Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » Nancy Boutilier, According to Her Contours (Шустрый)


Nancy Boutilier, According to Her Contours (Шустрый)

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Короткий рассказ из книги Nancy Boutilier, According to Her Contours (Согласно Её Контурам)
Шустрый (Hot Shot)

Пятиклассник, ростом метр семьдесят три, наверно, будет одним из самых лучших баскетболистов в школе, независимо от того, девчонка это или пацан. Но я оказалась именно девчонкой, и совсем неплохо делаю бросок в прыжке, так что не делайте мне вызов один на один, если, конечно, вы не против проиграть. Я не уступлю вам не из-за того, что мама называет "самолюбием" - особенно не из-за того "мужского самолюбия," свойственного некоторым пацанам. Ни по какой причине я никому не уступаю в игре. Это просто.

В основном, жизнь проста. Слишком многие хотят её усложнить без всяких на то оснований. Как в тот раз, когда мы фотографировались в школе, и я держала карандаш за головой Тони Креймер, и получилось, будто у него прямо из уха растёт карандаш. Так вот, миссис Креймер звонит моей учительнице и потом моей маме и мы все должны собраться и обсудить это. Они пытаются мне объяснить, какой ужасный это был поступок с моей стороны, что я испортила весь портрет и всё такое. А я пытаюсь им объяснить, как это на самом деле смешно - даже сам Тони так считает - но никто из них не смеётся. В конечном итоге мне становится неловко за то, что считала смешным - и я никогда бы так не поступила с кем-то другим, например, с  Лори Стрэнди или Дариусом Силверсом, потому что знаю, что они бы расстроились. Но Тони - я знала, что он поймёт.

В общем, я так понимаю, мне нужно научиться, где и когда уместно развлекаться. А что мне нравится больше всего, так это развлечение на баскетбольной площадке. Посылать и вести мяч, ударять рикошетом - я могу обогнать и обыграть кого угодно в пятом или даже в шестом классе - любого!

Большинство учителей перестали заставлять меня находиться на женской половине площадки. Но старая мисс Монзелли, которую я называю мисс Вонючка, когда она не слышит, иногда всё же скрипит из-за своих заострённых очков с липовыми бриллиантиками, чтобы я перешла на ту сторону площадки, где играют в классики. Она говорит, что я не могу играть с мальчиками, потому что это невоспитанно и неженственно. Она говорит, что я могу ушибиться. Она также говорит, что говорить "неа" тоже невоспитанно, и я это говорю только затем, чтобы она не забывала, кто из нас хозяин. Посмотрим ещё, кто ушибётся.

По правде говоря, ни один пацан не ударил меня сильней, чем я ударила его. И кроме того, мне накладывали швы уже четыре раза, и я ни разу не плакала, видя кровь и шприцы. Поломала кучу костей - три пальца, запястье, обе ключицы и левую лодыжку - семь в целом.

Таким образом, я выяснила, что баскетбол - это моё, я его чувствую всем нутром. Каждый раз, когда я остаюсь в запасе - я не против пропустить футбольный матч, или же американские горки на фестивале - но когда я не могу бросать мяч в кольцо, меня выворачивает наизнанку. Я также знаю, что это наследственное, потому что мой отец был метр девяносто три и тоже играл в колледже. Он до сих пор играет, и я с ним тоже забиваю пару мячей в перерывах между таймами. Все рефери там любят меня. В перерывах они бросают мне мяч и называют меня "Шустрый."

Я всё это рассказываю для того, чтобы вы могли понять, что некоторые вещи бывают врождёнными и у девочек, даже если большинство людей считают, что они присущи только мальчикам. И не называйте меня сорванцом, разве что вы досконально знаете значение этого слова. Я девочка, которая может бросить крученый мяч в американском футболе дальше всех в школе, за исключением Грега Меррита, моего лучшего друга, и Мистера Леона, учителя физкультуры. Меня не задевает, что Грег умеет бросать дальше, чем я, потому что он превосходен, и всё тут. Я это уважаю. Кроме того, я лучше него делаю  свободный бросок,  поэтому мы равны. Но не говорите, что я бросаю как пацан, или что он бросает как девочка, что и есть правда, так как он бросает как я, а я и есть девочка. Но в этом нет ничего сорванецкого.

