Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » PRETIUM SILENTI / Цена молчания by Spyrel


PRETIUM SILENTI / Цена молчания by Spyrel

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

Оригинальное название: Pretium Silenti
Русское название: Цена молчания
Автор: Spyrel (copyright 2008)
Переводчик: Akrill (akrill@bk.ru)
Правовые оговорки: эти персонажи не мои. Они были позаимствованы у MCA/Universal и Renaissance Pictures.
Секс: эта история включает несогласованное общение физического вида (что означает “насилие”, если вы еще не поняли). Это не очаровательно. Это не забавно. История не об этом. Кстати, те из вас, кто будут искать физические отношения между нашей любимой парой, пусть ищут повнимательнее. История и не об этом тоже. Хотя есть множество упоминаний и обсуждений отношений между людьми одного пола и даже немного физиологии. Если это вас оскорбляет или это незаконно там, где вы живете, вы всегда можете развернуться и уйти.
Насилие: множество. Я имею в виду, люди будут получать телесные повреждения. Искалеченные. Убитые. Кровь и все такое. Часто безо всякой разумной причины. Это не приукрашенная история с изображением смертельных фактов жизни в Древних Греции и Риме. К концу первой главы вам станет ясно, хотите ли вы читать это дальше.
Специальная Благодарность: моему партнеру, которая смирилась с этой моей навязчивой идеей, захватившей меня на восемнадцать месяцев, и с тем, что я множество раз засыпала с лэптопом в нашей постели. И Cinnabari, которая убедила меня, что для работающего человека нормально написать роман, с этой работой не связанный, и являлась beta-читателем этой истории, предлагая свои комментарии и проверяя мою латынь, и которая продолжает вдохновлять меня собственной беллетристикой. Также я хочу отблагодарить всех, кто пишет в этом жанре, особенно Carola "Ryûchan" Eriksson за ее историю "Гладиатор", которая заронила семя для роста этой истории в моем сознании.
Анонс: находясь в Риме для повторного заключения соглашения, Завоеватель встречает необычного гладиатора.
Обратная связь: чуть не забыла. Это мой первый фанфик, если он вам понравится или даже если вы просто его прочитаете, пожалуйста, напишите мне свои комментарии на spyrel@yahoo.com. Чтобы почитать эту историю в книжном формате, посетите Spyrel's Fiction

ЦЕНА МОЛЧАНИЯ

I
Parda Romae
Леопард Рима

1 Ludi
Игры
Цветы, монеты и крики беснующейся толпы изливались на песок Арены; голоса сливались в общий гул, от которого дрожали деревянные трибуны. Боец, которого они приветствовали, сжав кулаки, поднял свои массивные руки и испустил завывание. Его голос утонул под ревом масс.
На консульской трибуне чествуемая гостья откинулась на спинку стула и зевнула, краем глаза глядя на Цезаря. Глава принимающей стороны слегка повернул голову, его золотой лавровый венец блестел, как огненное светило. Слабая улыбка коснулась губ женщины; у нее не было никакого желания скрывать насмешку над ним самим или его увеселительным мероприятием.
- Тебе не нравятся Игры?
Ее улыбка стала шире.
- Наблюдать их потуги утомительно. Неужели это лучшее, что могут предложить твои знаменитые гладиаторы?
Его улыбка источала снисходительность.
- Недостаточно кровожадно для тебя?
Она махнула кистью в сторону Арены, где рабы поспешно очищали поле боя для следующей схватки.
- Твои так называемые Samnites и Thracians – просто римляне с разным оружием. Одинаковые позиции, одинаковые движения, одинаковые стратегии раз за разом. Никакого огня. Никакого воображения. Скучно.
(прим. переводчика. Samnites – Самниты – древнеитальянские племена, занимавшиеся преимущественно скотоводством, первоначально обитали в центральной Италии, в Аппенинских горах. В V в. до н.э. часть самнитов заняли западную и юго-западную часть Аппенинского полуострова. Эти племена, смешавшиеся с местным населением, известны под названиями кампанцы, луканы и бруттии. В IV-III вв. до н.э. вели войны с Римом, после поражения в Союзнической войне 90-88 гг. до н.э. были почти полностью истреблены, а оставшиеся самниты подверглись романизации.
Thracians – Этруски (греч. “тиррены”) – древний народ, населявший в I тыс. до н.э. область центральной Италии между реками Арно, Тибр и Аппенинскими горами (современная Тоскана))
Она стремилась показать свое превосходство; он оставил этот намек без ответа, растянув губы в неискренней улыбке.
- Возможно, дело в том, что ты смотришь. Ты бы наслаждалась этим больше, будучи там, внизу? Может быть, против него?
Победивший гладиатор покидал Арену. Его массивные мышцы блестели от масла и пота. Женщина едва удостоила его взглядом.
- Не оскорбляй меня. Я бы вспотела только от жары.
- Я лишь пытаюсь сделать твое пребывание здесь более приятным, Завоеватель.
- Тогда сформулируй свои условия, Цезарь.
Мужчина медленно отпил из золотого кубка и прищелкнул языком.
- Просто, Рим предоставляет множество возможностей, чтобы освободиться от... избытка энергии.
Его отказ говорить прямо заставил ее нахмуриться и послужил лишь укреплению ненависти к ядовитому змею, который объявил себя римским диктатором. Сидеть так близко к нему, чувствовать аромат его одежд... у нее мурашки бежали по коже, и не от страха. Лишь изрядная доля практицизма останавливала ее от того, чтобы сжать руки на его горле. Личная Охрана Цезаря скрывалась вне поля зрения в коридоре позади них, а в самом Риме стояло несколько легионов, благодаря которым покинуть город станет менее чем приятной задачей. Так что она только тряхнула головой, велев себе оставаться спокойной, размеренно дышать и ждать. Она сделает свой ход достаточно скоро. Или это сделает он и тем самым раскроет свои карты.
Следующая схватка уже началась. На сей раз, бились две группы гладиаторов, празднуя одну из битв древности, которую Завоеватель знала, и которая мало волновала ее. БОльшая группа использовала копья и щиты, они наступали рваным строем на шестерых противников, облаченных в шлемы с плюмажами и одинаковые нагрудные доспехи, и прикрывающихся круглыми щитами древних Hoplite. Греки, которых было в три раза меньше, отступали перед стеной копьеносцев, держась плечом к плечу и стараясь не быть загнанными в угол или окруженными.
(прим. переводчика. Hoplite – (в античной Греции) тяжеловооруженные пехотинцы)
Завоеватель вздохнула. Если уж она должна выносить эту пародию на битву, стоит, по крайней мере, изучить тактику сражения римлян.
Копьеносцы прощупывали оборону противников пробными ударами, подбадриваемые своим численным превосходством и насмешками зрителей. Наконец, один из них решился и сделал резкий выпад в сторону самого маленького солдата греков.
Быстрый, как песчаная буря, его противник скользнул в сторону, схватился за древко копья и резко дернул на себя. Завоеватель чуть не рассмеялась в голос; нападающий растянулся на песке между двумя выглядящими голодными противниками. Мгновенно они порубили его на части и вновь сомкнули ряды еще до того, как копьеносцы успели осознать случившееся.
Как будто Тартар разверзся.
Копьеносцы стремительно единой волной рванулись вперед и врезались в греков, сломив их строй. В течение нескольких секунд хаоса казалось, что они выиграли битву. Моментом позже греки отступили назад и вновь сомкнули ряды, оставляя раненых противников, стоявших на флангах авангарда.
Hoplites теперь стояли перед меньшим количеством врагов, но и они заплатили за это свою цену. Один из греков обнаружил у себя в боку два копья и, уже падая, вытянулся вперед, подрезая мечом сухожилия на ногах своего убийцы. Теперь сражение бушевало всерьез. Копьеносцы спешили окружить защищающихся и сбить их в тесную группу, чтобы удобнее было закалывать их копьями. Самый нетерпеливый копьеносец выскочил вперед и метнул свое копье, пронзив сразу двоих противников, плохо защищенных легким доспехом, но и сам нападающий раскрылся и тут же поплатился жизнью за свою неосторожность.
Но эти действия разорвали затягивающуюся петлю. Оба строя рассыпались и теперь бойцы сражались небольшими группами – по двое копьеносцев против одного грека. Самый маленький солдат греков двигался с поражающей скоростью и свирепостью. Громоздкий щит грека улетел в сторону, заставляя одного из копьеносцев споткнуться, чем тут же воспользовался его противник, два гладиуса двигались с быстротой молний. Ловко отвести удар одного копья, перехватить вторым мечом наконечник другого, пропуская смертоносную сталь мимо себя и плавным обратным движением полоснуть по незащищенной руке; копье полетело на песок вместе со все еще сжимающей древко кистью. Сверкающее лезвие меча парировало укол копья и, пока копьеносец прикрывался щитом от ложного выпада второго гладиуса, грек пальцами ноги зарылся глубоко в песок и швырнул пригоршню песка в лицо противнику. Копьеносец откинул голову назад, и тут же острие гладиуса мазнуло по шее под ремешком шлема, оставив кровавый след. Фонтанчик алой крови взметнулся из рассеченной артерии, вызвав восторженные вопли толпы.
(прим. переводчика. Гладиус – короткий меч с прямым клинком)
Hoplite как будто не услышал приветственных выкриков, тут же принявшись за нового противника. Он отпрыгнул назад, избегая выпада копьеносца, еще один прыжок назад, и еще. Завоеватель усмехнулась; копьеносец явно не видел того, что случилось ранее. Будто по команде, ободренный отступлением противника, он сделал слишком глубокий выпад. Гладиус отвел острый наконечник в сторону и назад, и грек шагнул вперед, сокращая дистанцию; второе лезвие глубоко врезалось в шею копьеносца. Новая порция крови напоила горячий песок Арены; толпа взревела.
Грек получил только мгновение передышки, прежде чем его соратник упал бездыханным, и очередной копьеносец атаковал его. Гладиус был отбит в сторону и грек едва успел уйти из-под удара, но копьеносец слишком разогнался, и оба бойца свалились на песок; оружие отлетело в одну сторону, шлемы – в другую. Hoplite первым вскочил на ноги; короткие, пропитанные потом, волосы золотом сверкали под горячим солнцем. Женщина.
Трибуны взорвались – разнородные выкрики и освистывание сменились скандированием, когда завсегдатаи узнали ее. С трибуны Цезаря его гостья не могла разобрать, что они кричали, но энергия толпы коснулась ее подобно удару электричества. Бессознательно, она выпрямилась в кресле и наклонилась вперед, чтобы лучше видеть битву, развернувшуюся внизу.
Безоружные, оба гладиатора оглядывались в поисках того, что можно было использовать как оружие. Мужчина подобрал большой щит и взмахнул им с огромной силой, задев противника прежде чем та успела отскочить. От удара она опрокинулась на песок, но тут же снова вскочила на ноги, стреляя глазами по сторонам в поисках оружия. Мужчина был почти в два раза больше ее и размахивал громоздким щитом как дубинкой. Грек плавным движением поднырнула под очередной удар, зацепила стопой его колено и рванула на себя. Потеряв равновесие, мужчина свалился на задницу. Мощный удар ногой в висок – и мужчина осел на песок.
Дикий вой толпы заставил трястись деревянную трибуну и кресло Завоевателя. Крики с трибун, наконец, соединились в один гулкий вопль, который Завоевателю удалось разобрать.
- Parda, Parda, Parda!
Леопард. Тяжело дыша, светловолосый гладиатор подняла свой меч и встала над поверженным противником. Мужчина очнулся, ошеломленно огляделся широко раскрытыми от страха глазами, поднял палец, признавая поражение и прося о пощаде.
Замедлившийся было пульс вновь застучал в ушах Завоевателя, когда Леопард подняла глаза, чтобы в ожидании посмотреть на нее.
Нет, не на нее. На Цезаря, чьи темные ничего не выражающие глаза буквально прожигали Завоевателя. Она откинулась на спинку кресла, как большая обманчиво расслабленная кошка, безразличная к завершившейся битве и его решению. Однако она каждым нервом чувствовала как он стоит, впитывая настроение толпы, слушая их крики о милосердии.
По знаку Цезаря гладиус погрузился в толстую шею, кровь хлынула на песок. Освистывания и оскорблений было больше, чем приветственных выкриков; гнилые овощи и монеты отскакивали от кожаного нагрудного доспеха и забрызганного кровью лица. Если гладиатор и слышала или чувствовала хоть что-то, то на ее поведении это никак не отразилось. Светлые глаза задержались на трибуне только на секунду, прежде чем она отпустила меч и отвернулась.
Завоеватель подняла бровь, все кожей ощущая бешенство толпы.
- Похоже, они не сильно любят Леопарда.
Цезарь опустился обратно в кресло.
- Она – не очень хороший гладиатор.
Завоеватель фыркнула.
- Она лучше, чем то жалкое подобие копьеносца.
Он улыбнулся.
- О, она – превосходный боец. Ей просто не хватает некого... таланта. Она не играет на публику. Она играет, чтобы победить. Не слишком интересно наблюдать. – Цезарь покосился на женщину. – Или ты не согласна?
Завоеватель не ответила, глядя, как гладиатор исчезает под темной триумфальной аркой.
__________________________________________________

2 Regina Bestiae
Королева Животных
Леопард бежала.
Ноги несли ее с силой, порожденной отчаянием. Песок служил плохой опорой, замедляя движение, но шорох за спиной прибавляли энергии. Расстояние, на которое ей требовалось пять шагов, зверь покрывал одним прыжком. И негде было скрыться – ни опрокинутой колесницы, ни туши лошади, ничего, что можно было бы поместить между собой и голодным хищником. Каждый ее шаг приближал стену Арены и тот миг, когда бежать станет некуда.
Дикий рев за спиной добавил сил гудящим ногам. Она подпрыгнула, оттолкнулась от стены и, перевернувшись в воздухе, взмахнула гладиусом.
Лезвие глубоко рассекло протянутую лапу, размером с ее голову, но загнутые когти все же зацепили голое тело, оставив рваные полосы на боку. Падая, гладиатор в последнюю секунду успела перегруппироваться, кувыркнуться через плечо, подняв фонтан песка, и инстинктивно вскочить на ноги. Какая-то тень закрыла солнце. Гладиатор бросилась в сторону, взмахнув гладиусом вверх и назад – по ребрам кота, который приземлился туда, где она стояла мгновение назад.
Зверь развернулся на месте, обнажив зубы. Здоровая лапа врезалась в маленький щит, привязанный к предплечью гладиатора. Когти, длинные и острые как кинжалы, врезались глубоко в дерево, чуть не выдернув ее руку из сустава. Гладиатор махнула гладиусом в сторону зверя; хищник отпрянул назад, раненый и настороженный, давая ей время, чтобы осторожно согнуть руку, перегруппироваться и бросить быстрый взгляд вниз. Гигантская лапа оставила свой след. Жидкая жизнь стекала по ее голой груди и боку, красные ручейки смешивались с золотой и черной краской, покрывавшей ее кожу пятнами леопарда. Даже мелкие царапины будут дорого стоить в длительной схватке.
Она устала бежать.
Мощная лапа снова врезалась в щит. Гладиатор ответила быстрым уколом в сустав передней лапы, между толстыми костями. Зверь отскочил с оглушительным ревом, выдернув гладиус у нее из рук. Резкий удар второй лапы, и она полетела спиной на песок.
Второй раз гладиатор поднялась на ноги с меньшей ловкостью. Ей едва удавалось удерживать руку со щитом, прижимая ее к ребрам, чтобы пульсирующая боль в левом плече не была такой сильной. Кровь сочилась из свежих ран опущенной правой руки и капала с мизинца на песок.
Безоружная, она отскочила назад, не отрывая взгляда от зверя. Пальцы правой руки неуклюже распутывали узлы ремней, удерживающих щит на предплечье. Золотистый кот медленно пошел вперед, сильно хромая на проколотую лапу. Голод и боль гнали его вперед, к добыче, которая стояла чуть дальше расстояния одного прыжка. Теперь его выбор времени решит исход сражения. Дважды кот чуть было не достал гладиатор, вынуждая ту отскакивать, прикрываясь щитом. Затем она поднырнула под здоровую лапу и запрыгнула на спину хищника, одной рукой вцепившись в гриву, а другой – колотя щитом по уязвимому месту под ухом зверя. Три быстрых мощных удара и зверь упал.
Щит поднялся снова, но большой кот лежал неподвижно. Дав себе пару секунд отдышаться, гладиатор соскользнула с костлявой спины и вытащила гладиус из раны зверя, почти оторвав тому лапу. Всплеск глубокого пурпурного цвета ткани притянул ее взгляд к консульской трибуне. Во второй раз за два дня она ждала сигнала.
И, как и прежде, у консула была гостья. Хотя она и была одета, как римская аристократка, но светлые глаза смотрели на победителя со сдержанной оценкой, с каким-то осознанием жестокости, которого ни одна аристократка не разделяла. Гладиатор поймала себя на том, что уставилась на аристократку, задаваясь вопросом, сознает ли эта женщина, что ее пристальный взгляд направлен на Арену.
Какое-то тревожное чувство отвлекло гладиатора от этих мыслей и, впервые за все время с начала схватки, она заметила толпу на трибунах. Не выкрики, которые постоянно наполняли Арену. Нет, от толпы она слышала – чувствовала – ропот. Легкий шелест доспехов проник в ее сознание. Две дюжины преторианцев стояли вокруг нее с обнаженным оружием в руках.
(прим. переводчика. Преторианцы – личная гвардия или телохранители консула)
Сигнал. Император стоял на своей трибуне с кислым выражением лица, вновь подавая сигнал. Сколько она уже стоит так, глядя на его гостью, вооруженная и неподвижная? Наказанием за неповиновение Цезарю была смерть. Гладиатор ошеломленно моргнула и повернулась к своему противнику. Зверь был еще жив, но встать снова наверняка бы не смог. Почти не замечая своих действий, гладиатор воткнула лезвие в шею хищника.
Резкий удар выбил гладиус из покрытой кровью руки. Мозолистые руки схватили ее за локти, выводя с Арены. Гладиатор даже не пыталась бороться, задаваясь вопросом о собственном безумии.
Уже за воротами охранники защелкнули кандалы на ее запястьях, прежде чем вести ее вниз. Полумрак правил под Ареной столь же абсолютно, как и яркий свет над ней, поглотив гладиатора, как собирался сделать это голодный хищник. Грубый толчок послал импульсы боли по ее нервам, которые инстинктивно преобразовались в команду ‘защищайся’. Большим усилием воли гладиатор заставила себя расслабиться. Любая напряженность была бы воспринята ее конвоирами как сопротивление. А любое сопротивление означало быструю расправу.
Они остановились, ключи зазвенели в замке камеры. Гладиатор быстро скользнула внутрь, прежде чем охранники решат просто закинуть ее туда. Как только дверь закрылась за спиной, она сползла по стене на пол.
Несколько минут гладиатор просто отдыхала, прислонившись затылком к каменной кладке; перед закрытыми глазами плясали огненные пятна. Наконец, она открыла глаза, которые немного привыкли к слабому чадящему свету факела, окрашивающему стены камеры красными волнами.
Что-то теплое и влажное коснулось бедра – темно-красный ручеек сочился из трех глубоких рваных ран, пересекающих ее предплечье. Гладиатор пододвинулась к решетке, подняла тряпицу и окунула ее в ведро с водой, поставленное там для нее. Промывание раны раздражало рваную плоть, но нужно было вычистить весь песок, чтобы избежать нагноения. Закончив с этим, она аккуратно обмотала свежую ткань вокруг предплечья и затянула узел зубами. Плечо пульсировало, бок зудел, другие места болели, предупреждая о будущей неподвижности, но ни одно из повреждений не казалось опасным. Камера предлагала изоляцию и безопасность. Parda отодвинулась подальше от решетки и вжалась в угол, прижав колени к себе, защищая голую грудь, позволив себе роскошь немного подремать.

________________________________________________

Боги прокляли спятивший Рим –
Город брошенных женщин и калек.
Здесь глотают отравленный дым,
Режут лезвием вены.
Здесь по праздникам ходят смотреть,
Как в агонии бьется человек,
Как пирует свирепая смерть
В желтом круге Арены.

Сила приносит свободу.
Побеждай – станешь звездой,
А может, обретешь покой.

Твой враг в пыли, жалок и слаб –
Загнанный зверь, раненый раб.
Еще секунда и скажет «убей»
Перст императора.
Святой судьбе не прекословь,
Воет толпа – чувствует кровь,
Не стоит скорби ни жен, ни друзей
Жизнь гладиатора.
Колизей.

Хлеба и зрелищ народу
Через край.
Сила приносит свободу –
Побеждай.
__________________________________________________

3 Oblectamentum Vesperae
Вечернее развлечение
- Великий Цезарь, добро пожаловать в мой дом.
Старый сенатор широким жестом пригласил Императора и его свиту войти. Глаза хозяина дома расширились от удовольствия.
- Зена, Завоеватель Греции! Ваш визит – большая честь для меня.
Ее светло-синие глаза только сверкнули в ответ. Цезарь вздохнул и вежливо, почти искренне, улыбнулся.
- Граккус, спасибо, что принял нас. Я сожалею, что мы появились в столь поздний час, но наш уважаемый гость нуждается в перерыве после целого дня переговоров.
- О, не стоит сожалений. Тяжелая работа, переговоры. Ничего похожего на день в сенате, после которого я посетил термы. Вы уже были в наших термах, моя леди?
Разрушительница Наций опустилась на длинный диван. Хотя она и сменила платье, в котором была вчера, на потертые кожаные доспехи, но и в них женщина выглядела столь же ошеломительно, хотя и более опасной.
- Зови меня Завоеватель.
Старик колебался только мгновение.
- Конечно, какая глупая ошибка с моей стороны. Позвольте мне предложить вам закуски. Или вы предпочтете что-нибудь более основательное?
- Мы пришли не разговаривать.
Цезарь почти усмехнулся резкости женщины. Он обезоруживающе улыбнулся сенатору.
- Поздравляю с вашим успехом на Арене сегодня.
- Наш успех? Ах, конечно, конечно. Этот грязный номер, этот лев. Мы очень рады...
- Я хочу спарринг с ней, – Завоеватель невозмутимо откинулась на спинку дивана.
Самообладание сенатора вновь пошатнулось.
- Спарринг с ней? – Он вопросительно покосился на консула.
Цезарь кивнул.
- Как вы, возможно, слышали, сенатор, Завоеватель – большой поклонник вооруженного боя. Она хотела бы немного размяться в битве против меча вашего гладиатора-победителя.
От этих слов сенатор слегка приоткрыл рот.
- О. Завоеватель. Я думаю, это неблагоразумно. Эти гладиаторы могут быть... непредсказуемы, как вы уже видели сегодня на Арене. Если вы получите даже небольшую царапину, я буду чувствовать ответственность...
- Она будет держать меч, а не ты. И не стоит волноваться о том, что она сможет задеть меня. Или ты, в самом деле, незнаком с некоторыми из моих навыков?
Старый сенатор закрыл рот, заново обдумывая предложение.
- У меня есть несколько прекрасных гладиаторов, каждый из которых способен обеспечить вам прекрасную разминку...
- Но именно она – твой золотой победитель. – Завоеватель сверкнула зубами, поняв причину колебаний сенатора. – Тебе станет легче, если я пообещаю не ранить ее... слишком сильно?
Граккус выглядел поставленным в тупик и повернулся к Цезарю за помощью. Хотя это не сильно помогло.
- Сенатор, возможно, Завоеватель могла бы дать вам компенсацию за потерю прибыли, если гладиатор будет повреждена?
Граккус сглотнул, темные глаза метались между двумя ухмыляющимися лицами. Наконец, сенатор поманил раба и шепотом проинструктировал его, после чего тот мгновенно ускользнул вглубь дома. Побледневший мужчина облизал губы и повернулся к консулу.
- Цезарь, я приношу нижайшие извинения за произошедшее на Арене сегодня. Надеюсь, дело не в этом. Вы знаете об ее... ограниченности. Я гарантирую, что этого не повторится снова. – Консул неприязненно поджал губы, изучая свои безупречные ногти, и полностью игнорируя сенатора. Завоеватель смотрела сквозь него. Старик съежился, признавая свое поражение. – Тренировочный двор в той стороне.
Дрожь нетерпения прошла по коже Завоевателя. Она последовала за сенатором на освещенный факелами внутренний двор, оглядывая тренировочные столбы, стойки с оружием и манекены-мишени с непринужденностью многих лет практики. Минуты тянулись медленно, и рисунок на стене привлек внимание Завоевателя. Небрежно исполненная фигура пятнистой женщины-зверя прижимала гладиатора к земле, острые зубы оскалены и тянутся к горлу врага. Над рисунком художник накарябал надпись: «Parda involat».
- «Леопард атакующий». Почему они так ее называют?
Цезарь хихикнул.
Когда он не ответил, Граккус прочистил горло и слабо улыбнулся.
- Есть несколько историй, Завоеватель. Некоторые говорят, что это изображение того, как она выиграла свою первую битву – разорвав горло противника зубами. Другие говорят, что ее первым противником был леопард, которого она убила голыми руками.
Завоеватель усмехнулась, представив себе эту картину.
- А что ты думаешь, сенатор?
Граккус пождал губы, изучая рисунок и думая о чем-то своем.
- Я думаю – она всего лишь светловолосый варвар одного из тех племен, которые покорил великий Цезарь, она больше зверь, чем женщина. Она ест. Она спит. Она совокупляется. Она убивает.
Завоеватель подняла бровь, собираясь вставить колкость, которая так и вертелась на языке, но Цезарь коротко отрезал:
- Это просто кличка. Такая есть у каждого гладиатора. Это ничего не значит.
Женщина впилась в него взглядом, все еще внутренне закипая от незавидной оценки гладиатора сенатором, но звуки, идущие из-под темной арки на противоположной стороне двора, привлекли ее внимание. Домашняя стража подвела спотыкающегося гладиатора к краю ограждения.
Она казалась гораздо менее грозной вблизи, чем на Арене, едва доставая охраннику до плеча. Без брони гладиатор выглядела почти хрупкой, несмотря на сильные мышцы, двигающиеся под грубой коричневой туникой. По крайней мере, хоть какая-то одежда. Интересно, мрачно подумала Завоеватель, кто решил, что разрисовать гладиатора подобно ее тезке и выставить голой против льва, будет хорошим развлечением.
Леопард выглядела так, будто только что вышла с Арены – лицо и руки грязные от пота, крови, краски и песка; волосы покрыты слоем засохшей желтой глины; рана на предплечье обмотана грязной тряпкой; корка крови покрывает правую руку. В таком ослабленном состоянии женщина выглядела, будто только недавно встретила свое двадцатое лето, а отнюдь не как закаленный воин, которого ожидала Завоеватель. Она разочарованно вздохнула. Нахмурившись, Завоеватель решила поиграть с женщиной, чтобы растянуть удовольствие.
Закованные в кандалы руки поднялись, прикрывая глаза от яркого света факелов; пустой взгляд прошелся по лицам присутствующих безо всякого понимания. Возможно, царство Морфея все еще смущало ее разум, потому что она осталась стоять даже после того, как стражники поприветствовали присутствующих и поклонились. Удар ножнами по ногам быстро исправил эту ошибку, гладиатор тяжело упала на колени. Она моргнула, узнавая Цезаря, взгляд ее остекленел, подбородок медленно опустился в поклоне.
- Встань. – Цезарь повернулся к гостье. – Что ты выберешь?
Завоеватель вздохнула.
- Интересно будет попробовать один из этих длинных кинжалов, которые вы называете мечами. – Она плавно переместилась к стойке с оружием, выбрала один из деревянных тренировочных мечей и несколько раз экспериментально взмахнула им в воздухе.
- А Леопарду?
Завоеватель посмотрела на гладиатора, вспомнила ее предпочтения в первый день, когда она видела бой Леопарда.
- Дайте ей пару таких. Ей понадобится дополнительная помощь.
Стражник дернул за цепь, поднимая гладиатора на ноги, снял с нее кандалы и подал ей пару деревянных гладиусов, прежде чем отойти в сторону. Завоеватель еще пару раз взмахнула мечом, привыкая к весу и балансировке незнакомого оружия. Злой огонек появился в ее глазах. Сонная женщина не двигалась, рассеяно глядя на нее.
- Ты что дура? Защищайся. Я не буду повторять дважды.
Гладиатор наблюдала за ней, словно зачарованная. Сенатор прочистил горло.
- Мои извинения, Завоеватель. Возможно, великий Цезарь не объяснил. Леопард не разговаривает и понимает команды немногим лучше, чем зверь, с которым она делит имя. Она не достойный соперник для вашего мастерства. Я пошлю за другим...
- Мне не нужен другой. – Животное может биться, и оно будет биться или потеряет свою жизнь. Завоеватель развернулась и плашмя ударила мечом по голове гладиатора.
Собиралась ударить. Инстинктивно, Леопард блокировала удар гладиусом, остановив деревянный меч в паре сантиметров от своего виска. Завоеватель усмехнулась, оттолкнула гладиатора назад и буквально полетела к ней.
Ее движения были быстрыми и сильными, чтобы гладиатор знала – это не тренировка. Леопард едва успевала за заданным темпом, она блокировала удары или уклонялась, отодвигаясь ровно настолько, чтобы не угодить под меч; но не попадалась ни на одну из уловок Завоевателя. Она была осторожна, этот гладиатор со стилем боя, который определенно не был римским. Иногда сильно, иногда мягко, иногда прямые линии и углы, иногда плавные дуги – она была непредсказуемой, и ее было очаровательно трудно задеть.
Но Завоеватель все больше хмурилась. Когда Леопарду угрожал удар, она неизменно слегка поворачивалась, предпочитая уклоняться, а не блокировать. С рычанием Завоеватель провела низкий удар, заблокировав один гладиус, и быстро ударила ногой – ее сапог без труда врезался в лицо Леопарда. Только быстрое движение назад спасло гладиатора от падения; она тряхнула головой и снова встала в боевую стойку, слезы выступили на глазах от боли, из носа потекла кровь.
Теперь по-настоящему рассерженная, Завоеватель высоко замахнулась, отбила предсказуемый блок и замахнулась снова, плашмя опустив меч на плечо, которое не стало – не смогло – поднять второй гладиус для блока. Гладиатор хрипло выдохнула – напряженное тело, окровавленное лицо, закрытые глаза.
Чувствуя отвращение, Завоеватель сердито бросила меч на землю и схватила гладиатора за плечо, чтобы выяснить, насколько сильны повреждения.
- Это бессмысленно. Она ранена. Почему об этом не позаботились? – Светлые глаза Леопарда – они, действительно, зеленые? – расширились от боли, но она молчала, позволяя ощупывать рану.
- Прошу простить меня, но наш фамильный доктор ручался мне, что она в порядке...
- Очевидно, что это не так. – Согнув поврежденную руку в локте, Завоеватель слегка повернула ее, со слышимым щелчком вправив сустав. Леопард не произнесла ни звука, только ярко сверкнула глазами. Завоеватель размотала повязку и ткнула пальцем в воспаленные царапины. – Это нужно очистить и зашить.
- Покорно прошу простить меня...
- Не извиняйся. Исправь это. Я хочу, чтобы она была здорова, когда я побью ее. – Завоеватель покачала головой, наполовину своим мыслям. Разве будет какая-то разница от нескольких дней заживления? Девочка едва ли казалась стоящей ожидания. Но она оставляла чувство напряженности и беспокойства, и бой – каким бы коротким он не был – предложил приятное отвлечение от ее менее приятных обязанностей. И – себе она могла в этом признаться – Завоеватель чувствовала... любопытство? Да, любопытство. Даже после проигрыша в битве, раб отказалась отступать. Что-то скрывалась за этими пустыми равнодушными глазами, некая сила, которую можно поразить, но нельзя уничтожить. Дикое создание согласилось получить помощь от Завоевателя. Но не покорилось.
В Греции ни один офицер высшего ранга не осмеливался бросить вызов Завоевателю, от них воняло страхом. Но здесь подобного запаха не было. Этот гладиатор – этот Леопард в облике женщины – не боялся смерти и не боялся ее. Мурашки побежали по задней части шеи. Было ли это почти забытым острым ощущением вызова, неизведанной земли, которую нужно завоевать? Она щелкнула языком, смакуя этот почти забытый вкус.
Граккус прервал ее мысли.
- Мы подготовим ее для вашего возвращения.
Стражи быстро сняли с гладиатора доспех и сковали ее запястья. Глаза снова погасли, но взгляд не оставлял Завоевателя, даже когда охранники потянули Леопарда спиной вперед под темную сводчатую арку.

0

2

4 Oriens Placidus
Тихое Утро
Ранним утром тренировочный двор был переполнен. Гладиаторы привычно разминались, и рабочий пот высыхал под легким ветерком холодного утра. Слуги и рабы перетаскивали большие глиняные кувшины с едой и напитками на склад, готовили обед и стирали одежду домочадцев сенатора. Все работали быстро, стремясь закончить тяжелые хозяйственные работы до того, как полуденное солнце раскалит воздух и все предметы вокруг.
В это время нижние помещения для невольников были необычайно тихими, и гладиатор решила максимально использовать это. В редкий момент потворства своим капризам, она тщательно вычистила каждый сантиметр своей кожи обрезком ткани, смоченной в лимонной воде. Они оттирала слои грязи, засохшего пота и краски, загорелая кожа пылала розовым от энергичной помывки, хотя, конечно, это была не ванна. Пятна от черной краски, напоминание об ее alter ego, так и не удалось оттереть до конца, будто она была леопардом, раскрашенным, как женщина.
(прим. переводчика. Alter ego – (лат.) второе я)
Гладиатор осторожно ощупала распухший нос, и начала вправлять его, несмотря на то, что от боли слезы покатились из глаз. Целебная марь мерзко воняла мочой и жгла зашитые рваные раны на предплечье, но, по крайней мере, края ран сошлись, и не было никакого намека на загноение.
Очистив тело и позаботившись о ранах, гладиатор осторожно провела несколько приемов, чтобы проверить больное плечо. Оно ныло, если пытаться поднять руку, но было скорее ушибленным, чем раненым. Гладиатор могла поднять локоть на уровень плеча, или даже выше, если сильно припрёт. Но рука будет слабой еще некоторое время, хотя ее и можно будет использовать. Удовлетворенная результатом, гладиатор подошла к колодцу, находящемуся в центре помещений для невольников, и вытащила ведро свежей воды, чтобы напиться, умыть лицо и смыть засохшую глину с волос.
Какой-то звук за спиной. Прежде чем она успела обернуться, грубые руки толкнули ее вперед. Она ухватилась на портик колодца, неспособная отпустить руки без того, чтобы свалиться внутрь шахты.
- Не дергайся, шлюха.
Она узнала голос гладиатора, и знала, чего он хочет. И она собиралась дергаться; она вслепую ударила локтем назад, но цепь кандалов натянулась и дернула вторую руку. Как будто несколько кинжалов воткнулось в плечо, и она чуть не полетела в колодец. Без рычага, все что она могла – это цепляться за портик, когда мужчина рванул вверх ее тунику и резко вошел в нее.
Сжатые зубы сдерживали любой шум, который пытался вырваться из ее горла. Она вынудила себя расслабиться, открыться, двигаться вместе с них – что угодно, лишь бы ослабить жжение.
- Хорошая маленькая сучка. Я знал, что ты этого хочешь. Намного лучше, чем крошечный хрен того старика, не так ли?
Ему не стоило открывать рот. «Маленькая сучка» перевела дыхание между ранящими толчками, затем отпустила портик и схватилась за руку, сдавливающую ее шею, когда они оба наклонились вперед. Мужчина ругнулся и вынужден был ослабить хватку, чтобы не упасть, в то время как она, свисающая над темным провалом, пыталась откатиться в сторону.
Цепь захлестнула ее горло, дергая голову назад, заставляя ее выгибаться с каждым движением его бедер. Пальцы отчаянно вцепились в металлические звенья, было нечем дышать, кровь стучала в ушах. Звуки начали уплывать куда-то вдаль, в глазах потемнело, она приказала себе прекратить сопротивляться, и позволить мужчине закончить дело.
Видимо, она потеряла сознание. Когда чернота рассеялась, она лежала на полу перед колодцем, широко открытым ртом глотая воздух, который с трудом проходил в распухшее горло. В голове гремело так, что с каждым ударом черные круги плясали перед глазами. Между ног словно тлел костер, как будто кожа была содрана до мяса.
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы приподняться на одном локте, на другом, и подтянуть колени к себе. Она с трудом поднялась и, убедившись, что дрожащие ноги удержат ее, медленно пошла к лестнице, ведущей на двор. Выражение ее лица было столь же непроницаемым, как ровная гладь спокойного моря.
Яркое утреннее солнце на секунду ослепило ее. На шумном и суетливом дворе она увидела его – говорящего с другими гладиаторами и усмехающегося. Настолько спокойно и размеренно как позволяли ноги, она пересекла тренировочный двор, подняла со стойки деревянный меч и в два быстрых шага прыгнула на спину гладиатора, вонзая тупой наконечник в его шею.
Даже когда стражи оттаскивали ее, она продолжала втыкать сломанный меч в череп мертвого мужчины.
__________________________________________________

5 Promissio Senatoris
Обещание сенатора
Когда дом сенатора появился в поле зрения, Завоеватель почувствовала знакомую упругость шага, легкое предвкушение, которого она не чувствовала с момента последнего посещения. Нет, даже дольше. С того утра, когда ее армия взяла Египет.
Египет. Ее последняя большая кампания. Это было более года назад – последнее расширение границ Объединенной Греции под ее знаменем. А потом... остался только Рим.
О, конечно, были перестрелки, тактические маневры, чтобы прощупать оборону и установить границы. Но, как, ни обидно это признавать, Республика значительно усилилась после военных походов Цезаря – ее казна ломится от золота, ее легионы многочисленны и проверены в сражениях, она до краев наполнена силой. У Греции просто не было достаточно средств, чтобы засовывать голову в пасть зверя. Не то, чтобы у Республики не было слабых мест. Самое главное из них сейчас шло, на несколько шагов опережая Завоевателя, и она тайно развлекала себя, представляя, как его голова будет прыгать вниз по улице. Но Рим был гидрой; стоит только отрезать одну голову, как тут же на ее месте вырастут две. Завоеватель и днем, и ночью обдумывала тактику сражения, используя которую можно будет уничтожить гидру.
Так что она позволяла этой самодовольной маленькой голове оставаться на месте – пока.
Двери дома сенатора открылись. Завоеватель пронеслась мимо рабов, слуг и даже Цезаря, скидывая плащ и готовясь к бою.
Сенатор Граккус, вкатившийся в комнату, буквально источал радость.
- Цезарь! Завоеватель! Я не ожидал, что вы вернетесь так скоро.
- Называй это счастливым случаем. Я хочу развлечься сегодня вечером.
- Ах да. – Сенатор нервно облизал губы. Тень опустилась на лицо Завоевателя, она уже чувствовала, что ей совсем не понравится то, что этот проныра собиралась сказать. – К моему глубочайшему сожалению я вынужден сообщить, что ваш спарринг-партнер еще не полностью вылечился...
Мгновением позже Завоеватель возвышалась рядом с сенатором.
- Меня не волнует, полностью ли она вылечилась. Она может сражаться? Или случилось что-то еще, о чем я должна знать?
Мужчина побледнел.
- Н-нет, Завоеватель. Я просто... я думал, что вы хотите вызов. Едва ли она достойный противник для вашего мастерства в своем текущем состоянии.
Разочарование уничтожило начальную легкость. Глядя на хилого сенатора, Завоеватель положила ладонь на потертую рукоять своего меча и задумалась над развлечением несколько иного рода. Сенатор сглотнул и отвел взгляд, отходя на шаг назад.
- Я подготовлю ее. Возможно, вы найдете ее... удовлетворительной.
-------------------------------------------------------------------------------------

6 Stultitia Domini
Прихоть хозяина
Свет факела просочился сквозь крошечное окошко в двери, сопровождаемый громыханием засова. Она попыталась проснуться, вынуждая себя открыть глаза, сосредоточиться на реальности и приготовиться. Она еще не знала, к чему, но уже могла предполагать, что ей это не понравится. Охранник рывком поднял ее с пола и вытащил из крошечной камеры, чтобы внезапно поставить перед лицом хозяина.
Сенатор посмотрел на ее голое тело и, судя по кислому выражению лица, ему не понравилось то, что он видел.
- Проснись.
Ведро холодной воды немного помогло. Гладиатор дернула головой и фыркнула, стряхивая воду с лица и, не без труда, сфокусировала взгляд на хозяине.
- Так-то лучше. У тебя есть противник для сражения.
Задрожав, она с недоверием посмотрела на темноту ночи в конце коридора. Удар принес острую боль и вернул ее пристальный взгляд хозяину.
- Ты БУДЕШЬ сражаться. – Жесткие серые глаза смягчились так же, как и в ту ночь, когда он впервые увидел ее ожидающей в его комнатах. Сенатор прошел назад – вне поля ее зрения, но ей не нужны были глаза, чтобы почувствовать его руки, нависшие над ее спиной. Тепла, исходящего от его ладоней было достаточно, чтобы разодранная плоть начала гореть, как в огне. – Проклятье, как некстати, – мягко произнес он. – Все это. Ручаюсь тебе, я бы хотел, чтобы этого никогда не случилось.
Его извинение было пустым. Мысленно она все еще видела его искривленное в отвращении лицо, когда он смотрел на нее – когда-то вожделенная добыча, теперь испорченное имущество, после того, как охрана прошлась плетьми по ее спине удар за ударом.
Тон сенатора стал холодным как Тартар.
- Но ты будешь сражаться. Для нее ты притворишься, что находишься в хорошей форме и, если она будет довольна, она может позволить тебе жить. Но если ты заденешь ее... – Сенатор подошел ближе, впечатывая в нее следующие слова. – Я знаю множество мужчин, которые хотели бы познать тебя так же, как я, и ни один из них не будет столь нежен, как твой последний любовник. Уверен, я смогу собрать их достаточно, чтобы трахать тебя в каждое отверстие каждый час каждого дня, пока у тебя внутренности наружу не полезут. Ты понимаешь?
Он использовал этот голос, тот самый, который обещал выполнить каждое слово. И он был человеком, который никогда не нарушал свои обещания.
Сенатор смотрел на нее, ожидая ответа. Гладиатор механически кивнула.
- Хорошо. Подготовьте ее. – Сенатор поднял ее подбородок, чтобы осмотреть следы на шее. – И удостоверьтесь, что этого не будет видно.
Она была в полной броне с высоким воротом-стойкой, когда охранники вывели ее на тренировочный двор. Гладиатор сжалась внутри панциря, пытаясь извернуться так, чтобы грубая туника не терлась по ранам и жесткая кожа не слишком прижималась к спине.
Гостья Цезаря уже расхаживала там с деревянным гладиусом в руке, нетерпеливо полосуя им воздух. Ее быстрые плавные движения казались почти беспорядочными, но то, как она держала рукоять, говорило о полном и абсолютном контроле. Глаза раба дернулись к Цезарю, небрежно прислонившемуся к перилам, чтобы наблюдать развлечение вечера. На противоположной стороне двора стоял хозяин, видимо напуганный дурным настроением его гостей.
Все движение прекратилось, и женщина-воин оценивающе уставилась на гладиатора. Ее кожа подергивалась под этим взглядом, покалывала, будто по ней проводили невидимыми ногтями. Гладиатор замкнулась в себе, безразлично осматривая весь тренировочный двор, своего противника, своего владельца, Цезаря, что угодно, лишь бы сохранять работоспособность. Это безразличие было достаточно правдивым, чтобы выглядеть убедительно.
Воин испустила пронзительный клич и практически взлетела в воздух. Первые несколько ударов почти сокрушили гладиатора. Усилием воли она влилась в ритм движений женщины, блокируя или отбивая каждый удар, и изучая ее тактику.
Ее противник понял это и увеличил темп атаки, заставляя гладиатора прижаться спиной к деревянным перилам ограждения, и нанеся мощный рубящий удар сверху, когда раб исчерпала место для отступления. Почувствовав преграду, гладиатор отодвинулась в сторону; лезвие ударило так близко, что щепки зацепили ее щеку. Волосы на задней части шеи встали дыбом, когда она услышала, как затрещали перила. Сила ее противника была бесспорна; один-единственный удар может лишить ее сознания или даже убить. Как будто прочтя ее мысли, женщина-воин дико усмехнулась; она только начала.
И она продолжила этот танец смерти, изменяя углы ударов, применяя дикие комбинации, отличные от любых, которые гладиатор когда-либо видела. Леопард не знала, что удивляет ее больше – то, что она сумела продержаться так долго или то, что она едва не проиграла в самом начале. Не раз и не два неожиданный выпад или удар заставали ее врасплох, вынуждая активно уклоняться, чтобы избежать поражения. Один особенный укол заставил Леопарда скорчиться от боли и, внезапно она оказалась внутри зоны досягаемости высокой женщины, на совершенном расстоянии для удара локтем по челюсти...
Гладиатор отскочила назад и мотнула головой, глядя на хозяина. Если он и заметил почти совершенную ею ошибку, то не подал виду. Отвлечение внимания от боя дорого ей стоило; крученый удар ногой пришелся прямо на лицо, и боль взорвалась в сломанном носе. Только быстрый поворот и отступление спасли ее от последовавшего укола, который мог бы стать последним в этом сражении. Удар в солнечное сплетение даже через толстую кожу нагрудника выбил воздух из ее легких. Гладиатор отшатнулась назад, задыхаясь от пенистой крови, заполнившей ее нос, проклиная собственную глупость и приказ хозяина, связавший ей руки.
Воин язвительно выгнула одну бровь, ожидая, пока она осмелится сделать что-нибудь. Усилием воли она подавила вспыхнувший внутри огонь, и лицо ее вновь стало осмотрительной маской, которую она использовала на Арене. Мечи снова столкнулись, задев друг друга так сильно и быстро, что запах жженой древесины заполнил двор. Гладиатор отступала, оставаясь вне области досягаемости длиннорукого воина, вынуждая ту наступать. Но темноволосый воин не была любителем. В отличие от копьеносца на Арене, высокая женщина двигалась осторожно, не позволяя соблазну одержать верх. Тем не менее, атаки не ослабевали – шквал ударов мечом, кулаками и ногами сплетался в гобелен невероятного мастерства. Гладиатор почувствовала беспокойство и возбуждение.
Нападение было не без резких переходов. Постепенно гладиатор начала чувствовать маленькие зазоры в защите своего противника. Как зуд, вынуждающий почесаться. Открытый подбородок, уязвимый сустав, незащищенный бок манили ее, будто разрушительный огонь бабочку. Только медленное отступление ослабляло зуд, успокаивая все более сильное желание контратаковать.
Ее отступление только провоцировало женщину. Меч противника намеренно задел недавно зашитое предплечье, заставляя всю руку гореть огнем. От боли помутнело в глазах, и в этот момент она задела икрой перила ограды, снова обнаруживая, что отступать больше некуда.
Локоть полетел ей в лицо. Гладиатор инстинктивно увернулась от мощного удара и полоснула мечом навстречу, вызвав резкий вздох боли, когда гладиус задел прикрытый доспехом живот воина.
Она замерла на месте в изумлении и ужасе. Женщина-воин как будто стала в два раза больше, воздух со свистом вырывался из ее груди, пурпур гнева омрачил изящные черты лица. Злая усмешка исказила лицо Цезаря. Ее хозяин побелел как полотно, а затем вспыхнул красным, вену вздулись на лбу.
Время умирать.
Гладиатор не двигалась, когда женщина подошла к ней, не пыталась блокировать удар, даже не вздрогнула. Она смотрела в эти опаляющие глаза и чувствовала слабое облегчение от того, что смерть ее будет быстрой. Вместо этого она полетела назад, кулак вцепился в ворот доспеха, затягивая тот вокруг шеи. Толчок был настолько неожиданным и быстрым, что гладиатор не успела удержаться и налетела спиной на перила.
Острая боль прожгла разодранную спину; она напряглась и сжала челюсти, сдерживая шипение. Ворот затянулся на и так уже болезненной шее, но она вынудила себя молчать, приветствуя темные пятна, пляшущие перед глазами.
- Что это? – Прорычал бархатный голос женщины.
Хватка на вороте ослабла, а затем его совсем отделили от доспеха. Гладиатор наклонила подбородок, но кулак, вцепившийся в волосы, отдернул ее голову назад, демонстрируя черные отметины всем. Особенно хозяину.
Затаив дыхание, гладиатор слушала тишину. Никто не шевелился, напуганные гневом воина.
- Что это? – На сей раз немного громче. Светлые синие глаза пробежались по двору и остановились на сенаторе. – Кто сделал это?
Сенатор с негодованием смотрел на свою собственность.
- След ее последнего боя.
- Ложь. Это следы удушения. Кто сделал это? – Женщина убрала руку и Леопард обвисла на перилах, потирая горло, когда воин направилась к сенатору с неестественно прямой от гнева спиной.
- Гладиатор. Сегодня на тренировке. Удачный захват.
Ее скорость удивила Леопарда. В четыре длинных шага женщина пересекла двор, схватила сенатора за шею, слегка приподняла в воздух и прижала к стене. Боги, эта женщина безумна – угрожать сенатору из-за одного избитого раба.
Домашняя стража взяла ее в кольцо, доставая мечи. Втрое меньший по численности эскорт воина вытянули оружие из ножен, окружая свою повелительницу. Люди Цезаря опустили руки на эфесы. Легким движением запястья он удержал их.
- Кто?
- Я не знаю! – Пропищал он.
Женщина зарычала, сжимая горло сенатора. Один из его охранников ступил вперед; ее люди подняли мечи.
- Хватит. – Цезарь подошел ближе, выражение его лица – полностью и бесповоротно – обещало последствия для любого безрассудного действия.
Женщина бросила на Цезаря предупреждающий взгляд, острие ее меча ясно давало понять ее мнение относительно его угроз. С другой стороны, Леопард не сомневалась, что его следующие действия принесут женщине-воину много страданий, независимо от того, заденет она его лично или нет. Из-за нее.
- Он мертв, – просипела она.
Все головы разом повернулись к ней. Нервный взгляд на ее владельца и на Цезаря; консул с любопытством наклонила голову набок, будто только сейчас заметил комара. Сенатор, более чем кто-либо еще, смотрел на нее так, будто у нее выросли три головы, как у Цербера.
- Ты... разговариваешь?
Гладиатор открыла было рот, думая, что должна сказать что-то еще, но не обнаружила никаких мыслей в голове. После столь долгой разлуки слова отказались от нее. Молчание помогало ей держаться; потеря этого верного товарища казалась скорее пугающей, чем победоносной. Это было безумие – говорить сейчас, перед Цезарем и хозяином. Особенно перед хозяином. Только выражение шока на его лице и его угрозы, все еще звучащие в ушах, заставляли ее радоваться, что она заговорила.
Воин перевела взгляд с нее на ее владельца, что-то темное и недоступное плескалось в ее глазах. Затем она приняла решение и бросила меч на землю.
- Ты не заслуживаешь такого бойца. Я дам тебе в пять раз больше, чем ты заплатил за нее.
Леопард уставилась на нее, не веря своим ушам.
Хозяину удалось вернуть себе немного самонадеянности.
- Но она стоит гораздо больше, в одиночку побеждая...
Воин трижды резко ткнула сенатора пальцами в шею. Он упал на колени, задыхаясь, царапая шею руками, будто пытаясь оторвать от горла невидимые пальцы. Ручейки темной крови поползли из его ноздрей. Раб смотрела на них, пригвожденная к месту, разрываясь между побуждением защитить единственную стабильность, которую она знала, и захватывающим зрелищем его смерти.
Темноволосый воин наклонилась к его лицу.
- Она ничего не будет стоить для тебя, если ты умрешь. ВТРОЕ больше, чем ты дал за нее, и не заставляй меня снова пересматривать цену.
Сенатор энергично кивнул, неспособный выдавить ни слова. Еще два тычка, и он упал на землю, жадно глотая воздух.
Цезарь снова расслабился и улыбнулся.
- Мудрое решение, Завоеватель.
Пристальный взгляд гладиатора перескочил на женщину. Не просто женщина. Зена. Завоеватель Греции. Разрушитель Наций. Убийца тысяч, а возможно и десятков тысяч. И самый большой враг Цезаря.
Внезапно она почувствовала радость от близости перил, поддерживающих ее.
Завоеватель повернулась к Цезарю.
- Переговоры закончатся этим вечером, независимо от того, придем мы к соглашению или нет. Капитан Маркус, расплатись и доставь моего нового раба на корабль, и передай капитану Беллерофону готовиться к отплытию.
И затем она ушла. Гладиатор смотрела ей вслед, слишком ошеломленная, чтобы почувствовать как кандалы защелкнулись на ее запястьях.
___________________________________________________

II
Ab Scylla ad charybdis
Из огня да в полымя

7 Super Nave
На борту
Было немного за полночь, когда Завоеватель вернулась на свой корабль. Сопровождаемая охраной, она взошла на трап, на ходу распутывая узлы закреплений доспехов. Капитан Беллерофон, встречавший ее на борту, энергично отсалютовал.
- Все готово?
- Все запасы доставлены на борт, Завоеватель. Мы можем покинуть гавань еще до восхода солнца.
- Отлично. – Она пролетела мимо мужчины, утомленная и напряженная, сконцентрированная на своей каюте и постели.
- Покупка ожидает в вашей каюте. – Догнали ее слова капитана.
Гладиатор. Она почти забыла; казалось, что последнее сражение было много дней назад. Завоеватель протерла глаза.
- Не сегодня. Устрой ее в трюме.
- Как прика...
- Стоп. – Завоеватель нахмурилась, мысленно споря с собой. – Оставь ее. Пока.
Ее колебания явно удивили капитана. Но мужчина быстро справился со своими эмоциями.
- Как прикажете.
Она сжала зубы, пересекла палубу и скользнула в узкую дверь каюты, находящейся под местом рулевого. Один узел никак не хотел распутываться.
- Никлос!
Фонарь лениво покачивался, освещая маленькую каюту – низкую кровать, покрытую шелковыми простынями, стол рядом с ящиком для карт и, конечно, светловолосую женщину. В помещении не было предусмотрено специальных колец для закрепления кандалов, так что цепь была перекинута через румпель, и гладиатор болталась под потолочной балкой, вынужденная стоять или висеть на запястьях. Она стояла, мышцы рук напряжены в усилии оставаться на ногах. Все еще в броне, гладиатор раскачивалась почти так же, как фонарь, в такт движениям корабля, светловолосая голова отдыхала на локтевой впадине, кровь, натекшая из разбитого носа, застыла на губах и подбородке, тусклые глаза наблюдали за Завоевателем.
(прим. переводчика. Румпель – (мор.) часть рулевого устройства судна в виде рычага, посредством которого поворачивают руль)
Которая отвела взгляд и прошла мимо женщины, чтобы бросить на кровать правый наплечник, продолжая бороться с завязками.
- Никлос! – Мерзкий узел никак не желал распутываться и, после нескольких секунд безрезультатной возни, она вытащила кинжал.
Завоеватель дернулась и направила кинжал на раба, которая подошла ближе, протягивая одну из закованных в кандалы рук. Осторожно, воин повернулась, подставляя второй наплечник, держа кинжал наготове, она позволила рабу приблизиться и приняться за работу. Для гладиатора, ее маленькие мозолистые пальцы были удивительно нежными и терпеливыми. Пока она возилась с узлом в тусклом свете фонаря, Завоеватель использовала эту возможность, чтобы поближе рассмотреть свое последнее приобретение.
Было бы ошибкой назвать ее хрупкой. Несмотря на стройное телосложение, твердые мускулы оплетали каждый сантиметр ее рук и ног и, видящая ее голой на Арене, Завоеватель знала очертания ее тела и знала, что кожаный нагрудник точно повторяет формой мышцы пресса, лежащие под ним. Воин смотрела в цвета нефрита глаза худощавой женщины, которая неустрашимо встретила пристальный взгляд Завоевателя.
Они стояли так, молча, спокойно оценивая друг друга.
- Госпожа!
Никлос влетел внутрь, тяжело дыша, упал на колени и низко поклонился.
- Где ты был? – Раздраженно она отдала пареньку освобожденный наплечник. Завоеватель оглянулась на гладиатора, но женщина уже отошла в угол, глаза ее были пустыми и отстраненными.
Юнец перевел дух.
- Я был в трюме. Капитан Беллерофон попросил сделать опись ваших закупок. Я прибежал, как только услышал ваш зов.
Вздох.
- Помоги мне снять это.
Никлос поднялся на ноги, взял наплечники, наручи и перевязь с мечом, расстегнул ремни с одной стороны и придержал броню, пока Завоеватель распутывала завязки спереди. Наконец, освободившись от доспехов, она размяла шею и повела плечами, как будто атлант, освободившийся от веса земного шара. Военная юбка и ботинки последовали за прочим, когда Никлос выложил чистую одежду на постель.
- Хотите, чтобы повар приготовил что-нибудь для вас?
- Боги, нет. С меня хватит жирной римской пищи, лучше подожду до Коринфа.
Парень собрал ее доспехи и оружие.
- Вам нужно еще что-нибудь, госпожа?
- Оставь это. На всякий случай. Ты можешь почистить их завтра.
Никлос аккуратно сложил вещи на полу, рядом с кроватью – меч сверху – затем поклонился. Он был уже на полпути к двери, когда Завоеватель остановила его.
- А что насчет нее?
Парень посмотрел в сторону прикованной женщины, оценивая ее с оттенком трепета во взоре.
- Простите, госпожа. Я хотел подготовить ее к вашему возвращению, но она мне не позволила.
- Не позволила тебе? – Завоеватель подняла бровь, рассматривая почти висящего на цепях гладиатора. – Она пахнет как… – «кровь, пот, женщина», – сточные воды. Позаботься об этом.
- Как прикажете. – Парень сделал глубокий вдох и подошел к рабу. Глаза гладиатор остекленели, когда он коснулся застежки ее доспеха, и она пнула его в грудь, отбросив к стене. Она оскалила зубы и переступила ногами, готовясь к борьбе. Отдышавшись, Никлос снова смело пошел к ней, хотя было похоже, что это может стоить ему пальца.
- Довольно! Desistere! – Завоеватель подняла руку, чтобы выбить это нахальство из раба, изучая зеленые глаза, в которых не было вызова, только ожидание наказания. Она сопротивлялась не Завоевателю, а мальчику.
И все же она ЖДАЛА наказания. От резкого удара голова раба откинулась назад, женщина упала на колени. Медленно она поднялась на ноги, глядя прямо в глаза своей владелице. Завоеватель могла сосчитать по пальцам одной руки количество людей, которые смели смотреть ей прямо в глаза. Даже ее генералы отводили взгляд. Но эта... казалось, она будет неколебимо смотреть даже в глаза собственной смерти. Конечно, это можно было устроить. Из горла Завоевателя вырвался мрачный смешок.
- Она, кажется, наслаждается этой обстановкой. Оставь ее.
Никлос поклонился и вышел из каюты, закрыв за собой дверь. Завоеватель посмотрела на чистую одежду и бросила ее на стол, падая на кровать. Ее глаза остановились на гладиаторе, которая раскачивалась в такт движению корабля – закрытые глаза и свежая кровь, капающая с подбородка на палубу. Тихий стук капель медленно уступил звуку разворачивающихся парусов. Судно плавно развернулось, поймав ветер, и заскользило по волнам прочь от Рима.

0

3

8 Praedatora
Охотники
Гладиатор проснулась от рывка, и обнаружила, что висит на руках, которых уже не могла чувствовать. Пьяно раскачиваясь, она подтянула ноги и медленно встала. Кровь снова получила доступ в кисти, которые немедленно начало болезненно покалывать.
Она откинула голову назад, повела плечами, размяла затекшие запястья. Волна качнула корабль, и у нее тошнота подступила к горлу. Гладиатор согнулась, зажала рот рукой и вынудила желудок успокоиться.
Сверху проникали голоса. Стук обутых ног по палубе и хриплая брань команд. Гладиатор посмотрела на кровать. Завоеватель лежала там, открыв остекленевшие глаза, слушая. Как давно она проснулась? Воин встала. На ней уже была юбка и нагрудник, когда раздался стук в дверь.
Капитан Беллерофон заглянул внутрь, впуская в каюту розовые отсветы раннего утра. Мужчина, как и ее хозяйка, говорил на греческом.
- Завоеватель, приближается какое-то судно. Римское.
Зена кивнула, устроила меч на поясе и собрала остальную броню. Не удостоив раба даже взглядом, она погасила фонарь и закрыла дверь за собой, утопив каюту в темноте.
Темнота могла творить странные вещи с ее разумом. Каждый удар волны о борт становился тараном, каждый хлопок паруса – щелчком кнута, каждый скрип каната – стоном гнилого корпуса, неприспособленного для морского путешествия.
Она сдерживала себя, когда ее новая владелица спала. Теперь, в гнетущей темноте, раб определила для себя расстояние в два с половиной шага, которое она могла преодолеть, прежде чем цепь натягивалась. Гладиатор могла только коснуться кровати или стола пальцем ноги, но больше ничего в голову не приходило.
Мерный гул голосов наверху превратился в крики, которые сопровождались безошибочно узнаваемым лязгом стали встречающей сталь. Сердце быстрее застучало в груди, она начала крутить запястья внутри наручников, растягивая уже намокшую грубую толстую кожу. Левый браслет был немного свободнее правого, и гладиатор сосредоточилась на нем, надеясь вытянуть руку, добавив немного смазки.
Несколько тяжелых ударов заставили ее подпрыгнуть. Палуба перестала качаться, и грозный боевой клич возвестил начало сражения. Она вскинула голову, услышав через общий шум выкрик: «Reperite Pardam!»
Гладиатор не хотела знать, что они планируют сделать с нею, когда найдут.
Подпрыгнув, она схватилась за румпель и закинула на него ногу. Балку от палубы отделяло расстояние чуть больше толщины ее руки. Качнувшись, она оперлась одним бедром о балку и медленно, по сантиметру, протиснулась, чтобы лечь на нее. В броне ей едва хватило места, жесткая кожа прижималась к спине, с трудом позволяя дышать. Гладиатор аккуратно подтянула наверх все свисающие чести ее экипировки, так что теперь от двери была видна только цепь ее кандалов, а единственным звуком было ее напряженное дыхание и скрип кожи по ее запястью.
Розовый свет раннего утра, просачивающийся под дверь, заслонили тени. Гладиатор узнала прозвучавший вдалеке боевой клич Королевы Воинов. Она слышала истории об этом кличе, которые холодили душу, слушала их для себя, еще до того, как узнала, кто эта женщина-воин. Но этот звук был далеко, слишком далеко, и она внезапно, будто наяву, увидела себя забытой на тонущем корабле. Она сдавленно пискнула и, подстегиваемая волнами первобытного ужаса, принялась еще более отчаянно выдергивать кисть из наручника. Она не могла толком вдохнуть, не могла освободить руку, не могла сбежать, не могла сражаться.
Нет. Размеренно дыша, гладиатор успокоила желудок и сосредоточилась на руке, на сжимающей запястье толстой грубой коже, которая могла соскользнуть с надлежащей помощью. В пересохшем рту каким-то чудом образовалась слюна, чтобы смешаться с кровью на наручнике, позволяя сдвинуть кисть еще на пару миллиметров.
Дверь распахнулась. Гладиатор замерла. Римлянин в пластинчатой броне зашел в каюту, осматривая углы. Она затаила дыхание, позволяя себе лишь маленькими глотками захватывать воздух, чтобы кормить голодные легкие, ее сердце стучало так громко, что гладиатор была уверенна - мужчина это услышит. Римлянин открыл шкаф, приподнял тюфяк кончиком своего меча. Рука гладиатора пульсировала, пальцы становились все более распухшими и онемелыми без доступа крови в кисть. Только крошечные вдохи, ничего более.
Капелька крови соскользнула вниз с запястья, как перышко, пойманное легким ветерком. И разбилась о броню мужчины звучно, как щелчок. Римлянин поднял голову.
Цепь захлестнула его шею, дернула вверх, подняв мужчину так, что он ударился головой о брус. Руку гладиатора прострелила почти агонизирующая боль, и она больше не могла удерживать тяжелого солдата, но это уже не имело значения. Он свалился на пол, без сознания или мертвый.
Не было времени радоваться победе. Еще двое вошедших сразу заметили ее. Гладиатор скатилась с бруса и ударила обеими ногами в лицо первого мужчины. Если удар и не оглушил его, то встреча затылка со стеной довершила дело; он вполз по стене вниз, когда раб опустила ноги на пол. Рука была поймана, как лапа в капкане; она рвалась, борясь против упорного металла, паника грозила захлестнуть ее с головой. Второй мужчина перешагнул через тело своего товарища, направляясь к ней. Гладиатор ударила ногой по его руке, держащей меч, и оружие со звоном полетело через каюту. Когда римлянин накинулся на нее с голыми руками, женщина подпрыгнула, ухватилась руками за румпель и обвила ногами шею мужчины.
Плохая идея. Толстые наплечники не давали толком надавить на горло. Но гладиатор все равно продолжала сжимать бедра, ухмыльнувшись при виде его выпученных глаз и становящихся темно-красными щек и лба.
Удар по ребрам согнал усмешку с ее лица, заставив задохнуться. Теперь была его очередь улыбаться, когда он ударил ее между нагрудником и щитком, прикрывающим спину. С закованными руками, она никак не могла блокировать этот удар, не могла ничего поделать с тем, что воздух с хрипом вырвался из легких. Еще удар, и руки больше не могли сжиматься на брусе; кандалы затянулись на запястьях, теперь на них приходился весь вес ее тела. Очередной протест от скованных рук; почти обезумев от боли, она могла только сильнее сжимать лодыжки вместе, надеясь, что у римлянина череп треснет как яйцо.
С приглушенным ревом он попытался отодвинуться, гладиатор почти решила, что ее плечи, локти, каждая часть ее рук сейчас просто оторвется.
Левая рука освободилась от наручника.
Мужчина дернулся под внезапно увеличившимся весом. Прежде чем он успел отреагировать, гладиатор ударила его кандалами в висок; они оба упали на пол.
Леопард едва могла дышать и лежала, не шевелясь, несколько секунд, пока вонь, исходившая от мужчины, не придала ей достаточно сил, чтобы отпихнуть его тело. Все болело, она прижала локоть к боку, куда римлянин ударил кулаком; воздух со свистом вырывался из легких. От одного взгляда на руку ее чуть не стошнило; кости суставов белели там, где была содрана кожа.
Не имеет значения. Она свободна. Леопард поднялась на ноги, нашла меч и выбралась из каюты на утренний свет.
Тела мертвых и раненых покрывали палубу – препятствия, через которые нужно переступать тем, кто еще продолжает сражаться. Абордажные крючья усеивали один борт, прижимая их корабль к другому, где большее количество моряков делали свою кровавую работу. Откуда-то с того судна вновь раздался боевой клич Завоевателя.
Гладиатор посмотрела вдаль – туманные утесы были не слишком далеко. Без брони она могла бы сделать это. Она никогда не была хорошим пловцом в детстве, но теперь, с этим сильным телом, она...
Крик с палубы привлек ее внимание. На мачту – уже на полпути – взбирался слуга Завоевателя, спасаясь от налетчика. Пальцы схватили его за ногу, и парень снова закричал, отчаянно цепляясь за ванты, пока не сбил руку пинком.
Она была уже на третьей ступени вант, прежде чем поняла, что делает. Леопард помотала головой и оглянулась на манящий берег.
- На помощь!
Крик полоснул по ее чувствам. Гладиатор абстрагировалась от этого и сосредоточилась на том, чтобы оценить свои возможности. Она никогда не плавала на такое расстояние, к тому же ее ребра и плечо станут препятствием... слабый ветерок принес запах свежего сена и свободы. Она сможет сделать это. Даже если придется раздеться догола и всю дорогу плыть на спине, она сделает это. Леопард начала спускаться...
- Кто-нибудь, помогите мне! Пожалуйста!
Сандалия упала сверху. Глаза гладиатора метались между свободой берега и борьбой наверху.
Скорее всего, она схватят ее до того, как она успеет достичь земли.
Гладиатор поднималась так быстро, как могла, вынуждая дрожащие конечности и пульсирующие ребра повиноваться. Над нею парень и налетчик дрались в вороньем гнезде, окружающем мачту. Меч римлянина врезался в перила, и вниз полетели деревянные щепки. Никлос совсем не выглядел способным управляться с мечом, но он мог двигаться. Очередной сильный удар, призванный снести ему голову, вынудил паренька отклониться далеко назад, опираясь спиной на перила. И он не успел выпрямиться достаточно быстро – мужчина атаковал его, прижал к перилам и поднял меч.
Леопард взлетела в воронье гнездо как раз вовремя, чтобы увидеть, как ноги Никлоса исчезают за перилами. Она проскользнула мимо римлянина, нырнула между столбами перил, хватая...
Хватая горсть ткани. Туника туго натянулась и разошлась по шву, но выдержала. Никлос ухватился за ее руку, темные глаза паренька были широко распахнуты.
Рычание из-за спины предупредило о приближении налетчика. Прижатая к площадке удерживаемым весом, гладиатор могла только блокировать удары, дождем сыпавшиеся на нее. Пинок в пах заставил нападавшего согнуться пополам. Боль боролась с гневом на лице со сломанным носом, гнев победил и мужчина сделал выпад. Она отвела укол, но не смогла откатиться в сторону, и кончик меча задел бедро.
Сквозь красный туман, застлавший зрение, гладиатор заметила, что римлянин открылся, и погрузила меч глубоко в мышцы внутренней части его бедра. Мужчина хакнул, вытащил меч из досок, куда тот врезался от инерции замаха, и принялся нападать на нее снова и снова. Никакого геройства; гладиатор отбивала удар за ударом, ожидая. Горячий ручеек жизни утекал из него, скатываясь по ноге, затопляя крошечную платформу. Постепенно кожа римлянина стала бледнее и, к моменту, когда он решил отступить, стало слишком поздно. Мужчина резко привалился к перилам, когда ноги отказались слушаться его, удивленный и разъяренный. Гладиатор знала этот взгляд и торжественно кивнула ему, спокойно и понимающе, но без жалости. Никогда не жалей. И даже эти эмоции покинули ее лицо, когда глаза мужчины дернулись в последний раз, и он затих. Он умер так, как надеялась умереть она – глядя в глаза врагу.
Крик заставил ее развернуться и посмотреть вниз. Рука Никлоса соскальзывала с ее покрытого кровью запястья; паренек всхлипывал. Она, даже если бы захотела, не смогла бы разжать закостеневшую хватку на его тунике – окровавленная рука не слушалась – но паренек все равно сползал вниз. Даже после того, как она опустила к нему свободный конец кандалов, измазанные кровью руки продолжали упускать спасительный металл, звено за звеном.
- Помоги мне, – прошептал Никлос, слезы стояли в его глазах. Гладиатор потянула за цепь, но парень весил столько же, сколько и она, и ее тело, слишком утомленное и израненное, отказалось работать. Никлос попытался подтянуться сам, но только соскользнул еще ниже. Леопард обвила ногами мачту и потянула снова, чувствуя, как рвется по шву туника.
Его побелевшие глаза умоляли. Гладиатор перевела дыхание, заставляя свое тело повиноваться. Каким-то чудом, ей удалось приподнять Никлоса на несколько сантиметров ближе к безопасности.
Ткань порвалась. Она осталась наверху с пустыми руками, а он полетел вниз.
Рука, появившаяся из неоткуда, схватила его в полете. Пораженная, гладиатор повернулась, чтобы заглянуть под площадку. На вантах, парой ступеней ниже, стояла Завоеватель, держа испуганного паренька как ребенка.
Леопард перекатилась на спину, закрыла глаза, сердце дико колотилось, пытаясь вырваться из груди. Скоро адреналиновый выброс растаял в крови, сменившись головокружением.
Большой палец приподнял веко, открывая один ее глаз. Гладиатор покосилась в сторону. Ее хозяйка наклонилась над ней, ткнула пальцем в ногу, выгнула бровь, заметив окровавленную руку и пустой наручник. Зена ухмыльнулась, похоже, одобрительно. Одним плавным движением гладиатор оказалась перекинута через ее плечо подобно мешку с зерном. Палуба покачивалась на много метров ниже; Леопард зажмурилась, вцепившись плохо гнущимися пальцами в броню воина.
Мягкая постель поймала ее. Постель ее хозяйки, если быть точной, что она обнаружила, открыв глаза. Каюта. Гладиатор попыталась сесть, но крепкая рука на плече снова прижала ее к постели.
- Ложись. Я не буду повторять дважды.
Она кивнула. Зена принялась осматривать ее ногу. Это была мерзкая глубокая рана, но бывало и похуже.
- Я вдруг обнаружила, что не знаю твоего имени. – Пробормотала хозяйка, сгибая ее ногу, чтобы очистить рану и подготовить к лечению. Раб потянулась помочь, но получила по рукам. – Ты здорово поработала, чтобы освободиться. Не заставляй меня заковывать тебя снова.
Леопард легла назад, хотя ей и потребовалось усилие, чтобы сдержаться. Она привыкла сама обрабатывать свои раны, чтобы избежать прикосновений неприятных рук. Не то, чтобы эти руки – не грубые, не требовательные – были так уж неприятны. Гладиатор лежала неподвижно, пытаясь абстрагироваться от прикосновений и боли стежков, потеряться в линиях деревянного потолка. Вместо этого она обнаружила, что рассматривает воина, зашивающую ее рану. Ее руки двигались с опытом тысячи стежков, столь же уверенные в лекарском деле, как и в деле убийства.
Закончив со стежками и перебинтовав ногу, Завоеватель передвинулась, чтобы исследовать руку. Большие лоскуты кожи свисали с первого и второго суставов, но могло быть и хуже. Кислое вино, заструившееся по ранам, заставило гладиатор дернуться и задохнуться от боли. Круги, плавающие перед глазами, угрожали смениться темнотой. Хватка Завоевателя была стальной, удерживая руку, чтобы еще несколько раз обработать раны. Светлые синие глаза наблюдали за ее молчаливым страданием с любопытством.
Зена закрыла флягу и обернула руку раба тканью.
- Рана воспалится, если не будешь держать ее в чистоте.
Рука гладиатора дрожала как осиновый лист. Постепенно жжение спало, оставляя вместо себя головокружительное облегчение. Она смотрела на жесткого правителя, яростного воина, искусного целителя, загадочную хозяйку. Что из этого было реальностью, а что просто игрой? Была ли она хладнокровным Завоевателем или благородной Королевой Воинов?
На тренировочном дворе, в тот момент, когда все затаили дыхание после слов гладиатора «он мертв», воин смотрела на нее. Казалось, смотрела внутрь ее, мимо Леопарда, мимо раба. Что она видела? «Ты не заслуживаешь такого бойца».
- Габриель. – Слово соскользнуло с губ, оставив ее смущенной собственным признанием.
Хозяйка посмотрела на нее. Она забыла вопрос? Завоеватель обдумывала ответ, испытывала на вкус.
- Габриель. – Слово прозвучало как дым, когда хозяйка произнесла его – густой и опасный. Эти проникновенные глаза долгую секунду изучали ее лицо. Затем Завоеватель пожала плечами. – Оно совсем тебе не подходит. Я – ...
- Зена.
Воин моргнула. Ледяная стена вновь обосновалась в ее глазах.
- Обращайся ко мне Завоеватель или госпожа. Ты не можешь использовать это имя.
И снова гладиатор сожалела о том, что не промолчала. Тишина избавила бы ее от этого нелегкого момента, занятого выбором между попыткой принести извинения и попыткой откусить собственный язык. Укол неудобства вернул ее к действиям Завоевателя, быстро расстегивающей ремни ее нагрудника. Габриель помотала головой, пытаясь сопротивляться настойчивым рукам.
Бледно-синий взгляд Завоевателя пробуравил в нее.
- Все твое – мое. Каждый волос, каждый шрам, каждый ушиб. Что бы ты ни скрывала, я обнаружу это. Прибереги силы для сражений. – На секунду она задумалась. – Или мне позвать Никлоса, чтобы он раздел тебя?
Упрямство Леопарда продержалось только секунду; потом она приказала ему уйти, чувствуя, что Завоеватель не делает пустых угроз. Она кивнула и лежала молча, пока хозяйка расстегивала ремни. С небольшой помощью она села и подняла одну руку, чтобы воин могла стянуть с нее доспех через голову. Наконец, освободившись от жесткой кожи, гладиатор согнулась, пытаясь отдышаться, поскольку боль затопила ушибленный бок. Зена начала стягивать с нее тунику через голову, и она сжала зубы, ожидая неизбежной реакции.
Леопард была несколько разочарована. Воин небрежно оглядела ее спину.
- Твой прежний хозяин должен был обработать эти рубцы раньше.
Так она знала о бичевании. Конечно, она знала – так же, как и знала о больном плече. Как художник читает холст картины, так воин читает холст тела, определяя общее состояние по едва различимым движениям.
Уверенные руки втирали жидкую мазь в ее спину. В отличие от ранее примененного вина, жирная субстанция холодом прошлась по коже, унимая жжение разорванной плоти. Почувствовав небольшое головокружение, Леопард прислонилась к воину, спрятав лицо в мире кожи, пота и сандалового дерева. С облегчением она снова опустилась на постель, охотно вынося пальцы, обследующие ее ребра и бедра. Воин расхохоталась.
- Ты похожа на карту Средиземноморья.
Леопард посмотрела на себя. Старые и свежие ушибы пятнами покрывали один бок и проходили по животу на второй. К ее удивлению, простынь прикрывала нижнюю половину тела – неожиданное потворство скромности.
Мягкая ткань стерла кровь с ее лица. Сильные руки снова вправили нос и, наконец удовлетворенная результатом, воин отклонилась назад.
- Ну, никаких переломов я не нашла. Только ушибы. Она натянула шелковую простынь до плеч гладиатора, оставив сверху руки, и встала.
- Я сожалею. – Гладиатор выдавила слова. Собственный голос странно звучал для ее ушей – более глубокий и грубый, чем она помнила.
Воин склонила голову набок.
- О чем?
Глубокий вдох.
- Отпустила его.
Завоеватель покачала головой.
- Не стоит. Никлос был бы мертв, если бы не ты. – Она развернулась и положила руку на ручку двери. Затем, тихо, через плечо: – Я хочу сказать спа... – Слова застряли в горле воина, как будто она чуть не произнесла нечто непростительное. – Твой выбор помочь ему был отмечен, – грубо закончила она и вышла из каюты, закрыв за собой дверь.
Раб закрыла глаза, размышляя, слушая, чувствуя. Низкая постель была такой же мягкой, как и кровать императора. Ее мягкость окутывала, поглощала раскачивание корабля на волнах, убаюкивала бдительность.
Почувствовать руку на плече, она вздрогнула и вернулась к действительности.
- Сядь. Выпей это.
Жидкость в стакане выглядела и пахла, как пруд с гнилой водой. Из принципа, она отказалась.
- Это – только предосторожность. Мы же не хотим, чтобы его семя дало в тебе плоды.
Гладиатор ошеломленно смотрела на воина.
Ее хозяйка ухмыльнулась.
- Я весьма наблюдательна. Я права? Или мне стоит выплеснуть это за борт?
Гладиатор опустошила стакан в один глоток и передернула плечами. Когда она вернула стакан, Завоеватель взяла ее запястье и отперла наручник.
- Ты могла сбежать. Ты не сделала этого. Цепей не будет, пока мы не достигнем Коринфа. Там посмотрим.
Завоеватель встала, подняла кандалы. Она задумчиво поглаживала металл большим пальцем.
- Граккус должно быть сильно хочет вернуть тебя, если послал за тобой корабль.
Гладиатор нахмурилась, вспоминая.
- Не узнала их. Не его люди.
Двумя предложениями она удвоила количество произнесенных ею слов. Это были важные слова, ее хозяйка должна это знать. И тень, упавшая на лицо Завоевателя подтвердила, что сказанное не пропало втуне.

