Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » The_Dark_Side «Однажды на Диком Западе»


The_Dark_Side «Однажды на Диком Западе»

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Фанфик «Однажды на Диком Западе» (Swan Queen)

http://se.uploads.ru/t/uvrGy.jpg

Фанфик по SwanQueen

Автор: The_Dark_Side
Описание: Шериф Свон и Регина Миллс,вынуждены объединить силы, чтобы спасти город. Что из этого выйдет?
Примечания автора: Пыталась написать юморной вестерн, сваливаясь в лирику и снова пытаясь вернуться к юмору. Персонажи сильно мной «потрепаны». Иногда очень сильно.

1. Утренняя почта.

В захудалом городишке Сторивилидж, где-то в штате Вайлд Мэн, наступало утро. Еще вполне адекватное солнце поднималось из-за горизонта, но уже как бы намекая, что каких-то пару часов и «кому в адово пекло, становись в очередь». Так уж повелось, что Солнце не было тут добродушным, а было просто душным. Поэтому утро и поздний вечер были самыми благодатными для прогулок, дел на улице и вообще.

Шериф этого городка Эмма «Кровавый Кулак» Свон, вышла на крыльцо своего дряхлого домика – сараюшки. Ну а что, большего на зарплату шерифа честным путем не заработаешь. А шериф Свон была честной, ну или не очень сообразительной, ну или очень не сообразительной, да чего уж там, временами просто тупой. Но ее все вполне устраивало.

Из под светло-коричневой ковбойской шляпы шерифа, выбивались светлые, слегка вьющиеся локоны. Ну были бы таковыми, в теории, потому что из-за огромного слоя пыли на них, цвет можно было только по памяти воспроизвести.

Как и с деньгами, в городе была напряженка с водой для мытья. Но никого это не напрягало. Все же не моются, чего напрягаться то. До ближайшего водоема, реки Конокрадо, было два дня пути пешком или полдня верхом. На лошади, у кого она была.

У шерифа Свон, кстати, была, вернее был, любимый и верный вороной красавец жеребец – Генриотус Бальтазар Эстокадо, но Эмма звала его проще – Генри. Попробуй, дозовись коня, когда на произнесение его имени полдня уходит.

Сладко потягивая затекшие после сна на полу, мышцы, шериф добротным зевком наполнила легкие прохладным воздухом. Спать на полу, Свон просто любила, кровать у нее была, но спать там одной казалось ей кощунством. Казалось бы, знай она такое слово.

Шериф потянулась к стоящей на перилах кружке с кофе, мысленно уже отхлебнув половину, как воздух рассек звук, похожий на свист, в миллиметрах от ее пальцев, в деревянную поверхность перил, воткнулась стрела.

- Хм. – Произнесла Эмма, — не раньше ни позже, но как обычно неожиданно.

На древке стрелы была привязана роза с обернутой вокруг нее запиской. Шериф вдохнула аромат розы, которая почему-то пахла, как кактус и даже нос уколола, как кактус, наверное, потому, что это и был кактус, откуда розы в прериях, но Свон нравилось думать, что это роза.

В записке было то же, что и каждое утро, вот уже на протяжении недели: «Семь дней!». Что за семь дней и почему именно семь? Эмме было не понятно, как непонятно ей было и кто этот таинственный кактусострел. Но сам факт такого внимания ей нравился. Да так, что она каждое утро, в одно и то же время, рискуя пальцами, выходила на крыльцо и ставила на перила чашку с кофе.

В то же самое время, на расстоянии полумили, на своем прекрасном темно-гнедом, статном жеребце Даниэле, всматриваясь вдаль, и закидывая лук за спину, восседала Регина «Леди Смерть» Миллс. Гроза этого города. От ее налетов страдали все кому не лень, да и кому лень страдали тоже.

- Опять чистое попадание! – Довольная ухмылка тронула чуть полноватые губы.

Вот уже почти неделю она каждое утро, срезала в своем саду кактус, чтобы отправить шерифу Свон послание с предупреждением, о том, что осталось всего семь дней и в город пожалует беда. Но не сильно догадливая шериф из утра в утро, выходила на крыльцо, прочитав послание и зачем то, понюхав кактус, заходила обратно в свой сарай и НИЧЕГО не пыталась предпринять. Дней осталось уже совсем не семь, но записки были заготовлены заранее, и переписывать их не было ни желания, ни бумаги, ни чернил. Все равно «сметливая» шериф разницы не увидит.

Развернув Даниэля, Регина поскакала в сторону Конокрадо, смыть с себя дорожную пыль. Вот за что конь любил свою хозяйку, так это за то, что от нее всегда веяло свежестью и чистотой. И не важно, что ради этой свежести и чистоты, хозяйка гоняла его к реке чуть ли не каждый день. Жеребец тоже был всегда не прочь подрызгаться в бушующих водах Конокрадо.

0

2

Полумрак царящий в помещении был нарушен потоком раскаленного воздуха, ворвавшегося из приоткрывшейся двери. Облаченная в черные одежды фигура, несмело проскользнула внутрь. Остановившись в дверях, и привыкая после слепящего солнца к неяркому освещению, огляделась.

- Падре Арчи, зачем пожаловали?

Фигура в черном вздрогнула и нервно моргая, повернулась на голос.
В углу помещения, за письменным столом, обмахиваясь веером и изящно закинув ногу на ногу, восседала мадам Кора. С презрением окинув мужчину взглядом, а фигурой был именно мужчина, Кора поднялась и стала приближаться к своему незваному посетителю. Ноги падре подогнулись, руки нервно теребили края рясы, пот градом стекал по лицу и щипал глаза, от чего мужчина жмурился и выглядел еще более жалко. Подойдя к нему вплотную, мадам Кора в отвращении сморщила нос, заставив мужчину еще больше скукожиться от ощущения собственной ничтожности, и выдавила:

-Ну?

Заикаясь и дрожа, падре Арчи подошел к стене, на которой весели портреты девушек, а под ними красовалась надпись работницы месяца. И указав на портрет миловидной, с округлыми формами девушки, промямлил:

-Ммможно..ммне Белль?

Мадам Кора устало вздохнула и ответила,

- Вы же сами знаете, падре Арчи, что Белль вам нельзя, вам вообще никакую девушку нельзя, но вы упорно таскаетесь сюда каждый месяц. У вас что, это приливами происходит? — фыркнула Кора.

Цвет лица падре стремительно сменялся от пунцово-красного, до бледно-белого с зеленцой и обратно, — Но мне нужно, — прошептал бедняга и сглотнул.

- Всем нужно. — Не стала спорить Кора.

- Но я хочччу… — попытался возразить Арчи.

- Все хотят! — настаивала на своем хозяйка Борделя. — А вам нельзя. Идите уже, падре Арчи, не тратьте понапрасну мое время. И с этими словами отвернулась и прошествовала обратно к столу, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

Потоптавшись еще пару секунд у стены и поглазев на портрет девушки Белль, падре отчаянно вздохнул и вышел. Дверь позади мадам Коры хлопнула.

- Надоедливый букашка, злобно прошептала она. Дверь скрипнула снова. — Быстро вернулись, падре, но я не передумала! — Не оборачиваясь, бросила Кора.

- Здравствуй, Корочка!

Женщина вздрогнула и повернулась, уставившись на посетителя, которым был совсем не падре.

- Здравствуй, Крючочек! — с ехидной ухмылкой бросила она в ответ. — Какими ветрами в нашем вигваме?

На пороге стоял довольно красивый темноволосый мужчина, в черной ковбойской шляпе, высоких, начищенных до блеска сапогах, со сверкающими на них шпорами. Кожаные брюки плотно облегали сильные ноги, резная рукоять пистолета торчала из кобуры, висящей на толстом ремне, с крупной пряжкой, с изображением черепа и перекрещенных костей. Лицо мужчины покрывала жесткая трехдневная щетина, которую он периодически поскребывал, разгоняя живность. Самодовольная наглая ухмылка плотно прописалась на его лице и даже не думала съезжать.

- Пришел забрать долги с тех, кто должен, и выплатить тем, кому должен сам.

- Что-то мне подсказывает, ни тем, ни другим это не понравится, особенно тем, кому должен ты. — Покачала головой Кора. — Но зачем ты ко мне пожаловал, мы вроде в расчете?

- К тебе я просто поздороваться зашел, ну и заодно, услугами твоих девиц воспользоваться.

Со второго этажа раздался звонкий девичий смех и две симпатичные темноволосые девушки показались на лестничном пролете. Резко оборвав веселье, обе застыли, переводя взгляд с Коры на мужчину.

- Для клиентов как-то рановато, — шепнула Белль Руби на ухо.

- Вот эту бы мне, например. — Мужчина указал на одну из девушек.

- А Белль сегодня прямо нарасхват, — самой себе сказала Кора. — Нет, дорогой, эту девушку ты не получишь. У меня и так после твоего предыдущего визита, двое вышли из строя. Вот можешь Руби взять. С ней уж точно ничего не случится. Она у нас девушка с сюрпризом.

- Ту, что на трансвестита похожа? Ну нет. — Скорчил гримасу Крюк. — Себе оставь. А мне вон ту дай.

В глазах Руби сверкнул недобрый желтоватый огонек. Улыбка растянулась в оскал, блеснув не по человечески острыми клыками. Затолкав Белль за спину, девушка плавно начала опускаться на четыре конечности, повиливая задом, будто готовясь к прыжку.

- Руби, фу! Сидеть! — Раздался властный голос Коры. — Белль! Плащ! — Скомандовала она второй девушке.

Белль резко дернулась к шкафу у стены, настежь распахнув дверцу, сорвала оттуда красный, длинный плащ. И ловким, привычным движением накрыла им Руби. Несколько мгновений и девушка вновь стояла прямо, глаза приобрели нормальный шоколадный оттенок.

- Holy * тут был мат*! — на непонятном языке пробормотал Крюк, отскочив и прижавшись к стене. — Это еще, что за штуковина?

- А, это? — Махнула рукой в неопределенном жесте Кора, — Это и есть сюрприз.
Вечерний воздух приятно холодил разгоряченные за день тела всадницы и ее коня.

- Ну что, Даниэль, держим путь к шаману. — Брюнетка ласково огладила жеребца по шее. — Больше времени ждать действий недотепы шерифа, мы не можем. А делать что-то нужно. Не пропадать же всем городом.

Эх… — печально вздохнула Леди Смерть и неспешным шагом пустила Даниэля в одном ей ведомом направлении. Путь их лежал в долину Голденхаус, в самое сердце поселения «Румпако», к шаману Голдштильцхену, самому могущественному из шаманов Вайлд мэна. Путь был не близкий. Но проделать его, возможно, было лишь ночью и только в полную луну:

«Дорога звезд укажет путь тому,
Кто терпелив и знает, что к чему»..

Регина с детства помнила эти строки, их ей часто повторял отец. Лишь спустя годы, оставив отчий дом, она поняла их значение.

Яркая лунная тропа неспешно и уверенно вела их к цели. С наступлением ночи температура стала резко падать, Регина зябко поежилась. Из ноздрей Даниэля вырывались облачка пара. Спустя время, вдали забрезжил огонек, с приближением путников, приобретающий очертания костра.

Отсветы, бросаемые пламенем, задорно плясали на фигуре и лице мужчины, облаченного в длинную, похожую на рубаху без рукавов одежду, перехваченную в поясе веревкой с длинными в пол кистями.

Лицо мужчины было сосредоточено и немного печально, глаза не плотно прикрыты. Неопределенного цвета волосы свободно свисали до плеч, голову украшал, сложной конструкции, убор из перьев.

Регина спешилась с коня и, ослабив подпруги, пустила своего верного друга пожевать скудной травы. Чем конь не преминул воспользоваться, тут же опустив голову, приступил к своей скромной трапезе.

- Что привело тебя ко мне, Регина Миллс? — спросил мужчина, подошедшую к нему брюнетку, не открывая глаз.

- Здравствуй, Голдштильцхен. Я к тебе за советом пожаловала. Не прогонишь? — кротко ответила Регина.

- Всегда желанна ты в обители моей. — Шаман открыл глаза, и оценивающим взглядом окинув Регину, раскрыл свои объятия.