В любом случае, о чём я пытаюсь вам рассказать, так это о моей проблеме с мисс Монзелли. Она моя учительница по социологии и считает, что её взяли на работу в школу специально для того, чтобы испортить мне жизнь. Она пытается заставить меня играть только с девочками во время перемен, и я уже сказала ей, что ничего не имею против девочек, но мне нравится играть в баскетбол, а только мальчики хотят в него играть. Она говорит, что я не научусь быть женственной, если не буду играть с девочками, и даже задержала меня после занятий, чтобы напомнить, что если я буду одеваться и разговаривать как мальчики, то меня ждут большие проблемы в будущем. Мне же казалось, что единственная моя проблема - это она, но я подумала, что ничего не выиграю, если скажу ей об этом. Поэтому я её спросила, что если для меня плохо быть как мальчик, то почему для самих мальчиков неплохо быть как мальчики. В конце концов, я не видела, чтобы её тревожило, как они одеваются и во что играют.

Мисс Монзелли покраснела так, что её щёки и шея стали в цвет её огненно-красной помаде. Она меня отчитала за дерзость, и потом настойчиво разъяснила, что мальчики должны вести себя как мальчики, потому что они мальчики. Я не видела логики в её пояснениях, и просто не слушала, что она говорит, пока не услышала, что она позвонила моей маме и сказала, что я должна носить платья в школу кроме тех дней, когда у нас физкультура. А физкультура у нас была всего два раза в неделю, и мисс Вонючка в принципе, намекала, что я должна носить платья каждый понедельник, среду и пятницу! Да я ненавижу носить платья, даже когда я еду навестить бабушку, но там таков договор. Даже в таком случае, мне это не нравится, но нравится бабушке. Для бабушки я это делаю, потому что она мне разрешает залезать на крышу через чердак. У бабушки в шкафу есть сундук с "сокровищами" для меня, и она ходит со мной в зоопарк. Её овсяные пряники самые вкусные на всей планете, и мне позволено облизывать сладкое месиво с миски. Она даже сшила мне пижаму с тигриными полосками и длинным хвостом, набитым капроновыми колготками. Для бабушки я надену платье.

Мама махнула рукой на меня и платья, когда я была ещё в третьем классе. Мы с ней договорились, что я не буду сопротивляться надевать платья на воскресные обедни или в гости к бабушке. Если я не буду закатывать истерики перед этими событиями, меня не станут заставлять носить платья круглый год. Мою маму радует, когда я в платье дома у бабушки и у бога, но я ни при каких обстоятельствах не надену платье для старой мисс Вонючки - даже если бы она умела печь овсяные пряники, как бабушка. Ещё одно правило, которое установила моя мама, было "не надевать высоких кроссовок к платью!" Это правило мне не мешало, потому что высокие кроссы никак не смотрятся с развевающейся по ногам юбкой.

Мама разрешает мне надевать низкие кроссовки с гольфами, так что я всё равно могу бегать, потому что я надеваю под юбку шорты. Мне просто жутко даже от мысли, что когда я бегу или прыгаю, падаю или дерусь с кем-то, то весь мир сидит в первом ряду и смотрит на мои трусы. И если я надену платье в школу, то должна буду терпеть комментарии мисс Вонючки в адрес нас, девочек, чтобы мы сдвигали колени, когда сидим, чтобы наши ноги ныли и их сводило судорогой от старания закрыться наглухо под нашими партами, как будто не легче было бы просто сказать пацанам, чтобы они не смотрели под наши юбки.

Я никогда не видела мисс Вонючку в брюках, и мне так хочется сказать ей, что она была бы гораздо счастливей, если бы ей не нужно было тратить столько времени на волнения о том, видны ли её трусы, когда она наклоняется за чем-то, или пытается дотянуться до чего-то наверху, или просто стоит на ветру. Она носит такие нелепые туфли, в которых выглядит как кукла Барби, когда она ходит - с несгибающимися коленями и заострёнными носками, улепётывая вперёд.

Я не понимаю мисс Монзелли так же, как она не понимает меня, но я же ей не говорю, что ей надо носить высокие кроссовки и джинсы, так откуда у неё хватает наглости звонить моей маме и говорить ей, что я должна носить платья? Это всё, что я хочу знать.

Короче, прихожу я как-то домой, и за ужином мама говорит отцу о звонке мисс Монзелли, так я чуть не подавилась помидором, когда отец сказал, "Если так сказала учительница, значит Анжела должна выполнять её правила."

