Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Художественные книги » Winter На закате времён... Часть 1


Winter На закате времён... Часть 1

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Собственно, это трилогия "Вечность на двоих"
Хронология такова:
"На том же месте, в тот же час..."
"Пламя костров"
"На закате времен"
С оригиналом текста можно познакомиться на rxwp, у зенайтов

С глубоким уважением к автору, Дихоуп

Часть 1. Между двух берегов.

     
    ...Я знаю, что будет война,
    потускнеют умы, разобьются сердца...
     

Пролог

     
     
    По проселочной дороге шел парень. Хороший, красивый сероглазый парень, в потрепанном картузе, в рубахе навыпуск, с сумкой, болтающейся за широкими плечами. И все в том парне было настолько ладно, настолько хорошо, что проходящие мимо девушки, возвращающиеся домой с полей, где пшеницу собирали, глаз отвести не могли от него, да и он сам обернулся им вслед, кому подмигнул, кому просто белозубо улыбнулся так, что на душе сразу стало тепло.
    - Куда путь держишь? - окликнула его одна из девушек, та, что побойчее была да посмелее. Юноша поддернул сползшую с плеча котомку и остановился, прищурился, разглядывая девушек.
    - Вперед, а там дальше видно будет, - отозвался он и снова улыбнулся. Заговорившая с ним вспыхнула, как маков цвет, и смущенно переглянулась с подругами.
    - Не разделишь еду с нами? - все ж таки вспомнила она о своей смелости и о том, что начавши раз дело, надо его до конца довести. Парень поклонился ей и котомку ту с плеч спустил.
    - Отчего и не разделить, - добродушно согласился он, стягивая картуз и ища взглядом место, подальше от прохожей дороги, да чтобы почище было. Такое сыскалось быстро, у старого, добродушно гудящего под прикосновениями ветра, дуба, что стоял возле дороги, бросая тень.
    Девушки, хихикая и подталкивая друг дружку локтями, пристроились у самого ствола, постелив прежде платки, и принялись доставать из корзинок еду, которую им с собой матери дали. Парень наблюдал за ними с улыбкой, а потом и сам решительно сел прямо на землю, скрестив ноги.
    - Что там у вас? - потянул он носом воздух и одобрительно прищелкнул языком, учуяв запах свежих пирожков, остывших, правда, но вряд ли ставших от этого менее вкусными.
    - Ага, - снова хихикнула одна из девушек, та, что пригласила его остановиться и посидеть рядом с ними. - Кушай, они хорошие, мама у меня лучше всех их в деревне печет, - в голосе проскользнула гордость за мать. Юноша мягко улыбнулся и потянулся за пирожком, но тут сумка, не слишком удачно устроенная на коленях, соскользнула вдруг, со стуком упав вниз, и из нее выкатилась свирель.
    - Ой! Ты играешь?! - загалдели девушки, с любопытством приглядываясь к музыкальному инструменту. Паренек, так и не дотянувшись до пирожка, сел поудобнее да за свирель взялся.
    - Играю, - он ласкающим движением провел пальцами по гладко обструганному боку свирели и на девушек посмотрел. - О чем послушать хотите?
    Подружки вспыхнули, как маков цвет.
    - Расскажи нам о том, чего мы здесь не видели никогда, - попросила одна, улыбаясь хитро. Юноша улыбнулся в ответ, задумался, затем поднес свирель к губам и заиграл.
    Об изменчивом Закатном море. О низком суровом небе, раскинувшем объятия над северными землями. О далеких странах и скалистых берегах, усеянных маленькими деревушками, жители которых каждое утро выходят на своих крепко просмоленных лодках за рыбой. О зеленой, почти изумрудной, траве, которая весной тянется к просыпающемуся солнцу. О быстрых кораблях, возвращающихся издалека домой. О сильных мужчинах, высматривающих на берегу своих любимых, что ждут их, несмотря ни на что. О верных женщинах, знающих, что их мужья придут целыми и невредимыми. О матерях, по легенде отдавших свою красоту повелителю грозных вод, чтобы их сыновьям в море сопутствовала удача и чтобы они всегда возвращались обратно.
    Свирель умолкла, юноша отнял ее от губ и посмотрел на своих слушательниц. Девушки сидели, подперев головы руками, на лицах их читалась задумчивость, а на глазах одной блестели слезы.
    - Как красиво, - тихо сказала девушка с длинными темными волосами, собранными за спиной в крепкую косу, достигавшую талии. - Прямо картины перед глазами встают!
    Парень чуть покраснел, видно было, что ему приятно слышать похвалу.
    - Я могу сыграть что-нибудь еще, - щедро предложил он, оглядывая девушек. - Сыграть?
    - А, сыграй! - решительно сказала та, что плакала, и смахнула слезы. - Что-нибудь веселое можешь?
    Юноша замялся было, вертя в пальцах свирель.
    - Она не любит радостных песен, - виновато сказал он, кивая на свою деревянную спутницу. Брюнетка огорченно вздохнула.
    - Ну, тогда, - она переглянулась с подружками, - тогда сыграй что-нибудь, что случалось в твоей жизни.
    В глазах юноши вдруг мелькнуло что-то, чему девушки, даже если бы и захотели, не сумели бы подобрать названия. Словно молния сверкнула на чистом ясном небе. Сверкнула да пропала, как и не было ее вовсе.
    - А не страшно слушать будет? - спросил он, без улыбки совсем, серьезно так, что никто и не подумал засмеяться.
    - Не страшно, - храбро заверила его девушка с синими, как васильки, глазами. - Ты играй, играй, уж больно хорошо у тебя получается.
    Остальные закивали, соглашаясь. Парень снова задумался ненадолго, глядя в сторону, как если бы вспоминал что-то, а потом заиграл.
    Совсем другой песня эта была. Не осталось в ней теплоты и света прошлых напевов о суровых и отважных воинах, бороздящих моря на верном корабле. Свирель пела о непроглядно темных ночах, когда страшно выйти на улицу, где бродят завернувшиеся в ветер духи-встречники, затягивающие случайных прохожих в свои объятия. О тихих городах, в которых ничего вроде не случается, пока не грянет гром, возвещающий о чем-то. О людях, затянутых в черное, людях, обагривших свои руки чужой кровью, невинной кровью многих жертв, имена которых давно затерялись во времени. О морозной зиме, которая вернулась вдруг посреди цветущей весны, намереваясь навсегда заполучить этот мир в свои владения. О гордых женщинах, которых вело за собой чувство, забывшее свое имя. О женщинах, оставляющих после себя разбитые судьбы, исковерканные сердца и тьму, расползающуюся во все стороны липким туманом страха и обид. Женщинах, которые не умеют прощать.
    И снова умолкла свирель, застыли гибкие проворные пальцы, порхающие по гладким бокам, зашумел вновь дуб, качая задумчиво ветвями.
    - Куда ты идешь? - нарушила тишину одна из подружек, когда молчание совсем уж тягостным стало. Юноша пожал плечами.
    - Шел в Шандар, если с дороги не сбился.
    - Ооой, - испуганно протянула девчонка, во все глаза на нового знакомца глядя, - не ходи туда!
    - Это еще почему? - искренне удивился парень. Девушка придвинулась к нему ближе и зашептала горячо:
    - Говорят, война там скоро будет, князь тамошний, Зарен, войско собирает, для обороны, вот всех молодых и обряжают в солдатскую форму.
    Юноша качнул головой.
    - Я войны не боюсь, - он прищурился. - И форма мне идет. Значит, слухи ходят?
    Девушка закивала и потянула в рот пирожок.
    - А тут ведь эльфы под боком, - с каким-то сомнением сказала она. - Недалеко совсем, в часе пути город их главный, забыла, как называется...
    - Рээль, - тихо подсказал ей паренек, сжимая и разжимая пальцы.
    - Точно, Рээль, - с облегчением подтвердили подружки.
    Недолго после этого сидели рядом с юношей девушки, засобирались вдруг домой, вспомнив, что много дел у них. Парень не пытался их задержать, сунул только травинку в рот сорванную да проследил, как, торопливо попрощавшись, заспешили девушки по пыльной дороге, тихо перешептываясь между собой и не оглядываясь более. Паренек лениво потянулся, на ноги встал, аккуратно положил свирель в сумку, на плечи ее набросил да в противоположную сторону зашагал.
    Не ведали девушки, что парень этот, от внимания чужого избавившись, посерьезнел мгновенно, словно туча на небо набежала, суровость заслонила ясные глаза. Травинка в губах, которую он жевал, обвисла уныло, а потом и вовсе отброшена была куда подальше. Исчезла улыбка, спина выпрямилась, шаг стал не таким пружинистым, а скорее скользящим, руки перестали размахивать из стороны в сторону. Но пуще всего изменились глаза: бывшие серыми, неприметными такими, хоть и веселыми, они замерцали вдруг неясно, цвет свой меняя. И сравнялись по цвету тому с небом, что раскинулось над головой паренька. Лицо, обычное скуластое юношеское лицо тоже меняться начало: подбородок стал поменьше, нос аккуратнее, губы красивее, кожа чуть потемнела, приобретая устойчивый загар. И теперь уже, захоти кто-нибудь из тех девушек вернуться да познакомиться поближе с вихрастым пареньком, не нашли бы они его. А вздумай они поинтересоваться у высокой сумрачной женщины, куда делся приглянувшийся им юноша, не дождались бы они ответа. Впрочем, может, и не стали бы у нее ничего спрашивать: не доверяли в этих местах женщинам, в мужскую одежду облаченным. Жили тут по старым, завещанным предками, законам.
    Дойдя до небольшой рощицы, женщина скрылась в ней на какое-то время, а, появившись обратно, уже была обряжена совсем в другой наряд: высокие сапоги со шнуровкой мерно цокали каблуками с набитыми на них стальными пластинками, черные кожаные брюки плотно облегали длинные ноги, дополняли же картину белая рубашка, не застегнутая на верхние две пуговицы, и легкое, темно-темно синее пальто. Женщина тряхнула головой, раскидывая по плечам черные волосы, достала из сумки свирель, а сумку саму без сожалений выбросила прочь.
    - Поёшь, значит, о том, что видела, - задумчиво пробормотала она, оглядывая свою молчаливую сейчас спутницу. - Эйлос был прав...
    Женщина небрежно сунула свирель в карман и подняла голову, вглядываясь в видневшийся вдалеке город, крепостные стены которого были усеяны гордо реявшими черно-зелеными флагами. Флагами, означающими, что город этот принадлежит людям.
    - Война так война, - негромко сказала себе женщина и быстро зашагала вперед по извилистой дороге, ведущей к мосту, что был перекинут через реку, отделяющую Шандар от земель, принадлежащих эльфам.
     
   

Глава 1. Обитель мрака.

     
    ...Уходили в плаванье, за чужие гавани
    вести войну...
     
    - 1 -
     
    Комната была маленькой. Точнее сказать, она казалась такой оттого, что была заставлена вещами, многим из которых здесь было не место: тяжелые шкафы, слишком громоздкие для помещения, заполненные пыльными статуэтками, макетами старых кораблей, маленькими картинами и прочей ерундой, от которой вполне можно было избавиться и следовало это сделать, чтобы комната сразу стала светлее и просторней. Но хозяина этого дома, в остальных комнатах которого творилось то же самое, подобное мало волновало: мужчина был князем Шандара, полноправным властителем этого небольшого городка, стоящего на берегу тихой реки. Она огибала островок, на котором располагался город, и давала горожанам возможность чувствовать себя в относительной безопасности от непрошенных гостей, коих очень манили склады Шандара, всегда наполненные дорогой рыбой и серебром: неподалеку от острова давно были обнаружены копи, приносящие немалый доход в казну Шандара, а значит, и в мошну Зарена, князя с хорошей родословной и длинным генеалогическим древом, благодаря которому никто не осмеливался посягать на его право быть здесь правителем. Впрочем, таких желающих изначально было весьма и весьма немного: ответственность на себя за процветание Шандара брать никто не хотел, гораздо проще было оставаться за спиной Зарена, пусть даже он и повышал с каждым годом налоги
    Итак, город жил себе потихоньку, не ведая, что над ним грозовым облаком уже нависла беда.
    Зарен, кругленький полный мужчина с испуганным выражением лица и легкой сединой на висках, сидел за узким столом и, утомленно и брезгливо морщась, мелкими глотками пил что-то из большой чашки. Каждый глоток сопровождался таким шумом и хлюпаньем, словно где-то поблизости лакомилась свинья. Князь, впрочем, не обращал на свои действия никакого внимания и продолжал пить. Закончив, он шумно рыгнул, отставил чашку в сторону и воззрился на стоящего перед ним худого мужчину, чье лицо было полускрыто в тени, отбрасываемой горящими свечами.
    - Обеспечить дома водой - не такая уж и трудная задача, - изнеженным голосом произнес князь, откидываясь назад и щуря подслеповатые глазки, в полусумраке комнаты отливающие сплошной чернотой. - Гораздо труднее снабдить всех достаточным количеством пищи.
    Человек, стоящий перед ним, шевельнулся, выходя из тени, и стало видно, что он далеко не так молод, как может показаться на первый взгляд, и давно уже отпраздновал свое сорокалетие: это был костлявый темноволосый мужчина с угрюмым выражением лица и нервными пальцами, перебирающими складки на старой поношенной куртке, едва ли не трещавшей на худых плечах.
    - Ловля рыбы идет полным ходом, - хрипло заверил он зевающего Зарена. - Амбары полны, но половина уйдет на продажу в другие города, и что останется? Не пора ли строить порт, князь, и заниматься продуктами всерьез?
    Князь надул пухлые губы и сложил руки на животе.
    - Разве у нас недостаточно хлеба? - неприязненно спросил он, постукивая каблуком по скрипучим половицам. - А сады? - он задумался ненадолго. - Если обжить земли за рекой, можно возвести поля и выращивать пшеницу, что скажешь, Гравион? - его глаза загорелись от предвкушения таких возможностей: этот человек ратовал за свой город и не упускал шанса обеспечить его всем, что только было можно.
    Гравион, исполняющий обязанности одновременно советника князя и человека, ответственного за пищевое снабжение, пожевал губами.
    - Деньги не проблема, это вы и без меня знаете, - скрипуче сказал он. - Но не думаете ли вы, что эльфы не позволят нам расширять владения? Они и так давно засматриваются на реку.
    Зарен подозрительно посмотрел на мужчину.
    - А ты откуда знаешь? - проговорил он, но Гравион только поклонился, отступая назад, и ничего не ответил. Зарен помолчал, потом, кряхтя, поднялся, рукавом задев чашку и едва не свалив ее на пол.
    - Мне плевать на эльфов! - визгливо сообщил он, и лицо его побагровело. - Пусть они и дальше сидят в этом своем распрекрасном городе, а к нам не лезут, иначе получат достойный отпор! Наши стены крепки, а воины отважны! Они скорее погибнут, чем отступят, ты и сам это прекрасно знаешь!
    Гравион снова поклонился. Этот человек умел молчать тогда, когда это было необходимо, что и проделывал в данный момент: князь терпеть не мог, когда его прерывали и пытались высказать свое мнение по тому поводу, в котором Зарен считал себя приоритетом.
    - Итак, что мы имеем? - минуту спустя заговорил Зарен, потирая пухлые ладони. - Запасов рыбы у нас достаточно, скоро созреют фрукты... Как обстоят дела с овощами? - вдруг вспомнил он. Гравион задумался на секунду.
    - Похоже, урожай капусты в этом году будет не таким хорошим, как в прошлом, - медленно сказал он, производя в уме какие-то подсчеты. - Но смею заверить, что всего должно хватить. Если, конечно, не случится...
    - Ничего не случится!!! - оборвал его князь, снова покрываясь красной краской и плюхаясь обратно в свое кресло. На этот раз чашка на столе не устояла и упала на пол, заставив Гравиона поморщиться от неожиданного звона. Буквально тут же в комнату вбежала служанка, поспешно опустившаяся на колени и принявшаяся собирать осколки. Зарен окинул похотливым взглядом ее худощавую фигуру, обтянутую штопанным-перештопанным платьем, и облизнул губы. Но Гравион, которому девушка, ползающая сейчас на коленях по полу, приходилась дальней родственницей, уходить пока не собирался. Тем более, что они с князем еще не все интересующие их вопросы обсудили.
    Служанка, так и не подняв на своего хозяина глаза, удалилась, столь же поспешно, как и прибежала на звон, и Зарен подавил огорченный вздох. Впрочем, лицо его почти сразу приняло серьезное выражение, и он посмотрел на ждущего Гравиона.
    - Как обстоят дела с культурой? - чуть более резко, чем хотел, спросил он. Советник пожал плечами.
    - Возможная война ограничивает иммиграцию, - осторожно промолвил он, следя за реакцией князя, но Зарен позволил себе на этот раз только поморщиться, не став делать чего-то большего.
    - Соответственно, спортсмены и актеры сюда не рвутся, - с облегчением продолжил Гравион, стараясь незаметно вытереть повлажневшую вдруг ладонь о штаны. – Полагаю, если усилить оборонную промышленность…
    - Мы не военная крепость! – раздраженно перебил его Зарен, вскакивая и принимаясь суетливо бегать по комнате, кусая губы. – Наш город изначально ориентировался на то, чтобы не встревать во все эти розни, без которых некоторые жить не могут! – князь вдруг остановился, рядом с Гравионом, и поднялся на цыпочки, словно пытаясь сравниться с ним ростом. – И вообще, мы собрались здесь для того, чтобы обсуждать те вопросы, на которые и так нам известны ответы, или зачем-то еще?
    Гравион кашлянул, чуть склоняясь вниз, чтобы совсем уж не подавлять низенького князя.
    - Ну, - нерешительно проговорил он, потирая худой ладонью острый подбородок, - вы ведь не забыли о той беде, что в последнее время одолевает Шандар?
    Зарен закатил глаза, бормоча что-то себе под нос.
    - Если бы знать, какое у этой беды настоящее имя, я бы сам с ней справился, - вздохнул он, ероша рукой короткий ежик волос. – От этих докучливых привидений только так и можно избавиться: если выкрикнешь им в лицо – ну, или что там у них вместо него – имя, что было дано им при жизни.
    Гравион коротко и сухо хмыкнул.
    - Но, раз мы не являемся счастливыми обладателями этого набора звуков, - заметил он, вытягиваясь, - нам пришлось вызвать ловца за духами.
    Зарен еще раз вздохнул, всем своим видом демонстрируя, насколько ему претит сама мысль о том, чтобы сегодня еще с кем-то встречаться и что-то обсуждать. Как сейчас было бы приятно отправиться домой, приказать слугам набрать в ванную горячей воды и блаженно вытянуться в ароматной пене, левой рукой держа бокал с вином, а правой поглаживая упругое податливое бедро хихикающей служанки…
    - Но сегодня вам придется с этим повременить, - сухой женский голос оборвал радужные мечты князя, и мужчина поспешно обернулся к двери, выглядывая в тени ту, что так неожиданно нарушила его грезы.
    Гравион прищурил глаза, внимательно осматривая высокую фигуру гостьи. Он, как и его господин, не мог разглядеть ее лица, словно она специально прятала его во внезапно сгустившихся в комнате сумерках, надежно прячущих ее от чужих взоров.
    - Вы кто такая? – недовольно протянул Зарен. – Если просить о снижении налогов, то я отвечу то же, что и прочим, которые приходили до вас: в ближайшее время я не намереваюсь их снижать, уж прошу извинить, но слишком много средств идет на оплату труда рабочих…
    - Я совершенно по-другому поводу, - чуть насмешливо прервала его гостья, делая шаг вперед и поднимая голову. Гравион инстинктивно отшатнулся, когда ярко-синие глаза взглянули на него из-под густых черных ресниц. Взглянули с любопытством, но без симпатии. Холодно и оценивающе, будто он был экспонатом на выставке, а никак не живым человеком, со своими горестями и радостями.
    - Вы ведь звали охотника за духами, - добавила женщина, переводя взгляд с одного мужчины на другого. На лице Зарена отразилось недоумение.
    - Звали, - медленно подтвердил он, подходя ближе к гостье и вновь оказываясь самым маленьким из тех, кто был в этой комнате. – Вы хотите сказать, что это вы?! – в его голосе просквозило такое недоверие и даже презрение, что брови женщины взметнулись вверх в насмешливом жесте. Гравион с неким оттенком удовольствия отметил, что слова князя никак не задели женщину, хотя, наверное, они были призваны это сделать.
    Гостья тряхнула длинными темными волосами, разметавшимися за спиной, и в глазах Зарена, до этого пустых и равнодушных, разгорелся огонек интереса, грозящий перерасти в то пламя, что полыхало в них, когда он смотрел на служанок, работающих у него. Но Гравион откуда-то знал, что на этот раз князю рассчитывать не на что. Такие женщины не обращают внимания на маленьких самоуверенных местных царьков, жаждущих всех и вся. Такие женщины выбирают себе в пару настоящих мужчин, защитников и воинов, с которыми затем идут плечом к плечу по узкой дороге, готовясь к последней битве.
    - Так вам еще нужен ловец или мне можно уходить? – женщина начала проявлять нетерпение, и Зарен, спохватившись, протянул ей руку.
    - Конечно, конечно, – чуть ли не пропел он, и Гравион поразился столь быстрой перемене в его поведении. Князь придвинул женщине стул, но она садиться не стала. Вместо этого синие глаза снова скользнули по лицу Зарена, а затем и советника, хранящего молчание.
    - В чем заключается ваша проблема? – спросила женщина, и Гравион улыбнулся, оценив ее действия: видимо, она знала, что не стоит давать Зарену лидерство в разговоре, поскольку он с легкостью мог направить беседу совсем не в то русло, в которое следовало бы.
    Князь поперхнулся заготовленными словами и чуть покраснел.
    - Понимаете, - почему-то смущенно начал он, теребя манжет рубашки, - вот уже несколько недель я не могу попасть в свой родовой замок…
    Брови снова взлетели вверх.
    - Неделю?! – женщина явно не знала, смеяться ей или же еще немного подождать. – И вы послали за мной только сейчас?
    Зарен смутился еще больше и опустил голову.
    - Я не думал, что это зайдет так далеко, - промямлил он, и Гравион с удивлением и неким страхом понял, что его господин никогда раньше не вел себя так с незнакомыми людьми. Во всех случаях он был напорист, даже груб, если чувствовал, что может себе это позволить, но сейчас… Сейчас он явно не знал, как ему себя вести. Эта женщина перед ним… Она подавляла. Собой, тем, как держала себя, как говорила, как смотрела. Что-то было в ней, что-то такое, что проникло внутрь, когда она открыла дверь. Почему они не заметили, как она пришла?
    Женщина пожала плечами и сняла черный плащ. Хотя нет, не черный: темно-синий, того оттенка, каким может быть небо в грозовой день, когда тяжелые мрачные тучи, готовые пролиться дождем, закрывают собой солнце.
    - Призраки могут досаждать достаточно долгое время, - задумчиво сказала женщина, аккуратно складывая плащ и перекидывая его через руку. – Куда мне идти?
    Зарен хлопнул ресницами.
    - Может быть, лучше сначала отдохнуть? – растерянно предложил он, пораженный таким рвением охотницы. На красиво изогнутых губах женщины промелькнула едва заметная улыбка, и она, помедлив, согласно наклонила голову.
    - Может быть, - она снова улыбнулась. – Тогда завтра вы расскажете мне все в подробностях.
    Зарен вспыхнул и торопливо кивнул. Гравион не удержался и покачал головой: таким своего господина и князя города он еще никогда не видел.
    - Мое имя, я полагаю, вы знаете, - продолжал тем временем Зарен, расшаркиваясь перед женщиной. – А это мой советник Гравион, - он небрежно кивнул в сторону Гравиона. Мужчина шагнул вперед и, склонившись, коснулся сухими губами руки женщины, мимоходом поражаясь тому, какой холодной она оказалась.
    - Очень приятно, - любезно сказал он, улыбаясь как можно естественнее, но что-то внутри грызло его, не давая расслабиться. Что-то было неправильно, и он силился понять, что именно.
    Женщина погасила улыбку, пристально глядя на советника, и он поежился от этого взгляда.
    - Мне тоже приятно, - отозвалась она, нарушая воцарившуюся было тишину. – Мое имя Рэйн. Рэйн Д‘Эльвесс.
    Гравион ощутил, как сердце опустилось куда-то вниз, рискуя не вернуться на место.
    Рэйн Д‘Эльвесс.
    Вампир, имя которого слишком часто упоминается в легендах.
    Она все еще бродит по свету, хотя Гравион думал, что ее уже нет в живых. Но разве по отношению к ней можно применить слово «живая»?
    Советник бросил быстрый взгляд на спокойного Зарена. Впрочем, ожидать от него того, что он зачитывается на досуге старинными легендами, было сложно. И Гравион не собирался этого делать.
    Он никому не скажет, что фаворитка эльфийской царицы занимается на досуге тем, что ловит призраков, которые мешают покою мирных граждан. Если будет нужно, она поведает об этом сама.
    Советник перевел взгляд обратно, на ждущую Рэйн. И понял, что она с самого начала в курсе его сомнений и переживаний. Но это и не удивительно.
    У нее глаза цвета стали. Яркие, голубые, и все же в них вспыхивает серая полоса острого лезвия, которое раскроит тебя, не задумываясь, если понадобится. Острый, как ненависть, клинок. Она разрежет тебя на части, смеясь тебе в лицо, и твоя кровь послужит ей утешением.
    У нее волосы цвета непроглядной зимней ночи, когда все живое засыпает под белым покрывалом, чтобы проснуться только лишь с первыми, по-настоящему теплыми, лучами солнца, прячущегося от жестокой властительницы холода и по каплям набирающего утраченную на время силу.
    От нее веет страхом, и ты понимаешь, что боится не она. Боишься ты сам, глядя в те омуты, что зовутся ее глазами.
    Она стара. Сколько ей лет? Ведь она могла видеть такое, что Гравиону трудно себе представить. Она современница минувшего тысячелетия, если верить все тем же легендам.
    И она состоит в близких отношениях с Даниэль дель Мельторр!!
    Советник вскинул голову, тщетно пытаясь избавиться от мыслей, обуревающих его в этот момент, зная, что Рэйн читает их, не скрывая своей заинтересованности.
    «Она может быть в курсе того, когда…»
    - Я прикажу отвести вас в вашу комнату, - заговорил Зарен, и Гравион уставился на него, сознавая, что успел почти забыть о его существовании. Синеглазый вампир кивнула, соглашаясь, и еще раз посмотрела на Гравиона. Советник поспешно отвернулся. Ему не хотелось испытывать на себе действие ее взгляда, если она решится применить его. Но так ли уж верны все эти сказки про вампиров и их возможности?
     
    - 2 -
     
    Полутемный тронный зал. Тяжелые бордовые гардины, которые, несмотря на этот жаркий день, почти до конца задернуты. Начищенный до блеска лакированный паркет. Два портрета, равнодушно следящие за происходящим со своих вершин. И пустой трон, который сегодня отдыхает от своего официального назначения.
    - Жизнь женщины - это вечно пылающее пламя любви, - задумчиво проговорил сидящий за круглым дубовым столом бородатый мужчина в темно-синих одеждах. Он посмотрел в щелку между гардинами, пропускающую в зал солнечный свет, разбавляющий сумрак и делающий так, чтобы в свечах не было нужды: ведь еще только полдень, до вечера далеко. В лучах дневного светила, скользящих по помещению, были видны крошечные золотящиеся пылинки.
    - Жизнь женщины - в самоотречении, - насмешливо подхватила внезапный разговор женщина в сверкающих белых одеждах, оттеняющих белые же волосы. Она сидела напротив мужчины, заложив ногу на ногу и откинувшись назад, и внимательно следила за ним, за каждым его движением.
    - Жизнь женщины - в материнстве, - возразил второй мужчина. Он был младше первого, такой же темноволосый, но глаза его гораздо более светлее и, зеленые, в этом полумраке, казались почти серыми. Он стоял недалеко от трона, поигрывая кистями от своего костюма.
    - Жизнь женщины - игра, - оборвала их всех еще одна женщина, рыжеволосая, стройная, с надменным выражением лица. Глаза ее, такие же, как и у юноши рядом с троном, были гораздо более насыщены по своему цвету и только поэтому они не изменяли его в этой дымчатой мгле.
    - Я смотрю, все вдруг прониклись уважениям к древним книгам, - констатировала она, останавливаясь за стулом первого мужчины и насмешливо оглядывая присутствующих.
    - Мама, скажи спасибо, что ты не одинока в этом своем увлечении, - не менее насмешливо отозвался юноша, легко сбегая по ступенькам, окружающим тронное возвышение и приближаясь к столу, словно намереваясь присесть. Однако, делать он этого не стал, а просто прошелся взад-вперед, заложив руки за спину.
    - Я полагаю, вы гадаете, почему я позвала вас сюда сегодня, - Даниэль дель Мельторр, царица пресветлых, испытующе посмотрела на своего супруга. Гарден, царственный эльф, чуть улыбнулся ей и склонил голову в жесте согласия.
    - А мне было бы еще интересно узнать, с каких пор ты считаешь меня важной деталью в процессе управления государством, раз собираешься посвятить в свои дела, - резко сказала светловолосая женщина, наклоняясь вперед и сверля взглядом царицу. Та усмехнулась одними кончиками губ и отвернулась, направляясь к окну.
    - С тех самых, как ты стала любовницей моего мужа, - ответила она, не оборачиваясь. Мелора слегка покраснела, признавая право царицы тыкать ей в лицо этим фактом, не самым постыдным в ее карьере при дворе. Гарден закашлялся и затеребил правый ус. Зеленоглазый юноша пожал плечами, всем своим видом показывая, что это его ничуть не трогает, и по примеру царицы отошел к окну, приоткрыв шторы. И улыбнулся, когда светловолосый эльф, гарцующий на белоснежном коне перед парадным входом в окружении нескольких десятков вздыхающих по нему фрейлин, послал наследнику престола воздушный поцелуй.
    Матиуш, получивший все права герцога Рээльского, перешедшие ему по наследству от уставшего от мира отца, давно уже не смущался, когда его публично называли фаворитом Деррика, занимающим место не только в жизни принца, но и в его постели. Дрязги в королевской семье несколько лет назад достигли апогея, когда Деррик, обозлившись на мать, на полном серьезе собрался оставить Рээль, но подумал о том, что есть другие способы досадить царице. Таким образом, Матиуш был приближен и к трону, как он всегда хотел, и к телу наследника.
    Но, как оказалось, этот выпад не тронул никого из тех, на кого был направлен: Гарден, наконец, вдохновившись примером сына, открыто объявил, что с Мелорой их теперь связывает не только общее дело, а Даниэль... Даниэль фаворитов не меняла. Конечно, любовники у эльфийки были, и она их никогда не прятала от общественности, однако, Мельторр не спешила вводить кого-то в курс тех дел, что занимали ее мысли вне постели. Царствующая семья разделилась в своих пристрастиях и, к удивлению многих, продолжала жить под одной крышей гораздо более дружно, чем до этого.
    Поначалу Деррика коробил тот факт, что мать сквозь пальцы смотрит на отношения Гардена и Мелоры, но потом он подумал, что для них это наилучший выход из сложившейся ситуации. Царственный эльф все-таки заставил себя признать, что от супруги ему благосклонности не дождаться, и переключил свое внимание на ту, которая была готова ему эту благосклонность предоставить почти безвозмездно. Мелора, избавившись и от Триана, и от всех остальных, полностью отдалась своему новому роману, отчетливо сознавая, какие выгоды в дальнейшем тот может ей принести. Конечно, она уже давно не рассчитывала вновь вернуться на трон, но возможность быть в курсе всех дел, так или иначе касающихся растущего государства эльфов, делала связь с Гарденом еще более заманчивой.
    Даниэль, разумеется, не одобряла отношений мужа и своей извечной соперницы, но в какой-то степени после признания Гардена о собственной измене ей стало легче дышать. Она официально признала Мелору фавориткой своего супруга и одновременно смирилась с тем, что эта фаворитка перекочевала из тронного зала в постель Гардена. Такое положение дел царицу вполне устраивало, если не сказать больше: она устала от посягательств мужа на нее, во всех смыслах, поэтому такое окончание их долгих прений и пререканий ее только порадовало. И, в то время, как весь Рээль бурлил от подобных новостей, с немыслимой скоростью сменяющих одна другую, Даниэль дель Мельторр дышала полной грудью, наконец-то позволяя себе не оглядываться по сторонам.
  Королевская семья пустилась во все тяжкие, погрязнув в любовных делах и на какой-то период забыв о государственных.
    Прошло двадцать лет с того дня, когда Даниэль должна была сделать выбор. Невозможный, невероятный выбор, больше напоминающий насмешку. Но она справилась с ним. Возможно, не так, как того бы хотела, но теперь уже ничего не вернуть обратно.
    Деррик знал, как его мать тоскует по ушедшей Рэйн. Именно тоскует, другого слова здесь не нужно даже пытаться подобрать. Естественно, она скрывает свою тоску всеми возможными способами, гася ее отблески в зеленых глазах, когда они обращаются к сыну. Принц знает, что эльфийка все еще чувствует себя виноватой за то, что ему пришлось лечь на алтарь в роли жертвы. Но за прошедшее время Деррик так ни разу и не смог себе представить, что было бы, окажись на его месте Рэйн. Возможно, как и в случае с ним, у Роуэна бы ничего не получилось, но что, если наоборот? Сумела бы Даниэль пережить это? Или вскорости Рик лишился бы матери?
    Но сейчас Даниэль отлично держится, все эти двадцать лет она играет роль властной хозяйки, которую не заботит ничего, кроме вверенного ей дома. Она кажется такой спокойной лишь потому, что знает, что Рэйн жива, просто далеко. Но ведь всегда остается шанс новой встречи, и Деррик почти не сомневается, что рано или поздно так и случится. Не может не случиться, это было бы слишком жестоко со стороны богов. Впрочем, они там, наверху, заняты исключительно своими делами, им явно недосуг разбираться в земных.
    Наследник престола вздохнул и прижался лбом к стеклу, продолжая наблюдать за отменно гарцующим по площади Матиушем.
    Прошедшие годы пошли герцогу только на пользу: он вытянулся в росте, чуть не обогнав Деррика, пополнел, наконец-то утратив болезненную худобу и заменив ее гибкой сильной фигурой, и отрастил волосы, которые теперь были собраны за спиной и заколоты изящной строгой заколкой, подходящей по цвету к серо-голубому костюму.
    Принц улыбнулся, когда, закончив свои упражнения, Матиуш ловко соскочил вниз и небрежно бросил поводья почтительно склонившемуся конюху, что-то коротко приказав ему.
    Получив в свое распоряжение неплохое состояние, доставшееся ему по наследству после ухода его отца с занимаемой должности, Матиуш изменился, став собраннее и ответственнее, хотя иногда все же позволял себе вспомнить старые времена, и тогда он снова превращался в старого доброго Мати, подкалывающего Рика и язвительно комментирующего все то, что происходит при дворе.
    Почувствовав на себе пристальный взгляд, Матиуш лениво вскинул карие глаза, прищурился и стянул перчатки, обнажив руки с длинными тонкими пальцами. Деррик кивнул ему, дождался кивка в ответ и отвернулся, задернув гардины.
    Они оба изменились за прошедшее время, слишком сильно для того, чтобы эти изменения остались незаметными. Деррик, хотя еще и не вышел из юношеского возраста, но уже приобрел ту редкую мужественность, которая так и тянула к нему женщин и мужчин. Первые хотели, чтобы он обладал ими, вторые - обладать им. Точнее, всем тем, что принадлежало и только еще будет принадлежать ему. Ему бросали вызовы, заключали перемирие, разрывали его, вызывали на дуэли, признавались в любви.
    Честно признаться, он почти никогда не думал серьезно о том, чтобы сделать Матиуша своим фаворитом. Тем более, познакомить его с цветом простыней в своей спальне. Но так ему было как-то спокойнее: Матиуш был им хорошо изучен, неожиданностей от него ждать не приходилось. Конечно, придет время, когда надо будет выбирать себе в спутницу девушку из хорошей семьи, чтобы продолжить род, но пока об этом думать рано: до совершеннолетия Деррику оставалось более полувека, поскольку отпразднованное им не так давно 38-летие эльфами за возраст не принималось. Это по людским меркам он давно вступил в пору зрелости, а здесь, в Рээле, его по-прежнему считали юношей, слушать которого нужно из-за положения, но прислушиваться не обязательно. Матиуш все время подшучивал над ним по этому поводу, говоря, что общается с малолеткой. Деррик на это огрызался и замечал, что по возрасту они ровесники, чего не скажешь об умственном развитии. После этого обычно Матиуш начинал дуться, и принцу приходилось его утешать. Это получалось не сразу, Матиуш долго отворачивался, грациозно встряхивая светлыми волосами и ни на секунду не забывая о том, что в профиль он смотрится лучше, а потом, изрядно помучив Рика и доведя его практически до белого каления, милостиво соглашался помириться.
    Деррик вздохнул, на какое-то мгновение отдавшись воспоминаниям, затем искоса посмотрел на продолжающую загадочно молчать Даниэль. Точнее, как раз для принца в ее молчании не было ничего загадочного: он достаточно хорошо знал ее, чтобы иметь право предположить, что она задумала.
    Молодые и еще не успевшие лишиться надежд и желаний эльфы чтили Даниэль за героиню, и только лишь приближенные к царице знали, что она представляет собой на самом деле.
    Она могла быть героиней, когда была молода и неопытна, но время все расставило по своим местам.
    Ее волосы могли быть красными, цвета закатного солнца; как кровь, пролитая на полях сражений, где гулко и безжалостно смеются боги, занося мечи над беззащитными смертными. Ее волосы могли быть рыжими, как полуденные лучи ранней осени, окрашивающие листья на деревьях в необычные оттенки. Ее волосы могли быть золотыми, как колосья пшеницы, раскинувшейся привольно под высоким небом.
    Ее кожа была белой, как тонкий фарфор, что изготовляется в тех странах, что лежат за далекими морями, пересечь которые не всем под силу.
    Ее глаза вобрали в себя сотни и тысячи оттенков Закатного моря в моменты его благодушного настроения, когда солнечные лучи безбоязненно скользят по водной поверхности, едва заметно исперещренной тонкой рябью перешептывающихся волн.
    Она прекрасна, потому что есть те, кто любит ее.
    Она страшна, потому что есть те, кто ненавидит ее.
    Она являет собой истинную женщину, со всеми ее достоинствами и недостатками. Но то, что она предпочитает не замечать последних, делает ее лживой.
    Ее идеализируют, предпочитая не вспоминать, что никто не идеален.
    Иногда она забывает о том, что она царица, и позволяет себе открыто смеяться над тем, что кажется ей смешным.
    Деррик никогда не видел ее в домашней одежде, хотя, безусловно, она у нее есть. Никто не знает, какой чай она пьет и какой сорт шоколада предпочитает. Ее личная жизнь скрыта от общественности так же прочно, как скрыты в ее глазах истинные чувства, когда она беседует с послами из соседних городов.
    Она может быть лучшей подругой.
    И самым опасным врагом.
    Некоторые говорят о ней, как о мученице, принявшей на себя трудную ношу возрождения эльфийской расы. Другие злобно шипят о том, что она предательница.
    Она не плачет, когда читает те легенды, которые повествуют о ее любви. Она холодно улыбается в ответ на осторожные намеки о ее фаворите. Она никогда не раскроет все свои тайны, даже под самыми жестокими пытками, потому что она – специалист по этим пыткам: Инквизиция все еще принадлежит ей, и она не собирается оставлять эту свою деятельность. И никто никогда не вырвет у нее признаний в любви. К кому бы то ни было.
    Она никогда ничего никому не обещает. Она умеет быть резкой, язвительной, холодной, но ей все равно далеко до того холода, который плещется туманной дымкой в глазах цвета зимнего неба, что снятся ей по ночам, все чаще и чаще в последнее время.
    Никто не хочет верить, что она умеет убивать, но все знают, кто ее этому научил.
    У нее был шанс выйти из этого замкнутого круга, однако, она не пожелала им воспользоваться.
    Она может быть хрупкой, когда ей это нужно. Делать вид, что ее легко сломать, если приложить необходимые усилия. Она способна на многое, чтобы добиться своего. И тогда от нее остается только видимость женщины: она давно потеряла свойственную эльфам чистоту, и обрести ее вновь ей вряд удастся.
    Она стала матерью, и многие понадеялись, то это отвратит ее от тех занятий, что не должны быть присущи женщинам. Но ее сын – и она знает это – поддержит ее в любых начинаниях. Даже в тех, которые не придутся ему по душе.
    Ее любовь граничит с ненавистью, и последняя все чаще одерживает победу.
    Ей надоели игры.
    Она не хочет быть жертвой. Не хочет просыпаться в поту от ночных кошмаров, заставляющих задыхаться от невозможности прогнать страх. Она борется с ними, чтобы не позволить им скрутить ее. Но они делают ее уязвимой.
    Она не считает себя слабой и, наверное, ею не является. Каждый раз, когда кто-либо пытается ее спасти, она отказывается от помощи, заставляя всех – и себя в том числе – верить в ее силу.
    Она улыбается в ответ на вопрос Деррика о том, как она себя чувствует. И. хотя под ее глазами лежат глубокие тени, она говорит, что лучше ей еще никогда не было.
    Многие пытаются перетянуть ее на свою сторону, но ни у кого еще это не получалось. Наследник эльфийского престола знает только одного, кто мог бы заставить его мать поступить не так, как она того хочет.
    Она занимает слишком много места в мыслях молодых эльфов, жаждущих хотя бы на один маленький шажок приблизиться к тем тайнам, что скрывает за равнодушными зелеными глазами их царица. Она же только улыбается их наивности, потому что они думают, что сделать это будет просто.
    Ее ненавидят за эту показную холодность. За то, что она не уделяет своим подданным достаточно внимания, как им того хотелось. Впрочем, некоторым все же везет больше: Деррик пару раз видел, как из спальни властительницы пресветлых выходит совершенно незнакомый ему мужчина, с длинными, собранными за спиной, черными волосами, и яркими синими глазами, хотя и не такими яркими, какими всегда были глаза Рэйн, чье имя стало своеобразным табу.
    Царица всегда была гордой и упрямой и никогда бы не призналась никому в том, что она тоскует. Но от себя все равно не скроешься.
    Она бы вскрыла себе вены, если бы была уверена, что это принесет ей облегчение.
    Ее не изменить, да она и не позволила бы сделать это.
    Она могла бы прожить тысячу других жизней, но она для себя она выбрала эту. Это ее решение. И ей от него теперь не избавиться.
    - Послезавтра я начинаю войну. Треть моей армии уже отправилась на север. Оставшиеся вместе со мной пойдут на юг, к городу под названием Шандар. За ним лежат те земли, покорив которые, я с легкостью возьму все остальное.
    Из рук Гардена упала на пол и разбилась чашка из тончайшего фарфора, присланного восточными императорами в качестве дара, заверяющего их дружественные отношения. Мелора, потянувшаяся было за кусочком печенья, так и застыла на полдороги, словно кто-то напустил на нее чары, превращающие в камень. И только Деррик, который ожидал от матери чего-то подобного, воспринял новость спокойно и в какой-то степени равнодушно.
    - Война?! – с ужасом повторил Гарден, и эхо, которому передался этот ужас в его голосе, заметалось по полупустому тронному залу, не зная, куда лучше приткнуться. Мелора сглотнула, поглядывая на своего любовника, по совместительству делящего трон с царицей эльфов.
    Даниэль пожала плечами, и на ее губах мелькнуло какое-то подобие улыбки. Впрочем, Деррик скорее назвал бы ее усмешкой или даже ухмылкой.
    - Война, - снова сказал Гарден, вскакивая на ноги и принимаясь стремительно шагать взад-вперед. – Ты хоть понимаешь, что это все значит?! – он остановился вдруг перед супругой, вперившись напряженным взглядом в ее безмятежное лицо.
    Эльфийка выпрямилась, и Деррик поежился: создавалось впечатление, что это не она смотрит на его отца снизу вверх, а он на нее, настолько властной и сильной выглядела сейчас Даниэль дель Мельторр.
    - Мое решение окончательно и обсуждению не подлежит, - сухо проговорила Даниэль, давя в себе порыв отодвинуться от нависшего над ней Гардена. – Однако, я сочла необходимым поставить в известность вас, как тех, кто больше остальных посвящен в мои планы.
    Гарден невнятно пробурчал что-то себе под нос и, вернувшись обратно, плюхнулся на свое место, уткнув лицо во влажные ладони. Даниэль посмотрела на молчащего Деррика.
    - На юге снова расцветает рабство, – начала она, и принцу показалось, что она говорит это исключительно для него, словно они одни с ней здесь. Только вдвоем, и никого больше.
    - Мне не нужно было делать сложных расчетов, чтобы понять, к чему это ведет, - эльфийка сделала два шага по направлению к трону. – Люди почувствовали себя всесильными и снова хотят попытаться восстановить то, что они называют высшей справедливостью, - она исказила губы в очередном подобии улыбки, и Деррик на мгновение прикрыл глаза, догадываясь, что он услышит. – Мой народ устал от того, что с ним не считаются. Настала пора заставить мир вспомнить о былом величии эльфов.
    Нервный и оттого жуткий в тишине зала смех заставил Деррика вздрогнуть. Он обернулся, глядя на трясущуюся в припадке неконтролируемого хохота Мелора.
    - Она дождалась все-таки своего часа! – выдавила блондинка, пытаясь справиться с собой. Ей это в конце концов удалось, и последний смешок затих. Гарден покусывал мизинец, никак не прореагировав на действия своей любовницы. Карие глаза короля были устремлены куда-то в сторону закрытых дверей, будто он надеялся сбежать отсюда как можно быстрее.
    Даниэль распрямила плечи, не глядя ни на мужа, ни на Мелору. Ее внимание занимал только Деррик. А наследник престола, в свою очередь, думал о том, как бы ему хотелось еще немного пожить в мире и согласии. Но, видно, боги распорядились его судьбой иначе.
    - Ты говоришь, война, - медленно проговорил он, и Гарден вскинул голову, пытливо глядя на сына. – Но, чтобы вести войну, нужны средства, - Деррик сделал паузу. – И, более того, нужны те, кто пойдет умирать за тебя и твои идеалы.
    Даниэль поманила сына за собой, в маленькую боковую комнату, которая раньше использовалась для того, чтобы те, кому было запрещено присутствовать на каких-либо важных встречах, могли с толком провести время.
    Гарден проводил взглядом жену и сына, которые, казалось, были захвачены сейчас одной и той же идеей, и повернулся к Мелоре, словно бы испрашивая ее совета.
    Женщина, оправившаяся после своего недавнего истерического приступа, была совершенно спокойна. В ее светлых глазах не было даже намека на ту панику, что прочно угнездилась в душе царственного эльфа после того, как узнал о планах Даниэль.
    - Ты переживаешь? – правильно поняла она взгляд любовника. Гарден еще более недоуменно воззрился на нее.
    - А ты нет?! – голос его оборвался, превратившись в трагический шепот. – Война, Мелора! Ты хоть понимаешь, что это значит?!
    Женщина засмеялась, но в ее смехе не было ни малейшего намека на искреннее веселье.
    - Гарден, война – это единственный способ для Даниэль упрочить свою власть, - она вдруг резко склонилась к мужчине, обдавая его щеку горячим дыханием: - Эльфы волнуются, разве ты не видишь? – она схватила его за руку, будто он собирался встать и уйти, а она хотела удержать его. – Они ждут, что Даниэль передаст власть сыну, но она не собирается этого делать… Она всегда чего-то ждала, - Мелора откинулась назад, и Гарден с невольным облегчением освободился от ее хватки. – Теперь мне понятно, что за планы она вынашивала столько времени… - женщина задумчиво покачала головой. – Двадцать лет, Гарден… Она таилась двадцать лет. Знал ли ты, мой дорогой, что у нее на уме?
    Мужчина недовольно скривился, отворачиваясь и не собираясь отвечать. По лицу Мелоры пробежала злая усмешка.
    Блондинка, успевшая вкусить того, что называется удовольствием от подчинения сотен и тысяч, не собиралась препятствовать своей нынешней правительнице в ее намерениях. Она отлично понимала, что может ей дать эта война, которая вот-вот начнется. Будучи женщиной, интересующейся многим, Мелора знала, что секрет отливки зачарованных мечей, могущих нанести эльфам непоправимый вред, не канул в небытие, как многие на то рассчитывали. Он все еще витал где-то в воздухе, и Мелора предполагала, что рано или поздно люди вновь воспользуются им. Тем скорее, если Даниэль начнет военные действия. Она уже все решила для себя. Упрямства ей не занимать.
    У Мелоры был свой расчет, слишком простой в своем исполнении: Даниэль, как и Деррик, могут не выжить в этой войне. На все воля богов, хотя некоторые предпочитают полагаться на самих себя, а не на тех, кто бесстрастно взирает на них с небес. И тогда Гарден, как единственный оставшийся в живых наследник, займет престол: в том же, что он не бросится под мечи, Мелора не сомневалась, мужчина был для этого слишком труслив. И кто тогда окажется рядом с ним, чтобы разделить все тяготы, свалившиеся на его плечи?
    Мелора откинулась назад, удовлетворенно улыбаясь своим мыслям. Пусть она не великий стратег или тактик, но все же может кое на что рассчитывать.
    Даниэль подождала, пока Деррик, идущий следом, не закроет за ними дверь, и подошла к небольшому шкафчику, стоящему возле распахнутого настежь окошка.
    - Что ты видишь? – спросила она, подавая сыну подзорную трубу. Принц недоверчиво принял ее у эльфийки из рук и, повинуясь жесту матери, взглянул в указанном направлении.
    И ахнул, чуть ли не отшатываясь назад.
    В нескольких милях от города, на пустой равнине, едва лишь прикрытой тонким слоем травы, стояло войско. Деррик, почти не разбиравшийся в хитросплетениях военного дела, тем не менее, был поражен. Он никогда в своей не такой уж долгой жизни не видел столько воинов в одном месте. Там были лучники, пешие и конные, копейщики, арбалетчики и пращники, конные рыцари, о которых Деррик прежде только слышал, но не думал увидеть. Наследник также разглядел стенобитные и пушечные орудия, катапульты разных видов.
    Были ли там только эльфы или кто-то еще из дружественных рас пожелал присоединиться к войску пресветлых, Деррик не знал. Но ему было достаточно того, что он видел, сколько там было солдат. Море, океан… Он даже не знал, с чем это можно сравнить. И это море шевелилось разноцветными бликами бело-голубых флагов. Эльфийские знамена.
    Теперь это уже не могло быть шуткой.
    - Ты подготовилась отменно, - сглотнув, сказал Деррик, поражаясь тому, что голос его звучит вполне спокойно. Он отдал подзорную трубу матери, заставляя себя на время отвлечься от трепещущих на ветру широких стягов.
    Даниэль посмотрела на равнину и прищурилась.
    - Иначе нельзя, - отозвалась она, поворачиваясь к сыну. – Если я хочу победить, надо приложить максимум усилий.
    Двадцать лет ушло у нее на то, чтобы изучить военную тактику и стратегию. Двадцать долгих лет, когда она запиралась в подземельях Наарриля, своего родового замка, чтобы ей никто не мешал, и изучала старые книги, мемуары полковых военачальников, которые во многом предопределили то, как она собиралась вернуть своему народу положенное по праву. Она долго думала над тем, откуда нападать лучше, с моря или же с суши. Но пресветлые никогда не отличались любовью к водной стихии. Конечно, основные города людей имели отличный доступ с моря, однако этот вид военных действий казался Даниэль неправильным. К тому же, большинство книг, которые были у нее под рукой, описывали именно атаку с суши. Ту часть армии, что отправилась на север, все-таки пришлось снабдить кораблями. Их царица закупила незадолго до начала осуществления своих планов. Никто не знал, что она задумала, хотя она и подозревала, что людские правители не так глупы, как ей бы того хотелось. Нибел, король Севера, наверняка встретит войско во всеоружии. Мельторр не считала, что война затянется надолго: пан или пропал. Она найдет в себе силы отступить, если поймет, что все ее попытки оборачиваются провалом.

0

2

- Сколько там воинов? – внезапно спросил Деррик. Даниэль перевела на него взгляд холодных глаз.
    - Десять тысяч, - сообщила она. – Плюс-минус несколько сотен.
    Наследник престола снова сглотнул, боясь спрашивать, где мать нашла стольких желающих разделить ее кровавую дорогу.
    - В основном это наемники, - ответила на его безмолвный вопрос эльфийка. – К счастью, в Рээле достаточно средств, чтобы позволить платить им.
    Деррик снова взял у нее трубу, разглядывая живое разноцветное море.
    - Для чего осадные орудия? – спросил он, всматриваясь в движение конных лучников и то, как они с методичной очередностью всаживают стрелы в муляж человеческой фигуры. – Ты считаешь, что они потребуются?
    Даниэль подошла к висящей на стене большой карте, где маленькими красными флажками были отмечены те города, которые она считала стратегически важными.
    - Посмотри, - позвала она сына, и тот послушно приблизился. – Это Шандар, - царица указала тонким пальцем на ближайший из отмеченных городов, находящийся, судя по карте, всего в нескольких милях от Рээля. – Первый из тех, что нам предстоит захватить. Первый и самый важный: он стоит на границе между нашим государством и людским. Заполучив его, мы сможем без особых проблем взять остальные, - она провела ногтем по черте, соединяющей все отмеченные города. – Он даст нам необходимое продовольствие и воду, чтобы снабжать войска на пути к другим целям.
    - И? – нетерпеливо поторопил ее Деррик. Даниэль позволила себе улыбнуться.
    - Шандар достаточно хорошо укреплен, - объяснила она. – Князь города в свое время позаботился об этом, предполагая, что на его владения могут покуситься. Помимо реки, превращающей город в островную крепость, у него есть каменные прочные стены. Их сделали столь высокими, что перелезть через них по лестницам, если мы успешно переберемся на сам остров, будет затруднительно. Они достаточно толсты, чтобы иметь возможность оказывать длительное сопротивление таранам, - Даниэль постучала ногтем по карте. - Чтобы их разрушить, нужно применить большую мускульную силу огромного количества солдат. Попытка же захвата Шандара штурмом без разрушения стен может привести к большим потерям, и цели мы не достигнем. Нам придется на глазах неприятеля взбираться на стены, чтобы иметь возможность затем сразиться с живой силой противника.
    Деррик потряс головой, укладывая в ней все только что услышанное. Он никогда бы не подумал, что его мать может столь спокойно и уверенно рассуждать о разных способах нападения. Что она может убить кого-то…
    - А наши крылья? – вдруг вспомнил он. Даниэль отрицательно покачала головой.
    - Нас собьют снизу тучей стрел. Это не рассматривается.
    Принц потерянно стукнул каблуком о каменный пол.
    - Ты тоже будешь сражаться? – спросил он совсем не о том, о чем собирался. Эльфийка быстро взглянула на него.
    - Да, - голос ее по-прежнему продолжал оставаться ровным и равнодушным. – Что за правитель, если он отсиживается за спинами солдат, посланных им на смерть?
    Принц растерянно улыбнулся.
    - Разве люди могут убивать эльфов? – осторожно спросил он. Даниэль немного помолчала, все так же глядя на карту.
    - Секрет зачарованных мечей не утерян в вечности, как считают многие, - тихо проговорила она, настолько тихо, что Деррик едва расслышал. – Кто знает, когда люди вспомнят о нем… - она строго посмотрела на сына. – К тому же Охотники… Когда ты слышал о них в последний раз?
    Принц задумался.
    - Пару месяцев назад, - сказал он, наконец. – Ты считаешь, они тоже будут участвовать?
    - Нужно предусмотреть все варианты, - сухо сказала Даниэль. – У них точно есть оружие, могущее сразить эльфа.
    Деррик кивнул, зная, что в этом ему сомневаться не стоит, затем кинул последний взгляд на огромную, по его меркам, армию.
    - Я не буду противиться твоему решению, мама, - произнес он, устремляя взор на Даниэль, - хотя этот твой план и не кажется мне единственно правильным. Но, я полагаю, ты сознаешь, скольких мы потеряем, - он кивнул в сторону равнины, отделенной от Рээля Черной Пустошью. Дальше уже были только пустыни.
    Эльфийка пожала плечами.
    - На войне умирают, - жестко сказала она. – И мы должны быть готовы к этому. Мы уже не столь бессмертны, как были раньше. Это – закат времен, мой сын. Волшебники говорят, что солнце стареет. Кто знает, что будет дальше?
    Деррик чуть улыбнулся и склонился к женщине, едва касаясь губами ее щеки.
    - Я не знаю, что сподвигло тебя разработать такой план, - шепнул он, – но ты вынашивала его слишком долго. Не кажется ли тебе, что это все очень смахивает на месть?
    Он не стал дожидаться ответа и широкими шагами покинул помещение, отправившись разбираться с отцом и Мелорой. Даниэль даже не посмотрела ему вслед. Она подошла к окну и оперлась ладонями о шершавый подоконник, вглядываясь куда-то вдаль.
    - Это она и есть, – негромко сказала она, обращаясь к кому-то, кого она видела в этот момент перед собой. Налетевший внезапно ветер подхватил ее слова и унес к облакам.
    - За тебя…
     
    - 3 -
     
    Невысокий юноша с тонким лицом и черными, слегка навыкате, глазами, бесшумно скользил по полутемному коридору, стараясь по мере возможности обходить стражников, стоящих чуть не у каждой двери. Но, поскольку солдат в доме было действительно слишком много, ему это никак не удавалось, и он вынужден был робко улыбаться в ответ на любой окрик или пинок, которыми сопровождали его охранники. Слезы уже готовы были скатиться по щекам юноши, еще не знавшим бороды и острого ножа, когда он, наконец, достиг покоев своего господина и едва слышно постучал.
    - Входи, - услышал он спустя полминуты и аккуратно приоткрыл дверь, переступая порог.
    Внутри было душно и парно. Юноша едва заметно поморщился, проводя тыльной стороной ладони по моментально вспотевшему лбу, и сделал еще один шаг по направлению к большой ванне, установленной в самом центре помещения. Там, с ног до головы покрытый пеной, сидел князь Шандара, а рядом с ним глупо хихикала какая-то из новых девчонок-рабынь, не так давно доставленных сюда очередным караваном купцов. Если бы юноша знал, что таким образом Зарен воплощал в жизнь свои недавние мечты, он бы сумел посмеяться над ним, но в данный момент ему было не до смеха.
    - Хозяин, - он почтительно преклонил колени перед милостиво кивнувшим ему князем, не осмеливаясь смотреть на него напрямую. В этом городе рабов за людей не считали, как, впрочем, и во многих других городах, в которых снова подняло голову рабство. Это случилось не так давно, каких-нибудь 5 лет назад, но юноше не повезло: его семья оказалась на пути работорговцев. Отца и мать убили сразу, посчитав их старыми и непригодными для службы по дому, а его забрали в бессознательном состоянии, и он очнулся уже здесь, в Шандаре, безвольным слугой местного князя. Впрочем, жаловаться ему не приходилось: Зарен обращался с ним достаточно сносно. Мог, конечно, поднять руку и ударить, но такое случалось редко и только тогда, когда юноша действительно был в чем-то повинен. Кормили тоже прилично, каждый праздник выдавали новую одежду и обувь. И все равно, молодой раб с тоской вспоминал те времена, когда он мог безбоязненно выйти на свой любимый луг и просто посидеть, глядя в небо.
    - Ташид, - нетерпеливо позвал его Зарен, и юноша поспешил поднять глаза, преданно глядя на хозяина. – Ты меня слушаешь?
    - Конечно, господин, - с дрожью отозвался Ташид, коря себя за то, что осмелился задуматься в присутствии князя. В любое другое время он был бы за это наказан. Но вряд ли Зарену хотелось сейчас вылезать из горячей ванны, чтобы проучить раба. Он сделает это позже.
    - Ташид, у меня есть для тебя поручение, - князь лениво провел ладонью по гладкому бедру вздрогнувшей от прикосновения рабыни, которая тут же сменила выражение лица на прежнее и теперь казалась вполне довольной своей жизнью. – Ты ведь выполнишь его, не так ли?
    Юноша снова наклонил голову, продолжая стоять на коленях.
    - Да, господин.
    - Ну и отличненько, - удовлетворенно заметил Зарен, погружаясь чуть глубже в ароматную пену и от удовольствия прикрывая на несколько секунд глаза. Рабыня в этот момент подняла глаза, пристально глядя на Ташида. Тот быстро кивнул ей, словно говоря, что все в порядке. Девушка слабо улыбнулась и вновь перевела свое внимание на плечи князя, с нажимом массируя их, пытаясь заставить своего хозяина расслабиться.
    - С сегодняшнего дня кое-кто кто интересный гостит у нас, - заговорил Зарен, когда Ташид уже начала думать, что князь промолчит до следующего утра. – Я знаю, ты еще не видел нашего гостя, ну вот заодно и познакомишься.
    Раб нахмурился, однако возразить он все равно ничего не мог, ему оставалось только внимательно слушать.
    Зарен широко зевнул с риском вывихнуть челюсть и внезапным резким движением схватил рабыню за талию, опрокинув ее рядом с собой в ванну.
    - Так-то лучше, не находишь? – самодовольно сказал он ей, следя, как несчастная девушка отплевывается от попавшей в рот воды. Конечно, ей ничего не оставалось, как только улыбнуться в ответ и кивнуть.
    - Ташид, - Зарен снова смотрел на молодого раба. – Сейчас ты выйдешь отсюда и поднимешься на второй этаж. Там, во второй спальне слева, ты найдешь нашего гостя… Гостью, - добавил он, чуть подумав и жмурясь, как сытый кот, обожравшийся свежей сметаны. – Дааа, юноша, таких гостей у нас еще не было…
    Ташид удивленно поднял брови. Думая, что же такого необычного может быть в женщине, которая осмелилась поселиться в доме шандарского князя, широко известного своим аппетитом в отношении противоположного пола. Любая женщина, переступившая порог его дома, могла быть уверена, что просто так она отсюда не выйдет. Для Зарена не существовало некрасивых и глупых женщин, быть может, потому, что сам он не был прекрасным мудрецом. А, учитывая, что знакомство с правителем города могло оказаться весьма и весьма полезным в некоторых случаях, жительницы Шандара не смели отказывать князю в его притязаниях, надеясь на то, что взамен полученного удовольствия он не забудет об их мужьях или о них самих. Скорее всего, и нынешняя гостья окажется из их числа, Ташид готов был биться об заклад.
    - Так вот, - вынырнул из облака каких-то своих грез Зарен, - Ташид, ты должен будешь служить ей, ты понял?
    Юноша удивился только тому, почему его хозяин столь долго подводил его к этому заданию. Он здесь для того, чтобы служить. Можно было сразу отправить его к этой незнакомой женщине, а не тратить время на пустые разговоры.
    - Это еще не все, - Зарен словно бы сумел прочесть мысли Ташида и теперь строго смотрел на него, что выглядело довольно забавно, учитывая хлопья радужной пены, которые, казалось, скоро поглотят собой всё оставшееся свободным пространство. – Ты должен будешь доносить мне о ней.
    А вот сейчас молодому рабу стало взаправду интересно: князь никогда еще не просил его о чем-то подобном. Значило ли это, что Зарен всерьез увлечен этой незнакомкой, которая только что приехала и уже так основательно зацепила правителя?
    Юноша позволил себе слабую усмешку и тут же наклонил голову, чтобы ее никто не заметил. Возможно, ему будет не так уж сложно выполнять приказ своего господина. За исключением того, что он не собирается доносить ему обо всем, что увидит или услышит. Хотя бы так проявить себя и вспомнить о том, что у него тоже есть гордость, которую он почти растерял за 5 лет пребывания здесь.
    - Ты умный мальчик, Ташид, - почти нежно сказал Зарен, не заметивший ухмылку раба. – Быть может, со временем ты станешь моим личным рабом.
    Ташид не знал, радоваться ему этому или же огорчаться. Личный раб получал множество привилегий: он мог свободно ходить по улицам без своих господ, ему давали отдельную комнату, он становился как бы хозяином для своих бывших друзей-рабов. Но в то же время ему уже было не освободиться от своих уз: законы, смысл которых Ташид так до конца понять и не смог, предписывали личному рабу до конца жизни находиться рядом со своим хозяином. До конца жизни своей или господина. Только тогда раб мог назвать себя вновь свободным. В первом случае, в случае его гибели, этот закон был издевательством. Второй же вариант давал пищу для размышлений.
    Зарен был старше Ташида, намного, лет на двадцать. Следовало ожидать, что и умрет он быстрее. Но получить право уйти отсюда только лет через тридцать, - поскольку Зарен не воевал, и надеяться на то, что его убьют в битве, было нелепо, - и это в лучшем случае…
    Ташид резко поднял голову: он все еще иногда забывал, что теперь ему не следовало делать быстрых движений, ведь они могли быть расценены, как попытка к нападению. К счастью, здесь, в этой комнате не было солдат, которые в тот же момент ринулись бы на него, пригибая к полу и пиная сапогами, а Зарен гордился тем, что доверял своим рабам. Впрочем, это не было глупостью с его стороны: хорошее отношение еще никогда не было лишним, и князь это прекрасно знал. Пожалуй, он был единственным в городе, кто мог похвастаться тем, что рабы относились к нему с уважением. И ему это нравилось, так что менять сложившиеся устои он не собирался.
    - Я все понял, господин, – твердо сказал Ташид, поднимаясь на ноги. – Можете на меня положиться.
    В его случае можно чуток и приврать, а там дальше видно будет, во благо ли была эта маленькая ложь.
    Зарен лениво и утомленно улыбнулся и взмахом руки отпустил юношу, потом откинулся назад, устремляя плотоядный взор на замершую рядом с ним девушку.
    - Так на чем мы там остановились? – он так хотел, чтобы его голос был похож на мурлыканье, что у него почти получилось. Рабыня, не смевшая противоречить своему хозяину, обвила его плечи руками и потянулась вперед, позволяя ему смять ее губы своими. А князь, перед глазами которого стояло холодное и прекрасное лицо их гостьи, зарычал, сгорая от желания почувствовать ее в своих объятиях. Но сегодня ему придется удовольствоваться малым.
     
    - 4 -
     
    День приближался к логическому завершению, когда уставший и вспотевший Деррик в сопровождении Матиуша, выглядящего так, словно он недавно сошел с картины, поднялся по ступеням, направляясь к своим покоям. Он только что отдал два часа свободного от дел времени и кучу сил на то, чтобы обуздать норов одной весьма симпатичной лошадки, которую ему прислали из соседнего эльфийского города с запиской, что она словно была рождена специально для наследника престола. Не то, чтобы Деррик очень любил верховую езду, но положение обязывало его уметь все, – или почти все – поэтому приходилось со многим мириться и продолжать совершенствовать то, что у него плохо получалось. Матиуш, который в отличие от него не мыслил своей жизни без верных четвероногих друзей, в этот раз компанию ему составлять не захотел и только лишь наблюдал за его жалкими попытками справиться с веселящейся лошадью, все время старающейся его скинуть. В конце концов язвительные замечания герцога и неспособность утихомирить Облако (такую кличку дали лошади), вывели Деррика из себя, и он, бросив все, решительно вернулся в Наарриль, намереваясь отдохнуть.
    - Какой ты нежный стал в последнее время, - тянул Матиуш, легко перепрыгивая через ступеньку, не в пример уныло шагающему Рику. – Прямо слово тебе не скажи, сразу все в штыки…
    - Я просто устал, - вяло огрызнулся принц, почесывая щеку грязной рукой и оставляя на ней длинную полосу. – Да еще и столько новостей на меня сегодня свалилось.
    Матиуш, успевший первым добраться до последней ступеньки, критически осмотрел остановившегося перед ним наследника и принялся оттирать его лицо, не взирая на попытки Деррика уклониться.
    - Стой смирно! – приказным тоном бросил герцог, щуря темные глаза. – И расскажи-ка мне, что это ты там узнал сегодня? – он закончил внеплановую чистку Деррика и засунул руки в карманы, ища платок, который непременно должен был у него быть с собой.
Принц вздохнул и прислонился к извилистым перилам, подавляя желание зевнуть.
    - Я не думаю, что стоит говорить об этом здесь, - с сомнением сказал он, оглядываясь и не отвечая на почтительные поклоны придворных, спешащих мимо них по своим несомненно важным и неотложным делам. Матиуш, наконец, сумевший вытереть руки, искоса посмотрел на своего партнера.
    - Все так плохо? – он приподнял брови, намереваясь и дальше вытягивать из принца необходимые сведения, но в этот момент Деррик был спасен: откуда ни возьмись рядом с ними возникла Даниэль. Принц удивился: он достаточно редко видел, чтобы его мать выходила куда-либо в халате, пусть даже халат этот на халат был совсем не похож и в нем, по мнению наследника, вполне можно было отправиться на бал и даже потревожить покой модниц смелостью покроя и узоров.
    - Моя царица, - не слишком-то почтительно склонился перед ней в поклоне герцог, и на то у него были причины: все-таки теперь он считался чуть ли не ее родственником. Эльфийка окинула его холодным взглядом, в котором не было добрых чувств, и кивнула. Матиуш хмыкнул, отлично сознавая, что это бОльшее, на что он может рассчитывать: ведь именно он увел ее ненаглядного сыночка с пути истинного.
    - Я тебя ищу, - в голосе Даниэль прорезалось нетерпение, когда она перевела взгляд на Деррика. Принц выпрямился, хмурясь.
    - Что-то случилось? – мрачно спросил он, и у него были причины для подобной мрачности, вспомнить хотя бы только те вопли, что ему пришлось выслушать от отца, когда тот, наконец, немного отошел от той новости, которой «обрадовала» его любимая супруга. Да еще и Мелора подлила масла в огонь, отпустив пару замечаний в адрес Даниэль и ее методов борьбы со скукой. В общем, Деррику сейчас совершенно не хотелось возвращаться к старым темам обсуждения. Единственное, что ему грезилось в данный момент, это крепкий и здоровый сон.
    - Нам нужно кое-что обсудить, - спокойно ответила Даниэль, беря его под руку. – Я полагаю, твой приятель сумеет дождаться тебя? – она чуть улыбнулась, глядя на Матиуша. Тот снова поклонился ей, улыбаясь точно так же. «Эти двое друг друга стоят», по-прежнему мрачно подумал Деррик. «Право слово, они бы смотрелись вместе, как никто другой!»
    Он продолжал угрюмо молчать, пока они с Даниэль шли к ее покоям, чувствуя спиной насмешливый взгляд Матиуша, который провожал их, пока они не скрылись за поворотом. Видно, даже царица не любила появляться в тронном зале поздно вечером. Ходили слухи, что в это время туда приходят призраки тех, кто жил когда-то в Наарриле, и ведут свои неспешные разговоры о прошлых временах. Считается, что если помешать им в этом, то потом уже вовек удачи не будет для того, кто не верит в подобные рассказы.
    - Заходи, - Даниэль пропустила сына вперед и надежно заперла дверь, словно рассчитывала на то, что кто-нибудь попытается помешать им. Деррик огляделся, но садиться не стал, боясь запачкать грязной одеждой вычищенную и надраенную до блеска трудолюбивыми руками горничных мебель.
    - Итак, - начал он, откашливаясь, - о чем ты хотела со мной поговорить?
    Эльфийка бросила на него быстрый взгляд и прошла к зеркалу, на ходу скидывая халат и обнаруживая под ним изящную ночную рубашку изумрудного цвета, при взгляде на вырез которой Деррик в смущении отвел глаза и задумался над тем, для кого его мать надевает такое по ночам, если давно уже спит одна. Хотя, впрочем, как же он мог забыть о том темноволосом красавчике, что изредка выскальзывает из спальни царицы пресветлых, надеясь, что его никто не заметит. Вероятно, сегодня ему предстоит снова совершить это деяние, а он, Деррик, только мешает тому, что должно случиться.
    - Я вижу, что ты не слишком-то доволен моими сегодняшними откровениями, - Даниэль, прищурившись, посмотрела на сына, и тот вынужден был повернуться к ней. В конце концов, это его мать, чего тут смущаться, даже если она стоит перед ним практически обнаженная?
    - Ах, мама, ты сама посуди, как я могу быть доволен развязанной тобой войной? – вздохнул Деррик и все же уселся на стул, обитый зеленым бархатом. – Это не говоря уже о том, что ты собираешься сама участвовать в этом безумии и при этом утверждаешь, что секрет зачарованных мечей вот-вот снова вступит в игру!
    Даниэль коротко усмехнулась, возвращаясь к зеркалу и поправляя пышные рыжие волосы, сейчас распущенные по плечам и таинственно мерцающие в слабом свете свечей, отбрасывающих на стены почему-то голубоватые тени.
    - Хочешь, я открою тебе маленькую тайну? – спросила она, из-за плеча поглядывая на сына. – Ты тоже будешь участвовать во всем этом.
    Не будь Деррик столь натренирован в сокрытии своих истинных чувств по примеру матушки, он бы непременно уронил на пол нижнюю челюсть. Или вскочил бы на ноги, опрокинув при этом ближайший столик. Но, учтя все приведенные выше причины, он не позволил себе измениться в лице. Разве что самую малость.
    - И когда ты собиралась мне это сказать? – осведомился он, надеясь, что его голос звучит не менее язвительно, чем у Матиуша, когда он в плохом настроении. Эльфийка пожала плечами, все еще любуясь своим отражением.
    - Я намереваюсь выступить против Шандара послезавтра, - сказала она столь буднично, что Деррик уже не стерпел: он взметнулся вверх, как змея за своей добычей, и подскочил к матери.
    - Я отказываюсь тебя понимать! – дрожащим от напряжения голосом выкрикнул он, забывая о том, что их могут услышать даже сквозь запертые двери царской спальни. – И, пожалуй, отец был прав, когда говорил, что ты с каждым годом все больше увязаешь в собственных страхе и ненависти!
    Даниэль резко обернулась к нему, и наследник отшатнулся, увидев, как яростно горят зеленые глаза на бледном лице.
    - Не тебе говорить мне об этом! – шипяще отозвалась эльфийка, выпрямляясь и гневно глядя на ошарашенного сына. – Без моей ненависти и страха тебя бы не существовало на свете, запомни это, мой дорогой, и впредь не смей пенять мне! – она оттолкнула его, стремясь к низенькой тумбочке, что стояла рядом с расстеленной кроватью. Принц ожесточенно потер лоб.
    - Как ты хотя бы объяснишь эту войну своему народу? – спросил он, постепенно успокаиваясь: он не умел долго злиться, и многие пользовались этой его слабостью, как он считал. Даниэль нервно открыла верхний ящик, достала из него нераспечатанный флакон новых духов и резких движением сорвала крышку. По комнате распространился сильный аромат сирени.
    - Я никому ничего не собираюсь объяснять, - злобно сказала она, прикладывая к вискам, попеременно то к правому, то к левому, смоченные холодными духами пальцы. Деррик нахмурился: он давно заметил, что у матери стали учащаться приступы мигрени. «Слишком много нервничает, отсюда все болячки».
    - Но когда тебя спросят, зачем все это тебе, ты ведь должна будешь что-то ответить, - упорствовал принц, приближаясь к эльфийке. Та раздраженно передернула плечами и убрала духи обратно в ящик, с громким стуком задвинув его.
    - Хорошо, - она поморщилась, снова касаясь ладонью лба. – Рабство. Я уже, кажется, упоминала о нем. Такая причина тебя устроит?
    Деррик осторожно хмыкнул.
    - Мама, но ведь у нас тоже есть слуги, – попытался возразить он, однако, Даниэль отмахнулась от его робких попыток.
    - Это слуги, Деррик, слуги, а не рабы, ты чувствуешь разницу? – она шагнула вправо, затем вернулась обратно. – Мы платим им, отпускаем домой к родственникам, даем кров и пищу, а, если они захотят, то могут уволиться, в любой момент. Ты можешь сказать то же самое о рабах?
    Деррик промолчал, понимая, что и впрямь сказать на это ему нечего.
    - В конце концов, я хочу восстановить то, что мы утратили, - продолжала тем временем Даниэль, сплетая и расплетая пальцы. – Это вполне закономерное желание, учитывая, сколько лет мы живем с сознанием того, как много у нас отняли люди, - последнее слово она произнесла с таким презрением, что Деррика аж передернуло.
    - Ты говорила, что уже отправила часть армии на север, - вспомнил вдруг он, поеживаясь и понимая, что сейчас, как никогда на свете, ему жутко хочется принять ванну, словно мать дополнительно изваляла его в грязи. – Какие-нибудь вести есть?
    Эльфийка подняла брови, изучающее глядя на него.
    - Значит ли твой интерес то, что ты готов отправиться со мной? – спросила она, и Рик внезапно понял, что она не примет отрицательного ответа.
    - Я полагаю, у меня нет выбора, - ответил он, вымученно улыбаясь. – Так что там происходит на севере? – повторил он свой вопрос. Эльфийка немного помолчала, продолжая смотреть на него, как-будто искала что-то в его глазах.
    - Первый город захвачен нами, - отозвалась она, наконец, когда решила, что ничего интересного Деррик больше не скажет. – Но это лишь маленький шажок по пути к большим свершениям: городишко слаб и не укреплен, мои люди справились с ним почти сразу же, не прилагая больших усилий. Дальше будет сложнее. Нибел отлично знает, что надо делать, он ждал этой войны столь же долго, как я, - зеленые глаза вдруг яростно блеснули и почти сразу же погасли. – Я уверена, что его город не сдастся, а будет вести бои до последнего.
    Деррик снова поежился, представлял себе, как под холодным северным небом льется на белый снег горячая кровь эльфов.
    - Почему ты не пошла туда, к Нибелу, а решила, что твое присутствие более необходимо здесь? – задал он следующий вопрос, ожидая немедленного ответа. Но, к его огромному удивлению, на щеках царицы вдруг проступило нечто, что при другом освещении вполне можно было бы назвать румянцем.
    - Мне так захотелось, - немногим более резко, чем ей хотелось, ответила женщина и поспешно отвернулась, возвращаясь к зеркалу. Брови Деррика, догадавшегося, в чем тут может быть причина, неуклонно поползли на лоб, скрываясь под челкой.
    - Все дело опять в ней?! – с ужасом, но скорее показным, чем настоящим, выдохнул он, чуть ли не бегом приближаясь к матери, скрестившей руки на груди. – Я прав, мама?! – повысил он голос. – Ты затеваешь эту войну, чтобы она пришла к тебе? После стольких лет… - он покачал головой, с сомнением. – Тебе не кажется, что это слишком радикальный способ для… ммм… встречи? Ты могла просто отправить ей письмо… Или ворона. Или…
    Даниэль резко обернулась к нему сплошной вспышкой цвета и ярости.
    - Замолчи! – тихо и страшно велела она ему, и принц немедля повиновался. – Если ты не понимаешь, о чем говоришь, то лучше не говори вовсе. Я ведь могу и забыть на какое-то время о том, кем ты являешься для меня, - в глубине зеленых глаз мрачно разгорался огонь, видеть который Деррику совсем бы не хотелось.
    - Ты пугаешь меня застенками Инквизиции, мама? – столь же тихо проговорил он, отступая назад и качая головой. Даниэль криво улыбнулась.
    - Я всего лишь прошу тебя не вспоминать прошлое, - хрипло сказала она и отвернулась, подойдя к кровати и застыв рядом с ней. – Не время и не место, - она помолчала. – И ты был не прав, говоря, что это единственный способ, которым можно добиться встречи… с ней, - почти неслышно добавила она после непродолжительной паузы. Деррика показалось, что она слишком усиленно заморгала. Или же это просто освещение было очень скудным.
    - Послезавтра я буду готов, мама, - склонил он голову и, не прощаясь, поспешил покинуть спальню матери. После всех этих разговоров ему хотелось только крепко заснуть и не просыпаться до тех пор, пока в их землях снова не установится мир. Гарден был прав: его мать, царица пресветлых, снедаема ненавистью, и прошедшие 20 лет эту ненависть не ослабили. Напротив, они питали ее с каждым годом, направляли, совершенствовали, пока она не вылилась в совершенно закономерные действия со стороны правительницы. Война – самое место для тех, кто жаждет свести счеты. Только вот с кем Даниэль собралась их сводить? Уж не думает ли она, что Рэйн откликнется на этот ее призыв? И если думает, то зачем ей эта встреча?
    Деррик не был уверен, что знает все обстоятельства расставания Даниэль и вампира, но он брал на себя смелость предполагать, что после всего, что имело место быть в подземельях сангеморского монастыря, Рэйн не захочет видеться с эльфийкой. И в какой-то степени Деррик разделял ее чувства. Понимал их. Но он также знал, что его мать никогда не отступала, ни перед чем, когда хотела добиться своего. А она хотела Рэйн. Хотела ее всю, для себя, и с каждым годом все сильнее и сильнее. Он видел это в ее глазах, когда речь ненароком заходила о ее фаворите. Он слышал это в ее словах, когда она обрывала того, кто заговаривал о Д‘Эльвесс. Он чувствовал это в ее движениях, когда она проходила мимо портрета Рэйн, висящего в главном коридоре. На нем вампир была изображена с каким-то мужчиной, по словам Гардена, который весьма неохотно говорил обо всем, что касалось Рэйн, это был первый Избранный вампира. Деррик не помнил его имени, но, в принципе, оно ему и не было нужно.
    Деррик мотнул головой, ускоряя шаг. Ему вдруг расхотелось спать, и он чуть ли не бегом бросился к своей комнате.
    - Ты не представляешь, какую новость я сейчас тебе расскажу! – выпалил он, ворвавшись внутрь и разбудив явно недовольного таким течением дел Матиуша.
    Едва за Дерриком захлопнулась дверь, как Даниэль обмякла, опустив гордо поднятые плечи и прикрыв глаза. Румянец на щеках медленно сошел, и ее лицо снова стало обычным, слегка бледным и очень-очень уставшим.
    - Ну почему все вокруг склонны думать, что умеют читать мои мысли? – утомленно пробормотала она, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону и все еще не открывая глаз. Не открыла она их и тогда, когда за спиной снова скрипнула дверь, и раздались чьи-то негромкие шаги.
    Эльфийка прерывисто вздохнула, запрокидывая назад голову и опуская ее на плечо тому, кто остановился позади нее, обвив руками стройное тело, едва прикрытое тонкой ночной рубашкой.
    - Я не ждала тебя так рано, - шепнула она и попыталась развернуться, однако, ей не дали этого сделать, мягко, но твердо удержав на месте. Прохладный ветер всплеснул руками, закружив возле эльфийки и ее ночного гостя, безудержно смеясь чему-то своему.
    - Из твоих слов я могу заключить, что ждала ты и вовсе не меня, - проговорил низкий бархатный голос с явно различимыми нотками насмешки. Внезапно хлопнули ставни на окнах, зашевелились плотно задернутые шторы. Зеленые глаза резко распахнулись, и царица рванулась вперед, стремясь выбраться из крепких объятий, которые, казалось, становились еще более крепкими с каждым ее новым усилием.
    - Какого… Что ты здесь делаешь?! – она, вероятно, хотела, чтобы голос ее выражал презрение и гнев, но он предательски дрогнул на последних словах. Чья-то щека нежно прижалась к ее лицу, а ладони того, кто по-прежнему обнимал ее так крепко, что хотелось забыть, как нужно дышать, скользнули вниз, чтобы почти сразу же метнуться обратно.
    - Ты мне не рада? – все еще насмешливо спросил неожиданный гость. – А я-то думала, что это будет приятный сюрприз.
    Даниэль дернулась еще раз и усилия ее наконец-то увенчались успехом: она отскочила на пару шагов и обернулась, чтобы впериться безумным взглядом в почти размытую фигуру, очертания которой безжалостно трепал хохочущий ветер.
    - Ты не можешь быть здесь… - пробормотала она, отступая назад, еще и еще, пока не уперлась спиной в холодную стену, понимая, что дальше идти некуда. – Не можешь…
    Высокая фигура раскинула руки, и на призрачном лице появилась улыбка. Только вот вряд ли ее можно было назвать радостной.
    - Я пришла к тебе не для того, чтобы вспоминать прошлое, - смутный силуэт качнулся под новым напором ветра. – Я бы не хотела приходить вовсе. Но не почувствовать твой зов я не могла.
    Эльфийка сглотнула, когда яркий синий свет вдруг блеснул оттуда, где должны были находиться глаза незнакомца. Незнакомки, если говорить прямо.
    - Полагаю, что тебя заинтересовали мои действия? – наконец-то голос Даниэль стал действительно таким, каким она хотела его слышать. Ответом ей послужил знакомый смех, заставляющий сердце сжиматься.
    Рэйн скользнула ближе, вытягивая руку, словно желая коснуться лица эльфийки, но тут же опустила ее, так и не сделав этого.
    - Война не может не заинтересовать меня, - проговорила она, и Даниэль показалось, что очертания ее фигуры стали немного более четкими. – Тем более, когда ты намереваешься быть в ней главным действующим лицом, - вампир помолчала. – Или я ошибаюсь?
    - Почему ты так выглядишь? – спросила эльфийка вместо того, чтобы ответить на вопрос, и отлепилась все же от стены, подходя ближе, запрокидывая голову, вглядываясь в практически неразличимое лицо вампира. Рэйн качнула головой.
    - Только лишь потому, что меня здесь как бы нет, - прошелестела она, и снова загудел ветер. – Я использовала почти все свои силы, чтобы добраться к тебе максимально целой. Я даже могу касаться предметов, а это слишком сложно в моем состоянии. Скажешь, я сделала это зря? – в ее голосе вновь послышалась усмешка. Даниэль усмехнулась в ответ и выпрямилась.
    - Меня бы больше устроило, если бы ты была здесь во плоти, - честно сказала она. Вампир засмеялась, приближаясь и становясь на расстоянии одного вдоха.
    - Ты так и не ответила на мой вопрос, - напомнила она, но эльфийка и не собиралась отвечать. Вместо этого она потянулась открытой ладонью к колеблющемуся в свете свечей лицу Рэйн, как если бы хотела дотронуться.
    - Война, война… - прошептала она. – Я так долго ждала тебя… Мы простились не самым лучшим образом, ты помнишь? – она все же коснулась Рэйн, и по призрачной фигуре побежала мелкая рябь. Вампир чуть пошатнулась, но удержалась: видно, ей и впрямь было слишком трудно поддерживать свою полуматериальность.
    - Мы простились так, как ты того заслужила, - равнодушно отозвалась она. – Не меняй тему, Даниэль. Мы говорили о войне.
    Рэйн хотела добавить что-то еще, но вдруг вскинула голову, будто прислушиваясь к чему-то, что находилось за пределами спальни Даниэль, и даже за пределами Наарриля.
    - Кто-то пришел, - констатировала Рэйн, и Даниэль едва удержалась от того, чтобы не спросить, куда и кто, понимая, что ответа бы она все равно не дождалась.
    Вампир перевела на нее взгляд, раздумывая над чем-то.
    - Не нужно, чтобы ты помнила это, – мягко сказала она, и эльфийка отшатнулась, смутно понимая, что собирается сделать Рэйн, однако, было уже поздно: призрачная фигура метнулась к ней в незаметном движении и. склонившись вниз, коснулась губами лба царицы пресветлых.
    - Я думаю, это не последняя наша встреча, но сейчас меня зовут, - едва слышно прошептала она и растаяла в воздухе, словно ее и не было здесь. Даниэль растерянно заморгала, как если бы только что очнулась ото сна.
    - Кто здесь?! – резко и повелительно выкрикнула она, озираясь по сторонам, но, конечно же, никто ей не ответил. Она порывисто обхватила плечи руками, вздрагивая от холода, который принес с собой ветер, распахнувший оконные ставни. Ей казалось, что она только что что-то забыла. Что-то важное, очень важное, что обязательно надо вспомнить.
    Эльфийка подняла голову, разглядывая почти погасшую свечу, стоящую возле кровати, единственную, которая еще горела, потом быстро обернулась, словно надеялась застать кого-то врасплох. Но увидела лишь свое отражение в зеркале.
    - Кто здесь был? – шепнула она ему, подходя ближе и внимательно разглядывая раскрасневшееся лицо, чуть растрепанные волосы и сверкающие изумрудами глаза. Где-то на самом дне памяти осталось воспоминание о сильных руках, обнимающих ее, и о далеком глухом голосе, который был ей смутно знаком.
    - Рэйн? – неуверенно пробормотала она, не отрывая взгляда от зеркала, однако, в комнате по-прежнему было тихо. Эльфийка вытянула руку, ведя кончиками пальцев по очертанию своего лица. В тот же самый момент поверхность зеркала вдруг запотела, будто кто-то невидимый дохнул на нее. Даниэль поспешно отдернула руку, следя за тем, как проступают на ставшей непрозрачной поверхности ровные буквы: «Откажись…»
    Эльфийка отступила назад, прижимая руку к груди, тяжело дыша, как после пробежки.
    - Не пугай меня! – тихо сказала она и, сделав еще пару шагов назад, забралась под одеяло, так и не отведя взгляда от зеркала. Чуть помедлив, склонилась над свечой и задула пламя, погружая комнату во тьму.
     
    - 5 -
     
    Царственный эльф нервно бродил по комнате, делая три шага вперед, затем три назад, потом повторял всю эту несложную процедуру снова и снова, пока сидящая перед ним за невысоким массивным столом Мелора не взвилась от негодования:
    - Ты хочешь, чтобы у меня закружилась голову?! – взвизгнула она, бледнея и демонстративно хватаясь за виски, чтобы усовестить Гардена, но мужчина только лишь рассеянно взглянул на нее и продолжил свое хождение. Убедившись, что ничего не изменилось, женщина со стоном откинулась назад, прикрывая глаза, и что-то нечленораздельно пробормотала. Только тогда эльф соизволил обратить на нее внимание.
    - Ты что-то говорила? – спросил он, щурясь и поглядывая на женщину. Мелора приоткрыла один глаз, в котором светилось раздражение.
    - Мне кажется, что в данный момент тебя больше занимают твои мысли, нежели мое душевное и физическое состояние, - она вдруг блеснула глазами и намеренно чувственно потянулась, не отводя взгляда от Гардена. Однако тот по-прежнему был погружен в себя и ничего не заметил. Мелора топнула ногой и резко поднялась со стула.
    - Твое бы рвение по отношению к Даниэль да в нужное русло! – бросила она, словно бы ни к кому конкретному и не обращаясь. И все же Гарден вскинул голову, заслышав ее слова.
    - Как она намеревается оправдать все свои действия?! – с искренним недоумением сказал он, приглаживая растрепавшиеся волосы. – Почему она не хочет подумать о…
    - Когда это Даниэль думала о чем-то, кроме себя? – грубо перебила мужчину Мелора, забыв о том, что собиралась выбежать из комнаты и отправиться к себе, оставив эльфа на эту ночь в одиночестве.
    Гарден только печально вздохнул в ответ на ее злые слова и покачал головой.
    Прошедшие 20 лет ничего не изменили в их отношениях с Даниэль: эльфийка по-прежнему продолжала считать мужа пустым местом и обращалась к нему за советом или чем-то подобным только в том случае, если рядом не было никого больше. А такое, как можно было догадаться, случалось очень и очень редко, если не сказать, что почти никогда. Неподалеку от царицы пресветлых крутились все, кто только мог: Деррик, Дзерен, Искар, Ровена, в последнее время нашедшая себя в том, чтобы давать бесконечные и бесполезные советы кому ни попадя, и прочие, к чьим словам Даниэль так или иначе прислушивалась. Иногда Гардену казалось, что его давно уже не существует, и только его имя треплют на ветру городские неудачники, хвастаясь, насколько они везучи по сравнению с ним.
    Невозможность сблизиться с Даниэль привела к тому, что эльф вынужден был искать утешения в чужих объятиях: в конце концов, он был мужчиной, и кое-какие естественные потребности все настойчивее давали о себе знать с каждым днем. Конечно, мужчины эльфов отличались от людей тем, что могли обходиться без женщин достаточно спокойно, но в случае с Гарденом это мало помогало: мысли о Даниэль не давали сосредоточиться на окружении. И в один из таких дней, когда царственный эльф угрюмо сидел на скамейке в парке, лениво отпихивая от себя подлетающие листья, гонимые в его сторону ветром, рядом очутилась Мелора. Много позже Гарден спрашивал себя, случайна ли была эта их встреча и не планировала ли эльфийка ее заранее, но так никогда и не нашел достойного ответа, могущего дать разъяснения на многие вопросы, мучающие его.
    Сначала он с радостью принял предложение Мелоры, с неким злорадством представив выражение лица Даниэль, когда она узнает об их связи. Однако время шло, но Даниэль, которой, несомненно, давно уже все стало известно, - ведь недаром в Рээле работала целая группа осведомителей, - отказывалась в чем-либо упрекать супруга. Создавалось впечатление, что это она сама подговорила Мелору заняться им. Кстати, такую возможность Гарден тоже рассматривал, но вовремя подумал о том, что в этом случае Мелора бы пошла наперекор царственной эльфийке и больше ни разу не заговорила бы с ним, лишь бы досадить своей сопернице.
    В конце концов, узнав о связи Деррика и Матиуша и отойдя от легкого шока, который, впрочем. Прошел достаточно быстро, Гарден понял, что лучше уж хвататься за синицу в руках, чем засматриваться на журавля в небе. Таким образом, вскоре по Рээлю распространилась новость о том, что у супруга царицы появилась фаворитка. Кто-то радовался, считая, что Гардену давно уже пора было подумать о себе, кто-то кривил губы, говоря, что ему, так и не дождавшемуся статуса соправителя, следовало бы быть поскромнее и вести себя потише. Но, так или иначе, казалось, что со сближением Мелоры и Гардена дела в Наарриле пошли на лад: Даниэль слегка повеселела, избавившись от необходимости постоянно видеть рядом с собой супруга, сам Гарден стал спокойнее и увереннее в себе, а Мелора… Мелора, получившая, наконец, шанс вновь приблизиться к дворцовым интригам максимально близко, цвела пышным цветом, была приветлива и мила со всеми, не делая исключений даже для Даниэль.
    Но вот теперь случилось то, чего Гарден не мог предвидеть даже в своих самых худших кошмарах: Даниэль развязала войну. Причем не просто войну, а войну с людьми!! Словно бы в продолжение той самой ужасной кровопролитной войне, что закончилась задолго до того, как Гарден впервые раскрыл глаза, созерцая свет этого мира. Даже Рэйн, чье имя эльф до сих пор вспоминал с содроганием, родилась позже и ничего не могла бы сказать о том времени, когда их расы уничтожали друг друга в безнадежной попытке установить свою власть. Тогда люди оказались сильнее. Но почему Даниэль думает, что на этот раз все пойдет по-другому?!
    - Думает! – насмешливо фыркнула Мелора, и Гарден запоздало понял, что произнес последнюю фразу вслух. – Она просто уверена в этом!
    Эльф пожал плечами, понимая, что пора отвлечься от своих мыслей и попробовать обсудить происходящее с женщиной, которая стояла напротив него и нетерпеливо постукивала по полу изящной ножкой, что он так любил целовать.
    - Она не может быть уверена, потому что не сильна в предсказаниях, - ответил он. Мелора все также насмешливо посмотрела на него, словно изучая.
    - А как насчет той старой гадалки? Она вроде всегда помогала ей, – бросила она, отходя на шаг и возвращаясь. – Я забыла, как ее зовут…
    - Силлиана, - подсказал Гарден, и Мелора кивнула, поморщившись.
    - Да, точно, - она прерывисто вдохнула воздух. – Идиотское, совершенно неэльфийское имя!
    Мужчина, чуть подумав, согласился.
    - Ну, ведь она нечистокровная эльфийка, - неуверенно начал он, прищелкивая пальцами. – Ее отец, он был волшебником, ты знаешь? Одним из тех, что когда-то развязали ту войну.
    Мелора нетерпеливо нахмурилась.
    - И что же она предсказала, интересно, Даниэль, что та решила поступить столь кардинально? – в голосе эльфийки удачным образом сочетались язвительность и некий оттенок испуга. Гарден качнул головой.
    - Я слышал что-то о возвращении четырех колдунов, - тихо проговорил он. Мелора вздрогнула, блестя светлыми глазами.
    - Я тоже слышала об этом, - столь же неуверенно, сколь и Гарден незадолго до этого, сказала она. – Но ты не мог бы рассказать мне об этом поподробнее?
    Эльф вздохнул и, хотя и сам знал не так уж много, начал рассказ.
    Давным-давно, за многие тысячи лет до рождения этого мира, когда не было на земле ни эльфов, ни гномов, ни кого-либо другого из волшебных рас, да и людям еще нужно было пройти очень длинный путь к их нынешнему облику, жили четыре колдуна. А точнее, два колдуна и две колдуньи. Говорили про них, что они пришли сюда из другого мира, слишком уж разительно отличались они от тех, кто населял в то время Землю. Правду сказать, изначально их было гораздо больше, но постоянные стычки и выяснения отношений привели к тому, что большинство соратников этой четверки ушло с тем, чтобы никогда больше не вернуться. Проще говоря, они поубивали друг друга из-за все того же неудержимого и единого во всех мирах желания править самостоятельно. Однако когда из их большой компании осталось всего четверо, настало время остановиться. Что последние и, вероятно, самые могущественные колдуны, раз они умудрились выжить, и сделали. Теперь им предстояло разобраться между собой, чтобы выяснить, как поделить мир, который за то время, что волшебники ссорились между собой, вырос и стал гораздо более привлекательным. Их почитали за богов, и они не собирались развенчивать эти догадки, скорее наоборот, всеми силами способствовали тому, чтобы люди и дальше продолжали верить в их бессмертие.
    Льивель, зеленоглазая брюнетка со шрамом на виске, который, впрочем, ничуть не портил ее яркой красоты, гибкая и грациозная, была покровительницей жаркого всепожирающего огня, который она щедро раздаривала направо и налево, ничуть не заботясь о том, что оно причиняет кому-то боль. Ее стихией было красно-рыжее пламя, из которого она выходила там, где ей нужно было появиться. Она играючи сжигала целые города, когда ей казалось, что правители не слишком-то почитают ее или что жрецы в ее храмах не проявляют должного усердия при принесении жертв, столь любимых ее жестоким сердцем. Ее временем было лето, жаркое, пылающее, непостоянное, как и она сама, когда можно было целыми днями лежать на горячем раскаленном от солнца песке рядом с лениво плещущими волнами Закатного моря, непокорного и глубокого. Льивель отлично владела боевой магией, предпочитая ее всему остальному, а структура ее сгустков пламени, преследующих жертву до тех пор, пока та не сдастся, так никогда и не была разгадана.
    Саммерес, огромный, мускулистый, загорелый мужчина с карими глазами и вечно растрепанными рыжими волосами, мог недели проводить в одиночестве, бродя по миру. Его стихией была земля, со всеми ее радостями и невзгодами, землетрясениями и извержениями вулканов, пышно цветущими деревьями и заброшенными пастбищами… Все, что было ему нужно, и все, чего он только хотел от этого мира, в котором они жили. Саммерес предпочитал осень, когда тягучими и бесконечными теплыми вечерами он мог беспрепятственно предаваться своему любимому занятию: копаться в земле, высаживать новые сорта растений и готовить из них зелья. Именно он заложил основы зельеделия как одного из наиболее прогрессирующих направлений магии в целом. Никаких жертв, кроме даров природы, он не признавал, мог под хорошее настроение помочь людям с посевами и садами, за что, собственно и был горячо ими любим.
    Вингард, еще один колдун из этой четверки, был покровителем водной стихии. Легкий, худой, темноволосый, с острой бородкой клинышком, странно колючими серыми глазами и вечно растянутым в белозубой улыбке ртом, он носился над морскими просторами в своем неизменном потрепанном плаще, то падая камнем вниз, едва не исчезая в белых бурунах стремительных волн Закатного моря, то вновь взмывая вверх, стремясь обогнать чаек, кружащих над ним в поисках пищи. Вингард обожал быть в центре внимания, поэтому его частенько можно было застать в собственных храмах, где он горделиво прохаживался подле лебезящих жрецов. А ранним весенним утром Вингард выходил в море на собственном корабле и стоял посреди палубы, скрестив худые руки на груди и всматриваясь за горизонт, где всходило солнце. Его сила всегда была силой неявной, связанной исключительно с превращениями и оборотничеством. Он охотно оказывал покровительство разбойникам и ворам, помогая им скрыться от правосудия, в жертву же принимал золото и драгоценные камни, предпочитая изумруды и аметисты.
    Дейнс, последняя из четверки, была ветром. Она, как и Льивель, прекрасно владела боевой магией, но силы, в отличие от покровительницы пламени, черпала из тьмы, той, что гнездилась над ее замком и днем, и ночью, заставляя забывать обо всем. Она нападала со спины, избегая открытого боя, и растворялась в темноте, когда понимала, что битва проиграна. Она была немногословна и холодна, и единственная из всей четверки заставляла жрецов приносить ей человеческие жертвы. Ее временем была зима, когда все живое замирало под бесконечным покрывалом из снега и медленно гибло в отсутствие солнца. По ночам Дейнс выходила на охоту, забирая души нечаянных путников, оказавшихся в ее владениях. И никому было не спастись от белокурой и синеглазой смерти, возникающей рядом из ветра, поющего о том, что уже никогда не случится.
    - Как получилось так, что мы почти ничего не знаем об этих колдунах? – спросила Мелора, когда Гарден закончил свой рассказ. Мужчина потер подбородок.
    - Эта тема всегда считалась запретной из-за того, что никто никогда не видел доказательств существования этих волшебников, - нехотя ответил он, думая о том, что в Забытую секцию рээльской библиотеки мало кто заходит. Кроме него и Даниэль, разумеется.
    - Но так или иначе, они ведь давным-давно умерли! – полувопросительно проговорила Мелора, и эльф кивнул.
    - Те, кто вообще верил в их существование, думали так до последнего времени, - он задумчиво потеребил бороду. – Но Силлиана говорит, что вернуться можно даже с того света, было бы желание. А у них этого желания… - мужчина поежился, когда холодный ветер забрался к нему под рубашку, проникнув в комнату через окно. – Колдуны тем и страшны: когда они умирают с неоконченными делами, то должны вернуться, чтобы завершить начатое.
    Мелора досадливо повела плечами, скрещивая руки.
    - А почему тогда они не вернулись раньше? – неприязненно проговорила она, прожигая Гардена взглядом. – Почему именно сейчас?
    Гарден снова пожал плечами.
    - Ты помнишь, чего они хотели? – вместо ответа сказал он, тяжело глядя на поджавшую губы эльфийку. Та фыркнула.
    - Того же, что и твоя женушка: власти над… - она вдруг осеклась, побледнев, и, распахнув глаза, взглянула на мужчину. – Они придут, чтобы помочь ей?! – в ее голосе прорезался страх. Гарден мрачно улыбнулся.
    - Теперь ты понимаешь, почему я так испугался того, что сказала нам Даниэль сегодня утром? – тоскливо произнес он, кашляя и отворачиваясь. Мелора поспешно обежала его, чтобы снова оказаться лицом к лицу.
    - Но ведь она не знает про то, что они могут вернуться, да? – она с надеждой ухватила Гардена за руку, притягивая его ближе к себе, будто боясь остаться одной. – Силлиана ничего точно пока не говорила, ведь так?! – уже более требовательно сказала она. Эльф вздохнул.
    - Не говорила, но слухи ходят, - грустно заметил он. – Иначе откуда я бы узнал про все это? – он неопределенно повел рукой.
    Мелора на мгновение прикрыла глаза, позволяя эльфу высвободиться.
    - Для чего они вообще свалились на наши головы! – со внезапно вспыхнувшей злобой топнула она ногой, бросаясь к кровати и с размаху падая на нее, отшвыривая в сторону подушки. Гарден проследил за ней взглядом.
    - Ты разве не знаешь, что именно они положили начало как нашему роду, так и человеческому в том виде, в каком он сейчас есть? – удивленно поинтересовался он, тоже подходя к кровати и не в пример Мелоре аккуратно присаживаясь на краешек.
    Эльфийка настороженно подняла голову.
    - Что?! – застонала она. – Какое начало?!
    Мужчина вперил взгляд в стену, в упор разглядывая висящую на ней картину.
    - Впоследствии, так и не сумев прийти к единому решению о разделе территории, Льивель вышла замуж за Саммереса, и от них начался род пресветлых, - тихо принялся рассказывать он. – А Дейнс обручилась с Вингардом, породив современных людей, - эльф внезапно замолчал, словно ему в голову пришла какая-то мысль. Мысль, которая ему не понравилась.
    Мелора вновь фыркнула, перегибаясь через край кровати и поднимая сброшенную на пол подушку.
    - И что это значит? – раздраженно полюбопытствовала она. Гарден медленно перевел на нее взгляд темных глаз.
    - Это значит, что не все из них будут на стороне эльфов, - со все возрастающим ужасом в голосе произнес он, меняясь в лице. Мелоре хватило нескольких секунд, чтобы понять, к чему он клонит.
    - Это закат времен, - немеющими губами прошептала она, обхватывая голову ладонями и сжимая ее, словно собираясь раздавить. – Они жили тогда, на заре, и придут снова, чтобы посмотреть на закат… Чтобы принять участие в падении мира…

0

3

Гарден засмеялся ломким каркающим смехом, но тут же оборвал себя.
    - Как они умерли? – вдруг спросила Мелора, поднимая на него замутненные страхом глаза. Мужчина помолчал, вспоминая, что он когда-либо слышал или читал о колдунах.
    - Их последний бой все-таки состоялся, хотя они и пытались отсрочить его всеми доступными средствами. Мужчины убили друг друга из-за женщин, - криво улыбнулся он, наконец, вспомнив. – А женщины продолжили битву, смеясь над их смертью, - он закрыл глаза, словно раздумывая над чем-то. Мелора еще какое-то время смотрела на него, испытующе смотрела, ожидая, что он продолжит говорить, но тишину в комнате нарушало лишь негромкое дыхание обоих. В конце концов, Мелора вдруг придвинулась ближе к Гардену и обняла его за плечи, прижимаясь как можно теснее. Ее сердце стучало слишком быстро, и стук его отдавался эхом в пульсации крови эльфа, размышлявшего о том, что будет, когда отмерянная им вечность все же подойдет к своему концу.
     