__________________________________________________

9 Famulus Victricis
Слуга Завоевателя
Зена переходила от тела к телу, осматривая одежду, обувь, руки, лица, раны. Иногда она останавливалась, переворачивала сильную ладонь и исследовала мозоли. Одно из тел привлекло ее взгляд; воин отодвинула рукав туники, чтобы рассмотреть татуировку на плече.
- Завоеватель. – Беллерофон. Мужчина мог двигаться сверхъестественно бесшумно, когда хотел этого. – Все нападавшие мертвы. Несколько моряков еще живы, но все они утверждают, что не знали ничего о миссии плавания.
- Мы займемся этим.
Капитан ждал распоряжений. Когда Завоеватель ничего не ответила, продолжая рассматривать тело, мужчина рискнул отвлечь ее от мыслей:
- Что вы ищете?
Она огляделась и пожала плечами.
- Ничего. Что-нибудь. Зацепку. – Завоеватель показала на татуировку.
- S-P-Q-R. – Лицо капитана потемнело.
Завоеватель встала и вытерла ладони о доспех.
- Сенат и граждане Рима. Я видела такие же у многих солдат Цезаря.
- Вы говорили, что эти люди служили сенатору.
Она пнула одно из тел.
- Я так думала.
- Разве они не искали раба?
- Возможно. Для тех, чьей миссией было вернуть одного маленького раба, они казались слишком поглощенными желанием убить меня. – Она огляделась, волосы встали дыбом. Когда желудок завязывался узлом, опасно было не прислушиваться к ощущениям. – Найди этим морякам работу и распредели в экипаже; пошли капитана корабля и половину охраны на римское судно – пусть они идут за нами; ты и капитан Маркус будете выполнять его обязанности здесь. И выкиньте этот мусор за борт. Он провоняет мою палубу.
Капитан отсалютовал.
- Как прикажете.
Скоро они снова были в пути. Зена провела некоторое время на юте, оглядывая море с кормы в поисках возможных преследователей. Позже она, наконец, передала вахту командиру корабля и отправилась в свою каюту.
Воин резко остановилась, когда вспомнила, что ее кровать в настоящее время ей не принадлежала. Конечно, она могла выселить оккупанта. Вместо этого она развернулась и отправилась на нос. Ей всегда нравилось чувство соленых брызг на лице. Это навевало воспоминания о более простых и более счастливых временах. Свежих, ясных, легких. Непохожих на ту жизнь, которую она вела сейчас.
Подошел Никлос. В отличие от Беллерофона, его шаги не были тихими, как у призрака. Завоеватель усмехнулась; и стерла усмешку прежде, чем парень подошел и опустился на колени рядом с ней.
- Повар хочет, чтобы вы поели, госпожа. – Он смиренно протянул чашу с салями, сыром, оливками и фигами.
- Хочет? – Она выгнула бровь.
Парень опустил глаза, пропуская ее молчаливый вопрос, хотя, возможно, он чувствовал это.
- Он просит вас простить его дерзость. Он думает только о благе Греции.
Завоеватель усмехнулась.
- О, очень хорошо. Значит, Греции.
Нетерпеливо, Никлос опустил чашу перед нею, взял для себя немного салями и сыра, оливку и фигу, и счастливо запихнул их в рот.
- Фиги восхитительны.
Завоеватель скривилась.
- Я съела достаточно фиг, чтобы от них начало тошнить. Можешь забрать их себе.
Никлос усмехнулся, вручил ей мех с вино и быстро жадно уплел все фиги. Они сидели, осторожно оперевшись спинами о борт – слуга, ухаживающий за своей госпожой, и ничего более.
Завоеватель прожевала маленький кусочек колбасы и покосилась на Никлоса.
- Ты пришел в себя, птенец? От этого урока полета?
Его усмешка дрогнула.
- Я чувствую себя лучше. Но живот все еще скручивает, когда думаю об этом.
- Ты не сможешь спать ночью много недель. – Зена хотела свести все к шутке. Вместо этого, слова получились зловещими и тревожными. Паренек побледнел. Завоеватель покачала головой; деликатность никогда не была ее сильной чертой. – Эй. Ты ведь жив, верно? Это – все, о чем стоит беспокоиться.
Никлос кивнул, но его взгляд сам собой уехал в сторону вороньего гнезда. Какая-то часть его все еще была там, висела над пропастью, цепляясь за жизнь. Завоеватель видела это в его глазах.
- Она будет в порядке?
- Кто?
- Ваш новый раб тела.
- Раб тела? – Она даже не задумывалась об этом. Что она будет делать со своим новым приобретением.
Никлос вспыхнул и отвел взгляд.
- Я ошибся, госпожа. Пожалуйста, простите меня.
ЧТО она будет делать с нею? Почему она вообще решила купить ее? Но Завоеватель знала ответ еще до того, как вопрос полностью сформировался в ее сознании. Старый дурак не заслуживал такого мастера, как она; не мог оценить редкий талант гладиатора. Зена увидела это еще в первый раз, когда наблюдала за сражением Леопарда. И она была заинтригована. Гладиатор был всем тем, чем Зена не была: мастер ближнего боя, скупой и основательный, уклончивый и податливый, осторожный и точный, всегда думающий и контролирующий свои действия. Она купила раба, чтобы та сражалась с нею; была точильным камнем для обострения навыков Завоевателя. Была ее новой любимой игрушкой, пока не сломается.
- Хозяйка? Она – в порядке, ведь так?
Завоеватель тряхнула головой.
- Она в порядке. Она была ранена не настолько сильно, чтобы не успеть спасти твою жизнь, верно?
Парень кивнул. Он посмотрел вниз на чашу.
- Вы все еще ничего не съели, госпожа.
Удивленная бровь заползла под челку.
- Я уверена, что ты ошибаешься, Никлос.
- Да, госпожа. Как всегда, вы правы. Однако, ваш аппетит широко известен, и люди могут начать распускать слухи о том, что вы нездоровы, если увидят так много раскрошенного сыра осталось в этой чаше.
- Я казню их. – Это была только наполовину шутка.
- Завоеватель известна своей мудростью. Но, не доесть эту пищу, значит опозорить людей, которые сражались, чтобы взять военную добычу...
Воин выхватила чашу у парня из рук.
- Ты неисправим.
Широкая улыбка украсила его полное лицо.
- Мой самый плохой недостаток, госпожа, и я ежедневно работаю над тем, чтобы исправить его и еще лучше служить вам.
- Прекрати. У меня от тебя голова пухнет.
Он усмехнулся.
- Что приводит меня к следующему неотложному делу государственной важности. Завоеватель Греции должна получить отдых. Через два дня мы достигнем Коринфа, и появится много проблем, которые потребуют вашего непосредственного и полного внимания.
Зена фыркнула.
- Ты довольно хорошо подражаешь Видалису. Хочешь, чтобы я передала ему это?
Паренек пропустил поддразнивание.
- Пожалуйста?
- Отдохнуть? Моя кровать, к сожалению, занята.
- Нет. Она спит на полу.
Завоеватель подняла бровь. Упрямое создание.
- Пожалуйста.
Она смягчилась. Зена встала, подняла чашу и мех с вином и направилась к каюте. Действительно, спящий гладиатор прижалась к стене под столом, красная шелковая простынь была туго обмотана вокруг ее голого тела.
Закрытая каюта все еще сильно пахла кровью, потом и целебными мазями. Когда Никлос помог ей снять доспехи и кожи, Завоеватель почувствовала взгляд зеленых глаз. Она разделась полностью, позволив Никлосу вымыть ее губкой, не заботясь о том, что женщина смотрит. Затем Зена натянула чистую одежду, отвергнутую ранее, и упала на низкую постель, спрятав лицо в прохладной роскоши.
Подушка пахла оливковым маслом, лекарственными травами и расцелованной солнцем кожей гладиатора. Встречая прямой пристальный взгляд, она чувствовала себя втянутой во что-то вроде разговора душ, который велся на языке, которого она не понимала. Эти упрямые зеленые глаза были последним, что она видела перед тем, как сон сменил этот язык на более знакомый словарь кожи, стали и крови.

__________________________________________________

S.P.Q.R. – латинская аббревиатура, которую изображали на штандартах римских легионеров, и которая использовалась в Римской республике и Римской империи. В настоящее время используется на гербе города Рим, также изображена на многих городских зданиях и люках.
Точное значение аббревиатуры S.P.Q.R., скорее всего, имело архаическое происхождение даже во времена Древнего Рима.
– S почти наверняка означает первую букву слова Senatus — «Сенат».
– Происхождение P неоднозначно, разные исследователи видят здесь первую литеру слов Populus или Populusque, «люди» и «и люди», соответственно.
– Происхождение Q также является поводом для споров, оно означало или que — «и», или Quіrіtes или Quіrіtіum. Оба последних слова означают «воин с копьем». В начале существования Рима все его граждане были солдатами.
– R наиболее вероятно означает Romae, Romanus или Romanorum, что переводится как «Рим», «Римский» или «Римлянин», соответственно.
Все эти значения приводят к следующим вариантам расшифровки аббревиатуры S.P.Q.R.:
– Senatus Populus Quіrіtіum Romanus
Сенат и граждане Рима, где Quіrіtіum происходит от Quіrіs — «гражданин».
– Senatus Populusque Romanus
Сенат и люди Рима. Эту версию использовали с основания Римской республики и продолжали использовать на протяжении существования Римской империи. В таком виде она появляется на большинстве известных монументов и документов. Замечательным примером этого является Арка Тита, построенная около 81 году н. э. для оказания почестей Титу и его отцу Императору Веспасиану.
Следует помнить, что гражданин Рима должен был воевать за Римскую республику. Понятие «люди Рима» включало также женщин, детей и, возможно, даже рабов. Все эти люди были частью людей Рима, но не были гражданами Римской Республики. Именно поэтому, граждан могли также называть Quіrіs — «воин с копьем».)

Отредактировано Ramina (02.03.15 19:37:41)

0

4

10 Conlocutio Nocturnum
Полночные беседы
Она проснулась в душной темноте, забивающей легкие, как будто кто-то прижал подушку к ее лицу. Она резко села и ударилась головой. Штурманский стол. Каюта. Пустая кровать. Закрепив простынь на груди, она подошла к двери и вышла на ночной воздух.
Океанский бриз легким порывом коснулся лица, унося за собой надоевший жар и болезненный запах каюты. Гладиатор жадно глотала воздух, смывая испуг пробуждения. Когда она, наконец, поняла, что это была тошнота, времени осталось только на то, чтобы прислониться к перилам у борта, отправляя в воду черное снадобье, желчь и мало что еще.
Леопард прислонилась к перилам, чувствуя прохладный ветерок на лице, глядя на темную воду, убегающую назад, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса во рту и вернуть ясность сознания. Прошло – она напряженно считала – три дня с ее последнего полноценного приема пищи, ее награды за победу над диким котом. Она проглотила все, практически не жуя; некоторые охранники находили свое маленькое развлечение в том, чтобы урезать и без того малые привилегии. Теперь гладиатор пыталась вспомнить, что она ела и какова была еда на вкус. Рагу, если она правильно вспомнила, полное перезрелыми овощами и хрящеватым мясом – тень тех роскошных банкетов, которые устраивались в гладиаторской школе. Но это была еда, и она смогла заполнить свой, обычно пустой, желудок. Ослабленная потерей крови, той ночью, она спала пресыщенной, почти благодарной; и ей снилась статная красавица, глядящая вниз с трибуны Цезаря глазами более дикими, чем у льва.
А потом охранники разбудили ее ночью. Она ожидала быть доставленной в покои сенатора, но вместо этого ее потащили на тренировочный двор. Раб задавалась вопросом, проснулась ли она уже; там ожидала женщина из ее сна. Они сражались; и это тоже было частью ее сна. И когда эти сильные руки схватили ее... они были эффективными, но не равнодушными, вправив ее плечо в сустав. Она могла представить себе даже намек на мягкость...
Живот гладиатора зарычал более настойчиво. Напоминание – три дня с того момента. Три дня черствых хлебных крошек и воды или вообще ничего. Нос указал направление, заставляя, хромая на забинтованную ногу, отправиться к люку на баке корабля. Не без труда она спустилась по лестнице в трюм.
Запах овсянки, приведший ее внутрь, cменился вонью худшей, чем та, что была в каюте. Вдоль стен покачивались гамаки, в которых отдавали дань Морфею множество немытых солдат и матросов. Гладиатор замерла, почти решив подняться обратно.
Звук всплеска остановил ее, и Леопард медленно пробралась к бочке, в которой плавал ковш. Вода, хоть и с привкусом тины и затхлости, была радушно принята сухим горлом, как камень упав на дно желудка. Она жадно глотала, пока мерзкий запах не поборол жажду. Благоразумие советовало уходить, но призывный запах заставил ее живот снова напомнить о себе. Слабый свет фонаря обнаружил остатки последней трапезы – несколько ложек овсянки и пара кусков заплесневелого хлеба. Гладиатор проглотила овсянку, едва успев заметить ее вкус, и уничтожила хлеб так медленно, как смогла, запив все водой из бочки перед тем, как повернуться обратно к лестнице.
Голоса остановили ее. Бормотание раздавалось из задней части трюма, где другая лестница вела на палубу. Проклиная свое любопытство, гладиатор прохромала в темную глубину трюма. Силуэт, залитый лунным светом из открытого люка, заставил ее остановиться. Раб присела, прячась за большими амфорами, закрепленными у борта.
- ...она почти не бывает на палубе, проводя большую часть времени в этой омерзительной каюте.
- Ты должен найти способ. Лучше ночью – так больше шансов. Меньше посторонних глаз. Думаю, не стоит напоминать тебе, что Коринф – менее чем в двух днях пути. Если она будет все еще жива, когда корабль причалит, вы поплатитесь за это жизнями.
Темная фигура говорящего направилась к лестнице, доспехи тускло блеснули в лунном свете. Шаги слышались все ближе. Леопард туже затянула простынь на груди и отступила в темноту. Когда мужчина оказался в пределах досягаемости, ее рука сжалась вокруг его горла.
- Завоеватель?
Гладиатор удивленно моргнула. Возможно, они хотели забрать не ее жизнь.
- Завоеватель, пожалуйста...
Она сжала захват на его горле сильнее, не давая говорить.
- Кто хочет убить Завоевателя? Сенатор?
Мужчина захрипел, вцепился ногтями в мускулистое предплечье, сжимающее горло. Он попытался ударить локтем назад, но Леопард не дала ему ни шанса, врезавшись костяшками пальцев в его спину, заставляя мужчину прекратить сопротивление.
- Я все слышала. Кто хочет меня убить?
- Завоеватель, пожалуйста, пощадите! Я – не угроза для вас. Вы же видите это?
- Говори или умри, убийца! – Мышцы на руке гладиатора вздулись, сдавливая сильнее. Когда она решила, что сил не хватит, мужчина издал какой-то звук, и гладиатор позволила себе немного ослабить хватку. – Что ты сказал?
- Цезарь!
У нее свело живот.
- Идем.
Гладиатор потащила мужчину в ту сторону, откуда он пришел, вверх по ступенькам.
До каюты оставалась только пара шагов, когда крики и бой барабанов возвестили тревогу. Почти дюжина солдат появилась из неоткуда, окружив их на палубе. Дежурный капитан, Маркус, встал прямо перед ней и каютой.
- Отпусти его, раб.
И что тогда? Раб, напавший на полноправного гражданина, ее слово против его? Они, конечно, не поверят, что этот матрос планировал убийство Завоевателя. Гладиатор усилила хватку, встала поудобнее, бросая взгляды на солдат слева и справа от нее. Моряк булькнул в ее захвате, лицо его стало наливаться кровью.
- Отпусти его!
Она так и собиралась сделать. Когда он будет без сознания или мертв.
Ботинок скрипнул по палубе позади нее. Бросив взгляд через плечо, гладиатор ударила ногой назад, попав прямо в горло солдату. Его меч свалился на палубу быстрее него самого, схватившегося за шею.
Остальные солдаты инстинктивно шагнули ближе. Леопард сильнее сжала шею моряка, угрожая сломать, глаза ее были холодными и опасными. Солдаты остановились и повернулись к дежурному капитану за распоряжениями.
- Что все это значит?
Завоеватель вихрем вырвалась из каюты, сопровождаемая Никлосом. Она быстро охватила взглядом всю сцену и прорвалась сквозь круг как разъяренный бык.
- Отпусти его.
Хотя моряк уже просто висел в ее захвате, раб все еще чувствовала, как его сердце качает кровь. Солдаты шагнули вперед, присутствие Завоевателя придало им смелости. Гладиатор могла повиноваться приказу и рисковать погибнуть от рук солдат, или не повиноваться, и рисковать погибнуть от рук своей хозяйки.
Она отпустила матроса, не отрывая взгляда от Завоевателя.
Солдаты накинулись на нее, прижав щекой к палубе весом своих тел. Вспышка света взорвалась под веками; Леопард моргнула, ошеломленная, и сжала зубы, когда большие руки начали выворачивать больное плечо, заводя ее руки за спину. Мир качнулся, и она снова стояла – точнее висела – голая, простынь сорвали в свалке.
- Объяснись, – прорычала воин, ясно давая понять, насколько опасен будет отказ.
Убийца получил приказ от человека в доспехах. Гладиатор переводила взгляд с одного солдата на другого; один из этих людей готовил измену против Завоевателя. Если она выступит против убийцы, то, конечно, станет врагом его командира, а значит, сама станет целью убийства. И, если они все-таки убьют Завоевателя, Леопард, вероятно, пойдет по рукам солдат и матросов, которые будут делать с нею все, что заблагорассудится. Судя по выражениям из лиц, изнасилование должно волновать ее меньше всего.
Удар взорвался резкой болью в щеке. Воин возвышалась над нею, гладиатор не могла сфокусироваться на яростном лице.
- Отвечай мне.
Гладиатор провела языком по распухшим губам и шатающимся зубам, чувствуя медный вкус крови, заполняющей рот. Если она выплюнет кровь, это, конечно, еще сильнее прогневит Завоевателя. С трудом, она проглотила теплую жидкость, борясь с тошнотой. Леопард подняла подбородок, глядя в глаза своей хозяйки безо лжи или вызова.
- Отвечай мне!
Новый удар в то же место почти отправил ее в нокаут. Зрение возвращалось медленно, нитка красной слюны свисала с вялых дрожащих губ. Она снова подняла голову, готовясь встретить очередной удар.
Стальные пальцы двигались почти быстрее, чем взгляд гладиатора мог уследить за ними. Горло сдавило, как будто кто-то держал ее за шею сильнее, чем она держала моряка. Ее ноги дернулись, ступни коснулись палубы.
- Ты будешь мертва меньше, чем через несколько секунд, если не скажешь, почему напала на этого матроса.
Невидимая петля сжалась, зрение оставило ее, голоса стали гулкими и отдаленными. Язык распух, глаза были незряче распахнуты. Недостаток кислорода превратил гул в ее голове в бой тамтамов, каждым новым ударом угрожающий расколоть череп.
- Завоеватель! Со всем моим уважением... она немая.
Леопард не могла сказать, кто это произнес. Возможно, один из солдат. Завоеватель, конечно, знала лучше. Так что, гладиатор была потрясена, когда невидимая удавка, сжимавшая ее шею, пропала, затопив ее голову достаточным количеством крови и кислорода, чтобы почти подвести ее к обмороку.
- В цепи ее.
Солдаты заковали ее в железо и бросили в трюме – голую и дрожащую, почти потерявшую сознание – среди крыс.

__________________________________________________

11 Testimonium Arbitri
Свидетельские показания
Правитель Греции мерила шагами каюту, слишком взвинченная, чтобы стоять на месте.
- И ты говоришь, что Леопард напала на тебя, когда ты просто шел к своему гамаку?
- Да, Завоеватель.
- И ты не касался ее, и не бросал неуместных взглядов?
- Никогда, Завоеватель. Я даже не знал, что она была там. Она подкралась ко мне тихо, как тень. – Матрос потер шею, на которой уже проступили темные отметины.
Завоеватель вздохнула.
- Можешь идти.
Мужчина поспешил выполнить приказ, желая оказаться подальше от пугающей женщины. Завоеватель закрыла глаза и начала массировать виски, мечтая, чтобы гудение, путающее мысли, прошло.
- Возможно, она – ассасин, – задумчиво протянул Маркус, глядя в пространство.
Завоеватель покачала головой.
- Дьявольски неловкий, выдавший себя члену команды. Нет.
Беллерофон вмешался в разговор, все еще осмысляя новость о нападении.
- Завоеватель, она – раб. Гладиатор и убийца. Наверняка ее послали на Арену за совершенные преступления.
- Это не делает ее ассасином, Беллерофон.
- Нет, но это делает ее непостоянной, непредсказуемой и угрожающей Завоевателю Греции. Повелитель, я поклялся жизнью защищать вас.
Завоеватель задумчиво коснулась пальцем кандалов, лежащих на столе.
- Она не причинит мне вреда.
Маркус прочистил горло. Спокойно:
- Отбросив ваше любопытство к этой девочке, как вы можете быть уверены?
- Потому что я чувствую это. Не могу объяснить. Она пропустила слишком много возможностей, чтобы попытаться это сделать.
Маркус пожал плечами.
- Возможно, она боится вас.
Завоеватель фыркнула.
- Она никогда не показывала страха ни ко мне, ни вообще рядом со мной.
- Тогда, что она скрывает? – Спросил темнокожий солдат. – Вы знаете, что она умеет разговаривать. Почему она ничего не сказала? Что она утаивает от вас? Она говорила что-нибудь с тех пор?..
- Нет. – Солгала Завоеватель. Те немногие слова, упавшие с нерешительных губ, были сокровищами, предназначенными только для ее ушей. – Маркус, она освободилась и решила помочь мне, а не спастись. У нее был шанс. Что-то привязало ее ко мне.
- Возможно, это клятва убить вас, – вступил в спор Беллерофон. – Вам не приходило в голову, что она поджидает идеального времени для убийства?
- Конечно, приходило, – отрезала Завоеватель. По правде говоря, эта мысль была не более значащей, чем отстраненное предположение. И даже теперь, с учетом произошедшего, она не могла представить себе подобного развития событий. Беллерофон был смертельно неправ, даже при том, что у нее не было никаких доказательств этого. – Я приму ваше беспокойство во внимание. Можете быть свободны.
Она не была такой резкой со своими капитанами уже долгое время, и почти немедленно пожалела об этом. Мужчины скрыли свое удивление: Маркус кратким кивком, Беллерофон жестким поклоном.
- Как прикажете, Завоеватель.
Дверь тихо закрылась за ними.
Завоеватель позволила себе еще раз обдумать слова капитана, соединяя вместе коварство убийцы, сердце, опаленное годами сражений, замысел, тщательно скрываемый за стеной молчания и дьявольски мягкими зелеными глазами.
Она ударила кулаком по столу, заставляя все вещи подскочить.
- Госпожа? – Никлос проскользнул в каюту. Паренек достаточно хорошо знал ее, чтобы не касаться этой темы, когда ее гнев так близок к поверхности.
- Оставайся здесь, – прорычала она. Парень вжался в стену, когда Завоеватель прошла мимо, направляясь в трюм, жаждая выпустить пар.
Гладиатор сидела неподвижно, припав к полу, ее спина, руки и ноги все еще были покрыты блеклыми пятнами – следами ее сражения со львом. Крыса, случайно забежавшая в область, на которую хватало длины цепей, была внезапно атакована, и ей тут же свернули шею. Раб поймала больше, чем упустила.
- Ты лучше, чем судовой кот. Возможно, мне стоит оставить тебя тут на более долгий срок.
Женщина повернулась на голос, глядя в темный проход, где стояла Завоеватель. Тень скользнула по лицу Леопарда, со следом крысиного укуса, ее глаза сверкнули болезненным зеленым огнем.
- Это искра гнева? Я думала, животные не могут испытывать эмоции. – Она немного пододвинулась, только чтобы шелест доспеха выдал ее присутствие. Ей доставляло удовольствие то, как эти глаза напряженно следили за нею, пытаясь решить, хищник она или добыча. Завоеватель слегка повела рукой, указывая на просоленный темный, не считая лунного света, угол трюма, где сидела голая женщина – Это жилье тебе нравится? Лучше, чем предыдущее место для сна? Ты чувствуешь себя уютнее в цепях, чем без них? Нет? Возможно, тебе не стоит относиться к моему великодушию столь пренебрежительно. – Завоеватель одним плавным движением приблизилась к рабу, опускаясь на корточки рядом с квадратом лунного света. – Ты знаешь, что у меня есть все причины казнить тебя. Ты оскорбила меня. Ты напала на члена моей корабельной команды, сопротивлялась моим солдатам, отказалась отвечать на вопросы. Я убивала и за меньшее. Я сделаю тебе подарок. У тебя есть шанс ответить мне, почему я должна избавить тебя от судьбы, которую ты заслужила.
Завоеватель наблюдала за внутренним спором, отражающимся на напряженном лице – выгоды беседы боролись с безопасностью молчания.
- Ничего? Никаких оправданий? Никаких просьб? Никаких оскорблений?
Распухшие губы и щеки формировали слова густые и тихие как туман.
- Он составлял заговор, чтобы убить тебя.
Завоеватель медленно обнажила зубы в широкой усмешке.
- А кто нет? И дня не проходит, чтобы какой-нибудь дурак не возмечтал убить меня. Пусть пытаются. Патетические попытки забрать мою жизнь дают хоть какое-то развлечение. Это лучшая история, что ты можешь предложить?
Тихий голос был скрежещущим, от долгого неупотребления или ушибов, Завоеватель не могла сказать.
- Он подчинялся приказам одного из солдат.
Ее усмешка исчезла. Завоеватель встала.
- Откуда ты знаешь?
- Я слышала их разговор.
Воин нахмурилась и пошла по кругу.
- Который из солдат?
- Не видела. Они разговаривали в темноте.
- И что это были за приказы?
Раб вздохнула, вспоминая.
- Если она будет все еще жива, когда мы достигнем Коринфа, они умрут.
- Они? Она?
- Я думала, речь обо мне. Но, когда я схватила его, он испугался, что я – это ты.
Завоеватель поджала губы.
- Ты могла ошибиться. Могла неправильно истолковать его слова.
Раб покачала головой.
- Он признался. Он сказал, что они посланы по приказу Цезаря.
Кулак Завоевателя врезался в щеку раба, открывая старые раны. Светловолосая голова откинулась назад. Гладиатор опрокинулась на спину.
- Ты лжешь, – прошипела воин.
Гладиатор медленно поднялась, мягко стирая кровь со скулы здоровой рукой.
- Сделай с ним то же, что сделала со мной. Он заговорит.
Завоеватель обдумывала ее слова, направляясь к лестнице.
- Лучше бы ты говорила правду, Леопард. Или мне придется добавить ложь и измену к списку твоих преступлений.

12 Misericordiae Exiguae
Маленькие акты милосердия
Пронзительный испуганный крик вырвал ее из сна. Из открытого люка доносились громкие вопли агонии. Она задрожала и попыталась зажать уши руками. Казалось, эти вопли продолжались часами. Даже после того, как шум стих, она дрожала, вглядываясь в темные углы, в безнадежном усилии не думать о том, что принесет завтрашний день.
Неуклюжие шаги раздались на лестнице. Никлос, слуга, в сопровождении солдат. Гладиатор поднялась на корточки и припала к палубе, настороженно глядя на прибывших.
Парень остановился при виде раба, благоразумно держась вне зоны ее досягаемости.
- Х-хозяйка послала меня, чтобы принести тебе тунику и сменить бинты. – В качестве доказательства, он показал темную ткань, чистые бинты и мази. Четверо охранников разошлись кругом и вытащили мечи.
Гладиатор ощетинивалась все больше с каждым их шагом, бросая взгляд то на одного, то на другого, мышцы ее нервно сокращались. Движение на палубе сверху привлекло ее внимание. Длинные распущенные волосы, знакомый силуэт и, позади Завоевателя, впечатляющие вооруженные фигуры, наблюдающие за каждым ее движением. У нее возникло странное ощущение, что это какой-то вид испытания. Нервное возбуждение и движения корабля играли в разрушительные игры с кусками холодной каши в ее желудке.
- Встать, – рыкнул один из солдат – седеющий ветеран, которого она узнала со стычки на палубе. Судя по его рычанию, мужчина хорошо помнил пинок в шею его товарища и мечтал о любом поводе для возмездия. Гладиатор поднялась настолько медленно, насколько позволяла раненая нога, натянув цепи, держащие ее у борта.
От того, что она стоит на виду у всех этих мужчин, у гладиатора начало покалывать кожу. Взгляды скрестились – голодные волки, стоящие перед легкой добычей. Один из солдат прошелся взглядом по ее телу; она оскалилась. Она была прикована. Она была безоружна. Она не была беспомощна.
Особенно не тогда, когда Завоеватель стояла за этим. Гладиатор выпрямилась, зная, что воин наблюдает за ней.
Знакомый острый запах коснулся ее носа, растительный и грубый, почти приятный, но с резким послевкусием. Когда рука коснулась ее спины, гладиатор дернулась, загремев цепями. Нервные солдаты шагнули вперед, кончики их мечей были так близко, что холодили кожу. Чувствуя себя на грани срыва, она заставила себя успокоиться и замедлить дыхание, пока парень быстро и ловко смазывал раны зловонным бальзамом. На сей раз, уже замерзшая кожа не приветствовала холод.
Никлос передвинулся и сел перед нею. Гладиатор едва смела дышать и только сильнее натянула цепи, чтобы не вздрогнуть от его прикосновения. К чести паренька, у него хватило такта выглядеть смущенным и смотреть туда, где работали его руки, а не на золотистые завитки, находящиеся рядом с его лицом. Никлос быстро сменил повязку на ее больном бедре. Старый солдат шагнул вперед и расстегнул наручник на запястье раба.
Паренек снял бинты с ее руки, от его быстрых и нервных прикосновений к коже, у нее скрутило живот, и зубы сами собой обнажились в оскале. Старый солдат шагнул еще ближе, надеясь, что раб сделает какую-нибудь глупость. Если он стоял достаточно близко, чтобы ударить ее, то был и достаточно близко для того, чтобы получить удар. Быстрая и неудовлетворяющая дорожка к смерти, просто маленькая фантазия. Гладиатор снова подняла спокойный взгляд вверх, на Завоевателя и ее офицеров. Она могла разглядеть слабую вспышку белых зубов в мрачной улыбке. Воин видела, знала, что она выбрала не сопротивляться.
Расстегнут второй наручник – долгожданный шанс растереть болезненные запястья.
Никлос подал ей коричневую тунику.
- Надеюсь, это правильный размер. Это – одна из моих старых. – Гладиатор натянула одежду через голову. Туника хорошо сидела на плечах, но была чуть длиннее, чем нужно.
- Руки, – проворчал старый солдат. Гладиатор протянула руки, позволяя снова сковать себя.
Она надеялась, что это все, но Никлос подошел снова, подавая ей бурдюк с водой, булку хлеба и грубое шерстяное одеяло. Понизив голос, он пробормотал:
- Завоеватель хочет, чтобы завтра ты была здоровой, сытой и хорошо отдохнувшей. – С нервным кивком, парень отошел назад, и солдаты вышли из трюма.
Удивленная, Леопард посмотрела на вещи, которые все еще держала в руках, потом подняла взгляд на люк. Воин равнодушно развернулась. Другая фигура задержалась на более долгий срок, внимательно разглядывая гладиатора, будто пытаясь прочитать испачканный свиток.

0

5

13 Condemnatio
Приговор
- Завоеватель, пора.
Зена кивнула Беллерофону. Он повернулся к барабанщику.
- Свистать всех наверх.
Громкий ритм вышвырнул солдат и матросов из их гамаков на залитую утренним солнцем палубу. Когда барабан затих, Завоеватель шагнула вперед и встала на край юта.
- Привести нападавшую, – приказал Беллерофон.
Двое солдат появились из трюма, ведя обвиняемую, двое других шли позади них, обнажив мечи.
Несмотря на новую тунику и бинты, гладиатор выглядела не очень хорошо. Особенно ее лицо – воспаленная скула, ссадины на подбородке и распухшие губы. Она моргала от яркого света, глядя на стоящих по стойке смирно мужчин. Кровь отлила от разукрашенного лица, шаги стали менее уверенными. Она должна была предстать перед судом Завоевателя.
- Привести потерпевшего.
Откуда-то из-за спины Завоевателя солдаты вытащили моряка, чтобы поставить его рядом с рабом. Их лица были весьма похожи – отекшие и разукрашенные. Сквозь щелки глаз мужчина бросил на нее действительно гнусный взгляд. Она ответила яростным взглядом.
Завоеватель развернула плечи.
- Вчера вечером раб, которую вы знаете под кличкой Леопард, набросилась на моряка Миестеса и, перед свидетелями, включая и меня, попыталась его задушить. Нет никаких сомнений в вине ответчика в этом вопросе.
Она сделала небольшую паузу.
- Однако остался вопрос мотивации. Раб показала, что она слышала, как Миестес строил план нападения на Завоевателя. – Бормотание прошло по рядам; она подняла руку, успокаивая голоса. – Если это правда, обвиняемая только выполняла свою обязанность по защите своей хозяйки.
- Она врет! – Миестес бросился на раба, пытаясь стряхнуть держащие его руки. Леопард вернула ему взгляд, жесткий, как мрамор.
Завоеватель взглядом пригвоздила моряка к палубе.
- Сильные слова для человека, обвиняемого в измене.
- Какие доказательства у нее есть? – Мужчина вздернул голову, выставляя на всеобщее обозрение синяки и кровоподтеки на шее. – Взгляните на это! Она хотела убить меня!
Завоеватель усмехнулась.
- Глупец. Она – гладиатор. Если бы она хотела убить тебя, ты был бы уже мертв.
Ропот прошел по рядам. Завоеватель продолжила выступление.
- Как нет никаких доказательств, что гладиатор пыталась убить его, так нет и доказательств того, что он составлял заговор, намереваясь убить меня. И вот мое решение. Я приговариваю привязать вас обоих к мачте до нашего прибытия в Коринф, где ваши преступления против Греции будут прощены. – Она выгнула бровь, глядя на заключенных. – Если, конечно, кто-то из вас не желает признать свою вину.
Моряк побледнеет.
- Пожалуйста, Завоеватель. Я не сделала ничего плохого.
- Не сделал? Признай свою вину, и ты проведешь остаток путешествия в трюме, дожидаясь суда. Уверяю, это гораздо более удобно, чем день и ночь в цепях на мачте. И гораздо менее смертоносно.
Мужчина только беззвучно разевал рот. Раздраженная, Завоеватель повернулась к рабу.
- А ты? Ты признаешь, что пыталась убить этого человека?
Светловолосая женщина лишь слегка мотнула головой.
- Нет? Да будет так.
Завоеватель подала сигнал охранникам. Они кивнули и потащили пленников к мачте.
Воин поймала взгляд раба, было что-то вроде гнева в ее глазах. Нет, не гнев. Более личное. Предательство.
Она почувствовала острую боль и немедленно скрыла это. Завоеватель отвернулась до того, как солдаты дотащили заключенных до мачты, и не смотрела, как их поднимают вверх.
__________________________________________________

14 Dies et Nox
День и ночь
Наказание длилось, и страдания Леопарда только усиливались. С привязанными к мачте локтями и запястьями, плечи принимали на себя весь вес тела. Солдаты и ноги тоже привязали к мачте. Иногда ей удавалось опираться на ноги в течение нескольких минут, снижая давление на руки и ребра, позволяя крови добраться до пальцев. Свежий воздух и чистый горизонт превратили ее вездесущую морскую болезнь в постоянную тошноту.
И самым плохим было непрерывное ворчание моряка, привязанного за ее спиной. Мужчина проклинал Завоевателя, богов, солнце, корабль и даже веревки. Но главным образом он проклинал находящуюся позади него лживую суку, ее родителей, ее пол и ее молчание. Его голос был как заноза под ногтем – вездесущий, приводящий в бешенство, от которого никак не избавиться. Закрыв глаза, она представляла тысячи способов заткнуть его, и каждый следующий был отвратительнее предыдущего. Когда перевалило за полдень, его собственное ворчание, наконец, сделало это за нее. Голос моряка стал более хриплым под палящим солнцем, потом перешел на сипение и вскоре сменился шепотом. Наконец, он замолчал, только изредка пытаясь привлечь внимание стоном, когда кто-то проходил мимо. И гладиатор от всего сердца обрадовалась его молчанию.
Но в тишине ее беспокойство все росло. Гладиатор повторно проиграла в своем сознании суд, в поисках любых намеков на намерения ее хозяйки. Разве Завоеватель не поверила ей? Разве ассасин не сказал ей то же самое, что он сказал Леопарду? И память ответила, что нет никаких доказательств. Все бы ожидали, что Завоеватель определит суровое наказание за действия своего раба, независимо от оправданий. Если взглянуть с этой стороны, все могло быть намного хуже. Ее хозяйка не сделала ничего больше, чем сделал бы любой другой властитель. Так почему же она чувствовала такое негодование?
Прошла большая часть дня, когда она ответила для себя на некоторые вопросы, оставив другие нерешенными. Леопард начала думать об их взаимодействии, как о чем-то большем, чем отношения хозяйки и раба. Она могла бы поклясться, что видела в глазах Завоевателя какой-то отблеск уважения, которое выходило за пределы аристократии и рабства, известности и бесславия. Разве сама Королева Воинов не поднялась с низов? Когда они сражались, это было как танец, к которому только они знают движения. Весь мир исчезал; стены, цепи, люди были в далекой дымке; оставались только они, поле сражения и звездное небо. И будь она проклята, если Зена тоже не чувствовала этого.
Видимо, нет. Завоеватель была только очередным хозяином, а она – только очередным вложением денег, которые можно сохранить, а можно и промотать. Гладиатор была глупой и слабой, воображая себе что-то большее.
Такие мысли кружились в ее голове как стервятники над добычей. Раб отгоняла их, но они возвращались, как только Леопард позволяла себе отвлечься.
Бывали моменты, когда ветер ревел как дыхание Посейдона, и она думала об одеяле, отражающем холод. А когда жар солнца превращал ее горло в пустыню, она вспоминала слабое вино, которое смягчало ее боль ночью. Завоеватель сказала, что гладиатор столь пренебрежительно отнеслась к ее великодушию. Она была не права. Леопард боялась этого. Каждый доброжелательный жест прорывал отверстие в ее сердце, а она провела годы, укрепляя его, пока оно не превратилось в ее груди в лоскут старой кожи. Неожиданное великодушие ее хозяйки стало для казалось бы навсегда парализованного органа дождем в пустыне.
И гладиатор сожалела, что не может ненавидеть воина за это. Она провела так много времени, изучая искусство выживания, что ненависть стала непрактичной тратой драгоценной энергии. Ненависть нужно лелеять, нянчить, породить на свет. Она не была способна на такую материнскую заботу.
Гнев был чистейшим инструментом для выполнения того, что должно быть сделано. Сейчас она нуждалась в этой силе. В этом и в гордости. Она не позволит такому пустячному наказанию уничтожить Леопарда.
Так что она продолжала висеть там, скрывая неудобство, стараясь, чтобы ее лицо и тело были неподвижны, встречая взгляд каждого, кто решил бы посмотреть на нее. Особенно Завоевателя, которая поступала так много раз за день.
Такая демонстрация становилась все более сложной с приближением ночи. Холодный ветер казался копьем, врезающимся через грубое полотно прямо в ее грудь. Гладиатор напрягала мышцы, пытаясь создать броню против невидимых ударов.
Сопротивление, как и ненависть, требовало усилий. Когда яркий лик Селены поднялся на черный купол неба, окрасив корабль молочно-белым светом, ее тело – ее броня – уступило, сотрясаясь сильной дрожью. Ее трясло так сильно, что это причиняло боль. Было все труднее координировать свои движения, когда она пыталась опереться на ноги, чтобы уменьшить давление цепей на плечи и ребра.
Поздно вечером, когда луна дошла до высшей точки своего похода, движение на палубе привлекло ее внимание. В накинутом на плечи теплом плаще, Завоеватель вышла из каюты. Светлые глаза оглядели корабль, преднамеренно остановившись на ее новом приобретении. Несмотря на дрожь, гладиатор ответила пустым прямым взглядом. Воин отвернулась и поднялась на ют, чтобы сменить капитана за штурвалом.
Леопард хотел наблюдать за ней, изучая каждое движение. И хотела, чтобы воин чувствовала ее взгляд, знала то, что знает она. Что Леопард висит там из-за нее. Что цена за помощь Завоевателю – страдание. Что она выбрала подчиниться, выносить голод, унижения и боль, потому что... потому что она хотела быть больше, чем рабом. Все, в чем она нуждалась – это минимальное подтверждение, самый легкий намек на понимание, хоть что-то, чтобы дать ей надежду, что выбор ее не был напрасным.
Завоеватель больше не обращала на нее внимания.
Постепенно сознание Леопарда стало туманным от холода, мысли куда-то пропали, и она просто смотрела, пронзенная движениями длинных мускулов, мерцанием бледной кожи, жаром алых губ. Она больше не дрожала. Она понимала, что должна волноваться, но вместо этого чувствовала только облегчение от отсрочки.
Через какое-то время что-то ткнуло ее в ребра. Еще раз, сильнее. Третий тычок, наконец, сорвал стон с запекшихся губ.
- Пей.
Что-то теплое коснулось губ. Раб впитывала каждую каплю жидкости, вынудив себя поднять тяжелую голову и заставляя сухое горло работать. Это был слабый теплый бульон, ничего более. Не имеет значения. Она почувствовала прилив тепла, отгоняющего нечувствительность сна и смертельную пелену.
Солдат передвинулся по вантам, чтобы напоить моряка. Разбуженный, тот жадно глотал из деревянного кубка. Над ними почти полная луна начала клониться к горизонту, обещая скорый рассвет. Гладиатор посмотрела вниз, встречая еще один бледный лик, сияющий ей. Что Завоеватель видела на рее? Животное? Смутьяна? Угрозу? У нее не осталось сил, все ушло на гнев и браваду. Только один долгий взгляд. «Я все еще здесь».
Жесткий взгляд только слегка смягчился. Затем, почти неуловимо, Завоеватель кивнула.
Глаза медленно закрылись, ее сердце принялось усиленно качать кровь.
Когда она снова открыла глаза, Завоеватель ушла.
_________________________________________________

15 Diaeta Revelationis
Место открытий
В темноте она сняла броню, мягко опустив ее на пол рядом с кроватью. Наруч выскользнул из пальцев, ударившись о доски. Завоеватель тихо ругнулась на себя и подняла его.
Мирное похрапывание все еще раздавалось с кровати.
Она могла бы выгнать парня, но он и так спал в крошечном закутке под лестницей много дней. Нет, пусть остается. Ему нужно отдохнуть. Ей нужно подумать.
Гладиатор завладела ею. Она не была уверена, когда это случилось. Вчера вечером в трюме? Вчера в вороньем гнезде? В доме сенатора? Во время той первой схватки на Арене? Это имеет значение? Леопард умела привлечь внимание Завоевателя движением, звуком, взглядом.
ТОТ взгляд, сейчас, как будто она распяла собственного брата. Воин не могла выкинуть это лицо из своей головы.
Она опустила руки, опустошенная. Воин волновалась за эту женщину. Сегодня было холоднее, чем вчера; достаточно холодно, чтобы это было опасным. Сильные и здоровые мужчины умирали в подобных обстоятельствах. Она боялась, что бульона будет недостаточно.
Нужно сделать что-нибудь, чтобы сократить время наказания. Но она сама сказала, что провинившиеся будут висеть, пока корабль не достигнет Коринфа, а властителя, меняющего свои приказы из-за небольших страданий, будут считать нерешительным и слабым. У нее и так достаточно проблем с побежденными народами, чтобы самой подбрасывать дрова в огонь.
Завоеватель взяла одеяло с изножья кровати и забралась под стол, как Леопард вчера вечером, ругнувшись, когда голова встретилась со стеной. Раб была несколько ниже ее и, вероятно, ей не пришлось сгибать колени, чтобы вписаться в свободный промежуток. И палуба была довольно твердой и грубой для ее угловатого сложения. С другой стороны, она могла чувствовать привлекательность пещеро-подобного места для осторожного Леопарда, закрытого с пяти сторон, легко защищаемого. Без сомнения, гладиатор немедленно сменила бы свою текущую кровать на это место. Завоеватель прижалась спиной к стене и закрыла глаза.
Она дремала, но сон не приходил. Воин продолжала думать о гладиаторе, умирающей в нескольких метрах от нее, на мачте, пока ее пылкая душа не оказалась едва прикрепленной к слабеющему телу, и только глаза продолжали пылать в темноте, как нефритовые угли.
Воин внезапно проснулась, почувствовав покалывание. Ей потребовалась секунда, чтобы разглядеть в темноте ноги, стоящие у кровати. Не Николса.
Пинок под колено застал ночного посетителя врасплох. Пока мужчина восстанавливал равновесие, она метнула взгляд на меч, лежащий у него под ногами. Завоеватель потянулась к мечу, но мужчина рубанул сверху вниз, чуть не отрубив ей руку. Пинок в пах отвлек его на достаточное время, чтобы она успела опрокинуть противника на пол. Выкатившись из-под стола, воин подняла меч и замахнулась на мужчину.
Может быть она услышала или почувствовала угрозу, но отреагировала она инстинктивно: мечом отбила клинок, направляющийся к ее сердцу, свободной рукой поймала лезвие, целящее в лицо. Третий предмет проскользнул сквозь защиту, ужалив ее в шею возле плеча.
Завоеватель развернула меч, меняя хват. Лезвие погрузилось в плоть, пришпилив ассасина к доскам.
Хрип с кровати. Оцепенелые пальцы нашарили фонарь, кремень несколько раз ударился о кресало, и фитиль вспыхнул.
Никлос смотрел на нее, зажимая бок; из-под пальцев стекала кровь, парень сипло дышал.
- Нет, – пробормотала она, зажимая рану паренька рукой. – Маркус!
Солдаты ворвались в дверь, проткнули мечами истекающего кровью ассасина. Капитан Маркус растолкал столпившихся в дверях людей, его обычно спокойная манера поведения дала трещину.
- Деметриус! – Крикнул он через плечо. – Кто-нибудь, приведите лекаря!
Один из солдат тут же убежал. Капитан подошел ближе, протянул руку, как будто хотел помочь или утешить.
- Отойди от меня! – Крикнула она, отпихнув мужчину к стене.
- Завоеватель... – Неуклюже, Маркус попытался снова, не отрывая взгляда от ее горла.
Рефлекторно, она прижала руку к шее. Металлический дротик почти на всю ширину вошел в плоть. Кровь, пульсируя, уходила из раны, и с ней уходило время. Судя по бледности загорелого лица, Маркус тоже знал это.
Она сглотнула.
- Маркус, подойди сюда. – Завоеватель отодвинулась, давая ему место. – Прижми руку, вот так, и держи. – Она помогла капитану зажать рану Никлоса. – Не отпускай, пока Деметриус тебе не скажет. – Она отошла в сторону, все еще прижимая руку к шее, наткнулась на край стола и моргнула, пытаясь избавиться от темноты перед глазами.
Беллерофон, протолкавшийся через толпу, пораженно замер, заметив ее.
- Завоеватель! Ваша шея...
- Я рада, что ты смог присоединиться к нам, капитан, – проворчала она.
Мужчина сузил глаза, оглядывая каюту.
- Что случилось?
Завоеватель впилась в него взглядом, но все же ответила на риторический вопрос.
- Ночной гость у моей кровати. Только меня в ней не было. – Она потянулась к Никлосу и положила руку на его прохладную ладонь, пытаясь согреть ее. Парень хрипло дышал, слишком оцепенелый, чтобы посмотреть на нее.
Маркус покачал головой и сильнее прижал руки к ране.
- Ваша гладиатор была права. Она лишь обвинила не того человека.
Завоеватель посмотрела на труп, приколотый к палубе, и приподняла пальцем ноги рукав его туники. SPQR.
- Беллерофон, схвати всех матросов с римского судна и запри их в трюме, включая того человека с мачты. Что касается Леопарда... приведи ее ко мне.
Капитан широко распахнул глаза.
- Завоеватель? Она могла работать с ними. Она могла специально назвать не того человека...
- Довольно! – С ее головой творились странные вещи, и вопли капитана не улучшали ее настроения. – Приведи ее ко мне, немедленно.
Беллерофон не смог скрыть свое несогласие, но он знал, что лучше повиноваться, чем спорить. Капитан отсалютовал и развернулся к выходу.
- И, капитан? Мне не внушает уверенности безопасность на этом корабле. Позаботься об этом, и начни с размещения охраны у моей двери.
Завоеватель ничего не сказала о покушении на свою жизнь, но в ее глазах светилась молчаливая угроза. Капитан услышал стоящее за этими словами и сглотнул.
- Как прикажете.
Ее сознание начало играть против нее, некоторые вещи оказались вычеркнутыми из памяти, другие запечатлелись весьма отчетливо. Целитель протиснулся мимо солдат и направился прямо к ней. Завоеватель попыталась отправить его к Никлосу, но старик только отмахнулся.
- Он может подождать, Завоеватель. А вы – нет. – Сапоги загремели по палубе, поднялся какой-то шум, достаточно громкий, чтобы подготовить даже самого невнимательного члена экипажа к факту, что что-то произошло. За этой суетой она почти перестала чувствовать тело. – Мне нужно достать это, – начал целитель, прижимая скомканную ткань к ее ране.
- Нет. Пока нет.
- Сейчас, пока вы не потеряли еще больше крови.
- Нет, – рявкнула она. – Еще пару минут.
Целитель не понимал причины, но предпочел заняться подготовкой иголок и нитей. Минуты шли, и он шагнул вперед, понизив голос до отчаянного шепота.
- Пожалуйста, Завоеватель. Времени почти не осталось.
Перед глазами плавали темные круги, воин обшаривала взглядом лица людей в каюте, не останавливаясь на каком-то конкретном. Неохотно, она кивнула целителю и прислонилась к стене.
- Это может...
- Просто сделай это, – прорычала она.
Старик потянул. Фонтанчик крови раскрасил его лицо. Завоеватель почти рассмеялась, но его рука сжимала шею так сильно, что ей приходилось бороться за каждый вздох. Она позволила себе закрыть глаза, скрывая невидящий взгляд и головокружение, которое угрожало свалить ее.
Рука сжала ее ладонь, маленькая, мозолистая, ледяная. Она сжала в ответ – якорь во тьме.
- Она останется со мной, – объявила Завоеватель всем, кто мог слышать. Затем она потеряла сознание.
__________________________________________________

III
Orae Corinthiae
Коринфский берег

16 Pompa
Процессия
Громкий стук разбудил Леопарда, заставив ее сердце биться как сумасшедшее. Глаза метнулись по слабо освещенной каюте, пытаясь определить источник звука. За дверями слышались крики, какие-то перемещения, активная деятельность. Мускулы Леопарда напряглись, приготовившись действовать.
Время шло. Никакой опасности со стороны двери. Волнение прошло, и усталость вновь просочилась в ее кости, маня ее вниз, к теплу кровати.
Теплу другого тела. Она напряглась, глядя на расслабленное лицо, спутанные темные волосы, пытаясь вспомнить, как и когда она оказалась в постели Завоевателя. Но большая часть вчерашнего вечера была как в тумане. Она помнила скорее яркие картинки из случившегося, чем последовательность событий. Палуба, мчащаяся ей навстречу. Свет и столпотворение в крошечной каюте. Завоеватель, ее закрытые глаза, белая как молоко кожа и залитая темно-красной кровью грудь. Толпа солдат держалась так тихо, что, казалось, все затаили дыхание, зная, что легендарная Королева Воинов может не пережить эту ночь. Длинные пальцы подрагивали от каждого быстрого стежка. Подойти и опуститься на колени рядом с ней, скрывая замороженными руками ее слабость. Ее слова, «она останется со мной», прежде чем воин сползла по стене. Море напряженных лиц, не отрывающих взглядов от Разрушителя Наций, которые могут быть ее сторонниками, поклонниками, критиками или врагами.
Один этот факт подарил ей достаточно силы духа, чтобы не заснуть, бросая подозрительные взгляды на любого – даже ее офицеров – которые приближались, пока целитель работал. К счастью, никто не попытался напасть ни на одного из них. Вероятно, она мало что могла бы сделать для защиты Завоевателя в таком ослабленном состоянии, но никто не сказал бы, что она блефовала. Как только целитель перешел к лечению молодого слуги, гладиатор резко опустилась, положив голову рядом с ногой воина, уступая интенсивной дрожи. Кто-то обернул одеяло вокруг ее плеч, сунул ей в руку чашу с бульоном, позволяя самой позаботиться о себе. Сон сморил ее. Леопард боялась, что не сможет вовремя проснуться, но каждый раз, когда кто-то подходил ближе, она приходила в себя и с оскаленными зубами вставала между ним и находящейся без сознания женщиной.
Капитан Маркус выгнал зевак вон. Целитель закончил перевязывать грудь Никлоса и устроил его отдыхать под столом. Окровавленные простыни сменили на свежие; они осторожно раздели Завоевателя и уложили ее в постель. Капитан внимательно оглядел раба с головы до ног, прежде чем неохотно выйти и закрыть дверь за собой.
Леопард вздохнула, осторожно легла на край постели в ногах своей хозяйки, прислонилась спиной к стене и неудержимо задрожала. Одеяло было бесполезным, казалось, что в трюме больше тепла, чем у нее внутри. Холод пустил корни у нее в костях; гладиатор не была уверенна, сможет ли еще когда-нибудь снова почувствовать тепло.
Это было последнее, что она помнила до сих пор. Она и ее шерстяное одеяло прикрывали Завоевателя как щит, ее рука и плечо, бедро и нога были вытянуты поперек спящего тела, ее щека опиралась на широкое плечо. Только тончайшая шелковая простынь отделяла кожу от кожи. Она лежала очень тихо, отчаянно вспоминая. Целитель раздел и переместил ее во сне? Было крайне неприятно думать, что она могла дойти до такого состояния, чтобы не помнить этого. Или она передвинулась самостоятельно, найдя во сне тепло, которого не могла обнаружить, пока бодрствовала? Жар, излучаемый воином, был подобен солнечному свету, и гладиатор снова чувствовала себя почти нормально. То есть измотанной, израненной с ног до головы и голодной, как зверь на Играх. Тот факт, что она привыкла к подобному состоянию, не убеждал ее в том, что под властью Завоевателя жизнь будет такой же.
Ей нужно отдвинуться. Завоеватель не потерпела бы незваного раба в своей кровати, лежащего к ней так близко, касающегося ее так бесцеремонно. И ее офицеры, вероятно, тоже не были бы довольны. С другой стороны, если целитель переместил ее сюда, она должна остаться.
С женщиной, которая приказала распять ее на мачте.
Леопард заставила себя расслабиться, и снова опустилась вниз, руки дрожали, голова была будто ватная. Она сделала бы глупость, не оставшись здесь спать, позволяя своему телу отдыхать. Пусть Завоеватель накажет ее позже, если она сделала то, что не должна была делать. Ее тело нуждается в воде, пище и отдыхе в любом порядке, в каком она сможет это получить.
И хотя ее голова покоилась на мягкой мускулистой руке, ей потребовалось приложить усилие, чтобы заставить себя расслабиться. Гладиатор решительно уставилась на стену каюты, ожидая, пока сон придет за ней, но шумная активность на палубе наверху и пульс под ее щекой, держали ее на краю бодрствования, не позволяя заснуть. Ее пристальный взгляд соскользнул со стены к телу перед нею, перепрыгнул на бьющуюся под прозрачной кожей жилку. В конце концов, ее глаза остановились на тихо вздымающейся и опадающей груди худощавой женщины. Нет, худощавой – слишком щедрое слово. Ее ребра слегка выделялись под простыней, тазовые кости как горные пики возвышались под грубым одеялом. Гладиатор легко могла бы обернуть руку вокруг ее талии, и еще бы место осталось. Впалые щеки, выступающие ключицы... как она не заметила этого раньше? Воин, которого она встретила на тренировочном дворе той ночью, была настолько высокой и мощной. Неукротимая богиня превратилась в обычную женщину, худую, раненую и весьма смертную. Пальцы зудели от желания коснуться грубого шрама над ее правой грудью, задуматься о его скрытой истории...
Дверь открылась, и гладиатор кувыркнулась с кровати, ударившись пятой точкой об пол. Она быстро встала и плотнее запахнула одеяло вокруг себя, пытаясь выглядеть устрашающей, несмотря на свое пылающее лицо.
Целитель примирительно поднял руки и криво улыбнулся.
- Мир, девочка. Я просто хочу проверить своих пациентов.
Гладиатор отступила с его дороги, позволяя уверенным пальцем исследовать швы. Паренек не подавал признаков жизни, но воин повернула голову при тычке и, наконец, открыла тусклые глаза.
- Никлос?
- Он дышит.
Некоторая напряженность ушла в ее лица. Она снова закрыла глаза.
- Мы причалили.
Действительно, движение пола и стен стало почти незаметным после трех дней в море.
- Капитан Беллерофон послал меня, чтобы разбудить вас и приготовить к процессии в Коринф.
- Да? – Судя по ее тону, раб предположила, что давать распоряжения Завоевателю могло быть плохим выбором для карьеры. Она вздохнула. – Свежий воздух мне не помешает. – Завоеватель попыталась сесть, но тут же завалилась вбок. Две пары рук поймали ее. – Или нет.
Они опустили воина обратно на постель, целитель приподнял ее веко, изучая каждый глаз. Успокоенный, он кивнул и повернулся к рабу.
- Теперь давай-ка посмотрим на тебя.
Леопард немедленно отступила назад и прижалась к стене, принимая защитную стойку.
- Давай, девочка. Ты была в трех шагах от смерти вчера. Я должен удостовериться, что ты в порядке.
Она отказалась, в глазах вспыхнула угроза, рука предостерегающе поднялась.
- Позволь ему осмотреть тебя, – спокойный голос ее хозяйки, бархат по стали. Леопард вызывающе впилась в нее взглядом. Голос воина смягчился. – Он получит мое разрешение, если он получит твое.
Ее ноздри вспыхнули. Разрешение? Это ее выбор? Тогда она выбирает – нет.
Через мгновение она изменила решение, растоптав свою упрямую жилку, оставляя только голый практицизм. Одеяло упало на пол.
Она сама удивлялась собственной капитуляции, когда эти светлые глаза наблюдали за ней с кровати, отвлекая от скрюченных пальцев, тыкающих в болезненные раны.
Лекарь прищелкнул языком, поворачивая разбинтованное запястье в руках. Тыльная часть ее ладони была распухшей и болезненной, края содранной кожи побелели.
- Завоеватель, я рекомендую, чтобы ваш травник как можно скорее посмотрел на эту руку. Инфекция, безусловно, сильно навредит ей в ее ослабленном состоянии.
Леопард ощерилась, она ему покажет, ослабленном...
- Я прослежу. Что-нибудь еще?
- Нога хорошо заживает. Я мог бы обследовать ее более основательно, – его голос затих, когда старик заглянул в свирепые глаза, – но не думаю, что это было бы мудро.
Воин понимающе усмехнулась.
- Ты знаешь этих диких существ, Деметриус. Слишком своенравны, чтобы знать, что для них лучше.
Удовлетворенный, он кивнул.
- Я устрою, чтобы ваши сундуки подняли из трюма. Капитан Беллерофон сказал, что он вскоре придет, чтобы сопроводить вас во дворец. Как прикажете, Завоеватель.
Дверь закрылась за ним. Холодная действительность опустилась на раба. Целый новый мир ждал за этой дверью, с новыми правилами, которые будет непросто изучить. В Риме было достаточно трудно. На сей раз, она лучше владела ситуацией и своей судьбой, но, с другой стороны, она уже успела вляпаться в большее количество неприятностей, чем могла рассчитывать. Опасность, казалось, крутилась вокруг Завоевателя как верный обожатель, смертельный партнер, к которому не стоит приближаться.
- Эй, – тихий шепот столь нетипичный для Завоевателя, что она поймала себя на мысли, будто смотрит на незнакомца. Эти синие глаза прошлись по ее обнаженной фигуре. Это был только взгляд, но гладиатор жарко вспыхнула и снова завернулась в одеяло. Плавный жест; Леопард неуверенно приблизилась.
- Я знаю, что ты сердишься на меня. Ты пыталась меня предупредить. Я больше не буду сомневаться в твоей честности. Но другие будут, и это не последний раз, когда тебе придется страдать, чтобы доказать свою правоту. Ты сможешь жить с этим? Это не обязательно, знаешь ли. Я могла бы найти для тебя более безопасное место. Возможно, кухню?
Завоеватель предложила ей маленькую кривую улыбку, и гладиатор немедленно поняла почему. Обычные рабы не спали в каюте Завоевателя, не угощались едой Завоевателя, не сражались для удовольствия Завоевателя, не получали мягкую заботу Завоевателя. Леопард не была обычным рабом, никогда не была. Она сражалась для удовольствия влиятельных людей, обедала с главами государств, встречала несколько наиболее знаменитых мужчин и женщин известного мира. Леопард была слишком гордой, чтобы влачить существование, отмывая полы и тарелки. Не после свободы и власти Арены. Не после этих нескольких дней, проведенных с Завоевателем.
Она видела это в глазах Завоевателя, уверенность, что никто не отвергнет жизнь, которую воин предлагала. Дала ли она Никлосу такой же выбор? Никлосу, который дергался от каждого поверхностного вдоха, и никто не может сказать, выживет ли он? Сколько слуг ответили «да» до Никлоса? Сколько офицеров – до Маркуса и Беллерофона? Сколько рабов до этого момента? Где они теперь, те, кто выбрали кровавую дорожку этой опьяняющей женщины, только чтобы греться – и сгореть – в ее огне?
Давно мертвы. Возможно, такова и ее судьба. Но Леопард не станет бежать от нее. До тех пор, она будет выжидать свое время, играть в хорошего слугу, выносить жестокое обращение Завоевателя, выжидать возможности для побега. И, если Завоеватель окажется исключительно жестоким владельцем... что ж, от несчастных случаев никто не застрахован. Они, конечно, случались и раньше.
В горле пересохло, она кивнула.
- Хорошо. Тогда приступай к своим первым обязанностям. Пока Никлос поправляется, мне нужен раб тела.
Раб пошатнулась, сердце колотилось в груди.
Женщина усмехнулась.
- Не то, о чем ты подумала. Просто проявлять внимание к моим физическим потребностям. Еда, вода, одежда. Я скажу тебе, в чем нуждаюсь.
Некоторые действия были естественными, такие как помочь ослабленной женщине сесть, принести воды, поддержать, пока она облегчается. Другие действия оказались более тревожащими. Такие как смыть губкой пот с длинных худых рук и ног, спины и грудей. Несмотря на сжатые зубы, она чувствовала, как у нее горят уши, отводила глаза и суетливо дергалась. Затем, обеспокоенная таким ребяческим поведением, она заставила себя замедлиться, позволяя глазам пройтись по сухощавому телу, смеси сухих мышц воина и умеренных женственных изгибов. Ее хозяйка прочистила горло; гладиатор не шевелилась, забыв о своей работе. Она снова вспыхнула и продолжила омывание жестче, чем было необходимо, не в силах посмотреть своей владелице в глаза.
Принесли сундуки. Завоеватель выбрала длинное винного цвета шелковое платье с высоким воротом, которое безупречно облегало ее фигуру. И хорошо скрывало бинты на ее шее. Теперь гладиатор расчесывала спутанные эбонитовые волосы. Через несколько минут Завоеватель подняла голову и забрала у нее расческу.
- Твоя туника и броня должны быть в другом сундуке. Надень их. Быстро.
Гладиатор вытащила грязную тунику и нашла под ней завернутые в холстину доспехи. Она вопросительно подняла взгляд на воина.
Женщина внимательно и серьезно смотрела на нее, расчесывая спутанные пряди.
- Ты не какой-то безликий раб. Ты – Леопард, один из призовых гладиаторов Рима. И мое последнее завоевание. И ты должна выглядеть таковой. Поторопись. Беллерофон идет.
Она подпоясала грязную тунику, натянула через голову кожаный панцирь и обнаружила, что те же руки, которые в последний раз снимали его, теперь помогают застегнуть все ремешки. Когда стук в дверь возвестил о посетителе, она зашнуровывала ботинки. Завоеватель сидела на краю кровати.
- Войдите, – она растягивала слова.
Капитан окинул быстрым взглядом своего командира и ее закованного в броню раба. Его лицо оставалось тщательно нейтральным.
- Завоеватель, люди построены для процессии. Мы может выходить, как только вы будете готовы.
- Очень хорошо. Отряди команду, чтобы доставить Никлоса в мои покои. И я хочу, чтобы раб была прикована к моим носилкам самыми крепкими цепями, которые у нас есть.
- Как прикажете, – Беллерофон отступил в сторону, жестом приказывая гладиатору идти вперед.
Слова Завоевателя звенели в ее голове. «И ты должна выглядеть таковой». Она вздернула подбородок, распрямила плечи, выходя из каюты Завоевателя на палубу.
Как будто шагнула из лета в зиму. Капитан щелкнул пальцами, вызывая четырех солдат.
- Удостоверьтесь, что новый любимец Завоевателя не сможет и пальцем пошевелить. – Мужчина растянул губы в любезной улыбке, которая не пошла дальше мышц, и оставил ее на попечении солдат.
Оставив часть своего внимания враждебно настроенным охранникам, остальное она уделила порту Коринфа. Суровое солнце изливалось с безоблачного неба. Члены экипажа корабля и солдаты кричали и суетились, разгружая трюмы и складывая тюки рядами на пирсе. Они исчислялись сотнями – слишком много, чтобы все были с одного корабля. Наверное, пришла помощь из местных казарм. Они абсолютно контрастировали с римскими легионерами своими разобщенными действиями и разнообразными доспехами – черная кожа и сталь и много чего еще. Только дюжина из них или около того носили украшенные металлические нагрудники и шлемы, к которым она привыкла на палубе корабля. Судя по форме, они, видимо, входили в какой-то тип королевской гвардии, как Беллерофон и его люди, которые стояли на пирсе возле закрытых носилок – металлические панцири украшены когтистым змееподобным монстром, ярко-синие султанчики одежд развеваются на ветру.
Недовольство Завоевателя тем, что один из ее людей устроил заговор против нее, становилось более ясным, если принимать во внимание, что все солдаты на судне принадлежали к особому отряду, отобранному, чтобы ее охранять.
Неожиданно руки сжали ее запястья, схватили горсть волос и дернули ее голову назад. На мгновение она снова смотрела в темную шахту колодца, чувствовала горячее дыхание и руки...
«- Не дергайся, шлюха...»
...и она инстинктивно пнула назад, врезаясь пяткой в колено, выдернула одну руку из захвата и ударила локтем другой в челюсть. Кулак, появившийся из неоткуда, полетел в сторону ее головы. Вслепую она увернулась и врезала основанием ладони в нос. Беллерофона. Милостивые боги. Ее удивительное существование в качестве раба Завоевателя закончилось едва начавшись.
Она перепрыгнула через капитана, когда тот упал, и сжала кулаки, глядя на охранников. Леопард почувствовала, как другие солдаты подходят сзади, и развернулась боком, чтобы подставлять плечо, а не спину.
Беллерофон поднялся на ноги, держа в руках железный ошейник, синие глаза впились в ее, лицо его смотрело на юг, а нос был направлен на запад. Кровь стекала вниз по губам, разлетевшись брызгами, когда капитан заговорил.
- Убейте суку.
Мечи со свистом вылетели из ножен, четверо впереди, еще больше сзади. Глаза гладиатора метались вокруг в поисках оружия, щита, чего угодно, что можно было бы поместить между нею и ими. Ничего. Только небольшой участок палубы для маневрирования и некуда бежать, кроме как вверх по вантам или за борт.
Хриплый смех заставил всех замереть. Завоеватель пересекла палубу, ее волосы были собраны в высокую прическу, ее лицо обрамляла крылатая золотая корона в виде большой хищной птицы, делая ее похожей на какую-то странную египетскую богиню, воплотившуюся на земле.
Презрительная усмешка появилась на ее губах, когда Завоеватель заметила Беллерофона.
- Неприятности с выполнением моих самых простых распоряжений, капитан? Я сказала, что хочу, чтобы этого раба заковали. Сейчас.
- Но Завоеватель, она сопротивлялась...
Воин выхватила цепи у него из рук, схватила его сплющенный нос и потянула. Мужчина взвизгнул и схватился за вправленный нос дрожащими руками, пока Завоеватель спокойно пересекала палубу.
Жуткая кроваво-красная улыбка заставила гладиатора задрожать. Демонстрируя спокойствие, которого она не чувствовала, раб опустила руки и вздернула подбородок, встречая пристальный взгляд льдисто-синих глаз, не отпускавший ее, пока Завоеватель надежно застегивала толстый металлический ошейник. За ним последовали наручники, связавшие ее руки под подбородком на очень короткой цепи. Завоеватель для проверки дернула тяжелые цепи, заставив раба упасть на колени. Гладиатор стиснула зубы.
- Беллерофон, Леопард – котенок! Неужели я должна все делать сама? – Она протянула руку, нетерпеливо пошевелила пальцами. Капитан подал ключ. Рывком воин поставила раба на ноги и повела вниз по трапу. Ее неторопливая походка маскировала неустойчивость, полностью скрывая тот факт, что менее часа назад женщина едва могла сидеть. Гладиатор не знала, какое из чувств превалировало – восхищение или волнение.
У основания трапа воин пошатнулась, но выпрямилась прежде, чем кто бы то ни было, включая раба, успел дернуться ей на помощь. Завоеватель превратила это в шутку.
- Пожалуй, самое время обменять эти морские ноги на мои прежние.
Люди, стоявшие поблизости, тоже рассмеялись, хотя и немного нервно. Раб с облегчением перевела дыхание.
Капитан Маркус предложил Завоевателю руку, помогая подняться в носилки. Она села, лениво закинув цепь на плечо. По сигналу Маркуса, восемь мужчин подняли паланкин, и барабаны задали ритм движения колонны по широкой дороге в огороженный стеной город.

0

6

17 Salutatio Corinthia
Приветствие Коринфа
Коринф не мог сравниться с Римом ни яркостью, ни размером, ни внешним видом. Рим был покрыт живыми красками, яркими тканями и золотыми листами, серые тона Коринфа отдавали тюрьмой. Хотя Коринф и был большим городом, но он не мог сравниться с милями и милями дорог, покрывавшими семь больших холмов Рима. Почему-то даже люди здесь казались меньше – сутулыми и обессиленными, если не сломленными. Рим был сердцем Римской Империи. Коринф был головой Греции, абсолютно стратегический и ничего более. Цезарь захватил Рим; у них было мало общего, как у супругов, состоящих в фиктивном браке. Завоеватель поглотила Коринф. Завоеватель БЫЛА Коринфом.
Чем дальше продвигалась процессия, тем больше было приветствующих граждан. “Приветствие Завоевателю!”, “Арес даровал нам победу”, “Разрушитель Наций вернулась!” Раб смотрела на лица людей, мимо которых они проходили, и видела страх, ненависть, эйфорию и истерию в их глазах. К Завоевателю. К солдатам. К ней.
Что-то твердое отскочило от ее брони. “Смерть врагам Греции!” Еще один камень; она увернулась от этого, но следующий ударил ее в ухо. “Смерть римлянам!” Камни, овощи и монеты летели в нее, жаля ноги, руки, лицо. Она сопротивлялась желанию бросать все это обратно, вместо этого остановившись на своем лучшем рыке.
Что-то ударило голову гладиатора сзади, уронив ее на колени. Она согнулась, насколько это было возможно, чтобы коснуться затылка, почувствовать теплую влагу в волосах, прежде чем цепь натянулась, выворачивая ее локти, и дернула вперед. Гладиатор поднялась на ноги и вслепую качнулась вперед, пытаясь что-то разглядеть в темном тоннеле, маячащем перед глазами. Ободранные колени и локти стали особенно интересными целями для бросков толпы. Раб ссутулилась, подняла плеч, защищая руками лицо, насколько позволяли цепи.
Она решила, что ей не слишком нравится гостеприимство Коринфа.
Процессия достигла большой городской площади перед воротами массивной крепости. Носильщики свернули в сторону от главных ворот и опустили паланкин на помост, возвышавшийся над площадью. Гладиатор неохотно остановилась на шаг позади своей владелицы, стараясь стоять очень неподвижно и стать невидимой.
Завоеватель поднялась. Когда народ, наконец, замолчал, абсолютность тишины оглушала.
- Наша поездка в Рим – большая победа для Греции и ее народа. Цезарь приветствует мир с могущественным Коринфом. Он хочет установить торговые маршруты по земле и морю, которые принесут богатство и процветание всем странам, находящимся под управлением Греции. Кроме того, Цезарь согласился вывести армию из Иллирии, открыть торговые пути и отойти до северного моря!
Толпа извергла приветствия, грубые и вынужденные.
Зена ждала, пока шум успокоится.
- И я потребовала еще одну награду для Греции. Цезарь выставил на бой одного из лучших римских гладиаторов, Леопарда, против вашего Завоевателя. Теперь римский леопард - мой.
Цепь дернулась; пойманная врасплох, она упала на уже и так ободранные локти и колени, одобрительный рев толпы с трудом проникал в ее сознание. Ботинок прижал щеку к трибуне. Не сильно, но достаточно, чтобы показать свою власть.
- Распять ее! – Новые выкрики в толпе. Встревоженная, раб покосилась на свою хозяйки, чтобы снова увидеть эту запугивающую усмешку.
- Распять ее? Слишком достойная смерть для этой римской шлюхи. Она будет жить до конца своих дней под моей пятой, ее навыки будут служить Греции так, как я сочту необходимым. То же самое однажды случится с Римом.
Еще больше резких приветственных выкриков. После долгих секунд давление на ее голову прекратилось; гладиатор поднялась на ноги, обеспокоенно и сердито глядя на спину Завоевателя. Если раньше толпа ее освистывала, то теперь они ее презирали. Римляне тоже ненавидели Леопарда, но на Арене толпа была не более чем извивающейся и глумящейся массой плоти. Безликой. Отдаленной. Незначительной. Не как сейчас, находящейся чуть дальше области досягаемости взбешенное сборище народа, жаждущего ее крови.
Облегчение затопило ее, когда носильщики подняла паланкин, чтобы уходить, к несчастью, лишь по узкому проходу, расчищенному солдатами в толпе. Люди наседали друг на друга, на сей раз, подобравшись достаточно близко к рабу, чтобы плевать на нее, бить кулаками и полосовать ногтями. Она уворачивалась от одних только для того чтобы тут же быть пойманной другими, тратила силы для того, чтобы удержаться на ногах, когда пальцы дернули за ее доспех, разорвали тунику и вонзились в плоть. Гладиатор пнула того, кто вцепился в ее плечо, но ее схватили за ногу и потянули. Она ударила локтем одного, но его место тут же заняли другие, ее хватали за руки, дергали за волосы, били по голове. Сознание помутилось, гладиатор споткнулась и упала, дико пинаясь, когда ее схватили за ноги и потащили прочь, затягивая ворот ошейника. Она яростно вцепилась в затягивающуюся цепь, тщась ослабить металлическую удавку. Кровь стучала в ушах, множество рук вцепились в ее локти и ноги, пытаясь разорвать ее на части.
Руки отпустили ее, толпа шарахнулась, когда один из солдат личной гвардии Завоевателя вмешался, отмахнувшись от них мечом. Сильные руки поставили ее на ноги, солдат толкал раба вперед, прикрывая собой от неистовой толпы, пока они не вошли во дворец.
Когда они оказались в безопасности за воротами, вне поля зрения толпы, дрожащие ноги подогнулись, и ее вырвало водой и прогорклым бульоном на камни мостовой. И снова, еще больше, тем же самым и желчью. И снова, и снова, до тех пор, пока раб не решила, что ее желудок сейчас тоже покинет ее. Сильные нежные руки поддерживали ее за локти, давая сосредоточиться исключительно на очистке организма от ужаса.

