Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Темная литература » Winter Пламя костров


Winter Пламя костров

Сообщений 41 страница 43 из 43

41

- Что ты собираешься делать? - спросила она чуть погодя, когда Рона уселась в свое кресло и принялась перебирать забытые на время бумаги.
Настоятельница пожала плечами.
- А что мне делать? - она исподлобья посмотрела на ждущую ответа ведьму. - Нас осталось только двое, если ты не заметила. Полагаешь, мы сможем сотворить что-то выдающееся?
- Но нельзя же все вот так вот бросать! - воскликнула Мерайя, со стуком ставя чашку так, что темная ароматная жидкость выплеснулась из нее прямо на стул. Рона поморщилась и отодвинулась подальше, предварительно промокнув ненужной бумажкой образовавшуюся лужицу.
- Осторожно, - она сложила на животе пухлые руки. - И что ты предлагаешь, интересно было бы узнать?
Ведьма на несколько секунд замолчала, что-то прикидывая, потом посмотрела на Рону.
- Можно собрать новых адептов, - предложила она. - Пока еще есть время, нужно остановить Даниэль! Кто знает, что она задумала?!
Настоятельница качнула головой, скорее с сомнением, чем с одобрением.
- Ты полагаешь, она даст нам это сделать?
Мерайя огорченно прищелкнула языком.
- Я вчера совершила большую глупость, - нехотя призналась она, и Рона вскинула брови, призывая ее продолжать. - Дело в том, что я встретила здесь, в Сангеморе...
Договорить ей не дали: дверь, не так давно плотно прикрытая с тем, чтобы не дать любопытным ушам подслушать все то, о чем здесь говорилось, с треском распахнулась, впуская внутрь широко улыбающегося мужчину, глядящего на онемевших от неожиданности женщин тепло и, можно сказать, вполне дружелюбно.
- Я так и предполагал, что найду вас здесь, - доверительно сообщил он им, подходя ближе. - Надеюсь, вы не думали, что останетесь в стороне от всего происходящего?
Настоятельница открыла было рот, медленно поднимаясь, но мужчина, приблизившись, успокаивающе положил руку ей на плечо, и она вынуждена была сесть обратно, так ничего и не сказав.
- Тише, - ласково проговорил мужчина, поглядывая на пытающуюся вскочить Мерайю, которую словно прижимали к креслу невидимые руки. - Не надо нервничать. Я всего лишь попрошу вас пройти со мной в одно место, - он приложил палец к губам и чуть склонил голову, будто раздумывая над чем-то. - Там соберется много народу, знаете ли. Надеюсь, будет весело, - нежданный гость тихо засмеялся, и прядь серебряных волос скользнула по его плечу, свесившись вниз. Он откинул ее назад небрежным жестом, продолжая следить за неподвижной Роной и отчаянно пытающейся закричать Мерайей.
- Разве не чудесно? - Роуэн сложил ладони вместе, быстро-быстро похлопывая ими, как если бы он аплодировал кому-то, не желая, чтобы его услышали. - Почему же я больше не слышу от вас разговоров о Рае, который наступит на Земле, когда сбудется пророчество? - в голосе мужчины на какое-то мгновение промелькнула злоба, тут же потушенная очередным всплеском смеха. Роуэн выпрямился, опуская руки вдоль тела, и едва заметно вздохнул.
- Прошу вас следовать за мной, - буднично велел он и направился к двери. По-прежнему безмолвная мать-настоятельница послушно встала, идя за ним. С Мерайей вышло сложнее, но в конечном итоге она тоже оказалась за пределами кабинета, всеми силами сопротивляющаяся чужим невидимым рукам, тянущим ее по направлению к лестнице, ведущей вниз.
- 4 -

... На небесах снова пусто: боги, которым надоело сидеть и смотреть на смертных сверху вниз, сами спустились на Землю, притворяясь, кто умело, а кто и не очень, потомками рода людского. Такие вот развлечения у вечных.
Фангорн стремительно шагает по широкому коридору, и полы его черного плаща развеются так сильно, что кажется, будто вот-вот - и они свалят его с ног. Но нет, се обходится достаточно спокойно, и темный бог, пройдя нужное расстояние, сворачивает направо, где почти сразу же останавливается перед закрытыми дверьми, ведущими в один из залов, где боги собираются на свои не такие уж и нужные совещания. Впрочем, они и случаются не слишком часто, а в последнее время в них и вовсе отпала нужда: каждый из небожителей занят своими делами, и никому нет дела до остальных. Наверное, это и к лучшему: нечего совать нос туда, куда не следует.
Фангорн поднимает руку, готовясь постучать, но в этот самый момент дверь приглашающе распахивается, и на пороге появляется невысокий седоватый мужчина. Он улыбается, завидев слегка ошеломленного темного бога, и отступает назад, призывая Фангорна пройти внутрь. Тот так и делает.
- Здравствуй, мальчик, - приветствует темного бога женщина с серыми глазами. Она сидит возле тихо плещущего фонтана, установленного в центре огромной комнаты, и бросает крошки хлеба золотым рыбкам, без боязни подплывающим совсем близко к ней.
Фангорн улыбается в ответ, поглядывая на идущего рядом с ним Старшего бога. Конечно, для них он и впрямь мальчик, так что не стоит обижаться на подобное обращение.
- Ты пришел, чтобы что-то спросить? - в голосе богини слышится лукавство, нашедшее отражение в ее глазах, в которых прыгают искорки. Фангорн склоняет голову и почтительно целует ей руку.
- Ты знаешь, что я хочу спросить, - отвечает он, и Старшие боги, переглянувшись, кивают ему. Настолько синхронно, что Фангорну кажется, словно кивает кто-то один, волею судеб разделенный надвое.
- Пророчество сбудется сегодня, - говорит сероглазая женщина, неспеша поднимаясь и отряхивая платье. - Если, конечно, ты ничего не утаил от нас, - она испытующе смотрит на Фангорна, и седой мужчина поддерживает ее своим взглядом, не менее пронзительным и требовательным.
Темный бог моргает и отрицательно мотает головой. Он скрыл от них только одну вещь, но вряд ли она имеет отношение к тому, что случится этой ночью. То, что почти 20 лет назад попросила у него Рэйн, держа на руках мертвое тело запутавшейся в собственных поступках ведьмы. Фангорн выполнил ее просьбу, но Старшим богам об этом ничего не сказал. Впрочем, скорее всего, они и так все знают, к чему лишние слова?
- Жница сказала, что пропажа листков из Книги Судеб не повлияет на происходящее, - задумчиво говорит Фангорн, и непонятно, спрашивает он или же утверждает.
Старшие боги снова кивают.
- То, что было написано однажды на ее страницах, уже не стереть, - произносит бог.
- Но еще можно исправить, - добавляет богиня, и Фангорну мерещится, что в уголках ее губ мелькает загадочная улыбка.
- Исправить? - недоуменно повторяет он, помня, что Жница говорила ему совершенно обратное, и богиня быстро подносит палец к губам, призывая бога к молчанию.
- Тшшш, - шепчет она, и темный бог покорно замолкает. - Ты ее спугнешь.
Фангорн хочет спросить, кого он может напугать, но не успевает: стеклянные двери, ведущие на террасу, вырубленную прямо в скале, стремительно распахиваются, как от порыва сильнейшего ветра, и Фангорна почти пригибает к земле. Он отшатывается назад, во все глаза глядя на огромного, прекрасного, гордого, золотого дракона, осторожно опускающегося на теперь уже не кажущуюся такой уж просторной террасу.
Кривые когти скребут по камню, кожистые крылья складывается за спиной, голова на длинной изогнутой шее склоняется вниз, трехцветные глаза с вертикальным зрачком внимательно разглядывают стоящих перед зверем богов. Дракон, сын небесного пламени, один из тех, кого даже сами боги считали ушедшими навсегда, выдыхает облачко белого дыма, окутавшего Старших богов с ног до головы, и окончательно садится, подвернув под себя задние лапы.
- Что творится... - изумленно шепчет Фангорн, приходя в себя от потрясения и принимаясь рассматривать зверя. Когда еще доведется встретиться с ожившей легендой?
- Откуда он взялся? - спрашивает темный бог, и сероглазая богиня поворачивается к нему, улыбаясь.
- Это не он, а она, - поправляет она Фангорна. - Девочка. Откуда? Волшебство...
Дракон приоткрывает пасть, как если бы он тоже улыбался, и согласно кивает чешуйчатой головой на морщинистой шее. А потом...
Потом Фангорн окончательно перестает понимать, что происходит, потому что дракон вдруг начинает съеживаться, уменьшаться в размерах, усыхать. Темный бог усиленно моргает, думая, что ему все это только кажется, а когда снова открывает глаза, то дракона уже нет. Перед богами сидит на корточках обнаженная молодая девушка с растрепанными каштановыми волосами. Она встряхивается, освобождаясь от шкуры, и та окончательно сползает с ее плеч, с громким стуком шлепаясь на каменный пол. Темный бог хочет наклониться и потрогать ее, чтобы убедиться, что все реально, но в тот момент, когда его пальцы уже находятся в сантиметре от цели, золотистая шкура с шорохом распадается на части, мгновенно превращаясь в пыль, которую разносит, смеясь над неудачей темного бога, западный ветер.
Богиня подходит к девушке, оборачивает ее в невесть откуда взявшееся одеяло и уводит с собой. Проходя мимо застывшего Фангорна, девушка неумело улыбается ему, и улыбка эта пробегает солнечным лучом по всему ее лицу, озаряя его золотистым светом, как отблеск исчезнувшей шкуры. Темный бог ошарашенно кланяется в ответ и поворачивается, провожая женщин взглядом, пока те не исчезают за дверью.
Старший бог кладет ладонь на плечо темного бога, вынуждая того снова обернуться к нему.
- Ты узнал то, что хотел? - мягко спрашивает мужчина, и Фангорн на секунду задумывается.
- Конечно, не узнал, - говорит он. - Но ведь ты и не скажешь, умрет она или останется жить.
Бог смеется.
- Она уже мертва, мой мальчик, разве ты забыл? - он выразительно приподнимает брови. Фангорну ничего не остается, кроме как согласно кивнуть.
- Все будет так, как будет, - Старший бог отходит в сторону, останавливаясь на самом краю террасы. Там нет перил, и мужчина опасно раскачивается под порывами заигравшегося ветра. Впрочем, Фангорн знает, что он не упадет. А если и упадет...
- Не забудь вернуть на Землю то, что находится у тебя, - ветер доносит до темного бога едва различимые слова. Фангорн хочет спросить, что будет, если он сделает это раньше, чем планировал, но не успевает: Старший бог раскидывает руки, и мгновенно появившиеся на них перья, которые превращают их в крылья, возносят его вверх, прямо к солнцу. Сегодня слегка туманно, и фигура мужчины, седые волосы которого нещадно треплет ветер, быстро исчезает в дали. Фангорн остается в зале совсем один.
- Все будет так, как будет, - бормочет он, встряхивая головой. А как будет?..
- 5 -

После разговора с Мерайей Деррик вернулся в подземелья только потому, что ему больше некуда было идти. К тому же, он полагал, что мать подняла на уши всех своих священников, когда обнаружила, что он исчез из той комнатки, где она его оставила. Каково же было удивление юноши, когда он понял, что никто и не думал его искать. К тому же Даниэль и вовсе не оказалось в ее кабинете, а Инквизиторы, которых Деррик пытался расспрашивать, ничего отвечать не собирались и молча проходили мимо, словно юноши для них попросту не существовало.
Зато он нашел отца. Гарден сидел в спальне, в которую его отвел Илзир после того, как царственный эльф закончил мыться, и совершенно не собирался никуда оттуда выходить. О причинах, заставляющих его прижимать к груди подушку и вздрагивать при каждом стуке или шорохе, он старался забыть. Однако же сделать это было очень сложно. Практически невозможно.
- Ты что здесь делаешь? - окликнул его Деррик, прикрывая за собой дверь и делая вид, что не заметил, как сильно дернулся Гарден при звуке его голоса. Под глазами эльфа залегли чудовищные круги, словно он не спал уже несколько суток. Он посмотрел на сына и попытался улыбнуться ему. Получилось не слишком-то хорошо.
- Я немного устал, и мне не хочется куда-то идти, - хрипло сказал он. Деррик чуть помедлил, потом подошел ближе и опустился на кровать рядом с Гарденом.
- Что-то случилось? - напряженно спросил он. Гарден утомленно покачал головой.
- Я просто устал, я же говорю, - в словах промелькнуло раздражение. Деррик настаивать не стал. Не хочет отец говорить ему, что стряслось - его право. Да и не больно-то ему хочется выяснять, что заставило мужчину спрятаться в полутемной комнате, съежившись на кровати. У каждого свои страхи, и мало кому хочется делиться ими.
Дверь снова распахнулась, и эльфы синхронно воззрились на вошедшего в комнату молодого священника.
- А, вы все еще здесь, - сказал Илзир (это был он), подходя ближе. В руках у него была какая-то бумажка, которую он сразу же протянул Гардену. - Меня просили передать.
Эльф, немного поколебавшись, все же взял предложенное. Деррик, который никогда не страдал от излишнего любопытства, на этот раз медлить не стал и всунул нос в бумагу, оказавшуюся короткой запиской. От Даниэль.
- Она зовет нас в какой-то зал, - растерянно пробормотал Гарден, вертя в руках записку. Он хотел спросить, почему именно туда, но Илзира рядом с ними уже не было. Зато неподалеку обнаружился Матиуш, невесть как умудрившийся войти тихо и незаметно.
- Пойдем? - Гарден посмотрел на Деррика. У того в груди шевельнулось нехорошее предчувствие, но он успешно подавил его в зародыше и улыбнулся отцу.
- Почему нет? Быть может, она приготовила нам что-то интересное.
- Мне можно с вами? - поинтересовался Матиуш, переводя взгляд с принца на Гардена. Деррик пожал плечами.
- Конечно, почему ты спрашиваешь? - он поднялся с кровати, становясь напротив герцога и вглядываясь в его бледное лицо. Впрочем, Мати никогда особыми красками не отличался, так что удивляться тут не приходилось. Ну а уж подвалы делали бледными всех без исключений.
Гарден поежился, все еще смотря на записку и проводя пальцами по ровно выведенным строкам. Говорят, по почерку можно судить о характере того, кто писал. Но с Даниэль никогда не бывает так, как говорят. Она исключение почти из всех правил.
Эльф прерывисто вздохнул и стремительно поднялся на ноги, отбрасывая подушку и засовывая записку с указаниями, как добраться до зала, себе в карман.
- Она ждет нас, - он подошел к двери, открыл ее, обернулся и посмотрел на задержавшихся юношей. - Мы идем?
- Мы идем, - эхом отозвался Деррик, переглядываясь с Матиушем и направляясь следом за отцом. Ему было не по себе, и он чувствовал, что такие же чувства обуревают идущего рядом с ним герцога. Но тот молчит, значит, и наследнику нечего пытаться говорить о своих страхах. Пусть они останутся при нем.
- 6 -