Повторного приглашения ждать не пришлось, брюнетка с каким-то отчаянием бросилась в руки мужчины, припав к его груди, прошептала:

- Здравствуй, папа…

Уже начало светать, а тихие разговоры дочери с отцом все продолжались. Уставший есть траву Даниэль, подошел к ним, и, уткнувшись бархатным носом в плечо хозяйки, уснул.

- Но я не понимаю, почему именно я должна это делать, пап? Этот город меня ненавидит, что не удивительно, ведь я периодически беру у жителей, то, что мне нужно. Не особо интересуясь их мнением по этому поводу. Но все же.

- Ответ ты знаешь, дочь. Его тебе я дал, еще младенцем ты была когда.

- Да, пап, я помню:

«Когда минет Девице двадцать восемь лет,
На плечи мира ляжет лапа тяжких бед.
В борьбе, объединившись лишь с врагом,
Отыщут ключ к спасению — вдвоем»…

- Но это не совсем раскрывает суть проблемы. Во-первых, что за лапа бед, во-вторых, почему девица — я? В-третьих, почему именно с тупоголовым шерифом я должна искать какой-то ключ, к какому-то спасению? Я не понимаю! – Регина недоуменно пожала плечами, ощутив, как от неудобного сидения, затекло ее тело.

Хотелось потянуться, сладко, широко раскинув руки в разные стороны, но она боялась обидеть своей бестактностью отца. Поэтому продолжала сидеть в том же положении, ощущая все больший дискомфорт. Но только физический, душевно, ей было комфортно, впервые за долгий период, ведь здесь был ее дом, место, где она родилась и выросла. Пока не покинула его, ступив на шаткую дорожку.

Превратив себя из обычной девушки, Регины Миллс, дочери шамана Голдштильцхена, в Леди Смерть, женщину, за чью голову объявлена награда в баснословную сумму. Женщину, которую боится и проклинает весь город. Она сделала себя такой сама, пытаясь что-то кому-то доказать, но вот что и кому, она уже давно забыла, запутавшись и потеряв свой путь во мраке одинокой жизни.

Молчаливым, но все понимающим взглядом одарил Регину шаман и так же странно на распев, ответил:

- К тебе наведался дух ночи, вижу по глазам. Засим ты кактусы пускала по утрам, что догадалась дочь, что враг шериф твой главный и с ней искать вам, ключ спасенья правды.

- Пап, может, хватит уже так странно разговаривать, объясни нормально, что мне делать и откуда должна беда прийти? – окончательно запутавшись в отцовских загадочных ответах, попросила брюнетка.

- Забыла речь родной долины дочь, когда-то без труда меня внимала день и ночь. Ну что ж уважу просьбу я твою, на варварском наречии скажу. – Голдштильцхен обреченно вздохнул, прочистил горло и непривычным ему способом, но с оттенком странности, повел беседу дальше, – Какой беда будет и откуда, не дано знать ни тебе, ни мне. Но она вот-вот придет и угрозой станет жизни города и нашего селения. Ударом первым будет день, когда ты родилась. И значит день грядущий – есть начало предрешенного конца. Предание гласит, что способы найти к спасению, способна ты лишь и твой главный враг. Дух ночи, что пришел к тебе во сне в обличии Женщины с крылами цвета сумрака и тени, яснее ясного указ дала на ту, что будет для тебя союзником в борьбе с проклятием. И помни дочь, в ответе ты за будущее наше и жизнью в целом нашей управляешь. В твоих руках спасение и гибель. Решать тебе, но времени не много. – Переведя дух, шаман умолк, уставившись вдаль, на начинающий зарождаться день.

День двадцати восьмилетия Регины. Ленивое, кроваво — красное солнце поднималось из-за горизонта, предвещая начало чего-то неизвестного, но жутко пугающего.
4. Беда пришла.

Обратный путь в Сторивилидж прошел в каком-то полусне. Регина, мечтающая об огромной чашке крепкого кофе и Даниэль, грезивший о полной торбе овса, печально-измотанные плелись в город, чтобы по прибытии узреть, что горожане массово сошли с ума. Все бегали и орали, размахивая руками:

- Мы все умрем! – то и дело раздавалось отовсюду, — Беда пришла! – вторили им другие голоса. На крыльце здания городского Совета, пытаясь привлечь внимание обезумевших жителей, стоял Дэвид Нолан, сложив ладони рупором, во всю силу легких, выкрикивал:

- Успокойтесь! – но почему-то никто не успокаивался.

Позади Дэвида, стояла его верная супруга Мэри Маргарет Бланшард, и странно пританцовывая, размахивала белым, с нарисованным посередине красным яблоком, флагом. Почему флаг города, был именно белым, с рисунком красного яблока, не знал никто, как никто не знал и того, почему Дэвид и Мэри Маргарет, будучи женатыми, носили разные фамилии.

- Хой! – крикнул Дэвид в рупор, принесенный женой из кладовой здания, девушка нашла его, пока ходила туда, из-за чего пританцовывала, махая флагом. О чем истинные леди умалчивают до последнего. – Всем пива за мой счет! – в последней попытке привлечь внимание выдал Нолан. Подействовало. Охочие до халявы горожане, перестали орать и остановились, в ожидании глядя на Дэвида, кто-то даже достал из-за пазухи здоровенную кружку, будто ждал этого момента всю свою жизнь.

- Сторивилиджцы! – торжественно произнес мужчина, — Случилась беда. И для прояснения ситуации и дальнейших инструкций, прошу всех прийти на общегородское собрание. Ровно в двенадцать часов по полудню, жду вас на центральной площади.

- Да что случилось то? – выкрикнул кто-то из толпы. И его поддержали еще несколько голосов, набирая обороты и перерастая в общий гвалт возмущения.

- Тихо! Все будет подробно изложено на собрании в полдень! – Начал терять терпение Нолан. Мэри предано вцепилась в руку мужа, поддерживая его и успокаивая себя.

- А пиво когда будет? – пискнул кто-то в обиженно.

- Пиво будет там же, — обреченно вздохнул Дэвид. Размышляя, откуда взять это самое пиво к собранию.

Пустив верного коня свободно побродить в пределах городской черты, Регина направилась к зданию Участка. Ей было необходимо поговорить с шерифом. Проскользнуть незамеченной в такой суматохе, не составило труда. Очутившись возле здания, брюнетка заглянула в окно, удовлетворенно кивнув самой себе, подошла к двери. Шериф была на месте.

Тихо скрипнувшая дверь, заставила Свон оторвать взгляд от созерцания царапин на столе и перевести его к источнику звука.

- Holy * тут был мат*! – вырвалось из невесть каких глубин подсознания шерифа, ругательство на неведомом ей диалекте. – Регина Смерть Леди Миллс! – вопя невпопад, Свон заметалась по комнате, разыскивая где-то небрежно брошенный револьвер. Наконец вспомнив, что он у нее на поясе в кобуре, нервным движением выдрала его, вместе с лопнувшим от усилия ремнем. – Да чтоб тебя, — еще раз выругалась блондинка, наставляя оружие на спокойно наблюдающую за суетой шерифа, Регину Миллс. Смешок вырвался из груди брюнетки, чем вызвал негодование шерифа Свон. А посмеяться было над чем. Наставленное на Регину оружие, которое шериф сжимала в правой руке, было все еще в кобуре, на которой печально висел лопнувший кожаный ремень, левая же рука, держала, стремящиеся в любую секунду покинуть зад своей хозяйки, ковбойские штаны.

Видя, что Свон вот-вот от перенапряжения и обиды на свою неуклюжесть, начнет палить без разбору направо и налево, брюнетка сжала волю в кулак и сдержала смех. Как-то не входило сегодня в список ее подарков на день рождение, смерть от шальной пули, бесштанной Эммы Свон. Небрежно откинув упавшую на лоб прядь темных волос, Регина, прочистив горло, произнесла:

- Я к вам по делу, Шериф, поговорить надо.

- Стой где стоишь, Миллс! – прорычала испуганно-разгневанная Эмма, — Вы….ты.. арестованы! За…это…за ВСЁ!

- Вы…ты, — передразнила шерифа Миллс, — сначала штаны бы свои арестовали, а то ненароком сбегут. — В лице оставаясь невозмутимо спокойной, в глазах ее плясали озорные огоньки. – Давайте, шериф Свон, я не сбегу, сама же пришла к вам, как видите. Верните ремень на его законное место и ради Бога, выньте револьвер из кобуры, ну нелепо же!

Продолжая удерживать штаны, Свон яростным рывком, зубами отстегнула кобуру и стряхнула ее на пол, вместе с ремнем. Она надвигалась на брюнетку, целясь той в грудь, Регина отступала, придерживаясь стены, делая тем самым круговой обход комнаты. Когда Миллс поравнялась с решеткой камеры, шериф с несвойственной ей ловкостью и быстротой, выудила из заднего кармана наручники, все еще держа Регину на прицеле, подскочила, прижав ее к решетке. – Руки за спину! – рявкнула Свон и в безнадежной попытке остаться в штанах, широко расставила ноги, слегка согнув одну в колене. Штаны предательски поползли вниз. Доли секунды замешательства шерифа, хватило Миллс, чтобы повернуть ситуацию в свою сторону. Молниеносное движение, рывок влево и… Раздался щелчок застегнутых наручников, крепко и надежно сцепивших руки шерифа с прутьями решетки, прижав к ним спиной.

- Так-то, оно лучше будет, — удовлетворенная ухмылка тронула губы Регины. – Теперь ты сможешь спокойно меня выслушать.

Рот Свон открылся, готовясь произнести некую, не совсем цензурную речь, но был нахально прикрыт ладонью брюнетки, — СПОКОЙНО и ТИХО выслушать, шериф! В противном случае, ваш милый ротик получит не менее милый кляпик! – Перемешивая, то ты, то вы в обращении, с некоторой ноткой угрозы в голосе произнесла Миллс. – Но сначала, вернем вам нормальный вид. – С этими словами, Миллс прошествовала к лежащей на полу кобуре, подняла ее и, вытащив ремень, направилась обратно к Свон. Красная от гнева, смешанного со стыдом Эмма, с замиранием сердца наблюдала за манипуляциями ее врага. Она ожидала чего угодно, но только не того, что сама Леди Смерть, будет натягивать, почти совсем упавшие штаны, обратно на задницу Свон. Но дальше произошло уж совсем из ряда вон выходящее, повергшее многострадальную шерифа в полнейший шок. Проверив целостность ремня и его шансы вернуть себе, свои законные права на штаны, Регина, убедившись в их полнейшем крахе, ловким движением отстегнула пряжку своего ремня и, вытащив его из своих плотно прилегающих брюк, надела на Свон. – Мои и без ремня держаться, — сказала Регина, затягивая свой ремень на бедрах Эммы.

Такая странная близость с врагом и неожиданная забота с ее стороны окончательно выбили шерифа из колеи и, теперь она стояла, прикованная своими же наручниками к решетке камеры, в своем же участке, и, молчала, немного чаще моргая, чем положено в спокойном состоянии. Стояла и ждала. Чего ждала? Она не знала, но чего-то точно ждала. Даже с каким то извращенным интересом.
Регина же окончив возню с ее гардеробом, отошла на пару шагов назад и присев на край стола, заговорила:

- Шериф Свон, то, что я сейчас поведаю, покажется вам полным бредом, каким он казался поначалу и мне. Но прежде чем что-то решить, выслушайте меня до конца. – И она рассказала Эмме все, и про пророчество и о визите духа ночи и, даже о том, о чем никому не говорила, она рассказала ей об отце.

Спустя приличный отрезок времени, Миллс отстегнула, все еще пребывающую в шоке, но уже иного рода, шерифа от решетки и, заглянув в огромные серые глаза, спросила, — Так вы со мной, шериф? – и мягко склонила голову на бок в ожидании ответа.

Эмма неопределенно мотнула головой, потирая запястья, поразмыслив несколько секунд глядя под ноги, подняла полный решимости взгляд на Миллс, кивнула.
5. Собрание.

Солнце было уже высоко, и время неминуемо приближалось к полудню. На центральную площадь стекались все жители Сторивилидж, толкаясь и пытаясь занять себе место получше, а получше это там, где не так припекает. Удушливый воздух, пьяным маревом подминал под себя все и вся, чему и кому не посчастливилось очутиться под его настырными щупающими прикосновениями.

