Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Темная литература » Winter Пламя костров


Winter Пламя костров

Сообщений 21 страница 40 из 43

21

Вампир хмыкнула и кивнула.
- Что с тобой будешь делать, - она все еще пыталась быть строгой, и у нее получалось. Впрочем, Даниэль эта самая показная суровость не смущала, потому что получив согласие вампира, она привстала на цыпочки и потянулась сложенными в трубочку губами к губам Рэйн.
- Я знала, что ты не откажешь, - пробормотала она и звонко чмокнула вампира, обнимая еще крепче. Рэйн снова хмыкнула и отвела эльфийку обратно, усадив на стул, а сама быстро расстелила постель.
- Я забыла, ты предпочитаешь спать на правой половине или на левой? - задумчиво спросила она, глядя на творение своих рук. Даниэль приоткрыла закрывшиеся было сонные глаза.
- А ты и не знала никогда, - лениво отозвалась она, потягиваясь. - Не думаю, что тебе было это столь уж интересно.
- Мне интересно это сейчас, - тонко улыбнулась Рэйн и снова присела перед эльфийкой на корточки. - Ты сознательно пытаешься довести меня до ручки.
Даниэль даже попыталась проснуться от такого заявления.
- В каком смысле? - в ее голосе появились настороженные нотки. Рэйн знала, что вино уже начинает выветриваться, поскольку Даниэль реагировала на алкоголь немного проще, чем большинство, поэтому у нее появился шанс спросить о том, о чем она давно хотела спросить.
- Зачем ты продолжаешь мучить себя? - она говорила мягко, пытаясь не дать эльфийке подумать, что хочет ее обидеть. - Мы ведь, кажется, обе прекрасно понимаем, что наше будущее эфемерно. Оно - наше прошлое. Почему ты пытаешься его вернуть?
Даниэль молчала, глядя бездонными зелеными глазами в ждущие ответа глаза вампира. Ей так не хотелось отвечать...
- Мне просто... Я... - она запнулась, не зная, как объяснить то, что она чувствовала. Она не могла сказать, что любит Рэйн. Это было бы неправдой. Но она нуждалась в ней. Как в воздухе. Да, когда-то она ненавидела ее, было такое время, и эта ненависть являлась обоюдной. А что теперь? Их отношения почти не развивались, застыв на месте, как лодка, вмерзшая в лед. И это угнетало обеих.
Где пропадала сегодня вампир после того, как ушла, оставив эльфийку на холме?
Даниэль опустила взгляд и взяла левую руку Рэйн в свою, пристально разглядывая ее. Сначала она не знала, что хочет увидеть, но почти сразу же ее глаза потемнели, едва взгляд натолкнулся на кольцо с бирюзой.
- Сними его, - выдохнула Даниэль, вцепляясь в ладонь Рэйн.
- Это подарок, - Рэйн разогнула ее пальцы, почти не прилагая усилий. Эльфийка тряхнула головой так яростно, что пряди рыжих волос разлетелись в разные стороны, закрывая глаза.
- Я подарю тебе лучше! - язык царицы все еще немного заплетался, но она, не обращая на это никакого внимания, полезла за мешочком, прикрепленным к поясу. Пару минут сосредоточенного копания в нем - и на ее ладонь легли кольца.
- Вот, - она протянула их вампиру. Не особо выказывая интерес, Рэйн тем не менее вгляделась в них.
Одно из колец было золотым, в виде языков пламени, скрещивающихся друг с другом. А в месте их соприкосновения горел ярким зеленым светом изумруд.
Другое кольцо было составлено из цепочки серебряных фрагментов, стилизованных под осколки льда. И на некоторых осколках виднелись небольшие синие вкрапления: сапфиры.
Рэйн повертела их из стороны в сторону, любуясь игрой света и тени на ровных гранях драгоценных камней. Затем протянула обратно эльфийке.
- И давно их с собой носишь?
- Одно из них твое, - серьезно ответила Даниэль, даже не пытаясь взять кольца. - Их сделали мне на заказ.
Вампир снова опустила взгляд.
- Мое вот это? - она взяла серебряное кольцо, но эльфийка перехватила ее руку.
- Нет, это мое. Твое золотое.
Рэйн удивилась: она не любила золото, как и изумруды, но ей потребовалась всего пара секунд, чтобы разгадать замысел Даниэль.
- Ты хочешь, чтобы я все время помнила о тебе? - ухмыльнулась вампир, надевая кольцо на средний палец, рядом с подарком Рииса. Даниэль взяла с ее ладони второе кольцо и повторила ее движение.
- Да.
Они немного помолчали, глядя на свои кольца. Совсем немного.
Рэйн поднялась, расстегивая рубашку.
- Я гашу свечи, - и через мгновение комната погрузилась во мрак, разбавляемый лишь дремлющей луной, полускрывшейся за тучами. Раздевшись, вампир легла на свою половину кровати и натянула одеяло, слушая, как шуршит одеждой Даниэль. Парой минут спустя эльфийка присоединилась к ней, забрав половину одеяла и принеся жар своего тела.
- Спокойной ночи, - пожелала ей Рэйн, не надеясь услышать в ответ то же самое.
И не услышала.
Она уже почти засыпала, когда почувствовала, как касается ладонь Даниэль ее щеки, едва уловимо, словно перышко.
- Наверное, будь мы людьми, - горячий шепот эльфийки заполнил пространство, - я могла бы любить тебя, - и это было почти правдой.
Рэйн улыбнулась в темноте.
- А я бы тебя нет, - и это было почти ложью.
Даниэль невнятно хмыкнула и отвернулась, стянув на себя почти все одеяло. Вампир какое-то время смотрела на нее, уже не видя лица, думая о чем-то, потом поудобнее устроилась на спине, заложив руку за голову, и уставилась в потолок.
Ей еще о многом нужно было подумать.
Завтра...
- 8 -

Ее разбудил шум, разносящийся по всему монастырю. Еще не открыв глаза, Рэйн уже поняла, что что-то случилось.
Быстро натянув на себя брюки и рубашку и поймав удивленный взгляд проснувшейся Даниэль, вампир босиком выбежала в коридор, пытаясь понять, что же все-таки происходит.
Шум раздавался откуда-то слева, где находились комнаты послушниц. Рэйн направилась туда, по дороге приглаживая взлохмаченные волосы.
Долго идти не пришлось. Навстречу ей попадались заплаканные монахини, одна из которых вела под руку бледную, как смерть, девочку примерно лет 16-ти. Вампир нахмурилась и прибавила ходу.
Впереди уже виднелась толпа взволнованных женщин, когда Д'Эльвесс нагнала эльфийка и даже вырвалась на шаг, словно это было какое-то соревнование. Рэйн покачала головой, но ничего не сказала. Особенно по поводу того, что на Даниэль была надета ее рубашка.
- Что происходит? - звонкий голос Даниэль перекрыл гул голосов монахинь, и те расступились, пропуская Рону. Глаза матери-настоятельницы были красными и опухшими, будто женщина долго плакала, но держалась она прямо, и лицо у нее было спокойным.
- Я думаю, вам не стоит туда ходить, - попыталась она заступить дорогу Рэйн, но та, не слушая, отодвинула ее в сторону и перешагнула порог.
Даниэль хотела пойти за ней, но ее взгляд упал на скорчившуюся возле стены фигуру девушки с темными волосами. Она показалась ей странно знакомой, и эльфийка присела рядом с ней на корточки.
- Эй, - тихонько позвала она, и девушка приподняла голову. Да, это была та самая послушница, что встретилась ей тогда на холме. Но почему сейчас она раскачивается из стороны в сторону, словно сдерживая рыдания?
Эльфийка быстро поднялась на ноги и поспешно прошла в комнату, ища Рэйн. Вампир стояла у порога, смотря куда-то в сторону окна. Даниэль пробежалась взглядом по помещению, отметила две кровати, стол с парой стульев, большой потрепанный временем шкаф и...
И, судорожно сглотнув, отвернулась, спрятав лицо на плече у Рэйн. Сильные руки вампира обняли ее, поддерживая, чувствуя, как моментально ослабла эльфийка. Это зрелище выдержит не каждый.
Около окна, под самым потолком, висело тело девушки. Незрячие глаза были устремлены куда-то вбок, а выгнувшуюся под неестественным углом шею обхватывала тонкая веревка.
Несчастная была мертва.

Глава 3. Слишком много всего.

___
...Им не хочется думать о прошлом,
в этом прошлом так много смертей...
___
- 1 -

Она слишком мало спала последние несколько ночей. Почти ничего по сравнению с ее обычной нормой. И только из-за этого она, промаявшись пару часов в своей постели без сна, встала, чтобы попить воды.
В коридорах монастыря в предрассветное время пусто и тихо. Слышен каждый шорох, каждый неясный шум, доносящийся из-за плотно закрытых дверей комнат. Скрипят половицы. Сэфирис никогда не понимала, почему в комнатах пол из камня, а в остальных помещениях монастыря остался прежний, деревянный настил. Когда она проходит мимо комнаты матери-настоятельницы, то всегда замедляет шаги, чтобы, не дай боги, не поднять ее на ноги. У Роны сон чуткий, ей нужно совсем немного, чтобы проснуться.
Сэфирис отлично знала, где находится кухня, и все же замедлила шаги, когда проходила мимо комнаты, где жила Эри. Не то, чтобы она чувствовала угрызения совести при мысли о том, как она обошлась с девушкой, но... Но все же ей не хотелось расставаться с ней таким образом.
Осторожно, чтобы не разбудить Тиссу, соседку Эри по комнате, Сэф приоткрыла дверь. Внутри было темно, поэтому Сэфирис немного поморгала, чтобы глаза привыкли. Сделала шаг вперед, поднимая голову и...
А потом вдруг оказалась в коридоре, медленно сползая по стене, борясь с приступом рвоты, закрывая голову руками, словно пытаясь избавиться от кошмарного видения. Дальше - все, как в тумане. Помнила, что рядом, невесть откуда, появилась Тисса, трясущая ее за плечи и кричащая что-то на ухо, захлебываясь криком и слезами. Возникшая справа монахиня пыталась увести Тиссу и в конце концов ей это удалось. Медленно, словно в забытье, мимо промелькнула Рона в ночной рубашке и торопливо накинутой поверх нее рясе. Кто-то поднес Сэф стакан воды, и она, внезапно вспомнив, что хотела пить, попыталась сделать глоток, но зубы так стучали о стекло, а руки тряслись, что вода только зря проливалась на пол и на Сэф. В конце концов она просто отшвырнула этот стакан, услышав, как где-то вдалеке раздался звон осколков.
Кто окликнул ее, и она подняла голову, полуслепыми от непонимания происходящего глазами глядя на рыжеволосую женщину, склонившуюся к ней. Быстро прошла в комнату Рэйн, даже не обратив на нее внимания. Даниэль, только было хотевшая спросить Сэф о чем-то, тут же последовала за ней. Сэфирис же осталась сидеть на корточках у стены, стараясь перестать дрожать. Она не виновата.
Она не виновата...
Она не виновата!!!
- 2 -

Даниэль сделала еще один глоток и осторожно поставила чашку с горячим травяным напитком на стол, затем откинулась назад в большом кресле, подавив желание забраться в него с ногами.
Они с Рэйн находились в кабинете Роны вот уже больше получаса. Мать-настоятельница, с которой Рэйн вознамерилась поговорить именно сейчас, не откладывая на потом, велела им ждать ее, а сама пошла улаживать дела. Вампир с эльфийкой так и поступили и провели кучу времени, ничего не в силах сделать, поскольку Роне, видимо, много о чем следовало поговорить со своими воспитанницами и монахинями. Наконец, дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась настоятельница, успевшая переодеться. Даниэль, по прежнему закутанная в рубашку Рэйн, которую она нашла в шкафу, потому что платье натягивать было бы слишком долго, почувствовала себя неуютно и вжалась в спинку кресла. К счастью, Рона не соизволила заострить на этом внимание, а сразу предложила им чая. Точнее, настойки на травах, который почему-то в монастыре назывался чаем. Впрочем, вкус у него был отменный, поэтому никто не жаловался.
- Я понимаю, что вы поражены случившимся, - сразу начала Рона, потирая усталые глаза. - Но, должна вам сказать, что все это было вполне ожидаемо.
Эльфийка переглянулась с хмурой Рэйн.
- Ожидаемо? - непонимающе переспросила она. - В каком смысле?
Настоятельница поморщилась. Было видно, что этот разговор не вызывает у нее положительных эмоций, но отмалчиваться и делать какую-то тайну просто не было смысла. Во всяком случае, так думала эльфийка.
- Эта девушка, Эри, - Рона сплела пальцы, похрустывая ими. - Она всегда была немного не от мира сего. Странная замкнутая девочка. Пожалуй, лишь в последнее время она приобрела некую живость характера...
- Вы хотите сказать, что это приобретение ее и сгубило? - перебила ее Рэйн. Монахиня перевела на нее взгляд, оценивающе пробежала глазами по небрежно застегнутой одежде и кивнула.
- Да. Точнее, не оно, а та, кто ей его принес.
Все это звучало настолько туманно, что царица эльфов затрясла головой.
- Та девочка, что сидела у стены рядом со входом в комнату, - правильно поняла жест Даниэль Рона. - Они с Эри были... довольно близкими подругами.
- Говорите прямо, - резко сказала вампир. - Они были любовницами?
Рона вздрогнула от этого слова и, помедлив чуть, кивнула.
- Да, хотя вы должны понимать, что подобное в монастырях не поощряется. Но дело не в этом, - она достала из ящика флакончик и, смочив пальцы, приложила их к вискам. Судя по распространившемуся по помещению аромату, это были духи, а монахиня страдала мигренями.
- Тогда в чем? - Рэйн подалась вперед, и Даниэль успокаивающе положила руку ей на запястье, призывая успокоиться, благо кресла их стояли рядом.
Рона убрала флакончик обратно, продолжая потирать виски.
- Я не могу утверждать, это всего лишь моя догадка, но полагаю, что Эри покончила с собой из-за вас, - она пристально посмотрела на Даниэль. От такого обвинения эльфийка аж вздрогнула.
- Каким образом? - начиная раздражаться, снова подала голос Рэйн. - Они даже не были знакомы! Не были ведь? - она повернулась к Даниэль, отрицательно затрясшей головой.
Рона криво улыбнулась.
- Не стоит воспринимать мои слова столь буквально, - она откинулась назад. - Вы просто пока что не в курсе всех дел, что удивительно для телохранителя такой известной персоны в нашем мире, - она явно намекала на непригодность Рэйн к данной работе, чем заставила вампира скрипнуть зубами и вцепиться ногтями в обшивку кресла.
- Мы отвлеклись, - примиряюще вмешалась эльфийка. - И мне все еще интересно, почему я оказалась причастна к ее смерти?
- Косвенно. Полагаю, вы не знаете, что Сэф положила на вас глаз?
Услышав эти слова, Рэйн с отвращением закатила глаза и что-то пробормотала. Даниэль, решившая, что отрицание всего - единственно верный вариант, помотала головой.
- А я знаю, - в голосе настоятельницы промелькнули мрачные нотки. "Еще бы", со злорадством подумала Рэйн, понимая, что не испытывает к женщине ни малейшей симпатии. "Удивительно, что ты все еще держишься на своем месте, моя дорогая! Если про это узнают остальные божьи служители, тебе не миновать наказания!"
Она сама не понимала, почему так относится к настоятельнице, но невозможно ко всем испытывать добрые чувства. В ее жизни и без этого хватает женщин, с которыми она старается быть мягкой и доброй, хотя порой они вовсе этого не заслуживают.
- Теперь ума не приложу, как сообщить о случившемся ее родителям, - Рона устремила взгляд в приоткрытое окно, за которым нехотя поднималось солнце. Даниэль и Рэйн переглянулись.
- Пожалуй, мне стоит подумать над тем, направлять ли сюда девочек из Рээля, - задумчиво сказала Даниэль. Рона пожала плечами.
- Ваше право, - было видно, что эта фраза эльфийки ей не по душе. Но что могла еще сказать Даниэль? Она, честно говоря, была не в курсе, могут ли эльфы сами лишить себя жизни, но на всякий случай лучше предусмотреть все варианты.
Рэйн помолчала, укладывая все услышанное в голове. Совершенно явно, что обстановка в монастыре совсем не такая здоровая, как утверждает Рона, раз девочки могут пойти на подобное. В понятии вампира самоубийство было слабостью и показателем здоровья психики и организма в целом. Она не понимала тех, кто так поступал, не понимала и не хотела понимать. Это уход от проблем, невозможность их решить, трусость, в конце концов. Самый легкий путь из веера возможностей. Кто-то говорил ей раньше, что наоборот, чтобы решиться на такое, нужна большая смелость, но Рэйн все эти слова казались пустым бредом. И она не собиралась менять свое мнение.
- Даниэль, ступай, переоденься и позавтракай, - сказала, наконец, Рэйн, выныривая из своих размышлений. Эльфийка, о чем-то тихо разговаривающая с Роной, недоуменно посмотрела на вампира.
- Что, прости?
- Ты же не собираешься весь день разгуливать в этом? – Рэйн указала на наполовину расстегнутую рубашку, красующуюся на Даниэль. Эльфийка чуть промедлила, потом нарочито, с показной покорностью, застегнула все пуговицы и встала. Рэйн на нее не смотрела, хотя вся эта миниатюра была проделана специально для нее. Не сказав больше ни слова, Даниэль вышла в коридор и плотно, с громким стуком, закрыла за собой дверь.
Оставшись наедине с монахиней, Рэйн удобно откинулась в кресле, положив ногу на ногу, и устремила взгляд синих глаз на насторожившуюся Рону. Последняя явно понимала, что вампир осталась здесь не просто так, а с целью какого-то разговора. И это как раз было тем самым неприятным завершением утра, которого могло бы и не быть.
- Я вас слушаю, - в голосе матери-настоятельницы зазвучали холодные нотки. Она все еще улыбалась, но эта улыбка казалась застывшей, прилепившейся к лицу навеки.
- Смерть девочки меня не интересует, - равнодушно проговорила Рэйн. – Я не была с ней знакома, и мне нет нужды оплакивать ее остывшее тело, - она чуть наклонилась вперед, изучая Рону. – Я хочу знать, почему Инквизиция до сих пор не занялась вами?
- Мной лично?
- Монастырем. И теми, кто в нем живет, - Рэйн склонила голову набок, оглядывая комнату. – Я имела удовольствие столкнуться с некоторыми представителями «черных священников», и могу вас заверить, они прекрасно чуют, где творится волшебство.
Улыбка Роны ожила, в ней появилось некое понимание.
- Я почему-то была уверена, что вас не просто так интересуют мои отношения с гостями, - она выделила это слово, - города. Вы практикуете магию?
Рэйн ответила на любезную улыбку не менее любезной улыбкой.
- Скажем так, часто сталкиваюсь с ней по роду деятельности.
- Тогда, вероятно, вы должны понять то, что я вам скажу, - настоятельница тяжело поднялась со своего места и, обойдя стол, остановилась напротив вампира. – Наша магия, та, которую практикуют мои монахини, не явная, - она замялась. – Мы не используем порошки или зелья или заклинания. Вся наша сила заключена в разуме. Мы обладаем способностью внушать послушницам те или иные мысли, можем сами узнать то, что они думают, можем наложить запрет на разглашение того или иного вопроса, но все это разнится в зависимости от обладателя силой.
- Кто дал ее вам? – перебила ее Рэйн, но Рона не обиделась.
- Джеран, бог, покровительствующий сангеморскому монастырю. Еще в незапамятные времена, чтобы мы получили возможность контролировать воспитанниц.
- Плохой же у вас контроль, - пробормотала Рэйн, ни к кому конкретно не обращаясь. Настоятельница уныло кивнула.
- Увы, это так, - у нее вырвался вздох. – Многие из возможностей разума утеряны в веках, я, например, уже не знаю, как заставить человека забыть случившееся, не прибегая к насилию. Но вы должны понять, - она сурово и строго посмотрела на хмурящуюся Рэйн. – Наши действия даже сложно назвать магией. Я бы сказала, что это гипноз. Видимо, поэтому Инквизиция нами не интересуется. И слава богам!
- Воистину слава, - вампир нехотя поднялась на ноги. Она не была уверена, что правильно поняла все то, что пыталась донести до нее Рона, но она знала, что Рона ее не обманывает. В чужих мыслях Рэйн копалась не слишком часто, пытаясь доверять остальным. Не часто, пока это копание не становилось необходимым для безопасности ее и тех, кто ее окружает, поэтому с Роной она такого не проделывала. Зато сейчас она рискнула проверить, не врет ли ей настоятельница.
Не врала.
- Я рада, что мы все прояснили, - суховато произнесла она, глядя на монахиню. Та улыбнулась, но как-то вымученно.
- Мне жаль, что вы попали к нам в такое неудачное время, - она посмотрела на дверь, затем снова на Рэйн. – Вы думаете, Даниэль переменит свое решение?
Вампир пожала плечами.
- Вряд ли. Она просто немного растеряна.
"А еще сдается мне, она знала про отношение к ней этой девчонки, как ее… Сэфирис. Если спросить прямо, ответит?"
- Что вы намерены делать с девочкой? – спросила она, имея в виду Сэф. Рона отвела глаза, высматривая что-то за окном. Лицо ее стало непроницаемым.
- Я предупреждала ее, что добром подобное поведение не кончится, - она поджала губы, все еще не глядя на Д‘Эльвесс. – Родственников у нее нет, учиться ей осталось всего ничего… - в кабинете повисла недолгая пауза. – Санкций применить невозможно, она ни в чем не виновата, во всяком случае, физически Эри сама убила себя. А кто ее к этому подтолкнул… - женщина покачала головой. – Никто не возьмется доказать.
- Но ведь вы видели этих девочек вместе, - Рэйн прокручивала в голове возможные варианты развития событий. – Вы говорите, они были любовницами… Почему не взять это в качестве доказательства?
- Доказательства чего? – утомленно осведомилась Рона, усаживаясь в свое кресло. – Их связь не была явной, об этом знали только они, ближайшие подруги и я. Вы полагаете, те подтвердят свое знание, если я попытаюсь обвинить в чем-то Сэфирис?
- Все зависит от этой Сэфирис, - равнодушно сказала Рэйн, подходя к двери. – Если она чувствует себя виноватой, то примет все обвинения. Если же нет… Что ж, это ее дело. Во всяком случае, Эри уже не вернуть, к тому же она пошла на это сознательно, никто ее в петлю не засовывал.
Рона поморщилась от резкости прозвучавших слов.
- Вы, солдаты, всегда говорите настолько прямо, - выразила она свое неудовольствие. Вампир вскинула брови.
- Вы считаете меня солдатом?
- А кто же вы еще? – удивилась настоятельница, машинально перебирая бумаги, лежащие у нее на столе. – Телохранители все или почти все – бывшие солдаты, в основном, служившие тому монарху, к кому потом нанимаются на личную охрану. Или я неправа?
Рэйн улыбнулась, едва заметно, но все же достаточно, чтобы эта улыбка изменила выражение ее лица.
- Не вполне. Некоторые просто от природы такие… одаренные.
Монахиня засмеялась.
- Никогда не думала, что по отношению к служителям богини войны можно применить слово "одаренные"!
- Почему? – спокойно возразила Рэйн. – Это искусство. Тактика, стратегия, умение применять полученные в бою навыки, чтобы впоследствии не проиграть сражение… Это красиво для тех, кто понимает смысл войны.
Мать-настоятельница покачала головой.
- Видимо, я не понимаю.
- Видимо, я тоже, - согласилась с ней вампир и, чуть поклонившись, вышла из кабинета, оставив Рону думать о значении произнесенных слов.
- 3 -

- Зачем, ну зачем она тебе нужна? - в который раз непонимающе повторила Неара, темнокожая принцесса северных земель.
Они с Риисом сидели в ее комнате, он приводил в порядок оружие, она лежала на животе на кровати и, болтая ногами в воздухе, грызла большое зеленое яблоко. И попутно допрашивала воителя о его отношениях с Рэйн. Которые, по ее разумению, ему вовсе нужны не были.
- Еще один такой вопрос, и я начну думать, что ты бережешь меня для себя, - флегматично заметил Риис, приподнимая меч с колен и осматривая его в свете утреннего солнца. Неара скривилась и мотнула головой.
- Фу, ну и шуточки у тебя! - она даже отодвинулась подальше на всякий случай. - Ты же старый! Зачем ты мне сдался?!
- Тогда позволь мне на старости лет устроить свою жизнь, - мужчина, наконец, отвел взгляд от блестящего металла. - Чем тебе не угодила Рэйн?
Неара попыталась пожать плечами, но в ее положении это сделать было трудно. Тогда она вздохнула и прикрыла глаза.
- Да всем она нормальная, только... - девушка помолчала. - Я всегда думала, что твоя жена будет милой доброй девушкой, у которой глаза будут светиться солнцем, ведь его так мало у нас дома, - в ее голосе промелькнула улыбка. Она скучала по семье, по северу, хотя и не хотела признаваться, считая тоску слабостью.
Риис улыбнулся ей в ответ.
- А разве у Рэйн глаза не светятся? - его лицо приобрело мечтательное выражение. Неара неодобрительно посмотрела на него и снова вздохнула.
- Светятся, но... - она замялась, явно не зная, как выразить то, что она чувствовала. - Она холодная, Риис, ты понимаешь?
Мужчина пожал плечами, вновь принимаясь за свой меч.
- Ты имеешь в виду ее красоту?
- Не совсем, - Неара возбужденно подпрыгнула на кровати, ища нужные слова. - От нее идет свет, но он холодный. Какой-то... неживой, - она поежилась, словно ей стало прохладно. - Как мертвый.
Риис хмыкнул, не глядя на нее.
- Ты еще скажи, что она сама неживая.
Принцесса опустила голову, разглядывая свои пальцы, все еще держащие яблоко. Лицо ее внезапно вытянулось, став безликим и пустым.
- Иногда мне так и кажется, - тихо призналась она, и Риис удивленно вскинул на нее глаза.
- Ты видишь смерть во всем, - с легкой укоризной сказал он, и Неара смущенно улыбнулась, становясь прежней.
- Я просто ненавижу мертвых, - она потянулась к Риису и обняла его, чувствуя, как сильные и теплые руки смыкаются вокруг нее, прогоняя все страхи и переживания. - Ты ведь знаешь, что они окружают меня с детства.
Риис молчал. Он был единственным, кого Неара посвятила в свою тайну. Даже ее приемные отец и мать не ведали всего.
Она росла нормальной девочкой, живой, подвижной, разговорчивой. Любила сверстников, тянулась ко взрослым, пытаясь разговаривать с ними на одном языке. Но все изменилось, когда к ней стали приходить они. Старые, молодые, мужчины, женщины... Она видела их лица, некоторые спокойные, некоторые искаженные страхом; слышала их шепот, зовущий ее с собой; чувствовала прикосновение холодных рук... Ей было страшно, северные народы не обращают внимание на испуганного ребенка, лепечущего о своих ночных страхах. Их жизнь страшна и без каких-то там кошмаров. Их боги суровы, они вынуждают сражаться, забывая обо всем остальном. Дети растут быстро, уже к 10 годам они не помнят, что когда-то верили в фей и любили солнце. Они становятся взрослыми, берут в руки меч и отправляются на войну. С поля брани едва ли приходит каждый десятый, больше половины остаются лежать там. А их души, неупокоившиеся души, ищут кого-то, кто поможет им расстаться с той землей, по которой они когда-то ходили.
Неара убежала из дома отчасти из-за того, что надеялась избавиться здесь от призраков. Словно за Закатным морем совсем другая жизнь, и люди здесь не умирают, как на севере. Но она ошибалась.
- Значит, ты видишь в Рэйн смерть? - сумрачно поинтересовался Риис. У него никогда не было причин не доверять предчувствиям Неары, а тут такое...
Неара хотела сказать, что да, но подумала, что своими же руками разобьет сердце верного друга. Он был единственным, кто поддержал ее порыв и помчался с ней сюда, за Закатное море, искать счастья. И вот он, кажется, его нашел. А она хочет лишить его этого счастья. Это нечестно.
- Нет, - твердо сказала она, чуть отстраняясь и глядя в светлые глаза воителя. - Просто она мне не нравится.
Вмиг повеселевший Риис чмокнул ее в лоб и присел рядом.
- Вот так дела! Она тебе не нравится, а мне, значит, что делать? Кто хоть тебе нравится? Даниэль, что ли?
Неара сморщила нос, что должно было означать презрение.
- Вот уж нет уж! Она противная, как... как... угорь!
Риис поперхнулся смехом. Ох, слышала бы ее сейчас Даниэль, наверное, не спустила бы такое с рук!
- Почему угорь-то?
- Скользкая она какая-то, - будто жалуясь, проговорила Неара и тут же засмеялась. - А вообще, хорошо, что тебе Рэйн понравилась! - она порывисто обхватила руками плечи мужчины. - Я думаю, она ничего... может быть... если очень постарается, - на ее лице заиграла хитрая усмешка.
Риис притворно сурово щелкнул ее по носу и снова вернул свое внимание оружию.
Принцесса какое-то время смотрела на него, потом принялась за недоеденное яблоко. Наверное, все же не стоило врать. Надо было поделиться с Риисом своими подозрениями. Она и впрямь чувствует в Рэйн что-то неотмирное. Но ведь она не мертвая, это видно. Неара всегда умела отличать живых людей от тех, кто уже переступил порог. Это несложно, стоит только посмотреть в глаза: у мертвых они пустые или же горят огнем, которого никогда не увидишь в глазах живых. Это тот огонь, который пожирает душу, выжигает сердце, стремится добраться до разума, чтобы и его забрать в свои жадные руки. В их глазах нет ничего, что связывало бы их с этой стороной. Уже ничего.
Тряхнув головой, Неара прогнала прочь грустные мысли. Находясь в Сангеморе, она ни разу не встречалась со своими кошмарами, так что же она вдруг вспомнила о них сейчас? На улице занимается новый прекрасный день, возможно, она сумеет вытащить Рииса на прогулку по книжным лавкам или еще куда. В конце концов, давно пора побродить по городу, рассмотреть его получше, полазить по узким улочкам, здесь наверняка такие есть, поболтать с местным населением...
Яблоко было таким вкусным, что Неара, немного подумав, потянулась за вторым.
- 4 -

Гарден тяжело дышал, прижимаясь спиной к шершавому стволу недовольно ворчащего дерева. От напряжения эльф весь вспотел, и теперь были у него опасения, что, отлепись он от дерева, на стволе останется висеть его одежда. Отчасти поэтому он старался не двигаться. А еще потому, что где-то там, прячась среди листвы, сливаясь с зеленью, стоит человек. И ждет, когда же эльф покажется из своего укрытия.
Он напал на Гардена неожиданно. Тот всего лишь на пару минут остановился около родника, чтобы пополнить запасы воды, когда откуда-то со спины вдруг налетел ветер, толкнув мужчину и вынудив его свалиться наземь. Только это спасло его от рубящего удара, который наверняка разрезал бы его пополам. Эльф, никогда не представлявший себе, как он будет смотреться в качестве двух отдельных половинок, со страхом рванулся вперед, так и не поднявшись с четверенек. Оружия у него с собой не было, поэтому он даже помыслить не мог, чтобы выступить один на один против того, кто так подло напал сзади.
Побегать пришлось немало. Противник не желал отставать, и Гардену все время, пока он бежал, казалось, что тот, кто преследует его, сознательно замедляет шаг, будто играя с эльфом, позволяя ему ненамного отдалиться от себя, а потом вновь почти нагоняя.
Наконец, вылетев на открытую поляну, сплошь поросшую маками, Гарден, не раздумывая, ринулся в них, не дыша, не глядя, не слыша, зная лишь, что если его сейчас здесь нагонят, то шансов спастись будет не так уж и много. Особенно, если тот, кто гонится за ним - Охотник. Но что он делает в Черной Пустоши, где дано уже нет ни одного гибрида, за поимку которого могли бы дать неплохие деньги? Или же они подбираются к Рээлю?!
О последнем Гардену думать совершенно не хотелось, и он продолжал рваться вперед, краем сознания отмечая, что не слышит за собой тяжелых шагов. Сладкий приторный аромат красных цветов вдруг ударил ему в нос, и мужчина, закрыв лицо ладонями, шатаясь, выбежал под спасительную сень деревьев. Дав себе мгновение, чтобы отдышаться, он тут же нырнул в глубь леса, ища что-нибудь, что могло его укрыть от острых глаз преследователя.
Долго ждать не пришлось: едва успев схорониться за толстым стволом дуба, Гарден, затаивший дыхание, услышал легкий шелест веток, отодвигаемых чьей-то рукой. И снова тишина, нарушаемая только пением птиц и шуршанием лесных зверюшек.
Какое-то время они так и стояли, молча прислушиваясь к стуку сердец друг друга: жертва и охотник. И, когда сердце жертвы забилось быстрее, не выдержав напряжения, впреди послышался сдавленный хрип и стук падающего тела. Удивленный Гарден осторожно высунулся, чтобы посмотреть, что происходит.
Над телом человека, облаченного в одежду цвета засохшей крови и лежащего лицом вниз, стоял Роуэн. Ноздри его трепетали, втягивая лишь ему знакомый аромат. Он неотрывно смотрел на убитого (а Гарден не сомневался в том, что вампир его убил), и, казалось, что он едва сдерживается, чтобы не наброситься на человека и не напиться еще не успевшей остыть крови.
- Ты? - голос Гардена заставил вампира вскинуть голову. На его лице моментально появилась прежняя порочная улыбка, словно и не было тех мгновений жадного голода, увиденных эльфом.
- Я вовремя, - Роуэн мягко отошел от мертвеца, даже не глядя на него. Вместо него это сделал Гарден: он приблизился и склонился над телом, осматривая его. Ему было противно, но он хотел знать, кто напал на него. Рядом с телом валялся меч со странным по форме зазубренным клинком.
- Это лесной дух, - Роуэн выглянул из-за плеча эльфа, пристально всматриваясь в затылок лежащего. Гарден чуть повернул голову.
- Лесной дух? - недоуменно повторил он. - Но ведь Черная Пустошь давно освободилась от гибридов...
- При чем тут гибриды? - хмыкнул вампир. - Лесные духи есть в каждом лесу. В большинстве своем это кровожадные создания, любящие побегать за заблудившимся путником прежде, чем повалить его наземь и перегрызть горло, - носком сапога Роэун перевернул тело, и Гарден, с содроганием отпрянувший назад, увидел оскаленный рот того, кто гнался за ним. полный острых поблескивающих зубов.
- Это еще хуже вампиров, - пробормотал он, поднимаясь на ноги. Роуэн улыбнулся и кивнул.
- Да, у нас всего четыре клыка, ими сложнее перегрызть шею. Но некоторые любят боль.
Гардена скрутил спазм тошноты, и он поспешно отбежал в сторону. Оттуда раздались булькающие звуки. Роуэн, не обращая на них внимания, снова перевел взгляд на духа, распростер над ним руки, и появившийся невесть откуда туман заволок тело. Мгновением спустя под ногами вампира осталась лишь смятая трава.
- Куда он делся? - спросил вернувшийся Гарден, вытирая рот. Вампир обернулся к нему.
- Не люблю оставлять за собой следов, - это прозвучало признанием. Эльф нахмурился.
- Что еще ты умеешь?
Роуэн качнул головой, и серебряные пряди волос занавесили его лицо.
- Вампиры способны на многое, - голос его шипением разнесся по округе. - Оборачиваться туманом, заползать в твое тело, примерять его на себя...
- И Рэйн тоже так может? - оборвал его Гарден. Роуэн промедлил чуть и все-таки пожал плечами.
- Я не виделся с ней достаточно долгое время. Кто знает, какие у нее были учителя? - он снова улыбался той невинной и одновременно порочной улыбкой, могущей свести с ума любого, кто заглянет в эти переливающиеся глаза.
Гарден поморщился и отошел на шаг, думая о том, где ему теперь искать лошадь.
- Здесь уже недолго осталось, - залез в его мысли вампир. - Пара дней пути. Ты выдержишь мое общество?
Эльф подозрительно воззрился на него.
- Зачем тебе сторожить меня?
- Чтобы не убежал, - ослепительно широко улыбнулся Роуэн, не преминув показать клыки. Гарден поежился.
- Заползать туманом в тела... И ты уже проделывал такое?
- Много раз, - холодное равнодушие в голосе. Эльф отвел глаза.
- С людьми?
Роуэн чуть слышно засмеялся.
- Таков удел смертных - умирать. Я всего лишь помогал им в этом.
- Помощник, - пробормотал Гарден, и, кажется, в его голосе звучало отвращение. Впрочем, Роуэна это не волновало. Он тряхнул волосами, отбрасывая их назад, и, окруженный серебристо-серой дымкой, легко заскользил вперед, указывая путь.
Гарден еще раз обернулся, глядя на маковое поле, которое он так быстро пробежал, и подумал о том, что уже что-то слышал о нем. Не то ли это поле, которое может заставить любого пережить его самые ужасные кошмары наяву? Но ведь он ничего не видел... Легенды врут?

0

22

- 5 -
В кабинете настоятельницы, несмотря на отдернутые шторы и проникающий сквозь окно солнечный свет, было сумрачно. На душе Сэф, сжавшейся в большом кресле, скребли кошки. Она еще не успела полностью отойти от смерти Эри, а ее уже вызвала Рона. Как сказала монахиня, которая пришла за ней - для личного разговора. Сэфирис подозревала, что этот разговор ей не понравится.
Она вздохнула, чуть более резко, чем обычно, и потерла глаза. Ей хотелось плакать, но слез почему-то не было. Только боль где-то в груди. Правда, вполне терпимая.
Конечно, ей было жаль Эри. Она провела с ней много времени, они успели стать подругами, во всяком случае, она доверяла Эри больше, чем кому бы то ни было здесь, в монастыре. И вот теперь...
Но ей некого винить. Она, привыкшая к тому, что все, на кого она обращает внимание, стелятся перед ней, не распознала в словах Эри суровую решимость. Не захотела ее увидеть. Она забила себе голову той рыжеволосой женщиной, Даниэль. Но сейчас Сэф думалось, что из ее затеи ничего не выйдет. Она все время вспоминала взгляд Даниэль там, на холме. Людей с таким взглядом не подчинишь себе, не заставишь делать что-то против их воли. Так стоит ли пытаться?
"Из-за твоих глупых желаний Эри больше нет! А ты, значит, теперь решила отказаться от задуманного?! И кто ты после этого?"
Сэфирис потрясла головой, не собираясь вступать в пререкания со своим внутренним голосом, и закрыла глаза. Ей очень хотелось спать, сказывалась бессонная ночь и страшное событие под утро. Но она была уверена в том, что Рона ей такой возможности не предоставит.
- Ты еще успеешь выспаться, девочка, - подтвердила ее мысли настоятельница, бесшумно возникая справа от задремавшей Сэфд. Девушка вздрогнула и порывисто приподнялась, намереваясь встать.
- Сиди, - махнула ей рукой Рона и, отойдя на пару шагов, достала из шкафчика что-то, подозрительно напоминающее бутылку вина.
- Будешь? - она повернулась к Сэф, и та убедилась, что это действительно вино. Странно, она бы никогда не подумала о том, что Рона пьет мирские вина. В принципе, это не запрещалось, но и не поощрялось. Совсем, как в случае с Сэф: пока ее не видят, она может заниматься, чем угодно. Но стоит кому-нибудь прознать про ее предпочтения...
Сэфирис еще раз вздохнула и взяла предложенный высокий стакан, наполненный чем-то красным. Вино оказалось не слишком приятным на вкус, слегка горьковатым и терпким, но Сэф было все равно. Если это поможет ей отключиться, так тому и быть.
- Полагаю, ты знаешь, для чего ты здесь? - заговорила Рона, когда Сэф успела выпить больше половины налитого и уже чувствовала, как начинает шуметь голова. Вино было не только терпким, оно было еще и очень крепким. С непривычки Сэфирис на мгновение стало нехорошо. но нужно было отвечать на вопрос монахини.
- Догадываюсь, - буркнула девушка, залпом допивая то, что оставалось в стакане и как можно аккуратнее ставя его на край стола. Все равно не получилось, и стакан, звеня, покатился по каменному полу. Докатившись до расстеленного посередине комнаты ковра, остановился и затих. Рона ничего не сказала, просто подняла его и поставил на стол.
- Не строй из себя обиженную, - в голосе матери-настоятельницы появились суровые нотки, и Сэф обреченно прикрыла глаза, понимая, что лучше так не делать, потому что тогда она точно уснет.
- Я ничего не строю, - устало отозвалась она, выпрямляя ноги. Рона чуть отодвинулась назад, словно так ей было сподручнее разглядывать хмурую послушницу.
- Сдается мне, ты не считаешь себя виновной в смерти Эри, - она не спрашивала, а утверждала, будто собиралась обвинить Сэф в убийстве. Сэфирис вздрогнула и расправила плечи, готовясь к бою.
- При чем тут я? - она с вызовом посмотрела в прищуренные глаза монахини. - Уж не думаете ли вы, что это я всунула ее в петлю?!
Рона поморщилась и, пройдя пару шагов, опустилась за свой стол.
- Не груби, - спокойно сказала она. - Ты нервничаешь, я же вижу. А что это может значить?
- Знать не знаю и не хочу знать! - все с тем же вызовом продолжила Сэф, но голос ее дрогнул. Она уже поняла, что выбрала неправильную позицию. Но с другой стороны, в чем она виновата?! В том, что ей понравился кто-то другой вместо Эри?! Не она первая, не она последняя, это естественно! Что ей пытаются вменить?
- Ты подтолкнула ее, - палец монахини обвинительным жестом уперся в Сэф, и девушка отшатнулась от неожиданности.
- Я никого никуда не толкала! - воскликнула она, жалея, что не умеет, как некоторые, вызывать по желанию слезы. Разжалобить Рону сейчас было бы совсем неплохо.
- Девочка, - устало произнесла мать-настоятельница и полезла в верхний ящик стола. Сэфирис знала, что у нее там лежат духи, которыми она спасается от мигрени. "Болит головка-то!" мстительно подумала послушница, но вслух, разумеется, ничего не сказала.
- Девочка, - повторила Рона, проделав необходимые манипуляции с духами и убрав их обратно. - Не бери грех на душу. Сознайся в совершенном.
Все это выглядело так, словно Сэф и впрямь убила Эри, а теперь всеми силами старается отвертеться. "Скоро я сама в это поверю", ошарашенно подумала девушка и замотала головой, прогоняя нерадостные мысли.
- Да в чем же мне сознаться?! - чуть ли не взвыла она, уже ничуть не притворяясь. Больше всего на свете она хотела сейчас убежать отсюда, но она прекрасно понимала, что сделай она так - и дороги назад уже не будет. Монастырь распахивает двери не перед всеми. И она почему-то ни капельки не сомневается, что ей второй раз так не повезет.
- Ты совратила бедную Эри, заставила ее считать тебя ее подругой, а потом внушила мысли о самоубийстве, - голос Роны звучал мягко и как-то монотонно, почти усыпляюще. Сэф отчаянно заморгала, не поддаваясь. Она понимала, что Рона использует на ней свои чары, если эти способности можно было так назвать. Нужно было противиться изо всех сил, не дать настоятельницы вытянуть из нее то, что она хотела.
Сэфирис знала, что единственной, в чем ее могут обвинить, так это в сумасшествии. А если это произойдет, то жизнь можно считать оконченной: в Сангеморе с недавних пор открыли заведение, которое принимало у себя подобных больных, якобы заботясь о них и пытаясь вылечить. Но на самом деле там проводились опыты. Практикующие там маги и просто люди, называющие себя знахарями, были уверены, что сумасшествие - это особый дар, могущий дать миру какую-то новую силу. Об этих опытах в городе знали почти все, но никто так ни разу и не выступил против подобного уничтожения. Сэф не хотела становиться одной из таких "подопытных". Она должна жить. Должна выбраться из этого круговорота однообразного быта... Она хочет быть свободной... Хочет летать...
- Идите вы все к дьяволу! - прошептали губы, и девушка с растрепанными каштановыми волосами вдруг рванулась прочь из ставшего тесным и душным кабинета. Рона даже не успела среагировать.
- Куда...! - беспомощно взмахнула она руками, бросаясь следом за выпрыгнувшей из окна Сэф и перегибаясь через подоконник так сильно, что едва сама не вывалилась наружу. Но ее тревоги были напрасны: ловко цепляясь за почти незаметные выступы, послушница быстро спускалась вниз, благо до земли было совсем недалеко. И, когда босые ноги девушки ступили на пыльные каменные плиты внутренней монастырской площади, она запрокинула голову и дерзко показала настоятельнице язык. Потом нервно и громко расхохоталась и, сверкая пятками, умчалась прочь, в сторону виднеющейся за оградой Черной Пустоши.
Рона укоризненно покачала головой, непонятно, то ли себя коря, что упустила Сэф, то ли ругая послушница за проявленное своеволие. Но с другой стороны...
Сэфирис никогда ей не нравилась. Она была своенравной, упрямой, беспощадно язвительной - все те качества, которых не должно быть у примерной жены и матери, юность которой прошла в сангеморском монастыре. И Рона, ничего не сумевшая поделать с девушкой, сейчас могла вздохнуть спокойно, закрывая окно. Она знала, что Сэф не вернется. И не потому, что она считает себя виноватой в смерти Эри. Нет, такие, как она, никогда ни в чем себя не винят. У них виноваты окружающие, мир, далекие звезды, но только не они. И это неизменно.
Муж Роны был таким. Да, она находилась какое-то время в законном браке, еще до того, как решила, что эта стезя не для нее и не ушла сюда. Здесь она обрела все того, что так долго искала: мир, покой, возможность наблюдать и делать выводы. И все здесь ее пока что устраивало. За исключением Сэфирис. Но теперь она не вернется. Можно вздохнуть спокойно, юных послушниц больше никто не будет уводить с пути.
Мать-настоятельница удовлетворенно откинулась в своем кресле и прикрыла глаза.
Впереди был целый солнечный день.
Но лицо женщины быстро помрачнело. Скоро приедут родители Эри, их уже известили о смерти дочери. И ей придется выполнять скорбную процедуру.
Жаль... Всех жаль...
- 6 -