"Но папа, мисс Монзелли - ведьма. Она только хочет, чтобы я носила платья, потому что знает, как я их ненавижу! Она хочет досадить мне!"

"Послушай, тигрёнок," отец зовёт меня "тигрёнок" когда мы дурачимся или когда он хочет дать мне знать, что он на моей стороне, но на самом деле лукавит. "Я уверен, что мисс Монзелли не хочет причинить тебе никаких неприятностей. Она твоя учительница, и она знает, что лучше для тебя и для школы."

"Я не буду носить платья три раза в неделю!"

"Дорогая," мама так меня зовёт, когда я упрямлюсь, и я уже вижу, что это нападение двоих на одного, и даже троих на одного, если считать мисс Монзелли. "Я дала тебе свободу с твоим гардеробом в этом году, но возможно, наступило время пересмотреть наши варианты, и разобраться, какая одежда подходит девочке для школы. Как одеваются другие девочки?"

"Мама," я сама слышу нытьё в своём голосе, что означает, что рассуждать на эту тему бесполезно, "другие девочки в моей школе играют в классики на переменах и ходят в угловой магазин за чипсами и колой после школы. Они не играют в баскетбол или футбол, и не лазают по канатам и турникам."

"Ну, так ты можешь приходить домой и переодеваться в уличную одежду после школы, если хочешь..."

"Ой, ну не надо, мама, я никогда не попаду в матч, если пойду домой в то время, когда другие делятся на команды. Папа..." Я посмотрела с надеждой на поддержку в сторону отца, но он не стал вмешиваться в этот спор.

"Анжела," заговорил мой отец с сочетанием симпатии и колебания в голосе, "твоя учительница думает..."

"Папа, моя учительница - ведьма, которая ковыляет на высоких каблуках и даже не может удержать мяч в одной руке. Она его поднимает с протянутыми руками, как будто это горячий кукурузный початок, и она боится обжечься."

"Ну, так нельзя говорить о своей учительнице."

"Тогда и она не имеет права говорить обо мне, будто я не имею права одеваться, как хочу."

И мама, и папа встали на сторону мисс Монзелли только потому, что она была моей учительницей, но я знала, одними словами их не убедить, что за дебилка эта мисс Монзелли. Потому я и сидела, не говоря больше ни слова, в надежде, что они просто забудут об этом, и жизнь продолжится как обычно - утром я пойду в школу в своих высоких кроссовках и джинсах. Кроме того, у меня даже не было столько платьев, чтобы хватило на всю неделю без повторения, разве что в какой-то из дней я бы надела шёлковое платье, которое как-то надевала на свадьбу своего двоюродного брата. Это платье было такое пышное, что выглядело, как жвачный пузырь. Я ни за что не покажусь на людях в этой позорной шмотке!

Два моих других платья сшила бабушка. Моё любимое было жёлтое с фиолетовыми и белыми полосами по бокам и большой цифрой 32 спереди. Она его специально так сшила, чтобы оно походило на униформу Мэджик Джонсон Лейкерс. Для платья оно даже ничего, но это всё равно платье. Ни одно другое платье на меня не налазит, потому что я сильно вытянулась в рост. Единственная причина, почему платье-жвачный-пузырь всё ещё налазит на меня, это потому что его должна была надеть моя старшая двоюродная сестра, но она заболела прямо перед свадьбой, и я должна была заменить её. Оно тогда было ещё слишком велико.

В общем, мама и папа ведут себя, как ни в чём не бывало, как будто разговор окончен. Я откусываю кусок рыбной палочки, как будто это что-то необычное, что, конечно же, совсем не так. Я слышу, как моя вилка скрипит по тарелке, мамины браслеты звенят, ударяясь друг об друга, и папины челюсти щёлкают, как обычно, когда он ест. В нашей семье - безмолвный обеденный стол.