Рэйн не особо удивилась, когда увидела Фангорна, выходящего из ее тени, отбрасываемой на стену. Даниэль ушла несколько минут назад, и создавалось впечатление, что темный бог специально дожидался ее ухода, чтобы спокойно поговорить. Возможно, так оно и было: в отличие от большинства других богов, Фангорн был достаточно хорошо воспитан, чтобы не мешать вампиру в таких интимных делах. А о том, что ему просто нравится смотреть на них с эльфийкой, Рэйн предпочитала не задумываться.
- Не ходи с ней, - без предисловия начал Фангорн, становясь напротив вампира. Он казался еще выше ростом, чем обычно, но Рэйн не обращала на это внимания.
- Не ходить куда? - вяло поинтересовалась она.
- Куда бы она не позвала, - в голосе бога сквозило напряжение. - Будет схватка, Рэйн. С Ним.
С кем, Рэйн уточнять не стала. И без того знала, зачем же спрашивать без нужды?
- И что, она будет такой уж страшной? - ни малейшего проблеска любопытства или страха спросила она.
- В ней не будет победителей, - а вот Фангорн, казалось, чего-то боялся. Вампир пожала плечами, отступая назад, к двери, подальше от солнечного света. Время близилось к закату, и солнце старалось вовсю, напоследок щедро одаривая землю теплом. Разумеется, вампир не знала того страха, что испытывали ее предшественники перед дневным светилом, она просто не хотела сейчас выходить на свет.
- Я не страшусь битв, - медленно проговорила Рэйн.
- Если ты выпустишь своего Зверя, обратно ты можешь не вернуться, - сухо сказал Фангорн, не глядя на вампира, пытаясь дать ей понять, что он говорит слишком серьезно для того, чтобы она ему не поверила. - Не тот случай, Рэйн. Хоть раз в жизни послушайся меня и не ходи никуда, - он почти умолял, если только боги способны это делать.
Рэйн задумалась. Неизвестно, что она могла бы ему ответить, но в тот момент, когда она уже открыла рот, в комнату вернулась Даниэль, успевшая набросить на себя что-то, отдаленно напоминающее платье. Она уставилась на темного бога так, словно тот был чудовищем, выползшим из ночного мрака, и взяла Рэйн за руку, как если бы искала защиты.
- Пойдем, - тихо сказала она, не отводя взгляда от бога. - Нам нужно успеть в одно место.
Вампир усмехнулась одними краями губ, тоже глядя на Фангорна. Бог страдальчески поморщился, делая шаг вперед, но Даниэль потянула вампира за собой, к двери, вынуждая ее отодвинуться от темного бога.
- Идем, - повторила эльфийка, и они с Рэйн скрылись в тишине коридора, поглотившего их шаги.
Фангорн быстро выбежал из комнаты, тщетно ища в полумраке их следы.
- Победителей не будет!! - выкрикнул он, и суетливое эхо растерянно заметалось в пыли, теряясь в золоте предзакатных солнечных лучей. - Ты слышишь меня?! Ты проиграешь, Рэйн!!
- ...Рэйн ...Рэйн ... Рэйн... - откликнулось эхо, растворяясь в воздухе. Темный бог глубоко вздохнул и, развернувшись, исчез.
- 7 -

- Наверное, ты неправильно понял, куда нужно идти, - предположил Деррик, когда он, Матиуш и Гарден вошли в совершенно пустой зал, ярко освещенный множеством факелов, развешанных на стенах. Еще при входе, заметив посередине этого зала нечто, что сильно напоминало алтарь, Деррик почувствовал, как сжимается его сердце, но тут же заставил себя отбросить все минорные мысли, убеждая себя в том, что мать не станет посылать его туда, где его принесут в жертву. Ведь не станет же, правда?
- Я все отлично понял, - мрачно пробормотал Гарден, оглядываясь по сторонам и ища подтверждение своим худшим опасениям. - В записке был указан именно этот путь. Я, конечно, ориентируюсь в этих подвалах хуже Даниэль, но еще способен разобраться в таких четких указаниях.
Деррик пожал плечами, продолжая изучать помещение. На стене, противоположной от них, он увидел три картины, настолько древние, что краски давно стерлись, оставив на холстах лишь размытые силуэты. Кажется, раньше там были изображены женщины. Да, точно, женщины! Впрочем, принцу было не настолько необходимо знать, кого он может на них увидеть, поэтому он не стал и дальше тратить время на ненужное изучение и повернулся к озирающемуся Матиушу.
- Я все-таки думаю, что тебе стоит вернуться, - негромко сказал он, пропуская отца, который прошел мимо него, направляясь к тем самым картинам, которые только что рассматривал наследник.
Герцог прищурился, поглядывая на Деррика, будто ища в его чертах нечто новое для себя.
- Друзей не бросают, - проговорил он, вполне обычным для себя насмешливым тоном, но в глубине карих глаз стыла серьезность и опаска. Он явно боялся. Чего?
Наследник эльфийских королей улыбнулся Матиушу, не желая признаться, что и сам боится. Мать явно не просто так позвала его сюда. Сегодня последняя ночь Самхейна. Люди верят, что именно в эту ночь тьма достигает своего пика. Что-то грядет. И почему это что-то вызывает в Деррике странную дрожь? Он чувствует, что вернется отсюда уже не таким, каким вошел. Только вот вернется ли он...
Послышались чьи-то торопливые шаги, и обернувшийся Деррик увидел, как в зал бок о бок входят Рэйн и Даниэль. Первая была сумрачна и сосредоточена, вторая растерянно говорила ей что-то, сжимая пальцы.
Гарден, завидев жену, шагнул было ей навстречу, но тотчас же остановился, заметив Рэйн. и лицо эльфа резко побледнело, словно сошли все краски, как с тех полотен, что висели на стенах.
Эльфийка посмотрела на сына и улыбнулась, Деррику показалось, что виновато. И снова сердце бухнуло где-то в груди, предупреждая, призывая бежать, пока еще не поздно. Пока не случилось непоправимого.
- Ты здесь, - шевельнулись губы Даниэль, почти незаметно, но юноша услышал и подошел к ней, обнимая за плечи.
- Мама, зачем мы здесь? - требовательно спросил он, заглядывая ей в глаза и видя на дне неизбывный страх. Даниэль боялась. Боялась столь же сильно, как и он, и точно так же скрывала этот свой страх, понимая, что для него сейчас не время и не место. Потом, много позже, она позволит себе бояться, но только не здесь. Не в эту минуту.
- Ты правда хочешь знать? - шепнула она в ответ, спиной чувствуя, как выпрямляется Рэйн, не успевшая отойти в сторону, когда Деррик метнулся к ним, требуя ответа на свой вопрос. Молча то краснел, то бледнел Гарден, сжимающий кулаки. Чуть поодаль бродил Матиуш: ему не стоялось на одном месте. Наверное, было холодно.
- Где мы, Риис?! - испуганный девичий голос разрезал сгустившуюся было вокруг тишину, и головы присутствующих синхронно повернулись в сторону появившихся в проеме дверей силуэтов, высокого и пониже. Мужского и женского. Воителя и северной принцессы.
- Я думала, вы ушли, - непонимающе бросила Рэйн, подходя к Риису, высматривая что-то в глубине его глаз. Он коротко ответил ей, но слишком тихо для того, чтобы Даниэль смогла услышать этот ответ. Тогда она снова посмотрела на сына.
- Я так хочу уберечь тебя, - она провела странно горячей и сухой ладонью по его лицу, по глазам, как в детстве, когда укладывала его спать. - Быть может, еще не поздно...
- Поздно для чего? - холодея, прошептал Деррик, борясь с желанием выскользнуть из материнских объятиях, как если бы они сулили ему что-то плохое. Но Даниэль не успела ответить.
- Итак, я вижу, все в сборе, - мужчина, прежде звавшийся Роуэном, бодро ступил под своды зала, оглядывая присутствующих. Даниэль почудилось, что при виде Рииса и взвизгнувшей Неары, в глазах вампира мелькнуло недоумение. Однако, это был всего лишь краткий момент, и Роуэн прошел вперед, к алтарю, позволяя присутствующим обратить внимание на покорно следующих за ним женщин, при взгляде на которых лица Даниэль и Деррика вытянулись.
- Рона?!
- Мерайя?!
Роуэн живо обернулся к эльфам, бормотавшим имена.
- Отлично, нет нужды знакомить вас, - обрадованно проговорил он и вдруг резко хлопнул в ладоши. Вздрогнувшая Даниэль не успела даже моргнуть, а двери с шумом захлопнулись, отделяя их от всего остального мира. И царица пресветлых могла бы поклясться, что отпереть их будет очень и очень трудно.
- Это глава Трилистника, мама, - счел нужным сообщить Деррик, указывая на безучастную ко всему мать-настоятельницу. Эльфийка, которая, казалось, разучилась удивляться, только пожала плечами. Чего уж теперь.
- Полагаю, всем вам интересно знать, зачем я собрал вас здесь, - громко возвестил Роуэн, становясь напротив выстроившихся в один ряд людей и эльфов. Кто-то смотрел на него с ненавистью, кто-то - с интересом, были и такие, кто вовсе не удостаивал его своим вниманием. Но, тем не менее, слушали его все без исключений.
- Настало время для свершения пророчества! - голос серебряноволосого вампира громом прокатился под потолком, отразился от дальней стены и вернулся обратно, набежав волной на невольных участников происходящего. Деррик пошатнулся, словно собираясь броситься вперед, на вампира, но споткнулся и вскинул руки, торопливо ощупывая выросшую прямо перед ним невидимую стену, сдерживающую лучше всяких запоров. Теперь дорога была только назад.
- Не думаю, что стоит так на все реагировать, - с укоризной заметил Роуэн, улыбаясь. Наследник престола зарычал, но с места не сдвинулся. Да и куда было двигаться?
- С пророчеством знакомы все? - осведомился Роуэн и тут же сам себя перебил: - Впрочем, я не вижу нужды повторяться, скажу лишь, - он остановился, внимательно изучая бледное лицо Даниэль, - что свои семь душ я нашел. Свои семь грехов, забрав которые, я снова обрету власть.
Рэйн резко вскинула голову, сверля взглядом лицо темнокожего вампира. Почувствовав такое внимание, мужчина повернулся к ней.
- Да-да, - кивнул он, и вампир оскалилась, снова устремляя взор в пол. - Мои семь душ стоят передо мной, - он скучающе посмотрел на настороженного Рииса и спрятавшуюся за его широкой спиной Неару. - Правда, не вполне уверен, что приглашал этих двоих, но... - он пожал плечами, снова обращая свой взгляд к Рэйн. - А у него душа еще только должна появиться... - он кивнул на принца.
Даниэль медленно отступила назад, становясь рядом с Дерриком. Ей до боли хотелось посмотреть на темноволосого вампира, но она не осмеливалась повернуть голову. Она еще увидит ее глаза... Осталось недолго.
- Это тело, - Роуэн провел руками по бокам, затем по бедрам, затем элегантно развернулся, делая пару шагов по направлению к алтарю. - Оно впустило меня лишь ненадолго. Короткий срок, пока длился Самхейн. Теперь мне нужно искать ему замену, - потемневшие глаза остановились на замершем Деррике, приготовившемся услышать самое страшное. Однако, Роуэн внезапно наклонился к эльфийке.
- Ты готова сообщить мне о своем выборе?
Зашевелился Гарден, касаясь ладонью плеча дернувшейся Даниэль. Недоуменно моргнул Деррик, поворачиваясь к матери. Хмыкнул Матиуш, качая блондинистой головой. Передернулась Мерайя, стоявшая рядом с продолжающей молчать Роной. Отступил назад Риис, увлекая за собой Неару.
- Да, - прошелестел какой-то неприятно бестелесный голос, - ты готова... И я знаю, кого ты отдашь мне...
Эльфийка подняла глаза, затравленно глядя на Рэйн. "Кого я отдам..." Она ждала от нее чего угодно: гнева, ярости, была готова снести все, но только не это... Она видела понимание, написанное на лице вампира.
Рэйн улыбалась ей. Улыбалась так, как эльфийка всегда того хотела. Улыбалась, словно говоря, что гордится ею. Ей можно было не бояться смерти. Но сердце Даниэль дрогнуло, набирая ход.
- Первая душа, - рубанул серебряноволосый мужчина воздух, и время зачастило, убыстряясь. - Роуэн. Похоть.
Вампир улыбался, но улыбка эта ему не принадлежала.
- Рона. Чревоугодие.
Перед глазами Даниэль возникла, вертясь в воздухе, бутылка вина, припрятанная в столе у монахини.
- Матиуш, - герцог пошатнулся, не веря своим ушам. - Жадность.
"До чужой власти..."
- Деррик, - наследный принц выпрямился, с честью встречая холодный и скользкий взгляд поблекших в одно мгновение глаз. - Лень.
"Верно... Лень никогда не позволяла ему задумываться над тем, чтобы попытаться занять трон..."
- Рэйн, - синеглазый вампир криво усмехнулась, поднимая голову, и Роуэн ответил ей такой же усмешкой. - Гордыня.
Эльфийка не сдержалась и хрипло засмеялась, запрокинув назад голову.
- Моя гордая Рэйн, - смеясь, выговорила она и все продолжала смеяться, пока на глазах не появились слезы. Никто ее не останавливал.
Роуэн терпеливо дождался, пока Даниэль не отсмеется, и приблизился к побледневшему в один миг Гардену.
- Гарден, - имя упало вниз, разбившись о каменный пол. - Зависть. К ней! – счел нужным пояснить Роуэн, и длинный палец с острым ногтем уперся прямо в Рэйн.
Риис пошатнулся, хватаясь за меч, но неведомая сила заставила его опустить руку. На висках у мужчины выступили капли пота, воитель тяжело задышал, но вынужден был подчиниться, все равно выхода не было.
- И моя прекрасная Даниэль, - нежно проговорил Роуэн, касаясь ладонью щеки царственной эльфийки. - Гнев.
Мельторр сглотнула, до боли в глазах вглядываясь в становящийся почему-то расплывчатым силуэт мужчины.
- Ненависть... - выдохнул Роуэн, отшатываясь назад и раскидывая руки. - А теперь, мои дорогие, мне придется лишить вас всего этого!
Матиуш, нервы которого все-таки не выдержали, рванулся вперед с криком, больше похожим на истерику. Непонятно, что он намеревался сделать, никто даже не успел среагировать, но Роуэн лишь лениво махнул рукой, и одна из тех картин, что висели на стене, вдруг сорвалась оттуда, целясь прямо в герцога. Даниэль, которая стояла перед Матиушем, не успевшим пока ее обогнуть, только растерянно вскинула глаза, когда поняла, что сейчас тяжелая дубовая рама врежется в нее.
Сильная рука Рэйн схватила ее за волосы и рывком прижала к полу; падая, эльфийка в кровь разбила себе лицо. Картина со свистом пролетела над ними, и Матиуш захлебнулся своим криком, отлетев к стене. Холст порвался по краю, а рама раскололась на несколько частей. Герцог же безвольной кучей осел на пол, прижимая руки к животу, и потерял сознание от нахлынувшей боли. Какой-то дымок поднялся над ним, повисел немного в воздухе и направился к Роуэну, впитавшему в себя этот дым с таким видом, словно он ждал этого очень, очень долго.
- Первый грех... - прошипел вампир чуть изменившимися губами, потерявшими цвет.
Даниэль прижала дрожащую ладонь ко рту, стирая кровь. Рэйн помогла ей подняться.
Такой же дым заколыхался над головами остальных. Сначала Гарден, потом Рона и Деррик... Все они коротко вскрикивали, хватаясь за голову. Когда очередь дошла до Даниэль, она тоже не сдержала короткий стон: мгновенно охватившая тело боль вгрызлась в виски, обещая уйти нескоро. Но буквально через несколько секунд наступило облегчение, и эльфийка позволила себе короткий вдох, отмечая, что тело как-будто освободилось от чего-то, что сдавливало его все это время.
Внезапно закричала Рона. Высоко, пронзительно, как если бы только что очнулась от какого-то кошмарного сна. Мерайя попыталась успокоить ее, но не преуспела: еще один взмах руки Роуэна - и несчастная монахиня с силой врезалась спиной в острый край каменного алтаря. На губах женщины выступила кровавая пена, и она сползла на пол, цепляясь руками за алтарь в последней попытке удержать ускользающую жизнь.
Сзади тихо и жалобно заплакала Неара. Даниэль скривилась в улыбке, больше напоминающей гримасу боли. Деррик, который никак не мог подобраться к распростертому под сломанной картиной Матиушу, стиснул кулаки, чувствуя, как впиваются в кожу ногти.
О каком выборе говорил Роуэн? Разве не он был предназначен ему в качестве подарка к возвращению?
Красная радужка полностью заполнила глаза Роуэна, оставив для зрачка лишь маленькую точечку.
Риис оттолкнул Неару назад, в угол, ощущая, как медленно, но верно, его охватывает какое-то сумасшествие. Он не мог поверить, что все это происходит с ним, на его глазах! Этого не может быть! Этого не должно быть! Где же все боги?! Почему они не помогают им?!
Громогласный смех наполнил зал. Смеялся Роуэн. То существо, что было в нем, стремящееся перебраться в новое тело.
- Богам все равно! - пророкотал мужчина, поднимаясь в воздух, как если бы у него были крылья. - Ваши боги всего лишь наблюдатели в этом мире! У них нет ни сил, ни желания, ни должного умения! Они живут лишь за счет вашей веры! Забудьте их - и они умрут, как умираете вы, здесь, на Земле!!
Деррик замотал головой, порываясь слепо ткнуться в дверь, попытаться открыть ее, попытаться вырваться отсюда, из этого нарастающего безумия, не видеть ничего, не слушать, забыть обо всем...
- Я дал тебе выбор не для того, чтобы ты и впрямь выбирала, - снова загрохотал голос Роуэна, нависшего над онемевшей Даниэль. - А для того, чтобы ты поняла себя, свои желания! Теперь ты видишь, что для тебя самое ценное?
Эльфийка хотела рассмеяться прямо в это искаженное безумием лицо, еще недавно бывшее таким красивым. И не смогла.
Потому что колючий вихрь, поднявшийся в зале, подхватил своими жесткими лапами вскрикнувшего Деррик и кинул его на алтарь, распластал его там, сковав по рукам и ногам, не позволяя шевелиться.
"Не он!! Не он!!"
Эльфийка хотела рвануться вслед за сыном, ощущая, как начинают бешено стучать в голове маленькие молоточки, как поднимается в горле крик отчаяния.
- Почему?! - простонала она, вцепляясь руками в волосы, ведя ногтями по щекам. - Я не хотела...
Роуэн склонился к ней, так близко, что она видела, как пульсируют в глубине его глаз красные отблески факелов.
- Потому что ты смотришь на поверхности, - прошипел он, и голос его слился с бормотанием чужого ветра, пришедшего из далеких земель. - А я заглянул тебе в душу. И выбрал того, без которого ты сможешь жить...
Эльфийка закинула голову назад и закричала, и крик ее слился с хохотом Роуэна, вновь поднявшегося вверх. А потом царица заставила себя посмотреть на Рэйн.
Она была бледна, как сама смерть. Глаза ее, синие, сейчас были серыми, как штормовое море. Лицо застывало, словно камень. От Рэйн пахло грозой, и Даниэль сочла за благо отступить на шаг, не зная, что она может ожидать от вампира в этот момент. Потом еще один шаг. И еще. Пока не оказалась рядом с алтарем.
- Мама, помоги! - хриплый голос Деррика привлек ее внимание, и женщина метнулась к нему, пытаясь нащупать те невидимые веревки, что мешали юноше освободиться. Тщетно. Она могла ломать руки, ногти, зубы, но веревки ей не поддавались. И она сдалась. Все-таки сдалась.
"Она думала, что я отдам ее... Хотела, чтобы я отдала ее... А я не смогла... Расстаться с сыном для меня оказалось легче, чем с ней... Так не бывает..."
Она хотела отдать его. С самого начала, с того момента, когда Роуэн заговорил о выборе, она всего лишь тешила себя мыслью о том, что на месте сына может оказаться Рэйн. Потому что она бы никогда там не оказалась. Потому что для эльфийки отдать Рэйн на заклание было равносильно тому, чтобы собственноручно лишить себя жизни.
Шипение горячей водой наполнило зал, как-будто сотни и тысячи змей вдруг оказались внутри, грозя своим ядом. Даниэль зажала уши руками, безвольно оседая на пол, лишь бы не слышать эти страшные звуки, и закрыла глаза, когда сила мертвецов ударила в нее оглушающей волной, заставляя захлебываться в ней, идти на дно.
Неара завизжала, в ужасе глядя, как меняется Рэйн, продолжающая бросать в Роуэна сбивающие с ног вопли, словно баньши*. Краска кусками отваливалась от лица вампира, истончались кости, проступая под кожей острыми очертаниями, проваливались все глубже глаза, горящие нестерпимо ярким и обжигающим белым светом. Не синим.
Зверь Рэйн хотел крови. Он тянул когтистые руки по направлению к Роуэну, пытаясь пробить ту невидимую стену, что разделила их. Воздух дрогнул, колеблясь, и по залу метнулся невероятно высокий крик, от которого моментально треснули камни. Неара рухнула в обморок, не выдержав. Скорчившийся в углу Риис раскачивался из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос.
Женщина, которую он любил, была монстром.
От давящей силы на глазах Даниэль выступили слезы, а из носа потекла тонкая струйка крови. Она неотрывно смотрела на распятого на алтаре Деррика, боясь перевести взгляд на вампиров. Она страшилась того, что могла увидеть. И она не хотела видеть это.
Серебряноволосый мужчина взревел и вдруг рванулся вперед, пробивая прозрачный купол, образовавшийся над ним усилиями Рэйн. Осколки невидимого стекла дождем просыпались вниз, и кровь залила лицо не успевшей прикрыться эльфийки: на лбу остался глубокий порез.
Глаза у Рэйн были белые. От ненависти.
Зверь ненавидел все живое, инстинктивно чувствуя себя чужим. Он был мертвым, тем, кто должен лежать в могиле, а не расхаживать по земле. И он мстил миру за свою ущербность. Мстил за себя и за Рэйн.
Гарден, инстинктивно пригнувшийся к земле, когда все это началось, бочком, бочком, продвинулся к двери. И, уже совсем было собравшись выскользнуть отсюда, вдруг заметил темный силуэт, скорчившийся неподалеку.
- Чего ты ждешь?! - прошипел он, наклоняясь к Мерайе. Женщина отвела руки от лица, близоруко вглядываясь в мужчину.
- Идем! - Гарден подхватил ведьму и увлек ее за собой. Переступив порог - странно, ведь двери были заперты слишком надежно, - он поспешно оглянулся, выискивая Даниэль, словно только что вспомнил о ней, но эльфийки не было видно. Чуть заколебавшись, Гарден притормозил, однако Мерайя потянула его за собой.
- Пойдем, - умоляюще попросила она, и мужчина, уловив краем глаза яростно искаженное лицо Зверя, метнулся за пределы зала. В ту же секунду дверь резко захлопнулась, отрезав успевшую выбежать пару от остальных.
Гарден рванулся назад, побледнев, пытаясь вернуться, но дверь словно слилась со стеной, не оставив даже намека на то, что она только что была здесь. Эльф безнадежно опустил голову, водя дрожащими руками по каменной кладке.
- Пойдем, пожалуйста, - Мерайя дернула его за руку, и мужчина безвольно послушался, едва переставляя ноги.
Зверь оступился на своем пути к Роуэну, и ноздри его затрепетали, жадно втягивая знакомый горячий запах. Даниэль, на мгновение поймавшая взгляд слепых глаз, исторгающих пламя почти бесконечного безумия, быстро отползла назад, за алтарь, дрожа всем телом и не пытаясь скрыть эту дрожь. Зверь, потеряв добычу из вида, снова переключился на рычащего Роуэна, разбивающего остатки сдерживающей его силы.
Роуэн бился в невидимом, но прочном, куполе, с каждым ударом обретая все бОльшую уверенность в собственных силах. Глаза его, светлые переменчивые, как море в непогоду, заволокла мгновенно беспросветная тьма, поглотившая радужку и белки, не давая надежду на свое исчезновение.
Даниэль скорчилась за алтарем, обхватив руками колени и спрятав лицо, словно это могла помочь ей избежать страха, расползающегося по комнате липкими щупальцами, жадными в своем желании дотянуться до каждого. Она слышала, как тонко и громко, на одной ноте, кричит Рэйн, пытаясь удержать в коконе из сплетенного ветра, образованного этим самым криком, рычащего Роуэна.
Нет, это уже не Рэйн.
Высокое существо, с разметавшимися по костлявым плечам черными волосами и белыми глазами с едва заметной точкой зрачка, с тонкими руками, тянущимися по направлению к Роуэну, с искривленным в жутком оскале ртом, не могло быть ее Рэйн. Это Зверь вырвался наружу, круша преграды, отделяющие его от пропитанного кровью и страхом воздуха. Это Зверь медленными, трудными шагами шел к алтарю, к обездвиженному Деррику, не способному себя защитить. И в его глазах стыла смерть, терпеливо ждущая своего часа.
Роуэн снова взревел, с утроенной силой бросаясь вперед, и на этот раз усилия его увенчались успехом: он прорвался через гудящий ветер и, скрючив пальцы, оканчивающиеся кривыми когтями, бросился на Зверя.
Сила хлестнула по Деррику, и он, коротко вскрикнув, потерял сознание от дикой боли.
Ветер с силой хлестнул по спине замершей эльфийки, и она, не удержавшись, шлепнулась на четвереньки, очутившись лицом к лицу с распластанной на полу монахиней. Мертвые глаза женщины невидяще глядели в потолок, и кровь, в которую угодили ладони Даниэль, медленно вытекала из-под неподвижного тела. Царица, почувствовав головокружение, поспешно отползла назад, не отрывая взгляда от спокойного лица Роны.
А ветер продолжал выть.
Обезумевший от непонимания происходящего, Риис вжался в стену, когда мимо него мелькнула размытая фигура существа, отдаленно напоминающего Рэйн. Воитель видел, как сверкнуло на длинном худом пальце левой руки кольцо с синим камнем, но заставить себя поверить в то, что это - его возлюбленная, он не мог. Впервые за всю свою сознательную жизнь ему по-настоящему стало страшно.