Вампир быстро двигалась среди шумных и неповоротливых горожан, которые решили посвятить это день походу за покупками. И, разумеется, отправились на единственный в городе базар, где можно было достать все, что угодно. Рэйн, правда, не знала, действительно ли здесь можно достать абсолютно все, но в большинстве городов, где она успела побывать, именно так все и обстояло. Впрочем, заботы горожан и их семей сейчас вампира беспокоили меньше всего: она пришла сюда не просто так.
Она следила за Линой.
После того, как они все обсудили с Роной, Д'Эльвесс разыскала немного обиженную Даниэль, уточнила при ней, что ни о чем страшно секретном они с настоятельницей не разговаривали, и отказалась, по предложению эльфийки, выяснять отношения с Неарой по поводу всего произошедшего.
"Мне не хочется, чтобы на этом свете стало еще на одного некроманта больше", объяснила она свое нежелание, и Даниэль, хотя и поворчала, но все же согласилась, что так будет лучше для всех. В особенности для Рэйн, у которой с некромантами было больше всего общего, и она старалась всеми правдами и неправдами от этой общности избавиться.
Рэйн хотела еще раз поговорить с Линой, объяснить ей, что она не представляет для нее опасности, попытаться отговорить от тех опасных вещей, на которые она все еще способна. Вампиру не хотелось терять еще и эту девушку. Она и так несла на своих плечах слишком большой груз потерь, чтобы позволять еще дополнительные.
Лина, казалось, не замечает слежки за собой. Вполне вероятно, что так оно и было: Рэйн могла быть невидимой, когда ей это было нужно. Не в прямом смысле, конечно, но ей не составляло труда слиться с ветром, заворачиваясь в его порывы. Она скользила вместе с ним, лавируя между прохожими, не отрывая пристального взгляда от медленно идущей Лины, то и дело останавливающейся у различных прилавков: в руках у девушки была корзина, и она совершенно явно намеревалась сделать закупки. Но именно взгляд Рэйн заставил ее недоуменно и резко обернуться, когда она почувствовала его. однако, увидеть того, кто не хочет показываться на глаза, не так-то просто. Практически невозможно. Это могут лишь боги.
Он появился внезапно, тут же зашагав с ней в ногу. Ему не было нужды набрасывать на плечи ветер вместо плаща, потому что богам доступно то, что не могут вампиры. И он не собирался отказываться от своей силы.
- Ты пренебрегаешь моим предостережением? - голос Фангорна был сух, будто он сердился. Рэйн остановилась, вынуждая остановиться и бога. Их по-прежнему никто не видел: ветер кружил возле них, злобным шипением отгоняя любопытствующих.
- Я не вижу в нем смысла, - вампир, наперекор мужчине, говорила ровно и спокойно. Глаза, голубые и беспросветно черные, встретились, сталкиваясь в холодном и неприятном танце. Впервые после многих лет Фангорн гневался на Рэйн за то, что она осмеливалась не слушаться его.
- Даже тогда, когда об этом тебе говорю я? - темный бог опустил руки вдоль тела, вытягиваясь, стремясь подавить Рэйн своим ростом. Вампир не двигалась, замерев в вое ветра за спиной, чувствующего разгневанную силу бессмертного.
- Особенно, если об этом говоришь мне ты, - создавалось впечатление, что между вечными что-то произошло. Что-то, что враз испортило их отношения. Не Лина же тому виной?
- Будет хуже, если ты сейчас подойдешь к ней, - в голосе Фангорна внезапно послышались печальные нотки, словно он понял, что весь его гнев не заставит Рэйн свернуть с пути, который она всегда сама выбирала для себя.
Вампир передернула плечами. Она понимала, что упускает из виду нечто важное. Она слышала в словах бога намек на опасность, но не хотела вслушиваться в него. Она хотела снова увидеть лицо Лины. Лицо Каро.
У всех есть мечты. Почему же их не может быть у нее?
- Она может пострадать, - снова заговорил Фангорн, выждав пару секунд. Он все еще стоял, выпрямившись, и пристально смотрел на отводящую взгляд Рэйн. Он знал, куда она смотрит. Туда, где она могла бы сейчас быть, не отвлеки он ее.
- Она не пострадает, - уверенно произнесла Рэйн, понимая, что в этот раз никому не позволит обидеть девушку. Даже себе самой.
Особенно себе самой. потому что она, в отличие от людей, способна учиться на собственных ошибках.
Темный бог опустил голову. Гнев его испарился столь же быстро, сколь и появился. За него опять все решили те, кого он должен был слушаться. Он был уверен, что сейчас они смотрят на него откуда-то сверху и одобрительно кивают головами, внимая отрывистым репликам Рэйн: мужчина с усталым лицом и женщина с серыми проницательными глазами, в которые иногда страшно заглядывать даже темному богу. Он не всегда ведает, что может там увидеть.
Он исчез быстро, просто растворившись в воздухе и в том ветре, что, успокоившись, положил подбородок на плечо вампиру, позволяя ей сделать шаг вперед, минуя лоток торговца фруктами.
- Лина!
Девушка обернулась, и выражение приветливой улыбки на ее лице сменилось непониманием, а затем - холодным равнодушием. Она отлично помнила, кто такая эта высокая женщина и почему они с ней вчера столь неудачно расстались.
- Зачем вы здесь? - она огляделась по сторонам и поставила корзину у ног, будто приготовившись обороняться не словами, а кулаками. Рэйн улыбнулась ей, пытаясь передать в улыбке свое к ней отношение.
Не вышло: девушка ничего не хотела замечать, кроме своей неприязни к этой женщине с ускользающим взглядом, хотя она смотрела прямо на нее. Но было в ней что-то, чего Лина никак не могла понять.
- Мы вчера не договорили, - Рэйн подняла корзину. - Куда ты направлялась?
- Мы пока что еще не переходили на "ты", - все так же сухо и неприязненно отозвалась Лина, прикидывая, а будет ли это очень некрасиво, если она попытается забрать у Рэйн свои вещи и убежит прочь. Она не собиралась себе в этом признаваться, но ее морозило при мысли о том, что Рэйн вполне способна к ней прикоснуться. Даже просто от ее голоса, от интонаций Лину передергивало. Она боялась ее, а людям свойственно избегать того, чего они боятся. Или же уничтожать.
- Всегда можно это сделать, - Рэйн продолжала улыбаться, понимая, что скоро улыбка превратится в гримасу и навечно застынет на лице. Вампир тряхнула головой, принимая свое обычное выражение. Лина моментально попятилась назад, словно усмотрела в этом какую-то для себя угрозу.
- Вы преследуете меня? - звенящим от напряжения голосом поинтересовалась она. Д'Эльвесс немного подумала и кивнула.
От такой правдивости у Лины помутнело перед глазами. Неужели ей "повезло" натолкнуться на сумасшедшую?! Она не стесняется признаваться в том, что следует за ней на протяжении какого-то времени!! Кто знает, сколько она уже наблюдает за ней?! И был ли случайным вчерашний случай с Инквизитором, едва не сбившим Жера?
Лина поморщилась. "Ты слишком погрязла в своей работе, тебе повсюду чудятся шпионы Инквизиции. Быть может, она вовсе не имеет к ней отношения... Быть может, она просто пытается тебе понравиться... Но зачем? Не для того ли, чтобы потом тебя схватили по ее донесению?!"
- Вы мне не нравитесь, - сказала она, стараясь быть честной. - и я не хочу иметь с вами никаких дел. Уходите.
Рэйн не двигалась. Произошло то, чего она не могла себе представить: Лина боялась ее. Боялась ту, которая ради нее могла бы пойти на многое. Могут ли начать строить свои отношения на страхе?
"Какие отношения, Д'Эльвесс? Она не знает тебя, не помнит тебя, не любит тебя... Она чужая для тебя. Это не Каро. Смирись и дай ей уйти."
- Мне очень жаль, что я чем-то напугала тебя, - Рэйн сделала шаг вперед, вынудив Лину поспешно отступить: девушка явно не хотела находиться к ней слишком близко. Ее не успокаивало даже то, что они обе стояли посреди рынка, окруженные со всех сторон неумолкающим людским гомоном.
"Если бы она хотела что-то сделать, она бы уже сделала. Еще вчера, дома. Там бы ей никто не помешал. И никто бы не заметил моего исчезновения, разве что только дедушка. Но без лекарств и он бы долго не протянул. Почему она медлит? Я уверена, она знает, кто я такая и какая у меня работа."
- Я ведь не сделала тебе ничего плохого, - Рэйн хотела протянуть руку, но передумала. Этот невинный жест мог стоить ей многого. Не все любят, когда их касаются без предупреждения.
Лина отошла еще на шаг, прижав руки к груди. Ей ужасно хотелось завизжать и броситься прочь, как можно дальше. Возможно, убежать из этого города, подальше от Инквизиции, от тех, кто ждет от нее новостей, от Рэйн, выжидающе смотрящей на нее сейчас. Но что она может от нее ждать?
- Разговора не получится, - к счастью, голос пока не собирался изменять Лине и начинать дрожать. Она говорила по-прежнему уверенно и холодно.
- Можно и помолчать, - казалось, в уголках надменных губ синеглазой женщины играет едва заметная улыбка. Вряд ли ее можно было назвать доброй, но это не отменяло факта ее присутствия. Лина отвела взгляд.
- Не лучший вариант, - отозвалась она, делая свой тон по возможности скучающим. Рэйн не должна видеть, что она боится ее. Это не в привычках Лины, трепетать перед незнакомцами.
- Все остальные заведут нас в никуда.
- Отдайте корзину, - Лина протянула руку. Рэйн опустила глаза вниз с таким выражением, словно уже успела забыть, что держит.
- Если я отдам тебе ее, ты поговоришь со мной?
Это очень и очень смахивало на шантаж. Но Рэйн не знала, как еще она может заставить Лину выслушать ее. Конечно, была масса других возможностей... И ни одна вампира не привлекала.
А что она скажет девушке, если та согласится? Она не сумеет рассказать ей о Каро. Лина просто высмеет ее и уйдет с полным сознанием того, что разговаривала с ненормальной. Впрочем, всегда можно послушаться Фангорна и забыть о существовании девушки.
- Лина, - Рэйн протянула ей корзину, и девушка порывисто выхватила ее у нее из рук.
- Нет нужды трепать на ветру мое имя, - сказала она, злясь на себя за дерганность. Обиженный ветер встрепенулся у нее за спиной, взметнув вверх пепельные пряди.
- Лина, послушай...
- Не желаю, - отрезала девушка, поправляя волосы. Она отвернулась, собираясь удалиться, когда в голову ей вдруг кое-что пришло.
- И не советую следовать за мной, - бросила она через плечо. - Мои друзья найдут способ защитить меня от кого бы то ни было. Примите это к сведению.
К счастью, она не видела, какая мрачная улыбка зазмеилась на губах вампира, находя отражение во вспыхивающих и гаснущих глазах. Она не знала, что женщина, к которой она стоит спиной, без особого труда может раскидать всех тех гордящихся своими умениями воинов, которыми она грозила ей. Она не знала, что эта женщина не желает зла.
Но если бы она это знала, доверяла бы она ей тогда? Или подобный образ жизни лишил ее иных чувств, кроме опаски и отчуждения?
Рэйн проводила взглядом быстро удаляющуюся фигурку девушки и покачала головой в такт каким-то своим мыслям. Фангорн был бы доволен тем, как развиваются события. Он упорно не желает говорить причину, по которой не хочет, что Рэйн общалась с Линой. Он опасается за ее жизнь? Но ведь он должен понимать, что она никогда не причинит вреда тому, кто столь сильно напоминает ей ее давнюю подругу. Это выше ее сил, и даже если бы перед ней было нечто вроде выбора…
Рэйн задумалась, разворачиваясь и снова сливаясь с довольно гудящим ветром.
Она не так уж часто размышляла о том, что было бы, случись ей выбирать. Она не всемогуща, и может настать такой момент, когда она будет стоять между двумя близкими ей существами. По двум дорогам сразу идти невозможно. Найдется кто-нибудь, кто будет сильнее, чем она, могущественнее, злее. И может статься так, что она будет стоять на распутье. Она не любит выбирать. Это не то, ради чего она способна забыть обо всем. Она предпочитает стабильность.
Вампир усмехнулась, лавируя между прохожими, не замечающими ее в порывах весело танцующего ветра.
Стабильность и Даниэль? Это два несовместимых понятия. Но ведь есть еще Валерия… А теперь и Лина…
Она слишком много хочет.
Но почему бы ей это не получить?
- 7 -

Сэф бежала вперед, не разбирая дороги. Ей ужасно хотелось смеяться, и она смеялась, мешая смех с резкими хриплыми выдохами, растворяющимися в свежем воздухе. Она понимала, что назад дороги нет, да она и не собиралась возвращаться. Ее в монастыре уже ничего не держало. Она не закончит последний год? Да кому нужно это дурацкое монастырское образование! Ее научили вязать и вышивать крестиком, и она поцелует горбуна, если ей когда-нибудь ей эти умения пригодятся! Конечно, в монастыре было много и действительно полезных предметов, но все они терялись на фоне множества вещей, объединенных под общим названием "Как стать примерной супругой и матерью". Сэфирис всегда считала, что Рона поступает неправильно, не уделяя достаточного внимания наукам. Да, их мир не считал науки основополагающей бытия, и Сэф всегда об этом искренне сожалела. У нее не было дара к волшебным штучкам, да и в монастыре не учили тому, какое зелье надо бросать во врага, и какие слова говорить при том, когда хочешь возвести вокруг себя невидимый барьер. Не имея возможности изучать магию, девушка хотела бы отдать силы на познание чего-то другого. Но желания не всегда совпадают с возможностями.
Сэфирис остановилась, пытаясь отдышаться. Она присела на корточки, свесив руки между колен, опустила голову, и каштановые волосы упали вниз, занавесив лицо. Ей не нужно было смотреть по сторонам, чтобы понять, где она очутилась. Черную Пустошь нельзя было спутать ни с одним лесом в мире.
Деревья здесь росли густо, были высокими, с густыми кронами и мощными стволами, упирающимися верхушками в небо. Они никогда не переставали шептаться, заставляя неопытных путников, впервые оказавшихся в Пустоши, нервничать все больше и больше, постоянно слыша за спиной чьи-то голоса. Они шептались о том, что имело место быть много веков назад. Им нравилось вспоминать прошлое, когда рядом с ними дни и ночи напролет сновали гибриды, наполняя Черную Пустошь подобием жизни. Деревья были слишком старыми, чтобы думать о будущем. Это очень утомительно, ждать завтрашнего дня. Гораздо приятнее погрузиться в полуденную дрему, пока где-то в памяти мелькают размытые картинки минувших лет.
Сэфирис обеими ладонями откинула назад мешающие волосы и медленно поднялась, вглядываясь блестящими от вкуса свободы и непролитых слез глазами в темную стену деревьев, грозно склонивших к земле длинные толстые ветви. Она не знала, была ли Черная Пустошь тем местом, куда можно соваться, учитывая ее нынешнее состояние, но больше ей пойти было некуда. Возвращаться она не станет, значит. Только вперед.
Подавив вздох, больше напоминающий всхлип, Сэфирис осторожно направилась по протоптанной тропинке к продолжающим покачиваться ветвям.
Прошло не так уж много времени с того момента, когда она ступила под сень деревьев, а девушке уже было страшно. Она никогда не ощущала себя достаточно отважной, чтобы бросаться в приключения, очертя голову. Да, она хотела перемен в своей жизни, но никогда не предполагала, что для этого ей придется рисковать головой. Она не думала, что Черная Пустошь – милое приятное место, только ждущее, кому бы подарить неземной покой и блаженство. Точнее, покой как раз мог ее здесь ожидать. Вечный покой. Кто знает, что поджидает ее за следующим деревом?
Она слышала, что в этом лесу водятся кони с гривой из луговой травы, стелящейся по спине и развеваемой ветром, когда они несутся по своим владениям.
Она слышала о лесных духах, которые могут заманить человека куда угодно своими льстивыми и сладкими речами, отключить сознание, а потом напасть, раздирая на клочья голыми руками, увенчанными острыми когтями.
Она слышала о крошках-феях, кажущихся такими милыми, что хочется взять их в руки и спеть их веселую детскую песенку, укачивая, не замечая, как эти прелестницы опутывают тебя тонкими, почти незаметными серебряными нитями, высасывающими кровь.
Она слышала о прекрасных нагих девах, сидящих на берегах рек и озер и расчесывающих свои длинные зеленоватые волосы. Девах, которые бросаются на проходящих мимо них людей и со смехом утягивают на дно.
Она слышала о не менее прекрасных воительницах, разрезающих облака мгновенной вспышкой небесного пламени. Они скачут среди грозы и блеска молний на крылатых серебристо-черных конях, сжимая в руках остро заточенные мечи, выискивая зорким взглядом тех, кто сегодня станет их добычей. Северные народы зовут их валькириями, и сказания о них пришло еще с древних времен, тех, что были до Апокалипсиса. Но, говорят, тогда они были более мирными.
Она слышала о мерцающих над болотами радужных огоньках, переливающихся в лучах редко забредающего сюда солнца, притягивающих путников своей необычностью прямо в зыбкую трясину, из которой выбраться очень трудно.
Она слышала о белом тигре, в последнее время все чаще выходящем на свою страшную охоту. И поэтому замерла, едва впереди мелькнуло что-то белое, показавшееся слишком ярким на фоне темноты, царящей сегодня в Пустоши, не взирая на солнце.
"Это не может быть правдой!" билось в голове у Сэф, пока она, пытаясь удержаться на ватных от страха и какого-то животного интереса ногах, смотрела на то, как выплывает из-за ближайшего ствола великолепный хищник. Мягкие лапы аккуратно ступают по холодной земле. Длинный и тонкий хвост неподвижен и напряжен. Желто-серо-зеленые глаза неотрывно смотрят на застывшую послушницу, тугие комки мышц перекатываются под гладкой бархатной шкурой при каждом движении.
Белые крепкие клыки обнажились, когда верхняя губа тигра поползла вверх в негромком и, Сэфирис могла бы поклясться, презрительном рыке, сходном с человеческим фырканьем. Она забыла, что умеет дышать, когда великолепная шкура хищника вдруг начала отваливаться, сморщиваясь и теряя свою красоту. Как-будто кто-то вылазил изнутри, разрывая кожу.
Внезапно пахнуло мокрым дыханием грозы, и Сэф, оторвав на секунду взгляд от удивительного зрелища, опасливо посмотрела на небо. Было не слишком разумно оставаться здесь, если начнется ливень. Но идти-то все равно некуда.
- Так и будешь стоять и ждать, пока градом в землю не вобьет? – раздался впереди чей-то ворчливый голос. Сэф изумленно моргнула и резко выдохнула, разглядывая обнаженную и очень красивую женщину, сидящую на корточках и яростно очищающую тело от слизи и еще какой-то гадости.
- С каждым разом это все труднее, - пробормотала она и почти неслышно ругнулась себе под нос. Потом тряхнула светлыми, практически белыми волосами, и посмотрела на продолжающую молчать Сэф.
- Пошли, пошли, - она встала и лениво потянулась, как если бы мускулы затекли бы от длительного пребывания в шкуре хищника. – Я тут нашла одно местечко, где никакая гроза не страшна. Там и одежда моя, а то, - она насмешливо оглядела себя с ног до головы, - немного странновато я смотрюсь, не находишь?
Сэфирис кивнула, чуть промедлив. Она вспомнила, где видела эту женщину раньше. Воистину, Даниэль окружают интересные, очень интересные люди. Если, конечно, эту женщину можно назвать человеком.
Она поспешила следом за не оглядывающейся незнакомкой, уже давно не обращая внимания на то, что острые камни и веточки искололи ей босые ступни.
- 8 -

Рэйн успела вернуться в монастырь до начала грозы. Почти успела: едва она ступила на территорию монастыря, перешагнув линию ворот, как небеса разверзлись, выпуская на волю водяных коней. Рэйн, которая и так уже ругала себя, что позволила плохому настроению завладеть собой, теперь еще костила себя за несвоевременный потоп. Впрочем, хороший дождь городу не помешает, прибьет всю пыль, напоит деревья и цветы…
Потряхивая мокрыми волосами, вампир поднималась по лестнице, что-то вежливо отвечая на приветствия попадающихся навстречу монахинь. Она уже предвкушала, как будет отмокать в горячей ванне, и одним рывком распахнула дверь в свою комнату, когда…
- Ты опять спутала, - не слишком довольным тоном протянула она, узрев в кресле, стоящем около окна, уютно устроившуюся фигурку эльфийки. Даже не повернув голову на реплику вампира, Даниэль хмыкнула. Она смотрела на хлещущие по стеклу струи воды, слушала грохочущие раскаты грома и думала о том, что уже очень давно не разделяла с кем-то таинство грозы. Их прошлый раз, когда они с Рэйн прятались под лапами старой ели, был наполнен выяснениями отношений, что не способствует хорошему настроению. А сегодня она надеялась просто посидеть в тишине, которую хотелось разделить с кем-то, кто, возможно, знает тебя лучше, чем ты себя знаешь сам.
- Я решила дождаться тебя, - лениво проговорила эльфийка, щуря глаза от очередной вспышки молнии. Она как-то неловко повела рукой, и у нее с колен слетели бумаги. Рэйн нахмурилась, шагнув вперед, наклонилась и эти бумаги подобрала. Даниэль, не успевшая ее опередить, улыбнулась.
- Нашла вот в библиотеке, подумала, что может быть интересно.
- Подвинься-ка, - велела вампир, устраиваясь рядом с эльфийкой. Кресло было достаточно широким, чтобы вместить их обеих, и Рэйн, держа в одной руке бумаги, на которые уже успели скатиться капли дождя с ее волос, приобняла Даниэль, приглашая ее почитать вместе с ней.
- Я уже читала, - ответила на это предложение эльфийка, забавно морща нос. – Теперь твоя очередь.
Рэйн хмыкнула, быстро пробегая глазами по ровным строчкам.
Она никак не ожидала, что здесь будет написано про них. Про тех Рэйн и Даниэль, что когда-то давно путешествовали по миру в поисках талисмана, который никто никогда не видел. Но Рэйн тщетно искала в своем двойнике, действующем на потрепанных страницах, знакомые черты. Безусловно, что-то общее было, но в целом… Это была не она, а какая-то запутавшаяся в собственных ощущениях женщина, больше смахивающая на смертную. И Даниэль… Настолько смущающейся и добродушной она никогда не была.
- Это история о нас, - задумчиво проговорила Рэйн, по-прежнему обнимая Даниэль. – Они видят нас такими, какими мы никогда не были. Почему?
Эльфийка улыбнулась и положила голову на плечо вампира.
- Это люди, Д‘Эльвесс. Они придумывают красивые сказки и выдают их за реальность. Думаешь, было бы лучше, если бы они узнали всю правду?
- Это было бы честнее, - возразила Рэйн. Она смотрела в окно, на серое низкое небо, все еще держа бумагу. Солнце продолжало прятаться, словно устав от всеобщего внимания, и облака надежно скрывали его от посторонних взглядов. Дождь лил сплошной стеной, выстукивая по стеклу какой-то замысловатый ритм.
- Это все о нас… - повторила она, едва заметно поглаживая руку Даниэль. Эльфийка недоуменно посмотрела на нее, изогнув шею и захватив в поле зрения упрямый подбородок и часть щеки.
- Они изобразили нас влюбленными, - Рэйн, наконец, опустила голову, глядя в зеленые глаза сидящей рядом женщины. Даниэль чуть отодвинулась, намереваясь понять значение этого взгляда. Но спрашивать ни о чем не стала. Не время.
- Они написали о Деррике, - ее голос прозвучал неожиданно мягко и печально. Рэйн потянулась, отложив листы на маленький столик, стоящий возле кресла.
- Он бы таким красивым, когда был маленьким, - теперь в голос эльфийки закралась мечтательность. Она снова смотрела в окно, отсчитывая падающие капли воды.
- А разве сейчас он не красив? – улыбнулась Рэйн. Даниэль вздохнула, откинув голову назад, удобнее устраивая ее на плече вампира.
- Сейчас другое… Сейчас он взрослый мужчина, которому я скоро буду не нужна. А тогда он был крохой, полностью зависящим от меня, - она помолчала, и улыбка медленно проступила на ее губах, озаряя лицо каким-то неведомым доселе Рэйн светом. Светом материнства.
- Я держала его на руках и думала, что боги все-таки не столь бесполезны, раз позволили мне заполучить такое существо, - в ее словах звучала неприкрытая нежность. Казалось, она забыла о том, что может сделать Рэйн больно.
Короткая боль – как камень, брошенный в воду. Но после этого еще долго расходятся по воде круги, отголоски старых чувств, время от времени напоминающих о себе.
Даниэль, не замечая ледяной маски, наползшей на лицо Рэйн, все еще улыбалась, погрузившись в воспоминания. Ей нравилось быть матерью. Она помнила, как боялась боли, сопутствующей родам. Боль была, но ее затмило чувство непередаваемой нежности и чистоты, когда она взяла на руки крохотный сверток, издающий тихие воркующие звуки. Рядом с ней был взволнованный Гарден, и в тот момент Даниэль готова была согласиться на все его предложения и условия, лишь бы только он оставил ее в покое и дал насмотреться на маленького мальчика в ее руках.
Она помнила, как он рос, становясь все более и более мужественным. В нем было мало от обычной изнеженности эльфов, рожденных в царской семье. С раннего детства он обнаруживал незаурядный ум и талант очаровывать любого, кого ему хотелось. Даниэль сама частенько покупалась на его умильный взгляд. Деррик умел добиваться нужных ему вещей. Гарден особенно потворствовал ему, видно, стремясь щедростью и лаской восполнить то, что он не родной ему отец. Впрочем, Рик, даже узнав всю правду (Даниэль никогда не видела смысла скрывать ее от него), продолжал относиться к Гардену, как к родному отцу, ни разу не дав ему понять или почувствовать отчуждение. Он любил своих родителей и старался не причинять им боли.
"Когда-нибудь он станет отличным королем", с гордостью подумала Даниэль и посмотрела на молчаливую Рэйн. И сердце тут же забилось в груди быстрее.
Эльфийка поняла, что сказала лишнее. Забыла, насколько это больно для Рэйн, постоянно помнить, что для нее радости материнства не будет.
- Рэйн, - она осторожно коснулась кончиками пальцев щеки вампира, бездумно глядящего на косые струи дождя. – Может быть, нам вернуться?
Д‘Эльвесс перевела на нее взгляд. Губы дрогнули, оживая, и глаза чуть потеплели. Совсем чуть-чуть.
- Разве ты закончила здесь все свои дела? – она пока не собиралась рассказывать эльфийке о своей встрече с Линой. Хотя бы потому, что тогда ей пришлось бы рассказать ей о Каро и о том, какую роль девушка сыграла в ее жизни.
- Нет, но если ты хочешь…
- Мне пока неплохо и здесь, - заверила ее Рэйн, натягивая на губы улыбку.
- Ты все-таки не хочешь поговорить с Неарой?
Вампир поморщилась, вставая. Пора было переодеться и принять ванну, как она и планировала до того, как увидела в своей комнате Даниэль.
- Я не хочу раньше времени будить в ней способности некроманта, - Рэйн окончательно уверилась в том, что северная принцесса не так уж и проста, как кажется. Тем более, некромантия... Не то занятие, к которому Рэйн испытывала интерес. И ей бы хотелось, чтобы в ее присутствии остальные тоже поменьше бы интересовались этой разновидностью магии.
Даниэль нехотя откинулась назад, наблюдая за тем, как вампир снимает одежду, аккуратно развешивая ее на спинке стула с изогнутыми ножками. Рэйн никогда не страдала стеснительностью, чего нельзя было сказать об эльфийке. Впрочем, не любя раздеваться перед другими, Даниэль не упускала возможности полюбоваться на обнаженное тело других. Тем более, на тело своего вампира, раз уж та разрешает ей это.
Встряхнув свои волосы в надежде слегка подсушить их, Рэйн обернула вокруг плеч брошенную на кровати накидку и прошла в ванную комнату. К счастью, в монастыре ванну не нужно было наполнять ведрами, предварительно нагрев воду на огне. Из города, через подземелья, в монастырь вела сложная система труб, доставляющая воду, как холодную так и горячую, прямо в огромную каменную ванну, занимающую едва ли не половину помещения. Надо было лишь повернуть ручку.
- Тебе помочь? - заглянула внутрь Даниэль, дождавшись, пока Рэйн не погрузится в воду. Заглянула и присвистнула.
- Да у тебя ванна больше, чем у меня! - она пыталась придать голосу обиженный тон, но ее попытки были слишком очевидны, именно поэтому Рэйн только лениво приоткрыла правый глаз, откинувшись на бортик. Черные волосы разметались по мокрым плечам, создавая своеобразную завесу.
- Конечно, это причина для того, чтобы дневать и ночевать тут, - вампиру не хотелось разговаривать, и она надеялась, что эльфийка это поймет. Но Даниэль уходить не собиралась. Вместо этого она прикрыла за собой дверь, чтобы тепло не выходило, и присела на небольшую уступку у стены, рядом с развешанными на крючках полотенцами.
- Мне просто не хочется уходить, - она прикрыла глаза. Почему-то волной накатила усталость, и она, как и Рэйн, прикрыла глаза, буквально на секундочку, чтобы привести разбегающиеся мысли в порядок. У нее, вроде бы, были какие-то дела... Дела? Она не помнит... Потом... все потом...

0

23

Глава 4. Святая инквизиция.

___
...Вся тьма истории творится
руками, чающими света...
___
- 1 -

Сэф сидела на земле, прижав колени к груди, обхватив их руками, и смотрела на светловолосую женщину, неспеша натягивающую на плечи платье. Девушке не верилось, что ее новая знакомая и есть тот самый белый тигр, о котором уже столько всего сказано-пересказано. Выходит, она оборотень?!
- Я волшебница, - буднично сказала женщина, словно в ответ на хаотичные мысли Сэфирис. – И зовут меня Валерия.
- Сэфирис, - тонким голосом отозвалась послушница (хотя теперь уже, наверное, следовало говорить, бывшая послушница) и попыталась улыбнуться. Попытка удалась, во всяком случае, Валерия улыбку заметила и тоже улыбнулась.
- Больше не боишься меня? – она окинула девушку с ног до головы внимательным взглядом. – Вот и славно.
Сэфирис не видела в происходящем ничего особо славного, но спорить не решилась. Ей пока что не хотелось портить отношения с кем бы то ни было. Она уже испортила одни… И ни к чему хорошему это не привело.
- Ты послушница? – спросила тем временем Валерия, доставая из небольшой сумки, которая, оказывается, лежала под одеждой, сверток с едой. Она сама есть не очень-то хотела, и тому были свои причины, но она полагала, что девушка, сидящая перед ней, будет не прочь закусить.
- Послушница, - угрюмо буркнула Сэф, принимая от волшебницы ломоть хлеба, щедро намазанный деревенским маслом, и покрытый аппетитно пахнущим куском колбасы. При первом укусе выяснилось, что Сэф гораздо более голодна, чем она думала, поэтому она не стала церемониться. Вэл налила в жестяную кружку молока, успевшего остыть, и протянула девушке. Волшебница не слишком рассчитывала на удачную охоту и, уходя утром из города, не забыла прихватить с собой немного еды. И вот теперь она ей пригодилась.
- Что ты делаешь в Черной Пустоши? – спросила она, глядя, как быстро девушка расправляется с бутербродом. Чуть помедлила и дала ей второй. Не пропадать же добру.
- Я могу спросить тебя о том же самом.
"Однако, девчонка наглая…"
- Полагаю, нежелание отвечать на мои вопросы означает готовность побывать в моем желудке, - Валерия слегка приподняла верхнюю губу, отлично зная, что какое-то время после превращения зубы у нее остаются достаточно острыми. Так и есть: девчонка сглотнула, скорее от испуга, чем просто, чтобы проглотить пищу, и сказала:
- Сбежала из монастыря.
Брови Валерии взметнулись вверх.
- Неужели там настолько плохо? – несмотря на удивление, в голосе ее сквозила насмешка. Сэф уловила ее и нахмурилась.
- Не думаю, что стоит судить о книге по обложке, - резко сказала она. Валерия погасила улыбку и смиренно кивнула. У нее не было желания спорить. Не сейчас.
В полном молчании, нарушаемом только стуком дождя за надежной защитой еловых ветвей, достигающих самой земли, Сэфирис допила молоко и прожевала последний кусочек хлеба. Она понимала, что женщину нужно как-то отблагодарить, но на ум ей ничего не приходило. Да и что она может дать оборотню? То есть, волшебнице… Впрочем, для Сэф разницы не было. Магия она и есть магия.
Валерия изучающе смотрела на нее, чуть склонив голову к левому плечу. Ее не интересовала эта девчонка, столь неожиданно попавшаяся ей на дороге. Она не собиралась выводить ее из леса, даже если та попросит. В конце концов, она сама сюда пришла, никто ее за руку не тянул.
Валерия отвела взгляд, рассматривая импровизированное убежище, в котором они находились. Сначала, когда она обнаружила его, то подумала, что это та самая ель, о которой ей рассказывала Рэйн, но потом сообразила, что та должна находиться гораздо дальше от города. Впрочем, эта елка тоже весьма неплохо укрывала от дождя и ветра.
- В чем разница между волшебником и оборотнем?
Валерия недоуменно заморгала, она не ждала такого вопроса. Но почему бы не ответить?
- Оборотни – это почти всегда проклятые кем-то существа. Некоторые из них быстро дичают и тогда уже не могут контролировать процесс превращения, реагируя на фазы луны и воздействия из внешнего мира. Другие держат себя под контролем и могут обратиться в любое время, туда и обратно. Однако, им все же немного сложнее делать это по собственной воле, чем волшебникам, - блондинка вытянула руку, задумчиво изучая пальцы. – Потому что мы сами произнесли заклинание, позволяющее менять обличье.
Сэф помолчала. Какая-то мысль мелькнула в голове и очень быстро исчезла, все же оставив след и смутную догадку.
- Значит, ты знаешь заклинание?
Валерия позволила себе улыбнуться.
- Разумеется, - холоду в ее голосе позавидовала бы даже Рэйн. Впрочем, Вэл училась этому именно у нее.
Сэфирис прикусила губу, лихорадочно обдумывая услышанное. Она все равно уже убежала. Обратно ее не примут, а если и примут… Нет, назад она не пойдет сама. Она слишком горда для этого. Но ей некуда больше пойти… Что, если…
- Что если ты скажешь мне это заклинание?
Это прозвучало слишком нахально. Даже для Валерии, которая довольно длительный срок общалась с такой закоренелой нахалкой, как Даниэль, царица эльфийская. И все-таки…
- Зачем оно тебе?
- А тебе оно было зачем?
Валерия громко и искренне расхохоталась. Вот уж не думала она, что напуганная ее зверем девчонка станет требовать заклинание! Это было настолько странно, даже как-то нелепо, что волшебница решила не отказывать. Для чего оно Сэфирис? А вот это уже не ее дело. Она скажет его ей, а дальше пусть та разбирается сама.
Сэф вздрогнула, когда блондинка изящным движением скользнула к ней и склонила голову, задев губами ухо. Теплое дыхание взъерошило волосы.
- Слушай… И запоминай…
___
Спустя несколько часов
___

Валерия не спеша шла по лесной тропе. Впереди уже мелькало поле, и волшебница немного ускорила шаг, стремясь выйти на открытое пространство. Дождь успел кончиться, и земля дышала свежестью, благодушно перешептываясь с травами и цветами.
Позади послышался какой-то треск, и женщина быстро обернулась, ожидая нападения. Но лицо ее моментально расслабилось, и на губах заискрилась улыбка, когда она вскинула голову, рассматривая что-то.
В небе танцевал дракон. Немного неуклюже, еще только учась владеть своей силой. Огромный, прекрасный, сильный, гордый... Казалось, своими крыльями он вот-вот заденет солнце и сольется с ним в священном объятии, как феникс, умирая и рождаясь вновь…
Странно, потому что последнего дракона здесь видели несколько веков назад, а после этого о детях неба не было ни слуху, ни духу. Считалось, что тогда это был последний дракон, Сансарат, сын небесного и земного пламени. Впрочем, некоторые утверждали, что он не умер, а заснул в глубокой пещере, почти у самого центра земли, охраняя несметные сокровища. Придет день, и, когда разверзнется твердь земная, он вновь взмоет ввысь, как прежде, и полетит, стремясь обогнать ветер…
Валерия гордо улыбнулась, продолжая следить за драконом прищуренными светлыми глазами. Тот еще какое-то время полетал над Черной Пустошью, а затем устремился на север, к Сумрачным горам, туда, где на остроконечных вершинах лежал снег. Выглянувшее из-за туч любопытное солнце осветило его чешую, пустив разноцветные искорки от головы до кончика хвоста.
Сэфирис быстро училась быть единственной.
- 2 -

- Почему я всегда считал, что окружная дорога более короткая, чем дорога через лес? - простонал Деррик, осторожно слезая с лошади. Он настолько устал ехать верхом, что ему нужно было немного отдохнуть, иначе он сомневался в том, что завтра сможет ходить.
Матиуш последовал его примеру, но перед тем, как спрыгнуть вниз, еще раз посмотрел на виднеющуюся вдали крепостную стену города, к которому они так стремились.
- Вероятно потому, что тебя в этом убеждала Даниэль, - разумно заметил он. - И я даже догадываюсь, почему она презрела все законы логики.
- Какие, к чертям, законы? - угрюмо спросил принц, охая и потирая спину, затекшую от долгого сидения в седле. - И почему она меня должна была в чем-то убеждать?
Матиуш посмотрел на друга, и в его взгляде мелькнуло почти не скрываемое превосходство.
- Законы логики, мой дорогой. Окружной путь всегда длиннее прямого, тут и думать не надо. А говорила она тебе обратное для того, чтобы ты не совался без дела в Черную Пустошь.
Деррик пожал плечами, похлопывая по холке свою лошадь, уставшую не меньше, чем он.
- Я и так никогда не изъявлял желание там появляться, - он кивнул в сторону оставшегося позади леса. - Я еще в своем уме и достаточно осведомлен обо всех тварях, что жили там или все еще продолжают жить, - он передернул плечами, наполовину брезгливо, наполовину опасливо, словно думал о том, что будет делать, если из-за плотной стены деревьев сейчас выскочит кто-нибудь, не собирающийся демонстрировать хорошие манеры.
Матиуш хмыкнул и взял своего коня под уздцы.
- Может, пешочком немного пройдемся? - предложил он. - Что толку стоять, когда через пару часов мы уже будем в Сангеморе?
Деррик на секунду задумался и кивнул, соглашаясь.
Чем ближе они подходили к Сангемору, тем меньше принцу хотелось переступать границу ворот. Он заставлял себя не думать, что может ожидать его там. Наверняка, ничего хорошего. Почти все, что так или иначе связано с его матерью, приносит проблемы, он к этому уже давно привык. И вот снова... А еще Роуэн… Ох, неспроста его отец, отец по крови, но не по духу, появился в Рээле. Деррик почти не сомневался, что что-то затевается. Древние вечные существа, хоть и сетуют на то, что у них нет желания вмешиваться в дела людей и всего, происходящего на Земле, все равно так или иначе участвуют во всех событиях. Если Роуэн хотя бы немного такой, каким его себе всегда представлял Деррик, он должен быть на первых ролях во всех мало-мальски важных событиях. А все, что касается Даниэль и эльфов, невозможно считать неважным. Если она вдруг вспомнит о своей неприязни к людям, то теперь никто и ничто не остановит ее от того, чтобы развязать новую войну. Это дело одной минуты, всего лишь отдать нужный приказ. Деррик знал, что под патронажем его матери в Рээле создано подразделение, готовящее солдат. Как там говорят люди: "Во время мира готовься к войне"? Да, что-то вроде этого. Но еще они говорят, что "Худой мир лучше доброй ссоры". Люди вообще много говорят, по делу и без. Впрочем, это не только их удел.
- Уже скоро, - прервал размышления Деррика Матиуш, кинув взгляд на задумавшегося приятеля. Наверное, можно было спросить, что его тревожит, но юный герцог сомневался в том, что услышит ответ. Зная Деррика достаточно хорошо – сначала он изучал его, как врага, теперь учился видеть в нем друга, - Матиуш мог сказать, когда лучше не приставать к принцу с разговорами. Бывало время, когда Рик замыкался в себе, и это значило, что он думает о чем-то действительно важном. Не обязательно для него: в отличие от матери, которая превыше всего ставила собственное удобство, Деррик пытался представить себя на место тех, кто нуждался в помощи или совете. Случалось так, что принц реально помогал эльфам, которые не добились ничего от Даниэль. Матиуш помнил, как Деррик выделил несколько тысяч церебров на постройку дома для брошенных детей, причем не только эльфийских. Как-то раз Матиуш, повинуясь странному зову сердца, отправился в этом дом, посмотреть, что там. Он ожидал увидеть горе, грусть и слезы, а его взору предстало веселье, радость и смех. Деррик не забывал о детях, снабжая воспитателей достаточным количеством средств, чтобы те могли содержать приют. Дети не голодали, не мерзли, у них были игрушки, книги и даже учителя. И Матиуш, впервые тепло подумав о наследном принце, сам оставил в приюте довольно большую сумму денег, соврав родителям, что проиграл их в карты: его семья благотворительностью не занималась. Узнав о поступке сына, его мать немедленно слегла бы в постель с жесточайшим приступом обострения хитрости, его отец носился бы вокруг ее кровати взъерошенным петухом и орал бы на сына за то, что он не уважает мать и доводит ее до такого состояния, так что лучше было умолчать про истинную причину пропажи денег. Конечно, мать все-таки скривила нос, узнав о том, что Матиуш играет в карты, но сказать ничего не сказала. Для богачей это нормально - бросать деньги на ветер. Впрочем, в последнее время Матиуш начал сомневаться в том, что денег у них действительно столько, сколько говорит отец. Он пока не поднимал финансовые документы, не смотрел, не сравнивал увиденное с услышанным, но намеревался заняться этим сразу же по возвращении в Рээль.
- Ты спишь, что ли? - разорвал воздух удивленный голос Деррика, и Матиуш, моментально вынырнув из своих мыслей, уставился на него.
- Разве можно спать с открытыми глазами?
Принц хмыкнул.
- Еще как можно. Чем, ты думаешь, я занимаюсь на всех этих скучных приемах, когда нельзя не присутствовать?
Матиуш подумал немного и неуверенно хихикнул.
- Я думал, ты медитируешь.
- Вот еще! - презрительно фыркнул Деррик, аккуратно дергая лошадь за поводья и вынуждая ее обойти пригревшуюся на песке толстую зеленую ящерицу. - Пусть этим занимаются те чудаки в тюрбанах, помнишь, приезжали недавно к нам?
Матиуш кивнул. Еще бы он не запомнил этих ненормальных, готовых лежать на раскаленных углях! Впрочем, сколько народов, столько обычаев, и не им, пресветлым, судить о чужих нравах, впору только со своими разобраться.
Герцог устало потер тыльной стороной ладони лоб и всмотрелся вперед, прикидывая, сколько еще им идти до Сангемора. По всему выходило, что не более суток. А если еще вспомнить про то, что у них есть кони...
- 3 -

На самом деле Рэйн совершенно не хотелось встречаться с Риисом, чтобы обсуждать его к ней отношение, но Даниэль, довольно мерзко подхихикивая, весьма настойчиво убеждала ее это сделать.
"Быть может, из вас с ним выйдет отличная пара!" с воодушевлением воскликнула она в ответ на усталое возражение Рэйн. "Потом, он подарил тебе кольцо! Это ведь не просто так?"
"Ты тоже подарила мне кольцо", мрачно сказала вампир, уже потихоньку смиряясь с тем, что разыскать мужчину все же придется. "Значит ли это, что ты предлагаешь мне жениться на тебе?"
Даниэль невинно захлопала ресницами.
"Раз я подарила, значит, мне и жениться", игриво рассудила она. "А тебе замуж выходить!"
Не выдержав напряжения сумасшедшего разговора и совершенно дурацкой логики эльфийки, Рэйн позорно сбежала с поля боя, отправившись прямиком в Сангемор.
Разумеется, долго искать Рииса не пришлось: он коротал время в таверне рядом с гостиницей, скучающе прислушиваясь к двум подвыпившим мужичкам, решившим выяснить отношения. На столе перед воителем стояла кружка темного эля, но было заметно, что он еще не сделал из нее ни глотка.
Вампир поморщилась, останавливаясь на пороге и пропуская мимо себя хорошенькую официантку, тащившую в руках нагруженный поднос с грязной посудой. Ну вот о чем она сейчас будет с ним разговаривать?! То, что он ей скажет, она достаточно четко себе представляет. А что скажет ему она? Или предпочтет отмолчаться, а потом, отведя куда-нибудь подальше, продемонстрирует ему то, из-за чего долгое время ей приходилось прятаться, выходя лишь по ночам?
Нет смысла гадать.
- Здравствуй.
Мужчина недоуменно вскинул глаза, когда рядом с ним выросла чья-то тень, и моментально вскочил, распознав в этой тени Рэйн.
- Ты откуда? - радостно спросил он. Женщина усмехнулась и, пододвинув себе стул, села, приглашая и Рииса вернуться на свое место.
- Все оттуда же, - она говорила обычным тоном, спокойным и практически равнодушным, и все же мужчина каким-то чудом умудрился заметить, что Рэйн чем-то обеспокоена. Впрочем, "обеспокоена" - слишком громкое слово. Скорее, поглощена какими-то мыслями.
- Где остальные? - Рэйн огляделась, как-будто ожидала, что за спиной у нее сейчас возникнут Дзерен, Неара или Валерия.
- Неара у себя, спит, устала что-то, - охотно пустился в объяснения Риис. - Валерия еще с утра ушла, а Дзерен с Кайром... - тут он спохватился: - Ты ведь знаешь, да, что Кайр вернулся?
Рэйн пожала плечами, и по этому ее жесту никак нельзя было догадаться, положительный это ответ или же отрицательный. Впрочем, мужчину это не смутило.
- Это все неважно, - ласково произнес он, накрывая широкой ладонью пальцы Рэйн. - Что ты решила?
- А я должна была что-то решить? - улыбнулась ему вампир и забрала руку. Если это Рииса и обидело, то он не подал вида, просто откинулся назад, на спинку стула, не отрывая взгляда от Рэйн.
- Ты поедешь со мной на север? - жадно спросил он, блестя глазами. Рэйн качнула головой.
- Я частенько там бываю, почему именно с тобой?
Мужчина нервно облизнул губы.
- Я хочу жениться на тебе, Рэйн, - прямо заявил он, ожидая какой угодно реакции: смеха, слез, открытого негодования, обвинений в чем-либо... Но только не такого ледяного спокойствия. Равнодушия.
- Почему ты счел меня самой подходящей кандидатурой в твои супруги? - вопрос прозвучал настолько обдуманно, что Риис на мгновение растерялся.
- Сердцу не прикажешь, - в его голосе мелькнула нежность, и он снова потянулся к вампиру. На этот раз она не стала отстраняться и позволила ему коснуться поцелуем ее губ.
Женщина не двигалась, ничем не выражая свое одобрение или же порицание, поэтому воитель довольно быстро прервал поцелуй, чувствуя, как медленно тает на его обветренных губах тонкий лед, все еще разделяющий их.
- Быть может, ты хотя бы попытаешься представить нас вместе? - немного раздраженно начал он. Будучи воином, да к тому северянином, он не привык столько времени бегать за женщиной, пусть даже от одного взгляда на нее у него дрожали колени.
Рэйн вскинула брови, думая над тем, а не пришло ли время открыть карты. Но что-то в глазах Рииса заставило ее прогнать подобные мысли прочь. Она не знала, почему, но ей хотелось дать ему шанс. Безусловно, она была уверена, что не сумеет быть с ним. О каких отношениях тут может идти речь? Она давно уже забыла, что значит отдавать себя кому-либо. Она сама берет все, что ей нужно. Вряд ли такая позиция устроит Рииса. Вероятно, следует отчетливо дать ему понять, какой линии поведения придерживается Рэйн в своей... своем существовании. Пока она не будет говорить ему о крови и криках в ночи, вызванных ее леденящими душу и тело поцелуями. Она посмотрит, сохранит ли он любовь к ней после того, как пройдет какое-то время.
Рэйн знала, что в очередной раз играет в человеком, как с бабочкой, медленно, мучительно осторожно, насаживая его на острую иглу, уподобляясь жестоким и равнодушным богам, смотрящим на мучения тех, кто живет здесь, под их ногами. Знала и ничего не собиралась с этим делать. Кто-то должен быть наблюдателем. Созерцателем. Она не умеет двигать миры силой мысли, не умеет создавать ничего нового, никогда не будет предводителем. Она умеет только ждать. Это ее призвание. В ней множество жизней, тех людей, что появились бы на свет, проживи она отмеренное ей время и умри в один прекрасный день. Ее нерожденные дети, внуки, правнуки... Все в ней. Их память, их чувства, их силы. Она - женщина, жившая тысячу лет назад. Она - женщина, которая, возможно, будет ходить по земле еще столько же, глядя невыцветшими глазами на яркое голубое небо. Она может только ждать.
Потому что она слишком стара, чтобы пытаться менять мир.
- 4 -

...Женщина в серебряной маске неторопливо идет по полутемному коридору. Она сознательно не торопится, оттягивая тот момент, когда перед ней появится бледное и испуганное лицо девчонки, которая столь долгое время удачно избегала тесного контакта с теми, за кем следила. Подумать только, Трилистник продолжает функционировать! Тем более, после того, что священники сотворили с его адептами!
Женщина морщится. Она помнит, что один из этих адептов сбежал. Она лично не допрашивала его, никогда в глаза не видела, поэтому могла и не узнать об его исчезновении, но Инквизиторы все же сочли необходимым доложить ей об этом. Они отлично знают, к чему может привести сокрытие информации.
Женщина заворачивает за угол и начинает спускаться по витой узкой лестнице, ступеньки которой ужасно скользкие и маленькие: на них едва помещается ступня взрослого мужчины. Перил здесь нет, можно только держаться за стены, но женщине это не нужно: она обладает отличным чувством равновесия, не раз выручавшим ее раньше.
Лестница оказывается не такой уж и длинной, и через пару минут женщина ступает на выложенный выщербленной плиткой пол.
В камине, находящемся возле дальней стены, пылает жаркий огонь. Рядом с пламенем стоит высокий, обнаженный по пояс, человек в кожаном капюшоне, наброшенном на глаза. Он скрывает его лицо не хуже, чем серебряная маска Госпожи. По мускулистой груди мужчины катятся капельки пота: в помещении слишком жарко и душно. Загрубевшие пальцы осторожно касаются каких-то предметов, разложенных перед мужчиной на низеньком столике.
Женщина не смотрит в сторону палача и сразу поворачивается к утирающему платком лоб священнику. Это Торрес. Он немного напряжен, хотя и старается показать, что все нормально.
- Вы взяли ее? - незамедлительно спрашивает женщина, и священник кивает головой, указывая на что-то, находящееся за ее спиной.
К двум параллельно установленным столбам тонкими, врезающимися в кожу веревками, привязана обнаженная девушка: ноги расставлены на ширину плеч, руки закреплены над головой и отведены в разные стороны, темно-русые волосы свешиваются вниз, закрывая лицо. Несчастная обвисла на веревках, она в обмороке, от жары или же от перенесенного, а быть может, от того и от другого вместе.
Женщина морщится, разглядывая ее, но выражения ее лица под маской, конечно же, не видно.
- Мы еще не начинали, - поспешно говорит Торрес, каким-то чудом улавливая начинающее портиться настроение Госпожи. Женщина бросает на него быстрый взгляд.
- Тогда приступайте, - отрывисто приказывает она. Священник коротко кивает палачу, и тот выплескивает на девушку ведро холодной воды. Та, захлебываясь ею и сдавленным криком, вскидывает голову, одновременно дергаясь в веревках.
- Кто вы?! - ее голос дрожит от страха. - Что вам от меня нужно?!
Ее карие глаза лихорадочно осматривают то стоящих перед нею мужчин, то женщину в плаще, скрывающем очертания тела, и серебряной маске, не дающей увидеть лицо.
Торрес выразительно смотрит на женщину, и та, чуть поколебавшись, кивает.
Тяжелый удар плети со множеством завязанных узелков, в которые вплетены кусочки металла, заставляет девушкe вскрикнуть и съежиться. По мгновенно разодранным плечам начинают стекать струйки алой крови, мешающиеся с кровью, капающей из прокушенной нижней губы.
- Нет смысла отрицать очевидное, - голос женщины звучит мягко и почти нежно. Торрес неприкрыто широко ухмыляется, прекрасно зная, что может значить этот тон. Госпожа злится, а это не есть хорошо. Но на этот раз объектом своей агрессии она выбрала не его.
- Я не понимаю, что вам от меня нужно, - начинает девушка и снова кричит, на этот раз от дикой боли в ногах, по которым немедля проходится безжалостная плетка палача.
Госпожа пожимает плечами и усаживается на стул, продолжая наблюдать за плачущей девушкой. Какое-то время в помещении царит молчание, нарушаемое лишь рыданиями и мерным потрескиванием пламени.
Торрес переминается с ноги на ноги, поглядывая на женщину в маске. Ему претит бездействие, но торопить Госпожу он не осмеливается.
- Есть масса способов заставить тебя разговаривать, - произносит, наконец, женщина, и плачущая девушка испуганно затихает. - Все, что ты здесь видишь, предназначено для того, чтобы вырывать признания у таких несговорчивых существ, как ты.
Торрес знает, что Госпожа не просто так не сказала "людей": Грюм, безмолвный и надежный палач, умел работать со всеми расами, к каждой находя свой подход. Ведь к тем, кто умеет дышать в воде, не применишь ту же самую пытку водой, что и для людей, к примеру. Но для них всегда найдется немного огня.
Госпожа не опускается до того, чтобы начать перечислять орудия пыток, но ее красноречивого молчания хватает, чтобы заставить девушку зарыдать в полный голос. Торрес удивляется, что не испытывает абсолютно никаких чувств по отношению к той, что сейчас перед ним: нет ни жалости, ни возбуждения от созерцания еще не слишком испорченного плеткой красивого женского тела, ни злости. Он просто сознает, что делает свою работу. И он считает это правильным.
- Я же ничего не сделала вам! - выкрикивает девушка, снова принимаясь биться в опутывающих ее веревках, словно рыба, вытащенная на берег. - Что вы за люди?!
Торрес коротко хмыкает и, подойдя, склоняется к пленнице.
- Мы - Инквизиторы, - сообщает он ей не без некоторой гордости в голосе. Девушка испуганно отшатывается от него, забыв, что почти не может двигаться. В ее глазах медленно тухнет огонек надежды. Из лап Инквизиции еще никто не уходил...
- Я ни в чем не виновата, - шепчет девушка в момент помертвевшими губами, пристально глядя куда-то в одну точку перед собой. Она знает, что ее жизнь окончена. С той самой минуты, как она впервые увидела в своем городе этих убийц.
- Убийцы...
Женщина в маске отводит взгляд и смотрит на Торреса.
- Ты уверен, что это та самая девчонка, которая нам нужна?
Священник склоняется к ней.
- Но, моя Госпожа, на нее нам указал наш осведомитель, - тихо говорит он. Женщина молчит и снова смотрит на теперь уже безучастную ко всему девушку. Некогда пышные волосы побурели от пропитавшего их пота и крови, лицо бледное, глаза опущены в пол, тело замерло в ожидании...
- Это не она!! - внезапным движением женщина хватает не ожидавшего Торреса за горло, поднимаясь. - Ты поймал не ту, глупец!!
- Ггггоспожа... - хрипит Торрес, пытаясь вырваться, и не может. Дышать нечем, на глаза наворачиваются слезы. - Госпожа, я не виноват... - он говорит теми же словами, что и девушка не так давно. - Ее поймали, когда она следила!
- Я искала сестренку, дурак! - выкрикивает девушка, оживая на какой-то миг. В следующую секунду голова ее дергается от резкого, но точно направленного, удара женщины в маске, которая отпускает священника. Тот оседает на пол, держась за сдавленное горло, и надрывно кашляет, со свистом втягивая в легкие воздух.
Девушка слизывает с губы капельку выступившей крови, и ненавидяще смотрит на женщину, грудь которой вздымается от обуревающего ее гнева.
- Мои слезы отольются тебе, - сдерживаясь, говорит девушка. - Однажды ты поймешь, что чувствуют те, кто попадает в ваши руки!
Второй удар заставляет ее отлететь назад, но удерживающие ее веревки тут же возвращают ей исходную позицию.
- Заткнись!! - голос, полный ярости, выплевывает слова прямо в разбитое лицо девушки. Серебряная маска приближается на расстояние одного вздоха, и карие глаза пленницы встречаются с мерцающими глазами той, что наводит ужас на цивилизованный мир.
- Ты всего лишь одна из многих, - в голосе женщины слышатся отзвуки сотен и тысяч душ, загубленных во имя правого дела. Дела, на которое она тратит чужие жизни столь же щедро, сколь и свою. Мир захлебывается от пролитой крови, стонет в агонии, умоляет о пощаде. Однако она не слышит этих криков, будучи погружена в собственное безумие. Она идет к цели медленно, но верно, шагая по трупам и не обращая на это внимания.
Девушка дрожит, видя, как медленно поднимаются руки, как касаются пальцы блестящего металла, как открывается взгляду холодное лицо.
- Я знаю тебя... - выдыхает девушка, силясь отстраниться, но веревки не пускают ее. - Я знаю тебя! - выкрикивает она, зная, что это ее последние слова.
Острый, невесть откуда взявшийся нож, сверкает молнией в руке Госпожи, и вонзается в живот пленницы, вызывая крик и страшную боль. Второй рукой, свободной, сжимающей маску, женщина обнимает содрогающуюся девушку, прижимая ее к себе, мягко, почти нежно, как мать дитя.
- Мне жаль, - шепчет она на ухо несчастной, слушая короткие вдохи. Но выдохов нет.
- Другого выбора нет, - шепот становится практически неразличимым, но обе женщины чувствуют его легким дуновением, пробегающим по коже.
Голова девушки опускается на плечо женщины, а губы Госпожи невесомо скользят по прохладной коже щеки. Словно прикосновение любовников, прощающихся навеки.
Рука поднимается, возвращая маску на законное место.
Женщина отпускает обмякшее тело девушки, отступая на шаг. Продолжающий сидеть на полу Торрес старается не смотреть на свою хозяйку. Палач Грюм немного раздосадован: женщина только что сделала то, за что платят ему. Это нечестно.
- Убери это, - женщина кивает на повисшее в веревках тело. - И в следующий раз, надеюсь, ты будешь более внимателен в выборе.
Подавленный священник может лишь кивать в ответ. Женщина еще раз осматривает помещение и стремительно покидает его.
- Что ты стоишь?! - рявкает Торрес на палача, едва только за Госпожой захлопывается дверь. - Выполняй приказ!
- 5 -

