Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » SimonIsAnAngel «Попутчицы» (сериал «Bad Girls»)


SimonIsAnAngel «Попутчицы» (сериал «Bad Girls»)

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Фанфик «Попутчицы» (сериал «Bad Girls»)

http://se.uploads.ru/t/j82vX.jpg

Автор: SimonIsAnAngel
Перевод: [b]Ложка Вареньева

Описание: Эта история не связана с продолжением отношений Никки и Хелен после освобождения первой из заключения, а вовсе и наоборот — начало отношений вне рамок известных нам обстоятельств. Если хотите, романтИк-юмористИк вариации на тему «Love it when you’re bossy».

Глава первая

Шесть утра – канун Рождества

Несмотря на день и час, крупнейший аэропорт Лондона «Хитроу» был наводнен людьми. Большинство терпеливо стояли в очередях на регистрацию, другие же были заняты маневрами с багажными тележками на скользком мраморном полу, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

Никки Уэйд сидела в углу маленькой курилки, ручная кладь у ног, в одной руке сигарета, в другой – чашка кофе. Обычному смертному чувствовать себя в адеквате в такую рань без кофеина и никотина сложновато, не говоря уже о Никки, и в лучшие-то времена не отличающейся покладистым нравом и арийским темпераментом. Любимое развлечение сотрудников принадлежащего ей ночного клуба – пари на количество минут, через которые у их начальницы сорвет крышу по любому мало-мальски значимому поводу.

В ожидании своего рейса Никки вяло глазела по сторонам: приближающийся праздник символизировала единственная на все здание аэропорта неравномерно подернутая «дождиком» жидкая елочка и несколько налепленных на окна снежинок, коряво вырезанных из бумаги. Если бы не метель на улице, можно было подумать, что сейчас лето; даже отъезжающие были выряжены в майки, шорты и шлепанцы – британцы на низком старте в предвкушении двух недель солнца, моря и дешевого разливного вина. Все такие гордые собой: год непосильного менеджерского труда, заначки из каждой зарплаты на вожделенные рождественские каникулы, чтобы через 14 дней вернуться с увеличенной печенью, алыми лицами системы «загар», обвешанными покупками из дьюти-фри, и все в тех же пляжных шмотках, несмотря на температуру ниже нуля на родной землице.

Трудно не проникнуться мизантропским настроением в такой обстановке. Никки недолюбливала это время года и сопровождавшее его лживое воодушевление – все счастливы и благодушны, только вот лица перекошены от лицемерия и натянутых улыбок. Обмен ненужными подарками на еще более бессмысленные дары. Семейные обеды с ненавистными родственниками и их невоспитанными отпрысками, не говоря уже о досужих обывательских разговорах и просмотре унылых телевизионных передач.

«Начинается посадка на рейс № 37 Лондон-Глазго. Пожалуйста, приготовьте ваши билеты», — объявил женский голос. Никки тут же вскочила в отчаянном желании оказаться одной из первых у регистрационной стойки. Очень уж хотелось занять место поближе к окну: не столько видами любоваться, сколько избавить себя от роли «ваньки-встаньки» в шоу «чей мочевой пузырь слабее». Хуже этого может быть только пустая болтовня плюхнувшегося рядом попутчика о чудесах и загадках аэродинамики. Ей всего-то и надо было 50 минут тишины и покоя. Небывалая роскошь, но зная свою «везучесть», шансы были равны нулю. Не стал исключением и этот день…

«Ваш билет, мадам», — вежливо обратился к Никки манерно-приторный служащий, напрасно сверкнув белозубой улыбкой. Руки так и чесались притянуть его за грудки и начистить загорелое-на-дорогом-курорте лицо, когда он добавил «хорошего дня и приятного полета».

Забросив сумку на верхнюю полку, Никки устроилась на своем месте, вытянула ноги под сидение спереди, пристегнула ремень и, скрестив руки на груди, уставилась в окошко. Картина за ним была безрадостной: мело не переставая, а значит, предстоит полет отнюдь не из приятных. Впрочем, какая разница, одной неприятностью больше, одной меньше… Она летела в Шотландию по приглашению своей сестры Дженнифер: скоротать, так сказать, рождественский вечерок в кругу ее семьи – мужа и двоих детей.

После продолжавшихся несколько недель изводящих уговоров, скрепя сердце, Никки все же приняла приглашение. Хотя на самом деле ей хотелось только одного: забиться в своей лондонской квартире с едой из кулинарии и дешевыми фильмами образца восьмидесятых. В Шотландии холодно и уныло, особенно в декабре, а что еще хуже, придется лицезреть игры младшей сестрицы в счастливое семейство, в то время как сама она одинока во всех смыслах этого слова…

«Ну и погодка! Надеюсь, рейс не задержат». Никки услышала мерное, с ярко выраженным шотландским акцентом, бормотание и увидела невысокую светловолосую женщину, протискивающуюся сквозь ряд кресел на свободное рядом с ней место. «Терпеть не могу часами торчать на взлетной полосе. А больше всего летать ненавижу. Не находите это противоестественным?! Не устаю повторять: если бы Господь хотел, чтобы мы летали, он бы снабдил нас собственными крыльями. И все же забавно, как такая махина держится в воздухе и не падает, правда?»

«Начинается!.. — подумала Никки, отвернувшись к окну. – А ведь мы еще даже не взлетели. В принципе, осталось только, чтобы кого-нибудь на меня «укачало», и полет можно считать состоявшимся». Закрыв глаза, Никки уповала лишь на то, что дамочка поймет намек и уймется. Похоже, сработало. Самолет покатил по полосе, оторвался от земли и стал набирать высоту – без единого комментария… Даже во время достаточно сильной турбулентности шотландке удалось не проронить ни слова. Целых двадцать минут тишины, воистину — хвала небесам.

Рискнув, Никки приоткрыла глаза и украдкой скосилась на женщину рядом, которая с головой была поглощена чтением. Волосы цвета карамели обрамляли лицо, на которое, без сомнения, природа бросила свои лучшие силы. Может, леди и зануда, но определенно была просто великолепна, прям таки образчик красоты кинозвезд 20-х годов прошлого века.

Никки отвернулась, почувствовав знакомое покалывание в спине, в надежде, что никто не заметил ее внезапную неловкость и румянец на щеках. Только этого не хватало! Нет, не сейчас, когда она уже практически приняла целибат после девятилетних отношений с Триш, банально закончившихся изменой последней с ее же лучшей подругой. Угомонись, Уэйд, вообще не в кассу сейчас, не трави себе душу.

«Говорит командир экипажа, — прозвучало как бы ниоткуда, но приковало внимание всех до единого пассажира. — К сожалению, в связи с неблагоприятными погодными условиями в Шотландии, мы вынуждены отклониться от курса и совершить посадку в Дублинском международном аэропорту». Объявление сменилось звуком застегивающихся ремней безопасности и тревожным гулом голосов. Расстояние до Шотландии стало еще больше, чем в начале пути.

Утро переставало быть томным, и для Никки Уэйд в том числе.

0

2

Глава вторая

Семь утра – канун Рождества

Без видимых затруднений самолет приземлился в Дублинском аэропорту, и 120 пассажиров рейса направились в основной терминал за своим багажом. Толпа людей собралась вокруг транспортерной ленты, и похватав свои чемоданы, спешно занимала очередь к окошкам различных конторок, оказывающих услуги по аренде автомобилей. Все это напоминало хаотичное броуновское движение, в центре которого оказалась Никки. Она беспокойно смотрела на рассасывающуюся толчею в ожидании своего багажа… Прошло 25 минут, пустая лента нарезала холостые круги, и стало очевидным, что больше никаких пожитков на ней увидеть не светит.

В нетерпении подойдя к окошку справочной багажного отделения, она обратилась за помощью к блондинке по ту сторону стекла, увлеченной подпиливанием ногтей.

«Прошу прощения, что лезу со своими глупостями, но не могли бы вы уделить мне минутку своего драгоценного времени?» — язвительно обратилась Никки к невозмутимой регистраторше, повидавшей на своем веку и более склочных клиентов.

«Чем я могу вам помочь?» — не поднимая глаз, спросила женщина, которую собственный сломанный ноготь интересовал в разы больше, чем чья-то пропавшая авоська.

«Мой багаж потерялся, и я хочу, чтобы вы разобрались. Желательно, прямо сейчас!» — всерьез начала заводиться Никки.

«Транспортерную ленту проверяли?» — вопрос был задан автоматически, с годами выработанным равнодушием.

«Естественно, проверяла! Как дура стояла и полчаса пялилась на вашу долбаную карусель!» Начало неумолимо ломить в висках.

«Может кто-то другой взял ваши вещи?» — последовал следующий дурацкий вопрос.

«А я-то откуда знаю? Я что, похожа на ясновидящую?»

«Заполните, пожалуйста, эти бланки», — женщина механически сунула Никки несколько бумажек, скрепленных степлером.

«Не хочу я ничего заполнять! Я хочу получить свой багаж! Мне еще раз повторить, по слогам?!»

«Мне очень жаль, мадам, но ничем не могу вам помочь. Скорее всего, ваши вещи улетели в другую страну. Возможно, через несколько недель мы возвратим их вам, если, конечно, они объявятся среди невостребованного багажа. Поэтому оставьте на всякий случай описание вашей поклажи и почтовый адрес».

«Невероятно! Мало того, что я застряла в Ирландии, так еще и без вещей, да вообще без ничего! — Никки взяла авторучку. – Даже зубной щетки нет!» «Вот, держите! — Никки на скорую руку заполнила необходимые графы и сунула бумажку женщине в лицо. – Это адрес моей сестры в Шотландии на тот уникальный случай, если мой багаж все-таки вернется из кругосветного путешествия». Сверкнув напоследок уничтожающим взглядом, она отошла от стойки и со злобным «Сволота!» стала продираться сквозь толчею.

«Дамы и господа, минуточку внимания!» — маленький лысеющий мужичок в униформе встал на стул, по ощущениям присутствующих готовясь выступить гонцом отнюдь не радостных вестей. «От имени компаний «Авис», «Герц» и «Еврокар», с сожалением сообщаю, что свободных машин больше не осталось. Вы можете переночевать в гостинице при аэропорте, пока ситуация не разрешится в лучшую сторону. Желающим же продолжить свою поездку рекомендую обратиться в местные автобусные и железнодорожные компании на предмет наличия билетов. Спасибо!»

«Фак!» С каждой секундой день становился все хуже, Никки была на пределе, она устала, была расстроена, хотела курить, а больше всего – вернуться в Лондон, подальше от всех этих пустых хлопот. Только вот без машины — шансов.net.

«Надо было сначала в «Ависе» машину застолбить, а потом уже с багажом разбираться», — раздался тихий голос за спиной.

«Чего?!» — Никки обернулась на источник звука, готовясь осадить говорящего как знаменитым грозным взглядом, так и едкой отповедью. Но оказалось, что слова принадлежали сидевшей рядом в самолете шотландке.

«Я сказала…», — женщина собралась повторить свои слова, но была прервана.

«Я слышала, что вы сказали, — раздраженно огрызнулась Никки. – Безусловно, я бы обратилась сначала в «Авис», если бы знала, что мои гребаные авоськи уже на полпути в какую-нибудь Румынию».

«Да уж, сочувствую, не самое приятное начало праздников…» Никки покачала головой, внезапно на нее накатила волна жалости к себе. Впервые она встречала Рождество одна, чему уж тут радоваться. Огромная пустота разъедала изнутри. Чего-то в ее жизни не хватало, а сил и желания выяснять, чего именно, не было, по крайней мере, не сейчас. Она устала. Устала от жизни, от разочарований, от необходимости строить хорошую мину при плохой игре. «У меня та же фигня, — прервала женщина мысли Никки. — Для начала я проспала, потом поругалась со своим парнем, а в довершение обернула на себя кофе, — она кивнула на коричневое пятно с правой стороны белой майки. – И все это в три утра». Она закатила глаза и рассмеялась.

«А вы всегда так много о себе рассказываете каждому встречному-поперечному? — с сарказмом спросила Никки. – В смысле, я ведь могу оказаться кем угодно, например, Джеком-Потрошителем в женском обличии, в ожидании безмозглой жертвы навроде вас. Маленький совет на будущее, милая: поосторожнее с выбором собеседников, неизвестно, чем эти беседы закончатся». Глаза шотландки округлились до размеров блюдца, челюсть отвисла от такой хамоватой тирады. На ровном месте без зазрения совести незнакомая, но надо признать, эффектная, женщина назвала ее болтливой дурой с размягченным мозгом. Шотландка просто пыталась завязать разговор; еще в самолете она заметила печаль в этих больших карих глазах, хотелось как-то поддержать, приободрить человека. Но все получилось наоборот. «Что ж, ладно, сварливая кошёлка, — с ухмылкой подумала она про себя, глядя в спину удаляющейся женщины. – Хочешь войны? Ты ее получишь!»
Глава третья

Семь тридцать утра – канун Рождества

В крайне раздраженном состоянии Никки яростно закидывала монетки в интернет-автомат. Не только потому, что ни черта не понимала и не разбиралась в этих новомодных технологиях, но и злилась на себя за неадекватное поведение — накинулась на бедную женщину, а та всего лишь поболтать хотела. Знаменитый характер Уэйд, она была бессильна в борьбе с этой стихией, сметавшей все на своем пути. Достаточно было искры, чтобы возгорелось пламя. В добром расположении духа Никки Уэйд была сущим ангелом, но в такие моменты лучше было не жечь спички в ее присутствии.

«Да заработает когда-нибудь эта шарманка!» — Никки от души вмазала по стальному корпусу шайтан-устройства. Хотелось разнести о стену бездушную машину, взламывающую ее и без того измученный недосыпом и неприятностями мозг.

«Кулаками делу не поможешь. Вам нужно нажать на значок, который выглядит как земной шарик, такой маленькой штучкой, которая похожа на стрелочку». Никки тут же узнала голос за спиной и закатила глаза. Только подначиваний этой шмакодявки не хватало!

«Могу я узнать причину, по которой вы меня преследуете по всему зданию аэропорта? — не оборачиваясь, спросила Никки; она была слишком занята поисками стрелки, которой нужно было тыкнуть в глобус, которого, впрочем, она тоже в упор не видела. – Я ведь могу и в полицию стукануть».

«У вас на лбу надпись, подсвеченная глазами, «за-ради-бога-помогите»! К тому же, я хотела узнать, а вы что..?»

«Что я?..» — обернулась Никки, не совсем понимая, о чем идет речь.

«…действительно Джек-Потрошитель в женском обличии? Просто я работаю управляющей в женской тюрьме, вот, контакты, так сказать, налаживаю с будущей подопечной, — она ликующе ухмыльнулась, и не дожидаясь ответа, оттеснила Никки от компьютера. – Ааа, ищите гостиницу? Что ж, Бог в помощь!» Она подхватила свой чемоданчик и крайне довольная собой, собралась уходить.