Когда мама встаёт, чтобы убрать со стола, я встаю, чтобы помочь, потому что я не хочу, чтобы они начинали говорить, как я ненавижу все эти домашние хлопоты, как будто это из-за того, что я недостаточно ношу платья. Тем более, это развеет обстановку к сладкому столу, и мой отец сразу забудет о разговоре и достанет футбольный тотализатор, который он получает на работе. Сейчас начинается первый раунд плей-офф, и я всё ещё надеюсь, что могу делать ставки, что Патриоты пройдут в Супербоул. Отец говорит, что его футбольный рассудок отвергает его преданность к родной команде, и он делает ставки совсем не на тех, что я. Мы немного спорим о том, выиграют ли Патриоты или нет, и потом переключаем внимание на шоколадный пудинг, который мама ставит прямо перед нами. Молчание нарушено, и когда я ложусь спать, я уверена, что никто даже не заметит, что я надену утром.

*****
"У тебя сегодня физкультура?" Спрашивает мама, глядя на то, как я бросаю ранец, полный книжек, на пол в кухне возле задней двери.

"Ну, нет. А что?" Я прикидываюсь самой невинностью, как будто и не знаю, что предписала мне мисс Монзелли.

"Вообще-то то, что мы договорились, что ты прибережёшь свои джинсы для тех дней, когда будет физкультура." Мама пытается отнестись так же небрежно к этому конфликту, как и я.

"Мы договорились, что я могу надевать то, что я хочу, кроме как в церковь и к бабушке. Мы не договаривались о том, что надо носить платья в школу. Мисс Вонючка просто всунула свой нос туда, куда её не просили." Так как не было смысла сдаваться ради того, чтобы порадовать маму, я проследила за тем, чтобы нечаянно не сказать "неа." Мне не хотелось, чтобы у неё был какой-либо компромат на меня. Иначе бы я влипла конкретно. Я надеялась, что мама увидит, что эта уступка ради МЕНЯ будет стоящим и значащим что-то для НЕЁ.

Но, нет.

"Анжи, в школе есть определённые условия и стандарты, и ты должна..."

"Мама, это не в школе. Это у мисс Монзелли! И она всё равно старая ведьма. Зачем её слушать?"

Тут зашёл отец, и с ним возвратилось молчание.

Моё терпение истекало, и я начала умолять, "Мама, ты увидишь, никто не скажет, что что-то не так, если ты просто разрешишь мне продолжать делать всё как всегда."

"Ооо, опять платья, да? Тигрёнок, почему ты не можешь просто надеть платье, пойти в школу, и продолжать делать всё как всегда?" Выдвинул мысль отец, пытаясь помочь и сгладить разговор.

"Пааапа," Заныла я, в надежде, что тон говорил о большем, чем само слово.

"Тигрёнок, тебя никто не просит измениться. Никто не запрещает тебе быть собой. Мы лишь просим чтобы ты поменяла то, как ты одеваешься."

"Ну, если дело только в одежде, тогда почему все поднимают такой большой шум по этому поводу?"

На мгновение у меня зародилась надежда, что у моего отца не было ответа на этот вопрос, но мама заполнила паузу. "Потому что твоя учительница считает, что ты должна одеваться более подходяще для девочки, как остальные девочки."

"Именно," подхватил отец. "Так что, почему бы тебе не сбегать в свою комнату, положить эту одежду в свой рюкзак, чтобы переодеться после школы в неё, и надеть платье на занятия?"

Это скорее был приказ, чем вопрос, и я знала, что мне не выйти из дома в джинсах. Я пристально посмотрела на отца, потом бросила ещё более свирепый взгляд маме, и помчалась обратно в свою комнату.

Я пыталась быть предельно честной со своими родителями, но мои откровенные высказывания никуда не привели меня. Я не очень хотела прогуливать занятия, хотя этот вариант крутился у меня в голове. Я подумала, что смогу переодеться, как только сверну за угол от дома. И я надела платье, которое ненавидела больше всех, конфетную обёртку со свадьбы Рико. Оно выглядело по-дурацки с моими кроссовками, и мне хотелось высказать всё родакам за то, что они стали на сторону мисс Вонючки. Я надела один носок с чёрными и оранжевыми полосками, а другой с зелёными и синими, чтобы всё вконец не совпадало с жёлтым и красным цветами платья.

Я с топотом вышла назад в кухню, уже не голодная. Я стояла в дверях демонстративно, с широко расставленными ногами и руками, сложенными на груди. Мама и отец переглянулись, не в восторге от меня, но довольны, что одержали победу. Я затолкала свои джинсы и футболку в рюкзак, как посоветовал отец, но видимо, он подозревал о моём плане переодеться до того, как я дойду до школы, и предложил меня подвезти.