0

42

Ужас заполз вовнутрь, заполняя собой все, не оставляя места для других ощущений. Он вгрызался в разум, сжимал ледяными руками колотящееся сердце, мешая дышать. Северянин зажмурился, обхватывая голову ладонями.
Не смотреть, не слушать, не чувствовать...
Вампиры сцепились в середине комнаты, в непосредственной близости от алтаря. Чуя ускользающую возможность воплотиться, Роуэн (и тот, кто наполнял его своей сущностью) взвыл, впиваясь когтями в плечи Рэйн, отрывая ее от себя. Но Зверь не умел проигрывать. Жажда крови вела его вперед, делала непобедимым, вынуждала сражаться. Рэйн отлично знала, что своими силами она с Роуэном не справится, поэтому отпустила тот мрак, что гнездился внутри нее, отошла чуть назад. Теперь ее действиями руководил инстинкт и желания Зверя.
Роуэн, рыча, запрокинул голову, скаля длинные клыки, и тут же впился укусом в шею Зверя, вырывая куски плоти. Зверь закричал, завопил, заревел, и огонь, полыхнувший в его глазах, мог бы сжечь. Руки Зверя обвились вокруг Роуэна, вминая его в тело с острыми костями, ломая пополам, вонзая когти в спину, стремясь достать ими до самого сердца. Серебряноволосый вампир сверкнул глазами, и его сила, смешанная с частью силы Дьявола, ударила по Зверю сзади плетью с шипами.
Кровь была повсюду. Казалось, она льется с потолка, со стен, проступает сквозь щели в полу, заполняет пространство жаром и сладковато-тошнотворным ароматом, забивающим нос, прерывая дыхание. Даниэль рискнула приоткрыть глаза, продолжая оставаться в своем убежище. Отсюда не убежать, можно только ждать, чем кончится противостояние бессмертных.
Безжизненных...
Крики и рычания продолжали метаться по залу, оглушая почти до слепоты. Вампиры расцепились, и Зверь, не обращая внимания на хлещущую из шеи кровь, воздел руки вверх, бормоча какие-то слова на непонятном языке. В ту же секунду Роуэн метнул в него сгусток энергии, сотворенный из живого пульсирующего мрака. Отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, Зверь выкрикнул что-то низким горловым голосом, и сразу же затряслись стены, словно от шагов великана. Это ветер вернулся с утроенной силой и сжал кольцо на шее Роуэна, поднимая его в воздух. Лицо вампира побледнело, он открывал и закрывал рот, пытаясь освободиться, дергал ногами в отчаянном усилии. Но ветер держал его крепко, расплескивая вокруг себя безудержную ярость.
Зверь, на время избавившийся от противника, опустил руки и повел глазами по сторонам. Острый нюх чуял запах теплой свежей крови, пролитой где-то совсем рядом. Всего лишь пара шагов...
Риис отчаянно втянул в себя воздух, когда внушающее ужас существо проскользнуло мимо него холодной безликой тенью. Оно не заметило воителя, пройдя рядом, направляясь к алтарю. Риис облегченно выдохнул, до боли сжимая пальцы.
Яростный хрип Роуэна нарушал воцарившуюся было тишину. Даниэль осторожно выглянула из-за каменной плиты, стараясь понять, что происходит. И замерла, скорее почувствовав, чем услышав, бесшумные шаги позади себя.
Зверь разглядывал эльфийку, раздувая ноздри и скаля белоснежные зубы. С кончика кривого когтя скатилась вниз капля чего-то темного и густого, со стуком ударившись об пол. Даниэль вздрогнула и медленно вытянула вперед руку.
- Рэйн... - собственный тихий шепот пронесся криком. Зверь зарычал, но не шелохнулся. Эльфийка, с трудом преодолевая ужас и отвращение, передвинулась ближе. Она не знала, зачем делает это, но смутно понимала, что должна. Если Зверь кинется на нее, она не сумеет ни бросить пульсар, ни увернуться. И тогда тьма завладеет ею, заменив одну вечность на другую.
На алтаре застонал и зашевелился Деррик. Даниэль не смотрела на него, боясь отвести взгляд от вспыхивающих и неспеша гаснущих огоньков в сумасшедших глазах Зверя. Где-то там, под этой отвратительной оболочкой, внутри, пряталась Рэйн. Даниэль хотела верить, что вампир слышит ее и вот-вот вернется.
- Рэйн, - эльфийка попыталась улыбнуться дрожащими губами, надеясь увидеть ответную улыбку. Но Зверь, устав от происходящего, метнулся вперед, хватая Даниэль и вздергивая ее вверх, царапая жесткими когтями нежную кожу, вспахивая на ней мгновенно наливающиеся кровью бороздки. Где-то на краю его сознания металась мысль о том, что во всем, что сейчас происходит, виновата эта женщина, которую так легко сломать.
Эльфийка стиснула зубы от грубой силы и едва слышно застонала. В зеленых глазах всплеснула волной боль.

...Не прощаясь уходить, и не вернуться...
Перед сном богов молить - чтоб не проснуться.
Ненавидеть, не смотреть, как солнце светит...
Только сумерки для нас - ведь мы их дети...
На руках чужая кровь, а в сердце рана.
И заходит солнце вновь за океаном.
Снова хочется бежать, спастись от боли,
Но приходиться играть чужие роли...
Не прощаясь, умирать, не возвращаться.
И опять во сне кричать, и просыпаться
Сжечь чужие крылья в прах, раз ты так хочешь.
Жить в совсем чужих мирах. Мы - дети ночи...
Нет... здесь так темно, слепая ночь, мы с ней родня по крови...
Свет... вдвоем с луной, ее покой, меня не остановит...
Жить... не помня слов, забыв любовь, и не умея плакать...
Нить... прочней оков, связала кровь, ее узлы - как знаки...
Осталась только жизнь, последний шанс,
Исправить все, что было раньше...
Только миг, в последний раз,
И все равно, что будет дальше... (с)