__________________________________________________

Коринф был городом купцов, в таком же схематичном смысле, как Спарта – город воинов, а Афины – город философов.
Город располагается на узком перешейке, связывающем Саронический и Коринфский заливы, то есть город был портом двух морей, через него шла вся торговля между западом и востоком Греции. Это был весьма преуспевающий город, начиная с VIII века до н.э., имевший свой торговый и военный флот.
Археологические раскопки города позволяют оценить гигантские размеры Коринфа. Неплохо сохранился до наших дней комплекс развалин храма Аполлона 550 г. до н.э. Он стоял в центре города, на невысоком холме. Сохранились семь его монолитных известняковых колонн. Изящный древнегреческий городской фонтан Пейрена до сих пор снабжает водой местную деревушку.Вымощенная мрамором дорога Лехейон связывала одноименный порт с городом и заканчивалась сохранившейся до наших дней лестницей с величественными пропилеями.
___________________________________________________

18 Delicium Novicium Victricis

Новый любимец Завоевателя
Хотя она пристально смотрела на дворцового стража, Завоеватель едва ли слышала хоть слово, все ее внимание было сосредоточено на силуэте раба в темноте коридора. Она слышала выкрики толпы, чувствовала, как натягивалась цепь, знала, что люди накинулись на нее. Привычно удерживая взгляд на сухощавом мужчине, Завоеватель задавалась вопросом, насколько близко они добрались и насколько сильно навредили ей...
- ...ожидают Завоевателя в главном зале.
- Что? Нет. Это невозможно. Скажи им, чтобы возвращались завтра.
- Да, Завоеватель, я понимаю. Но они говорят, что наводнение смыло их дома и опустошило кладовые. Оставшиеся в живых голодают и продовольствие нужно им немедленно. Если отправить повозки сейчас, они получат еду через два дня.
- Сколько продовольствия?
Он моргнул.
- Я не уверен, Завоеватель.
Зена нахмурилась, глядя на приближение солдата со шрамом. Он был не очень крупным мужчиной, но мягко нес на руках гладиатора. Ее бледное лицо было спрятано на его плече. Темная бровь Завоевателя уехала под челку.
- Оставь ее в моих покоях. И пригласи моего травника. И пусть с кухни доставят еду.
Солдат кивнул. Завоеватель наблюдала за ним, пока он не скрылся за углом, и только потом неохотно вернула свое внимание ожидающему стражу.
- Идем. И лучше, чтобы это было быстро.
Не было. Затопленная деревня получила пару фургонов продовольствия в обмен на обещание послать нескольких здоровых молодых людей служить в армию. Конечно, они не ожидали меньшей платы за ее благосклонность. Потом ее перехватил гонец из Персии с просьбой прислать больше отрядов, чтобы сдерживать Орду, сопровождаемый посланником из Египта, который желал пересмотреть сроки из “союза”. Обоим она ответила одно и то же. «Возвращайтесь завтра, или вам не понравится мой ответ».
Когда Завоеватель оставила главный зал, Беллерофон пристроился в шаге за ней.
- Клеопатра не дура. Она не отважилась бы прогневить вас, не имея туза в рукаве. – Его голос странно звучал из-за разбитого носа.
Зена покачала головой, слишком утомленная, чтобы волноваться об этом.
- Посмотрим, что ты сможешь выяснить.
Беллерофон поклонился и ушел.
Завоеватель механически двигалась по знакомым коридорам, шаги ее были тяжелыми. Солдат с изуродованным шрамом лицом ждал ее у тяжелой простой двери, и отсалютовал, когда воин приблизилась.
- Завоеватель, ваши раб и слуга – внутри. Травник осматривает их, продовольствие ожидает вас.
Зена кивнула, уже проходя мимо него. Она остановилась, пораженная внезапной мыслью.
- Они травмировали ее?
- Завоеватель?
- Эти животные в толпе. Кто-нибудь дотянулся до нее?
- Многие, я бы сказал. Они были взбудоражены вашим решением привести сюда римлянку. Но я не думаю, что она травмирована. Больше взбудоражена.
Зена рассеяно кивнула, вновь вспоминая другую толпу, строй насмешливых лиц. Женщина, которая стала Завоевателем, усвоила важный, хоть и неприятный, урок в тот день: милосердие не впечатляет армию. Ей потребовалось долгое время, чтобы оставить этот опыт за спиной. Редко кому удается невредимым пройти через толпу.
- Хорошо... Спасибо. – Она тут же мысленно ударила себя по лбу за формулировку и чувствительность, так не похожую на поведение Завоевателя, и прочистила горло, чтобы замять это. – Джоксер, не так ли?
Солдат вздернул подбородок.
- Вы спасли мою жизнь в Афинах.
Она не помнила этого. Она помнила более позднюю стычку, когда Завоеватель прокладывала себе путь через ряды римских собак, пытающихся захватить ее корабль. Воин проткнула мечом одного из нападавших, и лезвие застряло в его спине. Несколько копий и мечей рванулись к ней, вынуждая ее отскочить или быть пронзенной. Его выпад в сторону римлян, кинувшихся за ней, дал ей время перевооружиться. Они не говорили об этом ни тогда, ни позже.
Зена мельком оглядела его доспех.
- Давно ты Дракон?
Уродливый шрам, идущий ото лба до линии подбородка, казалось, сделал мужчину неспособным улыбаться.
- Почти год, Завоеватель.
Он не вел себя как зеленый новичок, не пытался заслужить ее расположение. Он служил еще в Афинах, должно быть провел некоторое время в регулярной армии.
- Хорошо, ты впечатлил меня сегодня. Леопард не позволяет любому касаться себя.
Его лицо дрогнуло при редком одобрении.
- Спасибо, Завоеватель.
Жестом отпустив его, женщина вошла в свои покои. Маленькая передняя, находящаяся сразу за дверью, вела к большим двойным дверям и обширному комплексу помещений за ними. Прежним правителям Коринфа, очевидно, было нужно много места, чтобы заниматься своими личными делами. Разрушитель Наций в этом не нуждалась, и комнаты были обставлены аскетично. Гигантская кровать доминировала в центре главной залы, украшенная изящными подушками, одеялами и простынями из Египта, Индии, Китая и Японии. Рядом с кроватью небольшой зажженный камин. С одной стороны – стол и стул перед узким окном. С другой – одну из комнат занимала костюмерная; во второй находилась роскошная ванна. Главная зала выглядела бы совсем пустынной, если бы не несколько украшавших ее вещей, которые Зена собрала в своих завоеваниях. Гулкое эхо шагов лишь слегка приглушали прекрасные восточные ковры и шкуры животных, покрывающие пол.
В абсолютном контрасте с пустующей главной залой, альков у входа кипел деятельностью. На торопливо установленной постели лежал ее личный слуга; дыхание паренька было поверхностным и рваным, поскольку старик вытаскивал длинные золотые, серебряные и бронзовые иглы из его кожи. Никлос приоткрыл карие глаза и посмотрел на нее, слишком испуганный, чтобы двигаться. Расстроено, воин стояла у входа, ожидая, когда травник закончит.
Старик собрал свои принадлежности и заговорил с Завоевателем на одном из наречий Китая.
- Лезвие разрушило его чи; его грудь не может двигаться должным образом. Он может не оправиться, но... энергии кажутся благоприятными. Я могу дать ему настой, чтобы ослабить боль и помочь уснуть. Ему нужен строгий постельный режим, никаких обязанностей.
Она кивнула, позволив себе сжать руку Никлоса. Пригладив растрепанные волосы, Зена вынудила себя улыбнуться ничего не понимающему пареньку, как будто все было в порядке.
Морщинистый травник повернулся к ней и произнес на грубом греческом с сильным акцентом:
- Теперь займемся тобой.
Завоеватель нетерпеливо отмахнулась.
- Я в порядке...
- Ты всегда споришь. Позволь старику сделать то, для чего ты сохранила его жизнь. – Лекарь взял свой мешочек с травами, подошел к кровати и сел, ожидая, когда она присоединится к нему.
Завоеватель занялась пуговицами восточного платья.
- Прекрати суетиться, ты, шарлатан. Я в порядке. Видишь? Деметриус превосходно поработал над раной.
Травник хихикнул без тени юмора в голосе.
- Деметриус тут не причем. Все дело в поразительном исцелении и упрямстве. – Старик снял бинты и помянул недобрым словом родителей лекаря. – Варвары. Вечно вы режете друг друга и называете это лечением.
Травник приготовил припарки и чай, пока Завоеватель сняла платье и корону, сменив наряд на более потрепанный. Он не был красивым или новым, но успокаивал ее, как старое одеяло или любимые ботинки.
Выйдя из прихожей, Зена обнаружила светловолосое тело, скрючившееся на полу под окном.
- Что с ней?
- С ней? Она не...
- ...позволила тебе коснуться ее. – Закончила фразу Завоеватель, не будучи удивленной. Она выпила мерзкую микстуру и прижала припарку к шее, подходя к окну, чтобы встать над Леопардом. В темном углу комнаты слабый луч света, проникавший из окна, освещал ее лицо, демонстрируя многочисленные царапины и ссадины, восковой цвет кожи, пустой самоуглубленный взгляд, тяжелый железный ошейник и кандалы. Когда Завоеватель подошла, раб встала на колени, опустив голову.
Это расстроило ее больше, чем любая рана. Воин опустилась перед женщиной и приподняла ее подбородок.
- Ты в порядке?
Гладиатор деревянно кивнула. Хотя какая-то тень задержалась в ее глазах, какая-то невидимая рана. Завоеватель сняла с раба ошейник и кандалы, сняла бинты с ее руки и развернула к солнцу, чтобы травник мог осмотреть кисть.
Старик прищурился и вздохнул, глядя на наполовину излеченную распухшую рану, розовые усики, наползающие на ее запястье.
- Завтра у нее будет лихорадка. Давай ей желтые лечебные цветы, они перестроят ее чи. – Старик взял ее руку и вдавил острые – кожа да кости – пальцы глубоко в ее предплечье и плечо. Гладиатор задохнулась от боли и впилась в него почти смешным взглядом изумления, в которое постепенно просачивалось предупреждение. Зена спрятала крошечную улыбку, вспоминая это резкое неудобство, прикрытое ожиданием боли. Дикое создание попыталось отодвинуться; Завоеватель все еще держала ее руку жесткими пальцами. Рефлексивно, Леопард сжала вторую руку в кулак; воин перехватила кулак прежде, чем тот успел соединиться с лицом травника, и прошептала:
- Дыши.
Они замерли в таком положении – спутанный клубок рук, дрожь Леопарда и ее рваное дыхание.
Скрюченные пальцы старика разжались. Гладиатор расслабилась, учащенно дыша и укачивая руку, будто она была сломана.
- Заживет быстрее. Ей нужна еда и вода. Когда вы последний раз кормили ее?
- Я позабочусь об этом. – Она согнула локоть и плечо гладиатора. По ощущениям мышцы двигались так же, как и в последний раз, когда она делала это. Боги, их первая встреча лицом к лицу была как будто жизнь назад. Зена улыбнулась. Леопард, безусловно, была воодушевляющей компанией.
Старик вложил кубок в руку раба.
- Выпей. – Скомандовала Завоеватель, прежде чем гладиатор успела отказаться. – На вкус как экскременты, верь мне, но это спасет тебе руку.
Леопард с сомнением смотрела на Завоевателя и травника. Она выпила содержимое кубка одним большим глотком; гримаса медленно покидала ее лицо.
Воин усмехнулась.
- Добро пожаловать в мою жизнь.
Стук в дверь.
- Входи, – крикнула Завоеватель.
Полный мужчина суетливо ворвался внутрь, глубоко кланяясь.
- Завоеватель. Вы всем довольны?
Зена встала, чтобы перехватить его.
- Я еще не пробовала еду.
- И вы послали за травником... – Он задохнулся. – Никлос! Голубчик, что эти римские свиньи сделали с тобой?
- Он оправится, Видалис. Дай ему отдохнуть. Как дворец?
Мужчина справился с желанием подойти к кровати молодого человека и сжал в замок свои ухоженные пальцы.
- Прекрасно, госпожа. Никаких неприятностей, о которых стоит говорить. – Видалис заметил платье и корону на полу около входа, поднял их и замелькал по зале, убирая вещи на места. – Ваш гардероб произвел желательный эффект, Завоеватель?
- Цезарь заметил, если ты это имеешь в виду. Как и большинство мужчин в Риме.
- Потрясающе. Я устрою, чтобы всю вашу одежду почистили – о боги.
В своей уборке комнаты мужчина наткнулся на гладиатора, сидящую в пятне солнечного света. Леопард следила за ним, пока он не подошел достаточно близко, тогда она припала к полу.
- Видалис, это мой новый раб... – Как она сказала, ее зовут? Габриель? Завоеватель немедленно отвергла это имя. Слишком мягкое и банальное для гладиатора, которая сдерживалась от того, чтобы ударить кулаком в зубы ее управляющего. – Parda. Леопард Рима.
Управляющий осмотрел ее с головы до ног, его суженные глаза говорили о многом.
- Поразительно, госпожа. Вы купили ее или нанесли ей поражение?
- И то, и другое. Мне понадобится еще одна кровать.
- Правда? В помещении для рабов множество места для еще одного неотесанного... – Он посмотрел на жесткое лицо Завоевателя. – Конечно, эта зала слишком пустынна. Еще одна кровать, безусловно, оживит комнату.
Завоеватель взяла его под локоть и увела в сторону, понизив голос.
- Ей понадобится несколько простых туник, что-нибудь в римском стиле, чтобы она чувствовала себя как дома. Конечно, я доверяю твоему выбору.
Видалис поджал губы, рассматривая раба.
- Нужно снять с нее эту броню и сделать несколько измерений.
Завоеватель сжала его плечо.
- Без шансов. Тебе придется сделать предположение, а там посмотрим.
Он вздохнул.
- Могу я еще что-нибудь сделать для вас, госпожа?
- Она может проявлять внимание к моим потребностям, пока Никлос не оправится. Того, что ты уже сделал, достаточно.
Видалис просиял и эффектно поклонился, выходя из комнаты и закрывая за собой двери.
Травник закатил глаза, скармливая еще несколько толченых листьев Никлосу.
- Ты тоже, старик.
Он перешел на мелодичный китайский диалект.
- Как прикажете. Эти листья помогут от боли. Они лучше работают на пустой желудок. Можно принять их сейчас, но нужно будет использовать их снова днем и перед сном. – Ему не потребовалось много времени, чтобы оставить листья, забрать свои вещи и уйти.
Наконец, Завоеватель стояла одна в своих покоях, отрезанная от внешнего мира. Тишина накрыла ее подобно одеялу. Она закрыла глаза, избавляясь от стального стержня, в который превратила свой позвоночник.
Гладиатор поймала ее руку раньше, чем Зена поняла, что накренилась, и подвела воина к постели. Завоеватель легла и закрыла глаза, слушая стук глиняной посуды и серебра, пока рука на ее плече не помогла ей сесть. Гладиатор протягивала ей кубок вина.
- Сначала ты. Часть твоих новых обязанностей.
Женщина нахмурилась, сбитая с толку. Завоеватель бледно улыбнулась.
- Скорее всего, оно в порядке. Никто не пытался отравить меня уже много месяцев.
Сомнения мелькнули по лицу раба. Она напряглась, закрыла глаза и медленно втянула немного вина. Раб замерла на долгий момент, как будто ожидая, что змея укусит ее за язык. Потом вынудила себя проглотить вин, и снова замерла, ожидая сигналов бедствия от организма. Ничего. Ее плечи расслабились. Она снова протянула кубок.
Воин выпила вино одним глотком, показывая на тарелки с едой, стоящие между ними. Ее новый раб попробовала по кусочку хлеба, сыров, фруктов и овощей, ягненка и утки. Взгляд Леопарда ясно говорил, что отравление – не надлежащая смерть для гладиатора. Это оставляло кислый вкус во рту Завоевателя.
Они спокойно ели без особого аппетита. Зена смотрела на молодое лицо. Восемь, возможно десять зим разделяли их, хотя Завоеватель не могла быть уверенной. В сражениях, в боли, в гневе, в тревогах, ее лицо сформировало маску столь же нестареющую и непроницаемую как камень.
Зена знала эту маску. Она получила такую же, когда военачальник Кортес вторгся в ее деревню много лет назад, отлила ее в форму над мертвым телом своего брата, сделала частью своей ежедневной жизни, когда мать отказалась от нее. Но завершающим глянцем она обязана высокомерному благородному римлянину по имени Цезарь, который обещал ей любовь и власть. Тому же самому человеку, который предал ее, и приказал распять на берегу ее и ее команду в качестве урока для тех, кто мог ошибиться, приняв его за пешку, а не за игрока.
Маска Леопард была холодной и сдержанной. Но иногда, в такие моменты, как сейчас, она соскальзывала. Тяжелые годы спадали с нее, оставляя мягкость полную боли, которая заставлял Завоевателя чувствовать себя неудобно. Она отвела взгляд, притворяясь, что не видит.
- Мне нужна ванна. Идем.
Завоеватель повела раба в боковую комнату, с облегчением обнаружив заполненную ванну, ожидающую ее возвращения. Она скинула старую одежду, заколола волосы и, со вздохом, до ключиц опустилась в воду. Несколько минут она просто отмокала, закрыв глаза, позволяя грязи поездки растворяться в горячей воде. Она могла бы заснуть немедленно, если бы незнакомка не наблюдала за ней. Завоеватель вздохнула и взялась за губку, у нее не было сил, чтобы хорошенько оттереться, но она, по крайней мере, очистила от грязи каждый сантиметр кожи.
Спину покалывало. Она развернулась, чтобы увидеть неподвижный взгляд, уставившийся на воду, как нищий на пир. Жестом подозвав раба, Завоеватель подала ей губку.
- Вымой мне спину.
Второй раз за день раб купала свою хозяйку. Первый раз она была нерешительной, смущенной. На сей раз, движения были грубыми и поспешными.
Завоеватель положила руку на губку, заставляя движения остановиться.
- Нежнее. Вот так. – Она двигала руку раба, рисуя ленивые круги на своих плечах, с постоянным давлением, но не грубо. Постепенно, прикосновения стали более осторожными. Мозолистые руки заново узнавали, как мыть, а не отскабливать, успокаивать, а не ранить.
Спина, руки и ноги были вымыты, и Завоеватель откинула голову на край ванны, пока губка мягко омывала ее грудную клетку, ее живот, ее груди. Приятные ощущения, если не сказать эротичные. Зена почувствовала, как губка опустилась ниже, движения стали более нервными, и открыла глаза. Раб уставилась под поверхность воды, бисеринки пота блестели на ее лбу. Молча, Завоеватель выхватила губку из жестких пальцев.
- Я закончила. Раздевайся.
Завоеватель вышла из ванной, вытерлась и накинула на плечи халат, искоса наблюдая за гладиатором. От доспеха и ботинок Леопард избавилась медленно, но без сопротивления. Завоеватель улыбнулась, вспоминая о той ночи в каюте, когда они вышли из Рима. Какие изменения за три дня.
- Тунику тоже. Полностью.
Это вернуло искру в ее глаза.
Воин вздохнула.
- Для ванны.
Осторожные зеленые глаза остановились на Завоевателе, и раб повиновалась. Эти глаза говорили о доверии, хотя и сдержано. И они хорошо помогали удерживать ее взгляд от блуждания куда-нибудь в другое место. Завоеватель вынудила себя отстраниться, осматривая вид перед нею.
Даже напряженная и готовая к отпору, она выглядела разрушенной. Покрытая коркой засохшего пота, леопардовых пятен, грязи и крови; шрамы, кровоподтеки и синяки багровели на ее лице, шее и торсе, картину довершали содранная кожа на ее руке и зарубцовывающиеся швы на руке и ноге. И хотя повреждения выглядели плохо, Завоеватель отбросила их как знакомые проблемы, вместо этого сосредоточившись на ободранных коленях и локтях, мелких царапинах от ногтей, и крови, спутавшей густую шапку бело-золотистых волос.
Она разглядывала царапины и ссадины, нежные знаки привязанности со стороны ее подданных, и почувствовала острый приступ вины. Завоеватель собиралась использовать Леопарда как символ – образ Рима – чтобы рассердить массы. Она не хотела, чтобы толпа подобралась так близко. Не то чтобы воин когда-нибудь признала бы, что события пошли не так, как было запланировано. Она стала Завоевателем, когда научилась быть всезнающей, способной предсказать следующий ход врагов. Репутация, больше чем что-либо другое, сдерживала окружающих ее шакалов.
Пальцы коснулись мускулистого бицепса, прослеживая длинные царапины, как будто пытаясь найти знак, прочитать, кто стоит за этим действием, собрать какую-нибудь информацию о преступнике. Перед ее глазами уже разворачивались темные фантазии об обнаружении нападавшего и возвращении ущерба в десятикратном размере. Только она может разрушать эту плоть. И никто более.
- В ванну, – сиплый приказ.
Раб нерешительно посмотрела на ванну, на нее.
- Давай. Ты нуждаешься в этом.
Гладиатор ступила в теплую воду, сутулилась и принялась быстро отскребать кожу, без сомнения привыкшая к купанию с малым количеством воды, меньшим количеством времени и отсутствием уединения.
Зена покачала головой.
- Стоп. Встань. – Она взяла губку и начала стирать грязь с мускулистых ног медленными размеренными движениями. – Я думала, что вы, римляне, помешаны на своих термах.
Раб внимательно следила за каждым ее движением.
- Не римлянка.
Ее слова были как звон монет для уставших от тишины ушей. Завоеватель спрятала улыбку. Она уже и так была почти уверенна в этом; раб говорила на совершенном греческом, когда вообще говорила. И, судя по зажатости тихого голоса, ей не понравилось сравнение с ее предыдущими владельцами.
- Нет? Тогда откуда ты?
Снова сомнения.
- Потейдия.
Завоеватель запнулась, скрывая это за ополаскиванием губки.
- Когда ты уехала?
- До того, как пришла твоя армия.
Так, она знала судьбу своей деревни. И, что более важно, она знала, кем была Завоеватель и, возможно, чувствовала злость. Опасность приятно щекотала нервы.
- Тогда почему ты ушла?
- Глупость. – Раб выплюнула это слово, как будто оно обжигало язык. – Выбор безрассудной девчонки.
Завоеватель не могла себе представить, чтобы осторожная женщина когда-либо была безрассудной.
- Как ты оказалась в Риме?
- Вляпалась в твою войну.
Ее война. Война с Цезарем. Длинная и яростная, обе империи все еще зализывали раны.
Отвлеченная своими мыслями, Завоеватель почти упустила, что тело гладиатора все больше напрягается под ее прикосновениями. Было ли это связано с начинающими вздуваться синяками на ее ушибленном животе или с близостью к паху? Она правильно предположила относительно насилия и сомневалась, что это был единичный случай. Зена мягко и предсказуемо перемещала губку все выше, ее бесстрастный взгляд был направлен на зеленые глаза, прочь от изгибов и выпуклостей, которые она омывала. Она посчитала обязательным для себя опустить руки, убеждаясь, что женщина знает – это закончено.
- Хорошо? – Получив в ответ легкий кивок гладиатора, она указала на воду. – Сядь.
Леопард опустилась на пару сантиметров, замерев, когда от теплой воды вновь начало жечь свежие ссадины. Наконец, она вздохнула и опустилась в воду. Темное облако расцвело в воде, когда она начала тереть голову; рубиновая вода потекла вниз по затылку на шею. Воин наклонила голову раба вперед и отодвинула короткие волосы, чтобы рассмотреть безобразную глубокую рану.
- Не так плохо. Кровотечение почти остановилось. – Она прижала к ране ткань, опустив голову на край ванной, вставая, чтобы принести пузырек со стола.
- Я думала, рабы купают своих хозяев.
Завоеватель сверкнула взглядом на женщину, резкий ответ на такую дерзость вертелся на кончике языка, и встретила осторожный взгляд, следящий за ее движениями. Зачем хозяйке лично купать раба, если это не является прелюдией к чему-то более... близкому?
Она покачала головой, вливая египетское благовонье в воду.
- Считай это обучением тому, как я хочу, чтобы дело было сделано. – Зена села на мраморный портик ванной, подняла одну из рук Леопарда, сильно проводя губкой от плеча до кончиков пальцев, наполовину моя, наполовину массируя напряженную конечность.
Постепенно гладиатор расслабилась, отчасти истощенная, отчасти убежденная сильными руками, массирующими ее мышцы и суставы, напряженные от мрачного предчувствия и жестокого обращения. Ее взгляд блуждал по помещению, остановившись на темном угле вестибюля, выглядело это так, будто она сейчас уснет.
Борясь со сном, гладиатор заговорила.
- Я была в Скупи, когда пришли римляне. Горожане арестовали меня и передали римскому командующему как одного из твоих шпионов.
- Тебя? Почему?
- Я рассказывала... ложь.
- Ложь?
- Истории. О богах. О тебе. Ложь. Не имеет значения. Они решили, что римлянин могут пощадить их за проявление лояльности. Они ошибались. Но командующий оставил меня, он называл меня... забавной.
- Из-за твоих историй? – Римские офицеры обычно интересовались молодыми женщинами не с целью послушать, как они говорят. С другой стороны, это совсем не было похоже на историю законченного гладиатора, которая очень скупо говорила со своей хозяйкой, и не говорила ни слова никому другому одним богам известно сколько времени до этого.
Тишина; слова застряли в горле раба, ушедшей в воспоминания, которыми она никогда ни с кем не делилась. Воин подняла другую руку гладиатора, массируя воспаленные мышцы, осторожно обходя длинные глубокие раны, скрепленные стежками, которые оставил дикий кот, будто целую жизнь назад.
Когда Леопард снова заговорила, ее голос стал еще более сдержанным.
- Он позволял мне высказывать свое мнение, пока я говорила ему правду. Я думала, что он хороший человек, и пыталась сделать так, чтобы он тоже это увидел. Затем... его начальник сделал мне гнусное предложение. Я отказалась, тогда он пошел к моему офицеру и сказал ему, что я использовала свои истории, чтобы поднять мятеж среди рабов, подстегивая их к восстанию.
- А ты делала это?
Губы гладиатора сошлись в тонкую линию.
- Его рабы поклялись, что делала. У меня был выбор. Я могла сказать, что не делала этого, тем самым обвинив римского генерала во лжи и самой быть заклейменной лжецом. Или сказать, что я делала это и вынести себе смертный приговор.
- Так что ты не сказала ничего. – Завоеватель выудила одну ногу раба из воды и начала мягко массировать губкой, чтобы уменьшить напряженность рассказчика.
- Они пытались выбить из меня признание. Каждое слово, которое я говорила в свою защиту, генерал превращал в часть заговора по расшатыванию Рима, пока я совсем не перестала говорить. Это не имело значения. Когда мы достигли Рима, мой офицер выставил меня на рынок рабов.
Зена принялась работать над другой ногой.
- По крайней мере, ты ушла от генерала.
- Это генерал купил меня и послал на Арену.
Тихий стук из главных покоев прервал ее.
- Входи, Видалис! Давай посмотрим на эти туники... – Она повернулась. В дверном проеме, приоткрыв рот, стоял капитан Беллерофон. Нога выдернулась из ее рук и скрылась под водой. Завоеватель обуздала вспышку гнева. – В чем причина этого вмешательства, капитан?
- Завоеватель, у меня... Я подумал, что вы захотите... – Он прочистил горло. – Завоеватель. Могу я поговорить с вами наедине.
Вода выплеснулась из ванны; раб встала, опустив глаза, торопясь уйти.
- Останься, – скомандовала Завоеватель. Она уже собиралась сказать капитану, чтобы он вернулся позже, но мысли о восстании в Египте остановили ее. Она бросила рабу полотенце и вышла за Беллерофоном в прихожую.
- Генерал Пилеус прислал донесение из Египта. Пока мы были в Риме, легион высадился в Александрии, чтобы укрепить отряды Клеопатры. Генерал опасается, что теперь у нее может оказаться достаточно сил, чтобы выступить против Третьей Армии.
- Или Цезарь подталкивает ее, чтобы отвлечь нас от его перемещений на северной границе.
- В любом случае, ее желание пересмотреть договор о дани показывает, что это больше, чем просто попытка отвлечь нас.
- Возможно. – Она обдумывала дюжину возможных сценариев. – Я хочу поговорить с посыльным сразу с утра. И убедись, что он хорошо отдохнул, чтобы вернуться в Египет как только мы закончим. Свободен.
Завоеватель собиралась вернуться в покои, но заметила, что Беллерофон мнется. Она сузила глаза.
- Что-то еще, капитан?
- Если мне будет позволено говорить свободно, Завоеватель, ваш новый раб...
Воин указала на его распухший нос.
- Лучше бы дело было не в твоей неуклюжести.
Беллерофон прочистил горло, пытаясь говорить нормально.
- Она солгала вам, указала не на того ассасина, могла работать с ним в сговоре...
- Для меня это выглядит так, что тебе расквасила нос женщина, которая вдвое меньше тебя, и ты пытаешься скрыть свою некомпетентность.
Вены вздулись на его лбу.
- Я и мои люди следовали вашим распоряжениям...
Завоеватель ухмыльнулась.
- До того момента, когда ты приказал своим людям убить ее.
Капитан сжал челюсть.
- Простите, Завоеватель. Она не повиновалась вашим распоряжениям, напала на нас, когда мы пытались заковать ее. Я был должен гарантировать безопасность своих людей.
Воин подошла вплотную к Беллерофону.
- Позволь мне прояснить ситуацию, капитан. У тебя нет полномочий, чтобы приказывать убить одного из моих рабов. Вообще-то, у тебя нет полномочий делать с моими рабами что бы то ни было. Никогда.
Она отвернулась, показывая, что беседа закончена.
- Вы, похоже, ужасно привязались к этой игрушке недели, Завоеватель. Должен заметить, что я нахожу ее контроль над вами угрожающим.
Завоеватель прижала его к стене, предплечьем сдавливая горло.
- Жить надоело?
- Прошу прощения, – просипел он. – Я знаю, что Разрушитель Наций не станет мягкой из-за одной девчонки, так что я думаю – это работает какой-то заговор. Ее. Или, возможно, Цезаря.
Воин сильнее прижала его к стене.
- Говоря яснее.
- Пока мы были в Риме я порасспрашивал людей. Граккус не был ее первым владельцем. До этого она была военной добычей.
- Я знаю это, – прорычала Завоеватель, вдавливая свое предплечье в его трахею.
- Леопард принадлежала Цезарь, – прохрипел Беллерофон. – Ее верность принадлежит Цезарю.
Завоеватель вглядывалась в его лицо, ища обман. И не находила. Она отпустила горло капитана, ее губы скривились в гримасе.
- Ты ничего не знаешь об ее верности.
Беллерофон сипло дышал.
- Он хотел, чтобы вы встретили ее. Заметив ваш интерес он, должно быть, потянул за ниточки, чтобы она сражалась два дня подряд – нечто неслыханное на Арене. Он устроил частные поединки через Граккуса. Возможно, он планировал вручить вам ее в качестве подарка, устроить ее поближе к вам, чтобы она могла заработать ваше доверие...
- И затем убить меня? Она уже много раз могла попробовать.
- Убить вас. Шпионить за вами. Подорвать доверие к вам.
Воин отпустила его. Она хотела ударить капитана, но вместо него согласилась на стену. Беллерофон выпрямился, задыхаясь и потирая шею.
- Я только прошу, чтобы вы были осторожны. Цезарь знает вас, знает как забраться вам под кожу. А этот раб определенно забралась вам под кожу. Пожалуйста, Завоеватель.
Зена едва слышала его. Цезарь договорился, чтобы Леопард сражалась на Арене, зная, что она очарует Завоевателя? Легионеров, пытавшихся захватить ее корабль, послал Граккус, чтобы вернуть свой приз, или Цезарь, чтобы связаться с рабом и передать ей приказ убить свою новую хозяйку? Гладиатор ошиблась или нарочно обвинила не того человека в заговоре против нее? Эти части не складывались в одно целое, но все вместе просто воняли этим напыщенным ублюдком.
Ее ощущения говорили, что Беллерофон неправ, но она не могла отрицать логику его суждений. Гладиатор была опасна. Она уже доказала, что способна провести смертельный удар сквозь защиту воина. И, конечно, она потеряла свою семью, когда армия Завоевателя уничтожила ее деревню. И никто лучше Зены не знал, как Цезарь может крутить разумом человека, когда он чего-то хочет. Только дурак будет игнорировать такую угрозу.
Завоеватель вздохнула.
- Что ты предлагаешь?
- Отошлите ее помещения для рабов. Или поставьте караул в ваших палатах. Или, по крайней мере, держите ее на цепи для вашей же безопасности. Я не смогу защищать вас, если вы не будете защищать себя.
Завоеватель отвернулась, замерла, держа руку на засове.
- Пошли за Джоксером, – пробормотала она перед тем, как войти внутрь.
Никлос дремал под воздействием лекарства. Тем не менее, она аккуратно закрыла двери в главную залу.
Раб нерешительно приблизилась, она снова была в рваной римской тунике. Она искала глаза воина, вопросы прятались в тенистой глубине ее взгляда.
- Кто был тот генерал, который купил тебя?
Вопрос поразил раба. Она несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем справилась с ответом.
- Аристократ, совершенствующийся в искусстве войны...
Завоеватель схватила женщину за шею, игнорируя сильные руки, которые сжались на ее предплечьях.
- Не играй со мной. Ты лгала тому своему офицеру?
- Никогда.
- Ты когда-нибудь скрывала от него правду?
Гладиатор сжала челюсть, отказываясь отвечать.
Завоеватель зарычала и грубо тряхнула раба.
- Послушай меня, девочка. Ты можешь играть в эти игры с молчанием с кем захочешь, но я-то знаю, что у тебя есть язык. Когда я задаю вопрос, ты отвечаешь мне, и отвечаешь правдиво. Какой генерал купил тебя и послал на Арену?
Женщина напряглась и неохотно ответила.
- Гай Юлий...
- ...Цезарь, – прошипела Завоеватель. Ее пальцы глубже врезались в горло, на котором еще не сошли синяки от цепи. – Как долго ты служила ему?
- Два, возможно три лета.
- В какой роли?
Жар омыл молодое лицо.
- Как его гладиатор.
- И это все?
Неуверенность гладиатора выдала ее.
- Ясно. Как еще ты обслуживала его?
Раб сжала зубы.
- Ты уже знаешь.
- Скажи это.
- Зачем? – Тихий голос дрожал.
- Мне любопытно. Как часто он удостаивал тебя своей постели? Ты приятно проводила время? Или была соучастницей? Тебе нравилось то, что он с тобой делал?
Гладиатор зарычала и схватила темный треугольник между ног воина, наполовину скрытый под халатом.
- А тебе?
От гнева в ее глазах и жара ее прикосновения у Завоевателя перехватило дыхание. Она стояла, разрываясь между желанием убить гладиатора на месте, и желанием окончить то, что эта рука начала между ее бедрами.
Цвет сошел с лица гладиатора, когда она поняла, что сделала. Она с трудом сглотнула, неуверенная и безмолвная.
Стук в дверь заставил их обеих вздрогнуть, прерывая контакт. Завоеватель запахнула халат.
- Входи.
Солдат со шрамом вошел и формально поклонился.
- Вы посылали за мной?
Завоеватель все еще чувствовала, как пылают ее щеки, и отвернулась, прежде чем мужчина успел это заметить.
- Проводи Леопарда в помещения для рабов. Передай управителю, что ей не должны назначать никаких обязанностей, только кровать для сна и чистая туника. Я пошлю за ней, когда потребуются ее услуги. – Завоеватель подняла с пола ошейник, наручники и цепь, держа их перед гладиатором. – Заковать тебя или нет? В моем дворце рабы ходят в одном ошейнике; только арестанты скованы. Кто ты?
Она не ждала, что женщина даст ответ перед аудиторией. После долгого момента раздумий, она надела на Леопарда ошейник и защелкнула наручники на запястьях.
- Веди себя хорошо и, возможно, я изменю свое мнение.
__________________________________________________

Уже в молодости Цезарь был не только смелым, но и находчивым человеком: он умел оставаться господином положения даже в очень сложных ситуациях.
Это качество Цезаря ярко проявилось при таких обстоятельствах: в 78 или 77 г. до н. э. в Эгейском море его захватили пираты и продали бы в рабство, если бы он не откупился от них.
«Когда пираты потребовали у него выкупа в двадцать талантов (талант – очень крупная весовая денежная единица), Цезарь рассмеялся, заявив, что они не знают, кого захватили в плен, и сам предложил дать им пятьдесят талантов. Затем, разослав своих людей в различные города за деньгами, он остался среди этих свирепых людей с одним только другом и двумя слугами; несмотря на это, он вел себя так высокомерно, что всякий раз, собираясь отдохнуть, посылал приказать пиратам, чтобы те не шумели. Тридцать восемь дней пробыл он у пиратов, ведя себя так, как если бы они были его телохранителями, а не он их пленником, и без малейшего страха забавлялся и шутил с ними. Он писал поэмы и речи, декламировал их пиратам, и тех, кто не выражал своего восхищения, называл в лицо неучами и варварами, часто со смехом угрожая распять их. Те же охотно выслушивали эти вольные речи, видя в них проявление благодушия и шутливости. Однако, как только прибыли выкупные деньги из Милета, и Цезарь, выплатив их, был освобожден, он тотчас снарядил корабли и вышел из милетской гавани против пиратов. Он застал их еще стоящими на якоре у острова и захватил в плен большую часть из них. Захваченные богатства он взял себе в качестве добычи, а людей заключил в тюрьму в Пергаме. Сам он отправился к Юнку, наместнику Азии, находя, что тому, как лицу, обладающему судебной властью, надлежит наказать взятых в плен пиратов. Однако Юнк, смотревший с завистью на захваченные деньги, ибо их было немало, заявил, что займется рассмотрением дела пленников, когда у него будет время; тогда Цезарь, распрощавшись с ним, направился в Пергам, приказал вывести пиратов и всех до единого распять на крестах, как он часто предсказывал им на острове, когда они считали его слова шуткой» (Плут. Цез. II).
Римский историк Светоний, упоминая в жизнеописании Цезаря об этом случае, замечает: «Даже во мщении обнаруживал он свою природную мягкость. Пиратам, у которых он был в плену, он поклялся, что они у него умрут на кресте, но когда он их захватил, то приказал сначала их заколоть и лишь потом распять» (Свет. Юл. 74).

_____________________________________________

Римские термы
Термы – своеобразные римские бани. В Древнем Риме имела место даже не мода, а настоящий культ бани.
Термы посещались, как минимум, ежедневно. Один из анекдотов той поры рассказывает о том, как к римскому императору Тиберию прибыл чужестранец, который спросил, зачем он, император обязательно один раз в день утруждает себя посещением бани. «Я император и у меня нет времени ходить в баню дважды в день», - ответил ему надменный Тиберий. Императоры, действительно имели много обязанностей - в отличие от многих пресыщенных жизнью патрициев, которые посещали термы утром и вечером, зачастую проводя там большую часть своего времени.
Такое поведение изнеженных римлян легко объяснимо: термы были не просто местом для очищения тела, а клубом, гимнастическим залом, лечебным заведением и много еще чем. В термах мылись, занимались физическими упражнениями, вели диспуты, договаривались о делах; там были помещения для массажа, спортивных упражнений, отдыха, чтения, театральных представлений, художественных выставок, торговли и даже библиотеки; в бане рисовали, сочиняли и тут же исполняли музыку и стихи, пировали и даже спали – без преувеличения, в римских термах можно было провести всю жизнь.
В Риме водопроводная система подпитывала гигантские бани, которые занимали территорию более 11 гектаров. В конце пятого века нашей эры в Риме насчитывалось более 150 общественных бань, которые обслуживали двухмиллионный город. Любой император, желая приобрести популярность в народе, строил публичные бесплатные бани. Богатые граждане имели свои собственные термы, обставленные с исключительной роскошью: в ход шел мрамор, дерево ценных пород, серебро и золото.
Правители не скупились на устройство римских бань. Для их постройки привозили дорогие и редкие материалы, которых не встретишь даже в храмах и дворцах. Фантазия архитекторов не знала границ. Римские термы украшали целые системы фонтанов, водопадов, подвесные сады и ванны-качели, скульптурные композиции, росписи. Посуда и тазы были из серебра и золота. Девизом знатных римлян были слова: "Охотиться, играть, веселиться, ходить в термы — значит жить!"
Строительство терм было делом чести для римских императоров, каждый из них стремился превзойти предшественников в размерах и роскоши дворцов здоровья. Термы Диоклетиана могли вместить 3000 человек. Роскошные термы, состоящие из нескольких зданий соединенных между собой в единый павильон, можно считать прообразом современного бальнеотерапевтического курорта.
Строили римские бани для простых людей и роскошные банные комплексы - римские-термы - для богатых римлян. В древнеримских термах, вмещающих 2500 человек, было много помещений для банных процедур (прогревание, мытье, охлаждение, купание), множество фонтанов, бассейнов и ванн, сложная система отопления обогревала пол и нагревала воду для мытья.
Вода в эти термы доставлялась по водопроводу. Ежедневно на нужды римских бань уходило около 800 тысяч литров воды. Особой известностью пользовались термы Каркаллы, названные так по имени императора, правившего с 211 по 217 год н.э.
Известный римский целитель Асклепиад за свою любовь к баням даже был прозван «банщиком». Он был уверен, что здоровый образ жизни и регулярное посещение бани является необходимым для долгой и здоровой жизни.
Во времена правления Юлия Цезаря мужчины не приветствовали посещение бань женщинами. В то время присутствие в бане лиц разного пола было запрещено. Часто для женщин строились отдельные бани. Постепенно правила изменялись. В самом начале новой эры в Риме было разрешено совместное купание мужчин с женщинами, но были установлены определенные правила. Первым правилом было не «глазеть», а вторым вести себя порядочно. Но в итоге термы превратились в места оргий.
Известно, что римские завоеватели строили бани везде, а особенно в завоеванных землях. В Азии, в Африке, в Европе и до сих пор сохранились римские постройки, и конечно бани, которые римляне называли термами.
Но после падения Римской империи термы они пришли в полный упадок и практически два века не пользовались популярностью. Так, большинство из них были разрушены дикими народами.

0

7

19 Discipula Medici
Ученик целителя
Жажда.
Несколько раз она просыпалась в тускло освещенной комнате, выныривая из глубин странных сновидений, когда холодный воздух касался ее кожи, а жар под кожей дела ее язык сухим и распухшим. Временами она могла бы сказать, что больна, но эти моменты ясности плавно сливались с памятью и иллюзиями. Просыпаясь, она не могла сказать, день сейчас или ночь, могла только чувствовать какую-то активность, когда достаточно приходила в себя, чтобы беспокоиться об этом.
Время шло неумолимо, и ее немногие воспоминания смешивались с вызванными лихорадкой фантазиями. Охранник, который часто приходил, чтобы посидеть у ее постели превращался в гигантского угрожающего гладиатора, чье лицо скрывалось за разрезанной шрамом маской греческой трагедии, и они тут же начинали поединок за благосклонность Рима. Мальчик, который вошел, чтобы вылить ночной горшок превращался в Цезаря, великолепного в прекрасных белых с золотом одеждах. Жестом он приказал кровати подняться, превращая ее в охранников, которые удерживали раба за локти, пока он отрезал ей язык. Морщинистый целитель с омерзительным напитком и похожими на шипы пальцами тыкал ее в шею, и ей оставалось только лежать, скрючившись, и поддаваться панике, пока он – теперь она, превратившись в Завоевателя – низко нагнулась к рабу, шепча нежные утешительные слова о том, что эта пытка была для пользы Греции. Бесплотные руки скользили по горящей коже, избавляя от одного вида жара, спрятанного под нею, прохладным облегчением, и зажигали другой жар, который было труднее погасить. Яркие синие глаза поддерживали ее, пока кончики пальцев убирали пропитанные потом волосы со лба, ласкали ее щеку. Она не могла даже поднять руку в ответ, но мягкое прикосновение было тенью, скрывающей от пламенеющего летнего солнца; она прижалась лицом к великолепно-прохладной руке, выдавила единственное слово, о котором могла думать – “Зена” – с трудом шевеля распухшим и несговорчивым языком. Но у женщины, которая отскочила прочь, были желтые волосы, не черные. Тогда она снова погрузилась в жаркий мрак.
Она проснулась, мокрая от пота и обезвоженная, но настороженная. Все тело болело, но не в ее природе было лежать неподвижно. С усилием она стащила ноги с постели, выпрямилась и огляделась. Гладиатор не узнала эту длинную комнату, заставленную кроватями. Это определенно были не помещения для рабов, где она заснула под бдительным наблюдением солдата со шрамом. Не считая нескольких спящих и двоих людей, сидящих в дальнем углу, помещение было пустынно. Ее это устраивало; она нуждалась в ночном горшке. Она присела на корточки и сделала свое дело, пораженная тем, что в ее теле оставалась еще какая-то жидкость. Неплохо было бы найти воду. Вода бы смыла мерзкий налет с языка и заставила затихнуть барабаны, стучащие в голове.
Усилие, и она встала и подошла, кренясь при каждом шаге, к бадье, стоящей у дверей комнаты. Влага приятно коснулась растрескавшихся губ и улеглась в желудке, не угрожая рвануться обратно. Оперевшись локтями о края бадьи, гладиатор плеснула воды на лицо, вылила немного на затылок, откуда жидкость скатилась на плечи и спину, еще попила.
Это помогло. Чувствуя себя более сильной и более храброй, она подошла к дверному проему и выглянула в коридор. Пусто. Дневной свет падал со стороны ступеней в дальнем конце коридора, обещая свежий воздух и избавление от запахов болезни и людей. Она не видела засовов, на ней не было цепей. Дрожащие ноги понесли ее вперед почти против ее согласия.
- Стой!
Застигнутая врасплох, она прижалась к стене.
Охранник пробежал мимо нее, чтобы блокировать путь к лестнице. Мужчина стоял на расстоянии вытянутой руки, и она могла ясно видеть рваный шрам, который спускался по его лбу, пересекал переносицу и стягивал щеку перед тем, как исчезнуть за линией подбородка. Это выглядело не менее угрожающим, чем в ее снах, но мягкая сдержанность, написанная на его лице, умерила ее беспокойство.
- Ты вернешься в больницу. У меня приказ – не выпускать тебя из виду.
Гладиатор смотрела мимо солдата, упиваясь легким светом, падающим вниз на ступени, вдыхая слегка соленый воздух, чувствуя его прохладу на коже. Она снова перевела взгляд на охранника, в глазах был вопрос.
- Нет. Ты не можешь покинуть лазарет незакованной.
Она протянула вперед запястья, более чем желая сменять цепи на дыхание свободы.
- Нет, абсолютно нет. Никоим образом.
Она вздохнула. Так близко. Но Шрам не сделал попытки увести ее обратно в больницу. Колени дрожали, гладиатор оперлась о стену, откинула голову назад, позволяя себе закрыть глаза. Со стороны лестницы долетали звуки. Мужчина кричал конюшему мальчику, чтобы тот увел его лошадь. Женщина рассказывала товаркам историю за работой. Металл стучал о металл в неровном стакатто танца мечей. Слова – больше не запретные в ее жизни – пришли непрошенными, притягивая к себе мысли и сплетаясь с ними в сцены, чтобы стать историей. Раб тряхнула головой, чтобы выкинуть это прочь, но воображаемые картины уже вползли в ее усталое сознание. Рассказы о героях, аристократах и богах сплетались в потертый гобелен вокруг загадочной Королевы Воинов.
Воспоминания явились как всегда непрошенными. Женщина отшвырнула их прочь, но этот упрямый шепот проскользнул из темноты удушливой ночи.
- Она поможет нам.
Замерев неподвижно, он медленно со свистом выдохнул. И затем соскользнул с нее, настроение было разрушено.
- Габриель, они – ее офицеры. Она послала их сюда. Все, что они делают, они делают от ее имени.
- Она никогда бы не приказала калечить невинную девушку...
- Почему? Из-за тех историй, которые ты рассказываешь? Разве эти истории правдивы?
Сердце стучало у нее в горле.
- Пердикус, она не знает о том, что здесь произошло. Если бы Зен... если бы Завоеватель знала, этот офицер был бы мертв к утру. Завоеватель сурова, да, но беспристрастна. По-своему. Письмо...
- Хорошо.
- ...наш единственный шанс. Все пойдет только хуже, если мы этого не сделаем...
Губы поглотили ее слова, когда он прижал ее к кровати, и под длинным настойчивым поцелуем, она постепенно успокоилась. Мужчина отодвинулся и, хотя она не могла видеть его лица, она могла чувствовать широкую улыбку.
Глубокий вдох.
- Если это попытка успокоить меня...
Мягко:
- Я сказал, что подпишу его. Завтра, – слова были подкреплены другим поцелуем, в соленую от пота шею. Он снова начал двигаться, и она молча обвила его талию ногами, ее мысли были в тысяче километров отсюда.
Холодный металл сжался вокруг запястий, возвращая ее обратно к тусклому коридору больницы. Шрам держал открытым ошейник. Гладиатор равнодушно подняла подбородок и стояла так, пока солдат запирал замок, а потом повернулась, чтобы устало тащиться обратно в темноту.
Вместо этого охранник направился к лестнице, сделав паузу, когда она не последовала за ним. Раб непонимающе посмотрела на него, но дрожащие ноги понесли гладиатора к свежему воздуху помимо ее воли. Солдат придерживал ее за локоть, пока они не достигли верха лестницы.
Внутренний двор был большим. Больше, чем у сенатора, но менее грандиозным из-за скромной архитектуры, отсутствия цвета и художественного оформления. Арки в римском стиле сформировали лоджию, защищавшую от яростного белого света, отражавшегося от плотно утоптанной земли. Раб сжалась от нападения яркости, опустила голову, прикрывая лицо руками, и отступила назад, пока не уперлась спиной в стену. Даже под закрытыми веками, ее глаза пульсировали от света. Бриз, щекотавший кожу, принес запахи моря, города, лошадей, людей, еды. Раб сползла по стене и опустилась на каменные плиты пола, она всем своим телом впитывала свежий воздух, отдыхая в тени портика, пока глаза привыкали к свету.
Ее конвоир устроился на расстоянии длины цепи и пристально смотрел на нее, отыскивая любые намеки на неприятности. Гладиатор не показала никаких, держась непринужденно, чтобы у него не было причин сократить эту привилегию. Ей это нравилось. Прошло долгое время с тех пор, как охрана наблюдала за ней без презрения, желания, страха или ненависти. Солдат дал ей свободное место и ждал так спокойно и тихо, что она почти забыла о его присутствии, и могла бы представить себе, что она сидит на лоджии как свободная женщина, наблюдая за суетой мира.
Грохот сандалий по ступеням разрушил иллюзию; во двор вырвалась женщина, отчаянно обыскивая взглядом пространство, пока не заметила раба и ее конвоира:
- Что ты тут делаешь? Пытаешься убить себя?
Раб узнала короткие курчавые волосы блондинки из ее сна, женщины, которую она приняла за свою хозяйку.
В долгой тишине Шрам прочистил горло:
- Она выглядит намного лучше.
Женщина выгнула бровь.
- Так ты стал лекарем, Дракон?
Гладиатор могла слышать жесткий контроль над голосом в его ответе.
- Нет, ученик, но свежий воздух вернул цвет ее лицу. Я собирался вскоре отвести ее обратно в больницу.
Ученик обдумывала его слова, разглядывая своего пациента. Леопард смотрела на землю, и не собиралась и пальцем шевелить без команды солдата.
Со вздохом женщина присела рядом с гладиатором и положила руку ей на лоб, впиваясь в нее взглядом, когда та отодвинулась в сторону. Она протянула руку к перевязанной руке раба, терпеливо ожидая, но не прикасаясь.
Гладиатор посмотрела на забытую рану, с любопытством согнула руку. Кисть была болезненной и зудела. Зуд – это хорошо. Она разбинтовала руку, сжала кулак. Наполовину излеченная кожа выглядела тугой и белой на тыльной стороне кисти.
Целитель взяла ее руку, прижала кончики мозолистых пальцев к запястью, к почти прозрачной коже предплечья.
- Инфекция прошла.
Она взяла другую руку, исследовала три линии шрамов, пары крошечных черных отверстий, где стежки когда-то связывали плоть. Гладиатор приподняла подол туники, обнажая аналогичные отметки на ноге, мышцы двигались с минимальным дискомфортом. Лихорадка явно длилась более одного дня.
Ученик целителя отодвинулась, глядя на нее, потом покосилась на солдата.
- Не оставайтесь тут надолго. Завоеватель поместит нас обоих в больницу, если с ней что-то пойдет не так.
Гладиатор вытянула шею, с любопытством наблюдая, как она уходит. На сей раз мысли унесли ее к грубым ладоням и жесткой хватке женщины. Леопард пытаясь представить, откуда это у лекаря.
Появление ученика уничтожило настроение. Скоро ошейник двинулся; Шрам встал, показывая, что пора уходить, перед тем как приказать. Гладиатор неохотно оставила соленый воздух и яркий свет средиземноморского солнца, возвращаясь за ним по лестнице к затхлости больницы. Когда они подошли к двери, она рискнула положить ладонь на локоть солдата, быстро отступив, когда его рука дернулась к рукояти меча. Раб подняла руки, чтобы показать, что она не собиралась нападать. Как передать то, что она хотела сказать? Она напряженно кивнула, не зная, как еще...
- Не за что. – Мягкие слова упали с невыразительных губ, голос почти казался другим. Солдат достал ключ и открыл кандалы. – Это единичный случай, так что не привыкай.
Гладиатор снова кивнула со слабой улыбкой. Он уже дал ей больше, чем она могла надеяться.
Но на следующий день он появился в дверном проеме, когда она завтракала, показав из-за спины ошейник. Раб охотно подошла к нему, доверчиво глядя на его лицо, пока Шрам застегивал металл на ее горле. Солдат через ее плечо кивнул ученику целителя, и снова повел ее к лестнице на внутренний двор.
На сей раз, они оставались больше свечи. Гладиатор успела осмотреть каждый уголок прямоугольного двора, впитывая лица, замечая роли и взаимодействия, изучая структуру охранения, когда и где ходят караулы. Старая привычка, которую она приобрела годы назад, когда только стала рабом, в поисках пути к спасению.
Ее внимание все чаще приковывали солдаты в центре площади, которые тренировались и отрабатывали построения. Особенно гладиатору нравилось наблюдать за спаррингами – как далеко они держались друг от друга, чтобы не попасть в диапазон действия этих длинных мечей, какие позиции предпочитали, какую тактику использовали для нападения и обороны. Хотя обучение не было таким последовательным, как у римских солдат, в общем было кое-что сходное. И даже после того, как охранник возвращал ее в больницу, скучая по тому времени, последним трем годам, когда могла тренироваться, Леопард мысленно отрабатывала различные приемы и маневры, новые метода, чтобы свести на нет сильные стороны противников и воспользоваться их слабостями. Никогда не знаешь, когда эта информация пригодится.
Мысли о Завоевателе отступили, хотя они никогда не были достаточно далеко. Каждый день напоминал ей о том, что она заключенная во дворце Завоевателя Греции, что она остается рабом Разрушителя Наций и в любой момент эта иллюзия свободы может закончиться, тогда она снова окажется перед непостоянной женщиной – вставая лицом к лицу с последствиями их последнего горячего столкновения.
Ванна. Цезарь. Раб позволила ей подтолкнуть себя, было глупостью схватить ее так. Одним богам известно, что воин теперь о ней думает, не говоря уж о том, что она сама думала о себе. Она схватила Завоевателя, чтобы показать свое мнение или чтобы предложить?
Гладиатор вздохнула, желая, чтобы боль позади ее глаз ушла. Ей нужно объясниться...
Беседа. Боги, как она скучала по этому. Нет, не по этому. Она не чувствовала никакого желания разделять свои мысли с конвоиром, хотя он мог бы понять. Нет, компания Завоевателя, вот по чему она скучала. Почему слова, казавшиеся слишком ценными, чтобы отдавать их кому-то еще, просто изливались, когда они были наедине? Очень долгое время раб вообще отказывалась говорить, даже мысленно, доверяя только своим глазами, чувствам и реакциям. Почему все было иначе с Завоевателем?
Находясь в конфликте с собой, она не могла ответить на этот вопрос. После резни в Потейдии, после Скупи и Цезаря, после последний нескольких дней жестокого обращения нормальный человек возненавидел бы эту женщину. Но она не находила в себе этих эмоций. Вместо этого ее сердце болело от желания узнать, почему, и от желания объясниться в ответ. Опыт подсказывал, что такие желания и мысли опасны. Когда сердце и разум шли вместе, рот следовал за ними. Еще одна причина бояться столкновения с Завоевателем. Гладиатор чувствовала, как ее сдержанность ускользает, и боялась того, какую реакцию вызовут ее импульсивные слова в опасной женщине.
Или в ней самой.
_________________________________________________

20 Iustitia Harena
Правосудие Арены
Когда Шрам пришел, никто в больнице не казался удивленным, и меньше всего она. Гладиатор нетерпеливо подставила шею и запястья под кандалы, чтобы скорее пойти к лестнице на пыльный тренировочный двор. После недели заключения трудно было сидеть на месте; она потянулась, разминая мышцы и суставы, затекшие от недостатка использования. Ох, помахать бы мечом снова.
Хотя ее конвоир и держался вдалеке, но цепь из рук не выпускал. Гладиатор вернулась к тренировкам и упражнениям боя без оружия, чтобы выпустить избыток энергии. Короткая цепь между ошейником и наручниками вынудила ее изменить многие движения, что несколько разочаровывало, но все равно размяться было приятно. И такие тренировки окажутся полезными, если ей придется сражаться в этих проклятых цепях.
Что, возможно, случится довольно скоро. Двое солдат, которые наблюдали за ее разминкой, неторопливо шли к ней, и слово “неприятности” сквозило из их ухмылок.
- Милая, не так ли? Она мне напоминает котенка, запутавшегося в пряже.
- А мне она напоминает о моей последней сучке, которая выгибала крепкую задницу, пока я трахал ее.
Первый нервно рассмеялся над пошлой фразой друга.
Леопард игнорировала их обоих, продолжая тренировку, но краем глаза она замечала поведение второго, самоуверенную позу и то, как он облизнул зубы. Ни на одном из них не было отличительной формы ее конвоира – полированного стального нагрудника и синей туники, которые носили воины личной охраны Завоевателя.
Высказывание второго становились все более похабными, хотя большую часть его слов гладиатор просто не слышала. Подобные словесные нападки были столь же обычны, как и дыхание. Она не принимала комментарии на свой счет, зная, что солдат просто смотрит на нее так же, как смотрел бы на любую другую женщину, кроме, разве что, его матери. По крайней мере, она могла защитить себя. Гладиатор лишь чувствовала жалость к другим женщинам, которые попались на его пути. К таким, как Орения, судомойка, которой он, как он выразился, с улыбкой продемонстрировал мужественное искусство насилия.
- Достаточно, сэр. – Ее конвоир выступил вперед, отвращение явно читалось в том, как налился багровым его шрам. – Вернитесь к своим тренировкам.
Гладиатор не вмешивалась в спор, позволяя своему телу отрабатывать обычную программу движений и связок, столь же естественную для нее, как сон. Но солдаты стояли слишком близко, чтобы можно было их игнорировать.
- Джоксер? Я и не знал, что тебя понизили до тюремщика.
Если он и отметил оскорбление, то никак этого не показал.
- Возвращайтесь к своим делам, лейтенант, так будет лучше для вас.
- Да ладно, мы просто хотели немного позабавиться с нею, – ответил более молодой, пытаясь сгладить агрессию своего друга.
Краем глаза гладиатор заметила, как Шрам посмотрел на нее.
- Я уверен, что это было бы ошибкой, Эвристетес. По многим причинам.
Молодой солдат вмешался, попытался оттащить более смелого товарища, но лейтенант только отмахнулся.
- Нет, нет. Я думаю, Джоксер стал слишком самодовольным, забыл о своих корнях. Ему дали причудливый доспех, и он уже думает, что он лучше своего старого командира, а?
- Сэр...
- Помнишь того тощего мальчишку из Афин, который не мог вытащить меч без того, чтобы зацепиться за ножны? Ты только посмотри на него сейчас. Он вышел в отборную охрану и думает, что не должен своим старым товарищам услугу или две. Мы только хотим посмотреть, из чего сделана эта девчонка, и знает ли она, что творит. Неужели это так уж плохо?
Для ее ушей это звучало как безвыигрышная ситуация. Отказаться сражаться и быть избитой или сражаться и встать перед гневом Завоевателя за убийство двух ее солдат, а может и больше, если их товарищи решат вмешаться. Она дернула за цепь, и когда конвоир обернулся к ней, кивнула на лестницу, ведущую в больницу.
Охранник посмотрел в глаза офицеру.
- Вы слишком долго стояли на жаре, лейтенант. Остыньте. – Он развернулся и жестом приказал ей двигаться.
Выйдя под портик, гладиатор почувствовала облегчение, избавившись от палящего солнца и угрозы.
Грохот и рывок цепи заставил ее обернуться. Лейтенант прижал ее конвоира к земле и пытался вырвать цепь у него из рук. Леопард дернула цепь на себя, пиная нападавшего в висок, чтобы оглушить. Он свалился на ее лежащего конвоира и не двигался.
Его молодой товарищ больше не улыбался, он открыл рот от удивления, глядя на лежащего без сознания офицера, и вытащил свой меч. Гладиатор встала между ним и ее лежащим без сознания конвоиром, небрежно раскручивая тяжелую цепь, привыкая к ее весу и невозможности вытянуть руки. Цепи и ее свирепого взгляда оказалось достаточно, чтобы заставить молодого солдата отступить. Краем глаза гладиатор заметила, что многие солдаты сбегаются к ней со стороны тренировочных стендов.
Шрам застонал, медленно спихнул с себя лейтенанта и сел. Подкрепление быстро приближалось. Желание сбежать заставило ее задрожать; окруженная массой вооруженных солдат в неконтролируемой сваре – это звучало как самоубийство. Ее конвоир не нуждался в защите. Они шли не за ним. Но куда ей бежать? В больницу? Едва ли там можно найти защиту. В несколько прыжков она могла бы оказаться на вершине стены и снять часового. Но куда потом? Она не знала ничего о дворце, не знала, куда можно пойти вне четырех стен ее открытой тюрьмы. Кроме того, отсутствие оружия – это полбеды. Кандалы – вот беда. Нет, ее единственный шанс – защищать его, надеясь, что он может справиться с ситуацией.
- Что, Тартар вас раздери, тут происходит?
Или быть спасенной сварливой блондинкой, учеником целителя.
Глаза Эвристетеса расширились, он нервно оглядывал место действия.
- Эфини, она пыталась сбежать, напала на своего конвоира и лейтенанта Рамиса.
- И почему мне трудно в это поверить?
Или неким темноволосым воином.
Разрушитель Наций целеустремленно пересекла внутренний двор, перевела глаза с лейтенанта на Дракона, лежащего на земле, наконец, остановив взгляд на гладиаторе. Толпа любопытных слуг и свободных людей отрезала любые пути к отступлению. Оставалось только одно. Леопард опустилась на колени, положив конец цепи у ног своей хозяйки. Женщина смотрела на нее холодными глазами, равнодушно, как на старую мебель.
- Джоксер, что все это значит?
Шрам встал, вздрогнул, коснувшись ладонью наливающейся шишки на лбу, выпрямился, когда понял, кто к нему обращается.
- Завоеватель. Это пустяк. Эти люди видели, как ваш раб тренировалась, и решили сразиться с нею. Я не думал, что это будет мудрым выбором, без вашего разрешения.
- Это так? – Она посмотрела на лица молодого солдата и трясущего головой лейтенанта.
- Ваш раб? – Молодой человек побледнел. – Завоеватель, мы не знали...
- Разрешение получено. – Злорадная усмешка скользнула по ее лицу, оставив чувство тошноты в желудке Леопарда. – Лейтенант Рамис, встань. Джоксер, сними с нее кандалы.
Гладиатор задержала дыхание, сердце быстро стучало в груди. Знакомые руки ее конвоира возились с наручниками и ошейником, привычный уже вес пропал. Все еще стоя на коленях, она смотрела на хозяйку, пытаясь по выражению ее лица понять правила этой игры.
Завоеватель направила этот взгляд злорадного удовольствия на нее, и повысила голос, чтобы все могли слышать:
- Не убивай их.
Солдаты хором рассмеялись, устраиваясь в тени вокруг будущих поединщиков.
Значит шоу. Гладиатор встала и повернулась к паре противников, шум двора превратился в слабый гул на грани слуха. Эвристетес не улыбнулся шутке, конец его длинного меча нервно подрагивал. Рамис оставался спокойным, хотя стоял еще немного неровно; он вытащил меч, самонадеянность вернулась к нему вместе с возможностью спасти лицо.
Ее руки зудели от тревоги и пустоты. Правило номер один: никогда не сражайся против вооруженного противника без оружия.
Лейтенант первым сделал ход, на пробу пытаясь ткнуть ее мечом в грудь. Она отпрыгнула назад, не достаточно рано, чтобы это движение выглядело ожидаемым, не слишком далеко, чтобы это не выглядело легким. Потребовалось еще несколько отступлений, чтобы соблазнить его. Даст ли ей круг место для отступления? Быстрый взгляд назад; похоже, зрители собирались стоять на месте, задерживая ее в малом пространстве.
Правило номер два: никогда не позволяй загонять себя в угол.
Выпад Рамиса прошел ближе, чем ей бы хотелось, с характерным звуком разрезая на животе ее коричневую тунику. Толпа одобрительно зашумела. Гладиатор прижала руку к животу и посмотрела вниз, обнаруживая тонкую красную линию, окрасившую ее ладонь. Лейтенант оскалил зубы как волк, почуявший добычу. Еще один прыжок назад, и ее лопатки прижались к широкой груди солдата, упорно блокирующего ее отступление. Она сжала зубы.
Правило номер три: никогда не сражайся с двумя, если можешь сражаться с одним.
Лейтенант рубанул снова. Гладиатор поднырнула под свистящий меч и ударила кулаком в подмышечную впадину мужчину, не закрытую броней, захватила его стопой под колено и дернула на себя, отчего его коленная чашечка встретилась с землей со звучным треском. Когда офицер упал, она схватила его меч, выворачивая его из нагрудника хрипящего наблюдателя, которого лейтенант зацепил, промахнувшись мимо нее в этом диком рывке, и отскочила в сторону, скрещивая мечи с молодым солдатом.
Он моргнул, удивленный, когда гладиатор внезапно оказалась прямо перед ним. Когда он моргнул снова, она выполнила подсечку и уронила мужчину на спину, меч выпал у него из руки.
В следующее мгновение влажное красное лезвие снова смотрело на лейтенанта, который поднялся на ноги, вытащил меч из ножен раненого солдата и встал перед нею. Ему нужно было отступить сейчас, подсчитав свои потери в виде кровоподтека на ребрах, распухшего колена и раненого эго. Если бы он поднял палец, признавая поражение, она могла бы оставить его в покое. Могла бы. Но он сказал кое-что и сделал кое-что, слишком близко задевшее ее чувства; то, что мужчина не должен делать с женщиной против ее желания. Даже раб.
Она боролась с гневом, вынудив себя опустить тяжелый меч к земле, давая отдых рукам, легко удерживая его за рукоять. Пусть солдат сам придет, если хочет. Она не станет нападать первой.
Его ноздри вспыхнули с угрожающей надменностью. Его меч отправился за ее сердцем.
Несмотря на его уверенность, он промахнулся. Гладиатор повернулась боком, меч коснулся меча лишь самым краем. Кончик ее лезвия скользнул между его ног, вонзился в плоть и полетел дальше, бросив дугу темной жидкости на круг наблюдателей.
Тишина упала на импровизированное собрание, достаточно громкая, чтобы проникнуть даже сквозь ее боевой туман. В тишине его меч с грохотом упал на каменные плиты. Он замер, открыв рот в беззвучном “О”, одеревеневшие колени были единственным, что удерживало его на ногах. Хладнокровно, она повернулась, вставая пред лицом Завоевателя, опустила окровавленный меч и снова встала на колени, наблюдая за ее реакцией. Воин выгнула бровь, повторно оценивая гладиатора. Она была наказана? Конечно, толпа будет требовать этого, как только поймет, что она сделала.
Завоеватель не сказала ничего. По ее жесту ошейник и наручники вернулись на свои места, и ключ оказался в ожидающей руке.
Тишина сменилась бормотаниями.
- Мертв... убила его... убийца...
- Эфини?
Голос ученика целителя был напряженным.
- Он жив, Завоеватель, но мне нужно немедленно доставить его в больницу, может есть еще надежда спасти...
Гладиатор знала, что она хочет спасти, и знала, что шансов на это мало. Опасный ропот прошел по толпе, когда они поняли, о чем речь.
- Мясник... Амазонка... Кастратор...
- Вы, помогите ей. – Бледно-синие глаза Завоевателя оглядывали толпу в поисках неприятностей.
- Она искалечила его! – Безликий крик.
- И что с того? – Отрезала Завоеватель. – Он жив; это все, чего я требовала.
- Лучше бы он умер! – Еще один возглас.
Завоеватель вытащила меч.
- А остальные? Вы бы тоже предпочли умереть? Кто хочет выяснить? – Все отводили глаза, не желая принимать вызов. – Я так и думала. А теперь, возвращайтесь к своим делам, если не хотите тоже оказаться в железе!
Движение меча Завоевателя разогнало большую часть толпы. Ее пальцы врезались в руку Леопарда, рывком поднимая раба на ноги, и потащили ее прочь, но не к лестнице в больницу, а в сторону дверного проема, ведущего вниз в темноту. Оттуда сильно пахло старой кровью, протухшим мясом и сточными водами. Гладиатор дернулась от мерзкого запаха, но Завоеватель даже не сбавила шага. Шрам снял со стены горящий факел и пошел за ними по длинному коридору вдоль камер.
- Мэйкон!
Силуэт, появившийся в конце коридора, метнулся к ним. Грязный солдат быстро отпер дверь и держал открытой, пока Завоеватель втаскивала раба внутрь.
- Оставьте нас!
Тюремщик усмехнулся, обнажив гнилые зубы, отсалютовал и ушел.
- Ты тоже, Джоксер. Жди наверху.
Солдат неохотно установил факел в держателе на стене снаружи камеры и пошел назад тем же путем, которым они пришли. Скоро единственными звуками здесь остались треск огня факела и стук пульса гладиатора у нее в ушах.
- Это было глупостью.
Ее голос звучал недовольно и сожалеющее, и на мгновение гладиатор не была уверена, говорила ли она о выборе Леопарда или о своем собственном. Она выпрямилась в полный рост, не оправдываясь перед лицом Завоевателя.
- Эти люди дружны. Я их так обучала. Раны являются ожидаемым исходом, но стать евнухом – судьба осужденных насильников...
- Каким он и был.
- Он изнасиловал тебя?
Леопард фыркнула.
- Нет. Я убила бы его за это, несмотря на твой приказ. Он насиловал других и хвастался этим.
- Хвастовство – не доказательство!
Гладиатор холодно пожала плечами.
- Это было сражение. Ошибки случаются. У него был выбор. Он решил начать это, принять твой вызов, продолжать сражаться, когда уже был побитым. Я решила игнорировать его слова, просить твоего вмешательство, дать тебе и ему множество возможностей, чтобы прекратить это. Он продолжал нападать. Разве у меня был выбор?
- Ты, прах побери, прекрасно знаешь, что у тебя был выбор! “Ошибка?” Ты не делаешь ошибок. Не таких. Ты планировала это, подбила его на это...
- И сделала бы это снова.
Губы Завоевателя сжались в тонкую линию.
- Ты вынуждаешь меня...
Ее характер вышел из-под контроля.
- Нет, это ты вынуждаешь меня. Ты говоришь мне сражаться, я сражаюсь. Ты говоришь мне убивать, я убиваю. Это все, что я знаю. И если я избавлю мир от нескольких существ, похожих на него, то я получу от этого небольшое утешение. Если ты хочешь наказать меня за то, что я точно выполнила твое распоряжение – валяй. – От гнева сжало грудь. Когда воин не ответила, гладиатор вынудила себя выдохнуть, смаргивая пятна, пляшущие перед глазами.
Завоеватель продолжила, ее голос был низким и ровным.
- Ты вынуждаешь меня поместить тебя сюда для твоей же собственной безопасности. Люди захотят отомстить, а в больницу слишком легко пробраться. Только у Мэйкона и у меня будут ключи от твоей камеры. Твой конвоир, Джоксер, будет приходить каждый день, чтобы проверить, как у тебя дела и приносить тебе еду и воду, пока люди не успокоятся.
Она сняла с раба ошейник и наручники, отметила порванную тунику и сочащуюся кровь, быстро глянула на рану и махнула рукой.
- Это только царапина. Просто держи ее в чистоте. – Воин посмотрела на грязную солому на полу, отверстие для нечистот в углу. – Я пошлю кого-нибудь завтра, чтобы принять меры. – Завоеватель вышла и закрыла за собой дверь камеры. Там она сделала паузу. – Ты хорошо сражалась сегодня.
Возможно, неожиданная похвала Завоевателя дала гладиатору немного уверенности. Или, возможно, опасность их дискуссии подтолкнула ее к тому, чтобы поднять эту тему.
- Зена? Недавно я...
Острые глаза пробуравили ее.
- Я велела тебе не называть меня так.
Раб потеряла храбрость, облизнула губы и изменила свое мнение.
- Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты спасла меня от сенатора.
- Спасла? Я не спасала тебя. Я купила тебя, ясно и просто.
- Зачем? У тебя даже нет Арены.
Лицо Завоевателя оставалось пустым.
- Тогда, видимо, мне придется построить ее.
Охлажденная таким ответом гладиатор перешла на нейтральный тон.
- Значит ли это, что Завоевателю будет угодно спарринговать со мной снова?
Уголок рта Зены дернулся, как будто в улыбке, но это движение быстро исчезло, воин подозрительно сузила глаза.
- Это то, чего ты хочешь?
Гладиатор мысленно пнула себя за то, что не промолчала. Рабы не просят о сражении со своими хозяевами.
- Мои пожелания не имеют значения. Я принадлежу Греции. Я служу Греции так, как она считает нужным.
Неправильный ответ, судя по тому, как Завоеватель сжала челюсть.
- Даже если это означает для тебя смерть на Арене?
Некая напряженность покинула ее плечи.
- Я не ожидаю ничего другого.
Бровь Завоевателя потерялась под ее челкой.
- Хорошо, Леопард. Ты получишь то, чего желаешь. – Она взяла факел и направилась к выходу, утопив камеру в темноте.
___________________________________________________

21 Custodia
Узник
Девочка наслаждалась снами. Они переносили ее в места, о которых она только слышала в историях, в страны галлов, фараонов, персов и более дальние земли, которые она даже не представляла. В них она находила свободу или, по крайней мере, бледную тень свободы. После этих снов ее сердце болело от тоски, но они приносили также радость и надежду. Ее реальная жизнь была бы ничем без надежды. Сны поддерживали ее душу.
Девочка позволяла женщине, которой она стала, иметь дело с кошмарами. Подобными тому, от которого она проснулась, накрытая болью и тошнотой. Ее трясло от жестокости кошмара, глаза невидяще смотрели в темноту, в ушах все еще звенел крик. Ее крик.
Она сжала челюсть, но обнаружила, что ее рот уже закрыт. Ни звука не слетало с ее губ, это было только эхо кошмара.
Постепенно память о ночном ужасе исчезла. Она перевела рваное дыхание, уверяя себя, что ее изломанное в кошмаре тело было целым и невредимым. Она пыталась справиться с дрожью. Конечности плохо подчинялись, тело все еще реагировало на кошмар. Она свернулась клубочком, плотнее заворачиваясь в одеяло.
Еще один крик. Женский, высокий и бесполезный. Дрожь прошла по хребту гладиатора. Она знала этот звук так же хорошо, как знала собственное тело: вой боли, гнева и ужаса.
Дикое создание внутри нее встряхнулось, пульс и дыхание ускорились, шерсть на загривке стала дыбом, когти врезались в пол, каждый нерв напряжен. Когда крик затих, она резко расслабилась, дрожа.
Следующее завывание заставило ее зажать уши ладонями, но потом она сжала зубы и опустила руки. Такие крики заслуживали того, чтобы быть услышанными. Такую боль необходимо с кем-то разделить.
Раб вынудила себя подобраться к двери и прижаться щекой к прутьям решетки. В том направлении, откуда она пришла, царили темнота и тишина ночи. С другой стороны, в самой глубине узкого коридора, слабо мерцал огонь факела. Как она не напрягала глаза, но в слабом отблеске света могла разглядеть только решетки ближайших камер, двери которых были открытыми и голодными.
Новый крик, хриплый, сорвавшийся, ненамеренный ответ на агонизирующую боль, которая была ей знакома. И никаких других звуков, мурашки пробежали по коже. Ни щелканья кнута, ни хруста плоти и костей, никаких голосов, задающих вопросы или презрительных, никаких вздохов от усилия или удовольствия. Она подавила дрожь, напряженно прислушиваясь.
Слабое бряцанье металла, падающего на песок. Скрежет шепота, низкого и тихого. Скрип натянутой кожи. Все звуки утонули в этом ужасающем вопле.
Девочка внутри нее зажала уши.
Эхо шагов заставило ее отшатнуться от двери. Она сжалась в самом темном и дальнем углу камеры и задержала дыхание, когда фигура в плаще прошла мимо. Когда шаги стихли на лестнице, она перевела дыхание, откидывая мокрые от пота волосы со лба. Руки тряслись, дрожь отказываясь униматься.
Гладиатор почти пропустила появление другого тайного посетителя, более стройного, чем первый, и более осторожного. Мягкие сандалии шелестели по каменным плитам, фигура двигалась стремительно и тихо. Ни один из визитеров не нес факела; как и прежде, незнакомец прошла мимо, не почувствовав ее взгляда. Человек направлялся к источнику звуков, и так неожиданно пропала из поля зрения и слуха, что Леопард не смогла сопротивляться побуждению, снова подползти к двери камеры.
Две фигуры тянули третью по коридору, оставив свой груз в камере на противоположной стороне, находящейся достаточно далеко, так что раб могла видеть только ее угол. Но это все равно бы не имело значения; прочная металлическая дверь скрывала внутреннюю часть камеры. Тюремщик ушел, вернувшись со свечой, и запер посетителя внутри вместе с заключенным.
В тишине раздался тихий напев, странные бесформенные звуки, которые превратились в печальную мелодию. Это могло бы быть успокаивающим, если бы не скрежещущий голос певца.
Измотанная, гладиатор оперлась затылком на стену и слушала, ускользая за простой песней прочь из дворца к диким счастливым местам, которые снились девочке.