    - 6 –
     
    Когда-то давно…
     
    …Она сидела за длинным старым столом, поверхность которого была покрыта глубокими рваными трещинами, и что-то торопливо писала обтрепавшимся пером на длинном свитке пергамента, так и норовившем свернуться прямо у нее в руках. Длинные черные волосы струились по спины, и тонкие пряли падали на лицо, а она нетерпеливо отбрасывала их назад, ни на секунду не прерывая своего занятия.
    Жалобно затрещало резко распахнувшееся окно, и женщина стремительно обернулась. Пергамент не замедлил воспользоваться случаем и моментально свернулся трубочкой, однако его владелица не обратила на него никакого внимания и только лишь продолжала напряженно смотреть сузившимися зелеными глазами на ворвавшийся в комнату ветер.
    На какое-то время в помещении установилась неприятная тишина, даже несмотря на круговые движения ветра, завихрившегося возле окна, а потом из сгустившегося воздуха на устеленный толстым ковром пол ступили изящные ножки, мелькающие в разрезе длинного подола тяжелого синего платья с серебряной вышивкой.
    - Я вижу, ты занята, - мелодично констатировала гостья, эффектным жестом поправляя манжеты на рукавах платья. Хозяйка дома нахмурилась, медленно вставая навстречу ей. Перо выпало из пальцев, прокатилось по столу и замерло возле наполовину исписанного пергамента.
    - Не настолько, чтобы не поприветствовать тебя, - язвительно отозвалась женщина, и где-то в глубине зеленых глаз блеснуло жаркое пламя, отблеск вспыхнувшего огня в пышущем жаром камине. Гостья насмешливо посмотрела на яростно извивающиеся языки пламени и подняла руку, направляя ее открытой ладонью прямо на огонь. Раздалось тихое шипение, как если бы кто-то заливал водой тлеющие угли, и с пальцев женщины сорвалась тонкая серебристая струйка, мгновенно заморозившая обреченно скрипнувшее пламя.
    - Дейнс, ты не у себя в замке, - не меняя язвительного тона, заметила брюнетка, ответным жестом вскидывая руку, и комнату вновь наполнило тепло. Женщина по имени Дейнс криво усмехнулась одними кончиками губ и отступила на шаг, будто бы признавая свое поражение.
  - Попытка не пытка, Льивель, - холодно сказала она, и ветер заплясал вокруг нее, чуть шевеля светлые завивающиеся волосы. Льивель бросила быстрый взгляд на забытый пергамент, убедилась, что добраться до него в ближайшее время не получится, и вернула все свое внимание гостье. Тем более, что с этой гостье следовало постоянно быть настороже.
    - Зачем ты пришла? – огнёвка скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя, насколько она была бы не против остаться сейчас в одиночестве. Дейнс вскинула брови, разглядывая убранство комнаты; ее синие глаза скользили по помещению, и, казалось, она готова была посвятить этому занятию остаток своей жизни.
    - Просто навестить тебя… Или это уже не кажется тебе достойным предлогом появления здесь? – она пыталась подделаться под насмешливый тон Льивель, но слова снова прозвучали холодно и отстраненно. Огненная ведьма пожала плечами, кивая на один из стульев, окружавших стол.
    - Присядешь? – она тоже старалась. Быть любезной. Дейнс медленно качнула головой, будто раздумывая.
    - В твоем доме даже мебель может быть настроена против гостей, - сухо заметила она. – Я не хочу оказаться расплавленной, - она вновь подняла руки, вначале сведя ладони вместе, а затем резко разделив их и выкинув вперед. Сияющая молния слетела с кончиков пальцев, и напротив стула, возле которого стояла Льивель, возникло сверкающее своей прозрачной белизной кресло, сотканное из тончайших переплетений ледяной крошки. Мрачная удовлетворенная усмешка заиграла на губах Дейнс, и она, изящно поддернув платье, опустилась в кресло так, словно оно было по меньшей мере королевским троном.
    Нарочито презрительно фыркнув, поскольку она отлично знала, как тяжело колдовать на чужой территории, где любая вещь, и даже воздух, пропитаны ненавистью к тебе, Льивель по примеру своей нежданной гостьи присела на стул и хлопнула в ладоши, откидываясь назад. В тот же момент яркое, слепящее глаза, огненно-рыжее пламя взметнулось вверх откуда-то из-под ног ведьмы, окутав ее фигуру неясным туманом, больше похожим на дым. Со стороны это выглядело так, будто Льивель охватила внезапно прозрачная стена огня, в котором она непременно должна была бы сгореть, если бы не умела управляться с ним.
    Дейнс невольно отодвинулась, борясь с желанием вжаться в спинку своего ледяного кресла, когда жар от колыхающегося огня достиг ее лица. По лицу Льивель пробежала едва заметная улыбка, больше напоминающая гримасу.
    - Ты пришла с дурными вестями, сестра? – спросила она, и Дейнс обратила на нее холодный и пустой взгляд, постепенно наполняющийся жизнью. Но если в глазах Льивель эта жизнь била ключом, чуть ли не вырываясь, обжигая одним только своим присутствием, то глаза Дейнс напоминали застывшие кусочки хрусталя, в которые чем больше вглядываешься, тем больше хочется взвыть от тоски и пустоты, вяло текущей вокруг черных точек зрачка.
    - Что было бы, узнай люди, кем мы и наши мужья являемся друг для друга? – тягуче растягивая слова, сказала повелительница ветров. Льивель пожала плечами, позволяя уйти своему пламени, решив, что она достаточно сделала для того, чтобы подчеркнуть, кто в доме хозяин, и посмотрела на сестру. Шрам на виске заныл, напоминая о той, кто оставила его там. Той, что сидела сейчас напротив, неподвижная, словно статуя в своем спокойствии.
    - Люди давно смешали свою кровь, чем мы хуже? – вопросом на вопрос ответила огнёвка и заметила, как блеснуло на лице сестры почти неуловимое удовлетворение от ее слов.
    - Дело не в этом, ты же знаешь, - Льивель показалось, что Дейнс медлит с чем-то, и она не ошиблась в своих подозрениях: Ветер положила правую ладонь на живот, чуть сжимая пальцы.
    - У меня будет ребенок, - она сказала это столь буднично, словно говорила о каком-нибудь питомце, которого она собиралась завести развлечения ради. Зеленые глаза Льивель распахнулись, и она непроизвольно отразила жест сестры, только другой рукой, поскольку была левшой.
    - Ты даже в этом решила не отпускать меня вперед, - плохо слушающимися губами произнесла она, понимая, что Дейнс не просто так заглянула к ней на огонек. Покровительница ветров непонимающе воззрилась на огнёвку, но почти сразу же в ее глазах мелькнуло понимание.
    - Я с тем и пришла, чтобы просить тебя отказаться от мысли завести ребенка, - холодно сказала она, складывая руки вместе и будто бы забывая о своей беременности. Льивель снова вспыхнула неровным пламенем.
    - Это предел наглости! – звенящим от негодования голосом заявила она, стремительно поднимаясь на ноги. Дейнс немедля последовала за ней, оказавшись лицом к лицу. Казалось, что сейчас ее не пугает тот жар, что волнами исходил от сестры, заставляя ледяное кресло быстро таять, усеивая каплями воды пол.
    - Избавься от ребенка, - жестко проговорила Дейнс, глядя на сестру. Женщины были приблизительно одного роста, поэтому ни одной из них не приходилось запрокидывать голову.
    Льивель резко мотнула головой и отступила назад, следя за тем, как отражается в глазах Ветра облегчение: Дейнс не переносила жару, но она была слишком упряма для того, чтобы показать сейчас огнёвке свою слабость.
    - Зачем это тебе нужно?! – прошипела Льивель, готовясь до конца защищать жизнь своего еще не родившегося сына. Она хотела, чтобы у нее был сын, и он у нее будет, через что бы ей не пришлось пройти.
    - Мне было видение, - нехотя сказала Дейнс, отводя глаза. Огнёвка заинтересованно склонила голову к плечу, даже в пылу злости не теряя нити разговора. Она знала, что Ветер единственная из них четырех, у кого есть склонности к прорицанию, но ее видения всегда были размытыми и по существу не несли в себе ничего особо откровенного, что могло бы напугать братьев и сестер или заставить задуматься.
    - И что же ты видела? – Льивель отошла в сторону, гася свое пламя и показывая, что не собирается сражаться.
    Дейнс какое-то время молча смотрела на нее, потом разомкнула губы:
    - Будет война, сестра.
    Тяжелое дыхание Льивель зависло в воздухе, а спустя секунду упало вниз, заледенев в пути и разбившись на сотни колких кусочков, усеявших пол. Пожалев, что сошла с ковра, огнёвка разжала кулак, в который была сомкнута рука, и язык пламени, ринувшись вниз, вмиг растопил осколки.
    - Война? – голос женщины прозвучал неожиданно хрипло. – Между кем и кем?
    - Между нашими потомками, - бесцветно отозвалась Дейнс, поправляя волосы. – Мне было предсказано, что я стану матерью нового поколения людей, в то время как ты, - она помолчала, подбирая слова, - ты произведешь на свет новых существ, бессмертных, гордых и…
    - Этого не будет, - оборвала ее Льивель. – Уходи, Ветер, нам не о чем больше говорить!
    Дейнс криво улыбнулась.
    - Ты еще не забыла, кто оставил тебе этот шрам, огнёвка? – шипяще спросила она. – Я ведь могу повторить попытку…
    Разъяренная Льивель метнулась вперед сгустком огня, но насмешливый ветер, в который мгновенно обратилась Дейнс, поспешно вылетел в окно. Льивель осторожно опустилась на пол, коротко и часто дыша. Она не отдаст ребенка. Никто не посмеет забрать его у нее…
     
    Спустя год…
     
    …Они лежали на мокрой от крови и слез траве, обнявшись, как в старые добрые времена, когда еще не было нужды ссориться и сражаться. Старший, Саммерес, прижимал к груди, словно ребенка, младшего, Вингарда, крепко обнимая его уцелевшей рукой. Карие застывшие глаза упрямо и сурово смотрели в низкое северное небо, а одинокая слеза медленно ползла по правой щеке, никак не желая скатываться вниз.
    Темноволосая женщина с глазами, полными безумной боли, стояла на коленях возле павших мужчин и гладила дрожащими ладонями их лица, пачкая руки в крови и не замечая этого. Ее правая нога, вывернутая под неестественным углом, была откинута в сторону, словно и не принадлежала телу.
    - Только Саммерес мог оживить его, - пробормотала она, откидывая с бледного лица Вингарда прядь волос. – А теперь их нет… Оба погибли… - она услышала за спиной движение и тихо сказала: - Ты послала их на смерть… Для чего?
    - Чтобы они не мешались под ногами, - прошелестел ветер, и Дейнс встала рядом. Она выглядела утомленной, но гораздо более бодрой, нежели покрытая пылью Льивель. – Они умерли, думая, что сражаются за нас. Разве не прекрасно?
    Огнёвка закусила губу, пытаясь встать. И рухнула обратно, спиной на почерневшую от ее пламени траву, когда увидела в руках сестры нож.
    - Зачем? – с мукой выговорила она, пытаясь отползти назад, но Ветер медленно и неумолимо следовала за ней, нависнув страшной тенью.
    - Ты спрятала своего сына, - равнодушно сказала она. – Но кто-то должен сегодня умереть. Я хочу закончить начатое когда-то.
    Она еще не договорила, а правая рука уже метнулась вперед, и тело ринулось вниз, нанося глубокий удар. Льивель выгнулась, вскрикивая, ощущая, как обнимают ее руки Ветра, понимая, что у нее нет сил, чтобы продолжать бороться. Она отдала всю себя, выжала досуха, а Дейнс никогда не расходовала силы полностью. Она была экономна, жестокость с синими глазами.
    - Мне жаль, - Дейнс склонилась над сестрой, задевая губами ее ухо, не замечая, что кровь из раны пачкает ей платье. – Мне жаль…
    Она хотела добавить что-то еще, но вместо этого чуть отстранилась, почувствовав, как напряглось тело огнёвки.
    - Мне тоже… жаль, - выдохнула Льивель, и на губах у нее запузырилась пена. Дейнс непонимающе мотнула головой, и ее глаза внезапно расширились, словно от боли. Беззвучный крик замер в воздухе.
    Они смотрели друг на друга: огнёвка, умирающая от рук сестры, и ветер, горящий в объятиях прозрачного пламени, сотворенного в последний момент повелительницей огня.
    Дейнс снова склонилась, касаясь охваченными огнем губами немеющих и холодных губ сестры. И мгновенным усилием воли Льивель ответила на поцелуй, закрывая глаза.
    Подхваченный ветром огонь резво побежал дальше, когда сердце последнего волшебника, пришедшего сюда из другого мира, перестало биться. Теперь им, и огню, и ветру, нужно было искать новых хозяев. А пока они кружили, растерянные, над забытой миром поляной, над мужчинами, любившими свои семьи и готовыми пролить за них кровь, и над женщинами, вместе ушедшими в закат…
     
    - 7 -
     
    …Она не знала, как у нее хватило выдержки для того, чтобы пересечь отделяющее их пространство и оказаться там, в почти забытом ею городе, остроконечные башни которого упирались в небо, а на каменных стенах гордо реяли многочисленные бело-голубые полотнища. Невидимая, она пронеслась над ними, отмечая, что город разросся и похорошел с того времени, как она была в нем последний раз. Не преминула она бросить взгляд и на равнину, отделенную от города широкой полосой темного леса, деревья в котором тревожно качали головами, словно осуждая кого-то за совершенные им проступки. Равнину, заполненную походными палатками и смутными тенями двигающихся солдат, греющихся возле костров.
    Она не остановилась, целенаправленно продвигаясь вперед и вперед, пока прямо перед ней не замигали огоньки в окнах дворца, кое-где яркие, а где-то почти совсем неприметные. Выбрав один, самый тоскливый, она рванулась вперед так, будто за ней гналась толпа разъяренных валькирий, готовых вот-вот схватить ее за край плаща и утащить за собой туда, где рождаются молнии…
    Ташид спешил по коридору, ловко уклоняясь от злобных стражников, так и норовящих сделать ему подножку. Юноша отлично знал, почему большинство здесь не любило его: ну, еще бы, он ведь уже практически личный раб князя, многие считали это наивысшим достижением, на которое только были способны рабы, поэтому не скрывали своих антипатий к тем, кто так или иначе удостаивался подобной чести. По мнению Ташида, лучше было всю жизнь провести, драя туалеты, чем привязать себя на остаток отпущенного судьбой времени к тому, который по-прежнему будет называть себя твоим хозяином, а тебя – рабом. Его мироощущение от этого бы не поменялось, и он искренне не понимал, почему именно его Зарен выбрал для того, чтобы отнять последнюю надежду на освобождение.
    …Она осторожно опустилась на плиты каменного пола, даже сквозь толстую подошву сапог чувствуя их холод. Здесь всегда было холодно, в какое бы время суток и года она не появлялась тут. Холод словно бы навеки сковал древний замок, и даже тени в нем шевелились неохотно, лениво, под гнетом бесконечных столетий, покрытых никем не стираемой пылью.
    Она неспешно шла мимо закрытых дверей, точно зная, какая из них ей нужна. Пару раз ей навстречу попадались мужчины и женщины в причудливых костюмах придворных, но они не замечали ее, торопливо проходя мимо, или же она сама уступала им дорогу. Некоторые, правда, видимо, особо чувствительные, принимались подозрительно крутить головой, явно высматривая ее, но она была уверена, что никто, пока она сама того не захочет, не сможет ее увидеть.
    Наконец, когда длинный коридор уже собирался повернуть куда-то направо, она остановилась перед плотно прикрытой дверью, украшенной извилистой вязью явно для того, чтобы отпугнуть непрошенных гостей-привидений. Гостья едва слышно хмыкнула, раздумывая над тем, можно ли и ее причислить к тем, для кого чьи-то талантливые руки расписывали дверь, потом мотнула головой и решительно просочилась внутрь, сразу увидев того, ради кого она, собственно, и пришла сюда…
    Ташид осторожно приблизился к двери той комнаты, на которую ему указал Зарен, когда отправил приглядывать за их гостьей. «Прислуживать гостье», педантично поправил себя молодой раб, быстрым движением руки пригладив непослушные волосы и негромко постучав. Странно, но перед комнатой не было стражи. Ташид не стал утруждать себя размышлениями на тему, чем руководствовался его хозяин, когда не стал выставлять охрану, а просто постучал еще раз, поскольку ему так и не открыли. А входить, не дождавшись разрешения… Его бы высекли, это точно, если бы гостья вздумала сообщить о нарушении князю. «Он не сказал мне, как ее зовут!» внезапно вспомнил Ташид, вновь поднимая руку и стуча, уже немногим более обеспокоенно. Он знал, что женщина не выходила из дома, иначе Зарен не послал бы его к ней сейчас, велел бы дождаться, когда она вернется… Но почему она не открывает? Быть может, что-то случилось, а он вынужден стоять тут и просто ждать!
    Еще пару секунд потоптавшись на месте, юноша решительно взялся за ручку, надеясь, что если он и помешает чему-нибудь, то о его проступке не донесут хозяину.
    …Та, к которой она пришла, стояла возле кровати, опустив руки и о чем-то думая. Эльфийка, с рыжими волосами и усталыми зелеными глазами, которые сейчас были закрыты, и царица пресветлых что-то тихо бормотала себе под нос. Так тихо, что не было слышно ни единого слова.
    Она невесомо шагнула вперед, думая о том, что ей хочется обнять эльфийку, забыв про то расставание 20 лет назад, которое принесло обеим много обид и разочарований. Именно так она и поступила, наконец-то поняв, о чем разговаривает сама с собой царица эльфов.
    Эльфийка испугалась, впрочем, на меньшее нежданная здесь никем гостья и не рассчитывала: 20 лет – долгий срок, все может измениться. Однако спустя минуту она поняла, что все осталось по-прежнему. Для них – по-прежнему. Словно и не было того времени, что некогда разделило их. Словно не было злых слов, произнесенных ими обеими когда-то давно. Словно…
    Ташид распахнул дверь, ожидая увидеть самое худшее. Но его опасения, к счастью, не сбылись: их гостья мирно лежала на кровати и, кажется, спала. Молодой раб облегченно вздохнул и хотел уже развернуться, чтобы выйти и вернуться немного попозже, когда что-то привлекло его внимание. Он замер на полушаге и обернулся, напряженно всматриваясь в черты лица спящей. Затем поспешно приблизился к кровати, еще более испуганный, чем когда вошел сюда.
    Женщина не спала. Она просто лежала с открытыми глазами, и Ташид сглотнул, едва ли не отшатываясь назад, когда склонился над ней, желая опровергнуть свои страхи.
    Нет, она точно не спала! Но… что тогда?!
    Странные, застывшие глаза, как стекло синего цвета. Пугающая бледность. Неестественность позы.
    Ташид ойкнул, не находя в себе сил отодвинуться, и все продолжал смотреть на женщину, не зная, как сказать своему хозяину, что его гостья мерт…
    …Их разговор оказался совсем недолгим. Не таким, каким хотели бы обе. Но старые раны продолжали тревожить их, вынуждая отступать все дальше и дальше друг от друга, заставляя вспоминать то, о чем всегда хотелось забыть.
    Она почуяла, каким-то звериным чутьем, что ее тело, лежащее на кровати за много лиг и миль от этого города, уже не в том одиночестве, в каком она оставила его немногим раньше. Она не знала, кто осмелился тревожить ее покой, но дольше тянуть было нельзя: ей совсем не хотелось, чтобы тот, кто сейчас наверняка с тупым любопытством и нарастающей тревогой всматривался в ее отстраненное бездумное лицо, ринулся рассказывать всем и каждому, кто поселился в доме у шандарского князя. В последнее время многие научились отличать людей от вампиров даже тогда, когда последние прилагали максимум усилий, чтобы продолжать хранить инкогнито. Ей уже приходилось сталкиваться с такими уникумами, и она подозревала, что еще одна такая встреча ей по душе не придется.
    Она не хотела оставлять эльфийку. Ей так много нужно было сказать ей, напомнить о том, что могло бы связать их снова, если они обе постараются сделать для этого все возможное. За прошедшие 20 лет она много думала, меняясь слишком быстро по сравнению с той частью своей посмертной жизни, которая уже осталась у нее за плечами. Она, сама не сознаваясь себе в том, желала перемен, и в первую очередь, перемен в отношениях с теми, кого она могла назвать своими любимыми, не думая о том, что любовь мертвеца страшна. Но поймет ли эльфийка ее стремление обрести покой, гораздо более сильное, нежели когда-то было у нее?
    Она наложила на нее заклятие краткой потери памяти, тех нескольких минут, что они провели вместе. Она так и не узнала того, для чего столь рьяно стремилась сюда, забывая про старые розни, но что-то подсказывало ей, что времени будет предостаточно. А она привыкла доверять своим чувствам, по крайней мере, тем, которым ей хотелось верить.
    И она растворилась в воздухе, оставив после себя на прощание короткое слово на запотевшем зеркале, зная, что таким образом частично пробудит в эльфийке ту память, что только что забрала у нее. Ну и пусть. Так ей будет легче думать о новой встрече. И, быть может, она состоится скорее, чем этот мир погрузится в темноту…
    Ташид испуганно вскрикнул, обреченно осознавая, что ноги его приросли к полу, не позволяя ему двинуться с места, когда открытые синие глаза вдруг переместили свой взгляд прямо на него, оживая за считанные секунды вместе со своей хозяйкой. Женщины лениво потянулась, как большая кошка, не отводя глаз от перепуганного насмерть раба, и, уперевшись ладонями в матрас, приподнялась на кровати. Длинные черные волосы в беспорядке рассыпались по ее плечам, волнами прокатываясь по спине.
    - Ты кто такой? – отрешенно, но вместе с тем немного раздосадованно, спросила женщина, медленно моргая. Ташид сглотнул, пытаясь пошевелиться. И снова у него ничего не получилось.
    - Р-р-раб, моя г-г-госпожа, - заикаясь, выговорил он, надеясь, что его не слишком сильно побьют за то, что он без спросу вошел в хозяйскую комнату. На совершенном лице женщины ничего не отразилось.
    - Значит, тебя послал ко мне Зарен? – спросила она, и Ташид кивнул, недоумевая, откуда она знает, ведь он еще ничего не успел ей сказать.
    - Да, моя госпожа, - он все-таки справился с собой. Женщина едва заметно поморщилась и окончательно села, опустив ноги на пол.
    - Мое имя Рэйн, - ровно сказала она, наклоняя голову, и темные пряди закрыли от чуть дрожащего Ташида ее красивые глаза. – Я бы предпочла, чтобы ты называл меня именно так.
    Раб поклонился, ничем не выдавая тот факт, что это имя всколыхнуло в нем ненужные подозрения.
    Рэйн снова посмотрела на него, на этот раз изучающе. Она помнила, что советник князя, Гравион, услышав ее имя, сразу понял, что за птица прилетела в их щедрый край на зов о помощи. Понял и не удивился ее странному занятию в то время, как вокруг бродили слухи о том, что она давно вернулась в Рээль, снова встав за правым плечом эльфийской царицы и нашептывая ей на ухо страшные сказки о другом мире. Этот раб явно не слышал историю с талисманом и прочим. Что же, не так уж и удивительно: он был молод, слишком молод для того, чтобы интересоваться легендами. К тому же, учитывая его положение…
    Рэйн, как и прежде, рабство не одобряла, но зато теперь она отчетливо поняла, какой именно предлог использует Даниэль, начиная военные действия. В ловкости и умении пользоваться ситуацией ей не откажешь. Рэйн позволила себе улыбнуться, хотя в то же время она сожалела о том, что их с Даниэль так быстро прервали. Но она не могла допустить, чтобы этот юный раб кинулся докладывать своему хозяину о мертвой женщине в его доме.
    Вампир знала, что ее путешествия, когда она покидает свое тело, призраком переносясь за многие лиги от того места, где она останавливается на ночлег, однажды могут кончиться плачевно: рано или поздно кто-нибудь постучит в дверь, вот как этот юноша, и зайдет внутрь. А потом…
    Что будет потом, Рэйн думать не хотелось. Вместо этого она предпочла вспомнить, как после своего расставания с Даниэль и Валерией в Сангеморе она отправилась на восток, где раньше бывала незаслуженно мало, предпочитая северные страны. Но возможность столкнуться там с Риисом, Мерайей или кем-нибудь еще отбила у нее охоту направляться именно туда. Поэтому она решительно повернула направо, когда, выйдя из Черной Пустоши, увидела перед собой каменные стены Рээля.
    Она никак не ожидала, что восток примет ее столь тепло. Рассчитывая, что там, как и везде, живых мертвецов не любят, она была как можно более осторожна и осмотрительна, нигде не задерживаясь и ни с кем особо не разговаривая. Тем более, что последние события, произошедшие в Сангеморе, заставили ее избегать ненужных знакомств. Но маги, восточные маги, давно прознали о прибытии вампира в их страну, и ждали ее в гости.
    Рэйн многому научилась, за те несколько лет, что она провела в жарких странах, где расплавленное солнце выжигает низкие дома, заполняя воздух духотой, и только к вечеру, когда желтое марево рассеивается, уступая место ночной прохладе, жители маленьких городов выходят из своих комнат, наполняя улицы веселым гомоном и оживленными разговорами.
    Маги охотно учили Рэйн тому, что знали сами, видя в ней благодарную ученицу, которая не пустит на ветер полученные знания, а непременно найдет им применение. Она в свою очередь платила им той же монетой, позволяя мудрецам записывать ее воспоминания о тех временах, которые интересовали их, и отвечая на вопросы, хотя подчас они вызывали в ней болезненные эмоции. Она ни разу не упомянула о своей связи с царицей эльфов, но считала, что маги все равно догадались об этом по тому, как она умолкала, когда речь заходила о пресветлых и их намерениях. Впрочем, ей было все равно: она готова была учиться дальше, не взирая на то, что о ней думали эти люди, столь радушно позволившие ей разделить с ними кров. И кровь, поскольку она никогда не скрывала, кем является на самом деле. Но на востоке, как она сумела в этом убедиться, жили действительно мудрые люди, отлично понимающие, что она не причинит никому вреда, пока ее не вынудят это сделать.
    Многие удивлялись, что она так быстро уловила суть того, как нужно управлять своим телом, чтобы его призрачное подобие, которое мудрецы называли душой, могло путешествовать по разным странам, всегда возвращаясь туда, откуда ушло. Рэйн не помнила, каким словом называли это восточные маги, и не пыталась придумать название сама. Ее увлекал сам процесс, и она тренировалась все чаще и чаще, не замечая, сколько сил вытягивает из нее этот безмолвный полет над ровным песком Алых пустынь, отделяющих восточные страны от Закатного моря, пока, наконец, не поняла, что довела себя по последней стадии истощения, когда дальше дорога только одна. И это испугало ее. Она понятия не имела, насколько засасывает эта чужая магия, которой она обучалась с легкостью, которую, конечно, не преминули отметить ее мудрые учителя. А, осознав, что силы надо по-прежнему беречь, Рэйн забыла на время об этой увлекательной игре и переключилась на другое.
    Ее могущество росло, пока не достигло предельной точки. Даже вампиры, оставляя себе возможность совершенствовать собственные навыки, должны помнить, что их силы все-таки ограничены. Для Рэйн, и без того умевшей немало, откровения магов стали последней каплей: большему она обучиться уже никогда не сможет, даже если бы очень захотела. Тот склад, где ждет своего часа отведенная ей магия, заполнен полностью, и она может лишь черпать из него, но не добавлять что-то новое. Впрочем, Рэйн и без того была довольна всем, что происходило: она прекрасно знала, что сильнее восточной магии только колдовство севера, с которым она давно была знакома. Правда, оставались еще западные колдуны, пользующиеся магией умирающего солнца, но с теми Рэйн никогда не сталкивалась и надеялась, что в будущем тоже не столкнется. С северными волшебниками дело обстояло сложнее: в свое время Рэйн одним крепко насолила, другим утерла нос, уличив их в непригодности к колдовскому делу, третьи ненавидели ее за то, что она получила бессмертие, не прилагая для этого никаких усилий. В общем, ей не пришлось бы скучать, вздумай она снова отправиться на север. Но, как уже говорилось, она туда не собиралась, поэтому была спокойна. И продолжала совершенствоваться.
    Восток полностью поглотил ее своей неспешностью жизни, и время для нее, бессмертной, текло еще медленнее, чем обычно, словно песок сквозь плотно сжатые пальцы, когда позволяешь ему падать вниз лишь по маленькой крупинке, незаметной простому глазу. Рэйн отчетливо понимала, что нужно двигаться вперед, но ей совсем не хотелось уходить туда, где ее всегда ждало только лишь разочарование. Но ведь нужно было чем-то заниматься, чтобы не сойти с ума от тоски. И тогда кто-то из жителей города, в котором она снимала себе комнату, подсказал ей, чем можно заполнить однообразные дни.
    Смерть неизбежна, это знают многие. Не все, поскольку некоторым удается отсрочить ее приход на неопределенный срок, однако многие существа (не только люди, потому что в мире существует множество волшебных рас, к которым тоже рано или поздно заглядывает на огонек Безликая, как стали называть смерть в последнее время), как можно предположить, совсем не собираются в назначенный срок расставаться со всем, что нажили за свою жизнь. Вот так и появляются призраки: это души тех, кому слишком сильно хотелось остаться на Земле. Или же те, кому не удалось в вверенный Безликой срок завершить все свои дела. Они тоже возвращаются, пытаясь найти того, кто бы помог им закончить начатое. Большинство призраков разумны, они такие, какими были при жизни, но есть и озлобленные призраки: это те, кто умер насильственной смертью. Тогда их появление доставляет множество хлопот новым обитателям старого дома: привидения всегда появляются там, где умерли, за исключением тех моментов, когда их призывает нарочно кто-нибудь вроде черного колдуна или некроманта. Впрочем, некроманты редко пользуются услугами призраков, предпочитая другую разновидность слуг.
    Вот именно упокоением призраков и предложили заняться Рэйн, мотивируя это тем, что, научившись блуждать по миру без тела, она как бы сравнялась в своих возможностях с бесплотными пришельцами и теперь может видеть их даже тогда, когда находится в своем обычном состоянии. Вампир раздумывала недолго: ей было интересно все новое, и она начала с того, что изгнала зловредный призрак тещи гостеприимного хозяина того дома, где жила. Оказалось, что женщина при жизни поклялась себе извести «любимого» зятя, но сделать ей это не удалось, вот она и продолжила свои попытки после смерти.
    Ахмед, хозяин, и его жена, скромная Летима, намучившаяся от своей матери не меньше мужа, долго пытались упасть перед Рэйн на колени и осыпать ее всеми теми подарками, что полагались в их стране за подобное изгнание. Но Рэйн, отлично знавшая, что семья, которой приходится кормить четверых маленьких детей, живет отнюдь не богато, наотрез отказалась принять плату. В конце концов, она не настолько нуждалась в деньгах, когда решила заняться подобным ремеслом. Ей просто стало любопытно, сколько разных привидений бродит по свету. И это, как ничто другое обрадовало ее: за много лет своих странствий она уже начала думать, что забыла, что такое настоящее любопытство. Быть может, с этим чувством к ней вернутся и все остальные, которые она растеряла на своей долгой извилистой дороге. Именно поэтому она оказалась здесь, в Шандаре, в поисках себя и по просьбе князя Зарена, тоже страдающего от проделок призрака. А отсюда было не так уж далеко до Рээля…
    - Твой хозяин так и не рассказал мне о той маленькой проблеме, что досаждает ему, - заговорила Рэйн, нарушив долгое молчание. Ташид вздрогнул от неожиданности и поспешил упасть на колени, вспомнив, что ему следовало разговаривать с гостьей именно так.
    Он засмотрелся на нее против своей воли, пока она молчала, очевидно, думая о чем-то важном. Засмотрелся, поражаясь тому, что сразу не заметил, насколько она красива. Он не мог определить ее возраст – быть может, ей было 20 лет, а может быть и 40, - но от этого она не становилась менее прекрасной. Она не была похожа на тех женщин, что жили в Шандаре: по сравнению с ней все они казались сейчас Ташиду блеклыми и невыразительными, словно выцветшие краски на потрепанном холсте. В ней было что-то… словно она пришла откуда-то издалека, из других времен, где все женщины были прекрасны и добры, а мужчины отважны и сильны духом; из времени старых королей, правящих в неприступных замках, что стоят на краю глубоких ущелий, где внизу с шумом и ревом бегут горные реки, унося за собой отзвуки прежних сражений. Она была не просто красива, она была…
    - В родовом замке моего господина поселились призраки, - сказал Ташид, не додумав свою мысль, поскольку так и не смог подобрать те слова, что описали бы его чувства по отношению к женщине, которая сидела сейчас напротив него и с отсутствующим видом провеяла шнуровку на сапогах.
    Рэйн подняла голову, и неприметная улыбка скользнула по ее губам.
    - Призраки? – повторила она. – То есть, их там несколько?
    Юноша торопливо кивнул. Вампир позволила себе усмехнуться более открыто.
    - Тогда придется брать с твоего господина двойную плату, - пробормотала она, щурясь, как от яркого света. Ташид хмыкнул было, но тут же испуганно зажал рот ладонями.
    - Не бойся, - как-то устало проговорила женщина. – Я не собираюсь ограничивать тебя в проявлениях эмоций. Смейся, плачь, кричи от радости… - она помолчала и добавила едва слышно: - Хотя бы кто-то может это делать…
    Ташид, не расслышавший ее последнюю фразу, зато отлично разобравший предыдущие слова, не мог поверить своим ушам. Она шутит над ним?! Разрешает ему вести себя подобно свободному, а потом просто пойдет и доложит Зарену?!
    - Я не имею привычки доносить на кого бы то ни было, - сухо и отрывисто сказала Рэйн, и раб, продолжая стоять на коленях, отшатнулся назад. Он, возможно, и не был так смекалист, как его сосед по комнате Лард, но уж кое-что сообразить мог.
    - Вы… умеете читать мысли?! – с ужасом в голосе пробормотал он, зажмуриваясь и вжимая голову в плечи, с трепетом ожидая, что же будет дальше. Но женщина не двигалась, насколько мог судить Ташид, и тогда он рискнул приоткрыть глаза снова. Он понимал, что если она действительно способна на такое, то вряд ли ему поможет его умоляющая поза, когда она решит, что от свидетеля необходимо избавиться. Впрочем, чего еще от нее ждать: раз она умеет ловить призраков, значит, у нее должны быть какие-то волшебные способности.
    Рэйн как-то забавно смотрела на него, склонив голову к правому плечу и покусывая нижнюю губу, потом улыбнулась, поднимаясь на ноги и нависая над юношей.
    - Полагаю, ты не собирался выполнять приказ хозяина и шпионить за мной? – она изогнула брови, внимательно глядя на оторопевшего Ташида. Тот растерянно кивнул.
    - Да… - прошептал он. – То есть, нет, госпожа, не собирался! – поправился он. Рэйн улыбнулась ему, немногим более приветливо, чем до этого, и протянула руку с изящными и, судя по всему, сильными пальцами.
    - Поднимайся, я не люблю, когда передо мной стоят на коленях, - бросила она, и Ташид подумал, что лучше будет ее послушаться.
    Она оказалась высокой, и Ташиду даже пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы всмотреться в ее глаза, ища в них проблески эмоций.
    - Будешь мне помогать, - это прозвучало не приказом, однако юноша не посмел ослушаться, тем более, что все равно его направили сюда, чтобы помогать их гостье.
    - Но… что я могу сделать? – растерянно спросил он, потирая ладони и нервничая, поскольку ему редко приходилось так открыто смотреть на своих хозяев. В большинстве случаев он стоял на коленях, вперив взгляд в пол и выслушивал приказы или же молча сносил побои, а тут… Он не знал, как следует себя вести, с горечью сознавая, что успел забыть, каково это – быть свободным.
    Рэйн отошла от него, приблизившись к столу, на котором аккуратно было сложено оружие. Во всяком случае, юноше показалось, что это было оружие, и, как выяснилось, он был прав: женщина осмотрела узкую перевязь, к которой крепились ножны, и перекинула ее через правое плечо, проверив, надежно ли она держится. Ташид с любопытством всмотрелся в крестовину меча, думая о том, что он какой-то странный: явно не двуручный, каким пользуется большинство рыцарей, живущих в Шандаре, да и клинок не такой широкий, эфеса почти нет, зато по длине двуручным не уступает и, кажется, немного загнут с краю.
    - Больше не саблю похож, - с сомнением сказал Ташид и хлопнул себя ладонью по губам, вытаращив глаза. – Простите, госпожа, я больше…
    - Мне не нужен слуга, который будет все время молчать, - оборвала его женщина, не оборачиваясь, и подняла ногу, засовывая за голенище сапога поблескивающий в неровном свете свечей кинжал. Потом приладила на левое плечо небольшие ножны и отправила туда второй кинжал. Ташид во все глаза наблюдал за ее экипировкой, думая, уж не на войну ли она собралась, раз столько с собой тащит…
    - Никогда не знаешь, где что пригодится, - и снова она читала его мысли. Юноша покраснел, удивленно понимая, что ее дар уже не вызывает у него неприязни. Наверное, потому, что ему нравилась эта женщина, ведущая себя совсем не так, как большинство девушек, с которыми ему доводилось встречаться: это были или зазнавшиеся дочери местных вельмож, или такие же рабы, как и он сам, запуганные и забитые, боящиеся лишний раз открыть рот. Рэйн же на них совсем не походила. Сразу было видно, что родилась и выросла она не здесь.
    - А откуда вы? – рискнул спросить Ташид, вновь краснея и учась заново пользоваться правом разговаривать тогда, когда захочется, а не по приказу. Рэйн краем глаза посмотрела на него, поправляя пояс и мешочек со звонкими монетами.
    - Отовсюду понемногу, - задумчиво проговорила она, и раб смущенно улыбнулся, догадавшись, что эта тема ей не слишком приятна. Что ж, он мог ее понять: ему тоже не нравилось вспоминать те времена, когда он был маленьким и жил со своими родителями. Не нравилось, потому что за этими воспоминаниями неизменно приходили другие, гораздо менее приятные, после которых хотелось плакать.
    - Давно ты стал рабом? – внезапно спросила женщина, поворачиваясь к нему, и Ташид вздрогнул, не ожидая подобного вопроса.
    - Пять лет назад, госпожа, - тихо отозвался он, опуская голову. Рэйн поморщилась.
    - Я не госпожа, запомни, мальчик, - слегка раздраженно поправила она его. – Я назвала тебе мое имя, не будешь ли ты столь любезен назвать мне свое?
    Ташид подумал, что сегодня он точно сгорит со стыда.
    - Ташид, - пробормотал он, чувствуя, как жар охватывает его щеки и шею. Женщина какое-то время наблюдала за ним, потом спросила:
    - В Шандаре хорошо относятся к рабам?
    Ташид пожал плечами.
    - Не везде, - нехотя признался он, отводя глаза. – Зарен еще ничего, он редко бывает груб и почти не отправляет нас на порку. Остальные же… - юноша помолчал, подбирая слова. - У рабов нет пола, нет прошлого, нет будущего, нет прав. Они безлики, как тени на закате, - последние слова прозвучали горько, и ему снова захотелось плакать, потому что он вспомнил, как не так давно на главной площади города забили до смерти его друга, рискнувшего совершить побег. За ночь до этого Ташид, как мог, отговаривал его что было сил, а следующим утром уже вынужден был стоять среди других рабов и, стиснув зубы, считать удары, сыпавшиеся на обнаженные худые плечи и спину извивавшегося у позорного столба человека, покрытого кровью. Его даже не похоронили, просто сбросили в реку, отправив на съедение рыбам. Ташид передернулся, подумав о том, что потом они сами будут есть ту рыбу, которая сожрала его друга.
    Рэйн неспеша пролистывала его лихорадочные мысли, воспоминания, меняющиеся местами с безмолвными и отчаянными клятвами когда-нибудь отомстить за все и за всех, и размышляла о том, стоит ли посвящать этого мальчика в особенности ее существования. Он ведь послан Зареном, и рано или поздно князь захочет узнать, что может сообщить ему раб о женщине, взявшей деньги за предложенные услуги. Другое дело, что Ташид не слишком-то любит своего хозяина, как можно заключить из его слов, а значит, скорее всего, умолчит о каких-то подробностях.
    - Что ты знаешь о войне? – внезапно спросила Рэйн, решив, что всегда успеет продемонстрировать рабу свою красивую улыбку.
    Ташид кашлянул, недоуменно глядя на женщину, потом оглянулся, словно проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь.
    - Говорят, скоро здесь будут эльфы, - шепотом поведал он ей, изумляясь тому, что вот так вот легко говорит с ней о тех вещах, о которых они с другими рабами испуганно шептались в своих каморках по ночам, вздрагивая от каждого подозрительно звука. Но эта женщина казалась ему хорошей, и он со странной радостью понимал, что, возможно, вот он, его шанс на освобождение.
    Рэйн усмехнулась, накидывая на плечи плащ.
    - Эльфы, эльфы, - пробормотала она. – Великие спасители угнетенного человечества! – ее глаза яростно сверкнули, но их блеск моментально сменился прежним равнодушным выражением.
    - Так где, говоришь, обитают эти ваши призраки? – поинтересовалась она, открывая дверь и перешагивая через порог. Ташид, с сомнением поглядев на оставленные зажженными свечи, поспешил за ней.
    - В замке князя, госп… Рэйн, - поспешно поправился он, заметив, как угрожающе повернула Рэйн голову в его сторону. – Я вас провожу.
    - Отлично, - кивнула вампир, широкими шагами проходя мимо стоящей возле какой-то комнаты стражи. Ближайший к ним солдат гоготнул, копьем преграждая путь едва успевшему остановиться, чтобы не упасть, Ташиду.
    - А ты куда это собрался, а? – грозно прикрикнул он на раба, испуганно сжавшегося и не знающего, что делать.
    - Он со мной, - низкий хмурый голос заставил ухмыляющегося стражника повернуться к Рэйн, которая успела отойти, но все же вернулась, заметив, что у ее слуги (она не могла заставить себя называть его рабом) возникли проблемы.
    Стражник открыл было рот, чтобы вякнуть что-то возражающее, но вдруг поспешно убрал копье в сторону и вытянулся.
    - Конечно, госпожа! – торопливо сказал он, подталкивая плечом своего разинувшего рот приятеля. Тот последовал его примеру, не рискуя вглядываться в глаза женщины, стоящей возле них. Ташид хотел что-то спросить, но Рэйн взяла его за плечо и подтолкнула вперед.
    - Двигайся, - бросила она ему, и раб засеменил по коридору, с восхищением думая о том, что теперь ему, пожалуй, не придется бояться стражников.
    - А как вы справитесь с призраками? – радостно, все еще пребывая под впечатлением недавней сцены, воскликнул он, выворачивая шею и следя за идущей позади Рэйн.
    Вампир хмыкнула и снова подтолкнула его.
    - Там разберемся, - неопределенно ответила она.
    Ташид весело кивнул головой, поражаясь внезапной легкости, заполнившей его тело, и поспешил вперед.
     
    - 8 –
     
    Деррик лежал без сна, думая о том времени, когда ему придется натянуть на себя доспехи, водрузить на голову шлем, а в руки взять верный меч из крепкой стали, который совсем недавно выковали для него гномы, преподнеся в залог дружбы между пресветлыми и хранителями подземных сокровищ. Война никогда не привлекала его. Тем более, война с теми, от кого эльфы однажды уже потерпели поражение. И сокрушительное поражение. Сомнений нет. Даниэль должна помнить об этом. Неужели ей хочется повторить все? Заставить тех, кто прошел ту войну, снова погрузиться во все эти ужасы, долгие бессонные ночи и страх перед надвигающейся армией противника? Или же, сама того не сознавая, ищет смерти? Но для кого?
    Наследник престола повернул голову, всматриваясь в спокойные черты лица спящего Матиуша.
    Сегодня они долго обо всем говорили. Герцог, не стесняясь в выражениях, высказал все, что он думает о намерениях его царицы по поводу масштабной войны, в которой она надеется победить. Он брызгал слюной во все стороны, крича, что не собирается погибать во цвете лет или отправляться в услужение кому-то, даже по прихоти матери его любовника, и топал ногами так, что гудел пол. Обычно красивое лицо исказилось от непонятных чувств: какой-то ненависти, смешанной с простым удовольствием от того, что он, наконец-то, нашел повод выплеснуть все свои отрицательные эмоции. Деррик, которого так и подмывало ответить на вопли такими же воплями, мужественно стерпел истерику фаворита, и, когда тот все же счел возможным успокоиться, попросил сказать ему свое мнение еще раз, только более простыми словами.
    В общем, они сошлись на том, что желание царствующей особы – закон, и пока Деррик никоим образом не претендует на престол, им следует повиноваться. Матиуш сомневался, что люди вспомнят о зачарованных мечах. Точнее, вспомнить-то они как раз могут, но ведь секрет их изготовления утерян в веках. Ни Матиуш, ни Деррик, ни кто-либо еще из королевства эльфов никогда не слышал об умелом кузнеце, который сумел бы возродить некогда утерянные знания и теперь собирался бы применить их.
    Матиуш, который воином, в общем-то, был никудышным, заявил, что он, разумеется, отправится вместе с принцем, только будет не махать мечом на поле боя, а лечить раненых, коих предвидится немало: люди наверняка ждут чего-то подобного от царицы пресветлых и вряд ли позволят ее армии захватить хоть один город без боя. Проворный герцог уже успел послать ворона Рианату, военачальнику той части армии Даниэль, которая отправилась на север, с тем, чтобы выяснить все подробности завоевания. Конечно же, о легком пути через земли, лежащие за Закатным морем, речи идти не могло: Нибел, в ярости разорвавший ультиматум, в котором говорилось о том, что, если он сдастся, то ни ему, ни его подданным вреда причинено не будет, отдал приказ обрушить все имеющиеся силы на подступающие легионы врага. Даниэль, которая все просчитала и направила на север достаточное количество эльфов, чтобы те смогли длительный срок осаждать стены Доставера, столицы северного государства, все же кое в чем ошиблась. Или же просто не захотела принять во внимание тот факт, что Нибел всегда был наготове, надеясь если на то, чтобы напасть самому, то на то, что ему хватит сил и воинов, чтобы отразить тот удар, который может нанести по его городу и стране эльфийская царица. Так и вышло: Рианат писал в ответном письме Матиушу, что армия эльфов, захватив два более-менее крупных города, накрепко засела в узком ущелье Варина, не в силах продвинуться вперед, поскольку там стоят батальоны северян, и не в состоянии вернуться обратно, так как Даниэль дала четкий приказ: не отступать ни при каких обстоятельствах. Пересказывая это письмо Деррику, Матиуш презрительно фыркал и говорил, что не ожидал от эльфов такой преданности долгу и царской семье, в частности, их царице, которая, по сути, послала верных сынов отечества на смерть, за тем только исключением, что и на севере никто не помнил сплав, из которого были отлиты зачарованные мечи.
    - Хватит на меня пялиться, - хриплый со сна голос герцога заставил задумавшегося Деррика вздрогнуть и недоуменно заморгать. Принц нахмурился, а Матиуш, ворча что-то себе под нос, вылез из-под одеяла, и, шлепая босыми ногами по холодному паркету, присел на корточки возле камина, разжигая его. Когда ленивое пламя зашипело, облизывая остывшие дрова, блондин сонно потянулся, зевая, и, так и не поднявшись с корточек, повернулся, хитро глядя на лежащего на боку Деррика и внимательно следящего за действиями фаворита.
    - У тебя появилось настроение? – протянул Матиуш, наигранно разворачивая плечи и проводя кончиками пальцем по своему обнаженному животу. Деррик поморщился, закатывая глаза.

    - Нет уж, уволь, мне сейчас не до этого, - отмахнулся он от, несомненно, щедрого предложения герцога и, по его примеру, тоже вытаскивая ноги из-под одеяла. – Я весь в мыслях о том, что случится уже завтра.
    Матиуш бросил быстрый взгляд в окно, за которым утомленно моргала бледная луна.
    - Да, уже завтра, - согласно кивнул он, поднимаясь одним гибким движением. – Ты полагаешь, уже поздно попытаться отговорить твою матушку…
    - О чем ты вообще говоришь?! – оборвал его Деррик громким хохотом. – Ты живешь во дворце уже столько лет и до сих пор не знаешь, что, если она что-то задумала, то помочь ей избавиться от этого желания можно только, убив ее?
    - Я бы не стал так утрировать, - хитро подмигнул ему герцог, плюхаясь на край кровати, и сграбастал в свои жаркие объятия большую подушку. – Помнится, есть один… ммм… даже не знаю, как лучше его назвать…
    - Вампир он и есть вампир, - буркнул Деррик, мрачнея и накидывая на плечи халат, брошенный на кресло, стоящее возле кровати. – Ты ведь о Рэйн? – с внезапным сомнением повернулся он к довольному невесть чем Матиушу. Тот поспешно закивал.
    - А ты знаешь кого-то еще, кто мог воздействовать на нашу несравненную Даниэль одной только силой мысли? – он явно насмехался, но Деррик не обратил на это внимания: его занимали какие-то свои переживания, которыми он не спешил делиться с фаворитом. Матиуш посидел немного молча, потом, обиженный, что его игнорируют, кинул подушку прямо в принца.
    - Хоть бы поговорил со мной, раз уж разбудил, - обиженно протянул он, пока Рик отплевывался от попавших в рот перьев и возмущенно смотрел на блондина.
    - Я тебя не будил, знаешь ли, - невнятно, из-за тех же самых перьев, проговорил Деррик. – И вообще, я никак не пойму, чего ты у меня ночевать остаешься? – он прищурился. – Сам же вечно говоришь: «Мы просто друзья, которые иногда спят вместе»… Или я не прав?
    Лицо Матиуша приобрело загадочное выражение.
    - Конечно, прав, дорогой, - томно сказал он. – Вот мы и спим, а некоторые даже храпят - он выделил слово «спим» так, что уже никаких сомнений не оставалось в том, что Деррик снова потерпел поражение.
    Наследник престола только тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как ему приходится тяжело, и неспеша подошел к большой, красочно выполненной, карте мира, что висела у него на стене. Может сложиться впечатление, что она всегда там находилась, но на самом деле он повесил ее только сегодня, после разговора с матерью, когда она водила пальцем по аналогичной копии.
    - Ты знаешь, кого я сегодня видел? – вдруг воскликнул Матиуш, щелкая пальцами и обрывая начавшего было говорить Деррика. Тот недовольно обернулся.
    - Ну, и кого?
    - Дракона! – возбужденно выкрикнул Матиуш, вскакивая на ноги, и распущенные светлые волосы хлестнули его по плечам. – Ты можешь представить себе?! Как я мог забыть!! – он забегал по комнате, размахивая руками и что-то бормоча себе под нос.
    Деррик, хмурясь, наблюдал за ним.
    - Дракона? – недоверчиво переспросил он, когда Матиуш немного успокоился. – Поправь меня, если я ошибаюсь, но ведь драконы давно вымерли, - он покачал головой. – Я слышал только легенду о Сансарате, сыне небесного пламени и земного, который будет спать до тех пор, пока звуки великого сражения и лязга мечей не разбудят его. И тогда он поднимется над землей, расправляя крылья, с тем, чтобы решить, на чьей же стороне он будет сражаться… - принц вдруг прикусил язык, думая о том, что, неужели война, задуманная Даниэль, и есть та самая великая битва?! И что, если Матиуш действительно видел дракона?
    - Какого цвета он был?
    Герцог недоуменно посмотрел на наследника.
    - Ммм, золотого, - не слишком-то уверенно протянул он, потом кивнул головой. – Да, точно, золотого, я еще удивился, потому что всегда считал, что драконы должны быть черными…
    - Не обязательно, - задумчиво сказал Деррик, потирая подбородок. – Я когда-то читал книгу, довольно старую, так вот, там говорилось, что раньше существовало множество различных видов драконов. Потом они все повымирали, правда.
    - А жаль, - мечтательно проговорил Матиуш, снова ложась на кровать и раскидывая руки. – Он был такой красивый, Рик, ты себе не представляешь! Как вспышка пламени, яркий, быстрый, величественный…
    Похоже, герцог мог сыпать эпитетами всю ночь напролет, но Деррику уже не хотелось его слушать. Настороженный словами о том, что в окрестностях появился дракон, он прилег на свою половину кровати, повернувшись к Матиушу спиной, и закрыл глаза, думая о том, что надо не забыть сказать обо всем матери. И… Золотой дракон… Но ведь в книге говорилось, что они не вступают в войны, поскольку являются хранителями мудрости! Или же среди них тоже бывают исключения?

0

4

- 9 –
     
    Отрывки из той книги, которую когда-то давно читал Деррик
     
    Практическая драконология. Справочник для тех рыцарей, которые еще тешат себя надеждами о счастливом избавлении принцессы из когтистых лап. В двух томах. Том 1, 328 с., 152 цветные иллюстрации.
     
    Черные Драконы.
     
    Их видели немногие, поскольку им свойственно прятаться от чужих глаз в болотах или подземных пещерах, где они и проводят большую часть своей жизни. Являясь слишком агрессивными, они убивают любого, попавшего в их владения, даже случайно. Некоторые утверждают, что Ч.Д. достигают 30 футов или 9,14 метров в длину, но проверить это пока не удавалось, поскольку к данному моменту времени не нашлось ни одного храбреца, могущего отправиться в их логово. В качестве оружия Ч.Д. используют свои острые когти и зубы, а также кислотное дыхание, которое поражает на расстоянии около 6 футов или 1,83 метра (*Здесь и далее величины в метрах будут приведены в скобках - примечание составителей справочника). Ч.Д. традиционно считаются очень сильными в магии.
     
    Зеленые Драконы
     
    Они обожают жаркий климат и чаще всего селятся в пустынных, необитаемых местах. Их можно увидеть в Алых Пустынях, которые лежат к югу от Закатного моря, и в Брошенной Пустыне (*ныне это Пустыня мертвых - примечание автора). Питаются крупными животными и скотом, однако, поскольку в пустынях не так уж просто найти подобную пищу, не брезгуют и остальными видами. К другим драконам относятся враждебно, ревностно охраняя свою территорию. Больше полагаются на свою хитрость и мудрость, а не на силу, и для воздействия на противника обычно используют магию. Могут поразить молнией.
     
     
    Синие Драконы
     
    Низкие и подлые существа, одержимые идеей мирового господства. Раньше охотно служили эльфам, после того, как неизвестная болезнь уничтожила 90% поголовья С.Д., предпочитают жить самостоятельно. Их зло не знает границ, единственная цель – поработить и уничтожить все то добро, что есть в мире. Обожают сражения без правил и могут начать битву без предупреждения. Оружие – когти и зубы, а также облако ядовитого дыма размером до 5 футов (1,52). Обитают только в лесах, которые они защищают не из любви к природе, а потому, что очень ревностно относятся к своим владениям. В пищу, после разрыва с эльфами, предпочитают именно их (*надо же, вот и мы на что-то сгодились! – примечание Деррика), но не брезгуют и другими существами. Роют логова внутри холмов.
     
    Красные Драконы
     
    Из всех драконов, так или иначе могущих причинить вред человеку, наихудшие. Трусливые и подлые, любят действовать из тени и неравнодушны к драгоценным камням и золоту. Согласны на что угодно, лишь бы добавить к своим сокровищам еще пару алмазов. Свою собственность знают до последней монетки. Живут в скалах, где в больших пещерах устраивают свои логова. Ненавидят чужаков, потому что одержимы идеей, что кто-то хочет украсть их богатства (*А в других случаях к ним и лезть-то смысла нет, потому как невкусные!! – примечание Деррика на полях книги). На поселения, лежащие недалеко от их норы, накладывают дань, обязующую приносить им в жертву девушек (*именно поэтому большинство рыцарей выбирает в качестве вселенского зла этот конкретный вид – примечание составителей справочника). Атакуют с помощью когтей и зубов или же сжигают огненным дыханием на расстоянии 9 футов (2,74). Древние К.Д. могут использовать магию. К.Д. – одна из пород больших драконов: могут достигать в длину 48 футов (14,63) от головы до хвоста. Обладают исключительным интеллектом, что делает их очень опасными.
     
    Белые Драконы
     
    Из всех драконов более всего напоминают обычных животных, поскольку не такие интеллектуальные, как их собратья. Б.Д. заботят исключительно они сами, поэтому они живут вдалеке от своих собратьев, в заснеженных пустошах или в ледяных скалах (*в основном увидеть их можно в районе Тирдала и Доставера – примечание составителей справочника) (*Доставер – столица северного государства, окружен заснеженными горами, Тирдал – город, одним из первых захваченный армией Даниэль после высадки на другой берег Закатного моря – примечание автора). Питаются лишь замороженной пищей и для этого, если нет другого выхода, используют свое ледяное дыхание, выдыхая конус интенсивного холода до 7 футов (2,13) длиной. Случаи использования магии среди Б.Д. крайне редки.
     
    Золотые Драконы
     
    Благородны и очень мудры, их мудрость превосходит понятия добра и зла. Справедливость – это то, ради чего они живут. К другим существам относятся дружелюбно и всегда готовы помочь каждому, кто нуждается в этом. Ненавидят сражения, и если и сражаются, то лишь защищая добро. Оружием им служит их огненное дыхание. Могут жить, где угодно, но чаще всего их можно найти в горах. Искусны в магии более других драконов, однако употребляют свои знания лишь во благо. Питаются обычно драгоценными камнями, хотя могут есть практически все. Умеют принимать облик других существ. Чаще всего путешествуют в облике мужчины.
     
    Серебряные Драконы
     
    Очень добры и готовы помочь всем и вся (*зря, наверное, всем не поможешь – примечание Деррика). Их можно найти по всему миру, потому что они, подобно Золотым Драконам, часто принимают облик людей или животных и путешествуют. Ценят дружбу и нередко сохраняют принятый облик многие годы, лишь бы не оставлять друзей. Их дом – облака или самые высокие горные пики, где силой своей магии они создают прекрасные дворцы. Редко вступают в сражения, но если их друг или более слабое существо в опасности, то будут защищать его до смерти. С.Д. могут уничтожить врага облаком холода или парализующего дыма. Очень сильны в магии и даже создают свои магические книги (*фактических доказательств этому нет, поскольку ни одна из этих книг ни разу не увидела свет – примечание составителей справочника) (*предполагаю, что они сразу рассыпаются, если на них попадает солнечный луч – примечание Деррика).
     
    Аметистовые Драконы
     
    Предпочитают игнорировать то, что они считают лишь мелкими недоразумениями между добром и злом, хаосом и порядком. Никогда не устраивают засад, предпочитая честный бой. Отступление считается для А.Д. бесчестьем. Могут выдыхать небольшое фиолетовое облако (*документально не установлено, чем конкретно это облако может быть опасно для человека – примечание составителей справочника) (*а раз не установлено, значит, не опасно!!! – примечание Деррика). Невосприимчивы к яду и способны дышать под водой. Живут подле горных рек и озер, некоторые – в подводных пещерах (*тоже, наверное, на сокровищах сидят – примечание Деррика)
     
    Сапфировые Драконы
     
    Их чешуя сверкает на свету. Иногда их путают с Синими Драконами. Перед боем они внимательно изучают противника, и, если он не проявляет особой агрессивности, предпочитают убедить его покинуть их территорию (*угу, интересно посмотреть, что остается от противника после такого «убеждения» - примечание Деррика). Если это не удается, испускают высокочастотный звук, почти неслышимый для людей. Этот звук разрушает клетки организма (*ну, я ж и говорю: что остается-то?! – примечание Деррика) и внушает жертвам страх, заставляя их спасаться бегством. Сами же С.Д. неподвластны магии удерживания и страху. Обитают под землей и часто скрывают свои сокровища в пещерах, в которые пройти можно только с помощью магии. К своим детям относятся хорошо, но, когда те вырастают, родители прогоняют их. С.Д. любят питаться гигантскими пауками и постоянно воюют с Глубинными Драконами и эльфами (*так и знал, что чем-то мы им не по вкусу придемся! – примечание Деррика.) (*вражда с эльфами понятна – Сапфировые Драконы находятся в дальнем родстве с Синими – примечание автора)
     
    Лазурные Драконы
     
    Существа необыкновенно общительные и большие любители поболтать. У них огромное количество самых разных друзей. Любят сухой климат и могут жить как в пустынях, так и на более плодородных землях. Обитают обычно в пещерах и горах, и их часто можно увидеть на горных склонах, греющимися на солнце. Не выносят эльфов (*а я-то все ждал, когда же до нас очередь дойдет? - Деррик)
     
    Ртутные Драконы
     
    Быстрые и маневренные существа. Их характер непостоянен – они часто меняют свои решения без видимых причин. Чешуя у недавно вылупившегося дракона тускло-серебряного цвета. С возрастом же она становится все ярче и ярче. Свет, отражающийся от древнего Р.Д., ослепителен. Разговаривают на языке добрых драконов, но с большой скоростью, поэтому иногда их сложно понять. Способны выдыхать лучи ярко-желтого света. Любое существо, накрытое лучом, получает повреждения от жара, которого достаточно, чтобы воспламенить любой горючий объект. С рождения Р.Д. невосприимчивы к огню и магическому ослеплению. Любят одиночество. Когда же они живут парой, все их время уходит на игры и развлечения. Способны пожертвовать своей жизнью ради спасения потомства.
     
    Хромовые Драконы
     
    Разновидность злых драконов. Считается, что они обитают глубоко под землей, в непосредственной близости от магмы. Ненавидят все хорошее. Очень редко выходят из своей берлоги и лишь иногда идут на землю, чтобы найти сокровище. Огромный размер Х.Д. делает невозможным использование когтей для битвы, но они могут кусать каждой из пяти своих голов. Обладают смертоносным дыханием, и, кроме того, могут ужалить жалом, которое находится у них на хвосте. Каждая из голов по цвету отлична от других и обладает своим оружием, в зависимости от цвета головы: белая, черная, зеленая, синяя и красная. Цвет соответствует способностям драконов того же цвета. Кроме того, каждая голова обладает магией (*в общем, жуть – примечание Деррика).
     
    Платиновые Драконы
     
    Добрые драконы. Никто не знает, где они живут. Приблизительно до четверти своего времени находятся на земле, часто в другом виде, потому что могут произвольно менять форму. Могут путешествовать астрально и эфирно (*это как, хотелось бы мне знать? – примечание Деррика). При атаке используют свои когти и зубы, а также дыхание: могут выдохнуть конус холода 8 футов (2,44) длиной или облако дыма, который превращает противника в пар. Своим голосом вызывают разрушительные вибрации. Сильны в магии.
     
    Медные Драконы
     
    Большие озорники, обожают рассказывать смешные истории о драконах. При этом они довольно жадные до сокровищ и становятся нервными, если видят возможность нажиться (*бывает, что они даже грабят других драконов, но такое случается крайне редко – примечание составителей справочника). Обычно норы М.Д. находятся в горах или песчаных пустынях. Прекрасные охотники, могут часами лежать в засаде в ожидании жертвы. Атакуют, применяя когти и зубы или свое дыхание, вызывающее сон и медлительность или же панический страх (*ага, заснуть и не знать, сожрет он тебя или не сожрет… Блаженное неведение – примечание Деррика).
     
    Бронзовые Драконы
     
    Живут в подземных норах рядом с озером или морем и питаются рыбой (*избранное место – восточные берега Закатного моря – примечание составителей справочника). Часто принимают облик других существ, чтобы путешествовать и узнавать мир. Война для них – искусство, поэтому они нередко присоединяются к армиям. Атака Б.Д. – или типичная, когтями и зубами, или же с использованием дыхания – выделяется дым отвращения. Могут поразить врага молнией. Сила их магии увеличивается с возрастом.
     
    Туманные Драконы
     
    Могут быть обнаружены только около водопадов, на побережьях и в областях, где выпадает большое количество осадков. Могут принимать плотную газообразную форму и появляться, как туман, что бывает для них очень удобно (*еще одни любители нападать со спины – примечание Деррика) Кроме обычного применения в битве когтей и зубов выдыхают облако туманных паров, в которых жертва может утонуть. Также способны использовать магию облаков и льющейся воды. Имеют сходство с Золотыми Драконами по форме тела. Они полупрозрачны в материальной форме и имеют серо-белый или серо-синий окрас.
     
    Теневые Драконы
     
    Ночные, подземные, его можно встретить в затененных местах. Этот вид драконов – независимый и одиночный. Только случайно можно увидеть спаривающуюся пару. Самка откладывает 5-8 яиц в темное место. Первый вылупившийся дракончик поглотит остальных (*дааа, прям как мамуля, если бы у нее были близнецы - Деррик). Теневые драконы предпочитают ходить, а не летать, поскольку это у них получается плохо, они быстро устают. При ярком свете почти слепы. Видят нормально при звездном и лунном свете. Сильны в магии, и с возрастом их магические возможности возрастают. Стремятся использовать магию темноты и избегают магии света и огня. Кроме когтей для атаки Т.Д. используют оружие дыхания: облако темноты около 40 футов (12,19) длиной и 20 футов (6,10) высотой. Это облако не только закрывает свет, но и забирает жизненную энергию жертвы. Все Т.Д. обладают способностью скрываться в тени. Из-за их природы и субстанции они могут быть поражены только магическим оружием, причем они очень устойчивы к повреждениям. Появляются в виде змеящихся светлых и темных теней. Крылья полупрозрачные, более прозрачные, чем тело дракона. При попытке разглядеть Т.Д. глаза могут заметить легкое серое свечение. Но, как правило, бывает уже слишком поздно (*очень оптимистично! – примечание Деррика). В центре Закатного моря, на самой глубине, расположены три кольца силы, контролирующие жизненную силу Т.Д.: первое, помогающее им быстро восстанавливаться после удачной атаки противника, второе, увеличивающее силу их собственной атаки, и третье, позволяющее им быстрее пробивать защиту противника. Если уничтожить эти кольца, что, в принципе, практически невозможно, то Т.Д. исчезнут с лица земли (*видно, кому-то все же удалось невозможное – примечание Деррика).
     
    Облачные Драконы
     
    Предпочитают одиночество, чаще всего их можно встретить по одному. Если же удастся обнаружить двух О.Д., то они окажутся, вероятнее всего, соединенной парой. Любимое занятие О.Д. – состязания в гонке по небу. Некоторые из них устраивают свои логова в облаках, окутывающих пещеры, но чаще всего их жилище – на островах облаков. Их очень трудно отличить от облаков вокруг них, поскольку они могут принимать газообразную форму по желанию. Будучи в этой форме, нападать они могут только с помощью магии. Три раза в день О.Д. могут выдыхать огненный вихрь 3 фута (0,91) шириной, 3 фута (0,91) глубиной и 20 футов (6,10) длиной, который будет виться вокруг дракона. Могут использовать магию ветра и погоды. Одним из особых проявлений их магии является Ливень: он забирает всю воду из облака и проливает ее сильнейшим дождем, который может потушить как обычные, так и магические пожары. О.Д. отдаленно напоминают Золотых Драконов. Окраска их зависит от среды и настроения и может колебаться от темно-серой (сердитый) и чисто белой (нейтральный) до золотой, переходящей в розовую (очень рад).
     
    Глубинные Драконы
     
    Немногие обитатели земной поверхности знают об их существовании (*угу, а я вообще ни о каких драконах не знал до этой книжки – примечание Деррика). Эти драконы обитают в подземельях. Мудрые и терпеливые, они ценят охотничий азарт превыше всего. Их когти способны дробить камень в пыль. Недавно появившиеся на свет дракончики предпочитают не покидать родительского гнезда, пока не научатся принимать форму крылатой змеи или эльфа (*и эти про нас не забыли! – примечание Деррика). Благодаря этой способности они часто живут среди эльфов (*ничего себе! Может, и среди наших кто-то из них?! – примечание Деррика). Г.Д. способны выдыхать облако едкого дыма, который разрушает клетки организма, но не повреждает ни ткань, ни металл. Они неподвластны магии сна, очаровывания и удерживания.
     
    Огненные Драконы
     
    Непоседливые небольшие существа с огненными крыльями и радужной чешуей. Больше всего любят фрукты. Строят свои дома на деревьях, недалеко от ручьев или озер (*кхм, а что насчет того, что деревья могут загореться от их крыльев? Или именно поэтому они и живут рядом с водой? – примечание Деррика). Очень дружелюбные и безвредные драконы.
     
    Феерические Драконы
     
    Могут быть обнаружены в мирных запутанных лесах, в местности с любым климатом. Их часто можно встретить в виде группы призраков или чудищ. Могут становиться невидимыми по желанию. В случае опасности Ф.Д. будут кусаться и царапаться, но все же излюбленным оружием для них является дыхание. Они могут выдохнуть на 2 фута (0,61) облако дыма, вызывающего эйфорию, в результате чего противник (*или жертва – примечание составителей справочника) теряет всякий интерес к борьбе и бродит вокруг в состоянии блаженства. Ф.Д. обычно первыми не нападают и в битву вступают, только защищая свое логово. Они предпочитают магию, чтобы причинить вред на расстоянии, и вся их магия направлена исключительно на причинение вреда. Ф.Д. могут месяцами подготавливать какую-нибудь единственную злобную выходку или шутку. Все Ф.Д. могут связаться телепатически друг с другом на расстоянии до 2 миль (3,22 км). У них также есть способность телепатически управлять животными, и поэтому они часто используют лесных животных в своих выходках (*назревает вопрос: если все эти драконы такие умные, то как они вообще позволили нам и людям развиться до такой степени?! Мы же им только мешаем! – примечание Деррика).
     
    - 10 -
     
    Идти им пришлось достаточно долго: родовой замок Зарена, князя Шандарского и всея окрестных земель, как гордо поведал Рэйн молодой раб, находился возле самой крепостной стены, на другом конце города, подальше от всяческой суеты, как выразился все тот же Ташид. Семеня следом за размашисто шагающей Рэйн и пытаясь не особо отстать. Вампир, которой было наплевать на подробности генеалогического древа Зарена, шла целеустремленно вперед, лишь изредка отрывисто спрашивая, в верном ли направлении они движутся.
    - А как вы будете с ними сражаться? – тараторил Ташид, впервые за долгое время вырвавшийся из-под опеки своего хозяина и наслаждающийся сейчас вечерне-ночной прогулкой в компании красивой и, несомненно, доброй женщины, которая столь великодушно позволила себе заняться им и уже спасла от расправы стражников. Уже за одно это Ташид готов был ползать перед ней в пыли и целовать ботинки!
    - Во-первых, не ботинки, а сапоги, - равнодушно поправила его Рэйн, так и не оглядываясь, - а во-вторых, если я еще раз услышу от тебя что-то наподобие «целовать ботинки», «вылизывать пятки» и «разглаживать стрелочки на брюках», которых, как ты мог заметить, у меня нет, - она услышала смешок, исходящий со стороны Ташида, и все-таки обернулась со вздохом. – Стрелочек, а не брюк, дорогой… Так вот, - повторила она, - если услышу, то собственноручно вымою тебе рот с мылом, ты меня понял?
    - Но вы же сами читаете мои мысли, - невинно заметил Ташид, все еще с некоторым испугом глядя в прохладные синие глаза. – Я-то молчу, а думать, вроде бы, даже рабам не воспрещается, - тут он со страхом прикусил язык, обреченно размышляя о том, что слишком разговорился. Но это и неудивительно: столько лет приходилось молчать, зная, что любое слово, сказанное сгоряча, дойдет до ушей Зарена, который, несомненно, прикажет его выпороть. А с этой женщиной рядом Ташид чувствовал себя так, словно… Словно он вернулся домой после долгого отсутствия, да, именно так!
    К немалому удивлению юноши, Рэйн только усмехнулась в ответ на его непростительное нахальство и, хлопнув его по плечу, кивнула вперед.
    - Пойдем-ка, - хмыкнула она, весело поглядывая на раба. – А по пути я хочу, чтобы ты рассказал мне обо всех слухах, которые ходят о возможной войне.
    Ташид вздрогнул, но не от действий Рэйн, а от ее слов, и поспешил за ней, держась рядом, будто боясь отходить. Да и то верно: уже давно стемнело, а Ташид всегда побаивался темноты, поэтому старался не выходить на улицу после того, как лучи солнца в последний раз скользнут по золоченой крыше храма богини мудрости. Слишком много страшных сказок рассказывала ему мать в детстве. Сказок, которые в их мире вполне могли оказаться реальностью.
    - Я не верю в войну, - угрюмо сказал он, следя за тем, как мерно покачивается за плечом женщины рукоять меча, который, как юноша уже отмечал, был больше похож на саблю. – Точнее, не хочу верить.
    - Ты не находишь, что это разные вещи? – лениво спросила его Рэйн, ловко перепрыгивая через широкую лужу. Ташид, чуть поколебавшись, все же предпочел ее просто обойти: прыгать он никогда не умел.
    - Не в этом дело, - отозвался он, не вполне поняв, что имела в виду Рэйн. – Я просто не могу представить, что их царица, - он замялся, вспоминая ее имя.
    - Даниэль дель Мельторр, - любезно подсказала ему Рэйн, блеснув улыбкой.
    - Да-да, - заторможенно согласился с ней Ташид, с неким ощущением дискомфорта вглядываясь в разрез ее чувственных губ. – Именно она. Я слышал, что она резко порвала отношения со всеми, с кем раньше была столь любезна. Затаилась. Конечно, это не могло не возбудить подозрений. Так вот, - встряхнул он головой, - разве она не знает, что ей дадут достойный отпор?
    Вампир метнула на него быстрый взгляд исподлобья.
    - Полагаю, что не просто об этом знает, но и рассчитывает на это, - она остановилась, всматриваясь куда-то в темноту. – Это то место?
    Ташид вздрогнул, едва не натолкнувшись на Рэйн, и выглянул из-за ее плеча.
    - Ага, оно самое, - торопливо закивал он. В это мгновение луна выглянула из-за туч, и взгляду Ташида предстала мрачная громада фамильного замка князя Зарена, который уже несколько недель стоял пустым, поскольку никто по доброй воле не желал входить внутрь, навлекая тем самым на себя гнев привидений. Если говорить честно, то никто, кроме самого Зарена, этих привидений в глаза не видел, однако Ташид все же умудрился подслушать, как бесстрашный и отважный князь выл на плече невозмутимого Гравиона, бормоча что-то о холоде, сковывающем ноги и руки, и неизбывном страхе, навечно поселившемся у него в сердце.
    Вампир какое-то время смотрела на великолепное отсутствие вкуса, которое гордо именовалось зданием, потом расправила плечи, проверяя ножны на руке.
    - Останешься здесь? – спросила она, переводя взгляд на замершего рядом с ней Ташида. Тот подпрыгнул и отчаянно замотал головой.
    - Нет, нет, только не это, госп… Рэйн!! Можно я пойду с вами? – он умоляюще посмотрел на вампира, и Рэйн, которой, в общем-то, и так не хотелось оставлять парня здесь в одиночестве, кивнула.
    - Тогда пошли.
    Изгнать призрака не так уж сложно: главный принцип – всегда помни, что они не смогут причинить тебе вреда потому, что ты материален, а они нет. Тогда все их угрозы и проклятия будут растворяться в воздухе, никак не затрагивая тебя. Но, если только ты допустишь слабину, позволишь себе хотя бы на мгновение усомниться в собственных сила – тогда пиши пропало: призраки почуют твою нерешительность, воспользуются ею, напустят на тебя твои самые мрачные страхи, прячущиеся где-то в глубине души. И тебе не выбраться, если только ты не найдешь в себе мужество признать все происходящее твоими фантазиями, с которыми справиться под силу только тебе.
    Рэйн, впрочем, все это никогда не грозило: все свои страхи она прятала настолько глубоко, что даже призраки, которые видели всех насквозь, не могли докопаться до ее тайников, и беспомощно и злобно шипели, ощериваясь безгубыми ртами, из которых вырывались крики, подобные ветру. Но вампир, для которой ветер всегда был хорошим другом, не обращала на это внимания. Она никогда до конца не понимала, как у нее получается упокаивать беспокойные души без того, чтобы выполнять их последнюю волю, но тем не менее продолжала делать свою работу, иначе это, наверное, и назвать было нельзя. Ей нужно было всего лишь вытянуть вперед руки, когда призрак несся на нее, и сумасшедший вихрь, созданный радующимся таким проделкам ветром, захватывал призрака в свои ледяные объятия, стискивал его, сминал, растирал меж бесплотных ладоней, и… И призраки исчезали в серебристой вспышке холодного пламени.
    Надо сказать, подобные действия отнимали у Рэйн очень много сил. Настолько, что она уже не задумывалась над тем, кого избрать в качестве своей жертвы, чтобы восстановиться. Пока она жила на востоке, тамошние жители воспринимали это философски, зная, что она никогда не выпьет их досуха, как поступали многие вампиры, так или иначе оказывающиеся в их краях. Но Рэйн умела себя контролировать, и даже на той грани, когда уже не знаешь, на каком ты свете, и кто рядом с тобой, она краем сознания удерживала себя от того последнего движения, которое отправило бы бьющегося в ее объятиях человека в Серые Земли. А потом, после, когда пелена спадала с ее глаз, и она снова могла ощущать окружающий мир, то в ее руках оказывался совсем не тот, кого она хотела бы видеть. И это заставляло ее исчезать в пелене поющего ветра, уносящего ее прочь от собственных воспоминаний.
    «Ты ждала 20 лет… Я думала, что тебе потребуется меньше времени. Но это может значить только одно: ты подготовилась отменно…»
    - Так как же вы намерены справиться с ними? - ужасно громким шепотом поинтересовался Ташид, с легким удивлением следя за порхающей на изогнутых губах Рэйн улыбкой. Чему тут можно улыбаться, когда тебе предстоит сразиться с призраком?! Да не с одним, а сразу с двумя!
    - Увидишь, - неопределенно отозвалась Рэйн, откидывая назад волосы и скидывая плащ прямо в услужливо подставленные руки молодого раба. – Ты, главное, особенно не отставай, - она с сомнением осмотрелась, думая о том, что неплохо было бы зажечь свечи, чтобы не блуждать в темноте. Хотя, конечно, призракам только темноту и подавай, это проверено неоднократно.
    Рэйн долго раздумывала над тем, почему из множества предложений-просьб избавить их от надоедливых духов она выбрала именно это, то, которое привело ее в Шандар. Но из множества вариантов ответа только один казался ей наиболее правдивым: тот, в котором фигурировало имя эльфийки. Опять.
    - Не отстану! – горячо заверил ее Ташид и тут же засмотрелся на картину, висящую над большим старинным камином. Конечно, поскольку он работал у Зарена уже пять лет, он видел эту картину не раз, но никогда в темноте. Сейчас изображенный на картине полный мужчина, который, как знал Ташид, был каким-то дальним предком шандарского князя, смотрел на оробевшего юношу гневно и пугающе. Так, что Ташид, сглотнув и покрепче сжав доверенный ему плащ, от которого удивительно приятно пахло каким-то цветами и свежим ветром, кинулся за Рэйн. успевшей подняться до середины скрипучей лестницы, ступеньки которой были покрыты вытершимся красным сукном.
    Рэйн, которой надоела темнота, незаметно для топающего по ступеням Ташида, прищелкнула пальцами, и на стенах медленно, неохотно, вспыхнули маленькие свечи, закрепленные в причудливо извитых канделябрах. Юноша, не ожидавший такого, совершенно по-девчоночьи взвизгнул, зажмурился и бросился вперед наугад, надеясь, что никто его по дороге не схватит.
    Все-таки схватили.
    - Да не визжи ты так! – грозно прикрикнула на Ташида Рэйн, едва-едва успевшая поймать паренька, когда он, запутавшись в ее плаще, уже готов был упасть вниз, пересчитав ступеньки собственным носом. Она придала ему более-менее вертикальное положение, и Ташид, все еще дрожа, неохотно приоткрыл глаза.
    - И не помни плащ, - ворчливо бросила ему Рэйн. – Это мой любимый.
    Ташид поспешно закивал, все еще судорожно комкая плащ. Когда же взгляд Рэйн достиг максимального накала, юноша покраснел, потом побледнел и, наконец, отшатнулся.

    - Ээээ, - просипел он, бережно и аккуратно разглаживая складки. – Вот и снова, как новый, да?
    В глазах Рэйн блеснули чертики, и она, сохраняя сердитое выражение лица, сделала шаг от лестницы, намереваясь исследовать длинный полутемный коридор, ведущий куда-то в неизвестность, когда…
    - Ай, вон они, вон, я их вижу!! – заорал Ташид, делая попытку спрятаться за спиной Рэйн. Вампир, как раз прикидывающая, а не рявкнуть ли на дрожащего парня, чтобы он перестал мять ее любимую одежду, причем в единственном экземпляре, проглотила все подготовленные слова, когда в дальнем конце коридора зажглось смутное сияние.
    - Они, они, кто же еще, – пробормотала она, думая, как бы отодвинуть Ташида подальше от себя, чтобы он не мешал ей действовать в полную силу. Но раб оказался малым отчаянным и так вцепился в вампира, что отодрать его пальцы от ее рубашки не представлялось возможным. Разве что в буквальном смысле, вместе с материей.
    А свечение все приближалось. Ташид, каким-то чудом уловивший настроение Рэйн, орать перестал и теперь лихорадочно размышлял, как бы поднять упавший из его рук плащ так, чтобы женщина не заметила, что он вообще падал, и так, чтобы по возможности не отходить далеко.
    Это была женщина. Тот призрак, что летел прямо на стоящих у него на пути Рэйн и Ташида. Женщина с длинными светлыми волосами, развевающимися за ее спиной, словно при сильном порыве ветра. Белое платье было целым, но даже Ташид знал, что подобный фасон никогда не был в моде.
    - Где же второй? – сквозь зубы процедила Рэйн, внимательно следя за передвижениями призрака, но тот пока совершенно не собирался нападать: он просто летел, и светлые волосы окутывали тонкую женскую фигуру пушистым и сверкающим серебряным облаком.
    - Да вон же он! – вытянул палец Ташид, по-прежнему отсиживаясь за спиной Рэйн. Вампир вгляделась в указанном направлении.
    Второй призрак оказался мужчиной, высоким, худым, с острой бородкой клинышком. Его серые глаза казались пустыми и невидящими. Он медленно плыл в воздухе, не касаясь ногами пола, пока не поравнялся с остановившейся почему-то женщиной. Они оба синхронно вскинули головы, и их холодные глаза уставились на напряженно застывших Рэйн и Ташида.
    - Почему они так смотрят?! – тихонько провыл юный раб, трясясь от ужаса. Ему еще никогда не было так страшно. Он уже даже начал подумывать о том, что лучше было бы и вовсе не уходить никуда из дома. Но ведь Зарен ему приказал!
    Рэйн что-то пробормотала, не отрывая взгляда от призраков.
    В провалах глаз женщины что-то блеснуло, и она вытянула вперед прозрачную руку, указывая на Рэйн.
    - Моя, - прошелестела она, и губы ее искривились в улыбке. Вампир хотела было отшатнуться, но некуда: позади стоял дрожащий Ташид.
    - Наша, - раздался ответный шелест, и мужчина-призрак тоже вытянул руку. Рэйн все же отступила, однако было поздно.
    Призраки рванулись вперед единым всплеском хаоса и белого света, Ташид поспешно пригнулся, падая на пол и зажимая уши ладонями и закрывая глаза, а Рэйн… Рэйн пригнуться не успела. А может быть, не захотела.
    Искаженные в непонятной смеси радости и злобы мертвые лица промелькнули в непосредственной близости, что-то холодное и колючее пронеслось сквозь вампира, наполнив ее желанием взвыть от невнятной тоски, и Рэйн сжалась в комок, против воли поворачивая голову назад.
    Ташид осторожно отнял руки от головы, прислушиваясь к внезапной тишине, и удивленно заморгал, глядя в том же направлении, что и Рэйн.
    Мелодичный смех заполнил пространство, и светловолосая женщина откинулась назад, грациозно беря под руку хитро усмехающегося мужчину.
    - Наша наследница, - пропела она, окидывая Рэйн взглядом, вроде бы вполне доброжелательным, но от него у вампира заныли зубы. Женщина, заприметив, какое действие она оказывает на Рэйн, снова засмеялась, глядя на своего спутника. «Они выглядят слишком… живыми», растерянно подумала Рэйн, не понимая, что вообще тут происходит.
    - Она не знает нас, - прошептала женщина, ведя указательным пальцем по щеке мужчины и улыбаясь так, как улыбалась когда-то сама Рэйн, глядя на золотистое пламя.
    - Она и не должна нас знать, - шепнул в ответ мужчина, склоняясь и целуя свою спутницу. Ташид, пораженный происходящим, во все глаза наблюдал за ними, забыв обо всем на свете.
    Рэйн молчала, и только в глазах ее, подернутых инеем, бушевал ветер.
     

Глава 2. По ту сторону.

     
    ...Она сидит у окна и просит об удаче...
     
    - 1 -
     
    …Высокий мужчина в черном плаще, полы которого развеваются за его спиной, словно крылья летучей мыши или еще кого-нибудь из ночных тварей, быстро идет по ярко освещенному коридору, не глядя по сторонам и не отвечая на приветственные оклики полупрозрачных силуэтов, неспешно проплывающих мимо него.
    - Куда-то спешишь, дорогой? – насмешливо спрашивает попавшаяся навстречу невысокая полноватая женщина в темно-желтой хламиде и неаккуратным пучком небрежно уложенных волос. Фангорн отмахивается от нее, как от надоедливого насекомого, и почти бежит дальше, отчетливо понимая, что уже опоздал. Но кому пришла в голову мысль перенести совет на более ранний срок в последний момент, не предупредив никого?
    Чуть ли не запыхавшись, темный бог влетает в огромное, даже по меркам богов, помещение, незамысловато украшенное несколькими колоннами и лепниной на потолке. Среди этих самых колонн, напротив открытого окна, из которого приятно веет ветерком, стоит длинный продолговатый стул, а за ним, расположившись строго по возрастающему влиянию по эту сторону небес, сидят боги.
    Фангорн останавливается, немного не доходя до стола, и принимается оглядывать каждого, пытаясь понять, намного ли он опоздал.
    Первой ему улыбается Лориэн. Богиня мудрости снова начала принимать участие в советах, когда Старшие боги лично попросили ее об одолжении, мотивируя это тем, что без мудрости здесь никак не обойтись. Вот и теперь она сидит за дальним концом стола, щуря глаза и незаметно кивая сыну, как бы говоря ему, что все нормально и он как раз вовремя.
    Рядом с ней вертится на стуле Эйлос. Ради сегодняшнего совета он сменил свою фривольную тунику, облачившись, как и остальные участники этого действа, в черные мантии, наглухо застегнутые у горла. Юному богу явно неудобно, и он постоянно оттягивает указательным пальцем воротник мантии, словно тот пытается его придушить. Заметив Фангорна, Эйлос вспыхивает и приветственно машет ему рукой, чуть привставая с места, но мгновенно приходит в себя и с краской на щеках плюхается обратно. В зале Советов не принято громко и бурно выражать свои эмоции.
    Всем остальным богам и богиням Фангорн просто кивает, тепло, но с едва заметной льдинкой: ему по положению приходится держаться с ними на расстоянии, чтобы никто не забывал, кем он является. Иногда это его гнете, но в целом он находит забавным то, что его боятся не только смертные, но и боги. Частенько это дает хорошее преимущество.
    - Они еще не пришли, - негромко говорит Лориэн, когда сын усаживается рядом с ней как можно более аккуратно, старательно пытаясь не измять свой плащ. Ему единственному позволено появляться здесь в той одежде, которую он сочтет максимально удобной, и он пользуется этой привилегией, потому что не любит все эти официальные наряды.
    - Я вижу, - столь же тихо отзывается Фангорн, еще раз пробегая внимательным взглядом по присутствующим. Он знает. Зачем они собрались сегодня здесь, в этот солнечный погожий день, когда можно было заняться чем-то другим, а не просиживать бесцельно в этом зале, где всегда так холодно и неприветливо. Даже фонтан, установленный посреди помещения, не оживляет картины, скорее, наоборот, подчеркивает, что здесь невозможны веселье и смех, а только лишь холодное отчуждение и бесстрастность по отношению к чужим судьбам.
    Раздается едва слышное шуршание, и возле стола и отпрянувших назад от неожиданности богов возникают из воздуха две неясные поначалу фигуры, становящиеся все более и более четкими по мере того, как рассеивается туман, в одно мгновение сгустившийся вокруг них.
    - Прошу простить за опоздание, - с улыбкой извиняется женщина с усталыми серыми глазами, оглядывая, по примеру Фангорна, всех, кто собрался в зале. Мужчина, стоящий за ее плечом, кивает седой головой, соглашаясь со словами своей спутницы.
    Темный бог приподнимается, чтобы поприветствовать Старших богов, и сероглазая женщина улыбается ему, приветливо, но не настолько, чтобы выделить его на глазах у присутствующих.
    - Мы хотим, чтобы вы рассказали нам, что будет дальше, - требовательно заявляет один из богов, сидящих на другом от Фангорна конце стола. Это приземистый бородатый мужчина с колючими глазами и поджатыми губами. Бог земледелия Травус, Фангорн знаком с ним, но они никогда не были приятелями. И вот теперь он подозрительно смотрит на безмятежных Старших богов, который улыбаются ему.
    - Будет война, - говорит седовласый бог, имя которого никто не произносит вслух, словно страшась чего-то. Богиня кладет руку ему на плечо, как бы подбадривая.
    - Война, - эхом отзывается она, и Фангорн невольно следит за ее взглядом, устремленным в направлении окна. Он невольно морщится, когда замечает стремительную вспышку золотого пламени и слышит мерный рокот кожистых крыльев, рассекающих воздух. Ему не нравится дракон, которого пригрели Старшие боги, но это их право, он не может спорить.
    - Война, - повторяет он, и все взгляды невольно обращаются к нему. Мать смотрит на него с теплотой, Эйлос – испуганно, Старшие бог – понимающе. Они знают, что он хочет услышать от них.
    - Подойди к нам, - мягко повелевает сероглазая богиня, и Фангорн, который так и не присел, слушается ее.
    Прохладные ладони ложатся на его виски, вынуждая закрыть глаза. Темный бог вздрагивает, однако, понимая, что никто не причинит ему вреда. И все же ему становится не по себе, когда богиня приближает к его лицу губы, шепча:
    - Ты боишься за Рэйн, мы знаем, - она слегка массирует его внезапно занывший лоб. – Но твоя боязнь вызвана лишь тем, что ты не знаешь всех подробностей… - она умолкает, встретив мягкой улыбкой непонимающий взгляд черных глаз Фангорна.
    - Смотри, - Старший бог подходит к нему с другой стороны, кладя твердую руку на плечо. – Смотри, Смерть, и быть может, это чему-нибудь научит тебя…
    Не успевает Фангорн спросить, что значат эти слова, как все окружающее его пространство вдруг меркнет, тускнеет, выцветает, уступая место блеклому туману, похожему на том, что сопровождал появление в зале Старших богов. Очертания остальных богов, продолжающих безмолвно сидеть за столом, расплываются, теряясь в этом странном тумане. И перед взором Фангорна появляются смутные картины, вызывающие страх, наползающий откуда-то изнутри…
    …Он видит двух женщин, стоящих рядом. Их губы шевелятся, они разговаривают, но богу не слышно ни слова: уши словно заткнуты чем-то, и от этой мертвой неестественной тишины становится еще страшнее. Фангорн вздрагивает, но ему никуда не деться отсюда, остается только стоять и продолжать беспомощно наблюдать за происходящим.
    Женщины красивы. Той красотой, которую люди называют опасной. Фангорн чувствует, как вибрирует вокруг них пространство. Они ссорятся, при этом, кажется, стараясь прожечь друг друга яростными взглядами. Особенно это удается брюнетке: она щурит зеленые глаза, и из них внезапно вырывается такое реальное пламя, что Фангорн невольно отшатывается назад, забывая, что его там нет, и ничего не может причинить ему вреда. Он – просто сторонний наблюдатель, которому Старшие боги решили что-то показать.
    Вторая женщина, с длинными, слегка вьющимися светлыми волосами, и холодным лицом, на котором застыло презрительное выражение, быстро вскидывает руку, и с ее пальцев срывается мощный порыв ветра, который отталкивает пламя, не давая ему распространиться. Будто две стены встречаются, огненно-рыжая и серебристо-голубая, и Фангорну почему-то не хочется ждать, чем же закончится это противостояние…
    …Картина быстро меняется, и вот темный бог уже стоит на залитой кровью поляне, где, сплетясь в последнем объятии, лежат те самые женщины, которых он только что видел. Их лица странно умиротворены, а ветер и огонь, танцуя над ними причудливый танец, смешивая золото и серебро, вдруг срываются с места, исчезая где-то в туманной дымке, повисшей над поляной. Фангорн вздрагивает и оглядывается, замечая двух мужчин, тоже мертвых. Они ему также незнакомы, и не успевает он задуматься над тем, кем они могут приходиться женщинам, как неожиданно теплые руки Старших богов вырывают его из плена чужих воспоминаний…
    - То, что видел, часть нашего прошлого, - тихо говорит богиня, отходя в сторону, и взгляд Фангорна падает на замерших в разных позах богов, сидящих за столом. Он понимает, что Старшие боги остановили время. Значит, им предстоит действительно серьезный разговор, раз они пошли на такое, презрев собственный приказ не применять впустую подобную магию.
    - Прошлого? – повторяет Фангорн, и боги синхронно кивают.
    - Когда-то давно те колдуны, которых ты только что видел, пришли в наш мир, стремясь установить собственное господство, - сероглазая богиня изящно усаживается на бортик фонтана и опускает руку в плещущую воду. – Ты ведь понимаешь, что мы не могли им этого позволить?
    Фангорн кивает, боясь ненужной и лишней репликой прервать этот рассказ, который, как ему кажется, может на многое пролить свет.
    - Мы сотворили пророчество, - как-то немного грустно говорит бог, потирая ладони. – А пророчество, которое срывается с наших уст, непременно должно исполниться. Чтобы не нарушалось равновесие пустой ложью.
    - Нам нужно было заставить этих колдунов отправиться обратно в их мир, - продолжает женщина. – Поэтому мы послали Дейнс, Ветру, видение о том, что их дети положат начало двум самым великим родам, когда-либо жившим на этой земле, - богиня ненадолго замолкает, будто собираясь с мыслями. - Новое поколение людей и эльфы, бессмертные существа. И случится между ними великая война, которая приведет к концу мира, потому что, когда сталкиваются потомки Ветра и Огня, победителей не бывает…
    Бог внимательно смотрит на Фангорна, но его лицо ничего не выражает. Пока. Он слушает, пытаясь заранее угадать, чем обернется этот рассказ.
    - Дейнс поверила пророчеству. Но Льивель – нет. И, когда ее сестра вознамерилась силой отобрать у нее ребенка, повелительница огня решилась на то, что при других обстоятельствах показалось бы ей невозможным: она вступила в смертный бой с Дейнс, с той, которую она горячо любила. Их мужья, их братья, сражались до последней капли крови, пытаясь защитить и своих жен, и своих детей. Но Дейнс все предусмотрела. Саммерес и Вингард погибли, теперь Ветру ничего не мешало расправиться с огнёвкой. Однако та спрятала ребенка. И Ветер, не сумев сдержать себя, убила родную сестру, как незадолго до этого послала на гибель своих братьев. Это страшное преступление, лишить жизни единокровку. Но Дейнс недолго пришлось праздновать победу: Льивель сумела последним усилием забрать ее с собой в Серые пределы, откуда нет выхода.
    Фангорн продолжает молчать, впитывая каждое слово, срывающееся с уст Старших богов.
    - Таким образом, - вздыхает сероокая богиня, - мы избавились от одной проблемы. Но оставалась еще одна: Ветер и Огонь должны продолжать существовать, чтобы продолжал существовать сам мир. В то же время, мы помнили о том, что рано или поздно пророчество, придуманное нами, сбудется. Следовало срочно что-то искать, какое-то решение…
    - И мы разделили мир на две половинки, - подхватывает слова богини седой мужчина: - Одну, в которой не знали о существовании эльфов и других волшебных существ, позже появившихся там, и вторую, где волшебство и бессмертие были нормальными явлениями. В первом мире остались жить люди вместе с дочерью Дейнс, во второй мы отправили сына Льивель.
    - А Огонь и Ветер? – напряженно спрашивает Фангорн, переводя взгляд с мужчины на женщину. – Что вы сделали с ними? Где они сейчас?! – он срывается на крик.
    Богиня успокаивающе кладет прохладную ладонь ему на лоб, и темный бог затихает.
    - Мы отдали их им, - отвечает на его вопросы мужчина. – Ветер остался у людей, в их телах, потому что ему нужно постоянно обновляться, рождаться заново, чтобы не умереть окончательно. Именно поэтому люди живут так мало: на смену одному приходит другой, принимая Ветер, его сущность, его бесшабашность, порывистость, непосредственность, изменчивость…
    - А Огонь достался эльфам, - добавляет богиня. – Огонь может тлеть очень долго. Ему не нужна такая частая смена тел, поэтому бессмертие пресветлых подходит как нельзя лучше. Эльфы – его лучшие хранители, и. если кто-нибудь из них все же умирает, то Огонь продолжает тлеть в ком-то другом. Но, - она вскидывает голову, - нужен Ветер, чтобы Огонь разгорелся жарко, так, как некогда горел в Льивель.
    - Поначалу все шло хорошо, - хмурится седовласый бог. – Миры развивались, каждый по отдельности: тот, где жили эльфы, культивировал магию, людской же мир пошел по другому пути: у них процветала наука.
    - А потом? – шепчет Фангорн, чувствуя, как горит лицо.
    - Потом наш вечный противник вспомнил, что у него есть право безнаказанно сотворить одно злодеяние в отместку за то выдуманное пророчество, которого не должно было быть, - едва уловимо улыбается богиня. Фангорн прикрывает глаза.
    - И он устраивает Апокалипсис, - догадывается он. Боги кивают, одобрительно переглядываясь.
    - Ему нужна была эта война, - грустно говорит богиня. – Война, в которой он правил бы балом. Так случилась та, первая война, ты помнишь, между эльфами и людьми. Ветер нашел свой Огонь, который мы так долго прятали от него…
    Фангорн морщится. Еще бы он не помнил то, как носился по миру, жадно вдыхая запах крови и наслаждаясь стонами раненых и умирающих!
    - Но почему вы просто не разделили миры снова? – недоумевает он чуть погодя. Боги переглядываются.
    - Чтобы миры вновь разошлись, Ветер и Огонь должны занять свои места. Но далеко не все эльфы были за то, чтобы сражаться с людьми, - медленно говорит мужчина. – Многие переходили на сторону людей, заключали с ними браки.
    Фангорн снова закрывает глаза.
    - Значит, - спрашивает он, - Огонь по ошибке попал в человеческое тело?
    Боги снова кивают.
    - Ты ведь помнишь Вольфа? – улыбается богиня, и темный бог стискивает зубы.
    - Еще бы, - надменно отзывается он. – Выходит, он потомок эльфов?
    Мужчина качает головой.
    - В нем уже не было ни капли эльфийской крови, в отличие от его родителей и сестры. И Огонь, призванный медленно тлеть, вместо этого грозил потухнуть окончательно. Мы не могли забрать Огонь до смерти Вольфа, это убило бы его, ведь Огонь был его частью, его сущностью, его душой, если хочешь, поэтому следовало просто дождаться, пока он не умрет. Тогда бы мы все возвратили на свои места.
    - Но? – глухо интересуется Фангорн.
    - Но ему на пути встретилась Рэйн, – голос богини приобретает жестокие нотки, и ее доброе лицо неуловимо меняется. – Ветер.
    - Которая по твоей воле уже стала вампиром, - добавляет бог, и Фангорн бледнеет.
    - Цикл не может завершиться, потому что Рэйн теперь бессмертна, - безжалостно продолжает богиня. – В ее руках Ветер приобрел такую мощь, что это пугает даже нас.
    - В конце концов, Вольф все же умирает, - подхватывает мужчина. – И мы успеваем забрать Огонь прежде, чем он выберет себе новое тело.
    - Даниэль, - почти беззвучно шепчет Фангорн. Богиня сухо кивает.
    - То, что мы говорили тебе о связанных на века душах – это правда. Будь все по-прежнему, когда миры были бы разделены, Рэйн и Вольфу суждено было бы прожить долгую счастливую жизнь. Конечно, Рэйн все равно была бы Хранительницей Ветра, но рядом с ней не было бы огня. Однако этим душам, получившему бессмертие Ветру и Огню, который разгорается все более жарко, лучше всего находиться подальше друг от друга, - богиня какое-то время наблюдает за золотыми рыбками, плавающими в фонтане. – Рэйн раздувает в Даниэль тлеющее пламя войны, - она хитро смотрит на темного бога. – Ты никогда не замечал, что именно Даниэль начинает, затевает все их ссоры, столкновения, споры? Ветер и Огонь снова вместе, и вновь они сражаются за то, кто будет править этим миром. Как было с Льивель и Дейнс, теми, кто и породил Огонь с Ветром.
    - Но почему не было войны, когда Рэйн находилась рядом с Вольфом? – недоумевает Фангорн.
    Седой бог заглядывает в глаза Фангорна.
    - Потому что Огонь, находящийся в человеческом теле, теряет свою кровожадность. А вот Ветер, оказавшись внутри бессмертного, напротив, приобретает ее, - мужчина какое-то время молчит, и Фангорн думает о том, что теперь ему понятно, почему Рэйн много лет безумствовала рука об руку с ним, сея горе и слезы. - Мы не можем убить Рэйн, чтобы забрать Ветер и вернуть его людям, - печально говорит мужчина, и темный бог содрогается. – Цикл должен идти естественно. Мы можем только лишь попытаться успеть выбрать тело, в котором Ветер будет продолжать жить.
    Фангорн резко вскидывает голову, однако все еще молчит. Богиня смотрит на него, не меняя позы.
    - Наш вечный противник, сам того не подозревая, может оказать нам большую услугу, - усмехается она. – Он так рвется заполучить кровь Рэйн, даже не зная, что тогда мы вернем Ветер туда, где ему и надлежит быть, а миры снова разойдутся.
    - Охотники? – мрачно говорит Фангорн. Боги улыбаются.
    - Охотники, история с талисманом, костры инквизиции, - перечисляют они, - попытка вернуться на Землю, создав для себя тело… Пока что все это оборачивается неудачей.
    - Но мы не теряем надежды, - добавляет мужчина, и Фангорн раздувает ноздри.
    - Надежды на что?! – шипит он, забывая на мгновение, кто находится перед ним. – Вы создали сосуды для Ветра и Огня, забыв о том, что если лишить эти сосуды их содержимого, они перестанут существовать! Это жестоко! Вы говорите мне о том, что Рэйн должна… умереть, чтобы этот ваш проклятый цикл пошел на новый круг?!
    - Кому-то нужно быть жестоким, чтобы мир продолжал жить, - равнодушно замечает богиня, и темный бог резко поворачивается к ней. – Все решится сейчас. Вторая война расставит все по местам, мой мальчик, - она поднимается и смотрит на Фангорна. – Но не забывай: для тебя у нас уже приготовлено наказание.
    - За то, что по твоей вине Ветер оказался заточенным в ловушку, - заканчивает за свою спутницу мужчина, и Фангорн, намеревавшийся что-то возразить, опускает голову. Да, это его порождение укусило Рэйн когда-то давно. Но откуда он мог знать, что носит в себе эта девушка с притягивающим взглядом синих глаз?!
    - Они их потомки, – мрачно говорит он. - Льивель и Дейнс, я прав?
    Боги улыбаются ему, вмиг теряя свою суровость.
    - Да, - певуче произносят они. – Человек и эльф… Славные потомки древних родов, чьи истоки теряются в лабиринтах времени. И не их вина, что все так складывается. Вольф тоже был потомком Льивель. Дальний родственник Даниэль по материнской линии. Поэтому Огонь не противился, когда мы выбрали ему тело сами, забрав у него возможность решать. И он, и Ветер могут жить только в тех, кто продолжает род колдунов.
    - Они ведь не знают, да, что носят в себе? – скорее утверждает, чем спрашивает, Фангорн, и богиня предупреждающе смотрит на него.
    - Не вздумай поведать им детали, - в ее голосе слышатся стальные нотки. – На этот раз – никаких откровений. Хранители не должны знать о своей роли в том, что происходит вокруг. Это нарушит баланс, и Ветер с Огнем навсегда утратят свою чистоту.
    - А дракон? – вдруг пылко осведомляется темный бог, когда за окном вновь мелькает быстрая золотая вспышка. – Для чего он появился?
    Боги смеются, и смех их поглощается воздухом, который не позволяет ему распространиться по залу.
    - Он станет сражаться на стороне одной из них, - отсмеявшись, говорит богиня – А вот уж кого он выберет – решать ему самому. Даже если учесть, что Золотые драконы не любят битв.
    - Но облик дракона – это всего лишь оболочка, - добавляет седой бог. – Решать будет та, кто носит ее. А она всего лишь человек… И ей придется очень нелегко, ибо никогда не несли ни Огонь, ни Ветер чистого Зла…
    ...Наши судьбы текут, как ручьи, как прибрежный песок.
    Что - песчинка? Что - капля?.. И все-таки в жизни не раз
    Каждый делает выбор. И выбор порою жесток.
    Даже если судьба королевств не зависит от нас.
    Если Зло и Добро в откровенной схватились борьбе
    И последним пророчествам сбыться мгновенье пришло,
    Загляни в свою душу: что вправду милее тебе,
    Что влечет тебя с большею силой - Добро или Зло?
    А потом присмотрись, кто силен и наденет венец,
    А кого проклянут и навеки забудут как звать.
    И опять загляни себе в душу: хорош ли конец?
    И спроси себя снова: неужто охота встревать?..
    Что за радость - безвестно погибнуть в неравном бою?
    Может, спрятать глаза, ведь уже никого не спасти?..
    Мало толку в геройстве, которого не воспоют...
    Время лечит - однажды и сам себя сможешь простить.
    А еще - ты поверь, так бывает! - нет хуже врагов,
    Забывающих в битве жестокой про всякую честь,
    Чем стоящие - тот и другой! - за Добро и Любовь...
    Где меж ними различье? С кем правда? Кого предпочесть?..
    ...А потом победитель устало опустит свой меч -
    Враг стоит на коленях, и мир не постигла беда...
    И раздастся приказ: "Всем ослушникам - головы с плеч!"
    С кем пребудет твой выбор, мой доблестный друг?
    С кем тогда?..

0

5

Фангорн качает головой, раздумывая над тем, какое же наказание придумали для него Старшие боги. В этот момент время снова пускается в бег, и собравшиеся за столом боги недоуменно смотрят на него и величественную пару.
    - Она не умрет, - бормочет темный бог себе под нос и быстрыми шагами покидает зал Советов, чувствуя спиной напряженные взгляды.
    - Мы не сказали ему, что призраки вернутся, - задумчиво говорит Старший бог, касаясь ладонью подбородка. Богиня пожимает плечами.
    - Не думаю, что ему нужно было это узнать, - она улыбается, но улыбка эта выглядит натянутой. Она смотрит на тех, кто все еще сидит за столом, старательно вслушиваясь в едва слышимые слова Старших богов. – Они придут не к нему. К ним. К тем, кто бережет их наследие…
    С громким стуком захлопывается дверь, отрезая его от тех, кто только что рассказал ему то, во что не хочется верить. Он почти летит по коридору, и сердце его разрывается от жалости к двум женщинам и той трагедии, которая прочно обосновалась в их судьбах. Женщинам, одну из которых он любил когда-то, а вторую ненавидел за то, что она тоже любила синие глаза. Женщинам, которые стали для него чем-то большим, нежели просто теми, кто бродит внизу, под ногами богов. Женщинам, которые так хотят быть живыми и никогда ими не станут, пока Огонь и Ветер не покинут их тела, ища новых хозяев.
    Пока Рэйн не умрет…
     
    - 2 -
     
    Обратно они шли молча. Ташид молчал, поскольку до сих пор переживал из-за собственной трусости, хотя он-то себя как раз трусом не считал, полагая, что каждый, находясь в здравом уме, будет спасать свою шкуру, тем более, когда на него несется что-то такое, объяснения чему не подыскать ни за какие коврижки. Однако по лицу Рэйн юноша видел, что она его точки зрения не разделяет.
    - А почему вы не избавились от них? – робко спросил Ташид, нарушая долгое молчание, которое уже начинало тяготить. Вампир сумрачно глянула на него, хотела продолжить молчать и дальше, но внезапно возникшее желание поделиться своими сомнениями с кем-нибудь застигло ее буквально врасплох. Настолько уязвимой и… человечной… она себя уже давно не чувствовала…
     
    Получасом ранее…

  Разумеется, она не стала вступать с призраками в какие-то беседы. Ей это было нужно меньше, хотя она и не преминула заметить, что женщина, вновь приобретшая живые краски и вернувшая на свое лицо холеное выражение, которое, несомненно, украшало ее глаза до смерти, интересуется ею. Слишком сильно для того, кто только что вернулся из Серых Земель, на которых провел…
    - Многие тысячи лет, - шипяще отозвалась ответом на мысли Рэйн женщина, но вампир ни единым мускулом не выдала того, что ей было неприятно столкнуться с тем, кто сумел проникнуть в ее голову. Женщина не была некромантом, это Рэйн могла утверждать, но все равно… Все равно она читала ее мысли с такой легкостью, словно сама была ею.
    «Многие тысячи?! Это невозможно… Фангорн не мог упустить такие древние души!»
    Они продолжали стоять рядом с лестницей, под тускло чадящими свечами, едва-едва освещающими помещение с бесконечной вереницей дверей, ведущих в пустые комнаты. У ног Рэйн по-прежнему сидел на корточках Ташид, не рискуя высовываться лишний раз, чтобы его не обнаружили, и осторожно поглядывая на тех призраков, что тревожили покой его господина. Сейчас они были совсем не прозрачными и не такими уж пугающими, когда неслись на них с Рэйн откуда-то из полумрака, оскалив зубы. Юный раб даже заинтересовался происходящим, чего никак не мог от себя ожидать, особенно при таких обстоятельствах.
    - Дейнс, - позвал женщину мужчина, тот, который тоже был призраком, а теперь выглядел обычным человеком, разве что немного потрепанным. Однако когда он повернулся к Рэйн левым боком, она заметила рваную рану там, в нескольких сантиметрах от сердца, которая, видимо, и привела его к гибели.
    Женщина по имени Дейнс посмотрела на своего спутника, и взгляд ее синих глаз немного смягчился. Она подняла руку, касаясь ладонью заросшей щеки мужчины.
    - Брат мой, - певуче произнесла она, и Ташид, который только что видел, как они целовались, покраснел, зажмурившись. Нет, конечно, он не был невинным мальчиком и много раз слышал о том, какие оргии время от времени устраивает тот же Зарен, большой охотник до женского общества в своей постели, или Райкон, предпочитающий молодых мальчиков, но чтобы так… Увидеть доказательство этим оргиям у себя перед глазами! Нет, он на такое не рассчитывал!
    Ташид смущенно поднял глаза на Рэйн, продолжающую стоять столь прямо, что, казалось, будто она проглотила копье и теперь физически не может расслабить плечи. Он ожидал увидеть, что и она смутилась от слов женщины, но на лице вампира лишь промелькнула улыбка, такая, которую никогда было не понять рабу. Хотя бы потому, что он давно не видел ничьих улыбок. Только ухмылки стражников, охочих до вина и продажных девок, да сальные усмешки шандарского князя, обсуждающего со своими приспешниками очередную жертву своей похоти. Даже женщины в Шандаре давно забыли, что значит улыбаться при виде распустившегося цветка, на лепестках которого застыли утренними слезами капли росы.
    - Вингард, вот и вернулась наша вечность, - шептала женщина, будто и помнить не помнила, что они теперь здесь не одни, как было те несколько недель, что замок пустовал. Рэйн с некоторым любопытством прислушивалась к тихому разговору призраков (она не могла называть их иначе, потому что сама видела, кем они были пару минут назад), пытаясь понять из их слов, кто же они такие на самом деле и что им здесь нужно. А в том, что им что-нибудь да нужно, Рэйн ни на секунду не усомнилась: вряд ли они отличаются от тех привидений, с кем вампиру приходилось сталкиваться раньше.
    - Они тоже здесь? – мужчина вскинул голову, неожиданно цепким взглядом охватывая пространство. Но снова его внимание пробежало мимо Рэйн и молчащего Ташид. Призраки не замечали их, нарочно или невынужденно, но не замечали. И Рэйн не знала, радоваться ли ей этому или же огорчаться.
    Дейнс медленно покачала головой, отходя на шаг от Вингарда.
    - Я не знаю, - задумчиво проговорила она, и наконец-то ее взгляд скользнул по мрачной фигуре Рэйн. Какое-то подобие улыбки зазмеилось на тонких губах, но вампир даже не подумала ответить на нее, хотя бы тенью своей обычной улыбки.
    - А ты знаешь? – Дейнс вскинула тонкие светлые брови в жесте, столь отлично знакомом вампиру. И впервые в сердце Рэйн, забывшем о страхе, шевельнулось что-то, похожее на него. Вампир прищурилась, ногой ощущая тепло прижавшегося к ней Ташида, так и не поднявшегося с пола.
    - Знаю о чем? – негромко сказала она. – Кто вы такие, хотелось бы мне знать?
    Женщина засмеялась, и ветер, до этого с интересом круживший рядом с ней, принюхиваясь, как сторожевой пес, отпрянул назад с тем, чтобы счастливо засмеяться, порываясь увести Рэйн в танце. Ветер радовался, словно встретил кого-то, кого не видел уже очень давно. Вампир мотнула головой, отгоняя прочь смутное чувство тревоги. Нет, не за себя. За то, что случится дальше…
    Она не спросила их, почему они назвали ее наследницей. Она вообще больше не стала с ними разговаривать, а просто развернулась и ушла, таща за собой раба.
    - Я не уничтожила их только потому, что ты видел, что теперь они совсем не призраки, - сухо сказала Рэйн, отвечая на вопрос терпеливо ждущего Ташида. Раб немного подумал и кивнул.
    - Да, мне тоже кажется, что теперь они стали, - он чуть помедлил, - людьми? – голос его прозвучал удивленно, и он взглянул на Рэйн, ища подтверждения своим догадкам. Вампир повернулась к нему.
    - Сколько людей в Шандаре? – резко и отрывисто спросила она, меняя тему. Ташид вздрогнул, непонимающе глядя на женщину.
    - Эээ… Десять… Десять тысяч, да!
    Рэйн чуть улыбнулась.
    - Включая женщин и детей?
    - Конечно, - растерянно проговорил Ташид. – А как иначе? Разве без них…
    - Я имею в виду, сколько в городе боеспособных мужчин? – перебила его Рэйн. - И женщин, если ваши законы позволяют женщинам воевать?
    Раб, чьи ноги начали подмерзать от стояния на месте, поскольку ночь выдалась холодной для стоящей на дворе жаркой погоды, подпрыгнул, передернув плечами.
    - Ну, если они хотят воевать, - почесал он затылок, - никто же им не запретит, но зачем?
    - Сколько, Ташид? – в голосе Рэйн проскользнули стальные нотки, и юноша поежился, но уже не от холода: если она мысли его читает, то что еще умеет?!
    - Ну, я не знаю, я ведь не воин…
    Рэйн угрожающе склонилась к нему.
    - Тысяч шесть, может, шесть с половиной, - зачастил Ташид, вскидывая руки к лицу в испуганном жесте. – Я, это… Я буду защищаться, если вы…
    К его огромному изумлению, женщина вдруг громко расхохоталась, откинув назад голову.
    - Надо же, как заговорил! – в ее глазах снова мелькнули чертики. – Отлично, парень, ты снова начинаешь себя уважать!
    Не зная, как реагировать на подобные слова, воспринимать ли их, как похвалу или как совет держать себя в рамках, Ташид опустил руки, смущенно глядя себе под ноги.
    Смех прекратился столь же неожиданно, сколь начался, и Рэйн обратила взор на восток, поверх высокой крепостной стены, туда, где над горизонтом уже пробивались сквозь тяжелые хмурые тучи первые золотые лучи. Туда, где за рекой и равнинами стоял Рээль.
    - Этого слишком мало, - задумчиво проговорила вампир, словно бы нехотя накидывая на плечи подзабытый ею плащ и скрывая под ним свои незамысловатые ножны. – У нее десять тысяч, не меньше.
    - У кого, госпожа? – встрял Ташид. Рэйн посмотрела на него, не обратив внимания на то, что он снова назвал ее госпожой, забыв про то, сколько плохих воспоминаний у нее связано с этим словом.
    - У Даниэль дель Мельторр, мальчик. У царицы пресветлых.
    Ташиду на мгновение показалось, что при звуке этого имени лед исчез из глаз женщины, но тут же вернулся обратно, когда мгновение пронеслось мимо.
    - Откуда вы знаете? – недоверчиво осведомился он, тоже поглядывая в сторону невидимого отсюда Рээля, но, в отличие от Рэйн, с опаской. Женщина улыбнулась ему, поднимая брови.
    - Потому что я там была, - голос ее почудился молодому рабу неясным шелестом осеннего ветра, гоняющего по песчаным дорожкам городского сквера сухие опавшие листья, в которые так приятно бывает зарыться с головой после трудного дня. Ташид моргнул, желая верить, что сияние, вдруг появившееся вокруг высокой фигуры женщины, стоящей рядом, всего лишь совместная игра его воображения и солнца, в этот самый момент показавшегося над горизонтом.
    - Вы были в Рээле?! – юноша во все глаза смотрел на Рэйн, уже не зная, что и думать. Столько всего за несколько часов, прошедших с того момента, когда Зарен послал его в покои госпожи! Кто же эта женщина, могущая быть одновременно и холодной, и пылающей, как самое жаркое пламя костра?
    - Кто вы? – выдохнул Ташид, чувствуя непреодолимое желание встать на колени, когда лицо Рэйн, будто высеченное из камня, обратилось к нему. Она казалась ему ожившей богиней правосудия, чья статуя с давних пор стоит в саду замка Зарена, подсвеченной пока еще едва теплыми лучами оранжевого солнца. Величественная, прекрасная женщина, которой хочется отдать в руки свою судьбу.
    - Меня зовут Рэйн Д‘Эльвесс, мальчик, - неожиданно мягко сказала вампир. – Ты помнишь это имя?
    Он помнил.
    Это имя вихрем проносилось сквозь века, оседая кровавой пылью на полях сражений в те времена, когда темный бог еще не ведал своей участи и убивал с улыбкой на устах, забыв, что умеет воскрешать. Это имя проклинали, а потом… Потом оно на несколько столетий кануло в небытие, вернувшись в мир живых только тогда, когда подросла Даниэль дель Мельторр, единственная наследница эльфийского престола, и снова вписало себя в легенды, гораздо менее кровавые. Фаворитка царицы пресветлых, единственная, кто имел влияние на рыжеволосую дьяволицу, вампир, умевшая контролировать себя. И все это – Рэйн Д‘Эльвесс! Та, кто стоит сейчас перед ним, не постаревшая ни на миг со дня своей смерти! Легенды говорят, что ей уже больше тысячи лет… Такое возможно? Но она выглядит столь же живой, сколь чувствует себя Ташид! Она не может быть…
    Древней…
    - Я никому не скажу, - прошептал юноша, часто моргая и забывая дышать, понимая, что теперь ему никуда не деться из этого города, даже если все силы эльфов обрушатся на него, сметая все со своего пути.
    Сильная рука легла на его плечо, и он робко улыбнулся в ответ на улыбку Рэйн. Теперь он понимал, почему она так странно улыбается, стараясь без надобности не разжимать губ.
    - Мы не пустим эльфов в твой город, Ташид, - пообещала Рэйн, думая о том, насколько тяжело ей обещать такое. Она готова была сражаться, однако, не так. И не с тем.
    Но люди не уступят. И если ей был дан выбор, на чьей стороне встать в этой битве, то она его уже сделала.
     