Я не успела оглянуться, как мы подъехали к школе, прямо к площадке, где стояли все мои друзья, которые никогда даже не видели меня в платье, тем более в таком пышном, и я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Я невероятно зла на маму, отца, мисс Монзелли, и на любого, кто посмеет на меня посмотреть. Я разворачиваюсь, чтобы сесть назад в машину, и когда отец невинно машет мне, уезжая, "Пока, тигрёнок. Увидимся вечером," я просто не могу поверить, что он мог меня так опозорить. Я вижу, что некоторые уже показывают на меня пальцами, смеясь, и хочу дать им всем по роже. Я не знаю, куда спрятаться, и бегу в женский туалет, закрываюсь во второй кабинке, встав ногами на унитаз, чтобы меня никто не мог найти.

Пока перевожу дух, я обнаруживаю, что забыла свой ранец в машине.

Уже все успели меня увидеть и я пытаюсь разработать план действий, стоя верхом на унитазе. Вскоре я слышу скрип двери. По щёлканью мелких шажков по кафельной плитке я понимаю, что мисс Монзелли меня застукала.

"Эй! Здесь кто-то есть? Эй! Анжела? Анжела?"

Я ничего не отвечаю, но представляю, как глупо будет выглядеть, если она увидит, что я прячусь в туалетной кабинке. Я знаю, что она знает, что я здесь. Я быстро и тихо спускаю ноги вниз, чтобы выглядело, будто я сижу на унитазе, и опускаю трусы до лодыжек. "Да, Мисс Монзелли," я отвечаю ей самым нежным голосом, который я в состоянии произвести. "Я просто, ну, вы понимаете, делаю свои дела."

"Ой, Анжела, это ты!" Восклицает она, будто удивлена, что я здесь. "Я видела, что кто-то зашёл, но ты же знаешь, что нельзя покидать площадку без разрешения. Разве что, конечно, это очень срочно. Ну, думаю, что на этот раз я могу простить, если уж на тебя действительно нашёл внезапный зов природы." Она пытается меня задобрить, но это ни фига не работает!

"Кстати, ты выглядишь замечательно - я видела, как твой папа тебя подвёз к школе."

Это была последняя капля. Я хотела кричать, бить, или блевать на неё. Её голос был настолько самодовольный и торжествующий, как тех проповедников, которые спасли каких-то дебильных грешников от когтей дьявола. Но восставать против мисс Вонючки не даст никаких результатов. Это лишь послужит доказательством того, что я действительно вела себя неподобающе. Потому я ничего и не сказала, и она заполнила тишину объяснениями, что ей надо идти, чтобы всех построить на линейку для начала занятий. И опять скрипнула дверь, и эхо постукивающих каблуков удалилось за дверь, и вдаль по коридору.

Я не могу вынести мысль о том, что тупые правила мисс Монзелли сделали из меня посмешище. Мне надо было разработать такой план, чтобы её же правила работали в мою пользу, а не против. Посидев ещё немного, я подумала, что уже можно и отлить, так как я всё равно в туалете. Закончив, я встала и наклонилась, чтобы натянуть назад трусы. И когда я развернулась, чтобы слить воду, ко мне пришла забавная мысль. Я мигом спустила назад трусы и вынула из них одну ногу. Другой ногой я их зафутболила наверх, затем словила их рукой и сделала бросок сверху прямо в унитаз. Быстрый удар по сливной ручке пустил их в вечное плаванье. Больше нет трусов!

Мисс Монзелли может радоваться до упада своей мизерной победе, так как я знаю, кто будет смеяться последним. Я не была в восторге, конечно, от того, какое высмеивание мне предстояло, пока суд да дело, но оно того стоило.

Я вернулась на площадку, где все выстроились безмолвно и по-армейски. Глаза сверкали в мою сторону, и изредка поворачивались головы, но всё время с опаской, что мисс Монзелли отберёт позже время перемены у тех, кто поворачивается, чтобы репетировать стойку смирно.