Под общие выкрики одобрения на площадь выкатили огромный бочонок, видать с обещанным дармовым пивом. Толпа оживленно загудела, ну та ее часть, что ради этого и пришла. Потому что, все же большую часть города привело в такое пекло желание узнать, что же произошло и если случившееся действительно так ужасно и опасно, то, что делать, чтобы выжить.

Дэвид Нолан вышел в центр, забравшись на ту самую бочку, под чей-то уже знакомый писк, — Не раздави пиво! — выпрямился, величественно, насколько позволяла харизма, оглядев толпу горожан, раскатисто произнес:

- Горожане! В наш город пришла беда!

- Это мы и без тебя знаем, по делу говори, — прохрипел чей-то жутковатый голос из гущи людей. Дэвид, приложив ладонь козырьком ко лбу, попытался углядеть наглеца – безрезультатно и, продолжил:

- Чудовищным образом был похищен из источника Желаний, Великий Булыжник! – возглас ужаса прокатился по толпе.

- Ойойойойойойойойойойой!!!!! – заголосил падре Арчи и хлопнулся в обморок, увидев в пяти метрах от себя, презрительно смотрящую на него, мадам Кору. Несколько человек склонились над лежащим на земле падре, пытаясь привести его в чувство. Прокладывая себе дорогу локтями, к несчастному устремился доктор Вейл. Но добравшись до цели, увидел, что на падре Арчи, верхом сидит, местный завсегдатай питейных заведений, коротышка Лерой и с усердием зверя, лупит того по щекам. От чего обалдевший Арчи мигом пришел в себя, и полными непонимания глазами уставился на усевшегося на него Лероя. – Ну, вот и здрасте, падре Арчи, с возвращением на грешную землю! – радостно прокряхтел Коротыш. Удостоверившись, что с падре все нормально, Дэвид продолжил:

- И так, по самым страшным прикидкам, нам это грозит…

- Вымиранием! – встрял в речь Нолана, низкий женский голос. В центр площади, надменно вздернув подбородок, вышла…Регина «Леди Смерть» Миллс. Толпа замерла, в неверии уставившись на своего давнего врага, Женщину, на протяжении многих лет, державшую город в страхе, от своих неожиданных и опустошающих налетов. Поговаривали и о длинном шлейфе из жертв, тянущемся кровавым следом, везде, где ступала нога ее. Хотя спроси кого, привести в пример хоть одну жертву Леди Смерть, терялись, пожимая плечами и, чтобы не слыть пустозвонами, махая рукой, говорили: «Да толпы их, жертв этих, горы трупов».

- Великий булыжник, являлся источником и единственным способом… — Договорить ей не дала рука Нолана, сомкнувшаяся вокруг ее шеи. Сдавленный хрип стал продолжением фразы. Ярость плескалась в глазах мужчины, усиливающим хватку с каждой секундой. Очнувшиеся от шока, горожане, ринулись всей гурьбой на помощь к Дэвиду, жажда мщения за обиды плескалась через край, ненависть переполняла их сердца.
Дыхание Регины слабло, в глазах немилосердно темнело, на остатках сознания ей как то обиженно подумалось. — Вот и спасай таких, поделом вам, вымрете все до одного. — И когда темнота уже почти поглотила ее, в голову ворвался звук выстрела и отчаянный крик, срывающийся от напряжения на хрип, — Не трогай её!! Отпусти её!!! – Хватка Нолана ослабла, пальцы разжались и отпустили свою жертву. И кислород мощным потоком устремился в легкие, обжигая их. Горло нещадно саднило. Упав на колени, Регина, отчаянными спазмами глотала воздух, давясь и захлебываясь, но все же, впуская его в себя, по венам и дальше в сердце. Которое, гулкими ударами отдавалось в ушах. Растолкав озверевшую от эмоций и жарищи толпу, к склоненной Регине подлетела шериф Свон, упав рядом с ней на колени, с остервенением обвела взглядом присутствующих, злобно прошипев: Идиоты! Она жизни ваши спасать пришла! А вы?! Идиоты!

- Эмма, что ты говоришь? – В один голос воскликнули Дэвид и Мэри Маргарет. – Почему ты ее защищаешь? Это же Леди Смерть! Или ты из ума выжила?

0

3

6. Великий Булыжник.

Получасом позднее в здании городского Совета, собрались четверо: шериф Свон, Дэвид Нолан с супругой и Регина Миллс. Негласно разделившись на две команды, в разных концах большого стола сидели парами, Регина с Эммой и Дэвид с Мэри Маргарет. Нолан волком смотрел на Миллс, Мэри с недоумением, на вдруг сошедшую с ума дочь, решившую принять сторону врага. Регина со злостью, потирая все еще саднящую шею, на которой уже явно проступали синяки, испепеляла взглядом Нолана. Эмма же, оказавшаяся в самом затруднительном положении, между двух огней, переводила взгляд от одного к другому, пытаясь что-то для себя решить.

Противостояние взглядов длилось еще какое-то время, пока звонкий хлопок ладони по колену, не вывел всех из странного оцепенения и не заставил перевести взгляды на Эмму, которая собственно и произвела этот звук. Свон встала, упираясь ладонями в поверхность стола, немного нависая над ним, четко и уверенно произнесла, — Довольно! Мама, папа, хватит! Я не сошла с ума и прежде чем пытаться убить ЕЁ, — подбородком указав на Миллс, — учтите, вас это убьет так же.

- О чем ты говоришь, Эмма? – всплеснула руками Мэри, — Как наши жизни, могут зависеть от… этой, — презрительный взгляд в сторону брюнетки, — женщины, — с видимым усилием выплюнула последнее слово, Бланшардт.

Зубы Регины скрипнули, ноздри раздулись, выражая все свои эмоции по отношению к матери шерифа.

Шериф закатила глаза, проведя дрожащей от напряжения рукой по волосам, взъерошивая их, глубоко и как то отчаянно вздохнув, сказала, — Мам, прошу тебя, сначала выслушай ее… нас. И после этого, задавай свои вопросы. Хорошо? – и в бессильном раздражении плюхнулась обратно на стул.

- Хорошо. – Обиженно буркнула Мэри и отвернулась к окну.

- Излагай свою версию, ты… — с угрозой в голосе фыркнул мужчина. И уже готовый исторгнуть из себя что-нибудь ядовитое, обращенное к Миллс, внезапно умолк, получив шлепок в лицо, метко брошенной в него ковбойской шляпой шерифа.

- Сядь и слушай! – Рыкнула Эмма обалдевшему отцу. Тот послушно сел обратно, шокировано глядя на дочь.

Уголок губ Миллс дернулся вверх и тут же вернулся на место, возвращая лицу, отчужденно – холодное выражение. Мимолетный взгляд на шерифа, удивленный с нотками… хм… гордости? Что это? Секунда и лед снова плещется во взгляде карих глаз.

- Великий Булыжник, похищенный сегодня, не просто источник целебной воды, как мы все считаем, – начала Эмма, — как оказалось, его исчезновение грозит вымиранием нашего города. Потому что именно он, и то свойство, которое он придавал питьевой воде источника Желаний, напрямую связан с продолжением рода. И если Булыжник не вернуть на место, дети в Сторивилидж перестанут рождаться. И город опустеет. Проще говоря, вымрет.

Эмоции на лицах Дэвида и Мэри Маргарет сменялись бурным потоком, от неверия, удивления, понимания и наконец – страха. В приоткрытый рот Нолана, влетела муха, давно заприметившая себе эту легкую и заманчивую цель. Рот захлопнулся, выпихнув наглое насекомое наружу, выводя мужчину из ступора. Мать Эммы сидела прямо, хлопая длинными ресницами, вот только землистый оттенок кожи немного пугал, заставляя усомниться в том, что с ней все в порядке.

- И что же нам теперь делать, — растерянно спросил Дэвид. – И я все еще не понял, причем тут она, — уже без злости указал он на Регину.

- Она та, кто сможет найти ключ к разгадке тайны исчезновения Великого Булыжника, — слегка покраснев, ответила шериф, ей на ум довольно некстати пришли воспоминания о том, в какой ситуации она сама узнала эту информацию, рука инстинктивно легла на пряжку ремня. Это движение не ускользнуло от Миллс, и она в задумчивости закусила губу.

Выслушав более или менее подробный пересказ шерифа, услышанного ею от Леди Смерть, все четверо молчаливо уставились друг на друга. Муха, потирая лапки, готовилась ко второму заходу.

Первой голос подала Мэри Маргарет, — И с чего вы думаете начать поиски? Есть подозрения, кто мог это сделать?

- Ни малейшего,- наконец-то раздался голос Регины. Которая, за всю эту странную встречу не проронила ни слова.

- Ээээээ… – вопросительно протянула Мэри.

- Поддерживаю – усмехнулась Регина, — Ээээээ…это единственное, что я сама могу сейчас сказать. Великого Булыжника нет, значит, кто-то его украл, ну что ж, будем искать этого кого-то.

- Мне кажется, я могу знать кто это. – Раздался голос от двери. Четыре пары глаз одновременно уставились на вошедшего.

- Кора? – поднял бровь Дэвид.

- Мама? – одновременно с Дэвидом прозвучал женский голос.

- МАМА?!!!! – все взгляды тут же метнулись на Миллс. – ОНА! Твоя мать?!

- Я ее мать. – Спокойно ответила Кора вместо Регины, входя в помещение и не дожидаясь приглашения, села на свободный стул. Присутствующие ее совсем не интересовали, она неотрывно смотрела на свою дочь. Та в свою очередь уставилась на мать. Две женщины, связанные кровными узами, такие разные, но такие похожие. Внешне спокойные и надменные, в ту же самую секунду, внутренне переживающие целую гамму чувств, ни единым движением мускул не отражавшихся на их лицах, мать и дочь. Не произнеся ни слова, их глаза сказали друг другу в тысячи раз больше. Первой взгляд отвела Кора.

- Вчера в город вернулся Крюк. – произнесла она.

- Кто? – спросила Мэри.

- Киллиан Джонс, — уточнила женщина. — И он настроен решительно, по его словам, вернуть долги тем, кому должен и забрать с тех, кто должен ему.

- Ой-ой… — в ужасе ахнула Мэри Маргарет. – Этот будет еще похлеще Леди Смерть.

Все хорошо помнили кто такой Киллиан Джонс. После его предыдущего визита в Сторивилидж, городская казна опустела. Месяцы нищеты и голода унесли с собой многие жизни, население в тот год сильно поредело. Даже Леди Смерть прекратила свои налеты, налетать то собственно, было не на что. Еще больше времени ушло на то, чтобы городу снова стать на ноги и зажить своей обычной жизнью. Но до сих пор, упоминание тех лет, отзывалось в сердцах жителей тонкими иглами ужаса и отчаяния.

- Крюк! – прошипела Регина, у нее с ним были свои счеты. – Без тебя не обошлось, значит. Ну, вот и встретимся, долги выплатить.

****
В то же самое время возле заведения мадам Коры.

Из-за угла соседнего здания выглянула голова. Проводив взглядом, вышедшую на улицу, и устремившуюся куда-то быстрой походкой, хозяйку Борделя, голова, подождав еще пару минут, вынырнула из своего укрытия и мелкими перебежками, вместе с телом, устремилась к зданию. Потянув на себя дверь, кидая настороженные взгляды по сторонам, тело и голова вошли внутрь.

- Есть тут кто? – привыкая к полумраку, прошептал голос.

- Падре Арчи? А мадам Коры нет, она только что вышла. – Ответила симпатичная девушка, стирающая пыль с перил лестницы.

- Я зннннаю… Поэтому и пришел, — слегка заикаясь ответил падре. – Руби, а Белль ттттут?

- Тут, — ответила девушка, — Беееееееееееееель! К тебе пришли! – Крикнула Руби куда-то наверх. Из комнаты на втором этаже показалась Белль.

- Здравствуй, Бббелль, ммможнно поговорить ссс тобой? – все так же сбивчиво спросил падре Арчи, и испуганно оглянулся на дверь.
Девушка вприпрыжку спустилась на первый этаж и, подойдя к мужчине, мило улыбнулась.

- Здравствуйте, падре Арчи. О чем Вы хотели со мной поговорить? – доброта и участие сквозили во всем внешнем виде девушки.

- Белль, я давно пппытаюсь тебе рассссказать, я – твой сестра!