Она видела, как во сне, что к ее горлу тянутся серые губы Зверя, обнажающие острые зубы, готовые разорвать ее шею. Она чувствовала нарастающую боль, жаждущую заполнить собой все пространство, не оставив места для других чувств. Даже страх отступил, вынужден был уйти перед беспощадностью бело-красной боли, разрывающей глаза.
Но шли секунды, а эльфийка все еще была жива. Зверь по-прежнему держал ее, однако, что-то или кто-то мешал ему достичь желаемого. Скосив глаза, Даниэль увидела, что в правую ногу Зверя что было силы вцепилась Неара, очнувшаяся от своего обморока. Зверь утробно рычал, пытаясь стряхнуть принцессу, но та держалась крепко. И все же она была недостаточно сильна, чтобы бороться с ним: последним рывком Зверь отбросил ее прочь, и девушка громко вскрикнула, налетев спиной на острый край алтаря. Деррик, до этого времени старавшийся лежать тихо, задергался, бормоча проклятия.
Даниэль, вынудив себя оторвать взгляд от сына, снова перевела его на Зверя.
- Не надо, - прошептала она, чувствуя кожей на шее тяжелое горячее дыхание. Вот чем они отличались с Рэйн. Она не дышала, не хотела, ей было это не нужно, а Зверь... Он был мертвым, как и вампир, но без воздуха ему не было жизни. Разве не странно?
- Не надо, - это уже был даже не шепот, а едва ощутимое дуновение ветерка. Даниэль понимала, что жить ей осталось совсем немного. Рэйн не могла убить ее. А Зверь мог. Не будет ли то, что он сделает, исполнением заветной мечты вампира?
И, когда острые зубы Зверя уже прокусили нежную кожу на горле эльфийки, позади раздался яростный вопль, ощутимый толчок, и Зверь, моментально отдернув голову, выгнулся, пронзительно завопив. Ему явно было больно, но он продолжал держать эльфийку, не позволяя ей убежать.
Снова толчок, гораздо более сильный, и на этот раз Зверь не сумел удержаться на ногах и завалился на пол, неловко подмяв под себя Даниэль. Полузадушенная эльфийка уперлась ладонями ему в грудь, стараясь оттолкнуть и выползти. Зверь дергался, словно что-то мешало ему полноценно двигаться, связывало ему по рукам и ногам, и в конце концов усилия Даниэль увенчались успехом: она вылезла из-под неподъемного тела Зверя и на четвереньках метнулась подальше от него, мечтая лишь только выбраться отсюда.
Посередине зала, рядом с алтарем, на котором все еще сыпал проклятиями Деррик, судорожно пытающийся развязать узлы, стоял хохочущий Роуэн. Ветер, еще недавно сжимающий кольцо на его шее, теперь смирно кружил где-то внизу, поскуливая, будто побитая собака.
- Ты не можешь убить меня! - прогрохотал Роуэн, и глаза его сверкнули красным, когда, размахнувшись, он бросил черный сгусток прямо в лежащего Зверя. Тот дернулся и заскулил, прикрывая безобразную морду сморщенными когтистыми руками. Ему явно было больно, и Даниэль с трудом подавила в себе желание броситься к нему. Потому что тот, кому она хотела помочь, уже не был Рэйн.
Роуэн, потеряв интерес к скорчившемуся Зверю, развернулся к алтарю и в мгновение ока оказался рядом с застывшим Дерриком, нависая над ним.
- Это будет совсем не больно, - почти нежно пообещал вампир, острым ногтем разрывая веревки, опутывающие принца. - Совсем не больно, поверь мне.
Но Деррик никогда доверчивостью не отличался, поэтому тотчас же попытался скатиться с алтаря. Однако, сильные непреклонные руки Роуэна схватили его запястья, а сам вампир оседлал его, прижав к камню.
- Не сопротивляйся, - выдохнул серебряноволосый мужчина, приникая губами ко рту Деррика, словно сплавляясь с ним в этом поцелуе.
Лицо эльфа вытянулось, будто от боли, и он задергался, заметался, закричал беззвучно. Даниэль, вынужденная наблюдать за всем этим, схватилась руками за виски, сдавливая их изо всех сил. Широко раскрытые зеленые глаза не отрывались от происходящего.
Она должна смотреть на это. Должна... Она сделала выбор. И теперь он будет с ней до конца ее жизни. Всю вечность, наполненную болью от совершенного.
Роуэн торжествующе улыбался, продолжая вжиматься поцелуем в рот Деррика, когда тело распластанного под вампиром юноши вдруг резко изогнулось в яростном порыве, сбрасывая с себя мучителя. Ошеломленный Роуэн взлетел в воздух, как-то нелепо взмахнув руками, и с хрустом приземлился неподалеку от застывшей Даниэль, разучившейся моргать.
- Что такое... - казалось, Роуэн и тот, кто сидел в нем, были удивлены.
Риис, воспользовавшись возникшей паузой, быстро метнулся вперед, подхватывая по дороге забытый меч и вздымая его над головой в надежде, что удар достигнет вампира и разрубит его напополам. Мгновения отрешенности прошли, и северянин вспомнил, что он тоже кое-что умеет Но в последний момент, когда воитель уже начал торжествовать от успешной атаки, Роуэн обернулся и, взлетев на ноги, резко выбросил вперед руки, вцепившись крючковатыми пальцами в лицо Рииса. Раздавшийся следом за этим сразу истошный мужской вопль вынудил Даниэль свернуться клубком и спрятать голову между колен.
Усмешка прорезала хищное лицо Роуэна с раздувающимися ноздрями, когда он отдернул руки от северянина, и тот, зажав ладонями глаза, осел на пол, не прекращая кричать. Вампир хрипло засмеялся, глядя на свои пальцы и ногти, на которые были нанизаны выдранные глаза, сочащиеся кровью. Мгновенным презрительным движением отбросив куски чужой плоти, Роуэн снова обратил лицо к приподнявшемуся на алтаре Деррику.
- Значит, вот где твоя душа, Джейси, - забормотал вампир, приседая и готовясь к прыжку. - И теперь ты не пускаешь меня... Что ж, хитро придумано, очень хитро...
Деррик в отчаянии повел глазами налево, потом направо, ища возможность ускользнуть отсюда. Тщетно.
Разрывающий пространство рык пронесся над медленно приходящим в себя Зверем, и он замотал головой, поднимаясь на ноги. Пошатываясь, Зверь направился к стене, минуя воющего Рииса и раскачивающуюся из стороны в сторону Даниэль.
В то же самое мгновение, когда Роуэн молнией рванулся к Деррику, какая-то сила оттолкнула Деррика с его пути, заставив юношу пролететь несколько метров и с размаху удариться головой о стену. Потеряв сознание, эльф безмолвно осел на пол.
Все это произошло за считанные доли секунды, пока Роуэн еще летел к алтарю. Еще в воздухе поняв, что вторая попытка окончилась неудачей, вампир собрался было развернуться прямо над алтарем, но не успел: выскочившая откуда-то снизу Неара с силой всадила длинный кинжал прямо в грудь Роуэна, который все же успел краем глаза заметить опасность. Но вот уклониться уже не сумел.
Стены содрогнулись от дикого вопля бессмертного, осознавшего, что наступил последний час. Ему было страшно, и он топил этот страх в крике, пронизывающем пространство белыми острыми нитями, могущими разрезать в мгновение ока.
- Еще и некромантка, - прерывающимся голосом прошипел Роуэн, со свистом втягивая в себя воздух и пытаясь дотянуться до посеревшего лица северной принцессы. Но та увернулась и дернула клинок вниз, на себя, взрезая плоть.
Роуэн снова закричал, страшно, хрипло, разрывая себе горло в клочья. Забился в судорогах, цепляясь руками за каменные выступы алтаря, ища хоть что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, но Неара крепко держала клинок в его развороченной груди.
Риис беспомощно зашарил руками вокруг себя, ища меч. Он все никак не мог поверить, что лишился зрения, что никогда больше не будет видеть. Нет такой магии, которая возвращает утраченные глаза.
Даниэль, скорчившись на полу, зажимала уши руками, открывая и закрывая рот, словно беззвучно кричала вместе с Роуэном.
Зверь метался по залу, стуча кулаками в стены, утробно рыча, ища выход. При очередном ударе кладка не выдержала, треснула, и Зверь, восторженно закричав, с утроенной силой принялся сокрушать кирпичи. После третьего или четвертого удара стена разрушилась, и, взметнув вверх столбы пыли, рухнула к ногам Зверя. Он запрокинул голову, выплескивая яростный крик, и уже занес было ногу, стремясь выбраться отсюда, когда...
Тонко и пронзительно закричала девушка за спиной Зверя, и он дернулся от неожиданности, замерев на месте на мгновение. А потом резко повернулся, и белые глаза ощупали зал, ища причину этого крика.
В последнем судорожном движении Роуэну все же удалось вырвать кинжал, и он, ведомый силой одного из самых могущественных существ, когда-либо видевших наступление нового дня, с размаху всадил лезвие в живот Неары, не успевшей сообразить скатиться с алтаря.
Девушка упала на бок, глотая дыхание, вцепившись немеющими пальцами в рукоятку, украшенную затейливой резьбой и смешавшейся кровью. Она чувствовала, как выходит из нее жизнь, и ей не было больно. Пожалуй, немного страшно. Она ведь не знала, что ждет ее там, за порогом...
Роуэн выгнулся, хрипя, кровавая пена выступила на его губах, а через секунду он затих, и напряженные руки расслабленно раскинулись по обе стороны от тела, которое истинная смерть нашла только сейчас. Не удержавшись на краю, он свалился вниз, и, едва его спина коснулась пола, как самый древний вампир из тех, которых видело солнце, рассыпался в прах, взметнувшийся сизым облачком к высокому потолку. В тот же самый момент откуда-то издалека донесся до оставшихся в живых утробный рев, набирающий силу. Затряслись стены, закачалась старая проржавевшая люстра, отчаянно скрипя. Зверь ошарашенно присел, зажимая уши руками и перепуганно оглядываясь по сторонам.
Последний вздох Неары совпал с тем мгновением, когда далекий крик вдруг затих. Ладонь девушки разжалась, выпуская рукоять кинжала, и темноволосая голова безвольно откинулась назад. Принцесса разметалась на алтаре, как если бы она и была той жертвой, которую столь тщательно готовил Роуэн.
Эльфийка, воспользовавшись тишиной, рискнула поднять глаза. И губы ее затряслись, когда она увидела замершее на каменном столе девичье тело. "Все правильно, правильно, правильно... Она некромантка, только они способны отправить мертвеца на положенное ему место... Только они... Почему так поздно?!"
Зверь снова зарычал и метнулся вперед, спотыкаясь и мотая головой. Что-то вилось вокруг него неясной дымкой, закрывало очертания его тела смутной пеленой. И уже у самого алтаря рухнула на колени темноволосая женщина, вся одежда которой была порвана и пропитана кровью, своей и чужой.
Рэйн тяжело дышала, уперевшись коленями и руками в пол. Она хотела встать и не находила в себе сил, чтобы сделать это. Но она дышала!! Дышала, как это только что делал Зверь! Значило ли это, что он все еще поблизости и ждет удобного момента, чтобы вернуться?
Вампир потрясла головой и поднесла к лицу правую руку, бездумно разглядывая серый порошок, испачкавший ее. Потом просто вытерла ладонь об одежду и попыталась встать.
Первым, что бросилось ей в глаза, было тело Неары, лежащее на алтаре. Рэйн моргнула, словно надеясь, что это всего лишь страшное видение, которое вот-вот исчезнет. Но время шло, а принцесса все еще оставалась мертвой.
Где-то справа послышался неясный шорох, и Рэйн обернулась на него.
Риис полз по полу, цепляясь трясущимися руками за стену. Он был бледен, а на месте некогда прекрасных светлых глаз зияли кровавые провалы, из которых продолжала сочиться темная густая кровь, перемешанная с чем-то еще. Кровь эта скатывалась вниз по искривленному мукой лицу и застревала гроздями в спутавшейся бороде.
Рэйн проводила его взглядом, дождавшись, пока он, медленно и неуверенно, не добрался до проема в стене, проломанного Зверем, и не исчез в нем. Наверное, что-то должно было шевельнуться внутри вампира, и она даже ждала этого шевеление, но ничего не случилось. Ей было все равно. Она ничего не помнила, ничего не ощущала и ничего не хотела знать. Ей нужен был лишь покой.
Равнодушные синие глаза Рэйн скользнули по залу, впитывая информацию, и остановились на перепачканной с ног до головы рыжеволосой женщине, медленно перетекающей из лежачего положения в сидячее.
Даниэль била мелкая дрожь. Она старалась не смотреть по сторонам, старалась не вспоминать, не слышать, не чувствовать, не обонять... Она боялась, что, поддавшись чувствам, сойдет с ума. Она боялась, что все начнется сначала, стоит ей только подумать об этом. Она боялась...
Она дико закричала, завопила, забилась в отчаянии, когда чьи-то сильные руки вздернули ее наверх, ставя на ноги. А через секунду жесткая ладонь впечаталась ударом в ее щеку, прерывая на полузвуке бесконечный вопль. И тут же, мгновенно, лихорадочно горячие губы впились поцелуем в ее рот, не давая возможности перевести дыхание и снова начать кричать.
Даниэль широко распахнула глаза, понимая, как что-то словно разбилось внутри нее, и осколки дождем хлынули вниз, больно царапая ноги. Дрожь прекратилась, и стало тепло и спокойно, словно та, кто сжимала ее сейчас крепкими руками, забирала все страхи себе.
Это была Рэйн. Та, что целовала ее. Рэйн, только недавно пытавшаяся убить эльфийку. Что если Зверь вернется? Что будет тогда? Даниэль дернулась, пытаясь вырваться, и не смогла. А хотела ли она этого?
Рэйн бродила поцелуями по лицу эльфийки, заставляя себя не обращать внимания на аромат, будораживший обоняние Зверя. На Даниэль было слишком много крови, вынуждающей Зверя ворочаться под кожей вампира, стараясь прорвать ее.
Зверям положено сидеть в клетке. Так учат древние законы, придуманные теми, кто заковывал своих Зверей в цепи и учился обходиться без них. Древние законы, многие из которых были выбиты на гранитных плитах старых храмов, где поклонялись богам, давно потерявшим имена.
Но те, кто видел небо, знают, что его хватит на всех.
Звери тоже имеют на него право.
Самхейн кончился.
Где-то за пределами этого проклятого зала всходило солнце.
Д'Эльвесс нашла, наконец, снова губы эльфийки, целуя их, грубее, чем до этого, подминая под себя, втискивая безвольную Даниэль в свое тело, словно стремясь причинить боль. Даниэль едва дышала, не в силах воспротивиться. Мысли метались, как у безумной, нигде не находя пристанища. Хотелось завопить от отчаяния, от бесконечных попыток осознания того, что она сделала то, на что не была способна.
Губы Рэйн были горячими и жесткими, а в ее рту эльфийка вдруг ощутила привкус крови. Чужой, холодной, горькой.
Немыслимым усилием оттолкнув от себя вампира, Даниэль упала на колени, содрогаясь в конвульсиях. Желудок сжимался, пытаясь вытолкнуть из себя то, что попало в него по ошибке. Даниэль рвало, жестоко, беспощадно, словно все внутренности собирались покинуть ее тело. Она задыхалась и кашляла, упираясь сразу ослабевшими руками в грязный пол, на который бы раньше даже не взглянула, не говоря уже о том, чтобы притрагиваться к нему.
Рэйн устало привалилась к стене, наблюдая за тем, как изгибается эльфийка, чуть ли не плача.
Зверь не хотел уходить, его манил аромат крови, возбуждал дым сражения, страх, мечущийся в воздухе, женское тело, которое так легко можно сломать. Но Рэйн приказала ему, и он, ворча, отступил, облизываясь и скаля клыки. Он был достаточно сыт, чтобы согласиться снова залечь на дно. Однажды он вернется, это не подлежит сомнению.
Даниэль, все еще кашляя, поднялась на ноги, опираясь дрожащей рукой о стену, рядом с молчащей Рэйн. Они не смотрели друг на друга: эльфийка пыталась сдержать рвотные позывы и не рухнуть снова вниз, вампир глядела невидящими глазами на задымленный алтарь, на котором лежало, неловко изогнувшись, окровавленное тело девушки. Раскинутые в последнем движении руки будто хотели обнять тот кусочек мира, что вместил в себя последние мгновения жизни юной наследницы престола.
Рэйн отвернулась, моргнув. Она сама хотела бы умереть, но продолжала жить. Существовать. А эта девочка умерла, страстно желая оставаться живой. "Проклятые боги! Вы слышите, но не слушаете! Жестокость давно вам не к лицу..."
- Тебе надо было отдать ему меня, - бесцветно сказала вампир, нарушая тишину. Даниэль, все еще бледная и беспомощная, опустила голову, глядя потухшими глазами себе под ноги.
- Я знаю, - столь же безразлично ответила она. - Ты хотела этого. Но весь вопрос заключался в том, хотела ли этого я.
Сильная ладонь Рэйн обхватила подбородок эльфийки, заставляя ее вскинуть взгляд.

