Почему?

- Я – Дочь Огня. И останусь ей.

- Вечно ты слишком серьезно ко всему относишься, - поморщилась Эней.

- Неправда, - покачала головой Лэйк. – Я просто почитаю Роксану, вот и все.

- То есть ты хочешь сказать, я ее не почитаю? – с угрозой в голосе повернулась к ней Эней, но Леда сразу же ткнула сестру в бок локтем:

- Прекрати уже! Мы почти пришли.

Эрис взобралась вслед за сестрами на пригорок, и ее глазам открылась неглубокая, заболоченная низина. Внизу, перегораживая им путь, бежал ледяной ручей. Его берега поросли кустами бузины, беляры, чернолиста, которые густо заплетал дикий хмель. Вода журчала на порожках из больших разноцветных камней, над которыми кружились разноцветные стрекозы. На ее поверхности играли ослепительные блики щита Роксаны, слепя глаза. Эрис сощурилась. Даже здесь они продолжали сражаться с Аленной, в крохотном ручейке посреди горного леса.

Вяло переругиваясь, близняшки спустились к самой воде, проломились сквозь высокую, колючую осоку и зашлепали по ручью на другой берег. Лэйк не отставала от них, перед ручьем слегка поклонившись воде. Она росла настолько религиозной, что близняшки периодически смеялись над ней, предлагая ей стать Жрицей и покрыть себя татуировками богини. Лэйк огрызалась или молчала, но кланяться воде не перестала. На взгляд Эрис это было уже слишком: Аленна не сможет ничего с ними сделать, пока они переходят такой ручеек. Река – другое дело, или озеро, в котором могут быть водовороты или холодные ключи, от которых сводит ноги. Но крохотный ручей…

Ледяная вода обожгла ноги и поднялась до колена, пока Эрис перебиралась через ручей, продолжая чавкать клубникой. Зато и солнечные лучи стали жечь сильнее, когда она выбралась на берег и полезла по крутому склону вверх, следом за друзьями. К мокрой коже цеплялись травинки и иголки. Пробиваться через плющ было не слишком приятно: его шершавые листья царапали кожу, большие шмели, жужжа, недовольно срывались с них и кружили над головой Эрис. Она поежилась, но запретила себе реагировать на них. Никто не укусит ее, если она не будет трогать их руками.

Поднявшись на пригорок, они забрали правее, на север. Начался заметный подъем, и после получаса ходьбы они, наконец, добрались до места. Здесь, на укрытой со всех сторон листвой дубов полянке, было их логово.

На старом, размашистом и корявом дубу какие-то Дочери задолго до них выстроили подвесной дом из неструганых досок, с крышей из елового лапника и дверью, сплетенной из тростника. К земле от него тянулись веревочные лестницы, которые можно было легко втащить вверх в случае чего. Внутри сквозь открытые окна просматривался грубо сколоченный стол, под которым грудой лежали старые, прохудившиеся, сырые одеяла. Их утащили из Лагеря Дочерей близняшки, надеясь когда-нибудь переночевать в этом домике. Это было бы гораздо интереснее, чем просто сбежать из Лагеря и бродить по опушкам. Наставницы не очень хорошо смотрели на такие прогулки: в горах иногда встречались волки и медведи, чувствовавшие себя здесь более уютно, чем вблизи от крупных становищ. Поэтому детей отпускали гулять и бродить по лесам только в светлое время суток, а ночью стерегли гораздо лучше, чем в становище Сол.

Эрис подождала, пока близняшки вскарабкаются вверх по лестнице и полезла следом, обогнав Лэйк. Та восприняла это спокойно, лишь немного набычившись. Она не любила, когда ей напоминали о том, что она здесь младшая.

Внутри домик выглядел еще уютнее, чем снаружи. На полу лежала дырявая циновка, на которой можно было сидеть. К древесному стволу была прибита полка, на которой расставили побитую посуду, стащенную с кухонь, которой они вчетвером часто пользовались во время обедов. В небольшом углублении, выдолбленном в стволе, лежали свернутые копии карт гор, которые близняшки каким-то чудом умудрились перерисовать с карт в кабинете Мани-Наставницы. С их помощью они вчетвером планировали военные операции и атаки на кортов. Потом делились на две команды: одна защищала укрытый в листве дом, другая пыталась взять его штурмом с земли. Да и вообще, здесь было самое уютное место во всем лесу, где можно было замечательно провести день, особенно, если он был свободен от помощи Наставницам в домашних делах.

А такие дни выдавались нечасто. Сейчас Дочерей освободили от обязанностей ненадолго в честь праздничной недели перед Днем Солнца. Эрис не слишком любила этот праздник. Ей говорили, что ее мани и ману погибли в это время, защищая племя. Сама она этого почти не помнила. Из памяти выплывали только сильные руки и пронзительные синие глаза, почти как у сестры. И еще ощущение полета: когда холодный воздух щиплет кожу, а внизу, далеко под ногами, проплывают леса и крохотные с такой высоты крыши построек становища Сол.

Вторя ее мыслям, Эней, усевшись в углу домика, громко спросила:

- Как вы смотрите на то, чтобы в Ночь Солнца удрать из Лагеря и поглядеть на танцы? Спорю, что никто даже не заметит нашего отсутствия!

- Я бы не была так уверена, на твоем месте, - скептически ответила Леда, выкладывая на столешницу свой туесок. – Коби здесь, и она не пойдет на праздник, а будет следить за нами.

- Почему бы ей и не пойти? – вскинулась Эней.

- Потому что она никогда не ходит, - спокойно ответила сестра.

- Но в этом году все же может быть иначе!

- Это Коби, иначе не будет, - вздохнула Эрис.

- Такое ощущение, будто вам совсем не хочется посмотреть, как танцуют взрослые! – обидчиво нахмурилась Эней.

- Конечно хочется! Просто чего попусту надеяться на то, чего не будет? – грустно отозвалась Эрис.

Летний Танец в Ночь Солнца был самой большой мечтой всех Дочерей становища Сол. Да и других становищ тоже, наверное. Никто из старших никогда не рассказывал о том, что там происходило. Особенно Младшие Сестры, которых допускали до этого праздника только после бритья висков. Эрис знала, что в эту ночь Ремесленницы и Воины танцуют вместе возле огромных костров, которые разжигают на полянах посреди леса во славу Роксаны. И что приносятся обильные жертвы, в основном маслом, чтобы Царица могла до блеска натереть им свой щит и послать хороший урожай. Это был самый главный праздник Каэрос, и племя всегда отмечало его радостно и весело. За исключением Дочерей, которых туда не пускали. Это было ужасно несправедливо и очень обидно. Ведь ей оставалось еще целых три года до первого испытания и первой стрижки.

- А я вот пойду, если вы пойдете, - подала голос Лэйк, присаживаясь на свою любимую ветку, выраставшую из пола и уходившую сквозь отверстие в потолке в синее небо. Эней сразу же встрепенулась:

- Вот видишь, Леда? Лэйк хочет пойти. А ты, Эрис? С нами?

- Если куда-то идти, то всем вместе, - кивнула Эрис, и длинное лицо близняшки расплылось в улыбке.

- Хорошо. Значит, дождемся первого обхода, а потом удерем через окно. Ровно на час, потом будет второй обход, и мы должны быть на месте, - проговорила Леда, поочередно оглядывая их всех.

Так было всегда: Эней придумывала какую-нибудь шалость, а Леда составляла четкий и продуманный план. А потом все четверо начинали воплощать его, и все их великие раздумья сразу же портила какая-нибудь глупость, которую совершали Эрис или Лэйк. Ну или сами близняшки. Иногда глупости случались и без их участия, - в такие моменты было особенно обидно. И после всего этого давно смирившаяся Коби раскладывала их у себя на коленях и охаживала ремнем. Тем не менее, попытка совершить очередную захватывающую вылазку была гораздо более привлекательна, чем мысли о последствиях.

- Тогда мы с Ледой обсудим детали, а вы идите, проверьте силки. Может чего-нибудь попалось, - с надеждой в голосе проговорила Эней.

- Не съешьте всю клубнику, - предупредила Эрис, спускаясь с дерева по лестнице.

- Обязательно съем все до последней ягоды! – с хохотом отозвалась Эней.

От их полянки в разные стороны вели едва заметные тропинки, протоптанные в негустой траве. Подождав Лэйк, Эрис первой двинулась по одной из таких тропинок на северо-восток. Вскоре поляна осталась далеко позади, затихли голоса близняшек, принявшихся яростно спорить о том, после какого по счету обхода следует удирать из амбара, в котором они ночевали.

Эрис зажмурилась, прислушиваясь к тихому, шепчущему о лете лесу. Если силки, которые они навязали вчера вечером перед сном сработали, то на обед у них будет горячий мясной бульон с кореньями и травами, а на закуску – крупная, сладкая клубника. Мани гордилась бы ей, если бы увидела, как Эрис вяжет силки. Говорили, что мани Тэйр не было равных на охоте, что следы она читала даже лучше самой ману, считавшейся первой разведчицей становища Сол. Вы будете гордиться мной, мысленно пообещала Эрис. Я вырасту и стану такой же сильной, как вы.

- Эрис, - позвала сзади сестра, шагавшая за ней след в след.

- Чего?

- Как ты думаешь, почему Роксана не убьет Владычицу Гор? Ведь она гораздо сильнее ее.

- Не знаю, - пожала плечами Эрис. – Я слышала, как Наставница Фара говорила Наин, что Владычица Гор – это сама Роксана, которая ночью становится охотницей, надевает прозрачные одежды и идет к самым крутым тропам, чтобы там стрелять Горных котов.

- Выходит, она не страшная? – снова спросила Лэйк.

- Выходит, нет.

- А почему тогда все боятся ее? Исая говорит, что она похищает молодых Воинов и сводит их с ума.

- Ее все боятся, потому что она так красива, что в нее все влюбляются, - пояснила Эрис как можно более авторитетным тоном. Она сама не слишком понимала, в чем тут дело, но Коби всегда говорила именно так, а значит, - так оно и было.

- А что такое – влюбляться? – задумчиво спросила Лэйк. Сегодня она была на редкостью разговорчивой.

Эрис поморщилась, вспоминая слова Наставницы.

- Влюбляться – это когда у тебя есть очень вкусная еда, а ты отдаешь ее всю тому, в кого влюбился, - повторила она.

- Угу, - Лэйк звучала сбитой с толку. Потом, помолчав, спросила: - То есть, Эней в тебя влюбилась? Она же все время отдает тебе самое вкусное. Вот и сейчас с клубникой тоже.

- Что за глупости ты говоришь! – фыркнула Эрис, благодаря богиню, что Лэйк сейчас не видит ее лицо.

Щеки полыхнули ярким румянцем. Эрис уже давно подозревала, что самая неугомонная из близняшек любит ее – потому и постоянно вокруг нее ошивается. Что с этим делать – Эрис решительно не знала. Любовь была для взрослых: они ухаживали друг за другом, заботились друг о друге, потом женились. Сама она не чувствовала никакого особого желания ухаживать за Эней, поэтому и старалась изо всех сил не замечать, что та постоянно крутится вокруг нее.

Лэйк возмущенно засопела за спиной, и Эрис сказала, чтобы спасти положение:

- Ты же тоже постоянно увиваешься вокруг близняшек. Может, тоже влюбилась в кого-то из них?

- Вовсе нет! – Лэйк вскинула голову. – Я не делюсь с ними едой!

На этом разговор сам собой увял.

Силки оказались полными: в ловушку попался толстый, мясистый заяц. Эрис осталась крайне довольной собой. Теперь она сможет приготовить вкусный обед, а близняшки опять обзавидуются – у них до сих пор не получалось правильно ставить силки. А если они это и делали, то в них ничего не попадалось. Они с Лэйк проверили все ловушки, одну за другой, но заяц в этот день был единственным уловом.

К тому моменту, как они вернулись на поляну, под дубом уже уютно потрескивал костерок, а близняшки что-то варили в подвешенном на огне котелке. Заяц вызвал массу восторгов и полный зависти взгляд Леды.

Солнце медленно ползло в сторону заката. Они поели, потом затеяли игру в осаду Серого Зуба. В этот раз защищали форт Лэйк и Леда, а они с Эней нападали. Это длилось до тех пор, пока Лэйк случайно не засадила длинной веткой, имитирующей копье, Эней в ухо. После чего они некоторое время останавливали кровь, а потом поменялись местами. Теперь уже Эней и Эрис отбивались от яростных атак с земли.

Очнулись они уже под вечер, совершенно усталые и счастливые. Щит Роксаны порыжел и висел так низко, что лес окрасился в ало-желтые тона. Прополоскав в ручейке котелок и посуду, они расставили силки на завтра и вприпрыжку побежали в сторону Лагеря Дочерей.

Он лежал дальше, в низине, укрытый со всех сторон скалами. Несколько десятков амбаров, в которых летом спали дочери, а зимой хранилось зерно, большое, приземистое здание едальни и несколько тренировочных площадок для Младших Сестер, которых тоже сюда привозили на лето. Ниже поселения лежало озеро Белый Глаз, самое большое озеро на землях Каэрос. В его водах обильно водилась рыба, а по берегу располагались рыбацкие деревушки, где эту рыбу коптили на зиму. Берега Белого Глаза словно ресницами поросли высокими плакучими ивами, ополаскивавшими свои листья в прозрачной воде.

Лэйк и близняшки всегда хвалились тем, что могут переплыть озеро с одного конца на другой и обратно. Эрис этого не могла, она вообще не слишком любила воду, и если купалась, то только возле самого берега. К тому же Наставницы зорко следили за тем, чтобы Дочери не геройствовали. Таким нехитрым образом каждое лето Лэйк и близняшки зарабатывали себе дополнительную работу в полях за запрещенные купания.

Они должны были вернуться в Лагерь Дочерей к ужину, до того, как прозвенит гонг у едальни. Эрис поморщилась, когда издалека донесся мерный, глубокий звон, а им оставалось еще топать и топать по заросшим берегам озера. Близняшки прибавили шагу. Драть их, конечно, за такую мелочь никто не станет, но выговора у Наставницы Коби, которая сейчас была здесь за старшую, точно не избежать. А если она выговорит им, то и следить дальше будет повнимательнее, чего им уж совершенно точно не надо. Особенно, когда они решились сбежать в Ночь Солнца посмотреть на Танец.

Близняшки пробирались сквозь густые заросли почти бесшумно, Лэйк кралась следом, вообще не производя ни звука. Чтобы сбить зайца из пращи или подбить птицу, нужно шагать так тихо, чтобы и чуткое ухо животного не услышало. А чтобы есть горячую пищу – нужна дичь. В лагере им выдавали только легкий завтрак и легкий ужин из фруктов. Поэтому все Дочери на собственных ошибках учились выживать в лесах.

Внезапно впереди раздались человеческие голоса, и Эрис замерла. Разговаривали, судя по всему, двое. И одним из голосов был такой знакомый голос Наставницы Коби. Все четверо дочерей замерли в кустах, не решаясь двинуться. Потом Эней повернулась к ним и жестом показала следовать за ней. Эрис попыталась прожестикулировать, что не лучшая идея – подслушивать Наставницу, но близняшки уже ужами протиснулись сквозь не шелохнувшиеся кусты. Лэйк бросила на нее насмешливый взгляд и полезла следом. Эрис тяжело вздохнула: делать нечего, придется идти за ними. И так младшая потом будет несколько дней звать ее трусихой, что унизительно само по себе.

Чем глубже в кусты они залезали, тем громче становились голоса. Наконец, Эрис замерла в гуще кустов недалеко от берега озера. Кусты подходили к укромной полянке на самом берегу, где иногда купались Младшие Сестры, не пуская никого из Дочерей на свое любимое место. Две небольшие ивы окаямляли плавный спуск в воду с ровным, песчаным дном. Полянка поросла мягкой травой, на которой так приятно было сохнуть после купания. Сейчас здесь стояли двое: Наставница Коби, гневно сложив руки на груди и вздернув одну бровь, и разведчица Аэл, возвышавшаяся над ней на полголовы и выглядевшая как побитый щенок.

Внезапно Аэл опустилась перед Коби на одно колено и выложила перед ее ногами свой долор – волнистый кинжал длиной с две ладони. Опустив голову, она хрипло проговорила:

- Я не хочу больше спорить, Коби. Прошу тебя в девятый раз: выходи за меня.

- И в девятый раз – нет! – отрезала Коби. Она была очень сильно рассержена, даже притоптывала ногой, обутой в сандалии на высокой шнуровке. Сейчас этот сандалий прыгал прямо перед лицом Аэл.

Эрис поняла, что они подслушивают то, что совершенно не предназначено для их ушей, но двинуться не посмела. Если Коби зла настолько, насколько, Эрис подозревала, она была, она их всех четверых отправит стирать белье до конца лета. И никакого домика на дереве и клубники они больше вообще не увидят в этом году.

Рядом скорчилась Лэйк, восторженными глазами рассматривая Аэл. Она просто обожала первую разведчицу и целыми днями только о ней и говорила. Близняшки тоже глупо улыбались, будто увидели что-то смешное.

Внезапно Эрис вздрогнула. Что здесь делает Аэл? Она же улетала с Лартой к Серому Зубу. Значит, они победили и вернулись? А разве могло быть иначе? Обе близняшки синхронно подмигнули Эрис: видимо, думали о том же самом. Как здорово! Они опять показали кортам свою силу и мощь, опять отомстили за ее ману и мани! Эрис зажмурилась от радости и сжала кулаки, но ее радость прервал хриплый голос Аэл.

- Почему – нет, Коби? – Аэл подняла свои темные глаза на Наставницу, и та отчетливо вздрогнула всем телом. – Я же вижу, как ты на меня смотришь. Почему нет?

- Я не обязана объяснять свои решения! – Наставница Коби вздернула нос и отступила от Аэл на шаг.

Ее платье из легкого светлого льна, расшитое цветами по подолу, качнулось от ветра. Оно было длиной до колена, с короткими рукавами, открывавшими мягкие руки Коби. На обоих предплечьях у нее была татуировка племени – знаки огня с одной стороны, знак Ремесленной касты с другой. Аэл с тоской взглянула ей в спину, но настойчиво нахмурила брови.

- Если не хочешь выходить за меня, то убей меня уже, наконец! Я так больше не могу, Коби! Восемь лет! Восемь лет ты отвергаешь меня и отказываешься даже убить! Что я должна думать?

- Что за глупости?! – почти вскрикнула Коби, резко разворачиваясь к ней. Эрис вдруг заметила, что за ухом у нее в волосы воткнута маленькая белая роза. – Почему ты принесла мне свой долор? Думаешь, если ставишь меня перед таким выбором, что-то изменится?

- Я жду тебя достаточно долго, чтобы ты поняла, что во мне ничто не изменится, - Аэл посмотрела ей прямо в глаза.

Несколько секунд они испепеляли друг друга взглядами, потом плечи Коби поникли, словно она сдалась.

- Я не могу, - едва слышно проговорила она. Эрис подалась вперед, чтобы лучше слышать и чуть не свалилась.

- Почему? – также тихо спросила Аэл.

- Я проклята богиней! – заговорила Коби. Эрис разглядела, как слезы хлынули по ее щекам, когда та обхватила себя руками, будто ей было холодно. – Я дважды проклята Роксаной! В первый раз, когда не смогла стать Воином, а во второй… - она громко всхлипнула, не в силах договорить. Эрис стало вконец неловко. Подслушивать что-то такое было очень неправильно, но двинуться она не смела, во все глаза глядя на Наставницу. Та несколько раз глубоко вздохнула, растирая слезы ладонями по щекам, а потом тихо договорила. – Я не могу иметь детей. Роксана не дала мне этого. Так сказали Жрицы.

Эрис удивленно заморгала. Такое случалось, но крайне редко. Источник Рождения делал всех анай способными к деторождению, но иногда бывало и по-другому. Об этом никто не говорил вслух. Считалось, что богиня отвернулась от такой женщины. И все остальные сестры тоже старались держаться от нее подальше. Обычно бездетные анай становились Жрицами, и это очень хорошо объясняло глубокие знания Коби в области культа. Почему же тогда она не ушла к Жрицам, а осталась воспитывать Дочерей?

Неожиданно Аэл расхохоталась. Эрис вздрогнула всем телом, а Лэйк оступилась и наступила на хрустящую ветку. По спине Эрис тут же побежал холодный пот, глаза близняшек вылезли из орбит, но Наставница Коби, видимо, не услышала. Она с перекошенным от гнева и боли лицом наблюдала за смеющейся первой разведчицей.

Аэл хохотала во все горло некоторое время, потом подобрала долор и поднялась с колен. Все еще усмехаясь, она взглянула на Коби:

- И все? Из-за этого ты отказывала мне восемь лет?

- Да! – Коби вздернула нос, дрожа от ярости. – И если ты продолжишь смеяться над моим горем, я тебя все-таки зарежу, несмотря ни на что!

- Глупая Дочь Огня! – Аэл в два шага оказалась рядом с ней, сгребла отбивавшуюся Наставницу Коби в охапку и поцеловала.

Эрис ощутила, как полыхнули щеки, и опустила глаза. В племени были не приняты прилюдные проявления чувств. Даже за руку кого-то брать считалось неприличным, а тут такое… Леда и Лэйк тоже потупились, а вот Эней во все глаза смотрела, при этом красная, как свекла.

Наконец, Аэл отпустила задыхавшуюся Наставницу Коби, которая тут же отвесила ей звонкую оплеуху. Засмеявшись, разведчица потерла щеку.

- Я-то думала, что не нравлюсь тебе! Что во мне что-то не так! А потом ты приходила смотреть, как я тренирую девочек, да так смотрела, что у меня руки тряслись, - Аэл, улыбаясь, покачала головой. – Я думала, что с ума схожу: сначала ты раздеваешь меня глазами, потом прогоняешь. Роксана, как же ты меня измучила!

- И что теперь? – вздернула одну бровь Коби.

- Теперь? – ухмыльнулась Аэл. - Теперь я женюсь на тебе на День Солнца.

- Ты что, не слышала, что я тебе сказала? – голос Коби дрожал, то ли от ярости, то ли от слез. Эрис так и не поняла.

- Ты не можешь иметь детей? – фыркнула Аэл. – Ну и что? У тебя детей больше, чем у всех в племени. И всех этих твоих дочек я учу сражаться и стрелять, быть сильными и храбрыми, такими же, как ты. Неужели ты так и не поняла, почему я вызвалась тренировать Младших Сестер?

- Ты… - выдохнула Коби, не в силах продолжать.

- Да, я, - Аэл взяла ее руки в свои и заглянула ей в глаза. – Я, Аэл, дочь Асаи, прошу твоей руки, Коби, дочь Миры. – Не выдержав, она добавила. – И если ты откажешь мне в десятый раз, я точно зарежусь.

Коби несколько секунд внимательно смотрела на нее, и слезы катились по ее щекам из широко открытых глаз. Потом, шмыгнув носом, она кивнула:

- Я согласна. И зарежу я тебя сама, своими собственными руками, если ты еще раз будешь мне так угрожать.

Аэл с хохотом покрыла поцелуями ее лицо, а потом прижала к себе так крепко, что Наставница Коби издала самый настоящий писк, которого Эрис от нее никак не ожидала.

Сзади кто-то дернул ее за рукав. Эрис обернулась. Красные до корней волос близняшки настойчиво показывали ей, что им пора уходить. Кивнув, Эрис тихонько протиснулась следом за ними через кусты, хотя Коби и Аэл не услышали бы сейчас ничего, даже если бы мимо них прогнали стадо быков.

Отредактировано Мика (15.05.15 11:58:52)

0

5

Глава 10. Первый приступ

Эрис уплетала горячую кашу, щедро сдобренную ягодами и орехами, и поглядывала на стол Наставниц. Там сидела Коби, часто позевывая и прикрывая рот кулаком. Глаза у нее были красные, а волосы взъерошены, как после бессонной ночи. Учитывая, что вчера их так никто и не проверял после отбоя, который отзвонила Наставница Фара, Эрис сделала вывод, что Коби в лагерь так и не вернулась.

В большом, просторном помещении едальни было светло. Все окна распахнули настежь, чтобы впустить в помещение утреннюю прохладу и сладкий запах цветов. Косые, свежие лучи утреннего солнца плясали на оструганных и выскобленных до белизны досках пола. За ровными рядами массивных столов сидели на лавках Дочери и Младшие Сестры, устроившись небольшими компаниями и громко разговаривая.

На противоположном конце помещения расположились Воины, те, кто вернулся вместе с Лартой от Серого Зуба и сразу же направился в Лагерь Дочерей у Кулака Древних. Большая часть племени осталась в становище Сол. Там должно было пройти празднование Дня Солнца, там же оплакивали погибших и совершали Прощание. Немногие Воины, женатые на Наставницах Дочерей или на Ремесленницах из рыбацких поселений на берегах Белого Глаза, предпочли отпраздновать День Солнца со своими любимыми дома. В Лагере Дочерей осталось всего шестеро Воинов, считая Аэл, причем четверо из них были уже женаты на Наставницах, а пятая – Маил – как раз собиралась провести ритуал с Наставницей Фарой на День Солнца.

Воины посмеивались, перекидываясь негромкими фразами. Большая часть из них дружно подтрунивала над Аэл, которая, не обращая внимания на их шутки, забрасывала в рот кашу большими ложками и поглядывала на Наставницу Коби, нарочито отворачивавшуюся от нее. Вид у Аэл был свежий и отдохнувший.

- Вы слышали, Коби приняла предложение Аэл! – через стол сообщила Рафа. Вид у нее при этом был такой, будто она раскрывала самую сокровенную тайну всего племени.

- Да, что-то такое было, - Эней сделала скучающий вид, ковыряясь ложкой в своей каше. У Рафы от огорчения вытянулось лицо. Леда спрятала улыбку в чашке с чаем и подмигнула Эрис, которая тоже с удовольствием вступила в игру.

- Мы, знаешь ли, давно уже говорили, что так будет, - небрежно проговорила она. – Только слепому было не видно, что между ними происходит.

- Да? – завистливо протянула Лиа.

- Конечно, - серьезно ответила Эрис, прихлебывая чаю.

- Коби выглядит такой спокойной, - задумчиво проговорила Лэйк, не сводя глаз с Наставницы. – Если бы мы знали, что это так на нее подействует, нужно было бы все гораздо раньше устроить.

- Да уж, - Эней поежилась. Удар у Коби был покруче, чем даже у Мани-Наставницы. И чем в более дурном расположении духа она находилась, тем тяжелее он становился.

- Мы порасспросили Наставницу Фару, - Лиа заговорщически подалась вперед и понизила голос. – Она говорит, что мы разбили кортов с очень малыми потерями. А еще, что Тиена дель Нуэргос, возможно, примет участие в Дне Солнца.

- Вот бы на это посмотреть! – мечтательно закатила глаза Леда.

- Дочери Воздуха такие красивые! – в тон ей протянула Рафа.

- Может, кто-нибудь из них прилетит в Лагерь Дочерей, - без особой надежды в голосе предположила Лиа, но ответить ей никто не успел.

Грохот и вскрик разорвал неторопливый гомон едальни. Эрис, как и все, резко развернулась и успела увидеть только, как разбивается об пол чашка с чаем, разбрызгивая во все стороны горячие капли.

Посреди прохода стояли Найрин и Торн, причем последняя была гораздо ближе к нимфе, чем надо. Судя по всему, проходя мимо, она нарочно задела ее плечом. Найрин не удержала тяжелый поднос, и все его содержимое разлетелось вдребезги.

- Прошу прощения, Дочь Огня, - издевательски проговорила Торн, проходя мимо. За ее спиной ухмылялись неразлучные Ила и Майя.

Коби проводила троицу очень тяжелым взглядом, и Торн изобразила на лице искреннее раскаянье. Предъявить им было нечего – никто из Наставниц в этот момент не смотрел в зал, обсуждая что-то, низко склонив друг к другу головы над столом. Зато смотрела Аэл, и под ее тяжелым взглядом Торн несколько подрастеряла спесь, вжала голову в плечи и выскользнула на улицу.

Найрин скрипнула зубами и принялась собирать осколки. На ее смуглой коже выступил темный румянец, ярко оттенявшийся изумительно белыми волосами. Несколько Дочерей сразу же бросились ей на помощь: у нимфы хорошо получалось заводить друзей и не только среди своих одногодок. Эрис поймала взгляд ее глубоких, задумчивых зеленых глаз и слегка кивнула головой. Найрин помедлила и улыбнулась в ответ.

Улыбка освещала ее лицо, а на щеках выступали красивые, глубокие ямочки. Наставницы говорили, что Найрин вырастет одной из самых красивых Дочерей племени. Эрис задумалась. Лэйк продолжала называть нимфу исключительно неверной, отказываясь обращаться к ней напрямую или по имени. Торн была и того хуже, постоянно задирала нимфу или подстраивала ситуации вроде только что произошедшей. Больше никто Найрин не задевал, большая часть Дочерей приняли ее как свою. Получалось, что проблемой она оставалась только для ее сестры и Торн. Эрис не слишком нравилось, что ее сестра уподобляется в своем презрении задиристой и вздорной дочери Царицы. Возможно, нужно будет в ближайшее время поговорить с ней об этом.

Найрин быстро собрала осколки посуды при помощи трех других Дочерей и направилась вместе с подносом в кухню, где ей навстречу уже вышла Наставница Ирен. Эрис вернулась к своей каше, бросив быстрый взгляд на сестру. Та хмурилась, сжимая ложку в кулаке и глядя прямо перед собой.

После завтрака их всех отправили на работы. Позевывая, Коби повела их четверых и еще с десяток других десяти- и одиннадцатилеток за собой.

Рядом с амбаром, где спали Младшие Сестры, стояла большая телега, нагруженная бочонками. Волов, привезших ее из деревни, уже распрягли и увели пастись, а вот телегу разгружать, судя по всему, предстояло им. Коби остановилась возле нее, уперла кулаки в бедра и проговорила, строго оглядывая всех:

- В этих бочонках вино для Ночи Солнца. Вы перенесете их в дальний амбар и расставите там на полу у стены. Только сделаете это осторожно. Если кто-нибудь из вас разобьет бочонок, я ему устрою такую сладкую жизнь, что запомнит надолго. Я ясно выразилась?

- Да, Наставница! – хором отозвались дети.

Коби открыла рот, чтобы еще что-то сказать, да так и застыла, глядя им за спины. Эрис развернулась и увидела Аэл, неторопливо приближавшуюся к ним кошачьей походкой Воина. На щеках Коби выступил румянец.

- Ты что-то хотела, разведчица Аэл? – официальным тоном спросила она, но голос при этом у нее был слишком высоким.

Аэл остановилась возле нее, оглядела Коби с теплой улыбкой, и сложила на груди руки. Эрис с восхищением оглядела литые, красивые мышцы разведчицы. На загорелой коже там, где не было татуировок, белели тонкие полоски шрамов. Откинув со лба челку, Аэл взглянула на Дочерей.

- Царица Ларта решила, что пора начать заниматься вашим обучением, - громко проговорила она. Коби вспыхнула и попыталась что-то сказать, но Аэл ее проигнорировала. – Она считает, что не будет ничего дурного, если я немного потренирую вас в обращении с луком.

Эрис выдохнула весь воздух из легких, который влился в восторженный гомон других Дочерей. Все они, как зачарованные, смотрели на легенду племени, первую разведчицу, вдруг предложившую им поучиться у нее. Эрис и не надеялась, что получит лук в руки до того, как ей обреют виски. И тут вдруг такое счастье! Лэйк рядом почти подвывала от восторга.

Коби прочистила горло и сердито посмотрела на разведчицу. Впрочем, румянец с ее щек никуда не исчез.

- С чего это Ларте вздумалось вмешиваться в дела Мани-Наставницы? Дочери не должны учиться сражаться!

- Некоторые старые традиции иногда можно слегка нарушить, - примирительно отозвалась Аэл. – Тем более я не собираюсь тренировать их так же, как Младших Сестер. Мы просто проведем несколько уроков, чтобы они знали, какой стороной стрелу втыкать в мишень.

- Мне это не нравится! – вздернула подбородок Наставница Коби.

Эрис с надеждой сжала кулаки. Ей может не нравиться что угодно, но приказ Царицы ведь важнее, да? Она бы никогда в жизни не отказалась от возможности тренироваться с Аэл. Неужели Коби не понимает, насколько им этого хочется?

- Тут уж я ничего поделать не могу, - развела руками Аэл, а потом повернулась к Дочерям. – А теперь делайте то, что говорит Наставница. Сейчас мы быстренько перетащим все бочонки, а потом пойдем постреляем, хорошо?

Под дружные крики Дочерей, тут же бросившихся к повозке, Аэл первой подхватила два бочонка, положив их на плечи, и вприпрыжку направилась к указанному Коби зданию. Наставница осталась стоять на месте, напряженно глядя ей вслед. Лицо у нее было такого же цвета, как свекла. Эрис не поняла, от гнева это или от чего-то другого.

Отставать от Аэл не хотелось, поэтому она тут же схватила тяжелый бочонок и поспешила за разведчицей. Ноги у той были такие длиннющие, что следом приходилось почти что бежать. Удивительно, но Лэйк опередила ее. Сжав зубы и нахмурившись, она одной из первых припустила за разведчицей и почти сразу догнала ее, пристроившись справа. Аэл что-то спросила у нее, и Лэйк споткнулась, чуть не уронив бочонок.

- Вот здорово, да, Эрис?! – послышался рядом восторженный голос Эней, и Эрис отвернулась от сестры. Глаза близняшки горели. – Вот это да! Нас потренирует Аэл!

- Здорово! – не удержалась от широкой улыбки Эрис.

- Когда я вырасту, я стану Орлиной Дочерью! – с другой стороны пообещала Леда, обгоняя их обеих.

Тело приятно ныло от усталости, пока они пробирались сквозь теплый лес. Щит Роксаны уже прополз зенит, и теперь беспощадно жарил голову, оставляя в глазах темные пятна. Эрис никак не могла сдержать улыбки. Ей хотелось танцевать на мягком ковре из иголок и тонких стебельков пробивавшейся сквозь него травы.

- Аэл невероятна! – в который раз уже закатила глаза Эней, шагавшая рядом с ней. – Нет, ты видела, как она стреляет?

- Как Роксана! – воскликнула Лэйк, растирая плечи.

- Как сама Владычица Гор! – вторила ей Леда.

Аэл гоняла их по плацу несколько часов, и только после длительной разминки разрешила взять в руки короткие роговые луки. Натянуть их было, пожалуй, еще сложнее, чем стрелять. Хотя и стрелять им в этот раз особенно не позволили. Для начала разведчица долго объясняла, как правильно держать лук, как натягивать и отпускать тетиву, чтобы не отрубить себе пальцы и еще десятки подобных мелочей. Постреляли они только в самом конце, да и то учебными стрелами без металлических наконечников.

У Эрис ныли руки и плечи, причем так, будто она целый день колола дрова. Побаливал живот и ноги немного дрожали, не говоря уже о том, что желудок от голода рычал, как дикий зверь. Но она не жаловалась. Десятилетки были самыми маленькими, кому Аэл разрешила участвовать в тренировке. И каждому, кто выдыхался, она сразу же приказывала отложить лук и идти отдыхать. В итоге из всех десятилеток на плацу до конца остались только Лэйк, Торн и Исая. И им пришлось гораздо тяжелее, чем Эрис.

На зрелище пришли посмотреть и Младшие Сестры, которые держались более спокойно, но все равно расширенными от восхищения глазами провожали каждое движение Аэл. Было даже несколько совсем молоденьких Наставниц, которые в обучении не участвовали, и кидали на первую разведчицу разочарованные взгляды, постоянно вздыхая и перешептываясь. Коби смотреть не пришла.

Ветра почти не было, и в горячем мареве над головой застыли пахучие лапы сосен. Эрис зажмурилась, ощущая невероятную легкость в теле. Вот она, наконец, и взяла в руки оружие. Осталось еще совсем чуть-чуть подождать, и ей позволят учиться по-настоящему. И тогда она будет совсем взрослой!

- Она такая сильная!.. – вырвалось у Эрис.

- Сильнее только Ларта! – кивнула Леда.

- Неправда! – сразу же ощетинилась Лэйк, готовая отстаивать свою любимую разведчицу до хрипоты. – Среди Орлиных Дочерей – она лучшая!

- А я и не про сообщества говорю, а вообще, - отрезала Леда. – Если они будут драться с Лартой, Ларта победит.

- Почему ты так думаешь? – не сдавалась Лэйк.

- Потому что она – Царица. Царица – самая сильная, - ввернула Эней.

- Ей просто никто еще не бросал вызов, - уперлась Лэйк.

- Да хватит тебе уже! – махнула рукой Эрис. – Ты так говоришь просто потому, что обожаешь Аэл!

- Это не так! – надулась Лэйк.

Договорить они не успели. Впереди, шагах в пятидесяти среди зарослей стоял их дуб с подвесным домом, а бурчащий живот настоятельно требовал еды. Леда первой начала спускаться с пригорка вниз, к поляне. Эней махнула им рукой, вприпрыжку устремляясь за сестрой:

- Проверьте силки, а мы пока костер разведем!

Эрис кивнула и направилась по знакомой тропе туда, где они вчера оставили ловушки. Лэйк нагнала ее и пошла с ней вровень, упрямо сдвинув брови.

- Это не так! – вновь повторила она. – Мани-Наставница говорила, что Ларта слабее мани Илейн! А уж Аэл-то точно ровня мани, иначе и быть не может.

- Да что ты пристала? – в раздражении фыркнула Эрис.- Хочется тебе так думать, ну думай, только не доставай меня.

- Я и не достаю. Ты просто отказываешься это признавать, - упрямилась Лэйк. Эрис разозлилась.

- Да оставь ты меня уже в покое!

Ярость пришла так неожиданно, что перед глазами потемнело. Она развернулась всем корпусом к сестре. Та остановилась посреди тропки, сжав кулаки и подобравшись, и очень хмуро смотрела на нее своими колючими синими глазами. В ней в этот момент было что-то звериное. Эрис хотела высказать ей все, что думает по поводу глупых девчонок, достававших взрослых своей болтовней, но тут вдруг глаза Лэйк резко расширились, и она охнула.

Сложившись пополам, Лэйк осела на землю, сжав ладонями грудь.

- Пытаешься пробить меня на жалость? – вздернула нос Эрис.

Лэйк не ответила. Судя по всему, ей действительно было плохо. Свернувшись в комок и низко опустив голову, она сидела на коленях и слегка покачивалась, не издавая ни звука.

- Ты чего? Что случилось-то? – Эрис неловко присела рядом с сестрой и протянула руку, чтобы дотронуться до ее головы.

Она была совершенно уверена, что Лэйк сейчас со смехом разогнется и ударит ее по руке, чтобы высмеять ситуацию. Вместо этого, сестра медленно упала прямо на руки Эрис. От неожиданности, Эрис не удержала ее и завалилась на спину. Что-то горячее капнуло ей на руку.

- Эй, ты чего? Где больно?

Сестра не отвечала. Выкарабкавшись из-под нее, Эрис перевернула ее на спину, придерживая голову, и охнула. Из угла рта Лэйк текла тонкая струйка крови, глаза закатились, обнажив белки. К тому же она начала мелко подрагивать всем телом. Эрис испуганно вцепилась ей в плечи и вскрикнула:

- Лэйк! Что с тобой такое?! Ответь!

В следующий миг синие глаза широко распахнулись, и мир сместился.

Вокруг Эрис была тьма, черная, чернильная ночь, полная ледяного холода. Слышался какой-то звук, будто вдалеке в скалах поет пронзительный зимний ветер. Ей вдруг стало так страшно, что застучали зубы. Она вся задрожала и дернулась назад, пытаясь согнать это ощущение.

А потом, часто моргая, уставилась в широко открытые, синие глаза сестры. Лэйк моргала в ответ, испуганная и изумленная одновременно. Как только взгляд ее стал осмысленным, сестра резко отстранилась от нее и отползла в сторону.

- Ты… чего… что случилось? – Эрис поняла, что лепечет что-то и ничего не понимает.

- Почему у меня кровь? – Лэйк удивленно уставилась на руку, которой только что провела по лицу. На пальцах остались красные капли.

- Ты упала без чувств, а глаза у тебя были чернющие, как ночь, и кровь изо рта, - промямлила Эрис.

- Не понимаю… - Лэйк уставилась на свою руку, потом потерла рот, вытирая последние ее остатки. – Было больно в груди, а потом темно. И все. – Она подозрительно вскинула глаза на сестру. – Ты меня по голове ударила что ли?

- Да не трогала я тебя! – вскричала Эрис, вновь начиная сердиться. – Ты сама упала!

- Не помню, - честно призналась Лэйк, глядя на свою ладонь.

- Схватилась за грудь и упала, - продолжила Эрис. – А потом я посмотрела тебе в глаза, и там была чернота.

- Чего? – заморгала Лэйк, удивленно глядя на нее.

- Я не знаю, как объяснить, - Эрис потерла лоб, глядя на сестру. – Ну как будто я посмотрела тебе в голову.

- Как?

- Не знаю! Чего спрашиваешь?!

Лэйк нахмурилась и отвернулась. Эрис в досаде посмотрела на сестру. Все случилось так быстро, что она и понять ничего не успела. Не стоило, наверное, орать только потому, что она сама испугалась. Стараясь смягчить тон, она осторожно спросила:

- Может это от усталости? Аэл тебя сегодня хорошенько погоняла.

- Не знаю, - дернула плечом Лэйк.

- У тебя внутри не болит? – продолжила Эрис.

- Вроде нет, - Лэйк мельком посмотрела на нее. Она выглядела обиженной и сердитой. Эрис осторожно подсела к сестре.

- Открой рот, я посмотрю.

- Чего ты там смотреть будешь? – с подозрением нахохлилась та.

- Ну у тебя же кровь шла изо рта! Может, ты язык прикусила.

- Тогда мне было бы больно.

- Бывает так, что и не больно, - соврала Эрис в доверчивые глаза сестры, не испытывая при этом никаких угрызений совести. – А теперь открой рот.

Инспекция горла ничего не дала. Ни ранок, ни чего-то подобного Эрис не разглядела. Единственное, что было странным – это клыки Лэйк. Эрис казалось, что они были меньше. С другой стороны, сестра быстро росла. За последний год вытянулась на целую ладонь. Да и зубы у нее еще не все сменились.

- Это… - Лэйк настороженно взглянула на нее. – Может… ты Способная Слышать?

- Не говори ерунды! – фыркнула Эрис.

- Ну ты же сама сказала, что залезла мне в голову! – сразу же ощетинилась она. – Это странно! Кроме ведьм так никто не может!

- Значит и ты тоже Способная Слышать! – отрезала Эрис. – Обычные люди просто так не падают и не пускают кровь ртом! И в голове у них не воет ветер!

- У меня в голове выл ветер?! – вытаращилась Лэйк.

- Ветер… или что-то такое. Не знаю. – Эрис резко встала, отряхивая руки. Говорить об этом ей больше не хотелось. От всего произошедшего становилось как-то жутковато. Не хватало еще того, чтобы они действительно оказались ведьмами.

- Может это из-за того, что ману Тэйр была дочерью эльфа? – вдруг тихо спросила Лэйк.

- Ты же так ненавидишь всех, кто не анай! – едко отозвалась Эрис. – Почему вдруг вспомнила о таком позорище, а?

Лэйк насупилась и отвела глаза. Говорить больше было не о чем. Эрис отряхнула свою одежду от налипших травинок и пыли, потом кивнула головой сестре:

- Пойдем, надо силки проверить.

Лэйк ничего не ответила, но пошла за ней следом.

В этот день улов был более обильным, чем вчера: в две ловушки из пяти попалось по толстому зайцу. Эрис возблагодарила Роксану за это: есть хотелось так, что четвертинкой тушки она бы наесться не смогла. На обратной дороге, пока они тащили добычу к лагерю, Лэйк вдруг неловко проговорила:

- Я не считаю, что быть эльфом – позорище.

- А вот быть нимфой – да? – сразу же спросила Эрис.

- Это другое! – Лэйк покачала головой. – У нее был отец!

- Но она в этом не виновата, также, как и мани Тэйр, - рассудительно проговорила Эрис.

- Чего ты за нее вступаешься? – надулась Лэйк. – Я же ее вообще не трогаю!

- Не трогаешь, но нос воротишь так, будто перед тобой воловьи кишки! Не веди себя, как Торн! Я не хочу, чтобы моя сестра была такой же ограниченной дурой!

Удар достиг цели: от ярости у Лэйк раздулись ноздри. Она уничтожающе посмотрела на Эрис и прорычала:

- Я не такая, как это бхарино отродье!

- И не оскорбляй Царицу. Если это услышит кто-то кроме меня, у тебя могут быть проблемы, - не удержалась от ухмылки Эрис.

Лэйк несколько секунд непонимающе смотрела на нее, а потом ее губы растянулись в хитрой улыбке. Эрис улыбнулась в ответ. Внутри потеплело. Не такая уж Лэйк и противная, когда хочет этого.

Голодный желудок подгонял их к лагерю, и обе ускорили шаг. Не доходя немного до полянки, Лэйк осторожно посмотрела на нее:

- Ты только… близняшкам ничего не говори. Не хочу, чтобы они о нас не пойми что думали.

- Хорошо. Но и ты ничего не говори. По рукам? – Эрис протянула ей ладонь.

Они с сестрой обменялись крепким рукопожатием и припустили в сторону приятного запаха костра.

0

6

Глава 11. Ведьма

Наступил, наконец, такой долгожданный День Солнца. В Лагере Дочерей царила приятная суматоха. Мани-Наставница уговорилась со старостами рыбацких становищ по берегам Белого Глаза, что праздник будет отмечаться на большой, круглой поляне недалеко от берега озера. Обычно на этой поляне приносили охотничьи жертвы Роксане, и она идеально подходила для торжества, особенно такого значимого, как это. Нынешний День Солнца совпал с победой Каэрос у Серого Зуба, и празднование намечалось крупное и веселое.

С самого утра сквозь лес к поляне Дочери перетаскивали все, что понадобится ночью, в канун праздника: бочки с вином и ашвилом, высушенные тыквы с драгоценным ароматным маслом, длинные скамьи, чтобы рассадить всех, музыкальные инструменты, разноцветные ткани для украшений и огромное количество прочих предметов, так или иначе связанных с культом.

Ремесленницы с дальних гор пригнали небольшое стадо баранов, чтобы принести жертвы богине и накормить племя. Сейчас животные громко блеяли в загоне недалеко от тренировочного плаца, по которому слонялись Младшие Сестры, делая вид, что тренируются. Все они завистливо поглядывали на Дочерей: им тренировки никто не отменял, а поучаствовать в подготовке праздника хотелось. Тем не менее, несколько Разведчиц, занимавшихся с ними, просто так прохлаждаться не давали. Как только та или иная застывала с открытым ртом, глядя на снующих туда-сюда Дочерей, или бросала тоскливый взгляд в сторону праздничной поляны, Наставница сразу же перетягивала ее по хребту тренировочным оружием.

В организации праздника пришли помогать молодые рыбачки. Старшие сейчас молились и постились перед Ночью Солнца, воздавая дань богине. Молодые считались еще слишком ветреными и глупыми для того, чтобы оценить всю глубину этого праздника. Именно они будут до самого рассвета плясать возле громадного костра под звездами, радуя Роксану своей красотой, когда старшие покинут праздничную поляну и разойдутся по домам.

Поэтому Ремесленниц из рыбацких становищ в Лагере Дочерей было много. Они сновали между амбаров, помогая Наставницам и Дочерям или просто строя глазки Младшим Сестрам на плацу. Все они были одеты в яркие, легкие льняные туники, расшитые листьями и цветами, у каждой на голове был красивый венок, сплетенный из десятков разных цветов. Эрис знала, что эти венки ночью они подарят тем, кто им не безразличен. И если богиня будет милостива к ним, то на Ночь Зимы состоится еще одна череда свадеб.

Руки и плечи болели от напряжения, но Эрис упрямо встряхнула на спине мешок с яблоками, поудобнее пристроив его между лопаток. Дорога от Лагеря Дочерей до поляны была неблизкой, и она проходила ее нагруженной уже далеко не в первый раз. Рядом пыхтели сестра и близняшки, упрямо не желавшие идти отдыхать. Ни одна из Дочерей, которым доверили обустраивать поляну, не собиралась отказываться от такой чести. По крайней мере до тех пор, пока могла ходить.

Широкая тропинка через лес вела к большой, круглой поляне. Мимо бредущих по ней Дочерей пробегали Ремесленницы, пружинистой кошачьей походкой проходили Воины, прилетевшие к близким на праздник. Эрис в который раз позавидовала взрослым, у которых уже были крылья. Можно ведь просто взлететь и перетащить тяжелое в разы быстрее, чем когда топаешь по пыли под горячим щитом Роксаны, истекая потом и изнывая от усталости.

- Ну что, все в силе? – дождавшись, пока проходившие мимо Ремесленницы удалятся на достаточно большое расстояние, спросила Лэйк. Голос у нее был глухой: это был уже пятнадцатый мешок, который она перетаскивала за утро.

- А то! – откликнулась Эней, перекладывая свой мешок поудобнее. Несмотря на усталость, голос ее был полон энтузиазма. – После первой же проверки и удерем.

- Может попозже? – засомневалась Эрис. – Самое интересное начнется заполночь.

- Да что там будет интересного? – фыркнула Эней. – Взрослые уже разойдутся, останутся только Младшие Дочери и те, кто еще не женат. Наоборот, лучше раньше.

- На Жриц посмотрим! – поддакнула Леда.

- И на то, как Воины танцуют, - вторила ей Лэйк.

- А Младшие Сестры говорят, что самое интересное уже под утро начинается, - упрямо проговорила Эрис.

- Пусть говорят, что хотят, - покачала головой Эней. – Самое интересное – ритуал и Жрицы, все остальное – ерунда.

- Зачем тебе смотреть на Младших Сестер? – встряла Лэйк. – Ты и так их на плацу целыми днями видишь. Другое дело – разведчицы.

- Ну смотрите… - Эрис притихла, когда мимо них прошагала Ремесленница Али, строгая, собранная и вечно смурная, с руками еще толще, чем у Аэл.

Али была лучшим кузнецом всех становищ по берегам Белого Зуба. Некоторые из Разведчиц обращались к ней с просьбой сковать оружие. Поговаривали, что сама Ларта как-то заказывала у нее меч. Эрис даже слышала байку о том, что какие-то Воины Нуэргос много лет назад пытались заказать у нее копья, и как Али хорошенько вздула их, чтобы им неповадно было больше соваться. Правда это была или нет, история умалчивала.

Эрис проводила ее задумчивым взглядом, потом тихонько проговорила:

- Странно, что такие как Али становятся Ремесленницами.

- Это ты про ее силищу? – тут же отозвалась Эней. – Говорят, она однажды свалила быка, ударив ему кулаком между глаз.

- Глупость какая! – фыркнула Леда. – Вечно ты всякую ерунду слушаешь, развесив уши, а потом еще и пересказываешь всем.

- Это не ерунда! – ощетинилась Эней. – Ты посмотри на ее ручищи! Да ей впору ими деревья ломать.

- Кузнец – это почти как воин, - вдруг подала голос Лэйк, до этого хмурившаяся и глядящая себе под ноги. – Роксана – тоже кузнец.

- Главное в этом – слово почти. Есть честь в том, чтобы ковать оружие. Но чести в том, чтобы его использовать, - больше! – развернула плечи Эней.

- А если с тобой что-то случится, и ты больше не сможешь сражаться? – спросила ее Эрис. Эней насупилась.

- С чего это со мной что-то должно случиться?

- Ну вот разозлишь Али своими глупыми россказнями, надает она тебе оплеух, и не сможешь больше мечом махать! – рассмеялась Леда.

- Бхара! Не говори таких вещей! – зарычала в ответ Эней.

Леда захохотала во все горло, Эней попыталась поддать ей пинка и едва не упала в траву. Лэйк хмыкнула, вновь поудобнее перекладывая мешок на спине. Закончить перебранку они не успели: впереди открылась поляна.

Свободного места здесь было столько, что половина становища Сол могла бы сплясать. Когда-то, давным-давно, их предки-охотницы выжгли лес, освободив от него на возвышенности поляну шагов триста в поперечнике. В самом ее центре высились четыре массивные каменные колонны с грубо вырубленными символами богинь. А между ними лежало большое старое кострище, пропаленное до черноты, на котором сейчас высилась груда веток и бревен, раза в два повыше самой Аэл.

Вокруг кострища суетились Ремесленницы из ближайших селений. Те, что посильнее, таскали из окружавшего поляну леса дрова и, раскрывая огромные крылья, поднимались в воздух, чтобы уложить их наверх костра. Другие подтаскивали бревна, на которых рассядутся участники церемонии, украшали цветами и лоскутами ткани деревья вокруг поляны, готовили маленькие костры вдали от большого, чтобы жарить на них туши баранов, накрывали тяжелые дубовые столы.

К одному из таких столов Эрис и ее друзья подтащили мешки с яблоками. Стоявшая возле него Наставница Ирен, пухленькая низенькая женщина с начавшими седеть волосами, устало разогнулась и отерла пот со лба.

- Это что? Яблоки? Кладите туда! – она указала на рядок мешков возле длинного, грубо сколоченного стола.

Здесь уже стояли толстобокие бочонки с вином и чуть поменьше и потоньше с ашвилом, лежали мешки с репой, яблоками, капустой и другими овощами. Облегченно выдохнув, Эрис свалила свой мешок рядом с мешками близнецов и разогнулась. Ирен устало кивнула им и покачала головой:

- И что за глупости? Праздник праздником, но сколько сил-то на него уходит! Лучше бы помогли нам землю пахать вместо того, чтобы плясать всю ночь! Молодые кобылы!.. В голове ни одной мысли, лишь бы на голые ноги глаза попялить!..

Эрис прекрасно знала, что дослушивать это необязательно. Ирен славилась своим вечным брюзжанием, и никто не обращал на него особого внимания. Также она славилась своими пирогами – большими, полными мяса и ароматного лука кулебяками, от одной мысли о которых желудок Эрис взвыл не своим голосом. Все Дочери знали, что тесто она замесила уже с утра, и к вечеру можно будет начинать слоняться возле едальни. И если ты будешь слоняться особенно настойчиво, то, вполне возможно, получишь кусок раскаленного пирога, только из печи, и что особенно приятно – без очереди.

Не особенно торопясь, они направились обратно к лагерю. Идти было непривычно легко, и Эрис с блаженством подвигала затекшими плечами. Ничего, еще несколько таких ходок, и им дадут какое-нибудь другое дело. А там уже обед. А после обеда страшим, скорее всего, уже будет не до них.

Мимо них, сгибаясь под тяжестью мешков, протрусили Рафа и Лиа, едва кивнув близняшкам. Потом появились Наин, Рен, Исая и Гана. Первые две несли сложенные в несколько раз отрезы тканей для украшения поляны, вторые, сосредоточенные и истекавшие потом, - тыквы с ароматным маслом. Масло было очень дорого, покупалось у Лаэрт, иметь дело с которыми редко бывало приятно. Поэтому Наставница Коби предупредила, что за разлитое масло устроит с виновницей такое, что и придумать сложно. Таскать масло было почетно, но страшно. Эрис еще не успела разобраться в своих чувствах на этот счет. Может быть, стоит пойти и попросить Коби помочь Исае?..

Когда поляна осталась далеко за спинами, впереди на дороге показались знакомые фигуры. Неразлучные Торн, Майя и Ила с какими-то тюками на спинах вприпрыжку нагоняли идущую навстречу Найрин, несшую тыквы с маслом. У Эрис появилось очень неприятное предчувствие. До Торн и нимфы оставалось еще прилично пройти, и как на зло ни одной Ремесленницы или Воина рядом видно не было.

Эней нахмурилась, глядя вперед, и сплюнула на землю:

- Опять эта длинномордая чего-то задумала.

- Похоже на то, - отозвалась Лэйк.

Эрис бросила взгляд на сестру. Та ускорила шаг. Между ними с Торн была врожденная антипатия, при любом удобном случае они пытались сцепиться. Ситуацию осложняло неосторожное высказывание Мани-Наставницы, помянувшей как-то мимоходом, что ману Илейн и Ларта тоже ненавидели друг друга. После этого Лэйк чуть ли не рычала каждый раз, когда видела дочь нынешней Царицы. И та сполна отвечала ей.

Троица во главе с Торн догнала нимфу. Найрин остановилась, и они окружили ее. Сбросив на землю свой тюк, Торн вплотную нависла над нимфой, что-то ей говоря. Найрин упрямо вскинула свою серебристую голову, с вызовом глядя на Торн. Ее губы шевелились, но с такого расстояния определить, что она говорит, Эрис не смогла. В следующую секунду Торн сжалась в комок и с силой ударила ее по руке. Одна из тыкв упала на землю.

Эрис моргнула, увидев спину сестры, которая во все лопатки припустила вперед.

- Роксана! – рявкнула Эней, пускаясь следом за ней.

Эрис поняла, что тоже бежит вперед, а рядом размеренно дышит Леда. В голове билась только одна мысль: если сейчас кто-нибудь из взрослых окажется рядом, то они уже не смогут ничего объяснить. Вздуют всех. И ни о каком празднике уже мечтать будет нельзя.

Ноги в сандалиях отбивали ритм по мягкой земле. Впереди виднелись спины Лэйк и Эней. Торн, Майя и Ила уже увидели их. Все трое развернулись навстречу, пока Найрин кинулась подбирать упавшую тыкву.

Эрис увидела, как лицо Торн скривилось от ненависти. Она подняла кулаки, и в следующий миг Лэйк врезалась в нее, а Эней протаранила Майю. Несколькими секундами позже Леда набросилась на Илу.

Для Эрис противника не осталось, и она остановилась в нескольких шагах от драки, не совсем понимая, что ей делать. Лэйк и Торн уже катались по земле, сцепившись в тугой, хрипло дышащий комок. Майя пока еще с успехом уворачивалась от длиннющих рук Эней, а вот Леда и Ила, почти такая же высокая как близняшки, награждали друг друга звонкими ударами по лицу.

После непродолжительной борьбы кулак Эней все-таки достал Майю. Та неловко взмахнула руками, потеряла равновесие и упала на спину, зацепив Найрин. С криком нимфа свалилась на землю, едва удержав оставшиеся тыквы. Не теряя времени, Эрис бросилась к ней, схватила ее за руку и выволокла из свалки.

- Разлила? – сразу же спросила она, осматривая тыквы в руках нимфы.

- Нет, хвала Роксане! – выдохнула та, сдувая с лица выбившуюся из хвоста серебристо-белую прядь.

Ее коричневая туника была в пыли, к подолу прилипли выдранные из земли травинки. Пока Эрис помогала ей отряхнуться, драка медленно подходила к завершающей стадии. Майя, поскуливая, лежала на земле, зажимая рукой разбитый рот. Торн влезла верхом на Лэйк и била ее по лицу двумя руками до тех пор, пока Эней не стащила ее с сестры, отчаянно ругаясь. Леда и Ила еще боролись, пыхтя и награждая друг друга тумаками.

Эрис огляделась. Со стороны Лагеря Дочерей среди деревьев замелькала коричневая форма.

- Разведчицы! Уходим! – приглушенно вскрикнула Эрис и потащила нимфу за собой в заросли у тропы.

На бегу она оглянулась: близняшки силой волокли на себе упиравшуюся и рычащую Лэйк с окровавленным лицом. С другой стороны через заросли улепетывали Торн и ее подруги едва успев подхватить брошенные мешки.

Ветви хлестали по лицу, а пальцы ног больно ударялись о корни. Сейчас она совершенно не смотрела под ноги, таща за собой нимфу, прижимавшую к груди тыквы с маслом. Как только заросли скрыли их достаточно, чтобы не было видно с дороги, Эрис остановилась, тяжело дыша.

- Бхара! – прорычала Лэйк, сплевывая кровь, когда близняшки отпустили ее руки. – Зачем вы это сделали?! Отпустите меня! Я убью ее!..

Губы и нос у Лэйк были в крови, на щеках наливались малиновые синяки. Кровь забрызгала подбородок и ворот туники.

- Дура! – Эней сильно тряхнула ее за шкирку, как напроказившего кота. – Там Разведчицы были! Еще бы чуть-чуть, и нас бы взяли!

- Шрамазд ксара! Рухмани фирзай бхарани!.. – завопила в ответ Лэйк, но еще одна встряска Эней прервала поток ругательств.

- Если ты будешь и дальше так орать, нас и здесь найдут! – прорычала Эней.

- Вы как?.. – от быстрого бега дыхание сбилось, и Эрис глотала воздух ртом.

- Нормально, - разулыбалась Леда, шмыгнув подбитым носом. Из него на верхнюю губу сочилась сукровица.

- Просто замечательно! – в тон ей отозвалась Эней, выпуская Лэйк.

Сестра тяжело дышала, все время облизывая разбитые губы и налитыми кровью глазами буравя близняшку. Судя по всему, из них всех сильнее всего досталось именно ей. Мстительно оглянувшись в сторону исчезнувших в кустах Торн, Майи и Илы, она тихо пообещала:

- Когда-нибудь я убью эту бхару!

- Нос сначала вылечи, - посоветовала Эней.

- Заткнись! – огрызнулась Лэйк, размазывая кулаком кровавые сопли.

Леда засмеялась, согнувшись пополам. Эрис тоже хмыкнула, поглядев на сестру. Среди них она была самой младшей и самой отчаянной. Действительно, настоящий волчонок. Мани Тэйр как в воду глядела, давая ей имя.

Найрин переводила взгляд с одной на другую, хлопая длинными белыми ресницами и прижимая к себе драгоценные тыквы с маслом. На щеках у нее выступил яркий румянец.

- А чего ты одна понесла масло? – спросила у нее Эрис. – Никто из друзей с тобой не пошел?

- Меня Наставница Коби попросила чуть-чуть задержаться, - голос у Найрин был напряженным. – Это последнее масло, из самых дальних запасов, его доставать было дольше всего. Мы с Исаей договорились встретиться на поляне.

- Мы их встретили минут за десять до вас, - кивнула Эрис.

- Если ты хорошенько пробежишься, то успеешь пересечься с ними на обратном пути, - подхватила Леда.

- Спасибо вам! – Найрин вдруг низко поклонилась, согнувшись чуть ли не пополам. – Если бы не вы, я бы все разлила.

- Да ладно тебе! – широко улыбнулась Эней, махнув рукой.

- Торн вечно задирается, - проговорила Эрис. – И давно уже наработала на хорошую взбучку.

Лэйк проворчала ругательство и вновь сплюнула кровь в траву. На Найрин она старалась не смотреть, но вид у нее был смущенный.

- А как же вы? В таком виде, в Лагерь? – Найрин оглядела их запачканную одежду.

- Мы разделимся, - решила Эней. – Мы с Ледой пойдем вперед, а вы с Эрис нас потом догоните.

- Скажем, что ты споткнулась и врезалась головой в дерево, - Эрис ободряюще улыбнулась хмурой сестре, пытавшейся стереть с лица кровь. – Наставнице Коби сейчас не до этого, у нее вечером свадьба. А чтобы на глаза не попадалась и не вызывала вопросов, попросим у нее, чтобы тебе разрешили отлежаться.

- Вот еще! – фыркнула Лэйк. – Вы будете таскать мешки, а я – валяться в амбаре?

- Хочешь, чтобы тебе задавали вопросы? – Эрис строго уставилась на сестру. – А они возникнут, как только Коби посмотрит на лица близняшек или на Торн.

- Ну ладно, - нехотя буркнула Лэйк.

- Тогда мы пошли, - энергично кивнула Эней. У нее слегка припух правых глаз, но это было не слишком заметно.

- Встречаемся в Лагере, - помахала, прощаясь Леда.

Эрис проводила их взглядом. С каждой минутой она все больше сомневалась, что Коби занята настолько, что поверит в их историю. К вечеру синяки Леды станут видны, да и ссадины на руках никуда не спрячешь. Что касается Лэйк, то через пару часов лицо у нее опухнет так, что в версию с деревом уже никто не поверит.

Судя по всему, Найрин пришла к тому же выводу. Она рассматривала Лэйк с таким явным сомнением, что сестра отвернулась, сплюнула и вновь пробормотала под нос ругательство.

- Можно я помогу тебе? – вдруг решительно спросила нимфа. Лицо ее стало очень серьезным, белые брови сдвинулись к переносице.

- Чего? – заморгала Эрис, а Лэйк вновь выругалась.

- Я кое-что могу… Ну, чуть-чуть лечить синяки… - Найрин замялась, но упрямо вскинула глаза, ловя взгляд Лэйк. Та шарахнулась от нее в сторону, с округлившимися от страха глазами.

- Ты – ведьма, что ли?

- Не знаю. Наверное. Моя мани научила меня, как сделать так, чтобы боль прошла, - неловко ответила Найрин.

Эрис смотрела на нее во все глаза. Способные Слышать встречались в племени очень редко, но гораздо реже встречались те, кто мог лечить с помощью силы, которую дала им Богиня. Их называли Боевыми Целительницами, они могли призывать с неба молнии, ветер и дождь, могли швыряться огромными огненными шарами и лечить людей. Быть Боевой Целительницей племени считалось громадной честью. Если эта девочка окажется одной из них, то Торн вскоре не поздоровится.

Лэйк выглядела испуганной, сердитой и всколоченной. Она отступила от Найрин на шаг назад и разглядывала ее, подозрительно сузив глаза. Синяки на ее лице стали уже ощутимо видны, не говоря уже про сукровицу, так и не прекратившую течь из разбитого носа. И разодранную губу.

- Не глупи, Лэйк, - Эрис постаралась сделать свой голос уверенным. Обычно, когда она говорила таким тоном, сестра или слушалась или дралась. Но чаще слушалась. – Если ты придешь с таким лицом в Лагерь, тебя совершенно точно выпорют.

- Ну и что? – глухо буркнула та.

- А то, что глупо отказываться от помощи, если в противном случае тебя взгреют. – Лэйк бросила на нее хмурый взгляд, и Эрис заговорщически добавила: - Особенно, когда у тебя есть планы на вечер.

Найрин с любопытством оглядела их обеих, а Лэйк поежилась и что-то проворчала под нос. Эрис знала, насколько сильно той хотелось посмотреть на Аэл. Если этот аргумент не убедит Лэйк, то других у нее уже не осталось.

Наконец, волком поглядывая на нимфу, Лэйк все же подступила к ней на шаг ближе и осторожно вытянула вперед шею.

- Давай делай, только быстро, что бы ты там ни делала.

- Хорошо, - Найрин тоже шагнула вперед, поднимая руки. Лэйк терпеливо ждала, даже не шарахнувшись, когда пальцы нимфы зарылись в ее черные волосы. – Расслабься и ни о чем не думай.

Найрин прикоснулась своим лбом ко лбу Лэйк. Та дернулась и чуть не вырвалась из ее рук, но все-таки осталась стоять на месте. Эрис с любопытством наблюдала за нами. Сначала не происходило ровным счетом ничего. Казалось, что Найрин просто дремлет, уткнувшись головой в лоб Лэйк. А потом Эрис с удивлением увидела, как воздух вокруг них двоих завибрировал и пошел волнами.

Лэйк охнула и дернула руками, но Найрин держала ее мертвой хваткой. От рук нимфы к вискам Лэйк протянулись тонкие серые жгуты, светящиеся в воздухе. Они были прозрачными и дрожащими, сквозь них Эрис прекрасно видела деревья, траву и кусты. Кожа нимфы слегка засветилась, по ней будто бы побежали серые языки пламени, только совсем маленькие, как когда занимаются сосновые иголки в костре. Эрис, открыв рот, наблюдала за тем, как кожа на лице Лэйк начала принимать нормальный цвет. Раны на глазах затягивались, кровь больше не текла. Даже распухший нос стал как-то меньше. Лэйк тяжело дышала и молотила руками в воздухе, широко открытыми глазами глядя перед собой. Так продолжалось некоторое время, потом Найрин со вздохом отпустила ее и открыла глаза.

Вид у нимфы был изможденным и счастливым. Под глазами залегли черные круги, но сами глаза светились радостью и озорством.

- У меня получилось!.. – выдохнула она, покачнувшись.

Эрис, не веря смотрела на то, как Лэйк ощупывает свое совершенно нормальное лицо. На нем не было и следа синяков или опухолей. Взгляд у сестры был перепуганным.

- Ты не знала, получится или нет?! – почти пискнула Лэйк.

Найрин смущенно опустила взгляд.

- У меня не всегда получается. Иногда выходит, иногда нет. Мани говорила, когда я повзрослею, будет всегда получаться.

- У тебя редкий дар, - проговорила Эрис, поднимая с земли тыквы с маслом и передавая их нимфе.

- Я знаю, - просто кивнула та. Эрис это удивило. Она бы поняла, если бы нимфа поблагодарила, но вид у нее был такой, будто Эрис просто констатировала факт.

Лэйк с опаской поглядывала на нее, продолжая трогать целую губу.

- Спасибо вам за помощь, - негромко сказала нимфа, оглядев их и тепло улыбнувшись.

- Спасибо тебе, - ответила Эрис, а Лэйк упрямо набычилась:

- Я это делала не для тебя.

Найрин помедлила, задумчиво изучая ее, потом сказала:

- Я прекрасно это знаю, Лэйк.

И ушла.

Они с Лэйк остались вдвоем, ошарашено глядя друг на друга. Потом Эрис поморщилась и подошла к сестре.

- Надо застирать тебе ворот. А то возникнут вопросы.

- Странно как-то, - пробормотала Лэйк, подозрительно посматривая в ту сторону, где скрылась между деревьев Найрин. – Как думаешь, она ничего плохого не сделала? – глаза у нее наполнились тревогой.

- Не думаю. А теперь пойдем, а то Коби начнет задавать вопросы, куда мы делись.

Говорить о том, что она видела вокруг рук Найрин, Эрис сестре не решилась. Достаточно и того, что на днях она каким-то образом влезла в голову Лэйк. Боевыми Целительницами становились очень редкие из анай, а Способной Слышать она оказываться не хотела. Всю жизнь она мечтала только о том, чтобы сражаться. Разве что-то еще нужно человеку?

Несмотря на их опасения, Коби ничего не заметила. Наставница была рассеяна и задумчива, почему-то все время теребила свои завязанные в косу волосы и улыбалась. На вопрос, что им еще делать, она пробормотала что-то невнятное и ушла плести себе венок. Воспользовавшись возможностью, они с Лэйк быстро застирали в ведре ворот туники сестры, сославшись на то, что та перепачкалась в смоле. Благо, кровь быстро отошла с ткани.
Близняшки вылупили глаза на Лэйк, открыв рты и ничего не говоря. Объяснить им все произошедшее оказалось гораздо сложнее, потому что Эрис сама-то толком ничего не понимала. Зато Эней восхищенно выдохнула и призналась, что ей самой никогда бы не хватило смелости опробовать на себе заговор необученной ведьмы. Лэйк раздулась от гордости, и до обеда расхаживала, широко развернув плечи.

Где-то в это же время они встретили Торн. Наставница Фара отчитывала ее и двух ее подруг недалеко от едальни. Видимо, Лэйк все же успела пару раз съездить ей по лицу до того, как Торн подмяла ее под себя. На глазу у дочери Царицы наливался громадный синяк, губа была разбита. У Майи раздуло половину лица, Ила как-то странно, слишком прямо стояла. Все трое отрицали участие в драке, несмотря на то, что Фара наседала на них с особым рвением.

Торн увидела проходящих мимо нее друзей, и глаза ее расширились от удивления. Лэйк ухмыльнулась и подмигнула ей, отчего дочь царицы стиснула зубы и хмуро уставилась в ответ. Фара проследила за ее взглядом и подозрительно оглядела сестер. Впрочем, выглядели они вполне прилично, а близняшки как раз стояли к Наставнице той стороной, где синяков видно не было. Тем не менее, чтобы не гневить судьбу, они быстро удалились.

Обед прошел в сладостном ожидании праздника. Приготовления на поляне были уже почти закончены. Сейчас туда погнали стадо баранов под приглядом освободившихся Младших Сестер. Следом за ними потянулись самые молодые Ремесленницы, отчаянно переглядываясь с теми, кому до инициации осталось не больше трех лет.

После обеда Эрис с Лэйк пошатались под окнами едальни и смогли-таки получить по куску кулебяки, которые разделили с близняшками. Эней и Леда опухли довольно сильно и появляться на открытом месте не рисковали. Сжевав горячие пироги, они отправились на берег купаться.

Время тянулись мучительно медленно. Казалось, что Роксана, насмехаясь над ними, специально притормозила Свой полет с востока на запад. Десятки Дочерей, предоставленные самим себе, слонялись вокруг Лагеря, не уходя далеко в леса, чтобы иметь возможность поглазеть на начало праздника.

Когда покрасневший щит медленно покатился за горы, Эрис наконец дождалась. Они как раз сидели в тени у ближайшего амбара, играя в камушки, чтобы хоть как-то скоротать время. В расчерченном пять на пять квадратов поле нужно было расставлять белые и черные камушки так, чтобы быстрее соперника собрать прямую линию из пяти квадратов. Удивительно, но Лэйк всегда каким-то образом умудрялась обыграть Эрис, и это при том, насколько нетерпеливой и невнимательной она была. Поэтому с сестрой Эрис не играла: это было слишком обидно. Ей компанию всегда составляла Леда, с которой у них было примерно пополам побед и поражений. Лэйк играла с Эней, причем довольно часто после таких игр они дрались.

Сейчас Эней и Лэйк сцепились намертво, не желая отдавать победу и сверля друг друга глазами над пыльными, начерченными палочкой на земле квадратиками. Леда дремала, сложив руки на груди и привалившись спиной к стене амбара. Эрис лениво наблюдала за игрой сестры, ожидая своей очереди. Поэтому первой заметила, как из Дома Дочерей вышла Наставница Фара с длинной колотушкой в руках. Подскочив, Эрис воскликнула:

- Началось!

Эней и Лэйк дружно вскинули головы и уставились на Фару. Та размахнулась и ударила колотушкой в круглый гонг, висящий справа от двери. Мерный звук разнесся по всему Лагерю Дочерей, и откуда-то со стороны леса долетел звонкий свист. Судя по всему, кто-то из воинов уже раскупорил запасы ашвила.

Леда вздрогнула и проснулась, отлипая от стены.

- Что? Уже?

- Да, пошли строиться! – Лэйк принялась быстро распихивать по карманам камушки.

- Но мы же еще не доиграли! – возмутилась Эней.

- Какая разница? Я же выиграла! – беззаботно дернула плечом Лэйк.

- Да как бы не так! – угрожающе заговорила Эней.

Эрис не желала в очередной раз выслушивать перепалку, потому дернула Эней за рукав:

- Да брось ты! Пойдем!

Они одними из первых выбежали на плац и быстро построились по возрасту. Следом из окружавшего Лагерь леса стекались Дочери, те, что постарше. Маленьких начала выводить из Дома Дочерей Наставница Коби. Ей помогали Наставница Ирен и Фара. Эрис с удивлением отметила, что и Фара, и Коби принарядились. На них были длинные красные платья без вышивки и рукавов, в волосы под венками вплетены длинные красные ленты. Выглядели обе взволнованными и радостными.

Точно, у них же сегодня у обеих свадьба. Эрис с любопытством разглядывала их. Свадьбы в племени устраивали часто, но особенно много их было на праздники Роксаны – в День Солнца и Ночь Зимы. Все старались подгадать так, чтобы Богиня благословила их именно в эти дни.

Рядом с ней встала запыхавшаяся Рафа и сразу же выпалила:

- Слышали? Кто-то навешал Торн и компании.

- Может, и слышали, - Эней уклончиво отвернулась, нарочито демонстрируя распухшее лицо. Рафа уставилась на нее во все глаза.

- Да как же вы умудрились? Тут же полно Наставниц!

- А кто тебе сказал, что это мы? – Леда напустила на себя загадочный вид.

- Да кто ж еще-то? – захлопала глазами Рафа.

- Мало ли, - уклончиво проговорила Леда.

Глаза Рафы наполнились восхищением, и Эрис не сдержала улыбки, глядя на свою сестру. Лэйк, слышавшая разговор, вся надулась. Эрис была готова поспорить, что та в эту самую минуту жалеет о своих пропавших синяках больше всего на свете.

Рафа открыла рот, но тут, с шумом хлопая крыльями, перед ними на землю опустилась Аэл. У Эрис захватило дыхание. Первая Разведчица оделась в черную облегающую форму, подчеркивающую ее сильное, поджарое тело. Черные штаны были заправлены в высокие мягкие сапоги, на черном, до блеска натертом поясе висел в ножнах ритуальный долор, черная безрукавка открывала взгляду татуировки огня и воинов на руках. Когда она улыбнулась Коби над головами детей, длинный белый шрам на ее загорелой щеке натянулся, придав ей еще больше очарования. Наставница Коби покраснела и поспешно отвернулась к Фаре, тут же начавшей ей что-то хитро шептать.

