Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Золотой фонд » Сандра Моран Неотправленные письма


Сандра Моран Неотправленные письма

Сообщений 21 страница 40 из 44

21

— Ты... — начала Энни.
— Нет. Не я, — Кэтрин выпрямилась и расправила плечи, но виновато склонила голову.
— Хорошо, — наконец сказала Энни и шагнула к машине. — Наверное, мне не стоило приезжать. Просто я... мне нужно было знать. — Она пожала плечами.
Кэтрин прикусила губу, сдерживая рвущиеся наружу слова.
Энни вздохнула.
— Я поеду.
Кэтрин кивнула, не поднимая головы, не желая, чтобы Энни видела ее слезы. Ее плечи затряслись.
— Кейт, — ласково произнесла Энни. — О Кэти. Что же мы творим?
Кэтрин пожала плечами и качнула головой. Затем кашлянула, прочищая горло.
— Я не знаю.
Энни нерешительно шагнула к ней.
— Ты хочешь, чтобы я уехала?
Кэтрин смотрела на нее, не отводя глаз.
— Я... — Она покачала головой.
— Я ничего не предлагаю и ни на что не претендую, мы просто сядем и поговорим. Между нами столько всего недосказанного осталось, — Энни шагнула к ней, но не сделала попытки коснуться. — Как ты считаешь?
Кэтрин сглотнула и снова кивнула. Энни осторожно коснулась ее руки. Та замерла, но не отстранилась. Энни склонила голову набок и с улыбкой посмотрела на нее.
Взгляд Кэтрин смягчился, и она кашлянула, прочищая горло.
— Не хочешь войти? Я собиралась испечь пирог. Ты можешь помочь мне.
Энни широко улыбнулась и кивнула.
— С удовольствием. Или... — Она колебалась. — Мы могли бы прокатиться на моей машине.
Кэтрин взглянула на автомобиль и снова перевела взгляд на Энни.
— О господи. У тебя есть машина! Когда ты научилась водить?
Энни облегченно улыбнулась.
— Когда купила ее. Мне пришлось попросить продавца показать, как вывести ее с парковки.
Кэтрин рассмеялась.
— И почему это меня не удивляет?
— Так ты хочешь? — спросила Энни. — Прокатиться.
Кэтрин вытерла слезы с щек и посмотрела на Энни, затем на автомобиль. Она подумала, что остаться наедине с Энни в машине ей будет спокойнее, чем в доме, в котором она жила с Клайдом. И лучше, чем разговаривать на крыльце, где их могли увидеть.
— Звучит неплохо. Но дай мне только... — начала Кэтрин, но тут же замолчала, понимая, что в доме нет ничего, что ей нужно доделать прежде, чем уехать. Она только начала отсыпать муку для пирога в миску, а это может подождать. Не было никого, кого она должна была предупредить об уходе, и ничто не удерживало ее от того, чтобы просто забраться в машину Энни и отправиться в поездку.
К удивлению Кэтрин, Энни оказалась хорошим водителем. Она уверенно вела машину, положив одну руку на руль и высунув в окно другую, с зажатой между пальцами сигаретой.
— Я так удивлена, что у тебя есть автомобиль, — снова сказала Кэтрин, чтобы поддержать разговор.
— Когда я решила уехать из Чикаго, я поняла, что мне понадобится машина, — сказала Энни. — Я решила немного попутешествовать по западному побережью.
Кэтрин почувствовала легкую зависть. В отличие от нее, Энни делала то, что хотела и когда хотела.
— А что насчет твоей работы? Ты можешь позволить себе путешествие?
— Мои родители умерли, — просто сказала Энни.
Кэтрин коснулась ее плеча.
— О Энни, мне так жаль.
Энни бросила на Кэтрин взгляд и снова стала следить за дорогой.
— Мне тоже, — Она пожала плечами. — Но, похоже, даже дочь-извращенка лучше, чем никто. Они оставили мне все свое состояние. — Она горько рассмеялась.
— Как они умерли?
— Ирония судьбы, — в улыбке Энни сквозило сожаление. — Они попали в аварию по дороге ко мне, — Она пожала плечами. — Хотя это совсем не удивительно. Мой отец был пьян в стельку, как обычно. Уверена, это он себя так подбадривал перед встречей с блудной дочерью. В итоге он не справился с управлением и врезался в дерево.
Кэтрин сочувственно сжала плечо Энни.
— Какой ужас! И именно тогда, когда вы могли наладить отношения.
— Видно, судьба у меня такая. Но зато они оставили мне все свое состояние, — Энни бросила быстрый взгляд на Кэтрин. — Я никогда не говорила тебе, но мои родители были родом из богатых семей. А отец еще и приумножил свое состояние во времена “Сухого закона”. — Она усмехнулась. — Алкоголь — это всегда деньги.
— Хочешь сказать, что твой отец был... — Кэтрин пыталась подобрать наименее оскорбительное слово.
— Мы почти не говорили о его делах, — сказала Энни. — Но у него были друзья... довольно сомнительного рода, это да.
— Ты никогда не рассказывала мне об этом, — сказала Кэтрин.
— А что говорить? Мы не были особо близки. Они не одобряли мой выбор, и я не считала их важной частью моей жизни. Но после того как я порвала с Марджи, я написала матери и... — Она пожала плечами. — Появилась надежда.
— Выходит, теперь ты... Чем ты собираешься заняться? — спросила Кэтрин.
— Отправляюсь в путешествие, — объявила Энни. — Долгое путешествие по стране, которое закончится в Калифорнии. А потом... Кто знает, что будет потом?
— И твой путь просто лежал через Биг Спрингс, Канзас.
— Нет, — Энни поднесла к губам то, что осталось от ее сигареты, и затянулась. Она задержала дым в легких, затем медленно выдохнула.
Кэтрин наблюдала за знакомым движением, чувствуя, как подступает ком к горлу. Потом отвернулась и стала смотреть в окно.
— Прими мои соболезнования по поводу твоей матери, — наконец сказала Энни. — Как твой отец?
— Он все еще живет на ферме, — ответила Кэтрин, не глядя на Энни. — Я отвожу ему еду каждые несколько дней, просто чтобы быть уверенной, что он ест что-то нормальное. — Она кивнула в сторону узкой дороги, пролегающей справа. — Поверни здесь. С этого холма открывается великолепный вид.
Энни повернула машину к дороге, которая вскоре превратилась в две накатанные колеи на твердой бурой земле там, где колеса грузовиков выбили степную траву. Энни сбросила скорость.
— Значит, у тебя нет детей? — наконец спросила она.
— Нет, — просто ответила Кэтрин.
— Почему нет?
— Это долгая история, — сказала Кэтрин, продолжая смотреть на широкие луга за окном.
Когда они пересекли холм, их взорам открылся великолепный вид: над небольшим прудом стояло несколько пирамидальных тополей. Кэтрин кивнула:
— Туда.
Энни подъехала ближе к воде и остановилась. Боковым зрением Кэтрин видела, как Энни задумчиво проводит пальцами по рулю. Сама она притворилась, что поглощена видом воды.
— В конце концов, нам все же придется поговорить об этом, — сказала Энни.
— Знаю, но не сейчас, — устало произнесла Кэтрин. — Давай просто...
— Нет, сейчас, — Энни развернулась к Кэтрин, нервно заламывая пальцы. Она глубоко вздохнула и поспешно заговорила: — Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Калифорнию.
Кэтрин повернулась и уставилась на Энни.
— Я знаю, как это звучит, но прошу тебя, выслушай меня. У нас никогда не было шанса жить так, как мы хотим. Но еще не поздно начать все сначала и быть вместе. Если тебе хватит смелости уехать со мной, мы сможем все исправить.
Кэтрин недоуменно покачала головой.
— Ты сошла с ума? Ты понимаешь, что говоришь? Я не могу просто взять и уехать. У меня есть обязательства. Клайд на войне. Мой отец нуждается во мне. У меня...
— Чепуха, — Энни раздраженно посмотрела на Кэтрин. — Все это только предлог, и тебе это известно. Ты не любишь Клайда, — она фыркнула. — Ты вышла за него только потому, что тебя заставила мать. Или уговорила. Я знаю тебя, Кейт, и поверь мне, я понимаю, что на самом деле ты не хочешь оставаться и дальше гнить в этом захолустном городишке.
Кэтрин распахнула дверцу машины и выбралась наружу, пылая от злости.
— О нет, я не позволю тебе, — сказала Энни, выскакивая из машины. — Я не позволю тебе сбежать от меня в очередной раз!
— Оставь меня в покое! — прокричала Кэтрин, быстро направляясь в сторону пруда.
— Нам придется поговорить об этом, хочешь ты этого или нет, — заявила Энни, спеша за ней и спотыкаясь на неровной земле. — Вернись сейчас же!
— Нет! — крикнула Кэтрин, не останавливаясь. — Зачем ты меня мучаешь? Я замужем. У меня своя жизнь, свои планы.
— Ты не счастлива! — Энни спешила догнать ее. — Господи, да я увидела, насколько ты несчастна в тот же момент, когда ты вышла на крыльцо.
— Ты ничего не знаешь, — коротко бросила Кэтрин.
— Когда дело касается тебя, я знаю все, — ответила Энни, догоняя Кэтрин и хватая ее за руку. — Ты можешь остановиться?
Кэтрин резко развернулась лицом к Энни, пылая от ярости. Ее глаза сверкали гневом, она сжала кулак и отвела его назад, словно собираясь ударить Энни.
Та испуганно отступила назад. Ее каблук попал в ямку, она покачнулась, выгнулась, пытаясь удержать равновесие, но не смогла и с тихим вскриком упала.
— Энни! — воскликнула Кэтрин.
Ее злость как рукой сняло, когда она опустилась на колени рядом с девушкой.
— Как ты? Что-нибудь болит?
— Моя лодыжка, — Энни стукнула кулаком по земле и прошептала: — Чертово захолустье!
— Ты можешь идти? — спросила ее Кэтрин.
— А ты как думаешь? — недовольно прорычала в ответ Энни.
Кэтрин подняла штанину Энни и осмотрела ее лодыжку. Та действительно покраснела и немного припухла, но, кажется, обошлось без серьезных травм.
Кэтрин посмотрела на девушку.
— Все выглядит не так уж плохо. Ты сможешь дойти до машины?
Энни посмотрела вниз на свою ногу и провела по ней пальцами.
— Болит.
Кэтрин вздохнула и нежно коснулась ее лодыжки.
— Я знаю, милая. Давай я помогу тебе дойти до машины. По крайней мере, там ты сможешь присесть.
Энни приподнялась, мысленно отмерила расстояние до машины и кивнула.
— Думаю, я смогу дойти до нее.
— Давай я помогу.
Кэтрин встала и наклонилась, подхватывая Энни под руку и помогая ей подняться. Балансируя на здоровой ноге, Энни медленно поднялась, обнимая одной рукой Кэтрин за плечи. Та опустила руку на ее талию. Очень медленно они направились к машине, пассажирская дверь которой оставалась распахнутой все это время.
Кэтрин помогла Энни забраться в машину и вытянуть ноги на пассажирское сидение.
Как только Энни оказалась на своем месте, она взяла свою сумку и начала в ней рыться.
— О, слава богу, — прошептала она, доставая портсигар. Она открыла его,  вынула сигарету, и предложила его Кэтрин.
— Я бросила, — отказалась та.
Энни приподняла бровь, достала еще одну сигарету и зажала их обе губами. Она щелкнула зажигалкой, уверенно прикуривая обе сигареты, затем протянула одну Кэтрин. Несколько мгновений та смотрела на нее, затем, решившись, взяла и глубоко затянулась. Женщина закрыла глаза, наслаждаясь забытым ощущением, затем, когда не могла больше удерживать дым в легких, медленно выдохнула.
— Неплохо, да?
Кэтрин открыла глаза и улыбнулась.
— Да. Я бросила курить, когда вернулась сюда. Мама считала, что это неприлично.
— Угу, — хмыкнула Энни и повернулась к окну, чтобы сбросить пепел. — Она не позволила мне повидать тебя — когда я приехала сюда, получив твое письмо, — Энни снова затянулась. — Я не знала, что она нашла письма, но теперь я понимаю, почему в ней было столько ненависти.
Кэтрин кивнула.
— Знаю. Я была наверху. И все слышала.
— Ты не получила моих писем?
Кэтрин покачала головой.
— Мама уничтожила их.
Энни тихо фыркнула и с помощью указательного и большого пальцев сняла с языка листик табака.
— Ну, ясно, твоя мать яростно противилась нашей встрече. Но почему ты сама так и не позволила мне поговорить с тобой и понять, что же произошло?
Кэтрин задумалась над ответом.
— Потому что причина не имела значения. И я знала, что если увижу тебя, если поговорю с тобой, я могу растерять всю решимость...
— Выбросить меня из своей жизни, — договорила Энни.
— Освободить тебя, чтобы ты смогла найти того, кто дал бы тебе то, что ты хотела. То, в чем ты нуждалась, — сказала Кэтрин.
— Этим человеком могла быть ты, Кейт.
— Нет, — ответила Кэтрин. — Я поняла, что это не так, когда Марджи высказала мне все те слова.
Энни коснулась плеча Кэтрин.
— Милая, это решение было принято на эмоциях после ссоры с матерью. Ты была расстроена. Она поставила тебя перед ужасным выбором. Конечно, ты бы подумала именно так, а не иначе. Но ты ведь больше не... правда?
Кэтрин ничего не ответила, лишь задумчиво разглядывала столбик пепла на своей сигарете.
— Скажи мне, что ты счастлива, — Энни подвинулась ближе к Кэтрин.
— Я счастлива, — ответила Кэтрин, не поднимая глаз.
— Я тебе не верю, — быстро сказала Энни.
Кэтрин закатила глаза и с досадой тряхнула головой.
— И зачем ты заставляешь меня произносить это, если отвечаешь, что не веришь?
Губы Энни растянулись в улыбке, и она пожала плечами.
— Прости.
Она помедлила, затем взяла руку Кэтрин в свои ладони.
— То, что я сказала раньше... было серьезно. Я приехала сюда, чтобы дать нам шанс все исправить, и попросить тебя поехать со мной.
— Я знаю, — тихо сказала Кэтрин. — Думаю, я поняла это в ту минуту, когда увидела тебя.
— Так ты согласна? — Кэтрин слышала мольбу в голосе Энни. — Пожалуйста. Если ты беспокоишься из-за денег, то не стоит. У меня их хватит для нас обеих до конца жизни.
— Энни...
— Нет, выслушай меня, — прервала ее Энни. — Твоя мать мертва. Твой отец может научиться готовить сам, а Клайд... Ну, Клайд есть Клайд. Я даже не хочу пытаться понять, почему ты вышла за него, но я знаю, что это было не по любви. Ты любишь меня. Я знаю это.
— Люблю, — мягко сказала Кэтрин. — Но я не могу любить тебя так, как ты того хочешь. И я дала клятву Клайду. Он мой муж. Если я оставлю его, это будет позор для всей моей семьи — позор для него. Будет огромный скандал. Я не могу.
Энни сморщила нос.
— Оставь его. Мы можем сбежать вместе. Можем начать жизнь с чистого листа. Нашу жизнь. Вместе.
— Я не могу, — повторила Кэтрин. — И не стану. Я дала обещание.
С каменным выражением лица Энни проговорила:
— Ты давала обещание и мне.
— Это совсем другое.
Энни фыркнула и прищурилась.
— Ты знаешь, что это так, — настаивала на своем Кэтрин.
— Значит, ты отказываешься, — сказала Энни.
— Я вынуждена, — ответила Кэтрин.
— Отлично! — Энни поднесла к губам почти сгоревшую сигарету, сделала последнюю глубокую затяжку и бросила окурок на дорогу. — Тогда нам нужно возвращаться.
— Энни, — начала Кэтрин, когда та убрала ноги с пассажирского сиденья и села за руль.
— Кейт, прошу тебя, — Энни подняла руки, словно сдаваясь. — Давай забудем об этом. Я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь.
— Ты не понимаешь...
— И не надо, — прервала ее Энни. — Это была глупая идея, и мне нужно было сразу это понять.
Она завела мотор.
— Ты собираешься оставаться сзади или переберешься вперед? — спросила она, не глядя на Кэтрин.
Кэтрин пересела на переднее сиденье. Энни смотрела вперед с каменным выражением лица.
— А как же твоя лодыжка? — спросила Кэтрин.
— Уже не болит, — ответила Энни, заводя машину и выезжая на дорогу, которая вела в ту сторону, откуда они недавно приехали. Она скривилась, когда машина несколько раз подпрыгнула на ухабах.
Кэтрин смотрела вперед, время от времени бросая взгляд на словно высеченный из камня профиль Энни.
— Энни...
— Не надо, — отрезала та. — Мне не следовало приезжать сюда.
Кэтрин прикрыла глаза, набираясь храбрости признать то, что было правдой.
— Я рада, что ты приехала. И ты не ошибаешься насчет того, что я чувствовала... что чувствую... к тебе. Ничего не изменилось.
Энни молчала.
— Просто я не такая, как ты, — сказала Кэтрин. — Я не смелая и не открытая, и не способна идти против всех. Я не такая сильная, какой должна быть, чтобы исполнить то, что тебе нужно. — Она тяжело вздохнула и опустила взгляд на колени. Из подола юбки торчала нитка, и она потянула ее.
Энни бросила косой взгляд на нее и снова повернулась к дороге.
— Что, если бы тебе не нужно было уезжать отсюда?
Кэтрин нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Только это, — сказала Энни. — Что, если тебе не нужно было бы уезжать? У меня достаточно денег. Я могла бы снять комнату в Топике или в Лоренсе, найти работу секретаря или что-нибудь в этом роде.
Кэтрин почувствовала, как сжалось ее сердце. Энни могла бы быть рядом с ней. У нее была бы возможность видеть ее в любой момент, когда она только захочет. Она представила, как они вместе ужинают, обсуждают книги, гуляют у реки. А может быть, и все остальное. Женщина почувствовала, как загорелось ее лицо при мысли о том, что она целует Энни, обнимает, раздевает. Она почувствовала знакомую тяжесть внизу живота... и еще ниже. Кэтрин прикрыла глаза и тряхнула головой. Если Энни будет так близко, это приведет только к еще большим проблемам. Или к катастрофическим последствиям.
— Это не сработает, — глухо прошептала она.
— Почему нет?
— Потому что если ты будешь так близко... — Кэтрин представила, что будет, если Клайд все узнает. — Если ты будешь рядом... это все лишь усложнит.
— Как усложнит? — настаивала на объяснении Энни.
— Подумай. Я замужем.
— Этот факт от меня не ускользнул, — Энни пожала плечами и вскинула голову. — К тому же, где мне жить — не тебе решать.
У Кэтрин застучало в висках. Она уже позабыла, какой упрямой и раздражающей может быть Энни.
— Почему ты так ведешь себя со мной? Ты понимаешь, насколько мне тяжело?!
— Тяжело? — Энни круто повернула машину к дому Кэтрин и нажала на тормоз.
От резкого торможения Кэтрин швырнуло вперед. Она выставила руку прямо, чтобы не удариться.
— Хочешь поговорить о том, что значит — тяжело? — Энни развернулась к ней, ее лицо пылало от злости. — Знаешь, что такое тяжело? Тяжело смотреть, как женщина, которую ты любишь, убегает от тебя и выходит замуж за мужчину, который ей даже не нравится. Тяжело, когда она отвергает каждую твою попытку. Тяжело постоянно ставить себя в уязвимое положение только потому, что ты не можешь представить — отказываешься представить — свою жизнь с кем-либо другим. Так что не смей говорить мне, что такое тяжело!
Энни зло усмехнулась, тряхнула головой, и снова завела машину. Она отвела ее назад и припарковалась в том же месте, что и раньше. Не глядя на Кэтрин, она заглушила мотор. Они обе молча смотрели прямо перед собой.
— Энни...
Кэтрин вздохнула и повернулась, чтобы посмотреть на девушку. Энни, избегая ее взгляда, завела за ухо несколько выбившихся прядей. Кэтрин с восхищением смотрела на ее тонкие пальцы, вспоминая те ощущения, которые они дарили, касаясь ее. Она задрожала при этой мысли и неловко поежилась на сидении.
Девушка глянула на нее, и Кэтрин поняла, что от той не укрылась ее слабость — ее страсть. Энни моргнула и слегка нахмурилась. Ее злость исчезла.
— Порой мне кажется, что я ненавижу тебя так же сильно, как и люблю. Ты знаешь это?
Кэтрин кивнула.
— Да.
Она легко коснулась щеки Энни. Это должен был быть жест нежности, но в тот момент, когда ее пальцы коснулись теплой кожи девушки, ее охватила дрожь. Энни заметила это и, прежде чем Кэтрин смогла запротестовать, наклонилась вперед и прижалась губами к ее губам.
В первое мгновение Кэтрин пыталась устоять, но ее тело само откликнулось на жаркий поцелуй Энни. Знакомое желание затопило ее, и Кэтрин поняла — этот голод может утолить только одно.
— Господи, как же я скучала по тебе, — прошептала Кэтрин, когда губы Энни пробежали по ее шее и спустились вниз к ключице.
Энни выдохнула в нежную кожу и, нетерпеливо выдернув блузку Кэтрин из-за пояса юбки, скользнула рукой по теплому животу вверх, к груди. Кэтрин тихо застонала. Секунды превратились в минуты, пока они целовались и ласкали друг друга, крепче прижимаясь друг к другу. Энни потянула ее юбку, и Кэтрин вдруг осознала, что с дороги их могут увидеть. Она отстранилась и попыталась успокоить тяжелое дыхание.
— Нам... лучше... пойти в дом, — сказала она, делая паузы между каждым словом.
Энни моргнула и посмотрела в сторону дороги.
— Ты же не собираешься передумать, нет? — хрипло спросила она. — Если мы прервемся, чтобы зайти в дом, ты ведь не передумаешь, да?
Кэтрин покачала головой и глубоко вздохнула.
— Я не смогла бы, даже если бы и захотела.
Несколько секунд Энни молча смотрела на нее, затем провела подушечкой пальца по слегка припухшей губе Кэтрин.
— Пойдем в дом, — сказала Кэтрин, ее голос был хриплым от желания.
Энни оторвала взгляд от ее губ и посмотрела в глаза Кэтрин.
— Если я зайду, то больше уже не выйду.
— Я знаю, — Кэтрин протянула ей руку. — Поверь, я тебя об этом не попрошу.