0

8

22 Adventi
Посетители
Скрежет ключа разбудил ее. Спросонья ей потребовалась секунда, чтобы вспомнить, как она попала в камеру и почему ее голова прижата к прутьям решетки. В поле ее зрения оказались колени, грязные ноги и обшарпанные ботинки, слегка освещенным дневным светом, сочащимся со стороны лестницы. Гладиатор отпрыгнула в сторону и присела, готовая броситься, пока Шрам не встал перед тюремщиком.
Дверь закрылась позади него, оставив их одних.
- Принес тебе еду. – Солдат достал из-за спины миску и ложку. Вязкая каша выглядела холодной, но, едва попробовав, гладиатор тут же с жадностью накинулась на еду. Дракон усмехнулся, выражение его лица стало почти смешным из-за шрама. – Тебе лучше есть помедленнее. Ты только поощряешь повара, поедая это так, будто тебе нравится.
Раб замедлилась, и отметила, что солдат пристально смотрит на нее, заставляя ее чувствовать себя неуютно. Мрачные зеленые глаза встретились с его глазами, и мужчина отвел взгляд.
- Прости. – Он ковырнул солому ботинком, задумчиво поджав губы. – Завоеватель сказала, что ты напала на лейтенанта, когда он накинулся на меня, и сдерживала другого.
Гладиатор смотрела на пустую миску, отказываясь встречаться с ним взглядом.
- Я не знаю, почему ты это сделала, но знаю, что ты не должна была это делать. Спасибо.
Раб прикусила губу, потом кивнула.
Солдат почти улыбнулся, получив подтверждение. Наконец, он принял решение и задал вопрос, который давно его интересовал:
- Почему ты ничего не говоришь?
Гладиатор опустила взгляд и неопределенно дернула плечом. Солдат ей нравился. Действительно, нравился. Но он не был ЕЮ.
Наконец, Шрам пожал плечами.
- Ладно, это не имеет значения. Я ценю немногословность в людях. Обычно я тоже не слишком разговорчив. Обычно я не очень хорош в объяснениях, но с тобой легко говорить. Нет необходимости казаться крутым, и я не должен волноваться о том, что ты все время молчишь, понимаешь? – Застенчивая полуулыбка выглядела неуместной на обычно серьезном лице. И гладиатору не удалось сдержать маленькую, но искреннюю улыбку.
Солдат прочистил горло, обдумывая свою следующую фразу, внезапно обнаружив, что пол стал очень интересным.
- Ты, наверное, не помнишь, но я был той ночью на тренировочном дворе сенатора. Я лишь хочу сказать, что могу быть еще и хорошим слушателем.
Она продолжала молчать, неуверенная, как поступить. Прежде чем момент стал слишком неуклюжим, Шрам кивнул, забрал ложку и миску и направился к двери.
- Я принесу хлеба и воды немного позже. Попытайся растянуть их на более долгий срок. Я вернусь только завтра, но целитель или его ученик зайдут в полдень. Теперь я пойду... если ты не хочешь, чтобы я остался?
Вопрос удивил гладиатора. Ему не было никакой необходимости оставаться; она никуда не денется. После того, как она делила почти каждый миг своего дня с рабами, слугами, хозяевами и охранниками, постоянно начеку защищая себя от прикосновений, жестокого обращения, насилия или убийства, она берегла редкие моменты одиночества. Но после вчерашнего вечера... гладиатор кивнула, привычно отодвигаясь, чтобы прислониться к дальней стене. Стой слишком близко к охраннику, и у него может возникнуть неправильная идея.
Солдат остался около двери. Минуты прошли в тишине. Не такой, как на внутреннем дворе. Неуклюжие пустые минуты. В маленькой камере не на что было смотреть, нечего изучать кроме него. Его шрама. Интересно, как солдат его получил.
Другие могли бы посчитать прямой взгляд вызовом и побить ее за это. Он на мгновение отвел взгляд, чувствуя себя неудобно, а потом глубоко вздохнул.
- Это случилось в Афинах. Я не должен был быть там. Мой старик... – Солдат покачал головой, серьезно встречая ее взгляд. – Я просто хотел... быть частью чего-то. – Он фыркнул. – А она определенно была чем-то. Я даже не знал, как меч держать. В первом сражении кто-то дал мне его. Я чуть не умер. Но она... – Солдат вспыхнул, пожал плечами. – Это был первый раз, когда я увидел ее. Уверен, для нее это был только очередной противник, погибший от ее руки. Но она подарила мне один миг, один взгляд. “Старайся лучше”.
Габриель почти увидела это: молодой человек, растянувшийся на земле, его сейчас смягченное лицо разрезано до кости, он смаргивает кровь, чтобы посмотреть на своего спасителя. Поклонение блестело в его взгляде и тогда, и сейчас. Дракон предпочел бы умереть, чем подвести ее снова.
Он прочистил горло.
- Ну, хватит об этом. Я говорю как какой-то юнец... Эй, я говорил тебе, что у меня есть дети?
Солдат рассказывал одну историю за другой и, должно быть, было уже за полдень, когда он, наконец, встал, потянулся и закончил с усмешкой:
- Ты позволяешь мне слишком много говорить. Мэйкон!
Гладиатор стояла, пока тюремщик выпускал его и снова запирал дверь камеры.
Солдат показал пустую миску.
- Я вернусь завтра и принесу немного больше. Постарайся не влипать в неприятности, ладно?
Его просьба была искренней. Раб усмехнулась и кивнула, и Шрам пошел к лестнице, исчезнув из ее поля зрения.
Оставшееся время она тренировалась, пока слабый свет, проникающий из коридора, не блокировала фигура посетителя. Эфини ждала, пока тюремщик впустит ее и снова исчезнет в глубине коридора. Наконец, она вздохнула.
- С тех пор, как ты появилась здесь, ты только и делаешь, что создаешь мне дополнительную работу. Лейтенант Рамис задержал нас на полночи. – Она опустила свой мешочек целителя на пол и указала пальцем на гладиатора. – Покажи мне эту рану.
Леопард сделала каменное лицо и отмахнулась. Ученик не собиралась отступать.
- Послушай, у меня есть прямой приказ Завоевателя удостовериться в том, что ты в порядке. Она будет более чем рассержена, если ты не дашь мне выполнить мои обязанности. Давай просто покончим с этим побыстрее.
Раб сжала челюсть, снимая порванную тунику. Очистка царапины заняла немного времени. Гораздо дольше ученик проверяла прежние повреждения.
- Где ты научилась такому удару? Который использовала на лейтенанте Рамисе?
День, когда она научилась этому удару, она помнила с кристальной ясностью, как и того удивительного гладиатора, который учил ее. Ее наставника. Ее друга, которого неделей позже... Она пожала плечами, отводя взгляд.
Эфини поджала губы.
- Когда ты заболела, она приходила, чтобы навестить тебя. Завоеватель. Ты звала ее по имени. Никто не зовет ее по имени. Кто она для тебя? Кто ты для нее?
Раб постаралась не показать своего удивления. То, что она говорила в бреду, волновало ее; какие еще тайны она поведала этой женщине? Хуже того, она произносила это слово, которое ей запретили упоминать. Поэтому Завоеватель не посылала за ней?
В долгой тишине ученик вздохнула, убирая мази в мешочек.
- Попытайся держать солому и грязь подальше от царапины. Охрана!
Пока тюремщик шел, Леопард показала на мешочек целители и вниз по коридору на камеру другого заключенного. Эфини наклонила голову набок и нахмурилась. Раб снова показала на мешочек и на коридор. Женщина непонимающе покачала головой.
- Что? Тюремщик нуждается в целителе?
Другого шанса у нее не оказалось. Появился Мэйкон и отпер дверь камеры, выпуская ученика.
Расстроенная, она подавила желание ударить что-то кроме воздуха. Гладиатор возобновила тренировку с новой силой, повторяя сильные взмахи кулаками и ногами. Разминка скоро превратилась в град сердитых ударов по прутьям решетки, заставляя их резонировать со звоном, заполнившим все уголки сумрачной камеры.
Тяжелая дубинка ударила по двери, смывая ее ярость. Мэйкон появился у камеры.
- Прекрати это, милашка, или завтра твои гости будут стоять в коридоре.
Гладиатор с негодованием смотрела на него, пока тюремщик не ушел, а потом сползла по стене, утомленная и беспомощная.
Она должно быть задремала. Тихое “пс-с” разбудило ее. Раб неохотно подняла голову, уставшая от посетителей.
Служанка стояла у противоположной стены коридора, держась настолько далеко от камеры, насколько это было возможно. Она выглядела молодой, только подростком. Темные фингалы пурпуром выделялись под обоими глазами.
- Я... Я подумала, что тебе может понадобиться это. – Она кинула в камеру какое-то полотно. Леопард подняла его – коричневая туника – и бросила на девочку озадаченный взгляд. – Я слышала о том, что сделала. Я просто хотела отблагодарить тебя. – Под ее пустым взглядом, девочка с трудом подбирала слова. – Я – Орения. Лейтенант Рамис...
Раб подошла к решетке и протянула руку. Девочка еще сильнее прижалась к стене, явно напуганная, но постепенно решилась и подошла ближе, позволяя гладиатору коснуться ушибов на ее лице. Леопард подняла тунику, прижала ее к груди и хмуро кивнула. В темных глазах девочки мелькнуло удовлетворение.
Звук из глубины подземелья напомнил им о том, что они тут не одни. Испуганная девочка отскочила прочь и взлетела по лестнице.
Гладиатор посмотрела на тунику, пропустила грубую ткань между пальцами. Разорванная туника была переведена в разряд тряпки. Смочив край полотна драгоценной водой, она вымылась, насколько это было возможно – импровизированный ритуал, чтобы сделать себя достойной подарка.
Новый звук из коридора. Гладиатор быстро закончила омовение и натянула тунику через голову, потом подошла к двери и прислушалась. Она услышала это снова, слабый стон из-за прочной двери.
Раб щелкнула ногтем по прутьям камеры. Звук получился слабым, возможно слишком слабым. Прошло долгое время, прежде чем она снова услышала слабый стон. Гладиатор ударила суставами пальцев по решетке так громко, как смела, чтобы не привлечь внимания тюремщика.
На сей раз, раздался слабый звон металла по камню. Она ответила стуком. Два металлических дзинька. Она дважды ударила по решетке, повторяя звук. Ей нечего было предложить, но ее ответ давал слабое утешение тем, что заключенный не одинок. Это знание могло быть спасительным, когда ты отрезан от мира.
В конечном счете, шумы прекратились. Леопард напрягала слух, ожидая, что звуки возвратятся, и уже вторую ночь она спала, прижавшись к решетке камеры.
__________________________________________________

Подданные Завоевателя
23 Contumacia
Вызов
Утреннее солнце уже нагрело утоптанную землю внутреннего двора. Слуги и солдаты одинаково натянули на головы шарфы и капюшоны, чтобы скрыться от нарастающего жара и прикрыть глаза от резкого коринфианского солнца.
Светлые глаза Завоевателя едва замечали яркий свет и толпу. Она пожирала взглядом бой, идущий посередине внутреннего двора, ощущала движение каждого замаха, резкое воздействие каждого удара. Леопард двигалась как вода, иногда спокойная и терпеливая, иногда мягкая и податливая, иногда неуступчивая и неистовая. Как можно напасть на воду?
У ее противника явно не было ответа на этот вопрос, и он проигрывал. Ростом чуть выше его пояса, гладиатор была почти невредима. Зато руки и ноги ее противника уже были покрыты множеством маленьких глубоких порезов. В стороне от круга зрителей Завоеватель заметила Эфини, которая нахмурилась, когда очередная красная полоса появилась на икре солдата. Ученика ждет длинный день наложения швов.
Завоеватель почти сочувствовала солдату. Его так называемые друзья, члены отряда лейтенанта Рамиса, выбрали его в качестве инструмента мести гладиатору. Парень был сносным солдатом и возвышался на полголовы над каждым своим товарищем по оружию. Когда люди подошли к ней и попросили реванша, Зена уже знала, кого они выберут в качестве бойца. Так типично для них впечатляться – и полагаться на – размер.
Размер не был препятствием для Леопарда. Да, у солдата были преимущества в силе и длине рук, верно. Но то же самое можно было сказать и о любом гладиаторе, с которым Леопард сражалась. И, как Завоеватель знала из первых рук, у этой женщины было много опыта в том, как противостоять размеру и силе. Она кружилась вне пределов его досягаемости, позволяя мужчине упорно догонять ее, пока он не потратил большую часть своей агрессии, а затем начала методично резать его. В толпе не было никакого шума, выкриков оскорбления или поддержки. Струйки крови, стекающие по рукам солдата, уже были достаточно позорящими, а ее выбор времени и точность – достаточно впечатляющими. На лице Леопарда не было написано никакого удовольствия от сражения. Завоевателю даже стало интересно, действительно ли гладиатор ничего не чувствует. Воин могла бы поклясться, что видела мерцание улыбки на ее спокойном лице, прежде чем Леопард отрезала гениталии лейтенанта.
Сначала товарищи солдата горько жаловались на ‘не убивать’-сражение и иногда кричали ему прикончить ее, послать ее в Тартар. Теперь они по большей части молчали, возможно, радуясь, что он не потеряет жизнь. Солдат едва мог поднять руки, он раскачивался на усталых ногах в промежутках между обменом ударами, вынужденный вытирать ладони о тунику, чтобы меч лучше лежал в руке, раскрашивая ткань красными мазками.
Постороннее присутствие разрушило удовольствие Завоевателя, и она обернулась через плечо. Беллерофон пробормотал ей в ухо:
- Эмиссары из Египта прибыли, Завоеватель. Они ждут в большом зале.
Воин только отмахнулась.
- Пусть подождут. Сражение почти закончено.
Гладиатор кружилась перед солдатом, оценивая его оборону и резервы. Они сражались уже некоторое время, и рука гладиатора начала клониться к земле под незнакомым весом длинного меча. Когда меч опустился снова, солдат вложил все оставшиеся силы в сокрушительный удар. Он слишком поздно распознал уловку, осознав, что Леопард была не столь утомлена, как показывала, когда женщина внезапно исчезла из поля его зрения. Солдат мог бы упасть и сам, увлеченный вперед импульсом замаха, но сильная подсечка надежно отправила его лицом в пыль.
Гладиатор вскочила на ноги, выпнула меч из ладони мужчины и приставила лезвие своего меча к задней части его шеи.
Болван попытался встать. Гладиатор пнула руку, на которую он опирался, снова роняя солдата в пыль и сильнее прижимая лезвие к коже. Он попытался подняться снова. Леопард толкнула его обратно вниз. Он начал подниматься вновь. Гладиатор бросила на Завоевателя взгляд, в котором читалось огорчение и отвращение. Воин безучастно смотрела на нее. Когда стало ясно, что вмешательства не будет, гладиатор ударила солдата рукоятью меча по затылку. Мужчина резко повалился в пыль.
Не было никаких приветствий от аудитории. Это не было трудным сражением. Это не было даже конкурентоспособным сражением. Слуги и чиновники шепотом ворчали. Солдаты наблюдали с разочарованием и открытой враждебностью. Гладиатор подошла и встала перед своей хозяйкой. Она не опустила меч, не преклонила колени, ее зеленые глаза горели словами, которые она не скажет. «Ты могла остановить это. Я не хотела заканчивать это».
Завоеватель почувствовала терзания от этого крошечного акта сопротивления – от самой острой близости к поверхности гнева и негодования, которую Леопард когда-либо себе позволяла – как будто раб имела на это право. Воин протянула руку, взяла опущенный меч и нетерпеливо показала на землю. Гладиатор опустилась на колени, она смотрела прямо перед собой, пока ошейник закрепляли на месте.
Длинные пальцы застегнули железное кольцо, и его металлические пальцы едва различимо сжали горло – ровно для того, чтобы стеснить дыхание и ускорить пульс, напоминая рабу о ее месте.
- Деметриус?
Целитель, стоящий на коленях возле солдата, оглянулся. Неодобрение всего этого инцидента буквально сочилось из глубоких морщин его лица.
- Он жив. – И так тихо, что он, наверное, думал, этого никто не услышит: – По крайней мере, пока.
Завоеватель повысила голос, чтобы каждый из собравшихся мог ее слышать.
- Ваш боец проиграл в справедливом поединке. Больше никаких вызовов в защиту лейтенанта Рамиса. И запомните. Любое нападение на мою собственность – нападение на меня, и наказание будет суровым. А теперь, возвращайтесь к работе. – Она рывком подняла дерзкого раба на ноги, и передала цепь Джоксеру. – Отведи ее обратно в камеру.
Когда толпа разошлась, она увидела позади посланника из Египта. Подошел Беллерофон с извиняющимся выражением лица:
- Они хотели полюбоваться зрелищем.
- Зрелищем, да? – Завоеватель пристально разглядывала эмиссара, задаваясь вопросом, какую часть этой демонстрации сопротивления и наказания он застал. Проклятье богов, сейчас не время показывать слабость. Она изобразила на лице свою лучшую дипломатическую маску и направилась к ним. – Эмиссар. Я слышу, вы развили вкус к римским развлечениям.
__________________________________________________

24 Fustii
Чобо
- Эта дочь шакала!
Завоеватель распахнула двери в свои палаты. Клеопатра осмелилась требовать, чтобы ее подати сократили наполовину. Уже от одного этого сводило живот. Какую пакость подготовила эта змеюка на случай, если Завоеватель откажется?
Разворошенная детская кровать, пустая и обвиняющая, привлекла ее внимание. Никлос уехал два дня назад, и его отсутствие заставляло ее чувствовать себя раздражительной и одинокой. Она сглотнула, подавляя тошноту и гнев.
Завоеватель вошла в палаты, сняла искусной работы обеденное платье и бросила его на пол с легким удовлетворением. Едва ли это было взрослым поведением – вымещать злобу на редкой и дорогой вещи. И тот факт, что это было ужасно приятно, ничего не менял.
Когда она натягивала тунику, ключ, висящий на шее, притянул к себе ее внимание, расшевелив странно приятные воспоминания. Ей пришла в голову идея, как можно другим способом справиться с ужасно мерзким настроением. Завоеватель быстро натянула боевые доспехи и ботинки и, горя нетерпением, направилась к внутреннему двору.
Другая кровать привлекла ее взгляд, на ней все еще лежало свежее постельное белье. Она впилась в неповинный предмет взглядом, кровать нужно было убрать уже несколько дней назад. Да, завтра она прикажет Видалису позаботиться об этом.
Поразительно, как она могла быть такой взбудораженной и одновременно сердитой из-за одного и того же человека.
Уже было довольно поздно, но залы дворца не были пусты. Слуги убирали после ужина, солдаты стояли на часах, но никто не уделил ей больше чем мимолетный взгляд или четкое приветствие. Завоеватель была известна своими ночными прогулками и неожиданными осмотрами. Никто не хотел привлекать неблагоприятное внимание.
Но не они интересовали ее этим вечером. Завоеватель уже чувствовала, как уменьшилась тупая боль в желудке, легкими шагами пересекая залы.
Она была почти на середине темной лестницы, ведущей к тюрьме, когда шум остановил ее – тихий стук по камню, удары по металлу. Она слушала, позволяя глазам привыкнуть к слабому отсвету факелов, сочащемуся из дальнего конца коридора. Шум раздавался из камеры, находящейся около лестницы. Ноги тихо несли ее вперед, пока она не заметила слабый отблеск светлых волос. Леопард костяшками пальцев выстукивала какой-то ритм по прутьям решетки, и ей отвечали звуки из другой камеры дальше по коридору.
Боль в ее животе вернулась, ударив в полную силу.
- Что, Тартар тебя подери, ты задумала?
Раб отскочила от решетки, скрывшись в темном углу, где хозяйка не могла ее видеть. Но Завоеватель могла слышать быстрое дыхание и шорох соломы под ногами раба.
Из-за угла показался сонный Мэйкон с факелом в руке.
- Завоеватель? – Он поспешил к камере, снимая с пояса ключ.
Оранжевый свет заполнил камеру, обнаружив виноватую позу гладиатора. В течение долгого момента гнева, Завоеватель хотела было забыть обо всем и оставить ее гнить в камере. Тюремщик неуверенно вертел в руках ключ. Воин резко кивнула и отошла в сторону, чтобы он мог открыть дверь.
- Идем.
Леопард деревянно вышла из камеры, она едва не вздрогнула, проходя мимо хозяйки. Раб явно ожидала удара. Завоеватель не дала ей удовлетворения... пока что. Она подтолкнула гладиатора к лестнице.
Они молча пересекли внутренний двор, остановившись перед оружейным навесом.
- Выбирай. – Завоеватель указала на стойку с оружием. Гладиатор недоверчиво посмотрела на нее. – Выбирай!
Неохотно, она подошла, ее глаза бродили по множеству мечей, копий и дубинок. Леопард обхватила знакомые рукояти двух гладиусов, и почти сняла их со стойки, но замерла, заметив потертую пару чобо, потрясенно уставившись на боевые палки. Она обернулась к Завоевателю с явным недоверием.
Завоеватель с интересом отметила ее выбор. Действительно, крестьянская девочка.
- Нравятся? Они принадлежали одному из моих рабов.
Гладиатор на пробу махнула палками. Вообще-то, она крутанула оружие с явным навыком. Позабавленная промахом гладиатора, Завоеватель выбрала длинный деревянный меч и встала перед противником.
Леопард сжала оружие, глаза ее стали пустыми, она вспоминала. Медленно ее взгляд сфокусировался на Завоевателе, холодный и жесткий, она подошла к центру внутреннего двора и приготовилась к бою.
Меч врезался в чобо. Леопард позволила высокой женщине устанавливать темп и интенсивность сражения, просто уходя из-под ударов, когда атаки были слишком сильными или быстрыми. Каждый раз, когда Завоеватель пыталась зажать ее в угол, скользкая нехороший человек ухитрялась избегать ловушки. Как и в их предыдущем столкновении, Леопард не нападала, просто защищалась и отступала, даже когда Завоеватель намеренно оставляла бреши в своей обороне.
- Нападай!
Леопард отказалась.
- Нападай, чтоб тебя!
- Зачем? – Прорычала она. – Нуждаешься в оправдании, чтобы убить меня?
- Ты думаешь, мне нужно оправдание? Я убью тебя тогда, когда мне этого захочется, невзирая ни на что.
Дерево столкнулось с деревом, сильно и быстро, но защита гладиатора была почти непроницаема. И Завоеватель определено должна была ее вскрыть.
- Знаешь, она все еще здесь. Владелица этого оружия. Не понимаю, почему я все еще позволяю ей жить. Наверное, она тоже развлекает меня.
Завоеватель усмехнулась, когда глаза раба превратились в сердитые щелки.
- Где она?
- О, я думаю, ты уже знаешь.
Леопард нахмурилась и открыла рот, внезапно понимая.
Удар в висок уронил ее на землю. Ошеломленная, гладиатор поднялась на ноги, взгляд ее был стеклянным и невидящим, чобо вслепую отбивали удары. Она отступила на несколько шагов, чтобы не упасть снова, согнулась пополам от удара ногой в живот. Завоеватель подошла, чтобы закончить бой, но женщина внезапно пропала; в следующий момент воин свалилась в пыль, сбитая с ног подсечкой. Леопард бежала через внутренний двор к темнице.
Завоеватель ругнулась и помчалась за ней. Гладиатор хваталась за стены лестничной клетки, все еще шатающаяся от удара, но ей удавалось держаться вне досягаемости, пока они бежали мимо дюжины дверей камер по коридору. Добыча Завоевателя ворвалась в освещенную факелом комнату в конце коридора и остановилась в изумлении. Уловив в этом шанс, воин прыгнула на нее, но раб отшатнулась в сторону. К тому времени, когда Завоеватель поднялась на ноги, Мэйкон уже лежал без сознания на полу, а его ключи были в руке Леопарда.
Завоеватель блокировала дверной проем. Уже второй раз за ночь она буквально дрожала от ярости.
- Отдай ключи, немедленно.
Этот тон моментально остановил бы нормального человека. Судя по огню в ее глазах, Леопард была слишком разгневана, чтобы адекватно оценивать ситуацию.
- Я должна увидеть ее.
- Это стоит твоей жизни?
Глаза раба прошлись по цепям, ножам и кнутам, висящим на стенах слабо освещенной комнаты. Она побледнела, но этот вид только разозлил ее.
- Что ты с ней сделала?
Завоеватель выпрямилась, глядя на восставшего раба.
- Ничего, что не заслуживал бы враг государства. Дай мне ключи.
Голос раба дрожал, низкий, но неистовый.
- Никто не заслуживает такого.
- Отдай мне эти ключи, и я могу спасти тебе жизнь, амазонка.
Болезненный огонь полыхнул в зеленых глазах.
- Чобо – оружие амазонок. Любая амазонка, которая отречется от своей Нации или Королевы будет распята на кресте.
Леопард горько фыркнула.
- Я не амазонка. Их Королева была заключенной Цезаря, его знаменитым гладиатором. Она научила меня сражаться. Она проделала такую прекрасную работу, что я убила ее.
Завоеватель искала правду в ее лице.
- На Арене?
С презрительным отвращением:
- Цезарь не дал бы ей такой чести. Я убила ее для его собственного частного развлечения.
В этом помрачении рассудка раба Зена видела боль и полуправду. И возможность. Она рванулась и почти выхватила ключи. Но вместо них поймала палку в висок и ударилась о стену, прежде чем упасть в темноту.
__________________________________________________

25 Centonarius
Путаница
Леопард распахнутыми от удивления глазами смотрела на женщину, без сознания лежащую у ее ног. Завоеватель двигалась так быстро, она просто отреагировала…
Когда ее хозяйка очнется, она может считать себя покойником.
Сердце колотилось в груди, несфокусированный взгляд бродил по комнате, заполненной инструментами, используемыми для причинения боли и страданий. Потрясенная, гладиатор перешагнула через расслабленное тело, взяла со стойки, находящейся рядом с заляпанным кровью и нечистотами столом, кривой кинжал и опустилась на корточки рядом с Завоевателем. Это будет быстро. Лезвие нашло высокую шею, коснулось горла рядом с ритмично пульсирующей жилкой, из тонкого пореза на бледной коже начала сочиться кровь.
Леопард мелко дышала, нависала над воином, готовая к действию. Но ее рука не двигалась. Она дергалась и замирала, движимая силами, которых не понимала. Гладиатор сжала челюсть, скрипнула зубами, наконец, расстроено зарычала и воткнула кинжал в земляной пол.
Переведя дыхание, она поднялась, открыла тяжелый замок и потянула на себя железную дверь. Темнота. Гладиатор сняла со стены факел и вошла с ним в камеру.
Оранжевый свет заливал голые стены, равно как и зловонье человеческих отходов. У дальней стены в кандалах сидело то, что осталось от женщины после длительного голодания – кости, обтянутые кожей. Просвечивающая алебастровая плоть была полотном, на котором какой-то порочный художник изобразил штопаное лоскутное одеяло разрезов и швов. Почти каждый квадратный дюйм кожи пересекали длинный рваные шрамы, некоторые из которых явно заживали уже несколько месяцев, другим – ярким и багровым – было несколько дней.
Леопард, едва дыша, пересекла камеру. В одной руке она держала факел, другой откинула с лица заключенной длинную завесу грязных медного цвета волнистых волос.
Голова поднялась, тусклые глаза взглянули на нее с разбитого лица, и у гладиатора скрутило живот.
Грубые руки схватили ее сзади. Она развернулась, махнула кулаком, остановив удар на волосок от лица Шрама. Гладиатор не опускала кулак, жаждая ударить любого, кто мог сделать такое с человеком. Или допустить, чтобы это было сделано. Солдат бросил взгляд мимо нее на заключенную и потащил раба прочь из крошечной камеры; пальцы с побелевшими костяшками врезались в ее бицепс.
Другие солдаты поднимали Завоевателя на ноги, поддерживая под локти; воин трясла головой. Она потерла висок, посмотрела на открытую дверь, на гладиатора. Ее лицо исказилось гневом, Завоеватель выхватила меч и замахнулась, чтобы снести упрямую голову с плеч Леопарда. Раб не вздрогнула, не защищалась, не отступила. Презрение полыхало в ее глазах, презрение к женщине, которая приказала устроить столь же ужасную пытку, какую когда-либо назначал Цезарь. Она вздернула подбородок, подставляя шею под удар хозяйки.
Завоеватель колебалась, ее взгляд притянула прикованная к стене женщина. Она слегка нахмурилась, подошла к женщине и поднесла факел ближе, чтобы рассмотреть ее. Воин нахмурилась сильнее.
- Кто сделал это?
Ее голос отрезал все звуки. Никто не ответил. Завоеватель вышла из камеры, с негодованием посмотрела на солдат, на лежащего без сознания тюремщика. Пронзительные синие глаза остановились на Леопарде. Гладиатор прямо встретила этот взгляд, удивленная гневом Завоевателя. Гневом, который приглушил ее бешенство, оставив путаницу эмоций, гораздо более сложных и сбивающих с толку.
Дверь камеры захлопнулась, отрезая мрачный пейзаж.
- Заприте этого человека, – прорычала Зена, показывая на Мэйкона.
Шрам прочистил горло.
- Завоеватель, может быть позвать целителя?
Воин впилась в него взглядом. Солдат нервно прикоснулся к собственной шее и кивнул на нее. Рука воина коснулась горла, нашла тонкий порез в запекшейся крови. Пристальный взгляд Завоевателя опустился к кинжалу, воткнутому в землю, нашел Леопарда. Жар бешенства залил ее лицо. Одним плавным движением Завоеватель подняла чобо и ключи, и помчалась прочь из темницы.
- Ведите ее за мной.
Множество глаз следовали за ними, когда компания шла по дворцу. Люди старались скрыться от бушующего Завоевателя и бросали жалостливые взгляды на раба, которую тянули вслед за повелительницей. Наконец, они остановились в коридоре на верхнем этаже перед тяжелыми двойными дверьми.
- Все свободны, – через плечо рявкнула Завоеватель, схватила раба за руку и втолкнула внутрь.
Королевская спальня. Леопард потеряла счет дням, которые прошли с ее первого и последнего провального посещения. Роскошная ванна, неожиданная откровенность между ними, внезапная враждебность... тюремная камера казалась гораздо менее ирреальной.
Завоеватель захлопнула двери и стояла там, спиной к рабу, кулаки сжаты, пальцы обхватывают чобо с такой силой, что раб могла бы поклясться, что слышала треск дерева. Воин кинула оружие мимо Леопарда, и палки ударились в дальнюю стену.
- Ты приводишь меня в бешенство!
Гладиатор вздрогнула, продолжая стоять молча.
Завоеватель указала пальцем в ту сторону, откуда они пришли.
- Ты видела, кто это сделал? Поэтому ты знала, что она была там и кто она такая!
Леопард покачала головой, держа свои мысли и чувства под жестким контролем. Ей даже почти удалось скрыть легкую дрожь в голосе.
- Я не знаю, кто она. Я никогда раньше ее не видела. И, на самом деле, я думала, что ты сделала это с ней.
Синие глаза угрожающе сузились.
- Подумай еще раз.
Ее ярость была подлинной. Глаза гладиатора обшаривали лицо Зены в поисках любого намека на обман, и не находили, захваченные ее явным гневом.
- Кто бы это ни был, тюремщик впускал и выпускал его. Спроси Мэйкона.
- Я не могу. Ты вырубила его.
Гладиатор неколебимо встретила яркий взгляд, без сожалений или извинений. Они смотрели друг другу в глаза, потерявшиеся в сражении воли и сомнения.
Завоеватель вздохнула и покачала головой.
- Защитите нас боги. Когда амазонки узнают об этом, я буду по самую шею в мятежниках и убийцах.
Несколько секунд Леопард просто смотрела на нее. Разрушитель Наций только что объявила перемирие? Сомневаясь, гладиатор продолжала цепляться за свой темперамент, готовая снова встретить этот пристальный взгляд, но Завоеватель развернулась и направилась в один из вестибюлей, скидывая по дороге доспехи. Раб изумленно смотрела ей вслед, наконец разрешив себе расслабить плечи.
Одна, посреди большой спальни; дрожь прошла по ее позвоночнику. Впервые за почти пять лет она находилась где-то незапертая, без цепей и посторонних глаз. Она нервно оглядела грандиозную спальню. Леопард, грозный противник на Арене, раб, принадлежавшая самым могущественным правителям известного мира, внезапно почувствовала себя маленькой, голой и... напуганной. С каких пор атрибуты ее пленения стали успокаивающими? Без них она чувствовала себя беззащитной и уязвимой. Ведь этого она ждала, не так ли? За двойными дверями стоял только один охранник, серия простых и почти неохраняемых коридоров и она... где? Она не бывала в этом месте дальше внутреннего двора. И все-таки это был шанс. Больший, чем был у нее за все эти годы.
- Думаешь, ты сможешь сделать это?
Она вздрогнула. Разрушитель Наций выглядывала из вестибюля. Она еще и мысли читает? Раб старательно скрывала вину.
- Сделать что?
- Сбежать отсюда? Думаешь, ты сможешь сбежать из дворца?
Пятна плясали перед глазами гладиатора, мысли лихорадочно метались в голове. Она с трудом сглотнула.
- Нет. – Завоеватель недоверчиво выгнула бровь. Раб переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неудобно из-за лжи, потом расправила плечи. – Возможно.
- Что тебя останавливает?
Гладиатор с трудом сдерживала бушующие эмоции. Боги, как она хотела вернуться к тому туману, в котором Леопард ни о чем не думала и ничего не чувствовала. С того момента, как она нарушила молчание, эта чистота, эта кристальная ясность действий и реакций покинула ее. Несколько раз она открывала и закрывала рот, споря с собой.
- Не уверенна. Ты, я полагаю. – Она вспыхнула, сама смущенная своим признанием, и отвела взгляд. Онемелые ноги принесли ее к окну – узкой бойнице – из которой был виден кусочек дворца и внутренний двор внизу. Завоеватель стояла у этого окна, наблюдая, как раб сидит в тени лоджии, выполняет упражнения и тренируется? Почему нет? Разве она не появилась буквально из воздуха как раз вовремя, чтобы остановить Рамиса и его людей от того, чтобы избить раба до смерти? Правда это или нет, но мысль о том, что Завоеватель наблюдала за ней, принесла ей некоторый комфорт.
Гладиатор оглянулась через плечо, любопытная, наблюдает ли Завоеватель за ней сейчас. Пустая кровать возле главного входа привлекла ее внимание.
- Твой слуга, мальчик... Ему лучше?
Шелест в вестибюле стих.
- Я отправила его домой.
- Куда домой?
- Гора Нестос.
Это название всколыхнуло память. Девочка часто сидела на стропилах сарая, глядя через поля Потейдии и холмы на дальние серые пики, увенчанные бриллиантами белого снега ранней осени. У нее сдавило горло; раб сглотнула.
- Это в днях пути. Когда он вернется?
- Вообще-то в неделях. И – никогда.
Возможно, дело было в том, как дрогнул ее голос, когда она это сказала. Гладиатор внезапно почувствовала безразличие глубоко внутри.
– Мне жаль...
– Не стоит. – Ложная легкость окрасила грубый от эмоций голос. – Он не мертв. Его отец – Никлио – старый целитель-отшельник, лучший из всех, кого я когда-либо знала. Если кто-то и может помочь Никлосу, то это он. И даже если Никлос выздоровеет, он никогда не вернется. Здесь слишком опасно для такого как он.
Такого как он. Гладиатору было интересно, как Завоеватель классифицирует таких как он. Молодой? Невинный? Беззащитный? Неиспорченный?
Ее нога наткнулась на брошенный чобо. Гладиатор подняла палку и повертела в руке. Эта выглядела почти так же, как та пара, которую она знала, с резьбой на рукояти, представляющей собой лучницу с обнаженной грудью, целящуюся в оленя в лесу.
- Кто эта заключенная?
- Королева Террея. Я захватила ее во время набега на северные земли. Ее племя – заноза в моей заднице, но пока она у меня, амазонки ведут себя хорошо. В определенной степени. – Завоеватель вышла из гардеробной, ее любимое старое платье укрывало высокую худощавую фигуру. Она размяла шею, повела плечами, уже чувствуя вес новых неприятностей.
Габриель задумалась на долгий момент.
- Ты этого не делала. Почему ты не отдашь преступника под суд и не освободишь Королеву? Или, по крайней мере, не позволишь ей жить в качестве раба? Пусть амазонки увидят, что ты действуешь справедливо.
Воин вздохнула.
- Это так не работает.
Зена исчезла в ванной комнате. Стоять одной, в тишине – это лишало раба присутствия духа. Ее мысли продолжали блуждать вокруг Завоевателя, стоящей перед ней с занесенным мечом. Гладиатор глубоко вздохнула, голос ее был низким от неуверенности.
- Я была уверенна, что ты собираешься убить меня этим вечером.
Завоеватель хмыкнула. Она вышла из ванной, прижимая ткань в кровоточащей брови.
- Я почти сделала это. Но тогда мы были бы лишены этой приятной беседы. – Беспокойные мысли заставили Завоевателя покачать головой и налить себе вина, чтобы смыть их. Рассеяно она почесала горло, показала на порез на ее шее. – Ты тоже могла бы убить меня. Почему ты этого не сделала?
Леопард задумалась об этом.
- Возможно, я тоже хотела поговорить с тобой.
Завоеватель фыркнула. Отсутствие запугивания повернулось против нее. Еще один глоток вина принес на свет новую мысль.
- Почему? Ты ни с кем больше не разговариваешь. Почему я?
У нее не было ответа. Она стояла на месте, множество мыслей крутились в голове, борясь за главенство. Инстинктивно она схватила ткань, которую бросила ей темноволосая женщина, подходя к столу. Испачканная кровью ткань была влажной и прохладной и, прижатая к шишке на виске, мгновенно принесла облегчение. Ее хозяйка принесла наполненную тарелку к гигантской кровати, жестом предлагая гладиатору садиться. Раб продолжала стоять. Дружественное поведение Завоевателя немного охладилось.
- И я адски уверенна, что ты никогда не разговаривала с Цезарем.
Желчь подступила к горлу, смешиваясь со словами.
- Это Цезарь научил меня ценить молчание. – Она свернула ткань и прижала чистой стороной к виску, размышляя. – В ту – первую ночь, когда мы встретились, ты... увидела меня. Ты не стала недооценивать меня потому, что я была маленькой, или молодой, или женщиной, или рабом, или даже гладиатором. Ты уважала мои навыки и сражалась соответственно. Так что я уважаю тебя. И, когда ты поняла, что я ранена, ты могла бы воспользоваться преимуществом, но не стала этого делать. Ты помогла мне, вправила мое плечо, показала справедливость и милосердие. Так что я помогаю тебе. А потом ты сказала, что хочешь, чтобы мы сражались снова, когда плечо заживет, как равные. Так что я обращаюсь с тобой, как с равной. И когда мы сражались снова, ты спасла меня от моего владельца. Так что я защищаю тебя.
- Равные, да?
Гладиатор неловко потопталась на месте, не без труда сохраняя мужество под этим испепеляющим взглядом.
- Да. Равные. Не по положению, я знаю это, но как смертные перед Олимпом. Я думаю, ты понимаешь меня так, как никто не способен. И я понимаю тебя. Мы – бойцы. Мы действуем; мы не осторожничаем. Мы ищем неприятности; мы не бежим от них. Ты – первый человек, почти за два года, с которым мне действительно хочется разговаривать.
- Понятно, – отрезала воин. Казалось, она прикусила более резкий комментарий.
Тишина была напряженной. Гладиатор глубоко вдохнула.
- Могу я задать вопрос?
- Я не обещаю ответа.
Раб опустилась на пол рядом с кроватью, прислонилась головой к толстому мягкому покрывалу, опустила руку с тканью, почти забыв про нее.
- Почему ты уничтожила Потейдию?
Лицо Завоевателя стало строгим и неподвижным. Она кивнула.
- Я отвечу, если ты первой мне расскажешь. Почему ты уехала?
Знакомый холод поселился в ее животе, гранича с резкой болью. Леопард глубоко вздохнула, собираясь с силами перед погружением в ледяные воды.
- Я... убила одного из твоих офицеров. – Она ожидала вспышку, вопросы, но Завоеватель молчала, ожидая продолжения. – Капитана пограничного гарнизона по имени Каллисто. Она была буйной и жестокой. – Гладиатор снова повернулась к Завоевателю, ища реакцию, но встретила невыразительный взгляд и заговорила быстрее. – Все боялись ее, даже ее собственный отряд. Привлечь ее внимание – значило встретить ужасную судьбу. Как моя сестра. – Горло сдавило; раб несколько раз сглотнула, прежде чем смогла снова заговорить. – Она превосходно умела высказывать свои мысли.
- Как ты?
Вопрос поразил ее. Она посмотрела вверх, на лицо Зены, пытаясь прочитать ее мысли.
- Да, я могла быть упрямой, но это не я привлекла взгляд Каллисто. – Дрожащий голос предал ее. – Однажды я вернулась домой с поля и обнаружила ее привязанной к колодцу, и рана была на том месте, где когда-то был ее язык. Мы должны были что-то сделать. Тайно, я начала разговаривать с жителями, поощрять их...
- К бунту?
Брови раба сошлись на переносице.
- Написать петицию. Я слышала различные истории о тебе. Несмотря на твою суровость, ты была справедлива. Я думала, что если ты узнаешь, что сделал твой офицер, ты положишь этому конец. Я бы написала ее и убедила граждан подписать...
От потока слов у нее пересохло в горле. Когда раб сделала усилие, чтобы продолжить, Завоеватель вложила кубок с вином ей в руку. Она заглянула в сливовую глубину и сделала большой глоток. Вместо обычного жала уксуса, ее горло покрыла приторная сладость. Гладиатор облизала губы и обнаружила, что вина стало наполовину меньше. Смущенная, она снова заполнила кубок, прежде чем продолжить.
- Большинство жителей отказались сплотиться под предводительством крестьянки. Только после того, как мой муж поставил свое имя на петиции, они добавили свои подписи. Конечно, он поддержал письмо. И чем больше жителей обращались к нему, как к автору петиции, тем больше он говорил, что это была его идея. На самом деле, мне было все равно. Дело было не в заслугах, так что я не спорила. Когда Каллисто узнала о петиции...
- Она убила его. – То, как сухо Завоеватель это произнесла, открыло старые раны, которые раб уже давно полагала залеченными. Она жестоко подавила свои чувства, прижигая их другими воспоминаниями.
- Я столкнулась с ней наедине за лагерем той ночью. Мне хотелось бы говорить, что эта встреча была удачей или судьбой, что я не поджидала в лесу, когда она выйдет в уборную. Что я не собиралась брать с собой нож. Что я планировала встретиться с нею лицом к лицу, как гражданин, и просто поговорить, попросить, чтобы она объяснила, как она могла так мимоходом отнять жизнь. Но правда состоит в том, что я была там и была вооружена и, когда Судьбы принесли ее ко мне, я не смогла убедить себя, что разговор что-то изменит или остановит ее.
Она замерла, вновь возвращаясь к зловонию, язвительному смеху, влажному лезвию.
- Она была твоей первой?
Раб вяло кивнула.
- Я рассказала родителям о том, что сделала, я собиралась сдаться, но они убедили меня, что, после того, что случилось с моей сестрой, твои солдаты вырежут всю семью за мое преступление. Мы уехали в темноте, никому не сказав, куда направляемся. Но после этого все было иначе. Их взгляды, их молчание. Я уехала следующим летом, вернулась в Потейдию. Поселок был сожжен дотла. Распятия пятнали перешеек от берега до берега. Каждая корова, свинья, коза, цыпленок лежали зарезанными, каждый дом превратился в золу. Никого в живых не осталось. – У нее скрутило живот от воспоминаний.
Мягкий голос вторгся в мысли раба.
- Почему, как ты думаешь, я пришла в Потейдию?
Пожатие плечами.
- Я много раз задавала себе этот вопрос. Я говорила себе, что, должно быть, была суровая зима. Или, что они не смогли выплатить ежегодную десятину зерна. Или, один из твоих офицеров потерял над собой контроль. Или, что это мог быть несчастный случай.
Синие глаза сверлили ее насквозь.
- Ты ведь сама в это не веришь, не так ли?
Гладиатор покачала головой.
- Я не знала. Я боялась... что это было предупреждение для тех, кто бросает вызов твоему господству.
Завоеватель откинулась на подушки, вытянула одну руку, положив на колено.
- Да.
Гладиатор затихла, узел в ее горле внезапно стал слишком большим, чтобы сглотнуть. Пальцы сжались на оружии, угрожая сломать или дерево, или кости.
Завоеватель изучала ее из-под полуприкрытых век.
- Чего ты ждешь? Ты ведь поэтому здесь, не так ли? Ради мести?
Голова кружилась от захлестывающих ее эмоций.
- Что?
- Поэтому Цезарь послал тебя сюда. Чтобы убить меня. Отомстить за Потейдию. Чего ты ждешь? Ты получила свой ответ. Я приказала разрушить твой дом, казнить твоих друзей. Теперь это должно быть легко.
Гладиатор дернула головой, абсолютно потрясенная.
- Я... я не... почему?
- Это имеет значение? Они мертвы. Это твой шанс.
- Это имеет значение!
- Разве имело значение, почему Каллисто убила твоего мужа? Ты отомстила ей.
- И заплатила за это своей душой! – Она с усилием понизила голос. – Когда я забрала ее жизнь, часть меня умерла, и часть ее осталась во мне. Я стольких убила с тех пор, что сбилась со счету. Я говорила себе, что ее убийство было добрым деянием, что я сделала это, чтобы спасти Потейдию. А теперь ты говоришь мне, что все их смерти – тоже мой деяние. Тогда, да, это имеет значение. Стоило ли вырезать весь поселок ради того, чтобы преподать мне урок.
Завоеватель подняла руку, заставляя дрожащего гладиатор замолчать.
- Военачальник по имени Дрэйко появился той зимой, он сделал себе имя, совершая набеги на поселения, лежащие в долинах к западу от Потейдии. Мои разведчики сообщали о том, что в его лагерь стекаются люди сотнями, и даже тысячами. Будь у него достаточно продовольствия и денег, он мог бы пойти маршем на Амфиполис. Я могла вывести Первую Армию из Македонии, преследовать его по всей Греции, загнать в ловушку и вынудить принять бой. Конечно, множество поселков попались бы на его пути, не говоря уж о том, что оставить северные границы незащищенными от Рима и Галлии, было явной глупостью. Или... я могла лишить его продовольствия и денег, и поселить страх в сердцах его людей одним ударом. После одной ночи распятий и огня, армия Дрэйко испарилась. Один этот акт безжалостности купил годы мира и процветания. Это не имело к тебе никакого отношения. Их смерти – не твоя ноша. Моя.
Раб сидела, безмолвная, пораженная жестоким суждением своей хозяйки, медленно погружаясь в пол, обдумывая ее объяснение. Ее признание. Взгляд упал на чобо в ее руке.
- Я почти ударила тебя. Ты хотела, чтобы я это сделала. За них.
Зена отвела взгляд.
Раб обдумывала это, другую скрытую сторону своей хозяйки, способную признать, что чувствует вину за страдания, которые причинила. И мало кто в Греции причинил столько же страданий, сколько Завоеватель. Она глубоко вздохнула, встречая измученный взгляд с пониманием, которое лежало глубже, чем большинство могло осознать.
- Не обращайся ко мне за наказанием за твои деяния. Тебе просто придется постараться изменить все в правильную сторону, начиная завтра с Королевы Терреи.

0

9

26 Serva Corpa
Раб тела
Завоеватель проснулась, когда небо посветлело, пораженная тем, что спала так долго. Она немедленно бросила взгляд на кровать, стоящую возле камина.
Пусто. Она вскочила на ноги прежде, чем заметила фигуру ниже кровати, путаница золотых волос пряталась под подушкой. Женщина все еще спала, прижав колени к груди, и был еще далека от пробуждения, судя по ритму дыхания. Раб заснула, прислонившись к ложу. Потребовалось некоторое убеждение, чтобы заставить ее лечь на кровать. И она ворочалась, пока Завоеватель не задремала. Или Леопард была очень тихой, когда перемещалась, или чуткая осторожность воина не выделила ее соседство. Ей нужно это запомнить.
Завоеватель собиралась было разбудить раба, но было еще рано, и ей нужно было подумать. Она натянула тунику для тренировки и, с мечом в руке, отправилась на крышу. Оттуда было видно большую часть дворца и нарождающийся восход солнца. И она могла упражняться вдали от любопытных глаз.
Колесница Аполлона уже выехала на небо, когда Завоеватель вернулась в свои палаты. Она тихо присела рядом с кроватью и собиралась коснуться плеча спящей женщины, но передумала.
- Parda? – Когда раб не пошевелилась, воин попробовала снова, громче. – Габриель?
Раб дернулась, махнула рукой. Потом быстро поднялась на ноги, смаргивая сон.
- Ты должна прислуживать мне сегодня. Видалис пришлет мальчиков с горячей водой для ванны и слуг с завтраком. Мне нужно помыться. Как и тебе. Помни свои обязанности по дегустации, держись ближе ко мне, делай то, что я говорю, без колебаний. Прежде всего, слушай. Ты сделаешь это?
Удивительно, что она превратила приказ в вопрос. Странно успокоенная этим, своенравная женщина кивнула без колебаний. Должно быть, сонливость притупила ее упрямство. Завоеватель стянула пропитанную потом тунику и бросила ее рабу тела, пересекая просторную палату.
Натягивая потертое платье на плечи, она поймала взгляд Леопарда, изучающий ее, и почувствовала странный трепет нервозности. Эти молодые глаза видели слишком много шрамов, рельефную карту ошибок воина? Или слишком мало, думая, что она позволяет другим сражаться вместо нее? Не стало ли ее телосложение хилым от возраста и долгого времени проведенного вдали от поля битвы? Когда Завоеватель снова посмотрела, это выражение было тщательно спрятано. Момент самоосмысления обернулся грубостью. Боги, какой идиотизм, беспокоиться о том, что жалкий раб думает о Разрушителе Наций.
И все же ее мысли продолжали возвращаться к тому взгляду, и воин вынудила себя признать, что она беспокоится. Не потому, что женщина имела какое-то влияние на жизнь Завоевателя, а из-за того, с какой честностью она вчера говорила о своей жизни, и что это для нее значило.
Глупость, все эти разговоры о чести и равенстве. Слова, которые молодая Зена однажды произнесла, ведя людей за собой на защиту Амфиполиса. Слова, которые убедили ее доверять красивому молодому Цезарю. Слова, которые она вытравила из своей души, чтобы создать себе имя, при звуке которого дрожали сильные люди далеко на востоке и севере. Слова, которые она однажды снова использовала в Греции, чтобы получать доверие, земли и власть. Слова, которые снедали ее, когда она стала старше, оглядываясь назад на свою жизнь, долгую по деяниям и короткую по смыслу.
Раб последовала за ней в вестибюль, и замерла при виде неисчислимых шелков, тканей и кож, аккуратно устроенных на полках и вешалках. Обеспокоенная, воин быстро перебирала одежды.
- Это все Видалис. Он думает, что правитель Греции должен иметь обширный гардероб. – Она выбрала длинное белое платье, отделанное золотом, приложила к себе. – Подарок из земли фараонов. Это подойдет.
Тихий стук в дверь. Завоеватель повернулась к рабу, указала глазами в ту сторону и смотрела, как та поспешно уходит. С тревогой воин прислушивалась, ожидая неприятностей. Гладиатор, казалось, знала только сражения и, безусловно, не могла воспользоваться искусством беседы. Ее взаимодействия с остальными подчиненными Завоевателя, похоже, всегда заканчивались жертвами.
Когда первый мальчик с ведром воды вошел внутрь, она вздохнула с облегчением.
Затем принесли поднос с едой. Без указания раб исследовала содержимое, аккуратно попробовала по кусочку от каждого блюда и пригубила вина, глянула на Завоевателя перед тем, как предложить маленькую тарелку с хлебом и ягодами и кубок вина. Маленькая улыбка появилась на губах Зены.
- Ах, Завоеватель! И ваш новый раб тела. Как мило.
Тон Видалиса, однако, говорил об обратном. Мужчина мелькал между движущимися как муравьи мальчиками, в чем его объемы совсем ему не мешали. Управляющий кивнул на пустую кровать у входа.
- Я уберу ее сегодня. Сердце разрывается, что мы потеряли Никлоса. Такой позор, что он не будет служить вам во время этого, очень важного, визита. – Раб не пропустила колкость и ощетинилась. Управляющий не удостоил ее и взглядом. – Я принес вещи, которые вы заказывали. – Он развернул длинную белую тунику в римском стиле и держал ее на вытянутых руках, примеряя к светловолосому рабу. – Мне нужно увидеть это на ее мужеподобной фигуре, чтобы подогнать...
Воин забрала тунику у Видалиса прежде, чем дикая кошка решит оторвать ему руки.
- Я уверена, что все в порядке. И будь поосторожнее, высказываясь о ее фигуре. Она не так уж отлична от моей.
- Мои извинения, Завоеватель. Она на редкость крепкая, из сильной крестьянской семьи. – Он протянул пояс и золотые наплечные застежки для длинной туники. Воин с любопытством подняла полированный золотой ошейник. На проверку кольцо было относительно тонким и легким, больше для видимости, чем для практичности, несмотря на звено для цепи спереди и сдавливающий механизм сзади. И, что более важно, ошейник был свободным и гладким, он не будет врезаться или натирать тонкую кожу, для которой был выкован. Завоеватель улыбнулась управляющему.
- Изящно.
Мужчина просиял при редком комплименте.
- Персидский проект. Опрятный, элегантный, функциональный. Но я вижу, что носитель не оценила вашу доброту.
Завоеватель проследила взгляд Видалиса и обнаружила, что Леопард отошла прочь от них обоих. Ну, она ожидала борьбу. И она не будет разочарована.
- Спасибо, Видалис. Ключ.
Управляющий вытащил темный кожаный шнурок, на котором висел крошечный золотой ключик, и вложил в ее ладонь. Он отметил прекрасные египетские одежды, которые Завоеватель выбрала.
- Могу я предложить надеть с этим ваш браслет из змеиной кожи? Я могу помочь вам вплести золотые ленты в волосы сегодня перед аудиенцией.
- Прекрасно, – бросила она через плечо, уворачиваясь от мальчиков, подходя к ванной. – Передай, что воды достаточно.
- Как прикажете. Делегаты будут в зале в пределах свечи. На ужин подадут жареную утку в частном внутреннем дворике. Могу я еще как-нибудь послужить вам, Завоеватель?
- Да. Пусть капитан Беллерофон поднимется через полсвечи, не раньше. Я не хочу, чтобы меня прерывали во время принятия ванны. Это все.
- Как прикажете. – Он глубоко поклонился и вышел из комнаты, закрыв за собой двойные двери.
Гладиатор вросла в пол, глядя вслед мужчине. Завоеватель хихикнула.
- Он очень хорош в том, что он делает, хотя и немного странный. Ты к этому привыкнешь. Ну, помоги мне вымыться.
Это было дело, не удовольствие, быстрое мытье без беседы. Гладиатор помогла ей вытереться и облачиться в открытое платье. К ее чести, на сей раз, раб держала свои остроты при себе, и не позволяла глазам блуждать по изгибам тела ее хозяйки... часто. Как только Завоеватель была одета, она послала раба вымыться, и занялась добавлением последних штрихов к своему наряду.
Когда Леопард закончила, воин подала ей полотенце и подождала, пока та вытрется, чтобы приблизиться к ее спине. Длинные ловкие пальцы мягко втирали остро пахнущий бальзам – тот же самый, что она использовала для гладиатора в первый день на корабле – в старые и новые шрамы, покрывающие ее плечи, спину и руки.
- Прочь знаки гордости, при надлежащем использовании, мазь поможет шрамам рассосаться. Я держу ее здесь на полке. Используй ее раз в день и после каждой ванны, – Завоеватель поставила глиняный горшочек на полку и отошла, коснувшись коричневой туники раба, прежде чем взять новую белую. – Откуда у тебя это?
Исполосованные плечи напряглись.
- Подарок.
То, что за этим словом стоит некая история, было ясно. Как и то, что гладиатор не собирается объяснять. Завоеватель не любила тайны. Но она сдержала вопросы, решив подождать и посмотреть, сможет ли ее раб когда-нибудь предложить лучший ответ.
С небольшой помощью белая туника скользнула через золотую голову, воин скрепила наплечные застежки. Завоевателю пришло в голову, как прекрасно это будет выглядеть, если оставить одну из них расстегнутой, выставляя маленькую крепкую грудь обнаженной на обозрение ее гостей, хотя мысль о том, что кто-либо из них заинтересуется более женственными линиями раба, заставляла ее желудок сжиматься. «Все твое – мое».
Воин отвела глаза прежде, чем гладиатор поймала ее взгляд, сосредоточившись на золотом поясе, который она завязывала вокруг мускулистого живота, пока это видение не исчезло. Начиная с последней компании, больше года назад, ее печально известные побуждения, как ни странно, почти пропали. То, что они вернулись теперь, по отношению к этому разрушенному обломку плоти с серьезно изломанной душой, поразило ее жестокой иронией. Эти завоевания в спальне редко были забавными после – слишком разбитые или испуганные или ненавидящие, чтобы позволить себе снова ощущать удовольствие. Подобная непредсказуемость вкупе с этими навыками... нет, она найдет другой выход для своего либидо.
Когда Завоеватель подняла ошейник, Леопард отстранилась. Отказ мгновенно разжег гнев.
- Иди сюда.
Зеленые глаза вспыхнули.
- Почему? Я же не бежала вчера вечером.
Завоеватель должна была напомнить себе, что раб не носила ошейник, начиная с последнего сражения. Как заставить ее понять?
- Это – символ. Он показывает всему миру, что ты принадлежишь мне и находишься под моей защитой. Причинить вред тебе – значит причинить вред мне. Все рабы в этом дворце носят ошейники. Ты думаешь, что быть моей собственностью настолько неприятно?
- Быть чьей бы то ни было собственностью, да.
- И все же, ты здесь. Но я буду благоразумна. Я предлагаю тебе выбор. Это, или тяжелые цепи, в которых ты пришла в Коринф. Но, предупреждаю, тебе все равно придется исполнять свои обязанности.
Завоеватель наблюдала, как ее слова погрузились в этот яркий разум, упрямство боролось с практичностью. Раб вздернула подбородок в жесте преднамеренной гордости, позволяя замкнуть кольцо вокруг своей шеи.
- Спасибо. – Завоеватель искренне оценила согласие раба, хоть и сделанное под давлением.
Стук в дверь заглушил ее энтузиазм.
- Если это капитан Беллерофон, впусти его. И, Parda?
Раб обернулась на полпути к двери.
- Давай попытаемся сегодня обойтись без кровопролития, ладно?
Губы Леопарда сжались в тонкую линию.
Когда раб вернулась из коридора, капитан следовал за ней. Черные глаза были почти потерянными, но, судя по жесткому лицу, он решил оставить свое мнение относительно новых обязанностей раба при себе.
- Вы посылали за мной, Завоеватель?
- Мэйкон арестован.
- Тюремщик? Что он сделал? – Капитан немедленно подозрительно посмотрел на раба.
- Пошли наряд сменить охрану, которую я оставила там вчера и найди мне нового тюремщика. И сообщи, когда Мэйкон очнется. Я хочу задать ему несколько вопросов.
Глаза Беллерофона метались между хозяйкой и рабом. Он открыл рот, как будто собираясь что-то сказать, потом резко закрыл и выдохнул сквозь сжатые зубы.
- Как прикажете. – Он решительно кивнул и вышел.
Завоеватель вздохнула. Пока этот человек не справится со своим недоверием к гладиатору, ей придется держать раба действительно очень близко. Она покосилась на Леопарда, которая смотрела на дверь, и была на ее лице какая-то тень, подобно темному инстинкту, которая заставляла ее зеленые глаза практически светиться жаром. Даже в простой римской тунике женщина излучала хищность.
- Ты выглядишь... – 'ошеломительно', собиралось высказать е сознание, но Завоеватель одернула себя. – Запугивающей, как и должен римский гладиатор.
Челюсть Леопарда сжалась в очевидном отвращении. Завоеватель примирительно улыбнулась.
- Я знаю. Ты гречанка. Просто притворись, ладно? Делегаты, которых мы встречаем сегодня, очень тепло относятся к римлянам.
________________________________________________

27 Tributum Cleopatrae
Дань Клеопатры
Она стояла на некотором расстоянии от Завоевателя, одинокая и незаметная, около стены рядом с серебряной амфорой с вином. Зена и ее гости лениво возлежали на длинных обеденных кушетках, захватывая с низкого стола свежие фрукты, орехи, пряный и сладкий хлеб, сыр, рыбу, перепелов, свинину и оленину. Учитывая редкие деликатесы, случайный наблюдатель мог бы подумать, что Завоеватель принимает самого Цезаря, а не скромного делегата из Египта.
Она обедала и небрежно беседовала с египтянином, но еда на ее тарелке оставалась почти нетронутой. Когда раб задумывалась об этом, то вспоминала, что Завоеватель всегда выбирала такие маленькие кусочки и, несмотря на это, она едва ли съедала их. Оба раза в палатах Завоевателя, когда ее хозяйка приказывала доставить еду, дегустатор ел больше, чем она. Сколько фруктов и овощей, сыра и сушеного мяса испортилось на тех роскошных подносах?
Щелчок пальцев вернул ее сознание обратно к столу, к банкету и к ужинающим. Завоеватель подняла руку с пустым кубком. Когда раб покорно заполнила кубок, эмиссар, сидящий у дальнего края стола, прервал свою пустопорожнюю болтовню.
- Ах, превосходно. Я бы тоже побаловал себя большим количеством вашего замечательного нектара.
Леопард посмотрела на свою хозяйку. Получив кивок, она обошла вокруг стола, чтобы заполнить кубок египтянина.
Его глаза дважды прошлись вверх и вниз по ее телу, как раздвоенный язык гадюки. У нее мурашки поползли по спине, кожа вспыхнула жаром, будто подожженная. Египтянин отвел взгляд, но не до того, как улыбка растянула его оливкового цвета лицо. Раб вернулась к своему месту, но не могла сдержаться, и наблюдала за ним краем глаза, настороженная его интересом.
Очевидно, Завоеватель тоже заметила это, поскольку, когда делегат закончил очередную историю, она наклонилась вперед и заговорщицки усмехнулась.
- Она понравилась тебе, Амун.
Это было больше утверждение, чем вопрос. Мужчина молчал только секунду, потом широко улыбнулся.
- Она – настоящее видение. Эти светлые волосы необычны и, несомненно, передались от самого Александра Великого. Лично я нахожу ее чересчур... смелой... для моих вкусов. Но я принимаю ваше предложение, если это действительно предложение.
Усмешка примерзла к ее губам.
- Нет. Я уверена, ты найдешь другие отношения, которые тебе больше понравятся. Ее навыки лежат... в иной области. – Взгляд Завоевателя переместился от эмиссара к рабу и, Леопард могла бы поклясться, что видела какую-то вспышку жара за ее жесткими синими глазами.
Наблюдая этот молчаливый обмен взглядами, Амун поднял брови в радостном удивлении.
- Во имя Гора, это же тот самый раб, чью драку мы видели на внутреннем дворе, не так ли? Она выглядит такой цивилизованной, когда отмыта. И хорошо обученной.
Завоеватель пришпилила его к кушетке опасным взглядом.
Амун тут же сменил тему.
- Это напомнило мне. Мы доставили подарок от благородной Клеопатры, символ признательности вашей скромной слуги.
Тут же офицер, сидящий возле него, поднялся из-за стола, чтобы открыть двери обеденного зала. Снаружи ожидали двое египетских охранников и стоящая между ними фигура в белом.
- Завоеватель. Примите в дар Кепри.
Фигура зашевелилась, белое покрывало упало, показывая красивое молодое лицо, крепкое молодое тело, которое начало двигаться в рваном экзотическом ритме.
Медленные извивающиеся движения притянули взгляд гладиатора, держали его в плену. Все тело танцовщицы двигалось и казалось, что каждая часть жила своей собственной жизнью. Эти почти безвольные циркуляции поразили Леопарда своей неестественной животной первобытностью. Каждая ее мышца, казалось, двигалась в своем направлении. Все глаза в зале, кроме ее, были прикованы к танцовщице.
Гладиатор посмотрела на свою хозяйку, отметив ленивую позу, подрагивающие веки, слегка нахмуренные брови. Ее напряженное тело источало недовольство таким поворотом событий. Нет, не совсем недовольство. Завоеватель не стала бы скрывать гнев. Ее сердитый вид маскировал что-то еще, какой-то другой источник неприятностей, поднимающийся изнутри.
Волна тошноты всколыхнулась в животе гладиатора, то же самое чувство, которое заполнило ее, когда глаза Амуна прошлись по ней. Теперь она видела как быстро и мелко вздымается и опадает грудь Завоевателя, ее слегка раздвинутые губы, рука, которая чуть сильнее, чем обычно, схватилась за подлокотник. Гладиатор знала этот взгляд от других, но никогда от Завоевателя.
Жажда.
Танцовщица медленно сокращала расстояние между ними. Она чувственно изгибалась, каждое движение спины предлагало ее грудь, каждое движение ее ног и поворот бедер приглашали исследовать более глубокие тайны. Даже взмахи ее рук как будто вели невидимого любовника, лаская без касания, притягивая к ее дразнящей бронзовой коже.
Завоеватель смотрела только на нее.
Раб осторожно шагнула к воину, не отводя глаз от египтян, находящихся в комнате. Даже они казались очарованными танцовщицей. Все, кроме двоих. Военный советник изучал Завоевателя. Делегат Амун изучал ее.
Раб быстро отвела взгляд, неуверенная каким будет наказание Завоевателя за то, что она посмотрела в глаза одному из ее гостей. Но внутри поднялась привычная волна бешенства от того, что делегат смотрит на нее так, будто она уже лежит в его постели. Гладиатор встретила его пристальный взгляд, ясно давая понять, что он не найдет отношения с ней доставляющими удовольствие.
Амун усмехнулся. Не очаровательная легка улыбка, которые он рассыпал Завоевателю, а глубокий оскал, широкий и голодный.
Не отводя от него глаз, Леопард замечала жесткое серебряное блюдо с уткой, горящий канделябр, нефритового дракона в центре стола, полированную ложку для подачи блюд, все предметы, идеально подходящие для того, чтобы проделать дырку в его черепе.
Что-то изменилось в воздухе. Завоеватель не двигалась, но капитан Беллерофон наклонился к ее плечу, нашептывая что-то на ухо, и выражение ее лица изменилось от темного желания к замороженной ярости. Танцовщица стояла в паре шагов от нее, заканчивая танец, выгибалась назад, чтобы коснуться...
Завоеватель подняла руку. Барабанный бой затих. Танцовщица замерла, ее лицо, затылком вниз, находилось перед Завоевателем, все ее тело слегка подрагивало от тяжелого дыхания.
- Я принимаю подарок своей служанки Клеопатры. Видалис, проводи ее в помещения для рабов. – Движением кисти она отпустила женщину и повернулась к столу, тут же забыв о ней. – Эмиссар, это превосходное завершение обеда. Теперь отдохнем, пока жара не спадет? Мы продолжим разговор позже; я хочу больше услышать о желании Клеопатры пересмотреть дань Египта.
Не дожидаясь ответа, Завоеватель поднялась с кушетки и пронеслась мимо удивленных Кепри и Видалиса. Капитан последовал за ней.
Раб замерла на месте, неуверенная в том, что делать. Она должна следовать за хозяйкой, чтобы прислуживать ей, или остаться, чтобы слушать и смотреть? Леопард повернулась к Видалису за указаниями, но тот был слишком очарован египетской танцовщицей, которая с жадностью смотрела на удаляющуюся спину Завоевателя. Когда управляющий повел Кепри прочь, египтянка посмотрела в глаза гладиатору с враждебным вызовом, оставив ту сбитой с толку.
Она услышала бормотание – солдат и дипломат переговаривались на своем языке, говорить в присутствии Завоевателя они не осмеливались. Взгляд раба остановился на них, она не могла отвлечься от их снисходительных улыбок и тихих смешков.
Эмиссар снова встретился с ней взглядом, на сей раз гораздо более пригашающим, жестом предлагая ей подойти ближе, как давно не появлявшийся дядя застенчивого ребенка. Когда раб не сдвинулась с места, он поднял свой кубок, терпеливо ожидая. Гладиатор медленно двинулась к нему, неуверенная, как ее хозяйка хотела бы, чтобы она ответила. Но один раз ей уже приказали заполнить кубок этого человека вином; настороженно, она сделала это снова.
Амун снизил голос так, чтобы только она и офицер, сидящий около него, могли его слышать. Его латынь была весьма отчетливой.
- Твой прежний хозяин доволен, что с тобой все в порядке. Однако он хочет, чтобы ты вспомнила о своем долге.
Ее сердце остановилось.
Казалось, прошло много веков, прежде чем она почувствовала, как следующий тяжелый удар вновь начал качать густую жидкость по ее венам. И еще столько же, прежде чем она почувствовала, как дрогнули ее легкие, жаждущие воздуха. Словно в тумане, раб ощутила его ладонь на своем запястья и отдернула руку, будто от огня. Кислая эссенция винограда выплеснулась из амфоры, заляпав ее белую тунику багрянцем.
- Его глаза следят за тобой, здесь больше, чем когда-либо. Ударь верно и точно. Кое-кто нетерпеливо ждет твоего возвращения.
Раб отшатнулась назад, встревоженная улыбающимся призраком перед нею. Широко распахнув глаза, гладиатор отвела от эмиссара взгляд и осмотрела комнату. Кроме людей, входящих в состав делегации, в комнате стояла только одна служанка – в дверях кухни. Женщина что-нибудь слышала? Видела?
Оцепенелые пальцы опустили амфору на стол прежде, чем сосуд успел выскользнуть из рук. Леопард развернулась, ноги несли ее туда, где она сможет скрыться от этой пустой улыбки.
__________________________________________________

28 Narratus Carcerarii
Рассказ тюремщика
Завоеватель буквально летела через внутренний двор, ее длинные шаги вынудили Беллерофона перейти на бег, чтобы не отставать от повелительницы. Обычная невозмутимость покинула его; жизнь мужчины лежала на чаше весов.
Он прошел за Завоевателем в тюрьму, прямо к открытой двери камеры, возле которой, подобно соляным столбам, застыли два солдата. Она грубо отпихнула обоих с дороги. Завоеватель недовольно скривила губы, уже зная, что ожидает ее внутри.
Мэйкон лежал, привалившись к решетке, серый и неподвижный. Зена присела на корточки возле трупа, повернула его подбородок, чтобы рассмотреть кровавую опухоль на виске.
- Завоеватель... – Капитан опустился около нее, его голос был низким и тихим. – Кто сделал это? Что здесь случилось вчера вечером?
У нее скрутило живот, во рту появился кислый привкус. Стоит ему рассказать, и придется украсить неким гладиатором крест еще до заката. Небольшая часть ее требовала того же самого; Мэйкон не был ангелом, но он был верен. Не то, чтобы Леопард хотела его убивать. Или хотела?
Это не имеет значения. Никто во дворце, включая Мэйкона, не знал личности заключенного. Рассказ Беллерофону о событиях прошлой ночи приведет к вопросам, на которые она не собирается отвечать, и может уничтожить единственный шанс заключить мир с амазонками.
Завоеватель подняла безвольную руку тюремщика, чтобы положить ее ему на грудь. Тень скользнула по ее лицу.
- Кто нашел его?
Беллерофон встал.
- Я, Завоеватель, когда вы послали меня вниз, чтобы сменить охрану.
Она кивнула и наклонилась, чтобы ближе исследовать рану. Глубокий вдох принес запах железа и горечи. Завоеватель нахмурилась и резко встала.
- Отнеси тело в храм Ареса. Устрой солдатские похороны. Тихие. Пепел помести в зал воинов. – Беллерофон открыл было рот, чтобы возразить, но Завоеватель коротко отрезала: – Полные почести, капитан. Он умер, верно служа мне.
Мужчина отсалютовал.
- Как прикажете. – Повинуясь его жесту, солдаты подняли тело и понесли прочь.
Завоеватель дождалась, пока их шаги затихнут вдали, на что потребовалось довольно много времени. Затем она тихо прошла вниз по слабоосвещенному коридору, достала ключ из складок одежд и открыла тяжелую дверь.
Заключенная сидела в той же позе, что и вчера: плечи вывернуты под резкими углами, голова упала вперед, пряди вьющихся волос скрывают лицо. Если амазонка и заметила присутствие Завоевателя, то виду не подала. Воин осторожно приблизилась, опасаясь обмана, взяла горсть медных волос и приподняла голову, разбудив женщину. Глубокие морщинистые шрамы пересекали ее щеки, нос, лоб, подбородок... воин едва узнала амазонку. Жестокий комментарий встал поперек горла.
- Еще с нами, Террея?
Один глаз открылся, повернулся в глазнице, прежде чем остановиться на Завоевателе. Сухие губы раздвинулись, язык пытался сформировать ответ.
- Е-ще.
Завоеватель вздохнула и оставила камеру. Она вернулась с ковшом воды, едой и кандалами. Одно за другим она отстегнула запястья амазонки от колец, вбитых крючьями в стену, готовая к тому, чтобы обороняться от кулаков или ногтей. Костлявые конечности безвольно упали, не в силах сопротивляться. Как только кандалы сомкнулись на запястьях амазонки, Завоеватель расслабилась и приложила ковш воды к запекшимся губам. Женщина что-то бессвязно бормотала между жадными глотками, и взяла хлеб, хотя ей потребовалась помощь, чтобы поднести его ко рту.
- Кто сделал это с тобой?
Одно веко было прикрытым, от опухоли или шрамов, она не могла сказать. Другой глаз восполнил это, сверкнув зеленым огнем, который погас, оставив уголь гнева.
- Ты уже знаешь.
Эмоции, заключенные в этих трех словах, пробудили прежние реакции. Зена усилием воли поборола их, отчаянно нуждаясь в ответах.
- Я не знаю. Я обещала, что тебе не будет причинен вред, не так ли? Кто сделал это?
- Твой палач.
Воин серьезно покачала головой.
- Я – Завоеватель. Мне не нужен палач.
Заключенная впилась в нее взглядом, но решила покамест согласиться.
- Мужчина. Прятал лицо за маской. Синие глаза.
Мрачные подозрения взвихрились в ее сознании.
- Он говорил что-нибудь?
- Он сказал, что мое лицо оскорбляет тебя. Это правда? Возможно, оно напоминает тебе о моих землях, которые ты получила согласно договору, и моих сестрах, которых ты продала в рабство.
- Ты нарушила этот договор, посылая ко мне убийц.
- Никогда. Амазонки встречают врагов лицом к лицу, а не бьют в спину.
- У меня есть тринадцатисантиметровый шрам, который говорит об обратном.
- Значит, это была не моя сестра.
Завоеватель вздохнула, не желая вновь возвращаться к прежним вопросам.
- Ты была в этой камере долгое время, Террея. Достаточно долго, чтобы пересмотреть свою позицию в этом споре.
- Я не могу изменить правду, Зена. Если бы я знала, что ты сделаешь с моими людьми, я бы сама бросила тебе вызов. – Слабый голос амазонки дрожал праведным гневом. Этот нож врезался глубоко, дотянувшись до изуродованной души.
- Террея, которую я помню, правила своим племенем с помощью мудрости и переговоров. Ты не воин, не убийца.
- Тем хуже для моих сестер. Возможно, они все еще были бы живы, и земля Греции не была бы так пьяна их кровью.
Завоеватель моргнула, во рту снова появился кислый привкус, и она не могла избавиться от него. Зена помнила, какой была Королева, когда они только встретились – отчаянно защищающей своих людей, смехотворно оптимистичной относительно своей способности заставить Завоевателя увидеть ошибки ее путей. Даже разгневанная после попытки амазонок забрать ее жизнь, она все еще поражалась готовности Королевы вручить себя Завоевателю, если это поможет спасти ее сестер. Зена не видела и следа этой женщины в том существе, которое смотрело на нее теперь.
Существе, за создание которого она ответственна. Боевой опыт подсказывал убить ее сейчас, тайно, прежде чем кто-либо может сделать ситуацию еще хуже, сообщив амазонкам о жестоком обращении с нею. Но действительно ли мертвая Королева амазонок лучше, чем поврежденная? И то, и другое может спровоцировать нацию амазонок. У Завоевателя был небольшой выбор.
Со вздохом, она поднялась.
- Я никогда не хотела травмировать тебя. Но, если ты хочешь вызов, ты его получишь. Не против меня. Если ты выиграешь состязание, то покинешь эту камеру. Об этом... – Заключенная дернулась прочь от руки, которая собиралась прикоснуться к ее щеке, – ...позаботятся. Ты получишь нормальную еду. И, если будешь вести себя хорошо, мы сможем обсудить... другие вопросы.
Здоровый глаз амазонки смотрел в сторону от Завоевателя, женщина обдумывала предложение.
- А если я проиграю?
Воин подумала о противнике для амазонки, и позволила себе знающую улыбку.
- Этого не случится.
__________________________________________________

29 Proposita Designari Optima
Планы на лучшее
Завоеватель заперла дверь в камеру и поспешила назад через внутренний двор, обдумывая ситуацию. Ее мысли были столь сосредоточены на планировании состязания, что воин едва заметила, зовущего ее Видалиса.
Управляющий совсем запыхался, пока догнал ее.
- Завоеватель, она весьма впечатляющая. Изящная, очаровательная, грациозная и очень, ах, гибкая... я понимаю, почему вы находите ее столь интересной.
- Да, ей понадобится снаряжение... что?
- Конечно, я удостоверюсь, что она будет одета соответственно, когда предстанет перед вами после ужина. – Видались выжидательно посмотрел на Завоевателя. Когда она ответила явно непонимающим взглядом, управляющий прочистил горло. – Танцовщица?
- Что? Нет. – Она обдумала это и еще более решительно покачала головой. – Нет.
- Завоеватель? Я думал, вы заинтересовались... Вы не искали никаких близких отношений со времени своего возвращения... – Мужчина замолчал, внезапно найдя ответ на невысказанный вопрос. Он скривил губы, как человек, споткнувшийся в общественной уборной. – Простите меня. Когда вы устанете от нее, танцовщица будет ждать вас.
Зена почувствовала себя еще более потерянной.
- Устану от кого?
- От вашей римлянки. Гладиатора.
- Устану... Нет. Нет, мы... – Зена замолчала, обдумывая его мысль. – Ты прав. Возможно, мне пойдет на пользу смена темпа.
Видалис просиял.
- Как прикажете. Возможно, она сможет выступить для нас сегодня за ужином.
Завоеватель покачала головой, пораженная его настойчивостью.
- Мне нужен боевой кожаный доспех для женщины, амазонки. Кожы должны закрывать каждый сантиметр ее тела с головы до пальцев ног. Сколько времени тебе потребуется, чтобы организовать это?
Управляющий задумался.
- Два дня, если это срочно.
- Срочно. Займись этим. И отошли моего раба тела в мои покои.
Видалис замешкался, сбитый с толку.
- Завоеватель, разве она не была с вами?
- Нет, я оставила ее в обеденном зале.
- Прошу прощения, Завоеватель, но обеденный зал был пуст, когда я вернулся. Я думал, что она последовала за вами.
Волна тошноты поднялась к горлу. Зена с трудом сглотнула, вынуждая себя выглядеть спокойной.
- Тогда, я уверена, что она уже в моих покоях. Займись подготовкой доспехов как можно скорее.
Завоеватель зашагала прочь. Возбуждение предстоящим состязанием пошло на спад, в связи с отсутствием основного игрока. Леопард не могла... не стала бы уходить далеко. Зена торопилась к королевской спальне, надеясь, что женщина вернулась туда. Парки не были столь благосклонны. Она проверила больницу, потом помещения для рабов, потом обеденный зал, потом вернулась к тюремной камере, и беспокойство ее возрастало с каждым осмотренным местом. Теперь в голову приходили более мрачные варианты. Завоеватель забрела в гостевое крыло, задаваясь вопросом, не приведет ли внимание эмиссара к ее рабу тела к скоропостижной смерти посланника еще до полудня.
Никакой тревоги, никакой крови, никаких признаков наличия Леопарда. Зена не рисковала спросить у кого-нибудь из слуг или рабов, видел ли кто гладиатора. Что было бы хуже – сплетня о том, что Завоеватель потеряла раба, или что Завоеватель волновалась из-за раба? Длинные ноги быстрее, чем обычно, несли ее через лабиринт залов и коридоров. Что если ей как-то удалось ускользнуть из дворца? Тогда каждую секунду, пока воин ищет ее сама и не поднимает тревогу Леопард уходит все дальше. Но, конечно, кто-нибудь заметил бы светловолосую римлянку в ошейнике раба и с телосложением бойца.
Бараки. Она ведь не была достаточно глупой – или достаточно обиженной – чтобы пойти туда? Пошла ли она туда сама или нет, ее присутствие, без сомнения, приведет к неприятностям. Гладиатор буквально притягивала их.
- Джоксер, – прорычала Завоеватель, заметил солдата, стоящего в коридоре впереди. Она понизила голос до шепота. – Я хочу, чтобы ты нашел Леопарда...
Он стоял тихо и спокойно. Зена проследила его пристальный взгляд, прикипевший к уединенному внутреннему дворику, украшенному колоннадой. По скрытым от солнца плотной листвой ольх и тополей мшистым булыжникам кругами бегала девочка, что-то напевая себе под нос и размахивая зажатой в руке резной статуэткой. Рядом на скамье сидела женщина и занималась рукоделием.
- Эй, возьми себя в руки, солдат. Идем.
Когда Зена отвернулась, Дракон положил руку на ее локоть. Завоеватель резко повернула голову, взбешенная его наглостью и готовая заставить его подавиться собственными зубами, если солдат не уберет раздражающую конечность. Он указал в сторону свободной рукой. Не на девочку. Около бокового входа в атриум, скрытая тенью колоннады, как статуя замерла ее гладиатор. Ни девочка, ни женщина, казалось, не замечали наблюдателя. Чего нельзя было сказать о Леопарде; незнакомый взгляд притягивал внимание воина к ее лицу, она смотрела на девочку подобно пантере, выслеживающей добычу.
- Что она... Как ты нашел ее?
- Я не находил. Она просто появилась.
Завоеватель незаметно перевела дыхание. Она развернулась и вошла во внутренний дворик, стараясь не привлекать внимание девочки или женщины. Вблизи стало заметно, каким напряженным и бледным было лицо Леопарда. Ее глаза смотрели на девочку, но разум был в тысяче лиг отсюда.
Пытаясь замедлить стук сердца, она вынудила себя успокоиться, найти ту неподвижность, в которой был столь хорош конвоир раба. Голос Зены был тихим, не содержащим угрозу.
- Что ты здесь делаешь?
В течение долгого момента животное рядом с ней дрожало, охваченное какой-то внутренней борьбой.
- Эй, – выдохнула Зена, вставая перед Леопардом, блокируя ее взгляд.
Гладиатор моргнула. Когда она, наконец, подняла глаза, Завоеватель увидела женщину, которую она лишь мельком видела до этого момента – живого, чувствующего, дышащего человека, которая признавала свою боль, которая смотрела на нее с такой болью, что у воина сдавило грудь.
- Почему ты привезла меня сюда?
Не тот ответ, которого она ожидала. Зена улыбнулась, чтобы ослабить колкость ее слов.
- Ты моя. Это – мой дом. Куда еще я могла тебя привезти?
- Почему? Почему ты купила меня? Почему ты приехала в Рим? Почему мы вообще встретились? Было время, когда я не мечтала ни о чем ином. Почему сейчас? После всего случившегося, почему сейчас?
Завоеватель в недоумении покачала головой.
- Почему ты задаешь эти вопросы? Судьбы привели тебя ко мне. Теперь мы не можем этого изменить, только сделать это как можно лучше. Ты сказала, что я должна приложить усилия, чтобы сделать все правильно, не так ли? Ну, я стараюсь, и мне нужна твоя помощь. – Воин подняла подбородок гладиатора, возвращая себе взгляд, который постепенно ускользал обратно ко внутреннему дворику. – Ты слушаешь? – Леопард кивнула. – Хорошо. Идем. У меня есть для тебя состязание, чтобы проиграть.
30 Expectatio
Ожидание
Она сидела в полумраке, рассеяно глядя на танец пылинок в полосе солнечного света. Тень заслонила свет, блокировав луч солнца, слепящий глаза. Она подняла голову. Через деревянные планки на нее, широко распахнув глаза, со страхом смотрел маленький мальчик.
Легкий толчок локтем. Шрам протянул миску с овсянкой.
- Ты должна что-нибудь съесть. Состязание начнется не позже свечи. – Гладиатор покачала головой, но солдат вложил миску в ее руки. – Давай. Она недостаточно тебя кормит. Я всегда слышу, как у тебя в животе урчит. – Как будто в ответ на его реплику, у нее забулькало в животе.
Леопард мрачно сжала губы, оттолкнув миску.
Солдат пожал плечами.
- Я тебя понимаю. Я тоже нервничаю.
Комната была необычайно тихой, если учитывать, сколько мужчин и женщин находились здесь. Вздохи и односложные слова заполняли место, которое обычно было занято болтовней. Заключенные, бойцы и охранники сосредоточили все свое внимание на предстоящих минутах и идущих сверху звуках. Многие из них смотрели на нее пустыми глазами – мертвые еще до того, как пройдут через эти двери.
Твердость сверкала им в ответ. Гладиатор не тратила впустую энергию или сосредоточенность на что-то столь бесполезное, как жалость. Они или будут бороться и победят, или будут бороться и умрут. Леопард не могла помочь никому из них, она беспокоилась о том, как выполнит свою работу.
С каждым открытием ворот, каждым бурным приветствием толпы, ожидающей снаружи, комната становилась все более пустой. Охранники оттащили двоих раненых в заднюю часть заштрихованной солнцем комнаты, добавив их к прочим пострадавшим. Напряженные целители и их помощники мелькали между кроватями, останавливая кровотечения и зашивая раны. Эфини была среди них – застывшее лицо, умелые руки. Однажды, между появлениями новых пациентов, она бросила взгляд на Леопарда. В том, как она сжала челюсти, читалось обвинение. «Это твоя вина. Ты принесла это к нам».
Она слышала приглушенный голос из-за двери – глашатай объявил новое состязание. Последние бойцы, двое самых квалифицированных солдат Завоевателя, вышли на солнечный свет.
Гладиатор ждала в одиночестве, сосредоточившись исключительно на своем теле, на звуках, на предстоящем сражении.
Ее конвоир опустил броню на красную солдатскую тунику. После стольких лет, когда она была скована, пока охрана подгоняла доспех на ней, было странно самой, освобожденной от наручников, застегивать знакомый панцирь. Только тонкий золотой ошейник напоминал о ее статусе, да ее тихая тень. Гладиатор смаковала возможность потянуться, раскинуть руки, поднять голову, подставляя лицо солнцу, наслаждаясь теплыми лучами света, разрешив себе на миг притвориться, что она – свободная женщина. Если конечно смертельную схватку для развлечения других можно считать свободой.
Задние ворота открылись. Вошли двое охранников, сопровождающих закованного в цепи заключенного. Украшенная бисером кожаная броня закрывала тело от головы до пальцев ног. Маска, скрывающая лицо, была сделана в форме ястребиной головы, окаймленная бахромой из перьев и травы. Леопард могла бы и не догадаться, что это Террея, если бы не пламенеющие завитки волос, выбившиеся из-под края. Пока Шрам затягивал кожаные ремешки на ее наручах, гладиатор изучала Королеву амазонок – как она раскачивалась, когда ее вынуждали двигаться, и как неестественно прямо держалась, когда ее оставляли одну. Глаза гладиатора сузились. Проиграть этой женщине будет непросто.
Дополнительный вес опустился на плечи, ее центр масс сместился, когда Шрам прикрепил тяжелую леопардовую шкуру к ее броне. Гладиатор сердито покосилась на накидку, на своего конвоира. Солдат, оправдываясь, пожал плечами.
- Распоряжение Завоевателя.
Гул толпы снаружи стал громче. Теперь недолго осталось. Леопард заправила завязки под бронзовые поножи, подвигала руками, чтобы наручи удобно устроились на положенных местах. Рассеяно почесала тыльную сторону левой руки, все еще зудевшую под зажившей кожей.
Гладиатор кинула еще один взгляд на амазонку. Помнила ли она те длинные ночи в камере? Узнала ли другого заключенного? Женщина в маске смотрела прямо перед собой, не показывая никакого интереса. Леопард пожалела, что не может видеть ее глаза. Что Завоеватель сказала ей? Как сильно она собирается сражаться? Испытывает ли она все еще боль? Хватит ли у нее вообще сил, чтобы поднять оружие?
Ворота распахнулась. Охранники тащили одного из солдат, его ноги оставляли глубокую борозду черной крови на свежем песке. Победитель шел следом, улыбаясь и махая рукой, слишком опьяненный обожанием толпы, чтобы заметить, что его кровь слишком быстро сочится из раны. Ефини достаточно скоро подскочила к нему, прижав бинты к его ноге и направляя раненого ко временной больнице, непрестанно бормоча себе под нос проклятия и просьбы защитить ее от болванов и деспотов.
Когда солдат и ученик целителя проходили мимо затянутого в броню заключенного, Королева слегка повернула руку, коснувшись кончиками пальцев ноги женщины, спешащей к больнице. Гладиатор, смотревшая на них, уже почти решила, что ей это показалось. Но, устроив солдата на кровати, Эфини скрытно стрельнула глазами на амазонку.
Гладиатор повернула голову, когда ее конвоир вложил чобо в покалывающие ладони. Хоть и похожие на те, что она использовала прежде, эти были новыми – недавно пропитанные маслом кожаные рукояти и резьба в виде дракона Завоевателя, оплетавшая деревянные древки.
Голос глашатая просочился в комнату.
- ...в заключительном сегодняшнем состязании впервые будет сражаться для удовольствия Коринфа призовая добыча Завоевателя – Леопард Рима!
Ворота снова распахнулись, и над слепящей белизной песка полетел вопль толпы. Напряженность длительного ожидания растаяла, сменившись мрачным нетерпением. Она вышла на свет.