«В смысле «Бог в помощь»?» — попыталась передразнить Никки акцент собеседницы.

«Шансы найти свободный номер сегодня вечером не то, что близки к нулю, они равны -1 и далее вниз по шкале», — сухо бросила женщина через плечо.

«А вы что — наследница империи Хилтон?»

«Нет, просто констатирую факт. Вы, конечно, можете попытаться, но только время зря потратите. Все гостиницы переполнены, а иные вообще закрылись на праздники».

«А вы-то почём знаете?» — огрызнулась Никки, порядком утомленная заносчивостью маленькой мисс всезнайки.

«Потому что я просчитываю ситуацию на несколько шагов вперед. Вы же меня совсем не знаете, а уже позволили себе обозвать меня дурой. К вашему сведению, у меня степень Оксфордского университета».

«Удачно прихвастнули, да? Полагаю, ваша степень окажет неоценимую помощь в поиске ночлежки?» — ухмыльнулась Никки.

«Знаете что!? Я бы попросила! Как с человеком с вами разговариваю, а вы передергиваете каждое мое слово. В следующий раз дважды, нет, трижды подумаю, прежде чем предложить помощь».

«Да, вот именно, милая, засунь-ка свою помощь во всем известное хранилище». Никки бешено колотила по клавишам в отчаянном поиске доказательств обратного утверждениям шотландки. Ну хоть какая-нибудь дыра, где можно бросить кости на ночь, должна была остаться в этом Дублине!

«Ты самая несносная, надменная стерва, с которой я когда-либо имела неудовольствие сталкиваться, — гневно прорычала шотландка. – Где тебя учили так с людьми разговаривать?» Несмотря на малый рост, Хелен приняла угрожающую стойку и вплотную подошла к Никки; та и ухом не повела. «Ты даже не утруждаешься смотреть в глаза, когда оскорбляешь меня!» Никки медленно отвела взгляд от монитора, на котором высвечивалось «Свободных мест нет», и посмотрела прямо в глаза взбешенной женщины.

«Теперь довольна?» — ухмыльнулась Никки, выдерживая гипнотизирующий взгляд зеленых глаз, в то время как их владелица отступила в попытке сократить опасную близость почти соприкоснувшихся тел и оторваться от этих красивых карих глаз. Взяв себя в руки, она сказала:

«Поверить не могу, что хотела предложить подвезти тебя. Идиотка!»

«Пожалуй, воздержусь от комментариев по поводу последнего утверждения», — с сарказмом ввернула Никки.

«Невероятно… Я даже не знаю, почему все еще разговариваю с тобой! Я слово, ты – десять, я по-хорошему, ты только по-плохому!»

«Может, потому что тебе нравится предлагать свои посильные услуги незнакомкам в аэропортах?» — с удовольствием подначила Никки; этот разговор позволял ей хоть в какой-то степени спустить пар. Хелен в ответ лишь метнула зверский взгляд.

Никки собиралась еще что-то сказать, но внезапно озадачилась. Она склонила голову и пристально посмотрела на Хелен.

«А как тебе удалось раздобыть машину?» — спокойно спросила Никки.

«В отличие от некоторых, у меня есть головной мозг, и я позвонила в «Авис» как только мы приземлились…»

«Вот же ж умница, вот же ж мамина помощница!» — с издевкой парировала Никки, и подхватила свою сумку, чтобы покинуть это богом забытое место под названием аэропорт. Свежий воздух и пара сигарет никому еще не вредили.

«Последнее слово обязательно должно остаться за тобой, иначе не можешь, да?» — более едко, чем собиралась, сказала Хелен; что-то в этой женщине нервировало ее, вызывало обостренные реакции.

Никки пожала плечами, ясно давая понять параллельно-фиолетовое отношение к продолжению разговора. Она уже повернулась уйти, но была остановлена.

«Так тебя подвезти или как? Я уезжаю – с тобой или без тебя. У меня нет времени на споры, так что решай, и поживее».

Вопрос был задан резким, настойчивым, но усталым голосом. Что-то неуловимое в нем заставило Никки остановиться, успокоиться и медленно обернуться.

«Я даже не знаю, куда ехать, так что бессмысленно меня куда-либо подвозить. С таким же успехом я могу остаться здесь и прикорнуть у стеночки до ближайшего рейса», — тихо сказала Никии, опустив голову. Сил на споры больше не осталось. Весь ее запал внезапно испарился при мысли об одиноком тупом времяпрепровождении в незнакомом городе, по крайней мере, перспективы на ближайшие сутки представлялись именно таковыми.

«Послушай, — вздохнула женщина, почти проникшись сочувствием к Никки, и неважно, что минуту назад она готова была скрутить ей шею, а заодно и вымыть рот с мылом. – Я могу отвезти тебя в Шотландию… если ты, конечно, выдержишь мое общество. Ведь я, по твоим словам, всего лишь туповатая приставала с куриными мозгами».

«И ты еще утверждаешь, что последнее слово всегда за мной?! Отвалила бы ты, подруга!» — скривилась Никки.

«Отлично!» — выпалила Хелен.

«Прекрасно!» — тем же тоном ответила Никки. Но никто и с места не сдвинулся – просто стояли, поджав губы, сцепив на груди руки, и сверлили друг друга взглядом.

«Все, я ухожу», — заявила Хелен, оставаясь на месте.

«Скатертью дорожка, — кивнула Никки. – Счастливого пути! И помни – не заговаривай с незнакомцами, и у чужих дядек шоколадки не бери!» Никки с трудом удержала смех при виде того, как у Хелен чуть ли не пар из ушей повалил.

«Ну ладно, уговорила… Все лучше, чем здесь торчать, — как можно равнодушнее бросила Ники, хотя радости не было предела. — Пошли, мать Тереза, показывай свою развалюху, которую тебе удалось отхватить по большому уму». Хелен завозилась со всеми своими разваливающимися пожитками, а Никки направилась к выходу, подхватив свою единственную уцелевшую в кратком путешествии сумку.

«Это не развалюха! – взвилась Хелен. — Это Пежо-306».

«Ух ты, обалдеть! Дворец на колесах», — рассмеялась Никки.

«А ты чего ожидала – «Бентли» с шофером?» — огрызнулась Хелен, и как обычно, получила язво-ответ.

Словесная перепалка продолжалась вплоть до автомобильной стоянки. Предстоял нелегкий, и судя по всему, неблизкий путь.
Глава четвертая

Восемь утра – канун Рождества

Снегопад, между тем, усилился. Хелен и Никки добрались до расположенного в блоке С аэропорта ангара с прокатными машинами. После жарких и бесполезных споров о преимуществах и недостатках различных марок автомобилей, Хелен уже не была в таком игривом настроении, как сначала. Оно конечно, в статной брюнетке что-то было, но это не мешало ей оставаться королевских размеров занозой в заднице. Хелен уже начала сомневаться в собственной вменяемости – позвать такого человека в совместную поездку. Совершенно не похоже на нее, сотрудника женской тюрьмы, не понаслышке знающей, что может скрываться за ангельской внешностью и какова цена доверия людям. И вот зачем, спрашивается, надо было себе на голову затевать эту благотворительную акцию? Ответа на этот вопрос не было, как впрочем и настроения его искать. Она чувствовала себя как сжатая пружина, и больше всего хотела без проволочек и проблем добраться до места назначения.

Хелен с трудом захлопнула дверь со стороны водителя, бросила сумку на заднее сидение и вставила ключ зажигания, чтобы завести мотор, который чихнул-кашлянул, да и заглох.

«Ничего, сейчас разогреется. Это из-за мороза», — предположила Хелен, с каждым поворотом ключа надеясь привести машину в чувство. Но, похоже, единственное, что могло разогреть этот автомобиль, было плохое настроение Хелен.

«Если бы взяла что-нибудь более толковое, типа «Порша», таких проблем бы не было», — Никки опять начала прекратившееся всего 10 минут назад препирательство.

«Так, последний раз повторяю. Это мои деньги, мой выбор, а теперь и мой «Пежо». Хочешь «Порш», иди и покупай!» — Хелен с такой силой повернула ключ, что чуть не сломала замок, однако это сработало, двигатель наконец завелся, дворники на лобовом стекле начали ритмично счищать наледь. Неожиданно резкий поток холодного воздуха вырвался из кондиционера.

«Салон нагреется, наверное, так же быстро, как завелся мотор?!» — указала Никки на вентиляционное отверстие, плотнее запахнула пальто, и не утруждаясь получением разрешения, повернула тумблер отопления на максимум.

«Ну, может и не так быстро, как в «Порше», — с сарказмом фыркнула Хелен, отпустила педаль акселератора и привела машину в движение.

«Ура, наши победили!» — сказала Никки, улыбнувшись про себя. Ей нравилась эта задавала. Чем-то напоминало ее саму, и несмотря на склоки и постоянные подколки, в глубине души Никки знала, что они наверняка поладят, если попробуют поддерживать цивилизованное общение, а не грызться, как две злобные болонки. «Итак, куда выдвигаемся?» — спросила Никки, удобнее устраиваясь в кресле.

«В Ливерпуль», — ответила сосредоточенная на дороге Хелен; из-за сильной метели она едва ее различала.

«Куда? – растерянно спросила Никки. — В Ливерпуль?»

«Да. Поищи в бардачке карту», — не спуская глаз с дороги, Хелен потянулась, чтобы открыть крышку, задев при этом колени Никки. Одно неверное движение при езде в такую погоду может обернуться серьезными неприятностями.

«И как ты собираешь туда попасть? — ухмыльнулась Никки, вздернув брови. — Если, конечно, Ливерпуль не перенесли в Ирландию, а я ничего об этом не знаю». Она достала карту и протянула ее Хелен.

«Я веду машину, если ты не обратила внимания, — она кивнула на свои руки на руле. — Найди там Дублинский порт».

«А волшебное слово?»

«Пожалуйста!» — сквозь зубы процедила Хелен, что только позабавило Никки. Ей нравилось выводить из себя эту женщину, это было похоже на увлекательную игру, по крайней мере, до тех пор, пока ты в ней выигрываешь.

«Вот, держи», — Никки нашла нужную страницу и протянула карту Хелен, напоровшись на суровый «мне-еще-раз-повторить?» взгляд. Во избежание очередной перепалки, она покорно вздохнула и, положив карту на колени, начала ее исследовать, точнее, водить пустым взглядом по изогнутым линиям. География никогда не была ее коньком, и в картах она разбиралась примерно так же, как в компьютерах. Но признаваться в картографическом кретинизме в ее планы не входило. Нет, такого удовольствия она шотландке не доставит. Поэтому с умным видом начала пристально изучать хитросплетение линий.

«Парень из «Ависа» сказал, что от центра города до порта всего 30 минут езды, к тому же везде должны быть указатели. Так что, думаю, без проблем найдем».

«Так зачем нам тогда карта?» – оживилась Никки в надежде, что ее позору не суждено будет открыться.

«Потому что я не хочу заблудиться. У нас меньше часа до отправления парома, и мне не улыбается опоздать еще и на него. Меня семья ждет. Так что лучше подстраховаться и подстелить соломку».

«Ну ты и зануда!» — выдохнула Никки.

«Может и зануда, но, по крайней мере, я контролирую свою жизнь и свои действия, мне сюрпризы не нужны».

«Тоска смертная! Ты всегда была такая, или кризис среднего возраста шарахнул по ослабленному мозгу?» — подколола Никки, хотя было очевидно, что женщине едва ли за тридцать.

«Мне всего 32, и, да, я всегда была такой. Меня воспитывали в строгости», — сказала Хелен, быстро глянув в зеркало заднего вида на предмет обнаружения вновь прибывших морщинок.

«А, поняла, отец – военный, да?»

«Нет, священник вообще-то», — Хелен на секунду оторвалась от дороги, чтобы бросить полный презрения взгляд в сторону Никки.

«Фигасе! Только не говори, что ты собираешься цитировать мне святое писание?!»

«Отец научил меня жизни, и я унаследовала не самые худшие его качества. Но к религии я не имею никакого отношения, тут наши пути разошлись».

«Как-то прискорбно прозвучало. Могу я разделить ваше горе, мамаша, по пунктам?» – Никки знала, что лезет на рожон, но ничего не могла с собой поделать. Внешне она вела себя как последняя оторва, но в действительности хотела как можно больше узнать о незнакомке.

«Слушай, может, хватит уже обо мне говорить, займись лучше делом!» — этот допрос начал нервировать Хелен.

«Как скажешь, милая!» — равнодушно пожала плечами Никки, хотя ей было далеко не все равно.

«И прекрати меня так называть, тошнит уже!» На самом деле, Хелен была совсем не против такого обращения. Но каждый раз, когда она слышала это слово в исполнении низкого голоса с южным английским акцентом, сердце, похоже, пропускало удар. А это уже вообще ни в какие ворота… Она натуралка. Всегда была и будет, и негоже лицам женского пола вызывать в ней такую реакцию.

«Как называть? Милая?» — последнее слово Никки подчеркнуто протянула по слогам.

«Да! Твое высокомерное снисхождение раздражает и даже унижает», — щеки Хелен вспыхнули, и она заставила себя собраться.

«Знала бы твое настоящее имя, может, и перестала бы…»

«Меня зовут Хелен. Хелен Стюарт».

«Очень по-шотландски, и очень красиво», — одобрительно кивнула Никки.

«Да ну? – протянула Хелен, потрясенная такой неприкрытой лестью, впрочем, было очень приятно. — Мама меня так назвала». Она улыбнулась своим воспоминаниям; лицо, от которого Никки глаз не могла оторвать, засветилось любовью и умиротворением, эмоциями, которые сама Никки не испытывала уже давным-давно.

«Так это с ней ты собираешься провести Рождество?» — спросила Никки.

«Мне казалось, мы перестали обсуждать мою скромную персону». Холодок пробежал между ними, Никки почувствовала напряжение внезапно замолчавшей и посерьезневшей Хелен. «Так куда нам ехать? Мы уже проехали центр города, может, на 27-е шоссе свернуть?»

«Щас, погоди… Где же этот гребаный порт?» — Никки отчаянно листала страницы, пытаясь не выдать свою беспомощность в навыках пользования картой.

«Так ты же уже нашла его!» – воскликнула Хелен, пытаясь сохранить терпение, и даже не догадывалась, что Никки уже холодным потом обливается.

«Почти нашла…», — пробормотала она, в очередной раз бестолково пролистывая карту от начала до конца.

«Давай быстрее, у нас мало времени», — раздраженно поторопила Хелен, наседая на близкую к нервному срыву Никки.

«Короче!.. Просто следуй указателям», — отговорилась она, неопределенно махнув рукой в сторону несуществующих дорожных знаков.

«Здесь нет никаких указателей!» — Хелен была на грани истерики. До отправления парома оставалось все меньше времени, а они почти двадцать минут нарезали холостые круги, и даже не представляли, в какую сторону ехать.

«А разве мужик из проката не говорил следовать указателям?» — с сарказмом спросила Никки.