    - 3 -
     
    Высокий дородный мужчина с аккуратно уложенной бородой и осанкой правителя, привыкшего к власти, спешил по гулким коридорам Наарриля. На лице, мрачном и напряженном, мелькали противоречивые чувства, в которых он, видимо, сам до сих пор не мог разобраться. Он был одет в темно-синее платье, расшитое золотыми цветами. Широкий кожаный пояс затягивал живот. На боку висел короткий меч в черных ножнах с тонкой золотой отделкой.
    - Что же ты творишь?! – выкрикнул он, едва успев переступить порог тронного зала. Стражники, скрестившие было перед ним копья, были просто проигнорированы. А король Искар – бывший король пресветлого народа – промчался вперед, к своей дочери, которая даже не обернулась на его гневный голос.
    - А что я творю? – спокойно поинтересовалась эльфийка, стоящая спиной к взволнованному отцу. Она что-то разглядывала в зеркале, но что можно увидеть там, кроме своего отражения?
    Искар ринулся было вперед и тут же остановился, повернув голову в сторону открытого окна.
    В утренней тишине жутко прозвучал стук беспощадных подков по треснувшим плитам городской площади.
    - Ты развязала войну! – прерывисто выдохнул мужчина, не зная, что сделать лучше: броситься к окну и снова посмотреть на то, что так его взволновало, или же попытаться вывести дочь на откровенный разговор. Однако когда он увидел лицо обернувшейся Даниэль, то отшатнулся, подавляя желание бежать прочь отсюда, из города, который его повелительница – его дитя! – обрекла на гибель.
    Ледяное лицо без проблеска эмоций, и тяжелые огненные локоны, разметавшиеся по вискам. Бездушные зеленые глаза, глядящие, но не желающие видеть. Прекрасная эльфийка с ликом ангела, с равнодушной тоской взирающего на смерть.
    - Ты не можешь быть моей дочерью, - прошептал Искар, качая головой и отступая назад. – Разве я воспитывал тебя так?!
    - Ты вообще не воспитывал меня, отец, - оборвала его Даниэль, морщась и утрачивая надменность, становясь более живой. Она, следуя примеру отцу, подошла к окну и выглянула на улицу.
    - Посмотри, - в голосе ее промелькнуло восхищение. – Разве с такой армией я могу проиграть?
    Искар нехотя подошел к эльфийке, становясь рядом с ней.
    - Конечно, это далеко не все, - продолжала Даниэль, даже не глядя на отца. – Здесь нет и четверти тех, кто отправится сегодня со мной на бой, и все же, скажи, разве они не внушают уважение?
    Искар повел плечами, не зная, что ответить. А что он мог сказать, отлично зная, что его слова все равно станут добычей ветра?
    Внизу, под окнами дворца, было много солдат, самых разных. Там были и пехотинцы в кожаных шлемах, с мечами и щитами оплетенными полосками кожи. Там были рыцари на широкогрудых конях, вооруженные длинными копьями со стальными острыми концами, в однообразных кожаных панцирях, обшитых железными пластинками, и в шлемах с конскими хвостами. Высокие поджарые кони, нетерпеливо бьющие копытами по пыльным каменным плитам, несущие на себе лучников в чешуйчатых бронзовых панцирях, с роговыми луками и колчанами за правым плечом. Много, много воинов, собралось этим ранним утром на площади, столько, что жители Рээля не смели даже носа высунуть из своих домов, боясь быть растоптанными и затертыми между панцирей.
    Искар с такой силой впился руками в подоконник, что костяшки пальцев побелели. С того времени, как он узнал, что собирается сделать его дочь, он не находил себе места. Он понимал, что ничего не может изменить, но сердце его отказывалось с этим смириться. Он чувствовал, что ничем хорошим для пресветлых это не закончится, но как убедить в этом Даниэль? Ту, которая впитала в себя непримиримое упрямство с молоком матери?
    - Ты выступаешь сегодня? – тихо спросил он, не отрывая взгляда от разворачивающегося под окнами дворца действа.
    - Да.
    Эльф резко повернулся.
    - Я не узнаю тебя, - честно признался он, только сейчас замечая, что его дочь уже полностью облачена в походный костюм блекло-синего цвета. На груди и на спине, скрепленные кожаными шнурками, виднелись тонкие блестящие пластины, в которых нетрудно было опознать разновидность доспехов, очевидно, сделанных специально для царицы пресветлых. Из-под рукавов, стянутых такими же кожаными шнурками, только чуть более тонкими, выглядывали кожаные наручи, призванные защитить в бою тонкие запястья.
    - Потому что это уже не я, - спокойно отозвалась Даниэль, отходя от отца и приближаясь к маленькому столику. Она чуть помедлила, потом взяла с подноса неприметную заколку, собирая рыжие волосы. Искар молча наблюдал за ней, не зная, что еще он может сказать или сделать. Хотя, все, что мог, он сделал более пятисот лет назад, когда на свет появилась эта женщина, которую называют его дочерью. Но разве он когда-нибудь мог себе позволить то, что она?!
    - Откажись! Откажись, пока не поздно, - позвал мужчина, но Даниэль уже было не до него. У нее не было намерений обсуждать свои решения с кем бы то ни было, даже с собственным отцом. Тем более, с ним, потому что она давно могла самостоятельно отвечать за те поступки, что так или иначе приписывались ей.
    - Уже поздно, - эльфийка, покончив с волосами, взяла со столика следующую вещь, оказавшуюся белой маской. При виде ее лицо Искара исказила непонятная гримаса.
    - Тебе было мало Инквизиции? – глухо спросил он, судорожно сжимая правой ладонью эфес своего меча, словно собираясь пустить его в ход. Даниэль ничем не показала, что услышала его слова, и только глаза за маской блеснули быстрой вспышкой огня.
    - Ты слышишь меня?! – эльф шагнул вперед, хватая дочь за руку, разворачивая ее лицом к себе. И отшатываясь назад, понимая, что чувствовали те, кто стоял вот так же перед Госпожой черных священников, готовясь проститься с жизнью.
    - Моя дочь – убийца, - Искар не отводил взгляда от едва заметно изогнутых губ эльфийки. – Тебя не простят…
    Даниэль с проблеском гнева оттолкнула мужчину от себя, снова разворачиваясь к столу и рывком надевая блестящий шлем, скрывающий под собой огненные волосы.
    - Мне не нужно прощение! – ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций, но Искар даже не надеялся, что это были слезы. Злость, гнев, раздражение – вот все, что он видел от своей дочери в последнее время.
    - Прощение нужно всем, - возразил он. Даниэль отмахнулась от него, поправляя наручи. Сейчас, в золотых лучах утреннего солнца, когда ее лицо было скрыто под маской, а волосы собраны под шлемом, она совершенно не походила на ту властительницу, что восседала за пиршественным столом в тронном зале, со скукой прислушиваясь к хвалебным речам своих придворных. Сейчас она была воином, но такого будущего Искар никогда для нее не хотел.
    - Ты забыла, что прошлую войну мы проиграли? – Искар ткнул себя пальцем в грудь. - Я проиграл! Знаешь ли ты, как горько сознавать, что твой народ смотрит на тебя, как на предателя?!
    Зеленые глаза насмешливо блеснули на него из-под маски.
    - Я давно стала предательницей для своего народа, - Даниэль пожала плечами. – Еще с того времени, как сделала фаворитом не того, кого хотела бы видеть рядом со мной Ровена.
    Искар хотел бы улыбнуться, но ситуация не располагала.
    - Не будем сейчас вспоминать события столь давние, - напряженно сказал он, снова выглядывая в окно, словно надеясь, что солдаты, сгрудившиеся там, внизу, окажутся лишь плодом его воображения и исчезнут, заполнив его сердце радостью. – Как ты намерена вести войну?
    - С помощью катапульт, - спокойно отозвалась Даниэль, становясь рядом с отцом и вытягивая руку, указывая куда-то на запад. – Смотри, вон они.
    Искар поморщился, отводя взгляд.
    - Ты закидаешь город огненными шарами? – со смесью страха и отвращения поинтересовался он. Эльфийка улыбнулась, и странно было видеть столь знакомую улыбку на ставшем чужом лице.
    - Как ты догадался?
    - Просто повезло, - пробормотал Искар, вновь принимаясь стискивать холодной ладонью свои ножны. – Ты не боишься, что люди вспомнят о том, как зачарованные мечи помогли им выиграть в прошлый раз?
    Даниэль быстро повернулась к отцу.
    - Не боятся только глупцы, - надменно сказала она, выпрямляясь. – Я прекрасно знаю, что витает в воздухе, и сознаю опасность. Вполне может статься, что люди выйдут против нас с мечами, несущими бессмертным забвение. Но я не могу не попытаться, - четкий профиль маски поворотился к окну. – Я слишком долго жила с сознанием того, что мой мир мог бы быть совсем иным. Людской власти должен прийти конец, ты так не считаешь?
    На какое-то время в тронном зале воцарилась тишина, затем Искар, не сочтя нужным отвечать на опрос, стремительно направился к двери, чеканя шаг, понимая, что ему нечего ждать от этого разговора. Его дочь, а не он, правила сегодня здесь балом. И, если она решила таким образом покончить со всем, что досталось ей по наследству…
    - Кто останется в Рээле исполнять твою волю? – спросил мужчина, остановившись подле двери и взявшись за ручку. Он знал, что и Гардена, и Деррика Даниэль забирает с собой, но ведь кто-то должен будет взять на себя ее обязанности.
    - Торрес, - спокойно отозвалась эльфийка, даже не глядя на отца. – Он моя правая рука в Ордене, смею полагать, что и здесь он справится не хуже.
    Ответом ей послужил громкий стук захлопнувшейся двери.
    Удостоверившись, что осталась одна, Даниэль дель Мельторр глубоко вздохнула и медленно стащила шлем, вновь позволяя волосам поймать солнечные лучи. Дальше наступила очередь маски, которую эльфийка бросила на гладкую поверхность стола.
    У нее было много воинов. Столько, сколько никто в Рээле никогда не видел. Даже та, первая война, не могла похвастаться таким количеством участников. И, однако же, эльфийка все равно ловила себя на мысли о том, что что-то упустила. Нечто важное, что лежит у нее перед глазами, а она не замечает.
    Даниэль дель Мельторр боялась проиграть. Еще не выйдя с войском из Рээля, не нанеся первый удар по каменным стенам Шандара, не погрузившись с головой в дым сражений, она боялась вернуться домой ни с чем. Как тогда посмотрят на нее ее подданные, когда она вступит под своды Наарриля с пустыми руками, не вернув столице пресветлых того статуса, что некогда принадлежал ей? Ее и сейчас называют предательницей, не смотрят в глаза, шепчась за спиной, считают, что она давно должна была передать право правления мужу или сыну, раз не в силах справиться с собственными амбициями… Значит ли это, что лучше ей не возвращаться при неудаче?
    Царственная эльфийка мотнула головой, отгоняя прочь печальные мысли, и вновь устремила взор на тех воинов, что стояли под окнами дворца, ожидая ее распоряжений. Она собрала здесь сотников, намереваясь передать через них приказ оставшимся выступать. Не сейчас, как мог подумать Искар. Они отправятся в поход через несколько часов, ближе к полудню, чтобы следующим утром выйти на равнину, отделяющую земли эльфов от тех земель, что не принадлежат никому, служа своеобразной границей между двумя царствами.
    Сзади, за спиной, вдруг загудело пламя в камине. Удивленная Даниэль, которая отлично помнила, что сегодня не приказывала разжигать огонь, обернулась.
    Поздно…
    Стройная темноволосая женщина рванулась к повелительнице эльфов столь быстро, что имей она намерение что-нибудь сотворить с Даниэль, то ей бы это непременно удалось: эльфийка застыла на месте, пытаясь понять, что за существо могло столь легко пройти сквозь огонь, оставшись при этом целым и невредимым, словно жаркое и жестокое пламя было для него родной стихией. Рванулась и застыла в сантиметре неверным отражением, поменявшим цвета.
    Зеленые глаза, чем-то неуловимо напомнившие Даниэль ее собственные, пробежались цепким взглядом по напряженной фигуре эльфийки, и женщина негромко засмеялась, перехватывая неожиданно сильной рукой ладонь царицы, метнувшуюся к кинжалу, висящему на поясе.
    - Нет, нет, моя дорогая, не думаю, что это сумеет причинить мне вред, - певуче проговорила женщина, все еще не отпуская руку Даниэль и продолжая внимательно разглядывать ее. Знакомое выражение промелькнуло на холеном красивом лице, и уголки алых губ дрогнули, поползли вверх в непонятной улыбке.
    - Я не вижу ее, - раздавшийся шепот заставил пламя в камине снова взметнуться вверх, и Даниэль невольно отвлеклась, уже не с таким изумлением следя за тем, как из камина, из самой сердцевины огня появляется на свет прозрачная фигура высокого плечистого мужчины с яркими, еще более яркими, чем у нее, рыжими волосами. Прозрачная? О нет, это обман зрения. Он такой же, как и все остальные, просто на миг почудился эльфийке бесплотным призраком, лишенным воли.
    - Нет, на него ты будешь смотреть позже, - сильные пальцы жестко обхватили подбородок эльфийки, вынуждая ее вновь обратить взгляд на женщину, стоящую перед ней. – Она уже здесь?
    - Кто она? – холодно поинтересовалась Даниэль, пытаясь не утонуть в плещущей высокими волнами глубине глаз незнакомки. И снова этот смех, такой знакомый и такой пустой…
    - Моя сестра, - темноволосая женщина наклонилась к самому лицу эльфийки. – Дейнс, где она? Я знаю, что оказалась здесь лишь потому, что она снова восстала из небытия, - гостья быстро огляделась. – Но я не вижу ее порочного личика. Где она прячется, скажи мне? - мурлыкающий голос был слишком острым для того, чтобы Даниэль поддалась на его обещания.
    - Я не знаю никого по имени Дейнс, - она резким движением отбила руку женщины, продолжающую сжимать ее подбородок, и, метнувшись к столу, вытащила из ножен, лежащих там никем незамеченными, тонкий блестящий клинок. Острое лезвие коснулось шеи незнакомки, готовясь вычертить на коже инициалы своей хозяйки.
    – Кто вы такие и что вам нужно от меня? – потребовала Даниэль, переводя взгляд с женщины на мужчину, застывшего чуть сзади. Женщина улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего доброго.
    - Она нас не знает, – прошипела она и вдруг выкинула правую руку в сторону камина. В тот же момент гудящее безжалостное пламя выползло наружу, танцуя на старом паркете, извиваясь, двигаясь в направлении эльфийки. Даниэль подавила желание отшатнуться и только покрепче сжала рукоять меча.
    - Оставь ее, - низко прогудел мужчина, хватая женщину за руку, и огонь сразу же вернулся на место, обняв горячими руками поленья. – Ты разве не видишь, кто она?
    Зеленоглазая незнакомка, не обращая внимания на все еще трепещущий у ее шеи смертоносный клинок, посмотрела на спутника, затем вновь на Даниэль.
    - Дааа, - прошептала она, теплея на глазах. Эльфийка изогнула бровь, когда очередная улыбка гостьи обдала ее пышущим жаром.
    - Твое наследие не утеряно в веках, - тихо проговорил мужчина, подходя ближе, и Даниэль сглотнула, когда встретилась взглядом с пытливыми карими глазами, словно видящими ее насквозь. – Льивель, ты только посмотри!
    Женщина, которую, очевидно, и звали Льивель, гибким кошачьим движением отодвинулась, тыльной стороной ладони отбивая направленный на нее клинок. Даниэль, не понимающая, что происходит, растерянно отступила назад, не зная, за кем из них следить.
    - Саммерес, мы вернулись не зря, - засмеялась внезапно женщина, и откуда-то из-под ее ног взвилось к потолку прозрачное поющее пламя, захватывая тонкую фигуру в свои объятия. Даниэль дрогнула, но устояла, и только шрамы на спине отозвались ноющей болью при виде этого.
    Льивель еще какое-то время стояла, охваченная огнем, подсвеченная им, словно солнечного света этим туром ей было мало, а потом вдруг мгновенно оказалась подле царицы эльфов, кладя горящие руки ей на плечи. Даниэль дернулась, готовясь к неминуемой боли, но ее не последовало: огонь – и она видела это! – переполз на нее, зажигая кожу неярким свечением, но она не чувствовала его, словно все это было не больше, чем иллюзией, некой разновидностью кошмарного сна, перекинувшегося в реальность.
    - У тебя есть сестра? – внезапно спросила Льивель, ведя ладонями вниз и обхватывая талию эльфийки. Со стороны это могло показаться нежным объятием, но царица знала, что это было не так: слишком сильно сжимали ее пальцы женщины, столь внезапно нарушившей своим появлением из ниоткуда это утро.
    - Нет, - сквозь зубы ответила Даниэль, глядя прямо на кажущегося равнодушным мужчину, остановившегося в двух шагах от них. Над ухом послышался смешок.
    - А брат?
    - Нет.
    Еще один смешок.
    - А тот, чьи поступки были бы полностью противоположны твоим? Тот, кого ты ненавидишь, хотя понимаешь, что ненависть эта граничит в любовью, и эти два чувства соревнуются между собой, постоянно, заставляя тебя разрываться на части?
    Даниэль прикрыла глаза, вызывая перед мысленным взором загорелое лицо темноволосой женщины, которая могла бы сейчас находиться рядом с ней, если бы они обе не были столь упрямы.
    - Да, - выдохнула царица, и, поскольку глаза ее все еще были закрыты, она не увидела, какой полный торжества взгляд Льивель метнула мужчине.
    - Значит, я знаю, где искать Дейнс, - прошептала она, и склонила голову, задевая странно горячими губами ухо эльфийки. – Полагаю, тебе будет интересно послушать историю моей жизни, - она вновь улыбнулась. – И моей смерти. Историю про ненависть, способную толкнуть на такое, о чем ты будешь сожалеть всю последующую вечность. Сожалеть и думать о том, что, если бы все повторилось, ты поступила бы точно так же, ничего не поменяв…
    Жаркое пламя ринулось вниз, растворяясь где-то под ногами двух женщин, возвращаясь в камин.
    …Нелепая странная Жизнь.
    Немые безликие роли.
    Нас Ненависть тянет вниз,
    Лишая остатков воли.
    Мы в ней растворимся вновь,
    Нам доли иной не нужно.
    Мы отринули прочь Любовь,
    Мы забыли, что значит Дружба...
    Упавший осенний лист
    Не затронет замерзшее сердце.
    Мы давно не смотрели ввысь.
    Мы захлопнули в прошлое дверцу.
    Мы погибнем в своем бреду.
    Разум этот пожар не потушит.
    Мы затеяли эту Войну.
    Мы в ней сами спалили души…
     
    - 4 -
     
    Солнце успело подняться не так уж и высоко, когда мальчишки – разносчики утренних газет – уже застучали деревянными башмаками по каменных плитам Шандара, звонко выкрикивая: «Читайте! Читайте! Правда или ложь? Эльфийская армия терпит сокрушительные поражения на севере от солдат короля Нибела! Что предпримет Мельторр? Читайте! Читайте!»
Булочники хватали газету белыми от муки пальцами, жадно впиваясь глазами в заголовки. Чиновники, спешащие на работу, кидали мальчишкам звонкие монеты и, не замедляя шага, выдергивали из их рук свои экземпляры. Женщины, воровато оглядываясь, украдкой совали разносчикам свои сбережения и торопливо возвращались домой, прижимая к сердцу листки бумаги. И все, кто проходил мимо окон городской ратуши, не ленились и задирали головы, неодобрительно цокая языками или же громко, во всеуслышание, выражая свое недовольство действиями князя. Никто не понимал, почему Зарен медлит. Ни у кого уже не осталось сомнений, что следующим пунктом на карте царственной эльфийки будет их город. Ее может задержать только то, что он окружен водой и достаточно толстой крепостной стеной, но эти преграды не так уж сложно пройти. Тем более что князь не торопится мобилизовать армию! Когда же кто-нибудь стукнет его по голове, в конце концов?!
    - Это вестники, Зарен, - вампир сидела в кресле, вольготно откинувшись назад и положив ногу на ногу. Шандарский князь сидел напротив, безумными глазами смотрел на женщину и пытался понять хоть что-нибудь из того, что она ему говорила.
    - Вестники чего? – спросил он, сминая нервными пухлыми пальцами очередной листок бумаги, лежащий перед ним. Рэйн поморщилась.
    - Не глупите, князь, - резко сказала она. – Любой раб сразу понял бы, какую именно весть могут принести призраки в город, который вот-вот будет осажден эльфами.
    Зарен стремительно и слишком легко для человека его сложения вскочил на ноги, багровея: сначала покраснела шея, затем пришла очередь лица и ушей.
    - Значит, вы убеждаете меня, что будет война?! – визгливо начал он и тут же осекся, уловив предупреждающий взгляд Гравиона. Советник стоял возле двери, словно исполняя роль стражника, и внимательно прислушивался к разговору этих двоих, своего хозяина и гостьи, столь уверенно чувствующей себя в роли провидца.
    - Отнюдь, - сухо произнесла Рэйн, не обращая на Гравиона ни малейшего внимания, как если бы он был пустым местом. – Война уже началась. Я всего лишь пытаюсь сказать вам, что пора принимать меры. На все про все у вас максимум сутки, не больше.
    Она замолчала, с холодным любопытством наблюдая за действиями Зарена. Мужчина схватился за горло, ему явно стало нечем дышать, и открыл рот, коротко и часто хватая воздух. Лицо, бывшее красным. Медленно приобрело прежний оттенок.
    - Я не хочу войны, - просипел он, беспомощно глядя на Гравиона, но тот наклонил голову, не желая встречаться с ним взглядом. Тогда Зарен рванулся к вампиру:
    - Сколько их? Откуда вы знаете, что только сутки? Какие войска у нее в распоряжении? – зачастил он, срываясь на фальцет. Рэйн поморщилась, аккуратно отгибая его пальцы от своих запястий и почти брезгливо отталкивая его от себя.
    - Успокойтесь, - она даже не повысила голос, а князь, побледнев, плюхнулся у ее ног на колени, уперевшись ладонями в пол и напряженно глядя на Рэйн снизу вверх.
    - Я отвечу по порядку, следите, - вампир неспеша поднялась на ноги и, заложив руки за спину, подошла к окну, всматриваясь в потихоньку оживающий город. – Примерно десять тысяч, это я уже сказала. Возможно, чуть больше, возможно, меньше. Но это как раз роли не играет, поскольку у вас все равно солдат столько не наберется.
    - От силы шесть тысяч, - тоскливо проскулил Зарен, поднимаясь было и тут же плюхаясь в то кресло, из которого только что встала Рэйн.
    Вампир кивнула, не оборачиваясь.
    - Я в курсе, - сообщила она, поворачивая голову налево и всматриваясь в едва виднеющуюся на горизонте Черную Пустошь. – Сутки потому, что именно на таком расстоянии от вас находится Рээль. Из достоверных источников я знаю, что вчера армия Мельторр еще стояла на равнине за городом. Полагаю, сейчас она уже ближе, Даниэль, скорее всего, приказала своим командирам потихоньку выводить войска, готовясь выступать. Я не склонна думать, что она протянет с нападением достаточный срок, чтобы дать вам подготовить армию, призвав помощь из соседних городов. К тому же, ближайший от вас, - она прищелкнула пальцами, - Сангемор не имеет своей армии, а наемники, стоящие там гарнизоном, служат королю Гранту. Кардиш же обижен на вас за то, что вы вовремя не выслали ему деньги, как они просили.
    Зарен открыл было рот, чтобы спросить, откуда женщине известны такие факты, но покашливание Гравиона заставило его промолчать.
    - Не перебивайте меня, князь, - буркнула Рэйн, хмурясь. – Я отлично знаю все, что вы хотите мне сказать, но уже поздно. Вы дотянули до последнего, дальше только впору вывешивать белый флаг.
    Зарен пискнул и забился поглубже в кресло, покрываясь потом.
    - Насчет войск, - Рэйн задумалась. – По моим прикидкам, у нее примерно поровну пеших отрядов и конных. Также в распоряжении эльфов имеются катапульты и прочие осадные орудия, не думаю, что их названия вам что-нибудь скажут. Пока все ясно? – она, наконец, повернулась к мужчинам, окидывая каждого долгим внимательным взглядом. Зарен отвернулся, не выдержав, Гравион же медленно кивнул, думая о том, что, похоже, у царицы с ее фаворитом снова непримиримые разногласия, раз Рэйн столь подробно рассказывает им о возможностях Мельторр. Странно, они что, будут сражаться на разных сторонах?! Друг против друга?! Воистину чудеса…
    - Ближайшая и пока что вполне выполнимая цель, - продолжила Рэйн, блеснув глазами в сторону Гравиона: - Не допустить эльфийские войска до крепостной стены. Остановить их на другом берегу реки, вынудить расположиться лагерем. Любыми средствами, - жестко закончила она, присаживаясь на подоконник и скрещивая руки на груди таким образом, чтобы ножны, закрепленные на предплечье, были видны максимально хорошо. Плащ давно был сброшен и висел на крючке, вбитым рядом с дверью, поэтому обзор ничего не затрудняло.
    Зарен скользнул взглядом по тонкой материи рубашки, облегающей мускулы Рэйн, и сглотнул слюну, облизывая языком сухие губы.
    - Любыми? – хрипло переспросил он. – Это как? – его глаза хищно блеснули, мысленно пропутешествовав по телу женщины вниз под рубашку, не застегнутую на две верхние пуговицы.
    - Любыми, значит, всеми доступными, - на лице Рэйн не дрогнул ни один мускул, хотя она, конечно же, поняла, куда смотрит князь. – Не считая жизней.
    Гравион возмущенно вскинул голову, порываясь что-то сказать, но Зарен внезапным повелительным жестом остановил его.
    - Если я предложу вам стать моим главнокомандующим, - прищурился он, - вы согласитесь?
    По губам Рэйн пробежала неуловимая усмешка.
    - На меньшее я и не рассчитывала, - прошипела она, тут же вновь принимая серьезный вид и соскакивая на пол. – Прикажите сотникам и командирам легионов собраться на площади перед воротами, я хочу кое-что с ними обсудить, - с этими словами она метнулась к двери, по пути сдернув с гвоздя свой плащ, и исчезла за порогом.
    Мужчины молча воззрились друг на друга, считая секунды тишины.
    - И что теперь?! – напряженно спросил Гравион минуту спустя. – Она будет командовать вашей армией?!
    Зарен прищурил масляные глазки, снова откидываясь в кресле назад и довольно улыбаясь.
    - Мне кажется, что это у нее получится лучше, чем у нас с тобой, - признался он, не подозревая, насколько близок был от истины. – Тем более, если это заставит ее остаться в Шандаре еще на какой-то срок… - он вздохнул. – Так она прогнала привидений или нет?! Я могу вернуться?
    - Она предлагает перевести наступление в осаду, - задумчиво сказал Гравион, пропустив последние слова Зарена мимо ушей. – Но что будет, если эльфы получат доступ к реке? – он резко повернулся к погрязшему в своих мечтах Зарену. – Они ведь могут отравить воду!
    Князь непонимающе посмотрел на советника.
    - Я думаю, что со всеми вопросами теперь можно обращаться к Рэйн, – он хихикнул, потирая ладони. Гравион едва заметно поморщился, но комментировать ничего не стал. В конце концов, Рэйн однажды уйдет из города, а ему здесь еще жить.
     
    - 5 –
     
    - И что?! Ты предлагаешь мне надеть вот это?! – Матиуш с плохо скрываемым отвращением смотрел на разложенные на кровати доспехи. Он сидел на стуле, развернутом спинкой вперед, и на лице его ясно читалась тоска. Так и не дождавшись ответа, он повернул голову и гневно покашлял, привлекая к себе внимание.
    Деррик стоял возле большого зеркала, по его просьбе принесенного в комнату, и молча завязывал узелок на доспехах, скрепляя переднюю часть с задней. Матиуша он игнорировал вот уже несколько минут и совершенно явно собирался игнорировать и дальше, с чем герцог мириться не намеревался.
    - Я к тебе обращаюсь или к твоей тени? – герцог щелкнул пальцами, но, видно, не настолько громко: принц никак не прореагировал. Матиуш обреченно вздохнул, качая головой.
    - Наверное, от твоей тени и то было бы больше толку, - пробурчал он, снова устремляя взгляд на то, что ему предстояло на себя напялить. Не то, чтобы ему совсем не нравилась идея облачиться в облегающие сверкающие доспехи, которые выгодно бы подчеркивали его стройную фигуру, но ведь он не мог не покапризничать! А Деррик, погруженный в какие-то свои переживания, нагло забыл про свою обычную роль снисходительного утешителя, могущего убедить своего друга в совершенно невозможных вещах.
    Матиуш еще раз вздохнул, лениво поднялся со стула и, не забыв прихватить одежду, вышел из комнаты, бурча что-то себе под нос. Едва лишь за ним захлопнулась дверь, Деррик дрогнул, оживая, и с треском рванул только что с таким трудом завязанный узел, словно он его душил.
    Полчаса назад один из новых военачальников Даниэль принес весть о том, что этим вечером кончится вся та мирная жизнь, к которой привык наследник престола. Этим вечером армия, собранная царицей, наконец, отправится туда, куда Деррику идти не хотелось. Но отпустить мать одну… Чтобы она натворила еще больше того, что уже успела совершить?!
    Деррик знал, что Гарден тоже не останется в Рээле. Несмотря на весь его пессимизм и не слишком отчаянную смелость, царственный эльф не хотел отсиживаться за чужими спинами, когда дело касалось непосредственно его супруги. Тем более, когда дело касалось ее.
    Деррик мотнул головой, отрываясь, наконец, от созерцания своего отражения в зеркале и подходя к столу, на котором сиротливо поблескивали отделанные золотом ножны со вложенным в них тем самым мечом, что ему подарили гномы. Принцу ужасно не хотелось обновлять его, однако, спорить с Даниэль и против ее воли оставаться здесь, когда она буквально в приказном тоне велела ему сопровождать ее… Нет, Деррик самоубийцей никогда не был и не считал, что сейчас настал для этого подходящий момент.
    Принц прикрепил перевязь на пояс, проверяя, удобно ли ему будет двигаться, а потом подумал, что в бою до удобства ему не будет никакого дела. Там бы увернуться вовремя суметь… И это они все еще называют себя бессмертными?
    Деррик не хотел, чтобы Матиуш отправлялся с ними. Больше хлопот, больше тревог, больше времени на то, чтобы приглядеть за своенравным герцогом. Слава богам, что он не вбил себе в голову, что является отличным воином и может на равных биться в рядах профессиональных наемников, призванных Даниэль, иначе Деррику пришлось бы потратить немало душевных, а возможно, и физических сил, чтобы заставить друга отказаться от желания примерить доспехи. Которые, кстати, эльфийская царица приказала сделать из сверхлегкой гномьей стали. Всё те же гномы… Деррика сначала удивило то, что этот трудолюбивый народ не согласился составить компанию эльфам в их военных походах, но потом он вспомнил о том, что гномы, хоть и поддерживают Даниэль, тем не менее никогда не одобряли ее выпадов в отношении людей. Но отказать царице пресветлых в просьбе обеспечить ее солдат оружием и доспехами они отказать не могли: их король не собирался портить отношения с Мельторр, отчетливо понимая, насколько невыгодно иметь в ее лице врага.
    Деррик, покончив с приведением себя в порядок, мельком бросил взгляд на песочные часы, установленные в специальной нише в стене. До того момента, когда армия эльфов расположится на равнине перед рекой, отделяющей Шандар от владений эльфов, осталось меньше суток. Конечно, люди уже готовы отразить первую атаку, Деррик в этом даже не сомневался. Ему только хотелось надеяться, что секрет изготовления зачарованных мечей еще какое-то время побудет секретом. Во всяком случае, до тех пор, пока Даниэль не поймет, насколько бесперспективно все то, что она затеяла. Чего принц действительно боялся, так это того, что на осознание своей ошибки его матери потребуется гораздо больше времени, чем у них есть.
    Решительно вдвинув вытащенный было меч обратно в ножны, Деррик в последний раз посмотрелся в зеркало, убедился, что доспехи подогнаны идеально, и быстрым шагом направился к двери, собираясь отыскать Матиуша и дать ему последние наставления. Герцог должен был ехать рядом со знахарскими повозками, поскольку изъявил желание помогать лекарям в излечении тех ран, которые получат пресветлые, но он ведь мог и изменить свои планы.
    «Наемники…» вдруг подумал Деррик, выходя в коридор и принимаясь оглядываться. «Интересно, кто среди них? Не может такого быть, чтобы мать нашла столько эльфов! Там должны быть и другие расы. Весь вопрос в том, можно ли им доверять?»
     
    - 6 –
     
    Площадь перед главными воротами была забита военными, когда Рэйн пришла туда. Она, конечно, ожидала, что командиров будет много, но чтобы их было больше, чем непосредственно солдат…
    Вампир покачала головой, следя за громким разговором невысокого разряженного мужчины с неприятным обрюзгшим лицом и коротким ежиком седоватых волос, который беседовал с окружившими его военными, оживленно размахивая руками и время от времени бесцеремонно смеясь. В очередной раз откидывая назад голову, этот мужчина вдруг заметил наблюдающую за ним Рэйн и нахмурился, моментально умолкнув и коротким жестом приказав остальным разойтись, оставив его одного.
    - Вы кого-то ищете? – окликнул он вампира, явно принимая ее за простую горожанку, попавшую не туда, куда она шла. И в самом деле, обычному жителю города сегодня на площади делать было нечего. Даже фонтан, установленный в центре, журчал этим уже достаточно поздним утром не так весело и звонко, как обычно. Из окно домов, окружающих тесным кольцом площадь и улицы, расходящиеся от нее лучами наподобие солнечных, выглядывали встревоженных лица женщин, чьи мужья и сыновья в спешном порядке были призваны князем Зареном в свои полки. Конечно, всем хотелось знать, что же предпримет их господин, чтобы не дать эльфам сравнять их город с землей. Некоторые давно высказывали мысль о том, что половину населения надо было просто вывезти, оставив в городе только солдат. Тогда можно было бы биться более свободно, не чувствуя за спиной тяжелого дыхания тех, чья смерть повергла бы воинов в тоску.
    - Я вас спрашиваю, вы кого-то ищете? – немного раздраженно переспросил военачальник у Рэйн, так и не дождавшись ответа на свой первый вопрос. Он, как и многие мужчины в Шандаре да и в других городах тоже, считал излишним пребывание женщины на поле боя. Конечно, здесь, сейчас, сражаться пока было не с кем, но, в конце концов, он задал ей вопрос, она что, глухая?!
    - Женщина, сейчас сюда придет князь, - еще более раздраженно, чем до этого, проговорил мужчина, подходя поближе к молчащей Рэйн. – Я не думаю, что вы заинтересуетесь тем, что он будет говорить. Быть может, пока не поздно, лучше вернуться к своим коровам?
    Ответные слова женщины, насмешливые, ему не понравились. Совсем.
    - Мои коровы стоят передо мной, - спокойно сообщила ему Рэйн, чуть поворачиваясь, так, чтобы он заметил виднеющийся из-за ее правого плеча меч. Военачальник побагровел, но смолчал и даже отступил назад, давая вампиру возможность пройти к центру площади.
    Еще вчера ночью, идя с Ташидом в родовой замок князя, Рэйн обратила внимание на расположение города. По сути своей, он являл собой не слишком хорошо укрепленную пятиугольную крепость с давно не используемыми по прямому назначению бастионами и дозорными башнями. Главные ворота, сложенные из крепкого дуба, местами успели дать трещины и если против них выставят таран, то они не сдюжат. Максимум, 25 ударов, быть может, 30 – и город будет открыт. Что утешало, так это то, что, прежде чем взяться за ворота, противнику надо будет перейти реку, играющую сейчас роль крепостного рва. Рэйн не думала, что там, на дне, водятся кровожадные чудовища, но достаточным будет и то, если они убедят в существовании этих чудовищ эльфов. Быть может, тогда пресветлые поостерегутся соваться в воду без лишней необходимости.
    Вампир понимала, что пора уже начать что-нибудь говорить, пока все внимание присутствующих направлено на нее, но в голове продолжала крутиться какая-то мысль, которую очень хотелось поймать и разглядеть получше, пока она не сбежала.
    Цитадель в городе тоже имелась, и вот уж в чем Рэйн ни капли не сомневалась, так это в том, что при первой же удобной возможности так называемые командиры, стоящие сейчас перед ней, заполнят ее до отказа и просидят там до того момента, пока не настанет пора выбрасывать белый флаг. Из собственного опыта вампир отлично знала, что военачальники в большинстве своем храбрыми бывают только тогда, когда нет реальной угрозы их драгоценным жизням, во всех же остальным случаях считается, что храбрость и отвагу пристало проявлять исключительно солдатам.
    Вампир легко и быстро поднялась на возвышение, возведенное рядом с фонтаном очевидно для того, чтобы лучше было слышно того, кто соберется произнести пару слов.
    - Добрый день, - резко сказала Рэйн, когда поняла, что оттягивать дальше знакомство нет смысла. Голос ее, прозвучавший громко и повелительно, разнесся над площадью, заставив тех, кто еще не успел увидеть женщину, повернуться к ней. На лицах большинства присутствующих было написано удивление, другие же откровенно забавлялись, не стесняясь осматривать Рэйн с ног до головы, как если бы она была выставлена на продажу. В этот самый момент Рэйн ухитрилась поймать ту самую мысль, что так долго порывалась сбежать от нее.
    Рабство. Она ненавидит рабство.
    - Как вы уже поняли, - а если не поняли, то постарайтесь сделать это побыстрее, - я – ваш новый главнокомандующий.
    Над площадью поползли недоуменные перешептывания и переглядывания.
    - Где Зарен? – резко выкрикнул тот самый мужчина, что заговорил с Рэйн несколько минут назад, поднимаясь по скрипящим ступенькам и становясь напротив женщины. – Какого черта он приказал нам собраться тут?!
    Рэйн повернулась к нему, выделяя персонально, раз уж он так на этом настаивает.
    - Князь поручил мне привести в порядок всё то, что вы называете армией, - медленно и отчетливо, чтобы все слышали, произнесла она, с долей презрения глядя на пыхтящего от собственной значимости мужчину. – К сожалению, времени у меня не так много, как хотелось бы…
    - Что значит, не так много?! – выкрикнул кто-то из толпы. Рэйн едва заметно поморщилась. И впрямь толпа…
    - Некоторые из вас лишние здесь, - равнодушно сказала она, вновь разворачиваясь к военным и теряя интерес к продолжающему пыхтеть мужчине, стоящему рядом с ней, затем просто вытянула руку вперед. – Те, кто находится по правую сторону от меня – можете быть свободны. Остальных попрошу остаться.
    Это разделение честным не было, поскольку Рэйн отлично видела, что слева от нее стоит меньшая часть от всех тех, кто присутствует здесь. Но так ей будет удобнее.

0

6

Недовольный шепот перерос в настоящий ропот. Кто-то выкрикивал оскорбления, грозился стащить Рэйн с помоста и собственноручно надрать ей задницу, если она не прекратит корчить из себя невесть кого и приказывать им. Кто-то громко и обидно смеялся, явно не принимая слова, сказанные вампиром, всерьез. И только тот мужчина, что все еще стоял рядом с Рэйн, вдруг умолк, когда совершенно случайно разглядел черное облако гнева, полыхнувшее в синих глазах.
    - Кто-то плохо меня расслышал? – вкрадчиво поинтересовалась Рэйн, обводя взглядом бушующую толпу. Вкрадчиво, едва слышно, но, тем не менее, на этот раз ее услышали все. А спустя несколько секунд холодный ветер ворвался на площадь, протискиваясь между людей, прокладывая себе дорогу к помосту, на котором стояла, выпрямившись, Рэйн, мрачно осматривающая тех, кем ей предстояло командовать. Тут бы и спросить себя, а нужно ли ей это: взваливать на плечи чужую ношу, которую столь легко сбросить. Но вампир не привыкла по десять раз задавать себе одни и те же вопросы.
    Те, кто стоял справа, все же ушли. Не сразу и не по своей воле: ветер, пришедший на помощь своей хозяйке, упорно отталкивал их прочь, сразу всех, не зацепив ни одного человека из тех, кто стоял слева. Те, кто продолжал высовываться из распахнутых окон, долго смеялись над попытками командиров вернуться. Сказать по правде, в Шандаре не любили своих генералов, и на то у горожан были все основания.
    - Тишина! – рявкнула Рэйн, когда устала прислушиваться к тому несмолкаемому гулу, что царил над площадью. От ее выкрика даже ветер приутих, не говоря уже о собравшихся. Удовлетворенная результатом, вампир позволила себе улыбнуться и заложила руки за спину, принимаясь прохаживаться из стороны в сторону, пристально осматривая тех, кто оказывался у нее перед глазами. Теперь их стало не в пример меньше, где-то человек двадцать, из чего Рэйн сделала вывод, что ушли не только те, кого она просила это сделать, но и другие. Но такой результат Рэйн только порадовал: чем меньше будет начальников, тем больше они будут приносить пользы. Вампир мельком глянула через плечо, убедившись, что тот мужчина, который первым заговорил с ней, никуда не делся и стоит себе тихонько, ждет от нее действий.
    - Мое имя Рэйн Д‘Эльвесс, - сочла она нужным сообщить первым делом, предпочитая не думать о том, что будет, если кто-нибудь опознает в этом имени позывные эльфийского фаворита. – Ваши имена я узнаю позже, поверьте, у нас для этого будет предостаточно времени.
    - Да кто вы вообще такая? - спросил ее военачальник с узким крысиным лицом, которое, впрочем, не производило такого уж отталкивающего впечатления. – И почему нам так уж необходимо знакомиться?
    Рэйн улыбнулась ему, не обратив внимание на то, что ее улыбка заставила мужчину презрительно усмехнуться.
    - К городу приближается эльфийская армия, и… - следующие ее слова потонули в громогласном ропоте и невнятных выкриках, большинство из которых повествовало о том, что эльфы никогда не станут на них нападать и кто это придумал такую глупость.
    - Тишина!!! – снова прогремело над площадью, и командиры постепенно утихли, хмуро и злобно поглядывая на абсолютно спокойную темноволосую женщину, ведущую себя так, словно она появилась здесь с тем, чтобы приказывать им.
    - Эльфийская армия будет на равнине перед городом завтра, - Рэйн не стала говорить о том, что она рассчитывает на появление здесь эльфийских флагов следующим утром: вполне возможно, что армия Даниэль прибудет ближе к вечеру. Но в любом случае…
    - В любом случае необходимо расставить лучников на дозорных башнях и бастионах, желательно по пять человек на каждом, - Рэйн не собиралась давать командирам время на то, чтобы они свыклись с мыслью о том, что теперь ими повелевает женщина. Во-первых, у них на выяснение всех отношений не осталось лишних минут. А во-вторых, Рэйн устала от того, что ей все приходится повторять по два раза.
    - Как ваше имя? – спросила она у военачальника, стоящего рядом на помосте. Тот щелкнул каблуками, выпрямляясь.
    - Лард, госпожа! – бодро отрапортовал он, и Рэйн одобрительно усмехнулась: очевидно, ее имя все же сыграло свою роль.
    - Мое имя вы уже знаете, и я бы предпочла, чтобы вы не называли меня госпожой, - уточнила она, глядя на Ларда. Тот склонил голову, внутренне приказав себе забыть обо всех своих антипатиях по отношению к женщине. Первый взгляд не всегда бывает верен.
    - Как прикажете!
    - Прикажете?! – засмеялся тот самый крысинолицый командир. Он стоял, скрестив худые руки на груди, и вызывающе смотрел наверх, словно призывая Рэйн спуститься вниз и померяться с ним силами. – Это что же получается: Зарен отказывается командовать нами и присылает вместо себя эту… - он запнулся, явно подбирая слово.
    - Шорох! – грозно прикрикнул на мужчину Лард, подбегая к краю помоста и нависая над ним, как над пропастью. – Ты еще не понял?!
    - Что я должен был понять? – язвительно отозвался Шорох, оглядываясь в поисках поддержки, но никто не удосужился похлопать его по плечу, выражая одобрение. Всем уже давно стало понятно, что Зарен, признав свою несостоятельность в вопросе управления армией, нашел того, на чьи плечи можно было переложить эту ношу. Кое-кто, присмотревшись получше к незнакомой женщине, пришел к выводу, что она не так плоха, как могла бы быть. Во всяком случае, по ней не скажешь, что она первый раз в жизни увидела перевязь с мечом. Быть может, она сумеет разобраться в обороне города лучше, чем это сделал бы кто-нибудь еще.
    - Недовольных моим назначением на должность главнокомандующего здесь никто не держит, - сухо сказала Рэйн, в упор глядя на Шороха. Тот под таким нажимом отступил назад, что-то ворча себе под нос. Вампир же взяла на заметку то, что с этим упрямцем у нее могут быть проблемы. И, скорее всего, будут. Весь вопрос в том, когда именно.
    - Я понимаю, что вам удивительно слушать женщину, которую вы видите первый раз в жизни, - продолжила она, подходя к краю возвышения и становясь рядом с Лардом. – У меня на вашем месте сразу же появились бы вопросы, большинство из которых сводилось бы к тому, а не пойти ли этой незнакомке туда, откуда она пришла, поскольку многие из вас – и я уверена в это – видели себя на месте Зарена.
    При этих словах Рэйн над площадью снова побежал шепот, но уже не такой возмущенный, как до этого. Некоторые мужчины улыбались, и Рэйн разрешила себе улыбнуться им в ответ, показывая, что все не так плохо.
    - Но давайте будем решать наши личные проблемы после того, как откинем от стен города эльфов, - она снова повысила голос, и ветер рванулся к ней, стремясь увести в танце. – Вас здесь, - она на секунду остановилась, считая. – Вас здесь 15 человек. Насколько я помню, в армии Шандара всего 6 тысяч солдат. Пусть каждый из вас возьмет под свое подчинение по 400 человек, - Рэйн поманила к себе трех ближайших командиров. – Вы отведете своих людей из города. Расположите их по другую сторону реки, рядом с дорогой на Сангемор. Они будут нашим подкреплением, если все пойдет не так, как я рассчитываю.
    Мужчины кивнули, и Рэйн только порадовалась тому, что они не стали спорить. Впрочем, здесь была исключительно ее заслуга: 15 человек – это вам не сотня. Вампир воспользовалась своими возможностями, заставив военачальников проникнуться к ней если пока не уважением, то хотя бы доверием. Однако, оставался один, в разум которого забраться не удалось. Тот самый Шорох. Значит, проблем с ним будет еще больше.
    - Вы, - Рэйн указала на следующего военачальника. – Расставьте своих людей на стене через два зубца так, чтобы их было видно. Рядом с ними поставьте еще по лучнику и через каждые 5 метров – факелы. Если эльфы пойдут через реку, обстрелять их горящими стрелами: это отбросит первую волну и даст нам время подготовиться ко второй.
    Лард кашлянул, привлекая к себе внимание.
    - Да? – повернулась к нему вампир.
    - Вы не считаете, что эльфы применят катапульты? – едва слышно спросил мужчина, снова багровея. Рэйн искривила губы в усмешке.
    - Я не только считаю, я в этом уверена, - столь же тихо ответила она. – Подготовьте людей и чаны с водой: они, скорее всего, забросают город «огненными шарами» - облитыми горящей смолой валунами. Их нужно будет быстро тушить, чтобы не дать пожарам охватить город.
    Лард кивнул, давая понять, что все будет исполнено.
    - Наша задача, - громко возвестила Рэйн, вновь обращаясь к своим подчиненным, - выдержать первый бой и не дать пресветлым захватить реку, не говоря уже о городе. Стрелять в каждого, кто подойдет к воде ближе, чем на 15 шагов. Закрыть ворота и не пропускать и не выпускать никого, будь то сам Зарен или богиня войны.
    Военачальники одобрительно загудели. Рэйн снова улыбнулась. Она прекрасно понимала, что осаду город не выдержит. Запасы запасами, но эльфы умеют ждать, и однажды река все-таки будет отравлена. Тогда Шандару конец. Следовало отбросить Даниэль как можно дальше от крепостных стен, но для этого придется выводить войска на равнину, чтобы принять открытый бой. Вампир рассчитывала, что это случится не раньше, чем через несколько дней, когда она успеет понять, на что, собственно, может надеяться город, имея армию едва ли не вполовину меньшую, чем армия противника. Прямо сейчас, когда она отдала первые приказы, она отправится осматривать город и, возможно, этот осмотр ее не удовлетворит. Однако, надо довольствоваться тем, что имеешь, менять что-то уже поздно. Хотя…
    - Это еще что такое?! – заорал внезапно Шорох, отшатываясь назад и указывая пальцем на нечто за спиной Рэйн. Его примеру последовали еще несколько человек, и вот над площадью снова начали разноситься вопли и сумбурные выкрики.
    Еще даже не обернувшись, Рэйн уже знала, что она увидит. Разглядела все в расширившихся глазах Ларда, оступившегося и чуть было не полетевшего спиной вниз, прямо на жесткие плиты площади.
    Светловолосая женщина мило улыбнулась вампиру, обнажив мелкие ровные зубы.
    - Мы не вовремя? – скромно поинтересовалась она, и Рэйн моргнула, когда рядом с Дейнс материализовался из воздуха высокий мужчина с бородкой клинышком, вызвав новые удивленные крики у военачальников, не привыкших, чтобы кто-то вот так появлялся перед ними.
    - Абсолютно, - с каменным выражением лица ответила Рэйн, глядя исключительно на Дейнс и игнорируя Вингарда. Тот, впрочем, не обиделся и отступил на шаг назад, предоставляя своей сестре право продолжать разговор.
    - Мне нужно поговорить с тобой, - доверительно шепнула Дейнс, подходя ближе. Она была небольшого роста, и ей приходилось смотреть на Рэйн снизу вверх, однако, это, казалось, не смущало призрака: в глубине синих глаз плясали едва заметные неискушенному взгляду снежинки.
    На лице у вампира не дрогнул ни один мускул.
    - Пойдем, - снова позвала ее Дейнс, делая попытку взять Рэйн под руку. – Ты ведь хочешь узнать, кто мы такие и откуда пришли?
    - Откуда вы пришли, я уже знаю, - Рэйн отвернулась от женщины, краем глаза заметив, как та скрипнула зубами. – Я, кажется, отдала приказы?! – подняла вампир брови, смотря на командиров. Те, еще не успев полностью отойти от появления на сцене новых персонажей, послушно принялись разбредаться кто куда. Рэйн подумала о том, что в казармах с этого момента начнут гулять слухи о том, что какая-то пришлая женщина просто взяла и разогнала офицерский состав одним своим словом. Больше половины командиров отправятся на поле боя вместе со своими подчиненными, это даже не подлежало обсуждению. Потому что она так решила. Потому что им нужно как можно больше простых солдат, чтобы суметь хоть что-нибудь противопоставить Даниэль.
    «Даниэль…»
    Рэйн на мгновение прикрыла глаза, когда внезапно нахлынувшие воспоминания попытались подчинить ее себе. Она еще подумает обо всем том, что могло бы связать их с эльфийкой, но так и не связало, а сейчас…
    - Я вся внимание, - строго сказала вампир, вновь поворачиваясь к призрачной парочке. Дейнс, не вполне довольная тем, как Рэйн обращается с ней, тем не менее, послала Д‘Эльвесс улыбку.
    - Тогда пойдем, - она все-таки взяла Рэйн под руку, но только потому, что вампир ей это позволило. – Отведи нас туда, где мы могли бы спокойно поговорить.
    Вампир послушно наклонила голову, почему-то не радуясь перспективе узнать то, что намеревались поведать ей эти двое.
     
    - 7 –
     
    Рыжеволосая эльфийка отступила от окна, бросив последний взгляд на своего сына, гарцующего перед авангардом войска, и вновь потянулась к столу, на котором лежала забытая ею на время маска. Зачем она ей? Пожалуй, Даниэль и сама не ответила бы на свой вопрос. Наверное, потому, что за длительный период правления Инквизицией эльфийка успела основательно привыкнуть к манере скрывать свое лицо. А может быть, потому, что ей хотелось принять участие в первой битве на правах простого воина, а не правительницы пресветлых. Тому было много причин, и одну из них Даниэль выделяла особо: она не хотела думать, что будет, если она, как царица, попадет в плен. А еще ей очень не хотелось подставляться под удары, но другого выхода не было: она все это начала, ей все это и заканчивать.
    Женщина провела кончиками пальцем по контуру маски, словно не решаясь взять ее в руки, хотя не так давно она уже надевала ее. Перед тем, как появились эти двое…
    Она долго думала над тем, стоит ли верить услышанному от незнакомой женщины, появившейся в пламени камина. Жизнь приучила Даниэль полагаться только на то, что она знала или испытывала сама, но никак не на слова чужих людей… Людей ли?
    Эльфийка искривила губы, думая о том, что позволила людям повести себя столь нагло в ее доме. Но она никогда бы не подумала о неожиданных гостях, как о представителях человеческой расы… Они были слишком странными, слишком самоуверенными, от них слишком ощутимо веяло магией. Древней магией, в этом Даниэль готова была поклясться. Но, как выяснилось, клясться ей не пришлось: гости действительно оказались колдунами. Давно умершими колдунами, вернувшимися из небытия.
    Даниэль не вполне поняла, что женщина по имени Льивель говорила ей, то быстро, то медленно, временами срываясь на лихорадочный шепот, напоминающий потрескивание ночного костра в ночной тишине, временами устремляя на эльфийку глаза, полные загадочного блеска, в которых Даниэль внезапно и, совершенно не желая того, узнавала себя: нынешнюю себя, обдумывающую планы, за которые, возможно, ее проклянут. Льивель говорила что-то про любовь, про ненависть, про то, как они временами сливаются в одно целое, и ты уже не можешь понять, чего же больше в тебе, чего хочет твоя душа. Про свою последнюю битву, в которой не было ни победителей, ни побежденных. Только вечное забвение.
    Даниэль прерывисто вздохнула, одним быстрым движением закрывая лицо маской. Она поведет свое войско в атаку сама. Промелькнула где-то мысль о том, что ее Деррик никогда до этого момента не принимал участия в битвах. Но ведь все когда-то учатся. Она тоже никогда не сражалась так, чтобы видеть перед собой лицо противника, слышать его дыхание. Но она знает, что будет убивать. И она знает, кто будет сражаться против нее.
    Эльфийка поправила маску и надела шлем, надежно спрятавший под собой рыжие волосы. Чтобы никто не узнал. Хотя, и так должно быть понятно, что армию ведет командир. С другой стороны, наверное, она должна была бы назначить на это должность кого-нибудь другого. Но кому она может доверить подобное?
    Даниэль хмыкнула, качая головой.
    Есть такие. Такая. Но она сейчас далеко. Слишком далеко для того, чтобы прийти на помощь.
    Эльфийка облизнула губы, внезапно ставшие совсем сухими.
    Она скучала. Не хотела признаваться себе, но скучала. По синим глазам, которые могут быть совсем ледяными. По загорелой коже, которой она могла касаться. По глубокому голосу, заставляющему ее падать в бездну. По рукам, жестоким и нежным; рукам с длинными пальцами, которые играют на струнах их отношений вот уже столько лет и постоянно отказываются сменить мелодию.
    Даниэль дель Мельторр желала Рэйн Д'Эльвесс. Но от этого ее желания ничего не менялось: вампир, 20 лет не показывающаяся ей на глаза, и сейчас находилась где-то далеко. Хотя…
    Эльфийка прищурилась, поправляя ножны с тонким мечом.
    Она помнила, как на запотевшем зеркале вдруг проявилось слово, заставившее ее вздрогнуть от порыва холодного ветра. Эльфийка так никого и не увидела рядом с собой, но что-то подсказало ей, что все это – дело рук вампира. Каким образом Рэйн сумела проникнуть к ней в спальню без того, чтобы Даниэль увидела ее, эльфийка понять не могла. Но она явно чувствовала ее присутствие, почти ощущала прикосновение! К тому же, как бы она могла не узнать ее, когда они столько времени провели вместе? Она знала ее шаги, когда Рэйн снисходила до того, чтобы проявить себя с более смертной стороны. Она знала, когда Рэйн злится, а когда радуется даже тогда, когда вампир хранила на своем лице маску непроницаемости, могущую скрыть ее чувства ото всех. Кроме Избранной. Поэтому Даниэль была почти уверена, что в ту ночь Рэйн была рядом с ней. Но почему она не появилась, оставив после себя лишь такое послание? Не значит ли это, что…
    Это может значить только одно: Рэйн до сих пор не может решить, кто они друг для друга, друзья или…
    Эльфийка рассмеялась, распахивая дверь, и заставила стоящего по другую сторону стражника испуганно отпрянуть от неожиданности.
    - Моя царица! – когда эльфийка уже прошла несколько шагов по коридору, воин, опомнившись, преклонил колено и опустил глаза, уставившись в пол. – Вам срочная депеша.
    Зеленые глаза недовольно блеснули, и Даниэль обернулась, глядя на подданного.
    - От кого? – голос за маской прозвучал глухо, и оробевший почему-то стражник протянул царице свернутый пергамент, перевязанный темной лентой.
    Даниэль, чуть поколебавшись, взяла послание. Сердце вдруг застучало быстрее, будто предчувствуя что-то.
    - Это от вашего шпиона в Шандаре. Донесение о том, кто возглавил оборону города.
    Руки эльфийки застыли, сжимая пергамент.
    - Коня! – оглушительно рявкнула царица, разрывая депешу и бросая обрывки прямо в лицо стражника, попытавшегося прикрыться руками. Где-то далеко раздался оглушительный звон, будто что-то разбилось. Даниэль дель Мельторр рванулась вперед, едва не сшибив по пути статую одного из своих предков.
    «Огонь?! Огонь, она говорила, что может им управлять!! Вот где ее умение нам пригодится!!»
    Рыжеволосая женщина с силой рванула на себя двери, и пламя в зеленых глазах смешалось с солнцем.
    … Холодный взгляд, не надо слов
    Звон шпаг.
    Ты как всегда восстал из снов
Мой Враг.
    Пред тем, как свой оставит след
    Мой шаг.
    Мне нужно знать, где в этот миг
    Мой Враг…
     
    - 8 –
     
    Открыв глаза и обнаружив на потолке весело скачущие солнечные лучи, Рэйн почти сразу вспомнила, где она и что, собственно, здесь делает. А также то, почему вчера она так поздно легла спать, почти забыв о том, какое мероприятие намечено на сегодняшнее утро.
    Дейнс долго рассказывала ей свою историю, пока они сидели в окраинной таверне, в дальнем углу, словно пытаясь спрятаться от любопытных глаз местных завсегдатаев, не преминувших отметить странную и пугающую для этих мест красоту двух женщин, за весь вечер не заказавших ни одной кружки пенного эля, лучшего во всем городе. Историю, которая Рэйн показалась совершенно неправдоподобной и лишенной смысла. Историю, которую вампир не хотела ассоциировать с собой хоть каким-нибудь образом, хотя Дейнс не раз намекала на то, что Рэйн имеет отношение к ней и к Вингарду, который, кстати, весь вечер угрюмо молчал, разглядывая проходящих мимо женщин, разносящих заказы посетителям. Однако, чем больше говорила светловолосая женщина, сознавшаяся в своей причастности к магии, тем сильнее Рэйн убеждалась в том, что слова ее могут быть достаточно правдивы. Во всяком случае, в этом мире всегда было возможно такое, о чем и в страшных снах не приснится. И, поскольку Рэйн не видела снов уже очень давно, эти кошмары прочно обосновались в ее смерти, время от времени напоминая о себе.
    Вампир поморщилась, вспоминая прошлый день…
    - Я вижу, ты мне не веришь? – Дейнс испытующе посмотрела на вампира. Рэйн пожала плечами, глядя куда угодно, но только не в глаза сидящей напротив женщины: уж слишком они напоминали ей ее собственные. И по цвету, и вообще…
    - Не имею привычки верить с первого раза всем сказкам, что слышу, - сухо проговорила она, подумывая над тем, а не скрыться ли ей потихоньку или это будет совсем невежливо. К тому же, у нее просто не было времени на пустые разглагольствования: эльфы не будут ждать, пока Дейнс расскажет все, что намеревалась.
    - К чему вся эта пустая болтовня? – Рэйн все еще смотрела в сторону, размышляя, чем там занимаются ее военачальники, пока она рассиживает тут в сомнительной компании уже несколько часов, показавшихся ей вечностью. Даже учитывая то, что с вечностью она была знакома лично и знала ее в лицо.
    Женщина с ледяным лицом какое-то время смотрела на вампира, изучая, потом сказала:
    - Значит, не веришь, - она не спрашивала, утверждая. Рэйн изогнула бровь, наконец-то переводя взгляд на Дейнс.
    - Я должна верить тому, что ты – волшебница прошлого, благополучно встретившая смерть от рук своей единоутробной сестры, которая незадолго до этого стала матерью нового поколения волшебных существ, позднее получивших название пресветлых? – при этих словах Рэйн едва заметно искривила губы. – Это интересная сказка, но не более того.
    Мелодичный смех, больше напоминающий перезвон сосулек, чем выражение эмоций, прозвучал над столиком и поплыл дальше, вынуждая посетителей таверны поеживаться от внезапного холода, заполнившего помещение.
    - Но я вижу в тебе ветер, - Дейнс откинулась назад. – Тот самый Ветер, что когда-то принадлежал мне… - женщина нагнулась вперед, касаясь узкой ладонью руки Рэйн и удивленно вскидывая глаза, чувствуя под пальцами странную твердость. – Ветер всегда был с людьми, почему ты не хочешь думать о том, что теперь он принадлежит тебе?
    Дейнс не успела отшатнуться назад, когда Рэйн вдруг склонилась к ней в одном быстром движении, почти коснувшись губами щеки женщины. Вингард равнодушно глянул на них и снова отвернулся, всем своим видом демонстрируя, что его тут и не было никогда.
    - Потому что я давно перестала быть человеком, - шепнула Рэйн, и Дейнс вздрогнула, понимая, что не ощущает ее дыхания.
    - Ты не человек?! – в ее голосе прозвучало изумление, она смотрела на Рэйн так, будто видела ее впервые. Вампир неуловимо улыбнулась и отодвинулась, краем глаза следя за проходящим мимо мужчиной, который с любопытством прислушивался к разговору женщин. Заметив направленный на него суровый взгляд синих глаз, мужчина смешался и поспешил прочь, по пути чуть не наткнувшись на официантку.
    - Но как же… - Дейнс явно была растеряна. Пожалуй, впервые Рэйн видела на ее холеном непроницаемом лице маску человеческих эмоций, которые столь надежно скрывались прежде за ледяной улыбкой и глазами-снежинками. Вампир снова улыбнулась.
    - Но ведь Ветер… Я чувствую его… - женщина потерла указательными пальцами виски и не сдержала порыв отодвинуться, когда луч вечернего солнца скользнул по ее щеке, пробившись сквозь запылившееся стекло окна. Рэйн отметила для себя, что Дейнс не любит солнце, как-будто в силах дневного светила растопить каменное сердце.
    - Насчет ветра ты права, - не стала отрицать вампир. – С того момента, как я утратила последние качества, присущие людям, он сопровождает меня повсюду, куда бы я ни шла, - голос Рэйн стал задумчивым, но не только из-за того, что она сейчас говорила: она прикидывала, а не сможет ли она использовать своего незримого помощника против армии, которая скоро должна была подойти к Шандару. Кстати, удивительно, но народ в городе вел себя совершенно спокойно, словно бы ничего и не происходило. Рэйн не видела испуганных лиц, не слышала прерывистого шепота, раздающегося по углам, не замечала людей, в спешке покидающих свои дома… Вполне возможно, что все это было только к лучшему, но на самом деле Рэйн предпочла бы, чтобы в Шандаре остались лишь те, кто будет его защищать. Конечно, солдаты сделают все, что будет зависеть от них, чтобы не подпустить пресветлых к своим семьям. Но все равно вампиру не казалась хорошей идея иметь за спиной беззащитных людей, женщин, стариков и детей. Будь ее воля, она бы переправила их подальше отсюда, однако даже будь у нее средства, времени уже не оставалось. Так пусть тогда они лучше продолжают жить так, как жили до начала всего этого, а она постарается, чтобы ни один «огненный шар», выпущенный из катапульт эльфов, не разрушил их дома.
    - Моя сестра будет на стороне эльфов, - вновь заговорившая Дейнс заставила вампира посмотреть на себя. – Как и ее муж, мой второй брат.
    Рэйн скривилась в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку.
    - Какие интересные у вас отношения, - пробормотала она, поглядывая в сторону окна и понимая, что за эти несколько прошедших часов она упустила кучу возможностей получше присмотреться городу, понять, где находятся его слабые места и что можно сделать, чтобы устранить эту слабину.
    Дейнс переглянулась с Вингардом, но мужчина как был меланхолично погружен в какие-то свои размышления, так и остался. Женщина скрипнула зубами и повернулась к Рэйн.
    - Признаться, я не ожидала, что однажды вернусь сюда с тем, чтобы опять сражаться против Льивель, - негромко сказала Дейнс, и Рэйн вынуждена была посмотреть на нее.
    - Не поверишь, но почти то же самое я могу сказать и про себя, - доверительно проговорила вампир, не пряча улыбку. Дейнс подозрительно склонила голову, но не смогла найти в словах Рэйн хотя бы намек на издевательство.
    - Среди эльфов будет кто-то, кто дорог тебе? – поинтересовалась она, не слишком-то надеясь на ответ: за прошедшее время Дейнс успела понять, что Рэйн, как и Льивель, не имеет привычки попусту болтать языком, а иногда предпочитает умалчивать даже о важных вещах, если считает это необходимым.
    Вампир сузила глаза, в которых мгновением раньше полыхнул отсвет заката.
    - К моему большому сожалению, - подтвердила она, и Дейнс прерывисто вздохнула.
    - Веришь ты мне или нет, но эта война – та самая, про которую говорилось в пророчестве! – она сжала кулаки. – Ты – Ветер, хочешь, не хочешь, но он принадлежит тебе, как некогда принадлежал мне! Но есть еще Огонь…
    - И он у того, по кому будет плакать твое сердце, - неожиданно вступил в разговор Вингард. Настала очередь Рэйн скрипеть зубами.
    - Мое сердце плакать не будет, – ровно сказала вампир, отводя взгляд. – Оно просто разорвется.
    …Спустив ноги с кровати, Рэйн запустила длинные пальцы в волосы, ероша их, и прищурила глаза, вспоминая, почему не видит рядом с собой Ташида. Юный раб клялся и божился, что ни на шаг не отойдет от своей новой хозяйки, а вот теперь его рядом не наблюдалось.
    «Ах, ну да!» Рэйн кивнула своим мыслям. «Зарен потребовал его к себе. Наверняка сейчас выспрашивает подробности про мою личную жизнь!»
    Мрачный смешок разорвал утреннюю тишину комнаты, и вампир нехотя встала, ища взглядом свои сапоги. Не найдя их, босиком двинулась в ванную, где не менее мрачно уставилась на свое отражение в зеркале.
    После длинного и нудного разговора с Дейнс, в ходе которого колдунья решительно заявила, что собирается помочь Рэйн в обороне города, вампир, чувствуя необходимость в чьей-нибудь свежей крови, рванулась на улицу, даже не попрощавшись. На самом деле, ей, конечно, было все равно, какое впечатление это произведет на призрачную парочку, а тянуть дольше с выбором жертвы не было смысла: Рэйн не пила кровь с того момента, как направилась в Шандар, то есть, где-то около шести суток, и даже для нее этот срок был слишком долгим. Еще немного – и она набросилась бы на первого встречного, не взирая ни на что.
    В общем-то, именно первого встречного она и схватила, благо, на улице уже успело стемнеть, и никто не поинтересовался, куда направляются два смутных силуэта, один из которых слабо пытается вырваться. Мужчина, имевший несчастье попасться Рэйн на глаза, едва она завернула за угол, оказался завсегдатаем той самой таверны, в которой сидели Рэйн и Дейнс с Вингардом, и вампир, погрузив клыки в его шею, с отвращением поняла, что он накачан вином по самую макушку. Но менять что-то было не с руки, пришлось довольствоваться тем, что находилось рядом. Однако сегодня, глядя в зеркало, Рэйн ощущала на губах омерзительный привкус дешевого вина, и ей от этого лучше не становилось.
    Она знала, что ей пора идти в город, подниматься на стену, чтобы быть рядом с солдатами, когда первые шеренги армии Даниэль покажутся в поле зрения. Каким-то шестым чувством Рэйн понимала, что случится это совсем скоро, а значит, нельзя тянуть, нужно срочно проверить, все ли готово для отражения атаки.
    Она снова всмотрелась в свое отражение, ища что-то в глубине совсем темных сегодня синих глаз. Первое время после того, как она утратила способность быть живой, она частенько удивлялась тому, как резко может меняться цвет ее глаз: от светло-голубого, такого, который порой путаешь с серым, до насыщенно-фиолетового, цвета грозовой тучи, тугую влажность которой пронизывают искристо-белые молнии.
    Рэйн наклонилась чуть, вытягивая руку, словно желая коснуться своего лица.
    Даниэль всегда любовалась ее глазами. Вампир помнила, как эльфийка, набираясь смелости, смотрела в них прямо и открыто, молча, будто искала в них что-то, как это сейчас делала Рэйн. Она никогда не говорила, что видит там, пугающую темноту или же неясный свет, могущий подарить надежду, но иногда было достаточно просто ее улыбки, чтобы Рэйн понимала: пора отводить взгляд.
    Вампир усмехнулась, думая о том, что в последнее время Даниэль не идет у нее из головы. И это было связано даже не с тем, что эльфийка собрала армию, готовую напасть на тот город, в котором сейчас была Д'Эльвесс. Нет, Рэйн просто нравилось думать о ней. Вспоминать какие-то мелочи, которые были известны только им двоим, случаи, заставлявшие их смеяться. Не тем смехом, которым смеялась Даниэль на официальных приемах – холодным и подчеркнуто-вежливым, а заразительно-ярким, бесшабашным смехом, не боящимся того, что его кто-нибудь услышит.
    Рэйн качнула головой, словно сомневаясь в чем-то.
    Дейнс спросила ее вчера, почему эльфийская царица объявила войну.
    - Тебе интересно знать официальную причину или ту, что движет Мельторр на самом деле? – безразлично спросила в ответ вампир, играя тонкой щепочкой, невесть как оказавшейся на столе.
    - Сначала официальную, а потом можешь сказать и истинную, - не дрогнула Дейнс, и Рэйн улыбнулась ей. Вампиру потихоньку начинала нравиться эта женщина, в чем-то столь похожая на нее саму. Быть может, это все правда, и боги связали их какой-то ниточкой, протянувшейся сквозь века. Рэйн, в отличие от некоторых своих знакомых, не могла похвастаться тем, что знала свое генеалогическое древо от самых корней, тем более, что Дейнс, по ее же собственным словам, жила тогда, когда было слишком далеко до первых цивилизаций, мыслящих разумно. По сути, она жила на заре времен и теперь вернулась к закату. Очередная шутка богов?
    - Официальная – рабство, - Рэйн откинулась назад, кладя ногу на ногу. – Даниэль дель Мельторр всегда выступала, выступает и, полагаю, будет выступать против того, чтобы эльфов, людей и прочих существ иных рас заковывали в цепи.
    Дейнс подняла брови.
    - Никогда не считала это излишеством, - жестоко сказала она. – Некоторым людям полезно побывать в рабском ошейнике.
    У Рэйн на этот счет было свое мнение, но она им делиться пока не собиралась.
    - Вторая причина – ненависть, - вампир стукнула костяшками пальцев по столешнице. – Неизбывное желание избавиться ото всех, кто ей мешает!..
    …Рэйн, наконец, оторвала взгляд от отражения в зеркале, когда чья-то прохладная рука легла ей на плечо.
    - Ты до сих пор не на стене? – Дейнс улыбалась, и улыбка эта ее напоминала больше оскал. Вампир метнула взгляд по сторонам, ища Вингарда.
    - Он уже там, - правильно поняла ее действия колдунья и, снова оскалившись, растворилась в воздухе. Рэйн, немного поколебавшись, отправилась за ней следом, забыв и про сапоги, и про то, какое действие производит на ее подчиненных неожиданное появление из ниоткуда.
    Дейнс, успевшая поравняться с Вингардом, который опирался ладонями на один из зубцов крепостной стены, не сдержалась и вздрогнула, когда возникшая буквально следом за ней Рэйн напряженно вгляделась вдаль, в сторону горизонта.
    Солнце, уже достаточно высоко поднявшееся над домами в Шандаре, лениво и словно нехотя освещало ровные шеренги солдат, мерно движущихся по направлению к городу. Отблески лучей дневного светила весело перебегали слева направо, высвечивая шлемы и щиты и пуская по равнине разноцветные блики. Даже отсюда Рэйн было слышно, как мерно и четко чеканят шаг эльфы, идущие сюда, чтобы убивать.
    Легкий ветерок ласково лизнул босые ноги вампира, которая побелевшими от напряжения пальцами цеплялась за каменную кладку стены. По обе стороны от нее стояли мужчины, молодые и не очень, с не меньшим напряжением ждущие от странной женщины, называющей себя их командиром, приказов.
    Какой-то лучник, с едва пробивающимися усиками, дрожащими руками вскинул лук, доставая из колчана стрелу, выкрашенную в черный цвет. Рэйн повернулась к нему.
    - Ждать, пока они не подойдут на расстояние выстрела! – крикнула она, и ветер, обрадовавшись возможности помочь, разнес ее голос так, что его услышали все, кто должен был. Раздался топот, и на лестнице, ведущей снизу, показался отдувающийся Лард.
    - Идут? – спросил он, подбегая к вампиру и становясь рядом так, чтобы случайно не коснуться плечом Вингарда, не собирающегося уходить.
    Рэйн кивнула, вновь устремляя взгляд на горизонт. И там, далеко, всадник на белом коне вдруг рванулся вперед, словно заметив ее взгляд, а следом за ним пришла в движение армия. Буквально сразу же взметнулась к небесам пыль из-под тысяч ног, и ветер метнулся вперед, чтобы встретить пресветлых.
    - Десять минут, - сказала Рэйн, но, казалось, никто ее не услышал: все взгляды были прикованы к темному облаку пыли, двигающемуся по направлению к Шандару.
    - Десять минут!! – рявкнула она снова, разворачиваясь и стремительно сбегая вниз по лестнице. – У вас есть десять минут!!
     

Глава 3. "Спаси меня!"

     
    ... Зачарованный скиталец,
    только ты сумеешь вспомнить
    этот прошлой жизни танец,
    что дано тебе исполнить...
     
    - 1 -
     
    Рэйн промчалась по улицам города подобно вихрю, мельком успев отметить, что Лард выполнил ее приказ и расставил через равные промежутки людей, рядом с которыми находились огромные бочки с водой. Значит, разрушительное действие «огненных шаров» можно будет попытаться свести к минимуму. Рэйн одобрительно улыбнулась одними уголками рта, не теряя скорости, и буквально через секунду влетела в свою комнату. На этот раз сапоги отыскались почти мгновенно, словно они понимали, что время тратить попусту нельзя. Поспешно затянув шнуровку, вампир рванулась в дальний угол, беря оттуда лук, который специально вчера присмотрела, пока гуляла ночью по городу. Конечно, она не украла его, хотя лавка торговца оружием и была закрыта: Рэйн просто оставила деньги на прилавке, забрав то, что пришлось ей по душе. Она понимала, что сегодняшняя битва скорее будет исключением, чем правилом, и в последующих придется сражаться так, чтобы видеть глаза противника, следовательно, она будет пользоваться мечом, но сегодня у нее была возможность проверить, не забыла ли она, как правильно натягивать тетиву.
    Проверив, достаточно ли у нее стрел в колчане, расшитом по чьему-то вкусу мелкими стразами, Рэйн закинула его на плечо и совсем уже было собралась покинуть комнату, когда вдруг остановилась, о чем-то вспомнив. Вернувшись к кровати, она взяла лежащую на стуле сумку и, немного помедлив, достала оттуда белую полумаску, сходную с той, которая была на ней во время бала в Рээле двадцать лет назад. Вполне возможно, что это и была та самая маска, но Рэйн об этом никому бы не сказала. Да и зачем бы древнему вампиру хранить что-то, связывающее его с самой известной эльфийкой?
    Рэйн задержала бы дыхание, если бы еще помнила, как это делать, но вместо этого всего лишь быстро надела маску, чувствуя, как прохладный материал касается лица. Даниэль дель Мельторр не должна увидеть ее на стенах этого города, не должна узнать, что в этой битве они будут сражаться друг против друга, не должна возненавидеть ее еще больше, чем прежде. К сожалению, вампир так до сих пор и не могла читать мысли своей Избранной в том объеме, в каком бы ей хотелось: Даниэль давно уже научилась скрывать от Рэйн то, чем не собиралась делиться ни с кем. Возможно, она не хотела делиться этим даже с самой собой. Но Д'Эльвесс от этого легче не становилось: она понимала, что уже не является той неотъемлемой частью жизни эльфийки, какой была раньше. Теперь их разделяет даже то, что могло бы объединить.
    Вампир резким движением задвинула сумку обратно, немного подумала и набросила на плечи свой плащ, а потом выбежала из комнаты, рассудив, что на сегодня с нее довольно мгновенных перемещений в пространстве: в последнее время она слишком быстро теряла силы, которые ей давала живая кровь. Пока она может пытаться походить на человека, она будет это делать.
    Промчаться по улицам в обратном направлении не составило труда, и Рэйн, изящно избегнув столкновения с каким-то солдатом, спускающимся навстречу ей, поднялась наверх. Пройдя к барбакану* в поисках Ларда и вообще кого-нибудь из командиров, вампир вынуждена была остановиться, чтобы констатировать тот факт, что если сегодня они удержат стену, это будет великим чудом, и ей придется непременно принести жертвы всем тем богам, что помогут им в этом.
    Эльфы приближались. На то, чтобы сбегать в дом Зарена и вернуться обратно, Рэйн потратила всего несколько минут, однако пресветлые успели преодолеть бОльшую часть расстояния, отделяющего их от шумно катящей свои воды реки.
    - Рэйн! – Лард, крепко сжимающий в толстых пальцах не менее толстый лук, подбежал к замершей Рэйн. – Они сейчас нападут!
    - Я в курсе! – Рэйн посмотрела направо, потом налево. – Сколько у нас лучников?
    Лард открыл было рот, но замер, принимаясь считать.
    - На стене человек триста, - сказал он, наконец, и большая капля пота скатилась по его виску, хотя жары особой не наблюдалось. - С этой стороны. Я приказал поставить еще с другой на случай, если они решат обойти город.
    Вампир кивнула, снова устремляя взгляд на мчащуюся во весь опор армию и на четырех всадников, скачущих впереди остальных. Все они были одеты в одинаковые блестящие доспехи, белые маски и шлемы с конскими хвостами, что развивались у них за спинами в порывах яростно кусающегося ветра. Д‘Эльвесс прищурилась, пытаясь понять, кто же из них Даниэль и есть ли вообще эльфийка среди них.
    - Кто только строит такие маленькие и плохо укрепленные города? – проворчала вампир себе под нос и вновь обратилась к тяжело дышащему Ларду. – Никому не высовываться из-за зубцов, стрелять только тогда, когда уверен, что попадешь. Река задержит их, но пехота должна быть наготове, - при этих словах Рэйн стремительно шагнула влево, перегибаясь вниз и осматривая сгрудившихся перед главными воротами солдат с обнаженными мечами в руках. – Сколько выходов у города?
    - Этот и еще один, совсем маленький, только для рабочих, - быстро ответил Лард, напряженно следя за тем, как лучники, один за одним, становятся на колени, укрываясь за зубцами стены, и накладывают стрелы на тетиву. Рэйн прицокнула языком, с некой толикой досады.
    - Да, с вами каши не сваришь, - пробормотала она вновь так, чтобы никто ее не услышал. – Ладно, хоть с другого выхода не проберутся, - и уже громче: - Поставь там арбалетчиков – я надеюсь, у вас есть арбалетчики?
    Лард заколебался было, но, увидев грозно нахмуренные брови Рэйн, кивнул:
    - Не так много, как хотелось бы, - голос его звучал виновато, он едва удерживался от того, чтобы не вперить глаза в доски под ногами, и только приближающиеся враги удерживали его от этого. – Человек сто, не больше.
    Вампир издала какой-то непонятный звук, выхватывая из колчана стрелу и нацеливаясь на всадников. Что-то мелькнуло у нее в глазах, но полумаска надежно скрывала все возможные эмоции.
    - Передай стрелкам все, что я сказала! – крикнула она, перекрывая шум, производимый армией пресветлых, уже находящейся на самых подступах к городу. Лард кивнул, метнул быстрый взгляд на противников, и ринулся вперед по стене, вопя на ходу данные Рэйн указания.
    Одна стрела!!
    Две!!
    Целая туча, на мгновение закрывшая собой солнце!!
    Хриплое ржание лошадей, падающих от засевших в боках стрел и подминающих под себя всадников. Гневные приказы военачальников, скачущих вдоль берега под градом маленьких кусающихся снарядов, сыплющихся с крепостной стены. Скрип осадных машин – требюшетов** и катапульт, готовящихся для нанесения ударов. И движения лучников, скрывающихся за зубцами, почти автоматические – стрела из колчана, звон тетивы, мерный свист, крик боли и глухой стук упавшего тела.
    - Но они не умирают!!! – какой-то солдат с выпученными глазами пронесся мимо Рэйн, столь же машинально отпускающей в вольный полет длинные черные стрелы. – Они просто выдергивают стрелы, встают и отходят назад!!! – орал он, мечась из стороны в сторону, пока кто-то не двинул его в челюсть, отправив вниз считать ступеньки собственным подбородком.
    - А что ты ждал, идиот?! – выкрикнул ему вслед тот, кто ударил. – Это эльфы, все знают, что они бессмертны!! – солдат яростно сплюнул и снова взялся за свое оружие.
    Рэйн, ставшая невольной свидетельницей этого короткого разговора, стиснула зубы, опуская лук и оглядывая равнину, в одно мгновение окрасившейся кровью.
    Конечно, эльфы не умирают. Во всяком случае, не от этих стрел, которые дождем обрушились на армию пресветлых, пробивая блестящую броню. К тому же, Д’Эльвесс имела все основания предполагать, что Даниэль бросила в первый бой далеко не все свои силы, а приберегла основную часть войска на последующие схватки: они сейчас как раз разбивали лагерь, в то время как авангард вновь и вновь подставлял себя под стрелы, надеясь хоть немного ослабить оборону и пробить брешь. Вампир прищурилась, следя за суетящимися возле баллисты, стреляющей подожженными копьями, эльфийскими воинами в серебристой броне, и подняла лук, собираясь сразить парочку.
    - Снаряд!!! – заорал кто-то за спиной вампира. – Всем пригнуться!!!
    Где-то наверху раздался пронзительный свист, и Рэйн, инстинктивно втянувшая голову в плечи, проследила взглядом за падающим толстым и длинным копьем, ярко полыхающим изжелта-оранжевым пламенем. Через несколько секунд снаряд, пролетев по положенной траектории, врезался в ближайший дом, оставив от фасада пыль и камни.
    - Заливайте водой!!! – рявкнула Рэйн, заметив, что находящиеся возле разрушенного дома мужчины растерянно топчутся на месте, наблюдая за тем, как обезумевшие от страха жители выбегают наружу, бросая пожитки. Услышав ее голос, пожарные встрепенулись и схватились за ведра.
    - Нерасторопные идиоты! – прошипела вампир, поднимая лук и следя за тем, как выпущенная стрела, пролетев по высокой дуге, вонзилась в ногу одного из тех четверых, которые были в масках. На какую-то секунду время для Рэйн остановилось, и она просто стояла и смотрела, как падает с лошади эльфийский воин, пытаясь выдернуть из ноги древко.
    - Пригнись, пригнись сейчас же!! – кто-то грубо схватил вампира за плечо, пригибая вниз. Последним, что успела увидеть Рэйн, было то, как раненый ею эльф, хромая и держась за подстреленную ногу, уцепился свободной рукой за поводья нервно храпящей лошади и вместе с ней как можно быстрее направился прочь от города, в направлении лагеря. А потом Рэйн ударилась коленом о настеленные на камни доски и прикусила язык от неожиданности.
    - Ты что творишь, командир чертов?! – злобно проорал Шорох, стоящий на одном колене рядом с ней и сжимающий в руках длинный полуторный меч. – Сама приказ же отдала, чтобы не подставлялись и прятались за зубцами!!
    - И без тебя знаю, какие приказы отдаю! – огрызнулась Рэйн, раздумывая над тем, а не высунуться ли ей снова, чтобы получше разглядеть, кем был тот эльф, который сейчас наверняка спешил подальше отсюда. Что-то подсказывало вампиру, что эти четверо в масках не могут не иметь какого-нибудь отношения к царице пресветлых: либо это ее военачальники, избравшие для себя странный способ маскировки регалий, обозначающих их отношение к высшему военному составу, либо же… Либо же Даниэль заставила всю свою семью принять участие в этом действе.
    - Что такое нашло на Зарена, когда он приказал тебе заняться этим делом? – проговорил Шорох, напряженно морща лицо и вглядываясь в мельтешащих за рекой эльфов, блестящие доспехи которых сливались от быстроты движений в одну серебристую линию, а бело-голубые флаги, судорожно зажатые в руках бледных знаменосцев, метались из стороны в сторону, оставаясь прекрасной мишенью для стрелков со стены.
    Рэйн села поудобнее, вытянула ноги и невозмутимо посмотрела на мужчину.

- С чего ты взял, что кто-то может мне приказывать? – мягко сказала она, стараясь хоть как-то отвлечься от несмолкающего вокруг шума. Шорох стремительно повернулся к ней, и на лице его отразилась целая гамма чувств, начиная от непонимающей гримасы и заканчивая язвительной ухмылкой. Прямо над их головами просвистел очередной снаряд, выпущенный подкаченной к самой реке баллистой***, мужчина вздрогнул было, но тут же взял себя в руки и снова посмотрел на Рэйн.

    - Как там, ты говорила, тебя зовут? – ехидно произнес он, качая головой и почти вжимаясь в стену, пропуская бегущего мимо лучника с подожженной стрелой.
    - Передай Ларду, чтобы расставил везде жаровни! – крикнула ему вслед Рэйн, и воин, замедлив шаги, согласно кивнул. – Факелы слишком быстро гаснут. Так о чем мы? – любезно обратилась она к продолжающему ухмыляться Шороху, который совершенно не обращал внимания на капли пота, катящиеся по его худому заостренному лицу. Мужчина склонился к ней еще ближе, и Рэйн отчетливо ощутила, как от него исходит ужасающая смесь страха, ненависти и зависти.
    - Мне вот что интересно, - вкрадчиво прошептал он почти в самое ухо вампира, поскольку иначе общаться в этом гвалте было невозможно, - что же такого сделала ее величество, чтобы ты решилась выступить против нее в заведомо проигранной войне?!
    Улыбка, появившаяся на губах Рэйн еще до того, как Шорох произнес эти слова, не померкла, напротив, стала немного шире. Мужчина сглотнул и отполз назад, чуть не попав под ноги торопливо бегущих воинов с мечами наперевес.
    - Ты спрячь клыки, спрячь, - лихорадочно пробормотал он, кивая неизвестно чему и прижимая лук к груди, словно боялся, что кто-нибудь его украдет. – Думаешь, тут все такие дураки, что не догадались, кто ты такая?!
    Рэйн все еще продолжала улыбаться. За крепостной стеной раздался истошный вопль «Отпускай!!», и еще одно полыхающее копье со свистом пронеслось в воздухе, чтобы вонзиться в старое рассохшееся дерево, растущее прямо напротив фонтана на площади перед воротами.
    - Да стреляйте же в баллисту!! – завопил вдруг Шорох, вскакивая на ноги и тыча указательным пальцем в осадное орудие, совершенно свободно расположившееся на берегу реки и безнаказанно выпускающее один смертоносный снаряд за другим. – Стреляйте, кретины, да не забудьте поджечь стрелы!! Чтобы она развалилась ко всем чертям!!
    Вампир дернула его за штанину так, что он свалился прямо к ее ногам.
    - Кто-то советовал не высовываться, - заметила она, осторожно выглядывая из-за зубца и принимаясь высматривать интересующего ее эльфа. Но как это можно было сделать, когда за стеной бесновалось целое море вражеских солдат, различить которых на таком расстоянии не представлялось возможным?
    - Их десять тысяч! - правый глаз Шороха предательски задергался, и мужчина снова высунулся, вертя головой. – Даже если нам удастся подстрелить пару-тройку сотен, какой с этого прок?! – его голос взметнулся вверх, как при истерике. – Они же бессмертны!!
    - Без паники, без паники! – прикрикнула на него Рэйн, успевая в последний момент отдернуться от летящего прямо на нее арбалетного болта и снова оседая вниз. – Она отведет солдат от стен, - пробормотала вампир, сама не веря в свои слова.
    И, словно кто-то услышал ее, за стеной раздался вопль одного из эльфийских командиров: «Отвести войска!!», подхваченный множеством голосов, разнесших этот приказ по всей равнине. Лучники на стене, боясь опускать оружие, принялись недоуменно переглядываться, пока армия пресветлых откатывала от реки осадные орудия на необходимое расстояние для того, чтобы стрелы защитников Шандара их не достали.
    - Какого черта?! – недоумевал Шорох, высовываясь все дальше и дальше, совершенно забыв про то, что эльфы все еще могут снять его одним метким выстрелом. – Они отводят солдат! – мужчина вертел головой из стороны в сторону, но везде наблюдалась одна и та же картина: пресветлые отходили назад, словно потерпели поражение.
    Рэйн медленно и нехотя поднялась на ноги, окидывая взором равнину, заполненную воинами в серебристых доспехах. Честно признаться, вампира совершенно не удивляло то, что Даниэль (а кто же еще?!) отдала приказ отводить войска: вероятно, поначалу она хотела просто проверить, на что способны защитники Шандара, а также улучить момент и устроить лагерь так, чтобы никто не мог помешать ей в этом. «Итак, она снова убила двух зайцев разом», с неким чувством раздражения подумала Рэйн, выпрямляясь в полный рост и позволяя ветру трепать ее волосы. Глаза ее, потемневшие, как небо, на которое в этот момент набежали тучи, искали на равнине четверых в масках. Точнее, троих. И не находили ни одного.
    - Отбили? Отбили, да?! – чей-то возбужденный голос заполнил собой внезапно возникшую тишину, и вампир обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как, пыхтя и отдуваясь, словно загнанная лошадь, по лестнице взбирается Зарен, поминутно хватаясь пухлой рукой за перила. Следом за ним через две ступеньки шагал Гравион, затрачивающий сил несравненно меньше, чем его господин. Еще чуть подальше Рэйн разглядела Ташида, пугливо озирающегося по сторонам и приседающего от каждого достаточно громкого звука. Молодой раб же, заметив Рэйн, просиял улыбкой, и хотел было уже рвануться вперед, к ней, когда вспомнил, кто идет перед ним, и смущенно затормозил, опуская глаза.
    - Ну, что, как все прошло?! – нетерпеливо спросил Зарен, едва только ноги его ступили на деревянный настил крепостной стены. Не дождавшись ответа, шандарский князь подпрыгнул и завопил, перегибаясь вниз:
    - Получили, да, эльфы чертовы?! Нападать они решили, ха!! Да мы вам…
    - Господин, не стоит, прошу вас! – не на шутку перепуганный Гравион торопливо схватил Зарена за руку, которую тот занес было, чтобы показать в сторону равнины неприличный жест, и, взглянув на темнеющее лицо Рэйн, продолжил: - Это была только первая битва, князь, не думаю, что она отражает текущее положение дел, - советник снова посмотрел на вампира, на этот раз для того, чтобы услышать подтверждение своим словам. Рэйн его разочаровывать не стала.
    - Гравион прав, - сказала она, игнорируя обратившийся к ней вопросительный взгляд князя и рассматривая переговаривающихся лучников, к счастью, не собирающихся расслабляться: они по-прежнему цепко присматривали за удаляющимися эльфами.
    - Прав в чем? - визгливо поинтересовался Зарен, надуваясь и покрываясь багровыми пятнами. – Мы победили! – он снова подпрыгнул и хотел сказать что-то еще, но холодный взгляд вампир остудил на время его пыл.
    - Зарен, вы действительно думаете, что десять тысяч воинов сумели бы поместиться на равнине перед вашим маленьким городком? – поинтересовалась Рэйн у князя так, будто спрашивала его, что он предпочитает есть на завтрак. Зарен надулся еще больше, если это, конечно, было возможно, и в поиске поддержки повернулся к Гравиону.
    - Князь не очень хорошо разбирается в военных делах, - поспешил отозваться Гравион, и за свою помощь он получил в награду лишь раздраженное пыхтенье Зарена, которому хотелось услышать в свой адрес нечто другое, тем более, перед лицом этой очаровательной женщины.
    - Я предпочла бы поговорить с вами, чуть попозже, - равнодушно бросила Рэйн, все еще думая о том, кто же мог скрываться под маской. – И с вами, - она повернулась к Шороху, тихонько стоящему рядом и ничем не выказывающему свое присутствие. Услышав Рэйн, мужчина вздрогнул, но тут же взял себя в руки и поклонился ей с гадкой ухмылочкой.
    - Как прикажете, мой командир, - специально выделив последние слова голосом, Шорох, не став медлить, поддернул пыльный плащ, чтобы он не волочился по земле, и торопливо принялся спускаться по лестнице, гневно зыркая глазами по сторонам и пугая солдат. Вампир посмотрела ему вслед, затем обратилась к Зарену:
    - Мне нужно обсудить с вами дальнейшую стратегию нашего поведения в этой войне, - она старалась, чтобы ее голос звучал с достаточным почтением, поскольку портить отношения с князем города ей пока не очень-то хотелось.
    Зарен довольно ухмыльнулся, едва удержавшись от того, чтобы не подмигнуть развязно своему новому главнокомандующему. Впрочем, что-то удержало его от этого шага. Возможно, это были презрительно сощурившиеся синие глаза его пассии.
    - Да, конечно, я буду ждать вас в своем кабинете, - чуточку высокомерно произнес князь, возжелав напомнить окружающим, что он все еще является правителем этого города, и, гордо запрокинув голову, удалился в сопровождении хмуро согнувшейся фигуры своего советника.
    Дождавшись, когда Зарен сойдет с лестницы, Рэйн пробормотала что-то ему в спину, что-то явно не слишком почтительное, затем развернулась, но лишь для того, чтобы чуть не врезаться в широко улыбающегося Ташида.
    - Мы победили, мы победили! – затанцевал он перед ошеломленным вампиром, выделывая какие-то сложные коленца. Д‘Эльвесс терпеливо выслушала все его соображения по поводу эльфов и куда им следует пойти, если они не хотят, чтобы им снова начистили одно место, и, наконец, сумела вставить слово в непрекращающуюся болтовню юноши:
    - Если ты, подобно своему князю, считаешь, что, в общем-то, все уже сделано и дальше можно расслабиться, то могу тебе только посочувствовать.
    Ташид остановился и недоуменно захлопал глазами.
    - Не понимаю, - признался он, внимательно глядя на Рэйн. Та терпеливо пояснила:
    - Как ты считаешь, что было бы, если бы десять тысяч натренированных воинов окружили Шандар?
    Ташид снова моргнул.
    - Он… ну… э-э-э… они бы захватили его? – без особого энтузиазма предположил он, оглядываясь по сторонам с таким видом, словно собирался сбежать отсюда и как можно быстрее.

0

7

Рэйн кивнула, довольная тем, что ей значительно сократили лекцию.

   - Умный мальчик, - она хотела было улыбнуться, но передумала. – Этого не случилось. Почему?
    - Потому что их царица направила сюда не всех солдат, - теперь Ташид догадался быстрее и засиял, как начищенный до блеска релат. Рэйн одобрительно потрепала его по плечу.
    - Следовательно, решающая схватка еще впереди, - подытожила она с не самым счастливым видом. Ташид тоже выглядел погрустневшим.
    - А я-то думал, - протянул он, несчастными глазами наблюдая за продолжающими оставаться на своих местах лучниками. Кое-кто из них, правда, успел спуститься вниз и там принимал первые поздравления от горожан, приветственные крики которых слышались очень отчетливо.
    - А они думают, что это победа, - Ташид ткнул пальцем в радующихся людей, обнимающих своих мужчин, отогнавших от стен города пресветлых. Рэйн проследила за направлением пальца раба и все-таки улыбнулась.
    - Это и есть победа, - сказала она юноше. – Небольшая, но она много значит. Мы сумели отбить первую атаку противника, а про то, что Даниэль выставила не все силы, пусть знают только те, кому это нужно знать, - она с нажимом произнесла последние слова и выразительно посмотрела на Ташида. Тот поспешно закивал головой.
    - Конечно, я никому не скажу! – пылко заверил он ее и вдруг улыбнулся. Рэйн удивленно взглянула на него, принимаясь спускаться по лестнице.
    - Что?
    - Вы с такой легкостью произнесли ее имя, - Ташид начал говорить достаточно уверенно, но вдруг сбился и покраснел. – Я просто подумал… ну… не знаю… - он окончательно смутился и отвел глаза, стараясь не поймать случайно вопросительный и слегка насмешливый взгляд вампира.
    «Легкость», повторила про себя Рэйн, решив не выпытывать у парня то, что он хотел ей сказать. «Когда последний наш с Даниэль разговор был легким и непринужденным?»
    Вампир прищурила глаза, стараясь, чтобы никто не заметил мелькнувшее в них раздражение. Ей слишком хотелось прямо сейчас наплевать на все и отправиться к Даниэль, чтобы прояснить все интересующие ее вопросы. Но она точно знала, что этого не сделает. По многим причинам, в большинстве из которых она не хотела себе признаваться, однако, это не отменяло того, что они имели право на существование.
    И ее продолжал мучить вопрос, кого же она сумела ранить не так давно. Мысль о том, что это могла быть Даниэль, Рэйн от себя гнала, уповая на то, что она бы почувствовала боль своей Избранной. Однако, что если Даниэль за прошедшие годы наловчилась скрывать от вампира не только свои мысли, но и ощущения? Могло ли такое быть? Быть может, их связь слабеет по причине того, что они сами не рвутся поддерживать ее всеми имеющимися силами? Быть может…
    Все может быть.
    Рэйн мотнула головой, подзывая к себе Ташида.
    - Ступай к Зарену и скажи ему, что я скоро приду, - строго велела она ему, и парень, кивнув, уже было убежал, когда, вдруг вспомнив что-то, вернулся обратно.
    - Я не сказал ему, что вы – вампир! – порывисто прошептал он, блеснул глазами и, не дождавшись реакции Рэйн на свои слова, убежал вновь, на этот раз окончательно.
    Вампир усмехнулась, разглядывая мельтешащих вокруг нее людей, каждый из которых был занят своими проблемами. «Не сказал…» Рэйн посмотрела на все еще зажатый в руке лук, улыбнулась чему-то и бодро зашагала вперед, насвистывая себе под нос песенку и надеясь, что эльфы не решат напасть снова во время того, как она будет втолковывать Зарену, что следует делать дальше.
    - Ты даже не побеспокоилась над тем, почему нас нет рядом, - чей-то деланно укоризненный голос раздался за правым плечом вампира, и Рэйн слегка повернула голову так, чтобы в поле зрения попала женская фигура с распущенными светлыми волосами.
    - Я отлично знаю, что вы сможете за себя постоять при случае, - скучным голосом отозвалась Рэйн, скользя взглядом по Дейнс, затем переходя на появившегося Вингарда. – И, Дейнс, моя дорогая, - вампир сменила тон, сделав его бархатным и манящим, с удовольствием следя, как расширились глаза колдуньи, попавшей под действие звуковых чар, - я посоветовала бы тебе собрать волосы, иначе ты вполне можешь их лишиться в один прекрасный момент.
    Дейнс моргнула, когда улыбка расцвела на губах Рэйн, и досадливо скривилась. Вингард, который, как успела понять вампир, предпочитал не говорить, а слушать, ухмыльнулся, глядя куда-то в сторону.
    Мгновенное движение руки – и роскошные волосы Дейнс резко укоротились, теперь они едва достигали плечей. Но, впрочем, нельзя было не отметить, что новая прическа очень даже шла древней ведьме.
    - Нравится? – Дейнс попыталась кокетливо хлопнуть ресницами, но, видно, практики у нее в этом деле было маловато: Рэйн не соблазнилась и не улыбнулась, равнодушно наблюдая за попытками женщинами казаться человеком.
    - Ладно, - буркнула Дейнс, стремительно меняя выражение лица и натягивая прежнюю холодно-презрительную маску. – Я искала Льивель, если тебе интересно.
    Рэйн интересно не было, однако она посчитала невежливым проявить полное безразличие.
    - Нашла?
    Вингард коротко хохотнул и дернул себя за бородку.
    - Проще найти иголку в стогу сена, чем Льивель, когда та не хочет, чтобы ее находили, - проговорил он, ни к кому конкретно вроде бы не обращаясь, и Рэйн удивленно воззрилась на мужчину, пытаясь вспомнить, слышала ли она от него фразу длиннее, чем эта.
    Дейнс зашипела что-то на неизвестном Рэйн языке, и вампир, а вместе с ней и солдаты, которые проходили мимо, инстинктивно отшатнулись. Солдаты так еще и сплюнули в сторону колдуньи. Та, впрочем, не обратила на подобное неуважение никакого внимания, иначе защитникам города было бы несдобровать, как пить дать.
    - Спокойно, - пробурчал Вингард, выслушав, видимо, от своей сестры что-то не слишком приятное. – Спокойно, - повторил он и быстро растворился в воздухе, снова сорвав несколько изумленных возгласов.
    - Но я точно знаю, что она на стороне эльфов, - уверенно проговорила Дейнс, подходя ближе к вампиру и пристально глядя в бездонные синие глаза, поверхность которых сейчас была покрыта тонким слоем непробиваемого льда.
    - Вообще-то мне полагалось бы обеспокоиться, - задумчиво произнесла Рэйн, направляясь в сторону дома Зарена, - но мне что-то не хочется, - она искоса посмотрела на опешившую Дейнс, шагающую рядом с ней. – Как ты считаешь, я могу поручить эту заботу тебе?
    На лице колдуньи промелькнула мрачная удовлетворенность.
    - Я найду ее, - прошипела она, и Рэйн передернулась от злобы, прозвучавшей в ее голосе. Неужели и Даниэль испытывает к ней такие же чувства, какие делят между собой две сестры, волею богов снова вернувшие себе плоть? Для чего им позволили это сделать?
    Чтобы мстить. У них должно это отлично получиться, ибо нет ничего страшнее и совершеннее, чем месть, исполняемая холодным сердцем и пылающим разумом.
    _____________________
    * барбакан – надвратная башня с решеткой и подъемным мостом
    ** требюшет – осадное орудие, работающее по типу катапульты, но наносящее гораздо более сильные повреждения вражеским укреплениям за счет того, что снаряд летит по крутой дуге и может перелетать через крепостную стену, разрушая постройки внутри крепости.

*** баллиста – осадное орудие, выпускающее одну стрелу за раз. Особенно эффективна против осадных орудий противника. Огневая баллиста – стреляет подожженным копьем.

     
    - 2 -
     
    Даниэль была в ярости еще с того момента, когда получила депешу от шпиона в Шандаре, в которой было написано, кто будет возглавлять оборону города, и ярость эта не оставляла ее на всем долгом пути, отделяющем Рээль от островного городка. Эльфийка, воспользовавшись своим плохим настроением, заставила Гардена, Деррика и Дзерена, исполняющего роль ее заместителя на поле боя, надеть маски, аналогичные той, что красовалась на ней. Теперь, когда они вчетвером ехали рядом, отличить их друг от друга на большом расстоянии было невозможно. Даниэль знала, что человеческие правители практикуют принцип двойников, посылая их вместо себя на рискованные мероприятия, чтобы ненароком не отравиться угощением, любезно предложенным добрым соседом-королем. Знала, но применила его неправильно, не подумав о том, что людские правители в двойники выбирают своих телохранителей, а не членов семьи. Но для эльфийки такие тонкости значения уже не играли: она хотела, чтобы на расстоянии стрелки приходили в замешательство, увидев четырех одинаковых всадников (благо доспехи у них тоже не слишком отличались) и не знали, в кого следует стрелять. Конечно, внимательный глаз быстро различил бы среди них женскую фигуру, но Даниэль уповала на то, что присматриваться времени не будет. И оказалась права.
    Ярость вела ее по пыльной дороге впереди тяжело передвигающейся позади армии. Она слышала за спиной, их приглушенные голоса, чувствовала тяжелое дыхание и лишь сильнее понукала коня, вынуждая остальных равняться на ее темп, который она не собиралась сбавлять. И только, когда до Шандара уже оставалось несколько часов пути, эльфийка, наконец, опомнилась, поняла, что вымотанные солдаты не смогут сражаться.
    Привал, в общем-то, был недолгим, поскольку Даниэль, стремящаяся как можно быстрее добраться до Шандара и увидеть там своими глазами, как женщина, которую сами боги прочили ей в спутницы жизни, выйдет сражаться против нее, не намеревалась откладывать эту встречу. Только поэтому она так и не сошла с коня, продолжая гарцевать перед своими воинами, как немая укоризна их слишком долгому отдыху.
    - Мне мешает маска, - пожаловался ей Деррик, но эльфийка не обратила на его жалобу никакого внимания. Уж если даже Гарден, вечно находящий причины для того, чтобы выразить свое недовольство. Молчал, хотя вынужден был оставить в Рээле не только мирную жизнь, но и Мелору, которой Даниэль приказала ни шагу не ступать из города, если она хочет сохранить свой статус любовницы царственного эльфа.
    - Моя царица, - обратился к проезжающей мимо Даниэль один из эльфов, молодой мечник, на этом привале позволивший себе снять шлем, и теперь ветер трепал его русые волосы, обрамляющие загорелое лицо. – Сколько, вы полагаете, продлится наш поход?
    Придержав лошадь, Даниэль взглянула сквозь узкие прорези маски на заговорившего с ней юношу.
    - Ты куда-то торопишься? – поинтересовалась она, с неким ощущением досады наблюдая, как расцветает на лице парня застенчивая улыбка.
    - Меня жена дома ждет, - смущенно признался эльф, поднимаясь с камня, на котором сидел, и вскидывая на плечо тяжелый двуручный меч. – Когда я уходил, она сказала мне, что скоро я стану отцом, - он снова улыбнулся, и на щеках его заиграли ямочки. – Это было пять месяцев назад. Наверное, он уже родился, мой сын.
    Эльфийка какое-то время смотрела на него сверху вниз, твердой рукой удерживая гарцующего под ней коня, и медлительный сегодня ветер играл кончиками рыжих волос, выбившихся из-под шлема, потом выкрикнула «Но!!» и пустила коня вперед, тем самым подав сигнал к выступлению.
    Хорошо возвращаться туда, где тебя ждут. Кто будет ждать ее, когда она вновь ступит под высокие своды Наарриля, где холодно даже в самый разгар лета? Только льстивые придворные, восхваляющие ее в глаза и порочащие, едва она отворачивается.
    Даниэль дель Мельторр вновь пришпорила коня, пуская его галопом и не замечая, что спутники, по ее воле облаченные в те же доспехи, что и она сама, пытаются ее догнать. Безуспешно.
    - Ты собираешься разгромить город за одну битву? – насмешливый женский голос раздался в непозволительной близости от Даниэль, и эльфийка почувствовала, как тонкая, но сильная, рука обвивает ее талию, притягивая к горячему телу, удобно устроившемуся позади в седле.
    - Не волнуйся, меня никто не видит, - выдохнула Льивель на ухо царице, чуть крепче обнимая ее. – А если ты не будешь дергаться, никто и не заподозрит.
    Даниэль стиснула зубы, чуть повернув голову направо, пытаясь уловить хоть тень, позволившую бы ей понять, действительно ли за ее спиной кто-то есть, или же это просто шутки не в меру разыгравшегося воображения.
    Слева раздался стук копыт, и призрачный силуэт рыжеволосого мужчины, Саммереса, поравнялся с несущимся во весь опор жеребцом Даниэль. Колдун приветственно поднял руку, помахал эльфийке и умчался вперед, так, похоже, никем и не замеченный, во всяком случае, Даниэль не слышала возгласов, долженствующих поставить ее в известность о том, что солдаты заметили что-то необычное.
    - Что вы здесь делаете? – практически не разжимая губ, процедила эльфийка, стараясь по возможности не обращать внимания на руку, по-прежнему крепко удерживающую ее.
    Позади раздался негромкий смешок, тут же подхваченный ветром и унесенный им куда-то.
    - Ты полагала, что я останусь в стороне от войны, которую когда-то пыталась развязать моя сестра? – поинтересовалась Льивель, и Даниэль раздраженно мотнула головой, поскольку ей показалось, что женщина собирается коснуться губами открытого участка ее шею, не охваченного шлемом.
    - Где доказательства того, что в городе, на который я собираюсь напасть, будет твоя сестра? – эльфийка снова и снова вонзала шпоры во взмыленные бока уставшего коня, пока не убедилась, что они отъехали достаточно далеко от солдат и никто не услышит ее, даже если ей вздумается говорить в полный голос. Льивель засмеялась и положила подбородок на плечо царицы пресветлых, защищенное доспехами.
    - Достаточно и того, что я знаю, где ее искать в то время, как между эльфами и людьми разгорается война, - женщина обвила талию Даниэль и второй рукой, усаживаясь поудобнее. – Ты ведь не против, что я еду вместе с тобой?
    - Мой конь против, а я нет, - все еще стараясь не особенно разжимать зубы, отозвалась Даниэль и вновь услышала тот самый мелодичный смех, от которого стыло сердце и горела кожа.
    - Ты не будешь возражать, если я присоединюсь к тебе во время осады этого города? – некоторое время спустя спросила Льивель, когда они уже успели проехать несколько лиг и еще больше приблизиться к цели. Даниэль равнодушно пожала плечами.
    - Если эта перспектива столь прельщает тебя, - она замолчала, вглядываясь вдаль, где уже виднелась городская защитная стена с уныло висящими на ней черно-зелеными флагами.
    - Не бросай все силы в атаку, - сказала внезапно Льивель, и Даниэль вздрогнула, поскольку успела ненадолго забыть о ее существовании, и даже руки, обвившиеся вокруг ее тела, уже казались неотъемлемой частью этой поездки.
    - Что? – переспросила она и мгновенно поправилась, понимая, что задала не тот вопрос: - Почему?
    Льивель прижалась щекой к доспехам эльфийки, слегка нагревшимся от слабого утреннего солнца.
    - Стену просто так не взять, - сказала она с едва слышным вздохом, словно бы раздумывала над чем-то. – Они наверняка расставили на ней лучников и забросают твои осадные орудия горящими стрелами.
    Даниэль хмыкнула.
    - Мои солдаты ответят их подожженными копьями, – в ее голосе послышалось бахвальство, и Льивель рассмеялась, чуть крепче прижимаясь к женщине, сидящей в седле впереди.
    - Ты плохо разбираешься в поведении людей, - сказала она, отсмеявшись. – Они не сдадут тебе город только из-за того, что твоя армия превосходит их по численности, а твои баллисты обложат город и выходы из него, методично нанося удары, - колдунья потянулась, и Даниэль поспешно вцепилась в поводья, решив, что Льивель едва не упала. – Ты уже думала над тем, скольких воинов потеряешь, когда люди вспомнят про зачарованные мечи?
    Сердце пресветлой царицы дрогнуло.
    - Они не вспомнят, - как можно более равнодушно бросила она, чувствуя, как все больше и больше нервничает по мере приближения к Шандару.
    - Вспомнят, - уверенно протянула огнёвка и вытянула руку так, чтобы она оказалась в поле видимости Даниэль. На открытой ладони заплясал сгусток изжелта-оранжевого пламени, в центре которого виднелась маленькая фигурка незнакомой эльфийке женщины с длинными, разбросанными по спине, светлыми волосами, которая сидела на хрустальном троне, больше похожим на сложенный изо льда, и задумчиво смотрела куда-то вдаль.
    - Это моя сестра, - в голосе Льивель промелькнули и тут же исчезли грустные нотки. – Такая, какой я ее запомнила, - она внезапным злым движением сжала ладонь, комкая пламя, затем снова распрямила пальцы, позволяя серому пеплу ссыпаться вниз, по копыта коня. – Она найдет способ доставить людям зачарованные мечи, будь уверена.
    Даниэль ничего ей не ответила, просто вновь пришпорила коня. Следующие полчаса они скакали молча под набирающим силу солнцем, пока эльфийка не притормозила вдруг резко так, что сама едва не полетела из седла, не говоря уже о Льивель.
    - Доехали, - хрипло прошептала царица, и огнёвка выглянула из-за ее плеча, расцветая широкой улыбкой. Конь нервно всхрапнул и, ведомый твердой рукой эльфийки, поднялся на дыбы. Льивель растворилась в воздухе, предоставив Даниэль свободу действий, чем та не замедлила воспользоваться. Тем более, когда увидела, как на крепостной стене появилась высокая фигура, очертания которой были эльфийке хорошо знакомы.
    - В атаку!! – яростно выкрикнула она, выхватывая меч из ножен, и рванулась вперед, слыша за спиной нарастающий гул, топот тысяч ног и чувствуя догоняющее ее жаркое дыхание своих солдат…
    …Первая битва длилась совсем не так уж много времени, как предполагала Даниэль, направляясь сюда. Воспользовавшись советом Льивель, она приказала большей части своих воителей не подходить к стенам города, а остаться на равнине, на достаточном расстоянии от лучников, могущих зацепить их стрелами, и разбить лагерь. Эльфийка понимала, что теперь, после того, как она сама не позволила себе одержать победу в первой же битве, осада затянется. Надолго ли, вот в чем состоял теперь весь вопрос. И для чего ей было задерживать свою собственную атаку, когда она могла продавить оборону города количеством своих солдат?
    «Не могла», ответила самой себе Даниэль, нарезая круги на коне возле реки и выглядывая, не обнаружится ли где-нибудь брод, чтобы перебраться на другой берег. «Льивель была права: они не сдали бы город только из-за того, что мы бы окружили его плотной стеной. Возможно, они бы разрушили его только для того, чтобы он не достался мне. Но нам он нужен как можно более целым, поскольку отсюда я буду планировать дальнейшее наступление. Кстати, не забыть послать ворона Рианату, выяснить, как обстоят дела с севером.»
    Она не принимала участия в нападении, зоркими глазами следя за тем, как все идет. Она отчетливо видела, что ее воины пока ничего не могут поделать с отчаянными защитниками города, осыпающими эльфов градом стрел. Одна из них пролетела совсем близко от лица Даниэль, царица даже почувствовала легкий ветерок, созданный ее полетом. Но эльфийка не дрогнула ни одним мускулом. Просто не успела, а потом было уже поздно дрожать. Зато Деррик дрогнул.
    Она услышала его крик, полный боли, и успела обернуться, чтобы увидеть, как он сползает со своей лошади, а из его бедра торчит стрела с черным оперением. В следующий момент она развернулась обратно, ища того, кто посмел ранить ее сына, но заметила лишь, как мелькнула за зубцами крепостной стены чье-то лицо в белой полумаске.
    Даниэль скрипнула зубами. Ее время придет. Не сегодня. Сегодня она просто наблюдатель.
    - Поезжай в лагерь!! – крикнула она Деррику, надеясь, что он расслышит ее сквозь непрекращающийся гул, гомон голосов и мерный стук топоров инженеров, разрубающих веревки, которые удерживали катапульты.
    Деррик услышал. И даже нашел в себе силы взгромоздиться обратно на коня, понесшего его обратно. Облегченно выдохнув, Даниэль вновь обратила взгляд к непробиваемой пока обороне людей. И приняла решение.
    - Отходим!!! – она направила коня к ближайшему командиру и, подъехав ближе, снова приказала: - Отходим!! Передай остальным!!
    Длинноволосый бородатый эльф, следящий за тем, как работают инженеры, кивнул и развернул коня в направлении ближайших эльфов, ответно стреляющих из луков по воинам Шандара. Даниэль успела услышать, как он сообщает им ее приказ, когда град стрел внезапно обрушился прямо на нее. Некоторые скользнули по кольчуге, заставив эльфийку возрадоваться тому, что гномы знают свою дело, и доспехи, выкованные в их подземных мастерских, сослужат ей отличную службу. Но медлить больше было ни к чему, и царица дернула правый повод, вынуждая коня повернуть в указанном направлении. Лагерь был почти готов, и эльфийка была уверена, что там ее уже ждет отдельная палатка. К тому же она чувствовала волнение за Деррика, хотя и понимала, что рана его не столь серьезна для эльфа, какой могла бы быть для человека. Но все равно следовало проконтролировать то, как принцу окажут первую помощь.
    Даниэль дель Мельторр пустила коня вскачь, слыша, как стихают за спиной звуки сражения. Первого столь масштабного сражения в ее сознательной жизни. Первого сражения, которое она, по сути, умудрилась проиграть, когда была столь близка от победы.
    Уже в лагере, когда двое копейщиков подбежали к ней, чтобы помочь спешиться, Даниэль, ступив на землю и отдав коня в надежные руки конюхов, обернулась, чтобы посмотреть на Шандар, над стенами которого поднимался столб густого дыма: эльфы все же сумели разрушить какое-то здание внутри города. Впрочем, катапульты успели нанести несколько ударов и по крепостной стене, зацепив восточный бастион. Но все это были точечные удары, не позволяющие в полной мере почувствовать, насколько серьезны намерения пресветлых.
    Эльфийская царица хотела улыбнуться, думая о том, что у нее все еще впереди, когда ее глаза заметили высокую фигуру воина, того, который скрывал свое лицо под маской. Того, который ранил Деррика.
    В сердце Даниэль шевельнулось что-то похожее на подозрение, но его тут же вытеснила оттуда ярость. Женщина сжала пальцы правой руки в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.
    - У вас кровь, моя царица! – несколькими секундами спустя испуганно воскликнул один из солдат, бросившийся к эльфийке, доставая на ходу из кармана не слишком чистый платок, желая перевязать ее руку, но она отстранила его.
    - Не стоит, - холодно сказала она, разжимая пальцы и глядя затуманенными глазами на окровавленную ладонь с глубокими вмятыми полумесяцами от ногтей, не ощущая боли. – Если я должна пролить здесь кровь, то пусть эта будет единственной, - с этими словами Даниэль перевернула ладонь книзу, следя за тем, как густые и темные капли собираются на кончиках пальцев, медленно, словно с неохотой, падая вниз, на некогда яркую зелень травы, придавленную грубыми сапогами наемников. И, когда царица снова подняла глаза, устремляя их взор на крепостную стену, отделяющую их от Шандара, то на ней уже не было того воина, что заставил ее сердце биться чуть учащеннее.
    Где-то сбоку появилось бледное лицо Гардена, замахавшего эльфийке рукой, который призывал ее идти к нему.
    Губы Даниэль исказила едва заметная усмешка, и она отвернулась от города, пряча глаза, чтобы никто не заметил, какое выражение вдруг промелькнуло в них и исчезло, слишком быстро для того, чтобы эльфийка смогла понять, а было ли оно вообще…
    …Шагнул, и все, что позади,
    Осталось в дымке темно-серой.
    Там, за чертой, теперь враги.
    Ты выбор свой сегодня сделал.
    Пусть не поймет и не простит
    Тот друг, что за чертою этой.
    Он - враг, он так и не постиг,
    Что ты шагнул сюда за Светом…
     
    - 3 -
     
    Когда Рэйн появилась в комнате, торжественно названной Зареном его кабинетом, все, кого она хотела бы там увидеть, уже были внутри. Шорох нетерпеливо расхаживал вдоль окна, поглядывая на большие песочные часы, явно дожидаясь момента прихода вампира, чтобы высказать ей что-то нелицеприятное. Гравион молча сидел на стуле, установленном возле дальней стены и, сложив руки на коленях, был похож на каменную статую, настолько был спокоен, не в пример Шороху. Зарен же развлекался тем, что пытался сотворить из листка тонкой бумаги, явно привезенной ему из-за Закатного моря, с востока, нечто, напоминающее кораблик. Очень отдаленно напоминающее.
    Ташид, прибежавший обратно, пока Рэйн разговаривала с Дейнс, напросился пойти с ней, мотивировав это тем, что раб всегда может пригодиться: чаю там принести или убрать что-нибудь. Вампир, который чай не пила и убирала за собой всегда сама, пыталась возражать, однако у нее это вышло неубедительно, и Ташид упрямо отправился следом, бормоча что-то о неблагодарных хозяевах. Рэйн не прислушивалась и правильно делала, поскольку забивать себе голову еще и заботами раба ей было ни к чему.
    - Наконец-то!! – воскликнул Шорох, едва только Рэйн переступила порог комнаты. Зарен вскинулся и поспешно скомкал свои поделки из бумаги, забросив их в стоящую рядом урну. Гравион же остался спокоен и невозмутим.
    Вампир удивленно посмотрела на нервничающего Шороха, едва ли не обгрызающего себе ногти на пальцах, потом перевела взгляд на Гравиона, но тот всего лишь пожал плечами. Оставался только Зарен, но на него Рэйн смотреть не хотелось, поэтому она подождала, пока Ташид юркнет в комнату следом за ней и, прикрыв плотно дверь, уселась в облюбованное в прошлый раз кресло, благо, сегодня оно тоже пустовало.
    - Итак, - начала Рэйн, когда поняла, что взгляды мужчин выжидающе обратились к ней, и никто не собирается заводить беседу, - что я успела понять об устройстве и защите этого города, пока стояла на стене.
    Шорох что-то презрительно фыркнул, но благоразумно промолчал. Вампир мельком глянула на него, немного удивляясь тому факту, что мужчина до сих пор ничего не сказал Зарену о том, кто прячется под личиной охотницы за призраками, столь удачно прибывшей в Шандар. Рэйн знала, что Гравион осведомлен о ее истинном роде занятий с самого начала, но советник тоже молчал. Странно все это было, право слово, однако, вампиру до того не хотелось разбираться во всех хитросплетениях, что она решила положиться на силу течения, а там дальше видно будет. Во всяком случае, сбежать из города при случае она всегда сумеет.
    - В городе вас не любят, - напрямую заявила Рэйн, в упор глядя на Зарена. Князь подавился воздухом и выпучил глаза, став похожим на большую и не слишком привлекательную лягушку. В принципе, вампир вообще не находила лягушек особо привлекательными созданиями, но по сравнению с Зареном они сейчас были совершенством.
    - Я удивляюсь, как при таком к вам отношении люди еще согласились держать оборону, - Рэйн прищурила глаза, продолжая наблюдать за реакцией князя, но тот постепенно приобретал нормальный цвет и вид лица. Наверное, Рэйн не сказала ему ничего нового.
    - Они согласились только потому, что здесь их семьи! – рявкнул Шорох, бросая выглядывать в окно, как делал только что, и приближаясь к вампиру. Правда, встал он от нее на достаточно почтительном расстоянии. На всякий случай.
    Рэйн согласно кивнула, и Зарен повернулся к Гравиону, словно вновь ища у него поддержки.
    - Мой господин, вы ведь знаете, что это правда, - с неким оттенком сожаления произнес советник, поднимаясь и подходя к князю. Зарен отмахнулся от него, надулся, как мышь на крупу, и холодно бросил Рэйн:
    - Продолжайте. Мы слушаем.
    Рэйн чуть улыбнулась ему, давая понять, что оценила его благосклонность, и поудобнее устроилась в кресле, закинув ногу на ногу. Ташид, примостивший рядом с ней, на полу, старался казаться как можно меньше и поражался тому, что его до сих пор не выгнали, позволяя слушать то, что рабам, в общем-то, слышать не положено. Но, очевидно, его положение, как личного раба Рэйн, играло свою немаловажную роль.
    - Почти все ресурсы находятся вне пределов города, - продолжила Рэйн говорить о том, что могло привести Шандар к поражению. – Фруктовые сады, молочные фермы, мельница, хмель, каменоломни, железные рудники, серебряные, - она строго посмотрела на морщившегося при каждом слове Гравиона. – Естественно, я не говорю уже о дереве и втором основном вашем промысле – рыбе.
    Гравион тяжело вздохнул, признавая правоту Рэйн. и его плечи опустились. Шорох рубанул воздух напряженной ладонью.
    - И что? – нетерпимо спросил он. Вампир свысока взглянула на него.
    - Да будет вам известно, - сухо сказала она, - что, лишившись пищи и воды, солдаты не смогут сражаться, - она прищурилась. – Надеюсь, вы знаете, что нужно воинам для ведения боевых действий?
    Шорох скрестил руки на груди и вызывающе вздернул голову.
    - Не всем, - злобно прошипел он. – Некоторые питаются чем-то другим.
    Рэйн без труда распознала намек в словах мужчины и тонко улыбнулась ему, вновь переключив внимание на светлейшего князя, хмуро перебиравшего бумаги на столе.
    - Впрочем, я должна сказать, что склады пока что достаточно полны, - мирно проговорила она, замечая, как лицо Гравиона потихоньку светлеет. – Надеюсь, что этих запасов хватит на достаточно продолжительный срок. Во всяком случае, - вампир сделала вид, что изучает свои ногти, - до тех пор, пока эльфам не придет в голову отравить воду.
    Зарен ойкнул, Ташид ахнул, Гравион помотал головой, Шорох рыгнул, снова выражая презрение ко всему тому, что говорится здесь и сейчас.
    - Никто ничего травить не будет, - с непробиваемой уверенностью заявил он, принимаясь мерить шагами комнату. – Им же самим нужно что-то пить!
    Рэйн пожала плечами.
    - Позади Рээль, пресветлым не составит труда доставлять воду к стенам Шандара. А город будет погибать от жажды.
    Снизу, от Ташида, раздался писк, но вампир не обратила на него внимания. Шорох поджал губы, однако возражать не стал. Наверное, ничего язвительного не придумал.
    - Насчет воинов, - Рэйн откинулась назад, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. – Что я могу сказать? – она покусала губы. – Лучники – это хорошо. Особенно полезны они были бы в горах. Но на равнине от них пользы будет мало, - с сомнением покачала она головой. – Конечно, достаточно легкие доспехи позволят им двигаться очень быстро, но использовать их в рукопашной схватке… - вампир помолчала, показывая, насколько бессмысленным она считает подобное действие. – Но, находясь на стене, они отлично поражают далеко отстоящие цели.
    - Это если цели без доспехов, - мрачно вставил Шорох, почесывая затылок.
    - В общем, оставляем их на стене, пусть закидывают осадные орудия и стрелков противника горящими снарядами, - подытожила Рэйн, едва заметно одобрительно кивая командиру. Тот кивка этого не заметил, будучи погружен в какие-то свои тяжкие размышления.
    Зарен поерзал на стуле, словно собираясь что-то сказать, но промолчал. Ташид прижался головой к колену Рэйн, лихорадочно размышляя о том, что война казалась ему совсем не такой: они разговаривали о ней слишком легко, будто бы вышли на очередную прогулку за пределы города и встретили там отряд разбойников.
    - Арбалетчики, которых Лард выставил с другой стороны охранять второй выход из Шандара, - Рэйн вновь принялась барабанить пальцами. – Медленно двигаются, медленно перезаряжают оружие, а радиус стрельбы меньше, чем у лучников.
    - Зачем они вообще тогда нужны? – буркнул Шорох, но Рэйн проигнорировала его реплику, оставив ее без ответа.
    - Зато точность у них выше, - вмешался Гравион. – А болты легко пробивают даже металлическую броню.
    Вампир кивнула и ему, думая над тем, как бы у нее голова не отвалилась от беспрестанных кивков.
    - Именно поэтому я предлагаю оставить их там, не двигать с места. Если эльфы попробуют пройти там, то арбалетчики попытаются их задержать до того момента, пока не подоспеет подкрепление.
    Шорох притопнул ногой, продолжая расхаживать по комнате.
    - Я не пойму, к чему эта болтовня? – раздраженно бросил он. – Бросить против них копейщиков, и дело с концом!
    Даже Зарен воззрился на него с явным непониманием.
    - Ну да, ну да, - насмешливо сказала Рэйн, прищуриваясь. – Наиболее доступный и дешевый вид войск, насколько я понимаю?
    Шорох осклабился.
    - Вы правильно понимаете, - подтвердил он, подмигивая вампиру, и Д‘Эльвесс поморщилась: она не терпела подобной развязности.
    - Только вот не стоит забывать, что брони на них почти нет, и, в общем-то, их имеет смысл использовать в том случае, когда нужно отталкивать от стен осадные лестницы или копать рвы, - язвительно заметил Гравион, и Рэйн поняла, что они с Шорохом тоже не слишком-то ладят. Что, впрочем, нетрудно было предположить.
    - Да, перебить их в открытом бою будет не сложно, - нарочито широко зевнул Шорох. – Зато и купить новых не так проблематично.
    - Это люди, а не вещи, - резко оборвала его Рэйн, которой уже начинало надоедать такое бесцеремонное поведение. – К тому же не думаю, что у города в ближайшее время будет достаточно средств, чтобы постоянно приобретать новых солдат. А из рабов редко получаются хорошие вояки.