Глава 21

Биг Спрингс, Канзас, 1945 год

— НЕ ЗАБУДЬ ОДЕЯЛО, — крикнула Кэтрин Энни, подходя к машине с корзиной для пикника.
Энни выглянула из окна их спальни.
— Здесь их пять. Какое ты хочешь?
Кэтрин подняла голову и улыбнулась.
— Возьми зеленое — то, которые мы брали в прошлый раз.
Энни исчезла в доме, но через минуту-другую снова появилась.
— Оно грязное. Может, взять желтое?
— Я ни за что его не отстираю, — ответила Кэтрин. — Глянь на клетчатое из твоей комнаты. Кажется, оно на кровати. Или в сундуке.
Энни кивнула и снова исчезла. Кэтрин задумалась о том, где может находиться одеяло, если его не окажется ни в одном из этих мест. Никто из них не был в той комнате с тех самых пор, как они обставили ее как съемную комнату Энни.
Кэтрин удивлялась, как легко все встало на свои места. После той первой ночи они решили, что будет легче, если они скажут всем, в том числе и Клайду, что Кэтрин пустила в дом постояльца. Многие женщины, чьи мужья были на фронте, поступали так. И таким образом, решили они, можно жить вместе, не вызывая никаких подозрений. Кэтрин часто гадала, не подозревает ли что-нибудь ее невестка Эмили, но та ничего не говорила, а Кэтрин была только рада не поднимать эту тему.
— Нашла, — сказала Энни, показываясь в дверях со сложенным одеялом в руках. Дверь за ней захлопнулась. — Так куда мы едем?
Кэтрин улыбнулась.
— Это сюрприз.
— Мы уже там бывали? — оживленно спросила Энни.
Кэтрин кивнула.
— Озеро Поттер?
Они часто ездили на это небольшое озеро, расположенное у кампуса Университета Канзаса. Там было довольно многолюдно, но зато очень красиво, и они часто приезжали туда, чтобы отдохнуть — поваляться на расстеленных на земле одеялах и что-нибудь почитать.
— Нет, — ответила Кэтрин. — Залезай.
Она открыла дверцу с водительской стороны и села за руль. Энни научила ее водить, и хотя она не была так искусна в этом деле, как Энни, ее можно было назвать достаточно уверенным водителем. Энни счастливо улыбнулась и заняла пассажирское место. Она бросила одеяло на заднее сидение рядом с корзиной для пикника, которую сложила Кэтрин, и сумкой, из которой торчала бутылка виски, которую Энни купила за неделю до этого.
— Вижу, ты взяла выпивку, — она кивнула на заднее сиденье.
— Ну, я подумала, что неплохо бы и отпраздновать, — сказала Кэтрин.
Энни нахмурилась.
— Что отпраздновать?
— Не говори мне, что ты не знаешь, какой сегодня день. Мне-то известно, что это не так. — Кэтрин бросила взгляд на Энни, которая изо всех сил пыталась принять озадаченный вид.
— Какой сегодня день, — задумчиво произнесла Энни. — Какой сегодня день... — Она покачала головой. — В голову не приходит ничего, кроме того, что три года назад в этот самый день я появилась на твоем пороге и сняла у тебя комнату, — Она улыбнулась. — Или ты думала, что я забыла?
— С тобой ни в чем нельзя быть уверенной, — сказала Кэтрин, заводя мотор и выезжая на дорогу. — Но я решила, что пикник в нашем любимом уединенном месте — хороший способ отпраздновать дату.
— Я знаю способ еще лучше, — Энни подвинулась ближе и опустила ладонь на бедро Кэтрин.
Не сводя глаз с дороги, Кэтрин улыбнулась и, опустив руку, сжала ладонь Энни, останавливая ее.
— Уверена, это у нас еще впереди.
— Мне нравится твой настрой, — Энни сжала ее руку в ответ и откинула голову на подголовник сидения. — Что у нас в меню?
— Жареный цыпленок, — сказала Кэтрин. — И маринованные овощи. А еще торт.
— Ммм, — протянула счастливая Энни, довольно прикрывая глаза. — Торт.
В последнее время Энни ходила с распущенными волосами, и теплый ветерок, задувающий в окно, разметал их по сторонам. Кэтрин бросила взгляд на Энни и снова подумала о том, какой глупой она была, когда считала, что сможет прожить без нее.

0

22

— Не могу поверить, что прошло уже три года, — сказала Энни, словно читая ее мысли. — Они так быстро пролетели, — Она снова сжала руку Кэтрин.
— Я вчера думала о том же и вдруг поняла, что почти весь мир сейчас борется и жертвует многим из-за войны. Но для меня эти годы были самыми счастливыми в жизни.
Энни улыбнулась, открыла глаза и увидела, что Кэтрин смотрит на нее.
— Ты должна смотреть на дорогу, — Она подвинулась ближе и опустила голову на плечо Кэтрин. — Мне не хотелось бы попасть в аварию до того, как мы отведаем наш торт.
— Ах ты, сладкоежка! — с любовью сказала Кэтрин и опустила руку на колени Энни.
Так они и ехали, пока не свернули к озеру. Кэтрин улыбнулась, когда они проехали мимо того места, где Энни упала и вывихнула лодыжку.
— Чему ты улыбаешься?
Кэтрин и не осознавала, что Энни наблюдала за ней все это время.
— Я вспоминала тот день — как ты пыталась остановить меня и повредила ногу.
— И тебе пришлось вернуться и помочь мне, — сказала Энни.
— Вот только странно, что она потом даже не припухла.
— Да, это действительно странно.
Кэтрин бросила на Энни взгляд и в ответ получила полную раскаяния улыбку.
— Я сейчас припоминаю, что тебя она совершенно не беспокоила после того, как мы оказались в доме.
— Угу, — все еще улыбаясь, отозвалась Энни.
— Я всегда задавалась вопросом, — продолжала Кэтрин, — насколько сильно ты на самом деле тогда пострадала.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Энни, невинно улыбаясь.
Кэтрин остановила машину у озера и выключила мотор. Она повернулась к Энни и подняла брови.
— Я всегда думала, не притворилась ли ты пострадавшей, чтобы остановить меня, а затем воспользовалась этим в своих интересах.
— Ну что ты! — весело ответила Энни, открывая дверь и выбираясь из машины. — Боль прошла так быстро благодаря твоей чуткой заботе.
— Угу.
Кэтрин вышла из машины и открыла заднюю дверцу, чтобы вытащить корзину для пикника. Энни подошла с другой стороны и взяла одеяло и бутылку.
— Но признай, все вышло просто превосходно.
— Это да, — Кэтрин кивнула в сторону высокого дерева почти у кромки воды. — Туда?
Энни кивнула. Они прошли к затененному месту, и Кэтрин остановилась в ожидании, когда Энни расстелет одеяло. Легкий ветерок шуршал в кронах тополей.
— Боже, уже так жарко, а ведь только первая неделя мая, — Кэтрин села на землю и начала распаковывать корзину.
— Думаю, лето будет жарким, — Энни прилегла и закрыла глаза. — Но все равно не так жарко, как было в городе. Помнишь?
— Я помню, как однажды мы с Клэр возвращались домой, — сказала Кэтрин. — Это было как раз после того, как ты впервые поцеловала меня, и было ужасно жарко, а я была такой растерянной, даже расстроенной.
Энни повернула голову на бок.
— Я тогда была раздавлена. Ведь я так сильно была в тебя влюблена и так тебя хотела.
— Ты просто хотела переспать со мной, — сказала Кэтрин.
— Разумеется, и это тоже, — со смехом призналась Энни. — Но все же это было нечто намного большее. Я хотела тебя с того самого момента, как впервые увидела на работе.
Кэтрин улыбнулась воспоминанию о тонких чертах лица Энни и ее таких темных глазах.
— Мистер Ансен показывал тебе магазин, а ты просто стояла там, слушая его и кивая.
— Я старалась не пялиться на тебя, — сказала Энни. — Честно. Ты понятия не имеешь, как долго я пыталась поймать тебя где-нибудь одну. Слава богу, ты оказалась заядлой курильщицей.
Кэтрин засмеялась.
— Ты ошеломила меня. Ты так настойчиво интересовалась, что я люблю читать, а потом шокировала меня своими феминистическими взглядами. Ты была такой...
— Упорной, — продолжила Энни.
— Вообще-то, я собиралась сказать “настырной”. Ты шла напролом.
— Я знала, чего хочу, — Энни пожала плечами. — И еще я знала, чего хочешь ты, хоть ты и боялась это признать.
— Это все было так ново для меня. Ты заставляла меня чувствовать себя... — Кэтрин тряхнула головой, не в силах подобрать слов.
Энни перевернулась на бок и подперла голову рукой. Другой рукой она легко коснулась ноги Кэтрин.
— Я люблю тебя, Кейт, — мягко прошептала она.
Кэтрин посмотрела на девушку, чьи темные волосы растрепал ветер. Она осторожно намотала на палец одну из прядей.
— Я тоже тебя люблю.
Энни разглядывала ее некоторое время.
— Достаточно сильно, чтобы уйти от него?
Кэтрин вздрогнула и отвела руку назад, волшебство момента было утеряно.
— Зачем ты снова об этом? — Она взяла пачку сигарет. — Почему именно сегодня?
— Потому что я устала ходить вокруг да около, — сказала Энни.
— Можем мы оставить этот разговор? — Кэтрин поднесла к губам сигарету и чиркнула спичкой. — На другой раз. Другой день.
— Кейт, война не будет длиться вечно, — Энни присела и повернулась к ней лицом. — Ты слышала последние новости. Германия готова капитулировать. Клайд вернется домой. Тебе придется принять решение.
— Но не сегодня, — натянуто произнесла Кэтрин, делая очередную затяжку. — Не сейчас.
— А когда? — не уступала Энни. — Давай сделаем этот день настоящим праздником. Давай он станет днем, когда мы решили навсегда остаться вместе.
— Энни...
Энни отклонилась назад и засунула руку в карман. У Кэтрин мелькнула абсурдная мысль, не собирается ли она сделать ей предложение.
— Я написала тебе письмо, — Энни протянула руку, в которой был зажат сложенный лист бумаги. — Здесь написано все то, что ты запрещаешь говорить мне вслух.
— Энни... — Кэтрин покачала головой.
— Я хочу, чтобы ты уехала со мной, — повторила Энни. — Сейчас. Сегодня. Или хотя бы завтра. Я хочу, чтобы мы были вместе. У меня есть деньги. Я могу содержать нас. Мы может отправиться в Калифорнию или в Чикаго, куда ты только захочешь. Мы можем уехать и быть вместе. Мы можем найти работу и начать строить новую жизнь, нашу жизнь! — Она замолчала и глубоко вздохнула. — Кейт, война скоро закончится. А когда это случится, я не смогу делить тебя с ним. — Она покачала головой. — А главное — не стану.
Кэтрин приподняла руку. Та заметно дрожала.
— Я не могу принять такое решение прямо сейчас. Разве не можем мы просто насладиться нашим днем? Прошу тебя. Я обещаю тебе, что подумаю над этим.
Энни изумленно смотрела на нее, словно не веря своим ушам, затем взглянула на письмо, все еще находящееся в ее руке. Она фыркнула и тряхнула головой.
Кэтрин коснулась ее запястья.
— Пожалуйста?
Где-то вдали кричали куропатки.
— Послушай, дело не в том, что я никогда об этом не думала. Как раз наоборот. — Кэтрин вздохнула. — Я не могу думать ни о чем другом. И когда война закончится, я уйду от Клайда.
Энни моргнула и вздернула голову, стараясь поймать взгляд Кэтрин. Та кивнула.
— Но это произойдет не сейчас. Я не собираюсь сбегать до того, как он вернется. Он заслуживает услышать это от меня. Я скажу ему, когда он вернется и устроится.
— Скажешь что? — спросила Энни. — Явно не правду о нас.
— Нет, — быстро ответила Кэтрин. — Господи, нет. Я просто скажу ему, что люблю кое-кого другого и что хочу развода.
Энни просияла.
— Правда? Ты правда это сделаешь?
— Да, — Кэтрин попыталась убедительно улыбнуться. — Я действительно собираюсь это сделать.
Энни внимательно посмотрела на Кэтрин, и восторг в ее глазах сменился тревогой.
— Ты не кажешься особенно счастливой по этому поводу.
— Это будет сложно, — сказала Кэтрин. — Не могу сказать, что жду этого дня с нетерпением.
— Но ты ведь не передумаешь, нет? — давила Энни. — Ты не струсишь?
— Нет, — коротко ответила Кэтрин. — Просто я не в восторге от того разговора, который меня ждет, вот и все.
Энни кивнула и сжала руку Кэтрин. Они долгое время сидели в полной тишине. Кэтрин смотрела на воду, а Энни на их соединенные руки. Наконец, Энни вздохнула и потянулась за бутылкой виски, стоящей позади них.
— Ну, тогда нам есть, что отметить, — сказала она. — Ты захватила стаканы?
Кэтрин улыбнулась, обрадованная, что разговор окончен, и принялась искать в корзине две стеклянные баночки. Те самые, которые ей удалось захватить в Биг Спрингс из своей комнаты в Чикаго, когда Недда заставила ее оставить большую часть вещей там. Энни улыбнулась, увидев их.
— Тост! — Она разлила добрую порцию виски в импровизированные бокалы. — За нас и за то, что с сегодняшнего дня является нашим двойным праздником.
— За нас! — Кэтрин стукнулась стаканом с Энни.
Они выпили и в ожидании посмотрели друг на друга.
— А теперь, — улыбнувшись, сказала Энни. — Давай попробуем наш торт.

— КЕЙТ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — спросила Энни несколько дней спустя.
Поднявшись по ступенькам на крыльцо, она подошла к Кэтрин, которая в глубокой задумчивости покачивалась в кресле-качалке. Одной рукой она сжимала смятый лист бумаги. В другой держала стакан холодного лимонада.
— А? — Кэтрин резко вскинула голову и встретилась глазами с обеспокоенной Энни.
— Что случилось? — повторила Энни.
— Это письмо... — ответила Кэтрин. — От Клайда. Он будет дома через пару недель. Теперь, когда Япония капитулировала, им больше не нужны корабли. Они закончат последний, и затем он возвращается домой.
— Это ведь хорошие новости, верно? — воодушевленно сказала Энни. — Мы наконец-то сможем начать жизнь вместе.
— Да, — рассеянно отозвалась Кэтрин.
— Кейт, — Энни опустила ладонь на колено Кэтрин. — Ты ведь не передумала, нет?
— Нет, — сказала Кэтрин, затем добавила более уверенно — Нет. Просто я... Это вдруг стало так реально.
— Что — это? — тихо спросила Энни.
— Это, — сказала Кэтрин, неопределенно разводя руки. — То, что я должна сделать. Оставить Клайда.
Энни прищурилась.
— Конечно, это реально. Это всегда было реально. — Она сжала колено Кэтрин. — Милая, ты не любишь его. И никогда не любила.
— Я знаю, — кивнула Кэтрин.
— Ты любишь меня.
Что-то в ее тоне заставило Кэтрин поднять голову.
— Я знаю.
Ответ прозвучал резче, чем она хотела.
— Тогда веди себя соответственно.
Кэтрин сжала губы, борясь с желанием нагрубить.
— Ты не понимаешь. Это сложно для меня! Я собираюсь оставить свою жизнь, покончить со всем, что я когда-либо знала, ради шанса быть с тобой, нашего шанса!
— Оставить свою жизнь, — эхом повторила за ней Энни. — Не могу поверить, что ты это сказала.
— Ты знаешь, что я имею в виду, — поспешила добавить Кэтрин.
— Нет, вообще-то, не знаю, — проговорила Энни. — Если честно, я думаю, что, если бы ты действительно считала наш роман отношениями, такими, как говоришь, то тогда это стало бы для тебя облегчением, а не тяжкой ношей. Ты была бы счастлива поскорее эту ношу сбросить.
— Так и есть! — зло бросила Кэтрин и добавила мягче. — Так и есть. Но есть и другие обстоятельства. То, чего тебе не понять, ведь ты не на моем месте.
— А что насчет моего места, Кейт? — горько спросила Энни. — Ты когда-нибудь задумывалась над этим? Я потратила три года своей жизни, оставаясь здесь, обманывая себя, притворяясь, что мы вместе — в доме твоего мужа, черт побери!
— Энни, успокойся.
Энни встала и принялась нервно расхаживать по крыльцу.
— Успокоиться? Ты хочешь, чтобы я успокоилась?
— Ты слишком остро реагируешь.
— Я так не думаю, — со злостью бросила Энни. Она повернулась лицом к Кэтрин. — Кажется, я только что все поняла.
— О чем ты говоришь? — Кэтрин встала и, поспешно подойдя к Энни, обняла ее. — Почему ты так злишься? Ничего ведь не изменилось. Я все ему расскажу. Мы будем вместе.
Энни фыркнула, высвобождаясь из кольца ее рук.
— Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза.
Кэтрин нехотя встретила ее взгляд.
Энни смотрела на нее несколько мгновений, затем вздохнула.
— Я не верю тебе. Если подумать, то, наверное, я никогда тебе и не верила. Я хотела, очень хотела, но теперь, увидев, как ты восприняла его письмо... — Она покачала головой. — Теперь я все понимаю.
— Да о чем ты говоришь?
— Я думала, что смогу справиться с этим, — продолжала Энни, словно разговаривая сама с собой. — Думала, что моей любви будет достаточно для нас обеих, что я смогу дождаться того момента, когда ты наконец почувствуешь, что наши отношения стоят жертв. — Она подняла голову и прямо посмотрела в глаза Кэтрин. — Но пока ты переживаешь, что придется оставить прежнюю жизнь, а не мечтаешь начать новую, у наших отношений нет будущего. — Она горько рассмеялась.
— Энни, перестань, — взмолилась Кэтрин. — Ты преувеличиваешь!
— Правда? — устало сказала Энни. — Я так не думаю.
— Я скажу ему, — уверяла ее Кэтрин. — Как только он приедет домой, как только устроится, я скажу ему.
Энни покачала головой.
— И что делать мне, пока ты будешь выбирать наиболее подходящий момент, чтобы сказать ему? Ждать в Лоренсе? Уехать в Канзас-Сити? Вернуться в Чикаго? — Она тряхнула головой. — Нет.
— Что ты хочешь сказать? — Кэтрин вцепилась в руку Энни. — Ты пугаешь меня.
— Я хочу сказать, что ты не уйдешь от Клайда. А даже если это и случится, то это разрушит наши отношения, потому что ты никогда не сможешь примириться со своим решением.
— Это неправда! — поспешила опровергнуть ее слова Кэтрин. Она попыталась снова обнять Энни, но та оттолкнула ее руки.
— Кейт, это правда, — устало произнесла Энни. — И, думаю, я всегда это знала, просто не желала признаваться себе.
— Неправда, — настаивала Кэтрин. — Я могу заставить себя сделать это.
— Ну разве не видишь? Если тебе приходится заставлять себя... — Энни сжала губы и тяжело вздохнула. — Мне нужно уехать.
— Нет! — вскрикнула Кэтрин. — Нет, ты не можешь.
— Я поеду в Лоренс... Остановлюсь в “Элдридже” на пару дней, — голос Энни звучал спокойно. — Я не хочу, чтобы ты приезжала за мной. Мне нужно побыть одной, чтобы все обдумать. И, думаю, тебе тоже.
— Не уезжай! — Кэтрин знала, что ее голос звучит умоляюще, но ей было все равно. — Я люблю тебя! Я сделаю все, что ты хочешь, чтобы быть с тобой.
— В этом вся проблема. Ты должна делать то, что хочешь сама.
— Я хочу тебя.
— Но недостаточно сильно, — Энни разочарованно пожала плечами и, повернувшись, направилась к двери.
— Энни, — заплакала Кэтрин. — Прошу тебя! Не делай этого!
Энни остановилась. Ее пальцы лежали на ручке двери. Кэтрин знала, что если она войдет в дом, — все будет кончено. Она ждала, молясь о том, чтобы Энни повернулась и обняла ее.
— Мне очень жаль, — наконец сказала Энни, открывая дверь и переступая порог. — Но я не могу остаться.

Глава 22

Биг Спрингс, Канзас, 1946 год

— КЭТИ? — донесся до Кэтрин голос Клайда, а следом за ним звук захлопывающейся двери.
— Я в кухне, — откликнулась она, закрыла духовку и поставила кастрюлю на холодную поверхность. Комнату наполнил аромат свежевыпеченного хлеба.
Муж тяжело протопал по деревянному полу и вошел в кухню. Кэтрин обернулась.
— Ты даже не можешь себе представить, как сильно я соскучился по запаху свежего хлеба, — сказал он.
Кэтрин утомленно улыбнулась. Хотя он уже набрал несколько килограммов, которые потерял за время войны, но все еще выглядел довольно худым. Мужчина медленно подошел к кухонному столу и уселся на один из старых деревянных стульев.
— Как съездил? Что в городе? — спросила Кэтрин.
Клайд наклонился вперед, упираясь локтями в стол.
— Хорошо. Встретил в магазине твоего отца. Он сказал, что, может быть, заедет к нам на ужин.
Кэтрин взяла прихватку и принялась вытаскивать хлеб.
— Я сказал ему, что ты сварганишь жаркое, — сказал Клайд.
Кэтрин кивнула, подавив желание исправить очередное просторечное слово, —   речь мужа такими пестрела. Отложив прихватку на стол, она повернулась к Клайду и увидела, как тот просматривает почту.
— Есть что-нибудь интересное? — спросила она, просто чтобы что-то сказать, а не потому что ее это действительно интересовало.
— Обычные счета, — вздохнув, сказал Клайд. Он отодвинул стопку писем в середину стола. — Просмотрю вечером. Кофе остался?
Кэтрин кивнула и подошла к шкафчику, чтобы достать чашку и блюдце.
— Встретил в городе кое-кого из твоих старых друзей.
Кэтрин замерла с вытянутой к кофейнику рукой. Неужели Энни передумала? Она взяла кофейник.
— Правда? — Женщина пыталась казаться спокойной. — Кого?
— Элберта, — ответил Клайд. — Он приехал из Канзас-Сити, навещает свою семью. Сказал, что дела в автосалоне идут неплохо. Они собираются открыть еще один.
Кэтрин почувствовала разочарование. Она ничего не слышала об Энни с тех пор, как нашла у двери ее письмо на следующий день после их ссоры. В нем Энни признавалась в любви, но говорила, что ей нужно от Кэтрин больше, чем та может дать. “Я хочу любить глубоко, полно, и в ответ получать то же самое”, написала Энни. Кэтрин сразу помчалась в отель “Элдридж”, но уже не застала Энни — она выписалась из отеля на рассвете.
— Это хорошо, — сказала Кэтрин, наполняя чашку и ставя ее перед Клайдом.
— У него получилось стать успешным человеком, — Кэтрин слышала раздражение в его голосе. — Ты ведь не жалеешь, нет?
— Жалею? — недоуменно переспросила Кэтрин.
— Что не вышла за него замуж.
— Нет, конечно, — быстро сказала Кэтрин.
— Или что вышла за меня?
— Нет, — солгала Кэтрин.
Клайд задумчиво кивнул и поднял чашку с кофе. Сделав глоток, он скривился:
— Холодный.
— Я могу подогреть его, — предложила Кэтрин.
Клайд покачал головой.
— Не надо. Пожалуй, пойду на поле и немного поработаю, пока твой отец не приехал.
Он со скрипом отодвинул стул и поднялся.
— Кстати, о твоем отце... — Мужчина засунул руку в передний карман своего комбинезона и вытащил помятый конверт. — Это он передал. Его по ошибке отправили на старый адрес.
Кэтрин смотрела на зажатое в огромной руке Клайда письмо.
— От кого оно?
— Не знаю, — пожал плечами тот. — Возможно, от кого-то из твоих чикагских друзей, которые не знают, что ты теперь замужем.
Кэтрин взяла письмо и посмотрела на конверт со своим именем — девичьим именем, написанным твердой рукой Энни. Ее рука задрожала, и она быстро опустила ее, пытаясь скрыть волнение.
Кэтрин взглянула на Клайда и поняла, что тот задумчиво разглядывает ее. Пару секунд спустя он кивнул головой в сторону амбара.
— Ладно, я пойду поработаю. Расскажешь мне вечером.
Он повернулся и открыл заднюю дверь, ведущую на улицу. Кэтрин слышала его удаляющиеся шаги и мелодию, которую он фальшиво насвистывал, направляясь к амбару. Она подошла к двери и смотрела ему вслед, и только удостоверившись, что он ушел, вернулась к столу и тяжело опустилась на освободившийся стул.
Трясущимися руками Кэтрин положила конверт на стол и разгладила его. На нем стояла печать Лос-Анджелеса. Она провела подушечками пальцев по буквам своего имени. Знакомый почерк Энни заставил ее сердце бешено биться. С одной стороны, ей хотелось тут же разорвать конверт и прочитать то, что написала Энни. Но с другой стороны, она была жутко напугана. Ей понадобилось полгода на то, чтобы начать думать о чем-либо еще, кроме Энни. Она сказала Клайду, что была такой рассеянной от радости, что он снова дома, но и сама подозревала, что тот не особенно поверил ее словам.
Кэтрин отдернула руку от письма и, сделав глубокий вдох, снова его коснулась. Всего несколько дней назад Энни держала его в своих руках. Она взяла его и аккуратно распечатала дрожащими пальцами. Вынимая из конверта сложенный лист бумаги, она вдруг поняла, что неосознанно задержала дыхание. Она заставила себя выдохнуть и развернула письмо. Энни написала его на листке, который, казалось, был вырван из блокнота или дневника.