Убрав крылья и посерьезнев, Аэл оглядела Дочерей. Эрис невольно подтянулась, сложив руки по швам. Ей хотелось, чтобы Аэл осталась ей довольна. Взгляд первой Разведчицы чуть дольше остальных задержался на непроницаемых лицах близняшек, и она хмыкнула. Потом, заложив руки за спину, Аэл пружинистой походкой двинулась в сторону Дома Дочерей.

Сильный толчок в спину качнул Эрис вперед, и она чуть не выпала из строя. Оглянувшись, она наткнулась на оскалившееся лицо Майи, как раз проходившей мимо к своему месту в строю. Эней глухо заворчала под нос, но Леда одернула ее. Если они начнут оскорблять друг друга прямо здесь, на глазах у всех Наставниц, то Коби не понадобятся доказательства того, откуда у Торн на лице кровоподтеки.

Переминаясь с ноги на ногу, Эрис ждала, пока все соберутся. Одна за другой на плац подтянулись Дочери и Младшие Сестры, построившиеся в стороне и продолжавшие бросать хитрые взгляды на молодых Ремесленниц, вставших напротив них.

Аэл покрутилась на плацу, перекинулась парой слов с еще пятерыми Воинами Каэрос, потом они все вместе развернули крылья и полетели над лесом в сторону поляны. Эрис проводила их завистливым взглядом. До бритья висков еще три года, а до того, как ей выдадут крылья, - целых семь. Целая вечность! Как можно так долго ждать?

Наконец, Коби прекратила хихикать с другими молодыми Наставницами, оглядела всех собравшихся и удовлетворенно кивнула. Фара еще раз ударила в гонг. Младшие Сестры как одна повернулись в сторону леса и мерным строем направились по тропинке между деревьев, Ремесленницы пошли следом.

Эрис казалось, что все они двигаются невыразимо медленно. Ну неужели нельзя прибавить шагу? Когда уже очередь дойдет до них? Пока она глазела и перешептывалась со стоящей рядом Рафой, мимо строя прошла Фара. У близняшек она вновь задержалась, внимательно разглядывая их опухшие лица. Потом, недовольно фыркнув, она удалилась вперед, туда, где построились четырнадцатилетние Дочери, которым зимой предстояло бритье висков.

- Ну когда уже? – нетерпеливо прошептала рядом Рафа, переминаясь с ноги на ногу.

- Сейчас пойдем, - скорее чтобы успокоить себя, отозвалась Эрис.

И правда, через несколько минут строй Дочерей наконец двинулся. Эрис шагала в ногу со всеми, чувствуя, как в груди отчаянно колотится сердце. Она не первый раз уже принимала участие в праздновании Дня Солнца, но в этом году впервые она будет стоять рядом с Младшими Сестрами. И даже попробует вино. А ночью, когда все разойдутся по амбарам, они удерут из своего и пойдут смотреть на то, как танцуют Воины.

Над строем Дочерей и Младших Сестер летел мерный гул голосов. Абсолютно все перешептывались, несмотря на хмурые взгляды Наставниц. К тому моменту, когда их вывели на поляну, они уже почти орали в голос.

Здесь было очень красиво. Расставленные с утра столы ломились от пирогов, фруктов, каш и печеных овощей. За ними полукругом горели костры, на которых Ремесленницы мерно прокручивали туши баранов, и с них капал жирный сок, шипящий на огне. Над поляной плыл аромат жаренного мяса, смешанный с запахом ароматных масел, которыми пропитали громадную кучу хвороста в ее центре.

Ремесленницы из рыбацких становищ стояли большой группой на другой стороне поляны. Рядом с ними темнели туники Воинов, их было гораздо меньше, чем разноцветных нарядов Ремесленниц. А возле самого костра стояла высокая, закутанная в белое Способная Слышать и три Жрицы Огня в прозрачных одеяниях.

Эрис наступала на ноги другим Дочерям и спотыкалась, не в силах оторвать глаз от Жриц, пока Наставницы строили Дочерей по другую сторону костра. Впрочем, так делали все. Жрицы считались любовницами самой Богини, живым воплощением ее силы, красоты и воли, связующей нитью между Роксаной и анай. У Эрис в голове не укладывалось, какого это – быть ими. И каждый раз, когда она оказывалась неподалеку от Жриц, у нее дыхание захватывало от благоговения.

Как только все, наконец, построились вокруг костра, а брачующиеся, которых оказалось несколько десятков, отдельной группой выстроились перед Способной Слышать, та воздела руки и начала говорить.

- Солнцеликая, Яростная, Дарящая Жизнь и Жизнь Отнимающая! Сегодня мы славим Тебя! Сегодня Твои крылья застилают все небо, а огненный щит правит землей, водой, небом и светом! Услышь, как поют Тебе Твои дочери, пошли нам свет Твоих яростных глаз!

Племя дружно заревело, и Эрис ощутила небывалый восторг, вопя со всеми одним голосом. Способная Слышать дождалась, пока рев стихнет и продолжила:

- Сегодня Твои дочери просят у Тебя благословения! Просят тепла и света, которые посылаешь только Ты, просят дочерей, которых посылаешь только Ты! Взгляни на своих Дочерей, Роксана!

Желающие вступить в брак опустились перед Способной Слышать на колени, соединив руки. Жрицы принялись мерно раскачиваться и бормотать мантры. Эрис затаила дыхание. Свадьба всегда была одним из самых красивых ритуалов племени.

Сначала не происходило ничего. Способная Слышать стояла с закрытыми глазами и обращенным к небу лицом. Потом, очень медленно, вокруг нее начало разгораться сияние, золотистое и теплое, как первое весеннее солнце. Это сияние накрыло ее и начавших танцевать Жриц, потом всех брачующихся, окутав их золотым облаком.

- Роксана принимает вас, дочери Каэрос! Благословенен ваш союз и благословенны ваши дети, рожденные в нем!

Сияние разгорелось еще ярче, а потом погасло, оставив стоявших на коленях моргать и щуриться. Племя дружно взревело, принимая новые семьи. Способная Слышать подняла их всех и расцеловала в обе щеки. Все так же держась за руки, молодые пары отошли от костра и встали в ряды Ремесленниц.

Эрис нашла глазами Коби. Та смущенно прижалась к плечу Аэл, что-то тихо говорящей ей. Окружавшие их анай наперебой поздравляли их и закидывали лепестками цветов.

Тем временем Способная Слышать подала знак, и из рядов Ремесленниц выбежали несколько молодых девушек в коротких туниках. Они разместились полукругом за спинами Жриц и приготовили музыкальные инструменты. Пение Жриц стало слышнее, и постепенно в него начала вплетаться мелодия ударных и струнных инструментов, на которых наигрывали Ремесленницы.

Способная Слышать снова заговорила, и ее голос разнесся по всей поляне.

- А теперь, Яростная и Прекрасная, позволь нам почтить Тебя! Позволь отблагодарить Тебя за свет, который Ты даришь нам каждый день! Пусть вечно сияет в небе Твой огненный щит! Пусть вечно горят Твои костры под звездным небом, согревая нас в темный час!

С этими словами ведьма повернулась к костру и воздела руки. От ее ладоней побежали тонкие струйки огня, пролившиеся с пальцев на сухой валежник в самом низу костра. Пламя взревело, взметнулось, дрова затрещали, и громадная куча валежника занялась.

Эрис поняла, что кричит и подпрыгивает на месте вместе с остальными Дочерьми. Рев над поляной стоял такой, что расслышать музыку и мантры Жриц стало невозможно. Это продолжалось несколько минут, после чего рев начал стихать. Ремесленницы и Воины потянулись к столам с разложенными на них блюдами. Эрис вместе с другими Дочерьми тоже пошли туда, не переставая с восхищением поглядывать на гигантский ревущий костер и кружащихся вокруг него Жриц.

Вино оказалось не таким вкусным, как она думала, зато от него сильно кружилась голова. Как и от плотного ужина, от которого ее тело отвыкло за лето. В конце концов она задремала возле одного из костров и даже не заметила, как кто-то из Ремесленниц, посмеиваясь, поднял ее на руки и отнес в Лагерь Дочерей, где она крепко спала до самого утра, а рядом дружно храпели близняшки и Лэйк.

0

7

Глава 12. Испытание

2583 год после падения Кренена

Утро было морозным и свежим. Над далекими заснеженными шапками гор висело низкое, слепящее, холодное солнце. Снег в лесу искрился так, что глазам было больно, и был таким глубоким, что ноги увязали в нем почти до бедер. В прозрачном ледяном воздухе застыла тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием Лэйк. Ну и немного пыхтением преследователей за ее спиной.

В мягких сапожках бежать было гораздо удобнее, чем в тяжеленных ботинках. Легкая зимняя куртка не стесняла движений, позволяя работать руками, выталкивая тело вперед. Холодный воздух иглами резал разгоряченное лицо, замораживая едва успевший выступить пот. Лэйк чувствовала, что у нее заиндевели ресницы, и моргать было сложно. Да еще резавший глаза снег…

Бежать по сугробам было тяжело, но она уже давно научилась этому. Высоко подбрасывая колени, она передвигалась довольно быстро, хоть со стороны должна была выглядеть презабавно. Ни о чем не думай. Расслабься. Лэйк сжала зубы и позволила себе на мгновение оглянуться.

Сзади за ее спиной, метрах в десяти бежала Торн. У нее брови были совсем белыми, как и ресницы, - от инея, а кожа лица красной и потрескавшейся. Высоко подбрасывая ноги, Торн гналась за ней изо всех сил в облаке из пушистого, искрящегося снега. Сразу за ней, метрах в трех, не больше, шли сразу две Дочери из становища Окун, а еще чуть дальше – целая группа Дочерей из Але и Ила.

Лэйк отвернулась и припустила быстрее, до хруста сжав челюсти. Сердце молотилось уже не в груди, а в глотке, грудь резало, холодный воздух, который она вдыхала, как кузнечные мехи, выстудил легкие. Изо рта вырывались клубы пара. Ног она почти не чувствовала, как и рук, которые превратились в две красные, полуотмороженные клешни.

Но если она придет первой, то ее назначат главой отряда во время первой инициации. Тогда она сможет руководить группой из двадцати Дочерей в поисках предметов Богини, тогда она сможет попробовать, что значит быть Царицей. Даже если ее племя будет состоять всего из двух десятков необученных молодых анай.

Моя мани была Царицей. Я приду первой.

В облаке сверкающего снега она вылетела на открытый участок, чуть не споткнувшись из-за перепада высоты. Летом здесь лежало озеро Белый Глаз. Сейчас его абсолютно ровную поверхность закрывал глубокий снег. Оставалось еще немного. Какой-то километр по сравнению с теми девятью, что она уже пробежала, был почти что насмешкой.

По берегам озера отсюда виднелись крохотные домишки рыбацких Становищ. Над многими из них поднимался дым – там в теплых домах Ремесленницы ждали окончания первого этапа испытания на Младших Сестер. Вечером, когда испытуемые уйдут в горы искать знаки богини среди девственных лесов, здесь начнется праздник, открывающий Неделю Зимы. Сейчас в домах пекут теплые, круглые пироги с яблоками, забивают жертвенных баранов и готовят крепкий, тягучий напиток из ашвила и ароматных кореньев.

Лэйк споткнулась и едва не полетела в снег, неловко взмахнув руками. Торн сразу же отыграла метр, и Лэйк приказала себе не отвлекаться. Под снегом поверхность озера не везде была ровной. Кое-где вода застыла волнами, в других местах лед трескался или на поверхности образовывались крупные валуны. Так как бежали они вслепую, необходимо было быть внимательной.

Впереди уже завиднелись десять прорубей, расположенных друг от друга на расстоянии трех метров, с черной, ледяной водой, над которой курился пар. Над ними же в небе парили несколько Разведчиц, которые фиксировали, кто из Дочерей придет к прорубям первыми. А также на тот случай, если кому-нибудь сведет ноги в ледяной воде.

Лэйк внутренне подготовилась и заставила себя успокоиться. Плыть-то всего ничего: какие-то сто метров. Тело разогрето бегом. Она сейчас даже в лучшей ситуации, чем когда осенью провалилась в озеро, пока они с Эней лазили по берегу и искали для Эрис красивые разноцветные камешки. Она даже и не заметит, как проплывет эти сто метров. Ерунда какая! Роксана даст ей силу и выдержку для этого.

Правая нога взорвалась болью, Лэйк неловко взмахнула руками и упала в снег. Ругнувшись, она тут же поднялась и, не обращая внимания на боль, побежала дальше. Теперь Торн шла на два шага впереди нее: ее локти в серой зимней куртке мелькали прямо у Лэйк перед носом. Зарычав, Лэйк заставила свои ноги двигаться еще быстрее.

Мышцы взвыли от боли, но она прекрасно знала, что еще не дошла до своего предела. Ну, почти не дошла. Жесткие физические тренировки, которым их подвергали последние два года, дали свой результат. Не говоря уже о том, что Лэйк сильно вытянулась и выросла. У нее еще достаточно сил, чтобы побить Торн. Не говоря уже о том, что она никогда не позволит этой проклятой выскочке помыкать собой в качестве предводителя отряда.

К прорубям они подбежали одновременно. Лэйк еще успела пожалеть о том, что не успеет попросить у Аленны разрешения вступить в воду, а потом нырнула с берега головой вперед.

Ледяная вода обожгла лицо, голову и тело, выдавила из груди весь воздух с криком, который сорвался с губ Лэйк, как только она вынырнула над поверхностью. Крики слышались и из соседних прорубей, куда ныряли другие Дочери. Не теряя времени и не давая себе расслабиться, она мощными гребками устремилась вперед.

Казалось, что с нее заживо сдирают кожу, когда лицо оказывалось под водой. Одежда намокла и замедляла движение, особенно мешались сапоги. Лэйк хотелось орать, а сердце в груди ныло от боли. Я стану первой! Призывая на помощь Роксану, Лэйк изо всех сил гребла, пробивая руками начавший образовываться на поверхности проруби ледок.

Сто метров кончились очень быстро. Она даже удивилась, когда ладони коснулись обжигающе холодного льда – края проруби. Вцепившись в него, Лэйк подтянулась и чуть не заорала, когда морозный воздух впился в нее тысячами игл. Она даже не почувствовала, как кожу на ладонях порезало острым краем проруби, и на белом снегу расцвели алые капли крови.

Рывок не прошел даром: Лэйк уже бежала вперед, пока Торн только выбиралась из воды. Теперь пытка была в разы горше. Бежать в мокрой одежде было тяжелее, тело трясла такая дрожь, что она отчетливо слышала стук собственных зубов. Кожа на лице горела огнем. Нужно будет попросить у Исаи мазь от обморожения.

Впереди осталось еще одно испытание: рядок ровных голых сосен, на самой макушке каждой из которых был привязан красный платок. Боковых веток у них не было, только острые сучки, кое-где торчавшие из древесины. Эрис в прошлом году хвасталась ей своими ранами на ладонях, оставшимися после того, как она взбиралась на эти сосны. Учитывая, что у Лэйк уже шла кровь, предстоящий подъем будет не слишком приятным. С другой стороны, на морозе она ничего и не почувствует.

Собрав последние силы, Лэйк рванула к соснам и отыграла у Торн еще один метр.

Лезть по стволу было сложно. Руки заледенели, ноги не слушались. Шершавая кора скользила между пальцев. Обхватив ствол ногами, Лэйк выискивала сучки, за которые можно ухватиться, и ползла вверх, стараясь не обращать внимания на треск ткани и вспышки боли, когда уже преодоленные сучки впивались в тело.

На середине ствола небо закружилось у нее перед глазами, стало тяжело дышать. Лэйк начала задыхаться. Богиня! Только не сейчас! – взмолилась она, цепляясь за боль в ранах и царапинах, за обмороженное тело, лишь бы не потерять сознание. Такое случалось в последнее время довольно часто. То резко болела голова, то перед глазами становилось черным-черно, и она падала в обморок, то дрожали руки и ноги, сваливая ее на землю. Иногда сводило какие-то мышцы внутри тела. Наставницы и Способные Слышать, что осматривали ее, только руками разводили. Никто не мог понять, что с ней. Физически она была абсолютно здорова, ежемесячная кровь у нее началась уже два года назад, поэтому поставить диагноз ведавшие в лекарстве затруднялись. Впрочем, эти вещи не слишком мешали Лэйк тренироваться. Но сейчас приступ был совершенно некстати.

Зарычав, Лэйк неимоверным усилием воли согнала пелену с глаз и полезла вверх, заставляя себя чувствовать каждую рану на теле. Это помогло. Кровь вновь побежала по жилам, сердце заколотилось, как безумное. Кое-как добравшись до вершины, она сорвала красный платок и двинулась вниз.

Мягкая, ломкая кора сосны, больше похожая на кожицу, отслаивалась под ее ладонями, трухой спадая на землю. Лэйк спешила как могла, и это было больше похоже на падение, чем на спуск. Спрыгнув с высоты трех метров, она тяжело приземлилась в сугроб и сразу же ринулась вперед. Снег перед ней был нетронутым, значит, она идет первая. Оглянувшись, Лэйк увидела, как побелевшая от напряжения Торн спрыгивает со своей сосны и устремляется за ней.

Дальше был подъем, причем довольно крутой. Бежать стало совсем невмоготу. Лэйк дышала как загнанное животное и с силой двигалась вперед, едва чувствуя зажатый в кулаке платок. Впереди между деревьев уже стали видны дымки походных костров, огненные крылья летавших над лагерем сестер. Вслед за этим в ее уши проник шум: подбадривающие крики и свист тех Воинов и Ремесленниц, кто собрался здесь, чтобы поддержать Дочерей на их первой инициации.

Правая нога вновь врезалась во что-то, и Лэйк не сдержала вопля. В этот раз она не упала, но боль в ступне была такой, что на глазах выступили слезы. На ее правую ногу будто бы одели раскаленный сапог. Она до крови впилась зубами в губу. Я буду первой! Осталось еще пятьдесят метров, и все!

Кое-как доскакав до проведенной в снегу черты, бывшей финишной линией, Лэйк пересекла ее и сразу же упала лицом в снег, не в силах больше сделать ни шагу. Тело содрогалось от боли и холода, в голове не было ничего, кроме шума и черных пятен перед глазами.

Потом кто-то с проклятиями наступил на нее, хорошенько поддав ей сапогом по спине. Над ней сразу же раздались громкие окрики взрослых сестер. Чьи-то руки подхватили Лэйк подмышки и оттащили ее в сторону. Она едва соображала, когда ее перевернули на спину, и ослепительное солнце ударило в глаза.

- Молодец, девочка! – проговорил знакомый голос, и чьи-то теплые пальцы коснулись ее горевшего лица. – Молодец! Первая!

Потом весь воздух выбили из ее груди, а тело выкрутили, словно мокрое белье. Лэйк не смогла даже взвыть, выгнувшись дугой и замолотив руками по воздуху. Она смутно помнила, что что-то такое с ней уже однажды делали, но кто именно и что, сейчас вспомнить не могла. Хрипло выкрикнув, она откинулась на снег, когда невыносимое давление исчезло. А потом широко распахнула глаза и уставилась в улыбающееся лицо Имре, Боевой Целительницы становища Ил.

Имре была вся в белом, щеки у нее были красные и ярко выделялись на фоне белой одежды. Черные, как у ворона, цепкие глаза внимательно осмотрели ее из-под прямых, вразлет, бровей. Татуированное око между ними заглядывало, казалось, Лэйк в самую душу, и та почувствовала себя неуютно. Короткий черный ежик волос Имре во многих местах имел бреши: там, где на нем остались шрамы от оружия кортов и зубов их ящеров. Лэйк слышала от Младших Сестер, что однажды ящер корта целиком заглотил ее голову, едва не перекусив шею, а она взорвала его молнией прямо изнутри. Почему-то сейчас Лэйк готова была поверить в эту очевидную глупость.

С этой Боевой Целительницей Лэйк несколько раз встречалась в становище Сол. Имре несла гарнизонную службу в последние годы на Сером Зубе и часто прибывала с докладами. К тому же она внимательно осматривала всех Младших Сестер, у которых Способные Слышать подозревали наличие способностей богини. Они с Лэйк как-то один раз даже парой слов перемолвились, когда та тащила бадьи с водой к баням, куда Имре и направлялась.

Теперь Боевая Целительница внимательно осмотрела ее и вдруг неожиданно подмигнула:

- Что, обошла всех? Да еще и на вывернутой ноге! Роксана гордится тобой, девочка!

- Спасибо, Целительница Имре! – неуверенно улыбнулась Лэйк.

- Ну, вставай и иди грейся! – Боевая Целительница хлопнула ее по плечу и направилась куда-то в сторону.

Лэйк с удивлением осознала, что у нее уже больше ничего не болит. Больше того: раны на руках затянулись, оставив лишь небольшие шрамы. Даже нечем будет потом хвастаться перед Эрис! А ведь это уже было… Лэйк прищурилась, припоминая. Точно, то же самое с ней произошло четыре года назад, когда ее лечила неверная. Как раз после очередной потасовки с Торн.

К сожалению, вылечив ее тело, Имре не высушила ее одежду. Холод сразу же впился в кожу, не позволяя разлеживаться в снегу. Лэйк проворно поднялась на ноги и отряхнулась, оглядываясь вокруг.

На большой поляне собралось несколько десятков Воинов, активно переговаривающихся и смеющихся. Дочери многих из них как раз сейчас проходили первое испытание. Отдельной группой стояли Ремесленницы, их было меньше, чем Воинов – большая часть сидела по домам.

Многие из Дочерей уже прибежали. Согнувшись пополам, уперевшись руками в колени и тяжело дыша, стояла Торн. Взгляд ее не отрывался от Лэйк, и в нем было столько жгучей ярости, что Лэйк широко оскалилась в ответ. Торн пробубнила что-то под нос и сплюнула в снег. Год от года она становилась все больше похожа на мать: тот же вытянутый подбородок, те же большие, темные глаза, те же тонкие, с изломом, брови. Торн здорово выросла за последнее время. Теперь они с Лэйк были одного роста и примерно одинаково широки в плечах.

Инициация проходила одновременно для Дочерей из всех становищ, и здесь было немного знакомых Лэйк. Кое с кем из них они общались лично летом в Лагерях Дочерей. Например, с крепкой, небольшого роста Адой, которая только подбегала к финишу, или с изящной, легкой Мирой, которая мечтала стать Жрицей. Тут же у финишной линии отдыхали Исая и Рен, все покрытые порезами и синяками, но не настолько, чтобы привлечь внимание Боевой Целительницы. И неверная, которая сейчас разговаривала с Имре.

Лэйк прищурилась. Имре, кажется, покраснела в разы сильнее, чем когда лечила Лэйк, и явно не от мороза. Неверная что-то спрашивала у нее, глядя на нее снизу вверх, и Боевой Целительнице было, судя по всему, не по себе.

Впрочем, это нисколько не выделяло ее из череды других, тех, кто абсолютно терял голову при взгляде на молодую нимфу. Неверная была высокой и изящной, с большой для своего возраста грудью и заметно округлившимися бедрами. Ее серебристые волосы густой волной спадали на плечи, а громадные зеленые глаза, казалось, ловили в воздухе лучи солнца и искрились крохотными солнечными зайчиками. Правильный овал лица и красивый прямой нос вкупе с полными, алыми губами дополняли картину. К тому же от нее распространялись волны женственности и привлекательности, от которых даже Лэйк становилось не по себе. Действовала она так даже на старых, прошедших десятилетия боев ветеранов, которые в ее присутствии начинали заикаться и краснеть как девчонки. Сама неверная всегда смущалась такому эффекту, прятала глаза и уходила, чтобы никому не мешать. Сейчас же она о чем-то настойчиво спрашивала Имре, совершенно не желая никуда уходить. И на лице Разведчицы цвел маками румянец.

Лэйк фыркнула и отвернулась. Мани-Наставница как-то сказала, что такой эффект оказывают все нимфы, одним своим присутствием сводящие с ума людей. Это в очередной раз доказывало, что неверная не принадлежала к народу анай и никогда к нему принадлежать не будет.

Перебираясь через сугробы, она направилась к Исае и Рен. Те приветствовали ее, помахав руками. Обе тяжело дышали и никак не могли разогнуться, их волосы и одежда уже покрылись тонким слоем белого инея.

Исая уже давно переросла всех своих сверстниц и сейчас была того же роста, что и близняшки. Худая и жилистая, с длинными руками и ногами, она походила на аиста. И лицо у нее было длинным и узким, с острым подбородком. Темные волосы она переплетала в косу, свисавшую почти до талии. Единственным красивым в ней были глаза: темно-серые, глубокие, задумчивые, окруженные пушистыми черными ресницами. Рен рядом с ней казалась совсем коротышкой, несмотря на то, что была всего на полголовы ниже Лэйк. Она была крепкой, широкой в плечах, с сильными руками и ногами. Ее черные глаза и черные волосы смотрелись особенно ярко на фоне белой, как кость, кожи. Несколько дней назад одна из Клинков Рассвета предложила ей вступить в это сообщество после окончания обучения, и Рен с радостью приняла предложение.

С тех пор, как Эрис и близняшки прошли инициацию и обрили виски, у них почти не было свободного времени, чтобы проводить его с Лэйк. Близняшки попросились в подмастерья к кровельщицам, а Эрис, удивив всех, стала помощницей плотницы. Естественно, что тяжелые тренировки до полудня и еще более тяжелая работа после него не оставляли им времени на то, чтобы как раньше праздно шататься по окрестностям становища Сол. Лэйк некуда было деться, и она вновь примкнула к неразлучным с детства Исае и Рен. Впрочем, те приняли ее без всяких проблем, ведь их общение никогда окончательно не прерывалось. Просто теперь они проводили вместе больше времени, вот и все.

Сейчас обе заулыбались подходившей к ним Лэйк, хоть и стучали зубами от холода.

- С победой тебя! – поздравила Исая. – Проходить инициацию под твоим руководством будет гораздо приятнее, чем под чьим-то другим. – Она бросила косой взгляд на широкую спину Торн, направлявшейся вверх по склону к зданию бани в сопровождении Майи. Ила по жеребьевке попала в другую группу Дочерей, которые, вполне возможно, уже сейчас подбегали к прорубям в Белом Глазу.

- А я и не сомневалась, что Лэйк выиграет! – Рен все время старалась держаться как можно прямее, чтобы казаться выше рядом с долговязой подругой. Из-за этого создавалось впечатление, что она подпрыгивает на месте.

- Пошли греться, - неловко отозвалась Лэйк. Получать поздравление от Боевой Целительницы – одно, а от своих сверстников, с которыми вместе скребешь грязные котлы по уши в саже, – совсем другое.

- Пойдем, а то я уже не чувствую рук, - Исая помахала двумя красными как свекла ладонями.

- Лэйк, а тебя лечила Целительница Имре, да? – любопытно подалась вперед Рен. Лэйк кивнула.

- Ну и как? – спросила Исая.

- На что похоже? – поддержала ее Рен.

- Как будто по мне стадо волов прогнали, - буркнула Лэйк.

- О!.. – разочаровано выдохнула Рен.

- А я слышала, как Младшие Сестры говорили, что это просто неописуемо приятные ощущения, - поскребла за ухом Исая.

- Они, скорее всего, никогда не испытывали этого на себе.

Кивнув знакомым Дочерям, отдыхавшим у финиша, Лэйк первой направилась вверх по склону к бане. Это было длинное, приземистое здание с тремя трубами, из которых сейчас белыми клубами валил дым. К нему вела протоптанная в снегу тропинка, по которой сейчас, метрах в ста впереди поднимались Майа и Торн.

Холод так вцепился в тело, что даже дышать было тяжело. Лэйк прибавила шагу, не находя в себе сил разговаривать. Впрочем, подруги тоже молчали, сберегая остатки тепла. За несколько минут они преодолели склон, почти бегом долетели до бани и заскочили внутрь.

Рен не сдержала стона блаженства. Даже в сенях, самой холодной части бани, было так жарко, что от их одежды сразу же повалил пар. Лэйк прикрыла глаза, позволяя инею стаять с ресниц. Кожу рук и лица сразу же закололо от перепада температуры.

В небольших сенях никого не было. У порога слева были свалены четыре пары мокрых сапог, а на лавке – мокрая одежда. По стенам были развешаны комплекты свежей формы и белья, под ними стояли ряды сапожек. Лэйк поскорее содрала с себя мокрую куртку и штаны, за ними исподнее, едва не скуля от боли в промерзшем теле. Исая и Рен разделись еще быстрее нее и уже юркнули за внутреннюю дверь. Лэйк последовала за ними.

Жар ударил в лицо. Помещение парильни было длинным, с низкими потолками, полным запаха влажного дерева, дыма и трав. Три печи вовсю горели, возле них суетилась полуголая Ремесленница, подбрасывая в топки дров и грея на плитках наверху жбаны с водой. Вдоль стен стояли широкие скамьи для сидения. В дальнем углу сидели Майа и Торн, чуть ближе две незнакомые Дочери. Лэйк доковыляла до скамьи и упала на нее рядом с Исаей и Рен, ощущая, как медленно холод начинает выползать из костей, хотя ее до сих пор слегка потряхивало. Вскоре кожа покрылась потом, и блаженное спокойствие разлилось по телу.

- Я тут порасспросила Младших Сестер про инициацию, - негромко проговорила Рен, расплетая свои чернющие волосы. – Они говорят – плевое дело!

- Да они тебе и не то скажут, лишь бы ты им в рот смотрела, - фыркнула Исая, привалившаяся спиной к бревенчатой стене и не открывавшая глаз.

- Лэйк, а Эрис что говорит? – повернулась к ней Рен.

В ответ Лэйк только плечами пожала. Эрис рассказывала кое-что о том, как они искали первоэлементы среди заснеженного леса, обустраивали лагерь и удирали от случайно разбуженного ими медведя. Но большая часть повествования сводилась к тому, как Эней дралась с Бет, а Леда потом залечивала обеим синяки.

Рен подождала ответа, но его не последовало, и она вздохнула.

- Надеюсь, это будет интересно. А не просто прогулка по лесу. Их я уже наелась за все эти годы.

- Ну уж поинтереснее, чем по плацу круги наворачивать, - хмыкнула Исая.

Дверь в парильню открылась, и внутрь вошла неверная, а за ней еще четыре сестры. Лэйк поняла, что краснеет, и отвела глаза, ощутив раздражение. Тело у неверной было уже совсем не детским, а смуглая кожа выглядела гладкой и мягкой как бархат. К тому же под ней играли сильные мышцы, что придавало ей какое-то особое очарование. Она выглядела совсем взрослой по сравнению с худыми, неоформившимися и костлявыми Дочерьми, что зашли следом за ней. Лэйк стало еще жарче, она откинулась к стене и закрыла глаза.

Так они просидели недолго. Торчать в парильне смысла никакого не было. Скоро прибегут остальные испытуемые, а Лэйк хотелось посмотреть, кто придет первым в других группах. Ополоснувшись горячей водой, подогретой Ремесленницей, Лэйк вышла в сени, насухо вытерлась и оделась в первую же подошедшую по размеру форму. С сапогами оказалось сложнее: ноги у нее сильно выросли за последний год.

Исая и Рен выглядели расслабленными и не склонными к беседе. Она подождала, пока те оденутся, а потом они втроем вышли на улицу.

После полутемного помещения парилен яркое зимнее солнце больно ударило по глазам. Отсюда, с небольшой возвышенности, прекрасно просматривалась долина и лежавшее между двух горных пиков замерзшее озеро. Сосны в белых пушистых снежных шапках покрывали все склоны гор, между ними примостились крохотные домишки Ремесленниц, а чуть дальше, на востоке лежало большое открытое пространство, на котором летом выращивали ячмень и овощи.

Вверх по склону как раз во все лопатки неслась Наин, а за ней громадными прыжками высоченная незнакомая Дочь. Она обошла Наин буквально на последних десяти метрах, и обе рухнули в снег без сил прямо за финишной линией. Боевая Целительница Имре присела на землю возле обеих, но дольше задержалась над Наин, которая все никак не поднималась.

- Как не повезло-то ей, - с сожалением в голосе проговорила Исая. – Первой ведь шла.

- Может, травма, - пожала плечами Рен.

Лэйк пропустила подруг вперед и пошла за ними следом по вытоптанной в снегу тропе. В парильне она так хорошо прогрелась, что даже сейчас не чувствовала холода. Разве что влажные волосы почти сразу же заледенели, но с этим уже поделать было ничего нельзя.

Имре наконец отошла от Наин, и та с трудом встала, приняв помощь от пришедшей первой незнакомой Дочери. Лэйк на секунду представила себе, что Торн протягивает ей руку, чтобы помочь, и ее передернуло.

Народу на поляне несколько прибавилось. Судя по всему, подтянулись Ремесленницы. Группа, в которой была Лэйк, бежала первой и выходила довольно рано. А зимой не занятые работой анай не особенно охотно вставали с первыми петухами.

Приглядевшись, Лэйк поморщилась: на поляне у финишной линии, сложив на груди толстенные, как у кузнеца, руки, стояла Ларта. На ее плечах была шкура сумеречного кота, символ царской власти, ярко оттенявшая черный хвост, спускавшийся Царице на спину. Рядом с ней стояла Инга, Ремесленница из становища Сол, по комплекции больше похожая на воина. У нее были мягкие каштановые волосы до пояса и большие серо-зеленые глаза. Лэйк слышала, что Инга могла в скором времени стать Держащей Щит, но сильно сомневалась в этом. За последние годы многие амбициозные Ремесленницы пытались добиться внимания Царицы, но Ларта не торопилась жениться на них. Тем не менее, поток желающих от этого не уменьшался.

- Царица уже здесь, - заметила Исая, шедшая впереди.

- И судя по всему, она не в духе, - добавила Рен.

Лэйк удивилась бы, если бы было иначе. Ларта ненавидела всевозможные публичные мероприятия, откровенно скучала и маялась во время религиозных церемоний, зевала во весь рот, пока Способные Слышать молились Роксане, под любыми предлогами отлынивала от занятий с Младшими Сестрами. Единственным, что ее интересовало, была война и нескончаемые тренировки с взрослыми Разведчицами. Вот и сейчас она нетерпеливо притоптывала ногой, иногда склоняясь к Инге, которая что-то ей говорила. Даже спина у Царицы выглядела недовольной.

- Значит, не будем попадаться ей на глаза, - подытожила Исая и свернула вправо, мимо Царицы, туда, где за спинами Ремесленниц призывно пахли жарящиеся на вертелах бараньи туши.

Здраво рассудив, что Наин, наверное, сразу же побежит в баню греться, а злить Царицу – что дергать за усы горного кота, Лэйк последовала за подругами. Улыбающаяся розовощекая Ремесленница в белой меховой шапке поздравила их и выдала им троим по большой кружке горячего разбавленного вина с пряностями и по куску дымящегося мяса, завернутого в лепешку. Обжигаясь и жонглируя раскаленной едой, Лэйк ела впрок: на испытание они не могли взять с собой ничего из съестных припасов. Чтобы стать Младшими Сестрами, они должны были доказать, что умеют работать в команде и добывать пищу даже в зимнем пустынном лесу.

Наевшись, Рен принялась рассуждать о преимуществах Клинков Рассвета над всеми остальными воинскими сообществами. Исая вступила с ней в жаркий спор: она готова была до хрипоты отстаивать честь Орлиных Дочерей, о которых мечтала чуть ли не с младенческого возраста. Лэйк в разговоре не участвовала. Она уже давно все для себя решила, и перетирать эту тему смысла не видела. К тому же им придется провести вместе целых пять дней в лесу, успеют еще наговориться.

Со стороны становища Сол в небе зажглись несколько огоньков, и Лэйк ухмыльнулась. Коби все-таки не соврала и пришла, пусть и поздно. Молодая Наставница Дочерей клятвенно обещала своему выпуску, что обязательно прилетит посмотреть на их состязание, но хотела дождаться Аэл. Первая Разведчица как раз должна была вернуться с Серого Зуба домой на празднование Ночи Зимы и очень стремилась успеть к церемонии. В конце концов, она потратила массу времени и сил на то, чтобы подготовить Дочерей к их первой инициации.

Фигуры в небе быстро приближались, и скоро уже Коби опустилась на снег перед Царицей и свернула крылья. Аэл уже слегка поклонилась Ларте, ударив себя кулаком в грудь. Ларта в ответ сдержанно кивнула, они заговорили о чем-то и развернулись к новой группе Дочерей, как раз подбегавших к финишу. Коби поймала взгляд Лэйк, кивнула ей, сказала что-то Аэл и направилась в их сторону.

- Исая, Коби здесь! – радостно воскликнула Рен, дергая подругу за рукав. Та как раз отвернулась к жаровне, чтобы получить новую порцию мяса.

Лэйк церемонно поклонилась подошедшей Наставнице и не сдержала улыбки, выпрямившись и глядя на нее. Женитьба явно пошла Коби на пользу. Она немного поправилась и теперь выглядела уверенной и взрослой женщиной, отделавшись наконец от клейма самой младшей из Наставниц. К тому же присутствие Аэл в ее жизни смягчило характер Коби, сделав ее более спокойной, уравновешенной и рассудительной. Нет, драть розгами провинившихся Дочерей в полную силу она не перестала, но теперь хотя бы это было не так обидно, как раньше.

Неожиданно для Лэйк Коби поочередно обняла всех троих. Такого Наставница еще никогда себе не позволяла, не говоря уже о том, что на них смотрело много народу.

- Молодцы, девочки! Царица говорит, что вы замечательно прошли первый этап! – Исая пошла красными пятнами, а Рен вздернула свой маленький, круглый нос. Коби взглянула на Лэйк из-под длинной темной челки, и той стало неловко. – А тебя, Лэйк, я поздравляю отдельно! Ты так много работала для того, чтобы заслужить право быть первой, и наконец-то оно твое. Мы с Аэл очень гордимся тобой!

- Спасибо, Наставница! – Голос почему-то охрип. Лэйк низко склонилась перед Коби, пряча вспыхнувшее лицо.

- Значит, теперь последнее испытание и бритье висков, - подытожила Коби. Все трое широко заулыбались, и Наставница строго сдвинула брови. – Помните, что это очень серьезное испытание, и вы должны отнестись к нему соответственно. Это первый шаг во взрослую жизнь, когда вы будете учиться самостоятельно работать без пригляда взрослых. И прежде всего, учиться работать в команде. Всем вам я желаю удачи.

Все трое забормотали благодарность, а Рен, не удержавшись, спросила:

- А вы будете здесь, когда мы вернемся?

- Конечно! – улыбнулась Коби. – Мы с Аэл останемся до Ночи Зимы и отпразднуем ее вместе с вами. Это же будет ваша первая Ночь Зимы, в которую вы сможете принять участие в Танце. Как я могу такое пропустить?

- Вы потанцуете со мной, Наставница? – Исая развернула плечи, но при этом так глупо ухмылялась, что портила этим все впечатление.

Сейчас, нависая над Коби на полголовы, она выглядела еще более глупо. Коби звонко рассмеялась:

- Потанцую. Но спрашивать разрешения тебе придется у Первой Разведчицы, а не у меня!

Исая сразу как-то сникла. Коби расхохоталась, еще раз пожелала им удачи и ушла. Все трое посмотрели ей вслед. Наставница поочередно подходила к Дочерям становища Сол, еще мокрым после купания в озере и тем, кто уже успел погреться и обсушиться, всех обнимала и поздравляла. Лэйк ощутила слабый укол ревности. Она-то надеялась, что это им одним такая честь. С другой стороны и позор от того, что к ней прилюдно проявили чувства, в этой ситуации становился меньше.

- Я буду скучать по ней, - вдруг тихо сказала Рен.

- То есть, по ее розгам? – хмыкнула Исая.

- Да ну тебя! – обиделась Рен, а потом неловко дернула плечами. – Мы же больше не будем жить в Спальнях, да и в Доме Дочерей тоже редко будем бывать.

- Брось! Мы целыми днями будем торчать на плацу перед ним. Думаю, Коби-то точно все время будем видеть, - отмахнулась Исая.

- И Аэл будет нас тренировать, - добавила Лэйк.

- Ага! – подхватила Исая. – А значит, Коби будет часто приходить на плац.

Рен продолжала хмуриться, слова подруг ее не убедили. Но больше она ничего не сказала, и разговор на этом увял.

Окончания первой части испытания пришлось дожидаться еще несколько часов. А потом еще столько же, пока последние Дочери прогревались в бане, а на поляне готовили все необходимое для следующего этапа. Лэйк успела уже промерзнуть до костей, наесться вдоволь баранины и напиться вина так, что слегка закружилась голова.

Торн на рожон не лезла и держалась в стороне, обсуждая что-то со своими закадычными подругами Маей и Илой и другими Дочерьми. К Лэйк, Исайе и Рен присоединилась Наин и еще несколько знакомых Дочерей, которые наперебой галдели, гадая, что же их ждет дальше.

Разведчица Аэл нашла время, чтобы поздравить Лэйк с победой и пожелать остальным Дочерям удачи. Подходили и другие Воины, интересующиеся, в какие сообщества собираются поступить Младшие Сестры, дававшие мелкие советы об испытании или просто желавшие поболтать.

В конце концов, напряженное ожидание начала испытания стало невыносимым. Лэйк уже буквально подбрасывало на месте, так ей хотелось покинуть берега Белого Глаза. К тому же солнце прошло половину дороги до горизонта, а это означало, что на сегодняшний переход остается все меньше и меньше времени. Она топталась в снегу, с тоской оглядывая никуда не торопившихся Ремесленниц, которые, переговариваясь и смеясь, раскладывали на кожаных отрезах предметы, которые понадобятся Дочерям на испытании. Лэйк ужасно хотелось поторопить их, но права она на это не имела, а потому оставалось только бегать в вытоптанном пяточке снега кругами и нервничать.

Наконец, Ларта, раскрасневшаяся от мороза и хорошенько напившаяся ашвила от скуки, махнула рукой окружавшим ее Воинам и направилась к сооруженному для нее помосту из неструганых досок. Возле него уже стояли Способная Слышать становища Сол, пять Жриц в длиннополых пушистых шубах, Мани-Наставница и Разведчица Аэл. Кивнув собравшимся, Ларта первой взобралась на помост и подала руку Способной Слышать. Та оперлась на ладонь Царицы и охнула, когда Ларта практически подняла ее наверх, не испытывая при этом никаких видимых трудностей. Потирая запястье, Старейшая бросила хмурый взгляд на Царицу и встала ей за спину.

Ларта вышла вперед и оглядела собравшихся Дочерей и Сестер. Все разговоры постепенно стихли, и над поляной повисла тишина, полная горячего белого пара от дыхания множества анай. Удовлетворенно кивнув, Царица проговорила:

- Сегодня пред очами Богини мы будем испытывать наших Дочерей, желающих послужить своему племени. Мы проверим их готовность и желание работать вместе, умение выживать и добиваться поставленных целей. – Способная Слышать за спиной Царицы поморщилась. Судя по всему, Ларта сильно сократила свою речь. Царица невозмутимо продолжала: - С благословения Яростной они отправятся в леса ровно на одну неделю группами по два десятка человек. И пусть Богиня испытает их веру.

Воины загомонили, Ремесленницы захлопали. Лэйк ждала с замиранием сердца. Еще чуть-чуть, несколько минут, и они наконец-то смогут уже начать испытание.

Ларта продолжила, глядя на выстроившихся перед помостом Дочерей.

- Итак, в течение Недели Зимы вы должны разыскать в горах четыре спрятанные Разведчицами таблички с изображением первоэлементов Богинь. Утром Дня Зимы вы обязаны вернуться на это самое место и предоставить все четыре таблички судьям. Если вы задержитесь и не уложитесь в срок или если вы не сможете найти все элементы, ваше испытание переносится на следующий год.

Лэйк упрямо наклонила голову. Она ни за что не проиграет. Это ведь легче легкого – найти что-то в зимнем лесу. Следы на снегу гораздо виднее, чем на траве и камнях. Тем более, сестра говорила, что испытание не такое уж и сложное дело. Очень редко бывали годы, когда какая-то группа не успевала пройти его вовремя. И это не тот случай.

- Обращаю ваше внимание на то, что никто из сестер сопровождать вас не будет. Поэтому, что бы с вами ни произошло, выпутываться вам из этого придется самим, - взгляд у Ларты потяжелел. – В прошлом году, как вы помните, некоторые особо одаренные умудрились разбудить медведя. – По рядам Дочерей пробежали смешки, но на лице Царицы не было написано ничего хорошего, и смешки сразу же угасли. – Я очень надеюсь, что подобное в этот раз не повторится. А если и повторится, то спасать вас никто не будет.

Над рядами Дочерей повисла мертвая тишина. Судя по всему, до некоторых только-только начал доходить смысл происходящего. Лэйк не боялась ничего, она уже с детства знала, что однажды станет Воином и будет сражаться, как ее родители. Но многие из ее сверстниц вовсе не собирались лить кровь во славу Богини. Эва, например, мечтала пахать землю и доить коров, Гвен – мастерить добротную мебель для племени, а Ая с детства грезила горами и все время хвасталась, что однажды станет рудокопом и будет вырубать из неподатливого камня разноцветные камешки, которыми украшали свою одежду Жрицы. Да, этих Дочерей готовили вместе с Лэйк одни и те же Наставницы, но бороться за выживание в зимнем лесу, полном угроз, они не планировали.

- С собой вы возьмете каждая по три предмета на выбор, - продолжила Ларта. – Разбейтесь на команды, которыми вы утром проходили испытание, и договоритесь, что именно понесет каждая из вас и как она это будет использовать. Состязание, которое вам предстоит, должно научить вас работать вместе, ведь племя может выжить и стать сильнее только в том случае, если все анай будут работать сообща, как одно целое, подчиняясь одному руководителю. – Способная Слышать за спиной Царицы возмущенно засопела, но Ларта все же договорила. - И еще одно. Если у вас есть какая-то личная неприязнь или ненависть, я хочу, чтобы она была оставлена в этих зимних лесах. Решайте свои собственные конфликты вне племени, решайте раз и навсегда. Дальше вы будете работать сообща, учиться и жить вместе. Я хочу, чтобы к концу обучения вы все были похожи друг на друга как горошины в одном стручке. Вам все ясно?

- Да, Царица! – рявкнула сотня глоток.

- Есть вопросы?

- Нет, Царица! – Лэйк поразилась тому, как дрожит от возбуждения ее голос, вплетающийся в общий гул. Сколько она ждала этого момента! Сколько она работала для того, чтобы стать достойной испытания! И обрить уже проклятые виски!

- Тогда светлой дороги, Дочери Огня! – выкрикнула Ларта, и строй ответил ей дружным ревом.

0

8

Глава 13. Добыча

Ларта легко спрыгнула с постамента и направилась к группе Воинов, больше не обращая никакого внимания на Дочерей. Способная Слышать с помоста проводила ее крайне недовольным взглядом, а потом махнула Жрицам. Те быстро разложили и зажгли возле помоста небольшую жаровню, бросили на нее дурман-траву, а потом вместе со Способной Слышать принялись пропевать мантры. Вокруг них собрались Ремесленницы, подпевая им или просто слушая.

Лэйк оглянулась. Строй Дочерей рассыпался, и те, с кем она утром проходила испытание, потянулись к ней. Вскоре рядом с ней собралось девятнадцать анай, знакомых из них было меньше половины. Торн кривила губы, Майя мрачно сверлила Лэйк тяжелым взглядом. Рядом с ними стояли Исая и Рен, Найрин, Ада и Мира из становища Але. Остальных она не знала.

Решив, что еще успеет познакомиться с каждой из них, Лэйк мотнула головой в сторону расстеленных на снегу кож с инвентарем.

- Пойдемте посмотрим, что там есть.

Они прошли к самой крайней коже, возле которой еще не было ни одного отряда. Здесь лежали мотки веревеки, походные котелки, довольно сносные ножи, скатки одеял, топоры и прочие мелочи, которые могли пригодиться в лесу. Из оружия были только пращи и луки, но стрел к ним было очень мало. Лэйк спросила одну из проходивших мимо Разведчиц, и та пояснила, что каждая из них может взять с собой самое большое – три стрелы.

Посовещавшись и разделив обязанности по обустройству лагеря, каждая из них выбрала себе по скатке одеял и луку со стелами. Оставался еще один предмет на выбор, которыми дополнили комплект. К удивлению Лэйк, пращи не взял никто, хотя с их помощью было очень удобно охотиться на зайцев. Когда все было готово, к ним подошла высокая незнакомая Лэйк Разведчица. Удостоверившись, что никто из них не взял больше того, что им полагалось, она подала знак Ларте и повела их прочь с поляны. Лэйк еще успела обернуться и поймать взгляд Коби. Та ободряюще улыбнулась ей и помахала рукой.

Они спустились с холма с северо-западной стороны, и Разведчица указала вперед:

- Видишь вон ту тропу? Идите по ней. Светлой дороги!

С этими словами Разведчица развернула крылья и полетела обратно к лагерю. Лэйк внимательно всмотрелась вперед. Ровная, протоптанная в снегу тропа уводила вдаль между двух горных пиков: Алой Вершиной и Кулаком Древних. Там лежали труднопроходимые леса и горные ущелья, которые Каэрос считали непригодными для жилья или сельского хозяйства. Разве что иногда пасли там стада, но только в самые неудачные годы, когда травы на обычных пастбищах не хватало.

Обернувшись, она оглядела свой отряд. Дочери построились в колонну по двое, закинув одеяла за спину. Луки все пристроили в чехлах за спиной, стрелы, из-за их небольшого количества, привертели к скаткам одеял. Выглядели все полными энтузиазма и горящими от нетерпения. Лэйк кивнула и бросила:

- Пошли.

Развернувшись, она легко побежала вперед по тропинке. Возможно, эти Дочери ждали от нее какой-то речи, но говорить так же красиво, как Эрис или Эней, она не умела. К тому же, в такой ситуации ей и сказать-то было особо нечего.

Привыкшее к долгим, тяжелым тренировкам тело подчинилось довольно легко. Она успела отдохнуть и поесть после утреннего рывка, сохранила много сил. К тому же тропа была вытоптана хорошо и ровно, бежать по ней было удобно. Только вот кончилась она довольно быстро.

Впереди расстилались заснеженные сосновые леса, кое-где перемежавшиеся небольшими рощами вековых дубов и рыжих пихт. Солнце отражалось от белых шапок снега на деревьях, дремлющих до весны. Острый запах мороза и снега наполнял ноздри. Лэйк почти сразу согрелась, и вновь от ее горячего дыхания ресницы и брови начали покрываться инеем. Особенно когда тропа оборвалась прямо посреди высокого сугроба, и Лэйк побежала дальше, как и утром высоко подбрасывая вверх колени.

Сейчас их никто не торопил, кроме них самих, поэтому надрываться смысла не было. Лэйк бежала в своем ритме, отмеряя метр за метром длинными ногами и периодически посматривая назад, не отстали ли другие Дочери. Выбранный ею темп оказался удачным: все они шли плотной группой прямо за ее спиной.

Недавно прошел снегопад, особенно свирепствовавший здесь, на высоте. Стволы деревьев с восточной стороны покрывали снежные заносы, и они стали рябыми. Маленькие сосны, не успевшие еще вытянуться вверх на десятки метров, полностью укрывал снег, и они выпирали над его поверхностью белыми бугорками. Между деревьями по белому насту в разные стороны разбегались цепочки следов: совсем крохотных мышиных лапок, лап покрупнее – заячьих. Кое-где стали попадаться крупные борозды в снегу и глубокие ямы: там, где проходили кабаны или лоси.

Лэйк внимательно приглядывалась к окружающему пейзажу. Еды у них не было с собой вообще, и несмотря на полные с обеда желудки, к вечеру после такой разминки есть захочется обязательно. Да и утром тоже нужно будет чем-то перекусить на завтрак. Когда она приметила, что снег под многими из сосен усыпан мелкими чешуйками коры и расщепленными шишками, Лэйк вытянула из чехла за спиной изогнутый роговой лук и на бегу натянула тетиву. Такие следы означали, что где-то рядом может быть крупная птица, ну, или, на худой конец, хотя бы белки.

Добыча не заставила себя ждать. Уловив краем глаза движение на одной из сосен слева от направления движения, Лэйк моментально вскинула лук. Стрела со свистом рассекла воздух и сбила крупного сапра, примостившегося в густых ветвях. Когда он с шумом упал в сугроб, Лэйк приметила вторую торчавшую из него стрелу и обернулась. Торн, нарочито не глядя на нее, как раз опускала лук.

- Рен, подхватишь? – на бегу спросила Лэйк.

- Хорошо!

Та быстро выбежала из строя и подобрала добычу.

К тому моменту, как солнце опустилось за горные хребты, садясь где-то далеко над Роуром, у них уже были два сапра, три тетерева и один упитанный заяц. Лэйк была довольна: этого вполне должно было хватить на ужин, особенно если сделать из птиц горячую похлебку. К тому же они не потеряли ни одной стрелы.

Небо над головами сделалось бирюзовым, темно-синие тени протянулись по белому снегу. Громкий голос Торн за спиной вырвал Лэйк из ее мыслей:

- Пора обустраивать ночлег. Потом будет слишком темно.

- Хорошо, ищите место, - отозвалась Лэйк. Неприятно было соглашаться с ненавистной дочерью Царицы, но игнорировать дельное предложение она не собиралась. В конце концов, сейчас они должны были работать в команде.

Подходящее место для ночевки попалось довольно скоро. Посреди поляны в снегу лежал огромный поваленный кедр, далеко раскидав в стороны ветви. Издали он походил на остов гигантского зверя с выбеленными временем костями. Разделившись на группы, они принялись готовить поляну к ночлегу: вытаптывать снег, рубить дрова, свежевать добычу. Прошло совсем немного времени, и посреди поляны уже возвышалась внушительная груда хвороста, которого должно было хватить на обогрев лежанок. Еще столько же еще оставалось притащить.

Лэйк отряхнула руки и присела возле гигантского костра. Она была Дочерью Каэрос, а Роксана всегда была милостива к Своим дочерям. Вознеся короткую молитву, она сосредоточилась и позвала Богиню, протянув руки к сухому валежнику и сосновым ветвям в самом низу груды дров. По ладоням пробежал знакомый жар, а потом с кончиков пальцев на дерево стекли тонкие струйки огня. Костер задымил и зашипел, и через несколько минут посреди поляны полыхало пламя в человеческий рост.

Громадный костер горел долго и сильно. Снег вокруг него плавился и стекал в образовавшуюся воронку, отчего костер гудел и шипел, выбрасывая вверх столб темного дыма. В это время на двух небольших костерках, разведенных в стороне, Дочери приготовили в котелках отвар из дичи вперемешку со съедобными кореньями, которых накопали недалеко от лагеря, ковыряя промерзшую землю длинными ножами.

Лэйк уселась на заготовленное для этого бревно, чуть не мурлыкая от тепла костра, прогревавшего спину. Вокруг расселись Дочери, ожидая своей очереди загребать длинной деревянной ложкой из котла раскаленное мясное варево.

Постепенно завязался разговор. Здесь собрались Дочери из всех самых крупных становищ – Окуна, Але, Ила, Мина, Физара и еще нескольких других. Все они так или иначе знали друг друга, проводя лето в Лагерях Дочерей или имея общих знакомых через родителей. Лэйк с интересом поглядывала на них, пытаясь на глаз определить, кто станет Воином, а кто Ремесленницей, кто выберет то или иное воинское сообщество. Вот, например, сухая, сдержанная Мира из становища Але с таким каменным лицом, будто ни одна эмоция не способна пробить ее панцирь. Судя по сильным рукам и высокому росту, она, скорее всего, выберет Лунных Танцоров или одно из сообществ мечников. А маленькая хохотушка Фир из становища Ил с щеками, похожими на яблоки, обязательно предпочтет Ремесленниц.

Больше всего внимания у костра уделялось неверной. Дочери то и дело поглядывали на нее, и у многих из них загорался в глазах азартный огонек. Другие краснели и не знали, как к ней обратиться. Третьи, наоборот, пытались разговорить ее и о чем-то невпопад шутили. Неверная улыбалась всем, отвечала на все шутки и вопросы, но при этом держалась довольно сдержанно, большую часть времени глядя только в огонь. Лэйк посмотрела на нее сквозь языки костра. В серебристых волосах отражалось рыжее пламя, оно же танцевало в глубоких темных глазах. Отсветы костра играли на ее смуглой коже, придавая ей загадочный вид. Определенно, неверная была самой красивой из всех анай, собравшихся у костра. Она почувствовала взгляд Лэйк и вскинула на нее глаза, глядя из-под пушистых ресниц. Вспыхнув, Лэйк уставилась в огонь.

От неловкости ее спасла Рен, сидевшая по правую руку от нее. Ткнув Лэйк локтем, она заговорщически поинтересовалась:

- Ну а ты, Лэйк? В какое сообщество ты вступишь?

- Да, ты нам так и не сказала, - поддержала Исая, сидящая за Рен. Лэйк вздрогнула, осознав, что пропустила часть разговора. Теперь все смотрели на нее. Игнорируя взгляд неверной, Лэйк пожала плечами.

- Готова поспорить, что в Двуруких Кошек, - подала голос высокая, сильная и симпатичная Мара из становища Ил. Глаза у нее были чудные, глубокие и бархатные, а взгляд довольно откровенный. Она смотрела на Лэйк так, будто взвешивала и измеряла ее. Лэйк вопросительно подняла бровь, и Мара пояснила: - Я слышала, ты дочь Царицы. А Царица Илейн была из Двуруких Кошек.

- Нет, - неожиданно для самой себя ответила Лэйк. Глаза Мары дразнили, бросая ей вызов. Она не особенно желала распространяться о своем выборе, но с другой стороны, ничего плохого в этом тоже не было. – Я пойду к Лунным Танцорам.

- Хочешь быть как Роксана? – хмыкнула Торн, отвлекаясь от котелка. Он как раз был у нее в руках. Второй в этот момент Инга из становища Физар передала неверной.

Исая и Рен опустили глаза. Дочери из других становищ с любопытством уставились на Лэйк. Судя по всему здесь уже все знали о том, что они друг друга терпеть не могут. Мара слегка улыбнулась, оценивающе оглядывая Торн.

- Лучше равняться на богов, чем на смертных, - отозвалась Лэйк. Она надеялась, что это прозвучало не слишком пафосно. У нее никогда особенно хорошо не получались словесные перебранки. Гораздо лучше это выходило у сестры. Эрис умела вворачивать нужное слово в нужный момент и виртуозно оставлять других в дураках.

В этот раз у Лэйк все же получилось. Мара наградила ее слегка более теплой улыбкой, чем полагалось мало знакомым Дочерям. Торн фыркнула и покачала головой, но вернулась к еде. Судя по всему, сказать ей было нечего.

Буквально через несколько секунд Исая и Рен, как всегда, намертво сцепились, доказывая друг другу что Клинки Рассвета лучше Орлиных Дочерей и наоборот. Остальные Дочери, мечтавшие стать Воинами, подключились к обсуждению. Ремесленницы заговорили о чем-то своем, и вскоре гомон над лагерем стоял уже невероятный.

Лэйк похлебала из котла раскаленного несоленого варева, тем не менее оценив ароматные корешки, придавшие ему интересный вкус, а потом поднялась проверить большое кострище. Жар гигантского костра протопил снег на пять метров в поперечнике, обнажив землю, покрытую сосновыми иголками. Пламя уже несколько опало, достигая теперь пояса Лэйк. Возле костра было так жарко, что хотелось снять теплую зимнюю куртку, а спину, наоборот, кусал морозный ночной воздух.

Вдохнув его полной грудью, Лэйк задумчиво оглядела черную стену деревьев вокруг лагеря. Из-за яркого света костра все остальное казалось погруженным в непроглядную черноту. Высоко в небе, усыпанном звездами так же, как спина Эней веснушками, светил вниз почти целый щит Аленны. Лэйк пригляделась: до того, чтобы богиня полностью его восстановила, оставалось еще дней семь, не больше. Потом три дня он будет победно всходить на небо целым, пока Роксана не начнет разбивать его своими копьями. Интересно, ману и мани тоже видят его сверху, сидя у ног Яростной? Или для них он похож просто на светлый блин, болтающийся где-то под ногами?

- Задумалась?

Приятный, бархатистый голос заставил Лэйк вздрогнуть от неожиданности. Она обернулась и увидела, как к костру подходит Мара, слегка улыбаясь ей. Она была красивой, с густыми каштановыми волнистыми волосами, прямым носом, высокими скулами и большими, выразительными глазами. И эти глаза смотрели на Лэйк очень внимательно. Встав рядом с ней, Мара протянула руки к огню.

- Любуюсь, - ответила Лэйк, отворачиваясь к пламени. Мара стояла к ней чуть ближе, чем было необходимо, но не настолько, чтобы это можно было счесть грубостью. И чему-то слегка улыбалась, а языки пламени играли в ее темных глазах.

Некоторое время назад Лэйк заметила, что взгляды многих Дочерей и Младших Сестер, которые она ловила на себе, несколько изменились. Теперь в них появилось любопытство и интерес. Лэйк знала, что становится все красивее, ей об этом часто говорили Наставницы. У нее были широкие плечи и сильные руки, узкие бедра и тонкая талия. В последнее время и грудь подросла, и ей уже приходилось бинтовать ее во время тренировок. К тому же многие Наставницы говорили о необыкновенно синих глаза Лэйк и ее длинных черных волосах, - такое сочетание редко встречалось среди Каэрос. Судя по всему, Мара как раз была из тех, кто находил это сочетание особенно интересным.

- Даа, - протянула Мара, растирая ладони друг о друга, словно мыла руки. Огонь играл на ее коже яркими всполохами. – Роксана прекрасна и горяча, как ничто иное.

Что на это ответить, Лэйк не нашла и решила просто промолчать. Костер слегка потрескивал, выбрасывая высоко в воздух темный смолистый дым. Круглые угли горели в самом его центре раскаленными оранжевыми солнышками.

Из-за спин долетел громкий взрыв смеха: Торн рассказывала, как они с подругами поймали барсука и запустили его в баню. Лэйк не считала эту историю достойной того, чтобы ее слушать, поэтому негромко спросила:

- Какое сообщество выбрала ты?

Мара рассыпалась бархатистым смехом.

- А с чего ты взяла, что я выберу Воинов?

- У тебя хорошее тело, - Лэйк обвела ее взглядом. – Высокий рост, сильные ноги и руки.

- Вот как? – Мара вскинула бровь, улыбаясь ей как-то совсем по-особенному. Ее темные глаза сейчас были совсем бездонными. Лэйк ощутила жар, но идущий изнутри нее самой, а не от гигантского кострища. Помолчав, Мара пожала плечами: - Я выбрала Ремесленниц. Это интереснее.

- Чем же? – поинтересовалась Лэйк.

- Возможностью выбрать достойную спутницу, - ответила Мара, поглядывая на нее.

Она была права. Воины редко женились внутри своей касты. Гораздо чаще браки заключались между Воинами и Ремесленницами, чтобы связать две главные составляющие племени. Считалось, что от таких браков рождаются сильные и здоровые дочери.

Лэйк хмыкнула и взглянула на нее.

- Как-то рановато ты задумалась о женитьбе.

- А я не о женитьбе думаю, - темные глаза Мары прожигали дыры в голове Лэйк.

- Вот как?.. – оскалилась она, но тут сзади раздался громкий оклик Рен:

- Лэйк! Иди сюда, расскажи, как вы с Эрис прошлой зимой провалились в старую охотничью ловушку!

Это было не совсем то, чем бы Лэйк сейчас хотела занять свое время, но она спиной чувствовала два десятка пар глаз. По лицу Мары ничего нельзя было прочитать, но она улыбнулась:

- Думаю, мы еще сможем продолжить этот разговор позже.

- Я в этом уверена, - ответила Лэйк и направилась к меньшему костру.

Наконец, большой костер прогорел до углей. Воздух над лагерем сразу стал гораздо холоднее, но от кострища шли волны жара. Дочери быстро нарубили длинных и тонких молодых кленов, сложив из них остов будущей лежанки над большим кострищем. Потом пристроили такие же длинные поперечины и закрыли все это сверху заранее заготовленным лапником. Теперь прожженные ими угли всю ночь будут согревать их снизу, не давая получить обморожение.

Быстро проведя жеребьевку, определились с очередностью вахты. Лэйк выпало стоять первую стражу в паре с Рен. Собрав все стрелы, что были выданы им в лагере, они разделили их пополам и разошлись в разные стороны поляны. Дочери еще довольно долго копошились и переговаривались, укладываясь рядом на лежанку и прижимаясь друг к другу, чтобы сохранить тепло. Вскоре все затихло.

Выдыхая белые облачка пара, Лэйк бродила у самой кромки лагеря. Горящим оставался только маленький костерок, на котором до этого готовили еду. Его не погасили на тот случай, если вдруг срочно понадобится свет, или если стоявшие на страже захотят погреться и попить горячего. Света от этого костерка было совсем мало, и зимняя ночь накрыла Лэйк своим темным одеялом.

Щит Аленны заливал зимний лес своим холодным светом, протянув длинные, слабые тени от деревьев по бледно сверкавшему снегу. Издалека постоянно слышались короткие шорохи и звуки. То далеко-далеко в горах сходил обвал, похожий на таком расстоянии на беззлобное ворчание пса, то снег большим комом срывался с какого-нибудь дерева и глухо падал вниз. Навострив уши, Лэйк смогла расслышать отдаленный, едва слышимый волчий вой где-то во многих километрах отсюда. Были и другие шорохи. Тихое поскрипывание коры под крохотными лапками грызунов или стук, когда кто-то из них вгрызался в твердые шишки. Шорохи наполняли казавшийся уснувшим и мертвым лес жизнью.

Когда ноги вконец задубели, а кожу на лице защипало невыносимо, Лэйк подала знак Рен. Вдвоем они разбудили следующую стражу. Ими оказались Мара, бросившая на Лэйк полный сожаления взгляд, и Гая из становища Физар.

Лэйк с удовольствием заползла под одеяло на место Гаи, оказавшись между двумя незнакомыми ей Дочерьми. Здесь было тесно, но уютно: снизу шло мощное тепло от тлевших углей, сверху закрывало теплое шерстяное одеяло. Больше всего не повезет тем, кто будет стоять предутреннюю стражу. Тогда угли уже остынут, и промерзшим после дежурства придется залезать в такую же холодную постель. Осторожно втиснувшись между двумя Дочерьми, Лэйк легла поудобнее и закрыла глаза.

Разбудил ее утренний холод. Она попыталась прикрыть вконец замерзшую голову одеялом, но толку от этого не было, потому что оно покрылось толстым слоем инея, и его частички посыпались порошей Лэйк в лицо. Рядом заворочалась другая Дочь, что-то бормоча себе под нос. Поняв, что согреться и спать дальше все равно не сможет, Лэйк кое-как в потемках вылезла из-под одеял.

В дозоре как раз стояла стучавшая зубами Торн, попавшая в пару с Адой из становища Але. Кивнув обеим стражам, Лэйк принялась, позевывая, копаться с костром, и через несколько минут на поляне уже весело потрескивало высокое пламя. Одна за другой просыпались Дочери. С первыми лучами солнца они уже были сыты, собраны и готовы выступать. Забросав поляну срытым вчера снегом, они уничтожили почти все следы своего пребывания. Осталась только цепочка следов с востока, неровный снег и слабый запах дыма.

Холод бодрил, придавая сил бежать вперед. Лэйк чувствовала звериный голод. Утреннего чая и остатков вчерашнего бульона оказалось недостаточно, чтобы придать ей сил.

Ледяное небо было бирюзово-зеленым, на востоке расцвеченным яркими алыми мазками солнца. Горы на его фоне казались совсем-совсем черными, только их шапки так искрились, что было больно глазам. Лэйк внимательно оглядывалась по сторонам, и не только из-за дичи. Они бежали уже достаточно долго для того, чтобы найти первый элемент, спрятанный Разведчицами.

Рассчитывать на то, что те оставят заметные метки, указывающие на него, не приходилось. Достаточно того, что Разведчицы указали Дочерям направление движения. Лэйк внимательно приглядывалась к этим меткам, чтобы не сбиться с пути. Где-то у куста была отломана веточка и будто бы случайно указывала на северо-запад. Где-то на дереве виднелись недавно сделанные ножом надрезы, на которых прозрачными каплями застыла смола. Где-то две шишки лежали ровнехонько одна за другой и смотрели четко на северо-запад.

Обыскивая глазами деревья, Лэйк примечала все, что могло показаться странным. Отряд рассыпался по лесу цепью, сохраняя выбранное направление. Дочери проверяли дупла деревьев или особенно большие норы в снегу, выглядевшие слишком искусственно. Но все это не приносило никакой пользы, пока Лэйк, наконец, не углядела то что искала.

Из нетронутого снега торчал высокий пень, слегка занесенный с одной стороны. В нем не было бы ничего примечательного, если бы на заснеженной верхушке не лежал небольшой кусочек ярко-зеленого мха.

Не раздумывая, Лэйк свистнула, чтобы остальные Дочери притормозили, и направилась к пню.

- Нашла? – раздался справа громкий голос Ады.

- Кажется, да, - отозвалась Лэйк.

Дочери остановились и начали перекрикиваться. Не обращая на них внимания, Лэйк внимательно осмотрела пень. Выглядел он совершенно нетронутым, в нем не было ни углублений, ни расщелин, вообще ничего. Даже снег вокруг него белел неповрежденной поверхностью. Лэйк прикусила губу. Неужели опять ошибка? Но они уже убежали достаточно далеко, первый элемент должен быть где-то здесь! Уже не говоря о том, что кусочек мха на снегу выглядел так, будто его только вчера сорвали.

Присев на корточки возле пня, Лэйк заглянула под обледеневшую шапку снега на его верхушке. Сердце радостно ёкнуло. Подо льдом, намерзшим на древесине, виднелась торчавшая наружу щепа. Лэйк осторожно вытянула ее наружу, чтобы не повредить. Маленькая деревянная пластинка была не шире ладони и такой тонкой, что грозила рассыпаться в пальцах. В ее центре был выжжен тонкой линией первый символ – элемент воздуха: треугольник, обращенный вершиной вверх, перечеркнутый чуть выше середины горизонтальной линией.

- Это он? – радостно воскликнула Исая, когда Лэйк развернулась, возвращаясь на своем место в цепи. Она не удержалась от улыбки и подняла пластинку так, чтобы было видно другим Дочерям.

- Роксана! Первый! – радостно воскликнула неверная.

- Молодец, Лэйк! – Мара, стоявшая к ней ближе всех, не спуская с нее теплых глаз, промурлыкала ее имя как-то особенно.

- Роксана с нами! – Торн выкинула над головой сжатый кулак, и остальные повторили ее жест.

После первой находки все заметно воспрянули духом. Теперь на бегу некоторые переговаривались и даже смеялись, уже не боясь сбить дыхание. Каждая из них отчаянно крутила головой, надеясь, что следующий элемент обнаружит именно она. Лэйк и сама не могла удержаться, ощущая, как сильно колотится в груди сердце, и как лихорадочно обшаривают снег глаза. Найти еще один элемент хотелось смертельно.

Время шло, пушистые облака белого снега взлетали из-под их ног, а солнце медленно поднималось в стылое небо. Его лучи совершенно не грели, зато снег искрил так, что у Лэйк в глазах постоянно плясали крохотные черные мухи. Температура воздуха продолжала опускаться. Легкие резало так, будто в них кто-то набил холодных гвоздей.

До полудня они успели подбить двух толстых сапров и трех тетеревов. Это означало, что голодными они не останутся. Лэйк уже начала подумывать о том, что испытание обещает быть довольно легким. Внезапно, оклик Торн вырвал ее из размышлений.

Притормозив, Лэйк оглянулась. Длинноногая дочь Царицы устремилась к стоявшей в отдалении одинокой березе. То ли присутствие этого дерева показалось ей странным, то ли она увидела что-то, на что не обратила внимания Лэйк. Только Торн притормозила возле березы, пошарила на снегу у ее корней и победно вскинула над головой вторую деревянную табличку с треугольником, обращенным вершиной вниз.

Дочери дружно взвыли, потрясая кулаками. Лэйк не присоединилась к общему веселью, слегка скривившись. Разочарование от того, что именно Торн, а не она, нашла второй элемент было слишком сильным. Она рассердилась на себя. Их послали на испытание не только для того, чтобы показать, что они способны выжить в лесу. Их послали для того, чтобы научить работать в команде. А она даже не может нейтрально относиться к тому, что кто-то кроме нее справился с заданием. Взрослые в таких случаях накладывали на себя епитимью. Лэйк не знала, имеет ли она уже право на это, раз ее допустили до взрослого состязания, или еще нет.

Пока она размышляла, Торн вернулась на свое место и бросила на Лэйк полный торжества взгляд. Ярость сразу же накрыла голову горячим одеялом, и Лэйк полностью забыла о епитимье. К тому же Мара, до этого улыбавшаяся только Лэйк, первой подошла поздравить Дочь Царицы. И улыбалась она при этом почти так же хорошо, как и для нее самой. Нужно будет как можно скорее показать этой выскочке Торн ее место. Если она дочь Царицы, это еще ничего не значит.

На обед Лэйк решила не останавливаться. Желудок громко протестовал, но она планировала вернуться в Лагерь Дочерей раньше всех, а это значило, что двигаться они должны как можно быстрее. Зимой и так темнело слишком рано, а в темноте они искать не могли: запросто можно было пропустить подсказки разведчиц и сбиться с пути. К тому же резко понизившаяся температура воздуха не позволяла долго оставаться на одном месте.

Лес вокруг казался совсем вымершим. Иногда ровную поверхность снега пересекали цепочки следов, но сегодня им не попалось ни одного зайца. Только еще пара тощих птиц и все. Тишина нарушалась лишь мерным пыхтением бегущих Дочерей, да иногда издалека донося резкий треск: от холода лопалась кора деревьев.

До темноты они не нашли больше ни одного элемента, но Лэйк не унывала. За первый день они смогли разыскать два, а все испытание должно было продолжаться около недели. Это означало, что следующий элемент будет завтра рано с утра. И для того, чтобы его найти, необходимо как можно лучше выспаться.

Обустройство лагеря на большой поляне посреди соснового леса прошло легко и быстро. Вскоре уже, как и вчера, с одной стороны поляны горел гигантский костер, прожигая угли для сна, с другой Дочери в котелках варили ужин. Запахи еды щекотали ноздри, и Лэйк все время сглатывала слюну, стараясь игнорировать голод, ставший к вечеру просто невыносимым.

Наравне со всеми она таскала дрова, рубила особенно крупные бревна, готовила лапник и жерди, на которых вечером будут мастерить лежак. И тихонько улыбалась себе под нос. Чем тяжелее работа, тем крепче руки. Чем дальше она бежит, тем выносливее ноги. Пока она спит на морозе, тело привыкает к тяжелым переменам температуры. Через семь лет, когда она станет Разведчицей и будет нести службу на границах земель Каэрос, выслеживая кортов, ей пригодится каждая крупица выносливости, которую она только сможет собрать.

Когда первая ложка раскаленного мясного варева обожгла горло, Лэйк чуть не взвыла от блаженства. Несмотря на это, проглотив половину своей обычной порции, она передала котелок по кругу, проводив его голодными глазами. Мяса сегодня было мало, и на двадцать человек его уж точно не хватило бы. Им придется экономить еду. Еще неизвестно, удастся ли подстрелить кого-то завтра.

Вечер у костра прошел довольно мирно. Торн не задиралась, вполне удовлетворенная тем, что на их с Лэйк счету было по одному найденному элементу. Другие Дочери вовсю обсуждали будущую службу, тренировки и церемонию празднования Ночи Зимы. В этом году им впервые разрешат остаться до самого утра и почтить Богиню Танцем. От одного этого кружилась голова.

Лэйк в разговоре не участвовала, внимательно прислушиваясь к себе. Сердце в груди билось слишком сильно для обычного ритма, и от этого ее слегка подташнивало. К тому же почему-то сильно болели десны. Лэйк потрогала их кончиком языка, но не почувствовала металлического приступа крови. Самой распространенной болезнью племени в зимнее время была цинга, но Дочерей старались от нее уберечь всеми способами, и с каждым приемом пищи они обязательно получали слегка примороженные, но все еще сохранившие целебные свойства овощи и фрукты. За один день, прошедший без них, цинга у нее начаться просто не могла. Значит, боль была связана с приступами ее странной болезни, диагноз которой не мог поставить никто из сестер.