Дзерен уже начал раскаиваться в том, что решил сопровождать Кайра в его коротком путешествии: адепт все утро уговаривал эльфа отправиться с ним в Черную Пустошь. Как понял Дзерен, Кайру не терпелось узнать, куда это с такой регулярностью наведывается Валерия. Эльф пытался убедить мужчину, что приближение полнолуния, которое должно было состояться через два дня, заставляет волшебницу искать уединения. Сомнительного, но все-таки уединения. Адепт же, казалось, придерживается другого взгляда на проблему. Впрочем, Дзерен, которому хотелось просто прогуляться, не имел ничего против того, чтобы совершить эту прогулку в Черной Пустоши, не углубляясь, однако, чрезмерно далеко.
Поначалу не имел.
Прогулка их затянулась на несколько часов. Валерия, не подозревая о слежке, сначала надолго пропала в лесу, причем Кайр напрочь отказался следовать за ней туда, очевидно, догадываясь, что ничего хорошего они не увидят. Именно поэтому он уселся на вершине холма, откуда прекрасно просматривалась Черная Пустошь, упорно не реагируя на просьбы и угрозы Дзерена. Эльф, которому ничего не стоило развернуться и уйти обратно в Сангемор, почему-то продолжал оставаться рядом с Кайром, даже во время вскоре начавшегося сильнейшего ливня. Промокнув насквозь, эльф нещадно ругал на чем свет стоит упрямого адепта, но все его слова заглушал яростный рев стихии. Кайр на него не реагировал, пристально глядя в сторону Черной Пустоши, словно надеялся, что оттуда вот-вот появится Валерия. Устав ругаться, Дзерен уселся рядом с ним на землю, наплевав на уже и так испорченную одежду. Оставалось только ждать.
Дождь в конце концов кончился, снова выглянуло солнце, и Дзерен потянулся, распрямляя затекшие ноги.
- Смотри! - вдруг дернул его за руку Кайр. - Вон она!
Эльф прищурился, выглядывая кажущуюся отсюда совсем небольшой женскую фигурку с сумкой за плечами.
- Куда она? - встрепенулся адепт, заметив, что волшебница направилась по дороге, ведущей в обход холма, на котором они сидели. Дзерен проследил за тем, где эта дорога кончается, и склонил голову.
- В монастырь, куда же еще?
Адепт дернулся и прошипел что-то сквозь зубы, сжимая кулаки, однако, бросаться за Валерией не спешил. Вместо этого он продолжал смотреть, как женщина идет по дороге. Вот она вдруг замедлила шаги, остановилась и обернулась назад, словно к чему-то прислушиваясь. Мужчины переглянулись, но не успели даже слова сказать.
- Смотри! - ахнул Дзерен, вскакивая на ноги и тыча куда-то вверх указательным пальцем. Кайр стремительно обернулся и распахнул глаза.
- Но они же вымерли... - потрясенно пробормотал он, совершенно безумными глазами глядя на немного неровный, но от этого не менее красивый, полет золотистого дракона, кружащего над Черной Пустошью.
- Вымерли, - согласился с ним эльф, также не отрываясь от потрясающего зрелища. - Но один, видимо, воскрес.
Какое-то время они благоговейно наблюдали за драконом. Эльф вдруг вспомнил старые предания, которые принадлежали его расе. Считалось, что раньше драконы и пресветлые жили вместе, помогая друг другу. Тогда драконы еще не боялись ни людей, ни кого бы то ни было. Они были древнее всех тех, кто жил на Земле. Говорили, что первый дракон появился еще до того, как первое из разумных существ сделало свой первый шаг. Возможно, так оно и было: драконы обладали гибким разумом, позволявшим им приспосабливаться к любым условиям. Ну, или почти к любым. Во всяком случае, что-то или кто-то поспособствовал тому, чтобы драконы вымерли. Точнее, так считалось по последнего времени. И вот теперь они снова появились.
Дракон еще немного полетал над деревьями, мощными взмахами огромных крыльев поднимая зеленые волны из листвы, которые можно было сравнить с бушующей водой в Закатном море, потом развернулся в сторону Сумеречных гор и направился к ним.
Дзерен перевел дух и взглянул на застывшего с мечтательным выражением лица Кайра.
- Ничего себе, - выдохнул адепт не менее мечтательным голосом. - Всегда хотел увидеть живого дракона!
- А мертвого ты видел, что ли? - хмыкнул эльф, наконец-то возвращая внимание их первоначальной цели.
Валерия по-прежнему шла по направлению к монастырю.
Адепт нахмурился, следуя примеру Дзерена и не отрывая взора от совершенно неспешащей волшебницы. В полном молчании мужчины дождались, пока она не вошла в ворота монастыря, потом синхронно вздохнули.
- Снова будем ждать? - кисло поинтересовался эльф, щурясь и не глядя на Кайра. Тот, вместо того, чтобы ответить, уселся на землю почти в прежней позе.
- Значит, будем, - констатировал Дзерен, устраиваясь рядом с адептом. Его, по правде говоря, очень интересовал тот вопрос, почему сейчас Кайр совершенно не боится попасться на глаза Инквизиторам. Или при свете дня и не в блеске молний он считает, что у него больше шансов убежать, если что-то пойдет не так?
Ждать пришлось довольно долго. Дзерен успел проклясть всех богов, которые надоумили его отправиться вместе с Кайром, когда ворота монастыря вновь распахнулись, выпуская на волю женщину. Отсюда эльфу было плохо видно, но ему показалось, что волшебница была чем-то разозлена или раздосадована.
- Пошли, - коротко бросил Кайр, первым начиная спускаться вниз с холма, навстречу Валерии.
Завидев их, женщина остановилась, и на ее лицо отразилось мимолетное удивление.
- Следили? - довольно таки устало поинтересовалась она, глядя прямо на Дзерена. Адепта она игнорировала. Специально или же просто так получалось, эльф вдаваться в подробности не стал. Не его это дело. И все же он заметил, какой гневный огонек мелькнул в серых глазах волшебницы и как сжался на мгновение адепт, тоже заметивший этот огонек.
- Гуляли, - как можно более обворожительно улыбнулся ей эльф. - Не сердись, мы правда случайно рядом оказались.
Вэл хмуро посмотрела на него, потом все-таки соизволила кинуть взгляд на Кайра. Тот извиняюще улыбнулся, надеясь вызвать ответную улыбку, но тщетно.
- Будь ты один, быть может, я бы тебе и поверила, - сухо сказала Валерия, явно обращаясь к Дзерену. Кайр вдруг густо покраснел и выпалил:
- Что ты делала в монастыре?!
- Видели дракона? - спокойно поинтересовалась волшебница, поворачиваясь к Дзерену и вновь задавая вопрос только ему. Эльф кивнул, не вполне понимая, при чем тут дракон.
- Моя работа, - буднично сообщила им Валерия. Эльф вскинул брови.
- В каком смысле?
Валерия поудобнее устроила сумку на плече.
- В прямом, - она неспеша зашагала перед по дороге, ведущей в Сангемор, не оглядываясь, но будучи уверена, что мужчины идут за ней.
- Я сказала оборотное заклинание одной девочке.
- Какой девочке?! - Кайр обогнал ее и, вынудив остановиться, схватил за плечи. - Ты что, Вэл?! А если эта девочка...
- Черный священник? - Валерия позволила себе быстрый смешок. - Не думаю, дорогой. Скорее всего, у тебя мания преследования. Вот и за мной следишь постоянно, - она скинула его руки с плеч.
- Постой, - нахмурил брови Дзерен, - хочешь сказать, она превратилась в дракона, эта девочка?
Валерия посмотрела на него.
- Ну да, - в голосе ее промелькнула скука. - Должна сказать, хоть что-то оригинальное, а то все волки да лисицы, - она прикрыла рот ладонью, словно подавляя зевок. - Я слишком устала. Если вы намерены тут стоять, то стойте, а я пошла.
- Подожди! - торопливо сказал эльф, заинтересовавшись происходящим. - Как там Рэйн?
Вэл пристально взглянула на него.
- Рэйн? Я не видела ее, - в ее глазах промелькнула искорка беспокойства. - Я ходила к настоятельнице, сообщить, что девочка не вернется.

0

24

- Она была послушницей? - изумился Кайр. - Сбежала?
- Сбежала, - коротко подтвердила Вэл, давая понять, что более не намерена разговаривать на эту тему. - Вопросы исчерпаны?
Адепт посторонился, уступая ей дорогу, но внезапно взял ее за руку.
- В чем дело... - раздраженно начала волшебница, но в этот момент мужчина отнял свою ладонь, на которой осталось небольшое красное пятнышко.
- Ты где-то поранилась, - беспокойно сказал он. Вэл пожала плечами, доставая платок и вытирая руку.
- В лесу много острых сучьев, - равнодушно отозвалась она и, отвернувшись, пошла вперед. В глазах Кайра мелькнуло раздражение, но он сумел промолчать. Дзерен же только покачал головой. Адепт и впрямь становился похожим на сумасшедшего. Он ничего не предпринимал для того, чтобы добиться Валерии, и при этом еще постоянно выдвигал к кому-то претензии. Странно, что Вэл до сих пор более-менее терпит подобное отношение, не срываясь на грубости. Впрочем, кто знает, что их связывает с Кайром.
В чужие тайны Дзерену лезть было не с руки, ему вполне хватало своих.
- 6 -

- Моя дорогая, проходите! – радушно поприветствовала настоятельница эльфийку, едва та просунула голову в кабинет. – Давно вас жду!
- Если бы знала, непременно поспешила бы, - сладко улыбнулась Даниэль, прикрывая за собой дверь.
На самом деле эльфийка совершенно не собиралась навещать Рону, но так уж получилось, что сегодня ей совершенно нечем было заняться. Она попыталась найти Рэйн, однако, та как сквозь землю провалилась. После того, как Даниэль заснула прямо в ванной, пригревшись в тепле, прошло уже несколько часов. Проснувшись и обнаружив себя на кровати, эльфийка решила, что раз она не помнит, как совершала сие действие, значит, ей кто-то помог. Она могла почти с полной уверенностью утверждать, кто это был. Ну, если, конечно, она не начала ходить во сне. Впрочем, кажется, этим делом занимаются не среди бела дня, а по ночам. По ночам же она предпочитает спать. В большинстве случаев.
В общем, промаявшись от безделья некоторое время, Даниэль поняла, что дальше тянуть нечего, и отправилась на поиски чего-нибудь или кого-нибудь, кто смог бы развеять ее грусть-тоску. Нельзя сказать, что она возлагала большие надежды в этом вопросе на Рону, но на самом деле она просто надеялась застать у монахини Рэйн, которая, разумеется, не соизволила оставить записку со своим точным местом пребывания, где бы Даниэль смогла ее отыскать.
- Я очень хотела с вами поговорить, - обрадованно говорила тем временем Рона, подвигая усевшейся в кресло Даниэль чашку с ароматным травяным настоем, который эльфийка почему-то все время называла чаем. Наверное, потому, что она все травяные напитки называла чаем, не иначе.
- Поговорить? - переспросила Даниэль, осторожно делая глоток, поскольку чай был обжигающе горячим, словно Рона приготовила его буквально за пару минут до прихода своей гостьи. - О чем? Или, - она сделала паузу, - о ком?
Мать-настоятельница хитро прищурилась.
- И о том, и о другом, - протянула она, заметно довольная тем, как складываются дела. - Во-первых, мне бы очень хотелось узнать, что вы решили насчет нашего монастыря?
Эльфийка пожала плечами, отпивая еще немного чая. Сладкий, крепкий, ароматный... Что еще нужно для счастья?
- На самом деле я почти не думала об этом, - сказала она правду. Настоятельница напряглась, но поторапливать Даниэль не стала.
- И все же я думаю, что лучше Сангеморского монастыря не найти, - и это снова было правдой. То, что могли предложить монахини здесь, было не найти ни в каком другом монастыре из тех, о которых знала Даниэль. К тому же, она не думала, что пресветлые настолько психически неустойчивы, чтобы поступать в случае неудачной любви подобно людям. У эльфов гораздо больше времени, чтобы смириться с неудачей.
Мать-настоятельница облегченно выдохнула. Признаться, ей не нравилась мысль о том, что с легкой руки эльфийской царицы слухи о неблагополучной обстановке в монастыре разнесутся далеко за пределы Сангемора. Конечно, Даниэль не казалась бездумной болтушкой, но ведь всякое могло произойти. А Роне совсем не хотелось на старости лет лишиться всего, что она успела приобрести за долгие годы служения в монастыре.
- Значит, мы можем ждать ваших девушек? - подытожила Рона. Даниэль чуть улыбнулась и кивнула.
- Не обещаю, что очень скоро, но тем не менее я расскажу им, что здесь их ждет уют и забота ничуть не меньше, чем в родительском доме.
Польщенная настоятельница отмахнулась от слов эльфийки, расплываясь в довольной улыбке.
- Я, конечно, понимаю, что все случившееся здесь...
- Перестаньте, в том нет вашей вины, - перебила ее Даниэль, ставя опустевшую чашку на край стола. - Вы старались, как могли. Люди... они иногда могут быть слишком жестоки. Даже по отношению к самим себе.
Какое-то время женщины молчали: Рона наливала им еще чая, Даниэль бездумно смотрела в окно, переплетая и снова расплетая пальцы.
- Вы снова одна? - заметила монахиня, подавая эльфийке чашку. Та недоуменно вскинула голову.
- Что, простите?
- Рэйн, - вложив максимум неприязни в одно короткое имя, отозвалась Рона, усаживаясь на свое место. - Телохранители такими не бывают, вы не находите?
- Какими такими? - продолжала недоумевать Даниэль. Монахиня поморщилась, досадуя, что приходится растолковывать такие простые вещи.
- Она должна охранять вас, так?
Эльфийка неопределенно пожала плечами.
- Но почему-то получается так, что я довольно редко вижу ее рядом с вами, - Рона уже в который раз пыталась прояснить этот весьма интересующий ее вопрос. Другое дело, что Даниэль не собиралась давать объяснений.
- Я вам уже говорила, что у нас немного иная ситуация.
- Какая тут еще может быть ситуация? - сердито проговорила Рона. Настолько сердито, словно все это прямиком касалось непосредственно ее. Впрочем, вероятно, она чувствовала себя ответственной за сохранность эльфийки на территории монастыря, где она была главной. Заполучить неприятности с эльфами, если с их царицей что-либо произойдет... Нет, такие перспективы не снились настоятельнице в радужных снах.
- Мне почему-то кажется, что вас мои отношения с моим, - Даниэль подчеркнуто ровно произнесла последнее слово, - телохранителем не должны волновать.
Монахиня прищурилась, глядя на спокойно пьющую чай эльфийку.
- Пока вы в моем, - она не менее четко выделила это слово, - монастыре, я имею право беспокоиться о вашей безопасности, - она откинулась назад, сцепив руки на животе. - Полагаете, если с вами что-то произойдет, это благоприятно отразится на мне и на всех остальных?
Даниэль усмехнулась. Пожалуй, Рэйн стоило бы услышать этот разговор. Возможно, тогда она бы подумала о том, чтобы больше соответствовать своему выдуманному образу.
- Смею вас заверить, - все еще улыбаясь, сказала эльфийка, - что случиться со мной ничего не может. Если, конечно, кто-нибудь очень не постарается.
Рона вскинула брови. Безусловно, она знала о бессмертии эльфов, это даже не обсуждалось, но она знала также, что эльфы бессмертны лишь до тех пор, пока их не убьют. Это ли не повод для волнений? Охотники рыщут по Сангемору и в окрестностях уже не первый год. Что будет, если они узнают о пребывании здесь царицы эльфов? За голову Даниэль многие заплатят бешеные деньги, Рона в этом не сомневалась. За голову любого правителя платят деньги те, кто был бы непрочь занять его место. Есть ли такие, жадные до власти, среди окружения Даниэль? Наверняка есть. Так стоит ли им давать повод действовать?
- Почему Охотники до сих пор не добрались до Рээля? - Рона задала совсем не тот вопрос, который собиралась. Даниэль аж вздрогнула от неожиданности и чуть было не выпустила из рук чашку.
- Они добрались, - буднично ответила она. Настал черед монахини вздрагивать.
- Вы хотите сказать...
- Меня пытались убить, - по-прежнему спокойно и ровно говорила Даниэль, и только напряженные, чуть похрустывающие, пальцы, крепко сомкнувшиеся вокруг чашки, выдавали ее желание жить. - Прислали Охотника с сетью, вы ведь знаете, что это такое?
- Блокировщик любых магических проявлений, - пробормотала Рона, потирая лоб. - Но это значит, что...
На раскрытой ладони эльфийки заплясало зеленое, по-видимому, ничуть не обжигающее пламя. От неожиданности Рона отшатнулась назад вместе с креслом, но потом любопытство перевесило, и вот она уже стояла рядом с Даниэль, осторожно касаясь кончиками пальцев этого странного огня.
- Вы тоже умеет колдовать? - в голосе Роны проскользнуло уважение. Эльфийка пожала плечами и сомкнула ладонь, гася пламя, затем снова разомкнула ее. Теперь слепящая глаза зелень искрилась вокруг нее ровным слоем.
- Это не колдовство, - нехотя пояснила она. - Эльфы почти невосприимчивы к магии. Не знаю, скорее всего, это связано с тем, что бессмертие само по себе уже достаточно сильное волшебство. Во всяком случае, единственное, что эльфы могут получить, это поддержку от луны.
- Значит, это правда? - оживленно спросила Рона, опускаясь в кресло, стоящее рядом с креслом Даниэль, все еще задумчиво изучающей свои руки.
- Правда о чем?
- Что эльфы получают силы от луны.
Эльфийка усмехнулась и кивнула.
- Она - наш покровитель. Она снабжает нас энергией, а мы отдаем ей взамен нашу... - она замялась, подбирая слово. - Невинность.
Рона закашлялась, скрывая смущение.
- Не в том смысле, - рассмеялась Даниэль и тряхнула волосами. Зеленые глаза весело сверкнули. - Когда наступает последняя ночь нашего детства, мы должны проститься с ним. Это особый ритуал, слишком древний, чтобы мы еще помнили его название, - она потянулась, распрямляя слегка затекшие ноги. - Те самые таинственные и загадочные танцы при луне на поверхности мерцающего в ночи озера.
Рона кивнула.
- Да, я много слышала об этом.
- Об этом все много слышали, - подняла бровь эльфийка. - А вот видеть довелось немногим.
- И все-таки я не понимаю, - медленно произнесла мать-настоятельница. - Если эльфы не способны колдовать, почему же вы можете... - она сделала неопределенный жест руками, имитируя движения Даниэль во время появления зеленого сгустка энергии.
- Наверное, я - Избранная, - с удовольствием произнесла это слово эльфийка, вкладывая в него смысл, пока неизвестный Роне. Впрочем, та не обратила на это внимания, будучи погружена в свои мысли.
- Но и мой муж кое-что умеет, - тут же добавила Даниэль. Настоятельница с интересом посмотрела на нее.
- Я помню, как один раз, он сумел стать... - эльфийка пощелкала пальцами. - Бесплотным, пожалуй, так будет верно.
- Только один раз?
- Большинство эльфов могут применить магию один или пару раз. Но лишь тогда, когда им будет угрожать действительно серьезная опасность.
- Какая же опасность угрожала ему? - Роне становилось все любопытнее.
- Быть убитым Рэйн.
Тишина, воцарившуюся в комнате, можно было резать ножом.
- Она... - голос настоятельницы выражал недоверие, - может убивать эльфов?!
Даниэль коротко хохотнула.
- Она много чего может, уж поверьте мне.
Рона откинулась назад, задумчиво глядя на эльфийку.
- Она тоже эльф? - предположила монахиня.
- Нет, конечно, нет! - рассмеялась Даниэль.
- Тогда кто же она, если в ее силах убить эльфа? - упорствовала настоятельница. Даниэль, немного раздосадованная тем, что сама себя загнала в ловушку, вздохнула:
- Об этом вам лучше спросить у нее самой.
Рона открыла было рот, чтобы попытаться все же выяснить интересующие ее подробности, но Даниэль, которая сочла, что и так слишком много поведала настоятельнице того, что можно было бы и не говорить, поспешно встала.
- Мне пора, - чуть склонила она голову. - Пойду, поищу своего неуловимого телохранителя, - она едва заметно улыбнулась и вышла из кабинета.
Рона дождалась, когда захлопнется дверь, и позволила себе тяжелый вздох. Подумать только, сколько всего интересного происходит в мире! И теперь она тоже может считать себя причастной ко всему этому. Разве не чудесно?
- 7 -

Она была здесь.
Проклятая упрямая девчонка, не желающая сознавать, насколько опасно следить за Инквизицией.
Рэйн пригнулась, когда Лина, почувствовав на себе чей-то взгляд, быстро обернулась, желая застать наблюдателя врасплох.
Решив прогуляться, вампир никак не ожидала встретить на том самом поле, на которое ее тянуло, будто магнитом, свою "старую новую" знакомую. И, честно говоря, совершенно не хотела ее там встретить. Хотя бы потому, что в конце концов решила все-таки последовать совету Фангорна держаться подальше от всего того, что может связывать ее с прошлым. Да, сначала она думала о том, чтобы попытаться заставить Лину поверить во все, что она ей может рассказать, но потом... У нее и без Лины было слишком много насущных дел. Риис, к примеру.
Но видеть, как Лина пробирается к монастырю с явным намерением спуститься вниз, в подвалы... Это было выше всех сил.
Девушка, стремительно шагающая по пыльной дороге, вздрогнула и яростно задергалась, когда чья-то рука вдруг обхватила обхватила ее поперек талии, а жесткая ладонь плотно закрыла рот и нос, мешая дышать и говорить. Сразу же следом за этим ее подняли в воздух и потащили куда-то, абсолютно не реагируя на попытки вырваться. Лина, глаза которой оставались широко распахнутыми от негодования и желания узнать, что происходит, чувствовала, как похититель миновал поле и холм, добравшись до Черной Пустоши. Там ее наконец-то отпустили, и Лина, встав на собственные ноги, гневно обернулась, чтобы высказать все, что она думает по этому поводу.
- Да как... Ты?!
Рэйн ухмыльнулась, скрещивая на груди руки.
- Мы же вроде не переходили на "ты", или я ошибаюсь? - она в последний момент увернулась от маленького сжатого кулака, направленного точно ей в нос. Увернулась и со смехом перехватила тонкое запястье, вплотную подступая к разъяренной Лине.
- Да что ты о себе возомнила?! - прошипела девушка, бесстрашно глядя в яркие голубые глаза, внезапно оказавшиеся так близко. - Что ты себе позволяешь?!
- Я всего лишь пытаюсь спасти твою шею, - сухо сказала Рэйн, выпуская девушку и слегка отталкивая ее от себя. Лина вздернула подбородок, упрямо сверля взглядом вампира.
- Моя шея была в полном порядке, пока здесь не появилась ты, - с отвращением сказала девушка. Она сдернула с плеча маленькую матерчатую сумку, которую взяла с собой, и со злостью бросила ее на землю, словно бы для того, чтобы растоптать ногами.
- Какого черта ты приволокла меня сюда?! - она огляделась, прикидывая, а услышит ли кто-нибудь, если она позовет на помощь. Рэйн прислонилась к шершавому стволу дерева, продолжая демонстрировать полную невозмутимость и спокойствие в отличие от бурлящей Лины.
- Такого, что не стоит тебе расхаживать так близко от священников.
Девушка прищурилась и подступила чуть ближе.
- Это - моя работа, - тихо и четко выговаривая слова, произнесла она. - И не лезь в мою жизнь. Кто вообще такая?! - она снова начала заводиться. - Я вижу тебя третий раз в жизни, а ты уже пытаешься руководить моими действиями!
Д'Эльвесс расхохоталась, на пару секунд погрузив девушку в состояние недоумения.
- Девочка, не пытайся запугать меня своими криками, - отсмеявшись, проговорила Рэйн. - Мне ведь ничего не стоит завести тебя в глубь леса и оставить там. Чтобы ты больше не появлялась рядом с монастырем.
Безусловно, Рэйн блефовала. Она никого и никуда бы не повела, тем более Лину. Но припугнуть, чтобы придать себе бОльший вес в глазах несговорчивой девчонки... Почему нет?
Девушка недоверчиво воззрилась на свою похитительницу, хотела что-то сказать, но мрачный огонек, вдруг проблеснувший в глазах Рэйн, заставил ее промолчать. Кажется, она подумала о том, что так будет безопаснее.
- Отлично, просто замечательно, - Лина обхватила руками голову и уселась на землю, пренебрегая тем, что трава была все еще мокрой после недавнего сильного ливня. Посидев какое-то время, она страдальчески посмотрела на Рэйн.
- Я уже почти выполнила задание, - в голосе ее промелькнула обида. - А ты помешала. Ну зачем, а?!
Вампир нехотя отлепилась от дерева и, подойдя к Лине, присела рядом с ней на корточки.
- Ты настолько хочешь умереть?
На лице девушки что-то отразилось на мгновение, но почти сразу же исчезло. Она поджала губы.
- Скажем так, это в данный момент меня волнует меньше всего.
- Тебе хорошо платят, чтобы ты занималась этим?
- Достаточно, - в голосе девушки послышалось раздражение. Она подтянула к себе брошенную сумку и принялась в ней копаться. Того, что искала, не нашла, и с остервенением вновь отбросила ее прочь.
Рэйн на секунду отвела взгляд в сторону, словно проверяя окрестности, затем снова посмотрела на Лину.
- Как ты умудряешься проходить в монастырь незамеченной?
Девушка недоверчиво посмотрела на вампира. Видно было, что отвечать она не слишком-то рвется.
- Есть лаз, - неохотно сказала она, опуская глаза и рассматривая свои руки. - Вряд ли о нем знают монахини, не говоря уже об Инквизиторах...
- Значит, Трилистник продолжает работать против Инквизиции? - перебила девушку Рэйн. Лина замерла на полузвуке и пораженно воззрилась на Д‘Эльвесс.
- Откуда ты знаешь про то, что Трилистник все еще функционирует? - в голосе ее слышалось недоверие вкупе с неким облегчением. Возможно, она начала понимать, что женщина, сидящая перед ней на корточках, не так уж и плоха, как ей хочется думать.
Рэйн усмехнулась.
- Полагаю, что знаю много такого, что тебе даже и не снилось.
Лина поспешно вскочила на ноги, напряженно следя, как медленно и мягко следует за ней темноволосая женщина.
- Значит, я была права, и ты все же связана с Инквизицией? - ее голос предательски задрожал. Рэйн качнула головой.
- Не так, как ты думаешь.
- Я никак не думаю, - буркнула Лина. У нее заныл зуб, который давно уже надо было удалить. От этого на душе становилось еще гаже.
А вдруг все это происходит не просто так? Вдруг это знак свыше? Может, пора прекращать заниматься всеми этими делами? Она слишком давно работает на Трилистник, служит ордену "глазами", и что она получает взамен? Вечный страх быть пойманной? Страх не за себя, о нет, за себя она давно не боится и тому есть причина, подстегивающая ее вот уже несколько лет. Страх за Жера, который без нее умрет. Он и так стар, долго на этом свете не задержится, но Лине хочется, чтобы он пожил подольше. Хорошие люди должны жить много лет, гораздо больше, чем плохие.
- Ты попадала к священникам? - спросила вдруг Лина. Рэйн перевела на нее отсутствующий взгляд.
- Было такое дело, - согласно кивнула вампир. Девушка недоверчиво покачала головой.
- И ушла из застенок живой?
На губах Рэйн заиграла улыбка.
- Почти.
- Что это значит?
- Это значит, что я достаточно отчетливо себе представляю, что они сделают с тобой, если поймают, - спокойно сказала Рэйн. - И смерть будет самым легким вариантом окончания твоих мучений. Ты будешь молить их о ней.
Лина выпрямила спину, глядя на поднявшуюся женщину снизу вверх.
- Ты молила?
Ответом ей послужило молчание. Лина хотела бы спросить, как получилось так, что Рэйн удалось сбежать из подземелий, оставшись при этом в живых, но она откуда-то знала, что и на этот вопрос не услышит ответа. Некоторые вещи не можешь рассказать никому, даже самым близким, что уж говорить про тех, кто стоит рядом с тобой всего лишь третий раз и кому ты не можешь доверять.
- Я все равно должна вернуться, - немного устало сказала Лина. - Мне дано задание, и я обязана его выполнить.
Вампир пристально изучала ее лицо, слегка напряженное, но в целом почти спокойное и решительное.
- Трилистник намерен что-нибудь предпринимать в ближайшее время?
Девушка колебалась недолго, потом отрицательно покачала головой.
- Они просто следят, - тихо отозвалась она, понимая, насколько глупо все это выглядит со стороны. - Чтобы Инквизиция не переступила границы.
Вампир хмыкнула, достаточно презрительно, чтобы это презрение можно было распознать.
- А она их еще не переступила? Они убивают кого хотят и где хотят.
- Но у них есть на это разрешения от местных властей, - осторожно проговорила Лина. Рэйн устремила на нее взгляд светлых глаз.
- То есть, ты одобряешь их действия?
- Конечно же, нет! - возмущению Лины не было предела. Она подняла с земли свою сумочку и набросила ее себе на плечо. - Просто Трилистнику пока не с руки выступать открыто: нет повода, слишком мало адептов и просто сторонников его работы...
- Трилистник всегда отличался тем, что весьма умело прятался в кустах, дожидаясь, пока самое страшное останется позади, - жестко сказала Рэйн. Она стремительно зашагала вперед, не оборачиваясь. Хорошее настроение испарилось, не оставив и следа.
Трилистник никогда не вызывал у нее доверия. Потому что она прекрасно знала, как именно этот орден ведет дела. Политика невмешательства хороша, но только тогда, когда ты действительно не вмешиваешь никого в творящееся вокруг двух противоборствующихх орденов. Возможно, такая неразбериха творилась в Трилистнике оттого, что у них не было четко выраженного лидера, как в случае с Инквизицией. В Трилистнике балом правила группа людей, так или иначе проявивших себя на магическом поприще. В любом случае, Рэйн всегда было интересно, почему, умея колдовать, они никак не могут одержать верх над Инквизиторами. Впрочем, разгадка оказалась достаточно простой: кто-то среди священников тоже умел колдовать. Достаточно для того, чтобы воздвигнуть вокруг Инквизиторов защитные чары: воздействовать на них с помощью магии было невозможно. Рэйн никак не могла понять, в чем смысл того, чтобы просто следить за "черными священниками", ничего не предпринимая. Или это особый ритуал?
- Тебе очень нужно сегодня пробраться в монастырь? - спросила внезапно Рэйн, не оборачиваясь. Лина, не ожидавшая вопроса, запнулась на ровном месте и едва не свалилась.
- Хотелось бы, - она быстро поравнялась с вампиром, подстраиваясь под ее широкий шаг. - Ты можешь устроить?
Вот теперь Рэйн остановилась и уставилась немигающим взглядом на занервничавшую девушку.
- Знала бы ты, как мне хочется связать тебя, заткнуть рот кляпом и спрятать где-нибудь, пока ты не поумнеешь, - признание вышло зловещим и прозвучало немного не так, как рассчитывала Рэйн. Лина сглотнула и, побледнев, сделала попытку оглядеться в поисках возможности к побегу. Вампир следила за ней, не двигаясь с места.
Она дала себе слово, что не причинит этой девочке вреда. Она не расскажет ей о том, что когда-то давно они с ее прапрапрапрабабкой (Рэйн не сомневалась, что Лина - потомок Каро) были подругами. Она не позволит себе снова испортить жизнь тому, кто ей дорог. И только поэтому она проводит Лину в монастырь, конечно же, проследив за тем, чтобы та не наделала глупостей. И, если понадобится, спустится в подвалы вместе с ней.
Фангорн требует, чтобы вампир не вмешивалась в жизнь Лины.
Она не будет вмешиваться. Она всего лишь поведет ее под руку, следя, чтобы та не споткнулась.
- 8 -

Двое мужчин шли по узкой лесной тропе, стараясь не смотреть по сторонам и не отвлекаться. Деревья хватали их своими ветвями за одежду, словно пытаясь задержать, но попытки эти оставались без внимания.
- Долго еще? - выдохнул Гарден, обходя большой валун, выросший прямо посреди тропы. Роуэн мельком взглянул на эльфа, лоб которого покрывали бисеринки пота.
- Если ты поторопишься, то меньше полудня пути, - бросил вампир, изящным жестом откидывая за спину свои роскошные серебристые волосы. Гарден остановился и, уперев руки в колени, ненавидяще посмотрел на невозмутимого вампира.
Они шли наравне уже довольно долгое время, и эльф, который с каждым шагом уставал все больше и больше, только стискивал зубы, когда его глаза нечаянно натыкались на отлично себя чувствующего Роуэна. Гардену не хватало воздуха - Роуэн вообще не дышал; Гарден был с ног до головы покрыт грязью после прошедшего дождя - вампир, казалось, только что вышел из мужского салона, где ему навели красоту; волосы эльфа свалялись, превратившись в неприятного вида колтун - волосы Роуэна по-прежнему мягко стелились по его плечам, чуть светясь в полумраке леса; Роуэн шел быстрым пружинящим шагом и было видно, что его ничуть не затруднит этот шаг еще немного убыстрить - Гардену невыносимо хотелось остановиться и дать отдохнуть натруженным ногам.
Гарде начинал потихоньку ненавидеть Роуэна, припоминая все, что могло помочь ему в этой ненависти.
- Будешь ненавидеть меня после, - равнодушно сказал Роуэн, прекрасно слышащий скачущие гневные мысли Гардена. - После того, как мы доберемся до Сангемора, разумеется, если ты удосужишься продолжить путь.
Темноволосый эльф прищурился и сплюнул, пытаясь увлажнить пересохший рот.
- Мы можем остановиться хотя бы ненадолго? - мрачно спросил он, ненавидя теперь уже себя за проявленную слабость. Вампир оглядел его самым внимательнейшим образом, не пропустив ни малейшей тени, легшей на пыльное лицо и одежду. А потом вдруг подхватил на руки, легко, словно ребенка, Гарден даже не успел ничего сообразить.
- Что ты... - начал эльф, и в то же самое мгновение вампир помчался вперед.
Сказать, что он бежал - это было ничего не сказать. Невероятная, невообразимая скорость, когда ты ничего не видишь, все словно сливается в одну бесконечную серую черту, в которой не различишь отдельные составляющие. Гарден зажмурился и что было сил вцепился в плечи Роуэна, краем сознания отмечая, что вмпир почти не напрягается, летя вместе с ним по Черной Пустоши. Именно "летя" - по-другому это было не назвать.
- Боишшшься? - сладкий голос Руоэна змеиным шипением влился в уши эльфа, заглушая вой ветра, бегущего с ними наперегонки. Гарден приоткрыл один глаз и с ужасом увидел, что Роуэн с дьявольской ухмылкой на темном лице смотрит на него, совершенно не обращая внимания на дорогу, лишь каким-то чудом умудряясь не врезаться в вырастающие перед ними деревья. Гарден понимал, что возможности, которыми владеет Роуэн, могут позволить ему многое, если не все, и все равно это было страшно.
- Несколько чассссов, эльф, - все также шипяще проговорил Роуэн, и ветер взвыл, топя его слова. - И мы встанем у ворот Сангемора...
Гарден снова закрыл глаза, молясь, чтобы эти несколько часов пролетели как можно быстрее.
- 9 -

Эльфийка сидела на скамейке, задумчиво вертя в пальцах сорванный цветок с желтыми лепесками и сильным сладким ароматом, чем-то напоминающим аромат сирени. Воздух все еще был наполнен свежестью после дождя, и, хотя солнце и старалось вовсю, щедро пригревая землю, жарко не было. Скорее, чуточку прохладно. Даниэль же вообще куталась в накидку, которую она захватила с собой из комнаты, думая о том, что в последнее время почему-то стала мерзнуть. Весна продолжала отступать куда-то, словно забыв о том, что на дворе время ее полного расцвета. Казалось, что вот-вот вернутся морозы, только недавно расковавшие реки от толстых оков серебристо-белого льда, припорошенного снегом.
Эльфийка поежилась, вспоминая прошедшую зиму, и поплотнее завернулась в теплую клетчатую накидку, продолжая рассеянно крутить в руках цветок.
Рэйн она так и не нашла, во всяком случае, на территории монастыря вампира не было, а выходить за его пределы эльфийка не стала. Не сегодня. Сейчас ей хотелось еще немного отдохнуть, а потом... А потом надо будет собираться в обратную дорогу, хочется ей того или нет. Рээль не может так долго оставаться без правительницы. Гарден, конечно, хорошо ее заменяет, она об этом знает, но все-таки царица есть царица. Ее решения не оспариваются, в отличие от решений ее супруга или наследника престола. Даниэль, в принципе, сомневалась, что Гардену или Деррику придется разбирать какие-то сверхсерьезные вопросы во время ее отсутствия, но ведь все бывает. Не следовало совсем уж запускать государственные дела.
Эльфийка потянулась, выпрямляя ноги и с прищуром следя за восторженно обсуждающими что-то младшими послушницами. В голову пришла мысль о том, что она так и не увидела пока обещанного Роной спектакля. Или же они все считают, что она собирается остаться тут до следующей весны?
Какой-то шум возле ворот привлек внимание Даниэль, и она повернула голову, внимательно вслушиваясь в ворчливый голос привратника, с которым спорил еще один голос, более молодой и горячий, показавшийся Даниэль странно знакомым. Эльфийка нахмурилась, пытаясь понять, отчего вдруг сердце ее дрогнуло и забилось чуть быстрее, когда две высокие мужские фигуры, продравшись сквозь пытающегося их не пропустить привратника, ворвались во внутренний двор монастыря.
Цветок выпал из пальцев царицы, и желтые лепестки рассыпались по камням под ногами, сминаясь каблуками медленно встающей эльфийки. А через какие-то мгновения удивленные послушницы, не успевшие разойтись по корпусам, уже перешептывались, с интересом и смущением поглядывая на светловолосого юношу с кривой ухмылкой на лице, который остановился в двух шагах от другого юноши, темноволосого и светлоглазого. И глаза его были такими же зелеными, как у женщины, крепко обнимающей его, с лица которой не сходила счастливая улыбка.
Наследный принц и юный герцог наконец-то добрались до Сангемора.

0

25

Глава 5. Нежданный гость. Два нежданных гостя.

___
...Холодным мужчинам - холодные женщины...
___
- 1 -

- Ты не должен был так поступать.
- Мне просто стало страшно за тебя, мама.
- С каких пор ты считаешь, что я не смогу за себя постоять при случае?
- И на тебя может найтись тот, против кого тебе нечего будет применить.
Даниэль на секунду прикрыла глаза, чуть изогнув в улыбке губы.
Они с Дерриком все еще сидели на скамейке в маленьком садике, разбитом за оградой монастыря прямо перед главным корпусом. Послушницы давно оставили их в покое, разойдясь по своим делам, монахини понимали, что этот красивый молодой человек (ведь он был так похож на человека!) приехал к их гостье не просто так, поэтому они не трогали их, разве что иногда бесшумно проскальзывали мимо, чтобы убедиться, что все в порядке. Мирный разговор матери и сына нарушал лишь маячущий неподалеку белесый силуэт Матиуша, который хоть и не прислушивался к тихому разговору своему товарища с царицей, но все же оставался начеку. Мало ли что.
- Значит, Роуэн вернулся, - эльфийка задумчиво сплела пальцы, щурясь и вглядываясь в потихоньку начинающее темнеть небо, просвечивающее сквозь ветви дерева, под которым они сидели. Деррик кивнул, но, сообразив, что Даниэль этого кивка не увидела, сказал:
- Да. И я сразу же метнулся в Сангемор, чтобы предупредить тебя об этом.
Зеленые и почему-то вмиг похолодевшие глаза эльфийки перевели взгляд на юношу.
- Мне казалось, что ты здесь потому, что Роуэн намекнул тебе о грозящей мне опасности, - она вскинула бровь, наблюдая за сыном. Деррик на мгновение замялся, но это мгновение не ускользнуло от Даниэль.
- Так что же? - слегка насмешливо спросила она. - Какова истинная причина твоего пребывания здесь?
Наследник нервно облизнул губы.
- Признаю, поначалу Роуэн застал меня врасплох своим визитом, смутил речами о якобы грозящей тебе опасности. Он говорил, что кто-то снова хочет согнать тебя с трона, - юноша метнул взор на мать, но тут же вновь отвел глаза.
- Он не сказал, кто это может быть? - эльфийка продолжала оставаться на удивление спокойной, словно речь шла всего лишь о том, что пирог, оставленный без присмотра, может подгореть.
Деррик покачал головой.
- Нет. И он сказал, чтобы я срочно выезжал сюда и предупредил тебя.
Даниэль немного помолчала.
- Почему он не мог сделать это сам? В конце концов, это заняло бы гораздо меньше времени, если он так беспокоится о будущем моего царствования, - в словах женщины проскользнул сарказм. Деррик поежился от порыва холодного ветра.
- Он что-то скрывает, мама. Я понял это только на середине пути, - повинился он. Ладонь Даниэль погладила его щеку.
- Перестали действовать чары, которые он навел на тебя, - в ее голосе промелькнул гнев: она не должна была позволять вампиру воздействовать на ее сына. Но, к сожалению, эти двое связаны кровью, и связь эту никому не под силу разорвать. Даже ей, не говоря уже об остальных. Если только Роуэн сам не захочет избавить себя от воспоминаний о своем сыне.
- Но я решил довести все до конца, - Деррик посмотрел блестящими глазами на мать. - Считаешь, я поступил неправильно?
Даниэль пожала плечами.
- Мне трудно судить, ты был под действием чар своего отца, - принц дернулся, когда она назвала Роуэна его отцом, но от правды все равно было не убежать. - В любом случае, хорошо, что теперь ты здесь, - эльфийка взглянула на уставшего от бесконечной ходьбы взад-вперед Матиуша. - Я вижу, ваши отношения пошли на лад?
Деррик негромко рассмеялся, и звуки его смеха поплыли в воздухе подобно аромату цветов.
- После того, как я в десятый раз поведал ему о том, что ты в фаворитах не нуждаешься, он, кажется, начал это понимать.
Каким-то шестым чувством догадавшись, что разговор зашел о нем, герцог чуть повернул голову, пристально всматриваясь в сидящих на скамейке эльфов. Даниэль какое-то время смотрела на него не менее пристально, потом протяжно сказала:
- Ты полагаешь, он полностью честен с тобой?
Деррик удивленно воззрился на нее. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы ответить:
- Я полагаю, что достиг того возраста, когда вправе решать сам за себя.
Эльфийка чуть поджала губы, но промолчала. Ей не хотелось спорить с сыном, потому что она знала, что переспорить его в том вопросе, который он считает для себя решенным, невозможно.
- Просто будь осторожен, хорошо? - она снова погладила юношу по щеке. - Мы пока никому не можем доверять безоговорочно, понимаешь? Если снова появился Роуэн, - эльфийка сделала паузу, - это значит, что что-то готовится. И вряд ли это "что-то" принесет пользу нам или тем, кто нас окружает.
Деррик молча склонил голову, отмечая для себя, что его мать права. Ему вообще не следовало слушать Роуэна и мчаться сюда. Но с другой стороны, как он мог не подчиниться, если вампир наложил на него заклятие, воспользовавшись тем, что в них течет одна и та же кровь?
Принц содрогнулся, представив себе, какая смесь плещется внутри Роуэна. Внутри мертвого тела, это не будешь отрицать. И этот живой мертвец - тот, кто породил его на свет.
Моментально появилось чувство гадливости, которое, в общем-то, было совершенно несвойственно наследнику эльфийского престола. Ведь к Рэйн, например, он не испытывал подобных чувств. Да и к Роуэну, когда тот впервые предстал, перед его глазами, Деррик не питал антипатии. А сейчас, находясь вдалеке от вампира... Странно, юноша всегда считал, что одна кровь напротив поможет ему защититься от Роуэна в случае непредвиденных обстоятельств, а все выходило наоборот. Ему следовало опасаться собственного отца, как бы прискорбно это не звучало.
- Ты не видела здесь Мерайю? - внезапно спросил Деррик. Даниэль удивленно покачала головой.
- Ты же знаешь, я уже давно не поддерживаю с ней отношений, - в ее голосе прозвучали нотки презрения: она отлично знала, кто был первым учителем ее мальчика на любовном фронте. - Почему ты спросил?
- Она говорила, что намеревается отправиться в Сангемор, - принц поднялся на ноги, подавая руку матери. - Я подумал, что, возможно, она решит поехать вместе с вами.
Даниэль снова покачала головой, чуть более задумчиво.
- Я уже давно не видела ее, Рик, - сказала она, кладя ладонь на сгиб локтя принца и вместе с ним неспешно направляясь к истомившемуся от безделья Матиушу, замершему неподалеку. - Ты точно помнишь, что она упоминала Сангемор?
Деррик бросил на нее короткий, но выразительный взгляд.
- Извини, - улыбнулась Даниэль, хотела сказать что-то еще, но в этот момент они остановились рядом с Матиушем.
- Ваше величество... - начал юноша, намереваясь поклониться, но маленькая ладонь эльфийки крепко зажала ему рот.
- Тише, - прошептала Даниэль, пока Матиуш изумленно хлопал глазами, и убрала руку, оглядываясь. - Никто не должен знать, кто я такая!
- Ну, ты даешь! - воскликнул Деррик и тут же осекся, заговорив тише: - Наше счастье, что привратник у них глухой, мы ж от него требовали, чтобы он провел нас к эльфийской царице, а он все ворчал, что знать не знает, о ком мы тут толкуем! Предупреждать надо!
Даниэль сверкнула на него глазами.
- Если бы ты меня предупредил, что появишься, я бы, не сомневайся, тоже нашла бы способ известить тебя о моем инкогнито.
Деррик хмыкнул и покачал головой, признавая свою вину.
- Мы, пожалуй, пойдем поищем, где можно остановиться на ночь, - он переглянулся с молчащим Матиушем, и тот едва заметно кивнул.
- В городе есть гостиница, ею заправляет Рави, - сказала Даниэль, отпуская локоть сына и отступая на шаг от юношей. - Там вполне прилично, можешь мне поверить.
- Я не буду спрашивать, откуда у тебя такие сведения, - ухмыльнулся Деррик, быстро чмокнул мать в щеку и вместе с Матиушем зашагал по направлению к воротам. Даниэль смотрела им вслед, пока их фигуры не скрылись за пределами монастыря, потом развернулась пошла к ближайшему корпусу. Следовало разыскать Рэйн и рассказать ей все то, что только что поведал Деррик.
- 2 -