- Мой сестра?!

- Да, то есть, ннет, ты – мой брат!

- Я ваш брат?!

- Фу ты. – совсем отчаялся Арчи, — я твой брат, а ты моя сестра! – без запинки выпалил он. И взглянул на недоуменное лицо Белль. – Нас в детстве разлучили, и совсем недавно, умирая, мать рассказала мне о тебе. Я пытался встретиться с тобой, но ты все время здесь и не выходишь, а мадам Кора… ну… она не дает мне… пугает меня.
Руби стояла, на автомате продолжая полировать перила, почти содрав с них лаковое покрытие и уже полируя древесину, во все глаза смотрела на разворачивающиеся перед ней действо. Интересные события не часто происходили в их жизни, а тут вдруг такое!

Несколько долгих минут, показавшихся Арчи вечностью, Белль стояла на месте и просто смотрела на него. Мужчина уже начал жалеть о том, что решился поведать девушке о родстве и готовый заплакать от досады, пытался стряхнуть с одежды, несуществующие пылинки. Он уже хотел извиниться и уйти, как Белль, радостно взвизгнула и кинулась падре на шею, крепко сжимая в объятиях. Радостной теплой волной окатило падре Арчи, и он несмело обнял девушку в ответ.

На заднем плане Руби отчаянно захлопала в ладоши, будто смотрела самый потрясающий спектакль в своей жизни, хотя, может так оно и было. Воссоединение семьи, что еще может быть прекраснее, пронеслось у нее в голове.
7. Ох уж это кощунство.

Был уже вечер, когда малочисленное собрание подошло к концу и уставшие, но так и не пришедшие к какому-то решению, участники, стали разбредаться по домам. Выйдя на улицу вместе с шерифом Свон, Регина остановилась, движением ладони остановила хотевшую что-то сказать Эмму, приложила пальцы к губам и звонко свистнула. Какое-то время было тихо, но вдруг вдали послышался раскатистый топот лошадиных копыт, стремительным галопом к ним приближался красавец жеребец темно-гнедой масти, длинная гладкая грива, цвета воронового крыла, красиво развевалась на бегу. При приближении к девушкам жеребец замедлил ход и перешел на грациозную рысь. Эмма смотрела на него, как завороженная. Конь, добежав до Регины, резко остановился, ткнув мягким носом в ее протянутую ладонь и чем-то аппетитно захрумкал.

- Это твоя лошадь? – Изумленно спросила шериф.

- Его зовут Даниэль, — запустив пальцы в шикарную гриву, ласково потрепав коня за холку, с гордостью в голосе ответила Регина и улыбнулась.

От этой потрясающей картины, темноволосой девушки в черной широкополой шляпе, ее статного коня и их явной привязанности друг к другу, у Эммы перехватило дыхание, и она даже на секунду забыла, как это, говорить. В чувство ее привела Регина, а вернее то, что произошло с ней. Брюнетка, положив руки на седло, сделала рывок, чтобы в него сесть и… внезапно, в ее глазах потемнело, и то ли от недавней хватки Нолана, то ли от духоты вечера, то ли от того, что не ела со вчерашнего дня или от того, что не спала уже вторые сутки, но Регина начала стремительно оседать на землю, сползая вниз, по боку коня. Свон быстро сориентировавшись, подскочила, подхватив Миллс под руки, не дала ей упасть окончательно.

-Ну, здрасте, приехали, – проворчала она. – Что это еще за номера с обмороками?

Умный Даниель, проняв, что хозяйке нужна помощь, мягко припал на передние ноги, предлагая Свон погрузить на него бесчувственную Регину. Что она и поспешила сделать, так как держать безвольное тело, задачка не из легких. Жеребец осторожно поднялся и посмотрел, искрящимся умом взглядом, на шерифа, как бы спрашивая: А куда дальше то?

Эмма махнула коню рукой, показывая направление и пошла вперед. Конь пошел следом. Ступая мягко, чтобы не уронить свою драгоценную ношу.
По пути домой, Эмма про себя рассуждала, что же ей теперь делать, с ТАКОЙ Леди Смерть. Ясно, что бросить ее она не могла и, хочешь, не хочешь, придется к себе домой везти, но… куда она ее положить должна: На пол, где спит сама? Но тогда ей придется лечь на кровать, на которой одной спать, кощунство. Было бы им, знай Эмма это слово. Положить Миллс на кровать? Еще хлеще, тогда, чтобы не было, того самого, не известного Свон слова, придется лечь с ней. Так и не придумав, что делать, шериф решила, что сориентируется на месте. Подойдя к дому, она не без помощи Даниэля, сняла все еще пребывающую в отключке Миллс со спины жеребца и на руках внесла ее в дом.

- А ты не такая уж и тяжелая, — удивленно прошептала Свон себе под нос, — Всегда думала, что зло должно быть весомым.
Постояв на пороге в задумчивости, Эмма все-таки приняла решение и отнесла Регину на кровать. Попутно понимая, чем это решение ей грозит.

Поразмышляв и прикинув в уме последствия таких действий, Свон все же рискнула и принялась стягивать с брюнетки одежду и сапоги. Но прежде всего, она отстегнула и положила подальше от греха, кобуру с револьвером, вдруг в самом разгаре ее пыхтений с курткой или брюками, Миллс очнется и, не разобравшись, что к чему, проделает в Эмме несколько не совсем нужных той отверстий. Изрядно попотев, шериф все же справилась с одеждой, оставив Регину в нижнем белье и рубашке, прикрыла ее легким одеялом и, переведя дух, вышла за дверь. Нужно было позаботиться еще и о Даниэле, который предано, стоял возле входа. Расседлав жеребца, Эмма отвела его в конюшню, поставив рядом с Генри, напоив и задав сена обоим, пошла обратно, проверить состояние Регины.

Брюнетка, повернувшись на бок и завернувшись в одеяло, довольно мило посапывала.

- Ну вот, дрыхнет, — беззлобно сказала Свон, — значит жить будет. — И пошла в свою маленькую кухоньку, поискать, чего можно поесть, и сварить себе кофе.

Съев, на скорую руку сделанный бутерброд и зажав в ладонях чашку ароматного кофе, шериф села за стол и погрузилась в мысли: Как так могло получиться, что за какие-то полдня, женщина, за которой она гонялась последние несколько лет, чтобы упечь ее за решетку, сейчас спит в ее доме! В ее кровати, в которой никто вообще-то не спит, даже сама Эмма, и мало того, стала на время ее союзником! Кража Великого Булыжника объединила двух заклятых врагов, чтобы спасти город от гибели. Мда… странная штука жизнь.

Из размышлений о странности ситуации, Эмму вырвал звук шлепающих по полу босых ног. На пороге стояла завернутая в одеяло, с недовольным и немного смущенным видом, Леди Смерть собственной персоной.

- Вы меня раздели, шериф Свон!? – хмурясь, спросила она.

- Ага. И прежде чем ты начнешь тут все в ярости крушить, знай, это не доставило мне никакого удовольствия. Ты отключилась прямо на улице! Мы с твоим конем, привезли тебя. Я на руках притащил тебя в дом, раздела, потом коня твоего покормила и напоила! – тараторила Эмма без умолку, будто на исповеди перед смертью, ну или чтобы сразу за все получить от Миллс разом, и не мучиться. Свон зажмурилась, ожидая расплаты за свою доброту, но услышав то, что сказала Регина, распахнула глаза, не веря своим ушам.

- Спасибо, — произнесла та, и спустя мгновение, добавила, — Что вы так на меня выставились шериф, думали, я не умею быть благодарной?
Эмма растерянно кивнула. И подскочив со стула едва не разлив кофе, спросила, вновь переходя на вы, — Есть хотите? – И суетливо забегала по тесному помещению кухоньки, открывая все шкафы в поисках съестного.

- Шериф, прекратите нервничать, я вас не убью. Пока. Мы вроде как союзники теперь, – нахальная ухмылка тронула губы Регины, — И хочу. В смысле про «поесть», – уточнила она.

Слегка наклонив голову, Регина смотрела, как шериф суетится, собирая для нее ужин. И это казалось ей странным и… милым. Враг, который теперь вроде, как и не враг вовсе, заботится о ней. Не оставила ее на улице, привела к себе домой, на руках! дотащила до кровати, и нет бы на этом успокоиться, так нет, раздела ее! И теперь еще в довершении всего, есть ей готовит! Вот ведь…

Так и оставшись в одеяле, Регина уселась за стол и принялась за скромный ужин, приготовленный шерифом. Есть хотелось жутко, но запихивать в себя еду громадными кусками, не было в правилах брюнетки, поэтому она изящно откусывая маленькие кусочки, не спеша, уничтожала запасы Свон.

- Ой, — вдруг подскочила на месте Эмма, — так ведь выходит, что у тебя сегодня день рождения?

- Быстро соображаете, шериф Свон, — подколола девушку Миллс.
Эмма недовольно нахмурила брови. – Обязательно это делать?

- Что? – не поняла Регина.

- Издеваться надо мной! – пробурчала Эмма, и устало потерла шею. Все-таки день был тяжелым и эмоционально насыщенным.

- Может пора перебраться в кровать? – спросила Регина, глядя на пытающуюся сдержать зевок Эмму. Которая, после вопроса брюнетки, во все глаза уставилась на нее, явно, не совсем верно восприняв, предложение про кровать. – Эээ.. я имела ввиду спать пойти, шериф. – внесла ясность Регина и встала направившись в комнату, придерживая рукой одеяло. Сконфуженная Свон потащилась следом.

- Шериф, вы что, на полу спите, или это место для меня приготовлено? – удивленно глядя на лежавшие на полу подушку и одеяло, явно не первой свежести, спросила Миллс, переведя взгляд на красную, как рак шерифа.

- Ну… тут такое дело… — запинаясь попыталась ответить смущенная до нельзя Эмма, — я считаю, что спать на кровати одной, это…ну… как бы…ну…

- Кощунство? – предположила Регина.

- Ага. – кивнула Свон и покраснела еще больше.

- Ясно. – смирилась брюнетка с закидонами шерифа. Пусть будет кощунство. Но быстро сообразив, что к чему, повернулась к Эмме и, прищурив глаза, спросила, — То есть выходит, спать на кровати одному – кощунство. Спать на полу вдвоем, места не хватит. Это что же выходит, нам на кровати ВДВОЕМ спать?

Эмма уже готова была сквозь землю провалиться, но принцип есть принцип и с ним не поспоришь, ответила:

- Выходит что вдвоем.

- Одеяла разные! И заползешь на мою половину, потом не говори, что я не предупреждала! – Регина гордо прошествовала к кровати и легла с правой стороны, завернувшись в свое, уже ставшее таким родным, одеяло. Заранее повернувшись к половине Эммы спиной. Мгновение молчаливой тишины и до слуха Регины донеслось шуршание снимаемой одежды.

Эмма почесала затылок, какое-то время просто переминаясь с ноги на ногу, не решаясь лечь рядом, но потом все же махнула рукой: «Будь что будет!». Еще мгновение и кровать с левой стороны прогнулась, под тяжестью тела шерифа, чуть-чуть повозившись, удобно устраиваясь, Эмма затихла. Миллс полежала пару минут, прислушиваясь к дыханию Свон, и закрыв глаза, провалилась в сон.

8. Планы планы.

Черное длинное платье, изящно облегающее статную фигуру темноволосой девушки, мерцало в свете яркой луны. Босые ноги мягко утопали в прибрежном песке. Дующий с моря легкий прохладный ветерок играл с волосами и приятно обдавал кожу дыханием свежести. Впереди свободно и грациозно выбрасывая длинные ноги, рысил, гордо подняв голову, ее верный друг Даниэль. Втянув в себя морской воздух, Регина обратила взгляд на идущего рядом человека.

- Шериф Свон, что вы здесь делаете? — спросила она, в изумлении глядя на Эмму, отметив про себя, что девушка выглядит потрясающе в свете луны. И то ли это была игра света и теней, то ли действительно, что-то полыхнуло в глазах Свон, но на мгновение в них проскочил загадочный блеск. Мягкая улыбка осветила ее лицо и в безмолвном движении, руки обвили тонкую талию Регины, притягивая ее к себе. Сама не зная почему, брюнетка не сопротивлялась такой откровенной наглости со стороны шерифа, напротив, ей захотелось чего-то большего, чего-то более близкого… чего-то, что напоминает… Поцелуй?.. Вспышкой проскочило в голове у Миллс, и она резко повернула голову к Эмме. Горячее дыхание обдало кожу ее лица, вызывая толпу разъярённых мурашек, сумасшедшим галопом пронесшихся вдоль позвоночника…

«Так! Стоп! Какое такое горячие дыхание, почему, откуда?!» — безумным потоком мысли ворвались в сознание. Глаза резко распахнулись, вырывая брюнетку из сна.