  Шорох побагровел и чуть ли не сплюнул на пол при звуке голоса вампира, однако, удержался от этого шага.
    - У нас есть еще пикинеры и мечники, - робко вставил свое слово Зарен, вертя в пухлых пальцах скомканный лист бумаги.
    - Элитная часть пехоты, - процедил Шорох, встревая снова в разговор. – Трудно убить, хотя в тяжелых доспехах и двигаются медленнее всех. Идеальные защитники, впрочем, пригодны и для нападения.
    Рэйн, посчитав, что дальше беседа зайдет не в то русло, поднялась на ноги.
    - Отлично, - сухо сказала она. – Теперь запомним, что у пресветлых есть рыцари, пращники и конные лучники, не считая тех же самых видов войск, что и у нас, плюс ко всему разнообразные осадные орудия, включая мангонели* и катапульты.
    Ташид, которому пришлось поспешно подняться на ноги вместе с Рэйн, принялся мысленно просчитывать варианты побега отсюда. Ему, честно говоря, уже было наплевать на то, что при неудавшейся попытке его поймают и забьют до смерти: он не хотел, чтобы рано или поздно эльфы вошли в город. Конечно, он верил, что Рэйн постарается сделать все возможное, но все-таки она ведь тоже не всесильна. К тому же, она сражается против Даниэль дель Мельторр, а если верить достоверным источникам, то они…
    - Не советую им верить, - оборвала его мысли Рэйн, и Ташид испуганно забился в угол, икая от перенапряжения и пытаясь, что его икоту никто не услышал.
    - Пока что потерь у них нет, - мрачно бросил Шорох, не обратив внимания на не относящуюся к делу реплику вампира, и Рэйн пропустила мимо ушей тот факт, что он упомянул лишь о пресветлых. – Но, как все присутствующие, надеюсь, знают, это была лишь проверка сил, так сказать. Я вообще удивлен, что эльфийка отвела войска от стен так быстро, - впервые в голосе мужчины промелькнуло удивление.
    - Ничего удивительного, - заверила его Рэйн. – Я ранила кого-то из командиров, - Д‘Эльвесс благоразумно умолчала о своих подозрениях по поводу того, кого на самом деле она могла ранить. – Видимо, это заставило Мельторр кое-что пересмотреть в плане наступления.
    - Одно ранение, – даже не смерть! - и эльфы отступают?! Что-то мне не верится, - засомневался Гравион, и Рэйн пожала плечами, как бы говоря, что это его право.
    Тишину, воцарившуюся было в помещении, разорвал громкий хлопок Зарена в ладоши.
    - Я предлагаю выпить за удачный исход всего, что сейчас творится! – громогласно объявил князь, бодро топая к маленькому шкафчику, висящему на стене, и доставая оттуда объемистую бутыль, покрытую тонким слоем паутины.
    - Спасибо, я не пью, - холодно произнесла Рэйн, сверля глазами затылок Зарена, продолжающего возиться с пробкой. – Вина, - добавила вампир специально для ухмыляющегося Шороха и с удовольствием пронаблюдала, как ухмылка сползла с его узкого лица.
    - Жаль, - искренне огорчился Зарен, но это сожаление не остановило его от того, чтобы разлить по появившимся на столе бокалам искрящееся желтое вино, задрожавшее переливами солнечных лучей, проникших в комнату.
    - Жаль, - согласилась с ним Рэйн, направляясь к двери. – Пожалуй, стоит вернуться на стену. На всякий случай, - она окинула взглядом потянувшихся к своим порциям алкоголя мужчин, затем посмотрела на Ташида. – Ты со мной?
    - Конечно, госпожа! – спохватился раб и поспешно засеменил к выходу. Подождав, пока он не окажется в коридоре, Рэйн еще раз посмотрела на Зарена, однако тот успел отвести глаза и сделал вид, что это не он только что беззастенчиво пялился на спину вампира и все то, что располагается немного пониже.
    - Идем, - произнесла вампир и, выйдя в коридор следом за Ташидом, аккуратно за собой прикрыла.
    ________________
    * мангонель – обрушивает на противника град камней, но точность не слишком высока, поэтому лучше всего использовать его против вражеской пехоты.
     
    - 4 -
     
    - Первая битва - и вот тебе на!! – возмущался Деррик, ерзая на неудобном раскладном деревянном стуле, который кто-то позаботился поставить в палатке, долженствующей представлять собой лазарет. – Я не успел даже и рассмотреть все, как следует!
    - Еще успеешь, - протянул Матиуш, колдующий над раненой ногой наследного принца. Он то и дело склонялся к маленькому ящичку, стоящему на земле, вытаскивал оттуда какие-то склянки с мазями и растворами и, убедившись, что вытащенное соответствует его требованиям, снова склонялся над раной Рика, обрабатывая ее.
    - Хватит уже, больно ведь, - поморщился Деррик, когда нанесенная мазь обожгла огнем разорванную кожу. Впрочем, следующие слова с языка принца так и не сорвались, поскольку боль удивительным образом исчезла.
    - Вот так вот, - проговорил явно довольный собой Матиуш, прищурил темные глаза, еще раз полюбовался на дело своих рук и кивнул каким-то своим мыслям. – Можешь даже встать, - щедро предложил он, и Рик, поколебавшись, так и поступил, предварительно натянув штаны.
    - Надо же! – восхитился он, осторожно пройдя пару метров и с каждым шагом обретая все большую уверенность в собственных силах. – Я и не знал, что у меня такой умелый лекарь, - он повернулся к приятелю, широко улыбаясь. Герцог осклабился и, воспользовавшись тем, что они были в палатке одни, потянулся было к наследнику, намереваясь обнять его.
    - Деррик, ты как? – Даниэль откинула полог палатки, успев заметить, как досадливо дернулся в сторону Матиуш и смутился ее сын.
    - Я вам помешала? – скрывая улыбку, спросила царица и, не дождавшись ответа, подошла к Рику: - Тебя ранили? Серьезно? Болит?
    - Да все нормально, мама, - перебил нескончаемый поток вопросов Деррик, кладя ладонь на плечо немного встревоженной эльфийки. Ему, признаться, было приятно, что мать так беспокоится о нем, ведь с нее сталось бы просто поинтересоваться через третьих лиц, как он себя чувствует, и успокоиться на этом.
    Матиуш раздраженно защелкнул ящичек с лекарствами и посмотрел на принца.
    - В общем, моя помощь тебе больше не нужна, я так понимаю? – язвительно поинтересовался он, даже не глядя на Даниэль. Эльфийка едва заметно усмехнулась.
    - Ступай, позови Гардена и Дзерена, - велела она заглянувшему внутрь солдату, и тот, почтительно кивнул, ринулся выполнять поручение. Царица пресветлых немного помолчала, затем повернулась к насупившемуся Матиушу, который так и не дождался ответа на свой вопрос и теперь был похож на взъерошенного воробья.
    - Где ты научился врачевать? – спросила она, действительно удивленная тем, что самовлюбленный эльф хоть на что-то годится. Конечно, Деррик намекал ей на то, что Матиуш отправляется с ними не в качестве его фаворита, а как лекарь, но эльфийка пропустила тогда этот намек мимо ушей, не усмотрев в нем особой важности.
    - Когда остаешься дома подолгу в одиночестве, - лениво проговорил Матиуш, хотя Деррик и видел, что леность эта – показная, и что герцог напряжен, как тетива, - и нечем заняться, поневоле будешь рыться в библиотеке в поисках чего-нибудь интересного.
    Даниэль подняла брови, оглядывая окончательно оформившуюся за последнее время фигуру герцога, ставшую по-настоящему мужской. Если бы она по примеру Мелоры интересовалась эльфами, не достигшими совершеннолетия, она бы непременно сообщила Матиушу, что будет ждать его ночью в своей палатке.
    - Почему именно врачевание? – продолжила расспросы Даниэль. Матиуш пожал плечами, и наследник престола, вставший рядом с ним, словно для поддержки, с облегчением отметил, что герцог потихоньку начинает расслабляться. Слава богам, Даниэль с ним не так сурова, как обычно.
    - Что первое попалось под руку, - Матиуш опустил ящичек на землю, внезапно ощутив, какой он тяжелый. – А потом уже привык бродить по лесу, собирая травы.
    - По лесу?! – в один голос воскликнули Деррик и Даниэль. – В Черной Пустоши?!
    Герцог подозрительно посмотрел на принца, потом на царицу: они выглядели одинаково ошеломленными.
    - Ну да, - недоуменно отозвался он. – А что такого-то? Только там росли те травки, что мне были нужны. К тому же, другого леса рядом нет и не было никогда.
    Даниэль улыбнулась, но как-то растерянно. Помня собственное первое впечатление от Черной Пустоши, она не думала, что кто-то будет гулять там по собственной воле. Хотя, наверное, там могло быть красиво, если бы не было так темно. Да и деревья эти старые, от которых мороз по коже пробегает! Они словно смотрят на тебя, пока ты идешь, прилагая все усилия, чтобы не споткнуться о выступающие из земли узловатые корни! Смотря и ждут чего-то… А еще говорят, что в мрачных дебрях Пустоши скрываются существа похлеще гибридов, способные заворожить тебя, околдовать, увести с собой и заставить забыть все на свете.
    Полог палатки вновь откинули, и внутрь стремительно вошел Гарден, слегка пригнув голову из-за высокого роста. Следом за ним показался Дзерен, не так давно произведенный Даниэль в чин капитана. Теперь он исполнял роль командира конных подразделений, в то время как супруг царицы был вынужден взять под свое командование пехоту. Деррику, как наименее остальных разбирающемуся в военном деле, Даниэль поручила руководить за лучниками и инженерами осадных орудий, полагая, что они будут отлично присматривать друг за другом, учитывая полнейшую автономность упомянутых воинов. Сама же Мельторр взвалила на свои плечи куда как более тяжкое бремя, решив заняться всем и сразу. Ведь если она – правительница, то кому, как не ей, вести за собой армию? Еще бы вот только опыта побольше, и совсем хорошо было бы.
    - Ты звала? – без приветствия начал Гарден, даже не взглянув на сына, из чего Даниэль сделала вывод, что мужчина не в курсе последних событий. Зато Дзерен не преминул подойти к присевшему Деррику и тихонько о чем-то спросить.
    - Звала, - кивнула эльфийка, жестом приказывая солдату, который привел тех, кого она просила, удалиться. Дождавшись, пока они не останутся одни, Даниэль развернулась и подошла к столу, установленному посреди палатки, где аккуратно разложила большую, красочно и детально выполненную, карту. В центре, отмеченный красным флажком, красовался Шандар, основная на данный момент цель эльфийской армии
    - Город нам не сдадут, - сказала она, устремляя взгляд на своих мужчин, плотно окруживших ее. Даже Матиуш не пожелал оставаться в стороне и выглядывал из-за широкого плеча Деррика, внимательно рассматривая карту.
    - Я в этом и не сомневался, - улыбнулся Дзерен, и Даниэль не сдержала ответную улыбку. Ей все больше и больше нравился этот мужчина, спокойный, уверенный в себе, не требующий от окружающих того, что он сам не мог им дать. Одно время Даниэль даже подумывала, а что будет, если она разведется с Гарденом и выйдет замуж за Дзерена. Этот брак, и она была в том уверена, получился бы гораздо более удачным и уравновешенным. Она порядком устала от Гардена и от его претензий, да еще и Мелора тут как нельзя некстати объявилась. Но, поразмыслив немного, Даниэль пришла к выводу, что шило на мыло не меняют, и что все, что у нее есть, она пока терять не хочет. Если она недовольна одним своим мужем, где гарантия, что второй окажется лучше? Она и в нем может найти кучу недостатков. К тому же Дзерен всегда был вольной пташкой, и вряд ли бы он согласился на подобное, даже учитывая ту массу преимуществ, которые бы он получил, став королем.
    - А я надеялась, что обойдется малой кровью, - призналась Даниэль, отвлекшись от созерцания строгого профиля мужчины и вновь возвращая свое внимание карте. – Беда в том, что подземные ходы города нам недоступны, - она указала пальцем на две точки, с одной стороны Шандара и с другой. – Это те места, где можно спуститься вниз, но они оба находятся на виду и на другом берегу реки. То есть, чтобы пробраться в них, нужно не только отвлечь лучников на стене, но и перебраться через реку.
    Гарден, уставший за сегодняшний день так, что, в принципе, готов бы свалиться на поли заснуть прямо здесь и сейчас, пожал плечами.
    - Поставить ночью баллисты и арбалетчиков, пусть они займутся защитниками, а мы тем временем переберемся на тот берег.
    Даниэль с Дзереном воззрились на него так, словно у него выросла вторая голова.
    - Ты знаешь, какая глубина у этой реки? – поинтересовалась эльфийка. Гарден отрицательно мотнул головой.
    - 20 метров, - любезно сообщил Дзерен, пододвигая к себе стул и усаживаясь на него, не смущаясь присутствием царицы. – Это в глубину, а по ширине она достигает 30 метров. Вы предлагаете совершить длительный заплыв под обстрелом?
    - Да, я не стратег, - печально признал Гарден, потирая правый глаз. – Но ведь должна же быть какая-нибудь мель, брод, где горожане реку переходят! Я уж не говорю про подъемный мост, но он нам пока не доступен.
    Царица вздохнула, собираясь сказать, что брод, конечно, есть, и она даже знает, где он расположен, но прикосновение чьих-то властных и невидимых рук заставило ее прикусить язык.
    - Брод нам не поможет, пока мы не захватим тот участок реки, где он находится, - сказала она, со смесью страха и негодования ощущая, как Льивель, незримая для мужчин, обнимает ее и шепчет на ухо:
    - Хочешь, я расскажу тебе что-то интересное?
    - Позже, - резко ответила Даниэль, и Гарден, заслышав ее реплику, вскинул голову.
    - Ты мне? – растерянно спросил он. Дзерен забарабанил пальцами по столу. Деррик принялся рассматривать свою ногу, осторожно ощупывая скрытую материей брюк рану. Матиуш откровенно зевнул, не потрудившись прикрыть рот ладонью.
    - Нет, - хмуро ответила Даниэль, в то время как Льивель беззвучно смеялась, шевеля своим дыханием завитки рыжих волос эльфийки. «Я ненавижу колдунов!» отчетливо подумала Даниэль, вспоминая всех тех, с кем ей приходилось иметь дело. Валерия, Неара, Майэл, Ана, Джейси…Со всеми ними были связаны воспоминания, которые не доставляли эльфийке радости. Отчасти потому, что она сама до сих пор не могла разобраться в природе своих собственных возможностей, а отчасти из-за того, что Рэйн слишком хорошо относилась к некоторым из тех, чьи имена сейчас пришли Даниэль на ум.
    - Пошли ворона Торресу, - выдохнула она, обращаясь к Дзерену и широко распахивая глаза, когда Льивель вдруг скользнула ладонями по ее груди. Даниэль могла только молиться, чтобы никто не заметил действий колдуньи, находящих отражение на лице эльфийки.
    - Что передать? – бодро осведомился Дзерен, вскакивая на ноги. Даниэль облизнула пересохшие губы и вынуждена была опереться ладонями о стол, чтобы не упасть, поскольку Льивель мало-помалу усиливала нажим, вынуждая царицу чувствовать себя не вполне комфортно.
    - Передай, что первый бой остался за Шандаром, - Даниэль нашла все-таки в себе силы, чтобы выпрямиться, как можно незаметнее отталкивая от себя огнёвку. Слава богам, Льивель не стала настаивать на том, чтобы продолжить объятие, становящееся все более неприличным, и, похоже, отошла в сторону. Но Даниэль по-прежнему ощущала ее присутствие, и это не внушало ей уверенности. Она пока так до конца и не смогла понять, что же нужно этим двоим, возникшим однажды в пламени камина.
    - И еще одного ворона отправь Рианату на север, - велела эльфийка, восстанавливая дыхание и поправляя слегка сбившиеся волосы. – Я хочу знать, что там с Нибелом и сколько подразделений осталось у нас. Можем ли мы и дальше продолжать наступление или лучше отойти. Насчет Шандара… До завтрашнего утра никаких вылазок. Посмотрим, что они будут делать, и решим.
    Дзерен молча склонил голову и стремительно вышел из палатки. Почти сразу на улице послышался его голос, подзывающий одного из солдат.
    Даниэль украдкой скосила глаза направо, пытаясь понять, где же может находиться Льивель, но огнёвка ничем не выдавала свое присутствие.
    - Если никто не возражает, я, пожалуй, пойду отдохну, - нарушил молчание Деррик. Не встретив возражений, он двинулся к выходу, и Матиуш, подхвативший свой ящичек с лекарствами, бросился за ним.
    Гарден проводил их утомленным взглядом и повернулся к супруге.
    - Я тебе еще нужен? – он старался, чтобы в голосе звучала заинтересованность в его необходимости, хотя и жутко хотел спать. Словно почувствовав его состояние, Даниэль отрицательно покачала головой.
    - Нет, иди, отдыхай, - она улыбнулась ему, но мужчина слишком устал для того, чтобы обрадоваться этой улыбке.
    Дождавшись, пока его шаги не стихли, эльфийка рванулась к столу, слегка дрожащими пальцами сворачивая карту. Затем выбралась наружу, направляясь к своей палатке, возле которой уже стояли стражники, почтительно склонившиеся при виде своей госпожи. Она спешила, как могла, и все же не успела.
    Льивель сидела на расстеленных на земле одеялах и, вольготно откинувшись назад, с явным удовольствием ела виноград. Заметив остановившуюся Даниэль, огнёвка чувственно потянулась, выгибая спину, и хлопнула в ладоши. В ту же секунду три свечи из пяти, освещающих палатку, погасли, погрузив пространство в приятный глазу полумрак. Снаружи продолжался день, а внутри была совершенная ночь.
    Даниэль резким движением отстегнула от пояса ножны, швырнула их в сторону, и гневно посмотрела на улыбающуюся темноволосую женщину.
    - Что ты себе позволяешь?! – прошипела она, суживая зеленые глаза так, что они превратились в две маленькие щелочки. – Какого черта ты врываешься ко мне, когда я обсуждаю важные вопросы со своими командирами, и распускаешь руки?!
    Льивель расхохоталась так громко, что Даниэль вздрогнула, уверенная в том, что снаружи слышно, как у нее в палатке смеется женщина, которая сюда не входила, но потом подумала, что огнёвка наверняка наложила звуконепроницаемые чары.
    - Наложила, - с удовольствием подтвердила колдунья и, склонив голову, усмехнулась. – А что тебя больше разозлило: то, что я помешала тебе, или то, что я позволила себе лишнее?

0

8

Даниэль скрипнула зубами, с огорчением признавая, что в ее бесконечной жизни появилась еще одна женщина, без спросу залазящая в ее мысли.
    - Рэйн грешила этим? – ничуть не смущаясь, спросила огнёвка, и эльфийка быстро взглянула на нее, уверенная в том, что имени вампира она колдунье не называла.
    - Я уловила ее облик в твоих мыслях, - медленно протянула Льивель, и Даниэль подавила желание выбежать из палатки с громким воплем, когда черты лица огнёвки потеряли свою резкость, словно на них напустили туман. И из этого тумана взглянули на эльфийку синие глаза вампира.
    - Она красивая, - только голос у Льивель остался прежним, его она ни разу не слышала, и это несоответствие облика и звучания слов вывело Даниэль из ступора.
    - Перестань, - хрипло велела она, часто моргая и с едва уловимым чувством стыда понимая, что у нее краснеют щеки. Внезапно стало жарко, хотя сегодняшний день выдался не слишком-то теплым.
    - Уже все, - мирно согласилась Льивель, и Даниэль было облегченно выдохнула, однако, тут же нахмурилась: огнёвка даже и не подумала вернуть себе прежнее лицо. Она смотрела прямо на эльфийку этими невозможными в данной ситуации синими глазами, и царица пыталась заставить себя вспомнить, что это не те глаза, которые она хотела бы видеть. В них не было ни узнавания, ни ледяного холода, ни мимолетной и практически неуловимой радости от встречи, ничего. Только тщательно скрываемое пламя, проблескивающее золотистыми искорками в глубине океана.
    - Не золотистые, - пробормотала Даниэль, с силой стискивая пальцы и отворачиваясь. – Она не любит золото…
    Огнёвка пожала плечами и небрежно тряхнула волосами, откидываясь назад.
    - Извини, не учла, - она снова улыбнулась и кинула в рот виноградину. Эльфийка устало опустилась на ближайший к ней стул и закрыла глаза…
    « -…Я не люблю золото, - лениво тянет женский бархатный голос, разрушающий очарование сонного полудня, и большая разноцветная стрекоза резко взмывает вверх, испугавшись чего-то.
    - Но почему? – рыжеволосая девушка в белом легком платье, чуть склонив голову, смотрит на кого-то, кто сидит перед ней.
    Чуть улыбающаяся женщина со светло-голубыми глазами щурится, когда ей на лицо падает луч солнца, и прикусывает только что сорванную травинку. Она смотрит на девушку, слегка снисходительно, словно бы свысока, как старшая сестра или учительница, объясняющая что-то непоседливому, но любимому, ребенку.
    - Потому что не люблю и все, - она явно не хочет распространяться на эту тему, но девушка, судя по всему, может быть настойчивой.
    - Рэйн, тебе сложно мне сказать? – обиженно говорит она и надувает губы, однако, Рэйн на эту уловку не попадается: она вытягивает руку и легонько щелкает опешившую девушку по носу.
    - Много будешь знать – скоро состаришься, Даниэль, - шутит она и смеется, когда Даниэль принимается яростно тереть нос.
    - Тогда я делаю вывод, что ты не любишь золото только потому, что его люблю я, - безапелляционно заявляет она спустя несколько минут, когда над залитой солнцем и покоем поляной вновь воцаряется тишина. Рэйн поднимает бровь, косясь на эльфийку.
    - Ты считаешь, что все, что я делаю, так или иначе связано с тобой? – интересуется она, и в ее глазах пробегают странные блики, больше похожие на отсвет дневного светила. Даниэль пожимает плечами, корча оскорбленную гримасу, но видно, что в уголках ее капризно изогнутых губ мелькает улыбка.
    - Считаю, - без тени смущения признается она. – Потому что так оно и есть, разве нет?
    Она ждет чего-то, и улыбка становится шире, когда темноволосая женщина склоняется к ней, легонько касаясь губами щеки.
    - Ты слишком самоуверенна, моя царица, - шепчет она девушке на ухо. – Не повредит ли это тебе, как думаешь?
    Даниэль обхватывает правой рукой плечи вампира и утыкается носом ей в шею, согревая прохладную кожу жарким дыханием.
    - Ты никогда не целуешь меня в губы, - бормочет она едва слышно. – Почему?
    Рэйн осторожно обнимает ее в ответ, потихоньку притягивая ближе.
    - Так много вопросов сегодня, - она снова целует щеку девушки. – Мне нравится целовать тебя так. Для всех других поцелуев у тебя есть Гарден.
    Слышится раздосадованный вздох, и Даниэль делает попытку отстраниться, но это не так-то просто сделать.
    - Гарден избалованный мужчина, не умеющий настоять на своем, - раздраженно говорит царица эльфов, понимая, что вырваться не удастся. – У нас разные спальни.
    Рэйн негромко смеется, и ее губы скользят вниз по щеке Даниэль, стремясь к шее.
    - Ты отказываешь ему даже в это? – осведомляется она, хотя, конечно же, прекрасно знает обо всем, что творится за закрытыми дверями дворца. Эльфийка запускает пальцы в темные волосы и откидывает голову назад, подставляясь поцелуям.
    - Я отказываю ему во всем, в чем только могу отказать, - выдыхает она, и кожей чувствует смешок Рэйн. – Что? – возмущенно спрашивает Даниэль, и открывает глаза для того, чтобы встретить искрящийся смехом взгляд вампира.
    - Мне его жаль, - честно говорит Рэйн, и теперь уже наступает очередь эльфийки усмехаться.
    - А меня тебе не жаль? – спрашивает она, когда последний отзвук ее смеха уносится ветром прочь, рассыпаясь искрами над ветвями деревьев…»
    Было время, когда они были счастливы. И этот день был одним из тех дней, которые пролетели слишком быстро, тем не менее, задержавшись в памяти на долгий срок. Даниэль помнила, чем закончился тот, о котором она вспоминала.
    Они остались там, под деревом, на забытой всеми поляне, и Рэйн нашептывала эльфийке старые сказки из своего детства, перемежая речь словами на древнем языке, значение которых она не разъясняла. Даниэль слушала ее в полудреме, прижавшись спиной к груди вампира и чувствуя, как слабо-слабо, едва уловимо, бьется сердце женщины, чей шепот напоминает шорох осеннего ветра в желтых листьях, кружащих под ногами.
    Как-то пару раз она просила Рэйн научить ее тому языку, на котором вампир говорит с такой легкостью, но ей было отказано. И теперь чужие слова приятно щекотали слух странным сочетанием букв и холодили сердце незнанием того, что они значат на самом деле. Даниэль боялась признаться себе в том, что Рэйн могла насмехаться над ней. Позже, гораздо позже эльфийка поняла, насколько необоснованны и обидны для вампира были ее мысли, но тогда она знала только о своих подозрениях и о том, что они мучили ее с каждым днем все сильнее. Она устала от Гардена, от матери, от Старейшин, говорящих ей каждый день, что она должна делать, от приказов, которые приходилось издавать или подписывать, от нудной вереницы послов и гостей, в честь которых устраивались бесконечные пиры…
    После одного пира ей стало так плохо, что Рэйн пришлось уносить ее на руках прямо из тронного зала. Конечно, гостям и придворным сказали, что царица плохо себя почувствовала из-за того, что она, возможно, ждет наследника, но те, кто Даниэль окружал, знали правду: она была утомлена до предела. Несколько месяцев кряду она спала по пять часов, все остальное время отдавая тому, что Старейшины называли «работой на народ». Она мало ела, из-за обилия бумаг частенько забывая про обед и про ужин, редко гуляла в свое удовольствие и почти никогда не бывала одна…
    «…Какая-то придворная дама, первой заметившая, что царица эльфов как-то странно сидит, склонилась к Даниэль с намерением подбодрить и поделиться последними сплетнями, но тут же отпрянула назад, изменившись в лице, и завизжала так, что смолк оркестр. Бывший в другом конце зала Гарден моментально рванулся обратно к своему месту, стремясь выяснить, что происходит. Но Рэйн его опередила.
    - Даниэль, очнись! – склонившись над бледной и безмолвной царицей эльфов, вампир хлопнула ее по щеке, потом еще раз, однако, результат не добилась: Даниэль продолжала пребывать в обмороке.
    - Что с ней? – в полнейшей тишине, наступившей в зале, Гарден обеспокоенно склонился над супругой, вглядываясь в ее лицо. Рэйн прислушалась к дыханию эльфийки, затем ловкими движениями расшнуровала ей туго затянутый корсаж.
    - Я отнесу ее в комнату, а ты прикажи, чтобы принесли горячего чаю и что-нибудь сладкое, - бросила она царственному эльфу, без видимых усилий подхватывая Даниэль на руки и вместе с ней исчезая из виду.
    Гарден растерянно оглянулся по сторонам и подозвал к себе церемониймейстера.
    - Скажи всем, что обморок у нее случился из-за того, что она беременна, - прошептал он старику на ухо, и тот, просияв лицом, принялся трубным голосом возвещать столь радостную для многих новость. Ровена, мать Даниэль, едва сама не потеряла сознание, когда услышала такое. Позднее, правда, она признается, что подозревала обман.
    Приказав слугам принести в покои царицы горячий чай, Гарден помчался наверх, бессовестно бросив всех гостей, но ведь у него была веская на то причина: он спешил к захворавшей супруге. Он перескакивал через две ступеньки, забыв о приличиях и о том, что королю не подобает бегать, да еще и во дворце. И, уже добежав до слегка приоткрытых дверей спальни Даниэль, он вдруг остановился, заслышав тихие голоса.
    - Почему ты не говорила раньше, что падаешь в обмороки? – голос Рэйн был суров и непреклонен, и Гарден осторожно заглянул в комнату, не решаясь зайти.
    Вампир сидела на корточках возле кровати, на которой полулежала все еще бледная Даниэль, и держала ту за руку, чуть придавливая пальцами запястье и склонив голову набок, будто что-то считая.
    - Сердце бьется неправильно, - сказала она, наконец. – Слишком часто. Сколько раз ты уже падала в обморок?
    Гарден прижался к стене, стараясь не пропустить ни одного слова.
    Даниэль поморщилась, потирая свободной рукой лоб.
    - Пару раз, - не слишком уверенно сказала она. – Или немного больше…
    Видно было, что Рэйн ответом недовольна, однако, вампир промолчала и только, протянув руку, откинула с виска эльфийки потемневший рыжий локон.
    Какое-то время женщины молчали, и Гарден совсем уже было собрался войти, когда до него вновь донесся голос Даниэль:
    - Рэйн, ты бывала когда-нибудь под землей?
    Если этот вопрос и удивил вампира, то она ничем этого не показала. Как и не спросила о том, почему Даниэль вдруг заговорила на эту тему. Гарден знал, что Рэйн вообще немногословна, поэтому ее реакция на вопрос эльфийки была вполне предсказуемой.
    - Да.
    - Что там? Темнота, пустота, смерть?
    Гарден еще больше вжался в стену.
    - Смерть и пустота там только для мертвых, - голос Рэйн звучал глухо, и она пересела на кровать, рядом с Даниэль, так и не выпустив из ладони ее пальцы. – Там другой мир. Другой большой мир, в чем-то ярче и красивее нашего. Там тишина, полнейшая, абсолютная, режущая слух, и темнота, в подземных гротах переходящая в свет. Там гроздья самоцветов, Даниэль, до которых так просто дотронуться. Не тех самоцветов, из которых тебе изготавливают украшения. Других, настоящих, живых, дышащих… Они светятся в полумраке пещер, указывая тебе путь к подземным озерам и морям, - Рэйн на мгновение умолкла, словно вспоминая что-то. – Там иная вода. Тяжелая, бархатная, черная, неподвижная… Но тебе бы там не понравилось.
    Эльфийка чуть улыбнулась, приподнимаясь и кончиками пальцев касаясь щеки вампира.
    - Почему?
    - Потому что там внизу, хочется забвения, - честно ответила Рэйн. – Остаться там, утратив память о прошлом, погрузиться в вечность подземелий, утопить руки в драконьих богатствах…
    Гарден чуть было не обнаружил свое присутствие, когда Даниэль, презрев недомогание, резко села на постели, оказавшись лицом к лицу с Рэйн.
    - Я не хочу лишаться памяти! – пылко прошептала она, и на ее щеки вернулся румянец, разгоревшийся в одно мгновение. На губах Рэйн мелькнула пасмурная улыбка, но она не шевельнулась.
    - Почему? – спросила она едва слышно, и эльфийка смутилась под ее взглядом, однако глаз не отвела.
    - Потому что тогда я потеряю тебя, - совсем тихо прошептала она так, что Гарден едва расслышал. А, расслышав, отшатнулся назад, когда Рэйн склонилась к Даниэль так близко, что, наверное, почувствовала ее дыхание. Отшатнулся и замер, не заглядывая больше в комнату.
    - Это похоже на признание в любви, - с улыбкой в голосе сказала вампир, и Гарден обреченно закрыл глаза, не зная, как ему поступить в такой момент.
    - Возможно, это оно и есть, - отозвалась эльфийка, и вот уж в ее голосе не было ни единого намека на насмешку.
    Гарден вбежал в помещение как раз в тот момент, когда Рэйн уже почти поцеловала царицу, и с натужной радостью в голосе вскричал:
    - Слава богам, с тобой все в порядке, моя дорогая!! – он бросился вперед, с силой оттесняя отстранившуюся от опешившей Даниэль Рэйн, и опустился на одно колено, сжимая руку эльфийки в своей. – Как ты?! Все ужасно переволновались!!!
    На лице вампира заиграла обычная для нее надменная усмешка, и она отошла назад, по-прежнему не отводя глаз от растерянной Даниэль.
    - Мне пора, - выговорила она, почти не разжимая губ. Царица эльфов встрепенулась, с ненавистью глядя на Гардена. Да, она ненавидела его в этот момент столь сильно, что могла бы убить. Но, к счастью, Гарден ничего не сумел прочесть в ее взгляде, иначе непременно понял бы, как участь ожидала его, не умей Даниэль хоть чуть-чуть управлять собой…»
   




    Это был один из последних дней.
    «… Вскоре после этого ты сказала, что тебе нужно проветриться. Я не удивилась, потому что ты часто уходила в путешествия, но всегда возвращалась. Я почти привыкла тебя ждать, знаешь… Я могла бы быть хорошей женой, это верно. Но не Гардену.
    Я отпустила тебя, но сердце рвалось за тобой следом, стремилось задержать. Только поэтому я выбежала из дворца, когда ты уже садилась на лошадь. Боги свидетели, я не думала о том, что идет дождь, что меня могут увидеть. Нас. Я обняла тебя так крепко, как только могла. Как не обнимала тебя ни до этого момента, ни после. Я что-то сказала тебе, ты что-то ответила, мы о чем-то замолчали. И ты ушла, когда я отпустила тебя. Мне пришлось это сделать, хотя я больше всего на свете хотела бы скакать на лошади рядом с тобой. Но за моей спиной оставался Рээль. Город, ради которого я могла пойти на многое. И все еще могу. Люди бы сказали, что это моя судьба. Ты сказала бы, что это моя прихоть. Кто из вас прав?
    Ты вернулась, конечно. Но только затем, чтобы уйти снова. И я вновь тебя отпустила. Более того, сама подтолкнула к тому, чтобы ты не считала этот выбор своим.

А потом я плакала. Плакала, вжимаясь лицом в грудь Гардена, цепляясь пальцами за его рубашку, вдыхая его запах и понимая, что это не то, не то, не то!!! Я не хотела его, я не любила его, я не могла быть с ним!!! И слезы катились по моим щекам, падая под ноги со странным слышимым звоном.
    Я не любила и не умела плакать и никогда не делала этого, считая слабостью. Я предпочитала ярость и злость, считая их отличной заменой. И я пробовала злиться на тебя, честно пробовала. У меня даже начало получаться. А потом пришел Гарден. И я не сдержалась.
    Первый и последний раз.
    Я позволяла ему обнимать себя, шептать на ухо какие-то слова, поддерживать меня, ослабевшую за те сутки, которые прошли с момента твоего ухода. Я позволяла ему целовать себя, отстраненно думая о том, что меня всегда целовали не те и не так. Я позволяла ему говорить что-то о тебе, зная, что его слова все равно не изменят того чувства, что пробивается сейчас наружу, тупым мечом разрывая мое сердце. Чувство, названия которому не было. Чувство, которое ты отвергала. Чувство, которое я научилась не замечать. Чувство, которое не было нужно нам.
    Я хотела бы думать, что сейчас все изменилось. Что мы достаточно повзрослели, чтобы понять, что жить одному гораздо сложнее, чем вдвоем. Но я начала эту войну, а ты ее подхватила. Если боги до сих пор забавляются над нами, то скоро мы сойдемся на поле боя. Возможно, ты не узнаешь меня. Возможно, я увижу тебя слишком поздно. Возможно, сегодняшняя моя кровь была не последней…»
    - Моя царица, - осторожно заглянувший в палатку солдат заставил Даниэль вздрогнуть. – Ужин готов, прошу вас.
    Эльфийка недоуменно осмотрелась, пытаясь вспомнить, где она находится.
    - Ужин? – переспросила она, но солдат, видно, посчитав свою миссию исполненной, исчез за пределами палатки.
    - Ты вспоминала несколько часов, - как оказалось, Льивель до сих пор не ушла и по-прежнему сидела на одеялах, внимательно изучая царицу эльфов. Даниэль повернулась к ней, отмечая, что огнёвка успела снять с себя облик Рэйн и вернулась к привычным зеленым глазам и надменному выражению лица.
    - Значит, это все-таки о вас мне говорила Силлиана, - задумчиво пробормотала эльфийка, ни к кому конкретно не обращаясь. Льивель предпочла пропустить ее слова мимо ушей. Возможно, не увидела в них ничего важного для себя. В общем-то, так оно и было.
    - А где Саммерес? – внезапно, сама не зная, почему, проговорила Даниэль, будто бы ей было необходимо увидеть мужчину. Колдунья пожала плечами.
    - Где-то ходит, - она нехотя поднялась, поправляя задравшееся платье, подошла к Даниэль и остановилась рядом с ней, вглядываясь в уставшее лицо.
    - Она в Шандаре, - это был не вопрос, и Даниэль знала, о ком идет речь.
    - В Шандаре, - голос вдруг охрип, как будто после долгого крика, и она замолчала, понимая, что не сумеет больше выговорить ни слова. Льивель какое-то время продолжала смотреть, потом порывисто наклонилась и шепнула, задев губами ухо эльфийки:
    - Моя дорогая, ты никогда не думала о том, что женщинам позволительно плакать, как бы сильны они не были?
    Тихий смех, и яркая вспышка, молнией разрезавшая пространство. Даниэль моргнула, и в этот момент последняя из горевших свечей яростно мигнула, чтобы через мгновение погаснуть. А через откинутый полог палатки внутрь проник неясный свет разожженного костра, разбавляющего вечерний сумрак. День заканчивался.
     
    - 5 -
     
    Рэйн потратила приличное количество времени, чтобы обследовать все то, что хотела. Перво-наперво она обошла стену, ища места, где снаряды осадных орудий эльфов могли пробить ее, но не обнаружила их. С внутренней стороны на стене не было даже трещин, но, когда Рэйн, поднявшись наверх, перегнулась через край, то увидела, что в нескольких местах камни раздроблены настолько, что при следующей атаке могут не выдержать. Она подозвала к себе Шороха, болтающегося на ее плечом с таким видом, словно она его к себе привязала, и ткнула пальцем в хорошо заметные разломы.
    - Видишь это? – строго спросила она. Мужчина по ее примеру перегнулся вниз, полминуты изучал повреждения, потом принял нормальную позу и скривил губы.
    - Разумеется, вижу.
    - Чтобы через 10 минут здесь стояли лучники, - отчеканила Рэйн, сверкая глазами. – Если при следующей атаке я увижу, что этот край стены пустует, я поставлю вместо них тебя, понял?
    Шорох фыркнул, но возражать не стал. Видно, и сам прекрасно понимал, чем грозит пролом в стене. Конечно, эльфы вплавь к нему не пустятся, однако горожане не сумеют его заделать: все каменоломни находятся по другую сторону реки, а значит, добраться до них при нынешнем раскладе невозможно. В Шандаре же весь запас камня давно пущен на отделку хранилища, в котором Зарен собирался разместить все свои и городские запасы серебра. По мнению того же Шороха, прежнее хранилище было лучше и в плане постройки, и потому, что в глаза не бросалось, как новое, но хозяин – барин, ему видней. Другое дело, что теперь каждый более-менее ловкий вор захочет проверить, а так ли крепки засовы и надежны охранники, стерегущие деньги.
    Рэйн, убедившись, что Шорох отправился выполнять ее приказ, потерла ладонью щеку и всмотрелась в мерцающие на приличном от города расстоянии огоньки, отмечающие расположение эльфийского лагеря. Там, возле костров, суетились кажущиеся маленькими отсюда фигурки солдат. Вампир, обладая отличным зрением, могла бы в деталях разглядеть лагерь, но делать этого не стала. Вместо этого она отошла на пару шагов назад, обводя с высоты панораму города.
    Ее до сих пор волновал вопрос, кого ранила та ее стрела. Она полагала, что Даниэль нашла себе двойников, но неужели эльфийка взяла их с собой сразу всех? Если же нет, то тогда это могут быть лишь высокопоставленные вельможи, отправившиеся на эту войну в качестве военачальников. Если Рэйн сумела зацепить одного из них, не велика потеря, да и рана не настолько серьезна, чтобы из-за нее переживать. Но ведь могло случиться так, что она улучила тот момент, когда перед ней была сама Даниэль!
    При этой мысли вампир поспешно направилась к лестнице, стараясь выкинуть все из головы. Даже если все случилось так, все равно с эльфийкой ничего не будет. Обычная стрела, каких много, наверное, лекари уже сделали свое дело, промыли, зашили, втерли успокаивающие мази… Нет повода для волнений.
    Рэйн мотнула головой и внезапно поняла, что, спустившись вниз, по инерции направилась в лазарет, устроенный неподалеку от крепостной стены. Она там еще не была, но настало время разведать обстановку. Кажется, сегодня там появились первые пациенты: эльфы ведь тоже даром времени не теряли, и вот уж их лучники никогда не дожидались приказов командиров, идя авангардом на укрепления противника.
    Пригнув голову, чтобы не стукнуться лбом о слишком низкий дверной косяк, Рэйн вошла внутрь маленького светлого здания, снаружи показавшимся ей не больше лавки для торговли сувенирами. Но внутри было неожиданно просторно и уютно, свежо, и вампир, немного посомневавшись, поймала за рукав длинного белого одеяния молодую женщину, проходящую мимо.
    - Простите, это ведь лазарет?
    Женщина окинула недоверчивым взглядом высокую фигуру Рэйн в запылившейся одежде и с ножнами за спиной, на которые вампир успела обменять лук, и все-таки остановилась, чтобы ответить на вопрос:
    - Да, конечно, разве вы не видите? – она чуть отступила назад и обвела рукой открывшееся глазам пространство.
    За спиной женщины находилась большая комната, сплошь заставленная узкими кроватями, больше половины которых занимали люди. Раненые, как несложно было догадаться. Кто-то с простреленной рукой, кто-то с перевязанной грудью, кто-то стонал, сдавливая обожженными руками замотанную не слишком-то чистыми тряпками голову. Были и такие, кто лежал совсем тихо под полупрозрачными простынями. Рэйн, которой не доложили о потерях, грозно нахмурилась.
    - Сколько погибших? – отрывисто спросила она у молодой женщины, и та испуганно отшатнулась, когда синие глаза вампира уставились на нее, словно прожигая насквозь.
    - Десять, - прошептала она, растерянно моргая. Рэйн чертыхнулась сквозь зубы, снова принимаясь оглядывать помещение. Кое-кто из раненых ловил ее взгляд и недоуменно хмурился, другие были поглощены собственными заботами, чтобы еще попусту глазеть по сторонам.
    - Сколько здесь врачей? – поинтересовалась Рэйн, провожая взглядом низенького серьезного мужчину в очках, которые, казалось, едва держались на самом кончике носа. Он торопливо пробежал мимо, направляясь к одному из пациентов, баюкающему свою правую руку.
    - Пятеро, - пролепетала женщина, и вампир поспешила улыбнуться ей, показывая, что, в общем-то, совершенно не собиралась ее пугать.
    - Очень хорошо, - она одобрительно кивнула, наблюдая за тем, как щеки женщины меняют оттенок с белого на более насыщенный. – Надеюсь, пока хватит. Но потом, вы ведь понимаете, может потребоваться большее количество врачей.
    Женщина пожала плечами, нервно комкая в руках край белого передника с трогательно вышитыми на карманах разноцветными цветочками.
    - Здесь лучшие лекари города, - в ее голосе промелькнула гордость. – И самые ответственные сестры милосердия.
    Рэйн не сомневалась, что она имеет в виду и себя.
    - Я не сомневаюсь ни в вашей квалификации, ни в квалификации… - она умолкла, выразительно поглядывая на того самого мужчину в очках, в данный момент колдующего над рукой раненого солдата.
    - Доктора Хигра, - подсказала женщина, правильно расценив запинку Рэйн. Вампир снова улыбнулась ей.
    - Доктора Хигра, - повторила она. – Но беда в том, что раненых с каждым днем, скорее всего, будет больше и больше. Сумеете ли вы справиться? – она испытующе посмотрела на сестру. Та замялась, метая взгляды направо и налево, словно не знала, что ответить.
    - Наверное, лучше вам поговорить с доктором, - промямлила она, наконец, и поспешила уйти, пока Рэйн не спросила ее еще о чем-нибудь таком, на что она не сможет ответить.
    Д‘Эльвесс хмыкнула, глядя вслед почти бегущей женщине, и, недолго думая, двинулась по направлению к доктору, намереваясь кое-что выяснить.
    - Добрый вечер, - вежливо поприветствовала она его. Мужчина недовольно взглянул на нее поверх очков, не прекращая работать над повязкой раненого.
    - Здесь не место посторонним, - буркнул он. – Это не лазарет, а какой-то проходной двор!! Вам больше некуда пойти, что ли?! Дайте людям спокойно отдыхать!
    Вампир никак не отреагировала на подобную грубость, подумав лишь, что в этом городе все, буквально все, хотят от нее избавиться. Она производит такое негативное впечатление или же горожане тут поголовно хамы и грубияны? Хотелось бы верить, что все-таки второе.
    - Я бы с удовольствием последовала вашему совету, - любезно сказала Рэйн, борясь с тем, чтобы не схватить доктора за шиворот и не потащить с собой на улицу, - но, увы, мне, как командующему армией, необходимо знать, в каком состоянии раненые и сколько человек в последующем вы готовы принять за один раз.
    Ее слова произвели буквально магическое впечатление: Хигр моментально расцвел улыбкой, которая, впрочем, почти тут же сменилась прежним угрюмым выражением лица.
    - Ну, вот и все, - почти ласково сказал он, осторожно похлопав больного по перевязанной руке. – Теперь сон, только сон, это лучшее лекарство, - он встал, накрывая раненого одеялом. – А вы, - он взглянул на вампира, - идите за мной.
    Д‘Эльвесс вскинула брови, однако повиновалась.
    Хигр провел ее в маленькую комнатку, которая, как поняла вампир, служила для немногих врачей, работающих здесь, местом отдыха. Здесь стояла пара продавленных кресел, стол на гнутых ножках, заваленный какими-то порошками в прозрачных банках, микстурами и бинтами, шкаф с треснутыми стеклами и потрепанными книгами, занимающими бОльшую его часть и… И все. Небогато.
    - Садитесь, - повелительно махнул рукой Хигр, указывая на одно из кресел. Рэйн так и поступила.
    - Итак, я очень рад тому, что вижу перед собой именно вас, а не одного из этих мужланов, мнящих из себя невесть что, - без предисловия начал доктор, не замечая, какие огоньки заплясали в глазах Рэйн. – Да-да, я полагаю, вы уже столкнулись с ними, значит, понимаете, о чем речь.
    - Безусловно, - подтвердила вампир, усаживаясь поудобнее настолько, насколько это вообще можно было сделать. Она отметила, что мужчина, как и многие, не спросил ее, как она получила этот пост. Мелькнула нехорошая мысль о том, что ее считают ставленницей Зарена.
    - Кстати, их было невообразимое количество, - фыркнул Хигр, не будучи в курсе размышлений Рэйн, откидываясь назад и складывая руки на животе. – Как вы поступили? Оставили всех на своих местах?
    Рэйн улыбнулась ему.
    - Ни в коем случае: больше половину вскоре узнают, что такое быть обычным солдатом.
    - Вот и правильно! – с жаром вскричал мужчина и тут же понизил голос. – Итак, что вы хотели выяснить?
    - Достаточно ли у вас средств и возможностей, чтобы лечить? Ведь битвы не кончились, полагаю, вы и сами это понимаете, - Рэйн испытующе посмотрела на врача, думая о том, что ей-то как раз хотелось бы, чтобы завтра все это оказалось чьим-нибудь кошмаром, ненароком вторгшимся в реальность.
    Хигр тяжело вздохнул.
    - Какие средства, моя дорогая… - он сделал паузу, вопросительно глядя на вампира.
    - Рэйн, - подсказала ему Д'Эльвесс.
    - Моя дорогая Рэйн, – какое знакомое у вас имя! – Зарен никогда не принуждал себя заниматься вопросами медицины серьезно. Он считает, что все это ерунда, и что лечить дозволено только богам, и… - Хигр спохватился, с опаской посмотрев на Рэйн, но та покачала головой.
    - Не думаю, что ваши сегодняшние слова дойдут до ушей князя. Это не в моих интересах.
    Ей показалось, что Хигр вздохнул с облегчением.
    - Я рад, что вы с вами понимаем друг друга, - он потер ладони. – А если вы будете столь любезны, что надавите на Зарена и выпросите у него новые лекарства и перевязочные материалы, я буду вам вдвойне признателен.
    Вампир улыбнулась, пожимая плечами.
    - Я бы, конечно, могла на него надавить, - она готова была поспорить, что при этих словах у них с Хигром вырисовывались совершенно противоположные картины, - но вот принесет ли это какой-нибудь результат? У меня сложилось впечатление, что многое за князя решает его советник, - она прищурилась, следя за реакцией мужчины, но тот, казалось, был удивлен.
    - Гравион? – Хигр снял очки, принимаясь протирать стеклышки. – О, не думаю, моя дорогая! Гравион бывший раб, волею князя возведенный в столь высокий ранг. Зарен никогда бы не позволил себе ходить под пятой у раба, пусть даже и бывшего.
    Глаза вампира подернулись холодом.
    - Вы одобряете рабство?
    Хигр немного помолчал, уделяя очкам немного больше внимания, чем им того требовалось.
    - Как разумный человек, я не могу его одобрять, - наконец, сказал он. – Но, как человек, привыкший к тому, что оно существует под боком, я не могу от него отказаться, - он напрямую посмотрел на Рэйн. – Вероятно, вы столкнулись с ним впервые, Рэйн?
    Вампир нехорошо прищурилась, поднимаясь с кресла.
    - О нет, - прошипела она, и в помещение внезапно ворвался ветер, взметнувший ее волосы. – Я давно знаю, что это такое.
    Хигр удивленно поднял брови, водружая очки обратно на нос, и тоже встал.
    - Но, на мой взгляд, вы слишком молоды, чтобы помнить прошлую волну, - неуверенно проговорил он. – Даже я ее не помню, а мне уж, извините, лет поболее, чем вам.
    Рэйн усмехнулась и согласно склонила голову.
    - Конечно, - она отступила назад, к двери. – Думаю, мы с вами еще не раз увидимся.
    - Хотелось бы, чтобы мы виделись поменьше, - улыбнулся Хигр. – Я, безусловно, не самый худший лекарь в этом городе, но все равно не хотел бы зашивать вас, уж поверьте.
    На этот раз Рэйн позволила себе засмеяться в полный голос, и ветер, кружащий над ней, подхватил этот смех, унося его за пределы лазарета.
    - Этого не случится, - сказала вампир, отсмеявшись, но Хигр покачал головой.
    - Не надо зарекаться, моя дорогая, не стоит, право. Это война.
    - Я в курсе, - и Рэйн покинула маленькую комнатку с оставшимся в ней маленьким человечком, привыкшим к рабству.
    Над городом сгустились сумерки, принесшие с собой прохладу, и Рэйн передернула плечами, поглядывая на небо. Сейчас очень кстати оказался бы дождь, но у вампира не было ни сил, ни желания вызывать его. Она шла по узкой улочке, ведущей от лазарета к дому Зарена, в котором она продолжала ночевать, и думала о том моменте, когда она сможет посмотреть в глаза Даниэль и спросить ее о причине, настоящей причине всего того, что сейчас происходит. Рэйн была уверена, что рабство здесь ни при чем: будь Даниэль чуточку жестче, она бы давно занялась ловлей людей с целью последующей перепродажи их торговцам рабами и нажила бы на этом неплохие деньги.
    «Чуточку жестче…» Рэйн усмехнулась своим мыслям, краем глаза наблюдая за крадущейся за ней по темному переулку тени, очень старающейся слиться с темнотой. «Она – глава Инквизиции. По-прежнему. Или же это характеризует ее с хорошей стороны?»
    - Ташид, прекрати играть в преследователя, - громко сказала она, резко останавливаясь, но не поворачиваясь. Тень, не успевшая притормозить, врезалась в ее спину со всего размаха и жалобно заохала, явно схватившись за пострадавший нос.
    - Когда вы успели надеть ножны? – простонал Ташид, сгибаясь в три погибели и осторожно ощупывая лицо, чтобы убедиться, что оно не разбито. Рэйн все-таки соизволила посмотреть на него, сохраняя в качестве приветствия ледяную маску.
    - Какого черта ты следил за мной? – поинтересовалась она, даже и не думая проверять, не повредил ли раб себе чего-нибудь.
    Ташид обиженно воззрился на нее, и даже в темноте можно было заметить, как сверкнули его черные глаза.
    - Я вас охранял, - буркнул он, отнимая руки от лица и выпрямляясь. Рэйн же смотрела на него так, словно видела впервые. Или будто у него пропала голова, и она разговаривала с воздухом.
    - От кого? – спросила она таким тоном, что никто бы даже не заподозрил, что она не собирается убивать этого милого юноши, переминающегося перед ней с ноги на ногу.
    - Ну, я видел, как на вас смотрел Шорох, - нехотя пробормотал Ташид, отводя глаза и вообще собираясь уменьшиться в размерах и сбежать. Но, не будучи обучен колдовскому искусству, он вынужден был признать, что исчезнуть получится лишь в одном случае: если небеса разверзнутся и поглотят этот город в бушующем ливне. Или если эльфы снова пойдут в атаку. Или…
    - Хватит думать о всякой ерунде! – строго сказала Рэйн, и юноша отшатнулся назад, запнулся и чуть не упал.
    - Это не ерунда!! – возопил он, вприпрыжку бросаясь следом за Д'Эльвесс. – Это не ерунда, это же страшный человек, вы его не знаете!!
    Рэйн мысленно закатила глаза, не замедляя шаг. Ташид бежал за ней, выныривая то справа, то слева, и продолжая взахлеб рассказывать вампиру о том, какие жуткие люди живут в этом городе и как опасно поворачиваться к ним спиной. Пару раз юный раб запинался в темноте о какие-то камни, ветки, что-то еще, однако, болтать не переставал. Рэйн почти не слушала его и, в отличие от юноши, отлично видя во все больше сгущающемся сумраке, уверенно продвигалась вперед. Синие глаза мерцали яркими угольками, рассеивая этот вечер.
    - А еще, - не замолкал Ташид, уже немного задыхаясь, поскольку бежать и одновременно говорить не так уж просто, как кажется на первый взгляд, - а еще, Шорох всегда заглядывался на право быть военачальником, которое Зарен отдал вам, - он совсем задохнулся и вынужден был остановиться, глядя в спину удаляющейся Рэйн. – Ну, подождите же!! – обиженно выкрикнул он и снова рванулся вперед. Но только затем, чтобы еще раз стукнуться носом о спину вампира и убедиться в том, что ножны по-прежнему на месте.
    - Оооо!!! – взвыл он, запрокидывая голову назад и хватаясь за свой многострадальный нос. – Так нечестно!!! Я вообще-то… - возмущенный голос Ташид замер, и юноша, медленно приблизившись, осторожно выглянул из-за плеча Рэйн.
    - Оооо, - произнес он уже с совсем другой интонацией, растерянно хлопая ресницами.
    - О, - повторила за ним Рэйн и чуть пригасила пламя в глазах. Мрак тут же воспользовался случаем и занял освободившееся пространство, окутав две фигуры, мужскую и женскую, плотной пеленой сгущающегося над городом ночного тумана.
    Вампир шагнула вперед, чувствуя, как за ее спиной Ташид повторил движение, и присела на корточки, внимательно вглядываясь в бледное лицо девушки, лежащей возле самого дома, рядом с которым они проходили. Д‘Эльвесс быстро осмотрелась по сторонам, проверяя, никто ли за ними не наблюдает, затем вытянула руку, касаясь пальцами шеи девушки.
    - Она жива? – голос Ташида дрогнул, и он бессознательно вцепился холодной рукой в плечо вампира, даже не думая о том, что может сделать ей больно. Или же он все это время помнил, что физической боли для Рэйн почти не существует.
    Рэйн помолчала, продолжая придерживать пальцами артерию на шее девушки.
    - Жива, просто в глубоком обмороке, - сказала она, наконец, и Ташид шумно выдохнул, осознав, что, оказывается, неосознанно задержал дыхание.
    - А кто это? – задал он следующий вопрос. Вампир скосила на него глазами, ощупывая чуткими пальцами голову лежащей девушки, проверяя, нет ли повреждений или ран.
    - Ты полагаешь, я знаю всех, живущих в этом городе, в лицо? – саркастически поинтересовалась она, убеждаясь, что травм головы у девушки нет. Это уже хорошо. Но было неизвестно, от чего она потеряла сознание и как долго лежит здесь, никем не замеченная. Впрочем, запаха крови не чувствовалось, в этом Рэйн была уверена, следовательно, ран нет. Быть может, девушка просто чем-то больна?
    - Я не имел в виду… - смутился Ташид, склоняясь ниже и прищуриваясь, разглядывая лицо девушки. Рэйн отстранила его и подняла девушку на руки.
    - Можно подумать, я единственная здесь, кто бродит по темным улицам, - процедила она сквозь зубы, и ее глаза снова зажглись мертвенно-голубым светом. Слава богам, Ташид, по-прежнему находящийся за ее спиной, ничего не заметил. Он отчаянно жестикулировал, словно пытался объяснить что-то самому себе, и в конце концов поспешил следом за успевшей отойти на приличное расстояние Рэйн, тихонько выкрикивая что-то о том, чтобы она его подождала.
    «Одной проблемой больше…» мрачно думала Рэйн, покидая оказавшимся удачным на находки переулок и проходя мимо зажженных фонарей. Спешащие мимо редкие прохожие не обращали на нее внимание, предпочитающие в это неспокойное время держаться подальше от сомнительных незнакомцев и незнакомок, несущих на руках безжизненное тело.
    - Куда мы идем? – осведомился Ташид, догнав, наконец, вприпрыжку вампира. Рэйн раздраженно взглянула на него, сверкнув глазами.
    - Не все ли тебе равно? – буркнула она, поудобнее устраивая девушку и переводя взгляд на нее. Но запрокинутое лицо было не рассмотреть как следует.
    Юный раб опешил от такого грубого ответа, поскольку успел составить себе мнение о Рэйн, как о той, которая не теряет бодрого расположения духа ни при какой ситуации. И тут вдруг…
    - Да в общем-то все равно, - растерянно отозвался он.
    - Вот и славно, - не поворачивая более головы, ответила Рэйн. – Поможешь мне разобраться, что к чему с этой девочкой.
    Ташид энергично кивнул, отметая всяческие сомнения, и бодро поскакал следом за вампиром, стараясь держаться поближе.
     
    - 6 –
     
    - Никто мне даже не сказал, что Деррик ранен?! – возмущенно проговорил темноволосый эльф, вскакивая на ноги и едва не опрокидывая легкий столик, накрытый на четыре персоны. Гарден только что узнал о том, что случилось с его сыном, и теперь был жутко рассержен и расстроен тем, что это событие прошло мимо него. А ведь он видел Рика, тогда, когда Даниэль позвала его обсудить дальнейшие планы, видел и словом не обмолвился, не поинтересовался, как он там! Что теперь он может подумать?!
    - Значит, я так хорошо его вылечил, что все уже успели забыть о ранении, - самодовольно ухмыльнулся Матиуш и мгновенно уткнулся в свою тарелку, едва поймал укоризненный взгляд Дзерена, сидящего напротив него. Даниэль, неспеша размазывающая по тарелке картофельное пюре, брезгливо поморщилась, но говорить ничего не стала.
    - Где он? Почему его нет на ужине? – взволнованно поинтересовался Гарден, мечась между столом и выходом на улицу, не зная, что предпочесть.
    - Успокойся, - бросила ему Даниэль, так и не поднимая глаз. – Деррик давно спит, он отказался от ужина, решил отдохнуть.
    Гарден замер, глядя на супругу, потом подошел к своему месту и сел, молча потянувшись за бокалом с вином. Раз Даниэль говорит, что с ним все в порядке, то ей можно верить. Она трясется над сыном так, что порой Гарден чувствует себя лишним в их компании. Правда, она старается этого не показывать, чтобы у ее врагов – а таких немало, это точно – не нашлось причины рано или поздно начать шантажировать ее, похитив Деррика. Ей легче, когда все считают, что она эгоистична и жестокосердна, что ее не волнует даже собственный ребенок, не говоря уже обо всех остальных. Но Гарден, как никто иной, знает, что это совсем не так.
    Дзерен, выгнув брови, какое-то время наблюдал за своим королем, затем повернулся к эльфийке.
    - Моя царица, - он кашлянул, привлекая к себе ее внимание, - ворон Торресу отправлен, как и Рианату. Завтра мы можем ждать ответ от первого, дней через шесть – от второго.
    Эльфийка впервые за все время ужина подняла глаза, немигающе глядя на Дзерена.
    - Отлично, - ровно проговорила она, чуть изгибая уголки губ в пародии на улыбку. – Завтра битв не будет.
    Услышав эти слова, Гарден и Матиуш синхронно вскинули головы, изумленно уставившись на Даниэль.
    - Как?!
    - Почему?!
    Даниэль улыбнулась немного более заметно, на секунду обнажив зубы. Признаться, она не ждала подобной реакции на ее слова, поэтому не заготовила ответ заранее, но всегда можно пофантазировать на предложенную тему.
    - Я думаю, что нет смысла спешить, - она обвела неожиданно потяжелевшим взглядом молчащих мужчин, явно предупреждая их не возражать.
    - Мне кажется, здесь вы неправы, - рискнул все же Дзерен, подкручивая правый ус и глядя прямо на хмурящуюся эльфийку. – Наоборот, нужно наносить удар за ударом, чтобы не дать опомниться, поймать врасплох, заставить бросить на амбразуру последние силы! – войдя в раж, он стукнул кулаком по столу так, что жалобно зазвенели подпрыгнувшие столовые приборы. Даниэль хмыкнула, делая вид, что не заметила смущения в глазах Дзерена.
    - Прошу прощения за резкость, моя царица, - повинился он, - но таково мое мнение, и я считаю, что оно правильное. Быть может, у меня не очень много опыта в военной стратегии, но, смею заметить, что и у вас его не больше.
    Матиуш с Гарденом переглянулись: ни один, ни второй не имели ни малейшего желания встревать с этот разговор. Герцог, изначально не собиравшийся участвовать в проведении атак, осад и прочих премудростей, подумывал над тем, чтобы потихоньку улизнуть и отправиться к Деррику. А может, просто побродить по лагерю, посмотреть, что к чему. Он слышал, что в этих местах красиво по ночам.
    Гарден же понимал, что Даниэль все равно поступит так, как хочет, поэтому смысла спорить и доказывать свое с пеной у рта не видел. Так что он неспеша потягивал вино и думал о том, насколько далеко его палатка от палатки Даниэль и можно ли будет заглянуть к ней попозже так, чтобы его никто из охранников не заметил.
    Даниэль улыбнулась, но любой, кто бы эту улыбку видел, не назвал бы ее милой.
    - Я не сомневаюсь, что такое решение было бы наиболее выгодным в сложившейся ситуации, - согласилась она с Дзереном, и Гарден удивленно поднял глаза, не зная, ослышался он или нет. Но следующие слова эльфийки расставили все по своим местам:
    - Однако будет так, как решу я, надеюсь, никто не забыл, что последнее слово здесь пока остается за мной?
    Мужчины молчали, и этой тишине слышались голоса и смех солдат, находящихся за пределами палатки.
    - Тогда не поделитесь ли вы с нами своими соображениями, царица? – Дзерен наклонился вперед ставя локти на стол и пристально всматриваясь в бледное лицо Даниэль.
    Эльфийка вздернула тонкие брови, сохраняя выражение легкой надменности пополам с плохо скрываемым раздражением.
    - Мне не нужен разрушенный город, - подчеркнуто ровно проговорила она, поднимаясь из-за стола и чувствуя, что взгляды мужчин неотступно следуют за ней. – На его восстановление уйдет слишком много времени и сил, которых у нас нет, - она отошла на пару шагов, затем вернулась обратно и оперлась ладонями о стол.
    - От Кардиша здесь не так уж далеко. Если король Грант, узнав о том, что мы захватили Шандар, решит выслать войска, то в разрушенном городе мы долго не продержимся. Разбитые стены не защитят нас. И я не думаю, что в этом случае армия людей будет намного уступать нашей в количестве солдат. Пока нам просто везет, поскольку ни Кардиш, ни Сангемор не помогают Шандару.
    Дзерен молча слушал царицу, признавая, что в чем-то она права. Город действительно не удастся взять, пока он не будет разрушен. Но это не то, зачем они шли сюда из Рээля. В Шандаре планировалось устроить штаб, откуда царица с ближайшими помощниками будет руководить дальнейшим продвижением войск по землям людей. Значит, он нужен целым.
    - Вы правы, - эльф склонил голову. – Завтра наступления не будет. Но вы должны подумать, как спланировать все так, чтобы не вышло, что мы пришли сюда напрасно.
    - Кто руководит обороной города? – внезапно вмешался Гарден, и Даниэль повернулась к нему. – Я слышал, тебе приносили депешу с его именем. Не удастся ли его как-нибудь склонить на нашу сторону?
  Никто из мужчин так и не понял, почему царица пресветлых при последних словах супруга вдруг зашлась коротким лающим смехом, запрокинув голову назад.
    - Вот уж не думаю, - сквозь смех проговорила царица, когда немного успокоилась. Матиуш, которому этот смех больше напомнил истерику, хмыкнул и отвел глаза.
    - Ты пробовала, хочешь сказать? – прищурился Гарден. Даниэль покачала головой и ничего не ответила, вновь и вновь прокручивая в мыслях тот момент, когда солдат в Рээле протянул ей скрученный пергамент, на котором аккуратными буквами было выведено одно-единственное имя.
    «Знает ли вампир о том, что мне известен факт ее пребывания в Шандаре?» царица пресветлых рассеянно мерила шагами пол палатки, не замечая, что мужчины, окружавшие ее сегодня за ужином, мало-помалу принимаются обсуждать какие-то свои дела. Даниэль дель Мельторр лихорадочно пыталась решить, как поступить лучше. Она не могла заставить себя сжечь Шандар дотла, хотя поначалу у нее промелькивала такая мысль. Отговорка по поводу того, что город пригодится им в будущем, как защита от возможного наступления войск Кардиша, была выдумана эльфийкой совсем недавно, сразу после того, как она получила ту злополучную депешу. Но теперь ее сердце замирало только от того, что она могла и не узнать про Рэйн, могла уничтожить город, бросив на приступ все силы сразу. Это было в ее силах, десять тысяч воинов против шести… Люди бы не выстояли и либо бы впустили ее в город, либо бы дождались того момента, когда эльфы вошли бы в Шандар через разрушенные и дымящиеся стены. Но возможность встретиться внутри взглядом с синеглазым вампиром, выходящим навстречу с мечом, изукрашенным кровью ее народа… Даниэль не могла этого допустить и теперь вынуждена была всеми силами оттягивать решительное наступление. Однако существовало одно «но»…
    Четыре призрачных колдуна, вернувшихся из далекой реальности. Четыре человека, жаждущих мести. Даниэль не знала их способностей, силы их желания сразиться после тысячелетий пребывания по ту сторону, силы их ненависти друг к другу, а значит, не знала, на что они могут пойти. Льивель пугала ее настолько, что эльфийка, увидев ее перед собой в до боли знакомом облике, растерялась, не сумев дать достойный отпор. Раньше ее могла испугать лишь одна женщина. Теперь их стало двое, и это Даниэль совсем не радовало. Она чувствовала в огнёвке нечто знакомое, что-то, чего было слишком много в ней самой.
    Силлиана, гадалка с черными непроглядными глазами и седыми волосами, говорила ей о них, о тех, кто вернется из прошлого, чтобы сразиться за будущее. Эльфийка не сразу поверила ей, да и кто бы поверил!! Ее война становилась полем битвы для чужих колдунов, двое из которых, как они сказали, были ее предками. Теми, кто затеял страшную игру на выживание. Теми, кто совершил братоубийство, поправ все законы жизни.
    Льивель говорила, что была хранительницей огня. Нет, не так – Огня. Вечного Пламени, сжигающего изнутри того, кто носит его в себе. Огня, который разгорается тем сильнее, чем ближе к нему Ветер. Но кто он, этот Ветер, бродящий по земле в нынешнее время? На заданный вопрос у Льивель ответа не нашлось, а Даниэль не хотела его искать, потому что на этот вопрос ответ мог быть лишь один. И она не желала его слышать.
    Даниэль растерянно моргнула и обнаружила, что осталась в палатке одна: Гарден и остальные успели уйти, оставив ее наедине с тяжелыми размышлениями, ничем не связанными с той войной, которую она затеяла.
    - Всегда одна, - пробормотала эльфийка, потирая лоб и оглядываясь, словно надеясь увидеть кого-нибудь. Но внутри по-прежнему царила тишина, и только снаружи гоготал какой-то солдат над скабрезной шуткой товарища.
     
    - 7 -
     
    Не встретив на пути никаких препятствий в лице Зарена или кого-нибудь из его приспешников, Ташид и Рэйн с по-прежнему пребывающей без сознания девушкой на руках добрались до дома и поднялись наверх, в комнату вампира. На улице давно стемнело, близилась полночь, город погрузился в тревожный сон, прислушиваясь к шорохам, доносящимся со стороны лагеря эльфов. Но и там было все тихо и спокойно, только метались из стороны в сторону какие-то огоньки.
    - Я думаю, она рабыня, - уверенно проговорил Ташид, закрывая дверь и следя за тем, как Рэйн аккуратно опускает девушку на застеленную кровать.
    Д‘Эльвесс бросила на него сомневающийся взгляд, застыв посередине комнаты высоким силуэтом, полускрытым вязким сумраком, едва разбавляемым двумя свечами, зажженными прислугой.
    - Почему ты так решил?
    Юноша чуть замялся, потом, оглянувшись, словно кто-то мог наблюдать, подошел к кровати и приподнял левую руку безвольно раскинувшейся на кровати девушки. Что-то увидев там, он одобрительно кивнул самому себе и повернулся к молчащей Рэйн, следящей за его действиями.
    - Смотрите, - он снова поднял руку девушки, указывая куда-то на внутреннюю сторону предплечья. Рэйн наклонилась, пытаясь разглядеть маленький черный кружок, в котором просматривалось нечто, напоминающее крест, не то нарисованный, не то выжженный на бледной коже рабыни: видно, Ташид теперь совершенно не сомневался в своей догадке.
    - Это что? – поинтересовалась вампир, выпрямляясь. Ташид пожал плечами и бережно опустил руку девушки на покрывало.
    - Несколько лет назад, - в его голосе промелькнула горечь, - Зарен издал указ о том, чтобы клеймить каждого нового раба, попавшего в город. Так, в случае побега, можно было бы легко отыскать сбежавшего.
    На скулах Рэйн заходили желваки, но она ничем не выдала своего гнева, поднявшегося волной, грозящей смести с лица земли и Зарена, и этот паршивый город, в котором она застряла.

0

9

- Ступай в лазарет, - велела она притихшему Ташиду, с каким-то странным выражением в глазах рассматривающего несчастную девушку. – Найди там доктора Хигра, скажи ему, что пришел от меня, и принеси мазь от ушибов, восстанавливающее зелье и бинты. На всякий случай.
    Юный раб поспешно кивнул и чуть ли не бегом бросился выполнять поручение, напоследок громко хлопнув дверью. Даже не вздрогнув от этого звука, Рэйн подошла к кровати и опустилась на корточки, вглядываясь в лицо рабыни.
    - И что же с тобой случилось? – задумчиво пробормотала вампир, ведя кончиками пальцев по уродливому синяку, расползшемуся на щеке девочки. Да, Рэйн могла позволить себе так ее называть: для нее, несмотря на внешний облик, все люди были детьми.
    Вампир не знала, почему вдруг взялась помочь этой девушке поспорить с заигравшейся судьбой. Но неистребимое желание помогать кому-то, с недавних пор засевшее где-то глубоко внутри, не оставляло ее. Она заново училась испытывать сожаление, не свойственное детям тьмы. То сожаление, которого ей так часто не хватало в прошлом.
    Рэйн попробовала вздохнуть, но, когда не дышишь, сделать это весьма проблематично, поэтому больше ничего не оставалось, кроме как подняться на ноги и отправиться в ванну. На самом деле поначалу Рэйн хотела просто умыться сама, но потом подумала и решила, что девушке, когда она очнется, горячая ванна тоже не помешает. Во всяком случае, хотя бы смыть всю ту грязь, в которой она валялась в том переулке.
    Вампир скинула плащ и закатала рукава рубашки по локоть.
    Торопиться, в общем-то, было некуда, какое-то очень далекое, но от этого не менее уверенное, чувство подсказывало Рэйн, что нападений этой ночью не будет, поэтому вампир неспеша ополоснула лицо холодной водой, в очередной раз убедилась, что глаза ее взяли привычку менять оттенки слишком часто, и вернулась в комнату. Первым, что встретил ее взгляд, был другой взгляд, в котором в одинаковой степени смешались непонимание, страх и вернувшаяся боль.
    Рэйн молча прошла мимо очнувшейся рабыни, не удостоив ее даже кивком, словно бы и не заметила ее, присела на стул, расшнуровала сапоги и, стащив их, аккуратно поставила возле кровати. Затем снова встала. Черные глаза девушки неотступно следовали за ней, но, очевидно, рабыня была слишком слаба, чтобы предпринимать какие-то действия: она лишь дрожала всем телом, следя за движениями Рэйн и испуганно съеживаясь каждый раз, когда вампир проходила мимо. Однако Рэйн, не обращая внимания, занималась своими делами: набирала в ванну горячей воды, доставала мыло, искала полотенце. Наконец, она остановилась перед рабыней, изучая ее залитое слезами лицо.
    - Пойдем, - не дожидаясь ответа, Рэйн легко подхватила девушку на руки, словно та ничего не весила, и вместе с ней направилась в ванную.
    Девушке было страшно, она не могла перестать дрожать, пока эта высокая мрачная женщина снимала с нее и аккуратно складывала одежду, а саму ее запихивала в емкость, наполненную горячей и почему-то ароматной водой.
    - Это называется ванной, - неизвестно почему сказала женщина, удерживая рабыню, когда та взвизгнула от неожиданности и попыталась вырваться. - Не дергайся, она вреда не принесет. А вот я могу, - прибавила она, и рабыня притихла, понимая, что так, наверное, и будет.
    - Не надо, - тихо попросила она, пытаясь закрыться руками, боясь изучающего взгляда незнакомой женщины, опустившейся рядом с ней на корточки.
    Рэйн чуть изогнула бровь, пока девушка часто-часто моргала, словно собираясь заплакать или наоборот, всеми силами удерживаясь от слез, потом спросила:
    - Как тебя зовут?
    Рабыня замерла при звуке ее голоса, снова съеживаясь.
    - Мелани, - пробормотала она, глядя куда угодно, но только не на Рэйн. Вампир протянула руку, касаясь пальцами подбородка рабыня, и заставила ее посмотреть на себя.
    Она была худой, вампир бы даже сказала, что просто тощей: талия у нее была до того тонка, что, казалось, ладони Рэйн с легкостью обхватили бы ее. Испуганное треугольное личико. Черные, беспросветно-черные глаза под цвет волос. Тонкие искусанные губы. Ручки-веточки, которыми она, смущаясь, закрывала маленькую грудь с сосками-бусинками. И лилово-желтые синяки, покрывающие тело, местами маленькие, местами слишком большие для того, чтобы Рэйн поверила, будто девушка натолкнулась грудью на острый угол шкафа.
    - Тебя избили? – напрямую спросила Рэйн, когда молчать дальше уже было просто неприлично. Мелани чуть покраснела, и румянец ее был слишком заметен на бледной коже лица.
    - Да, - прошептала она, слабой рукой потирая синяк на плече и морщась. Рэйн убрала руку, позволяя девушке опустить голову.
    - Кто? – голос ее по-прежнему был неэмоционален. Мелани вздрогнула, выплеснув немного воды на холодный пол.
    - Мой хозяин, - она кривила губы, и Рэйн подумала было, что она сейчас заплачет, но этого не случилось: девушка удержалась от слез, проглотила их и сказала чуть более уверенно:
    - Сегодня утром я отказалась обслужить его гостей, как он того требовал, - черные глаза метнули быстрый взгляд на вампира и тут же вновь уставились в сторону. – За это меня выгнали, - губы снова дрогнули, и одна слезинка все-таки выкатилась на щеку девушки. Мелани поспешно утерла ее, стараясь не отнимать руки от груди.
    Вампир вздохнула, на этот раз гораздо более успешно, поскольку практика помогала ей совершенствоваться в вопросе дыхания. Она снова протянула руку, ощупывая ребра девушки и не обращая внимания на ее бессильные попытки отодвинуться.
    – Сиди спокойно, я не собираюсь ничего с тобой делать, - с некоторой досадой проговорила Рэйн, когда Мелани все же удалось увернуться от рук вампира, при этом почти с головой погрузившись под воду. Рабыня вынырнула, кашляя и виновато глядя на Д‘Эльвесс из-под налипших на лоб волос.
    - Простите, госпожа, - в ее голосе слышались умоляющие нотки. – Простите, я больше так не буду, - в ней чувствовалась покорность, и Рэйн с внезапной злостью подумала о том, что могла бы избить ее снова, прямо здесь и сейчас, и ей бы сошло это с рук. «Это рабы», усмехаясь, сказал бы ей Зарен, находись он в комнате. «Рабы должны бояться тебя и уважать», поддакнула бы ему Дейнс, кривя губы в холодной усмешке.
    Вампир взяла кусок мыла и принялась намыливать плечи девушки, смирившейся со своей участью и сидящей смирно и тихо. Рэйн старалась быть осторожной, чтобы не вызвать резким движением приступ боли, но все-таки ей это не удалось, и Мелани негромко ойкала каждый раз, когда пальцы вампира задевали один из синяков или ненароком надавливали на него.
    Мытье не заняло у них много времени: вопреки прикидкам Рэйн рабыня оказалась не такой уж и грязной, поэтому вскоре вампир уже помогала ей завернуться в большое пушистое полотенце.
    - Ты хочешь есть? – по-прежнему сидя на корточках перед девушкой, Рэйн смотрела на нее снизу вверх и дождалась, наконец, робкого кивка. Чуть улыбнувшись, вампир тоже встала, мгновенно перегнав рабыню в росте, и хотела уже отправиться на кухню, чтобы принести что-нибудь перекусить, когда дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся Ташид.
    - Принес, - прогудел он, отдуваясь, и, запнувшись ногой за слегка выступающую половицу, едва не полетел кубарем. Спасло его только то, что перед ним стоял высокий стул, за который он и успел в последний момент ухватиться.
    - Осторожно, парень, - Рэйн помогла Мелани покинуть ванную и с максимальными предосторожностями усадила ее на кровать. Девушка, разомлевшая от горячей воды, сонно взглянула на юного раба и попыталась ему улыбнуться. Рэйн, взявшаяся за изучение свертка, который Ташид передал ей, бросила взгляд на застывшего юношу.
    - Сгоняй вниз, принеси что-нибудь поесть, - она повертела в руках прозрачный пузырек из темного стекла, на дне которого плескалось что-то, больше напоминающее не до конца застывший жир. – Ты все еще хочешь есть? – она вопросительно посмотрела на Мелани. Та задумалась, и было видно, что она старается подавить зевок.
    Рэйн вновь позволила себе быструю улыбку, подумав о том, что Ташиду явно приглянулась эта девушка, волею судеб, как и он, обреченная служить кому-то и безмолвно сносить побои. Но ведь всегда может найтись тот, кто отомстит за эти синяки, испортившие нежную кожу.
    - Ташид, - окликнула вампир раба, и тот вздрогнул, с трудом отводя взгляд от Мелани. – Ташид, ступай, сегодня больше ничего не нужно, но завтра утром пораньше принеси завтрак, хорошо? – Рэйн изогнула брови, всматриваясь в ставшее непривычно задумчивым лицо парня.
    - Конечно, госпожа, - пробормотал она, и Рэйн на этот раз не сделала ему замечание за то, что он назвал ее так, как она просила не называть.
    - Он тоже раб? – тихо спросила Мелани, когда за Ташидом закрылась дверь. Рэйн, откинула покрывало, играющее роль одеяла, стянула с Мелани полотенце, и девушка вновь поспешно прикрылась руками, явно стесняясь.
    - Раб, - коротко ответила вампир, думая о том, что она может дать Мелани надеть на себя. – Сегодня тебе придется спать без всего, - Рэйн взяла ту самую баночку с мазью и кивнула девушке, жестом показывая ей лечь на живот. – Мне нечего тебе дать надеть, а твоя одежда… - вампир сделала паузу. – Мы ее сожжем.
    Мелани издала какой-то звук, который при большом желании можно было принять за возглас протеста, но у Рэйн такого желания не было, поэтому она отвинтила крышку, отложила ее и, зачерпнув двумя пальцами немного холодящей кожу мази, склонилась над рабыней.
    - Будет больно, - предупредила она и принялась круговыми движениями втирать мазь в кожу.
    Конечно, ей было больно, синяки продолжали саднить, слава богам, что не было порезов и ссадин. И все-таки Мелани так дергалась, что Рэйн пришлось сесть на ее ноги, придавив их к постели, чтобы хоть немного заставить рабыню утихнуть.
    - Спокойно, - голос вампира приобрел бархатные нотки, призванные расслабить утомленное тело. Рэйн умела делать массаж не только руками, поэтому сейчас, когда руки были заняты тем, что причиняли Мелани боль, голос взял на себя функцию утешителя.
    - Все пройдет, - теплый ветер проник в комнату, гладя бесплотными ладонями кожу девушки там, где только что ее разминали, втирая мазь, сильные пальцы Рэйн. – К утру тебе станет легче.
    Девушка молчала, не сопротивляясь вампиру, и Д‘Эльвесс, еще какое-то время поработав над ее спиной, перевернула рабыню на живот, предварительно освободив ее ноги.
    - Ты в порядке? – Рэйн, сидя на коленях на постели, склонилась над рабыней, вглядываясь в черные глаза, полностью слившиеся со зрачком.
    Мелани лежала, откинув одну руку на подушку, и тяжело дышала приоткрытым ртом. Рэйн чертыхнулась про себя: она совсем забыла о том, что голос ее, конечно, успокаивает, но взамен уходящей боли дает нечто другое. То, что принято называть вожделением. И Мелани, забыв на какое-то время о своих проблемах, сейчас была поглощена совсем другими чувствами.
    - Ты меня слышишь? – Рэйн мельком взглянула на шею рабыни, где в бешеном ритме сердца пульсировала тоненькая голубая жилка. Но Д‘Эльвесс не хотела крови от этой девушки. Она вообще ничего от нее не хотела.
    - Да, госпожа, - тихо отозвалась Мелани, даже не пытаясь шевелиться. Она покорно лежала и ждала того, что пожелает с ней сделать эта пугающая красивая женщина с уверенными руками и чарующим голосом. И девушка знала, что позволит ей все не потому, что она – рабыня, а потому, что сама захочет этого.
    - Я не твоя госпожа, - мрачно проговорила Рэйн, думая о том, что кровь все равно не помешала бы ей сегодня. В такие дни, когда каждый может принести с собой что-то новое и неприятное, надо быть готовой ко всему. И, чем больше сил у нее будет, тем лучше.
    Рэйн знала, что бороться с самой собой бессмысленно. Она давно уже заметила, что в последнее время выбирает себе жертв таким образом, чтобы женщины были жгучими брюнетками, а мужчины – блондинами. И вампир отчетливо сознавала, почему поступает так.
    Вольф.
    И Даниэль.
    Те двое, вспоминать о которых было трудно. И болезненно. Наверное, даже можно сказать – болезненно трудно. И Рэйн старалась сделать все возможное, чтобы воспоминания эти возвращались к ней как можно реже. Но, если Вольф давно уже не стоял у нее перед глазами, заставляя мертвое сердце дергаться в попытках забиться вновь, то царица эльфов не шла у нее из головы.
    - Моя госпожа, - тихий голос Мелани вырвал Рэйн из плена ненужных мыслей, и вампир медленно склонилась над девушкой, не разрывая контакт глаз.
    - Это будет не больно, - шепнула она, рукой, все еще вымазанной в целебной мази касаясь щеки рабыни, преданно глядящей на нее. – Обещаю…
    Вряд ли Мелани понимала то, что Рэйн говорила ей, но вампиру так было спокойнее.
    Д‘Эльвесс легким взмахом свободной руки притушила пламя свечей, оставив лишь одну тускло чадить, и обнажила клыки, едва туман силы окутал их плотным завесой. Она уже чувствовала теплую кровь с чужим вкусом, когда позволила себе на мгновение прикрыть глаза, касаясь губами нежной девичьей кожи. И застыла, открыв их вновь.
    Рыжие волосы, разметавшиеся по подушке, бледное лицо, тонущее во мраке комнаты, зеленые глаза, призывно мерцающие отблесками смешавшихся сил, топящих их в своей пучине.
    Перед ней была Даниэль.
    Еще одно воспоминание…
    … Маленькая каюта. Иллюминатор, в который плещут высокие волны и заглядывают смелые звезды. Тоскливо плачущий ветер, бродящий где-то снаружи и не рискующий войти. Мягкий шепот, ласкающий своими прикосновениями распаленную кожу. Две пары глаз, которые не могут найти в себе сил, чтобы разорвать сплетенные взгляды. Два тела, мужское и женское, прижавшиеся друг к другу столь тесно, что нечем дышать. Две души, говорящие на каком-то своем языке, для которого не придумано пока слов. Два бессмертных существа, делящие на двоих одно одиночество этой забытой богами ночью, когда возможно все, и сны становятся явью, переплетаясь с реальностью столь туго, что нет сил их разорвать…
    "Я не знала, что может быть так..."
    "Молчи... Не время говорить..."
    "Ты уйдешь..."
    "Да..."
    "Как тогда..."
    "Да..."
    "И снова одна..."
    "Снова..."
    "Я не хочу..."
    "Знаю..."
    "Я не могу..."
    "Знаю..."
    "Останься..."
    "Я не могу..."
    "Попробуй..."
    "Я не хочу..."
    "Больно..."
    "Знаю..."
    Рэйн вздрогнула и снова закрыла глаза, вспоминая тот давний безмолвный диалог, случившейся между ней и царицей эльфов на корабле, подарившем им сына. Сына, которого Рэйн никогда не смела назвать своим. Запрещала себе это делать, зная, что так будет лишь хуже. Даниэль бы не позволила ей называть его так, несмотря на все ее заверения. Деррик всегда был только ее сыном, и его она делить не собиралась ни с кем. Даже с Рэйн.
    Поэтому Рэйн ушла. Она всегда уходила, давая Даниэль возможность жить без ненависти, надеясь, что расстояние удержит на цепи то плещущее волнами бесконечной ярости чувство, возникающее между ними всякий раз, когда их взгляды пересекаются. Откуда взялась эта их ненависть? Почему она выбрала своими жертвами именно их? И какова вина Дейнс и Льивель, затеявших эту страшную игру на выживание, в которой Ветер и Огонь встали на разные стороны, борясь друг с другом?
    Вампир резко отстранилась от рабыни и поспешно провела ладонью у нее перед глазами, навевая на девушку сон. Через несколько мгновений Мелани мирно уснула, и вампир знала, что утром она не вспомнит о том, что едва не случилось между ними. Только вот Рэйн не суметь сотворить над собой нечто похожее. Ее память останется при ней, бережно храня все то, что вампир предпочла бы забыть.
    Осторожно накрыв Мелани покрывалом, Рэйн отвернулась от нее и встала. Сегодня ей будет не до сна.
     
    - 8 –
     
    … Ночь. Где-то внизу, если смотреть с неба, мерцают золотые искры костров, раскиданных по пустынной равнине, по которой ветер гоняет перекати-поле, бросая их под ноги солдатам, молча обходящим спящий лагерь. Время от времени слышится мерное бряцание доспехов и негромкие переговоры, но в основном тишина продолжает заполнять пространство, и желтая, безумная луна сердито выглядывает из-за кучерявых облаков, не понимая, почему никто не обращает на нее внимания.
    На севере от этой равнины высятся скалы, совершенно черные в тягучей темноте, словно грозящие раздавить своей мрачной громадой Черную Пустошь и эльфийский город, лежащий за ней. На самой вершине, там, где ветер, уставший от игр, встречается с безмолвным небом, стоит мужчина. Руки скрещены на груди, черные глаза неотступно следят за стелящимся по земле дымом от костров, разожженных по всему лагерю пресветлых, суровое лицо кажется высеченным из камня.
    Мужчина ждет. Отросшие темные волосы лежат на широких плечах, обтянутых шелковым плащом, сливающимся по цвету с этой ночью, царящей повсюду. Лукавые звезды смирно рассыпались по небосклону, выглядывая из-за плеча друг у друга и с любопытством наблюдая за мужчиной.
    Новый порыв ветра – и из сгустившегося справа от молчаливого путника воздуха выплывает еще один мужчина, светловолосый и высокий, в красной короткой тунике, с трудом скрывающей тело.
    - Странникам мое почтение, - улыбается он, делая шаг вперед, и видно, что ноги его не касаются земли, словно бы он идет по тому туману, что обволакивает вершины Сумеречных гор.
    Темный бог слегка поворачивает голову, небрежно кивает Эйлосу и вновь возвращает свое внимание лагерю пресветлых, словно хочет что-то увидеть там. Что-то, что скрыто до сих пор от посторонних глаз.
    Юный бог весны становится рядом с Фангорном, плечом к плечу, и тоже устремляет взгляд. Но не на лагерь. Он смотрит на темнеющие в ночи стены Шандара и на реку, лениво катящую свои волны, поблескивающие под желтоглазой луной.
    - Ты слышал о том, что кто-то сумел вырваться из твоей Долины Смерти? – спрашивает Эйлос, и в его голосе чудится намек на улыбку. Фангорн продолжает молчать, и задумавшийся ветер кладет свою растрепанную голову ему на плечо.
    - Четверо, - произносит темный бог, когда Эйлос уже начинает думать, что не дождется ответа. Фангорн опускает руки, вытягиваясь, но его глаза по-прежнему устремлены на спящий лагерь.
    - Их было четверо, мой мальчик. Четыре колдуна, из-за которых все и завертелось, - темный бог, наконец, смотрит на Эйлоса, но взгляд его холоден и беспристрастен, и только где-то в самой глубине непроницаемых зрачков мелькают искры чувств, тщательно скрываемых богом.
    - Две женщины, двое мужчин, - тянет бог весны и попутного ветра, и туман под его ногами начинает расползаться в стороны, как-будто испугавшись чего-то. – Колдуны?
    - Колдуны, - подтверждает Фангорн, и взгляд его быстро перемещается вправо, туда, где среди разошедшихся на какое-то мгновение облаков проносится золотая вспышка, напоминающая молнию. Только грома нет.
    Эйлос взглядом следует за движением темного бога и успевает заметить размытые до невозможности очертания дракона, перелетающего из облака в облако с непостижимой скоростью для такого большого и, казалось бы, неповоротливого существа.
    - Это она? – с неким благоговейным страхом спрашивает юноша, ни разу до этого не видевший живого дракона: он появился в этом мире уже после того, как последний спустился под землю, чтобы там, рядом с вечно бурлящей лавой, дождаться часа своего возвращения.
    Темный бог следит за полетом золотого дракона над равниной и, когда тот скрывается из виду, поворачивается к Эйлосу.
    - Все заключается в том, на чьей стороне она будет, - он снова скрещивает руки, за этот раз за спиной. – Четверо колдунов разделились, как и прежде, выбрав себе разные стороны. Огонь и Ветер начали свою старую игру, в которой на этот раз победителей не будет. Но все равно кто-то из них должен считаться таковым. Драконы умеют выбирать тех, чью голову увенчает лавровый венок.
    Эйлос вздрагивает и обхватывает руками плечи.
    - А если она ошибется? – робко спрашивает он, и встрепенувшийся ветер срывается с места, уносясь куда-то прочь, подальше от этих мест.
    Фангорн строго смотрит на юного бога.
    - Драконы не ошибаются, - сурово говорит он, и безумная луна медленно кивает в подтверждении его слов.
    - А если? – упорствует Эйлос, и его светлые глаза обеспокоенно блестят. Темный бог какое-то время молчит, потом качает головой.
    - Тогда тот, чью сторону она займет, ошибившись при этом, познает горечь утраты, - Фангорн отводит глаза, и словно бы в унисон с этим его движением в лагере эльфов, который находится так далеко отсюда, что простой смертный никогда бы не различил, вспыхивает ярким светом один из костров.
    - Но этого не случится, - голос Фангорна звучит слишком уверенно для того, чтобы Эйлос посмел усомниться в его словах, и юный бог весны пожимает плечами, как бы говоря, что он не будет возражать.
    Какое-то время они молча стоят на краю скалы, путь с которой для обычного смертного только вниз, в бесконечность, и темный бог покачивается на носках, словно собирается спрыгнуть. Где-то вдалеке, над самой равниной, вспыхивает через равные промежутки времени золотая молния, парящая над эльфийским лагерем. Черные глаза Фангорна неотступно следят за ним, за драконом, замечая малейшее движение кожистых крыльев, размах которых впечатляет; не остается без внимания любой, самый незначительный поворот головы в сторону Шандара, стены которого слабо светятся от зажженных факелов, расставленных через каждые десять метров. В городе тоже не спят, всматриваясь уставшими глазами в смутные силуэты на другом конце равнины. И солдаты негромко переговариваются между собой, не зная, что их слова прекрасно слышит высокий мужчина, в какое-то из бесконечных мгновений взмывающий к небу, мрачному и пугающему, чтобы скрыться среди облаков следом за золотым драконом…
     
    - 9 –
     
    Вампир долго сидела у распахнутого окна, вглядываясь в тьму ночи, царящей на Земле. Где-то там, за равниной и Черной пустошью, на вершине Сумеречных гор, виднелся силуэт, незримый для глаз простого смертного. Но Рэйн никогда не задумывалась над тем, почему и как она делает то, что другим недоступно. Она видела Фангорна, который не замечал ее, видела Эйлоса и только теперь вспомнила вдруг, что бог весны подарил ей незадолго перед тем, как она отправилась сюда.
    Неслышно спустив ноги на пол и столь же тихо пройдя пару шагов, Рэйн присела на корточки у кровати, на которой безмятежным сном спала Мелани, и вытянула свою сумку, задвинутую подальше от чужих нескромных взглядов.
    - Вот и ты, - пробормотала вампир, вытаскивая свирель, которая не так давно пела девушкам, встретившимся Рэйн по дороге в Шандар. Инструмент совершенно не выглядел волшебным, однако же, Д‘Эльвесс прекрасно знала, что он умеет.
    Она недолго раздумывала над тем вопросом, почему Эйлос дал ей эту свирель: юный бог весны улыбался, глядя ей в глаза, когда расставался со своим волшебством, но где-то в глубине его улыбки таилась печаль. Как и всем богам, ему была доступна Книга Судеб, в которой, черным по белому, затупившимся пером, ведомым неуверенной рукой полуслепой женщины, были записаны жизни. И Рэйн могла догадаться, чья жизнь, уложившаяся в несколько строчек, была недавно прочитана богом.
    Тряхнув головой, Рэйн задвинула сумку обратно под кровать и медленно поднялась, все еще держа свирель на вытянутой руке, словно боясь поднести ее ближе к губам, как-будто она могла начать петь без предупреждения.
    Она не хотела вспоминать. Большинство ее воспоминаний были болезненными, и, подобно богам, она не хотела, чтобы, вернувшись, они заставили ее переживать. Она успела забыть, что значат чувства для того, кто больше тысячи лет бродит по миру, держа за руку Смерть, улыбающуюся ей скупой мужской улыбкой. Она успела забыть, каково это, возвращаться в прошлое так, словно оно гостеприимно распахнет тебе объятия, едва ты переступишь черту, отделяющую от него настоящее и будущее.
    Она не хотела помнить. Но пришло время вернуться.
    Конечно, она не стала играть в своей комнате. Даже не потому, что боялась разбудить Мелани: рабыня, убаюканная ее голосом, проснется не раньше утра, но ведь в доме еще много жителей, которые, вполне возможно, тоже не могут заснуть этой прохладной ночью, когда что-то давит на грудь, вынуждая лежать с открытыми глазами, считая неясные шорохи, наполняющие мир.
    Город спал. Солдаты, которых Рэйн выставила в качестве караула, наплевали на свои обязанности и спокойно сопели в обнимку с копьями, прислонившись к обшарпанным стенам. Проскользнув мимо них, вампир чуть приоткрыла рот, выпуская на волю едва слышное шипение, медленно расползающимся туманом заполнившее главную улицу. Рэйн знала, что после того, как этот туман коснется солдат, они моментально проснутся в холодном поту, увидев каждый свой самый страшный кошмар. И точно: как только вампир полупрозрачной тенью растворилась в ночном воздухе, позади нее начали раздаваться хриплые и испуганные мужские голоса.
    Некоторые спрашивали вампира, если выпадала такая возможность, почему она так редко пользуется своими способностями. И каждый раз она отвечала одно и то же: что все эти перемещения в пространстве, исчезновения, туман и ветер, приходящие на помощь, забирают у нее видимость жизни, которую она получает вместе с чужой теплой кровью, заполняющей ее вены. Используй Рэйн свои возможности максимально широко, она не смогла бы заниматься ничем иным, кроме как бесконечным поиском жертв. Кстати говоря, она была знакома с некоторыми такими вампирами, которые превыше всего на свете ставили свое умение и превосходство над смертными, свою ловкость, быстроту и силу. Она видела, как с наступлением ночи силы их, таявшие с каждой минутой, требовали подпитки. И они вынуждены были вновь и вновь отправляться на охоту, вновь и вновь погружать клыки в плоть беззащитных перед ними жертв.
    Не то, чтобы Рэйн исключала себя из числа кровососов, но, во всяком случае, она умела контролировать себя настолько, чтобы не приходилось, последним усилием воли сдерживая рвущуюся наружу силу, растворяться в ночи и нападать на первого встречного. Вот и сейчас, истратив немного своей мертвой магии на призванный туман, она неспешным шагом поднималась по лестнице, ведущей на крепостную стену, вместо того, чтобы единым рывком оказаться там.
    - Все спокойно, моя леди, - приветствовал ее Лард, едва она ступила наверх. Он ничуть не удивился тому, что увидел Рэйн здесь в такое позднее время: в конце концов, она была его командиром, и ей положено было интересоваться тем, как проводят время ее солдаты тогда, когда ее нет рядом с ними.
    - Отлично, - кивнула мужчине Рэйн и, выпрямившись, огляделась кругом. Взгляд ее на какое-то время задержался на мерцающем огнями лагере пресветлых, но почти сразу же переметнулся обратно к Ларду.
    - Проследи за тем, чтобы мечники не бездельничали, а обходили город не реже одного раз в полчаса., - сказала она ему. – Никто не знает, где трещины, нанесенные катапультами, могут окончательно разойтись.
    - Еще осталось немного камня на складе, - заметил Лард, почесывая щетину на подбородке. – Можно послать каменщиков заделать наиболее большие трещины.
    - Так и поступим, - согласилась с ним Рэйн, только сейчас обнаружив, что завела руку с зажатой в ней свирелью за спину, словно боялась, что ее кто-нибудь увидит. Она подняла голову, раздумывая над чем-то.
    - Следи за тем, чтобы воды в городе было достаточно. И чтобы лучники никого не подпускали к реке с той стороны, даже если им покажется, что это кто-то знакомый: отравить воду может любой. Даже тот, кому доверяют. Лично следи за каждым, кто будет брать воду. Их не должно быть слишком много.
    Лард молча кивнул, как бы говоря, что все понял, и отвернулся, но Рэйн вдруг окликнула его:
- Лард!
    - Да, моя леди? – поспешил отозваться он, возвращаясь, и вампир подумала, что «моя леди» ей нравится гораздо больше, чем «госпожа». Интересно, почему ее стали звать именно таким образом? Хотя, конечно, нельзя не отметить, что приятно слышать в свой адрес подобное обращение.
    - Скажи мне, - она замялась, как если бы не знала, как правильнее сформулировать вопрос. – Как у вас приобретают рабов?
    Лард вздернул брови, поглядывая на вампира. Мимо них прошел полусонный солдат с пустым колчаном, и Рэйн, дождавшись, пока он не отойдет на достаточное расстояние, повторила:
    - Я хочу приобрести раба. Как мне это сделать?
    Мужчина почесал затылок. Рэйн без труда читала его мысли и была в курсе того, что Лард никак не ожидал от нее такого поступка: он сам не одобрял рабства.
    - Полагаю, стоит пойти на рынок рабов, - предположил Лард, отходя к стене и облокачиваясь на нее. На его лице растерянность мешалась с отвращением к подобной идее.
    - Не думаю, что рынок сейчас пополняется, - оскалилась Рэйн и мгновенно сжала губы. – Я хочу приобрести чужого раба.
    Лард хмыкнул, потом еще раз, чуть громче, но спящий город все равно его не услышал.
    - Чужого? Тогда можно просто купить его у прежнего хозяина. Если он, конечно, согласится вам его продать.
    Вампир пожала плечами, перебирая пальцами по свирели, словно пытаясь извлечь из нее музыку.
    - Иногда я могу быть очень убедительной, - заверила она мужчину и, коротко кивнув ему, прошла немного вперед, туда, где пылала жаровня и стоял тот самый сонный солдат без стрел. Лард какое-то время смотрел ей вслед, о чем-то размышляя.
    Заметив приближающуюся к нему Рэйн, воин быстро выпрямился, часто моргая.
    - Ступай, - заговорила вампир еще до того, как солдат успел сказать ей хотя бы слово. – Возьми еще стрел в арсенале, иначе нечем будет сражаться.
    Растерянно улыбнувшись, мужчина сначала пошел, а потом и побежал вниз по лестнице. Рэйн чувствовала, что ему очень хочется обернуться, но он не осмеливается, откуда-то зная, что его командир стоит и смотрит ему в спину прожигающим насквозь взглядом.
    Покачав головой, Рэйн огляделась, убедилась, что больше никого поблизости нет – во всяком случае, в такой близости, которая бы ей могла мешать, - отложила свирель в сторону, стянула сапоги, аккуратно поставила их неподалеку, уселась между двумя зубцами и вновь взяла инструмент в руки.
    - О чем ты споешь мне? – пробормотала Рэйн, проводя указательным пальцем по гладкой поверхности свирели. Там не было ни резьбы, ни каких-либо других украшений, простое дерево. Древо Судеб…
    Но свирель, конечно же, молчала. Вампир чуть заметно усмехнулась и поднесла ее к губам.
    Яркая, слишком яркая для глаз смертного вспышка, озарила равнину в тот самый момент, когда свирель издала первый звук. Рэйн в изумлении отняла ее от губ, всматриваясь в мерцающую точку, нависшую над городом: словно бы звезда спустилась с небес в слепящем ореоле незатухающей силы. Вампир ждала криков ужаса со стороны тех, кто остался у нее за спиной, в черте города, но вокруг все было тихо, и Д‘Эльвесс поняла, что эта звезда была здесь только для нее. Из-за нее.
    - Каждому свое, - почти неслышно пробормотала Рэйн, поднимая руку со свирелью. И та вновь заиграла…
    «… Высокая женщина с темными волосами, спускающимися ниже лопаток, стремительно идет по дворцовому коридору, и немногочисленные придворные, попадающиеся ей навстречу, отступают назад, склоняясь в поклонах. Черный плащ развевается у нее за спиной, подобно крыльям какой-то огромной птицы, невесть каким образом залетевшей внутрь. Женщина не смотрит по сторонам и придворных не замечает, она целеустремленно шагает вперед, пока не достигает конца коридора и не останавливается напротив закрытой двери. Из-за которой слышатся голоса.
    - Я не собираюсь ничего подписывать! – раздраженно говорит женщина, и слышно, как она ходит взад-вперед, и как каблучки стучат по каменной плитке пола.
    - Но, дорогая, Старейшины… - это уже мужской голос, звучащий ласково и уговаривающее.
    - Мне нет дела до Старейшин!! – перебивает его женщина, и слышится звук чего-то упавшего. Женщина, стоящая за порогом, позволяет улыбке изогнуть ее губы, и протягивает руку, открывая дверь.
    - Рэйн!
    - Рэйн?!
    Два голоса звучат синхронно, но если женщина произносит это имя с радостью и нетерпением, то мужской голос наполнен удивлением и недовольством.
    Рэйн небрежно встряхивает волосами так, что они волной падают на спину, мерцая неясным светом в солнечных лучах, наполняющих тронный зал, и делает шаг вперед. Глаза ее вспыхивают, когда она устремляет взгляд на рыжеволосую эльфийку, замершую возле тронного возвышения.
    - Я слышала обрывок спора, - вампир опускает руки вдоль тела, и полы плаща вновь начинают развеваться, словно от ветра. Но в помещении закрыты все окна, и ветер не может проникнуть внутрь…
    Царственный эльф морщится и обходит вампира стороной, стараясь не встретиться с ней взглядом ненароком.
    - Я пытаюсь убедить Даниэль в том, что к мнению Старейшин необходимо прислушиваться, - говорит он, подходя к эльфийке и ставя ногу на первую ступеньку. – Хотя бы на первых порах.
    Рэйн не отрывает глаз от Даниэль, которая морщится и с отсутствующим видом глядит в окно.
    - Слушаться в чем? – осведомляется вампир, и Гарден нетерпеливо вздыхает.
    - Недавно содружество северных гномов прислало своего советника с предложением заключить союз. Старейшины считают, что это было бы неплохим началом для развития отношений.
    Вампир какое-то время молчит, и невидимый ветер, все-таки умудрившийся приникнуть в тронный зал, лениво поигрывает кончиками ее черных волос.
    - Гномы никогда не жаловали эльфов, - произносит она, наконец, и в глазах Даниэль появляется надежда. Гарден же, напротив, мрачнеет и стискивает зубы.
    - Но Старейшины… - пытается он, однако, Даниэль снова обрывает его:
    - Старейшины, хочешь сказать, не в курсе, что гномы давно покушаются на наши территории? Что запасы руды в Сумеречных горах для них – наилучшая приманка?
    Гарден угрюмо молчит, вперив взгляд в пол. Рэйн улыбается, показывая кончики клыков, и ее синие глаза на мгновение встречаются с изумрудными глазами царица пресветлых. Тронный зал озаряется быстрой вспышкой соединившихся сил, но эта вспышка заметна только двоим в помещении.
    - Передай Старейшинам, что союз с северными гномами – не лучший вариант расширить владения пресветлых, - насыщенный бархатистыми нотками голос Рэйн заполняет зал, пробегая высокими волнами. Даниэль расцветает улыбкой, которую, впрочем, никто не видит, поскольку она успела отвернуться к окну.
    Гарден что-то бормочет себе под нос, бросает сердитый взгляд на спину эльфийки, однако царица не замечает его попыток воззвать к голосу ее разума. Тогда эльф стремительно спускается с тронного возвышения, пересекает зал, попутно намеренно задевая плечом вампира, заставляя ее слегка покачнуться, и громко хлопает дверью, вымещая на ней свою злость, раз уж не может высказать все в лицо тому, кому действительно хочется испортить настроение.
    Даниэль поводит плечами в тот самый момент, когда ее супруг покидает зал, и неторопливо поворачивается к Рэйн, по-прежнему стоящей на своем месте.
    - Благодарю за своевременное вмешательство, - чопорно произносит она, но на ее губах порхает бабочкой улыбка. Вампир склоняет голову, принимая благодарность, и делает шаг вперед. Поравнявшись с эльфийкой, она касается ладонью ее подбородка.
    - Никто не говорил тебе, что быть царицей – не такое уж веселое занятие?
    Даниэль улыбается шире, и глаза ее, чуть затуманенные неясным обещанием, прозвучавшим в голосе вампира, вспыхивают зеленым пламенем.
    - Иногда я не знаю, чего во мне больше, - тянет она, чуть запрокидывая голову, и поехавшие в сторону рыжие волосы обнажают шею. Рэйн на секунду задерживает взгляд потемневших глаз на бьющейся жилке и убирает руку.
    - В каком смысле? – интересуется она, и внимательный слушатель расслышал бы в ее словах нотки сомнения и даже чего-то, что очень похоже на тревогу.
    Даниэль какое-то время смотрит на вампира, изучающе, серьезно.
    - Я не знаю, что чувствую по отношению к тебе, - произносит она, наконец. – По прошествии стольких лет…
    - Разве их было так уж много? – смеется Рэйн, и взволнованный чем-то ветер принимается кружить возле женщин, касаясь то одной, то другой мягкими прохладными пальцами. Эльфийка снова умолкает, но ненадолго.
    - Ты рождаешь во мне странные чувства, - шепчет она, и это выглядит признанием, поэтому Рэйн не смеет комментировать и просто стоит, ждет. – Я с самого начала понимала, что ты не просто так пришла ко мне той ночью, помнишь, когда мы впервые встретились?
    - На озере, - мрачнеет вампир, и небо за окном, только что бывшее столь ярким и безоблачным, стремительно темнеет. Где-то далеко гремят раскаты грома. Даниэль отступает назад, и ее глаза, не в пример небесам, светлеют, становясь все более прозрачными. И холодными.
    - Мне казалось, что я уже видела тебя когда-то, - говорит эльфийка. – Когда-то давно, совсем не в этой жизни. Тебе не знакомо это ощущение?
    Рэйн медленно кивает. Они по-прежнему стоят рядом, не пытаясь дотронуться друг до друга, как могло бы случиться.
    - Поначалу, - бормочет она, и теперь очередь Даниэль согласно кивать.
    - Поначалу, - повторяет она. – Но сейчас… Сейчас я не знаю, чего же во мне больше, - она отводит взгляд. – Ненависти или страха.
    Еще один раскат грома. И первые тяжелые капли обжигающего дождя, застучавшие по стеклу.
    - К тебе.
    Рэйн все-таки обнимает ее, даже несмотря на то, что только что услышала. И эльфийская царица, теряющаяся в собственных ощущениях, позволяет себе закрыть глаза.
    Она сказала то, что должна была сказать. И ей страшно подумать о том, что будет дальше. Потому что сердце подсказывает ей, что уже ничего не вернется.…»
    Свирель умолкла, и яркое сияние звезды, нависшей над Шандаром, медленно угасло, унося с собой последние звуки музыки. Рэйн опустила голову, и черные волосы занавесили ее лицо, скрывая глаза, мерцающие нездешним светом. Где-то внизу, под ногами, тихо плескалась река, а на поверхности таяла отражающаяся в ней искристая звезда.
    - Она чуяла твой ветер с самого первого дня, - женский голос, раздавшийся за плечом вампира, вынудил ветер испуганно вскинуться, метнувшись в сторону.
    Дейнс остановилась рядом с Рэйн, за ее спиной, не порываясь подходить ближе.
    - Что, прости? – глухо переспросила Рэйн, не будучи уверена в том, что правильно поняла колдунью, возникшую ниоткуда. То, что Дейнс видела ее воспоминания, ее не удивляло. Колдуны – они такие. И им до всего есть дело. Даже до того, что уже не должно их касаться.
    - Она – Огонь, Рэйн, - тихо сказала Дейнс, опуская странно горячую ладонь на плечо вампира, защищенное от прикосновений лишь тонкой преградой белой рубашки. – Как и моя сестра, ты помнишь?
    Рэйн помнила. И это воспоминание не доставляло ей радости.
    - Я безумно любила Льивель, - прошептала Дейнс, и вампиру почудились в ее словах слезы. Но она знала, что, обернувшись, не увидит в глазах женщины ничего, кроме белой пустоты.
    Где-то за спиной гудело пламя в жаровне, напоминая о том, что скоро погаснет, если не подбросить в него пару сухих веток и не подлить масла.
    - А потом возненавидела столь же страстно, сколь сильна была моя любовь к ней, - продолжила Дейнс. Руку с плеча Д‘Эльвесс она так и не убрала и теперь сжимала пальцы, все крепче и крепче.
    - Вы с ней – наши потомки, Рэйн, не забывай об этом. И в вас живет сила, некогда принадлежавшая нам.
    - Я не прочь вернуть тебе твою силу, - Рэйн все-таки повернулась, вглядываясь темно-синими глазами в мертвенно-бледное лицо Дейнс с выделяющимися ярко-алыми губами, будто бы она только что пила кровь и забыла скрыть следы своей охоты.
    - Я слышала разговор местных женщин, - внезапно произнесла колдунья. - Они говорили о том, что недавно чья-то кошка родила змеенышей. Кто-то из детей купался в озере, что находится в лесу с другой стороны города, и оно вдруг начало кипеть. А у кого-то из этих женщин родился ребенок, глаза у которого смотрели внутрь.
    Рэйн пожала плечами, как бы ненароком сбросив руку женщины.
    - Вряд ли это имеет отношение ко мне, - усмехнулась она, искривив губы в пародии на улыбку. Дейнс отразила ее жест.
    - Это имеет отношение ко всем нам, - парировала она и чуть повернула голову, когда в нескольких метрах от них замаячил прозрачный силуэт Вингарда, повисшего в воздухе и не касающегося ногами земли. – Не доводи до конца эту войну, Рэйн. Она не выявит победителей, поверь мне.
    Вампир засмеялась и встала, сжимая в руках свирель. Глаза ее равнодушно скользнули по силуэту мужчины, затем вернулись к Дейнс.
    - То, что ты не сумела выиграть свою войну, - шепнула Рэйн, склоняясь к самому лицу колдуньи и чувствуя ее дыхание, - еще не значит, что я пойду по твоим стопам.
    С тихим змеиным шипением Дейнс растворилась в воздухе, едва дослушав вампира. Вингард, отсалютовав вампиру, последовал за своей сестрой. И до слуха Рэйн вновь донеслись звуки ночного города: мерное шарканье лучников где-то в стороне, потрескивание костров, недавно разожженных внизу и голоса солдат, коротающих остаток ночи за кружкой доброго эля.
    Вампир посмотрела через плечо в сторону лагеря пресветлых, нагнулась, подхватила сапоги и поднялась в воздух, закутавшись в плащ из ветра, надежно скрывший ее от чужих глаз. А на равнине, в палатке, охраняемой двумя дюжими эльфами, лежала без сна Даниэль, широко раскрытыми глазами вглядываясь сквозь неплотную материю в мерцающий где-то наверху свет и пытаясь уловить далекие отзвуки бесконечно печальной мелодии, которую ей принес ветер.
     