Дорогая Кейт,
надеюсь, мое письмо застанет тебя в добром здравии. Как ты, наверное, уже заметила по маркам, пишу я из Лос-Анджелеса. Его называют городом ангелов, но, честно говоря, я встретила здесь больше дьяволов, чем ангелов. Ты не поверишь, какая тут восхитительная погода и сколько кинозвезд. Они повсюду. Океан прекрасен! У меня здесь появилось несколько друзей, и я вполне довольна своей жизнью — по крайней мере, насколько могу, учитывая все обстоятельства.
Но пишу я не поэтому. Я пишу, чтобы сообщить тебе, что у меня все хорошо и что по пути в Чикаго я буду проезжать через Канзас-Сити. Это долгая история, и я не стану тебе докучать ею, но у меня есть кое-что, что принадлежит тебе, и что я хочу вернуть. Это кое-что, что было у меня с тех самых пор... в общем, очень давно. Я буду в Канзас-Сити 20 сентября. Если хочешь, мы могли бы встретиться в Лоренсе, хотя, если бы ты смогла приехать в Канзас-Сити, мы могли бы сходить в театр или на мюзикл. Подумай над этим.
Скорей всего, я останусь там дня на два. Если ты сможешь встретиться со мной, я буду очень рада повидать тебя. Я остановлюсь в “Квортрейдж”. Напиши, если сможешь, на мое имя в отель, когда мне тебя ожидать. Буду очень благодарна, если ты сможешь приехать.
С любовью,
Энни.

Кэтрин отрешенно смотрела на письмо и вспоминала тот день, когда они поссорились из-за письма Клайда, извещающего о его возвращении. Энни прошла в дом, упаковала свой чемодан и вынесла его к машине.
— Пожалуйста, не делай этого! — взмолилась Кэтрин, пытаясь забрать у нее сумку. — Ты решила так сгоряча!
Энни развернулась, лицо ее было каменным, губы сжаты в тонкую линию.
— Я не горячусь. Я наконец-то вижу то, на что все это время закрывала глаза. Мы просто делали вид, что мы семья. А сейчас все это закончится. Я ничего не могу изменить. Но в моих силах изменить свою роль в этом.
Кэтрин начала говорить, но Энни подняла руку и продолжила более громким и сильным голосом.
— Я могу сидеть и ждать, наблюдая за тем, как ты собираешься с духом, чтобы сообщить обо всем Клайду. И я могу ревновать, злиться, грустить, — она печально улыбнулась, — но в итоге именно я стану тем, кто пострадает. Кейт, я не хочу этого. Я не могу. Поэтому я принимаю сейчас это решение. Для себя... для нас обеих.
Кэтрин протестующе тряхнула головой.
— Но это не...
— Именно так все и будет. А я не хочу ненавидеть тебя — что, в конечном счете, вполне может произойти. — Она вздохнула и прижала ладонь к щеке Кэтрин. — Милая, я ничего не могу изменить. Твоя реакция на его письмо помогла мне понять это. Но я могу контролировать свои действия в этой ситуации.
— Не надо! — Кэтрин схватила Энни за руку. — Так неправильно!
— Разве есть другой выход?
Энни грустно улыбнулась и приподнялась на цыпочках, чтобы запечатлеть прощальный поцелуй на губах Кэтрин. Он был похож на тот, первый — такое же легкое касание губ губами. Энни отстранилась и нежно погладила Кэтрин по щеке.
— Мне нужно идти.
И она ушла — и не просто, чтобы остановиться в отеле. Она исчезла, и весь этот год Кэтрин заставляла себя вставать каждое утро, проживать очередной день и каждую ночь лежать рядом с мужчиной, которого она не любила. Ее жизнь превратилась в одну сплошную борьбу за выживание. “Но теперь, — радостно подумала она, — Энни возвращается. И сейчас у меня есть шанс. Все, что мне нужно, — это поехать и увидеться с ней”.
Кэтрин посмотрела в сторону амбара. Она задумалась, удастся ли ей отправиться в Канзас-Сити, не объясняя причины отъезда. Но, может, причину можно и не скрывать? Почему бы не сказать Клайду, что ее подруга из Чикаго должна приехать в город и что она хочет повидать ее? Это можно и не держать в секрете. Секретом будет то, что она собирается сбежать.
Женщина начала обдумывать свой план. Она могла попросить Клайда или Бада отвезти ее в Канзас-Сити. Она возьмет с собой столько вещей, сколько сможет унести в чемодане. Скажет им, что Энни привезет ее обратно, прежде чем уедет в Чикаго. А затем она просто напишет письмо, в котором объяснит, что она... что? Была несчастлива? Любила кого-то другого?
— Это все неважно, — прошептала она, поднимаясь по лестнице в спальню, которую теперь делила с Клайдом.
Когда она открыла дверь, порыв теплого ветра приподнял занавески на окнах. Кэтрин подошла к зеркалу в полный рост и слегка наклонила его, чтобы свет падал лучше. Отступив на шаг, она стала разглядывать себя, пытаясь представить, какой увидит ее Энни. И вдруг с удивлением поняла, что не смотрелась в зеркало несколько месяцев. Женщина в отражении выглядела намного старше своих тридцати пяти лет. Ее лицо было уставшим, а в каштановых волосах поблескивали серебряные нити.
— Когда я стала такой худой? Я похожа на чучело, — прошептала Кэтрин, проводя рукой по выпирающим скулам, и наклонилась к зеркалу, разглядывая тонкие морщинки, спрятавшиеся в уголках глаз.

0

23

Что подумает о ней Энни? Кэтрин представила, как та выглядит сейчас — загорелая, счастливая жительница Калифорнии. Она видит кинозвезд и красивых людей. Кэтрин боялась, что по сравнению с этими гламурными красотками Лос-Анджелеса она будет сильно проигрывать. Но у нее еще было несколько недель, чтобы привести себя в порядок. Первым делом нужно приобрести пару новых платьев. И нужно заставить себя больше есть. Если ей удастся немного поправиться, хотя бы для того, чтобы лицо хоть немного округлилось, — будет гораздо лучше.
— Это все поправимо, — прошептала Кэтрин, кивнула своему отражению и отвернулась от зеркала.
Она подошла к шкафу и начала осматривать свой гардероб. Вот несколько платьев, которые она может взять, нижнее белье, две пары обуви... Остальное можно оставить. Может, позже, когда она устроится, то сможет попросить Клайда выслать ее вещи. Он ее любил, это она знала. Но Кэтрин верила — он, как и она, понимает, что их брак был основан лишь на дружбе и обязательствах. Они договорились об этом, когда он попросил ее выйти за него замуж.
Это случилось через пять месяцев после того, как она вернулась в Биг Спрингс. Клайд несколько раз приходил на ужин к ним домой. И вот как-то раз они прогуливались по той самой дороге, по которой когда-то она гуляла с Элбертом.
— Ветчина была просто объедение, — сказал Клайд, пытаясь идти в ногу с Кэтрин. Его тяжелые ботинки поднимали пыль.
— Да, — согласилась Кэтрин.
— Твоя мама отличная хозяйка. А ты сама любишь готовить?
Кэтрин покачала головой.
— Не очень. У меня не было на это времени, когда я жила в Чикаго, а теперь... — Она пожала плечами. — Я помогаю маме, но большую часть делает она сама.
— Но ты умеешь готовить.
Кэтрин остановилась и повернулась к нему лицом.
— Да, Клайд. Я умею готовить.
Он кивнул, не обращая внимания на резкость ее тона.
— Ну и как, нравится тебе жить дома?
Кэтрин прищурилась, и Клайд добавил:
— Я просто подумал, что, наверное, сложно снова к этому привыкнуть после того, как ты так долго жила одна.
Кэтрин моргнула и отступила, удивленная тем, что в его тоне сквозило неподдельное беспокойство.
— Пришлось привыкнуть.
— Я вижу, что ты несчастлива здесь, — мягко произнес Клайд. — Ты всегда такая печальная. И одинокая.
Кэтрин сжала губы и безразлично пожала плечами.
— Большинство моих здешних подруг замужем, у них семьи. А я торчу на ферме с мамой и папой, без работы, без денег, без чего-то... своего.
Она и сама удивилась тому, как открыто призналась в этом Клайду.
— А что, если бы тебе не нужно было находиться тут?
— Я не могу вернуться в Чикаго... — начала Кэтрин.
— Нет, — быстро добавил Клайд. — Я хотел сказать, если бы тебе не нужно было оставаться в доме родителей.
— Здесь нет никакой работы, чтоб заработать и снять свое собственное жилье, — с горечью в голосе ответила Кэтрин.
— А если бы ты вышла замуж?
— Замуж, — фыркнула Кэтрин. — Это последнее, что мне нужно.
— Но что, если бы это было не совсем настоящее замужество?
Кэтрин непонимающе уставилась на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну... — протянул он. — Я знаю, что ты любишь кого-то другого.
Кэтрин открыла рот, чтобы спросить, откуда ему это известно.
Он поднял руку, останавливая ее.
— А я никогда не смогу полюбить никого так, как любил Вилму. И я подумал, а что, если нам пожениться? Ну, хоть мы и не любим друг друга, но что, если нам обоим это будет выгодно?
Должно быть, на лице Кэтрин отразилось такое крайнее изумление, что Клайд быстро добавил:
— Просто... выслушай меня.
Кэтрин вздохнула, кивнула и, отступив назад, прислонилась к железному забору.
— Я знаю, что ты не любишь меня, — сказал Клайд. — Но я знаю, что нравлюсь тебе. И я буду относиться к тебе с уважением. Не буду много пить или бить тебя. Мы будем хорошей компанией друг для друга. Я совсем одинок, и мне нужен кто-то, кто сможет позаботиться о моем доме, будет готовить и убирать.
— Так найди себе домработницу, — резко бросила Кэтрин, не сумев сдержаться.
Клайд пристально смотрел на нее несколько секунд.
— Наш брак позволит тебе покинуть родительский дом. И даст тебе определенный статус, — Он смотрел на Кэтрин. — Знаю, все считают тебя старой девой, но тебе необязательно ею оставаться. Я могу все исправить. И у тебя будет свой дом.
— Я не старая дева, — зло бросила Кэтрин. — Женщинам не обязательно выходить замуж, если они этого не хотят. Я могла бы выйти замуж. Я сама решила не делать этого.
— Ты можешь принять другое решение, — сказал Клайд. — Ты будешь свободна до тех пор, пока будешь оставаться верной мне.
Кэтрин вздохнула и покачала головой.
— Я ценю твое предложение, но я тебя не люблю. А я не хочу выходить замуж за того, кого не люблю.
— Любовь — это не обязательно, — настаивал на своем Клайд. — Мы ладим. Мы могли бы стать друзьями.
— А что насчет... других вещей? — спросила Кэтрин. Ей было любопытно, хоть она и не собиралась всерьез задумываться над его предложением.
— Других? — нахмурившись, переспросил он.
— Других, — с нажимом произнесла Кэтрин.
— О, — он смущенно улыбнулся. — Это. Ну...
— Я не хочу детей.
Перед глазами Кэтрин промелькнула картина из прошлого — как они с Энни стояли перед витриной “Мэйси” и Энни шутила над ней по этому поводу.
— Я тоже.
Клайд сдвинул на затылок свою шляпу. Его лоб покрылся испариной. Он бросил взгляд на Кэтрин.
— Я не говорю, что у меня нет желаний или потребностей, но если ты согласишься, я не так уж часто буду требовать от тебя этого — только чтобы поддерживать наши отношения. И я обязательно позабочусь о том, чтобы у нас не было детей.
Кэтрин смотрела на него, пытаясь представить Клайда своим любовником, его потное тело, лежащее на ней. Она вспомнила, как это было с Алексом. И Энни. Ей стало тошно.
— ... хорошо для нас обоих, — продолжал бубнить Клайд. — Я предлагаю тебе просто подумать об этом.
— Но я не люблю тебя, — снова сказала Кэтрин, на этот раз мягче.
— Тебе не обязательно любить меня, чтобы выйти за меня замуж, — сказал Клайд. — Я приму все, что ты сможешь предложить.
И принял.
Они поженились, быстро вступили в супружеские отношения и продолжили жизнь, основанную на товариществе. Кэтрин не была счастлива, но и несчастной тоже не могла себя назвать. Она уехала из родительского дома, и Клайд был верен своему слову насчет супружеских обязанностей. Это не было приятно, но и не было ужасно. Это просто... было. И этого было достаточно — по крайней мере, до того дня, пока на ее пороге не появилась Энни и не заставила ее снова слушать, чувствовать, признать правду.
Кэтрин разглядывала одежду, которую выбрала для поездки в Канзас-Сити. Она понятия не имела, для чего Энни едет в Чикаго, но когда они окажутся там, она найдет работу. Она начнет зарабатывать деньги и сможет купить себе все, что пожелает. Все будет так, как раньше, только в этот раз она будет жить с Энни. Они будут жить вместе и строить свою жизнь.

— ТЫ УВЕРЕНА, ЧТО НЕ ХОЧЕШЬ, чтобы я вернулся за тобой? — спросил Клайд, останавливая грузовик перед входом в отель.
— Уверена.
Кэтрин взяла с сиденья свою сумочку, Клайд опустил свою большую ладонь на ее руку.
— Я рад, что ты встречаешься со своей подругой, — мягко сказал он. — Но я буду по тебе скучать. Есть кое-что, что я хотел бы обсудить с тобой, когда ты вернешься.
Кэтрин с опаской посмотрела на него. Они никогда не обсуждали свои чувства, и его слова заставили ее почувствовать себя неуютно. Она сглотнула, кашлянула, прочищая горло, и заставила себя натянуто улыбнуться.
— Не лихачь за рулем.
Он смотрела на нее несколько секунд, затем убрал руку. Кэтрин видела, что Клайд хотел добавить что-то еще, но он только кивнул. Она взялась за ручку.
— Я буду скучать по тебе, — снова сказал он, когда она открыла дверь.
Кэтрин замешкалась, затем устроила целое шоу, громко открывая скрипучую дверь и притворяясь, что не слышит его слов. Она быстро вышла из машины и вытащила из кузова чемодан, стараясь не испачкать свое платье. Потом опустила его на тротуар и, повернувшись, захлопнула дверцу, отозвавшуюся пустым металлическим звоном.
— Увидимся в воскресенье!
Она знала, что это было ложью, но ей нужно было что-то сказать. Клайд кивнул и завел мотор. Кэтрин подождала, пока он отъедет, прежде чем поднять руку в прощальном жесте. Но ее мысли обратились к Энии — она уже в отеле? Наблюдает ли за ней?
— Слава богу, — прошептала она себе под нос, глядя, как машина уезжает прочь.
Она подождала, пока та исчезнет вдали, затем подняла чемодан и вошла в холл отеля. В предвкушении встречи она волновалась, ноги дрожали, и ей пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.
Холл отеля был симпатичнее, чем она представляла, зная, как равнодушна Энни к роскоши. Кэтрин огляделась, взгляд скользнул по отполированному дереву, блестящей стойке регистрации, рядам стульев, на которых сидели люди. Она нигде не заметила темноволосой головы Энни, и ее волнение переросло в тревогу. Женщина развернулась и оказалась лицом к лицу с гостиничным носильщиком
— Я могу вам помочь? — спросил он.
— Я... нет, — быстро ответила она. — То есть, да.
Он улыбнулся и склонил голову на бок.
— Я кое-кого ищу. Женщину. Она остановилась здесь.
Он кивнул и указал в сторону регистрации.
— Уверен, если вы спросите...
— Все в порядке, — раздался позади голос Энни. — Это меня она ищет.
Кэтрин замерла. Ее сердце бешено колотилось, и она заставила себя глубоко вдохнуть, прежде чем медленно повернуться и посмотреть в лицо, мысли о котором преследовали ее весь этот год.
Энни ласково улыбнулась ей и посмотрела на носильщика, все еще стоявшего рядом.
Молодой человек кивнул на багаж Кэтрин.
— Отнести его в ваш номер? — спросил он Энни. — Или вы въедете в отдельный?
Он посмотрела на Кэтрин.
— Я... — Кэтрин посмотрела на Энни, надеюсь услышать подсказку.
— Мы сами справимся, — сказала Энни, учтиво кивая носильщику.
— Конечно, — ответил тот, отступая.
— Привет, — мягко сказала Кэтрин, когда он ушел. Она смотрела в темные глаза Энни, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Я рада тебя видеть, Кейт, — тихо произнесла Энни.
— Ты выглядишь... прекрасно, — сказала Кэтрин, оглядывая загорелую кожу Энни и темные волосы, собранные на затылке в узел. — Калифорния пошла тебе на пользу.
Энни смотрела на Кейт. Она держалась отстраненно, но ее взгляд был жадным, внимательным.
— Ты тоже хорошо выглядишь. Хотя твоя мама сказала бы, что ты слишком худая.
Кэтрин тихо рассмеялась.
— У моей матери на все находилось свое мнение, — Она коснулась рук Энни, которые были сложены на животе. — Я столько хочу тебе рассказать. То, на что у меня не было шанса в прошлый раз.
Энни кивнула, но вместе того, чтобы ответить на прикосновение Кэтрин, посмотрела на ее чемодан.
— Похоже, ты решила остаться на день-другой, да?
Кэтрин нахмурилась при этом замечании.
— Да. Но сначала я хотела поговорить с тобой. Мы можем пойти в твою комнату?
Энни покраснела.
— Вообще-то, я уже зарезервировала для тебя номер. На случай, если ты захочешь остаться.
— О, — произнесла Кэтрин. — Я думала...
— Твой номер 307, — Энни опустила руки и вытащила ключ с брелоком в форме бриллианта. — Он дальше по коридору.
— Хорошо, — медленно произнесла Кэтрин.
— Пойдем, — Энни повернулась в сторону лифта. — Мы можем поговорить там.
Удивленная и слегка сбитая с толку, Кэтрин последовала за ней.
Они молча поднялись на лифте на третий этаж, все это время Кэтрин украдкой рассматривала Энни. Выйдя из лифта, Энни провела ее по широкому коридору к двери с номером 307 и вставила ключ в замок. Кэтрин заметила, что ее рука слегка дрожала, пока она пыталась справиться с ним.
— Позволь мне.
Кэтрин потянулась к ней, ее пальцы слегка коснулись пальцев Энни, когда она забрала у нее ключ и открыла дверь. Кивнув Энни, она пропустила ее вперед.
Комната хоть и оказалась маленькой, но была хорошо обставлена. Энни опустила чемодан на столик и напряженно повернулась к Кэтрин, которая подошла к кровати.
— Хороший номер, — наконец сказала Кэтрин.
Энни мельком оглядела комнату и опустила взгляд, уставившись в пол.
— Это глупо, — проговорила Кэтрин и быстро подошла к Энни. Она обняла ее, и от этого ощущения дрожь пробежала по ее телу.
На Энни ее объятия, казалось, подействовали по-другому. В первые секунды она напряженно, неподвижно стояла, замерев в кольце рук Кэтрин. Но пару мгновений спустя Энни вздохнула, подняла руки и обняла Кэтрин за талию. Почувствовав перемену, Кэтрин крепче прижала ее к себе, и та в ответ зарылась лицом в ее шею.
Они стояли так несколько минут, ничего не говоря, не двигаясь, вдыхая аромат друг друга.
Наконец Энни отстранилась.
— Нам нужно поговорить.
В первый раз за день она прямо встретила взгляд Кэтрин.
Кэтрин кивнула.
— Я знаю.
— Хочешь что-нибудь выпить? — спросила Энни. — У меня в комнате есть бутылка виски.
— Ну конечно, есть, — дразняще улыбнулась Кэтрин.
Энни поколебалась, затем нехотя улыбнулась.
— Разумеется, есть, — Она подошла к двери. — Я быстро.
Как только Энни ушла, Кэтрин опустилась на кровать и тяжело выдохнула. Ее голова гудела, и она прижала пальцы к вискам, пытаясь унять боль. Она не слышала, как в комнату вернулась Энни, и испуганно вздрогнула, когда, открыв глаза, увидела ее перед собой.
— Одна из твоих мигреней?
Кэтрин кивнула.
— Я... — Она пожала плечами. — Я жила в жутком напряжении с того самого момента, как получила твое письмо, — Она попыталась улыбнуться.
Когда Энни не ответила, она встала и подошла к своему чемодану.
— Я привезла наши баночки.
Кэтрин чувствовала на себе взгляд Энни, пока открывала сумку и доставала импровизированные стаканчики.
— Странно, что ты такая тихая. Обычно тебя не остановить.
Она подошла к маленькому столику, поставила на него стаканчики и протянула руку за бутылкой.
— Я сама, — сказала Энни, откручивая крышку.
Кэтрин видела, что ее руки слегка дрожали, когда она наливала щедрые порции алкоголя в их памятные стаканы. Она осторожно поставила бутылку на стол, повернулась к Кэтрин и протянула ей стаканчик.
— За что пьем? — спросила Кэтрин.
Энни пожала плечами.
— За... перемены.
Она отсалютовала стаканом в сторону Кэтрин и быстро осушила его.
Кэтрин еще не успела сделать глоток, когда Энни налила себе вторую порцию.
— Что? — спросила Энни, заметив, что Кэтрин разглядывает ее.
— Я хочу знать, что происходит, — Кэтрин опустилась на один из двух стульев. — Знаю, ты злишься... или злилась. Но почему ты держишься так сдержанно и отстраненно? Я тоже нервничаю, но нам необязательно вести себя так.
— Вообще-то, обязательно, — ответила Энни и села на стул напротив нее.
— Нет, — глубоко вздохнув, сказала Кэтрин. — Не обязательно. Мы можем все исправить, — Она потянулась к руке Энни, но остановила себя на полпути. — То, что произошло на ферме... Я поступила неправильно, я должна была уехать с тобой.
Энни собиралась прервать ее, но Кэтрин подняла руку, останавливая ее.
— Нет, мне нужно сказать это. Ты можешь говорить, что угодно, когда я закончу, но сейчас позволь мне продолжить, — Она набрала в легкие воздуха, затем медленно выдохнула. — Когда ты уехала, я думала, моя жизнь закончилась. Ты приняла решение и не дала мне шанса хоть что-нибудь сказать, шанса доказать, что ты ошибаешься. Что бы ты тогда ни думала, но я не собиралась оставаться с Клайдом. Но когда ты уехала, мне уже ничего другого не оставалось.
Энни смотрела на нее, и Кэтрин заставила себя не отвести глаз.
— Я была так зла на тебя. Мне было больно. Но никогда, ни на одну секунду, я не переставала любить тебя! Я никогда, с того самого дня, когда впервые увидела тебя, не переставала тебя любить, — Она замолчала и снова глубоко вдохнула. — Я ухожу от Клайда. Сегодня, прямо сейчас. Все, что я беру с собой, находится в этом чемодане. Ты — это все, что мне нужно, и мне плевать, что думают по этому поводу другие. Я хочу построить свою жизнь с тобой.
Кэтрин замолчала. Она смотрела на Энни и пыталась понять, как та воспримет ее слова. С удивлением Кэтрин заметила, что Энни выглядит пораженной, — так, словно ее ударили обухом по голове. Она взяла ее руки в свои и сплела их пальцы.
— Я говорю это без всякого сомнения. Я отправлюсь с тобой туда, куда ты захочешь, сделаю все, что ты захочешь. Найду работу. Мы будем снимать квартиру вместе. Будем готовить друг другу завтрак, а по воскресеньям устраивать пикник в парке. — Она сжала пальцы Энни и заглянула ей в глаза. — Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Только с тобой. Я могу сделать это. Я могу дать тебе то, что тебе нужно, то, чего ты хочешь. Я могу любить тебя так, как ты того заслуживаешь.
Энни сидела, раскрыв рот, и потрясенно смотрела на нее. Она попыталась что-то сказать, но из горла не выходило ни звука. Она бросила взгляд на их сплетенные руки и до боли сжала пальцы Кэтрин. Затем подняла голову. По ее щекам бежали слезы.
— О, детка, — Кэтрин обняла ее. — Тсс, не плачь, пожалуйста. Что такое? Я думала, ты будешь счастлива услышать это. Я думала... В чем дело?
— Я не могу, — сквозь тяжелые рыдания сказала Энни. — Я приехала, чтобы сказать тебе это. Я... Ох, Кейт...
Страх охватил Кэтрин, и она вся сжалась, борясь с желанием отстраниться. Ей даже не пришло в голову задать вопрос, ответ на который теперь был очевиден.
— Ты встречаешься с кем-то другим.
Энни кивнула, но ничего не сказала.
— Ты встретила ее в Лос-Анджелесе?
Энни кивнула и шмыгнула носом.
— Ее зовут Дорис. Она танцовщица. Вот почему мы возвращаемся в Чикаго.