_________________________________________________

Барабана натужный выдох
Нас швыряет в огонь и, видя,
Как горим мы, смеется бог

И копьем потрясает, ярый;
И идут на Арену пары,
И ревет над Ареной рог.

Мы уже не живем – играем.
Мы скользнем по стальному краю –
И рабы нашу кровь сметут.

Но сам бог простирает руку
И смеется, когда по Кругу
Потерявшие жизнь идут!

0

10

31 Spectaculi Corinthi
Коринфианское зрелище
Странное чувство собственнической гордости поднялось в груди Завоевателя, когда ее гладиатор вышла в центр поля, спокойно принимая приветственные и негативные выкрики сотен людей, расположившихся в тени под колоннадой. Она была воплощением красоты, сильная и здоровая, уверенная в себе и, в каком-то смысле, могущественная – такой Завоеватель не видела ее никогда прежде. Невысокая женщина притягивала внимание толпы, заполняла своим присутствием свежесооруженную Арену так, как не смог никто из ранее выступавших бойцов.
Овал песка был немногим больше корабля, на котором они прибыли в Коринф. Спешно созданная из дерева и земли сцена, лишенная красок, статуй и украшений, отличающих театр военных действий Цезаря. Но для Коринфа это было редкое и замечательное зрелище, и коринфиане приветствовали Игры достаточно громко, чтобы их можно было слышать в Афинах.
Гладиатор повернулась на полный круг, наконец, светлые глаза замерли на Завоевателе. Пожар вспыхнул у нее внутри от понимания, от уверенности этого взгляда.
Амун заерзал на месте, узнав раба, и широко распахнул глаза.
- ОНА – твой призовой боец? Твой раб тела? – Медленная усмешка расползлась по его лицу. – Где ты нашла столь интересное создание?
Завоеватель пожала плечами и усмехнулась.
- Повезло.
Глашатай, стоящий рядом с трибуной, дождался, пока шум толпы утихнет, чтобы прокричать еще раз:
- Встречайте Лоепарда – грозного бойца, чье мастерство известно и на поле битвы, и за ним. Ее противник сегодня сражается за помилование. Я даю вам Террею, Королеву амазонок!
Насмешки и освистывания приветствовали заключенного наряду с гнилыми фруктами и монетами. Завоеватель заметила как напряжены руки и плечи гладиатора. Леопард смотрела не на своего противника, а на толпу, несомненно все еще страдая от свежих воспоминаний о том, как эта толпа приняла ее в Коринфе. Амазонка отнеслась к этому довольно спокойно – стояла прямо и не обращала видимого внимания на враждебные выкрики. Маска была сосредоточена исключительно на гладиаторе, и ни на чем другом.
- Гладиаторы, повернитесь к Завоевателю и поклонитесь.
Чобо скрестились в приветствии амазонок, гладиатор наклонила голову, Королева деревянно согнулась в талии, и тут же повернулась к противнику, приняв оборонительную позицию. Неторопливо, Леопард повторила ее позу. Некоторое время противники кружились в центре поля, медленно сокращая дистанцию, изучая друг друга.
Первое столкновение чобо закончилось так же быстро, как и началось. Одна из боевых палок Леопарда вылетела из ее руки. Гладиатор откатилась в сторону прежде, чем амазонка успела воспользоваться преимуществом, подобрала упавшее оружие и вновь встала перед противником. Не то поведение, которое выбрала бы Завоеватель, но, конечно, это выглядело вполне ожидаемым результатом для схватки равных по силам противников.
Гладиатор крутанула оружие в руки, сжала захват на рукоятях, чтобы блокировать удар в голову. Оба чобо вылетели из ее рук, и Леопард едва успела повернуть голову прежде, чем удар рассек скулу и заставил ее растянуться на песке. Она поспешно откатилась в сторону и поднялась на ноги, удивленно разглядывая свои ладони. Арена была достаточно маленькой, и Завоеватель заметила мазки крови на руках гладиатора. Откуда она взялась? Была ли это ее кровь? Шок Леопарда превратился в негодование и недоверие, которые слились воедино в брошенном на Завоевателя взгляде. Воин сидела, нахмурившись.
Леопард повернулась к противнику как раз вовремя, чтобы успеть поднять руки, блокируя предплечьями чобо, по дуге летевшие к ее голове, от удара опрокинувшись на спину. Королева уже снова замахивалась, когда гладиатор стопой дернула вперед ее лодыжку, уронив амазонку на песок. Обе тут же вскочили. Гладиатор схватила один чобо, потом другой. Она отступила от противника, чтобы осмотреть свое оружие, поворачивая палки в руках.
В тот момент, когда она отвела взгляд, амазонка снова рванулась вперед. Гладиатор молниеносно подняла чобо и сжала зубы, блокируя удар. На сей раз, она удержала оружие в руках. Дерево стучало о дерево в шквале ударов и блоков. Завоеватель была поражена. Два дня назад заключенная едва могла поднять руки. Теперь же она вкладывала всю свою силу в каждый удар. Хотя даже теперь ее движения были слишком резкими и нескоординированными, и она была даже отдаленно не столь хитра и неуловима как Леопард.
Ее раб, наконец, попала в ритм боя, поудобнее перехватив обратные концы палок. Завоеватель немного расслабилась; это была та схватка, которой она ожидала. Гладиатор будет продолжать сражаться, двигаться, делать так, чтобы бой выглядел хорошо, пока не получит сигнал, затем она откроется достаточно, чтобы можно было пройти через ее защиту и позволит женщине победить. Легко, если королева сумеет продержаться до этого момента.
Некоторое время все так и было. Полуденный жар начал сказываться на движениях пары бойцов. Блоки королевы стали более медленными, и она не так высоко поднимала чобо. Гладиатор тоже начала слабеть, хотя и не так сильно, чтобы пропустить прямой удар. Опытный глаз Завоевателя обнаружил обман, и она мысленно пообещала себе обратить на это внимание в следующий раз, когда они будут спарринговать.
В затишье между обменом ударами, Леопард вздрогнула и развернулась, ударив воздух позади себя. Даже амазонка на мгновение замерла, изумленная. Когда она собралась воспользоваться тем, что гладиатор отвлеклась, та успела снова развернуться и уйти от удара, нацеленного ей в голову. Чобо врезался в закрытое броней солнечное сплетение королевы достаточно сильно, чтобы выбить воздух из ее легких и заставить ее отступить на пару шагов, чтобы удержать равновесие. Завоеватель зарычала. Она недвусмысленно запретила причинять королеве любые серьезные повреждения. Похоже, это было самое тяжелое повреждение, полученное амазонкой за все время схватки.
Завоеватель почувствовала, как Амун наклонился к ней.
- Что-то не так? Я думал, вы болеете за своего раба.
Она скрипнула зубами.
- Слабая техника, – проворчала она, закрывая тему.
Гладиатор попятилась, притворившись, что ей нужно вытереть окровавленные ладони о них туники, чтобы ее противник успела прийти в себя. Когда раб вновь подняла голову, ее глаза широко распахнулись. Что-то, Завоеватель не могла сказать что, касающееся королевы явно испугало ее. Амазонка рванулась вперед, безумное кружение чобо заставило гладиатора отступать, пока палки не сцепились вместе. Лицом к лицу, сухощавая королева, нависающая над гладиатором, выгнувшейся назад в явном смятении. Она подозревала уловку. В любой момент раб могла бы сместиться немного в сторону, пропуская удар мимо себя, как делала это всегда.
Королева быстро зацепила стопой лодыжку гладиатора, уронив противника на песок. Завоеватель моргнула. Зеленый новичок сумел бы избежать этого удара.
Гладиатор перевернулась на живот, попыталась приподняться на руках. Амазонка уронила ее обратно пинком по ребрам, который раб и не подумала блокировать. Удар оторвал ее от земли и снова уложил лицом в пыль. Она приподнялась на дрожащих локтях, подтянула под себя колено...
Другой пинок, судя по болезненной гримасе гладиатора – в менее укрепленное место брони, между передней и задней ее частями. Завоеватель дернулась и подавила стон, когда ее ребра сжались в сочувствии. Снова ее гладиатор пыталась подняться, балансируя на одном локте и колене, когда амазонка убрала ногу. Наконец Леопард продемонстрировала толику здравого смысла, прикрывая свободным локтем ребра. Следующий пинок вместо ребер был нацелен в висок. Голова гладиатора дернулась назад и раб, перевернувшись, упала спиной на песок.
- Поразительно, – хихикнул Амун, – похоже, ваш раб находится вне своей лиги.
Завоеватель нахмурилась. Она велела рабу проиграть. Она не велела рабу убить себя.
Раб пошевелилась, ее глаза были стеклянными, конечности слабо двигались. Королева перешагнула через ее вздымающуюся грудь, встав над гладиатором, прижала ее руки к песку и низко наклонилась. Трибуны слишком шумели, чтобы можно было что-то расслышать, но Завоеватель могла бы поклясться, что амазонка что-то прошептала рабу на ухо. Что бы она ни сказала, эти слова проникли в ошеломленное сознание Леопарда, вызвав вой – вой! – из ее сжатого горла. Завоеватель вскочила на ноги. Даже если бы рабу выдирали ногти, она не издала бы такой звук.
Ропот прокатился по трибунам. Второй крик раба – подавляюще-острый крик ненависти и боли. И она резко выгнулась, перекатившись через голову, прижала амазонку к песку, чтобы атаковать ее. Первый же удар кулака сломал маску и лицо под нею.
- Охрана! – Взревела Завоеватель. Они не могли двигаться достаточно быстро. Живот воина скрутился в узел, когда ее план был уничтожен этим нападением гладиатора. Даже когда королева уже лежала неподвижно, удары продолжали дождем сыпаться на нее. Только после того, как кулаки гладиатора полностью покрылись красным, она устала, пьяно оттолкнулась от неузнаваемой формы, рука слепо нашарила чобо.
Ее кожа полыхала темно-красным от жары и усилий. Остекленелые глаза оглядывали зрителей, стрелков, занимающих свои места на стенах, солдат, окружающих ее. Пустой взгляд скользнул мимо фигуры Завоевателя, не видя сигнала к милосердию, оканчивающего схватку. Она не опустила чобо. Вместо этого гладиатор замахнулась на ближайшего к ней солдата, заставляя того отскочить. Боги, она что, сошла с ума? Охранники сошлись плотнее, окружая ее, отрезая место для маневра. Леопард развернулась, взмахом чобо расчистив немного места в затягивающейся петле. Одно колено отказалось держать ее. Гладиатор согнулась пополам, и ее вырвало пенистой желчью. Леопард вслепую махнула палкой в сторону угрожающих мечей, прежде чем они смогли подобраться достаточно близко, чтобы убить ее.
Завоеватель спрыгнула на песок, ее хмурый взгляд заставил трибуны замолчать. Она подошла к Королеве амазонок, проверила окровавленную груду на наличие признаков жизни.
- Отнесите ее к целителям. Немедленно! – Рявкнула она.
Гладиатор все еще не подпускала солдат к себе, глядя в никуда глазами со столь расширенными зрачками, что они напоминали черные бездонные колодцы. Завоеватель прошла внутрь кольца солдат, пытаясь привлечь ее внимание.
- Parda? Ты меня слышишь?
Чобо дернулся на голос, удерживая женщину на расстоянии. Дюжина мечей рванулись к Леопарду, но воин остановила их движением руки, осторожно подбирая слова.
- Габриель?
Снова взмах чобо в ее сторону, хотя рассеянный взгляд так и не сфокусировался на ней. Губы гладиатора двигались, но рваные выдохи едва ли напоминали слова. Завоеватель подняла взгляд на молчащих зрителей и сжала челюсть.
- Отдай мне это оружие, раб. Сражение закончено. – Она протянула руку. Завоеватель ожидала повиновения. Воин была готова ко всему.
- Нет, – глухо пробормотала ее раб, – монстры.
Эти слова уничтожили последние сомнения в том, что Леопард была не в себе.
Гладиатор сделала выпад в сторону солдата, стоящего недалеко от нее, заставляя того отскочить, и, нетвердо держась на ногах, встала между своей хозяйкой и ближайшим к ней солдатом.
Завоеватель покосилась на трибуны, жаждущие крови, надеющиеся на сопротивление, которое обяжет ее приказать казнить раба.
Она осторожно положила руки на напряженные плечи, их неестественный жар волной разлился по ладоням. Слова слетали с губ, как стрелы, призванные проникнуть в глухие уши и затуманенное сознание.
- Габриель, отдай мне свое оружие. Они не причинят мне вреда. Они не причинят вреда тебе. Я им не позволю. – Одна рука воина опустилась с плеча на заляпанный кровью кулак. – Слушай меня. Верь мне. Прекрати бороться. Отпусти. – Длинные пальцы высвободили чобо из смертельной хватки. Леопард, казалось, не заметила этого. Она наклонилась к полным красным губам, выдыхающим слова в горящие уши. – Опустись на колени, Габриель. Пришло время подчиниться мне. – И тихо, настолько тихо, чтобы никто другой не сумел расслышать. – Как друг.
Плечи гладиатора дрожали с каждым вздохом. Почти двадцать солдат смотрели на них, держа в руках обнаженные мечи и натянутые луки.
Одна за другой, ее стены опускались, разрушенные усилием воли, как мог это мог сделать только опытный боец. Даже маска спала, и она, казалось, уменьшилась, переплавившись во что-то необычайно мягкое и безобидное. Болезненные черные глаза были направлены на Завоевателя. Раб согнула одну ногу, затем другую, утомленные мышцы не выдержали, и она резко упала на колени. Она вздрогнула, прижала одну руку к боку, стараясь держаться более-менее вертикально, несмотря на явную дрожь. Дыхание сушило губы, воздух с хрипами выходил из легких.
Острый взгляд пробудил очарованного зрелищем глашатая. Мужчина прочистил горло.
- Славный Коринф, я даю вам победителя! Завоеватель объявляет Игры законченными! – Нерешительные приветствия поднялись с трибун. Только когда зрители смирились с окончанием зрелищ, напряжение на Арене ослабло. Мечи опустились и луки разогнулись по сигналу Завоевателя.
Леопард сутулилась на песке, голова опущена, тело неестественно дрожит. Густая алая жидкость, пузырясь, стекает из распухшего носа, застывая на разбитой верхней губе. Скула горела красным поцелуем чобо. Полуприкрытые глаза не отрывались от безжизненно лежащих на бедрах рук, заляпанных засохшей кровью – ее и королевы Амазонок. Она выглядела... потерянной.
Последний из зрителей покинул трибуны. Завоеватель вздохнула.
- Ты можешь встать. – Она покачала головой, недоумевая, как разобраться с этой, последней, неприятностью.
- З-Зена?
Завоеватель резко повернула голову на запретное слово. Габриель, покачиваясь, пыталась подняться на ноги, ее хриплый голос звучал несвязно.
- Я чувствую себя немного... странно.
Она так и не успела выпрямиться, глаза ее закатились, и женщина упала на землю.
__________________________________________________

32 Bella Domina
Красивая хозяйка
- Габриель?
Она застонала и прикрыла глаза рукой.
- Габриель.
Желудок подступил к горлу, во рту появился кислый привкус при одной мысли о том, чтобы двигаться. Она зажала уши руками, надеясь, что ее посетитель просто уйдет.
- Разве так надлежит приветствовать своего хозяина?
Ее глаза резко открылись.
Палаты Цезаря. Кровать Цезаря. Цезарь.
Она буквально взлетела, резко дернувшись назад. Цепи натянулись, жестоко вернув ее обратно в постель.
- Я не припомню, чтобы отпускал тебя. – Мужчина повернулся на египетских хлопковых простынях, чтобы положить руку на золотые наручники. Пугливый взгляд метнулся по изящным мраморным бюстам, полированному золоту блюд, заполненных фруктами, прекрасной пурпурной драпировке, обрамляющей вид на сам Рим. Цезарь, нахмурившись, наблюдал за ее замешательством. – О, дорогая. Ты же не думала, что я позволю ей оставить тебя?
Ее сердце быстро билось в груди, будто пытаясь вырваться наружу.
Он ухмыльнулся, приподнимаясь на локте.
- Должен сказать, ты была весьма полезна для меня с сенатором. В который уже раз? Сама судьба подсказала мне, продать тебя этому старому скряге. Хотя... – Он наклонился ближе, вдыхая ее запах. – Хм-м-м… Быть так близко к тебе – это напоминает о неких… развлечениях.
Он схватил горсть бело-золотых волос, притягивая ее губы к своим. Она напряглась, защищаясь от него, и сжала кулаки, но он произнес:
– Ну, ну, договоренность не изменилась. – Цезарь бросил взгляд через ее плечо.
Она не повернула головы, зная, кто стоял там, наблюдая. Ее руки расслабились. Она спряталась за закрытыми веками, когда он поцеловал ее, длинно и алчно. Его совершенные ногти задели ее горло, скользнули по груди и ребрам. Она пыталась уйти глубже внутрь себя, но знакомая дрожь в желудке предала ее. Он брал ее медленно, тщательно, намеренно, желая только одного. Всегда только одного. Контроля. Их война была тихой, полем битвы служила ее плоть – заложник и предатель – пока она не задохнулась и задрожала, вновь обойденная более опытным противником.
Он кончил со стоном, низким и недостойным, лицо красное, губы изогнулись в неосознанной глумливой усмешке. Наконец, он откатился прочь, задыхаясь. Тело покрыто пленкой пота.
- Ты всегда разочаровываешь меня, Габриель. Никакой страсти, никакого воодушевления. Вот Зена, в отличие от тебя... это женщина, которая любит хороший трах. Она и я – мы одинаковые. Посмотри, как она двигается.
Ледяная вода затопила ее, когда раб неохотно повернула голову, следуя за его взглядом. Завоеватель лежала в своей роскошной постели, глаза закрыты, черты лица подчеркнуты теплым светом умирающего в очаге огня. Не спящая и не одна. Что-то – кто-то – двигался между ее бедрами, ритмично раскачиваясь под неслышимую мелодию, которая явно нравилась Завоевателю.
- Изящно, не так ли? – Цезарь навис над нею, коснулся тыльной стороной ладони ее щеки с отвратительной фамильярностью. Раб стояла у дальней стены, примороженная к месту, боясь издать хоть звук, чтобы Завоеватель не открыла глаза.
Зена застонала, схватилась за движущуюся над ней фигуру, сжимая крупную грудь. У Леопарда перехватило дыхание. Женщина все сильнее вжималась в Завоевателя, ее рука потерялась между их телами.
- Откуда такое потрясение? – Прошептал он ей на ухо. – Разве она еще не затащила тебя в свою постель?
Женщина откинула черные волосы за плечо. Египетская танцовщица. Гладиатор сглотнула. Значение ее прощального взгляда внезапно стало кристально ясным – один раб бросает вызов другому за право доставлять удовольствие Завоевателю.
Брови Цезаря поползли вверх.
- Хм. Жаль. Полагаю, такая сломанная игрушка, как ты, не отвечает ее стандартам. Эта гораздо более привлекательна. И энергична.
Он стоял позади движущейся партнерши Завоевателя. Его ладони парили над выгнутой спиной, тонкой талией, широкими бедрами; Цезарь явно был восхищен ею.
- Я полагаю, мой слуга передал тебе мои пожелания, так? И все же, дни идут, и ты ничего не делаешь. Ты обедаешь с нею. Ты спишь в ее палатах. Ты упражняешься с оружием, когда она стоит на расстоянии вытянутой руки. Ты спишь в своей постели, когда она лежит беспомощная, наслаждаясь своей любовницей. Так что, я должен спросить: неужели мои пожелания были неясны?
Слегка вздрогнув, гладиатор мотнула головой, неспособная оторвать взгляд от этих двух женщин.
- Я так и подумал. Или в твоем простом крестьянском разуме есть какое-то сомнение в том, что случится, если ты откажешься?
Снова крошечное движение подбородка в сторону.
- Превосходно. Теперь сделай то, что ты делаешь лучше всего. Иди, найди что-нибудь острое, чтобы положить конец ее существованию.
Леопард колебалась. Ноги были жесткими, как мраморные колонны, стальные обручи сжимали грудь.
- Ну же, Габриель, у нас нет всей ночи. Ты знаешь, что на столе есть нож. Или ты сменила приоритеты?
Она не знала, как оказалась рядом со столом. Онемелые пальцы сжались вокруг рукояти, лезвие было прижато к предплечью, пока гладиатор тихо пересекала комнату. Только в шаге от не замечающей ничего вокруг пары она заставила себя остановиться, ее колени дрожали.
- Какие-то проблемы? – Резкий вопрос от ее прежнего хозяина. Его терпение явно подходило к концу.
Леопард чувствовала себя неправильно. Это было неправильно. Нож в ее ладони не лежал удобно. Ее ноги плохо сгибались. Ее зрение было мутным. Она замотала головой, сконцентрировавшись на Разрушителе Наций, на своем лезвии, парящем в сантиметрах над горлом воина.
Светлые глаза смотрели на нее, удовольствие Завоевателя было забыто.
Гладиатор должна была только надавить и покончить с этим. Она видела рефлексы Завоевателя, знала по опыту, насколько быстро могла нанести удар в эту шею. Но снова она держала лезвие около ритмично бьющейся жилки и колебалась, не желая делать решающий выпад.
- Что ты делаешь?
Она не была уверенна в том, кто задал этот вопрос. Зена, чьи губы двигались, или Цезарь, чей голос звучал в ее голове. Танцовщица ускользнула прочь, смешавшись с тенями.
- Убей ее. Чего ты ждешь?
Леопард дрожала, дыхание было неровным. Она облизала внезапно пересохшие губы.
Завоеватель небрежно отвела кончик лезвия одним пальцем.
- Гладиатор это. Ты не в себе...
Она зарычала, поднимая эту изящную челюсть лезвием ножа. Нет, она абсолютно точно не была в себе. Она была кем-то совершенно иным, кого Завоеватель не знала.
Цезарь прислонился к спинке кровати, его холеное лицо было в сантиметрах от нее.
- Прикончи ее. Сделай это. – Она втянула воздух сквозь сжатые зубы, задыхаясь от его шепота.
Завоеватель обвела глазами комнату.
- Габриель, думай.
Цезарь заскрипел зубами.
- Думай? С каких это пор тебя учат думать? Оставь размышления философам и поэтам. Ты не думаешь. Ты убиваешь.
Сдавленный вздох вырвался из ее горла – Леопард разрывалась между желанием объясниться и попыткой повиноваться.
- Габриель, поговори со мной. – Воин выглядела встревоженной, и меньше за себя, чем за гладиатора. Леопард сильнее прижала острую кромку ножа к обнаженному горлу. Окончить ее жизнь единственным легким движением. Она уже делала это прежде. Так почему же, глядя на это фарфоровое лицо, она не может двинуть рукой, почему у нее перехватывает дыхание?
- Покончи с этим, зверек. И все будет так же, как раньше. – Цезарь прижался к ее спине, одна рука скользнула вниз по животу, накрыла ее пах. Раб крепко зажмурилась, реагируя на интимное прикосновение, ненавидя жар и пузырение в животе.
Удар в челюсть послал ее кувыркаться по коврам. Она скорее услышала, чем увидела приближение воина, и отшатнулась назад. Перед глазами все плыло, она инстинктивно увернулась от нового удара кулаком. Плохой способ сражаться, особенно с противником, которого неспроста прозвала Завоевателем. Леопард увернулась от очередного удара и пропустила пинок, уронивший ее на деревянную стойку. Ее рука сжалась вокруг чего-то, и она вслепую махнула оружием вперед, задев ногу воина, отчего та упала. Воспользовавшись мгновением отсрочки, она вскарабкалась на ноги и, спиной вперед, отошла в сторону, пытаясь прийти в себя, вернуть свои чувства, оценить степень ушибов и стереть кровь с губы и щеки.
- Что ты делаешь? – Вопил Цезарь возле ее уха. – Убей ее!
Гладиатор автоматически начала двигаться, исполняя приказ, но видение позади склоненного воина украло весь воздух из ее груди. Одетая в кожи женщина тяжело прислонилась к колонне. Одна нога искривлена под почти невозможным углом. С вывихнутых плеч свисают сломанные руки, пальцы с трудом удерживают потертую пару гладиусов. Призрак поднял голову, почти неузнаваемый за длинными темными спутанными завитками и распухшим лицом.
- Убей ее, сестра. Милосердие – не достоинство для гладиатора. Ты научила меня этому. – Под ее изумленным взглядом призрак улыбнулся. – Ты забыла меня? Ту, которая научила тебя убивать для Цезаря? Он отдал тебе приказ.
Леопард посмотрела вниз на Завоевателя, встретила вопросительный взгляд женщины. Она дернула головой, задрожала в протесте.
- Ты отказываешься? У тебя нет никакой чести? Никакого чувства долга по отношению к твоему хозяину? – Когда гладиатор так и не пошевелилась, ее наставник ухмыльнулась. – Прекрасно. Эта покалеченная старуха сделает все сама. – Она качнулась вперед, неловко подняла гладиус, чтобы ударить Завоевателя.
Леопард успела первой, вонзила свой собственный меч глубоко в бок женщины, поймала ту, когда она упала.
Потрескавшиеся губы несколько секунд двигались, прежде чем амазонке удалось произнести:
- Хорошая девочка.
Дыхание перехватило, гладиатор была подавлена тем, как жгли эти слова. Она прижала амазонку к груди, убрала темные завитки с окровавленного лица. Странно, что на сей раз слезы не пришли. У нее не осталось слез для старой Королевы, или не осталось слез для себя?
Цезарь опустился на колени, чтобы нашептывать ей на ухо.
- Столь же плаксивая сцена, как я помню…
Гладиатор грубо плечом оттолкнула его прочь.
- Хотя, Мелоса права. Милосердие – для слабых и мертвых. Когда кто-нибудь показывал тебе милосердие?
Леопард даже не успела подумать, ее глаза сами собой метнулись к Завоевателю.
- Зена? Показывала тебе милосердие? Женщина, которая подвесила тебя на мачте своего судна? Которая использует тебя в качестве дегустатора ядов? Которая вынуждает тебя сражаться для ее развлечения? Конечно, ты не думаешь, что она делает что бы то ни было для кого-то, кроме себя. Ты забыла все это? Позволь, я скажу по-другому. Ты только что пыталась убить Завоевателя. Если она выживет, ты поплатишься за это своей жизнью.
Ее сердце воевало с собой. Леопард кивнула, тяжело поднялась на ноги. Усталые слова слетели с губ.
- Он прав.
- Кто прав?
Она дернула головой.
- Цезарь.
Светлые глаза метнулись за ее спину.
- Габриель, там никого нет.
- Он… – Гладиатор протянула руку, и медленно моргнула, удивленная пустым местом за ее спиной, где он только что стоял. Тело королевы амазонок тоже пропало. Гладиатор замотала головой, чтобы прочистить мысли, и немедленно пожалела об этом, когда комната закачалась, и желудок подступил к горлу. – Не имеет значения. Он приказал, чтобы я тебя убила.
- Цезарь?
- Египтянин.
Глумливая усмешка растянула губы воина.
- Приказал?
- Мне жаль. Я сделаю это быстро. – Она встала в позицию, приготовилась защищаться.
- Быстро? Чем же?
Леопард собиралась поднять меч, но обнаружила, что он пропал.
- Ты не в лучшей форме. – Фигура Завоевателя была зыбкой и размытой, будто в жаркий летний день. – Ты уверенна, что сможешь справиться со мной в своем состоянии?
- Состоянии? – Гладиатор задрожала и прислонилась к колонне, чтобы тут же неуклюже отскочить, когда мрамор под ее ладонью превратился в огромную – от пола до потолка – змею. Гладиатор натолкнулась на Завоевателя и снова отскочила в сторону. Она открыла было рот, чтобы предупредить воина, но колонна вновь было простым камнем.
Нежные руки поддержали ее.
- Возможно, тебе нужно лечь на некоторое время.
Гладиатор прислушалась к себе и неохотно кивнула.
- Только пока он не вернется.
- Египтянин?
- Цезарь.
- Прекрасно.
Осторожно поддерживая, Зена подвела ее к шикарной кровати, застеленной белоснежными простынями. Гладиатор опустилась вниз и зашипела, когда ее ребра недовольно заныли в ответ.
- Она здорово меня отделала. – Когда боль отступила, она расслабилась и улыбнулась себе. – Мои блоки редко помогали против Мелосы.
Пальцы прекратили свое обследование.
- Мелосы? Королевы Мелосы?
Леопард устало вздохнула.
- Она только что была здесь, помнишь? Цезарь любил наблюдать, как она сражается. Она научила меня использовать чобо и выживать на Арене. Когда Цезарь устал от нее, он позволили охране избить ее до полусмерти ради развлечения, перед тем, как сделать так, чтобы я убила ее. После нее они стали более легкими.
- Они?
Леопард дернулась, почувствовав давление на своих ребрах. Перед глазами плясали черные пятна. Она ответила сквозь сжатые зубы:
- Убийства.
- Убийства кого?
Пожатие плеч.
- Чиновников. Дипломатов. Сенаторов. Он никогда не любил пачкать свои руки.
Руки Завоевателя замерли.
- Будь я проклята. Беллерофон был прав. Ты ПРАВДА ассасин.
Гладиатор не смогла прочитать выражение лица Зены, и решила, что обнаружила разочарование. Предательство.
- Меня не посылали для того, чтобы убить тебя. Пожалуйста, верь мне. Сенатор был моей целью, когда Цезарь произнес слово. Затем появилась ты. Я даже не думаю, что он ждал, что ты купишь меня. В доме его врага я надеялась освободиться от него, но у него есть глаза даже здесь.
Завоеватель хмыкнула.
- Он ослепнет достаточно скоро.
Пальцы подобно стрелам врезались в ее левый бок, оставив после себя чувство головокружения. Ткань стерла кровь и пот с ее лица.
- Знаешь, я не хочу этого. Убивать тебя. Я никогда не встречала никого, похожего на тебя.
- Это говорит красивая леди.
Она нахмурилась.
- Ты… Думаешь, я красивая?
Завоеватель покачала головой, наполовину раздраженная, наполовину удивленная.
- Не бери в голову. У меня есть идея. – Она начала разрывать прекрасное белое полотно на полосы. – Ты не хочешь убивать меня, но Цезарь приказал сделать это, верно? – Гладиатор кивнула, загипнотизированная треском разрываемой ткани. – Что если у тебя больше не будет шанса? Цезарь ведь не может ожидать, что ты выполнишь его приказ, пока у тебя нет такой возможности. – Один конец полосы сжался вокруг ее запястья, уютно притягивая его к кровати. – Верно?
Гладиатор осторожно проверила узел.
- Думаю, так.
Вторая петля обхватила другое запястье. Леопард дернулась, сопротивляясь, но Зена взяла ее за руку.
- Не может. У него есть преимущество, и он не станет расходовать его зря. Он будет ждать правильного момента. Верь мне.
Это имело смысл. Второе запястье было прочно притянуто к кровати. Еще больше лент притягивали ее к постели. Нервозность всколыхнулась у нее внутри.
- Зена?
- Да?
- Ты собираешься казнить меня? За попытку убийства?
Воин замерла, обдумывая вопрос.
- Не сегодня вечером. – Она накинула простынь до плеч гладиатора, подоткнула ее и пропала из поля зрения.
- Зена?
Вздох.
- Что?
- Мне жаль, что я прервала тебя… с танцовщицей.
Пауза.
- Ничего. Я… думала о другом.
Большее количество ответа, чем она ожидала. Обжигающий взгляд от танцовщицы, необузданная ненависть к конкуренту.
- Зена?
- Что еще?
- Ты сделаешь так, чтобы я когда-нибудь так же обслуживала тебя?
Тишина была оглушительной и достаточно долгой, чтобы заставить гладиатора вспыхнуть от тревожных картин, предоставленных воображением.
- Это то, чего ты хочешь?
Сама мысль об этом сделала уже теплый воздух в ее груди густым и тяжелым.
- Нет.
Слово прыгало по палатам несколько долгих секунд.
- Хорошо. Я не использую поврежденные товары.
Ужаленная, она некоторое время боролась с этими словами.
- Зена?
- Боги, что?
- Мы вернемся в Коринф?
- Мы уже в Коринфе.
Яркие мраморные залы дворца Цезаря превратились в серый камень палат Завоевателя. Чернильные окна выпускали слабый свет очага в ночь.
- О. Тебе нравится это здесь? В Коринфе?
Тишина затянулась достаточно надолго, чтобы она знала, что переступила некую невидимую черту.
- Спи, Габриель.
Она не спала. Она лежала с открытыми глазами долгое время, беспокойно натягивая ленты движениями запястий, задаваясь вопросом, умрет ли она утром. Размышляя о том, что случилось с людьми, которые остались позади, в Риме. Какой была бы Завоеватель в качестве любовницы. И больше всего она задавалась вопросом, сможет ли убить Зену, если возможность представится.

0

11

33 Confessiones
Признания
Ее горло болело – сухое, горящее от чрезмерного использования. Сухой глоток заставил ее вздрогнуть.
Что напомнило ей о том, как болело ее лицо. Она потянулась, чтобы потереть щеку.
Что напомнило ей о том, что она не может поднять руки.
Напуганная, она приоткрыла один глаз.
Ее глазное яблоко напоминало кусок пемзы, проворачивающийся в глазнице: жесткий, угловатый и шероховатый. Слабая замена для глаза. Она все еще не могла остановить взгляд на чем-то одном и, конечно, не могла сфокусироваться на одной точке. Любое движение создавало остаточное изображение каждого предмета, и все сливалось в непонятную мешанину. Она закрыла глаз, ожидая приступа тошноты.
Не дождалась. Медленно, она решилась открыть оба глаза, обнаружив, что дрожащее и размытое изображение стало немного более четким.
Узкая светлая полоса в обрамлении темного выглядела подозрительно знакомой, и постепенно она узнала высокое узкое окно, которое бросало полосу света через комнату на украшенную кровать Завоевателя, избегая теней в углах спальни.
Палаты Завоевателя. Ее кровать, примостившаяся в углу. Она попыталась сесть, но не смогла поднять ни плечи, ни колени, ни конечности. К ней вернулись отдельные обломки и обрывки воспоминаний о том, как Зена говорила ей что-то. Вообще-то, Зена много чего ей говорила, но это было что-то важное. Что-то, успокаивающее и тревожное одновременно.
Ленты. Она была связана.
- Почему? – Спросила бы она.
- Из-за красивой леди. – Ответила бы Завоеватель. И ее мысли снова блуждали бы, охватывая этот загадочный ответ, а потом она забудет, и станет спрашивать снова и снова. Сколько раз уже повторялась эта беседа? Дюжину? Больше? Но, на сей раз, она помнила. И она позволила себя расслабиться.
- Зе..? – Имя застряло в выжженном горле. Еще одна попытка сглотнуть – словно пьешь из стакана полного пылью. Лучшее, что она сейчас могла сделать, это добыть немного воды. – Зена?
Движение. Слишком быстрое. Как ласточки, проносящиеся под стропилами сарая, за которыми она наблюдала в детстве. Это поражало ее тогда и поразило ее теперь, тем более, что она так и не смогла сфокусироваться на лице, вырисовывающимся над нею. Не Зена.
- Все еще жива. – В голосе Эфини слышалось разочарование. Ученица лекаря крепко сжала ее подбородок и подняла веко. Леопард попыталась стряхнуть сильную руку, но обнаружила, что она слишком истощена, чтобы сопротивляться… сильно. Но усилие заработало другое выражение от ученика: любопытство. – Эй, ты здесь? Ты меня слышишь?
Она зарычала и впилась в ученика взглядом, убеждая отпустить ее подбородок.
- Да что б мне кентавра родить, ты смотришь прямо на меня. Она вернулась, - бросила женщина через плечо, вытаскивая маленькие глиняные горшочки и кожаные мешочки из своей сумки. Затем Эфини вдруг остановилась на середине движения и странно посмотрела вниз на раба. – Завоеватель говорит, что ты не хотела убивать Королеву. Это правда?
Гладиатор нахмурилась.
- Королева? Состязание на арене? Ты превратила ее лицо в овсянку? – С каждым предложением ее тон становился все более резким. – Завоеватель говорит, что ты отступила, чтобы спасти Королеве жизнь. Что касается меня, то я думаю, что ты исчерпала силу прежде, чем закончила свою работу. Так что я хочу знать. Ты хотела убить ее?
Леопард смотрела в холодные глаза, не зная, как ответить.
- Ты ничего этого не помнишь? Состязание? Отравление? То, что ты сделала..?
- Оставь ее в покое. – Шрам появился за ее плечом. Его лицо было напряженным. – Ты слышала, что сказала Завоеватель.
Эфини не удостоила дракона даже взглядом.
- Завоевателя здесь нет. Я могу задавать вопросы.
- Я здесь. – Угроза в его голосе была очевидна. – Кроме того, - добавил он, взглянув на лицо гладиатора, - она не станет отвечать тебе сейчас. Нужно было спрашивать, пока у тебя был шанс.
Живот раба сжался. Какой шанс? Какое отравление? С кем она говорила, кроме Завоевателя?
Цвета орешника глаза Эфини не дрогнули.
- Ты хотела убить ее? Покалечить? Или только унизить?
Она покачала головой, пытаясь вернуть себе воспоминания о том, что женщина хотела знать. Все, что ей удалось вспомнить – это лишь мимолетный запрещенный контакт между целителем и заключенной.
- Прекрати это. К концу схватки она уже была не в себе. Она не понимала, что делает. – Тенор солдата потерял свою прохладную отдаленность, став почти защищающим.
- Дерьмо кентавра. Я видела взгляд на ее лице. Чистый гнев. – Эфини наклонилась к гладиатору, понизила голос. – Я слышала, что ты сделала с Мелосой. Ты ненавидишь всех амазонок или только Королев амазонок?
- Довольно. – Ученик с опасением повернулась в сторону низкого рычания. Затем она отошла прочь, и внезапно темная пустота была заполнена расплывающимся перед глазами лицом Завоевателя. Гладиатор задохнулась от облегчения. Она неистово заморгала, пытаясь справиться с расплывающейся картинкой, избавиться от жжения под веками. – Расслабься. Закрой глаза. – Леопард повиновалась, не подвергая эти слова сомнению. – Открой. – Снова свет напал на нее: яркость окна, бледность лица Завоевателя. Раб съежилась, все еще боясь встречи с тошнотой, которая так и не появилась, желая, чтобы пляшущие перед глазами пятна исчезли.
- Зрачки не расширены. Эфини, похоже, ты заработала себе жизнь. Можешь вернуться к своим обязанностям. Пришлешь мне свежие данные о заключенной. И передай мои поздравления старику.
- Как прикажете, - выдавила ученик сквозь сжатые зубы.
Игнорируя ее, воин принялась медленно развязывать узлы, не отрывая глаз от гладиатора. Как будто статика потрескивала между ними, но Леопард не могла прочитать выражение лица Завоевателя. Некое странное сочетание осторожности, беспокойства и гнева.
- Ты почти оставила меня.
Озадаченная, она открыла рот и беззвучно закрыла его. Гладиатор потирала запястья, разминая чувствительную от сражения, которого она не могла вспомнить, кожу.
- Ты можешь сесть? – Несмотря на нейтральный тон Завоевателя, не требовался оракул, чтобы знать, что у раба неприятности. Она приняла протянутую руку и позволила усадить себя.
Будто копье пронзило ее бок, перед глазами заплясали яркие пятна. Леопард завалилась на бок и упала бы на холодный каменный пол, если бы не руки, надежно удерживающие ее за плечи. Вот теперь пришла тошнота. Она сидела, не шевелясь, долгое время, стараясь избавиться от слабости. Пальцы были сильно сжаты на чем-то, что не двигалось, пока голова не перестала кружиться. Гладиатор открыла глаза, чтобы обнаружить, что ее пальцы, замотанные бинтами, глубоко врезались в плечо воина. Немедленно она отдернула руку, сожженная прекрасными шелками, смятыми под ее хваткой. Леопард отвела взгляд прежде, чем успела прочесть реакцию Завоевателя в ее глазах.
Момент тянулся медленно, полный напряженным замешательством. Завоеватель тяжело вздохнула.
- Ты помнишь, как попала сюда?
Гладиатор снова подняла глаза, остановив взгляд на смутно виднеющейся фигуре ожидающего охранника.
Завоеватель сжала губы.
- Оставь нас. – Ее глаза прожигали гладиатора, и на мгновение ей даже удалось собрать сил, чтобы попытаться подчиниться. Рука остановила ее. – Не ты.
Шрам прочистил горло.
- Прошу прощения, Завоеватель, но она все еще может быть...
- Она не была опасна тогда, и не опасна сейчас. – Она вздохнула, слегка раздраженная его беспокойством. – Жди в зале, если хочешь.
Двери палат закрылись за ушедшим солдатом. Много долгих ударов сердца женщины не двигались, неуверенные, что делать или говорить дальше. По крайней мере, так раб объяснила для себя действия своей хозяйки. С ее же стороны, гладиатор знала, в чем нуждалась. Попытка сесть стоила ей слишком многого. Боль в ребрах сменялась от ножевых ударов к резкой пульсации и обратно. Леопард чувствовала себя уставшей, неуклюжей, полностью изломанной, будто покрытой грязью изнутри и снаружи. Ее кровать качалась на океанских волнах, которые она не могла видеть. Все, чего она хотела – это опустить свою кружащуюся голову на что-нибудь неподвижное. И только тот факт, что сильное плечо перед нею принадлежало самой влиятельной женщине средиземноморья, удержал ее от этого.
Оставляя ее в состоянии дискомфорта, когда гладиатор могла только дышать и стараться не двигаться, чтобы мышцы не стонали о повреждениях, которых она не помнила; в ожидании, что Завоеватель спросит или скажет или сделает что-нибудь – хоть что-нибудь – позволяющее ей знать, в чем она ошиблась и что должна была делать теперь.
Зена медленно перевела дыхание.
- Ты выглядишь довольно зеленой. Нужен тазик?
Раб сосредоточилась на своем желудке, осознав, что живот прилипал к спине, и она не смогла бы ничего извергнуть, даже если бы захотела. Странно успокаивающая мысль. Леопард снова покачала головой, отчего опять начала кружиться голова, и сжала зубы, прилагая все усилия, только чтобы оставаться в вертикальном положении. Это плечо все еще было рядом, и все еще выглядело ужасно приглашающим. Гладиатор закрыла глаза, отодвинув эту мысль прочь.
- Ты помнишь состязание?
Состязание. Непрошеные образы замелькали перед глазами: заштрихованные солнцем доски комнаты, противники, проходящие через ворота, импровизированный лазарет, целители, заключенная...
- Ученик Эфини, - просипела она, от приложенного усилия в горле появился привкус меди, - она сказала, что я избила Королеву до полусмерти. Это правда?
Завоеватель встала, вернувшись через пару секунд с кубком чистой воды, который вложила в руки раба.
- Ты мне скажи.
- Я не забыла, что сражалась с нею, но... – Ужас появился в ее сознании вместе с образом визжащего чудовищного грифона, с жадностью опускающего свой длинный клюв на ее лицо. Гладиатор зажмурилась, пытаясь стереть это видение. – Я не помню, чем оно закончилось.
Завоеватель изучала ее лицо.
- Но ты что-то помнишь.
Отчаянно нуждаясь в жидкости, гладиатор подняла кубок к губам, с трудом сглотнув воду. Это даже на миг не помогло справиться с жаждой. Второй длинный глотов опустошил кубок, но ее рот остался сухим, как песок. Гладиатор заглянула в кубок, дебатируя с собой, можно ли попросить еще, но решила, что лучше попытаться собраться с мыслями.
- Да, я помню некоторые моменты. Невозможные моменты, как будто сны воплотились в реальность. Или ожили кошмары. – Видения вернулись – причудливые и сильные, слишком реальные, чтобы их можно было придумать. Ее пульсирующие глаза остановили взгляд на пальцах рук, лежащих на коленях, которые раб сжимала и разжимала. Пальцах, обмотанных бинтами так, что они стали похожи на колбаски. Гладиатор подняла руку.
- Что случилось?
Завоеватель подняла один из украшенных драконами чобо. Засохшая кровь окрасила оба конца.
- Саботаж. Бритвы, воткнутые в рукояти под обмотками. После первого же столкновения, они прорезали кожу и вонзились в тебя.
Память об этом тут же вернулась. Она кивнула.
- Я помню. После того, как я перевернула их, это не было проблемой. Зачем кому-то делать это?
- Бритвы были пропитаны ядом. БЕЛЛАДОННА.
- Красивая леди, - выдохнула раб, наконец, понимая. – Благодарение богам, что я не получила много яда.
Зена фыркнула.
- Ты получила достаточно. В течение трех дней ты только дышала и бредила подобно сумасшедшей. – Механически, пальцы Леопарда коснулись воспаленного горла. Завоеватель тихо хихикнула. – Держу пари, оно воспалено. Как только ты начинаешь говорить, тебя не остановить.
У гладиатора перехватило дыхание. Почти забытый нож в ребрах врезался глубже, открывая страшную рану.
- Ч… Что я говорила?
- О, много чего, что я хотела выяснить. Но главным образом ты рассказывала истории. О богах, о героях древности, о твоей семье. О Зене, благородной Королеве Воинов. О том, как ты убивала для Цезаря вне Арены. – Последнее утверждение холодом пробежало по коже Леопарда. Она заметила потрепанный меч, только когда лезвие остановилось на ее плече рядом с горлом. – Что сказал тебе египтянин?
Гладиатор едва могла двигаться, не говоря уж о том, чтобы защищаться. Она замерла, опасаясь холодной стали, прижавшейся к шее, тщательно подбирая слова.
- Он сказал, что у моего прежнего хозяина есть глаза даже здесь, и что я должна убить тебя, если я… если я хочу вернуться домой.
- Домой. – Завоеватель взвешивала ее слова, отыскивая правду. – И ты бы сделала это?
Вопрос застал Леопарда врасплох, немедленно вынудив защищаться.
- Я убивала многих других.
- Но ты убила бы меня?
Неловкость ситуации почти физически уколола ее.
- Я уже пыталась.
- Да. Больше чем однажды, насколько я помню. Хотя, технически, держать сервировочную ложку возле моего горла не может считаться попыткой. Но уже дважды ты не сделала этого. Что останавливает тебя?
Раб попыталась классифицировать свои беспорядочные чувства.
- Страх, возможно.
- Страх? Я не верю, - презрительно протянула Зена, - чего могла бояться Леопард Рима? Поимки? Наказания? – Край лезвия коснулся бьющейся на ее шее жилки. – Смерти?
Гладиатор сделала рваный вдох и попыталась объясниться.
- Я принадлежу тебе. Твоя жизнь – моя жизнь. Мое очень короткое будущее состоит в том, чтобы жить и умереть рядом с тобой или от твоей руки. Ты, действительно, думаешь, будто я не знаю, что твоя смерть будет означать и мою смерть?
- Тогда страх чего?
Это был более трудный вопрос. Ей потребовалось приложить усилия, чтобы разобраться в своих чувствах.
- Возможно, жизни. Вернуться к прежнему существованию. К нему. К Арене. К молчанию. К жизни без… - «Тебя», - почти сказала она, в последний момент поймав себя на абсурдности этого утверждения. – Без надежды. Я едва могу примириться с тем, что делала. Тартар будет облегчением.
Меч у ее горла дрогнул. После долгих раздумий, Завоеватель убрала клинок в ножны.
- Нет никакого облегчения в Тартаре для таких, как мы.
«Таких, как мы». Трещина в привычном образе военачальника, интенсивность ее слов коснулась каких-то струн в душе раба. Гладиатор криво улыбнулась, сморщив нос.
- Ну, по крайней мере, рядом с тобой буду я для компании.
- Прекрасно. Застрять навечно с моим причиняющим беспокойство рабом, да к тому же ассасином. – Здравая мысль. – Я не могу себе позволить, чтобы ты все время пыталась меня убить.
Раб теребила бинты, обернутые вокруг ее пальцев, неспособная поднять глаза.
- Обратно в камеру?
- Нет, - ответ последовал без колебаний. – Насколько я понимаю, кто-то пытался убить тебя, и пока мы не вычислим, кто это, я хочу, чтобы ты была там, где я смогу приглядывать за тобой.
- Для защиты.
- В качестве приманки. – Гладиатор медленно моргнула, заработав смешок. – И для защиты. – Если какая-то другая причина и посетила ее мысли, то на голосе воина это никак не отразилось. – В пределах этих палат никаких кандалов… при одном условии. Больше никаких попыток забрать мою жизнь. Дай мне шанс разобраться со шпионами Цезаря. Пока ты взаперти, он не может ожидать, что ты нанесешь удар. Кроме того, я – не какой-нибудь старый генерал или жирный сенатор. Я пережила лучших ассасинов, чем ты, и я не буду наслаждаться твоей казнью. – Широкая улыбка воина, как предполагалось, должна была быть примирительной, но улыбка не коснулась острого взгляда светлых глаз.
Убийца, живущий внутри гладиатора, в свою очередь оценивал Завоевателя. И от этой оценки ее грудь напрягалась от чего-то среднего между гордостью и тошнотой. Она еще помнила давление рукояти ножа в своей ладони, помнила бьющуюся жилку под лезвием. То, что Завоеватель все еще жила, и могла произнести эту фразу, было следствием недостатка желания убить ее, а не отсутствия навыка. Это было ее вечной проблемой с убийствами – слабостью, на уничтожение которой Цезарь потратил немало сил. Леопард начала было верить, что он преуспел, пока не встретила Зену.
- Ты слушаешь?
Ее разум вернулся назад к беседе.
- Моя казнь.
Зена покачала головой.
- Я сказала, что тебе придется носить кандалы вне этих палат, пока я не разберусь со шпионами. Ты сделаешь это для меня?
Раб потерла запястья, на которых годы в цепях оставили мозоли, почесала шею под золотым ошейником. После этих обнажающих душу бесед, наполовину стертых из ее памяти, не так она хотела находиться рядом с Завоевателем. Не как некий зверь на привязи.
Завоеватель прочитала ее сомнения.
- Ты помнишь окончание своего состязания?
«Зена, окруженная древними бестиями, их длинные матовые когти, тянущиеся…» Раб покачала головой, не уверенная в том, что это могло быть реальностью.
- После сражения, когда ты отказалась опустить оружие перед солдатами, я попросила, чтобы ты подчинилась мне. Не как раб. Никогда раб не уступала Завоевателю. Но Леопард разрешала себе расслабиться, отдавая свою жизнь в мои руки чаще, чем я могла бы рассчитывать.
Зеленые глаза встретили взгляд Завоевателя, осторожные, сомневающиеся.
- Я… не помню этого.
- Ты же не думаешь, что могла быть связана без твоего согласия или жестокой борьбы, не так ли?
Это было похоже на правду. Фрагменты воспоминаний возвращались к ней.
- Но… борьба была, ведь так?
- О, и множество. Когда ты не говорила, ты боролась.
Гладиатору показалось, что она заметила налет мрачного юмора в последней фразе. И затем раб заметила их – охровые ушибы на шее Завоевателя, скрытые высоким воротником. Механически, Леопард подняла руку, чтобы коснуться их. Ее хозяйка резко встала и отошла, чтобы налить еще воды.
Медленный выдох.
- Я сделала это.
- Нет. Цезарь сделал это. Ты отпустила меня.
Давление на ее грудь немного ослабло, позволив ей снова дышать. Раб вздохнула.
- Что насчет Королевы? Эфини сказала, я пыталась убить ее.
- Верно, ты довольно сильно ее избила. Но я не думаю, что тебя остановило то, что силы кончились. Верь мне, на то, чтобы справиться с моими людьми, их осталось достаточно. Я думаю, что некоторая часть тебя отступила. Возможно, ты узнала ее. Или, возможно, ты не такая бессердечная убийца, которой хочет видеть тебя Цезарь.
Горечь.
- Ты не знаешь меня…
- Я думаю, что знаю. Я думаю, что часы выслушивания твоих мыслей, взглядов и историй можно классифицировать как образование. Я знаю, на что похожа радость убийства. В тебе этого нет. Уже то, что ты задаешься вопросом на сей счет, доказывает, что я права.
Леопард открыла было рот, чтобы оспорить слова воина, но остановила себя. Правда это или нет, Завоеватель не поверит в это. Она глубоко вздохнула.
- Что будет теперь? С амазонками?
- Их Королева все еще жива. Мы постараемся максимально использовать второй шанс. – В голосе Завоевателя звучала убежденность, но она не могла заставить себя посмотреть в глаза раба.

__________________________________________________

Видовое название belladonna происходит от итальянских слов bella - <красивая, прекрасная> и donna - <женщина, дама, леди>, которое восходит к латинскому bella domina - <красивая госпожа, красивая леди>.
Все части растения ядовиты.
Признаки лёгкого отравления (появляются через 10-20 минут): сухость и жжение во рту и глотке, затруднённое глотание и речь, учащённое сердцебиение (тахикардия). Голос становится хриплым. Зрачки расширены, не реагируют на свет. Нарушено ближнее видение. Светобоязнь, мелькание мушек перед глазами. Сухость и покраснение кожи. Возбуждение, иногда бред и галлюцинации.
При тяжёлых отравлениях полная потеря ориентации, резкое двигательное и психическое возбуждение, иногда судороги. Резкое повышение температуры тела, одышка с появлением периодического дыхания типа Чейн-Стокса, цианоз (посинение) слизистых оболочек, пульс неправильный слабый, падение артериального давления. Возможен смертельный исход от паралича дыхательного центра и сосудистой недостаточности.
____________________________________________________

Insidiae inescarae
Западня с приманкой

34 Respondit Cleopatram
Ответ Клеопатре
Жара накрыла высокую платформу, офицеров и гражданских, собравшихся на площади. От нее на коже Завоевателя выступил пот, а губы пересохли. Машинально Завоеватель подняла кубок и, обнаружив, что тот пуст, снова наполнила его. Ее раб тела сегодня не обслуживала хозяйку.
Завоеватель покосилась на женщину, стоящую у задней части платформы. В потрепанной броне и леопардовой накидке она выглядела абсолютным римским призовым гладиатором. Широкий ошейник и кандалы только увеличивали эффект. Раб стояла как мраморная статуя. Напряженные мышцы, натянутые цепи, как будто наручники скорее растягивали ее запястья, а не скрепляли их. Даже взгляд ее был странно пустым.
Вопль вернул внимание Завоевателя обратно к открытой области перед возвышением. Тяжелый молот опустился на голени неудачливой души. Третьей за сегодня.
Второе движение молота, резкий хруст, слегка поколебавший ряды собравшихся. Даже Завоеватель вздрогнула, немедленно рассердившись на себя за это.
- Хороший удар!
Завоеватель медленно повернулась, чтобы посмотреть на Амуна, который поднял свой кубок в веселом приветствии. Египетский делегат наклонился к ее креслу и заговорщески зашептал:
- Я думаю, ваш палач слегка запыхался от сегодняшних празднеств. Конечно, он нуждается в более энергичной разминке.
Во рту появился кислый привкус. Что не отразилось на улыбке.
- Теперь в моих странах происходит не так много преступлений. Недостаточно казней, чтобы держать его в форме. Но ты прав. После того, как мы закончим, возможно, я выберу нового человека. И он сможет начать со своего предшественника. – Ожидаемый ответ от Разрушителя Наций. Амун рассмеялся и ее рубиново-красные губы изогнулись в улыбке. Если улыбке и недоставало теплоты, то делегат предпочел этого не заметить.
- Я так рад, что вы предложили нам задержаться еще на день. Эта демонстрация правосудия весьма вдохновляющая.
- Я довольна, Амун. Кроме того, немного свежего воздуха помогло мне увидеть в перспективе изменения потребностей Клеопатры. Если ее люди, действительно, страдают от засухи, возможно, я должна уменьшить дань в этом году. Как ты отметил, золото лучше потратить на закупку зерна, чтобы кормить моих верных египетских подданных.
Амун широко улыбнулся и наклонил голову.
- Завоеватель, ваша мудрость в этом вопросе потрясает.
- А твоя лесть подавляет. Я вижу, почему Клеопатра так высоко тебя ценит.
Он с ухмылкой склонил голову и возвратил свое внимание поднимающемуся кресту.
Завоеватель повела рукой, заставляя вино вращаться в кубке, и сделала еще глоток.
- С другой стороны, на дополнительное золото можно купить также и другие вещи. Корабли. Оружие. Лояльность римского легиона.
Глаза, с окрашенными в черный цвет веками, вновь обратились к ней.
Завоеватель растянула губы в улыбке – широкой и ленивой.
- Разве ты не слышал? Пять тысяч римских легионеров высадились в Никополисе неделю назад. К сожалению для вашей королевы, она оказалась перед необходимостью выбирать между моим правлением и стремлениями Цезаря. Еще хуже дело обстоит, если Клеопатра сама их пригласила. Есть мало вещей, которые я ненавижу больше, чем предательство на благо Цезаря.
Амун открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент цепь сжалась вокруг его горла. Толстые ухоженные руки вцепились в звенья, сошлись на кандалах Леопарда. Вены мужчины вздулись от напряжения, лицо покраснело от недостатка воздуха. Офицер, сидящий около него, поднялся и поймал пятку Леопарда шеей еще до того, как успел достать из ножен меч. Гладиатор сильнее натянула цепь на горле делегата, держась на безопасном расстоянии от его локтей, позволяя времени закончить эту работу.
За эту долгую молчаливую минуту, перемежаемую случайными движениями ног эмиссара, Завоеватель сумела разглядеть кое-что в гладиаторе. Не тот демон, которого она знала в своем собственном сердце, всегда жаждущий острых ощущений от убийства. Нет, эта сущность в ее рабе была безжизненной, отдаленной, бесчувственной. Вместо своевольной юной женщины стояло мертвое тело, намеренное выполнить свою задачу. Стрела, спущенная с тетивы. Разве что стрела чувствовала больше.
Это было создание Цезаря.
Завоеватель положила руку на напряженное запястье гладиатора, заглянула в равнодушные зеленые глаза, приказывая им посмотреть на нее. Что они и сделали, холодные и отдаленные. Воин слегка дернула головой.
Немедленно гладиатор ослабила хватку, некоторая теплота вернулась к ее глазам. Но это существо все еще скрывалось там, ожидая приказа прикончить его.
Завоеватель повысила голос, перекрывая бормотание толпы.
- Амун, также известный как Марк Лицентий, агент Рима, ты обвиняешься в мятеже. Наказание – смерть через распятие. Тебе есть что сказать?
Мужчина что-то невнятно пробулькал. Повинуясь кивку хозяйки, раб сняла цепь с его фиолетовй шеи, пинком оттолкнув его к краю платформы. Дыхание вырывалось из горла Амуна с хрипами, он растирал руками шею. Суженные глаза остановились на гладиаторе.
- Глупая девчонка.
- Побереги дыхание, шпион. Глаза и уши Цезаря присоединятся к тебе в Татаре. – Завоеватель сделала движение кистью. Охранники вывели на площадь закованных в цепи служащих пленника, а также нескольких солдат и гражданских.
Делегат пробежался глазами по лицам арестованных. Какая-то внутренняя сила покинула его, заставляя казаться более старым и слабым.
- Тебе есть что предложить, шпион? Информацию о заговоре Цезаря против Греции? – Завоеватель не ожидала ответа. Людей, подобных Амуну, специально выбирают для таких заданий за их фанатичную преданность. Нет, его сеть информаторов уже оказалась весьма разговорчивой.
Делегат выпрямился.
- Это только вопрос времени, Зена. Цезарь будет управлять Грецией независимо от того, умрешь ты или нет.
Завоеватель изучала его лицо, его позу; улыбнулась, удостоверившись, что у него больше нет карт в рукавах, только слова.
- Кинетос? – Обратилась она к запыхавшемуся палачу. – Прежде чем начать, принеси мне его язык. – Воин пробежалась глазами по арестованным. – Всех их.
Палач подчинился, быстрый и опытный, глухой в реву толпы. Однако что-то заставило Завоевателя пробежаться глазами по лицам в толпе. Они могли упустить кого-то. Слово все еще могло вернуться в Рим. Люди отвечали взглядами неприветливыми и злобными, сердитыми на египтянина, заговорщиков, солдат, гладиатора и даже Завоевателя. На несколько дней ее явная харизма и сила заставят их держать себя в руках. Как и ее армию. Как и ее врагов.
Нож палача глубоко врезался в плоть. Руки в унисон взлетели вверх, крики делегата утонули в слитном победном кличе. Через секунду грубый язык лег в ее ладонь, теплый и тяжелый. Завоеватель улыбнулась. Ничто не объединяет толпу так, как общий враг. С быстрой улыбкой на губах она повернулась к гладиатору...
...которая мчалась к ней, вытянув вперед скованные руки. Инстинкт взял верх над Завоевателем, она развернула ладонь, чтобы разбить рабу нос.
Рефлексы немедленно пришли в боевую готовность, когда она шестым чувством различила за воплями толпы щелчок тетивы. Завоеватель развернулась, чувствуя стрелу, нацеленную ей в грудь, ее руки начали движение сами по себе, когда Леопард прыгнула. Раб достигла ее первой, и они обе полетели на платформу.
Все начали двигаться одновременно. Солдаты врезались в толпу. Гражданские рассеялись подобно сухим листьям. Хаос прорезал быстро приближающийся голос Беллерофона.
- Убить ассасина!
- Нет! – Завоеватель спихнула с себя гладиатора и вскочила на ноги. – Я хочу получить его живым. – В четыре длинных шага она оказалась посреди площади и подняла брошенный лук. Работа мастера выглядела слишком знакомой. Она пропустила перья и бусинки между большим и указательным пальцами, гнев закипал в ее животе. – Я хочу получить ЕЕ живой.
Знакомое присутствие позади ее локтя. Не оборачиваясь, она понизила голос, чтобы следующую фразу слышала только раб.
- Это было глупо с твоей стороны. Я могу сама позаботиться о себе.
Завоеватель ощутила кивок раба по скрипу кожи и неровному выдоху.
- Джоксер! – Она бросила лук дракону. – Отнеси его в мои покои. Кинетос? Заканчивай свою работу. Сначала – этого трижды проклятого сына шакала Амуна.
Беллерофон подбежал к ней и отсалютовал.
- Завоеватель, ворота заперты, свободные солдаты распределены по стенам. Горожане сообщили о странной женщине, которая бежала к району храмов. Мы сконцентрируем свои поиски там – пройдемся четырьмя командами от дома к дому. Мы найдем ее.
- Я очень разочарована, капитан. Дай мне свой меч.
Дракон побледнел, но еще сохранял самообладание.
- Завоеватель?
- Я ведь не могу идти охотиться без меча, не так ли?
Мужчина облегченно выдохнул, подавая ей свой меч.
Ей больше нравилось, когда он обливался потом.
- В твоих интересах, чтобы она была найдена, Беллерофон. Иначе мне придется начать задавать вопросы о том, как женщине с луком удалось пройти мимо твоей охраны.
Он отсалютовал.
- Как прикажете. – Выкрикивая приказы, капитан удалился, спеша оказаться как можно дальше от нее. Благоразумный поступок.
Завоеватель осветила свою неподвижную компаньонку жестокой усмешкой.
- Я говорила тебе, что эти суки покажутся. Ты успела разглядеть лицо этой женщины? – Леопард ответила одним напряженным кивком. Завоеватель не могла сдержать улыбку. – Тогда идем. Я хочу поохотиться на кролика.
Гладиатору приходилось почти бежать, чтобы не отстать от воина, когда та двигалась по улицам мимо зданий, повозок и магазинов, устрашающе пустынных летним полднем. Едва заметив Завоевателя, люди спешно скрывались в тени дверных и оконных проемов, как стайки мелких рыбешек, побитые и растрепанные после того, как здесь прошли солдаты. Одна из женщин прижимала кричащего младенца к груди, свежая кровь сочилась из ее разбитой губы. Она не стала прятаться от пристального взгляда Разрушителя, ее лицо не скрывало эмоций – рассвирепевшая, как Аид, и бессильная что-либо сделать. Мурашки пробежали по коже Завоевателя, холодный ветерок уязвимости коснулся ее огрубевшей души.
Одежда и мебель вылетали через дверь на улицу – жертвы усилий команды солдат. Завоеватель без замедления пролетела мимо, лишь через пару шагов почувствовав отсутствие своей тени. Гладиатор стояла, будто замороженная, ее пристальный взгляд был прикован к стоящему возле дома семейству и молодой женщине, на которую одевали кандалы.
- Идем, - рявкнула Завоеватель, неопределенно махнув мечем. Медленно, Леопард последовала за ней, хотя ее взгляд задержался на картине обыска.
Наконец, они приблизились к старому растрескавшемуся зданию храма. Виноградные лозы поднимались по арке дверного проема, подсушенные жаром конца лета. Здание выглядело бы брошенным, если бы не подметенное крыльцо и тусклые огни факелов в темном проеме.
- Амазонский Элизиум. Если ее здесь нет, то наверняка кто-то здесь ее знает. Идем.
Раб уперлась ногами в землю, сопротивляясь тянущей ее вперед руке.
- Я сказала, идем. У нас не так много времени...
Гладиатор замотала головой. Пот выступил у нее на лбу.
Завоеватель проследила ее взгляд. На замкОвый камне арки были вырезаны лук и полумесяц, предостерегая врагов богини.
- О, во имя Ареса. Ты думаешь, что убив одну Королеву амазонок, заслужила вечную неприязнь выдохшейся богини? Я делала с ее амазонками вещи, рядом с которыми Гера выглядит великодушной. Если Артемида до сих пор не убила меня, то кого-то, подобного тебе, она даже не заметит. А теперь войди сюда. – Последовавший за этими словами рывок втянул гладиатора внутрь храма. Когда небеса не раскололись, чтобы испепелить раба на месте, Завоеватель кинула через плечо знающую ухмылку.
- Твоему присутствию здесь не рады, - прозвенел резкий голос. Гладиатор напряглась в железной хватке Завоевателя, торопясь уйти, но воин удержала ее на месте. Эхо стихло, и из-за занавеса в дальней части храма выступила женщина. Не рассерженная богиня; жрица в белом доспехе. Хранительница храма держалась на некотором расстоянии, но кроме этого ничем не показывала своего отношения к мечу, которым посетительница размахивала столь небрежно.
- Это ничего. Я не возражаю. – Разрушитель отвернулась, изучая сцены, покрывающие стены храма. Охота в зеленых лесах. Олень, преследуемый собаками и женщинами. Женщина, купающаяся под луной. Завоеватель улыбнулась жрице. – В моем царстве предоставлять кров амазонкам незаконно. Конечно, ты знаешь это. Мы ищем кое-кого. Ассасина. Она случайно не забежала сюда, когда ты отвернулась.
Жрица вздернула подбородок.
- Если я отвернулась, то как я могу это знать?
- Я понимаю твою точку зрения. Похоже, нам придется оглядеться здесь. Давай-ка я позову охранников. Я уверена, Артемида не будет возражать, если мы перетряхнем ее дом во имя охоты. О, это листы с молитвами? – Она подняла тонкую связку высушенных листьев, небрежно повертела в руках. – Выглядят довольно хрупкими. Ты уверена, что она никак не могла прокрасться сюда? Или все-таки что-то вспомнила?
- У тебя нет власти здесь, Зена. Ты не можешь еще больше унизить дочерей Артемиды. Уничтожь молитвенник. Ничто не вечно, и все заменимо.
Завоеватель бросила листы обратно на стол.
- А как насчет тебя? Тебя я могу унизить еще больше? – Кончик меча примостился под подбородком жрицы, коснувшись ее горла. – Твоя предшественница недолго здесь задержалась. Я надеялась, что ее сменщица проявит больше мудрости.
Жрица открыла рот, но грохот в задней комнате ответил за нее. Завоеватель оттолкнула женщину в сторону, разрезала занавеску, чтобы увидеть ноги, торчащие из дымохода. Подпрыгнув, воин потянула за болтающиеся конечности, уронив на пол покрытую копотью амазонку. Девушка потянулась к рукоятям парных мечей, висящих на ее поясе, но клинок коснулся ее горла прежде, чем она успела их вынуть.
- Это она? – Завоеватель бросила быстрый взгляд через плечо. Нерешительно, Леопард кивнула. Воин уставилась на амазонку с голодной улыбкой. – Время умирать, ассасин.
Она ожидала, что девушка решится на какую-нибудь глупость. Она даже ожидала глупости от жрицы. Чего она не ожидала, так это того, что цепи поймают ее меч и вырвут оружие из руки.
Завоеватель подняла взгляд на Леопарда, шок быстро сменился бешенством. Ее кулак соединился со щекой раба в ударе, от которого должны были зашататься зубы. Амазонка решила воспользоваться шансом и прыгнула через гладиатора, одновременно вытаскивая клинки из ножен и плавно переводя это движение в нанесение удара, вспарывая шелковый рукав и руку под ним. Завоеватель одним легким движением перехватила ее запястье и завела локоть за спину, выворачивая руку.
- Опусти это, или я тебе руку оторву. – Воин подняла кисть нападавшей почти до противоположного плеча, уверяя, что не шутит. Короткое лезвие звякнуло по каменным плитам пола.
Леопард поднялась на ноги, что-то пробормотав сквозь сжатые зубы.
- Теперь ты разговариваешь? Говори! – Она дернула рукой, заставив девушку взвизгнуть от боли.
Гладиатор дернула челюстью. Болезненный взгляд коснулся жрицы, стоящей в дверном проеме, потом вернулся к Завоевателю и ее добыче. Неохотно, раб повысила голос достаточно, чтобы Завоеватель могла ее слышать.
- Я твоя. Я говорю только для тебя. Я принадлежу тебе.
- Римская шлюха! – Вспыльчивая рыжеволосая девушка, схваченная Завоевателем, ударила Леопарда ногой под подбородок, уронив ту на спину.
- С меня довольно, - Прорычала Завоеватель, вытаскивая второй меч из ножен девушки.
- Нет! – Крик эхом носится, отражаясь от стен маленькой комнаты. Леопард приподнялась на одном локте, сплюнула кровь, осторожно подбирая слова. – Она может быть полезна для тебя. Дать информацию об амазонках. Ее можно использовать как рычаг против ее сестер и даже Королевы. Возможно, так или иначе, она поможет покончить с этим.
Девушка принялась вырываться.
- Нет! Я предпочту смерть! Закончи это!
Змеиный шепот в ухо девочки.
- Ты слишком болтлива для твоей же пользы, червь. – Она встретилась взглядом с рабом и кинула той ключи от кандалов. – Прекрасно, попробуем по-твоему. Встать. Мы уходим.
Девушка присмирела и послушалась, медленно вставая, стараясь беречь плечо. Кандалы были открыты, чтобы тут же захлопнуться на запястьях амазонки. По дороге назад, Зена внутренне кипела из-за того, что лишилась возможности прикончить дерзкую девчонку, но еще сильнее она сердилась на гладиатора за вмешательство – уже второй раз за день. И то, что Леопард говорила дельные вещи, мало смягчало тот факт, что раб бросила вызов Завоевателю – даже физически противостояла ей – перед свидетелями. Перед врагами. Она не потерпит подобного неповиновения перед лицом врагов.
- Живее! – Огрызнулась Завоеватель на отстающего гладиатора. Только сейчас она мрачно отметила, что Леопард была без цепей за пределами стен дворца. Она могла скрыться в любой момент, осуществить побег, о котором однажды уже думала. Той ночью, наблюдая из вестибюля, как Леопард борется со своим первым искусом свободы, Завоеватель спросила, что остановило ее.
«Не уверенна. Ты, я полагаю.»
Это был неосторожный ответ, выдающий конфликт в ее сердце. Завоеватель никогда не думала, что Леопард, действительно, осталась из страха. Опасение – возможно, но никогда страх. Но это было давно. Достаточно давно, чтобы глянец поблек, и истинная натура Завоевателя перевесила. То, что женщина продолжала тащиться за ней по улицам обратно к верному рабству, опустив голову, ни разу не оглянувшись по сторонам в поисках возможности спасения, вызывало у воина слабый приступ неловкости. Она не понимала, не могла понять, почему женщина спасала ее от стрелы, чтобы спустя только пару минут бросить ей вызов из-за ничего не стоящей жизни преступника. Мотивы Леопарда озадачивали Завоевателя, делая ее непредсказуемой и опасной.
Площадь была пуста за исключением тел на крестах, чьи головы были склонены к земле, а руки широко раскинуты, будто охватывая равнодушное небо. В воротах дворца Завоеватель перехватила солдата и послала его на поиски капитана, чтобы остановить облаву.
Воин направилась прямо в темницу и бросила заключенную в ту же самую камеру, которую когда-то занимала гладиатор. Выпущенная из сокрушительной хватки Завоевателя, девушка почувствовала себя увереннее, и глумливо протянула из-за прутьев решетки:
- Я сделала тебя, Зена.
- Нет, не сделала, - отворачиваясь, вздохнула Завоеватель.
- Амарис сделала великую Зену! Если бы твоя сука не вмешалась, ты была бы на пути к долгой медленной смерти!
- Нет, не была бы, - устало брошенное через плечо.
Она игнорировала остальные сентенции девушки, радуясь возможности оставить ее позади, скрыться в своих покоях, прижать в голове холодную ткань и подумать. Леопард следовала за ней, бледная и странная. Возможно, за свои речи она ожидала плетей, которые полностью заслужила. У Завоевателя сейчас не было для этого сил. Она хотела только залезть в прохладную воду ванной и отдохнуть. В тишине она скинула церемониальное платье, и накинула уже разложенный на кровати халат. Да благословят боги Видалиса.
Под халатом лежал лук рядом со стрелой. Наконечник отсутствовал, древко было сломано, но пыльное оперенье безошибочно выдавало амазонок. Воин тихо хмыкнула, любопытная. Где он нашел это?
- Зена? – Леопард посмотрела на нее, на стрелу. Ее привлекательное лицо, одежда, доспех, прежде столь захватывающие дух, сейчас были покрыты пылью и грязью, как после дня на Арене. – Там, во внутреннем дворе...
Завоеватель оборвала раба коротким движением головы.
- Я не в настроении выслушивать оправдания. – Как и ожидалось, раб немедленно замолчала. По крайней мере, Завоеватель все еще могла запугать ее. Иногда. Долгий вздох. – Идем. Мне нужна ванна. А потом мы вытащим тебя из этих тряпок.
Воин разделась и скользнула в воду, окунаясь с головой. Когда она вынырнула, прохладная вода стекала вниз по спине, притупляя рвущийся наружу гнев.
- Опасно вставать между мной и моими целями.
- Я знаю.
- Если знаешь, почему ты это сделала? Твое неповиновение заставляет меня выглядеть слабой.
- Это не было неповиновением. – Быстро ответила гладиатор. - Я поставила под сомнение твои действия. Это другое.
Воин подняла на взгляд на Леопарда, ее застал врасплох колючий ответ. Завоеватель прислонилась к краю ванны, сурово глядя на раба.
- Сомнения – уже вызов. Появятся слухи, что раб влияет на решения Завоевателя, что мои решения порочны...
- Это решение было порочным! – Гладиатор поймала себя на том, что кричит, и тут же обуздала свои эмоции и понизила тон. – Ее убийство послужило бы только удовлетворению твоей личной жажды мести. Греции нужно больше...
- Греции? Кто ты такая, чтобы читать мне лекции о потребностях Греции?
- Гречанка! Как и ты! Враг Рима! Как и ты! Я на твоей стороне! Почему ты этого не видишь?
- Ты переходишь границы...
- Я говорю не как твой раб, Зена, я говорю, как свободная женщина Греции...
- Ты не свободна!
Эхо их криков прыгало по палатам, оставив обеих в душной тишине.
Раб первой вернула себе голос.
- Я не должна... Я устала...
- Не нужно. – Завоеватель угрюмо отвернулась. – Никогда не оправдывайся. Если ты собираешься принимать решения как лидер, лучше начинай действовать как таковой. У тебя есть план, что делать с девчонкой?
Резкая смена темы сбила гладиатора с толку.
- Нет, - наконец, пробормотала она. Раб поднесла губку к шее воина и начала рассеяно протирать напряженные плечи длинными движениями. – Предложи сохранить ей жизнь, если Королева Террея отзовет своих ассасинов.
- Нет. Ни в коем раз. Если попытка забрать мою жизнь приведет к успешным переговорам, многие захотят повторить это. Кроме того, Террея не будет заботиться об одном неудавшемся ассасине.
- Возможно, она – родственница. Кто-то, чья судьба Королеве небезразлична.
- Вряд ли. Я лично убила большинство ее родственников и друзей.
Губка замерла на середине движение. Затем продолжила свой путь, но более медленно.
- Девочка все еще член ее племени. Разве Террея не ответственна за них, за нее? Она должна делать то, что лучше для ее людей...
Завоеватель закатила глаза.
- Боги. Видишь это? – Она приподняла руку и указала пальцами другой руки на уродливый шрам, который бежал между ребрами от бока до позвоночника. – Вот, что по ее мнению лучше для ее людей. Одна из ее амазонок проникла в мою личную охрану и чуть не порезала меня на филей. Я была бы рада игнорировать ее племя. Она не оставила мне выбора.
Легкое прикосновение, оставляющее след вдоль шрама, нежное и почтительное. Странная дрожь прошла по коже Завоевателя. Прежде, чем палец достиг ее бока, Зена скрылась под водой, чувствуя внезапную потребность ополоснуться. Когда воин вынырнула на поверхность, Леопард сидела немного в стороне и нервно теребила в руках губку, подбирая слова.
- Она была неправа. Но разве ты не думаешь, что она сделала бы что угодно, лишь бы вернуть все? Что угодно, чтобы смягчить ущерб, причиненный ее племени, помочь ее людям?
Завоеватель покачала головой.
- Ты говоришь о женщине, которая в этот самый момент находится в больнице потому, что я обещала ей легкую победу на Арене. У нее есть все причины ненавидеть и меня, и тебя. Сейчас она не думает о том, что лучше для ее людей.
Длинный вздох.
- Тогда допроси девочку.
Зена взяла губку из прохладных пальцев и начала протирать грудь.
- Она не может знать много. Она молода и импульсивна. Слишком импульсивна, чтобы доверить ей какие-нибудь тайны.
- Она знает, кто послал ее убить тебя, и может дать тебе имена известных амазонок.
- Возможно. – Рассеяно протирая раненую руку, Завоеватель повернулась к гладиатору. – Ты, действительно, хочешь, чтобы я допросила ее? Там мало что останется, чтобы вернуть Королеве. Так ты хочешь начать этот отважный новый союз с нацией амазонок?
Плечи раба резко упали.
- Нет. – Она разглядывала свои руки. Потом, наконец, подняла взгляд. – Если ты так уверена, что она бесполезна для тебя, тогда почему ты сохранила ей жизнь?
Зена подумала о Леопарде, которая прыгнула между ее мечем и ассасином, почти бессильная остановить воина, но все же решившая попытаться.
- Я этого не делала. Это сделала ты. Я рискнула. Не. Подведи. Меня. – Прорычала Завоеватель, подкрепляя свою речь, тыкая пальцем в пыльную руку.
Леопард кивнула, смертельно серьезная. Наконец, Завоеватель раздвинула губы в слегка болезненной улыбке, всерьез принимаясь за работу губкой.
- Эти идеи не столь плохи. Продолжай думать. Мы разберемся с этим.
Женщина кивнула, чувствуя облегчение от того, что разговор окончен, хотя проблема еще и не решена. После нескольких минут тишины.
- Возможно, я должна послать за целителем.
- За целителем? Зачем? – Вода, стекающая с губки, была розовой от крови, выступившей из раны на руке воина. – Ради этого? Это ничто.
Некоторое время они молчали. Зена продолжала смывать пыль и пот с кожи, что-то напевая себе под нос. Когда она, наконец, оторвалась от этого занятия, гладиатор выглядела немного по-другому – странно расслабленная, отдаленная. Зена наклонила голову набок.
- О чем ты думаешь?
Взгляд гладиатора был в тысяче лиг отсюда.
- Я должна была увидеть ее раньше. На площади. Я не могла оторвать глаз от Амуна. А потом, когда увидела лук и девочку, не смогла двигаться достаточно быстро.
- О чем ты говоришь? Все прошло нормально. Я в порядке. Ты в порядке.
Леопард неопределенно покачала головой.
- Я так не думаю. Нет, определенно нет.
Поразительно, сколь бесцветными выглядели щеки раба. Зена села.
- Что не так?
Потерянные темные глаза встретили ее взгляд.
- Я сожалею.
Завоеватель сжала челюсть.
- Сожалеешь о чем?
- Зена, она... она попала в меня.