Глава 4. День как ночь.

     
    ... Не идет тебе черно-белый цвет
    одиноких дней, одиноких ночей...
     
    - 1 –
     
    - Нельзя строить оборону только от того, что вы выставите десяток тяжелых пехотинцев возле запертых ворот, думая, что на этом дело будет сделано! – кипятился Шорох, бегая из угла в угол. Зарен, съежившийся на своем месте, подозрительно наблюдал за ним, понимая, что все присутствующие разделяют точку зрения одного из командиров. Даже Рэйн одобрительно постукивала носком сапога по скрипучей половице.
    - Я с удовольствием выслушаю все ваши предложения! – поспешно заверил князь, нервно барабаня пальцами по столу и нечаянно смахивая на пол исчерканный лист бумаги. Нагнувшись, он схватил его, но совсем забыл, что разгибаться надо осторожно, и в результате обзавелся отличной шишкой на затылке.
    Вампир без особого удовольствия следила за манипуляциями Зарена, раздумывая над тем, о чем вчера разговаривала с Лардом. Она по-прежнему хотела выкупить Мелани. Не для себя, о нет, нужды в рабыне она не испытывала. Но иногда она позволяла себе вспоминать о том, что люди нуждаются в жалости. Тем более те, кто по каким-либо причинам не может постоять за себя. И, поскольку у нее возможностей гораздо больше, чем у девушки, которую она оставила в своей комнате этим утром, то почему бы ей не воспользоваться таким преимуществом? К тому же, вампир подозревала, что Ташид будет ей весьма признателен за подобное.
    Молодой раб постучался в ее спальню, едва солнце окрасило в нежные рассветные цвета зубцы крепостной стены, лениво карабкаясь на крутой небосклон. «Завтрак!» восторженно воскликнул он в ответ на немой вопрос Рэйн, так и не сумевшей забыться этой ночью своим тяжелым мертвым сном без сновидений, и загремел подносом. Проснувшаяся от запаха свежеиспеченных булочек, Мелани растерянно привстала, прикрываясь одеялом., и смущенно улыбнулась зардевшемуся Ташиду, чуть не выронившему все то, что он принес. Рэйн, отказавшаяся принять участие в завтраке, соизволила оставить молодых людей наедине, решив, что они сами разберутся, что к чему. Быть может, из этого что-нибудь да выйдет.
    «Кто бы мог подумать, что я однажды займусь сводничеством», хмыкнула вампир, возвращаясь в настоящее и продолжая выжидающе смотреть на Шороха, так и не прекратившего свою беготню по комнате.
    - Мечники, копейщики, кто угодно еще! – пролаял мужчина, когда тишина в комнате достигла своего апогея. Шорох остановился напротив окна, поглядывая то на ждущего Зарена, то на спокойную Рэйн. Гравиона, тоже находящегося здесь, как-то никто особо в расчет не принимал. Бывший раб же просто сидел, не встревая в разговор, и внимательно слушал. Возможно, его соображениями потом поинтересуется Рэйн. Но это будет потом.
    - Какой прок они принесут от того, что мы поставим их на стены?! Эльфы, слава богам, пока никуда не лезут! Наши лучники отлично справляются со своими обязанностями! Поэтому я считаю, - Шорох с шумом набрал воздуха в грудь, намереваясь продолжить фразу, - что нужно увеличить число стрелков. Чтобы они буквально засыпали пресветлых горящими стрелами, когда те снова полезут на город! – с этими словами мужчина с силой стукнул кулаком по столу так, что стоявшие на нем предметы подскочили и жалобно зазвенели. Несколько листков бумаги аккуратно спланировали на пол, но на этот раз Зарен не стал их поднимать, поглаживая шишку на голове и предаваясь воспоминаниям.
    Рэйн изогнула уголки губ в улыбке. Не то, чтобы она хотела дать понять Шороху, что смеется нал ним. Но ее внезапно позабавил тот пыл, с которым командир пытался внушить князю Шандара, как нужно строить оборону города. В принципе, вампир была довольна тем, как они вели дела, если вообще можно было быть довольной такими обстоятельствами. Но увеличивать количество лучников за счет сокращения других видов войск, когда враг под воротами…
    - Неразумно.
    Шорох скрипнул зубами, поворачиваясь к вампиру. Зарен с надеждой привстал на своем месте, со странным выражением на лице разглядывая Д‘Эльвесс. Надо сказать, что интерес в глазах князя почему-то ничего не говорил Рэйн о том, насколько мужчина ратует за горожан и их безопасность. Вампир подняла брови и подавила желание застегнуть верхнюю пуговицу на рубашке.
    - Что неразумно? – свистящим шепотом произнес Шорох, прищуривая глаза и принимая напряженную позу, словно гончая, готовая сорваться с места за очередным кроликом, исчезающим в кустах. Вампир лениво подняла на него взгляд, краем уха прислушиваясь к тому шуму, что творился за окном. Что-то в сегодняшнем дне настораживало ее. После прошедшей ночи все чувства Рэйн резко обострились, и вампир знала, что это сказывается отсутствие крови. Нужно было где-то найти человека, который согласится разделить с ней тьму. Она подумывала о Мелани, но эта идея не казалась ей правильной. К тому же, Рэйн, как и все остальные вампиры, иногда выбирала себе жертву исключительно по критерию привлекательности. Так вот, Мелани ее не привлекала. Ни в каких смыслах. А пересиливать себя вампир не собиралась. Да и зачем, когда многие, слишком многие, с охотой предложат ей себя сами, стоит ей только посмотреть на них?
    - Неразумно сокращать армию, отдавая предпочтение лишь одному виду войск, - пояснила Рэйн, поднимаясь. Князь смотрел на нее так, словно боялся одновременно того, что она не подойдет к нему, и того, что все-таки подойдет. Вампир выбрала первый вариант, остановившись возле Гравиона. Советник поежился, будто от холода, однако возражать не стал.
    - Лучников не так трудно снять со стены меткими выстрелами, - проговорила вампир, одновременно поглядывая в окно, за которым вдруг пробежал какой-то мальчишка, размахивающий руками. – Эльфы всегда славились своим умением обращаться луками, разве вы об этом забыли? – она очаровательно улыбнулась Шороху, позволив себе показать самые кончики клыков. Мужчина побледнел и сглотнул, подергав себя за воротничок рубашки.
    - Не согласен, - прошипел он, резко контрастируя голосом со своим цветом лица. Рэйн приподняла брови, гася улыбку.
    - А я согласен! – вдруг заявил Зарен, который, практически ничего не понимая в обсуждении Рэйн и Шороха, пребывал на стороне женщины, поскольку все еще не терял надежды на более близкое знакомство с ней. Ну и что, что она не обращает на него внимания? Ну и что, что он в ее присутствии даже двух слов связать нормально не может? И не такие бастионы брали!
    Шорох обернулся к князю настолько резко, что даже взметнул этим движением ветер, закруживший по комнате.
    - Это с чем это вы согласны?! – визгливо поинтересовался он, и Зарен даже отодвинулся назад вместе с креслом.
    - А вот с ней вот и согласен! – не менее визгливо отозвался он, заставив Рэйн поморщиться: она терпеть не могла, когда мужчины начинали вести себя подобным образом.
    - Господа, - примиряюще скучным тоном произнесла она, заставляя себя подойти к окну. – Не будем ссориться, это совершенно ни к чему.
    Бросающие друг на друга огненные взгляды Шорох и Зарен угрюмо воззрились на застывшую фигуру вампира.
    - Что-то случилось? – отрывисто спросил Гравион, резко вскакивая на ноги. Шорох подбежал к Рэйн, пытаясь выглянуть из-за ее плеча.
    - Полагаю, что все разговоры об обороне придется отложить на потом, - Рэйн еще какое-то время всматривалась в мельтешащие на крепостной стене фигуры лучников, затем рванулась прочь, изящно обогнув Шороха и Гравиона.
    - Эльфы атакуют! – отрывисто бросила она, и Шорох, не теряя ни секунды, бросился следом за ней, чуть не сшибив по дороге князя, тоже вставшего посмотреть, что же такое там происходит.
    Рэйн, признаться, не ожидала, что Даниэль так скоро вновь пойдет в атаку. Зная эльфийку, вампир предполагала, что та сначала позволит себе осмотреться как следует, примериться к осажденному городу, возможно, призвать на помощь еще солдат, чтобы уж точно захватить Шандар. Во всяком случае, Рэйн рассчитывала на то, что следующая атака случится никак не раньше этого вечера. Выходит, она обманулась в ожиданиях. Или же Даниэль идет на шаг впереди нее, просчитывая все действия своего бывшего фаворита.
    Рэйн стремительно неслась по улице по направлению к дому, намереваясь взять оружие. Вокруг суетились испуганные люди, где-то визжала женщина, слышался грохот падающих камней, выпущенных из катапульт. Едва только вампир завернула за угол, как прямо перед ней, в двух шагах, упал огромный, облитый смолой и подожженный, валун. Резко затормозив, Рэйн придержала несущегося за ней Шороха.

0

10

- На стену! – приказала она ему, и, слава богам, мужчина не стал спорить. Вот уж его оружие всегда было при нем.
    Дым от пылающего валуна заволакивал улицу, а пожарных до сих не было поблизости. Впрочем. Это было не так страшно, поскольку снаряд не попал ни в один из стоящих рядом домов. Проводив Шороха взглядом, вампир осмотрелась, убедилась, что никто за ней не наблюдает, – да и кому это было нужно, все были поглощены внезапно захватившим город безумием! – и все-таки растворилась в воздухе, тратя последние силы. До вечера она кое-как продержится, а там видно будет.
    Мелани взвизгнула и отпрянула назад, стукнувшись бедром о край стола и сморщившись от новой боли, когда Рэйн материализовалась прямо перед ней. Вампир быстро отодвинула ее в сторону, схватила лук, маску и в том же темпе исчезла вновь, оставив после себя едва уловимый запах гари и чего-то еще, сладкого и ароматного.
    - Боги, кто она?! – с ужасом пролепетала рабыня, с ужасом поворачиваясь к бледному, как смерть, Ташиду, сидящему на кровати и не успевшему среагировать. Юноша покачал головой.
    - Она сама скажет тебе, если захочет, - серьезно ответил он и улыбнулся дрожащими губами: - Теперь наверняка захочет.
    Мелани закрыла лицо руками.
    Силы стремительно таяли, и вампир не сумела заставить себя очутиться сразу на стене: вынырнув из обволакивающей ее дымки за несколько сот метров до лестницы, Рэйн чертыхнулась и бросилась вперед, уворачиваясь от сыплющихся с неба камней, мелких и побольше. Обогнув лавку торговца, расположившуюся прямо на площади, она тут же услышала позади себя треск: тяжелое копье, выпущенное баллистой, разломало лавку пополам, лишь чудом не задев суетящегося внутри мужчину в порванной на спине одежде и встрепанными волосами. Рэйн некогда было спасать его: стиснув зубы и считая шаги, она бежала вперед, расталкивая попадающихся навстречу людей.
    - По домам, живо!! В подвалы, если у кого есть! Прячьтесь там!! – выкрикнула она во всю мощь легких, и, что удивительно, многие услышали ее в этом несмолкающем гуле сражения. Мужчины, не принимающие участия в битве, хватали в охапку свои семьи и уводили их прочь, как можно скорее. Но этого уже было недостаточно.
    Истошный вопль резанул слух, и Рэйн обернулась: один из осколков камней попал в какого-то старика, размозжив ему голову. Упавшая рядом с ним женщина держалась за руку и кричала, не переставая, глядя то на мертвеца, то на свою рану: ее собственная кровь и кровь убитого забрызгала ей лицо. Кто-то из пробегавших мимо рывком поставил ее на ноги и увлек за собой. Крик постепенно смолк в отдалении.
    Рэйн сглотнула, отвела взгляд и снова метнулась вперед. До лестницы оставалось совсем немного.
    - Где тебя носит?! – проорал Шорох, и вампир, отметив кровь у него на виске, быстро натянула маску, затем остановила пробегающего мимо лучника и отобрала у него колчан с длинными тяжелыми стрелами, выкрашенными в черный цвет, наконечники которых угрожающе поблескивали в раздраженном свете солнца.
    Ничего не ответив и подумав, что они называют друг друга то на «ты», то на «вы», в зависимости от ситуации, Рэйн скользнула к краю стены, прижимаясь спиной к зубцу и осторожно выглядывая из-за него. Ранений она не боялась, но, учитывая то, что кровь ей требовалась все больше и больше, ей совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь посторонний почувствовал на своей шее, что значит питать жизнью голодного вампира.
    Потому что это больно.
    Положив стрелу на тетиву, Рэйн вскинула лук, быстро развернулась, почти не целясь, отпустила древко, и столь же быстро вернулась обратно, успев уклониться от летящего прямо на нее камня, перебравшегося через стену и приземлившегося где-то на площади. С тихим звоном стрела пролетела положенное ей расстояние, чуть большее, чем у других лучников, и с жужжанием впилась в горло одного из воинов, облаченных в серебристые доспехи. Не видя достигнутого результата, Рэйн, тем не менее, обострившимся слухом различила дикий вопль эльфа, прервавшийся, когда кровь хлынула из разрезанного горла.
    Шорох упал на доски рядом с присевшей на корточки Д‘Эльвесс. Правой рукой он сжимал ненужный в этой ситуации меч, а левой держался за плечо. Вампир повела глазами в его сторону, заметив, что через сжатые пальцы мужчины сочится темная кровь.
    - Царапина, - буркнул Шорох, и Рэйн ухмыльнулась, понимая, что ему совсем не нравится тот интерес, который она проявила по отношению к нему в данный момент. Запах горячей крови щекотал ноздри, пробирался внутрь, по пищеводу, еще ниже, и замирал где-то в животе, разливаясь теплой волной желания. Вампир отвела взгляд, снова краем глаза всматриваясь в происходящее на равнине.
    То, что она там увидела, ее не порадовало: эльфы вывели большое количество катапульт, гораздо больше, чем их было при первом нападении. Вдалеке, за спинами атакующих арбалетчиков и отдающих команды инженеров, Рэйн различила осадные машины, явно ждущие своей очереди. Эльфам нужно было перейти брод и, приблизив машины к стене, перебросить мостки, выпустив солдат. Но ведь брод с другой стороны!
    - Они пойдут в атаку с другой стороны! – Рэйн схватила Шороха за раненое плечо, и тот вскрикнул от боли, потому что вампир сейчас не рассчитывала свои силы. – Беги, предупреди Ларда, пусть возьмет мечников и перекроет брод!
    Шорох кивнул и, прихрамывая, побежал выполнять приказ.
    Рэйн снова откинулась назад, прижав затылок к холодным камням. Над головой свистели стрелы. Справа вскрикнула женщина, не успевшая спрятаться: стрела попала ей в бедро, и она упала на колени, пытаясь вытащить застрявшее древко. Пробегающий рядом солдат схватил ее и поволок за собой, подальше от стены, а она, так и не сумев вытащить стрелу, размазывала по лицу слезы и кровь, и стрела покачивалась при каждом спотыкающемся шаге.
    Свист.
    Еще один старик схватился за простреленную грудь и медленно осел на землю, заваливаясь на бок. Мечник в тяжелых доспехах, не заметив, наступил ему на руку, бессильно откинувшуюся в сторону.
    Свист.
    Тонко завизжала собака и закрутилась на месте, пытаясь ухватить зубами пылающий кончик хвоста. Кто-то из пожарных окатил ее водой, и она рванулась прочь, подальше от безумных людей, но следующая стрела пригвоздила ее к дереву.
    Обгоревший хвост дернулся последний раз и обвис.
    Свист.
    Молодая девушка в изумлении смотрела на хрипящего воина, упавшего перед ней со стены с застрявшей в груди между пластинами доспехов стрелой. Солдат протянул обожженную руку, словно пытаясь дотянуться до нее, но не сумел. И девушка, присев на корточки, под неумолкающим свистом снарядов, недрогнувшей ладонью закрыла ему глаза.
    Рэйн отвернулась, продолжая следить за разворачивающимися на равнине событиями. Она видела, что откуда-то слева вдруг появились тяжелые пехотинцы, мощной волной двинувшиеся по направлению к самозабвенно накладывающим на тетиву стрелы эльфийским лучникам. Кто-то из командиров пресветлых, придерживающий лошадь рядом с одной из катапульт, гаркнул что-то и, вытянув руку с зажатым в ней мечом, рванулся вперед. Но первая шеренга мечников смяла его под собой вместе с испуганно храпящей лошадью.
    - Я приказывала занять брод, а не выпускать их сражаться! – процедила Рэйн, выпрямляясь, ища сумрачным взглядом Шороха и не находя его. Все правильно, он не вернулся, видимо, оставшись с Лардом.
    Еще одна стрела скользнула по руке вампира, прорвав рубашку и окрасив левое плечо в замечательно алый цвет, отлично смотрящийся на белой одежде. Рыкнув от неожиданности и аромата собственной крови, ударившей в ноздри, Рэйн крепче сжала лук, когда заметила вдруг нечто интересное.
    На том участке равнины, что расположился между лагерем пресветлых и авангардом эльфийской армии, атакующей стены города, на том участке, что сейчас пустовал, стремительно шли навстречу друг другу две женщины, и волосы их, светлые до белизны у одной непроглядно-черные у другой, развевал бурно радующийся чему-то северный ветер.
    Огнёвка и повелительница холода встретились вновь, чтобы расставить все точки над «i».
    Рэйн следила за их движениями, забыв обо всем и обо всех, кто продолжал сражаться рядом с ней. Звуки окружающего мира растворились в тишине, сквозь которую пробивался только мерный стук, постепенно становящийся все быстрее и быстрее. Стук двух сердец, узнавших друг друга в этом новом для них мире.
    Одну женщину вампир знала лично. Другую узнала со слов той, с которой была знакома. Ее трудно было не узнать.
    Льивель, не дойдя до сестры нескольких метров, резко вскинула руки, и горячее, обжигающе-горячее, пламя сорвалось с кончиков ее пальцев с такой силой, что Рэйн, даже находясь слишком далеко от них, почувствовала его жесткое прикосновение. И отпрянула назад, как раз вовремя для того, чтобы уклониться от несущейся на нее визжащей стрелы, с треском врезавшейся куда-то за ее спиной.
    Дейнс парировала удар, всплеснув вокруг себя непроницаемую стену из колючих снежинок, странно смотрящихся солнечным днем. Но у Рэйн уже был опыт столкновения зимы и лета, поэтому она не удивилась, наблюдая за тем, как соприкасаются снег и жаркие искры, и тают от этих прикосновений.
    А сердца стучали все громче и громче, все быстрее, все яростнее, словно стремились вырваться из тесных клеток.
    Льивель зашипела, и острый взгляд вампир различил, как побелел шрам у нее на виске, выделяясь ярким белым пятном на загорелой коже. Легкий изгиб запястий – и на Дейнс снова ринулась волна пылающего жара, готовясь поглотить, закружить в бешеном ритме страстного танца. Почти незаметный поворот головы – и жгущий кожу холод, отзывающейся в голове покалываниями тонких иголочек, встретил огонь своими прозрачными руками, плавя его, пробираясь дальше.

Огнёвка беззвучно взвыла, когда Дейнс стремительно рванулась к ней в ореоле собственной силы, сминающей собой жар пламени, окутывающей Льивель. Взвыла и поспешно растворилась в воздухе, чуть-чуть опередив сестру, не дав ей коснуться себя.
    Дейнс мгновенно остановилась, слегка запрокинув голову, словно принюхиваясь к чему-то. И медленно повернулась, встречаясь взглядом с Рэйн. Даже расстояние не могло помешать ей впериться побелевшими глазами в напряженные глаза вампира.
    Капля крови сорвалась с рубашки и упала вниз, разбившись на сотки и тысячи осколков, запечатлевших смерть.
    Рэйн моргнула и отвернулась, когда Дейнс исчезла следом за своей сестрой, и звуки вновь наполнили собой мир, прорвавшись сквозь заградительный заслон.
    Эльфы не умирали. Шандарские пехотинцы рубили их тяжелыми мечами, нанося такие раны, что страшно было смотреть, но пресветлые, незнакомые со смертью, пытались снова встать, чтобы продолжить сражение. Со стороны лагеря на подмогу им неслись всадники с пиками наперевес, и Рэйн поморщилась, понимая, что эту битву они вполне могут проиграть. В тот же момент улыбка вдруг исказила ее лицо в торжествующей гримасе, и вампир поспешно выхватила стрелу, накладывая ее на тетиву.
    Глаза ее, становящиеся только зорче от того, чтобы она теряла налет человечности, возвращаясь к мраку, без труда различили среди беснующихся эльфов двоих из той четверки, в одинаковых доспехах. Они скакали рядом на вороных конях, шлемы закрывали их лица, но вампир могла утверждать, что это были мужчины. Поэтому она не стала больше медлить.
    Первая стрела попала в грудь лошади, и та оглушительно заржала, передние ноги ее подогнулись, и она рухнула на землю, увлекая за собой всадника, отчаянно пытающегося соскочить. Вторая стрела, выпущенная сразу ж за первой, почти без перерыва, пробила доспехи эльфа, едва успевшего подняться, и вынудила его снова упасть. Рэйн усмехнулась, когда кровь оросила песок.
    Его спутник, мгновенно сориентировавшись, нагнулся практически до самой земли, подхватил раненого, уложил его поперек седла и, развернув коня, крикнул что-то своим солдатам. Крик этот повторился, потом еще раз и еще, и Рэйн поняла, что, как и в прошлый раз, вынудила пресветлых отступить. Кого она ранила сейчас и кого она ранила тогда – не то, чтобы это ее интересовало, но, поскольку это действует, надо взять на заметку.
    Вампир медленно опустила руки, по-прежнему крепко сжимающие оружие, и синие глаза мрачно блеснули из-под маски, следя за удаляющимся всадником, увозящим с собой раненого ею эльфа.
    Шум битвы мало-помалу стих, пресветлые отвели войско, возвратясь в лагерь, а Рэйн все продолжала стоять на стене, следя за… Она сама не знала, за чем она следит и нужно ли вообще это делать, когда сейчас ей было бы лучше отправиться на поиски человека, который поделится с ней жизнью. Голод перехлестывал через край, она рисковала сорваться в его разверстую пасть и начать крушить, как было много лет назад, когда она еще не умела подчинять его себе. Рисковала и наслаждалась ощущением от этого риска, бродящего едва уловимыми прикосновениями пальцев по ее коже, с каждым мгновением бледнеющей все больше.
    Сзади раздалось чье-то пыхтение, и Рэйн, еще даже не обернувшись, уже знала, что это Зарен. Шандарский князь вновь пришел полюбоваться на результат, достигнутый чужими руками.
    Д‘Эльвесс окинула взором залитую кровью и водой площадь, на которой сновали врачи, знахари и просто солдаты, помогающие им отделять мертвых от раненых и уносящие последних на носилках в лазарет. Трупы же оставались лежать на камнях мостовой, словно бы напоминая о том, что только что имело место быть.
    - Их надо сжечь, - сухо сказала Рэйн приблизившемуся к ней Гравиону, который, конечно же, не мог позволить своему господину одному подниматься сюда. Советник согласно кивнул, и вампир задержала взгляд на дернувшемся кадыке на шее мужчины. Потом глаза ее скользнули по бьющейся жилке, словно бы пульс хотел вырваться из чьих-то тесных объятий. А она хотела его выпустить.
    - Сжечь?! – с ужасом повторил Зарен, о присутствии которого Рэйн чуть не забыла. – Но ведь мы всегда хороним людей в землю! Сжигать… Это не…
    - Я сказала, сжечь! – рявкнула Рэйн, не заботясь, как выглядит со стороны этот ее крик. Она устала сдерживать себя, и осталось совсем немного времени до того момента, когда она кинется на первого встречного. Слишком много крови сегодня вокруг нее. Крови, возбуждающей ее лучше всего на свете.
    Хищная улыбка проскользнула на ее губах, и Рэйн повернулась лицом к лагерю эльфов.
    - Как интересно иногда бывает сражаться с кем-то, который, как ты считала, уже хорошо тобой изучен, - пробормотала она, думая о том, что давно не видела Даниэль, не пыталась забраться ей в голову, читая мысли. Тем мысли, которые эльфийка не сочла нужным скрывать от нее, потому что она очень хорошо научилась владеть своим разумом за последнее время, прячась даже от того, чьей Избранной была.
    Вампир прикрыла глаза, бросая вперед свои последние силы и осторожно касаясь разума эльфийки. И тут же отпрянула назад: царица эльфов, кипела, как озеро бурлящей лавы, гневаясь на что-то или на кого-то, а у Рэйн не было никакого желания чувствовать чужой гнев, делая его своим.
    Она придет к ней попозже, быть может, сегодня. И тогда спросит ее, чем была вызвана эта ярость.
    - Ты знаешь Даниэль дель Мельторр? – с опаской спросил Зарен, и голос его достиг слуха вампира, когда она приказала себя отвлечься от эльфийки.
    - Да, - чуточку устало отозвалась Д‘Эльвесс, разворачиваясь, проходя мимо Зарена и Гравиона, направляясь к лестнице. – Мы с ней старые… знакомые.
    Она ждала вопросов, еще одной вспышки гнева за то, что скрывала сей факт, любых эмоций, сильных эмоций, позволивших бы ей немного подпитаться до того времени, когда она изопьет крови. Она не могла проделать это с Даниэль, зная, что тогда трясина голода затянет ее с головой, и она не успокоится, пока не найдет свою Избранную, чтобы вновь заставить ее разделить с ней темноту. С Даниэль не могла, но остальные не вызывали в ней столь сильного желания стоять на ведущих позициях во всем. С другими она могла позволить себе урвать кусок и не корить себя потом за это.
    - И ты сражаешься против нее?! - с изумлением спросил Зарен ей в спину. Никаких сильных чувств, просто изумление, неяркое, блеклое, пустое, как что-то само собой разумеющееся. Гравион не сказал ничего, но вампир ощущала, что у него в голове вертится тот же самый вопрос.
    Рэйн холодно посмотрела на шандарского князя, вынудив его попятиться назад.
    - Я сказала - знакомые, - бросила она, отворачиваясь. - Не друзья.
    Она начала спускаться вниз, стараясь держаться за перила, а витающий над городом аромат остывающей крови будоражил ей нервы. Хотелось взвыть, выпустить на волю своего Зверя и забыться в его мерных движениях. А еще хотелось…
    «Даниэль…»
    Вампир стянула с лица маску и быстрым шагом прошла мимо лежащего на земле мертвого солдата, снесенного со стены метким выстрелом кого-то из пресветлых. Собственная рана отозвалась холодом на мысли Рэйн, и вампир нехотя зажала ее ладонью.
    Едва она завернула за угол, как перед ней со странным тягучим звуком материализовалась мужская фигура.
    - Рэйн, - Вингард ступил вперед, преграждая ей путь. Д‘Эльвесс устало моргнула и обнажила клыки.
    - Уйди! – прорычала она, и глаза ее на какое-то мгновение из синих превратились в белые.
    Если Вингард и испугался, то не показал этого. Он рванул на себе воротник, обнажая шею.
    - Пей, - отрывисто бросил он, наклоняя голову к плечу. – Дейнс сказала мне, чтобы я тебе помог.
    Рэйн скептически оглядела его тощую фигуру.
    - Есть ли в тебе кровь? – прошелестела она и резким сильным движением притянула мужчину к себе, без предупреждения погружая зубы в его плоть. Вингард дернулся, застонал, но вампир зажала ему рот свободной ладонью, чувствуя языком сладкую бешеную пульсацию крови.
    «Кровь – это жизнь», говорят люди. Значит ли это, что, забирая у кого-то жизнь, она возвращает себе свою на какие-то мгновения?
    - Хватит! – прохрипел Вингард, силясь оттолкнуть Д‘Эльвесс. У него закатывались глаза, и Рэйн знала, что это совсем не от удовольствия. Конечно, у него ничего не получилось, но вампир сама отстранилась, придерживая тяжело дышащего колдуна.
    - Я теперь стану ведьмой, раз испила твоей крови? – обворожительно улыбнулась Д‘Эльвесс, однако ответной улыбки не дождалась: мужчине едва хватало воздуха, пропитавшегося дымом от пожаров в городе, и он валился с ног, цепляясь слабыми руками за плечи Рэйн. Шея и воротник рубашки его стремительно краснели, пропитываясь кровью.
    - Дейнс меня подставила, - пробормотал он еле слышно, силясь улыбнуться. Рэйн осторожно усадила его на землю прислонив к стене ближайшего дома.
    - Зато теперь ты знаешь, каково это – попасть к вампиру тогда, когда голод почти взял верх над разумом, - Рэйн снова огляделась, желая убедиться, что никто не видел ее и Вингарда. Но люди, которые могли бы подойти к ним, сейчас растерянно бродили по Шандару, пытаясь понять, что же сейчас произошло. Кто-то искал своих родственников и друзей, боясь найти их среди тех, кто не успел убежать с площади до того, как ее обстреляли. Откуда-то слышался женские голоса и мужская ругань, тонко плакал ребенок. В небо поднимались тонкие струйки дыма, оставшиеся на пепелище, на месте которого некогда стоял роскошный особняк одного из богачей Шандара.
    Рэйн мотнула головой и посмотрела на колдуна. Тот сидел, полуприкрыв глаза, и явно не собирался пока подниматься.
    - Скажи Дейнс, что я благодарю ее за столь своевременную помощь, - сказала вампир, и Вингард приоткрыл один глаз. На тонкие губы набежала усмешка в тот самый момент, когда солнце окончательно спряталось за тучи.
    - Передам, - пообещал он, продолжая улыбаться. Он быстро восстанавливался, но это и неудивительно: Рэйн знавала колдунов, которые вообще не были подвержены той боли, что причиняет вампир, когда не пользуется своей силой. А ведь сейчас она даже не подумала о том, чтобы смягчить укус, затуманив сознание Вингарда плотным туманом, окрашенным в оттенки удовольствия. Но, кажется, все обошлось.
    Рэйн подняла руку, разглядывая оставшуюся на тыльной стороне ладони капельку чужой крови. Потом почти брезгливым жестом вытерла ее о бедро.
    Ей было нужно домой.
    Поспать.
    Но вместо этого она вскинула лук на плечо, рана на котором напоминала о себе теперь лишь тонкой бледнеющей полоской, и быстрым шагом направилась к выходу из города. С каждым шагом фигура ее бледнела, теряла краски, растворялась в воздухе, пока не исчезла вовсе.
    Пресветлые не должны знать, кто сегодня заглянет к ним на огонек.
     
    - 2 –
     
    - Она не придет, ведь так? – Мелани смотрела на Ташида, притулившегося на краешке постели с того самого времени, как Рэйн внезапно появилась перед ними, чтобы почти сразу же исчезнуть вновь. Сама девушка стояла возле окна, со страхом вглядываясь в разворачивающиеся в городе события. Они с юношей стали свидетелями того, как снаряд, выпущенный пресветлыми, угодил прямо на крышу соседнего дома, разворотив ее почти полностью. Люди с воплями ужаса выбегали наружу, чтобы не быть погребенными под сыплющейся буквально с неба черепицей и обломками досок. А камни, облитые смолой валуны, все продолжали и продолжали падать откуда-то сверху, сбивая зазевавшихся людей с ног и разрушая город.
    - Как это не придет? – возмущенно отозвался Ташид, обхватывая плечи руками и морщась, когда отблеск солнечного луча, ненароком выскользнувшего из-за туч, попал ему в глаз. – Она здесь живет, значит, обязательно вернется. Но она ведь командует армией, это не так просто, как кажется на первый взгляд.
    Мелани робко улыбнулась серьезности, прозвучавшей в голосе парня.
    - Она не человек, - задумчиво проговорила она и снова посмотрела на юного раба, ища подтверждения своим словам.
    Ташид замялся и с ногами забрался на постель, забыв снять обувь.
    - Ну… да… - ему было трудно это признавать, но когда-нибудь все равно нужно было с кем-нибудь поделиться. Почему не сейчас, не здесь? Почему не рассказать обо всем этой милой девушке, при взгляде на которую хочется улыбаться?
    Ташид никогда не думал, что ему, рабу, однажды придется испытать то чувство, о котором когда-то он слышал от своей матери, чье лицо иногда снится ему по ночам. Рабам запрещены человеческие чувства, они – другой вид существ: не люди, не эльфы, не кто-либо иной. Третий сорт, на который можно не обращать внимания. Пластичный материал, и из него лепят все, что душе угодно.
    Юноша поежился, когда за окном раздался громкий женский плач. Война… Кому она была нужна?
    - Мне ночью приснился странный сон, - голос Мелани вывел юношу из задумчивости, и он ободряюще кивнул девушке, повязанной с ним одними гремящими цепями.
    - Как-будто вокруг меня порхали, словно бабочки, синие огоньки, то потухая, то разгораясь вновь, - девушка отвернулась от Ташида, и его взгляд скользнул по ее напряженной спине. – А потом кто-то склонился надо мной и что-то говорил, таким успокаивающим голосом… - Мелани умолкла, как если бы ей больше нечего было сказать.
    Ташид тоже немного помолчал. Конечно, он помнил, что Рэйн вампир, и знал, что делают вампиры, когда им нужна кровь. Но он не мог представить себе Рэйн с испачканным чужой кровью ртом. Неужели она хотела…
    - Это был просто сон, - успокаивающе произнес юноша, кладя руку на плечо рабыни. Мелани дернулась, скидывая ее.
    - Прости, - смущенно проговорила она, когда ошарашенный Ташид спрятал руку за спину. – Я просто… Синяки еще не совсем зажили.
    Юноша побледнел, думая о том, что тех, кто бьет женщин, нужно ссылать в пустыню, без пищи и воды.
    - Конечно, я понимаю, - мягко сказал он. Мелани посмотрела на него, хотела что-то сказать, но в этот момент за окном что-то грохнуло, и следом сразу же раздался чей-то визг. Рабыня присела на корточки, инстинктивно прикрывая голову руками. Ташид бухнулся на колени рядом с ней: он с детства боялся громких звуков, особенно тех, которые раздавались в непосредственной близости от него самого. А тут… Тут уже больше получаса что-то бухало, гремело, разрывалось! Люди носились из стороны в сторону, не зная, куда укрыться от падающих с неба стрел и подожженных валунов. Ташиду было страшно, что какой-нибудь снаряд может попасть в их дом, но он старался крепиться, чтобы не падать в грязь лицом перед Мелани. В конце концов, кто здесь мужчина?!
    - Кому ты служишь? – внезапно спросила Мелани, когда все вокруг стихло. Только вот надолго ли?
    - Князю, - с какими-то извиняющимися нотками в голосе отозвался юноша. Девушка покачала головой.
    - Я всегда хотела служить ему, - она вздохнула и тут же, устыдившись, своей слабости, добавила: - До того, как попала к моему нынешнему хозяину.
    - Видимо, до того, как твой хозяин стал бить тебя, - жестко поправил ее Ташид, складывая руки на груди в непримиримом жесте. – Рэйн выкупит тебя, как только вернется!
    Мелани удивленно распахнула темные глаза.
    - Но, - пробормотала она, - я совсем не думала, что… В общем, не думаю, что это… Я не знаю…
    - Мел! – сократив ее имя без полученного на то разрешения, Ташид бодро заявил: - Тебе ведь не хочется возвращаться обратно?
    Мелани решительно замотала головой. На губах ее промелькнула улыбка, крепнущая с каждой секундой.
    - Ты думаешь, Рэйн захочет, - робко начала она, вперив взгляд в пол, - связываться с моим хозяином?
    Ташид закивал головой, лихорадочно размышляя о том, что ему хотелось бы, чтобы Рэйн так и поступила. «Надеюсь, она не накажет меня за проявленное своеволие», с опаской подумал он.
    - А у хозяина твоего имя есть? – полюбопытствовал юноша. Мелани отвела глаза.
    - Райкон, - прошептала она. Ташид открыл рот.
    - Аааа…. – протянул он. – Ну, тогда это многое объясняет… Наверное, - он почесал в затылке.
    Райкон был тем самым богачом в этом городе, который считал, что женщины – лишние элементы в прочной цепи человечества, от которых нужно избавляться по мере возможности. Что он и пытался претворить в жизнь, начиная с собственных рабов. Рабынь, если быть точнее. Рабы ему как раз нравились. Как и мужчины в целом.
    «Да, Рэйн будет непросто», озабоченно думал Ташид, забывая о том, что вампир пока даже ничего не знает о его масштабных планах, включающих в себя спасение Мелани. Но подобные мелочи его не волновали. Гораздо больше его занимал тот вопрос, а можно ли выйти на улицу без опаски. Ему до сих пор чудился свист стрел, вонзающихся в деревья, растущие под окнами.
     
    - 3 –
     
    Стонущий от боли Гарден, уговаривающий его немного потерпеть Дзерен, пытающийся вытащить стрелу Матиуш и нервно расхаживающий по палатке Деррик, вздрагивающий при каждом звуке, явно не были готовы к тому вихрю ярости и злости, который ворвался к ним через пять минут после того, как они вернулись с поля боя.
    - Я спрашиваю, - прошипела Даниэль дель Мельторр, огненно-рыжим сгустком энергии застыв на пороге, - нет, я требую ответа!
    Гарден, моментально забывший и о своем ранении, и обо всех остальных горестях, попытался спрятаться за широкую спину Дзерена. Матиуш, воспользовавшись моментом, резко дернул древко, вытягивая его из плеча.
    - ААААА!!! – царственный эльф покраснел, потом побледнел, потом стремительно сполз со стула, на котором сидел, и потерял сознание. Деррик подумал, что сейчас он поступил как нельзя более правильно.
    - Мама, - робко начал наследник престола, шагнув было вперед, но грозный рык, сорвавшийся с губ прекрасной эльфийки, заставил его вернуться на прежнее место, подумывая над вариантами отступления.
    Даниэль дель Мельторр была разозлена. Нет, хуже: она была в ярости. И гнев зажигал ярко-зеленым светом прищуренные глаза. Рыжие волосы вились вокруг нее ореолом, придающим ей странно-загадочный и в то же время пугающий вид.
    - Я. Приказывала. Не. Нападать, - раздельно проговорила Даниэль. Дзерен и Матиуш, укладывающие все еще пребывающего без сознания Гардена на кушетку, инстинктивно втянули головы в плечи, явно не собираясь отвечать.
    - Мама, это отец приказал выступать! – поспешил выдать Гардена с потрохами Деррик: уж больно ему не хотелось испытать на себе то, что могла бы предпринять эльфийка, находящаяся в таком состоянии.
    Даниэль взметнула волосы по плечам, снова пробегая опустошающим взглядом по присутствующим.
    - И никто его не остановил? – снова зашипела она, и Деррику показалось, что внутрь залетел ветер, принеся с собой шум грозно перекатывающихся волн во время шторма. Внезапно стало тихо-тихо, как перед грозой.
    - Ну, - нерешительно проговорил Матиуш, ища что-нибудь, обо что можно было бы вытереть испачканные кровью Гардена руки, - я хотел ему сказать…
    Даниэль метнулась к нему единой слитой вспышкой ветра и пылающего гнева, затопляющего пространство нестерпимым жаром. И никто не заметил, что плечом к плечу с ней, может быть, лишь на полшага отставая, движется незримая глазу тень со смеющимися зелеными глазами, такими же, как у эльфийки: огнёвка не желала упускать шанса повеселиться за чужой счет.
    - И почему не сказал?! – поинтересовалась царица пресветлых, смеряя взглядом присевшего на стул Матиуша.
    Герцог сглотнул, перемигиваясь с Дерриком. Наследник престола почесал нос, делая вид, что его все происходящее здесь никоим образом не касается.
    - Нууу… - Матиуш смешался, скрючился на стуле, глаза у него забегали, как у попавшегося вора. – Я не успел и вообще…
    - Так надо успевать! – взвилась Даниэль, топая ногой. Льивель за ее спиной зашлась беззвучным смехом, запрокидывая назад голову, и пламя вокруг нее взметнулось вверх, окутывая огнёвку и эльфийку прозрачной пеленой. Деррик подозрительно осмотрелся: от отца, настоящего отца, давно рассыпавшегося прахом на старом забытом алтаре в заброшенном зале, ему достался нюх на все сверхъестественные вещи, творящиеся в непосредственной близости от него. Вот и сейчас он понимал, что что-то здесь не так, но не мог увидеть ничего, что могло бы поколебать его уверенность в сегодняшнем дне.
    - Я требую повиновения, - голос Даниэль снова понизился до шипения, и Матиуш чуть не свалился на пол, увидев, какими бешеными от злости стали глаза царицы пресветлых. Воздух будто сгустился настолько, что его можно было ножом резать, и повсюду искрилось.
    Гарден, выбравший именно этот момент, чтобы прийти в себя, зашевелился, оглядываясь по сторонам. Ему все еще было больно, плечо ныло, хотя, конечно, рана эта смертельной не была. Матиуш, заметив, что его король очнулся, поспешно вскочил и принялся накладывать мазь, радуясь возможности ускользнуть от внимания Даниэль.
    - Что я пропустил? – морщась, поинтересовался он, пока Матиуш бормотал что-то недовольно о своем невезении в жизни, которое, судя по всему, досталось ему от особенно неудачливого родственника по материнской линии.
    Даниэль так медленно повернула голову, что Деррику показалось, будто у нее позвонки заскрипели. Покрывшись холодным потом, принц быстро принес свои извинения и стрелой вылетел из палатки, надеясь, что никто его исчезновения не заметит. Так и получилось: Даниэль в упор смотрела на бледного Гардена, в глазах которого чудился едва заметный вызов. Вызов, брошенный супруге.
    - Ты отправил войска на город, когда я приказала повременить с этим?! – голос эльфийки содержал столько скрежещущего металла, что Дзерен предпочел последовать примеру Деррика. К счастью, Даниэль была слишком поглощена Гарденом, чтобы еще злиться на всех остальных.
    Матиуш, закончив намазывать плечо царственного эльфа, огляделся по сторонам и покрылся холодным потом: он остался один между двумя враждующими лагерями, один из которых готовился разнести второй на клочки. А он, значит, призван служить им буфером, смягчающим удары?!
    - Я… это… очень занят, - выдавил он из себя, спешно собирая свой незаменимый ящичек с набором мазей, зелий и прочего. – Ваше величество, если почувствуете боль, то присылайте за мной, не стесняйтесь, - и, не дождавшись ответа Гарден, герцог выбежал из палатки, на ходу облегченно вздыхая и думая о том, что вовремя скрылся с поля боя.
    Эльфийка, дождавшись, когда поспешные шаги Матиуша затихнут в отдалении, вновь развернулась к Гардену. Эльф сидел на стуле, держась рукой за раненое плечо и легонько массируя его тонкими пальцами. Глаза его, сосредоточенные и темные, в упор смотрели на Даниэль, ожидая от нее каких-либо действий.
    - Ты нарушил мой приказ, - бесцветно сказала эльфийка, как если бы ей надоело тратить эмоции на пустой гнев, сжигающий изнутри и не оставляющий взамен себя ничего, что могло бы пригодиться позднее. Гарден прерывисто вздохнул, и Даниэль вдруг подумала, что это первый вздох, который она слышит от него за долгое время. Вздох не сожаления или извинения, а досады на непонятливость его супруги. То бишь, на ее непонятливость.
    - Я не нарушал его, – ровно ответил Гарден, вставая, все еще цепляясь за плечо. Оно болело достаточно сильно для того, чтобы постоянно помнить о нем, не в силах сфокусироваться на чем-нибудь еще.
    - Тогда почему? – бледное лицо Даниэль, на котором играли тени от зажженных в палатке, несмотря на разгар дня, свечей, обратилось к мужу. Гарден помолчал.
    - Я получил послание от Рианата.
    Царица пресветлых взметнулась огненной вспышкой раздражения и недоверия.
    - От Рианата? – шипяще повторила она, и смех заполнил пространство. Смех, в котором явно различались два голоса.
    - Не лги мне, - быстро посерьезнела Даниэль, и в глубине ее глаз заплясали, вырываясь на волю, бешеные искры золотистого пламени, которое она делила с женщиной, стоящей позади нее и прячущейся в складках многочисленных теней. – Мы должны были получить ответ от Рианата только через несколько дней.
    Гарден в последний раз провел ладонью по своему плечу, вновь натягивая на него рубашку и застегивая пуговицу на воротнике.
    - Он воспользовался услугами мага, - царственный эльф отвернулся, ища зеркало и не находя такового.
    Даниэль замерла, не зная, как реагировать. Невидимая Льивель положила ладонь ей на плечо, словно собираясь что-то сказать. Что-то не слишком хорошее?
    - И? – резко поторопила эльфийка Гардена, гораздо резче, чем могла бы. Эльф мельком глянул на нее, сохраняя спокойное выражение лица.
    - Армия на севере терпит поражение за поражением.
    Где-то снаружи какой-то солдат громко и неожиданно расхохотался.
    - Больше половины наших воинов ранены и нуждаются в дополнительном лечении. Продовольствие на исходе. Нибел был готов к этой войне, и он не намерен отступать.
    На улице продолжали смеяться.
    Гарден, отчаявшись найти зеркало, подошел к Даниэль и остановился рядом с ней, глядя на нее сверху вниз.
    - Рианат просит позволения отвести войско от стен Доставера, пока еще есть, кому возвращаться в Рээль.
    Даниэль засмеялась было, но умолкла.
    Вторая рука легла на ее другое плечо: тяжелее, увереннее, крепче сжимая.
    Эльфийка сглотнула, надеясь, что растерянность ее никто не видит.
    - Люди не могут убивать нас, - с показной уверенностью проговорила она. – Зачарованная сталь…
    - Они и не убивают нас, - оборвал ее Гарден, чего за ним отродясь не водилось. – Они наносят удары раскаленным железом, и такие раны заживают слишком долго для того, чтобы можно было продолжать вести осаду.
    Эльфийка сцепила пальцы с такой силой, что они побелели
    - Кто ранил тебя? – внезапно сменила она тему. Гарден поморщился, качая головой.
    - Ты полагаешь, я видел? Кто-то из лучников, разумеется. Он подгадал точно: мое ранение вынудило Дзерена отвести войско от стен Шандара. Снова, - мужчина обогнул Даниэль, подходя к выходу. – Я надеялся застать их врасплох этим нападением, даже презрев твой приказ. Не вышло.
    Гарден хотел добавить что-то еще, но молчание Даниэль, о которое, как о каменную стену разбивались все слова, поколебало его уверенность. Эльф постоял еще немного, затем развернулся и торопливо вышел.
    Нельзя сказать, что Даниэль не ожидала подобного развития событий. Она не была столь глупа и самонадеянна, чтобы рассчитывать на победы на всех фронтах. Но все же она думала, что война на севере продлится немногим дольше. Армия, посланная туда, была ничуть не хуже той, что сейчас стояла лагерем под городом, если не лучше. И вот такие дела…
    Руки на ее плечах сжались, почти синхронно, и Даниэль, вздрогнув, посмотрела назад, чтобы увидеть, как вытягивается лицо огнёвки, по-прежнему находящейся у эльфийки за спиной. В глазах у Льивель заплескалось что-то, похожее на страх и на досаду одновременно. Колдунья в последний раз сжала пальцы на плече Даниэль и, склонив голову, словно в поклоне, отступила назад. Шрам на виске побелел от заметного напряжения, как если бы Льивель боролась с кем-то, сплетая в отчаянной схватке силу своего разума с чужим. Боролась и проигрывала.
    Даниэль молча следила за тем, как все больше и больше пригибается к земле огнёвка, явно не желающая уступать. Но чужая сила, почувствовать которую Даниэль никак не удавалось, одерживала верх с такой легкостью, что злоба в глазах Льивель потихоньку сходила на нет. Наконец, огнёвка, зашипев, как гаснущее пламя, залитое водой, растворилась в воздухе, оставив после себя тяжелый аромат бурлящей злости, наполнивший палатку переливами оранжевого и красного цветов.
    Царица эльфов осторожно вытянула руку вперед, собираясь прощупать то место, где только что стояла Льивель. Даниэль не могла понять, что же заставило огнёвку исчезнуть столь скоропалительно, так и не сказав ей ни единого слова по поводу состоявшегося сражения. Эльфийка уже успела привыкнуть к тому, что колдунья приходит к ней едва ли не чаще, чем она сама видит Деррика и остальных, чтобы обсудить все то, что так или иначе занимает ее изощренный ум. Но сейчас…
    - Кто здесь? – тихо сказала Даниэль, словно звук ее голоса мог спугнуть то шаткое равновесие тишины, повисшее в воздухе. Она почти хотела услышать чьи-нибудь шаги, смех, любое движение, чтобы убедиться в том, что еще не сошла с ума и что Льивель не взялась ее разыграть. Но вокруг по-прежнему было тихо.
    - Я чувствую тебя, - эльфийка повела рукой из стороны в сторону, как слепая, ладонью ощупывая открывшееся пространство. Она и впрямь ощущала нечто, что заставляло ее нервничать. И в то же время это что-то, присутствующее сейчас рядом с ней, наполняло сердце женщины забытой радостью, как от встречи с кем-то хорошо знакомым.
    - Рэйн? – прошептала она, сама не веря в то, что говорит. Она не могла представить себе, что вампир придет к ней во время войны, когда они стоят по разные стороны, борясь друг против друга.
    - Рэйн, это ты, - слова прозвучали утверждением, и Даниэль прижала ладони к губам, когда пламя свечей принялось колебаться, как от легкого ветерка, играющего в свои незамысловатые игры.
    - Зачем ты здесь? – если бы кто-нибудь вошел сейчас внутрь, то он был бы крайне удивлен тем обстоятельством, что царица пресветлых разговаривает с пустотой. Однако Даниэль не было никакого дела до того, что подумают другие. Она пыталась понять, почему Рэйн здесь, а также то, почему она не показывается ей на глаза.
    - Ты сражаешься на стороне Шандара, - эльфийка чуть улыбнулась, когда ветер настороженно взметнулся вверх при этих ее словах. Значит, Рэйн не знала о том, что Даниэль известны такие подробности.
    - И тебе это нравится? – рыжеволосая женщина обхватила плечи руками, подставляя запылавшее внезапно лицо ласковым прикосновениям шепчущего о чем-то ветра, и в этом шепоте нетрудно было различить смех. Знакомый, низкий, бархатный, играющий в чувственные ласки с ее кожей, покрывающейся мурашками от такого пристального внимания со стороны неведомых сил.
    Даниэль знала, что Рэйн тратит свои силы, оставаясь невидимой столь продолжительное время. Но, раз она так поступает, значит, уверена в том, что ей помогут восполнить пробел в мощи. Значит, у нее есть кто-то, у кого она берет кровь.
    Странно, но эльфийка не почувствовала при этой мысли ожидаемого гнева. Лишь легкий порыв злости, мелькнувший яркой кометой и исчезнувший вновь, как если бы его не было вовсе. Раньше она прокляла бы очередного спутника вампира всеми доступными средствами, пожелала бы ему таких вещей, которых не желают даже своим самым страшным врага в минуту забвения. Раньше она бы наказала Гардена, столь своевольно распорядившегося собранной ею армией. Раньше она бы заставила Рэйн показать свое лицо.
    Раньше.
    Но не сейчас.
    Все меняется.
  Почему она должна оставаться неизменной?
    Легкие, почти невесомые прикосновения невидимых ладоней, заставили Даниэль дель Мельторр прикрыть глаза. Царица пресветлых стояла посреди палатки, продолжая обнимать себя за плечи, и гудящий тихонько ветер что-то нашептывал ей на ухо, что-то такое, что она не могла разобрать, как бы сильно того не желала. И, когда чьи-то губы в целомудренном движении коснулись ее щеки, Даниэль не отстранилась, позволяя им целовать себя.
    - Такого больше не повторится, - твердо сказала она, не открывая глаз, и ветер одобрительно засмеялся знакомым смехом, рассыпающим искры возбуждения по всему телу эльфийки. Рэйн умела смеяться так, чтобы Даниэль продолжала хотеть ее даже тогда, когда ненавидела. Особенно тогда, когда ненавидела. Несмотря на все усилия царицы эльфов казаться жестокой и изощренной мучительницей, она была слабым котенком по сравнению со своим фаворитом, имя которого до сих пор произносилось в Рээле с трепетом. Все игры с Инквизицией были детским развлечением, потому что Даниэль знала, что перещеголять Д‘Эльвесс в ее умении дарить боль невозможно. Рэйн отлично знала, как и где провести ту грань, что отделяет боль от удовольствия, как остановиться на этой черте, не двигаясь, как заставить жертву рухнуть вниз, в бездну, продолжая молить о поцелуе. Темнота для случайных возлюбленных вампира становилась не просто приятной. Она была желанной, до боли, до судорог, до дрожи в коленях, до безумия, в которое повергает невозможность получить желаемое. При всей своей жестокости Даниэль дель Мельторр не умела преподносить боль так, чтобы она казалась наслаждением. И ей этому было уже не научиться, хотя бы потому, что того учителя, который мог бы посвятить ее во все тонкости, уже давно не было рядом с ней.
    Сейчас Даниэль почти хотела, чтобы Льивель вернулась. Чтобы огнёвка помогла ей справиться с внезапной дрожью, охватившей ее руки. Только вот Рэйн не позволит ей вернуться.
    Если бы вампир дышала, эльфийка непременно услышала бы ее дыхание. Но сердце бессмертной не билось, и это пугало Даниэль больше всего. Она не знала, чего можно ожидать от столь неожиданно появившейся Рэйн, что та намерена сделать.
    Эльфийка понимала, что при случае ждать пощады от Рэйн не придется. Что вампир сломает ее, как куклу, при первой же возможности, если она позволит ей это. Если она разрешит себе переступить ту тонкую грань, что все еще удерживает Рэйн на расстоянии.
    Даниэль помнила Зверя Рэйн. Помнила и страшилась мысли о новой встрече с ним. Д‘Эльвесс могла бы быть довольна: она сумела запугать свою Избранную на много лет вперед.
    - Покажись, - шепнула Даниэль внезапно пересохшими губами и вытянула вперед руку, надеясь коснуться вампира. Тщетно: пальцы смогли уцепиться лишь за дрожащий переливами чужой силы воздух, наполненный странными образами их прошлых встреч.
    Эльфийка настойчиво тянула ладонь, словно рассчитывая на то, что Рэйн изменит решение. Но с чего она вообще взяла, что это вампир сейчас стоит рядом с ней, будоража кровь своим не-прикосновением, своей неприступностью, своими не-обещаниями? Это ведь мог быть кто угодно, начиная с той же Льивель, решившей все-таки подшутить, до ее сестры, о которой Даниэль столько слышала от самой огнёвки. Льивель говорила, что Дейнс всегда была горазда на подобные штучки, наслаждаясь растерянностью и страхом своих жертв, когда те понимали, что видят перед собой совсем не того, кого рассчитывали увидеть.
    И все же Даниэль была уверена, что рядом с ней именно Рэйн. Она чувствовала это. Не могла объяснить, но чувствовала. Ощущала кожей, которую покалывали мелкие иголочки. Слышала пальцами, лепящими из воздуха подобие той фигуры, что всегда была жива у нее перед взором. Даниэль могла сейчас закрыть глаза, и Рэйн возникла бы перед ней во плоти, несмотря на то, что ее присутствие в палатке было слишком эфемерно. Но для эльфийки она всегда была призраком, приходящим ночью и уходящим на рассвете с обещанием вернуться на устах. Она всегда возвращалась, даже тогда, когда сделать это было практически невозможно.
    Даниэль хотела что-то сказать, чтобы разрушить звенящую острыми осколками их отношений тишину, когда бархатный шепот лизнул слова ее лицо:
    - Я была уверена, что ты не станешь проводить столь поспешную вторую атаку.
    Лицо Рэйн внезапно выплыло из резко сгустившихся теней, заставив Даниэль отшатнуться назад и прижать холодные ладони к горлу, будто защищаясь. Узрев непроизвольный жест эльфийки, вампир вскинула брови, и тени постепенно обрисовали всю ее фигуру, однако, она по-прежнему оставалась прозрачной, как истинный призрак, которому нет дела до земных бед и радостей.
    - Я не хотела пугать тебя, - на губы ее наползла улыбка, достаточно широкая для того, чтобы ее можно было назвать искренней. Но ведь даже самая широкая улыбка не может служить доказательством искренности, разве не так?
    - Ты и не напугала, - Даниэль замолчала, осознав, как хрипло и чуждо звучит ее голос. Она не хотела теряться, и все-таки растерялась. Забыла, как должна вести себя. Забыла, что у нее под боком целая армия, а у Рэйн – только лук на плече и невидимые крылья, которые темный бог раздает всем своим ангелам, влюбленным в смерть.
    - Ты ведь знаешь, что я не ждала тебя, - это были совсем не те слова. Вампир пожала плечами, и эльфийка только сейчас заметила, что рукав рубашки у нее окрашен засохшими пятнами крови. Ее крови или чужой?
    - Я получилась незваным гостем, - мягкий голос Д‘Эльвесс никак не вязался с ее внешним видом: неестественно прямая спина, напряженная рука, опущенная вдоль тела, и отстраненно-пустые глаза, тем не менее, внимательно следящие за царицей. Глаза, в глубине которых тусклыми искрами вспыхивали какие-то эмоции, которые прежде Даниэль у Рэйн не замечала.
    - Я не буду тебя за это винить, - разговор становился все более натужным, сложным, провисал в воздухе, как плохо натянутая веревка, и Даниэль, ощущая себя канатоходцем, рисковала в любой момент свалиться вниз, сломав шею.
    - Хотя бы в чем-то я не виновата, - согласилась с ней Рэйн, и в ее словах не было ни единого намека на насмешку или издевку. Она говорила то, что думала, и она действительно хотела, чтобы между ними не возникло недопониманий. Хотя бы сегодня.
    Рэйн была здесь с самого начала. С того момента, как Матиуш принялся лечить стонущего Гардена, и вампир узнала, кого ей довелось ранить. Большой радости у нее эта новость не вызвала. Но и огорчаться тут было не из-за чего: при хорошем стечении обстоятельств Гарден уже завтра сможет нормально работать рукой, а послезавтра и думать забудет, что когда-то был ранен. Другое дело, что могла бы сказать Даниэль, если бы узнала, кто ранил ее супруга. Но по выражению глаз эльфийки Рэйн понимала, что ей все равно. Гарденом она не дорожила. Но ведь был еще тот, кого Рэйн ранила первым. Кто он?
    - Я смотрю, сегодня все пролили кровь, - Даниэль небрежным жестом указала на плечо вампира, имея в виду разодранную стрелой рубашку и пятна бурой крови. Рэйн посмотрела вниз, потом снова на эльфийку.
    - Малая толика того, что твои эльфы устроили сегодня в городе, - голос ее стал безэмоциональным, безжизненным, на глаза набежала тень, спрятавшая под собой все отблески эмоций. Даниэль захотелось сесть.
    - Я не приказывала им наступать, - тихо произнесла она, словно оправдываясь. Рэйн пожала плечами.
    - Но они это сделали.
    Эльфийка сглотнула, понимая, что здесь она проиграла. Так или иначе, она виновата: она – командир этой чертовой армии, она отдает приказы, и это ее проблемы, если есть кто-то, кто осмеливается ее приказы игнорировать.
    - Город устоял.
    Рэйн внимательно всмотрелась в лицо эльфийки.
    - Устоял, - повторила она. – Но погибло много невинных.
    Губы Даниэль исказила улыбка. Именно исказила, а не украсила, потому что она была страшной: пустой, холодной и безразличной. Ей не было дела до людей, невинных или виноватых. Она пришла сюда завоевывать, а завоевание включает в себя смерть. Рэйн ли этого не знать.
    - Ты когда-то была Разрушительницей Фангорна, - отстраненно сказала она. – Разве ты не помнишь, сколько невинных полегло тогда от ваших с ним рук?
    Глаза вампира полыхнули красным, как если бы слезы ее, готовые пролиться, были кровавыми, но почти сразу же вернули себе привычный синий цвет.
    - Моя вина останется при мне, - шипение наполнила пространство, словно множество змей заползло внутрь. Даниэль инстинктивно переступила с ноги на ногу.
    - Твоя вина? – она хотела казаться смелее, чем была на самом деле, поэтому в голосе ее прозвучал вызов. – Насколько я помню, ты никогда не считала себя виноватой. Ни в чем, - эльфийка сощурила глаза. - Кроме смерти Вольфа. Или Джейси? Или их обоих?
    Ненависть холодной волной плеснула Рэйн в лицо, и вампир сжала кулак. Ветер закружил вокруг женщин, беззвучно завывая о чем-то своем.
    - Не суди о том, чего не знаешь, - вампир все еще контролировала себя, но глаза ее полыхали мертвенно-бледным огнем, который прекрасно помнила Даниэль. И эльфийка сочла за благо опустить взгляд, будто бы признавая себя побежденной. Однако Рэйн по стуку ее сердца слышала, что царица пресветлых не намерена сдаваться без боя.
    - Я пришла сюда не ссориться, - ровно признала она. – И в мои планы не входило обсуждение того, что давно превратилось в прах, - она скользнула вперед, становясь напротив Даниэль, настолько близко, что глаза эльфийки уперлись в ее сапоги с подбитыми каблуками.
    Царица посмотрела на бледно-спокойное лицо вампира.
    - Неужели ты соскучилась по мне? – язвительности в ее словах было хоть отбавляй. Д‘Эльвесс молчала, и Даниэль, смешавшись, вновь опустила глаза.
    Они стояли слишком близко для того, чтобы Даниэль чувствовала себя уверенно. Пытаясь заглушить в себе то чувство, места которому не было между ними, по крайней мере, в данный момент, эльфийка сцепила пальцы за спиной, напряженно моргая.
    Рэйн все еще продолжала молчать. От ее прозрачной фигуры веяло ветром и странным далеким ароматом Закатного моря. Голубые глаза с неким намеком на интерес скользили по телу Даниэль, нигде особенно не задерживаясь.
    - Как Деррик? – внезапно спросила она. Даниэль вскинула голову.
    - Не так плохо, как мог бы быть, - настороженно отозвалась она, и в зеленых глазах что-то мелькнуло. – Он был ранен, ты ведь знаешь?
    Рэйн ни единым жестом не выдала, что это ее как-то задело, только кивнула в ответ, читая во взгляде эльфийки осведомленность по поводу того, кто посмел пролить кровь ее сына. Странно, но даже это она восприняла как должное. Ни упрека, ни гнева, ни лишних вопросов. Только неясная тоска, стынущая во взоре. Тоска по тому времени, когда между ними не стояли ничьи тени.

0

11

- Я хотела увидеть тебя, - внезапная мягкость, прозвучавшая в голосе вампира, заставила Даниэль недоверчиво поднять глаза. Она никогда не слышала от Рэйн ничего подобного. Вампир не имела привычки сознаваться в своих желаниях, которые так или иначе были связаны с эльфийкой. До этого момента.
    - Я тоже, - севшим голосом пробормотала Даниэль в ответ, краем сознания отмечая, насколько глупо, должно быть, звучат ее слова. Только Рэйн не смеялась над ней.
    Тени, ворча, отступили назад, когда вампир подняла руку, касаясь ладонью щеки царицы пресветлых. Голубые глаза полыхнули чужим огнем, нашедшим отражение в зажегшихся глазах эльфийки. И сердце Даниэль забыло, как следует стучать, когда лицо Рэйн вдруг очутилось совсем близко от ее собственного лица. Проигранная северу война оказалась забытой.
    Никаких лишних движений, никаких оправданий, никаких сожалений. Только сплетенные взгляды, застывшие в вечном мгновении; только хрустящая тишина, в которой слышится неровный стук сердца; только две женщины, знакомые столь давно, что время, их старый друг, остановилось, чтобы дать им возможность вспомнить то, что они так отчаянно пытались забыть.
    - Моя царица! – мужской голос разорвал пелену наваждения, и Даниэль дрогнула: фигура вампира заколебалась, исчезая, и губы Рэйн, почти уже коснувшиеся губ эльфийки, сложились в усмешку.
    - В другой раз, - прошелестела вампир, исчезая и оставляя растерянную эльфийку одну.
    - Моя царица! – внутрь просунулась голова Дзерена. – Обед подан. Вы идете?
    Даниэль дель Мельторр закусила губу. Высокая волна гнева затопила собой все положительные эмоции, которые еще заполняли ее.
    - Я не голодна, - отрывисто бросила она. Женщина стремительно прошла мимо эльфа, покидая палатку, и затерялась среди группы солдат, хмуро обсуждающих сегодняшнюю неудавшуюся битву.
     
    - 4 –
     
    Возвращаться ни с чем – это ощущение для Рэйн было достаточно ново, чтобы она не заострила на нем свое внимание, разбирая его детально. Не то, чтобы она собиралась что-то брать у Даниэль, будь то кровь, поцелуй или что-либо еще, но все равно где-то в голове сидела назойливая мысль о том, что время поторопило события, посмеявшись над ними.
    Сказать, что вампир была разозлена, это не сказать ничего. Она была разозлена, раздосадована, уязвлена, обижена – полный комплект удовольствий за прежнюю цену. И все это вновь было связано с той женщиной, облик которой Рэйн хотела бы забыть так, как постепенно стирался из ее памяти Вольф. Она по-прежнему помнила его и любила, но теперь уже не так страстно, не с такой болью думала о нем. И все равно иногда считала себя виновной в его смерти. А когда в голову лезут такие мысли, лучший способ избавиться от них – забыть о том, кто или что эти мысли вызывает.
    Она шла к Даниэль с одной целью: попытаться понять, что движет эльфийкой, если она посылает свой народ на стены Шандара раз за разом, когда Рэйн ждет от нее совсем иных действий, наивно полагая, что хотя бы немного знает свою Избранную. Впрочем, наивность никогда не была сильной чертой характера вампира, поэтому называть ее таковой было бы неправильно. Но, во имя всех богов, все, что творилось сейчас с ней и теми, кто ее окружал, не внушало ей доверия. Она чувствовала себя так, как не чувствовала уже много сотен лет: хуже не могла, лучше не получалось. И она начинала понимать слова одного вампира, которого она осуждала в свое время за слишком рьяное желание мстить всем тем, кто так или иначе заставлял его вспоминать о том времени, когда он был человеком. «Не нервируйте меня, мне скоро будет негде прятать трупы», говорил этот вампир, и окружающие смеялись над этой, как им казалось, остроумной шуткой. Однако Рэйн, единственная из многих, знала, насколько глубок подвал того дома, где обитал этот вампир.
    Даниэль не была причастна к тому, что случилось сегодня, Рэйн это поняла сразу же, как только ступила на территорию лагеря пресветлых, закружившись осязаемым ветром внутри палатки, в которой Матиуш обрабатывал рану царственного супруга Даниэль. Вскоре там же появилась и сама царица, с ходу бросившаяся в выяснение отношений. А вот за ее спиной, будучи столь же невидимой глазу, сколь и сама Рэйн, стояла женщина, которую вампир запомнила слишком хорошо для того, чтобы сейчас не обратить на нее внимания.
    Огнёвка была точь-в-точь такой, какой описывала ее Дейнс в тех разговорах, которые они вели с Д‘Эльвесс: не слишком высокой, не слишком худой, не слишком злой на вид. Почти незаметный шрам на виске, насмешливо изогнутые губы и глаза, с внезапной ясностью напомнившие вампиру, кем для них являются Дейнс и Льивель с братьями. Конечно, Рэйн меньше всего хотела бы верить в россказни о том, что ее далекие, очень далекие предки воскресли из небытия, дабы помочь своим потомкам завершить то, что некогда начали они сами. Но Льивель была слишком похожа на эльфийскую царицу. Или следовало сказать наоборот? Во всяком случае, в глазах огнёвки пылало то безумное пламя, какое Рэйн иногда имела неудовольствие видеть в зелени глаз Даниэль дель Мельторр, царицы пресветлых, Госпожи Инквизиции и просто женщины, готовой на многое, лишь бы добиться своего.
    Дейнс говорила Рэйн о том, что ее сестра может напасть без предупреждения, и спрятаться от нее будет достаточно сложно: огонь безжалостен и юрок, он пролезет всюду, а где будет он, появится и она. Преследовательницей Льивель всегда была отменной, вряд ли века пребывания по другую сторону мироздания заставили ее забыть собственные навыки, помогающие ей выживать.
    Огнёвка заметила ее сразу. Заметила и, не отрывая странно торжествующего взгляда от замершего вместе с ветром, обволакивающем ее, вампира, опустила ладонь на плечо эльфийки. Рэйн, мгновенно почувствовавшая, как это движение отозвалось бурей в душе Даниэль, сдвинулась с места, чуть сокращая расстояние между собой и Льивель.
    Они смотрели друг на друга не как друзья. Но и не как враги. Так, словно бы испытывали друг друга на вкус, проверяли, понравится ли или стоит поискать что-нибудь еще. Зеленые глаза Льивель разгорались все ярче тем пламенем, которое Рэйн не хотела бы видеть в данной ситуации: колдунья считала необходимым быть готовой к нападению. Или атаке. Вампир же сражений не хотела. Ни в каком виде. И поэтому, шагнув вперед еще раз, она опустила свою руку на другое плечо царицы.
    Вырвавшийся из глаз Льивель огонь обжег лицо Рэйн, но вампир устояла, зная, что в бесплотном состоянии колдунья ей ничего не сделает. К тому же, огнёвка не была некромантом, что значительно снижало возможность нанесения вампиру повреждений, а точнее, сводило эту самую возможность на «нет». Только поэтому Рэйн позволила себе быструю улыбку, убедившись в том, что женщина с волосами темными, едва ли не темнее, чем у нее самой, эту улыбку заметила.
    Дейнс была права, когда говорила, что ее сестра знает, когда нужно уходить. Убедившись, что сила Рэйн ничуть не уступает ее силе, а быть может, и превосходит ее по каким-то позициям, Льивель вынуждена была признать свое поражение. Но признать не значит отступить, и огнёвка продолжала буравить колючим взглядом вампира, сжимая пальцы на плече эльфийки. Рэйн, которая уже не вслушивалась в то, о чем Даниэль говорила со своими мужчинами, смотрела на колдунью не менее колюче. И силы их, столкнувшись друг с другом, породили в воздухе невидимый водоворот энергии, сражаясь между собой. Краем глаза Рэйн заметила, как насторожился Деррик, явно почувствовавший, что что-то происходит. Разумеется, ведь вампир отлично помнила, кто был отцом мальчика, и этот факт лишь подчеркивал то, что наследнику Рээльского престола еще многое предстоит узнать о себе. Он никогда не станет магом или кем-нибудь в этом роде, но кое-какие способности у него есть. И они могут ему пригодиться.
    Льивель ушла только тогда, когда Рэйн зашипела на нее, скаля зубы и разрешая своему Зверю выглянуть из синих глаз на какие-то мгновения. Это оказалось достаточно: огнёвка изменилась в лице, сочтя за благо отступить. И отпустила Даниэль, чтобы через какое-то мгновение исчезнуть в вихре закрутившегося огня, поглотившего и ее побледневшее лицо, и расширенные глаза, в которых отражался облик Зверя, и искривившиеся в гримасе кроваво-красные, словно искусанные, губы.
    Колдунья исчезла, но Рэйн была уверена, что рано или поздно они снова встретятся. И тогда, возможно, уходить придется ей.
    А потом была Даниэль, ее слова, ее глаза, ее попытки восстановить между ними все то, что отошло было на второй план, спрятавшись за широкую спину никому не нужной войны. И решение Д‘Эльвесс позволить себе на время оставить прошлые розни, окунуться в тот мир, который она всегда хотела для себя и для тех, кто был с ней рядом. Просто попытаться поверить в иллюзию.
    Не вышло. В который раз.
    А еще она узнала о том, что ранила Деррика. И это было гораздо важнее всего остального. Что ее удивило, так это реакция Даниэль на то, что вампир посмела так поступить. Но, вспомнив, что ненависть Даниэль к ней перевешивает все чувства к сыну, Рэйн подумала о том, что нечему тут удивляться. Ненависть эльфийки затмевает ее собственную любовь. С этим давно пора смириться и не пытаться понять царицу. Просто жить.
    Эльфийка знала, кто встретит ее на подступах к Шандару.
    Знала и все равно пошла во главе войска.
    Назло.
    Добраться до города для Рэйн не составило труда: она все еще чувствовала прилив сил от крови, которой с ней поделился Вингард, и была готова на многое. В частности на то, чтобы без лишних эмоций встретить испуганный взгляд Мелани, когда вампир неожиданно появилась перед ней в комнате, которую прошлой ночью они разделили на двоих.
    - Рэйн! – преувеличенно радостно воскликнул Ташид откуда-то из угла, и вампир посмотрела на него.
    - Ты все еще здесь? – она положила на стол маску и аккуратно прислонила к стене лук так, чтобы он не упал. И только потом снова взглянула на девушку, замершую в двух шагах от нее.
    - Полагаю, тебя интересует вопрос, кто я такая, раз умею те вещи, которые неподвластны простым смертным?
    Видно было, что Мелани боится отвечать утвердительно, но вампир постаралась улыбнуться ей так, чтобы ее страх исчез.
    - Ташид сказал мне, что вы… - пролепетала девушка, стремительно краснея и опуская глаза.
    - Не человек, - любезно подсказала Рэйн, и Мелани смущенно кивнула, так и не поднимая глаз.
    - Рэйн, - вмешался Ташид, выходя из своего угла и приближаясь к женщинам. – Я знаю, кто у Мелани хозяин.
    Вампир повернулась к нему, смеряя взглядом.
    - Неужели? – холодно произнесла она. – А что еще ты пообещал ей? – она не называла имен, но было и без того понятно, кого она имеет в виду.
    Юный раб сглотнул, лихорадочно прикидывая варианты отступления. Он уже совсем было собрался принести свои извинения за поспешно сделанные выводы, но тут Мелани вдруг вскрикнула, кидаясь к недоуменно отступившей Рэйн.
    - Вы ранены, моя леди!! – испуг в голосе рабыни сменился тревогой. Она, не дожидаясь разрешения, уверенными движениями обнажила плечо Рэйн, еще больше разорвав уже порванную рубашку. И удивленно заморгала, когда взору ее открылась ровная нетронутая кожа без единого намека на рану или что-то похожее.
    - Но ведь… - пробормотала она, чуть прикасаясь кончиками пальцев к вампиру, словно не веря своим глазам. – Это не ваша кровь? – она рискнула поднять взгляд. Рэйн улыбнулась ей и покачала головой.
    - Налей мне ванну, если не сложно, - мягко попросила она, и Мелани, кивнув, поспешила прочь из комнаты. Рэйн осталась вдвоем с Ташидом.
    - Я даже не знаю, что сказать, - глупо хмыкнул юноша, потирая ладонями плечи, как если бы замерз. Рэйн отстраненно посмотрела на него, потом одним движением, без предупреждения, стащила с себя рубашку.
    Глаза Ташида чуть не выкатились из орбит, когда он увидел перед собой обнаженное женское тело, впервые так близко. Кровь бешено запульсировала в висках, сердце норовило выбраться из груди. Юный раб стоял, ощущая жуткий дискомфорт, и понимал, что лучше бы ему присесть. Руки непроизвольно потянулись вниз, стараясь прикрыть свидетельство проявленного интереса.
    Рэйн, которая никогда не чувствовала себя неуютно, обнажаясь перед кем-то, улыбнулась. Она ощущала растущее возбуждение Ташида, и ей было приятно. Но помимо всего этого, она ощущала еще и сладковатый запах крови, стремительно бегущей по молодым венам. Крови, горячей и безупречной. Крови, которую, ей, возможно, хотелось бы попробовать однажды.
    Ташид сглотнул, когда в горле совсем пересохло, и неловко отодвинулся в сторону, как-будто пытаясь максимально отдалиться от вампира. Он старался думать о том, что эта женщина умерла задолго до его рождения, что она – ходячий мертвец, но все равно, даже с такими мыслями, продолжал видеть перед собой обнаженную грудь и рельефно очерченные плечи. Нет, плечи он уже не видел.
    - Хозяина Мелани зовут Райкон, - просипел Ташид и закашлялся, заставляя себя отвести взгляд. Сделать это было непросто, но он справился.
    Рэйн прищурилась, подходя к шкафу и доставая оттуда чистое полотенце.
    - Райкон, - повторила она, пробуя имя языком, затем пожала плечами. Ташид, рискнувший уставиться на ее спину, увидел, как перекатились под смуглой бархатной кожей мускулы при этом движении.
    - Один из богачей нашего города, - счел нужным пояснить раб, недоумевая, почему Мелани так долго набирает воду. Признаться, ему хотелось уйти отсюда. Хотя, с другой стороны…
    Нет, не хотелось!
    Рэйн снова развернулась к Ташиду лицом, и юноша вспыхнул, чувствуя, как сильно горят щеки.
    - Ты предлагаешь мне выкупить ее? – мягко, почти нежно, поинтересовалась Рэйн, с любопытством наблюдая за реакцией Ташида на ее тело. Она так давно не была с мужчиной, что успела забыть, каково это, сознавать всю силу своей женской привлекательности. Конечно, привлекательность эта действовала и на женщин, но с ними Рэйн было труднее. Что, впрочем, не мешало ей знакомиться преимущественно с представительницами слабого пола. Ирония судьбы заключалась в том, что единственная женщина, к которой вампир продолжала питать нескончаемый интерес, отталкивала ее всеми силами. Но разве не эта причина заставляла Д‘Эльвесс вновь и вновь возвращаться к ней?
    - Ну… да! – Ташид, наконец, справился с собой и даже сумел выпрямиться. – Она хорошая девушка, я считаю, что мы должны помочь ей разобраться с этим уродом!! – в запале он яростно стукнул кулаком одной руки по раскрытой ладони второй. Вампир коротко хохотнула, краем глаза следя за Мелани, как раз в этот самый момент появившейся из ванны.
    - Все готово, моя леди, - почтительно проговорила она, старательно отводя глаза, и Рэйн вдруг подумала о том, что, кажется, девочка уже считает себя ее собственностью.
    - Значит, Райкон, - повторила она, и гримаса ненависти при звуке этого имени проскользнула по лицу рабыни. – Хорошо, сегодня вечером я с этим разберусь.
    Мелани захлопала глазами, со смесью восторга и ужаса глядя на Рэйн, потом внезапно закрыла лицо руками и выбежала из комнаты. Ташид, немного помедлив, ринулся за ней, на бегу окликая ее по имени.
    Рэйн снова пожала плечами и направилась в ванну.
    Утро было насыщенным, вечер, похоже, тоже будет таким, так что она может позволить себе не гнаться за рыдающей девушкой по коридору, чтобы успокоить ее. К тому же, вряд ли Зарен будет доволен тем, что в его доме разгуливают полуобнаженные женщины.
    Рэйн хмыкнула, качая головой и чувствуя, как волосы скользят по обнаженной коже плеч, лаская ее.
    «А вот здесь ты ошиблась, Зарен от такого зрелища был бы в восторге!»
    Кинув полотенце на маленькую скамеечку в углу рядом с ванной, которую Мелани наполнила до середины, бросив туда ароматные расслабляющие травки, вампир остановилась напротив зеркала, изучающе глядя на собственное отражение. Она не знала, что хочет увидеть, но где-то в глубине потемневших синих глаз ее мелькали всполохи молний, далеких и кажущихся нереальными. Отголоски грозы, утихнувшей, однако, не закончившейся.
    - Я не думала, что ты вернешься так скоро, - певучий женский голос, раздавшийся позади, вынудил Рэйн чуть повернуть голову. Но только голову: тело осталось в прежней позе, а руки продолжали лежать на раковине.
    - Что ты здесь делаешь? – хмуро спросила вампир, и Дейнс цокнула языком, выражая чему-то свое одобрение.
    - Я предполагала, что ты красива, - протянула она, и в голос ее закрались странные нотки, - но никогда не думала, что настолько.
    Рэйн засмеялась и все-таки повернулась к колдунье полностью.
    - Мне считать это комплиментом? – она изогнула бровь, опуская руки вдоль тела и выпрямляясь.
    Дейнс молчала, и только глаза ее, побелевшие вновь, как тогда, когда она сражалась с сестрой, глядели на вампира.
    В воздухе повисло напряжение, затягивающее, густое, как светлый мед, что пропитан солнцем.
    Рэйн кожей чувствовала, что Дейнс хочет ее. И в уголках губ вампир мелькнула едва уловимая усмешка. Возможно, на этом стоит сыграть. Чтобы получить кое-что, чего Рэйн сама достать не могла.
    …Из тени, из каменной ночи
    Явился под вежливый стук,
    Медленно, но без сомнений,
    Очертил на полу белый круг.
    И без лишних приготовлений
    Начал танец бесчисленных рук,
    Где в каждом безумном движении
    Рождался неведомый звук…
    - Ты так и будешь молчать? – Рэйн не намеревалась принимать соблазнительные позы, чтобы заставить Дейнс сдвинуться с места. Она знала, что ей это не нужно, поэтому продолжала стоять спокойно.
    Дейнс облизнула губы, и ее вздох поколебал воздух.
    - Многое из того, что я скажу, тебе не понравится, - в голос ее, после минутного замешательства, вернулась уверенность и насмешка. Она осторожно шагнула вперед, даже скорее скользнула, гибким изящным движением, сократив расстояние между собой и вампиром. В воздухе разлился тонкий аромат ее духов, сливающийся с дымящимися на поверхности воды травами.
    - Ты все же скажи, а уж я сама решу, что мне понравится, а что нет, - Рэйн с любопытством наблюдала за языком тела Дейнс, пытаясь понять, в какой момент колдунья решит начать действовать.
    Блондинка откинула назад голову, гортанно засмеявшись, и в этом смехе вампир услышала то, что никогда не думала услышать по отношению к себе: Дейнс смеялась тем смехом, которым соблазняют. Преимущественно мужчин. Ее красивые глаза залила по краям прохладная вода. А где-то внутри вампира заворочался ее Зверь, почуявший аромат погони и запах жертвы.
    - Ты сегодня ходила к своей эльфийке, - колдунья передвинулась еще на один шаг ближе, и теперь их с Рэйн разделяли какие-то сантиметры. – Я думала, ты не вернешься.
    - А я всех обманула, - спокойно отозвалась вампир, и прядь ее черных волос соскользнула с плеча при этих словах. Дейнс подавила еще один вздох и вытянула вперед руку. Тонкие пальцы осторожно коснулись застежки ремня на брюках вампира.
    - Она прогнала тебя? – колдунья опустила глаза, скользнув взглядом по телу Рэйн, и вторая рука присоединилась к первой. – Или ты решила еще помучить и себя, и ее? – она резким движением выдернула ремень и отбросила его в сторону, затем подняла голову. Две пары синих глаз, равнодушно-любопытствующая и напряженно-пылающая, встретились. Узкая ладонь медленно поползла по гладкой коже груди, все ниже и ниже. Зверь ворочался внизу живота Рэйн, неслышно рычал и рвался на свободу. Он хотел крови. Этой крови, волшебной и чужой, возможно, похожей по вкусу на ту кровь, что Зверь получил от Вингарда.
    Кровь предков…
    Люди верят, что она может многое.
    - Я вовремя прислала тебе Вингарда, не так ли? – мурлыкнула Дейнс, и лицо ее стало не просто красивым: оно стало прекрасным, в один момент, уложившийся между двумя взмахами ресниц. – Ты не считаешь, что нужно меня отблагодарить?
    Рэйн улыбнулась, обнажая клыки, и Дейнс сглотнула. Вампир почуяла, как волна возбуждения пробежала по телу колдуньи, волна жаркая, дикая, ищущая выхода; волна, нашедшее отражение в легкой дрожи. Почуяла и перехватила руку Дейнс как раз в тот момент, когда та уже почти добралась до своей цели.
    Зверь перехватил, поднимаясь все выше и выше по телу Д'Эльвесс.
    - Не будет ли это считаться изменой твоему мужу? – продолжая сжимать запястье женщины так, что на лице Дейнс появилась гримаса боли, Рэйн положила ее руку себе на плечо, словно призывая обнять. Дейнс последовала ее предложению и крепко обвила шею. Их лица находились слишком близко друг от друга, чтобы Рэйн не чувствовала прерывистое дыхание ведьмы.
    - Мой муж никогда не считался хорошим любовником, - Дейнс вновь облизнула губы, и глаза ее блеснули потусторонним светом, столь знакомым вампиру. – Ты можешь представить себе вечность без любви?
    Она обнимала ее уже двумя руками, плотно прижавшись к телу, даря свое тепло холодной коже вампира, вспыхивающей под чужими прикосновениями. Где-то за пределами помещения громыхнул раскат грома, и безмятежный ветер заглянул в ванну, проверяя, что произошло за время его отсутствия.
    Наверное, Рэйн не следовало целовать Дейнс. Вампир понимала, в какие дебри она себя заводит, но ничего не могла с собой поделать: невозможность быть с тем, с кем она хотела, уже начинала угнетать ее. При всем при том, что теперь она хотела быть не с мертвецом.
    Зверь выглянул из синих глаз вампира, наполняя их белым безумным свечением, но колдунья не заметила его. А Зверь ее увидел. И удовлетворенно рыкнул, вновь исчезая в глубокой синеве.
    Дейнс целовалась не так, как могла бы подумать Рэйн: осторожно, словно проверяя, проводя кончиком языка по острым клыкам вампира. В какой-то момент она вдруг дернулась, и Рэйн ощутила во рту привкус чужой крови.
    …Без слова, без крика, без смеха
    Я впадал то в восторг, то в испуг,
    Без плача, без вздоха, без шума
    Входил он в начертанный круг.
    И как в шелк, обернув меня в трепет,
    И вдруг показав мне глаза,
    Осыпал меня теплым пеплом
    И вышел в открытую дверь…
  Мгновенное рычание наполнило ее грудь. Дейнс распахнула глаза, когда поцелуй из нежного вдруг превратился в жесткий и грубый, но не отстранилась. Правая рука ее скользнула по плечу Д‘Эльвесс ниже, на грудь, в то время как левая продолжала впиваться в черные волосы вампира, укрывшие их обоих прикосновением шелка.
    Рэйн подхватила ведьму на руки, вынуждая ее обвить ногами талию для того, чтобы не свалиться. Вкус крови на губах заставлял вампира думать не о том, о чем следовало бы. Поначалу она хотела просто дать Дейнс то, что ведьма хотела от нее, но сейчас желания и мысли изменились. Зверь менял их. Он вцепился жесткой ладонью в волосы Дейнс, отгибая ее шею, готовя ее, заставляя бояться, заставляя дрожать. Зверь упивался разливающейся в воздухе испуганной силой ведьмы, пил ее, как изысканное вино, смакуя вкус, смакуя предчувствие блаженства, которое даст ему ощущение погружающихся в плоть клыков, вырывающих горло у жертвы.
    Кровь у Дейнс была не такой, как у Вингарда, Рэйн могла сказать это с определенной уверенностью. Здесь все было так же, как у тех, кто пробует вино, определяя его букет. Д‘Эльвесс могла определить, чья эта кровь, даже не видя владельца: мужчины, женщины, ребенка или старика. Она улавливала малейшие нюансы: привкус, аромат, крепость – все это говорило ей о том, о чем ей хотелось знать.
    Кровь Дейнс была на вкус, как замерзшая клубника: все еще сладкая, все еще сочная, но уже без того яркого взрыва тепла, как если бы она была только что сорвана с грядки. В ней не было жизни, только ее суррогат. Но Рэйн это устраивало: ее Зверь, взбудораженный мыслью о возможности снова попробовать волшебной крови, рвался на волю, сметая на пути преграды. И вампира вдруг пронзило осознание того, что, возможно, она его не удержит.
    Она прижала женщину спиной к стене, пинком ноги захлопывая дверь: вряд ли вернувшаяся Мелани или Ташид обрадуются, увидев такую картину. Естественно, они не разберутся в том, что происходит, принимая все за обычный секс.
    Во многих городах однополые отношения считались чем-то неприличным, о чем все знали, но предпочитали не упоминать в благопристойных домах. Рэйн полагала подобное отношение глупостью. Возможно, из-за того, что она была вампиром, она не делала для себя различий, мужчина находится рядом с ней или женщина: она одинаково хорошо управлялась и с теми, и с теми. Это что касалось крови, а вот насчет постели…
    Губы Дейнс распухли от жестких поцелуев-укусов, но она продолжала вжиматься в Рэйн, словно пыталась слиться с ней в одно целое. Вампир кожей ощущала, как сильно и часто бьется сердце колдуньи, выпрыгивая из груди. Бьется в страхе, что все это сейчас закончится. В страхе, что закончится не так, как хотелось бы.
    Зверь снова зарычал, и рык его слился с рыком самой Рэйн, завибрировав в пространстве маленького помещения, наполнив его разнообразными оттенками ощущений, заставивших Дейнс изогнуться в судороге. Чего, наслаждения или боли, Рэйн понять не могла: сознание ее туманил облик Зверя, все чаще и чаще выглядывающего из синевы глаз.
    Пальцы Д'Эльвесс, все еще впивающиеся в волосы Дейнс, сжались сильнее, сменяясь прорывающимися когтями.
    Вампиры получают свое удовольствие не так, как это делают люди или эльфы. Сам вкус или запах крови способен ввергнуть их в состояние эйфории. Когда-то и Рэйн была такой, готовой растечься по земле горячим ручьем только лишь от одной капли красной жидкости, попавшей на язык. Потом она начала понимать, что за полученное удовлетворение нужно платить, и с тех пор всегда позволяла тому, кто делил с ней ночь, взять то же, что и она сама, только в несколько ином варианте. Ну, а уж каким способом это достигалось, значения не имело. Во всяком случае, для нее. Она училась быть щедрой на ласки, чтобы затмить ту боль, которую могли причинить ее поцелуи.
    У нее были мужчины, были женщины, и она любила и тех, и других. Одинаково сильно, если считала, что они этого заслуживают. Безусловно, любовь эта разнилась, но не за счет того, каким был голос ее избранника: низким и густым или же высоким и мелодичным.
    Дейнс вскрикнула, когда Рэйн, скользнув поцелуем по ее щеке, укусила ее в шею, не слишком сильно, но чувствительно, давая понять, что не шутит. Вампир хотела от нее крови, и сила, направляющая ее, сила Зверя, бурлила где-то внутри потоком лавы, готовой извергнуться. Сила, готовая причинять боль, забывая об удовольствии.
    Кровь Даниэль была не такой. Ее вкус был насыщенным, густым, ярким, как спелая вишня, взрывающаяся на языке темно-бордовым соком. Бесконечно сладкая, словно малиновый закат в пушистых гроздьях облаков; бесконечно горькая, как прах воинов, погибших на дороге в бесконечность; бесконечно желанная, как счастье, до которого еще идти и идти.
    Зверь забился внутри, закричал, завопил, требуя выпустить его. Он тоже вспомнил, и воспоминания эти жгли его каленым железом. И сейчас он хотел только одного: крови, все равно, чьей.
    Рэйн снова укусила Дейнс, чувствуя, как впиваются ей в спину ногти колдуньи. Впиваются, оставляя длинные рваные царапины, как свидетельство того, что сейчас происходит. Вампир на мгновение оторвалась от женщины, заставляя себя посмотреть на нее.
    …Но я разожгу
    Огонь твоих глаз,
    Я даю тебе силу,
    Даю тебе власть.
    Я делаю тебя
    Не такой, как все,
    Как агнец на закланье,
    Я явился к тебе.
    И ты знаешь, зачем...
    Глаза Дейнс были зажмурены и быстро метались под веками из стороны в сторону. Дыхание было прерывистым, тяжелым, как если бы женщина задыхалась. Рэйн знала, что так оно и было: ее сила, сила Зверя, давящая своей мощью силу ведьмы, пытающейся сопротивляться, разливалась по комнате густым синим туманом, шурша, как сухие листья под ногами. Она заполняла собой все свободное пространство, заползала в каждый уголок, высматривала, принюхивалась, слушала… И ждала момента, когда можно будет напасть.
    Даниэль не простит ей того, что она сейчас сделает. Ведь она делает это не потому, что ей нужна кровь.
    Сегодня ей нужно совсем другое.
    И она попросит Дейнс об этом.
    А Даниэль никто ничего не расскажет. Или вампир сама найдет болтуна и собственноручно укоротит язык.
    Они были прокляты — они остались проклятыми и по сей день.
    Прокляты вечной тягой к тому, что не можешь получить и с чем нельзя расстаться. Тяга к существу, читающему твои мысли и делящему с тобой твои желания, порой наполненные такими вещами, что хочется взвыть от ужаса и скрыться во мраке ночи с тем, чтобы никогда больше не возвращаться. Тяга к темноте, таящей в себе странную силу и опасную мощь, которой ты можешь завладеть. Темнота, пестующая ненависть, что пышными гроздьями цветет на обоих берегах реки. Ненависть, сотканная ими двумя. Ненависть, которая ни одной из них уже давно не нужна. Ненависть, которой уже не нужны они.
    Рэйн откинула назад голову и нанесла удар. Зубы сомкнулись вокруг бешено пульсирующей жилки, и на язык хлынул жгучий поток обжигающей крови.
    …Дать тебе силу,
    Дать тебе власть,
    Целовать тебя в шею,
    Целовать тебя всласть…
    Дейнс не издала ни звука, лишь оборвавшееся дыхание захлебнулось тихим внезапным хрипом во вдохе, и ногти снова впились в спину вампира, с силой погружаясь все глубже и глубже.
    Не тот вкус.
    Не тот.
    Не тот…
    Ее сердце останавливалось. Рэйн пила кровь, чувствуя, как оно все тише и тише стучит, собираясь прекратить свой бег вовсе. И вампиру пришлось оторваться, чтобы не позволить Дейнс вновь прекратить свое существование. Не так она должна умереть.
    Зверь, оскорбленно рыча и воя, отступил назад, увлекаемый отползающей силой Рэйн, которая тащила его за собой в те мрачные глубины, что прятали их обоих до поры, до времени. Отступил, потому что получил хотя бы малую толику того, что было ему нужно. А ведь он мог бы выпить Дейнс досуха. Забрать ее жизнь в жертву своей смерти, чтобы та и дальше продолжала раздувать тлеющий внутри Зверя огонек, дающий ему силы двигаться.
    - Это нечестно, - разомкнула губы ведьма, и легкий смешок вырвался из ее груди. Д‘Эльвесс осторожно опустила ее на пол, проверяя, сможет ли она стоять. Колдунья обессиленно прикрыла глаза, чуть отстраняясь от Рэйн, давая ветру прорваться между их телами. Вампир опустила взгляд вниз, отмечая на своей груди несколько глубоких царапин: Дейнс и там оставила свою метку. Царапины эти кровоточили, не столь сильно, чтобы причинять Рэйн дискомфорт, но она все же потянулась за полотенцем.
    Дейнс остановила ее на полпути, и вампир, удивленно замерев, вынуждена была наблюдать за тем, как женщина склоняется вниз, слизывая солоноватую влагу с ее кожи.
    - Кровь за кровь, - прошептала ведьма, расцветая на глазах. Д‘Эльвесс улыбнулась, понимая, что происходит: Дейнс могла питаться от нее силой точно так же, как она сама только что питалась от нее. Странное свойство для ведьмы, но чему только не научишься, если хочешь выжить.
    - У тебя горькая кровь, - сморщилась женщина, но губы ее изгибались в улыбке. Только что бывшие закатившимися глаза вновь стали ясными и холодными. Она не получила того, что хотела, однако теперь, казалось, это ее не волновало.
    - У меня мертвая кровь, - буднично отозвалась Рэйн, и в ее взгляде опять замелькали молнии. Время вернулось в маленькую комнатку, наполнив ее звуками. Было слышно, как кто-то ходит за закрытой дверью, тихонько напевая песенку.
    - Твоя новая рабыня вернулась, - засмеялась Дейнс. Она выглядела довольной, и по ней было незаметно, что она только что лишилась какой-то части своей крови. Ей явно было хорошо: она слегка морщила нос и прищуривала глаза, без малейшего признака стеснения разглядывая тело Рэйн.
    - Все произошло так быстро, - растягивала она слова. – Я бы назвала это нападением…
    - Если бы не подначивала меня сама, - закончила за нее Рэйн и улыбнулась ей, ловя ответную улыбку. Могла ли вампир теперь считать, что они стали ближе друг другу, если кровь заменяет ей секс?
    Зверь так не считал. И ему хотелось продолжения.
    Дейнс отлепилась от стены и медленно подошла ближе. В глубине ее глаз мерцал мрачный огонь, заставивший Рэйн вспомнить вкус ее крови. Взгляд вампира скользнул по шее ведьмы, на которой не было ни единого следа.
    - Я все еще хочу получить тебя, - голос Дейнс был низким и хрипловатым. – Такова будет моя плата за то, что я для тебя сделаю.
    Рэйн вскинула брови, думая о том, что неплохо было бы узнать, о чем же на самом деле думает эта женщина с маниакальным блеском в синих глазах, столь напоминающих вампиру ее собственные.
    - С чего ты взяла, что я хочу тебя о чем-то попросить? – наверное, нужно было добавить побольше удивления в слова, но Рэйн никогда не была такой уж хорошей актрисой. А Зверь и подавно.
    За дверью снова послышался голос Мелани, на этот раз распевающей какую-то другую песенку. Рабыня могла войти в любой момент, но Дейнс это не волновало: она вновь опустила ладони на груди Д‘Эльвесс, чуть царапая кончиками ногтей загорелую кожу, словно вампиру было мало на сегодня царапин. Тело Рэйн, хотя и было мертво вот уже сотни лет, среагировало на прикосновение, чем вызвало удовлетворенную улыбку Дейнс. Зверь усмехнулся где-то внутри, заворочался было и вдруг затих. Надолго ли?
    - Я знаю, - шепнула ведьма, привставая на цыпочки, и Рэйн, поцеловав ее, мягко куснула за нижнюю губу. Пришло время требовать свою плату.
    - Узнай для меня секрет изготовления зачарованной стали, - шепнула вампир в ответ, следя за тем, как меняется выражение лица ведьмы с удовлетворенного на бесконечно изумленное.
    Мир не рухнул от этих слов. Пока не рухнул.
    Зверь забесновался внутри, забыв про свое спокойствие. Он хотел сражения, хотел крови, хотел боли, хотел на волю! Но Рэйн пока удерживала его: кровь Дейнс придавала ей сил намного больше, чем она на то рассчитывала.
    Дейнс была бледной, как снег. Она смотрела на Рэйн так, словно видела ее впервые. Словно на лице вампира проступали все четче и четче черты Зверя, худые, заостренные и страшные. И в глазах ведьмы стыли вперемешку непонимание и что-то такое, что было очень похоже на ненависть.
    - Хорошо, - сказала она, наконец, настолько неэмоционально, что невозможно было поверить в то, что несколько минут назад она изгибалась в руках вампира. – Это будет сложно, но я сделаю это, - она помолчала, прислушиваясь к пению Мелани за дверью. – Война должна закончиться.
    Рэйн улыбнулась ей одними кончиками губ, вдруг осознавая все то, что она намерена была сделать. Мысль о том, чтобы вновь отлить зачарованную сталь, пришла ей в голову совсем недавно, буквально перед тем, как она вернулась домой после тяжелого и безуспешного разговора с Даниэль. По словам царицы пресветлых вампир поняла, что война закончится только тогда, когда одна из сторон признает свое поражение. Скоро ли это будет, никому знать не дано. Но воевать вечно не входило в планы Рэйн. Тем более, воевать с Даниэль. Быть может, зачарованное оружие поможет эльфийке взглянуть на мир по-другому.
    «Даниэль… У нас с тобой одна тень на двоих… Значит ли это, что одна из нас умрет?»
    Рэйн тряхнула головой и посмотрела на продолжающую стоять перед ней Дейнс. Ведьма была серьезна и сосредоточена, она прожигала вампира насквозь запылавшими внезапно глазами, будто ища что-то в глубине того, что когда-то Рэйн называла своим сердцем.
    - Ты сумеешь убить, если придется? – спросила она, и от холода этих слов ветер беззвучно взвыл, заметавшись в четырех стенах маленькой комнатки. Рэйн, забывшая о том, что по-прежнему стоит полуголой, что вода в ванной остывает, что ей нужно разобраться с Мелани и ее хозяином, молчала.
    Она убивала и раньше. Убивала, чтобы питаться, убивала просто так, убивала из сострадания. Но она никогда не убивала тех, кто становился ей дорог. Слава богам, те пока не требовали от нее этого. Да если бы и потребовали, она бы не выполнила их приказ. Она давно научилась ценить жизни, любые жизни, потому что те, кто мог бы стать ее жертвой, имели то, чего она лишилась вечность назад.
    Она была мертвой и не хотела, чтобы кто-то еще с ее помощью узнал, каково это – жить на вечном закате, не имея возможности увидеть рассвет.
    Даниэль не убьет ее, потому что тогда жизнь эльфийки кончится. Она не убьет Даниэль, потому что тогда небеса разверзнутся, поглотив землю под пылающим дождем. Но кто-то должен победить в этой войне…
    Дейнс кивнула и исчезла, не сходя с места. Рэйн моргнула, потом освободилась от остатков одежды и с силой погрузилась в воду, выплескивая ее на пол, не обращая решительно никакого внимания на то, что она почти остыла.
    «…Черное небо, усыпанное яркими звездами, складывающимися в непостижимые по своему разнообразию фигуры. Глухо шумящий лес за спиной. Воздух, напоенный терпкими ароматами цветов и шепотом высокой травы. Пение сверчков, прячущихся где-то под ногами. И бесконечно печальная, тоскливая мелодия, доносящаяся откуда-то из города, расположившегося в нескольких сотнях метров от рыжеволосой девушки, лежащей на одеяле, расстеленном прямо на земле.
    Девушка смотрит в небо. Считает звезды и загадывает желания, когда какая-нибудь из этих блестящих кругляшек срывается со своего места, стремительно падая вниз, чтобы вспыхнуть в последний раз и погаснуть навсегда.
    Конец лета. Время бесконечного звездопада и теплой погоды, прохладных ливней, оставляющих после себя лужицы на дорогах, и свежего ветра, надувающего паруса кораблей.
    Девушка улыбается, когда очередная звезда проносится вспышкой пылающего огня и сгорает, не успев долететь до земли. Девушка улыбается, когда рядом с ней пролетает ночная птица. Девушка улыбается, слыша позади тихие шаги.
    - Привет.
    - Привет, - отвечает высокая темноволосая женщина, опускаясь на одеяло рядом с девушкой. – Как прошел день?
    - Я сбежала с совета, - откровенничает девушка, по совместительству – царица пресветлых Даниэль. – Старейшины все зудели и зудели, у меня даже голова разболелась.
    На ее лоб ложатся прохладные ладони, длинные пальцы легонько массируют виски. Голубые глаза женщины, по совместительству – фаворита царицы пресветлых Рэйн, смеются в темноте, и смех этот не виден никому, кроме зевающей луны, пересчитывающей свои звезды.
    Приближается день их расставания. День, когда яростные силы сойдутся в гневной схватке. День, когда царица эльфов позволит себе слезы. День, когда сердце вампира обольется чужой кровью. День, когда мир пойдет на новый виток, приближающий его к концу.
    Но они не знают об этом. Пока не знают, поэтому продолжают молчать в унисон, и у них это хорошо получается. За те года, что они провели вместе, они научились понимать друг друга без слов. Многие называют их красивой парой. Другие уверены, что они вместе. Третьи ненавидят их за ту гармонию, что властвует в их отношениях, когда они находятся на публике. И никто не знает, какие демоны роятся в душах этих женщин, скрестивших жизнь со смертью.
    - Что случается со звездами, когда они падают с неба? – задумчиво спрашивает Даниэль и вытягивает руку, не глядя. Рэйн встречает ее ладонь своей.
    - Они становятся людьми, - вампир тоже поднимает голову, смешивая мерцание глаз с сиянием ночных странников.
    - Почему людьми? – в голосе эльфийки слышится недовольство. Рэйн позволяет себе короткий смешок.
    - Они меняют бессмертие на жизнь, короткую, но полную эмоций и чувств. Видишь, - она указывает на небо. – Это Пастушья Тропа. Она бесконечно длинна и уныла, целую вечность бродить по ней – небольшое удовольствие. На Земле звезды могут многое, вот они и стремятся сюда, когда выпадает такое шанс.
    Даниэль качает головой, и на губах ее мелькает мимолетная улыбка. Она молчит, по-прежнему вглядываясь в черное небо.
    Снова падающая звезда.
    - Загадай желание, - теплые губы вампира касаются уха царицы эльфов. Даниэль чуть поворачивает голову.
    - Желание? – голос ее звучит неожиданно тепло и мягко. Так, как Рэйн никогда раньше не слышала.
    Вампир улыбается эльфийке, слегка обнимая ее за плечи.
    - Желание, - повторяет она, и несуетливый ветер затихает где-то за их спинами, погружая ночь в безмолвие.
    Сегодня у них еще много времени. Сегодня можно не спешить и не думать о плохом. Сегодня – их ночь. У них было много таких ночей, холодных и жарких, дождливых и сухих, наполненных разговорами и хрустящей тишиной. Но эта ночь особенная. Сегодня – звездопад. Время, когда сбываются желания…
    - Помни меня…»
    Осторожно заглянувшая в ванную комнату Мелани, немного удивленная тем, что ее спасительница так долго не выходит оттуда, долго гадала, что же за капелька скатилась по щеке темноволосой женщины в тот самый момент, когда она открыла глаза, услышав скрип двери.
     