- Пожертвовать сыном, - слова тяжело упали в пространство. - Чтобы я могла продолжить брести по этой бесконечной дороге... Мне не за что тебя благодарить...
Даниэль отдернулась, как от удара, зелень в глазах вспыхнула безумством цвета.
- Мне не нужна твоя благодарность! - процедила она, отходя на шаг. Напряжение снова завибрировало в воздухе, совсем как пару минут назад, но уже немного другое, менее страшное.
Вампир первой отвела взгляд, подумав о том, что второй подобной схватки она не переживет. Зверь все еще рядом, скребется когтями в неплотно прикрытую дверь, скулит, временами срываясь на угрожающий рев. Стоит лишь ослабить бдительность - и преграду сметут одним мощным ударом. Тогда пощады не будет. И пламенеющие волосы эльфийки зальет кровь, доберется до глаз, поглотив под красной пеленой живые изумруды.
Рэйн двинула плечом, отгоняя от себя видение Даниэль, распластанной перед Зверем. Он не сможет убить ее, даже сейчас, под наплывом эмоций, помня, что она значит для вампира, однако изувечит с легкостью ребенка, отрывающего крылышки у бабочки. Так быть не должно. Она не допустит.
Вампир посмотрела на царицу эльфов.
Даниэль едва стояла на ногах, пошатываясь от усталости, но напряжение продолжало накатывать от нее волнами, заставляя Д'Эльвесс держаться на расстоянии. Еще одна битва не нужна ни одной, ни другой. Но кто-то должен сделать первый шаг.
Даниэль дрогнула почти сразу, как Рэйн отошла назад, давая понять, что все кончено. Дрогнула и повела глазами вокруг, словно только сейчас осознала, что, собственно, произошло. Взгляд запнулся о Неару, на секунду задержался и двинулся дальше, ища что-то. Вампир знала, что он ищет.
Деррик лежал у дальней стены, бледный, неподвижный, с нелепо подогнутыми ногами. Рэйн и отсюда видела, как едва заметно поднимается и опускается грудная клетка юноши, указывая на то, что он жив, но Даниэль этого не знала. По ушам вампира ударил страшный хриплый стон, когда эльфийка бросилась вперед, запнулась о забытый меч Рииса, упала и, не вставая, поползла к Деррику. Дотянувшись до принца, царица с силой прижала его к себе, хаотично бродя руками по безвольному телу. Спустя пару секунд у Даниэль вырвался вздох облегчения: она поняла, что Деррик жив.
Краем глаза Рэйн уловила какое-то движение справа от себя: изрядно потрепанный и утративший свое самодовольство Матиуш медленно вылезал из-под картины, которая своим падением вывела его на время из строя. Стряхнув со светлых волос пыль и щепки от сломавшейся рамы, он огляделся по сторонам и, изменившись в лице, уже хотел броситься к другу, когда поймал предупреждающий взгляд вампира. И затих, продолжая лишь учащенно дышать и сжимать кулаки.
Рэйн отступила еще на шаг по направлению к проему, в котором не так давно исчез изувеченный Риис. Рыжее пламя волос эльфийки вот-вот скроется из вида, стоит ей только выйти за пределы разрушенной комнаты. Но что-то удерживало ее от того, чтобы уйти. Будто, когда она сделает это, то невидимая нить, связывающая ее с Даниэль, порвется окончательно. Она и так уже основательно поистрепалась, и чтобы разорвать ее, много усилий прилагать не нужно. Всего лишь один небольшой шажок.
Один...
Шаг...
Рэйн развернулась и исчезла, оставив за спиной мертвую девушку, потерянного герцога и вечно юную мать, прижимающую к сердцу своего взрослого сына.

Раскинув стынущие руки,
Не видя неба в серой мгле,
Уже на том краю разлуки -
Убитый парень на земле.
Он, может, сам во всем виновен
И получил, что заслужил.
Но ток живой горячей крови
Не дрогнет больше в руслах жил.
Пусть оправдают, пусть осудят -
Ему едино.
Он ушел.
Теперь угадывайте, люди,
Кому с ним было хорошо.
А он не сможет оглянуться
Из-за последнего угла
И протрезветь, и ужаснуться
Своим же собственным делам.
Нам словно мало тех напастей,
Что посылают небеса.
С какой неодолимой страстью
Себя двуногий губит сам!..
Пока ты жив, еще не поздно
Начать с начала бренный путь.
Там, наверху, пылают звезды.
Там, дальше, - есть ли что-нибудь?
Дано ли будет нам обратно
Сойти во славе новых тел
И смыть всю грязь, и выжечь пятна,
Коль в этой жизни не успел?..
Быть может, вправду наше семя
Бессмертным спит в кругу планет
И ждет, когда настанет время,
И прорастет... А если нет?
А вдруг ни ангелы, ни черти
Не пронесутся в пустоте,
И что душа избегнет смерти -
Всего лишь сказка для детей?
А вдруг в последний раз, не в первый
Приходим мы на этот свет?
И впереди, - лишь тьма и черви?
И рая нет? И ада нет ?..
И нет суда, и нету судей,
И ни похвал, ни укоризн,
На что, мол, тринькаете, люди,
Одну-единственную жизнь?..
Иди, не опуская веки,
Живи мгновенья, как года,
Но каждый след чтоб был - навеки.
И каждый шаг - как в никуда...(с)

Глава 7. Не с кем прощаться.

___
...Я, конечно, еще спою на прощанье,
но покину твой дом я с лучом рассвета...

...Where do you go,
my lovely?
I want to know...
___
- 1 -

Туман рассеивался в лучах предрассветного солнца, и вышедшая наружу Рэйн с неким чувством, похожим на удивление, отметила, что снег под ногами таял. Слишком быстро для того, чтобы поверить в непричастность к этому действу богов. И Рэйн не поверила. Она присела на корточки, запуская руки в холодное белое месиво, еще недавно хрустевшее под ногами. А сегодня старуха зима вновь отступала под напором вернувшейся весны, звонким хохотом капели разрушающей морозное кружево суровой северной владычицы.
Вампир обернулась, заслышав за спиной тихий голос. Тот, кто стоял позади, никого не звал, он просто говорил какие-то слова на языке, Рэйн знакомом достаточно смутно для того, чтобы она могла понять, о чем идет речь.
- Кто здесь? - хрипло проговорил Риис, когда вампир поднялась на ноги и приблизилась к нему. Обезображенное лицо напряженно поворотилось в сторону Д'Эльвесс. Глаза с застывшей на веках кровавой коркой беспомощно и слепо вглядывались в том направлении, откуда слышались тихие шаги.
Рэйн вновь наклонилась, зачерпнув полную пригоршню снега и, подойдя еще ближе, осторожно положила ладони на лицо мужчины, смывая пристывшую кровь. Риис с силой дернулся в сторону, забился было в испуге, но, каким-то образом распознав в молчащем незнакомце Рэйн, затих, позволяя ей омывать его раны.
- Я уже никогда не буду видеть? - спросил он. Рэйн не ответила, ласково и бережно гладя его щеки. Ей было жаль его. Она думала, что ей его жаль. Если она хотела хотя бы немного походить на человека, ей должно было быть его жаль. Но, к своему равнодушному ужасу, вампир не чувствовала ничего, сознавая, насколько атрофировались те ощущения, что она еще принимала за человеческие. Она разучилась чувствовать, слишком быстро для своего нынешнего состояния. И ей не нужно было гадать, кто повинен в этом.
- Где Неара? - вдруг вспомнил воитель, порываясь встать, поворачивая лицо в ту сторону, откуда светило отдохнувшее за эту ночь солнце. - Почему она не с тобой?
Вампир еще раз осторожно провела ладонью по его глазам, счищая оставшийся снег.
- Она умерла, - отозвалась она, ожидая слез, сожалений, попыток убежать от горькой действительности. Но Риис только опустил голову да сжал кулаки, бледнея, как тот снег, что таял под их ногами.
- Возможно, это и к лучшему, - глухо пробормотал он, и страшно было смотреть на то, как он моргал веками над пустыми глазницами. - Она не вернулась бы домой.
Вампир всмотрелась в его лицо, ища на нем признаки эмоций, но воитель был почти столь же холоден, как и она сама. Его можно было понять. Ее - нет.
- Почему?
- Я считаю, что Нибел поспешил бы избавиться от нее, едва она ступила бы на порог дворца, - мужчина помедлил чуть и поднес руки к лицу, осторожно ощупывая пальцами провалы, недавно бывшие глазами. Рэйн мягко заставила его прекратить делать так, когда пальцы вдруг задрожали, а губы искривились. Риис прерывисто вздохнул и положил ладонь поверх руки вампира, словно это прикосновение успокаивало его.
- Ты останешься здесь? - спросил он, и Рэйн усмехнулась незаметно, даже для себя самой.
- Что я здесь забыла?
Мужчина, казалось, растерялся.
- Но ведь вы с Даниэль... - он запнулся было, однако, нашел в себе силы продолжить: - Мне ты можешь не врать, Рэйн. Вас ведь связывает что-то большее, нежели просто старое знакомство. Ты ее фаворит... Неужели это ничего не значит для тебя?
В воздухе повисло длительное молчание, но мужчина терпеливо ждал, понимая, что отныне у него ничего нет, кроме времени. Бесконечного, тягучего, рассыпчатого золотого песка, цвет которого он больше никогда не увидит.
- Это значило для меня раньше, - все-таки соизволила ответить вампир. - Но сейчас... Все изменилось. И я не знаю...
Следующие ее слова утонули в порыве ветра, и застывшая на краю провала в стене, проделанного Зверем, Даниэль досадливо поморщилась. Она пользовалась тем, что отсюда ее не видно, а Рэйн, к тому же, находится к ней спиной, и беззастенчиво слушала разговор, полагая, что может узнать немало интересного.
Ветер стих, и эльфийка снова обратилась в слух.
Шло время, и по доносящимся до нее обрывкам тихих фраз, царица пресветлых постепенно составляла себе картину целого, которая заставляла ее то краснеть, то бледнеть, то прижимать руки ко рту, чтобы нечаянным звуком, жестом, шорохом не выдать себя.
Наконец, Риис замолчал и убрал ладонь с руки вампира, будто таким образом отпуская ее.
- Тот Зверь, о котором ты говорила, - несмело вымолвил он. - Откуда ты можешь быть уверена, что надежно упрятала его?
Вампир засмеялась, поднимаясь на ноги.
- Я не уверена, - она чуть склонила голову, прислушиваясь к тому, что творилось у нее за спиной. - Как можно быть уверенным в подобном?
Воитель помолчал, затем кивнул, соглашаясь.
- Но ты ведь понимаешь, что все дело совсем не в этом Звере? - он поднял голову, словно пытаясь разглядеть черты лица вампира. - Понимаешь?
Услышав ответ вампира и следующие слова северянина, Даниэль вздрогнула и отступила назад, качая головой, не в силах, но страстно желая поверить ему. Безо всяких оговорок, просто поверить. Она еще немного постояла, следя за тем, как падают с крыш прозрачные слезы плачущей от бессильной злобы зимы, и ушла обратно, внутрь разрушенного зала, к сыну.
- Куда ты теперь? - Рэйн помогла Риису встать, придерживая его под руку. Он на мгновение задумался и уверенно сказал:
- Домой, - он глубоко вздохнул, полной грудью. - Больше меня нигде не ждут.
Д'Эльвесс вместе с ним прошла несколько шагов, чувствуя, как неловко он переставляет ноги, боясь упасть, не взирая даже на ее поддержку.
- Я тебя провожу, - начала она и осеклась, когда чья-то тень скользнула мимо и рядом встала.
- Я его провожу, - произнес усталый женский голос, и незнакомка, пониже ростом, чем вампир, откинула назад платок, закрывающий лицо. - Здравствуй, Рэйн.
- Здравствуй, Мерайя, - спокойно отозвалась вампир, склоняя голову в приветствии. - Вот мы и снова встретились. Не в самое лучше, правда, время.
Ведьма согласно искривила губы в подобии улыбки.
- Да, Рэйн, - она ступила ближе еще на один шаг. - Пойду я с ним на север, - она отодвинула руки вампира и сама взяла мужчину под локоть. - Все равно больше некуда.
Рэйн не стала спрашивать, почему она не хочет возвращаться туда, где жила раньше: у каждого есть свои тайны. Поэтому просто кивнула.
- Кто это, Рэйн? - спросил Риис, напряженно прислушивающийся к разговору. Вампир успокаивающе коснулась его плеча.
- Это... друг, - она вопросительно взглянула на Мерайю, и та кивнула. - Друг, - более уверенно повторила Рэйн. - Мерайя. Она проводит тебя домой.
Воитель просветлел лицом и повернулся в ту сторону, где стояла ведьма. Впрочем, какая она ведьма, так одно название.
- Спасибо, - хрипловато выговорил мужчина, часто моргая и морща лицо. - Не дойду ведь один. Мое имя Риис, - он вытянул руку, нащупывая плечо, и Мерайя поспешно подставила ему его, на миг поворотясь к Рэйн.
- Видишь, как все вышло, - тихо сказала она вампиру. - Кто сказал бы, что снова встретимся? А вот ведь... - она не договорила, но Рэйн поняла.
- Я не стану спрашивать, что да как, - мягко сказала она. - Мне без надобности, ты и сама понимаешь. Не мне тебя судить.
Оттаяло лицо женщины, и она снова улыбнулась, более ласково, более открыто, хотела сказать что-то еще, но вместо этого шагнула вперед.
- Пойдем, воин, нам путь долгий предстоит.
Риис еще раз обернулся, будто желая увидеть лицо Рэйн, но вспомнил, что не увидит, и торопливо пошел за Мерайей. Рэйн же показалось, что на изувеченных глазницах блеснули слезы.
Теперь люди будут плакать. Самхейн кончился, многие ушли, ведомые мертвыми душами, другие сгинули от болезней, что принесла с собой зима. Так или иначе, но миру предстоит заново родиться, в тепле лучей весеннего солнца. И слез страшиться не надо.
Если бы еще она помнила, как это - плакать...
- 2 -