_________________________________________________________________________________

35 Doni Amazoni
Подарки амазонок
Вода из ванной плеснулась на пол.
- Глупая, глупая женщина! – Длинные пальцы Завоевателя лихорадочно нашаривали завязки и крючки жесткой брони.
Собственные пальцы гладиатора были гораздо менее полезны – холодные и неуклюжие.
- Не сердись. Все не так плохо.
Тяжелый леопардовый плащ упал с ее плеч, принеся некоторое облегчение. Зена прорычала проклятье из-за ее спины. Рефлекторно, гладиатор подняла руку, чтобы коснуться обломка древка, прятавшегося в верхней части кожаного щитка, между плечом и шеей. Несмолкаемый поток проклятий, льющийся с губ Разрушителя, царапал ее уже измочаленные чувства.
- Пожалуйста, все нормально. Я ее, правда, не чувствую. Просто зудит, вот и все...
- Глупая упрямица... Почему ты раньше об этом не сказала?
Гладиатор спросила себя, почему? Жестокость в лице Завоевателя моментом прежде, чем они столкнулись на помосте, и то, как она отвела руку назад - в преддверии смертельного удара? Ее явная досада, когда она отпихнула Леопарда, слишком сердитая, чтобы заметить, как та вздрогнула и побледнела. Яд в ее голосе... «Это было глупо с твоей стороны. Я могу сама позаботиться о себе.» То, как быстро она рванула в погоню за предполагаемым ассасином.
Леопард оставила в покое застежки своей брони и вздохнула, смущенная голой истиной... Гладиатора задело то, что Зена рассердилась из-за желания ее защитить. Рассердилась настолько, что даже не заметила, что она ранена. Она спрятала свою боль глубоко внутри. Завоеватель и без того мало интересовалась ее чувствами, и того меньше, когда эти чувства привели ее к безрассудному поступку.
- Я не хотела причинить еще больше неприятностей. Я собиралась сказать, когда заметила сломанную стрелу...
У нее перехватило дыхание, когда снимаемый нагрудник задел древко. Ладонь, придержавшая пошатнувшегося гладиатора, отодвинулась, покрытая красным. Мгновение обе женщины смотрели на темный мазок, прежде чем воин зарычала и разорвала прекрасную ткань надвое, обнажая плечо. С каким-то болезненным любопытством Леопард вытянула шею, чтобы разглядеть наконечник. Он выглядывал из-под ключицы подобно мрачному полуприкрытому глазу, плачущему алыми слезами, которые стекали вниз по ее груди и животу.
- Глупая упрямая женщина!
Прохладный воздух кошачьим языком коснулся кожи, сухой и грубый. Гладиатор задрожала.
- Пожалуйста, все нормально, надо только вытащить...
Завоеватель накинула халат. Гладиатор едва успела прикрыться разорванной туникой, прежде чем Зена вытащила ее из палат на внутренний двор. Знакомые ступени вели вниз в тусклый холод больницы.
- Деметриус!
Целитель помог гладиатору сесть на скамью за длинным столом. Она бы предпочла кровать. Каждое движение головы вызывало боль в плече и груди. Леопард дернулась, когда старик раздвину края раны, глубокомысленно пробормотав себе под нос:
- Ты можешь им двигать?
Плечо двигалось медленно и неохотно. Не достаточно хорошо. Гладиатор заставляла себя поднимать плечо все выше и выше, отчаянно желая показать, что оно в норме, скрывая ледяную боль в оцепенелых пальцах.
- Позволь мне. – Целитель взял ее локоть, искусно проверяя диапазон движений. Перемещение в почти каждом направлении заставляло ее вздрагивать, но когда Деметриус отвел локоть назад, у нее перехватило дыхание от острой вспышки боли. Мускулы сами собой напряглись, защищая руку. Гладиатор сжала зубы, сдерживая угрожающий вырваться стон. Взгляд ее остановился на каком-то месте у дальней стены комнаты, на чем-то, за что можно было зацепиться, пережидая, пока боль утихнет.
Леопард смотрела на пламенно-красную гриву волос и покрытое шрамами лицо Терреи. Уже больше недели прошло с того состязания, но опухоли и ушибы все еще делали ее почти неузнаваемой. Тусклый от боли и действия лекарственных трав взгляд не скрытого ушибом глаза пригвоздил Леопарда к скамье. В тревоге, она отвела взгляд.
- …заклинен между костями. Если мы не сможем протолкнуть его, мне придется его вырезать.
- Нет. Вырежи его, и она никогда больше не сможет использовать руку. Она бесполезна для меня, если она не может сражаться. Мы вытащим его, так или иначе.
- А если сдвинуть его не удастся?
Они стояли в стороне и спорили, приглушив голоса. Гладиатор притворилась, что не слышит, она не хотела слышать, но слова Завоевателя засели у нее внутри.
Она подняла руку, коснулась высовывающегося из-под кожи наконечника. Ключица пульсировала от вызванного движением давления. С вытянутой вперед рукой было легче – кость поднялась и боль уменьшилась. Гладиатор положила локоть на стол и опустила голову, прижавшись к нему лбом. Древесина холодом коснулась липкой кожи, но такая поза, по крайней мере, давала небольшой отдых. Невнятный спор продолжался, но стал более интенсивным. Наконечник стрелы продолжал притягивать ее взгляд, дразня Леопарда, пока Завоеватель и Деметриус спорили.
«Она бесполезна для меня, если она не может сражаться».
Леопард нащупала наконечник и потянула. Бесполезно. Пальцам не удавалось ухватиться за покрытый кровью кусочек металла, высовывающийся из-под окрашенной в красный цвет плоти. Сжав зубы, гладиатор надавила на кожу, прижимая ее к острому краю, расширяя отверстие. Холодный пот стекал по лбу, капал на стол с бровей и носа. Рука дрожала так сильно, что Леопарду едва удавалось управлять ее движениями. Только чистое упрямство заставляла ее, до судорог сжимая зубы, продолжать эту кровавую работу. Мало-помалу наконечник показался из раны. Его широкая часть натянула кожу до предела. Только когда наконечник стал казаться слишком большим, когда боль стала почти невыносимой, кожа порвалась возле одного из парных зубцов широкой режущей кромки, сомкнувшись позади него, выпустив свежую струйку крови на грудь и кончики пальцев гладиатора.
Она с трудом могла дышать от боли. Острый угол зубца врезался в обнаженную плоть с каждым движением ее груди, а его собрат все еще прятался под ключицей. Сделав несколько поверхностных вдохов, чтобы заставить себя собраться, Леопард зажала наполовину вышедший наконечник между большим и указательным пальцами и, пока не успела передумать, повернула его.
Она не смогла сдержать звук. Сдавленный выдох сквозь сжатые зубы прозвучал как всхлип.
Чья-то рука отодвинула ее от стола, выворачивая плечо и вырывая новый крик из ее горла. Полуослепшая от боли, гладиатор оттолкнула руку прочь, чтобы снова сжать пальцами наконечник, пытаясь достать его. Теперь несколько рук пытались оторвать ее от этого занятия. Нетерпеливо, Леопард стряхнула их, засунула два пальца под зубец и напряглась, собрав остаток сил.
Миллиметр за миллиметром наконечник выскользнул наружу.
Жар потоком изливался из ее ледяной груди, пустота заполнялась медленно просачивающимся холодом. Леопард подняла голову и поднесла обломок стрелы к свету, чтобы рассмотреть. Ей никак не удавалось сфокусировать взгляд, перед глазами плавали оранжевые, темно-красные и черные тени. Ее голова соскользнула с края стола, направляясь прямиком к полу.
Крики. Чьи-то руки поймали ее прежде, чем она успела удариться, подняли, сжали, причиняя ей боль. Пальцы врезались в щеки, стиснули челюсть, вжимая между зубами деревянный прут. Она все еще ничего не видела, удерживающие ее руки вернули мерзкие воспоминания о Цезаре, беспомощности, боли, унижении. Инстинктивно пальцы гладиатора подобно когтям врезались в плоть рядом с нею, мускулы напряглись, противясь прижимающим ее телам. Деревяшка безжалостно врезалась в уголки ее рта. Леопард задыхалась от всего этого, она не могла сориентироваться, не могла справиться с головокружением. Если она сейчас потеряет сознание, то будет полностью беззащитна. Сквозь туман опасения проник знакомый голос, низкий и ровный шепот, теплое дыхание возле ее щеки.
Это, более чем что-либо еще, заставило ее прекратить бороться, зацепиться за сознание, несмотря на молоточки, стучащие в голове – голос Зены в темноте, теплая кожа под ее липкими замерзшими пальцами.
Белая боль и запах горящей плоти, отдаленный вопль, который мог бы принадлежать ей. Шипящий звук держался в ее ушах, даже когда железо убрали. Она знала, что будет дальше, и не получила даже мгновения передышки, прежде чем раскаленный штырь нашел отверстие в ее спине. Она дернулась и застонала, сжав зубы так, что деревянный прут начал трескаться.
Ее отпустили, и раб согнулась, дрожа, пережидая, пока огонь, прячущийся под ее кожей, исчезнет. Распухшим сухим языком она вытолкнула прут изо рта, потом выплюнула кусочки древесины. Гладиатор приподнялась, держась одной рукой за стол, который начал медленно проявляться в застилавшей глаза темноте.
- И куда ты теперь собралась? – Раздраженный голос Эфини.
Гладиатор только мотнула головой, поглощенная попытками заставить свои подгибающиеся колени держать тело, чтобы дойти до ряда кроватей. Рука, придержавшая ее за локоть, не давая свалиться на соломенный тюфяк, принесла ей желанную потерю сознания.
Она спала урывками. Ей снилась девочка-амазонка, Амарис, на запятнанном кровью пыточном столе в тюрьме. Леопард лишь наблюдала, пока Завоеватель проводила допрос от ее имени. Когда удары не возымели ожидаемого эффекта, вмешался тайный посетитель в капюшоне, стремящийся изваять другой ужасный шедевр. Она хотела закричать, попросить Завоевателя остановиться, сказать, что изменила свое мнение.
- Скольких сестер ты уничтожила?
Вид серебристой фигуры, сотканной из лунного света, заставил ее задрожать.
- Артемида, - выдохнула раб. – Пожалуйста, я пыталась помочь ей...
- Помочь ей? Как ты помогла Мелосе? Предатель. Убийца. Твои сестры будут охотиться на тебя, пока ты не испустишь последний вздох. – Богиня натягивала свой тугой лук, пока тетива не коснулась щеки, и нацелила стрелу на Завоевателя. Гладиатор замерла, неспособная даже кричать, когда стрела отправилась в полет.
Но это мучитель тихо дернулся и сполз на пол. Капюшон спал. Гладиатор изумленно распахнула рот, глядя на незрячую копию себя самой.
- Нет. – Хотя она и пыталась отказаться, но Завоеватель вложила ей в руку нож и подвела к столу. Гладиатор пересекла это расстояние на деревянных ногах. Руки, будто повинуясь невидимым нитям, сделали первый надрез. Она резала не девочку-амазонку. Террея смотрела на нее единственным здоровым глазом…
Ей не хватало воздуха, когда сознание вернулось резким рывком. Все еще дрожа от кошмара, гладиатор не сразу почувствовала жжение в щеке. Удивленная, она подняла руку, чтобы коснуться гудящей кожи, расшевелив боль. Темная фигура вырисовывалась над нею. Пылающий зеленый глаз. Разбитое распухшее лицо.
- Вставай! – Прошипела Королева, поднимая руку для нового удара слева. Глаза Леопарда обежали помещение больницы. Больше в комнате никого не было, даже целителя. Второй удар принес жгучую пульсацию в щеке. Гладиатор приподняла руку, уступая, и неохотно соскользнула с кровати.
- Так-так, марионетка суки сломана. Как мне повезло.
Леопард могла бы блокировать удар, но не стала этого делать. Удары Королевы были жалким подобием того, что делала Завоеватель. Они не превращали день в ночь, не изменяли ход времени. Но были по-своему плохи, острые и пронзительные. Гладиатор сопротивлялась желанию потереть челюсть, с мрачным удовлетворением отмеченную острым кулаком.
- Реванш, а? – Взмах другой рукой последовал за словами. Гладиатор чуть отступила, спасая себя от прямого удара. Она выдохнула, чтобы справиться с эмоциями, и снова посмотрела на Королеву.
Кулак коснулся ее уже распухшей челюсти прежде, чем она успела что-либо сделать. Боль взорвалась у нее во рту белой, красной и черной вспышками. Гладиатор отшатнулась назад и зашипела сквозь зубы, усмиряя всколыхнувшуюся ярость.
Часть эмоций, должно быть, отразилась в ее взгляде. Королева глумилась с притворной жалостью.
- Мне жаль. Это было больно?
Резко дернув голову вбок, гладиатор сумела спасти свой расквашенный нос от следующего удара. Она натолкнулась спиной на стену, пытаясь сморгнуть пляшущие перед глазами звезды. Леопард мотнула головой, и на пол упали тяжелые красные капли. Рука Терреи прижала ее к стене, беспощадно сдавливая трахею. Гладиатор сжала кулаки и опустила руки, отказываясь сопротивляться.
Королева наклонилась так близко, что теперь Леопард могла разглядеть каждую красную жилку в горящем безумием глазу. Один палец ласкал ее лицо, пока приятный голос напевал:
- Где монстр, который убил мою сестру? Возможно, требуется больше… поощрения.
Скрюченные пальцы врезались в ее больное плечо, проникли в скрытые запекшейся кровью отверстия.
Завывание вырвалось из ее горла. Кулак сам собой полетел вперед; гладиатор дернула руку назад прежде, чем кулак успел коснуться амазонки, борясь с желанием наброситься...
- Прекрати! Террея, прекрати!
Эфини оттащила Королеву в сторону. Леопард резко опустилась на пол. Кашель раздирал горло, плечо горело в огне, но она не смела оторвать взгляда от женщин, которые спорили приглушенными голосами. Даже с другой стороны комнаты она почувствовала ядовитый взгляд Королевы и ответила с не меньшей язвительностью. Только когда Террея снова лежала на кровати, оглушенная снотворными травами, Леопард отвела взгляд. Но даже тогда она настороженно держалась с ученицей лекаря и отступила, когда та подошла, чтобы осмотреть ее плечо.
- Прекрати это. – Эфини нетерпеливо ждала, явно не собираясь отступать. С расстроенным вздохом гладиатор смягчилась, поднялась, продолжая опираться на стену, пока ученица тыкала пальцами в ее покрасневшую плоть. Этот осмотр двигался по щеке, челюсти, брови, пока Леопард не отдернула голову в сторону, отвечая предостерегающим взглядом твердых зеленых глаз. Она выхватила тряпку из рук ученицы лекаря и вытерла струйку крови под носом, а потом осторожно прижала ткань к вновь сочащейся кровью ране под ключицей.
Эфини покачала головой.
- Почему ты не сопротивлялась?
Гладиатор сама себя удивила, прорычав.
- Ты была не права.
Ученица смотрела на нее.
- Ты говорила, что я пыталась убить ее. Ты была не права. В тот день я видела… - Она сглотнула, внезапно чувствуя себя неловко. – Я думала, что многое повидала, но ее маска… мне показалось, что она… - Теперь эти слова казались глупыми, пустыми и неубедительными. – Я никогда не хотела причинить ей боль. – Каждое слово входило в противоречие с голосом ее разума, предавало доверие Зены. – Я знаю, что Террея ненавидит Завоевателя, но ты должна вразумить ее. Убеди ее принять любой план, который предложит моя хозяйка.
Ее хозяйка. Она съежилась. Когда это слово вошло в ее словарь?
Карие глаза стали подозрительными.
- Почему я?
Гладиатор взвешивала свои слова.
- Ты любишь ее. Ты любишь своих людей. Эта война должна быть прекращена, иначе вы останетесь последними из своего народа.
- Я не…
Леопард резко прервала ее.
- Твое безразличие. То, как ты на нее смотришь. Прикосновения. Это твое пения я слышала в темнице.
Эфини переступила с ноги на ногу, как будто собираясь спорить. Вместо этого она сжала челюсть.
- Война могла бы закончиться сегодня. Почему ты спасла ее?
Леопард не ответила, не могла. Она искала ответ на полу, оттесняя неудобные неопределенные чувства подходящими фактами.
- Не она начала войну. Она не заслуживает умереть за это.
- Правда это или нет, но она заслужила смерть тем, что сделала с тех пор.
Ей нечего было на это возразить. Гладиатор покачала головой.
- Пожалуйста. Поговори со своей Королевой. Убеди ее отозвать своих убийц.
Эфини расстроено указала на Королеву.
- Ее убийц? Разве похоже, что она находится в положении, позволяющем командовать ее людьми?
Раб разглядывала Королеву – гостью больничной палаты в течение этой недели, и темницы – долгое время до этого. Отрезанная от внешнего мира, не считая одной сестры-амазонки.
- Нет. – Леопард прищурилась. – Но ты – …Регент.
Предположение. Когда Эфини не попыталась протестовать, Гладиатор стала более уверенной. Она понизила голос до шепота.
- Ты отдала распоряжение на убийство.
- Никогда! Амазонки встречают своих врагов лицом к лицу. Завоеватель лжет.
Упрямство этой женщины переполнило чашу терпения гладиатора. Она указала пальцем на дверь.
- Сейчас в темнице амазонка-ассасин. Я видела, как она стреляла. Я вытащила ее стрелу из своей груди…
- Стрелу с металлическим наконечником! Амазонки используют камень! Разве Королева Мелоса не рассказала тебе это?
Леопард вызывающе подняла подбородок, но слова Регента посеяли сомнения. Она стиснула зубы.
- Если она не амазонка, то кто же?
Эфини фыркнула.
- Кто знает? Я не встречала эту девочку в Ипполитии. И амазонки – не единственные враги Завоевателя.
- Тогда почему мы нашли ее в храме Артемиды?
- Не каждая, кто поклоняется Артемиде, амазонка.
Вновь молчаливая борьба взглядов. Леопард была настроена скептически. На сей раз Эфини отступила.
- Прекрасно. Ты мне не веришь? Идем.
Она сняла с крючка пару плащей и, бросив один Леопарду, направилась к двери. Гладиатор почувствовала небольшое беспокойство. Ее хозяйка сегодня уже подвергала сомнению ее верность. Рыскать по дворцу в темноте ночи вместе с Регентом амазонок – это только подбросит дров в огонь. Но упомянутая Регент нетерпеливо смотрела на нее от двери. Боги, неприятности преследовали ее как воины гестианских дев. Вздохнув, Леопард неловко одной рукой накинула на плечи плащ и пошла за Эфини.
У нее сдавило грудь от неприятных предчувствий, когда они проскользнули по краю внутреннего двора. Опасения гладиатора подтвердились – Эфини направилась к лестнице, ведущей в темницу. Желание незаметно поговорить с потенциальным ассасином Завоеватель определено посчитает изменой. Она огорченно попятилась.
- Я думала, тебе нужны доказательства. Или Завоеватель говорит тебе, еще и что думать?
Леопард ожгла амазонку взглядом, щеки ее побелели. Если ее поймают около темницы – наказание неизбежно. Так какая разница, внутри или снаружи? Гладиатор последовала за Эфини к запертой камере.
- Кто здесь? – Похожий на сову охранник, положив руку на меч, вышел из освещенной комнаты, находящейся дальше по коридору.
- Всего лишь я, Фаво.
- Эфини? – Голос мужчины смягчился. – Что ты здесь делаешь?
- Прости, что разбудила. Просто заканчиваю обход.
- Это последний?
Она рассмеялась.
- Не напоминай.
Охранник покосился на закутавшуюся в плащ фигуру рядом с Эфини.
- Кто это с тобой?
Леопард постаралась скрыться под капюшоном.
Лекарка пожала плечами.
- Одна из кухонных рабов. Как твой локоть?
Мужчина машинально согнул руку.
- Лучше, спасибо. Тебе что-нибудь нужно?
- Нет. – Она вытащила из-под плаща корку хлеба и бросила ее в камеру. Движение в темноте заставило гладиатора вздрогнуть, вспомнив, зачем они пришли. Девочка выбралась на свет, бешеными глазами уставилась на Регента, запихивая еду в рот.
Ни намека на узнавание. Только гнев.
«Видишь».
- Пошли. – Амазонка потянула ее за руку, уводя от приближающегося охранника.
- Погоди. Эй, раб, стой.
Она остановилась – сердце быстро колотилось в груди – и медленно обернулась.
- Отнеси это обратно на кухню. – Охранник всучил ей пустую миску. Гладиатор прикусила губу, взяла миску и поклонилась.
Только когда они вышли на внутренний двор, Эфини заговорила.
- Я никогда раньше не видела эту девочку, и она не видела меня. Если она и амазонка, то не из моего племени. – Эфини обернулась, пытаясь сохранять невозмутимый вид. – Подсчитываешь количество способов убить человека его миской?
Гладиатор сжала зубы, не найдя остроумного ответа.
Эфини только рассмеялась, забрала у нее миску и взяла под локоть. Леопард поборола желание стряхнуть чужую руку, молча принимая помощь. Что-то изменилось в отношениях между ними по пути обратно в лазарет, появилась некая непринужденность. Не настоящее доверие. Скорее принятие своей судьбы. Конечно, Регента могли казнить, как шпиона, если раб выдаст ее. С другой стороны, тайный поход в темницу может стать достаточным доказательством сговора, чтобы гарантировать два распятия.
Хотя они не говорили об этом, явная неприязнь была забыта. Перемирие могло быть недолгим, но Леопарда это не волновало. По крайней мере этой ночью, она могла спать, зная, что ученица будет приглядывать за ней и защитит от возможных репрессий со стороны Королевы. А завтра… завтра ведь они могут найти выход из этого политического кошмара.

0

12

36 Flumen
Река
Ступени, ведущие вниз, вырисовывались перед Завоевателем, тихие голоса манили ее внутрь. То, что она пришла сюда, не удивляло ее; ей и так уже пришлось приложить всю свою силу воли, чтобы не сделать этого еще вчера. Лишь тот факт, что первые утренние лучи солнца только-только начали раскрашивать стены дворца, заставлял воина тянуть время.
Бессонница привела к утренней разминке, еще когда в небе едва начали появляться намеки на лазурь и пурпур. Зена винила в своем беспокойстве отсутствие новостей из Египта и пыталась уничтожить эту напряженность длительной и тяжелой тренировкой.
Осмотр бараков Драконов показался слишком утомительным, и Завоеватель прекратила его меньше чем на середине, жестом отпустив капитана Маркуса.
Мужчина не сумел скрыть свое разочарование.
- Прошу прощения, Завоеватель, но солдаты ждут вашего визита. Некоторые признаются, что скучают по вашей компании.
Взглядом воин заставила его замолчать.
- Моих еженедельных осмотров недостаточно?
Капитан явно покраснел, что было трудно, учитывая цвет его кожи, и отвел взгляд.
- Простите, Завоеватель, но с вашего последнего осмотра прошла почти луна.
Луна? Зена открыла было рот, чтобы оспорить его слова, но тут же закрыла.
- Я была занята… неотложными государственными делами. – И одно из этих государственных дел находится под заботой целителя с противоположной стороны внутреннего двора. Мысли об угрозах убийства и вырисовывающейся войне с Египтом и Римом смешивались с мыслями о рабе. Зена подкрепила слабое оправдание, хлопнув мужчину по спине. – Люди хорошо выглядят, капитан. Возможно, немного растолстели. Думаю, всем нам не помешала бы некоторая активность.
Маркус растянул губы в улыбке, которая напомнила Зене о более простых и счастливых днях.
- Да будет на то воля Ареса. Я не могу припомнить, чтобы лето с тобой было таким же мирным и скучным, как это.
Завоеватель знала, что он слишком хорошо дурачит ее. Маркус был талантливым капитаном и сильным солдатом, но его сердце устало от завоеваний уже давно. Два года, проведенных в Коринфе, превратили его в способного администратора и представительного семейного человека. Если он и ожидал новую военную кампанию, то лишь в память о былых временах, почти забыв, как это бывало на самом деле.
Так что Зена слегка принужденно улыбнулась и оставила капитана так быстро, как это было возможно. И теперь она стояла здесь – у ступеней, ведущих в больницу – прищурившись от солнца оглядывая внутренний двор, задаваясь вопросом, не поднялась ли еще сюда гладиатор. Сомнительно. Она отвернулась. Затем повернула обратно, все-таки решившись.
Несколько взглядов проводили ее, когда Завоеватель вступила в пропахшую застарелым потом комнату. Казалось, никто не был удивлен видеть ее здесь. Неужели она настолько предсказуема?
Гладиатор все еще спала. Зена присела на край кровати, загипнотизированная размеренным движением вздымавшейся и опадавшей груди, мягкостью молодого лица, свободного от напряженности, которая столь часто следовала за ней и в сон. Распухший нос и фингалы тоже не укрылись от внимания Завоевателя. Низкое рычание поднялось из ее груди. Зена встала, собираясь найти того, кто ответственен за это.
Прикосновение к ее запястью, нежное, но сильное. Зена снова опустилась на постель, волна гнева потерялась в мягкости сонных глаз.
- Доброе утро. Чувствуешь себя лучше?
Леопард вознаградила ее широкой ленивой улыбкой. Зена помогла гладиатору сесть, аккуратно придерживая больное плечо.
- Свежие бинты. Все еще кровоточит?
Гладиатор дернула здоровым плечом.
- А это? – Завоеватель прикоснулась к шишке на переносице раба, провела по распухшей челюсти. – Откуда они взялись?
- Должно быть, это случилось, когда она упала. – Подошла Эфини с миской овсянки. – Помню, она использовала стол вместо подушки. – Проголодалась?
Леопард кивнула, опустила миску на колени и накинулась на еду. Во мгновение ока каша исчезла в ее желудке. Завоеватель выгнула бровь и щелкнула пальцами. Скоро Эфини принесла еще одну миску, с которой раб расправилась менее нетерпеливо.
Зена посмотрела на вторую пустую посудину, и покачала головой.
- Можно подумать, ты два дня не ела. – Смущенная, раб опустила подбородок. Зена улыбнулась. – Не стоит. Хороший аппетит – достоинство.
Когда Леопард вновь ничего не ответила, воин замолчала, недоумевая, как продолжать эту одностороннюю беседу. Так ничего и не придумав, она встала.
- У меня еще прием впереди. И нужно разобраться с амазонкой, так что я пойду…
Гладиатор опустила ноги с койки и встала.
- А ты куда собралась? – Завоеватель использовала свой самый запугивающий тон.
В зеленых глазах, встретивших ее взгляд, не было страха.
- Нет. НЕТ. Посмотри на себя – да ты едва на ногах стоишь. Возвращайся в постель. Тебе нужно отдохнуть…
За время этой тирады прямой взгляд Леопарда ни разу не дрогнул. Пожалуй, даже стал более твердым, столь же суровым, как у любого римлянина. Зена решила изменить тактику, выбрав что-нибудь более мягкое.
- Габриель, я в порядке. А ты – нет. Тебе будет лучше здесь, где целители смогут присмотреть за тобой.
Леопард сократила расстояние между ними. То, что она не имела никакого желания оставаться здесь, было очевидно. Однако Завоеватель должна была попытаться.
- Ты не понимаешь. Прием утомляет и изнуряет и в лучшие дни. Ты все еще слаба…
Неправильный выбор слов. Леопард сжала челюсть и развернула плечи. Если движение и причинило боль, она не подала виду. Завоеватель пожала плечами.
- Прекрасно. Но у меня не будет ни времени, ни терпения, чтобы нянчиться с тобой, если ты не сможешь продержаться, понимаешь?
С торжественным кивком гладиатор прижала остатки своей туники к груди и направилась за Завоевателем в ее палаты. Первым пунктом в распорядке стояла ванна; острые запахи пота, крови и сожженной плоти клубились вокруг гладиатора, довольно обычные для воина, но едва ли подходящие для раба на приеме Завоевателя.
Мутная вчерашняя вода заполняла ванну. Снова Завоеватель была первой. Прохладная несвежая вода была не особо приятной. Зена смыла пот с кожи быстрыми привычными движениями.
Ванна, должно быть, всколыхнула воспоминания раба. Гладиатор нахмурилась.
- Что, если убийца – не амазонка?
Что-то в ее тоне немедленно заставило Завоевателя вспомнить об осторожности.
- Почему ты так решила?
Гладиатор внимательно изучала мраморные плиты, выстилающие пол.
- Я только подумала… если она хотела подобраться к тебе незаметно, разве она не надела бы что-нибудь менее… амазонское?
- Она хотела сделать заявление.
- КТО-ТО хотел. Все знают, что ты ненавидишь амазонок. Одень девочку в замшу и прикажи ей стрелять в Завоевателя, и у людей не будет сомнений в том, кого следует за это винить.
Зена ощетинилась.
- О чем это ты?
Раб нервно перевела дыхание.
- У каждого свои слабости. Возможно, кто-то пытается манипулировать твоими. ПЫТАЕТСЯ, - быстро подчеркнула она в ответ на острый взгляд. – Безуспешно.
Завоеватель медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы, сопротивляясь желанию повысить голос.
- У меня нет слабостей.
Гладиатор явно держалась на расстоянии чуть дальше вытянутой руки.
- Мудро не показывать свои слабости. Но притворяться, что они не существуют, опасно.
Вена быстро пульсировала на виске воина.
- Делишься мудростью многих лет политических интриг?
Рассудительный ответ.
- Реалии боя, ничего больше.
Завоеватель до зуда в руках хотела отхлестать раба кнутом за наглость, если бы ей только удалось обнаружить наглость в этих словах. Гладиатор говорила почти примирительно, будто повторяя очевидное для того, кто уже разбирается в этом лучше. Как, собственно, и было. Зена вышла из ванны и дала себе время успокоиться, медленно вытираясь.
- Отлично. Если она не амазонка, тогда кто все это устроил?
Гладиатор задумалась, неловко стягивая разорванную тунику с больного плеча.
- Как насчет Цезаря?
Завоеватель фыркнула.
- И ты еще говоришь о моих слабостях. Не все плохое исходит от Цезаря.
Щеки Леопарда стали горячими. Зена позволила ей немного помучиться, справляясь с горькой пилюлей ее же собственных рассуждений, а затем усмехнулась.
- Сколь бы опасным он не мог быть, я нахожу Цезаря менее назойливым, чем другие, менее честолюбивым, хоть и ближайшим к дому.
Ловкие руки Зены уверенно закрепили полотенце, обернув его вокруг тела, и принялись разматывать бинты с плеча Леопарда. Закончив, воин развернула ее к свету. Рот воспаленной почерневшей раны был растянут в широкой мерзкой усмешке.
Завоеватель сжала челюсть, собираясь приказать гладиатору остаться в постели…
Раб отвернулась и опустилась в ванну. Вода стала темнее.
Упрямое создание.
- Эта рана должна зажить.
Зена не могла видеть лицо женщины, которая мыла поврежденной рукой руку здоровую, но предположила, что медленные движения маскируют боль.
- Бывало и похуже. Что насчет девочки?
- Думаю, ты хочешь, чтобы я допросила ее.
Гладиатор слегка повернула голову. Мягко:
- Мои желания не имеют значения. Ты сделаешь то, что лучше для Греции.
- Ха. Не соблазняй меня. Эта ГРЕЦИЯ хотела бы увидеть ее кожу на моем новом седле.
Гладиатор сжала челюсть, принимаясь мыть нею под металлическим кольцом.
- Прекрасно. Сдери с нее кожу. Только сначала выясни, кто послал ее.
Зена нашла такое резкое изменение тона противоречивым, только что смехотворно мягкая, и тут же в высшей степени безжалостная – две несовместимые души, делящие пространство в одной ужасающе упрямой голове.
Леопард взяла губку и смочила ее, чтобы протереть плечо. Пальцы, сжимающие край ванны побелели и беззвучно дергались с каждым движением. Завоеватель обошла ванну, чтобы посмотреть ей в лицо.
- Почему ты делаешь это? Тебе нужен отдых. В таком состоянии мне от тебя не будет никакого проку.
Раб резко встала и потянулась к полотенцу.
- Я все еще могу сражаться.
- Сражаться? Да ты едва можешь двигаться.
- Оно просто жесткое.
- Начнешь сражаться с таким плечом, и сделаешь только хуже, возможно, навсегда.
Гладиатор неловко повела плечом, ее лицо все еще было упрямым, хотя и явно бледным.
- Я в порядке. Ты сказала, что если я собираюсь принимать решения, как лидер, то должна действовать соответственно. Я только хочу услышать версию девочки.
- Так все дело в ней? Или в твоих любимых амазонках?
- Они не мои амазонки, - пробормотала раб.
- Тогда почему?
Зена наблюдала, как Леопард борется с ответом.
- То, что я сделала с Мелосой… я только пытаюсь исправить это.
Завоеватель жестко взяла ее за подбородок.
- Мелоса больше не должна тебя беспокоить. Как и Цезарь. Единственное, что теперь должно беспокоить тебя – это я. Ясно?
Леопард сглотнула, затем сбросила властную руку. Ее голос, все ее тело дрожало от гнева.
- Ты знаешь, что я служу тебе. Но если есть способ служить тебе и закончить эту войну – я найду его.
Подобные слова порождали мгновенный гнев. Но Леопард произнесла их с такой интенсивной убежденностью, что воин моргнула, внезапно замороженная чувством, которого не испытывала уже много лет. Восхищение. И опасение. То, что Зена когда-то рассматривала гладиатора как развлечение или домашнего любимца, которого можно будет приручить, было ужасной ошибкой. Она была рекой – своенравной и не поддающейся контролю. Этот урок получил римский офицер, который стал ее первым хозяином, но было порабощен ее словами. Этот урок получил Цезарь, которому она противостояла своим молчанием и убеждениями. Этот урок получил сенатор, чьи злоупотребления не смогли разрушить ее дух. Такая душа и Завоеватель не могли сосуществовать. Привычный голос зашептал в ее голове, уверенный и притягательный. «Убей ее. Убей ее сейчас, или она уничтожит все, что ты создала».
Принуждение было столь сильным, что ее рука сама по себе потянулась к несуществующему мечу. И все же она не сделала дальнейшего движения, захваченная взглядом этой женщины.
- Ты в порядке? Зена?
В этот момент, глядя на раба, она слышала шепот Судеб. Она не могла убить Габриель. Она не хотела. Беллерофон был прав. Она служила гладиатору так же верно, как гладиатор служила ей.
Отрава пузырилась в ее животе. Зена яростно сглотнула, закрыла глаза, выдохнула, справляясь с горечью в горле.
- Я… в порядке. Идем, посмотрим на девочку, зададим ей пару вопросов. Но после этого у меня еще прием, и я буду занята другими вещами, нежели заботой о рабе. Ты понимаешь?
- Да.
Простое слово, сказанное с таким чувством. На мгновение она почти поверила, что все будет хорошо, несмотря на очевидность обратного.
Одеваясь, Зена чувствовала себя далеко не прекрасно. Острая боль в желудке продолжала бушевать, истощая ее энергию и вызывая бледность. Очередной тупой нож, впившийся в живот. Завоеватель привычно перешла на скучающее выражение лица. Что-нибудь иное возбудило бы подозрения. Гладиатор также держала свои страдания при себе, перевязывая плечо и скрывая повязку под молочно-белой тканью туники, выложенной для нее. Но эти мудрые глаза иногда останавливались на Зене, и в кажущемся безразличии мелькало беспокойство.
Зена поманила раба к себе. Она замкнула наручники на узких запястьях, поправила ткань, свисающую с плеч, слегка повернула ошейник, чтобы он не давил на горло. Большой палец коснулся ушибов, темнеющих вокруг зеленых глаз.
- Когда-нибудь ты будешь служить мне без того, чтобы выглядеть так, будто я избила тебя почти до полусмерти.
Руки раба приглаживали завязки экзотического египетского платья.
- И разрушу репутацию Завоевателя? Я скорее сама пролью свою кровь.
Зена хотела рассмеяться, если бы только гладиатор рассмеялась вместе с ней. Улыбка исчезла, когда пристальный взгляд раба был направлен на нее. В этих глазах Зена не нашли ни лжи, ни хвастовства. Только уверение.
Как река. Неизменная. Непреклонная. Неустанная. Непреодолимая.
«Ты попала».
_________________________________________________________________________________

37 Interrogatio
Допрос
Все более и более терзающие образы занимали мысли гладиатора, пока они приближались к темнице. Хотя они довольно много говорили о допросе, Леопард понятия не имела, что Завоеватель собирается делать. Она продолжала вспоминать Мелосу – каждая кость сломана, спина в лохмотьях, будто ее кошки драли, лицо купается в крови. И в самых темных участках памяти, куда лучше и не забираться, эхом отзывались другие хлесткие удары, когда ее собственная плоть разрывалась под поцелуями кнута.
Чем больше раб думала об этом, тем меньше хотела узнать, какими навыками обладала ее хозяйка.
Гладиатор чуть было не налетела на Завоевателя, которая резко остановилась на месте, глядя в камеру.
Убийца сломанной куклой лежала на липкой красной соломе.
Охранник вышел из своей коморки, встречая Завоевателя, и начал возиться с ключами даже прежде, чем заметил, что случилось с заключенной. Запаниковав, он, казалось, не узнал гладиатора, хотя она помнила этого мужчину с миской со своего прошлого посещения.
В тот же миг, когда охранник отпер дверь, Завоеватель пролетела мимо него, опустилась на корточки около неподвижного тела и перевернула его на спину.
Как и у Терреи, ее лицо стало почти неузнаваемым под переплетающимися кровавыми бороздами. В отличие от Терреи, еще одна более глубокая рана распахивала свой рот под ее подбородком, затопляя грудь красной волной.
Незнакомый голос прогрохотал из груди воина, пустой и безжизненный.
- Задержи этого солдата.
Еще до того, как ее разум успел зарегистрировать эти слова, Леопард выхватила меч из его ножен и махнула тяжелым оружием, удерживая его обеими руками. У мужчины был взгляд человека, попавшего в капкан, глаза остекленели от страха. Ради его же пользы, гладиатор надеялась, что солдат не попытается сделать что-нибудь стремительное. У нее не было сил, чтобы сражаться, и энергии, чтобы преследовать его. Если охранник побежит, Леопард остановит его острием меча.
К ее облегчению, солдат не пытался сопротивляться.
Завоеватель опустила голову девочки и встала. Ее лицо выражало высшую степень раздражения. Она взяла меч из руки гладиатора.
- Приведи Деметриуса.
Леопард сглотнула, и бросилась к лестнице. Прохладный ветер кружил пыль, приплывшие со стороны моря тяжелые облака заслоняли солнце. Она задрожала и направилась к хорошо знакомым ступенькам, ведущим в больницу.
Целитель лежал в постели. Гладиатор растолкала его.
- Что? Что-то не так?
Она не ответила, вытащила его из кровати и поспешила назад, подождав лишь пару мгновений, чтобы он успел захватить свою сумку.
Болезненный стон они услышали еще от входа. Метнувшаяся в проход Леопард, как раз успела увидеть, как солдат падает на колени, складываясь пополам от удара в живот. Нет, не удара. Розовые веревки выпирали между его пальцами. Завоеватель схватила его за тунику, затаскивая в проход. Гладиатор и целитель остановились на лестнице. Ужас, написанный на лице Диметриуса, отражал чувства, скрываемые гладиатором. Неохотно, они последовали за Завоевателем в комнату у дальнего конца коридора.
- Деметриус, хорошо. – Небрежно заметила Завоеватель, поднимая солдата на стол, как барана, предназначенного на закланье. – Видишь, Фаво, спасение рядом. Отвечай на мои вопросы быстро, и ты будешь жить. – Она закончила привязывать мужчину к столу, взяла со стены похожий на коготь кинжал, провела лезвием по ногтю для большего эффекта. Солдат застонал.
Целитель решил вмешаться.
- Госпожа, пожалуйста.
Взгляд Медузы заставил его замереть.
- Ты можешь подождать снаружи, пока я тебя не позову. – Деметриус прикусил язык и деревянно поклонился, прежде чем выйти из комнаты. Завоеватель повернулась к гладиатору. – А ты? Тоже хочешь уйти? – Глумливо протянула воин. «Ты сказала, что хочешь допрос».
Гладиатор внутренне напряглась под блеклым взглядом. Да, она боялась того, что могло последовать. Но уйти означало сбежать, спрятаться от того, что должно быть сделано. Леопард никогда так не поступала. Если Зена может сделать это, то и она тоже.
Странные эмоции пробежали по лицу воина, и удивление среди них превалировало. Маска Завоевателя упала на место, явив многообещающую игривую улыбку, которая отнюдь не нравилась солдату. Она почувствовала его взгляд до того, как мужчина задрожал.
Завоеватель наклонилась, кончик изогнутого лезвия прошелся по лицу охранника, остановившись под ноздрей.
- Скажи мне, Фаво. Кто убил моего заключенного?
Мужчина резко втянул воздух, вжимаясь в стол в попытке отодвинуться от ножа.
- Ваш палач, Завоеватель.
Лезвие рассекло его нос, заставляя завизжать.
- Мне не нужен палач. Попробуй еще раз.
Безнадежно:
- Он принес ключ, показал вашу печать.
- И как выглядел этот фантом? – лезвие поползло вниз к челюсти, оставляя за собой сочащуюся кровью линию.
Мужчина всхлипнул.
- Я… я не видел его лица. На нем был капюшон палача.
Лезвие взрезало его щеку от виска до рта, обнажая зубы в кровавой усмешке. Гладиатор зашипела сквозь зубы, вынуждая себя не отводить взгляд.
- Неправильный ответ, Фаво. Давай начнем сначала.
- Нет, пожалуйста, Завоеватель. Я говорю правду. Я никогда не солгал бы вам. Пожалуйста. – Он всхлипнул, стараясь отодвинуться от лезвия, которое едва касалось его челюсти.
Если Разрушитель и слышала его, то на выражении ее лица это никак не сказалось. Она улыбнулась, когда кончик лезвия прошелся за ухом мужчины. Она сейчас явно была сосредоточена на другом, на очередном разрезе, очередном крике, очередном деянии мести, призванном заглушить ее гнев. Это не был допрос. Это была чистая и радостная месть.
Леопард оттолкнулась от стены, вынуждая себя подойти ближе. Завоеватель предупреждала ее не вмешиваться снова. Раб не смела коснуться ее, не смела сказать ни слова в защиту солдата. Несмотря на предложение Завоевателя, она не была столь уверена в природе их странных отношений, чтобы гарантировать, что не окажется на столе, на его месте. Но гладиатор не могла просто стоять и ничего не делать. Она прижалась к краю стола, напоминая Завоевателю о себе, надеясь, что та посмотрит на нее.
Голодная смерть выглянула из светло-синих глаз, уставившись на новую закуску.
Леопард отказалась отступить. Она выучила этот урок еще годы назад. Она не бросала вызов и не просила. Она просто смотрела на Зену так, как Зена смотрела на нее, распятую на мачте.
Это уже было. Тогда, на площади, полная решимости удавить египтянина, Гладиатор блокировала все остальное, все мысли, все эмоции, все чувства, кроме чувства цепей, натянувшихся на ее запястьях, и веса твари, корчащейся в ее руках. Он не был человеком. Как и она.
Пока прикосновение Завоевателя не вернуло ее к реальности. Прикосновение и глаза Зены – синие и спокойные, и совершенно человеческие. И мир медленно вернулся на свое место. Она не оружие Цезаря – бесчувственное и смертоносное – но плоть и сердце, разум и дух. И, чувствуя отвращение, Леопард вытолкнула его из своего сознания, благодарная за напоминание.
То же самое напоминание она предложила теперь, изучая чудовищные глаза Завоевателя. «Это не ты. Ты не должна делать это. Ты можешь выбрать: не делать этого».
Гнев споткнулся и опал, в очередной раз медленно отступил, скрывшись за закрытыми глазами. Завоеватель подошла к заполненной бадье, опустила в воду окрашенные охрой руки и начала смывать с них кровь. Если она и заметила пятнышки крови на своем лице, то не показала этого.
- Деметриус.
Целитель вошел, тут же направившись к своему новому подопечному, бормоча себе под нос ругательства, которые заставили бы покраснеть и просоленного моряка.
- Девочка, подсоби мне.
Леопард повернулась обратно к столу, к целителю, лихорадочно работающему над постоянно ухмыляющимся солдатом, чьи зубы виднелись через разорванную щеку. Видя ее колебания, Дематриус схватил гладиатора за руку и прижал ее ладонь к этой ужасной глубокой ране. Сам целитель работал над розовыми веревками, вывалившимися из живота солдата.
- Госпожа, мне могла бы пригодиться и ваша помощь, если вы хотите, чтобы он выжил.
Завоеватель, которая, напряженно сжав губы, счищала липкую кровь с пальцев, мрачно кивнула. Они работали над солдатом в напряженной тишине, пока Деметриус не вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив на коже красный след.
- Это все, что я могу сделать для него здесь. Я позову нескольких солдат…
- Я сделаю это. – С каменным выражением лица, Завоеватель подняла мужчину на руки, не приложив много усилий, и вышла вверх, на внутренний двор, по узким крутым ступеням.
Яркое утреннее солнце больше не согревало утоптанную множеством ног землю. Впервые за много дней облака скрыли светило, омрачая стены и колоннады серыми тонами. Гладиатор кинула взгляд на напряженную спину своей хозяйки, задаваясь вопросом, не наколдовала ли Разрушитель Наций эту погоду, как более подходящую для ее настроения.
Завоеватель внесла Фаво в лазарет и опустила на больничный стол, к едва скрываемому огорчению ученицы Деметриуса. Леопард виновато отвела взгляд, но тут же удивленно подняла голову, услышав сильный голос Зены:
- Эфини.
Женщина приблизилась, глядя на запятнанное платье.
- Завоеватель?
- Когда закончишь, сопроводи Королеву в мои палаты и ждите меня там.
Гладиатор быстро посмотрела на свою хозяйку. Цвета орешника глаза Эфини, с легким намеком на опасение, перебегали с Завоевателя на раба и обратно.
- Как прикажете, Завоеватель.
Леопард некоторое время смотрела на жесткую спину воина, затем опомнилась и побежала следом, чтобы не отстать. «Почему?» Слово настойчиво просилось наружу, но несколько солдат пересекли их путь, и раб прикусила язык, пытаясь успокоить медленное и тошнотворное вращение ее желудка. Вопросы подождут, пока они не дойдут до палат Завоевателя.
Но они не пошли к личной башне Разрушителя, вместо этого направившись к ступеням, ведущим в основную часть дворца. Они пересекали залы, которые раб никогда прежде не видела, украшенные редко, хотя и богатые по сравнению с коридорами для слуг и тюремными стенами. Ее острый взгляд выделял двери и коридоры, гладиатор составляла карту поворотов и направлений, стараясь держаться поближе к спине Завоевателя. Казалось, они шли уже целую вечность, когда Леопард начала узнавать помещения. Огромный обеденный зал, занятый одним длинным столом. Уединенный атриум, увитый плющом. А Завоеватель все продолжала идти, ее длинные шаги поглощали расстояние. Голова гладиатора кружилась от попытки не отставать. Два дня назад она вытащила стрелу из своей груди, омыв пол половиной своей крови, прежде чем они сумели прижечь рану. Но это было ее решение, и она была предупреждена о возможных последствиях отставания. Проклиная темные пятна, застилающие взор, Леопард ускорила темп.
- Выпрямись, - прошипела Завоеватель, остановившись в шаге от дверного проема. Гладиатор кивнула, пытаясь взять под контроль дыхание, трепещущее где-то позади грудной клетки. Поймав нетерпеливый взгляд воина, она вынудила себя расправить плечи, не обращая внимания на почти материальные обручи, сжимающие грудь. Хозяйка дала ей еще несколько мгновений, поправив тунику, чтобы не было видно повязку, даже не пытаясь скрыть кровь, забрызгавшую ее собственное лицо и платье. Один длинный вздох – и лицо Зены стало расслабленным, пропали острые линии напряженности, которые сопровождали ее начиная с утренней ванны. Завоеватель смерила раба спокойно-пустым взглядом, прежде чем войти в дверь.
Глубоко вдохнув, Леопард последовала за ней.

__________________________________________________________________________________________

38 Aula
Прием
Все в зале оживились, солдаты стали – сама бдительность, когда Завоеватель опустилась на трон. Раб встала за ее плечом.
- Видалис, назови первое дело дня.
Управляющий прочистил горло и громко провозгласил:
- Завоеватель вызывает Нумию, разведчика третьей армии, стоящей в Египте.
Створки дверей разошлись, впуская одетую в легкие доспехи женщину, выглядящую не старше гладиатора. Женщина поклонилась, ее взгляд задержался на возвышении. Какую пару они, должно быть, собой представляли: Разрушитель – забрызганное кровью восточное шелковое платье и ледяная улыбка, и ее закованная в кандалы раб в снежно-белой тунике, с лицом фиолетовым и распухшим от ушибов и порезов. Гладиатор вздохнула. Несмотря на громкое утверждение, она надеялась однажды встать возле своей хозяйки без ран и боли.
Молодая женщина хорошо скрыла дрожь, сообщая о поспешном отступлении Цезаря от берегов Египта. Недобрая улыбка искала путь на губы Леопарда. Гладиатор подавила ее, вернувшись к привычному виду раба – невежественная незаинтересованность.
Через большой зал проходили военные разведчики, иностранные сановники и младшие греческие чиновники. Все приносили новости, и почти каждый что-то просил. Обычно денег или людей, иногда товары или запасы. Завоеватель лавировала, быстро разбиралась с незначительными просьбами, была нетерпелива с делегациями, которые впустую тратили ее время на тривиальные дары и сведения.
Раб изучала эту резкую женщину. Было ли это то лицо, которое знал мир? В этой зале обсуждать решения Завоевателя не допускается. Возражения раба, безусловно, заработали бы для нее короткую прогулку к палачу, если бы конечно Разрушитель не вытащила меч, чтобы разобраться с ней самостоятельно. Медленно зрело понимание того, как ей повезло – противостоять ее хозяйке и остаться в живых. То, что Завоеватель вообще допускала подобную дерзость, да еще и от раба, было чрезвычайно странно. Ощущение тепла заползло на ее щеки, странно приятное, распирающее грудь, чувство гордости. И большое нежелание проверять эту благосклонность на прочность без веской причины.
Нетерпеливое движение пустого кубка. Даже двумя руками она не могла устойчиво держать кувшин; темная жидкость плеснулась через край на руку Завоевателя. Гладиатор перехватила жесткий взгляд и повернула подбородок, чтобы принять удар. Которого не последовало.
Большое количество людей прошло перед ними, лица сменяли одно другое, утро превратилось в полдень. Головокружение вернулось к стоящей позади трона женщине, заполняя ее голову шерстью, а колени превращая в кисель. Зена была права; сегодня она не в той форме, чтобы прислуживать Завоевателю, и лишь подвергла их обеих опасности, настояв на своем присутствии. Гладиатор моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, мотнула головой, ущипнула себя, чтобы оставаться в сознании. Если она покачнется снова, Завоеватель может отослать ее обратно в больницу или того хуже. Она тайком прислонилась к боковой стороне трона, чтобы скрыть дрожь.
Очередное движение кубка. Лишь благодаря вмешательству Олимпийцев, гладиатор сумела не пролить вино на сей раз. Она уже начала возвращаться к своему месту, когда Завоеватель щелкнула пальцами и указала на пол возле трона.
Это было ново. Нерешительно, Леопард опустилась на колени, наклонила голову. Ожидая приказа подняться, она сидела, опустив взгляд, положив скованные руки на колени, тайно благодарная за мгновение отсрочки, боясь необходимости снова вставать. Теплая рука легла на заднюю часть ее шеи, тонкие пальцы рассеяно перебирали волосы. Леопард напряглась, разбитая непривычным – почти интимным – прикосновением. Завоеватель явно хотела продемонстрировать свой трофей, но каким образом? Какой реакции она хотела от раба? Сопротивление и огонь? Страх? Кроткое принятие? Слишком утомленная, чтобы что-то изображать, она съежилась у трона, готовая вынести небольшой спектакль Завоевателя.
Медленные размеренные поглаживания притупили ее беспокойство, расслабляя натянутые нервы и гудящее тело. Усталость заползла в мышцы, уговорила прикрыть глаза. Она слушала, вылавливая лишь некоторые слова, пока голоса не смешались в ровный гул, уводя ее сознание далеко от зала, дворца, Коринфа…
Нет. Она стряхнула усталость, прижалась к ладони Завоевателя в молчаливой просьбе подняться. Рука отказала ей, предлагая только невыносимо успокаивающее прикосновение. Была ли это уловка? Испытание? Гладиатор волновалась, прилагая все усилия, чтобы оставаться в сознании.
Рука подтянула ее ближе, опуская исцарапанную щеку на стройное бедро Завоевателя. На мгновение она напряглась, гордость восстала против того, чтобы с ней обращались как с любимой собакой. Но только некоторые дипломаты и курьеры заметили изменение, и даже эти, казалось, были более заинтересованы общественным показом расположения со стороны Завоевателя, чем существом, которому это расположение дарилось. Если они когда-нибудь и слышали о внушающем страх Леопарде Рима, то вряд ли смогли бы связать гладиатора с израненным и избитым рабом, которого Завоеватель баловала сейчас. Ее раздражение стихло, и Габриель снова расслабилась, пока случайная мысль не захватила ее. Что если вся эта сцена была предлогом для того, чтобы дать ей шанс отдохнуть? Гладиатор бы рассмеялась над нелепостью этой мысли, если бы ее голова не была столь тяжелой, а нога под ее щекой столь удобной. Она закрыла глаза и навострила уши, отпуская разум и тело по течению.
Шелест металла по металлу буквально подбросил ее на ноги. Смертельное предупреждение сверкало в остекленелых глазах, угрожая любому, кто обнажил лезвие против ее хозяйки.
Низкое хихиканье.
- Все в порядке. – Легкое прикосновение к запястью вернуло Леопарда к действительности.
Сановник сглотнул.
- Подарок из земли восходящего солнца. – Мужчина нервно поднял слегка изогнутый клинок, представляя его на обозрение Завоевателя.
Повинуясь жесту хозяйки, гладиатор вышла вперед, чтобы принять экзотический меч. Для своей длины он был изумительно легким и сбалансированным. Мастерство, подобного которому она никогда не видела. Кружевной узор на металле лезвия, резная рукоять, обернутая красным шелковым шнуром, достаточно длинная для двух рук. Это был предмет изящно-стремительный, как змея, готовая к броску.
Завоеватель встала, когда Леопард приблизилась, осторожно приняла меч, любуясь оружием.
- Это работа квалифицированного оружейника. Почему такой дар?
- Лао Ма желает только выказать свое почтение Госпоже, посылая в дар этот клинок, добытый во время кампании Завоевателя в Японии. Также она желает повторить свое приглашение посетить наши красивые земли.
Завоеватель не ответила, поглощенная искусной работой мастера-оружейника. Мгновенно властелин стал воином до мозга костей. Взмахи и выпады резали воздух, подвижные и резкие, как лезвие, быстрые и жестокие, как воин. Леопард открыла рот. Ни один гладиатор или солдат, которого она когда-либо встречала, не мог взять в руки оружие, и тут же найти его ритм, обнаружить его силы и слабости с такой непринужденностью.
Один неверный шаг заставил Завоевателя споткнуться, и все собравшиеся одновременно, издав изумленный возглас, и затаили дыхание. Раб тут же шагнула вперед, но вынудила себя остановиться, когда воин медленно выпрямилась, протягивая руку за темными полированными ножнами. Только когда меч снова оказался в своем футляре, она пробормотала:
- Греция принимает подарок Китая. Мы сожалеем о том, что не сможем посетить Срединное Королевство в ближайшем будущем.
Зеленые глаза следили за напряженным алебастровым лицом Зены. Завоеватель, не глядя на Леопарда, снова заняла свое место - слегка скованные движения, пронизанного болью тела.
Оставшиеся несколько дел, казалось, длились вечно. Краем глаза Леопард наблюдала за своей хозяйкой, отмечая каждое изменение позы, каждое подергивание руки, каждый короткий приказ. Когда последний визитер покинул зал, Завоеватель выглядело явно бледной.
Снова раб шагнула к ней, но острый взгляд жестких глаз остановил ее.
- Видалис?
- Госпожа? – Мужчина пытался казаться беспечным.
- Думаю, сегодня я удалюсь пораньше. Пришли легкий ужин в мои палаты.
Он поклонился и устремился к выходу. Подчиняясь приказу капитана Маркуса, охрана отправилась в казармы. Сам капитан не двигался, дожидаясь, пока последний Дракон выйдет из зала, чтобы повернуться к Завоевателю. Мужчина выглядел столь же взволнованным, какой чувствовала себя Леопард, явно мысленно подбирая подходящие слова, чтобы поднять тему.
Завоеватель избавила его от этой необходимости.
- Ты свободен на эту ночь, Маркус. Иди домой к жене. – Гладиатор задержала дыхание, когда ее хозяйка поднялась с трона, помогая себе, вцепившись руками в подлокотники.
- Вы уверены, Завоеватель? Вы не очень хорошо выглядите. Не могу ли я еще что-то сделать для вас?
Слабая улыбка.
- Возвращайся завтра. Если я буду мертва, вы с Беллерофоном и со всеми генералами можете подраться за право заниматься этой выматывающей душу бюрократией.
- Это не смешно.
- По-моему, смешно. – Но она не смогла выдавить улыбку, деревянными шагами покидая зал.
Гладиатор перевела взгляд на капитана, обратно на Завоевателя. И поспешила догонять последнюю.
Вопросы гудели в ее голове, легкое беспокойство внезапно стало слишком большим, чтобы его можно было игнорировать. И снова она прикусила язык, пока они пересекали коридоры и залы, наполненные солдатами, слугами и рабами. Завоеватель не дала ей возможности заговорить, стремительно двигаясь вперед слегка заплетающейся походкой, держась неестественно прямо, и не обращая внимания ни на что вокруг. Леопард боролась с желанием поддержать Зену, закричать «стой», заставить ее сесть, спросить, что не так. Завоеватель не показала никакого признака, что хочет этого, так что раб просто опустила подбородок, глядя только себе под ноги. Благодарственная молитва скользнула с ее губ, когда широкие переходы сменились узкими коридорами, ведущими в королевские палаты.
Леопард едва успела шагнуть вперед, чтобы подхватить Зену под локоть, не давая той упасть. В узком коридоре они были скрыты от любопытных глаз, и раб обвила тонкую талию воина здоровой рукой. Она почти надеялась услышать протест. Долгие секунды были заполнены только шумом прерывистого дыхания.
- Идем, - убеждала Леопард. – Уже недалеко.
Зена подняла голову, падающие на лицо волосы соскользнули прочь. Помоги нам Афина, женщина выглядит так, будто находится при смерти. Но, что-то промычав, воин снова заставила себя двигаться, шаг за шагом.
Ноша Леопард становилась все тяжелее с каждым шагом, кости превращались в свинец под становящейся все мягче плотью. Ее мышцы горели от напряжения. Когда они подошли к основанию лестницы, Зена согнулась пополам, и ее вырвало кислым разбавленным вином на ступеньки, ее платье, ноги раба. Сжав челюсть, гладиатор придерживала красивые черные локоны, пока Завоеватель опустошала желудок.
- Боги, Зена, что не так? Это яд? В больнице…
- Нет. Кровать.
Это был приказ. Гладиатор кивнула, ее сердце билось так сильно, что она едва могла думать. Придерживая Зену одной рукой, она с трудом поднялась на ступеньку, напряжение вызвало иссушающую боль в плече и ребрах. Первая ступенька, с которой пришлось так долго бороться, привела только к необходимости укрощать следующую. Помощь Завоевателя была все более вялой, делая каждый новый шаг более сложным.
- Пожалуйста, Зена. Я не смогу сделать это без тебя. – Просьба не достигла ушей адресата. Одно из колен воина подогнулось, и обе женщины упали на каменные ступеньки. Гладиатор дернула Зену за руку, чтобы поднять ее, и обнаружила в своей ладони абсолютно безвольную конечность. – Зена? – Дрожащими пальцами она откинула волосы Завоевателя, стерла грязь с ее щек и губ. – Зена?
Кончики пальцев стали скользкими и красными. Кровь.
Дрожащий вздох. Оцепенелые ноги несли ее прочь. Шаг, другой.
Она побежала.
__________________________________________________________________________________

39 Coites
Сближение
Солдаты, задержавшиеся во внутреннем дворе, разговаривали тихими голосами. Леопард пряталась в тени дверного проема, сердце ее угрожало проломить грудную клетку. Драгоценные лучи рассеянного серого света, следы колесницы Аполлона, таяли. Должна ли она ждать? Действительно ли держаться вне поля зрения все еще важнее, чем двигаться быстро?
Гладиатор присела в тени, невидимая для солдат, расходившихся в разные стороны. Даже в неверном ночном свете был заметен шрам на лице одного из них. Она досчитала до пяти, прежде чем выскользнуть из дверного проема под сень колоннады. Бесшумно раб следовала за своим бывшим конвоиром, сокращая дистанцию.
В тот момент, когда другие солдаты исчезли из поля зрения, Леопард дернула Дракона во мрак. Инстинктивно, мужчина оттолкнул ее прочь и потянулся за мечом. Гладиатор мысленно ругнулась на себя за то, что не подумала об этом, выхватывая кинжал из-за его пояса. Моментом позже меч прогремел по земле, а Шрам схватился за тыльную сторону ладони, зажимая порез. Когда Леопард подобрала меч, солдат уже открыл рот, чтобы закричать. Оба лезвия звякнули, столкнувшись под его подбородком – серьезное предупреждение, заставляющее замолчать столь же действенно, как и перерезанное горло. Она покачала головой, ее глаза умоляли. «Не нужно».
Они стояли лицом к лицу в тени. Солдат, продолжая зажимать порез, прищурился.
- Parda? – Узнавание сменилось подозрением. – Что ты здесь делаешь? Где Завоеватель?
Леопард вложила оружие ему в руки и потянула Дракона к затененному дверному проему. Механически сделав несколько шагов, он замотал головой.
- Постой. Погоди минуту! – Мужчина стряхнул ее руку, направил на нее меч.
Гладиатор посмотрела на оружие, на солдата, борясь со своими собственными опасениями. Он был ей нужен. Она доверяла ему.
- Помоги мне, - наконец, сумела выдавить она сквозь сжавшееся горло. – Пожалуйста.
Солдат изумленно уставился на нее.
Леопард не стала дожидаться ответа, торопясь назад, через пустые коридоры к закрытой двери и лестнице за нею. Завоеватель все еще лежала на ступеньках. Под ее щекой скопилась лужа черной крови, вина и еще какой-то дряни. Гладиатор закинула безвольную руку себе на плечо и, стиснув зубы, попыталась поднять женщину. Ее ребра стонали от напряжения, ноги дрожали от истощения и потери крови, отказываясь поддерживать больший вес. Короткий панический всхлип вырвался из ее горла. Леопард начала медленно продвигаться вперед, обдирая колени и локти о каждую ступень, затаскивая воина за собой.
Вес уменьшился. Леопард вздохнула от облегчения, когда Шрам закинул свободную руку воина себе на плечи.
- Мы должны доставить ее в больницу.
Гладиатор мотнула головой.
- Нет.
Солдат собрался было возразить, но Леопард потащила их обоих дальше по лестнице. Пройдя еще несколько коридоров, они вышли к королевским палатам. Гладиатор направилась прямиком к кровати, опустила свою ношу на постель со всей осторожностью, на которую были способны ее усталые руки.
Солдат зажег свечу и поднес ее ближе.
- Что случилось?
Гладиатор лишь покачала головой, пытаясь отдышаться.
- Яд, возможно. Я не знаю. Она ничего не ела...
- Она умирает.
Леопард резко развернулась. Ученица лекаря наблюдала за сценой из темного угла, стоя между ними и Королевой.
- Помоги ей.
Та лишь покачала головой.
- Я ничего не могу сделать.
Гладиатор зарычала и бросилась на нее. Прежде, чем Леопард успела сжать руки вокруг этой хрупкой шеи, Дракон перехватил ее и оттащил назад.
Горящие угли глаз прожигали амазонку.
- Помоги ей!
- Я не могу.
- Ты лжешь! – Ярость гнала ее к ученице лекаря.
Шрам крепко вцепился в нее, удерживая на месте. Лишь его вопль «хватит» заставил гладиатора постепенно расслабиться. Дракон прочистил горло.
- Возможно, она просто слишком много выпила.
Эфини покачала головой.
- Посмотри на нее. Кожа да кости, бледная, как снег. Она проклята, ей становится все хуже вот уже несколько месяцев. Деметриус, ее травник... они все перепробовали.
Леопард оттолкнула солдата и отвернулась, не доверяя словам, которые готовы были сорваться с губ. Серебряный кувшин на столе рядом с остывшим ужином привлек ее внимание. Гладиатор налила воды в кубок, машинально пригубила, прежде чем предложить своей хозяйке. Прохладная жидкость смочила губы воина, потекла в рот. Раб мысленно умоляла ее сглотнуть воду.
Долгий момент ничего не происходило. Затем последовал шумный большой глоток.
Гладиатор с облегчением выдохнула – она сама не заметила, как задержала дыхание – и смочила полотенце, чтобы вытереть испачканные губы, восковые щеки и подбородок воина. Изящные шелка сильно пахли, но, независимо от того, насколько больной была Завоеватель, раздевать ее без ее разрешения перед ее подчиненными – было равносильно на самоубийству. Вместо этого Леопард натянула на воина одеяло, надеясь, что это поможет ей снова согреться.
- Parda?
Она игнорировала ученицу лекаря. Леопард не отрывала взгляда от воина, желая передать той свои мысли. «Не уходи. Не так. Это – не смерть воина. Это – не смерть Завоевателя.»
- У тебя кровь идет.
Гладиатор напряглась, почувствовав руку на своем плече.
- Не прикасайся ко мне. – Воздух вокруг них потрескивал от этого шепота.
- У тебя снова рана открылась. Ты истекаешь кровью...
- Отстань. – Она не чувствовала этого, она не чувствовала ничего.
Эфини отступила.
- Мы пойдем.
- Нет. – Голос Леопарда был сиплым. – Вы останетесь.
Эфини сжала губы. Ее голос дрожал от гнева и опасения.
- Почему? Ты знаешь, зачем она вызвала Королеву? Я слышала, что она сделала с этой девочкой, Амарис, и я адски уверена, что мои догадки правильны.
- Она ничего не делала. – Зарычала Леопард. – И я не знаю, почему она вас вызвала, но вы останетесь, пока она сама вас не отпустит.
Резкий нервный смех.
- И кто это говорит? Ты? Раб?
Гладиатор с надеждой посмотрела на Шрама. Мужчина на пробу сгибал руку со свежей повязкой, неловко переводя взгляд с Завоевателя на ученицу лекаря.
- Вы можете подождать.
Эфини открыла рот, собираясь спорить, но тут же со щелчком захлопнула его.
- Прекрасно. Но я не стану стоять и смотреть, как ты истекаешь кровью.
Глаза Леопарда были прикованы к Зене.
- Как знаешь.
Она не стала помогать Эфини стягивать с нее тунику. Дракон прочистил горло.
- Я... э-э... посторожу за дверью.
Уверенные руки Эфини некоторое время работали над плечом Леопарда, смазывая, очищая, сшивая. Только редкие уколы боли проникали через ощущение того, что кровать, пол, земля, двигается под нею, ускользая в небытие. Комната раскачивалась, только лицо Завоевателя оставалось прочным и неподвижным якорем в этом плывущем мире.
Ученица лекаря поймала начавшую крениться набок женщину, придержала ее, пока не убедилась, что та не потеряет сознание.
- Я же говорила, эта кровопотеря тебе еще аукнется, - пробормотала Эфини. Раб лучше знала, в чем дело. Это не она падала. Это мир перевернулся с ног на голову.
Закончив, Эфини упаковала лекарские принадлежности и легла на кровать, поставленную для раба, устроившись за спиной спящей Королевы. Гладиатор вздохнула. Ей удалось влить еще несколько глотков воды в горло Зены. Пара капель соскользнула на бледную щеку. Леопард стерла их костяшками пальцев, обнаружив, что кожа просто ледяная. Она глянула на амазонок – уже бродят в царстве Морфея.
Леопард скользнула под одеяло, всем телом прижимаясь к своей хозяйке. Уже замерзшая, она задрожала от ледяного прикосновения. Или, возможно, это была реакция на глупость непрошенного присоединения к Завоевателю в ее постели. Она почти чувствовала холод синих глаз, буравящих ее череп, угрожая болью гораздо хуже той, что пришлось вынести несчастному Фаво. Чем дольше раб игнорировала это чувство, тем более невыносимым становилось покалывание. В конце концов, она не выдержала и подняла взгляд.
Закрытые глаза. Расслабленное лицо.
Пусть. Пусть она проснется и будет в ярости. Какое наказание не стоит подобного чуда?
_________________________________________________________________________________

40 Circulus
Круг
Сознание медленно возвращалось к ней, прохлада и тепло, движение и неподвижность, темнота и свет. Глубокий вдох заполнил воздухом ее легкие. Она задержала дыхание, пока горло не стало жечь, и медленно выдохнула. Вес переместился на ее груди. Механически, она подняла руку, чтобы придержать его. Грубые пальцы встретили теплую шелковистую кожу, достаточно приятную на ощупь, чтобы уговорить ее открыть глаза.
В полумраке комнаты она обнаружила опирающуюся на ее грудную клетку голову со светлыми густыми растрепанными волосами. Гладиатор. Ее спальня. Ночной ветерок, проникающий сквозь узкое окно. Ее большой палец прошелся по безошибочно узнаваемым неровностям стянутой швом кожи на плече женщины, проследил линию поперек следов, оставленных кнутом, перешел на более гладкие изгибы под одеялом, которое они разделяли. Даже во сне тело Леопарда казалось напряженным, измотанным, готовым к действию. Однако, как она решила еще во время приема, ей нравилось касаться кожи раба, пропускать сквозь пальцы светлый волосы, слышать и чувствовать ритм дыхания другого тела.
В этом было что-то особенное. Она не могла припомнить, когда в последний раз она просыпалась не одна, и уж тем более не могла вспомнить людей, для которых она делала исключение. Для Маркуса, возможно, в те первые дни неистовых завоеваний. Тогда она редко позволяла себе это по многим причинам, важным для амбициозной молодой женщины, доказывающей свое право перед армией амбициозных мужчин. Теперь ей нечего было доказывать, она могла делать все, что пожелает, с любым, которому это нравится. Странно, что она оставалась единственным обитателем этой постели, лишь изредка делая исключение, только для того, чтобы избавиться от желаний тела. И конечно, она никогда не позволяла им оставаться. Секс – это одно, но возлюбленные имели раздражающую привычку принимать эту привилегию за власть. Такие люди обычно оканчивали свою жизнь на кресте. Габриель не была ни желанием тела, ни возлюбленной. Будто некий сувенир, который торговец всучил ей вдобавок к покупкам, которым она была странно очарована, но все же не уверенна, что с этим делать.
Что-то изменилось, пока она была занята своими мыслями. Размеренное дыхание сменилось короткими и тихими вдохами, мускулы напряглись под ее ладонью, теперь рассеяно блуждающей по впадинам в нижней части сильной спины. Она остановила себя прежде, чем рука успела спуститься ниже. Светловолосая голова не двигалась, но какая-то скованность притаилась под гладкой кожей. Леопард ушла бы в тот момент, когда она начала распускать руки.
Так что она не стала этого делать. Она проводила рукой по спутанным волосам, чтобы успокоить женщину, как это было во время приема. Они лежали в тишине, воин терпеливо продолжала простые движения, гладиатор была все так же напряжена. Она уже собиралась прекратить, когда тело в ее руках стало тяжелым, опять устраиваясь рядом с нею.
Можно было подумать, что раб уснула, но дыхание женщины оставалось сдержанным и тихим. Ее рука устала так, будто она весь день упражнялась с мечом, слабая и изнуренная, и, в конечном итоге, замершая на теплом плече. Сон окутал ее.
Гладиатор подняла голову.
- Не уходи. – Это был пожелание. Нет, просьба.
Леопард приподнялась, опираясь на локоть.
- Тебе нужна еда.
- Я не голодна.
Ответом на полуправду стал скептический взгляд. Раб прижала ладонь к ее жесткому животу, в желудке тут же забулькало, забурчало, желчь прожгла дорогу к ее горлу. Зена сделала каменное лицо.
- Эфини говорит, что ты проклята. – Едва слышный шепот. Как будто громко произнесенные, эти слова могли стать правдой.
- Проклята? – Завоеватель хихикнула, бледная тень улыбки коснулась ее губ. – Своими собственными выборами, разве что.
Раб безучастно смотрела на нее.
Она пожала плечами и помотала головой.
- Я просто больна. Устала и больна. Деметриус клянется, что отдых в постели в течение нескольких месяцев легко это исправит.
Часть беспокойства покинула лицо раба.
- Хорошо. Если это все, что тебе нужно, то два дня уже прошло.
- Два дня? – Она не собиралась повышать голос, на возглас все равно получился достаточно громким, чтобы вызвать сонное бормотание с кровати в углу. – Ты позволила мне спать два дня?
- Указание доктора. Шра... - Она запнулась. – Джоксер и Видалис не давали никому мешать.
Зена вытянула шею.
- А что эти двое здесь делают?
- Ты их вызвала. – Леопард тщательно подбирала слова. – После того, как допросила солдата.
Странно поверхностный ответ. Как будто они обсуждали погоду за обедом. Более подробные картины реальности вспыхнули в ее памяти, вызывая волну тошноты. Зена опустила подбородок, чтобы справиться с этим.
Раб осторожно наблюдала за ней, держа рядом ночной горшок. Воин наморщила нос и торопливо оттолкнула ее.
- Боги, как ты терпишь этот запах?
Раб пожала плечами.
- Я привыкла.
Зена посмотрела вниз, ощутила новую волну запаха и вздрогнула.
- Фу. Вытащи меня из этого платья.
Держа в руке свечу, гладиатор помогла ей добраться до гардеробной. Зена прислонилась к полке, все еще не доверяя ватным ногам, пока маленькие руки Габриель справлялись с застежками и завязками платья. Прежде чем холод успел коснуться кожи, ей на плечи опустился теплый шерстяной халат. Ее любимый. Зена улыбнулась тому, что раб помнила это, провела ладонью по потертому материалу, пока женщина завязывала пояс.
- Как заживают твои раны? – Завоеватель осторожно положила руку на голое плечо, разворачивая гладиатора к свету, чтобы внимательно осмотреть стежки.
Леопард кивнула с каменным выражением лица, вынуждая себя повести плечом в качестве доказательства.
- Прекрати. Я сказала, прекрати, а то только хуже сделаешь. – Пальцы врезались в плечо, заставляя гладиатора выполнить приказ. Зена тщательно исследовала рану, проверила диапазон движений, наблюдая за лицом и телом гладиатора, чтобы уловить признаки боли. Ничего. Ни вздрагивания, ни резких движений, ни напряжения мышц, все полностью скрыто тщательно поддерживаемым напряжением сил. Отсутствие ответа стало ключом, как тишина в лесу, где скрывается опасность. Завоеватель вздохнула, не пытаясь скрыть раздражение. – Не делай этого.
Гладиатор удивленно посмотрела на нее.
- Не делать чего?
- Притворяться будто ты в порядке, когда это не так.
- Все хорошо...
- Нет, не хорошо. – Зена наклонила подбородок, встречаясь глазами со своим выигрышем. – Когда я спрашиваю, как плечо, я хочу услышать реальный ответ, а не браваду. Я слишком часто видела, как полученные в битвах раны начинают гноиться, потеряла слишком много людей. Это понятно?
Она чувствовала, как Леопард борется с собой перед тем, как неохотно кивнуть.
- Оно... слабое.
- Болит?
Гладиатор ушла от ответа.
- Я все еще могу сражаться.
- Зевсова борода, да что это за навязчивая идея со сражениями? Тебе не придется сражаться снова, пока плечо не заживет, понимаешь?
Светло-зеленые глаза прямо посмотрели на нее.
- А что, если оно никогда не заживет?
- Этого не случится, если ты не станешь и дальше продолжать в том же духе.
Габриель пробормотала что-то, избегая прямого взгляда Зены. Воин приподняла ее подбородок, вопросительно глядя в глаза.
- Ты сказала... я бесполезна для тебя, если...
«Если она не может сражаться», - так она сказала Деметриусу. Глупо думать, что раб не услышит. Палец воина прикоснулся к этим мягким губам, заставляя гладиатора замолчать.
- Если мы не сможем спарринговать, я найду кого-нибудь другого. Кроме того, разве я выгляжу так, будто способна сражаться с кем-то в ближайшем будущем?
Гладиатор окинула взглядом ее истощенное тело и покачала головой. Она разрешила себе двигать плечом намного более осторожно, позволяя намеку на боль отразиться на своем лице. Хотя кожа сердито морщилась около свежих стежков, раны, казалось, заживали хорошо. Фактически, пожелтевшие синяки и практически исчезнувшие следы ушибов показали, что два дня отдыха в постели принесли рабу столько же пользы, как и ее хозяйке. Острая боль вины коснулась воина.
Пока светлые глаза оценивали каждую ссадину и изменение цвета на коже, она, наконец, осознала, что гладиатор обнажила много кожи. Всю, фактически. Зрелище, приятное глазу, даже несмотря на то, что она не достаточно хорошо себя чувствовала, чтобы сполна оценить его. Судя по мурашкам, покрывающим ее тело, раб замерзла.
- Решила отныне разгуливать голой?
Щеки раба стали горячими.
- Я... не знала, где мои... где ты держишь туники своих рабов.
Завоеватель смотрела на раба. Они стояли в комнате, заполненной одеждой из стран, протянувшихся до самого восходящего солнца, которую хозяйка и за год бы не сносила.
- Посмотри вокруг. Здесь туники всех цветов и форм, которые можно себе представить.
- Они твои, не...
- Не подходящие?
- Не мои.
Завоеватель выгнула бровь. Будь она проклята, если купила не самого гордого и упрямого раба во всем Средиземноморье.
- Не стоит рабу столь ревностно относиться к своим принадлежностям, когда все они могут быть моментально отобраны.
- Даже римские рабы могут иметь собственность. – Фраза покинула ее губы раньше, чем Леопард успела прикусить язык. Она привычно повернула голову, ожидая удара, но пристальный взгляд, горящий из-под темных бровей, заставил ее отказаться от этого.
Она стояла молча, слишком удивленная, чтобы возразить, пока момент не прошел, превратившись в неуклюжую тишину.
- Там... там сзади сундук с твоими вещами.
Не эти слова она собиралась произнести. В замешательстве она отвела взгляд, когда Леопард поклонилась и пошла к дальней стене. Смущенная тем, что не сказала рабу, где хранит ее вещи. Смущенная собственным предположением о том, что спать рядом с ней обнаженной было выбором раба. Смущенная тем, что ее снова победила в споре гладиатор, которая питала отвращение к разговорам вообще.
Но здесь, в полумраке гардеробной среди ночи не было свидетелей ее унижения, если не считать стони ярдов тканей. К ее удивлению, ее губы сами собой растянулись в улыбке.
Гладиатор дернулась и зашипела, удивленно глядя на свою ладонь. Почти сразу взгляд ее переместился, и она подняла из сундука диск стали и золота.
Завоеватель немедленно пошатываясь двинулась к ней.
- Положи это обратно. Ты порезалась? Дай посмотрю. – Габриель покорно протянула ей руку. Ничего. Зена развернула ладонь к свету. – Я не вижу...
Гладиатор выпрямила пальцы, отчего рана на ладони открылась, столь чистая и глубокая, что плоть даже не сразу начала кровоточить. Леопард удивленно моргнула.
- Острый.
Пока взгляд воина метался по сторонам, в поисках кусочка ткани, она мысленно проклинала собственную небрежность.
- Это не тот сундук. Положи его обратно. Будь он проклят. – Когда Зена снова посмотрела на лежащую в ее руке ладонь, кровь уже успела образовать там небольшое озерцо и начала переливаться, создавая на полу узор из капель. Воин прижала к ране первое, что попало ей под руку – бесценную, подбитую горностаем мантию из Скандинавии.
Гладиатор подняла диск к свету, забыв о раненой руке.
- Что это?
- Шакрам. Сожми руку в кулак.
Она выполнила приказ.
- Оружие?
Воин протиснулась мимо нее, зарылась в тот же самый сундук, чтобы вытащить из-под кож и брони полотняный мешочек.
- Дай его мне. – Выхватив диск из руки раба, Зена бросила его обратно в сундук. – Сядь. Прижми здесь. Сильнее. – Воин присела рядом с Леопардом, прижав большой палец той к сгибу ее же локтя. Затем она достала из мешочка иглу и нить.
Габриель побледнела.
- Это необходимо?
- А я-то думала, что ты несгибаемая.
Леопард отвела взгляд, слишком гордая, чтобы ответить, и разжала руку. Зена принялась за работу, игнорируя то, как гладиатор вздрагивала и дергалась при каждом движении иглы слоновой кости. Страдания были написаны на лице Габриель, когда игла врезалась глубже.
- Откуда он у тебя?
- Что откуда?
- Шакрам.
Леопард могла быть раздражающе целеустремленной. Завоеватель сжала зубы, сосредоточившись на работе.
- Не дергайся, прах побери.
Ее пациентка вздрогнула, напрягла мышцы, стараясь не шевелиться.
- Говори со мной. Расскажи мне историю.
- Я не рассказываю истории.
Габриель издала сдавленный звук, горло ее перехватило.
- Пожалуйста. Это адски больно. Говори что-нибудь. Не важно что.
Зена вздохнула, передвинула свечу ближе, чтобы было лучше видно.
- Это был подарок. От Ареса.
- Бога?
- Торговца лошадьми. Да, бога.
Когда тишина стала оглушительной, раб заерзала на месте, подтянула колени к груди.
- Ты используешь его?
- Больше нет. Некоторые подарки слишком дорого стоят.
Леопард смотрела на Зену, которая сосредоточенно зашивала ее рану.
- Чего он стоил тебе?
Боги, ее вопросы когда-нибудь станут легче? Завоеватель задумалась над этим.
- Моей души.
Вздох.
- Зена, я сожалею... насчет допроса.
- Сожалеешь о чем?
- О том, что я вообще это предложила.
Новая волна тошноты. Зена сглотнула, удерживая желудок на месте.
- Слишком трудно для тебя?
Гладиатор покачала головой.
- Слишком трудно для тебя.
Воин сузила глаза.
- Ничто не слишком трудно для Завоевателя.
Леопард пожала плечами.
- Возможно. Но некоторые вещи могут быть слишком трудными для Зены.
Воин отклонилась назад, взгляд ее стал холодным и жестким.
- Если тебе есть, что сказать, говори.
Смелость гладиатора растаяла под ярким синим взглядом. Габриель вдруг нашла ужасно интересным рисунок на ткани, собираясь с силами.
- Это лицо, которое было на тебе там, этот Завоеватель. Я думаю, что она убивает тебя.
Мгновенно, ее рука сжала горло раба. Она была настолько разъярена, что едва могла выдавливать слова.
- Ты никогда... не скажешь это мне... или кому-нибудь другому... снова. Ясно?
Ее зубы были сжаты, вены на лбу вздулись. Раб кивнула.
Она разжала руку, голова плыла в море эмоций. Красный гнев отступил, сменившись черным страданием. Боги, она чувствовала себя больной. Леопард потерла горло, закрыла глаза, пряча гнев и боль. Зена чувствовала их, и не могла заставить себя поднять взгляд. Она, Разрушитель Наций, не могла смотреть в глаза раба.
- Я не хотела делать это.
Раб ничего не ответила, угрюмо глядя в сторону.
- Габриель, мне жаль. Я не знаю, почему я так отреагировала... - Ложь застряла в горле. Она знала почему. Она вновь слышала этот голос – тот, что убеждал ее убить эту женщину прежде, чем она все разрушит – шепчущий ей сейчас. «Прикончи ее. Раздроби ей горло. Сломай ей шею.» Она осела на пол. – Мне искренне жаль.
Секунды текли в напряженной тишине. Наконец, гладиатор заговорила.
- Что насчет Терреи?
Зена моргнула.
- Что?
Габриель прочистила саднящее горло.
- Террея. Почему ты послала за ней? Каков твой план?
Она перевела дыхание.
- Нет никакого плана. Она не в безопасности в темнице. Она не в безопасности нигде, если я не могу присмотреть за ней.
Длинный вздох.
- Я могла бы присмотреть за ней.
- Нет, если ты не станешь защищаться, когда Королева придет по твою душу. – Глядя на шокированное лицо гладиатора, Зена провела суставом пальца по фиолетовому фингалу, окружающему ее глаз. – Я оставляю тебя в больнице на две ночи, а ты выходишь в таком виде? Да ладно. Или она сделала это, пока ты спала, или ты ей позволила. Почему?
Габриель неловко опустила взгляд.
- Моя первая попытка вмешательства во внешнюю политику. Ты сказала, что я должна начать действовать как лидер.
- Так вот каково твое представление о внешней политике? Позволить ей перекроить твое лицо?
Габриель пожала плечами.
- Все не так плохо. Я могла справиться с этим. Она нуждалась в этом.
- И как прошло?
- Больше она не пыталась.
- Ага. – Воин задумалась над этим. – Думаешь, в моем случае это сработает?
Крошечная улыбка коснулась губ гладиатора.
- Возможно. – Ее пристальный взгляд сместился к дверному проему, и она ответила уже серьезно. – Нет. Она захотела бы порезать твое лицо, а затем мне пришлось бы убить ее. – Леопард произнесла это тихо, будто сама себе, и у Зены не осталось сомнений в том, что именно так она и поступит.
- Тогда, видимо, нужно придумать что-то еще. – Она чуть отодвинулась, показывая на зашитую руку. – Готово.
Леопард задрожала и кивнула, рассматривая ее работу. Рана все еще сочилась кровью, но края глубокого разреза были сжаты.
- Хм-м. Хорошие стежки.
- Так и должно быть, учитывая, как часто приходится тебя зашивать. – Зена обернула рану куском ткани. – Посмотри в сундуке справа.
Леопард открыла его и замерла. Жесткий кожаный панцирь лежал на самом верху; недавно смазанный, отверстие в щитке аккуратно заделано. Гладиатор отодвинула доспех, чтобы увидеть другие изделия, лежащие в сундуке, нерешительно вытащила белую льняную тунику, отделанную золотом. У нее перехватило дыхание.
- Тебе нравится?
Габриель с трудом сглотнула и кивнула.
- Давай, помогу надеть ее.
Она мотнула головой и, почти благоговейно, убрала тунику обратно в сундук.
- Я оставлю ее для особого случая. – Гладиатор достала простую красную тунику и натянула ее через голову с небольшой помощью. Она провела рукой по толстой шерстяной ткани, хитро прищурилась. – Моя?
- Твоя. Ты же не думаешь, что я могу надеть римскую тунику даже под страхом смерти?
Даже побежденная, Завоеватель отказалась уступить. Ее оппонент усмехнулась.
- Теперь ты поешь и вернешься в постель?
В ее прямом взгляде сквозила готовность спорить, если ее хозяйка начнет возражать. Воин улыбнулась.
- Прекрасно. Поем немного. И налей мне вина.
Леопард покачала головой.
- Нет. Деметриус сказал – никакого вина.
- Мне плевать, что сказал Деметриус. Жизнь без вина не стоит жизни. – В ее голосе был юмор. В глазах – не было. Раб признала, что в этом сражении победителя не будет и смирилась.
Они сидели на кровати и ели в тишине. Молчание Леопарда Зена приписывала присутствию других людей, хотя те и спали. Что касается ее, то мысли Завоевателя были в другом месте. Она думала о ненавидящей ее амазонке-убийце, скрывающейся среди них. О легкой заботливой защите со стороны отдаленного гладиатора. О своем собственном мягком разрешении в ответ. Она чувствовала что-то к рабу. Доверие, возможно? Понимание? Даже... дружбу? Боги, она, должно быть, действительно, больна.
Леопард поймала ее взгляд, поставила отодвинутую тарелку, по которой Зена только размазала еду, обратно перед нею. «Ешь», беззвучно шевельнулись губы.
Судя по ощущениям, улыбка выглядела скорее как гримаса. Еда на тарелке выглядела и пахла достаточно аппетитно. Так почему же у нее живот скрутило узлом?
Маслина появилась перед ее носом. Раб с надеждой ждала, пока Завоеватель не откусила половину. Остальное Леопард тут же закинула себе в рот, и протянула хозяйке виноградинку.
Губы Зены расползлись в злой ухмылке.
- Если бы каждый кусочек пищи я могла принимать с кончиков пальцев красивого раба.
Она почти прикусила язык, поймав острый взгляд Леопарда, но пока Зена продолжала есть, раб могла ей подыгрывать. Наконец, она наполнила желудок.
- Хватит.
Когда уговоры не возымели воздействия, раб убрала блюдо на стол. Вернувшись с двумя кубками, один Леопард протянула хозяйке. Зена сделала глоток и чуть не подавилась водой. Она впилась взглядом в женщину, державшую кубок с вином, неохотно допила воду, прежде чем обменять пустой сосуд на полный.
Пока раб прибиралась, Зена скользнула под холодное одеяло. Несмотря на знакомую острую боль в желудке, она чувствовала себя лучше, почти... нормально. Вино просочилось под кожу как мед – густой и теплый. Она вздохнула. Благодаря этому и защитному объятию Леопарда, она может по-настоящему выспаться этой ночью.
Габриель убрала кубки, растопила камин и устроилась на голом каменном полу перед очагом.
Зена мигнула, открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, и снова закрыла его. Конечно, раб спала в ее кровати только по необходимости, беспокоясь о здоровье своей хозяйки, для теплоты. Теперь, когда Завоеватель очнулась, а раб оделась, самая прекрасная кровать во всей Греции снова была ее одинокой постелью.
Она отвернулась, свернулась клубочком, прижав руки ко вновь разболевшемуся животу.