    - 5 -
     
    Лишившись возможности выслушивать мать и все ее соображения по поводу того, что Гарден взял на себя некоторые из ее обязанностей, Деррик буквально выбежал из палатки и, вздохнув полной грудью, завертел головой, ища хоть кого-нибудь, с кем можно было бы переброситься парой-другой словечек. Как назло, вокруг сновали одни лишь солдаты, с которыми наследник престола не имел чести быть знаком, поэтому пришлось расправить плечи, запрятав свое уныние поглубже.
    Сначала Деррик немного посидел с теми самыми незнакомыми солдатами, поговорил с ними на разные темы, давая понять, что он – не Даниэль и не собирается максимально отдалять себя от них. Нельзя было сказать, что воины были слишком обрадованы тому обстоятельству, что рядом сидел наследник престола: тут и пошутить нормально не сможешь, потому как большинство шуток касаются непосредственно его матери, и женщин пообсуждать, ведь всем известно, какие пристрастия у Деррика дель Мельторра внутри Наарриля. В общем, никакой радости от спокойных посиделок у костра.
    Конечно, Деррик почувствовал, что он тут лишний, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как вздохнуть, извиниться и уйти от угрюмых молчаливых солдат, в мгновение ока вновь загорланивших непристойные песни и шутки. Принц уныло посмотрел на них через плечо и двинулся вперед, загребая сапогами пыль и сминая жухлую траву.
    Деррику не везло. Первая битва закончилась для него полным провалом, хотя, как говорил Матиуш, все отлично, пока не убили. Что герцог подразумевал под этим, Деррик никогда не интересовался, поскольку они, эльфы, всё еще были бессмертными. Во всяком случае, все они на это надеялись. Как не уставала повторять Даниэль, зачарованная сталь в этом мире давно канула в небытие, и достать ее оттуда будет нелегко: мастера, ковавшие смертоносные клинки, умерли, не оставив после себя ни единой записи, способной дать нынешним поколениям возможность сражаться с пресветлыми на равных. Одну из воюющих сторон это устраивало, но вот долго ли это продлится? Деррик не сомневался, что рано или поздно люди смогут придумать что-нибудь, что ослабит военную мощь эльфов, и тогда его народу придется туго. Оставалось лишь рассчитывать на то, что это время наступит не скоро.
    Наследник престола оглянулся, внезапно осознав, что уже достаточно далеко отошел от лагеря за всеми своими размышлениями о бренности эльфийского бытия. Не то, чтобы он опасался чего-то – Шандар был достаточно далеко, и стрелы сюда не долетают, - но какое-то ощущение неопределенности и странности всего происходящего не покидало принца. Он остановился, позволяя ветру догнать себя, и обернулся назад, хмуря брови.
    Что-то двигалось позади, в клубах невесть откуда взявшегося дыма. Деррик открыл уже рот, чтобы крикнуть, позвать кого-нибудь, но промолчал. Никто, кроме него, этого не видел. Солдаты, стоящие на посту, были абсолютно спокойны. Они переговаривались между собой и не обращали внимания на застывшего посреди равнины принца, черные волосы которого, спадающие на широкие плечи шелковистыми волнами, трепал заинтересованный ветер.
    Это была женщина. Та, что плавно двигалась внутри завихрений воздуха, оставаясь невидимой для глаз пресветлых. Деррик прищурился, пытаясь понять, кто же это и что она делает здесь. Что-то казалось ему знакомым, и он заморгал, так и не двигаясь с места. И ахнул, отшатываясь назад.
    Рэйн скользила над поверхностью земли, и ее прозрачная фигура просвечивалась насквозь лучами слепящего солнца. Деррик стоял, не шевелясь, словно боялся, что вампир заметит его и что-нибудь сотворит. Но Д‘Эльвесс, казалось, была поглощена какими-то своими мыслями, не позволяющими ей заострять внимание на чем-либо еще. Она плыла вперед, не быстро и не медленно, и длинные волосы, такие же черные, как у самого Деррика, безжизненно лежали на плечах. Если бы Деррик сумел, он бы сказал, что Рэйн была чем-то расстроена, но он не мог представить себе те вещи, что расстраивают вампира. Хотя…
    Принц сглотнул, чуть поворачивая голову в сторону палатки, из которой не так давно вышел он сам. Уж не там ли только что побывала Рэйн? Что такого она услышала или увидела, что заволокло туманом ее синие глаза, иногда снящиеся Деррику по ночам?
    Она всегда нравилась ему, чего уж там скрывать. Не до такой степени, чтобы представлять ее в своих эротических фантазиях, но сердце его помнило ее. Помнило ее с лучшей стороны, хотя он никогда не общался с ней так, чтобы ему все стало про нее ясно. Даже тогда, когда они были в Сангеморе, Деррику ни разу не удалось поговорить с вампиром обо всех тех вещах, которые приходили ему на ум в ее присутствии. Он чувствовал, что что-то их связывает, что-то, что незаметно со стороны, но вот понять, что именно…
    Принц вздрогнул, когда на плечо ему опустилась чья-то рука и резко обернулся.
    - Напугал? – широко ухмыльнулся Матиуш. Деррик с досадой отмахнулся от него и снова вернулся в прежнюю позицию, но уже было поздно: то ли Рэйн поняла, что он видит ее, то ли вдруг вспомнила о каких-нибудь неотложных делах, но, так или иначе, на равнине ее уже не было.
    - Эй, ты чего? – обеспокоенное лицо герцога вновь возникло перед глазами Деррика. Матиуш недоуменно хмурил брови, пытаясь понять, что же такое творится с его принцем.
    - Все нормально, - угрюмо пробурчал наследник престола, потирая подбородок. Теперь ему предстояло решить один сложный вопрос: говорить ли матери о том, кого он только что видел, или же… А быть может, Даниэль и без него знает о Рэйн? Что, если вампир приходила к ней?
    «Неееет!!!» засмеялся Деррик, игнорируя удивленные взгляды Матиуша, сосредоточенно размышляющего над тем, сошел ли Рик с ума или только собирается. «Рэйн никогда бы не пришла к матери, тем более, во время войны!!! Если я хоть немного ее знаю…»
    - Рик!! – требовательный голос Матиуша заставил Деррика все же выплыть из пучины тяжелых размышлений. – Рик, ты скорее жив, чем мертв, или наоборот?
    - Мой отец зачал меня, будучи мертвым, - сухо отозвался принц, не намеренный шутить. – Как ты считаешь, какой я?
    Герцог вытаращил глаза.
    - Ни то, ни сё?! – с наигранным ужасом в дрожащем голосе прошептал он, поднося руки ко рту. Деррик фыркнул.
    - Не смешно!
    Матиуш все-таки рассмеялся и хлопнул друга по плечу.
    - Ладно, приятель, - добродушно сказал он. – Не надо так напрягаться. Пойдем-ка лучше, - он вдруг поежился, как от порыва северного ветра, пронесшегося мимо. – Скоро ночь. Мне, честно говоря, не очень хочется болтаться под бдительным надзором людей, - он кивнул в сторону стен Шандара, на которых неподвижно застыли темные фигуры с оружием наготове.
    Деррик тоже посмотрел на застывший в напряжении город. До его слуха донесся негромкий плеск волн лениво бегущей реки. Где-то вдалеке мерцали факелы, зажженные для того, чтобы не пропустить нападение. Их нападение.
    - А я вообще хочу домой, - задумчиво прошептал принц, и все тот же северный ветер ласково обнял его прозрачными руками, гладя по голове.
    Матиуш немного помолчал, ковыряя носком сапога землю. Он не понимал, чем вызвана внезапная меланхолия Деррика, и не собирался выяснять эти причины. Гораздо лучше было бы сейчас просто схватить Рика в охапку и вместе с ним отправиться на верховую прогулку. А почему бы так и не сделать? Лошади есть, впереди вся ночь, отправиться к Черной Пустоши, подальше от всех этих проблем, которые Даниэль взвалила им на плечи…
    - Пошли! – герцог потянул принца за руку. – У меня есть одна идейка.
    Деррик приподнял брови, мало-помалу заинтересовываясь тем, что Матиуш собирался ему предложить. На самом деле, Рэйн и Даниэль вполне взрослые и могут самостоятельно разобраться в своих проблемах. Он им только помешает, если уж на то пошло. В конце концов, его мать никогда не одобряла вмешательства в ее личные дела. Вряд ли сейчас другая ситуация.
    - Договорились, - протянул Деррик, послушно следуя за герцогом. «Надеюсь, эта идейка заключается не в том, чтобы идти прогуливаться в Черной Пустоши! Этого мне только не хватало! И вообще, она далеко отсюда, пока туда, пока обратно…»
     
    - 6 -
     
    …Темный бог сидит на большом камне, покрытом мхом, и рассеянно смотрит куда-то в глубь леса, словно пытается увидеть что-то. Он одет во все черное и сливается с тенями, постепенно выползающими из-за деревьев. Откуда-то издалека слышатся негромкие голоса, и бог поднимает голову, прислушиваясь.
    Из очередной тени выплывают два размытых силуэта, мужской и женский. Фангорн смутно улыбается, словно непонятно, рад он или нет.
    - Мама, - говорит он, и богиня мудрости ласково кивает, подходя ближе. Из-за ее плеча высовывается кудрявая голова бога весны, и он радостно подмигивает Фангорну.
    - Мое почтение, - кланяется он, и темный бог машет ему рукой, призывая сохранять тишину.
    - Что ты слушаешь? – интересуется Лориэн. Фангорн встает, чтобы уступить ей место на камне.
    - Тишину, - улыбается он, и ветер треплет его черные кудри, разбросанные по плечам.
    Эйлос недоверчиво наклоняет голову, морща лоб, потом нетерпеливо подпрыгивает на одной ноге.
    - Мальчик мой, ты все еще переживаешь за судьбы своих подопечных? – Лориэн складывает руки на коленях, обтянутых шелковым платьем, и с хитринкой в глазах смотрит на сына. Тот укоризненно глядит на нее, отвлекаясь от своего занятия.
    - А то ты не знаешь? – с наигранным возмущением отзывается он. Эйлос хмыкает, но смущается под строгим взором Лориэн.
    - Четыре колдуна – вестники конца, - Фангорн делает пару шагов вправо и возвращается обратно. – Ты полагаешь, это не может меня не тревожить?
    Лориэн молчит какое-то время, потом расправляет складки на платье, которых нет и в помине.

0

12

- Ты ведь знаешь, что то, что предсказали Старшие боги, сбудется в любом случае, - осторожно говорит она. – Вне зависимости от того, чего хочешь ты.
    Черные глаза Фангорна вспыхивают неясным чувством, больше похожим на ярость, столь давно не посещавшим его. Он старается погасить его, но сделать это не так-то просто: тот, древний и могущественный бог, все еще сидящий где-то внутри, рвется наружу. Он роднит Фангорна со Зверем Рэйн, и когда-то они сжигали этот мир своей ненавистью вместе, рука об руку. Быть может, настало время вернуться?
    - Сынок, - голос Лориэн звучит тревожно, и Фангорн вздрагивает, растерянно моргая. Эйлос смотрит на него, раскрыв глаза и забывая дышать. Только сейчас он начинает понимать, каково это: стоять рядом с опасным и грозным богом, в чьей власти дарить и отнимать жизнь.
    - Я не могу позволить им избавить мир от того единственного существа, которое мне дорого, - мрачно говорит темный бог, и гнев в его глазах медленно стынет. – Рэйн не умрет. Даже если под угрозой будет равновесие целого мира.
    В воздухе повисает тяжелая тишина. Ветер затихает, потому это страшно, когда властителю судеб нет дела до подвластного ему мира.
    Лориэн и Эйлос переглядываются, и богиня мудрости касается маленькой ручкой могучего плеча своего внушающего ужас сына.
    - Они знают, что ты будешь пытаться помешать, - шепчет она, и юный бог весны вздрагивает от этих слов, боясь представить, что могут сделать Старшие боги с теми, кто не подчиняется их приказам. Даже если это сам бог смерти.
    Фангорн выпрямляется во весь свой огромный рост и смотрит на мать сверху вниз. Тягучее пламя в его глазах вновь начинает свой танец.
    - Мое право – защищать подвластных мне, - шипит он, и Эйлос отшатывается назад: он никогда раньше не видел темного бога таким. Воистину грозным, воистину властным, воистину готовым вернуться на тот путь, с которого он сошел многие века назад.
    Лориэн тоже выпрямляется, в тот самый момент, когда над верхушками деревьев промелькивает золотая молния. Темный бог запрокидывает голову, и лицо его мрачнеет, как если бы на него упала чья-то тень.
    - Она уже сделала выбор, - шепчет он, и Эйлос сглатывает слюну, следя за быстрым и прекрасным полетом искрящегося золотого дракона, кружащего над Черной Пустошью. Тот, словно бы замечая их, выгибает длинную шею и выпускает громкий крик, тревожный клекот, разрывающий уши.
    Деревья принимаются тревожно шептаться, шелестя ветвями. Небо стремительно закрывается лик проглядывающей луны тучами. Эйлос испуганно хватается за руку Лориэн, застывшей на месте. И только темный бог продолжает смотреть на дракона, и взгляд его ничего хорошего не предвещает.
  Дракон издает последний крик, эхом повисающий над Черной Пустошью, и разворачивается, улетая прочь. Последняя искра пробегает по его золотой чешуе, и луна выглядывает одним глазом из-за облака, проверяя, все ли в порядке.
    Бог весны шумно выдыхает и исчезает, не прощаясь. Лориэн прижимает ладони к щекам и смотрит на молчащего Фангорна.
    - Я прошу тебя быть осторожным, сын, - серьезно говорит она и исчезает следом за Эйлосом. Темный бог даже не оборачивается на ее слова и соизволяет отойти под сень ближайшего дерева лишь тогда, когда неподалеку раздаются веселые мужские голоса, в одном из которых легко узнать Деррика. Второй всадник, как раз выезжающий на тропу, Фангорну тоже знаком, и темный бог тихо растворяется в воздухе, бросив последний взгляд на двух эльфийских юношей…
     
    - 7 -
     
    - Какого дьявола она от меня хочет?! – раздраженно спросил высокий худощавый мужчина с вытянутым лошадиным лицом у своего лакея, склонившегося перед ним в низком поклоне. Взгляд мужчины был устремлен на стоящую в некотором отдалении темноволосую женщину, за правым плечом которой виднелась крестовина меча. Носком сапога она отбивала какой-то медленный ритм, неизвестный мужчине, который почему-то выводил его из себя.
    - Мой господин, она говорит, что хочет купить у вас раба, - угодливо прошептал на ухо мужчине лакей, тоже из бывших рабов, произведенный в более высокий чин желанием своего хозяина. Теперь ему можно было не опасаться за будущее: господин Райкон никогда не забывал тех рабов, которые имели возможность приблизиться к его телу. А до других никому никогда не было дела.
    Райкон, тот самый Райкон, о котором Ташид говорил вампиру, тихо пробормотал что-то себе под нос, не отрывая взгляда от безмятежно выглядящей Рэйн. Богачу не нравилась эта женщина: из-за запыленной одежды, из-за высоких сапог, подбитых грохочущими по камню пластинками металла, из-за оружия, которое она носила с собой… Райкон, будь его воля, никогда бы не доверил женщине оружие. Если им нужна защита, для этого есть мужчины. А женщины… Вот уж воистину лишние элементы в цепи мироздания!!
    - Раба, - повторил Райкон, когда молчание стало тягостным. – Она называла имя?
    - Да, господин. Мелани.
    Мужчина живо обернулся, в один момент утратив показную скуку.
    - Мелани?! – он засмеялся. – Значит, девчонка нашла себе покровителя… - он погладил двумя пальцами гладко выбритый подбородок. – Я был уверен, что ко мне явится двухметровый детина с палицей наперевес, а тут… - он брезгливо замолчал, всем своим видом показывая, насколько его не впечатлил облик Рэйн.
    Вампир, которая, конечно же, была в курсе всех переговоров Райкона с его слугой, незаметно усмехнулась, продолжая выстукивать ногой замечательный ритм своей далекой и бурной молодости. Давно она не вспоминала о нем, а теперь вот выдался случай.
    - Эй, любезная! – Райкон, наконец, возжелал обратить на себя внимание и повелительным жестом руки поманил к себе вампира. – Да, да, любезная, это я вам, можете подойти.
    Рэйн, сохраняя непроницаемое выражение лица, послушно приблизилась. Каблуки несколько раз стукнули по каменному полу, и все стихло. Лакей поспешил отодвинуться в сторону.
    Райкон скривился, пытаясь свысока оглядеть женщину, но ему это не удалось: хоть он и был приличного роста даже для мужчины, но до макушки Рэйн Д‘Эльвесс он все равно не дотягивал. Совсем немного, но эта капля выводила его из себя.
    - Итак, вы хотите купить мою Мелани? – богач старался говорить как можно более презрительно, вкладывая в слова максимум пренебрежения к затрагиваемой теме. Но равнодушный взгляд голубых глаз, устремленных на него, заставлял чувствовать себя немного не в своей тарелке.
    - Я могла бы просто забрать ее, но, полагаю, что тогда мною будут нарушены некоторые правила вашего чудесного города, - обезоруживающе улыбнулась Рэйн, и от этой ее улыбки в помещении стало холоднее. Райкон подавил желание поежиться. Он все еще хозяин в Шандаре!! Ну, во всяком случае, второй после Зарена, а это тоже немало.
    - Не советую вам так разговаривать со мной, - богач все еще продолжал пытаться казаться величественным и недоступным. – Возможно, вы не в курсе, но…
    - Я в курсе, - лениво оборвала его Рэйн, выпрямляясь, и почерневший вместе с ней ветер взметнулся ввысь, заставив Райкона ахнуть.
    - Что вы себе позволяете?! – завопил он, так и не разобравшись до конца в собственных ощущениях. А когда такое происходит, выход всегда только один: – Охрана!! Охрана, живо сюда!!
    Вампир снова улыбнулась, улыбнулась так, чтобы никто не разглядел острых клыков, и мягко сказала, не двигаясь с места:
    - Они отдыхают, Райкон. Я позволила им немного поспать.
    Богач захлебнулся на вдохе собственным криком и выпучил глаза, не мигая, глядя на спокойное лицо женщины. Он чувствовал собственный страх, возникший из ниоткуда, страх, заставляющий его молчать тогда, когда он мог бы многое сказать. Или приказать.
    В этом городе все всегда подчинялись ему. Он был местным богом, которого боялись, которому не смели прекословить, которого задабривали, с мнением которого считались. И вот женщина, чужая странная женщина, которую он может раздавить одним щелчком, стоит перед ним, нагло глядя прямо в глаза и говоря что-то о том, что она хочет сделать.
    - Я не продам Мелани! – пискнул Райкон, в одно мгновение теряя вдруг всю свою уверенность и самомнение, становясь маленьким и жалким. Ветер насмешливо загудел, кружа рядом и подталкивая богача в спину.
    Рэйн погасила улыбку.
    Она пришла сюда только потому, что ее попросил Ташид. Ей эта рабыня не нужна и никогда не понадобится, но хотелось сделать приятное юноше, который в своей жизни видел мало доброты. И вот она попусту теряет время, пытаясь разговаривать с этой пародией на мужчину, когда могла бы заняться чем-нибудь другим.
    - Отлично, не продавайте, - кивнула Д'Эльвесс Райкону, достаточно благожелательно, и тот приосанился, старательно делая вид, что с ним вообще ничего не происходит. Однако, Рэйн отлично знала, как действует сейчас ее сила, вызывая внутри мужчина волну неконтролируемого страха, почти паники, которая заставляет делать такие вещи, о которых ты раньше и подумать не мог. Вампир умела возбуждать голосом и подавлять взглядом, этого у нее было не отнять, и иногда она пользовалась этими своими способностями. Особенно в таких случаях, когда понимала, что можно тратить силу, не боясь того, что негде будет восполнить утраченное.
    - Тогда я просто заберу ее с вашего разрешения, - в глазах Рэйн едва вспыхнул и тут же погас мертвенный огонь, вынудивший Райкона снова содрогнуться. Он окончательно перестал понимать, что происходит, где он, кто он и кто эта женщина, внимательно глядящая на него и чего-то ждущая.
    - Да, конечно, - медленно произнес мужчина, понятия не имея, на что дает свое согласие. Рэйн одобрительно улыбнулась ему.
    - Вы дарите ее мне, не так ли, Райкон? – в голосе ее можно было различить легкий нажим, но поблизости не было никого, кто захотел бы этим заняться. Лишь молчащий лакей, уставившийся в одну точку на противоположной стене.
    - Да, - заторможенно кивнул мужчина, глаза его все еще были пусты и ничего не выражали. Вампир склонилась к нему, внимательно рассматривая, потом удовлетворенно кивнула и легонько подула в лицо Райкону. Мужчина вздрогнул, склоняя голову, и принялся яростно тереть глаза, словно пытаясь проморгаться. А когда он, наконец, посмотрел вверх, то рядом с ним уже никого не было, и только хихикающий ветер что-то нашептывал ему на ухо о своих странствиях.
    - Здесь кто-нибудь был? – не слишком уверенно поинтересовался богач, смутно сознавая, что что-то забыл. Лакей, у которого были такие же ощущения, наморщил лоб, несмело приближаясь к хозяину.
    - Мне кажется, - начал он, - что вы подарили Мелани…
    - Подарил?! – возмутился было Райкон, и в глазах его засверкал прежний огонь, но ветер вновь коснулся его запылавших от праведного негодования щек, и мужчина притих. – Ах, ну да, подарил, действительно, - пробормотал он, касаясь ладонью лба. – А кому? – он испытующе посмотрел на своего слугу.
    Лакей икнул от перенапряжения, переминаясь с ноги на ногу.
    - Эээ… - забормотал он, думая над тем, как бы удалиться потихоньку. – Я не уверен, господин, но…
    - Впрочем, я думаю, это не важно, - оборвал его Райкон. Он потряс головой, горя желанием избавиться от назойливого жужжания в ушах, мешающего ему сосредоточиться.
    - Она все равно мне никогда не нравилась…
    Наверное, следовало удивиться собственному равнодушию по отношению к вопросу купли-продажи рабов, но Райкону почему-то на самом деле было все равно. Ему в голову настойчиво лезла одна мысль о том, что неплохо было бы…
    Рэйн, продолжающая читать мысли богача, ухмыльнулась и, покачав головой, принялась спускаться по лестнице, ступеньки которой были покрыты красным бархатом. Подобное она имела удовольствие наблюдать только во дворцах, здесь же, в этом доме, все это смотрелось полнейшим излишеством.
    Конечно же, вампир изначально не собиралась тратить деньги на то, чтобы выкупать Мелани. Во-первых, она слишком давно не держала в руках ту сумму, которую требовалось заплатить за покупку раба в Шандаре. Во-вторых, она не собиралась становиться рабовладелицей. А в-третьих… В-третьих, Рэйн была уверена в том, что сможет справиться сама, без помощи приятно позвякивающих кругляшков, столь много значащих и для людей, и для эльфов.
    В общем-то, все вышло так, как Рэйн и задумывала: Райкон, скрививший нос при виде незнакомой женщины, пришедшей к нему с возмутительным предложением, через несколько минут и думать забыл о том, что он мог ей в чем-то отказать. Ничуть не усомнившись, Д‘Эльвесс воспользовалась своей силой, хлещущей через край, заставив богача сделать то, на что он в жизни не пошел бы. Но…
    Ташид, прохаживающийся вдоль забора, аж подпрыгнул, едва заслышал за спиной знакомые шаги.
    - Удалось, нет?! Удалось?! – трагическим шепотом поинтересовался раб. Сидящая на скамейке Мелани несмело подняла глаза, с испугом следя за неспеша приближающейся Рэйн. Черные глаза девушки блестели от едва сдерживаемых эмоций: рабам запрещено находиться на улице без хозяина или без поручения. За это строго наказывали, и сегодня Мелани впервые нарушила запрет ради женщины, способной подарить ей надежду на счастливое будущее.
    - Мне всегда все удается, - тонко улыбнулась вампир, слегка поворачивая голову и кивком приветствуя вскочившую Мелани, судорожно прижавшую дрожащие руки к груди.
    - Ты свободна, девочка, - настроение у Рэйн было почти хорошим, и она намеревалась доказать всем, что тоже умеет быть великодушной.
    Ташид запрыгал вокруг нее, вопя что-то нечленораздельное и размахивая руками. К счастью, вокруг было не так уж много людей в это тревожное вечернее время, чтобы обращать внимание на чьего-то раба, ведущего себя столь неразумно.
    Мелани ахнула, часто моргая, и Рэйн с явным неудовольствием заметила, как на длинных ресницах девушки блестят слезы.
    - Нет нужды плакать, - голос вампира все еще был мягок, но в глубине ее глаз замелькали молнии. – Разве свобода это не то, чего ты всегда хотела?
    Ташид, отплясавший свой безумный танец, притих, внимательно прислушиваясь к разговору.
    Мелани прикусила губу, виновато глядя на Рэйн. И Д‘Эльвесс внезапно поняла, что то, что рабыня сейчас скажет, ей не понравится.
    - Я так благодарна вам за все, - Мелани подошла ближе, преданно заглядывая прямо в синие глаза вампира. – Я не знаю, кому говорю спасибо: человеку или… - девушка замялась, волнуясь, но быстро взяла себя в руки. – И я хотела бы служить вам! – выпалила она на одном дыхании, замирая в ожидании ответа.
    Ташид икнул, весь превращаясь в одно большое ухо.
    Рэйн распрямила плечи, обреченно думая о том, что с добрыми делами пора заканчивать.
    - Мне не нужны рабы, - проговорила она, понимая, что это все равно ничего не решит: девчонка серьезно намерена остаться с ней. Во всяком случае, пока она будет в Шандаре. И Ташиду она нравится.
    - Ну, пусть она останется, пусть, пусть, пусть!! – лихорадочно зашептал Ташид, стискивая кулаки и зажмуривая глаза.
    Вампир незаметно улыбнулась и посмотрела на напряженную Мелани, с явным ужасом стискивающую тонкие пальцы. «Ей некуда идти. Она не умеет быть свободной, не помнит, что это такое. Это ведь совсем не сложно, позволить ей пожить в доме Зарена рядом со мной. Так я хотя бы прослежу за тем, чтобы ее никто не обидел»
    - Но ты можешь остаться.
    Ташид радостно взвизгнул, делая такое движение, словно собирался броситься к Рэйн на шею, Мелани широко распахнула глаза, пошатываясь, не то от облегчения, не то от неожиданности. Рэйн уже протянула руку, намереваясь поддержать рабыню, когда справа внезапно вспыхнул белый свет, ослепивший на какие-то мгновения Ташида. Пока раб ожесточенно тер глаза, ругая вполголоса любителей подобных шуточек, Мелани испуганно пискнула, прячась за спиной стремительно развернувшейся Рэйн и осторожно выглядывая у нее из-за плеча.
    Стройная блондинка с развевающимися на ветру платиновыми волосами, едва достигающими плеч, шла к ним, покачивая бедрами, обтянутыми серебристым платьем, из-под подола которого чуть выглядывали носки аккуратных туфелек. Изумленный ветер вился вокруг нее настойчивым кавалером, отказываясь улетать прочь по своим делам.
    Звонкий смех, напоминающий перезвон колокольчиков, наполнил пространство, и Ташид, справившийся, наконец, со своим зрением, чуть не упал, уступая дорогу проходящей мимо женщине, даже не посмотревшей на него. Мелани подавила желание испугаться еще больше и стремительно отступила назад, когда новый порыв ветра донес до нее сильный аромат сладких духов. Кажется, в их состав входил сандал.
    - Я достала то, что ты просила, - улыбаясь, произнесла колдунья, запрокидывая голову и щуря светлые глаза. Она провела узкой ладонью по груди вампира, ничуть не смущаясь присутствия Ташида и Мелани, которые, впрочем, все отходили и отходили назад, раздумывая над тем, уйти ли им окончательно или же остаться.
    Д‘Эльвесс стояла, не двигаясь, всматриваясь в алые губы ведьмы, словно ища между ними клыки, затем улыбнулась вместе с Дейнс, накрывая ее ладонь своей.
    - Это будет трудно, сказала ты, - негромко проговорила она, не пытаясь отстраниться. Глаза ее, синие и бездонные, полыхнули мертвенно-белым пламенем: Зверь, почуявший запах знакомой крови, выглянул из своего угла, настороженно прислушиваясь. Ветер взвыл, пугаясь, и умчался прочь, увлекая за собой не менее перепуганных Мелани и Ташида.
    - Так кто же она на самом деле?! – задыхаясь от быстрого бега, спросила девушка. Юноша мотнул головой на бегу, не рискуя оборачиваться.
    - Поверь мне, это не так уж важно! В данный момент…
    Дейнс рассмеялась, обвивая руками талию Рэйн и увлекая ее подальше от любопытных глаз, под старые скрипучие деревья, растущие в саду Райкона. Вампир, не сопротивляясь, позволила колдунье усадить себя на подвешенные к толстой ветке качели.
    - Это и было трудно, – сообщила колдунья. Глаза ее удовлетворенно сверкнули, и она склонилась ниже, обдавая вампира ароматом сандала.
    - Но я узнала, - шепнула Дейнс на ухо Рэйн, и Д‘Эльвесс снова не отшатнулась. Зверь негромко заворчал, реагируя на близкое присутствие женщины, порываясь вырваться.
    - И что же ты узнала? – вампир приподняла брови. Что-то грызло ее изнутри, вместе со Зверем, разрывало сердце, но улыбка продолжала держаться на ее губах, как приклеенная.
    Дейнс чуть отстранилась, глядя прямо в глаза Рэйн.
    - Измельченный бессмертник, - голос ее стал тверже и суше, светлые глаза сурово блеснули. – Добавляется в жидкую сталь.
    Где-то в небе громко вскрикнула птица.
    Бессмертник против бессмертных…
    Жестокие боги…
    Улыбаться, оказывается, легко. Даже тогда, когда надо бы заплакать.
    - Ты не поблагодаришь меня? - черты лица Дейнс смягчились, а в глазах засверкали чертики.
    Рэйн молча смотрела на нее, словно не узнавала. И где-то перед внутренним взором ее мелькало рыжее пламя, снова гневающееся на своего фаворита.
    Она ничего не сделает Даниэль. Это всего лишь средство достижения цели, способ заставить эльфов понять, что на силу всегда может найтись другая сила.
    Никто не причинит им вреда. Только не Рэйн. Она слишком многим обязана пресветлым, чтобы убивать их. Они дали ей Избранную…
    Но они пришли сюда, чтобы воевать. Истреблять. Людям нужна защита. Зачарованная сталь должна стать ею. И станет. Сегодня нет места для жалости.
    Даниэль не умеет жалеть. И никогда не умела. Так почему же другие обязаны жалеть ее?
    - Спасибо, - Рэйн знала, чего от нее ждет Дейнс: исполнения того обещания, которое она дала ей немногим раньше.
    Зверь снова подал голос, утробно рыча. Ему была по душе идея дать ведьме то, что она хотела. Но Рэйн все еще могла держать его в узде.
    Дейнс склонила голову к плечу, изучающе глядя на немногословного вампира. В уголках ее губ играла чувственная улыбка.
    Она ждала.
    Рэйн не понимала, почему Дейнс вдруг выказала свой интерес по отношению к ней, но она привыкла расплачиваться за услуги. Тем более, за такие: найти утерянный в веках секрет изготовления смертоносной стали… Это совсем не просто, нужно уметь путешествовать во времени. Впрочем, для выходцев из иных миров это не проблема, и Рэйн только лишний раз в этом убедилась.
    - Чуть позже, - мягко сказала Д‘Эльвесс, беря ладонь колдуньи и легонько целуя ее пальцы. Дейнс вскинула бровь, не спеша, тем не менее, отнимать руку.
    - Я верю, что ты меня не обманешь, - усмехнулась она, растворяясь в воздухе и оставляя после себя все тот же тяжелый аромат сандала, который так не любила Рэйн.
    Вампир еще какое-то время сидела на качелях, не замечая, что сумерки вокруг сгущаются все больше и больше. Она медленно раскачивалась, рассеянно слушая, как угрюмо скрипит рассохшееся дерево, словно жалуясь на что-то.
    Зачарованная сталь…
    Это будет неприятный сюрприз.
    Вампир подняла голову, глядя в темнеющее небо, на котором мерцали первые звезды.
    - Ты видишь, Даниэль? – тихо сказала она, и вернувшийся ветер свернулся возле ее ног, как послушный пес. – Я готова на многое, чтобы ты поняла свои ошибки. Даже на такое. Только вот не знаю, оценишь ли ты мои усилия…
     
    - 8 –
     
    - Нет, ну вот ты скажи мне, скажи! – царственный эльф с безумной надеждой в глазах уставился на Дзерена. – Разве я не прав?!
    Дзерен откашлялся, распрямляя плечи.
    - Конечно, мне тоже не все указания царицы понятны, - он с опаской посмотрел по сторонам. – Но это не отменяет того, что я должен их выполнять. Как и вы, мой повелитель.
    Гарден обессиленно взвыл, падая на стул и закрывая лицо руками.
    Они спорили уже больше часа, не в силах прийти к единому мнению. Гарден, впрочем, как и Дзерен, был убежден, что войско надо отводить от стен Шандара, пока не поздно. Но военачальник всеми силами противился собственной интуицию, твердя о том, что он – эльф подневольный и не имеет права высказывать свое мнение в тех вопросах, в которых Даниэль считала себя истиной в последней инстанции. Гарден же придерживался противоположного мнения: Мелора, которая успела прислать своему любовнику письмо, в красках живописала, что творится в Рээле, обеспокоенном отсутствием правителей. Народ начинал роптать, будучи недовольным тем, что их царица бросила все силы на достижение утопических идей, позволяя своим подданным рисковать жизнью, оставив трон на попечение человека!! Это возмущало больше всего.
    Эльфы знали, что люди давно забыли о зачарованной стали, но боги способны на многое. Кто знает, когда небожители решат вновь поиграть с теми, за чьи судьбы они несут ответственность? И тогда потери могут стать невосполнимыми!
    Разумеется, Мелора писала в своем письме не только об этом, но остальное Гарден почел за благо пропустить. Читать сейчас о том, какой сюрприз она приготовила к его возвращению, мужчина не хотел. Гораздо больше эльфа волновал тот факт, что его супруга отказывается слушать голос разума, полагаясь лишь на собственные желания, презрев возможности. Нет сомнений, что армия пресветлых вполне способна захватить этот несчастный город, волею судеб оказавшийся первым на дороге у Даниэль дель Мельторр. Но будет ли стоить победа того, сколько потеряет царица в этой войне?
    Гарден отнял ладони от лица, обреченно вздыхая.
    Они с Дзереном сидели в этой проклятой палатке, дожидаясь Даниэль, которая, словно назло, задерживалась, давая мужчинам обсудить все вопросы, в которых они могли расходиться во мнениях. А таких было множество, не исключая того самого, про вывод войск.
    Дзерен наблюдал за своим повелителем, искоса поглядывая в сторону входа. Даниэль приказала им прийти сюда, в то время как сама явно не собиралась появляться. Признаться, Дзерен, на плечи которого в последнее время взвалили все обязанности по размещению и обустройству солдат, достаточно устал за прошедший день и собирался поначалу пойти лечь спать. Однако царице прекословить не будешь, тем более тогда, когда она изъявляет желание пообщаться с тобой по серьезным темам. Таким, как обсуждение дел на севере.
    Рианат, судя по словам Мелоры, был готов хоть сейчас отвести войска от Доставера, под стенами которого эльфы стояли лагерем вот уже больше четырех недель без видимого результата. Да, конечно, с того времени, как они ступили на северный материк, они успели захватить несколько достаточно крупных городов и точек сбора ресурсов, перекрыв тем самым поставки в Доставер пшеницы и золота, но все это не помогло: Нибел со своими соратниками, расположившись гарнизоном в городе, задолго до всего этого успел подготовиться к возможной войне. Правитель северного королевства ненавидел пресветлых столь же сильно, сколь Даниэль не любила людей. Эти двое друг друга стоили, и Гарден был уверен, что, не начни его супруга военные действия первой, вскоре им пришлось бы отбиваться от атак северян со стороны Закатного моря. Так что, вполне возможно, ругать Даниэль было не за что: она сделала выпад и теперь отражала выпады противника.
    Другое дело, что с Шандаром все было гораздо проще: Гарден до сих пор не мог понять, почему Даниэль не взяла его еще в первой атаке. Да, конечно, тогда ранили Деррика, но ведь его присутствие на поле боя не было так уж необходимо. Матиуш доставил бы его в лагерь и занялся бы его лечением, а армия продолжила бы наступление. Рано или поздно у защитников города кончились бы стрелы, масло, живая сила, и тогда, заняв брод, пресветлые с легкостью перешли бы реку, войдя в Шандар. Что помешало Даниэль поступить именно так?
    Пока Гарден предавался тяжким раздумьям, полы палатки резко раздвинулись, впуская внутрь стремительно движущуюся тень, за спиной которой виднелась маячащая фигура чем-то смущенного Деррика.
    Даниэль оглядела мужчин и встряхнула слегка влажными рыжими волосами. «Значит, задержалась потому, что принимала ванну», подумал Гарден, вскакивая на ноги и почему-то испытывая раздражение от этого заключения. Раньше его не бесило то, что Даниэль своей внешности уделяет больше внимания, чем всему остальному, поскольку он любил смотреть на нее и сознавать, что эта прекрасная женщина – его жена. Сейчас же он готов был накричать на нее за то, что она держит их здесь в такое позднее время. И удерживало его от этого шага только то, что Даниэль могла бы разозлиться на него по-настоящему. Вряд ли бы это доставило ему удовольствие.
    - Итак, тема для разговора сегодня лишь одна, - эльфийка подвинула себе стул, садясь на него. Тяжелый взор изумрудных глаз надолго задержался на Деррике, примащивающемся рядом с отцом.
    - Моя госпожа, - Дзерен склонился перед Даниэль в поклоне. – Я думаю, ваш супруг уже осознал свою неправоту, - эльф метнул предупреждающий взгляд на открывшего рот Гарден. Деррик успокаивающе похлопал отца по плечу.
    - Папа, не думаю, что сейчас нужно спорить, - зевнул наследник престола, сонно моргая. Прогулка с Матиушем по Черной Пустоши утомила его, к тому же приходилось нервничать по поводу того, а не затаились ли где-нибудь их противники, решившие подстеречь их вдалеке от лагеря. Пару раз Деррику казалось, что за ними кто-то наблюдает, но когда он оборачивался, позади никого не было. И вот теперь Даниэль еще решила, что перед сном им всем необходимо поговорить.
    Гарден скрипнул зубами, яростно глядя на супругу. Впервые за всю их совместную жизнь внутри царственного эльфа поднималась волна злости. Он устал от того, что его желания и предложения никогда не берутся в расчет, что Даниэль игнорирует его всеми доступными способами, что сын постоянно становится на сторону матери, что… Да много, много причин было для этой злости!!
    Даниэль, каким-то образом почуявшая перемену в состоянии мужа, вскинула голову, и не высохшие до конца волосы хлестнули ее по щекам.
    - Не советую ссориться со мной, - шипяще предупредила она Гардена, и зеленые глаза сверкнули в полумраке. Дзерен попятился назад, понимая, что он явно лишний в этой ситуации. В конце концов, это не он отправлял армию на приступ сегодня утром, не ему и расплачиваться за ее неудачу.
    Деррик, проводив недоуменным взглядом поспешно исчезнувшего Дзерена, снова посмотрел на мать. Мгновенная вспышка гнева исказила ее немного усталое лицо, и принц вдруг подумал о том, сколько же всего эта женщина взвалила на свои плечи. Конечно, по собственной воле, и все же ему было жаль ее. Он прекрасно знал, какие чувства она питает к небезызвестному вампиру, и поэтому…
    Поэтому он совсем собрался было сказать Даниэль о Рэйн, о том, что он видел сегодня, на равнине, когда вдруг неяркое сияние озарило палатку, и изумленным взглядам мужчин предстала темноволосая женщина в длинном белом платье, струящимся по ногам. Зеленые глаза, столь похожие на глаза Даниэль, обратились к Деррику, алые губы растянулись в приветственной улыбке.
    Гарден снова открыл рот, не в силах что-либо произнести. Наверное, он должен был давно привыкнуть, что его супруга водит знакомство с такими существами, с каким он сам никогда бы даже словом не обмолвился. От этой гостьи веяло страхом, странным жаром и чем-то очень древним, таким, для чего не было подходящего слова… «Мертвым!» внезапно стукнуло в голову Гардену, и эльф растерянно моргнул, неосознанно подвигаясь к замершему сыну.
    - Рада, наконец, познакомиться с твоей семьей, - певуче проговорила женщина, и улыбка ее стала еще шире. Деррика сглотнул. Он понимал, что нет нужды бояться кого-либо из присутствующих, и все равно ощущал, как скатывается по виску одинокая капля пота.
    Жарко…
    - Льивель, - мрачно бросила Даниэль, которую, казалось, совершенно не удивило это внезапное появление. – Прекрати.
    Женщина послушно склонила голову, и в тот же момент откуда-то сбоку вынырнул прохладный ветерок, будто только и ждавший своего часа.
    - Можете идти, - небрежно бросила царица своим мужчинам, и те, до странности ошарашенные всем, что творилось с ними, когда они находились рядом с эльфийкой, двинулись к выходу. Гарден, смутно понимающий, что Даниэль не сказала ему и половины того, что хотела, мог только облегченно вздохнуть: злящаяся царица пресветлых – не самое лучшее из того, чем он мог побаловать себя перед сном. Так что эта женщина появилась здесь весьма кстати, иначе ему было бы не сносить головы.
    Пропустив отца вперед, Деррик напоследок еще раз обернулся.
    Льивель по-прежнему стояла рядом с сидящей Даниэль, рыжие волосы которой скрывали лицо, и внимательно смотрела на него, словно искала что-то. Принц почувствовал, как по его спине прокатилась липкая волна страха. Так на него никто еще не смотрел: отстраненно и в то же время жадно, огненно и холодно, отталкивая и призывая вернуться, остаться здесь.
    Наследник эльфийского престола сжал кулаки и поспешил следом за отцом, не решаясь испытывать судьбу.
    - Если бы я не была уверена в том, что для зачатия ребенка нужны мужчина и женщина, - медленно проговорила Льивель, едва Деррик исчез из поля зрения, - то я бы сказала, что Рэйн имеет к нему какое-то отношение.
    Колдунья повернулась к молчащей Даниэль и, чуть склонившись, приподняла ее подбородок двумя пальцами.
    - Скажи мне, - голос ее зазвучал непривычно мягко, - могло ли случиться так, что Ветер и Огонь породили новое существо, более могущественное, чем они сами?
    Эльфийка резко поднялась на ноги, оказавшись лицом к лицу с огнёвкой. Две пары зеленых глаз, разъяренно-пылающая и тлеющая, встретились, не отрываясь друг от друга.
    - Рэйн не имеет к моему сыну никакого отношения! – тихо, но внушительно, произнесла Даниэль, когда молчание стало таким густым, что его легко можно было нарезать ножом. Льивель мягко улыбнулась, вновь склоняясь к эльфийке.
    - Я видела сегодня твоего вампира, - доверительно шепнула она ей на ухо и удержала сильной рукой, когда царица пресветлых попыталась отойти. – Она сильная. Сильнее тебя. Ты не боишься?
    Ответом ей послужил надменный смешок, и зеленые глаза блеснули ярче, отзываясь на мерцание свечей.
    - Нет такой силы, с которой я не могла бы справиться!
    Огнёвка засмеялась тихим, почти нежным смехом, ведя указательным пальцем по щеке Даниэль, приподнимая упавшую рыжую прядь за уровень глаз.
    - Ты так самоуверенна, моя дорогая. Но ты забываешь о том, что возможность быть своим среди мертвых – это немалое преимущество, - тонкая бровь изогнулась дугой. Даниэль продолжала молчать, и только тяжелое дыхание выдавало ее.
    Льивель обвила рукой плечи эльфийки, легонько притягивая ее к себе, словно мать дитя.
    - Они с Дейнс найдут способ прогнать тебя, - прошептала она на ухо Даниэль, и эльфийка дрогнула, уже без прежней уверенности стараясь избавиться от нежеланных объятий. Но следующие слова огнёвки заставили ее замереть от неизъяснимого трепета и чего-то такого, что очень напоминало страх. Настоящий страх, ползущий мурашками по твоему телу, вынуждающий искать того, кто сможет его прогнать…
    - Она сможет убить тебя, если потребуется, - губы ведьмы почти касались мочки уха царицы. – Ты сумеешь сделать то же самое?
    Даниэль позволила себе упереться лбом в плечо Льивель, пряча глаза, боясь, что они могут отразить те чувства, о которых ей совсем не хотелось распространяться.
    Огнёвка озвучила ее сокровенные мысли, придала осязаемую форму доселе бесплотным демонам, скрывающимся где-то в груди.
    Рэйн была ее вечной грезой. И ее самым ужасным кошмаром.
    Даниэль, царица эльфийская, сжалась в руках Льивель, не замечая, как ползет по губам темноволосой женщины торжествующая улыбка.
    Вампир вполне могла сделать то, о чем говорила Льивель. И не потому, что ей так уж были дороги люди, на стороне которых она сражалась. Она сделала бы это только из-за того, чтобы доказать Даниэль, насколько безуспешны ее попытки установить прежнее правление эльфов. Доказать то, что Даниэль понимала и сама, но не желала себе в том признаваться.
    Эльфийка не умела копаться в себе, но одно она знала точно: она затеяла эту войну не для того, чтобы стать правительницей всего известного мира. Не для того, чтобы преподать урок зарвавшимся людям, некогда свергнувшим с трона ее предка. А для того, чтобы снова увидеть рядом с собой столь желанные синие глаза, без которых жизнь ее была лишь простым существованием.
  Никто не заподозрил бы в Даниэль женщину, которая, оставаясь в одиночестве своей спальни по ночам, стискивает в руках подушку, заглушая в себе чувство боли от пустоты, заполняющей ее изнутри. Которая вечерами снимает маску величественной и жестокой правительницы эльфов, кладя ее на столик рядом с зеркалом, и смотрит на свое отражение, видя только усталость и безысходность.
    Все, что делала, делает и будет делать Даниэль дель Мельторр, изначально направлено на то, чтобы привлечь внимание Рэйн Д‘Эльвесс.
    От этого уже не отречься, и эльфийка давно забросила попытки убедить себя в обратном. Ее ненависть гасла, пока она находилась на расстоянии от вампира, и вспыхивала вновь, едва она слышала это имя, эхом разносящееся по пустым коридорам Наарриля.
    Рэйн была ее счастьем. Ее болью. Ее гневом, сжигающим дотла все те чувства, которые она могла еще испытывать. Ее любовью, погребенной под обломками того, что называлось когда-то именем вампира. Ее ненавистью, отталкивающей прочь Рэйн, когда та могла бы остаться рядом.
    Рэйн была ее светом, ведущим за собой, и тьмой, распахивающей жаркие объятия. Добром, могущим изменить всю жизнь царицы пресветлых, и злом, позволяющим вершить то, на что Даниэль не должна была бы быть способна. Человеком, сводящим эльфийку с ума, и вампиром, с улыбкой показывающим обратную сторону вечности. Эти противоречия рождали в Даниэль злость на саму себя за то, что она не могла решить: любит ли она Рэйн или же ненавидит.
    Даниэль снова вздрогнула, крепче прижимаясь к кажущемуся таким надежным плечу огнёвки, гладящей ее по волосам.
    Она не может любить Рэйн. Любовь не для нее. Не для них. Это пустое чувство, дающее лишь временную удовлетворенность от пресного бытия, заполненного ежедневной рутиной. Любовь сжигает дотла, вырезает сердце, учит плакать и страдать. Ненависть честнее: она не прячется под маской счастья, которое все равно проходит рано или поздно. Она не разрешает забываться в сладкой пелене, застилающей глаза. Она отрезвляет, помогает смотреть на мир иначе…
    - Ненависть слепит гораздо больше любви, - задумчивый голос Льивель вторгся в спутанные мысли Даниэль, и эльфийка подняла голову, вглядываясь в глаза огнёвки.
    Ведьма смотрела куда-то поверх головы царицы, словно видела что-то из далекого прошлого, наполненного смехом и радостью. Потом будто волна пробежала по ее губам, вновь искривившимся в усмешке. Зеленые глаза, вспыхнувшие пламенем ненасытного огня, дрогнули и потекли, меняя свой цвет.
    - Хочешь, я буду сегодня ею для тебя? – спросила Рэйн голосом Льивель, и столь знакомая рука чужим движением коснулась щеки. Даниэль подавила готовый вырваться протестующий возглас и слегка дрожащей ладонью накрыла пальцы огнёвки.
    - Я не проиграю ей, - шепнула она так тихо, что, наверное, только ветер сумел услышать ее. Льивель улыбнулась, а сердце эльфийки защемило от этой странной улыбки на желанном лице.
    - Не сегодня, - согласилась ведьма, и синие глаза стали немного ближе, когда Даниэль потянулась к ее губам.
     
    - 9 -
     
    Ночь опустилась на притихший город, когда чья-то смутная тень неслышно заскользила по слабо освещенным фонарями улицам, стараясь держаться поближе к домам, чтобы не привлекать ненужного внимания. Впрочем, вряд ли бы кто-то в это неспокойное время стал бы внимательно присматриваться к тому, кто прячется под плащом из темноты, скрывая свое лицо: тут лучше бежать подальше от странных незнакомцев, предпочитающих разгуливать в ночное время суток. К тому же Рэйн отлично знала, что нужно делать для того, чтобы тебя не заметили. Или хотя бы просто прошли мимо, приняв за очередной порыв ветра, взметнувший волосы.
    За прошедшие несколько часов с того момента, как она выкупила Мелани и пообщалась с Дейнс, узнав столь необходимые сведения, вампир успела побывать у Зарена, проинструктировав его насчет того, что пора бы снова просить помощи у Сангемора и Кардиша, а потом направилась в лазарет, выяснять, сколько туда поступило раненых. Сведения оказались неутешительными: чуть меньше половины лучников, выставленных ею на стену, страдали от ран разной степени тяжести, а где-то треть от оставшегося количества еще днем была сожжена на площади по ее личному приказу: кладбище находилось за пределами города, а позволить трупам разлагаться Рэйн не могла, помня, сколько болезней это может принести. Ей совершенно не хотелось заниматься еще и излечением чумы. Правда, говорят, что последняя вспышка была зафиксирована несколько лет назад, и с тех пор никто больше не болел этой страшной болезнью, но Рэйн предпочла максимально обезопасить себя от возможных эксцессов, дабы потом не хвататься за голову.
    Доктор Хигр рычал на своих помощниц, заставляя их носиться на бешеной скорости, обрабатывая раны, меняя повязки и доставляя еду с водой, так что, когда Рэйн вошла в лазарет, она на мгновение подумала, что наконец-то окончательно умерла и попала в ад. Где-то она слышала, что там – именно такая сутолока и неразбериха. Впрочем, немного освоившись, вампир поняла, что ни о какой неразберихе тут речь не идет: действия сестер милосердия и врачей были абсолютно четкими, выверенными до предела, и все люди находились на своих местах. Не было никого, кто стоял бы без дела, праздно глазея на происходящее. За исключением, разумеется, самой Рэйн.
    - Я боялся, что обнаружу вас среди попавших к нам раненых, - сурово заметил Хигр, глядя из-под очков на вампира, когда та подошла к нему. – Потом стал бояться, что вы были среди тех, кого жгли сегодня.
    Рэйн улыбнулась, покачав головой.
    - Меня не так-то просто убить, - мягко заверила она мужчину, но в глазах врача мелькнуло недовольство.
    - Все мы смертны, - заявил он столь непреклонно, что у Рэйн даже не возникло желания спорить по тому поводу. – Не исключая эльфов.
    Д‘Эльвесс вскинула брови.
    - Да-да! – Хигр остановил пробегающую мимо молоденькую девушку, зачем-то пощупал бинты, которые она несла, и снова повернулся к терпеливо ждущему вампиру. – Насколько я помню, против пресветлых хорошо работала зачарованная сталь, - он снял очки и принялся протирать стеклышки подолом рубашки.
    Не усмотрев в его словах какого-либо намека, Рэйн пожала плечами, отстраненно глядя поверх расставленных в помещении кроватей.
    - Зачарованных мечей слишком мало и они разбросаны по свету, чтобы мы смогли отыскать их, - равнодушно проговорила она, не спеша посвящать мужчину в полученные знания. Хигр раздраженно вздохнул, вновь водружая очки на кончик носа.
    - Вот это-то и плохо! – безапелляционно сказал он, скрещивая руки на пухлом животе. – Они бы нам сейчас очень даже пригодились!
    Рэйн снова улыбнулась, не разжимая губ. Взгляд ее по-прежнему был устремлен куда-то в сторону.
    - Я говорила с Зареном насчет большего уделения внимания проблемам лазарета, - негромко сказала она, и мужчина устремил на нее удивленный взгляд. Очевидно, он не ждал, что его просьба была услышана и принята к сведению.
    - И что же ответил князь? – как можно более равнодушно поинтересовался он. Рэйн, наконец, соизволила посмотреть на него, немного свысока.
    - То, что ответил князь, не следует считать окончательным его ответом, - вампир выразительно подняла брови, и Хигр понимающе кивнул.
    - Господин, тому раненому с пробитой головой, стало хуже!! – зачастила подбежавшая миловидная женщина, днем ранее столь любезно беседовавшая с Рэйн на разные темы. Вампир улыбнулась ей, давая понять, что помнит, но женщина, мельком подняв на нее глаза, потянула за собой Хигра.
    - Пойдемте скорее! – поторопила она его, и мужчина, даже не став прощаться, побежал в указанном направлении. Женщина засеменила следом за ним.
    Рэйн долго смотрела им вслед, пока они не скрылись за углом, потом тряхнула головой и отправилась прочь отсюда: стоны и крики раненых, а более того, тягостное молчание умирающих, никогда не поднимали в ней духа и не разжигали готовность сражаться с утроенной силой. И вообще, время уже позднее, надо было искать кузницу.
    Бессмертник купить труда не составило, благо, лавки знахарей работаю теперь, не закрываясь на разные там обеды-ужины, ведь покупателей на заживляющие снадобья хоть лопатой греби. Правда вот на бессмертник спросу как не было, так и нет, поэтому сгорбленный седой старичок, встретивший Рэйн в одной из лавок, немало удивился ее вопросу.
    - Бессмертник? – проскрипел он, почесывая ухо. – Давно уж никто у меня его не спрашивал, - он с кряхтением пододвинул табурет в высокому шкафу, полки которого были сплошь заставлены склянками, пакетиками, колбами и прочей необходимой ерундой, присутствующей в каждой знахарской лавке.
    - Бессмертник ведь является ядом*, - неторопливо рассказывал старичок, пока искал нужную банку, а Рэйн терпеливо слушала его. – С давних времен его использовали для охоты на волков: посыплешь кусок свежего мяса толченой травкой, волчара его заглотит, и конец его приходит. Другое дело, что против оборотней, конечно, это не действует: умны они не в пример своим серым братьям… А, вот и он! – старик протянул руку, извлекая небольшую склянку, заполненную до половины серым порошком.
    Рэйн полезла в кошель за деньгами.
    - Идете охотиться? – пошутил старик, протягивая ей банку и получая взамен горстку приятно звенящих релатов. Вампир улыбнулась ему, думая о том, что скоро улыбка просто не будет сходить с ее губ.
    - На волков, - понизила она голос, разглядывая однородную серую массу. Старик открыл было рот, собираясь что-то сказать, но передумал и только сурово глянул на рукоять меча, виднеющуюся из-за правого плеча вампира.
    - Вам бы меч сменить, - проговорил он, и Рэйн подняла голову, недоуменно всматриваясь в серьезное лицо знахаря.
    - Таким волку хребет не перерубишь, - пояснил старик и, ворча себе под нос, вдруг полез под прилавок, закопошился там, что-то ища. Рэйн никогда не страдала излишком любопытства, но ей было ясно, что старик все понял. Интересно, кто еще в этом городе знает про зачарованную сталь? Быть может, зря она заключала сделку с Дейнс, если все могло сложиться гораздо проще?
    Знахарь, наконец, выполз на свет, и вампир увидела, что в руках он держит кожаные ножны с немного обтрепавшейся бахромой по краям. Ножны эти не пустовали, судя по крестовине, торчащей из них. Рэйн прикинула, что по длине лезвия и эфеса меч этот тянул на полуторный. Как раз такой, какие она и предпочитала.
    Старик ловким движением, не свойственным обычно столь пожилым людям, выдернул меч из ножен, и сталь тускло блеснула в отсветах свечей. Сонный Зверь выглянул из синих глаз вампира, привлеченный быстрой вспышкой, и, щурясь, засмотрелся на оружие.
    По всей длине клинка шла, извиваясь, выгравированная ветвь ядовитого плюща, одного из тех, которые растут в Черной Пустоши, в самых темных местах, куда никто не забредет по доброй воле, разве что бесшабашные рыцари-весельчаки, ищущие приключений, да сумрачные знахари в поисках нужных трав. Ветвь эта казалось до того живой, что Зверь с тихим рыком отпрянул назад, когда она вдруг вспыхнула ярким красным светом и погасла вновь.
    Старик чуть не выронил меч, увидев такое, и рычание стихло в груди Рэйн.
    - Он чует волшебство, - почему-то шепотом пояснил знахари, поднимая выцветшие глаза на вампира. – Вот таким вот и пристало волкам головы рубить: сталь-то заговоренная, с бессмертником…
    Рэйн помолчала немного, вновь приглядываясь к клинку.
    - Сколько? – бесцветно спросила она, вытаскивая кошель и думая над тем, откуда у простого знахаря такой меч. Старик покачал головой.
    - Совершим честный обмен, - он вложил клинок в ножны и, бережно проведя по ним рукой напоследок, протянул оружие вампиру. – Он достался мне от отца, тому от его отца и так далее. Но у меня детей нет, так что… - старик помолчал и, видя, что темноволосая женщина не торопится принимать меч, продолжил: - Если вы пообещаете мне, что избавите город от этой напасти, то я отдам его вам. Договорились?
    Он сразу почувствовал, что покупательница, пришедшая за бессмертником, не так проста, как может показаться на первый взгляд. Давненько он не встречал женщин-воительниц, с того самого времени, как поселился в Шандаре, а с той поры минуло уж порядком: 50 лет он жил здесь бобылем, отдавая все свое внимание травам да заговорам лечебным. Меч этот у него пылился немногим меньше, со смерти отца, лет 30 уже, наверное. Отец поговаривал, что оружие это было свидетелем славных времен, когда сражения были не в пример длиннее и кровавее, когда эльфы и люди сходились на пыльных полях в рукопашной, знать не зная о всяких там осадных орудиях. А то, что клинком этим сражались люди, наводило на мысль, что не все тут так уж просто. Долго старик думал, кому бы его отдать или продать, да все никаких вариантов не находилось. А тут…
    Женщина со странными глазами была не человеком. Это было видно хотя бы по тому, как засветился клинок, когда он вытащил его из ножен. Засветился и мгновенно погас, словно женщина, поняв, в чем дело, торопливо запрятала обратно некстати проснувшуюся вторую сущность.
    Но с другой стороны, было что-то с ее осанке, в ее поведении, в манере говорить, что наталкивало на мысль о древнем происхождении. Сейчас люди так не ведут себя, тем более женщины. Мало в них осталось благородства, гордости и прочего, что всегда отличало чистую кровь от смешанной.
    Зачем она пришла в их город? Что ей нужно от этой войны, которая разгорелась под стенами Шандара? Быть может, она их спасение? Или же погибель? В любом случае, кто-то невидимый шепнул на ухо знахарю, что меч этот, хранимый многими поколениями, вполне можно отдать женщине, она найдет ему применение.
    - Я предлагаю поменяться, - проговорила Рэйн, без труда выяснив, о чем там надолго задумался старичок. – Мой меч на твой. По рукам? – она отстегнула от перевязи свои ножны и бросила их на прилавок, прямо под нос знахарю.
    Старик уважительно вскинул брови. Нельзя сказать, чтобы он хорошо разбирался в мечах, но оружие с востока в Шандар попадало редко, потому и ценилось на вес золота.
    - По рукам, - поспешно кивнул он, избавляясь от своего сокровища и тянясь к новинке. Рэйн же, надежно запрятав банку с бессмертником в поистине необъятный кошель, взяла в руки зачарованное оружие. Оно, вопреки ожиданиям, не завопило дурным голосом, не вырвалось из пальцем, не вспыхнуло жарким пламенем, оказавшись в руках нечисти, только дрогнуло чуть, словно и впрямь было живым.
    Рэйн позволила себе тонко улыбнуться.
    Что ж, ей не придется заказывать меч для себя. Довольно удачно все сложилось. Случайно ли? Или же кто-то опять затеял новую игру с ней, о правилах которой она пока не знает?
    Кузница, отстоящая на самой окраине города, ничем не привлекала внимания. Разве что уютно вспыхивающим в окне огоньком, то потухающим, то разгорающимся вновь.
    Рэйн по-кошачьи мягко и неслышно заскользила вдоль крепостной стены, прислушиваясь к негромким разговорам лучников, стоящих на страже. Где-то за пределами Шандара лениво катила волны река, название которой Рэйн так и не удосужилась узнать. Впрочем, иногда ей казалось, что и местные жители никак ее не называют. Просто река. Интересно, что скрывается на ее дне?
    Рэйн не верила россказням людей про всесильного властителя водного царства, которому все реки и озера подвластны, потому как ни разу за всю свою долгую смерть с ним не встречалась. Другое дело русалки или водяные кони: на земле они кажутся совершенно обычными, но стоит им попасть в воду, как они превращаются в стремительные глубинные течения, могущие затянуть неосторожного пловца в свои холодные объятия.
    Вампир, по-прежнему не поднимая шума, приблизилась к светящемуся окошку, осторожно заглядывая внутрь.
    Высокий мускулистый мужчина, обнаженный по пояс, мерно заносил и опускал тяжелый молот, а по его бронзовой коже скатывались капли пота. В кузнице было жарко, и Рэйн, не любившая жару, чуть поколебалась прежде, чем войти.
    Обернувшись на стук двери, кузнец перестал стучать, внимательно следя за подходящей к нему женщиной. Потом поднял руку, поправляя тонкий поясок, пересекающий лоб и не дающий светлым льняным кудрям упасть на лицо.
    - Дело какое есть или просто так заглянула? – без усмешки поинтересовался он, видя, что Рэйн не собирается заводить разговор.
    Вампир, остановившись неподалеку от пышущего жаром горнила, настороженно посмотрела на него. Не потому, что не доверяла своему чутью в отношении этого человека. Как раз наоборот: доверяла.
    - И давно тебя привлекает работа в кузнице? – с едва заметной усмешкой в голосе спросила она, отстегивая перевязь с ножнами и аккуратно кладя их на неказистый стол неподалеку от стены. Кузнец вздернул брови, не понимая вопроса, но Рэйн так просто никогда не сдавалась.
    - Или богам стало совсем скучно?
    Кузнец покачал головой, и знакомая ухмылка искривила его полные губы. Неожиданно подул ветер, в кузнице на какое-то мгновение стало темно, а когда сердитый огонь вновь осветил помещение, то перед Рэйн стоял Фангорн, по-прежнему без рубахи. В полумраке кожа его слабо светилась серебром, а черные смоляные волосы красиво падали на плечи. Он казался вампиром гораздо больше, нежели Рэйн: истинно бледный, истинно загадочный, истинно красивый.
    - Ты считаешь себя некрасивой? – удивленно заметил темный бог, наклоняясь к стулу, беря оттуда абсолютно чистую белоснежную рубашку и надевая ее. Рэйн скрестила на груди руки, присев на краешек того самого стола, на котором лежали ножны.

0

13

- Я считаю, что тебя почему-то опять очень интересуют мои дела, - отозвалась она, и синие глаза всплеснули буйством цвета, словно соревнуясь с оранжевым пламенем, кто ярче. Фангорн с любопытством всматривался какое-то время в пылающие в глубине зрачков вампира искры, застегнул манжеты на рукавах, затем подошел поближе.
    - Я всегда интересуюсь твоими делами, - мягко сказал он, и коснулся открытой ладонью щеки Д‘Эльвесс. – Ты узнала про бессмертник.
    Его слова откровением не стали ни для Рэйн, ни для самого бога. Вампир позволила ему еще раз провести пальцами по ее лицу прежде, чем отстранилась, возвращая исчезнувшую было между ними дистанцию.
    - Мне рассказали, - откровенно призналась она, следя за тем, как отреагирует на это признание Фангорн. Но бог только лишь кивнул, словно ждал нечто подобное в качестве ответа.
    - Это будет больно – убивать эльфов, - голос его звучал равнодушно, как если бы он говорил о том, что предпочтет съесть на завтрак. – В первую очередь, для тебя.
    Рэйн пожала плечами, чуть откидываясь назад.
    - Женщины всегда за все расплачиваются болью, - негромко проговорила она. – Когда становятся девушкой, женой, матерью, - синие глаза блеснули вызовом, на мгновение светлея больше, чем должны были бы. – Зверем. Какую боль имеешь в виду ты?
    Темный бог пристально вглядывался в непроницаемо-каменное лицо вампира, словно ждал чего-то, потом вдруг быстрым движением вытащил из ее кошеля склянку с бессмертником и, прежде чем Рэйн успела что-нибудь возразить, подкинул ее вверх, к самому потолку.
    Пламя в горниле тоже взметнулось ввысь, будто только и ждало этого момента, и жаркими языками, как руками, обхватило склянку, скрыв ее от глаз. Рэйн ждала треска, шума, но ничего такого не было, стекло просто расплавилось в умелых объятиях огня. А бессмертник…
    Фангорн раскинул руки, и взвывший ветер ударил ему в лицо, расплескав волосы. Рэйн с трудом удержалась от того, чтобы отшатнуться, когда мелкие мерцающие пылинки, вырвавшиеся из пламени, закружились возле них с темным богом, мерцая в свете вечей разноцветными огоньками.
    - Что это? – спросила вампир, но бог не ответил: наклонив голову так, что черные волосы занавесили лицо, он чего-то ждал, терпеливо, настойчиво. И ветер, безумствующий в помещении, мало-помалу стих, предоставив сияющим пылинкам опуститься вниз, прямо в утробно гудящее пламя.
    Все стихло.
    Рэйн осторожно пошевелила ногами, мягко спрыгнула на пол так, что ни одна половица не скрипнула, и подошла к замершему богу.
    - Ты что сделал? – мрачно спросила она, неотрывно глядя на плюющийся искрами огонь, из которого тянулся к потолку легкий дымок со странным запахом, от которого сохло во рту.
    Темный бог, наконец, соизволил опустить руки, и в тот же момент комнату внезапно наполнило яркое слепящее сияние, вынудившее вампира отвернуться. А когда она повернулась вновь, то взгляду ее предстало интересное зрелище: вдоль стены, в несколько рядов, лежало оружие. Совсем новое, блестящее, Рэйн было уверена, что еще горячее, но рук протягивать не стала: что она, мечей да стрел не видела никогда?
    - Быстро, - скупо похвалила она бога, но тот даже не улыбнулся. Черные глаза остановили взгляд на ножнах, все еще сиротливо лежащих на столе.
    - Древний меч, - в голосе Фангорна прозвучало удивление. – Я думал, их уже не осталось.
    Рэйн, считавшая поначалу, что темный бог сам подкинул ей это оружие, изогнула брови.
    - Как видишь, остались, - она повернулась назад, медленно вытягивая клинок из ножен. По заточенному лезвию быстрым всполохом пробежался отсвет огня, и плющ вновь шевельнулся на стали, оживая.
    Фангорн заинтересованно склонился над мечом, разглядывая его.
    - Мало того, что он зачарован, - с каким-то странным благоговением произнес он. – Его научили чувствовать…
    Вампир молчала. Она много раз слышала истории о том, что существует в мире оружие, наделенное душой подобно человеку, но всегда считала эти рассказы выдумкой досужих до сплетен бабок. Ни разу не встретив на своем пути подтверждения этому, Рэйн продолжала пребывать в уверенности, что это то, чему не стоит уделять внимания. И вот теперь сам темный бог говорил о том, что она считала глупостью.
    - Почему ты решил вдруг мне помочь? – спросила она о том, о чем, вероятно, не должна была бы спрашивать. Фангорн распрямился, и блики от огня легли ему на лицо, создавая причудливую игру света и тени.
    - Кто-то должен быть на твоей стороне, - равнодушно сказал он, и Рэйн, пожав плечами, вложила меч обратно.
    - Новость о том, что ты на моей стороне, давно не нова, - не менее равнодушно отозвалась она. Темный бог вытянул руку, и один из клинков, что лежали у стены, послушно прилетел прямо в его раскрытую ладонь. Сильные пальцы сомкнулись на рукояти.
    - Раздай оружие воинам, - Фангорн по-прежнему говорил сухо и отрывисто, ничем не показывая, что что-то может его волновать или огорчать. – Зачарованная сталь заставит эльфов отойти от города. Хотя бы на время.
    Рэйн хмыкнула, без особого энтузиазма.
    - На время мне не нужно, - она покачала головой и посмотрела в окно.
    Темный бог разжал пальцы, и оружие покорно вернулось обратно.
    Ночь была в самом разгаре, и тоскующая луна выглядывала из-за рваных туч, блеклыми глазами высматривая что-то на земле.
    Д‘Эльвесс думала над тем, будет ли завтра новая атака или же Даниэль попридержит коней, придумывая новый план. В любом случае, оружие должно быть роздано солдатам еще до наступления рассвета.
    - Но ведь стрелы рано или поздно кончатся, - она повернулась к молчащему богу. Тот отрицательно покачал головой.
    - Имея в союзниках меня, ты можешь не думать о том, что тебе чего-то не хватит, - тень улыбки скользнула по чувственным губам мужчины, найдя отражения в улыбке вампира.
    - Значит, теперь ты мой союзник? А Старшие боги не накажут тебя за такое своеволие?
    - Накажут, - спокойно ответил Фангорн. – Но это будет много позже.
    Ему очень хотелось рассказать Рэйн все то, что он узнал от Старших богов: про колдунов, про то, кем они приходятся вампиру, про пророчество, про войну, про золотого дракона, которому предстоит сделать сложный выбор… И бог уже почти смирился с тем, что так или иначе он все равно узнает, что такое гнев Старших, когда смутная вспышка белого пламени осветила комнату.
    Повеяло холодом.
    Фангорн развернулся, удивленно глядя на возникшую в нескольких шагах от него молодую женщину со светлыми волосами и глазами, столь же голубыми, как и у Рэйн в минуты хорошего настроения. Женщину, лицо которой было ему знакомо. И он знал, почему.
    Дейнс грациозно шагнула вперед, нимало не смущаясь присутствием мужчины, и томно улыбнулась глядящей на нее Рэйн.
    - Я пришла за обещанной мне ночью, - тихо сказала она, и в глубине ее глаз жадно вспыхнули серебряные огоньки силы.
    Фангорн поверх плеча посмотрел на Рэйн, безмолвно ожидая, что она все же пояснит ему, что именно пообещала этой ведьме. Но вампир молчала, отстраненно глядя на довольную собой колдунью.
    И темный бог понял. Понял, что никому ничего уже не нужно рассказывать: вырвавшиеся из Серых Земель колдуны сделали все до него и за него, в чем-то облегчив ему задачу. Странно только, что эта блондинка не узнает его, ведь она столько тысячелетий находилась в его владениях!
    Рэйн все так же молча сгребла со стола ножны, зажав их в правой руке, и приблизилась к Дейнс, становясь рядом. Колдунья запрокинула голову, и узкая ладонь поползла вверх по груди вампира, достигая шеи, с силой заставляя Д‘Эльвесс склониться ниже.
    Фангорн нахмурился, когда Рэйн поцеловала Дейнс. Значит, вот о каком обещании шла речь! Вот кто добыл вампиру секрет изготовления стали!
    Прервав поцелуй, Рэйн чуть повернула голову, глядя на темного бога, и мужчина заметил, как из ее глаз осторожно выглядывает Зверь, заполняя белым свечением синюю радужку.
    - Спасибо, - Рэйн все еще была собой, и голос ее, низкий и слегка хрипловатый, резанул Фангорну по ушам. Он не хотел думать о том, что завтра эта женщина пойдет убивать тех, кто дал ей ее Избранную. И все же, откуда она достала зачарованный меч? Ведь считалось, что последними экземплярами давно завладели Охотники, и мечей больше уже ни для кого не осталось…
    - И от меня спасибо, черноглазый, - тягучий и терпкий, как старое красное вино, голос колдуньи, заставил бога обратить на нее свое внимание.
    Дейнс смотрела прямо на него, поверх плеча Рэйн, продолжая обнимать вампира жестом собственника, и на ее красивом, словно высеченном изо льда, лице, было написано торжество.
    - За что? – удивился Фангорн. Дейнс улыбнулась, показав белые зубы.
    - За то, что позволил нам вернуться…
    Темный бог не успел даже моргнуть, а в комнате уже никого не было, и только оружие, безмолвно лежащее возле стены, напоминало о том, что что-то все случилось.
    Мужчина рассеянно запустил ладонь в черные кудри, ероша их порывистым движением. Ему не хотелось думать о том, чем будут заниматься сейчас эти две женщины, столь похожие друг на друга. Женщины, между которыми давно пролегла пропасть длиною в почти полную бесконечность.
    Фангорн распрямил плечи.
    Дейнс не заменит вампиру эльфийку, даже если приложит для этого максимум усилий. И не только потому, что Даниэль – Избранная Рэйн.
    Дейнс и Льивель породили Ветер и Огонь, жить которому предназначено в телах их потомков. И силы эти связаны друг с другом, ни разорвать их, ни уничтожить нельзя, можно лишь попробовать разлучить на время, с тревогой ожидая того момента, когда они снова возьмутся за руки.
    Фангорн всегда был против того, чтобы сравнивать двух женщин, в том или ином аспекте, но все чаще, вольно или невольно, глядел на них тем взглядом, который позволял подмечать детали.
    Рэйн и Даниэль были одновременно совершенно разными и до странности похожими. Обе сильные, храбрые, решительные, они готовы были прийти друг другу на помощь и яростно отрицали этот факт перед посторонними, словно боясь, что их обвинят в чем-то непотребном. Их ненависть всегда достигала апогея, когда на них кто-то смотрел. Фангорн не мог не преклоняться перед мужеством эльфийки, изо всех сил лишающей себя возможного счастья, но разве он не видел, как Рэйн в бытность свою фаворитом царицы пресветлых защищала Даниэль перед лицом воинствующего Совета Старейшин?
    Обе быстро учились, одна от скуки, другая из любопытства. Обе предпочитали терпеть страдания и боль в одиночестве: Рэйн, к персоне которой привлечено внимание всех божественных существ этого мира, и Даниэль с ее тягостным прошлым, яростным настоящим и неизвестным будущим, нежеланным мужем, мертвецами за спиной и встречей с Роуэном – ударом, от которого Д‘Эльвесс не смогла ее уберечь.
    Рэйн Д‘Эльвесс… Принадлежащая эльфам…
    …Ей отмерено время
    Между светом и тьмою...
    Непосильное бремя -
    Оставаться собою,
    Быть ни той и ни этой,
    Но обеими сразу.
    Ни живой, ни отпетой,
    Лишь по сердца приказу
    Поступать. Даже если
    Разорвут ее в клочья
    Те, кто день славят песней,
    Те, кто шастают ночью.
    Мало тех, кто поймут
    Сумрак... Тех, кто поверят,
    Что не враг, и ведут
    В обе стороны двери.
    ...Кем - не знаю ответа -
    Суждено ей когда-то
    Стать? Весенним рассветом -
    Или зимним закатом?..
   Даниэль, если так разобраться, всегда была проще, нежели Рэйн. Последняя – прирожденная интеллектуалка с пытливым ищущим умом. Ее всегда отличала поистине кошачья грация и спокойное отношение к собственной сексуальности, тогда как Даниэль, отлично сознающая свою красоту, нещадно пользовалась ею, не боясь двигаться, говорить, жестикулировать, быть акт¬рисой.
    Рэйн была северным ветром, морозным, снежным, налетающим внезапно из непроглядной черноты ночи. Она могла быть одновременно убийцей и спасительницей, Зверем и темным ангелом, чьи иссиня-черные крылья распускались за спиной с едва слышным шелестом. Фангорн помнил то время, когда ее называли Разрушительницей, ибо все, что она делала, было направлено на уничтожение. Она не сожалела о своем прошлом, предпочитая принимать его как нечто, уже свершившееся, чего нельзя исправить. И Фангорн мучительно завидовал ей, потому что сам он не мог заставить себя забыть обо всех тех невинных душах, что бродили по Серым Землям с того времени, как его вторая ипостась дохнула на них мертвящим холодом.
    Даниэль же – это неприветливый рассвет над Закатным морем: седой, уставший, исходящий ненавистью, в чем-то грациозный и бесконечно прекрасный, потому что следом за ним непременно выглядывает солнце. Она красива той самой пресловутой эльфийской красотой, мягкой, но одновременно жесткой и колючей. Дикая волчица с тоскливыми зелеными глазами, которая укусит тебя даже на последнем вздохе. Огонь, ярко пылающий языками ненависти, раздуваемый смешливыми прикосновениями ветра…
    И вот эти все различия обеих женщин непонятным образом гармонировали друг с другом. Рэйн – холодная интеллектуалка, способная к аналитическому мышлению, в чем-то менее сложная, чем Даниэль, в то время как эльфийка, не обладающая столь острым интеллектом, могла быть бесконечно эротичной и соблазнительной, не сознавая всей своей власти над вампиром. Фангорн много раз видел, как царица терялась в присутствии Д‘Эльвесс, тогда как должна была бы пустить в ход все свое обаяние, чтобы добиться желаемого. Более всего темного бога удивляло то, что, глядя в холодные глаза Рэйн, Даниэль неосознанно отступала назад, предоставляя вампиру решать за них обеих. Отступала, всеми фибрами души желая остаться на месте, устоять, не прогнуться.
    Странный дуэт – актриса и скептик, земля и небо, ветер и огонь…
    Фангорн покачал головой.
    Извечная проблема этих двух противоположностей: вместе они быть не могут, но и друг без друга себя не мыслят… Равнодушные боги, как много бед принесло ваше выдуманное пророчество!
     

Глава 5. Призрачные танцы.

     
    ... Беги от меня,
    я - твои слезы...
     
    - 1 -
     
    Утро подкралось незаметно, тихими неслышными шагами солнечных лучей, в один миг вызолотивших равнину и расположившийся на ней лагерь. Восточный ветер, теплый и ласковый, обежал свои владения и вернулся, с любопытством заглядывая в задернутые наглухо палатки, настойчиво стучась в пустые тарелки и с удовольствием распространяя в воздухе чудесный аромат раннего завтрака.
    Солдаты, успевшие пережить очередную вчерашнюю неудачу, сидели возле заново разожженных костров и обсуждали последние новости. Слухи везде разносятся быстро, даже среди эльфов, которые, вообще-то, не столь охочи до сплетен. Но когда становится ясно, что армию пресветлых неудачи подстерегают на каждом шагу…
    Многие воины были растеряны тем, что планы их царицы терпят провалы. Молодые эльфы души не чаяли в своей повелительнице и готовы были на многое, лишь бы заслужить ее одобрение. И, само собой разумеется, они и думать не могли, что Даниэль дель Мельторр тоже делает ошибки, как и многие другие. А тут…
    Северный поход уже давно мог считаться проваленным: пресветлые, столь удачно прибывшие на материк, ни на миг не усомнились в том, что и дальше все пойдет, как по маслу. Но Даниэль, вроде бы так хорошо изучившая все предпосылки, позволившие ей развязать военные действия, не учла одной малости: люди еще не до конца забыли, что значит воевать с пресветлыми. И Нибел как раз был из таких. Сам он, конечно, не принимал участия в той давней войне, в которой эльфы потерпели сокрушительное поражение, но летописи и прочие письменные доказательства сослужили ему неплохую службу: готовиться к возможной войне он начал с юношества, когда и речи никакой еще не шло о том, чтобы сесть на трон. Разве что спихнув оттуда собственного отца, который, кстати, к эльфам относился всегда дружелюбно и готов был даже помочь, если бы что-нибудь пресветлые у него попросили. Но просьб за время его правления так ни одной и не последовало, поэтому проявить свое хорошее отношение не получилось. А потом настала очередь Нибела проверять, так ли жестко сидеть на троне, как говорят.
    Армию он собрал быстро, преимущественно из северян, их ведь хлебом не корми – дай только мечом помахать, но и наемники лишними ему не показались: в конце концов, чем больше солдат, тем лучше, благо, есть, чем им платить, так что проблемой это не обернулось. Ну а уж дальнейшее было делом техники: сформировать из мало что умеющих вояк квалифицированное войско было не так сложно. Сложнее было объяснить своему народу, почему надо готовиться к войне, когда со всеми давно подписаны мирные соглашения. Но Нибел был человеком жестким и расписывался под собственными приказами так, чтобы вопросов не возникало. Были созданы специальные подразделения, члены которых грамотно и внятно разъясняли недовольным, почему решения короля не должны подвергаться лишним сомнениям, и в результате северное королевство мало-помалу научилось доверять мнению своего правителя в тех вопросах, в которых он считал себя компетентнее остальных. Наверное, если бы Нибел знал, что эта позиция роднит его с царицей эльфов, то вынужден был бы многое пересмотреть, но делами Даниэль дель Мельторр он интересовался только тогда, когда начинал думать, что война не за горами. Так же было и в последний раз: советник принес ему срочную депешу, в которой говорилось о намерении эльфийки выдвинуть войско на северный материк. Нибел рассчитывал, что царица самолично возглавит нападение, однако надеждам сбыться было не суждено: Даниэль предпочла пойти в противоположном направлении. И вот теперь армия пресветлых терпит под стенами Доставера поражение за поражением.
    Солдаты, принимающие участие в осаде Шандара, знали о том, что северяне тоже не помнят секрета изготовления зачарованного оружия, но они нашли выход из этой ситуации: если нанести эльфу рану огнем или раскаленным мечом, то такая рана заживать будет не в пример дольше и мучений доставит больше. Счастье, что здесь до рукопашных схваток пока не дошло.
    Деррик, отлично выспавшийся и ни разу за ночь не поссорившийся с Матиушем, с которым они делили одну палатку на двоих, довольно быстро шагал мимо воинов, с кем-то здороваясь, кому-то просто кивая по-дружески.
    Даниэль до сих пор не поднялась, и это уже само по себе было странно: обычно эльфийка вскакивала ни свет, ни заря, совершала утренний моцион и приступала к своим прямым обязанностям, как то третирование любимой семьи и отдача приказов направо и налево. А тут уже солнце скоро в зените будет, а царица пресветлых все еще почивать изволит!
    Конечно, насчет зенита принц погорячился, утро только-только началось, но отсутствие Даниэль, надо признать, Деррика немного волновало: он помнил, что вчера они с Гарденом оставили эльфийку в расстроенных чувствах, к тому же, не одну. Стыдно признаться, но вчера Рик не нашел в себе сил еще раз перед сном заглянуть в палатку матери, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, поэтому теперь мучился от неизвестности. Не то, чтобы он сомневался в умении Даниэль постоять за себя в случае чего, но все же ему будет спокойнее, когда он собственными глазами увидит, что все в порядке.
    - Доброе утро, ваше высочество! – поприветствовал Деррика стражник, стоящий возле палатки царицы. Принц милостиво кивнул ему, замедляя шаг.
    - Даниэль еще не вставала? – почему-то при посторонних наследник стеснялся называть эльфийку матерью, наверное, из-за того, что в последнее время она выглядела моложе его, по-прежнему на 20 с небольшим по человеческим меркам, а он медленно, но неуклонно взрослел: смешение крови Роуэна и Даниэль давало свои результаты, и, хотя оба его родителя были бессмертными, сам Деррик начинал думать, что его эта участь может и не постигнуть. Конечно, утверждать он этого не мог, а проверять что-то пока не слишком хотелось.
    - Нет, царица со вчерашнего вечера просила ее не будить рано, - отрапортовал солдат, выпрямляясь и отходя в сторону, чтобы пропустить Деррика. Тот, с опаской всунув внутрь сначала голову, поспешил зайти целиком.
    Эльфийка, разметавшись на животе по теплым шкурам, служившим ей в этом походе постелью, крепко спала. Во всяком случае, она не пошевелилась, когда Деррик, удивленный открывшимся ему зрелищем, уронил на землю кувшин с водой, стоящий на низеньком табурете. А удивляться было от чего: рядом с Даниэль, под тем же самым одеялом, лежала Рэйн и водила указательным пальцем по обнаженному плечу царицы пресветлых.
    - Рэйн?! – в голосе принца звучало одно лишь недоверие. Он моргнул, раз, другой, чтобы убедиться, что все это не сон, но вампир исчезать никуда не собиралась. Более того, она подняла голову, с любопытством рассматривая Рика так, будто видела его впервые.
    - Ты что здесь делаешь? – принц нервно оглянулся, желая убедиться, что поблизости нет Гардена, могущего поднять бурю из-за всего этого.
    Рэйн неторопливо потянулась, заставив Деррик отвернуться, чтобы не пялиться на обнаженное тело женщины.
    - А мы с вами знакомы? – лениво поинтересовалась она, и принц открыл рот: голос был чужой, совсем не тот, который он запомнил.
    - Кто вы?! – напряженно спросил он, на всякий случай отступая назад, чтобы при случае позвать на помощь. Рэйн – точнее та, что носила по какой-то причине облик вампира – усмехнулась, и принц сглотнул: даже усмешка эта была чужой.
    - Ее зовут Льивель, - глухой голос Даниэль нарушил воцарившуюся было тишину, и эльфийка повернулась на спину, сумрачно глядя на сына. – Кто позволил тебе зайти?
    Она спросила это без злобы, но и без особого интереса, равнодушно как-то, словно ей было наплевать на то, что она услышит в ответ.
    Деррик поспешно перевел взгляд с матери на женщину в ее постели, когда черты Рэйн вдруг стали размытыми и потекли вниз, словно краска, смываемая с холста, и сквозь загорелую кожу проступил на виске старый побелевший шрам, а зеленые глаза, избавившись от полночной синевы, насмешливо глянули на принца. Да, он помнил, она появилась вчера перед ними с отцом… И имя ее он тоже помнил. Такое… необычное…
    - Будем знакомы, - с прохладцей проговорила огнёвка, вставая и тянясь за своей одеждой, неаккуратно брошенной на земле. Деррик, забыв про смущение, смотрел на нее, удивляясь тому, как Даниэль позволила этой женщине занять место рядом с ней, пусть даже на одну ночь. Хотя… Если она может принимать чужой облик… Интересно, что она умеет еще?
    - А еще я умею вот это, - темноволосая женщина вытянула вперед руку, раскрытой ладонью вверх, и на ней заплясал небольшой сгусток яркого пламени. Деррик ахнул, забыв удивиться тому, что его мысли стали достоянием общественности, но, судя по улыбке Льивель, больно ей не было.
    - Ведьма? – подозрительно спросил принц, и огнёвка расхохоталась, запрокинув назад голову. Даниэль, продолжающая пребывать в постели, хмуро посмотрела на нее, однако промолчала.
    - Можно сказать и так, - мирно согласилась с Риком женщина, сминая тонкими пальцами безусловно горячее пламя, потом снова подняла глаза.
    - Значит, ты ее сын, - она не спрашивала, очевидно, уже зная ответ. Деррик пожал плечами.
    - Некоторые говорят, что мы похожи, - без тени насмешки отозвался он. Льивель с минуту вглядывалась в его бледное лицо.
    - У тебя ее глаза, это верно, - скорее прошипела, чем прошептала она, и тонкая дымка пламени окутала ее фигуру, заставив принца отшатнуться снова, в который раз. – И мои…
    Фраза эта осталась для Деррика непонятой, поскольку он даже не успел спросить, что она вообще может значить: огнёвка, быстро посмотрев на безразличную ко всему Даниэль, растворилась в своем огне без остатка, не оставив после даже следа.
    Деррик невнятно пробормотал что-то о том, как же ему надоело встречать на своем пути тех, кто старается дать ему понять, что он, по сравнению с ними, ничего не умеет. Потом вздохнул и присел на корточки перед наваленными на земле шкурами.
    - Ты вставать-то собираешься? – он улыбнулся, глядя на Даниэль. Хоть и стеснялся называть ее мамой перед посторонними, но все равно жутко гордился тем, что она у него такая: сильная, решительная, молодая и очень красивая. Временами, правда, он сожалел о том, что вряд ли узнает, каково это – заботиться о стариках-родителях, но потом успокаивал себя тем, что так только лучше: не будет лишних слез и печали.
    Эльфийка приоткрыла глаза, по-прежнему не слишком весело глядя на сына. Меньше всего на свете она хотела бы того, чтобы он увидел, как она поддается иллюзии лишь для того, чтобы заглушить на время свою звериную тоску. Но так случилось.
    Она пыталась отказаться от предложения огнёвки, когда они оказались вместе с ней в ее палатке, каким-то чудом миновав выставленную у входа стражу. Пыталась, игнорируя блеск синих глаз, прикосновения сильных рук, легкие поцелуи… Она бы справилась, если бы слышала голос, чужой голос в знакомом облике, но Льивель, понимая, что здесь она может проиграть, молчала. И Даниэль упустила последний козырь, с грустью сознавая, что так, наверное, будет легче. Один раз ведь ничего не решает, не так ли?
    Да, Льивель целовала ее так, как это делала Рэйн. Почти. Обнимала ее так, как обнимала Рэйн. Почти. И только на исходе ночи, когда первые уставшие звезды начали гаснуть на небосклоне, эльфийка поняла, что же было не так.
    Не было боли. Той боли, которую причиняли зубы вампира, погружающиеся в ее плоть. Не было той силы, что окутывала их мерцающим покрывалом, скрывая от чужих глаз. Не было того восторга, который заставляет замереть душу, когда ты балансируешь на самом краю бездны, не зная точно, сорвешься ли ты вниз или устоишь. А если все же сорвешься, то найдутся ли те руки, что подхватят тебя в этом бесконечном полете, даря ощущение защищенности и надежности?
    Льивель отдавала ей себя, беря ровно столько же взамен, но Даниэль так и не сумела расслабиться рядом с ней так, как она могла бы сделать это рядом с настоящей Рэйн. Наверное, стоило попытаться, но эльфийка была слишком утомлена, что делать это. Она позволяла целовать себя, позволяла обнимать, механически повторяя за огнёвкой ее движения, но мысли ее были далеко отсюда.
    Она видела кровавый закат, разметавшийся пожаром на окраине небес. Грозные облака неслись над линией горизонта, не встречая на своем пути преград. Яростный лик луны проглядывал из-за седой дымки, нетерпеливо дожидаясь того момента, когда солнце окончательно удалится прочь. И на фоне всего этого, на пустой равнине, необозримо раскинувшейся под ногами, мчался во весь опор иссиня-черный конь наперегонки с северным ветром. И Даниэль, которая смотрела на все происходящее чужими глазами, узнала всадника.
    Рэйн-Разрушительница… Древний вампир. Пришедший на Землю, чтобы карать непокорных властной рукой. Демон, почитающий бога смерти и служащий лишь ему. Женщина, потерявшая себя в этой войне с мраком.
    Сверкали молнии, гремел, разрывая воздух, гром, исступленно ржал конь, не смеющий остановиться, нещадно понукаемый всадницей. И мужчина, из глаз которого выглядывала эльфийская царица, тянул навстречу вампиру руки, приветствуя ее…
    Льивель так и не узнала, о ком думала Даниэль дель Мельторр в те мгновения, когда находилась в объятиях огнёвки. Ведьма получала то, чего давно хотела: воссоединение со своей кровью, забытое чувство подстерегающего жара, заставляющего терять голову. Она глушила собственные стоны, чувствуя, как где-то далеко отзывается на ее движения синеглазая женщина с платиновыми волосами, разбросанными по подушке. И Льивель улыбалась, яростно впиваясь губами в губы безмолвной эльфийки, стремясь вырвать у нее хоть слабый крик, давший бы понять, что она чувствует что-то.
    Дейнс тоже не была одинока этой ночью. Они обе, две сестры, забирали то, что давно должны были получить: воспоминания о собственных силах, живущих ныне в телах двух женщин, сражающихся друг против друга. Ветер и Огонь узнали своих создательниц, но вернуться к ним не пожелали. А может быть, ни у Дейнс, ни у Льивель просто не хватило могущества для этого маневра. Да и потомки их были не так слабы, как сестрам думалось поначалу.
    Льивель не знала, как ощущает себя Дейнс рядом с грозным вампиром, пришедшим из смутных времен нового мира, рожденного после Апокалипсиса, но она видела под собой глаза Даниэль, своего потомка. Глаза одинокого Зверя дремлющего до поры до времени где-то глубоко внутри, ждущего своего часа. Зверя не яростного, но умеющего ненавидеть так, что становится страшно при одной только мысли об этом. Зверя, забывшего о том, как это – любить, потерявшего надежду на все, утратившего часть себя. И Огонь, идущий с этим Зверем рука об руку, давно перестал пытаться расшевелить его, предпочитая действовать самостоятельно.
    Льивель брала Даниэль молча, отлично зная, что голос ей подделать не удастся, и это отличие мгновенно повернет все вспять. Она целовала эльфийку за ухом, чувствуя, как щекочут щеку длинные локоны, одного цвета с бушующим где-то в груди огнёвки пламенем пожара. Пламя под оболочкой изо льда… Странно и нелепо, но как уж есть…
    Эльфийка не заговорила с ней и после того, как все закончилось, а они лежали бок о бок. И Льивель отвернулась, не зная, что сказать…
    Даниэль дель Мельторр с силой сжала в пальцах край одеяла, натягивая его на себя, словно бы ей стало холодно. Деррик по-прежнему сидел на корточках рядом с ней, и на лице его смешивались противоречивые чувства.
    - Ты так скучаешь по ней, что позволила этой ведьме… - он не договорил, полагая, что и так все ясно. Но эльфийка посмотрела на него холодными глазами и сухо сказала:
    - Я живая женщина, и иногда мне хочется секса. Ты об этом не думал? Почему нужно к каждому моему действию приплетать тех, кто не имеет к этому никакого отношения?! – с внезапно вспыхнувшей злостью царица откинула одеяло и, как была, без ничего, поднялась на ноги.
    Деррик отвернул голову, предоставляя матери право одеться в относительном спокойствии. Он понимал, почему она злится на него: за то, что он ненароком вторгся в самую чувствительную, интимную часть ее души, ту, которую она, быть может, пыталась прятать даже от себя самой. И то, что эту ночь она провела с кем-то, кто был похож на Рэйн хотя бы внешне, лишь доказывало, что у правительницы пресветлых не все гладко внутри так, как она хочет всем показать.
    Спустя полчаса они собрались впятером в палатке Даниэль. Деррик сидел на прибранных шкурах, вытянув и скрестив ноги, справа от него пристроился Матиуш, легонько обнимающий его за плечи. Задумавшийся над чем-то Гарден неспеша расхаживал из стороны в сторону, покусывая ноготь на мизинце. Дзерен, скрестив на груди руки, стоял возле входа, как верный и невозмутимый страж, ждущий, когда же его, наконец, отпустят. И Даниэль, сидящая за столом и методично очищающая мандарин, все же соизволила поднять голову.
    - Сегодня я сама поведу армию в атаку, - слова ее прозвучали жестоко, и мужчины синхронно вздрогнули, когда холод, сочащийся из них, добрался до каждого, ехидно лизнув в щеку колючим шершавым языком.
    Деррик рассеянным движением откинул со лба прядь темных волос, переглядываясь с Матиушем. Герцог, который успел привыкнуть к достаточно быстрой смене настроения у царицы, пожал плечами, успокаивающе похлопав друга по спине.
    Гарден, остановившийся напротив эльфийки, с неким оттенком раздражения глядел на нее.
    - Помнится, кто-то говорил, чтобы повременить с атаками, - он прищурил глаза, стараясь скрыть обуревающие его негативные чувства. Дзерен напрягся, готовясь, если придется, успокаивать своего короля.
    Даниэль подняла на супруга спокойные глаза, в которых не было ни единого намека на гнев. Но воздух в палатке внезапно запульсировал от столкнувшихся взглядов, сражающихся друг с другом.
    - Этой ночью мне рассказали, что творится на севере, - равнодушно и как-то отстраненно сказала эльфийка, первой отводя взгляд куда-то в сторону. Гарден, напуганный этой неожиданной маленькой победой, моргнул, недоумевая.
    Деррик напрягся еще больше, сомневаясь, что то, что он сейчас услышит ему понравится.
    - Нибел не соглашается обменивать пленников, - Даниэль отломила ломтик мандарина и бросила его в рот. Мужчины терпеливо ждали, пока она заговорит снова. Дзерен, не забывая прислушиваться к тому, что творится за пределами палатки, пытался предугадать слова царицы, но не сумел.
    - Они распинают пресветлых и выставляют кресты вдоль дорог, чтобы каждый мог увидеть, на что способна ярость людская…
    Тишина окутала пространство. Тишина тяжелая, как тьма, что выползает из-за угла, грозя раздавить тебя своей безликой силой. Тишина, в которой каждому слышались далекие стоны тех, ради кого они были сегодня здесь.
    - Но… - голос Дзерена, раздавшийся от входа и заставивший всех остальных содрогнуться, был ломким и хриплым, как после тяжелой болезни. – Но ведь эльфы… - он не смог закончить, и вместо него это сделал Матиуш:
    - Бессмертны, - слово показалось кощунственным на фоне всего, что они только что услышали. – Но это далеко не так правдиво, как кажется на первый взгляд.
    Царица вскинула голову, сверля взглядом герцога. Тот поежился, но ответил ей не менее прямым взглядом.
    - А вы что думали? – он старался, чтобы голос его был жестким и твердым. – Эльфы, конечно, бессмертны, - он сглотнул, опуская голову, и закончил уже тише: - Пока нас не убивают…
    Деррик вскочил на ноги. Первым порывом его было схватиться за голову, хотя, разумеется, ему прекрасно было известно, как и чем можно было прервать бесконечную жизнь эльфа. Но, кажется, Матиуш имел в виду нечто другое.
    - Эльф без головы или без сердца, которое вырезали, все равно умрет, бессмертен он или нет, - бесцветно подтвердила Даниэль, и Матиуш сжался, обхватив руками плечи, упрямо закусив губу. Гарден ошарашенно сел на стул, чуть было не промахнувшись мимо него.
    - Они это делают?! – в ужасе прошептал он, покрываясь испариной. Даниэль пожала плечами, но Деррик, который, не отрываясь, следил за ней, понял, сколько усилий ей потребовалось для этого простого движения.
    - Делают.
    «Кресты… И боль… И стоны умирающих бессмертных… Сотни трупов на крестах, выставленных вдоль пустынных дорог…»
    Печальный ветер скользнул мимо устало и безнадежно молчащих пресветлых и затерялся где-то в складках меховых шкур, сиротливо наваленных на земле.
    - В чем смысл бессмертия, если его все равно отбирают? – нарушил тягостное молчание Деррик, и страшные картины, проплывающие перед глазами, потеряли свою четкость.
    - Потому что мы должны беречь его, - грустно ответил ему Дзерен, усевшийся прямо на землю и глядящий куда угодно, но только не тех, кто был рядом с ним.
    - Но как же так… - Гарден вдруг тряхнул головой. – Я не понимаю! Всегда считалось, что убить бессмертного можно лишь тогда, когда в руках у тебя зачарованная сталь! Что изменилось?!
    Эльфийка прожевала последний кусочек ароматного мандарина и вытерла руки о полотенце, с преувеличенным вниманием разглядывая каждый палец.
    - Ничего, - она по-прежнему была спокойна, и Деррик вдруг понял, что всё это она успела пережить прошлой ночью. Значит, Льивель рассказала ей то, что она сейчас поведала им.
    - Как это ничего?! – Гарден был на взводе, его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – Я прекрасно помню, как Рэйн ранила меня зачарованным мечом! – Деррик вздрогнул, недоумевая, почему он никогда не слышал об этой истории. – Думаешь, она сумела бы сделать это, не будь у нее в руках этой железки?!
    Эльфийка посмотрела на бледного супруга, и в уголках ее губ промелькнула неясная усмешка. Она и сама была бледна, но явно не от страха или волнения. Рыжие волосы, потемневшие на фоне светлой кожи, тяжелыми прядями скатывались вниз по плечам. Зеленые глаза были бесстрастны и почти пусты. Почти, и Деррик знал, что именно эта малость не дает матери сорваться.
    - Я думаю, она бы вырвала у тебя сердце голыми руками.
    Гарден выкрикнул что-то нечленораздельное, сжимая кулаки. Он весь дрожал, и глаза его, устремленные на Даниэль, яростно сверкали. Дзерен поспешно поднялся на ноги, готовый, если придется, удержать своего короля от опрометчивого шага.
    - Моя царица, - сурово проговорил он, выпрямляясь. – Прошу вас подытожить все то, что мы только что услышали здесь.
    Матиуш, до сих пор хранящий безмолвие, поднял голову, внимательно глядя на эльфийку.
    Даниэль дель Мельторр встала, закладывая руки за спину. Ветер с интересом выглянул из мехов, наблюдая за царицей.
    - Все просто: не имея зачарованных мечей, люди догадались, что можно обойтись и без них. Наши сердца точно также поддерживают в нас жизнь, как и в представителях человеческой расы, следовательно, если лишить нас их, то мы умрем, - голос эльфийки звучал безэмоционально, и Деррик уже не удивлялся этому, потому что боялся себе представить, что будет, если его мать даст волю чувствам. Любым чувствам.
    Дзерен прищелкнул языком.
    - Правитель Шандара, насколько я полагаю, пока не в курсе того, что творится на севере, - полувопросительно произнес он, и Даниэль кивнула, не оборачиваясь.
    - Если бы он был в курсе, боюсь, что и эта равнина украсилась бы крестами, - царица пресветлых поморщилась и замолчала. Деррику показалось, что она пытается на что-то решиться и не может. Или же…?
    - Город должен быть уничтожен.
    Тишина.
    Гарден что-то пробормотал, мгновенно остыв от своего недавнего порыва, и нервно взглянул на сына. Но тот даже и не думал смотреть на отца, все свое внимание отдавая матери, произнесшей страшные слова.
    - Уничтожен?! – не веря, повторил Матиуш, стремительно вскакивая на ноги. – Зачем?! Мы ведь хотели просто занять его, чтобы…
    - Я знаю, что мы хотели! – оборвала его Даниэль, быстрым всплеском энергии поворачиваясь к нему. Зеленые глаза наконец-то блеснули чем-то, похожим на чувство. Но это было не то чувство, которое хотел бы видеть Деррик.
    - Но, если враг не сдается, его уничтожают, - холодно и безразлично сказала Даниэль так, что вздрогнули все. В особенности Деррик, который отлично знал, что за этими словами не скрывалась бравада или желание показать себя более решительной, чем есть на самом деле. Даниэль могла сделать это. И сделает, если в ее руках окажется достаточно сил и возможностей.
    Значило ли это, что эльфийка не знает, кто сражается за Шандар?
    - Город будет сожжен, - в голос эльфийки на мгновение закралось сомнение, но оно было подавлено следующими словами: - Готовьте смолу и осадные машины. Если нам не удается взять город, мы сравняем его с землей, чтобы люди поняли: время шуток кончилось.
    Дзерен молча склонил голову, показывая, что принял во внимание приказ своей царицы. Гарден снова невнятно пробурчал что-то, и лицо его не выражало собой радости.
    Матиуш вновь опустился на шкуры, сжимая виски внезапно вспотевшими ладонями.
    Поначалу вся эта война, попытки Даниэль упрочить свою власть, далекий север, на котором что-то происходило, были слишком нереальны. Во всяком случае, для Матиуша, не воспринимавшего серьезно все эти вещи. Он всегда старался отстранить себя от тех вещей, которых он не понимал. Или которых боялся. Не замечал их, уходил от реальности, продолжая играть роль насмешливого беспечального парня, которому наплевать на все и на всех. Но только не сейчас… Сейчас это стало по-настоящему. Приблизилось настолько, что уже некуда было бежать.
    Он не ненавидел людей. Не знал, почему должен это делать и почему это делают некоторые из тех, с кем он был знаком. И, признаться, ему не хотелось бы оказаться в центре этой розни. Однако, так случилось, и вот теперь он должен будет принять участие в самом настоящем истреблении. Или хотя бы стать свидетелем этого.
    Герцог сжался, стараясь казаться маленьким.
    Война не для него. Почему никто не хочет просто принять это?!
    И никто не заметил во всеобщем унынии, как Деррик осторожно выскользнул наружу, растворившись в гомоне и гуле, царящем на этом участке равнины.