«Мне плевать, что говорил этот идиот! – взорвалась Хелен. – Просто найди чертов порт, и скажи, как туда проехать!» Ее достала эта вредина со своим неуемным сарказмом. Не самое подходящее время для язвительных комментариев и демонстрации остроумия.

Особых пробок на дорогах не было, но погодные условия вынуждали вести машину с предельной осторожностью. Снегопад усилился, видимость была никакой. Хелен была сосредоточена на дороге настолько, что уловила только часть следующих сказанных Никки слов.

«Браво!.. Теперь поверни налево», — уверенно сказала Никки. К ее крайнему удивлению, машина повернула направо. «Я же сказала — налево!» — с досадой протянула она.

«Ты сказала «Право»! – возразила Хелен, не отрывая глаз от заснеженной дороги.

«Я сказала «Браво», имея в виду твое водительское мастерство… Блин!» — теперь уже Никки начала доставать эта упертая шотландка. С трудом воздержавшись от комментариев, она продолжила: «Нам надо развернуться».

«Я не могу, здесь одностороннее движение», — последовал короткий раздраженный ответ. Было очевидно, что шотландка в ярости — акцент усилился, тон повысился.

«Ладно, тогда на следующем перекрестке сверни направо, — сказала Никки. – Возможно, мы вернемся туда, откуда приехали».

«Нам не нужно возвращаться туда, откуда мы приехали», — прошипела Хелен, крепче вцепившись в руль, может хоть это убережет ее от срока на своей собственной работе (только в другом качестве) за хладнокровное убийство голыми руками.

Никки снова открыла карту, на этот раз вверх ногами (в данном случае принципиальной разницы не было), и сказала: «Просто поверни на следующем перекрестке, и мы…»

«Да что ж за плохое поведение-то! — заорала Хелен. – Дай сюда эту несчастную карту!» Она на мгновение отвлеклась от дороги, пытаясь вырвать карту из рук Никки.

На скользкой дороге машину повело; прямо на них летел грузовик.

«Черт, Хелен, осторожно!»

0

3

Глава пятая

Девять часов утра – канун Рождества

«Черт, Хелен, осторожно!» Свет рассекающих туман фар приближающегося на большой скорости грузовика ослепил Хелен. Как пишут в дурных романах, вся жизнь промелькнула у нее перед глазами в одно мгновение. Оставались считанные секунды, чтобы спасти себя и свою попутчицу, но она впала в ступор, не в состоянии дать по тормозам.

«Хелен!» — отчаянно закричала Никки, схватила руль и вывернула его на себя. Автомобиль изменил траекторию движения, глухо ударился о дорожное ограждение и в конце концов замер на обочине. «Совсем ошалела?! Прикончить нас решила?» Спустя минуту Хелен удалось сбросить оцепенение, она осознала, что только что произошло, услышала гневные окрики Никки, и не обращая на них внимания, вышла из машины глотнуть свежего воздуха и оценить степень повреждений.

Хелен осторожно обошла открытую дверь и согнулась над капотом. Правое крыло было помято, передняя фара разбита вдребезги.

«Твою мать! – в ярости подумала она. — Только этого не хватало! Похоже, это влетит мне в копеечку…»

Никки тоже решила выйти из машины. Внезапный приступ головокружения заставил ее облокотиться на крышу, пока земля под ногами не перестала ходить ходуном. Когда она вернулась к реальности, неожиданно забеспокоилась о Хелен и ее состоянии. Никки подошла к Хелен, все еще осматривающей последствия аварии, удостовериться, что с ней все в порядке. Но прежде чем она успела произнести хоть слово, была встречена вспышкой гнева, напоминающей внезапное извержение вулкана.

«Ты какого хрена творишь?» – гневно воскликнула Хелен, в упор глядя на недоуменную Никки, быстро впрочем пришедшую в себя.

«Я творю?! Какого хрена ты на скорости затеяла тяни-толкайку?»

Руки в боки, испепеляющий взгляд зеленых глаз — Хелен грозно надвигалась на Никки, сравнявшись своей макушкой с ее носом.

«Машину вела я, и если бы ты не схватилась за руль…»

«…нас бы уже отскребали от асфальта, ага!» — в бешенстве прервала ее Никки.

«Ты только взгляни! – сказала Хелен и ткнула пальцем в помятый «Пежо». – Кто, по-твоему, за это будет платить, а?»

«Это единственное, что тебя беспокоит? Проклятые бумажки?» — раздраженно закатила глаза Никки. Они были на волосок от смерти, а эта Шумахер в юбке думала только о том, кто будет оплачивать мелкий ремонт прокатной тачки.

«Нет, меня беспокоит, что я не попадаю домой к семье, потому что, скорее всего, уже опоздала на паром, благодаря твоей неспособности разобраться в элементарной карте! Пятилетние дети решают более сложные задачи!» Хелен все еще кипела от злости, но перспектива оказаться на Рождество бог знает где, была в сотни раз хуже.

«Я не виновата… Тебе надо было следить за указателями», — как можно сдержаннее ответила Никки, которую все еще потряхивало после случившегося.

Хелен собралась было что-то сказать, но была прервана Никки, кивающей в сторону большого указателя – черный паром на белом фоне с надписью «Дублинский порт».
«Например, вот таким…»

Хелен резко обернулась, и к своему удивлению, действительно обнаружила дорожный указатель.

«Садись в машину!» – скомандовала она, мельком глянув на часы.

«Чего?!» — опешила Никии.

«Не спорь! Живо в машину!» — Хелен быстро села за руль и захлопнула дверь.

Никки покачала головой, но подчинилась. Едва она закрыла за собой дверь, Хелен завела машину и отнюдь не на пенсионерской скорости погнала в порт.

* * * * * *

Свежий морской воздух и пронзительный крик чаек свидетельствовал о том, что их залихватские приключения в Ирландии практически закончены.

Они доехали до порта за рекордно короткое время. Хелен свернула за угол, вплотную подъехала к билетной кассе и быстро опустила боковое окно. Порылась в сумке, достала скомканную бумажку, которую протянула женщине в будке.

Кассирша безразлично взглянула на клочок бумаги, что-то ввела в компьютер и посмотрела на выжидающую Хелен.

«Боюсь, вы опоздали, посадка закончена», — медленно сказала женщина с сильным ирландским акцентом.

«ЧТО! — воскликнула Хелен. – Я не опоздала! У меня есть еще две минуты». Она посмотрела на часы… «По крайней мере, было. Но ваша нерасторопность задержала меня», — выразительно добавила она.

«Ладно, так и быть, пропущу, — натянуто сказала женщина. – Но вы должны будете заплатить за вашу спутницу».

«Что?!?» — распахнула глаза Хелен в полной боевой готовности высказать свое мнение о женщине, ее будке и об Ирландии в целом, когда вмешалась Никки.

«Я заплачу… Что вы можете предложить?» — Никки достала бумажник и перегнулась через Хелен к окошку с ее стороны. Хелен бессознательно вдохнула аромат, состоящий из смеси парфюма и слабого запаха табака.

«Вы можете взять такой же билет, как и ваша подруга: совмещенная каюта за 180 фунтов».

«Не буду я платить такие деньжищи за какой-то непонятный кубрик!» — запротестовала Никки, отчаянно превозмогая боль от нависания на тонком краю окна, лишь бы только особо не соприкасаться с женщиной под ней.

«Тогда вы можете оплатить билет только за проезд: туда-обратно — 120 фунтов или в один конец — 90», — кисло предложила билетерша.

«Давайте в одну сторону за 90, я пока в своем уме, чтобы сюда возвращаться!»

Когда с формальностями было покончено, Хелен спешно заехала на причал, с которого машины медленно закатывались на паром. Пара мужчин в люминесцентных оранжевых жилетах дали отмашку, и Хелен осторожно заехала по узкому трапу в автомобильный отсек парома.

Припарковав машину на отведенном в трюме месте, попутчицы вышли из автомобиля и двинулись к выходу на палубу. Хелен шла впереди, поэтому, когда они поднимались по крутой лестнице, Никки открылся прекрасный вид на стройные ноги и соблазнительно покачивающееся место, из которого они (ноги) были родом.

«Девочка, конечно, красивая, – подумала Никки. – Правда, ведет себя засадно. Пожалуй, я могла бы на нее запасть, если бы она не была такой трудной». Она улыбнулась и с трудом удержалась от искушения ущипнуть объект, к которому был прикован ее взгляд.

Никки была настолько поглощена своими мыслями, что не заметила, как они поднялись на верхнюю палубу. Хелен неожиданно остановилась, и в результате Никки вошла прямо ей в спину, спровоцировав краткий полет Хелен через дверной проем. В растерянности Никки переступила через Хелен, помогая ей подняться.

«Прости, я не видела, что ты остановилась», — извинилась Никки, протягивая руку.

«Да что с тобой происходит? – заорала Хелен, привлекая нездоровое внимания других пассажиров. В запале она даже не обратила внимание, что держится за руку Никки в попытке принять вертикальное положение. — Ты только и делаешь, что на нервах мне весь день соло исполняешь».

«Как бы не премьера… — осеклась Никки, выпуская руку Хелен. — Насколько я помню, ты начала жаловаться на меня еще в аэропорту».

«Я пыталась быть любезной, а ты вела себя, как крыса», — сверкнула гневным взглядом Хелен. Она обтерла руку о джинсы, как бы пытаясь избавиться от ощущения под названием Никки Уэйд.

«Неправда! Я хотела, чтобы меня оставили в покое, тебя же разрывало от «работы» над моими ошибками», — Никки уже не обращала внимания на косые взгляды пассажиров, а посмотреть было на что: они стояли нос к носу и ругались, как старые женатики.

«Не надо было мне лезть со своими шоферскими услугами. Вот правду говорят: шоферу спасибо, что собаке здрасьти. Вот она – благодарность. Кроме неприятностей, ничего не получила», — покачала головой Хелен.

«Кроме неприятностей? – воскликнула Никки. — Послушай, мисс Стюарт, ты чуть не убила нас, и у тебя хватает наглости называть меня источником бед?»

«Если бы ты не была такой кретинкой, мы бы не катались кругами, едва не опоздав на паром», — желчно ответила Хелен.

«Но ведь не опоздали же!»

«Кстати, опять же, не благодаря тебе!» — быстро возразила Хелен.

«Ты просто не можешь признать, что неправа», — раздраженно выдохнула Никки. Доказать что-либо этой упрямой женщине было просто невозможно.

«Думай, что хочешь… Я пошла к себе».

«А я умираю с голоду, схожу в буфет».

Они по-прежнему стояли друг напротив друга, никто не хотел проигрывать в гляделки.

«Какая у тебя каюта?» — наконец спокойно спросила Никки.

«359», — просто ответила Хелен, прежде чем поняла суть вопроса.

«Отлично, увидимся!» — пообещала Никки, оставив Хелен в полном недоумении.

******

Хелен все еще была на взводе, когда по узкому длинному коридору добралась до своей каюты, за которую, к слову, выложила приличную сумму: 180 фунтов за тесную клетушку, в которой она проведет менее восьми часов. Впрочем, немного покоя, тишины и возможности поспать стоили каждого пенни… Пока не обесценились после бесцеремонного предположения самонадеянной брюнетки, что она будет тут желанным гостем.

Конечно, не дворец, но могло быть и хуже. Двуспальная кровать, маленький столик с двумя стульями, встроенный шкаф и крошечная ванная – для краткой поездки сойдет. Проблема только в размере каюты и в перспективах делить и без того малое пространство с виртуозом игры на нервах.

Похоже, самое «веселье» впереди.
Глава шестая

Десять часов утра – канун Рождества

Хелен сидела на краю кровати, погруженная в свои мысли, когда дверь в каюту распахнулась и зашла ее персональная головная боль: нагруженная судками, лотками и бутылками – в количестве, достаточном для прокорма небольшой семьи… как минимум, львов.

«Уютненько», — заметила Никки, бегло оглядев каюту, и поставила свой обед на стол. «Здесь есть ванная комната?» — спросила она, роясь в рюкзаке, доставая шампунь и гель для душа.

«Да, — Хелен указала на маленькую дверь. – Там душевая и туалет, но…»

«Отлично! – не обращая внимания на ее «но», прихватив все необходимое, Никки направилась к двери. — Щас быстро помоюсь, потом поем».

«Вообще-то я сама собиралась», — вставила Хелен, справедливо полагая, что тот, кто не заплатил за каюту ни копья, мог бы и уступить. Это, конечно, она эгоистично выступила, никогда раньше не замечала за собой подобных проявлений, но опять же, эта красавица пробудила в ней и другие незнакомые эмоции, которые беспокоили ее куда больше. Почему она поддается гипнозу этих невозможных карих глаз? Почему заходится сердце и сбивается дыхание при звуке ее голоса? И с каких это пор она в принципе начала засматриваться на женщин? И как бы ни пыталась она унять внутреннее смятение, разброд и шатание, все было бесполезно.

«Да? Но ты же не будешь против, если я пойду первая?» — не дожидаясь ответа, Никки закрыла за собой дверь, и прежде чем Хелен успела возразить, что очень даже против, послышался шум включенной воды.

«Как будто у меня есть выбор? – проворчала она. – Вот зараза!» Как обиженный ребенок, она откинулась на кровать. Хелен была взбешена, но как бы ни старалась, не могла всерьез разозлиться на Никки. Вместо искусственно взращиваемой ненависти и скрупулезного самонакручивания, голова воссоздавала вовсе даже другие образы, по сути и развитию событий напоминающие всем известные немецкие документальные ленты о любви… Только в главных ролях она сама и Никки.

«Совсем сдурела!» — Хелен резко села и потрясла головой, тщетно пытаясь избавиться от кадров адского диафильма 18+. «Я натуралка, меня интересуют только мужчины», — как мантру повторяла Хелен, сама не веря в силу этих заклинаний, подтачиваемых назойливыми сомнениями.

Она решительно встала с кровати, надеясь отвлечься от накативших мыслей разбором чемодана. Когда она за ним нагнулась, краем глаза заметила брошенный на кровать рюкзак Никки. Она потянулась, чтобы переложить его на стол, и когда поднимала, увидела торчащий из кармашка паспорт. Сначала хотела засунуть его поглубже, чтобы случайно не вывалился, но потом любопытство взяло верх и она осторожно открыла разворот с фотографией; не помешало бы узнать, с кем делишь кров.

В глаза бросилась фотография женщины лет двадцати с черными, и к удивлению Хелен, длинными волнистыми волосами. Пристальный взгляд больших карих глаз и ни намека на улыбку. «Ну, по крайней мере, это осталось неизменным», — едко заметила Хелен. Женщина выглядела серьезно, но без сомнения, являлась более ранней версией новой знакомой.

Инстинктивно Хелен медленно провела большим пальцем (руки) по фотографии, хотя водить руками хотелось отнюдь не по картинке. Она настолько увлеклась своим интеллектуальным занятием, что чуть не запалилась: шум воды в ванной стих. Хелен быстро пролистнула страницы, глянула на имя и дату рождения, наспех засунула паспорт обратно в рюкзак и положила его на стол. И надо сказать, вовремя, потому что Никки как раз вышла из ванной.