0

13

41 Hospes Ingrates
Незваные Гости
Каменный пол не был ни теплым, ни добрым. Стоило ей лишь ненадолго задремать, как пульсация в плече, малейший шорох, вырывали ее из сна. И снова она лежала неподвижно, пытаясь уловить звуки, служащие сигналом опасности для воина, и не слыша ничего. Ни шороха знакомого дыхания, ни стонов, ни болезненной дрожи. Она лежала, омываемая янтарно-оранжевыми сполохами очага, напряженно прислушивалась, пытаясь понять. Была ли Зена в порядке? Проснулась? Ушла? Мертва?
И вновь она крутилась на месте, пытаясь найти положение, которое ослабило бы боль в ее напряженном плече и при этом предоставило хороший вид на кровать. Постель не была пуста. И Габриель уверяла бы себя, что это хороший признак.
В конце концов, она очередной раз проснулась в тишине, но теперь беспокойство было слишком сильным, чтобы его выносить. Она встала и приблизилась к кровати, дабы удостовериться, что все в порядке.
Лицо воина пряталось в глубокой тени, но даже при этом она не выглядела мертвой. Хотя она и не дышала, как человек, находящийся в объятиях Морфея. Габриель взволнованно потянулась к ней, чувствуя тепло, движения сырого воздуха...
- Я не сплю.
Она вздрогнула и отдернула руку, смущенная, разрывающаяся между желанием объясниться и сбежать обратно к очагу. В темноте Леопард не могла разглядеть лица Завоевателя, не могла сказать, насколько сердитой та была...
- Ты замерзла?
Голос Зены не выдавал ее эмоций. Гладиатор рефлекторно покачала головой, даже несмотря на бившую ее дрожь. Глупо лгать, когда собственное тело предает тебя. Леопард вынудила себя медленно кивнуть.
Одеяло приподнялось, волна теплого воздуха коснулась ее кожи. Зена придерживала ткань, ожидая.
Леопард не могла двигаться. Сколь бы приглашающим не казалось тепло, она задрожала от памяти о своем последнем пробуждении в этой постели, когда пальцы Завоевателя бродили вверх-вниз по ее спине. Она едва разрешала себе дышать, ожидая, когда прикосновения станут настойчивыми, требовательными, когда эти руки решат взять то, чего желают.
- Я – не Цезарь.
Резкие слова вернули ее обратно к настоящему, к постели, к женщине – и ничему более. Она сглотнула и скользнула под одеяло, чтобы лечь на бок. Широко распахнутые глаза смотрели в темноту, теплая грудь Завоевателя была прижата к ее напряженной спине.
И снова она не двигалась, не дышала. Сквозь свою тунику и потертое одеяние воина она могла чувствовать каждую кость, каждый мускул, каждый изгиб худощавого тела. Рука Завоевателя лежала на ее животе, удерживая на месте, согнутые колени касались ее ног. Она задержала дыхание и считала, ожидая прикосновения или звука, который сообщит о желании чего-то большего. Моменты проходили, превращаясь в минуты, танцующий огонь очага освещал комнату. Ничего.
Крошечный выдох вырвался из ее замерзшей груди, мышцы постепенно расслабились. Немедленно другие чувства получили приоритет – плечо, на котором она лежала, болело от напряжения и веса тела. Она не смела самостоятельно изменить позу, защищая едва залеченную рану. Нехорошо. Пульсация начала распространяться, достигла локтя, шеи и ребер, каждый вдох превращался в пытку.
- Ты не должна лежать на нем.
Боги, да эта женщина ее мысли читает. Или, возможно, ее мысли, так долго лишенные голоса, научились преобразовываться в язык плоти, понятный только Завоевателю – еще один из множества ее талантов?
Не дожидаясь ответа, Зена повернула ее на спину. Темноволосая голова устроилась на ее здоровом плече, длинное тело прижалось к ее боку. Она смотрела в черноту потолка, слишком ошеломленная, чтобы двигаться. Только после того, как воин устроилась в новом положении, и дыхание ее стало глубоким и размеренным, Габриель позволила себе немного расслабиться. Нерешительно, ее рука скользнула по костлявой спине, чтобы обнять широкие плечи. Дремлющая женщина, казалось, не возражала. Однако сама неуместность подобного жеста подводила ее к границе, которую опасно пересекать. Придет утро, ее хозяйка проснется, чувствуя себя лучше, и поймет, где находится Леопард и что она сделала. Раб на себе испытала цену смущения Завоевателя. Боги, во что она себя втянула?
Она просто подождет, пока Зена не уснет покрепче. Затем, несмотря на тепло, она выскользнет из постели и вернется к полу возле очага прежде, чем кто-либо еще что-то заметит.
Стук вырвал ее из сна. Сонная и дезориентированная, она прищурилась от ровного серого света, падающего из окна. Лицо Завоевателя, все еще спящей на ее плече, было расслабленным. Боги, который час? Сколько она проспала?
Снова стук, еще более громкий и настойчивый. Она вскочила на ноги, руки сами собой сжались в кулаки еще до того, как она определила, откуда исходит угроза. Через толстую дверь слышался ровный, но громкий голос Джоксера. Кто-то не принял «нет» в качестве ответа.
Две пары глаз сверкали в предутреннем мраке. Присутствие целителя в этих священных палатах было легко объяснить; врага Завоевателя и заключенную – много сложнее. Опять стук в дверь.
- Ты, туда, - прошипела она, пихая Королеву амазонок в сторону гардеробной. И повернулась к Эфини, - отошли их.
Амазонка едва успела скрыться из поля зрения, прежде чем тяжелые двери распахнулись, пропуская капитана Беллерофона, длинными сердитыми шагами направляющегося к кровати.
- Она никого не принимает, капитан. Она слишком больна...
Даже не замедлив шага, мужчина ударил целительницу в живот, заставив ее согнуться от боли. В мгновение ока Леопард прыгнула между ним и Завоевателем, поднырнула под удар и оттолкнула капитана назад, одновременно вытащив его меч из ножен.
Беллерофон выпрямился, в его глазах горела чистая ненависть.
- Кем, во имя Зевса, ты себя возомнила? Я – капитан второй гвардии Драконов Завоевателя. Опусти оружие и пропусти меня к ней.
Джоксер поспешил выйти вперед.
- Сэр, возможно, она думает, что вы представляете опасность для ее хозяйки.
- Меня не волнует, что думает эта римская шлюха. Я думаю, что это она – опасность. Я кину всех вас в темницу за измену.
- Измену? – Эфини, все еще пытающаяся отдышаться, вынудила себя выпрямиться. – О чем, Тартар раздери, ты говоришь?
- Сговор против Завоевателя. – Капитан прожигал глазами Леопарда. – В этом состоял твой план, не так ли? Подобраться к Завоевателю достаточно близко и отравить ее, пока...
- Отравить ее? – Возмутилась Эфини. – Она болеет, ты, высокомерная задница!
У Леопарда в ушах звенело от воплей, слишком быстрых и громких, чтобы можно было что-то разобрать. Эфини теперь выглядела действительно раздраженной, Беллерофон ревел что-то ей прямо в лицо, Джоксер пытался не дать этим двоим накинуться друг на друга.
- Вы все, заткнулись.
Фраза прозвучала немногим громче стона, но она разрезала царивший в палатах гомон как раскаленный металл – кожу. В сером свете Завоеватель выглядела почти мертвой, единственной искрой цвета на лице были льдисто-синие глаза.
Беллерофон выпрямился, вскинул руку в приветствии.
- Завоеватель, вы находитесь в серьезной опасности.
- В не столь серьезной, как ты. Никаких больше разговоров о том, чтобы закинуть в темницу моих дежурных. – Она приподнялась на локте. – Это единственная причина, по которой ты ввалился сюда, капитан?
- Нет, Завоеватель. Сообщение от генерала Мармакса. Два римских легиона вошли в Эпирус со стороны Иллирии и вступили в бой с Первой Армией. Он просит подкрепления.
- И ты пришел сюда, чтобы сообщить мне это? Пошли ему на подмогу отряд из Второй.
- Гонец с приказом уже отправлен генералу Мистоклесу. Однако набеги персов на греческие земли продолжают усиливаться. Генерал уже сообщал, что его армия слишком растянута вдоль границы. Сомнительно, что он сможет освободить много людей.
Завоеватель нахмурилась и моментально приняла решение.
- Подготовь мои доспехи.
У Леопарда скрутило живот, она уставилась на Эфини, убеждая ту сказать что-нибудь. Но это Беллерофон прочистил горло.
- Завоеватель, люди, безусловно, будут рады вашему присутствию, но достаточно ли хорошо вы себя чувствуете, чтобы путешествовать верхом?
- Лучше надейся, что я недостаточно хорошо себя чувствую для того, чтобы сломать тебе челюсть за этот вопрос. Сообщи капитану Маркусу, чтобы он поднял своих людей.
Беллерофон моргнул.
- Капитану Маркусу? Завоеватель, я должен сопровождать вас...
- Сейчас не время для твоей ревности, капитан.
- Завоеватель... - Мужчина колебался, неуверенно глядя на остальных присутствующих.
Госпожа впилась в него взглядом.
- Говори.
Он расправил плечи.
- Я подозреваю капитана Мккк...
Беллерофон заглох на середине предложения. Леопард моргнула, ее сознание едва успело зарегистрировать вспышку серебра в его горле. В течение нереального момента никто не двигался, все лишь смотрели, как шевелятся губы капитана, не в силах сформировать слова. Красным брызнуло на покрывала постели; Беллерофон прижал обе руки к шее, его лицо было удивленным, когда капитан упал на колени.
Королева амазонок стояла позади него с шакрамом в руке, ее карие глаза сверкали.
- Что ты наделала? – Выдохнула Эфини.
Завоеватель выбралась из кровати, прижала руку к уже окрашенным кровью ладоням капитана.
- Эфини, помоги мне! – Оцепенело, целительница пустилась рядом с ней, добавляя собственные руки к пытающимся остановить фонтан. Широко распахнутые глаза мужчины бродили по лицам, остановившись на Террее. Та плюнула на него.
Джоксер вышел из ступора и потянул меч из ножен.
- Убери ее отсюда! – Рявкнула Завоеватель. Этот возглас встряхнул раба. Прежде, чем ее бывший конвоир успел что-либо сделать, она схватила Королеву за локоть и оттащила ее в гардеробную.
Вне поля зрения, Террея выдернула руку из хватки гладиатора и уставилась на нее полным ненависти взглядом.
Леопард протянула руку.
- Отдай это мне. – Амазонке потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить про странное оружие, которое она все еще держала в руке. Террея махнула серебристым кольцом, но гладиатор легко вывернула диск из ее руки, толкнула Королеву спиной к полкам и прижала бритвенно-острое лезвие к ее горлу.
- Я должна убить тебя прямо сейчас.
- Так же, как ты убила Мелосу? Я жажду этого, - прошипела она. – Мои сестры поднимутся, узнав о моей смерти, и разрушительный дождь прольется на этот город.
- Твои сестры мертвы! Нация амазонок уничтожена! Разве Регент не сообщила тебе об этом? – Сердито, она искала понимание в налитом кровью глазе женщины, но находила только сумасшедший огонь. Леопард оттолкнула амазонку, чувствуя отвращение. – И ты ничего не знаешь о Мелосе. Цезарь убил вашу Королеву. Я только помогла ей уйти так, как она того хотела.
И впервые она действительно, сердцем, поверила в это. Отчасти.
- Он лишь получил то, что заслужил за это. – Палец амазонки коснулся ее собственной изрезанной шрамами щеки.
- Беллерофон? Я не верю в это. Кроме того, откуда ты знаешь? Солдат сказал, что на нем была маска.
- Я узнала голос. – Рык Королева, полный ненависти, не оставлял сомнений. – Лживая сука послала того, кто был ее правой рукой!
Леопард отшвырнула Террею на сундуки одним разгневанным ударом.
- Зена не имеет никакого отношения к этому! – Королева была почти без сознания, когда кто-то оттащил прочь гладиатора, пытавшуюся придушить женщину, в попытке вернуть хоть крупицу разума в эту безумную голову. Теперь она стояла на четвереньках в главной палате, все еще дрожа от гнева.
- У тебя всегда был такой норов?
Завоеватель протянула ей кубок с водой. Леопард приняла сосуд. Приходилось прикладывать усилия, чтобы держать кубок ровно. Она с трудом проглотила воду, глядя прямо перед собой, пытаясь отдышаться. Воин забрала пустой кубок окровавленными руками. Машинально, гладиатор огляделась в поисках Беллерофона. Капитан лежал на спине – одна нога согнута под неудобным углом, темная жидкость растеклась вокруг тела.
Даже железная воля Завоевателя не могла превозмочь перерезанное горло.
- Я должна была убить ее, - прошептала Габриель. – Избавить тебя от неприятностей.
- Не-а. Никаких неприятностей не будет. – Зена поверх ее плеча посмотрела на Джоксера, с любопытством выгнула бровь. – Так, теперь ты разговариваешь?
Этот вопрос удивил раба. Она оглянулась на Джоксера, Эфини, Королеву. Пожала плечами.
- Много чего случилось за последние три дня.
- Больше, чем я могла себе представить.
Джоксер прочистил горло.
- Завоеватель, что насчет Беллерофона?
Зена скривилась.
- Ну, он не будет охранять Коринф. Маркусу придется остаться. И мне понадобится новый капитан второй гвардии. Твоя работа, Джоксер.
Солдат со щелчком захлопнул рот.
- Спасибо, Завоеватель. Я имел в виду, что делать с его убийством?
Зена изучала красивое лицо Беллерофона. Леопард могла бы поклясться, что видела привязанность в глазах Завоевателя, прежде чем там застыл привычный ледяной свет.
- Какое убийство, капитан? Это была казнь.
Джоксеру потребовалось некоторое время, чтобы понять.
- Завоеватель, прошу прощения, но люди не так это воспримут. Пусть даже амазонка не лжет…
Завоеватель только отмахнулась.
- Беллерофон был способным и верным капитаном, но у меня есть все основания полагать, что он пытал моего заключенного вопреки моему желанию. Пригласи капитана Маркуса. Не привлекая внимания, Джоксер. Эфини, приведи сюда Террею.
И Дракон, и гладиатор смотрели на нее так, будто она помешалась.
- Капитан, я кажется дала вам приказ.
Джоксер вернул себе самообладание, отсалютовал и вышел. Леопард продолжала открыв рот смотреть на хозяйку, полностью сбитая с толку.
Завоеватель игнорировала ее. Зена расправила плечи и повернулась к Королеве, указывая на Беллерофона.
- Этот человек приходил к тебе в камеру?
- Ты знаешь, что это был он.
Губы воина сжались в тонкую линию.
- Я полагаю, что это был он, хотя я и не знала в тот момент о его действиях. В соответствии с законами Коринфа, твоя месть закончилась с его смертью. Ты не будешь наказана, но и не станешь искать дальнейшего возмездия за его преступление. Он уже заплатил достаточно высокую цену.
- А как насчет того, кто приказал ему сделать это?
Зена вздохнула.
- Ты хочешь прикончить и меня тоже? Прекрасно. Ты говоришь, что я приказала ему мучить тебя. Я говорю, что ничего об этом не знаю. Кто может подтвердить мою вину? Назови своего первого свидетеля.
Королева впилась в нее глазами, потом перевела взгляд на труп.
Завоеватель поджала губы.
- Ясно. Никаких свидетелей, никаких фактов. Обвинения сняты.
Террея зарычала, готовая извергнуть поток проклятий. Завоеватель подняла ладонь, чтобы остановить ее, но Эфини успела раньше. Пальцы целительницы врезались в руку Королевы, заставляя ее замолчать.
- Ты многократно посылала своих амазонок, чтобы убить меня?
Сквозь стиснутые зубы:
- Ты знаешь, что я этого не делала.
Завоеватель скрестила руки на груди.
- А я говорю – что делала.
- И где твои свидетели? – Выплюнула Королева.
- У меня их нет. Три года я искала амазонку, крестьянина, разбойника, любого, кто мог бы засвидетельствовать твое преступление, и у меня нет ничего кроме кучи мертвых женщин и солдат.
- Да ну? И что ты говоришь? Ты – выше своего собственного закона?
Раб задержала дыхание. Завоеватель выпрямилась в полный рост, глядя свысока на пару женщин. Глубокий вдох, и мягкое:
- Террея, Королева амазонок. Ты свободна уйти.
Бывшая заключенная не шевелилась. Несколько долгих секунд она лишь двигала губами, не в силах произнести ни слова. Потом прошептала:
- Это какая-то шутка?
Глаза Завоевателя сузились. Эфини быстро оттащила амазонку назад.
- Завоеватель, я уверенна, что Королева благодарна за ваше милосердие… - она ткнула, решившую было возмутиться Террею локтем в бок, в зародыше уничтожая протест, - …но на амазонок все еще охотятся в Греции. Как она сможет оставить дворец, и не быть арестованной за то, кто она есть?
- Довольно логично. Я объявляю войну с амазонками оконченной.
Красный глаз сузился, подозрительно вперившись в нее.
- На каких условиях?
- Подписание мирного договора, заявляющего, что ни одна амазонка не поднимет оружия против Греции. И ни один грек не поднимет оружия против нации амазонок. Первое нарушение будет грозить дерзнувшему наказанием или изгнанием. Второе нарушение будет означать смерть.
На миг сомнение просочилось в этот глаз. Затем оно укрепилось.
- Если ты думаешь, что мое сотрудничество можно купить так дешево…
Эфини встала перед разъяренной женщиной.
- Завоеватель, могу я поговорить с Королевой Терреей наедине?
Разрушитель кивнула и принялась наблюдать, как амазонка оттаскивает свою Королеву в сторону. Раб наблюдала за своей хозяйкой. Как только внимание амазонок было сосредоточено в другом месте, твердый взгляд Завоевателя качнулся.
- Нужно сесть?
Кивок. Леопард помогла хозяйке опуститься на угол кровати, принесла немного холодной еды со стола, чтобы уговорить Завоевателя поесть.
- Вчера вечером ты выглядела лучше. – Бесцеремонно прокомментировала гладиатор.
Воин отмахнулась от оливки.
- Вчера вечером у меня ничего не болело. Подобная ерунда всегда приводит к этому.
Леопард кивнула, притворяясь беспечной.
- Так, ты, действительно, едешь в Македонию?
Напряженная улыбка.
- Я должна, ведь так?
- Почему бы не послать капитана Маркуса?
Предложенный рис встретил одобрение и скрылся за бледными губами.
- Маркус – способный офицер, но он не генерал. Он не видит на несколько шагов вперед, и не сможет сделать трудный выбор, который необходим для победы. И более того, он – не я. Люди не сплачиваются вокруг охранника Завоевателя. Им нужен Завоеватель.
Раб снова кивнула, не поднимая глаз от все еще полной тарелки.
- Так, надолго ты уезжаешь?
Ее хозяйка молчала. Раб нервно подняла голову и обнаружила, что женщина улыбается ей.
- Ты же не думаешь, что я выпущу тебя из вида?
Гладиатор фыркнула.
- Я бы не рекомендовала этого делать. Если конечно ты не хочешь, чтобы я влезла в неприятности.
- Именно. Принеси мне пергамент и чернила.
Леопард выполнила приказ и стояла рядом, пока Завоеватель составляла проект договора. Затем она отнесла пергамент к окну, чтобы слабый бриз помог высушить чернила.
- Вот так просто? – Прошептала гладиатор. – Это – все, что требуется, чтобы закончить войну? Теперь все в прошлом?
Завоеватель пожала плечами.
- Это – все, что когда-либо требовалось, чтобы закончить войну. Двое людей должны согласиться прекратить сражаться.
- А как же оставшиеся в живых, те, кто потеряли родных и близких? Они – не солдаты, с которыми ты имеешь дело. Согласятся ли амазонки на это?
- Они будут делать то, что скажет им их лидер.
Гладиатор покачала головой.
- Ты же не думаешь, что Террея, действительно, сможет убедить их опустить оружие, ведь так?
- Разве я сказала, что это сделает Террея?
Гладиатор проследила пристальный взгляд воина. Эфини спокойно и неколебимо стояла перед возмущающейся Королевой.
Понимание озарило лицо Габриель.
- Если она сможет убедить Террею… - Леопард кивнула, пораженная. Другая мысль. – Ты знала. Давно ты знала?
- О том, что она – Регент? Не очень. Все кусочки мозаики сошлись вместе, когда ты упомянула их встречу на Играх.
Светлые брови сошлись на переносице. Габриель определенно собиралась держать эту информацию о лекарке при себе.
- Я не помню…
- Когда ты болела.
- О. – Леопард с трудом сглотнула. – Кажется, ты так толком и не рассказала мне, о чем я тогда болтала.
Завоеватель злобно усмехнулась.
- Много о чем, но сейчас не время.
- Догадываюсь. – Она выдавила обеспокоенную улыбку. Стоящие у противоположной стены амазонки спорили на повышенных тонах, забыв о присутствии Завоевателя и ее раба. – Зена, почему ты так уверена, что Террея сказала правду о Беллерофоне?
Этот вопрос, наконец, привлек внимание воина. Ее глаза покинули спорящую пару, чтобы остановиться на гладиаторе. Зена понизила голос:
- Беллерофон убил тюремщика.
Не тот ответ, которого она ожидала.
- Я думала, что тюремщик умер от удара по голове. От МОЕГО удара, - горько пробормотала она.
- Как и все остальные. Но когда Беллерофон проводил меня к камере, тело было еще мягким. Если бы тюремщик умер ночью, то к утру бы уже окоченел.
- Он мог умереть прямо перед тем, как его нашли.
- Беллерофон нашел его. И когда я наклонилась, чтобы убедиться в его смерти, то почувствовала привкус горечи.
- Горечи?
- Я успела забыть об этом, пока не почувствовала тот же привкус от твоих чобо.
Леопарду потребовалось несколько секунд, чтобы связать эти факты.
- Беладонна. Тюремщика отравили? – Она обдумывала значение этой информации. – Ты думаешь, что Беллерофон сорвал состязание? Но зачем ему пытаться убить меня?
- Он никогда тебе не доверял, но я не думаю, что ты была его целью.
Гладиатор поймала взгляд Зены и резко выдохнула.
- Единственный оставшийся свидетель его преступления. Боги. Я ведь чуть было не выполнила за него грязную работу, да?
- Чуть было. Но ведь не выполнила.
- И девочку-амазонку, видимо, тоже он убил. Но почему?
- А вот это вопрос, на который у меня нет ответа. Какую выгоду извлек бы он из этих смертей? – Но прежде, чем гладиатор успела обдумать этот вопрос, к ним приблизились амазонки. Огонь в глазу Терреи отсырел, целительница была готова говорить. Их с Зеной обсуждение могло подождать.
_________________________________________________________________________________

Dominor Graeciam
Управлять Грецией

42 Axius
Аксиос
Колонны солдат шли через рыночную площадь – необычное зрелище даже для такого шумного города, как Пелла. Легко узнаваемы были изображения дракона, выдавленные на кирасах, легко было узнать и того, кто ехал на великолепной кобыле в центре конного отряда.
Было время, когда Завоеватель наслаждалась подобными демонстрациями. Любили они ее или ненавидели, но все дрожали, когда Разрушитель проезжала мимо. Постепенно она перестала видеть в них людей – только ресурсы. Лучшие солдаты – резерв, чтобы пополнять ее опустошенные шеренги. Самые богатые торговцы – чтобы финансировать ее кампании. Лучшие кузнецы – чтобы перевооружать ее армии. Самые красивые сыновья и дочери – чтобы украшать ее постель.
Но даже эти дни давно ушли в прошлое. Теперь она видела только убийц. Фермер покрепче перехватил мотыгу. Торговец скрылся в дверном проеме вне поля зрения. Судомойка спрятала руку в складках платья, в поисках боги знают чего. Скрип тетивы заставил ее развернуться в седле. Ничего. Просто султанчик скрипнул под ветром.
Новая порция кислятины заполнила ее желудок. Она скрыла гримасу под хмурым взглядом.
Когда строй остановился, пожилой мужчина протолкался сквозь толпу, на ходу застегивая потрепанный доспех, и вскинул руку в приветствии.
- Завоеватель. Ваши разведчики сообщили нам о вашем прибытии.
Она не потрудилась спешиться.
- Все запасы готовы?
- Почти, Завоеватель. Но уже довольно поздно. Конечно, мы предоставим лучшие места для ночного отдыха, а к утру все запасы будут готовы?
- Никоим образом. Нам нужно еще много пройти до сумерек. Сколько займет подготовка?
- В соответствии с вашими приказаниями все запасы готовы, но лошади… - Мужчина нервно облизнул губы. – Во всей Пелле едва ли найдется необходимое количество лошадей, чтобы составить обоз. Я отослал людей в окрестности, но еще не все вернулись.
Холодный скучающий взгляд врезался в него.
- Твой протекторат находится в центре самых плодородных земель Македонии, а возможно и всей Греции. И ты говоришь мне, что в округе не нашлось даже двадцати рабочих лошадей, мулов и ослов? – Теперь она впилась взглядом в зрителей. Эти неблагодарные пиявки отказывают своему правителю и защитнику…
Рука сжалась на ее лодыжке. Краем глаза Зена видела взъерошенные светлые волосы и ладонь, незаметно отдыхающую на ее ботинке. Она скрипнула зубами.
- Скольких лошадей вам не хватает?
- Трех, Завоеватель.
Трех. Она посмотрела на горожан, бледных и напуганных, на своих гвардейцев, утомленных и голодных, на своих офицеров…
- Капитан?
Немедленно Джоксер подъехал к ней.
- Да, Завоеватель?
- Предоставь мне трех лошадей своих офицеров.
- Как прикажете. – Мгновенно Дракон спешился и передал поводья собственной лошади местному голове, прежде чем отобрать еще двух. Выбранные офицеры смотрели на него с негодованием, но протестовать не смели.
- Сколько времени это займет теперь?
Отставной солдат принял поводья, его неуверенность сменилась искренней улыбкой.
- Полсвечи, Завоеватель. Меньше, если мне помогут. – Он отсалютовал и поспешно ушел. Джоксер пролаял приказы и, вместе с отдавшими лошадей офицерами, последовал за ним.
Остались только она, ее охрана и город, в котором не ждало ничего кроме неприятностей. Ее взгляд остановился на одном из молодых офицеров, на присутствии которого настоял лидер Драконов капитан Маркус.
- Лейтенант Пелагиос, отправь людей маршем до реки для короткого отдыха.
Завоеватель последовала за своими людьми к берегу, остановившись немного выше по течению вне пределов слышимость солдат. Только тогда она спешилась, медленно и с усилием, все еще не вернувшись к полной силе. Крепкие руки помогли ей мягко встать на землю.
- Спасибо.
Габриель кивнула, зарывшись в седельные сумки. Потом вытащила булку хлеба, чтобы отломить от нее два куска.
Они сидели в тишине, жевали хлеб, запивая водой из бурдюка, и смотрели на текущую мимо реку.
- Как плечо? – Спросила Зена, чувствуя раздражение из-за этой попытки начать светскую беседу.
Леопард кивнула, в качестве доказательства поведя плечом с относительной непринужденностью. Как будто Завоеватель и так все время не следила за прогрессом гладиатора. Зена наблюдала, как женщина разминает и напрягает плечо, когда думает, что на нее никто не смотрит, и отмечала каждый день уменьшающееся количество сопутствующих этому процессу гримас.
Однако это был не тот ответ, на который она рассчитывала. Зена решила испробовать другой путь.
- Как думаешь, они смогут в безопасности вернуться в земли амазонок?
Трирема едва коснулась песка, а Королева и ее Регент уже поспешно покидали берег. Иногда Зена задавалась вопросом, не пойдут ли все усилия прахом, если какой-нибудь охотник за головами решит разжиться наградой, о снятии которой еще не слышал.
Леопард смотрела на реку. Через некоторое время она пожала плечами.
Драгоценные моменты наедине утекали вместе с рекой. Завоеватель вздохнула.
- Ты собираешься что-нибудь сказать?
Взгляд раба уткнулся в землю, выражение ее лица было непроницаемым. С тех пор, как они вошли на земли Македонии, Габриель стала особенно отстраненной – прикосновение к лодыжке стало первым намеком на общение за день. Даже теперь раб, казалось, не слышала ее. Зена коснулась тыльной стороной ладони мускулистого предплечья Леопарда, и та моргнула, выныривая из своих мыслей.
- Что, например? – Наконец, ответила она.
- Не знаю. Не важно. Я просто… скучаю по нашим беседам.
Это признание ужалило. Как будто, произнесенное вслух, оно давало рабу даже больше власти, чем та уже имела. Но воин не могла отрицать правду этих слов. День беспокойной подготовки и два дня путешествия на крошечной открытой палубе триремы, заполненной сотней первоклассных солдат, не давали никакой возможности для уединения. Хотя они были рядом каждый миг каждого дня, она жаждала компании гладиатора.
- Я думаю, что они благополучно доберутся. – Раб подтянула колени к груди, и снова уставилась на воду. Лучи опускающегося солнца отражались от морщинистой поверхности воды, штрихуя светом ее лицо. – Это река Аксиос?
Вопрос удивил Зену, но она кивнула.
- А что?
Габриель пожала плечами. Но после нескольких моментов тишины, плотину молчания прорвало.
- Давным-давно у бога этой реки, Аксиоса, был внук по имени Астеропаиос – умелый воин, который мог сражаться как правой, так и левой руками. Он мог даже метнуть одновременно два копья со смертоносной точностью. К сожалению, Астеропаиос находился в Трое, когда тысяча судов Агамемнона пристала к берегу, чтобы осадить город…
…когда Патрокл умер от руки Гектора, Ахиллес впал в ярость, вырезая троянцев направо и налево. Он сбрасывал тела убитых в реку Скамандер, и вскоре вода была перегорожена трупами. Речной бог попросил внука своего брата Аксиоса положить этому конец. В суматохе яростного нападения Ахиллеса, Астеропаиос метнул два копья. Первое Ахиллес отбил своим щитом, но второе задело его руку. Внук Аксиоса был единственным воином их всех, сражающихся под Троей, который смог пустить кровь Ахиллесу. Но, в конце концов, Ахилес убил и его. Разгневанный Скамандер хлынул на берег и почти утопил Ахиллеса, но в тот миг, когда речной бог уже торжествовал, вмешался Гефест и иссушил реку единственной волной пламени.
Гладиатор снова замолчала. Завоеватель не отрывала от нее взгляда с того момента, как история была начата. Наконец, голос вернулся к ней.
- Откуда это взялось?
Лицо раба стало темно-красным.
- Просто история, которую я однажды слышала.
Однажды? Да у этой женщины память Хроноса.
Обеспокоенная, гладиатор подняла взгляд.
- Тебе понравилось?
Воин задумалась.
- Ну, твои навыки рассказчика зверские. Концовка резкая, разочаровывающая и абсолютно неудовлетворяющая. Но там был гнев, месть, много сражений… да, мне понравилось. Там был какой-то глубокий смысл?
- Нет, не совсем. – Габриель рассеяно смотрела на реку. Завоеватель решила, что она снова потерялась в своих мыслях, но тут женщина заговорила. – Астеропаиос сражался потому, что считал себя обязанным своей семье, а Ахиллес сражался из любви к Патроклу. И Ахиллес, в конце концов, убил Париса, который сражался из любви к Елене, как и Гектор, и остальные троянцы. Любовь – решающая сила. Так что, да, я сказала бы, что смысл был такой: «Если ты должен сражаться, то сражайся за любовь».
Завоеватель рассмеялась. Когда раб впилась в нее взглядом, воин обняла ее за плечи.
- Нет, это хорошо. Ты просто удивила меня, вот и все. Я никогда не думала, что ты столь романтична.
- Вовсе нет, - сердито ответила Леопард. Тем не менее, она явно попала в больное место, и беседа прервалась так же внезапно, как и началась.
Зена не могла этого больше выдерживать.
- Ладно, в чем дело?
- Ни в чем, - пробормотала гладиатор.
- Тогда откуда этот угрюмый взгляд?
Леопард вырвала травинку, глаза опущены, она явно не желала отвечать.
- Зена, люди не должны видеть, как ты беседуешь с рабом.
Воин отклонилась назад, расстроенная отстраненностью гладиатора.
- Кто из увидевших осмелится спросить, что я делаю?
- Твоя охрана. Граждане Пеллы. Первая Армия. Римляне. Особенно римляне.
- Нет здесь никаких римлян.
- Ты не можешь этого знать. Здесь могут быть шпионы, передовые отряды. И даже если здесь их нет, мы, несомненно, попадемся им на глаза позже. Ты сама говорила, что не можешь позволить людям думать, что раб влияет на решения Завоевателя.
У нее волосы на загривке встали дыбом, когда ее же слова были брошены ей в лицо.
- Я – Завоеватель. Я могу делать все, что пожелаю.
- Ты не можешь выглядеть слабой. Особенно сейчас, когда ты не в лучшей форме. Не перед римским генералом и его людьми, которые уже считают, что женщина, стоящая во главе армии – это острота, не менее смешная, чем женщина, стоящая во главе страны.
Лицо Завоевателя стало чрезвычайно спокойным – предупреждение для любого, кто знал ее.
- Ты называешь мое лидерство шуткой?
Леопард подавила раздражение.
- Ты знаешь, что нет. Но у них нет никакого уважения к мягкости или состраданию. Они считают эти эмоции лишь слабостями, которые нужно эксплуатировать…
- Не читай мне лекции по римским ценностям. Ты – не единственная здесь кто изучил это на собственной шкуре, помнишь? – Сколь бы сердитой она не была, голос Зены оставался необычайно ровным. К ее удивлению, гладиатор закрыла рот, огонь покинул ее взгляд.
- Я… волнуюсь вот и все.
Не о чем волноваться. Однако острый слух уловил тремор в голосе, внимательный взгляд различил взволнованную дрожь рук. До сих пор Леопард только раз говорила о том, что боится.
- Так в этом все дело? В римлянах? Габриель, я никогда не позволю им коснуться даже волоска на твоей голове.
Леопард вздрогнула.
- Я больше беспокоюсь о волосах на твоей голове. Почему ты это делаешь? Что даст еще одна сотня солдат против восьми тысяч легионеров?
- Сотня солдат и самый знаменитый воин Македонии со времен Александра, - поправила Зена, ухмыляясь.
- Зена, – прорычала Леопард. – Сейчас ты похожа на ходячий труп. Не очень устрашающе.
- Я знаю, как я выгляжу. Но мне не нужно запугивать восемь тысяч легионеров. Достаточно запугать одного римского генерала.
Гладиатор задумалась.
- Тогда сделай это убедительно. Закуй меня в цепи. Я адски уверенна, что ношу ошейник не для того, чтобы шея не мерзла.
Завоеватель подняла бровь.
- Сейчас? Мы, по крайней мере, в неделе марша от места.
- У Цезаря глаза повсюду, а я до сих пор тебя не убила. – Мудрые глаза горели фанатичным огнем. – Закуй меня или, помоги мне Арес, я снова попытаюсь тебя убить.
И под угрозой она услышала дрожь отчаяния, и внезапно поняла.
- Ты боишься, что у тебя может получиться.
Теперь в глазах Леопарда была настоящая боль.
- Однажды ты спросила, убью ли я тебя. Я не ответила потому, что не знала. И я никогда не хочу этого узнать. Не заставляй меня узнать. Пожалуйста, - прошептала она, протягивая руки для кандалов.
Воин изучала ее лицо, ища то крошечное мерцание чего-то – уважения? любви? – которое всегда останавливало гладиатора от того, чтобы причинить ей вред. Она нашла его даже под диким жаром этого взгляда. Леопард стала ее компаньоном, ее доверенным лицом. Одиночество последних трех дней убедило ее, что она не хочет возвращаться к тому, как все было раньше.
- Нет. Мы найдем другой путь.
- Какой другой путь? Ты хочешь, чтобы я осталась. Я хочу, чтобы ты жила.
- Обещай мне, что ты не…
- Я не могу. – Чувства душили ее. - Я не могу.
Зена была в недоумении.
- Почему? Я не понимаю.
Решимость гладиатора поколебалась. Если бы Зена смогла подобрать правильные слова, она бы убедила Леопарда отказаться от этого безумия, если бы Завоеватель только сумела разбить ее доводы.
- Не делай этого, Габриель. Просто поговори со мной. Заставь меня понять. Что есть у Цезаря против тебя, что может заставить тебя причинить мне вред?
Раб открыла рот и беспомощно закрыла его. Зена прокляла себя за то, что не попыталась выяснить это раньше, приняв как данность то, что Леопард убивала для своего хозяина потому, что у нее не оставалось другого выбора кроме наказания или смерти под его жестоким контролем. Но здесь, в тысяче лиг от него? Леопард ненавидела Цезаря почти так же, как и она сама. Что могло на таком расстоянии заставить ее выполнять его приказы?
- Ты напугана, я понимаю. Но, что бы он ни сделал, мы сможем это уничтожить.
Воин потянулась, желая успокоить женщину, но это привело только к тому, что Леопард отшатнулась и сжала челюсть.
- Выбирай, Зена. – Она сделала еще один шаг назад. – Закуй меня в цепи или позволь мне уйти. – Она ждала мгновение, два. Завоеватель с недоверием смотрела на нее.
Раб побежала.
Зена открыла рот, наблюдая, как Леопард прыгает в реку. Сильный удар об воду; вынырнула она уже довольно далеко от места прыжка – течение было быстрым.
«Закуй меня в цепи или позволь мне уйти».
Белокурая голова скрылась под водой и снова сломала волнистую поверхность с громким вдохом, руки отчаянно шлепали по воде.
- Драконы! – Прогромыхала Завоеватель. – Остановите этого раба!
Она не стала смотреть, что будут делать солдаты, вскакивая в седло с силой, которую не чувствовала уже несколько дней. Когда Зена снова повернулась к реке, Драконы уже добрались до гладиатора. Первым двум не удалось подобраться к барахтающейся женщине, но третий схватил ее за запястье, когда та снова ушла под воду. К тому времени, как раб вновь нащупала дно, двое мужчин уже тащили ее к отмели. Гладиатор споткнулась и чуть не опрокинула одного из Драконов, пытаясь удержаться на ногах. Солдат ругнулся и ударил ее в висок. Завоевателю собрать всю свою волю, чтобы удержаться от желания пересчитать ему зубы. Наконец, все трое стояли перед нею. Руки Леопарда были вывернуты за спину, на лице отражались отзвуки боли, с волос и одежды стекала речная вода. Завоеватель впилась в нее взглядом, чувствуя себя по-настоящему сердитой. Моменты превращались в минуты. Наконец, один из Драконов откашлялся, дождался кивка воина и произнес:
- Мы заклеймим ее, Завоеватель?
Она задумалась, давая время и рабу тоже обдумать этот вопрос. Наконец, Зена покачала головой.
- Нет, она не убегала. Она просто… запуталась. Ведь так, раб?
Женщина медленно кивнула.
Завоеватель запустила руку в седельные сумки и бросила солдатам кандалы. Когда Дракон передал ей цепь, Зена не без труда поборола желание дернуться посильнее, уронив раба на колени. Вместо этого она развернулась и поехала обратно к городу, вынуждая раба бежать, чтобы держаться рядом с лошадью.
- Это было особенно глупо, - прошипела Зена, когда они оказались вне пределов слышимости. – Ты могла утонуть.
- Я знала, что ты придешь за мной, - выдавила раб между приступами кашля и дрожью.
Завоеватель расстроено покачала головой, ненавидя роль, которую играла по просьбе гладиатора.
- Хочешь поиграть в раба, чтобы одурачить шпионов Цезаря? Прекрасно. Когда я буду обращаться с тобой соответственно, помни, что это был твой выбор, а не мой.

_________________________________________________________________________________

Черный небесный шелк исколот звездной иглой,
Белым оловом льда расплавился лик луны.
Гнев моего огня давно уже стал золой,
Бег моего коня пронзительней тишины.

Волчьей тропой – за край, прах заметет следы,
Мимо железных гор, мимо свинцовых вод...
Тысячу долгих лет конь мой не знал узды,
Тысячу грозных миль длился его поход.

Пусть глаза мои ныне подернуты льдом,
Я уже различаю во мраке огонь костра.
Я вернулся в долину, где был мой дом,
Принимай же меня, сестра.
43 Iustitia Vulgi
Правосудие Толпы
- Драконы, стой.
Колонна остановилась, почти слышимый вздох облегчения пробежал по рядам. Уставшая гладиатор споткнулась и подняла голову, только сейчас заметив окружающие их домики деревни. Завоеватель тяжело соскользнула с лошади и последовала за капитаном Джоксером в гостиницу – единственное освещенное здание на темной пустой улице.
Леопард отчаянно хотела сесть, или встать на колени, или лечь. Вместо этого она заставила воспаленные ноги держать себя прямо и закрыла глаза, охотно скользнув обратно в полудрему – состояние, уже ставшее привычным за последние семь дней.
Голос капитана разбудил ее. Дракон пролаял распоряжения солдатам, и колонна рассыпалась гудящим роем. Леопард наблюдала, за своим прежним конвоиром, ожидая распоряжений, но тот даже не глянул на нее. Скоро улица снова опустела, если не считать взнузданной лошади и закованного раба, цепь от кандалов которой была наброшена на луку седла. Ее хозяйки нигде не было видно.
- Эй ты, – крикнул мальчик лет двенадцати. Он показал большим пальцем на здание за своей спиной. – Конюшня – там.
Леопард склонила голову набок, огонь вспыхнул в ее глазах. Но мальчик даже не заметил своей оплошности, и просто ждал, чтобы показать путь. С глубоким вдохом, она отстранилась от боли, взяла лошадь под уздцы и последовала за пареньком.
То, что она не разбиралась в уходе за лошадьми, быстро стало очевидным. Мальчик протолкнулся мимо нее, показал, как расседлать лошадь и вручил ей скребок. Уж это-то она могла сделать. Мальчик ушел, чтобы вернуться с кормом для лошади.
- Ты кто? Какой-то римский шпион? Ты поэтому в цепях? – Мальчик смотрел на наручные кандалы, на тяжелую цепь, тянущуюся от ошейника до луки седла, на красную тунику, кожаный панцирь и военную юбку, на коротко обрезанные волосы. Отрицать его догадку, значило бы только получить больше вопросов. Так что гладиатор просто пожала плечами.
Конечно, мальчика это не остановило, у таких, как он, всегда хватает вопросов.
- Ты принадлежишь Завоевателю, ведь так? Она захватила тебя?
Гладиатор ухмыльнулась, но кивнула.
- Она отрезала тебе язык и скормила его воронам?
Габриель задрожала, вспомнив маленьких черных монстров, играющих в перетягивание каната на болтающихся ногах ее сестры, избегая капель, все капающих, капающих и капающих с ее подбородка. Она нахмурилась, глядя на ненормального мальчика. Потом отрицательно покачала головой и в доказательство показала ему язык.
- Тебе повезло, что она не убила тебя. Ты когда-нибудь видела, как она убивает людей?
Гладиатор мрачно покачала головой.
- Они умирают ужасными смертями. – Паренек не мог сдержать волнения и забрался на перегородку стойла, чтобы сверху наблюдать, как она чистит лошадь. – Знаешь, я видел ее раньше. Несколько лет назад, во время войны, ее армия приходила, чтобы убить римлян. Она вернулась из сражения, вся в крови, и крови было так много, что мой дядя сказал «она, должно быть, ранена». Но она не была ранена. Это все была кровь солдат, которых она убила. Она поразительная. Я когда-то слышал, как бард называл ее Королевой Воинов.
Гладиатор замерла.
- Классное прозвище, правда? Возможно, когда-нибудь, я присоединюсь к ее армии, она научит меня сражаться, и люди станут называть меня Королем Воинов.
Леопард едва слушала разглагольствования мальчишки, до рези в глазах всматриваясь в темное окно.
- Я думаю – это прекрасная идея.
И мальчик, и гладиатор вздрогнули и повернулись к дверному проему, в котором едва виднелся темный силуэт.
- Спасибо, что позаботился о моем заключенном, парень. Я уж думала, что она заблудилась. – Завоеватель подняла цепь раба и повела ее из конюшен обратно к гостинице. Мальчик быстро догнал их и пошел рядом со своей Королевой Воинов.
- Вы захватили ее в каньоне? – Спросил он, показывая подбородком на Леопарда. – Я видел их там вчера.
- Правда? – Ее тон оставался ровным, но гладиатор заметила скрываемый интерес.
- Пеллас! Мне жаль, Завоеватель… – При виде владельца гостиницы, раб запнулась на середине шага и уставилась в землю, скрывая лицо под грязью и неровно обрезанными лохмами, когда они проходили мимо мужчины. Она не решалась оглянуться, пока под ногами не заскрипели деревянные ступени лестницы. Владелец гостиницы не смотрел в ее сторону, слишком занятый тем, чтобы отшлепать мальчика и отправить его спать.
Воин привела ее в маленькую комнату, где едва хватило места для узкой кровати и небольшого столика с тазиком и кувшином. Гладиатору пришлось прижаться к стене, чтобы Завоеватель смогла протиснуться мимо и закрыть дверь. Свободного места на полу оставалось совсем чуть-чуть – едва хватало, чтобы один человек мог лечь.
Зена немедленно достала ключ, чтобы избавиться от кандалов.
- Ты думала, что я забыла о тебе?
Раб закрыла глаза, наслаждаясь отсутствием лишнего веса на шее и спине.
- Была такая мысль.
Наручники упали на пол, и воин подняла ее запястья к свету, чтобы убедиться в отсутствии ран и ушибов.
- Ты не говорила, что мы остановимся в Скупи. – Леопард пыталась говорить непринужденно.
Завоеватель пожала плечами.
- Это самый северный населенный пункт, больше негде. Ты знаешь владельца гостиницы?
Выходит, Зена заметила ее неловкость. Леопард разминала запястья – скорее дань привычкам прошлого, чем необходимость в настоящем. Ее хозяйка наблюдала за ней, ожидая ответа.
- Тогда его брат управлял гостиницей. Он разрешил мне рассказывать истории в обмен на комнату.
- Дай угадаю, – добавила Завоеватель, – истории о так называемой Королеве Воинов.
Раб вспыхнула и заговорила быстрее.
- Я была в городе меньше недели, когда путешественник рассказал, что римские отряды сосредотачиваются в Иллирии и Дации. Местные начали нервничать. Я сказала, что это нелепо – Цезарь не станет рисковать навлечь на себя гнев Завоевателя, размещая армию на границе. Конечно, никто не знал, что ты уже вторглась в Египет.
Глаза Завоевателя не выражали никаких эмоций, она привычно снимала броню.
- А дальше?
Раб приняла броню, осторожность притаилась в ее глазах.
- Ты уже знаешь эту историю.
- Да, но первый рассказ содержал гораздо меньше деталей. – Снова эта улыбка, которая говорила, что Завоеватель в любом случае заставит ее говорить.
Гладиатор вздохнула.
- Люди вошли в таверну ночью, тот мужчина – нынешний хозяин гостиницы – вел их. Они говорили, что римский легион идет прямо на деревню. Люди запаниковали. Я сказала им, что Завоеватель придет, им нужно только удерживать римлян…
- Удерживать римлян? Сотня фермеров против четырех тысяч легионеров-ветеранов?
- Я не знала, сколько у них людей, – спокойный ответ. – И это не имело значения. Как только я это предложила, он повернулся ко мне и назвал меня шпионкой Завоевателя. Брат владельца гостиницы убедил всех, что они спасут деревню, если капитулируют и отдадут римлянам что-нибудь ценное. Я все еще пыталась понять, что он имеет в виду, когда они схватили меня.
Завоеватель хихикнула.
- Держу пари, ты разбила несколько голов.
Габриель пожала плечами.
- Я была девочкой с фермы Потейдии. Только то, что мне повезло с Каллисто, не означает, что я научилась сражаться. Я пыталась поговорить с ними, убедить, что не знаю тебя и не представляю никакого интереса для римлян. Они мне не поверили, они называли меня шлюхой Завоевателя за распространение твоей лжи. – Это все еще воздействовало на нее. Ее руки дрожали, пока она распутывала завязки наплечников Завоевателя. – Я помню, как меня выволокли на улицу, буквально сдавливая прессом тел, так много рук цеплялись за мои волосы, одежду и кожу, тянули в разные стороны, что казалось – они пытаются разорвать меня на части. На меня вопили те же самые люди, которые много вечеров внимали моим историям…
Стук в дверь заставил ее замолчать.
- Что еще? – Рявкнула Завоеватель.
- Суп с кухни, Завоеватель.
Владелец гостиницы. Женщины обменялись взглядами: напряженный – гладиатора, вопросительный – воина. Неохотно, раб открыла дверь.
Владелец гостиницы держал в руках большую тарелку с супом.
- Я принес вам… о. – Мужчина посмотрел ей за спину. – Завоеватель, ваш капитан велел принести вам ужин.
Воин подошла к двери.
- Попробуй это. – Раб автоматически потянулась к тарелке. Рука остановила ее. Леопард проследила взгляд своей хозяйки, обнаружив, что та смотрит на владельца гостиницы с опасной улыбкой на губах. – Если ты не против?
- Конечно, – пробормотал мужчина, немедленно проглотив ложку супа.
Завоеватель кивнула и развернулась, раб приняла миску и закрыла дверь. Она стояла так долгий момент, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Шепот, слетевший в ее губ, был настолько тихим, что даже ее собственные уши не разобрали слов.
Уши Завоевателя, однако, не пропустили этого.
- Еще раз? – Спросила она, усаживаясь на край узкой кровати и начиная расшнуровывать ботинки.
Леопард прочистила горло, вынуждая себя говорить.
- Он даже не узнал меня.
- Бард, которого он знал, вероятно, сильно отличался от тебя нынешней.
«Бард». Она не заработала права так называться. Гладиатор рассеяно кивнула.
- Тогда у меня волосы были длиннее. И я носила более закрытую одежду. Слишком много говорила. Все еще…
Голос Завоевателя был нежен.
- Вероятно, он даже не помнит этого.
Сердце Леопарда пропустило удар и зашлось стуком.
- Как он может не помнить, что разрушил мою жизнь?
Воин выпрямилась, вынуждая себя смотреть в глаза рабу.
- Я разрушила тысячи жизней. Верь мне. Все, что он помнит – они испробовали каждое средство, чтобы остановить римскую армию от нападения на свою деревню.
Жар пробежал сквозь гладиатора, гнев, столь чистый, что у нее сжало желудок.
- Нет. Он будет это помнить. Я удостоверюсь, что он будет помнить. Каждый удар, каждый пинок, каждое проклятье – нет – …
Она стряхнула руки, сжавшиеся вокруг нее. Руки вернулись, заменив упрямство недостатком силы. Все это могло бы закончиться сражением, если бы не миска супа в ее руках. Гладиатор сама удивлялась, как до сих пор миска не развалилась под судорожно сжавшимися пальцами. Грудную клетку обжигало холодом, она скрипнула зубами, подавляя желание кричать, глаза жгло от эмоций.
Бормотание возле ее уха.
– Он сыграл роль Судьбы. Он привел тебя ко мне. Отпусти это.
Она чувствовала себя старой кожей на барабане, натянутой почти до разрывания. Воин продолжала прижимать ее к себе, скрепляя, не давала развалиться на части. Она прекратила бороться, втянула воздух сквозь сжатые зубы. Она не соглашалась с этим. Не могла согласиться. Но ей никогда не удавалось держаться за этот вид гнева. Это истощало ее, оставляло чувство пустоты. Габриель резко расслабилась, опустила голову на острую ключицу, позволяя рукам обнимать ее так, как никто не обнимал… никогда.
Завоеватель прочистила горло.
- Мой суп стынет.
Леопард открыла глаза, уставилась на миску, не желая поднимать глаз.
- Почему ты сделала это?
- Что? – Беспечно спросила Завоеватель, снова опускаясь на кровать.
- Это. Сейчас. Это… – «объятие, утешение» – …руками.
Один ботинок лег на пол.
- Захотелось. У тебя какие-то проблемы с этим?
Автоматически раб покачала головой, хотя собиралась сказать “да”. Что ей с каждым днем все тяжелее становится помнить свое место. Что нужна цепь, дабы напоминать ей, что женщина, держащая другой конец, считает ее… она не знала кем. Собственностью? Домашним питомцем? Еще одной душой, которая будет сражаться и умрет за нее? Нет, было там что-то еще, некая мягкость и уязвимость, которую воин не показывала никому иному. Но раб не смела заглядывать глубже. Однажды она уже пересекла эту черту, и лишь причинила себе боль, считая, что Завоеватель относится к ней иначе.
«Ты не свободна!»
Шрам под ее ключицей дернулся. Гладиатор повела плечами, чтобы расслабить мышцы. Она уже начала протягивать миску, но вдруг снова прижала ее к себе.
- Я думала, что это я должна пробовать твою еду.
- Я передумала.
- Почему?
Синие глаза смотрели ей прямо в душу.
- Он заменим.
«Ты – нет». Улыбка растянула уголки ее рта. Леопард стерла ее, считая для себя обязательным попробовать суп, прежде чем передать хозяйке. Расстегивая собственную броню, гладиатор тайно считала, сколько ложек Завоеватель съест без принуждения. Девять, и Зена отодвинула миску. Прогресс.
- Давай я. – Воин подозвала ее, и только теперь гладиатор заметила, что напряглась, готовясь заняться застежками, расположенными под все еще плохо гнущимся плечом. Она предоставила своей хозяйке справляться с этим, и вздохнула, когда тяжелая кожа покинула ее плечи.
- Прикончи это, хорошо? Меня мутит от одного запаха. – Зена показала на миску и легла в постель, закрывая глаза.
Одно из многих проявлений привязанности к рабу, прикрытых грубостью, которые показала Завоеватель за последние несколько дней. Гладиатор скинула ботинки и военную юбку, прежде чем все свое внимание обратить на еду. Суп упал в сжатый желудок как камень, она съела едва ли больше, чем Завоеватель, до того, как почувствовала, что желудок наполнен. Но это не имело значения. Она доела все. Кормить раба не было первоочередной задачей Завоевателя. Немного объедков тут и там – вот и вся еда. Кто знает, когда ей удастся снова получить пищу?
Когда миска опустела, она погасила лампаду и обосновалась на полу, подпирая дверь ботинками против незваных гостей. Деревянные половицы были не особенно удобны, но это все же было лучше, чем спать в броне на камнях под холодными звездами.
- Габриель? – Голос воина звучал приглушенно, отражаясь от стены.
- Да?
- Что ты делаешь?
Она взвесила возможные варианты ответа, выбрав наиболее очевидный.
- Охраняю дверь.
- Придвинь к двери столик и иди сюда.
Леопард подбирала объяснение.
- Столик не слишком крепкий. Я буду чувствовать себя лучше…
- Ты боишься делить кровать со мной?
Вопрос поразил ее.
- Я… Нет, конечно нет.
- Ты думаешь, что я буду принуждать тебя к чему-то, как твои предыдущие владельцы.
У нее внезапно пересохло во рту.
- Я не могу знать, что ты собираешься делать. – Она немедленно пожалела, что дала столь уклончивый ответ на прямой вопрос. Молчание Зены лишь подпитывало ее сожаление. Габриель вздохнула, рассеяно массируя шрам, оставшийся в том месте, где стрела воткнулась в ее спину, пытаясь хоть немного размять напряженные мышцы. – Нет, я не думаю, что ты стала бы это делать, – наконец, ответила она. – Но я ошибалась и раньше.
Никакого ответа. Она прикусила свой трижды проклятый язык за последнее уточнение.
Деревянные планки кровати скрипнули, когда Завоеватель повернулась.
- Я нахожу твое присутствие… успокаивающим. – Произнесла она. – Ничего более. Но никого не вынуждают делить кровать с Завоевателем. Независимо от причины. – Зена снова отвернулась к стене, давая понять, что тема закрыта, но медленное размеренное дыхание говорило о том, что она далека от сна.
Как и гладиатор. Она лежала с открытыми глазами, но видела только оборотную сторону собственных темных уродливых страхов.
Леопард, как и Завоеватель, не любила признавать свои слабости. Но она знала только один способ иметь дело с теми, что проявили себя.
Она встала, опираясь на дверь, сложила у порога брони, укрепила засов мечом Завоевателя, и скользнула под одеяло. Раб не могла заставить себя прижаться к темноволосой женщине, лишь успокоительно положила руку на ее бедро. Казалось, это угодило Завоевателю, потому что воин расслабилась, удобнее устраиваясь на комковатом тюфяке.
- Зена? – Рискнула она.
- Гм?
- Я думала о Беллерофоне.
Завоеватель не ответила, но Леопард слышала по ее дыханию, что она не спит.
- Террея поклялась, что она не посылала первого ассасина. Возможно, он ее послал. Чтобы сделать тебя более неуравновешенной и изолированной.
- Или, возможно, он просто не любил амазонок, и знал меня достаточно хорошо, чтобы верить – амазонка-ассасин приведет к истреблению амазонок.
- Почему ты этого не сделала? Я имею в виду, не истребила их? Ты бы могла.
Молчание. Гладиатор ждала ответа, сколько смела, затем пожала плечами.
- Не важно. Я не хотела совать нос не в свое дело.
- Нет, хотела.
Леопард задержала дыхание, не способная понять, навлекла ли она неприятности на свою голову.
- Думаю, на то есть много причин. Большинство из них тебя не касаются. Та, что имеет значение? Я не хотела их истреблять. В глубине души я знала, что Террея сказала правду. Я не хотела, чтобы это было правдой. У меня были все причины думать, что она солгала. Но это было не так.
Гладиатор следила за нитью рассказа.
- Ты не могла придумать, как выпутаться из этого. Поэтому ты и держала Королеву под замком. Завоеватель не может ошибаться.
- Что-то вроде того, – пробормотала воин.
- Но почему тогда ты ее отпустила? Разве не ты волновалась, что люди могут поднять мятеж, если решат, будто ты стала слабой?
- Ты мне скажи. Ты же любишь говорить за Грецию. Разве они не станут приветствовать нового доброжелательного Завоевателя с распростертыми объятиями? – Горечь в ее тоне говорила о том, что сама она так не считает.
Раб прикусила губу.
- Я нахожу, что большинство людей обращаются с другими так, как обращались с ними, – обнадеживающе заметила она.
И, если хотя бы половина историй об ужасах завоеваний воина была правдой, это не служило хорошим предзнаменованием для любой из них.

_________________________________________________________________________________

Пусть тебя не страшит, что так холодна рука,
Я напою коня и снова вернусь к огню.
Вязью морозных рун расчерчена сталь клинка,
Пепел чужих ветров окутал мою броню.

Что ж, расскажи, сестра, как тебе здесь жилось?
Вьюга твои цветы лисьим хвостом смела,
Выстудила зима пламя твоих волос,
Бездною твоих глаз стала ночная мгла.

Я был мертв всю последнюю тысячу лет,
И у нас остается лишь три часа до утра,
Но, покуда не выплеснул кровь рассвет,
Расскажи обо всем, сестра.