«Где я? Кто я? Кто здесь!?» — не унимали свое безумие мысли. Голова медленно повернулась влево, в поисках ответа на последний вопрос и, нос к носу столкнулась с мирно сопящей Эммой. Девушка, ночью, благополучно уронив свое одеяло на пол, в бессознательном поиске тепла, пробралась под бок к тому, от кого этим теплом веяло и, натянув на себя чужое одеяло, довольно прижалась к телу Регины. Ни на секунду не проснувшись.

Брюнетка дернулась, от чего Эмма в миг открыла глаза, и вперила взгляд в находящиеся, в каких-то сантиметрах от ее собственных, карие глаза Миллс. Девушки резко отпрянули друг от друга, с грохотом рухнув на пол по разные стороны кровати. Свон с кряхтением поднялась на ноги, потирая ушибленный зад и боясь посмотреть на брюнетку. Более удачно приземлившаяся Регина, тоже старательно избегала зрительного контакта. В полной тишине оделись и направились в разные стороны, Свон на кухню, готовить завтрак, Миллс просто вышла на улицу, проветрить голову.

Эмма, все еще не веря в то, что проснулась практически в объятиях Регины, сооружая что-то похожее на завтрак из оставшихся продуктов, задумчиво хмурила брови. Ее мучил один вопрос, почему брюнетка выглядела какой-то пристыженной, будто ее поймали за каким-то постыдным занятием, хотя еще вечером обещала расправу, за поползновения на свою территорию. А Эмма не просто покусилась на эту самую территорию, она вдобавок ко всему, заявила права на одеяло и собственно тело, под этим самым одеялом. За что должна была, как минимум быть раздавлена в пыль одними только ядовитыми взглядами и колкими фразочками в стиле Регины Миллс. А вместо этого брюнетка покраснела и не сказав ни слова, выскочила на улицу.

В это же время Регину, бродящую возле домика Свон, тоже одолевали не самые легкие мысли. Фрагменты сна, яркие и настырные терзали ее сознание. «Какого вообще это было? Как мне могло ТАКОЕ сниться? И причем тут вообще Свон?!». Злость на себя и на бесцеремонно влезшую в ее сны Эмму, переполняла Миллс. Нужно успокоиться, — приказала себе Регина. И сделала то, что делала обычно, когда эмоции вырывались из под контроля и требовали немедленного обуздания. Она направилась к Даниэлю. Войдя в тесное помещение, которое Свон наивно считала конюшней, брюнетка увидела своего коня, который мотнув головой, тихонечко фыркнул, приветствуя свою хозяйку. Она прижалась к коню всем телом, обвив его шею руками, отпуская на волю эмоции.
Успокоившаяся и взявшая себя под контроль Регина, направилась в домик. В нос ворвался дразнящий запах чего-то съестного. В животе предательски заурчало, и брюнетка направилась в кухню. Свон стояла спиной к входу и что-то тихонечко напевала.

- Для вымирающего вида, у вас больно хорошее настроение, шериф, — бросила Миллс, проходя мимо девушки к столу.

Эмма вздрогнула, перестав напевать, но не повернулась, продолжая разливать кофе по чашкам.

Уставившись в спину подозрительно молчаливой девушки, Регина предприняла еще одну попытку задеть ее.

- Свон, вы живы? Или процесс отмирания уже начался?
Эмма довольно ловко развернулась на каблуках, подошла к столу и, ставя на него дымящиеся чашки с кофе, с коварной ухмылкой произнесла:

- Я просто ждала, когда яд в кофе растворится, — и гордая собой уселась на соседний стул, отхлебнув горячий напиток.

Секундное замешательство на лице брюнетки сменилось довольным оскалом, — Один: один, — шевельнув бровями произнесла она и поднесла свою чашку к губам, не отрывая взгляда от самодовольных глаз Свон, сделала большой глоток.

Напряжение между ними, вызванное утренним происшествием, улетучилось. Позволив девушкам в умиротворяющей тишине окончить завтрак. Дожевав последний кусок, Эмма спросила:

- Есть идеи, где нам искать этого Крюка?

- Есть одна, и думаю сегодня вечером, мы уже сможем ее проверить. — Ответила брюнетка и вкратце изложила ей свои предположения

9. Самые любимые грабли.

Тем же днем, только вечером.

Здание Банка города Сторивилидж, медленно погружалось во мрак, рабочий день подошел к концу. Задув последнюю свечу в фонаре на стене и окинув взглядом помещение, проверяя все ли в порядке, светловолосая девушка вышла из здания, плотно затворяя за собой дверь, не забыв запереть на все семь замков. Она не заметила лишь одного, темную фигуру, наблюдающую за ее действиями в нескольких десятках метров, прячась за соседним зданием. Как только девушка скрылась в переулке, фигура двинулась к зданию Банка, на ходу бросая осторожные взгляды по сторонам.

Быстрой тенью, прокравшись к окну, таинственный человек, заглянул в него. Тяжелые решетки, крепко вделанные в стену здания, отметали все шансы проникнуть в него бесшумно. Мелкими перебежками, человек добрался до двери. Несколько минут приглушенного позвякивания отмычками, и все семь замков сдались под напором профессионала. Мгновение и человек скользнул внутрь. – Так-то лучше, — прошептал он и двинулся по уже известному, еще с предыдущего «посещения», пути.
Резкая вспышка света резанула, привыкшие к темноте глаза, и человек с силой зажмурился.

- Второй раз на те же грабли, глупо даже для тебя Крюк! — Прозвучал ледяной голос с оттенком сарказма.

Полная самодовольства улыбка, растянулась на лице мужчины. Ни тени страха, в глазах. Только уверенность в своем превосходстве. Даже наставленный ему в грудь револьвер, казалось, совсем не смущал его.

- Регииииина, — нараспев протянул Крюк, раскинув руки в стороны, будто желая, заключить Миллс в объятия, — А ты никак в местные шерифы подалась?

Холод, плескавшийся в глазах брюнетки, никак не роднился с яростью клокотавшей внутри. Всполохи, бросаемые светом фонаря на ее лицо, придавали выражению нечто дьявольское.

- Специально ради тебя профессию сменила. Все гадала, когда же ты снова в город заявишься. Вот, дождалась. — Испепеляя мужчину взглядом, проговорила Регина.

- Думаешь, поймала меня? — ухмыльнулся Крюк и, молниеносным движением сбив брюнетку с ног, рванул к выходу.

- Стоять! – раздался голос от двери. Голос явно был женским, но внешность из-за полумрака было не разглядеть. Только дуло, направленное на смутно видимый силуэт Крюка, холодно поблескивало в слабом лунном свете, проникавшим сквозь окна. Мужчина метнулся в сторону, дуло метнулось за ним.

- Стоять!!! – повторил голос.

- Лежать! – яростно прорычала Регина, мощным ударом в челюсть, отправляя мужчину на свидание с полом. Далеко не нежно, она вдавила колено в спину Крюка, да так что тот сдавленно выругался, и наручники на его руках сомкнулись, сжав запястья.

- Мстишь за Эшли? – зло прорычал мужчина, пытаясь стряхнуть Миллс с себя.

Еще один удар не заставил себя ждать.

Зажжённый Эммой фонарь, высветил распластанного на полу мужчину и склонившуюся над ним Регину. Вернее это была не совсем Регина, вернее совсем не Регина. Леди Смерть сейчас властвовала над брюнеткой, в карих глазах плескалась ярость и желание убивать. Эмме даже на секунду показалось, что она увидела красный отсвет, промелькнувший во взгляде. Шериф тряхнула головой, отгоняя видение.

- Регина, — осторожно обратилась она к девушке, — пора отвести его в участок и выяснить, то, что нам нужно. – И на всякий случай отступила на безопасное расстояние. Мало ли…

Еще несколько секунд ярость полыхала во взгляде, но уже сдавая свои позиции. Брюнетка поднялась на ноги и рывком поставила Крюка на ноги.
Тот во все глаза выставился на Свон, она в свою очередь неотрывно смотрела на Крюка.

- Holy * тут был мат*! –вырвалось у обоих, почти одновременно.

- Кровавый кулак! – Изумленно воскликнул мужчина.

- Так это ты Киллиан Джонс?! – в голосе Эммы бушевал океан недоумения. – И я.. с тобой…мы… — тяжелый вздох последовал за осознанием происходящего и, возможно, чего-то еще, корнями уходящего гораздо глубже, в прошлое.

Регина нахмурила брови, переводя тяжелый взгляд от одного к другому. То, что сейчас происходило, ей категорически не нравилось. Внезапная догадка обожгла сознание, растекаясь по нервам судорожным отвращением. Взгляд полный презрения, впечатался в Эмму:

- Ты спала с… этим? – сквозь сжатые зубы выплюнула брюнетка.
Эмма покраснела и опустила взгляд.

- Не совсем, — пробормотала она, с интересом изучая витиеватый рисунок древесных бороздок, оставленных короедами в поверхности дощатого пола. Она не понимала, почему Регина так отреагировала, так же и не понимала, почему чувствует себя так неловко, будто она обязана отчитываться перед ней. Эта мысль придала ей храбрости и даже слегка разозлила, заставив поднять взгляд и довольно ядовито бросить:

- Я что-то упустила или мы внезапно стали супружеской парой? Чтобы тебя интересовали такие вопросы, и ты так реагировала на то с кем я и когда?

Брюнетка ничего не ответила, смерив шерифа уничижительным взглядом, грубым толчком в спину заставляя Крюка передвигать ноги, направилась в участок.

Шериф Свон понуро поплелась следом, все еще гадая, почему Миллс так разозлилась.

Свесив руки сквозь прутья решетки и почти просунув в них голову, Киллиан, запертый в камере, но уже без наручников, наблюдал, за расхаживающей из угла в угол, Миллс. Эмма, присев на край стола делала то же самое. «Да что она так бесится то?» — думалось шерифу. Регина, внезапно прекратив свой «выгул», подошла к решетке и схватила за одежду, не успевшего увернуться, Крюка, с силой потянула его на себя, чуть не распилив его прутьями.

- Миллс, да полегче ты! – подала голос шериф, — он нам еще живым нужен. Забыла?

- Если бы кто-то быстрее соображал, может и не понадобился бы! – зло ответила брюнетка, отпуская уже начавшего синеть, Крюка.

- Ты о чем?

- Я неделю до тебя достучаться пыталась посланиями с предупреждением. До тебя же, как твоих родителей, доходит с опозданием в пару лет, если вообще доходит.

И без того не маленькие глаза шерифа, в миг стали еще больше. И то, что до нее дошло, и совсем даже не через пару лет, заставило ее шокировано уставиться на Регину:

- Так это ты каждое утро посылала мне розы? – спросила она.

- Какие розы? Ты бредишь что ли? – тряхнула головой Регина, озадаченно глядя на Эмму.

Девушка зеркально отразила движение головы брюнетки и, покраснев, поправилась:

- Я хотела сказать, послания… Ты отсылала мне послания.

- А я смотрю, девушки у вас все серьезно?! – подал голос Крюк, на всякий случай, отходя от решетки вглубь. – Может на троих замутим, мм?

- Заткнись!!! – рыкнули одновременно Эмма с Региной.

Крюк, поднял руки, в движении «сдаюсь» и ухмыльнулся.

- Ладно, — сказала Регина, — Вернемся к тому, зачем мы здесь.

- Давно пора, — буркнула раздосадованная своей оплошностью шериф. Но почему-то, тот факт, что стрелы с посланием были от брюнетки, не разочаровал, а наоборот, каким то приятным теплом разливался в груди. Вынуждая шерифа злиться на себя еще больше.

Во всех этих стычках и передрягах, девушки даже не заметили, что полностью перешли на «ты» в обращении друг к другу.