Она была завернута лишь в полотенце, со спутанных волос еще капала вода, но, похоже, собственная полунагота ее ничуть не смущала. Она села за стол, и, не моргнув глазом, начала уплетать общепитовские дары.

Хелен изумленно смотрела на это шоу. В доли секунд еда исчезала с тарелок, как будто ее засасывало мощной турбиной.

«Обалдела, так точить?! У тебя желудок заболит!» — Хелен смотрела, как Никки со скоростью света орудовала вилкой.

«Ты, кажется, надзиратель, а не врач. Не волнуйся, не заболит, он у меня луженый», — Никки с гордостью похлопала себя по животу, довольно улыбнувшись набитым ртом.

«Во-первых, я — управляющая крылом, а во-вторых, я не была бы столь самоуверенной, Никола. Качка на этом корыте на раз опустошит любые, даже самые крепкие желудки». Никки моментально оторвалась от увлекательного процесса…

«А откуда это ты узнала мое имя? Помнится, я тебе не представлялась… и потом, не Никола, а Никки».

«Поработала детективом… Никки», — с нагловатой улыбкой Хелен постучала по кончику своего носа.

«Врач, управляющая крылом, а теперь еще и оперуполномоченный. Впечатляет! Давай, колись, мисс Марпл, откуда узнала?»

«Наткнулась на твой паспорт, пока ты была в душе. Кстати, клевая завивка», — гоготнула Хелен, вогнав Никки в краску.

«К твоему сведению, это не завивка, у меня волосы сами вьются. Кроме того, фотография образца одна тысяча девятьсот девяносто третьего года, тогда так модно было, все так ходили». Хелен покачала головой.

«Только не я. И вообще, я даже в 90-х хорошо выглядела», — ответ прозвучал уверенно, но кому как не Хелен было знать жестокую правду. Она прекрасно помнила, как она выглядела – то еще зрелище. Только вот Никки Уэйд знать об этом совсем необязательно.

«Чушь! – отрезала Никки. — В 90-х все ужасно выглядели. Даже ты».

«Ну и ладно… – спокойно сказала Хелен, пожав плечами. – Хочешь — верь, хочешь — нет, я-то все равно правду знаю».

«Конечно, знаешь… но есть только один способ проверить», — Никки побросала столовые приборы в тарелку, откинулась на стуле и с хулиганской ухмылкой скрестила руки на груди.

«Какой же? Построить машину времени и перенестись в 1995?» — удивленно спросила Хелен, молясь всем богам, чтобы Никки отстала от нее с этим разговором.

«Нет. Покажи мне свой паспорт. Это было бы честно, коль скоро ты заглянула в мой без разрешения», — в усмешке выгнула бровь Никки.

«Ну уж нет! – замотала головой Хелен, и отошла от стола, чтобы спрятать позорное доказательство. — Без вариантов, Никки».

«Так-так-так, значит, все-таки есть, что скрывать?» — с интересом прощупывала почву Никки.

«Абсолютно нечего! Просто я не хочу показывать тебе свой паспорт, вот и все». Шитая белыми нитками ложь только подзадорила Никки.

«Почему? Вряд ли там содержится какая-то государственная тайна!» Никки видела, как Хелен подобрала свои документы с кровати, оглядывая комнату в поисках какого-нибудь тайничка, подальше от любопытных глаз. Но в предлагаемых обстоятельствах она решила, что документы лучше держать ближе к телу. Она повернулась к Никки спиной и украдкой стала засовывать паспорт за джинсы.

«Ну ладно тебе, не ломай кайф!» Никки поднялась, и учитывая размеры каюты, через пару шагов оказалась за спиной у Хелен. «Давай посмотрим, — Никки обхватила ее за талию — мягко, но достаточно сильно, чтобы не было возможности вырваться. — Это всего лишь фотография, делов то!» Никки наклонилась над ухом Хелен и прошептала: «Смеяться не буду, обещаю». Хелен почувствовала обдающее ее лицо дыхание. Кардиограмма зачастила, давление подскочило. Это было похоже на какую-то игру, но она не хотела играть в игры, правила которых не вполне понимала.

«Ты не увидишь его, Никки. Все, отстань!» Хелен попыталась вырваться из захвата Никки. Но эта возня только усугубила ситуацию. Едва ощутимо Никки задела грудь Хелен, но этого хватило, чтобы прокатилась волна возбуждения и соски затвердели под тесной майкой. Щеки вспыхнули от смущения, а в паху заломило от кое-чего другого: откровенного желания. И даже при работающих на полных оборотах инстинктах Хелен понимала, что должна как можно быстрее освободиться от железной хватки Никкиных рук, только вот как это сделать…

Она осторожно оглянулась, пытаясь не выдать себя недвусмысленным характером дыхания. Но лучше бы она этого не делала. То, что она увидела, ускорило приток крови, и отнюдь не к мозгу.

Во время битвы за паспорт полотенце Никки порядком сбилось, открывая стройное загорелое тело, плоский живот и кое-что еще, заставившее Хелен быстро отвести взгляд. Заколотилось сердце, внутри все обдало жаром, рациональное мышление покинуло ее, восприятие затуманилось, и только звук голоса Никки вернул ее в сознание.

«Проси пощады», — приглушенно сказала Никки и свободной рукой начала щекотать ее живот. Но Хелен даже не дернулась. Какая там пощада, все готово, забирай. «Я найду твое слабое место, Хелен, и тогда ты у меня попляшешь». Никки продолжала свои поиски в области ребер и боков, услышала пронзительный визг и расплылась в улыбке. «Попалась!» — прошептала она, в то время как Хелен отчаянно пыталась вырваться из щекотного плена; да так, что не удержалась на ногах и повалилась на кровать, увлекая за собой еще примерно шестьдесят пять килограммов живого веса.

Не считая слабого скрипа матрасных пружин, каюта погрузилась в мертвую тишину. Как будто кто-то нажал на паузу: ни вздоха, ни звука, ни жеста. Немая сцена «остановись мгновение».

Хелен оказалась распростертой над женщиной, и почувствовала себя маслом на раскаленном солнце. Никки действительно нашла ее «слабое» место, но к щекотуемым оно не имело никакого отношения… Сильные руки заключали ее в объятие, из которого вовсе не хотелось освобождаться.

Никки беспомощно смотрела на женщину, которая пригвоздила ее к матрасу. Она чувствовала растущее возбуждение и знакомую пульсацию в месте, к которому непреднамеренно была прижата нога Хелен. Давно забытые ощущения, если вообще когда-либо испытываемые столь ярко. Неужели этой незнакомой по сути женщине удалось всего за несколько часов взять ее в плен… или это случилось еще в самолете, когда их глаза впервые встретились?

Они по-прежнему смотрели друг на друга, только удивление и смущение в их глазах стали уступать желанию. Однако никто из них не смел пошевелиться или как-то облечь мысли в действия. А в мыслях Хелен уже неудержимо целовала ласковые губы Никки. Но осмелится ли она воплотить желаемое в действительное? Что будет, если хоть раз в жизни не сдержать себя, и поступить не по велению головы? Тело само подсказало ответ, когда она опустила взгляд и наклонила голову.
Глава седьмая

Двенадцать часов дня – канун Рождества

Никки медленно закрыла глаза в ожидании встречи с чувственными губами едва ли не самой красивой женщины, с которой ей когда-либо приходилось встречаться и которая нашла путь к ее, казалось, навсегда зачерствевшему сердцу. Руки, крепко обнимавшие Хелен, начали слегка дрожать. От страха ли, до чего может довести этот поцелуй? От ожидания ли краха пустых надежд? А может просто от возбуждения? Шутка с паспортом, которую она затеяла, приняла совсем другие очертания, далекие от рассматривания документации. Она лежала и таяла от теплого дыхания на своем лице и рассыпавшихся на нем мягких волос.

Хелен смотрела на тихо лежащую под ней Никки, сомнений быть не может: Никки Уэйд оказывала на нее гипнотическое воздействие. Ничто на свете не могло бы ее сейчас заставить оторваться от такой красоты, хотелось впитать все до мельчайших подробностей, дотронуться до гладкой кожи, запустить руку в волосы, провести пальцами по изящно выступающей ключице. Как могло случиться, что она, которая была близка только с мужчинами, вдруг так страстно захотела женщину, но не абстрактную, а потрясающую, красивую женщину, лежащую под ней?

Желание только усилилось, когда корабль качнуло, еще теснее сблизив их тела. Однако Хелен почувствовала еще кое-что, весьма далекое от приятных ощущений – головокружение и подступающую дурноту недвусмысленного свойства. Прекрасно понимая, что сейчас произойдет, Хелен вскочила со своей «перины» и со скоростью света метнулась в ванную обнимать холодный фаянс.

Никки неподвижно лежала на кровати. Все, что она успела заметить, открыв глаза, спринтерский бросок на короткую дистанцию объекта ее вожделения, зажимающую рот рукой. Что бы это могло значить? Только что она была на краю блаженства, и вот уже слышит непривлекательные звуки, едва ли напоминающие страстные стоны.

Интересно, неужели сама мысль о близости с Никки была настолько тошнотворной, что вызвала у Хелен соответствующую физическую реакцию? Звуки заставили Никки невольно поежиться. Все это напомнило ей последние брошенные Триш слова во время их финальной ссоры: «Меня тошнит от тебя! Ты никого не способна любить, кроме себя!»

Никки закрыла глаза: застрявшие в голове слова теперь получили звуковое подтверждение, доносившееся из ванной. Хоть умом она и понимала, что Триш не права, брошенная тогда фраза до сих пор отзывалась болью в сердце и останавливала от завязывания серьезных отношений в течение вот уже нескольких лет. Она закрылась и никого не пускала к себе в душу, однако маленькой шотландке каким-то образом удалось найти лазейку… Стоит ли выяснять, каким, тем более теперь, когда, судя по реакции Хелен, вероятность заинтересованности в Никки ничтожна и даже смешна.

Достаточно вспомнить события последних шести часов – все шло наперекосяк, бесконечные споры, препирательства, ор. Но в то же время Никки чувствовала странную необъяснимую связь с этой женщиной. Никки все еще размышляла над сложившейся запутанной ситуацией, когда обратила внимание, что звуки в ванной стихли. Пару минут она прислушивалась, но тишину нарушал лишь плеск волн. Тогда она встала, подошла к двери ванной и уже собралась было постучать, чтобы справиться о самочувствии, когда оттуда вышла забелевшая Хелен с каким-то недобрым выражением лица.

* * *

Хелен сидела на полу крошечной ванной комнаты, устало уронив голову на руки, ее все еще слегка штормило. Последний раз такое случилось, когда она порядочно перебрала с алкоголем. Отвратительное состояние, которому сейчас было только одно объяснение – чертово море и качка.

«Господи, что подумает Никки!?» — эта мысль заставила ее вскочить на ноги, о чем она тут же пожелала, потому что желудок снова скрутило. Она быстро сглотнула и задержала дыхание, затем медленно выдохнула, потрясла головой и мельком увидела свое отражение в зеркале.

«Полюбуйся на себя! Не удивительно, что Никки не поцеловала тебя, — горько усмехнулась она и снова потрясла головой. – Ну точно, сдурела. Разговариваю сама с собой, в ванной комнате, на корабле, направляющемся в Англию, накануне Рождества, а в довершение сомневаюсь не только в своем душевном здоровье, но и в ориентации! Так, мне надо помыться, отоспаться и напиться!» Она начала снимать одежду, предвкушая расслабляющее исцеление измученного тела под горячими струями воды. Это поможет не только справиться с морской болезнью, но и даст лишних двадцать минут, чтобы собраться с мыслями и взять себя в руки, прежде чем она вернется в каюту, где ее, без сомнения, ожидают пара ласковых не только глаз, но и слов… надо быть готовой. Но как только она огляделась вокруг, поняла, что увидит Никки Уэйд гораздо раньше, чем планировала…

* * *

«Ты видела, в каком состоянии ты оставила ванную?!» Вопрос не предполагал ответа. «Повсюду лужи, все пробники пустые, ни одного полотенца, по крайней мере, сухого!»

«Ну, я бы дала тебе это, но… — Никки кивнула на обернутое вокруг себя полотенце и ухмыльнулась. – Я собиралась узнать о твоем самочувствии, но ты, похоже, и в болезни, и в здравии остаешься верна своей буйной головушке, так что я спокойна за тебя».

«Посмотри, что ты наделала! «Титаник» отдыхает. Я всего лишь хотела принять душ, чтобы прийти в себя, а теперь по твоей милости я чувствую себя еще хуже… Прощу прощения». Никки отошла от двери, чтобы выпустить разъяренную Хелен, которая подошла к кровати, откинула одеяло и забралась под него как была – в одежде.

Смутные сомнения окончательно подтвердились — Хелен Стюарт ни разу не заинтересована в ней, просто показалось. И чем раньше они разбегутся, тем целее сердце будет.

0

4

Глава восьмая

Пять часов вечера – канун Рождества

Как только паром причалил в Ливерпульском порту, Хелен и Никки собрали свои вещи и молча спустились в трюм к своему несчастному разбитому «Пежо».

«Неужели я наконец сойду с этого корыта!» — зеленоватую Хелен все еще немного мутило.

«Надо было принять таблеточки от укачивания, раз уж знаешь за собой такое нерациональное использование продуктов питания», — глумливо вставила Никки.

«И где я, по-твоему, могла разжиться таблеточками? Из воздуха наколдовать?» — испепелила взглядом Хелен.

«Зачем же? В корабельной лавке целый ассортимент, даже со вкусом бергамота есть», — с подленькой улыбкой сказала Никки.

«Почему ты мне не сказала?!»

«Вылетело из головы», — равнодушно пожала плечами Никки, пытаясь сдержать смех. Ей действительно не пришло в голову предложить Хелен какой-нибудь медикаментозный способ облегчения страданий, к тому же любые ее слова и действия были бы подвергнуты критике, так что при любом раскладе она осталась бы виноватой.

«Там, по-моему, вообще особо ничего не задерживается». Хелен открыла машину и села за руль, давая понять, что право загружать сумки в багажник предоставляется Никки.

«Ну? И куда дальше?» — потирая замерзшие руки, спросила Никки, усаживаясь слева от Хелен.

«А ты как думаешь? В Глазго, конечно! Или тебя где раньше выбросить?» – вздернула бровь Хелен, прикидывая, есть ли Ливерпуле подходящая для этого отвесная скала.

«Неа. Глазго годится».

«Наконец-то!» — воскликнула Хелен, пытаясь завести машину.

«Что «наконец-то»?» — спросила сбитая с толку Никки.

«Наконец-то хоть одно мое предложение встретило твое одобрение».