0

14

44 Congressus
Встреча
- Мы осуществляем замедляющие врага маневры здесь, здесь и здесь. – Толстый мозолистый палец ткнулся в карту, отмечая дорогу и долину. – Мы потеряли девятнадцать солдат убитыми, и тридцать один раненый не сможет вернуться в строй. По оценкам разведчиков, враг потерял сто двадцать человек убитыми и больше трех сотен ранеными.
Завоеватель улыбнулась.
- Хорошая работа, генерал.
Мармакс кивнул, принимая редкий комплемент. Но сам генерал не был доволен своими достижениями.
- Две недели отступлений плохо сказываются на морали. Я рад, что вы здесь. Я знаю, что люди стремятся сойтись лицом к лицу с этими римскими собаками. – Судя по тону ветерана, он разделял чувства своих солдат.
- Скоро, генерал. Они все еще превосходят нас в численности почти три к двум. Отправь посыльного к римскому генералу. Сообщи ему, что хочешь встретиться и обсудить то, что убедит его оставить земли Греции.
- Подкуп?
- Вряд ли его удастся так легко переубедить. Нет, я хочу увидеть его лицо. Я хочу знать, с кем имею дело, и хочу, чтобы он знал, кому будет противостоять.
Усмешка сделала генерала на десять лет моложе.
- Как прикажете, Завоеватель.
Она отошла от стола, наблюдая, как Мармакс отправляет своего человека. Посыльный поднялся на холм и поскакал в сторону редкого леса, тянущегося вдоль высокогорной долины, к крошечным точкам, едва начавшим появляться из утреннего тумана.
К полудню они получили ответ.
Завоеватель слегка пнула раба, которая отдыхала под деревом.
- Вставай. Поехали. – Когда Леопард встала, Зена набросила ей на плечи тяжелый плащ и поднялась в седло. Затем воин протянула руку, обхватывая предплечье раба чуть выше манжета кандалов, и помогла той подняться на круп лошади позади себя. Сильные руки сжались вокруг ее талии. Завоеватель нахлобучила простой солдатский шлем и послала генерала Мармакса и его людей вперед.
Римские офицеры встретили их в небольшой долине между двумя армиями. Греки придержали коней на расстоянии полета стрелы от них. Долгую минуту никто не двигался. Завоеватель рассматривала римлян, оставив разодетого в самый безвкусный доспех и шлем с плюмажем напоследок. Не достаточно показушный, чтобы быть самим Цезарем. Она почувствовала легкий укол разочарования.
- К чему все это? – Рявкнул один из офицеров – трибун, судя по полосам на тунике.
- Я – генерал Мармакс, командующий Первой Армии Завоевателя.
- Мы знаем, кто ты, – презрительно протянул трибун. – В чем смысл этой встречи?
Мармакс отрезал сентенции молодого дворянина тяжелым взглядом.
- Рим нарушил условия Диррахиумского договора, когда вы пересекли границу Македонии. Я здесь для того, чтобы обсудить с вашим командиром условия вывода войск.
Смешки раздались со стороны римлян, низкие и мерзкие.
- Какие условия вы предлагаете? – Ровный голос принадлежал мужчине в хороших доспехах, стоявшему в задней части группы. Маленькие темные глаза сверлили генерала Мармакса из-под украшенного плюмажем шлема.
- Немедленный вывод всех частей римской армии на территории к северу и западу от рек Дрило и Дринус. В ответ я сообщу Завоевателю, что все это было связано лишь с плохой ориентацией на местности, и рекомендую не объявлять войну и ответное наступление.
- Все это весьма разумно, – ответил римлянин. – Мы – разумные люди. К сожалению для вас и меня, мы принимаем приказы от тех, кто не разделяет наши представления о разумном. Главным образом это качается вашего Завоевателя. Я обязан ответить ‘нет’.
- Это было бы ошибкой. – Воин скинула шлем и выпрямилась, дожидаясь, пока все ее узнают.
Римский генерал посмотрел на Завоевателя, на маленькую блондинку, сидящую за ее спиной.
- Это удовольствие – наконец встретится с вами, Завоеватель. – Как и в случае с Цезарем, его взгляд и голос не подтверждали слова. Хотя воин и не обнаружила никакой насмешки в его тоне. Только вежливость и, возможно, отчасти уважение. Или, по крайней мере, решение не недооценивать ее. Римлянин слегка приподнялся в седле и коротко кивнул. – Я – Марк Юний Брут, командующий этих легионов.
Женщина, сидящая за спиной Зены, услышав эти слова, напряглась и слегка наклонилась вбок, чтобы лучше его разглядеть.
Завоеватель наклонила голову.
- Брут? Не тот ли Брут, что разграбил Скупи?
- Обращайся к нему – генерал Брут.
Завоеватель игнорировала болтливого трибуна.
- Тогда вы узнаете мой трофей, генерал. – Она отклонилась назад, без церемоний столкнув гладиатора с лошади. – Вы двое знаете друг друга, я права?
Раб поднялась на ноги, наклонила голову. Генерал смотрел на нее широко открытыми глазами.
Завоеватель дернула цепь, схватила ошейник и выворачивала его, пока женщина не посмотрела на нее.
- Я задала тебе вопрос, раб. Ты знаешь нашего уважаемого генерала?
Она была уверенна, что Леопард кивнет в ответ. Все это было проделано лишь для того, чтобы заглянуть гладиатору в глаза. Гнев. Негодование. На нее или на Брута – Завоеватель не могла выяснить.
- Как я понимаю, когда-то она была твоим рабом. Весьма вспыльчивое создание. Была ли она столь же агрессивной в твоей постели?
Гладиатор болезненно изогнула шею. Подыгрывала она или действительно сопротивлялась причиняющему боль повороту ошейника, но ее действия заставили Брута, чьи губы дрогнули в гримасе недовольства, выпрямиться в седле.
- Цезарь сказал мне, что вы купили ее. – Мужчина наблюдал за тем, как она грубо выворачивает ошейник. – Я и не догадывался, что вы столь привязались к ней.
- Она развлекает меня. Я люблю наблюдать, как она сражается. – Завоеватель снова дернула ошейник, заставляя болезненно изогнувшуюся женщину подняться на цыпочки, делая вид, что наслаждается сражением раба против жесткого металла. – Могу себе представить, что тебе в ней нравилось. – Импульсивно Зена наклонилась в седле и накрыла губы гладиатора своими.
Леопард замерла, пораженная, неспособная отреагировать, когда эти губы сильнее прижались к ее.
- Борись со мной, – выдохнула воин в ее рот.
Долгий момент замешательства. Затем кулак Леопарда жестко соединился с виском воина. Завоеватель хрипло рассмеялась, даже несмотря на то, что перед глазами заплясали цветные пятна. Боги, у этой женщины мощный удар. Когда Зене снова удалось сфокусировать взгляд на Бруте, его щеки пылали красным, и не от смущения. Самое время подобраться к сути.
- Так, Цезарь послал тебя с дурацким заданием в Греческие земли, где и мужчин-то почти нет. Какая трата таланта.
Брут выпятил вперед подбородок.
- Такова роль солдата – выполнять дурацкие здания своего командира. Не так ли, генерал Мармакс?
- Мне-то откуда знать, – грубо отозвался Мармакс.
- Уходи сейчас Брут, – предупредила Завоеватель. – Множество хороших людей умрут, если ты этого не сделаешь.
- Мои люди не боятся смерти, – гордо заявил римлянин.
- Это хорошо, – согласилась Зена, – потому что мои люди не боятся их убивать.
Она подняла кобылу на дыбы, заставляя развернуться на месте, и поскакала обратно к краю долины, почти волоча на цепи с трудом поспевающую Леопарда. Завоевателю потребовалось приложить все свое умение, чтобы не дать лошади сорваться в галоп, сбивая гладиатора с ног.
Как только они скрылись за деревьями, Зена перевела кобылу на шаг. Мармакс догнал их, посмеиваясь.
- Вы видели выражения их лиц? Как вам удалось заполучить бывшего раба Брута?
- Действительно, как?.. – То, что Цезарь послал именно этого генерала вести вторжение, не выглядело совпадением. Когда пыл момента прошел, беспокойство и неуверенность проявили себя. Зена оглянулась через плечо. Гладиатор, казалось, держалась довольно хорошо. Разве что, глаза немного остекленелые.
- Он не казался сильно обеспокоенным вашим присутствием, Завоеватель.
Она поджала губы.
- Дело в том, что он знает что-то, чего не знаем мы.
- Или он не понимает, с кем имеет дело.
Зена вспомнила выражение лица римлянина, когда тот говорил о Завоевателе.
- О, он понимает. Я вполне в этом уверенна. И он не показался мне коварным. Он достаточно благороден. Он будет придерживаться стандартной римской тактики сражения, пока имеет численное превосходство.
- Мы убедим его в обратном?
Они въехали в лагерь и спешились возле импровизированного стола-карты. Зена улыбнулась.
- Мы начнем сегодня вечером. Мои гвардейцы зажгут дополнительные костры на этих холмах…
Генерал прочистил горло.
- Вы, действительно, испытываете теплые чувства к этому рабу, не так ли?
Завоеватель насмешливо посмотрела на него, помня о том, что гладиатор находится на другом конце цепи, которую она держала.
- Какие-то проблемы, генерал?
Мужчина хихикнул, примирительно поднимая руки.
- Нет, Завоеватель. Просто раньше вы были более внимательны к тому, кто находится рядом, когда вы обсуждаете стратегию. – Это был Мармакс в его самом обезоруживающем виде. В его тоне не было критики, он просто высказал результаты своих наблюдений. И если он видел достаточно, чтобы сказать что-то…
- Капитан Джоксер! – Дракон подбежал и энергично отсалютовал командиру. – Отведи этого раба обратно в мою палатку и присмотри за нею. Пришли лейтенанта Пелагиоса, чтобы заменить тебя.
Секунду капитан колебался, потом захлопнула рот и коротко кивнул.
- Как прикажете. – Разочарование омрачило его взгляд, но он был солдатом, и выполняла все распоряжения, даже те, которые ему не нравились.
К тому времени, как Завоеватель оставила Мармакса заканчивать приготовления, Гелиос уже давно скрылся за пиками гор. Зена направилась к своей палатке, но вдруг остановилась. Гладиатор. Поцелуй. Непрошенная теплота коснулась ее щек, ее губ. Не готовая к тому, чтобы столкнуться лицом к лицу с гладиатором, она развернулась на пятке и направилась к периметру лагеря.
Даже через полог проникал оранжевый свет множества походных костров. Их было так много, что даже казалось удивительным, как они до сих пор не подожгли весь лес. Из ставки Брута это должно выглядеть так, будто весь южный конец долины заполнен греческими солдатами.
Как будто подслушав ее мысли, Пелагиос появился из густого подлеска.
- Все готово?
Он кивнул, пытаясь отдышаться от бега.
- Три сотни походных костров. Солдат разбудят для собрания перед рассветом.
- Конница?
- Они присоединятся ко мне на восточном хребте. Мы выдвинемся по вашему сигналу.
- И не секундой раньше. Многое зависит от вас, лейтенант. Заставьте капитана Маркуса гордиться.
- Обязательно, Завоеватель. – Он улыбнулся и вскинул руку в приветствии. Затем отправился к настоящему месту разбивки лагеря.
Зена откладывала возвращение в палатку столько, сколько могла, беседуя с солдатами, которых едва знала, проверяя приготовления, которые лучше было оставить мужчинам и женщинам, выполняющим их.
Наконец, она отправилась обратно через лабиринт деревьев к простой палатке, стоящей в центре лагеря. Зена уже положила руку на откидную створку входа, когда звуки тихой беседы достигли ее ушей.
- ...Она доверяет тебя. Она не выдвинула бы тебя, если бы это было не так.
Ворчание.
- Капитан второй гвардии Драконов, и я все равно выполняю обязанности конвоира.
- Возможно, я не права, но я думаю, что от нее – это комплемент.
- Конвоировать тебя вместо того, чтобы присутствовать при планировании сражения? Ну, конечно.
- Джоксер, сколько солдат обсуждали стратегию сражения с Завоевателем?
- Чуть меньше дюжины, по моим подсчетам.
- А сколько солдат были назначены конвоировать меня?
Вздох.
- Один.
- Вообще-то, два, но Беллерофону я расквасила нос, помнишь?
Быстро подавленный смешок. Больше он не спорил.
Завоеватель дважды выдохнула, успокаивая нервы, и откинула створку.
Капитан вскочил на ноги, когда она вошла. Раб, при виде своей хозяйки, поднялась более медленно, ее цепь и кандалы лежали на земле рядом.
Зена перевела взгляд с одного на другую.
- Капитан, следуйте за мной.
Завоеватель отошла достаточно далеко, чтобы держать палатку в поле зрения и при этом быть уверенной, что тот, кто в ней находится, ничего не услышит.
- У меня есть задание для тебя. И оно тебе не понравится.
Джоксер еще больше выпрямился и вскинул подбородок.
- Я выполню любое, Завоеватель.
- Завтра твоей единственной задачей будет – защищать Леопарда.
Энтузиазм капитана явно приутих.
- Как прикажете, Завоеватель. Но, вы же будете там. Я не думаю…
- Нет. Она не пойдет со мной.
Мужчина недоуменно нахмурился.
- Это может быть трудно. Она уверена, что будет сражаться на вашей стороне.
- Тем больше причин для того, чтобы ты сделал это. Я не могу позволить себе отвлекаться завтра, волнуясь, в порядке ли она. Пусть даже тебе придется оглушить ее, чтобы удержать здесь до моего возвращения. А если все пойдет не так, сохрани нас от этого Афина…
Капитан покачал головой.
- Завоеватель, я не оставлю вас позади.
- Оставишь. Мое последнее распоряжение состоит в том, чтобы увести ее так далеко от Рима, как это возможно. Если завтра я не вернусь, я знаю – ты, единственный из всех моих гвардейцев, сделаешь это для меня.
Джоксер смотрел на нее, разрываясь на части. Наконец, он опустил глаза.
- Как прикажете, Завоеватель. Как всегда.
Зена похлопала его по плечу.
- Я буду ждать тебя у палатки завтра перед рассветом.
Капитан кивнул и вскинул руку в приветствии.
Один есть.
Леопард мерила шагами палатку, остановившись, как только Зена вошла. Завоеватель сняла наголенники и кирасу, бросив части доспехов рядом с рабом.
- Ты собираешься снимать свою броню?
- Зависит от того, когда мы выступаем.
Волна вины захлестнула воина. Она хотела сказать что-нибудь, но знала, что гладиатор будет спорить или сотворит нечто безрассудное.
- На рассвете. – Она самостоятельно боролась с узлами щитков, прикрывающих предплечья, не оборачиваясь из опасения, что Леопард опознает ложь.
Секунды текли мимо, заставляя Зену все больше волноваться.
- Я ее оставлю, – решила Леопард. – Не хочу замедлять тебя. Ты ела?
- Да. – Она все еще не оборачивалась.
- Нет, не ела. Капитан принес нам овсянку.
Зена оглянулась на раба.
- Что заставляет тебя думать, будто я солгала?
Гладиатор вздохнула.
- Я отсюда вижу, как твой пупок трется о позвоночник. Поешь. Это хороший скучный армейский паек.
Леопард всучила Завоевателю миску, отошла со своей порцией к другой стороне тента и набросилась на еду со ставшим уже привычным пылом.
Зена некоторое время размазывала овсянку по миске. Потом, наконец, решилась и съела одну ложку. Когда ее желудок не сжался, воин уничтожила вторую ложку с уже большей уверенностью.
- Так, насчет этого Брута… Что точно ты делала для него?
Леопард замерла на середине укуса. Осторожно ответила.
- Я тебе говорила. Я развлекала его историями, давала советы, когда он нуждался в этом.
- Он никогда не брал тебя в постель?
Гладиатор пригвоздила ее ледяным взглядом.
- Я не трахала его, если ты это хочешь знать.
Воина нахмурилась.
- Я не о том. Он просто, казалось... защищал тебя.
Леопард хмыкнула и уничтожила очередную ложку овсянки.
- Так защищал, что продал меня.
Так, эта рана еще не зажила. Зена кивнула.
- Он совершил ошибку. Возможно, он понимает это. Ты сама говорила, что Цезарь лгал ему.
- Он мог поверить мне. Я никогда не говорила ему ничего, кроме правды.
Воин вздохнула.
- Иногда правда менее убедительна, чем ложь. – Она попыталась представить себе более молодую версию светловолосой женщины – доверчивую, энергичную и решительную. Если Леопард сохранила столь много из этого после четырех лет рабства, Завоеватель едва могла себе вообразить, сколько неприятностей она принесла своему первому хозяину.
- Чего смешного? – Проворчала Леопард.
- Ничего, – пробормотала Зена, пытаясь стереть с губ нечаянную улыбку. – Он просто не понимал тебя. Смотри, сколько времени потребовалось мне, для этого.
- Ты понимаешь меня? – Вызов сверкнул в ее усмешке.
- Ну, не полностью, но... Да, я думаю, что довольно хорошо разобралась в том, что происходит в голове неукротимого Леопарда.
- И о чем я сейчас думаю?
Зена усмехнулась.
- Ты думаешь, "эта высокомерная женщина ничего обо мне не знает".
Гладиатор нахмурилась.
- Слишком просто. О чем я думала, когда ты меня поцеловала?
Усмешка примерзла к лицу Завоевателя. О чем раб думала? Боги, она даже не знала, о чем сама думала. Зена вызвала в памяти абсолютную неподвижность того момента.
- Ты думала... "Как далеко она готова зайти? Если бы я сейчас не окостенела от страха, могла ли я действительно наслаждаться этим?"
Ухмылка гладиатора исчезла, жар залил ее щеки, дошел до лба, жилка на виске начала лихорадочно пульсировать. Ее пустая миска и ложка загремели на коврик, женщина вскочила на ноги и вслепую кинулась к откидной створке палатки.
- Габриель, постой! – Зена поймала Леопарда за руку, разворачивая ее к себе. Она не была готова к последовавшему за этим удару. Второй раз за день гладиатор заставила ее видеть звезды. Но воин не отпустила руку.
- Ты наслаждаешься этим? Захватывая то, что не дается свободно? – Голос раба был лишь чуть громче шепота.
У Зены перехватило дыхание.
- Габриель... Я не хотела причинять тебе боль, ни тогда, ни сейчас. Я только хотела увидеть его реакцию. Я не думала, что ты... – Что? Так ужасно отреагирует? Раб, которая нервничала, даже просто разделяя с ней постель? – Я не думала.
Они стояли так, глаза в глаза, сердитые напротив извиняющихся. Наконец, Леопард высвободила свою руку, хотя глаза ее все еще блестели.
- И ты называешь меня глупой.
- Ты права. Это была глупость, я должна была сначала подумать... – Слова лились свободным потоком. Странные слова, которые Завоеватель никогда не сможет произнести. Зену это не волновало. – Я понятия не имею, о чем ты думала. Вероятно, что-то вроде: "когда вечером мы останемся наедине с этой бесчувственной сукой, я поколочу ее".
- Это точно. – Но слова Зены, казалось, притушили огонь, сжигавший гладиатора. Спустя секунду Леопард повернулась и подошла к седельным сумкам, брошенным рядом с кроватью. Она вернулась с бальзамом, которым тут же смазала все еще пульсирующую щеку воина. – Я бы занялась и второй стороной, но у тебя там уже фингал.
Зена уже успела забыть. И никто не сказал ей об этом.
- Все прекрасно. Спасибо.
Мазь была убрана на место, и раб собрала миски – обе пустые. Завоеватель перебралась на кровать, ее сердце все еще гулко стучало в груди. Боги, какой задницей она могла быть. А завтра…
- Габриель…
- Я знаю. Эта кровать слишком маленькая. – Она посмотрела на узкую койку, бывшую едва ли шире плеч Завоевателя. – Я устроила здесь постель для себя. – Застенчиво. – Для нас, если ты хочешь.
Их первая частная ночь, начиная со Скупи. Одна только мысль об этом заставила ее кожу гореть, жаждая прикосновений. Зена закрыла глаза, оттолкнув эту мысль прочь.
- Не в этом дело. Я только должна сказать тебе – и тебе это не понравится – я думаю, будет лучше, если ты... если ты... – «Останешься здесь, пока я буду сражаться. Я не могу вынести мысль о том, что с тобой что-нибудь может случиться». Глубокий вздох. – Если ты останешься прикованной этой ночью. На случай, если кто-то войдет.
Светлые брови обеспокоенно сошлись вместе.
- Ты кого-то ждешь?
Зена подобрала кандалы.
- Брут может решиться на ночную вылазку. Или мне может понадобиться сделать какие-то изменения в последний момент.
Гладиатор протянула запястья – акт доверия – хотя в ее глазах и стояли вопросы. Завоеватель указала на центр палатки и, когда Леопард перемесилась, приковала ее к деревянному столбу, удерживающему полог. Затем она подтащила импровизированную постель к столбу, отказываясь встречаться глазами с тревожным взглядом гладиатора, погасила свечи и легла в кровать. Цепи слегка звякнули, когда Леопард устраивалась на своей постели, затем наступила тишина. Обычные звуки лагеря окутывали их – шепот, храп, прикосновение точильного кольца к лезвию. На стенах палатки танцевали отблески множества походных костров – слишком яркие, чтобы можно было сразу уснуть.
- Зена?
- Да?
- Ты заметила, что съела всю овсянку? Аппетит вернулся.
- Угу. – Откровенно говоря, она не заметила, слишком занятая другими заботами, чтобы думать еще и об этом.
- Нервничаешь? Из-за завтрашней битвы?
Нервничаю? Знакомые чувства трепетали под ее кожей, заставляя ладони зудеть от желания ощутить под пальцами рукоять меча и увидеть врага перед собою.
- Нет, не нервничаю. Возбуждена. А ты?
- Немного, – признал голос в темноте. – Я не слишком хорошо работаю в толпе.
Боль притупила ее энтузиазм.
- Не волнуйся о завтрашнем дне. Ты будешь в порядке. – «Так или иначе».

_________________________________________________________________________________

Бремя моих дорог, как едкий металл цепей.
Тысяча долгих бед рассыпана по плечам.
Выучен наш мотив волками чужих степей,
Но не найти дверей к добытым нами ключам.

Тени седых камней жмутся к моим ногам,
Солон и горек вкус встречи среди руин!
Больше не надо слез, я отомщу врагам,
Только прости, сестра – я ухожу один.

Снова скроет туман отпечатки подков,
И холодною кровью оплавится сталь, остра,
Но таков наш удел до конца веков –
Ты же знаешь это, сестра.
_________________________________________________________________________

45 Post Aciem
В тылу
Она проснулась. В палатке было темно, лишь легкий намек на рассвет окрасил восточную стену, так что она с трудом разглядела силуэт, чуть более темным пятном выделявшийся на фоне ткани. Завоеватель неподвижно сидела на краю кровати. Смотрела на нее.
- Что-то не так? – Леопард села, внезапно насторожившись.
- Нет, – отрезала воин. – Возвращайся ко сну. – Снаружи звякнула уздечка.
- Что происходит? Какие-то неприятности?
Завоеватель зашевелилась: проверила завязки нагрудника, надела защитные браслеты на предплечья.
- Нет. Никаких неприятностей. Возвращайся ко сну. Джоксер будет снаружи.
Леопард наблюдала, как воин закидывает старые ножны за спину, закрепляет шакрам на поясе. Мурашки пробежали по коже гладиатора – то же волнение, с которым она боролась всю ночь.
- Зена, посмотри на меня. Что происходит?
Воин избегала ее взгляда.
- Ты остаешься здесь.
- Черта с два. – Она сделала только полшага вперед, когда кандалы вернули ее тело к столбу, а разум – к реальности. Завоеватель лгала. Она заранее это запланировала. Гнев расцвел в ее груди. – Сними с меня цепи.
- Ты не отдаешь мне приказы, раб. Не сегодня.
Леопард дернула цепи, обнаруживая, что столб, держащий палатку, весьма крепкий.
- Зена, не поступай так.
- Я не могу позволить тебе отвлекать меня сегодня.
- Отвлекать тебя? А как насчет сражаться за тебя? Защищать тебя? Позволь мне пойти, Зена, стой...
Она успела увидеть множество людей и лошадей снаружи, прежде чем полог упал на место за спиной ее хозяйки.
Гладиатор обхватила столб руками и принялась яростно его трясти. Он лишь слегка пошевелился в вырытом под него отверстии. Маленькие руки раба, сжавшиеся вокруг столба толщиной с ее кулак, соскользнули с гладкой древесины еще до того, как она успела попытаться поднять его. Леопард всем телом кидалась на столб, раскачивая его в отчаянном желании расшатать веревки, яму, сделать хоть что-нибудь.
- Теперь ты можешь остановиться. Она ушла.
Раб игнорировала капитана, нападая на столб со все увеличивающимся чувством разочарования.
- Эй, прекрати это. – Джоксер попытался успокоить ее.
Вместо того чтобы внять совету, Леопард рванулась в его сторону и выхватила кинжал из ножен, висящих на поясе мужчины. Она попыталась вскрыть замок кончиком кинжала и разочарованно застонала. Лезвие было слишком широким, чтобы войти в скважину. Гладиатор бросила кинжал на пол и уставилась на мужчину своим самым властным взглядом.
- Сними с меня цепи.
- Нет. – Джоксер едва глянул на нее, прежде чем хмуро опуститься на дорожный сундук.
- Она совершает ошибку…
- Она не совершает ошибок.
- Если с нею что-то случится…
- Она – Завоеватель, самый свирепый воин во всей Греции. Она будет окружена сотней Драконов…
- Девяносто девятью, – уколола она. – И не говори мне, что ты предпочитаешь присматривать за каким-то ничего не стоящим рабом, в то время как Завоеватель Греции, женщина, которую ты поклялся защищать, едет навстречу опасности.
- Я делаю то, что мне говорят. Возможно это – концепция, с которой ты не знакома...
- Нет, – прорычала она, потрясая кандалами. – Примерь их ненадолго. Тогда и будешь читать мне лекции о том, как это трудно – делать то, что тебе говорят.
- Эй, если ты ищешь сочувствия, то обратилась не к тому человеку. Вся охрана знает, что ты стала любимчиком Завоевателя. Она не приказывает тебе делать то, что ты уже не хочешь делать. Как ты этого добилась, я никогда не пойму.
Желудок Леопарда дернулся.
- Что?
Джоксер закатил глаза.
- Не строй из себя дурочку. Как ты заставила ее влюбиться в тебя. Я никогда не видел ее столь уравновешенной. Капитан Беллерофон бился об заклад, что ты заключила сделку с Купидоном.
- Они думают, что она... что я...? – Внезапно в палатке стало меньше воздуха.
- Эй, меня не волнует, что ты сделала. Суть в том, что ты сделала это, и что Завоеватель это знает, поэтому ты здесь, а не рядом с нею. Ей и без того будет достаточно трудно выиграть сражение и не попасть под чужой клинок, чтобы еще и о тебе волноваться.
Вдалеке раздались звуки рога. Ему ответили барабаны, сотрясая землю. Или это был грохот тысяч ног? Широко распахнув глаза, раб смотрела на солдата.
Тот прислушивался, склонив голову на бок.
- Армия выступила. Теперь недолго.
Гладиатор опустилась на постель, холодный узел стянул ее внутренности.
- Беллерофон думал, что я представляю опасность?
- Он не доверял твоему влиянию, да. Но как только он выяснил, что ты – не амазонка, он успокоился.
- Почему? Почему он так ненавидит амазонок?
Джоксер пожал плечами.
- Судя по тому, что я слышал – амазонки убили его отца за то, что он осеменил одну из них.
- Он изнасиловал ее?
- Нет. Он женился на ней.
Мысли медленно перемещались в ее голове.
- Мать Беллерофона была амазонкой?
- Так люди говорят. Капитан никогда не поднимал эту тему.
Была ли это вся история или только ее часть, гладиатор чувствовала в ней зерно правды. Его личная вендетта, поддельные амазонки-ассасины, клятва Терреи о ее невиновности, причиненные ей муки, все это складывалось в цельную картину. Другим частям, таким, например, как нападение римлян на судно, оставалось невыносимо мало места.
Грохот сменился на отдельные крики и бряцанье металла по металлу. Эти звуки были ей знакомы – диалоги смертельной битвы. Она могла закрыть глаза и представить, что сидит в камере и слышит, как наверху заканчиваются Игры. Игры. Что если это была одна гигантская Игра – сражения для удовольствия одного только Цезаря, с участием лучшего греческого гладиатора и Завоевателя, чьи жизни лежали на чаше весов? У нее скрутило живот.
Рассвет уже давно прогорел, когда она услышала цокот копыт и вскочила на ноги. Капитан вытащил меч из ножен и выглянул из палатки, приоткрыв створку. Он с облегчением перевел дыхание и оглянулся на гладиатора.
- Все в порядке.
Вошел усмехающийся лейтенант Пелагриос.
- Сражение наше. Завоеватель послала меня, чтобы забрать ее раба.
- Правда? Я все еще слышу звуки битвы.
- Зачистка. Вы должны были быть там, капитан. Она была удивительна. Я никогда не видел ничего подобного. – Лейтенант опустил взгляд. – Вы не собираетесь убрать это, сэр?
Джоксер посмотрел на свой меч и вложил его в ножны.
- Где она сейчас?
- Все еще на поле боя. Вы знаете, насколько упрямыми могут быть эти римляне.
Капитан кивнул и приблизился к гладиатору, затем сделал паузу, коснулся ключа, висящего на шнурке на его шее, и задумчиво нахмурился.
- Какие-то проблемы, капитан?
Выражение его лица заставило гладиатора подобраться. Мужчина прочистил горло.
- Не то, чтобы. Просто Завоеватель приказала мне ждать здесь, пока она не вернется.
- О. Мне она сказала, что у нее еще много дел с пленными и ранеными, но там уже вполне безопасно, чтобы привести ее женщину.
«Ее женщину?» Леопард отстранилась, внезапно напрягшись, едва заметно покачала головой. Капитан кивнул, но все равно снял ключ с шеи и вставил его в замок.
Леопард вздрогнула, когда стрела пробила его нагрудник. Джоксер тихо вздохнул, столь же удивленный, как и она. Извинение расцветало в его мягких глазах, пока грубые пальцы возились с ключом в замке. Скрип дерева раздался позади его, легкий писк тетивы, трущейся о тис. Гладиатор оттолкнула капитана в сторону, смутно расслышав вскрик, когда стрела скользнула вдоль ее щеки.
Пелагриос держал руку на луке другого Дракона, не давая стрелять.
- Он хочет ее живой! – Лейтенант вытащил меч из ножен и пошел к дальней стенке палатки, где возле кровати Завоевателя, задыхаясь, лежал капитан, одной рукой сжимая темный глаз стрелы и шипя от боли и предательства. Пелагриос обошел вокруг него, прижимая лезвие к обнаженному горлу. Леопард пододвинулась ближе, чтобы убедить его приблизится на расстояние удара ногой до того, как он закончит начатое. Но лезвие обнаженного меча опустилось, вытащило из ослабевших пальцев кожаный шнур, и развернулось, чтобы передать ключ ей. – С вашего позволения.
Гладиатор выпрямилась, глядя ему прямо в глаза, и позволила ключу соскользнуть на землю.
Холодная улыбка.
- Подними его.
Она лишь вздернула подбородок.
- Он сказал, что ты не будешь нам помогать. – Лейтенант задумчиво прижал палец к губам. – Возможно, мне стоит отрезать тебе одну руку. Это решило бы нашу проблему.
Быстрый, как змея, он ударил. Леопард механически попыталась отдернуть руки, но лишь прижала их к браслетам наручников, и вздрогнула, когда лезвие врезалось в древесину столба на волосок от ее суставов. Пелагриос усмехнулся.
- Хотя, ему это может не понравится. Что же делать? – Лейтенант преувеличенно нахмурился, будто задумавшись над своим же вопросом. Его взгляд сместился к Джоксеру, истекающему кровью на коврике. Потом Пелагриос взглянул на нее, хитро прищурившись. – Однако его не волнует, что случится с безымянным солдатом.
Лейтенант развернулся к Джоксеру, кончик его меча лениво рисовал линии на кирасе лежащего мужчины. Тонкое лезвие задержалось под плечом капитана, прошлось по незащищенному запястью, коснулось внутренней стороны бедра.
- Дурак, – прохрипел солдат. Его шрам натянулся от напряжения и выглядел отталкивающе. – Она знает, что я уже мертв.
Лейтенант опустился на корточки рядом с Джоксером и произнес, растягивая слова:
- О нет, Джоксер. Ты за много долгих минут от смерти. – Пелагриос мягко опустил руку на запятнанные красным пальцы капитана, лежащие на его груди. Не отрывая взгляда от глаз Леопарда, он резко дернул.
Крик капитана, высокий и тонкий, оборвался, когда у того перехватило дыхание. Гладиатор не пошевелилась, не моргнула, не доставила предателю такой радости. Другой палец. Джоксер резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, его лицо было красным от напряжения. Жар поднимался в ее крови, вскипая жаждой разломить столб на две половинки и обернуть цепи вокруг короткой шеи предателя. Леопард заставила себя успокоиться, запрятав гнев так глубоко, чтобы почти забыть о нем, предложив вместо этого свой лучший скучающий взгляд.
Пелагриос рассмеялся, на него произвело впечатление это спокойствие.
- Боги, Джоксер, да она холоднее, чем сиська Геры. Ты здесь испытываешь боль, предназначенную для нее, а она даже глазом не моргнет. Вот, что ты получаешь за попытку стать героем.
Он дернул еще один палец. И следующий. Джоксер задыхался от боли, его щеки побелели, но будто для контраста, сжатые в линию губы были ярко-алыми. Лейтенант схватил его за большой палец. Выражение лица предателя говорило о том, что у него есть все время мира.
Гладиатор потрясла шест, привлекая его внимание. Время было единственным оружием, которое ей оставалось – мизерный шанс на чье-нибудь вмешательство. Леопард опустилась на корточки так медленно, что ее колени дрожали. Она оценивала имеющийся выбор. Пелагриос присел вне ее досягаемости за спиной Джоксера. Стрелок стоял у входа в палатку – стрела лежала на тетиве, но лук не был натянут. Она была в невыгодном положении, не считая одного факта: она была нужна им живой. Гладиатор смотрела в глаза лейтенанту, направляя на него весь свой гнев и вызов. Внимание Пелагриоса было полностью сосредоточено на женщине, которая шарила рукой по ковру, пока не нащупала ключ. Леопард действовала чрезвычайно медленно, делая много лишних движений.
Только что здоровая кисть Джоксера шевелилась под его бедром, и вот уже стремительно летит в направлении Пелагриоса – ранее отброшенный кинжал теперь торчит из предплечья предателя. За то время, которое потребовалось лейтенанту, чтобы закричать, Леопард открыла замок и прыгнула на стрелка. Разрываясь между желанием пристрелить ее и необходимостью выполнять приказ, мужчина еще только поднимал лук, когда гладиатор занялась им. Они оба вылетели из палатки – Леопард сверху – и заскользили по камням и корням деревьев. Она вскочила на ноги и побежала, почти не касаясь земли ногами, лавируя между палатками и деревьями, туда, откуда доносились звуки боя.
Крики за спиной сопровождались приближающимся топотом копыт. Леопард ждала до последнего, прежде чем резко свернуть, оставляя палатку между собой и преследователем. Она лавировала между деревьями, продолжая двигаться к опушке леса, к полю боя, к Зене.
Всадник загородил ей путь. Пелагриос. Рот мужчины искривлен в крике. Леопард едва глянула на него. Она повернулась вправо, будто собираясь просто обогнуть его, а потом прянула налево и проскользнула позади коня до того, как он успел развернуть пегого.
Пронзительный свист привлек ее внимание. Копыта врезались ей в бок, гладиатор полетела куда-то в сторону, с отвратительным хрустом врезалась в твердый предмет и провалилась в темноту.
_______________________________________________________________________________

46 Bellicum
Сигнал
- Труби еще раз.
Завоеватель, занятая ударами и блоками, лишь мельком глянула на трубача. Рог взвыл около ее уха. Мужчина выложился на полную, подавая сигнал.
Копье летело вниз по дуге, стремясь упокоиться в ее груди. Зена отбила его мечом, чуть было не пропустив выпад рьяного легионера. Она крутанулась на месте, уходя от удара, развернулась и вонзила меч глубоко в его плечо.
Дракон занял освободившееся место, и у нее появилось мгновение передышки, чтобы, прищурившись от солнца, глянуть на вершину восточного хребта. Никакого движения. Никакого шума. Ничего.
- Где они? – Голос Мармакса становился все громче, пока его жеребец прокладывал себе дорогу через толпу людей.
- Они будут здесь, – прорычала Завоеватель. В ее голове прокручивались другие сценарии.
- Наш правый фланг остался слишком далеко позади. Центр долго не продержится.
Зена привстала на стременах, чтобы оглядеть неровную линию фронта. Классическая римская стратегия – расколоть единую массу наступающего противника, а затем развернуться в сторону наименее защищенного фланга. Вообще-то, именно на это она и рассчитывала. Когда враг развернется к западу, чтобы отрезать от основного войска и окружить западную возвышенность, кавалерия, оставленная в резерве, выплеснется со стороны восходящего солнца и разобьет их ударом с тыла.
Никакой кавалерии не было.
- Значит нам придется укрепить его. Передай офицерам приказ держаться, чтобы Брут не разрезал нашу армию надвое. Сигналь еще… – Она запнулась на середине приказа. Трубач лежал в пыли на спине, и древко стрелы как штандарт возвышалось над его лицом. Завоеватель спрыгнула с седла, подняла трубу и подала еще один сигнал. Никакого ответа.
Это был хороший план. Он бы сработал.
Впереди завопили римские трубы. Легион развернулся, как один человек, прокладывая себе путь через слишком растянутый центр греческой армии.
Время для нового плана.
- Драконы, ко мне! – Зена вскочила в седло, пришпорила лошадь, направляя ее в образовавшуюся брешь, дополняя свои действия пронзительным боевым кличем, от которого бледнели мужчины. Ее меч танцевал среди их клинков, порхая от партнера к партнеру, порой целуя кого-то из их владельцев, чтобы тут же улететь прочь в сопровождении брызг крови. Что-то врезалось в ее ногу, расколов наголенник. Завоеватель крутанула мечом, выбивая оружие из рук противника. Резкий пинок в грудь – и солдат улетел прочь спиной вперед, сбив с ног еще двух легионеров. Ее ладонь привычно нашла шакрам, и широкий взмах отправил оружие в полет. Зена слушала как смертоносный диск прокладывает себе дорогу в рядах противника, мечом отправляя в Тартар оставшихся в живых. К тому времени, как шакрам вернулся к хозяйке, перед нею открылось свободное пространство шириною в четырех солдат, которое римляне явно не стремились заполнить.
Конечно, они все-таки сделали это. К тому времени, как Драконы догнали ее, схватка уже шла всерьез. Завоеватель скакала вдоль линии фронта туда-сюда, сражая любого, кто угрожал прорваться сквозь утончившуюся оборону ее армии.
Раздались выкрики со стороны тыла. Дым, поднимающийся над деревьями за их спинами, становился все более густым с каждой секундой. При виде первых отблеском пламени у нее сжался желудок.
- Лагерь атакован! – Завопил один из ее солдат. – Они окружают нас! – Храбрость начала покидать ее солдат.
Завоеватель приподнялась на стременах и повысила голос, перекрикивая звуки боя.
- Слушайте меня! Они отрезали нам путь к отступлению, и пощады не будет. Пусть вам суждено умереть сегодня, но каждый заберет пятерых ублюдков с собой в Тартар!
Было это правдой или нет, но эти слова всколыхнули ее солдат. С мрачной решимостью они двинулись вперед. И Завоеватель получила возможность вновь обратить внимание на горящий лагерь. Обычно римляне были достаточно сообразительны, чтобы не лишать врагов пути к отступлению. Что-то было не так, и в чем бы ни состояла проблема, гладиатор явно была в самом ее центре.
Джоксер хорош. Он бы вытащил ее из этого. Он уволок бы ее на другой край известного мира, чтобы освободить от всего этого. Так почему же ее желудок сжался так, будто она проглотила змею?
- Кадмус! – завопила Зена, продолжая действовать мечом.
Казалось, Дракону понадобилась целая вечность, чтобы вырваться из боя.
- Завоеватель? – пропыхтел он.
- Выясни, что случилось с нашим лагерем.
Солдат кивнул и побежал в тыл.
Время тянулось медленно. На долгий момент Гелиос завис над верхушками деревьев, и, казалось, что он собирается поджечь тонкие ветви, не желая двигаться. Внезапно он уже пылал высоко в дымном небе, крошечный, но раскаляющий добела ее руки и шею. Тела, валяющиеся под ногами, делали бой еще более предательским, превращая утоптанную землю в грязь цвета ржавчины. Снова и снова римляне волнами наседали на них, натягивая тонкую линию Драконов, угрожающую прорваться как нарыв на незащищенные фланги ее армии, чтобы быть отброшенными назад с новой силой. И каждый раз, приподнимаясь в седле, Завоеватель видела, что все меньше и меньше Драконов еще стояли на ногах.
Зена не могла вспомнить последний раз, когда приходилось сражаться так долго. Ей становилось все труднее скрывать свое истощение, и ее враги навострили уши. С каждым усталым движением меча какой-нибудь молодой солдат решался испытать судьбу, дабы стать человеком, убившим Завоевателя. И каждый раз ей удавалось собрать силы, чтобы победить его, и следующего, и следующего...
- Завоеватель! – Кадмус, должно быть, выкрикнул ее имя раз шесть, прежде чем его голос проник в ее сознание. Она не могла развернуть лошадь, не могла оторваться от группы весьма настойчивых легионеров.
- Рапорт! – кинула она через плечо, блокируя шакрамом гладиус и одновременно отпихивая ногой солдата, сковавшего своим оружием ее меч.
Кадмус прыгнул вперед, щитом и мечом прикрывая ее фланг.
- Лагерь пылает, - завопил он. – Огонь распространился на лес.
- Моя палатка?
Дракон оттолкнул своего противника на меч другого легионера.
- Сожжена до основания. Вокруг следы копыт.
Взгляд ее машинально скользнул по восточному хребту, ужасная правда осела в ее желудке. Если Брут не привел с собой еще одну боевую единицу конницы, значит, она была предана. Следующий вопрос горел в ее груди, но она не знала, как спросить.
- Капитан Джоксер?..
- Мертв.
Слово кулаком ударило ее под ребра. Если Джоксер мертв... Зена моментально придумала с десяток мрачных сценариев. Она убежала. Она была захвачена. Она была...
Мертва.

___________________________________________________________________________________

47 Dominus Proditoris
Бог предателей
Боль и тошнота вернули ее в сознание, к напряженному конскому крупу, бьющему ее по носу. Каждый удар копыт о землю напоминал, что она лежит на животе, резкой и ноющей болью отражаясь в ее боку, плече и голове. Веревка стягивала ее запястья за спиной так сильно, что она едва могла чувствовать пальцы. Она медленно приоткрыла глаза и прищурилась, разглядев размытый золотистый круп, к потной шкуре которого была прижата ее щека.
Так, они приходили за ней, не за Джоксером. Кто хочет заполучить ее? Куда они ее везут?
Она с трудом сфокусировала взгляд на всаднике позади нее и отчетливо различила римский шлем.
Они везут ее обратно к Цезарю.
Гладиатор резко выгнулась и почти успела соскользнуть с лошади, прежде чем сильная рука прижала ее голову обратно к конскому крупу. Звезды заплясали перед ее глазами, и тошнота, поселившаяся в ее желудке, вылилась в волну полупереваренной овсянки, запачкавшей двигавшиеся внизу копыта. У Леопарда не было сил на вторую попытку, но она все равно дернулась и попыталась лягнуть похитителя. Мужчине пришлось потрудиться, чтобы удержать ее на месте. Когда лошадь остановилась, он с удовольствием сбросил ее на землю.
Учитывая связанные руки, она ожидала твердого приземления, но не была голова к вспышке огненной боли, прожегшей ее плечо и грудь, образуя дугу, задевающую спину и бок. Леопард лежала на земле, неспособная вдохнуть или пошевелиться, крепко зажмурившись, чтобы не видеть вращающийся мир. Кто-то схватил ее за руку и дернул, подняв на дрожащие колени, что вызвало очередной всплеск огня в ее плече.
- У вас было строгое распоряжение не травмировать ее.
Несмотря на странные металлические нотки в этом голосе, она узнала говорившего, и могла предполагать, где она была. Моргая и щурясь, она оглядела римский лагерь – почти пустой, не считая Брута и его личной охраны.
- Она пыталась сбежать. По крайней мере, она цела. – Пелагриос прижал ладонь к пропитанному кровью бинту на своем локте.
Брут приподнял ее подбородок, чтобы осмотреть его, потом наклонил ее голову набок и нахмурился, разглядывая висок. Ее кожа зудела в тех местах, где кровь запеклась на лице, висок пульсировал, откликаясь болью на каждый удар сердца. Брут впился взглядом в Пелагриоса.
- Радуйся, что ты все еще полезен для Рима. В палатку ее.
Рука сжалась на ее локте, и Леопард последовала вперед, напрягаясь от каждого рывка, который вызывал острую боль в ее плече. Она глянула на свою руку, но не заметила никаких явных повреждений. Сломана? Эта мысль вызвала холодную дрожь. Учитывая это, и то, что другое плечо было задето стрелой, ей будет трудно сражаться.
Отдаленные крики, лязг металла и пение сигнальных рожков доносились из-за деревьев. Значит, она все еще была недалеко от места битвы. По крайней мере, она не на пути к Риму.
Брут шел впереди нее к палатке. К его палатке. Хотя эта была больше той, что она помнила, но помещению все еще не хватало обстановки или украшений. Брута никогда не волновала показуха.
- Ждите снаружи, - приказал он Пелагриосу и его людям.
- Она сбежит в тот же миг, как ты отвернешься, - предупредил лейтенант.
Брут невозмутимо смотрел на него, терпеливо ожидая. Через несколько мгновений Пелагриос нахмурился и скрылся за откидным пологом. Брут подошел к женщине, остановившись, когда их взгляды встретились.
- Ты в порядке?
Разбитая, окровавленная и связанная, Леопард игнорировала вопрос. Она провела много месяцев в этой палатке, и теперь разглядывала знакомую кровать, сундук и стол. Последний покрывали свитки и карты, но с того места, где она стояла, разглядеть что-либо на них было невозможно.
Брут сделала два шага в сторону, становясь на пути ее взгляда.
- Она причинила тебе боль?
Сердитый взгляд резанул по нему. Он спрашивает теперь, после всех этих лет, не причинил ли ей боль ее хозяин? Что ж, ему как-то удавалось закрывать на это глаза, когда раны были нанесены ей Цезарем.
Возможно, он мог читать ее мысли. Или, возможно, его собственное лицемерие всколыхнуло даже его зачатки совести. Брут отвернулся и задумчиво коснулся свитка, лежащего на столе.
- Знакомая ситуация, не так ли? Странная женщина стоит связанной в моей палатке, заливает кровью мой любимый египетский ковер, обвиняется в том, что шпионит на Завоевателя. Как я помню, я и тогда был в недоумении насчет того, что с ней делать.
Гнев на этот диалоговый тон поднимался в ее душе, и гладиатор была рада, что ее запястья связаны. Этот факт вынуждал ее дважды подумать, прежде чем изливать свой гнев на мужчину.
- Этот шпион, эта женщина. Даже полумертвая она бесконечно говорила о чести, достоинстве и милосердии, о верности и правде. Она так высоко ценила эти черты, что сумела убедить меня сохранить ей жизнь. – Наконец, Брут посмотрел ей в глаза. – Ты мало похожа на ту женщину, не так ли? Вся жесткая, замкнутая и пустая, ломкая как раковина. Похоже, что Цезарь победил. Если он не мог получить твой свет, то никто не мог.
Она с трудом сглотнула, ужаленная этими словами. Неужели она выдерживала бездушное существования рядом с Цезарем так долго, что от нее уже ничего не осталось?
Брут подошел на пару шагов ближе, заглядывай ей в глаза с искренним беспокойством.
- Я думаю, что та женщина все еще где-то внутри тебя. Однажды она завладела моим сердцем. И она же сломала его. Но я предпочел бы, чтобы вернулась она вместо того животного, которым ты стала. Просто скажи что-нибудь, Габриель. Поговори со мной.
СЛОМАЛА твое СЕРДЦЕ? Слова прижались к внутренней стороне ее зубов, горячие и кислые. Она прикусила язык и отвела взгляд, соблазн был слишком велик, чтобы она могла доверять себе.
Глаза Брута остановились на ее горле, на прекрасном золотом ошейнике.
- Они говорят, что ты разговариваешь с нею. – Он произнес это спокойно, отстраненно. – Единственное, чего я не пойму, так это – почему. Четыре года молчания, и ты прерываешь его ради этой больной кровожадной шлюхи.
Связанная или нет, но Леопард в ярости бросилась на него и врезалась больным плечом в центр его нагрудника, заставляя их обоих пошатнуться. Брут отбросил ее спиной на стол. Перья, свитки и пергамент разлетелись по палатке. Она сжала зубы от боли.
- Так, в сообщениях капитана была правда. – Брут вздохнул, глядя на нее так, будто она была Медузой Горгоной. – У тебя есть чувства к ней.
Леопард лишь молча смотрела на него, пойманная врасплох.
- Я бы никогда в это не поверил. Неукротимый Леопард Рима, обслуживающий каждую прихоть Завоевателя, подобно какой-то дешевой проститутке. Почему еще ты защищала бы ее теперь, как не из-за любви?
Подведенная к краю ярости, она остановила себя, внезапно насторожившись. Это не был тот прямолинейный человек, которого она помнила. Он говорил как Цезарь, его слова заставляли ее скатываться от ярости к отчаянию, к страху, к негодованию, до тех пор, пока она больше не могла доверять собственным мыслям. Она тряхнула головой, стараясь вернуть контроль над своими эмоциями.
- Знаешь, она сейчас там. Сражается. Проигрывает. Умрет, благодаря Пелагриосу. Ее неожиданное нападение с востока? Я послал его туда, что позволит нам без проблем разрезать ее центр. Ее резервная армия в лесу? Всего лишь уловка, устроенная Пелагриосом, позволяющая мне направить все свои силы на ее уничтожение. Удивительная «Королева Воинов», о которой ты столь высоко отзывалась в своих историях, становится вполне обычной без элемента неожиданности.
У нее голова шла кругом, все ее внимание было направлено к откидному пологу палатки, к звукам сталкивающегося металла и реву труб внизу в долине. Где-то в этой массе солдат сражается Зена. Знает ли она, что ее предали? Заметила ли западню, устроенную для нее? Жива ли она еще?
- Она проиграла, Габриель. Война проиграна. Так называемая помощь Клеопатры была лишь маневром. Этот «отступающий» легион вошел в Коринф. Город сдался несколько дней назад. Южная Армия Завоевателя попала в котел между армией и флотом Египта. Без подкрепления и поставок припасов ее Восточная Армия будет уничтожена персами в пределах нескольких недель, если не дней. Это сражение, в которое мы вступили сегодня – лишь формальность, Габриель, ничего более. Открытыми остаются только два вопроса: что будет с тобой и что будет с ней. Ты можешь спасти ее. Убедить ее сдаться и закончить это сражение, и я оставлю ей жизнь. Цена же твоего молчания – смерть, ее самой и ее людей.
Его рука нежно прикоснулась к ее локтю. Леопард отдернула руку прочь, будто обжегшись. Он мог лгать. Это все могло быть лишь уловкой, призванной заставить ее говорить, рассказать что-то об ее хозяйке. Но если все, что он сказал, было правдой... Она тщательно подбирала слова.
- Ты сохранишь ей жизнь только для того, чтобы Цезарь мог убить ее сам.
Брут моргнул, удивленный ее словами, но сдержал улыбку.
- Верно. Она мертва, так или иначе. Но ты все еще можешь спасти сотни и даже тысячи жизней сегодня. Та смелая женщина, которую я встретил годы назад, знала бы, что именно так стоит поступить.
Леопард закрыла глаза, но не могла заставить себя не слышать отдаленные звуки сражения, смерти. Тысячи жизней на одной чаше весов, и жизнь Завоевателя на другой. Наконец, ее глаза снова открылись, пустые и мертвые.
- Помоги мне.
Брут поднял бровь.
- Помочь тебе?
- Мое плечо, - пробормотала она, повела связанными руками и вздрогнула.
Она не могла заставить себя оторвать взгляд от пола. Брут пару секунд возился с кинжалом, и веревка спала с ее рук. Теперь она могла ощупать плечо, ища повреждения. Целая область болела от прикосновений и уже налилась синевой, но, похоже, рука не была сломана. С некоторым трепетом она попыталась повести рукой, зашипела. Вывихнутое, как тогда, и даже хуже, чем после схватки с леопардом.
- Пелагриос!
Лейтенант тут же заглянул в палатку, уже наполовину вытащив меч из ножен. Его глаза сузились при виде развязанной женщины.
- Приведи целителя, - рявкнул Брут.
- Сэр? Я не думаю, что это...
- Выполняй! – завопил генерал.
Пелагриос посмотрел на генерала так, будто тот спятил. Брут продолжал сверлить его взглядом. С резким выдохом предатель покинул палатку.
Они неловко стояли разделенные молчанием, она массировала плечо, он открыл и закрыл рот, не зная, что еще можно сказать.
Она избавила его от необходимости начинать разговор.
- Твой шпион Беллерофон мертв.
Брут хихикнул.
- Беллерофон – шпион? Едва ли. Этот фанатик никогда бы не предал Завоевателя. Кроме того, он слишком занят собственной войной с амазонками, чтобы видеть картину в целом.
Гладиатор покачала головой.
- Но ты получал сообщения от капитана… - Ее глаза расширились от понимания. – Маркуса.
- Разумный человек.
Теперь кровь полностью отлила от ее щек.
- Это он был тем солдатом на судне, что отдал приказ ассасинам.
- К сожалению, она арестовала ассасина, а его сменщик не сумел убить ее. Представь себе, насколько изменился бы сегодняшний день, если бы они преуспели.
Тошнота вернулась к ней в полную силу. Леопард согнулась пополам, пытаясь усмирить бунтующий желудок. Брут поддержал ее под локоть, не давая упасть.
- Все в порядке, Габриель. Когда мы вернемся в Рим, ты будешь принадлежать мне, а не Цезарю. Тебе никогда больше не придется снова обслуживать его или Завоевателя.
Женщина посмотрела на Брута, с трудом осознавая смысл только что произнесенного. Она резко положила ему руку на затылок, помогая его носу встретиться со своим коленом. Брут пошатнулся, потрясенно прижал ладонь к носу.
- Я никому не принадлежу, - прорычала Леопард, - и я никогда не вернусь в Рим.
Острый локоть врезался в его висок, и мужчина повалился на ковер.
Ее сердце лихорадочно колотилось в груди. Рефлекторно она выхватила гладиус из его ножен и отскочила в сторону. «И что теперь? Времени совсем немного…» Гладиатор подняла меч, чтобы погрузить лезвие в незащищенную шею, но заколебалась. Меч дрогнул и опустился. Она не могла. Не так.
Леопард присела рядом с поверженным генералом, связала его запястья остатками веревки. Ее поврежденное плечо почти не слушалось, левая рука покалывала, замедляя ее тогда, когда она больше всего нуждалась в скорости. Не могло быть и речи о том, чтобы спрятать Брута. Прижав руку к больному боку, она поспешила к задней части палатки и выглянула из-под края. Удача предоставила ей пышный куст в качестве прикрытия и, вознеся молчаливую молитву Гермесу, женщина проскользнула под краем полотна.
_____________________________________________________________________________

48 Ultimum Bellum Victricus
Последний бой Завоевателя
Ее кобыла завизжала и встала на дыбы, два копейных древка торчали из ее груди. Зена выпала из седла, не без труда поднялась на шатающиеся ноги. Один легионер упал немедленно. Еще трое тут же заняли его место, шагнув вперед из второй линии. Их щиты были как стена, ощетинившаяся гладусами, будто дикобраз – иглами.
Пинок в средний щит заставил солдата пошатнуться. Ей не нужно было больше места, чтобы уклониться от предсказуемого – низкого и длинного – удара его компаньона, после чего ее ботинок встретился с его начищенным шлемом. Шакрам отбил нападение третьего, и ее меч скользнул в брешь в защите, чтобы укусить не прикрытую доспехом плоть. Они танцевали так уже несколько часов: королева смерти и бесконечное море просителей, ни один из которых не мог доказать, что достоин ее милости, ее великолепия. Пока что.
Если кто-то из ее Драконов и был еще жив, то она потеряла их след в хаосе боя. Кадмус давно пал, выплевывая проклятия на головы римлян, прижимающих его к земле копьями. Она даже не попыталась отомстить за его смерть, и за это просила его прощения.
Завоеватель продолжала двигаться. Бежать, если уж быть честной с самой собой, но все же двигаться, не позволяя им окружить ее, ускользая из очередной ловушки, вынуждая их преследовать ее. Она больше не чувствовала своих рук, теперь она мало что могла чувствовать, кроме проникшего до костей истощения, дыма и сухого воздуха в ее легких. Иногда Завоеватель натыкалась на группки своих солдат, и тогда она поворачивалась лицом к своим преследователями, убивая и раня стольких, скольких могла, пока последний греческий воин не падал мертвым. Затем она снова бежала.
От ее защитных линий остались лишь клочья. Некоторые из ее людей уже побросали оружие, предпочитая пожарище леса бесконечному потоку легионеров. Не осталось ни одного барабанщика или горниста, чтобы сыграть сигнал к отступлению, да и некуда было отступать, даже если бы сигнал был. Мысль мелькнула в ее голове: «Я умру здесь». Но ее тело возражало, продолжая сражаться упорнее, чем когда-либо, продолжая двигаться.
Очередная попытка окружения. Она запустила шакрам – сверкающий диск рикошетом летел от одного медного шлема к другому, ее меч чертил смертельно красивые фигуры, следуя за собратом. Она выплюнула смешок, высокий и злой, пробившийся из темной части ее души, которая радовалась разрушению, даже ее собственному. «Осталось недолго», - прошептало оно. – «Ты почти свободна от этого. Заговоры, предательства, боль...»
Хватит бежать.
Завоеватель развернулась к преследователям, ее движения и мысли стали чуточку быстрее от предвкушения.
- Подходите, вы, сукины дети! – оскалилась она, налетая на них с чудовищной радостью. Яростное нападение заставило легионеров отшатнуться назад, иззубренное лезвие ее меча и светлый круг гефестианской стали расправились с теми, кто оказался слишком медленным, чтобы успеть отступить. Она единолично разберется с каждым из них.
Завоеватель едва почувствовала удар лезвия в доспех в области лопатки, пнула в горло солдата, поднявшегося с земли за ее спиной. Копье ткнуло ее в бок. Одной ногой она прижала древко к земле, чтобы тут же отрезать руку, держащую его. Жесткий поворот не помог полностью избежать укола в живот, но порез на доспехе и коже показался ей небольшой платой за удовольствие вонзить меч в шею нападавшего.
Тусклая сталь пронзила ее бедро. Резкий удар по эфесу сломал запястье легионеру, держащему гладиус, и Завоеватель отшатнулась назад, продолжая стоять даже несмотря на торчащий из ноги меч. Прежде чем римляне успели снова насесть на нее, воин уже стояла прямо, выставив перед собой меч и шакрам. Безумный взгляд обещал смерть первому, кто рискнет приблизиться. Медленно римляне окружали Завоевателя, внимательные алчущие взгляды искали момент, чтобы одновременно накинуться.
Краем уха она расслышала тихий гул, будто шорох крыльев стаи очаровательных колибри, вылетевших из леса. Нет, не крыльев. Перьев стрел. Завоеватель схватила римский щит и присела, укрывшись им. Стоящий рядом римский солдат задрал голову.
Стрелы падали с неба, как град, бились об ее деревянный щит, вызывали крики тех, кто оказался слишком медленным, чтобы поднять свой. Бурт либо бессердечен, либо приведен в отчаяние, если решил перестрелять собственных людей, чтобы убить ее.
Когда удары прекратились, Завоеватель выглянула из-за щита, чтобы тут же спрятаться обратно, когда новое облако стрел накрыло поле битвы. Очередная стрела пробила щит, и наконечник прорезал ее щеку, заставляя стиснуть зубы.
Каменный наконечник. Со стороны леса раздалась переливистая трель, будто одновременно заголосила стая рассерженных птиц. Завоеватель вскочила на ноги, атакуя солдат, количество которых уменьшилось почти вдвое. Отвлеченные боевым кличем амазонок и смертью, все еще льющейся с небес, они стали легкими целями. Припадая на раненую ногу, Зена прошла сквозь ряды римлян, как нож сквозь масло, забыв о стрелах, падающих вокруг, и почти не замечая собственных смертоносных ударов. Один из римлян, оставшийся без щита, блокировал ее удар. Завоеватель резко прыгнула в его сторону, и шакрам лишь на толщину волоса не дотянулся до форменного нагрудника, укрытого красным плащом. Жесткий пинок в живот заставил ее потерять равновесие. Раненая нога не выдержала, и Зена шлепнулась на задницу. Она уже подняла шакрам, чтобы отправить его в полет...
- Зена, это я! – Под римским шлемом вспыхнули светло-зеленые глаза. Гладиатор рванулась мимо нее, отвела в сторону меч нападавшего, развернулась и двинула римлянина локтем по затылку.
Габриель жива. От затопившего ее облегчения у Зены закружилась голова. Леопард яростно атаковала солдат. Она наседала на противников, работая гладиусом со скоростью и неистовством, которого Завоеватель никогда прежде от нее не видела. Двое римлян были смертельно ранены еще до того, как успели понять, что Леопард не была одной из них. Трое других вкладывали в этот бой все свои силы, одному из них даже удалось задеть ее бицепс, но гладиатор двигалась как вода, обтекающая валуны – быстрая и неудержимая. Один за другим солдаты падали, поливая кровью измученную жаждой землю. Вскоре последний повалился навзничь, окропив алым труп своего товарища, когда Леопард выдернула гладиус из его шеи. Женщина плавно развернулась, ища следующую цель, в глазах ее пылал смертоносный огонь, которого Завоеватель никогда не видела там прежде.
В тот момент, когда этот взгляд остановился на Зене, огонь потух. Леопард мгновенно оказалась рядом.
- Тебя предали. Маркус... - Она запнулась, заметила эфес слоновой кости, торчащий из ноги Зены. Гладиатор протянула руку, но подрагивающие пальцы остановились над проткнутой ногой, не зная, что делать.
Зена только отмахнулась.
- Ты тоже ранена. – Она указала на руку, которую Леопард прижимала к ребрам, на кровь, покрывавшую ее лицо под шлемом. Гладиатор проигнорировала ее слова, она уже отрывала полосу ткани от туники мертвого солдата, чтобы прижать к ране на боку Зены.
Завоеватель покачала головой.
- Оставь это. Убирайся отсюда, прежде чем тебя убьют.
Спокойно:
- Ты не приказываешь мне, Завоеватель. Не сегодня.
Зена опустила голову, впервые заметив кровь, мерными толчками выливавшуюся из раны в боку.
- Габриель, прекрати. Я никуда не пойду, и готова держать пари, что амазонки здесь не для дружеского визита. Уходи сейчас, пока они не решили убить и тебя тоже.
- Нет.
Зена собиралась спорить до победного. Это был один из тех споров, которые она не собиралась проигрывать.
- Габриель...
Стук копыт стал единственным предупреждением. Всадник появился из неоткуда, занося над головой меч. У Зены была только секунда, чтобы убрать гладиатора с траектории движения лезвия. Взамен серебристая дуга встретилась с ее рукой, шакрам выпал из разжавшейся ладони. Она ловила ртом воздух, прижимая руку к груди. Зена боялась открыть крепко зажмуренные глаза и увидеть на месте руки обрубок.
Где-то над нею металл звенел о металл. Неохотно Зена открыла глаза, нашла взглядом Леопарда, бьющуюся с Пелагриосом, чей пегий разрывал копытами землю в опасной близости от ее головы. Она быстро откатилась в сторону, отползла от опасности на локтях и коленях.
Вскоре Зена наткнулась на лежащий щит и скрылась под ним. Только теперь она собрала достаточно храбрости, чтобы посмотреть на свою руку. Глубокая рана пересекала предплечье, в разрезе белела кость, но рука все еще была на месте. Лишь теперь она заметила, что задержала дыхание, и выдохнула, пытаясь сжать кисть в кулак.
Ничего.
Мертвая или нет, но Завоеватель, Разрушитель Наций больше не существовала.

0

15

________________________________________________________________________________

49 Fuga
Бегство
Леопард уклонялась и прыгала, уходя с линии атаки лошади и всадника, стараясь увести их от раненого Завоевателя. Мужчина развернул пегого и попытался достать гладиатора ногой, но она отскочила назад, уже второй раз лишь на пару сантиметров разминувшись с его сапогом.
Резкий удар шпорами заставил лошадь, визжа, прыгнуть вперед. Леопард уже собиралась отскочить с пути, но заколебалась. Зену могут растоптать. Она отчаянно рванулась вперед, навстречу тяжелым копытам и оскаленным зубам. Маленький быстрый кулак встретился с чувствительным лошадиным носом, когда они столкнулись плечом к плечу – гладиатор и лошадь. Сила этого удара отшвырнула Леопарда на землю. От острой боли, пронзившей ее плечо и ребра, глаза застила красно-белая пелена. Кашляя от пыли, гладиатор перекатилась на живот и неуклюже поднялась на ноги. Как ни удивительно, Леопард обнаружила, что Завоеватель не задета и уже отползает прочь от визжащего и танцующего на месте животного. Судьбы своей щедростью сохранили ее, даруя удачу, которую они редко предлагают дважды. Эта лошадь должна умереть.
Леопард перекинула бесполезный гладиус в левую руку и подхватила с земли погнутое копье, нацелив его на лошадь, которую всадник вновь развернул в ее сторону. Она попала, но искривленный наконечник лишь скользнул по плечу животного, оставив рваную рану, столь же глубокую, как и та, что ее меч оставил на желто-коричневой шкуре в районе ребер. Вновь раздалось дикое ржание. Лошадь взвилась на дыбы, ударив гладиатора копытом, когда всадник уже вылетел из седла.
Леопард попыталась перекатиться набок, но снова упала на спину, прижимая руку к ребрам под грудью, куда попало копыто. Дышать было трудно, будто копье торчало между ребрами. Здоровой рукой Леопард слепо шарила рядом с собой, пытаясь нащупать гладиус или копье.
Ботинок пригвоздил ее руку к каменистой почве. Проглотив крик боли, Леопард вынудила себя сфокусировать взгляд на лице Пелагриоса, на котором застыло выражение торжества.
- Что, теперь уже не такая крутая, а, сука? – Жесткий ботинок вдавил ее ладонь в камни. Гладиатору потребовалось призвать всю свою силу воли, чтобы не закричать. – Да, я так и знал. Ты – просто маленькая девочка без своих маленьких мечей. – Пелагриос широко ухмыльнулся и почти уселся ей на ребра, опустившись на колени над нею. От боли у нее замельтешило перед глазами. Лейтенант мечтательно вытянул кинжал из ножен, прижал острие к ее горлу. Леопард жадно глотала воздух, отчаянно стараясь оставаться в сознании.
- Последнее слово, молчаливая?
Она кивнула, использую каждый миг для вдоха.
- Передай Джоксеру, что мне жаль.
Пелагриос рассмеялся.
- Джоксер мертв, маленькая девочка.
Она кивнула.
- Как и ты.
Леопард вбила камень, прятавшийся под ее кровоточащей рукой, в висок лейтенанта. Он покачнулся и схватился за голову. Гладиатор замахнулась снова, на сей раз ударив по свежим бинтам на его локте. Пелагриос взревел, как раненый бык, и отшатнулся от нее, зажимая локоть. Мгновенно она обхватила его шею бедрами, скрестила лодыжки и сжала. Он бился, царапая ногтями ее кожу. Кинжал пропорол левую ногу. Леопард вновь ударила его камнем по голове, отчего треснула кость. С рычанием она колотила снова и снова, пока хватало сил, чтобы поднять руку.
Когда она, наконец, отпнула лейтенанта прочь, в кровавом месиве над его плечами едва можно было угадать человеческую голову. Леопард лежала, пытаясь отдышаться, осознание окружающего мира возвращалось к ней по кусочкам. Неохотно она разжала окровавленные пальцы, уже приклеившиеся к камню. Боль в ребрах, плече и ноге слилась в общую пульсацию. На некотором расстоянии раздавались лязг и боевые кличи. Крики амазонок, вышедших на тропу войны.
Эти звуки вынудили гладиатора подняться на ноги. Запекшаяся на бедре корка немедленно лопнула, и темно-красный поток отправился по ее ноге к земле, заставив Леопарда споткнуться. Подол туники мертвого солдата стал жгутом, затянутым под раной. Второй кусок ткани, завязанный еще сильнее, лег на сам порез. Когда гладиатор снова поднялась, на ногу уже можно было опираться, хотя она и дрожала. Прижимая больную руку к больным ребрам, она огляделась. Гладиус Брута лежал рядом. Леопард подняла меч. Ей нужно оглядеться и вернуться к Зене.
Пегий стоял поблизости, косился на нее кровавым глазом. Золотистая шкура дергалась в том месте, где кровь темной коркой застыла на мехе, но больше никого на расстоянии видимости не было. Леопард сжала зубы и неохотно направилась к лошади.
Пегий дернул головой, откинув узду прочь от ее руки, но со второй попытки гладиатору удалось перехватить поводья прежде, чем лошадь успела сбежать. Мерзкое животное боролось больше минуты, пока ее терпение не лопнуло.
- Ладно! Я поняла, – прорычала Леопард. – Ты ненавидишь меня, и мне ты тоже не нравишься. Но прямо сейчас ты ей нужна, и я сделаю все, что потребуется, чтобы вытащить ее отсюда живой. Ты понимаешь? Все. – Уверенность, вложенная ею в последнее слово, удивила даже ее саму. Если когда-либо и было самое время, чтобы бежать, то сейчас. Завоеватель лежит раненая где-то среди мертвецов, на нее охотятся амазонки, которых она почти истребила. Без кандалов, бдительных взглядов, вдали от стен дворца, от всего, что составляло ее порабощение, кроме золотого ошейника, скрытого под плащом – ничто не стояло между Леопардом и свободой. Кроме страха. Перед неизвестностью. Перед тем, чтобы проснуться завтра женщиной, на которую идет охота, беглым рабом, врагом амазонок, предателем Рима. Не имея места, куда можно вернуться, раненой, голодной и одинокой. Завтра, и послезавтра, и послепосле...
Леопард тряхнула мечом перед носом лошади, заработав протестующее ржание, но когда она потянула за узду, животное покорно последовало за ней.
Вместе они обходили тела и обломки, многие из которых были залиты кровью, щедро присыпанной пылью и золой. Далеко идти не пришлось. Длинные черные волосы, торчащие из-под красного щита, привлекли ее внимание. Гладиатор отбросила тяжелый предмет в сторону и перекатила безвольное тело Завоевателя на спину. Кровь запятнала бронзовый нагрудник, впиталась в кожи под ним. Внезапно обессилившая, гладиатор почти упала коленями в темную грязь рядом с нею. Леопард неуверенно протянула руку, чтобы откинуть грязную прядь с расслабленного алебастрового лица Завоевателя.
- Я не чувствую пальцев, – слетело с серых губ.
Она задохнулась от облегчения.
- Зена! Нам нужно убираться отсюда. – Подсунув руку под плечи Завоевателя, Леопард помогла той сесть.
- Прекрати. – Безжизненные глаза смотрели на нее. – Не трать впустую силы, Габриель. Я не могу идти. Я буду только замедлять тебя. Уходи.
- Нам не придется идти пешком. Ты можешь встать?
Завоеватель посмотрела на свои ноги, кивнула. Даже с помощью воина, Леопарду пришлось приложить много сил и испытать некоторую боль, чтобы поставить Зену на ноги. Еще большее напряжение потребовалось, чтобы усадить ее в седло. Меч случайно задел ногу Завоевателя, заставляя ее согнуться над лукой седла с болезненным стоном. Леопард вручила ей поводья и оружие, и нахлобучила римский шлем на глянцево-черную гриву Зены, перед тем как неловко забраться на лошадь позади нее. Она сделала ошибку, посмотрев вниз, и пошатнулась в седле, едва успев сомкнуть руки на тонкой талии сидящей впереди женщины. Гладиатор обернула украденный красный плащ вокруг них обеих, взялась за поводья и, вознеся молитву Гермесу, ударила лошадь пятками.
(прим. переводчика. Гермес – древне-греческий бог торговли, прибыли, разумности, ловкости, плутовства, обмана, воровства и красноречия, дающий богатство и доход в торговле. Покровитель глашатаев, послов, пастухов и путников; покровитель магии и астрологии. Посланник богов и проводник душ умерших в подземное царство Аида. Изобрёл меры, числа, азбуку и обучил людей)
Животное сорвалось с места в галоп, чуть не скинув женщин на землю. Только мертвая хватка Завоевателя на луке седла удержала их на спине лошади. Они неслись через поле битвы. Лошадь, сражаясь с неопытными руками, стиснувшими поводья, сама выбирала дорогу по кровавому побоищу. Все, что могла делать Леопард – это держаться за Зену и сжимать ногами лошадиные бока. Как командовать безумным животным – было вне ее понимания.
Завоеватель твердо сжала поводья в кулаке. Уже через несколько мгновений они замедлились, движение стало менее беспорядочным, и теперь их путь явно лежал к ближайшей границе леса и спасению. Но сердце раба продолжало бешено колотиться, пока они не скрылись в тени деревьев.
Густой дым клочьями плавал между стволами, жаля ее глаза и горло. Лошадь мотнула головой и нервно заржала, напуганная оранжевыми лучами света, кое-где прорывающими зеленую кровлю. Под легким ветерком эти лучи танцевали подобно божественным колоннам огня, пятная землю. Странная красота этого зрелища заставила ее задрожать.
Из-за этого мерцающего занавеса света выступила гигантская птица, перья сверкали вокруг равнодушных глаз. Голова венчала тело женщины, сильные мышцы явно проступали под тонкой замшей. Сердце Леопарда остановилось. Террея.
У нее в голове помутилось. Без шрамов это была просто амазонка. Три ее сестры вышли из сени леса, стрелы лежали на тетивах, оперение касалось щек.
Пегий испуганно пошел боком. Конечно, раб не имела никакого контроля ни над животным, ни над своей хозяйкой, которая тяжело лежала на луке седла, без сознания или близкая к тому. Она не могла ничего, кроме как стараться выглядеть побежденной и не несущей угрозы, скрываясь под красным плащом и медным шлемом, затвердевшей грязью и кровью, и молиться.
Глава отряда подняла руку, призывая своих воинов оставаться на местах. Она подошла немного ближе, оглядела их, затем подняла маску.
Эфини. Леопард пошатнулась, чувствуя облегчение при виде знакомого лица, но внезапный прилив радости быстро умер. Это была не ученица целителя. Это была не та женщина, с которой гладиатор разделила нелегкое перемирие за те несколько дней в палатах Завоевателя. Это была Регент амазонок, связанная долгом по отношению к племени и Королеве, а уж Королева точно не имела намерения уважать договор с Грецией. Судя по ее взгляду, Эфини не одурачила их римская экипировка.
Леопард незаметно опустила руку к луке седла, сжимая кисть на рукояти меча, готовая к чрезвычайно короткой схватке. Повинуясь единственному слову или жесту Эфини, ее сестры нашпигуют обеих гречанок стрелами.
Они смотрели друг на друга. Регент оценивала раны Леопарда, почти лежащее бесформенной грудой на луке седла тело.
- Это всего лишь римляне, – обратилась она к своим воинам. – Бегите, свиньи. У вас есть возможность получить фору, пока мы убиваем Завоевателя.
Слова Эфини отозвались дрожью, пробежавшейся по спине гладиатора. Ей не пришлось симулировать нервный благодарный кивок. Леопард мягко подтолкнула лошадь, заставляя ту набрать темп оглянулась через плечо.
Эфини, уже снова в маске, наблюдала, как они уезжают. Эти жесткие глаза обещали фору, не более. Если конечно она не изменит свое мнение еще до того, как они скроются из виду. Гладиатор смотрела вперед, напрягала слух, готовая услышать скрип тетивы, изгибающей дерево, спину покалывало в тех местах, куда должны были войти стрелы.
Когда она снова разрешила себе оглянуться назад, птицы-призрака там уже не было.

50 Atrum Angustum Callis
Узкая темная дорожка
Она летела сквозь тени, едва замечая ветви, царапающие ее кожу. Лошадь мерно двигалась под нею, холод заползал в ее кости. Она ждала, когда он предъявит на нее свои права.
Это чертово время пришло.
Горечь поднялась к ее горлу при мыслях о том, что эта безумная скачка по густому подлеску и оленьим тропам будет последней поездкой Завоевателя, некогда наводящей ужас на окружающих. Она надеялась на что-то более зловещее, какой-нибудь удивительный подвиг, о котором люди станут рассказывать своим детям. Но люди, которые стали свидетелями ее последнего грандиозного сражения, скорее всего, мертвы. А она истекает кровью, скача на украденной кобыле прочь от лучшего шанса на бессмертную славу. С другой стороны, по крайней мере, ее тело не изрубили на куски в качестве трофеев амазонки и римляне.
Зене было жаль, что она не умеет играть словами достаточно хорошо, чтобы придумать какую-нибудь эпитафию, достаточно остроумную, мудрую или свирепую, чтобы соответствовать наследию Завоевателя. Но разум ее оставался невыносимо пустым, мысли вертелись вокруг луки седла, врезающейся в ее нагрудник, гладиуса, двигающегося в ее бедре, свисающей вдоль тела руки, которой она не могла пошевелить. И, что раздражало в высшей степени, единственная содержательная эпитафия, вертевшаяся в ее голове, звучал как «Здесь лежит Зена, очередное завоевание Цезаря».
И без того тусклый свет исчез среди оттенков серого, но до этого, казалось, прошла вечность. Холод жег ее лицо и руки. И когда она прекратит, наконец, чувствовать боль от ран? После того, как повисишь на кресте, узнаешь кое-что о смерти. Например, что смерть на ходу – один из самых неудобных и утомительных способов умереть.
Новая мысль утвердилась в ее голове, развеяв болезненные размышления. А что, если на самом деле она выживет?
- Стоп, – бормотание вырвалось из распухших губ. Копыта растоптали ее возглас, впечатав слово в твердую поверхность тропинки, по которой они скакали. – Стоп, – снова сказала она, на сей раз более внятно, выпрямляясь в седле. Немедленно темное небо закружилось перед ее глазами, хотя Зена не была уверена, стало ли причиной ее головокружение или испуг лошади.
- Что не так? – Раздался из-за ее спины дрожащий голос.
- Помоги слезть.
- Нам нужно продолжать ехать. Амазонки...
- Вниз! – Она соскользнула с седла, вынуждая раба повиснуть на удилах, чтобы не дать ей удариться о землю на полной скорости. Ботинок Зены зацепился за стремя, ногу дернуло, и она бы упала на спину, если бы гладиатор не перехватила ее за талию. Резкое движение выбило воздух из легких, воин тяжело опустилась на землю. Она метко выругалась в адрес раба и согнулась, пытаясь справиться с пульсацией в ноге.
Через несколько мгновений красочных ругательств, гладиатор опустилась на колени рядом с ней.
- Из всех мест, чтобы остановиться! – Но она сбросила красный плащ и накинула его на плечи воина. Ткань была теплой. Почти такой же теплой, как и тело за ее спиной.
- Где мы?
Леопард покачала головой, вздрогнула и наклонилась, чтобы ближе осмотреть торчащий из ноги Зены меч.
- Не знаю. Где-то на восточном склоне горы.
Габриель отошла, и резкий порыв ветра ворвался под плащ. Зена задрожала и огляделась, только сейчас заметив крутой голый склон, перерезанный козлиной тропой. Облака висели низко, приглушая и без того неяркий свет.
- Я чую снег.
Раб вернулась, протягивая их последний уже полупустой мех с водой, но воин только покачала головой.
- Я не смогла найти никакой ткани для бинтов. Нам нужно продолжать двигаться. Давай.
- Нет.
Тон ее голоса заставил Леопарда резко выпрямиться.
- Зена, амазонки сидят у нас на хвосте. У нас нет времени, чтобы останавливаться...
- Я имела в виду – нет, я не поеду с тобой.
- Нет, поедешь. Я тебе уже сказала...
- И я уже сказала. Я не собираюсь этого делать. Этой лошади не уйти от амазонок с нами двумя...
- Значит, я пойду пешком.
- Не с этой ногой. – Зена впилась глазами в криво обвязанную вокруг ноги уже намокшую тряпку.
- Она просто одеревенела – и все. Пойдем.
Леопард снова потянулась к Зене, но та раздраженно оттолкнула ее прочь.
- Почему ты так сильно хочешь мне помочь?
- А почему ты так сильно хочешь умереть? – столь же резко отрубила раб.
- Я уже сказала тебе. Я не чувствую пальцев. Не могу двигать ими, не могу держать меч...
- И все? Забери у тебя меч, и тебе конец? Ты – не какой-то обычный головорез...
- Прекрати.
- ...который умеет только головы разбивать! Ты – Завоеватель, последняя надежда Греции на то, чтобы быть свободной от Рима...
- Довольно.
- ...и если ты его не остановишь, то я не знаю, кто еще может!
- Я сказала довольно! – От силы этого вопля тут же начала раскалываться голова, и тошнота подкатила к горлу. – Завоевателя больше нет. Ее власть всегда опиралась на меч. Без меча я не смогла бы держать в узде даже своих союзников, не говоря уже о врагах.
- Тебе просто нужно время, чтобы раны зажили. Тогда ты сможешь собрать новую армию...
- Это не заживет! – Она махнула бесполезной рукой перед лицом раба, затем вздохнула, истощенная. – И я не хочу новую армию. С меня хватит. Почти двадцать лет я вела вперед одну армию за другой, и что я получила?! Народ, который меня презирает, военные, которые меня предают, желудок, который восстал против меня, и раб, который не делает ничего, что я ему приказываю.
Леопард покачивалась на пятках и двигала челюстью, разглядывая Завоевателя.
- Ты закончила? Если хочешь оставить с трудом завоеванные страны этим человечкам – валяй. Но не говори мне, что Зена, великая Королева Воинов, готова позволить себе замерзнуть до смерти на этой горе только потому, что она больше не может держать меч.
И снова аргументы раба разбудили в Зене желание заорать или придушить ее.
- У тебя есть план лучше?
Уверенный кивок.
- Сначала мы вернем тебя на эту лошадь. Затем поедем на восток к горе Нестос, найдем твоего друга целителя...
- Он мне не друг. Я стоила ему человека, которого он любил. Двоих, если Никлос мертв. Он нам не поможет.
- Ты спасла жизнь его сыну, помнишь? Я уверена, что его можно будет убедить помочь нам, – упрямый взгляд не обещал целителю ничего хорошего, если он этого не сделает. – Он может вылечить твою руку. Потом мы поедем на север, восток, юг, куда ты захочешь, оставим Грецию и Цезаря позади, доберемся до стран, в которых никогда не слышали о Завоевателе.
Зена с сомнением смотрела на нее. Леопард ждала, ее глаза казались темными в облачных сумерках, губы дрожали от холода.
Зена покачала головой.
- Это самый плохой план из всех, которые я когда-либо слышала. Ты понимаешь, сколько всего может пойти не так, как ты хочешь? Мы можем замерзнуть до смерти еще до наступления утра. – Но ухмылка дернулась в уголках ее губ, и Зена приняла руку Габриель, помогающую подняться на ноги.
Глядя, как гладиатор одной рукой возится с удилами, она нахмурилась.
- Твоя рука сломана?
Гладиатор не без успеха попыталась поднять руку и вздрогнула.
- Вывих, думаю.
- Давай. – Зена аккуратно ощупала руку. – Довольно плохо. Что, Тартар раздери, с ней случилось?
- Это лошадь. И дерево, я думаю. Ребра адски болят.
Зена выгнула бровь и уверенно взяла женщину за запястье. Гладиатор мрачно вцепилась в седло свободной рукой и всхлипнула, когда воин повернула ее руку, используя локоть как рычаг, чтобы вправить плечевой сустав на место. На мгновение Зена вернулась мыслями назад к тому тренировочному двору, когда она сделала то же самое для молчаливой женщины-леопарда, разжегшей ее аппетит вызовом, который так и не был преодолен. Память пробудила улыбку.
- Лучше?
Немного более бледная, чем до того, Габриель осторожно повела рукой и кивнула.
- Спасибо. Еще раз.
Леопард вскарабкалась в седло и помогла воину сесть за ее спиной. Снова забраться на лошадь оказалось раз в десять тяжелее, чем Зена помнила. Она поерзала, устраиваясь в седле пегого, и завернула в плащ и объятия светловолосую женщину.
Положив голову на плечо Леопарда, она пробормотала:
- Ты понимаешь, что ты – самый дорогой раб, который у меня когда-либо был? Ты стоила мне королевского выкупа в динариях, мальчика-служащего, заключенной, ученицы целителя, двух капитанов, трех армий, дворца, моих стран, моих вещей, моего титула и всех моих средств к существованию.
Раб бросила на нее беспокойный взгляд через плечо.
- Жалеешь, что вообще положила на меня глаз?
Без колебания Зена покачала головой.
- Нет. Ты стоишь каждого динара. – Сколь бы неуклюже это ни прозвучало, но это было... приятно. Она мало что сделала правильно в своей жизни, но спасти наполовину сломленного раба из Рима – и разрешить ей спасти себя в ответ – это был один из немногих выборов, о которых она не жалела. Как бы то ни было, ей приходилось бороться со смутным ощущением, будто жизнь ее плывет по течению. Без титула Завоевателя, ведущего ее вперед, без намерения нанести поражение Риму и завоевать известный мир, даже без меча, на который всегда можно положиться... впервые с раннего детства она не знала, куда приведет ее будущее. Беспокойство всколыхнулось в ее животе, волнение зазвенело в ушах. Она задрожала.
- Ты в порядке? – Леопард все еще смотрела на нее.
Зена медленно кивнула.
- Просто вернулись чувства, которых я уже давно не испытывала.
Ее раб нахмурилась.
- Это что-то хорошее?
Воин подумала об этом и медленно улыбнулась.
- Я замерзла, Габриель. Забери меня туда, где тепло.
Ее руки сжались вокруг талии гладиатора, когда она пнула коня пятками, направляя его вперед по узкой темной дорожке.

Конец

Помнишь тот летний день, ручья золотую трель,
Солнца горячий мед в оправе янтарных бус,
Буйство зеленых трав, пастушескую свирель,
Наш беззаботный смех и теплой малины вкус?..

Вот и последний миг. Дай мне свою ладонь.
Гриву склонив к земле, просится конь в полет.
Больше не надо слов, молча гляжу в огонь,
И из моих глазниц капает синий лед.

(стихотворение Юрия Леонидовича Нестеренко)

0

16

Письмо от автора "Pretium Silenti" переводчику.
Выкладывается с согласия обеих :)

________________________________________________________________________________

Akrill,

Congratulations on finishing the translation of Pretium Silenti for your adoring readers. Their compliments on the quality of the prose must go in large part to you for your superb translation. I am thrilled that you enjoyed reading Pretium Silenti enough to go through eighteen months of diligent effort to complete the translation. I can sympathize, as it took you almost as long to translate it as it took me to write it. My thanks to you for this flattering and humbling achievement.

I have two requests.

First, with your permission I would like to post your finished translation on my website in various e-book formats with a link back to this forum and all the insightful reader comments. (By the way, I LOVE the cover you made for Pretium. The court scene is immediately recognizable, and Xena and Gabrielle look exactly as I pictured them, down to the blood spatters and bruises. High praise to your artistic skills for capturing that scene so perfectly.)

Second, please post this email (compliments above included!) on the board for your readers. Like all of you, I have enjoyed reading each installment of the Russian version with the help of Google Translate. To all those who wrote kind things about the story, thank you very much for your warm and generous praise. As best as I could understand via Google's spotty translation, Akrill's answers to your questions about the story were accurate. However, if there are any lingering questions, I would be happy to answer them, with Akrill's help. Again, thank you all for your feedback.

And thank you, Akrill, for putting in the time and effort to make the story accessible to a new world of readers.

Sincerely,
--Spyrel

--------------------------------------------------------------

Akrill,

Поздравляю с окончанием перевода Pretium Silenti для обожающих тебя читателей. Комплименты к качеству текста в значительной степени касается твоего превосходного перевода. Меня впечатлило, что Pretium Silenti понравился тебе настолько, что сподвиг на восемнадцать месяцев упорного труда над переводом. Я понимаю и сочувствую, ведь это заняло почти столько же времени, сколько я его писала. Прими мою благодарность за это греющее душу и вызывающее уважение достижение.

У меня две просьбы.

Во-первых, я бы хотела с твоего разрешения разместить перевод на своем вебсайте, несколько разных форматов электронных книг, со ссылкой на этот форум и всеми глубокими комментариями пользователей. (Кстати, я ОБОЖАЮ обложку, которую ты сделала. Сцена на приеме узнается сразу, а Зена и Габриэль выглядят именно такими, какими я их представляла, вплоть до синяков и пятен крови. Высшая похвала твоему художественному таланту за идеально запечатленную сцену.)

Во-вторых, пожалуйста, опубликуй это письмо (со всеми комплиментами!) на форуме для твоих читателей. Как и все вы, я с удовольствием читала каждый отрывок с помощью Переводчика Google. Всем, кто писал замечательные комментарии, спасибо за теплые и добрые слова. Насколько я поняла из корявого перевода Google, ответы Akrill были вполне точными. Однако, если у кого-то остались вопросы, я с удовольствием отвечу на них с помощью Akrill. И еще раз всем спасибо за отзывы.

И спасибо тебе, Akrill, за то, что нашла время и силы, чтобы открыть эту историю новому миру читателей.

Искренне ваша,
--Spyrel

0

17

Ах, как же давно это было :)
Надеюсь, когда-нибудь автор напишет продолжение (она мне обещала!). Если у прочитавших есть желание узнать, что же будет дальше, можно написать автору напрямую, как Вам понравилось, дабы подстегнуть ее Музу и напитать вдохновением: spyrel@yahoo.com

Отредактировано Akrill (09.11.15 08:45:25)

0

18

Akrill, а я хочу сказать огромное спасибо Вам как переводчику!
Вы великолепны! http://s2.uploads.ru/be6ST.gif   http://s2.uploads.ru/be6ST.gif   http://s2.uploads.ru/be6ST.gif

0

19

Маrusya, рада, что Вам понравилось :)
Потому что мне тоже очень понравилось и хотелось поделиться этой прелестью с другими

0

20

Akrill, думаю у вас есть и другие прелести, это я о переводах.
С удовольствием бы насладились их чтением http://s8.uploads.ru/oRNfX.gif

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » PRETIUM SILENTI / Цена молчания by Spyrel