- Итак, Крюк, — начала Регина, подходя вплотную к камере, — Где Великий Булыжник? – Прямой взгляд карих глаз заставил мужчину слегка поежиться, но не смог погасить усмешку в его собственных глазах:

- Хм. Ты о каком Булыжнике то? О том, что размером почти с лошадь?! Тот, что из источника Желаний?

- Да! – рявкнула со своего места Эмма, — о нем самом!

- Ах, этот,– пожал плечами Джонс, — не, не слышал.
Брюнетка рванула револьвер, спустила курок и, на полу, в миллиметрах от ног мужчины, образовалась дымящаяся ровная дырочка. Шериф подскочила на месте.

- Прежде чем шутить, Крючок, — прошипела она, — вспомни, сколько у меня поводов сделать в тебе несколько лишних дыр!

Вспотевший Крюк, нервно сглотнул, оттягивая ворот рубашки, ставший вдруг слишком тесным.

- Я не знаю где он точно, — сдаваясь, ответил мужчина, что-что, а умирать сегодня, он не планировал. – Но, человек, которому он был нужен, лепетал что-то про Гномовы пещеры. Странный он был. Чумной какой-то. Но заплатил хорошо.

Вздох разочарования вырвался из груди Эммы. Регина обернулась на нее.

- Ты слышала. – сказала она девушке, — Завтра утром держим путь к Гномовым пещерам. А сейчас, пошли в твой сарай. – И спешно покинула участок.

Свон недоуменным и обиженным взглядом проводила спину Миллс, и поднялась, намереваясь последовать за ней. Все-таки это ее дом. — И никакой он не сарай, — пробубнила она.

- Хэй! – окликнул ее Джонс, — а я то куда?

- Здесь посидишь! – зло ответила шериф, и ушла, догонять, странно ведущую себя, Регину.
10. Назад в прошлое.

Войдя в дом, Регина, не произнесшая за всю дорогу ни слова, стремительно прошла в спальню Эммы, скинула одежду и легла, на ту же половину, что и предыдущей ночью.
Эмма вошла следом, остановившись посреди комнатки, уставилась на брюнетку.

- Что стоишь, — бросила Миллс, — давай, ложись. Можешь сразу на меня сверху, все равно за ночь переползешь. Тебе же все равно с кем спать. – Злость снова накрывала ее с головой.

- Мне не все равно с кем спать, — ответила, отчего-то ставшая вдруг спокойной, Эмма. – И во-первых с Крюком я не спала, если тебе интересно. Я не знала, до сегодняшнего дня, что он и Киллиан Джонс, одно и то же лицо. Я знала его под другим именем. Он внезапно ворвался в мою жизнь, красивый, нахальный, обаятельный, ухаживал мило. А мне было всего девятнадцать. Но потом, не спросив меня, решил, что пора переходить на другую стадию отношений… Ну и, так у меня и появилось прозвище «Кровавый кулак», — Девушка изобразила движение удара. — На этом история и закончилась. У меня прозвище, у него сломанный нос. Это что касается, во-первых. А во — вторых, кто такой Эшли?

Регина села на кровати, в ее взгляде промелькнуло что-то похожее на боль. Прищурив глаза, она какое-то время молчала, затем, как будто решившись, произнесла:

- Эшли, была моей девушкой. Пока не появился Крюк. И… в общем неважно, что и как, но девушки больше нет.

- Умерла? – ахнула шериф.

- Для меня, да.

Эмма почесала в затылке, помогая информации там, помягче устроиться. Все-таки не каждый день узнаешь такие подробности из жизни и прошлого Леди Смерть.

- Тогда понятно, почему ты так психанула, когда подумала, что я и Крюк…того… Быть вынужденной работать со мной бок о бок, с твоим по сути врагом, еще и узнать, что тот, кто увел у тебя девушку, был с этим самым врагом… Я бы тоже психанула. – рассуждала сама с собой Эмма.

Регина же, без отрыва смотрела, на так складно говорящую Свон и, про себя диву давалась, откуда столько красноречия, от обычно, с трудом составляющей слова в предложения, девушки. И не привыкшая к сочувствию и пониманию, брюнетка вновь вернула себе контроль, а с ним пришла и надменность. Не удостоив Свон больше и словом, она легла обратно в кровать и завернулась в одеяло.

Эмма закатила глаза, шепнув, — А ты не подарок, — и поплелась укладываться тоже.

11. В путь.

Проснулись очень рано, еще засветло и порознь, лишь немного ближе друг к другу, чем засыпали. Быстро позавтракав и покормив коней, стали собирать все необходимое, что может понадобиться в пути. Вернее собирали походную сумку Свон, Регина же, привыкшая быть «на ходу», всегда была собрана и готова чуть что, сорваться с места и в путь.

Для Эммы же это было, как первый раз Крюку в глаз. Поэтому она, как ребенок, тащила все, что казалась ей важным и нужным. Сгрудив, необходимые по ее мнению, вещи в походе на кровати в кучу, она гордая собой, посмотрела на Регину. Гордость, как-то скромно помявшись на пороге мордашки Свон, под бурные аплодисменты, ошалелых Регининых глаз, откланялась и ушла на обед.

- Шериф, тебе это точно понадобится? — спросила Регина, выуживая пальцами из кучи на кровати горшок с посаженным в него кактусом, чудаковатой формы.

- Хэй! Это Август! — выхватывая драгоценный горшок, пропищала Эмма.

- Не обижай его, и кто о нем позаботится в мое отсутствие?

- Так, Август, — забирая горшок вновь, — ты останешься дома. – И поставила кактус на стол.

- Это, — очередная «находка» из «нужной» кучи, явила себя на свет, — Зачем тебе пустая грязная бутылка из-под, — Регина осторожно поднесла сосуд к носу и отшатнулась, — Фу.. чего не знаю, но очень старого и вонючего.

Еще порядочное количество «нужных» вещей были подвержены критике и куча заметно похудела. Наконец поместившись в дорожную котомку шерифа.

Сборы в доме были закончены и девушки вышли на улицу, направляясь в конюшню, подготовить своих коней к путешествию.

Солнце было в самом зените и нещадно припекало, нужно было срочно найти тень, пока путники и их кони не начали покрываться хрустящей корочкой. В полумиле виднелось русло реки Конокрадо, к нему и двинулись одуревшие от жары люди и кони. Высокие отвесные скалы образовывали собой вполне сносное укрытие от жарящего садиста.

Спешившись и расседлав коней, Регина с Эммой присели в тени, пытаясь вернуть зрение в фокус, от стекающего по лицам пота, картинка реальности плыла и приплясывала.

Брюнетка порылась в своей котомке, извлекая на свет какой-то предмет, обернутый тканью и со словами: «Я скоро», поплелась к бушующим водам реки. Даниэль поплелся следом. Он то, сразу смекнул, куда пошла его хозяйка.

Через некоторое время конь и девушка вернулись, но что-то в них неуловимо поменялось. Но вот что? Эмма с подозрением смотрела на ставшую какой-то немного другой Регину, и почесывая бок, спросила:

- Куда это ты ходила? – рука переместилась на спину и с усердием поскребла там.

- На реку, — наблюдая за девушкой ответила Регина.

- Зачем это еще? – пальцы метнулись к голове и с наслаждением задвигались там, немного уменьшая зуд.

- Вымыться, шериф, — усмехнулась в ответ брюнетка, — и тебе бы не помешало, а то от тебя воняет уже. На вот, лови. – И завернутый в тряпицу предмет полетел в сторону Свон. Та его ловко поймала и, развернув, уставилась на странно, но приятно пахнущий брусок.

- Эммм.. А что это? – спросила она.

- Это мыло, ты, что в первый раз мыло видишь? – удивилась Регина.

- Нет, конечно, видела уже сто раз, — сконфуженно крутя предмет в руках, сказала Эмма. И…

- Да что ж ты делаешь то, Эмма!? В рот то зачем пихать!! Этим моются, тело там, волосы!!! А не едят! – подскочила Регина, к уже пускающей пузыри и морщащейся от неприятного привкуса во рту, Свон.

- Ты зазвала веня Эвва! – онемевшим языком попыталась выразить свое изумление шериф.

- Иди, давай, к реке, и смотри не утопни, и мыло мое, чтоб обратно вернула! А рот водой прополощи, поможет, — улыбаясь и подталкивая Эмму к спуску к воде, сказала брюнетка, — или тебе спинку потереть? – левая бровь взметнулась наверх, придавая лицу хитроватое выражение.
Все еще отплевывающаяся блондинка отчаянно замотала головой, и направилась к реке уже в одиночку.

Вода была обжигающе холодной, но не признать прелести такой большой ванной Эмма не могла. Пару раз, чуть не поскользнувшись, и не отправившись голым бревнышком по течению, она в последний момент успевала схватиться за выступы. «Опасное это занятие, чистота» — проворчала шериф, натирая до скрипа тело, и пытаясь распутать волосы. Ощущать холод воды снизу и солнечный жар сверху, было довольно необычно, но невероятно приятно.

Тем временем, Регина, прислонившись спиной к прохладной скале, нахлобучив на лицо шляпу и вытянув длинные ноги, наслаждалась отдыхом. Мышцы, привыкшие к напряженной работе, приятно расслаблялись, отзываясь легким потягиванием.

Звук приближающихся шагов, вынудил брюнетку приоткрыть один глаз и, выглянув из-под шляпы, посмотреть на Свон. Девушка шла в ее сторону, вся какая-то сияющая, в лучах уже постепенно сдающего свои позиции, солнца. Натянув на себя только рубашку, с трудом достающую до середины бедра, всунув ноги в сапоги и надев шляпу, шериф шла, неся остатки одежды в руках. Второй глаз Регины распахнулся сам собой и, шляпа поползла наверх, зрелище было забавным, милым и, что сбило брюнетку с толку, заставив сглотнуть ком в горле, а зрачки немного расшириться, возбуждающим. – Вот только этого мне для полного счастья сейчас и не хватало, — возмущенная собственной реакцией, шепнула Регина.

Свон же подойдя ближе, сунула мыло ей в руку, пробормотав спасибо, уселась неподалеку, прямо на штаны. Рубашка поползла наверх, почти полностью обнажая сильные ноги. Брюнетка с трудом отвела взгляд, глубоко вздохнула, возвращая себе нормальный ритм пульса, отвернулась и снова закрыла глаза. Правда, нахальное подсознание тут же подкинуло в воображение образ Свон из ее сна, с поправкой на сегодняшний полуобнажённый образ. Низко зарычав, Регина поднялась на ноги и не гладя на Эмму, бросила:

- Натягивай штаны, мы выдвигаемся, солнце уже садится. — И не говоря больше не слова, пошла собирать в дорогу Даниэля.

Эмма поднялась, проводив брюнетку подозрительным взглядом, пожала плечами, недоумевая, что опять она успела натворить и почему Регина снова недовольная, натянула штаны и направилась седлать Генри.
Какое-то время ехали молча, Свон поглядывая на задумчивую Миллс, немного нервничала. И не выдержав, возмущенно произнесла:

- Да что с тобой, Миллс!? У тебя лицо, будто не я, а ты мыла наелась!

- Ммм? – вынырнула из задумчивости брюнетка и уставилась на шерифа.

- Ээээ…

- Содержательно, – хмыкнула Регина.

- Ты назвала меня Эммой. Почему? – вдруг спросила шериф.

- А это запрещено законом штата? – съязвила Миллс.

- Ээээ..нет, просто это необычно слышать от тебя, но мне понравилось. Можешь так меня и звать, — улыбнулась девушка.

- Договорилась, шериф Свон, — хитрый взгляд в сторону Эммы.

- А я буду звать тебя, Регина, — самодовольно задрав подбородок, выдала девушка, поравнявшись с Даниэлем и слегка заходя вперед.

- Не нарывайтесь шериф, — улыбаясь, фыркнула брюнета и мягко выслала жеребца, рванувшего с места в карьер, обдавая потоком воздуха, Генри и Эмму.

Мотнув головой и расплываясь в улыбке, девушка рванула следом.

0

4

12. Привал или тайна Булыжника.

Уже глубокой ночью, когда сил передвигаться дальше не осталось, людям и лошадям, нужен был перерыв на отдых и сон, решили сделать привал. Устроившись у подножия высокой скалы, Регина занялась разведением костра, Эмма же взяла на себя заботу о лошадях. Быстро справившись со своей задачей, шериф вернулась к уже разгоревшемуся костру и села напротив Регины, которая, достав из сумки одеяло из бизоньих шкур, уютно в него закуталась.