Рэйн провела Лину в монастырь окольным путем, не желая отвечать на расспросы того, кто может попасться им на пути, будь то Даниэль, Рона или же сама Госпожа. К счастью задний двор пустовал, и женщины спокойно преодолели расстояние, отделяющее их от черного входа. Придержав дверь и подождав, пока Лина юркнет внутрь, Рэйн бросила быстрый взгляд вокруг, убедилась, что их никто не видел, и последовала за девушкой.
- Куда теперь? - шепнула Лина, замерев перед лестницей. Вампир легонько подтолкнула ее вперед.
- Вверх, - коротко сказала она, продолжая держаться чуть позади девушки. Не то, чтобы она боялась, что Лина сбежит, просто ей хотелось держать ее в поле зрения. Всякое может приключиться.
Они поднялись, миновая несколько десятков изрядно разбитых ступенек: видно, этой лестницей давно уже не пользовались, как и самим черным входом, столько здесь было грязи, пыли и паутины. На одном из пролетов Лина внезапно расчихалась и никак не могла остановиться, пока Рэйн, наконец, просто не зажала ей нос и рот рукой, как проделала это не так давно на поле. Удивительно, но это помогло.
- Спасибо, - пробормотала Лина, когда Рэйн отпустила ее, и шагнула на последнюю ступеньку.
- Теперь направо, - указала Рэйн, все-таки немного вырываясь вперед, буквально на полшажка. Что-то подсказывало ей, что никуда Лина не денется. Во всяком случае, пока не получит того, зачем шла сюда.
В молчании они дошли до комнаты вампира, и Д‘Эльвесс буквально взмолилась о том, чтобы там не было Даниэль. Вот уж кого ей сейчас совершенно не хотелось видеть.
Кажется, на этот раз боги решили смилостивиться: комната была пуста. Рэйн впустила Лину, зашла сама и аккуратно притворила дверь, задвинув щеколду.
- Располагайся, - она прошла к окну, задергивая легкие занавески, чтобы ни у кого не было соблазна попытаться разглядеть, что же творится внутри.
Лина осторожно села на постель, с любопытством оглядываясь.
- Я думала, в монастыре все должно быть, - она замялась, подбирая нужное слово, - более аскетично.
Рэйн ухмыльнулась, уже из ванной.
- Многие так думали, ан нет, как видишь, - она высунулась из-за двери. - Ты еще не видела кабинет настоятельницы и то, что спрятано в недрах шкафа.
Лина заинтересованно приподняла брови, с удивлением отмечая, что больше не испытывает к темноволосой женщине той неприязни, что жгла ее не так давно. Это чувство сменилось... симпатией, да, пожалуй, можно было сказать и так. Это было странно и... довольно приятно. В жизни Лины было совсем немного людей, которым она могла и хотела доверять.
- Почему ты так не хочешь пускать меня в подвалы? - негромко спросила девушка, когда Рэйн снова показалась из ванной, вытирая влажное лицо. Вампир даже не взглянула на нее, сразу пройдя к двери, словно боясь, что кто-нибудь может услышать их разговор.
- Потому что я имею оснований доверять Инквизиции твою жизнь, - спокойно пояснила Рэйн. Лина потрясла головой.
- Какое ты имеешь ко мне отношение, что вдруг так стала заботиться о моей безопасности?! - она подозрительно сощурила глаза. - Это выглядит странно, ты знаешь.
- Знаю, - легко согласилась Рэйн. опускаясь на корточки перед напрягшейся Линой и кладя ладонь ей на колено. - Но поверь, никто не знает тебя лучше, чем я.
Девушка засмеялась, немного натужно, пытаясь и впрямь уверовать в свой смех. Ее взволновала та серьезность, с которой женщина только что произнесла эти слова.
- Ты собирала на меня досье? - девушка отчаянно старалась обратить все в шутку, надеясь, что сейчас Рэйн тоже засмеется и скажет, что Лина почти попалась на ее уловку. Но вампир продолжала смотреть на нее снизу вверх, и рука, лежащая на колене Лины, была прохладной, даря приятные ощущения.
- Можно сказать и так, - на губах темноволосой женщины играла едва уловимая улыбка. Лина сглотнула, лихорадочно думая о том, во что же она втравила себя на этот раз. Будет ли ей позволено выйти живой отсюда?
- Я уже говорила тебе и повторю еще раз, - несмотря на улыбку, голос Рэйн звучал вполне серьезно. - Меня тебе можно не бояться. Никто не позаботится о тебе так, как это сделаю она, - вампир коснулась указательным пальцем подбородка Лины, заставляя ее посмотреть на себя. - Запомни, девочка: я - та, кто выведет тебя из этой темноты.
В любое другое время Лина бы засмеялась, услышав подобные напыщенные слова, но сейчас... Сейчас она начинала понимать, что не слышала в своей жизни ничего более правильного и желанного, словно Рэйн была всем, что она когда-либо ждала и на что надеялась. Такое чувство не возникало у нее с того момента, как к ней вернулся талисман, который сняли с шеи...
- Я пойду скажу матери-настоятельницы, что сегодня у меня будут гостьи, - голос Рэйн разорвал мысли Лины, возвращая ее в действительность. Она вскинула голову, часто моргая от внезапно подступивших слез, пытаясь разглядеть лицо Рэйн.
- Почему ты плачешь? - ровно спросила вампир, ничем не выдавая своей обеспокоенности душевным состоянием Лины. Девушка замотала головой так, что пряди волос с силой хлестнули ее по лицу.
- Что-то в глаз попало, - чтобы доказать свою правдивость, она принялась усердно тереть левый глаз, молясь, чтобы Рэйн ни о чем больше не спрашивала ее. Но вампир и не собиралась это делать. Если ей будет нужно, она просто прочтет все, что потребуется, в памяти Лины. Пока что в этом нет необходимости: девушка ей не врет и ничего не скрывает. Впрочем, вряд ли совсем ничего, у каждого есть свои маленькие тайны. Но Рэйн была уверена, что тайна, столь бережно хранимая Линой, не имеет сейчас никакого значения.
Потом...
Рэйн вышла в коридор, аккуратно и надежно прикрывая за собой дверь. Она знала, что Лина никуда не уйдет, терпеливо дождется ее возвращения. Она не требовала с девушки обещаний хотя бы потому, что не имела права что-то требовать. Она просто знала. И, да, она успела залезть к ней в голову и выудить оттуда крепкое решение не покидать пока монастырь. А это значило, что Лина будет в комнате, когда она вернется к ней.
- Ты не выполнила мою просьбу, - прошелестел рядом чей-то бесплотный голос, и Рэйн, не останавливаясь, стремительно пролетела сквозь прозрачное тело Фангорна, появившегося прямо перед ней. Темный бог зашипел от неожиданности и, все еще будучи прозрачным, поспешил следом за вампиром, чуть ли не обгоняя ее.
- Ты слышишь меня? - требовательно спросил он, кладя руку на плечо Рэйн, забыв на мгновение о том, что в своем бесплотном состоянии он был не способен ни до чего дотронуться. Произнеся какие-то слова на неизвестном Рэйн языке, Фангорн все-таки соизволил твердо ступить ногами на каменный пол, приобретая все качества, свойственные телу из плоти и крови. И теперь уж его рука не прошла мимо цели.
- Мне кажется или ты сознательно игнорируешь мои просьбы? - бог щурился, пытаясь заглянуть в глаза вампира и никак не мог поймать ее взгляд. Рэйн смотрела куда угодно, но только не на него. Словно его здесь вообще не было, словно она не слышала и не видела его.
- Рэйн! - голос бога повысился, опасно загремев. Но он так и не сумел увидеть ее глаза. Она вырвалась из его цепкой хватки и стремительно зашагала, нет, побежала по коридору, с каждым шагом наращивая скорость. Она не хотела его видеть, не хотела слышать, не хотела чувствоать его запах - слабую смесь свешескошенной травы и воздуха, напоенного ароматами предстоящей грозы.
Фангорн не стал преследовать ее. Он только грустно одернул плащ, ощущая, как слегка подрагивают уголки его губ. Не от смеха.
Боги не плачут. Они давно забыли, что это такое и с чем это едят. И только где-то в далеких воспоминаниях, которые они прячут даже от себя самих, промелькнет вдруг короткой вспышкой прозрачная слезинка, скатившаяся вниз по щеке. Соленая, как морская вода...
Лина долго сидела на кровати, обхватив руками плечи. В голове не было ни единой мысли. Хотя нет, одна все же была: когда вернется Рэйн? Девушка чувствовала себя неуютно, одиноко, потерянно и... Ей было страшно. Впервые после того, как она по просьбе одного своего друга согласилась шпионить на Трилистник. Впервые после того, как...
Дверь яростно скрипнула, и Лина резко вскинула голову, размыкая губы, собираясь спросить, почему же Рэйн не было так долго...
Роскошное пламя рыжих волос было первым, что бросилось в глаза растерявшейся девушки. У Лины пересохло во рту, когда чужой взгляд, зеленый, словно морская волна, и острый, как осока, впился в нее, буравя насквозь. Надменное холеное лицо, презрительно изогнутые губы, застывшая на них полуусмешка-полуоскал... Молодая женщина, чуть повыше ростом, чем Лина, застыла на пороге, будто не решаясь войти.
- Никогда бы не подумала, что однажды ты решишь столь кардинально сменить внешность, Д'Эльвесс, - холодные слова льдинками упали на пол и покатились, зазвенев, остановившись у ног смущенной Лины. Девушка прижала руки к груди, медленно поднимаясь.
- Рэйн оставила меня здесь, велела дождаться, - пролепетала она, сама не понимая, почему вдруг испытывает такую робость перед этой незнакомой женщиной.
Рыжая широко улыбнулась, и все же в этой ее улыбке не было ни малейшего проблеска тепла.
- Значит, будем знакомиться...
- 3 -

- И почему тебя угораздило отправиться за покупками именно под вечер? – ворчал Риис, покорно волоча ноги следом за бодро подпрыгивающей Неарой. Принцесса, явно не слушая то, что там бормотал воин, жадно вглядывалась в разложенные на прилавках разные мелкие вещички, совершенно бесполезные, но весьма милые. Сегодня ей внезапно стало совсем скучно, и она решила, что небольшая прогулка не повредит.
- Ты дуешься потому, что Рэйн не пошла с нами, - как бы между прочим заметила Неара, беря в руки забавную статуэтку, изображающую усевшегося на землю медведя, держащего в передних лапах что-то, напоминающее длинные ветки с усыпавшими их ягодами.
Воитель в ответ на слова Неары только буркнул что-то невнятно и замолчал.
Дзерен, следующий за Риисом, невольно вздохнул и поправил висящий на поясе меч. Будучи человеком действия, он уже начал слегка уставать от постоянного пребывания на одном месте. Ему хотелось поскорее отправиться в обратный путь. Не то, чтобы его кто-то ждал дома, но все же. К тому же он рассчитывал на то, что его помощь в Сангеморе Даниэль пригодится, а царица все делала сама, не спрашивая его совета, предоставляя право поправлять ее Рэйн. Оно и правильно, наверное, но Дзерену от этого легче не становилось. И вот теперь, вместо того, чтобы, как и следует верному подданному, следить за безопасностью Даниэль, он вынужден таскаться по рынку со всеми остальными. А ему, признаться, это совсем не нужно. Однако, скуку надо чем-то развеять. Почему бы не таким образом?
Кайр, идущий рядом с ним и тщательно прячущий волосы под капюшон, скрывающий его чуть ли не до самых глаз, вдруг порывисто схватил эльфа за руку.
- Гляди! - горячо зашептал он, приблизив губы к самому уху Дзерена. Мужчина поспешно вгляделся в указанном направлении.
Приблизительно в нескольких десятках метров от них, ловко двигаясь среди галдящей толпы, шли трое. Небрежная, обыденная одежда, совершенно спокойные лица, не слишком высокий рост... Все, как у обычных людей. Но Дзерен, отлично разбирающийся в людях (по долгу службы приходилось иметь дело с разными представителями этой расы), внезапно насторожился: уж слишком старался один из подходящих слиться с окружением. Это его поведение было сложно различить простым глазом, но эльф в свое время успел натренироваться. Вот и сейчас вместо того, чтобы не обратить на все это внимания, он положил руку на эфес меча, желая быть готовым ко всему.
- Это Охотники, - едва слышный шепот Кайра лишь заставил Дзерена сильнее сжать рукоять оружия. И приготовиться к битве.
Никто не понимал, каким образом Охотники вычисляют в толпе тех, кто им нужен, а именно эльфов, вампиров, дриад и прочих представителей нечеловеческих рас. Словно чуют на расстоянии, как гончие псы, вышедшие на охоту. Дзерен знал, что Охотникам (или асасинам) некоторые правители людского мира платят за каждого эльфа, которого они притаскивают им. В основном это самоуверенные царьки окраинных государств, но денег и желания мстить за своих давно сгнивших в земле предков от этого у них не убавляется. Кое-где та давняя кровопролитная война все еще продолжается, и нет ей конца и края.
Риис, с которым Дзерен поравнялся, с улыбкой посмотрел на мужчину, с удивлением отмечая, какое бледное и напряженное у того лицо.
- Что-то случилось? - встревоженно спросил он, прогоняя улыбку и касаясь ладонью плеча эльфа. Дзерен, не отрывая взгляда от уже почти бывшей рядом с ними троицы, мотнул головой и сказал, едва разжимая губы:
- Приготовься, сейчас придется бежать.
Риис, как истинный северянин, привыкший доверять слову мужчины, не стал больше ни о чем спрашивать, только взял Неару под руку и шепнул ей что-то на ухо. Девушка недоуменно посмотрела на него, затем на Дзерена и лишь потом перевела взгляд на тех троих, что внезапно выросли перед ними, преграждая дорогу. И такая же бледность, какая читалась на щеках эльфа, разлилась по лицу принцессы.
За спинами троих мужчин в неприметных серых одеждах роились призраки. Их было много, слишком много для того, чтобы Неара могла различить их голоса, поэтому она слышала лишь неясный тревожный шелест, временами срывающийся на громкий звенящий гул. Из всего этого девушка поняла лишь одно: им надо опасаться этих людей, что так пристально смотрят на них и переговариваются, словно обсуждая что-то.
- Позвольте пройти, - чуточку дрожащим от напряжения голосом обратилась к ним Неара, и стоящий чуть впереди молодой человек со светлыми волосами, непослушная прядь которых упала ему на лоб, посторонился было, намереваясь выполнить ее просьбу. Но двое оставшихся, чуть постарше, с моментально посуровевшими лицами, вдруг разом выхватили кинжалы: один - из-за голенища сапога, второй - откуда-то из-за пазухи.
Дзерен почти зеркально отразил их движения, за тем только исключением, что выхватывать ему пришлось не кинжал, а меч. Риис последовал его примеру, и они встали плечом к плечу, закрывая собой Кайра и поспешно отступившую назад Неару. Вокруг них моментально образовалось пустое пространство: горожане совершенно не хотели принимать участие во всем, что должно было случиться, поэтому в спешном порядке уходили прочь. Даже зевак не наблюдалось, что уже было странно.
- Бегите! - вдруг резко выкрикнул Дзерен, поднимая оружие и бросаясь на людей. Он опередил их всего на какую-то долю секунды. Можно сказать, ему повезло: Охотники не любят проигрывать и всегда нападают первыми. А учитывая, что с оружием они обращаются намного лучше большинства бывалых воинов, спастись от них очень трудно. Правда, сейчас Дзерен был не один, рядом с ним бился Риис, но все равно, двое против троих...
Они бы не победили, их уже теснили к ограде, постепенно и осторожно отрезая пути к отступлению. Краем глаза эльф отметил, что Неара и Кайр не стали проявлять чудеса храбрости, а просто послушались и убежали. Он даже успел заметить, что прошептали губы Неары перед тем, как она скрылась из виду: "Черная Пустошь..." Значит, искать этих двоих следует там. Наверное, так лучше: Охотники не больно-то жалуют Пустошь, предпочитая окольные пути, словно знают, что там им не светит удачи. Если уж лес решит ополчиться против них, пощады не жди. Любое дерево, любой куст, самая ничтожная травинка встанут у них на пути. А если еще вспомнить про тех, кто этот лес населяет... Нет, Неара все-таки умная девочка.
Дзерен отбил яростный выпад одного из Охотников и пошатнулся, прижимаясь спиной к свежеокрашенному забору. Он тяжело дышал, почти так же тяжело, как замерший рядом с ним Риис, глаза которого бегали из стороны в сторону. Воитель просчитывал различные варианты, которые позволили бы им выйти живыми из этой переделки. Конечно, проще всего получить деньги за отрезанную голову, чем тащить живого и отчаянно сопротивляющегося пленника. Но почему эти трое вдруг напали на них?
- Кто вы такие? - выкрикнул Риис, выставляя перед собой меч и пользуясь возникшей в схватке паузе. - Что мы вам сделали? Почему вы напали на нас?!
Мужчины переглянулись, и один из них сказал:
- Мы делаем свою работу, - голос у него был хриплым и низким, словно он им долгое время не пользовался. - Спроси у своего приятеля, мне кажется, он догадывается, что заставило нас обнажить оружие.
Он засмеялся, и смех подхватили его приятели. Они явно чувствовали себя в своей тарелке, не сомневаясь в будущей победе.
Риис быстро взглянул на бледного Дзерена. Что тот, по мнению этих негодяев, должен был ему сообщить? Или это просто отвлекающий маневр? Но почему тогда в глазах Дзерена мечутся искорками отголоски паники?
- Инквизиторы!! - внезапно выкрикнул один из нападающих, стоявший чуть поодаль и следивший за улицей. Остальные немедля отступили назад, не сводя настороженного взгляда со вжавшихся в забор мужчин.
- Ладно, - сквозь зубы бросил тот, что отвечал на вопросы Рииса. - Черт с ними, еще поймаем! Уходим! - и он первым бросился вниз по улице, бесцеремонно расталкивая всех, кто попадался ему навстречу.
Дзерен перевел дыхание, не замечая, как катится у него со лба крупными каплями пот. В его мире настало время, когда даже бессмертные не могут быть уверены в собственной безопасности.
- Кто это был? - голос Рииса звучал сухо и немного отстраненно. Дзерен виновато посмотрел на него.
- Охотники, - его слова, напротив, вышли несколько неуверенными. Воитель нахмурил брови.
- Асасины? Но ведь... - он не договорил, вопросительно посмотрев на Дзерена. Тот тяжело вздохнул и уныло кивнул.
- Да. Я эльф, - вот и рухнуло их инкогнито.
На лице Рииса ничего не отразилось: ни страха, ни отвращения, как опасался Дзерен. Лишь заходили желваки на скулах.
- Кто еще среди вас, - он подчеркнул последнее слово, - другой породы? Даниэль? Валерия? - он сделал паузу. - Рэйн?
- Даниэль, - нехотя признался Дзерен. - Остальные нет, и, - он умоляюще взглянул на Рииса, - они не знают, что мы - другие. Я могу положиться на твое молчание?
Риис довольно долго ничего не говорил, но по его лицу было видно, что он рад тому, что Рэйн осталась человеком. "Знал бы он всю правду..."
- Можешь, - наконец, вымолвил северянин и протянул Дзерену руку. Тот, ни секунды не колеблясь, крепко пожал ее.
- Я молчал потому, что боялся...
- Я знаю, - оборвал его Риис. - Наш народ не слишком хорошо относится к другим расам, но далеко не все мы одинаковы, - он огляделся, вкладывая меч в ножны. - Почему они оставили нас в покое?
Дзерен указал на четырех мужчин, неспеша идущих по другой стороне улицы. На них были надеты темные рясы, как и на всех священниках Инквизиции.
- Разве Охотники и они делают не одно дело? - непонимающе произнес Риис. - Истребляют тех, кто неугоден людям.
- Видимо, все-таки не совсем, - Дзерен потянул приятеля за руку. - Идем, надо найти Неару и Кайра.
- Где они могут быть?
- Я так понял, что они отправились в Черную Пустошь. Назад в гостиницу возвращаться опасно, Охотники меня там найдут, - Дзерен быстро шел по улице, не оглядываясь и не смотря по сторонам. - Побудем в лесу эту ночь, а утром доберемся до монастыря, найдем Рэйн и Даниэль. Дальше будем решать по обстоятельствам.
Риис согласно кивнул, не замечая, что эльф не видит его кивка. Но северянину было все равно: он начал понимать, что дело нечисто, раз уж всплывают такие подробности. Ох, и зря они все же решили идти в Сангемор через Пустошь, скольких проблем они бы избежали. Но с другой стороны, тогда бы он не познакомился с Рэйн...
- Пусть будет то, что должно быть, - пробормотал он и прибавил шаг, поспевая за Дзереном.
- 4 -

- Давно ждешь? - выйдя из кабинета Роны, Рэйн ничуть не удивилась, обнаружив Валерию, сидящую на подоконнике и небрежно помахивающую ногой, видимо, в такт своим мыслям. Точнее, сделала вид, что не удивилась.
Рона возражать против гостьи не стала, только предложила выделить Лине отдельную комнату, на что Рэйн ответила вежливым, но твердым отказом. И ей было все равно, что мать-настоятельница поджала губы, окидывая вампира далеко не самым добрым взглядом. Она не отпустит Лину от себя далеко. Во всяком случае, не сегодня. И не завтра. А дальше будет видно.
Волшебница потянулась, как большая кошка, и довольно улыбнулась, когда Рэйн остановилась напротив нее, скрестив руки на груди.
- Я соскучилась, - сообщила Вэл, спрыгивая с подоконника, подходя к вампиру и обвивая ее плечи руками. Она запрокинула голову, глядя прямо в искрящиеся легкой насмешкой голубые глаза женщины. - А ты по мне?
- Какой ответ ты хочешь услышать? - поддразнила ее Д'Эльвесс, пребывая в неплохом настроении. - Положительный, чтобы иметь возможность расцеловать меня, или же отрицательный, чтобы завести себя и отправиться на охоту?
Валерия привстала на цыпочки, тянясь губами к губам Рэйн.
- Замолчи и поцелуй меня, - шепнула она. Вампир подчинилась, но без особого желания. Мыслями она сейчас была не здесь.
- Ты не рада мне, - проницательно определила Вэл, через минуту. Она отстранилась, меняя выражение лица, но Рэйн не позволила отойти ей слишком намного, обхватив ладонями талию.
- Я просто слегка растеряна.
Волшебница изогнула бровь, демонстрируя скептицизм.
- Ты? Если я скажу, что не верю, что будет?
Вампир тихонько засмеялась.
- Мне не хотелось бы, чтобы ты и Даниэль столкнулись здесь без меня, - честно призналась она, думая о том, что и Лине неплохо бы не попадаться на глаза этим двоим, хотя они и не знают, кто такая эта девушка и какое отношение имеет к Рэйн. Мало ли, что может приключиться.
Вэл нахмурилась, отворачивая голову. Она рассчитывала на другой прием, более теплый.
- Вэл, - моментально догадавшись о причине смены настроения своей нежданной гостьи, Рэйн коснулась двумя пальцами щеки волшебницы, вынуждая ее посмотреть на себя. - Разве ты еще не привыкла, что говорить нежности не в моем стиле?
- Могла бы и притвориться, - буркнула Валерия, снова делая попытку вырваться из рук вампира. Д'Эльвесс, улыбаясь чему-то, склонила голову, шепча на ухо волшебнице. Та поначалу не хотела слушать, потом и сама заулыбалась, а на щеках ее проступило некое подобие румянца, словно она была смущена или заинтересована. А Рэйн все продолжала шептать ей что-то, ладонью поглаживая спину.
- Ладно, можешь считать, что прощена, - самым своим нежным голосом пропела Валерия. От ее злости не осталось и следа, и, хотя она и знала, что Рэйн просто воспользовалась своими возможностями, чтобы заставить ее расслабиться, она была довольна происходящим. В конце концов, она здесь, Рэйн рядом, Даниэль на горизонте не наблюдается, что может быть лучше?
- А где эльфийка? - все же не утерпела волшебница. Рэйн, которая в этот момент как раз склоняла голову, чтобы еще разок поцеловать Вэл, удивленно посмотрела в кристально чистые серые глаза.
- С каких пор тебя волнует ее место пребывания? - насмешливо осведомилась она и все-таки поцеловала волшебницу.
- Уже не волнует, - выдохнула Валерия, едва разорвав поцелуй. - Где твоя комната?
- Ммм, я не думаю, что тебе стоит жить там, - мягко улыбнулась вампир, поглаживая большим пальцем щеку Вэл. Та хмыкнула.
- Это еще почему?
- Не думаю, что мать-настоятельница одобрит это, - выдала Рэйн желаемое за действительное. Валерия широко ухмыльнулась.
- Мы с Роной утрясем этот вопрос.
- Вы знакомы? - в голосе вампира не было ничего, кроме глубокого спокойствия. Валерия махнула рукой.
- Совсем чуть-чуть. Я встретила одну девчонку из монастыря, которая захотела овладеть искусством обращения.
- И ты, конечно, ей помогла? - Рэйн уже была в курсе того, что Сэфирис сбежала. Только вот когда это они с Вэл успели познакомиться?
- Почему нет? - искренне удивилась Валерия. - В конце концов, это не черная магия, направленная на убийства. Она стала драконом, - голос ее приобрел мечтательные нотки, а глаза подернулись легкой дымкой. - Знаешь, как я хотела в свое время стать драконом?
- И почему же не стала? - губы Рэйн скользнули по виску волшебницы, чуть ниже, обожгли прикосновением мочку уха. Валерия резко выдохнула от накативших приятных ощущений и зажмурилась.
- Потому что каждый становится тем зверем, который спрятан у него в душе, - промурлыкала она. - Мой зверь - тигр. А кем бы стала ты?
Долгое мгновение, показавшееся Валерии вечностью из-за присутствия Рэйн, вампир молчала, впитывая дыхание волшебницы.
- Я и так Зверь, - шепнула она, и ветер взметнул волосы Вэл, вывернувшись откуда-то из-за угла. - Ты не помнишь?
Вэл сжалась в объятиях вампира, когда воспоминания о не самой приятной ночи накатили на нее волной. Она не знала, сама ли она вызвала их или же это Рэйн решила, что она слишком рано попыталась их забыть, но в любом случае приятного в этом было мало. Волшебница помнила боль, которую с трудом перекрывало удовольствие. И больше она не хотела испытывать нечто подобное.
Но ведь она... любит? Она и сама не знает. Скорее, да, чем нет. Но откуда она может знать наверняка?
- А где все остальные?
Валерия посмотрела на Рэйн.
- Я не знаю, я ушла, когда их уже не было в гостинице. А ты бы хотела, чтобы они пришли вместе со мной?
Вампир пожала плечами и ничего не сказала по этому поводу.
- Ладно, - она подтолкнула волшебницу к кабинету Роны, которая, наверное, давно уже стояла, прижавшись ухом к стене и слушала, что там происходит в коридоре. - Ступай, побеседуй с настоятельницей, а мне нужно еще кое-что уладить
Валерия надула губы, но послушно отпустила Рэйн.
- Значит, мне нельзя жить у тебя? - с некоей долей обиды поинтересовалась она. Вампир, улыбаясь, покачала головой и мгновением спустя отвернулась, направившись к лестнице.
Вэл смотрела ей вслед и заметила, как Д'Эльвесс, проходя мимо одного из больших окон, вдруг резко замедлила шаг, вглядываясь во что-то, происходящее на улице. Со стороны показалось, что случилось нечто, что взволновало вампира до глубины души, настолько необычное выражение появилось у нее на лице. Впрочем, буквально через пару секунд она овладела собой и продолжила путь, более не оборачиваясь и не останавливаясь.
Валерия пожала плечами и постучала в дверь, прося разрешения войти.
- 5 -

- Это и есть монастырь? - Гарден запрокинул голову, вглядываясь в высокие стрельчатые окна мрачного массивного здания. Они с Роуэном стояли в центре широкого внутреннего двора, на который попали, миновав преграду в лице занудного и ворчливого старого привратника, и пытались понять, куда же следует идти. Гардену хотелось сразу найти Даниэль и желательно при этом не натолкнуться на того, с кем встречаться желания совершенно не было.
Царственный эльф еще раз взглянул на крайнее слева окно, располагавшееся на втором этаже, и сердце его учащенно забилось: мелькнувший в нем силуэт подсказал ему, что неприятная встреча все же состоится. И раньше, чем он полагал.
- Рэйн, - Роуэн неслышно подкрался сзади, встав за спиной Гардена. Последний продолжал всматриваться в теперь уже опустевшее окно, будто надеясь увидеть в нем еще кого-нибудь.
- Рэйн, - ответно прошелестел он, давя поднимающееся в себе раздражение. Он не должен, не должен, не должен показывать ей, насколько его утомили все эти игры, которые ни к чему не приводят. Он взрослый эльф, и ему нужна определенность. Слишком много времени он отдал пустоте, которая ширилась и росла, заполняя собой его сердце и разум. Но отныне он больше не позволит себе увязать в ней. Только не сейчас, когда он близок к цели. Он чувствует это, и чувство это уже никуда не денется.
- Рэйн, - обманчиво мягкий женский голос раздался в непозволительной близости от мужчин, и вампир вынырнула откуда-то из-за спины мрачной тенью, и тень эта была совсем не рада их прибытию сюда.
Роуэн обнажил ровные белые зубы, словно демонстрируя, насколько приятно ему созерцать Рэйн, но Гарден, успевший за время их совместного недолгого путешествия немного изучить вампира, понял, что веселья в этой улыбке не было совсем.
- Скоро здесь соберется вся королевская семейка, - буднично констатировала Рэйн, пристально глядя на Роуэна. Гардена же для нее будто и не существовало вовсе, однако же тот счел нужным хрипло спросить:
- Ты уже виделась с Дерриком?
Холодные и почему-то змеиные глаза темноволосой женщины равнодушно скользнули по нему.
- Нет. Он здесь?
Гарден подавил желание поежиться и кивнул. Рэйн флегматично пожала плечами, снова поворачиваясь к Роуэну, от которого ощутимо несло напряжением. Он как-будто ждал, что же Д'Эльвесс выкинет в следующую минуту.
- Что за причина привела тебя в Сангемор? - Рэйн продолжала обращаться исключительно к Роуэну. Впрочем, Гардена такое положение вещей вполне устраивало. Пока эти двое заняты выяснением отношений, он может найти ту, ради которой он так рвался в этот забытый богами город.
- Не такой уж он и забытый, - скучающе бросила через плечо Рэйн, и эльф вздрогнул, совершенно запамятовав о том, что она еще и мысли читать умеет.

0

26

Роуэн мягко подкрался к женщине и шепнул ей что-то на ухо. Рэйн кинула быстрый взгляд назад, ища Гардена, который самым внимательным образом осматривал монастырь и тех, кто проходил мимо них троих: кто-то - не задерживаясь, кто-то - заинтересованно глядя. "Это же монастырь!" внезапно вспомнил эльф. "Здесь, наверное, не должно быть мужчин..."
- Здесь может находиться любой мужчина, - снисходительно пояснила Рэйн, так и не глядя на Гардена. Тот сцепил зубы и выпрямился, поглядывая на улыбающегося Роуэна. Последний, казалось, чувствовал себя вполне приемлемо. Рэйн не собиралась устраивать схватку или что-нибудь в этом роде и совершенно не выглядела удивленной или озадаченной тем, что видела мужчин перед собой. Она смотрелась так, словно ожидала их прибытия со дня на день и, наконец, дождалась.
- А что здесь делаешь ты?!
Гарден и Рэйн синхронно обернулись на раздавший от входа в монастырь женский резкий голос, Роуэн, чуть помедлив, последовал их примеру, но нехотя.
Царица эльфов стремительно спускалась по ступенькам. Светлые волосы гневно развевались за спиной, на слегка бледном лице читались обуревающие эльфийку эмоции, среди которых преобладали гнев и раздражение. Зеленые глаза метались от Гардена к Рэйн и обратно, словно не могли решить, на ком из них остановиться. Наконец, замерев на последней ступеньке, в нескольких метрах от застывшей троицы, Даниэль уставилась на Роуэна, очевидно, почитав, что он единственный, от кого она сможет услышать вразумительные ответы на все интересующие ее вопросы.
Она очутилась здесь случайно и не по своей воле. Будто что-то или кто-то подтолкнул ее к тому, чтобы выйти из своей комнаты и направиться на улицу, не зная, что там ждет ее. Эльфийка с самого приезда Деррика подозревала, что это еще не конец. И вот ее подозрения сбылись.
- Какого черта ты забыл здесь?! - прошипела Даниэль, все-таки ступая на землю и приближаясь к мужу, забыв о своем первоначальном намерении спросить о том же самом у Роуэна. Вампир проводил ее насмешливым взглядом и открыл рот, чтобы что-то сказать, но сильная рука Рэйн опустилась на его плечо в предостерегающем жесте.
- Чего ты боишься? - спросил древний, на мгновение вспыхивая своей силой и тут же угасая. Д'Эльвесс не ответила, переводя взгляд на пылающую яростью Даниэль и побледневшего Гардена, уныло сознающего, что иного приема ему ожидать не следовало.
- Я шел за своим сыном, - тихо сказал Гарден.
Зелень в глазах эльфийки чуть угасла, теряя яркость.
- Твой сын в полном порядке, - резко ответила она, отступая на шаг. Она смотрела на супруга и молилась о том, чтобы его прибытие не принесло с собой ничего дурного. Он не должен и не может быть вестником дурных новостей.
- Он привел тебя сюда? - она понизила голос, не сделав ни единого жеста, но Гарден понял ее. Понял и мельком глянул на отвернувшегося Роуэна, стоящего рядом с угрюмой Рэйн. Бессмертные существа, они чувствовали, что что-то происходит вокруг них. Что-то, что изменит плавное течение жизни. Не их жизни, которая окончилась слишком давно.
- Как и Рика, - разговор продолжал вестись негромкими голосами, но ни Даниэль, ни Гарден не сомневались, что Роуэн отлично слышит их. Впрочем, скрывать от него им было нечего. Если он что-то замышляет, то должен понимать, что рано или поздно его планы станут явными.
Даниэль чуть повернула голову, краем глаза следя за неподвижными фигурами вампиров. Они ждали. Выжидали, затаившись.
- Нужно поговорить наедине, - эльфийка подхватила супруга под руку и увлекла его за собой вверх по ступенькам, по которым только недавно столь быстро сбежала. Проходя мимо Рэйн, она словно случайно задела ее рукавом платья, но вампир не обратила на это внимания. Или же сделала вид, что не обратила, не желая чем-то выказывать интерес к действиям эльфийки в присутствии Роуэна. Последний, не в пример Рэйн, живо отреагировал на жест Даниэль и, склонившись к ней, успел шепнуть на ухо:
- Коснись меня, мать моего ребенка, и обещаю, ты не пожалеешь...
Даниэль даже не пришлось отвечать: пальцы Рэйн крепко сжались вокруг горла вечного мужчины, вырывая у него сдавленный смешок. Гарден, не услышавший слов Роуэна, нетерпеливо ждал супругу у самого входа, не понимая, почему она вдруг остановилась возле вампиров. Они начали сражаться? Отлично, это не его дело, пусть занимаются, чем хотят. Ему же хотелось побыть наедине к царицей.
Дождавшись, пока эльфы не скроются за дверьми храма, Рэйн тихонько зарычала, вглядываясь мерцающими глазами в искрящиеся неподдельным весельем глаза Роуэна.
- Полагаю, в твои планы не входит привлечение сюда всего местного населения? - сдавленно проговорил он, даже не пытаясь освободиться из, без преувеличений, мертвой хватки вампира.
Рэйн стремительно обернулась, разжимая пальцы, продолжающие надежно удерживать горло Роуэна, и делая попытку мило улыбнуться двум ошарашенно глядящим на нее девочкам, младшим послушницам. Попытка оказалась явно неудачной: девочки с визгом отпрянули назад, разбегаясь в разные стороны.
- Спрячь клыки, - посоветовал Роуэн, становясь позади Рэйн и кладя подбородок ей на плечо. - И пойдем куда-нибудь, если ты так хочешь поговорить.
- 6 -

- Чем ты думал, когда решил, что твое присутствие здесь жизненно необходимо? - злобно проговорила Даниэль, со стуком захлопывая дверь. Они с Гарденом стояли в ее комнате, единственном месте, где эльфийка чувствовала себя более-менее уютно. И, во всяком случае, сюда никто не ворвется без стука, ведь всегда можно задвинуть засов.
Гарден потер внезапно замерзшие ладони, улыбаясь царице.
- Дорогая...
- И почему ты отпустил Рика?! - эльфийка не слушала его, продолжая пылать гневом, который, казалось, не собирался становиться меньше, с каждой секундой лишь увеличивая радиус обхвата.
- Можно подумать, его можно остановить, когда он что-нибудь задумает, - с обидой в голосе отозвался Гарден. Ощутив эту самую обиду, Даниэль глубоко вздохнула, гася глаза, и на ее лице появилась вынужденная улыбка. Впрочем, ей сейчас было не до таких тонкостей.
- Извини, я не хотела грубить, но... - она прошлась по комнате, нервно хрустя пальцами, и остановилась напротив окна, разглядывая внутренний двор монастыря. Рэйн и Роуэна там уже не было, но кто сказал, что она выглядывает их?
- Но что? - Гарден, неслышно подойдя, опустил руки на плечи жены. Даниэль настолько была поглощена неприятными раздумьями, что даже не отстранилась, и это не могло не радовать ее супруга.
- Но появление Рика... Потом твое... - эльфийка развернулась, уставившись куда-то в район груди Гардена. - Тебе не кажется это... странным?
- Кажется, - не слишком уверенно согласился с ней Гарден. Его руки тем временем соскользнули с плеч Даниэль на ее талию, но их продвижение все еще оставалось незамеченным царицей.
- И Роуэн... - Даниэль, наконец, посмотрела прямо на мужчину. - С каких пор вы с ним так дружны, что путешествуете вместе?
Эльф мягко засмеялся, потянувшись вперед, чтобы коснуться губами лба супруги.
- Все, что угодно, чтобы увидеть тебя, любовь моя...
Он не успел договорить, когда эльфийка вывернулась из его рук, стремительно отходя на два шага.
- Прекрати, Гарден, сейчас не время, - в ее голосе прорезались раздраженные нотки, как всегда, когда Гарден пытался сотворить что-нибудь в этом духе.
Эльф стиснул зубы и покорно опустил голову.
- А когда будет время?
- Я почти уверена, что что-то грядет, - убежденно проговорила Даниэль, принимаясь мерять шагами пол: взад-вперед, взад-вперед. Было незаметно, чтобы она нервничала, но Гарден достаточно хорошо знал свою супругу, чтобы различать быстрые перепады ее настроения. Ее явно что-то угнетало.
- Где Рик?
- Он в городе, - рассеянно отозвалась эльфийка, покусывая нижнюю губу. - Скажи, как ведет себя Роуэн?
- Я не настолько хорошо с ним знаком, чтобы понимать, что значит те или иные слова, исходящие из его уст, - равнодушно сказал Гарден. - А что?
- Тебе не кажется, что он может быть связан... - Даниэль чуть помедлила, отбрасывая назад прядь рыжих волос, - с Инквизицией?
Гарден нахмурился: вроде бы Даниэль сама не слишком верила в то, что говорила, однако... Однако, она выдвигала дельное предположение, которое, скорее всего, могло быть близко к истине.
- Он явно не Госпожа, - попытался пошутить Гарден, но Даниэль его шутку не оценила. Более того, она ее просто не заметила.
- Эти чертовы вампиры! - в сердцах воскликнула она, снова выглядывая в окно. - Они никогда не могли держаться подальше от происходящего вокруг!! Вечно им надо...!
- Дорогая! - Гарден успокаивающе взял ее за руку. - Ты имеешь в виду всех вампиров или все же остановишься на Роуэне?
- Всех! - эльфийка в очередной раз отстранилась от супруга, пересекая комнату и с размаху усаживаясь на кровать. - Каким прекрасным был бы мир, не существуй в нем этих...
- Кровососов? - с готовностью подсказал ей Гарден. Эльфийка блеснула глазами, но промолчала.
- К чертям, - как-то слегка грустно сказала она, откидываясь назад и разбрасывая по кровати руки, устремляя взгляд в потолок. - Через пару дней вернемся в Рээль. Кстати, на кого ты оставил трон? - зеленые глаза подозрительно сузились.
Гарден мягко засмеялся.
- Не на Мелору, не волнуйся. Твой отец согласился присмотреть за его сохранностью, пока мы не вернемся.
Даниэль передернула плечами, отворачивая голову и замолкая. Мужчина продолжал стоять возле окна, изучающе посматривая на свою супругу. Но, едва он двинулся по направлению к ней, как она остановила его:
- Деррик в гостинице Рави. Если ты хочешь повидаться с ним, ступай в город.
Гарден замер на полпути, понимая, что его прогоняют, хотел что-то сказать, но передумал.
Спустя пару минут после того, как эльф покинул комнату, Даниэль перевернулась на живот, сложив руки и опустив на них подбородок. На ее губах играла едва уловимая постороннему взгляду усмешка. Она думала совсем не о том, о чем только что говорила со своим царственным супругом.
- Рэйн, - имя вампира слетело с искривленных насмешкой красивых губ. - Ты ставишь передо мной все больше загадок... Но поверь, однажды я сумею их разгадать...
- 7 -

Серебряноволосый вампир стоял, привалившись к стене и скрестив руки на груди. Он, не отрываясь, смотрел на сидящую в широком кресле темноволосую женщину, которая, казалось, даже не замечала его присутствия в своей спальне. Впрочем, первое впечатление было ошибочно: женщина чуть пошевелилась, и ее холодные синие глаза скользнули по лицу темнокожего мужчины в попытке разглядеть хоть какие-нибудь эмоции.
- Ты появляешься здесь, после стольких лет, и утверждаешь, что просто соскучился по сыну, которого никогда не видел? - Рэйн тянула слова, из-за чего они казались насмешливыми, но лицо ее было суровым и непроницаемым. Пожалуй, только глаза выдавали ее заинтересованность всем происходящим.
Роуэн потянулся, отрываясь от стены, подходя к Рэйн и опускаясь перед ней на корточки.
- Я даже и не думал говорить ничего такого, - заверил он ее. Рэйн позволила себе изогнуть кончики губ в ответной улыбке.
- Просто один из вариантов неправдоподобного ответа, - отозвалась она, нехотя поднимаясь. Рука Роуэна, успевшая лечь на ее колено, легко скользнула по всей длине ноги, упав на пол. Мужчина поднялся следом на женщиной, выпрямляясь и сверкая светлыми глазами, сейчас кажущимися еще светлее из-за лучей предзакатного солнца, тепло касающихся лиц вампиров.
- Поверь мне в том, что все, что происходит, уже нельзя остановить, - его голос раздался шипением в тишине комнаты, наполнив ее странными, хрустяшими звуками, которые никак не могут исходить от живых существ. Но кто здесь был живым?
Рэйн резко схватила вампира на грудки, притягивая его к себе так, что их лица оказались на одном уровне.
- И ты говоришь мне, что специально привел их сюда?! - она не называла имен, но и так было понятно, кого она имеет в виду.
Роуэн рассмеялся тем же самым шипящим смехом, и ветер вдруг наполнил комнату, закружив возле мужчины и женщины, стоящих столь близко, что можно было легко принять их за влюбленную парочку, уединившуюся подальше ото всех.
- Все в этом мире делается для чего-то, - доверительно шепнул он, склоняя голову и касаясь несуществующим дыханием уха Д'Эльвесс. - И Инквизиция появилась не просто так...
- Что ты знаешь об Инквизиции?! - Рэйн вздернула Роуэна повыше, но мужчина лишь захохотал, откидываясь назад, словно и не замечая того, что его держат на весу.
- Ты тоже узнаешь о ней в свое время, - сказал он, отсмеявшись. Вампир с отвращением отбросила его от себя, и Роуэн, аккуратно приземлившись на ноги, элегантным движением откинул назад растрепавшиеся длинные волосы.
- Я даже знаю, кто такая Госпожа, - поведал он как бы между прочим, с деланно преувеличенным интересом рассматривая свои ногти. Но, к его вящему удивлению, эти слова не вызвали в Рэйн должного отношения.
- Мне кажется, я тоже знаю, кто она, - сообщила она с улыбкой, больше похожей на оскал. Роуэн резко вскинул голову, меняясь на глазах: с безмятежно-насмешливого лица мигом слетела вся безмятежность, сменившись живейшим участием в происходящем.
- Неужели? - вкрадчиво произнес он, в мгновение ока очутившись рядом с Рэйн, кружа вокруг нее не хуже ветра. - И кто же, по твоему мнению, занимает место в этих подземельях? - он на секунду остановился, нетерпеливо постукивая ногой по дощатому полу комнаты. - Поделись со мной...
Рэйн засмеялась, без особого веселья, и в глазах ее медленно остывала непонятная тоска.
- Ты ведь уже знаешь, зачем тебе?
Роуэн замер, испытующе глядя на женщину. Затем приподнял брови, демонстрируя свое подчинение, и чуть склонил голову.
- Ты не обижаешься на меня за то, что я привел сюда Гардена? - сменил он тему. Рэйн усмехнулась.
- Я? На тебя? Ну что ты! - вот теперь ее голос был полон сарказма. Роуэн сделал вид, что смутился, и даже попытался покраснеть, но ему это не удалось. Только поэтому он подступил поближе к Рэйн, обхватив ее одной рукой за талию, словно собираясь обнять.
- Он ненавидит тебя, ты знаешь? - почти нежно шепнул он. Д'Эльвесс прикрыла глаза, а когда вновь открыла, в них не осталось ничего, кроме бесконечной пустоты.
- Мне все равно, - шепнула она в ответ, позволяя руке Роуэна покрепче обвиться вокруг нее. - Мне... все... равно...
- Не верю, - шепот вампира был полон сладкого яда, который хотелось зачерпывать горстями. - Она не настолько безразлична тебе, насколько ты хочешь показать. Ты меня не проведешь...
- Я и не пытаюсь, - Рэйн опустила ладонь на плечо мужчины, медленно кружась с ним в безмолвном танце, для которого не была нужна музыка. - Я просто устала... Мне хочется... - она замолчала.
Роуэн еще какое-то время кружил ее по комнате, не касаясь ногами пола, потом дотронулся двумя пальцами до ее подбородка, заставляя посмотреть на себя.
- Кто-то из прошлого? - в его голосе сквозило понимание. Женщина устало прикрыла глаза, словно не в силах была даже просто отвести взгляд.
- Зачем спрашиваешь, если уже понял?
Роуэн не ответил на этот вопрос.
Они еще долго танцевали, как настоящие влюбленные, которые не замечают ничего вокруг, кроме своего счастья. Достаточно долго для того, чтобы увидеть закат и вечерних духов, усеявших небо вспышками вечного пламени.
Пока в дверь не постучали.
- Рона зовет вас к себе в кабинет, - робко сказала молоденькая монахиня, глядя большими глазами на открывшую ей дверь Рэйн. Вампир только кивнула в ответ.
- И вас тоже, - еще более тихо пролепетала монахиня, углядев высунувшегося из-за спины Рэйн умиротворенного Роуэна.
- Мы придем, - любезно улыбнулся ей вампир, от чего монахиня залилась краской и поспешно убежала. Роуэн тихонько засмеялся, глядя ей вслед.
- Они что, никогда не видели мужчин?
- Они никогда не видели тебя, - и с этими словами Рэйн исчезла, отправившись вслед за монахиней. Роуэн немного постоял на пороге, чему-то качая головой, потом аккуратно закрыл дверь, растворившись в сумраке коридора.
- 8 -

Рона подняла голову, когда Рэйн, постучав, вошла в кабинет. Не успела она подойти к столу, за которым восседала мать-настоятельница, как внутрь проскользнул Роуэн, очаровательно улыбающийся и излучающий обаяние, такое яркое, что глазам было почти больно. Правда, по неодобрительному лицу Рэйн он быстро понял, что перестарался, и устроился подальше от Роны, рядом с обнаружившимся в помещении Гарденом, который всеми силами старался не смотреть на Рэйн.
Д'Эльвесс немного удивленно огляделась, отмечая присутствие угрюмо нахмурившейся Валерии, застывшей возле открытого ввиду духоты окна, и надменно равнодушной Даниэль с непривычной глазу заплетенной косой, переброшенной за спину. Они обе старательно не смотрели друг на друга, впрочем, как и на Рэйн, изучающую их с вежливым любопытством, словно видя впервые.
- Рэйн, - голос Роны прорезал застоявшуюся тишину, и синеглазый вампир повернулась к ней, отмечая, что настоятельница чем-то раздосадована. Или утомлена? Непонятно...
- Я вся внимание, - вежливость ни на секунду не покинула Рэйн: она чувствовала, что сейчас лучше не пытаться громко заявлять о себе. Лучше послушать, что ей скажут, а уж потом начинать строить свою крепость.
Монахиня грузно поднялась на ноги, немного походила по комнате, недовольно косясь на присутствующих, в особенности на тех, кто был мужского пола. Впрочем, последних эти взгляды мало волновали: во всяком случае, ни Гарден, ни Роуэн не обращали на Рону то внимание, которое она, возможно, ждала от них. Даниэль же с Валерией были настолько поглощены друг другом и тем, чтобы ненароком не посмотреть на соперницу, что совершенно не желали думать ни о чем другОм.
- Я, конечно, никогда не была против гостей, - было видно, что Роне не слишком-то хочется говорить на эту тему, однако она вынуждена прояснить ситуацию, - но не кажется ли вам, - она почему-то кинула очень обвиняющий взгляд на невозмутимую Рэйн, - что монастырь - это не место для... - она замялась, - свиданий?
Пару мгновений в кабинете стояла тишина, которая внезапно была нарушена искренним смехом Рэйн. Роуэн спустя секунду присоединился к ней. Даже Даниэль усмехнулась, не забыв, правда, сразу же вернуть прежнее выражение лица.
- Это мой супруг, - сочла нужным сообщить она, кивая на улыбающегося Гардена. Рона подавилась своими следующими словами, недоверчиво глядя на эльфийку.
- Это совершенно точно, - подтвердила Даниэль, и мать-настоятельница, поколебавшись, склонила голову, приветствуя некоронованного правителя пресветлых.
- Если бы меня предупредили... - начала она, но Гарден отмахнулся от нее:
- О чем вы, право слово! - воскликнул он. - Я просто соскучился по жене, - улыбка его стала многозначительной. Рона закашлялась, скрывая смущение, Рэйн же пожала плечами в ответ на не менее многозначительный взгляд Роуэна, брошенный на нее. Даниэль скривила презрительную гримасу, показывая, насколько она выше всего этого. Валерия негромко, но довольно слышно фыркнула, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание.
- А вот с вами я вижусь не впервые, - нахмурилась Рона, возвращаясь на свое место за столом, - но так до конца и не сумела понять, кто же вы. Быть может...
- Это моя подруга, - Рэйн не дала монахине досказать фразу до конца, подойдя к напрягшейся Валерии и обнимая ее за плечи. Волшебница чуть улыбнулась, расслабляясь, прижимаясь к вампиру и пытаясь сделать этот жест как можно более незаметным. Но от прищуренных зеленых глаз ничего не укрылось.
- Ты не хочешь познакомить нас с девушкой, которая сейчас спит на твоей постели?
Звук треснул и разбился, усеяв осколками пол под ногами. За окном испуганно пискнула птица и тут же захлопала крыльями, пытаясь взлететь.
Волшебница вновь напряглась, отстраняясь от Рэйн, чьи синие глаза медленно, но верно, покрывались тонким слоем льда.
А ведь раньше все было так просто... Когда-то давно, во времена отважных рыцарей и прекрасных принцесс, сбегавших из дома во имя любви, для которой не существует преград... Во времена искристых драконов, зажигающих небо взмахами сильных крыльев, несущих всполохи далекого огня... Тогда время было счастливым: золотым, как песок, нагретый солнцем, сладким, как вино в бутылке, хранящейся в погребе не один десяток лет, бесконечным, как небо над головой. Куда же оно делось?
- Что ты делала в моей комнате? - голос Рэйн был пуст и не содержал в себе никаких эмоций. Однако же, от той холодности, которой повеяло от ее слов, отшатнулась даже Рона. Но не Даниэль.
Зеленые глаза с вызовом заглянули в голубые.
- Надо было. А теперь скажи мне, кто та девушка?
Валерия громко и раздраженно фыркнула, отворачиваясь, складывая руки на груди и подходя к окну. Гарден и Роуэн молчали, предпочитая не вмешиваться в этот разговор. Настоятельница тоже больше слушала, чем задавала вопросы.
- Не думаю, что тебе нужно это знать, - отозвалась Рэйн. Даниэль закусила губу.
- Она сказала мне, что связана с Инквизицией, - ее голос выдавал насмешку. Вампир вскинула голову, мельком отметив, как насторожилась Валерия и ахнула Рона, быстро зашептав что-то себе под нос.
- Она не могла тебе такое сказать, - с сомнением произнесла Рэйн. Эльфийка отступила на шаг.
- Мне надо было всего лишь сообщить ей, что я - твоя подруга, и она поспешила выложить все те причины, что привели ее в монастырь, - с чувством превосходства заявила царица, внимательно следя, промелькнет ли что-нибудь в глазах вампира. Но лицо Рэйн продолжало оставаться пустым.
- Почему вы не сказали мне, что девушка связана с Инквизицией? - требовательно спросила Рона, привлекая внимание к себе. Роуэн издал смешок и отвернулся.
- Потому что это не так, - с небольшим трудом ответила Рэйн. - Лина... Она работает на организацию, деятельность которой... совершенно противоположна деятельности черных священников...
Валерия снова вздрогнула, по-прежнему не спеша поворачиваться. Рона пробормотала что-то себе под нос и присела на ближайший стул.
Вампир не понимала, почему Лина вдруг раскрылась перед первой встречной. Неужели она и впрямь решила, что подруге женщины, которая привела ее в монастырь, можно выложить все начистоту, не боясь, что услышанное дойдет до ушей тех, кто прячется внизу? Но теперь уже ничего вспять не повернешь, слов не воротишь. Вряд ли все сказанное принесет Лине пользу.
Острый слух Рэйн внезапно уловил какое-то движение справа, и она быстро перевела туда взгляд, который, к ее удивлению, натолкнулся на стену. Она готова была поклясться, что слышала чье-то дыхание и торопливые удаляющиеся шаги.
- Здесь есть потайные ходы или что-нибудь в этом роде? - отрывисто спросила она. Рона пожала плечами.
- Вероятно, здание очень старое, а что такое?
- Она думает, что за стенкой кто-то был, - с усмешкой пояснил Роуэн. Настоятельница посмотрела на него.
- Крысы, - проговорила она, пытаясь сделать свой голос убедительным. - Скорее всего крысы, их тут раньше было много.
- Может быть, и так, - задумчиво пробормотала Рэйн, оглядывая присутствующих по очереди.
Валерия продолжала стоять ко всем спиной, не спеша поворачиваться, но вампир догадывалась, какая злоба сейчас отражается в глазах волшебницы. Ну еще бы, теперь-то она знает, почему Рэйн так не хотела пускать ее в свою комнату. И почему в последнее время она так изменилась, вызывая у вампира странное ощущение неправильности всего, происходящего с ней?
Даниэль казалась равнодушной, но это было не так: уголки ее губ чуть подрагивали, то ли в улыбке, то ли в презрительной гримасе. Возможно, она бы тоже хотела отвернуться, но просто не намеревалась следовать примеру Валерии.
Рона сидела на своем стуле, обеспокоенно поглядывая на ту стенку, за которой Рэйн слышала какой-то шум. Похоже, она и впрямь думала, что там крысы и теперь прикидывала, что потребуется для того, чтобы вывести их из монастыря.
Гарден сосредоточенно изучал собственные ладони, упорно не желая поднимать голову. Что ж, никто его к этому и не принуждал.
Пожалуй, лишь Роуэн встретил взгляд Рэйн прямо и открыто. На его лице блуждала слегка утомленная улыбка, которая сменилась глубочайшим пониманием, едва их с Д'Эльвесс глаза встретились. Он явно пытался показать ей, насколько разделяет все те проблемы, что она испытывает от общения со своими знакомыми женщинами. Только вот Рэйн почему-то сомневалась в искренности его намерений.
- Встретимся на ужине, - пробормотала вампир, широкими шагами покидая комнату.
И грянул гром.