Деррик лежал на полу, слабо вытянувшись, и голова его покоилась на коленях Матиуша, застывшего в неудобной позе. Герцог явно не знал, как ему пошевелиться так, чтобы не побеспокоить наследника. А пошевелиться уж очень хотелось: Даниэль видела, как дергается нос блондина, требуя, чтобы его немедленно почесали.
- Да почешись ты, в конце концов! - раздался вполне удовлетворенный жизнью голос Рика. Он изогнул шею, не взирая на пронзившую тело боль, и насмешливо поглядел на вспыхнувшего от смущения Матиуша.
Герцог открыл уже рот собираясь ляпнуть нечто язвительное, но, заприметив подошедшую Даниэль окончательно смутился и промолчал.
Деррик взглянул на мать, и зеленые глаза, обрамленные черными длинными ресницами, странно блеснули в свете одинокого факела, оставшегося после разрушительной ночи. Он хотел приподняться, но Даниэль поспешно опустилась перед ним на колени.
- Лежи! - приказала она ему, но промелькнувшая улыбка смягчила суровость голоса. Деррик повиновался и облизнул сухие губы, упираясь затылком в живот Матиуша. Герцог во все глаза смотрел на эльфийку с каким-то странным выражением, напоминающем смесь страха и презрения.
- Где Рэйн? - тихо спросил он, следя за матерью. Царица немного помедлила, словно выбирая из множества вариантов ответа тот, который устроил бы Деррика больше.
- Она снаружи.
Принц кивнул и на секунду прикрыл глаза. Матиуш оторвал взгляд от Даниэль и пригладил черные жесткие волосы друга.
- Ты как, в норме? - грубовато спросил он, совершенно не желая показывать, насколько сильно он беспокоится. Деррик искоса посмотрел на него и хмыкнул.
- Лучше, чем ты надеешься, - подколол он герцога, и тот полушутя-полусерьезно стукнул его по плечу.
- Ай, ну больно ведь! - моментально скуксился Деррик, и Матиуш испуганно захлопал глазами.
- Прости, прости, я больше...
Его сбивчивые извинения оборвал хохот наследника престола: Рик смеялся и одновременно корчился от продолжающей пронизывать тело взаправдашней боли, которая в принципе стала гораздо слабее.
- Ты бы на себя посмотрел! - выдавил он в паузе между приступами смеха. Матиуш надулся, как мышь на крупу, и отвернул голову, всем своим видом показывая, что больше он разговаривать с приятелем не будет.
Эльфийка едва заметно улыбалась, глядя за юношами, но на самом деле ей очень хотелось встать и уйти. Потому что она боялась того момента, когда Деррик решит поговорить с ней о случившемся.
- Мама, - позвал ее молодой эльф, и Даниэль вздрогнула, сердцем чувствуя, что время пришло, а она уже не успеет убежать. Не успеет даже просто придумать тему для разговора.
- Я о том, что произошло, - Деррик кашлянул и привстал, игнорируя разлившуюся под ребрами тупую боль. Даниэль поспешно зажала ему рот ладонью.
- Прежде, чем ты начнешь обвинять меня, - она глубоко вздохнула, жмурясь и мотая головой, так, что присохшие к лицу пряди волос, запачканные кровью, разлетелись в стороны, - ты должен знать, что я...
- Мать! - сердито оборвал ее Деррик, отпихивая ее руку и резко вставая, закусывая губу. - Прекрати! Я не собираюсь выслушивать твои оправдания!!
Даниэль обреченно прикрыла глаза, поникая и становясь бледной.
- Ну, что же...
- Я все отлично понял, - к ее удивлению, в голосе Деррика слышалась улыбка. - То, что тебе предложил Роуэн... - юноша покачал головой, поймал неодобрительный взгляд Матиуша и продолжил: - Это было жестоко с его стороны. Я, правда, не знаю, как бы я поступил на твоем месте... - он снова замолчал.
Даниэль, не веря своим ушам, откинулась назад, ощущая, как начинают затекать колени от долгого неудобного сидения.
- Но ведь я так и не выбрала никого, - прошептала она, пытаясь дотянуться до лица своего сына, коснуться, чтобы убедиться в том, что все это не сон. - Он сделал это за меня...
Матиуш фыркнул, откидывая назад белобрысую челку. Уж он-то на месте Деррика поступил бы абсолютно однозначно: наорал бы на мать, высказал бы ей все, что он думает по этому поводу и потребовал бы трон в свое полное владение. Подумать только, отдать сына в обмен на то, чтобы быть с этой... К тому же, они бы все равно вместе бы не были: герцог плохо знал Рэйн, но все ж таки понять ее отношение к царственной эльфийке было несложно. Вампир не желала видеть ее. И слышать не желала. Вообще не хотела находиться с ней рядом. Матиуш в какой-то мере разделял негодование вампира по поводу случившегося и уж он бы с Даниэль поступил бы совсем не так мягко, как это делал Деррик. Но это не его мать, а его царица, и она вольна поступать так, как считает нужным. Пусть уж Рик там сам разбирается, это его дело.
Деррик подал Даниэль руку, помогая ей подняться. Оказавшись на ногах, эльфийка не сдержалась и обняла сына, понимая, что с ее души только что свалился один из тех больших, покрытых старым мхом, камней, от которых она никак не могла избавиться. Но остался еще один, камень, самый большой, самый тяжелый, самый упрямый.
- Я не смогла бы жить, если бы с тобой что-то случилось, - тихо сказала царица, и сейчас она верила, что так бы и было. Ей очень хотелось в это верить, поэтому ее голос звучал искренне.
Деррик в ответ крепко обнял мать, чувствуя, как обида и гнев, засевшие было в его сердце, постепенно растворяются в том, что называется материнской любовью. Многие говорили ему, что Даниэль его не любит, что она терпит его только потому, что больше не хочет заводить детей, а наследник ей нужен, чтобы продолжать править. Признаться, бывало время, когда Деррик готов был поверить в это: Даниэль могла быть с ним грубой, жестокой, неласковой, однако же он никогда не слышал от нее того, что она жалеет о его появлении на свет. Он знал, что она любила его, по-своему, не так страстно, как другие матери, чуть холоднее. И, наверное, это было честно: еще до рождения сына она отдала свое сердце другому. Жаль только, что он не захотел владеть им.
И все же Деррик помнил те слова, что прошипел Роуэн перед тем, как все это закрутилось: "А я заглянул тебе в душу. И выбрал того, без которого ты сможешь жить..."
Так и было: Рэйн составляла основу жизни Даниэль дель Мельторр, теперь Деррик был готов признать это. Признать и даже в какой-то мере понять. Он и сам чувствовал к Рэйн необъяснимую нежность, не ту, которую часто принимают за любовь или страсть, но почти такую же сильную, как любовь его матери к вампиру.
- Кто такая Джейси? - внезапно спросил он, вспомнив имя, которое услышал от Роуэна перед тем, как потерять сознание.
Даниэль вздрогнула.
- Где ты слышал о ней? - напряженно поинтересовалась она, придавая своему лицу как можно более спокойное выражение. Матиуш навострил уши, надеясь услышать что-то интересное.
- Роуэн сказал, что ее душа во мне, - недоуменно поделился с эльфийкой своими сомнениями Рик. - Что это значит?
Даниэль покачала головой.
- Я не знаю.
Но она знала. Внезапно все кусочки головоломки встали на свои места. Вот почему Деррик никогда не казался ей пустым, бездушным, как можно было бы ожидать от того, кто был пустым сосудом, как шептал ей голос, принесший весть о пророчестве. Значит, каким-то образом то, что осталось от Джейси после смерти, получил сын царицы пресветлых.
Даниэль поспешно прижала ладонь к задрожавшим губам.
Это Рэйн. Нет сомнений, что это сделала она. Не сама, конечно, наверняка попросила своего божественного приятеля. Подыскала для подружки тепленькое местечко!!
Еще одна причина, чтобы ненавидеть ее больше!!
И любить еще сильнее...

0

43

- 3 -

Рэйн стояла на вершине холма, босыми ногами чувствуя холод появившейся из-под растаявшего снега травы, и смотрела вниз, на дорогу, ведущую мимо монастыря к городу.
Она пришла сюда уже несколько часов назад, не собираясь пока возвращаться в Сангеморе или в сам монастырь, не собираясь встречаться взглядом с эльфийкой и обсуждать с ней что-то, набившее оскомину. Ей хотелось побыть в одиночестве, подождать, что придет в голову, подумать над тем, что делать дальше, куда идти. Как и Риису с Мерайей, ей некуда возвращаться. И не к кому.
Воздух перед задрожал и заискрился, и вампир на мгновение отвела взгляд, а когда вернула его обратно, то увидела перед собой темного бога. На этот раз он был без плаща, в чем-то сером, и непослушный ветер трепал черные кудри, рассыпавшиеся по плечам.
- У тебя быстро отрастают волосы, - бросила Рэйн, снова всматриваясь в мельтешащую жизнь города, принесшего ей столько горьких минут.
Фангорн по ее примеру стащил сапоги, попрыгал немного, привыкая к холоду, исходящему от земли, и встал рядом. Оба молчали, но Рэйн чувствовала, что мужчина просто предоставляет ей право начать разговор.
- Я все-таки проиграла, - сказала она тогда. - Как ты и говорил.
На лице бога мелькнуло нечто, что можно было принять за удовлетворение, но оно сразу же сменилось грустью.
- Я вижу перед тобой пропасть одиночества, - начал бог. - И ты падаешь в нее, даже не пытаясь взлететь. А ведь ты можешь...
- Не надо, - поморщилась Рэйн, давая понять, что эта тема для разговора не самая лучшая из тех, который мог ей предложить темный бог. - Ты говоришь слишком пафосно, давай без этого. Будем проще.
- Куда уж проще, - проворчал Фангорн, хватаясь за голую ступню и вытаскивая из нее застрявшую колючку. Справившись с этой непростой задачей, он вздохнул, вытер руки о бедра и взглянул на отрешенную Д'Эльвесс.
- Это было тяжело, - он не спрашивал, но слова все же прозвучали вопросом. Напуганный упавшей вниз тишиной ветер птицей взмылся вверх, заметавшись над головами мужчины и женщины, стоявших так близко, что со стороны их можно было принять за влюбленных, сбежавших в этот первый теплый после длительного холода день от бдительного родительского присмотра.
- Я не понимаю, - Рэйн подняла пустые глаза на Фангорна, ища у него ответа. - Почему она выбрала меня? Не его?
Темный бог терпеливо вздохнул и, повернувшись, позволил себе провести ладонью по щеке вампира.
- Ты поступила бы иначе? - мягко спросил он. Рэйн, чуть поколебавшись, кивнула.
- Да, я знаю, - Фангорн словно бы и не увидел ее движения. - Потому что всегда трудно выбрать то, что сложнее. Почти невозможно, - он помолчал, давая Рэйн время осмыслить то, что он говорит. - Она смогла. Она любит тебя сильнее, чем его.
- Но он - ее сын, - возразила вампир, и Фангорн улыбнулся, понимая, что она не оспаривает факт любви эльфийки к ней.
Ветер, успевший понять, что его хозяева ни на что не гневаются, спустился пониже, вновь уютно устраиваясь на плечах у темного бога и вампира, пощипывая одного за мочку уха, а вторую - за шею, ища к себе внимания и не получая его.
- Я все равно не смогу ее простить.
Бог удивленно вскинул брови.
- Не из-за Деррика.
На это можно было только понимающе кивнуть.
- Она предала меня. Снова. В который раз, - Рэйн шагнула вперед, потом вернулась к Фангорну. - Я простила ей талисман. Я простила ей Лину. Я простила ей то, что она скрывала от меня свое лицо под маской. Но простить ей сына... - она запнулась на мгновение. - Нашего сына!
Темный бог грустно опустил плечи. Что толку с того, что Рэйн, наконец, разрешила себе называть Деррика сыном? От этого ничего не изменится.
- Пойми, просто она слишком сильно любит тебя, - снова попытался он. Рэйн посмотрела на него, и на лице у нее понимания написано не было.
- Любовь, из-за которой можно убить собственного ребенка?! - вампир побледнела под загаром. - Такой любви нет места на земле! Я никогда не смогу понять это. И принять не смогу. Мне не нужны такие жертвы.
Фангорн подождал немного, потом вдруг крепко обхватил Рэйн за плечи и приблизил губы к ее уху. У него не было времени на то, чтобы пытаться уговорить. Она должна была понять. Просто должна и все. И тогда она сумеет простить. И понять...
- Это Вольф столь сильно любит тебя, что положил вашего сына на алтарь ради тебя... - зашептал он, в то время как вампир пыталась вырваться.
- Это Вольф любит тебя настолько, что готов пожертвовать самым дорогим в своей жизни... - продолжал он, стискивая вампира так, что у той темнело в глазах.
- Это Вольф. И это Даниэль. Они оба любят тебя. Но их любовь страшна. Смирись с этим.
- Хватит! - Рэйн, наконец, удалось одолеть бога, и она отскочила, пылая от гнева. - Хватит, или я ударю тебя!
- Ударь, - печально согласился Фангорн. - Если это поможет тебе понять, я согласен.
Но вампир лишь опустила глаза.
- Я не могу, - шепот вышел надломленным, и бог прекрасно понял, что слова эти относились не к вопросу об ударе. - Это уже не Вольф, Фангорн. Даниэль вполне самостоятельна, и я не собираюсь всю вину за ее поступки сваливать на того, чей прах давно истлел в земле, а звуки голоса растворились в вечности.
Вампир внезапно резко вскинула голову, и слетевший с плеч ветер взметнул ее волосы черным покрывалом, укрыв ими ей плечи.
- Если любовь страшна, то это не любовь, мой милый бог, - улыбнулась Рэйн, и Фангорн удивленно взглянул на нее, поражаясь этой улыбке. - Это ненависть. Ненависть, прячущаяся под маской любви, - вампир отошла в сторону, всматриваясь в оживленные городские улицы, раскинувшиеся под их ногами, словно ища на них знакомые лица. - Даниэль давно забыла, что значит любить. Для нее любовь ко мне превратилась в другое чувство. Она ненавидит меня за то, что я ее не люблю. Она ненавидит меня за то, что я могла бы ее полюбить. Она ненавидит меня за то, что я есть, и за то, что меня могло бы не быть. Она ненавидит себя за то, что все еще ненавидит меня, - вампир усмехнулась при звучании этих слов. - Но без меня не было бы ее. Что останется от царицы пресветлых, если лишить ее этой ненависти? Лишить ее меня? Она останется одна, и в ее жизни не будет ничего. Я даю ей чувство заполненности, пусть даже это звучит слишком самонадеянно. Она эгоистична. Да, она переступила через себя, положив Деррика на алтарь, но тем самым она себя спасла. Я создала ее, в моих же силах ее и уничтожить, - Рэйн засмеялась было и мгновенно себя оборвала, словно испугавшись этого смеха. Темный бог покачал головой, уже не зная, что сказать на все это. Но вампир была права в чем-то.
- Знаешь, как говорят? От ненависти до любви... Всего лишь один шаг. Тем более, что Дьявол забрал у нее гнев... - Фангорн прикусил язык, понимая, что слишком много говорит.
Д'Эльвесс искривила уголок губ в быстрой усмешке, заметив оплошность бога. Она и думать не смела, что он не знает подробностей последней ночи Самхейна.
- Это не тот случай, - она отошла в сторону и тут же вернулась обратно. - Гнев исчез, но ненависть осталась, и она сжигает все. Даже ту любовь, о которой ты говоришь мне, - холодом веяло от этих слов Рэйн, и Фангорн даже поежился, чувствуя, как ползет по телу ледяная крошка, неприятно растекаясь под одеждой. - Она беспощадна и бесконечна, ее ненависть. Слишком сильна и для нее, и для меня. Наверное, я могла бы справиться, но... Для чего? Что я получу взамен?
Фангорн вскинул брови, удивляясь тому, что Рэйн не знает ответа на такой простой вопрос.
- Ее сердце, - осторожно ответил он, думая о том, правильно ли он угадал. Рэйн склонила голову, словно бы в согласии с ним.
- И что мне с ним делать?
Еще один вопрос, ответ на который вампир должна дать сама. Почему тогда он отвечает за нее?
- А что ты хочешь с ним сделать? - с нажимом осведомился Фангорн, подходя ближе и касаясь ладонью подбородка вампира, заставляя ее посмотреть на него. Синие глаза вспыхнули мгновенным огнем, затопляя радужку.
- Зачем тебе знать? - улыбнулась она, отводя руку бога. - Ступай заниматься своими божественными делами и оставь меня в покое. Ты приносишь мне только дурные вести.
Смех мужчины заставил Рэйн запнуться на середине слова. Отсмеявшись, Фангорн сел прямо на мокрую траву и натянул сапоги, потом запрокинул голову, снизу вверх вглядываясь в непонимающие причину этого смеха светлые глаза.
- Неправда, - возразил он. - Сегодня я сделал исключение, - он поднялся на ноги, лениво потягиваясь и щурясь.
- Смотри, - шепнул он, крепко обхватывая плечи вампира и поворачивая ее в ту сторону, где ощерилась оскаленными ртами Черная Пустошь. - Что ты видишь?
Если бы вампир дышала, она бы непременно задержала дыхание, боясь спугнуть светловолосую женщину, медленно и неуверенно поднимающуюся по холму вверх, прямо к ним.
- Это она? - хрипло прошептала Рэйн, не отрывая взгляда от волшебницы. Фангорн склонил голову, опуская подбородок ей на плечо.
- Она, - подтвердил он. - Я немного задержал ее у себя, хотел, чтобы она не вмешивалась во все то, что происходит.
Вампир улыбнулась, и глаза ее сделались темнее.
- Ты оживил ее...
Темный бог прижался щекой к ее щеке, вместе с ней следя за приближающейся Валерией.
- Она не должна была умирать. Время не пришло. Но так случилось, и вот... - он неопределенно замолчал. - Мне позволено иногда оживлять, не отнимая взамен чью-то другую жизнь.
Рэйн почти не слушала его, поддаваясь радости, медленно затопляющей ее сердце; радости, отодвигающей на второй план все то, что до этого тревожило ее. У нее еще будет много времени, чтобы подумать над всем этим, а сейчас...
- В следующий раз, - шепнул вдруг Фангорн ей на ухо, - следи за тем, как ведут себя твои спутницы. Она чувствовала близкую смерть, уж поверь мне в этом вопросе: животные знают, когда умрут, ищут укромный уголок. Она, конечно, была не уверена в своих предчувствиях, но... - бог снова замолчал, и ощущение давящих на плечи рук пропало вместе с высокой мужской фигурой, растворившейся в звенящем весеннем воздухе. Рэйн выпрямилась и шагнула вперед, принимая в свои объятия непонимающую, что происходит, Валерию.
- Я скучала по тебе, - прошептала она, касаясь губами уха волшебницы. - Почему ты так долго?
Валерия неуверенно улыбнулась и обняла вампира, боясь спрашивать ее о том, почему на ней так много крови.
- 4 -