«Ну, я бы не стала загадывать», — ухмыльнулась Никки, еще больше раздражая Хелен, которая в очередной раз сражалась с капризным мотором теперь еще и разбитого «Пежо». Она переключила передачу, выехала с парковки и медленно подкатила к трапу, когда автомобиль тупо встал.

«Просто заглохла», — быстро сказала Хелен, пытаясь снова завести двигатель, который, конечно же, не заводился. Единственным признаком жизни многострадального транспортного средства был поваливший из-под капота черный дым.

Хелен приготовилась к атаке…

«Я, конечно, дико извиняюсь, но когда моя машина глохнет, из нее обычно не валит дым. В автослесаря не хочешь поиграть, мисс управляющая/врач/оперуполномоченный/всезнайка Стюарт?»

«Не хочу. Почему бы тебе не выйти и не разобраться? Или ты только «Порш» привыкла чинить?» — съязвила Хелен, входя в привычное русло их общения.

«Порш?» – фыркнула Никки. «Разве что в 80-х. Нет, сейчас у меня «Ауди ТТ» с откидным верхом», — высокомерно сказала Никки. Хелен закатила глаза.

«Выйди и посмотри… пожалуйста», — притворно вежливо процедила Хелен. На удивление быстро и без нытья Никки вышла из машины проверить, в чем дело. А дело было дрянь.

«Наверное, сальник полетел».

«Наверное?»

«Ну я же не специалист, откуда я знаю?!»

«Невероятно! В одном Шон был прав: эта идея отправиться в Шотландию была просто абсурдом!» Хелен в ярости открыла багажник и начала вытаскивать чемоданы. «Помоги мне затолкать этот ржавый таз обратно на стоянку!»

«Ага, разбежалась…»

«Знаешь, Никки, если бы не ты, я бы уже давно была дома. Это ты во всем виновата!» — как обиженный ребенок Хелен потопала к трапу, Никки следом.

«Неужели? Это не я отвлеклась от дороги, вырывая карту, разбила машину и свернула сальник!»

«Нет, не ты. Зато если бы ты, как нормальный взрослый человек, умела пользоваться картой, мне бы не пришлось с тобой ругаться, из-за чего и произошла авария. А теперь, с твоей подачи, мы застряли в Ливерпуле без средства передвижения».

«Если бы ты взяла нормальную тачку с навигатором, нам бы не понадобилась эта злосчастная карта! Так что, по всем раскладам, виновата ты, скупая скряга!» Хелен уже пожалела, что опять начала этот спор о машинах.

«Я скряга?! И это говорит мне человек, который зажал 160 фунтов за каюту, благополучно, а главное – бесплатно, воспользовавшись моей, и которому даже в голову не пришло предложить возместить расходы на аренду машины и бензин! Предлагаю на сэкономленные деньги купить зеркало и внимательно посмотреть на себя, Никола!» Никки вздрогнула и от своего такого имени, и от брошенного упрека.

«Ты не спрашивала, а я не предлагала. Но раз уж пошел такой гнилой разговор, на, держи… — Никки достала из кармана бумажник, вытащила пачку купюр и швырнула их под ноги Хелен. — Это тебе на лоботомию и курсы обучения хорошим манерам!» Никки поспешила к трапу, по пути нарочно задев плечом Хелен. Несмотря на то, что она уже спустилась на землю, ноги до сих пор дрожали от переизбытка адреналина, а может, и от мощного сексуального притяжения, которое, несомненно, возникло между ними, но никто не хотел себе в этом сознаваться.

«Мне не нужны твои деньги, Никки. Я хочу, чтобы ты извинилась», — попыталась перекричать Хелен сильный порыв морского ветра.

«За что?! За то, что я не такая пай-девочка, как ты?» — резко ответила Никки.

«Ты о чем это? А впрочем, знаешь, не напрягайся. Слово «извини» явно не входит в твой лексикон».

«Когда надо, я могу попросить прощения. Но, откровенно говоря, мисс Стюарт, я не думаю, что вы его заслуживаете. Если кто и должен извиняться, так это ты!»

«Я?!» — Хелен округлила глаза и ткнула в себя пальцем.

«Именно! С тех пор как мы встретились, ты только и делаешь, что треплешь мне нервы и взламываешь мне мозг при каждом удобном случае…» Никки собралась продолжить свою тираду, когда Хелен начала ее перекрикивать.

«А сама-то! Таких стерв еще поискать! Минуты не проходит без едких комментариев и саркастических издевок. Уперлась рогом, и даже не пытаешься понять меня. Или что, боишься забрало поднять?»

«Все, что я могу сказать: по крайней мере, моя стервозность оказалась оправданной и ненапрасной!» Хелен покачала головой.

«Знаешь, даже мои заключенные проявляют больше сочувствия и человечности, чем ты. Если бы сарказм был преступлением, тебя бы посадили пожизненно».

«Что ж, если когда-нибудь примут такой закон, буду умолять суд не отправлять меня в твой «Ларкхолл». А теперь, если ты позволишь, мне пора». Никки развернулась к стоянке такси, подошла к одной из машин, бросила сумку на заднее сидение, и через несколько секунд скрылась из вида. Хелен стояла на трапе, с пачкой денег в одной руке, с чемоданом в другой, не отрывая взгляд от места, где только что стояла Никки.

Обвинения и оскорбления стали нормой за последние десять часов, они ругались и орали друг на друга как ненормальные, но сейчас Хелен начала думать, что зашла слишком далеко. Она не ожидала, что Никки бросит ее в середине пути. Она даже была согласна спорить и сносить подколки вплоть до Шотландии, но лишь бы вместе. А теперь Никки уехала – ни до свидания, ни номера телефона; и как будто руку оторвали.

«Упрямая ты коза, Хелен Стюарт!» — ругала себя Хелен, и больше всего хотела отмотать время назад, чтобы извиниться. Тогда бы она не стояла здесь одна, замерзшая, потерянная и виноватая. Она понимала, что половина ответственности за случившиеся косяки лежит на ней. Но признать свою вину перед таким соперником было невыносимо. Хотя готова была отдать все, лишь бы снова поспорить с этой Никки Уэйд.
Глава девятая

Шесть часов вечера – канун Рождества

Солнце давно закатилось за горизонт, и зимние улицы Ливерпуля погрузились во мрак, подсвечиваемый лишь светом фар проезжающих машин и парой-тройкой включенных фонарей.

Часы церкви на городской ратуше пробили очередной час, и опаздывающие пассажиры ускорили шаг по направлению к железнодорожному вокзалу города. Большинство из них было нагружено свертками и пакетами впопыхах купленных рождественских подарков после утомительной беготни по магазинам.

У Хелен тоже выдался суетный и бурный на события день, но в отличие от толпы мирных граждан, он был далек от своего завершения. Не судьба ей сегодня просто прийти домой и устроиться на диване с бокалом доброго вина. До удовольствия побыть с единственным человеком, которого она когда-либо любила, было еще не менее 300 миль. А сама мысль о таком долгом пути в одиночестве, кроме слез, ничего не вызывала.

Прежде всего, безумием была сама идея отправиться в такую даль накануне Рождества, в последнюю минуту забронировать билет на самолет и сообщить о своих планах Шону. Он-то собирался поехать с ней на праздники к своим родителям в деревню, и неожиданный клин Хелен отправиться в Глазго привел его в бешенство.

Ссора получилась короткой, но результативной. Шон гневно возмущался, меряя шагами комнату, в то время как Хелен сохраняла спокойствие, пытаясь найти объяснение своему решению как для себя, так и для своего жениха. Впрочем, это уже не имело значения. Шон ушел, оглушительно хлопнув дверью. Как и всех эгоистичных и самовлюбленных людей поступки и мотивы других его не интересовали. Он всегда был и останется человеком, уверенным, что мир освещает солнце, всходящее отнюдь не на востоке, а из глубин его двух полушарий, и отнюдь не мозга.

И что она в нем нашла?.. Хотя на первый взгляд он симпатичный, вежливый, воспитанный, улыбчивый. Но в последнее время все, что он ни делал, досаждало как скрип пенопласта по стеклу, бесило и угнетало. Как вскоре выяснилось, смазливая внешность была совершенно не в ее вкусе, вежливость оказалась надменностью, воспитанность – снобизмом, а сладкая улыбка – ухмылкой системы «все люди как люди, один я – король». К гадалке не ходи: эти отношения остались в прошлом, как завалившаяся за комод в восьмидесятых пачка чая со слоном («того самого»).

Очередь за билетами была гигантской. Несмотря на то, что руки невыносимо ломило от тяжелых сумок, а ноги от усталости просто отваливались, Хелен все же пришлось покорно встать в хвост. Спустя минут сорок, когда наконец подошла ее очередь, она уже забыла, зачем вообще здесь находится, и уже было хотела купить обратный билет в Лондон, чтобы закончить все эти бесполезные дорожные телодвижения, но вместо этого все-таки взяла билет до Глазго. Смысла возвращаться, когда уже пройдено больше половины пути, не было. К тому же, в Лондоне ее ждала лишь пустая, холодная квартира.

«128 фунтов, пожалуйста», — озвучил стоимость проезда мужчина-кассир, и Хелен прикусила язык от такого нарядного ценника за билет в одну сторону. За те деньги, которые она потратила за эти сутки, можно было бы провести полноценный отпуск на Багамах. Немного поколебавшись, она тем не менее протянула кредитку и получила свой билет. «Поезд отходит с пятой платформы через десять минут. Так что поторопитесь, куколка», — кокетливо подмигнул ей мужчина, в ответ на что Хелен лишь устало кивнула и направилась на перрон, где ярко-красный поезд ожидал своих последних пассажиров.

Бесконечная вереница вагонов, казалось, уходила за горизонт, а Хелен все шла и шла вдоль состава, с трудом преодолевая желание бросить багаж и плюнуть на все, когда наконец все же увидела свой вагон В.
Народу было битком, от жары и духоты запотели окна, испарина моментально выступила на лбу Хелен, как только она зашла в вагон. Багажные полки были плотно заставлены сумками и чемоданами, шансов втиснуть свой багаж не было, и Хелен нагло поставила свою поклажу на пути к туалету, кому надо – обойдут, а вообще за такие деньги можно было бы и озаботиться качеством «сервиза», подумала Хелен, проверяя по билету номер своего места, которое к ее ужасу оказалось в самом конце прохода. «Козырное место, у самых дверей», — тихо пробормотала Хелен, прокладывая себе путь между чемоданов, сумок, а то и вовсе коробок. В довершение поезд тронулся, дернув туда-сюда, начиная набирать скорость.

Пытаясь сохранить равновесие, Хелен нашла свое место, благополучно занятое плешивым мужиком неопределенного возраста.

«Прошу прощения, но вы сидите на моем месте», — сказала покачивающаяся Хелен, одной рукой вцепившись в спинку сиденья, а другой — протягивая свой билет безразлично восседающему туловищу.

«Ну и?» — последовал равнодушный вопрос.

«Ну и я хотела бы его занять. Так что, я бы попросила…» — стараясь контролировать высоту голоса, ответила сдерживающая гнев Хелен, впрочем, судя по обернутым на нее головам, получилось неважно.

«Кто первый встал, того и тапки. Поищите себе другое место, я пересаживаться не собираюсь», — грубо рявкнул мужчина и уставился в газету. Хотелось схватить мерзавца за шиворот и силой накормить его многостраничной передовицей. Но перспектива быть снятой с поезда и посаженной в «обезьянник» охладила пыл Хелен. Вместо этого она лишь «случайно» задела его лысину своей сумкой, закидывая ту через плечо. «Жалко, что у меня там не кирпичи», — едко подумала она. Однако надо было что-то делать…

Из вагона В она перешла в вагон С, затем в вагон D, но свободных мест не было нигде. Оставался только вагон Е и вагон-ресторан, а за первый класс алчным проводникам она не собиралась доплачивать ни за какие коврижки.

Разболелась голова, натертые ноги отказывались выполнять свои непосредственные обязанности. Когда Хелен уже совсем было распрощалась с надеждой на поездку в сидячем положении, она заметила пару пустых кресел в другом конце вагона. Едва не издав победный клич, она метнулась туда, пока кто-нибудь не проявил более удалую прыть. Когда она подошла к креслам, оптимизма поубавилось, потому что на одном из них лежал рюкзак, явно исполняющий функцию «мною-застолбили-место», зато другое кресло, похоже, было вакантно. Столик поднят, но никаких вещей разложено не было. Недолго думая, Хелен упала в свободное кресло, поставила сумку под ноги, скинула опостылевшие туфли и облегченно вздохнула.

Она с наслаждением начала растирать ноги, жизнь уже не казалась злобной мачехой, черные тучи безысходности начали понемногу рассеиваться.

«Здрасьти, приехали…», — вздохнула Никки, издалека увидев взъерошенную Хелен Стюарт, массирующую свои невеликого размера ступни. «Надо было соглашаться, когда в свое время предлагали почистить карму», — приближаясь, подумала она. «Так, так, так. Что это у нас тут? Беспощадная расплата все же настигла мое бренное тулово?» услышала Хелен прозвучавший из-за спины голос, на идентификацию которого потребовалась доля секунды. Она обернулась, похожая на мышь, застигнутую врасплох включенным на кухне светом.

«А ты что… что ты здесь делаешь?» – ахнула она.

«Это я тебя должна спрашивать, милая… Ты заняла мои места».

«Места?» — переспросила Хелен.

«Вот именно, во множественном числе. В уголовном кодексе, насколько я знаю, нет статьи, предусматривающей наказание за покупку двух мест на одного человека», – выгнула брови Никки.

«Нет, но я подумала… Черт, я уже не знаю, что и думать». Под сверлящим взглядом Никкиных глаз она снова обулась и подняла свою сумку. «Я пойду, не буду тебе мешать». Хелен попыталась пригладить всклоченные волосы и не светить лицом: и без зеркала было понятно состояние ее «фасада». Непонятно было другое: какая разница, что подумает Никки, она ведь не старалась ей понравиться! Или старалась?..

«Сиди уж! Поезд под завязку, свободных мест все равно не найдешь», — поразила Никки столь галантным предложением.

«Точно?»

«Точно… Будем считать это платой и благодарностью за все, что ты для меня сегодня сделала», — мягко улыбнулась Никки.

«Ты ничего мне не должна, Никки».

«Неужели? А я думаю, наоборот. Если бы не ты, я бы до сих пор торчала в Ирландии. Только не возомни, что я вдруг превратилась в детскую писательницу или переводильщицу старушек через дорогу. Я все та же коза, которую ты встретила утром. Океюшки?» На этот раз улыбнулась Хелен.

«Как скажешь. Ну а я все та же спичка у костра… так что советую не усугублять», — метнула Хелен полушутливый предупреждающий взгляд.

«А что такое усугу?»

«Никки, я серьезно!»

«Ладно, проехали…»

«Ты невозможна! Рано я радовалась твоей давшей слабые ростки любезности», — Хелен снова встала, но звук прокашливающихся динамиков заставил ее затихнуть и насторожиться. Шотландское «счастье» должно «не подвести» и в этот раз…

«Дамы и господа! Говорит машинист поезда. К сожалению, в связи со скверными погодными условиями в Глазго, мы вынуждены изменить наш маршрут – поезд направляется в Абердин. Приносим извинения за доставленные неудобства».