Глава 6. Предчувствие.

___
...Никому не доверяй
наших самых страшных тайн...
___
- 1 -

Дождь удался на славу. Долго землю сотрясали громовые раскаты, освещали белые ножницы молний, словно стремящиеся разрезать время и пространство, не щадя никого и ничего. Рона, обеспокоенная тем, как там ее монахини накроют рассаду, высаженную в огороде, с которого на стол попадали свежие овощи и зелень, поспешила вслед за исчезнувшей в мгновение ока Рэйн. Роуэн даже не стал утруждать себя тем, чтобы выйти через дверь: его место опустело почти сразу же после ухода настоятельницы. Гарден, не дождавшись от своей венценосной супруги благосклонного взгляда, с тяжелым вздохом отправился искать обеденную залу, в которой, по словам Роны, должна была вот-вот начаться трапеза.
Рыжеволосая эльфийка, убедившись, что все, кто так или иначе ее интересовал, покинули кабинет, неспеша двинулась по направлению к двери, когда фигура волшебницы заступила ей дорогу.
- Обсудим кое-что? - в ледяном голосе Вэл не было ничего, кроме бесчисленных ноток презрения. Даниэль деланно равнодушно вскинула бровь, заводя руки за спину и останавливаясь. Ну не с боем же ей продираться к выходу!
- Что именно? - льда в голосе эльфийки было ничуть не меньше, если не больше. Волшебница прищурила глаза, откидывая назад голову, не выпуская из цепкого плена взгляд царицы пресветлых.
- Кто та девушка?
Даниэль хмыкнула. Сочувственно.
- Интересует?
Валерия склонилась к ней, не обращая внимания на подавившую желание отшатнуться эльфийку, и прошипела ей на ухо:
- Не больше, чем тебя, Мельторр...
Даниэль искривила губы, но промолчала. Вэл какое-то время откровенно любовалась застывшим выражением лица соперницы, потом сказала:
- Не думаю, что есть смысл затягивать наше пребывание наедине, дорогая. Скажи мне, что я прошу, и я уйду.
- Кажется, Рэйн и я уже весьма обстоятельно объяснили, кто та девчонка и что она делает у нее в комнате, - сквозь зубы процедила эльфийка, отворачиваясь и глядя на почти черное небо, затянутое плотными мохнатыми тучами, которые еще нескоро собирались разбрестись по сторонам.
Валерия прерывисто вздохнула.
- Значит, Трилистник? - в ее голосе послышались непонятные нотки. Эльфийка нехотя обернулась к ней.
- Тебя это волнует?
- Меня волнует другое, - задумчиво отозвалась Вэл. - Впрочем, думаю, тебя тоже.
- Вряд тебя должно заботить то, о чем я думаю, - надменно проговорила Даниэль, скрещивая руки на груди. Она не понимала, почему все еще остается здесь вместо того, чтобы выйти в коридор и направиться ужинать. Наверняка там она будет избавлена от непосредственного присутствия рядом с этой светловолосой стервой.
Валерия мгновенно подступила к ней вплотную, словно только и ждала этих простых слов. Серые глаза стали почти белыми от ярости и напряжения, пальцы сжались в кулаки.
- Когда ты оставишь ее в покое?! - она все еще шипела, как змея, потревоженная неосторожным путником. - Она устала от тебя, ты можешь понять?!
Не в пример волшебнице Даниэль чувствовала себя спокойно и уверенно. Будучи пониже Валерии, эльфийка смотрела на нее чуть ли не сверху вниз, настолько разнились сейчас их душевные состояния.
- Это она тебе сама сказала? - поинтересовалась Даниэль, широко улыбаясь. Вэл прищурилась и склонилась к ней настолько близко, что ее губы едва не задели мочку уха пресветлой.
- Здесь и говорить не нужно, - разъяренно прошептала она, сознавая, насколько проигрывает в этот момент своей ухмыляющейся собеседнице. - У меня есть глаза, и они не на затылке. Я затем и пришла сюда, чтобы попытаться забрать Рэйн. Вернуться домой вместе с ней...
Громкий хохот наполнил помещение. Громкий, но совершенно неестественный. Даниэль смеялась, понимая, что больше ничего не может сделать. Только смеяться, надеясь, что этот смех поможет ей сообразить, как поступить дальше.
- Ты сама не знаешь, о чем говоришь, - отсмеявшись, заговорила она. Голос звучал хрипло и простуженно, как после долгой затяжной болезни. - Рэйн никогда и ничего не сделает так, как хочешь ты. Она сама решает, что, как, когда и где. Разве ты еще не успела это понять?
- Зачем ты притащила сюда всю свою семейку?! - Валерия, казалось, не слышала Даниэль. - Ты считаешь, ей мало тебя одной? Одной большой, огромной, создающей проблемы сумасбродной эльфийки?!
Даниэль даже в голову не пришло возмутиться словам "большая" и "огромная".
- То есть, ты ей проблем не создаешь? - зеленые глаза опасно сверкнули, но почти сразу же погасли: Даниэль не собиралась размениваться на столкновения с волшебницей. Во всяком случае, не здесь, на территории монастыря.
Валерия отшатнулась назад. по ее лицу было заметно, что она едва удерживается от желания приложить эльфийку головой об косяк.
- Я не ты! - практически выплюнула она. - Ты не умеешь любить, эльфийка! Таким, как ты, любовь не нужна!! - она уже кричала, не замечая, как вытягивается и бледнеет лицо Даниэль. - Вы хотите лишь обладать, подчинять, заставлять страдать, получая от этого удовольствие!! Но со мной этот номер не пройдет... - волшебница взвизгнула, когда крепкая пощечина обожгла ей щеку, но в какой-то степени она была благодарна за нее эльфийке: истерика не была нужна ни одной, ни другой.
Волшебница рухнула в кресло, держась за горящую щеку. Даниэль опустилась на корточки рядом. Обе тяжело дышали, словно только что пробежали несколько километров, спасаясь от погони.
- Хочешь сказать, ты любишь ее? - тихо-тихо, словно не желая, чтобы кто-нибудь услышал эти слова, сказала Даниэль. устремив пустой взгляд в сторону окна, за которым все еще лил дождь. Похоже, он не собирался останавливаться. Валерия устало посмотрела на эльфийку.
- В отличие от тебя, Мельторр. Я отдаю ей себя, а ты... Ты только берешь, берешь, берешь...
- Мы звери, Вэл, - не менее устало отозвалась Даниэль, садясь прямо на пол и вытягивая ноги, уже не заботясь о том, что она находится в одной комнате с волшебницей. - Разве звери думают о ком-то, кроме самих себя?
Ответом ей послужил оглушающий раскат грома, где-то совсем рядом сверкнула молния, на мгновение залив белым весь кабинет и находящихся в нем женщин. Свечи, стоящие на столе, мигнули и погасли, погрузив комнату в темноту, разбавляемую лишь светом от зажженных фонарей, установленных во внутреннем дворике монастыря.
Скрипнула дверь, выпуская в коридор волшебницу и впуская вместе нее гомон веселых девичьих голосов, обладательницы которых явно спешили на ужин, не желая его пропускать.
Даниэль свернулась на ковре, рассеянно вслушиваясь в грохочущие звуки неба. Что дал ей этот нервный разговор, который так ни к чему и не привел? Будь здесь Рэйн, она моментально развела бы по разным углам, запретив приближаться друг к другу ближе, чем на сотню шагов. Но Рэйн сейчас, кажется, больше занята той девчонкой, что мирно спит на ее постели, и не подозревая, сколько дополнительных хлопот всем она принесла.
"Трилистник..." Эльфийка прикрыла глаза, даже сквозь веки видя белые вспышки острых молний. "Она из Трилистника..."
- 2 -

Ужин все-таки состоялся. Несмотря на грозу и на суету вокруг несчастной рассады, едва не побитой мелким градом, усеявшим землю тонким слоем белизны, сквозь которую просвечивала темная земля. Как-будто снова вернулась зима со своими морозами, метелями и чистым голубым небом.
Рэйн, убедившаяся в том, что Лина крепко спит и знать не знает обо всем том шуме, что поднялся из-за обсуждения ее персоны, села за накрытый стол одной из последних. Она не хотела отходить от своей комнаты. Однако никакой опасности вампир не чуяла, во всяком случае той, которая могла бы действительно угрожать девушке. Д'Эльвесс не знала, сумеет ли она успеть прийти на помощь Лине, если ту схватят, но она не могла сидеть рядом с ней вечно. И не потому, что ей этого не хотелось. Но она решила по возможности не вмешиваться в происходящее. Что там ей говорил Фангорн? Что ее усердие может привести к беде? Ну что ж, наверное, пора прислушаться к его словам. Или уже слишком поздно?
Рэйн стиснула зубы, опуская взгляд на тарелку, стоящую перед ней на однотонной скатерти. Еда, предложенная ей заботливыми монахинями, как-то не привлекала. Тупое и пока слабое нытье под ложечкой напоминало о том, что пока искать кровь.
Рэйн угрюмо посмотрела на сидящую через двух послушниц от нее Валерию, с довольно постным видом разминающую вареный картофель. Вряд ли она предложит ей сегодня разделить темноту. Пару дней вампир, конечно, еще потерпит, но ввиду всех событий... Ей потребуются силы. И чем скорее, тем лучше.
- О чем ты думаешь? - Роуэн, по своему желанию оказавшийся рядом с Рэйн, склонил ней голову, внимательно вглядываясь в уставшее лицо вампира. Ему, как никому другому, была понятна причина этой усталости.
Рэйн пожала плечами, откидываясь назад, на слегка изогнутую спинку стула. Она смотрела куда-то поверх людей, словно пыталась разглядеть что-то, ведомое лишь ей. Так и не ответив на вопрос Роуэна, она перевела взгляд направо, наконец, сфокусировав его. На эльфийке, рассеянно слушавшей Рону, что-то живо втолковывающую ей.
Безусловно, Рэйн уже была в курсе того разговора, который состоялся между двумя женщинами. Ни Валерия, ни Даниэль, появившаяся вскоре после волшебницы, ни словом не обмолвились о ссоре, но Рэйн было достаточно лишь слегка коснуться разума Вэл, все еще кипевшего от накала страстей. Впрочем, она не собиралась втолковывать что-то кому-то. Все окружающие - разумные и взрослые... существа, если они до сих не сумели понять, насколько глупо подобное поведение... Что ж, она лишь умывает руки. Не в ее привычках вмешиваться в происходящее. Если не попросят, конечно.
Гарден, сидящий на ужине рядом с женой, ненавидящим взглядом следил за безучастной Рэйн, которая, в свою очередь, не сводила глаз с Даниэль, словно пыталась послать ей какую-то мысль. Вполне возможно, что они действительно обменивались мнениями на безмолвном языке: кто знает, что там умеют вампиры и те, кто избран ими.
Эльф скомкал салфетку, которую вертел в руках, и с силой швырнул ее на опустевшую тарелку, потом резко поднялся. Даниэль, уловив движение слева от себя, удивленно посмотрела на мужчину.
- Что-то случилось? - шепотом спросила она, прерывая нескончаемый монолог Роны, уже начавшей повествовать о каких-то вещах, которые были интересны исключительно ей и монахиням, никак не касаясь при этом эльфийки.
Гарден раздраженно мотнул головой, подбородком указывая на находящуюся напротив них Рэйн, в этот самый момент заговорившей о чем-то с Роуэном. Даниэль посмотрела на нее, затем снова на мужа.
- В чем дело? - в ее голосе прорезались нетерпеливые нотки. Гарден чуть наклонился, беря ее руку и легонько касаясь губами тыльной стороны ладони.
- Дорогая, ты ведь прекрасно знаешь, что лишить меня аппетита может только одна вещь на всем свете.
Эльфийка критически осмотрела его тарелку, не находя на ней признаков пищи, и снова подняла на него глаза.
- Рэйн - мой официальный телохранитель, - она нахмурилась, заметив играющую на лице темноволосого эльфа улыбку. - И это значит, что она должна находиться там же, где и я. Полагаю, не нужно объяснять, для чего?
Гарден согнал улыбку с губ, заменив ее презрением.
- Ты знаешь, каково мое отношение...
- Твое отношение меня мало волнует, - отрезала эльфийка, стремительно поднимаясь из-за стола. Рона изумленно взглянула на нее, даже прервав разговор с одной из монахинь, но говорить ничего не стала. Наверное, наконец, поняла, что не вправе вмешиваться в дела, совершенно ее не касающиеся.
- Дорогая...
- Гарден, послушай, - Даниэль попыталась вложить в свои слова максимум доброжелательности и теплоты. - Я знаю, что ты волнуешься за мне. Теперь тебе приходится еще волноваться и за сына, чей отец внезапно решил проявить родительские чувства, - она положила ладонь на плечо насупившегося мужчины. - Но, постарайся принять это: Рэйн будет рядом со мной, пока я сама не захочу от нее избавиться, - она метнула взгляд на все беседующую с Роуэном Д'Эльвесс, затем сурово посмотрела на мужа. - Я не хочу делать выбор. И поверь мне, ты тоже не хочешь, чтобы я его делала. Потому что этот выбор окажется не в твою пользу.
Гарден ошарашенно смотрел вслед стремительно удаляющейся Даниэль, укладывая в голове только что услышанное. В принципе, она не сказала ему ничего нового, однако, он не думал, что когда-либо услышит от нее это напрямую, без уловок и хитростей. Она выберет Рэйн, вне сомнений. Даже если Рэйн откажется от нее. И это ему непонятно.
Он сжал кулаки, поворачивая голову направо.
Рэйн смотрела на скрывшуюся среди галдящих послушниц Даниэль, встав со своего места, как истинный верный телохранитель. Единственное, о чем она забыла, так это о том, что по долгу службы ей предназначено было броситься за эльфийкой, защищая ее спину от возможных покушений. Но разве тут все упомнишь?
- Она использует тебя, разве ты не видишь? - напряженный и оттого дрожащий голос заставил Рэйн опустиь взгляд на Валерию, перебравшуюся к ней поближе. Она тоже не отрывалась от мелькающей среди послушниц спины эльфийки, пока та, наконец, не вышла из зала, растворившись в коридоре. И тогда две пары глаз снова встретились.
- Ты тоже используешь меня, или я неправа? - спокойно спросила Рэйн, кладя ладонь на голову волшебницы и поглаживая светлые волосы. Вэл дернулась, отодвигаясь.

0

27

- Ты жестока.
- Ты тоже, - спокойно отозвалась вампир, чуть улыбаясь. - Ты позволяешь мне разрываться между вами двумя, не предпринимая ничего, чтобы разрешить эту ситуацию.
Валерия возмущенно вскочила на ноги.
- Как ты смеешь?! - зашипела она, краем сознания отмечая, что этот звук начинает превалировать в ее речи. - Ты берешь от нее самое плохое!
- Тогда почему ты все еще здесь? - в словах явно слышалась насмешка. Этого волшебница выносить уже не могла: со стуком отодвинув стул, она бросилась по следам эльфийки, стремясь добраться до ближайшей ванной и смыть льющиеся из глаз слезы.
Рона настороженно поглядывала то на мягко улыбающуюся Рэйн, то на мрачного Гардена, не сводящего глаз с телохранителя своей жены. Что-то назревало, и это что-то уже клубилось в воздухе, обволакивая присутствующих.
Серебряноволосый мужчина неслышно отступил назад, предпочитая наблюдать за происходящи со стороны. Он знал наверняка, что сейчас произойдет, и готовился вмешаться. Ну а пока можно просто посмотреть.
- Долго ты еще собираешься ходить за ней тенью? - Гарден подошел к вампиру со спины, словно боялся взглянуть ей в лицо. Но она все равно повернулась, чуя этот его страх.
- Что тебе от меня нужно? – в голосе Рэйн послышались шипящие нотки – верный признак того, что она сердилась, но Гарден не обратил на них внимания. Вместо этого он прищурил глаза и вплотную подступил к вампиру. Они были одного роста, и эльф с трудом удерживался от того, чтобы не подняться на цыпочки, желая смотреть на нее сверху вниз.
- То же, что и всегда, - яростно прошептал мужчина, и прядь отросших темных волос упала ему на щеку, закрыв левый глаз. Вокруг них бурлили послушницы, некоторые с нескрываемым любопытством прислушивались к тому, о чем вполголоса разговаривают мужчина и женщина, застывшие посреди зала.
- Все вопросы не ко мне, - процедила Рэйн сквозь зубы, и в синих глазах полыхнуло неяркое пламя, на мгновение осветившее их лицо. Всего-навсего мгновение, но его хватило, чтобы Гарден отшатнулся назад, задыхаясь в припадке гнева.
- Ты снова пытаешься забрать ее у меня!! – его голос, дрожа, взвился к потолку, разнесясь по всему помещению. Разговоры медленно стихли, и все внимание присутствующих обратилось к сжимающей кулаки паре.
С первого взгляда Рэйн была спокойна в противовес пышущему жаром Гардену, но внутри у нее бурлила лава. Она устала что-то объяснять, тем более этому эльфу, не могущему заставить любимую женщину посмотреть на него. Он выжидает… Надо не ждать, а действовать, раз ты уже понял, что ожиданием дело не спасти!! Чего он хочет от нее?! Она не заставляла Даниэль уезжать из Рээля, она не заставляла ее выходить за него замуж, она не заставляла ее рожать!! Она ничего никогда от нее не требовала, даже когда ей хотелось этого больше всего на свете! И вот теперь ей ставят это в вину…
- Уйди, - она говорила спокойно, но достаточно громко, чтобы слова доходили до слуха разозленного Гардена. Однако, мужчина не хотел ее слышать. Все свое короткое путешествие из Рээля сюда он думал о том, что сделает, когда увидит Рэйн. Он хотел бы ее убить. Просто взять за горло и сжимать до тех пор, пока эти прекрасные синие глаза не закроются навсегда, и тогда их свет перестанет смущать царицу эльфов, отвлекая ее от своих подданных. Или вонзить тонкий острый кинжал прямо в грудь, и тогда на руку бы потекла теплая кровь с запахом победы.
- Моя кровь холодна, эльф, - негромкий шепот вполз в голову Гардена, заставив того содрогнуться от отвращения. Она читала его мысли! Даже сейчас, когда он думал о том, как лучше ее убить!
- Уйти должна ты! - голос Гардена на мгновение перекрыл суетливый гул, наполняющий зал. Рона привстала со своего места, чтобы лучше видеть происходящее. Откуда ни возьмись рядом с ней появился тот прекрасный молодой мужчина с длинными седыми волосами, сейчас собранными за спиной.
- О, прошу вас, не стоит мешать им, - вкрадчивым мурлыкающим тоном пропел он ей на ухо, и мать-настоятельница почему-то послушно села обратно, хотя больше всего на свете ей хотелось взять Рэйн за руку и увести ее отсюда. Недоброе у нее было предчувствие, ой, недоброе...
Он ударил первым. Почти без размаха и без надежды на то, что удар достигнет цели. Ударил просто для того, чтобы не осуждать себя потом за слабость. Ударил и моментально упал на пол, хватая ртом воздух и понимая, что нечем дышать.
Рэйн не промахивалась.
Вампир медленно опустила руку, принимаясь кружить возле распластавшегося Гардена, водящего руками по каменному полу, словно в попытке отыскать то, что он уронил. Но ведь он ничего не ронял...
Испуганно взвизгивающая толпа послушниц обступила сражающихся, восторженно глазея на действо, которое им не так уж часто доводилось видеть. А точнее, почти никогда: Рона и остальные монахини по мере сил старались оградить своих воспитанниц от жестокости. И вот теперь такое, прямо посреди монастыря!
- Не вставай... - шипение, раздавшееся над головой Гардена, заставило его вздрогнуть и перекатиться на спину. Он видел бледное лицо вампира, склоняющего к нему, протягивающего руки...
- Нет!! - немыслимо изогнувшись, эльф вскочил на ноги, попутно утирая кровь из рассеченной губы. Ноздри Рэйн дернулись и опали, и она благоразумно отступила на шаг, заставляя себя не смотреть на тоненькую струйку крови, текущую по подбородку темноволосого мужчины.
- Оставь, Гарден, - снова тихо позвала она его, рассчитывая все-таки достучаться до его разума. Однако, эльф, внезапно припомнив все свои обиды и горести, ринулся на нее, вытягивая руки в попытке достать до вампира. Послушницы завизжали, расступаясь, кто-то готовился упасть в обморок от одного только вида разъяренного мужчины.
Он неминуемо бы снова оказался на полу, потому что сил у Рэйн еще было предостаточно, если бы...
Она взглянула на него случайно, сама не зная, почему отвлекается от схватки. Светлые глаза в один момент захватили ее, закружили в безумном танце, затянули куда-то внутрь себя, ослепили ярким вспыхнувшим светом и... И погасли, выполнив свое назначение.
Гарден сам не понял, что произошло, когда его кулак скользнул по скуле Рэйн, вынудив вампира рухнуть на колени. Не от боли, нет, от неожиданности и от силы, с которой был нанесен этот удар.
Рона ахнула и прижала руки к лицу, округлившимися глазами следя за разворачивающимися событиями. Более разумные монахини, не впечатлившиеся битвой, выводили из зала послушниц, которые рвались обратно, желая посмотреть, чем же все окончится.
С коротким нечеловеческим рыком Рэйн поднялась на ноги. Синие глаза начали наливаться полночным светом, заставив Гарден сглотнуть и отойти на шаг, предчувствуя дальнейшее. Казалось, она готова была броситься на эльфа еще раз, но, разгадав ее намерения, на ней одновременно повисли с разных сторон включившийся, наконец, в происходящее Роуэн и какая-то особо бойкая послушница.
- Рэйн, прекратите сейчас же! - вскрикнула мать-настоятельница, отчетливо сознавая, что им не удастся удержать натренированную женщину, если та сама этого не захочет. Но, быть может, Роуэн окажется сильнее?
Однако Д‘Эльвесс и сама притихла, не пытаясь вырваться из крепких рук, надеждо удерживающих ее. Надежно на взгляд непосвященного. Гарден вдруг вспомнил, что Даниэль говорила ему об инкогнито, которое они с Рэйн продолжали выдерживать в стенах монастыря. Похоже, лишь Рона была посвящена в то, кем эльфийка является на самом деле. Но знает ли настоятельница об истинной личине темноволосой женщины, столь страшно глядящей исподлобья на застывшего Гардена?
- Рэйн, что случилось? - достаточно громко среди внезапно наступившей тишины спросил Роуэн, медленно отпуская вампира, старательно делая вид, что он не понимает. Та окончательно стряхнула с себя его руки и повернулась к нему. Серебряноволосый мужчина натянул на лицо самую благожелательную улыбку, словно надеясь, что она защитит его от зарождающегося гнева Д‘Эльвесс.
- Ну а теперь попрошу всех ко мне в кабинет! - дрожащим от наконец прорезавшегося негодования голосом возвестила Рона и первой отправилась в указанном направлении. Рэйн, чуть помедлив и бросив быстрый взгляд на молчащего Гардена, проследовала за ней.
Роуэн обвел глазами поле боя, ухмыльнулся и покачал головой.
- И все дороги ведут к ней в кабинет, - пробормотал он, направляясь к выходу.
Словно очнувшись ото сна, послушницы загалдели, бурно обсуждая все, что только что произошло, и не забывая игриво посматривать на хмурого Гардена, опустившегося на ближайший стул. Он потер саднившую губу и глубоко вздохнул, закрывая глаза. "О боги, что я только забыл в Сангеморе... Зачем вы направили меня сюда?!"
- 3 -

- Это возмутительно! Это непозволительно! Это, в конце концов, просто неприлично! - бушевала Рона, вбегая в свой кабинет и дожидаясь, пока остальные участники войдут следом. Не заметив среди них Гардена, мать-настоятельница нахмурилась еще больше и плюхнулась в кресло, сцепив пальцы на животе. Разожженный перед им приходом старательными монахинями камин вовсю полыхал, согревая комнату, промерзшую после недавнего сильного дождя.
- Что вы себе позволяете?! - гневно обратилась она к спокойной и улыбающейся Рэйн, остановившейся в двух шагах от стола. - Вы! Телохранитель самой эльфийской царицы! С кулаками на ее супруга! Да я бы только за это вас уволила!
Вампир склонила голову, изучающе глядя на почти багровую от возмущения монахиню.
- А еще за что? - невинно поинтересовалась она. Рона открыла было рот, но тут же захлопнула его и отвернулась, словно находя выше своего достоинства что-то объяснять этой женщине.
- Я начинаю думать, что зря позволила вам остаться в монастыре, - фыркнула она, щуря глаза. - Лично вам, а не Даниэль. Быть может, она действительно не так уж нуждается в ваших услугах.
Роуэн, замерший у дверей, негромко засмеялся, и ветер, созданный его смехом, метнулся к Рэйн, обиженно закрутившись у нее за плечом. Неслышно проскользнувшая внутрь Валерия, невесть как оказавшаяся здесь, замерла неподалеку от главных действующих лиц, старательно вслушиваясь в разговор. Рэйн на мгновение задержала на ней взгляд. "Где она была? И откуда узнала, что мы здесь?"
Надменный смешок Роуэна разбил звенящую тишину, воцарившуюся было в комнате, и вернул Рэйн к действительности. Она помнила, кто помешал ей проучить Гардена.
Единым слитым движением Рэйн рванулась к вампиру, совершенно не обращая внимания на ахнувшую Валерию, едва успевшую отскочить в сторону.
- Ты специально отвлек меня, - голос Д'Эльвесс вместе с ветром толкнул Роуэна прямо в грудь, заставив того пошатнуться. Но он продолжал улыбаться, и в глубине его желто-серых глаз плясали искры нездешнего пламени.
- Рэйн, - предостерегающе сказала Валерия, беря вампира за руку. Волшебница содрогнулась, ощутив под пальцами твердую гладкую кожу, не имеющую ничего общего с обычной кожей. Словно держишь обструганную деревяшку. Вэл быстро глянула вниз, желая убедиться, что ощущения просто обманывают ее.
- Я просто привнес немного интереса в ваши выяснения отношений, - голос Роуэна был спокоен, но Рэйн отчетливо слышала, как бурлит море, скрывающееся под внешней оболочкой.
Рэйн выдернула руку у Валерии и оттолкнула ее назад, подальше от них с Роуэном. Вампирв закружили по комнате, не отрывая друг от друга напряженного взгляда, молча, упрямо, беспощадно.
Валерия дернулась и вскрикнула, когда первая капля сила упала ей на щеку жгучим сгустком. Хотелось вцепиться ногтями в лицо, выдирая кожу вместе с костями, лишь бы избавиться от невыносимого жара.
- Что...Что происходит? - где-то позади завизжала Рона, вскочившая на ноги и начавшая хлопать себя по подолу, словно пытаясь затушить невидимое пламя. От праведного гнева матери-настоятельницы не осталось и следа: она крутилась на одном месте, не понимая, что вообще происходит.
- Ты хочешь схватки? - Рэйн стояла прямо, не обращая внимания на поток огненной силы, хлынувшей от Роуэна к ней, силы, стремящейся сжечь в одно мгновение, не оставит и следа. Вокруг вампиров полыхало пламя, образующее стену: желто-красное, с черным окаймлением - вокруг Роуэна, чьи серебристые волосы разметались по плечам, и иссиня-белое - вокруг Рэйн. Женщина тратила свои последние силы, зная, что после этого ей будет необходимо найти где-то кровь. Все равно у кого, лишь бы не упустить момент, ту грань, что еще будет отделять ее от безумия, сопутствующего потере могущества.
- Я хочу повеселиться, - слова холодным ветром понеслись мимо Рэйн, едва не пробив ее защиту. Она вздрогнула, но устояла на ногах. Только тонкая струйка крови потекла из носа, окрашивая губы в яркий алый цвет.
- Что вы творите?! - визжала перепуганная насмерть Рона, присевшая за столом, словно надеясь, что он защитит ее в случае чего. Она уже успела понять, что ничего у нее не горит, да и сила вдруг резко переметнулась от нее к вампирам, с гудением мерно ударяя по прозрачным оболочкам, то у одного, то у другого, словно никак не могла решить, на чьей же она стороне.
- Прекратите!! - Валерия зажала уши руками и рухнула на колени, когда сила ненароком задела ее. Будто плеть с острыми шипами хлестнула по плечам, зацепив шею. Волшебница захрипела, отчаянно мотая головой. Рона рывком дернулась к ней, переворачивая на спину и пытаясь развести сжатые судорогой руки.
- Что происходит?! - пролепетала она, щурясь от ярких вспышек, вглядываясь в спину неестественно выпрямившейся Рэйн. Монахиня даже боялась подумать, что будет, если телохранительница Даниэль повернется. Нет, она не эльф, это верно. Но кто тогда?!
- Разве тебе не нравится наводить на них страх? - Роуэн ослепительно широко улыбнулся, демонстрируя потерявшей дар речи Роне свои клыки. Тихое рычание поколебало воздух, и монахиня снова заползла под стол. Все-таки там было надежнее.
- Хватит, Роуэн, - внезапно устало проговорила Рэйн, и сияние вокруг нее померкло. Ошарашенный таким поворотом событий мужчина, чуть помедлив, поступил так же. Получившая облегчение Валерия, собравшись с силами, села более-менее ровно, потряхивая гудящей головой. Вот уж не везет ей в последнее время, так не везет! Попасть под действие противоборствующих сил двух древних вампиров... Никому такого не пожелаешь.
- Да кто вы такие, вы мне объясните или нет?! - голос монахини звучал слабо, но нотки вновь возрождающегося гнева в нем уверенно росли, обещая вскорости достичь апогея. Рэйн опустила плечи. "Начало конца?"
Она передвинулась, и пламя очага осветило ее лицо. Белые клыки и пылающе-синие радужки глаз... Диких глаз.
Монахиня ахнула. Перед ней стояла женщина, чей взгляд был острее любого, самого острого, клинка в умелых руках воина. Холодные, как снег на вершинах гор, глаза безжалостно разглядывали ее, будто хотели вывернуть наизнанку, посмотреть, что же там внутри.
- О, всемогущие боги! - торопливо зашептала Рона. - Вампиры! Вы вампиры!! - она быстро взглянула на Валерию. - А Даниэль... Она... знает?
Рэйн устало привалилась к стене, не в силах отвечать на вопросы. Ей нужно было уйти отсюда, если она не хотела наброситься на кого-нибудь из присутствующих.
- Дорогая, а вы еще не поняли? - вместо нее ответил Роуэн. Он седой тенью проскользнул мимо безучастной Рэйн и кашляющей Валерии, присев на корточки рядом с отпрянувшей Роной. - Она - ее фаворит...
Если бы Рона не боялась так этого мужчину с красивым и жестоким лицом, она бы упала в обморок. И только мысли о том, что будет, если она ненадолго покинет сей мир, заставляли ее держать себя в руках.
- Ф..ф...фаворит, - прозаикалась она, прижимая ладони к пылающим щекам. - Но...но как же... Она же.. Ведь он... мужчина...
Роуэн расхохотался, запрокинув назад голову. Ему и впрямь было смешно, без игры на публику. Он ощущал невероятную легкость во всем теле, как если бы только что выпил несколько бокалов свежей крови, приправленной хорошо выдержанным вином.
- Они здорово вас провели, не правда ли? - тонкий длинный палец ласкающим движением скользнул по руке монахини, вверх и вниз, и снова. - Они любят такие игры, не так ли, Рэйн?
Вампир даже не моргнула.
Валерия поднялась на ноги, не обращая внимания на ухмыляющегося Роуэна, от которого ощутимо веяло холодом.
- Рэйн, поедем домой, пожалуйста, - в ее голосе слышалась мольба. Вампир перевела на нее взгляд пустых синих глаз.
- Ты скажешь мне, где мой дом? - шепнула она прежде, чем исчезнуть. Валерия растерянно моргнула, ошарашенно глядя на то место, где только что стояла Рэйн.
- Какой кошмар! - схватилась за голову Рона. - Она - фаворит Даниэль! А я так плохо думала о ней! Я даже и не подозревала, что...
Серебряноволосый вампир помог монахине подняться и усадил ее в кресло.
- Она не обижается, поверьте мне, - он все еще улыбался, но уже без прежнего энтузиазма. - Просто она очень устала...
Испытующий взгляд вампира скользнул по застывшей Валерии, продолжающей смотреть на дверь, за которой скрылась Рэйн. Губы волшебницы чуть шевелились, и острый слух Роуэна без труда различил слова:
- Я так хочу домой...
...Ей нужны были силы. Сейчас... А потом она заснет. Надолго. Без снов, без кошмаров, которые могли бы мучить ее, будь она человеком. Она не хотела думать об этом, как не хотела думать и о том, что что-то должно было случиться. Недаром появился Роуэн. Недаром Фангорн снова навещает ее, продолжая говорить загадками, которые ей не хочется разгадывать. Не поздно ли? Не совершила ли она нечто непоправимое из-за своего упрямства? Не пора ли махнуть рукой и забыть все свои чувства, которые, как ей кажется. она еще может испытывать? Все это туман, который рано или поздно рассеется окончательно, и что тогда? С чем останется она? И с кем...
Рэйн замерла, заслышав впереди чьи-то осторожные шаги. Кто-то шел по темному узкому коридору, освещаемому лишь почти полной луной, лениво выглядывающей из-за тяжелых туч, облепивших небосклон. И этот кто-то был вампиру хорошо знаком.
Даниэль спешила обратно в свою комнату, желая оказаться там и не встретить на пути никого, кто мог бы увлечь ее ненужными разговорами. Эльфийка настолько была поглощена своими размышлениями, что смогла только ахнуть, когда чья-то крепкая рука вдруг схватила ее и потащила куда-то, не давая возможности вырваться. Наверное, надо было закричать, но эльфийка знала, что эти крики ей не помогут. Потому что тот, кто тянет ее за собой, не ведает жалости.
Сильное тело прижало ее к стене, почти полностью закрыв собой, неожиданно теплые губы принялись сцеловывать невольные брызги - слезы -, выступившие на глазах от предчувствия боли.
- Он хотел заставить меня уйти, - хриплый голос лизнул мочку уха вместе с языком. - И он готов был сделать все, что было в его силах...
Даниэль попыталась вырваться, но обхватившие тело руки не пустили. А в самом ли деле она хотела убежать от того, что поджидало ее здесь, в темном коридоре, вдали от чужих глаз?
Она была холодной, почти ледяной, словно кто-то забрал у нее все тепло. Ее прикосновения почти обжигали, сдирая кожу.
Страшно...

...Ты отдашь меня дьяволу,
демону ночи.
А я жить хочу, слышишь?!
И любить хочу
Очень.
Хочу пить твои слезы,
Только ты ведь не плачешь.
Свои черные розы
Ты во тьме ночной прячешь.
И чужие грехи ты вбираешь
С кровью,
А я живу лишь болью,
Лишь своей любовью
К тебе.
Ты меня снова ранишь,
так сильно и больно.
Я прошу тебя - хватит,
умоляю - довольно!
Хочу солнца и света,
Только ты их не хочешь.
Я ищу тебя - где ты?
Ты приходишь лишь ночью.
Ты убьешь меня медленно,
С легкой улыбкой.
Ты любовь в моем сердце
Считаешь ошибкой.
Хочу сжечь твое сердце,
Только лед не сгорает,
В море крови не тонет,
И на солнце не тает...(с)

Сверкнули синие глаза, когда эльфийка запрокинула голову, ловя взгляд женщины, делавшей с ее душой и телом все, что только было можно. За такой ее взгляд можно продать душу. Один только взгляд - и ничего больше... Холодный снег, смешавшийся с расплавленной лавой, истекающей из центра Земли. Безграничная нежность и равнодушная жестокость... Обещание страсти и безграничной боли, от которой не убежать, не укрыться...
И Валерии не было здесь...
Она нащупала руку Рэйн и переплела их пальцы, выдыхая слова прямо в приоткрытый рот вампира:
- Он знает, что я не отпущу тебя... И злится, потому что я сказала ему это в лицо...
Смех прорезал темноту белой вспышкой, на мгновение почти ослепившей эльфийку. Она зажмурилась, и в ту же секунду теплые, почти горячие, губы прижались к ее губам в надежде ощутить ответное прикосновение.
Это было слишком похоже на насилие. Никакой мягкости, никаких ласк, никакой нежности, которой ждала Даниэль. Только грубые руки, бродящие по телу, и острые зубы, с каждым криком эльфийки все глубже вонзающиеся в ее шею. У Рэйн не осталось сил, чтобы помочь своей Избранной забыть о боли, отдавшись на милость удовольствия. И она только сильнее вдавливала ее в шершавую стену, чувствуя на языке горячую сладость темной густой крови, дающей ей жизнь.
- Где ты была?
- Там меня уже нет...
Она сходила с ума от ее криков, и не могла остановиться. Вместе с кровью она глотала стоны, ощущала ладонями напряженное тело, извивающееся в ее объятиях. Она знала, что их могут услышать. Знала, что где-то здесь бродят священники Инквизиции, в любой момент готовые заинтересоваться странными звуками, мешающими им работать. Знала и продолжала целовать Даниэль, зажимая освободившейся рукой ей рот, чувствуя ладонью тяжелое прерывистое дыхание, и в ее силах было оборвать его насовсем. Лишь только немного больше крови, совсем чуть-чуть...
- Рэйн, хватит! - слабеющий голос Даниэль прорвался к сознанию вампира, когда пальцы эльфийки заскребли по ее спине, силясь заставить ее остановиться. Рэйн впилась ртом в губы Даниэль, гася еще один крик, потом резко отстранилась, глядя на царицу эльфов. На ее висках блестели бисеринки пота, волосы были растрепаны, взгляд метался из стороны в сторону. Она дышала неглубоко и часто, словно учась делать это заново.
- Больно? - с ноткой раскаяния шепнула Рэйн и, склонив голову, осторожно слизнула капельку темной крови, катящуюся по шее эльфийки. Та вздрогнула и с силой обхватила ее за плечи, притягивая к себе, словно пытаясь защититься ею от чего-то неведомого, что должно было вот-вот произойти.
- Почему ты не хочешь уехать сейчас? - с непонятной тоской в голосе проговорила она, пряча лицо в ямочке на шее вампира, согревая дыханием начинающую теплеть кожу.
- Завтра... - шепот Рэйн растворился в воздухе, и силуэт вампира скользнул мимо привалившейся к стене эльфийки, исчезая в сумраке. Она уходила спать, зная, что проснется не раньше завтрашнего вечера. Что-то неясное кольнуло сердце, будто призывая остаться, но бог сна был сильнее. Он приобнял Рэйн за плечи своими бесплотными руками, увлекая ее за собой.
Какое-то время в коридоре царила тишина, которая разрушилась в одно мгновение едва слышным плачем, эхом прокатившимся в ночи.
Даниэль медленно сползла вниз, цепляясь руками за стену, словно пытаясь удержаться на ногах. Там, где камня коснулись ее ладони, остался кровавый след.
- Завтра...
- 4 -

... Женщина в серебряной маске спешит по узкому коридору, не обращая внимания на подобострастные поклоны попадающихся ей навстречу священников в черных рясах. За несуществующими окнами царит ночь: черная, непроглядная, беззвездная...
Ей остается сделать всего несколько шагов, и тогда...
- Торрес!
Побритый налысо худощавый мужчина с острым профилем стремительно поднимается из мягкого удобного кресла. На его лице отражается непонимание.
- Что случилось, Госпожа? - быстро спрашивает он, зная, что промедление ни к чему хорошему не приведет. Женщина проходит на середину комнаты, и ее глаза поблескивают в полумраке помещения.
- Я сделала твою работу, - в ее голосе нет ничего, кроме тщательно сдерживаемого гнева. Черный священник делает попытку отползти назад, но ему некуда отступать: позади только стена и плотно прикрытая дверь.
- Госпожа...
Женщина раздраженно машет рукой, и капюшон чуть сползает с ее головы, едва не обнажая волосы. Она поспешно поправляет накидку и устремляет взгляд на пляшущие в камине оранжевые языки пламени. Здесь жарко, но ни один из этих двоих не обращает на жару внимание.
Женщина еще какое-то время изучает себя в зеркале, затем наклоняет голову к правому плечу.
- Я нашла осведомителя Трилистника, - равнодушно сообщает она, и Торрес ошеломленно распахивает глаза, явно не веря в услышанное.
- Но... как?! Где?!
Женщина коротко смеется, скрещивая руки на груди.
- Нужно знать ходы, - многозначительно говорит она, и отражение в зеркале, что висит на стене, подмигивает ей.
- И подходы, - добавляет она, поворачиваясь ко все еще продолжающему удивляться Торресу. - Ты знаешь, что делать, не так ли?
Мужчина кивает и наклоняется, чтобы взять с кресла свою рясу.
- Где она, Госпожа? - отрывисто спрашивает он. Женщина подходит к нему и проводит рукой по плечу, словно стряхивая невидимые пылинки.
- Там, где ты бы никогда не стал ее искать...
Пару секунд в комнате царит тишина: женщина многозначительно молчит, священник же внимательно прислушивается, чтобы не пропустить ни единого слова.
- Она в монастыре, Торрес, - говорит, наконец, Госпожа. - Прикажи Грюму готовиться, завтра мы возьмем ее.
Мужчина коротко кивает и стремительно выходит из комнаты. За захлопнувшейся дверью слышится его голос, зовущий кого-то из молодых священников.
Женщина в маске усмехается и снова всматривается в зеркало, будто пытаясь увидеть в нем нечто новое. И ей невдомек, что там, наверху, серые стены монастыря укутывает плотным покрывалом медленно падающий с небес снег. Зима снова возвращается в эти края, отодвигая весну на задний план...
- 5 -

Просыпаться не хотелось, и поэтому девушка с пепельными волосами долго лежала, не открывая глаз, вслушиваясь в те звуки, что доносились до нее из-за слегка приоткрытого окна. Что-то странное было в этих звуках, какой-то тихий звон вплетался в их обычное звучание. Лина чуть повернула голову и ахнула, поспешно натягивая теплое одеяло до самого подбородка.
За окном падал снег, видно, уже довольно давно, если не всю ночь, потому что мороз нарисовал узоры на стеклах, разукрасив их по своему вкусу. Девушка невольно посмотрела направо, проверяя, горит ли камин, который она разожгла вчера перед тем, как лечь спать. На самом деле он давно должен был погаснуть, поскольку дров в него никто не подкладывал, и однако же, веселое пламя все еще продолжало танцевать, наполняя комнату легким потрескиванием. Только благодаря огню Лина спокойно проспала до этого момента, не почувствовав холода. Благодаря огню и тому, кто подбросил дров.
Девушка поспешно развернулась, глядя удивленными глазами на раскинувшуюся на другой половине кровати темноволосую женщину. Казалось, она спит, во всяком случае, глаза были закрыты.
Лина осторожно коснулась плеча Рэйн и потрясла ее, намереваясь разбудить, но ту же резко отдернула руку. Женщина была холодной и какой-то... неживой.
Девушка подавила в себе желания завизжать и вместо этого склонилась над Рэйн, немного испуганно вглядываясь в неподвижное лицо, проверяя, дышит ли та, кто привел ее сюда. И отдернулась назад, когда глаза женщины, наполненные темной синевой внезапно раскрылись.
- Рэйн... - голос Лины был слаб и тих, и, возможно, именно поэтому Рэйн никак на него не отреагировала. Веки опустились, скрывая полночную синь.
Лина сглотнула и поспешно спустила ноги на холодный, все ж таки промерзший за ночь, пол. Но сейчас ей было все равно, она просто хотела убраться подальше из этого места. Наверное, права была Рэйн, когда говорила ей, что близость Инквизиции до добра не доведет. Где только была ее голова, когда она решила, что изнутри она сможет узнать больше?!
Дед давно говорил ей, что пора бросать все эти "хождения по мукам". Сколько можно переезжать следом за священниками, трястись по плохим дорогам, прятаться за каждым деревом, чтобы тебя не обнаружили? Зачем она все это делает? Для кого? Единственный человек, который мог бы заставить ее порвать с Трилистником, уже давно смотрит на нее сверху и, наверное, осуждает ее...
Лина подошла к окну и запрокинула голову, позволяя пепельным прядям рассыпаться по спине и вглядываясь в тяжелое, низко нависшее, небо.
- Не надо... - жалобно попросила она у седых туч. Откуда-то сверху раздался негромкий рокот, будто кто-то услышал слова девушки и попытался ответить ей. Лина вздрогнула и, обхватив плечи руками, отступила назад.
Зима всегда вгоняла ее в спячку, хотелось залечь в берлогу подобно медведю, и проспать до весны. Но ведь это и есть весна! Что случилось? Почему за одну ночь вернулся холод? Почему она все еще здесь, просто стоит и ждет чего-то? Почему Рэйн спит так крепко, что кажется... мертвой?
Последняя мысль заставила Лина броситься к стулу, на котором были аккуратно развешаны ее вещи, и приняться поспешно натягивать их на себя. По телу пробежал внезапный озноб, и какая-то неведомая сила вдруг легонько подтолкнула девушку в спину, будто призывая торопиться. Путаясь в рукавах, Лина подбежала к двери, подхватывая по дороге свою сумку и, уже стоя на пороге, обернулась в последний раз, как-будто надеясь, что сейчас Рэйн проснется и ей не придется никуда уходить.
Прежняя сила снова толкнула ее в спину, чуть более сильно и настойчиво, явно не желая, чтобы девушка задерживалась здесь, и Лина, слепо повинуясь ей, выбежала в коридор.
Она бежала вниз по лестнице, не обращая внимания на попадающихся ей навстречу монахинь и послушниц, которые провожали ее удивленными взглядами, едва успевая уступать ей дорогу, чтобы не оказаться сбитыми с ног. Она бежала по длинному коридору, мимо высоких, промерзших, стрельчатых окон, за которыми радующиеся возвращению зимы девочки лепили снеговиков. Она бежала босиком по обжигающему снегу, давно потеряв где-то сумку, в которой остались ее записи. Ничего, она все помнит, эти бумажки ей ни к чему.
Над головой внезапно раздался странный пронзительный крик. Замерев от предчувствия непонятной беды, Лина осторожно посмотрела ввысь, впервые за все время ощущая, как поднимается вверх по телу захлестывающая сердца волна настоящего страха. Ужаса.
В небе, раскинув переливающиеся золотом крылья, парил дракон. Дракон, о котором Лина раньше лишь читала в книжках и никогда не грезила о том, что однажды увидит его наяву. Девушка переступила замерзшими ногами по начинающему подтаивать снегу, прижимая руки к груди, словно этот жест смог бы помочь ей защититься от величавого существа, если бы то вздумало напасть. Но дракон продолжал кружить над Линой, слегка наклонив голову, разглядывая ее желтыми глазами с застывшим вертикальным зрачком. В глубине этих глаз вертелось нечто, очень напоминающее любопытство. Любопытство зверя, увидевшего перед собой мелкую букашку, преградившую путь. Раздавить? Или просто посмотреть?
Лина попятилась назад, когда дракон спустился пониже, и ветер, создаваемый мерной работой кожистых крыльев, чуть не сбил девушку с ног. Где-то сзади послышался истошный визг: это послушницы, наконец, очнулись от восторга, вызванного появлением легендарного существа, и врассыпную бросились к монастырю, стремясь укрыться в нем. Не менее своих воспитанниц напуганные монахини, подобрав мешающиеся под ногами длинные юбки, спешили за ними; наиболее расторопные уже неслись вверх по лестнице, чтобы дать знать о случившемся Роне.
Губы Лины задрожали, и она с размаху опустилась вниз, прямо в снег, не замечая, что быстро промокающего платья. Ей и без того было холодно. Слишком холодно, чтобы еще волноваться о возможной простуде.
Из ноздрей дракона вырвалось большое облако дыма, словно он собирался полыхнуть огнем и в последний момент передумал. Девушка обреченно пискнула и зажмурилась, сжавшись в комок. Зачем, ну зачем она согласилась на предложение Рэйн и осталась в монастыре?! О каком наблюдении изнутри она думала?!
И та женщина, что заходила вчера... Почему Лина вдруг решила, что ей можно рассказать все, раз она подруга Рэйн? Какой бог развязал ей язык, со смехом наблюдая, как девушка приносит себя в жертву? Когда это можно было доверять незнакомцам?
Бежать... Бежать отсюда, как можно дальше! Забыть про Трилистник, про обещания, которые она давала когда-то давно! Забрать Жера и прочь из этого проклятого города! Пусть Инквизиция останется для нее дурным сном! Она не хочет больше слышать о ней, следить за ней, бояться ее... Это выше всех сил... Она устала.
Чьи-то торопливые шаги раздались за ее спиной. Слишком тяжелые для того, чтобы принадлежать женщине.
Сердце Лины замерло на мгновение и рухнуло куда-то вниз, когда сильная властная рука опустилась на ее плечо.
- Ты выбрала не лучшее место, чтобы спрятаться, - низкий мужской голос был почти сочувствующим и в то же время торжествующим. Дракон резко метнулся вверх, будто чего-то испугавшись, и вокруг Лины и того, кто стоял сзади, поднялось снежное облако, запорошившее их с ног до головы.
Лина обреченно обернулась, уже зная, кого увидит. И только прерывисто всхлипнула, когда мужчина в черной рясе священника рывком поднял ее на ноги, придерживая одной рукой.
- Ты думала скрыться от нас? - вкрадчиво спросил он, пока по его бритой голове скатывались вниз маленькие капельки растаявшего снега, падая с подбородка. Лина моргнула, чувствуя, как занемело тело. От холода? Или от страха?
- Пошли, - мужчина грубо потянул ее за собой. Сверху донеслось мерное хлопанье крыльев: дракон улетал отсюда, как-будто понимая, что лучше ему не попадаться на глаза этим людям, объединенным одной целью.
Лина покорно шла за Инквизитором, стараясь не думать ни о чем. Убежать? Еще не поздно... Ударить его и не мешкать... Она исподтишка глянула на мужчину.
Нет, не выйдет.
Звать на помощь? Но кто пойдет против них? Кто захочет подставлять себя под удар из-за незнакомой девчонки.
Лина споткнулась, почувствовав, как босая нога зацепила за какой-то острый камень, торчащий из земли. Боли не было, наверное, она и впрямь слишком сильно замерзла.
Рэйн... Как же она не хотела доверять ей! Словно знала откуда-то, что ни к чему хорошему все эти откровения не приведут! Почему она вдруг бросилась спасать Жера из-под копыт лошади Инквизитора? И Инквизитор ли это был? Быть может, кто-то просто нарядился им, чтобы сыграть нужную сценку? Или все еще хуже: Рэйн просто сама из Инквизиции. Но ведь туда не берут женщин, разве не так? Что же получается... Она... Не может быть!
- Шевелись! - резкий окрик Инквизитора вкупе с толчком в спину подстегнул Лину, и она заторопилась, не замечая, что за ней стелется дорожка из красных капель, тающих на белом снегу. Камень все-таки поранил ее.
Торрес брезгливо поморщился, когда нечаянно наступил на след девушки, окрашенный в красный цвет. Впрочем, его мысли быстро вернулись в прежнее русло.
Теперь Госпожа будет им довольна. Пусть по ее указанию, но он схватил девчонку. Пусть Трилистник подсуетится. Конечно, никто из этих свято верящих в свою правоту идиотов не рискнет вызволять свою шпионку. А если и рискнет, они готовы будут его встретить.
Мужчина прищурился, оглядывая окна монастыря, из которых то и дело высовывались испуганные лица послушниц и монахинь, желающих узнать, что же происходит. Из центрального входа быстро вышла какая-то женщина. Торрес чуть улыбнулся и едва заметно кивнул ей. Рона, поджав губы и оглядев бредущую впереди Лину, ответила таким же кивком, затем, что-то сказав выскочившим вслед за ней монахиням, вместе с ними скрылась внутри здания.
- 6 -