Деррик не собирался больше оставаться в Сангеморе. Ему потребовалось несколько часов, чтобы поспать и снова почувствовать себя в форме, хотя боль и оставалась еще, но уже почти незаметная. Матиуш тоже теребил его, призывая к тому, чтобы быстрее вернуться в Рээль. Нет, он не соскучился по родителям, но здесь ему уже осточертело. Он никогда не был большим любителем приключений и опасностей, поэтому всего, что произошло ночью, ему хватило с лихвой.
Деррик, кряхтя, взгромоздил на плечи сумку и, окинув в последний раз подземелья, которые по воле судьбы превратились в его второй дом, учитывая, учитывая должность матери, поспешил к лестнице, ведущей наверх. Пара минут - и он уже стоял рядом с нетерпеливо подпрыгивающим герцогом, порывающимся отправиться в путь. Его не страшила даже Черная Пустошь, через которую они собирались возвращаться. Оно и понятно, чего уж теперь бояться, после Роуэна то!
Деррик покачал головой, поражаясь тому, что вампир умудрился оказаться его отцом (ну не считать же, действительно, отцом Рэйн!), и одновременно радуясь, что удалось отделаться от такой сомнительной чести - быть его сыном. Принцу вполне хватало Гардена. Кстати, о последнем...
Юноша окинул взглядом монастырский двор, заметил идущую к ним с Матиушем Даниэль, и поспешил ей навстречу. Заворчавший что-то Матиуш, тем не менее, последовал за ним: ему почему-то не хотелось оставаться в одиночестве возле этого провала, из которого так ощутимо тянуло холодом.
- Где отец? - сразу спросил о том, что его волновало, Деррик. Эльфийка, намеревавшаяся сказать что-то совсем другое, запнулась и моргнула.
- Я не видела его... - растерянно начала она, понимая, что потеряла его из виду после того, как Роуэн с Рэйн начали крушить все вокруг.
Матиуш хмыкнул.
- Предательница и трус: сладкая парочка, - пробормотал он себе под нос настолько тихо, что едва ли сам услышал свои слова. Но он был уверен, что, услышь их Даниэль, ему было бы несдобровать. Она могла только посмотреть, а ему уже становилось не по себе. Что же будет, когда она перейдет от взглядов к действиям? Она может, жалости в ней ни на гром...
Чьи-то тихие шаги раздались за спиной Деррика, и он резко обернулся. Почти сразу же его хмурое лицо просветлело, и он, скинув с плеча сумку, бросился к потрепанному, кое-как улыбающемуся, Гардену.
- Да-да, это я, со мной все нормально, - устало проговорил темноволосый эльф, похлопывая Рика по плечу и устремляя взгляд карих глаз на нахмурившуюся Даниэль. Он и подумать не мог, что она тоже бросится его обнимать. Тем более, после того, как он постыдно сбежал оттуда... Но как можно было оставаться, когда происходило такое?!
"Ты отвратительный муж", мрачно сказал себе Гарден, попутно отвечая что-то на вопросы Деррика. "И еще более отвратительный отец. Твоего сына чуть было не превратили в бездушную игрушку, а любимую почти лишили рассудка, заставив выбирать, но ты предпочел убежать и спасти свою шкуру, вместо того, чтобы..."
Нет, он даже не хотел думать об этом. Это было слишком неприятно, слишком стыдно, слишком... Слишком много всего. Тем более, что выбор ей предоставили не такой, как он смел бы надеяться. Ей предложили выбрать между сыном и вампиром...
Нет, ну что же это такое! Он продолжает завидовать Рэйн?! Даже в том, что ее признали годной для убийства?! Нет, чтобы попытаться избавиться от своей... трусости! Да, противное, лишнее, неприятное слово, но оно, по крайней мере, правдиво. Трус...
После того, как они с Мерайей выбрались из зала, он бросился прочь, забыв о женщине, стремясь заглушить в ветре те звуки, что продолжали преследовать его даже в Черной Пустоши, куда его привели ноги. Найдя какое-то старое дерево, эльф свернулся возле него клубком прямо на снегу, закрыл глаза, не желая видеть, что за тени кружат рядом, и заткнул уши, чтобы не слышать призывных голосов, раздающихся совсем близко. Он сидел так, пока не взошло солнце и не осветило высокие верхушки деревьев, прогнав всех ночных тварей, почему-то не тронувших эльфа, хотя у них была отличная возможность превратить его в свою игрушку. Может ли он после этого считать себя мужчиной? И почему он считал себя мужчиной раньше?
- Гарден, я полагаю, ты вернешься в Рээль с мальчиками, - холодноватый голос Даниэль ворвался в мысли эльфа, обжигая его своим равнодушием. Но пусть лучше оно, чем презрение. Однако, казалось, Даниэль не собирается его презирать. Быть может, она уже делает это, а он просто не замечает, отдавая все свои силы на выражений других эмоций?
- Конечно, - поспешно отозвался Гарден и мгновенно поправился: - То есть, я тоже считаю, что нам не стоит задерживаться здесь. Впрочем, дорога через Пустошь обещает быть опасной... - его голос прервался, когда он понял, что снова выказывает страх. Ну, сколько можно?!
Губы рыжеволосой эльфийки исказились в усмешке, слишком непонятной для того, чтобы назвать ее презрительной, но она была близка к тому. Зеленые глаза прищурились, и пламя, заплясавшее в них, успешно могло бы соперничать с холодом снегов, покрывающих Сумрачные горы.
- Охотников в городе нет, - уверенно сказала она, и Деррику даже не пришло в голову спрашивать, а точное ли это утверждение. Инквизиторы многое знают из того, что остальным недоступно.
- Нет? - позволил себе усомниться Матиуш. Даниэль посмотрела на него, и герцог, смешавшись, отошел за спину принца.
- То, что случилось сегодня, - эльфийка помолчала. - Это привлекло внимание многих. Охотников в том числе. Но увиденное пришлось им не по вкусу, - теперь усмешку, прорезавшую губы, можно было назвать жестокой. - Впрочем, сомневаюсь, что оно пришлось по вкусу кому-то, кроме богов, - она посмотрела наверх, будто ожидая увидеть там разъяренные лица бессмертных, но небо продолжало оставаться равнодушным. Даниэль пожала плечами и снова посмотрела на мужчин.
- В общем, вы можете быть совершенно спокойны: Охотники здесь еще долго не появятся, - она вдруг задумалась над чем-то. - Но на всякий случай я выделю вам пару священников, они доведут вас до Рээля, да и мне так будет спокойнее.
Матиуш сморщился и, потянув Деррика за рукав, зашагал в сторону ворот. Принц, поспешно подхватив брошенную на землю сумку, последовал за ним, стремясь попасть в шаг и принимаясь о чем-то вполголоса спрашивать.
- Когда ты вернешься? - спросил Гарден, не надеясь услышать в ответ, что вскоре после них. Даниэль обратила на него взгляд задумчивых зеленых глаз.
- Мне нужно уладить пару дел, - нехотя сказала она, складывая руки на груди. - Так что не слишком быстро.
Гарден кивнул, смиряясь и понимая, что большего требовать от нее он не может. Не в праве.
- Передать что-нибудь Искару или не нужно? - робко спросил он, чувствуя, как ему не хочется уходить отсюда, даже несмотря на все то, что довелось пережить. Взять хотя бы Валерию и... Неужели Рэйн до сих пор не знает, кто повинен в ее смерти?!
- Нет, ничего передавать не нужно, - вздохнула Даниэль, томясь от того, что ее муж все никак не мог распрощаться с ней. Она совсем забыла о том, что, как примерной супруге, ей надо было задержать его, приказать наполнить ванну и приготовить обед, дать ему выспаться, а уж потом гнать в Пустошь. Только вот она никогда не была примерной супругой и знать не знала, что они должны делать, поэтому нетерпеливо ждала, когда же, наконец, Гарден догадается уйти.
- Ясно, - пробормотал Гарден и, ссутулившись, поплелся к воротам, где его уже ждали Деррик и Матиуш, призывно замахавшие ему руками. Очень хотелось обернуться, но он знал, что Даниэль не станет стоять на месте, провожая их взглядом. Скорее всего, она уже направляется обратно к себе в подземелья, обдумывая какие-то новые планы. Она не любит тянуть время, когда есть возможность заняться делами.
Только поэтому Гарден не обернулся. Только поэтому он не увидел, что Даниэль дель Мельторр, несмотря на все его умозаключения, продолжает стоять на том месте, где они разговаривали, и задумчиво смотрит ему вслед, а прохладный западный ветер играет ее волосами, бросая их из стороны в сторону, словно любимую игрушку, расстаться с которой жалко, но и оставить нельзя.

- 5 -
___
Сутки спустя
___

Валерия видела на старой, уже давно отслужившей свой век, скамейке, из которой повсюду торчали гвозди, и глядела себе под ноги, сосредоточенно изучая золотистого жука, ползущего по земле и упрямо волочащего за собой травинку, которая была для него слишком велика.
- Это твое окончательное решение? - спросила она, не поднимая головы, и белая прядь волос упала ей на глаза, соскользнув с плеча.
Напротив нее возникла чья-то тень, и на скамейку присел кто-то еще, но волшебница даже не посмотрела, кто бы это мог быть. Потому что и без этого знала.
- Окончательное, - подтвердила Рэйн, откидываясь назад и кладя ногу на ногу в столь равнодушном и спокойном жесте, что сердце Валерии, все-таки повернувшейся к ней вполоборота, зашлось от негодования и обиды.
- Ты даже не переживаешь! - излишне громко воскликнула она и тут же осеклась, когда проходящий мимо пожилой мужчина удивленно посмотрел на нее. Дождавшись, пока они снова не остались одни, волшебница заговорила, теперь немного тише:
- Это несправедливо, ты ведь, надеюсь, понимаешь?! - с каждым словом ее голос приобретал все больше раздраженных ноток. - Ты можешь бежать от своей эльфийки, но почему то же самое надо делать со мной?! - она вдруг поднесла руку к глазам, словно собираясь смахнуть непрошенную слезинку, но вместо этого яростно потерла щеку.
Рэйн склонила голову к правому плечу, излишне увлеченно изучая купающихся в пыли воробьев.
- Я ни от кого и никуда не бегу, - сказала она минуту спустя, когда Валерия высказала ей все, что думала по этому поводу, и умолкла, тяжело дыша. - Ты же знаешь, как я не люблю сидеть на одном месте, - в доказательство своих слов она поднялась со скамейки и прошла пару шагов прочь, сразу же вернувшись обратно. - Пришло время снова отправиться в путь.
- Но почему именно сейчас?! - отчаянно воскликнула Валерия, тоже вскакивая на ноги и вцепляясь в воротник рубашки вампира, притягивая ее к себе. - Ведь у нас все может... - она запнулась на мгновение, - наладиться. Я снова буду ждать тебя, как и прежде, а ты будешь возвращаться...
Рэйн мягко разогнула ее пальцы и поцеловала ладони, сначала одну, затем вторую.
- Ты сама веришь в то, что говоришь? - спросила она, и Вэл опустила глаза, понимая, что женщина права. Уже ничего не будет так, как раньше. И дело не в Даниэль, не в Роуэне, не в ком-то еще. Просто настала пора понять, что им надо прощаться. Нет, не навсегда, Валерия не хотела об этом думать, но на достаточно долгий срок. Достаточный для того, чтобы волшебнице захотелось заскулить от невыносимой тяжести предстоящей разлуки.
Но она не сделает этого. Она ведь сильная, разве не так? Сильная... Она помнит боль своей смерти и страх одиночества, страх вечной темноты и пустоту Серых Земель, так и не принявших ее к себе. Она не знала, кого нужно благодарить за свое оживление, но смутно догадывалась, что тот мужчина, стоявший на холме рядом с Рэйн, а потом вдруг исчезнувший куда-то, имеет к этому отношение. Она пыталась спрашивать о нем у Рэйн, но вампир молчит и только лишь улыбается в ответ, касаясь длинными тонкими пальцами ее лица, словно не может наглядеться. И вот теперь слова о том, что надо уйти...
- Может быть, все-таки останешься? - робко и почти безнадежно спросила Валерия, поднимая на вампира блестящие от готовых пролиться слез глаза. Рэйн коснулась кончиками пальцев ее щеки и улыбнулась, качнув головой.
- Мы ведь прощаемся не навсегда, - она легко поцеловала волшебницу. - Обещаю, мы снова встретимся. Скоро.
Валерия засмеялась, но тут же оборвала себя, боясь, что вслед за смехом посыпятся к ее ногам слезы.
- Разве не жестоко обещать мне скорую встречу, когда отмерянное нам с тобой время столь сильно разнится? - она попыталась скопировать Д'Эльвесс, изогнув бровь.
Рэйн отразила ее жест, гораздо более совершенно.
- Разве не жестоко было бросать меня, не попрощавшись?
Обменявшись упреками, женщины замолчали, одна в объятиях другой.
- Куда ты пойдешь? - выдохнула Валерия, пряча лицо на груди вампира и надеясь на то, что какой-нибудь из богов растянет этот момент на века. Для него это будет простой шуткой, а для волшебницы - сбывшейся мечтой.
- На север, - отозвалась Рэйн, поглаживая Валерию по спине. - Все дороги ведут на север. Вот и Риис ушел с Мерайей...
Валерия не стала спрашивать, кто такая Мерайя, а просто собралась с силами и отстранилась, заглядывая вампиру в лицо.
- Мне так хочется верить, что ты изменишь свое решение и вернешься ко мне раньше, чем... - она не договорила, боясь, что высказанное вслух желание не сбудется. Рэйн засмеялась, как-то осторожно, несмело, и вновь провела кончиками пальцев по щеке волшебницы. Вэл улыбнулась: ей кажется, или руки у Рэйн немного дрожат?
- Если я скажу, что люблю тебя, это будет очень не к месту? - она пыталась шутить, понимая, что лучше так, чем заливаться слезами. Вампир пожала плечами и склонилась, целуя волшебницу. Целуя так, что Вэл поняла: это на прощание. Рэйн не передумает.
Она осталась стоять, глядя на то, как темноволосая женщина с глазами цвета высокого неба в ясный летний день уходит прочь, не оглядываясь. Стояла и думала о том, что так уходят ее мечты, ее надежды, ее желания, те, которым уже не суждено будет сбыться.
Рэйн повернула за угол, на улицу, ведущую к выходу из города и к монастырю. Валерия опустила голову, медленно садясь на скамейку.
Сколько прошло времени? Минута, десять, полчаса? Волшебница не знала, но ей вдруг очень захотелось броситься следом за Рэйн, увидеть ее еще раз, просто увидеть, посмотреть, послушать голос...
Она сорвалась со своего места, бросилась вперед, натыкаясь на редких прохожих и, бормоча какие-то слова извинения, которых не понимали ни она, ни те, на кого она налетела, завернула туда же, где немногим раньше скрылась Рэйн.
- 6 -

...Темный бог рассеянно водит пальцем по поверхности стола, не обращая внимания на снующих вокруг прозрачных духов, хранителей дома, в котором он живет. Он сам поселил их тут, надеясь, что с их присутствием ему станет немного веселее.
- Скучаешь? - громкий и веселый голос Эйлоса раздается за правым плечом, а следом появляется и сам юный бог. Он доволен жизнью, как и всегда, и с размаху опускается по стол, едва не придавливая руку Фангорна.
- Нет, не скучаю, - сварливо отзывается темный бог, поднимая глаза. Эйлос заливисто хохочет, потом вдруг кашляет и прямо на глазах становится серьезным.
- И что дальше? - с жадным любопытством спрашивает он. Фангорн пожимает плечами, сгоняя с колен наиболее настырного и любопытного духа.
- А что дальше... - невнятно бурчит он. - Старшие боги снова займутся разговорами с Дьяволом, он пообещает им вернуться однажды, через много-много лет, что и сделает. А Рэйн опять придется расхлебывать чужие проблемы. Словно ей своих мало!
Эйлос испуганно зажимает ему рот рукой.
- Тише ты! - шепчет он, хмуря брови. - Услышат ведь!
Фангорн досадливо отмахивается от бога весны.
- Да и так они все слышат, чего уже теперь, - он надолго умолкает, глядя куда-то в окно. Эйлос нетерпеливо ерзает на столе, отстукивая костяшками пальцев какой-то странный мотив.
- Может, развлечемся? - робко предлагает он, и Фангорн отрывается от своего бесцельного разглядывая травы, переводя взор на юного бога.
- Ну, можно, наверное, - неопределенно говорит он, потягиваясь. - А что предлагаешь?
Эйлос склоняется к уху бога и, стыдливо краснея, как девица на выданье, что-то шепчет ему, прерываясь на хихиканье. Темный бог слушает внимательно, тоже посмеивается и поднимает брови. Очевидно, предложение ему нравится, потому что он быстро встает, поправляет одежду и смотрит на Эйлоса.
- Пошли уже, что ли!
Юный бог поспешно растворяется в воздухе, а Фангорн еще какое-то время стоит, задумчиво смотря на пол, потом качает головой, тяжело вздыхает и неспешными медленными шагами выходит из комнаты...
- 7 -