Мрачно глядя в огонь, Лэйк размышляла о том, к чему все это может привести. А что если Лунные Танцоры посчитают, что она слишком болезненна и слаба для того, чтобы вступить в их ряды? Тогда ей не останется ничего, кроме того, чтобы стать Ремесленницей, а для нее это было хуже смерти. Может, поговорить с Эрис? Раз не могут помочь ведьмы, может она сможет?..

Это началось три года назад, летом, когда они находились в Лагере Дочерей. Тогда Эрис каким-то образом смогла проникнуть в голову Лэйк, во всяком случае, она так сказала. Сама Лэйк не помнила ничего. Пожалуй, тогда она упала на землю и потеряла сознание. И она помнила, что очнулась с окровавленным ртом. Возможно, это был первый приступ ее болезни. И раз Эрис смогла тогда пролезть ей в голову и прекратить его, может стоит попробовать попросить ее? Это ведь сестра. К тому же, Способные Слышать сказали, что ее сила связана вовсе не с Богиней, а с кровью ману Тэйр, в которой была часть эльфа.

В отличие от ману, Эрис решила развивать свои способности. Пока они обе еще были Дочерьми, Лэйк часто заставала сестру в одиночестве сидящей где-нибудь в тишине с закрытыми глазами и расслабленным телом. Эрис говорила, что может чувствовать, как дует ветер, цветут цветы, ползут по небу облака. И даже как бьется сердце Лэйк, когда та стояла от нее в целых десяти шагах. Однажды Эрис даже умудрилась остановить падавшие листья. Была осень, они гуляли вдвоем на опушке леса у лагеря и сильно поругались. Сцепившись, как и всегда, они покатились в опавшие листья. Лэйк очень четко помнила, как подбила глаз Эрис, та взвыла от боли, и в следующую секунду все вокруг замерло. Листья, которые до этого кружились в воздухе вместе с холодным ветром, внезапно застыли, не шевелясь, вокруг сестры, словно пришпиленные иголками к пустоте, хотя верхушки окружающих деревьев гнулись от сильного ветра. Как только сестра увидела это, она вскрикнула, и ветер вновь взметнул листья и унес их дальше в лес. Тогда-то Эрис и перепугалась, что она Способна Слышать. Она набиралась храбрости целую луну, а потом все-таки пошла к Наставнице Коби, и та отвела ее к Способным Слышать. Ведьмы некоторое время следили за ней и очень внимательно ее изучали, но через полгода вынесли свой окончательный вердикт: с силой, что посылала Роксана, способности Эрис не имели ничего общего.

Лэйк задумчиво прислушалась к себе. Может, она болеет потому, что не развивает силу ману, заключенную в ее крови? А что если она тоже способна слушать ветер и траву? Закрыв глаза, она расслабилась и постаралась ощутить, как ползут соки в деревьях. Эрис говорила, что это самое простое упражнение, с которого она начала учиться управлять своим даром. Прошло пару минут, а Лэйк не почувствовала ничего кроме того, что у нее жутко замерзли пальцы ног. Вздохнув, она вытянула ноги в сапогах к огню.

В этот раз первая стража выпала Торн и Аде, которые собрали у Дочерей все имевшиеся в наличие стрелы и удалились в разные стороны поляны на грань светового круга от костра. В темноте их силуэты были едва различимы.

Лэйк устроилась на лежанке, неожиданно обнаружив, что ее соседкой оказалась гибкая, темноглазая Мара. Мурлыкнув, что ей холодно, бесстыжая Дочь прижалась к Лэйк бедрами, свернулась в клубочек и сладко зевнула. Лэйк ощутила, как полыхнули жаром ее щеки, а руки сразу же стали свинцовыми и непослушными. И их было совершенно некуда девать. Если она лежала на спине, то места совсем не хватало, и оказавшая с другой стороны Исая жаловалась, что она выставляет локти. А если она ложилась на бок, то оказывалась прямиком за спиной Мары. Волосы Дочери едва слышно пахли какими-то цветами, и даже просачивающийся сквозь лежанку дым не мог отбить этот аромат. Лэйк ощутила, как от него закружилась голова, а внутри начал разгораться пожар.

- Обними меня, мне холодно, - едва слышно попросила ее Мара, слегка повернув голову и одарив Лэйк долгим взглядом.

Странно было чувствовать под своей рукой тонкую талию Мары. Лэйк еще никогда не была с женщиной, хотя кое-кто из Младших Сестер и рассказывал ей, каково это. Сейчас она чувствовала себя совершенно сбитой с толку. И очень большой по сравнению с миниатюрной Дочерью из Становища Ил. А еще ей было так жарко, что она бы сейчас могла и в сугробе уснуть.

Мара вскоре задремала, задышав ровно и тихо, а Лэйк еще очень долго не могла сомкнуть глаз, пытаясь разобраться в своих ощущениях. В конце концов, ей все же удалось провалиться в нервное забытье, не принесшее особого облегчения. Ей снилась одна и та же сцена: как Мара поворачивается к ней, а глаза у нее темные и бездонные, как омуты в Белом Глазе…

Чья-то ладонь легла на плечо, и Лэйк вздрогнула, просыпаясь. Над ней стояла Сани из становища Окун. Кивнув головой, она указала на костер. Значит, пришло время сменить стражу. Нехотя Лэйк вылезла из-под одеяла, отпустив, наконец, Мару. От неудобного лежания в одной позе тело задубело, и она немного попрыгала на месте и подвигала плечами, чтобы разогнать кровь. Сани не стала дожидаться окончания зарядки, сунула Лэйк в руки лук и стрелы и юркнула на ее место.

С другой стороны лежанки ложившуюся неверную сменила высокая, каменнолицая Мира. Кивнув ей, Лэйк попила немного теплой воды из оставленного возле костра котелка, подбросила дров в огонь, поудобнее перехватила лук и направилась к краю поляны.

Ночь была ясной и светлой. Щит Аленны медленно набирал силу, от мороза вокруг него застыло бледное кольцо сияния. Лэйк полюбовалась редким зрелищем. Когда такое случалось, говорили, что Богине Воды холодно, и она обнимает свой щит, чтобы согреться. И в эту ночь Лэйк ее очень хорошо понимала.

Холод стоял такой, что больно было долго держать глаза открытыми. В носу резало, и Лэйк прикрыла его рукавом, чтобы хоть как-то дышать. В лесу стоял неумолчный треск: сок внутри деревьев замерзал и с силой разрывал кору. Лэйк подумала, что если температура продолжит падать, завтра им придется прожигать два костра и ночью переносить лежанку с уже остывшего на более теплый.

Какой-то звук привлек ее внимание. Будто бы снежная шапка соскользнула с дерева и упала на снег, только громче. Лэйк оглянулась: с другой стороны едва заметная во тьме Мира тоже напряглась, а потом прожестекулировала, указывая Лэйк на север. Та кивнула головой, и Мира растворилась в тенях.

Очень осторожно Лэйк наложила стрелу на тетиву и медленно пошла вперед. Ноги выше колена проваливались в сыпучий снег. Она старалась двигаться бесшумно, чтобы не спугнуть возможную дичь. Это мог быть лось, ищущий подходящее место для ночлега. Или даже отбившийся от стаи олень. Да ей бы хватило и тощего зайца. Желудок, казалось, уже обмотался вокруг позвоночника от голода и холода.

Ветра не было, и слабые тени от черных деревьев не шевелились. Лэйк напрягала глаза изо всех сил, стараясь поймать движение до того, как зверь заметит ее. Легкий шорох повторился, к северу от лагеря. Пальцы от холода ничего не чувствовали, но Лэйк, тем не менее, натянула тетиву чуть больше, пригнулась и, крадучись, направилась на звук. Тени хорошо скрывали ее, но гораздо сложнее было двигаться тихо.

Глаз уловил движение впереди, Лэйк слилась с тенью ближайшего дерева и осторожно выглянула, приподнимая лук. Шагах в пятнадцати впереди, в снегу стоял огромный горный волк. В темноте двумя желтыми точками горели глаза.

Лэйк почувствовала, как внутри все оборвалось, но подняла лук к плечу и, как учила Аэл, одним плавным движением подтянула стрелу к уху. Если волк один, то она успеет ранить его до того, как он набросится на спящих Дочерей. Возможно даже, что это вспугнет его, и он уйдет. А если он здесь не один? Если стая вышла на их лагерь? Тогда своими действиями она только подтолкнет волков к атаке.

Руки дрожали, и Лэйк ощутила, как холодный пот выступил на спине между лопаток. Волк не шевелился, глядя на нее и не мигая. Он был крупным, всего лишь чуть меньше осла, с густой шерстью, на которой в лунном свете серебрился снег. Он просто стоял по брюхо в снегу, и в его позе не было ничего угрожающего. В темноте было видно облачка белого пара, вырывающиеся из его ноздрей. Лэйк почудилось, что она даже смогла разглядеть иней, намерзший на его длинной морде.

Волк шумно вздохнул.

- Роксана! – вскрикнула Лэйк. С кончиков пальцев сбежал огонь и поджег наконечник стрелы.

Она попыталась спустить стрелу и поняла, что не может. Руки не двигались, словно кто-то сжимал ее плечи мертвой хваткой. Внутри разлился холодный мрак, будто в лицо плеснули чернилами. Она сморгнула, изо всех сил борясь с дурнотой. Стало очень больно в груди и во рту, который наполнился горячей, солоноватой кровью. Лэйк изо всех сил боролась с приступом, сосредоточившись на своих пальцах. Это же так просто: расслабить правую руку и спустить стрелу. Вместо этого была только боль во всем теле и грозящая ослепить ее чернота, нахлестывающая из глубины головы.

Волк еще раз фыркнул, глядя на нее. Потом развернулся и потрусил сквозь заросли на север. Его большие лапы бесшумно вспарывали снежную порошу. Только когда он скрылся среди деревьев, Лэйк, наконец, смогла двигаться.

Пальцы резко разжались, и горящая стрела со свистом ушла вверх по дуге, воткнувшись в ствол дерева над тем местом, где стоял волк. Лэйк едва не упала на колени, лишившись разом всех сил. Руки и ноги были ватными и не слушались, по спине и груди градом лил пот. Подбородок обожгло что-то горячее, и Лэйк рассеяно вытерла его дрожащей рукой. Ей не нужно было даже смотреть на пальцы, чтобы знать, что это кровь.

Сзади послышался топот и голоса. Через миг рядом была Мира. Лицо у нее было сосредоточенным и жестким.

- Что там? – бросила она, вскидывая лук и целясь туда, где горевшая стрела Лэйк отбрасывала лужицу света на искрящийся, перепаханный снег.

- Волк. Один. Ушел, - отрывисто бросила Лэйк, беря себя в руки. Не время канючить. Она не какая-нибудь проклятая Ремесленница, впервые увидевшая мертвого корта.

- Точно один? – Мира вся подобралась, разворачиваясь с луком в руках из стороны в сторону. Возможно, из нее однажды выйдет хороший Воин, подумалось Лэйк. Если она не будет постоянно такой сдержанной и бесстрастной.

- Да. Пойдем посмотрим.

Наложив еще одну стрелу на тетиву, Лэйк быстро двинулась вперед. Снег рядом с сосной, где стоял волк, был залит чем-то темным. Осторожно оглядываясь, Лэйк подступила вплотную к этому месту. Вокруг не было видно никакого движения, не слышно ни звука.

Мира судорожно втянула воздух носом за ее спиной, и Лэйк уставилась себе под ноги. На снегу лежал средних размеров олень с вывернутой шеей. Стрела в дереве догорела и потухла.

Не веря, Лэйк уставилась на север, куда вела неровная цепочка следов. Волки никогда не бросали свою добычу, особенно зимой, когда охотиться было сложно, да и дичи было мало. Неужели он настолько испугался ее выстрела, что выронил тушу? Но волк не выглядел напуганным. Наоборот, он смотрел на Лэйк так, будто совершенно не боялся ее.

- Роксана! Нам повезло! – даже это Мира говорила голосом, практически лишенным эмоций.

- Благодарю, Яростная, - рассеяно прошептала Лэйк, не сводя глаз с укрытого тенью леса. Там больше ничего не двигалось.

0

9

Глава 14. Расщелина в скале

Утром холод пошел на убыль. Сначала Лэйк подумала, что ей показалось из-за набитого теплой едой живота. Но потом поняла, что легкие уже не так режет от мороза, как вчера ночью. Да и треск в лесу прекратился: температура медленно, но неуклонно поднималась.

Они выступили несколько позже обычного, и за завтраком только и разговор было, что о ночном происшествии. Мира сухо поведала о том, что Лэйк спугнула волка, и он удрал, бросив добычу. Это вызвало среди Дочерей настоящую бурю восторга. Все подходили к Лэйк, поздравляли ее, хлопали по плечам. К тому же ей достался самый вкусный кусок мяса после обычного жертвоприношения Богине.

Сама она всех этих восторгов не разделяла. То, что случилось, действительно было чистой случайностью. К тому же она едва не погибла и не погубила всех остальных Дочерей из-за не вовремя подступившего приступа. Угрюмо кивая на все слова и отнекиваясь от расспросов, Лэйк жевала свою порцию завтрака, слизывая с пальцев раскаленный жир. Увидев, что она не в настроении разговаривать, Дочери одна за другой оставили ее в покое.

Бежать сытой было приятнее, не говоря уже о том, что от горячей еды она и сама согрелась. Оленя хватило на всех, а его кости бережно завернули с собой, на тот случай, если за день не удастся ничего подстрелить. Тогда вечером можно будет сварить бульон и хотя бы напиться. Это не восстановит все силы, но двигаться вперед они будут в состоянии.

Через час после выхода неверная нашла элемент. Громким свистом она остановила остальных Дочерей, а потом замахала руками, чтобы они приблизились. Сама она стояла возле высокой сосны, в которой не было абсолютно ничего примечательного. Лэйк заметила только, что мышиные следы на снегу возле сосны образовывали ровный треугольник острием вниз с пересекавшей его горизонтальной линией чуть ниже середины.

- Молодец, Найрин! – звонко похвалила неверную долговязая Фир из становища Ил.

- Роксана с нами! – подхватила Исая.

- Давай я залезу, - предложила Гая, которая все эти дни ни на шаг не отходила от неверной.

Остальные гомонили, обступив нимфу со всех сторон, и та смущенно хлопала глазами, поворачиваясь из стороны в сторону и не совсем понимая, что ей делать. Громкий голос Торн с легкостью перекрыл весь остальной шум.

- Дай пройти, грязнокровка!

Дочь Царицы походя толкнула неверную в сторону, направляясь к сосне и запихивая лук в чехол за спиной. Нимфа от неожиданности оступилась и упала бы, если бы крепкие руки Гаи не подхватили ее. Мертвая тишина накрыла поляну.

Лэйк и сама не поняла, как оказалась прямо на пути Торн возле древесного ствола. Она просто стояла, вытянув руки вдоль тела и не двигаясь, но Майя за плечом Торн напряглась и слегка пригнулась, словно готовясь к прыжку.

Торн подошла вплотную, ближе, чем было нужно, и уставилась Лэйк в глаза. Она была того же роста, но сейчас выпрямилась и задрала свой длинный подбородок, чтобы казаться выше. Еще чуть-чуть, и она могла бы грудью толкнуть Лэйк.

- Защищаешь ее? – у Торн слегка подрагивала верхняя губа, а глаза были такими же колючими, как кусты коли-листа.

Лэйк ничего не ответила, исподлобья глядя на нее. От ярости свело шею, и она чувствовала, как раздуваются мышцы в предвкушении драки. После вчерашнего события она просто должна была доказать себе, что способна сражаться, способна защищать своих людей. К тому же Торн уже давным-давно перешла все возможные границы наглости, и заслужила хорошую взбучку как минимум с полсотни раз.

Натолкнувшись на ее хмурый взгляд, Торн задрала нос еще выше и презрительно процедила:

- Может это из-за твоей грязнокровки-ману? Тянешься к себе подобным?

Слепая ярость залила Лэйк глаза чем-то белым, и она со всей силы ударила Торн кулаком по лицу. Дочь Царицы увернулась, и парировала быстрым коротким ударом в голову, который Лэйк блокировала предплечьем.

Дочери хлынули в сторону, освобождая им пространство для маневра. Кто-то оттащил упиравшуюся и сыплющую проклятиями Майю, тоже желавшую вступить в драку. Лэйк почти не обращала на это внимания, полностью сосредоточенная на своем противнике.

Они с Торн были одного роста, примерно одинакового сложения. Они тренировались в одном ритме, бегали примерно с одной скоростью. Лэйк плавала быстрее, зато Торн могла принести на один мешок яблок больше, чем она. Все Наставницы говорили, что однажды они станут сильнейшими из Разведчиц и послужат своему племени с честью. Только Лэйк не желала быть равной ей. Она хотела быть сильнее, и ничто не могло изменить этого.

Кружа по глубокому снегу, они не сводили друг с друга глаз. Из-за сугробов драться в привычном ритме, нанося удары и руками, и ногами, было невозможно. Оставался кулачный бой, в котором важно было найти слабое место противника и ударить именно в него, чтобы сразу же вывести его из поединка.

Кулаки Торн мелькали возле головы Лэйк, но она вовремя уворачивалась, не позволяя достать себя. Торн уходила от ее ударов так же легко, пытаясь контратаковать. Кулаки попадали в подставленные предплечья, а достать противника никому из них еще не удалось.

Лэйк резко подалась вперед, делая вид, что собирается бить в голову. Торн нырнула под ее руку, и тут-то левый кулак Лэйк и встретился с ее носом. Не успев даже насладиться попаданием, Лэйк резко отступила назад, когда из глаз брызнули искры: Торн каким-то чудом умудрилась ответить ударом в подбородок.

Они сходились и расходились, танцуя друг с другом и не обращая внимания на подбадривающие крики других Дочерей. Лэйк ощущала, как горячая кровь сбегает по подбородку и верхней губе, что нос сильно распух, а костяшки рук окровавлены и саднят. Она не отводила взгляда от лица Торн и ее сосредоточенных темных глаз, один из которых начал заплывать. Наставницы всегда говорили, что противник сам покажет тебе, когда собирается бить, если смотреть ему только в глаза. У Дочери Царицы перед ударом слегка вздрагивали ресницы. Это было единственным предупреждением для Лэйк, но его вполне хватало.

Ледяной воздух пьянил, а боль ощущалась как чужая. Лэйк заставляла себя сосредотачиваться на каждом ударе и не терять голову. Она ненавидела Торн так давно, что хотелось уничтожить ее, разорвать на кусочки, размазать по земле. Но каждый раз, когда гнев брал над ней верх, широкие и тяжелые кулаки Торн доставали ее тело. Поэтому сейчас ей оставалось только сплевывать кровь на белый снег и стараться не споткнуться, не отвезти глаз от лица соперницы.

Удары становились все чаще и яростней. В конце концов, они сцепились насмерть, стоя вплотную друг к другу и уже больше не кружась. Лэйк не уворачивалась, подставляя разбитое лицо под кулаки Торн, зато и сама награждала ее оплеухами. Если в удар вложить весь вес своего тела, то человека вполне возможно свалить одним движением. Так говорила Аэл. Только вот достаточно сосредоточиться для этого Лэйк мешали кулаки Торн.

Решение пришло моментально. Она резко опустила кулаки, перестав защищать лицо и голову. С победным ревом Торн нанесла прямой в голову. Лэйк резко сдала в право, и когда выпрямлялась, пружиной выстрелила правым кулаком ей в скулу. Раздался отчетливый громкий шлепок и хруст. Торн зашаталась, отступая на шаг назад и мотая головой, как сбитый с толку щенок. Взгляд единственного открытого глаза у нее был мутным, опухшее лицо заливала кровь. Подвигав челюстью, она сплюнула в снег остатки разбитого зуба.

Кулаки теперь болели больше всего остального. Лэйк устало опустила руки и медленно разогнула пальцы, боясь, что костяшки сломаны. Несмотря на то, что они опухли, а кожа лоскутами слезала с них, перелома не было. Устало она утерлась тыльной стороной руки, размазав сбегавшую из носа кровь.

Лицо чувствовалось опухшим и совсем чужим. Кровь из разбитой брови заливала правый глаз. К тому же нос как-то слегка перекосился. Лэйк нахмурилась: если он сломан, ей будет сложно дышать, а это значит, что долго бежать она не сможет.

Стоявшие вокруг сестры дружно улюлюкали и свистели. Лэйк очнулась от драки, часто моргая, осмотрелась. Пар от дыхания множества людей пронизывали золотые лучи солнца, и он медленно поднимался вверх, тая где-то между верхушками деревьев. В голове звенело, и она отступила еще на шаг, чтобы опереться о дерево.

Торн бросила на нее всего один взгляд, дернула плечом и отошла в сторону. Несколько будущих Ремесленниц сразу же подступили к ней, заботливо предлагая вытереть кровь и позаботиться об ее ранах. Лэйк сплюнула в снег и пощупала языком зубы: десны болели и саднили, но зубы пока держались. Зато в голове было как-то не слишком ясно. И слышала она не совсем четко.

- О, это было по-настоящему красиво! – на плечо легла рука, и Лэйк, поморгав, узнала ухмылявшуюся длиннолицую Исаю.

- Давно уже надо было это сделать! – подхватила выглядывавшая из-за ее спины Рен.

Лэйк устало кивнула и вновь сплюнула. Кровь из разбитых губ наполняла рот довольно быстро, и глотать ее сейчас было особенно неприятно.

Внезапно чьи-то руки осторожно коснулись ее щек. Лэйк подняла глаза и уставилась прямо в глубокие, прозрачные, зеленые глаза неверной. От удивления она дернулась в бок, но неверная легко удержала ее в своих ладонях. Нимфа хмурилась, оглядывая ее лицо, потом тихонько проговорила:

- Сейчас не дергайся и терпи.

Ее длинные, цепкие пальцы намертво зажали болевший нос Лэйк, а потом резко дернули его влево. Боль была такой, что из глаз брызнули слезы. Лэйк охнула и вырвалась из рук неверной, чуть не врезавшись затылком в ствол сосны за ее спиной. Нос болел страшно, зато теперь она могла нормально дышать. Если не учитывать сукровицу, булькавшую в нем.

- Спасибо, что вступилась, - тихо сказала неверная, вытирая снегом окровавленные руки.

- Я сделала это… - буркнула Лэйк, но неверная не дала ей договорить:

- Не для меня. Я знаю. Но все равно спасибо.

Лэйк присмотрелась к ней. Неверная выглядела серьезной и сосредоточенной, но глубоко в глазах горела искорка… Она что, смеется надо мной?! Ярость сжала челюсти Лэйк, и от этого в рот вновь хлынула кровь.

Нимфа склонила голову набок и вдруг действительно проказливо улыбнулась:

- Ты разрешишь мне самой достать элемент, первая?

Лэйк хмуро шмыгнула разбитым носом. Сочтя это за ответ, нимфа тихонько рассмеялась и ловко полезла по стволу сосны вверх, обхватив ее ногами. Она взбиралась очень быстро, перехватывая руками торчавшие из ствола сучки и легко подтягивая гибкое тело вверх. Лэйк на голову сверху сыпались кусочки коры и древесной трухи, и она отошла в сторону.

Присев на корточки, она осторожно загребла окровавленными руками снег и принялась растирать их, чтобы хоть как-то отмыть. От холода открытое мясо обожгло, пальцы засаднили, будто она насажала заноз. Не обращая на это внимания, Лэйк продолжала смывать с запястий кровь, от холода почти сразу же переставшую течь.

За спиной Исая, Рен и другие сестры громко обсуждали поединок, оценивали удары и блоки, которыми обменивались они с Торн, периодически разражаясь довольным хохотом. Хвала Богине, им хватило мозгов на то, чтобы не поднимать тему, кто же из них все-таки победил. Как ни больно это было признавать, Лэйк прекрасно понимала, что сейчас они с Торн находятся в одинаково плачевном состоянии.

В снег рядом с ней осторожно опустилась Мара. Сейчас ее большие темные глаза были полны сочувствия и тепла.

- Можно я помогу? – тихо спросила она и потянулась к лицу Лэйк.

Что за идиотский вопрос? Неверная ничего не спрашивала, просто взяла и помогла. Лэйк еще больше разозлилась от того, что это прозвучало почти как комплимент. Тем не менее, от рук Мары она не отодвинулась. Та осторожно загребла снега и приложила его к распухшей брови Лэйк, отчего бровь сразу же онемела, а боль отступила. Пальцы у Мары были горячие, снег быстро таял в них и стекал по лицу Лэйк холодными каплями, смывая кровь.

Лэйк взглянула ей в лицо. Зрачки Мары стремительно чернели, становясь все больше, а на щеках выступил румянец. Ее рука над бровью Лэйк дрогнула. Не вдаваясь в подробности того, что творится с Дочерью, Лэйк осторожно, но твердо обхватила ее запястье и отняла ее руку от своего лица.

- Лучше я сама, - буркнула она, принимаясь осторожно умываться снегом. От холода застучали зубы, засаднил нос.

- Ты очень красива, Волчица, - тихо, для нее одной, проговорила Мара, потом быстро поднялась и присоединилась к кружку Исаи и Рен.
Лэйк проводила ее взглядом, стряхивая с покрасневших от холода ладоней окровавленный снег.

К тому моменту, как она пришла в себя, с сосны уже спустилась довольная, улыбающаяся неверная, зажимая в руке табличку с элементом земли. Дочери вновь загомонили, хваля ее, Лэйк и Торн, обсуждая драку и испытание вообще. Неверная улыбалась и перешучивалась со всеми, потом подошла к Лэйк и протянула ей табличку с выжженным значком.

- Пусть будет у тебя, Лэйк. – Потом, тихо, чтобы никто не слышал, добавила: – Считай это нашей общей победой.

Лэйк убрала элемент за пазуху. Судя по всему, эту фразу можно было рассматривать как похвалу. А вот как относиться к похвале неверной? Так и не решив для себя этот вопрос до конца, она скомандовала отправляться.

Бежать с разбитой головой было неприятно. Торн все-таки пару раз сильно заехала ей, и теперь голова кружилась, а перед глазами периодически начинало все расплываться. В носу стояла кровь, как и во рту, саднили разбитые десна, костяшки и щеки. Зато Лэйк чувствовала невероятный покой. Наконец-то уже она смогла навешать Торн так, что та была не в состоянии продолжать поединок. Столько лет ждала такой возможности, и наконец-то смогла!

После полудня местность, по которой они бежали, начала повышаться. Лэйк предполагала, что последний элемент придется искать где-то на перевалах или, возможно, на отвесных скалах. Сестры просто не могли не проверить, насколько хорошо они ориентируются в горах. В конце концов, крылья им выдадут только через четыре года, а до этого времени им необходимо научиться передвигаться в горах без них.

Еще через некоторое время поднялся ветер. Он равномерно дул в спину, подталкивая Лэйк вперед, взметая снежную порошу и швыряя ее за шиворот. Сейчас, с распухшим и болевшим лицом, Лэйк было даже приятно холодное прикосновение снежинок. Но если ветер окрепнет, а температура продолжит расти, к вечеру их ожидает буран.

Над ее головой нависали две отвесные, зазубренные горные вершины с острыми краями. Их склоны были настолько крутыми, что на них ничего не росло, лишь снег белым одеялом скрывал резкие уступы и провалы. Там прошли бы, пожалуй, только горные козы. Лэйк от души надеялась, что последний элемент спрятан не там.

Вскоре им повстречалось небольшое стадо оленей. Животные копались в глубоком снегу, пытаясь добыть жухлую, жесткую траву и корешки. При виде людей вожак вскинул крупную голову с ветвистыми рогами и заревел. В пушистых облаках снега они сорвались с места, и им вдогонку сразу же полетело с дюжину стрел. В итоге Майе удалось-таки подбить небольшого олененка. Дочери приободрились – ужин им теперь был обеспечен.

Наконец подъем закончился, и впереди показалось длинное ущелье между двух пиков, заваленное глубоким снегом. Лес кончался прямо у его края, дальше виднелась ровная снежная поверхность, не тронутая ни одним следом. Дочери притормозили у ущелья.

- А не может быть такого, что мы проскочили мимо элемента? – с сомнением в голосе спросила Изен из становища Физар, отбрасывая с глаз длинные каштановые кудри. Она очень гордилась своими волосами, редкими для Каэрос, поэтому носила их распущенными. Судя по всему, они жутко мешались ей, особенно учитывая длину до середины спины.

- Это было бы слишком просто, - буркнула в ответ Торн, сплевывая кровь. Лицо у нее совсем распухло, к тому же кровь не останавливалась. Лэйк подозревала, что это из-за выбитого зуба.

- Думаете, элемент в ущелье? – с сомнением склонила голову Рен.

- А где ему еще быть? – пожала плечами неверная.

- Надеюсь, что он не на склонах, - пробормотала стоявшая прямо у Лэйк за спиной Мира.

Лэйк вновь всмотрелась вперед. Горный уступ закрывал обзор, но, судя по всему, метров через сто пятьдесят после начала ущелье сворачивало на север. А направление им дали – северо-запад.

- Главное, чтоб нам на голову лавина не сошла, - Гая задрала лицо вверх и внимательно оглядывала склоны.

- Пошли, чего глазеть впустую? – Лэйк первой побежала вперед, с каждым шагом поднимая облака пороши.

Одна за другой Дочери построились в цепь за ее спиной. Бежать здесь цепью все равно не получилось бы, да и толку в этом не было: все ущелье было шириной шагов пятьдесят, не больше. А с такого расстояния они что угодно заметят.

Снегу здесь намело гораздо больше, чем в низинах. Вскоре Лэйк поняла, что бежать не получится. Ноги увязали почти до бедер, снег приходилось скорее таранить, еще и руками помогая себе разгребать дорогу. Мышцы заныли от усталости и напряжения, дыхание сбилось. Лэйк невольно поблагодарила про себя неверную, вправившую ей нос. Она хотя бы не задыхалась, хотя сукровица до сих пор еще немного сочилась.

До поворота они кое-как добрались, а вот за ним Лэйк чуть не застонала от расстройства. Ущелье тянулось далеко вперед, змеясь между склонов и медленно поднимаясь вверх к далекому заснеженному перевалу высоко над их головами. А что если Разведчицы устроили тайник на перевале? Лезть туда по таким сугробам было бы сущей пыткой. Не говоря уже о том, что они сами запросто могли своим продвижением вперед спровоцировать лавину, которая их и похоронит аккурат на опушке леса.

Скорость продвижения резко замедлилась. Теперь они едва брели сквозь снежные заносы, периодически меняя свое место в цепи. Первому и последнему в цепи приходилось тяжелее всего: один пробивал обледенелый, тяжелый наст, второй едва лез через снежную кашу, оставшуюся после прошедшего впереди отряда. Надежды Лэйк на быстрое возвращение в лагерь таяли с каждой минутой.

Все осложнилось под вечер, когда холодный ветер с востока полностью заволок тучами небо. Серые облака громоздились на горных пиках, кипя и перемешиваясь, словно гречишное зерно в гигантском котле. Воздух совсем потеплел, теперь у Лэйк даже перестало резать нос. Она помрачнела. Это могло означать только одно: с минуты на минуту начнется буран, и если они быстро не найдут последний элемент, все подсказки Разведчиц просто заметет снегом. Тогда прощай бритые виски, прощай воинские сообщества и учение еще на год. После стольких лет тяжелой работы Лэйк до смерти не хотелось ждать своего второго шанса еще год. Не говоря уже о том, что она от стыда сгорит, если близняшки об этом узнают. А они узнают обязательно.

Когда первые снежинки, больше похожие на крохотных белых мух, полетели сверху из темных туч, Лэйк чуть не застонала от отчаяния. Все ее мечты хоронила под собой зима. Хорошо еще хоть, что Торн была в ее команде. Ей тоже придется ждать еще целый год до того, как ее вновь допустят до испытания.

Разлепив усталые, опухшие после драки веки, Лэйк со своего пятого в цепи места посмотрела вперед поверх плеч других Дочерей. Ущелье вновь сворачивало за уступ и брало резко вверх, до перевала осталось уже всего ничего. А там они будут как на ладони для пронизывающего ветра и разыгравшейся непогоды.

Если так подумать, то уж лучше замерзнуть насмерть здесь, чем вернуться домой с позором, совсем падая духом, подумала Лэйк. Так их хотя бы откопают Разведчицы и похоронят героями. А не посмешищем для всех подрастающих поколений. Лэйк уже почти что видела, как Дочери годом младше ее, отчаянно завидовавшие, когда она пошла на испытание, фыркают и отворачиваются от нее. Или еще того хуже высказывают соболезнования.

- Впереди пещера! – донес ветер охрипший голос идущей первой Мары.

- Может быть, там… - это с надеждой в голосе тихо пробормотала Ада за спиной Лэйк. Судя по всему, не ее одну мучили тревожные мысли.

Вскоре уже и Лэйк могла разглядеть пещеру: длинную черную щель в отвесной стене горного склона. До этого ничего подобного им не встречалось, и надежда вспыхнула в ее груди с новой силой. Возможно, Разведчицы запрятали табличку с символом именно здесь.

Откуда-то сразу же появились силы. Дочери припустили вперед, и уже через несколько минут протискивались одна за другой в узкую щель в камне. Лэйк дождалась своей очереди и пролезла следом за идущей перед ней Мирой. А потом заморгала, пытаясь привыкнуть к скудному освещению.

Пещера была небольшой, но с высокими потолками, стылой и холодной. Возле самой щели, ведущей наружу, намело немного снега, но внутри его не было. В дальнем конце пещеры виднелся небольшой пролом, в который с трудом бы протиснулся человек. Но главным было другое: у стены лежала большая вязанка сосновых поленьев. Лэйк почувствовала, как внутри распустился тугой узел: они нашли стоянку Разведчиц.

- Спорю, что элемент здесь! – возбужденно выдохнула Рен, тут же принимаясь осматривать стены.

- Иди к западной стороне, а я восточную проверю! – поддержала ее Майя.

Дочери набились в небольшое помещение, и в нем сразу же стало тесно. Все они гомонили и вертели головами, пытаясь отыскать такую заветную дощечку с символом. Но в темноте это было сделать довольно сложно.

Лэйк выбрала из костра толстое полешко, взмолилась Роксане, как следует сосредоточилась, и с ее пальцев стекли крохотные язычки пламени. Другой конец полена ярко вспыхнул, сильно чадя черным дымом. В пещере сразу стало заметно светлее.

- Хорошая мысль! – подхватила Мира и тоже зажгла бревно.

Пещера осветилась, языки огня заплясали на стенах. В этом слабом свете искать было легче, и вскоре Фир обнаружила на западной стене крохотный, намалеванный углем символ огня – треугольник, обращенный вершиной вверх. Остальные Дочери обступили ее, глядя на символ.

- И что это значит? – озадаченно спросила Мара.

- Может, он на полу? – предположила Рен. Все посмотрели под ноги и принялись толкаться, выискивая табличку.

Толку от этого, конечно же, не было никакого.

Лэйк задумчиво оглядывала стены. Пещера была естественной, руки каменотесов никогда не касались поверхности стен. В ней не было ни трещин, ни уступов, ничего такого, где можно было бы спрятать маленький кусочек дерева.

- Посмотрите под дровами, - предложил кто-то. – Может, символ огня – это загадка?

Какое-то время ушло на то, чтобы переложить дрова на другую сторону пещеры и осмотреть пол под ними. Уже почти отчаявшись, Дочери принялись осматривать каждое бревно в надежде, что Разведчицы вырезали последний элемент на них. Лэйк в этом не участвовала, пытаясь разложить в своей голове все по полочкам. Может, сестры дали какую-то подсказку, но они ее пропустили?

Пока они толкались по пещере, на улице стемнело. Холодный ветер глухо завыл на перевале. Лэйк высунула голову наружу и едва не ослепла: ветер с такой силой швырял снежные хлопья по ущелью, что разглядеть что-то было просто невозможно. Лэйк отдернулась обратно в пещеру, в которой уже немного потеплело от дыхания двух десятков человек.

- Давайте поедим, что ли, - упавшим голосом предложила Исая, хмуро оглядывая сваленные в кучу дрова.

- Может, на полный желудок поиски лучше пойдут, - без особой надежды поддержала ее Рен.

Лэйк была совершенно не против. Уже через несколько минут они разложили недалеко от выхода из пещеры небольшой костер. Дров Разведчицы натащили много, но их нужно было растягивать на всю ночь, чтобы не замерзнуть в ледяном камне во сне. Вскоре уже в котелках нагревался талый снег, который в конце концов должен был превратиться в бульон, а трое Дочерей быстро свежевали тушу оленя, подбитого Майей.

Скрестив ноги, Лэйк уселась на свое одеяло и уставилась в огонь. У нее сильно болела голова после тяжелых кулаков Торн. Не говоря уже о том, что мозг кипел от мыслей. Ну куда эти проклятые Разведчицы могли засунуть элемент? Они в закрытой со всех сторон пещере. На полу и стенах ничего нет, куча дров тоже пустая. К тому же они ее уже жгут. Если кто-то и пропустил элемент, то теперь он просто сгорит. Но ведь дрова здесь лежат. Значит – для них оставили ориентир именно на эту пещеру.

Лэйк задумчиво уставилась на пролом в противоположной стене пещеры, ведущий куда-то вглубь горы. Он выглядел очень узким. Вряд ли туда пролезла бы взрослая женщина. Да и она как-то не могла себе представить, что кому-то из Разведчиц пришло бы в голову прятать дощечку там. Может она дальше, выше по дороге, на перевале? Нет, не может быть. Символ-то огня на стене есть…

- Как ты себя чувствуешь? – тихий голос отвлек ее от мыслей, и Лэйк вскинула голову. Возле нее на пол присаживалась Мара, подложив под себя одеяло.

Лэйк с удивлением осознала, что не имеет ничего против ее общества. В любой другой ситуации она бы отделалась бурчанием, чтобы ее не отвлекали от мыслей. Но Дочь Огня из становища Ил вызывала смешанные чувства, самым сильным из которых был жар, начинавший расползаться от груди Лэйк вниз по телу. Судя по всему, она нравилась Маре. А это означало, что она стала совсем взрослой. Лэйк невольно выпрямилась, расправляя плечи.

- Нормально, - негромко соврала она. В конце концов, это была действительно замечательная драка, и переживать из-за какой-то мелкой головной боли смысла не было.

- Ты хорошо дерешься, - Мара осторожно провела пальцем по запястью Лэйк, чуть выше отбитых и опухших костяшек. По позвоночнику пробежали мурашки, но Лэйк не подала виду.

- Роксана любит хорошие бои, - осторожно ответила Лэйк. Она никогда не была сильна в разговорах. Вот Эрис или Эней, или Леда - совсем другое дело. А Лэйк вечно говорила что-то невпопад или так, что ее неправильно понимали. Поэтому проще было отделаться короткой обтекаемой фразой, чем попасть в неловкую ситуацию.

- Наставница Агда тоже так говорит, - улыбнулась Мара.

Лэйк не знала, что на это ответить, и просто ждала продолжения. Мара искоса взглянула на нее, изучая ее лицо, потом уставилась в огонь.

- Как ты думаешь, мы найдем элемент?

- Конечно, - вновь соврала Лэйк. Если она скажет что-то другое, то все вконец надежду потеряют. С другой стороны, сама она не собиралась возвращаться без него в лагерь. – Просто нужно понять, как думают Разведчицы.

- То есть? – с интересом переспросила Мара.

- Ну смотри, - начала Лэйк, озвучивая свои мысли. – Два элемента мы нашли на земле: тот, что был на пне, и тот, что закопали в снегу у березы. Один находился на дереве высоко в воздухе. Для Разведчиц его просто спрятать: подлетел, да заложил между ветвей. Значит, последний должен быть где-то в камне.

- Поэтому мы здесь, - согласилась Мара.

- Да. Элемент в этой пещере. Нужно просто думать, как Разведчицы. – Лэйк нахмурилась. Казалось, что ответ лежит на поверхности, но она все никак не могла его найти.

- Единственное, что отличает их от нас, это то, что они умеют летать, - пожала плечами Мара.

- Да… - согласно протянула Лэйк. Потом подняла голову и задумчиво уставилась вверх.

- Ты думаешь, он может быть на потолке? – глаза Мары загорелись, и она тоже резко вскинула голову.

- Там мы точно не смотрели, - отозвалась Лэйк. Потом встала и отряхнула штаны. – Кто-нибудь, подсадите меня.

- Думаешь, наверху? – тут же спросила Гая.

Все дружно уставились на потолок. В нем не было ничего примечательного, кроме длинной, узкой трещины прямо над западной стеной.

- Может, они его туда засунули? – неверная внимательно оглядывала трещину, но голос у нее при этом был неуверенным.

- А почему нет? – Рен чуть не подскакивала на месте от возбуждения. – Им взлететь туда - раз плюнуть!

- Лэйк, даже если я тебя подсажу, ты не влезешь, - покачала головой Гая, прикидывая высоту стены. – Нам тогда надо троим друг друга на плечи встать.

Стена была почти отвесной и ровной, как доска. Зацепиться не за что, только ногти сорвешь и все. Лэйк с сомнением уставилась на нее, но трещина в потолке оставалась их последним шансом, больше прятать табличку тут было негде.

- Может, лестницу сделаем? – предложила Торн. – Веревка-то есть…

- Для лестницы нужны перекладины, - заметила Мира.

- Значит, кто-то сбегает в лес у ущелья, - пожала плечами Торн.

- В буран? – скептически осведомилась Ада.

- Завтра с утра можно… - не сдавалась дочь Царицы.

- Тут должно быть что-то другое, - покачала головой неверная. – Это же Разведчицы. Они должны были понимать, что взлететь под потолок мы не сможем, а взять с собой шесты не догадаемся. Они же оставили дрова, чтобы мы не замерзли. Значит, и о том, как влезть под потолок, позаботились.

- Здесь ничего нет, - набычилась Торн, поворачиваясь к ней. – Никаких подсказок. Или ты своими особенными глазами видишь что-то, чего не вижу я?

- Полегче, - предостерегающе выпрямилась Гая.

- А то что? – огрызнулась Торн.

- Да прекратите вы, - досадливо отмахнулась неверная. Ее глаза обшаривали стены в поисках возможности влезть вверх.

- Эй, а может глянем, что в той щели? – предложила стоявшая с другой стороны пещеры Майя. Все повернулись к ней, и она неловко развела руками. – Может, они туда запихали шесты…

- Нужен кто-то маленький, - сказала Рен, и все посмотрели на нее. Словно бы невзначай она отшагнула от долговязой Исайи и сложила на груди внушительные руки.

Лэйк обвела глазами Дочерей. Самой маленькой из них была Лана из становища Окун, едва доходившая Лэйк до плеча и худенькая, как ребенок. Она собиралась стать Ремесленницей, о чем бесконечно рассказывала у костра вечером. Судя по всему, лезть в темную щель в стене ей совершенно не хотелось.

- Ладно, - буркнула Лэйк. – Давайте я попробую.

- Ты слишком высокая, - покачала головой Исая. – И плечи у тебя большие.

- Но Разведчицы же туда как-то пролезли, - Лэйк направилась к проходу в стене и смотрела его. В принципе, если выдохнуть весь воздух и расслабить тело, она туда, наверное, протиснется.

- Может они просто закинули туда шесты и все? – предположила Майя, с сомнением оглядывая проход.

- Дайте факел, - попросила Лэйк.

Мира вложила ей в ладонь горящую головню. Лэйк просунула руку и плечо в трещину настолько, насколько могла, и посветила. Узкий кривой проход вел во тьму, в нем ничего не лежало, кроме мелких камушков и паутины, да горки сухих листьев. А еще оттуда как-то не очень хорошо пахло. Воздух в пещере был свежим и холодным, а вот из трещины слегка тянуло мертвечиной. Лэйк поморщилась и с трудом высунулась обратно.

- Я же говорила, ты не пролезешь, - торжествующе проговорила Майя.

- Что там? – сразу же спросила Мара.

- Ничего, - Лэйк бросила факел в костер и отряхнула руки. – И думаю, лезть туда бесполезно.

- И что мы тогда делаем? – Гая выглядела слегка сбитой с толку.

- Ждем утра, - отозвалась Лэйк, присаживаясь к костру. – Буран кончится – пойдем за шестами.

- А если он не кончится утром? – спросила Ада, и все посмотрели на Лэйк, даже Торн и та повернула голову.

Лэйк хотелось промолчать или дернуть плечом, или сделать что-нибудь еще в этом духе, только бы они от нее отстали. Все собравшиеся Дочери прекрасно знали ответ на вопрос Ады, но все равно почему-то ждали реакции Лэйк. Ей в голову пришло, что быть Царицей, возможно, не такая уж и приятная работа. Если все вокруг ждут от тебя того, что ты объяснишь им, что делать, нужно для начала знать, что делать.
Ты хотела быть первой. Значит – веди. Лэйк оглядела всех Дочерей и постаралась сделать свой голос уверенным и сильным.

- Чтобы пройти испытание до конца, нам нужна лестница. Если буран не кончится, я отберу самых сильных Дочерей, свяжемся веревкой, чтобы не заблудиться, и пойдем. А пока отдыхайте.

Дочери вокруг нее тихонько загомонили, переговариваясь друг с другом, но расселись по своим местам. Вскоре завязался разговор, дружный громкий смех заполнил пещеру. Мара сидела совсем рядом с Лэйк, едва не касаясь ее локтя своим, что было бы высшим проявлением вульгарности. С другой стороны Гая позволила себе предложить неверной свою порцию еды, отчего все остальные Дочри дружно подняли ее насмех, а сама она густо покраснела. Неверная тепло улыбнулась ей, но отклонила предложение, после чего до конца вечера лицо Гаи горело почище Роксаниного огня.

Впервые за последние дни Лэйк было тепло. От горящих костров и дыхания двух десятков людей воздух прогрелся, бушующий на улице буран совсем не задувал внутрь пещеры. Дров разведчицы оставили вполне достаточно до конца ночи, поэтому вероятность замерзнуть в скалах им в эту ночь не грозила. Наконец, наевшись и напившись, Дочери принялись раскладывать свои одеяла и готовиться ко сну.

От пола шел довольно сильный холод, но Лэйк завернулась в шерсть одеяла и устроилась недалеко от костра. Сон к ней никак не шел. Что будет, если буран завтра не утихнет? Хватит ли им времени на то, чтобы сходить вниз, к лесу, нарубить подходящих веток и вернуться? И что делать, если элемента огня на потолке все же не окажется?

Дочери одна за другой укладывались спать недалеко от костра. В итоге неспящими в пещере остались только дежурившие Исая с Марой и неверная с Торн. Последняя сидела, нахохлившись, вдалеке от всех, и вид у нее был болезненный. Левая щека у нее сильно опухла, и, судя по ее виду, ее мучила боль в выбитом зубе. Неверная тихонько подсела к ней и о чем-то заговорила. Торн покачала головой. Неверная настойчиво нагнулась к ней, продолжая что-то шептать. В итоге Торн довольно громко воскликнула, нарочито презрительно отодвигаясь от нее:

- Мне не нужна твоя помощь, грязнокровка!

Пожав плечами, неверная отошла от нее и прилегла у костра, почти с головой завернувшись в одеяло. Лэйк прикрыла глаза и невольно подумала, что глубоко внутри понимает Торн. Исцеление, которое даровала Богиня, было слишком странным и запретным, чтобы использовать его по мелочам. Не говоря уже о том, что неверная не была частью племени, и тот факт, что Богиня наградила ее Своей силой, был для Лэйк вдвойне непонятен.

В середине ночи ее разбудила Майя, и Лэйк, позевывая, заняла ее место у костра. С другой стороны у огня сгорбилась Мира, сонно глядя в пламя. Лэйк и саму сильно разморило. В пещере было очень тепло, за ее пределами рычал буран, и его гудение в камнях усыпляло. К тому же она очень сомневалась, что кто-то захочет в такой буран нападать на их скрытую от всех глаз пещеру высоко на перевале.

Лэйк клевала носом, низко опустив голову и обхватив себя руками, когда какой-то странный шорох привлек ее внимание. Встряхнувшись, она выпрямилась и сонно поморгала. Мира на другой стороне костра откровенно спала, сложившись почти вдвое. Одеяло с ее плеч сползло на пол. В пещере не было слышно ничего, кроме тихого, размеренного дыхания Дочерей. Лэйк обвела всю ее взглядом. Ничего не происходило. Она отвернулась к костру и приказала себе не спать.

Звук повторился. Было похоже, словно кошачьи когти скребли по камню. Встрепенувшись и окончательно прогоняя сон, Лэйк вновь оглянулась. И обмерла. Из трещины в задней стене пещеры на нее смотрели два светящихся зеленоватых глаза.

0

10

Глава 15. Первая кровь

Зашарив по полу, Лэйк нащупала рукоять ножа, которым разделывали мясо, и крепко сжала ее, не спуская глаз с незнакомца в трещине. Глаза в темном проломе моргнули, быстро погаснув и снова загоревшись, потом приблизились на шаг вперед. Судя по всему, рост у незнакомца был не слишком большим, чуть ниже Лэйк.

Раздумывая, следует ли будить Дочерей, Лэйк внимательно наблюдала за каждым его движением. Мира на другой стороне костра шумно вздохнула и пошевелилась во сне, и глаза на секунду подались назад. Лэйк не шевелилась, ожидая продолжения. Сон полностью слетел с нее, тело наполнилось силой и свежестью. Она быстро прикинула, как удобнее прыгнуть на врага, чтобы не задеть кого-то из Дочерей.

Так продолжалось несколько минут. Потом существо осмелело и принялось выбираться из пролома. Послышался тихий скрежет металла о камень, громкое дыхание, и наконец незнакомец вошел в пещеру. Воздух наполнил отвратительный запах немытого тела. Лэйк, скривившись, рассматривала горную тварь. Она была невысокого роста, коренастая, с непропорционально длинными руками и темной кожей, покрытой черной шерстью и грязью. Маленькая лысая голова походила на сморщенный чернослив с двумя большими остроконечными ушами по бокам. Нос был как у животного: широкий и приплюснутый, с нервно подрагивающими, хищными ноздрями. Из пасти торчали острые, желтые клыки. Одета тварь была в грязный кожаный нагрудник и еще более грязные штаны, заправленные в тяжелые, грубо сшитые сапоги. На поясе у нее висел изогнутый ятаган без ножен, ржавый и заляпанный засохшей кровью, уравновешенный с другой стороны кривым кинжалом в ножнах.

Часто моргая, тварь втянула воздух носом, не спуская взгляда с Лэйк, и шумно задышала.

Лэйк постаралась припомнить, рассказывали ли им о таких тварях когда-либо на уроках истории. Наставница Фара, казалось, знала все на свете и обо всех, но никого похожего на незнакомца она никогда не упоминала. Но раз он стоял на двух ногах и владел оружием, то, скорее всего, умел говорить?

- Кто ты? – негромко спросила Лэйк, оглядывая тварь.

От звука ее голоса тварь шарахнулась назад, а Мира проснулась и вздрогнула всем телом. Потом взгляд Миры сфокусировался на твари, и она закричала. Незнакомец широко открыл пасть, полную заостренных, пожелтевших клыков, и зарычал, а потом с места прыгнул вперед.

Лэйк не раздумывала. Воззвав в Богине, она сжалась в тугой комок и выкатилась под ноги нападавшему. Нож для мяса был не слишком острым, и уж точно не боевым оружием, но Лэйк слишком долго тренировалась тайком от Наставниц, чтобы не знать, как с ним обращаться. Над ее головой свистнул ятаган, чуть не отрубив косу, а в следующий миг она одним движением вбила нож в сухожилия под коленом твари. Та завопила и завалилась вперед, неуклюже размахивая ятаганом. Лэйк уже была у нее за спиной, вскочила на ноги, молниеносно развернулась и кинулась на тварь.

Отвратительная вонь немытого тела и гнилого мяса ударила в ноздри, от нее заслезились глаза, но Лэйк одной рукой запрокинула голову твари, а другой прижала кинжал к ее горлу. Вместо того, чтобы замереть, создание извернулось и впилось зубами в горло Лэйк. От неожиданности и боли она взвыла и вспорола ему глотку. Горячая, почти черная кровь рекой хлынула ей на руки. Тварь задергалась всем телом, хрипя и брыкаясь. Лэйк подалась назад и разжала руки, и агонизирующий труп упал на пол перед ней, заливая все потоками крови.

Вокруг вскакивали с криками Дочери, Мира с белым как полотно лицом целилась в умирающую тварь из лука. А Лэйк все никак не могла отвезти взгляд от горящих зеленым огнем глаз, полных ужаса, боли и ненависти, которые постепенно заволакивала холодная серая пелена. Она впервые убила. Не слыша и не видя ничего, Лэйк уставилась на свои руки. Нож для мяса и рука были залиты кровью, которая медленно капала на пол, прямо на голову упавшей твари. Ее затошнило, желудок внутри подпрыгнул к самому горлу. Лэйк сглотнула и отступила на шаг, чуть не наступив на ноги стоявшей сзади нее Гайи.

- Что это? – дрожащим голосом спросила какая-то Дочь.

- Оно… разумно? – бормотала другая.

- Роксана! Роксана! – тихо молился кто-то вдалеке.

Все звуки доходили до Лэйк как через вату. Заставив себя сосредоточиться, она с трудом вернулась в реальность. Дочери гомонили за ее спиной, тварь всхлипнула в последний раз, мазнув сапогами по полу, и затихла. Окровавленный нож в руке мешал думать. Стараясь абстрагироваться от всего, Лэйк присела возле нападавшего на колени и обтерла лезвие о его куртку.

- У тебя кровь! – сказал знакомый голос, и уже через секунду Лэйк развернули к себе настойчивые руки неверной. Ее зеленые глаза были полны тревоги. – Дай я посмотрю.

Лэйк хотела отстраниться, но неверная уже цепко ухватила ее за челюсть и словно теленку вывернула в бок голову.

- Я спала, а потом эта тварь вылезла из стены, - объясняла над головой Лэйк Мира. Голос у нее был какой-то высокий, будто надтреснутый.

- Роксана! – проговорила неверная прямо в ухо Лэйк. – Он тебя укусил что ли?!

- Лэйк кинулась ей под ноги, выскочила со спины и перерезала глотку, - продолжала Мира.

- Откуда она взялась-то? – требовательно спросил голос Торн.

- Из той трещины, - отозвалась Мира.

- Так, Майя и Гая, со мной. Проверим, нет ли там еще кого, - скомандовала Торн. Это вернуло Лэйк в реальность.

- Стоять! – прорычала она, вырываясь из рук неверной. Та выругалась, но отпустила Лэйк, а потом попросила у кого-то воды.

Лэйк поднялась на ноги и уставилась на всклокоченную, но решительную Торн. Лицо у той распухло вконец, синие подтеки полностью закрыли правый глаз. При этом она выглядела так, будто в одиночку готова была ринуться вперед.

Торн ответила горящим взглядом, но Лэйк не обратила на него ни малейшего внимания.

- Никто никуда не пойдет, пока я не скажу.

- Они могут уже прямо сейчас подбираться к нам, - нагнула голову Торн.

- И ты полезешь на их территорию, которую они знают в десятки раз лучше тебя? Хочешь умереть – лезь, но других я с тобой не пущу, - предупредила Лэйк.

Несколько секунд они буравили друг друга глазами, потом Торн зло сплюнула на пол.

- И что ты предлагаешь?

- Сворачивайте лагерь. Мара, Ада и Рен немедленно идут…

Лэйк не успела договорить. Тишину нарушил отдаленный, визгливый рев, шедший, казалось, из-под земли. К одному голосу присоединился второй, третий. Дочери замерли, напряженно прислушиваясь. Крики походили на тот, что издала умирающая тварь, доносились издалека, приглушенные толстыми каменными стенами.

Два десятка пар глаз уставились на трещину, зловещим провалом чернеющую в стене.

- Свернуть лагерь, - отрывисто приказала Лэйк. – Гайя, подними Лану, может сможет дотянуться до потолка. Если не найдем элемент, то уходим сразу же.

- А как же испытание? – пискнула Рен.

- Выживем – пройдем в следующем году. – Лэйк подняла свой лук с пола пещеры и наложила стрелу на тетиву. – Исая, Майя и Мира, соберите все стрелы и к пролому. Мы задержим их.

Торн бросила на Лэйк полный ненависти взгляд, но, как и другие, поспешно принялась собирать свои вещи. Лэйк уже не обращала на нее внимания, заняв место у пролома в стене вместе с другими тремя Дочерьми. Подняв луки, они нацелили стрелы в темноту.

За их спинами быстро и методично сворачивали лагерь другие Дочери.

- Кто-нибудь, дайте горящие головни! – громко попросила Майя, потом повернулась к Лэйк и пояснила: - Накидаем в проход, чтобы их издалека видно было.

Лэйк отрывисто кивнула, превозмогая тошноту. С каждой минутой боль в прокушенной шее становилась все сильнее. Она была какой-то странной: словно в рану соли насыпали. Жар начал медленно расползаться по всему плечу. Она чувствовала, как за шиворот стекает горячая кровь. Не хватало еще, чтобы тварь оказалась ядовитой. Хорошо хоть, зима. На холоде яд должен распространяться медленнее.

Мара и Сани притащили несколько головней и швырнули их в пролом настолько далеко, насколько могли. Головни отлетели метров на семь и упали на пол, разбросав вокруг крохотные звездочки углей. Света от них особенно не прибавилось: из пяти упавших на пол гореть осталась только одна. Но так они хотя бы смогут прицелиться получше. Если, конечно, у этих тварей нет своих луков.

Чья-то рука легла на плечо, и Лэйк дернулась, чтобы выругаться, но спокойный голос неверный произнес:

- Не шевелись.

Холодная вода хлынула ей на загривок, и Лэйк шумно задышала, сдерживая вскрик. Рану будто кипятком залили, но сразу же стало легче. Неверная положила на прокушенное место руку и закрыла глаза. Потом Лэйк почувствовала жар и холод, будто кто-то вытаскивал из нее все мышцы.

Инстинктивно взмахнув руками, она едва не вырвалась из хватки неверной. Судорога свела все тело, а потом так же быстро кончилась. Хрипло дыша, Лэйк схватилась за то место, где должна была быть рана, и нашла только гладкую, неповрежденную кожу. Да и опухоль на лице пропала: оба глаза широко раскрылись, а костяшки пальцев перестало саднить.

С тихим вздохом неверная отступила на шаг, опуская руки. На ее ладонях остались яркие пятна от крови Лэйк. Мира смотрела на нее огромными глазами и тихонько шептала под нос молитвы к Роксане. Видимо, она не знала, что неверная собиралась стать Боевой Целительницей.

- Могла бы и спросить, - буркнула Лэйк, потирая шею.

- Ты же не Торн, - сухо ответила неверная, наградила Лэйк хмурым взглядом и отошла к западной стене пещеры.

- Роксана! У тебя даже шрама не осталось! – выдохнула Мира.

- Целительница Имре говорит, однажды Найрин станет очень сильной, - проговорила Исая, не отводя глаз от пролома в стене. Лицо у нее было белым, и по нему катились крупные бусины пота.

Лэйк приказала себе не обращать ни на что внимания. В конце концов, поблагодарить неверную она успеет, если они здесь выживут. Судя по крикам из коридора, это было маловероятно. Лэйк насчитала уже с десяток голосов. Конечно, свою роль могло сыграть эхо, да и голоса у тварей были похожи. Но Лэйк предпочитала готовиться к худшему.

Когда они полезут через узкий пролом, отстреливать их по одной будет легко и удобно. Вполне возможно, что они смогут даже завалить пролом трупами, и тогда наступление захлебнется. Но что если у нападавших хорошие кольчуги, не такие, как у первой твари? Разведчицы дали Дочерям с собой обычные стрелы, а не узкие, бронебойные, использующиеся против стальных нагрудников. Да и стрел-то было совсем немного. Они разделили все, что были, на четверых, каждой получилось по пятнадцать, но успеют ли они вытащить из трупов их до того, как подоспеет подмога? И сколько этих тварей в горах вообще? Что если их десятки? Сотни?

- Рен! – позвала Лэйк. Прошло пару секунд, и коренастая Дочь уже была у нее за плечом.

- Что?

- Возьмите с собой один нож и один топор, остальное оружие отдайте нам. А потом уходите отсюда. – Лэйк показалось, что чья-то ледяная пятерня сжала ее внутренности. Рядом Исая бросила на нее короткий испуганный взгляд, а Мира вновь принялась молиться, стуча зубами. Майя выглядела еще более хмурой, чем обычно.

- Уходить? Куда? – заморгала Рен.

- Обратно в лагерь. Расскажите сестрам все, что здесь случилось. Пусть пришлют Разведчиц, чтобы завалить этот пролом.

- А вы как же? – голос Рен дрогнул.

- Мы вас догоним. Нужно убедиться, что они не пойдут за нами, - от страха у нее тряслись поджилки, но Лэйк сжала зубы. Племя превыше всего.

- Вас же всего четверо! Да и стрел у вас мало! – Рен настойчиво подалась вперед. – Давайте останутся те, кто собирается становиться Воинами, а Ремесленниц отправим в лагерь.

- Здесь достаточно четверых, - Исая уставилась на Рен, и глаза у нее были белыми, еще белее лица. – Больше народу будет мешать.

- Уходите, - резко кивнула Майя. – Мы справимся.

Рен моргала, переводя взгляд с одной на другую, но больше всего глядя на Исаю. Та неловко улыбнулась и дернула плечом.

- Уводи их, Рен, - приказала Лэйк, постаравшись смягчить голос. Но, судя по тому, как дернулась Рен, у нее получилось не слишком хорошо. Лэйк вытащила из поясного кошеля собранные пластинки с элементами и, не глядя, сунула их в руки Рен.

- Слушаюсь, первая, - глухо ответила та и развернулась к Дочерям. Когда она начала отдавать короткие приказы, голос у нее больше не дрожал.

Лэйк сосредоточила все свое внимание на проломе. Крики значительно приблизились, и в них слышалось нетерпение. Покрепче сжав лук, она осмотрела аккуратно разложенные перед ней на полу стрелы. Они с Исайей заняли место прямо перед проломом, сев на корточки, за их спинами в полный рост встали Майя и Мира. Это даст возможность стрелять по очереди, не мешая друг другу: проход все же был слишком узким.

- Бейте в глотку или в глаза, - проговорила Лэйк. – Они могут быть в кольчугах.

- Роксана с нами! – дрожащим голосом проговорила Мира.

- Роксана! – Лэйк постаралась прокричать это как можно увереннее.

Она боялась так, что даже не смогла с первого раза зажечь наконечник стрелы. Одна за другой кое-как они подожгли оружие и наставили его на темный проем. Что будет, если тварей будет слишком много? Смогут они схватиться с ними в рукопашную? Их ведь еще не учили драться, только стрелять…

- Нашла! Я нашла! – вдруг громко закричала неверная.

Лэйк повернулась и быстро оглядела пещеру. Ремесленницы выстроились у выхода, быстро связываясь веревкой в цепь, чтобы не потеряться в буране. Гая все еще пыталась поднять Лану над полом, чтобы та пошарила на потолке. А неверная стояла у западной стены, торжествующе сжимая в руке треугольную пластинку с обведенными мелом краями.

Лэйк криво ухмыльнулась. Как забавно. Зато они завершили испытание. Даже если их четверых сейчас здесь зарежут, остальные Дочери смогут получить в этом году свои долоры и обрить виски. Плохо конечно, что в их числе будет Торн, но с ее опухшим лицом и закрывшимся глазом толку от нее здесь было мало, а исцеление неверной она не приняла.

- Где он был? – тут же спросила неверную Гая. Лана спрыгнула с ее спины и побежала к другим Дочерям у входа. Лицо у нее было белым, а губы тряслись. Лэйк бы очень удивилась, если бы в таком состоянии она смогла что-то найти.

- Символ, нарисованный мелком, - широко улыбнулась неверная. – Он на самом деле не часть стены, а просто аккуратно прикрепленная каменная пластинка. Мы просто не заметили под мелом стык.

- Хвала Роксане! – выдохнула Гая.

- Богиня с нами! – ответила неверная, а потом вложила символ в ладони Гайи. – Отдай его Аэл.

- А ты? – не поняла Гая.

- А я остаюсь, - отозвалась неверная.

- Что?! – вскрикнула Гая.

- Нет, - тихо проговорила Лэйк.

- Да, - так же тихо ответила неверная.

- Ты игнорируешь приказ?

- Это глупый приказ, - неверная остановилась прямо за спиной у Майи и Миры, скрестив руки на груди. – Только у меня есть возможность помочь, если кого-то из вас ранят. Или ты стала Боевой Целительницей, первая?

- Ты нужна другим Дочерям, - сказала Лэйк.

- Я нужна своему племени. И я сама выбираю, где я нужнее. Ты не можешь мне этого запретить.

Спорить у Лэйк времени не было. Крики слышались уже совсем рядом. Теперь к ним прибавился еще и дружный топот, а также бряцанье стали. Судя по всему, на тварях все же были кольчуги или что-то подобное. Неприятный запах усилился, его волны двигались в затхлом воздухе вместе с приближавшимся отрядом.

Прогоняя все мысли и отключаясь от происходящего, Лэйк подтянула оперение стрелы к щеке и приготовилась. За ее спиной Дочери быстро покидали пещеру, выбираясь через наружную щель в стене. Гая задержалась у выхода, но после резкого взмаха неверной все же поспешила за остальными.

Лэйк медленно вдохнула и выдохнула, стараясь успокоить бешено колотившееся сердце. Если судорожный вздох помешает выстрелить, они потеряют стрелу и не убьют врага, а она должна бить наверняка.

- Сначала стреляем мы с Исайей, потом вы, - предупредила она стоявших за ее спиной Дочерей.

Те не успели ничего ответить. В темноте коридора впереди раздался отчетливо громкий крик, больше похожий на команду, а потом загорелись две пары зеленых глаз. Лэйк не медлила ни секунды. Стрела со свистом ушла вперед, яркой вспышкой прочертив тьму коридора. Рядом с ней летела стрела Исайи. Обе они попали в цель, раздался рев и грохот, когда две пары глаз погасли. Над головой Лэйк дружно щелкнула тетива, и еще две горящие стрелы ушли вперед по сияющей, оранжевой дуге.

Дальше Лэйк работала так, как на тренировках ее учила Аэл. Помолились, подожгли стрелу, задержали дыхание, отпустили тетиву. Коридор немного осветился: на одной из тварей вспыхнула одежда. Теперь стало видно, что шагах в тридцати впереди коридор слегка изгибается за угол. Почти у самого поворота валялись грудой пять тел, по ним еще шестеро тварей лезли вперед, рыча и выхватывая из-за пояса оружие.

У Лэйк осталось семь стрел. Несмотря на все ее расчеты, несмотря на уроки Аэл, все же много стрел улетало в пустоту за спинами тварей. Она приказала себе не нервничать и целиться лучше. Тело не слушалось: руки дрожали, судорожные вздохи разрывали грудь. В итоге, едва-едва они вместе с Мирой свалили последнюю тварь двумя стрелами уже почти у самой пещеры. Как только та прекратила скрести ногами по полу и рычать, тишина обрушилась на тоннели.

Лэйк выдохнула и дрожащей рукой утерла лоб. Он был таким мокрым, словно она целиком выкупалась в пруду.

- Роксана, Яростная, Ревнивая, Жестокая! Защити нас, зажги наши огни, дай храбрость нашим сердцам, силу рукам, крепость оружию!.. – забормотала Мира, раскачиваясь вперед-назад за спиной Лэйк.

- Это все? – хрипло спросила Майя.

- Надеюсь, да, - Лэйк облизнула пересохшие губы и опустила лук.

Исая рядом со вздохом подалась назад и уселась прямо на пол, тяжело дыша. Вид у нее был нездоровым. Лэйк подумала, что и сама, наверное, выглядит не лучше. Стараясь, чтобы не срывался голос, она прохрипела:

- Нужно забрать стрелы. Найрин, ты со мной.

Отложив лук, она выпрямилась, хотя ноги едва держали, а потом осторожно полезла боком в пролом. Камень сжал грудь и спину, прижав ее так плотно, что она с трудом могла дышать. Учитывая бешеное сердцебиение от страха, это было вдвойне тяжело. Перед глазами поплыли круги. Лэйк вдруг как-то особенно почувствовала всю громаду горы над своей головой и вокруг себя. Еще чуть-чуть продвинувшись вперед, она почти застряла.

На секунду ее охватила паника, но Лэйк железной хваткой удержала сознание. Это всего лишь камень, ничего страшного. Пройти-то какие-то пару шагов. Слегка расцарапав кожу на щеке и плече, она все-таки пролезла сквозь щель и оказалась в коридоре, заполненном вонью, дымом от горящей одежды твари и слабым светом догоравших головней. Вслед за ней медленно и осторожно протиснулась неверная.

Подождав ее, Лэйк вытащила из-за пояса нож и крадучись направилась вперед. А что если твари только притворяются мертвыми? Что если они сейчас вскачут и набросятся на них? Тогда придется добивать уже вручную. Хотя, судя по их виду, Лэйк не была уверена, что им хватит мозгов на такую хитрость.

Из-за спины доносились голоса Дочерей, звенящие от облегчения. Мира неуверенно посмеивалась, Майя ругалась так, как Лэйк никогда не слышала, костеря почем зря напавших на них тварей. Исая с гордостью принялась хвастать тем, скольких подстрелила именно она. При этом все давали такого петуха, что можно было счесть, будто в пещере собрались вопящие младенцы.

Лэйк осторожно обошла первых врагов, упавших ближе всего к их пещере. В самом последнем торчало аж три стрелы: две из горла и одна изо рта. Превозмогая отвращение, Лэйк принялась осторожно раскачивать их из стороны в сторону, чтобы удобнее было вытаскивать.

- Роксана! Что за мерзость! – тихонько для самой себя проговорила рядом неверная, выдирая стрелу из глаза еще одной твари.

- Ты видела когда-нибудь таких? – спросила ее Лэйк.

- Что? – вздрогнула неверная.

- Ну, вы же были издалека, - неловко развела руками Лэйк. – Или, может, мани тебе что-то рассказывала об этих тварях…

- Нет, я ничего такого не помню, - покачала головой неверная, недоверчиво поглядывая на Лэйк.

И чего она так смотрит? Спросить что ли нельзя? Внезапно Лэйк осознала, что впервые за все эти годы обратилась к ней по имени. Это ее ведьминские чары так влияют? Или шок? Дура! – выругала она себя. Какие еще ведьминские чары? Просто раньше они никогда вместе не работали, а теперь вот в одной команде. Надо же как-то к ней обращаться.

С другой стороны неверная показала себя в этом походе настоящей Дочерью Каэрос. Она нашла два элемента, поддерживала других Дочерей, работала наравне со всеми, так еще и вызвалась остаться с ними сражаться с тварями. Это потому, что она хочет им понравиться или она на самом деле любит племя?

- Ты чего так смотришь на меня? – спросила неверная, и Лэйк осознала, что стоит над трупом врага и не сводит с нее глаз.

- Ничего, - буркнула Лэйк, отворачиваясь и продолжая обход.

Ей послышался тихий смешок за спиной, но оборачиваться она не стала. Нечего неверной считать, что она уделяет ей внимание. И без того уже загордилась, наверное.

На полу в туннеле лежали одиннадцать тварей. Все они были примерно одного роста, но рожа у каждой была страшнее предыдущей. Какие темные духи выдумали их? Лэйк морщилась, переходя от одной к другой. У некоторых были вытянутые морды, больше похожие на рыла, у других совсем узкие глаза, как у хищных птиц. На их телах виднелись старые шрамы, словно твари прошли через десятки сражений. Между собой они, что ли, дерутся? И как они выживают там, в корнях гор, где нет солнца, тепла и еды?

Одежда у них была разномастная и до того грязная, что Лэйк не решилась внимательно рассматривать, из какой ткани она сделана. Сапоги шились из какой-то очень грубой кожи, еще толще свиной, были изношены до предела. На семи тварях были кольчуги, грубо сплетенные, в большое кольцо, все в прорехах и ржавчине, к тому же разномастные. Такое ощущение, что они где-то подобрали все это барахло и кое-как подогнали под свои размеры.

Зато мечи у них были вполне сносные, из средненькой стали, но заточенные и хорошо уравновешенные. Лэйк подняла один: кривой ятаган с очень глубоким прогибом и стальным шипом, выходящим из обуха лезвия. В строю такими махать не слишком удобно, они скорее подходили для драки в узких переходах и тоннелях. Оружие содержалось в плохом состоянии: все в пятнах засохшей крови и еще чего-то, о природе коего Лэйк знать не желала, все в сколах и ржавчине у рукояти, оплетенной все той же свиной кожей. Но остро отточенное, как бритва. Таким вполне возможно и ржавую кольчугу прорубить, и руку человеку снести.

- Они… неправильные, - задумчиво проговорила неверная.

- Что? – Лэйк повернулась к ней и вздрогнула: белки глаз девушки светились серебром.

Неверная сморгнула, вопросительно глядя на Лэйк, потом спохватилась:

- Не бойся. Я просто вывернула глаза. – Видимо, у Лэйк изменилось лицо, потому что неверная слегка покраснела и пояснила: - Меня Боевые Целительницы научили. Так можно увидеть следы божественной силы, которой я могу управлять.

- Ты что-то сказала, - напомнила Лэйк, решив игнорировать все остальное.

- Я сказала, что они неправильные. – Неверная повернулась к тварям на полу, и вид у нее стал сосредоточенным и задумчивым. Подняв руку, она прочертила в воздухе узор, словно следуя за невидимой нитью. – Вот здесь и здесь какие-то черные точки, а от них ползет тьма. Никогда такого не видела. Такое ощущение, будто их кто-то специально создал в таком виде.

- Создал? – Лэйк скривилась. – Вся жизнь от Богинь, а Они никогда бы не создали ничего подобного.

- Я знаю это, но они выглядят живыми, - пожала плечами неверная. – Только вот будто кто-то взял и испортил первоначальную структуру в определенных точках…

- Кто? – у Лэйк по спине мурашки побежали. Какая жуть таится там, под этим камнем? Что может быть на самом дне самых глубоких пещер, куда не достигают животворящие лучи Роксаниного щита?

- Не знаю, - покачала головой неверная и нахмурилась еще больше.

В этот момент издали донесся такой знакомый и такой страшный визг. Лэйк вздрогнула всем телом и инстинктивно подняла нож. Откуда-то издалека, из самых нижних коридоров доносились крики, визг, отдаленное эхо топота. В этот раз их было еще больше.

- Быстро! – крикнула Лэйк. – Собирай стрелы и назад!

Неверная пискнула и бросилась выдергивать стрелу из валявшегося под ногами трупами. Лэйк проклинала себя последними словами. Нужно было сначала стрелы забрать, а потом языками чесать! Столько времени потеряли! Она должна была подумать о том, что здесь могут быть еще твари!

Бежать в самый конец коридора, где они свалили первых тварей, было страшнее всего. Гул издали нарастал, с каждой секундой становясь все громче. Лэйк выдернула столько стрел, сколько смогла, а потом со всех ног бросилась обратно к пролому, ведущему в пещеру. Неверная была уже возле него, перетаптываясь на месте и дожидаясь Лэйк.

- Мира, брось мне лук! – рявкнула Лэйк. Белая как полотно Мира швырнула лук в трещину, и Лэйк удалось поймать его на лету. Толкнув неверную в плечо, она повернулась спиной к трещине. – Иди вперед, я прикрою!

- Лэйк! – Найрин попыталась спорить, но Лэйк уже встала поперек прохода, закрывая ее собой.

- Я сказала: быстро!

Неверная больше не колебалась и полезла сквозь узкий лаз.

Лэйк ощутила, как дрожат колени. Стоять было тяжело, руки тряслись еще больше ног, и лук в них ходил ходуном. Тоннель наполняли вопли, лязг стали и топот ног. Только теперь впереди не было трещины, сквозь которую едва пролезешь, теперь она была за спиной. И теперь Лэйк грозило стать тем самым трупом, застрявшим в щели, который не позволит тварям пролезть в пещеру. И Дочери ничем не помогут: она загородит собой все пространство, и они даже выстрелить не смогут.

До тварей оставалось не слишком далеко, но они еще не повернули за угол. Лэйк взмолилась Богине и нырнула вслед за неверной в трещину. Если раньше, когда она только лезла в тоннель, ей казалось, что пройти-то всего пару шагов, теперь расстояние до спасительной пещеры казалось гигантским. Камень сдавливал со всех сторон, теперь лук был бесполезен. Впереди пыхтела неверная, почти уже вылезшая в пещеру. Срывая кожу на голове и плечах, Лэйк со всей возможной скоростью лезла вперед.

В коридор с воплями вбежали твари. Их было больше, чем раньше, около двух дюжин. В этот раз они несли с собой факелы, и мечущийся свет огня залил узкий тоннель. Лэйк забилась в трещине, словно пойманная в капкан лисица. Паника залила мозг чем-то горячим и темным, перед глазами пошли круги. Она дернулась еще несколько раз, поняв, что застряла. Ни вперед, ни назад больше двинуться она была не в состоянии. Оставалось только ждать, когда они зарежут ее прямо на месте.