За окном было белым-бело. Снег, ненадолго прекративший падать, повалил вновь, занавешивая воздух, мешая смотреть. Женщина, опирающаяся на подоконник, досадливо поморщилась, вглядываясь уставшими глазами в низкое небо.
Царица эльфов чувствовала себя отвратительно. Очутившись вчера ночью в своей комнате, она сумела только скинуть одежду и рухнуть на кровать. Она думала, что не сможет заснуть, но все вышло наоборот: сон, тяжелый, громоздкий и какой-то вязкий, захватил ее, заставил забыться, не имея сил проснуться. Она отчетливо сознавала, что спит, понимала, что ей стоит только захотеть - и она проснется, но почему-то не просыпалась. Вокруг нее теснились тени, безликие, одинаковые, плотной серой массой обступавшие ее, не дающие пройти. Ей казалось, что они шепчут что-то ей, пытаются сказать, но она не слышала ни звука. Тишина...
Она проснулась в холодном поту и долгое время просто лежала, привыкая к тому, что этот сон соизволил все-таки выпустить ее из своего плена. Она слышала о таких случаях, когда люди или существа другой расы не могли выпутаться из липкой паутины кошмара, который все глубже и глубже затягивал их в свою трясину. И бог сна лишь тихо смеялся, глядя на страдания тех, над кем у него была такая большая власть.
А землю снова накрыл снег. Даниэль долго стояла у окна, вглядываясь в белое искристое покрывало, которое она и не думала увидеть столь скоро. Что задумали боги, раз они вновь вернули власть зимы, забыв о том, что природа ждет тепла?
Немилосердно болела шея. Даниэль знала, в чем кроется причина этой боли, и все же она подошла к зеркалу, выгибая шею и касаясь ладонью двух красных припухших точек, так некрасиво выделяющихся на белой коже. Это касание отозвалось неясной судорогой во всем теле, заставившей эльфийку негромко ахнуть и пошатнуться, поспешно хватаясь пальцами за края трюмо, чтобы не упасть.
- Плохо себя чувствуешь? - тихий вкрадчивый голос, раздавшийся позади, отразился эхом от поверхности зеркала и вернулся обратно к своему владельцу. Даниэль хмуро взглянула на высокую стройную фигуру, отразившуюся за ее спиной.
Серебристые волосы взметнулись, окутывая их владельца, когда мужчина склонился к женщине, аккуратно отгибая ворот шелкового халата и проводя прохладными пальцами по воспалившейся коже.
- Она была так неосторожна? - задумчиво поинтересовался Роуэн. Даниэль резко отодвинулась, запахивая вновь халат и не желая признаваться себе в том, что ощущение пальцев вампира на шее было приятно.
- Ты должна простить ее, - на губах Роуэна заиграла улыбка. Эльфийка недоуменно посмотрела на него, возвращаясь к окну.
- Она не сделала ничего такого, чего бы я от нее не могла ожидать, - слова прозвучали немного суше, чем рассчитывала Даниэль. Она замолкла, отворачиваясь от мужчины и снова устремляя взгляд на улицу. Происходящее там заставило ее нахмуриться и чуть наклониться вперед, словно бы для того, чтобы лучше видеть.
- Да, это она, - подтвердил Роуэн, вырастая за спиной эльфийки и глядя на маленькую женскую фигурку, медленно бредущую по колючему снегу, за которой высился силуэт мужчины, завернутый в черную рясу.
Даниэль мельком глянула на вампира, вновь возвращая внимание Лине.
- Ее нашли?
Роуэн чуть слышно хмыкнул.
- Было бы удивительно, если бы этого не случилось, - он опустил ладони на плечи женщины, и та не отстранилась. Напротив, позволила себе прижаться к груди вампира. Хотела ли она услышать сердце, которое не бьется?
- Откуда они узнали?
Роуэн помолчал, покрепче обнимая эльфийку, стараясь не задеть то место на шее, которое все еще продолжало болеть.
- Ты полагаешь, что слухи в женском монастыре разносятся медленно? - в его тягучем напевном голосе слышалась насмешка. Даниэль не ответила, продолжая следить за передвижениями девушки и мужчины, которые как раз проходили по окнами ее спальни. За девушкой тянулся странный след, отмеченный чем-то красным. Эльфийка присмотрелась.
- Кровь? - недоуменно сказала она. Роуэн втянул ноздрями воздух.
- Видно, поранилась, - что-то такое промелькнуло в его голосе, что заставило Даниэль мгновенно отстраниться. Она успела забыть, как выглядит жажда крови. Рэйн редко давала ей почувствовать ее, предпочитая скрывать все неприглядные стороны своего бессмертия. Но Роуэн не Рэйн.
- Тебя отвращают от меня мои естественные потребности? - смех вампира наполнил комнату, и пламя, которое едва теплилось в камине, вдруг с гудением взметнулось вверх. Даниэль передернула плечами, возвращаясь к зеркалу.
- Если бы они еще были естественными, - пробормотала она, проводя ладонью по больной шее. Гримаса мимолетной боли исказила ее красивое лицо, но она моментально овладела собой, отдернув руку.
- Зачем ты пришел? - неприязненно спросила она, не глядя на вампира. Роуэн потянулся, напоследок еще раз посмотрев на исчезающих за углом Лину и священника. Непонятная улыбка скользнула в уголке его идеально очерченных губ.
- Быть может, я соскучился? - он сделал движение, будто собирался подойти к Даниэль, и эльфийка не замедлила отойти на шаг назад. Мужчина улыбнулся и скрестил руки на груди.
- Я просто зашел узнать, как твои дела.
Даниэль изогнула брови, наконец, став похожей на себя.
- Что-то мне не верится, что тебя волнует мое душевное равновесие, - скептически заметила она. Роуэн пожал плечами.
- Твое? В принципе, ты права, - она деланно зевнул, прикрывая рот ладонью. - Рэйн на данном этапе интересует меня гораздо больше.
В зеленых глазах царицы эльфов появилось подозрение. Один шаг - и она оказалась рядом с Роуэном, пытливо заглядывая ему в лицо.
- А что с ней такое? - в ее голосе проступили вкрадчивые нотки. Уголки губ вампира поползли вверх, обнажая белоснежные клыки. Он склонился к эльфийке, тревожа несуществующим дыханием мочку ее уха.
- А зачем, как ты думаешь, она привела сюда эту девчонку? - прошептал он, и Даниэль с содроганием почувствовала прикосновение острых клыков, когда до нее, наконец, дошло значение этих простых слов.
Зеленые глаза подернулись пеленой гнева, под которой вспыхивали и гасли золотистые искры, которые, казалось, вот-вот вылетят наружу, воспламеняя все вокруг.
А Роуэн, зная, какой эффект произведут его дальнейшие слова, начал декламировать, и голос его, шепчущий и прекрасный, вился дымом вокруг замершей эльфийки:

...На белых покрывалах,
На ситце, на шелках
Срывать с ее губ алых
Порочный нежный: "Ааах!"
И в сумрачные пряди,
Цепляясь и крича,
Метается под ней
Невинное дитя!.. (с)

Даниэль вывернулась из его рук, пылая от ярости. Она не хотела верить ему, не хотела верить себе, не хотела и все! Странная, иссушающая тоска жадно разрывала сердце, и не было никакой возможности укрыться от нее. Она страстно желала оказаться сейчас за много лиг отсюда и по возможности никогда больше не возвращаться.
- Значит, я не буду оплакивать ее, зная, что с ней сделают в подземельях, - в голосе Даниэль проскользнула злоба. Роуэн рассмеялся, запрокинув голову, и отзвуки его смеха рассыпались в воздухе блестящими осколками.
- Хочешь сказать, что не зайди я к тебе сегодня, ты весь день лила бы слезы?
Эльфийка мотнула головой, и рыжие волосы взметнулись за спиной всполохом пламени.
- Хватит, я не хочу больше слушать тебя! - она бросилась к зеркалу, лихорадочно принимаясь искать расческу. Она не хотела выходить сегодня, думала отсидеться в теплой комнате, но Роуэн испортил ей весь день всего лишь парой слов.
Вампир наклонился и, подняв упавшую на пол расческу, подал ее разозленной эльфийке. Она вырвала ее у него из рук. Роуэн вскинул ладони, словно показывая, что на него нет нужды сердиться.
Какое-то время он следил за яростными движениями женщины, которая будто вознамерилась выдрать у себя все волосы, потом хмыкнул:
- Ты убедила себя, что ненавидишь ее, разве не так?
Даниэль издала непонятный звук, больше похожий на стон, чем на смешок.
- Это было несложно.
Вампир пожал плечами, снова вглядываясь в продолжающие сыпаться с неба белые хлопья снега.
- Это заняло у тебя не одну сотню лет, - протяжно произнес он. - Ты тратила свое время ни на что, на пустое чувство, которое не пригодится тебе в будущем.
Даниэль стремительно обернулась.
- Ты говоришь о Рэйн? - изумленно сказала она. В светлых глазах быстро обернувшегося Роуэна сверкнули молнии.
- А ты о ком?

0

28

Неподдельное удивление Даниэль заставило вампира расхохотаться, и он скользнул мимо нее, на прощание задев ее облаком своим волосом, поглотив ее на мгновение в серебряном сиянии. Эльфийка вздрогнула, растерянно моргая. Сжатая ладонь раскрылась, и расческа выпала из ослабевших пальцев.
Зеленые глаза обратились куда-то налево. Женщина с красивым и немного жестоким лицом медленно прошла несколько шагов, следя за тем, как сквозь приоткрытое порывом ветра окно залетают в комнату, кружась в бесконечном танце, снежинки. Она протянула руку ладонью вверх, ловя их, чувствуя холодное покалывание, одновременно приятное и нет.
Даниэль опустила глаза, глядя на тающий снег, потом наклонила голову и слизнула образовавшуюся влагу.
"Рэйн... Где ты?"

- 7 -

Валерия должна была отвлечься. Особенно после того, как, проснувшись этим утром, поняла, что что-то в ее жизни изменилось. И это что-то, что меняло все, оказалось снежным искрящимся покрывалом, которое внезапно, за одну ночь закутало собой всю землю, не оставив ни единого просвета. Валерия стояла у окна, следя за тем, как у нее изо рта вырывается полупрозрачные облачка пара, и обнимала руками плечи, думая о том, куда она запихнула свой отороченный мехом плащ. А потом вспомнила, что у нее есть кое-что получше плаща.
Большой белый тигр мягко ступал по снежному покрову, сливаясь с ним. Крепкие мускулы перекатывались под шелковистым мехом, белые зубы время от времени обнажались под губами, выпускающими наружу утробный рык. Хищник принюхивался, ища в воздухе новые запахи, но пока все, что он чувствовал, был аромат зимней свежести, заполняющей все свободное пространство. И только возле Черной Пустоши, которая была наполовину засыпана снегом и выглядела довольно необычно, тигр остановился, почуяв нечто новое. Там кто-то был. Кто-то, на кого тигр не смог бы напасть даже при самом сильном желании.
Сознание того, что охота не удалась, наполнила зверя яростью, и он, собрав все свои силы, мощным прыжком преодолел те несколько десятков метров, что отгораживали его от заветных зарослей, из которых доносился такой приятный и знакомый запах.
- Вэл, Вэл, прекрати, Вэл, это же я!! - вопил мужчина с черно-белыми волосами, подмятый телом рычащего тигра и упирающийся руками ему в грудь. Тигр рычал, капая слюной, срывающейся с кончиков клыков, мотал головой и никак не мог заставить себя впиться в горло этого человека. Еще трое, стоящие вокруг них, застыли, боясь вмешаться, пока один, высокий светловолосый мужчина не выдернул меч из ножен, закрепленных на поясе, и не взмахнул им прямо перед носом хищника.
- А ну-ка! - взревел он, раздосадованный промахом, и зверь, оставив в покое свою жертву, отскочил назад, сверкая желто-зелеными глазами и яростно рыча на воителя. Потом по телу хищника прошла странная судорога, словно волна, и мощные лапы подогнулись. Тело грузно рухнуло на землю, взметнув вокруг себя завесу снежной пыли.
- Что это такое?! - испуганно взвизгнула Неара, выглядывая из-за плеча Дзерена. Риис, не особо торопясь убирать меч обратно в ножны, осторожно ткнул носком сапога безжизненное тело тигра.
- Не трогай ее!! - Кайр, отряхнув одежду, оттолкнул Рииса и присел на корточки рядом с тигром. - Эй, Вэл, - он осторожно потряс зверя. - Вэл, давай, вылезай!
Неара с любопытством присматривалась к тому, что происходит, и ахнула, прижав ладонь ко рту, когда шкура тигра вдруг отслоилась от тела, и откуда-то изнутри, кашляя и чихая, вылезла обнаженная женщина. Очень и очень знакомая женщина.
- Валерия?! - ахнул Риис, поспешно отступая назад, чтобы капли слизи и еще какой-то непонятной жидкости не попали на него. Потом опомнился и принялся лихорадочно сдирать с себя плащ, чтобы укутать им волшебницу. Дзерен последовал его примеру.
- Да не замерзну я, - вяло отбивалась от них Валерия, тем не менее благодарно кутающаяся в оба плаща. Кайр, который разоблачаться не спешил, хмыкнул и, подхватив ее под руки, помог подняться.
- Промышляешь на досуге? - шепнул он ей на ухо. Волшебница мотнула головой, пытаясь его оттолкнуть.
- Я в порядке, - буркнула она, мрачно потирая шею и поглядывая на слегка разочарованную Неару. Казалось, девушка ожидала, что из-под шкуры появится нечто поинтереснее их знакомой волшебницы.
Валерия передернула плечами, ловя языком падающие с неба снежинки, потом вдруг подозрительно посмотрела на Кайра.
- А что это вы тут делаете? - спросила она. - Вся честнАя компания?
Дзерен хмыкнул, похлопывая себя ладонями по бокам, чтобы не замерзнуть в тонкой рубашке.
- Мне бы тоже бы хотелось знать, что ты тут забыла, - он подмигнул женщине, получив кривую ухмылку в ответ, - но ты не поверишь, когда я тебе расскажу, что с нами произошло...
На последних словах уголки его губ печально дрогнули. Валерия кашлянула, переводя взгляд с одного мужчины на другого и получше закуталась в плащ.
- Так рассказывайте, я все в нетерпении...

Глава 7. Обломки чужих побед.

___
...Неспроста, конечно, неспроста
дней полет так ярок и стремителен...
Не спешите, не спешите, дети, вырастать,
пусть помедленнее старятся родители...
___
- 1 -

Еще не открыв глаза, Рэйн уже знала, что что-то случилось. Потому что мужчина в черных одеждах сидел на краешке ее кровати, печально наблюдая за тем, как она поворачивается к нему.
- Ты долго спала, - голос темного бога также не содержал особой радости. Вампир моргнула и пошевелилась, меняя позу затекшего за ночь тела. Правая рука отказывалась сгибаться, и Рэйн привстала, потряхивая кистью. За окном уже начинало темнеть: вампир, как и ожидала, проспала почти сутки.
- Ты же знаешь, я каждый раз после того, как... - она вдруг замолчала, посмотрев на бога повнимательнее. - Ты пришел сюда, чтобы сообщить мне о том, о чем я думаю?
Фангорн, замерев на мгновение и став похожим на нахохлившегося ворона, кивнул. Лицо его приняло отрешенное выражение, словно копируя выражение лица Рэйн. Бог не двигался, однако все в том, как он сидел, говорило о готовности вскочить в мгновение ока, чтобы заступить дорогу. Если вампир надумает действовать быстро.
Но Рэйн сидела молча. Синие глаза бездумно смотрели в одну точку на стене, словно эта точка была самым важным для Д‘Эльвесс этим утром.
Фангорн протянул руку, желая коснуться ладонью немного спутанных волос женщины, но вместо этого только лишь провел рукой над ее головой, так и не дотронувшись. Веки Рэйн, наконец, опустились, и через секунду она взглянула на темного бога.
- Когда это случилось?
- Пока ты спала, - мягко ответил он. Уголок губ вампира чуть дернулся, и она поспешно отвернулась, взметнув волной волосы, закрывшие ее лицо от вдумчивого взгляда Фангорна.
Какое-то время они сидели молча, потом бог осторожно коснулся ладонью напряженного плеча Рэйн, пытаясь развернуть ее обратно, лицом к себе.
- Не переживай, - он продолжал говорить мягко, будто с ребенком. - Это все равно случилось бы, рано или поздно.
Рэйн знала, что он не лжет ей, поэтому мотнула головой, показывая, что слышит его слова. Наверное, он думал, что от этого ей станет легче. Нет, не станет.
Ложью было бы сказать, что она считает себя виноватой. Она всегда поступала так, как находила нужным. И сейчас она хотела защитить эту девочку. Ее вина лишь в том, что она не сумела этого сделать. Но ведь еще не поздно...
- Тебе нельзя спускаться в подвалы, - поспешно проговорил Фангорн, когда вампир поднялась на ноги, заводя руки за спину и принимаясь заплетать косу. Сегодня ей было не до того, чтобы приводить волосы в порядок.
- Почему нет? - не то, чтобы Рэйн действительно хотела услышать ответ.
- Потому что ты уже один раз не послушалась меня, - спокойно отозвался бог. - И к чему это привело?
Рэйн не ответила, только с силой дернула себя за черную прядь, словно собираясь вырвать ее напрочь.
- Ты знал, что по-другому я поступить не сумею.
- Именно поэтому он просит тебя повременить, - женский голос, раздавшийся от двери, вынудил вампира скосить глаза в ту сторону.
Пожилая мать-настоятельница, тяжело ступая, перешагнула через порог и прошла на середину комнаты, вежливо раскланявшись с Фангорном. Бог встал, кланяясь ей в ответ.
- Вы знакомы? - почему-то это Рэйн совершенно не удивляло. Фангорн улыбнулся ей, на время забыв о той причине, по которой он пришел сюда.
- Джеран частенько просил меня проверить, как тут обстоят дела, если не мог прийти сам, - высокий мрачный мужчина подошел к маленькой кругленькой монахине и положил ей руку на плечо. Женщина бесстрашно посмотрела на темного бога, не делая попытки вырваться.
- Фангорн немало помогла нам в прошлом, - подтвердила она, и Рэйн вскинула брови. Мало кто осмеливался называть грозного бога по имени. Тем более, в его присутствии. Однако, ситуация с этой монахиней становится день ото дня все интереснее.
- Сколько им потребуется дней, чтобы вынести Лине приговор? - отрывисто спросила Рэйн, обращаясь к Фангорну. Она не тешила себя надеждой, что для девушки могут найтись смягчающие обстоятельства. Госпожа, если вампир правильно сумела разгадать ее настрой, не позволит осведомителю Трилистника вернуться к своему прежнему занятию. Она должна будет убедиться, что в течение какого-то времени Трилистник будет лишен возможности быть в курсе событий, творящихся в печально знаменитых подвалах.
Темный бог подошел к ней, пристально вглядываясь в запрокинутое лицо вампира.
- Ты не откажешься от мысли вытащить ее оттуда, - это прозвучало утверждением, хотя, вероятно, мужчина собирался задать вопрос. Вампир еще раз коротко взглянула на него и отодвинулась к зеркалу, всматриваясь в свое отражение.
- Я бы сама себя не поняла, если бы поступила иначе, - проговорила она, глядя на маячащую за спиной Рону. Мать-настоятельница стояла, сложив руки на животе, и слушала, очевидно, решив для себе, что вмешиваться не нужно.
- За ней пришел Торрес, - отрывисто сообщила она. Рэйн изогнула бровь, изучая медленно меняющие очертания зрачки, утонувшие в синеве глаз.
- Я думала, Госпожа сама не откажется от такого удовольствия, - голос ее звучал равнодушно и отстраненно. Не знай Фангорн ее так хорошо, он, наверное, поверил бы в ее спокойствие.
Желваки на скулах бога двинулись, выдавая его неровное дыхание. Рона недоверчиво посмотрела на него, потом на Рэйн. Она еще не забыла о том, кем является эта женщина, поэтому старалась держаться от нее подальше, предпочитая общество бога смерти, нежели соседство любителя крови.
Вампир думала. Она понимала, что Фангорн прав. Если она ринется сейчас в подвалы, то где гарантии того, что ее не схватят? Она столько раз ускользала от Инквизиторов, что они уже наверняка готовы к ее следующему визиту. И ей совсем не хочется испытать на себе их новые приспособления. Впрочем, был там внизу один человек, с которым она была бы не прочь побеседовать на различные темы.
- Роуэн сказал мне, что знает, кто прячется под серебряной маской, - проговорила Рэйн, набрасывая на плечи свой старый плащ. Краем глаза она все еще смотрела в зеркало, поэтому от ее внимания не укрылось то, как вздрогнула Рона при этих словах и как недоуменно нахмурился Фангорн.
- Что-то не так? - бесстрастно поинтересовалась Д'Эльвесс. Темный бог медленно покачал головой.
- Нет, ничего, - он помолчал. - Кроме того, что даже я не знаю, кто зовет себя Госпожой.
Зеркало звякнуло и закачалось, слегка подвинутое сильным порывом ветра, влетевшего в комнату через распахнувшееся окно. Рэйн посмотрела на подернутое инеем стекло.
- Снег? - голубые глаза прищурились. Казалось, вампир не удивлена и тому, что за одну ночь от весны не осталось ничего. Словно она ждала этого. Впрочем, наверное, так оно и было: Рэйн еще в Черной Пустоши заметила, что резко холодает. Однако, о возвращении зимы не подозревала даже она.
- Вы не знаете, кто такая Госпожа? - зато Рона за последние несколько дней удивлялась столько, что ей хватило бы этого на всю оставшуюся жизнь. Вот и теперь она, расширив блеклые усталые глаза, смотрела на темного бога, ожидая от него ответа.
Фангорн повернулся к ней.
- Старшие боги считают, что мне это знать вовсе не обязательно, - с легкой улыбкой пояснил он. Рэйн едва слышно хмыкнула.
- Вероятно, Старшие боги сами этого не знают, - жестко сказала она, направляясь к двери. Фангорн поспешил было за ней, но захлопнувшаяся перед его носом дверь вынудила мужчину резко остановиться.
Какие-то мгновения в помещении царила тишина, разрываемая лишь метаниями ветра, который не мог понять, куда же делась его хозяйка. Наконец, сообразив, он стремительно вылетел в окно, и комнатау вновь заполнило мерное потрескивание дров в камине.
Настоятельница кашлянула, привлекая внимание бога к своей скромной персоне.
- Она спасет эту девочку? - в ее голосе слышалось участие, словно она действительно переживала за участь Лины. Но почему нет?
Темный бог рассеянно склонил голову, не глядя на женщину.
- Я хотел бы надеяться, - осторожно отозвался он, вкладывая в эти слова больше, чем можно было услышать. Монахиня, чуть помедлив, коротко кивнула.
- На все воля богов, - скупо сказала она, и Фангорн обернулся. Черные глаза вспыхнули, остывая под искрящимся снежным светом, заливающим комнату.
- И боги ошибаются, - прошелестел он, растворяясь в становящемся морозном воздухе. Мгновение - и ничего уже не напоминало о том, кто стоял здесь только что.
Рона поддернула воротник строгого закрытого платья, жалея о том, что не додумалась сразу накинуть пальто. Ей еще нужно было пройти в другой корпус, чтобы приказать монахиням расчистить двор от снега, заодно убрав все напоминания о случившемся недавно, а возвращаться в кабинет не хотелось. Придется немного померзнуть.
- 2 -

Трое мужчин сидели за дальним столиком, установленным в самом темном углу таверны, и неспеша потягивали эль, временами оглядываясь по сторонам. Любой, кто стоял бы рядом с ними достаточно долго, удивился бы тому молчанию, которое они делили между собой. Впрочем, все основные события происходили у стойки бара, поэтому к мужчинам подходили разве что только официантки, чтобы поинтересоваться, не соизволят ли они заказать что-нибудь еще.
Один из мужчин, тот, что был постарше, с темными каштановыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой, потянулся через весь стол, чтобы зачерпнуть из объемистой миски горсть жареных орешков, но, неловко повернувшись, задел рукавом свою кружку и опрокинул ее себе на брюки.
- Мда, - только и сумел протянуть он, глядя, как по светлым брюкам расползается отвратительно мокрое темное пятно, грозящее тем, что брюки эти впору будет только лишь выбросить после посещения этой таверны. - Не везет, так уж до конца.
Второй мужчина, которого и мужчиной-то пока было сложно назвать, с нежным холеным лицом, зачесанными назад и красиво уложенными светлыми волосами и нагловатыми карими глазами, коротко хохотнул, подавая своему товарищу сразу несколько салфеток и помогая тому промокнуть жидкость.
- Ну вот, теперь эти милые дамы подумают, что туалеты здесь обычно переполнены и бедные посетители вынуждены справлять нужду, где придется, - юноша мило улыбнулся проходящим мимо женщинам, столь сильно накрашенным и вульгарно одетым, что назвать их дамами можно было лишь с ооооочень большой натяжкой. Бородатый брюнет раздраженно посмотрел на своего невольного помощника и откинул его руки, что-то пробурчав себе под нос.
- Ладно, пап, не бери в голову, - примиряюще сказал третий мужчина. Зеленые глаза на его бледном лице забавно сверкнули, и он эффектным жестом отбросил назад прядь упавших на лоб черных волос, чем сразу вызвал восхищенные взгляды тех самых дам, которые вовсе и не дамы были.
- Рик, перестань, - буркнул Гарден (а это, разумеется, был он и никто иной) и, скомкав испорченные салфетки, выкинул их куда-то за спину. Матиуш (ну, куда же теперь Деррик без него?) откинулся назад, недовольно думая о том, что стулья здесь весьма неудобные, и подавил зевок.
- Долго нам тут еще сидеть? - осведомился он, делая хороший глоток из своей кружки. Наследный принц лениво посмотрел на него и, потянувшись, небрежно потрепал по колену.
- Дорогой, наслаждайся жизнью, - посоветовал он, с удовлетворением ловя на лице герцога презрительную гримаску. - Когда еще ты сможешь сказать, что посидел под носом у Инквизиции?
Взгляды всех троих, как по команде, обратились направо, где, греясь возле жарко пылающего очага, сидели твое священников, вполголоса обсуждающих что-то. Пустое пространство, образовавшееся вокруг них с тех самых пор, как они там обосновались, давало им возможность почти не скрывать свои речи.
Матиуш закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, как наскучила ему такая компания.
- Инквизиция, Инквизиция, кому она вообще нужна? - он проговорил это достаточно громко для того, чтобы проходящий мимо человек встревоженно посмотрел на трех мужчин, смеющихся над чем-то. Посетитель покачал головой и поспешно направился к выходу, забыв о том, что пришел сюда, чтобы выпить. Инквизиторы - не лучшая компания для доброго эля. Лучше уж он пойдет домой, от греха подальше, а то мало ли что...
- Ты уже людей отпугиваешь, - укоризненно сказал Деррик, провожая взглядом несостоявшегося выпивоху.
- Ну и черт с ним, - равнодушно ответил Матиуш, вертя в ладонях нагревшуюся от тепла его кожи кружку. - Меньше выпьет, меньше потратить денег, больше принесет домой жене и детям.
- Значит, тебе можно, а ему нет? - насмешливо проговорил Гарден, успевший отойти от своего неподдельного горя по поводу утраченных любимых брюк. Матиуш обратил к нему взгляд беспечных карих глаз.
- Я не женат и не собираюсь, - он широко ухмыльнулся царственному эльфу в лицо. - как представлю, что мне попадется такая жена, как...
- Папа, Роуэн ничего не говорил тебе о своих планах? - торопливо оборвал герцога Деррик, пятой точкой учуявший, что разговор в подобном тоне не может привести к чему-нибудь хорошему. Гарден прищурился, смеряя развалившегося на стуле Матиуша подозрительным взглядом. Безусловно, он понял, с чьей женой проводил сравнение зарвавшийся маменькин сынок, но, пока он не произнес вслух ее имени, доказать все равно ничего нельзя. Да, Гардену не нравился приятель его сына, но он не вправе был решать за Рика. Были они врагами, а стали друзьями? Что ж, как говорится, "Держи друзей близко, а врагов еще ближе". Глядишь, что-нибудь из этого да получится.
- Ты думаешь, вампир настолько глуп, чтобы поверять мне свои секреты? - ответил эльф на вопрос сына, поворачиваясь к нему. Деррик пожал плечами и кинул в рот пару орехов.
- Мама почти не удивилась, узнав, что я здесь, - сообщил он, и Гарден кивнул.
- Даниэль вообще мало чему удивляется, - пробормотал он. Деррик нетерпеливо замотал головой, и черные пряди волос полетели ему на лицо.
- Да нет же! - пылко воскликнул он, смахивая их назад. - Она как-будто знала, что я приду, понимаешь?
А вот это было чем-то новым. Гарден ненадолго задумался, пытаясь постичь тайны своей венценосной супруги. Если она знала, что сын придет к ней, почему не поставила в известность его? Тогда, возможно, он не поддался бы на уговоры Роуэна и не отправился бы, сломя голову, сюда, забыв обо всем на свете. Впрочем, он лукавит сам себе: он ринулся сюда не столько за сыном, сколько за тем, чтобы убедиться, чтобы Рэйн держит свои руки и зубы на достаточно далеком расстоянии от царицы пресветлых. Эта причина была гораздо более весомой, нежели беспокойство за Рика. Гарден полагал, что Роуэн еще не настолько пал, чтобы причинять вред собственному сыну. Хотя... Вампиры... У них все по-другому. Кто знает, какие чувства на самом деле Роуэн питает к наследному принцу пресветлых? Быть может, он ненавидит его. Ненавидит сильно, за то, что он получил все, чего сам Роуэн был лишен слишком давно. И ненависть эта ищет выхода в любом проявлении. Кто знает...
- О чем задумался? - Деррик дернул отца за руку, привлекая его внимание. Гарден рассеянно улыбнулся и потрепал сына по волосам.
- Всего лишь о твоей маме, - с улыбкой признался он, и принц нарочито утомленно вздохнул, хотя в душе был рад тому, что его родители здесь вместе. Вполне возможно, что это маленькое путешествие заставит их иначе взглянуть друг на друга.
Деррик был в курсе того, какими глазами Гарден смотрел на Даниэль. И что делала эльфийка в ответ на этот взгляд, полный любви и бесконечного обожания. Временами Деррику становилось жаль отца, обреченного всю жизнь ходить тенью за той, все мысли которой далеки от семьи. Сначала, на памяти Рика, Даниэль была увлечена своим царствованием. Потом она занялась созданием собственной маленькой армии. Следом за этим вроде бы наступило затишье, которое, к вящей радости тогда еще маленького принца, длилось достаточно долго: 10 лет. А потом...
А потом Даниэль потребовалось в Сангемор. И она не нашла ничего лучше, как вновь вспомнить о Рэйн. Конечно, Деррику было любопытно посмотреть на того единственного, кто мог воздействовать на его мать одним только взглядом, но с другой стороны он все время думал об отце и о том, каково ему, должно быть, жить с сознанием того, что любимая женщина рядом и в то же время далеко.
- Мне становится страшно, когда ты задумываешься, - с весьма правдивым содроганием пробормотал Матиуш, скаля зубы в ехидной усмешке. Очнувшийся от размышлений Деррик добродушно толкнул его в бок и хотел, что-то сказать, когда Гарден жестом велел ему помолчать. Царственный эльф явно к чему-то прислушивался. Деррик, немного посомневавшись, последовал его примеру.
- ...он взял ее сегодня...
- ...так просто? Она не сопротивлялась?
- ...ты думаешь, кто-нибудь из них умеет сражаться? Это же кучка недоносков, мнящих себя спасителями мира!!
Инквизиторы громко расхохотались, напугав нескольких посетителей, поспешивших отойти подальше от не к добру развеселившихся священников.
Гарден резко поднялся на ноги.
- Нам нужно вернуться в монастырь, - тихо проговорил он. Принц тоже встал, удивленно поглядывая то на отца, то на продолжающих хохотать и переговариваться священников.
- В чем дело? - в голосе его прорезалась тревога.
- Инквизиция схватила осведомителя Трилистника, - все также тихо пояснил Гарден, пристально смотря на сына. Деррик покачал головой.
- И что?
- Рэйн знает эту девушку.
- Это девушка? - встрял Матиуш, тоже успевший подняться и теперь с живейшим вниманием прислушивающийся к разговору. Гарден кивнул.
- И я уверен, что вампир отправится вызволять ее из подвалов, - на лице эльфа промелькнуло нечто, напоминающее отвращение. Наследный принц переглянулся к герцогом, флегматично пожавшим плечами, и обратился к отцу:
- С каких пор тебя волнует то, что будет делать Рэйн?
Гарден раздраженно отмахнулся от юноши.
- При чем тут Рэйн?! - он нервно хмыкнул. - Или ты думаешь, что Даниэль не бросится следом за ней, лишь бы только остановить?!
Эта мысль в голову Рику пока не приходила, но ее стоило обдумать Если его мать относится к вампиру хотя бы наполовину так, как об этом говорится на всех углах, то ей ничего не будет стоит действительно проникнуть в подвалы. Впрочем, вряд ли Даниэль настолько глупа, чтобы подставлять свою шею под надежно заточенный топор...
- Это, конечно, не факт, что она решит следовать за Рэйн, - задумчиво сказал Гарден, будто прочитав мысли сомневающегося Деррика, - но сейчас она находится в каком-то взвинченном состоянии, - эльф яростно подергал себя за бороду. - Я не уверен, что она не решится на подобную глупость.
Юноши переглянулись и, не говоря более друг другу ни слова, метнулись к выходу. Гарден, сбросив мимолетное оцепенение, ринулся за ними. А Инквизиторы все продолжали смеяться, подливая себе терпкого красного вина из кувшина, что стоял на столе рядом с ними.
- 3 -

Валерия неслась в монастырь так быстро, как только могла, не прибегая к помощи своего волшебства. Напрочь позабыв про одежду, оставшись закутанной в те плащи, что дали ей мужчины, она постоянно норовила споткнуться и упасть, однако, каким-то чудом в последнюю секунду выравнивалась и продолжала свой бег. Босые ноги ломило от холода, но женщина знала, что ломота пройдет, стоит ей только очутиться в тепле. Было не так уж холодно, чтобы заработать обморожение.
Влетев в ворота и не обращая внимания на испуганно заквохтавшего старого привратника, волшебница пробежала по уже очищенным трудолюбивыми монахинями камням, которыми был выложен двор, миновала нескольких послушниц, успевших уступить ей дорогу без того, чтобы вместе с ней повалиться на землю, и, уже у самой лестницы, вдруг налетела на кого-то. Зажмурившись и приготовившись прокатиться пару метров по холодному полу, Валерия с изумлением поняла, что не только не падает, но и довольно крепко стоит на ногах, придерживаемая как раз тем самым человеком, на которого она так неудачно наткнулась.
- Рэйн! - обрадованно выдохнула она, не замечая угрюмого выражения лица вампира. - Мне нужно срочно с тобой поговорить!
- Не сейчас, Вэл, - утомленно ответила Рэйн и, подтолкнув Валерию в том направлении, в котором она бежала, стремительно пошла к выходу. Однако, волшебница не собиралась так быстро отпускать ее.
- Это срочно, Рэйн! - крикнула она ей в спину, затем, убедившись, что вампир нехотя остановилась, понизила голос и серьезно сказала: - Охотники. Они снова объявились.
Рэйн, которая намеревалась вопреки разуму, настойчиво советовавшему ей не глупить, спуститься в подвалы, резко обернулась, в мгновение ока вновь оказавшись рядом с Вэл.
- Охотники? - прошипела она, склоняясь к блондинке, и бешеный порыв ветра взметнул волосы волшебницы. - Откуда ты узнала про них? - Рэйн подхватила опешившую Валерию под руку и потащила ее за собой, не взирая на то, что один из плащей окончательно развязался и упал, оставшись лежать у подножия лестницы. Придерживая свободной рукой второй, Валерия, едва не вскрикивая от боли, которую причиняла ей Рэйн, слишком сильно сдавливая жесткими пальцами локоть, спешила за вампиром наверх, как оказалось, в кабинет Роны.
- Здесь мы сможем поговорить спокойно, - Рэйн впихнула волшебницу внутрь и, плотно прикрыв дверь, вернулась к ней: - Откуда здесь Охотники?
Валерия опустилась в кресло, потирая руку и болезненно морщась.
- Я охотилась, когда натолкнулась в Пустоши на Дзерена, Рииса и остальных...
- Что они там делали? - перебила ее Рэйн, которая совершенно очевидно куда-то торопилась. Вэл нахмурилась.
- Если тебе неинтересно, то иди. Уверена, Охотники оценят твою шкуру, когда сдерут ее с тебя, - она отвернулась, уставившись блестящими глазами в окно, за которым вновь пошел снег. За ее спиной Рэйн скривила губы, потом прикрыла глаза и резко втянула в себя воздух, словно вспоминая, как это делается.
- Вэл, - голос ее смягчился, когда она опустилась на корточки возле кресла волшебницы, принимаясь ладонями греть замерзшие ступни. - Так что там про Охотников?
- Они чуть было не поймали Дзерена, - Валерия все еще смотрела в окно, не спеша поворачиваться, а вверх по ногам поднималось живительное тепло от рук вампира, разливаясь по всему телу ласковой волной. - Он и Риис сражались, пока Кайр и Неара не добежали до леса. Им повезло, что появились Инквизиторы, иначе... - она не договорила, но и без слов было понятно, что она имеет в виду.
Рэйн стиснула зубы, машинально продолжая разминать ступни блондинки.
Появление Охотников могло значить только одно: кто-то выболтал им про нахождение в Сангеморе тех, за головы которых асасины сумели бы выручить отличные деньги. За царицу эльфов северные короли всегда давали неплохую цену, а тут еще и вампиры, и белые тигры...
Кто предал их?
- Рэйн, надо уходить, - тревожно сказала Валерия, следя за неподвижным лицом вампира. Рэйн подняла брови, глядя спокойными глазами на обеспокоенную волшебницу.
- Завтра, Вэл, - сквозь зубы пообещала она. Она не может уйти. Только не сейчас. - Я уйду завтра, а ты можешь...
Волшебница не дала ей договорить, внезапно опустившись вниз, на пол, становясь на колени рядом с Д'Эльвесс, обхватывая горячими ладонями холодное лицо вампира и приникая поспешным, торопливым поцелуем к ее сжатым губам.
- Рэйн, пожалуйста, - бормотала она, целуя ее снова и снова в надежде вызвать хоть какой-нибудь отклик. - Уйдем вместе! Пока еще не поздно, хорошая моя, любимая моя, не заставляй меня оставлять тебя здесь!
Она почти уже плакала от собственного бессилия, когда руки вампира обвились вокруг нее, притягивая ближе. Синие глаза закрылись, а поцелуй стал жарче, отчаяннее, словно был последним их поцелуем.
- Если ее нет, мы... - дверь в кабинет внезапно распахнулась, впуская внутрь замершую на полуслове Рону. Следом за ней в помещение влетела Даниэль, которая как-будто натолкнулась на стену. На бледном лице эльфийки вспыхнули и погасли краски.
- Вот и искать не пришлось, - напряженно сказала она. Входящий в кабинет Гарден презрительно посмотрел на встающих с пола женщин и, подождав, пока Деррик с Матиушем тоже не зайдут, закрыл дверь.
- Отлично, все в сборе, - казалось, мать-настоятельница уже настолько привыкла к разного рода странным вещам, творящимся с некоторых пор в ее монастыре, что научилась не реагировать на них. Вот и сейчас она просто-напросто прошла к своему столу, обогнув Валерию и не сказав ей ни слова.
Пару секунд все молчали, а потом...
- Охотники...
- Инквизиторы...
- ...снова...
- ...схватили...
- ... появились...
- ... ту девчонку...
- ... это опасно...
- ... ты слышала?
- ... надо уходить...
- ... где ты была в это время?
- ... пока не поздно...
Даниэль и Валерия, синхронно начавшие говорить, вместе и замолчали. Волшебница смотрела на насупленного Гардена, эльфийка не отрывала взгляда от мрачной Рэйн.
- Ты сказала, ее схватили? - переспросила Вэл, и на лице ее, при подтверждающем кивке эльфийки, мелькнула быстрая удовлетворенная улыбка, которая, впрочем, почти мгновенно сменилась прежней решимостью. - Это все равно, нужно уносить ноги!
- Это не все равно, - медленно возразила Рэйн. Она стояла у окна, глядя невидящими глазами куда-то на горизонт, на кажущуюся из-за снега еще более устрашающей Черную Пустошь. Несколько темных прядей выбилось из заплетенной косы, и разыгравшийся ветер бросал их из стороны в сторону, не будучи в силах остановиться.
Даниэль шагнула вперед, осторожно кладя руку на плечо вампира.
- Рэйн, - голос ее звучал непривычно мягко и нежно, и Гарден, который никогда не слышал, чтобы его жена разговаривала так с кем бы то ни было, опустил голову, сжимая кулаки. - Рэйн, только один раз... Послушайся меня, пожалуйста, - она поглаживала плечо вампира, даже сквозь ткань плотной рубашки чувствуя, как заледенело ее тело. - Я знаю, эта девочка дорога тебе, но поверь, ты не сможешь ей помочь... Помоги лучше себе...
Эльфийка не успела отпрянуть назад, когда Д'Эльвесс вдруг быстро развернулась, ловя ее в свои цепкие объятия, прижимая к себе, заставляя выгибаться, не то от боли, не то от чего-то другого.
Гарден, видя такое, рванулся было вперед, но Деррик поспешно схватил его за руку, оттаскивая назад. Матиуш клещами впился в другую руку эльфа, не давая ему пошевелиться. Валерия замерла, расширившимися от напряжения серыми глазами следя за происходящим. Рона сгорбилась, стараясь сделаться как можно более незаметной.
Рэйн опустила голову, ведя сухими губами по шее Даниэль, держа ее крепко, сильно, почти больно.
- Откуда ты можешь знать, что значит для меня эта девочка? - прошептала она, добравшись до уха эльфийки и щекоча его своими словами. Даниэль дернулась.
- Рэйн...
Но вампир не слушала ее.
- Разве я говорила тебе когда-нибудь об этом? - продолжала шептать она, и ветер завывал за ее спиной, кидая почти распустившуюся косу то вверх, то вниз, то в сторону. - Ты просишь меня бросить ее...
Пальцы вампира заскользили по талии Даниэль, пробираясь под блузку, царапая голую кожу ногтями, ища старые шрамы.
- - А если бы кто-нибудь так же умолял меня бросить тебя? - она прикусила мочку уха, вызывая у эльфийки непроизвольный стон. Даниэль с мгновенно проявившейся ненавистью метнула взгляд налево, пытаясь поймать в поле зрения застывшую Валерию. Гарден снова дернулся в руках сына, но тот, отчетливо понимая, что мешать не стоит, лишь сильнее стиснул отца.
- Рэйн, послушай...
- Послушай ты, - голос вампира звучал мягко, но под этой мягкостью, обманчивой, как зыбучие пески, крылась ярость. - Раньше завтрашнего дня я отсюда не уйду. И не мне тебе объяснять, почему, - Рэйн чуть сильнее сжала Даниэль, перекрывая той дыхание, и приподняла голову, пристально глядя в почти испуганные изумрудные глаза царицы.
- В твоей воле уйти сейчас или дождаться завтрашнего утра и уйти вместе с нами, - она коснулась поцелуем приоткрытых губ эльфийки. - Решай, моя Избранная, чего жаждет твое сердце...
Вампир практически отшвырнула от себя Даниэль, и та, не удержавшись на ногах, пробежала несколько шагов, очутившись рядом с Валерией. Волшебница подхватила ее, не давая упасть. А Рэйн...
Рэйн бросилась вниз, в раскрытое окно, раскинув в полете руки. Ахнувшая Рона, для которой подобное происходило уже не впервые, метнулась вслед за ней, прижимая ладони ко рту.
Вампир летела недолго, не желая тратить недавно полученные силы на такую ерунду: они ей еще пригодятся, поэтому через несколько секунд спрыгнула в снег и бросилась вперед, по наполовину засыпанной не прекращающим валить снегом, тропинке. Рона какое-то время смотрела за ее передвижением, затем повернулась к молчащим Валерии и эльфам.
- Она идет к Черной Пустоши, - с оттенком удивления в голосе поведала она. Волшебница кивнула.
- Там Дзерен и Риис, - сказала она. - Возможно, она хочет узнать больше подробностей об Охотниках.
Даниэль, осознавшая, в чьих руках она находится, брезгливо вырвалась, отряхивая одежду.
- Замечательно, - злобно проговорила она. - Значит, у меня есть время для раздумий.
Она быстро пошла к выходу и, оттолкнув стоящих на пути сына и мужа, исчезла в темноте коридора.
- Полагаю, как и у меня, - задумчиво сказала Валерия и чуть менее поспешно скрылась из виду по примеру эльфийки.
- Прошу меня простить, но у меня на сегодня еще намечено очень много дел, - торопливо извинилась перед мужчинами Рона, и через несколько секунд эльфы остались в кабинете одни.
Гарден обиженно скинул руки сына с себя и рухнул в близстоящее кресло.
- И что теперь? - прищурившись, спросил он, смотря то на Рика, то на Матиуша, с самым независимым видом прислонившегося к стене.
- А теперь... - Деррик огляделся, - теперь, папа, мы попьем чаю, - он вытащил из-за стеклянной дверцы шкафчика чайник с чашками, - и подождем, пока наша мама не соизволит выплакаться у себя в комнате.
Гарден, не помнящий ни одного случая, чтобы Даниэль плакала, недоверчиво воззрился на принца, и тот ответил ему невинной улыбкой праведника. Матиуш громко, во всеуслышание, фыркнул и плюхнулся в соседнее кресло, закидывая ногу на ногу.
Деррик любезно подал ему чашку.
- Чаю?