Ночь была тихой и прохладной. Под мерный стрекот цикад, путницы погрузилась в размышления, думая каждая о своем. Из мыслей Регину вырвал звук какого-то странного стука. Источником, которого, оказалась Эмма, вернее зубы Эммы, мерно отбивающие чечетку в такт ее дрожащему от холода телу.

Брюнетка поднялась и направилась к ней, попутно снимая с себя одеяло, покачав головой, накинула его на плечи трясущейся Свон:

- Значит, кактуса Августа, ты взять с собой догадалась, а теплую одежду или одеяло – нет. Шериф, ты истинная дочь своих родителей, — беззлобно сказала она, возвращаясь на свое место.

- А ты, мерзнуть будешь? – завернувшись в одеяло аж до самого подбородка, спросила Эмма, вдыхая тепло и аромат, еще недавно бывшего в нем, тела и довольно улыбнулась.

- Мне и так хорошо, — ответила Регина, и зябко поежилась.

- Ага. Я вижу. – усмехнулась Эмма и осторожно, боковыми перебежками в стиле «крабик», подобралась к Миллс и уселась к ней вплотную, накрывая одеялом обеих.

Регина не отстранилась, и Эмма, расслабившись, опустила голову ей на плечо, сладко зевнув. Потрескивающие в костре сухие ветки, умиротворяли, постепенно погружая в сон. Голова брюнетки склонилась, коснувшись щекой приятно пахнущих волос Эммы, веки медленно закрылись, дыхание стало глубоким и размеренным. Девушки уснули. Чуть поодаль, сложив похожим образом, друг на друга головы, сопели две конские морды.

Хрустнувшая под чьим-то весом ветка, вырвала Регину из сна. Глаза распахнулись, вглядываясь в темноту. В свете догорающего костра появился шаман Голдштильцхен, с нежностью и заботой смотрящий на дочь и все еще спящую на ее плече Эмму.

Сонная улыбка мелькнула на губах брюнетки.

- Папа, — мягко прошептала она. Шаман кивнул в ответ и присел у костра, подбросив в него несколько сухих веток, возрождая к жизни пламя, жадно ухватившееся за новую порцию.

- Мм?.. Какая папа? – хриплым спросонья голосом, с трудом разлепляя глаза и отчаянно зевая, спросила Эмма.

Регина повернула к ней голову и, указав на сидящего напротив мужчину, сказала:

- Эмма, это мой отец, шаман Голдштильцхен.

Девушка, по-детски причмокнув губами, улыбнулась и почтительно склонила голову, приветствуя шамана. Затем повернулась к Регине и расплываясь в широкой ухмылке, произнесла, — Не рановато ли ты меня с родителями решила познакомить? То мама, теперь папа?! Мм?

Брюнетка легонько толкнула девушку плечом, покачав головой. И обратилась к отцу:

- Как ты нас нашел, пап?

- К тебе, ребенок путь найду всегда, не остановят ни дорога, ни года. Пришел я о пророчестве сказать, того, чего не знал ни я, ни мать.

Девушки с интересом прислушивались к странной певучей речи Голдштильцхена, все так же продолжая сидеть, тесно прижавшись, друг к другу.

- У Камня свойство есть одно, способен он увидеть чистый свет сердец, звучащих в унисон и предназначенных друг другу свыше. Лишь те, кто даром этим обладает, способны сдвинуть с места сей Валун.

- Хм… Это что же, выходит нам еще, и найти этих, даром обладающих, грузчиков нужно? – задумчиво произнесла Регина, — Что-то эта работенка, становится все запутанней.

- Постой, найти нужно того, кто похитил Великий Булыжник! Ведь он-то его сдвинул с места, а значит и даром обладает, — заерзала Эмма, от внезапно осенившей ее догадки.

- Отнюдь Девица не глупа, хоть и в обратном убедить стремилась, дочь. Ее догадка путь укажет верный, вернуться как, и возвратить в источник Камень. Но поспешить вам нужно, время на исходе. Коль не вернется в срок Валун в исток воды Желаний, придет конец всему и свойства дивные исчезнут, поставив крест на городе и людях.
Регина внимательно слушала отца, не сразу заметив, что на нее сверкая глазами, уставилась Эмма.

- Ты меня тупой считаешь? – возмущенно воскликнула она, в упор глядя на брюнетку.

- Были моменты, но ты только что исправила это! – честно ответила ей Миллс.

Обиженно насупившись, шериф отвернулась. Регина вздохнула, еще теперь и обиды пошли. Шикарно!

- В обратный путь пора, пока над миром ночь еще владеет. И вам пора в пещеры Гномьи до рассвета отправляться. – Шаман, опираясь на трость, поднялся. Махнув рукой, призывая дочь остаться рядом с Эммой, добавил, — Тебя же ждать, Регина буду в отчем доме, в любое время в час любой, дитя, тебе открыты двери и дорога, не забывай, кто есть ты и прощай. – И шаман удалился, скрываясь во мраке все еще глубокой ночи.

Все еще обиженная Эмма, встала и, не гладя на Регину, пошла собираться. Немного резковато заталкивая вещи в свою котомку, она почувствовала, как рука мягко легла ей на спину и несмело, замерев на секунду, скользнула от плеча, по руке и, сжав запястье, не настойчиво потянула, в попытке развернуть девушку. Эмма повернулась, затаив дыхание от этого прикосновения но, все еще хмурясь, из-под упавших на глаза прядей светлых волос, посмотрела в шоколадные глаза Регины.

- Прости, – еле слышно шепнула брюнетка.

- Что ты сказала? – открыв в изумлении рот, переспросила шериф.

- Ты слышала, — сквозь зубы процедила Миллс, — Повторения не жди.

- Ты даже извиниться нормально не можешь! Прекрасно! – Всплеснула руками Свон, — Ну и катись тогда… не знаю… ПРОСТО КАТИСЬ! – окончательно психанула Эмма, вырывая руку.

Рука не вырвалась. Напротив, очень даже надежно застряла в крепкой Регининой хватке. С силой рванув Свон на себя, брюнетка прижала ее к себе и, приблизив свое лицо к лицу Эммы на расстояние нескольких миллиметров, четко, выдыхая прямо в губы девушки, произнесла,

- Извини! Меня! Пожалуйста! — и отпустила ее, отойдя на шаг назад.
Взгляд у шерифа был какой-то безумный, пульс участился, гоняя кровь хаотичными толчками, дыхание стало прерывистым. Часто моргая, Эмма тряхнула головой, отгоняя невесть откуда взявшийся туман и, странно глянув на Регину, пробормотала,

- Принято.

13. Гномовы пещеры.

До Гномовых пещер было еще около двух часов езды, но Зачарованная гора, в которой пещеры и располагались, была уже видна, как на ладони. За всю дорогу, проделанную с утра, девушки перекинулись едва ли парой слов.

Эмма, погрузившись в себя, пыталась найти логичное объяснение своей реакции на извинения Регины. Вернее не совсем извинения ее волновали, а то, как среагировало ее тело на откровенную близость тела брюнетки. Почему ей так отчаянно не хотелось, чтобы Регина разрывала этот контакт. А когда она отошла, почувствовала какую-то пустоту внутри, будто только что переполненный сосуд, вдруг опустошили наполовину, обнажая сиротливые глиняные стены. Не найдя ни одного ответа на свои вопросы, шериф не заметила, как заснула, прямо верхом на Генри.

Ехавшая впереди Регина, размышляла примерно о том же. Разница была лишь в том, что она знала, ЧТО это была за реакция, не понимала лишь – почему. Обернувшись назад, брюнетка заметила, что Эмма спит, прямо в седле. Притормозив Даниэля, она подождала, когда Генри поравняется с ней и, взяв того за повод, повела рядом, поглядывая на спящую девушку, готовая в любую секунду перехватить, если она надумает вдруг свалиться.

Так, в мыслях и заботе о поддержании вертикального состояния шерифа, они добрались до Зачарованной горы. Осторожно тронув Эмму за плечо, чтобы та в испуге не слетела с Генри, брюнетка тихонько позвала ее по имени. Эмма разлепила глаза, совсем даже не испугавшись, напротив, чему-то довольно улыбнулась.

- Пришли, — сказала Миллс, указывая на гору, зловеще нависшую над ними. Эмма задрала вверх голову и удивленно присвистнула, — Вот так громадина! Хм, и где тут вход в пещеры эти, как их, Гомовы что ли?

- Гномовы, — поправила брюнетка. – Вход скрыт от глаз, но я знаю, как его найти. Только лошадей придется оставить здесь, дальше им не пройти.

Даниэль недовольно мотнул головой и фыркнул, выражая свое мнение по поводу того, что его не возьмут с собой. Конь даже стукнул копытом о землю, что было выражением крайней степени его возмущения. Регина улыбнулась и спустившись с жеребца, подошла к нему, нежно прижав его морду к себе, погладила, запуская пальцы в гриву,

- Я вернусь за тобой, Друг! – пообещала она коню. Тот тихонько заржал, прихватив губами, край рубашки Регины, потряс головой, призывая исполнить свое обещание.

В который раз, эта крепкая и трогательная привязанность жеребца к девушке, вызвала в душе Эммы, волну неконтролируемых эмоций, восхищения, очарования и нежности. Спрыгнув с Генри, шериф, следуя примеру Регины, расседлала коня, потрепав за холку, чмокнула в бархатный нос, отпуская свободно бродить. Мало ли… Пусть хоть кони останутся свободными.

Закинув сумку на плечо, оставляя в ней лишь самое необходимое, что может им понадобиться в пещерах, Регина, потянув за собой Эмму, направилась вдоль подножия горы, внимательно всматриваясь в красноватую поверхность. Через несколько минут напряженного всматривания, Миллс остановилась, сосредоточив взгляд, на ничем не примечательный, отрезок стены. Глаза бегали от одного выступа к другому, пока не выцепили то, что искали. Рука уверенно потянулась к одному из торчавших камней и при нажатии на него, громадный кусок горы, плавно и беззвучно отъехал в сторону.

- Эмма, челюсть с земли подбери и пошли уже, времени мало.

Свон звучно захлопнула рот и поспешила за брюнеткой, уже скрывшейся внутри. Гора так же бесшумно закрылась, погружая все в темноту. Чиркнувшая спичка, осветила пространство пещеры. В руках Регины полыхнул факел. Стены пещеры блестели от проступавшей на них влаги, в нос ударил запах сырости и плесени. Поморщившись, привыкая и к запаху и к полутьме, девушки двинулись по довольно просторному тоннелю вглубь, держась за руки, чтобы не потеряться.
Через примерно минут десять, на пути оказалась развилка.

- И куда нам теперь? – немного испуганно спросила Свон, ближе придвигаясь к Регине. Брюнетка, остановилась, посветив факелом сначала в одно ответвление, затем в другое, повела носом и, направилась влево.

- Почему сюда? – перебирая ногами, иногда спотыкаясь обо что-то на полу, шепнула Эмма.

- Если не знаешь куда идти, иди туда, где лучше пахнет, — ответила Регина.

- Аа, то есть если мы умрем в этой пещере, винить во всем можно твой плохой нюх или насморк? – попыталась пошутить шериф.

- Или твою чрезмерную болтливость, — шепнула Регина, указывая куда-то вперед.

- Что там? Я ничего не вижу. – пискнула Свон, врезавшись, в затормозившую вдруг Миллс.

- Я слышу звук воды и чувствую ее запах.

- Ты что, в собачей стае росла? – изумилась, способностям Регины, Эмма.

В ответ брюнетка лишь закатила глаза и двинулась вперед, к уже отчетливо видимому выходу из тоннеля.

Открывшийся вид из тоннеля, заставил ахнуть обеих. На всю дальность света факела, простирался каменный свод, с уходящим в бесконечность потолком, на дне громадной пещеры, плескалось озеро. Темное, но прекрасное. Таинственное и величественное.

- Смотри, — шепнула Эмма на ухо Регине, указывая куда-то вглубь озера. – Видишь?