Хелен переглянулась с Никки, и увидела в ее глазах симметричный ужас. Адская карусель набирала обороты.

0

5

Глава десятая

Девять часов вечера – канун Рождества

Как вкопанные они стояли и смотрели друг на друга с открытыми ртами. Одно из двух: щас либо разревутся, либо заржут.

«За-ши-бись! — первой очнулась Хелен. — Абердин в 150 милях от Глазго! Поверить не могу, раскудритвою твою! Наказание какое-то!» Она беспомощно воздела голову к потолку.

«Причитаниями не поможешь, так что не суетись под клиентом. Попробуем добраться до Глазго не на поезде и не на машине». Никки быстро проскользнула мимо Хелен, поставила рюкзак на пол и уселась на его место.

«А на чем? – последовал моментальный вопрос. — На горных мотоциклах? На собаках? Или на лыжах быть может?» Неожиданно Никки стала давиться от смеха.

«Что смешного?» — спросила Хелен, пытаясь сдержать собственное подступающее хи-хи.

«Можно верхом на собаках или в лыжах на мотоциклах», — зашлась в смехе Никки, согнувшись пополам и утирая слезы. Она хохотала так громко, что близсидящие пассажиры начали оборачиваться. Даже парнишка с огромными наушниками на голове бросил в их сторону осуждающий взгляд.

«Угомонись, народ уже пялится», — прыснула Хелена, тыкнув Никки в бок. Ту забрало еще больше, впрочем как и Хелен, которая с легкостью присоединилась к дурацкой ржачке, которая продолжалась до тех пор, пока обе не выдохлись.

«Уфф, отпустило», — отдуваясь и вытирая слезы, стараясь не размазать тушь, сказала Никки. «Повеселила ты меня», — улыбнулась она Хелен.

«А что еще остается после всего того, что с нами приключилось? Только хохотать», — смиренно сказала Хелен, прикрыв глаза. Никки завороженно смотрела на ее длинные пушистые ресницы: прокатилась волна нежности, давным-давно так тепло не омывавшая ее, забытые эмоции застали врасплох. Наконец она заговорила.

«Да ладно, не грусти! По крайней мере, еще какое-то время я смогу скрашивать твою унылую экскурсию. Не так уж и плохо, согласись?» — улыбнулась Никки, получив искреннюю ответную.

«С этим я как раз бы поспорила… Но выбора-то у меня все равно нет».

«Это точно. Выбора нет! — уверенно сказала Никки. – А не пора ли нам накатить, леди?»

«Золотые слова! Но заметь, не я это предложила. Принеси мне, плиз, красного сухого… и побольше!» Хелен вздохнула, откинулась в кресло и погрузилась в мечты о предстоящем спасительном забытье.

«Желание женщины – закон», — Никки поднялась со своего места, стараясь как можно аккуратнее протиснуться мимо Хелен, не задев ее. И немедленно «покраснела удушливой волной, слегка соприкоснувшись» коленками. Даже такое ничтожное касание было встречено организмом бурной радостью. «Не рухни прямо у ее ног, Уэйд», подумала она, отчитывая себя за отнюдь не кроткие помыслы, которые живенько возникли в ее замотанной голове. «Я быстро», — не оборачиваясь, сказала она, и слегка покачиваясь, направилась к дверям вагона.

Хелен проводила ее взглядом, любуясь восхитительными формами – ровной спиной, крутыми бедрами, длинными ногами и точкой их отправления. Как только Никки исчезла из вида, Хелен глубоко вздохнула. Подобные мысли, ураганом проносящиеся в ее голове, вряд поспособствуют сохранению холодного рассудка и разруливанию частокола проблем. Нет, не это ей сейчас нужно. Но как бы она ни старалась выкинуть из головы упругие губы и нежные глаза, эта роскошная женщина накрепко застряла в ее мыслях, совершенно не давая сконцентрироваться на чтении журнала. В глубине души она знала, что хочет ее, и была застигнута таким откровением врасплох. Сначала она решила, что это связано с внешней привлекательностью, что тоже было правдой, но чем больше времени они проводили вместе, тем яснее осознавала Хелен, что Никки вызывала в ней гораздо более сильные чувства. Но она не знала, готова ли отдаться им. Она даже не была уверена, чувствует ли Никки то же самое по отношению к ней, женщине. Да и кроме того, у нее наверняка кто-то есть. Она снова вздохнула и уставилась в темное окно.

Никки вернула Хелен к реальности, поставив перед ней бокал и шесть маленьких бутылочек вина.

«Добро пожаловать в бухару на синий пленум», — весело сказала она.

Губы Хелен растянулись в улыбке.

«Говоришь, как настоящий шотландец», — подмигнула Хелен Никки, которая пыталась протиснуться через нее на свое место. Поезд дернулся, и Никки неловко завалилась половиной тела на Хелен, а половиной на свое сидение, ноги же запутались в ремне Хелениной сумки, стоящей на полу.

Тела обдало жаром, моментально вспомнилась ситуация на пароме: полуобнаженная Никки, лежащая под Хелен. Нога Хелен оказалась между ног Никки, в опасной близости от самого чувствительного сейчас места ее тела, а рука Никки снова едва коснулась груди Хелен, когда она пыталась избежать падения. Обе стали пунцовыми, когда Никки наконец удалось занять устойчивое положение и переместиться в кресло.

Они какое-то время молчали, потягивая вино, размышляя о том, что только что произошло, но боялись заговорить об этом. Обе физически ощущали разряды электричества при малейшем соприкосновении, но что бы это могло значить?

«Так куда именно ты направляешься в Глазго?» — наконец сказала Никки, чтобы разрядить обстановку.

Хелен ответила не сразу, немного поколебалась и осушила свой бокал.

«Не совсем в Глазго, на самом деле. Немного севернее… в Стерлинг, — протянула она, как будто боялась произнести последнее слово. — А ты?»

«А я в Ларкхолл», — беззаботно сказала Никки, и только собиралась добавить, что к сестре Дженнифер и ее семье, как была коротко прервана стальным голосом.

«Не смешно, Никки!»

Никки озадаченно посмотрела на неожиданно изменившуюся Хелен — из уставшей вымотанной женщины она превратилась в фурию. Никки понятия не имела, чем могла быть вызвана такая смена настроения.

«Оно, конечно, от сумы и от тюрьмы не зарекаются, но я бы не стала шутить на эту тему», — жестко сказала Хелен.

«А я и не шучу», — ответила все еще сбитая с толку, но уже почувствовавшая, как начинает закипать кровь Никки.

«Ты прекрасно осведомлена, что я работаю управляющей тюрьмы Ее Величества Ларкхолл, — громче, чем следовало, сказала Хелен, чем снова привлекла внимание отдельных зевак в вагоне. — Твоя шутка о том, что ты направляешься в тюрьму, неуместна».

До Никки наконец дошло, о чем спич, и она начала сдавленно смеяться, заработав очередной гневный взгляд ставшей мрачнее тучи Хелен.

«Хелен, уж кому, как не тебе знать, что в Шотландии есть местечко под названием Ларкхолл», — сквозь смех сказала Никки ошарашенной Хелен.

«Ларкхолл – это небольшой городок южнее Глазго, — потирая кончик носа, продолжила Никки. – И я еду туда к своей сестре».

Хелен густо покраснела, когда осознала неловкость ситуации. Вот балда! Конечно, знала про этот город, но совершенно забыла. Слишком давно не была в Шотландии… Она залпом допила вино, поперхнулась и сильно закашлялась, чем заставила Никки подскочить в ее кресле.

«Что с тобой?» — встревоженно спросила она.

«Ничего… не в то горло пошло», — ловя воздух, ответила Хелен.

«Прости, что повысила на тебя голос», — добавила она мрачно.

«Да ничего, пустяки, — Никки покрутила в руке пустой бокал. – Так к кому ты едешь?»

Хелен не отвечала, просто смотрела на стоящую перед ней бутылку. «К семье», — наконец сказала она, не глядя на Никки, которую не покидало ощущение, что Хелен уходит от ответов на ее вопросы. Вмешиваться в слишком личное не хотелось, поэтому оставшийся путь они провели молча.

Поезд прибыл на станцию Абердина. Никки помогла Хелен вытащить чемодан и погрузить его на тележку. Кроме пассажиров поезда, на вокзале никого не было. Город как будто вымер, даже ни одного «вечно дежурного» такси не видно, впрочем, учитывая день и час, ничего удивительного.

«Что теперь?» — почесывая затылок, спросила Никки.

«Без понятия. Но знаю одно: от усталости я сейчас свалюсь и засну прямо здесь». Хелен действительно выглядела очень измученной, особенно в тусклом бледном свете привокзальных фонарей.

Никки тоже не улыбалось заночевать на крыльце железнодорожного вокзала в сочельник, впрочем, во все остальные дни года тоже лучше не надо. Она огляделась вокруг, пытаясь сообразить, как поступить дальше.

«Так, начнем с поиска гостиницы. Пошли внутрь, там должен быть телефон. Прозвонимся по справочнику, даже в Абердине должен быть хоть какой-нибудь клоповник», — криво улыбнулась Никки, на что Хелен тоже выдавила короткую усмешку.

Однако в течение следующих тридцати минут улыбки полностью стерлись с их лиц. Они обзвонили все гостиницы, указанные в телефонной книге, и ни в одной из них не было свободных номеров – ни одноместных, ни двухместных, ни люксов, вообще никаких.

Никки нахмурилась, сердито бросила трубку после последнего звонка и тихо выругалась. Хелен устало, но понимающе на нее посмотрела, сползая на пластиковую сидушку рядом с телефоном-автоматом.

«Всем засадам засада! Просто поверить не могу, что мы собрали все «изумрудные орешки белочки» на свои головы», — Никки нервно нарезала круги вокруг тележки с багажом Хелен, затем, откровенно игнорируя запрещающую табличку, достала сигареты и закурила.

Пожилая пара, проходящая мимо них, кинула на Никки очень неодобрительные взгляды, которых она предпочла не заметить.

Хелен сидела, уставившись в пустоту, особо не вслушиваясь в гневные тирады Никки. Она чувствовала себя такой же опустошенной, как и улицы этого города. И зачем она потащилась в Шотландию на Рождество? Это был порыв, однако она знала, что все сделала верно. Она не была дома уже очень давно. Фактически, с того самого момента, как поссорилась с отцом сразу после смерти мамы. Она никогда не была особо близка с ним – резким и властным священником местной общины, но она любила его. Тем больнее было, что результатом ссоры стал ее уход из дома. До сих пор он не предпринял ни одной попытки связаться с ней. Отчасти поэтому, отчасти потому, что хотела «поговорить» с мамой, она решила съездить в свой родной город. Потому что так было нужно, так было правильно.

Неожиданно она отвлеклась, но не на расхаживающую взад-вперед Никки, а на прозвучавшее слово «Глазго». Она оглянулась, и увидела в другом конце зала человека в голубом костюме, окруженного большим количеством пожилых людей.

«Не пропустите! Особое предложение! Тур в Глазго на автобусе для тех, кому за шестьдесят», — выкрикивал он.

Хелен вскочила и поспешила к толпе, не обращая внимания на удивленные оклики Никки. В мгновение ока она оказалась перед облаченным в костюм человеком.

«Прошу прощения, — задыхаясь, выпалила она. – А я могу попасть на этот автобус?»

Мужчина удивленно посмотрел на Хелен.

«Нет! — отрезал он, но увидев драматическое выражение на лице Хелен, смягчился и пояснил. — Когда исполнится как минимум 60, добро пожаловать. Это ежегодная рождественская вечеринка в Глазго, организуемая «Сага Турс» для пожилых людей. Без морщин и билета вы на этот автобус не попадете».

Слезы навернулись на глаза Хелен, а ее растрепанный замученный вид, видимо, растопил сердце мужчины. Он почесал голову и ненадолго задумался.

«Ладно, куда вас девать, — наконец сказал он. – В этом году автобус неполный. Если хотите, можете купить билет».

Хелен чуть не расцеловала его на радостях. Она утрясла формальности, расплатилась за билеты и поспешила к недоумевающей Никки.

«Мы едем в Глазго! – ликующе сказала она. – Давай, выходим. Автобус подойдет с минуты на минуту».

Никки все еще не понимала, в чем дело, но счастливые глаза Хелен были достаточным доказательством того, что через несколько минут они действительно отправятся в Глазго. Она вытолкала тележку из здания вокзала, и как-то неохотно поплелась за Хелен вниз по улице. Бог его знает, где они окажутся на этот раз…
Глава одиннадцатая

Два часа ночи – день Рождества

Хелен ликовала — наконец-то она попадет домой! Похоже, жизнь налаживалась. Несмотря на неприветливые заснеженные улицы этого города, хотелось, как в детстве, бездумно вываляться в снегу, налепить маленьких кривых снеговиков, сгрызть, в конце концов, пару-другую сосулек.

«Уже скоро, мам… Скоро приеду», — прошептала она, поежилась и плотнее запахнула пальто.

Она была настолько погружена в свои мысли, что совсем забыла о Никки и тележке со своим багажом. Толчок сзади освежил память. В обычных обстоятельствах скандал был бы неизбежен, но извиняющийся взгляд Никки и собственное хорошее настроение обернулись лишь улыбкой.

«Идем же, Никки! Вот-вот подойдет автобус», — сияя, сказала Хелен.

«То, что мы едем на автобусе, я поняла, а может, объяснишь, на каком именно?» — спросила Никки.

«Всему свое время, золотая моя, — счастливо рассмеялась Хелен. – Наберись терпения».

Улыбка Хелен вызвала перебои в работе сердца Никки. Вот как она так делает языком, когда улыбается?!

Несмелый звук заводящегося мотора заставил их обернуться. Подъезжающий автобус согнал краску с лица Никки, а на то же место Хелен натянул широкую лыбу.

«Нет, только не это», — Никки в отчаянии посмотрела на Хелен.

«Боюсь, именно это. По итогу, наш спаситель — «Сага Турс»!» — разразилась она хохотом.

«Хелен, это не смешно. Там одни пенсионеры, ты в курсе, как от них тащит? Я уважаю старость и все такоэ, но 4 часа в обществе 50 дедков и бабулек, жамкающих вареные яйца, вряд ли меня спасут. Я уж лучше тут посижу, в снегу на свежем воздухе, пока не подмучу нормальный транспорт», — раздраженно сказала Никки, скрестив на груди руки.

«Ты как ребенок, Никки, хватит капризничать. Чем плохо-то? Тебя ж до дома довезут – до теплой и мягкой постельки». Никки знала, что Хелен была как всегда права.

«Ладно… Только не жалуйся мне потом, что поездка приняла очертания очереди в собес и поликлинику разом», – Никки мрачно посмотрела на Хелен.