Глава 23

Лоренс, Канзас, 1997 год

— ЗНАЧИТ, МАМА рассказала вам эту историю? — Джоан с любопытством подалась вперед.
Миссис Йоккум поднесла стакан к губам и осушила его. Опустив стакан на стол, она посмотрела на бутылку "Эван Уильямс".
— Вам налить? — спросила Джоан.
Миссис Йоккум улыбнулась и кивнула.
— Думаю, еще один стаканчик мне не повредит. Тем более с этой историей.
— Настолько все сложно, да? — спросила Джоан, подходя к столу. Она налила порцию алкоголя в стакан миссис Йоккум.
— О, должна признаться, так оно и есть, — отозвалась та.
Джоан подошла к холодильнику и наполнила свой бокал вином.
— Я хочу услышать ее.
Она заткнула пустую бутылку пробкой и бросила ее в мусорное ведро.
Миссис Йоккум несколько долгих секунд рассматривала янтарную жидкость в своем стакане.
— Твоя мама приняла решение оставить твоего отца ради Энни. Но вот чего она не могла знать, так это намерений Энни. А оказалось, та хотела встретиться, чтобы навсегда поставить точку в их отношениях и сказать, что все кончено.
— Но я думала, их отношения закончились, когда Энни уехала после окончания войны, — сказала Джоан.
Миссис Йоккум подняла вверх указательный палец.
— И да и нет. Энни уехала, потому что думала, что твоя мама никогда не уйдет от твоего отца. Энни была человеком, который хотел или все, или ничего. Поэтому, когда она решила, что твоя мама не оставит твоего отца, она выбрала ничего. И она продолжила жить дальше.
— У нее появилась другая женщина, — сказала Джоан.
Миссис Йоккум кивнула.
— Танцовщица. Дорис.
Джоан тихо повторила это имя. Оно упоминалось в одном из писем матери.
— Вот почему Энни ехала через Канзас-Сити, — продолжила пожилая женщина. — Они жили в Лос-Анджелесе. Дорис не удавалось получить работу в кино, поэтому, когда ей предложили выступать на сцене в Чикаго, она согласилась. Дело в том, что она была родом из Канзас-Сити, и они решили заехать в город, чтобы она могла навестить свою семью.
Джоан удивленно откинулась на спинку стула.
Миссис Йоккум поднесла стакан к губам и глотнула виски.
— Значит, Энни переезжала в Чикаго вместе с этой женщиной, Дорис, — проговорила Джоан. — И они остановились в Канзас-Сити, чтобы она повидалась с семьей, а Энни могла бы... что? Ткнуть Кэтрин в это носом? Поставить жирную точку?
— Скорее, последнее, — ответила миссис Йоккум. — Она сказала, что должна что-то вернуть твоей матери. Но, мне кажется, на самом деле она хотела попрощаться с ней.
— Что она хотела вернуть? — тут же спросила Джоан.
— Кольцо, — ответила миссис Йоккум. — Кольцо с камнем “тигровый глаз”, которое Энни купила для твоей матери, когда они жили в Чикаго. Твоя мама увидела его в витрине антикварного магазина, когда они гуляли, и Энни тайком вернулась туда и купила его. Когда Кейт уехала из Чикаго со своей матерью, она прислала его Энни по почте.
— Почему она не вернула его, когда они были вместе в Биг Спрингс?
— Почему люди делают то, что делают? — Миссис Йоккум встретилась взглядом с Джоан и пожала плечами. — Может, Энни хотела вручить ей его как некий символ, когда Кейт оставит Клайда. Или, возможно, она понимала, что этого не произойдет, и хотела сохранить его как память. — Она многозначительно посмотрела на Джоан. — Трудно отпустить то, что ты так сильно любишь, даже если это всего лишь идея.
Джоан заерзала в кресле, услышав в этих словах параллель с ее собственной жизни.
— Значит, она встретилась с мамой, чтобы вернуть ей кольцо и сказать, что все кончено. — Она представила разочарование и боль матери, когда та поняла, что было слишком поздно. — И что было потом?
— Ну, разумеется, твоя мама была раздавлена, — сказала миссис Йоккум. — Она ехала к Энни, решительно настроенная начать новую жизнь. А вместо этого ее, можно сказать, отослали назад, не оставив надежды спасти то, что она потеряла.
Джоан подняла свой бокал с вином.
— Все это очень грустно.
— Да, — кивнула миссис Йоккум. — Но, может, теперь тебе понятно, почему твоя мама была такой, какой была.
Джоан пила вино и размышляла над словами миссис Йоккум. Это действительно объясняло многое в поведении матери. Внезапно она вспомнила еще кое-что.
— Но вы говорили, что отец узнал о романе, — сказала она. — Вы говорили, что он... что произошло убийство.
— Да, — Миссис Йоккум посмотрела на настенные часы.
Джон проследила за ее взглядом и с удивлением обнаружила, что шел уже одиннадцатый час. Ей очень хотелось узнать больше о том, что случилось, но она понимала, что после такого тяжелого дня и стресса, вызванного аварией Джейсона, миссис Йоккум нуждалась в отдыхе.
— Пожалуй, мне пора уходить.
— Извини, детка, — сказала миссис Йоккум. — Порой я совсем забываю о том, что стара, пока организм не напомнит мне об этом сам.
Джоан улыбнулась.
— Может, продолжим наш разговор завтра? Могу отвезти вас в больницу, если вы захотите повидать Джейсона. Я и сама хотела бы с ним встретиться. Прошло уже столько лет с тех пор, как мы виделись в последний раз.
— Вот это было бы хорошо. Уверена, он обрадуется.
Джоан оглядела кухню.
— Вам пора ложиться. Может, мне сначала прибраться тут? Чтобы вам утром не возиться со всей этой посудой.
— Точно как мать, — засмеялась миссис Йоккум. — Да ну ее, эту посуду. Это совсем не сложно. Я просто ополосну ее сейчас, а утром вымою.
— Тогда я оставлю вам лазанью? — предложила Джоан.
— О нет, не надо, — махнула рукой миссис Йоккум. — Ты должна забрать ее с собой. Я не буду ее есть. Это было угощение, но... возьми ее с собой.
— Хорошо, — Джоан взяла свою тарелку, вилку и стакан для сока и отнесла их в мойку. — Значит, я зайду утром? К десяти — половине одиннадцатого?
— Отлично, — ответила миссис Йоккум.

ВЕРНУВШИСЬ В ДОМ МАТЕРИ, Джоан опустилась на ступеньки крыльца и задумалась, глядя в темную даль улицы. Каково это — любить кого-то так сильно, так полно и глубоко, что готов отдать все, чтобы быть с этим человеком? Что чувствовала ее мать, когда Энни сообщила ей, что все кончено? Джоан было неприятно, когда Марк прекратил их отношения, но особой боли она не почувствовала. Да, они планировали оставить своих супругов, но это не было настоящей любовью — такой, как была у ее матери с Энни. Джоан с болью осознала, что ничто в ее жизни не изменится. Она так и останется замужем за Люком, так и будет проживать скучную, неинтересную жизнь. Она была беременна, но это ничего не меняло, ведь она даже не думала о том, чтобы сохранить этого ребенка.
Джоан снова задумалась, почему ее мать не сделала аборт. Ведь даже в пятидесятые годы это не было так уж сложно.
Наказание.
Это слово прозвучало так ясно, словно кто-то произнес его вслух. Мать родила ее не потому, что хотела ребенка. И осталась в браке без любви не потому, что так было нужно. Оба эти поступка были совершены в наказание себе. Джоан вдруг поняла, что таким образом мать себя наказывала. Но почему? За то, что любила женщину? После прочтения писем, которые мать написала Энни, она была уверена, что причина была не в этом. За измену? Она покачала головой. Нет. За причинение боли Энни? Возможно, но все указывало на то, что именно Энни была инициатором окончания их отношений. Скорей всего, причина крылась в истории с убийством.
Джоан задумчиво глядела вдаль, борясь с искушением вернуться к дому миссис Йоккум, постучать в дверь и потребовать рассказать ей всю историю до конца. Она посмотрела на соседний дом. В кухне все еще горел свет, и, словно подслушав ее мысли, пожилая женщина неожиданно подошла к окну. Джоан знала, что подглядывать нехорошо, но не могла отвести глаз и внимательно наблюдала, как миссис Йоккум исчезла и снова появилась у окна. Губы пожилой женщины шевелились, словно она разговаривала с кем-то — или с собой. “Может, она поет?” — подумала Джоан, борясь с желанием прокрасться к ее дому и посмотреть с более близкого расстояния.
Она заставила себя отвернуться, подняла голову и стала разглядывать звезды. Но они хранили молчание, не давали ответов. Она бросила взгляд на дом миссис Йоккум и чуть не подпрыгнула, увидев, что та стоит у окна и смотрит прямо на нее. Силуэт ее миниатюрной фигурки ярко выделялся на фоне освещенного прямоугольника.
Хотя Джоан не видела лица миссис Йоккум, она подняла руку и помахала ей. После недолгого колебания женщина ответила ей тем же. Так прошло еще несколько секунд, затем Джоан опустила ладони на колени и с легким стоном поднялась на ноги. Подойдя к двери своего дома, она обернулась и взглянула на окно миссис Йоккум. Свет уже был выключен, но Джоан чувствовала, что миссис Йоккум все еще стоит там и наблюдает за ней.

0

24

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО миссис Йоккум распахнула дверь прежде, чем Джоан успела постучать.
— Я почти готова, — сказала она, поворачиваясь и поспешно возвращаясь на кухню. — У меня курица в духовке, нужно ее выключить.
Джоан прошла в прихожую. То ли игра света, то ли запах дома миссис Йоккум напомнили ей об одном летнем дне, когда они с Джейсоном были детьми. Они были на улице, играли и обливались водой, а после — насквозь промокшие, грязные с ног до головы, все в прилипшей траве — забежали в дом. На кухне ее мать и миссис Йоккум пили лимонад и разговаривали. Вдруг Джейсон поскользнулся на полу и сильно ударился головой о ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж. Обе женщины бросились в комнату на плач Джейсона и испуганный вскрик Джоан.
— О, милый, ты в порядке? — Миссис Йоккум опустилась на колени перед сыном и принялась осматривать его.
— Джоан, я же тебе говорила не бегать в доме, — бранила девочку Кэтрин, пока миссис Йоккум покачивала Джейсона и шептала ему успокаивающие слова. — И посмотри на себя, ты натащила грязь и траву на чистый пол миссис Йоккум. Ты точно такая же, как твой отец!
Резкий голос матери и нелестное сравнение с человеком, которого, как знала маленькая Джоан, ее мать ненавидела, заставили ее зарыдать еще сильнее.
Миссис Йоккум взглянула на девочку и повернулась к Кэтрин.
— Кейт. Не могла бы ты принести немного льда? Нужно приложить его к шишке.
Как только Кэтрин исчезла на кухне, миссис Йоккум подняла руку и подозвала к себе Джоан. Когда девочка присела рядом, миссис Йоккум обняла ее за плечи и притянула ближе.
— Все в порядке, милая. Меня не беспокоит трава и грязь на полу. Ведь дом для того, чтобы в нем жили, правда? — Миссис Йоккум улыбнулась и поцеловала Джоан в макушку. — Главное, чтобы вам было весело. Чуть позже мы можем вместе навести здесь порядок.
Джоан прижалась к теплому телу миссис Йоккум, наслаждаясь чувством близости.
— Я правда такая, как мой отец? — Картины того, как он порет ее или ругается с матерью, промелькнули перед ее глазами.
— Нет, — успокаивающе сказала миссис Йоккум. — Нет. Ты такая же высокая, как он, но это ведь хорошо, — Она улыбнулась. — Ты хорошая девочка. Никогда не думай иначе.

Джоан думала об этих словах, пока ждала, когда миссис Йоккум выключит духовку и соберет вещи.
— Как давно ты не видела Джейсона? — спросила пожилая женщина, возвращаясь в комнату. Она держала в руках темную куртку и тканый шелковый шарф.
— Я как раз думала об этом утром, одеваясь, — ответила Джоан. — Кажется, последний раз был незадолго до того, как я вышла замуж.
— В таком случае, ты, наверное, и не узнаешь его. — Миссис Йоккум надела куртку и повязала на шею шарф. — Тем более сейчас, когда он стал ездить на этих железных конях.
— На мотоциклах? — уточнила Джоан.
— О, слава богу, нет, — миссис Йоккум рассмеялась. — Велосипеды. У него своя группа, они вместе колесят на велосипедах по всей стране. Все выходные так проводят. — Она покачала головой. — А затем все отправляются в бар, где распивают пиво. — Она рассмеялась. — Все эти крутые велосипеды... В моем представлении велосипед должен быть с толстыми шинами и корзиной спереди, а не таким, как эти хрупкие штуки, которые можно поднять двумя пальцами.
Джоан рассмеялась.
— Я сто лет не ездила на велосипеде. Наверное, с самого колледжа.
— Что ж, может статься, Джейсон начнет тебя уговаривать снова начать, так что будь готова.
Миссис Йоккум бросила взгляд в зеркало и поморщилась:
— Старость ужасная вещь. Я всегда пугаюсь, когда вижу, как на меня из зеркала смотрит эта старуха.
Джоан подошла ближе и встала позади миссис Йоккум. Наклонив голову, она принялась разглядывать свое собственное отражение.
— Я понимаю вас.
— Ты выглядишь прекрасно, — Миссис Йоккум встретилась с ней взглядом. В ее глазах была печаль. — Ты похожа на свою маму.
— Вы уже говорили это раньше, — Джоан нахмурилась и придала лицу строгое выражение. — Обычно я не замечаю нашего сходства, вот разве что когда сделаю так.
— Может, ты не хочешь замечать этого, — сказала миссис Йоккум.
Джоан ничего не ответила и повернулась к двери.
Они сели в машину и направились в больницу. Наконец Джоан могла поднять тему, которая не давала ей покоя со вчерашнего вечера.
— Вы можете рассказать мне об убийстве?
Миссис Йоккум глянула на Джоан и снова отвернулась к дороге.
— В коробке с письмами к Энни лежала гильза от патрона. Из писем мне известно, что Энни умерла, и я знаю, что дядя Бад считает, что помог кого-то убить. — Джоан сглотнула и продолжила. — Мне нужно знать правду, Летти. Дядя Бад и отец убили... Энни?

Глава 24

Биг Спрингс, Канзас, 1954 год

КЭТРИН ПОСПЕШНО ВОШЛА в темный дом. В этот раз репетиция хора затянулась. Когда все закончилось и любители посплетничать обсудили все новости, она отвезла Эмили домой, задержалась поболтала с Бадом, и домой добралась уже почти ночью.
— Кейт? — донесся с кухни голос Клайда.
— Это я, — устало отозвалась она, сняла шляпку и пошла на кухню, где муж обычно сидел, занимаясь счетами. — Извини, я задержалась. Репетиция оказалась слишком долгой, а затем я разговорилась с...
На пороге кухни она резко остановилась, увидев, как Клайд сидит, развалившись в кресле, а на столе перед ним стоит полупустая бутылка виски и пустой стакан.
— Что случилось? — спросила она.
Его лицо пылало яростью. Он поднял огромную руку, показывая ей смятый лист бумаги.
— Клайд, что? Кто-то умер? У тебя все в порядке?
— Что случилось? — повторил он заплетающимся языком, тыча бумагой в ее сторону. — Может, это ты мне скажешь, что случилось!
— Я не знаю, — сказала Кэтрин, искренне не понимая, в чем дело. Она шагнула ближе, чтобы посмотреть, что же его так разозлило.
— Чушь собачья! — бросил он, со стуком прихлопывая ладонью лист бумаги к столу и разглаживая его. — Ты очень хорошо знаешь, что это.
Холодный страх сковал Кэтрин, когда она взглянула на лист и узнала свой почерк. Это было письмо — одно из тех, которые она написала, но так и не отправила Энни после их встречи в Канзас-Сити. “Как он их нашел?” — промелькнуло у нее в голове.
— Клайд, — начала она. — Это старое письмо, которое...
— Мне плевать, сколько ему лет, — прорычал Клайд. — Я только хочу знать — это что, правда?
Кэтрин испуганно смотрела на него, не зная, что сказать.
— Это... правда? — Его глаза пылали яростью. — Ты правда тут шлялась бог знает с кем, пока я был на войне? — Он резко вскочил на ноги. — Встречалась с кем-то другим? Ты в самом деле не выносишь меня и терпеть не можешь находиться рядом со мной? — Он угрожающе навис над ней.
— Клайд, сядь, — напряженно сказала Кэтрин. — Если ты позволишь мне все объяснить...
— Мне следовало это понять, — сказал он с отвращением. — Фригидная сучка.
Он повернулся, пошатываясь подошел к столу и опустился в кресло. Поднял стакан, осушил его одним махом. И тут же наполнил снова.
— Ты не понимаешь, — сказала Кэтрин. — Это не то, что ты думаешь.
— Да неужели?
— Нет, — оправдывалась Кэтрин.
— Кейт, я знаю, — Клайд покачал головой. — Я всегда знал. Твоя мать сказала мне еще до того, как мы поженились. Наверное, я просто считал, что это пройдет — что это было так, глупая влюбленность по молодости, — он мрачно глядел в стакан и говорил, словно самому себе. — Не стоило мне быть таким дураком.
Он опрокинул очередной стакан и посмотрел на нее тяжелым взглядом.
— Все это время я думал, что ты была счастлива. Думал, что хоть немного дорог тебе. Но теперь... Теперь я знаю, что ты ненавидишь свою жизнь и ненавидишь себя. Ты никогда не была мне верной женой! — Он зло тряхнул головой. — Все эти ночи я лежал рядом с тобой, желал тебя, а ты в это время думала о... меня выворачивает от этой мысли.
Кэтрин выпрямила спину и сжала губы.
— Когда мы поженились...
— Я ждал, когда ты захочешь меня, — оборвал он, и его глаза странно заблестели. — Но я больше не собираюсь этого делать. Я возьму то, что принадлежит мне. Это мое право как твоего мужа. Ты моя жена. — Он ткнул себя пальцем в грудь. — Моя жена!
Он резко встал, опрокидывая стул, и двинулся на нее.
Кэтрин быстро повернулась. Все, что ей оставалось, — это попытаться убежать в другую комнату или наверх, в спальню, где можно было запереть дверь на замок.
Клайд схватил ее за руку и больно дернул, разворачивая к себе лицом.
— Сегодня ты будешь вести себя как моя жена, — прорычал он, наклоняясь к ней.
— Нет! — крикнула она, отворачивая от него свое лицо. — Ты пьян.
— Да! — прорычал он и ударил ее ладонью по лицу. — Сегодня ты моя и дашь мне то, что я хочу, или, клянусь богом, я тебя убью.
— Нет! — закричала она. — Мы договорились...
Он схватил ее за волосы и дернул голову вниз. Она боролась, изо всех сил пытаясь увернуться от него, но он был сильнее. Его рот грубо накрыл ее губы.
— Стой спокойно, — пробормотал он, твердо держа ее голову в своих руках. Его язык пытался проникнуть ей в рот.
— Прекрати!
Кэтрин пыталась кричать, но Клайд продолжал яростно и жестко целовать ее. Она почувствовала его возбуждение, когда он прижался к ней. Его рука сжала ее грудь, пальцы с силой щипали сосок через тонкую ткань ее платья и бюстгальтера.
— Пожалуйста, не надо, — просила она, когда он прижал ее к стене и опустил руку вниз, к своей ширинке. — Прошу, не делай этого.
Мужчина глухо зарычал, но ничего не сказал.
— Клайд...
— Я сказал тебе заткнуться! — заорал он, бросил возиться со своей ширинкой и снова ударил ее по лицу.
— А-а, — у нее вырвался крик боли.
Он схватил ее за плечи и как куклу швырнул на пол.
— Заткнись!
Кэтрин зарыдала, но не произнесла ни слова, когда он лег между ее ног, задрал ее юбку и разорвал на ней нижнее белье.
— Ты моя, — прорычал он, грубо входя в нее. — Моя.
Он повторял это слово вновь и вновь, с каждым новым толчком, приносящим раздирающую боль. Наконец он выдохнул и рухнул на нее.
Несколько минут Кэтрин лежала неподвижно. Затем она попыталась выбраться из-под его тяжелого тела.
— Нет, — прошептал он, удерживая ее. — Я еще не закончил.