0

14

- 2 –
     
    Утро было хоть и солнечным, но невеселым, и Рэйн, с первыми лучами солнца выйдя на улицу, буквально кожей ощутила странное неприятное давление воздуха. Что-то должно было случиться, в самом скором будущем. Только вот что именно?
    Ночь была тяжелой. Не потому, что рядом с вампиром спала Дейнс. Не потому, что Рэйн на протяжении долгих часов не могла отделаться от мысли, что за ними кто-то наблюдает. Не потому, что она не сумела заставить себя расслабиться настолько, чтобы снова взять у колдуньи кровь. Ее Зверь требовал этого, рвался на волю, угрожая вернуться, как тогда, много веков назад, начать сеять хаос и страх, но Рэйн сдерживала его порыв, заталкивала обратно, так глубоко, как только могла.
    Дейнс осталась довольна. Во всяком случае, тем, что для нее сделала Рэйн. И все же вампир видела, что ведьма желала получить что-то еще, что-то такое, что постоянно ускользало от нее на протяжении всей ночи, не давалось в дрожащие руки, насмешливо смеялось над беспомощными попытками уцепиться за воздух, когда Д‘Эльвесс позволяла себе сильно прикусывать кожу у горла Дейнс. Не до крови, но больно, не давая забыться.
    Хотелось спать, однако Рэйн заставила себя забыть об этом. Выспаться она еще успеет, а сейчас нужно торопиться и раздать оружие, что вчера дал ей Фангорн, солдатам. Вампир не знала, почему надо так спешить, но предчувствия ее никогда не обманывали. Почти никогда. И сегодня она тоже предпочла довериться своему внутреннему голосу, шепчущему что-то о надвигающейся опасности.
    Простучав подбитыми металлом каблуками по пустынной в ранний час мостовой, Рэйн завернула за угол, туда, где находилась кузница, и, помня о том, что она пустует, без опаски вошла внутрь.
    Оружие по-прежнему лежало вдоль стены, мрачно поблескивая стальными острыми боками. С виду оно ничем не отличалось от обычного, но Рэйн-то знала, что у него внутри.
    Ее собственный меч уже висел у нее за спиной, и ножны тихонько шуршали о ткань рубашки. Черной рубашки, сегодня вампир решила, что пора прекращать выделяться из толпы. Горожане в основном носили темные одежды, и высокая женщина в белой рубашке была слишком приметна среди толпы, солдат ли или же простых жителей. А Рэйн успела устать от внимания к ней со стороны.
    Тихий шорох, раздавшийся сбоку, вынудил вампира замереть, но она мгновенно расслабилась, когда обострившийся этим утром слух подсказал ей об отсутствии опасности.
    - Выходи, Ташид, - ровно сказала она, приседая на корточки и проводя ладонью по гладкой поверхности меча, выпавшего из общей кучи и лежащего на полу. Сталь была чуть теплой и будто подрагивала под прикосновениями.
    Смущенный раб выбрался из-за двери и остановился в нескольких шагах от Д‘Эльвесс, сосредоточенно изучая ее спину.
    - И как это вы умудряетесь меня слышать? – с ноткой восхищения спросил он, засовывая руки в карманы штанов. На самом деле, рабам запрещалось иметь карманы, но Ташид решил, что ему можно. Теперь можно.
    - Я вампир, - скучающе отозвалась Рэйн, грациозно поднимаясь на ноги и поворачиваясь к юноше. – Мне положено слышать и видеть то, чего не можешь услышать и увидеть ты, - она слегка улыбнулась, разгоняя мрак, теснящийся на мертвом сердце. Что-то двигалось. Что-то шло к городу. Опасность…
    - Я хочу, чтобы ты нашел Шороха, - она посмотрела на Ташида и оборвала его, готового начать спорить: - Да, я помню, что ты его недолюбливаешь, но это важно.
    Юный раб обреченно вздохнул, уже забыв о том, зачем он, собственно, отправился следом за Рэйн этим утром, и покорно вышел на улицу. Там, оглянувшись пару раз назад, он прибавил шаг, а затем и вовсе перешел на бег. Что-то толкало его вперед, как-будто незримая рука. И воздух… Он словно был насыщен тревогой.
    Оставшись в одиночестве, Рэйн задумчиво посмотрела на поскрипывающую на легком ветру дверь, которую Ташид забыл закрыть, и вновь присела за корточки. Теперь ее вниманием завладели стрелы. Как и большинство стрел в этом городе, они были окрашены в черный цвет, и только металлические наконечники тускло поблескивали серым. Они тоже казались теплыми, как если бы нагрелись от солнечных лучей, но все заключалось в том, что солнце было еще слишком низко, чтобы заглядывать внутрь окон и, тем более, что-то согревать своим теплом.
    Вампир повертела в руках одну стрелу, словно собираясь запомнить ее, потом сняла с плеча прихваченный из дома колчан. Набив его стрелами и закинув обратно, повела взглядом по сторонам, прислушиваясь к окружающим звукам. Но все было тихо. И только где-то внутри нее самой словно что-то тикало, отмеряя время. Раз, два, три…
    Время до чего?
    Когда она уходила, Дейнс все еще спала, разметавшись на кровати. Первым желанием Рэйн было разбудить ведьму и приказать ей выметаться, но вместо этого вампир ушла сама. Ей не было ни стыдно, ни обидно за эту ночь, и все же какое-то смутное чувство пыталось тревожить ее. Как если бы она кого-то предала, сама о том не подозревая.
    Впрочем, она как раз подозревала.
    Даниэль бы не одобрила того, что произошло вчера ночью в спальне Рэйн. Вампир могла представить, что она выслушала бы в свой адрес, какой испепеляющий взгляд получила бы. А еще она думала, что так поступила бы другая Даниэль, та, которая осталась в том времени, когда они еще жили вместе в Рээле. Эта же, теперешняя Даниэль, только бы посмотрела на нее, и, возможно, где-нибудь в далекой глубине зеленых глаз мелькнула бы печаль. Та печаль, которую Рэйн научилась не замечать. Печаль, которую они с эльфийкой делили на двоих вот уже много лет.
    Снова стукнула дверь, и нетерпеливые мужские шаги стихли аккурат за спиной Рэйн.
    - Полагаю, ты не просто так оторвала меня от утреннего обхода? – ворчливо поинтересовался Шорох, складывая руки на груди и взирая на вампира сверху вниз. Впрочем, долго ему это делать не пришлось: поднявшаяся Рэйн кивнула ему, игнорируя неприветливые слова.
    - Доброе утро, - она сомневалась в том, что утро действительно доброе, но ей пока не хотелось пугать кого-либо своими предчувствиями. Вполне возможно, что они не сбудутся.
    - Доброе, доброе, - еще более раздраженно буркнул Шорох. Он уже успел заметить оружие и теперь досадовал на то, что женщина отвлекает его от такого чудесного зрелища.
    Из-за широкого плеча мужчины осторожно высунулся Ташид, увидел лицо Рэйн и просиял улыбкой.
    - Быстро я его нашел, да? – похвалился он, и вампир сделала ему знак рукой, чтобы он помолчал. Раб поспешно зажал себе рот ладонями и закивал, отступая назад.
    - Я подожду снаружи, - ужасающе громко прошептал он, запнулся о порог, ударился лбом о косяк двери и, жалобно подвывая, скрылся из виду.
    - Я не пойму, ты не могла найти себе лучшего раба? – поинтересовался Шорох, поверх плеча глядя на Д’Эльвесс. – Этот болтливый парень ничего не умеет и, к тому же, он служит Зарену, - мужчина все-таки соизволил повернуться. – Не боишься, что он про тебя расскажет?
    Рэйн улыбнулась ему так, как улыбалась обычно маленьким детям, забавляющим ее невинным взглядом на мир.
    - Я скорее поверю, что ты доложишь князю обо мне вместо Ташида, - доверительно сообщила она Шороху, и тот оскалил мелкие зубы, снова став похожим на крысу.
    - Откуда ты взяла столько оружия? – спросил он, кивая назад. – И оно ведь совершенно новое… У тебя есть поставщики, сумевшие пройти через эльфов? – в голосе его сквозило совершенно искреннее жадное любопытство, которое Рэйн не собиралась удовлетворять.
    - Это не важно, - спокойно проговорила она, и чувство тревоги вдруг обострилось на миг, стукнув где-то внутри, рядом с сердцем. Заворочался и глухо заворчал Зверь, досадуя на мешающее ему спать время, по-прежнему отбивающее ритм в висках вампира. Раз, два, три…

   - Я хочу, чтобы ты раздал оружие солдатам, - Рэйн обвела рукой заваленную стену. – Здесь, по меньшей мере, пять сотен мечей. Когда выполнишь, расставь мечников вдоль реки, через каждые десять шагов. В промежутках между ними выставь баллисты. Я знаю, их не так много, но сколько есть.
    Шорох внимательно посмотрел на вампира.
    - Думаешь, эльфы снова пойдут в атаку? – он не выглядел боящимся чего-то, но Рэйн уловила разлившийся в воздухе запах страха. И Зверь оскалился, приветствуя его.
    - Пойдут или нет, но мы должны быть готовы, - она вновь перевела взгляд на мерцающее за спиной мужчины оружие. Шорох пожал плечами.
    - Я не понимаю, чем это оружие поможет нам, - скептически заметил он, поправляя ножны, прикрепленные к поясу. – Если эльфы навалятся всем скопом, то мечники все равно не устоят, даже с поддержкой баллист.
    Вампир обратила на него взгляд холодных синих глаз, на дне которых плескалась странная уверенность.
    - Сделай так, как я велела, - спокойно приказала она, и Шорох в кои-то веки не осмелился спорить. Вместо этого он наклонил голову и поспешно покинул кузницу. Рэйн, немного подумав, отправилась за ним.
    Ташид, как и обещал, ждал ее у покосившейся изгороди. Лицо его, обращенное к небу, было задумчиво-мечтательным, он жевал травинку и насвистывал себе под нос какую-то мелодию. Заприметив приближающуюся Рэйн, парень мгновенно принял деловой вид и оправил задравшуюся рубаху.
    - Нужна помощь, моя леди? – почтительно осведомился он, и вампир устало подумала о том, что он перенял привычку называть ее так у Мелани.
    - Где твоя подружка? – спросила она, игнорируя вопрос. Раб зарделся и чуть было не споткнулся о валяющееся на земле брошенное ведро.
    - Наверное, уже встала, - с робостью предположил он, отводя глаза в сторону. Рэйн хмыкнула и покачала головой.
    Народу на улице, по которой они шли, почти не было. Большинство жителей после той памятной атаки, результатом которой стало множество костров по всему городу, предпочитали отсиживаться по домам, выходя наружу лишь в крайних случаях. Рэйн не считала, что такое поведение максимально обезопасит их от снарядов, жертв особо не выбирающих, но во всяком случае, никто не путался под ногами ни у нее, ни у солдат, оберегающих по мере сил Шандар.
    - Что такое «ангел»? – внезапный вопрос выдернул Рэйн из размышлений, и она мельком глянула на подпрыгивающего рядом с ней на ходу Ташида.
    - Ты не знаешь? – вопросом на вопрос ответила она, удивляясь тому, что кто-то может действительно не знать.
    Раб пожал плечами, и это движение чуть было не заставило его полететь кубарем по пыльной улице: с координацией у него с детства были проблемы, поэтому, когда он стал рабом, ему не доверяли носить ценные вещи.
    - Может быть, и знал когда-то, но забыл, - темные глаза пытливо уставились на широко шагающего вампира. – Это Шорох вас так назвал, когда мы шли в кузню.
    Настала очередь вампира спотыкаться. В душе.
    - Неужели? – она вложила максимум сарказма в это слово, даже не пытаясь смотреть на Ташида, а тот усиленно закивал. Мимо них торопливо прошел старик с длинной лестницей: фонарщик сегодня проспал, и фонари горели дольше положенного. Но разве кто-нибудь обратил на это внимание?
    - Так что такое «ангел»? – нетерпеливо повторил Ташид, снова принимаясь подпрыгивать. Рэйн усмехнулась.
    - У богов есть помощники, - она прищурилась, думая над тем, правильно ли она говорит. – Вот их и называют ангелами.
    - А какие они из себя? – Ташиду явно хотелось разузнать побольше. Рэйн пожала плечами.
    - Я никогда ни одного не видела. Разные, наверное, - так как они уже почти подошли к крепостной стене, вампир остановилась, проследив взглядом за застывшими наверху лучниками, и посмотрела на Ташида. – А что именно Шорох сказал обо мне?
    Раб чуть покраснел, словно то, что он собирался передать ей, было чем-то неприличным.
    - Он сказал, что вы – темный ангел, - теперь, зная истинный смысл слова, юноша мог с уверенностью применить его к Рэйн, соглашаясь с Шорохом по поводу сказанного. – И еще, что он не хотел бы быть рядом с вами, когда вы распустите крылья… У ангелов есть крылья? – безо всякого перехода спросил он. Рэйн вновь пожала плечами.
    - Не знаю. Я ведь никогда не встречалась с ними, помнишь?
    Она отправила парня домой, пытаясь сердиться на неуместные слова Шороха, но, когда она поднималась по лестнице, на губах ее трепетала едва заметная улыбка.
    Солнце заливало равнину ровным желтым светом, и лагерь пресветлых казался уродливым пятном, которому не было здесь места. Остановившись возле самого края барбакана, Рэйн оперлась ладонями о каменную кладку, предохраняющую от падения, и всмотрелась в даль.
    Тревога, заполнившая собой это утро, все усиливалась, и вампир начинала ощущать некий дискомфорт. Точнее, не она сама, а Зверь, все более сильно ворочающийся в животе, выглядывающий из-под век, пытающийся выпустить когти. Что-то зрело во времени и пространстве, терпеливо дожидаясь своего часа.
    Вампир хотела уже отправиться в обход по примеру Шороха, который сейчас был занят тем, что раздавал солдатам оружие, но кое-что интересное привлекло ее внимание, и она опустила обратно занесенную было ногу.
    В центре равнины, прямо посередине между городом и лагерем пресветлых, стоял мужчина. Ветер трепал его непокорные черные волосы, забрасывая их в глаза. И Рэйн даже с такого расстояния видела, какого они цвета.
    Деррик смотрел прямо на нее. Вампир не смогла бы сказать точно, видит он ее или нет, но все тот же ветер подсказывал ей, что ждет-то он непременно ее. Только поэтому Рэйн, презрев свое решение тратить силы по минимуму, растворилась в воздухе, бесплотной тенью спустившись вниз, и понеслась вперед по пожухлой траве, с каждой секундой все больше приближаясь к сыну эльфийки.
    Деррик, принявший решение предупредить Рэйн о том, что задумала Даниэль, совершенно не предполагал, как это сделает. Пойти прямиком в город он, конечно же, не мог, да и не осмелился, даже будь у него хоть малейшая возможность. Вызвать Рэйн оттуда он тоже не мог: любой ворон, выпущенный из лагеря, проверяется самой царицей, чтобы исключить передачу сведений, которые могут оказаться важными для противника. Поэтому он решил, что просто будет идти вперед, пока что-нибудь не случится.
    Так он и поступил и теперь стоял и смотрел, как приближается к нему столб пыли, внутри которого ясно вырисовывается знакомая фигура с черных одеждах.
    Рэйн вышла из ветра как раз перед носом отшатнувшегося назад Деррика и улыбнулась ему, гораздо теплее, чем улыбалась до этого Ташиду.
    - Ты хотел меня видеть? – она не сомневалась, что услышит положительный ответ, поэтому никак не отреагировала на осторожный кивок.
    Деррик смотрел на нее, чуть ли не открыв рот. Сейчас, близи, она казалась ему еще более красивой, чем тогда, когда он случайно увидел ее, идущей прочь от лагеря. Она была такой же высокой, как он ее запомнил, и черные волосы все так же лежали на плечах, волнами струясь вниз по гибкому и сильному телу. Пожалуй, только глаза стали какими-то… Чужими. Наследник не смог бы сказать, что именно он заметил в них, но неприятное чувство шевельнулось где-то груди, заставив сердце стучать быстрее. Торопливее, словно нужно было успеть куда-то.
    - Даниэль готовит нападение, - сказал Рик прежде, чем задумался над тем, а стоит ли это говорить. Почему-то теперь это не казалось ему такой уж правильной идеей. Однако сказанного не воротишь, и принц, нахохлившись, глянул исподлобья на неподвижного вампира.
    Нельзя сказать, чтобы эта новость сильно удивила Д‘Эльвесс. Точнее, совсем не удивила. Но за правду надо платить правдой.
    - Передай матери, что у людей появился козырь.
    Деррик хлопнул ресницами, давя в себе все те слова, что, быть может, ему хотелось бы сказать Рэйн. «Козырь?! Что она имеет в виду?!»
    - Передам, - пробормотал он, пряча руки в карманы и лихорадочно думая о том, что пора прекращать весь этот бред с войной. Вот сейчас же он нормально стоит и разговаривает с Рэйн, хотя по всему, ей полагалось бы убить его, как врага, или хотя бы захватить в плен! Но она этого не сделает. Наверное…
    На губах вампира мелькнула улыбка.
    - Не сделаю, - тихо сказала она, и Деррик вздрогнул, понимая, что она прочла его мысли. Что еще она успела заметить в его голове?!
    - Она хочет сжечь город, - безнадежно проговорил он, опуская глаза.
    Рэйн даже не шелохнулась. За нее это сделал ветер, налетев разъяренной птицей на принца и чуть не сбив его с ног.
    - Ты слышала меня? – Рик обеспокоенно заглянул в синие глаза, думая, что, наверное, ветер унес его слова. – Она хочет…
    - Я слышала тебя, - Рэйн не смотрела на Деррика, она смотрела сквозь него, и какие-то блики танцевали в смутной глубине темнеющей синевы. Яркие белые блики, то появляющиеся, то исчезающие вновь.
    Деррик неловко переступил с ноги на ноги, вдруг осознав, что не взял с собой никакого оружия. А у Рэйн за плечом виднелись меч и колчан, правда, лука не было. И наверняка за голенищами шнурованных сапог были запрятаны кинжалы.
    Вампир медленно опустила взгляд на наследника эльфийского престола. Ей было не слишком приятно думать о том, что он боится ее, но эти мысли перекрывала собой тлеющая ярость, подстегиваемая желанием Зверя вновь ощутить вкус ветра на бескровных губах. И известие о том, что задумала Даниэль… Быть может, теперь не стоит винить себя за то, что она попросила Дейнс достать секрет зачарованной стали?
    Теперь они квиты…
    Рэйн исчезла настолько внезапно, что Деррик даже не сразу понял, что остался один. И только когда ветер заставил его моргнуть от поднявшейся в воздух пыли, принц отступил назад, оглядываясь, словно надеясь вновь увидеть Рэйн. Но равнина перед ним была пуста.
    «Я хотел сказать ей про Льивель…»
    И не успел. Возможно, это было к лучшему: Деррик не имел представления, как Рэйн отнесется к тому, что у Даниэль есть любовники. Конечно, царица пресветлых всегда отрицала тот факт, что между ними существует ревность, но Рик ей не верил. Он видел, каким гневным пламенем зажигаются зеленые глаза матери, когда что-либо наводит ее на мысль о возможных избранниках вампира. Это ли не свидетельство того, что Даниэль вспоминает о своем фаворите гораздо чаще, нежели хочет это показать?
    Деррик сердито мотнул головой.
    «Козырь… Она говорила о козыре…»
     
    - 3 –
     
    Рыжеволосая эльфийка самолично проверила готовность своих воинов к последнему решительному наступлению: обошла по нескольку раз осадные орудия, поговорила с инженерами, расспросила их о том, на какое максимально близкое расстояние они могут подвести свои машины без того, чтобы получить повреждения. Получив ответы, не слишком обрадовавшие ее, Даниэль дель Мельторр решила сделать хорошую мину при плохой игре и приказала особо не усердствовать. Забросать город горящими снарядами были наилучшим решением. Даже учитывая находящуюся под боком у Шандара реку, люди не успеют потушить все, а паника только подстегнет разрушение.
    Эльфийка кивнула сама себе, довольная собственными мыслями, и огляделась. Солдаты сновали вокруг нее, деловито занимаясь каждый своим и не обращая на нее внимания. Кто-то, правда, отреагировал на яркий цвет ее волос и, пробежав мимо, отдал честь. Царица милостиво кивнула, мгновенно мрачнея вновь.
    - Моя царица, - возникший справа от нее Дзерен остановился рядом, на расстоянии двух шагов. – Моя царица, все готово, - голос его звучал сухо и отстраненно. Даниэль прекрасно знала, что он против ее намерения сжечь город, но одобряла его нежелание спорить. В конце концов, кто здесь отдает приказы? А если это делает она, то все остальные должны их выполнять, нравятся они им или нет.
    Эльфийка развернулась к мужчине, глядя на него снизу вверх. Она давно научилась делать это так, что все, кто был ее выше, чувствовали себя неуютно под ее взглядом. Правда, был кое-кто, перед кем у нее этот взор не получался, но Даниэль уже давно не имела возможности время от времени проверять, изменилось ли что-нибудь.
    - Отлично, - одобрительно кивнула она, позволяя себе быструю улыбку. – Я хочу, чтобы сегодняшняя атака наконец-то увенчалась успехом.
    Дзерен почтительно склонил голову, и Даниэль поняла, что он пытается скрыть от нее непонимание, сверкающее в глазах.
    - Когда прикажете выступать? – спросил он, так и не поднимая взгляд. Эльфийка какое-то время смотрела на его затылок, словно над чем-то размышляя, потом сказала:
    - Чем быстрее, тем лучше. Я…
    - Мама, стоит ли так спешить? – запыхавшийся голос Деррик оборвал фразу эльфийки на полуслове, и Даниэль резко обернулась, глядя на чуть ли не бегом приближающегося к ним с Дзереном Деррика. Принц был взъерошен, и на лице его читалась упрямая решимость.
    - Почему нет? – вздернула брови Даниэль, дождавшись, пока сын не поравняется с ней. – У меня нет желания снова упустить момент. Хватило двух предыдущих нападений.
    Деррик глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание, и пристально посмотрел на Дзерена, хранящего молчание с каменным выражением лица.
    - Мы могли бы поговорить наедине, мама? – с нажимом произнес Рик, по-прежнему сверля взглядом эльфа. Тот медленно кивнул, явно не выказывая желания удаляться, и ушел, так и не проронив ни слова.
    Принц следил за ним то тех пор, пока он не скрылся из виду, затесавшись в толпу возбужденно обсуждающих что-то солдат, и склонился к уху матери, обдавая ее теплым дыханием.
    - У людей есть козырь, - шепнул он столь тихо, что и сам себя не расслышал бы, если бы не знал, о чем говорил. Даниэль открыла было рот, собираясь спросить что-то, но передумала.
    - Ты не боишься, что это могут быть… - Деррик не договорил и отстранился, внимательно глядя на лицо матери, ища на нем хоть какие-нибудь проблески эмоций. Но эльфийка умела держать себя под контролем.
    - Секрет зачарованной стали давно утерян в вечности, - сухо произнесла она, и ее зеленые глаза встретились взглядом с не менее зелеными глазами сына. – Другого козыря у них быть не может.
    Деррик с сомнением покачал головой. Ему не нравилась слепая уверенность Даниэль в том, что все пойдет так, как она того хочет. Одно дело, если она не знает, что Рэйн будет сражаться против нее. Но совсем другое, если это ей известно. Разве она может сомневаться в том, что вампир непременно что-нибудь придумает, лишь бы остановить эту войну?
    Он бы тоже хотел надеяться, что зачарованные мечи не появятся на арене, но никак не мог придумать другого козыря, о котором бы ему сообщила Рэйн. Если только Шандар не поступит по примеру своих северных коллег… Но Деррик не видел крестов, да и вампир наверняка не пошла бы на такое. Это еще хуже, чем волшебные мечи, страшнее, больнее… Нет, Рэйн не смогла бы причинить своей Избранной такую боль.
    - Откуда ты выяснил про козырь? – вопрос Даниэль застиг принца врасплох. Он не сомневался, что рано или поздно эльфийка потребует от него ответа, но надеялся, что успеет уйти до этого времени. Не успел. А ответа, более или менее похожего на правду, он не заготовил.
    - Мне просто пришло это в голову, - мрачно отозвался он, стараясь, чтобы это прозвучало правдоподобно. Даниэль долго смотрела на него, словно ища какой-то проблеск в глазах сына, потом отступила назад.
    - Я не отменю своего приказа, - холодно сказала она, и Деррик дернулся, чутьем зверя, доставшимся ему от отца-вампира, понимая, что это может означать только беду. Эльфам и людям давно уже нечего делить в этом мире, почему они никак не желают этого понять?!
    - Мама, я прошу тебя… - начал Рик и захлебнулся собственной просьбой, когда рядом с Даниэль вырвался из сгустившегося в одно мгновение воздуха женский силуэт. Темные волосы всплеснули на плечах тяжелой волной, и Льивель встала за спиной эльфийки, кладя руки ей на плечи.
    - Ты ничего не сумеешь изменить, мальчик, - голос колдуньи звучал отстраненно и глухо, как если бы она находилась где-то далеко. Глаза ее, неожиданно яркие и пылающие, обратились к принцу, заставив того сжаться на секунду.
    - Люди знают о нападении, - отрывисто проговорил он, открыто и смело глядя на ведьму.
    Даниэль чуть повернула голову.
    - Это правда? – спросила она у нее, и огнёвка едва заметно кивнула.
    - Правда, - ухмылка изогнула ее алые губы. – Твой сын сказал им.
    Деррик пошатнулся, когда злые слова ударили его по лицу хлесткой ладонью. Его мать медленно посмотрела на него, не скидывая с плеч ладони ведьмы, что уже само по себе было странно: Даниэль не любила, когда к ней прикасались без данного на то разрешения.
    - Ты видел Рэйн? – она сказала это тихо и неэмоционально, но Деррик успел заметить, каким страшным пламенем вспыхнула зелень в ее глазах. Вспыхнула и тут же погасла, вновь уступив место равнодушному холоду.
    Принц вызывающе вскинул голову. Он не будет отрицать. Потому что он считает, что поступил правильно. «Значит, она знает, кто возглавляет оборону Шандара! И все равно намеревается сжечь его! О боги, мог ли я когда-нибудь подумать, что моя мать настолько поражена ненавистью, что забудет обо всем, что связывает ее с Рэйн?! Она … может убить ее! Огонь для вампиров… Он смертелен для них, как и для всех других существ!»
    - Да! И я пошел бы к ней еще раз, если бы потребовалось! – голос его чуть дрожал, но не от страха, а от сдерживаемой злости: на себя, за то, что не сумел отговорить мать от всего этого. На Даниэль, за то, что она так поддается ненависти, тянущей ее за собой в сторону бездонной пропасти. На Льивель, за то, что она появилась здесь, сейчас, и заставляет Даниэль еще больше терять себя и то чувство, которое могло бы дать ей понять свою неправоту. На Рэйн, за то, что она может прекратить все это и не прекращает…
    - Я приказываю тебе возглавить пехоту, - тусклым голосом велела Даниэль, по-прежнему не шевелясь, и только рыжие волосы, движимые напуганным ветром, выдавали ее причастность к живым существам. Льивель за ее спиной насмешливо улыбалась, глядя на насупившегося Деррика, и лицо ее, прекрасное и страшное в сдерживаемой злобе, пугало наследника престола. Он чувствовал в ней зло. Не то зло, которое было присуще его матери: ее темнота была мягкой, могущей временами сгущаться в нечто бОльшее, но все же не такой страшной. Зло, которое носила в себе Рэйн. Принц помнил его дыхание с того момента, когда оно вырвалось на свободу в мрачных подземельях сангеморского монастыря, помнил, хотя старался не смотреть на того монстра, что выглянуло из всегда таких красивых глаз вампира. А потом он и вовсе потерял сознание. И хвала богам, что он не стал свидетелем того ужаса, что творился в жертвенном зале после того, как он отключился.
    В Льивель сидел тот же монстр, быть может, даже страшнее. Откуда-то Деррик знал, что ее Зверь не покажется наружу, как Зверь Рэйн, но от этого становилось еще хуже. Неизвестность пугает гораздо больше, чем то, что ты можешь увидеть и пощупать. Поэтому люди и эльфы так боятся того, что скрывает темнота. Но от Льивель несло не мраком. Она пылала, ярко, кроваво, обжигающе, и даже в той самой пресловутой темноте, под закрытыми веками, Деррик видел ее свечение, горячее и затягивающее. Она казалась ему неправильной, словно ей не было места в этом мире, слишком совершенной, слишком чужой, слишком… Древней, да, наверное, это слово подходило ей больше всего. Рик не чувствовал в ней того тепла, что присуще живым существам. Он помнил, какой холод шел от Рэйн, которая была мертвой. Но здесь, рядом с Льивель, не было даже холода. Была пустота, неизбывная, бесконечная, пугающая пустота, в которую так легко упасть…
    Не говоря ни слова, наследник престола развернулся и быстро ушел, спиной ощущая внимательный взгляд двух пар глаз, одинаковых в своем безмолвном безумии.
    Даниэль долго смотрела вслед сыну, пока он не затерялся в толпе солдат, и только тогда повернулась к огнёвке, наконец, скидывая ее руки со своих плеч.
    - Какой козырь имела в виду Рэйн? – жестко потребовала она ответа, и Льивель, переведя на нее взгляд, лениво усмехнулась.
    - Ты до сих пор не поняла? – поинтересовалась она, с явным удовольствием наблюдая за тем, как бледнеют щеки и без того не могущей похвастаться отличным цветом лица эльфийки. – Моя сестра достала ей секрет изготовления зачарованной стали.
    Если бы земля сейчас разверзлась под их ногами и извергла из своего чрева мохнатое чудовище с кучей яростно мигающих маленьких глазок, то и тогда Даниэль не поразилась бы больше. И все равно, даже при таком раскладе, она умудрилась удержаться на ногах.
    Почти.
    Льивель протянула было руку, чтобы поддержать Даниэль, когда та вдруг пошатнулась, но царица с проснувшейся яростью отбила ее ладонь так сильно, что огнёвка даже вскрикнула от неожиданности.
    - Плевать! – прошипела эльфийка, и зеленые глаза бешено засверкали на белом лице. Очутившийся в этот момент рядом с ней какой-то воин испуганно отшатнулся назад и, поминутно оглядываясь, заспешил прочь, забыв о том, зачем оказался здесь.
    - Плевать! – повторила эльфийка, на этот раз более громко и отчетливо, и огнёвка с интересом прислушалась. – Я отдала приказ. Город будет уничтожен, во что бы мне это не стало!
    Льивель засмеялась тихим злым смехом, потирая покрасневшую ладонь.
    - О, моя царица, я смею утверждать, что сделать это тебе будет легче, чем ты думаешь…
    Раздосадованная и уязвленная известиями, Даниэль мрачно взглянула на непонятно чему радующуюся колдунью и, повинуясь ее жесту, запрокинула голову, всматриваясь в безоблачное небо. Где-то там, недалеко от слепящего глаза жарко пылающего солнца, мелькнула золотая молния, пронесшаяся слишком быстро для того, чтобы можно было ее как следует разглядеть. Но разум эльфийки, оставшийся холодным не в пример кипящему сердцу, подсказал ей, что это могла быть за вспышка.
    - Золотой дракон, - пробормотала Даниэль, не обращая внимания на то, что от яркого солнечного света глаза уже начали жечь. – Я знаю эту легенду…
    Льивель вновь приобняла ее за плечи, вместе с ней следя за грациозным полетом волшебного существа. И ни одна из них не обратила внимания на маленькую слезинку, скатившуюся вниз по бледной щеке, списав ее появление на то, что солнце сегодня светило слишком сильно.
     
    - 4 –
     
    Царственный эльф стоял перед зеркалом, мрачно разглядывая свое отражение.
    Гарден не хотел сражаться. После недавнего поражения и своего ранения он решил, что сумеет найти способ отправиться обратно в Рээль. В конце концов, Даниэль должна понять, что Торресу негоже заменять ее на троне, в то время как она ведет войну против его расы. Это выглядело нелепо и даже в какой-то мере смешно. Конечно, Гарден помнил, что человек, исполняющий роль правой руки Госпожи, ненавидит своих сородичей ничуть не меньше, чем его хозяйка, но это не делало его пресветлым. Ни с какой стороны. И Даниэль нужно это понять как можно быстрее, пока народ в Рээле не поднял волну, в которой может захлебнуться любой, даже самый опытный правитель: гражданские войны никогда еще не заканчивались бескровно. А это, на фоне набирающей обороты войны против людей, выглядело бы совсем уж плохо.
    Мужчина зачесал назад влажные после быстрого купания волосы и аккуратно положил расческу в предназначенный для нее футляр.
    Он не успел сообщить Даниэль о своем решении, так быстро она приказала им готовиться к последнему, по ее мнению, сражению за город. Гарден сомневался в том, что люди так просто сдадутся, но спорить было не в его интересах: Даниэль нашла бы способ отомстить ему за то, что он выказал непочтительность к ней в присутствии третьих лиц.
    Эльф прерывисто вздохнул, разглядывая залегшие под глазами тени.
    Эта жизнь заставляла его стариться. Еще год назад он не сумел бы найти на своем лице ни единого признака того, что минуло больше пяти сотен лет с тех пор, как этот мир впервые услышал его плач. А сейчас он смотрел на себя и видел, что возраст все ярче проступает не только в глазах, но и на коже. Это заставляло его сердце сжиматься от странных чувств. Он не хотел стареть. Он – эльф! Бессмертный! Уже одно это должно время заставлять с почтением смотреть на него!
    Гарден засмеялся было, сухим лающим смехом, но мгновенно оборвал себя, страшась звуков собственного голоса.
    Он опасался сегодняшнего сражения. Чувствовал, что что-то случится. Возможно, с ним. Но кому до этого есть дело, когда Яростная царица отдала приказ?! Ее по-прежнему боятся, так, как она всегда того хотела. Страшатся заглянуть ей в глаза при аудиенциях, словно могут прочесть в них свой приговор. Не рискуют возражать, поскольку прекрасно знают, что бывает с теми, у кого мнение оказывается противоположно мнению Даниэль дель Мельторр.
    Гарден с такой силой сдавил края трюмо, что дерево заскрипело, грозя сломаться. Пальцам стало больно, и это вынудило царственного эльфа отступить, тяжело дыша.
    Эльфийка замыслила невероятное. По своим масштабам эта война давно должна была вылиться за пределы Шандара, но почему-то ни Сангемор, ни Кардиш – ближайшие города, способные прийти на помощь Шандару – не спешили вступать в военные действия. Как признавалась сама Даниэль, она не могла понять, почему так происходит. По ее мнению, перед лицом надвигающейся опасности люди, напротив, должны были сплотиться, чтобы обеспечить достойный отпор противнику. А тут, казалось, правители вдруг разом вспомнили о мелких рознях и решили, что настало время платить по счетам. Не то, чтобы эльфийку такое положение дел не устраивало, но она собирала свою армию из расчета, что у стен Шандара ее встретит войско, не уступающее по численности войску пресветлых. Но так получалось, что больше половины ее солдат вынуждены были маяться от безделья, охраняя лагерь. Казна пустела, поскольку здесь было слишком много наемников, а результат все не было видно.
    Мужчина поправил доспехи, осторожно ощупал раненое плечо, зажившее слишком быстро для того, чтобы он мог пожаловаться на неудобство, и вытянул меч из ножен, надежно закрепленных на поясе. Сегодня, вероятно, ему придется им воспользоваться, хотя, видят боги, лучше бы он вернулся домой.
    Гарден с силой вдвинул оружие обратно в ножны, потушил горящую свечу и вышел из палатки, готовый ко всему, что может преподнести ему судьба. Во всяком случае, он думал, что готов.
     
    - 5 –
     
    Рэйн, предупрежденная Дерриком, буквально носилась по городу, отдавая приказы и проверяя, все ли готово к обороне. Она отыскала Ларда, велела ему сосредоточить свое внимание на броде, поскольку была уверена, что в этом раз пресветлые направятся к нему сразу же, как только подойдут к городу. Шорох, раздавший оружие и расставивший солдат так, как велела ему вампир, тоже не сидел без дела: во всяком случае, всякий раз, как Д‘Эльвесс видела его, он был занят. То помогает стражникам надежнее запирать ворота, то проверяет, у всех ли лучников достаточно в колчанах стрел из тех, что были в кузнице, то носится по городу вместе с ней и орет на пожарных, чтобы они не забывали тушить огонь. Глядя на него, вампир ощущала себя медлительной и неповоротливой. Но у нее было еще одно дело, с которым Шорох бы не справился.
    Зарен встретил ее у самого входа в дом, бледный, трясущийся и постоянно промокающий потный лоб беленьким платочком.
    - Опять, да?! – жалобно спросил он у вампира, пытаясь поймать ее взгляд. Рэйн остановилась, помня о том, что он все-таки князь города и игнорировать его было бы по меньшей мере невежливо.
    - Да, - наверное, нужно было сделать так, чтобы в голосе звучало сожаление, но вампир не умела играть на публику. Во всяком случае, не так хорошо, как это делала одна ее знакомая эльфийка.
    Зарен сжал напряженными пальцами насквозь мокрый платок и зашвырнул его в сторону, как раз туда, откуда вдруг возник, словно из воздуха, тощий силуэт Гравиона. Советник невозмутимо наклонился, поднимая успевший испачкаться в песке платок, расправил его и, аккуратно свернув, положил в нагрудный карман.
    - Я слышал, мы готовимся к новой атаке, - Гравион поднял брови, глядя на Рэйн. Та улыбнулась, особо отметив слово «мы» в его фразе.
    - Все верно, - она чуть поклонилась, отдавая должное уместности появления советника. Сказать по правде, она пока не очень понимала, каким образом Гравион получил этот пост. За то время, что она провела в Шандаре, он не посоветовал Зарену ничего путного и только молчал, слушая перебранки Шороха с вампиром. С другой стороны, вполне возможно, что он что-то шепчет на ухо князю тогда, когда они остаются одни, и вот это уже интереснее. Рэйн не думала, что Гравион каким-то образом хочет избавиться от нее, но этот бывший раб вынуждал ее приглядываться к нему, хотя бы для того, чтобы не оказаться на обочине происходящего в один прекрасный момент.
    - Пожарные заготавливают воду в немыслимых количествах, - между тем продолжал Гравион, и не подозревая, какие мысли на его счет бродят в голове у Д‘Эльвесс. – Значит ли это то, о чем я думаю? – он благоразумно понизил голос, тем более, что Зарен был занят причитаниями и совершенно не слышал слов своего советника.
    Рэйн немного помолчала, прикидывая, стоит ли рубить с плеча, потом кивнула.
    - Мельторр собирается сжечь город.
    На лице Гравиона мелькнула паника, почти сразу же исчезнувшая. Он, не взирая на то, что до сих пор боялся Д‘Эльвесс, взял ее под руку, отводя в сторону, подальше от князя.
    - Сжечь?! – повторил он, и снова его глаза наполнились страхом, теперь уже не скрываемым. – И что, мы ничего не можем сделать?!
    Он даже не удивился тому, что Рэйн знает такие подробности. В конце концов, он прекрасно был осведомлен об ее отношениях с царицей пресветлых, а это уже говорило само за себя.
    Гравион цеплялся за вампира с какой-то отчаянной надеждой, и Рэйн это не нравилось. Она не привыкла думать о себе, как о единственном защитнике человечества, и ей совсем не хотелось привыкать к этому именно сейчас. Особенно сейчас.
    Она без усилий разогнула пальцы мужчины, впившиеся ей в предплечье, и сдержала порыв оттолкнуть его подальше.
    - Почему же не можем? – спокойно проговорила она. – Я, с моей стороны, сделаю все, чтобы не допустить пресветлых в город. Все остальное уже будет зависеть не от меня.
    Гравион прерывисто вздохнул.
    - Когда… - он откашлялся и повторил: - Когда эльфы намерены выступать?
    На этот вопрос у Рэйн не было ответа. Из сумбурных мыслей и слов Деррика она поняла, что Даниэль намерена провести атаку как можно быстрее, но с момента их с принцем встречи прошло уже больше половины суток, а армия пресветлых не приблизилась к городу ни на шаг. Это настораживало вампира и вынуждало ее постоянно быть начеку. Она не знала, что еще могла задумать эльфийка, и не имела возможности забраться в ее голову: царица надежно скрывала от нее свои мысли, отгородившись прочной непроницаемой стеной из пустоты. И несмотря на досаду, Д‘Эльвесс не могла не признать, что ее Избранная многому научилась за последнее время. Слишком многому. Тому, чему, возможно, Рэйн хотела бы научить ее сама.
    - В любую минуту, - здесь она не погрешила против истины: Даниэль, вероятно, дождется заката, чтобы выпустить на волю своих псов. Вполне вероятно, что она давно уже догадалась, какой козырь приготовлен в рукаве, и медлит лишь поэтому, не зная, сколько мечей успели выковать городские кузнецы.
    Рэйн не жалела о том, что сказала Деррику о зачарованной стали. В конце концов, пусть это будет честная схватка, когда обе стороны осведомлены о возможностях и желаниях противника.
    - В любую минуту! – взвизгнул Зарен, который все же нашел в себе силы прислушаться к разговору между своим советником и женщиной, возглавившей оборону его города.
    - Мой господин! – Гравион поспешно подошел к клацающему зубами мужчине, хватая его за руку. – Вы же видите, Рэйн говорит, что все будет в порядке, - советник устремил на вампира пронзительный взгляд, призывая ее не распространяться обо всех трудностях, которые ожидали Шандар в ближайшее время.
    Рэйн продолжала сохранять каменное выражение лица, и в голосе ее так и не таял лед:
    - Конечно, князь, я уверена, что ваши солдаты не подпустят эльфов к городу, - она даже улыбнулась перепуганному мужчине, чуть-чуть, чтобы не показать клыки.
    Зарен засеменил к ней и коснулся потной рукой ее плеча.
    - Я верю тебе, - он казался комично серьезным с того ракурса, с которого на него смотрела Рэйн, но он действительно был напуган, словно, несмотря на все заверения вампира и Гравиона, почувствовал фальшь в их словах.
   - Мой господин, - заторопился советник. – Пойдемте, вам лучше здесь не находиться!
    Зарен, бросив последний, странно печальный взгляд на Д‘Эльвесс, покорно отправился следом за Гравионом. Рэйн думала, что он будет непрестанно оборачиваться, но нет: князь шел быстро, не своей обычной подпрыгивающей походкой, и Гравион даже не поддерживал его, как обычно.
    Д‘Эльвесс запрокинула голову, и в тот же самый момент, когда она это сделала, луна выглянула из-за туч, круглая, толстощекая, чему-то улыбающаяся… До полнолуния оставался один день. И на ее фоне появилась вдруг странная тень, быстро увеличивающаяся в размерах.
    Вампир выпрямилась, и ветер налетел на нее, ожесточенно разбрасывая по сторонам длинные волосы.
    А черная фигура на прекрасном золотом драконе, мерно рассекающем воздух кожистыми крыльями, привстала и вскинула вверх правую руку с зажатым в ней сверкающим мечом. Пронзительный крик пронесся над равниной и затих где-то в глубине молчащей реки. А спустя мгновение крик этот был подхвачен тяжелой плотной массой, начавшей движение на горизонте по направлению к Шандару. Мечники, стоящие на границе между городом и равниной, зашевелились, готовясь к бою. Лучники схватились за оружие, склоняясь над зубцами крепостной стены и пристально вглядываясь во мрак подступающей ночи.
    Рэйн какое-то время следила за быстро летящими в темноте по равнине желтыми огнями факелов, потом резко развернулась и бросилась вниз по лестнице.
    - Общая готовность! – заорал Шорох, как раз поднимающий наверх, когда вампир слетела навстречу ему черной вспышкой и едва не сбила с ног. – К воротам, сучьи дети!! Стоять насмерть!! Не пускать!! Собственноручно вздерну, если кто струсит!!
    Рэйн мрачно засмеялась, слыша его голос за спиной и, обернувшись буйным ветром, понеслась домой.
     
    - 6 –
     
    Перчатки.
    Маска.
    Лук.
    Меч из ножен – яркий всплеск света на зачарованной стали - и обратно.
    Испуганные глаза Мелани и Ташида, усевшихся в обнимку на кровати.
    Платиновые волосы Дейнс и спокойное лицо Вингарда, чьи прозрачные фигуры колеблются в метре от входной двери. Мелани и Ташид их не видят, поэтому сидят спокойно, не вскрикивая и не нервничая. Рэйн же не обращает на них внимания, поэтому колдуны, явно раздосадованные таким отношением, наконец, просто исчезают из комнаты, и только тогда вампир поворачивает голову к тому месту, где они только находились.
    - Моя леди, вам обязательно идти туда?! – голос Мелани был наполнен таким же испугом, как и ее глаза. Она держалась за руку побледневшего Ташида, который вслушивался в вопли, заполнявшие улицу, и смотрела на вампира, сосредоточенно проверяющего количество стрел в колчане.
    Рэйн ничего не ответила. Перед ее взглядом все время мелькала золотая чешуя, на которую, по воле ночной царицы, временами ложились серебряные тени, погружающие маленькую фигурку, сидящую верхом, в искристое сияние.
    Даниэль призвала на помощь дракона… Но поможет ли это ей?
    Вампир с силой закинула колчан за спину, рядом с ножнами, сжала в руке лук и, так и не произнеся ни слова, бесшумно исчезла из комнаты.
    Мелани содрогнулась, закрывая лицо ладонями.
    - Ее могут убить? – невнятно спросила она, и Ташид неловко погладил ее по плечу.
    - Не думаю, - не слишком уверенно ответил он и искривил губы, вдруг крепко обнимая девушку. – Почему ты не ушла тогда, когда Рэйн выкупила тебя?!
    Мелани сжалась в его руках, с ужасом прислушиваясь к продолжающимся крикам за окном.
    - Она выкупила меня, значит, теперь я принадлежу ей, - в голосе ее проскользнули упрямые нотки, и юный раб еще крепче обнял ее, благодаря богов, что эта девушка все-таки не ушла. Значит ли это, что однажды она посмотрит на него, не как на раба Зарена?
    Первый снаряд упал на город еще до того, как Рэйн материализовалась рядом с Шорохом, уже стоящим на крепостной стене и напряженно всматривающимся в приближающиеся войска Даниэль.
    За спинами вампира и военачальника раздался оглушительный грохот – рухнула крыша одного из близлежащих домов. Площадь заволокло дымом, во все стороны полетели доски и осколки камня. Истошно завизжал мужчина, которому один из этих осколков попал в лоб, и свалился на землю, зажимая трясущимися руками окровавленное лицо.
    - Что это?! – проорал Шорох, хватая Рэйн за руку и тыча указательным пальцем куда-то вверх. Д‘Эльвесс, прекрасно зная, что он хочет ей показать, тем не менее, покорно вгляделась в стремительно потемневшее небо. И инстинктивно пригнулась, когда показавшийся неожиданно огромным золотой дракон пронесся совсем близко от них, едва не задев мощными крыльями. Из разверстой пасти зверя полыхнуло пламя, и Шорох с воплем бросился плашмя вниз, закрывая голову руками. Не успевшие отбежать лучники мгновенно превратились в живые факелы, некоторые упали со стены, и пожарные, оказавшие рядом, спешно затушили их. Остальным повезло меньше, и Рэйн поморщилась, когда ветер донес до нее запах горелого мяса. Потом запрокинула голову, следя за отлетевшим драконом, а главное, за стройной фигурой, вцепившейся левой рукой в роскошный гребень заповедного хищника. Воин, оседлавший дракона, повернул голову, и Рэйн показалось, что его глаза сверкнули знакомым зеленым светом, утонувшим в багряном зареве пожаров, захвативших Шандар.
    - Они целенаправленно жгут город! – поднявшийся на ноги Шорох перегнулся через каменные перила, с напряжением разглядывая бьющихся рядом с рекой мечников, всеми силами сдерживающих напор пресветлых. Каким-то образом эльфы еще не успели пробиться к баллистам, и охрипшие от беспрестанных криков инженеры носились между обливающихся потом солдат, заставляя их работать быстрее.
    Внезапно глаза Шороха расширились настолько, что Рэйн показалось, будто они сейчас выкатятся из орбит.
    - Какого… - прохрипел мужчина, сжимая свободной рукой горло. – Я не понимаю…
    Рэйн усмехнулась, вытаскивая стрелу из колчана и накладывая ее на тетиву. Мгновение – и черная жужжащая смерть вонзилась в грудь одному из пресветлых, заставив того опрокинуться на спину, потеряв меч. Шорох, не веря, следил, ожидая, что эльф сейчас встанет и выдернет стрелу, но этого не произошло.
    - Они… умирают?! – военачальник качал головой, не понимая, что происходит. Еще один пресветлый рухнул на землю, хрипя, сраженный шандарским лучником, и еще один, и еще… Крики ужаса начали раздаваться среди эльфов, которые внезапно поняли, что что-то идет не так, как планировала их царица.
    Рэйн выхватила еще одну стрелу, и на этот раз она целилась не в солдат, сражающихся под крепостной стеной: золотой дракон, по-прежнему летающий над Шандаром и выдыхающий пламя, которого столь боялись лучники, как раз сменил направление, двигаясь прямиком к вампиру. Всадник, сжимающий в руках длинный тонкий меч, привстал, опасно балансируя на широкой спине зверя, и с легкостью отбил стрелу, выпущенную Рэйн. Вампир услышала негромкий смех, пронесшийся мимо нее вихрем вместе с драконом, и вновь рухнула вниз, спасаясь от губительного пламени.
    Шорох, ощупывая все-таки подпалившиеся слегка волосы, оглянулся, глядя на полыхающий город. Пожарные, хоть и имели в запасе большое количество воды, не справлялись, и все больше и больше домов рушились, не выдерживая напора эльфийских требюшетов. Оставшиеся без крова люди метались по улицам, сбивая друг друга, мешая пожарным, хватая их за руки и умоляя помочь. Какая-то женщина беззвучно выла, раскачиваясь из стороны в сторону и устремив невидящий взгляд на развалины. Быстро скользнув по поверхности ее сознания, уже отмечено безумием, Рэйн поняла, что горю этой женщины не помочь: ее маленький сын погиб от действия снаряда, не успев среагировать на крик матери о том, что надо уходить. Вампир скрипнула зубами, разворачиваясь и принимаясь одну за другой посылать стрелу в золотую смерть, витающую над городом.
    Как и обещал Фангорн, стрелы у лучников не заканчивались, постоянно пополняясь. Вряд ли кто-то, кроме Рэйн, обратил внимание на этот удивительный факт, но дело было сделано: воины не отвлекались на то, чтобы заново наполнить колчан, и метко поражали цель, каждый свою. Краем глаза Рэйн видела, как продолжают падать эльфы, то от стрел, то от умело направленного удара меча. А сама она не спускала напряженного взора с рычащего дракона, и черные стрелы все быстрее и быстрее ложились на упругую тетиву.
    Дракон утробно ревел, мотая головой и пытаясь уворачиваться. Раз за разом он выдыхал пламя, способное расплавить самый стойкий металл, но вампир была начеку: ее возможности в этот раз сослужили ей действительно неплохую службу. Она уже не слышала за спиной голоса Шороха и лишь однажды увидела его, когда бросила случайный взгляд на то, что творилось на подступах к броду: военачальник с горсткой солдат отчаянно противостоял напирающим эльфам.
    Чуть замешкавшись, Рэйн едва успела пригнуться, когда дракон с оглушительным ревом пролетел над ней, с силой махая крыльями. В тот самый момент, когда он был прямо над вампиром, всадник вдруг вытянул вперед руки, и на плечи Рэйн опустилось что-то искрящееся и мягкое. Вампир взревела не хуже дракона, когда это что-то начало жечь обнаженные участки кожи, сжимаясь вокруг сопротивляющегося давлению вампира.
    «Волшебная сеть!»
    Д‘Эльвесс запрокинула голову, падая на колени и следя сквозь частые ячейки за делающим очередной поворот драконом. Где-то в голове мелькнула мысль о том, что это может быть конец: волшебная сеть не позволяла силе вампира выходить за пределы установленных границ, разрешая лишь яростно вспыхивать, озаряя окрестности мертвенно голубым светом.
    Дракон развернулся и понесся обратно, разевая пасть. В желто-зеленых глазах со змеиным зрачком стыла ненависть, столь странная для обычно миролюбивого существа. Рэйн снова задергалась в попытке разорвать связывающие ее путы, но тщетно. Однако, оставался еще один вариант.
    Меч вырвался из ножен с легкостью, удивившей даже вампира. Она ожидала, что сеть задержит и его, помешав ей осуществить желаемое, однако… Без проблем взрезав свои неожиданные оковы, Рэйн в последний момент увернулась от когтей зверя, бессильно царапнувших камень. Двойной крик разочарования задрожал в воздухе, и вампир, выпрямившись, расхохоталась в ответ на него, вскидывая вверх руку с зачарованным мечом. Словно заразившись ее настроением, оружие запульсировало в ладони, и плющ, выгравированный на стали, засветился, как тогда, в лавке знахаря.
    Внизу, рядом с рекой, кто-то отдал приказ, и следующий зажженный снаряд, перелетев по кривой дуге стену, опустился за площадью. Громкий удар – и истошный вопль боли, почти мгновенно смолкнувший: Рэйн еще до начала боя велела добивать тех, кому уже нельзя помочь. Вот и сейчас, почуяв смерть, приблизившуюся к мужчине, придавленному огромным камнем, она, не думая, отложила меч и вновь взялась за лук. Стрела, мягко пропев свою песню крови, вонзилось точно в горло несчастному.
    Рэйн отвернулась. Да, это жестокая мера, но койки в лазаретах потребуются раненым, а мертвые все равно будут сожжены, так хотя бы облегчить их мучения…
    На равнине, что пустовала сейчас за спинами сражающихся, виднелись в темноте подползающей ночи четыре фигуры, стоящие друг напротив друга. Вампиру не потребовалось много времени, чтобы опознать их, и она, стиснув в ладони меч, прижалась щекой к холодному камню выступа на стене, выглядывая дракона и заодно наблюдая за колдунами.
    Дейнс, находящаяся ближе всех к реке, стояла неподвижно, и платиновые волосы, отросшие за последние несколько минут до прежней длины, безжизненно лежали на спине. Вингард, держащийся чуть в стороне, внимательно смотрел на сжавшего кулаки Саммереса, но в бой также вступать не спешил. А Льивель, единственная из четверки, у кого было в руках оружие, неспешным шагом шла по направлению к Дейнс, не сводя с нее пылающего взгляда. И сталь в ее руке пела победную песню, заранее готовясь убивать.
    Вскинутая рука – и с кончиков тонких пальцев срываются длинные острые иглы, могущие проткнуть насквозь любого, кто встанет на их пути. Но жадный до чужой боли огонь в один миг превращает их в простой пар, оседающий на траву серебристыми каплями.

0

15

На лице огнёвки улыбка. Она скользит по-кошачьи к сестре, по-прежнему глядя на нее полубезумными зелеными глазами, и острый меч в ее руке подрагивает от предвкушения вкуса крови. Он живет собственной жизнью, заполненной поиском чужого тепла, хотя бы на мгновение согревающего его холодную сталь, и ему нет дела до того, что сегодня, возможно, он прольет старую кровь, которой нет места в этом мире. Кровь, принесшую с собой хаос и смятение, поселившееся в душах двух женщин, ведущих борьбу.
    Рэйн больше не могла следить за тем, что творилось на равнине между колдунами, поскольку дракон, так и не сумевший зацепить свою жертву хотя бы краешком когтя, не желал оставлять попыток: яростно выплюнув сгусток пламени в сторону барбакана, он ринулся вперед, мощно рассекая крыльями воздух. И всадник вновь поднялся, готовясь нанести очередной удар.
    Рэйн выпрямилась, крепко сжимая в холодных пальцах сталь, поющую ей в этот тяжелый момент о давних битвах, смелых королях и отважных рыцарях, сражавшихся за доблесть и честь; о тех, кого вела за собой любовь – к своей стране, к своему народу, к своей земле, - но никак не ненависть. Ненависти в преданиях места не было, и, наверное, так и должно быть.
    Вампир откинула назад голову, широко расставив ноги, внимательно глядя на стремительно приближающегося к ней дракона. В эту секунду Шорох, отбивший удар очередного эльфа, случайно бросил взгляд наверх, на стену, и в ужасе заорал: он был уверен, что Рэйн не сумеет увернуться, что в этот раз крючковатые когти заповедной твари, невесть как выбравшейся из мрака подземелий, прошьют ее насквозь, а жаркое пламя довершит начатое и превратит вампира в горстку пепла, который осядет серой пылью на залитых кровью камнях.
    Рэйн услышала этот вопль, но времени не было обращать на него внимание: дракон был в нескольких метрах, и всадник уже приготовил свой тонкий длинный меч, сжимая его свободной рукой.
    Удар!
    И бьющий по глазам вопль, разрывающий сердца клекот, полный боли.
    В последний момент Рэйн отскочила назад, со всей возможной силой рубанув клинком по толстой коже на крыле дракона. Зачарованная сталь не подвела, разрезав плоть почти до середины. Дракон заревел и отчаянно замахал крыльями, разбрызгивая вокруг темную кровь. Рэйн не успела увернуться, и мощный порыв ветра, созданный бьющимся от дикой боли зверем, сбил ее с ног. Вампир перекувырнулась через голову и замерла в нескольких метрах от продолжающего реветь дракона.
    Всадник, который едва не упал, когда Рэйн нанесла свой удар, теперь с трудом балансировал на бешено изгибающейся спине дракона, вцепившись одной рукой во встопорщившийся гребень, а другой пытаясь удержать меч. Рэйн, присевшая на корточки и внимательно следящая за тем, чтобы беснующийся зверь не начал крушить все вокруг, не обращала внимания на всадника. И только лишь когда дракон, издав напоследок оглушающий вопль, тяжело поднялся в воздух, ежесекундно заваливаясь на бок, вампир разогнулась, твердой рукой доставая из колчана еще одну стрелу.
    Свист!!
    Зверь, которому стрелу попала точно под раненое крыло, войдя в тело, коротко ухнул и начал падать вниз. Заскользив ногами по золотой чешуе, вымокшей в крови, всадник, взмахнув руками, свалился со спины дракона. Рэйн стремительно подошла к краю стены.
    Дракон, так и не сумев выправиться, с шумом рухнул в реку, обдав сражающихся возле нее огромной волной, и течение подхватило его, относя все дальше и дальше от города. Рэйн могла быть уверена, что несколько следующих атак пройдут без этого легендарного зверя, вдруг вознамерившегося свести какие-то свои счеты с людьми. Но ее внезапно заинтересовал тот, кто управлял драконом, приказывая ему обрушивать всю свою мощь на Шандар.
    Не взирая на свистящие вокруг стрелы, грозящие зацепить ее, вампир свесилась вниз, напряженно выглядывая воина. Только сейчас, отойдя от схватки и от всего остального, что застилало ей глаза, Д‘Эльвесс начала понимать, что доспехи на этом эльфе были ей известны. Неужели Деррик?! Или Гарден… Вампир не знала, что ей думать, пока не увидела, что всадник, благополучно приземлившийся прямо в реку, не замедлил выбраться из нее и сейчас сражается с одним из мечников, защищающим подступы к броду. Мгновением позже Рэйн сказала себе, что это не Деррик и не Гарден: с кончиков пальцев левой руки эльфа, вытянутой в сторону нападающего мечника, сорвалась зеленая молния, ударившая беднягу прямо в грудь. Он всплеснул руками и завалился набок, а в его доспехах дымилась рваная дыра: ожог от пульсара прошел до самой кожи.
    Д‘Эльвесс отшатнулась назад, и разжала пальцы. Лук упал, звякнув, и пробегающий мимо солдат наступил на него, едва не навернувшись. Вампир поспешно наклонилась, поднимая оружие и забрасывая себе на плечо. Для стрел время вышло, настала пора другому оружию вновь вступить в бой.
    «Она научилась убивать с помощью своих сил…И сеть у нее была еще с того давнего нападения, с которого начались сангеморские события…»
    Шорох, снова и снова, как дровосек, поднимающий меч, отбивался от наседающих пресветлых. Времени оглядываться по сторонам не было совершенно, и все же он улучил секундочку, чтобы повернуть голову вбок, ища расплывающимся от напряжения взглядом знакомые лица. Зря: один из эльфов воспользовался моментом и с силой всадил узкий меч в бок мужчины. Застонав, Шорох последним усилием раскроил врагу череп и только потом рухнул на колени. Меч выпал из ослабевших рук, запутавшись в траве, и дрожащие ладони зажали рану, пытаясь остановить кровь.
    Рэйн увидела, что случилось, еще находясь на стене, и ринулась оттуда вниз, идя по воздуху, как по земле, решительно наплевав на то, что кто-то мог увидеть ее: в такой суматохе она никому не нужна.
    Оказавшись среди сражающихся и почувствовав, что такое обилие крови, разнесенной по земле, воде и воздуху, мешает ей сконцентрироваться на применении своих сил, Рэйн выдернула меч и ринулась вперед, мгновенными ударами рубя головы и руки. И с каждым движением, с каждым замахом, с каждым торжествующим звоном меча и криком боли вампир все больше и больше начинала чувствовать себя так, как тогда, когда они с Фангорном носились по миру, залитому кровью королей: рука об руку, смеясь над страхом и чужой болью, над мольбами о пощаде и плачем детей, над скорбными могилами и матерями, терявшими своих сыновей…
    Глухое рычание родилось в груди Д‘Эльвесс, и она, сверкая побелевшими от ярости глазами, врезалась в самую гущу сражающихся, вертясь и отбиваясь так, как это умела только она одна: быстро, стремительно, превращая скольжение меча в одну сплошную серебристую линию, на кончике которой ухмылялась Смерть. И только одна мысль не позволяла Рэйн остановиться. Одно имя, порывающееся сорваться с губ гневным криком, который будет унесен колючим ветром за пределы Закатного моря, чтобы эльфы, держащие осаду под Доставером, вспомнили о своей царице.
    - Даниэль!!!
    Рев, вырвавшийся пламенем из уст вампира, заставил окружавших ее эльфов отшатнуться назад, и это мгновение замешательства многим стоило жизни. Той бессмертной жизни, потерять которую они рассчитывали не здесь и не сейчас.
    - Mi rearran… Santerra niobei, tremos dio via de hes, - шептали губы, а капли крови катились по бледному лицу вниз, теряясь где-то под ногами, усеивая землю острыми осколками нестерпимой боли. – Geut koven, mi rearran, geut koven… Te past omir, Даниэль…
    «Избранная моя… Святые небеса, дрожащие за судьбы своих детей… Победы горьки, моя избранница, победы горьки… Ты замыкаешь круг…»
    Слова на забытом языке.
    Молитва богам, которых давно уже не существует.
    Меч с хрустом вонзался в плоть эльфов, столь же податливую и упругую, сколь и у людей. А где-то за всем этим, на равнине, сражались четыре колдуна, вновь вспомнившие о том, что когда-то они хотели стать врагами. И стали ими, оборвав те жизни, на которые не имели права.
    Гудело пламя, срывающееся с пальцев огнёвки, свистел снег, больно бьющий по лицу, молча боролись двое мужчин, ни один из которых не мог уступить другому. И тихо-тихо смеялся где-то среди всего этого безумия невысокий седовласый человек, прячущийся в порывах ветра ничуть не хуже Рэйн.
    Зверь выглянул из синих глаз, привлеченный шумом сражения. Выглянул и задрожал нетерпеливо, предвкушая радость от смерти, но Рэйн немыслимым усилием воли сдержала его, заставив с визгом отступить назад, в темный угол. А в следующий момент…
    Кто-то двигался за ее спиной. Кто-то, кто собирался напасть именно так, под прикрытием неизвестности, уповая на то, что вампир не заметит его. Кто-то поднял меч, готовя удар. Но Зверь, сидящий внутри, не собирался уступать.
    Рэйн, рыча, стремительно обернулась, замахнувшись на того, кто за ее спиной также поднял оружие, и одним ударом опустила меч, всадив лезвие чуть пониже левого плеча, целясь прямо в сердце. Короткий негромкий вскрик, мгновенно затерявшийся в шуме битвы, и эльфийский мечник рухнул на колени, на пропитавшуюся грязью и кровью траву. Вампир, все еще рыча и сверкая глазами, склонилась над ним, рывком выдернула меч, и воин, еще раз вскрикнув, упал лицом вниз, неловко вывернув ногу. Рэйн, легко отмахнувшись от попытавшегося напасть на нее очередного эльфа, схватилась рукой в перчатке за раненое плечо мечника, собираясь перевернуть противника на спину, посмотреть на лицо того, кто не постеснялся ударить сзади, но вместо этого вдруг застыла, всматриваясь в знакомые до боли доспехи, которые уже дважды окрашивались кровью по ее вине. Но тогда стрелу было легко вытащить и забыть о ней, как о досадном происшествии. Теперь же…
    Рэйн, для которой звуки продолжающейся битвы слились в один ровный гул, все больше стихающий за спиной, стащила с головы раненого ею эльфа шлем, повинуясь внезапному порыву. И едва не отшатнулась назад, когда рыжие волосы, освободившись из плена, разметались бурей по покрытым пылью доспехам.
    Следующим движением вампир все-таки перевернула эльфа на спину. Эльфийку. И медленно опустилась рядом на одно колено, стягивая с пальцев перчатку. А потом сняла полумаску, скрывающую лицо царицы пресветлых.
    Даниэль дель Мельторр тяжело и прерывисто дышала, часто моргая, словно не видела того, кто склонился над ней. Густая темная кровь непрерывной струей вытекала из раны, окрашивая траву в иной цвет. Эльфийка попыталась поднять руку, чтобы зажать ладонью рану. Но ей не удалось это сделать, и рука бессильно упала обратно на землю.
    Рэйн помахала ладонью перед глазами Даниэль, однако женщина никак не отреагировала на это движение: ее лицо стремительно бледнело, покрываясь испариной, дыхание становилось все более прерывистым. Вампир подняла голову, обводя тяжелым взглядом сражающихся вокруг нее, но, казалось, никто не обращает внимания на двух женщин, обходя их стороной.
    - Te urros kanion god me, Даниэль, - шевельнулись губы вампира. – Te rik, lei bran…
    «Ты хотела сразиться со мной, зная, что проиграешь…»
    Даниэль издала какой-то странный звук, что-то среднее между хрипом и стоном, и когда Рэйн снова взглянула на ее лицо, то увидела, что эльфийка по-прежнему смотрит на нее, пытаясь что-то сказать. На губах царицы выступила розовая пена, и она выгнулась, как от внезапной боли, царапая скрюченными пальцами землю, цепляясь за траву, а потом замерла в нелепой позе, и только кровь продолжала медленно сочиться из глубокой раны. Вампир поспешно вложила свой меч в ножны, поискала взглядом оружие эльфийки, поколебавшись, устроила ее клинок за поясом и, подсунув руки под бездвижное тело Даниэль, поднялась на ноги вместе с ней. Она забыла про Шороха, про всех тех, кому бы могла помочь…
    Никто даже не посмотрел в их сторону, когда Рэйн стремительно зашагала по направлению к Шандару, стараясь, чтобы Даниэль не очень трясло. На ее лице застыло такое выражение, что любой, кто встретился бы с вампиром взглядом, шарахнулся бы прочь. Но никто не смотрел, что само по себе уже было странно, ведь она несла на руках царицу пресветлых, лишившуюся своей маски, и ее ярко-рыжими, слишком приметными, волосами играл разбушевавшийся ветер. Битва продолжалась, люди с зачарованными мечами убивали бессмертных эльфов, которые были слишком растеряны такими изменениями и успели забыть, что они не обороняются, а нападают. С крепостной стены продолжали лететь стрелы, свистели снаряды, сновали туда-сюда пожарные, зачерпывающие ведрами воду, раздавались выкрики инженеров, руководящих мангонелями и баллистами, полыхали пожары, умирали люди, погребенные под камнями. И никто не знал, что на вершине одинокой скалы, находящейся достаточно далеко от осажденного города, стоял черноглазый бог, всеми силами пытающийся сделать так, чтобы женщина, несущая на руках другую, благополучно добралась до закрытых пока ворот.
    А в синих холодных глазах неумершего ангела тьмы медленно стыла ярость, которую сменяла собой неумолимая решимость сразиться с каждым, кто посмеет встать у нее на пути. И черные, невидимые глазу простого смертного, крылья трепетали на северном ветру…
     
    - 7 –
     
    Эльфы отступили. Отступили, понеся тяжелые потери: правый берег реки был сплошь усеян трупами, некоторые из них река унесла с собой, другие вповалку лежали на побуревшей от крови траве. Позже, вечером Деррик прикажет, пользуясь временным перемирием, собрать погибших и сжечь, а пепел увезти домой, в Рээль, но сейчас сделать этого нельзя: лучники на крепостной стене наготове, и они уложат каждого, кто приблизится к городу.
    Деррик, не посмевший ослушаться мать и принявший на себя командование пехотой, стащил маску и опустил меч, когда пресветлые вдруг бросились назад, уводя осадные орудия. Мимо принца промчался бледный Гарден, нещадно понукающий лошадь.
    - Отступаем! Отступаем! – хрипло кричал он. Маску и шлем он тоже давно снял, и мокрые от пота волосы обрамляли бледное заострившееся лицо. Пресветлые, даже и не дожидаясь приказа командира, давно уже бросились назад, не рискуя оборачиваться и смотреть на то, что оставалось у них за спиной.
    «Даниэль их вздернет!» мелькнула в голове у Деррика прежде, чем он, решительно вернув маску на место, кинулся следом за мечниками, потерявшими более половины своего состава.
    Гарден кружил возле реки, настойчиво продолжая игнорировать ощерившуюся зубцами крепостную стену, с которой за ним пристально и злобно наблюдали шандарские лучники. Кружил, пытаясь отогнать от себя головную боль, возрастающую с каждой минутой.
    Он не мог найти Даниэль. Последний раз он видел ее, покидающей лагерь на огромном золотом драконе, перепугавшем своим появлением половину армии пресветлых. Да и сам Гарден не испытал приятных ощущений при виде злобно ухмыляющейся твари, уносящей с собой его жену.
    Даниэль не сказала ему ни слова перед боем, даже не взглянула. Он видел, как она долго переговаривалась о чем-то с длинноволосой брюнеткой, уж слишком фамильярно обнимающей ее за плечи. Эльфу казалось, что он помнит эту женщину, и, когда пылающие зеленые глаза на какое-то мгновение скользнули по нему равнодушным взглядом, он понял: тогда, в палатке, вчера вечером… Кто она?! И что делает рядом с Даниэль?! Почему эльфийка, не терпящая чужих прикосновений, позволяет ей стоять так близко?!
    А еще, позже, он видел, как падал в реку дракон, переворачиваясь в воздухе. Но Даниэль на нем уже не было…
    Гарден мотнул головой, отгоняя лишние мысли, и вновь сосредоточился на осмотре поля боя, стараясь не концентрировать свое внимание на трупах. Он не любил мертвых, можно даже сказать, боялся их, но сегодня, сейчас, ему нужно было удостовериться, что он не найдет среди них…
    Нет, об этом лучше даже не думать!!!
    Царственный эльф остановил коня и спешился, брезгливо морщась и аккуратно обходя лужи подсыхающей крови. В паре метров от него с шумом набежала вдруг на берег небольшая волна и, подхватив раскинувшегося на земле мертвого мечника, утащила его с собой. Гарден вздрогнул и поспешно отвернулся.
    Он не думал о том, что идет сейчас под прицелом сотен стрел, что неподалеку стоят воины Шандара с обнаженными и готовыми к следующей схватке мечами. Но кое-что все же жгло ему сознание.
    Люди снова выковали зачарованную сталь. Могло ли быть такое, ведь считалось, что секрет ее утерян в темных веках? Или же боги встали на их сторону, решив, что бессмертные эльфы и так получили слишком много? Но ведь теперь бессмертие не может считаться преимуществом…
    Гарден долго шел вдоль берега, когда вдруг резко затормозил, увидев впереди знакомую женскую фигуру в разорванном на спине платье. Увидел и, решительно стиснув в потной ладони поводья коня, шагнул навстречу.
    - Эй! – окрик прозвучал грубее, чем того хотел Гарден, но женщина, казалось, грубости этой не заметила. Она вообще его не услышала, продолжая оставаться неподвижной.
    Эльф уже почти поравнялся с ней и собрался схватить ее за плечо, чтобы развернуть к себе, когда женщина повернулась к нему сама. И Гарден едва сдержал порыв отшатнуться, когда увидел ее лицо: шрам, пересекающий его, был совсем свежим, и кровь сочилась из него, стекая вниз по щекам и подбородку, окрашивая платье в бордовый цвет.
    - Ты ее не найдешь, - хрипло сказала женщина, и ее зеленые глаза, каким-то образом напомнившие Гардену глаза Даниэль и Деррика, засмеялись. Эльф нахмурился.
    - О чем ты? – нетерпеливо спросил он и только сейчас обратил внимание на то, что женщина держит что-то в руках. Что-то, что было ему хорошо знакомо.
    Гарден, похолодев, вырвал из пальцев Льивель маску. Если его маска была в седельной сумке, а маска Деррика – на нем, когда он проезжал мимо сына, то это принадлежит либо Дзерену, либо…
    - Где ты ее нашла?! – он дернулся вперед, порываясь схватить женщину за грудки и притянуть к себе, вытряхивая ответ, но огнёвка едва слышно зашипела и выбросила вперед руку, прижимая ладонь к доспехам мужчины. Спустя мгновение Гарден с громким воплем отшатнулся назад: доспехи нагрелись до такой степени, что, похоже, он получил ожог.
    - Ведьма, - пробормотал он, скорее растерянно, чем злобно, и вновь опустил взгляд на то, что было у него в руках.
    Маска.
    С кровавыми отпечатками пальцев на ней.
    Сердце мужчины зашлось в ужасе, и он прерывисто задышал, чувствуя, как начинают стучать в висках раскаленные молоточки.
    - Где ты нашла ее? – глухо спросил он, не поднимая глаз. Огнёвка хмыкнула, отворачиваясь, и ничего не ответила.
    Гарден стиснул зубы. Даниэль не сняла бы маску сама, значит, кто-то сделал это за нее… Но где она может быть?! Ее тела он не видел, пока шел вдоль берега. Разве что она решилась зайти с другой стороны… Или же она так неудачно упала с дракона, что…
    Царственный эльф застонал, хватаясь выпачканными кровью пальцами за голову, и опускаясь на корточки.
    Послушался цокот копыт, и кто-то спрыгнул с коня рядом с Гарденом и огнёвкой.
    - Отец, Даниэль нет в лагере! – встревоженный голос Деррика разорвал пелену тумана перед глазами царственного эльфа, и Гарден поднял голову, вглядываясь в бледное лицо сына. Потом поднялся на ноги.
    - Она пропала, - тихо проговорил он, протягивая сыну маску. Наследник осторожно, двумя пальцами взял ее, словно боясь прикоснуться, и какое-то время просто смотрел. Гарден уже шагнул к нему, намереваясь обнять и сказать, что все будет хорошо, что с Даниэль все в порядке, когда Рик, отшатнувшись назад, метнулся обратно к коню и, запрыгнув на него, что было мочи понесся к лагерю.
    Льивель, по-прежнему усмехающаяся, качнула головой, поднимая руку к лицу и осторожно ощупывая шрам, затем сделала несколько сложных пассов перед глазами, и рана затянулась с легким дымком, оставив после себя лишь бледный след, четко выделяющийся на загорелой коже.
    - Она не пропала, - негромко сказала она так, что Гарден ее не услышал. – Я знаю, кто забрал ее. Но не знаю, вернет ли…
    И прозрачное пламя поглотило ее без следа.
     
    - 8 –
     
    Добравшись до города, Рэйн пинком ноги распахнула ворота, услышав за ними оглушающий треск: засовы сломались от примененной физической силы. Стражники, заметив ее, бросились было с мечами наперерез, но, увидев, что ворвавшийся в ворота враг никто иной, как их командир, несущий на руках какую-то женщину, опешили в растерянности.
    - Что стоите?! Заприте ворота! – рявкнула на них Рэйн, досадуя на то, что обилие крови вокруг не позволяло ей сконцентрироваться и в одно мгновение перенестись вместе с Даниэль домой.
    Вампир быстрым шагом пересекла площадь, стараясь не прислушиваться в шуму продолжающейся битвы за спиной. Сейчас ее гораздо больше заботило другое.
    Даниэль по-прежнему находилась без сознания, а кровь, капающая из раны и отмечающая весь путь Д‘Эльвесс, никак не желала останавливаться. И каждая капля отдавалась громким звоном в ушах вампира.
    Она не винила себя за то, что не распознала в нападающем Даниэль: сделать это было сложно, даже ей, вампиру, проходившему по земле более тысячи лет. Большое количество чужой крови – а ее было слишком много даже для такой битвы – не позволяло силе вырваться наружу, рассеивало ее в воздухе. И Рэйн, внутри которой бесновался Зверь, не просто не сумела отличить эльфийку от прочих солдат, но и едва сдержала свою руку, которая первоначально целилась точно в сердце. Это лишь в последний момент вампир чуть искривила траекторию удара. Что было бы, не сделай она этого, Рэйн думать не хотела. Хотя следовало бы.
    Вместо этого она думала о том, что меч был зачарованный, что сталь эта любому другому существу нанесла бы простую рану, которую было бы не так сложно вылечить. Эльфам же излечиться от такого ранения было несоизмеримо сложнее. Рэйн помнила, как когда-то ранила Гардена. Да, от той раны, видимо, не осталось и следа, но вампир догадывалась, сколько усилий надо было приложить лекарям, чтобы вернуть эльфу вкус к жизни. Здесь же…
    Уже почти дойдя до дома, Рэйн бросила быстрый взгляд на бледное лицо эльфийки, обрамленное вымокшими в крови рыжими прядями волос. Не было заметно дыхания, хотя вампир кожей чувствовала, что оно есть. Уж она-то умела отличать живых от мертвых.
    Д‘Эльвесс плечом толкнула дверь и торопливо принялась подниматься по лестнице, ведущей в ее комнату. Дом странно пустовал: не было видно ни слуг, ни Зарена, время от времени все же заглядывающего сюда, хотя он давно уже переехал обратно в свой замок, который Рэйн столь неудачно освободила от призраков. Но вот где-то хлопнула дверь, и навстречу вампиру застучали чьи-то каблучки.
    - Вы вернулись! – радостно начала вынырнувшая из-за угла Мелани, когда глаза ее остановились на беспомощно откинувшейся в руках вампира Даниэль. Рабыня испуганно охнула, прижимая руки к губам, потом ринулась к Рэйн, остановилась на полпути, растерявшись окончательно.
    - О боги… - прошептала она, округлившимися от ужаса глазами прослеживая цепочку кровавых следов, ведущих от входной двери наверх, по ступенькам, переводя взгляд на пропитавшуюся кровью одежду Рэйн и женщины, которую новая хозяйка держала на руках. – Она ранена?! Кто…
    - Чем болтать, лучше помоги, - резко бросила Рэйн, направляясь в свою комнату. Мелани поспешила за ней, покрываясь холодным потом и лихорадочно думая о том, что надо достать полотенца, вскипятить воду, найти заживляющие мази…
    Вампир осторожно опустила Даниэль на кровать, и покрывало под телом эльфийки моментально начало окрашиваться в красный цвет: Рэйн не пожалела силы, и меч прошел насквозь, выйдя со спины.
    Отбросив в сторону ножны и вытащив из-за пояса оружие эльфийки, Рэйн склонилась над постелью, уверенными движениями развязывая доспехи. Кожаные доспехи скользила под пальцами, веревки путались, и в конце концов вампир просто порвала их: у нее не было времени вести борьбу еще и с ними.
    - Принеси бинтов или марли, - не оборачиваясь, велела Рэйн, и Мелани, застывшая было за плечом вампира, бросилась выполнять приказание, радуясь, что ей не приходится больше смотреть на все это. Она с детства боялась крови, своей ли, чужой, не имело значения, а вот теперь ее так много, и она так близко…
    Рискуя самой свалиться в обморок, девушка замотала головой и вбежала на кухню, где, как она уже знала, была аптечка.
    Справившись с доспехами, Рэйн осторожно стащила их с безвольного тела Даниэль и зашвырнула в дальний угол, потом прощупала пальцами рану. Она должна была быть чистой, во всяком случае, вампир не видела на ней грязи или еще чего-нибудь, но ее глубина тревожила Д‘Эльвесс. А еще ее тревожило то, насколько близко лезвие прошло от сердца.
    Ловкие пальцы снова коснулись раны, нажали на нее, выдавливая кровь, и Даниэль, наконец, пошевелилась. Мутные глаза с примесью зелени распахнулись, и едва слышный стон сорвался с искусанных губ. Рэйн поспешно отдернула руки, словно испугавшись чего-то, и склонилась ниже, всматриваясь в лицо эльфийки.
    - Вот! – запыхавшаяся Мелани ворвалась в комнату, протягивая вампиру целую охапку бинтов, марли и миску с теплой водой. Рэйн взяла у нее кусочек марли, скатала его наподобие тампона, обмакнула в воду и осторожно принялась обмывать кожу вокруг раны. Она не надеялась на то, что сможет сама излечить эльфийку, но первую помощь оказать было в ее силах. Во всяком случае, она промоет и забинтует рану до прихода врача, а уж дальше будет видно.
    Почувствовав прикосновение, Даниэль дернулась и невнятно застонала, вцепляясь здоровой рукой в плечо вампира с такой силой, что любой другой на месте Рэйн скорчился бы от боли. Но вампир твердо продолжала смывать кровь, время от времени окуная тампон в воду и отжимая его.
    Слишком много было крови. Она и не думала останавливаться и лилась почти непрерывным, хотя и маленьким, потоком, пачкая постельное белье, подушку, волосы Даниэль и руки Рэйн. Мелани, морщась, стоически старалась не смотреть на все это безумие и зажмуривала глаза, когда руки Рэйн вновь и вновь касались тела раненой женщины. Наконец, убедившись, что усилия ее ничего не стоят, Рэйн бросила марлю в воду и взялась за бинты, разматывая его.
    - Поставь все это и помоги мне, - мрачно сказала она, прикидывая сколько потребуется бинтов, чтобы хоть ненадолго замедлить кровотечение. По всему выходило, что много.
    Рабыня послушно избавилась от всего, что занимало ее руки, и встала справа от вампира, дожидаясь приказа.
    - Держи ее, - Рэйн кивнула на дергающуюся Даниэль. – Сейчас я буду перевязывать и, возможно, ей станет еще больнее. Твоя задача – удержать ее на месте. Справишься?
    Мелани с сомнением посмотрела сначала на эльфийку, потом на свои руки.
    - Справлюсь, наверное, - не слишком-то уверенно и совсем не радостно сказала она.
    - Я бы сделала это сама, но с твоей помощью дело пойдет быстрее, - раздраженно бросила Рэйн, и рабыня, уловив в голосе хозяйки эти недовольные нотки, торопливо прижала плечи Даниэль к матрасу. Эльфийка вскрикнула, ощутив сильное давление на раненое плечо, и Мелани, взвизгнув почти в унисон с ней, отдернула руки.
    - Я сказала, держи ее!! – уже не сдерживая эмоций, рявкнула Рэйн, и суровый ветер стукнул Мелани в спину, призывая ее взяться, наконец, за дело. Девушка, дрожа и стиснув зубы, снова опустила ладони на плечи рыжеволосой женщины, и на этот раз не отпустила, когда та начала дергаться, пытаясь вырваться.
    Рэйн, стараясь делать все как можно быстрее, забинтовала Даниэль плечо и грудь, затягивая бинт сильнее, не давая крови просочиться сквозь него. Возможно, эльфийке будет чуть тяжело дышать, но это ненадолго: покончив с этим, Рэйн приведет врача, который сможет дать более ценный совет и помочь обработать рану. Даже такую рану.
    Закончив с перевязкой, вампир поспешно вытерла руки о какую-то первую подвернувшуюся тряпку и. подойдя к шкафу, вытащила оттуда одну из рубашек.
    - Я сейчас уйду, - сказала она, не глядя на Мелани. – Замой тут пол и перестели постель. Ты ведь сможешь сделать это, не слишком потревожив ее? – впервые за прошедшее время синие глаза остановились на бледном лице Мелани. Рабыня поспешила кивнуть.
    - Я ухаживала за тяжело больными, - прошептала она, боясь почему-то говорить громко. – Я знаю, что нужно делать.
    Рэйн коротко кивнула и, вновь склонившись над Даниэль, продолжающей тяжело дышать, осторожно натянула на нее рубашку, скрыв наготу.
    - Я скоро вернусь, - шевельнулись губы, и вампир, опустив эльфийку на подушки, почти выбежала из комнаты, забыв переодеться и захватить с собой оружие. Мелани рванулась было следом за ней, порываясь что-то спросить, но остановилась, внезапно осознав, что осталась одна, наедине с раненой женщиной.
    Рабыня с опаской приблизилась к постели, растерянно глядя на изогнутые тонкие пальцы эльфийки, цепляющиеся за края покрывала, словно бы Даниэль искала опоры и не могла ее найти. Зеленые глаза по-прежнему были широко открыты, но, казалось, они ничего не видели. Женщину немного трясло, но Мелани, не разбирающаяся в болезнях, не сумела понять, что это начинается лихорадка.
    Девушка сглотнула и глубоко вздохнула.
    Рэйн велела ей заменить постель, значит, нужно приступать.
     
    - 9 –
     
    Сидящий на походной кровати герцог осторожно массировал вытянутую в его сторону ногу наследника престола, боясь заглядывать тому в глаза.
    Деррик вернулся из боя весь взбудораженный и расстроенный. Поначалу он даже не хотел говорить Матиушу, в чем причина такого его настроения, но герцогу и не потребовалось допытываться у него: вскоре весь лагерь заговорил о том, что царица исчезла. Поначалу Матиуш даже подумал, что слух стал его подводить, но, когда пятый встретившийся ему солдат повторил это известие, герцог задумался. На самом деле, в сказки он не верил, а в то, что царица пресветлых могла попасть в плен, верил еще меньше. В таком случае люди давно уже бы выдвинули свои требования, и герцог мог предположить, в чем бы они заключались. В то, что Даниэль погибла, и ее тело лежит где-то на берегу, Матиуш тоже верить не хотел. Пусть царица не была совершенным воином, но постоять за себя она могла всегда. В конце концов, при сильной опасности Даниэль догадалась бы использовать свои крылья, о которых в последнее время пресветлые стали забывать за ненадобностью. И потом, ее сила, возможность создавать энергетические шары… Среди эльфов она была единственной, кто умел это. Неужели это не помогло бы ей при случае?! К тому же, был еще тот дракон, появление которого повергло герцога в легкий шок: второй раз столкнуться с ожившей легендой, да еще так близко!!
    - Я думаю, она жива, - нарушил Матиуш долгое молчание и, наконец, посмотрел на своего партнера.
    Деррик приоткрыл глаза, но продолжил молчать, и только искорки легкой боли вспыхивали на его лице каждый раз, когда герцог слишком сильно нажимал на раненое бедро.
    Матиуш терпеливо ждал, когда же принц все-таки соизволит с ним заговорить, и, не дождавшись, вздохнул.
    - Ты считаешь иначе? – попытался он зайти с другого края. Рик мотнул головой.
    - Я уверен, что она жива, - задумчиво пробормотал он, откидываясь назад. – Вопрос состоит в том, там ли она сейчас, где я думаю. И если нет, то где она может быть…
    Принц вдруг порывистым движением сел и, положив ладонь на затылок герцога, притянул его к себе.
    - Это не моя тайна, - горячо шепнул он, почти касаясь губами губ опешившего Матиуша, - иначе я бы тебе рассказал, поверь.
    Блондин осторожно убрал руки, закончив массаж, и похлопал Рика по спине.
    - Да я не в обиде, - ответно прошептал он, и его карие глаза озорно блеснули. – Значит ли это, что твоя скорбь по матери не помешает нам приятно провести время? – он невесомо поцеловал губы наследника престола и тут же отпрянул назад. Деррик улыбнулся, слегка меняя позицию тела.
    - Не сейчас, - он в свою очередь поцеловал фаворита, затягивая поцелуй, потом отстранился, убирая руки. – Гарден ждет меня, надо решить, что делать.
    - Можно подумать, они без тебя не могут решить, - буркнул Матиуш, раздосадованный тем, что ему снова придется ждать. Раз уж выясняется, что с Даниэль все в порядке (интересно, почему Деррик не хочет рассказывать подробности?), почему бы не предоставить Гардену возможность единолично решать все вопросы, связанные с отсутствием его супруги?! Хотя…
    Матиуш понимающе усмехнулся, глядя на натягивающего доспехи Деррика.
    Принц совершенно очевидно намеревался взять бразды правления в свои руки после того, как его мать решит покинуть престол. Конечно, вряд ли это случится в скором времени, но рано или поздно… Бедняга Гарден! Он опять пролетит мимо! Не то, чтобы Матиуш сильно сожалел по этому поводу – он относился к царственному эльфу не лучше, чем к Даниэль, мирясь с ними обоими лишь потому, что они были родителями Деррика, - но весь Рээль знал, насколько плохо их царица относится к своему супругу. Знал и не мог не сочувствовать, а некоторые так и вовсе открыто заявляли, что женщине на престоле делать нечего, тем более, когда рядом есть мужчины, способные взвалить на свои плечи все проблемы и тяготы правления.
    Матиуш довольно потянулся, улыбаясь своему принцу, и Деррик, как раз в этот момент взглянувший на него, поднял брови.
    - Что? – спросил он, и герцог покачал головой.
    - Ничего, мой повелитель. Ступайте, вас ждут великие дела!
    Рик возмущенно закатил глаза, затем наклонился и взял ножны.
    - Только ты мог сказать эту фразу так, чтобы она прозвучала пошлостью, - пробормотал он, покидая палатку и спиной чувствуя насмешливый взгляд Матиуша. «И почему он не лечит раненых?» подумалось принцу, а через мгновение он вспомнил, что Матиуш здесь для того, чтобы заживлять рану царской семьи, не уделяя внимания простым солдатам. Наверное, это было не совсем честно, но герцог не рвался помогать всем подряд, а Даниэль не заставляла его это делать.
    Деррик миновал стражников, отдавших ему честь, и направился к палатке, в которой, как он уже сказал герцогу, его ждали Гарден с Дзереном. Последние не были в курсе встречи принца с вампиром, стоящим на защите Шандара, поэтому их беспокойство за судьбу Даниэль было более очевидно. Но Деррик не собирался делиться с ними своими соображениями по поводу того, куда могла деться его мать. Во-первых, он был в этом не уверен, а во-вторых, он мог себе представить, как отреагирует Гарден на имя «Рэйн»: исключительно негативно. Мало того, с него станется вновь повести эльфов в атаку, наплевав на готовность людей убивать столько, сколько придется. Только поэтому Деррик был полон решимости молчать до последнего.
    И все же сердце его было неспокойно. Не так, как если бы он чувствовал, что матери уже нет на свете, но так, словно Даниэль находится в большой опасности. И только вампир, если она находится сейчас рядом с эльфийкой, способна эту беду от нее отвести.
     
    - 10 –
     
    Долго искать Хигра не пришлось: Рэйн сразу направилась в лазарет, попутно отметив, что сражение закончилось, и пламя уже почти не полыхает над городом. На самом деле вампиру настолько сейчас было не до Шандара с его проблемами, что она даже не сразу заметила Зарена, спешащего к ней навстречу.
    - Зачарованная сталь!! – восторженно завопил князь, пытаясь ухватить Рэйн за руки, чего она ему, разумеется, сделать не позволила. – Как ты умудрилась раздобыть ее?! Ну, скажи же, скажи!! – Зарен был в полном восторге, не взирая на то, что их окружали стоны и крики раненых. Гравион попытался увести своего хозяина подальше отсюда, но князь не поддавался, упираясь изо всех сил. Рэйн равнодушно посмотрела на него, потом просто прошла мимо: ей не хотелось тратить на него время. Удивительно, что он вообще забыл в этом месте?
    Зарен, немного удивленный реакцией Рэйн на его хвалебные слова, последовал за ней, пытаясь не отставать, что сделать было непросто: вампир не примерялась к его шагам и постепенно вырывалась вперед. Наконец, князь, пыхтя остановился, глядя в спину Рэйн, и скрипнул зубами. На лице его отразилась смешанная гамма чувств, и Гравион, случайно ставший им свидетелем, отшатнулся, не веря, что Зарен может такое испытывать.
    - Пойдемте, господин, - пробормотал советник, беря князя под руку и все же уводя его из этого ада: голова шла кругом от вида, запаха, цвета крови и мельтешения людей.
    Хигр обнаружился неподалеку: он поспешно зашивал какому-то молоденькому солдату рану на голове. Рэйн остановилась рядом с койкой и негромко сказал:
    - Вы мне нужны.
    - Я много кому нужен! – досадливо отмахнулся Хигр, но все же посмотрел наверх. И недоуменно моргнул, увидев перед собой вампира.
    - Что-то случилось? – в голосе его промелькнуло беспокойство, и он поспешно оглядел Рэйн. – Вы не ранены?
    - Нет, - бесцветно отозвалась вампир. – Но есть кое-кто, кому нужна ваша помощь.
    Хигр секунду смотрел на Д‘Эльвесс, потом кивнул и, остановив пробегающего мимо мужчину, вручил ему иглу и своего пациента. Затем подхватил свой саквояж, захлопнул его и поднялся на ноги.
    - Я готов, - отрывисто проговорил он, даже не спрашивая, куда Рэйн собирается его вести и зачем.
    Обратная дорога показалась вампиру вечностью, и, когда они, наконец, добрались до дома, Рэйн на мгновение прикрыла глаза, заставляя Зверя убраться на место. Распахнув дверь и пропустив Хигра вперед, вампир чуть замедлила шаг, настороженно прислушиваясь. Даже можно сказать, принюхиваясь, ища в воздухе признаки грозы. Но все вроде бы было нормально. За исключением Мелани, вышедшей из кухни навстречу вампиру и врачу.
    - Почему ты оставила ее? – сухо спросила Рэйн, подходя к лестнице и не давая Мелани и рта раскрыть. Девушка покраснела и опустила глаза, не отвечая на любопытный взгляд Хигра, который помнил, что раньше она принадлежала другому хозяину.
    - Она заснула и я подумал, что… - начала оправдываться рабыня, но вампир не слушала ее.
    Рэйн еще даже не успела дойти до комнаты, в которой устроила Даниэль, когда поняла, что что-то не так. И это что-то витало в воздухе, заполняя его сладковатым запахом, столь хорошо знакомым вампиру.
    Доктор Хигр, поднявшийся по лестнице следом за Рэйн и Мелани, недоуменно посмотрел на высокую женщину, застывшую перед запертой дверью.
    - Моя дорогая, - строго произнес мужчина, едва достающий Рэйн макушкой до плеча. – Если вы позвали меня только для того, чтобы постоять тут и полюбоваться на дверные косяки, то смею вас уверить, что есть занятия и поинтереснее этого.
    Мелани растерянно хмыкнула, поскольку тоже не понимала, почему Рэйн медлит.
    Вампир блеснула глазами, благо она стояла ко всем спиной, и осторожно повернула ручку, чувствуя, как вот-вот бешено заколотится ее сердце, ожидая этого, надеясь, что так и будет. Но сердце ее продолжало оставаться мертвым даже тогда, когда, переступив через порог, она увидела длинную и широкую кровавую полосу, тянущуюся от кровати в направлении распахнутой двери, ведущей на балкон.
    Выглянувшая из-за плеча вампира Мелани оглушительно взвизгнула и метнулась обратно, натолкнувшись на доктора и едва не сбив того с ног. Рэйн же, стиснув зубы и припомнив про себя всех богов нехорошими словами, стремительно рванулась вперед, понимая, что должна успеть.
    Эльфийка полулежала на каменных плитах балкона, цепляясь здоровой рукой за бронзовые перила, и теперь уже вампиру ничего не оставалось, кроме как возблагодарить тех богов, которых она незаслуженно обидела: ведь если бы она не приказала не так давно Зарену установить перила, Даниэль давно лежала бы внизу, на дороге. Возможно, со свернутой шеей.
    Все так же молча Рэйн склонилась над эльфийкой, отмечая ее хриплое дыхание и сорванную повязку, из-за чего, собственно, весь пол и оказался перекрашен в другой цвет. Внезапным движением Даниэль отбила руку вампира, уже обхватившую ее за талию, и сделала попытку отползти назад.
    - Не трогай меня! – наверное, это должно было прозвучать яростно, но получилось жалобно и очень тихо.
    - Зачем ты встала? – не то, чтобы Рэйн ждала ответа, но дальнейшее молчание становилось совсем катастрофичным. К тому же Мелани убежала за тряпками, чтобы замыть пол, а доктор, видимо, слегка пораженный открывшейся картиной, притих где-то в комнате.
    Холодные, слишком холодные пальцы эльфийки вцепились в запястье Д'Эльвесс с непостижимой для раненой женщины силой.
    - Где мой сын?! – прошептала Даниэль, часто моргая и щуря глаза, и Рэйн, склонившись к ней, поняла, что эльфийка ее не видит. Горячечный бред, вызванный раной и обильным кровотечением, мешал ей адекватно воспринимать окружающую действительность.
    - С ним все в порядке, успокойся, - Рэйн попыталась отогнуть пальцы эльфийки от своей руки, но сделать это было совсем не просто.
    - Он в опасности! – лихорадочно пробормотала Даниэль, мотая головой и морщась, когда движение, видимо, вызвало боль в боку. Эльфийка облизнула сухие потрескавшиеся губы и, наконец, позволила Рэйн поднять ее с пола.
    - Его отец, он приходил… Зачем? Зачем ему потребовался сын, который никогда не был ему нужен? Зачем он дал мне его? – шептала Даниэль, прижавшись горячими губами к уху Рэйн, несущей ее в комнату. Здоровая правая рука эльфийки крепко обнимала вампира за шею, а левая безвольно болталась. Рэйн старалась не касаться ее, подозревая, сколько неприятных ощущений это могло бы доставить Даниэль.
    - Тшш, - тихо сказала Д'Эльвесс, заходя в комнату, ловя внимательный взгляд доктора Хигра, устремленный на них с Даниэль, чуть поколебалась и слегка повернула голову, целуя эльфийку в висок. – Твой сын в безопасности. Я позабочусь о нем, слышишь? – с этими словами вампир, обойдя вернувшуюся Мелани, которая как раз мыла пол, осторожно опустила Даниэль на кровать, подумав о том, что надо бы сменить простыни.
    - Доктор, прошу вас, - Рэйн хотела уже отойти, чтобы дать мужчине простор для действий, когда эльфийка вдруг снова схватила ее за руку, вынуждая наклониться к ней.
    - Ты правда позаботишься о нем? – ломающимся голосом спросила она, слепо уставившись потемневшими зелеными глазами в лицо вампира, словно ища что-то. – Ты не дашь пророчеству сбыться?
    Рэйн не знала, что ответить.
    - Я хотела, чтобы рядом с ним была она, но этого не будет, ты знаешь? – продолжала Даниэль, по-прежнему пристально вглядываясь в вампира. – Она сказала мне, что постарается забыть все, что может нас с ней связывать… Так не должно быть! - ее дыхание становилось все более тяжелым, и доктор бесцеремонно отпихнул начавшую было отвечать Рэйн в сторону, заняв ее место.
    - Если вы позволите, - сварливо сказал он, взглянув на вампира, растерявшегося на какую-то долю секунды, поверх круглых очков, - я хотел бы заняться тем, для чего, собственно, вы и привели меня сюда в этот прекрасный день.
    Рэйн покорно наклонила голову, отходя на шаг. Мелани, покончившая с уборкой, встала рядом с ней и в волнении прижала грязную тряпку к груди.
    - Я не думала, что ей так плохо, - растерянно прошептала она, расширившимися глазами следя за тем, как доктор Хигр ловкими пальцами стягивает с женщины рубашку, обнажая страшную рваную рану. Когда мужчина слегка нажал на побагровевшую кожу рядом с отверстием, кровь на секунду перестала идти, а затем хлынула с новой силой.
    - Принесите ножницы, - негромко велел Хигр, в одно мгновение утратив презрительное выражение лица и заменив его обеспокоенным. Мелани послушно рванулась прочь из комнаты за тем, что потребовал доктор, едва не выронив тряпки из рук.
    - Как давно ее ранили? – сухо поинтересовался Хигр, не поворачиваясь к Рэйн и продолжая осматривать эльфийку.
    - В утренней битве, - ровно отозвалась вампир и добавила: – Зачарованным мечом.
    Хигр метнул на нее быстрый взгляд.
    - Это меняет дело, - он поджал губы, откидываясь назад. – Значит, она эльфийка? – он вновь посмотрел на Рэйн, и та кивнула, думая, что здесь нечего скрывать: Даниэль нужно лечить, а не утаивать причину ранения.
    - Я не стану спрашивать, почему вы обратили свое внимание именно на эльфийку, когда вокруг столько раненых людей, помощь которым я мог бы принести, - задумчиво протянул Хигр, разминая узловатые пальцы. – Но должен вам сказать: лечение может затянуться. Вы же понимаете, что меня не учили лечить подобные раны, и я могу надеяться только на то, что найду в старых книгах, - он сделал паузу, по-прежнему глядя на Рэйн, но та молчала. Доктор наклонился к своему саквояжу и достал оттуда бинты, потом баночки с заживляющими мазями, немного подумал и спросил:
    – Если она умрет, я могу рассчитывать на то, что моей вины в ее смерти не будет?
    Вампир медленно перевела взгляд на хмурящегося доктора.
    - Это будет не ваша вина, - спокойно проговорила она, и только боги могли бы сказать, какая буря бушует под внешне ровной оболочкой красивого женского лица.
    Хигр кивнул, хотел сказать что-то еще, но в этот момент в комнату вбежала запыхавшаяся Мелани.
    - Вот, - она потянула мужчине ножницы. – Пойдут?
    - Несомненно, - заверил он девушку и хрустнул пальцами. – Нуте-с, приступим…
    …Прошло больше часа прежде, чем Хигру удалось замедлить, а затем и вовсе остановить кровотечение. Он не высказывал своих опасений вслух, но боялся того, что может начаться заражение крови, хотя никаких предпосылок для этого пока не было. Однако, так или иначе женщина потеряла слишком много крови, а это не может не отразиться на ее общем состоянии. И лихорадка, которая даже и не думает сдавать позиции… Много, слишком много «но»… Доктор с сожалением посмотрел на лежащую перед ним молодую женщину. Впрочем, если она и впрямь эльфийка, нельзя с уверенностью сказать, что она молода. Ему было жаль ее, потому что он отчетливо понимал, что шансов на то, что она выживет, очень мало. Не сталкиваясь никогда в своей практике с ранами от зачарованных мечей, он, тем не менее, достаточно много читал о них и теперь мог утверждать, что написанное не слишком отличается от реальности: безостановочно льющаяся кровь, бледная кожа, липкая на ощупь, временная слепота, затрудненность дыхания. И маленький, почти ничтожный процент того, что его пациентка выживет, поскольку рана слишком серьезна.
    - Лезвие прошло в нескольких сантиметрах от сердца, - сказал Хигр, когда сделал все, что мог. – Меняйте повязку каждые полчаса, давайте ей отвар, который я оставлю, и смазывайте рану. Я посоветовал бы вам отправить ее в больницу, но, учитывая все обстоятельства… - он умолк, не зная, стоит ли обсуждать подробности при рабыне, которая была у него на подхвате все это время.
    Рэйн кивнула, давая понять, что слышала слова доктора и приняла их к сведению. У Мелани задрожали губы, и она зажала рот ладонью. Будучи по натуре девушкой очень жалостливой, она не могла без слез думать о том, что кто-то в этом мире умирает. И вот теперь, в ее новом доме, в котором она только-только начала обживаться…
    - Я надеюсь, она пойдет на поправку, если переживет эту ночь, - негромко сказал доктор и, поправив очки, строго посмотрел на молчащую Рэйн, которая не могла отвести взгляд от тяжело дышащей и мечущейся на кровати Даниэль. Хигр дал ей успокаивающий отвар, но рана, из которой по прошествии нескольких часов все еще продолжала потихоньку сочиться кровь, не давала мужчине покоя. Ему хотелось о многом спросить темноволосую женщину, которая привела его сюда, ведь это она нашла его пациентку, однако, она молчала, и по ее виду было заметно, что у нее нет желания вступать в какие бы то ни было разговоры.
    Мелани осторожно взяла мужчину под руку.
    - Не хотите ли чаю? – предложила она и, дождавшись согласного кивка, увела врача за собой, поминутно оглядываясь назад.
    Когда дверь закрылась, вампир позволила себе пошевелиться. Запустив пальцы в упавшие на лицо длинные волосы, она откинула их назад и вновь устремила взгляд на эльфийку.
    Даниэль было плохо. Очень. Бледная до синевы кожа, напряженные руки с выступившими венами, дергающиеся под веками глазные яблоки, прерывистое дыхание, способное в одну секунду оборваться вовсе…
    Рэйн поймала себя на мысли о том, что будет, если Даниэль действительно умрет. Что станет с ней тогда? Она снова потеряет свою Избранную. Но на этот раз вина ее будет слишком сильна для того, чтобы попытаться забыть о ней.
    - Везет мне на зачарованные мечи, – хриплый шепот заставил вампира вынырнуть из плена мрачных размышлений, и она недоуменно моргнула.
    - Даниэль? – в голосе Д‘Эльвесс прозвучала несвойственная ему прежде надежда, но она быстро угасла: эльфийка даже не открыла глаз. Скупая случайная фраза, вырвавшаяся у нее в коротком промежутке между метаниями, была простым отражением воспоминаний, которые лихорадочным ветром носились сейчас по комнате, ища что-нибудь, за что можно было уцепиться.
    Рэйн улыбнулась. Она тоже помнила тот случай в Черной Пустоши, на их пути к Рээлю. Пути, который практически завел их в тупик, из которого не было возможности выбраться, как бы сильно ты того не желал.
    Дверь тихонько скрипнула, и Мелани, появившаяся на пороге, с толикой испуга метнула взгляд на распростертую на кровати Даниэль, как раз в этот момент замершую на несколько секунд.
    - Как она? – тихо спросила рабыня, облегченно выдохнув, когда пальцы эльфийки снова дернулись, демонстрируя присутствующим, что она жива. Рэйн пожала плечами. Она так и стояла на одном месте, не сдвинувшись ни на йоту с того момента, как Мелани увела доктора Хигра.
    - По-прежнему, - голос вампира не содержал эмоций, и никто бы не догадался, что буквально минуту назад он искрился отчаянной надеждой. Надеждой на лучшее.
    Рабыня сочувственно погладила Рэйн по плечу. Она до сих пор не понимала, чем эта женщина так дорога ее хозяйке, но спрашивать не решалась. К тому же ее терзали смутные сомнения, что тут все не так просто, как ей хотелось бы думать.
    - Хигр сказал, что через два дня у него будет готово лекарство для нее, - Мелани замялась, поскольку она не знала даже имени женщины, которую Рэйн вчера принесла к ним домой. Рабыня не думала, что их неожиданная гостья является одной из жительниц Шандара и случайно попала кому-то из солдат под горячую руку. Но тогда это могло значить только одно: женщина сражалась сама. На чьей стороне?
    - Два дня, - повторила Рэйн и кивнула. Мелани многое отдала бы, чтобы узнать, что творилось сейчас в голове у темноволосой женщины.
    - Она выживет, Рэйн, - Мелани старалась без причины не называть свою хозяйку по имени, хотя та и просила ее об этом, напоминая каждый раз, что вовсе не является ее хозяйкой, но сейчас… Сейчас надо было ее как-то подбодрить.
    - Доктор ведь не сказал, что ей хуже. Он всего лишь… - Мелани запнулась, краснея и вспоминая, что Хигр упомянул о том, что их гостье надо пережить эту ночь, чтобы дальше началось выздоровление.
    Рэйн даже не посмотрела на стесненную собственными мыслями рабыню. Все внимание вампира было приковано к эльфийке и к рыжим волосам, в беспорядке разметавшимся по пропитанной потом подушке.
    - Ступай, - велела Рэйн Мелани спустя какое-то время, поскольку девушка все еще находилась в комнате, как и вампир, внимательно прислушиваясь к затрудненному дыханию Даниэль. Рабыня поспешно кивнула и почти бегом направилась к двери. Ей еще много нужно было сделать, пока над домом снова не засвистят огненные снаряды, направленные сюда, чтобы разрушать.
    - О, Рэйн! – вдруг вспомнила Мелани, останавливаясь на пороге и поворачиваясь к стоящей к ней спиной Д‘Эльвесс. – Мне хотелось бы знать, как зовут нашу гостью? – рабыня смущенно улыбнулась, хотя Рэйн и не могла видеть выражения ее лица. – Надо же мне как-то ее называть, в самом деле.
    Рэйн нехотя пошевелилась, двигая правой рукой.
    - Зови ее Даниэль, - проговорила она, слегка поворачивая голову так, что Мелани стал виден ее четкий профиль с упрямо сжатыми губами. Рабыня недоуменно нахмурилась, сжимая пальцы на дверной ручке.
    - Даниэль, - повторила она, словно пробуя имя на вкус, и глядя на продолжающую метаться в беспамятстве женщину. – Просто Даниэль? – ей показалось, что это имя она уже слышала когда-то давно.

0

16

Кажется, Рэйн усмехнулась.
    - Просто Даниэль, - подтвердила она и умолкла, вновь отвернувшись, всем своим видом показывая, что не желает дальше беседовать. Мелани еще немного потопталась на пороге, а потом закрыла дверь. С другой стороны.
    Комнату наполнила тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием эльфийки, временами переходящим в свистящий хрип. Вампир моргнула и расслабила плечи, опуская голову.
    …Ты говоришь, что нет любви,
    Есть только пряник и плеть.
    Я говорю, что цветы цветут,
    Потому что не верят в смерть.
    Ты говоришь, что не хочешь быть
    Никому никогда рабой.
    Я говорю – значит, будет рабом
    Тот, кто будет с тобой…
    - Когда-то ты была просто Даниэль, ты помнишь? – шепнула она и шагнула вперед, потом еще раз и еще, пока не очутилась в непосредственной близи от царицы пресветлых, которая лежала перед ней совершенно беспомощная. Умирающая. От ее руки.
    До завтрашнего дня так много часов.
    И так мало.
    Вампир издала какой-то непонятный звук, и колени ее подогнулись.
    - Ты помнишь? – прерывисто прошептала она, чуть ли не падая вниз так, чтобы их с Даниэль лица оказались на одном уровне. Рука с длинными пальцами с силой сжала край одеяла, комкая его, едва не разрывая. Эльфийка на какое-то мгновение приоткрыла глаза, однако в них плескалась только боль, застилающая изумрудную зелень, мешающая ей видеть. Серая дымка туманного бреда едва видимым покрывалом окутывала помещение, грозя заполнить собой все свободное пространство.
    Смешок, который издала Рэйн, превратился в низкий стон, почти сразу же оборвавшийся.
    - Я помню, - шепнула она, ведя кончиками пальцев по холодной коже руки эльфийки, которая сейчас безвольно лежала поверх одеяла. – Я все помню, как бы ты ни старалась заставить меня забыть, - вампир снова моргнула, и это выглядело так, будто она пытается не заплакать.
    Но ведь вампиры не плачут, разве не так?
    - Все… помню, - Рэйн опустила голову, прижимаясь щекой к руке Даниэль и сильно, до боли, сжимая ее бездвижные пальцы в своей ладони.
    Где-то далеко прогремел гром, и белоснежная молния торопливо взрезала хмурое небо.
    - Моя Даниэль…
    Не плачут.
     
    - 11 –
     
    Прошло уже больше недели с момента первого появления Хигра в старом доме шандарского князя, а улучшения у Даниэль так и не наступило. Хотя, точнее, наверное, было бы сказать, что оно продвигалось слишком маленькими шажками, чтобы Рэйн или Мелани, которая в последнее время почти не отходила от царицы эльфов, заметили его. Вампир поначалу опасалась, что в бреду Даниэль может нечаянно выдать свое истинное происхождение, тем самым заставив рабыню в ужасе сбежать от перспективы однажды застать на кухне половину эльфийской армии, явившейся, чтобы забрать свою правительницу, но этого не случилось: Даниэль мало говорила в бреду, и в основном все, что она так или иначе упоминала, касалось ее сына. И Рэйн.
    Слава богам, она не называла имен. Конечно, вампир не боялась того, что Мелани узнает о том, что они с Даниэль давно знакомы, но ей все равно почему-то не хотелось пока объяснять кому-то причину того, как и почему эльфийка оказалась раненой в их доме.
    Их дом… С каких пор его можно так называть?
    Рэйн сидела на кухне за старым дубовым столом, на котором кухарки обычно разделывали мясо, и задумчиво перебирала сухие травы, найденные в аптечке. Когда-то она довольно хорошо разбиралась в них, умея отделять ядовитые от полезных, но сейчас, казалось, все ее мысли были заняты другим. Она не могла сосредоточиться настолько, насколько бы ей того хотелось.
    Хигр, как и обещал, сделал зелье, которое помогло остановить непрерывную потерю крови у Даниэль. Признаться честно, Рэйн с трудом могла себе представить, что бы было, если бы он этого не сделал, и уже меньше всего на свете ей хотелось бы увидеть когда-нибудь Даниэль, лишенную всей крови.
    Кстати, о крови. За прошедшую неделю вампир была настолько занята Даниэль и ее состоянием, что только один раз позволила себе найти какого-то бродягу из тех, кого не будут искать. И только в этот самый раз она осушила его до дна так, как не делала уже много сотен лет. Нет, неправильно: это сделала не она.
    Зверь.
    Зверь, который снова начал поднимать голову так часто, что Рэйн всерьез опасалась его возвращения, уж слишком много навалилось на ее плечи в последнее время. Правда, нападений со стороны эльфов пока больше не было: потеряв свою царицу, они затаились, выжидая, и шандарская армия получила передышку, столь необходимую ей сейчас. Эти люди никогда не воевали и лишь в теории знали, на что станет похож их город, когда его станут обстреливать из катапульт. Сейчас же все мало-помалу входило в привычную колею, словно и не было никогда тех напряженных и страшных дней, когда Даниэль дель Мельторр вела свое войско в атаку. Рэйн почти не видела Ларда и Шороха, хотя и знала, что последнего сумели спасти, и он в данный момент находится в лазарете, залечивая рану. Вампир в какой-то степени была рада за него, потому что искать другого командира у нее не было ни сил, ни желания. Зарен же окончательно устранился от всех дел, связанных с войной, возложив все на плечи Рэйн и Гравиона, по мере сил пытающегося заменить вампира в том или ином вопросе.
    Зверь Рэйн, изголодавшийся по живой ароматной крови, неслышно зарычал где-то внутри, прорываясь белыми бликами в синеве глаз вампира, и Д‘Эльвесс мотнула головой, отодвигая в сторону сухие травы и баночки со сборами. Потом прислушалась к тишине, царящей в доме.

    Они с Мелани сменяли друг друга у постели Даниэль, беря время на отдых. Но если рабыня тратила его на сон и прочие, необходимые по ее разумению вещи, то Рэйн предпочитала бродить по библиотекам, отыскивая в забытых секциях старые пыльные книги, в которых можно было бы найти хоть что-нибудь про зачарованную сталь и методы излечения ран. Тщетно. Зелье Хигра остановило кровотечение, но не сняло жар и не прекратило лихорадку, по-прежнему мучавшие царицу эльфов. Особенно плохо становилось по ночам, тогда, когда рядом с ней находилась Рэйн. И вампир, не будучи в силах что-либо исправить, лишь молча смотрела на запекшиеся губы эльфийки, шепчущие что-то несвязное.
    Много раз Даниэль спрашивала о Деррике, но Рэйн не знала, что ей ответить ей на это, поэтому просто говорила, что с ним все в порядке. Казалось, это успокаивало эльфийку, во всяком случае, она снова закрывала воспаленные глаза, отдающие тусклой зеленью, и засыпала беспокойным сном. Д‘Эльвесс надеялась, что без сновидений.
    Рэйн откинулась назад, потирая пальцами глаза. Она тоже устала, и ей очень хотелось выспаться, но пока она не могла себе этого позволить: она явилась причиной того, что Даниэль оказалась здесь в таком состоянии, значит, она же должна приложить максимум усилий, чтобы эльфийка встала на ноги.
    Вампир не раз думала о том, что будет, когда Даниэль окончательно придет в себя. Рэйн не сомневалась, что так и случится, но никак не могла разобраться в том, что бы ей хотелось сказать Даниэль, когда та откроет глаза. Вряд ли Даниэль успеет забыть, кто ранил ее, да еще так сильно. Но на самом деле, все это было делом будущего, а сейчас следовало вновь и вновь искать то единственное средство, которое ускорит выздоровление.
    - Я буду наверху! – с лестницы донесся голос Мелани, и Рэйн поспешно вскинула голову, не желая признаваться себе в том, что отключилась на какое-то время.
    - Хорошо, - отозвалась она, откидываясь назад и принимаясь раскачиваться на стуле, задумчиво постукивая костяшками пальцев по столешнице. А спустя пару минут посмотрела вперед, туда, где в белоснежной дымке обрисовалась знакомая женская фигура.
    Дейнс долго не появлялась. Настолько долго, что вампир всерьез начала подумывать о том, что Льивель все же сумела преградить сестре путь. Конечно, Рэйн не стала бы плакать, случись все именно так, но какой-то извращенной частью своей натуры она успела привязаться к колдунье. Она чувствовала, что, будь ее воля – и она бы смогла подчинить Дейнс себе так, как никто и никогда бы этого не сделал. Слишком просто: ведьма запомнила их единственную ночь. Запомнила, и воспоминания эти не оставляли ее. В тот день, когда состоялась последняя битва, Рэйн ощущала темные желания ведьмы, когда та смотрела на нее. Они носились в воздухе потревоженными мотыльками, тянущимися к зажженной лампе, на открытом огне которой столь легко сгореть. И Зверь вампира удовлетворенно подрагивал во сне, чувствуя на губах и языке непривычно морозный вкус крови Дейнс. Крови, которой ему так хотелось попробовать снова.
    Платиновые волосы Дейнс вновь расплескались по плечам, как тогда, когда Рэйн увидела ее в первый раз, но сегодня в глазах ведьмы не было прежнего холодного огня, что наполнял ее взгляд равнодушным безумием. Она хотела казаться надменной и чужой, и она ею казалась, но обостренное чутье вампира позволяло ей видеть то, что другим было недоступно.
    Рэйн видела страх, прячущийся глубоко в синих глазах колдуньи, много веков назад встретившей свою смерть. Наверное, она снова приходила к ней, собирательница жизней, и ее цепкие руки касались этих точеных плеч, забирая тепло.
    - Тебя давно не было, - проявила вежливость Рэйн, начав разговор первой. Она смотрела, не отрываясь, на молчащую Дейнс, запутавшуюся в осыпавших ее снежинках, и думала о том, как там Даниэль. Она уже должна была бы пойти к ней эльфийке пора было принимать лекарство, а еще нужно было сменить повязку, - но появление ведьмы спутало планы.
    - Я зализывала раны, - голос Дейнс был тихим и необычно смиренным. Вампир заметила, что колдунья старается не поворачиваться к ней правой стороной, словно скрывает что-то. Тогда вампир встала и сама подошла к Дейнс, настойчиво заставляя ее посмотреть на себя.
    Правая щека блондинки была покрыта рубцами, теми, что остаются после жадных прикосновений пламени. Рэйн знала, как они выглядят, знала, каковы они на ощупь. Знала, потому что Даниэль до сих пор хранила подобные отметины на своем теле.
    Проснувшийся Зверь выглянул из глаз вампира и потянулся когтями к лицу Дейнс, норовя дотронуться до шрамов, но Д‘Эльвесс сдержала его в последний момент, думая, что это может напугать ведьму. Особенно сейчас, когда она не ждет подвоха.
    - Мне жаль, - проронила Рэйн, сжимая пальцы и чувствуя, как впиваются в ладонь кривые когти Зверя, недовольно заворчавшего в темноте.
    Дейнс качнула головой так, чтобы светлые волосы полностью закрыли правую половину лица.
    - Это пройдет, - глухо сказала она, не глядя на вампира. – Ожоги, причиной которых являлась моя сестра, всегда заживали долго.
    Рэйн снова прикоснулась двумя пальцами к подбородку Дейнс, вынуждая ту поднять голову. А с кончиков ногтей левой руки вампира едва слышно капали на пол темно-красные капли.
    Кап. Кап. Кап…
    Ведьма скосила глаза, потревоженная странным выражением, появившемся на лице Рэйн, и вампир ощутила, как волна страха пробежала по позвоночнику Дейнс липким прикосновением. Зверь, вызвавший этот страх, осторожно разжал ладонь, слушая, как все быстрее и быстрее скатывается вниз густая кровь.
    - Рэйн… - начала было Дейнс, но Д‘Эльвесс прижала палец к ее губам.
    - Тшшш, - пробормотала она и склонилась, принюхиваясь к слабому аромату, исходящему от колдуньи. – Зачем ты пришла сегодня ко мне? – рычаще поинтересовалась она, чуть прикрывая глаза и гася блеснувшую в них вспышку: Зверь готовился к прыжку.
    Дейнс вздрогнула, пытаясь оттолкнуть руку Рэйн.
    - Я пришла спросить, как чувствует себя твоя эльфийка, - голос выдавал ее, как бы она ни старалась, и Зверь чуял это, облизываясь и скаля клыки. Он уже был готов впиться ударом в шею ведьмы, когда Рэйн вдруг отступила назад, прислушиваясь к чему-то.
    - Ты выбрала неудачное время, - отрывисто бросила она и, оттолкнув женщину, быстро направилась к лестнице.
    Что-то происходило там, наверху, в спальне Рэйн, которую сейчас занимала Даниэль. И это что-то было, несомненно, важнее для вампира, чем желания и стремления Зверя.
    Но Зверь не исчез. Он поднимался по лестнице вместе с Рэйн, ощущая спиной пристальный взгляд Дейнс, оставшейся позади. Поднимался, внимательно оглядываясь по сторонам и не позволяя Рэйн загнать его в тот темный угол, откуда он обычно появлялся. Он ждал крови, так или иначе, но он собирался ее получить.
    Мелани встретила Рэйн на пороге, и радостное выражение ее лица могло бы сказать вампиру о многом, если бы она сама не увидела причину радости рабыни: шагнув в комнату, Д‘Эльвесс натолкнулась на слабый и туманный взгляд зеленых глаз, которые, однако, уже не были затенены той лихорадкой, что сжигала эльфийку несколько дней подряд, не давая Рэйн надеяться на лучшее.
    - Она очнулась!! – громким шепотом поведала Мелани Рэйн, и вампир кивнула ей, не отводя взгляда от Даниэль. Она чего-то ждала от нее. Чего? Узнавания? Счастья? Злобы? Прежней ненависти?
    - Я пойду приготовлю бульон и чай, - Мелани осторожно погладила безмолвствующую Рэйн по плечу и вышла в коридор, аккуратно притворяя за собой дверь.
    Немного постояв, вампир двинулась вперед, все так же прожигая взглядом эльфийку.
    Даниэль лежала, не шевелясь, и только по едва заметному блеску в глазах можно было сказать, что она видит действия вампира. Видит и не спешит их комментировать.
    Зверь внутри Рэйн снова выпустил когти, и вампир, уже не думая о том, что надо его приструнить, склонилась над Даниэль, кладя ладонь ей на лоб. К счастью, он был прохладным и немного мокрым, но испарина – это даже хорошо: болезнь выходит.
    - Как ты себя чувствуешь? – голос Рэйн не содержал эмоций, однако, эльфийка все же вздрогнула, пытаясь увернуться от прикосновения. Движение это явно отдалось в незатянувшейся ране, и царица эльфов застонала, прикусывая губу и выгибая спину.
    - Не слишком хорошо, - пробормотала она, боясь говорить громче, и осторожно кашлянула. Вампир улыбнулась ей одними кончиками губ и прикоснулась к повязке, стягивающей грудь эльфийки. Она была сухой и чистой, хотя уже и настало время ее менять.
    Рэйн посмотрела на эльфийку, и что, блеснувшее в зеленых глазах, заставило ее нахмуриться. А. прежде, чем она успела что-либо сказать, Даниэль спросила:
    - Не знаю, покажется ли это странным или наоборот, но… - эльфийка, казалось, смутилась. - Я должна помнить вас?
    Зверь захохотал, заревел, забесновался, расправляя плечи и судорожно сжимая ладони, вновь заставляя кровь течь из едва успевших затянуться чуть ранок. А Рэйн улыбалась вместе с ним, забыв про все, что думала несколько минут назад. И в глубине синих глаз полыхнула темнота.
    - Нет.
     

Глава 6. Двери открыты.

     
    ... По лазоревой степи ходит месяц молодой,
    с белой гривой до копыт, с позолоченной уздой...
     
    - 1 –
     
    Когда Деррик открыл глаза, солнце уже было высоко и нетерпеливо заглядывало сквозь неплотно задернутый полог. Наследный принц нехотя потянулся, попутно скинув руку Матиуша со своего живота, и, приподнявшись на локтях, стал оглядываться.
    С момента исчезновения Даниэль прошла уже больше четырех недель, а вестей о ней так и не было. Деррик, который все еще был убежден в том, что к этому ее исчезновению приложила руку Рэйн, пытался убедить себя и окружающих в том, что с матерью все нормально и рано или поздно она все-таки объявится. Надо заметить, что верил он в собственные слова с каждым днем все меньше и меньше. Но Матиуш, который как мог, поддерживал его в стремлении скрыть от Гардена и остальных возможную причину отсутствия царицы, говорил ему, что все должно быть хорошо. А раз должно, значит будет.
    Деррик, повернув голову, с легкой улыбкой пробежался взглядом по слегка похрапывающему герцогу, раскинувшемуся и занимающего больше половины того, что называлось в их походном варианте кроватью. На самом деле, в последнее время наследнику никак не удавалось отделаться от Мати и побыть ночью в одиночестве. Может быть, это было и хорошо: не оставалось желания и возможности размышлять о том, что приносило грусть и легкую боль в груди.
    Деррик скучал по матери. Скучал и боялся, что может статься так, что он уже никогда… Нет, вот об этом он точно старался не думать! Рэйн бы почувствовала, если бы с Даниэль что-то случилось, а, почувствовав, пришла бы к нему, чтобы сказать. Или не пришла бы? В этом принц был не слишком уверен, но он хотел надеяться, что хоть что-то значит для вампира, раз она каким-то образом оказалась причастна к факту его появления на свет. Он не смел рассчитывать на то, что она придет ему на помощь, если ему потребуется, однако, их с матерью связывает ведь не только он. Неужели Рэйн сумела бы наплевать на то, что с ее Избранной что-то случилось?!
    Деррик со вздохом выкарабкался из-под одеяла и встал, разминая затекшую за ночь ногу. Рана, полученная им в первый же день войны, постоянно давала о себе знать, хотя Матиуш и старался изо всех сил, каждый вечер делая массажи и готовя какие-то мази, призванные все залечить. Но результатов пока это не давало, во всяком случае, ощутимых.
    Двадцать дней назад, через неделю после потери Даниэль, Гарден вновь повел войска в атаку, презрев увещевания сына, что надо отойти на время, затихнуть, дать людям расслабиться. К тому же, Деррик был более разумен, напоминая о зачарованной стали и о последствиях ее применения. Но Гарден не хотел ничего слушать, единолично взяв на себя командование армией и отдачу приказов. Деррик, правда, сомневался, что Даниэль одобрила бы действия мужа, будь она рядом, но ее не было, а значит, Гардену никто не мешал заниматься сумасбродством. Что он и продолжал делать с упорством хорошего осла, как однажды в сердцах обозвал его Рик, вышедший из себя при прослушивании очередных неосуществимых планов своего отца.
    Атаки продолжались все время, с коротким перерывом на ночь. Практически целыми днями эльфы вынуждены были бросаться на крепостную стену, подставляя себя под град сыплющихся оттуда стрел. Гарден, который сражался наравне со всеми, отчаянно рисковал своей шеей, по мнению Деррика, носясь по равнине и точными ударами отправляя защитников Шандара в Серые Земли. Рику думалось иногда, что сам бог смерти с неудовольствием смотрит на то, что творится у ворот города, но ни он сам, ни Дзерен не могли остановить Гардена от принесения жертв во имя той, которая до сих пор оставалась смыслом всей его жизни.
    За спиной тихо одевающегося Деррика сонно завозился Матиуш.
    - Ты уже встал? – хриплым со сна голосом позвал он Рика, и тот обернулся, глядя на фаворита поверх плеча.
    - Отец говорил, что утром будет бой, - мрачно отозвался наследник, натягивая куртку и проверяя карманы, потом наклонился, застегивая ножны на голени: с некоторых пор он предпочитал носить оружие везде, где только можно. Так, на всякий случай.
    Матиуш широко зевнул, потряхивая головой, и светлые волосы упали на грудь, когда он потянулся, заводя руки за спину.
    - А я могу еще подремать? – с надеждой спросил он, и Деррик улыбнулся, застегивая пуговицы.
    - Полагаю, что это возможно, - он склонился, намереваясь быстро чмокнуть герцога, но моментально отпрянул назад, заслышав чьи-то тяжелые шаги.
    - Мой принц, - вошедший в палатку Дзерен преклонил одно колено, почему-то вспоминая обычный ритуал, который сейчас редко использовался правителями пресветлых. Деррик недоуменно посмотрел на свернутую в трубочку бумагу, которую эльф протягивал ему.
    - Что это? – спросил он, и сердце замерло в предчувствии беды.
    Дзерен поднял глаза, и принца почти напугало его серьезное выражение лица.
    - Послание от Рианата, мой повелитель.
    - Почему ты не отнес его отцу? – Рик развернул бумагу, быстро пробегая взглядом по торопливо начертанным строчкам. Матиуш выбрался из постели, вставая за плечом принца и тоже принимаясь читать.
    - Армия на севере потерпела окончательное поражение, - голос Дзерена был сух и не содержал эмоций. Он поднялся на ноги, складывая руки за спиной. – Нибел выслал наемников, добивших несколько передовых отрядов. Рианат просит позволения отвести остатки армии, пока еще есть, кого спасать.
    Матиуш недоуменно хмыкнул, собирая волосы в конский хвост.
    - У них же нет зачарованной стали, - он взглянул на все еще поглощенного чтением Деррика. – Или уже есть?
    Рик с шумом скомкал послание и с гневом отбросил его назад.
    - Нет, ее нет, - процедил он, бледнея и раздувая ноздри. Матиуш с любопытством смотрел на него, машинально продолжая приглаживать волосы.
    Дзерен качнулся с пяток на носок, и на скулах у него заходили желваки.
    - Они просто сжигают солдат, - отрывисто бросил он и отвернулся.
    Матиуш крякнул и наклонился, подбирая свои сапоги. Деррик, не говоря ни слова, развернулся и вышел наружу, со злостью отдернув полог.
    Дзерен какое-то время смотрел ему вслед, потом сказал герцогу:
    - Гарден уже в курсе, но он не собирается отзывать войска.
    Матиуш коротко хмыкнул, возясь с застежками на брюках.
    - Еще бы он это сделал! Он сначала тут разобраться хочет, а уж потом…
    - Потом может не быть вовсе! – горячо перебил его Дзерен. – Разве непонятно, что там погибают эльфы?! Почему надо упорствовать и медлить с тем, чтобы позволить им вернуться домой?!
    Матиуш пожал плечами, не глядя мужчине в глаза.
    - Я поговорю с Дерриком, - задумчиво сказал он. – Но, по-моему, он и так намерен поступить так, как просит Рианат.
    - Вопреки воле отца? – Дзерен нахмурился. Матиуш засмеялся и тут же оборвал себя.
    - Гарден думает, что Рик позволит ему править, - пробормотал он, ни к кому особенно не обращаясь. – Но, смею тебя заверить, мой принц имеет большие виды на этот проклятый престол.
    Дзерен неуверенно улыбнулся, отражая сумрачную улыбку блондина. Герцог кивнул ему и покинул палатку.
     