Когда автобус подъехал к остановке, из него вышел маленький щуплый мужчина в огромных очках.

«В Глазго?» — спросил он писклявым голосом.

«Да», — с улыбкой ответила Хелен.

«Хорошо, давайте мне ваши сумки», — весело сказал он.

Никки сильно сомневалась, что он справится с чемоданом Хелен, не сломав себе спину. Она стояла и смотрела, как он поднимал багаж с тележки и с огромным трудом ставил на тротуар, перед тем как подтащить к багажному отделению автобуса. Никки передернуло, когда он сам чуть не оказался в багажнике в попытке забросить чемодан. Она покачала головой и направилась к двери автобуса.

Хелен, между тем, бодро поднялась по ступенькам и исчезла в тускло освещенном салоне, не дожидаясь Никки. Она уже нашла их места и уселась около окна. Зайдя в автобус, Никки беспомощно огляделась, попыталась выпрямиться, и тут же врезалась головой в низкий потолок. Не заставившие себя ждать в этой связи соответствующие комментарии вызвали шокированные взгляды седовласых старцев и ухмылку во весь рот Хелен.

«Для нормальных людей, я так понимаю, транспорт уже не конструируют?» — спросила она Хелен, упираясь коленками в спинку переднего сиднения.

Хелен лишь рассмеялась, наблюдая как Никки ерзает в своем кресле, безуспешно пытаясь поудобнее устроиться.

«Не все же такие долговязые», — сдерзила Хелен.

«Но и не все такие карлицы», — последовал краткий ответ.

«Маленькая, да удаленькая», — хмыкнула Хелен.

Наверное, очкарику все же удалось победить чемодан Хелен, коль скоро он зашел в автобус и занял водительское место.

«У тебя валидола нет? Впрочем, мы и так в аптеке на колесах…» — простонала Никки, поняв, кто их повезет.

«А что такое?» — спросила Хелен, не понимая, к чему клонит Никки.

«У нас крот за рулем! – пробормотала Никки и закрыла глаза. — На скользкой дороге, в снегопад…». Хелен посмотрела на бледную, зажатую от напряжения Никки.

«Тебе плохо?» – заботливо спросила она, видя, что Никки на грани обморока.

«Мне рано умирать», — прошептала она, вцепившись в подлокотники так, что костяшки побелели.

«Что?» — растерянно посмотрела на нее Хелен.

«Ты водилу видела? — еще более взволнованно сказала Никки. – У него зрение, как у новорожденного котенка».

«Да нормально все будет! – пытаясь успокоить Никки, Хелен погладила ее по руке. – Расслабься».

«Расслабиться? – прошипела Никки, сильнее вжимаясь в кресло. – Среди них? Большинство уже одной ногой в могиле, да и остальным на том свете уже прогулы ставят».

«Не говори ерунды, ты утрируешь», — Хелен недоверчиво покачала головой.

«Утрирую? А ты глянь на заднее сидение», — показывая взглядом, сказала Никки.

Глава одиннадцатая. Часть 2

Хелен обернулась в указанном направлении, и вынуждена была признать, что старичок в кислородной маске с «попутчиком» в виде баллона, действительно выглядел неважнецки. Она медленно повернула голову и посмотрела на Никки, которая продолжала самозабвенно растворяться в своей паранойе.

«А ты заметила, как все на нас пялятся?»

«Чего-то у тебя по ходу фантазия разыгралась, Никки», — сказала Хелен, но уже не так уверенно, потому что по большому счету Никки была права. Хотя ни один откровенный взгляд ей заловить не удалось, чувствовала она себя, как на приеме у рентгенолога.

«Неужели? Тогда почему эти две старушки на переднем сидении показывают на меня пальцем?»

Хелен подняла глаза и узнала парочку, проходившую мимо них на вокзале. Они еще на Никки тогда так осуждающе посмотрели. Она почувствовала слабый запах табака и повернулась, чтобы увидеть, как Никки жадно затягивается сигаретой.

«Никки, ты обалдела!? Здесь нельзя курить!» — ошарашенно сказала Хелен, теперь уже понимая, почему они стали центром автобусной вселенной.

«Перед смертью можно! Зимний морозный воздух, весенний цвет зелени, запах осенних листьев остались для моих легких в прошлом», — заунывно сказала Никки, выдыхая дым.

«Что, никогда курящих раньше не видели?» — прокричала Никки через весь автобус старушкам, которые продолжали на нее глазеть и осуждающе показывать пальцами.

«Никки, затуши немедленно!» — строго сказала Хелен, используя все свои профессиональные голосовые навыки. Теперь они привлекали внимание уже практически всего пассажирского состава. Крайне неохотно, но Никки все же подчинилась.

За неимением других интересных событий, пассажиры переключили свое внимание с пары молодых женщин на свои пенсионерские дела. Никки по-прежнему была сильно не в духе, и Хелен прикусила язык, чтобы лишний раз не раздражать ее. Так прошло полчаса.

«Все, я схожу с ума», — внезапно сказала Никки, заставив Хелен вздрогнуть. «Ты чувствуешь?» — она брезгливо поморщила нос.

«Что?» — недоуменно спросила Хелен.

«Старушачий запах – смесь недержания и затхлых тряпок».

Хелен вскинула брови. Она с трудом могла заподозрить этих достопочтенных старцев в несоблюдении личной гигиены. Несмотря на то, что большинству было далеко за 60, они выглядели бодренько и ухоженно, дамы безупречно одеты и подкрашены, мужчины в костюмах и при галстуках.

«Ненавижу вонь, меня тошнить начинает», — продолжала озвучивать Никки свои маниакальные галлюцинации.

«Ладно, если ты позволишь, «старушке» носик надо припудрить», — сказала Хелен, протискиваясь мимо Никки. Ее и Никки достала со своим психозом, и действительно надо было в туалет.

Неожиданно автобус дернулся и его начало заносить. Каким-то чудом водителю удалось выровнять траекторию и удержать махину на дороге, но «звоночек прозвенел». Никки глубоко вздохнула, отчасти от того, что благодаря шоферу, не случилось ничего непоправимого, отчасти – в очередной раз – от доли, выпавшей ей за эти сутки.

Хелен вернулась немного не в себе, отчего-то плотно запахнув кофту, хотя салон автобуса напоминал парилку. Никки поднялась и пропустила Хелен на свое место. Молчание повисло между ними. Не то чтобы неловкое, но какое-то напряженное, можно даже сказать, висящее в воздухе…

Никки опять начала нервничать. Смесь запахов в стоящей духоте достигла своего апогея. Ну пасёт ведь, причем нестерпимо, думала она, но молчала, не желая вновь получить выговор от Хелен. Впрочем, хватило ее не надолго.

«Ну хоть сейчас-то ты чувствуешь, как тащит?!» — выдохнула она.

«Это от меня», — последовал тихий ответ от Хелен.

Никки лишилась дара речи, изумленно разглядывая Хелен.

«В смысле?» — наконец спросила она.

«Ну, автобус дернулся, и… вобщем авария у меня случилась», — очень тихо сказала Хелен и густо покраснела, стараясь не встречаться глазами с Никки.

После того как оцепенение прошло, Никки начала безудержно смеяться, заставив Хелен превратиться и вовсе в вареного рака. Минут через пять, которые показались Хелен пятью часами, она наконец успокоилась.

«Прости, Хелен, — сказала она, вытирая слезы. – Я не издеваюсь над тобой, не обижайся. Ты поэтому в кофту так закрутилась?»

«Ну да, салфеток напихала, чтоб хоть как-то подсушиться», — раздавленно сказала Хелен.

«Тебе надо срочно выпить, — Никки достала из кармана фляжку и протянула ее Хелен. – Держи, это виски, щас отпустит».

Хелен осторожно взяла фляжку, сделала довольно большой глоток и моментально почувствовала раскатывающее по телу тепло. Руководствуясь принципом «поздно выпитая вторая — зря выпитая первая», она приложилась к фляжке во второй раз, когда к ним подошла старушка из хвоста автобуса и просто спросила:

«Деточки, вы лесбиянки?»

Виски пошло не в то горло, Хелен поперхнулась и сильно закашлялась. Никки взяла у нее фляжку, заметив выражение ужаса на лице шотландки.

«Ой, милая, прости! – обеспокоенно посмотрела на Хелен бабулька. — Не хотела тебя смущать. Просто моя внучка – тоже лесбиянка, и вы так похожи!» С этими словами старушка поспешила занять свое место.

Если кто-то из них еще думал, что уже все – край, хуже не бывает, то он жестоко ошибался. Еще как бывает…

В середине пути сидевшая на передних сидениях дородная крашеная блондинка в люрексе вышла в проход с микрофоном в руках. «О, у продавщицы из овощного сольник», — прошептала Никки на ухо Хелен, которая опять чуть не подавилась виски.

Оказалось, что женщина является руководителем тура, что, к несчастью, давало ей право на воплощение своих идей по части увеселительных мероприятий для ни в чем неповинных пассажиров. Сначала она предложила поиграть в города, но к большому облегчению Никки и Хелен, затея с треском провалилась, поскольку никто из первых десяти участников не смог подобрать ни одного населенного пункта на последнюю букву предложенного ведущей слова. Какие там города! Иные уже собственных имен не помнили…

А вот следующий пункт программы носил куда более катастрофический характер, по крайней мере, на взгляд Хелен и Никки: конкурс караоке.

Старички с подозрительным воодушевлением встретили это предложение, и понеслось… Откуда-то сзади выкатился дедок в инвалидной коляске и проникновенно спел «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым». Под сдавленное ржание Никки и Хелен две их старушки-подружки с переднего сидения затянули «Какими были мы на старте, теперь не то, исчезла прыть…» Ну и так по мелочи, традиционные «Виновата ли я», «Ой, мороз, мороз», «Молодость моя, Белоруссия» в сольном и дуэтном исполнении пассажиров.

Первые аккорды следующей песни отразились легкой грустью на лице Никки.

«На Тихорецкую состав отправится,
Вагончик тронется, перрон останется.
Стена кирпичная, часы вокзальные,
Платочки белые, платочки белые,
Платочки белые, глаза печальные.
Начнет выпытывать купе курящее
Про мое прошлое и настоящее.
Навру с три короба, пусть удивляются…

«…с кем распрощалась я, вас не касается», — рассеянно подхватила Никки, с удивлением обнаружив в руках микрофон, переданный ей в качестве эстафетной палочки конкурса.

Пятьдесят пар любопытных глаз с интересом уставились на нее. Никки была следующей, отвертеться не удастся, уже случайно отличилась. Петь она не любила, тем более, публично, но в предлагаемых обстоятельствах это было единственным способом остаться в автобусе и доехать до Глазго. На войне, как на войне…

Она содрогнулась, когда увидела на экране название песни, которую ей предстояло спеть. Зажав рукой микрофон, она зашептала: «Клянусь, они специально мне такую песню подобрали!» Никки отчаянно пыталась найти сочувствие у Хелен, но та лишь злорадно рассмеялась ей в лицо.

«Заткнись и пой!»

Заиграло вступление, Никки с трудом разжала зубы, глубоко вздохнула и начала:

«Владимирский централ, ветер северный,
Этапом из Твери, зла немерено,
Лежит на сердце тяжкий груз.
Владимирский централ, ветер северный,
Когда я банковал, жизнь разменяна,
Но не «очко» обычно губит,
А к одиннадцати туз»

Когда песня закончилась, Никки бросила микрофон на колени Хелен и раздраженно закатила глаза в ответ на бурные аплодисменты восторженных попутчиков. Давно ей не приходилось испытывать такого унижения.

«Только попробуй что-нибудь сказать!» — предупредила Никки, видя, что Хелен так и подмывает вволю поглумиться.

«Бедный ребенок! Все, молчу, молчу». Хелен сдержала свое слово, но, возможно, только потому, что вскорости отключилась и проснулась через два часа, когда автобус резко затормозил. Она открыла глаза и сонно огляделась.

«Похоже, мы все-таки добрались до Глазго, причем, живые». Хелен посмотрела на стоящую в проходе Никки.

«Что, уже?»

«Ага, автовокзал Бьюкенен. И народу мало, так что с такси проблем не будет. Ты ведь на такси поедешь в Стерлинг?»

«Пока не знаю, наверное… Если денег хватит. Или на попутке». Вслед за Никки Хелен вышла из автобуса в промозглое сырое утро.

«Я бы предложила тебе поехать со мной, но нам ведь в разные стороны, так что…»

«Ну да…» Женщины старались не смотреть друг на друга, лихорадочно придумывая, что бы еще сказать. Горечь от неминуемого расставания сжимала горло. Первой заговорила Никки.

«А вот и твой багаж…»

Хелен почувствовала, как навернулись и покатились по щекам слезы. Она попыталась незаметно их смахнуть, чтобы Никки не увидела, насколько она расстроена, но было поздно.

«Не обращай внимания, не люблю прощания. А за последние дни они приобрели пугающую регулярность».

«Понимаю тебя, — кивнула Никки. — Но без расставаний не бывает встреч». Снова повисла тишина, и на этот раз ее нарушила Хелен.

«Что ж, прощай, Никки…», — Хелен поставила свой чемодан и наклонилась, чтобы легонько поцеловать Никки в щеку.

«Прощай, Хелен… С наступающим!» — с комом в горле сказала Никки, бросила последний взгляд на несчастное лицо Хелен Стюарт, быстро повернулась и ушла.

Она подошла к стоянке такси, заняла очередь и присела на скамейку рядом с пожилой парой мужчины и женщины, нежно держащихся за руки.

«Почитай мне стихи, Гарри… Время быстрее пройдет».

Пожилой господин мягко поцеловал свою жену, покрепче обнял ее и сказал: «Для тебя все, что угодно, милая!»

Наступила осень, падают листы,
Мне никто не нужен, кроме ты.
Мы встретимся снова
Не знаю, когда,
Но солнечным днем ты ответишь мне «да».

Никки сидела и слушала, думая о том, что где-нибудь когда-нибудь их дорожки с Хелен Стюарт обязательно пересекутся еще раз.

0

6

Глава двенадцатая

Девять часов утра – день Рождества

Сорокаминутная поездка на такси из Глазго в Ларкхолл к сестре обошлась Никки практически в весь ее будущий январский бюджет, но оно того стоило, как только в дверях показались две счастливые рожицы ее племянников.

Несмотря на довольно ранний час, они уже давно были на ногах, так же как и их усталые родители; по-детски взволнованно они ждали праздника, гостей и, конечно же, подарков. А значит, не светит Никки хоть чуть-чуть вздремнуть, как она планировала по приезду. В автобусе она глаз не сомкнула, в основном, из-за несмолкающих песнопений, ну и потому что всю оставшуюся дорогу не сводила глаз со спящей Хелен, и не могла налюбоваться, потому что попала и пропала…

Пустые упаковки из-под подарков вперемешку с разорванной оберточной бумагой были разбросаны по всей гостиной. Под хохот родителей и Никки Адам и Айдан, как дикие обезьяны за двадцать минут разобрались со всеми подарками. Но веселье как-то быстро закончилось, и все занялись своими делами. Дейвид, муж Джениффер, пошел копаться в своей машине, Джениффер возилась с индейкой на кухне, дети уселись перед телевизором рубиться в только что подаренные компьютерные игры.