0

29

- 4 -

...Она находится здесь уже долго. Слишком долго для того, чтобы еще пытаться отсчитывать песчинки, быстро падающие вниз в песочных часах, установленных на маленьком кривоногом столике. Прямо позади нее, в двух шагах, потрескивают дрова в камине, и обнаженной спиной она чувствует жар пламени. А грудь и живот изнывают от леденящего холода. Она уже начинает подкашливать. Наверное, простуда, но какой смысл теперь беспокоиться о насморке, когда завтра, быть может...
...Ее вытащили из камеры несколько часов назад, после бесконечных побоев, и приволокли сюда. Она не могла идти из-за ноги, которую сломал один особо усердствовавший Инквизитор, молодой, красивый, рьяно исполняющий свою работу, и ее просто тянули волоком по каменным плитам, по ступеням лестницы, не заботясь ни о том, чтобы поддержать, ни о том, чтобы накинуть на плечи хоть какое-нибудь рванье. Конечно, кто же будет заботиться о смертнице?
Они привязали ее здесь, закрепив руки и ноги веревкой на двух параллельно стоящих столбах. Лысый священник. которого звали Торресом, напоследок сказал, что ей повезло: ее будет допрашивать сама Госпожа. Она устало и обреченно спросила, в чем заключается это везение. Торрес расхохотался и сообщил, что, может быть, госпожа смилостивится и убьет ее собственноручно, прямо здесь. Девушка уронила голову, соглашаясь, что это действительно везение...
... Пепельные пряди падают на лицо, скрывая под собой кровоподтеки и разбитые губы. Измученное тело жалобно ноет от каждого движения, моля о пощаде. Натянутые веревки вгрызаются в запястья и щиколотки, не давая сменить позу и хоть как-то облегчить ожидание. Руки уже давно онемели и не слушаются, ноги еще немного шевелятся, но радости от этого мало: на сломанную ногу она наступить не может, и приходится балансировать на одной, а это слишком трудно. Перед ней, на полу, засохшее пятно чужой крови, напоминающее о том, что ждет ее в скором будущем. Девушке трудно дышать, она жадно хватает пересохшим ртом затхлый воздух, и хриплые стоны вырываются из стесненной груди, заполняя пространство.
Шаги... Кто-то спускается по лестнице.
Девушка медленно поднимает голову. Один глаз у нее заплыл, и она им не видит, но второго ей вполне достаточно для того, чтобы разглядеть три молчаливые фигуры, вступающие в подземелье. Две из них ей хорошо знакомы: это Торрес и тот молодой усердный священник. Третий посетитель ниже их ростом; он затянут в черный плащ, скрывающий все тело, а на лице у него сверкает в сумраке подвала серебряная маска.
- Моя Госпожа, - Торрес лучится довольством. - Вот она, - он подходит к Лине и больно тычет ее кулаком в бок, прямо по свежей ране, вызывая сдавленный стон. Госпожа молчит, но девушке кажется, что из-за прорезей маски жадно всматриваются в нее жестокие глаза.
- Наконец-то, - голос женский и слегка приглушенный, и Лина морщится, потому что ей кажется, что она его уже где-то слышала. Она снова опускает голову, надеясь, что ее оставят в покое, но надежда - глупое чувство.
Сильная рука в кожаной перчатке хватает ее за волосы, отгибая голову назад. Госпожа критически осматривает безвольную пленницу, сверху вниз и обратно.
- Почему она в таком состоянии? - недовольно спрашивает она. - Я разве отдавала приказ избивать ее до полусмерти?
Торрес испуганно пятится назад, а на потрескавшихся губах Лины расплывается улыбка. Вот и ему влетело. Не будет впредь своевольничать.
- Моя Госпожа... - начинает священник, но женщина отмахивается от него, отпускает девушку, позволяя ей уткнуться подбородком в грудь.
- Ослабь веревки, - приказывает Госпожа, и молодой священник с готовностью кидается вперед, исполняя ее повеление. Она наблюдает за ним какое-то время, потом спрашивает:
- Как тебя зовут?
Священник не сразу понимает, что она обращается к нему, поэтому Торресу приходится подтолкнуть его. Юноша испуганно падает на колени: за проявленное непочтение Госпожа может строго его наказать.
- Илзир, моя Госпожа, - его голос дрожит от страха и от восхищения: он так давно мечтал увидеть ее, и вот его мечта сбылась. Теперь он тоже может хвастаться своим приятелям, что Госпожа разговаривал с ним.
Из-под маски доносится хмыканье, и женщина подходит к священнику, жестом приказывая ему подняться.
- Ты милый мальчик, - говорит она, проводя пальцем по его щеке, - но, пожалуй, на этот раз с тебя достаточно, - она кивает Торресу, и тот, подхватывая Илзира под руку, уводит его из подвала. Затем возвращается, запирая за собой дверь.
- Так-то лучше, - удовлетворенно говорит Госпожа, и ее внимание вновь возвращается к Лине.
Девушке немного легче после того, как ей растянули веревки, Она снова может нормально дышать, и это слабое утешение позволяет ей без страха всмотреться в лицо Госпожи, остановившейся перед ней. Точнее, в безликую равнодушную маску, освещаемую пламенем камина.
- Ты ничего не хочешь мне рассказать? - спустя несколько минут молчания спрашивает женщина. Ее голос звучит почти ласково, словно она спрашивает пленницу о том, не хочет ли она прогуляться по цветущему лугу.
Лина усмехается сквозь вспыхнувшую в голове боль и шевелит пальцами, стараясь вернуть в них жизнь.
- Отвечай Госпоже! - рычит Торрес, шагая вперед и замахиваясь для удара, но гневный окрик Госпожи вынуждает его съежиться и отползти назад.
- Я, кажется, не просила твоей поддержки, - сухо говорит женщина, сверля мужчину взглядом. Он бледнеет и бормочет что-то, но Лина его не слушает. У нее в висках начинает стучать кровь, и она понимает, что вот-вот может потерять сознание.
- Я хочу покоя, - шепчет она в забытье. - Просто покоя... Дайте мне уйти, и я не вернусь...
Мелодичный смех разносится по подземелью звоном маленьких колокольчиков, и Госпожа снова проводит ладонью по щеке тяжело дышащей Лины.
- У тебя было столько возможностей уйти, - она почти шепчет, и, странно, но девушка слышит ее, будто ее голос - это единственное, что звучит здесь. - И ты не воспользовалась ни одной... Это ли не удивительно?
Лина не хочет плакать, но чувствует, как по щеке, там, где только что лежала рука женщины, катится слеза.
- Не надо, не стоит, право слово, - успокаивающе журчит голос Госпожи, и она, отвернувшись, кивает Торресу. Тот, видимо, уже без слов научившийся понимать свою хозяйку, покорно уходит, и захлопнувшаяся за ним дверь оставляет Лину наедине с главой Инквизиции.
- Я долго думала, что же мне сделать с тобой, - доверительно говорит Госпожа, и Лина сквозь путаницу волос и застилающие целый глаз слезы видит, как она медленно стягивает перчатки, обнажая тонкие красивые кисти. Такие руки могут быть у художника или у музыканта. А она - убийца...
- Допрашивать тебя нет смысла, я и без того знаю все твои прегрешения, - в голосе внезапно проскальзывает неприкрытая злоба, но Госпожа снова тщательно прячет ее от посторонних глаз: - Сначала я хотела убить тебя прямо здесь, - женщина обводит рукой помещение, словно призывая полюбоваться им. - Но потом решила, что это будет слишком просто, ты не находишь?
Запекшиеся губы пленницы шевелятся, но не слышно ни звука. Однако, женщина удовлетворенно кивает.
- Столько хлопот, сколько причинила мне ты, - судя по всему, она улыбается, - не доставлял еще никто, - она подходит ближе, и капюшон, скрывающий волосы, падает назад. Лина прерывисто вздыхает и пытается отшатнуться, но веревки не дают ей этого сделать. Все, что она может, это один раз шагнуть назад. Маленький, почти незаметный шажок.
- Трилистник много потеряет вместе с твоей смертью, - Госпожа стоит совсем рядом, девушке кажется, что она слышит ее дыхание. - А я лишь приобрету, ты знаешь... - она обрывает себя на полуслове и прижимает указательный палец к маске, туда, где должны были бы быть губы. - Нет, вряд ли тебя порадует то, что я могу сказать, - она тихо смеется. Лина бессильно отворачивает голову. Что еще ей приготовили сегодня?
Женщина поднимает руки, и пораженная Лина, словно во сне, наблюдает за тем, как исчезает серебряная маска, открывая взгляду красивое лицо.
- Ты знаешь меня? - спрашивает женщина, кривя в усмешке губы. Девушка кивает. Да... Она знает...
Маска, звеня, падает на пол, где-то у изувеченных ног пленницы. Лина напрягается, когда прохладные и такие нежные руки Госпожи скользят по ее измученному телу вверх, зарывая ладони в намокшие от крови светлые волосы. Теплые губы приближаются к уху, и Лина закрывает глаза, слушая:
- Тебя сожгут завтра, - выдыхает женщина, и девушка дергается в отчаянии. Но руки внезапно становятся слишком сильными для нее. Они смыкаются вокруг талии, касаясь синяков и порезов, причиняя боль, от которой хочется завыть, подобно дикому зверю. Она лишь жалобно скулит, у нее нет сил на что-то большее.
- Тшшш, - бормочет женщина, и ее губы касаются шеи Лины, там, где бьется, еще бьется синяя жилка. - Не надо, никто тебя не услышит...
Госпожа повыше Лины, и девушка, запрокидывает голову, вглядываясь в бледное лицо. А руки все еще продолжают сжимать ее, до боли, до черных кругов перед глазами. И нет возможности уже даже просто скулить.
- Ты не увидишь меня завтра, - выдыхает Госпожа вместе с поцелуем, и Лина закрывает глаза, обмякая в этих безжалостных руках. - И я пришла, чтобы попрощаться с тобой сегодня... Прими это с честью, девочка... Смерть неизбежна... Вспомни о тех, кто ждет тебя на Серых Землях...
Она не просит ее простить себя. Потому что знает, что простить такое невозможно.
Но можно забыть...
Пламя в камине то вспыхивает, то почти гаснет, бросая оранжевые отблески на двух женщин, словно бы сплетенных в страстном объятии. И со стороны не заметно, что у одной из этих женщин сломана нога и изуродовано тело, привязанное к столбам, что кровь сочится из еще не затянувшихся ран, пачкая одежду второй, чьи руки обхватывают это самое тело, не обращая внимания на кровь и грязь. И вторая, та, что повыше, что-то шепчет на ухо первой, снимая губами катящиеся по юному лицу слезы...
- 5 -
Рэйн недолго пробыла в Черной Пустоши. Она нашла там своих спутников, убедилась, что с ними все в порядке, выслушала очередные признания в любви от Рииса, расспросила Дзерена о подробностях происшествия в Сангеморе, убедила Неару, что все будет в порядке, и пошла обратно, торопясь пройти по свежему снегу. И все это с застывшей улыбкой на лице, делавшей ее лицо похожим на мраморное.
Над Сангемором лежала ночь. И эта ночь была последней для того, чтобы еще успеть что-то сделать. Рэйн знала, что времени почти не осталось. Будучи не понаслышке знакома с приемами Инквизиции, вампир полагала, что до казни всего лишь несколько часов. И за эти несколько часов она должна суметь совершить невозможное: освободить Лину, забрать Валерию и Даниэль, перехитрить богов и...
Нет, вряд она сможет найти Госпожу. Наверняка она уже уехала из города, отдав последний приказ на уничтожение. Крысы бегут отовсюду, не только с тонущего корабля.
Рэйн мотнула головой, стряхивая с волос налипший на них снег и ускоряя шаг. Не тратить понапрасну силы, держать себя в руках, не думать, не чувствовать, не слушать никого, кроме себя.
Рэйн коротко и злобно засмеялась, запрокидывая голову и одними клыками улыбаясь полной неповоротливой луне, выставившей свой лик на всеобщее обозрение. Она висела на небе одна, без своей обычной компании звезд, и казалась одинокой и печальной. Но Рэйн это только радовало. Сейчас она никому не желала счастья. Вокруг нее вилось горе, которое она не пускала внутрь, и оно выло, ища лазейку. Но нет, лазейки не будет. Ее душа останется закрытой. Так будет лучше для всех.
Для всех.
И даже для нее самой.
- 6 -

В подвалах было темно и неуютно. Откуда-то слева слышалось равномерное капание воды на каменный пол. Чуткий слух Рэйн уловил мерный топоток лап крысы, пробежавшей совсем рядом с ней. Чуть погодя послышался женский визг: очевидно, вампир не была единственной, кто заметил присутствие зверька. Только вот она отреагировала на него немного тише.
Никто не знал о том, что Рэйн отправилась сюда. Рэйн почему-то решила, что лучше сделать все без лишнего шума. Быть может, потому, что все это касалось только ее и никого больше. Ее прошлое могло причинять боль только ей самой, не стоило впутывать сюда кого бы то ни было. Конечно, Валерия или Риис могли бы существенно облегчить задачу Рэйн, помочь ей... Но нет. Их рядом нет и не будет. Она должна сделать все одна.
Проникнуть в подвалы Инквизиции было не так уж и трудно. Во всяком случае, для того существа, которым являлась Рэйн. Редкие священники, попадающиеся навстречу, просто не обращали внимания на мелькавшую мимо них неясную тень, продолжая переговариваться вполголоса о чем-то своем. А последние даже не обернулись, когда эта самая тень обрела вполне различимые очертания и формы, чтобы неслышно проскользнуть вниз, к печально известным подвалам.
Там был мрак. Не темнота, не сумрак, разбавляемый закрепленными на стенах факелами, не ночь, случайно вползшая внутрь и забывшая там о своих полномочиях в этом мире.
Мрак.
Живой, пульсирующий, почти горячий и в то же время холодный, обволакивающий любого своими цепкими и липкими руками. Вампир на минуту остановилась, приветствуя его, как давнего друга, позволяя ему заползти за шиворот ее плаща, растечься по спине, скользнуть вниз, заполняя каждый кусочек кожи. Они были с ним единым целым слишком долго для того, чтобы игнорировать его. Мрак надежно скрывал лицо Рэйн, и она была благодарна ему. В какой-то степени.
Ей не пришлось долго искать камеру Лины. Всего лишь пара шагов - и плотно запертая дверь, будто по волшебству, возникла перед голубыми глазами, мерцающими в затаившемся сумраке.
Вампир затаилась, внимательно прислушиваясь к тем звукам, которые она надеялась услышать. Она хотела знать, что еще было не слишком поздно, что она не опоздала. Она не знала, как поведет себя, если поймет, что грязные пальцы палача уже успели коснуться шелковистой кожи той, ради которой она готова была забыть обо всем на свете.
Облегченный вздох сорвался с губ вампира, когда она различила за дверью осторожное шевеление. Не обладая никакими сверхъестественными возможностями, Лина, тем не менее, умудрилась услышать движения Рэйн. Или же она просто почувствовала их.
Скрываться больше не было смысла.
Девушка взметнулась с лежанки испуганной птицей, когда дверь вдруг широко и странно бесшумно распахнулась, и игра света и тени обрисовала на пороге камеры нечеткий высокий силуэт.
- Кто... - сдавленно пробормотала Лина, щуря привыкшие к темноте глаза и прижимая к груди сжатые кулаки. Она знала, что не сумеет постоять за себя, но начать она всегда может. И вынести боль.
- Рэйн, - низкий голос, на мгновение заставивший Лину замереть в ужасе, отразился эхом в ее голове, и по телу разлилась слабость от узнавания. Она не ждала эту женщину здесь и сейчас, но была рада видеть ее. Точнее, слышать.
Потому что она слишком много хотела ей сказать.
- Ты все-таки предала меня, - в ее голосе разлилась горечь, скрывать которую не было смысла. Рэйн застыла на месте, боясь верить в то, что услышала.
- Я не предавала тебя, поверь.
- Тогда почему они схватили меня? - Лина опустила голову. - Как раз тогда, когда ты привела меня в монастырь. Ты отдала меня им в руки, зачем отрицать это?
Воцарилась тягучая тишина, нарушаемая звонким глухим стуком капель где-то поблизости.
- Что ты тут делаешь? - вопрос Лины был как нельзя кстати. Она не думала, что Инквизиция позволит кому бы то ни было навестить ее до казни, разве что разрешит полюбоваться на то, как языки пламени дарят ей последнее жаркое объятие. И вот Рэйн... но ведь она их шпион, разве не так?
- Я пришла, чтобы забрать тебя отсюда, - в голосе женщины не было ни тени насмешки, хотя Лина была готова ко всему. Даже к издевательствам от тех, кому она чуть было не стала доверять.
- Забрать? - она осторожно поднялась на ноги, проверяя, что еще ей отбили палачи Инквизиции. - Но куда? Меня отпускают?
Надежда - глупое чувство. Оно продолжает биться в висках даже тогда, когда ты обречен и знаешь, что света в конце тоннеля не будет.
Дверь тихо закрылась, и смутный силуэт шагнул вперед, подавляя девушку разлившейся в воздухе силой. Лина мотнула головой, когда Рэйн взяла ее за руку
- Пойдем.
- Ты не ответила на вопрос, - Лина вдруг ощутила страх. Чего она боялась? Того ли, что случится с ней завтрашним утром? Того, что приготовили ей сегодня палачи, которые вернутся в эту камеру через несколько часов? Или же она боится эту женщину, чьего лица не разглядеть в беспробудно черном мраке, который не в силах разбавить даже свет звезд, заглядывающих сквозь частую решетку?
Пальцы Рэйн были холодными и крепко стискивали запястье Лины, не причиняя, однако, боли. И все же девушка отстранилась. Что-то промелькнуло в ее сознании, что-то, связанное с Рэйн.
Она знала, что женщина ей не врет. И она не хотела думать о том, откуда это знает. Словно что-то щелкнуло в голове, ставя все на свои места. Подозрительность и гнев сменились апатией, разбавленной страхом за жизнь той, что стояла сейчас перед ней.
- Уходи, - шепнула она внезапно помертвевшими губами, опускаясь обратно на лежанку. - Тебя казнят вместе со мной, если поймают. А они поймают... Уходи...
Она все равно останется. Это ее выбор. И никому не понять, почему она хочет так поступить.
Рэйн не двигалась и ничего не говорила, словно ждала чего-то. И только, когда луна явила свой бледный лик, разогнав тучи и добавив немного света в камеру, Рэйн опустилась перед Линой на одно колено.
- Я могу забрать тебя отсюда, - сказала она, борясь с желанием просто закинуть девушку на плечо и унести, не взирая на возможное сопротивление. - Ты никогда больше не вернешься в Сангемор, я обещаю. И никто никогда больше не будет охотиться за тобой.
Лина молчала. Она хотела верить Рэйн, но не могла понять, как эта женщина с красивыми глазами сумела пробраться сквозь кордон священников, натренированных не пропустить мимо себя ни одной тени.
- Верь мне, - Рэйн будто разгадала сомнения девушки, и снова ее рука легла на маленькие пальцы, сжимая их. - Пойдем, - она хотела уже встать, когда поняла, что Лина не последует за ней.
- Зачем? - вопрос этот прозвучал слишком горько в продолжающей главенствовать в помещении темноте. Лина вскинула голову, старательно всматриваясь в становящийся все более четким силуэт Рэйн.
- Ты не хочешь жить? - вампир выпустила ее руку из своей ладони, сожалея об утрате этого тепла.
- Хочу, - другого ответа и быть не могло. И все же...
- Но не так.
Рэйн чуть склонила голову, пытаясь проникнуть в смысл слов Лины.
- Я не хочу все время убегать, - шепот получился надломленным, но в нем чувствовалась сила. Та сила, что не позволяла Лине кричать, когда палачи Инквизиции избивали ее. Та сила, что разрешала ей плакать, когда Госпожа обнимала ее своими прохладными руками. Та сила, что заставляла ее совершать деяния, за которые нужно расплачиваться. Та сила, что учила ее выживать несмотря на жестокость мира. И она не откажется от этой силы сейчас, не даст ей разочароваться в себе.
Вампир старалась понять Лину и не могла. Она думала, что эта маленькая девочка хочет жить столь же сильно, сколь хотела этого сероглазая девушка, оставленная Рэйн далеко в прошлом. Она думала, что они похожи в этом. Она ошибалась?
- Мы спрячем тебя.
"Мы? Кто мы?"
- Найдут, - уверенным шепотом отозвалась Лина, так и не задав тот вопрос, что крутился у нее в голове. И, нащупав в темноте руку Рэйн, благодарно сжала ее. Благодарно. За попытку сделать это. Вызволить ее отсюда.
Только она не уйдет.
- Я встречусь с ним там, на небесах, - голос Лины стал почти счастливым, и Рэйн удивленно посмотрела на нее. Луна сияла все ярче, и можно было уже довольно легко различать очертания предметов в камере. И лица друг друга.
- С кем? - возможно, этого не надо было спрашивать. Возможно, не надо было ничего слушать, просто поступать так, как было задумано до того, как она пришла сюда. Возможно. Все возможно.
- С моим Найдом, - голос Лины дрогнул и стал напряженно-ломким. Она явно не хотела посвящать Рэйн в свои переживания. Но было уже поздно.
"...Он был моим женихом. Моим возлюбленным. Тем, с кем я собиралась прожить всю свою грешную жизнь и умереть в один день, держа его за руку. На него были бы похожи наши дети, а внуки обожали бы слушать его истории о днях боевой славы. Я ждала тот момент, когда смогу назвать его своим мужем. Я любила его столь сильно, что уже не оставалось сил ни на что другое.
Война отнимает у нас все. Ты только, казалось, был счастлив, как вдруг она подкрадывается к тебе на когтистых лапах, держа в одной руке косу, позаимствованную у смерти, а в другой - пульсирующее сердце очередной жертвы.
- Он мертв, твой герой, - шепнула война мне на ухо, касаясь его шершавым и сухим языком. Дым сражения окутал меня, когда я упала на колени, молясь богам о том, чтобы все это оказалось неправдой. Но тщетно: в моей руке был зажат клочок бумаги, на котором четким и ровным почерком сообщалось о смерти моего Найда. Его уже похоронили, и мне оставалось только оплакивать его здесь, в доме, где мы могли бы быть вместе...
Больше Рэйн не читала мысли Лины. Не было в том необходимости.
Вампир знала, что снова оставит свою Каро. Ту, которая не помнила ее, не допускала даже мысли о том, что когда-то они могли быть счастливы друг с другом. Но Каро не пожелала уйти тогда с Рэйн. И сейчас не уйдет.
Наверное, Рэйн разучилась понимать мотивы тех или иных поступков людей. Она слишком давно перестала быть человеком. Любовь толкает их на странные вещи. Такие, которые не всегда могут уложиться в сознании вампира.
- И тебе не страшно?
Лина чуточку изумленно посмотрела на женщину, чью руку она все еще продолжала сжимать в своей.
- Конечно, страшно, - ответила она. - Лишь глупцы не боятся смерти, - ее голос немного дрогнул. - Но...
Рэйн молча ждала продолжения фразы. Ей некуда было торопиться.
- Больше всего я боюсь того, что не встречусь на небесах с Найдом, - шепот становился все тише. - Кто знает, где я окажусь после смерти? Быть может, боги решат, что нам нет нужды видеться, - рука девушки сжалась крепче. - Что я буду делать тогда...
Это не было вопросом, поэтому Рэйн не стала придумывать ответ. Да она и не знала, что тут можно ответить. Вместо этого она внимательнее всмотрелась в лицо Лины.
Серые глаза девушки блестели в равнодушном свете луны готовыми пролиться слезами. Она смотрела куда-то мимо плеча Рэйн, рассеянно сжимая и разжимая ее пальцы.
Невозможно простить...
Но можно забыть...
Вампир опустила взгляд, рассматривая каменные плиты под ногами, выщербленные временем, затертые ногами десятков и сотен тех, кто находился здесь до них.
Она не могла забрать отсюда девочку, наплевав на ее желание. Она хотела бы и... Не могла. Не могла разрушить тот хрупкий мост, что качался под ними. Потому что внизу была пропасть. И если Рэйн могла предположить, что выживет после падения, то она знала, что с Линой будет по-другому. Девушке нужна была вера в себя. Пусть даже такой страшной ценой. Ценой собственной жизни.
Рэйн позволила себе вздох. Она знала, что больше ничем не поможет Лине. Впрочем...
- Моя Лина...
Шепот, внезапно наполнивший камеру, заставил девушку недоуменно вскинуть голову. И замереть, забыв о том, как дышать.
- Найд...
Рэйн знала, кого Лина видит перед собой сейчас. Светловолосого зеленоглазого юношу с ямочками на щеках и немного застенчивой улыбкой. Того юношу, который оставил свою невесту ждать его с войны. Того юношу, что надел на шею подаренный ему талисман, который его любимая сняла с собственной шеи, чтобы он уберег его в самом страшном бою. И не ее вина, что он не выполнил своего предназначения. Не ее вина, что грязный потный солдат сорвал этот талисман с шеи распластавшегося на земле мертвого мальчика, чьи глаза некому было закрыть.
- Найд? - теперь в голосе Лины появились нотки страха, она дернулась, чтобы встать. Только вот Рэйн не позволила ей этого сделать.
- Я здесь, любимая, - шепнула она, зная, чей голос слышит Лина. - Я пришел. Ты ждала меня?
Слезы, наконец, сорвались с ресниц девушки сверкающими каплями. Дрожащая ладонь коснулась щеки Рэйн.
- Да... Я так давно ждала тебя... - слова были почти не слышны, их заглушал даже непрекращающийся стук капель где-то в коридоре. - Почему так поздно, Найд? Почему сейчас?!
Рэйн позволила улыбке изогнуть ее губы, а ее пальцы накрыли руку Лины, все еще лежащую на щеке вампира.
- Я хочу, чтобы ты была сильной, - их лица были совсем близко, так, что они чувствовали дыхание друг друга. - Ты знаешь, что ждет тебя завтра...
Лина кивнула, не отрывая взгляда от того, кого она так давно хотела увидеть.
- Я хотел бы увести тебя сегодня отсюда, - теперь Рэйн говорила правду. - Но ты не хочешь жить... Почему?
- Я не хочу жить без тебя! - шепот Лины показался криком в безмолвии мрака. Она сползла вниз, на пол, стукнувшись коленями о камень плит. - Знаешь, как тяжело мне было?! Ты никогда не сумеешь представить... - она разрыдалась в полный голос, беспомощно уткнувшись в плечо вампира. В то плечо, которое было для нее родным в этот момент.
- Не плачь, - Рэйн гладила ее по волосам и думала о том, что людям иногда так мало нужно. Всего лишь легкая пелена наваждения, далекий и полузабытый облик того, кто давно покинул их, но кого они никогда не забудут. Только минутная уверенность в том, что дальше все будет хорошо.

...Я без тебя умру,
Просто закрою глаза.
И только мне одному
Достанутся небеса..." (с)

Она давала этой девочке то, что та давно хотела. Она возвращала ей ее возлюбленного, пусть ненадолго, не навсегда, но все же она оставляла ей надежду. Как и себе.
Потому что она видела перед собой пепельноволосую девушку, которая ждала ее там, в золотом прошлом, на забытом поле, приютившем у себя и радости, и печали.
Она могла бы спасти ее от чего угодно. Но как спасти человека от него самого?
Рэйн не была человеком, но она помнила, что такое любить. И память эта заменяла ей саму любовь. Она помнила... любила... Вольфа. Она помнила... любила... Джейси.
Она... любила... Даниэль...
Но никого она не любила так, как ту девушку, с помощью которой она какое-то время чувствовала себя счастливой. Вне зависимости от того, что ждало ее за пределами мира, созданного ими двумя.
- Я люблю тебя...
Люди так нуждаются в словах...
Теплые губы в легком, почти незаметном, касании, обожгли поцелуем губы Рэйн. И вампир дрогнула, вырываясь из плена воспоминаний...
... Одежда ненамного смягчила жесткий камень, когда тела опустились на жесткий пол, слитые в тесном объятии. И прозрачная стена силы разбавляла мрак своим синим мерцанием, не позволяя ни единому звуку выйти за пределы камеры.
Лина широко раскрывала глаза при каждом движении Рэйн, каждый ее выдох теплом пробегал по коже вампира, заставляя мертвую кровь оживать. И Рэйн, которая не могла сегодня воспользоваться тем, что обычно предлагали ей те, с кем она делила свое тело, лишь дышала в унисон с девушкой, чья жизнь оборвется на рассвете.
Губы Лины горячи, почти болезненно, поцелуи обжигают. Рэйн, пылая снаружи, ощущает лед внутри.
Это не Каро. Эта девушка лишь похожа на Каро. И она видит перед собой не Рэйн. Она любуется кем-то по имени Найд, которого хотят обнимать ее руки, которого хотят целовать ее губы, чье имя хочется шептать беспрерывно, пока голос не сядет от череды сладких стонов, сорвавшихся с твоих уст и растворившихся в сыром воздухе подземелий. Его лицо будет последним, что она запомнит перед тем, как жестокие руки палачей отведут ее на площадь, где жадные языки пламени вырвут из ее глаз отражение того, с кем она провела свою последнюю ночь. Того, с кем она разделит вечность, если боги будут милосердны.
Ее тело покрыто синяками и порезами, по которым скользят пальцы вампира. Ей больно двигаться, держа на себе Д'Эльвесс, но она не останавливается, забывая в эти моменты обо всем. Боль второстепенна, она не важна, ее не существует...
Рэйн никогда не задумывалась над тем, как у нее получается напускать на людей такие чары, чтобы они не могли усомниться в нереальности происходящего. Она знала, что сейчас Лина одинаково отчетливо видит и чувствует рядом с собой этого юношу, Найда, которого столь бережно хранит ее сердце. Именно в нем Рэйн разглядела черты, позволившие ей стать для девушки ее возлюбленным. Конечно, вампир не изменилась. Она всего лишь надела чужую оболочку, как костюм, позволяющий ей изменить внешность. И поэтому она не удивляется тому, что Лина не ощущает разницы между ней и тем мальчиком, что умер на поле сражения за очередного безмолвного бога, затеявшего войну.
- О да... - тихий шепот Лины ворвался в мысли Рэйн, и вампир склонилась к ней, позволяя девушке снова забыться в ее руках, не помнить о том, что ждало ее. Люди плачут, думая о смерти. Плачут от страха, от того, что многого не успели в этой жизни, оплакивают тех, кого им придется оставить. Но Лина, казалось, хотела уйти. В ней чувствовалось какое-то странное смирение, наподобие того, которое Рэйн увидела в Джейси, перед тем как...
"Джейси!"
Вампир содрогнулась, когда пальцы Лины впились в ее плечи, и девушка запрокинула голову, сплетая ноги на пояснице Рэйн. Стон сорвался было с губ Лины, но поцелуй вампира тотчас же заглушил его, хотя Рэйн знала, что ее сила не пропустит этот стон за пределы камеры. Лина могла кричать, ее никто бы не услышал, даже если бы стоял рядом с дверью. Она могла позволить это им обеим: кричать имена тех, которых больше нет рядом с ними...
- Моя любовь... - веки Лины дрогнули, когда последняя волна, смешавшаяся со столь сладким выдохом того, с кем она разделила эту ночь, схлынула, оставив ее дрожащей и обессиленной. Ее хватило лишь на то, чтобы поднять руку и откинуть со лба любовника прядь темных волос.
"Темные волосы... А у него - светлые..."
- Рэйн, - в ее голосе почти не было удивления, когда серые глаза встретились с голубыми. И вампир улыбнулась, чувствуя, как дрожит и напрягается под ней хрупкое человеческое тело, которое так легко сломать.
- Не смотри...
Чары никогда не действуют долго. И невозможно предугадать, в какой из моментов они закончатся. Впрочем, сильные эмоции всегда разрушают волшебство, это Рэйн помнила. И, испытав наслаждение, она должна была быть готова к тому, что Лина снова увидит ее истинный облик.
- А где Найд?
Вампир не торопилась вставать, не желая разрушать интимность момента. И до рассвета еще так далеко...
- Я здесь, любимая, - ей хватило нескольких секунд, чтобы вернуть себе прежнее обличье. Потом, конечно, придется наверстывать потерянное, и Вэл будет долго вздыхать по поводу синяков, украсивших ее шею и запястья, но сегодня этой девочке нужна была магия. Пусть она побудет счастливой. Это так просто...
... Звезды уже гасли, когда Рэйн тихо выскользнула из камеры Лины. Перед тем, как закрыть дверь, она еще раз посмотрела на распростертую на лежанке девушку. Руки вампиры все еще помнили ощущение тела под собой, губы чувствовали вкус кожи... В тишине можно было различить ее дыхание, что прерывалось от действий Рэйн.
Вампир легко могла бы вернуться и, не слушая возражений, забрать Лину с собой. Это было бы наилучшим вариантом. И все-таки она не перешагнет снова порог камеры. Почему?
"Даже если я смогу спасти тебя от Госпожи, кто спасет тебя от меня?.."
- И это верный вопрос. А еще некоторым смертным отмерено в этой жизни совсем мало времени, - черная тень выступила из дальнего угла, который совершенно не освещался одиноким факелом, воткнутым в держатель. Рэйн обратила к ней взгляд холодных глаз.
- И это все, что ты можешь сказать? - она вложила в вопрос максимум язвительности. Темный бог же только покачал головой.
- От жизни можно устать, даже если она не вечна, - он подошел к двери и заглянул сквозь решетку в камеру. - Ты ведь знаешь об этом не хуже меня.
- Но она молода, полна сил, энергии, у нее есть друзья, - Рэйн не понимала. Фангорн обернулся к ней, качая головой.
- Жизнь почти покинула ее в тот момент, когда тот юноша, чье тело ты носила сегодня, пал, сраженный вражеским мечом. Некоторые души связаны между собой сильнее, чем остальные, - он прищурился. - Помнишь?
- И вы не могли поступить с ней так же, как со мной и Вольфом? - Рэйн отступила на шаг, маня Фангорна прочь из подземелий. Они начинали давить на нее.
- Нет. И не требуй подробностей, ты их не получишь, - Фангорн вдруг остановился и взял Рэйн за руку, призывая остановиться и ее. - Знаешь, то, что ты сделала сегодня для этой девочки... Я ведь просил тебя не вмешиваться, - его голос немного просел.
Вампир заставила себя улыбнуться, хотя больше всего на свете ей хотелось вырвать и выбросить прочь свое сердце.
- Я не могла, ты же знаешь, - ее голос чуть не прервался, но она сумела овладеть им настолько, что даже темный бог ничего не заметил. Ее боль всегда с ней, но она готова сделать многое, чтобы хотя бы на минуту суметь отвлечь от похожей боли других.
Фангорн кивнул и растворился в трепещущем сумраке. Рэйн задумчиво посмотрела на то место, где он только что стоял.
Наступало утро.
- 7 -

Деррик молча и торопливо скидывал в сумку вещи, разбросанные по кровати. Его лицо было хмурым и сосредоточенным, словно он выполнял очень сложную работу.
- И куда это мы собираемся? - рассерженно спросил Матиуш. Он стоял рядом с кроватью, наблюдая за действиями принца и не делая ни единой попытки помочь ему.
Деррик коротко посмотрел на него прежде, чем вернуться к своему важному занятию.
- Мы уезжаем. Какая часть этих двух слов тебе непонятна? - его голос звучал не менее раздраженно, чем голос герцога.
Блондин скрестил руки на груди и выпрямился, вызывающе глядя на друга.
- Побег? - издевательски поинтересовался он. - А мамочка знает?
- Мамочка все это и спланировала, - буркнул Рик, укладывая последнюю рубашку и со вздохом облегчения застегивая сумку. Потом сел на краю постели и посмотрел на надутого Матиуша.
- Поверь мне, Мати, нам лучше здесь не задерживаться, - он запустил пальцы в собственную темную шевелюру, взлохмачивая ее. Герцог прикусил губу.
- Это связано с Охотниками? - отрывисто сказал он. Деррик, помедлив чуть, обреченно кивнул.
- Мать говорит, что если они на нас нападут, то шансов отбиться не будет, - слова прозвучали совсем уныло. - И знаешь, я ей верю. Ни ты, ни я, ни даже отец не умеем сражаться. Твое фехтование не пригодится, - оборвал он начинающего что-то возражать Матиуша. - Это наемные убийцы, дружище, ты думаешь, они обратят внимание на легкий укол шпаги?
- Обратят, если я проткну им сердце! - запальчиво выкрикнул Матиуш, краснея от ярости до кончиков светлых волос
Деррик встал, успокаивающе кладя руку на плечо герцога.
- В тебе я не сомневаюсь, но мне неизвестны способности асасинов, - последнее слово едва не застряло у него в горле, но он все-таки его выговорил, потом подхватил сумку, взваливая ее на плечи. - Пошли, отец будет ждать нас на выходе из города, - он выглянул в окно и посмотрел на небо. - Отлично, уже ночь, значит, будет легче уйти.
- Я бы усомнился в этом, - угрюмо пробормотал Матиуш, тем не менее покорно следуя за наследником престола. - Мы встретимся с твоим отцом, а что дальше?
Деррик осторожно прикрыл дверь так, чтобы она не скрипнула, и на цыпочках двинулся к лестнице.
- А дальше мы пойдем в Черную Пустошь, - шепнул он, не замечая, как меняется в лице Матиуш. Он хотел что-то возразить, но послышавшиеся из-за двери, мимо которой они проходили, голоса, заставили его промолчать.
Они спустились вниз, благополучно вышли из гостиницы и, ускорив шаг, двинулись по направлению к городским воротам.
- 8 -

Ей было страшно.
Она стояла на холодных каменных плитах внутреннего двора монастыря, и утренний мороз безжалостно пощипывал ее побелевшие щеки. Она знала, что скоро ей будет тепло. Жарко...
Когда разгорится огонь...
Пламя костра...
Лина, крепко привязанная к необтесанному тонкому столбу, опустила голову, позволяя своим пепельным волосам упасть ей на лицо, закрывая от нее всех, кто присутствовал сегодня здесь. Она не видела Рэйн, но знала, что женщина где-то здесь. Она не могла не прийти.
Она сегодня умрет. Ее сожгут и развеют пепел над заснеженной землей, чтобы не осталось даже воспоминания.
Уже не так страшно... Надо просто не думать об этом. Просто стоять, чувствуя немеющими ногами колючий снег, припорошивший острые камни...
Валерия поддернула воротник плаща и крепче прижалась к Рэйн.
Они стояли здесь уже несколько часов. Точнее, стояла только одна Рэйн. Она пришла сюда задолго до начала казни, до того, как священники, молча выполняя свою работу, установили столб, натаскали вязанок хвороста, до того, как главный после Госпожи Инквизитор вывел из подвала щурившуюся от просыпающегося солнца Лину, на плечи которой было накинуто какое-то ветхое рубище. Вампир просто стояла, засунув руки в карманы плаща, чуть сгорбившись и не обращая внимания на то, что медленно падающий снег покрывает ее тонким белым слоем мерцающей звездной пыли.
Она ждала.
Валерия не хотела идти на казнь. Не хотела, и на это у нее были свои причины, о которых она не спешила распространяться. И все-таки она пришла, чтобы встать рядом с молчаливой Рэйн и взять ее за холодную руку, пытаясь своими пальцами согреть ее. Попытаться улыбнуться в ответ на безучастный взгляд синих глаз, всего лишь на мгновение остановивших на ней свой взгляд.
Волшебница не знала, что значит для нее эта девушка, которую сегодня предадут сожжению, но зато она знала, что Рэйн отсюда не уйдет. Пока это не случится. И волшебнице придется остаться, чтобы дать вампиру понять, что она будет рядом с ней в любые моменты жизни. Даже в такие.

0

30

Священники позвали на казнь всех, кто был в монастыре. "Позвали?" Валерия покачала головой собственным мыслям.
Монахиням и послушницам было приказано в спешном порядке собраться здесь, не взирая ни на что. И Рона, слепо повинующаяся приказам Инквизиции, стояла теперь здесь же, среди своих учениц. Лицо ее, спокойное и отстраненное, было устремлено в направлении Лины. Казалось, настоятельнице все равно, что вскоре произойдет на ее глазах. Она была слишком готова ко всему.
Валерия помотала головой, стряхивая с волос налипший снег, и запрокинула голову, вглядываясь в каменное лицо Рэйн.
- Может быть, нам не надо стоять тут? - робко спросила она, отлично зная, что ответа не дождется.
Рэйн, не отрываясь, смотрела на поникшую Лину. Она знала, что правильнее всего будет поспешить и уйти отсюда. Вспомнить о том, что вокруг Сангемора рыщут Охотники. О том, что в Черной Пустоши их ждут Дзерен и остальные. О том, что помочь Лине она все равно не сможет.

...Взял бы тебя с собой
В этот далекий путь,
Только вот ангел святой
Может не потянуть...
Я тебя буду ждать,
Вечность - это не срок,
Времени не оторвать
От жизни моей кусок...(с)

Вампир на мгновение прикрыла глаза, заставляя себя не думать обо всем этом. Она будет здесь до конца.
Вокруг нее и прижавшейся к ней Валерии стояли дрожащие от холода и страха старшие послушницы, которых Инквизиторы согнали поближе к месту казни, посчитав, что такое устрашение пойдет им только на пользу. Странно, но Рона ничуть не воспротивилась происходящему, словно была согласна со всеми условиями, которые ей диктовали черные священники. Возможно, так оно и было. Рэйн не знала, что там за соглашение заключила настоятельница с Торресом, однако ей все это не нравилось.
Дверь на задней стене монастыря скрипнула, и женщина в темном пальто на лисьем меху и наброшенном на голову капюшоне тихонько выскользнула наружу, стараясь остаться незамеченной. Она остановилась позади спин переговаривающихся послушниц, сложив руки за спиной. Светлые глаза блеснули из-под капюшона, словно ища кого-то.
Рэйн моргнула, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Ей не хотелось отворачиваться от Лины, словно это могло разрушить все окончательно, но она все же посмотрела налево, сквозь незаметно сгустившийся утренний туман. Рядом с ее плечом тяжело вздохнула Валерия, и пар от ее дыхания взвился легким облачком куда-то вверх.
Женщина, стоявшая позади послушниц, откинула капюшон, высвободив рыжие волосы, которые тут же подхватил вездесущий ветер, расплескав их по опущенным плечам. Яркие зеленые глаза вызывающе блеснули, едва встретились с усталыми синими, искры в которых давно уже не пытались возродить прежнее пламя.
Даниэль выпрямилась, все еще не двигаясь. Ей было холодно, пальто почему-то совершенно не спасало от пронизывающего ветра, но она хотела остаться здесь. Просто стоять и смотреть на единственную женщину, ради которой она была готова пойти на все. Лишь бы та не отводила от нее взгляда. Даже сейчас, в этот момент. Особенно сейчас.
Она хотела бы быть рядом с ней, держать ее под руку вместо волшебницы, быть может, даже попытаться сказать то, что давно засело у нее в голове. Сказать и уйти, не дожидаясь реакции. Просто знать, что сделала то, что собиралась сделать. Вот и все. И ничего больше.
Вампир даже не пыталась отлепить от себя Валерию, столь цепко держащую ее под руку. На темных ресницах блестели капельки растаявшего снега. Красиво...
Эльфийка чуть опустила голову, продолжая неотрывно глядеть на Рэйн, будто гипнотизируя, зная, что если вампир отвернется, то ей тоже придется смотреть на костер, который...
Яркое изжелта-оранжевое пламя взметнулось ввысь, закрывая своими языками тоненькую фигурку девушки, запрокинувшей вверх бледное лицо с искусанными в кровь губами. Серые глаза расширились, рот раскрылся, но... Но Даниэль не слышала ни звука. Она потрясла головой, думая, что у нее что-то со слухом, и почти в тот же самый момент поняла, что это Рэйн. Та ниточка, что связывает их, не давала эльфийке слышать. Наверное, это было к лучшему. Или нет?
Вампир защищала ее от тех страшных, разрывающих сердце и душу криков, которые вынуждены были слушать все остальные, собравшиеся здесь в этот ранний час. Даниэль видела, как съежилась Валерия, приникнув к груди Рэйн, зажимая уши руками. Видела, как тяжелые крупные слезы катились по лицу одной из послушниц, которая, не отрываясь, смотрела на искаженное гримасой жуткой боли лицо Лины. У нее горели волосы, и пепельные пряди падали вниз, сгорая на пути, не успевая долететь до земли. А пламя, странное, стремительное пламя удовлетворенно гудело, и стоявший ближе остальных Инквизитор не забывал подбрасывать в костер хворост.
Даниэль моргнула, не в силах заставить себя отвернуться от кошмарного зрелища. Она по-прежнему не слышала ни звука, но так было еще страшнее. Смотреть на это было невозможно, поэтому Даниэль все же сумела отвести взгляд, устремив его на Рэйн. И тут же поняла, что совершила ошибку.
Она всегда хотела знать, как выглядит страдающая Рэйн. Она думала, что никогда не увидит этого, поскольку все, кто так или иначе мог задеть сердце Рэйн, уже давно покинули этот мир. Она питала слабую надежду, что боль исказит глаза вампира, если что-то случится с ее Избранной, но этого бы Даниэль тоже не увидела, разве что какой-нибудь добрый бог позволил бы ей полюбоваться на горе вампира прямо с небес.
Рэйн не плакала. О нет, Даниэль даже и не думала о том, что Рэйн умеет плакать. Это было бы уже слишком. Вампир просто стояла, и глаза ее, темно-синие, не выражали ничего. Ни боли, ни горя, ни сострадания. Она казалась равнодушной, и это было ужаснее всего. Даниэль боялась подумать о том, какой равнодушной Рэйн может быть по отношению к ней. И она не хотела бы однажды узнать об этом.
Если бы она проникла в этот момент в голову Рэйн, чтобы прочесть ее мысли, она бы очень удивилась тому, что перед глазами вампира стояла совсем не та картина, которая должна была бы стоять.
Рэйн думала не о Лине. Она смотрела на пылающий костер, в котором корчилась в муках девичья фигурка, и думала совсем о другом. Потому что все это было выше ее сил. Будь она человеком, она давно бы билась в судорогах на засыпанной снегом земле, медленно сходя с ума от невозможности что-либо сделать. Но она человеком не была... И это держало ее в рамках.
Два лица мелькали перед ее глазами с ужасающей быстротой. Два лица, временами сливающиеся в одно.
"Уедем, Рэйн..."
"Завтра..."
"Домой... Поехали домой..."
"Завтра..."
"Что нам здесь делать? Охотники рядом..."
"Завтра..."
Серые и зеленые глаза, смотрящие на нее с одинаковой мольбой. Волшебница, держащая ее за руку в кабинете Роны, и эльфийка, распластанная по стене, прижатая к ней телом вампира.
Они просили ее уйти... Словно чувствовали что-то... И Фангорн... Он все знал, но не имел права говорить ей прямо. Старшие боги запретили ему пытаться изменить будущее. Странные запреты: ты не можешь говорить открыто, но волен подталкивать к правильному пониманию твоих слов любыми намеками, даже самыми явными.
Намеки, намеки... Намеки, которым она так давно перестала доверять.
Быть может, зря.
Лина уже не кричала, и Рэйн, метнувшая на нее взгляд, поняла, почему: то, что осталось от девушки, уже не могло издавать какие-либо звуки. То, что еще несколько минут назад было живым человеческим телом, теперь превратилось в бесформенную груду обгоревших костей, в которой уже было не различить знакомых черт.
Ощутимо потянуло сладковато-горьким запахом горящей плоти, и стоящая рядом с Рэйн Валерия вдруг рухнула на колени, согнувшись в приступе тошноты. Кто-то из послушниц последовал ее примеру.
Из ушей Даниэль как-будто вытащили куски ваты, и она завертела головой, с жадностью вслушиваясь в царящий вокруг гомон. Ноздри ее затрепетали, уловив тот самый запах, что поверг на колени многих из тех, кто находился здесь, но эльфийка устояла. Только боги знают, каких трудов ей стоило побороть себя, но она лишь выпрямилась, чувствуя, как отливает от щек кровь и как мгновенно начинает щипать за лицо мороз, крепчающий с каждой минутой.
Задыхающаяся от кашля Валерия приподняла голову, надеясь, что это поможет ей прийти в себя, и встретилась взглядом с темными глазами обритого налысо священника, руководившего казнью. Он смотрел на нее строго и молчаливо, и волшебница поспешно отвела глаза, словно испугавшись чего-то.
Рэйн помогла ей подняться, и Вэл, ощущая, как дрожат вмиг ослабевшие ноги, прильнула к вампиру, невнятно моля ее о том, чтобы уйти отсюда поскорее. По ее лицу катились слезы, и она не знала, кого ей жаль больше: несчастную, чья душа уже, должно быть, несется на Серые Земли, или саму себя, вынужденную наблюдать за всем этим. Но ведь, наверное, можно было это как-нибудь прекратить...
Даниэль, глядящая на чадящее пламя, за дымом которого, было не разглядеть всех подробностей, вздрогнула, когда какой-то вихрь ворвался внезапно на пустое пространство перед костром, завертевшись перед испуганно отпрянувшими назад послушницами и монахинями. Рэйн резко вскинула голову, неосознанно сжимая руку Валерии до боли, заставившей ту вскрикнуть.
Эльфийка рванулась вперед, проталкиваясь сквозь бестолково мечущихся взад-вперед девушек, следя за тем, как вихрь этот распадается на отдельные части, выпуская из своего чрева знакомую фигуру с разбросанными по плечам серебристыми волосами.
- Рэйн! - громовой голос Роуэна пронесся над местом казни, заставив дрогнуть даже Инквизиторов, скучковавшихся возле своего лысого товарища, сдвинувшего брови.
Синеглазый вампир метнулась вперед, таща за собой равнодушную ко всему Валерию. Почти пробившаяся к Роуэну Даниэль мельком глянула на Рону, подталкивающую своих послушниц по направлению к монастырю. Сделать это было не так-то просто, и на сосредоточенном лице настоятельницы играла злая улыбка, будто она сердилась на кого-то и не хотела, чтобы этот кто-нибудь заметил ее злость.
- Рэйн! - повторил Роуэн, едва вампир очутилась рядом с ним. - Охотники!
Д'Эльвесс резко обернулась, смотря в направлении, указанном рукой Роуэна. Даниэль, замерев в нескольких шагах от догорающего костра и вновь хлопнувшейся на землю Валерии, которая, видимо, не в силах была выдержать столь близкое соседство, посмотрела на арку, из которой единой темной массой двигалось нечто, напоминающее толпу. Только вот толпа эта, в отличие от толпы монахинь, была тихой, вооруженной и явно намеревалась окружить их плотным кольцом.
- Охотники, - Роуэн быстро шагнул к Рэйн, и холодный северный ветер взметнул их волосы, смешав серебряное с угольно-черным. - Что будем делать?
Жадное пламя костра в последний раз лизнуло обуглившийся столб, и веревка, уже достаточно потрепавшаяся, не выдержала, лопнув. Останки упали вниз, превратившись в серый пепел, который разлетелся по земле, будучи тут же подхваченным заботливыми руками ветра, готового разнести его хоть по всему свету.
Голубые глаза внимательно скользнули по лицу Роуэна, на мгновение задержались на сгорбленной фигуре Валерии, содрогающейся в рвотных судорогах, и переметнулись к эльфийке.
Даниэль вздернула голову, с вызовом глядя на Рэйн. И едва заметная улыбка скользнула по губам вампира, когда она поймала этот взгляд.
- Бежать, - шепнула она, отчетливо сознавая, что от нее ждут совсем других слов. - Бежать...

Конец 2 части

Часть 3. Когда Дьяволы веселятся.

Глава 1. Маски сброшены.