— НЕ ВЫПУСКАЙ ЕЕ, — сказал Клайд Эмили на следующее утро.
Кэтрин стояла у окна в спальне, где она заперлась после того, как Клайд отключился. Она стояла так, чтобы ее не было видно с улицы, но сама она могла наблюдать за тем, что происходит внизу. Судя по всему, Клайд привел Эмили, чтобы та присмотрела за ней, пока они с Бадом куда-то отправятся.
— Что бы она тебе ни говорила, ни в коем случае не выпускай ее. Она моя жена, и будет так, как скажу я. Понятно?
Кэтрин увидела, что Эмили кивнула и посмотрела на Бада.
— Делай, как он говорит, — сказал тот неукоснительным тоном.
— Это будет легко, — добавил Клайд. — Она заперлась в спальне, но все равно... — Он посмотрел на Бада, тот кивнул. — В доме достаточно еды. Мы вернемся через пару дней.
Эмили переводила взгляд с Клайда на своего мужа и обратно.
— Куда вы едете?
— Это тебя не касается, — грубо отрезал Бад. — Просто следи, чтоб она не сбежала.
Эмили нахмурилась, но ничего не сказала. Несколько секунд спустя она сложила руки на животе.
— Это может показаться жестоким, но мы делаем это ради ее же блага, — Клайд замолчал и посмотрел на окно спальни. Кэтрин быстро спряталась, чтобы он ее не заметил. — Она пыталась навредить себе, — услышала она. — Она кинулась с лестницы. Кейт не в себе, понимаешь, о чем я? Она сочиняет истории о том, как все хотят причинить ей боль. Вчера ночью она даже начала кричать, что я пытаюсь избить ее.
Кэтрин потянулась, выглядывая во двор. Клайд снова повернулся к Эмили.
— Мы попытаемся найти доктора в Канзас-Сити, который сможет приехать сюда и помочь ей, — сказал Клайд.
Бад, стоящий около Эмили, кивнул.
— Но разве не лучше отвезти ее туда? — спросила та. — То есть, разве так будет не проще?
— Она не совсем в себе, и мы не сможем посадить ее в грузовик, — сказал Бад. — Клайд боится, что она навредит себе.
Кэтрин нахмурилась, расстроенная тем, что ее брат с такой легкостью поверил во всю эту чушь.
— Просто приглядывай за ней, — сказал Клайд. — Мы вернемся через несколько дней и, надеюсь, привезем с собой доктора.
— На это действительно нужно столько времени? — спросила Эмили.
— Может, и нет, но нам же придется долго этих докторов уговаривать приехать сюда, ждать, пока кто-нибудь согласится, — ответил Клайд.
Он опустил руку на плечо женщины и устало улыбнулся.
— Спасибо тебе, Эмили. Ты не знаешь, как трудно все это было. Я так переживаю за нее, но верю, что ты позаботишься о нашей девочке.
— Обязательно, — сказала Эмили. — С ней ничего не случится. Я обещаю.

КЛАЙД И БАД вернулись четыре дня спустя, усталые и изможденные. Кэтрин наблюдала из своего окна, как они выбрались из грузовика и направились к дому. Мужчины выглядели так, словно не спали все это время.
Эмили выбежала им навстречу.
— Удалось кого-нибудь найти?
— Нет. Мы побывали у всех докторов Канзас-Сити, но все бесполезно. Даже были в Чикаго и Сент-Луисе. Все они только одно и предлагают — поместить ее в дом для умалишенных. — Клайд грустно покачал головой. — Я не поступлю с ней так. Она должна быть здесь, со мной, с нами. Сейчас ей как никогда нужна семья.
— Вы выглядите уставшими, — сказала Эмили.
— Напрасно только ездили. Но, по крайней мере, мы попытались, — Клайд помолчал. — Как она?
Эмили пожала плечами и вздохнула.
— Она почти не выходила из комнаты, только в туалет. Я носила ей еду, но она едва прикоснулась к ней.
Клайд опустил голову и деланно вздохнул. Его притворство еще больше разозлило Кэтрин.
— Спасибо, что побыла с ней. — Он повернулся к Баду. — Не знаю, как тебе, но мне нужно поспать. Спасибо за помощь.
Бад кивнул и наклонился, чтобы поднять чемодан Эмили.
— Ты знаешь, где нас найти, если что-нибудь понадобится.
Он направился к своему пикапу, припаркованному под одним из больших тополей во дворе.
Клайд подождал, пока они отъедут, затем повернулся и посмотрел на окно спальни. Не желая прятаться, Кэтрин выпрямилась и прямо посмотрела ему в лицо. Он моргнул несколько раз, потом потер рукой шею. Постоял так некоторое время, словно раздумывая над чем-то. Наконец, решившись, мужчина направился к дому.
Кэтрин услышала его тяжелые шаги на лестнице и подошла к двери спальни.
— Кейт? Я знаю, что ты здесь.
Кэтрин не стала отвечать.
Он постучал.
— Уходи, — сказала она.
— Кэти...
Кэтрин с вызовом сложила руки на груди.
— Ладно, не важно. Я только хотел тебе кое-что отдать.
— Мне от тебя ничего не нужно! — выплюнула Кэтрин.
— Думаю, ты ошибаешься, — сказал он. — Впусти меня.
— Уходи, — снова повторила Кэтрин глухим голосом.
— Либо ты впустишь меня сама, либо я вышибу эту дверь, — отчетливо проговорил Клайд.
Кэтрин смотрела на дверь несколько секунд, затем шагнула к ней и повернула ключ в замке. Она приоткрыла дверь и выглянула в щель.
— Открой ее нормально, — сказал Клайд тоном, каким пытаются успокоить дикое животное. — Я не причиню тебе боли. Ты моя жена. Я люблю тебя.
— Чего ты хочешь? — Она не спешила исполнять его требование.
Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Клайд засунул руку в карман брюк, а потом вытянул вперед — кулак был сжат, костяшки пальцев опухли, на них виднелись ссадины.
— Протяни руку, — сказал он.
Она взглянула в его лицо и не увидела никаких угрожающих признаков того, что он собирается причинить ей боль. Очень осторожно она протянула руку. Подняв кулак над ее ладонью, Клайд медленно разжал пальцы. Ей на руку упала пустая гильза. Она была еще теплая от его ладони. Кэтрин непонимающе посмотрела на нее, затем перевела взгляд на заросшее щетиной лицо Клайда.
— Я просто хотел тебе сообщить, что твоей “любви” больше нет. Бад был со мной и может подтвердить, что это правда. И я говорю тебе это, потому что мы в последний раз обсуждаем эту ситуацию. Но запомни одно... — Он схватил Кэтрин за подбородок и резко дернул ее лицо вверх, так, чтобы заставить смотреть ему в глаза. — Если ты еще раз перейдешь мне дорогу, тебя ждет такая же судьба.
Кэтрин смотрела, как он развернулся, прошел по коридору и спустился вниз. Она опустила взгляд на гильзу в своей руке и почувствовала, как сжалось сердце. Она думала, что муж и Бад отправились куда-нибудь напиться, но ей и в голову не могло прийти, что они поедут в Чикаго и найдут Энни.
Наверное, он блефует. Клайд не мог бы убить женщину, нет? Кэтрин почувствовала, как по телу пробежала холодная дрожь: еще пять дней назад она и подумать не могла, что он способен на изнасилование, да и вообще на жестокость. Она разглядывала гильзу, все больше осознавая, что совсем не знает мужчину, за которого вышла замуж, не знает, чего от него можно ждать. Она медленно закрыла дверь и заперла ее на замок.
Кэтрин подошла к зеркалу и стала рассматривать свое отражение. Синяки от ударов стали желтовато-зелеными. Она прикоснулась пальцем к самому большому из них, и ее пронзило понимание того, что слова Клайда оказались правдой. Ее глаза наполнились слезами, сердце сжалось от невыносимой боли. Она упала на кровать, свернулась в клубок, прижимая колени к груди, и разрыдалась.
— Энни, — тихо прошептала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Энни. Энни. Энни…

Глава 25

Лоренс, Канзас, 1997 год

— Отец и дядя Бад убили Энни?
Вопрос повис в воздухе, миссис Йоккум смотрела вперед и молчала.
Джоан ждала. Она дала себе слово ничего не говорить до тех пор, пока миссис Йоккум не скажет ей то, что она хочет знать. Так прошло несколько долгих минут — Джоан вела машину, миссис Йоккум размышляла.
Наконец миссис Йоккум тяжело вздохнула и повернулась к Джоан.
— Из уважения к твоей матери мне пришлось скрыть от тебя часть правды. Но прошлой ночью я много об этом думала и, несмотря на желание твоей мамы, решила, что будет несправедливо утаивать это от тебя. Я скажу тебе все, что ты захочешь узнать.
Впереди показалась больница. Джоан включила левый поворотник и заехала на парковку для посетителей. Припарковав машину и заглушив мотор, она поняла, что, при всем желании узнать правду, она этого боится.
Джоан повернулась к миссис Йоккум.
— Всего за одну неделю я узнала, что моя мама была лесбиянкой, отец — насильником, и что, скорей всего, он и мой дядя были убийцами, — Она покачала головой. — По сравнению с этим, мои проблемы начинают казаться сущими пустяками.
Миссис Йоккум нахмурилась.
— У тебя проблемы?
Искреннее беспокойство, прозвучавшее в голосе женщины и отразившееся в ее глазах, чуть не обрушило стену, за которой скрывала свои чувства Джоан. Она опустила взгляд, чувствуя, как подступают слезы, и кашлянула.
— Я не могу об этом говорить. Если начну, то не смогу сдержать слез. А если начну плакать, то не уверена, что смогу остановиться.
Миссис Йоккум подняла скрюченную от возраста руку и нежно сжала запястье Джоан. Под старческой кожей вздувались вены.
— Все настолько плохо?
Джоан кивнула.
— Детка, расскажи мне, что происходит, — мягко попросила ее миссис Йоккум. — Может, я смогу тебе помочь.
— Даже не знаю, с чего начать, — хрипло ответила Джоан. Она раздраженно развела руками. — Я не люблю своего мужа. У меня был роман, и теперь я беременна от другого мужчины. Я записалась на аборт, и все, чего мне хочется, это сбежать от этой жизни. Как мать, я ничем не лучше мамы. Я такая же, как она.
По щекам женщины потекли слезы.
— Ох, милая моя, — Миссис Йоккум отстегнула ремень безопасности. — Иди сюда. — Она раскрыла объятия и притянула к себе Джоан. — Тсс. Все хорошо. С тобой все в порядке. А твоя мама... было много того, что ты не знала... не могла знать. Но мне кажется, время настало. — Она вздохнула и посмотрела в сторону больницы. — Сейчас мне нужно идти, но если сегодня вечером ты будешь свободна, я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.
Джоан выпрямилась и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Она посмотрела на припаркованный перед ними серый фургон, затем кивнула.
— Хорошо, — сказала она и, после недолгого колебания, добавила: — Послушайте, я знаю, что говорила, что хочу повидать Джейсона, но я не уверена, что готова к этому прямо сейчас. Но я могу заехать и забрать вас позже или...
— Нет, — отказалась миссис Йоккум, сжимая ручку дверцы. — Я могу вызвать такси, или Сьюзен отвезет меня домой. — Она медленно выбралась из машины, затем наклонилась и сказала: — Мы поговорим, когда я вернусь домой. Обещаю.
Она захлопнула дверь, помахала и медленно пошла к зданию больницы. Только когда она оказалась внутри, Джоан завела машину и выехала на дорогу. Некоторое время она бесцельно ездила по улицам Лоренса, разглядывая новые здания, которые появились в городе за время ее отсутствия. В конце концов, она развернулась и поехала к городскому кладбищу.
Джоан ехала по извилистым аллеям, пока не оказалась у могилы матери. Кэтрин всегда говорила, что не хочет покоиться на семейном кладбище в Биг Спрингс, рядом с могилой Клайда. Вместо этого она выбрала для себя место на кладбище Лоренса.
Женщина сидела в машине и рассматривала каменное надгробие на могиле матери. Мать заказала его заранее, но установили его совсем недавно, и Джоан видела его впервые. Надпись была простой и лаконичной: “Кэтрин Хендерсон Спенсер, 27 декабря, 1912 — 20 сентября, 1997”. Земля все еще лежала бугорком на ее могиле, не успев просесть. Вдруг Джоан заметила, что камень у соседней могилы был точно такой же, что и у ее мамы.
Джоан выбралась из машины, чтобы ближе рассмотреть соседнюю могилу. Земля была засеяна травой, и, судя по всему, на этом месте еще никто не был похоронен. Однако по неутрамбованной земле у изголовья плит было видно, что надгробные камни на обеих могилах установлены примерно в одно время.
— Интересно... — Джоан нахмурилась. — Может, она для меня место приготовила?
Женщина более внимательно оглядела камень, но не обнаружила ничего, что указывало бы на имя владельца участка или того, кто когда-нибудь здесь упокоится. Может, ей удастся узнать это в администрации кладбища? Она могла бы притвориться, что хочет купить это место для себя. Это не должно вызвать никаких подозрений. Какая дочь не хотела бы быть похоронена рядом со своей матерью? А если окажется, что мать купила его для нее, ей и не придется притворяться удивленной.
Джоан вернулась к машине и поехала к административному зданию кладбища. Когда она вошла в помещение, из-за полированного стола ей навстречу поднялась женщина. У нее были темно-каштановые волосы, она была примерно тех же лет, что и Джоан.
— Доброе утро, — приветливо поздоровалась она. — Чем могу помочь?
Джоан заморгала, пытаясь привыкнуть к яркому освещению офиса.
— Я хотела бы купить место рядом с могилой матери.
— Конечно, — сказала женщина. — Как звали вашу маму?
— Спенсер, — ответила Джоан. — Кэтрин Спенсер.
Женщина записала имя на листке бумаги, повернулась к компьютеру, и ее идеально наманикюренные пальцы запорхали над клавиатурой.
— И какое место вас интересует?
— Справа от ее могилы, — сказала Джоан.
Женщина вбила в компьютер еще какую-то информацию.
— Ох, мне очень жаль, но это место не продается. — Она повела мышкой, опуская страницу ниже. — Совсем недалеко есть место, которое можно купить. Оно не так близко, как это, но...
— Я правда очень хочу то, что рядом с мамой, — прервала ее Джоан. — Вы не можете сказать мне, кому оно принадлежит? Я хотела бы связаться с этим человеком и узнать, не согласится ли он продать мне его.
Женщина повернулась к Джоан и с сожалением улыбнулась.
— Мне жаль, но я не могу разглашать эту информацию. Она конфиденциальная.
— Разве эта информация не в открытом доступе? — быстро спросила Джоан. — То есть, технически, это же земельное владение, разве нет?
— Ну да, но... — начала женщина.
Джоан решила воспользоваться ситуацией.
— Есть здесь кто-то, у кого вы могли бы узнать точно? — Она попыталась выдавить из себя несколько слез. — Мы с мамой были так близки. Мы не могли находиться вдали друг от друга слишком долго... и... мы хотели бы оставаться вместе и после смерти. — Она наклонилась вперед и легко коснулась руки женщины. — Прошу вас.
Регистратор посмотрела на нее и вздохнула.
— Давайте я проконсультируюсь с администратором? Можете подождать здесь?
— Конечно.
Женщина поднялась и исчезла за дверью. Джоан посчитала до пяти, тихо встала со своего места и наклонилась над стойкой регистрации, пытаясь заглянуть в компьютер. Она слышала приглушенные голоса регистратора и еще какой-то женщины за дверью, пока рассматривала информацию на мониторе. Открытая страница содержала сведения о могиле матери. Джоан заметила еще одно свернутое окно. Кинув быстрый взгляд на дверь, за которой скрылась женщина, она наклонилась и щелкнула по второму окну.
Не веря своим глазам, Джоан смотрела на имя, появившееся на мониторе.
— О господи, — прошептала она. — Это миссис Йоккум!

0

25

ПОТРЯСЕННАЯ, ДЖОАН ПОСПЕШНО ВЫСКОЧИЛА из здания. Она не удивилась, когда регистратор сообщила ей, что не может раскрыть эту информацию, — в ответ она прошептала, что все понимает, и тут же распрощалась.
— Миссис Йоккум, — произнесла Джоан, направляясь к машине. — Какого черта она выбрала себе место на кладбище рядом с могилой мамы?
Она села в машину и завела мотор. Они были лучшими подругами, это она знала, но это не объясняло, почему они решили купить совмещенную могилу. Вот только если... ее мать и миссис Йоккум стали любовницами?
Джоан выехала с кладбища. Внезапно раздался противный скрежет — и ее вдруг мотнуло вправо, к пассажирскому сиденью. Она охнула, когда ее голова врезалась в приборную панель, тело неловко вывернулось, грудь и бок вспыхнули болью там, где она ударилась ими о руль. Затем несколько минут стояла полная тишина.
— Боже, леди, вы в порядке? — раздался рядом мужской голос.
Джоан повернула голову и поморщилась, увидев, что кто-то заглядывает в разбитое стекло с водительской стороны. Мужчина смотрел на нее, в его широко распахнутых глазах читалась тревога. Она оцепенело моргнула, чувствуя острую боль в левом глазу. Подняв трясущуюся руку, она вытерла слезы и увидела, что пальцы перепачканы кровью.
— Как вы? — снова спросил мужчина. — Мне так жаль! Я не успел затормозить. Вы так неожиданно выехали... Господи, вы в порядке?
Джоан кивнула и вздрогнула от боли. Она схватилась за дверную ручку и неловко потянула ее на себя. Ничего не произошло.
— Вы не сможете выйти, — сказал мужчина. — Дверь повреждена. Вам нужно попробовать с другой стороны. Вы можете передвинуться?
— Я... — Джоан чувствовала себя так, словно была пьяна. — Мне нужно выбраться отсюда.
— Давайте вы просто посидите и подождете, — предложил мужчина. — Полиция и скорая уже в пути. Просто оставайтесь на месте.
— Я не могу остаться, — Джоан начала ползти к соседней двери, превозмогая боль. Она вдруг осознала, что не пристегнула ремень безопасности. — Они выпишут мне штраф.
— Леди, оставайтесь на месте, — повторил мужчина.
Джоан слышала звук приближающихся сирен. Она из последних сил подалась вперед и открыла дверь. Все ее тело ныло, когда она выпрямилась и медленно выбралась из машины. Вой сирен становился все громче.
— Я в порядке, — сказала она мужчине, который подбежал к ней. — Все хорошо. Мне только нужно… — Затуманившимися глазами она посмотрела на него. — Мне нужно... прилечь.
Джоан пошатнулась, борясь с белым облаком, окутывающим ее сознание.
— Все хорошо, — сказал мужчина, подхватывая ее. — Я вас держу.