А Никки, предоставленной самой себе, не оставалось ничего иного, как предаться размышлениям… Конечно же, о Хелен Стюарт. Где и с кем она сейчас? Что делает? Весело ли ей, или так же тоскливо, как Никки? Она корила себя за то, что ушла, даже не обернувшись, и что последним воспоминанием остались несчастные печальные глаза Хелен. От того ли, что они расставались? Она надеялась, что да, но не была до конца уверена, ведь всю дорогу они только и делали, что спорили и подначивали друг друга. Едва ли жизнеутверждающее начало для долгой крепкой хотя бы дружбы. И все же, несмотря ни на что, Никки чувствовала невидимую прочную связь с этой женщиной, влечение, совместимость, как угодно, ощущение, возникающее моментально и безошибочно, даже если раньше его не случалось испытывать. Как будто последний паззл легко занял предназначенное ему место в собираемой долгими неделями огромной картине. Время на раздумья кончилось, надо было действовать.

Схватив пальто, она поспешила к дверям.

«Эй, Ник, ты куда?» — спросил Дейвид, захлопывая капот машины.

«Можно взять твою машину, Дейв? Обещаю вернуть в целости и сохранности», — торопливо сказала Никки.

«Конечно, бери», — растерянно протянул ключи Дейвид, не вдаваясь в дальнейшие расспросы. За восемь лет знакомства с сестрой Джениффер он усвоил ее непростой характер и не пытался искать причины и следствия не всегда адекватного поведения.

Учитывая погодные условия и наледь на шоссе, Никки вела предельно внимательно, но все же достаточно быстро. Одержимая решимостью, она знала куда ехать и что делать, впервые в жизни безошибочно выбрав верную дорогу, причем не только в буквальном смысле. Через пятьдесят минут она уже въезжала в Стерлинг. Хелен вскользь упоминала своего отца-священника, служащего в каком-то приходе. Но в каком? Впрочем, подумала Никки, в таком маленьком городе едва ли большой выбор. Покружив минут двадцать, она, наконец, увидела нечто похожее на церковь. Табличка у входа гласила: «Церковь Святого Альбана. Мир входящему».

Никки вышла из машины, и, поеживаясь от холодного ветра, подошла к массивным дверям.

Внутри было тихо и безлюдно, как всегда бывает в неурочный для службы час. Пройдя по широкому проходу между скамьями, Никки приблизилась к алтарю. Погруженная в свои мысли, рассматривая убранство церкви и расписанные библейскими сюжетами стены, она вздрогнула, когда услышала за спиной негромкий спокойный голос.

«Вы кого-то ищете, мисс?» — спросил сухенький седой мужчина в больших очках, судя по одежде, священник.

«Ммм… Нет… Да! Вы преподобный Стюарт?» — взволнованно спросила Никки.

«Боюсь, что нет», — как бы извиняясь, с улыбкой ответил он.

«Что ж, простите…», — сказала Никки, опустив голову. Ее разочарование и потерянность были настолько очевидны, что седовласый служитель культа подошел к ней поближе и участливо взял ее за руку.

«Чем я могу вам помочь?»

Никки подняла голову и увидела обеспокоенное лицо пожилого господина. Она мягко улыбнулась, проведя рукой по волосам. Ей понравился этот добродушный дядечка, мало кто так заботливо на нее смотрел, и уж тем более предлагал помощь. Никки искренне захотелось поделиться с этим человеком своими сомнениями и страхами.

«Боюсь, что никто не может мне помочь, — наконец сказала она. — Я сделала много ошибок в своей жизни, но этим утром я совершила самую большую, и ее я уже вряд ли смогу исправить». Предательские слезы навернулись на глаза.

«Все мы совершаем ошибки, но иногда мы на них и учимся», — сказал священник.

«А что, если я упустила самое лучшее, что было в моей жизни?»

«Тогда вы должны постараться найти и вернуть это. Если оно принадлежит вам, оно вернется. Вы должны верить, дитя мое».

«Я не религиозна», — сухо сказала Никки.

«Религия не имеет к вере никакого отношения. Вера в вашем сердце. Вы готовы принять любовь? Верите ли вы в то, что чувствуете здесь?» — приложил он руку к сердцу Никки.

Она растерянно посмотрела на него. Откуда он может знать, что творится у нее внутри?

«Ахм… Думаю, да», — смущенно сказала Никки.

«Если верите, то не должны бояться, и открыться в своих чувствах».

Никки задумчиво посмотрела на собеседника. Она постаралась представить свою жизнь без любви и без Хелен, и поняла, что не может этого сделать. И пусть они знакомы меньше суток, но какой смысл в сроках, когда одиночество и пустота — единственные заменители Хелен.

«Спасибо, святой отец, — улыбнулась Никки. – Я поняла. Один вопрос: не подскажете адрес пресвитерианской церкви?»
Глава двенадцатая. Часть 2

* * * * * * * *

С тяжелым сердцем Хелен смотрела вслед исчезающей в толпе Никки, в отчаянной надежде, что та обернется и вернется, ну хотя бы для того, чтобы элементарно узнать номер телефона. Но не случилось… Никки уходила, а вскоре и вовсе исчезла из виду, растворившись в утреннем тумане.

Холодный ветер пронизывал с головы до пят, но погода была лишь аккордным акцентом в ее заиндевевшем состоянии: она снова была одна. Как тогда, много лет назад в детстве, навсегда прощаясь с мамой. Хелен инстинктивно обхватила себя руками, пытаясь безуспешно согреться, чувствуя проторенные на щеках ледяные дорожки от слез. Она закрыла глаза, стараясь привести себя в норму и вернуться в реальность.

Взяв себя в руки, она решительно схватила чемодан и направилась к одиноко стоящему такси на опустевшей автобусной станции. Она трижды постучала в окошко, прежде чем водитель удосужился обратить на нее внимание.

«Здравствуйте! До Стерлинга подвезете?» — вежливо спросила Хелен.

«Чего?» — сонно проворчал таксист.

«До Стерлинга, говорю, подвезете?» — теряя терпение, повторила Хелен.

«В копеечку встанет, милочка», — лениво отбрыкнулся водитель.

«Плевать мне на деньги! — отрезала Хелен. — Поехали!»

Пока водитель недовольно загружал ее вещи в багажник, Хелен забралась на заднее сидение, радуясь, по крайней мере, теплу в салоне. Она со вздохом откинулась на спинку, когда машина тронулась в сторону Стерлинга. Тяжелый выдался день… или дни? Хелен уже с трудом ориентировалась во времени. Казалось, прошли годы с начала поездки. Так много всего произошло — и хорошего, и плохого.

Хотя на первых парах отношениях с Никки нельзя было назвать любезно-приятельскими, со временем они вроде как спелись, притерлись, под конец даже хохотали вместе. Давно она не чувствовала себя так хорошо и так… счастливо, да. И даже несмотря на несносные выходки, Никки оставалась добрым и великодушным человеком, и, конечно же, была отличным компаньоном. Да, корявые моменты были, но с Никки Хелен ни разу не почувствовала себя одинокой или ненужной.

Хелен смотрела в окно, наблюдая за ворохом пушистых снежинок. Снова вспомнилось Рождество и причина этой поездки. Много лет назад это был самый долгожданный и любимый праздник. Но все изменилось в тот год, когда Хелен исполнилось шесть. Церковь, она сидит на жесткой скамье, слушает псалмы, отец что-то говорит надломленным голосом. Что именно, забылось, а вот тот цепенящий холод и пустота отпечатались в памяти навсегда.

Она опустила голову и почувствовала, как из закрытых глаз потекли слезы. Мысли начали путаться, нелепые картинки замелькали перед глазами. Должно быть, она ненадолго задремала, и очнулась, когда такси резко затормозило.

«Приехали. Стерлинг, — угрюмо доложил водитель. – Какой-то конкретный адрес?»

Хелен тут же пришла в себя: «Кладбище Сент-Моден, пожалуйста».

Если бы ей было не все равно, она бы заметила изумленное лицо таксиста. Не сказав ни слова, он свернул на проселочную дорогу, и через двадцать минут они были на месте. Хелен вытащила свой багаж, и, не моргнув глазом, расплатилась с водителем, расставшись с суммой, сравнимой с ВВП какого-нибудь африканского государства. Пробормотав что-то похожее на «спасибо», таксист злобно рванул машину.

Хелен взяла чемодан и начала прокладывать путь по заснеженному кладбищу. Она понятия не имела, как доберется отсюда обратно в город, но сейчас ей было не до этого: у нее была цель и она ее почти достигла.

Наконец Хелен нашла то, что искала. Сразу за небольшой часовней под большим дубом. Смахнув замерзшей рукой снег с надгробного камня, Хелен вслух прочла имя своей матери.

«Элизабет Стюарт»

Глаза снова наполнились слезами. Не чувствуя окоченевших рук, промокшую обувь, продувающий насквозь тонкое пальто ветер, она рухнула коленями в снег и разрыдалась.

Сознание погрузилось в черную пустоту, и только одно слово, повторяемое про себя снова и снова, позволяло сохранить рассудок. Никки. Как ни странно, но все, о чем она могла думать сейчас, здесь и в таком состоянии, о Никки Уэйд — ее образ завладел душой и телом Хелен.

И она поняла, почему, когда простая мысль озарила ее. «Я же влюбилась. Отчаянно влюбилась в Никки». На мгновение застыв от такого расставившего все на свои места открытия, она продолжила, но уже вслух.

«Но она оставила меня… как и ты, мам. Только тут я сама виновата, что потеряла ее, потому что побоялась признаться в своих чувствах, даже себе побоялась».

Она глубоко вздохнула и опустила голову.

«Мам! Не знаю, слышишь ли ты меня, но я должна тебе кое-что рассказать…» Хелен замялась в нерешительности. «Я влюбилась. По-настоящему, по уши, впервые в жизни. Но не знаю, что с этим делать. Я упустила лучшее, что было в моей жизни, — она снова начала беспомощно всхлипывать. — Я влюбилась в Никки Уэйд, и, похоже, потеряла ее навсегда…»

«Нет, не потеряла…»

Хелен была уверена, что ослышалась. Вроде кто-то сказал: «Нет, не потеряла». Но вряд ли мама может с ней разговаривать… или может?

«Ты не понимаешь, — прошептала Хелен. — Я позволила ей уйти, не сказав, что люблю ее».

«Но ты сказала это сейчас…», — снова раздался голос.

Хелен испуганно вскочила на ноги, обернулась и… утонула в нежных карих глазах.

* * * * * * *

Никки без труда нашла кладбище, руководствуясь указанным пожилым священником маршрутом. Заглушив мотор, она вышла из машины. Подойдя к воротам, Никки заметила следы на снегу, но не только от ног, а от еще чего-то тяжелого, проволоченного рядом. Никки улыбнулась: она знала, что это было – непосильная поклажа миниатюрной шотландки.

Следуя проторенной в снегу дорожке, она вскоре завернула за угол часовни. То, что она увидела, заставило ее сердце не только радостно ёкнуть, но и сжаться от боли при виде маленькой сгорбленной фигурки.

Никки уловила последние несколько слов: «… Я влюбилась в Никки Уэйд, и, похоже, потеряла ее навсегда»

Севшим голосом Никки сказала: «Нет, не потеряла…»

Наверное, Хелен не расслышала, потому что продолжала бормотать про себя.

«Ты не понимаешь… Я позволила ей уйти, не сказав, что люблю ее».

Никки приблизилась еще на пару шагов и мягко добавила: «Но ты сказала это сейчас…»

Вздрогнув, женщина вскочила на ноги и испуганно обернулась.

«Никки!? ̶W̶h̶a̶t ̶t̶h̶e̶ f̶…̶? А как?.. откуда?..» — ахнула Хелен, не веря своим глазам.

«Не смогла расстаться, не попрощавшись, как следует», — пожала плечами Никки.

У Хелен перехватило дыхание, когда Никки приблизилась к ней. «Хотела тебе кое-что сказать, но словами не передать. Лучше покажу…»

Никки подошла вплотную и накрыла губы Хелен поцелуем, несмелым поначалу и глубоким страстным в конце.

Земля ушла из-под ног Хелен. Она и представить себе не могла ничего подобного. Как и обещала Никки, поцелуем было сказано все. Он был великолепным, Никки была великолепна. Сомнений в том, как она проведет остаток жизни, больше не осталось.

«Отвезти тебя домой?» – переводя дух, спросила Никки. Хелен опустила голову, пряча глаза, что было неверно истолковано Никки. «Я не имела в виду… ну, ты понимаешь… я просто…» Хелен подняла глаза и приложила палец к губам Никки.

«Никки, в Шотландии у меня больше нет дома. Мой отец умер в прошлом году; мы не общались почти пять лет. Я приехала сюда потому, что чувство вины и непокой на душе гложет меня изнутри. Думала, если приеду сюда, попрошу прощения, то смогу отпустить прошлое и начать все сначала». Хелен покачала головой. «Родителей уже не вернешь, что было, то было… Но благодаря этой поездке я нашла тебя. Я была совсем одна, но теперь у меня есть ты». Никки крепче обняла Хелен и прижала ее к себе.

«Тогда поехали со мной, если ты, конечно, готова провести Рождество с «надменной, скупой, несносной стервой». Так, кажется, ты меня величала?» — с улыбкой спросила Никки.

«А еще вредной ворчливой козой», – рассмеялась Хелен.

«Ах вот, значит, как!..» — нарочито обиженно сказала Никки, картинно развернулась и пошла к машине.

«Стой! Меня подожди, – поспешила за ней Хелен, волоча за собой тяжелый чемодан. — Вообще-то могла бы и помочь».

«Ох уж эти дамочки», — проворчала Никки, забрав у Хелен чемодан.

«По крайней мере, мои вещички при мне. В отличие от некоторых…»

«Ну знаешь ли, я не виновата, что авиакомпании набирают на работу олигофренов! – выпалила Никки улыбающейся Хелен. Однако когда она увидела машину, милая улыбка превратилась в зубастый оскал.

«Обнять и плакать! Никки Уэйд на убитой «Вольво»! – воскликнула Хелен. — Вот уж не думала, что доживу до этого дня». Закатив глаза, Никки захлопнула багажник.

«Да это не моя!!! Это зятя моего машина».

«Ну, безуслоооовно! Конеееечно! – важно протянула Хелен. — Надеюсь, у нее хватит мощи довезти нас до Ларкхолла, и ее не придется запрягать конями»

Всю обратную дорогу они цепляли и подкалывали друг друга, но в этот раз беззлобно… только любя.

Конец

+1


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Фанфики » SimonIsAnAngel «Попутчицы» (сериал «Bad Girls»)