Я высоко держала голову, ни на кого не обращая внимания. У меня был секрет, который преподаст урок мисс Монзелли, что шутки со мной и моим гардеробом плохи, так что я не считала нужным придавать внимание ничьим вопросам или взглядам. Я лишь гордо стала на своё место в линии, радуясь, что моя фамилия в конце алфавита, по которому мисс Монзелли организует всю свою жизнь. Я кинула свирепый взгляд Эрика Тайдингса, который стоял передо мной, где бы мы ни строились. Он повернулся ко мне, сдерживая хохот, на что я ответила, "Если ты не отвернёшься сейчас же и не снимешь с себя эту ослиную лыбу, я заделаю твои зубы вечными имплантами в твоём желудке."

Эрик мигом повернулся лицом вперёд, и правильно сделал, потому что шеренга начала двигаться и мисс Монзелли точно оставила бы его после уроков за то, что он не был внимателен. И сегодня она точно не скинула бы это на меня. Ведь я была в платье, а по её мнению, девочки в платьях ведут себя подобающе и сторонятся неприятностей.

Я ни с кем не разговаривала всё утро, кроме как отвечая на вопросы "да" и "нет," потому что мне ничего не хотелось никому говорить. Было очень много заданий в этот день, включая работу по грамматике, главу из учебника про космонавтов, и экзамен по правописанию. Я делала вид, что не замечаю, как все смотрят на меня - подавленный смех, взгляды украдкой и даже пристальные взгляды - но в себе, я не пропускала ни единого взгляда искоса или шёпота. Всё это время я сидела очень осторожно, чтобы никто не узнал, что у меня ничего нет под платьем. Мне важно было, чтобы мисс Монзелли не узнала, что на мне нет трусов. У меня была твёрдая цель, чтобы вся школа разом увидела, и я терпеливо выжидала утренней перемены.

Наконец прозвенел звонок в 10.30, как раз когда я заканчивала писать сочинение о моём любимом животном. Я написала всё, что мне только пришло в голову о кенгуру ещё около пяти минут назад, но я добавила одно последнее предложение перед тем, как я положила свой карандаш и прилежно сложила руки на парте, как всегда настаивает мисс Монзелли, до того, как она подумает, пускать нас строиться на перемену или нет. Я написала следующее, "Кенгуру это доказательство, что у бога есть чувство юмора, так как они существуют лишь для того, чтобы прыгать и резвиться."

Я подписала своё сочинение в конце, как я обычно это делаю. Мисс Монзелли это ненавидит, и хочет, чтобы моё имя было зажато в верхнем правом углу страницы, аккуратно написанное печатными буквами, а так же её имя и число. Она настаивает, что мы обязаны использовать правильный заголовок в наших работах, и я так и делаю, но также я даю волю своим крупным, с завитками, буквам в самом конце, "~Анжела Викери" - как художник, подписывающий свою картину.

"Хорошо, дети. Вы можете молча начинать строиться в алфавитном порядке, если хотите погулять на перемене." Конечно же, все хотят идти на улицу, но мисс Монзелли всегда говорит это так, будто это одновременно выбор и приглашение для нас, но на самом деле, в самой глубине души, это её очередной приказ.

Мы построились - я, как всегда, сзади - и молча пошли гуськом по коридору к двери, которая вела на площадку. Как только мы вышли на улицу, все мгновенно разбежались по площадке. Кевин Марино шёл за мной по пятам, подкалывая меня, "Эй, Анжела. А чё с платьем?" Но в ответ я лишь рванула на баскетбольную площадку. Мяч был у Тайрона Фримана и он начал играть в "21" вместо того, чтобы разделиться на команды. Перемена была слишком коротка для полной игры, а в игре "21" все могли играть одновременно, отбирая друг у друга мяч. Только надо вести счёт своих подач, и ты всегда против остальных, когда мяч у тебя.

Итак, я подняла локти, как я обычно это делаю, и раздвинула всех, чтобы стать прямо под кольцом. Пацаны знали по оскалу моего лица, что вопросы и шутки могут плохо закончиться, и мы просто начали играть. Когда Тайрон промахнулся в дальнем броске, мяч отскочил от моих пальцев, и Стю Джакстер увёл у меня его. Он отпарировал мяч по лицевой линии и я ушла с ним на защиту. Он приблизился ко мне слева, но его нога задела моё колено, и мы оба полетели на асфальт. Я приземлилась прямо на задницу, и Стю упал поперёк моих ног. Моё платье было на месте, и Стю сплюнул на землю рядом со мной, протянув мне руку. Тем временем, мяч был потерян, и Грег Меррит забил бросок в прыжке.