— ДЖОАНИ?
Голос доносился до нее откуда-то издалека. Джоан попыталась открыть глаза, но ощутила, что ее веки слишком тяжелы для этого.
— Джоани? Детка, проснись.
Джоан вдруг почувствовала панику. Она не знала, где находится. Она хотела подвинуться, сесть, бороться, но не могла. Ее руки и ноги были тяжелыми, неподвижными.
— Кажется, она приходит в себя, — в этот раз голос был мужским. — Я позову медсестру.
— Джоани, дорогая, все хорошо. Ты в безопасности. Мы здесь, рядом с тобой.
Голос был знакомым. Голос пожилой женщины. Ее мать? Эта мысль показалась ей неправильной, но... Джоан с трудом разлепила губы.
— Мам?
— Все хорошо, милая, — снова раздался тот же голос. — Мы с тобой. Ты в больнице. Люк здесь.
— Люк? — прохрипела Джоан. Говорить стало легче, хотя она все еще не могла открыть глаза. — Мама?
Она услышала тихий смех.
— Нет, солнышко, — прозвучал ответ. — Это Летти. Летти Йоккум. Твоя соседка.
— Миссис Йоккум, — повторила Джоан.
С этим именем было что-то связано, ей нужно было поговорить с миссис Йоккум о чем-то... о чем-то важном. Она снова попыталась разлепить веки. Они словно склеились. Потребовались большие усилия, прежде чем ей удалось приоткрыть глаза.
— С возвращением! Меня зовут Салли.
Она никогда раньше не видела эту женщину, хотя, судя по ее форме, та была либо врачом, либо медсестрой. Женщина ласково улыбнулась Джоан и повернулась к аппарату рядом с ее койкой, в котором что-то пищало.
Джоан пришлось несколько раз медленно моргнуть, прежде чем у нее получилось  удержать глаза открытыми. Она с трудом огляделась.
Люк стоял с одной стороны койки, а чуть позади, на стуле, сидела миссис Йоккум и держала ее за руку. Джоан повернула голову, чтобы взглянуть на них, и они оба ей улыбнулись. Движение вызвало боль в голове, и она поморщилась.
— ... ваше имя?
Джоан заставила себя повернуть голову и сосредоточить внимание на Салли. Та спрашивала ее имя.
— Джоан, — хрипло сказала она.
— А фамилия?
— О’Коннор, — Джоан сглотнула. — Можно мне немного воды?
— Конечно, — кивнула Салли. — Через пару секунд я принесу вам немного льда. Только позвольте мне сначала задать вам несколько вопросов, хорошо? Вы можете сказать, какой сегодня день?
Джоан прикрыла глаза и попыталась сконцентрироваться.
— У меня  голова раскалывается.
— Я знаю, — сказала Салли. — Вы сильно ударились головой. Вы помните, какой сегодня день?
Джоан задумалась.
— Это тот же самый день, когда я попала в аварию?
Салли кивнула.
— Вторник.
— Отлично, — сказала Салли. — Скажите, что последнее вы помните?
Джоан нахмурилась и попыталась вспомнить. Она была на кладбище. И уезжала, когда в нее врезался автомобиль.
— Я выезжала на дорогу, и другая машина врезалась в мою, — сказала Джоан. — Там был мужчина, который помог мне выбраться из машины.
— Все верно. Очень хорошо! — Салли потрепала Джоан по ноге. — Пойду принесу вам лед.
Она повернулась, отодвинула занавеску и вышла из палаты.
— Привет, детка, — тихо произнес Люк, подошел ближе и взял ее за руку. — Как ты себя чувствуешь?
— Извини, — ответила Джоан. — Голова очень болит.
Он кивнул и вяло улыбнулся.
— Тебе повезло. Я слышал, что машина в ужасном состоянии. Но это ничего, — тут же добавил он, — мы купим новую.
— Как сильно я пострадала? — спросила Джоан.
Люк бросил взгляд на миссис Йоккум.
— У тебя сотрясение, сломан нос и несколько ребер, и… — Он снова посмотрел на миссис Йоккум, которая кивнула ему. — И ты потеряла ребенка.
— Ребенка... — Джоан прикрыла глаза.
— Джоан, почему ты не сказала мне, что беременна? — спросил Люк.
— Я... у меня не было возможности со всеми этими делами и смертью мамы... — Джоан замолчала. Смерть мамы, кладбище, могила. Она открыла глаза и посмотрела на миссис Йоккум. — У вас могила рядом с маминой.
Миссис Йоккум посмотрела на Люка, затем на Джоан.
— Я должна оставить вас наедине, — произнесла она, поднимаясь на ноги.
— Нет, — попыталась остановить ее Джоан. — Мне нужно знать, почему...
— Джоан, — прервал ее Люк. — Ты можешь поговорить с ней об этом позже. Сейчас тебе нужно отдохнуть. Ты... тебе нужен отдых.
— Но... — беспомощно начала она, когда миссис Йоккум вышла из комнаты.
Люк подождал, когда они останутся вдвоем, прежде чем присесть на край кровати.
— Джоан, почему ты не сказала мне о беременности?
Джоан закрыла глаза, меньше всего на свете она хотела обсуждать это сейчас.
— Я не знаю, Люк. Просто... — Из ее глаз хлынули слезы.
— Но ты знала, да? — мягко спросил он.
Джоан порывалась солгать, но вместо этого вздохнула и кивнула.
— Знала.
Люк молча поднялся и подошел к окну.
— Врач сказал, что срок был три месяца.
Джоан смотрела на него, но молчала. Было понятно, что он уже все подсчитал.
— В тот месяц меня почти не было в городе. А когда я вернулся, мы не... — Он вздохнул и потер рукой подбородок. — Поэтому ты мне не сказала, да?
— Люк, — начала Джоан.
В комнату вошла Салли.
— Вот и я. — Она поставила голубой пластиковый кувшин и два стакана на столик у койки Джоан. — Воды или льда?
— Льда, пожалуйста, — сказала Джоан, радуясь ее появлению.
Салли протянула пациентке один из стаканов.
— Я вернусь через несколько минут и измерю ваши показатели. А пока отдыхайте.
Джоан благодарно кивнула, откинулась на подушки и закрыла глаза. Когда она открыла их, Люк все так же неподвижно стоял у окна, спиной к ней, и смотрел в темноту.
— Я только хочу знать, был ли он моим.
В его голосе звучала злость. Она долго не отвечала, но наконец, прочистив горло, сказала:
— Нет. Он был не твой.
— Тот парень с работы? — наконец спросил он.
— Да, — призналась Джоан.
Люк зло усмехнулся, его плечи напряглись.
— Ты любишь его?
— Нет.
Он резко обернулся и посмотрел на нее.
— Тогда почему?
— Послушай, — резче, чем собиралась, ответила Джоан. — Дело не в тебе. И не в нас. Это было из-за меня, — Она осторожно прикоснулась к своей голове. — Это было то, чего хотела я. Не ты. Не дети. Не работа. Чего хотела я сама.
Люк посмотрел на нее, его глаза недобро блестели.
— И что я теперь должен делать?
— Не знаю. Здесь есть дела, которыми мне еще нужно заняться. И мне нужно о многом подумать. — Их взгляды пересеклись, в ее глазах сквозило сожаление. — Дело не в тебе.
— И?..
— Мне нужно время, — сказала она и добавила мягче: — Думаю, тебе нужно вернуться домой.
— Вернуться домой, — фыркнул он. — Значит, просто поехать домой и оставить тебя здесь.
— Да.
— Это из-за Марка? — Она слышала ревность в его голосе. — Он здесь или... Он остановился с тобой, в доме твоей матери? Поэтому ты не звонила?
— Нет. Между нами все кончено, — Она вздохнула. — Мне просто нужно... время. Время, чтобы понять, кто я и что я делаю в этой жизни.
— Ты жена и мать, — сказал Люк. — Ты помощник юриста. У тебя жизнь в Чикаго... с нами.
— Я знаю! — Джоан прикрыла глаза. — Но может, я не хочу этого больше.
— Чего именно? — спросил Люк.
Джоан открыла глаза, встретила его взгляд и покачала головой.
— Я не знаю.
— Невероятно! Это просто невероятно. — Люк со злостью схватил свою куртку со стула и направился к двери. — Не звони ни мне, ни детям до тех пор, пока не решишь, чего хочешь. У тебя есть неделя. — Он поднял палец. — А если к тому времени от тебя не будет никаких известий, то можешь вообще не возвращаться домой.
Он развернулся и вышел за дверь.

ДЖОАН ПРОСНУЛАСЬ и увидела сидящую рядом с ее койкой миссис Йоккум.
— Ты проснулась, — сказала та, гладя ее по руке. — Ты спала, как ребенок.
Джоан попыталась присесть и тут же сморщилась от боли.
— Хочешь, я позову медсестру?
Джоан покачала головой.
— Думаю, я справлюсь сама.
Она снова приподнялась и, наконец, смогла устроиться поудобнее.
— Мне жаль, что ты потеряла ребенка, — наконец заговорила миссис Йоккум.
Джоан сжала губы, кивнула и закрыла глаза. Она не хотела говорить об этом.
— Почему у вас могила рядом с маминой? — Она открыла глаза. Миссис Йоккум подняла голову. — Вы были любовницами?
Миссис Йоккум опустила взгляд, а когда снова подняла голову, в ее глазах стояли слезы.
— Мы обрели счастье довольно поздно. Я очень любила твою маму.
— Вот откуда вы так подробно знаете то, что произошло с моим отцом и Энни, и все остальное, — сказала Джоан. — Мама рассказала вам.
— Здесь нечто большее, но да, ты права. Я умоляла ее рассказать тебе все самой, но… — Она пожала плечами.
Джоан смотрела на нее несколько долгих мгновений, пытаясь представить свою мать и миссис Йоккум вместе.
— Я не понимаю, — наконец, проговорила она. — Когда это началось? Вы уже были вместе в те времена, когда мы с Джейсоном были детьми?
— Да, — кивнула миссис Йоккум.
— Так что это было... чем-то вроде восстановления для мамы? — спросила Джоан. — Вы оплакивали мужа? Вам обеим было одиноко?
Миссис Йоккум улыбнулась.
— Нет, ничего подобного.
— Тогда что?
Миссис Йоккум отвела взгляд от Джоан и несколько секунд смотрела на медицинскую аппаратуру. Затем она глубоко вздохнула.
— Джейсон не мой сын. По крайней мере, биологически.
Джоан нахмурилась, не понимая, какое отношение имеет ко всему этому происхождение Джейсона.
— Я не понимаю.
— Мать Джейсона умерла почти сразу же после его рождения, — сказала миссис Йоккум. — Я пообещала ей, что, если что-нибудь случится, я возьму Джейсона и воспитаю его как родного.

Глава 26

Чикаго, Иллинойс, 1959 год

ЭННИ ОСТАНОВИЛАСЬ в дверях квартиры, просматривая почту. На самом деле, письма она и не ждала. Единственной, кто мог бы ей написать, была Дорис, но и это было невозможно: она уехала в свадебное путешествие.
— Нэнси, ты дома? — позвала Энни из коридора.
Ответа не последовало, хотя Энни показалось, что она услышала какие-то звуки, доносящиеся из спальни Нэнси.
— Нэнси?
Энни пошла к спальне. Оттуда доносились тихие звуки, которые обычно издавал Джейсон, когда играл в своей детской кроватке. Она осторожно толкнула дверь.
Нэнси лежала на боку. Джейсон сидел в своей кроватке и грыз деревянную ложку, которая в последнее время стала его любимой игрушкой. Энни улыбнулась малышу, тихо подошла к кроватке и с любовью отвела темные кудри с его лба. Он посмотрел на нее своими огромными карими глазами и протянул ей свою ложку.
— Нет, спасибо, — прошептала она, качая головой. — Нет, спасибо, малыш.
Она взглянула на лежащую Нэнси и снова посмотрела на мальчика. Нэнси много спала последние несколько месяцев. У нее началась депрессия после рождения Джейсона. Энни со своей стороны принимала участие в жизни женщины и ее сына, взяв на себя многие обязанности по дому.
— Твоя мама опять спит? — прошептала она. — Может, тогда ты пойдешь со мной в гостиную и немного поиграешь там?
Энни вытащила мальчика из кроватки, и тот радостно засмеялся. Она повернулась, чтобы убедиться, что они не разбудили Нэнси. Та даже не шелохнулась. Присмотревшись, Энни увидела, что та лежит странно неподвижно.
— Нэнси? — громко окликнула ее Энни.
Она услышала панику в своем голосе.
— Нэнси. Нэнси, проснись! — Она осторожно опустила Джейсона в кроватку и поспешила к постели подруги. Как только она коснулась плеча Нэнси, ей стало понятно, что та мертва. Она отпрянула.
— О господи, — выдохнула она. — Черт!
Женщина оглядела комнату в поисках объяснения. Все было как обычно. Но, опустив взгляд, она увидела бутылку джина и маленький аптекарский пузырек. Он был пуст. Она перевела взгляд на застывшее лицо Нэнси. Позади нее Джейсон лепетал что-то на своем детском языке.
Энни знала, что ей нужно вызвать полицию, но она боялась того, что могло произойти с Джейсоном в этом случае. Она взглянула на малыша. Ей могут разрешить заботиться о нем, но что, если нет? Она нахмурилась, вспоминая разговор, который завела Нэнси неделю назад.
Она готовила ужин, а Нэнси сидела за кухонным столом. Они болтали о погоде, когда Нэнси вдруг неожиданно сказала:
— Энни, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.
Удивленная взволнованностью в ее голосе, Энни отложила нож и повернулась к подруге.
— Конечно. Что-то случилось?
Нэнси вздохнула и провела пальцем по металлической окантовке стола.
— Я не знаю, — Она смущенно рассмеялась. — Может, и ничего. Просто я так устала. Мне кажется, со мной что-то не так.
Энни подошла к мойке, ополоснула руки и присела около женщины.
— Милая, в чем дело?
Нэнси искоса глянула на Энни и снова опустила взгляд на свои руки.
— С тех пор, как родился ребенок... — Она беспомощно пожала плечами. — Я чувствую себя так, словно из меня вытекла вся жизнь.
— Я знаю, — Энни сжала руку Нэнси. — Но это нормально. Тебе просто нужно сходить к врачу. Он посоветует, как тебе поправиться.
Нэнси неубедительно засмеялась.
— Думаю, ты права, — Она помолчала. — Но что, если это что-то серьезное? — Она подняла глаза на Энни. — Обещай мне, что если со мной что-нибудь случится, ты не допустишь, чтобы Джейсон вырос без матери.
Энни моргнула.
— Не говори так, — Она снова сжала руку Нэнси. — С тобой все в порядке.
— Нет, не в порядке, — возразила та. — И я должна быть уверенной, что ты позаботишься о мальчике.
— Нэнси, — тихо сказала Энни, заглядывая ей в лицо. — Ты позаботилась обо мне, когда мне не к кому было обратиться. Ты приняла меня такой, какая я есть, и ты ни разу не осудила меня. Вы двое — моя семья, и я обещаю, если что-нибудь случится, я не допущу, чтобы Джейсон остался сиротой. — Она улыбнулась. — Но ничего не произойдет. Ты просто немного подавлена, вот и все.
— И обещай мне, что никогда не расскажешь Эду, что у него есть сын, — продолжала Нэнси.
— Я не скажу. — Энни покачала головой.
— Обещай мне, — На лице Нэнси отразился страх.
— Я обещаю.
— Спасибо, — мягко сказала Нэнси, прикрывая глаза. — Большое спасибо.
— Есть что-то, о чем ты мне не говоришь? — спросила Энни подругу.
Та открыла глаза и улыбнулась.
— Нет. Вовсе нет.

“Но определенно что-то было”, — подумала Энни, толкнув ногой пустой пузырек. Нэнси планировала свою смерть уже тогда.
За ее спиной лепетание Джейсона переросло в громкий плач. Энни поспешила к кроватке. Маленький мальчик протянул к ней свои пухлые ручки, и она взяла его на руки.
— Шшш, — успокаивающе прошептала она, целуя его в голову. — Все в порядке. Все будет хорошо. Нам только нужно решить, что делать.
Энни нежно качала его на руках, шагая по комнате. У нее появилась идея. Она быстро посадила Джейсона в кроватку и пошла в гостиную, где, как она знала, Нэнси хранила бумагу. Она взяла один лист и конверт, авторучка лежала тут же. Если она собиралась сделать это, то нужно было поторапливаться и подготовить все до того, как она вызовет полицию, до того, как передумает. Женщина вернулась на кухню и села за стол. Она подумала, затем сняла с ручки колпачок.

Тем, кого это касается:
Я, Нэнси Луиз Йоккум, находясь в ясном уме и твердой памяти, выражаю свое последнее желание в этом завещании. В связи с отсутствием кровных родственников, я завещаю следующее:
Шарлотта Эннетт Беннетт, я оставляю на твое попечительство, как мы договаривались ранее, моего сына — Джейсона Аллена Йоккума. Он хороший мальчик, и я знаю, что ты любишь его, как родная мать. У меня нет семьи, и я уверена, что ты позаботишься о нем даже лучше, чем смогла бы я.
Джейсон Аллен Йоккум, я оставляю тебе все свое имущество, включая медальон с изображением святого Христофора, принадлежащий моему отцу. Он носил его во время войны, и святой Христофор сберег его. Надеюсь, он сделает то же и для тебя. Я люблю тебя, сынок, и я хочу, чтобы ты знал, что я глубоко сожалею о том, что не смогла стать свидетелем того, как ты растешь и становишься настоящим мужчиной, каким, я уверена, ты станешь.
Всем, кто читает это, — пожалуйста, выполните мое последнее желание в соответствии с написанным.
Нэнси Луиза Йоккум.

Энни поставила на документе дату девятимесячной давности. Затем она нашла другую авторучку и подписалась своим именем, как свидетель, и добавила еще одну подпись под именем Эндрю Стрэттона. Закончив, она откинулась на спинку стула и посмотрела на бумагу. Она пыталась изобразить почерк Нэнси, но не была уверена, насколько хорошо ей это удалось. Она пожала плечами. Это все, что она могла сделать. Она осторожно сложила письмо, положила его в конверт и отнесла в спальню, где оставила его на прикроватном столике. Джейсон, который к этому времени перестал плакать, с любопытством смотрел на нее.
— Ну что ж, — сказала ему Энни. — Дело сделано. Пора вызывать полицию и ждать решения.
Она подошла к кроватке и взяла малыша на руки. Он заерзал в ее руках, и ее глаза наполнились слезами.
— Мы остались вдвоем, дружок, — прошептала она, крепко прижимая его к себе. — Двое сирот. Но мы не одни. Обещаю, пока я буду жива, у тебя всегда будет семья.

— Я ЗНАЛА, что она беспокоилась о своем здоровье, — сказала Энни полицейскому детективу. — На прошлой неделе она говорила, что собирается пойти к врачу. В последнее время она была такой усталой. Рождение Джейсона отняло у нее все силы.
Детектив, представившийся как Лоренс Риддл, кивнул и что-то записал в свой блокнот.
— Как вы познакомились с миссис Йоккум?
— Мы вместе работали, — сказала Энни. — А потом, когда я искала жилье, она предложила мне переехать к ней. Она собиралась рожать, и я помогала ей до и после рождения ребенка.
Энни посмотрела на тело Нэнси и заставила себя прослезиться. Риддл неловко поежился, старательно глядя куда угодно, только не на нее.
— Она казалась вам печальной?
— Она... — Энни сглотнула и пересадила Джейсона с одной руки на другую. — Да. На прошлой неделе она снова заговорила о Джейсоне и напомнила мне о моем обещании усыновить его, если с ней что-нибудь случится. Она говорила, что очень утомлена. Сказала, что ей кажется, будто с ней что-то не так.
Риддл кивнул и снова что-то записал в своем блокноте.
— Она покончила с собой, да? — Энни попыталась придать своему голосу удивление.
— Все указывает на это, — признал детектив. — Пустой аптекарский пузырек и алкоголь…
Энни заплакала, и детектив коснулся ее плеча.
— Она позаботилась о том, чтобы ее последнее желание не осталось без внимания.
— Последнее желание? — Энни удивленно посмотрела на него.
— Она оставила завещание на тумбочке. Возможно, вы его не заметили, но оно лежало так, что сразу бросалось в глаза. Многие люди оставляют предсмертные записки. Не в этом случае, но завещание только подтверждает ее намерения.
Детектив засунул руку во внутренний карман своего мешковатого пиджака и достал конверт, содержащий торопливо набросанную Энни подделку.
— У нее были какие-нибудь враги, о которых вы знали? — спросил Риддл. — Я не думаю, что это убийство. Но нам нужно проверить все факты.
— Понимаю, — кивнула Энни, целую Джейсона в макушку. Она сделала вид, что задумалась, затем покачала головой. — Я не могу вспомнить ничего такого.
— А что насчет отца ребенка? — спросил Риддл.
— Не думаю, что она сама знала, кем он был, — соврала Энни.
Риддл кивнул.
— Что вы можете сказать о родителях мисс Йоккум?
— Они оба мертвы, — ответила Энни. — Она была единственным ребенком. В этом мы были похожи.
Риддл опять что-то записал и повернулся к кровати, чтобы взглянуть на бездыханное тело Нэнси. Работники из судмедэкспертизы готовились его забрать.
— Парни... — остановил их Риддл.
Они выпрямились и отошли от кровати.
Мужчина повернулся к Энни и тепло улыбнулся.
— Вам не стоит это видеть. Может, пройдем в кухню, там закончим наш разговор?
Энни посмотрела на застывшее тело Нэнси и мужчин, стоящих рядом с носилками, и кивнула.
— А что будет с Джейсоном? — спросила она, когда они сели за кухонный стол.
— Ну, это решать не нам, но мне кажется, что ее желание может быть удовлетворено. Нам нужно подождать официального объявления причины смерти, но, как я вижу, сомнений в суициде нет. Есть заверенное свидетелями завещание, которое некому оспорить, — Риддл поднял конверт с завещанием и пожал плечами. — Вы хотите взять ребенка?
Энни решительно кивнула.
— Я присматривала за ним с того дня, как он родился. Он мне почти как сын, если вы понимаете, о чем я.
— Конечно, — понимающе кивнул Риддл. — Не думаю, что у вас будут какие-то проблемы в этом случае.
Энни облегченно вздохнула и, наклонив голову, поцеловала Джейсона, заснувшего на ее руках, несмотря на активное движение в квартире. Риддл захлопнул свой блокнот и положил его на стол, поверх поддельного завещания. Он вытащил визитную карточку из кармана и протянул ее Энни. Затем сложил руки на столе и посмотрел на нее и Джейсона.
— Ну что ж... — наконец, сказал он.
Энни подняла на него глаза, и он грустно улыбнулся ей.
— Я очень сочувствую вашей потере, — Мужчина взял блокнот и неловко поднялся на ноги. — Я с вами свяжусь.
— Спасибо, — хрипло сказала Энни, еле сдерживая подступающие слезы.
Она судорожно сглотнула и тоже поднялась на ноги. Риддл, который наблюдал за ней со смешанным чувством неловкости и жалости, смущенно потрепал ее по плечу.
— Я сам найду выход, — сказал он и, быстро развернувшись, вышел прежде, чем она успела что-либо ответить.
Санитары уже унесли тело Нэнси, и с уходом Риддла в квартире стало тихо и пусто. Энни оглядела кухню и бесцельно прошлась по гостиной. Потом она зашла в спальню Нэнси. Она умерла, и теперь Энни снова осталась одна.

0

26

Глава 27

Лоренс, Канзас, 1960 год

КЭТРИН СТОЯЛА у мойки перед окном и рьяно отмывала противень от прилипших остатков запеканки. Она слышала, как по двору бегала Джоан, играя в какую-то свою игру: сперва она со всей прыти мчалась в конец двора, а затем медленно возвращалась, чтобы снова повторить то же самое.
С тех пор как два месяца назад их соседи съехали, Джоан не с кем было играть и она начала придумывать свои игры. Игры в основном состояли в том, что она бегала или ползала по земле с длинной палкой, которую она называла своим ружьем — Браун Бесс. Это была отсылка к одной из ее самых любимых историй о Даниэле Буне*. Кэтрин улыбнулась. Джоан была умным ребенком, это было понятно с самого начала, и Кэтрин не упускала возможности почаще читать ей. Девочка отлично запоминала подробности и выучила наизусть многие истории о Даниэле Буне.

*Даниэль Бун (англ. Daniel Boone; 22 октября (2 ноября) 1734 — 26 сентября 1820) — американский первопоселенец и охотник, чьи приключения сделали его одним из первых народных героев Соединённых Штатов Америки. Известен своими приключениями на территории современного штата Кентукки. Даниэль Бун стал в своем роде легендой, особенно после того, как в 1784 году была опубликована его книга о приключениях, сделавшая его знаменитым в Америке и Европе. После смерти его имя часто было объектом выдуманных историй и сказок. Его приключения (настоящие и легендарные) оказали огромное влияние на создание в американском фольклоре эталона Героя Запада.