    - 2 -
     
    Это длилось слишком долго для того, чтобы не суметь привыкнуть. Ведь привыкаешь ко всему, даже к самому плохому, это дело времени, а его прошло уже достаточно. Долгие дни и ночи, наполненные страхом, чужими криками за зашторенными окнами и свистом арбалетных болтов, со стуком врезающихся в фасад дома.
    Эльфы, потеряв Даниэль, не только не отступили, но еще и усилили нажим. Кто-то принял командование армией на себя. Кто-то, кто во что бы то ни стало поклялся отомстить за царицу, где бы она ни была.
    Атаки случались практически каждый день, без перерыва. Рэйн уходила рано утром и возвращалась лишь за полночь, когда пресветлые отступали ненадолго, приводя в порядок свои отряды, а следующим утром новая волна противников накатывала на стену, и даже река уже не могла сдержать их. Большинство битв стали открытыми, закидать врага со стены горящими стрелами уже просто не представлялось возможным, и солдатам Шандара приходилось спускаться на равнину и там, плечом к плечу, медленно оттеснять эльфов обратно к их лагерю.
    Люди устали, смеха в городе больше не было, дети не играли в свои догонялки, как бывало раньше. Зарен с каждым днем мрачнел все больше и больше и предпочитал проводить время за кружкой пива в единственном работающем трактире. Выздоровевший Шорох и Лард с головой ушли в обсуждение стратегии и редко теперь появлялись на поле боя, впрочем, Рэйн от них иного и не ждала.
    Она и сама рада была бы уехать куда-нибудь из этого пропахшего дымом и страхом города, но куда? Отсюда теперь было не выбраться, эльфы окружили Шандар, следующим шагом вполне могло быть отравление реки, чтобы осада закончилась на следующий же день. Да и не могла вампир бросить все то, над чем столько трудилась. Теперь это уже стало делом чести – заставить пресветлых признать свое поражение и вернуться туда, откуда они пришли.
    Д‘Эльвесс приходила в то место, которое называлось ее домом, утомленная, молчащая, и одежда ее была залита кровью. Благодаря зачарованным мечам эльфы скоро должны были сравняться по количеству солдат с шандарским войском, но это мало радовало. Вампир устала убивать, устала заносить меч и видеть в наполненных ужасом глазах свое собственное отражение, осененное ярким бликом заточенного лезвия. Она хотела покоя.
    Ташид редко появлялся у нее – Зарен почему-то предпочитал держать его под боком, словно опасался чего-то, - поэтому рядом с вампиром была лишь Мелани, самоотверженно ухаживающая за выздоравливающей эльфийкой. Эльфийкой, которая помнила лишь то, что принадлежит расе пресветлых.
    Сначала Рэйн немного позабавила ситуация с потерей памяти, она даже решила было, что Даниэль разыгрывает ее, но, скользнув осторожным прикосновением по разуму эльфийки, вампир убедилась, что царица действительно забыла свою жизнь.
    Хорошо это было или плохо, Рэйн судить не бралась. С одной стороны, глаза Даниэль не наполнялись гневом и пламенем при взгляде на Д‘Эльвесс, с другой…
    Рэйн скучала по этому огню. Она привыкла отражать нападки Мельторр, привыкла говорить с ней так, что каждый их разговор заканчивался появлением Зверя. А сейчас, когда она вслушивалась в голос Даниэль, о чем-то болтающей с Мелани, то понимала, что это ее не устраивает.
    Эльфийка выздоравливала, с каждым днем приобретая все больший интерес к той жизни, которая у нее была. Она пыталась спрашивать вампира, но Рэйн предпочитала скрывать от нее все, даже собственную принадлежность к детям ночи, сама не зная зачем. Ведь вроде бы она хотела, чтобы вернулась та, настоящая Даниэль, а не эта почти незнакомая женщина с внешностью ее Избранной.
    Эльфийка изменилась сильно. Забыв о том, что ей нужно вести войско в атаку, о том, что следует ненавидеть Рэйн, о том, что надо держать лицо под холеной маской равнодушия, она стала смеяться и шутить, подружилась с Мелани и даже пыталась помогать ей на кухне, выяснив однажды, что умеет готовить. И Рэйн вежливо улыбалась, пробуя то, что ставили перед ней две женщины, с любопытством ждущие ее одобрения.
    Она изменилась вместе с Даниэль. Смотрела не на нее, а сквозь, не улыбалась так, как могла бы улыбнуться женщине, разделившей с ней темноту, не заговаривала первой без необходимости. Она игнорировала ее, пытаясь разобраться в том, что же на самом деле испытывает в этой ситуации. Она не была растеряна, нет, скорее, холодно и отстраненно наблюдала за собой со стороны, словно задавшись целью выяснить, сколько времени она продержится в таком состоянии.
    А Даниэль хотела ей понравиться.
    Эльфийка, забыв о том, что у нее есть подданные, к которым нужно возвращаться, каждую ночь терпеливо дожидалась возвращения Рэйн и, пока Мелани поспешно разогревала ужин, который вампир съедала в полном молчании, не желая никого разочаровывать, тщательно растирала занемевшие плечи вампира, поливая их теплой водой, смывая присохшую кровь. Потом они ели втроем, перебрасываясь незначительными фразами, но ни рабыня, ни эльфийка ни разу не спросили у Рэйн, как прошел день. И за это Д’Эльвесс была им безмерно благодарна. И все же между ними опять возникло напряжение, только было пошедшее на убыль.
    Рэйн чувствовала, что Даниэль неуютно с ней, хотя та и старалась изо всех сил угодить женщине, которая, спасла ей жизнь: Мелани не удержалась и проболталась как-то. И не потому, что эльфийка начинала что-то вспоминать. Хотя… Наверное, это была память тела, когда ты просто стоишь рядом с кем-то и реагируешь на любое его движение, жест, улыбку, сам не понимая, почему так происходит.
    Даниэль помнила Рэйн. Помнила кожей, которой касались пальцы вампира. Помнила глазами, ловящими отсветы мерцающей силы, накрывающей их. Помнила сердцем, когда-то давно не мыслящим своего ритма без Д‘Эльвесс. Но сердце не разум, к нему прислушиваешься много реже, чем оно того заслуживает.
    После позднего ужина Мелани уходила к себе, оставляя Даниэль и Рэйн вдвоем. Вампир же, не говоря ни слова, вставала, накидывала на плечи свой уже порядком потрепанный плащ и исчезала в ночи, отлично сознавая, насколько это непонятно Даниэль. Она так и не удосужилась объяснить эльфийке, как вышло так, что она оказалась командиром армии этого города. Но ведь если начать объяснять, нужно будет углубляться в такие дебри, из которых потом трудно выбраться.
    Даниэль знала, что эльфы воюют с людьми, и, казалось, ее это не слишком волнует. Она не знала, что можно ненавидеть людей так, как это делала она не столь давно. Не знала, что сама была готова убивать. Не знала, что перед тем, как спасти ей жизнь, Рэйн той же рукой чуть было не отправила ее в Серые Земли.
    И Д‘Эльвесс ей не скажет.
     
    Несколько дней назад
     
    С течением времени Даниэль начинала чувствовать себя в этом доме неуютно. Да, она была благодарна Рэйн и Мелани, что те выходили ее, и продолжают заботиться, хотя вовсе не обязаны этого делать, но ее грызло сознание того, что сама она для них ничего сделать не может. Нечем ей их не отблагодарить, разве что продолжать готовить, как она делает это, но ведь это всего ничего, капля в море.
    Эльфийка бы никогда не призналась, но она стыдилась того, что ее раса воюет с людьми. Она не знала причин этой войны, точнее, не помнила их, но от этого легче не становилось. Она каждый день видела, какой Рэйн возвращается домой после битв, и ей становилось страшно. Она видела кровь на руках темноволосой женщины, видела и старалась заставить свое сердце не биться так учащенно от ужаса и страха перед бессмысленными убийствами. Она слышала, как рушатся дома в городе, когда эльфийские орудия начинают палить, но, слава богам все это пока миновало их. Правда, один раз огромный подожженный валун упал совсем рядом, и Даниэль видела из окна, как он дымится посреди улицы, пока не прибежали пожарные и не залили его водой. Было страшно. Но не страшнее того пустого взгляда, которым встречала их Рэйн, заходя в дом после закончившегося боя.
    Теперь, когда рана Даниэль почти зажила, эльфийка начала помогать Мелани, переложив на себя часть забот по дому. А еще она решила, что отмывать Рэйн от крови – ее обязанность. Она не знала, почему, но она чувствовала себя должницей. И не только потому, что Рэйн спасла ее. Просто потому, что она – эльфийка. Потому, что ее сородичи осаждают этот город.
    Даниэль приоткрыла дверь в комнату и зашла внутрь.
    Рэйн, уступив ей свою спальню, спала в гостевой, никак не реагируя на попытки эльфийки уговорить ее вернуться обратно. Мелани пожимала плечами в ответ на вопросы Даниэль о том, всегда ли Рэйн была такой упрямой и замкнутой, и говорила, что ее хозяйка ее устраивает. Но эльфийка, не до конца разобравшаяся в том, одобряет ли она рабство или нет, не успокаивалась на этом и все продолжала настаивать, чтобы Рэйн перебралась снова к себе. Все ее уговоры натыкались на стену изо льда и равнодушное молчание. Впрочем, иногда Даниэль видела, как зажигаются какие-то огоньки в глазах Рэйн, когда та смотрит на нее. И в такие моменты эльфийка чувствовала, что…
    Нет, эти мысли она старалась гнать от себя, подспудно понимая, что они лишние.
    Даниэль осторожно приблизилась к кровати, ставя на маленький столик поднос с водой. Мелани попросила ее отнести Рэйн, пока сама она сбегает быстренько на рынок, купит что-нибудь. Еды в Шандаре оставалось все меньше и меньше, следовало уже думать о том, чтобы делать запасы, иначе… Но, казалось, что Рэйн это совсем не волновало.
    Даниэль уже хотела было уйти, когда подумала о том, что это хороший шанс рассмотреть свою спасительницу так, как она всегда хотела это сделать: Рэйн появлялась в доме слишком ненадолго, чтобы Даниэль могла позволить себе разглядывать ее без стеснения. Конечно, она помогала ей смывать кровь, но ведь не будешь же пялиться на обнаженную женщину, уставшую от бесконечных битв!!
    Рэйн лежала на животе, на самом краю постели, и правая рука с длинными красивыми пальцами свесилась вниз, почти касаясь пола. Черные волосы разметались по обнаженной загорелой спине тяжелым ливнем. Одна нога была подвернута под другую в довольно неудобной позе, но, казалось, Рэйн это совсем не беспокоило.
    Даниэль сделала еще один осторожный шажок, подходя ближе. Сердце вдруг застучало быстрее, как если бы эльфийка совершала что-то противозаконное, что-то, чего не должна была делать ни при каких обстоятельствах.
    Рэйн спала, это было очевидно. Но почему же тогда не было слышно ее дыхания?
    Даниэль прислушалась. Окно было закрыто, в комнате царила тишина. Полная тишина, прерываемая лишь ее собственным дыханием.
    Ей было любопытно. Она интересовалась Рэйн, но у нее ни разу не было возможности, чтобы вот так вот, спокойно, рассмотреть ее, не натолкнувшись на холодный взгляд вылечившей ее женщины. И вот теперь…
    Первый взгляд Даниэль бросила на смоляные волосы, закрывающие пеленой тело Рэйн. Они были слегка влажными после ванны, которую Даниэль наполнила, когда женщина вернулась с очередной битвы. Они казались жесткими, однако эльфийка точно знала, что это не так: как-то раз она случайно коснулась рукой темных прядей, и они были, как шелк. Можно было представить, как их подсвечивает солнце, когда их владелица идет по улице, но Даниэль видела Рэйн только по ночам, встречая ее, возвращающуюся после страшных боев, на пороге дома, приютившего ее. Эльфийка никогда не созналась бы себе в том, однако каждый раз, когда она слышала стук двери и тяжелые равномерные шаги, она вздыхала с облегчением. Ей было страшно, что однажды, быть может…
    Нет, лучше об этом не думать!
    Рэйн повернулась на бок, открывая эльфийке свое лицо, спокойное и расслабленное.
    Глаза Даниэль скользнули ниже, к четко очерченным бровям под цвет волос. Чуть выше правой брови виднелся маленький, почти незаметный, шрам, сливающийся с кожей. Он не портил совершенства строгого лица, скорее, даже придавал ему некоторую незавершенность. Даниэль почему-то подумалось, что раньше этого шрама не было, но откуда она могла знать это?
    Глаза… Сейчас они были закрыты, но Даниэль помнила, какие они. Синие, как высокое небо над снежными верхушками гор, что находились к северу от города, Даниэль не знала – не помнила, - как они называются. Несколько раз эльфийка видела, как эти синие глаза темнели, словно бы от гнева, становясь почти фиолетовыми, насыщенными, как грозовые тучи перед сильной грозой. Видела она их и светлыми, почти белыми, как от боли, и только маленькая точка зрачка разбавляла их белизну. Наверное, таких глаз не должно быть у людей, но Даниэль не намерена была думать об этом.
    Эльфийка подошла чуть ближе, на маленький, почти незаметный шажок.
    Ей хотелось бы увидеть эти глаза танцующими, как Закатное море, о котором ей рассказывала Мелани, несколько лет жившая рядом с ним. Увидеть их, полными слез, искрящимися гневом, затопленными любовью… Просто видеть их.
    Странное желание.
    Даниэль передернула плечами, обхватывая их руками.
    Еще более странное оттого, что Рэйн практически не замечала ее. Да, она благодарила ее, когда нужно было это сделать, просила о чем-нибудь, когда ей это требовалось, но ни разу за эти недели, прошедшие с момента выздоровления Даниэль, Рэйн не посмотрела на нее так, как, возможно, хотелось бы эльфийке. Она просто скользила по ней взглядом, словно по предмету обстановки, симпатичному, но без которого вполне можно было бы обойтись.
    Удивительно, однако, на лице Рэйн не было ни единой морщинки, даже самой маленькой. Конечно, Даниэль не думала, что ей больше тридцати, но даже в этом случае… Кожа Рэйн была гладкой и бархатной на вид, наверное, и на ощупь тоже.
    Эльфийка резко отдернула руку, протянувшуюся было вперед. Она не должна касаться ее, это не самый лучший вариант! И вообще, она ведь просто принесла воду, как велела ей Мелани! Надо оставить все и уходить!
    Даниэль вздрогнула, когда ветка дерева негромко стукнула в окно, и моргнула, по-прежнему оставаясь на месте.
    В левом ухе Рэйн, просвечивая сквозь темные волосы, поблескивала серебряная серьга. Простое колечко, без камней или гравировки. Даниэль стало интересно, что будет, если провести по нему кончиком пальца, такое ли оно гладкое, как кажется.
    Взгляд эльфийки опустился еще ниже, скользя по левому плечу Рэйн. Брови Даниэль удивленно изогнулись. «Татуировка? Я бы никогда не подумала, что она у нее есть… Что она означает? Лед в пламени… Странный выбор рисунка. Но красиво… Мне нравится!»
    Губы эльфийки растянула теплая улыбка, и на сердце стало легко, словно она вдруг вспомнила что-то хорошее. Но зеленые глаза на этом не закончили свое путешествие.
    На безымянном пальце левой руки Рэйн виднелось кольцо. На этот раз золотое и с зеленым камнем, обвитым тонкими полосками металла. Даниэль подумала о том, что не ожидала увидеть у Рэйн одновременно и золотые и серебряные украшения. Ей казалось, что желтый металл не подходит темноволосой женщине. Но с другой стороны…
    Даниэль опустила глаза, с неким оттенком изумления рассматривая собственную руку с серебряным кольцом. Не то, чтобы она не видела его раньше… Однако, синие камни в украшении было совсем не под цвет ее глаз. И раньше это ее не волновало. Почему тогда это задевает ее сейчас?
    Эльфийка прерывисто вздохнула, вновь поднимая взгляд на лицо спящей женщины и принимаясь изучать ее рот. И покраснела, когда подумала, что ей хотелось бы помнить, как эти красивые губы изгибаются в чувственной улыбке, как они кривятся от гнева, как касаются поцелуем…
    Даниэль поспешно закрыла лицо ладонями, в ужасе сознавая, о чем только что подумала.
    «Неправда!! Я просто любуюсь красотой! Разве это запрещено?! Она ведь действительно красива… Очень…» женщина склонила голову. «Не слишком ли долго она спит? Быть может, пора ее разбудить?»
    Эльфийка шагнула вперед, очутившись над самой кроватью, и осторожно вытянула руку, намереваясь коснуться обнаженного плеча спящей женщины. И в тот же момент мир для нее перевернулся, взметнув ее куда-то в сторону и вверх, а потом резко опустив вниз.
    - О боги!! – Даниэль зажмурилась, а когда вновь рискнула приоткрыть глаза, то обнаружила, что смотрит прямо в холодное лицо Рэйн, находящееся почему-то совсем близко от ее собственного лица.
    - Никогда, - раздался шепот, хотя Рэйн, казалось, не шевелит губами, - никогда больше не подкрадывайся ко мне так, ты поняла?
    Даниэль, только сейчас осознавшая, что она лежит на невесть когда успевшей перевернуться на спину женщине, смогла лишь кивнуть, не находя слов, чтобы облечь их в звук. Щеки эльфийки покрылись ровным румянцем.
    Синие глаза цепко держали в своей власти расширившиеся глаза Даниэль, и царица эльфов, не помнящая своего прошлого, понимала, что нужно встать, как можно быстрее, уйти и дать Рэйн снова заснуть. Понимала, но не ничего не делала, продолжая молча вглядываться в голубую бездну, словно ища там что-то.
    Рэйн тоже смотрела на нее. Странно, пытливо, будто пытаясь заставить себя вспомнить о чем-то.
    Даниэль вздрогнула, когда рука темноволосой женщины легла ей на спину, принимаясь слегка поглаживать. Губы Рэйн едва заметно изогнулись в улыбке.
    За несколько последних дней Даниэль успела понять, что Рэйн почти не улыбается. Очень редко, и эта улыбка никогда не бывает настоящей, широкой, полной радости и тепла. Простое движение губ, механическое и неприятное, будто холод расползается по твоему телу, вонзаясь тонкими иголочками под кожу, добираясь до самого сердца.
Что-то промелькнуло в сознании эльфийки быстрой вспышкой и столь же быстро исчезло, едва она попыталась поймать эту мысль. А через секунду вниманием ее снова завладели невозможные, бездонные, переливающиеся глаза женщины, которая держала сейчас Даниэль в объятиях. И ощущение этих объятий наполняло эльфийку странным чувством, словно здесь, в этой комнате, находилось единственное место на всей Земле, где она могла бы быть счастлива.
    …В последнем месяце мы
    Распрощались с тобой,
    В последнем месяце мы
    Не сумели простить.
    В последнем месяце лета
    Жестокие дети
    Умеют влюбляться,
    Не умеют любить…
    Рэйн пошевелилась, выпуская Даниэль, и эльфийка осторожно сползла вниз, прямо на пол, во все глаза глядя на женщину, заставившую ее сердце бешено колотиться.
    Рэйн приподнялась, опираясь локтем о кровать, и глаза ее вдруг блеснули хитринкой, а уголки губ поползли вверх в легкой усмешке. Она смотрела на Даниэль сверху вниз с неким превосходством, но не обидным, а скорее забавным, словно задавшись целью расслабить эльфийку.
    - Я напугала тебя? – Рэйн протянула руку, касаясь кончиками пальцев щеки эльфийки и убирая прядь рыжих волос. Даниэль нервно хмыкнула, отодвигаясь подальше.
    - Не то, чтобы напугала, - ответила она, пытаясь улыбнуться, но зеленые глаза искрились легкой паникой: все же она побаивалась эту темноволосую женщину, чувствуя какую-то волну страха при взгляде на спокойное загорелое лицо, на котором не отражалось ничего, кроме вежливости. Внутри Даниэль вместе с теплом, заполняющим ее, плескалось что-то еще, более темное, более насыщенное, более колючее… И эльфийке не нравилось это чувство. Совсем не нравилось. Потому что она откуда-то знала, что чувство это может отдалить ее ото всех. И от Рэйн.
    Особенно от Рэйн.
     
    День сегодняшний
     
    Даниэль очнулась от негромкого стука двери. Она заснула на диване в гостиной, когда Рэйн не вернулась домой после того, как стихли последние отзвуки грозы, вновь и вновь накатывающей на Шандар в лице эльфийской армии. Мелани, которая волновалась не меньше Даниэль, в конце концов не выдержала и отправилась спать, пробормотав что-то о том, чтобы они сами достали еду из шкафа, поскольку она уже просто не в силах бороться со сном. Даниэль же, думавшая, что заснуть не сумеет, свернулась под пледом на диване и спустя несколько минут уже дремала, вздрагивая бессознательно от случайных шорохов.
    Хлопнула дверь, и Даниэль заморгала, пытаясь разглядеть в сумерках фигуру вошедшего, потом вскочила, сбрасывая плед.
    - Мелани уже спит, - хрипловатым со сна голосом сказала Даниэль, торопливо зажигая свечи и, часто моргая, уставилась на молчащую Рэйн, привалившуюся к дверному косяку. – Ты вся в крови, - это стало обычной констатацией факта для эльфийки, каждую ночь выполнявшей одну и ту же процедуру.
    Рэйн, все еще не говоря ни слова, прошла пару шагов по направлению к столу, со стуком сбросила на него перевязь с ножнами и сняла плащ, с тихим шелестом упавший к ее ногам. Даниэль, знавшая, как трепетно вампир относится к этому предмету своей одежды, удивленно подняла глаза.
    - Налей ванну, пожалуйста, - бесцветно попросила Рэйн, как-то слишком медленно и неуверенно усаживаясь на стул. Эльфийка моргнула, поспешила было выполнить просьбу, но задержалась, чтобы поднять с пола плащ отряхнуть его и повесить на крючок, вбитый в стену. Рэйн никак на это не прореагировала.
    Хотя из-за того, что Даниэль торопилась, у нее все валилось из рук, она сумела все-таки наполнить ванну горячей водой и добавила туда немного растолченных успокаивающих травок, чтобы их аромат помог Рэйн расслабиться.
    - Все готово, - позвала эльфийка Рэйн, вытирая влажные руки полотенцем. Вампир, которая по-прежнему неподвижно сидела на стуле, нехотя подняла голову и взглянула на Даниэль из-под тяжелой завесы черных волос.
    - Спасибо, - поблагодарила она все тем же бесцветным голосом и встала, расстегивая пуговицы на рубашке. Даниэль поспешно отвела глаза, позволяя Рэйн раздеться, а когда вновь взглянула в ее сторону, то вампир уже заносила ногу над бортиком ванны, готовясь погрузиться в воду. Эльфийка шагнула вперед, хотела что-то сказать, но слова замерли на губах, когда она увидела, как расплывается под Рэйн на поверхности воды красное пятно.
    - Ты ранена?!
    Вампир искривила губы, когда горячий пар осел серебристыми капельками на ее бедре, рядом с глубоким длинным порезом, и с тяжелым плеском опустилась в воду.
    - Как видишь, - казалось, она не была настроена разговаривать, но Даниэль не собиралась отступать. Она решительно захлопнула дверь, опустила щеколду и подошла ближе, опускаясь на корточки так, чтобы иметь возможность видеть глаза Рэйн прямо перед собой.
    - Вытяни ногу, - велела она, и вампир, только что опустившая голову назад, недоуменно взглянула на эльфийку.
    Глаза царицы пресветлых мрачно поблескивали в тусклом свете трех свечей, установленных в конце небольшого помещения.
    - Ногу вытяни, - повторила эльфийка, видя, что Рэйн не спешит делать то, что она ей сказала. Вампир немного помедлила и поступила так, как просила Даниэль.
    К счастью, Хигр оставил немного своей заживляющей мази, и Даниэль держала ее здесь, чтобы иметь возможность обрабатывать свою рану всякий раз, как в этом возникала необходимость. И вот теперь она снова пригодилась.
    Стерев полотенцем капли воды с кожи вампира, эльфийка осторожно открутила крышечку с банки, как всегда поморщилась от резкого, хотя и приятного, аромата и, зачерпнув немного мази, принялась осторожно втирать ее в рану Рэйн.
    Если Д'Эльвесс и было неприятно, она ничем не выказала это, равнодушно наблюдая за движениями руки эльфийки, становящимися все более медленными и аккуратными, почти ласкающими. Голубые глаза, помедлив мгновение, метнулись вправо, начиная внимательно изучать лицо ничего не замечающей Даниэль.
    На висках эльфийки выступили капельки пота, что, конечно, можно было списать на давящую духоту, вызванную слишком горячей водой. Она прикусила нижнюю губу, но, вероятно, так она пыталась сосредоточиться. Дыхание ее становилось все более громким и тяжелым, однако, здесь действительно было очень жарко. Ее пальцы дрожали, но, скорее всего, от того усердия, с которым она продолжала втирать мазь.
    Рэйн знала, чего хочет от нее Даниэль. Хочет неосознанно, вздрагивая при каждом лишнем прикосновении, стараясь сделать так, чтобы этих самых прикосновений было как можно больше. На самом деле, ее желание было исполнимо. Рэйн ничего не стоило сделать так, чтобы Даниэль поняла, что в страхе перед своими ощущениями нет нужды.
    - Я думаю, достаточно, - мягко сказала Рэйн, накрывая ладонь эльфийки своей и убирая ее подальше от раны. Почувствовав прикосновение, Даниэль, все еще будучи погружена в какие-то свои мысли, вскинула глаза, часто моргая.
    - Кто тебя ранил? – спросила она, понимая, что нужно заполнит чем-то паузу, вызванную ее собственным состоянием. Ей было слишком… хорошо находиться здесь, сейчас, рядом с Рэйн, даже не взирая на то, что вампир едва успела вернуться с поля боя, где она убивала пресветлых.
    - Я не заметила, - равнодушно отозвалась Рэйн и перевернулась на живот, опустив подбородок на сложенные руки так, что теперь их лица находились на расстоянии всего лишь нескольких сантиметров. – Там очень много солдат.
    «Тебе ли не знать», добавила она молча.
    Даниэль сглотнула, собираясь отодвинуться. Через секундочку она так и сделает, обязательно, только еще немного посидит, глядя в такие синие глаза…
    …У реки, где со смертью назначена важная встреча,
    У моста, где готовятся к страшным прыжкам,
    Кто-то нежно кладет тебе руки на плечи
    И подносит огонь к побелевшим губам…
    Рэйн улыбнулась, не весело, но и грусти не было места в ее улыбке. Влажная загорелая рука протянулась вперед, и длинные пальцы коснулись щеки царицы эльфов в ласкающем движении.
    - Как ты себя чувствуешь? – спросила вампир, и Даниэль замерла, когда нагревшаяся ладонь соскользнула вниз, на ее шею, а потом еще ниже, и еще.
    - Какой ответ ты хочешь услышать? – шепнула она прерывисто, понимая, что поступает неверно. Она должна была сказать не это, должна была бежать отсюда, как можно дальше, и не возвращаться. Ее не может привлекать эта женщина, бывающая столь холодной и страшной. Но ей было слишком трудно держать себя под контролем. Словно сегодня что-то случилось, пока она спала. Словно ее возбуждает вид крови, расплывающейся тонкой пленкой по поверхности воды, затемняя ее, сгущая.
    А в следующее мгновение мыслей не осталось, когда Рэйн, привстав немного, потянула Даниэль на себя, прямо так, в одежде. Эльфийка многое бы отдала за то, чтобы узнать, что творится в этот момент в голове Д'Эльвесс, но, увы, таких возможностей у нее не было. Однако гораздо больше она бы отдала за то, чтобы понять, почему один вид голубоглазой женщины вызывает в ней подобные ощущения, места которым, как она была уверена, в ее жизни не было. Или не должно было быть.
    Рубашка намокла моментально, и сквозь нее отчетливо проступили очертания тела Даниэль. Рэйн слегка отстранилась, вновь опускаясь вниз и позволяя эльфийке смотреть на нее сверху. Даниэль растянула губы в принужденной улыбке.
    - Там был мальчик, - сказала вдруг вампир, и ее руки, находившиеся под водой, поползли по ногам Даниэль, все выше и выше, задирая рубашку. – Совсем маленький человеческий мальчик, лет шести…
    …Это сестры печали, живущие в ивах,
    Их глаза, словно свечи, а речи – туман.
    В эту ночь ты поймешь, как они терпеливы,
    Как они снисходительны к грешным и праведным нам…
    Улыбка застыла на лице бледной тенью. Даниэль вздрогнула, ощутив прикосновение сильных пальцев на задней поверхности бедер, и едва устояла на ногах, не собираясь падать в воду с громким плеском. Зачем Рэйн говорит ей об этом?! Зачем говорит об этом сейчас?
    - И что? – хрипло проговорила она, пока руки Рэйн продолжали путешествовать по ее телу, поднимая рубашку до тех пор, пока Даниэль не была вынуждена снять ее. Отшвырнув ненужный предмет одежды в сторону, вампир слегка приподнялась, потом еще и еще, и вот она уже вновь была выше эльфийки, и синие глаза заискрились неясной силой, рвущейся наружу.
    Рэйн внезапно склонилась, и ее язык пробежал по верхней губе эльфийки, едва касаясь, скорее дразнящее, чем страстно. Даниэль решила, что Рэйн хочет ее поцеловать, но вместо этого женщина шепнула что-то, прямо ей в губы, какие-то странные слова на незнакомом певучем языке. Впрочем, для Даниэль многое теперь было незнакомо.

0

17

Губы Рэйн скользнули по ее груди, захватывая сосок.
    …Если ты попадешь туда, где воздух так тонок,
    Смело их позови - я не буду мешать.
    Посмотри на них так, как смотрит ребенок,
    Передай им привет и останься у них ночевать…
    Рэйн держала Даниэль за руку, держала крепко, и возможности вырваться не представлялось.
    - Он был совсем один, - губы Рэйн обожгли прикосновением шею Даниэль, и царица зажмурилась, пытаясь найти хоть что-нибудь, за что можно было ухватиться. Она боялась того, что может услышать, но еще больше она боялась, что Рэйн остановится вдруг и засмеется.
    Но вампир и не думала останавливаться.
    - Одинокий ребенок, стоящий на площади, над которой носились смертоносные снаряды, посылаемые воинами, - зубы слегка прикусили кожу, потом сильнее, еще сильнее, и эльфийка, забывшая, как нужно дышать, что было мочи вцепилась в напряженные плечи вампира, чувствуя, как Рэйн тянет ее вниз, в воду, погружаясь туда вместе с ней.
    - Ему было страшно так, как только может быть страшно ребенку, попавшему между двух огней, когда никто не разбирает, свой ты или чужой, - одна рука крепко обхватила Даниэль, не позволяя вырваться, вторая опустилась вниз, поднырнула под колено эльфийки, вынуждая ту слегка прогнуться назад. Перед глазами Даниэль затанцевало синее пламя, окутывающее комнату.
    - И кто-то забыл о том, что слезы детей – священны, - заставив эльфийку обвить себя ногами, Рэйн скользнула свободной ладонью по животу женщины, вновь прикусывая чувствительную кожу на шее. Даниэль ахнула, краем сознания понимая, что Д‘Эльвесс слишком сильно кусает ее. Слишком больно… Словно хочет прокусит кожу до крови!
    Даниэль ахнула, проклиная себя за то, что ей нравится ощущение боли, которое Рэйн доставляла ей, и зажмурилась, ненавидя все на свете, сильнее впиваясь ногтями в плечи вампира, ощущая, как теряет контроль над собой, как все дальше и дальше заводит ее рука Рэйн, двигающаяся внизу. Внезапным ярким светом вспыхнули свечи, озарив помещение и больно ударив по глазам эльфийки, но Даниэль уже было не до них: царица с намокшими рыжими волосами пыталась спрятать лицо на шее вампира, чтобы не дать той увидеть, какое облегчение она приносит ей.
    …Жены радости пьют твое время как воду,
    А сестры печали внезапны, как дождь.
    Женам радости в тягость дороги свободы,
    Сестры печали идут за тобою, пока не умрешь…
    Даниэль задыхалась от того, что происходило. Она не знала, что делать, как реагировать, но вместо нее знало и реагировало ее тело. И то, что Рэйн все сильнее и сильнее кусала ее грудь, шею и плечи, не пугало Даниэль, хотя, наверное, должно было бы.
    Эльфийка, почти ничего не видя из-за наворачивающихся слез, вскинула голову, хватая ртом воздух, и случайно встретилась взглядом с повторившей ее движение Рэйн. Глаза у нее были холодные и усталые. Не такие, какими ожидала увидеть их Даниэль. Совсем не такие.
    Еще одно мгновение, конкурирующее с вечностью… Еще одно движение, подталкивающее к краю, с которого так приятно лететь… Еще один укус, пустивший последнюю волну по утомленному телу…
    - Арбалетный болт разворотил ему грудь, - выдохнула Рэйн на ухо эльфийке, и Даниэль дернулась в ее руках, сдерживая рвущийся из груди стон.
    - Моя леди, это вы там?
    Рэйн еще раз с силой куснула плечо Даниэль, а эльфийка откинулась назад, крепко зажимая себе рот рукой, чтобы не издать ни одного постороннего звука, могущего дать понять стоящей по ту сторону двери Мелани, чем они с Рэйн только что занимались.
    Вампир настойчиво притянула отодвинувшуюся было Даниэль к себе, позволяя ей вытянуться в воде.
    - Да, это я, - ответила она, поглаживая все еще содрогающуюся в последних судорогах наслаждения царицу пресветлых ладонью по спине, наматывая на пальцы длинные пряди потемневших от воды волос. – Иди спать, Мелани, мне ничего не нужно.
    Даниэль краем сознания подумала о том, как спокоен голос Рэйн, словно бы это и не она сейчас доводила ее до безумия.
    Рабыня еще немного постояла под дверью, затем все-таки ушла, и ее шаги постепенно стихли в глубине коридора.
    - Зачем ты рассказала мне об этом мальчике? – пытаясь восстановить дыхание, проговорила Даниэль, цепляясь почему-то слабой рукой за плечо вампира и не решаясь поднять глаза, чтобы посмотреть на Рэйн.
    Д‘Эльвесс повернула голову в сторону, водя пальцами под водой и следя за маленькими волнами, то появляющимися, то исчезающими.
    - Чтобы ты знала, - вампир не двигалась, позволяя эльфийке делать дальнейшие шаги. Со своей стороны она сделала все, что было в ее силах и даже больше. Только боги знают, как сильно ей хотелось сегодня разодрать кому-нибудь горло. Все равно кому, лишь бы почувствовать теплую кровь и содрогающуюся плоть. Ее Зверь просился наружу, нет, требовал, чтобы его выпустили! А вместо этого она позволила Даниэль вспомнить ее тело. Не то, чтобы это было так уж плохо, но Рэйн знала, почему это так ее беспокоит: в ней проснулось то желание, которое она считала давно утерянным. Желание доставлять удовольствие и быть объектом вожделения. Когда она стала вампиром, то быстро поняла, что больше не нуждается в подобном, что ей не нужны восхваление, восхищение и обожание. Пожалуй, единственным, что она еще попыталась оставить для себя, была любовь. Но и она, как думала вампир, исчезла со временем и не появлялась очень долгий срок. Слишком долгий срок, наверное, так будет правильней.
    Негромкий вздох эльфийки обжег теплом кожу на груди Рэйн, и Даниэль зашевелилась, словно собираясь встать. Но, вопреки ожиданиям вампира, царица пресветлых никуда уходить не собиралась, даже несмотря на то, что вода быстро остывала и единственным, что поддерживало пока достаточно комфортную температуру, были их тела, плотно прижатые друг к другу.
    - Мелани не найдет меня в спальне, - внезапно сказала Даниэль, и Рэйн подняла одну бровь, услышав эти слова.
    - С каких пор тебя волнует, кто будет тебя искать и где тебя не найдут? – поинтересовалась она, до странности лениво чертя узоры на мокрой спине Даниэль. Нога больше ее не беспокоила, она о ней успела забыть и теперь думала только о том, что через несколько часов ей вновь придется подниматься на крепостную стену, вглядываясь усталыми глазами в лагерь эльфов и ожидая, когда они сочтут необходимым возобновить активность.
    - Я должна вернуться.
    Этих слов Рэйн не ждала настолько, что даже не сразу поняла, что, собственно, эльфийка имела в виду, произнося их вслух. А когда распробовала их вкус, то разрешила себе слегка переместиться так, чтобы видеть лицо Даниэль. И ей показалось, что она увидела в ее глазах то выражение, которого не было там уже очень давно.
    - Вернуться куда?
    Эльфийка закусила губу, смахивая капельку воды с ресниц. Или это была слеза?
    - Я ведь принадлежу им, - тихо выговорила она, и на ее лице промелькнуло какое-то странное выражение. – Наверное, кто-нибудь меня ищет.
    Вампир запрятала свою улыбку так глубоко, что вправе была усомниться, а вспомнит ли она о ней когда-нибудь снова.
    - Прямо сейчас я тебя не отпущу, - спокойно сказала она так, что сомневаться в ее намерениях не приходилось, и добавила, чтобы никто не понял ее превратно: - Во-первых, ночь, во-вторых, тебя просто не выпустят из города, а в-третьих, твоя рана еще не зажила до конца, я не хочу, чтобы она раскрылась вновь в самый неподходящий момент.
    Эльфийка взметнулась вверх волной гнева, моментально затопившего жаром то скромное пространство, что внезапно образовалось между ними.
    - Не зажила?! – язвительно переспросила она, кривя искусанные губы в усмешке. – А ты думала о том, чтобы не тревожить ее, в то время, как пыталась меня утопить?!
    Все-таки вспомнила.
    На лице Рэйн впервые за долгое время заиграла улыбка, настоящая улыбка, а не то подобие, которое она обычно выставляла ей на замену. Вампир привольно откинулась назад, расположив руки вдоль бортика.
    - Если бы я хотела тебя утопить, - она многозначительно вскинула брови, - поверь, это уже было бы сделано.
    Эльфийка дернулась, выплеснув приличную порцию стремительно остывающей воды, и едва не поскользнулась, но каким-то чудом сумела удержать равновесие.
    - И ты, если уж говорить открыто, - продолжала тем временем Рэйн, - не выглядела такой уж недовольной тем, что происходило, - она улыбнулась еще раз, следя за тем, как бледнеет, а потом краснеет лицо эльфийки, но лишь для того, чтобы несколькими мгновениями спустя приобрести свой обычный оттенок.
    - Я не хочу ссориться, - резко бросила Даниэль, скрещивая руки на груди, как если бы только что осознала, что стоит перед вампиром совершенно обнаженной. – Ты не можешь задерживать меня в этом доме!
    Рэйн изящно передвинулась к ней, усмехаясь и вновь глядя на нее снизу вверх, как было минутами раньше: Даниэль становилась похожей на себя прежнюю.
    - Я никогда не удерживала тебя, - несмотря на улыбку, голос ее был серьезен. – Ты находилась здесь по собственной воле и могла уйти в любую секунду, стоило тебе только захотеть. Неужели ты не поняла?
    Даниэль вновь закусила губу, и на этот раз добилась своего: темная капелька густой крови выступила на прокушенной плоти, переливаясь в тусклых лучах медленно оплывающих свечей. Почувствовав резкую боль, эльфийка подняла руку, намереваясь стереть кровь, но ее опередили.
    - У тебя сладкий вкус, - прошептала Рэйн, почти мгновенно отстраняясь, и Даниэль не смогла бы утверждать, что женщина только что слизнула кровь с ее губ, если бы та сама этого не сказала. Синие глаза вспыхнули жадным огнем, но быстро потухли, нехотя, будто бы желали полыхать дальше и сильнее, разгораясь ярче с каждой секундой.
    Эльфийка задрожала, однако, совсем не от холода. Возбуждение, которое, как она думала, оставило ее, пробежалось цепкими пальчиками по телу, замерев под коленями и растворившись в мелкой ряби, покрывшей поверхность практически остывшей воды.
    - Перестань, - пробормотала она, зажмуриваясь и тряся головой, и не успевшие высохнуть рыжие волосы расплескались неровными волнами по плечам.
    - А что я делаю? – блеснула Рэйн зубами.
    - Я не должна здесь находиться. Не могу объяснить, но я чувствую… Это неправильно!
    - Но ты находишься. И, полагаю, ни одна из нас ничего против этого не имеет.
    - Это нелепо, - упрямо сказала Даниэль, не рискуя поднимать глаза, поскольку Рэйн и так была слишком близко от нее: эльфийка чувствовала холодок, исходящий от тела вампира. – Нелепо и… даже страшно в какой-то мере: я совсем не знаю тебя, ты не знаешь меня, быть может, мы враги, ведь я эльфийка, но мы вместе, в одном доме…
    - Я бы даже сказала: в одной ванной, - прервала ее Рэйн. Даниэль мотнула головой и, едва не поскользнувшись, поспешила вылезти, ступив босыми мокрыми ногами на каменную плитку пола.
    - Это неправильно, - она попыталась сорвать дрожащими руками полотенце с крючка, но ей удалось это сделать только с третьей попытки.
    Рэйн плавно перетекла к другому бортику ванны, наблюдая за резкими и оттого неудачными попытками Даниэль завернуться в полотенце.
    Вампир старалась как можно меньше уделять эльфийке внимания с того времени, как она пошла на поправку. Не потому, что ей того не хотелось. Причин было множество: постоянные атаки эльфов, проверки укрепления и готовности войск, численность которых с каждым днем медленно, но неуклонно сокращалась. Однако, главная причина заключалась в том, что Д‘Эльвесс хотела присмотреться к Даниэль. Понять, что можно ожидать от нее теперь, осталась ли в ней та ненависть, что двигала ею на протяжении многих лет и даже веков. Стоит ли пытаться начинать все заново, если есть вероятность того, что однажды Даниэль вспомнит свое прошлое? Вспомнит и возненавидит того, кто рядом, еще больше прежнего?
    Рэйн с шумом плеснула водой, заставив Даниэль нервно дернуться.
    Вампир не хотела ненависти. Но ее хотел Зверь, потревоженный вкусом крови, украденной минуту назад с губ эльфийки. Это он хотел почувствовать на кончике языка ее страх, вобрать в себя дрожь темноты, пришедшей к ним во время горячих объятий, провести когтями по коже спины, помнящей прикосновение чуждого и страшного пламени… Рэйн пока что держала его на цепи, не позволяя выглядывать. Но и ей было очень сложно держать себя в рамках, когда рядом была Даниэль. Даниэль, не сознающая, насколько близко она находится от тьмы.
    Она хотела укусить ее несколько минут назад, в тот самый момент, когда эльфийка, задыхаясь, пыталась сдержать крик, цепляясь пальцами за плечи вампира. Хотела… И не укусила.
    Зверь был очень разочарован.
    - Даниэль…
    Эльфийка, уже собравшаяся выскользнуть из ванной, остановилась, когда услышала свое имя. Рэйн первый раз прозвала ее, и Даниэль не могла проигнорировать.
    - Да? – она не решилась повернуться. Сзади послышался плеск воды, и Даниэль вздрогнула, когда гибкое сильное тело, которое все еще помнили ее ладони, прижалось к ней, и уверенные руки обняли ее, не отпуская.
    - Не бойся, - прошелестел голос Рэйн, и Даниэль попробовала расслабиться. – И не вини себя за то, что случилось сейчас. Ты хотела меня, я хотела тебя – мы обе получили то, что нам было нужно…
    Эльфийка вспыхнула и дернулась, едва не потеряв при этом движении полотенце, однако Рэйн была сильнее.
    - Я… не думаю, что хотела… - забормотала она. – Да и ты… Ты ведь… только я…
    Ответом ей послужил мягкий смех, и Даниэль подумала, что день оказался богат на события: она еще ни разу не слышала, чтобы Рэйн смеялась.
    - Поверь мне, мое удовольствие не стоит пока твоей боли.
    Эльфийка не обратила внимание на слово «пока» и только лишь прерывисто вздохнула.
    - Мне нужно идти! – она сделала еще одно усилие и все-таки вырвалась из рук Рэйн, мгновенно очутившись за дверью.
    Губы Д’Эльвесс изогнула неуловимая усмешка. Вампир выпрямилась и задумчиво поглядела на свои руки, потом провела кончиком когтя по ладони, по линии, долженствующей сообщать миру о продолжительности ее жизни.
    - Это хорошо, что ты не помнишь меня, - пробормотала она, делая шаг назад. – Потому что это будет больно…
     
    - 3 –
     
    Весь день Деррик провел за тем, что носился за отцом по лагерю, одновременно переругиваясь с ним, мешая отдавать указания и пытаясь убедить в том, что войска с севера надо отводить непременно. Гарден же, которому сын буквально не давал продохнуть, с каждым словом принца раздражался все больше и больше. Как правильно рассудил Матиуш, лишившись неусыпной опеки Даниэль, ее муж почувствовал, что значит держать власть в своих руках. И, хотя он сам себе в том не признавался, но все-таки начинал понимать, что, возможно, было бы лучше, если бы Даниэль не вернулась совсем. О нет, смерти он ей не желал ни в коем случае!! Об этом он даже помыслить не мог, сразу покрываясь холодным потом и ощущая, как сжимается сердце. Но возможность ощутить себя полновластным хозяином, владыкой сотен и тысяч эльфов... Эта возможность была ценна, даже очень.
    Они шли мимо солдатских палаток, огибая разожженные костры: за спорами пролетел день, давший Шандару возможность немного прийти в себя от непрекращающихся нападений со стороны пресветлых.
    - Твое положение двусмысленно, - холодно заметил Деррик, когда его отец попытался объяснить ему, что чувствует, лишившись опеки Даниэль. - Ты не хочешь, чтобы она возвращалась на престол, отлично понимая, что она все равно вернется, и в то же время ты отчаянно надеешься, что с ней все будет в порядке. Не пора ли определиться?
    Гарден, идущий на шаг впереди сына, резко остановился и, развернувшись на каблуках, схватил наследника за грудки.
    - Не смей намекать на том, что ее исчезновение было бы идеальным для меня вариантом! - прошипел он, приближая лицо к невозмутимому лицу сына, который, не моргая, смотрел на него. - Я никому, даже тебе, не позволю считать, что...
    - Прекрати, папа! - все так же холодно проговорил Рик, без видимых усилий отгибая пальцы отца от своего воротника. - Можно подумать, я не в курсе, что твое желание править с каждым годом возрастает? - он насмешливо прищурился, отступая на шаг. - И я знаю, кто внушает тебе эти мысли...
    Гарден побагровел и, схватив сына за руку, потащил его в свою палатку.
    - Я запрещаю тебе упоминать Мелору, - неожиданно спокойно сказал он, втолкнув Рика внутрь. Принц поднял брови, демонстрируя удивление.
    - С каких пор звук ее имени вызывает в тебе тошноту? - он скрестил руки на груди. - Или ты хочешь сказать, что пользовался ею лишь потому, что рядом не было Даниэль?
    Гарден мотнул головой, отходя в сторону.
    - При чем тут Даниэль?! - несколько раздраженно бросил он и взял с низкого столика открытую бутылку вина. Пару секунд он разглядывал этикетку, потом налил немного в стакан и залпом выпил. Деррик поморщился, но промолчал.
    - Прошло уже больше месяца с момента ее исчезновения, - тяжело проговорил царственный эльф, продолжая стоять спиной к сыну. - Не знаю, как тебе, а мне с каждым часом, с каждой минутой все больше думается, что это конец...
Подбежавший Деррик оборвал его слова, с силой толкнув в спину так, что Гарден чуть было не полетел кубарем.
    - Не смей так говорить!! - заорал Рик, снова бросаясь на опешившего отца и принимаясь трясти его, как провинившегося щенка. - Не смей, не смей, не смей!!! - они свалились на землю и покатились по ней, сбивая стулья. Опомнившийся Гарден уперся наследнику ладонями в грудь, отталкивая его от себя.
    - Ты, все ты!! - выплевывал Деррик отцу в лицо обидные слова. - Сколько нервов ты измотал ей своей связью с Мелорой, своим непониманием того, что она устала?! Ты маячил рядом, заставлял ее что-то делать!!! - принцу удалось зацепить кулаком щеку Гардена, и царственный эльф дернулся от удара в сторону. - Твоя ненависть к Рэйн!! Зачем все это тебе?! Если ты так любишь ее, как всем говоришь, оставь ее в покое, просто уйди!! Позволь ей быть с тем, с кем она действительно хочет быть!!!
    Гарден, наконец, изловчился и скинул с себя Деррика. Принц приземлился на четвереньки, как большая кошка, и, тяжело дыша, вперился яростным взглядом в отца, медленно стирающего с лица кровь. К обеим постепенно возвращалась способность слышать, чувствовать и видеть.
    Гарден поднял голову, глядя на сына.
    - Это то, чего она хочет? - сумрачно спросил он. Деррик оскалился, не поднимаясь с четверенек.
    - Это то, что ты можешь ей дать, - он сгреб в ладонь немного земли и просеял ее сквозь пальцы, по-прежнему не отрывая взгляда от отца. - Я требую, чтобы войска были отведены от стен Доставера. Ты сегодня же пошлешь Рианату письмо с положительным ответом на его просьбу.
    Гарден быстро встал, убирая руку от лица. Было заметно, что он хочет возразить, но горящие глаза Рика, неотступно следующие за ним, не позволили ему это сделать.
    - Нет, - тихо, но от этого не менее уверенно, ответил он. - Ты пока что еще не король, чтобы отдавать мне приказы!
    Глухое рычание вырвалось из груди Деррика, рычание, напугавшее его отца, ни разу не видевшего, чтобы его сын был таким, и наследник уже изготовился к прыжку, когда бесшумно отодвинувший полог Матиуш бросился на него сзади, крепко хватая за руки и заводя их ему за спину.
    - Не дури, Рик! - крикнул герцог принцу на ухо, встряхивая его для большей острастки. - Мало нам свар и схваток, что ли?! Еще одну вознамерился устроить?!
    Краснота мало-помалу сползла с щек Деррик, он задышал ровнее и угрюмо сбросил в себя цепкие руки Матиуша, поднимаясь на ноги. Но взгляда от отца так и не отвел.
    - Ты слишком рано почувствовал себя всевластным! - выплюнул он ему в лицо и, резко развернувшись, ровным твердым шагом окинул палатку.
    Матиуш метнул на царственного эльфа быстрый взгляд и ринулся следом за другом.
    - Вы что, подрались? - недоверчиво спросил он, равняясь с Риком и подлаживаясь под его широкий шаг. Наследник что-то невнятно буркнул и вдруг остановился, заставив герцога споткнуться и уцепиться за его плечо, чтобы не упасть.
    - Никогда бы не подумал, что скажу это, - Рик набрал полную грудь воздуха, не обращая внимания на попытки Матиуша удержать равновесие, - но мой отец начинает меня раздражать.
    - Может быть, это потому, что он вовсе и не твой отец? - отозвался Матиуш, выпрямляясь с чувством выполненного долга. - Как-никак, твой настоящий отец, - он сделал акцент на слове "настоящий", - счастливо закончил свою...эээ... жизнь на том пыльном алтаре.
    Рик поморщился, отворачиваясь.
    - Да не поэтому! - бросил он, следя за двумя солдатами, весело обсуждающими что-то, затем вновь повернулся к герцогу. - Даниэль составила приказ.
    Матиуш поднял брови, на его лице отразилось искреннее недоумение.
    - Она их частенько составляет, знаешь ли, - осторожно ответил он. Деррик улыбнулся, но как-то напряженно и со злобой.
    - Приказ на мою коронацию в случае ее гибели.
    Матиуш открыл рот, намереваясь что-то сказать, но не сумел. Известие это было не то чтобы совсем уж неожиданным, но все-таки...
    - В случае ее гибели... - голос блондина внезапно стал хриплым. - Так, значит, ты...
    - Это Гарден уверен в том, что Даниэль уже не вернется! - оборвал его Рик, и его рот странно искривился, как если бы он сдерживал слезы. - Я же склонен придерживаться совсем другого мнения!
    Матиуш растерянно пригладил выбившуюся из собранных за спиной светлых волос прядь.
    - Ты полагаешь, что она в порядке, но просто пока не желает возвращаться? - проницательно спросил он, щуря карие глаза. Принц кивнул, чуть помедлив.
    - Я хочу верить в это, - отрывисто проговорил он, часто моргая, как от сильного ветра, бьющего в лицо. – Потому что иначе… - он не закончил фразу, и Матиуш ободряюще положил руку ему на плечо.
    - Раз ты говоришь, что все нормально, значит, так оно и есть! – преувеличенно бодро воскликнул он. – Так что там сказал Гарден по поводу Доставера и просьбы Рианата?
    Деррик пожал плечами, устремляясь в сторону общей палатки, намереваясь отыскать там Дзерена.
    - Разумеется, он отказал, - фыркнул наследник, машинально поглаживая рукоять меча, висящего на поясе. – Но это не значит, что я последую его отказу.
    Матиуш хмыкнул, вновь идя рядом с другом.
    - Сегодня хотя бы не было нападений, - разумно сказал он, поглядывая на клонящееся к закату солнце. – Ты славно отвлек его от новых убийств, - прозвучало грубовато, но смысл от этого не изменился.
    Деррик вздохнул, качая головой.
    - Да, наверное, ты прав, - согласился он со своим фаворитом. – Мне тяжело думать о том, что с матерью могло что-то случиться, но сейчас мой долго позаботиться о них, - он кивнул в сторону солдат, не подозревающих, что кто-то упоминает их в своей беседе. – Эта война должна окончиться. Так или иначе… И север вскоре получит согласие Рээля на прекращение боевых действий.
    Матиуш с уважением посмотрел на решительно сжавшего кулаки Деррика и одобрительно улыбнулся. Такой Рик ему нравился, даже больше прежнего. А если он еще и добьется того, чтобы все они, наконец, отправились домой… Цены ему не будет!!
    Герцог изогнул бровь, думая о словах наследника по поводу того, что рано или поздно он станет королем пресветлых. Выходит, Даниэль все же нашла способ обойти мужа и вручить право на трон сыну, хотя следовало бы наоборот. Но ведь Гарден так до сих пор и не коронован, он не может надеяться на то, что после… ухода Даниэль он займет ее место! Или может? Кто их там разберет, эти царские ритуалы и обычаи! Хотя, всегда можно поинтересоваться у Триана, что он там знает по этому поводу, недаром же он несколько лет служил у Мелоры…
    Матиуш пожал плечами, отвечая сам себе на какой-то безмолвный вопрос, и нырнул следом за Дерриком в палатку, предвкушая плотный ужин.
     
    - 4 –
     
    Эльфийка неспеша шла по узкой тропинке, мурлыкая себе под нос какую-то песенку, и время от времени поглядывая на зажатый в ее руке букет лесных цветов, которые она сорвала для того, чтобы поставить у себя на тумбочке перед кроватью. Ей почему-то вдруг очень захотелось, проснувшись на следующее утро, увидеть сразу цветы. Именно поэтому она решила, что ничего не случиться, если она немного прогуляется по тому лесу, что раскинулся по другую сторону Шандара, вдалеке от боевых действий.
    Она не смогла уйти сразу, как только ей в голову пришла эта идея: Рэйн и Мелани целый день были дома. Рэйн, ушедшая рано утром, вскоре вернулась, сообщив, что эльфы, похоже, сегодня наступать не будут. Мелани облегченно вздохнула, заявив, что хотя бы один день им тоже надо отдохнуть. Рэйн скептически посмотрела на нее и ничего не сказала.
    «Рэйн… Рэйн…»
    Даниэль поежилась от внезапного порыва прохладного ветра, который, смеясь, пробежал рядом с ней и скрылся где-то сзади, отправившись по своим делам.
    Сегодня эльфийке было стыдно смотреть в лицо Рэйн уже по двум причинам, поэтому она стремилась сократить до минимума свое общение с ней, однако, сделать это было очень и очень сложно: боги словно смеялись над ней, сталкивая их с темноволосой женщиной всюду, где только было можно. Казалось, такая ситуация и испуганные глаза Даниэль забавляли Рэйн, во всяком случае она только улыбалась, когда эльфийка рвалась побыстрее покинуть комнату. Мелани, не будучи в курсе всех сложностей, внезапно возникших между ее хозяйкой и их гостьей, хмурилась, не понимая, что происходит.
    Даниэль запрокинула голову, внезапно останавливаясь посреди тропинки, и пытаясь поймать мысль, столь настойчиво ускользающую от нее.
    Когда она рассматривала себя сегодня в зеркало, то, конечно, заметила те синяки, что вдруг высыпали на ее шее, груди и плечах. Поначалу она даже не поняла, что это может быть, и разволновалась, считая, что заразилась чем-то в дополнение к своему ранению, но потом вспомнила кое-что, заставившее ее покраснеть и поспешно прижать ладони к лицу.
    Рэйн кусала ее. Слишком сильно для того, чтобы эти укусы можно было забыть. Некоторые из них были весьма болезненными, и Даниэль вдруг вспомнила о том, что женщина сказала ей ночью: «Мое удовольствие не стоит твоей боли…» Что это могло значить?
    Эльфийка, почувствовав, что снова краснеет, тряхнула головой, заодно отогнав не в меру привязчивую мошку, крутящуюся вокруг нее.
    Наверное, им с Рэйн надо было поговорить. Или нет? Даниэль не знала, что будет теперь. Она не думала, что влюблена в Рэйн, о нет, только не любовь! Хотя, как она может утверждать это с такой уверенностью? Ведь, если рассуждать по правде, она сама позволила тому, что вчера произошло, все-таки случиться. Откуда-то ей было известно, что оттолкни она Рэйн, запрети ей так смотреть на себя, убеги прочь, хлопнув дверью – и этот момент был бы забыт, как ничего не значащий для обеих. Она могла бы все остановить одним словом «нет». Но она этого не сделала. Так за что же ей винить Рэйн?
    Где-то справа зашуршали ветки, и очнувшаяся от своих размышлений Даниэль отпрыгнула в сторону так резво, как если бы ее ужалила плеча. На самом деле, эльфийка только сейчас поняла, как сильно рисковала, выйдя за пределы города. Но на ее пути не встретилось никого, кто мог бы напомнить ей об этом: она выбралась из Шандара так легко, что даже сама удивилась этому. Ни единого солдата с другого выхода, только парочка стражников, лениво прогуливающихся по крепостной стене. Уже идя по лесу, Даниэль вспомнила, как слышала от Рэйн, что вторым выходом из города заведует какой-то мужчина по имени Лард. Странно, что он не удосужился поставить там хотя бы нескольких лучников. Конечно, эльфы сюда не заходили, но ведь однажды они могут вспомнить, что город имеет два входа, и почему бы не попробовать со вторым, если так не везет с первым?
    Эльфийка ахнула, прижимая цветы к груди так крепко, что чуть было не смяла их.
    - Ты напугала меня! – обвиняюще сказала она высокой темноволосой женщине, стоящей в паре метров от нее. – Разве можно так подкрадываться?!
    Она ждала, что Рэйн сейчас что-нибудь скажет ей, быть может, даже пошутит, но женщина стояла молча, склонив голову к плечу и разглядывая эльфийку. Даниэль настороженно отступила, на всякий случай. Почему-то ей было не по себе.
    - Станешь меня ругать? – высоким от волнения голосом спросила она, силясь улыбнуться. Совсем некстати нахлынули волной воспоминания о вчерашней ночи, и она покраснела, нервно перебирая пальцами по стеблям цветов, словно пересчитывая их.
    - Ну, не молчи же! – Даниэль притопнула ногой, и рыжие волосы рассыпались по плечам, искрясь на закатном солнце. Они успели высохнуть после того, как их хозяйка искупалась в лесном озере, и теперь лежали неровными волнами, требуя расчески.
    Рэйн, наконец, улыбнулась. Но не так, как того ждала эльфийка: жестоко, знающе, лениво. И сказала то, что Даниэль не думала от нее услышать:
    - Я так и знала, что найду тебя здесь. А почему же она выпустила тебя из города одну? Или не боится, что тебя могут украсть?
    Даниэль хлопнула ресницами. Будучи ошеломлена странной репликой Рэйн, она не сразу поняла, что голос у женщины был таким же чужим, как и все ее поведение. А поняв, забыла, как дышать и только смотрела на Рэйн, чувствуя, как разливается в гудящем воздухе рядом с ними густой и дурманящий страх.
    Позади раздалось глухое рычание, и эльфийка, вскрикнув, рухнула на колени, на песок, закрывая голову руками. Забытые цветы рассыпались у ее ног разноцветным веером.
    А рычание все приближалось.
    Рискнувшая приоткрыть глаза Даниэль увидела, как отшатнулась назад Рэйн, явно заметив того, кто шел за спиной у эльфийки. Отшатнулась и искривила губы, не то ухмыляясь, не то собираясь заплакать. А потом…
    А потом Даниэль снова закрыла глаза, потому что то, что случилось дальше, было выше ее понимания: черты строгого загорелого лица Рэйн потекли, расплавляясь, как воск на свече, и сквозь них проступило что-то другое, что-то незнакомое настолько, что эльфийка предпочла не видеть его. Она боялась Рэйн, она боялась того, что двигалось сзади, уже рядом с ней, и предупреждающе рычало. Боялась и оставалась на коленях, уткнув лицо в холодные и дрожащие ладони. Противно заныла рана, отдавшись эхом где-то в сердце, и эльфийка взвизгнула, когда чьи-то сильные руки подняли ее на ноги.
    - Твой вампир пожаловал, - прошипела женщина, лишь недавно носившая облик Рэйн, и Даниэль рискнула взглянуть на нее.
    Что-то смутное промелькнуло в ее сознании при виде искаженного злобой лица, обрамленного черными волосами, при виде глаз, ярко пылающих изумрудной зеленью… Пожалуй, только белый шрам, пересекающий лицо странной женщины, портил все, не позволяя эльфийке ухватиться за ту ниточку, что она почти поймала. И о каком вампире она говорила?!
    Тот, кто стоял сзади, обхватил одной рукой Даниэль за плечи, притягивая ее к себе, и эльфийка чуть было не вывернула шею, когда знакомый голос произнес, растягивая слова:
    - Здравствуй, Льивель. Давно не виделись.
    Сердце Даниэль забилось, едва ли не выпрыгивая из груди, когда она осознала, что позади стоит Рэйн. Настоящая Рэйн, а не та, что пыталась выдать себя за нее!
    Но…
    А вдруг и эта тоже..?!
    Над ухом раздался негромкий смешок, и все тот же голос уверенно проговорил:
    - Поверь мне, я настоящая.
    Женщина, которую звали Льивель, фыркнула, складывая руки на груди. Ветер налетел на нее, развевая подол длинного серебристого платья и метая из стороны в сторону угольные волосы.
    - Да уж, настоящая! – Льивель засмеялась было, и Даниэль жутко захотелось развернуться и уткнуться носом в грудь Рэйн, лишь бы не видеть этого красивого лица, сейчас искаженного неприкрытой злостью. Откуда эта женщина знает ее?! Они с ней встречались в той, прошлой, жизни? И кто она, раз умеет такое?!
    - Сестричка, вечно ты лезешь, куда не надо, - раздался сбоку еще чей-то недовольный голос, и в поле зрения медленно сходящей с ума от столь быстрого развития событий эльфийки появилось новое действующее лицо: женщина с длинными волосами цвета платины выступила из сгустившегося в один миг тумана и выбросила вперед руку, с кончиков пальцев которой метнулось что-то, напоминающее острые тонкие иглы. Льивель среагировала незамедлительно, и с ее ладони в ответ слетело слепящее глаза красно-желтое пламя, растопившее иглы блондинки.
    - Дейнс, вы не могли бы выяснить ваши отношения где-нибудь в другом месте? – любезно спросила Рэйн, крепко держа затаившую дыхание Даниэль. Блондинка искоса посмотрела на них, и эльфийка содрогнулась от вида почти уже затянувшейся сетки шрамов на щеке женщины.
    - Только ради тебя, Рэйн, - голос Дейнс звучал сладко, но под этой сладостью чувствовался металл, и Даниэль стало не по себе, когда она вновь поймала на себе взгляд Льивель, полный тщательно скрываемой ярости.
    Резкий хлопок, белесый дым – и вот они с Рэйн уже остались одни на этой тропе, и солнце, замедлившее было свой бег по небу, чтобы посмотреть, что тут происходит, встрепенулось, продолжая свой путь.
    Даниэль высвободилась из рук Рэйн и с сожалением поглядела на свои цветы, рассыпавшиеся по песку, потом присела, собирая их и надеясь, что в воде они отойдут от такой встряски. А когда вновь поднялась на ноги, то смело и открыто взглянула в спокойные глаза Рэйн, сказав себе, что нечего теперь бояться.
    - Кто это был? – голос ее все еще звучал громко и звонко от недавнего испуга, и эльфийка кашлянула, пытаясь вернуть ему прежнее звучание.
    Рэйн протянула руку, поправляя загнувшийся лепесток.
    - Ведьмы, - у нее это прозвучало столь обыденно, что Даниэль даже поперхнулась и закашлялась уже всерьез.
    - Ведьмы?! – просипела она, мотая головой. – А я-то и не догадалась! – в словах промелькнули нотки сарказма, но Рэйн, кажется, предпочла их не заметить.
    - Что они хотели? – с вызовом дернула плечами Даниэль, запрокидывая голову и сжимая губы.
    Рэйн улыбнулась ей, совсем незаметно. Она пришла сюда, когда Мелани сказала ей, что Даниэль давно уже нет, и неизвестно, где она может быть. Вампир сразу же пробежалась по городу, надеясь, что найдет эльфийку где-нибудь в торговой лавке, но чаяния ее не сбылись. Тогда Д‘Эльвесс пришлось подключать свое сознание, которое подсказало ей, где можно точно найти Даниэль. И, пробегая мимо пустующих задних ворот города, Рэйн пообещала себе, что спустит с Ларда три шкуры, когда вернется, потому что именно из-за того, что он убрал арбалетчиков со стены и выставил их против эльфов на основном поле сражений, Даниэль сумела безболезненно выйти из города.
    Вампир на мгновение опустила глаза, смотря на лесные цветы, зажатые в руках эльфийки.
    - Одна из них хотела тебя, - сказала она правду. – Второй нужна я. Забавно, правда?
    - Только ты не смеешься почему-то, - скептически заметила Даниэль, машинально обрывая листочки со своего букета. Рэйн пожала плечами и огляделась.
    - Не пора ли нам возвращаться? – сказала она, вскинув брови. Эльфийка недоуменно нахмурилась.
    - И ты даже не будешь выговаривать мне за то, что я ушла из города, и тебе пришлось спасать меня от этих двух сумасшедших? – недоверчиво поинтересовалась она. И снова по губам вампира проскользнула тень улыбки.
    - За первое ты сполна выслушаешь от Мелани, а о втором мы ей не скажем, договорились? – мягко предложила Рэйн, сама удивляясь тому, что говорит и как. Но, стоя рядом с этой Даниэль, в памяти которой не сохранились те ужасные вещи, через которые им пришлось пройти, вампиру хотелось быть нежной.
    Эльфийка вздохнула, пожимая плечами и улыбаясь, но улыбка быстро сползла с ее лица, когда она кое-что вспомнила.
    - Та, первая, говорила что-то о вампире, - робко сказала она, и холодок страха пробежал у нее по спине, замирая где-то в районе позвоночника. – Что она имела в виду?
    Рэйн молчала, про себя кляня болтливый язык огнёвки. Но сказанного не воротишь… Оправдываться? Нет, это привилегия принадлежит кому-нибудь другому.
    - Вот это, - голос вампира продолжал оставаться мягким даже тогда, когда она широко улыбнулась, блеснув клыками, и когда Даниэль с приглушенным криком отшатнулась назад, снова роняя цветы на землю.
    - На этот раз я бы не стала их подбирать, - преувеличенно серьезно заметила Д‘Эльвесс, гася улыбку и пряча свидетельство своего несовершенства. Эльфийка шумно сглотнула, медленно качая головой. Вампир могла с легкостью читать все те мысли, что роились сейчас в сознании Даниэль, наскакивая друг на друга, сбиваясь в кучу.
    - Я даже не знаю, что сказать… - пробормотала эльфийка, и Рэйн чуть было не засмеялась в ответ на это ее заявление. Та Даниэль непременно нашла бы слова. «Так кого же ты хочешь, вампир?» спросила себя Д‘Эльвесс. И вынуждена была признать, что…
    - Значит, ты… мертва? – в голосе Даниэль не было того ужаса и трепета, которых от нее ожидала Рэйн. Эльфийка смотрела на вампира с неким оттенком любопытства, словно ей очень хотелось прикоснуться к ней. Проверить, реальна ли она, или же это только кажется…
    - Я мертва, - согласно наклонила голову Рэйн, и синие глаза блеснули ярким светом, мгновенно погаснувшим: Зверь проверил, нет ли поблизости того, чью кровь он мог бы получить, и вновь свернулся шипастым клубком в самом низу живота вампира, глухо ворча. Он еще напомнит о себе.
    Даниэль несмело протянула руку, подходя ближе, и пальцы ее коснулись плеча Рэйн, поползли выше.
    - Значит, это… - эльфийка быстро притронулась к своей шее, словно пытаясь нащупать синяки от вчерашних укусов. – Ты хотела… И поэтому сказала, что моя боль не стоит..?
    Вампир чуть качнула головой, освобождаясь от руки эльфийки. Не потому, что ей было неприятно. А потому, что Зверь, почуяв знакомый аромат, зашипел, жадно раздувая ноздри.
    - Нам пора возвращаться, - напомнила она. – Солнце скоро зайдет, мне нужно посмотреть, все ли готово к ночному бою.
    Даниэль вскинула голову, отрывая взгляд от четкой линии подбородка Рэйн.
    - Ты думаешь, что эльфы все же пойдут в атаку? – напряженно спросила она, чувствуя, как больно и быстро застучали в висках молоточки, словно отреагировав на слова вампира. Вампира!! Это же надо…
    Рэйн немного помолчала, слушая, как жужжит, облетая их уже по десятому разу, мохнатый толстый шмель, явно примеривающийся к тому, чтобы совершить посадку на ярко-рыжие волосы эльфийки.
    - Я думаю, что город должен быть готов, - глухо ответила она. Даниэль помедлила чуть и кивнула, соглашаясь с ней. Затем с сожалением взглянула под ноги, на цветы.
    - Я хотела поставить их у кровати, - неведомо зачем сообщила она Рэйн, и вампир в который раз подумала о том, что, потеряв память, Даниэль разучилась даже улыбаться так, как улыбалась раньше. Раньше она улыбалась так, чтобы все сразу понимали, кто стоит перед ними и как им следует вести себя с ней; улыбка была ее по большей части мрачной или торжествующей, когда она добивалась того, к чему стремилась. Теперь ее улыбка была открытой, радостной, иногда виноватой, словно, не помня, она ощущала ответственность за пресветлых и за все то, что они творили.
    - Я соберу тебе новый букет, - Рэйн сказала это прежде, чем успела подумать, а стоит ли так говорить. И что она хочет услышать в ответ? И услышит ли она в ответ то, что хоть немного поможет ей разобраться в своих странных ощущениях?
   




    Услышав слова вампира, Даниэль подняла глаза. И коснулась открытой ладонью щеки Д‘Эльвесс.
    - А… твои клыки… - начала она, чуть смущаясь. – Они мешают, когда ты… целуешься?
    Вампир выгнула бровь, и даже Зверь притих на время, удивившись.
    Даниэль смотрела на нее изучающе, откровенно, и ее взгляд чем-то напомнил Рэйн взгляд той эльфийки, с которой они расстались однажды у стен проклятого города, лишившего их последних надежд. В глубине зеленых глаз плясали яркие огоньки, так и норовящие выбраться наружу.
    - Мы можем проверить, - в голосе Рэйн прозвучала улыбка, и она склонилась, следя за тем, как смыкаются веки Даниэль в предчувствии того, что сейчас должно было произойти.
    Она целовала эльфийку осторожно, заставляя себя помнить о том, что эта Даниэль не знает, как нужно целоваться так, чтобы не поранить язык и губы о те острые клыки, которые чуть позже заберут ее с собой в непроглядную черноту вечной ночи, дав на мгновение вкусить сладости небытия. Она целовала ее, обнимая одной рукой за плечи так бережно, что Зверь внутри яростно ворочался от вынужденного безделья. Она целовала ее так, чтобы Даниэль не вспомнила, как она может целовать ее на самом деле: до стонов, до боли, до слез.
    Последнее время Рэйн часто думала о Вольфе, о том времени, когда они были вместе, о тех моментах, которые делили на двоих. И с каждым воспоминанием вампир все чаще приходила к выводу, что у них с ним не было того, чего ей всегда хотелось. Их любовь была спокойной, уверенной в себе, не отвлекающейся на ненависть и раздоры. Их любовь знала, что ей ничего не угрожает. Их любовь была ленивой, как старый кот, объевшийся сметаны. А она хотела другого. Всегда хотела.
    Другой любви. Более тяжелой, более выстраданной, более желанной. Со слезами, с криками, с болью, чтобы скучать по ней, когда ее нет рядом. Чтобы сходить с ума от мысли, что она может закончиться. Чтобы идти по шипам только для того, чтобы снова сказать «Я люблю…» Чтобы не знать, что ее ждет в следующий момент: нежность или ярость.
    Даниэль прерывисто вздохнула, когда губы Рэйн оторвались от ее губ, дав ей глоток воздуха, и синие глаза со спокойным интересом взглянули на нее.
    - Вот видишь, - сказала вампир. – Никакой крови. Это несложно.
    Эльфийка, слегка раздосадованная тем, что Рэйн смотрела на нее абсолютно без признаков того, что они только что делали, мотнула головой.
    - Я быстро учусь, - чуточку надменно сказала она и изумилась той яростной усмешке, что промелькнула вдруг на губах вампира при этих ее словах.
    - Я сказала что-то не то?! – испуганно спросила Даниэль, прижимая ладони к груди. На лицо Рэйн вернулась маска спокойствия.
    - Все то, - отозвалась она, и никто бы не заметил, что внутри нее в бешенстве мечется Зверь, узнавший в трех простых словах ту, которую он желал.
    Солнце метнуло кроваво-красный луч на листья деревьев. Где-то рядом засвистела какая-то птица, затрещали ветки от порыва ветра.
    Рэйн согнула руку в локте, предлагая ее Даниэль.
    - Пора домой.
     
    - 5 –
     
    Гарден все-таки начал атаку, тогда, когда Шандар уже готов был окончательно расслабиться на эту ночь, веря, что битвы не будет. Но царственный эльф, взбудораженный ссорой с сыном и неким угрызением совести за то, что он, в отличие от Деррика, уже считает Даниэль мертвой, счел необходимым напомнить себе и каждому, что ничего еще не кончено. И пресветлые вместо того, чтобы провести эту ночь спокойно, вынуждены были, подчиняясь приказу, идти в наступление.
    Деррик, успевший заснуть, вскочил в ужасе от диких криков, прогремевших где-то неподалеку. Спящий рядом с ним Матиуш застонал спросонья и повернулся на бок, нащупывая что-то левой рукой.
    - Какого черта?! – забормотал наследник, быстро и неловко натягивая штаны, хватая меч и, как есть, полуголый, выбегая наружу. А там…
    Взрывались снаряды, озаряющие ночное небо яркими вспышками. Носились по полю обезумевшие от грохота кони, и всадники, среди которых невозможно было различить своих и чужих, рубили друг друга с плеча, не опуская клинков. Где-то впереди, за пылающими кострами, виднелись смутные силуэты инженеров, руководящих мангонелями и баллистами. А на крепостной стене Шандара лучники раз за разом, мерно и методично отпускали в полет смертоносные стрелы, неизменно достигающие своей цели.
    Деррик какое-то время смотрел на все происходящее, привыкая к запахам, звукам, видам сражения, потом ринулся обратно в палатку. Уже проснувшийся и торопливо одевающийся Матиуш повернулся к нему, застегивая рубашку.
    - Гарден совсем спятил?! – возмущенно проорал он, пытаясь перекрыть шум битвы, которая с каждым разом подступала все ближе и ближе к их лагерю: люди теснили их, не позволяя перейти реку и всеми силами охраняя брод.
    Деррик что-то прокричал в ответ, но в этот самый момент где-то рядом с ними взорвался снаряд, пущенный одной из катапульт защитников города, и мужчины, не удержавшись на ногах, попадали вниз.
    - Чтоб его!! – со злостью пробормотал Деррик, не пытаясь встать. Вместо этого он потянулся вперед, доставая рубашку, натянул ее, не застегивая, и поспешно принялся надевать доспехи. Времени было в обрез: он собирался найти отца и как следует с ним потолковать. И чем скорее он это сделает, тем будет лучше, потому что эта схватка должна прекратиться.
    Эльфам катастрофически не везло. Даже сейчас, когда, казалось бы, все должно быть в их пользу, - ведь они напали внезапно! – люди каким-то образом сумели остановить первую волну, отбросили пресветлых обратно к их лагерю и теперь уже наступали сами! Сейчас эльфам приходилось обороняться, чего они никак не могли ожидать.
    Из-за почти не прекращающихся битв и зачарованной стали, пресветлым приходилось решать такие проблемы, о которых они прежде не задумывались: число погибших с каждым днем возрастало, тогда как люди, напротив, сократили свои потери, пользуясь непрекращающимся замешательством своих противников. Прошел уже месяц после той памятной схватки, после которой исчезла царица Даниэль, а эльфы до сих пор не могли поверить в то, что теперь кто-то из них не вернется домой.
    Деррик, поспешно оседлавший коня, развернул его в сторону сражающихся и что было мочи помчался вперед, игнорируя выкрики Матиуша. Наследником двигала ярость, заставляющая его напряженно высматривать фигуру отца в этой сутолоке, называемой битвой.
    Гарден заметил сына с самого начала и торопливо развернулся, убегая прочь. У него не было ни малейшего желания разговаривать с ним сейчас. Да и потом тоже, если быть уж совсем откровенным.
    … Двое бессмертных реют, никем не замеченные, над полем боя. Один из них, темноволосый статный мужчина, следит внимательным взглядом за сыном царицы эльфов, мчащимся во весь опор к своему отцу. Другой, со светлыми кудрявыми волосами, улыбается невесть чему и перебирает пальцами невзрачную на вид свирель, которую держит в правой руке.
    - Рэйн отдала ее тебе? – спрашивает Фангорн бога весны, не оборачиваясь к нему, и Эйлос неопределенно пожимает плечами.
    - Можно сказать и так, - он снова улыбается, более весело. – Я украл ее. Забрал обратно.
    Темный бог отводит взгляд от Деррика, который мгновенно теряется в толпе воинов, и смотрит на чуточку смущенного Эйлоса.
    - Украл? – повторяет он, и в его голосе слышны нотки сарказма, которые он не пытается скрывать. – Зачем ты вообще давал ее ей, вот это мне непонятно!
    Бог весны пожимает плечами, отводя глаза. Он явно не хочет распространяться дальше на эту тему, но пронзительный взор бога смерти не дает ему расслабиться.
    - Я хотел, чтобы она вспомнила кое-что, - нехотя признается Эйлос и смотрит на Фангорна исподлобья, стараясь угадать его следующие слова. Темный бог флегматично пожимает плечами и вновь переключает внимание на происходящее внизу действо.

Он не показывает, что слова Эйлоса всколыхнули в нем противоречивые чувства. То, что Рэйн могла бы вспомнить свое прошлое… Ведь она бы вспомнила и его. То время, когда они носились по этой земле рука об руку, когда им не было дела ни до кого, кроме них самих.
    Фангорн снова передергивает плечами, не разрешая себе думать о том, что было тогда и что есть сейчас. Богам нельзя поддаваться эмоциям, иначе равновесие в мире нарушится. Он с этим запретом знаком лучше остальных. Он еще помнит, как стонало небо, вынужденное смотреть на страдания тех, кто ходил по земле. Он помнит, как тьма спускалась, накрывая своим непрозрачным плащом всех, кто не успел укрыться. Он помнит, как рыскали по заповедным лесам его дети, ангелы смерти, забывшие о том, что их господин, помимо всего прочего, является еще и подателем жизни. Он и сам забыл об этом, и только усилиями Старших богов этому миру не пришел конец.
    - Смотри!! – Эйлос вдруг хватает его за руку, и прозрачные силуэты богов от этого резкого движения на какое-то мгновение становятся видимыми. Фангорн быстро поворачивается в ту сторону, куда указывает бога весны и ветра, и стремительно взмывает вверх, раскинув руки. На потемневшем лице его зажигается ярость…
    Эльфы и люди застыли на местах, когда гневный клекот раздался над их головами. Кто-то, завопив в ужасе и бросив оружие, ринулся обратно, под защиту крепостных стен Шандара, когда огромный золотой дракон, раскинувший крылья, завис над равниной, изрыгая пламя. Огонь моментально охватил тех, кто имел несчастье оказаться рядом с мифической тварью, не разбирая, эльф там или человек. Командиры, опомнившись, заорали наперебой, приказывая своим подчиненным убираться отсюда. Пресветлые уже успели забыть, что месяц назад дракон был на их стороне.
    Деррик резко осадил коня и прямо перед ним, в то место, куда сейчас должен был бы встать жеребец, ударил поток раскаленного пламени, превращая песок в темную бугристую массу. Наследник выругался, с трудом успокаивая отчаянно ржущего коня, и развернул его, направляясь обратно. Он-то как раз помнил, что этот самый дракон не так давно нес на себе его мать, вместе с которой чуть погодя рухнул в реку, и его унесло течением. Значит, он сумел успешно залечить все свои раны. Нельзя сказать, чтобы это очень радовало Деррика. Он того не знал, но издревле некоторые драконы считались противниками не только эльфов, но и вампиров, инстинктивно восставая против тех, кто презрел все законы жизни. И вот Рик, потомок и одних, и других, теперь сторонился золотистого хищника, пытаясь как можно быстрее убраться с его пути.
    Гарден, находившийся далеко от места событий, гарцевал на беспокойном коне, вглядываясь уставшими и покрасневшими глазами в ту суматоху, что царила сейчас на равнине. Эльфы и люди, забыв про то, что им нужно сражаться друг с другом, сейчас бежали врассыпную, спотыкаясь и теряя оружие, пытаясь скрыться от всепожирающего пламени, которое без устали выдыхал прекрасный и страшный зверь, носящийся наперегонки с буйным ветром.
    Царственный эльф спешился, держа коня под уздцы, и снова посмотрел в сторону Шандара, на крепостной стене которого без устали сновали лучники, закидывающие дракона подожженными стрелами. Гарден усмехнулся, бормоча что-то себе под нос, и уже хотел отвернуться, когда одна из уцелевших катапульт, стоящая у самой реки, вдруг выпустила последний снаряд в направлении города. В следующее мгновение пламя, вырвавшееся из пасти дракона, захватило в свои жадные объятия и катапульту, и тех, кто управлял ею. До слуха Гардена донеслись истошные вопли горящих заживо эльфов, некоторые из них все же сумели сообразить и бросились в реку, благо она была рядом.
    Эльф поморщился, мотая головой, и с каким-то странным удовлетворением прислушался к звукам, доносящимся из города. Снаряд явно попал в какое-то здание.
    - Чтоб вам всем! – пробормотал Гарден и внезапно резко вдохнул, когда чья-то фигура вдруг взмыла вверх, над крышами шандарских домов, раскидывая руки, словно крылья. Белая рубашка, запачканная чем-то красным, распахнулась, обнажая грудь, перетянутую лишь узкой повязкой. Черные волосы разметались за плечами, и со стороны города понеслось громкое рычание, сотрясающее воздух. Не понимающие, что происходит, солдаты на мгновение застыли, а затем снова принялись хаотично метаться по песку, не зная, куда приткнуться.
    - Не может быть… - потрясенно прошептал Гарден, дрожащей рукой хватаясь за сердце. – Рэйн…
    Словно услышав его шепот, женщина, парящая над городом, вскинула голову, и синие глаза зажглись мертвым огнем. Дракон, уже направившийся было к ней, заревел, отлетая назад, и золотистые искры побежали по его чешуе сплошной извилистой линией, срываясь с кончиком кривых когтей слепящими молниями, разрезающими ночь. В ответ на его рев, совершенно потерявший нить происходящего, Гарден услышал за своей спиной какой-то шорох. И рискнул обернуться.
    Песок поднимался к небу ровной непрозрачной стеной, двигаясь по направлению к Шандару, поглощая все, что попадалось ему на пути. А на фоне того песка реял в воздухе, словно отражение внушающей ужас фигуры вампира, темноволосый мужчина, хохочущий во весь голос, и радующийся ветер развевал полы его черного плаща, как крылья.
    Царственный эльф, раскрыв рот, смотрел на возвышающуюся над ним громаду песка, несущегося через всю равнину прямо к городу, и сердце его билось все быстрее и быстрее. Мужчина, летящий впереди бури, уже миновал лагерь, и лицо его становилось все более четким. Гарден уже мог видеть его глаза, что были чернее самой непроглядной ночи, и кривящийся в страшной улыбке рот. Следовало убегать как можно быстрее и как можно дальше, но мужчина не мог пошевелиться. Конь, все это время отчаянно хрипящий и мотавший головой, наконец, сумел вырваться и понесся прочь от этого безумия.
    Защитники Шандара в замешательстве опустили оружие, следя за тем, что разворачивалось на их глазах. Пресветлые же, отрезанные с одной стороны стеной песка, а с другой – полосой реки, метались в ужасе, окончательно уверившись в том, что боги забыли об их бессмертии.
    Кто-то набросился на Гардена сзади, сшибив его на землю в тот самый момент, когда песок и мужчина, повелевающий им, были совсем рядом. Царственный эльф не успел даже вскрикнуть, потому что тот, кто свалил его, крепко зажал ему рот и нос, мешая дышать. В следующую секунду волна удушающе горячего песка прошла над ними, обдав жаром, и ринулась куда-то вперед.
    Гарден скосил глаза, успев увидеть, как резко взмыл вверх дракон, уворачиваясь от занесенных рук мужчины, повелевающего песками. Хищник взревел, часто взмахивая крыльями, и поднялся еще выше, теряясь среди облаков серой тенью. Мужчина, продолжающий парить в воздухе, за ним не последовал и всего лишь взмахнул рукой: стена песка в тот же момент рассыпалась, возвращаясь к своему обычному состоянию.

0

18

Вампир, которая так и не спустилась вниз, ожидая момента, чтобы напасть, если придется, расхохоталась, запрокинув голову, и глаза ее потухли. Мужчина в черном плаще посмотрел в ее сторону и что-то крикнул на незнакомом Гардену гортанном языке:
    - Te nuos sam, Rein, koin li?
    Ответом ему послужил смех, вполне издевательский, как показалось Гардену, и вампир ринулась вниз, скрываясь за крепостной стеной, провожаемая удивленными и испуганными взглядами солдат. Мужчина покачал головой и растворился в смутном тумане, не оставив и следа.
    Царственный эльф, наконец, зашевелился, яростно отбиваясь от продолжающих удерживать его цепких рук.
    - Рик?! – выдохнул он, изумленно глядя на сына, оказавшегося рядом.
    Принц выплюнул забившийся в рот песок и потряс головой, смахивая с волос пыль.
    - А кто еще, - угрюмо отозвался он, не глядя на отца. – Хоть спасибо скажи, что спас тебя, а то бы уже лежал, задохнувшийся.
    - Спасибо, - повторил Гарден, потом резко ухватился за Деррика. – Ты знал, что там Рэйн?! – он затряс сына. – Знал, отвечай?!
    Рик с силой сбросил руки мужчины и вскочил на ноги.
    - Да, знал! – яростно выплюнул он, следя за тем, как Гарден поднимается вслед за ним, закипая от злости. – И быть может, Даниэль там, в городе, что ты на это скажешь?!
    Рука Гардена метнулась к кинжалу, висящему у него на поясе, но чьи-то сильные пальцы в тот же момент сжались на его запястье, не позволяя выхватить оружие из ножен.
    - Я бы не советовал поднимать руку на будущего короля, - холодно сказал Матиуш, выступая из тени и презрительно отпуская Гардена. Герцог подошел к Деррику, быстро оглядел его на предмет ран и прочих неприятностей, ничего не обнаружил и снова повернулся к мужу своей царицы.
    - Кто бы мог подумать, что любящий папочка однажды вознамерится отобрать у своего единственного сына то, что оставила ему мамочка, - насмешливо протянул Мати, закладывая руки за спину и окидывая любопытным взором все, что творилось на равнине. – Что скажет Даниэль, когда узнает об этом?
    Гарден бессильно скрипнул зубами, и его пальцы сжались вокруг рукояти кинжала, потом медленно расслабились. Эльф выпрямился, смеряя равнодушным взглядом двух стоящих напротив мужчин.
    - Я сам могу сказать ей обо всем, что случилось, - он не подавал виду, но слова, вскользь брошенные Матиушем, задели его за живое. Значит, Даниэль решила оставить трон не ему, а их сыну… С одной стороны, это было, наверное, хорошо. С другой… С другой, Гарден не мог поверить, что все его чаяния уже никогда не сбудутся. Несмотря ни на что, надежды на то, что рано или поздно он взойдет на трон, не оставляли его, просто затихали на время, уступая место чему-то другому. И вот такой поворот сюжета…
    - Идем, - Матиуш тронул Деррика за плечо, еще раз окатил Гардена презрительным взглядом, и вместе с принцем направился к лагерю, где потихоньку приходили в себя все участники недавних событий. Царственный эльф остался стоять посреди равнины, окатываемый волнами злости и порывами внезапно ставшего очень холодным ветра, и глаза его были устремлены на Шандар. Он ждал.
     
    - 6 –
     
    Несколько часов назад
     
    Конечно, Мелани кое-что сказала Даниэль, когда они с Рэйн вернулись домой. Конечно же, Даниэль пыталась оправдаться, смущенно улыбаясь. Конечно же, Рэйн не проронила ни слова в ее защиту. Но это никому не помешало почувствовать себя полностью удовлетворенным: разговором, собой и прочим, не имеющим отношения к делу.
    Когда слова иссякли, Мелани сменила гнев на милость и предложила поужинать. Рэйн отказалась, сославшись на поздний час и свое нежелание, эльфийка же предпочла подумать о своем желудке, который вполне мог напомнить о себе немного позже, тогда, когда бы ей того не хотелось.
    - Как Рэйн сумела так быстро найти тебя? – спросила Мелани, присаживаясь рядом с жующей Даниэль и упирая локти в стол. – Ведь то города до леса не так уж близко, да ведь она, сначала, наверное, обегала весь Шандар в твоих поисках!
    Эльфийка подавилась куском хлеба.
    - Так ведь… - начала она и осеклась, подумав о том, что, возможно, девушка не знает о том, кем является ее хозяйка. Хорошо это или плохо?
    Даниэль искоса посмотрела на ждущую ее ответа рабыню.
    Странно, но самой эльфийке не казалось чем-то неправильным знание того, что Рэйн – вампир. Вроде бы, это должно было, как минимум, заставить ее бояться женщину, однако… Однако, Даниэль думалось почему-то, что так и должно быть, что все идет так, как нужно, что ничего не стоит менять. Она не боялась той мысли, что касалась мертвеца, хотя бы потому, что мертвец этот был живее всех живых. И все же какое-то непонятное чувство плескалось едва слышно внутри, обдавая холодом и неприязнью. Даниэль бы сказала, что оно похоже на злость или на ненависть, но кого ей было ненавидеть?! Тем более, здесь, в этом доме… Быть может, она ощущает это по отношению к кому-то из своего прошлого, кого она успела забыть?
    - Она просто очень хотела меня найти, - улыбнулась эльфийка, подобрав нужные слова. Мелани засмеялась вместе с ней, не подозревая, что Даниэль-то смеяться совсем не хочется. Она сосредоточенно жевала хлеб, понимая, что то чувство, названия которому она не могла найти, становится все больше, все… страшнее, все неприятнее. Но ей удавалось подавлять его, заставлять убираться прочь. До следующего раза.
    - Спасибо, - сказала эльфийка резче, чем ей того хотелось бы, и встала, отодвинув стул. Мелани с удивлением поглядела в ее тарелку.
    - Ты уже сыта?! – с недоумением спросила она, досадуя на то, что Даниэль так быстро закончила их разговор. Девушке хотелось побольше узнать о Рэйн, поскольку сама Рэйн никогда не рассказывала ей о себе, а эта Даниэль, казалось, сумела найти подход к женщине.
    Эльфийка кивнула, помедлив немного. Она не знала, стоит ли ей сейчас идти к Рэйн, как она того хотела несколько минут назад. Злость неизвестно на что все еще бурлила в ее венах, требуя выхода. И Даниэль не могла взять в толк, что ей с ней делать.
    Рэйн была в ее комнате, когда эльфийка, поднявшись на второй этаж, осторожно приоткрыла дверь, стараясь, чтобы она не скрипела. Вампир сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и что-то читала. Даниэль подозревала, что она услышала ее еще до того, как она ступила на порог, но Д'Эльвесс подняла голову только в ту секунду, когда эльфийка кашлянула, привлекая внимание.
    - Я думала, ты уж сюда не вернешься, - улыбаясь, сказала Даниэль. – Я ведь столько раз предлагала тебе переехать обратно в эту комнату, а мне отдать гостевую.
    Рэйн отложила книгу и пожала плечами, небрежно откидывая назад волосы.
    - Мне все равно, где спать, - равнодушно ответила она.
    Эльфийка остановилась посреди комнаты, заложив руки за спину, и принялась разглядывать вампира, благо была такая возможность. Рэйн, заметив проявленный интерес, откинула голову, чуть улыбаясь кончиками губ.
    Вампир успела переодеться, пока ждала Даниэль, и теперь на ней была белая рубашка, не застегнутая на две последние пуговицы, и черные кожаные брюки, отливающие синевой. Она была босиком, и Даниэль подумала, что и правильно: ногам тоже иногда надо давать отдых. Даже если это ноги вампира.
    Поначалу, когда Даниэль только пришла в себя после лихорадки, она удивлялась, почему Рэйн не носит платья. Потом, попозже, она начала понимать, что при том образе действий, который присущ этой женщине, платья излишне. В самом деле, ну как ты будешь сражаться, если у тебя в ногах путается длинный подол? К тому же, Рэйн не выглядела большой любительницей женских нарядов, хотя в женственности ей было не отказать: чем больше Даниэль смотрела на нее, тем больше убеждалась, что, несмотря на род деятельности Рэйн, она была истинной женщиной. Той, ради которой многие могли бы броситься на подвиги, на битвы, если бы не знали, что она способна сама эти подвиги совершать. Иногда к ним в дом приходили разные мужчины, военачальники, пару раз был князь города, и некоторые из них смотрели на Рэйн так, словно были бы не против познакомиться поближе. Только вот Рэйн неизменно отвечала на их заигрывающие улыбки и слова настолько ровно и холодно, что Даниэль оставалось лишь удивляться, как температура в комнате не падала до нуля. Некоторые, кстати, проявляли интерес и к самой Даниэль, на что эльфийка, впрочем, внимания обращала мало, хотя, наверное, стоило бы: нужно как-то начинать строить свою жизнь заново.
    А потом случилось то, что случилось. И какое-то время эльфийка пребывала в уверенности, что мужчины Рэйн попросту не привлекают. Теперь же получалось, что ее вообще привлекает в людях совершенно иное.
    - Почему же, не только, - внезапная реплика Рэйн заставила Даниэль вздрогнуть, и эльфийка подняла глаза, недоумевающе глядя на вампира.
    - Что, прости? – переспросила она, моргая. Рэйн лениво откинулась назад в кресле.
    - Иногда в людях меня привлекает не только возможность попробовать их крови, - она очаровательно улыбнулась, и острые кончики клыков блеснули в мерцании свечей.
    Даниэль снова вздрогнула.
    - Тебя можно спросить? – она прищурила глаза, не желая показывать свой мгновенный страх перед тем, что Рэйн недвусмысленно ей пообещала своей улыбкой.
    Д‘Эльвесс приглашающе повела рукой.
    - Спрашивай.
    Даниэль приблизилась к ней на маленький, почти незаметный, шажок.
    - Твои клыки… - она замялась, следя за выражением лица Рэйн. – Они у тебя все время? Или ты как-то… - она окончательно запуталась в словах и замолчала.
    Вампир чуть слышно засмеялась и протянула руку по направлению к эльфийке.
    - Подойди сюда, - попросила она, и Даниэль вдруг подумала почему-то о том, что ей не нравится эта мягкость в голосе Рэйн. Точнее, даже не так: она не хотела этой мягкости, наверное, так вернее будет. Она казалась ей неправильной, лишней в вампире, будто эльфийка привыкла давно к другому отношению, к другому тону.
    И, тем не менее, она подошла ближе.
    - Не бойся, - разгадала ее сомнения Рэйн. – Я тебя не укушу. Пока не попросишь.
    Даниэль хмыкнула и, слегка поколебавшись, приняла руку так и не сдвинувшейся с места Д'Эльвесс, позволив ей усадить себя к ней на колени. И это тоже почудилось эльфийке неправильным. Все было неправильно. И странно. И неведомая злость, гудящая в голове у Даниэль, была настороже.
    Рэйн читала ее мысли, это эльфийке уже было ясно. И ей стало интересно, может ли вампир прочесть те мысли, что спрятаны где-то глубоко, там, куда ее сознание никак не может добраться.
    - Смотри, - Рэйн обняла ее за талию, возвращая себе внимание Даниэль. – Это делается очень просто…
    Эльфийка чуть отпрянула назад, когда вампир приоткрыла рот, и глаза ее засветились неярким зеленым светом: два верхних клыка Рэйн дрогнули и начали расти, все больше заостряясь.
    - Они меняются, когда я того хочу, - сказала Рэйн, и казалось, что деформировавшиеся зубы ничуть не мешают ей разговаривать. – Чуть больше, чуть меньше, - она улыбнулась, и Даниэль заметила, что зубы снова стали обычными, разве что немного больше, чем у людей.
    Эльфийка коснулась кончиком пальца уголка губ Рэйн, немножко надавила, заставляя ее улыбаться снова, и улыбнулась сама, глядя в синие глаза.
    - Наверное, мне стоит тебя бояться, - откровенно призналась она и почувствовала, как рука, лежащая на ее талии, ожила, двигаясь вверх.
    - Меня многие боятся, - неожиданно серьезно ответила Рэйн, гася улыбку. – Ты так хочешь войти в их число?
    Даниэль замешкалась, не зная, стоит ли делиться с Рэйн мыслью, только что пришедшей ей в голову, потом чуть склонилась к ней, сплетая взгляды.
    - Мне кажется, или в твоем прошлом есть кто-то, кто боится тебя, хотя ты этого и не хочешь? - осторожно спросила она, не зная, как вампир будет реагировать.
    Рука замерла, прекратив движение.
    - Я бы не отнесла это к прошлому, - ровно отозвалась Д‘Эльвесс, не разрывая контакта глаз, но Даниэль почуяла, как откуда-то потянуло холодом.
    - Извини, если обидела, - начала она, пытаясь встать, но Рэйн удержала ее.
    - Не стоит, - ее голос смягчился. – Возможно, этот страх я придумала себе сама.
    Рэйн смотрела на Даниэль, ничем не выказывая своих эмоций, не желая раскрываться. Было непонятно, о чем она думает, но глаза ее, остающиеся холодными, неотрывно следили за выражением лица эльфийки, словно пытались что-то увидеть. Казалось, она ждет.
    …Огонь! Пожар! И Зимний Холод
    Сошлись в сражении пред тобой.
    Один так горд, другой так молод.
    И каждый - сказочный герой.
    Огонь! Пожар! Твоя стихия.
    Ты любишь Свет и Теплоту.
    Но вьюги вой морозит спину
    И погружает в пустоту.
    И будут биться век от века,
    В тебя вселяя боль и страх,
    Два этих странных человека.
    Два Демона в твоих мечтах…
    - О чем ты думаешь? – негромко спросила Даниэль, когда молчание стало затягиваться. Она по-прежнему сидела на коленях у Рэйн, не шевелясь и не зная, что ей делать, что говорить. Нельзя сказать, что она чувствовала себя неуютно, но какое-то ощущение неловкости примешивалось. Она видела, как смотрит на нее вампир, и понимала, что что-то существует между ними. Нет, не та вещь, которая называется любовью, - о какой любви можно говорить, когда они почти не знают друг друга? – но что-то такое, что витает в комнате, касаясь их легонько невесомыми ладонями.
    - Мне обязательно о чем-то думать? – Рэйн выгнула бровь, и сердце Даниэль вдруг екнуло от этого движения. Она вдруг порывисто рванулась вперед, крепко обнимая вампира за плечи.
    - Я не понимаю, что происходит, - жарко прошептала она Рэйн ухо, тревожа его горячим дыханием. – Я – это словно не я. Будто во мне сидит кто-то, кто всеми силами пытается выбраться, а я его не пускаю…
    Сильные руки обхватили ее в ответ, притягивая еще ближе.
    - Быть может, ты начинаешь что-то вспоминать? – мягко предположила Рэйн, но эльфийка почувствовала, как под этой мягкостью проскользнуло что-то еще, более холодное, более непонятное, более… страшное?
    Даниэль вздохнула, когда ладони вампир принялись круговыми движениями поглаживать ей спину.
    - Тебе никуда не надо идти? – спросила она и услышала смех.
    - Ты прогоняешь меня?
    - Ты все время отвечаешь вопросом на вопрос! – протянула Даниэль, отстраняясь. – Так нечестно!
    Вампир снова засмеялась и вдруг одним мощным движением поднялась на ноги, продолжая удерживать эльфийку. Даниэль ахнула, что было сил вцепляясь пальцы в плечи Рэйн и обхватывая ее ногами, чтобы не упасть.
    - Ты с ума сошла! – воскликнула она, не зная, ужасаться ей или смеяться.
    Рэйн улыбнулась. Она слышала, как за пределами города кричат солдаты. Знала, что пресветлые вновь пошли в атаку. Знала, что ей нужно быть на крепостной стене. Знала, что останется здесь. Потому что так хотела и потому что ей нужно было хотя бы раз поступить так, как она бы не поступила.
    - Я тебя не уроню, - пообещала она, следя за тем, как расцветает на губах эльфийки робкая улыбка. На тех самых губах, которых мгновением позже она коснулась поцелуем.
    Она скучала по Даниэль. Скучала так, как не должен был бы скучать вампир, хотя бы потому, что вампиры в этом плане гораздо более приспособлены к одиночеству, нежели люди или эльфы. И все же она скучала.
    Она целовала эту Даниэль с непонятными стремлениями и желаниями. Эту Даниэль с ее забытой ненавистью. Эту Даниэль с ее словами про то, что кто-то ворочается внутри нее, стремясь к свободе. Значило ли это, что та, настоящая, царица эльфов устала стоять в тени?
    Вампир улыбнулась своим мыслям и чуть сильнее надавила поцелуем, заставляя губы эльфийки раскрыться, одновременно осторожно опуская ее вниз.
    Эльфийка на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением прохладных рук на своем теле, а когда вновь открыла их…
    - Всемогущие боги… - прошептали мгновенно онемевшие губы, и напряженные пальцы впились в плечо вампира. Время почти остановилось, и Даниэль, как во сне, увидела, как медленно, невыносимо медленно, Рэйн поворачивается в сторону распахнутого окна. Туда, откуда несется на них всепоглощающий комок слепяще-рыжего, с оттенками красного, пламени.
    Они не успели. Рэйн старалась, как могла, и все же она не успела: едва только она подхватила внезапно ослабевшую эльфийку на руки, намереваясь вместе с ней рвануться прочь из этого ада, именуемого городом, как страшный взрыв сотряс здание. Даниэль, зажмурившись, ощутила, как вампир падает вниз, и она упала рядом, неприятно стукнувшись локтем об пол. Руку пронзила резкая боль, почти зажившая рана моментально отдалась эхом. В ушах зазвенело, в глаза заполз какой-то странный туман, заполнивший голову. Эльфийка вскрикнула от неприятной боли, загудевшей в висках, и схватилась за голову, продолжая лежать на полу.
    Злость…
    Расходится волнами по телу…
    Плещется в глазах…
    Отдается в сердце…
    Глухое рычание родилось глубоко в груди вампира, и она приподнялась, ругая себя за то, что позволила на какое-то время поддаться желанию отстраниться от всего лишнего. Взгляд скользнул по распластавшейся рядом Даниэль.
    - Прости, - негромко сказала вампир, касаясь ладонью плеча эльфийки. – Ты ударилась?
    Даниэль осторожно помотала головой.
    - Нет, - отозвалась она, следя за тем, как Рэйн встает с явным намерением покинуть комнату. Где-то на улице слышался треск все больше разгорающегося пламени: снаряд угодил в стену их дома.
    - Подожди, Д’Эльвесс! – окликнула она вампира, и Рэйн замедлила шаги, поворачивая обратно.
    - Что? – отрывисто спросила она, мыслями уже будучи там, за пределами города.
    Даниэль протянула ей руку, призывая опуститься.
    - Тебе нужна кровь, чтобы были силы, - тихо проговорила она, откидывая назад волосы. Рэйн присела рядом на корточки, накрывая ее ладонь своей и отрицательно мотая головой.
    - Не время и не место, - отказалась она. Эльфийка крепко перехватила ее запястье.
    - И время, и место, - твердо сказала она. – Пожалуйста… - и ахнула, когда Рэйн без предупреждения подхватила ее на руки, впиваясь укусом в обнаженную шею.
    Это было странно. И страшно. Взыгравший вихрем ветер, невесть откуда взявшийся в комнате, яркое свечение, заискрившееся вокруг сгустившимся туманом, слепая боль, тычущаяся в глаза… Задавленный вскрик и мгновенно разорвавшие рубашку пальцы, скребущие по гладкой поверхности кожи. Тонкая струйка крови, пачкающая белую ткань. И в следующее мгновение – пустота. Исчезновение. Слабость. И боль, уже не физическая.
    Эльфийка, зажимая ладонями кровоточащую рану, снова опустилась на пол, растерянно моргая и не понимая, что происходит. Она чувствовала себя опустошенной. Брошенной. Растерянной.
    Разозленной.
    И зеленые глаза вспыхнули вдруг ярким огнем в полумраке комнаты, отразив пламя свечей.
     
    - 7 –
     
    Ташид скорчился в углу комнаты, настороженно наблюдая за князем города, рассерженно бегающим взад-вперед и заламывающим руки. Около окна стоял молчаливый, как обычно, Гравион, внимательно следующий взглядом за каждым движением своего господина.
    Битва закончилась. Не совсем так, как на то рассчитывал Зарен, но ему удалось увидеть то, от чего Ташид охотно бы отказался.
    Они видели Рэйн. То, как она взмыла над городом разъяренной птицей, как поднялась откуда-то издалека стена песка, грозящая поглотить под собой Шандар, как она рухнула перед рекой, словно выполнив свою задачу. И то, какой страшной, какой всемогущей казалась в тот момент женщина, волею судеб и князя возглавившая оборону.
    - Нет, ну кто бы мог подумать! – в сотый раз повторил Зарен, наконец, прекращая метания и останавливаясь напротив своего советника. Ташида они оба в упор не замечали, и юный раб только молился о том, чтобы все так и продолжалось.
    - Кто она такая?! - голос Зарена визгливо возвысился, однако, князь тут же, пугливо оглядевшись, понизил его. Гравион успокаивающе положил ладонь ему на плечо.
    - Она - вампир, мой господин, - негромко сказал он, словно опасаясь, что его услышит кто-то, кому слышать это не нужно. Ташид вздрогнул, каким-то шестым чувством понимая, что Зарену знание того, кем на самом деле является Рэйн, не принесет пользы.
    Князь выпрямился, явно не зная, верить ли словам советника или же посмеяться над ними. Но Гравион смотрел прямо и сурово, и сомневаться в нем Зарену еще ни разу не приходилось.
    - Значит, даже так, - князь стиснул руки, нервно покусывая губы, и снова заходил по комнате, что-то обдумывая.
    Ташид заерзал в своем углу, размышляя над тем, как бы незаметно выбраться отсюда и пойти сказать Рэйн обо всем. Быть может, ей это важно...
    - Я думаю, надо позвать Охотников, - тихий, едва слышный голос, советника заставил раба вздрогнуть и снова переключить внимание на разговор. Пользуясь тем, что его в этом доме считали за мебель, Ташид узнавал о том, во что обычные рабы посвящены не были. Вот как сейчас... Но кто такие Охотники? Кажется, он что-то слышал про них... Что-то не слишком хорошее...
    Зарен стремительно обернулся к Гравиону, подбегая к нему и глядя снизу вверх.
    - Ты считаешь?! - напряженным шепотом заговорил он, хватая его за руку и вынуждая нагнуться. - Она может быть так опасна?!
    Ташид поежился, обхватывая плечи руками. Так кто же такие эти Охотники?!
    Гравион не стал высвобождать руку. Вместо этого он наклонился к князю так, что Ташид с великим трудом расслышал его следующие слова:
    - Они избавят нас от нее. И чем скорее, тем лучше.
    Волосы на загривке раба встали дыбом, и он ужом выскользнул за порог, благо никому не было до него дела в этот момент. Уже почти в коридоре он рискнул обернуться перед тем, как сбежать из этого проклятого холодного замка, в котором по ночам ему снятся кошмары.
    Мужчины улыбались. Той улыбкой, что выдавала их общую тайну, каким-то чудом ставшую известной Ташиду. Но тайна эта была страшна.
    Не сумев добиться желаемого, Зарен готов был его уничтожить.
    Юноша вздрогнул, бегом пересекая коридор и не замечая, как гулко его шаги отдаются в пустующей тишине помещения. Здесь почти нет слуг: все, кто мог, давно сбежали из города, хотя Зарен и продолжает утверждать, что он просто продал их по хорошей цене. Рэйн неизвестно о том, что люди бегут. Во всяком случае, Ташид всегда думал, что неизвестно. А Зарен для того и держал его здесь, чтобы выяснить, кто же такая эта Рэйн и что ей нужно от города. Но более всего князя интересовало то, что он может получить от этой несговорчивой и красивой женщины. И вот он все-таки выяснил. Нет от Ташида, нет, слава богам, к этому Ташид непричастен. Он держался, все время отвечая «не знаю» на вопросы князя, хотя и понимал, что его может за это ждать. Не будь Зарен так настроен заполучить Рэйн, он давно бы приказал забить своего раба до смерти, и никто бы ему не возразил. Быть может, лишь Рэйн, если бы она прознала этом до того, как Ташид привязали бы к столбу и засекли насмерть.
    Ташид улыбается на бегу, выскакивая в дверь и стремительно спускаясь по ступенькам.
    Она бы узнала.
    Вера юноши в силу своей хозяйки (он продолжал считать ее таковой) с каждым днем только усиливалась. Взять хотя бы то, что она спасла Мелани. Ведь она могла бы этого и не делать. Она вампир, она может все, и жестокость должна быть ее вторым именем. А она другая. Ташид так до конца и не смог понять, что же в Рэйн такого, что ее отличает от того представления о вампирах, которое было заложено в его голову с детства, но она ему нравилась. И он уже начинал подумывать о том, что пойдет вместе с ней, когда все это закончится, куда бы она не направилась и как бы не сопротивлялась. Если ему на роду написано служить, то он будет служить тому, к кому расположено его сердце.
    И быть может, Мелани Рэйн тоже не забудет.
    Но сейчас… Сейчас нельзя обо всем этом думать. Сейчас нужно рассказать ей об Охотниках. И о том, что Гравион и Зарен сговорились против нее.
     
    - 8 –
     
    …Темному богу не до шуток. Он стоит среди веселящейся толпы бессмертных, и руки его, сложенные на груди, не подрагивают в ритм с несущейся отовсюду музыкой.
    Сегодня праздник. Свадьба. Новые бессмертные отмечают свое решение соединить свои вечности. Приносятся клятвы, звучащие странно из уст, никогда не знавших вкус слез. Говорится о детях. Звучат флейты, порхающие в ловких пальцах тех, кто обитает здесь, рядом с небожителями, вот уже не одну сотню лет.
    Любимцы. Это уже не люди, но еще не боги. Ангелы, о которых так часто вспоминают смертные, глядящие на небо и верящие в то, что видят размах белоснежных крыльев. Но никто не знает, что истинные крылья ангелов черные, потому что дарит их им Фангорн, податель жизни и смерти, единственный из бессмертных, кто знает, как горчат слезы.
    Старшие боги не разговаривают с ним. Он пытался спросить у них о том, так ли уж необходимо завершать этот цикл, ведь они всемогущи, разве они не сумеют повернуть все так, чтобы не пришлось делать невозможное? Разве не могут они одним своим желанием восстановить все, как было до того момента, когда посланник темного бога испробовал вкус крови Хранителя, разбудив дремлющий Ветер? Разве не могут они усмирить то Пламя, что вздымается кровавыми языками к самому небу, оставляя шрамы на равнодушном лике ночной властительницы?
    Но Старшие боги молчат и только смотрят на золотого дракона, носящегося сполохами молний среди грозовых облаков.
    Они вылечили ее, когда она приползла к ним, почти лишившаяся одного крыла и истекающая кровью, густой, почти черной, со слабым запахом земли. Фангорн поймал себя тогда на мысли о том, что, увидь он ее первой, ее помощь уже никому бы не пригодилась. Но Старшие боги позволили ей вновь почувствовать себя свободной. И стройная девушка, вылезшая из-под золотой шкуры, мгновением позже рассыпавшейся в прах, улыбалась Фангорну, ощущая свое превосходство. А темный бог лишь отступал назад, во власть теней, не желая видеть этот торжествующий взгляд, не желая становиться частью этого плана, понять который ему было не дано.
    Рядом с угрюмым богом возникает яркая вспышка, и молодой, красивый, румянощекий Эйлос встает перед ним, нетерпеливо постукивая босой ногой об пол, а рукой – по барабану. На льняных кудрях алеет чуть съехавший на бок венок из сонных маков, набранных на том самом поле, некогда открывших будущее путникам. Длинная, не такая, как обычно, туника вьется вокруг загорелых ног бога весны и ветра, и он, заразительно смеется, без тени страха разглядывая мрачное лицо Фангорна.
    - Сегодня праздник!! – выкрикивает он во весь голос, стараясь заглушить веселый гомон. – Ты не заметил?
    Темный бог поводит плечами и отворачивается, не желая разговаривать. В глазах, непроглядно черных, медленно собираются тучи, когда он видит, как из-за белой колонны, украшенной витиеватыми узорами, осторожно выступает невысокая девушка с искусно уложенными каштановыми волосами. Она одета в золотую тунику, затянутую тонким поясом на талии, а по бокам трепещут складки тончайшей материи. Словно крылья.
    Крылья, которые Рэйн не отрубила до конца.
    Девушка тоже замечает темного бога и растягивает губы в улыбке. Глаза ее, почти утратившие человеческий облик, отливают сплавом металлов, все больше сужая зрачок.
    Она не человек.
    Она не бог.
    Она – Зверь.
    Зверь, ищущий таких же, как и она сама.
    Одного она нашла.
    Фангорн резко разворачивается, не слыша окриков Эйлоса, и стремительно выходит из зала, оставляя позади и буйное веселье, и насмешливый взгляд золотого дракона, и молчание Старших богов.
    Он не позволит. У него есть силы. Есть власть. Есть желание. Есть то, что другие бог