Эльфийка не хотела, чтобы этот день наступал. Не хотела видеть золотые солнечные лучи, бодро скользящие по фасадам домов в своем утреннем веселье. Не хотела чувствовать утомляющую духоту, сменившую тот холод, что принесла с собой вернувшаяся было зима. Теперь вокруг вновь цвела весна, но легче от этого эльфийке почему-то не становилось.
Она целый день бесцельно бродила по подземельям, пугая своим хмурым лицом попадающихся навстречу Инквизиторов. Даже Торрес, намеревавшийся уточнить у Госпожи один вопрос, требующий скорейшего разрешения, отступил в сторону, когда она прошла мимо, не реагируя на его поклон.
Эльфийке было неспокойно. Так неспокойно, как никогда раньше не было. Она чувствовала, что сегодня ей снова предстоит нечто такое, чего в другое время не произошло бы. Но закончившийся недавно Самхейн и вся эта кутерьма с пророчеством, из-за которого она едва не потеряла сына, не позволяла ей надеяться, что ее предчувствия всего лишь выдумка, сказавшееся нервное напряжение.
Деррик простил ее. Да, простил, заставил себя забыть о том, что она отдала его в руки демона, предпочтя ему Рэйн. Ему было обидно, неприятно, больно, эльфийка читала это в его глазах, так напоминающих ее собственные. Но где-то в их глубине она видела отражение Рэйн, словно вампир исхитрилась как-то оставить его там после памятной ночи, подарившей царице наследника.
Он запомнит эту ночь. Запомнит и при случая заставить вспомнить о ней и саму Даниэль. Она может только надеяться, что случай этот наступит не скоро.
Даниэль дель Мельторр стояла у высокого стрельчатого окна, глядя вниз, на пустынную дорогу, по которой ветер гонял высохшие листья, пуская их вихрем по песку. День не так давно начал клониться к своему завершению, а эльфийка до сих пор не увиделась с Рэйн. Не сделала того, чего хотела и боялась: не посмотрела ей в глаза, ища там свой приговор. Даниэль не желала думать о том, каким он окажется, потому что боязнь не угадать была довольно ощутимой. И вот теперь царица просто ждала, когда же перед ее глазами появится женщина, от решения которой зависело многое, если не все.
Словно подслушав мысли Даниэль, Рэйн вывернула из-за угла, широкими обычными шагами, меряя пространство, приближаясь к дороге. Она не оглядывалась, и сердце эльфийки неприятно екнуло. Что, если она уйдет просто так, даже не попрощавшись? Она может, ей ничего не стоит заставить себя забыть о прощании. Но нет, царица пресветлых ей этого не позволит.
- Рэйн! - громкий крик разорвал вечерний сонный воздух, и вампир нехотя остановилась, не спеша поворачиваться туда, откуда послышался этот самый голос. Она знала, что в данный момент рыжеволосая женщина с глазами зелеными, как море в хорошую погоду, торопливо спускается по лестнице, отчаянно надеясь успеть.
Она успела. Ей даже не пришлось выкладываться полностью, чтобы догнать Рэйн, медленно бродящую поперек дороги, заложившую руки за спину и задумчиво разглядывающую пыль под ногами.
- Я ждала, что ты зайдешь ко мне, - как можно более спокойно сказала эльфийка, останавливаясь рядом с Рэйн и следя взглядом за черными волосами, которые трепал ветер. Вампир посмотрела на нее, чуть более дружелюбно, чем можно было ожидать.
- Я подумала, что не стоит заходить, - слегка растягивая слова, произнесла она, и синева в ее глазах отразила один из солнечных лучей, разрешив ему зажечь небольшое пламя. Пламя, которое Даниэль предпочла бы не видеть, потому что она не знала, что оно может значить.
- Я хотела поговорить с тобой, - эльфийка чувствовала себя неуютно, и слова, которые она выдирала из памяти, казались ей лишними и ненужными, тяжелыми, царапающими язык и нёбо. Но молчать она тоже не могла.
Рэйн пожала плечами, подходя ближе и опуская руки вдоль тела.
- Говори, я слушаю, - безэмоционально предложила она, глядя куда-то в сторону. Даниэль смешалась и кашлянула.
- Что ты намереваешься делать? - глупый вопрос, но другого в голову ничего не пришло. Вампир прищурилась, опуская голову.
- Спроси у Валерии.
Удивление быстрой вспышкой промелькнуло в глазах эльфийки, находя отражение во вскинутых бровях. "Она вернется отовсюду, даже из Адских пределов, чтобы только мучить меня..."
- Я... - она помолчала, - рада, что она жива.
Это был, конечно же, неправдой, но другого ответа Рэйн от нее бы не приняла. Впрочем, вампир прекрасно поняла, что действительно хотела сказать Даниэль, и усмехнулась.
- Ты даже не спросишь меня, как случилось так, что волшебница снова ходит по земле? - поинтересовалась она, и Даниэль, которой очень хотелось бы об этом спросить, гордо вскинула голову, взметнув рыжие пряди.
- Мне нет до этого дела, - резко отрезала она, скрещивая руки на груди. Рэйн какое-то время безмолвно смотрела на нее, потом отрешенно кивнула и отвернулась, совершенно явно собираясь продолжить свой путь.
- Подожди! - ошеломленно воскликнула эльфийка, когда поняла, что вампир посчитала их разговор завершенным. - Куда ты? Мы не договорили!
- Больше не о чем говорить, - слова Д'Эльвесс погребальным набатом отозвались в ушах царицы, и она мотнула головой, стряхивая секундное оцепенение, навалившееся на нее от слов вампира. Что она имеет в виду?
- Как это не о чем... - эльфийка запнулась, сверля взглядом спину Рэйн. - А то, что случилось вчера?
Рэйн все же остановилась, хотя делать этого не намеревалась. Она и так сказала Даниэль больше, чем собиралась поначалу. Ей хотелось уйти тихо, без лишнего шума, не поднимая пыли. Но не получалось.
- Вчерашний день кончился, - сухо обронила она, не поворачивая головы. - Сегодня уже все совсем по-другому.
Губы Даниэль предательски задрожали, но она сдержала их, что было сил вцепившись ногтями в запястье, не замечая, как выступают капли крови, слишком алые на бледной коже, слишком яркие.
Она не могла заставить себя думать о том, что Рэйн сделает дальше. Потому что она знала вампира слишком хорошо и могла представить, насколько ей не понравятся ее действия.
Сердце заколотилось быстрее, выпрыгивая из груди, в неровном ритме стукаясь о ребра, почти причиняя боль. Нет, просто причиняя, без "почти".
Она не может уйти вот так, не прощаясь. Не может и все. Это несправедливо по отношению к ним обеим, вот так вот расстаться, словно они чужие друг другу.
Ей казалось, что перед глазами вертятся разноцветные круги, а горло сжимает чья-то невидимая рука, все сильнее и сильнее, медленно, но верно, погружая в безвольную апатию, из которой так сложно найти выход. Все вокруг вдруг замедлилось, как в кошмарном сне, поплыло, черты стали размытыми, словно глаза застлали слезы. А может быть, так оно и было...
"Она не вернется..." внезапно стукнуло где-то в солнечном сплетении тупым кулаком, почти заставив согнуться от неожиданной боли.
- Нет, Рэйн, - хрипло сказала эльфийка и сама не узнала своего голоса, таким чужим он был. - Я прошу тебя, пожалуйста...
Вампир на мгновение прикрыла глаза, пользуясь тем, что царица ее не видит. Только боги знают, как все это сложно. Практически невозможно... Заставить себя уйти, не надеясь на новую встречу. Повернуться спиной к умоляющим интонациям в голосе, не слушать их, не слышать, не вникать... Забыть обо всем, что так или иначе вынуждает тебя медлить, колебаться, качаться на краю, не зная, что предпочесть: врага за спиной и долгую схватку или быстрый и короткий полет, заканчивающийся острой болью в груди, куда вонзились камни, усеявшие дно ущелья.
Вампир приказала себя прекратить раздумывать и все-таки обернулась, хотя так не хотела этого делать.
- Даниэль, - Рэйн хотела что-то сказать, но вместо этого с немым изумлением уставилась на эльфийку, когда та, не слушая ее, вдруг сползла на землю, цепляясь за ее ноги.
- Я умоляю тебя... - Д'Эльвесс услышала лихорадочный прерывающийся шепот, показавшийся ей криком. - Ты видишь, прошу на коленях?! Не уходи, пожалуйста, ты не понимаешь, ты не вернешься, я прошу тебя, не уходи, Рэйн, я сделала все, так не должно быть, прошу тебя...
Вампир не знала, что ей делать со сломанной царицей эльфов, стоящей перед ней на коленях в пыли пустой дороги. Жаркое солнце безжалостно высвечивало покрасневшие веки Даниэль, следы на щеках от пролитых слез, дрожащие руки, безостановочно гладящие ноги Рэйн. Растерявшийся вместе со своей хозяйкой ветер кружил вокруг, касаясь то одной, то другой, мягкими бесплотными пальцами.
- Перестань! - Рэйн резко подняла Даниэль и встряхнула, как щенка. Эльфийка безвольно повисла у нее на руках, позволяя делать с собой все, что вампир сочтет нужным. Она забыла о гордости, о своей цели, о своем народе. О своем сыне. Она знала только, что если не остановит сейчас Рэйн, то уже больше никогда не увидит ее. На этот раз возврата не будет.
Кто нашептал ей эти неслышные слова о бесконечной разлуке? Чьи губы взяли на себя смелость коснуться ее щеки в невесомом поцелуе, заставляя ее унижаться так, как она никогда бы не унизилась раньше? Однако, сейчас все было по-другому.
- Ты выглядишь жалко, - жестокие слова упали в пыль под ногами, но Даниэль было все равно. Она готова была терпеть и не такое, лишь бы суметь остановить ее.
- Я прошу тебя...
- Ты причиняешь слишком много боли тем, кто становится мне близок, - сухо сказала Рэйн, глядя на эльфийку сверху вниз. Даниэль часто моргала, пытаясь сдержать подступающие слезы. Она не хотела плакать, но она бы сделала это, если бы других шансов на успех больше не осталось.
- Мы должны быть вместе... - шевельнулись ее губы, но вампир оборвала ее:
- "Нас" давно уже нет, когда ты это поймешь? - она обхватила ладонью подбородок Даниэль, вынуждая ее смотреть на себя. - Ты приносишь погибель всему, к чему прикасаешься, - отчеканила вампир, и только сильнее сдвинулся лед в голубых глазах. - Я устала от твоего присутствия в моей смерти. Ты предаешь меня. И я должна снова прощать?!
- Этого больше не повторится! - Даниэль вцепилась в запястье Рэйн, словно только так могла удержать ее подле себя. - Я клянусь...
- Твои клятвы ничто!! - сила взметнула песок вокруг них маленькими фонтанчиками, которые тут же опали. - Ты едва не погубила сына!! Нашего сына, как ты любишь повторять!!! Я могу простить тебе это?! - длинные пальцы сильнее сжимали подбородок Даниэль, почти до боли.
- Можешь, - едва шевельнулись губы эльфийки. - Я сделала это ради тебя...
"Потому что ты нужна мне... Почему ты не можешь этого понять..."
Лицо Рэйн исказилось, но почти моментально вернуло себе прежнее выражение.
- Ради меня? - она коротко и зло засмеялась, оборвав себя. - Ты берешь на себя больше, чем можешь выполнить. Пора это прекратить.
- Нет! - эльфийка хотела коснуться лица вампира, но та оттолкнула ее. На белой коже проступили красные пятна от железных пальцев.
- Сейчас ты вернешься в монастырь, - ровно сказала Рэйн, не глядя в глаза Даниэль. Приказала. И ее нельзя было ослушаться.
Эльфийка не осмелилась. Только не сегодня.
Она медленно брела по нагревшемуся за день песку, загребая босыми ногами пыль и мелкие камни. Хотелось обернуться, но она знала, что Рэйн смотрит ей вслед. Следит. И она накажет ее, если что-то будет не так.
Одинокая фигура вампира замерла на распутье. Броситься вперед или вернуться назад... Заставить понять или снова простить, забыв свои слова... Разбить стекло, отделившее их друг от друга...
Переступить через себя.
Она не помнила, сколько времени заняло у нее то, чтобы подняться наверх, в башенку, откуда отлично просматривался весь город. И дорога, ведущая к Черной Пустоши.
Она встала у узкого окна, глядя вниз. На высокую стройную фигуру, отсюда кажущуюся совсем маленькой.
Там была Валерия. Когда она успела появиться? Не иначе, пока Даниэль шла в башню. Как она умудрилась выжить? Милость богов в этот раз коснулась и ее?
Эльфийка сжала кулаки, но взгляд не отвела. Она хотела видеть, как они будут прощаться.
Солнце зашло за тучи.
Не так, как она думала. Рэйн даже не наклонилась к волшебнице, просто оставив ее стоять. А сама отвернулась и пошла вперед, спиной ощущая взгляд двух пар глаз.
- Моя Госпожа, - окликнул кто-то Даниэль, но она не повернула головы, неотрывно глядя на уходящего вампира. Она успела прийти в себя и теперь все то, что она творила несколькими минутами раньше, казалось ей постыдным. Невозможным.
Она валялась на коленях перед ней. Умоляла. Была готова заплакать.
Положила своего сына на алтарь. Ради нее.
Ради них.
Возможность быть с ней значила для нее больше, чем жизнь собственного сына.
Возможность жить самой, забывая об остальных, сказала бы вампир. Была ли она права?
И Д'Эльвесс позволила ей это.
Такое не прощают.
Эльфийка гордо вскинула голову, когда повернувшаяся Валерия поймала ее взгляд. Какое-то время они смотрели друг на друга, потом в серых глазах волшебницы мелькнуло понимание. Даниэль же лишь презрительно усмехнулась, вынуждая себя продолжать смотреть.
Валерия первая отвела глаза.
Завтра все будет по-другому. Она снова наденет маску и спустится в подвалы. Враг повержен, но это не остановит работу Инквизиции. Слишком много магии вокруг. Той магии, которая не нужна этому миру. Хорошо, что пока есть кому заняться этой проблемой. И потом, кто знает, когда он вернется, ее враг, едва не унесший жизнь Деррика?
Тонкие пальцы правой руки рассеянно погладили прохладный бок серебряной маски, лежащей на столике возле окна, словно возвращая себе воспоминание о ней.
Риис сказал, что он чувствует в них любовь. Друг к другу. Слишком сильную любовь, которая из-за своей силы не умеет ничего, кроме как причинять боль двум душам. Любовь, которая может смести все на своем пути. А может раствориться в вечности.
И тогда ее сердце разорвется...

…И ты меня не найдешь,
И мне тебя не найти.
На перекрестках миров
Для нас закрыты пути.
И ты погасишь мой свет,
А я расплавлю твой лед...
И ничего больше нет,
И здесь любовь не живет...
"Значит, у нее все-таки есть душа..."

Через минуту она откроет ту дверь, что только что аккуратно притворил молодой Инквизитор, приходивший за ней. Илзир. Он подает большие надежды. Все они подают надежды. И почти никто их не оправдывает.
Что ждет ее за этой дверью?
Бесконечные коридоры.
Подобострастные улыбки и поклоны.
Страх, пробегающий волнами по коже.
Ненависть, льющаяся отовсюду, куда бы она не пошла.
Она сама выбрала себе этот путь, так может ли она винить в этом кого-то другого?
Она снова посмотрела в окно.
Высокая женская фигура мелькнула в последний раз на вершине холма, дорога с которого вела на заброшенное кладбище. А потом - Черная Пустошь...
Зеленые глаза почти потеряли свой цвет, когда солнечные лучи все-таки пробились сквозь тяжелую завесу туч, залив землю предзакатным теплом.
Эльфийка отошла от окна, не забыв захватить с собой то, что лежало на столе. Сделала еще несколько шагов и остановилась.
Солнечные лучи, скользнув последний раз по рдеющим волосам женщины, переметнулись куда-то в другую сторону.
Монастырь замер в ожидании. Вместе с городом.
Даниэль дель Мельторр надела серебряную маску и, распахнув дверь, шагнула за порог.

______
конец

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Темная литература » Winter Пламя костров