Лэйк дернулась изо всех сил, срывая шкуру и разрывая в клочья куртку. Сзади кто-то кричал ей, чьи-то руки тянули ее за одежду. Но она не могла отвезти взгляда от бегущих на нее тварей. Первый кривоногий, сморщенный нападавший с одним обрубленным ухом что-то заверещал, проскочил в щель и со всего размаху полоснул ее ятаганом.

Ее спасло чудо. Размахнуться в щели было сложно, рука твари соскочила, ятаган чиркнул по камню над головой Лэйк и обрушился на ее плечо, глубоко вспарывая ткань и мясо. Лэйк завопила, когда боль почти ослепила ее, а во все стороны брызнула горячая алая кровь. В следующую секунду ее сильно рвануло назад, и она вывалилась на холодный пол пещеры, больно ударившись ребрами.

Словно во сне Лэйк видела, как в пытавшуюся пробраться сквозь проход тварь Мира всаживает стрелу, Майя вонзает нож, а Исая бьет ее по ногам горящим поленом. В следующий миг руки Найрин подхватили ее и отволокли еще дальше от щели. А Лэйк все никак не могла отвести взгляда. Тварь взвыла и забилась, заблокировав собой трещину. Ее собратья пролезть за ней уже не могли. Послышался громкий яростный рев, потом тварь задрожала, когда сзади ее начали выталкивать вперед, как пробку из бутылки.

Лэйк подскочила на ноги и выхватила нож из-за пояса, смутно понимая, что лук она уже потеряла. Левая рука висела плетью, кровь пропитала рукав, каждое движение отдавалось болью. Подбежав к пролому, она остановилась возле него, сжимая в ладони кинжал.

- Бхарина дочь! – прорычала ей в ухо неверная. – Куда лезешь?!

Найрин попыталась оттащить ее от расщелины, но Лэйк упиралась. В этот момент тело застрявшей в расселине твари прошил насквозь кривой ятаган. Его лезвие выросло у нее из бока, словно распустился громадный кровавый цветок, а потом тело принялись с помощью шипа на обухе ятагана дергать вперед назад, чтобы расшатать в щели.

- Роксана, спаси нас! – взвыла Мира.

- Огонь! Дайте огонь! – завопила Майя.

Руки неверной отпустили Лэйк, а потом что-то случилось. Из-за застрявшей в проходе твари ничего видно не было, но в тоннеле за ней что-то ярко вспыхнуло. Послышался оглушительный рев пламени и визг пещерных тварей. Вспышка исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Судя по звукам, твари в тоннеле убегали: Лэйк слышала удаляющийся топот ног и судорожные крики.

Лэйк выдохнула из легких весь воздух. Пальцы разогнулись, и она выпустила нож. Возле торчавшей в проходе твари Мира уткнулась лбом в пол и забормотала молитвы.

- Роксана! – неуверенно вскрикнула Майя. Потом, набралась храбрости, и вскрикнула громче. – Роксана спасла нас!

- Хвала богине! – просипела Исая.

Сзади послышался шелест и глухой звук. Лэйк резко развернулась, но не успела подхватить Найрин, без сознания рухнувшую на пол. Глаза у нее закатились, серебряные волосы растрепались и перепачкались кровью, потом и копотью, а кожа была такой бледной, словно из нее выкачали всю кровь.

Морщась от боли, Лэйк присела возле нее на колени и здоровой рукой поддержала ее голову на тот случай, если у нее случится припадок. Иногда с Боевыми Целительницами случалось такое, если они тратили в бою слишком много сил. Так говорила Целительница Имре, во всяком случае.

- Это не Роксана спасла нас, - тихо проговорила Лэйк. – Это Найрин.

0

11

Глава 16. Сквозь замерзший лес

Чтобы взять себя в руки, им потребовалось несколько минут. Мира все никак не могла подняться, стоя на коленях у истекавшей кровью твари с торчащим из бока лезвием и тихонько читая катехизис. Майя забрала у Лэйк из рук неверную и растирала ей щеки ледяным снегом, чтобы привести в себя. Сама Лэйк, сцепив зубы, позволила Исае осмотреть свою рану.

Руки у длиннолицой Дочери огня тряслись так, что она только усиливала боль, а не помогала. В конце концов, совместными усилиями им удалось отрезать рукав у куртки Лэйк и обнажить руку. По всему плечу шел длинный, глубокий разрез, рассекший мышцы, кровь хлестала рекой. Исая бормотала проклятья и постоянно сглатывала подкатывающий к горлу комок, но все-таки смогла отрезать от своей нательной рубахи длинный лоскут ткани и перемотать Лэйк руку. Белая ткань сразу же окрасилась в красный, но кровь это не остановило. Если так пойдет и дальше, то через несколько минут она будет в том же состоянии, что и Найрин.

- Шрамазд ксара! – выругалась Лэйк, быстро сдирая с себя ремень. – Еще бинтов и перетянем все это поверху.

- Я стараюсь! – огрызнулась Исая. – Мира, помоги!

Сидевшая у трещины в стене Мира не пошевелилась, будто не слышала их. Исая выругалась, потом через голову стянула с себя рубаху и быстро принялась ее резать.

- Если бы мы были взрослее и перевязывали бы себе грудь, у нас бы и бинты были, - попробовала она пошутить, но Лэйк было не до смеха.

Рука начала неметь, а голова кружиться. Казалось, что жизнь вытекает из нее вместе с кровью. Исая наложила еще один слой бинта, потом еще.

- Да разбуди ты уже ее в конце концов! – крикнула она в отчаяние Майе. – У Лэйк рука почти отрублена!

- Сейчас… сейчас… - забормотала неверная, вяло отмахиваясь от Майи. – Я сейчас помогу…

- Да она просто умрет, если сейчас лечить начнет! – Майя переводила взгляд с лужи крови под Лэйк на неверную, лицо у нее было серым.

- Роксана, помоги нам! – забормотала от стены Мира.

- Заткнулись все! – прорычала Лэйк, неимоверным усилием приходя в сознание.

Руку она почти не чувствовала, бинты, наложенные Исаей сильно сдавили мясо и, судя по всему, все-таки подействовали. Хотя бы больше не пульсировала боль: значит, хоть как-то, но кровь они остановили.

Дочери молча уставились на нее, даже Мира оторвалась от созерцания пола. Одна только неверная стонала и бормотала что-то в полузабытьи.

- Исая поможет мне перетянуть руку ремнем. Майя и Мира понесут Найрин. Мы немедленно уходим отсюда. – Лэйк расстегнула пряжку штанов и вытянула ремень. – Пока они напуганы, у нас есть время. – Она перевела глаза на Исаю и буркнула. – И оденься уже, в конце концов. Здесь холодно. Не хватало тебе еще обморозиться.

Резкий тон подействовал. Мира наконец-то поднялась на ноги и поковыляла к неверной, все еще дико поглядывая на труп в трещине. Майя резко кивнула и принялась поднимать неверную, что-то тихо бормотавшую под нос. Вдвоем с Исайей они перетянули Лэйк руку ремнем чуть выше раны.
Стало немного легче. При помощи Исайи Лэйк смогла медленно подняться. Стены и потолок пещеры кружились вокруг нее, а тело было странно легким. При этом она едва могла самостоятельно идти. Все пятеро медленно поковыляли к выходу.

На улице ревел буран. Холодные струи ветра били в камни, неся с собой острый, секущий кожу снег. Как только Исая выволокла ее наружу, Лэйк чуть не задохнулась от холода. В рот сразу же забились полные пригоршни снега. Она едва могла держать глаза приоткрытыми. Голую руку обожгло, и буквально через несколько минут Лэйк уже не чувствовала ничего ниже ключицы.

Поддерживая друг друга, по пояс в снегу они побрели вниз по ущелью. Идти было невыразимо трудно. Ветер бил в лицо, сбивая с шага, не давая возможности разогнуться или поднять голову. Снег залепил глаза, уши и нос, Лэйк почувствовала себя слепой в кромешной темноте. Ноги заплетались в глубоких сугробах, не говоря уже о том, что у нее и так почти не было сил их передвигать. Она камнем висела на Исайе, которая почти волоком тащила ее вперед.

Пройдя не больше пятидесяти метров, они остановились. Всю их одежду залепил снег, ветер ревел так, что слов слышно не было вообще. Жестами Майя пояснила, что хочет обвязаться веревкой, чтобы не заблудиться в буране. Через некоторое время, когда Лэйк уже почти падала без сил, им это все-таки удалось. Железная рука Исайи выволокла ее из теплого забытья, в которое она медленно начала проваливаться, встряхнув за шкирку, как щенка. Не совсем понимая, что делает, она вновь поплелась вперед.

Эта пытка длилась бесконечно. Холода она не чувствовала, боли тоже, только тупую слабость и желание лечь в снег и заснуть. Это желание было таким сильным, что в какой-то момент ноги подогнулись, и Лэйк упала в сугроб. Ветер сразу же исчез, как и воздух. Лэйк накрыло снегом с головой, и она отчаянно забарахталась, задыхаясь. Ее дернули вверх, потом Исая прокричала ей в самое ухо:

- Терпи! Немного осталось!

Лэйк оставалось только кивнуть. Каменные ноги почти не двигались, руки отнялись, лицо покрывал толстый слой снега. Куда они идут, она уже не понимала. Вокруг была только ночь, воющий ветер и белый-белый снег.

Перед глазами поплыли белые точки, смешиваясь со снегом. Лэйк вдруг показалось, что это не снежинки, а светлячки, которых они с Эрис ловили ночами летом у Белого Глаза. Она потянулась раскрытой ладонью вперед, пытаясь ухватить их, но не смогла.

Потом Исая била ее по щекам и что-то кричала. Лэйк поняла, что снова упала. Вставать было так тяжело, так не хотелось. Ей уже было все равно. Просто заснуть здесь в тепле. Заснуть и никуда не идти.

Вместо этого ее вновь потащили вперед. Только теперь ей почему-то стало страшно холодно, так холодно, будто мороз стал ее костями и сжигал ее изнутри. Лэйк застучала зубами, кое-как приходя в себя. Тело болело, кожу резало и жгло. Ей хотелось закричать, но она не смогла открыть рот. А когда все-таки открыла, оттуда хлынул поток желчи. Сердце в груди колотилось так, будто готово было вырваться наружу. Исая держала ее, пока Лэйк, наконец, не прокашлялась и не смогла разогнуться. И они побрели дальше.

Лэйк уже ничего не соображала, когда внезапно сильно ударилась обо что-то в темноте и упала назад. Это привело ее в чувство. Рядом послышалась громкая отборная ругань Майи, и Лэйк осознала, что буран больше не ревет, а ветер не режет лицо. Разлепив обмороженные веки, она с трудом разглядела впереди темные столбы. Если смотреть на них довольно долго, столбы превращались в стволы деревьев. Исая над ее головой громко кричала и размахивала руками. Лэйк вновь посмотрела вперед: вдалеке между деревьев метались какие-то огоньки. Больше сил у нее не было. Перед глазами все поплыло, и она ухнула в теплую темноту, в которой не было ничего.

Ее разбудил страшный припадок судорог. Тело ломало на части, рвало каждую клеточку, кости трещали внутри и рассыпались порошком. Лэйк сжала зубы, ощутив во рту привкус крови и желчи. Через несколько секунд она все же не удержалась и закричала, отчаянно пытаясь прекратить боль.

Потом ее глаза распахнулись, и их залил сияющий, слишком яркий и болезненный свет.

Пытка кончилась через целую вечность. Лэйк тяжело упала на спину, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце. В груди болело.

- Проклятье! Она опять отключилась! – послышался над головой чей-то голос.

- Вот упрямая девка! А если она сейчас умрет, что мы будем делать? – ответили ему.

- Не умрет! – проговорил еще кто-то. – У Роксаны уже был шанс забрать ее шесть лет назад, но она ее сохранила!

- С чего это ты стала такой верующей, Мира?

- Если бы ты была с нами в пещере, ты бы тоже поверила.

Лэйк заморгала, пытаясь привыкнуть к свету. Ей было холодно, но не так, как раньше. Над головой нависали разлапистые ветки елей, полностью укутанные снежными шапками. Отсветы костра плясали на их черной коре, делая ее оранжевой. Под спиной чувствовалось тепло и ветки, глаза и нос разъедал дым. Она на лежаке над углями?

- Да замолчите вы! – громко прервал все разговоры голос Исайи. – И дайте воды. Лэйк очнулась!

- Лэйк! Как ты? – над ней возникло круглое лицо Рен, расплывшееся в широкой улыбке. С другой стороны всунулась Мира, все еще бледная как полотно, но уже неуверенно улыбавшаяся.

- Давай-ка я помогу, - бархатный голос Мары замурчал возле самого уха.

Ее длинные темные пряди мазнули Лэйк по лицу, а потом Мара приподняла ее и обхватила сзади, помогая сесть. Лэйк чувствовала себя слабой как младенец. У нее не было сил даже руки поднять. Тем не менее, теплое, упругое тело Мары за спиной ощущалось довольно приятно.

Они находились на большой вытоптанной в снегу поляне посреди соснового леса. Ярко горели костры, треща еловыми полешками. Здесь были все Дочери ее группы, и все они смотрели на нее и улыбались. Даже Торн. А рядом лежала Найрин, без сознания, и Майя заботливо укрывала ее своим одеялом.

- Как ты? – тихо спросила Исая, глядя Лэйк прямо в глаза. Она одна не улыбалась. Вид у нее был изможденным, лицо осунулось, под глазами залегли черные круги.

- Почему… - вместо голоса изо рта вырвался какой-то писк. Собравшись с силами, Лэйк прохрипела: - Почему вы не в лагере?

- Что? – моргнула Рен.

- Вы должны быть уже на полпути к лагерю. Разведчицы должны знать, что здесь произошло. – Говорить было так трудно, как никогда в жизни. Перед глазами плясали черные мухи.

- Мы ждали вас, - растеряно проговорила Мара.

- Вы бы погибли, если бы мы здесь не остановились, - более уверенно поддержала ее Ада.

- Нужно предупредить Разведчиц. – Превозмогая слабость, Лэйк оперлась руками о еловую подстилку и попробовала приподняться, но руки Мары удержали ее с неожиданной легкостью. Лэйк упрямо дернулась вперед. – Нужно идти. Они могут пойти за нами.

- Да угомонись ты уже! – громко фыркнула Гая. – Если вы с Найрин ноги протянете, все окажется зря.

- После такого бурана они за нами не сунутся, - закивала Рен. – Хотя бы остаток ночи проспи, а утром пойдем.

Лэйк пыталась протестовать, но язык во рту уже не шевелился. Все силы ушли на попытку встать. Она почувствовала, как веки слипаются.

- Поспи, Волчица. Я буду рядом, - тихо прошептали в ухо губы Мары.

И Лэйк уснула.

Следующее пробуждение было гораздо более осмысленным. В глаза било яркое зимнее солнце, а от мороза свело кожу на лице.

Лэйк полежала немного, восстанавливая в памяти события прошлой ночи. Она смутно помнила, что проснулась, разговаривала с другими Дочерьми, но больше ничего. Потом вспомнилась страшная боль и громадная лужа крови на земле под ней. Лэйк подняла левую руку и вздрогнула, когда это получилось. Не веря, она уставилась на присохшие к руке бинты и покрутила ей в воздухе. Ничего не болело, даже совсем чуть-чуть. Лэйк была слаба как котенок, но у нее снова была рука.

Наверное, Найрин меня вылечила. Лэйк повернулась и увидела за своей спиной свернувшуюся комочком неверную, упершуюся лбом ей между лопаток. От ее движения Найрин пошевелилась и медленно открыла глаза. Их взгляды встретились, и неверная моргнула.

- Это… ты?.. – Лэйк подняла перемотанную уже ненужными бинтами руку.

- Да, - кивнула Найрин. Лэйк помолчала, потом тихо проговорила:

- Спасибо.

Неверная удивленно улыбнулась. Вид у нее при этом был таким лучезарным, что Лэйк стало не по себе. Выпутавшись из-под одеял и кучи наваленных сверху для тепла еловых лап, она села и огляделась.

Лагерь среди высоких елей походил на улей. Дочери быстро и методично собирали вещи, приводили себя в порядок после ночи. У костров дежурили Лиа, Изен и Фир, помешивая в котлах ароматное варево и перешучиваясь. Недалеко от них на бревне сидела Исая с отрешенным видом, а Рен что-то тихо и настойчиво говорила ей почти что в самое ухо.

Лэйк прищурилась. Кого-то не хватало. Правильно: не было Торн, Майи и Гайи. И куда они, интересно, задевались?

- О! Они проснулись! – Ада кивнула сидевшей у костра Фир в сторону Лэйк. – Покорми их первыми. Жрать небось хотят как волки.

Лэйк неуверенно встала. Ноги слегка подрагивали, но передвигаться она могла без посторонней помощи. Голова продолжала кружиться, но это было нормально после большой потери крови. Одернув куцую на один рукав куртку, Лэйк направилась к костру и уселась на бревно рядом с Марой.

Неверная с другой стороны костра опустилась возле Ады. Фир протянула Лэйк котелок с раскаленным варевом.

- Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила у нее Мара. Глаза у нее были какие-то странные: красные и опухшие. Лэйк стало неловко. Не хватало еще, чтобы другие Дочери из-за нее плакали.

- Нормально, - она улыбнулась Маре, надеясь, что это скрасит ситуацию. Румянец на щеках Дочери стал ярче. Повернувшись к Исае, Лэйк громко спросила: - А где Торн?

- Они ушли проверять, нет ли погони, - ответила Исая. Голос у нее был загробный. Вся ее обычная веселость куда-то пропала.

- Хорошо. Как только вернутся, выступаем.

Ждать пришлось недолго. Лэйк едва успела закидать в себя половину котелка с горячим бульоном и плававшими в нем кусками вчерашней оленины, как с запада показались фигуры трех Дочерей. Лэйк прищурилась: бежали они слишком быстро, гораздо быстрее, чем нужно было.

Отложив котелок, она встала и припустила навстречу. Ноги заплетались, волнами накатывала слабость, но Лэйк приказала себе не поддаваться ей. Не то время и не то место. Дочери за ее спиной зашумели, вытягивая шеи и пытаясь разглядеть посланных в разведку Дочерей.

Опухоль на лице Торн значительно спала. Теперь остался только громадный синяк на правой стороне лица, но глаз почти открылся. Дочь Царицы задыхалась от быстрого бега, облака пара вырывались из ее рта. Гая и Майя тоже тяжело дышали, и лица у них были напряженные.

- Что там? – без обиняков спросила Лэйк.

- Они собираются на перевале, - выдохнула Торн. – Их много.

- Сотен пять, не меньше, - вставила Гая.

- И судя по всему, с минуты на минуту они пойдут за нами, - закончила Торн.

- Они вас заметили? – напряглась Лэйк.

- Нет, - покачала головой Майя.

- Буран замел все следы, - проговорила Торн. – Они не знают, в какую сторону мы ушли.

- Если повезет, то они будут нас искать за перевалом, - кивнула Майя.

- Хорошо. – Лэйк быстро соображала. – Сколько осталось стрел?

- Тридцать две, - мрачно отозвалась Торн.

Пять сотен тварей и тридцать две стрелы. Лэйк ощутила, как зашевелились волоски на коже. Теперь их уже не спасут никакие фокусы Найрин. Только быстрые ноги.

- Немедленно уходим, - скомандовала она, и Торн кивнула в ответ.

Услышав известие, Дочери не стали долго думать. Лагерь был свернут в течение нескольких минут. Костры и лежаки засыпали снегом, как и недогоревший хворост. Толку от этого было мало: снег вокруг все равно был изрыт десятками ног и переворошен в кашу. Зато издалека твари не заметят дым. А потом они побежали.

Так Лэйк не бегала еще ни разу в жизни. Во время бурана намело прилично снега, и бежать было неимоверно тяжело. Чтобы сэкономить время, они построились в цепь и все время менялись местами, стараясь сберечь силы.

Лес вокруг был невыразимо прекрасен. Бешеный ветер поднял тучи снега и укрыл им деревья, застывшие вокруг гигантскими белесыми сугробами. Снег был на каждой веточке, на каждом кусте, и в лучах стылого солнца все это сверкало и светилось, как узоры на платьях Ремесленниц, вышитые к Ночи Зимы. В морозной тишине лежали синие горы под белыми шапками, а небо было слегка зеленоватым и очень-очень высоким. И в этой красоте за их спинами шла смерть.

У Лэйк горела грудь, ноги, живот. Она задыхалась, спотыкалась и падала. Иногда ее выдергивали из снега руки других Дочерей, иногда она поднималась сама или поднимала бегущего впереди. Панический страх сжимал внутренности ледяной пятерней. Если они не успеют, всему конец. В становищах Ремесленниц по берегам Белого Глаза наберется не больше полсотни воинов, еще столько же будет ждать их возвращения. Если их не предупредить, твари просто вырежут жителей, всех до последнего. А потом и Дочерей, вернувшихся в лагерь после испытания. И будет такая же катастрофа, как тогда, одиннадцать лет назад, когда погибли ее родители.

Страх прибавлял сил, и она бежала вперед, вспарывая глубокие сугробы, перепрыгивая через попадавшиеся на пути, укрытые снегом крохотные елочки, проваливаясь в скрытые снегом ямы и спотыкаясь об спрятанные под ним палые бревна.

Они не остановились, когда мимо прошло стадо оленей. Они не обратили внимания на небольшую стаю сапров, громко токовавших в ветвях высоких сосен к северу от них. Все равно жарить их было некогда. Лэйк сжала зубы. Если они не доберутся до лагеря, все пропало.

Солнце медленно склонилось к горизонту и зависло у них за спиной кровавым, холодным шаром. Потом оно укатилось за горы, и пали сумерки. Небо после бурана было чистым, и почти полный щит Аленны заливал лес бледным светом. Его было вполне достаточно для того, чтобы держать направление, но слишком мало, чтобы видеть что-то под ногами.

Теперь они падали гораздо чаще, чем раньше. Да и сил уже почти не осталось. Лэйк совсем одурела от усталости. Потеря крови и исцеление сделали свое дело. Все ее тело, снизу доверху, жгло огнем, каждая мышца дрожала от напряжения. Ног она не чувствовала уже давным-давно, даже не понимала, как она их передвигает. Легкие, казалось, изнутри обросли льдом: весь день вдыхать морозный воздух было невмоготу. Перед глазами все плыло, ужасно хотелось пить. Несмотря на то, что этого делать было категорически нельзя, Лэйк зачерпнула пригоршню снега и засунула ее в рот. Снег быстро растаял, и она проглотила ледяную воду. Необходимо дойти до лагеря. Воспаление легких она, может, и переживет, а вот остальное точно нет.

Она бежала до тех пор, пока не поняла, что больше не может бежать. А потом бежала еще столько же. Цепь сильно растянулась: те, кто послабее, начали отставать. Чтобы не потерять никого в темноте, они немного снизили скорость, только толку от этого не было. Тот, кто бежал первым, выдыхался уже через несколько минут, и использовал те секунды, когда мимо пробегал весь строй, чтобы немного отдохнуть. Потом заставить себя бежать было еще тяжелее.

Лэйк считала шаги: так было легче. Если сосредоточиться на чем-то обычном, то и усталость немного отступала. Несмотря на это, в голову лезли разные мысли. Что будет, если они не успеют. Что будет, если их догонят.

Потом она вспомнила свою мани и ее последний бой. Интересно, ей было так же тяжело? Выжившие тогда Воины говорили, что это было самое жуткое сражение на их памяти, самое жестокое и кровавое. А ее мани билась там почти до конца. Не говоря уже о ману, которая совершила свою сахиру у Серого Зуба, отомстив за Илейн. Если они пошли на это ради племени, то и Лэйк тоже сможет.

Бежать. Ноги подкашивались, она задыхалась, но упрямо бежала. Роксана, помоги мне! Вскоре одна эта мантра вытеснила все остальные. Лэйк уже была не в состоянии считать шаги, теперь она могла только произносить про себя имя Богини и передвигать ноги.

Время шло, щит Аленны медленно полз по небу над их головами, отмеряя час за часом. Лэйк старалась следить за его передвижениями до тех пор, пока не споткнулась о незамеченный в темноте куст, и тяжело упала на спину идущей впереди Гайи. Кое-как вдвоем они выкарабкались из сугробов и припустили за остальным отрядом.

К ночи стало холоднее. Пот уже давно весь вышел из Лэйк, не оставив в теле ни капли воды. Во всяком случае, ей так казалось. Лицо и волосы покрылись инеем от дыхания. Все остальные Дочери тоже теперь казались седыми. Лэйк часто смаргивала, чтобы не замерзали ресницы, но через какое-то время это тоже стало неважным.

Шаг за шагом. Казалось, время растянулось в длинного, противного, склизкого ужа, который никак не желает заканчиваться. Перед глазами метались спины Дочерей, мешался снег и звезды, щит Аленны превратился в один-единственный раскаленный глаз горной твари, мечтавшей разорвать Лэйк на куски.

Потом что-то изменилось. Стало совсем темно, внезапно поняла Лэйк. Луна ушла за горы, и теперь бежать приходилось в кромешной темноте. На ходу кто-то, кто сейчас шел в голове колонны, сорвал с ели ветвь и поджег ее, держа над головой. У них появился ориентир. Лэйк заставила себя сосредоточиться на этой горящей точке. Если она сейчас потеряет сознание или отстанет, в такой темноте этого уже никто не заметит.

Через некоторое время она сама оказалась во главе отряда с горящей веткой в руках. Нести ее над головой у нее сил не было, поэтому Лэйк держала ее где-то в районе пояса. Возможно, ее было плохо видно, но лучше так, чем если бы огня вообще не было.

В полубессознательном состоянии она поняла, что начинает светать. Небо на горизонте окрасилось в светло-зеленый цвет, потом начало медленно расцветать гигантским малиновым цветком. Тело уже не чувствовалось совсем.

Места вокруг казались знакомыми. Сосновый лес, диковатый и холодный, но все же какой-то приметный. Лэйк с трудом поняла, что они пробегали здесь утром второго дня. Значит, осталось немного. Еще примерно треть пути, и они будут в лагере. Часа четыре, и все. По сравнению с тем, что уже было пройдено, такое расстояние казалось пустяком.

Она не чувствовала уже ничего в своем теле. Руки не поднимались, ноги едва волочились вперед. Внезапно, вздрогнув всем телом, она поняла, что теперь они двигаются гораздо медленнее, чем в первый день, полные сил и энтузиазма. Значит, до лагеря не три часа, а гораздо больше.

Еще через час, когда солнце вновь зависло над их головами, упала Найрин. Лэйк не сразу заметила это. Только когда бегущая перед ней Фир споткнулась обо что-то и полетела вперед, неловко взмахнув руками, Лэйк поняла, что что-то не так.

Остановившись и часто моргая, Лэйк уставилась в снег прямо перед собой. В сугробе лежала Найрин, дыша как загнанная лошадь. Щеки у нее были раскаленно красные, а волосы такие белые, что их почти не видно было на фоне снега. Они шли почти последними, за спиной Лэйк была только Гая, которая сразу же нагнулась к неверной.

- Вставай!.. – прохрипела она.

- Не могу… - выдохнула неверная.

- Вставай! – настойчивее проговорила Гая, едва держась на ногах сама.

Лэйк шаталась и могла только разглядывать расплывающийся, убегавший вперед отряд. Солнце резало глаза так, что все сливалось в одно белое пятно. Кто-то дернул ее за рукав, а потом из ниоткуда возникло лицо Гайи, настойчиво кричавшей ей:

- Помоги мне!..

Лэйк ощутила на плече что-то тяжелое и инстинктивно перехватила это правой рукой. Потом на нее навалилась тяжесть, которая немного привела в чувство. Гая подняла неверную, и та, задыхаясь, висела между ними с Лэйк, вцепившись им в плечи.

- Пошли, - прохрипела Гая.

Теперь все было еще хуже, чем раньше. Неверная едва брела, вися между ними мертвым весом. Лэйк до этого-то еле шла сама, а теперь еще и волокла на себе Найрин. Она попыталась сказать Гае, что у нее на это нет сил, но не смогла выдохнуть ни слова.

Они окончательно отстали от основного отряда. Цепочка Дочерей растянулась далеко впереди, интервалы между медленно бредущими к лагерю были уже по нескольку десятков метров. Лэйк не смогла бы с такого расстояния определить, кто идет первым, да это ее сейчас и не особенно волновало.

По одному шагу зараз. Найрин дышала так, будто у нее сейчас разорвется сердце. Будет обидно, если она умрет прямо здесь, в нескольких часах ходьбы от лагеря. Лэйк ковыляла на негнущихся ногах, думая, что способна держаться прямо только из-за веса неверной, давящего на плечи и вжимающего ее в землю. Или, возможно, потому что все трое поддерживали друг друга, не давая упасть.

Глаза слезились, и теперь она уже не видела ничего. Потом впереди над отрядом высоко в воздух взлетела горящая стрела, за ней вторая, третья. Зачем они это делают? – отупело подумала Лэйк. – Враги сзади нас, а не впереди.

У нее не было сил считать, но выстрелы продолжались. Такое чувство, что Дочери подбирали отстреленные стрелы и вновь отправляли их в полет. Лэйк не понимала, зачем это.

Потом стрелы в небе перестали падать обратно в снег. Теперь их было десять, и они летели прямо навстречу Лэйк, держась параллельно друг другу на одной высоте. Лэйк подумала, что сходит с ума.

- Роксана Пресветлая!.. – прохрипела Гая.

И тогда Лэйк поняла, что это были не стрелы, а горящие крылья разведчиц.

0

12

Глава 17. Те, кто остаются

Летать было так же хорошо, как в детстве. Холодный воздух проникал сквозь волосы Лэйк, словно Реагрес Яркоглазая своими тонкими пальцами причесывала ее, чуть щекоча голову. Лицо резал ветер, а глазам было так холодно, что она едва смогла приоткрыть их и посмотреть вниз, туда, где под ней проплывали белоснежные верхушки сосен.

Впрочем, проплывали они не так уж и далеко. Лэйк помотала головой, пытаясь прийти в себя. Мерный шум крыльев над головой, чье-то тяжелое дыхание. Теплые руки, державшие ее. Лэйк чуть повернула голову и увидела напряженное лицо Аэл. Судя по всему, она была уже слишком тяжелой даже для Первой Разведчицы.

Ей нужно рассказать все. Как можно скорее, иначе все пропало. Лэйк с трудом разлепила обмерзшие губы.

- За нами гонятся… Пять сотен…

- Потерпи, уже недалеко, - процедила сквозь стиснутые зубы Аэл.

- Нет… послушайте… там пять сотен… тварей… и они идут за нами… - Сказать это было важнее всего. Они должны спасти племя.

- Я знаю, Лэйк, - Аэл взглянула на нее и улыбнулась уголком рта. – Лежи тихо, мы почти на месте.

- Где… Найрин?.. – спросила Лэйк. Она смутно помнила, как они с Гаей волокли ее. Она задолжала неверной жизнь.

- Ее несет Ила. Теперь помолчи.

Лэйк откинулась на руках Разведчицы и закрыла глаза. Постепенно ее обволок приятный полусон. Ей было слишком холодно для того, чтобы заснуть по-настоящему, но дремота все равно переборола холод. Она так устала…

Внезапно ее несильно тряхнуло, а потом полет остановился. Лэйк вздрогнула и проснулась, когда Аэл осторожно опустила ее ноги в снег.

- Стоять можешь? – Первая Разведчица тяжело дышала и выглядела измотанной и встревоженной одновременно.

- Вроде да, - неуверенно ответила Лэйк. Ноги у нее дрожали так, что грозили подломиться, но она заставила себя выпрямиться.

Они остановились на самом берегу Белого Глаза, откуда начинался подъем к финишной линии. Лэйк заморгала, щурясь вперед. Казалось, что прошла целая вечность с того момента, как она первой пересекла эту линию, раздуваясь от гордости, что ей доверили командовать отрядом. Какая глупость!

Рядом с шумом приземлились еще четверо Разведчиц. На руках у них были Найрин, Лана, Сани и Фир. Неверная была без сознания, остальные трое еле-еле, но держались на ногах.

- Ия, бери всех и немедленно назад. Я предупрежу в лагере и пришлю еще людей! – коротко скомандовала Аэл.

- Слушаюсь, первая! – крепко сбитая, с темными волосами, чуть тронутыми сединой, Ия отсалютовала и тут же поднялась в воздух.

Лэйк с завистью посмотрела на улетавших Разведчиц. Если бы у них были бы крылья…

- Так, - Аэл повернулась к ней и взяла Лэйк за плечи. Лицо у нее было очень серьезным. – А теперь вот что. Сколько их?

- Торн насчитала пять сотен, может больше.

- Они пошли за вами?

- Мы не знаем. Может быть. Буран замел все ущелье, они могли и в другую сторону повернуть. – Лэйк осознала, что говорит непонятно, но сил объяснять у нее не было. Аэл только нетерпеливо кивнула:

- Какое оружие?

- У тех, что мы убили, были ятаганы.

- А у остальных?

- Не знаю. Меня ранили. Торн ходила в разведку.

Аэл не успела ничего ответить. Со стороны лагеря донесся шум крыльев. Лэйк повернула голову и увидела Коби и еще трех сестер, быстро летевших в их сторону. От облегчения у нее закружилась голова. Только сейчас до нее начало доходить: они справились. У них все получилось. Теперь Аэл и другие Разведчицы успеют подготовиться и отбить атаку. Теперь все будет хорошо.

- Наставницы займутся твоей раной, - Аэл положила руку ей на плечо и повернулась к подлетавшей жене.

Лэйк хотела сказать ей, что у нее больше нет раны, но захлопнула рот. Сейчас это было не так уж и важно. Незачем отвлекать Разведчиц всякой ерундой. К тому же Коби уже опускалась на землю, встревоженно спрашивая:

- Что произошло? Почему вы в крови?

- Их атаковали неизвестные. Дочери еле живы, бежали сутки, лопочат о каких-то горных тварях. – Аэл говорила быстро и сжато. – Присмотри за ними. Я пойду соберу Разведчиц и слетаю, заберу остальных. – Аэл раскрыла крылья, с силой ударила ими по воздуху и поднялась над землей. – Заодно посмотрим, что там такое.

- Хорошо, - кивнула Коби, потом повернулась к Лэйк. – Роксана! У тебя вся рука в крови!

- Все зажило, - покачала головой Лэйк. – Помогите Найрин. Она едва жива.

Коби резко развернулась в сторону неверной, но три Ремесленницы уже занялись ей и тремя другими Дочерьми. Найрин уже даже почти пришла в себя, слабо моргая и что-то бормоча, пока Ремесленница растирала ей лицо шерстяными рукавами своей куртки. Повернувшись обратно к Лэйк, Коби недоверчиво посмотрела на нее.

- Что значит "все зажило"? Почему ты в таком виде тогда?

- Меня ранили ятаганом, а Найрин меня вылечила, - пояснила Лэйк.

- Так, пойдем-ка в лагерь, по дороге мне все расскажешь. – Коби закинула ее здоровую руку себе на плечо и поддержала Лэйк за талию.

Короткий отдых на руках Первой Разведчицы дал свои результаты. Очень медленно, но Лэйк смогла идти, несмотря на усталость. Коби приказала рассказать все по порядку, и Лэйк медленно заговорила, сосредотачиваясь на этом, чтобы не потерять сознание. Когда она дошла до своего ранения, с холма впереди им навстречу уже бежали Ремесленницы и Воины. Две высокие Разведчицы подхватили Лэйк под плечи и почти понесли вперед. Коби шла рядом и внимательно слушала, с каждым словом становясь все смурнее и тревожнее.

- Тогда мы поняли, что нам нужно как можно скорее попасть сюда. И побежали, - закончила Лэйк. Язык во рту едва ворочался, очень хотелось пить.

Одна из Разведчиц каким-то чудом поняла это, достала из-за пояса флягу, зубами выдернула пробку и принялась поить Лэйк. Внутри было сильно разбавленное вино, почти что вода. Давясь и проливая половину на грудь, Лэйк жадно пила. Горло отозвалось болью, она закашлялась и задрожала.

- Несите их в баню, сразу же. Нужно их согреть и осмотреть.

Это был голос Коби. От вина голова закружилось. Лэйк затошнило так сильно, что она едва не отключилась.

- Ты молодец, девочка, - серьезно проговорила низким голосом поившая ее Разведчица. – Вы все сделали правильно. А теперь отдохни.

Коби куда-то убежала, громко отдавая распоряжения окружившим ее Ремесленницам. Мимо Лэйк спешили в разные стороны одетые в белое анай. Лица у всех были встревоженные и хмурые. Над головой свистнул воздух: Лэйк успела увидеть только отблеск горящих крыльев. Наверное, Разведчицы во главе с Аэл полетели за остальными Дочерьми.

Когда ее внесли в теплый предбанник, она застонала от боли. Кожу с обмороженного лица словно заживо сдирал теплый пар. Разведчица очень нежно усадила ее на лавку и принялась раздевать. Она старалась не трогать левую руку, чтобы не потревожить бинты. Лэйк попыталась сказать, что с ней все нормально и ничего не болит, но ей это не удалось. Медленно, она сползла в теплую черноту.

Пробуждение было не из приятных. Есть хотелось так, что желудок скрутился в один болезненный узел. Все мышцы ныли и дрожали, как желе, которым их кормили в детстве. Лэйк почувствовала под спиной твердую древесину, а на себе – что-то мягкое и теплое. Почему она лежит здесь? На лагерь идет пять сотен врагов. Нужно сражаться. Она должна хоть как-то помочь Разведчицам.

Руки едва слушались, когда она откинула с себя край теплого шерстяного одеяла, села и огляделась. Лэйк находилась в предбаннике, тепло натопленном и темном. Ей расстелили на полу, как и еще троим Дочерям. Рядом лежала, тихонько посапывая, неверная, чуть дальше спали, укутавшись по самую голову в одеяла, Сани и Фир. За окнами совсем стемнело, крохотные стекла запотели изнутри от их дыхания, а снаружи их полностью покрывали морозные узоры, поэтому разглядеть Лэйк ничего не смогла.

Уже началось? Они победили или проиграли? Почему так тихо? Лэйк попыталась встать, но с первого раза не получилось. Ноги подкашивались, она чувствовала себя слабой, как новорожденный ягненок. Выругав себя последними словами за медлительность, она оперлась руками об пол и смогла с трудом принять вертикальное положение.

Ее шатало из стороны в сторону, а перед глазами все ходило ходуном. Кто-то успел переодеть ее в свежее белье и снять бинты с плеча, а руку смазать жирной вонючей мазью. Несмотря на это, кожа на руке все равно покраснела и полопалась. Превозмогая головокружение, Лэйк поискала глазами хоть какую-нибудь одежду. После испытания Ремесленницы еще не убрали сменную одежду Дочерей, а возможно она висела здесь, дожидаясь их возвращения. Торопясь, Лэйк схватила приблизительно подходящий комплект формы и принялась его натягивать.

С этим она управилась довольно быстро, а вот найти сапоги по ноге и натянуть их, едва не падая на пол от слабости, оказалось гораздо сложнее. Свалившись пару раз и бурча под нос ругательства, она наконец управилась.

Судя по всему, громыхала она сильно, потому что неверная пошевелилась под своими одеялами и открыла глаза. Вид у нее был вымотанный до предела, кожа побелела как полотно. Протирая кулаком глаза, она сипловато спросила:

- Что происходит? Где мы?

- В бане, - буркнула Лэйк. – Я пойду на улицу, посмотрю, что там. А ты отдыхай.

Ответ Найрин отсекла от Лэйк плотно закрывшаяся дверь. На улице было совсем темно и очень холодно. Мороз сразу же впился в нее, и Лэйк скривилась, когда поврежденная кожа на руке запульсировала болью. Не обращая на это внимания, она огляделась, пытаясь увидеть хоть что-нибудь во мраке.

Внизу, возле самой финишной линии, горели факелы и метались фигуры. Судя по их лихорадочному движению, битва или вот-вот должна была начаться, или только что завершилась. Дальше во тьме лежало едва видневшееся белым пятном замерзшее озеро. Сжав зубы и шатаясь, Лэйк поспешила вниз по склону по протоптанной в снегу тропинке.

Тело слушалось ее плохо, ноги заплетались, голова все время перетягивала тело, и ее кренило вперед. Взмахивая руками и едва не падая, Лэйк скатилась с холма и оказалась среди снующих по поляне сестер. Мимо нее пробегали Ремесленницы, с ворохами одежды и бинтов, какими-то склянками и бутылочками в руках. Двигались они так, будто не совсем понимали, что им делать.

Лэйк попыталась перехватить кого-нибудь из них, чтобы хоть что-то узнать, но никто не останавливался. В отчаянье она поискала глазами знакомые лица. Здесь были только те взрослые, которых она не знала. И никто ничего не говорил.

Что же делать? Куда идти? Лэйк в отчаянье стиснула зубы, и тут ее окликнули.

- Ты что здесь делаешь? – раздался знакомый голос за спиной. – Уходи немедленно и оставайся в бане. Тебе еще рано вставать.

Лэйк резко обернулась. Перед ней стояла Коби: лицо покраснело, волосы растрепались, тревожная морщина залегла между бровей. Ее белоснежный балахон был заляпан сажей и чем-то темным. Лэйк выпрямилась, надеясь, что это прибавит ей роста и важности, и самым спокойным голосом, на который только была способна, спросила:

- Наставница, что происходит?

- Тебе нужно вернуться в баню, - Коби попыталась поймать ее локоть и подтолкнуть в сторону склона, но Лэйк вывернулась.

- Я никуда не уйду.

Несколько секунд Коби вглядывалась ей в глаза, потом что-то промелькнуло на ее лице, и она, решившись, быстро заговорила:

- Эти твари идут маршем сюда. Их пять тысяч или около того. А царица не успевает.

- Роксана! – выдохнула Лэйк.

- Мы уводим жителей окрестных деревень ближе к лагерю. Все, кто может сражаться, остаются. – Коби помолчала, потом тихо добавила. – Я тоже остаюсь.

- Но ведь Ремесленницам нельзя сражаться, - Лэйк удивленно вздернула брови.

Даже во время налетов кортов Ремесленницы никогда не брали в руки оружия. Это было запрещено. По-настоящему запрещено, так же, как выжить после сахиры.

Лицо Коби потемнело и как-то очерствело. Она осмотрела Лэйк с головы до ног, потом тихо спросила:

- У тебя хватит сил стрелять?

- Да, - просто кивнула Лэйк.

Коби резко кивнула ей и направилась в сторону небольшого амбара, скрывавшегося между деревьев. Не веря в то, что это происходит с ней, Лэйк пошла следом. Пять тысяч тварей. А здесь наберется максимум сотни три разведчиц и всего одна Боевая Целительница. Это же просто резня будет! Она неуверенно посмотрела в спину Коби. Интересно, много ли Ремесленниц предложило воинам свою помощь? И что нужно будет сделать потом, чтобы вымолить у Великой Царицы прощение за то, что они коснулись оружия? Ты действительно веришь в то, что будет это «потом»?

Коби привела ее в амбар и быстро зажгла чашу огня на одной из стен. В слабых отсветах пламени стало видно, что все свободное место завалено оружием. Судя по всему, сюда из окрестных деревень стащили все, что только было у анай в домах. Старые, помятые кольчуги разного размера, латные нагрудники, нагрудники из проваренной кожи и даже совсем потертые, тренировочные, из простых деревянных пластин. Луки, по большей части охотничьи, но и боевые тоже, разных размеров. Целая подборка проржавевших старых нагинат, многие из которых выглядели так, будто сейчас переломятся пополам под весом длинных лезвий. И мечи с катанами любых размеров, от самых длинных и тяжелых для боя один на один, до коротких почти что кинжалов, которыми пользовались Ночные Лезвия.

Коби быстро выбрала легкий боевой лук и колчан, набитый стрелами, сунула все это Лэйк в руки и принялась искать нагрудник.

- Кто еще остался? – тихо спросила Лэйк. Лук и стрелы оказались неожиданно тяжелыми. То ли оттого, что сил у нее не было, то ли оттого, что ее детство стремительно заканчивалось.

- Почти все Дочери из твоего отряда, кроме тех, что собирались стать Ремесленницами. И кое-кто из рыбацких деревень, кому нечего терять. Остальные ушли, - голос у Коби был каким-то слишком хриплым. Она вытащила из кучи доспехов легкий кожаный жилет и протянула его Лэйк. – Вот, надень. У них тоже есть лучники.

Лэйк посмотрела на жилет в своих руках. Из нескольких слоев толстой проваренной кожи, старый, обтрепавшийся по краям, но все еще крепкий и не слишком тяжелый. Руки почему-то перестали дрожать. Лэйк продела голову сквозь отверстие, пристроила его на груди и принялась затягивать длинными завязками на боках. Коби в это время подобрала для нее короткий широкий нож и маленький кожаный щит.

- Ты не умеешь этим пользоваться, но стрелы имеют свойство кончаться, - она как-то неуверенно хихикнула и сама принялась натягивать через голову кожаный нагрудник. У нее это получалось куда хуже, чем у Лэйк.

- А вы… - Лэйк остановилась, поняв всю глупость своего вопроса. Естественно, Коби сражаться не умела. Ее учили другому.

- Стрелять немного умею, - отозвалась Коби, быстро затягивая нагрудник. – А теперь пошли.

Закинув за спину колчан и щит на длинной перевязи, Лэйк кое-как пристроила на боку ножны с ножом, подхватила лук и выбежала следом за Коби. Оружие непривычно оттягивало пояс, кожаный нагрудник сковывал движения. В бою анай почти не использовали броню. Она годилась только для тренировок, когда необученным и желавшим больше всего на свете покрасоваться перед Ремесленницами Младшим Сестрам впервые выдавали мечи и нагинаты.

Лэйк внезапно вспомнила, как застряла в том проломе между двух скал. Как сперло дыхание, на лбу выступил пот, и она не могла двинуться ни вперед, ни назад. А потом кривой ятаган, с противным звуком вспоровший ей плечо, и красные капли крови, брызнувшие во все стороны. Ее передернуло. Лучше уж пусть нагрудник мешается, чем так. Они должны продержаться до подхода царицы с основными силами, не более того.

- Через сколько часов здесь будет Ларта? – бросила она, тут же заледенев от того, что при Наставнице назвала царицу всего лишь по имени. Но Коби была настолько сосредоточенна, что даже не заметила этого.

- Если нам очень повезет, то часа через два, - мрачно бросила она.

Охота разговаривать как-то сразу отпала.

Они бежали через морозный черный лес, и Лэйк на секунду показалось, что это все еще вчерашний день, что он так и не кончился, что они ничего не успели. Мысли путаются из-за усталости. Я не могу сейчас уставать. Лэйк несколько раз вдохнула и выдохнула морозный воздух, чтобы успокоиться. Сейчас от нее нужно другое. Паниковать можно будет позже.

Над их головами с шумом пролетел отряд в броне и с оружием, человек десять, не больше. На них были белые плащи Ремесленниц, но в руках сверкало оружие. Лэйк проводила их завистливым взглядом и в который раз уже прокляла себя за то, что у нее еще нет крыльев.

Коби громко выругалась, остановилась и обернулась к Лэйк.

- Так мы не успеем. Иди-ка сюда!

Ее руки обхватили Лэйк за талию и крепко прижали к себе. Лэйк застыла как палка, сама не своя от неожиданности и смущения. Коби была слишком близко, и ее тело чувствовалось совсем по-другому, не так, как когда она обнимала Мару. От нее пахло дымом и снегом, а еще чем-то сладким. Лэйк застыла без единой мысли в голове, не понимая, что ей делать. Но тут яркий свет ударил по глазам, когда за спиной Коби раскрылись громадные огненные крылья. Натужно выдохнув, она ударила ими по воздуху и взлетела, еще крепче прижав к себе Лэйк.

Земля стремительно уходила из-под ног, снег полнился рыжими всполохами от огненных крыльев. Она почувствовала свой вес, как ее с силой тянет вниз, и в панике вцепилась в Коби. Это было совершенно не так, как летать на руках у разведчиц. Коби хоть и была почти того же роста, что и Лэйк, но тело у нее все же было миниатюрным, неприученным к большим нагрузкам и долгим переходам. К тому же взлететь она смогла невысоко, едва поднявшись над верхушками деревьев и опасно балансируя в воздухе.

Лэйк со стыдом ощутила себя котенком, забравшимся на дерево и впившемся всеми лапами в его ветку, как в последнее спасение от падения. Она слышала громкое, тяжелое дыхание Коби над своим ухом. А еще проклятый щит был плохо привязан, сполз на бок и теперь грозил упасть вниз, немилосердно колотя ее по ногам.

- Потерпи, почти все! – выдохнула ей в ухо Коби.

Из такого положения Лэйк не было видно ничего, кроме волос и воротника Коби и темного неба высокого над головой. По нему неслись рваные, тревожные облака, через которые слегка проглядывали холодные, далекие звезды. Мани, ману, подумала Лэйк, если вы слышите меня, дайте мне сил. Мы должны победить!

В следующий миг ее ноги с силой ударились о землю. Коби пошатнулась вперед, чуть не рухнув вместе с Лэйк назад, и сразу же отпустила ее.

- Извини!.. – задыхаясь, сказала она.

Лэйк огляделась. Они стояли в роще на восточном берегу Белого Глаза. Впереди, между темных голых стволов деревьев едва наметилось белое пятно озера. С другой стороны на поляне сидели и стояли анай. Они натягивали луки, проверяли оружие, разминались. Кое-кто молился. К своему удивлению Лэйк поняла, что на многих из них надеты такие же нагрудники, как и на ней.

Никого из Дочерей разглядеть она не смогла. Зато от группы сразу же отделилась Аэл и быстро двинулась в их сторону.

- Сколько еще? – резко бросила она.

- Человек двадцать, остальные уходят, - ответила Коби, уперевшись руками в колени и пытаясь восстановить дыхание.

- Вот как… - Аэл нахмурилась, потом взглянула на Лэйк и хмыкнула: - Тебе не кажется, что ты уже тяжеловата для того, чтобы Ремесленницы носили тебя на руках?

Лэйк вспыхнула, но ответить на это ей было нечего. Хуже всего будет, если по лагерю слух пойдет, что Коби ее на руках несла. Уж Торн ей этого никогда не даст забыть. Не говоря уже о близняшках, которые будут говорить об этом целыми днями. Аэл снова ухмыльнулась, взглянув ей в лицо, хлопнула ее по плечу и направилась обратно к основной группе воинов.

- Пошли, - позвала Коби.

Приказав себе не думать о глупостях, Лэйк поспешила за ней.

Никто не обращал на нее внимания. Коби провела ее вперед и показала куда-то на восток.

- Там другие Дочери. Иди к ним. Вам объяснят, что делать.

Резко развернувшись, она поспешила куда-то в другую сторону. Лэйк проводила ее глазами и отметила про себя, что на поясе Коби нож не выглядит странно или неуклюже. Интересно, как он выглядел на поясе Лэйк? Поддернув сползавший со спины щит, она направилась по перетоптанному снегу в направлении, указанном ей Коби.

Там, шагах в пятидесяти, стояли, сбившись плотной группкой, Дочери. При приближении Лэйк все обернулись к ней. Лэйк оглядела их. Вместе с ней двенадцать человек. Лица у всех побелевшие, сосредоточенные, руки сжимают оружие, кожаные жилеты сидят кривовато и непривычно.

- Лэйк! Ты с нами! – смех Рен прозвучал слишком нервно, слишком громко и натянуто.

- Тебе лучше? – сразу же спросила Мира, а Гая добавила:

- Как там Найрин?

- Нормально, - отмахнулась Лэйк от обеих сразу и спросила: - Что происходит?

Ответила ей, на удивление, Торн. Она тоже выглядела испуганной, но не настолько, как все остальные.

- Твари идут по нашим следам, но гораздо медленнее. Разведчицы думают, что солнечный свет их пугает. Их пять тысяч, и они должны быть здесь где-то через полчаса или около того.

- Мы встретим их здесь? – Лэйк неуверенно огляделась. Здесь можно устроить засаду, но это все равно не то. Их сметут минут за десять, если не меньше.

Торн покачала головой.

- Имре выманит их на озеро, а потом потопит столько, сколько сможет. Остальных должны добить мы.

Лэйк кивнула. Это имело смысл. Но только в том случае, если твари пойдут туда, куда захочет Имре. Хотя они выглядели достаточно глупыми для такого шага.

- Аэл поведет основную группу расстреливать их сверху. Мы и Ремесленницы займем оборону здесь и будем отстреливать тех, кто полезет на берег, - добавила Исая.

- Ты думаешь, этого хватит? – настороженно спросила Мира. Вид у нее был болезненным, и Лэйк не могла ее за это винить.

- Должно хватить, - буркнула Торн.

Дочери тревожно переглянулись. Если их сметут, то тех Ремесленниц, кто сейчас спешно бежал в сторону становища Сол, защитить будет некому.

Лэйк внезапно ощутила острое чувство тоски. Ей так хотелось научиться ковать как Роксана, выбивая из колдовской малиновой стали оранжевые искры. А еще научиться летать быстрее всех, как ветер, обгоняя птиц в этой запредельной высоте, купаться в пушистых облаках. И стать царицей, чтобы мани и ману наверху могли гордиться ей. А вместо этого она уснет навсегда в этом холодном снегу, ночью со сталью грязной горной твари в кишках, даже не успев нанести на тело первые знаки огня.

Она сразу же выругала себя. Аэл всегда говорила, что во время битвы думать нужно только о победе. Подумал о поражении – считай, проиграл. Стиснув рукоять ножа на поясе до хруста в костяшках, Лэйк спокойно произнесла:

- Конечно, хватит. Мы же уже не дети. – Дочери неуверенно взглянули на нее, и она подбавила уверенности в голос. – А теперь прекратите чесать языками и натягивайте тетиву. Все может начаться в любой момент.

Удивительно, но ее слова слегка взбодрили Дочерей. Рен даже улыбнулась и кивнула ей. Остальные принялись молча разматывать бечевы тетивы, даже Торн, которая все же не удержалась от хмурого взгляда на Лэйк.

Минут через пять, когда Лэйк еще раз осмотрела завязки нагрудника и проверила, хорошо ли закреплен щит, к ним подошла высокая худощавая разведчица. Лэйк слышала, как другие называли ее Каной, но лично ее не знала. Судя по шрамам на лице и сильной хромоте на правую ногу, у нее за спиной было много лет беспрерывных сражений. Остановившись перед ними, Кана хмуро осмотрела Дочерей, оперлась на древко своей здоровенной нагинаты и сплюнула в снег.

- Значит так. Никто не геройствует и вперед не лезет. Когда я скажу стрелять, стреляете. Когда я скажу сидеть тихо и молчать, сидите и молчите. Все ясно?

- Да! – Лэйк не удивилась, когда Дочери дружно громко рявкнули в один голос. Вид у Каны был такой, что становилось предельно ясно: шутить она не любит.

- Хорошо, - резко кивнула она. – Стройтесь вдоль берега. Когда эти твари будут выбираться из воды, бейте по ним. Стрелы впустую не тратить, мишени выбирать. – Она дождалась очередного громкого «Да!», потом хмуро оглядела всех еще раз и тихо предупредила: - Если какая-нибудь дура решит полезть в воду, я ее за лодыжки подвешу и так выдеру, что мало не покажется! Стоите за деревьями и стреляете. Все. Больше от вас ничего не требуется. Если кончились стрелы, кричите слово «стрелы», вам принесут еще.

- Да! – снова крикнула Лэйк, слыша другие голоса как эхо своего собственного. Кана удовлетворенно кивнула и выпрямилась.

- А теперь построились вдоль берега. Расстояние – три метра. Выбирайте деревья потолще, чтобы закрывало грудь и голову.

Лэйк подчинилась, чувствуя, как начинает накатывать волнами волнение. Ее первый бой. Ей доверили оружие, ею будет командовать разведчица. Мелькнула мысль, что если они сейчас отобьются, то станут героями. И все остальные Дочери умрут от зависти, что она в этом участвовала, а они нет. Лэйк оборвала подобные мысли: волнение помешает сосредоточиться на цели, но получилось у нее не слишком хорошо. Руки все равно дрожали, а в груди разливалось сладкое, щемящее чувство. Она столько лет ждала этого. И вот этот момент наконец настал.

Она стояла за толстым стволом липы, обнаженные ветви которой слегка колыхал ветер высоко над ее головой. Прямо перед ней был небольшой обрыв, не выше полуметра, а дальше длинная песчаная коса пляжа, на которой летом они иногда купались. Аэл не просто так выбрала именно это место. Здесь было проще всего выбраться из воды, и безмозглые горные твари первым делом, начав тонуть, ринуться сюда. Правда, поставили их в самой дальней и неудобной для выхода из воды части косы. Выше, где берег был лучше, выстроились Ремесленницы. Это естественно: они сильнее, старше, они примут большую часть удара на себя. Это было обидно, но Лэйк приказала себе не думать об этом. Когда она вырастет, на том месте косы будет стоять она.

Тараща глаза в темноту, Лэйк пыталась разглядеть хоть что-нибудь на северо-западной оконечности озера. Света звезд не хватало, чтобы увидеть что-либо, кроме тонкой темной полосы леса и нависших над ней вдалеке черных утесов. Луну плотно закрывали облака, а она бы сейчас очень пригодилась: до полнолуния оставалась всего пара дней, и ее свет осветил бы снег почти как днем. Оставалось только, не моргая, смотреть в темноту, пока глаза не заболели, а от волнения ее не начало подташнивать.

Сзади раздался какой-то шорох. Разместившаяся слева от нее Рен отлепилась от древесного ствола и оглянулась, чтобы посмотреть, что там. Лэйк заставила себя не обращать внимания на приглушенные голоса за спиной и упрямо таращилась в ночь. Что бы там не происходило, это дело разведчиц. Кана четко дала понять, что их дело только стрелять и не более того, и Лэйк не намеривалась никоим образом перечить ей.

Тем не менее, звуки стали громче, и Рен тихо позвала ее:

- Лэйк! Ты чего-нибудь видишь? Что там такое?

- Понятия не имею, - буркнула она в ответ.

Потом шорох и голоса на какое-то время стихли. Рен все крутилась и что-то громко шептала своей соседке слева, которой вроде бы была Мира, но в такой темноте Лэйк не была уверена. Эта возня начала раздражать ее, пока, наконец, Рен не угомонилась. Повернувшись к Лэйк, она тихонько проинформировала:

- Я спросила, чего там случилось, и по цепочке пришел ответ, что Найрин пыталась добиться разрешения драться плечом к плечу с Имре.

- Найрин? – не удержалась Лэйк от удивленного возгласа. – Она здесь?

- Прибежала едва живая и просила Аэл позволить ей драться вместе с Боевой Целительницей! – глаза Рен сверкали от гордости и возбуждения.

- Эй! О чем вы там говорите? – спросила заинтересованная Гая, стоявшая справа от Лэйк. – Найрин здесь?

- И что? Ей разрешили? – игнорируя Гаю, поинтересовалась Лэйк.

- Нет, - покачала головой Рен. – Выдали лук и поставили в строй. Она где-то к югу от нас.

- Да о чем вы там говорите? – Гая дала петуха от нетерпения.

- А ну рты закрыли! – рявкнула за спиной Кана, и Лэйк вздрогнула всем телом, вытягиваясь в струну. У тощей разведчицы получалось орать шепотом так, словно она делала это во всю глотку. Казалось, Кана стоит прямо у нее за спиной, но повернуться Лэйк не осмелилась. – Вы что хотите, чтобы эти твари вас услышали и зашли с тыла? Ночью любой звук гораздо громче, тем более ветер нам в спину. Встали по местам и приготовили луки. Уже скоро.

0

13

Глава 18. Битва за Белый Глаз

Минуты тянулись так же медленно, как ползущие по камням на жаре улитки. Лэйк изнывала от нетерпения, перетаптываясь в снегу за толстым слоем липы. Поразительно, но вся усталость куда-то исчезла. Ее лихорадило, было так жарко, что на лбу выступил пот, тут же превращавшийся в иней. Даже ноги в сапогах отогрелись, словно она целый день только и делала, что бегала. Только пальцы рук задубели и едва двигались, но она постоянно разминала их, чтобы сохранить кровообращение и гибкость.

С двух сторон в снегу так же топтались Рен и Гая, едва сдерживаясь, чтобы не начать бегать кругами вокруг дерева. Их суета накручивала еще больше, и Лэйк приказала себе успокоиться. В который раз уже она проверила, хорошо ли закреплен щит, легко ли выходит из ножен нож. Аэл учила их, что такие мелочи могут быть жизненно важны во время боя.

Внезапно на северо-западе над берегом зажглись точки. Одна за другой, несколько сотен горящих точек медленно поднялись в воздух и ровным строем полетели на запад. Это было похоже на стайку светлячков или на пригоршню углей, брошенных на черную землю и продолжавших медленно тлеть.

- Начинается, - тихо проговорила Рен слева от нее, стискивая лук.

- Роксана, помоги нам! – с другой стороны взмолилась Гая.

Лэйк жадно уставилась на горевшие в небе точки. Построив Раскинутую Сеть, они быстро направились к другой оконечности озера и зависли над тем местом, откуда Лэйк и ее отряд выбегал утром этого дня. Потом что-либо перестало происходить.

В полной тишине дыхание вырывалось белыми облачками пара у Лэйк изо рта. Было так тихо, что она слышала дыхание стоящих рядом с ней Дочерей. С другой стороны озера не долетало ни звука. Движения там тоже заметно не было, хотя, возможно, дело было в темноте и расстоянии. Она вглядывалась в опушку под висящими в воздухе сестрами до тех пор, пока не заслезились глаза. Зло протерев их кулаком, Лэйк снова взглянула туда.

- Да что там такое?! – не выдержала Рен, вытягивая шею и поднимаясь на цыпочки, будто так она могла видеть дальше в такой темнотище.

- Где они? Ты видишь что-нибудь? – вторила ей Гая.

Лэйк не видела ничего, и от этого волнение и тошнота усилились. Она ровно задышала, пытаясь вернуть себе ощущение спокойствия, но не сводя при этом глаз с зависших над лесом разведчиц.

Внезапно огненный строй дрогнул, подался в стороны, и Сеть превратилась в Волны. Сестры перестроились так быстро и ловко, что Лэйк не сдержала восхищенного вздоха. Ровные колонны, разделенные пустым пространством шириной в десяток шагов, зависли над деревьями, слегка меняя свое положение, постоянно смещаясь то влево, то вправо.

- Они обстреливают врага! – выдохнула Рен.

- Твари идут колоннами, иначе бы оставили Сеть, - поддержала Гая.

- Может еще из-за того, что сквозь деревья целиться неудобно, - покачала головой Рен.

Качающиеся Волны медленно подались назад, потом резко перестроились в Сеть и полетели прямо в сторону Лэйк над белым полотном замерзшего озера. Внезапно один огонек сорвался из Сети и, потухнув на лету, рухнул вниз, как падавшая звезда.

- Подбили! Они кого-то подбили! – выкрикнула Гая.

- Закрыть рты, щенки слюнявые! – хлестнул сзади железный голос Каны. – Или хотите на ее месте оказаться?

- Но они же убили разведчицу!.. – не выдержала Гая.

- Твое дело делать то, что тебе скажут. И сейчас я приказала тебе молчать!

Гая захлопнула рот, громко стукнув челюстями. А Лэйк не могла оторвать глаз от Сети, медленно ползущей в их сторону над Белым Глазом.

Упал еще один огонек. Лэйк все вглядывалась и вглядывалась во тьму, ожидая увидеть в черной полосе под деревьями врагов. Но их все не было видно из-за темноты и с такого расстояния. Только вот создавалось ощущение, что берег как-то приблизился. Будто он двигался, как живой, навстречу им. Но этого же не может…

- Роксана!.. – выдохнула она.

Черная волна без конца и края катилась по поверхности озера следом за разведчицами. Эта волна была такой громадной, что издали казалось, будто это всего лишь часть леса. Их было очень много, гораздо больше, чем она представляла. Разведчицы улетали все дальше, а волна все не кончалась.

Все волнение сдуло с Лэйк ледяным ветром. Липкий страх до боли сжал низ живота, а руки задрожали так, что лук ходуном заходил. Врагов было столько, что хватило бы с лихвой, чтобы забить ими все становище Сол, да еще и осталось бы. И они двигались в темноте, быстро и тихо. Паника охватила Лэйк. Они не справятся, они не смогут остановить их. Как вообще можно остановить такое?!

Враги, казалось, бежали прямо на нее. Теперь уже издалека начали долетать отдельные, пока еще очень слабые, гортанные выкрики и взвизги. Еще немного, еще полкилометра или чуть больше того, и они обрушатся на нее. А у нее только лук и дурацкий нож за поясом, с которым она совершенно не умеет обращаться.

- Роксана, защити нас, защити!.. – забормотала Рен, лихорадочно натягивая лук.

Лэйк поняла, что и сама уже держит лук вскинутым с наложенной на тетиву стрелой, когда выкрик Каны привел ее в чувства:

- Опустить оружие! Я сказала: опустить оружие!

В этом голосе была какая-то уверенность. Лэйк внезапно поняла, что хочет, чтобы ей сказали, что делать. Так проще, так гораздо легче. Кана уж точно знает, как вести себя в подобных ситуациях. Нужно просто слушать, что она говорит, и все будет хорошо.

Лэйк не могла оторвать глаз от надвигающейся черной лавины, над которой летел крохотный отряд разведчиц. Но боковым зрением она приметила, как Кана подбегает к Рен и бьет ее по рукам, отчего лук выпадает у той из пальцев в снег. Разъяренная разведчица почти прокричала строю:

- Еще раз кто-нибудь из вас двинется без моей команды, я вас сама пристрелю! Ждать! Ждать, пока я не скажу, раззявы! Все ясно?!

- Да! – отозвались Дочери.

Кана остановилась возле Рен и хмуро наблюдала, как та, словно во сне, подбирает из снега свой лук, не в силах оторвать глаз от надвигавшегося врага. Лэйк сцепила зубы. Кана знает, что делать, и этого достаточно. Нужно просто повиноваться.

Еще один огонек погас и упал вниз. Теперь до них долетали не только отдельные выкрики, но дружный рев, похожий на рычание десятка растревоженных медведей. Лэйк, трясясь всем телом, измеряла расстояние, оставшееся до врага. Теперь уже точно пятьсот шагов, четыреста пятьдесят, четыреста…

Внезапно Сеть резко подалась назад, отыграв у врага сразу метров сто, а потом построила Щит Роксаны. В самой середине зависла единственная горящая точка.

- Имре!.. – вскрикнула Гая.

Боевая Целительница что-то сделала, и в мгновение ока всю ее фигуру объяли яростные языки пламени, словно она находилась в самом центре костра. Пламя все разгоралось и разгоралось вокруг нее, заливая светом замерзшую гладь озера. У Лэйк по спине побежала холодная струйка пота, когда свет выхватил из темноты беснующееся черное море нападавших недалеко от разведчиц. Их было так много!..

Теперь в воздухе над озером горело настоящее солнце, окруженное разведчицами со вскинутыми луками. В самом центре этого солнца темнела фигурка Имре, раскинувшей руки в разные стороны и запрокинувшей голову. В нее со всех сторон летели тучи черных стрел, но, не долетая до нее, сгорали в беснующемся пламени. А вот до разведчиц эти стрелы долетали. Было светло как днем, и Лэйк смогла различить, что в телах многих из них уже торчат тонкие на таком расстоянии стрелы врагов.

Внезапно Имре сжалась в комок и рухнула вниз, а вместе с ней на толстый лед обрушился и огненный смерч. Послышался рев и грохот, шипение, и облака пара окутали все вокруг. Лэйк забыла как моргать, изо всех сил пытаясь увидеть хоть что-то через белесые стены тумана, начавшие подниматься вверх и заволокшие озеро. Через мгновение из этого пара, как из облака, вынырнули разведчицы, тут же вновь перестроившись в Сеть.

Утробный грохот льда, похожий на рычание громадного зверя, рассек воздух. Грохот все нарастал и нарастал. С глухим треском льдина в нескольких метрах от Лэйк начала дрожать и лопаться. Снег с шорохом проваливался вниз. А потом льдина резко вздыбилась вверх и вперед.

Лэйк поняла, что прямо на нее летит громадный кусок льда и сжалась за деревом в комок, укрывая голову. С грохотом, треском, в пене холодных капель вздыбившаяся глыба льда врезалась прямо в липу перед ней. Дерево пошатнулось, с натужным треском подалось назад. Лэйк за шиворот полетели хлопья снега и ледяной воды. Рядом кто-то закричал, но Лэйк не была уверена, кто это. Ее окатило с ног до головы водой, она задохнулась, хватая ртом воздух и отпрыгивая назад, когда ледяное крошево брызнуло в глаза.

- Назад! – орала за ее спиной Кана. – Я сказала: назад!

Лэйк не нужно было упрашивать. Спотыкаясь в глубоком снегу, она отбежала метров на десять от берега и остановилась, тяжело дыша. В темноте кричали Дочери, одну из которых Кана волокла по снегу, жутко ругаясь при этом. Кто это был, Лэйк сказать не могла. Грохот, треск и рев наполнил ночь, а над озером метались какие-то всполохи, похожие на гигантские огненные валы, сразу же исчезавшие. Потом прозвучал громкий хлопок, и еще одна волна разбитых льдин и холодной воды накатила на берег. Липа, за которой Лэйк до этого пряталась, угрожающе застонала и начала медленно падать, а по ее стволу все перли и перли огромные ледяные глыбы.

Едва успев увернуться от падавшего дерева, Лэйк покатилась по снегу. Она больно ударилась обо что-то плечом и чуть не задохнулась, упав лицом в сугроб, но сразу же выкарабкалась, каким-то чудом продолжая сжимать в руке лук. Рядом в снегу барахталась какая-то Дочь, ее придавило веткой упавшей липы. Лэйк бросилась к ней. Оказалось, что это Гая. На губах у нее выступила кровь, а глаза были огромными и белыми. Поперек груди ее прижимала к земле длинная толстая ветка.

- Не двигайся, я помогу! – Лэйк отбросила лук, упала на колени возле нее и подставила плечо под ветку, пытаясь отжать ее как можно выше, чтобы у Гаи была возможность выбраться. Ветка с трудом, но пошла вверх. Прикусив губу, Лэйк проскрежетала: - Давай! Выползай!

Ответа не было. Гая рядом отчаянно дергалась и издавала какие-то странные, булькающие звуки. Лэйк сжала зубы и нажала плечом еще сильнее. Ей удалось приподнять ветку настолько, что под ней уже можно было проползти на четвереньках. Уж теперь-то Гая вылезет, высоты вполне хватит.

Вот только она не вылезала. Обливаясь потом, Лэйк вывернула голову, чтобы посмотреть, что происходит. Гая последний раз дернула сапогами по снегу и застыла, остекленевшими глазами глядя прямо вверх. Из груди у нее торчал окровавленный обломок дерева. И кожаный жилет ей тут ничем не помог.

Силы оставили Лэйк, и она с криком упала рядом в снег. Тяжеленная ветка выскользнула из рук, но не придавила ее. Тело Гаи дернулось вместе с деревом, чуть отъехав в сторону. Желчь подкатила к горлу, и Лэйк вывернуло наизнанку.

Чьи-то руки обхватили ее за плечи, и она в панике брыкнулась, отползая в сторону. Вместо того, чтобы отпустить, ее рывком поставили на ноги, а потом жесткая ладонь Каны ударила по лицу. От затрещины из глаз полетели искры.

- Ей уже не помочь! – Кана крепко держала ее за плечи и смотрела прямо в глаза. – Успокойся! Где твой лук?

Лэйк не понимающе моргала до тех пор, пока вторая увесистая пощечина не привела ее в чувства.

- Где твой лук, Дочь Огня?! Подбери его и немедленно в строй!

Подобрать лук. Лэйк механически повиновалась, шаря руками в глубоком снегу. Гая мертва. Роксана, помоги мне! Через минуту ей удалось нашарить лук и вытащить его из сугроба.

Рядом уже выстраивались мокрые, взъерошенные и перепуганные Дочери. Лэйк пересчитала их глазами и немного успокоилась: кроме Гаи были живы все, только Исая стояла согбенная пополам, прижимая руку к животу. Лэйк подковыляла к ним, не в силах что-либо сказать. Дочери тоже молчали, глядя на нее дикими глазами.

- Все? – Кана быстро пересчитала их, потом приказала. – Сменить тетивы на луках! Да шевелитесь вы!

- Что там происходит? – выдавила Мира, вытаскивая из-за пояса запасную тетиву и пытаясь надеть ее на лук. Руки у нее так тряслись, что из этого ничего не выходило.

- Имре топит их. Вот только эти твари не все вылезли на лед! – Кана выругалась и сплюнула на снег. – Разведчицы останутся пасти берега, а мы постараемся задержать тех, кто пойдет к деревне.

- Их м-много? – голос у Лэйк дрогнул, и она зло сцепила зубы. Не хватало еще, чтобы все подумали, будто она боится.

Кана тяжело глянула на нее и снова сплюнула.

- Достаточно. А теперь стройтесь, пойдем к Ремесленницам.

Бросив последний взгляд на ледяные глыбы, врезавшиеся в заросли по берегу и образовавшие почти что непроходимую стену, Лэйк побежала следом за остальными на запад, навстречу с Ремесленницами. Зубы во рту стучали, то ли от страха, то ли от холода. Рядом пыхтели другие Дочери, даже Исая разогнулась и бежала ровно. Крови на ее одежде видно не было, значит, просто ушиб. Лэйк поймала взгляд Найрин. Глаза у нимфы были огромные, как плошки, в лице ни кровинки.

Над озером продолжало полыхать небо. Теперь грохота не было, только вспышки, как бывает, когда гроза идет издалека. Зато повсюду слышался плеск воды и отчаянные вопли, а над водой метались огненные крылья разведчиц, добивавших тех, кто пытался плыть к берегу. Лэйк, правда, сомневалась, что кому-то из тварей удастся выбраться. Ледяные глыбы образовали почти что стену, повтыкавшись в берег. А те из них, что стояли под углом, заливала вода, и они были скользкими как стволы сосен в дождь.

Буквально через сотню метров они остановились. Из темноты навстречу Кане выбежала Али, та самая, что ковала лучшие мечи в племени. Лэйк подумывала до испытания попроситься к ней в ученицы, но дорога от становища Сол до Белого Глаза занимала слишком много времени. Сейчас Али была абсолютно мокрой и еще более хмурой, чем обычно. Окинув Дочерей неприветливым взором, она кивнула Кане.

- Мы встанем первой линией. Ты со своими давай в тыл. От них одни проблемы.

- Лучше через одну поставить, - покачала головой Кана. – Тогда и старшие приглядят, и помочь смогут.

Али еще раз осмотрела строй. Ее взгляд задержался на Лэйк и Торн, потом перешел на трясущуюся от страха Миру, на хрипло кашлявшую Исаю. В конце концов, дернув плечом, она буркнула:

- Хорошо. Говори, что делать.

- Сеть глубиной два человека. Даем залп и отходим. Человек десять можно поднять в воздух, чтобы внимание отвлечь.

- Поняла. Роксана с нами.

Али развернулась и принялась быстро отдавать приказы приглушенным голосом. Темные фигуры Ремесленниц заскользили между деревьев, занимая отведенные им места. Кана оглядела Дочерей и поморщилась:

- Толку от вас чуть, а мороки много. Ладно, пошли.

От звука колотившегося в ушах сердца Лэйк мало чего слышала. Зато хоть тошнить перестало. Кана быстро показала ей ее место, и Лэйк сморгнула, обнаружив, что оказалась в паре с Коби.

Молодая Наставница выглядела собранной и совершенно спокойной. Лук в ее руках смотрелся очень гармонично, как и ощетинившийся стрелами колчан на боку. Широко улыбнувшись Лэйк, Коби подмигнула:

- Ну что, прошли боевое крещение?

- Гая погибла, - выдавила Лэйк. С лица Коби медленно сползла улыбка. Она отвернулась и часто заморгала, пристраивая стрелу на тетиву лука. Потом как-то неловко проговорила:

- Ты держись рядом со мной. Главное – не отставай.

- Хорошо, Наставница.

Проверяя оружие, Лэйк рассеяно оглядела строй. Повсюду между деревьев стояли Ремесленницы, а на шаг позади них на небольшом расстоянии кто-то из Дочерей. Ближайшей к Лэйк оказалась Торн. Сейчас она не скалилась и не обзывалась, только бросила на Лэйк один ничего не выражающий взгляд и отвернулась, покрепче перетягивая завязки кожаного нагрудника.