Теперь Грег мог забить мяч сверху, потому что он уже попал до этого. Когда Грег подпрыгнул, чтобы забить мяч, я ушла под кольцо на отдачу. Естественно, я увела мяч и забросила без промаха в свою пользу. Это был мой мяч, сверху, и я его увела влево, развернувшись опять вправо, и после двух ударов об землю, я пустила мяч вверх и об щит прямо в кольцо.

Опять мой мяч. На этот раз Тайрон решил играть вплотную со мной, и когда я направилась в развороте, чтобы обойти его, он получает помощь приёма в защите от Грега Меррита. БАЦ! Грег и я сталкиваемся, и на этот раз я оказываюсь на спине, и мои высокие кроссовки смотрят на меня сверху вниз. Тайрон кричит, "Она без трусов!" и все начинают безудержно смеяться. Я сжимаю зубы почти так же сильно как и кулаки, и затыкаю их с сощуренными глазами, "Мисс Монзелли хочет, чтобы я носила платья. Блин, я же в платье, разве нет? Смейся над ней, а не надо мной, Тайрон Фриман. Если кто-то из вас всё ещё хочет надо мной смеяться, я вам всем подправлю физиономии!"

Тайрон отступил, так как мы друзья, но Даг МакДермотт оказался не настолько умён. Он начинает напевать, "Я вижу Омск, вижу Тамбов, а Анжела без трусов." Его напев подхватывают и остальные, и я его хватаю прямо за глотку. Он бьёт меня кулаком по голове сбоку, и увиливает от ответного удара. Вскоре, мы катаемся по всей площадке, не нанося ни одного удара, но моё платье задрано высоко и моя голая задница наверно светит на весь мир как раз в то время, как подбегает Мисс Монзелли. Её голос на две октавы выше чем обычно, "Анжела Викери, прекрати! Прекрати немедленно. Прекрати!"

Конечно же, я не могу остановиться. Я вообще практически не слышу её, но она просит одного из учеников позвать мистера Строллера, нашего директора.

В общем, эта вся сцена создала немало шума. Дети были в полном восторге. Это был скандал, который оставил учителей и директора в полной растерянности. Как ни как, они сами были в этом виноваты. А Грег Меррит всё время говорил, "Попроси Анжелу надеть платье и неприятности тебе гарантированы!"

Мистер Строллер прочитал мне лекцию о том, что неприемлемо драться, но не сказал ничего конкретного об отсутствии у меня трусов. Школьная медсестра вручила мне вагон медицинских советов о гигиене и использовании правильного нижнего белья. Мои мать и отец пришли в тот день на совещание с мисс Монзелли, но ничего не рассказали мне об их разговоре.

На следующий день, когда я спустилась на завтрак в своих джинсах и толстовке Лэйкерс, мама лишь спросила меня, какие хлопья я буду на завтрак - Wheaties или Grapenuts. Даже после того, как всё утихло, мисс Монзелли ни разу не поднимала тему о платьях или трусах.

Наступили выходные, и мама объявила, что бабушка пригласила нас к себе в гости. Я мигом рванула в свою комнату и с радостью надела платье Мэджик Джонсон. Когда я вернулась на кухню завтракать, мама и папа посмотрели на меня, а потом друг на друга, и вздохнули с облегчением.

Я ответила на их безмолвный вопрос, встав, нагнувшись, и подняв своё платье, показывая, что на мне есть трусы.

"Хорошо выглядишь, Тигрёнок!" радостно воскликнул отец когда я выпрямилась и посмотрела на своих улыбающихся родителей.

"Ну, что вы сидите? Давайте одевайтесь! Я не могу дождаться наесться бабушкиных овсяных пряников, пока они не остыли!"

Отредактировано саша (23.06.14 18:39:16)

+6

2

Как же мне понравилось!
Большое спасибо!

+2

3

Станиславский
для меня нет ничего более приятного, чем дарить радость!  http://www.kolobok.us/smiles/personal/hi.gif

+1

4

Мне тоже очень понравился рассказ, такой оптимистичный и с изрядной долей юмора. Я думаю, он многим поможет "держать нос повыше". Надеюсь, по крайней мере.

+2

5

молодчина девочка, всем утерла нос...

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Рассказы и повести » Nancy Boutilier, According to Her Contours (Шустрый)