Возможно, это было не заметно, но Кэтрин гордилась своей дочерью. Она знала, что ее считали суровой женщиной и неласковой матерью. И, наверное, так оно и было. Но после изнасилования, после убийства Энни что-то в ней изменилось. Женщина словно потеряла способность чувствовать. Она пыталась любить Джоан. И она любила Джоан. Но, как она ни старалась, каждый раз, глядя на свою дочь, она вспоминала о той ночи, когда этот ребенок был зачат, и о своей великой утрате.
Поначалу Кэтрин не верила, что Клайд убил Энни. Она не думала, что он мог совершить такое. Хотя раньше она не думала, что он способен и на изнасилование. Она считала, что таким образом он пытался наказать ее. Но разговор с невесткой расставил все по своим местам.
Кэтрин пошла повидать Эмили в середине дня, зная, что в это время Бад не бывает дома. Эмили открыла дверь только через несколько минут настойчивого стука и, выйдя на крыльцо, не пригласила Кэтрин в дом. Невестка смотрела на нее со смесью отвращения и презрения. Она держала на руках ребенка.
— Что ты здесь делаешь? — Эмили бросила опасливый взгляд на дорогу. Она покачала на руках сына, Сета, и зашептала ему что-то успокаивающее.
— Эмили, я не знаю, что сказал тебе Бад, но... — начала Кэтрин.
— Бад рассказал мне все, — натянуто произнесла Эмили.
— Тогда, прошу, скажи мне, что случилось, когда они уехали, — попросила ее Кэтрин. — Я должна знать, правда ли это. Они действительно... убили?..
— Я не понимаю, как ты можешь смотреть на себя в зеркало, — оборвала ее Эмили. — Клайд хороший человек, а ты... Кэти, как ты могла?
— Ты не понимаешь, — начала Кэтрин.
— О нет, я все хорошо понимаю, — зло бросила Эмили. — Ты просто не могла оставить все в прошлом, да? Нет, тебе надо было посмеяться над единственным мужчиной, который согласился жениться на тебе, чтобы спасти твою репутацию! — Она с гримасой отвращением покачала головой. — Они сделали то, что должны были. Никто никогда не сможет найти тело.
Она посмотрела на Кэтрин и тихим, полным ярости голосом добавила:
— Я тебя ненавижу! Из-за тебя моему мужу пришлось пойти на такое! И теперь ему жить с этим до самого Судного дня. Пожалуйста, уходи и никогда не приходи больше в этот дом. Тебе здесь не рады. Может, Клайд и решил не рвать с тобой, но нам-то не обязательно поддерживать с тобой отношения.
С этими словами Эмили развернулась, вошла в дом и захлопнула за собой дверь.
Кэтрин стояла, как вкопанная. Несколько минут спустя она повернулась и побрела к грузовику, ничего перед собой не видя. До этого момента в ее сердце теплился маленький луч надежды, что все, что рассказал ей Клайд, было обманом. Но теперь этот луч потух... Энни была мертва.
Три недели спустя Кэтрин обнаружила, что беременна.
Она не хотела ребенка, но даже не думала о том, чтобы сделать аборт. После того, что случилось с Клэр, эта мысль была ей невыносима. А когда Клайд, который после изнасилования часто требовал исполнения супружеских обязанностей, узнал, что она беременна, у нее не осталось выбора.
Во всем этом не было вины Джоан. Кэтрин понимала это. Но все произошедшее и то, что она была вынуждена родить ребенка, заставляли ее смотреть на дочь другими глазами. Она хотела любить Джоан, но что-то внутри нее было сломано. Теперь любовь стала для нее всего лишь пустым словом.
Кэтрин отошла от мойки, устав от чистки и еще больше от мрачных мыслей, которые преследовали ее целый день. Она взяла кухонное полотенце и начала вытирать руки насухо, но вдруг замерла, понимая, что уже давно не слышала, как Джоан носится мимо окна.
Она выглянула на задний двор, а потом на улицу. С той стороны доносился голос Джоан. Кэтрин поспешила к входной двери и увидела, что дочь стоит на тротуаре и разговаривает с какой-то женщиной, которая держит на руках маленького темноволосого ребенка. Женщина стояла к ней спиной, но Кэтрин видела, что та внимательно слушает и кивает в ответ на взволнованное щебетание Джоан.
Женщина что-то сказала девочке, а затем пошла к машине, припаркованной на другой стороне улицы. Джоан смотрела им вслед, а когда маленький мальчик помахал ей на прощание, она подняла руку и помахала ему в ответ. Когда они сели в машину, Джоан повернулась и увидела, что Кэтрин стоит на крыльце. Сообразив, что ее, скорее всего, ждет выволочка, она медленно поплелась к дому.
— Что я тебе говорила про разговоры с незнакомыми людьми? — резко сказала Кэтрин, как только девочка поднялась по ступенькам. — Ты понятия не имеешь, кто эта женщина. Она могла запросто увезти тебя с собой.
— Извини, — робко пробормотала Джоан.
Кэтрин вздохнула и, смягчившись, спросила дочь:
. — Так что она хотела?
— Она хотела знать, кто я и почему я играю сама по себе, — ответила Джоан. — Я сказала ей, что Джули и Сара раньше жили рядом, но потом съехали.
— Джоани, ты не можешь делиться такой информацией с людьми, которых ты не знаешь, — Кэтрин старалась, чтобы ее голос звучал не слишком жестко. — Это был ее сын?
— Его зовут Джейсон, ему два года.
— И это все, что она хотела? — с подозрением спросила Кэтрин.
— Она спросила, сколько мне лет, — Джоан широко улыбнулась. — И еще она поинтересовалась, красива ли моя мама так же, как я.
Кэтрин прищурилась и выглянула за дверь. Машина все еще стояла под деревом через дорогу.
— Джоан, ты должна меня слушаться. Я не хочу, чтобы ты разговаривала с ней или с кем-нибудь ещё, кого ты не знаешь. Ты поняла?
Джоан кивнула.
— Да.
— Что — да? — переспросила Кэтрин.
— Да, поняла.

ЭННИ СИДЕЛА в машине и смотрела, как маленькая девочка идет к дому. Она почувствовала, как заколотилось сердце, когда в окне показался знакомый силуэт Кэтрин. Энни из последних сил сдерживала желание побежать к дому и схватить ее в объятия. Она взглянула на Джейсона, который радостно ей улыбался.
Энни была очень удивлена, обнаружив, что у Кэтрин есть дочь. Ее замутило при мысли о том, как это могло произойти. “Однако, — сказала она себе, — у тебя был шанс, но ты выбрала другой путь и вернулась в Чикаго с Дорис”. Было ясно, что жизнь Кэтрин продолжалась дальше, без нее. Это казалось невероятным, но теперь у них обеих были дети. Маленькая девочка, Джоан, казалась очень резвым ребенком: она так бойко объясняла Энни, во что она играет и почему играет одна. Ее друзья переехали. Энни снова посмотрела на соседний дом. Было бы глупо надеяться на то, что он все еще не продан.
— Ты хотел бы жить в настоящем доме? — обратилась она к Джейсону, который смотрел на нее, не понимая, что она говорит, но при этом горел желанием ее порадовать.
— Де-ево, — он указал пальцем на большой раскидистый клен перед пустующим домом.
Энни улыбнулась.
— Да. Дерево. Скоро это будет наше дерево. Как только мы узнаем, кто владелец этого дома и сколько он за него хочет.
— Де-ево, — снова сказал Джейсон.
Энни прижалась губами к его макушке, затем завела машину. Мотор заревел, и она быстро выехала на дорогу. Она знала, что первым делом ей нужно найти адвоката и заключить сделку на покупку дома, все остальное как-нибудь устроится.

— МАМА! — позвала Джоан.
Кэтрин услышала, как хлопнула входная дверь. Нахмурившись, она поспешила из кухни.
Джоани резко притормозила.
— Мама, знаешь, что?! Знаешь?
— Джоани, сколько раз я тебе говорила не бегать в доме и не хлопать дверьми? — устало произнесла Кэтрин.
— Прости, — Девочка опустила голову.
Кэтрин вздохнула, в очередной раз напоминая себе, что Джоан была лишь маленькой девочкой, полной энергии. Она была не виновата в том, что Кэтрин уставала или что у нее болела голова. Женщина попыталась смягчить выражение лица.
— Так что там было такое срочное, что ты неслась по дому, как дикий индеец, чтобы сообщить мне об этом? — спросила она.
— О, мама! — воскликнула взволнованная Джоан. — Какие-то мужчины носят вещи в соседний дом. Я видела их! И я снова видела ту женщину и маленького мальчика!
Кэтрин потянулась и выглянула за дверь. Там действительно стоял грузовик.
— Ты разговаривала с ней или с ее мужем?
Джоан покачала головой.
— Ты сказала мне не делать этого.
Кэтрин моргнула и удивленно посмотрела на свою дочь.
— Хорошая девочка, — Она ласково погладила ее по плечу.
От этой похвалы Джоан вся засветилась.
— Можно я посмотрю? Я не буду подходить близко.
— Сейчас время ланча, — напомнила Кэтрин. — Может, после.
— Но я хочу поиграть с Джейсоном, — сказала Джоан. — Пожалуйста!
— Джоан, — Кэтрин чувствовала, что начинает терять терпение. — Иди помой руки перед едой.
Джоан прищурилась и сложила руки на груди. Выражение лица дочери сейчас очень напоминало Кэтрин ее собственное. Женщина едва сдержала улыбку, несмотря на раздражение. Она разглядывала дочь несколько секунд, потом смягчилась.
— Хочешь, я почитаю тебе после ланча? — предложила она. — Мы могли бы почитать про Нэнси Дрю.
Джоан неопределенно пожала плечами.
— В любом случае, тебе нужно съесть ланч, — Мать кивнула в сторону кухни. — Сэндвич с ветчиной и овощи. И будь осторожна с крошками, я только что подмела.
Джоан исчезла в кухне, а Кэтрин подошла к двери и стала наблюдать за новыми соседями. Та самая стройная женщина, которую она видела с Джоан раньше, стояла на крыльце соседнего дома. На ней все так же были солнечные очки, только в этот раз ее темные волосы были собраны в хвост.
Кэтрин видела лишь ее профиль. Женщина сказала что-то одному из грузчиков и указала на диван, стоящий на тротуаре. Что-то в том, как она стояла и двигалась, заставило Кэтрин подумать об Энни. Ее сердце больно дернулось.
Это обманчивое видение преследовало ее и раньше. После известия о смерти Энни Кэтрин не могла выйти из дома без того, чтобы не увидеть ее в каждой встречной женщине. В первый миг ее сердце наполнялось радостью, а потом так же резко ухало вниз — в ту минуту, когда она понимала, что эта женщина не Энни и совсем не похожа на Энни. Поначалу это поддерживало в ней надежду, но теперь лишь причиняло боль.
Кэтрин заставила себя отойти от двери и вернуться на кухню, где дочка тут же принялась в красках рассказывать о женщине, ее сыне, их мебели.
Джоан засунула в рот последний кусок сэндвича и встала.
— Можно мне теперь пойти на улицу?
Кэтрин забавляла настойчивость дочери, хотя она старалась не показывать этого.
— Да. Но оставайся на крыльце или во дворе и не мешай новым соседям и грузчикам, — она посмотрела на дочь и добавила: — Я говорю серьезно.
Джоан кивнула, отодвинула стул и спокойно вышла из кухни. Кэтрин слышала, как девочка, едва оказавшись за дверью, тут же помчалась по коридору. Входная дверь хлопнула. Кэтрин вздрогнула и прижала пальцы к вискам. Сегодня всякий шум казался ей слишком громким — привычный симптом надвигающейся мигрени. Она знала, что к вечеру будет лежать в кровати с холодным компрессом на лбу. Клайду самому придется готовить ужин себе и Джоан.
Мысль о муже заставила ее нахмуриться. За все годы, прошедшие с момента убийства Энни и рождения Джоан, она едва перекинулась с ним парой слов. Их объединяла не только нелюбовь друг к другу, но и то, что она нуждалась в его финансовой поддержке, а он в том, чтобы кто-то заботился о его доме и дочери. Даже когда они решили перебраться в Лоренс, они говорили лишь то, что было нужно для организации переезда. Ужины проходили в холодной тишине до тех пор, пока Джоан не научилась говорить. Теперь она заполняла их молчание своими рассказами о прошедшем дне.
Кэтрин продолжала массировать виски. “Это будет ужасная мигрень”, — подумала она. Возможно, ей даже придется выпить лекарство, которое выписал ей доктор Томпсон на тот случай, когда боль станет невыносимой.
Она вздохнула и поднялась на ноги. Может, ей лучше отправиться в свою комнату? Кэтрин прошла по коридору и остановилась на лестнице, собираясь позвать дочь в дом. Она выглянула и посмотрела на крыльцо. Девочки нигде не было видно.
— Черт, — тихо выругалась она, выходя на улицу. Джоан сидела в траве и играла с темноволосым мальчиком. — Джоани. Разве я не сказала тебе не отходить от дома?
— Не ругай ее, это моя вина.
Этот голос она не могла перепутать ни с чьим другим.
Кэтрин резко повернулась в сторону женщины, стоящей на соседнем крыльце. Впервые она увидела ее лицо. Женщина смущенно улыбнулась, сняла солнечные очки и опустила их в карман своего комбинезона.
Кэтрин почувствовала, как отхлынула от лица кровь, и поднесла к губам дрожащую руку. Женщина выглядела точно как Энни. Она быстро сбежала по ступенькам и поспешно прошла по траве к дому Кэтрин. Взгляд знакомых темных глаз встретился со взглядом Кэтрин, когда женщина поднялась на крыльцо и остановилась перед ней.
— Здравствуй, Кейт, — мягко сказала женщина.
Кэтрин неловко отступила назад и слегка покачнулась.
— Что это? — Она тревожно переводила взгляд с лица женщина на дорогу и обратно. — Кто вы?
— Это я, — сказала Энни.
— Ты не настоящая, — запинаясь, проговорила Кэтрин. — Это... это какая-то жестокая шутка. Это Клайд нанял вас, чтобы сделать мне больно, да?
Энни нахмурилась и протянула к ней руку. Кэтрин отбросила ее.
— Не прикасайтесь ко мне.
Она смотрела на женщину, которая выглядела точно как Энни. Все ее тело тряслось. Боль в голове усилилась, и она почувствовала слабость в коленях.
— Кейт, — Энни странно на нее смотрела. — Я знаю, это неожиданно, и могу представить, как ты злишься, но...
— Кто вы? — снова спросила Кэтрин.
— Это я, — сказала Энни и добавила намного тише: — Энни.
— Этого не может быть! — Шум в ушах Кэтрин становился невыносимым. Она покачнулась, борясь с наступающей на нее темнотой. — Ты мертва.
Губы Энни дернулись.
— Мертва? Нет, конечно. Хотя, может, именно этого ты и желала после нашей последней встречи, но нет. — Она покачала головой. — Я очень даже жива.
— Нет, — Кэтрин затрясла головой. — Клайд убил тебя. У меня есть гильза, подтверждающая это.
Энни непонимающе смотрела на Кэтрин.
— Я не видела Клайда с тех пор, как мы катались на коньках в 1932 году, — Она нахмурилась.
— Нет, — дрожащим голосом произнесла Кэтрин. — Он узнал о нас. Он нашел письмо, которое я написала тебе. Они с Бадом отправились в Чикаго. Они убили тебя!
Энни снова протянула руку и коснулась Кэтрин. Та вздрогнула, но не оттолкнула ее. Она знала это прикосновение. Это была Энни. Гул в голове начал потихоньку затихать.
— Милая, послушай меня. Никто не находил и не убивал меня. Я в порядке. — Она посмотрела на Джейсона и Джоан, играющих вместе, затем на соседний дом. — Я знаю, что должна была рассказать тебе, должна была связаться с тобой, прежде чем переезжать сюда. Но я подумала, если ты узнаешь, что это я, ты откажешься. Подумала, что ты не позволишь мне быть рядом с тобой, поэтому... — Она пожала плечами и улыбнулась.
Потрясенная женщина смотрела на нее. Энни неловко замялась, затем шагнула ближе. Кэтрин почувствовала знакомый запах шампуня и аромат, который мог принадлежать только Энни.
— Слушай, я понимаю, что сейчас не место и не время, но мне нужно тебе о многом сказать. — Улыбка Энни погасла, и она стала серьезной. — Я люблю тебя, Кейт. Я всегда любила тебя. И я больше не могу жить без тебя. Я знаю, что ты замужем за Клайдом. Я знаю, что у тебя есть дочь, и я не стану это разрушать. — Она судорожно сглотнула и глубоко вздохнула. — Я не ожидаю, что мы станем близки. Просто я хочу... мне нужно... быть рядом с тобой. Ты и Джейсон — это вся моя семья, и я больше не откажусь от тебя. Ты можешь сама установить рамки. Все, чего я прошу, это позволить мне быть частью твоей жизни.
Кэтрин моргнула и вдруг осознала опасность ситуации.
— Ты не можешь оставаться здесь. Если Клайд увидит тебя, он не станет обманывать меня, что убил тебя, он правда это сделает! Тебе нужно уехать. Куда-нибудь в безопасное место, — Она в тревоге посмотрела на дорогу. — Энни, ты не можешь жить здесь. Если он тебя увидит...
— Кейт, успокойся. — Энни взяла ее за плечи и легонько встряхнула. — Послушай меня. Никто никого не убьет.
— Но Клайд знает о нас! Он...
— Клайд даже не узнает, кто я. Он видел меня всего однажды, да и то я была вся закутана в зимнюю одежду. К тому же...
В этот момент Кэтрин с ужасом увидела, что к дому медленно приближается старый грузовик Клайда.
Энни широко распахнутыми глазами посмотрела на Кэтрин.
— Тебе нужно спрятаться, — быстро проговорила та.
— Нет, — твердо ответила Энни. — Я не собираюсь прятаться, и я не собираюсь уезжать. Больше нет. Я все улажу.
Клайд выбрался из грузовика и направился к дому. На нем был грязный рабочий комбинезон и шляпа. В одной руке он нес черную металлическую коробку для ланча. Прищурившись, он поднялся по лестнице на крыльцо.
— Здравствуйте, — приветливо сказала Энни.
Клайд посмотрел на нее, затем бросил взгляд на Кэтрин.
— Я ваша новая соседка, — представилась Энни, протягивая руку. Он взял ее в свою и коротко пожал. — Я Летти Йоккум, а это мой сын — Джейсон.
Она кивнула туда, где играли Джоан и Джейсон.
— Леди, — сказал мужчина, наклоняя голову. — Приятно познакомиться. Я Клайд Спенсер, и, кажется, вы уже познакомились с моей женой Кейт.
— Да, — просто сказала Энни. — И с вашей дочерью Джоан. Она очень милая.
— Спасибо, — Клайд улыбнулся. — Она еще та озорница.
Он посмотрел на грузчиков, заносящих оставшиеся вещи в дом.
— Муж слишком занят, чтобы заняться этим самому?
— Я вдова, — сказала Энни.
— О... мне очень жаль. — Клайд глянул на свои потертые ботинки, затем перевел взгляд на Кэтрин. — Я заехал, только чтобы забрать кое-какие вещи. Гидравлический шланг лопнул. Нужно ехать в автомагазин и покупать новый. — Он посмотрел на Энни и снова склонил голову в полупоклоне. — Что ж... Было приятно познакомиться.
— Взаимно.
Он улыбнулся, открыл дверь и прошел в дом.
Кэтрин ошарашенно смотрела на Энни.
— Видишь? — мягко сказала Энни, улыбаясь. — Он меня не узнал.
Кэтрин моргнула и прошептала.
— Ты совсем сумасшедшая. Со временем он может догадаться.
— Кейт, послушай меня, — Энни взяла ее под руку и отвела от двери. — Я позволила тебе уйти один раз, и это была самая большая ошибка в моей жизни. Я не совершу ее вновь. Мне плевать, узнает ли он меня, постарается ли убить или... все остальное. Я хочу быть рядом с тобой, и ты не можешь остановить меня. Ты можешь не замечать меня. Ты можешь притвориться, что меня здесь нет, но я никуда не уйду.
Прежде чем Кэтрин сумела бы ей возразить, Энни повернулась и спустилась вниз по лестнице.
— Ты знаешь, где меня найти, если захочешь поговорить, — бросила она через плечо.

КЭТРИН ЛЕЖАЛА на кровати с холодным компрессом на лбу. Мигрень отступила, но теперь ее одолевали лихорадочные мысли. Только одно сейчас имело значение — Энни. Она почувствовала, как забилось ее сердце при этой мысли. Энни не умерла! Она была жива и все еще любила ее, все еще хотела ее. Кэтрин была ошеломлена, она дрожала от восторга и волнения.
Впервые за эти годы Кэтрин позволила себе подумать о событиях той ночи, когда Клайд изнасиловал ее. Тогда он сказал, что знает о ней, что ее мать все рассказала ему, а он все равно женился на ней, чтобы спасти ее репутацию. Впервые женщина задумалась о том, что же на самом деле рассказала ему мать. Она вдруг поняла, что, когда Клайд был на войне и она сообщила ему, что Энни стала их постоялицей, в его реакции не было никакого расстройства. Он даже был рад, что у них таким образом появятся дополнительные деньги. И ведь муж отвез ее повидаться с Энни в тот день, в Канзас-Сити, — в день, когда она собиралась бросить его и сбежать с Энни. А сегодня он вообще не узнал ее.
— Он не мог убить Энни, потому что он и не знал о ней, — прошептала Кэтрин. — Почему я не поняла этого раньше? Как я могла быть такой глупой?
Тогда кого Клайд и Бад убили, если действительно убили? Или они только сказали это, чтобы причинить ей боль? Она покачала головой, вспоминая свой разговор с Эмили и ее уверенность, что никто не сможет найти тело.
Кэтрин встала и подошла к окну. Свет лился из одного окна на втором этаже в доме Энни. Наверное, она распаковывает вещи. Или, может, Энни ждет ее? Кэтрин посмотрела на часы на ночной тумбочке. Уже было далеко за полночь. Клайд и Джоан давно спят. Женщина тихо подошла к шкафу и надела блузку и комбинезон. Потом бесшумно спустилась по лестнице и вышла за дверь.
Она подошла к крыльцу Энни.
— Я уже думала, что ты не придешь, — раздался из темноты тихий голос.
Кэтрин присмотрелась и увидела Энни, сидящую на крыльце в кресле-качалке.
— Я... — Она помолчала. — Мне жаль, что я так повела себя сегодня днем. Столько всего произошло, и...
— Иди сюда, — сказала Энни.
Кэтрин медленно поднялась по ступенькам.
Энни перестала раскачиваться.
Кэтрин встала перед ней.
— Не могу поверить, что это на самом деле ты.
Энни взяла руку Кэтрин и легко сжала ее, лаская пальцем ее мягкую кожу. Чувствуя тепло прикосновения, Кэтрин нежно погладила Энни по щеке другой рукой. Она обхватила ее лицо и провела пальцами по ее губам.
Энни вздохнула, и Кэтрин почувствовала знакомый трепет тела. Она подошла ближе, когда Энни встала. Их тела находились в сантиметре друг от друга, и Кэтрин ощутила аромат виски, исходящий от Энни. Это был сладкий и очень знакомый запах. Она улыбнулась.
Они стояли так несколько минут, дыша одним воздухом, а потом Энни притянула к себе лицо Кэтрин. Та закрыла глаза, когда Энни легко поцеловала ее лоб, щеки и, наконец, ее губы. Она вздохнула, крепче прижалась к ней и приоткрыла губы, впуская в себя язык Энни. Спустя секунды поцелуй стал более требовательным, и из груди Кэтрин вырвался вздох.
— О господи, — прошептала Энни, когда они прервались, чтобы глотнуть воздуха. Она погладила Кэтрин по спине и провела ладонями по ее рукам к плечам. — Я так скучала по тебе. Я...
Кэтрин заставила ее замолчать, накрыв ее губы новым страстным поцелуем.
— Потом, — тихо прошептала Кэтрин. — Мы поговорим потом.
Она прижалась к Энни всем телом и была награждена тихим стоном. Кэтрин наклонила голову, чтобы снова ее поцеловать, но Энни остановила ее.
— В дом, — прохрипела она. — Давай зайдем в дом.
Кэтрин кивнула и позволила женщине провести ее по темному коридору первого этажа.
— Твой сын... — начала Кэтрин.
— Спит глубоким сном, — Энни потянула ее к лестнице. — А если и нет, мы все равно закроем дверь на замок. Сегодня нас ничто не сможет остановить.