Холод впился в ее кости, вернулся противный страх. Лэйк сжимала и разжимала кулаки, прогревая пальцы, заставляя себя концентрироваться на этом. Несмотря на мороз, по спине между лопаток стекала струйка пота, да и пар от дыхания валил так, будто она бежала несколько часов подряд. Лэйк выругала себя, а потом сосредоточилась на мыслях о своих родителях. Они сейчас смотрят на нее сверху, она не может опозориться на их глазах.

Ожидание было еще более тягостным. Лэйк превратилась в слух. С воды продолжали долетать вопли и шум, а сердце колотилось прямо в ушах, и больше всего на свете она боялась не услышать приближения врагов. Вглядываясь в тени между деревьев, Лэйк силилась увидеть движение. Они же неуклюжие, непривычные к передвижению в лесу. Их должно быть видно издалека.

- Приготовиться! – приглушенно выкрикнула какая-то разведчица.

Лэйк все еще не видела никакого движения, но вслед за Коби вскинула лук. Он ходил ходуном в руках, ее бил озноб. Из последних сил Лэйк сосредоточилась и стабилизировала руки. Теперь стрела прыгала вверх вниз уже не слишком сильно. Возможно даже, что она сейчас попадет по врагу, если тот будет стоять на месте и даст ей прицелиться.

Впереди среди деревьев заметались какие-то тени. Их было много, и они ковыляли по снегу, глубоко увязая в нем и гортанно рыча.

- Целься! – скомандовала разведчица. Лэйк выбрала ближайшую тень и перестала дышать. – Пли!

Свистнули тетивы, и стрелы с жужжанием разорвали воздух. Часть из них достигла цели, и от цепи врагов донеслись крики боли и злобный рев.

- Целься! Пли! – вновь скомандовала разведчица.

Лэйк механически повиновалась. Достать стрелу из колчана, наложить на тетиву, натянуть лук, отпустить. Ничего сложного в этом ведь нет.

Только враги быстро преодолевали отделявшее их расстояние. В темноте было очень плохо видно, и стрелы втыкались в деревья или пролетали мимо мечущихся теней. С каждой секундой становилось все страшнее, и руки тряслись все сильнее, а вместе с ними и стрелы летели не пойми куда. Не говоря уже о том, что в ответ твари тоже начали стрелять.

Когда первая тяжелая, с черным оперением стрела свистнула мимо ее виска, Лэйк не сдержала крика, но с места не дернулась. А потом эти стрелы посыпались одна за одной, беспорядочно, из темноты, и их было раз в десять больше, чем тех, что посылали анай. Богиня, сколько же их там?!

Ужас стиснул ее со всех сторон, как тот проход, в котором она застряла всего лишь позавчера. Только монотонный голос командовавшей стрелять разведчицы удерживал ее на месте. Больше всего на свете хотелось сжаться в комок в снегу и закрыть голову руками. Или убежать сломя голову. Или сделать что угодно, лишь бы оказаться как можно дальше отсюда. Как она вообще могла когда-то мечтать сражаться?!

- Отходим! Медленно! – приказал железный голос. – Держать строй! Целься!

Шаг за шагом Лэйк начала отступать, всем телом желая побежать во весь дух. Враги несколько завязли под напором стрел, но не остановились.

Тяжелая черная стрела с другой стороны вдруг ударила в кожаный нагрудник. Но то ли нагрудник был хорош, то ли тварь не слишком хорошо стреляла, только стрела застряла в нагруднике, не достав Лэйк до тела.

Ноги почти подкосились. Лэйк прокусила губу, чтобы остаться стоять, и отпустила очередную стрелу. Потянувшись за следующей, рука схватила пустоту. На секунду перед глазами потемнело от страха, потом Лэйк выкрикнула:

- Стрелы!

Голос у нее больше походил на карканье, она даже не узнала его в первый момент. Почувствовав толчок и стук за спиной, Лэйк вновь закинула руку назад и вытянула стрелу. От сердца отлегло. Когда можно было палить по теням, было не так страшно. Пятиться с пустыми руками оказалось гораздо страшнее.

- В колонны по двое и бегом! – скомандовал голос.

Не раздумывая, Лэйк резко развернулась на месте и во весь дух припустила в сторону лагеря. Тело слушалось ее с радостью: только этой команды она и ждала. Вокруг со свистом прорезали воздух стрелы. Что-то несильно ткнуло ее в спину. Прямо над плечом свистнула стрела, сорвав прядь над ухом, от неожиданности и боли она вскрикнула. Потом спину обожгло, ее швырнуло вперед. Лэйк неловко взмахнула руками и едва удержалась на ногах.

Бежать теперь было больно, как никогда. Спина горела огнем, и еще что-то мешалось чуть левее позвоночника. На бегу Лэйк закинула руку за спину и заорала от ужаса и боли, наткнувшись на торчавшее из нагрудника древко.

- Терпи! – крикнула над ухом Коби, а потом ее облили кислотой.

Лэйк закричала во всю глотку, было такое чувство, будто спину пополам разорвало, но стало легче. На бегу Коби отбросила в сторону окровавленную стрелу.

- Спасибо! – проскрежетала Лэйк.

- Неглубоко было. Беги быстрее! – подогнала ее Коби.

Деревья метались перед глазами, смешиваясь со снегом. Лэйк спотыкалась и оскальзывалась, молясь, чтобы под ногу не попался древесный корень или скрытый под снегом пень. Потом стрелы перестали сыпаться вокруг них, и ей стало чуточку легче.

Воздух над головой разрезал резкий свист крыльев, прозвучал жесткий приказ.

- Остановиться! Занять позицию для стрельбы!

Больше всего на свете ей хотелось бежать во весь дух к лагерю. Вместо этого Лэйк притормозила и остановилась, вскидывая лук. Развернуться лицом к врагу было самым сложным, что она когда-либо делала в своей жизни.

Теперь по спине бежала горячая струйка крови, а рану щипало от попавшего туда пота. Он же заливал глаза, Лэйк сморгнула капли, ища глазами врагов. Впереди нее, шагах в трех, стояла Коби, прицелившись вперед. Весь ее нагрудник был истыкан стрелами, как еж, но, судя по всему, до тела ни одна не достала.

Вдалеке среди деревьев замаячили темные фигуры.

- Целься!

Лэйк подняла лук и постаралась прицелиться. Теперь это было еще сложнее. Во время бега дыхание сбилось, сердце колотилось как бешеное, грудь разрывало. После крика «Пли!» она спустила стрелу, почти что вникуда, не успев как следует сосредоточиться.

Потом на голову вновь посыпались вражеские стрелы. Лэйк старалась игнорировать их, слепо следуя приказам разведчицы и молясь. Мыслей в голове не было никаких, только страх, жар и имя ее Богини.

Рядом кто-то громко закричал. Лэйк не посмела обернуться, но стоны почти сразу же прекратились, сменившись натужными хрипами. Еще кого-то достало стрелой. Она прикусила губу, надеясь, что это хоть как-то приведет ее в чувства.

Потом они снова бежали сквозь темный лес в ворохе стрел. Лэйк уже почти не замечала тех, что чиркали по волосам или били в нагрудник.

Усталость начала давать знать о себе. Руки отяжелели, ноги еле передвигались. Она дышала как загнанное животное, из последних сил заставляя себя бежать.

- Перестроиться! Враг по правому флангу! Каре! – закричали разведчицы над ее головой.

Лэйк остановилась, не понимая, что ей делать. Вокруг ничего не было видно, сзади метались темные фигуры, лес полнился криками и рычанием.

Внезапно справа из темноты вылетела стрела и воткнулась в нагрудник совсем рядом с сердцем. Стальной наконечник кольнул кожу. Лэйк очумело уставилась в ту сторону, откуда прилетела стрела. Их же не может быть там!.. Они же должны быть сзади!..

- Шевелись, бхара! – прокричали над ухом, и кто-то из Ремесленниц сильно толкнул ее в спину.

Лэйк побежала следом за другими сестрами, которые быстро, в просвете между деревьями, выстраивали каре. Чьи-то руки пихнули ее в первый ряд, грубо задев рану на спине. Лэйк не сдержала стона.

- Терпи! – приказал голос Коби. – Убери лук и закройся щитом!

Лэйк послушно засунула лук в налуч на спине и достала оттуда круглый щит, обтянутый бычьей кожей. Продев левую руку под внутренние крепления, она закрыла грудь щитом. Сразу стало как-то спокойнее. Теперь даже если в упор стрелять будут, она хотя бы голову сможет защитить.

Вытянув нож и сжав его в правой руке, Лэйк тяжело сглотнула. Справа от нее стояла Коби, с другой стороны незнакомая высокая Ремесленница с коротким пехотным мечом в руках. Вот теперь начинается. Сейчас они сойдутся ряд в ряд. Ману, помоги мне!

Из темноты из-за деревьев засвистели стрелы. Лэйк подняла щит, укрываясь им. Несколько стрел ударилось в толстую кожу, слегка пробив ее и застряв в ней. Еще одна царапнула ногу под коленом, но не сильно. Рядом громко выругалась незнакомая Ремесленница.

- Готовься! – крикнула разведчица над их головами.

Потом стало как-то светлее. По снегу пошли рыжие волны, словно свечение, которое загоралось над горами в особенно холодные зимние ночи. Лэйк подняла глаза вверх: разведчицы построили над ними Сеть и отчаянно стреляли куда-то вперед, во тьму. Лэйк уставилась на ровные ряды деревьев. Оттуда, вздымая тучи снега, бежали горные твари, размахивая над головами своими кривыми ятаганами.

На секунду перед глазами потемнело от знакомого чувства слабости. Только не сейчас! Лэйк вздрогнула от проскользнувшей мысли, что если сейчас она упадет в снег без чувств, никто и не заметит ее. Ее не убьют. Она сможет вернуться. От этой мысли сразу же стало очень хорошо и противно одновременно. Но додумать ее Лэйк не успела.

Твари врезались в них с громким рычанием. Лэйк инстинктивно закрылась щитом и не удержалась от вскрика. Удар был таким сильным, что ее почти отбросило назад. Какая-то тварь давила и давила на ее щит. Лэйк видела ее зеленые, светящиеся в темноте глаза, полные ярости, чувствовала горячее зловонное дыхание, вырывавшееся из зубастого рта. Тварь громко зарычала, а потом Лэйк в голову полетел кривой ятаган. В последний момент она успела поднять щит. Враг оказался гораздо проворнее, чем она думала. Ятаган сменил траекторию и ударил сбоку, чуть не отрубив ей руку. С воплем она в последний момент приняла удар на нож. Раздался громкий треск, тварь снова рубанула по голове. Уперевшись ногами в землю, Лэйк прикрылась щитом, а потом ударила им вперед, оттолкнув тварь. Та потеряла равновесие, подалась назад, и Лэйк ткнула ножом ей в грудь.

В этот удар она вложила весь свой страх и злость. Нож пробил ветхую кольчугу и вошел в плоть врага. Тот дернулся, едва не вырвав оружие у Лэйк из рук. Она вскрикнула, вцепилась в рукоять и дернула назад, надеясь, что рывка будет достаточно, чтобы высвободить оружие. С криком тварь повалилась вперед, ей под ноги, и ее место тут же заняла другая.

Лэйк внезапно осознала, что совершенно не знает, что ей делать. Каким-то чудом ей удавалось укрываться щитом и отражать часть ударов. Другие она принимала на лезвие своего ножа. Но толку от этого не было никакого, потому что атаковать она не могла. Ей мешали локти сражавшихся рядом сестер, не говоря уже о том, что руки совершенно не знали, как правильно парировать удар. Пока еще помогали разведчицы, сверху обстреливавшие нападавших. Двое из троих набросившихся на Лэйк успели ударить ее по щиту всего по нескольку раз, и сразу же падали с застрявшими в глотках стрелами.

- Назад! – проревел громкий голос. – Отходим! Держать строй!

Лэйк ничего не понимала, пытаясь отбиться от лезших на нее со всех сторон клинков, пока Коби не рванула ее за руку и не выкрикнула:

- Назад, Лэйк!

Только тогда она заметила, что строй медленно пятится, сомкнув щиты, а она осталось почти что одна наедине с тварями. Лэйк зашагала назад, уже не имея возможности атаковать, закрывшись щитом и молясь, чтобы этого хватило.

Потом слева от нее послышались дикие крики, рычание и грохот. Строй пошатнулся и сместился вправо, стоявшая рядом Ремесленница сильно ударила ее плечом, так, что Лэйк чуть не упала на землю. Она уже совершенно не понимала, что происходит. Рядом закричала Коби, что-то командовали разведчицы. Лэйк видела только клинки, которые лезли сквозь стену щитов. Один из них ударил ее в ногу чуть выше колена, но не сильно, лишь рассек кожу. Другой ожог руку, третий срезал прядь волос. Лэйк отбивалась, отчаянно размахивая своим коротким ножом и попадая по оружию врагов больше по чистой случайности, нежели по расчету.

Крики слева стали еще громче, а потом Ремесленница, стоявшая рядом, с глухим стоном повалилась на землю, а по ее трупу к Лэйк бросились твари. Она пригнулась, приняв удар на щит, но он был слишком сильным, и Лэйк покатилась в снег.

Она ждала удара, но его не последовало. Вокруг метались чьи-то ноги, снег превратился в кашу, перемешавшись с кровью и телами людей и тварей. Ледяное месиво попало в лицо, и это немного отрезвило Лэйк. Она вывернула голову и увидела Сеть из разведчиц, которые стреляли куда-то влево от нее. Они нас обошли что ли? Они нас окружили? Впереди нее стеной стояли плотно сомкнувшиеся сестры, отчаянно рубясь с нападавшими.

Потом сверху прозвучал короткий приказ:

- Перестроиться и отступать бегом!

Лэйк едва успела вскочить, прежде чем сестры сначала медленно, а потом все быстрее побежали на нее спиной вперед. Подскочив и сжав нож, она попыталась вклиниться в строй, но широкие спины старших не пропускали ее. Потом они молниеносно развернулись к ней и побежали со всех ног. Лэйк тоже побежала, отчаянно размахивая руками и боясь, что кто-то из старших затопчет ее в спешке.

Так продолжалось довольно долго. Стрелы сыпались уже отовсюду, вперемешку свои и чужие. Между деревьев справа и слева метались черные тени. Строй окончательно сломался, и теперь они удирали, сломя голову, между стволов. Лэйк бежала во весь дух, глотая холодный воздух и не реагируя на боль в теле. Страх кусал ее за пятки, не давая остановиться или передохнуть.

Руке что-то мешало. Лэйк поднесла ее к глазам и увидела, что щит разбит пополам, и его обломки болтаются у самого запястья, а по руке бежит кровь. Теперь от него не было никакого толку, но снять она его на бегу не могла. Лук в толчее вылетел из налуча и затерялся где-то в снегу. Она осталась без защиты. Только нож в руке, да весьма сомнительный кожаный нагрудник.

Внезапно ногу пронзила страшная боль. Лэйк вскрикнула, потеряла равновесие, неловко взмахнула руками и кубарем покатилась на землю. Осколки щита пребольно врезались в ребра, торчавшие в нагруднике стрелы впились в тело. Лэйк закричала вновь, дергаясь и пытаясь подняться на ноги. Одного взгляда хватило, чтобы понять бесплодность этих попыток: бедро насквозь пробила толстая черная стрела. Окровавленный наконечник торчал на ладонь выше колена.

Мимо в ворохе снега пробегали сестры. Лэйк вновь попыталась встать, но силы оставили ее, а боль была такой невыносимой, что из глаз хлынули слезы. Закусив губу, Лэйк смахнула их кулаком. А потом пришел страх. На нее катились черные ряды нападавших со светящимися зелено-желтыми глазами. Они были похожи на стаю волков, загонявших раненого оленя. Лэйк поняла, что ползет по снегу спиной вперед, когда уперлась спиной в древесный ствол. Дальше бежать было некуда. Намертво вцепившись в рукоять ножа в руке, она оскалилась и зарычала.

Удивительно, но твари неслись мимо. То ли ее с ног до головы покрывал снег, то ли она была слишком изранена, чтобы вызывать у них чувство опасности, только один за другим нападавшие пробегали мимо, рыча на сыпавшиеся на них с неба стрелы и изредка останавливаясь, чтобы прицелиться и выстрелить вслед убегавшим анай. Лэйк вновь попыталась встать, и у нее вновь ничего не получилось. Сил не было, снег вокруг нее окрасился кровью из простреленной ноги.

Роксана! Я жива!

Последние твари пробежали мимо нее, и Лэйк откинулась на древесный ствол, закрыв глаза. Каким-то чудом она осталась в живых. Да, израненная, едва живая от усталости и страха, но живая. Не так, как Гая, погибшая еще до начала сражения. Но ей просто не повезло, такое тоже бывает. Роксана не успевает следить за всеми своими Дочерьми, не успевает укрыть их всех Своим щитом. Поэтому такое и случается.

Лэйк зачерпнула пригоршню ледяного снега и отправила ее в разгоряченный рот. Зубы сразу же заныли от перепада температур, но попить было хорошо. Казалось, горло успело намертво пересохнуть за время сражения. Ну ничего, осталось только немного подождать, и разведчицы найдут ее здесь. Времени уже прилично прошло, еще немного, и Ларта подоспеет со своими войсками.

Она позволила себе еще немного посидеть, совсем чуть-чуть, просто чтобы набраться сил. Голова вновь начала кружиться, перед глазами плясали противные белые мухи. Я просто замерзну, если останусь здесь. Или истеку кровью как какой-нибудь жертвенный баран. Силой возвращаясь в сознание, Лэйк огляделась. Недалеко от нее в снегу валялся оброненный какой-то сестрой длинный боевой лук.

Доползти до него по снегу было тяжело, но, закусывая губу и сдерживая стоны, она кое-как справилась. Перерезать тетиву тоже было легче легкого. Спружинив, лук распрямился в ее руках, чуть не угодив ей одним концом по лбу. Лэйк воткнула его в снег, вцепилась в него как можно крепче и с трудом поднялась, опираясь на здоровую ногу.

Переждав приступ боли в израненном теле, она огляделась. Перекопанный сотнями ног снег, покрытый темными пятнами крови, кое-где холмики тел, сраженных разведчицами, стрелы повсюду: в снегу, в деревьях, в телах. Откуда-то издалека долетали крики и взвизги нападавших. Опираясь на импровизированный костыль, Лэйк медленно заковыляла в ту сторону.

Каждый шаг отдавался в ноге и спине. Она закусывала губу, морщилась и щурилась ровно столько, сколько могла. Потом сил держать себя в руках не осталось, и из глаз полились слезы, сразу же замерзавшие на щеках. Лэйк зло всхлипывала, тащась вперед. Ну почему она настолько слаба, что даже боль не может стерпеть?! Это же всего лишь царапины! Это же не нож в кишках!

Далеко впереди над деревьями метались огненные всполохи. Их осталось совсем мало, не больше пары десятков. Оттуда же слышались крики: гортанные, высокие, тварей и отчаянные, полные боли, анай. Лэйк сжала зубы, заставляя себя шагать быстрее. Она мало что может, но хотя бы одну тварь еще зарезать успеет, если быстро подойти. А одна тварь – это на одну стрелу меньше, на один ятаган меньше. Возможно, это спасет кому-то жизнь.

Крики все приближались. Лэйк отчаянно вглядывалась вперед, и вскоре смогла различить между темных древесных стволов мечущиеся фигуры и отблески огня. Они ведь уже почти на самой опушке леса перед селениями. Еще чуть-чуть назад, и все, дальше уже дом. Который они сожгут и осквернят.

Подняв нож, Лэйк направилась к ближайшей твари, стоявшей отдельно и стрелявшей из кривого рогового лука в ряды анай. Несмотря на усталость и боль, она еще не разучилась двигаться тихо, к тому же вокруг стоял такой грохот и вопли, что расслышать ее было невозможно. В удар ножа она вложила всю свою ненависть и боль. Тварь вздрогнула всем телом, когда нож пронзил насквозь грязную шею, и завалилась вперед, едва не вырвав у Лэйк из пальцев оружие. Отдышавшись, она поискала глазами следующую жертву. Нужно выбирать тех, кто стоит не в строю, а с краю. Чтобы ее не заметили до самого последнего момента.

Прижавшись к древесному стволу, она осторожно выглянула из-за него. Впереди, шагах в пяти стояла еще одна тварь с луком. Но она была уже совсем рядом с сомкнувшимися и сражавшимися линиями анай. Сердце Лэйк болезненно сжалось. Сестер осталось так мало!.. Крошечное каре, человек в тридцать длиной, отчаянно отбивавшееся от множества нападавших. Прикусив губу, Лэйк заковыляла вперед, поднимая нож.

То ли она слишком громко двигалась, то ли тварь почуяла ее приближение, только в самый последний момент, когда она уже занесла нож, тварь резко развернулась, пригнулась и бросилась на нее. Сильный удар о землю вышиб из груди Лэйк весь воздух. Она завопила, когда рухнувший сверху враг надавил на торчавшую из раны в ноге стрелу. Вонь немытого тела резала глаза, воздуха не хватало, тяжесть врага выдавливала из Лэйк его жалкие остатки. Тварь нависла над ней, рыча ей в лицо, ее зеленые глаза были полны ненависти. Грязная, волосатая рука сдавила Лэйк горло, в то время как второй рукой, враг потянулся за кривым ножом на поясе.

Лэйк дернулась, понимая, что ей уже не выбраться. При падении она выронила нож, а боль и нехватка воздуха были невыносимыми. Уже почти теряя сознание, она попробовала ударить тварь левой рукой, на которой еще висели остатки щита. Враг зарычал и вбил кулак ей в лицо. Губы и нос взорвались кровью, что-то теплое хлынуло на щеки. Голова Лэйк откинулась в снег, а перед глазами потемнело.

Потом внезапно хватка на горле ослабла и исчезла, а тяжесть вражеского тела перестала вдавливать в землю. Захрипев, Лэйк глотнула морозного воздуха и закашлялась, сотрясаясь всем телом. Зрение немного прояснилось. Смаргивая и кашляя, она приподнялась на локтях и увидела, как какая-то Ремесленница в изодранном, покрытом пятнами крови балахоне катается по земле, сцепившись с напавшим на Лэйк врагом. Из ее плеча торчали стрелы, от кожаного нагрудника остались одни обрывки. Враг с рычанием вогнал ей в бок кинжал в тот же самый миг, когда она сильным, жестким ударом ладони перебила ему горло.

Застонав, Ремесленница отползла в сторону, держась за раненый бок. Кинжал так и остался торчать в ее теле. Лэйк из последних сил приподнялась на руках и поволоклась к Ремесленнице. Сражавшиеся впереди твари не обращали на них никакого внимания. А потом сердце у Лэйк ёкнуло. Ремесленница откинулась назад, и Лэйк узнала ее. Это была Коби.

Лэйк не помнила, как ползла к ней по окровавленному, усыпанному телами снегу. Она очнулась только тогда, когда Коби, кашляя и выплевывая кровавые пузыри, задергалась у нее на руках. Лэйк быстро осмотрела ее. Помимо раны в боку, из ее правого плеча торчали две стрелы, а вся грудь и живот были в кровоточащих порезах.

- Лэйк… - прохрипела Коби и улыбнулась. Десны и зубы у нее были все в крови, и это было очень страшно. Моргала она медленно и заторможено. – Ты жива… Хвала Роксане!

- Ты только держись! – Лэйк забыла обо всех формальностях и обращениях. Руки дрожали, когда она отвела окровавленные пряди с лица Коби, отчаянно вглядываясь ей в глаза. – Я сейчас найду Найрин, и она тебе поможет! Или Имре. Имре должна быть где-то тут!

- Не… получится… Лэйк… - с трудом ответила Коби. – Имре… нет…

Лэйк стало так страшно, что свело в тугой узел все внутренности. Но Коби же не может умереть! Кто угодно может, но она нет. Она ведь даже не Воин!..

- Не… плачь… - Коби с трудом подняла руку и дотронулась до ее лица. Лэйк до крови прокусила губу, удерживая слезы. – Ты все сделала правильно… А меня ждет Роксана…

- Ты будешь сидеть рядом с Ней и пить из Ее огненной чаши, Наставница! – прохрипела Лэйк. Коби не Воин, но для нее Богиня окажет такую честь. Иначе и быть не может. А если и может, то Лэйк доберется до Мани Способной Слышать и вымолит у нее, чтобы Жрицы позволили это. Если они будут петь все вместе несколько дней подряд, Роксане придется прислушаться!

- Скажи… Аэл… - глаза у Коби начали закатываться, - что я… буду ждать ее… всегда…

- Скажу, ману! – пообещала Лэйк.

Молодая Наставница улыбнулась так широко, что лицо ее осветилось изнутри, а глаза блеснули как две звездочки, а потом ее тело расслабилось и повисло на руках Лэйк.

Теперь все вокруг расплывалось из-за проклятых слез. Глотая кровь, Лэйк изо всех сил держалась, чтобы не зарыдать. Роксана принимала к себе еще одну Дочь, отдавшую жизнь за племя. Она не может оплакивать ее.

Вокруг стало светлее, будто солнце всходило на небе. Лэйк подняла затуманенные глаза и заморгала от яркого света. Тысячи Каэрос, построив гигантскую Сеть, зависли над лесом и расстреливали сверху оставшихся темных тварей. Они все-таки прилетели, но уже слишком поздно.

Лэйк закрыла глаза и прижала к себе тело ману Коби.

0

14

Глава 19. Долор

В больничном крыле, еще недавно бывшем Домом Дочерей рыбацкого поселения Ифо, было светло и тихо. По-зимнему яркие и бесцветные лучи щита Роксаны пробивались через расписанные морозными узорами стекла и прорезали помещение насквозь. От них у Лэйк болели глаза. Освещение было слишком ярким, и она прикрыла веки, надеясь снова уснуть.

В воздухе стоял сильный запах лекарств, дурманящих трав и крови. От него чесалось в носу и хотелось чихать. Лэйк вдруг затошнило. Ей показалось, что этот запах охватывает ее всю, что он пропитал ее глотку и нос до такой степени, что вытравить его уже будет невозможно. Тошнота стала невыносимой. Лэйк свесилась с кровати, содрогаясь от сухой рвоты, но наружу так ничего и не вышло. А в ободранном горле остался горький привкус желчи и крови.

Все тело болело. Огнем горела спина, а правая нога вообще превратилась в один огромный очаг боли. Лэйк с трудом утерлась перебинтованной ладонью и заморгала, оглядываясь. Помимо ее кровати здесь стояли еще несколько десятков кушеток. Везде лежали раненые сестры. Кто-то из них стонал, кто-то спал, не шевелясь. Одна сестра металась в бреду, выкрикивая катехизис и требуя меч. Две Ремесленницы суетились около ее кровати, пытаясь успокоить ее. Лэйк не знала, хорошо ли или плохо, что у этой сестры осталась всего одна рука. Возможно, в противном случае, она могла бы причинить вред себе и другим.

Глаза сами принялись отыскивать знакомые лица. Ей было страшно: лучше увидеть здесь того, кого она знала, или не увидеть? Если он здесь, то он точно жив. А если нет… Перед внутренним взором встали остекленевшие глаза Коби и красные пузыри крови на ее губах. Лэйк снова затошнило. Не поддаваясь приступу, она подтянулась на руках и с трудом села, облокотившись на спинку кровати. На это ушли все оставшиеся у нее силы.

Ей очень хотелось пить и еще сильнее есть, а тело было слабым как никогда. Лэйк часто заморгала, потому что яркий свет резал глаза. На соседних кроватях лежали незнакомые Ремесленницы. Еще чуть дальше она заметила Миру с перемотанной рукой, лежащей поверх одеяла. Дочь то ли спала, то ли была без сознания, но лицо у нее было нормального цвета. Еще чуть дальше лежала Найрин, ее белоснежные волосы словно веснушки покрывали пятна засохшей крови. Лэйк удивленно прислушалась к себе: тот факт, что неверная осталась жива, развязал тяжелый узел внутри живота. И с какой стати я за нее беспокоилась?

Однорукая сестра, требовавшая меч, закашлялась, а потом зарыдала, и этот звук больше всего походил на хриплое карканье. Лэйк отвернулась, чтобы не встречаться с ней глазами. Погибших оплакивать нельзя, Роксана не любит этого. Но и наблюдать за тем, как кто-то плачет, тоже нельзя - ты увеличиваешь его позор.

Одна из Ремесленниц, суетившихся в другой стороне помещения, заметила, что Лэйк села, и поспешила к ней. Перед глазами все кружилось, но Лэйк с трудом все-таки узнала Наставницу Фару. Лицо у той было белым как полотно, а глаза красными, будто она плакала всю ночь. Мысли медленно ворочались в мозгу Лэйк. Ее жена тоже прилетела на Ночь Зимы на Белый Глаз. Она погибла? Ранена? Но, как спросить об этом, Лэйк не знала.

- Вот ты и очнулась, - лицо Фары слегка смягчилось. Она присела на край кровати Лэйк и осторожно поднесла к ее губам чашу с водой. – Попей. Ты потеряла много крови.

Лэйк жадно приникла к чаше, проливая часть на грудь, шумно глотая ледяную воду, показавшуюся сладкой как никогда. Когда она попыталась взять чашу из рук Фары, спину пронзила боль, и Лэйк со стоном откинулась на подушки. Наставница терпеливо ждала, пока она напьется, потом убрала чашу и пощупала лоб Лэйк.

- Жара у тебя нет, замечательно. Значит, идешь на поправку, - Фара кивнула сама себе. – Я сейчас принесу тебе поесть, лежи и не двигайся.

- Наставница… - Фара поднялась уходить, но возглас остановил ее. Лэйк удивилась тому, насколько сиплым и чужим был ее собственный голос. Фара смотрела на нее ничего не выражающим взглядом, и Лэйк смешалась. Как спросить? Что спросить? Сколько выжило? Сколько погибло? Уж наверное, у Фары есть дела поважнее, чем перечислять Лэйк все эти имена…

- Отдыхай, - тихо сказала Фара, прочитав мысли Лэйк по ее лицу. А потом развернулась и куда-то ушла.

Лэйк откинулась на подушки и прикрыла глаза, пережидая резь в желудке, давно не получавшем пищи. Запах болезни и смерти никуда не исчез, так же, как и тихие стоны раненых. Зато внутри у нее было пусто, как в покрывшейся паутиной пересохшей кадушке из-под молока. Ни боли, ни страха, ничего. Словно все это выжгли из нее. Только окровавленные десны Коби и лучистые глаза, больше похожие на отражение звезд летней ночью в Белом Глазу.

Горячая влага побежала по щекам, Лэйк прокляла себя и ткнулась лицом в край одеяла, чтобы вытереть кожу. Она уже взрослая. И она способна оценить жертву Коби и не плакать о ней.

Через несколько минут послышались шаги и какой-то стук. Лэйк с трудом разлепила отяжелевшие веки: Фара поставила поднос с едой на столик между кроватей и присела к Лэйк с миской в руках. С ложки, словно ребенка, она медленно кормила Лэйк теплым ароматным бульоном, от которого все равно жутко заболел желудок. Лэйк не смогла проглотить больше половины миски. Силы оставили ее, глаза закрылись, и она уснула сидя, привалившись перемотанной спиной к спинке кровати.

Когда она проснулась в следующий раз, боль в теле была еще более острой. Вокруг было темно. Кто-то перевязывал ее ногу. Казалось, что ее на куски режут, а в рану всадили раскаленный гвоздь. Лэйк замычала, не совсем очнувшись, замахала руками, пытаясь отогнать тех, кто причинял боль. Потом под нос ей сунули какую-то горящую траву с тягучим запахом, от которой закружилась голова, и она снова отключилась.

Ей снились тяжелые, горячие сны. В них она снова бежала по ночному лесу под градом стрел, скуля от страха и закрывая голову руками. Только в этом лесу было душно и жарко, а деревья вокруг нее придвигались так близко, что, казалось, она больше не может двигаться. Задыхаясь от жара, Лэйк размахивала руками, чтобы оттолкнуть их, но деревья окружили ее, не давая пройти, а потом закачались, натужно скрипя. Одно из них упало на Лэйк, и тяжелая острая ветка насквозь пронзила ей грудь.

С криком Лэйк открыла глаза и села, сразу же дернувшись, когда боль прошила спину. В помещении было снова светло, только уже не так ярко, как раньше. Лэйк не поняла, сумерки это, или небо просто укутывают облака.

От ее вскрика очнулась лежавшая неподалеку Найрин. Резко вздрогнув, она тоже подорвалась с постели и охнула от боли в ранах. Лэйк встретилась с ней взглядом. Глаза у нимфы были огромные и темные, как ночь. Судя по всему, не ей одной здесь снились кошмары.

По лбу ползли горячие капли пота. Отерев их тяжелой рукой, Лэйк подтянулась и села, оглядываясь по сторонам. Кое-какие из кушеток теперь были пусты. Оставалось только гадать: то ли сестры пришли в себя и покинули больницу, то ли уже не очнулись.

Сцепив зубы и превозмогая боль в спине, Лэйк дотянулась до чаши с водой, стоявшей на столике у ее кровати. Подцепить ее было тяжело, донести до рта еще тяжелее. Зубы стучали о край глиняной чаши, выбивая дробь. Но попить было хорошо. Ей сразу стало как-то легче, и вслед за этим вернулся дикий голод.

Удивительно, но нога больше не болела. Ныла, конечно, но уже не так сильно, как раньше. Зато усилилась боль в спине. Лэйк подвигала плечами, чувствуя на себе тугие бинты, перетягивающие грудь, потом откинула одеяло и посмотрела на свою ногу. Бинтов больше не было, а в центре ляжки над коленом виднелся большой шрам в форме звездочки, края которого были опухшими и красными.

- Они исцелили тебя. – Лэйк обернулась на голос. Найрин говорила тихо, через силу, но слегка улыбалась. – Боевые Целительницы из становища Сол вчера ночью заговорили твою рану.

- Но это же было сквозное ранение, - не поняла Лэйк. Мысли в голове походили на старое трухлявое лыко. Нимфа пожала плечами.

- По тому, как ты кричала, можно было понять, что оно воспалилось. К тому же ты потеряла много крови. Сестры боялись, ты не выживешь.

- Вот как. - Лэйк уставилась на свою рану. Кожа покрылась мурашками от холода, и она поспешно накинула обратно одеяло. Потом перевела глаза на Найрин. – А у тебя что?

- Мне распороли бок, - Найрин дернулась и неосознанно потерла ладонью живот. Вид у нее был болезненный. – Какая-то тварь вылезла прямо из-под ног и пырнула ножом. Там так темно было… Ничего не понятно…

- Кто еще выжил? – Лэйк сцепила челюсти. Сказать это было тяжелее, чем дотянуться до миски с водой.

- Из Дочерей – Торн, Мира, Исая, Рен, Ада… Майе отрезали голову, - Найрин снова дернулась и прикрыла глаза. – Остальных я не видела.

- На все воля Роксаны, - буркнула Лэйк. Но от новости, что Исая и Рен живы, дышать стало легче.

Найрин ничего не сказала, глядя на нее и о чем-то размышляя. Потом тихо спросила:

- Это ведь ты пыталась Гаю вытащить, да?

Лэйк неловко кивнула, не совсем понимая, что делать дальше. Найрин открыла рот, чтобы что-то еще сказать, но тут в помещение вошла Аэл.

Вид у первой разведчицы был жуткий. Правый глаз перемотан, рука на перевязи, к тому же она сильно хромала на левую ногу. На абсолютно белой коже горел нездоровый румянец. Аэл остановилась посреди помещения и обвела его глазами, будто ища кого-то. Потом ее взгляд уперся в Лэйк, и она медленно поковыляла в ее сторону.

У Лэйк все внутри заледенело. Что она скажет Аэл? Что не уберегла Коби? Что Коби умерла, чтобы спасти ее жизнь? Проходя мимо неверной, Аэл кивнула ей и поморщилась. Лэйк подтянулась на руках повыше и прислонилась спиной к спинке кровати, чтобы казаться выше. Разведчица остановилась возле нее, помедлила, потом осторожно, кривясь от боли, присела на самый край кровати и уставилась на Лэйк здоровым глазом. Лицо у нее было осунувшимся и белым.

- Мне сказали, Коби нашли вместе с тобой, - Аэл почти не моргала, ее единственный оставшийся глаз нездорово блестел, будто внутри него танцевал огонь Роксаны. Лэйк кивнула. Говорить она не могла, будто язык проглотила. Аэл помедлила, потом еще тише спросила: - Она просила что-то мне передать? Может, что-то успела сказать?

- Она будет ждать у трона Роксаны вечно, - Лэйк произнесла это и почувствовала невероятное смущение.

Лицо Аэл смялось, и она уставилась на свои ладони, часто моргая. Лэйк не знала, куда себя деть. Коби погибла из-за нее, и Аэл это знает. Как правильно сказать, насколько ей жаль? И стоит ли вообще что-то говорить?

- Она вас любила, как своих детей, - Аэл вглядывалась в свою ладонь так, будто среди ее линий было лицо жены. Потом повернулась к Лэйк и грустно улыбнулась. – Особенно тебя. Говорила, ты как маленький волчонок, такой же глупый и верный. Говорила, что ты вырастишь великой разведчицей.

- Я убила ее, разведчица, - Лэйк больше не раздумывала, согнувшись пополам, и уперевшись ладонями в постель. Спину пронзила боль, но по-другому она сейчас поклониться не могла. – Из-за меня погибла ману Коби, из-за моей глупости и неумения. Позволь мне уйти с твоего долора, чтобы смыть позор.

Лэйк хмуро смотрела в одеяло перед собой, ожидая удара. Зачем она выжила? Она должна была умереть там, в снегу, но спасти Коби. Она, Воительница, дочь Царицы и Держащей Щит, не смогла защитить Ремесленницу. От злости перед глазами потемнело. Проклятые Боевые Целительницы спасли ее. Зачем? От Коби было гораздо больше пользы для племени, чем от нее!

Над головой раздался тихий, грустный смех, а потом Лэйк вздрогнула от неожиданности, когда ей на голову легла теплая, тяжелая рука. Ее смущению и удивлению не было предела. Разведчица на людях гладит ее по голове, будто она ребенок малый! Наверное, это и есть наказание перед казнью. Следующим будет нож. Лэйк приготовилась принять удар, но вместо этого Аэл осторожно приподняла ее голову за подбородок.

Глаза у нее были мертвые, но где-то на самом дне их еще осталось немного тепла. Держа Лэйк за челюсть, она слегка толкнула ее в сторону и проговорила:

- Коби видела тебя насквозь, Лэйк. Видела то, что тебя ждет, и то, чем ты станешь. Теперь вижу и я. – Аэл очень серьезно посмотрела на нее. – Не вини себя. Роксана забирает того, кого хочет, тогда, когда хочет. Живи и благодари Ее за то, что твой час еще не пришел.

Лэйк кивнула, не совсем понимая, что говорит первая разведчица, но на душе стало легче. Раз Аэл не ненавидит ее, возможно, тут дело действительно в воле Роксаны. А значит, она ничего не могла поделать.

Первая разведчица тяжело встала и собралась уходить. Лэйк набралась храбрости и спросила ее:

- Что вы будете делать дальше, первая? Вы будете учить нас, как победить этих тварей?

- Нет, - Аэл взглянула на Лэйк и улыбнулась, спокойно и тепло. – Меня ждет сахира. И через пару дней я снова буду с ней.

Лэйк должна была удивиться, но почему-то не удивилась. По Ремесленницам обычно сахиру не справляли, потому что мстить было некому. Но в данной ситуации для Аэл, скорее всего, сделали исключение. А даже если нет, то Роксана примет ее по божьим законам, в обход законов анай.

- Светлой дороги, первая! – тихо пожелала Лэйк.

- И тебе, Лэйк! – серьезно отозвалась Аэл и медленно побрела к выходу.

Возде выхода она почти столкнулась с вбегавшей в помещение Наставницей Фарой. Та извинилась, потом посмотрела на Аэл и прижала к губам ладони. Разведчица только кивнула и прошла мимо, словно не заметив ее смущения.

Обведя глазами помещение, Фара увидела их с Найрин, вспыхнула, но оправила передник и направилась к кровати неверной. Они о чем-то тихо поговорили, так, что Лэйк ни слова не слышала, а потом нимфа откинулась на подушки и закрыла глаза. Фара тем временем подошла к Лэйк.

- Как твоя спина? – она пощупала Лэйк лоб, оттянула веки, проверяя цвет белков. – Нога уже не должна болеть, а вот спину они залечивать не стали. Раненых слишком много, все силы уходят на них.

- Спасибо, Наставница Фара, мне лучше, - осторожно ответила Лэйк.

- Вот и хорошо. Тогда я пойду принесу Найрин и тебе поесть. А то отощали совсем, - Фара развернулась, чтобы уйти, но Лэйк позвала:

- Наставница, когда Прощание?

- Уже было, Лэйк. Сегодня на рассвете, - ответила Фара, поворачиваясь обратно. Вид у нее был слегка испуганный, будто ей не хотелось говорить об этом.

- Сколько же я спала? – нахмурилась Лэйк.

- Два дня. Сегодня Ночь Зимы и ваше посвящение. Так что тебе надо хорошенько поесть. Если ты не явишься пред очи Роксаны, потому что у тебя не будет сил встать, винить будешь только себя, - строго сказала Фара, развернулась и ушла.

Лэйк осталось только лежать и хлопать глазами ей вслед. Сегодня посвящение?! Но она же не готова! Она не молилась, не постилась, не просила Богиню принять ее. Она просто валялась без сознания, а до этого подвела всех из-за того, что не умела обращаться с оружием. Внутри разлилось волнение, ее вновь начало подташнивать. Лэйк еще раз подтянулась, чтобы сесть повыше, и уставилась в пространство перед собой. Возможно, сейчас у нее есть время помолиться. Или Роксана будет гневаться, если она станет молиться поспешно?

Ни на один вопрос ответа она так и не нашла. Фара почти сразу вернулась, опустив поднос на стол перед Найрин, а потом и перед Лэйк. На подносе была чаша с бульоном, несколько пирожков, от которых шел вкусный пар, три длинных ломтя солонины и яблоко. Лэйк оглядела все это, чувствуя резь в животе.

- Способные Слышать сказали, что тебе нужно плотно поесть. Исцеление всегда отнимает много сил, даже такой маленький заговор. А судя по твоему телу, это не первое исцеление за последнюю неделю, - глаза у Фары на долю секунды метнулись в сторону Найрин, но так быстро, что Лэйк подумала, что ей показалось. Потом Наставница ушла.

Лэйк подтянула к себе поднос и принялась есть, сначала медленно, потому что от каждого глотка болело надорванное, пересохшее горло и громко урчал желудок. Потом, после чаши бульона, она почувствовала себя гораздо лучше. Следом проснулся сильный голод, и, догрызая яблоко, она уже жалела, что Фара принесла так мало.

После обеда потянуло в сон. Лэйк еще какое-то время сопротивлялась слипающимся глазам. Посвящение требовало молитвы и ночного бдения, а не послеобеденного сна. Но тело не подчинилось ей, и она уснула.

Разбудила ее Фара, слегка тронув за плечо. Лэйк села, спросонья слишком резко, но спина болела уже не так сильно. В помещении было темно и тихо, горели чаши с огнем Роксаны, бросая неверные тени на стены. Фара указала Лэйк на стопку одежды в ногах ее кровати.

- Здесь твоя форма. Поешь и одевайся. Я приду за вами через час.

Протирая глаза, Лэйк отыскала взглядом неверную. Та уже жадно пила бульон из чаши, обжигаясь и шипя, как кошка. С другой стороны в кровати сидела Мира, неловко придерживая горячую чашу одной рукой. Она встретилась глазами с Лэйк и вымученно улыбнулась ей. Нос Миры был распухшим и горбатым, одного переднего зуба не хватало.

На других кроватях оказалось еще несколько Дочерей. Фара как раз поила водой стучавшую зубами о кружку Аду, голова которой была целиком замотана бинтами. Судя по ее решительному виду, она собиралась проходить посвящение вместе со всеми остальными. Еще на одной постели, чуть дальше, лежала Ила из становища Физар, привалившись к спинке кровати и закрыв глаза. Она была перемотана бинтами от горла до талии, да так туго, что Лэйк подумала о сломанных ребрах.

Желудок жалобно заурчал, и Лэйк поспешила начать ужин. Он исчез с подноса также быстро, как и обед, и здорово прибавил сил. Во всяком случае, превозмогая головокружение, она смогла сначала сесть, а потом медленно натянуть на себя форму. С сапогами она провозилась дольше, но зато заботливые Наставницы подобрали пару как раз по ноге.

Гребня у нее не оказалось, спутанные темные волосы торчали в разные стороны как воронье гнездо. Это ничего, решила Лэйк, их все равно сейчас постригут. От этой мысли стало еще более волнительно. Первая стрижка. Лэйк оперлась руками о кровать и прикрыла глаза. До этого их не стригли ни разу, и ее волосы доходили уже до поясницы, постоянно путаясь, мешаясь и сбиваясь в комок, который было невозможно прочесать. Интересно, как это будет, когда ее остригут? Холодно?

Неверная тоже уже оделась и осторожно сидела на краешке кровати, готовясь к тому, чтобы встать на ноги. С другой стороны Ада приглушенно, но ожесточенно переругивались с Фарой, мертвой хваткой вцепившись в свою форму. Еще бы, хмыкнула Лэйк. Они так дорого заплатили за это посвящение, что никому не хотелось ждать еще год. Собравшись с силами, она медленно поднялась и разогнулась, щурясь из-за того, что комната перед глазами ходила ходуном. Ну что ж, стоять она может. Сразу же заныли все порезы и ушибы, загудела болью спина. Лэйк осторожно побрела к кровати Найрин, делая по одному осторожному шажку за раз.

Перебинтованные сестры, мимо которых она проходила, провожали ее взглядами. Одна улыбнулась, другая пожелала удачи. Многие спали, и лица у них были такими же белыми, как и простыни. По одному шагу за раз. Сейчас будет посвящение, и она узнает, наконец, Прощание с кем она проспала.

Найрин вопросительно посмотрела на нее, когда Лэйк подковыляла к ее кровати. Вид у неверной был уже получше, чем вчера: к коже вернулся нормальный оттенок, черные синяки под глазами спали. Она выглядела как всегда хорошенькой и какой-то чересчур взрослой для своего возраста.

- Я присяду? – тихо спросила Лэйк, остановившись у ее кровати.

- Давай, - Найрин чуть отодвинулась в сторону, сразу же зажмурившись и облизав пересохшие губы.

Лэйк опустилась на кровать рядом с ней и выдохнула. Спина все-таки болела сильно. Она смутно помнила, как между лопаток ужалила стрела. Судя по всему, вошла она не глубоко, большую часть удара принял на себя кожаный нагрудник. Иначе Коби не смогла бы вырвать ее на бегу. Но наконечники стрел этих проклятых тварей были широкими и тяжелыми, а, значит, и рана получилась большой.

Найрин неуверенно улыбнулась Лэйк.

- Вот ты уже и ходишь. А когда тебя сюда принесли, сестры думали, что ты не выживешь.

Не зная, что ответить, Лэйк убрала с лица длинные спутанные пряди. Она и не должна была выжить. Коби должна была вернуться и продолжать учить маленьких девчонок не драться и петь гимны Роксаны. Но Лэйк не знала, как объяснить это Найрин. У нее вообще не слишком хорошо получалось говорить.

- На кого пойдешь учиться, когда церемония закончится? – спросила Найрин.

- На кузнеца, - тихо ответила Лэйк, удивившись самой себе. Она не любила распространяться об этом.

- Здорово! – улыбнулась неверная. – Будешь такая же здоровая, как царица. Говорят, она тоже в молодости училась на кузнеца.

- А ты пойдешь к Боевым Целительницам? – осторожно спросила Лэйк, удивившись своей смелости. Ей хотелось поговорить. О чем угодно, лишь бы не о той ночи.

- Да, - кивнула Найрин. – Имре сказала, что будет учить меня.

- Имре мертва, - Лэйк развернула свои ладони и уставилась на них. Левая рука до сих пор была перемотана и плохо сжималась. Странно, она не помнила, чтобы ее туда ранили.

- Все так думали, потому что эти твари утянули ее в озеро, - негромко отозвалась Найрин, и Лэйк с надеждой вскинула голову. – Когда она сотворила то Солнце и рухнула на лед, то не рассчитала удар. Из-за этого ледяные глыбы так сильно швырнуло на берег, и Гая… - нимфа заторопилась, пропуская больную тему. – Потом она еще швыряла в них огненные шары, пока кто-то из тварей не уволок ее в трещину между льдин. Все думали, что она погибла, а она взяла, да выгребла на берег. Даже сил долететь до опушки хватило.

- Имре покрепче многих будет, - кивнула Лэйк. Потом, помолчав, добавила: - Когда моя ману была Дочерью, все думали, что она станет Способной Слышать. – Найрин с интересом взглянула на Лэйк. Та почувствовала себя голой, рассказывая что-то настолько личное. Но нимфа спасла ей жизнь. И храбро сражалась за племя. И совершенно не была виновата в том, что ее волосы и глаза другого цвета, не такие, как у Каэрос. Лэйк продолжила, не глядя на нее. – Моя ману была дочерью эльфа, пришедшего из Низин, оттуда же, откуда и ты. Но у нее не было дара Способной Слышать, только какой-то особый дар слушать природу. Так мне сказала Коби.

- Выходит, в тебе тоже есть эльфийская кровь? – Найрин, непроизвольно оглядевшись по сторонам, чуть тише добавила: - Мой отец был эльфом.

- Я знаю, - кивнула Лэйк, заставив себя не морщиться. Ей все еще сложно было примириться с тем фактом, что такая, как Найрин, родилась от мужчины. Такая, как Найрин? Выходит, я уважаю ее? Лэйк удивленно заморгала, разглядывая вытянувшееся лицо нимфы. Но Коби ведь всегда говорила, что все существа сотворены Богинями с определенной целью, и нет разницы, от кого они родились…

Найрин удивленно моргала, потом резко подалась вперед и горячо зашептала:

- Ты – знаешь?! Но откуда? Мари, Аэл и Царица объяснили мне, что этот факт нужно скрывать, и я никому не говорила…

- Мы с Эрис, Эней и Ледой в ту ночь, как ты попала в лагерь, удрали из Дома Дочерей, чтобы залезть в медвежью берлогу, - Лэйк невольно улыбнулась воспоминаниям. Их подвиг до сих пор так никто и не рискнул повторить. Найрин смотрела на нее во все глаза. – Ты, наверное, была очень напугана и ничего не помнишь, но мы подслушивали под окном, когда ты рассказывала о себе Ларте. И она нас за этим поймала.

- Вас тогда еще выдрали, да? – прищурилась нимфа, припоминая. – Я помню что-то такое, но не слишком ясно.

- Ага, - хмыкнула Лэйк. – Мани-Наставница взгрела так, что мало не показалось.

- То есть ты все это время знаешь? И никому не сказала? – взгляд у Найрин стал странным, каким-то задумчиво грустным и благодарным одновременно. Лэйк вдруг стало стыдно за те слова, которые она кричала Мари во время порки. И за то, что она называла Найрин неверной все эти годы.

- Это не мое дело, - буркнула она, вновь уставившись на свои руки.

Нимфа довольно долго молчала, потом тихо проговорила:

- Спасибо тебе.

- Не за что.

Больше говорить было не о чем, и Лэйк ощутила еще большую неловкость. Если бы здесь была Эрис, она запросто бы разговорила нимфу и заставила ее хохотать до слез. А Леда бы долго фантазировала о посвящении, придумывая самые красочные ритуалы, которые бы ей только в голову пришли. Лэйк не обладала ни чувством юмора сестры, не остроумием близняшки. Ей оставалось только сидеть и неловко разглядывать ладони. Но Фара спасла ее.

Ноги Наставницы выросли у нее перед глазами, и Лэйк медленно подняла голову. Фара уперлась кулаками в бока и недовольно рассматривала их обеих.

- Ну и чего сидите? Вышли бы на воздух, подышали хоть чуть-чуть перед посвящением. Другие Дочери уже у озера, ждут вас. Пока вы туда доплететесь, как раз и время придет.

- Да, Наставница, - с облегчением ответила Лэйк, медленно поднимаясь.

Вдвоем с Найрин они, прихрамывая и покачиваясь, побрели в сени. Там висели на крючках длинные белые шерстяные пальто, которые носили Младшие Сестры. Лэйк знала, что теперь эта одежда предназначалась и ей тоже. Она не торопясь накинула на плечи пальто и застегнулась на все продолговатые деревянные пуговицы. Теперь пальто казалось бесценным. За него заплатили жизнью Коби, Гая и Майя и еще неизвестно какое число Ремесленниц, Воинов и Дочерей. Лэйк оглянулась на нимфу. Та сжимала ткань в пальцах и смотрела на нее так, будто это было самое дорогое в ее жизни.

- Ты идешь? – грубовато спросила Лэйк. Найрин вздрогнула, поспешно кивнула и натянула на себя пальто.

Вдвоем они вышли из сеней, и морозный воздух после затхлого помещения показался сладким как никогда. Лэйк вдохнула его полной грудью и огляделась. Дом Дочерей стоял в центре рыбацкого поселения Ифо, окруженный небольшой площадью и приземистыми хозяйственными постройками. В воздухе пахло зимой, скотиной, загнанной на ночь в амбары, дымом. И еще было так тихо, словно ничего и не случилось здесь позапрошлой ночью.
Заснеженная, укатанная почти что в лед тропа вела между домами к берегу озера. По ней туда уже тянулись закутанные по уши в белое Ремесленницы, приглушенно переговариваясь. Несмотря на праздник, никто не смеялся, и музыки ниоткуда не слышалось. Лэйк шмыгнула носом и первой спустилась с невысокого крыльца.

- Лэйк, ты не поможешь?.. – Найрин стояла, привалившись к косяку и закрыв глаза. Судя по всему, сил у нее совсем не было.

Вернувшись назад, Лэйк очень осторожно приобняла нимфу за талию, чтобы случайно не задеть рану. Вдвоем они спустились с крыльца и медленно пошли к берегу озера.

От дыхания изо рта вылетали облачка пара, лицо у Лэйк замерзло почти сразу же. Было так холодно, что воздух резал нос и горло, а над головой россыпи душ великих воинов древности смотрели вниз, прямо на нее. Где-то там были и ее мани и ману. Интересно, они осуждают ее? За то, что она выжила, когда другие, гораздо более сильные, мудрые и смелые ушли к Богине?

Над горами висела большая, яркая и абсолютно круглая луна. Аленна вошла в полную силу и куражится, но ей еще не долго осталось это делать. Завтра-послезавтра Роксана обрушится на нее всей своей мощью, и с каждым днем ее щит вновь станет разваливаться на куски, пока совсем не исчезнет с небосвода.

В новом пальто было тепло, только рана на спине болела все сильнее и сильнее. Лэйк испугалась, что заляпает его кровью. Этого ей хотелось сейчас меньше всего. Снег скрипел под подошвами ее сапог, рассыпаясь сверкающим маревом. Луна посеребрила его поверхность и окрестные леса, уснувшие под белыми шапками до весны. Перед глазами потемнело, и она вдруг снова оказалась в чаще, убегая изо всех сил, движимая паническим ужасом от воющих во тьме врагов.

Лэйк споткнулась, приходя в себя, и Найрин охнула, едва удержав ее.

- Извини, - буркнула Лэйк, ругая себя последними словами. Она должна была помогать Найрин, а не заставлять ту нести ее.

Нимфа ничего не ответила. Она дышала с трудом и шла, глядя только себе под ноги. Обняв ее чуть покрепче и переместив часть ее веса на себя, Лэйк выровняла шаг. Ничего, до берега еще метров триста, не больше. А там они и посидеть смогут.

Огромный костер был виден издалека. Он горел на самом краю воды, бросая яростные отблески на переломанный, вздыбившийся, колючий лед, вновь скованный морозом как молчаливое напоминание о той ночи. Огонь ревел так, будто сама Роксана сошла вниз с неба, чтобы подбодрить своих Дочерей. Возле него танцевали Жрицы, укутанные в белую шерсть, с разноцветными, светящимися в темноте крыльями всех стихий. Негромкий стук барабанов и печальная мелодия скрипок вторили их танцу, но сейчас он больше походил на погребальный, чем на праздничный. Рядом с громадным костром Богини пылали костры поменьше, возле которых собрались Ремесленницы и Воины, прилетевшие вместе с Лартой на подмогу. Часть уже отбыла назад, и здесь сейчас находилось не больше пяти сотен сестер. Среди них виднелись и низенькие фигурки Дочерей, которым через час можно будет присоединиться к Танцу в первый раз. Если, конечно, Танец вообще состоится.

Их заметили издалека. От толпы отделились две фигуры и направились в их сторону, размахивая руками. Прищурившись, Лэйк разглядела, что это Рен и Наин.

Рен шла чуть медленнее подруги, слегка прихрамывая на правую ногу. Наин же почти подпрыгивала на месте. В конце концов, она не выдержала и припустила навстречу Лэйк и Найрин бегом.

- Вы живы! – еще издалека заорала она во всю глотку. – Мы так хотели пойти проведать вас, но Фара не пускала! Сказала, что вы без сознания, и мы все равно пообщаться с вами не сможем. Ой, это ж Найрин! – Наин притормозила от неожиданности и вопросительно уставилась на Лэйк. Та хмуро отозвалась:

- Мы действительно были не в состоянии говорить. А сейчас помоги мне. Она едва на ногах стоит.

- Конечно! Иди-ка сюда! – Наин сняла Найрин с плеча Лэйк, бросив на нее еще один вопросительный взгляд, и почти что взвалила ее себе на спину. Нимфа вновь была бледной как полотно, но терпела и не жаловалась.

- Как ты, Рен? – спросила Лэйк подошедшую крепкую Дочь. Та серьезно посмотрела на нее и пожала плечами:

- Они мне разрубили спину, почти пополам. Как раз когда подоспели Боевые Целительницы с Царицей. Мне повезло.

От ее обычной веселости не осталось и следа. Наин как-то неловко затопталась на месте, не зная, что говорить. Лэйк вдруг почувствовала себя очень далекой от них всех. Те, кого не было с ней в ту ночь, просто не могут понять, каково теперь смотреть друг другу в глаза. Наверное, они поймут это только тогда, когда в первый раз все вместе выйдут против кортов.

- Пойдемте, - позвала Лэйк. – Я бы посидела у костра.

- Пойдем, конечно! – с напускным энтузиазмом кивнула Наин.

Дойти до бревна, на котором сидели другие Дочери прямо напротив большого костра, оказалось трудновато. Лэйк с наслаждением вздохнула, опустившись на него и вытянув ноющую ногу. Рядом Наин осторожно посадила посиневшую нимфу. С другой стороны сидела Исая. На ее щеке красовался длинный, ровный рубец, начинавшийся прямо у угла рта. Когда она улыбнулась, он натянулся, отчего улыбка получилась кривоватой.

- Жива, - тихо сказала она Лэйк и протянула ладонь. Лэйк пожала ее и улыбнулась в ответ.

- Мы волновались за тебя, Лэйк, - добавила Рен. – Тебя нашли почти последней, когда все уже и надеяться перестали.

- Что с остальными? – спросила она. Улыбка сползла с лица Наин.

- Майе отрубили голову, Гаю задавило деревом. Еще погибли Эфа из становища Окун и Миер из Але. Остальные вроде бы целы, - Рен произнесла это как-то слишком спокойно. Лэйк кивнула ей. Четверо из двенадцати. Судя по всему, разведчицы больше беспокоились о том, чтобы уберечь их, чем о том, чтобы сражаться с тварями.

- Про Коби ты знаешь, - проговорила Исая, и Лэйк тяжело кивнула. – Аэл уходит на сахиру. Еще Али погибла.

- А я к ней в ученицы хотела, - покачала головой Лэйк.

- Давай я чего-нибудь горячего принесу, - Рен резко встала и отошла в сторону.

Лэйк проводила ее взглядом и столкнулась глазами с Марой, сидевшей на бревне вдалеке, возле самого огня. Та испуганно посмотрела на нее и сразу же отвела глаза. Вид у нее был то ли виноватый, то ли смущенный. Лэйк понимала ее. Она винила себя за то, что не умерла в том лесу. Возможно те Дочери, что хотели стать Ремесленницами, также винили себя за то, что не остались защищать становища.

Рен вскоре вернулась, протянув им с Найрин дымящиеся деревянные кружки. Лэйк отхлебнула из своей и закашлялась от пряного запаха специй и горячего, разбавленного медом и водой вина. Нимфа с жадностью отпила, и цвет лица слегка вернулся к ней. Подруги уселись рядом с ними, не зная, что говорить. Исая и Рен молчали, глядя в пламя. Наин какое-то время пыталась поддерживать разговор, потом тоже замолчала и уставилась в огонь.

От него по телу Лэйк бежали волны тепла. Вот там, в самом его центре, танцует Душа Богини, перепрыгивая с одного обугливавшегося полена на другое. Наверное, раз Она продолжает радовать и греть их Своими прикосновениями, Она не имеет ничего против того, чтобы Лэйк была здесь. Ей только очень сильно хотелось отмотать назад время, чтобы можно было попрощаться с Коби. Но этого она сделать не могла. Лэйк отхлебнула из кружки, оглядываясь по сторонам. Все выглядели тихими и грустными, даже Жрицы танцевали без привычного огня. Очередной праздник, испорченный войной. Неужели это никогда не кончится? Была ли хоть раз за историю анай девочка, которая ни разу никого не убивала и никого не теряла?

Лэйк очнулась, когда Рен положила руку ей на плечо, настойчиво о чем-то говоря. Оказалось, что она уже давно звала Лэйк, но та почти что заснула, глядя в ревущее пламя. Лэйк рассеяно взглянула на нее, возвращаясь в сознание.

- Царица здесь. Вставай, сейчас начнется.

Лэйк огляделась. И правда. Жрицы разошлись по дальним сторонам костра, чтобы не мешать Способным Слышать, запевшим над пламенем свои мантры. Перед ними всеми стояла Ларта, набросившая на плечи ритуальную шкуру горного кота, скреплявшуюся на груди двумя широкими кожаными лентами крест на крест. Вид у царицы был сумрачным, тяжелые челюсти плотно сжаты, а взгляд не сулил ничего хорошего. Лэйк успела заметить, как от нее в сторону медленно отходит Аэл, опиравшаяся на длинный костыль. Царица смотрела ей вслед так, будто хотела удавить собственными руками.

Первая разведчица почувствовала взгляд Лэйк, обернулась и посмотрела на нее, слегка улыбнувшись. Лэйк кивнула, постаравшись запомнить ее лицо навсегда таким: решительным, скорбным и прекрасным, оглаженным яркими отсветами костра. Наверное, ее ману с таким же лицом шла исполнять свою сахиру.

Рен помогла ей подняться и занять свое место в строю между других Дочерей, большая часть из которых смотрела на нее то ли испуганно, то ли с завистью. От этого Лэйк воротило, но поделать она все равно ничего не могла. Встав рядом с Найрин, она осторожно придержала нимфу, чтобы та не упала. Пробормотав «Спасибо!», Найрин почти повисла на ее руке. Так они и стояли еще минут десять, пока Наставницы не принесли на руках яростно ругавшуюся Аду, вопящую, что она вполне может идти сама, и молчаливую Миру, в лице которой не было ни кровинки. Их тоже поставили в ряд Дочерей, передав на руки друзей.

Ларта хмуро осмотрела их всех и подняла руки. Над поляной сразу же повисла полная тишина, нарушаемая лишь заунывным выпеванием мантр Способными Слышать и легким рокотом барабанов. Осмотрев ряд, царица проговорила:

- Огненноглазая, Ревнивая, Жестокая! Дарящая Жизнь и Жизнь Отнимающая! Сегодня прими в ряды Свои Своих Дочерей, созревших для того, чтобы со славой нести Твое яростное знамя! Прими тех, кто доказал свою силу, свою ловкость, свою храбрость, кровь, данную Тобой, звенящую и сверкающую, как Твои небесные копья! – Ларта обвела их всех глазами и почти прорычала. – Прими тех, кто держит в руках будущее Твоих детей до скончания времен!

По ряду прошло дрожание. Лэйк знала, что сейчас ей положено встать на колени. Придерживая Найрин, она осторожно опустилась в снег, не сдержав стона. Нога ныла как проклятая, да и спина огнем горела. Она надеялась только, что никто, кроме стоявшей рядом с ней Рен, этого не услышал.

Когда Дочери кое-как уперлись коленями в глубокий снег, Жрицы вышли из-за спины Ларты, неся в руках завернутые в рулоны тонкого алого шелка долоры. Лэйк во все глаза уставилась на эти свертки, забыв обо всем на свете. Ритуальный кинжал анай, символ ее народа, символ ее личной зрелости и того, что теперь она по праву считается частью племени. Он почитался почти так же, как и огненная чаша Роксаны, дарящая тепло.

Жрицы осторожно разложили свертки на снегу и развернули их. По волнистым лезвиям длиной с полторы ладони побежали отблески языков пламени. Костяные рукоятки, слегка изогнутые, как символ огня, матово белели на красной ткани. Тот самый момент, подумала Лэйк, момент, когда она становится взрослой. То, ради чего она жила.

Каждая из Жриц подняла по долору и направилась к ряду Дочерей. Они начали стричь слева направо, с самой крайней Дочери, которой оказалась какая-то долговязая девчушка, которую Лэйк пару раз видела здесь летом на сельскохозяйственных работах. Лэйк стояла в середине ряда, а это означало, что ей опять нужно ждать.

Колени замерзли. Снег начал таять от тепла ног, и мокрое пятно поползло вверх по штанам, подбираясь все ближе к ране. Лэйк поморщилась. От холода шрам начал ныть еще сильнее, ноги затекли и болели. Лицо, наоборот, жарили теплые прикосновения громадного костра. В последний раз она слегка повела головой из стороны в сторону, ощущая тяжесть волос.

Потом перед ней в снег опустилась молодая Жрица. Лэйк вскинула на нее взгляд. Совсем короткий ежик волос, мягкая кожа, аккуратные, красивые черты и огромные, глубокие, слегка затуманенные действием илиума темные глаза. Жрица улыбнулась ей, Лэйк вспыхнула и уперлась взглядом в колени. И почти сразу же почувствовала, как холодное лезвие долора с хрустом вгрызается в ее волосы.

Жрица стригла быстро и умело. Странно было видеть, как длинные, чернильно-черные пряди падают на белоснежный снег, на серебристые пряди нимфы справа и каштановые Рен слева. Странно было ощущать, как голове становится легче и холоднее. И что теплые слои воздуха от костра теперь проходят, казалось, прямо сквозь ее голову. Жрица закончила стричь ее очень быстро. Потом наклонилась, поцеловала Лэйк в лоб, пробормотала мантру и вложила ей в руки долор, которым только что стригла. Как она поднялась и ушла в сторону, Лэйк уже не видела.

Долор, лежавший на ее перебинтованных ладонях, отражал блики костра. Он был тяжелым, надежным, остро отточенным, как бритва. Светлая линия закалки вилась по самому краю, посверкивая, когда угли костра взрывались снопами искр. Лэйк поднесла его к глазам, чтобы лучше запомнить этот момент. За него она заплатила очень дорогую цену. Поддавшись порыву, Лэйк осторожно поцеловала крестовину, где костяная рукоять переходила в лезвие, и опустила руки на колени.

Голове было странно, холодно, легко и как-то иначе. Не удержавшись, она подняла руку и провела ей по совсем коротким волосам, топорщившимся с непривычки в разные стороны. Рядом то же самое сделала и Найрин. Вид у нее был неуверенный и потерянный, а долор она сжимала так, будто боялась, что его кто-то сейчас отберет. Рен с другой стороны шумно сопела, вглядываясь в волнистую сталь и ничего не говоря. Глаза у нее были совершенно шальные.

Обе Дочери смотрелись странно с короткими волосами. У Рен вдруг, ни с того, ни с сего, оказались лопоухие уши, из-за которых волосы торчали пучками и топорщились. Найрин, наоборот, короткая стрижка придала еще большей нежности, подчеркнув длинную шею и аккуратные скулы. Лэйк почесала в затылке, думая, как, интересно, она выглядит со стороны. Все-таки без волос было совершенно непривычно.

Стрижка быстро кончилась. Жрицы вернулись и собрали длинные пряди волос, лежавшие на снегу возле каждой из Дочерей, а потом принялись связывать из них косы, переплетая разноцветные пряди, принадлежавшие разным анай.

- Как волосы, скрученные, сплетенные вместе, так же и вы будете одним целым, - нараспев забормотала Мани Способная Слышать, принявшись медленно, одну за другой, кидать эти косы в огонь. Костер затрещал, противно запахло паленой шерстью, но она продолжала. – Пред Очами Богини, в Ее пламени, станете вы сплетенными, скрученными, едиными, и сгорите с Ней, когда придет ваше время!

Лэйк вдруг подумала, что вот именно сейчас и заканчивается ее детство. Раз и навсегда.

Когда последняя коса упала в пламя и растворилась в огненном жерле Роксаны, Ларта вновь вышла вперед и приказала:

- Поднимитесь, Младшие Сестры Каэрос!

Помогая подняться Найрин, Лэйк ощутила еще большее волнение, чем раньше. Все? Теперь они члены племени? Она много раз спрашивала у Эрис, что происходит после бритья волос. Но сестра отнекивалась и молчала, упирая на то, что они пообещали об этом не говорить ни слова. Между Младшими Сестрами и Дочерьми, даже если их по возрасту разделял всего лишь год, была на самом деле громадная пропасть. А это означало, что сейчас будет происходить что-то очень важное, очень значительное и глубоко сакральное.

Ларта обвела всех их глазами и медленно заговорила:

- Сейчас вы находитесь пред Ее Очами, и именно Она оценивает вас, рассматривает вас и выбирает тех, кто однажды станет Ее любимицами. Вы уже заплатили цену, отдав Ей свою память и прошлое, ушедшее вместе с вашими волосами. Теперь вы должны принести Ей то, что есть вы, отдать Ей свое тело.

Лэйк заморгала, жадно прислушиваясь. Что царица имела в виду? Все жреческие ритуалы всегда были настолько путанными, настолько неясными, с таким количеством потайных смыслов, что понять их могли, наверное, только сами Жрицы. С другой стороны, это имело смысл. Уж наверное, Роксана говорит на совершенно ином языке, который им, Ее детям, просто недоступен.

Царица отступила на шаг назад, к пылающему пламени.

- Вы никогда и никому не расскажите о том, что случится, когда Она дотронется до вас. Вы никогда не будете хвалиться этим, гордиться этим или кичиться этим. Как мать гладит свое дитя, так и Роксана обнимет вас в первый раз, благословляя на ваше будущее.

- Прими, о Мани, Дочерей Своих!.. – запели Жрицы одну из самых известных молитв, почти что единственную, что исполнялась на общем языке в племени.

Их высоким голосам вторили барабаны и скрипки. Лэйк во все глаза смотрела на царицу и Способных Слышать, которые за ее спиной что-то делали с костром. Что именно, понять она не смогла, но пламя изменило цвет, став сначала почти малиновым, а потом цвета запекшейся крови.

- Шаг вперед, Младшие Сестры! – приказала Ларта. – Погрузите левую руку в огонь в знак того, что отдаете себя Ей!

Лэйк, кажется, начала подозревать, что сейчас будет происходить. У всех взрослых сестер на руках были узоры, которые им даровала Богиня. Впечатанные в кожу, ставшие ее частью, не тускнеющие со временем, переливающиеся разными цветами символы огня Роксаны, народа анай и касты, к которой они принадлежали.

Губы пересохли, когда Лэйк принялась закатывать рукав. Не обращая ни на кого внимания, она молилась, прося Богиню о прощении, об отпущении грехов и всех ее ошибок. Молилась, чтобы Та приняла к Своему трону Коби, чтобы позволила Аэл совершить свою сахиру. И чтобы мани и ману увидели ее оттуда, высоко-высоко, куда так яростно взметались высокие, горячие языки пламени.

Возле огня было жарко. Но он был совсем другим, не таким, как обычно, таинственным, манящим. Способные Слышать тихо нашептывали что-то прямо в пламя. Ноги несли Лэйк к нему, а она глаз не могла оторвать от ревущего горнила в самом центре костра. Там бушевал вечный вихрь Ревнивой Богини. На секунду Лэйк почудилось сквозь рев пламени и невыносимый жар, что на нее смотрят два громадных, миндалевидных глаза с полыхающими зрачками. Больше не сомневаясь и не думая, она опустила руку в огонь по самое плечо.

Наслаждение, такое сильное, такое бесконечное, что было трудно дышать, разлилось по всему ее телу. Каждая клеточка ликовала, каждая частичка того, что было Лэйк, изгибалась и стонала от невероятного наслаждения, заполнившего ее от начала до конца. Она больше не видела пламени, не видела собственного тела и ничего вокруг. Только вечный свет, такой яркий, что если бы у нее здесь были глаза, она бы ослепла. И в этом свете был покой, тихий, полный, накатывающий волнами, как океан, как облака, закрывающие небо, как мощные порывы ветра, гнущие море золотой пшеницы. Лэйк отпустила все, что было ей, все что было на сердце, растворяясь в этом покое. Ушли горести и радости, страх, отчаяние и боль. Ушли желания, стремления, потребности. За ними ушли все мысли. И осталась только она, Божественная, Горящая, Огненная.

А потом все кончилось.

Холод ночи вцепился в тело, уши наполнил рев пламени, музыка и голоса сестер. Тьма упала на голову, а свет костра впился в глаза. Лэйк вздохнула морозный воздух, и он расколол ее изнутри на тысячи осколков.

Наслаждения и покоя больше не было, но осталось воспоминание о нем. Как о том, куда хочется вернуться. Невыносимая тоска по тому, чего уже никогда не будет.

Лэйк поняла, что задыхается и не может стоять. Ноги подкосились, и она упала в снег, глубоко погрузившись в него ладонями, одна из которых до сих пор сжимала долор.

На другой руке теперь красовались символы, светящиеся изнутри кожи и медленно затухавшие, как раскаленное докрасна, начавшее остывать железо. От запястья к локтю бежали огненные узоры, будто живые и дрожащие от света громадного костра над ее головой. На предплечье красовался символ: четыре изгибающиеся посолонь капли, замкнутые в круг, – символ анай.

Лэйк опустила голову, надеясь, что никто не увидит ее слез. Я сделала это, мани! Я стала одной из Каэрос!

0

15

Глава 20. Кровь мани

Яркое солнце слепило глаза, а от мороза слегка щипало кожу. Лэйк жмурилась, подставляя ему щеки и пытаясь найти в нем хотя бы крохи тепла. С сегодняшнего дня Щит Роксаны вновь будет расти на небе, каждый день задерживаясь чуточку дольше, пока Она не распустит Свои Огненные Крылья по всему небу в День Солнца.

Рассохшаяся повозка на полозьях медленно ползла по снегу, слегка покачиваясь от усилий тянувших ее черных волов. Их шкуры покрывал иней, а морды были совсем заснеженными, особенно пушистые, густые, теперь целиком белые усы. Рядом по снегу, выстроившись ровными рядами, шагали Младшие Сестры, переговариваясь друг с другом и смеясь. За ними приглядывали парившие в небе Наставницы, закутанные с ног до головы в белые пальто, надвинув от мороза поглубже свои белые меховые шапки.

Лэйк тоже хотела шагать по снегу, рядом с другими Сестрами. Ей не терпелось опробовать обувку – мягкие, легкие сапожки на высокой шнуровке до колена, покрасоваться плечами, обтянутыми белым пальто Младшей Сестры, положив руку на рукоять долора за поясом. Но Фара настояла на том, чтобы все раненые ехали в повозке. Путь до становища Сол был неблизкий, шагать предстояло весь солнечный день, и Наставницы боялись, что раненые не выдержат такого перехода.

Спина болела уже меньше, нога вообще прошла, и Лэйк не понимала, почему должна трястись и мерзнуть здесь. Рядом с ней сидели и другие раненые: Найрин, надувшаяся и хмурая по тому же поводу, что и Лэйк, Ила, у которой были сломаны три ребра, Мира с рукой на перевязи, Рен, который не позволили идти из-за истощения после Исцеления, Ада с обмотанной бинтами головой. Младшие Сестры откровенно скучали, перекидываясь ничего не значащими фразами, да периодически устраивая шуточные перебранки с теми из знакомых, кто шагал рядом с повозкой.

Татуировка на руке чесалась и зудела. Вот и сейчас Лэйк уже в который раз поймала себя на том, что потирает предплечье. Утром, когда она проснулась в своей постели в лазарете, узор уже не светился, намертво въевшись в кожу и став ее частью. Теперь ало-оранжевые языки пламени и черно-золотой круг выглядели так, будто были на теле Лэйк всю жизнь. А голове было холодно и непривычно. Все Младшие Сестры время от времени запускали пальцы в свои короткие волосы, будто не веря, что их наконец-то остригли.