В самом центре водной глади, возвышался каменный, с удивительно гладкой поверхностью, островок. На котором, возвышался Великий Булыжник. Но не он привлекал к себе больше внимания, а странная фигура почти обнаженного, худого существа, в странной шляпе, в скрюченной позе, сидящего перед Камнем, обнимая его.

- Это еще что за псих? – все еще нависая над ухом Регины, шепнула Эмма и, не дожидаясь ответа, выкрикнула, — Уважаемый… Ээээ.. Псих! Не отдадите ли Вы нам Великий Булыжник обратно, а то у нас там город вымирает.

Псих отчаянно заморгал, поправляя на голове странного вида, с вытянутым верхом, шляпу, и еще сильнее вжался в Камень.

- Эй! Чудик! – предприняла еще одну попытку Эмма, за что получила болезненный толчок локтем в бок, — Хэй! – возмутилась она.

Регина шикнула на нее и направилась вдоль стены, к тонкому мостику, тянущемуся к самому островку. Осторожно ступая по скользкой поверхности, девушки благополучно пересекли водную преграду, ступая на гладкую поверхность острова. Они остановились в стороне, глядя на Великий Булыжник и Чудика в шляпе, который испуганно смотрел на пришедших девушек, продолжая поглаживать Камень, что-то бормоча. Регина прислушалась, Эмма затихла тоже, существо тихо шептало одну и ту же фразу: «Моя прелессссссссть»… Рот Эммы снова открылся, «Похоже, это семейная черта», пришло на ум Регине.

- Эмма, посмотри на него и на Камень! – указав в сторону Чудика, сказала брюнетка. Свет, бросаемый факелом, выхватил то, чего не заметно было с того берега. Существо светилось, нежным, матовым, светом, с легким оттенком серебра… Точно так же, светился и Камень.

– Помнишь, что говорил отец?

- У Камня свойство есть одно, способен он увидеть чистый свет сердец, звучащих в унисон и предназначенных друг другу свыше. Лишь те, кто даром этим обладает, способны сдвинуть с места сей Валун. – Выдала без запинки, ошарашенная увиденным, Эмма.

Тоже ошарашенно, но уже, от услышанного ею от Свон, Регина произнесла:

- Выходит, этот Чудик, любит Великий Булыжник, а Камень любит Чудика?

- Во дела! – выдала Эмма, будто и не блистала, только что, великолепной памятью и отменным словарным запасом.

- Джефферсон, — раздался тонкий голосок из-за Камня.

- Что прости? – спросили девушки синхронно.

- Я – Джефферсон, а не Чудик и не Псих. – повторил свое имя Чудик, выглядывая из-за Камня.

Осторожными шагами, Регина, все еще держа Эмму за руку, приблизилась к Джефферсону и его Камню. Сжимая факел до побелевших костяшек.

Вдруг, брюнетка почувствовала, что Эмма дергает ее за руку, призывая обратить на себя внимание. Она обернулась. В глазах Эммы читался испуг, с примесью сильнейшего изумления.

- Регина, — пискнула она, подходя ближе, — Посмотри на себя!
Миллс не стала смотреть на себя, она во все глаза таращилась на Эмму, которая по мере приближения к ней, начинала светиться нежно изумрудным светом.

- Эмма, ты светишься! – прошептала она.

- Ты тоже, — шепнула и Эмма. И обе посмотрели на себя. И снова друг на друга. И опять на себя.

- Holy…

- Не смей!!! – Рявкнула Регина, обрывая Эмму.

- Ну… это многое объясняет, — тупо переводя взгляд туда-сюда, сглотнув, сказала Свон. – Выходит, ты и я… Мы… Ну… Оу!

- Выходит, — тихо ответила Миллс, — Но с этим мы попозже разберемся, сейчас надо решать, что с Великим Булыжником и Джефферсоном делать.

- Моя прелесссссть, — почти рыдая, шептал Чудик. – Не забирайте его у меня…

- Джефферсон, а тебе есть разница, где быть с Великим Булыжником? – спросила Регина.

- Нет, — ответил он, — главное с Ним.

- Хорошо, тогда давай, вернем его назад, в источник Желаний, потому что иначе, целый город и поселение моего отца, погибнут. – Терпеливо объясняла брюнетка Чудику, что и как. — А ты все так же будешь с Ним, только там.

Эмма с удивлением отметила про себя, что у Регины, оказывается, превосходные дипломатические способности.

Джефферсон поднял на брюнетку заплаканные глаза и, шмыгнув носом, кивнул.

- Эм… А нести Великий Булыжник, кому? Ты сможешь? – встряла в разговор шериф.

Чудик отрицательно покачал головой, так, что шляпа слетела ему на глаза. И прямо оттуда, из-под шляпы он и ответил, — Камень нести только двое могут. И только те, кто обладает силой любящих сердец.

- Ну, тут, судя по всему, проблем не будет, — метнула взгляд на изумрудную Регину, Эмма. – Грузчики сами нашлись. – Вопрос, как ты его сюда притащил?

- Мне помогал мужчина, странный такой, в штанах, — поднимая с глаз шляпу, сказал Джефф.

- О да, в штанах – это точно странность. – Улыбнулась Эмма, тут же нахмурив брови, — Крюк! Вот подлец!!! А нам сказал, что точно не знает! Хэй, постой, — вдруг осинило шерифа, — Так ты и Крюк тоже того, что ли — сердца любящие?! – От этой мысли лицо ее аж передернуло.

- Нетнетнет!!! – отчаянно мотая головой, снова роняя шляпу на глаза, затараторил Джефферсон, — Я с Камнем – это два любящих сердца, необходимых для его свечения. Но для преобразования веса, в вес пера, нужны двое. За деньги он и согласился. – сбивчиво объяснял Чудик.

- Ну, в общем и целом, мы разобрались, — произнесла Регина, — Пора выбираться отсюда. Отец сказал, времени мало. А нам еще обратно идти.

Джефферсон пошел вперед, с любовью поглядывая на свой Булыжник, который легко, как перышко, только размерами с лошадь, несли вместе Эмма с Региной. Камень светился изумрудным светом.
14. Назад к источнику Желаний или последствия.

Выбравшись из Гномовых пещер, странная компания, из полуголого мужчины в шляпе, двух светящихся девушек и гигантского Камня, с легкостью ими удерживаемого на весу, остановилась, вновь привыкая к дневному свету. Радостным ржанием компанию встретили Даниэль и Генри.

Ехать решили так: Джефферсон верхом на Генри, Эмма с Региной и Камнем на Даниэле. Великий Булыжник прикрепили веревками к спине Свон, которая сидела позади Миллс, обнимая ту за талию, на всякий случай, а то вдруг, если они разомкнут прикосновение — магия перестанет действовать, и Камень, вернет себе свой вес, раздавив их в лепешку.

Говорить о том, что они узнали в пещере, девушки не хотели, оставляя разборки на потом.

Обратный путь домой прошел без происшествий. Камень, удивительным образом придавал сил всем участникам этого «похода», позволив без единого привала и остановки на непрерывном галопе, добраться до источника Желаний. Где они очутились уже тем же вечером, ничуть не устав.

Эмма и Регина аккуратно поместили Великий Булыжник на его законное место, и к нему тут же прижался Джефферсон, нежно поглаживая и шепча то же, что и в пещерах: «Моя прелесссссссть»…

- Пока, Чудик! – улыбаясь их нежданному новому другу, сказала Эмма. Джефф посмотрел на нее, мило сморщив нос, — До свидания, Эмма! – шепнул он в ответ и повернул голову к брюнетке. Та стояла чуть поодаль, с нежностью во взгляде глядя на него.

- До встречи, Регина! – улыбнулся он ей. Регина лишь мягко кивнула, ее взгляд сказал Джефферсону гораздо больше слов.

Темно-синее небо пестрело яркими точками. Далекие и холодные, они смотрели на землю со свойственной им безразличностью. Убывающая луна, желтым светом, выхватывала из темноты ночи, четыре силуэта. Две лошади и два всадника, понуро плелись домой. Прохладный воздух остужал разгоряченные тела, но не мог остудить бушевавшие внутри чувства. Сердца путниц гулко стучали, мысли, вперемешку и вприпрыжку, ворошили события последних дней, пытаясь уложить их хоть как-то в более или менее логичную кучу, но вместо логичной, выходила просто, куча.

- И что мы теперь будем делать? – нарушила молчание Эмма.

- Не знаю, — не гладя на нее, ответила Миллс. – Давай сначала отдохнем, потом решим. Остаток пути до дома шерифа, прошел в молчании.

Домик встретил хозяйку и ее гостью, знакомым скрипом входной двери, радостно пропуская внутрь. Молча вошли. Молча прошли в комнату. «Молча» висело в воздухе, тяжким грузом, но тоже МОЛЧА!

Эмма стояла у стены, тревожно поглядывая на задумчивую Регину. Та, что-то напряженно решала. Вдруг, взгляд карих глаз прямо и откровенно уперся в серые глаза Свон. Напряжение достигло апогея. Казалось что еще чуть-чуть и всполохи, ярче грозовых, начнут освещать тесное помещение комнатки шерифа. Широким шагом, брюнетка пересекла помещение, вплотную прижавшись к вздрогнувшей от внезапно накатившей на нее горячей волны, Эмме. Горячее дыхание обожгло кожу…

- Останови меня, — шепнула Регина у самого уха блондинки, от чего мурашки электрическими импульсами пронзая тело, устремились толпой в один центр, разорвавшись фейерверком внизу живота, выпуская на волю, сдавленный хрип, сорвавшийся с губ Свон. Мгновенная тишина накрыла обеих, заставляя мир вокруг замереть в тревожном ожидании.

- Теперь ты моя! — властно шепнула Эмма. — Только моя! — и с силой притянула брюнетку за ремень брюк, вжимая в собственное тело. Губы жадно и в то же время нежно, накрыли собой манящие и сладкие губы брюнетки. Исследуя, изучая, дразня. Трепетный язычок, скользнул по нижней губе, призывая впустить его дальше, приглашение не заставило себя ждать. Страстный танец губ и сплетение тел, продолжалось до тех пор, пока хватало дыхания…

Ответ на вопрос: «И что же мы будем делать», нашел себя сам.

Эпилог или фиг с ним с прологом.

После возвращения Великого Булыжника в источник Желаний, люди, прознав о его еще одном свойстве, потянулись к нему толпами. Не всем удавалось обнаружить свою истинную любовь. Возможно, ее не было в этом городе, возможно, ее не было в принципе. Камень не давал ответов, он лишь показывал то, что видел.

Джефферсон довольно быстро привык к такому вниманию и ничуть не страдал и даже напротив, очень радовался, когда очередная пара, светясь одинаковым светом, уходила строить свою любовь.

Дэвид Нолан и Мэри Маргарет, в походе к Камню, лишь подтвердили для себя давно известный факт. Свет, излучаемый ими, был един.

Совершенно неожиданно нашел свое счастье шаман Голдштильцхен. Придя однажды поклониться Великому Камню, увидел там девушку, которая зашла в гости к Чудику и принесла тому поесть. Она стояла, опираясь о Камень, и о чем-то оживленно беседовала с Джеффом. Первым желанием шамана, было уйти, но заметившая его девушка, очень тепло улыбнулась и позвала его к ним. И вот по мере приближения к девушке и Камню, шаман стал светиться, точно так же, как и девушка. Которую, кстати, звали Белль.

Самыми неожиданными из «подсвеченных пар», в жизни Джеффа и Камня, оказались внезапно засветившиеся желтоватым свечением падре Арчи и ….Крюк.

Но оба посчитали за лучшее, замять этот факт в их биографиях. Оставив единственными свидетелями этого позора, Джеффа и его молчаливого Друга, которые клятвенно пообещали молчать.

Спустя пару лет, как и предполагала Регина, до Нолана и его супруги, начало доходить, что то, что брюнетка все еще живет в доме Эммы, немного подозрительно. И они решили задать девушкам прямой вопрос, а собственно говоря «Почему?». Получив не менее прямой ответ: «Потому!», рты Дэвида и Мэри Маргарет сделали то, от чего столько лет ждавшая своего часа муха, в неописуемом восторге перелетая из одного рта в другой, скончалась, от передозировки гормона радости.

Конец :)
От автора: Благодарю всех, кто был со мной и путешествовал по Дикому Западу!)))

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » The_Dark_Side «Однажды на Диком Западе»