Глава 28

Лоренс, Канзас, 1997 год.

ДЖОАН НЕДОВЕРЧИВО смотрела на миссис Йоккум.
— Вы — Энни?
Миссис Йоккум кивнула.
— И все это время, все эти годы, вы...
— Да, — мягко сказала миссис Йоккум.
— Вот почему вы знаете все так подробно, — Джоан покачала головой. — И отец ничего не подозревал?
— Нет. Уверена, он так никогда и не узнал, кто я и какие у меня были отношения с твоей мамой, в прошлом или в настоящем, — Миссис Йоккум покачала головой. — Я не знаю, что сказала ему твоя бабушка и почему он все-таки решил жениться на твоей маме. Но не думаю, что это было как-то связано с нашими отношениями. Полагаю, он думал, что причина всему была в безответной любви Кэти к Элберту Расселу. Это парень, с которым когда-то встречалась твоя мама.
— И вы... как вы... я не понимаю, — пробормотала Джоан. — Когда она узнала, что вы живы и все еще любите ее, почему она не ушла от него? Почему она осталась с ним, если ненавидела его и любила вас?
— Потому что я не позволила ей сделать это, — Миссис Йоккум засмеялась. — Забавно, правда? До той встречи я столько лет пыталась донести до нее, что не нужно так беспокоиться о том, что люди скажут. Но именно я настояла, чтобы она осталась с твоим отцом до тех пор, пока ты не вырастешь и не покинешь дом. То же самое касалось Джейсона. Это больше не было только нашим делом. У нас были дети. И вы были самым главным.
Джоан в удивлении покачала головой.
— Она любила тебя, — сказала миссис Йоккум. — И она гордилась тобой.
Джоан откинулась на подушку и закрыла глаза.
— Не думаю, что сейчас она чувствовала бы то же самое, миссис Йоккум. Моя жизнь — сплошное разочарование.
— Летти, — поправила ее миссис Йоккум.
— Летти, — повторила Джоан и открыла глаза. — Почему не Энни?
Миссис Йоккум слегка улыбнулась.
— Когда я переехала в соседний с вами дом, то решила, что будет лучше начать все с чистого листа. И имя Энни могло навести твоего отца на подозрения. А Летти — сокращение от моего настоящего имени Шарлотта. Шарлотта Эннетт Беннетт.
— И вы были любовью всей жизни моей матери, — тихо сказала Джоан.
— А она моей, — добавила миссис Йоккум. — Мы прошли сложный путь, но, в конце концов, обрели свое счастье.
Джоан сглотнула, рассматривая женщину, которая была возлюбленной матери и ее соседкой на протяжении долгих лет. Миссис Йоккум смотрела на нее темными, печальными глазами.
— Если отец и дядя Бад не убили вас, тогда кого же они убили? — спросила Джоан. —  Ведь Бад сказал, что они кого-то убили.
— У меня нет никаких доказательств, но мне кажется, они убили Элберта Расселла.
— Парня, с которым в юности встречалась мама? — нахмурилась Джоан. — Думаете, моя бабушка рассказала отцу о нем?
Миссис Йоккум кивнула.
— Мы с твоей мамой много об этом говорили. И так случилось, что Элберт Расселл пропал в это же время, когда, по словам твоего отца, произошло убийство.
— Пропал? — переспросила Джоан.
Миссис Йоккум кивнула.
— Элберт был владельцем нескольких автосалонов в Канзас-Сити. Вообще, он был очень успешным бизнесменом, но при этом был связан с некоторыми преступными элементами в Канзас-Сити. Ходили слухи, что он имел дела с Ником Чивелло и его группировкой, и еще — что у него был крупный игорный долг. Когда он исчез, все решили, что в этом замешана мафия.
— Но вы считаете, что это отец убил его? — спросила Джоан.
— Да, — ответила миссис Йоккум. — И только из-за разговора, который произошел между твоей мамой и тетей Эмили. После того, как я переехала сюда, Кейт пошла поговорить с Эмили. Она притворилась, что раскаивается и что хочет загладить вину. В итоге она разузнала, что тело закопано на семейной ферме Клайда. Эта земля была в его собственности, густо заросла деревьями и кустами, и мне кажется, именно там и похоронен этот несчастный парень.
— А как вы поняли, что это был Элберт?
— Эмили ни разу не назвала имени, но она использовала местоимение "он", и все складывалось, — сказала миссис Йоккум. — Клайд всегда ревновал твою маму к Элберту. И если твоя бабушка переделала историю и рассказала, что Кэтрин была влюблена в него... все становится ясно. — Она пожала плечами.
— Вы с мамой никогда не пытались найти тело?
Миссис Йоккум покачала головой.
— О нет. Было лучше оставить все, как есть. Ничего уже нельзя было изменить. Да и, если слухи были правдивы, даже если бы твой отец и Бад не нашли его первыми, уверена, Чивелло в конце концов сделал бы то же самое.
Джоан ошеломленно молчала.
— Ну ладно, дорогая, тебе нужно отдохнуть, — Миссис Йоккум встала и направилась к двери. — Знаю, что нет необходимости это говорить, но если тебе что-нибудь понадобится, я всегда рядом.
Джоан кивнула.
— Спасибо, Летти. Как вы доберетесь до дома?
— На такси, — ответила миссис Йоккум. — Может, заеду по пути в магазин, заодно прикуплю бутылочку вина — отпраздновать, когда тебя выпишут из больницы и ты вернешься домой.
Глядя, как женщина исчезает за дверью, Джоан тихо рассмеялась. Оставшись одна, она откинула голову на подушку и закрыла глаза. За несколько часов произошло так много событий. Люк узнал об измене. Она потеряла ребенка. Миссис Йоккум оказалась Энни. А отец, возможно, убил невинного человека.
— Видимо, все тайное рано или поздно становится явным, — тихо прошептала она. — И нам остается только мириться с последствиями.

ДЖОАН ОСТОРОЖНО выбралась с заднего сиденья автомобиля, остановившегося перед домом ее матери, и поблагодарила водителя, который подбежал, чтобы помочь ей. Она подождала, пока он отъедет, и направилась к ступенькам крыльца. Взглянув на дом миссис Йоккум, она увидела, что та стоит у окна и наблюдает за ней. Джоан подняла руку и помахала ей, но не остановилась. Миссис Йоккум тоже не вышла из своего дома.
Оказавшись внутри, Джоан остановилась в коридоре и закрыла глаза, вдыхая знакомый аромат матери, как в тот первый день. Но на этот раз аромат вызвал в ней не раздражение, а грусть. Ей было грустно за маму и за себя.
— Мне так жаль, мама, — тихо сказала она, проводя рукой по отполированным перилам. — Я столько всего не знала.
Джоан вздохнула и медленно поднялась по ступенькам наверх, в ванную. Ей нужно было принять душ. Она открыла кран и, пока вода грелась, осмотрела в зеркале свое тело. Было видно несколько крупных синяков, пару глубоких порезов на лице и руках, а еще ей было трудно дышать. В остальном она выглядела так же, как и до аварии. Женщина опустила ладонь на свой плоский живот и повернулась боком. Ничего. Она чувствовала себя так, словно этого никогда не было — словно она и не была беременна. Она ждала, что в ней проснется чувство потери. Или вины. Но ничего этого не было. Тогда она ступила под горячую воду и начала мыться.
Двадцать минут спустя она вышла из душа и переоделась в выцветшую футболку, джинсы и пуловер. Джоан стала медленно спускаться вниз. На предпоследней ступеньке ее застал тихий стук в дверь. Через стеклянную вставку на двери она увидела фигуру миссис Йоккум.
Джоан открыла дверь.
— Подумала, что тебе это пригодится, — Миссис Йоккум протянула бутылку белого вина. — Я собиралась оставить ее на крыльце, но потом решила, что ее могут украсть, — Она улыбнулась и повернулась, чтобы уйти. — Не хотела тебя беспокоить. Я только...
— Не хотите зайти, выпить со мной? — быстро сказала Джоан.
Миссис Йоккум выглядела удивленной, но довольной.
— Думаю, я могу остаться на один бокал.
Джоан отступила назад, пропуская в дом миссис Йоккум. Они прошли на кухню. Джоан открыла вино и разлила его по бокалам. Она протянула один миссис Йоккум и кивнула в сторону гостиной.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила миссис Йоккум, когда они расположились в креслах, все еще стоящих перед окном.
— Побитой, — ответила Джоан. — И ошарашенной.
— На тебя столько всего свалилось.
Джоан кивнула.
— Так вы и мама... вы были счастливы?
— Полагаю, да — настолько, насколько могли быть.
Миссис Йоккум отпила глоток вина и расслабилась в кресле.
— Нам понадобилось много времени, чтобы все устроить. Когда умер твой отец, все стало намного проще, хотя я бы хотела, чтобы мы с Кейт могли жить вместе.
— Тогда почему вы этого не сделали? — спросила Джоан.
— Мы обсуждали это, — Миссис Йоккум уставилась в свой бокал. — Но твоя мама не хотела, чтобы ты знала о нас, а я бы не смогла это скрывать. И, если честно, к тому времени мы уже привыкли так жить. Мы просто оставались то у меня, то у нее. Жили на два дома.
Она отпила еще вина и дрожащей рукой поставила стакан на стол.
— Она умерла на моих руках, — голос миссис Йоккум был хриплым от нахлынувших эмоций. — Мы были наверху, в постели. В ту ночь мы не спали допоздна, разговаривали. Мы много смеялись в ту последнюю ночь. А когда я проснулась утром, ее уже не было. — Карие глаза женщины наполнились слезами. — Оставить ее здесь было самым сложным решением в моей жизни. Но я знала, что это то, чего она хотела бы. Поэтому я поцеловала ее на прощание, оделась и обставила все так, словно она умерла одна, во сне. Я спустилась вниз и вызвала полицию. Сказала им, что беспокоилась о своей соседке, воспользовалась запасным ключом, вошла в дом и нашла ее наверху, в постели.
Ее плечи затряслись, и она разрыдалась.
— О, Летти... Энни, — Джоан встала и, не обращая внимания на свои болезненные ушибы, притянула женщину в свои объятия. — Мне так жаль!
— Я любила ее, — прорыдала миссис Йоккум. — Я знаю, что она была сложным человеком, но я любила ее больше, чем ты можешь представить. Последние годы не были безоблачными для нас, но я ни за что не променяла бы их ни на что другое.
Джоан обнимала пожилую женщину — любимую женщину своей матери, пока та не перестала плакать.
— Я принесу вам салфетку.
Джоан осторожно поднялась на ноги и медленно пошла на кухню, где оставила набор салфеток несколько дней назад. Коробка лежала на столе рядом с пачкой писем, которые написала ее мать Энни в то время, когда думала, что та мертва. Джоан аккуратно собрала их, уложила в конверты и вместе с салфетками принесла в гостиную.
— О, спасибо, дорогая, — Миссис Йоккум вытащила салфетку и промокнула глаза. — Нет ничего хуже слез старой женщины.
Джоан подождала, пока миссис Йоккум приведет себя в порядок, прежде чем положить стопку писем на ее колени.
Миссис Йоккум подняла голову и посмотрела на нее.
— Она написала их вам, — просто сказала Джоан. — Мне жаль, что я прочитала их раньше вас.
Миссис Йоккум провела узловатыми пальцами по верхнему конверту.
— Спасибо. Она никогда не говорила мне о них. Ты не знаешь, как важно...
— Думаю, что знаю, — Джоан изо всех сил сдерживала подступающие слезы. — Я никогда никого не любила так, как вы с мамой любили друг друга. — Она покачала головой. — Никогда. А я очень этого хотела бы.
Миссис Йоккум кивнула.
— Люк? — спросила она после недолгой паузы.
— Нет, — сказала Джоан. — Если быть честной — нет. Я не люблю его. Он говорит, что сможет простить мне измену, но, откровенно говоря, я не хочу, чтобы он это делал.
— А твои дети?
— Я люблю своих детей, — горячо сказала Джоан. — Все произошедшее... Узнав о вас, маме и отце, я поняла, что любая мать может совершить ошибку. Но быть ребенком — значит, уметь простить ее.
Она покачала головой и прикрыла глаза. Когда она вновь их открыла, то увидела, что миссис Йоккум наблюдает за ней.
— Значит, ты возвращаешься в Чикаго.
Джоан слышала разочарование в ее голосе. Она кивнула.
— Мне нужно закончить некоторые дела. Но я больше не представляю себя там, — Она чуть улыбнулась. — В Лоренсе хорошие школы. И Университет Канзаса славится своей юридической кафедрой.
Она пожала плечами.
— Мне еще нужно многое обдумать, но одно я знаю точно — я больше не могу сидеть и наблюдать со стороны, как протекает моя жизнь.
— Думаю, твоя мама гордилась бы тобой, — улыбнулась миссис Йоккум. — Ты наконец-то обретаешь контроль над своей жизнью. А это то, чего она всегда желала для тебя.
— Не знаю, насколько бы она гордилась, — наконец, сказала Джоан, счастливо улыбнувшись. — Но точно знаю, что разочарована она бы не была.

Конец

+2

27

Понравился роман, как-то зацепил с первых строчек и атмосферой 30-х годов, и нежными отношениями главных героинь, без излишней детализации любовных сцен, коим грешат многие современные  романы. Есть в нем и некая интрига, и детективный сюжет. Неожиданно  порадовал финал. В общем осталось приятное послевкусие.

0

28

Роман, достойный того, чтобы по нему поставили фильм

+1

29

Очень понравилось. Спасибо, dhope http://s7.uploads.ru/t/JzON5.png

0

30

Предупреждаю: сейчас будет много буковок.

Когда эта книга попала ко мне в руки (а сперва в электронную книгу), то я не знала, что она как-либо связана с женской любовью. Деталей не помню, наверное, как обычно, включила ее в список для ближайшего чтения, может, в аннотации что-то привлекло. Возможно, в аннотации  упоминалось про разные временные пласты в сюжете, люблю такие книги. В общем, начала читать и первые главы меня не покидало чувство второго дна. Автору удалось со мной сыграть в игру, которой, боюсь, лишены те, кто находит эту книгу на тематическом форуме и понимает, что героинями романа будут женщины. А автор в первых главах параллельно с письмами  к загадочному адресату «Э» так старательно подкидывает читателю то Элберта, то упоминание об Алексе (имена Элберт, Алекс и Энни в английском ведь начинаются одинаково с «А»). И когда героини Энни еще не было на горизонте текста, а я ловила себя на подозрениях, что Кэтрин пишет свои любовные письма отнюдь не мужчине, то…  говорила себе: «Тебе уже всюду мерещится Тематика!»  И каково же было мое  читательское торжество, когда появилась в тексте Энни и мои сомнения рассеялись: роман-таки будет между женщинами!

И это не единственная интрига, которая удалась автору. Переключения из настоящего в прошлое рождало много вопросов, на которые хотелось скорее прочесть ответы. На мой взгляд, отлично продуман сюжет книги.

Отдельное спасибо автору за героинь и их «не-плоскость». Они не списаны со множества  подобных, не являют собой монолитные образы с расписанными в первых абзацах чертами. Особенно интересно следить за  изменениями в Кэтрин, за историей ее борьбы с самой собой, историей отрицания и принятия себя. И до последних страниц остается вопрос,  что победит в ее битве  со своими чувствами  и с мнением общества. Мне нравится, что эта героиня – не литой образчик мужества и силы характера, что она – живой человек, которому порой не хватает сил для решительного шага, а порой  он способен на прорыв. «Я не такая смелая, как ты»  - признает Кэтрин в разговоре с Энни. Да, она не настолько смелая, не настолько дерзкая и решительная, но она, такая не идеальная, так горячо любима! Любима навсегда.

Любовь в книге есть, и чувственная составляющая тоже. Но это именно то, что ты предвкушаешь от страницы к странице по мере развития сюжета и отношений Кэтрин и Энни. А их первого поцелуя  (или второго? Хмм))  ждешь едва ли не больше самих героинь. В диалогах девушек этапа «соблазнения» есть эти искорки, многозначительные намеки Энни, реакции  непонимающей или возмущенной Кэтрин. То состояние, когда за каждым диалогом стоит одно невысказанное «Быть или не быть?» Как это напоминает начало романа в жизни… По крайней мере, мне – напоминает.))

Книга о поиске своего «Я», о шагах, ошибках и их последствиях, об умении прощать. И линия Джоан тоже важна:  не только для связи прошлого и настоящего, не только для того, чтобы неотправленные письма были найдены, но и  для понимания  главных героинь, причин их поступков,  и жизни  времен 30-х годов. Хотя, если быть честной, порой не хотелось покидать историю Кэтрин и Энни, чтобы перенестись в 90-е к Джоан и ее поискам и проблемам. Но отдаю должное задумке автора – так было нужно, да.)

Для меня «Неотправленные письма» определенно заслуживают полки в доме и в «Золотом фонде темных книг».

Единственное «Но» относится не к самой книге, а к ее переводу: тот вариант, который читала я, очень нуждается в корректуре, а иной раз и в новом переводе.

+3

31

Недавно прочла. Книга зацепила и оставила хороший след внутри. Она жизненна и герои ее реальны. Не смелые-решительные-непобедимые, а обычные люди. Но с той редкой способностью любить через всю жизнь. Нет в книге и ура-фанфарного хэппи-энда. Финал с "воскрешением" утраченной любимой вписался в сюжет естественно, органично. И вот он - лучик доброй надежды для читателя. Без тостов, прикрас и жирных точек. Вся книга - это движение. И по большей части оно внутреннее, сопряженное с глубокими переживаниями героинь. И любовь здесь - скрепляющий остов, перед которой бессильны насилие, унижение, смерть.
Lea верно заметила про "не-плоскость". В книгу погружаешься. Но не со стремлением залихватски перелистывать страницы, а утопать в бездонном мире чувств героинь. Просто здорово.

Отредактировано Чешир (06.05.17 22:39:16)

+1

32

Lea|0011/7a/32/4-1340459893.jpg написал(а):

Для меня «Неотправленные письма» определенно заслуживают полки в доме и в «Золотом фонде темных книг».
Единственное «Но» относится не к самой книге, а к ее переводу: тот вариант, который читала я, очень нуждается в корректуре, а иной раз и в новом переводе.

Не могу не согласиться.
Я в свое время отметила для себя эту книгу, как оригинальную и выбивающуюся из общего ряда, но оформление диалогов на американский лад и косноязычный местами перевод несколько смазывают общее впечатление.
Однако, глас народа - глас божий, как говорится)
Уважаемые читатели - переносим в золотой фонд?

+1

33

Gray|0011/7a/32/886-1455822937.jpg написал(а):

Уважаемые читатели - переносим в золотой фонд?

Да, пусть книга радует читателей и украшает библиотеку.

0

34

Gray|0011/7a/32/886-1455822937.jpg написал(а):

Однако, глас народа - глас божий, как говорится)
Уважаемые читатели - переносим в золотой фонд?

Как представитель народа, читателей и не только - я за!
Но, может, нам текст откорректировать? Алмаз огранить, прежде чем в золотой фонд положить. Свою лепту по "огранке" готова внести.

0

35

Lea|0011/7a/32/4-1340459893.jpg написал(а):

Но, может, нам текст откорректировать? Алмаз огранить, прежде чем в золотой фонд положить. Свою лепту по "огранке" готова внести.

Беда в том, что перевод-то чужой.
Лично я, как переводчик, была бы в ярости, если бы кто-то без спроса полез править мои работы.
Я нашла ресурс, где эту книгу переводили, написала автору перевода с просьбой разрешить откорректировать текст.
Единственная загвоздка в том, что я понятия не имею, посещает она этот сайт сейчас или давно забросила это дело.
Предлагаю взять паузу на несколько дней - если человек отпишется, я сообщу.
Ну и без вашей "лепты" я точно не справлюсь, если решим править. Это работа адская и скучная, а у меня своих переводов непочатый край. Так что разве что совместными усилиями)

0

36

Gray|0011/7a/32/886-1455822937.jpg написал(а):

Предлагаю взять паузу на несколько дней - если человек отпишется, я сообщу.

Хорошо. И да, я осознаю вес моей лепты, которую  надо будет внести.) Если надо будет.

А пока, дабы тема не превращалась в планирование будущих свершений, несколько слов об авторе романа - о Сандре Моран.

Сандра Моран родилась 20 декабря 1968 года в Топике, штат Канзас.  Она выросла в городке Довер, закончила Университет Канзаса,  работала на кафедре антропологии в Колледже округа Джонсон, в Оверленд-парке, штат Канзас.  Помимо преподавательской деятельности, Сандра Моран профессионально занималась журналистикой, писала речи выступлений политиков, работала экскурсоводом на археологических объектах.

В 2013 году выходит ее дебютный роман -  «Неотправленные письма» («Letters Never Sent»). Роман был удостоен ряда премий, в том числе премии Rainbow как лучший дебют года в лесбийской литературе и лучший исторический лесбийский роман года.

Сандра Моран является также автором романов  "Nudge" ("Импульс", "Толчок")  и  “The Addendum” («Дополнение»). Ее последний роман “All We Lack” («Все, чего нам не хватает», «Все, что от нас останется»)  был выпущен в 2015 году. Летом 2016 года планировалась публикация следующей книги  - «State of Grace».
В своих романах Сандра Моран стремилась показать несовершенных героев, которые пытаются найти себя, преодолевая давлеющие культурные рамки в вопросах пола, религии и сексуальности.

В сентябре 2015 года в своем блоге Сандра написала о планах и больших переменах, на которые она решилась. Она и ее партнер собирались переехать из Канзаса в Эшвилл в Северной Каролине. Там, в их новом доме, Сандра намеревалась полностью посвятить себя писательству. Она отмечала, что ей повезло в жизни заниматься тем, что ей  было действительно интересно: журналистикой, политикой, археологией и преподаванием. Но настало время для новой главы жизни.

Осенью того же  года Сандра узнала, что больна – рак четвертой стадии. 7 ноября 2015 года, в окружении семьи и друзей, Сандра Моран скончалась.

http://s8.uploads.ru/t/wYTlr.jpg

Источником информации послужил  сайт Сандры Моран.

+2

37

Lea
отличная биографическая справка, спасибо. Нужно будет при случае глянуть на другие книги этого автора.
А пока что спешу не то обрадовать, не то огорчить - автор перевода охотно дала свое согласие на то, чтобы мы его отредактировали.
Теперь не отвертимся)

+1

38

Книга оч хороша, люблю такие многоплановые ретроспективные повествования. Не знала, что увы, автора нет в живых...

+1

39

книга очень понравилась... читала в захлёб аж два дня... впечатлений море и есть о чем после книги по размышлять..Спасибо, что есть возможность читать такие книги...

+1

40

Ну что, не прошло и полгода, а текст отредактирован и перезалит.
Принимайте работу)

Файлы для скачивания также заменены.

От себя хочу заметить, что текст стал неизмеримо лучше как с художественной точки зрения, так и в смысле оформления.
Огромное спасибо Lea за саму идею, ее настойчивое воплощение и титанический труд по редактированию и вычитке.

+3


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Золотой фонд » Сандра Моран Неотправленные письма