Жрицы обкорнали их в спешке. Вечером, перед сном, Наставница Фара сообщила, что как только они доберутся до своих становищ, цирюльники постригут их уже как надо, выровняв все волосы по одной мерке, не длиннее трех пальцев. Эрис уже рассказывала ей, что на этой длине ей нужно будет поддерживать свои волосы всю оставшуюся жизнь. Стричь запрещалось лишь одну прядь на затылке, которую позже ей позволят заплести в хвост, как делали все разведчицы. Эта прядь была символом новой памяти и преемственности обучения от Дочери к Сестре. Лэйк почесала в затылке, постаравшись представить себе, как будет выглядеть с этим новым хвостиком. Пока все они были похожи на лохматых щенков, извалявшихся в грязи и чесавшихся задней ногой. Разве только на голове у Найрин все было нормально.

Да только, судя по всему, у нее всегда было все нормально на голове. Нимфа, хоть и дулась на Наставниц, выглядела самой хорошенькой среди всех остальных Младших Сестер. Мороз добавил ей румянца, а от инея на ресницах глаза засияли как два изумруда. В очередной раз поняв, что залюбовалась ей, Лэйк отвернулась, чувствуя раздражение. И почему она раздражена? Эта женщина не вызывала в ней каких-то особенных чувств, кроме с каждой минутой растущего уважения. Не то что темноглазая Мара, от которой Лэйк становилось сладко и жарко одновременно.

Вчера вечером мало кто из Младших Сестер остался встречать со старшими Ночь Зимы, да и те не особенно-то и праздновали. Из оставшихся оборонять становище Ифо трехсот пятидесяти сестер в живых осталось всего-то около семи десятков. Мало кому хотелось танцевать после такого. И Лэйк в их числе не было.

Пока она, усталая и взбудораженная одновременно, пыталась уснуть, в дверь больничного крыла поскреблись. Наставница Фара довольно долго переругивалась с пришедшей, а потом все-таки, крайне недовольная, но позвала Лэйк к двери. Оказалось, что это пришла Мара.

Остриженная, в белом пальто Младшей Сестры, она выглядела взрослее, чем за несколько дней до этого. Мара переминалась с ноги на ногу под крыльцом, комкая в руках какой-то сверток. Удивленная Лэйк спустилась к ней, не совсем понимая, что ей может быть нужно в такой час. Глаза Мары лихорадочно блестели. Она дернулась ей навстречу, потом остановилась и потупилась, словно не желая смотреть в лицо Лэйк. Так они простояли с минуту, после чего Лэйк осторожно спросила:

- Наставница сказала, ты хотела меня видеть?

- Я… Лэйк… - Мара вдруг порывисто подалась вперед и обняла Лэйк.

От удивления и боли в раненой спине Лэйк вздрогнула и огляделась. У анай не принято было выражать чувства, тем более так явно. Хорошо еще, что было довольно поздно, и вокруг не было ни души. Только какой-то полосатый серый кот лез по сугробам на высоких ногах, настороженно поглядывая в их сторону светившимися в темноте глазами.

Пережив удивление, Лэйк осторожно обняла Мару за талию. Чувствовать ее тело так близко было приятно и пугающе одновременно. Почему-то вспомнилось, как ее обняла Коби перед тем, как отнести на поле боя. От этого в груди стало больно, и Лэйк непроизвольно стиснула руки.

- Я боялась, что ты не вернешься! – горячо прошептала Мара, утыкаясь ей лицом в плечо.

Лэйк моргнула. Плечу стало жарко и мокро. Она плачет, что ли?! И что мне делать? Плакать на людях было еще более неприлично, чем показывать чувства. Может все дело в посвящении? После единения с Роксаной, у Лэйк внутри до сих пор горело тепло, от потери которого было неизмеримо грустно. Да еще бритье висков, долор, татуировка. Возможно, что Мара просто сорвалась, не выдержав такой нагрузки.

Неловко подняв руку, она погладила Младшую Сестру по волосам. Это было странно: короткие волосы проскальзывали сквозь пальцы. Мара задрожала и стиснула ее крепче, а потом громко шмыгнула. Резко отстранившись, она заглянула Лэйк в лицо. По ее щекам текли дорожки слез, а губы на морозе были ярко-алыми и сочными. Лэйк поняла, что не может оторвать от них взгляд.

- Обещай мне, что будешь танцевать со мной на День Солнца! – горячо прошептала она.

- Буду, - кивнула Лэйк.

Мара подалась вперед и поцеловала ее.

Сидя в повозке, Лэйк поняла, что дотрагивается кончиками пальцев до своих губ, и сразу же пристыжено отдернула руку. Это ощущение было странным и новым. Она бы не сказала, что испытывала какие-то особые чувства к темноглазой Дочери Огня, но и неприятным поцелуй назвать нельзя было. Просто новым и необычным.

И уж точно ничего подобного она не чувствовала к Найрин. Лэйк осторожно взглянула на нимфу. Почему? Она же тоже очень красива, гораздо красивее Мары, если уж говорить честно. Но при этом Мару хотелось целовать, а нимфу нет. Лэйк помотала головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Глупость какая! Ей бы думать о том, как она будет проситься в ученицы к кузнецу становища Сол, неразговорчивой и замкнутой Даре. Или как разведчицы будут учить ее строевому делу и обращению с оружием. Но вместо этого перед глазами вставали громадные, темные глаза Мары, ее мягкие, горячие губы, белые облачка пара от ее дыхания. И то, как она, пихнув Лэйк в руки сверток, стремительно убегает по снегу в сторону амбаров, в которых ночевали Младшие Сестры.

В свертке оказалась маленькая, засушенная веточка лаванды, для сохранности обернутая в лист бумаги. Откуда она умудрилась посреди зимы достать цветок, и почему именно лаванду, Лэйк понятия на имела. Теперь этот цветок переехал ей за пазуху и обосновался во внутреннем кармане пальто. Не потому, что Мара была настолько важна для нее. Скорее потому, что цветок был таким же воспоминанием о ее первом дне в качестве Младшей Сестры, как и долор, как и остриженные виски и узоры на левой руке.

Повозка медленно катилась по заснеженной долине. На горизонте выгнули свои гигантские синие спины горы. Ровное полотно заснеженных полей тянулось во все стороны, изредка перемежаясь группами деревьев и крохотными амбарами, в которых летом предпочитали ночевать работавшие на полях Ремесленницы. Сейчас, в зимнее время, вся жизнь сосредоточилась в становищах и рыбацких поселениях. Но летом на этой равнине паслись стада овец, выращивались злаки и овощи для племени, а сестры запасались сеном и соломой на долгую зиму.

От реки шагавших по тропе Младших Сестер периодически разбегались небольшие ручейки тех, чьи становища располагались в окрестных горах. Успевшие сдружиться Младшие Сестры весело прощались друг с другом и уходили сквозь поля к горам, приветственно махая друг другу руками. Наставницы смотрели на это так, будто ничего не замечали. В любое другое время их бы хорошенько взгрели за вопли и бессмысленный шум. Но вчера прошло посвящение, и молодым давали возможность в последний раз почувствовать себя детьми.

Постепенно темнело, и количество тех, кто возвращался в становище Сол, стремительно уменьшалось. Лэйк проводила глазами последнюю группу направлявшихся в становище Ил. Среди них была и Мара, постоянно оглядывавшаяся на нее, но так и не решившаяся помахать. В который раз уже приказав себе не думать о глупостях, Лэйк отвернулась, вглядываясь в горизонт. Еще недолго по равнине, потом вверх по склону горы, и наверху, в седловине между Перстом Тары и Бурой Горой, откроется дом.

Уже в темноте, когда солнце опустилось за их спинами, в последний раз плеснув на заснеженную долину багряного света, они въехали в становище Сол. Лэйк огляделась так, будто видела все впервые в жизни. После всего, что произошло с ними за эти дни, становище выглядело странным и чужим. Окошки немногих мастерских светились: там работали Ремесленницы, для которых праздник уже завершился. Светились и окна едальни, Дома Дочерей и спален Воинов. Горящие светлячки были рассыпаны и по склонам окрестных гор, где в своих домах готовились ночевать сестры.

Лэйк вдруг почувствовала себя совсем лишней здесь. В Дом Дочерей и спальни Дочерей им уже хода не было: они прошли испытание и стали Младшими Сестрами. Теперь им выделят дома на склоне горы, по одному на каждые пять человек, где им предстоит жить до совершеннолетия и принятия окончательно пострига. А потом их переведут в Спальни Воинов, до тех пор, пока они не свяжут себя узами брака. Но сейчас-то куда, если не в Дом Дочерей?

Судя по всему, тревожно было не только ей. Найрин рядом куталась в свое пальто и оглядывала лагерь большими глазами. Остальные Младшие Сестры тоже притихли, рассматривая привычные огоньки вдалеке так, будто их гнали с порога, как плешивую собаку. Наставница Фара спустилась на землю перед ними, закрыла крылья и сложила на груди руки.

Фара оправилась от первого потрясения, испытанного во время боя за Ифо. Как Лэйк узнала позже, ее жена была тяжело ранена, но Способным Слышать удалось заговорить ее раны, и теперь она быстро шла на поправку. К Наставнице вместе с вестью о выздоровлении жены вернулась и ее привычная хмурость.

- Сегодня вы проведете свою последнюю ночь в Доме Дочерей. Вам постелют на лавках в едальне. А завтра утром, еще до света, подъем и переезд в новые дома. Утром я объявлю, кто с кем будет жить, и раздам вам необходимые вещи. Надеюсь, не нужно повторять, что став Младшими Сестрами, всю поденную работу вы теперь будете делать самостоятельно? – она с угрозой уставилась на них, и Младшие Сестры дружно закивали. Фара удовлетворилась ответом и закончила: - Распрягите волов, заведите их в стойла. Остальные за мной – готовить ужин.

Лэйк впервые за вечер порадовалась, что ехала всю дорогу на повозке. Раненых не заставили делать ничего. Спустившись на землю, она прихватили свои нехитрые пожитки и поковыляли к Дому Дочерей вместе с теми, кому предстояло заниматься приготовлением еды.

Лэйк вошла на крыльцо Дома Дочерей и вдохнула знакомый запах старого дерева, пыли, циновок на полу и сушеных цветов, которыми Мари любила пересыпать свежие простыни. Ее никто не трогал и не пытался с ней разговаривать. Остальные сестры тоже притихли, каждая вспоминая что-то свое. Пока они разувались и натягивали домашние разбитые сандалии, пока вешали на крючки одежду и вещи, Лэйк снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая жадно вглядывается через стекло во двор, где разведчицы учат старших сражаться. И ей почему-то стало грустно.

В коридоре их встретила Мани-Наставница Мари. Она была одета в привычное платье из темной шерсти, на плечах лежала старая простенькая шаль, длинные волосы были уложены в узел на макушке. Лэйк вдруг заметила, что почти вся голова у Мари седая, а лицо покрыла сеточка морщин. Мани-Наставница тепло улыбнулась им всем сразу.

- С посвящением вас, Младшие Сестры! И с Ночью Зимы!

Лэйк не сдержала широкой улыбки, а потом, как и все, в пояс поклонилась Мани-Наставнице. Младшие Сестры сразу же загалдели, обступив ее и рассказывая о том, что с ними произошло. Мари выслушивала всех одновременно и отвечала всем, слегка невпопад. Лэйк тоже хотелось ей много чего сказать, но она раздумала, взглянув на задумчивые лица Исаи и Рен, стоявших рядом. Как ей объяснить все, что произошло? Как помянуть при ней Коби? Или Майю? Она ведь растила обеих всю жизнь, с того самого момента, как их ману впервые привели их сюда.

Мари словно бы прочла ее мысли и вдруг посмотрела ей прямо в глаза. Они у нее были теплые, как солнечный полдень, и такие тоскливые, что выть хотелось. Лэйк смешалась, отвернулась и побрела по коридору дальше, туда, где располагались комнаты для занятий. Кто-то позвал ее, но она не обернулась. Сейчас ей хотелось побыть одной, раз уж раненым не доверяли никакой работы и у нее было свободное время.

Ноги сами привели ее к комнате, где обычно занималась с детьми Коби. Тихонько толкнув дверь, Лэйк скользнула внутрь и прикрыла ее за собой. Темное помещение казалось особенно сиротливым. Пустые ряды лавок и неширокие столешницы, на которых они учились писать и читать. Темная доска на стене, полки с увесистыми фолиантами, по которым Коби, не глядя, цитировала основы культа. Большая круглая глиняная чаша, полная торчавших из нее, гибких и хлестких ивовых прутьев для тех, кто не собирался слушать ее объяснения даже после второго предупреждения. Лэйк невольно ухмыльнулась, припомнив, сколько раз ее драла Коби за плохое поведение, разложив поперек колен.

Она медленно прошла к окну, из которого виднелась заснеженная поляна с растущей посреди нее одинокой липой, в корнях которой они с Эрис играли много лет назад. Тогда она казалась такой высокой, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть верхушку; почти что вросшей в глубокое синее небо или царапавшей подбрюшья туч, отчего небо плакало холодными дождевыми слезами. Теперь же она стояла, сиротливая, замерзшая и крохотная, забытая всеми на этом открытом, стылом пяточке. Лэйк поежилась и оперлась о подоконник, прислонившись носом к холодному стеклу. От ее дыхания морозные узоры принялись таять, растекаясь лужицей воды вокруг кончика ее носа.

На улице было светло и холодно. Лэйк перевела глаза вверх, туда, где из-за горных хребтов медленно выползала луна. Кругляш, больше похожий на головку сыра, был большим и ровным, покрытым темными пятнами. Когда они были маленькими, Эрис утверждала, что на ней нарисован заяц, барабанивший по пню. Эней до хрипоты спорила с ней, утверждая, что это не заяц, а изогнутые капли символа анай, которые Аленна нанесла на Свой щит, чтобы показать дочерям, что Она любит их.

Сейчас луна была какой-то совсем другой, не такой, как раньше. Холодной, далекой. И близкой. Ее свет притягивал глаза, звал к себе. Лэйк прищурилась, вглядываясь в ее очертания, в ее бледные, расходившиеся во все стороны лучи, в мертвенное сияние, в котором было что-то неприятное.

Тревога начала расти с каждым мгновением. Ей стало неуютно, некомфортно, потом и попросту страшно. Луна отпечаталась на внутренней стороне век. Когда Лэйк моргала, она снова была там, перед глазами, даже если не смотреть на нее.

Ей стало жарко, тело покрылось крупными каплями пота, ее начал бить озноб. Лэйк вцепилась в подоконник, не понимая, что с ней происходит. Она не могла оторвать пальцы от подоконника и отвести взгляд от луны, тело больше не слушалось ее. Страх обволакивал ее липким, черным коконом, проникая в подкорку, в самую глубину того, что было ей, напрочь вытеснив свет Богини и Ее прикосновения вчерашней ночью.

Когда из носа на губы побежали горячие, густые капли крови, Лэйк попыталась закричать, но вместо крика изо рта вырывался только хрип. Взорвались болью десны, будто кто-то драл ее зубы изо рта, зацепив их громадными раскаленными клещами. Потом заболела кожа, которую покрыл зуд, гораздо хуже того, что остался после нанесения татуировки. Лэйк поняла, что вообще не может двигаться. Боковым зрением она видела, как ее кожа стремительно темнеет, покрываясь шерстью.

Ужас полыхнул в мозгу ослепительной вспышкой. Она закричала и упала в темноту.

Это было так же как вчера, когда Роксана обнимала ее Своими сияющими крыльями, только наоборот. Ужас наполнил ее всю, став ее телом, ее душой, ее мыслями и сознанием. И кроме него не было ничего, только бесконечная тьма, мертвенная, черная, копошащаяся, как что-то живое и противное. Лэйк попыталась заорать, но у нее больше не было рта. У нее не было рук и ног, чтобы бежать, у нее не было даже глаз, которые можно было бы закрыть и ничего не видеть. А вокруг нее была чернота, такая же всепоглощающая, как ослепительный солнечный свет.

Каким-то образом Лэйк поняла, что если сейчас ничего не сделает, то навсегда пропадет. И дороги назад уже не будет. Будет только пустое тело, намертво приросшее к подоконнику, которое утром найдут Наставницы.

Она не понимала, что делает, но сломя голову бросилась прочь от наползавшей тьмы. Это было сложно, как вырвать руки, по локоть попавшие в густую черную смолу. Ее не пускали, ей сопротивлялись, будто тьма была живой и обладала собственной волей. Лэйк сосредоточилась на воспоминании о благословении Роксаны, на том ярком, теплом ощущении абсолютного покоя. Тьма слегка отступила. Она нажала сильнее, возвращаясь к Богине, возвращаясь к свету.

Постепенно ощущение покоя начало возвращаться, а тьма медленно опадала, как облако пара или туман, тающий под солнечными лучами. Еще через несколько секунд Лэйк почувствовала свои руки и ноги, лицо и бешено колотящееся сердце. А потом глаза резко заболели от долгого взгляда на луну. Она сморгнула и отпустила подоконник.

Озноб никуда не делся, кожа саднила как после обморожения. Лэйк поднесла к лицу свои руки, повертела их, закатала рукава. Шерсти на коже больше не было. Тяжело привалившись к стене и шумно дыша, она отерла пот со лба и закрыла глаза. Померещилось, наверное. Меня ранили, у меня был болевой шок, потом Коби… Вот и лезет в голову не пойми что.

Внутренности сжались в комок, кожа полыхнула болью. В этот раз все было хуже. Лэйк почувствовала, как теряет равновесие, и сползла по стене, шаря руками в воздухе перед собой. Казалось, что ей ломали каждую кость в теле. Горло стиснуло, она даже закричать на могла. Она попыталась закрыть глаза, но веки не повиновались. Сознание помутилось. Тьма вновь окружила ее, непроглядная, черная, страшная как Лютый Волк. Помогите! – закричала Лэйк в этой тьме, но не было никого, кто бы услышал ее.

Холодная липкая жуть окружила со всех сторон, подбираясь к сердцу. Теперь она как будто видела себя со стороны: крохотный сгусток золотого свечения в непроглядном бесконечном мраке, который быстро тускнел, уменьшаясь и сжимаясь, растворяясь, как кусок масла на горячей сковороде. Сознание расползалось как трухлявая ткань под пальцами. Лэйк отчаянно вцепилась в самое дорогое, что помнила: теплые руки ману, обнимающие ее, пронзительные синие глаза мани со смешинкой на самом дне.

Стало легче, давление ослабло. Она лихорадочно выстраивала вокруг себя стены из воспоминаний о родителях, о своем детстве, о Коби.

Мрак ударил так, что она едва не потеряла себя. Нет, о Коби нельзя, Коби погибла, и это так страшно… Прекрати! Не зная, как выбраться, что делать, Лэйк взмолилась Роксане. Она просила и молила всем сердцем, всей собой, концентрируясь на легком воспоминании о прикосновении Яростной. Это помогло. Мрак вновь отступил, нехотя, медленнее, чем в первый раз.

Лэйк поняла, что сидит на полу и настолько слаба, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Кожа была мокрой, как и одежда, будто ее выкупали в кипящей воде. Горячие капли катились по лицу, и она уже не понимала, кровь это или пот. Тело звенело от боли и напряжения, она едва могла дышать, так было тяжело. Что со мной?! Лэйк хватала ртом воздух, пытаясь выдавить из себя хотя бы слово, хотя бы звук. Нужно позвать на помощь! Одна она не справится! Если еще раз…

Мрак обрушился на нее как камнепад. Лэйк ухнула с головой в черноту, теряя связь с реальностью, со всем, что ее окружало. А потом она словно раздвоилась. Одна часть ее парила над ее собственным телом, содрогающимся в конвульсиях на полу. Онемевшая от ужаса, она наблюдала, как ее тело выкручивается, меняется. Утолщаются кости, меняет форму позвоночник, голова опускается ниже, врастая в тело под другим углом, а сквозь кожу прорастает густой серый мех. Когда пальцы втянулись в кисти, а из них начали расти длинные, матово поблескивающие когти, Лэйк с криком ринулась назад.

Все объяла тьма. Мрак пытался проникнуть в нее, завладеть ей. Лэйк в ужасе металась в этой тьме, не понимая, что с ней происходит. Теперь уже она не могла сосредоточиться ни на чем, теперь не осталось ни родителей, ни Богини, ни друзей. Только бесконечный ужас, холод и паника.

Потом был резкий толчок, который почти что вышиб ее из собственного тела. Захрипев, она открыла глаза.

Она лежала на полу в комнате, где их когда-то обучала Коби. Квадрат лунного света, расчерченный крестом рамы, падал из окна внутрь помещения, не касаясь ее. А рядом на коленях стояла Найрин, и глаза у нее светились в темноте серебром.

Они столкнулись взглядами, и Найрин моргнула. Сипло вскрикнув, Лэйк отдернулась от нее, вжимаясь в стену.

- Это ты сделала?! Ты?!.. – язык во рту ворочался с трудом. Лэйк вообще почти разучилась говорить.

- Нет! – замотала головой нимфа, перепугано глядя на нее. – Я пыталась помочь! Ты… ты… - она задохнулась, не в силах говорить, и свечение ее глаз потухло.

Лэйк недоверчиво оглядела ее. Если бы это сделала она, она бы довела дело до конца. Чем бы это ни было. Не глупи. Наверное, она действительно хотела помочь. Лэйк со стуком опустила голову на пол и уставилась в потолок, пытаясь выровнять дыхание. Грудь разрывали хрипы и бульканье, будто в легких была кровь. Дышать было больно. Вкус крови чувствовался во рту, и ее затошнило.

- Тебе лучше? – раздался рядом встревоженный, тихий голос нимфы.

- Не знаю, - выдохнула Лэйк. Она чувствовала себя как после лихорадки. Говорить было тяжело. – Что со мной было? Так холодно, темно…

- Я не совсем поняла… - тихо сказала Найрин. Потом, собравшись с духом, зачастила: - Ты только не пугайся, Лэйк! Может, это как-то связано с посвящением или у тех тварей было отравленное оружие, или еще что-то могло случиться…

Пока она говорила, у Лэйк внутри все вдруг заледенело. Она вспомнила, все, до мельчайших деталей. И темную шерсть, и длинные когти, и жемчужные зубы. И свои, синие глаза у гигантской мохнатой твари, больше похожей на волка, вытянувшейся в лунном квадрате на полу под окном.

- Роксана, помоги мне! – выдавила она, сжимая кулаки так, что ногти глубоко врезались в кожу. – Помоги, Яростная!

На память сразу же пришли все те случаи, когда она теряла сознание, когда перед глазами темнело, но ни Способные Слышать, ни лекари не могли ей помочь. И вспомнилось, как когда-то очень давно Эрис сказала, что залезала ей в голову после первого такого приступа. Но этого же не может быть! Что с ней? Почему с ней такое?!

- Роксана! – вновь забормотала она, жмурясь и стискивая кулаки.

- Лэйк, - позвала ее Найрин. Она не отреагировала. Сейчас ей было не до того. – Лэйк! – громче позвала нимфа.

Когда рука нимфы осторожно коснулась ее, тело среагировало быстрее, чем Лэйк сообразила, что к чему. С рычанием она дернулась в сторону и ударила кулаком. Хвала Богине, что в последний момент Лэйк успела сосредоточиться и отвести удар.

Кулак влетел в стену в нескольких сантиметрах от виска нимфы, рука взорвалась болью, а в столбе лунного света заплясали пылинки. Боль отрезвила Лэйк, она судорожно выдохнула и осела на пол.

Нимфа не двинулась с места. Она удивленно, - удивленно! – смотрела на стену, куда только что ударила Лэйк, потом перевела глаза на нее. Взгляд у нее был смесью сочувствия, страха, грусти и еще чего-то одновременно. Лэйк заскрипела зубами. Эта неверная ее жалеет!

- Лэйк, - тихо повторила Найрин, настойчиво глядя на нее. – Тебе нужно поговорить с Мани-Наставницей. Возможно, она сможет объяснить тебе, что случилось.

- Ты все видела, да? – просипела Лэйк. Внутри поднималась слепящая глаза ярость. – Видела?! Как я превращаюсь в эту тварь?!

- Видела, - спокойно кивнула нимфа.

- Почему? – выдавила Лэйк. Это был единственный вопрос, который бился у нее в голове. Почему она? Почему так вышло? Что с ней?

- Возможно, это у тебя в крови. – Лэйк посмотрела на Найрин, и та поспешно продолжила: - Когда мы с мани и отцом шли через равнины Роура, мы видели там оборотней. – Лэйк зарычала, и на лице нимфы появился испуг, но говорить она не перестала. – Это древняя раса, очень старая. Мани говорила, что они того же возраста, что и эльфы.

- При чем здесь я?! – все это не укладывалось в голове Лэйк, рассыпаясь как карточный домик от легкого сквозняка.

- Они иногда нападают на людей. Их укус ядовит, они заражают их и делают себе подобными. – Видимо, лицо у Лэйк исказилось, потому что Найрин настойчиво подалась вперед. – Но не бойся сразу же. Возможно, кто-то в твоем роду когда-то заразился. Ты же не виновата в том, что родилась такой!

- Как мне избавиться от этого?

- Никак, Лэйк. Это в твоей крови. Иначе быть не может. Это только через кровь передается, - Найрин заговорила тише, извиняющимся тоном. Ярость взорвалась в голове Лэйк огромным огненным шаром.

- Да что ты знаешь?! Должен быть способ! Просто выдрать эту дрянь из меня! И тогда я вновь буду нормальной! – Лэйк уверенно кивнула сама себе. У Роксаны есть силы на все, Она всесильна, Она поможет. Просто приостановить действие крови в ней. Какое-то воспоминание защекотало память, и Лэйк вскинула глаза на Найрин. Перед тем, как в последний раз провалиться во тьму, она почувствовала какой-то толчок… - Это ты! Ты вытащила меня обратно! – Лэйк подалась вперед, и нимфа вздрогнула. – Раз ты смогла вытащить меня оттуда, сможешь и эту дрянь из меня вывести!

- Я не умею, Лэйк! – заторопилась она, выставив перед собой ладони. – Просто я видела, что ты умираешь, и попробовала помочь…

- Что ты сделала? – Лэйк села и постаралась взять себя в руки. Если она не успокоится и не перестанет орать, то и понять они ничего не смогут, и договориться тоже. – Просто вспомни, что ты сделала, а потом повтори то же самое. Должно получиться.

- Лэйк, я вообще не знаю, что я сделала, - грустно покачала головой Найрин. – Ты лежала на полу, твое тело почти целиком перекинулось. Я почувствовала, что тебе плохо, что ты умираешь. А потом я попросила Богиню, как всегда делаю, когда исцеляю. Я дотронулась до тебя, и ты вернулась.

- Тогда давай еще раз! – Лэйк посмотрела на нимфу. – Сделай это еще раз. И ты окончательно меня вылечишь.

- Ты не понимаешь, Лэйк, - покачала головой Найрин, и взгляд у нее был слегка испуганный. – Богиня не дала мне Своей силы. Я не исцеляла тебя. Я просто дотронулась до тебя, почувствовала весь этот кошмар в тебе… И ты сама вернулась. Я совсем ничего не делала.

Лэйк опешила, часто моргая и пытаясь понять, что только что сказала ей Найрин. Как это ничего не делала? Почему она тогда вернулась? Просто среагировав на ее прикосновение? Почему?

- То, что с тобой происходит, Лэйк, это не болезнь, - Найрин пронзительно посмотрела ей в глаза. – Это невозможно вылечить или убрать. Это просто ты.

- Должен быть способ, - сжала зубы Лэйк. Она не будет жить таким уродом. Она должна сделать с этим что-то, пока еще есть время. Почему ты думаешь, что еще не слишком поздно? Никто же ничего не мог поделать с этим все эти годы, ничего не мог ей объяснить. Так почему сейчас смогут? И почему сейчас все это началось?

- Лэйк, послушай… - начала нимфа, но она прервала ее.

- Должен быть способ, - повторила Лэйк. – И я найду его. Я - анай, я Младшая Сестра племени Каэрос, а не какая-то проклятая Богинями Низинная тварь!

- Оборотни никем не прокляты, это просто раса, - проговорила нимфа.

- Все низинники прокляты, потому что не живут как мы! – отрезала Лэйк.

Найрин дернулась, как будто ее ударили, лицо ее исказилось. Лэйк зло смотрела на нее. Почему она помогла Лэйк? Почему не хочет помогать больше? Врет, что не может исцелить? Уж не потому ли, что ей не хочется больше быть единственной не-анай в их племени?

Лицо Найрин окаменело. Она кивнула и поднялась, отряхивая одежду. Лэйк не чувствовала в себе сил встать на ноги и могла только хмуро смотреть на нее снизу вверх. Найрин помедлила, потом тихо проговорила:

- Я пришла, потому что Мани-Наставница искала тебя. Она передала, что ждет тебя в своем кабинете. – Помолчав, она добавила: - Я никому не скажу о тебе, можешь не волноваться.

С этими словами Найрин вышла из комнаты. Лэйк осталось только в ярости вбить и без того болевший кулак в толстые бревна стены.

Чтобы взять себя в руки, ей понадобилось около десяти минут. Мысли разбегались в разные стороны, Лэйк пыталась сосредоточиться хоть на какой-то, чтобы не было так страшно. Не паниковать! Она, в конце концов, не какая-нибудь зеленая девчонка. Она хочет стать разведчицей, служить своему племени. От злости из глаз чуть слезы не полились, и Лэйк намертво сжала челюсти. Как она теперь станет разведчицей?! Если она монстр, урод, не способный контролировать себя! Как она вообще теперь может быть анай?!

Она опустила голову, давясь слезами и запрещая себе плакать. Слишком много всего за последние дни. Испытание, Коби, теперь еще и это! Почему все свалилось так сразу? Это несправедливо!

Взгляд уперся в рукоять долора за поясом. Лэйк уставилась на нее, как на свое последнее спасение. У нее есть ритуальный кинжал, она может уйти с него и избавить себя от позора. Это просто. Нужно всего лишь молиться всю ночь, а потом разрезать живот. И ману с мани будут ей гордиться, а Роксана, возможно, примет к себе. Перед глазами потемнело. Примет ли? Она же больше не анай! А не пойми что, другой расы, испорченное, исковерканное, со скверной в крови!

Нет, нельзя здесь сидеть и убиваться. Нужно просто пойти и спросить Мани-Наставницу. Она точно знает, что делать. Она воспитывала ее родителей. Если это действительно передается с кровью, то у ману Тэйр тоже были такие проблемы. Слабый отблеск надежды загорелся в Лэйк. Ману не выгнали из племени, она женилась и стала Держащей Щит, родила двоих детей. Значит, возможно, с этим можно жить? Сможет ли она, Лэйк, жить с этим, как ее ману, или ей не хватит сил?

Расцепив пальцы на рукояти долора, Лэйк провела саднящей рукой по лицу. Кровь с разбитых костяшек смешалась с кровью, льющей из носа. Ну и видок у нее сейчас, наверное! Как она объяснит это Младшим Сестрам, если встретиться с кем-то из них по пути к Наставнице Мари?

Лэйк рассеяно оглядела себя и нахмурилась. Одежда на ней была изодрана в клочья, как и бинты, которыми ей перетягивали рану на спине. Странно, но между лопатками больше не болело. Она подвигала руками, не ощущая вообще никакой боли, потом оглядела остальные раны. Те, что еще утром кровоточили и саднили, теперь выглядели так, будто им больше недели. Даже струпья отпали, оставив лишь тонкие светлые полоски шрамов. Это из-за того, что она перекидывалась?

Целыми остались только сапоги. Лэйк устало вздохнула и, уцепившись за подоконник, поднялась на ноги, стараясь не войти в квадрат света луны, падавший в помещение. В конце концов, приступ начался после того, как она смотрела на щит Аленны. Проклятая Богиня Воды! Лэйк сразу же с опаской глянула на окно и принялась молиться, прося прощения за свои мысли. Пожалуй, следует потом сходить к Жрицам, попросить о епитимье. Как бы зла она ни была, ругать Богинь запрещалось. Они все слышали оттуда, из холодной пустоты.

Лэйк поковыляла к двери, размазывая тыльной стороной забинтованной руки сукровицу из носа. Нужно просто аккуратно пройти по коридорам, может, никого и не встретит. Младших Сестер сейчас, скорее всего, кормят в едальне. Если идти боковыми коридорами, то до кабинета Мани-Наставницы отсюда три поворота. Она может пройти незамеченной.

Она взялась за ручку двери, и та неожиданно резко открылась, заставив Лэйк покачнуться. На пороге стояла Мани-Наставница. Лэйк открыла рот, чтобы что-то сказать, да так и закрыла его. Мари оглядела ее с ног до головы и нахмурилась, потом прошла в комнату и плотно прикрыла за собой дверь.

- Найрин шепнула мне, что ты здесь, и тебе нужна новая одежда. – Мани-Наставница положила на ближайшую лавку стопку с чистой формой и сложила на груди руки, неодобрительно глядя на Лэйк. – Давай-ка переодевайся и поговорим.

Не смея поднять глаз на Наставницу, Лэйк принялась стягивать с себя окровавленные лохмотья. Это получилось легко: от одежды почти ничего не осталось, все по швам разошлось или просто разорвалось так, что уже не починишь. Пришла отдаленная мысль о том, сколько же формы успевают испортить Младшие Сестры за свое обучение. Лэйк готова была думать о чем угодно, только не о разговоре с Мари.

Наставница не спускала с нее глаз, пока Лэйк натягивала штаны и рубашку. Ее взгляд пускал по коже мурашки. Лэйк готова была поклясться, что Мари обратила внимания на все затянувшиеся шрамы, на каждый заживший рубец. Когда она плотно застегнула темную куртку, Мари кивнула ей на лавку.

- Садись.

Не глядя на Наставницу, Лэйк опустилась на скамью и сложила руки между колен. Сразу же послышалось раздраженное фырканье Мари.

- Да не сиди ты с таким видом, убивать я тебя не стану. – Лэйк расслышала, как она тихонько проворчала себе под нос. – Глупые девчонки!

Лэйк решилась и подняла голову. Мари смотрела на нее внимательно и серьезно, темные глаза были теплыми и спокойными.

- Давно нужно было с тобой поговорить об этом, да я все боялась, что ты ничего не поймешь и наделаешь глупостей. – Мани-Наставница со вздохом опустилась на лавку рядом с Лэйк и продолжила. – Для начала: не нужно ничего пугаться. И убивать себя тоже смысла не имеет.

- Откуда вы знаете? – захлопала глазами Лэйк.

- Да у тебя на лице все написано! – раздраженно фыркнула Мари. – Такая же, как твоя мани! Как что, сразу за долор и ну орать о своей чести! – Она поджала губы и неодобрительно оглядела Лэйк. – Все вы одинаковые! Только и можете, что глотку драть. И губить себя и других ради какой-то несусветной чуши.

- Все? – встрепенулась Лэйк. – Есть еще такие, как я?

- Да я не про твою кровь, я вообще про Воинов, - поморщилась Мари. Несколько секунд она в упор рассматривала Лэйк, потом вздохнула. – Наверное, все-таки лучше будет, если я расскажу тебе. У тебя слишком бестолковый вид сейчас, чтобы ты была способна задать правильные вопросы и понять ответы на них.

Лэйк ждала продолжения, вглядываясь в лицо Наставницы. Ее присутствие как-то успокаивало. Это ощущение было похоже на другое, испытанное в том лесу во время боя: когда разведчица приказывала, что делать, ей было легче. Когда знаешь, что кто-то может все решить за тебя, всегда легче, со стыдом подумала Лэйк. Это звучало неправильно. Если она однажды станет первой разведчицей, ей самой придется принимать решения и нести ответственность за других. И это при том, что сейчас она не могла нести ее даже за саму себя.

Мари вновь поморщилась, глядя на нее:

- Судя по твоему виду, сейчас все равно еще слишком рано. – С тяжелым вздохом, она спросила: - Ты помнишь историю анай? – Лэйк кивнула, ловя каждое слово. – Хорошо. Тогда в двух словах. Когда Кренен пал, наши племена еще долгое время скитались по Роуру и северным землям в надежде найти подходящее место, чтобы осесть там. Царица Крол дель анай привела остатки племени, измученные долгим скитанием, болезнями и голодом, сюда, в эти горы. Они оказались необитаемыми, и племя решило осесть здесь. Только совсем необитаемыми они не были. – Лицо Мари потемнело. – Об этом знают сейчас разве что Жрицы, да старейшие из Способных Слышать, но до анай здесь жили представители очень старой расы. Они называли себя сальваги – люди-звери. Анай уничтожили их род довольно быстро и с отменной жестокостью. – Мари помолчала, потом продолжила. – Но их кровь, тем не менее, успела смешаться с нашей.

У Лэйк голова шла кругом. Если Мани-Наставница сейчас скажет ей, что когда-то давно у нее был предок мужчина-оборотень, ей действительно не останется ничего, кроме как зарезаться.

- Сальваги сопротивлялись отчаянно, - продолжала Мари. – Анай были отчаянней и сильнее их, поэтому убивали их без труда. Во время битвы оборотни перекидывались в зверей и становились сильнее, но у анай было стальное оружие и доспехи, способные остановить любые клыки и зубы. Выяснилось, что их укус опасен: скверна в их крови передавалась через слюну. Поэтому всех укушенных сестер сразу же умертвляли, а сальвагов старались убивать на расстоянии, не подпуская близко к себе. В итоге анай удалось отбить горы и прогнать их отсюда. – Мари помолчала. – Правда, через какое-то время выяснилось, что некоторые укушенные сестры не желали умирать. Они скрывали свои раны до тех пор, пока те не заживали, - а проклятая кровь давала возможность очень быстро восстанавливаться после ранений, - и жили среди других сестер, надежно скрывая свою суть. Кое-кому не удавалось ее контролировать до конца, и через некоторое время обман раскрылся. Тогда Вира, преемница Крол, провела чистку племени, умертвив всех сестер, за которыми были замечены даже малейшие странности, чтобы кровь сальвагов не появлялась больше среди анай. Выжило всего несколько человек, самых осторожных, с самой сильной волей, которые смогли подчинить себе зверя. Среди них были предки твоей мани.

- Мани? Я думала, что наследую кровь по линии ману… - заморгала Лэйк.

- Нет, - покачала головой Мари. – Именно предки Илейн несли в себе скверну. Они надежно скрывали это ото всех. Времена Виры ушли в прошлое, установился мир, о сальвагах стали забывать. Потом нашествие кортов и непрекращающаяся война с ними стерли память о прежних врагах. Даже анай с проклятой кровью на время забыли о том, откуда пошли.

- Выходит, это можно вылечить? – встрепенулась Лэйк.

- Дослушай! Вечно ты торопишься! Это тебя до добра не доведет. – Слегка повысила голос Наставница, и Лэйк притихла. - Сначала способности стали проявляться реже, через поколение, потом через три, через четыре. Кровь анай сильнее скверны сальвагов, она постепенно вымывала ее. Со временем оборотни среди анай перестали чем-либо отличаться от других сестер. Теперь каждая следующая дочь сама с легкостью училась контролировать свой дар и даже извлекать из него выгоды. Меньше уставать, быть чуть сильнее, чуть быстрее других, залечивать раны за считанные часы… Разве не об этом ты всегда мечтала? – Мари хмыкнула, глядя на вытянувшееся лицо Лэйк.

- Да, но не так… - тихо ответила она. – И откуда вы все это знаете?

- Мне рассказала мани твоей мани – Фаил, дочь Улы. Мы росли вместе. – Воспоминания слегка затуманили взгляд Мари. – Когда нам было столько же, сколько и тебе сейчас, Фаил пропала. Просто ушла ночью из дома Младших Сестер, в котором мы жили, и ее не было несколько дней. Я отправилась на ее поиски и нашла в лесу. Она была с ног до головы в крови, в изодранной одежде и такая напуганная, что двух слов связать не могла. Ее мани тогда еще была жива и рассказала ей о том, что с ней будет происходить, когда зверь внутри нее созреет. Но Фаил едва справлялась с ним. Она всегда была гораздо мягче остальных Дочерей, поэтому и стала в итоге Ремесленницей. – Мари слегка улыбнулась, отчего морщинки в уголках ее глаз стали гораздо виднее.

- Она научилась им управлять? – Лэйк во все глаза смотрела на Наставницу. Она и знать не знала, что Мари столько лет. Столько же, сколько мани мани Илейн. Анай доживали и до пяти сотен лет, но очень редко. Большая часть из них не дотягивала и до ста, погибая в бесконечных сражениях с кортами или на родильном ложе. Самой старой из всех известных Лэйк была Мани Способная Слышать, которой, по слухам, было больше четырех сотен лет.

- Научилась, - кивнула Мари, взглянув на Лэйк. – Она очень долго сопротивлялась и не принимала себя. Даже говорила, что никогда не женится, чтобы ее дети не переняли ее проклятье. А потом влюбилась по уши и родила двух дочерей – твою мани и ее сестру Лару, погибшую в молодости в одном из столкновений с кортами.

- Подождите, Наставница, выходит, Эрис тоже такая же, как я? – осенило Лэйк.

- Нет. Дар передается только по линии мани. Если бы Лара выжила, то ее дочери наследовали бы кровь, - покачала головой Мари. – Так что пока ты единственная из Каэрос, о ком я знаю, в ком до сих пор течет кровь сальвагов.

- И что мне делать? – спросила Лэйк.

- Жить. Учиться. Любить. Так же, как и всем остальным, - развела руками Мари. – Разве что немного сложнее. С другой стороны, ты и получила больше: ты сильнее, крепче, выносливее других анай. Из этого тоже можно извлечь выгоду. Илейн, например, вообще свято верила в то, что непобедима. Это ее и подвело, - грустно закончила Мари.

- Но как мне научиться управлять им? Я едва не потеряла себя сегодня, - от воспоминания о липкой черной темноте по спине побежали мурашки.

- Но не потеряла же, - Мари вопросительно посмотрела на нее. Лэйк помялась, но все-таки нехотя призналась.

- Здесь была Найрин. Она как-то вернула меня назад.

- Найрин однажды станет одной из сильнейших Боевых Целительниц за всю историю анай. Роксана не просто так привела ее к нам, что бы там ни думала об этом Ларта.

- Она сказала, что не использовала свои способности, - добавила Лэйк. – У нее еще не каждый раз получается.

Мани-Наставница задумчиво взглянула на Лэйк, потом прищурилась. Лэйк от этого взгляда стало как-то неуютно, и она заерзала на лавке. Глаза Мари обмерили ее с ног до головы, потом она задумчиво проговорила:

- Ты же вроде бы не выносила ее? Звала неверной, говорила, что ей не место среди анай. Что-то произошло между вами?

- Она мне жизнь спасла, пока мы испытание проходили. – Лэйк чуть тише добавила: - Думаю, я была неправа насчет нее.

- Вот как? – в глазах Мари промелькнуло лукавство. – Ну что ж, возможно, тебе стоило бы извиниться перед ней. Раз она помогла тебе вернуться, значит, Роксана не просто так ввела ее в твою жизнь. В жилах Найрин течет древняя, сильная кровь. Некоторые вещи она чувствует гораздо лучше других.

Лэйк смутилась, разглядывая свои ладони. Она ведь снова сегодня обидела нимфу, а та только помочь хотела. Да еще и Мани-Наставницу на помощь к Лэйк привела, ни кого-нибудь другого. Просто все это было слишком тяжело для нее, слишком непривычно. За последнюю неделю весь мир перевернулся с ног на голову, словно по мановению чьей-то руки. Я вижу Твою волю, Яростная, подумала Лэйк, но я не понимаю, чего Ты хочешь от меня.

- Тебе стало легче, Младшая Сестра? – тихо спросила Мари. Лэйк благодарно взглянула на нее.

- Да, Мани-Наставница, спасибо вам.

Мари несколько секунд рассматривала ее, потом слегка взъерошила ее короткие волосы и вновь улыбнулась.

- Вы с Эрис такие разные, и в то же время так похожи на своих родителей. Я смотрю на тебя сейчас и вижу Илейн, вот так же сидящую возле меня после первого обращения, перепуганную и упрямую. И в то же время в тебе очень много от Тэйр, со временем это тоже проявится.

Лэйк не знала, что сказать на это. Ей хотелось столько всего спросить о своих родителях, которых она почти не помнила, но слова не шли.

- Будь осторожнее в полнолуние, тело будет реагировать само, - подытожила Мари, поднимаясь и направляясь к двери. – Если чувствуешь, что начинает захлестывать, уходи в лес. И всегда бери с собой запасную одежду. Или раздевайся, когда будешь перекидываться. А то мы на тебя формы не напасемся.

- Спасибо, Мани-Наставница, - Лэйк порывисто поклонилась.

- Не за что, Лэйк.

0

16

Глава 21. На плато Младших Сестер

Уснуть Лэйк не могла еще долго. В теле была странная бодрость, не смотря на то что кожа зудела и чесалась, а кости болели. Не помогла даже горячая баня, куда Лэйк прокралась последней, когда все Младшие Сестры уже ушли спать. Она бы не смогла объяснить им, почему ее раны так быстро зажили. Намыливаясь и растираясь жесткой мочалкой, Лэйк все прокручивала и прокручивала в голове разговор с Мани-Наставницей. В итоге голова разболелась, а толку от этого никакого не было. Ничего нового она все равно не придумала, а от всего пережитого мысли путались и мешались.

В конце концов, Лэйк вернулась в едальню, устроилась на свободной лавке у стены и завернулась в одеяло. Младшие Сестры уже спали, сморенные долгой дорогой до становища. Лэйк еще пришла в голову мысль поговорить с Найрин, извиниться за все, но нимфа уже спала, с головой укрывшись одеялом.

Утром она проснулась такой свежей, будто отдыхала несколько месяцев. Ничего больше не болело, раны окончательно затянулись, а шрамы совсем побледнели. Лэйк подозрительно осмотрела бедро перед тем, как одеться. Шрам от стрелы выглядел так, будто получила она его лет восемь назад, если не больше. Интересно, через пару дней он вообще рассосется?

После плотного завтрака, состоявшего из наваристой каши с мясом, Фара построила их перед Домом Дочерей.

- Что-то она сегодня какая-то злая, - тихо проговорила Рен, стоявшая рядом с Лэйк, поближе придвинувшись к ней.

- Ее жена едва не погибла, - отозвалась Исая так же тихо с другой стороны, - еще бы ей быть веселой.

- А ну тихо! – прикрикнула на них Фара, и Рен прикусила язык. Лэйк с опаской поглядывала на Наставницу. Нрав у нее был крутой, и злить ее лишний раз не стоило.

Оглядев строй Младших Сестер, Фара нахмурилась.

- Сейчас я отведу вас к вашим новым домам. С сегодняшнего дня и до последней инициации вы будете жить выше на горе, в районе Младших Сестер, в домах по пять человек. Предупреждаю сразу: никаких «Переселите меня в другой дом, мне здесь не нравится» я выслушивать не собираюсь. Учитесь жить и работать вместе, даже с теми, кто может быть вам не слишком приятен.

Фара обвела их всех глазами, особенно задержавшись взглядом на Лэйк и Торн. Лэйк вдруг стало не по себе. Не собирается же она их селить в один дом с Торн! Все Наставницы знали, что у них напряженные отношения. А вдруг Мари решила поселить их вместе, чтобы разрешить конфликт? Лэйк как-то раньше не задумывалась о том, с кем будет жить, и теперь в груди разрасталось неприятное предчувствие.

Это действительно было самое тяжелое и плохое время в ее жизни. Никогда еще столько всего на голову зараз не сваливалось. Оставалось только надеяться, что Роксана посчитает такое количество испытаний достаточным для нее и не прибавит ничего больше.

- Хозяйство вы будете вести сами. Назначать дежурных по кухне, уборке, стирке и всему остальному – тоже. Подчеркиваю, что с сегодняшнего дня вы несете ответственность только за самих себя. Наставницы ни в чем помогать или советовать вам не будут. Все ясно? – Младшие Сестры дружно закивали, Фара почему-то нахмурилась еще больше. – За вами будут приглядывать Младшие Сестры, уже начавшие свое обучение. Они вам все объяснят и расскажут, где брать продукты и вещи, где стирать, мыться и так далее. Младшие Сестры, которые будут этим летом проходить последнее посвящение, отвечают за ваше поведение перед всем племенем. Можете воспринимать их как своих Наставниц. Надеюсь, не надо объяснять, что грубость и неисполнение своих прямых обязанностей недопустимы? – Они вновь кивнули, и Фара поджала губы. – Тогда постройтесь и идите за мной.

Лэйк поудобнее пристроила за плечами свой вещевой мешок. Он был совсем маленький и легкий: Дочерям разрешалось иметь не слишком много личных вещей. У Лэйк там лежало несколько красивых камушков, тот самый нож, давным-давно стащенный с кухни, пару мотков бечевы и еще кое-какая мелочь. Книги о приключениях Крол пришлось оставить в своей старой спальне. Они переходили по наследству к Дочерям, которые займут ее комнату.

Построившись по двое (Лэйк попала в пару с Рен), они зашагали вслед за Фарой по широкой протоптанной тропинке к Персту Тары. Склоны у него были менее крутыми, чем у Бурой горы, их все усыпали крохотные домики сестер. На высоте метров пятидесяти над становищем Сол на склоне Перста было естественное широкое плато, которое много лет расширяли и укрепляли бесчисленные поколения анай. Сейчас оно поросло деревьями так густо, будто это была вовсе не скальная порода, а мягкая земля. Среди заснеженных верхушек виднелись двускатные крыши сеней, уводивших в глубокие пещеры в горе, где селили Младших Сестер. Эрис и близняшки перебрались туда уже год назад, но Лэйк еще ни разу у них не была.
Свободного времени у Младших Сестер не было вообще, а если им и удавалось выкроить часок-другой, то они предпочитали проводить его в своей компании или спать.

Сейчас-то все наконец изменится. Лэйк глубоко вздохнула, осознав, что соскучилась по друзьям. Исая и Рен тоже были ей очень близки, но с ними нельзя было вытворять всех тех глупостей, в которые ее вечно втягивали близняшки и сестра. Тем более, если сейчас они будут жить рядом друг с другом, видеться каждый день.

- Давай попросим Фару, чтобы она поселила нас вместе, - воодушевленно заговорила Рен, вышагивая рядом. – Ей-то какая разница, где нам жить. Теперь мы сами за себя.

- Думаю, они все это уже решили давно, - ответила Лэйк, поглядывая поверх плечей других сестер на идущую вперед Фару.

- А если и решили, попросить что ли нельзя? – развела руками Рен.

- Фара же сказала, что переселять никого не будет.

- Она, наверное, имела ввиду, что не будет переселять во время обучения. То есть мы вселились, пожили какое-то время, а потом вдруг захотели переехать – вот такого не будет. А сейчас-то чего? – но звучала Рен не слишком уверенно.

- Попробуем, - кивнула Лэйк, очень сомневаясь в том, что дело выгорит.

Тропинка прошила насквозь сосновый лес у подножья гор, потом зазмеилась вверх по склону между высоких заснеженных валунов. Пар от дыхания десятков сестер поднимался в воздух и медленно растворялся на фоне синего неба. Все гомонили, смеялись и шумели: разговаривать им Фара не запрещала.

Лэйк вытягивала шею, как и другие сестры, с интересом вглядываясь вперед, в нетерпении увидеть свой дом на следующие семь лет. Слева от нее, внизу, за краем обрыва открывался вид на становище Сол. Заснеженные домики, со всех сторон окруженные лесом, с большим Плацем по середине. Там виднелось несколько фигурок, упражнявшихся с оружием. Лэйк поежилась: драться на таком морозе было, наверное, не слишком приятно. Обычно зимой бои проводились в здании Ристалища. Может быть, очередная причуда Ларты? Царица периодически устраивала подобные испытания, чтобы проверить боевую готовность разведчиц.

Наконец, тропинка в последний раз вильнула по скале и вывела их на плато Младших Сестер. Площадка была большой, метров пятьдесят в ширину, а в длину около километра и вся заросшая зеленью. Лэйк поразилась, увидев, какие деревья здесь росли. Небольшие сени, за которыми скрывались жилые пещеры, утопали в вишнях, сливах и яблонях. Каким образом Младшие Сестры умудрились прорастить их на камне? Одно дело – высокие, стройные сосны и кедры, способные своими корнями прогрызть камень до самого дна в поисках воды, но плодовые деревья!

По краю плато шел невысокий каменный парапет, сложенный из плоских булыжников и закрытый сверху полуметровой снежной шапкой. По всему плато бродили Младшие Сестры: кто тренировался с оружием или в рукопашной, кто разминался, кто просто болтал, прислонившись к парапету. Другие таскали откуда-то издалека ведра с водой, ворохи белья, вещи и одежду. Лэйк таращилась вовсю, надеясь углядеть сестру или близняшек, но пока ей встречались только малознакомые или совсем незнакомые лица тех, кто был постарше.

Все встреченные кланялись Фаре, а потом с любопытством разглядывали маленький отряд. Лэйк почувствовала неловкость: здесь она снова стала самой младшей. И так продлится до следующей зимы, когда придут более молодые сестры. Сколько же уже можно! Всю жизнь доказывать всем, что ты достаточно взрослая, чтобы с тобой разговаривать! Она наелась этого за все годы, проведенные с сестрой и близняшками, и теперь все возвращалось. Настроение вновь упало.

Младшие Сестры вокруг нее гомонили, смеялись и шумели, вызывая улыбки у более старших обитателей плато. Многие переговаривались со своими знакомыми, другие просто здоровались со старшими. Ирга, сухая и жилистая Младшая Сестра, отличавшаяся склонностью к хвастовству, принялась закатывать рукав, обнажая кожу с татуировкой.

- Ты смотри, чего делает, - неодобрительно кивнула на нее Рен. – Поди, еще расхаживать так будет следующую неделю, чтобы все видели, что она здесь по праву.

- Как и все, она много лет работала, чтобы заслужить узор Роксаны, - слегка остудила ее пыл Исая. – Может пару дней покрасоваться.

- Глупость какая! – фыркнула Рен. – Ты же не будешь так делать!

- Ну так я – другое дело.

Лэйк не стала ничего говорить. Ей и самой до жути хотелось оголить плечи и походить так, наслаждаясь меткой Богини. Не по улице, конечно. И вовсе не для того, чтобы доказать всем, что она здесь по праву. Нет, не для этого.

Отвечая на кивки и приветствия в своей обычной, суховатой манере, Фара выстроила их посреди плато, а потом принялась перечислять, кто в какую группу идет. Лэйк с замиранием сердца ждала, когда назовут ее имя, и молилась про себя: Пожалуйста, только не с Торн, только не с Торн!

- Найрин, Лиа, Лэйк, Тера, Наин, шаг вперед! – приказала Фара.

Лэйк обернулась на Рен, лицо которой болезненно скривилось. Их все-таки разделили. Ну, хвала Богине, хоть не с Торн. Против Найрин и Наин Лэйк ничего не имела. Вот костлявая Лиа со своими вечными причитаниями и нравоучениями была не слишком хорошим вариантом. Теру Лэйк знала не очень близко, та была довольно замкнутой, предпочитая проводить все свободное время за книгами или где-то вне лагеря.

Рен, Исая, Ая, Асол и Эфа попали в другую группу. Подруги горячо жестикулировали Лэйк, показывая, что ничего страшного в том, что их разделили, нет. Лэйк тоже так думала. В конце концов, тренироваться они все равно будут вместе, да и жить тоже рядом.

Пока разделение на группы продолжалось, Лэйк взглянула на Найрин. Нимфа оглядывалась вокруг со странным выражением на лице: смесью надежды и вызова. На Лэйк она не смотрела, причем не намеренно, а как-то очень естественно. Лэйк нахмурилась. Теперь извиняться перед ней, что ли? Или что она должна делать? Им жить следующие семь лет под одной крышей. Не слишком хорошо начинать это совместное проживание с ссоры.

Фара оглядела построенных на группки сестер и кивком головы повела их за собой. По дороге они останавливались у некоторых из домиков, и она указывала той или иной группе на место, где они будут обитать. Лэйк все гадала, когда же придет их очередь, когда Фара остановилась и ткнула пальцем в небольшой, ничем не отличавшийся от остальных домик у горы.

- Группа Наин, сюда.

- Спасибо, Наставница! – негромко поблагодарила Лэйк, как и все четверо ее попутчиц.

Исая и Рен ушли дальше, махая ей руками и обещая зайти, как только обустроятся. Лэйк повернулась к своему новому дому, внимательно оглядывая крыльцо.

С двух сторон от ступеней росли густые кусты, судя по всему, шиповника, хотя под снегом точно определить она не могла. Прямо возле скалы извивалась пушистая, гибкая вишня. Слева от ее изогнутого ствола виднелось закрытое белыми занавесками окно, прорубленное в скале.

- Пошли? – повернулась к ним четверым Наин, стоявшая ближе всех к крыльцу. Вид у нее был неуверенный.

- Пошли, конечно, - кивнула Лэйк.

Одна за другой они поднялись по трем скрипучим, рассохшимся ступеням в небольшие сени. Здесь было холодно, как в погребе, пахло тростниковыми циновками и пылью. Лэйк огляделась. На стенах – крючки для одежды, на полу большой сундук с простой, сплетенной из ивовых прутьев крышкой. Доски пола застелены ковриком из сушеной травы. Два маленьких окошка по обеим сторонам двери пропускали внутрь совсем мало света, и Наин, пробормотав молитву, зажгла чашу Роксаны, стоявшую в правом углу на треугольной полке.

- Тут уютно, - задумчиво проговорила Тера, оглядывая сени. Вид у нее был слегка отрешенный.

- Только холодно, - улыбнулась Найрин, скидывая с плеч свой вещмешок.

- А здесь что? – Лиа откинула крышку сундука и вытянула оттуда меховые унты. – Вот и обувка для дома.

Лэйк поспешила разуться и натянуть унты. В помещении было очень холодно, и снимать пальто она не торопилась. Вот протопят хорошенько, потом можно будет и раздеться.

Вместе с Наин, тоже переобувшейся, они прошли дальше, распахнув толстую неструганую дверь. За ней открылся маленький коридорчик, расходившийся дверьми в две стороны. Лэйк открыла правую и сунула туда голову, быстро оглядев помещение. Небольшая кухня с широкой печью, разделочным столом и тремя шкафчиками для посуды по стенам. На них стояла старенькая, слегка обколотая глиняная утварь, возле печки виднелась небольшая поленница дров: к их приходу домик прибрали и подготовили.

- Чур, койка у окна – моя! – послышался энергичный голос Наин из другой комнаты.

- Что там? – спросила Лиа из-за ее спины.

- Кухня.

Лэйк пропустила ее мимо себя и пошла следом за Наин в комнату. Жилое помещение было большим и просторным, с высоким потолком. Из смежной с кухней стены торчал бок печи, полы были застелены тростниковыми циновками. Посреди комнаты стоял большой, прочно сколоченный стол и шесть стульев вокруг него. Вдоль стен были расставлены приземистые кровати с тонкими матрацами, на одной из которых, прямо под окном, уже разлеглась ухмылявшаяся Наин. У стены высился большой широкий шкаф с тяжелыми дверцами, возле каждой кровати стояли разномастные сундуки для вещей.

Посреди комнаты уже стояли Тера и Наин, оглядываясь по сторонам и держа свои свертки в руках. Лэйк прошагала к дальней койке у стены и опустила на нее свой вещмешок. Потом повернулась к остальным:

- Никто не против, если я здесь расположусь?

- Как хочешь, - пожала плечами Тера. Лицо у нее было непроницаемым. Найрин посмотрела на Лэйк и быстро отвела глаза.

- Очень даже уютно, хвала Роксане! – проговорила Лиа, заходя в комнату. И тут же спохватилась: - Кровать у печки еще никто не занял? Там теплее, а у меня все время ноги мерзнут.

- Если ты будешь все время поминать Богиню по таким мелочам, то, когда по-настоящему припрет, Она тебя уже не услышит, - оскалилась Наин. Лиа обидчиво вздернула нос:

- С чего ты взяла? Роксана слышит всех!

- Я пойду растоплю печь, - сказала Найрин, бросив вещи на кровать и выходя из комнаты.

Лэйк взглянула ей вслед. Наверное, сейчас можно с ней поговорить. Но не извиняться. Просто войти и сказать спасибо, что позвала Наставницу Мари.

Наин с Лиа принялись переругиваться по поводу Роксаны, Тера с задумчивым видом разглядывала аккуратно сложенное на ее кровати одеяло. Лэйк только пошла в сторону кухни, как дверь в комнату с грохотом распахнулась, и внутрь вкатился рыжий вихрь.

- Лютый Волк вас раздери! – проорала Эней с порога. – Мы все домики обыскали, пока вас нашли!

- Добро пожаловать всем! – ухмыльнулась из-за ее плеча Леда.

Эней в два шага оказалась перед Лэйк и сгребла ее в медвежьи объятья. За тот год, что они не виделись, близняшки вымахали на целую ладонь, от долгих тренировок раздались в плечах. Лэйк вылупила глаза, когда железные руки Эней обхватили ее, опустили вниз, а здоровенный кулак, как в детстве, принялся натирать ей макушку.

Ну вот опять! Она уже не ребенок! Взрослые сестры не проявляют чувств на людях! Лэйк заворчала и попыталась вырваться из хватки Эней, но железные руки даже не пошевелились.

- Да отпусти ты ее уже, Эней! – послышался сзади высокий, красивый голос сестры.

- Сейчас, еще немного потискаю, и все! – осклабилась близняшка.

- Гори ты огнем! – Лэйк все же удалось вывернуться из рук Эней и отступить на шаг.

Кое-как приглаживая волосы, она волком смотрела на вошедших. Близняшки очень выросли и изменились. У обеих подросла грудь, округлились бедра, черты лица сгладились, став более выразительными. Ярко рыжие волосы на их головах курчавились, делая их похожими на баранов, крохотный хвостик на затылке добавлял еще больше сходства. Большие зеленые глаза с кошачьим разрезом искрились смехом. А всю кожу покрывали яркие, рыжие веснушки. Рядом стояла сестра. Она так сильно изменилась, что Лэйк не сразу узнала ее.

Теперь Эрис еще меньше походила на анай, чем раньше. Черты лица стали утонченными и плавными, а миндалевидные глаза более выразительными, как и полные, красиво очерченные губы. Знакомыми остались только длинный, упрямый подбородок и черные брови мани вразлет, которые, впрочем, ничуть не портили Эрис, добавляя ей очарования. Она тоже ощутимо подросла и раздалась в плечах, но при этом выглядела гибкой и миниатюрной, как тростник. И движения у нее были плавные, аккуратные, будто она в любой момент готова была начать танцевать.

Все трое смотрели на Лэйк, словно ожидая чего-то. Она хмуро шмыгнула носом, с вызовом глядя на Эней, и та расхохоталась во все горло.

- Ни капли не изменилась! Все такой же волчонок! – от этих слов Лэйк вздрогнула, но этого, похоже, никто не заметил.

- Тебя как будто кошки драли, - Леда кивнула на голову Лэйк. – Давай-ка вечером я тебя подравняю, чтобы это так жутко не выглядело.

- Жрица, что стригла ее, наверное, перебрала илиума в тот вечер, - поддержала сестру Эней.

- Да и вы не лучше, - Леда осмотрела Наин, Теру и Лиа и неодобрительно покачала головой. – Все, вечером я вами всеми займусь.

- Я скучала по вам! – широко улыбнулась Наин близняшкам, поднимаясь с кровати.

- А мы по вам – нет! – хмыкнула Эней, а Леда одновременно с ней сказала:

- И мы по вам!

Посмотрев друг на друга, они залились смехом. Эрис подошла к столу, выдвинула стул и уселась на него, далеко протянув длинные ноги в сапогах. Снег на них уже начал таять и медленно капать на циновку.

- Там в сундуке еще остались унты, - бесцветно заметила Тера, кивая на ее сапоги.

- Это просто замечательно, но мы не надолго, - лучезарно улыбнулась ей Эрис, и Тера отвела глаза. Лэйк заметила, что щеки у нее слегка покраснели.

Она проследила за реакцией остальных. Наин ухмылялась близняшкам, которые плюхнулись на стулья по обеим сторонам от Эрис. А вот Тера и Лиа кидали на Эрис настороженные, короткие взгляды. Лэйк поморщилась. Если выяснится, что сестра нравится этим дурам, жизнь Лэйк в этом домике станет тошнотворной.

Эрис взглянула ей прямо в глаза и улыбнулась, как довольная кошка, будто знала, о чем Лэйк думает. Она вообще выглядела какой-то слишком самодовольной и очень взрослой. Лэйк невольно расправила плечи. Нечего пасовать перед ними. Она теперь такая же, как и они, у нее те же татуировки и той же длины волосы. И смотреть на себя сверху вниз она никому не позволит.

Сестра сложила руки в замок на груди и проговорила:

- Ставлю вас в известность, что мы назначены для того, чтобы помочь вам освоиться здесь.

- Вы?! – вытаращилась Наин.

- А что такое? – оскалилась Эней. – Тебя что-то не устраивает?

- Да вы же… - Наин задохнулась от удивления. – Вам же даже посуду мыть не доверяли в Доме Дочерей!

- Ну а здесь все по-другому. Здесь, - Леда подняла указательный палец со значительным видом, - нас уважают.

- Не верю, - фыркнула Лиа.

- Роксана не одобрит, - с притворной грустью покачала головой Эней.

- Да как ты смеешь?! – вытаращилась Лиа.

Наин с Эней захохотали, и Лэйк тоже прыснула, не сдержавшись. Они были несносными, но она скучала по ним. Только сейчас она поняла, насколько сильно.

Дверь в комнату открылась, и на пороге показалась Найрин. Она уже разделась, оставшись в темной, наглухо застегнутой куртке, подчеркивающей высокую грудь, и белых зимних штанах. Удивление промелькнуло у нее на лице, а потом она улыбнулась вывернувшей головы троице у стола.

- А вот и вы! Рада вас видеть! – ямочки расцвели на щеках Найрин.

- Привееет! – протянула Эней, расплываясь в широкой улыбке.

- Я тоже рада тебя видеть, - Леда, не стесняясь, оценивающе осмотрела нимфу с ног до головы. – Даже очень рада, - добавила она после паузы.

Нимфа покраснела, и этот румянец очень шел ей.

Эрис усмехнулась, глядя на не сводивших с нимфы глаз близняшек, и повернулась к Лэйк.

- Мы тут слышали, что у вас что-то произошло, но сестры не больно-то много рассказывают младшим. Да и времени у нас на это не было, - Эрис подалась вперед. – Что случилось у Белого Глаза?

Улыбка медленно сползла с лица нимфы, а остальные трое Младших Сестер поежились, опустив глаза в пол. Эрис переводила взгляд с одной на другую и остановилась на Лэйк, которая хмуро посмотрела в ответ. Ей как-то и в голову не приходило, что друзья могут ничего не знать. Что им придется все это рассказывать. И как ей это делать? Как правильно объяснить?

- Лэйк? – настороженно спросила Леда.

- Коби погибла, - тихо сказала Лэйк. – А вместе с ней Майя и Гая. Аэл отправилась на сахиру.

Лица друзей вытянулись, а Лэйк сцепила зубы. Рассказывать ничего больше не хотелось. Вон, нимфа есть, не зря же они на нее так таращились, пусть ее и расспрашивают. А Лэйк хватило впечатлений.

Эрис нахмурилась и уставилась в стол, Эней сжимала и разжимала кулаки. Первой нарушила молчание Леда, осипшим голосом спросив:

- Как это случилось?

Лэйк не хотела ничего говорить, упрямо глядя в стол. Вместо нее начала Найрин, а к ней позже присоединились Наин и Лиа, которые уже были наслышаны о произошедшем под становищем Ифо. Молчала только Тера, и лицо у нее было непроницаемое. Близняшки и сестра слушали, задавали вопросы, большей частью по делу, не вдаваясь в подробности, и вскоре Лэйк поймала себя на том, что кое-что сухо добавляет к рассказу Найрин, поправляя какие-то детали, которые та помнила не слишком хорошо.

Замолчала она, только когда нимфа дошла до битвы в лесу. Об этом говорить сил не было, да и Найрин сама обрисовала ситуацию скупо и холодно. Сорвалась она всего раз, на том, как горная тварь вцепилась Майе в волосы и отсекла голову остро отточенным ятаганом. Закончив вступившими в битву сестрами из становища Сол, Найрин замолчала.

- Мы зайдем сегодня вечером, - тихо проговорила Эрис, бросив осторожный взгляд на сестру. – Нужно провести свое Прощание.

- Лютый Волк, Коби!.. – бледная Эней мертвой хваткой стискивала долор на поясе. Леда положила ей руку на плечо.

- Что это за твари? – спросила она, глядя на Лэйк.

- Не знаю, - покачала головой она. – Старшие нам ничего не говорили. Даже Коби не знала, кто они.

На этом разговор и увял. Помолчав немного, друзья скупо попрощались и поднялись, чтобы уходить.

- Пойдем-ка, я тебе покажу, где воду брать, - Эней взглянула на Лэйк.

Она рада была выйти на свежий воздух, хотя мороз сразу же вцепился в нее с новой силой. Эрис и Леда попрощались и поспешили в другую сторону по своим делам, а Эней повела ее влево, на запад, вдоль многочисленных заснеженных сеней.

Лэйк старалась держать спину прямо, чтобы казаться выше рядом с рослой близняшкой. Выходило у нее не слишком хорошо: Эней возвышалась над ней на полголовы, да и выглядела значительно крупнее. Попадавшиеся навстречу Младшие Сестры здоровались с ней или перекидывались парой слов, любопытно поглядывая на Лэйк, но знакомиться никто не подходил. От пустого ведра в руке мерзли пальцы, и она постоянно перебрасывала его из руки в руку.

Заговорила Эней, только когда они отошли от их домика на добрые три сотни метров.

- Несладко было?

Лэйк неловко пожала плечами. Что на это ответишь?

- Ты молодец, Лэйк, - добавила Эней, глядя прямо перед собой. – Мы уж думали, тебя никогда не постригут, а вот, поди ж ты, случилось… - Эней уставилась на нее и слегка улыбнулась, когда Лэйк оскалилась в ответ. – Такую гриву попробуй отрежь! Любой долор треснет.

- Не треснул, - буркнула Лэйк.

- Да уж я вижу, - хмыкнула Эней. Потом заговорщически нагнулась к ней: - Ну ты хоть Торн-то бока помять успела, там, в лесу?

- Успела, - Лэйк не удержалась от довольной улыбки.

- Ну и кто кого?

- Да никто. Потолкались немного, да и все.

- Вот и славно! Дальше интересней будет, - пообещала Эней.

Навстречу опять попался кто-то знакомый. Невысокая миловидная сестра с почти черными глазами и светло-русыми волосами заступила им дорогу и оценивающе вздернула бровь, глядя на Лэйк.

- Кого я вижу! Это ведь та самая, что постоянно за вами таскалась, а, Эней?

Лэйк невольно распрямила плечи, глядя на нее. В ее лице было что-то знакомое. Она смутно помнила девчушку из становища Окун годом старше Эней, с носом-пуговицей, плохой кожей и острыми коленками, с которой летом близняшки периодически куда-то удирали. Теперь перед ней стояла гибкая, фигуристая, сильная сестра с мраморными, мягкими как персики щеками и глазами, в которых плясали бесы. И сейчас эти черные глаза пытливо осматривали Лэйк, да так, что у нее по коже мурашки побежали.

Что она делала здесь? Младшие Сестры из становища Окун обычно обучались там. Эней добродушно ухмыльнулась, положив Лэйк руку на плечо, которую та сразу же сбросила.

- Она самая. И теперь она снова будет за нами таскаться, Ильда. Так что заходи, как будет время.

- Зайду, - пообещала девушка, не сводя с Лэйк заинтересованного взгляда.

Наградив ее легкой улыбкой, она удалилась, плавно покачивая бедрами. Лэйк ощутила, как загорелись щеки. В ней было что-то похожее на Мару, только более яркое, сильное и неконтролируемое.

- Помнишь Ильду? – Эней кивнула, приглашая ее идти за собой. – Маленькая такая, юркая, из Окун?

- Помню. Что она здесь делает-то? – Лэйк вновь пристроилась рядом с близняшкой, оглядываясь назад. Ильда тоже обернулась и улыбнулась ей как-то совсем лично, после чего Лэйк поспешила отвернуться.

- Она настаивала на том, чтобы обучаться у разведчицы Даны, одной из Ночных Лезвий. А Дана дает уроки только здесь, в Сол. Говорят, она вполне может стать Мастером Клинков. Когда она фехтует, я даже лезвий не вижу, - в голосе Эней послышалось уважение, а потом азарт. – Обрати на нее внимание. Судя по всему, ты ей понравилась.

- У меня нет времени на это. Я буду учиться, - смутилась Лэйк, опять перекладывая из руки в руку ведро.

- Ну, ты же не круглые сутки учишься, - хмыкнула Эней. – К тому же, Ильда довольно редко выказывает кому-то расположение.

Лэйк ничего не сказала, бросив короткий взгляд на близняшку. Вид у той был слишком веселый и беззаботный. Наигранный.

Наконец, они дошли до большой, выдолбленной в скале чаши, заполненной водой, над которой стояло облако белого пара. В чашу из отвесного утеса с высоты роста Лэйк стекал ручеек, со звоном разбиваясь о поверхность воды. Вокруг снег был вытоптан почти что в лед.

- Здесь мы берем воду зимой. Предупреждаю, купаться здесь нельзя. Купальни дальше по берегу, да и пользоваться ими можно только крылатым Младшим Сестрам. Для остальных здесь есть бани, я тебе вечером покажу.

Лэйк кивнула близняшке, опуская ведро в горячую воду. Замерзшие руки сразу же отогрелись на пару. Правда, когда она донесет воду обратно, она уже вновь будет ледяной.

- Я рада, что ты наконец здесь, - расплылась в широкой улыбке Эней.

- Я тоже, - улыбнулась в ответ Лэйк.

Когда она вернулась обратно в дом, внутри не было никого кроме Найрин. Наин и Лиа ушли за дровами, Тера сказала, что ей нужно подышать, и тоже скрылась где-то между домов. Найрин бросила на Лэйк короткий взгляд и продолжила копаться в посудном шкафу, протирая влажной тряпкой горшки и тарелки. Не совсем понимая, что делать, Лэйк поставила ведро на пол и привалилась к косяку плечом, глядя на нимфу. Она с роду ни перед кем не извинялась и не чувствовала в этом нужды. Но теперь все было по-другому. Взрослые сестры никогда не оскорбляли друг друга прилюдно, чтобы племя оставалось единым и сильным. Если это все же случалось, то обычно они просили друг друга или Жриц о епитимье. Теперь Лэйк тоже была одной из сестер, она не могла не соответствовать требованиям.

- Обед будет позже, - не оборачиваясь к ней, сказала Найрин. – Мы решили, что сегодня готовлю я. Ты можешь пока отдохнуть.

- Я хотела попросить тебя о епитимье за тот вечер, - с трудом подбирая слова, проговорила Лэйк. – Я не должна была… говорить того, что сказала.

- Какая разница? – без выражения пожала плечами нимфа. – Ты же все равно думаешь так. Зачем извиняться за правду?

Лэйк захлопала глазами, не понимая, что это означало. Найрин ее простила? Продолжает злиться? Найрин со вздохом отложила посуду и тряпку и развернулась к ней. Лицо у нее было непроницаемое, а глаза холодные.

- Ты ничего мне не должна, Лэйк. Можешь не переживать об этом.

- Ты спасла мне жизнь. И я должна тебе, - спокойно ответила Лэйк. Нимфа задумчиво осмотрела ее, потом прищурилась:

- Ты ответила мне тем же, пока волокла до становища Ифо, да и до этого тоже. Мы в расчете.

- Это не то же самое, - покачала головой Лэйк.

- Вот как? – глаза Найрин сощурились еще больше. – Выходит, твоя честь дороже моей? Ты считаешь меня слабее себя?

- Это не так! – покачала головой Лэйк, чувствуя себя совсем сбитой с толку. Для нее все было абсолютно ясно. Неужели для нимфы выглядело иначе?

- Так, - отрезала Найрин. – Ты расцениваешь мое поведение как самоотверженный поступок потому, что я не анай. Ты не можешь понять, почему одна из низинников ведет себя так по отношению к членам племени. Для тебя это – подвиг. – Она криво ухмыльнулась. – Тебе ведь даже в голову никогда не приходило, что я могу любить племя, Роксану и Коби так же, а может и больше, чем ты? У тебя хотя бы есть кровь твоих родителей и твоего народа, ты – часть него. А я так, с краю, вечно вынужденная доказывать, что я могу то же, что и другие.

Она смотрела на Лэйк слишком внимательно, с затаенной в глазах болью. Ну почему я не умею говорить так же, как Эрис? Или Леда? Лэйк открыла рот, чтобы сказать, что Найрин не права, и закрыла его, внезапно осознав, что оно так и есть, как она говорит. Просто для Лэйк это никогда не было противоестественно. Логично, что Найрин должна доказать, что достойна зваться анай, ведь она же из Низин. Лэйк в голову никогда не приходило, что это может ранить нимфу.

Найрин тяжело вздохнула и отвернулась к своим горшкам.

- Роксана с тобой, Лэйк. Отдыхай. Я не злюсь. Я понимаю.

Развернувшись, Лэйк ушла, решив не мешать ей. На душе было так тошно, что хотелось то ли уснуть, то ли ударить кого-нибудь. Особенно от фразы: «Я понимаю». Что она там понимала? Что это за снисхождение такое?! Корчит из себя взрослую сестру или какую-нибудь всепрощающую Жрицу!

Больше всего бесило, что самой Лэйк никогда в голову не приходило, что ее отношение выглядит для всех именно так. Перед Роксаной нужно быть смиренной, нужно быть терпеливой и сильной, а она выглядела как какая-то сопливая девчонка, кичащаяся своим первым шрамом! Воистину, это было самое противное время за всю ее жизнь!

Из хмурых мыслей ее вырвал приход Наин и Лиа. Они принесли с собой большие стопки поленьев и позвали Лэйк с собой, в еще одну ходку до поленницы. С радостью она последовала за подругами. Тяжелая работа отвлечет от мыслей.

У самого края плато находилась огромная поленница, которая регулярно пополнялась новыми дровами. Чтобы рубить их в лесу недалеко от плато, назначались временные бригады из Младших Сестер разных возрастов. Леда уже сообщила Наин, что скоро и их дом подключат к дежурству по дровам. Пока же они могли брать из поленницы любое количество дерева для растопки, которое им было необходимо.

В несколько заходов втроем они перетащили сколько нужно в свою кухню, натаскали еще воды для готовки и мытья посуды. Вместе со старшими сестрами принесли продуктов и сменную форму из складов, утопленных в скалу в центре плато.

За работой Лэйк немного забылась, да и яркое зимнее солнце в прозрачном небе поднимало настроение. В итоге к обеду она уже была абсолютно спокойной, впрочем, как и Найрин, которая даже перемолвилась с ней парой ничего не значащих фраз.

Весь день к ним приходили другие Младшие Сестры, вселившиеся в свои дома сегодня утром. Среди них были Рен и Исая, чей домик оказался неподалеку, Имира и Сая, Ая, Тан, Вира и многие другие. Всем хотелось похвастаться тем, где они живут, и обсудить новые дома. Рен ехидно сообщила, что две крылатые Младшие Сестры уже успели хорошенько разукрасить Иргу, вздумавшую разгуливать по плато без рукавов, демонстрируя татуировки, и цепляться к старшим. А Торн заработала внеочередной наряд на рубку дров за дерзкое поведение. Лэйк оставалось только надеяться, что сама она никаких выговоров в ближайшее время не получит. У нее не было на это времени – учеба будет отнимать каждую свободную минуту, ведь она действительно надеялась достичь мастерства в ремесленном и военном деле.

Они поели, когда солнце садилось. Печка нагрела помещение достаточно для того, чтобы снять пальто и ходить в одних рубашках. Через час после наступления темноты ввалились близняшки и сестра. Со смешками и прибаутками они быстро остригли всех пятерых Младших Сестер, отвели и показали им бани, причем все это время Леда чуть больше внимания, чем всем остальным, уделяла Найрин. Первой подала ей ковш с горячей водой, дольше всех стригла ей волосы, первой пропустила ее в раздевалку. Нимфа мягко улыбалась в ответ, вид у нее был слегка растерянный, хотя и не недовольный.

После бани все вместе собрались в домике, где жила Лэйк. Близняшки вытащили какой-то сверток, бережно развернули ткань и выставили на стол содержимое. Им оказалась бутылка ашвила.

- Где вы ее достали? – вытаращила глаза на ашвил Наин. Эней только загадочно улыбнулась, ничего не ответив.

- Мы бы хотели выпить за Коби, Аэл и наших друзей. И подумали, что вы можете присоединиться, - негромко предложила Эрис. Лэйк все время ловила на себе ее взгляд, но поговорить у них времени еще не выдалось.

- Нам нельзя пить ашвил. Сестры говорят, что он только для тех, у кого уже есть крылья, - наставительным тоном заявила Лиа. Леда поморщилась:

- Мы потеряли близких. Роксана поймет, а сестрам знать необязательно.

Эней разлила всем по нескольку глотков в отбитые кружки, а потом подняла свою.

- Светлой дороги, Дочери Огня! Однажды мы встретимся с вами у трона Яростной!

- Светлой дороги! – вместе со всеми повторила Лэйк.

Ашвил обжег горло, и в первый момент она закашлялась, хотя и пытаясь это скрыть. Удивительно, но это не вызвало смеха у близняшек. Они сидели хмурые, глядя прямо перед собой, и молчали. Лицо Эрис было белым, а глаза темными, как глубокие колодцы. Одним глотком Лэйк допила ашвил, провожая в последнюю дорогу к Богине своих близких. Вот я и выросла, ману и мани, подумала она, и это очень больно.

0

17

Глава 22. Муштра

На следующий день с утра начались занятия.

Разбудили их ввалившиеся еще до света близняшки, громко приказывавшие вставать. Сегодня они уже не улыбались и выглядели какими-то злыми и далекими. За ними вошла сестра, еще более собранная и хмурая, сделавшая им как минимум десяток замечаний по поводу неприбранности комнаты, бардака на кухне и отсутствия достаточного, на ее взгляд, количества дров в поленнице.

Перемена в поведении старых друзей была такой разительной, что Лэйк растерялась. Вчера они прощались очень тепло, так, будто и не было этого года, что разделял их. Сегодня все трое были больше похожи на Фару, когда та была особенно не в духе. Наин попыталась было перевести все в шутку, но Леда так рявкнула на нее, что та мухой забегала по комнате, не смея больше глаз на нее поднять. Даже Найрин досталась своя порция уничижительных комментариев, и это при том, что весь вчерашний вечер Леда была особенно внимательна к ней.

С шестого раза заправив кровать так, чтобы понравилось Эней, Лэйк, ежась от холода и подбирая пальцы ног, выскочила на улицу. В небе еще висели далекие, колючие звезды. Особенно ярко отсюда было видно Небесную Жрицу и Большого Вола, раскинувшихся прямо на севере, как корона над острым пиком Бурой Горы.

- Чего рот разинула? – прорычала за ее плечом Эней. – Я кажется сказала: марш на Плац! Или ты не расслышала?

Больше всего мечтая врезать Эней посильнее, Лэйк сорвалась с места и припустила по плато в сторону тропинки к становищу. За ее спиной пыхтели Найрин и Наин, Лиа и Тера слегка опаздывали. Пробегая между других сеней, Лэйк видела, как сестры второго года обучения выгоняют молодых и заспанных погодок Лэйк из сеней на улицу. Вид у большинства был перепуганный, у других злой. Еще бы! Только вчера въехали, все были гостеприимные и веселые! А сегодня уже орут и пихают. С другой стороны, с чего она решила, что здесь будет легко? Аэл как-то сказала, что первые месяцы в качестве Младших Сестер покажутся им настоящей Бездной Мхира. Лэйк тогда не поверила, решив, что первая разведчица просто пугает их, но теперь поняла, что та имела в виду.

В одном месте кто-то из младших решился слишком упорно возражать старшим. Кто это, Лэйк поняла не сразу. Сначала она разглядела голую спину, растянутую между двумя держащими ее под руки старшими, которую третья сестра от души перетягивала тяжелым кожаным ремнем. Потом, по хриплым проклятьям, срывавшимся с губ наказанной, Лэйк признала в ней Исаю. Раз уж даже ее, к которой ровесницы Эрис еще в лагере Дочерей испытывали симпатию из-за ее покладистого и надежного характера, без раздумий растянули на морозе, шутить с ними не собирались. Лэйк поклялась себе самой крепкой клятвой, что никогда в жизни не унизится до того, чтобы ее так же потчевали близняшки или сестра.

Над их головами пролетали старшие, крылатые сестры, завернувшись в пушистые воротники пальто и накинув глубокие белые капюшоны. Параллельно им дружно бежали те, кто был старше, но крыльев еще не заслужил. Никто ни на кого не смотрел, сосредоточенно поддерживая темп бега, пар от дыхания сотен ртов сделал темно-синие сумерки туманно-белыми.

Несмотря на обиду от обращения старших, Лэйк чувствовала воодушевление. Вот сейчас, сейчас это наконец случится. Ее начнут учить! Она так долго ждала этого, так долго шла к этому! А когда она научится сражаться по-настоящему, она сможет полететь в те проклятые горы и вырезать тех, кто убил Коби. Не знающие света огненного щита Роксаны, не ведающие нежных прикосновений к коже крыльев Реагрес, даже никогда не пробовавшие плодов щедрой груди Артрены нечестивые твари должны были умереть. Во имя Коби и Аэл, во имя Роксаны. Сначала они, а потом и корты.

Лэйк даже почти не запыхалась, когда первогодки выстроились на темном Плацу в ряд. Остальные Младшие Сестры построились с другой стороны Плаца шеренгами глубиной по три человека и замерли, вытянувшись по струнке. Стоявшая в первом ряду Эней поймала взгляд Лэйк и показала ей язык. От удивления Лэйк вздрогнула. Так какие же все-таки отношения царят между Младшими Сестрами? Как ей себя вести? Сначала близняшки гонят их сюда, как стадо овец, а теперь скалятся через весь Плац с таким видом, будто это все очень смешно. Лэйк разозлилась. Она уже была готова скорчить проклятым близняшкам какую-нибудь такую рожу, которую бы они вовек не забыли. Но тут послышался шум крыльев, рассекающих холодный воздух, а потом на другой стороне Плаца опустились три разведчицы.

Двоих из них Лэйк знала. Огромная как медведь Неф из Лунных Танцоров держала в руках свою чудовищную нагинату, хищно поблескивавшую лезвием в длину двух мечей, заточенную острее бритвы. Неф была самой высокой разведчицей становища Сол, на полголовы выше царицы и по крайней мере в полтора раза шире в плечах. Это при том, что Ларта считалась одной из самых сильных анай Каэрос. Левого глаза у Неф не было, его отсутствие скрывала черная повязка через лицо, частично прятавшая четыре глубокие борозды от когтей ящера кортов, по диагонали пересекавших лицо. Эту рану она получила в битве, в которой погибла мани Илейн. Сейчас она была первой нагинатой правого крыла Лунных Танцоров. Опустившись на землю и закрыв крылья, Неф тяжелой походкой зашагала к строю Младших Сестер. Лэйк заметила, что хвостик на ее затылке стал совсем седым, так же, как и виски, густо присыпанные снегом.

Другой разведчицей была Рила из Клинков Рассвета. Она была довольно молода: лишь полгода назад Лэйк присутствовала при ее испытании на звание Мастера Клинка, которое Рила блистательно прошла. Она была среднего роста и достаточно миниатюрной для Клинка Рассвета, а на фоне Неф смотрелась чуть ли не маленькой девочкой. Как всегда глаза у нее смеялись, а вид был такой, будто еще чуть-чуть, и она примется танцевать. Кошачьей, пружинистой походкой она прошла мимо строя Младших Сестер и остановилась рядом с Неф, спиной к первогодкам. Разведчицы принялись переговариваться о чем-то и хмыкать, причем Лэйк обратила внимание, что больше половины Младших Сестер, выбравших касту Ремесленниц, не отрывают заинтересованных взглядов от Рилы. Та ухмылялась в ответ всем и никому в отдельности.

Третьей была крепко сбитая Двурукая Кошка с жесткими, торчащими вверх ежиком, темно-серыми волосами. За ее спиной виднелись рукоятки двух катан, а походка у нее была размашистой и неуклюжей, будто гораздо больше времени ей приходилось проводить в воздухе, чем на земле. Она прошлась мимо строя, вглядываясь в лица всех первогодок. Когда сестра проходила мимо нее, Лэйк отметила пытливые черные глаза, отсутствие левого уха и не раз ломанный нос с большой горбинкой, придававший ей сходство с ястребом.

С другой стороны Плаца до них долетели отрывистые команды Неф. Несмотря на гигантский рост и силищу, голос у нее был красивый, бархатистый и приятный. Строй Младших Сестер быстро распался на две части. Одна перестроилась в колонны по двое и медленно побежала по снегу в сторону леса, разминаясь перед утренней тренировкой. Вторая ждала своей очереди на Плацу.

Остановившись прямо перед ними, Двурукая Кошка сцепила руки за спиной и взглянула на них из-под темных, тонких бровей. Она обладала странной манерой держать голову чуть под углом, щекой к собеседнику, будто внимательно прислушивалась к чему-то. Когда же она открыла рот и рявкнула: «Смирно!», Лэйк вздрогнула и вытянулась по швам. Голос у нее был холодный и слегка хрипловатый, делая ее еще более похожей на ястреба.

- Меня зовут разведчица Ута, но вы будете обращаться ко мне «первая». Предупреждаю сразу: я не потерплю фамильярностей, жалоб, хамства или попыток подружиться со мной. Вы пришли сюда для того, чтобы стать сестрами племени. И первое, чему вам надо научиться, - делать то, что вам скажут. – Ута обвела их пристальным взглядом, оценивая и взвешивая каждую с ног до головы. Лэйк не смела рта раскрыть, глядя четко перед собой. Еще не хватало ей наказания в самый первый день учебы. – Если я скажу вам прыгать – вы будете прыгать, скажу утопиться – вы утопитесь. И при этом в ваших головах не будет ни одной собственной мысли. Ясно?

- Да! – довольно бойко отозвались в один голос Младшие Сестры.

- «Да, первая!» - хмуро поправила Ута.

- Да, первая! – повторил строй.

Ута вновь прошлась взад-вперед с таким выражением лица, будто все это ей было глубоко противно. Лэйк наблюдала за ней краешком глаза, чувствуя себя как-то не слишком радостно. Что значит: «ни одной мысли»? А как же тактика? Как же стратегия? Махать тренировочными палками не так уж и сложно. Кто будет учить ее думать, как ими махать?

- Вы все молодые и глупые, хуже, чем пьяная кровельщица зимой, - продолжила она. – И толку от вас для племени никакого. И это необходимо исправить. Как кузнец кует оружие, мы будем делать из вас меч для племени, оружие, подчиняющееся любому приказу того, кто его держит. А держит его царица, старшие и младшие первые. Вы будете подчиняться любой вышестоящей по рангу беспрекословно, выполняя любой ее приказ. А если нет, то я заставлю вас захотеть попасть в плен к кортам и не иметь при себе долора, чтобы достойно уйти с него к Роксане!

Взгляд у Уты был крайне недобрый, и Лэйк ощутила тоску. Эта женщина явно собиралась исполнить то, о чем говорила. Глаза невольно переместились на другую сторону Плаца, где вторая часть Младших Сестер припустила бегом следом за первой. Они делали большой круг по краю Плаца, в центре которого, недалеко от Камня, стояли Неф и Рила, лениво перекидываясь фразами и поглядывая на Уту. Неф широко зевнула, прикрывая рот ладонью. Почему не они нас тренируют? – хмуро подумала Лэйк.

- Конечно же, те из вас, кто выбрал касту Воинов, прямо сейчас хотят присоединиться к воинским сообществам. Этого не будет! – Лэйк не удержалась от быстрого взгляда на Уту, который та, судя по всему, заметила. Другие сестры вокруг нее тоже зашевелились, не решаясь говорить, но желая задать вопрос. Ута хмыкнула. – Вам дают еще месяц на размышление. После месяца тренировок, возможно, кто-то все же захочет стать Ремесленницей. Или изменит решение по поводу выбранного им сообщества. К тому же главы сообществ тоже должны посмотреть на вас и решить, нужны вы им вообще или нет. Этот месяц вы все будете тренироваться совместно, и только после него вас поделят на касты. Все ясно?

- Да, первая! – прокричала Лэйк, не сводя глаз с точки в воздухе перед собой.

- Касательно тех, кто захочет тут покрасоваться и показать свою особую значимость. – Ута остановилась прямо напротив Лэйк и с угрозой уставилась ей в лицо. Лэйк изо всех сил старалась смотреть сквозь нее, но у нее это не слишком получалось. Черные глаза сестры сощурились еще больше. – Я говорю сейчас про тех, кому дуры Ремесленницы разрешили участвовать в битве за Белый Глаз. – В груди поднялась ярость: Ута посмела оскорбить Коби! Лэйк сжала зубы так крепко, что челюстям стало больно, все так же глядя в подбородок разведчице. Она не выведет ее из равновесия. Лэйк будет учиться несмотря ни на что. Ута подалась вперед и криво ухмыльнулась в лицо Лэйк. – За вами я буду следить особенно внимательно. Вы. Не. Лучше. Других. Вы. Не. Сильнее. Других, - почти по словам произнесла разведчица. - Вы гораздо хуже других, потому что решили, что раз вам позволили там драться, вы уже стали равными сестрам. Это ваша ошибка, и я выбью ее из вас вместе с кровью, потом и спесью. Роксана принимает только тех, кто по-настоящему силен, и я сделаю из вас таких, хотите вы того или нет.

Больше всего на свете Лэйк хотелось съездить по ее самодовольному лицу. Она постаралась успокоиться, дыша размеренно и глубоко. Аэл говорила, что будет тяжело, но Лэйк думала, что она имеет в виду нагрузки. Судя по всему, разведчица все-таки говорила о другом.

Ута несколько секунд поразглядывала ее, а потом отошла, и Лэйк почувствовала облегчение. Что бы ни вытворяла наставница, она будет терпеть. Ровно до тех пор, пока не получит, наконец, способность к рождению. А потом уже можно будет рассчитаться.

Развернувшись ко всему строю, разведчица повела плечами и громко приказала:

- В колонну по двое и бегом за Младшими Сестрами. Двадцать кругов вокруг Плаца.

Все, что происходило дальше, показалось Лэйк ночным кошмаром. Их гоняли бегом по Плацу до тех пор, пока пот не пропитал насквозь куртку Лэйк. Потом Ута приказала отжиматься и прыгать, растягивать руки, ноги и спину. Лэйк всегда казалось, что она крепкая и выносливая, но буквально через час тело уже не слушалось ее, глаза заливал пот, а от усталости звенела каждая мышца. Младшие Сестры на другой стороне Плаца делали то же самое, что и они, но у них это таких мучений не вызывало. Оставалось надеяться, что через недельку она привыкнет, и все эти нагрузки перестанут быть такими кошмарными.

Еще через полчаса, когда над лагерем забрезжил еще очень далекий серенький рассвет, им раздали длинные тяжелые шесты, вырезанные из дуба. Ута быстро показала простую связку ударов, заставив их всех ее повторить, и до самого рассвета они учили ее, махая шестами во все стороны.
Руки отяжелели, как и ноги, спина раскалывалась пополам. Живот настоятельно требовал еды: их подняли рано, и поесть они не успели. Лэйк дышала, как загнанное животное, махи шестом становились все слабее и медленнее. Каждый раз, когда замах казался Уте недостаточным, первая орала на Лэйк, периодически сопровождая свои слова тычками и подзатыльниками. Лэйк до смерти хотелось ответить ей, врезав шестом промеж глаз, но вместо этого она сцепляла зубы и работала дальше, пока уже не начало казаться, что вот прямо сейчас она упадет на землю и умрет.

После упражнений с шестами они вновь бегали, разгоняя кровь. Потом Ута дала перерыв на пятнадцать минут, запретив им садиться на землю. Лэйк была настолько усталой, что ей даже сил не хватило на то, чтобы с кем-то поговорить. Остальные первогодки, как и она, сгибались пополам, упираясь руками в колени и пытаясь восстановить дыхание. Особенно тяжело было тем, кто собирался стать Ремесленницами. Бегали-то они хорошо, но вот к тяжестям и укреплению мышц не привыкли.

Как только дыхание едва-едва восстановилось, они вновь взялись за шесты и принялись учить приемы, которые показывала Ута. В какой-то момент Лэйк поняла, что главной своей цели наставница добилась очень быстро – Лэйк была настолько сосредоточена и вымотана, что действительно не могла думать.

К тому моменту, как прозвучал гонг на обед, Лэйк едва могла стоять. Из тела, казалось, высосали всю энергию, которая только была. На ладонях от шеста появились волдыри, которые полопались и жгли огнем. В спину ей по всей длине набили гвоздей, а руки были такими тяжелыми, что она не была уверена, что сможет поднять ложку.

Обедать их повели строем к едальне Сестер, но Лэйк была уже не в состоянии оценить значимость момента. Ута показала им их стол, объяснила, где брать подносы с тарелками и куда их потом убирать. Удивительно, но от запаха еды желудок, которого она последний час уже не чувствовала, взвыл как безумный. За несколько минут Лэйк закидала в себя котелок горячей каши с мясом, сгрызла яблоко и большую ароматную луковицу. Потом Ута вновь отвела их на Плац, и пытка продолжилась.

К тому моменту, как вновь стемнело, Лэйк уже едва могла стоять на ногах. Перед глазами летали белые мухи, а кровь стучала в ушах так громко, что заглушала голос первой. Она едва расслышала приказ сложить шесты на место и построиться. Заморгав, Лэйк с трудом осознала, что с Плаца уже увели всех, кроме первогодок. Она была настолько вымотана, что даже не заметила момента, когда они ушли.

Ута остановилась перед строем, заложив руки за спину и широко расставив ноги. Вид у нее был такой же свежий, как и утром.

- Сегодня вы доказали одно: вы ни на что не годитесь, - начала она, хмуро разглядывая строй. – В первом же бою всех вас зарежут с легкостью, одну за другой. И на это потребуется не больше двух кортов. – Лэйк даже удивилась, когда изнутри поднялось что-то вроде раздражения. Она думала, что уже не способна реагировать ни на какие придирки и оскорбления. – Но я постараюсь сделать так, чтобы вы смогли продержаться хотя бы две минуты. А пока можете возвращаться в свои дома. Завтра в то же время здесь. И надеюсь, что вы будете сытые и свежие, не то, что сегодня. - Это Лэйк себе представляла с трудом. Она вообще не была уверена, что завтра утром сможет встать. Но весь вид Уты говорил о том, что даже если не сможет, ее заставят. – Повторяю: через месяц вы сообщите мне окончательное решение, в какую касту и сообщество вы вступаете. А теперь свободны. Разойтись!

Лэйк не помнила, как доползла до своего дома. Ее шатало из стороны в сторону, ноги подкашивались, а сердце в груди все никак не желало успокоиться и биться в привычном ритме. Наверху на плато почти что никого не было, только несколько Ремесленниц из числа Младших Сестер занимались домашними делами. Первогодки разбредались по своим домам, глядя себе под ноги и засыпая на ходу. Никто не разговаривал и не прощался.

Первым делом после возвращения они направились в баню, и Лэйк с наслаждением смыла с себя весь дневной пот и грязь. Горячая вода вместе с ними забрала и последние силы, поэтому когда они вернулись в дом, ей едва-едва удалось помочь еще более разбитой Лиа приготовить ужин и поесть. Упав лицом в подушку, Лэйк сразу же отключилась.

Весь следующий месяц она вспоминала слова Аэл. Каждый день они вставали до света и кое-как запихивали в себя завтрак. Потом до обеда Ута нещадно гоняла их по Плацу. Шел ли снег, мокрыми хлопьями забивая глаза и рот, секла ли метель, от которой кожа на лице краснела и лопалась, стоял ли лютый мороз, когда даже дышать было больно, они все равно нарезали круги, качали отжимания, растягивали мышцы в самых неудобоваримых позах и махали без конца тяжеленными шестами. А потом вечером без сил валились на кровати, едва-едва успевая стирать и готовить.

Каждый раз, когда Лэйк после целого дня нагрузок, намыливалась в бане, она смотрела на свои татуировки. Огненные символы Роксаны на коже горели изнутри ее тела, не давая забывать, за что она платит такую непомерную цену. К концу месяца она почти ненавидела свои метки. Ничто в предыдущем обучении не подготовило ее к таким нагрузкам, ничто не предвещало, что будет так тяжело.

Лэйк еще оставалось радоваться, что она изначально была довольно крепкой. Многие первогодки ломались под бешеной нагрузкой. Тера замкнулась в себе и вообще перестала разговаривать и отвечать на вопросы. Наин и Рен растеряли свою вечную доброжелательность и оптимизм, ходили угрюмые и молчаливые. Мила и Дин даже умудрились угодить в лазарет с растяжением связок, когда в особенно лютый мороз Ута заставила их несколько часов подряд отрабатывать удары шестом.

Отношение первой к Лэйк и тем, кто пережил битву у становища Ифо, было особенным. Она сдержала свое обещание и ни на секунду не давала им расслабиться. У Лэйк было стойкое ощущение, что во время тренировок один на один с наставницей та лупит ее палкой гораздо сильнее, чем всех остальных. Не говоря уже о том, что каждый ее жест, каждая малейшая ошибка жестоко наказывалась дополнительной порцией нагрузок. Первое время Лэйк старалась изо всех сил быть лучше всех и сильнее всех. Потом начало расти глухое раздражение, вылившееся в неконтролируемую ярость. Ситуация разрешилась только в очередном спарринге с наставницей, когда Лэйк вышла из себя, а Ута отделала ее шестом так, что Наин и Лиа пришлось нести ее, окровавленную и ничего не соображавшую, на плечах до самого дома.

С другой стороны, излив ярость и получив на нее достойный ответ, Лэйк несколько успокоилась. Отбитые ребра зажили, синяки и ушибы затянулись, а заплывший глаз открылся, и тогда Лэйк поняла, что с каждым днем тренировки проходят для нее все легче и легче. Да, с нее все равно лило в три ручья, руки и ноги дрожали как желе, а спину ломило, но она начала получать удовольствие от того, что делает. С каждым днем удары ее шеста становились все более резкими, и уставала она теперь чуточку меньше. Она могла теперь пробежать не тридцать кругов, как раньше, а на десяток больше, и только после этого упасть без сил. Тело привыкло уходить в сторону и читать движение противника, предсказывая, куда будет направлен удар. Теперь она узнавала связки движений шеста, а скорость ее реакции увеличилась.

Ута не говорила ни одного слова одобрения, зато от души поливала их отборной руганью и тумаками. Но каждый раз, когда она вставала в спарринг с Лэйк, скука в ее глазах слегка отступала. В один из дней, уже на четвертой неделе обучения, Лэйк даже удалось вызвать ее интерес.

Тренировки были однотипными. Их научили определенному набору движений, и один спарринг от другого отличался лишь наращиванием скорости ударов. Парируя как всегда одни и те же удары одним и тем же блоком шеста, Лэйк на секунду задумалась о том, как бы изменить рисунок атаки, чтобы достать эту проклятую Уту побольнее за все те тумаки, которые Лэйк уже успела получить. Естественно, что как только она отвлеклась, конец шеста Уты ткнул ее прямо в ребра, и Лэйк почти что пополам сложилась от боли. Со скучающим видом Ута начала опускать оружие, и тут Лэйк быстро крутнула шест, стараясь поддеть ее под колено.

С глухим звуком шест ткнулся Уте в икру, но она все же успела смягчить удар, слегка парировав его своим шестом, потому от падения убереглась. В следующий миг тяжелый удар обрушился на плечи Лэйк, окончательно свалив ее в снег.

- Я, кажется, предупреждала что будет, если ты решишься геройствовать, - Ута уперла конец шеста Лэйк между лопаток и не позволяла встать. Лэйк ощутила за это благодарность. Хотя бы несколько секунд передохнуть, чтобы собраться с силами и превозмочь боль. – Десять кругов вокруг Плаца и пятьдесят отжиманий. Потом еще один круг на шестах.

Голос Уты был ледяным, но Лэйк уловила в нем довольные нотки. Когда наставница убрала шест с ее спины и позволила ей встать, Лэйк успела заметить промелькнувшую в углах ее черных глаз улыбку. Эта улыбка была ей наградой, когда она бежала отведенные ей круги, сгибаясь от боли в отбитых ребрах, когда отжималась по локоть в снегу, ослепшая от собственного пота, заливавшего глаза. В следующем спарринге Ута нещадно отделала ее шестом так, что все до единой мысли вновь исчезли из головы. Но чувство удовольствия от невысказанной похвалы осталось. А вместе с ним начало расти уважение.

Лэйк постепенно начала понимать, по-настоящему, всем телом понимать, что значит быть анай. Они вместе вставали и вместе ложились, вместе ели и мылись в банях, носили одну и ту же форму и те же самые татуировки. Всю поденную работу они выполняли по очереди, установив свой собственный график дежурств по кухне и стирке. Когда она была Дочерью, их тоже заставляли помогать по кухне и другим мелким поручениям, но это всегда было лишь помощью Наставницам, а не их основной работой. Теперь же Лэйк поняла, что значит отвечать за саму себя и за других.

Пока они бегали в ряд по плацу по колено в снегу, пока дрались на шестах, тяжело дыша и награждая друг друга синяками и ушибами, пока стирали в ледяной воде белье или таскали воду, она приглядывалась к своим будущим сестрам. Кошмарные нагрузки стремительно меняли их, заостряя отдельные черты, сглаживая другие. Теперь точно можно было сказать, что одна сестра поможет с поденной работой, даже если пришел не ее черед, в то время как другая и браться не будет. Что кто-то положит себе в тарелку самый вкусный кусок из общего котла, а другой поделит поровну. Что кто-то будет стараться отстирать даже самое мельчайшее пятнышко на форменной одежде, а другой просто прополощет в воде и успокоится на этом. Благо, таких паршивых овец было не слишком много, и под гнетом общего осуждения они старались все же хорошо делать порученную им работу.

С каждым днем становилось крепче и ее тело. Их хорошо кормили, даже лучше, чем когда она была Дочерью. Утром, в обед и в ужин Лэйк съедала по большой миске каши с мясом, причем мяса там было гораздо больше, чем крупы. Ко всему этому полагались овощи и ломти зернистого, сытного хлеба. При таком питании и непрекращающихся нагрузках начало меняться тело. То крошечное количество жира, что в ней было до этого, совсем ушло, оставив лишь мясо и поджарые мышцы. Руки и ноги стали крепче, спина разогнулась, а плечи развернулись. Лэйк поняла, что становится больше и в других местах, после чего начала перетягивать грудь бинтами, которыми пользовались старшие. Это оказалось не только удобно, но и практично.

Единственное, на что им совсем не хватало времени, это общение. За весь месяц Лэйк едва успела перемолвиться парой слов с близняшками и сестрой, у которых тоже не было ни одной свободной минуты. Тренировки длились весь день, после захода солнца они ужинали и делали домашнюю работу, а потом сил хватало только на то, чтобы доползти до кровати и зарыться с головой в одеяло. Лэйк даже представлять себе боялась, что будет, когда закончится этот первый месяц, и ей нужно будет помимо тренировок по вечерам ходить учиться к Ремесленницам. Сейчас сил едва хватало на то, чтобы не забывать носить в дом воду и дрова. А после распределения по сообществам им назначат еще и дежурство по лагерю Младших Сестер, которое включало в себя рубку дров, уборку территории, пополнение продовольственных и вещевых запасов и множество других более мелких поручений.

Зато из-за нагрузок она практически забыла о своих приступах. Перед глазами теперь темнело из-за усталости или боли, но не потому, что в ней шевелилась проклятая тварь. Лэйк очень осторожно прислушивалась к себе, боясь повторения того приступа сразу после битвы у Ифо. Но зверь больше не появлялся, и она начала успокаиваться. В конце концов, возможно, Мари и права. Раз с этим справилась ее мани и все предки до нее, то и Лэйк справится. Не так уж это и сложно. Нужно просто уставать до такой степени, чтобы перед глазами все плыло, и сил на что-либо другое не останется.

По вечерам, правда, иногда все же бывало неуютно, когда из глубин памяти всплывала та липкая, черная, холодная жуть, и Лэйк казалось, что ее засасывает внутрь, и уже никогда не выбраться. То же было и в снах. В такие моменты Лэйк или просыпалась в холодном поту, или зажигала огонь Роксаны и принималась молиться. Никто особо на это внимания не обращал – ее соседям по домику тоже было несладко. Лиа каждый вечер по получасу стояла на коленях у чаши Роксаны, прося сил. Наин долго фыркала и дразнила ее, но и сама периодически молилась, усаживаясь где-нибудь в уголке, чтобы никому не мешать.

Самой странной из всех четверых была Тера. Она ни с кем не общалась, ходила погруженная в себя, а в те редкие минуты перед сном, когда у них было немного свободного времени, уходила из домика на улицу и бродила где-нибудь по плато, с головой закутавшись в пальто. Лэйк не лезла в чужие дела, но догадывалась, что Тера может выбрать Жречество.

Наин и Лиа какое-то время пытались ее разговорить, но позже забросили эти попытки. Не отказалась от них только Найрин, и через какое-то время Лэйк стала замечать, что они с Терой порой уходят из дома по вечерам вдвоем. То ли они подружились, то ли между ними зародилась какая-то симпатия, только с каждым днем они проводили вместе все больше свободного времени.

Еще Лэйк заметила, что возле их дома начали ошиваться старшие сестры. Все они делали вид, что просто прогуливаются по плато или отдыхают возле каменного парапета, только по их вороватым взглядам в сторону дома становилось понятно, что они здесь не просто так. И каждый раз, когда Лэйк пробегала мимо них с каким-нибудь очередным поручением, сестры останавливали ее и лениво, будто невзначай, интересовались, где Найрин. Это бесило Лэйк больше всего, но поделать она ничего не могла. Найрин была со всеми приветлива, улыбчива и ровна, не выказывая ни одной из околачивавшихся возле дома сестер знаков особого расположения. Она не вела себя вызывающе, привлекая чужое внимание, ей вообще это, судя по всему, было не слишком интересно. Скорее, нимфа тяготилась обществом старших сестер, терявших при виде нее последние остатки разума. И старалась любыми способами ускользнуть из дома вместе с Терой как можно незаметнее, чтобы отделаться от них. Впрочем, количество бродивших в метель под окнами сестер, активно делавших вид, что им совершенно не холодно и очень даже уютно, от этого не уменьшалось.

В общем-то, месяц пролетел гораздо быстрее, чем она думала. Когда Ута, все такая же недовольная и хмурая, построила их на Плацу утром тридцатого дня, Лэйк подумала, что даже как-то попривыкла к ее манере учить. Во всяком случае, она знала, что ожидать от Уты. А вот что будут делать другие наставницы, оставалось только гадать.

- Ну что ж, каким-то чудом вы все дожили до сегодняшнего дня, - вместо приветствия обратилась к ним Ута, прохаживаясь вдоль строя с таким видом, будто жалела, что они справились. – Очень надеюсь, что вы приняли решение, кто в и какую касту будет вступать. Потому что буквально через пару минут здесь будут представители сообществ, которым главы поручили принять вас в свои ряды. И если кто-нибудь из вас начнет мямлить или хлопать глазами, ему придется несладко.

Лэйк, уже привычно вытянувшаяся по струнке между Исаей и Наин, подумала, что теперь ничто не может заставить ее изменить решение. Все это время она исподволь наблюдала за тем, как после общей тренировки представители сообществ разбивают Младших Сестер на группы и занимаются с ними отдельно, обучая строевой подготовке и основам боя. И Неф из них всех была самой толковой, во всяком случае, на взгляд Лэйк.

- А теперь подравнялись и подобрали сопли. Только попробуйте меня опозорить! – мрачно предупредила Ута, а потом повернулась на север, откуда к Плацу подлетало пять человек.

Лэйк заставила себя стоять смирно и не вытягивать шею, разглядывая вновь прибывших. От глав сообществ были только Раин, ману Лиа, от Ночных Лезвий, худая и высокая, с длинным шрамом поперек щеки, и Данат от Орлиных Дочерей, щуплая и коренастая, с такими светлыми глазами, что они казались почти что желтыми. При взгляде на последнюю Исая рядом с Лэйк издала странный звук горлом, которого Ута, Хвала Богине, не услышала. С самого детства Исая рвалась вступить в ряды лучниц, и с каждым годом ее желание только крепло.

Остальными троими были собственно Неф от Лунных Танцоров, как всегда молчаливая и собранная, и еще две разведчицы от Двуруких Кошек и Клинков Рассвета, которых Лэйк не знала. Ута поздоровалась со всеми пятью, потом повернулась к строю первогодок и рявкнула:

- Смирно!

Лэйк вытянулась еще больше, хотя ей казалось, что это просто невозможно сделать. Спину почти что разорвало посередине от напряжения. Но она сейчас должна казаться выше и крепче других. Лунные Танцоры принимали к себе только самых сильных и высоких анай, потому что работа с нагинатами требовала недюжинных физических усилий. Не говоря уже о том, что они всегда были в первых рядах, сдерживая самые ожесточенные удары кортов верхом на ящерах.

Ута гаркнула:

- Разведчицы! Шаг вперед! Сомкнуть строй!

Лэйк механически шагнула, в ногу с Исайей, Наин и другими Младшими Сестрами. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. А что если Неф не возьмет ее к себе? Что если она недостаточно высока? С другой стороны, Ная ниже Лэйк на полголовы, а тоже рвется в Лунных Танцоров. Наверное, у нее-то шансов меньше…

- Кандидаты на Орлиных Дочерей! Шаг вперед!

Одеревеневшая Исая шагнула вперед, и Лэйк осталась стоять, краем глаза наблюдая за тем, как Данат медленно обходит кандидаток, пристально рассматривая их со всех сторон, как племенной скот. Удовлетворившись осмотром, она кивнула им головой и отвела в сторону. Исая еще успела обернуться к Лэйк с совершенно ошалевшими от счастья глазами.

Потом подошла очередь Ночных Лезвий, и Лэйк опешила, увидев среди них Найрин. Ей как-то и в голову не приходило, что Боевые Целительницы тоже прикреплялись к определенным сообществам. Да, обучение они проходили отдельно, но числились при этом в рядах того или иного сообщества, потому что, в отличие от касты ведьм, имели право вступать в браки.

- Кандидаты на Лунных Танцоров! Шаг вперед!

Лэйк шагнула и замерла впереди всей линии. Рядом с ней оказалось еще пять первогодок, одной из которых была Ная, отчаянно пытавшаяся казаться выше. Неф шагнула вперед, прищурившись, отчего приобрела еще более хмурый вид. Теперь Лэйк могла получше разглядеть ее вблизи.

Громадная первая нагината была на удивление красивой. Лицо у нее было сильное, с правильными чертами, и это не портили даже шрамы и переломанный нос. Сеточки морщин расползались по нему, особенно крупная залегла между темными бровями. Короткие волосы, так густо пересыпанные сединой, что казались почти серыми, подчеркивали ее широкие скулы и квадратную челюсть. Да и фигура у нее была красивой, несмотря на рост: большая грудь, аккуратная талия, округлые бедра. Вблизи она не казалась такой устрашающей, как издали. За исключением того факта, что нужно было задирать голову, чтобы посмотреть ей в лицо.

Неф прошла мимо них, внимательно осматривая каждую. Лэйк застыла, стеклянными глазами глядя перед собой. Сердце колотилось так, что начало подташнивать. Разведчица остановилась перед ней и слегка хмыкнула, потом негромко спросила:

- Дочь Илейн?

- Да, первая! – отчеканила Лэйк, не моргая.

Неф ухмыльнулась еще раз и покачала головой, что-то буркнув себе под нос. Потом она долго и пристально рассматривала со всех сторон Наю. Лицо у той было белым, а зубы так плотно стиснуты, что на щеках выступили желваки.

- Попробуем, - кивнула ей Неф, и повернулась ко всем, не замечая, как у Наи ноги дрогнули от облегчения. – Идите за мной.

Воздух внезапно стал таким сладким, что Лэйк захотелось петь. Или плясать. Или выкрикнуть что-нибудь воинственное. Вместо этого она, чеканя шаг, направилась следом за Неф, все еще не веря в то, что у нее получилось. Все. Она добилась вступления.

Она была настолько счастлива, что перестала обращать внимание на то, куда вступали остальные. Состояние было похоже на опьянение. Поискав глазами среди тренировавшихся на другой стороне Плаца близняшек, Лэйк широко улыбнулась им. Они тоже наблюдали за ней и ответили на улыбку кивками, заслужив за это строгий окрик одной из разведчиц, заменявшей на разминке Неф.

Первая нагината построила их в стороне от других сообществ и повернулась к ним.

- С сегодняшнего дня вы начинаете тренироваться с представителями своего сообщества. С утра общая разминка для всех, после восхода солнца строевая подготовка, общая для всех. Потом с полудня до обеда и пару часов после обеда я буду учить вас обращаться с нагинатой, а Младшие Сестры мне в этом помогут. Все ясно?

- Да, первая!

- Вот и хорошо, - кивнула Неф.

Застыв в снегу и пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, Лэйк наблюдала, как Ута строит оставшихся первогодок, решивших стать Ремесленницами. Первый год обучения по утрам они тоже должны были тренироваться вместе с разведчицами, чтобы поддерживать физическую форму, научиться хорошо стрелять и сражаться руками.

Удивительно, но в числе Ремесленниц Лэйк увидела Лиа, вид у которой был перепуганный и уверенный одновременно. А вот Теры среди них видно не было, хотя Лэйк готова была поклясться, что она станет Ремесленницей. Ну или Жрицей. Вместо этого Тера, бледная как полотно, со странным блеском в глазах, стояла в первом ряду справа от Торн, выбравшей, как и ее ману, Клинков Рассвета.

А потом началась тренировка. Она мало чем отличалась от того, что с ними делала Ута, за небольшим исключением: Неф требовала больше. Она не угрожала, не ругалась, не заставляла. Она просто сообщала, что они должны были делать таким тоном, будто была в полной уверенности, что задание они выполнят. И они выполняли. Уже к полудню Лэйк была выжата досуха, а ведь еще предстоял урок обращения с нагинатами.

Пока старшие сестры, разбившись на пары и скинув пальто, отчаянно лупили друг друга учебными нагинатами с затупленными лезвиями в облаках белого пара от дыхания, Неф построила новоиспеченных Лунных Танцоров и заговорила:

- Думаю, вы все прекрасно знаете, что от вас потребуется в бою. Танцоры принимают на себя первый удар кортов, сдерживая ящеров за счет длины своего оружия. Также они охраняют наиболее уязвимых воинов племени – Орлиных Дочерей, – давая им возможность расстреливать врага с близкого расстояния. Поэтому для нас физическая форма значит больше, чем для остальных воинских сообществ. – Она помолчала, давая возможность им переварить информацию, потом продолжила. – В связи с этим, ваши тренировки будут тяжелее, чем у остальных Младших Сестер. Также я настаиваю на том, чтобы в качестве обучения ремесленному мастерству, вы выбрали такой вид работы, который бы требовал больших нагрузок. Раз я не смогу тренировать вас весь день, мне нужно, чтобы кто-то делал это за меня вечером, - она хмыкнула, и Лэйк заметила, что у нее не хватает двух верхних зубов с левой стороны.

В этот момент Лэйк порадовалась, что выбрала кузнечное дело. Это даст возможность быстро набрать необходимую форму, укрепит тело. Да и Неф это должно устроить. Остальные сестры затоптались рядом, сосредоточенно думая. Расслабленный вид был только у Наи. Лэйк припомнила, что Ная как-то говорила, что собирается к каменотесам.

- Начнем, - предложила Неф, а потом выкрикнула: - Тэйр! Фая! Сюда!

Отложив в стороны нагинаты и накидывая на ходу пальто, две высокие, крепкие сестры побежали по снегу в их сторону. Лэйк с любопытством уставилась на ту, что звали также, как и ее ману. Года на два старше Лэйк, на полголовы выше и шире в плечах, она выглядела не слишком приветливой. Волосы у нее были курчавые, почти как у близняшек, только каштановые, а глаза темные, почти черные. Лэйк бы не назвала ее красивой из-за тонких губ и вздернутого носа, а также слишком маленького, будто срезанного подбородка. Фая была поинтереснее ее, с бровями вразлет, пытливыми серыми глазами и прямым носом, но ее красоту было оценить сложнее из-за громадного кровоподтека, закрывавшего половину лица.

Обе сестры вытянулись перед Неф, и она кивнула им головой на Лэйк и ее сверстниц.

- Покажите им самые простые удары и блоки. Пока шестами. После обеда поработаем над строевой.

- Да, первая! – отчеканили в один голос сестры.

Неф кивнула и направилась в сторону тренировавшихся сестер. Лэйк проводила ее разочарованным взглядом. Она-то надеялась, что первая нагината будет тренировать их собственноручно. Вместо этого перед ней стояли Младшие Сестры. Да, они готовились к тому, чтобы принять крылья в следующем году, но это все равно были всего лишь Младшие Сестры.

- Встали парами! – приказала Фая высоким, сильным голосом, пока Тэйр вприпрыжку направилась к стойке с деревянными шестами, установленной на Плацу. – Мы будем показывать, вы будете повторять.

Лэйк с восхищением наблюдала за каждым движением Младших Сестер. Все сожаления о том, что учит не Неф, мгновенно улетучились. Фая и Тэйр сражались, будто танцевали, перетекая из одной стойки в другую, орудуя длинными, тяжелыми шестами с такой легкостью, будто это были ивовые прутики. После короткой демонстрации того, что они должны сделать, Лэйк получила их из рук шест и принялась обмениваться ударами с сосредоточенной, плотно сжавшей губы Ланой.

0

18

Глава 23. Кузница

Кузня располагалась на самой границе становища Сол, под первыми высокими деревьями окружавших его лесов, с западной стороны. Мастерство изготовления оружия из расплавленной стали издавна считалось чем-то сродни ведовству Способных Слышать. Для Каэрос же оно было особенно священным – именно Роксана Огненная когда-то давным-давно сковала на своей Наковальне Источник Рождения и солнце. Приземистое строение, окруженное несколькими длинными сараями, пушистой белой шапкой укрывал снег. Окошки светились в темноте алыми всполохами, из трубы валил дым. В тишине замершего морозного вечера изнутри кузни долетали приглушенные голоса и громкий звон молотов.

Лэйк почему-то смешалась, не зная, стучать ей или нет. Поглубже завернувшись в свое пальто, она стояла в снегу недалеко от двери и жадно прислушивалась к звукам из кузни. Тренировка сегодня закончилась чуть раньше, чем у Уты, и Неф отпустила их отдыхать. Лэйк чувствовала себя смертельно усталой, но при этом было и лихорадочное желание наконец взять в руки молот. Если она переживет еще месяц нагрузок на Плацу и здесь, в кузне, то дальше ей будет уже все равно.

Выдохнув облачко пара, Лэйк подошла к крыльцу и решительно дернула дверь на себя. Насколько она знала, Дара терпеть не могла формальности.
Дверь открылась, пахнув ей в лицо жаром и смесью из запахов железа, горящего дерева, обжигаемой глины и кожи. Зайдя внутрь, она закрыла ее за собой и остановилась на пороге, не зная, что ей делать дальше.

Помещение было небольшим. Вдоль стен стояли бочки, прикрытые тяжелыми дубовыми крышками. На полках по стенам лежали инструменты, висели на крюках молоты и клещи. На полу высились аккуратные стопки металлических брусков разной формы и размера. С потолка свисала чаша Роксаны на трех красивых перекрученных цепях, в которой ярко плескалось пламя. На другой стороне помещения располагался горн, озаряющий его мерными отблесками огня. Две мускулистые Младшие Сестры Ремесленницы, подвязав волосы, качали мехи, мерно, по очереди. Рядом стояла Дара, держа с помощью длинных клещей металлическую заготовку внутри рыжего горнила.

Она была не слишком высокой для анай, того же роста, что и Лэйк, но с такими здоровенными плечами, что вполне могла бы потягаться силой с Неф. На ней были черные штаны, перехваченные кожаным ремнем, серая безрукавка и толстенный кожаный жилет, закрывавший ее тело почти от горла и до колен. Чуть вьющиеся волосы до плеч перехватывал на лбу плетеный кожаный шнур. Руки у нее были толще, чем ноги Лэйк. Когда она повернула клещи, равномерно прогревая заготовку со всех сторон, мышцы заиграли под гладкой кожей.

Сквозняк ворвался вместе с Лэйк в помещение и слегка колыхнул сейчас отдернутые занавески на окнах. Дара не спеша обернулась к Лэйк, смерила ее взглядом и отвернулась к горну.

- Если нужно что-то заточить, оставь на верстаке. Ган посмотрит.

И все. Лэйк посмотрела на верстак, прибитый к западной стене. Он весь был завален ножами, ножницами, резаками и стругами. Неуверенность вновь овладела ей, но она заставила себя выпрямиться и взять себя в руки.

- Я не поэтому пришла, сестра Дара, - набрав в грудь воздуха, она выдохнула, чтобы успокоиться, и проговорила: - Я прошу вас принять меня в ученицы.

- Хм, - после паузы отозвалась Дара, не глядя на нее.

Лэйк смиренно ждала. В племени Дара считалось не самой приветливой сестрой, и уж точно не самой общительной. Зато она делала смертоносные мечи, острые как бритва, и прочные длинные нагинаты, изукрашенные и похожие на клювы хищных птиц, тонкие изящные катаны и ножи, столь хорошо сбалансированные, что не знали отдачи. И только ей одной доверяли делать долоры для Младших Сестер. После погибшей Али из становища Ифо она была лучшим кузнецом Каэрос.

Сейчас Дара смотрела только на заготовку, и вид у нее был задумчивым. Алые всполохи плясали на ее лице. Обе подмастерья раздували и раздували горн, не отвлекаясь ни на что, сосредоточенно поддерживая один ритм. На Лэйк они не смотрели.

- Я не беру в ученицы Воинов, - неторопливо проговорила Дара, и у Лэйк все оборвалось внутри. – Так что можешь идти.

Лэйк нахмурилась и собралась, пытаясь подобрать нужные слова. Вот если бы здесь была Леда… Хватит уже! Пора самой думать! Бросив оценивающий взгляд на Дару, Лэйк негромко заговорила.

- Я понимаю, почему вы не хотите брать Воинов. У нас меньше времени на обучение, и к вечеру мы уже слишком усталые для долгой работы. Но, клянусь, во мне вы не разочаруетесь. Я буду работать столько, сколько надо.

- Я сказала - нет, девочка, - не оборачиваясь, отрубила Дара. – Иди в другую кузню. Я слышала, Тамре нужна подмастерье.

- Но вы – лучший кузнец Каэрос. И я хочу учиться у вас, - Лэйк упрямо нагнула голову. Она не отступит, не смотря ни на что.

Одна из подмастерий бросила на нее быстрый взгляд и сразу же вновь сосредоточилась на горне. Дара молчала, глядя на заготовку и неторопливо переворачивая ее с боку на бок. Потом сказала:

- Этого не будет. Иди.

Лэйк открыла рот, чтобы возразить ей, но что-то в облике Дары подсказало, что не стоит сейчас этого делать.

Одним легким движением Дара подцепила заготовку, успевшую раскалиться до ярко-красного, медленно переходящего в желтый цвета, и перенесла ее на наковальню. Подмастерья остановились, перестав качать мехи и отирая со лба пот. Не глядя взяв с верстака молот, Дара покрепче сжала клещи и принялась ковать.

Это было таинственно, божественно, волшебно. Лэйк не могла оторваться, наблюдая, как из-под тяжелого молота во все стороны брызжут искры, гаснущие в воздухе, не долетев до пола или продолжающие тлеть на кожаном фартуке Дары. Звон стали заполнил уши, отдаваясь в голове мерным гонгом каждый раз, когда молот опускался вниз, высекая очередной сноп огня. Деталь под ним начала медленно меняться, становясь плоской и вытянутой, утончаясь, растягиваясь по наковальне.

Лицо Дары было таким спокойным и умиротворенным, будто она молилась Роксане. Возможно, так и было. Перехватив клещи, она перевернула деталь и принялась проковывать ее с другой стороны, придавая ей полукруглую форму. Потом, после нескольких десятков ровных, прямых ударов, Дара осторожно подняла ее, развернулась к горну и принялась догревать до нужной температуры.

Одна из подмастерий осталась с ней, другая, вытирая лоснящиеся от пота руки тряпицей, направилась к Лэйк. Вид у нее был собранный и серьезный.

- Дара не берет учениц, Младшая Сестра, - сказала она, выбирая молот на верстаке рядом с Лэйк. – Тебе лучше уйти.

Взглянув на сестру, Лэйк нахмурилась, но с места не сдвинулась. Смерив ее взглядом и криво ухмыльнувшись, девушка подхватила молот и направилась обратно к горну. Решив, что еще раз никто повторять не будет, и ее просто отсюда выкинут, Лэйк развернулась и вышла на улицу.
После жара кузни ночной воздух обжег ее лицо, а его тонкие пальцы поползли по рукам и по шее под одежду. Прикрыв за собой дверь, Лэйк накинула на голову капюшон и остановилась на крыльце.

Ночь была темной и холодной. Сверху с холодного неба издали мерцали звезды, начавший убывать щит Аленны медленно полз по небу. Бесконечная гладь сине-серого в темноте снега искрилась серебристыми искрами. Будто Аленна тоже ковала снег, отражением своего щита придавая ему форму.
Лэйк выдохнула в тишине большое облачко пара. И что теперь? Идти проситься к Тамре? Она тоже ковала хорошо и качественно, но не так виртуозно, как Дара. И учеников у нее было гораздо больше. К тому же, к ней собирались еще несколько Младших Сестер, и для Лэйк могло уже не хватить места.

Она как-то и не думала раньше о том, что ей могут отказать. Все ее мысли были на Плацу, с Неф, с тем, чтобы доказать ей, что она чего-то стоит. Ей и в голову не приходило, что Ремесленницы не хотят учить своему мастерству Воинов. Хотя Тамра, вон, набирала девочек на обучение. В длительных походах вглубь территории кортов полевые кузнецы всегда ценились: обязательно найдется сестра, которой нужно будет укрепить рукоять нагинаты или катаны, подточить мечи после боя или просто восполнить запас расстрелянных стрел. Но такие кузнецы делали что-то небольшое и несложное, по мелочи, редко берясь за выковку мечей или изготовление домашней утвари.

Дара была другой. Оружие, которое она ковала, дышало силой, жизнью, душой. Многие говорили, что ее оружие – особое, что сама Богиня благословила ее молот своим прикосновением, и что у каждого ее клинка свой собственный нрав и характер. И сегодня, посмотрев на ее работу, Лэйк поняла почему. Металл пел под ее ударами как живой, будто он хотел, чтобы его ковала именно она.

Лэйк выдохнула еще раз, спустилась с крыльца и встала, вытянувшись по стойке смирно перед дверью. Из самой кузни они ее выгнать смогут, но вот запретить стоять здесь – нет. А она не уйдет отсюда, пока Дара не согласится ее учить. Ни у кого другого она учиться не хотела.

К ночи становилось все холоднее. Мороз крепчал, и вскоре дышать стало больно, а на ресницах и бровях намерз иней. Лэйк не шевелилась, стоя в снегу перед дверью в кузню, позволив себе лишь разминать пальцы ног в сапогах, сжимая и разжимая их, чтобы не отморозить. Холод, казалось, пропитал насквозь не только ее тело, но и кости, но сдаваться она не собиралась. Или к Даре, или ни к кому.

Подмастерья заметили ее. Одна из них, та, что не отрывалась от горна, пока Лэйк была внутри, накинув на плечи пальто, вышла из дома и прошла к ближайшему сараю. Взгляд, которым она походя одарила Лэйк, был сердитым и удивленным одновременно. Она вернулась обратно буквально через пару минут, таща несколько бутылок с какой-то темной жидкостью и громко бряцавший сверток. Лэйк открыла ей дверь, потому что руки у нее были заняты, и сама она бы не справилась. Сестра кинула на нее хмурый взгляд. Дверь захлопнулась, отрезая от Лэйк свет и тепло помещения, и она вернулась на свое прежнее место.

Луна медленно ползла по небу, поднимаясь все выше и сияя все ярче. Усталость навалилась на Лэйк тяжелой горой. В конце концов, она весь день тренировалась на Плацу, и Младшие Сестры под руководством Неф гоняли ее нещадно. Болели отбитые кости, ныла содранная на руках кожа. Лэйк стояла, замерзая все сильнее и при этом начиная задремывать. Главное, показать Даре свою готовность учиться, доказать, что она достаточно стойкая, чтобы выдержать не только обучение на Плацу, но и в кузне.

Периодически кто-то из сестер проходил мимо окон, кидая на Лэйк хмурые взгляды. Дара не выглянула ни разу, но Лэйк была уверена, что сестры сказали ей о том, что она не ушла. Это ничего, даже если придется стоять завтра и послезавтра. И послепослезавтра тоже. Что-что, а ждать она умела. Сколько лет она готовилась к тому, чтобы стать Младшей Сестрой. Теперь уже ничто не собьет ее с пути.

Луна переползла еще выше и дальше, глаза слипались, и Лэйк периодически зевала, прикрывая рот кулаком. Ног она не чувствовала, как и пальцев рук. Когда удары стали о сталь прекратились совсем, и свечение горна из окон начало меркнуть, она уже почти спала. Еще через четверть часа из кузни вышли подмастерья. Молча они прошли мимо Лэйк, не удостоив ее даже взглядом. Лэйк стояла, ожидая мастера.

Наконец, дверь открылась, и в проходе показалась Дара. Она переоделась, облачившись в белое пальто Ремесленницы, которое чуть ли не по швам трескалось на ее спине. Бросив взгляд на Лэйк, Дара закрыла дверь в кузню, прочитала несколько охранных мантр, а потом тяжело спустилась по ступеням.

- Это бесполезно, девочка, - сказала она, проходя мимо Лэйк. – Сколько бы ты тут не стояла.

Дара ушла. Подождав, пока она скроется из виду, Лэйк тоже повернулась и поковыляла в лагерь Младших Сестер. По одному шагу за раз. Дара заговорила с ней еще раз, значит, оценила усилия Лэйк. Ничего, она добьется своего в конце концов.

В банях уже никого не было, но прогреты они за вечер были почти как кузница. Поскуливая от боли, Лэйк размяла одеревеневшие ступни, вымылась оставшимся в кадушке кипятком и, совершенно измотанная, вернулась в дом.

В сенях горел свет, а из комнаты слышались громкие голоса. Скинув пальто, Лэйк переобулась и зашла внутрь, притворив за собой тяжелую дверь.
Ярко горели чаши с огнем Роксаны, ее соседи расселись за столом вместе с Эрис и Ледой. Эней, скрестив ноги, устроилась на кровати Наин и жонглировала тремя разноцветными камушками.

- … и тогда Имре сказала, что я буду у нее учиться, - закончила Найрин, глядя поверх голов на Лэйк.

- А вот и ты! – поздоровалась сестра, слегка улыбнувшись. Вид у нее был усталый.

- Чего так поздно? – спросила Леда, а Эней одновременно с ней поинтересовалась:

- И как ее зовут?

- Дара, - хмуро буркнула в ответ Лэйк, падая на свою кровать.

Камушки посыпались из рук Эней, и она удивленно взглянула на Лэйк.

- Ты попросилась к Даре?

- Да, - устало кивнула Лэйк.

- Она же никого не берет, - заморгала Леда.

- И меня не взяла, - согласилась Лэйк.

- Почему? – округлила глаза Наин.

- Совсем не взяла? – спросила Найрин. – Или просто пока не взяла?

Лэйк смешалась под таким градом вопросов. Все они смотрели на нее, а ей больше всего хотелось спать. Желудок громко заурчал, напоминая о себе. Ну хорошо, еще есть, согласилась она.

- Пока не взяла, - отозвалась Лэйк.

- Дара не берет Воинов. Она готовит лучших кузнецов, и ей нужно все время, которое ей способны дать Ремесленницы, на их обучение, - пояснила Леда Наин.

- Тогда где ты столько времени торчала? – выгнула бровь Эней.

- В снегу перед кузней.

Такой ответ никого не устроил, и Лэйк пришлось в двух словах рассказать о своем вечере. Все поохали, пожелали ей удачи и отстали. Сестра уступила ей место и пододвинула миску с кашей. Забрасывая в рот ложку за ложкой уже поостывшее варево, Лэйк поглядывала на подруг, рассказывавших о своих учителях. Оказалось, Наин попросилась к кровельщицам, а Тера, помявшись, назвала садовниц. Ее выбор Лэйк удивил: мало кто из воинов шел учиться чисто Ремесленным профессиям. Большая часть предпочитала совмещать военное дело и обеспечение армии всем необходимым. Но Тера ничего не добавила к сказанному, а Лэйк решила не вмешиваться.

Лиа не говорила ничего, чувствуя себя явно неловко. Никто из них не ожидал, что она решит не продолжать тренировки. Обстановку разрядила Эрис, заявив, что, по ее мнению, ей очень пойдут длинные волосы. Лицо Лиа залил румянец, и она едва слышно вздохнула. Близняшки сделали вид, что не заметили этого, а Эрис ободряюще улыбнулась первогодке, отчего та стала еще краснее. Лэйк вдруг стало интересно: понимает ли сестра, что делает? И если понимает, то зачем тогда делает? Не понравилась же ей Лиа, в конце-то концов! На взгляд Лэйк, она была слишком худой, и черты лица у нее были мелкие. Хотя, приглядевшись, Лэйк удивленно осознала, что у нее большие выразительные глаза, коричнево-зеленые, как болотные лишайники. И губы яркие, красиво очерченные и изогнутые. И грудь подросла за последние полгода…

Но это же Лиа! Вечно молящаяся, слишком набожная и всего боящаяся. Вряд ли бы она понравилась ее сестре. Хотя они не общались весь год, и за этот год Эрис сильно изменилась. Лэйк поглядела на нее, доскребывая ложкой дно миски. Та как раз смеялась над очередными шутками Эней, которая просто соловьем сегодня пела, не успевая разворачиваться от Найрин к Эрис и обратно. В сестре появилось что-то загадочное, серьезное, вдумчивое. Какая-то внутренняя сила что ли. Во всяком случае, она выглядела гораздо старше близняшек, если не Леды, которая всегда была серьезной, то уж Эней точно.

Почувствовав взгляд Лэйк, сестра посмотрела на нее и слегка вздернула бровь. Лэйк уткнулась взглядом в миску. Отчего-то внутри поднялась злость. Чего это они сегодня такие общительные и милые? В прошлый раз чуть ли не волоком вышвырнули их из их же дома, не говоря уже о том, что весь месяц придирались, проверяя, правильно ли они ведут хозяйство. Наверное, это тоже было частью обучения в стиле Уты, чтобы пообломать их, научить уважать или хотя бы бояться старших. Просто Лэйк это все не слишком нравилось.

Вскоре друзья собрались уходить спать. Лэйк как раз, засучив рукава, принялась полоскать посуду в тазу с нагретой водой. Сегодня была ее очередь убираться на кухне. В коридоре весело прощались близняшки, отвешивая Найрин один комплимент за другим. Нимфа как всегда краснела, но сносила все стоически.

- Мой тщательнее, - прозвенел над ухом Лэйк голос сестры, и она вздрогнула, чуть не уронив на пол тарелки, которые как раз вынимала из таза.

- Как могу, так и мою, - огрызнулась она.

Эрис прошла мимо нее и встала к стене, привалившись к ней и сложив на груди руки. Взгляд у нее был задумчивым.

- Да не злись, - Эрис потянулась взъерошить ей волосы, но Лэйк отдернулась в сторону. На лице сестры промелькнула грусть. – Это же не я придумала эти правила.

- Дело не только в правилах, - буркнула Лэйк.

- А в чем? – спросила Эрис.

Как объяснить ей, что Лэйк не с кем было поговорить? О том, что с ней происходило, о том, что случилось в лесу у становища Ифо, о том, что у нее в крови скверна. Да просто о том, что она устает как вол в пору сева?

- Забудь, - Лэйк отставила чистую тарелку в сторону и взяла следующую.

- До завтра, Лэйк! – послышался из коридора голос Леды. – Желаю тебе растопить замерзшее сердце Дары!

- До завтра, - отозвалась она.

- Ты идешь, Эрис? – спросила Эней.

- Идите без меня, я приду позже, - ответила сестра, все так же задумчиво разглядывая Лэйк.

Лэйк постаралась не реагировать на ее взгляд. Хочет смотреть, пусть смотрит. Главное, чтобы не учила. Тем не менее, несмотря на ее раздражение, присутствие Эрис успокаивало.

- Не переживай из-за Дары. Она никого не берет учить. Если совсем откажет, ты всегда можешь прийти к нам. Столяров мало, сестра Оман будет рада тебя взять, - проговорила Эрис.

- Я буду учиться у Дары, - твердо сказала Лэйк, не глядя на нее. Не хватало еще, чтобы Эрис начала сбивать ее с ее настроя.

- Как знаешь, - пожала плечами она. Потом, после паузы, тихо спросила: - Что с тобой происходит? Ты в последнее время еще темнее, чем раньше.

- Что? – руки дрогнули, и тарелка с громким бульканьем провалилась в таз. Лэйк выругала себя за такую реакцию. Мало ли что имеет в виду Эрис! Мари не могла ей ничего сказать, она ведь обещала молчать. А вот вести себя подозрительно не стоило: цепкие глаза сестры умели подмечать даже самые крохотные слабости.

- Я смотрю на тебя и вижу в тебе что-то темное, неправильное, - Эрис понизила голос почти до шепота. – Ты почти не разговариваешь, тренируешься, как проклятая. Работаешь на износ. Что случилось? Это из-за Коби?

- Я устаю, - сказала Лэйк. Это ведь правда, Эрис не может почувствовать, что она врет.

- Здесь что-то еще, - подалась вперед сестра. Ее глаза, казалось, видели Лэйк до самого донышка. До того места, где в ней гнила дурная кровь. – Почему вы с Найрин общаетесь? – вдруг спросила она. От неожиданности Лэйк вскинула глаза на сестру. Взгляд у той был оценивающий, как у хищника, размышлявшего, стоит ли догонять жертву или нет.

- Мы живем вместе под одной крышей. Поэтому и общаемся, - пожала она плечом.

- Ты врешь. – Эрис выпрямилась и сложила на груди руки.

- Оставь меня в покое! – прорычала Лэйк, в ярости плюхая в таз очередную миску. Во все стороны полетели капли, но она не заметила этого. – Я живу своей жизнью и без твоей помощи! И мне не нравится, когда кто-то пытается копаться в моей голове!

- Вот как? – глаза Эрис сузились.

- Да, так! – Лэйк уже не могла остановиться, хотя и осознавала, что должна это сделать. Все раздражение и ярость поднялись к горлу, и она выпалила: - Пробуй свои силы на ком-нибудь другом! Или иди к Способным Слышать! Пусть учат тебя!

- Ты ведь знаешь, что моя сила не имеет ничего общего с силой Способных Слышать, - тихий голос Эрис звенел от ярости. – Это то, что досталось мне от мани!

- Ну так и благодари ее за наследство! Уж наверное это получше, чем то, что досталось мне!

Лэйк поняла, что ляпнула в запале, когда тяжелая, мозолистая ладонь сестры чуть не выбила ей зубы. Голову отбросило назад, лицо взорвалось болью. Ярость сразу же как рукой сняло, на смену ей пришел животный ужас. Она же почти проговорилась!

Эрис схватила ее за грудки и прорычала ей в лицо, оскалившись, как сумеречный кот:

- Никогда не смей оскорблять родителей! Они умерли, чтобы ты жила! Побойся Богов, бхара!

Лэйк открыла рот, чтобы что-то возразить, да так и не сказала ничего. Даже если Эрис имела в виду и не то же, что и Лэйк, она все равно была права. Гораздо правее, чем Лэйк в ее бессильной ярости и глупости.

Темные глаза Эрис были обжигающе ледяными. Несколько секунд она тяжело дышала, стискивая воротник Лэйк, потом резко отпустила его, отталкивая ее к разделочному столу. Отвернувшись, Эрис резко вышла из кухни и хлопнула входной дверью.

Отлепившись от стола, Лэйк потерла саднящую челюсть, глядя вслед сестре. Заслужила, да и не только это. Можно было бы и посильнее тряхнуть. Мало того, что посмела плохо думать об Аленне, так еще и предков своих оскорбила. Давно уже пора прекратить быть ребенком. У нее уже нет на это права.

Развернувшись к тазу, она принялась дальше полоскать тарелки. В проеме кухни возникла Найрин, взгляд у нее был встревоженный.

- Ты в порядке, Лэйк? – тихо спросила она, потом как-то неловко передернулась. Лэйк была согласна с ней: в данной ситуации вопрос был неуместен и глуп.

- Все нормально, - негромко ответила она, а потом добавила, взглянув на нимфу: - Спасибо.

Нимфа улыбнулась, отчего на щеках у нее выступили яркие ямочки. Вид у нее был донельзя смущенным.

Они посмотрели друг на друга, потом Лэйк осознала, что ухмыляется и сообщает:

- Там, под вишней, Илзе сидит. Замотана с ног до головы в пальто, на голове сугроб. И вид у нее крайне недовольный. Ты бы вышла, пригласила ее погреться, а то она так себе все пальцы отморозит.

- Да ну тебя! – фыркнула Найрин и ушла в комнату.

- Я серьезно! – крикнула ей вслед Лэйк.

Следом за этим послышался стук открывшейся рамы, шум выплескиваемой из ведра воды и дикий вопль из-под окна. Потом окно с грохотом захлопнулось.

Хмыкнув, Лэйк домыла тарелку и вытерла руки о полотенце, висевшее здесь же на крючке.

На следующий день в то же самое время, что и вчера, Лэйк заняла свое место перед кузней. Сегодня было чуть теплее, и кожу на лице от мороза почти не кололо, да и дышалось легче. Из кузни валил дым, раздавался резкий скрежет стали о сталь. Лэйк подумала, что это, наверное, одна из Младших Сестер что-то точит.

Ее заметили. Мимо окон внутри помещения периодически кто-то ходил. Часа через два, как она пришла, на улицу вышла вчерашняя помощница и нырнула в сарай. Лэйк придержала ей дверь, когда она вносила в кузню сверток с заготовками. Потом вышла другая, даже не посмотрев на Лэйк. Зато когда она начала выворачивать из сарая неподъемную бочку, с трудом рывками волоча ее в сторону кузни, Лэйк без слов помогла. Молча они втащили бочку по ступеням в кузню и оставили у двери. Дара бросила на Лэйк косой взгляд и отвернулась.

Еще через два дня одна из помощниц, направившаяся в сарай за очередным скарбом, подошла к Лэйк. Откинув со лба влажные от пота пряди, она поинтересовалась:

- И долго ты так собираешься стоять?

- Столько, сколько понадобится, - отозвалась Лэйк.

- А если она тебя все же не возьмет, а подаваться куда-то в другое место будет уже поздно? – прищурилась подмастерье.

- Возьмет, - ответила Лэйк, не меняя позы.

Подмастерье хмыкнула и покачала головой. Она была чуть выше Лэйк, почти квадратная, с прямым и спокойным взглядом черных глаз. Ее длинные волосы были, как и у Дары, перехвачены кожаной лентой, но короткая челка все равно лезла в глаза. Привычным движением откинув ее со лба, подмастерье с любопытством спросила:

- А почему ты так хочешь учиться именно здесь?

- Потому что я хочу стать кузнецом, - просто ответила Лэйк.

- Но ты же воин, - не поняла сестра.

- Роксане это не помешало, - заметила Лэйк.

Удивительно, но сестра расхохоталась. Глаза у нее при этом потеплели. Протянув ладонь, она улыбнулась:

- Меня зовут Ган.

- Лэйк, - она пожала протянутую руку. Ладонь у Ган была шершавая и теплая.

- Ну что ж, Лэйк, желаю тебе добиться своего, - продолжая улыбаться, пожелала подмастерье. – С таким настроением, может, и переубедишь Дару.

С этими словами она ушла, оставив Лэйк стоять в снегу.

На следующий вечер с Лэйк заговорила и вторая подмастерье. Она была не так приветлива, как Ган, довольно замкнута и неэмоциональна. Ее длинные волосы были увязаны во множество косичек, плотно прилегавших к голове, глаза были миндалевидные, а брови тонкие и угловатые. Оглядев Лэйк с ног до головы, она негромко спросила:

- Я слышала, ты сражалась при Ифо?

- Да, - кивнула Лэйк.

- Царица передала нам несколько ятаганов, которыми дерутся эти твари. Сказала посмотреть их. – Подмастерье скривилась. – Сталь плохая, а условия хранения еще хуже. Зато наточены хорошо.

- Это я успела оценить, - хмыкнула Лэйк. Сестра оценивающие взглянула на нее.

- Куда?

- Почти отрубили руку.

Она без выражения оглядела Лэйк.

- Тебя исцелили?

- Да.

- Тогда пойдем, поможешь принести фирах.

Гадая, что имела в виду сестра, Лэйк зашла следом за ней в сарай. Здесь было темновато, только в углу горела небольшая чаша. На полу стояли бочки с каким-то темным веществом внутри. Повсюду стопками лежали сложенные железные бруски и болванки, на стенах висели инструменты, о предназначении которых оставалось только гадать. Здесь же находились бутыли с чем-то темным, мешки с глиной и отрезы кож.

Сестра прошла в дальний угол, где на полу стояла громадная прямоугольная чугунная форма с толстыми стенками и двумя ручками для переноски. Выгрузив из нее какое-то тряпье и свертки, она кивнула Лэйк на ручки. Вдвоем, приподняв чан, они кое-как вынесли его из сарая и осторожно втащили по ступеням в кузню.

Дара качала мехи, внимательно наблюдая за тем, как Ган проковывает длинную, огненно-желтую раскаленную полосу на наковальне. В горне виднелась еще полоса, тонкая, малиново-алая.

- Теперь сгибай, - негромко приказала Дара.

С помощью клещей и молота Ган принялась гнуть полосу. Во все стороны хлынули искры. Лэйк засмотрелась и чуть не уронила форму себе на ногу. Бросив на нее хмурый взгляд, подмастерье осторожно пристроила ее в углу.

- Разгоняй, - сказала Дара Ган, потом кивнула головой на ведра возле двери. – Принесите воды для фираха.

Лэйк ухмыльнулась, поздравляя себя с победой. Молчаливая подмастерье подхватила одно из ведер, а Лэйк взяла другое. Вдвоем они вышли на улицу, и сестра повела ее за сараи.

- Зови меня Фейр, - негромко бросила она через плечо.

Там располагался большой, глубокий колодец. Со скрипом раскрутив ворот, они налили студеной воды в ведра и занесли все это в кузню. Фейр кивнула на прямоугольную форму, и они с Лэйк вылили воду туда.

После третьей ходки за водой, Фейр отставила ведра и направилась к стене, принявшись перебирать стоявшие на полке бутыли. Лэйк замялась в проходе, не зная, что ей делать и куда идти. Не отрываясь от наблюдения за работой Ган, Дара сказала:

- Надень фартук. Искры могут прожечь твою одежду.

Лэйк захотелось петь. Скинув теплое, душное пальто, она надела на себя тяжелый кожаный фартук, перевязав его поясом на спине. Он был ей слегка великоват.

Кузнецы не разговаривали друг с другом, отделываясь скупыми фразами. Дара внимательно следила за тем, как Ган проковывает длинную полосу стали, периодически поглядывая на свою, прогревающуюся в горне. Подмастерье была сосредоточена и серьезна. Выглядела она так, будто ей впервые доверили ковать оружие.

Поглядывая на них, Фейр сняла с полки две пузатые бутыли.

- Три меры масла. И размешай. – Это было все, что сказала Дара.

Лэйк с любопытством наблюдала, как Фейр отмеряет ковшом масло и аккуратной струйкой вливает его в форму с водой.

- Это закалочная ванна – фирах, - негромко пояснила Фейр, не глядя на Лэйк. – Дара греет полосу для катаны, ей нужна мягкая закалка, чтобы сталь хорошо взялась. Поэтому мы смешиваем воду и масло. У них разная температура нагрева и разная плотность. Когда катана пройдет сквозь масло, а потом сразу в воду, мы добьемся определенных свойств.

Лэйк жадно слушала, наблюдая за аккуратными и выверенными движениями Фейр. Подмастерье говорила немного, но сжато и понятно. Про свойства стали и про то, как ее калить. Про жидкости, в которых это делают. Про то, под каким углом необходимо погружать лезвие для достижения максимального эффекта. Усталость как рукой сняло, остался только азарт и желание попробовать самой. После долгой проковки, складывания и новой проковки, Ган осторожно подцепила раскаленную полосу и выложила ее на стальной штатив, чтобы дать остыть, а сама устало стерла со лба пот. Наставница Дара же подхватила щипцами полосу стали из горна и ловко опустила ее в фирах. Помещение наполнилось паром, громкое шипение забило уши. Словно околдованная, Лэйк наблюдала за тем, как кузнецы вынули полосу из ванны и опустили на наковальню. Потом Фейр, зажав ее щипцами в деревянном лубке, принялась толстенным стругом обдирать поверхность, снимая лишние наросты.

Дара с ней вообще не разговаривала, два другие подмастерья поглядывали на Лэйк и давали небольшие поручения: натаскать воды, подать, принести то или другое. Она делала все, что ей говорили, закусывая губы, чтобы не начать улыбаться. Она победила. Ее взяли.

0

19

Глава 24. Разговор

2584 год после падения Кренена

Утро было бодряще свежим и ярким. Над далекими вершинами гор вставало теплое летнее солнце. Абсолютное безветрие воздуха полнилось пением птиц и шумом дыхания десятков Младших Сестер.

Лэйк бежала по кругу рядом со своими сестрами, размеренно вдыхая и выдыхая, помогая себе в беге руками. Ноги в сандалиях до колена глухо топали по пыли, взбивая ее облачка вверх. Пробежка только началась, и скоро они поднимут этой пыли столько, что станет тяжело дышать, а кожа приобретет пепельный цвет.

Она даже и не знала, что было сложнее: гонять круги по льду, намерзшему на Плацу зимой, месить грязь весной или задыхаться от пыли летом.
Утренний холодок приятно дотрагивался до разгоряченной кожи, проходил сквозь короткий ежик волос на голове. Лэйк жмурилась от своих ощущений: заметно окрепшее за зиму тело наполняла энергия. Они дождались того самого дня – Дня Солнца и своего первого Танца.

Всех Младших Сестер на лето перевели в лагерь на берегу Белого Глаза и поселили в амбарах, чуть дальше за тем местом, где раньше они жили как Дочери. Естественно, что занятия в связи с этим не прекратились. Сюда же прибыли основные наставницы, перевезли учебное оружие и доспехи. Весной их начали учить сражаться в пешем строю на коротких пехотных мечах, прикрываясь небольшими круглыми щитами. А также стрелять из луков и драться длинными, фехтовальными мечами. Обучение с катанами для всех, кроме Двуруких Кошек, начиналось только со второго года в статусе Младших Сестер.

Находясь так далеко от становища Сол, Лэйк не могла учиться в кузне, поэтому по вечерам у нее были дополнительные занятия с Неф. Хмурая наставница теперь тренировала молодых Лунных Танцоров сама, даже позволила им биться не деревянными шестами, а настоящими, затупленными нагинатами. Они были тяжелее шестов, зато гораздо лучше сбалансированы. Но и раны от них оставались глубже, чем от шестов, поэтому приходилось надевать тяжелые, мешающие двигаться кожаные и деревянные нагрудники.

Дара хмурилась, когда отпускала ее на лето в становище Ифо. Она вообще никогда не бывала особенно веселой, но в последние весенние месяцы ее угрюмость только усилилась. За полгода обучения Лэйк уже успела узнать у нее довольно много. Дара скупо хвалила ее успехи, однажды кратко заметив, что Лэйк быстро учиться. И перерыв в ее обучении на целых три месяца особой радости ей не приносил. Тем не менее, поделать ничего с этим она не смогла, потому ограничилась только парой заданий на летний сезон. Лэйк должна была поискать в окрестностях Ифо месторождения голубой глины и практиковаться делать из нее раствор для закалки режущих поверхностей оружия. Процесс этот был довольно скучным: несколько часов к ряду перемешивать в кадушке глину с водой и другими добавками. Но и сложным тоже: масса должна была получаться однородной и густой как сметана. Присутствие в ней комочков или мелких камушков не допускалось. Лэйк от этого дела на стены хотелось лезть, но Дара была неумолима. «Хочешь ковать, учись делать смесь», - вот все, что она ей сказала перед отъездом.

Вот уже третью декаду кряду по вечерам Лэйк месила проклятую кашу под дружный хохот близняшек, которые в свободное время занимались одни Богини знали чем. Во всяком случае, после окончания тренировок они с загадочным видом исчезали куда-то, периодически беря с собой и Эрис. Но не всегда. Найрин предположила было, что у Леды появилась подруга, но та с ходу отвергла это предположение. Лэйк подозревала, что на самом деле они упражняются где-то с настоящим оружием, потому что возвращались все в царапинах и кровоподтеках. Откуда они достали это оружие, тоже оставалось загадкой. Младшим Сестрам не разрешалось иметь его до принятия крыльев.

- Остановиться! Семьдесят отжиманий! – приказала Ута, заложив руки за спину и бродя в центре поляны, на которой разминались Младшие Сестры.

Лэйк оперлась о землю и принялась отжиматься, стараясь сохранить дыхание. Взгляд упал на собственное предплечье, видневшееся из-под короткого рукава летней туники. Татуировки Роксаны стали частью ее кожи, будто были у нее с рождения. Лэйк настолько привыкла к ним, что теперь ее удивляло, как она вообще без них жила. Ну ничего. В конце обучения она получит такие же и на вторую руку, с узором касты, которую она выбрала. И крылья за спину. И способность иметь детей. И все это подарят ей ее Богини. Я чту тебя, Роксана! – подумала она, почти что дотрагиваясь лбом до земли.

Позже была тренировка по строевой подготовке, когда Лэйк, заняв свое место в каре, маршировала плечом к плечу с другими Младшими Сестрами, отрабатывала перестроения и связки ударов. Краем глаза она поглядывала на проснувшееся становище. Вдоль плаца бегали Дочери, таская на себе мешки с едой, украшения для праздничной поляны, бутыли с маслом и туши животных. При взгляде на них в груди становилось тепло. Она с улыбкой вспомнила, как когда-то сама завистливо поглядывала на тренировавшихся Младших Сестер, проклиная весь свет за то, что вместо этого таскает туда-сюда хлам. Засмотревшись на крохотную девчушку, шатавшуюся под тяжестью мешка с капустой, но упрямо тащившую его к поляне, Лэйк заработала от наставницы чувствительный удар шестом по спине.

- Не зевать! – рявкнула Ута.

Потом они разбились на группы и принялись тренироваться с нагинатами. Ее поставили в пару с высокой и сильной Рафой, с которой когда-то дружили близняшки. Теперь Рафа вытянулась, ее каштановые, коротко остриженные волосы образовали на голове почти что бараний мех, а сломанный нос придавал ей залихватский вид. Да и удар у нее был что надо: пару раз Лэйк пропустила тычок древком в бок. Третий пришелся на висок, но она все же смогла прикрыть голову в последний момент.

- Сосредоточься, Лэйк! – негромко проговорила за плечом наставница Неф. – Иначе ни на какой праздник ты не попадешь.

Рафа ухмыльнулась, обнажив зубы и заработав за это подзатыльник от наставницы. Лэйк покрепче перехватила нагинату, игнорируя болезненную ссадину на голове. Она действительно слишком много зевала по сторонам.

Где-то час Лэйк была абсолютно сосредоточена и серьезна, пока во время передышки случайно не оглянулась на суетившийся лагерь. И тут же вздрогнула, столкнувшись глазами с Марой.

За прошедшие полгода молодая Ремесленница расцвела. Ее тоже постригли, как и всех остальных во время посвящения, и ее темные пушистые волосы уже отросли до плеч, обрисовав правильный овал лица. Темные глаза, казалось, стали еще выразительнее. Как и ее тело. Лэйк оценила округлившуюся грудь и бедра, тонкую талию, длинные стройные ноги, видневшиеся из-под короткого подола летней туники. Сложив руки под грудью, отчего туника еще ярче подчеркнула ее, Мара стояла в группе других совсем молоденьких Ремесленниц возле самого края плаца. Они хихикали и обсуждали тренировавшихся Воинов, но взгляд Мары был прикован только к Лэйк. Как только Лэйк это заметила, Мара улыбнулась своими полными мягкими губами, и на ее щеках вспыхнул румянец.

После этого сосредоточиться на сражении стало еще сложнее. Лэйк почти что спиной чувствовала тяжелый взгляд Ремесленницы. Заработав еще два тычка от Рафы и удивленный взгляд от Неф, она сжала зубы и пошла в контратаку, выбившую из ее головы все посторонние мысли. Когда она улучила минутку обернуться в следующий раз, Ремесленниц у Плаца уже не было.

После обеда тренировка закончилась: в конце концов, сейчас ведь был День Солнца.

- Все, свободны! Приведите себя в порядок и помогите Ремесленницам! – напоследок напутствовала Неф, удаляясь в сторону кухонь.

Пока Лэйк снимала жилет, к ней подошла сестра. Где-то за ее спиной маячили близняшки: Леда как раз помогала Найрин распустить завязки на деревянном нагруднике. Судя по всему, она довольно серьезно увлеклась нимфой. Во всяком случае, ухажеров вокруг их домика поубавилось, а остальные ходили хмурые, с фингалами под глазами. Утверждение, что Младшие Сестры не дерутся друг с другом, оказалось такой же фальшью, как и многое-многое другое.

- Я тут увидела одну прехорошенькую Ремесленницу, которая с тебя глаз не сводила, - Эрис прислонилась спиной к стойке с доспехами, с улыбкой разглядывая Лэйк и сложив на груди руки. – Такая кудрявая, с большими-большими глазищами. Знаешь ее?

- Это Мара из становища Ил, мы вместе посвящение проходили, - ответила Лэйк, чувствуя, как лицу стало жарче. Если сестра заметила, то кто еще заметил? Не хватало еще, чтобы пошли слухи, будто она с кем-то встречается. Это Дара точно не одобрит. У хмурого кузнеца становища Сол в жизни была одна любовь – кузница. И она вполне могла рассудить, что раз Лэйк хватает времени на шашни с кем-то, то учится она не слишком прилежно.

- И? – вздернула черную бровь Эрис.

- И все, - буркнула Лэйк, наконец стащив с себя нагрудник и пристраивая его на стойку.

- А мне вот кажется, что не все, - еще хитрее осклабилась Эрис.

- Как угодно.

- Ты так влюблена в свой молот, что ни на что больше не смотришь? – хмыкнула сестра. Лэйк начала злиться. – Дара точно с приветом, да и ты такой же становишься.

- Уж получше, чем волочиться за всеми подряд, - буркнула Лэйк.

Сестра бархатисто расхохоталась и взъерошила ей волосы, заработав еще один хмурый взгляд.

- Это ты просто от зависти, сестренка. И от незнания. Вот распробуешь, и поговорим.

Лэйк проводила ее взглядом до следующей стойки с доспехами, где Найрин весело болтала с близняшками. При ее приближении нимфа слегка покраснела и отвернулась, Леда посмотрела на нее волком, а Эней почему-то виновато. Лэйк фыркнула и покачала головой: это, что ли, лучше? Бардак какой-то!

Эрис умудрялась ухлестывать за Лиа, Наин и Найрин одновременно, и это только в домике Лэйк. А во скольких еще она расточала свои улыбочки, Лэйк даже думать не хотела. Из-за этого у Эрис часто возникали конфликты с Ледой, которая настойчиво добивалась внимания нимфы уже полгода. Найрин не отвечала ни на чьи чувства, одинаково одаривая теплом всех, отчего у всех оставалась надежда на взаимность. Смущалась она только перед Эрис, а на Лэйк смотрела задумчиво и как-то слишком глубоко, будто прямо в нее. От этого было не по себе. Ко всему этому хаосу прибавлялась Эней, которая флиртовала со всеми, при этом не испытывая никаких чувств ни к кому конкретно, кроме Эрис, с которой вела себя как полная идиотка. Нет уж, лучше как Дара – заниматься любимым делом и не размениваться на мелочи.

Она с удовольствием поплавала в озере, смывая с себя пыль и пот. Для этого пришлось уйти подальше по берегу от становища: под деревьями у воды таскались толпы Ремесленниц. Лэйк боялась, что не сможет спокойно раздеваться и наслаждаться водой, если где-то неподалеку будет ошиваться Мара. То есть, сможет, конечно, но от этого становилось жарко и неловко.

Пообедав с воодушевленными Исайей и Рен, которые говорили только про вечерний Танец, она направилась в амбар, чтобы подготовить форму. Здесь уже были крылатые Младшие Сестры. Все переговаривались, смеялись, одевались и приводили себя в порядок. Мимо тяжело прошагала Торн, громко выспрашивая, есть ли у кого жир смазать ремень. Несколько Ремесленниц в уголке, бросая на Воинов кокетливые взгляды, подшивали и подлаживали платья для праздника. Кто-то плел венки, чтобы ночью отдать их тем, кто придется им по душе. Две уже совсем взрослые Младшие Сестры плели друг другу косы, украшая их живыми цветами и листьями. Одна из них, Изела, с темно-русыми волосами и выразительными зелеными глазами, как раз вечером должна была сочетаться браком с одной из молодых разведчиц, а потому гомонила громче других.

Остановившись возле своей кровати, сколоченной из грубых досок с соломенным тюфяком вместо матраца, Лэйк вытащила из-под нее свой вещмешок. В нем лежал чистый комплект формы и выходные сапоги из тонкой кожи, которые она недавно поменяла у Ган. Здесь же лежали и праздничные ножны для долора, с продавленным на толстой коже рисунком в виде языков огня. Его Лэйк одолжила Фэйр специально для праздника. Разложив все это на своем матраце, она достала плотно закупоренную баночку с бараньим жиром и принялась натирать им сапоги и ремень. Когда кожа заблестела, Лэйк придирчиво оглядела ремень и начала продевать его в отверстия крепежа на ножнах для долора.

- Вот так уже лучше, - прозвучал за спиной голос сестры. Лэйк закатила глаза: ну сколько можно ходить за ней? Неужели нельзя понять, что ей хочется побыть одной?

Эрис, судя по всему, понимать намеков не желала. Она обошла Лэйк и присела на ее кровать, оперевшись о нее руками. Вид у нее был насмешливый, впрочем, как и всегда. Отглаженная форма и ярко блестящие сапоги дополняли картину.

Лэйк хмуро взглянула на нее и вернулась к прерванному занятию.

- Судя по всему, внимание той Ремесленницы тебя все же интересует? – хмыкнула Эрис, оценивающе оглядывая ее форму и сапоги.

- День Солнца – праздник Богини. А в ее день необходимо выглядеть подобающе, - ровным голосом ответила Лэйк.

- Ой ли? – фыркнула сестра, вздернув изогнутую бровь. – Только из-за любви к Роксане?

- Что тебе нужно? – Лэйк протянула ремень через петли до конца и в упор уставилась на сестру. – Просто так зубоскалить я не в настроении.

- Да ты вообще никогда не в настроении, - с легкой досадой в голосе заметила сестра. Лэйк не сводила с нее взгляда, пока Эрис, наконец, не пожала плечами: - Я хотела позвать тебя помянуть родителей. В конце концов, они обе погибли в этот день.

Лэйк испытующе посмотрела на сестру. Вид у той был немного расстроенный, но серьезный. Может, в этот раз не врет?

- Мы раньше не поминали их отдельно. Только в рамках общей службы, - осторожно заметила Лэйк.

- Ну а теперь я бы хотела это сделать. Если не хочешь со мной, так и скажи, - Эрис порывисто поднялась с кровати.

- Нет! – остановила ее Лэйк, потом тише добавила: - Я переоденусь и пойдем.

- Я подожду на улице.

Гадая, чем же вызвано такое странное поведение Эрис, Лэйк быстро переоделась в новую форму. Летняя туника с коротким рукавом оставляла на виду ее татуировку, высокие сапоги тускло сверкали. Подпоясавшись кинжалом, она почувствовала себя уверенней. Вот если сейчас ее увидит Мара, нервничать Лэйк будет, наверное, меньше, чем до этого.

Эрис стояла у входа в амбар и скучающим взглядом окидывала проходивших мимо нее Ремесленниц, гоняя из угла в угол рта длинную соломинку. Лэйк прищурилась, глядя на нее. Вид у нее был слишком расслабленный, не такой, как обычно. Может быть, она хочет о чем-то поговорить? Эрис почему-то считала, что серьезные разговоры отпугивают от нее людей, поэтому всегда старалась вести себя как можно более непринужденно, прежде чем сказать что-нибудь неприятное. Чем, естественно, еще больше напрягала окружающих.

- Пошли.

Эрис кивнула, оттолкнулась от косяка, выплюнула травинку и первой направилась к ближайшему лесу. Лэйк пристроилась рядом, не глядя на сестру и не нарушая тишины. Захочет что-нибудь сказать, сама скажет.

Они быстро пересекли открытое пространство и нырнули под уютный, прохладный древесный полог. Земля под ногами была мягкой и пружинистой, покрытой ярко-зеленой травой и редкими крохотными цветочками. Пахло листьями, солнцем, летом.

Эрис зашагала на юг, дальше от берегов Белого Глаза, и Лэйк последовала за ней. Взгляд у сестры был задумчивым, брови хмурились. Да что ж там такого случилось, что она говорить-то ничего не хочет?

Наконец, они остановились на небольшой полянке посреди леса. В ее центре лежало старое, трухлявое дерево, поросшее зелеными пятнами лишайников. В траве возле него располагалось крохотное, обложенное обожженными камешками кострище. Наверное кто-то из Дочерей здесь проводил вечера. Эрис поворошила ногой угли и кивнула Лэйк на окружавшие поляну заросли.

- Давай-ка наберем валежника. Я хочу зажечь огонь в честь родных.

Все так же молча они натащили хвороста и сложили его в кострище. Эрис подержала руки над сложенными домиком веточками, и с пальцев каплями стек огонь Богини. Затрещал костерок.

Лэйк не стала опускаться на колени, не зря же она надевала новую, чистую форму! Низко поклонившись огню, она встала рядом с сестрой, глядя в небольшое пламя.

- Я помню, как сжигали ману, - вдруг тихо заговорила Эрис. Лэйк взглянула на сестру. Лицо той было грустным, но при этом каким-то светлым. – Мы были еще совсем маленькие. Мани Тэйр забрала нас из Спален Дочерей еще засветло и отвела на Плац. Там было три костра, и на среднем лежала она: одетая в лучшие свои одежды, с застывшей на лице улыбкой, будто сама Роксана целовала ее в этот момент. Мани приказала нам не плакать, а потом подожгла костер. И Богиня забрала ее к себе.

- Я не помню этого, - негромко проговорила Лэйк, вглядываясь в огонь. Она вообще почти ничего не помнила с тех времен. Кроме разве что чьих-то теплых карих глаз.

- Конечно, ты же была младше меня, - дернула плечом Эрис. Потом внимательно посмотрела на нее, отчего Лэйк стало неуютно. – Ты очень похожа на ману Илейн.

- К чему все это, Эрис? – Лэйк надоели загадки, и она всем корпусом повернулась к сестре. – Если ты хочешь мне что-то сказать, то говори.

Несколько секунд Эрис неуверенно смотрела на нее, а потом вновь отвернулась к огню.

- Нас переводят. Ларта строит форт в том ущелье, где зимой вы натолкнулись на горных тварей. Им нужны кровельщики, каменотесы и столяры. И моя наставница, и наставница близняшек в списке. Так что в этом году я не вернусь в становище Сол. – Она смотрела только в пламя, сложив на груди руки.

- А как же твои тренировки? – заморгала Лэйк.

- Там и сейчас полно разведчиц, патрулирующих ущелье и перевал, а с постройкой форта будет еще больше. Они будут учить тех Младших Сестер, кто отправится строить форт.

- Так почему же ты тогда переживаешь? – не поняла Лэйк.

Эрис метнула на нее быстрый взгляд и отвернулась. Видно было, что говорить ей тяжело. Наконец, сестра негромко призналась:

- В прошлый раз меня не было рядом, когда ты попала в беду. Ты чуть не погибла сначала на испытании, а потом в бою под Ифо. Я ничего не могла сделать для тебя, я даже толком не знала, что здесь произошло, пока вы не рассказали.

- И что?

- А то! – Эрис тяжело взглянула на нее. – Я обещала мани Тэйр, что буду защищать и беречь тебя. Ты можешь этого не помнить, но я помню хорошо, как она прощалась с нами перед своей сахирой. Я дала слово уберечь тебя. И уже один раз успела подвести ее, - Эрис с горечью покачала головой. – И подвожу снова, переезжая в этот форт.

- Что за глупости ты говоришь! – Лэйк чувствовала себя вконец сбитой с толку. Она и представить себе не могла, что сестра так тяжело воспримет свое назначение. – Что со мной случиться-то может в становище Сол?

- Один раз на него уже было нападение, - приглушенно сказала Эрис.

- Это было много лет назад. Прошлым летом мы одержали крупную победу у Серого Зуба. Корты еще долго не сунутся.

- А если сунутся?

- Ты же не можешь ослушаться приказа Царицы! Новый форт необходим для того, чтобы уберечь племя.

Эрис странно сморгнула, так, будто плачет. Лэйк стало совсем не по себе. Она и думать не думала, что сестра может так серьезно относиться к слову, данному когда-то давным-давно, когда она еще была ребенком. Стараясь успокоить ее, Лэйк неловко тронула ее за плечо. Эрис вскинула глаза: они были сухие как песчаники у Лысой Горы, но такие грустные, что в груди неприятно кольнуло.

- Племя – прежде всего. Ману Тэйр хотела, чтобы ты защищала меня, а через меня и все племя. И этот форт сейчас гораздо важнее нас с тобой. – Эрис кивнула, все еще не спуская с нее глаз. Лэйк добавила: – Не беспокойся за меня. Со мной ничего не случится.

- Я боюсь не только кортов. – Скулы Эрис заострились, она настойчиво подалась вперед. – В тебе что-то не так, Лэйк. Я не могу сказать, что, но что-то изменилось. Ты темная, колючая, холодная. Я боюсь, что ты сама можешь причинить себе вред.

Лэйк остолбенела. Она видит в ней проклятую кровь? Минутная паника сменилась яростью. Выпрямившись, она отвернулась от сестры и буркнула:

- Очередные глупости. Со мной все так же, как и раньше.

- Тогда почему ты периодически уходишь по ночам из дома? Да еще и тихо, оборачиваясь, будто не хочешь, чтобы об этом знали? – голос Эрис дрогнул, и Лэйк поняла, что сестра собиралась разузнать это с самого начала. От ярости побелело перед глазами.

- Ты за мной следишь?!

- Леда видела тебя, - Эрис пропустила мимо ушей ее раздражение. – И не один раз.

- А Леда-то там что делает? Как все эти остальные дуры ждет, что Найрин им окошко откроет, что ли? – ощетинилась Лэйк.

- Это не твое дело! – отрезала сестра, сразу же приняв холодный и взрослый вид. Теперь от ярости Лэйк уже всю трясло. С какой стати она должна отчитываться перед ней?! Им уже не по восемь лет!

- Не твое дело знать, куда я хожу! И Леде скажи, что если еще раз попробует за мной следить, горько пожалеет! – Лэйк развернулась, чтобы уходить, но Эрис схватила ее за рукав.

- Подожди!..

- Оставь меня в покое! – Лэйк вырвала руку и быстро ушла, оставив сестру одну на поляне возле догорающего костерка.

Ее колотило от ярости всю обратную дорогу до лагеря. Что себе позволяет эта зазнайка! Контролировать, где она, с кем и куда ходит! На это не имел право никто, даже Царица! Да еще эти вечные близняшки! Нет бы язык при себе держать, что видели то, что им не полагается! Так они еще и треплют всем подряд!

Почти что выскочив из леса на опушку, Лэйк притормозила и остановилась у старого корявого дуба, тяжело привалившись лбом к его стволу. Ярость медленно сходила, оставляя после себя горечь. И страх.

В чем-то сестра была права. Ее действительно следовало защищать от нее самой. В последнее время приступы ярости и неконтролируемой боли участились. Примерно раз в месяц ей становилось совсем невмоготу. Наваливалась внезапная тошнота, жар, зуд на коже. Потом перед глазами начинало темнеть, а откуда-то изнутри поднимался голод, который невозможно было удовлетворить, сколько бы она ни ела. Лэйк терпела изо всех сил, заставляя себя уставать до изнеможения на тренировках и работе. Когда руки от усталости уже не держали даже гребенку, ей становилось чуть легче. И все равно два или три раза она сорвалась и удрала в лес. Там, сбросив одежду где-нибудь подальше от лагеря, она без сил падала на землю и теряла сознание. А просыпалась под утро, дрожащей, сытой и голой, с окровавленным ртом. И ей очень везло, если при этом она могла сразу же отыскать свою одежду.

По ночам ей снились яркие, странные сны, полные запахов, ощущений, звуков. Она слышала шелест ночных деревьев и запах сырой земли и перегнивших листьев, отдаленный стук горных обвалов и призывный рев самца оленей где-то высоко в горах. А потом на четырех ногах она бежала на этот зов, ощущая свое сильное, гибкое тело способным на все. Иногда в конце она охотилась на стадо оленей, иногда просто кругами бегала под темным лесным пологом, вынюхивая следы и кроличьи тропки. Но каждый раз эти сны были полны силы и какого-то тревожного, едва уловимого желания, стремления на уровне инстинкта к чему-то отдаленному, ради чего она сделала свой первый вздох. И просыпалась она после них вся в поту, тяжело дыша и настолько выспавшаяся, будто отдыхала несколько недель кряду. И еще испуганная до предела тем, что не понимала уже, где сон, а где явь, что было реальностью, а что галлюцинациями.

Если так и дальше будет продолжаться, она или сойдет с ума, или убьет кого-нибудь. Каждый раз смывая с десен чужую кровь, Лэйк оставалось только гадать: это кровь животного или человека? А что если она случайно вылетит на лагерь охотниц? Или на разведчиц? А когда они пристрелят ее из своих тугих луков, ее тело примет свою первоначальную форму. И тогда все узнают, что род Илейн проклят дурной кровью. И Эрис может пострадать.

От последней мысли внутри опять взметнулась ярость. Почему она думает о сестре так, будто хочет ее защитить? Почему сестра говорила с ней так, будто переживает за нее? Они же совершенно разные люди, у каждой из которых своя собственная жизнь и свой собственный путь. Не будет ничего хорошего, если Эрис так и продолжит ошиваться возле нее. Еще, не дай Богиня, решит проследить за ней в лесу. И если с ней что-то случится по вине Лэйк… Она прикрыла глаза, запрещая себе думать об этом. Лучше уж пусть Эрис переводят в другое становище. Пусть учится там, целее будет.

Прохладный ветер закачал ветви над ее головой, и Лэйк взглянула вверх, в синее небо сквозь ажурный ситец дубовых листьев. Мани было так же страшно, как ей? И если да, то как мани научилась бороться с этим страхом? Как она не побоялась родить дочь и наградить ее тем же проклятием, что было у нее?

Но Роксана сверху не спешила отвечать, медленно проезжая с дозором по небу и светя вниз своим раскаленным щитом. Ей не было дела до глупых вопросов какой-то Младшей Сестры. Оттолкнувшись от дерева, Лэйк медленно побрела в сторону становища Ифо. Скоро начнется праздник, и она все же хотела присутствовать на нем. Обернулась она только метрах в трехстах от опушки. За ней никого не было, только ветер слегка шевелил ветви кустов.

Вечерело. Все приготовления к празднику почти завершились. Она устроилась на изогнутом стволе ивы возле самого берега Белого Глаза. Взгляд невольно уткнулся в восточный берег, где все и случилось. Сейчас ничто не напоминало о произошедшей здесь битве. Густой лес все так же задумчиво шумел зелеными шапками на ветру, а стебли высокого камыша вдоль воды слегка раскачивались, тихонько скребясь друг о друга. Небо было бирюзово-розовым и тихим, легкие мазки облаков лежали между двух высоких вершин прямо перед ней. Сложно было поверить, что именно здесь, во тьме, крови и поте она дралась за собственную жизнь, поскуливая как щенок от ужаса, всего полгода назад.

Издалека прозвучал призывный сигнал рога, и Лэйк вздрогнула, возвращаясь обратно из своих мыслей. Соскочив с бревна, она оправила на себе тунику и припустила к лагерю. Не хватало еще опоздать. Им нужно построиться перед Дочерьми, чтобы первыми пройти на поляну. И никакие тоскливые мысли не помешают ей впервые выйти на День Солнца Младшей Сестрой.

Плац перед лагерем уже заполняли галдящие Дочери. Выстроившись в несколько кривых линий не по росту, они тыкали друг друга кулаками, переговаривались и смеялись. Лэйк хмыкнула, подумав, что всего год назад стояла там же, смотрясь так же глупо, как и они. Возле строя прохаживалась Наставница Фара, периодически прикрикивая на особенно шумных и награждая их звонкими затрещинами. Кое-что в этом мире совсем не меняется.

- Лэйк! – обернувшись на голос, она увидела приветственно махавшую ей Рен.

Они с Исаей стояли в группе других ее погодок. Здесь же была и нимфа, рядом с которой крутились две рыжие головы. Лэйк направилась к ним. Рен приосанилась, нарочито демонстрируя ей идеально подогнанную по фигуре тунику.

- Ну что, готова?

- Готова, - кивнула Лэйк. Исая, левую щеку которой пересекал длинный тонкий шрам, кивнула на ее ремень.

- Красивые ножны. Где взяла?

- Фейр дала, - Лэйк не сдержала улыбки. Раз уж Исая, за последнее время окончательно замкнувшаяся в себе и рассеянная, заметила, то действительно смотрится хорошо.

- Это такая хмурая со множеством косичек? – спросила Рен.

- Ага.

- Я слышала, она ухаживает за Илой, той, что в этом году крылья улетела получать, - заговорщически прошипела Рен.

- А ты-то откуда знаешь? – Лэйк удивленно моргнула. Дара не оставляла ученицам ни минуты свободного времени, нещадно гоняя их в кузне. Как Фейр успевала совмещать обучение и личную жизнь, Лэйк представить себе не могла. И еще больше удивляло, откуда об этом известно Рен.

- Эней застукала их как-то у Дома Жизни. Ила как раз ей косички переплетала.

- А Эней там что делала? – Исая недоверчиво посмотрела на Рен.

- Понятия не имею, - пожала плечами та.

Лэйк невольно хмыкнула и покачала головой. Близняшки были неисправимы. И слишком много трепались. Может, и неплохо, если на какое-то время они покинут становище Сол. Она так надеялась перед испытанием, что между ними все будет как раньше. Но свободного времени у Младших Сестер было в обрез, и чудить всем вместе у них не получалось. От этого становилось слегка грустно. С другой стороны, они ведь уже больше не дети. Давно пора вести себя по-взрослому.

Она обвела глазами толпу и уперлась взглядом в лицо Мары. Та стояла чуть поодаль, разговаривая с двумя высокими Младшими Сестрами из становища Физар, которых Лэйк почти не знала. Ее щеки раскраснелись, она смеялась, прикрывая рот ладонью, но ее глаза то и дело возвращались к Лэйк. Вот и сейчас, она смотрела так, что Лэйк стало жарко, и на щеках выступил румянец. Сердце в груди странно спрыгнуло. Сегодня ведь будет Танец. А Мара просила ее с ней танцевать.

- У кого-то сегодня будет хороший вечер? – Рен заговорщически ткнула ее локтем в бок. Исая не понимающе захлопала своими длинными ресницами:

- У кого? У Лэйк?

- Мара из Ила с нее глаз не сводит, с самого утра, как они сюда прибыли, - ухмыльнулась Рен. – Вот увидишь, как барабаны заиграют, сразу же к тебе пойдет.

- Вот бы и мне тоже с кем-нибудь потанцевать, - лицо Исаи вытянулось еще больше, голос стал грустным.

- Ты еще подольше с таким видом походи, вообще никогда не женишься, - съязвила Рен.

- С каким видом? – не поняла Исая.

- Будто ишак на бойне, - дернула плечами Рен.

- Ты чего говоришь-то? – вскрикнула Исая, переводя обиженный взгляд на Лэйк. – Скажи ей! Чего она несет такое?

- Мне очень жаль, - вздохнула Лэйк, покачав головой. Рен посмотрела на нее и фыркнула.

- Чего? – не поняла Исая.

- Мне очень жаль, но она права, - повторила Лэйк, скорбно глядя на подругу. Рен закрыла рот рукой и сдавленно захихикала, лицо Исаи вытянулось еще больше, но тут сильный тычок в спину бросил Лэйк вперед.

- Смотри не споткнись, - напутствовала Лэйк Торн, проходя мимо и награждая ее хмурыми взглядом, - а то танцевать не сможешь.

Ярость обожгла щеки, но Лэйк сдержалась. Если она прямо сейчас кинется на Торн, то обеих не пустят на праздник.

- Я думала, что после смерти Майи она станет лучше, - тихо вздохнула Рен, глядя в спину уходившей Торн, рядом с которой шагала Ила. – В первые месяцы она была такой молчаливой и отстраненной, что многие решили, будто так и будет продолжаться дальше.

- Только не Торн, - покачала головой Лэйк, пристально рассматривая ее спину. Дочь Царицы вышагивала вразвалочку, награждая откровенными взглядами стоявших недалеко Младших Сестер Ремесленниц. Многие из них улыбались ей в ответ.

- Не смейте делать вид, будто меня тут нет! – хмуро проговорила Исая из-за их спин. – Мы еще не договорили!

Но тут над лагерем прозвучал второй сигнал горна. Лэйк встала на свое место в строю. Напротив нее на другой стороне Плаца стояла Мара, не сводя с нее глаз. Лэйк оскалилась, чувствуя, как защекотало между лопатками на спине. Скорее всего, сегодняшний Танец она запомнит на всю жизнь.

0

20

Глава 25. Танец

Огромный костер пылал посреди поляны, выбрасывая в темнеющее небо снопы искр под ритмичный стук барабанов. В него вплеталась надрывная песня скрипок, хриплое карканье дудок и вязкие, словно неразбавленное вино, песни Жриц.

Детей уже увели, и теперь на поляне остались только Младшие Сестры и взрослые члены племени. Ушли и Способные Слышать, отпев последние гимны Роксане, чтобы молиться всю ночь напролет, пока солнечный свет на небе не сменит свет костра в темном лесу. Лишь Жрицы остались, с каждым часом становясь все неистовее и красивее.

Лэйк застыла на самом краю поляны, не в силах отвести глаз от их Танца. Сегодня их было семеро: четыре Жрицы стихий и три Жрицы Огня. Пока еще на поляне присутствовали Дочери, Жрицы танцевали в полупрозрачных одеждах. Сейчас, когда раскаленное солнце закатилось за далекие горные пики и летняя ночь начала медленно опускаться на долину, Жрицы сбросили свои одежды, оставшись абсолютно обнаженными. Их тела украшали разноцветные татуировки богинь, их головы были обриты почти налысо, а крылья, подрагивая, трепетали за спинами, периодически оплетая их самих или других Жриц. Опьяненные иллиумом и музыкой, они Танцевали на самом краю пламени, стараясь обнять его, прильнуть к нему, слиться с ним своими крыльями, будто сама Роксана наблюдала за ними из раскаленного сердца костра. Их резкие, манящие движения и гибкие тела, извивающиеся как кошачьи, волновали Лэйк. Сердце бухало в груди слишком громко и быстро, было тяжело дышать и очень жарко, и вовсе не от жара пламени. Но она не могла оторваться от их гипнотизирующей пляски.

Самая молоденькая из Жриц Огня, девушка не более чем на три года старше самой Лэйк, заметила ее, выделив из толпы. После этого она танцевала, повернувшись лицом к Лэйк, улыбаясь ей и изгибаясь будто бы для нее одной. У нее были длинные стройные ноги, округлые бедра и высокая небольшая грудь. Хищные черные глаза и нос с горбинкой придавали ей сходство с ястребом. Лэйк тяжело сглотнула, когда Жрица, не отрываясь глядя ей в глаза, глубоко прогнулась вперед, извиваясь в талии и маня ее руками к себе. Ноги приросли к земле, сдвинуться с места она не смогла бы, наверное, даже если бы сейчас на поляну тысяча кортов выбежала. Жрица выпрямилась, обвела руками и крыльями полукруг вокруг себя в воздухе и выгнулась назад, все так же глядя на Лэйк. На фоне костра четко обрисовался плоский живот, аккуратные темные соски и длинная изящная шея.

- Ну и чего ты стоишь? – послышался за спиной знакомый голос.

Лэйк вздрогнула и резко обернулась, прерывая зрительный контакт с Жрицей. Из-за ее плеча вышла Эней. Глаза у нее, казалось, впитывали свет костра, и оранжевые блики плясали на ее волосах. Она смотрела на Жрицу, и взгляд у нее был каким-то странным. От вина в голове шумело, и Лэйк подумалось, что Эней будто бы горит.

- Если Жрица просит, нельзя отказывать, - поддержала Эрис, выходя с другой стороны от Лэйк.

В Эрис сейчас вообще было что-то дикое. Отблески костра и сумерки заострили черты ее лица, сделав ее похожей на демоницу из старых сказок. Расправив плечи, она вызывающе улыбнулась Жрице. Та моргнула и перевела на нее слегка заволоченный наркотиком взгляд, потом улыбнулась и поманила ее к себе.

- Началось! – хмыкнула Эней, но в ее голосе слышалась фальшь.

- Подержи-ка! – Эрис, не глядя, сунула Лэйк в руки свою кружку с вином, а потом пружинистой, мягкой походкой пошла вперед.

Жрица встретила ее, наклонив голову набок, и медленно обвила ее плечи руками. Эрис была выше нее на полголовы. Ее ладони легли на талию Жрицы, и они начали медленно кружить друг вокруг друга, неотрывно глядя друг другу в глаза. Потом Эрис вдруг сделала резкое движение, поворачивая Жрицу к себе спиной. До Лэйк долетел бархатистый, хрипловатых смех, Жрица откинулась спиной на грудь Эрис, начиная оплетать ее узором из рук и крыльев. Придерживая ее за бедра, Эрис наклонилась к ее уху и что-то прошептала, отчего Жрица вновь рассмеялась.

Невольно Лэйк залюбовалась. Сестра танцевала возле Жрицы, не отводя от нее руки ни на миг, но при этом держась чуть в стороне, чтобы не мешать ей. Рядом с ней Жрица выглядела миниатюрной и еще более гибкой, чем раньше. Барабаны начали постепенно ускоряться, бухая вместе с кровью прямо в ушах Лэйк. Под эту мелодию Эрис вновь обхватила Жрицу за бедра, медленно кружа ее вокруг себя. Огненные крылья обвивали ее, подсвечивая темные глаза и бросая рыжие блики на волосы.

- Смотрите-ка, а молодые уже начали! – послышался голос какой-то взрослой сестры, стоявшей неподалеку. – Пора и нам подключаться.

Лэйк обернулась, слегка примаргивая. От выпитого вина в голове шумело. На открытую поляну принялись стекаться сестры, по большей части молодые и холостые. Те, кто был здесь с женами, тоже вышли, держась за руки и начиная пританцовывать друг с другом. Кое-кто из сестер направился к костру, и Жрицы, призывно изгибаясь, двинулись им навстречу.

Рядом переступила с ноги на ногу Эней. Лэйк взглянула на нее. Лицо близняшки было каменным, но глаза не отрывались от Эрис, и в них плескалось какое-то странное, тоскливое выражение.

- Пригласи ее потанцевать. Не всю же ночь она будет с Жрицей, - тихо проговорила Лэйк. Эней вздрогнула, взглянула на нее и вымученно улыбнулась:

- Не говори глупостей! Это же Эрис! Зачем мне с ней танцевать?

- Дело твое, - Лэйк пожала плечами и направилась в другую сторону поляны. Она спиной чувствовала взгляд Эней. Это не мое дело, сами разберутся.

Воины и Ремесленницы выходили на поляну, оставляя свои кружки с вином у импровизированных столов. К музыкантам присоединились еще четыре сестры: одна расставила цимбалы, остальные присаживались на бревна у костра, настраивая пузатые лютни. Темп барабанов все нарастал, скрипки сплетались с ними в одно целое, заставляя сердце Лэйк слегка сжиматься. Это был ее первый Танец.

Люди вокруг принялись танцевать. Сначала неуверенно и сковано, потом все быстрее и веселее. Воины подхватывали Ремесленниц и крутили их вокруг себя под звонкий смех. Многие Ремесленницы выстраивались в кружки и танцевали вместе, хихикая и бросая кокетливые взгляды на пока не присоединившихся к Танцу Младших Сестер. На открытом пространстве перед большим костром выстроились в ряд разведчицы, получившие в этом году крылья. Положив руки друг другу на плечи, они синхронно танцевали витиеватый танец, состоявший из перетоптывания на месте и выбрасывания вверх ног. Когда кто-то из них путался, танец прерывали и под громкий смех начинали заново. Лэйк хмыкнула, разглядывая их. Пожалуй, можно будет попробовать так же, вместе с близняшками. Они хорошо чувствуют друг друга, должно получится…

- Лэйк!

Чьи-то руки схватили ее за плечи, и она почти носом столкнулась с Найрин. Нимфа была раскрасневшейся и запыхавшейся, серебристый ежик волос отражал переливы огромного костра. Лэйк уставилась в ее зеленые глаза, потом на губы, которые ей что-то быстро говорили, и помотала головой. Нимфа слишком красива, это кружит голову, но она должна держать себя в руках, чтобы не превратиться в одну из этих жалких попрошаек под окном.

Дышать стало легче, наваждение спало. Найрин неуверенно посмотрела на нее.

- Ты чего? – буркнула Лэйк, сосредотачиваясь на ее глазах. Жар почти ушел, когда руки нимфы отпустили ее. Внутри кольнул гнев: не хватало еще смотреть на нее такими же телячьими глазами, как эта дура Имре.

- Пожалуйста, просто потанцуй со мной, - выпалила нимфа, разворачивая ее к себе за плечи и начиная на месте пританцовывать перед Лэйк.

- Достали? – хмыкнула Лэйк. Взгляды танцующих вокруг воинов плавно переместились с их спутниц на стройную среброволосую нимфу. Даже женатых воинов, супруги которых недобро нахмурились.

Найрин страдальчески улыбнулась ей, боязно оглядываясь по сторонам.

- Ты же знаешь, я не всегда могу это контролировать. Сегодня все как-то особенно неудачно.

- Ладно, иди сюда.

Лэйк осторожно притянула ее к себе, одной рукой обхватив ее талию. Запах нимфы ударил в голову, наполнив ноздри и на мгновение пропустив сквозь тело сладкую дрожь. В следующий миг Лэйк взяла себя в руки и сосредоточилась на ритмичном кружении вместе с Найрин, рука которой теперь лежала на ее плече.

За последние полгода они успели если не подружиться, то хотя бы наладить приятельские отношения. У нимфы оказалось неплохое чувство юмора, к тому же она хорошо готовила и аккуратно вела хозяйство. Ее ухажеры немного бесили, но Лэйк не придавала этому особого значения. В конце концов, нимфа была не виновата в том, что родилась нимфой. Хорошо еще, что она смогла научиться контролировать свой дар и замыкать его на себе. Это уменьшило число сидевших под окнами и дало ей возможность ходить в баню в обычное время, а не красться туда задолго до рассвета.

- Леда мне проходу не дает, - грустно вздохнула Найрин. – Но к ней-то я уже привыкла, остальные хуже. Сегодня уже семь разведчиц и три Ремесленницы предлагали мне себя. Это уже не говоря о Младших Сестрах.

Лэйк как раз повернулась лицом в ту сторону, где, сложив на груди руки, стояла Леда, хмуро притоптывая ногой. Лицо у нее было каменным. Поймав взгляд Лэйк, близняшка даже не моргнула. В груди заскребли кошки. Найрин нравилась ей, но портить из-за нее отношения с рыжими сестрами не хотелось.

- Ты можешь просто выбрать Леду, и тогда все они от тебя отстанут, - заметила Лэйк.

- Это будет нечестно, - вздохнула Найрин. – Она так заботлива и внимательна ко мне. Не хочу встречаться с ней просто потому, что все остальные замучили.

Лэйк кивнула. Леда действительно почти что голову потеряла от Найрин, ни на кого больше не смотрела, следовала за ней тенью, предугадывая малейшее желание. Эрис уже давно подтрунивала над ней, прозвав женатиком и предлагая начать шить себе черную форму. Леда не обижалась, ей, казалось, вообще больше не было дела ни до кого кроме нимфы.

- Я вот одного не понимаю, - тихо проговорила Найрин, придвигаясь к Лэйк чуть ближе, чтобы никто не слышал их разговора. На этот раз это не вызвало у Лэйк неприятного жара. – Почему моя проклятая кровь действует на всех, кроме тебя? У тебя прямо иммунитет какой-то ко мне!

- Может потому что у меня тоже проклятая кровь? – мрачно отозвалась Лэйк. А еще Найрин умела прекрасно портить ей настроение за считанные мгновения.

- Не говори ерунды! Из-за того, что раз в месяц ты превращаешься в пушистый комочек, ты не перестаешь быть женщиной, - фыркнула Найрин.

- Пушистый комочек?! – почти вскричала Лэйк. Нимфа рассмеялась, ткнувшись носом ей в плечо:

- Если бы я сказала, что это больше похоже на старую, жесткую щетку для пола, тебе бы стало легче?

- Отвали, неверная, а то сдам тебя Леде, - огрызнулась в ответ Лэйк, тем не менее расплываясь в широкой улыбке. Теперь это уже было не ругательство. Найрин даже нравилось, когда она ее так называла в шутливой форме.

- Ты не посмеешь! – картинно округлила глаза Найрин.

- Воркуете? – раздался из-за спины знакомый голос.

Лэйк слегка обернулась, встретившись глазами с Торн. Рука нимфы на ее плече напряглась, но танцевать возле нее Найрин не перестала, несмотря на то, что сама Лэйк остановилась.

Торн переводила насмешливый взгляд с Лэйк на нимфу и обратно, на руке у нее висела какая-то длинноволосая молоденькая Ремесленница, годами двумя-тремя старше ее. Темные глаза Торн были холодными, как ледник в Доме Дочерей.

- Могу и с тобой поворковать, если хочешь, - оскалилась Лэйк. Торн напряглась. Поверх ее плеча Лэйк видела Леду. Та распрямила руки и стояла, готовая в любой момент сорваться с места и наброситься на дочь Царицы.

- Пожалуй, откажусь. Не буду мараться.

- Торн, пойдем потанцуем, - потянула ее за руку висевшая на ней Ремесленница. Вид у нее был не совсем трезвый, лихорадочный румянец и поблескивающие глаза подтверждали это.

- Послушай подругу, Торн. Она жаждет твоего внимания, в отличие от меня, - Найрин демонстративно отвернулась от нее, продолжая танцевать возле Лэйк. При этом сейчас она стала чуть более пластичной, чем раньше.

- Хорошего вечера, - негромко напутствовала Торн, наградила Лэйк свирепым взглядом и увела в сторону свою Ремесленницу. Найрин раздраженно прошипела:

- Она невыносима! Когда-нибудь кто-нибудь обязательно выпустит ей кишки за такое поведение!

- Возможно, это даже буду я, - хмыкнула Лэйк.

- Лучше найди себе кого-нибудь подостойнее, - хмуро отозвалась нимфа.

Потанцевав еще два круга, Лэйк в очередной раз наткнулась на хмурый взгляд Леды и негромко спросила:

- Ну что, ты взяла себя в руки?

- Да, уже лучше, - со вздохом кивнула нимфа, отстраняясь от нее. – Не буду больше тебе мешать. И спасибо за поддержку.

- Обращайся, - кивнула Лэйк, отпивая из кружки сестры, которую все еще держала в руке.

Как только нимфа отошла от нее, к ней сразу же с двух сторон направились две высокие разведчицы, а с третьей – Леда. Найрин расправила плечи и повернулась к ним так, будто готовилась принять бой. Лэйк решила, что пришло время ретироваться поближе к бочкам с вином, пока кто-нибудь из назойливых поклонниц нимфы не решил устроить потасовку. Она собиралась пробыть здесь до самого утра, а любая драка грозила неминуемой и немедленной епитимьей у Способной Слышать становища Ифо, не любившей разбираться, кто был прав, а кто виноват.

Она прошла мимо Исаи, танцевавшей с Фир из становища Ил. Подруга не видела вокруг ничего, ухмыляясь невысокой, пухленькой Младшей Сестре. Сейчас она еще больше походила на аиста, чем обычно – Фир была еще ниже Рен.

Возле ближайшей бочки на бревне сидела сама Рен, скрестив ноги и раскручивая в кружке свое вино. Вид у нее был задумчивым и отстраненным. Лэйк нацедила себе из бочки в кружку и присела рядом с подругой.

- Иногда мне кажется, что этот мир до крайности несправедлив, - не сводя глаз с Исаи, неторопливо проговорила Рен. – Вот посмотри на нее. Она же похожа на жердь, выдранную из забора. И мозгов у нее столько же. А даже она умудрилась найти, с кем потанцевать.

- Ну так пойди да пригласи кого-нибудь, в чем беда-то? – не поняла Лэйк.

- Я уже приглашала Ильду, а она только расхохоталась мне в лицо, - печально отозвалась Рен, прихлебывая из своей кружки.

- И теперь ты будешь сидеть здесь и напиваться, - уточнила Лэйк.

- Именно, - утвердительно кивнула Рен.

- А Эрис уже танцует со Жрицей, - Лэйк тоже отхлебнула вина.

- Вот как? – брови Рен удивленно взлетели. – Ну дает! И как Эней это перенесла?

- С трудом.

- Ну хорошо хоть не мне одной погано, - Рен одним глотком допила вино и поднялась. – Ладно, пойду предложу поплясать кому из старших. Может смилостивятся. – Она уже собралась уходить, потом резко развернулась: - Кстати, тебя Мара искала.

Лэйк ощутила, как губы сами непроизвольно растягиваются в улыбку. Барабаны пульсировали в ее крови вместе с вином, голова слегка кружилась. В памяти всплыли мягкие, горячие губы Мары. Она ведь просила потанцевать с ней тогда, зимой. Да и смотрела весь день так, будто и не прошло этого полугода. И уж точно в такой вечер не стоит сидеть одной.

Она поднялась с бревна, отложила пустую кружку и огляделась. Теперь уже почти все Ремесленницы и Воины танцевали возле гигантского костра, кто разбившись на пары, кто встав в большие круги. Сложно будет сейчас найти здесь Мару. Наверное, ее уже кто-то пригласил. С другой стороны, что Лэйк стоит подойти и позвать ее на следующий танец?

Она решительно направилась в толпу, высматривая среди темноволосых танцующих знакомый затылок. Ремесленницы улыбались ей, когда она проходила мимо. Две или три из них направились к Лэйк с явным желанием потанцевать, и она церемонно поклонилась в ответ, что означало вежливый отказ. Если просто отмахнуться от них, смогут счесть за оскорбление. А женщинам не свойственно просто так прощать или забывать. Обязательно попробуют отыграться, а наживать себе врагов в планы Лэйк не входило.

Внезапно прямо перед ней из толпы выскочила Мара. Она заливисто смеялась, на лице был легкий румянец, пушистые волосы растрепались. Венок на них был аккуратным и легким, в зеленую основу вплетены ромашки и васильки. Мара врезалась прямо ей в грудь, уперевшись ладонями в плечи и охнула от удивления. Лэйк осторожно придержала ее за талию. Мара закусила губу и взглянула на нее из-под темных ресниц.

- Где ты была? Рен сказала мне, что не знает.

- У тебя очень красивый венок, - ответила Лэйк, не отпуская ее талию. Руки отяжелели, дышать стало труднее. – Очень идет тебе.

- Спасибо, - Мара улыбнулась ей как-то по-особенному, одним уголком губ.

- Эй! Ты где? Мы же хотели потанцевать… – из толпы вынырнула ухмыляющаяся Торн. Улыбка медленно сползла с ее лица, когда она увидела Мару в объятьях Лэйк.

Мара резко обернулась к Торн, на лице ее отразился испуг.

Ярость ударила в голову. Мало того, что она весь вечер ошивается здесь и оскорбляет ее и ее друзей. Так она еще и к Маре руки потянула! Через мгновение Лэйк уже стояла перед Торн, почти касаясь ее лбом. В темных глазах дочери Ларты плескалась ненависть.

- И что ты здесь делаешь? – прохрипела Лэйк.

- Я тебя могу спросить о том же самом.

- Где твоя подружка? Не скучает?

- Ты кто такая, чтобы я перед тобой отчитывалась?

Лэйк нагнула голову, тяжело дыша. От ярости потемнело перед глазами. Они, наконец, ударились лбами и принялись толкаться, но в такой тесноте и темноте этого никто не видел. Ударить бы ей по наглой роже, чтобы больше не путалась под ногами! Торн прищурилась, намертво сжав челюсти, упрямо выпятив вперед свой длинный подбородок. Вот по нему бы и дать, как в прошлый раз… Забыла, небось, как больно, когда зубы ломаются.

- Лэйк! Торн! Прекратите! – Мара огляделась вокруг. Пока еще никто не замечал, что они сейчас сцепятся. Понизив голос, она взяла их за руки и быстро заговорила: - Если вы подеретесь, нам придется идти к ведьмам!

- Тебе разве не говорили, что путаться с чужими женщинами нельзя? – прорычала Лэйк, не обращая на нее ни малейшего внимания.

- Она свободна также, как и нимфа. Чего бы мне с ней не станцевать? – огрызнулась Торн.

- Да прекратите же! – громче воскликнула Мара.

- Она не свободна! – Лэйк не отрывалась от Торн. От ярости судорогой свело пальцы, и они сами сжались в кулаки.

- Пусть она сама мне об этом скажет! – Торн вцепилась в рукоять долора на поясе.

- Эй! Полегче! – посередине между ними неожиданно вклинилась высокая разведчица. Разведя их в стороны руками и упираясь каждой в грудь, она посмотрела на обеих, потом на Мару и хмыкнула: - Девку не поделили? Так в чем проблема? Отдайте ее мне, и дело с концом!

- Убери руки! – просипела Торн, дергая плечом. Улыбку стерло с лица разведчицы.

- Повтори, что ты только что сказала, и горько пожалеешь о том, что твоя ману положила долор перед твоей мани! – Торн оскалилась, но промолчала. Разведчица резко толкнула их в стороны и отрезала: - Пошли прочь, щенки! Когда отрастите зубы, тогда тявкать и будете!

Лэйк ожгла Торн последним яростным взглядом и начала пробиваться сквозь толпу. Мара еще пыталась ухватить ее за руку, но в такой толчее было легко затеряться. Вильнув пару раз между танцующими парами, Лэйк выскочила с другой стороны поляны и остановилась, тяжело дыша.

Проклятая всеми пятью Богинями песья дочь! Вечно она лезет тогда, когда совершенно не ко времени! И ведь Мара-то ей, скорее всего, приглянулась только потому, что ей заинтересовалась Лэйк! Бить бы ее по ее наглой морде, пока от этой улыбочки ничего кроме кровавых соплей не останется!..

Перед глазами все поплыло, а внутри вдруг разверзлась ледяная, сосущая дыра. От неожиданности Лэйк охнула и согнулась пополам. Нет! Только не сейчас! Кожа вспыхнула от зуда, а десны взорвались болью. В рот полила кровь, когда начали менять форму зубы. Лэйк нагнулась, харкая кровью и пытаясь взять себя в руки.

- О! Щенята перебрали вина! – расхохотался кто-то за ее спиной, потом на плечо легла тяжелая ладонь. – Сестричка, тебе помочь чем?

Кишки скрутило в ледяной, болящий узел, а кости начали натужно хрустеть. Лэйк поняла, что перекидывается. Нет! Только не здесь! Не на глазах всего племени! Она лихорадочно уставилась вперед, превозмогая боль и слепоту. Впереди, буквально в десяти шагах темнела черная стена леса. Вырвавшись из хватки какой-то сестры, она припустила к лесу.

В спину летел удивленный окрик сестры, музыка, голоса и смех. Ветви хлестали по лицу, а от натужного дыхания разрывались легкие. Она спотыкалась, неловко взмахивая руками и хватаясь за что угодно, лишь бы не упасть. Ноги уже почти не повиновались. Кости в них трещали, будто кто-то выворачивал их, пытаясь выжать костный мозг. Я должна уйти как можно дальше! Я могу повредить сестрам!

Звуки музыки и голосов постепенно затихли где-то за спиной, оставив ее наедине с молчаливым лесом. Лэйк бежала, как тогда, зимой, в лесу под Ифо. Страх гнал ее вперед, кусая за пятки. Она даже не смогла бы сказать, чего боялась больше: того, что в бессознательном состоянии нападет на анай, или того, что они узнают, кто она. Ноги подкашивались, руки шарили в темноте, хватая воздух. Спина горела огнем, как и плечи, а перед глазами плясали чернильные пятна. Начало меняться зрение и слух. Теперь она слышала самые крохотные шорохи в траве, видела все вокруг себя слегка по-другому, подсвеченное в темноте разными цветами. Воздух стал вязким и полным запахов, проходил в ее голову чередой разноцветных пятен, каждое из которых обозначало то или иное дерево или цветок. Лэйк судорожно вздохнула, цепляясь за остатки себя. Надо бежать к нашему домику. Там и ручей есть, ополоснуться потом! И он достаточно далеко, чтобы я не смогла вернуться на поляну!

Вот только добежать она не успела. Силы подвели Лэйк на берегу крохотного ледяного ручейка в густых зарослях крапивы. Лэйк успела выбежать на берег, содрать с себя одежду и сапоги, а потом рухнуть на землю, содрогаясь в конвульсиях и скуля от неимоверной боли. С каждой секундой ее стон все больше и больше напоминал звериный рык, пока менялась голосовые связки, а потом…

Темный лес был тихим и густым, как всегда. Полог ветвей высоко над головой скрывал красноватые силуэты спящей добычи, до которой нельзя было добраться, даже если прыгать на одном месте, высоко выкидывая себя вверх. В пряном запахе мхов и папоротников мешались тысячи ароматов добычи, которую достать было легче: просто беги по следу, опустив чувствительный нос к жирной, мокрой земле, и найдешь. Это было даже приятно. Подушечки лап холодили подгнившие листья, из которых поднимались целые облака гнилой желтой мути, от которой чесалось в носу. Длинные травы сгибались под ними, вдавливаясь в землю. Здесь можно не бояться и спокойно оставлять следы. В воздухе не пахло другими, теми, кто мог бы представлять опасность. Двуногие с кусачими отростками за спиной, такими же, как и у них в руках, давно уже распугали все окрестные стаи. Теперь здесь нет конкурентов.

Слабого света было достаточно, для того, чтобы видеть силуэты трав и темные стволы деревьев. Еще здесь была вода, она журчала, холодная и сладкая, такая же чистая, как снег. Только снег щиплет язык, а она нет. Но лезть туда не хотелось. Мокрая шерсть сильнее пахнет, чем сухая. Сейчас безветрие, подойти к добыче с подветренной стороны не получится. Можно еще изваляться в чем-нибудь пахучем, чтобы отбить запах.

Она остановилась и приподняла нос, впитывая мир объемных запахов и форм, передававшихся с ними. Метрах в стах на север мертвый крот, но он слишком маленький. Не имеет смысла. Зато на юге заячья нора, и если туда залезть, то можно хорошо набить брюхо. Его уже сводило от голода так, что хотелось выть. Только если она будет выть, услышат двуногие.

Они шумели сейчас на поляне к западу от того места, где она остановилась. Глупые двуногие. Их так легко услышать за версту. Зачем они создают столько шума? И столько запахов? И света, кусающего глаза? Ведь так их гораздо легче убить. Но этого делать почему-то нельзя. Какое-то смутное воспоминание поколебало гамму ароматов, прошло рябью внутри нее, заставив отряхнуться и потоптаться на одном месте. Двуногих нельзя трогать никогда, ни при каких обстоятельствах. Их нужно обходить стороной. На них нельзя охотиться. Зато на всех остальных можно.

Она расслабилась и вновь двинулась вперед, утопая в ароматах и звуках. Идти приходилось осторожно: двуногие были не только на поляне на западе. Некоторые из них были и в лесу, вокруг, разбившись по двое и спариваясь. Ветер донес до нее запахи и звуки, и уши дернулись, поворачиваясь на них. Почему, когда двуногие спариваются, они издают звуки?

Заячий след занимал ее сейчас гораздо больше. Он петлял, перекрывая сам себя по нескольку раз, и это запросто сбило бы с него любую лисицу. Но не ее. Она была сильнее, быстрее, умнее. Она знала, как найти то, что необходимо. Распутав лабиринт из свежих и старых запахов, она вышла туда, куда так стремилась. В густых зарослях под кустом с красными ягодами, от которых вязало язык, была прорыта нора. Она легла на брюхо и медленно поползла вперед. Запах усилился. Здесь точно был заяц, и он пах страхом. Внутри свело от голода. Ну ничего, сейчас она очень тихо проберется вперед и…

Заяц прыгнул вперед мимо ее морды. Она щелкнула челюстями, надеясь сбить его на лету, но не успела. Светящееся красным тельце метнулось в сторону и в бок, потом вверх и снова в сторону. Ничего, у нее сильные ноги, догонит. Лапы бились о теплую, мокрую землю. Ветер холодил мокрый нос, наполняя его запахами леса. Заяц петлял впереди, меняя направление каждые несколько скачков, прижав уши к голове, так быстро, что кто-нибудь другой не успел бы. Но это же она! Она успеет.

Резкий запах двуногих ударил в ноздри, и в следующий миг в лапах что-то запуталась. Она притормозила, чуть не покатившись кубарем в траву. И зло зарычала, когда красная точка, уходя кривыми скачками, скрылась за деревьями. На ноге что-то болталось, какие-то мягкие и прочные травы, сцепленные друг с другом. Силки… В голове, ослепив, взорвалась картина двух рук, растягивающих веревки посреди заячьей тропы и крепящих их камнем. Ее руки…

Она тяжело села на землю, поскуливая и дрожа. Неприятное чувство, что-то не так. Слишком пахнет двуногими. Нужно уходить. Кое-как, помогая передними лапами, ей удалось содрать с себя противные травы… силки… Заскулив от страха, она бросилась в другую сторону и долго бежала. Очень долго. А потом остановилась, тяжело дыша.

На морде прилипли тонкие пряди паутины, от пыльного запаха прелых листьев чесалось в носу. Чихнув, она громко втянула в себя воздух, вылизала морду и направилась дальше, опустив нос к земле.

Крупной дичи здесь не было. Глупые двуногие своим грохотом распугали всю добычу. Ей попалось только несколько мышей, да полудохлый крот, который неправильно пах, и есть его не хотелось.

Потом вдруг глазам стало больно, перед ними побежали яркие круги, а запах двуногих ударил в нос. Она затрясла головой, отчаянно не желая возвращаться обратно. Обратно?.. Куда?... Сильные лапы, быстрые движения, острые зубы. Обратно нельзя. Обратно! Я должна вернуться!.. Вернуться!..

С воплем Лэйк загребла полной пятерней мокрую землю, выгибаясь на земле, когда позвоночник ломало и выкручивало. Тело лихорадило, кожа рвалась на куски, втягивая шерсть, глаза почти лопнули, когда поменялся зрачок, перестав воспринимать световой спектр. Потом боль исчезла, и Лэйк почувствовала себя слепой, глухой и безрукой в полной темноте, когда пропали запахи и ощущения.

- Роксана… - тихо прошептала она, тяжело дыша и упираясь лбом в холодную землю.

Лес вокруг был тихим и темным, а ночная прохлада моментально выстудила саднящую кожу. Запах земли бил прямо в нос, но в нем больше не было объема и вкуса, ощутимого на языке. И как я это сделала? Лэйк без сил перевернулась на спину и распласталась на земле, пытаясь прийти в себя. Это был первый раз, когда она запомнила все почти ясно, хоть и выглядело все совершенно по-другому для человеческого глаза. Все воспоминания до этого были отрывочными и бледными, как сон, который меркнет наутро, медленно отступая в темноту и оставляя после себя лишь ощущения и отдельные фрагменты. Сейчас же все было наоборот.

Мало того, что она смогла сохранить воспоминания о переходе, она еще и помнила свои ощущения, свои мысли. Они больше походили на какие-то всполохи или объемные картинки, растворяясь почти сразу же, как возникали. Но одно из них было очень сильным. Воспоминание, как она когда-то ставила силки. Ну что ж, раз я начинаю вспоминать в образе зверя свое прошлое, может не все так плохо. Лэйк криво ухмыльнулась. Что может быть лучше: бегать по лесу в шерсти и помнить, как была человеком…

Отвратительный привкус чужой крови во рту, смешанной с шерстью и выделениями тех мышей, вызвал приступ тошноты. С другой стороны, жрать хотелось так, что она сейчас бы и целого барана умяла. Удивляясь, почему больше ничего не болит, Лэйк встала и, щурясь, огляделась. От поляны она ушла довольно далеко. Там, у ручья, остались ее вещи и одежда. Осталось всего лишь вернуться обратно и не наткнуться на каких-нибудь уединившихся анай.

Прошел час, прежде чем она добрела-таки до ручья, где свалила свои вещи. С наслаждением прополоскав рот, она нагребла полные горсти малины, растущей по берегам, и жадно съела, чтобы перебороть запах. Здесь же была и кислица, и весенний лист, которые тоже замечательно отбивали вонь. Удостоверившись, что не пахнет ничем, кроме трав, она побрела вверх по течению и выбрала заводь, к которой легче всего было спуститься с берега.

Вода была ледяной, зубы застучали сразу же. Испросив разрешения у богини, Лэйк нырнула с головой и тут же выскочила, начав отдуваться и шипеть от холода. Все просто: быстро промыть волосы, соскрести пот и землю. Заодно и руки отмоются.

Хорошенько прополоскав волосы, она вновь громко зафыркала, а потом тряхнула головой из стороны в сторону, отчего с коротких волос разлетелись мелкие брызги.

- Лэйк?

Она застыла, стоя по пояс в заводи и глядя туда, откуда прозвучал голос. Чуть ниже по течению на другом берегу ручья сидела на корточках Мара и смотрела на нее округлившимися глазами. Как только их взгляды встретились, Мара порывисто вскочила, комкая в руках свой венок.

- Ты откуда здесь? – одновременно спросили они друг друга. Мара первой улыбнулась, и сделала судорожное движение, вытирая ладонью глаза.

Лэйк успокоилась. Увидеть Мара случайно ничего не могла: Лэйк долго искала заводь, волоча за собой вещи. Следом за этим пришла и другая мысль: я стою перед ней абсолютно голая. Видимо, Маре тоже пришло это в голову, потому что она поспешно отвела глаза от груди Лэйк и принялась бормотать, стараясь при этом незаметно вытереть слезы.

- Я ушла оттуда… Искала тебя… Не нашла… Потом решила просто побыть одной, помолиться…

- Ты плачешь? – тихо спросила Лэйк.

Мара посмотрела на нее, и так и застыла, не в силах отвести взгляд. Лэйк вдруг ощутила жар, такой сильный, что перестала чувствовать ледяную воду. Мара была хрупкая, но при этом высокая и стройная, с красивой фигурой. Ее глаза в темноте как-то по особому мерцали, не говоря уже о том, что она смотрела на Лэйк так, будто прикасалась руками. Какое-то странное, тянущее чувство разлилось внутри, заставляя Лэйк сделать шаг вперед по направлению к противоположному берегу.

- Лэйк… я… - Мара задохнулась, потом вновь заговорила: - Я не хотела, чтобы так вышло. Ну, с Торн…Я вовсе не хотела танцевать с ней! Я хотела … с тобой…

Лэйк, не торопясь, преодолела разделяющий их ручей и вышла из воды. Ей было так жарко, что, казалось, изо рта идет пар. Волны жара плыли по телу, начинаясь где-то в основании черепа и спускаясь ниже. В мире не осталось ничего, кроме темных, как два омута, глаз Мары.

- Иди ко мне, - тихо проговорила она, удивившись тому, как осип ее голос.

Венок выпал из пальцев Мары.

***

EXTENDED CUT. Special edition for pervert bitches only ;)

Мара подошла вплотную к Лэйк, глядя на нее снизу вверх. Ее глаза всасывали в себя темную, теплую, летнюю ночь. От жара раскалывалась голова, было трудно дышать, а руки налились тяжестью. Лэйк не могла больше сдерживаться.

Она резко прижала к себе Мару и поцеловала ее, не заботясь уже ни о чем. С губ девушки сорвался слабый стон, от которого все внутри Лэйк перевернулось вверх тормашками. Жар заполнил ее, стал ей. Руки Лэйк лихорадочно расстегивали ремень Мары, в то время как та, неистово отвечая на ее поцелуи, потянула вверх край своей туники.

Они оторвались друг от друга на какие-то мгновения, пока Мара стягивала одежду, а потом она вновь прильнула к Лэйк, тихонько постанывая и обвивая ее шею руками. Она была горячая, мягкая и такая красивая, что сводило горло. Прохладную после купания кожу Лэйк обожгло кипятком, и она прижала девушку к себе еще сильнее, целуя ее мягкие, сочные губы, кусая их и сгорая от желания. Ее руки прошлись по нежной, бархатистой коже Мары, огладили спину и талию, легонько сжали бедра.

- Хаахх… - выдохнула Мара прямо в ее губы. Голова закружилась уже ощутимо, а по венам хлынула кислота.

Лэйк жадно прильнула к ее шее, чувствуя, как прямо под губами бешено колотится пульс Мары. От ее длинных волос пахло цветами и травами ее венка, а еще чем-то сладким и волнующим. Это было похоже по ощущениям на то, как сегодня она брала след. Такое же притягательное, такое же желанное. Втянув в себя, казалось, весь ее запах, Лэйк вновь вернулась к ее губам.

Мара отвечала на ее поцелуи также горячо и жадно, закрыв глаза и дрожа в ее руках. Ее губы были сладкими, как летний липовый мед, а дыхание жгло кожу на лице Лэйк. Не соображая, что делает, Лэйк приподняла ее. Она была легкая и миниатюрная, пожалуй, даже легче нимфы. Мара тут же обхватила ее бедра своими и прижала ее голову к своей груди. Губы Лэйк наткнулись на слегка выпиравшие ключицы и мягкую яремную вену. Она жадно целовала тело Мары, отчего та часто задышала, а ее длинные, тонкие пальцы гладили затылок и плечи Лэйк.

Дойдя до груди, Лэйк поняла, что сейчас лишится ума. Грудь Мары была мягкой, округлой, небольшой, но упругой, с твердыми, маленькими сосками. Обхватив один из них губами, Лэйк потянула, отчего Мара застонала отчетливей, а ее пальцы сжали плечи Лэйк сильнее. Лэйк целовала грудь до тех пор, пока ноги не начали подкашиваться от слабости. Потом, она осторожно опустила Мару на землю прямо на ворох ее одежды и отстранилась, пожирая глазами ее тело.

Девушка судорожно дышала, отчего рывками поднималась грудь. Слабый свет звезд и медленно заходившей луны заливал ее мягкий живот и округлые, как у лютни, бедра. На ней остались только сандалии на шнуровке до колена и набедренная повязка из куска холстины, скрепленная на боку двумя длинными завязками.

Пришла запоздалая мысль посмотреть, куда же она ее положила. Бегло оглядевшись, Лэйк возблагодарила Роксану: ни крапивы, ни кусачих кустарников вокруг не было, только мягкая трава, которой порос берег. Не думая больше ни о чем, она вновь нагнулась над Марой, лаская грудь и принявшись развязывать узел на ее боку. Руки Мары царапали ее плечи и шею, с ее губ то и дело срывались тихие стоны. Ощущение ее кожи на языке было неповторимым и сладким. А ведь Эрис была права… Мысли Лэйк потонули в урагане желания, когда узел поддался, и ткань соскользнула с бедер Мары.

Руки девушки требовательно потянули ее вверх. Лэйк подчинилась, нависнув над ней и продолжая целовать ее лицо. Мара прикрыла глаза, дыша часто и прерывисто. Ладонь Лэйк медленно заскользила по ее гладкому бедру, осторожно огладила его внутреннюю сторону и скользнула вниз.

Она была горячая, еще горячее, чем пламя Роксаны. Лэйк услышала собственный стон, слившийся со стоном Мары, которая мелко вздрагивала от каждого ее прикосновения. Ее губы поймали губы Лэйк, Мара начала двигаться с ней в унисон, подчиняясь пока еще медленным и осторожным ласкам.

Лэйк смотрела на нее и не могла оторваться. Такая красивая, такая горячая… Интересно, она уже была с кем-то или Лэйк у нее первая?

- Лэйк… - простонала Мара, приоткрывая глаза. Зрачки у нее были такими черными, что ночь по сравнению с ними казалась белым днем. Влажные губы припухли от поцелуев. Отдышавшись, она посмотрела Лэйк в глаза и тихо прошептала: - Я так ждала тебя… пожалуйста…

Мир накренился. Лэйк жадно поцеловала ее, забыв обо всем и проникая внутрь. Мара вздрогнула, охнула, прижав Лэйк к себе так сильно, будто боялась, что та исчезнет. Остановившись, Лэйк покрыла поцелуями ее шею и плечи, сорвав с ее губ еще несколько стонов. А потом начала двигаться внутри нее, сначала медленно и осторожно, потом все быстрее. Пальцы Мары впивались в ее спину, а бедра двигались навстречу ее руке.

- Еще… - шептали ее губы, и дыхание обжигало ухо Лэйк. – Еще… любимая…

Лэйк едва заметно вздрогнула, совсем не ожидая этого услышать. Любимая? Мара… любит ее? И если да, то что я чувствую? Да, она красива, горяча, она нравится мне, меня к ней тянет, но люблю ли я ее?.. Вот Леда Найрин любит, но это больше похоже на одержимость, чем просто на желание обладать. Не говоря уже о том, что это приносит ей боль. А Лэйк не слишком-то часто вспоминала Мару за эту зиму. У нее и времени-то на это не было: она тренировалась, да училась смеси делать…

Мара вдруг вскрикнула, дернулась, а ее ногти глубоко вошли в плечи Лэйк, раздирая кожу. Все мысли вылетели у Лэйк из головы, она нашла губы Мары, ловя ее стоны и дыхание. Может это и не любовь, но это удивительно приятно.

Бедра Мары вновь двинулись вперед, а руки зарылись Лэйк в волосы. Она прерывисто вздохнула, а потом почти простонала:

- Я так хочу тебя!..

***

Сколько это все продолжалось, Лэйк бы сказать не смогла. Но к тому времени, как забрезжил первый слабый свет, спина у нее была исполосована в кровь, руки тряслись от усталости, а губы опухли так, что целоваться она уже была не в состоянии. Мара, тяжело дыша и прикрыв глаза, лежала рядом. Капельки пота покрывали ее кожу, темные волосы повлажнели, тяжелыми кольцами рассыпавшись по плечам. Лэйк осторожно поцеловала ее, едва коснувшись губами, и попробовала встать.

- Нет, пожалуйста, не уходи… - хрипло попросила Мара, и ее руки сомкнулись на плечах Лэйк, заставив ту скривиться от боли. – Я так долго мечтала об этом…

Лэйк уколол стыд: сама она об этом даже не думала. Ну, думала, конечно, но, видимо, не так часто, как Мара. Да и совершенно в другом ключе.
Близняшки, периодически заглядывавшие к ним в дом, заговорщически рассказывали о том, кто с кем встречается среди Младших Сестер. Один раз они даже притащили с собой жбанчик вина, выгнали на улицу Теру и Лиа, а им с Найрин и Наин принялись рассказывать о том, каким именно образом у анай рождаются дети. Правда, теперь, после ночи с Марой, Лэйк не была уверена, что они на собственном опыте знают, как это происходит.

- Я молила Богиню, чтобы ты была у меня первой… - еще тише прошептала Мара, заливаясь ярким румянцем.

Лэйк стало еще более неудобно. И что ей теперь делать? Сказать ей было нечего, в голове шаром покати. Эрис бы точно отбрехалась… Лэйк сразу же зло оборвала себя. Эрис может делать что угодно. Лэйк теперь взрослая: ей обрили виски, у нее уже была первая женщина. Теперь пришла пора говорить за себя.

- Нам пора возвращаться в лагерь, - Лэйк снова легко поцеловала ее, надеясь, что Мара не заметит ее смущения.

- Но еще так рано, - Мара грустно вздохнула.

- Солнце уже встает, - Лэйк осторожно высвободилась из ее рук и встала.

Теперь надо опять в ледяной ручей, потому что одежда осталась на другом берегу.

- Когда я тебя увижу снова? – в голосе Мары проскользнул намек. Лэйк обернулась к ней и улыбнулась самой теплой улыбкой, на которую была сейчас способна:

- Я пока никуда не уезжаю.

С этими словами Лэйк поковыляла к воде, чувствуя в груди пустоту и покой.

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » Lost in the sun 2. Дочери Царицы.