___
...Над болотом туман,
волчий вой заметает следы...
___
- 1 -

Двор стремительно наполнялся людьми, затянутыми во все черное, которые с безграничной легкостью скользили по подтаявшему снегу, ловко минуя послушниц и вообще все то, что могло им так или иначе помешать. Охотники всегда отличались отменной подготовкой в вопросе захвата жертв, будь то вампиры, оборотни или кто-то иной.
Визг заполнял внутренний двор монастыря: монахини, не слишком утруждая себя тем, чтобы подавать пример своим воспитанницам, разбегались, кто куда, явно не стремясь поближе познакомиться с неожиданными гостями. Группа Инквизиторов, которые продолжали стоять возле уже бесполезного столба, хранила молчание. Под опущенными капюшонами лиц видно не было, поэтому сказать с уверенностью, что священникам тоже свойственен страх, было нельзя.
Валерия, кое-как оправившаяся от своего недомогания, шатаясь, поднялась на ноги, хоронясь за плечом выпрямившейся Рэйн. Она смутно слышала ее слова о том, что надо бежать, и была полностью с ними согласна: у них нет шансов победить. Возможности вампиров вечно преувеличивают, а они ведь не всесильны. Рэйн легко может справиться с десятком, ну, с дюжиной Охотников, но если на нее насядут человек двадцать... Она дрогнет, и тогда плохо придется всем.
Эльфийка быстро и почти бесшумно, что было неудивительно в таком гвалте, который царил вокруг, приблизилась к Рэйн и стала по другую руку от нее, нежели Вэл. Даниэль казалась спокойной, но только она знала, каких усилий ей стоит сохранять невозмутимость.
Их все-таки окружили. И не потому, что они не успели убежать. Нет, вампиры с легкостью могли вырваться отсюда, да и эльфийка с волшебницей тоже имели в своем активе кое-что, что могло бы помочь им прорваться сквозь плотный строй Охотников. А если не прорваться, то хотя бы попытаться.
Даниэль подозревала, что у асасинов в запасе достаточно приспособлений, могущих заставить их забыть о своих возможностях. Но почему не рискнуть? Теперь их здесь ничего не держит.
Когда основная часть послушниц попряталась в монастыре, а оставшиеся спрятались кто где, продолжая с трепетом выглядывать из своих укрытий, не в силах побороть собственное любопытство, на монастырской площади воцарилась тишина.
Рэйн молча оглядывала противников. Страха не было, она давно разучилась бояться врагов, зная, что все равно рано или поздно найдется кто-нибудь, кто сумеет оборвать ее противоестественное существование. Так какой смысл в том, чтобы дрожать от предчувствия того, что так или иначе произойдет?
Вампир шагнула назад, на один маленький, почти незаметный шажок, чтобы иметь возможность держать в поле зрения максимально большее количество участников происходящего. Она видела бледное лицо Валерии, слышала ее участившееся дыхание и понимала, что волшебница не имеет никакой возможности перевоплотиться и сбежать: ее поймают, и даже если она успеет прикончить нескольких Охотников, остальные добьют ее прежде, чем Рэйн пробьется к ней, чтобы помочь. Нет, уходить нужно было в человеческом состоянии.
- Так мы бежим или не бежим? - шепнул Роуэн, который как был, так и остался стоять за спиной у Д'Эльвесс, не спеша предпринимать что-то героическое. Он считал достаточным уже то, что он появился здесь, предупредив их. На самом деле, он давно мог исчезнуть. Иного, он полагал, от него и не ждали, и все же он продолжал внимательно осматриваться, подчитывая в уме всевозможные варианты.
- Скольких ты сможешь одолеть? - внезапно спросил он. Рэйн, почуявшая, что вопрос относится к ней, ответила, не оборачиваясь:
- Столько, сколько получится, пока меня не повалят на землю.
- Почему просто не исчезнуть? - удивленно поинтересовалась Валерия, гадавшая, в какой именно из этих бесконечно тянущихся моментов Охотники решат напасть. Но мужчины, затянутые в черные одежды, стояли почти неподвижно, выжидая.
Инквизиторы, догадавшись, что Охотники пришли не по их души на этот раз, величаво удалились, прихватив с собой обуглившийся столб и оставшиеся вязанки хвороста, не желая, чтобы топливо пропадало зря. Их исчезновение заметила только Даниэль, которая стояла достаточно удобно для подобного наблюдения. Она еле слышно хмыкнула и скосила глаза на Рэйн.
- Дорогая, советую думать побыстрее, - пробормотала она, кривя правый уголок губ и следя за тем, как стоящий ближе всех к ним асасин чуть дернулся. Эльфийка никогда не была слишком хорошим физиономистом, но, судя по выражению лица угрюмого бородатого мужчины, медленно покручивающего в руке нечто, похожее на очень длинный и очень тонкий меч, у них оставалось немногим больше нескольких секунд на принятие решения.
- Улетай, - сквозь зубы процедила Рэйн. Эльфийка недоуменно метнула на нее взгляд, потом что-то, похожее на понимание, мелькнуло на ее лице. Она отодвинулась немного в сторону и назад, спиной чувствуя Роуэна, в этот самый момент придвинувшийся ближе.
Мужские руки легли на ее плечи, и Даниэль дернулась, не отрывая взгляда от выжидающих Охотников.
- Лети!! - оглушающе громкий голос разорвал установившуюся тишину, и вампир резко толкнул эльфийку. Царица вскрикнула, зажмуриваясь, когда оказалась всего в нескольких шагах от ближайшего Охотника, и в тот же момент за ее спиной распустились прозрачные крылья с прожилками, сверкающими разнообразными оттенками всех цветов. Их сияние на мгновение ослепило ринувшегося было вперед бородатого асасина, и этим мгновением воспользовалась Рэйн: она подхватила замершую Валерию под руки и вместе с ней ринулась сквозь замешкавшихся Охотников. Впрочем, это мгновение оцепенение прошло почти сразу же, и вокруг пробивающейся к воротам Д'Эльвесс забурлило человеческое море, замелькали мечи, кто-то достал сеть.
- Рэйн, сзади! - пронзительно выкрикнула Даниэль, успевшая взлететь ввысь. Теперь она кружила над монастырем, зорко выглядывая Рэйн, которую было почти не видно из-за наседавших на нее асасинов.
Роуэн тоже даром времени не терял: наверное, ему было забавно соревноваться в скорости и ловкости. Он смеялся, расшвыривая людей направо и налево, и серебряные волосы метались в пространстве вместе с ним, озаряя ярким пламенем происходящее. Светлые мерцающие глаза блестели огнем.
Рэйн рыкнула на особо рьяного асасина и, развернувшись, наклонилась, удерживая вцепившуюся в нее Валерию, уворачиваясь от летящей в их сторону сети. Даниэль наверху не удержалась и победно вскинула руки, крикнув что-то, что затерялось в подлетевшем ветре, унесшем ее слова куда-то в направлении Черной Пустоши.
Заприметив сеть, Роуэн поспешно отскочил назад. Так рисковать ему совершенно не хотелось.
- Откуда у них сеть? - пробормотал он, и странный вихрь из сверкающего снега закружил его в танце, уводя с собой.
Даниэль нахмурилась, что-то прошипев сквозь зубы, и снова бросила взор вниз, оглядывая пригибающихся к земле послушниц. Кое кому из них было так любопытно, что они даже осмеливались высовываться из своих укрытий, чтобы во всех подробностях рассмотреть то, что впервые происходило на территории монастыря.
Рэйн все еще шла вперед, упрямо таща за собой оцепеневшую Валерию, которая даже не пыталась чем-то помочь вампиру, позволяя ей спасать себя. Охотники, наконец, осознавшие, что до парящей в небесах эльфийки стрелы, острия которых вымочены в специальном парализующем составе, не долетают, и полностью переключились на двух женщин, стремящихся выбраться из этой толчеи.
Рэйн удивляло лишь одно во всем происходящем: почему Охотники, столь искусные в своем умении убивать, сейчас никак не могут дотянуться до нее? Она никогда не считала нужным превозносить свои способности до немыслимых высот, оценивая их трезво. Вот и сейчас, Валерия, которую она тащила за собой на буксире, не прибавляла ей скорости и силы. Тем не менее, асасины лишь только кружили возле них, не стремясь причинить какой-то ощутимый вред. Они бестолково толклись на снегу, мешая друг другу своими действиями. Пару раз Рэйн кто-то ударил, но она, совершенно не почувствовав эти комариные укусы, продолжала передвигаться, немного быстрее, чем до этого. До ворот, возле которых бестолково суетился глухой старик-привратник, оставалось всего ничего, каких-то двадцать шагов. Но ведь их нужно было пройти!
Даниэль резко забрала вверх, скорее от неожиданности, чем от чего-либо еще, когда стрела с узким лезвием и черным оперением пролетела в сантиметре от ее щеки. Эльфийка явно ощутила ветерок, пронесшийся мимо вместе с ней, и снова опустилась ниже, следя за Рэйн. Она давно могла бы убраться отсюда в Черную Пустошь, но что-то удерживало ее от этого. Или кто-то.
Возле самых ворот Валерия наконец-то поняла, что им обеим будет гораздо легче, если она воспользуется тем, что ее ноги пока не отнимаются. Высвободившись из рук Рэйн, она бросилась вперед, кое-как уклоняясь от тянущихся к ней асасинов. Впрочем, причиной ее успешного бега была, скорее всего, Д'Эльвесс, следующая за ней по пятам и по мере сил старающаяся оберегать волшебницу: многие, очень многие Охотники почувствовали на себе, какими острыми могут быть клыки вампира, когда они впиваются в горло.
Даниэль удовлетворенно улыбалась, глядя на работу вампира, и изредка посматривала на монастырь. Казалось, она не знала, кого хочет увидеть, но, едва Рона вышла из дверей, остановившись на пороге и с ужасом наблюдая за разрушением того, что она так долго создавала, эльфийка камнем упала вниз, едва не зацепив ногами землю. Она рванулась к матери-настоятельнице, не обращая внимания на завопивших от неожиданности монахинь, и, не раздумывая, схватила ту за горло.
- Кто позвал Охотников?! - прошипела она, глядя прямо в расширившиеся от испуга глаза настоятельницы. Рона царапала ногтями пальто эльфийки, косясь то на ее искаженное злостью лицо, то на пылающие сполохами огней крылья, гневно распускающиеся и смыкающиеся за спиной эльфийки.
- Не я... - прохрипела она, замечая, как сужаются зрачки прекрасной царицы пресветлых, становясь все уже и уже. Как у кошки. Или у змеи.
- Даниэль!!! - голос Рэйн перекрыл шум беспорядочной свалки, в которую превратили начавшуюся битву Охотники, и эльфийка быстро обернулась, не отпуская пока мать-настоятельницу.
Вампир и волшебница были уже у самых ворот, им оставалось сделать всего лишь шаг, а дальше - дорога на Черную Пустошь.
- Беги, - шепнул чей-то тихий голос в самое ухо Даниэль, и она вздрогнула, вглядываясь в выплывающее из воздуха рядом с ней бледное лицо темного бога, обрамленное кажущимися особенно черными волосами. Он почему-то не смотрел на эльфийку, и та поняла, отчего он так невежлив: все его внимание было отдано Охотникам. Он сдерживал их как мог, но, видно, асасинам покровительствовал кто-то сверху, могущественный ничуть не менее, нежели Фангорн.
- Беги, - повторил Фангорн, чуть вздевая руку, и один из Охотников взвизгнул, поднимаясь в воздух и приземляясь за несколько десятков шагов от Рэйн, которая только-только собиралась отмахнуться от него. Выражение удивления мелькнуло в синих глазах, и вампир подняла голову, ища эльфийку. И как раз успела увидеть напряженного бога, исчезающего из виду.
- Даниэль!!!
- Тебе очень повезло!! - прошипела Даниэль на ухо обессилевшей Роне и, оттолкнув ее, взмыла вверх, стремительно набирая высоту. Она взлетала все выше и выше, пока не очутилась над крышей монастыря, приютившего их. Пора было уходить.
Рэйн выпихнула Валерию за пределы ворот, напоследок ударяя последнего из Охотников. Теперь она уже не задавалась вопросом о том, почему им так просто сражаться с ними. Против Фангорна и его силы трудно устоять. И все же асасины старательно поднимали мечи, занося их над головой вампира. Впрочем, ей нетрудно было от них отмахиваться.
Она уже развернулась, чтобы выбежать на дорогу и присоединиться к ждущей ее Валерии, когда ногу вдруг обожгла короткое холодное прикосновение, мгновенно сменившееся пылающим жаром. Боли не было, да ведь было бы странно, если бы она была, но Рэйн все же опустила глаза и с коротким рыком выдернула из бедра засевшую в нем стрелу. Хромая, она выскочила за ворота, захлопывая их с той стороны и подпирая толстым куском дерева, валяющегося у обочины.
- Скорее!! - рявкнула она застывшей Вэл и парящей над ними в нескольких метрах выше Даниэль. - Фангорн их держит, но кто знает, на сколько его хватит!
- Но ведь он бог! - ответно крикнула дрожащим голосом Валерия, все-таки не осмеливаясь противоречить Рэйн и припуская бегом. Даниэль, не медля, тоже сорвалась с места, усиленно работая крыльями. Она так давно не пускала их в ход, что почти забыла о том, что они у нее есть. И вот теперь оказывается, что Рэйн помнит ее тело гораздо лучше ее самой.
- Потому что даже Фангорн не всесилен, - на бегу пробормотала вампир, пытаясь осмотреть ту стрелу, что пустил в нее напоследок асасин. Узкое лезвие, черное оперение, характерный запах... Парализующая мазь, специально созданная для тех, кто продолжает ходить после смерти. Видно, что Охотники неплохо подготовились. Интересно, кто помог им выбрать снаряжение?
- Нужно приложить холод! - крикнула сверху Даниэль, конечно же, заметившая, что стряслось. Рэйн, не отвечая, лишь прибавила шаг, хватая Валерию за руку, чтобы она не отстала. Волшебница, окончательно растерявшаяся, даже не подумала о том, чтобы обернуться, и теперь просто переставляла ноги, стараясь не упасть.
Они бежали довольно долго, миновали холм и поле, кресты на котором выделялись черными пятнами, заставляющими сердце сжиматься от странного чувства пустоты. Впереди уже виднелись первые из деревьев Пустоши, когда Рэйн, бегущая впереди, вдруг споткнулась на ровном месте и упала лицом вниз, взметнув вокруг себя тучу снежной пыли. Правая рука заскребла по земле в попытке за что-нибудь ухватиться.
- Рэйн! - вскрикнула Валерия, падая на колени рядом с вампиром, тяжело дыша и теребя Д'Эльвесс. Послышался звон, и в двух шагах от волшебницы приземлилась Даниэль. Блестящие крылья сверкнули в последний раз и растворились.
- Она потеряла сознание? - резко спросила эльфийка, подбегая, и, оттолкнув Вэл, перевернула Рэйн на спину. Застывшие невидящие глаза Рэйн уставились в хмурое небо, а идущий снег моментально принялся засыпать лицо.
- Я... не знаю, - пробормотала волшебница, с ужасом вглядываясь в вампира. Она никогда не видела ее такой... беспомощной. Не думала, что ей может потребоваться помощь. Наверное, зря.
- Еще не поздно, - сквозь зубы выдохнула Даниэль, изо всех сил вцепляясь к правую брючину вампира и благодаря всех богов, что Рэйн не надела кожаные брюки, иначе пришлось бы их просто стаскивать. Обнажив кровоточащее бедро, Даниэль загребла горстями колючий снег, не обращая внимание на мгновенно покрасневшие ладони, и приложила его к ране. Вопреки всем законам логики, снег не только не начал сразу таять, но принялся превращаться в лед, прозрачный, местами серо-черный.
- Что это?! - Валерия во все глаза смотрела на эльфийку, действующую как заправский лекарь. - Откуда ты знаешь, что нужно делать?
- Поживешь с мое с вампиром и выучишь все то, что раньше бы тебе не пригодилось, - отозвалась Даниэль, снова ударяя по тому, что никто не изучил Рэйн так, как она. - Снег высасывает яд, видишь, - она указала на грязные участки льда, который скатывался с ноги продолжающей лежать Рэйн и который Даниэль сразу же отбрасывала подальше, словно боялась, что он растает и снова попадет в рану. Она все накладывала и накладывала новые горстки снега, пока, наконец, он не перестал чернеть. Только тогда Даниэль вздохнула, осознав, что, оказывается, задержала дыхание.
- Рэйн, - тихо позвала она, касаясь замерзшими ладонями лица вампир. Но синие глаза все еще бездумно вглядывались в небо.
Валерия нервно обернулась, проверяя, нет ли за ними погони. Но позади было все спокойно. Надолго ли?
- Надо идти, - торопливо позвала она Даниэль, и эльфийка кивнула, не глядя.
- Нам принести понести ее, - сказала она и, обернув безвольную руку Рэйн вокруг своей шеи и придерживая ее за талию, попыталась встать. Ей это удалось, и она, раскрасневшись от напряжения, пошатнулась, поудобнее перехватывая Рэйн.
- Помоги, - бросила она Вэл, и та метнулась, подхватывая вампира с другой стороны. Волшебница старалась не смотреть на бледное лицо Д'Эльвесс, оно пугало ее, до дрожи в коленях.
- Почему она не приходит в себя? - дрожащим голосом поинтересовалась она, и Даниэль, как можно более быстро переставляющая ноги, мотнула головой.
- Она позволила яду слишком долго находиться в крови, - дыхание вырывалось изо рта эльфийки белыми облачками пара, оседающими на одежде крошечными капельками. - Видимо, у нее все же не так уж много сил, чтобы сопротивляться ему.
- Когда она последний раз пила кровь? - Валерия споткнулась, едва не полетев на землю, но все же удержалась. Эльфийка бросила на нее недовольный взгляд.
- Осторожно, - процедила она, и холод вернулся в ее голос. - День назад.
- Что день назад? - не поняла Валерия.
- Она пила кровь день назад.
- Откуда ты... - волшебница замолчала, понимая, что этот вопрос выглядит глупо. Если Даниэль точно знает, когда Рэйн подпитывала свои силы, это значит, что именно она оказала ей эту услугу. Вампир не считала, что случайные связи в этом отношении лучше всего. Выходит, они с Даниэль снова...
- Иди вперед и не задавай больше глупых вопросов, - процедила эльфийка, загребая ногами снег. До Пустоши оставалось несколько шагов, и вот они уже вошли под спасительную тень деревьев. Сюда Охотники, даже если они организовали все же погоню, несмотря на все старания Фангорна, не сунутся. Слишком много неприятных слухов ходит про этот лес, даже учитывая то, что гибридов тут больше не появлялось со времени того периода, когда велось их планомерное уничтожение.
Валерия сцепила зубы и руки, покрепче ухватывая Рэйн. Голова вампира безвольно болталась от каждого движения, ноги волочились по земле, оставляя за путницами довольно заметную широкую полосу, которую, впрочем, довольно быстро заносило снегом.
- Будет вьюга, - буднично сказала эльфийка. Волшебница моргнула, смахивая с ресниц налипшие снежинки.
Значит, нужно искать укрытие.
- 2 -

- Кто-нибудь может мне внятно и четко объяснить, какого черта эти Охотники или как их там должны гоняться за нами?! - раздраженный мужской голос разрушил хрупкую тишину Черной Пустоши. Испугавшись новых звуков, белка, мирно сидевшая на тонкой ветке, прыгнула, и потревоженный снег, укрывающий собой эту самую ветку с шумом обрушился вниз, осев на голове и плечах светловолосого юноши, с приглушенными ругательствами начавшего отряхиваться.
- Мати, ты слишком нервничаешь, - устало заметил второй юноша, с темными, неряшливо разбросанными по спинами, длинными темными волосами. Деррик остановился рядом с герцогом, помогая ему почиститься.
- Ребята, наверное, лучше поторопиться, - не слишком уверенно заметил Гарден, идущий позади. Он все время оборачивался назад, будто проверяя, не идет ли кто за ними, но все было спокойно.
Деррик кивнул отцу.
- Да эти ваши Охотники нас вообще не видели! - продолжал кипятиться Матиуш, отпихивая помогающего Деррика и резкими движениями отряхиваясь сам. - Почему они должны оказаться тут, ни с того, ни с сего?!
Наследный принц шлепнул юного герцога по затылку.
- Чем больше общаюсь с тобой, Мати, тем больше убеждаюсь, что ума в тебе с годами не прибавляется, - сказано это без злобы, поэтому блондин обижаться не стал, только буркнул что-то себе под нос для приличия и выжидающе уставился на Рика.
- Охотники убивают нас.
Матиуш застыл на полудвижении, с занесенной рукой.
- В к...к...каком смысле? - прозаикался он. Деррик хмыкнул, без особого веселья и потер лоб.
- В прямом, разумеется. За голову эльфа некоторые богачи готовы дать бешеные деньги, - тонкие губы Деррика презрительно искривились. - Те, которые еще помнят ту древнюю войну, унесшую жизни их предков, - он сплюнул в сторону. - А представляешь, сколько заплатят за меня или за Даниэль?
Матиуш присвистнул, видно, приценившись. Гарден поморщился, но промолчал.
- Впрочем, - продолжил Рик, - не буду обманывать и утверждать, что асасинов волнуют исключительно пресветлые. Их цель - волшебные существа вообще. Все те, за кого заплатят деньги.
Матиуш недоверчиво посмотрел на молчаливого Гардена, словно желая услышать опровержение словам Рика, но царственный эльф только печально кивнул.
- Тогда я не вижу разницы между ними и Инквизицией, - безапелляционно заявил Матиуш, сделав достаточно внезапные выводы из услышанного. - И те, и другие стремятся покончить с волшебством на Земле, я прав?
Деррик задумался, поглядывая куда-то в сплетение черных веток, едва присыпанных пушистым снегом.
- Ну, наверное, - не слишком уверенно согласился он с герцогом. Тот нетерпеливо притопнул ногой, потряхивая льняными волосами.
- Тогда чего же мы ждем? Надо возвращаться в Рээль! Подальше от этих... асасинов!
- Мы, собственно, туда и идем, - вздохнул Гарден и вновь огляделся. Его волновало то, как Даниэль сумеет выбраться из Сангемора. Хорошо, если Охотники больше не объявятся там, а что, если наоборот? Конечно, всегда есть Рэйн...
Деррик наклонился, чтобы подхватить сумку, и внезапно резко выпрямился, когда что-то зашуршало в нескольких шагах от места их короткого привала. Матиуш поспешно отступил назад, ногой нащупывая хоть что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Гарден же широко распахнутыми глазами следил за теми темными силуэтами, что появились из зарослей.
- Даниэль, - выдохнул он, мгновенно опознав в одном из покрытых снегом незнакомцев свою супругу.
Эльфийка, раскрасневшаяся и с трудом удерживающая на плечах бездвижное тело Рэйн, вымученно улыбнулась. Валерия, шедшая по другую сторону от нее, просто рухнула на колени, выпустив из руку вампира. Даниэль, не сумев справиться в одиночку, упала рядом с волшебницей. Рэйн, прокатившись пару метров по снегу, замерла прямо у ног ошалевшего Гардена, и строгие синие глаза, немного поблекшие, вновь уставились в серое небо, закрытое тучами.
- Идиотка, - прошипела Даниэль и, практически не поднявшись с колен, бросилась к Рэйн. Гарден, опомнившись, склонился над Д'Эльвесс, приподнимая ее голову и похлопывая ее по щекам.
- Что случилось? - подбежал Деррик. Матиуш же помчался помогать Валерии.
- Ничего не случилось, - буркнула Даниэль, отбрасывая руки Гардена и забирая Рэйн. Она провела ладонью по ее лбу и приподняла правое веко, высматривая что-то. Потом глубоко вздохнула и посмотрела на ждущего сына.
- В нее попала стрела с парализующим ядом.
- Это серьезно? - Деррик взглянул на Рэйн, потом на отца и снова на мать. Эльфийка покачала головой.
- Я не знаю точно, - она казалась немного растерянной. - Я сделала все, что могла: приложила холод, который высосал яд. Но я боюсь, что мои действия немного запоздали, - она ласкающим жестом провела по лицу Рэйн, откидывая назад пряди, упавшие на глаза. Гарден нахмурился и отвернулся, следя за тем, как Матиуш о чем-то беседует с уставшей Валерией.
- Но... - Деррик выглядел сбитым с толку. - Она ведь не может умереть, разве не так? - видимо, он уже ни в чем не был уверен. Даниэль улыбнулась ему, чуть мягче, чем до этого улыбалась Гардену.
- Конечно, она не умрет, но это яд, он... - она заколебалась, не зная, стоит ли рассказывать об этом сыну и мужу. - Она может остаться парализованной навсегда, - ее голос чуть дрогнул. - если не выгнать из старую кровь, заменив ее свежей.
Со стороны повернувшегося к женщинам и Рику спиной Гардена послышалось сдавленное фырканье. Даниэль, игнорируя его, следила за сыном.
Деррик какое-то время молчал, потом наклонился и легко поднял на руки Рэйн. Голова вампира запрокинулась назад, правая рука безвольно свесилась вниз. Даниэль дернулась было, но потом поняла, что сын не даст Рэйн упасть.
- Куда идти? - коротко спросил Деррик у матери. Эльфийка поспешно встала.
- Нам нужно найти остальных.
Наследный принц удивленно вскинул брови.
- Остальных это кого?
- Во-первых, Дзерена, - Даниэль направилась вперед, указывая путь. - А во-вторых, тех, кто делил с нами тяготы этого путешествия. Они должны быть где-то здесь.
- И мы сможем найти их в таком лесу? - скептически поинтересовался Гарден, которому пришлось брать на себя сумку вместо Деррика. Валерия, поравнявшись с ним, тихо сказала:
- Сможем.
Эльф внимательно посмотрел на нее и больше спрашивать ни о чем не стал. Волшебница же, поравнявшись с идущей впереди Даниэль, втянула носом воздух: она искала знакомые запахи.
Деррик осторожно ступал следом за матерью, изредка поглядывая на вампира, лежащего у него на руках. Ему было странно, почему даже глаза у нее застыли, когда при обычном параличе они остаются жить, но потом он подумал, что у вампиров, наверное, все по-другому. Они мертвы, и паралич для них - это возвращение к тому состоянию тела, которого они так и не достигли, остановившись где-то посередине.

0

31

- 3 -

Риис молча сидел у разожженного костра и шевелил тонкой веткой горящие дрова. Все его внимание было сосредоточено на крохотном тлеющем угольке, выскочившем из материнских объятий пламени на холодный и совершенно негостеприимный снег, так и норовящий потушить его. Но уголек попался настырный и тухнуть отнюдь не собирался, бодро подскакивая от прикосновений ветки в руках воителя.
Дзерен, стоящий в паре шагов от задумчивого северянина, напряженно поглядывал по сторонам, каждую минуту ожидая, что появятся женщины. После того, как они встретились с Валерией, которая пообещала, что приведет Рэйн как можно быстрее, они уже сутки сидели в постоянном ожидании, а никто так и не появился, словно Валерия забыла или не передала вампиру послание, или, не дай боги, ее схватили по дороге те, от кого они прятались в этой глуши. Но последний вариант Дзереном почти не рассматривался: он уповал на то, что все в порядке и их просто что-то задержало.
Неподалеку от мужчин, под нависшими над самой землей ветвями старой ели, образующей нечто вроде купола, под которым было удобно ночевать, не боясь ветра, сидела Неара. В отличие от мужчин она не пялилась бессмысленно в костер и не вскакивала каждую секунду на любой звук, доносящийся со стороны тропы. Она устала и ей до смерти хотелось домой. Внезапно вернувшаяся зима напомнила ей о том, как хорошо у них на севере и что она достаточно напутешествовалась, насмотревшись на обычаи южан.
Принцесса вздохнула, поднимая голову. Ей было одиноко. Риис, потерявшийся в собственных чувствах, перестал общаться с ней так, как они общались до того, как повстречали Рэйн и компанию. Дзерен вообще никогда особо не обращал на нее внимания. Кайра же вообще здесь не было: трусливый адепт предпочел тайными тропинками вернуться в Сангемор, нежели сидеть здесь и ждать неизвестно чего. На вопрос Дзерена, а не боится ли он столкнуться там с Инквизиторами, Кайр сказал, что знает, где можно спрятаться и вообще он, когда накопит достаточно денег, уберется отсюда подальше. Риис хмуро слушал этот разговор, предпочитая не высказывать свое мнение, которое, как подозревала Неара, Кайру бы совсем не понравилось. Потом он просто развернулся и ушел куда-то и возвратился только тогда, когда адепта уже не было возле ели. И вот теперь они сидели тут втроем. Признаться, Неара была бы не против тронуться в путь, но оба мужчины настаивали на том, что надо дождаться женщин. На робкие возражения девушки, что они могут их и не найти, лес-то большой, Дзерен отвечал, что Валерия непременно их учует. Риис, которому все откровения про необычную природу их спутниц доставляли только головную боль, морщился и получше заворачивался в свою куртку, порванную в нескольких местах. Неара все удивлялась, как они до сих по не заболели, столько времени проведя на холоде. Внутри елочного шатра они, конечно, счистили весь снег, но в том, чтобы спать на голой земле, тоже не было ничего приятного. Эти несколько ночей, что они уже провели здесь, Риис закутывал принцессу в свою куртку, не снимая ее, крепко прижимал к себе, и они так спали, согреваемые теплом друг друга. В этой ситуации Неаре было очень жалко Дзерена, которого греть было некому. Наверное, он мерз, но девушка ничего не могла ему предложить.
Задумавшись о своих горестях, принцесса не сразу обратила внимание на то, что эльф вдруг ринулся куда-то к стоявшим вдоль тропы деревьям. Риис, спустя секунду, за ним. Ну и Неара решила не отставать.
Наружу из сугроба, наметенного этой ночью, вылезла Даниэль. Эльфийка имела довольно жалкий вид: белое лицо, покрасневшие глаза, чуть посеревшие губы. Она попыталась улыбнуться Дзерену, который протянул руку, помогая ей ступить на расчищенное пространство, и тут же обернулась назад с неясной тревогой, вдруг промелькнувшей в глазах.
Следом за ней показался темноволосый юноша, и Риис ахнул, дергаясь вперед, опережая Даниэль, протягивая руки, чтобы принять Рэйн, все еще не пришедшую в себя. Воитель склонился над ней, растирая холодные пальцы, побелевшие щеки. Эльфийка хотела помешать ему, но не успела: мужчина быстро приложил ухо к груди Рэйн, пытаясь услышать биение сердца.
Дзерен поморщился и переглянулся с мрачной Даниэль. Из сугроба тем временем появились еще трое: незнакомый Неаре мужчина с большой сумкой и Валерия, которую поддерживал под руку высокий блондин с презрительно-высокомерным выражением лица.
- Оно не бьется...
Принцесса быстро обернулась на тихий и очень удивленный голос Рииса.
- Что?! - переспросила она, уже понимая, что случилось. Воитель смотрел на бездвижно лежащую на снегу Рэйн и машинально гладил ее по руке.
- Она не дышит, - теперь в его голосе слышалось отчаяние. Неара готова была поклясться, что в уголке его глаз блестят слезы. Она ни разу не видела, чтобы он плакал.
Девушка поспешно посмотрела на стоящую рядом с Риисом эльфийку и непонимающе нахмурилась. Вместо той же реакции, что и у Рииса, которую ожидала Неара, Даниэль хранила на лице смесь удовлетворения и радости. Но чему она может радоваться, когда ее подруга умерла?!
И в этот момент, когда Неара уже готова была резко одернуть эльфийку, та сказала:
- Оставь ее в покое, северянин, - голос ее звучал жестко и глухо. Риис дернулся, поднимая глаза. Он не ждал грубости, поэтому даже не стал отвечать.
- Ее нужно похоронить, - тихо сказала Неара, с некоей долей страха думая о том, что теперь, возможно, призрак Рэйн придет к ней в одну из этих ночей, чтобы сказать о чем-то, что было для нее важно при жизни.
Даниэль посмотрела на принцессу, как на сумасшедшую.
- О каких похоронах ты ведешь речь? - она произнесла это не менее грубо, чем до этого слова, обращенные к воителю. Но Неара решила, что не будет реагировать. Быть может, Рэйн умерла уже давно, и Даниэль, зная об этом, прячет истинные чувства под маской безразличия и гнева. Своего рода защитная реакция. Неара знала о таких вещах, ее приемная мать вела себя точно также, когда умер ее отец, дед принцессы.
- Надо вернуться в Рээль, - негромко проговорил то самый темноволосый юноша, который принес Рэйн, и Неара изумленно повернулась к нему. Рээль?! О чем он говорит, это ведь город эльфов, что им делать там?! Хотя... Даниэль ведь эльфийка, значит, она живет в нем. А кто тогда эти юноши и угрюмый бородатый мужчина, не отрывающий взгляда от Даниэль?
- Вернемся, Деррик, - отозвалась Даниэль и, повернувшись к брюнету, нежно провела ладонью по его заросшей щетиной щеке. Неара смущенно отвернулась. «Наверное, он ее возлюбленный, раз она так ласкова с ним..."
- Мама, не стоит тянуть, надо возвращаться, - продолжал тем временем Деррик, и принцесса с удивлением поняла, что ошиблась. Но странно, они выглядят совсем ровесниками, даже, пожалуй, Деррик смотрится постарше своей матери. Такое бывает?!
- Нельзя сейчас в Рээль, - подал голос бородач, и его рука с тонкими длинными пальцами легла на плечо юноше. - Охотники, скорее всего, проследят за нами, и тогда Рээлю не выстоять. Даже учитывая твою армию, дорогая, - он повернулся к улыбнувшейся Даниэль.
- Моя армия и впрямь ничто по сравнению с асасинами, - охотно согласилась с ним эльфийка. - Но не забывай, что у меня есть она, - женщина кивнула на Рэйн, над которой все еще склонялся Риис.
Неара замотала головой. О каких армиях они говорят?! У них умер друг, а они рассуждают, что лучше делать!! Не проще ли сначала оплакать Рэйн, а потом уже заботиться о сохранности собственных шкур?!
Дзерен, не принимающий участия в разговоре, подошел к Валерии, сидящей на снегу, и, склонившись, участливо заглянул ей в лицо:
- Устала? - шепнул он, и волшебница кивнула. Она и впрямь чувствовала себя выжатой, как лимон. Хотелось лечь, заснуть и проспать несколько суток.
- Эй, парень! - бросил Дзерен стоящему рядом Матиушу. - Отведи-ка ее вон туда, - он кивнул на елочный шатер. - Одеял у нас, конечно, нет, но вполне можно устроиться.
Дзерен, конечно же, с первого взгляда опознал Матиуша, юного герцога, но признаваться в этом не спешил. Успеется еще.
Светловолосый юноша растянул губы в ухмылке.
- У вас нет, зато у меня есть, - он подхватил с земли брошенную Гарденом сумку, помог Валерии подняться, и они отправились в указанном направлении.
Неара, за спиной которой происходило все это, ничего не видела, поскольку была увлечена тем, что происходило непосредственно перед ее глазами. Она все еще пыталась понять, что происходит, почему все так спокойно относятся к тому, что мертвый человек лежит здесь, на снегу, дожидаясь, пока на него обратят внимание.
- Значит, в Рээль мы пока не пойдем, - подытожил Деррик, и Даниэль кивнула.
- Выждем немного, - она обвела холодным взглядом присутствующих. - Пищу, я думаю, мы найти сумеем, теплые вещи тоже есть, - она поискала глазами сумку.
- Ее унес блондинчик, - торопливо сказал Дзерен. Эльфийка кивнула.
- Ну так вот, как-нибудь протянем какое-то время, а там, может быть, снова потеплеет, - она произнесла это достаточно неуверенным тоном, словно бы и не верила, что весна вернется.
- Хватит обсуждать ерунду!! - вдруг взревел Риис, поднимаясь на ноги. Его покрасневшие глаза грозно уставились на Даниэль. - Ты стоишь и смотришь на нее, - он указал дрожащим пальцем на вытянувшуюся Рэйн, - словно на какую-то вещь!! Она же была твоей подругой!!
- Почему была? - чей-то сиплый голос перебил сузившую глаза и начавшую было отвечать эльфийку. Неара в шоке воззрилась на кашляющую Рэйн, которая привстала, опираясь руками о землю.
Воитель захлопал ресницами, не в состоянии трезво оценить масштаб случившегося чуда.
- Но ты... - забормотал он, - ты ведь... ты умерла!!!
Рэйн подняла на него до невозможности светлые голубые глаза и снова кашлянула. Кривая ухмылка исказила ее лицо.
- Триста лет тому назад, - бросила она и села прямее, с интересом рассматривая порванную брючину. Убедившись, что она действительно порвана и что это не обман зрения, она подняла голову, ища кого-то. И улыбнулась, остановив взгляд на молчащей Даниэль. Гарден же в этот самый момент отвернулся.
- Значит, это мне тебя нужно благодарить? - насмешливо спросила Рэйн. Неара глянула на нее, потом на эльфийку, потом снова на Рэйн и отошла в сторону, когда Даниэль, приблизившись к темноволосой женщине, опустилась перед ней на колени. Она закатала брючину, осматривая неприятную на вид рану, перечеркнувшую косой чертой бедро, затем посмотрела на терпеливо ждущую Рэйн.
- Меня, - выдохнула она и, потянувшись вперед, быстрым движением прижалась поцелуем к обветрившимся губам Рэйн, согревая их своим теплом. Неара, до остолбенения изумленная все происходящим, даже не подумала отвести глаза, когда руки эльфийки скользнули вверх, захватывая ладонями лицо Рэйн, не желая отпускать. А Рэйн, казалось, была совсем не против происходящего.
Наконец, оторвавшись от ее губ, Даниэль прижалась к ней, зарываясь лицом в намокшие черные волосы.
- В следующий раз, - пробормотала она, чувствуя, как пока еще слабая рука вампира обнимает ее, - я заставлю тебя съесть стрелу, чтобы больше мне не пришлось тащить твою тушу столько времени на себе.
Рэйн хрипло засмеялась, пряча смех на плече у эльфийки.
Риис грохнулся на колени рядом с обнимающимися женщинами, и его светлые глаза, наполненные абсолютным непониманием, остановились на Рэйн.
- Рэйн, - голос его прозвучал настолько жалобно, что вампир все-таки соизволила посмотреть на мужчину. - Что происходит, а?
Даниэль чуть отодвинулась, развернувшись в объятиях Рэйн и тоже взирая на воителя, правда, не столь приветливо.
- Рэйн, что же случилось? - дрожащим голосом произнес Риис, протягивая руку и тут же отдергивая ее, не смея коснуться волос женщины. Позади скромно кашлянул Дзерен, поймав взгляд холодных зеленых глаз.
- Позволь представить тебе Даниэль дель Мельторр, - торжественно начал он, получив соизволение наконец-то раскрыть их инкогнито полностью, - царицу эльфийскую, - эльф сделала паузу, давая Риису время осознать услышанное. - И ее фаворита, Рэйн Д'Эльвесс.
Дзерен уповал на то, что все знают, кем является фаворит царицы пресветлых. И его чаяния сбылись.
Риис так и не сумел найти в себе сил подняться на ноги после такой оглушающей новости.
На лице Даниэль заиграла едва заметная торжествующая улыбка, которую она снова спрятала в волосах вампира.
Деррик закатил глаза к небу, бормоча что-то о пафосности происходящего.
Гарден принялся плевался в стороне.
Где-то сзади икнула Неара, прижав вспотевшую ладонь ко рту.
Рэйн молча закрыла глаза.
- 4 -

Даниэль, зябко кутающаяся в теплую куртку, щедро выданную ей Дерриком, который, наконец, залез в недра своей сумки, вытащив оттуда немало полезных в хозяйстве вещей, лениво водила найденной палочкой в костре, поглядывая за булькающим на огне котелком. Риис, которого окончательно пришедшая в себя Рэйн утащила куда-то, поставил вариться суп, ароматы от которого давно уже разносились по округе.
- Хозяйничаешь? - весело осведомился Деррик, неслышно подходя к матери со спины и, наклонившись, кладя руки ей на плечи. Под ногами у него заскрипел снег.
Эльфийка чуть поежилась и потянула юношу за руку, предлагая ему присесть рядом.
- Хочешь есть? - она осторожно приоткрыла крышку, следя за вырывающимся паром. Деррик на секунду задумался, поглядывая то на мать, то на котелок.
- Так ведь Риис сказал, что ему еще достаточно долго вариться, чтобы все достаточно хорошо проварилось, - неуверенно произнес он, но эльфийка только сжала зубы и, решительно схватив ложку, лежавшую здесь же, рядом с костром, зачерпнула супа. Почти не подув, чтобы остудить, она сунула ее в рот, желая продемонстрировать принцу, что этот Риис вообще ничего не понимает в готовке.
Только воспитание Рика не позволило ему открыто засмеяться над выражением лица царицы пресветлых, которая выглядела так, будто проглотила скорпиона, который по пути успел ее ужалить.
- Вкусно? - ехидства, впрочем, в голосе наследника престола было столько, что его можно было ножом резать.
Даниэль, которая совершенно очевидно обожглась, вымученно улыбнулась и попыталась прожевать то, что было у нее во рту. Но, как и предупреждал Риис, коренья и овощи, что наполняли суп, еще были далеко от того, чтобы свариться: они предательски захрустели на зубах у эльфийки, вызвав смешок у Деррика. Однако, эльф тут же вернул серьезное выражение лица, стоило ему поймать угрожающий взгляд матери.
Умудрившись все же проглотить все, что находилось во рту, Даниэль часто задышала, пытаясь охладить язык, потом сказала:
- Между прочим, довольно вкусно.
- Ну, конечно, - Деррик все еще был сама серьезность. Эльфийка махнула на него рукой и подоткнула куртку.
- Мам, - принц кашлянул и растер в ладонях небольшую горстку снега. - Про какую армию говорил отец?
Даниэль, которая ждала подобного вопроса, все же не сумела скрыть недовольство, не замедлившее отразиться у нее на лице.
- Это не та армия, о которой стоит вести речь, - деланно скучающим тоном отозвалась она, давая понять, что разговаривать на эту тему у нее нет никакого желания. На самом деле ей было очень и очень любопытно, откуда Гарден узнал про ее маленькие забавы, но она выяснит это потом, когда будет подходящий случай.
Деррик какое-то время внимательно смотрел на нее, словно пытался прочесть что-то по опущенным к земле глазам, потом кивнул, скорее сам себе, чем кому-либо еще, и сказал:
- Скоро годовщина вашей с отцом свадьбы.
Если бы у Даниэль во рту все еще оставался суп, она бы непременно подавилась.
- Неужели? - она, наконец, открыто посмотрела на сына. Деррик улыбнулся ей, и его зеленые глаза заблестели.
- Я знаю, он хотел бы отпраздновать ее в узком кругу, но, ты же понимаешь, никто вам этого не позволит, - он тихо засмеялся, подумав об Искаре и Ровене, которые наверняка уже все распланировали, давно живя не своей жизнью, а жизнью своих детей и внуков.
Даниэль ткнула палкой выпавшее из костра полено.
- Здесь, как ты можешь заметить, последнее слово остается за мной, - ее голос наполнился холодом, и Деррик удивленно вскинул голову.
- Что имеешь в виду? - спросил он. Где-то в глубине души у него зрела что-то, похожее на гнев, потому что он начинал догадываться, к чему клонит мать.
Даниэль глубоко вздохнула.
- Ты считаешь, я настроена что-то праздновать, когда вокруг творится такое? - она неопределенно повела рукой. Деррик инстинктивно проследил за ее движением.
- Наоборот, это поможет тебе отвлечься, - упорствовал он. Эльфийка покачала головой.
- Не надо настаивать, дорогой. Во-первых, мы не в Рээле и неизвестно, когда туда доберемся. Во-вторых, что более важно, - она подчеркнула голосом эту часть, - у меня нет желания отмечать столь внушительную дату.
Глаза принца сузились, резко потемнев.
- Не в числах дело, не так ли, мама? - сухо проговорил он. Даниэль вскинула брови.
- О чем ты? - не менее сухо поинтересовалась она. Две пары одинаково зеленых глаз смотрели друг на друга: одна - с вызовом, другая - настороженно.
- Это все из-за Рэйн, не так ли? - прошипел Деррик. Настроение его, только что бывшее радужным и беспечальным, совершило резкий скачок. И он был почти прав, называя имя вампира, считая ее виновницей всех несчастий, происходящих с некоторых пор в их семье.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - попыталась отвернуться Даниэль и вернуть свое внимание подпрыгивающему на огне котелку, но сердце ее замерло в нехорошем предчувствии.
- Чего ты боишься, мама? - злобно выкрикнул Деррик, вскакивая на ноги. - Что она лишит тебя своего общества в твоей постели, если ты откажешься от нее, предпочтя отца?!
Звонкая пощечина заставила юношу ахнуть и пошатнуться, схватившись за мгновенно покрасневшую щеку. Даниэль одновременно с сыном оказавшись на ногах, медлить и раздумывать не стала.
- Это за что же? - все еще гневно спросил Деррик, потирая лицо. Ему стало обидно - мать никогда раньше не била его, а теперь, из-за какого-то вампира!, - но он всеми силами глушил эту обиду, не позволяя ей отражаться в глазах и голосе.
- За проявленное непочтение, - пояснила Даниэль, хотя никто из них в этих пояснениях не нуждался. Она снова опустилась на бревно, на котором сидела, и уставилась в огонь. Пыхтящий Деррик еще немного потоптался рядом с ней, дожидаясь, пока она посмотрит на него, но, так и не дождавшись, вынужден был уйти зализывать раны и обиды. Впрочем, долго обижаться он не умеет, хоть это хорошо: через час он уже и не вспомнит о пощечине.
Когда шаги сына стихли за спиной, Даниэль позволила себе глубокий выдох.
Да, она боялась. Она не признавалась себе в этом, но она не могла не думать о том, что будет, если Рэйн вобьет себе в голову, что Гарден для эльфийки - наиболее подходящая пара. Безусловно, тогда все пути, ведущие к встрече, будут обрезаны, в этом Даниэль была уверена. Она может выворачиваться наизнанку, ломать руки, срывать голос, но Рэйн она больше не увидит. И даже не услышит о ней: вампир позаботится о том, чтобы исчезнуть из жизни своей Избранной.
Даниэль усмехнулась, качая головой.
Тогда не будет и Избранной, Рэйн лишит ее и этого права, даже не взирая на то, что причинит боль не только царице, но и себе. Она переживет, она сильная. А переживет ли Даниэль?
Эльфийка раздраженно притопнула ногой, прислушиваясь к окружающей ее тишине. Она давно уже сидела у костра одна: остальные предпочли пронизывающему ветру уютное тепло елочного шатра. Там тоже горел огонь и наверняка было повеселее, чем здесь. Но Рэйн там все равно не было.
"Да, я дожидаюсь, пока она не вернется после этого своего разговора по душам с Риисом", вынуждена была признать Даниэль. Она потерла ладони и подышала на них, пытаясь согреть.
Риис ей не соперник, не так ли? Смертный, мужчина, воин... "После того, как Рэйн потеряла своего Вольфа, она не позволит себе еще раз почувствовать нечто подобное. Она достаточно умна, чтобы понимать, что сердечные муки бессмертным ни к чему", Даниэль запрокинула голову, всматриваясь в просвечивающее сквозь деревья низкое небо. "Тогда почему этого не понимаю я?"
Потому что она не готова отказаться от нее.
От своей сердечной муки.
- 5 -

Как такового разговора с Риисом у Рэйн, конечно же, не получилось: он все пытался убедить ее и себя, что она не вампир, что кто-то просто придумал эту глупую шутку, чтобы посмеяться над ними. Он отрицал и то, что сказал Дзерен, про царицу эльфов и ее фаворита. То есть, в царицу эльфов он, безусловно, готов был поверить, но вот во все остальное... Он был настолько уверен в своей правоте, не желая помнить о том, что сердце женщины все же не билось, что Рэйн пришлось пойти на крайние меры.
Воитель широко распахнул глаза, глядя на голубое свечение, в одно мгновение окутавшее Рэйн блеклым полукругом, выделив синие глаза на лице, обычно загорелом, но сейчас мертвенно бледном.
- Это обман зрения, - поспешно сказал мужчина, отступая назад, но особой уверенности в его голосе уже не было. Рэйн чуть притушила сияние и проделала свой не самый любимый трюк: приподнялась в воздух, зависнув в нескольких метрах от земли. Правда, долго продержаться она все равно не смогла: силы, подпорченные попаданием той стрелы, стремительно таяли, и, поскольку она не хотела просто плюхнуться вниз, то через пару секунд как можно более грациозно опустилась на землю.
- И это обман зрения? - спросила она, широко улыбаясь, тоже с умыслом. Риис сглотнул так, что женщине на миг показалось, будто кадык сейчас оторвется от его шеи, и опустил голову.
- Пусть лучше будет обман, - в его тихом голосе слышалось упрямство. Но Рэйн не могла и не хотела это понимать. Сейчас не было времени на какие-то выяснения отношений, следовало обговорить все раз и навсегда и думать о том, что же делать дальше.
- Хватит, Риис, - четко и громко произнесла Рэйн, подходя к мужчине и заставляя его посмотреть на себя. - Поначалу это было мило и необременительно, но теперь твое поведение ставит меня в тупик. Почему ты ведешь себя так, словно я что-то тебе должна?
Северянин вскинул подбородок, кладя ладонь на эфес меча, с которым не расстался даже теперь.
- Ты обещала мне подумать над моими словами, - чуть укоризненно сказал он. - А что теперь? Ты - вампир, Даниэль твоя... - он замялся, - в общем, царица эльфов, и ты говоришь, что я раздражаю тебя!
- Этого я не говорила, - улыбнулась вампир. - Речь всего лишь о том, чтобы отложить на время твои страдания по мне. Это возможно?
Риис рассмеялся, но довольно деланным смехом.
- Ты считаешь, это так просто? Раз - и все?!
Рэйн подняла брови, и на ее губах мелькнуло что-то, напоминающее ухмылку.
- Я - не человек, ты помнишь? - клыки снова показались в ее словах. - Для меня все просто.
Риис недоверчиво покачал головой и огляделся, будто ища кого-то.
- Куда мы пойдем? - он вновь всмотрелся в лицо Рэйн, и вампир удовлетворенно улыбнулась: мужчина больше не стал ныть, придумывая что-то, он выполнял данный ему приказ.
- Не в Рээль, - ответила Рэйн. - Там нечего пока делать ни Даниэль, ни вам с Неарой.
Риис кивнул.
- Да, отношения севера и пресветлых оставляют желать лучшего, - он поморщился. - Нибел забыл, какой дорогой ценой нам достался мир после той войны, - глаза его блеснули. - Видимо, он снова хочет развязать кровопролитие.
Рэйн быстро подняла голову.
- Ты что-то слышал об этом? - живо поинтересовалась она. Конечно, о новой войне не могло быть и речи. Даниэль, если она узнает об этом, будет не остановить. Впрочем, а нужно ли ее останавливать?
- Слухи доходили, - нехотя признался Риис: он явно не хотел обсуждать эту тему. - Лучше скажи, куда мы пойдем сейчас? Невозможно ждать потепления здесь, - он передернул плечами. - Черная Пустошь не самое хорошее место для житья.
Вампир согласно кивнула, думая о чем-то своем.
В принципе, размышления ее были все о том же, и она пыталась представить себе, что делать дальше. Пускать все на самотек и смотреть, что будут делать остальные? Не ее стиль. Пытаться что-то менять? Тем более не ее. Но что тогда?
Вампир постучала ногой по земле и чуть поморщилась: недавняя рана отдалась мелким покалыванием.
- Как ты себя чувствуешь? - моментально отреагировал Риис и шагнул было вперед, но тут же остановился, как если бы испугался чего-то.
- Ничего, - кисло сказала Рэйн, понимая, что врет. Нога беспокоила, и с каждым часом все сильнее. Вампир была знакома с действием этого яда и достаточно четко представляла себе, что было бы, задержись он в ее крови хотя бы ненамного дольше. Слава богам, Даниэль отреагировала быстро. И где она только научилась всему этому?
Но все равно проделанных действий было мало. Чтобы полностью исключить яд из крови, ее, кровь, следовало обновить. А сделать это можно было только одним способом. Во всяком случае, Рэйн сейчас был доступен только он. Но доступен ли?
Валерию она тревожить не хотела, по разным причинам. К тому же она сомневалась, что из этого что-нибудь выйдет: в последнее время волшебница была сама не своя, словно что-то чувствовала. Или же что-то скрывала. Рэйн была склонна предполагать, что имеет место быть как раз второй вариант. Она уже не раз пыталась проникнуть в мысли Вэл, но тщетно: блондинка забаррикадировалась тщательно, будто бы и вовсе никогда ни о чем не думала. Рэйн были доступны лишь самые поверхностные ее мысли, касающиеся непосредственно происходящего здесь и сейчас. Кстати, то же самое творилось и с Даниэль: Рэйн много раз уповала на то, что мысли Избранной должны быть подвластны ей так или иначе, но каждый раз выходило, что эльфийка в чем-то превосходит вампира. Д'Эльвесс не была уверена, что все это Даниэль делает нарочно, но кто знает, чему она научилась за те 18 лет, что прошли с момента их расставания после той эпопеи с талисманом?
Рэйн опустила взгляд вниз и вдруг улыбнулась.
- Легенда неверна...
Риис, задумавшийся о чем-то, посмотрел на вампира.
- Что, прости? - в его голосе слышалось раскаяние от того, что он прослушал ее слова.
Рэйн снова улыбнулась и, пожав плечами, сняла с пальца подаренное ей воителем кольцо.
- Ты говорил, что никогда не видели этот камень на мертвом, - она потянула кольцо мужчине. Риис поспешно отступил назад, мотая головой.
- Это мой подарок, - жестко отказался он. Рэйн удивленно вскинула бровь. Она думала, что он больше не захочет пытаться завоевать ее. Впрочем, о каком завоевании могла идти речь? Он не предпринимал никаких попыток. Единственный верный шаг в нужном направлении им был сделан тогда, когда он признался Рэйн в чувствах, что испытывал по отношению к ней. Но этот же шаг оказался и последним. Странно, Рэйн всегда считала, что воины не нуждаются в подтверждении собственной правоты, что они берут все, что им надобно, быстро и не взирая на окружение. А Риис...
Впрочем, ей совершенно не хотелось копаться во всем этом.
- Ты так и не ответила, что мы будем делать дальше, - напомнил ей мужчина, пока она с некой смесью противоречивых чувств надевала кольцо обратно.
- Не ответила потому, что мне нужно будет подумать об этом, - отозвалась Рэйн, разглядывая оба кольца, что были у нее. Нет-нет, она ни в коем случае не сравнивала их, ей просто было любопытно. Она хотела понять, на что надеялся тот, кто дарил их ей. С Риисом она более-менее разобралась, но ведь есть еще Даниэль... Чего хочет она?
- Странно, что вдруг вновь наступила зима, - начал Риис, явно не желая заканчивать разговор. Рэйн пожала плечами.
- Ничего странного, - она взглянула на небо. - Когда на небесах что-то затевается, всегда страдают те, кто живет здесь, - она слегка притопнула здоровой ногой, взметнув легкое облачко снега. Риис поджал губы и почесал бровь.
- Значит, ты обещаешь придумать, как нам действовать дальше? - невпопад сказал он. Рэйн покачала головой.
- Я обещаю подумать, - подчеркнула она, - но никак не придумать. Мои идеи могут прийтись не по нраву некоторым, - она позволила себе усмехнуться. Так и быть, она не станет называть имен, хотя видят боги, ей очень этого хочется.
- 6 -

Матиуш сидел на расстеленном на земле одеяле, радовался тому, что снег, холодный и мокрый, идет где-то там, за пределами ели, столь чУдно укрывающей всех желающих от непогоды, и с некой долей любопытства смотрел на Неару, вполголоса беседующую о чем-то с повеселевшей и отогревшейся Валерией. Волшебница, правда, каждые пять минут прислушивалась к шагам, раздающимся с улицы, но это совершенно не мешало ей отвечать на все вопросы Неары и даже что-то соображать самой.
- И что ты так на меня уставился? - беззлобно, однако, весьма неожиданно для Матиуша, спросила северная принцесса. Герцог вздрогнул и поплотнее закутался в свое одеяло, выставив наружу только кончик носа.
- Скажешь, нельзя? - огрызнулся он. Неара приподняла брови, изучающе глядя на него.
- Да ради всех святых, - дружелюбно сказала она, - только дыру не прожги, хорошо?
Матиуш что-то буркнул себе под нос и отвернулся, внимательно принимаясь изучать свои ладони.
- Он всегда такой? - тихонько поинтересовалась Неара у волшебницы. Та бросила взгляд на ушедшего в себя юношу.
- Во-первых, какой такой? А во-вторых, я его не знаю, вообще-то, мы почти не знакомы.
- Такой - это язвительный и неприятный, - в голосе девушки все-таки промелькнуло раздражение. - Сидит тут, на меня пялится, слова ему не скажи, все в штыки сразу! А почему не знакомы?
Валерия пожала плечами с таким видом, что Неаре захотелось поежиться от дунувшего ветра.
- Я в Рээле была только один раз, - нехотя пояснила она, глядя куда-то в сторону. - И дело у нас не дошло до того, чтобы расшаркиваться друг перед дружкой на королевском приеме, - теперь уж атмосфера в помещении и вовсе покрылась инеем. Неара благоразумно примолкла, понимая, что затронула какую-то тему, какую Вэл не слишком-то хотела обсуждать.
- А я видела дракона! - внезапно вспомнила она и поспешила поделиться восторгом. Лицо Валерии немного прояснилось, и она улыбнулась.
- Вернулась, значит... - она мечтательно прикрыла глаза.
- Это дракон-девочка? - удивленно проговорила Неара. - И почему вернулась?
- Ну, не всем же быть мальчиками, - резонно отозвалась Валерия, поглядывая на девушку. Та почему-то смущенно засмеялась и посмотрела на все еще сидящего к ним спиной Матиуша. Видно было, что она хочет его о чем-то спросить, но в этот момент ветки ели, что нависали над входом, раздвинулись, впуская внутрь темноволосую женщину.
- Рэйн! - Валерия мгновенно вскочила на ноги, бросаясь к вампиру. Та успокаивающе положила руку ей на плечо и оглядела присутствующих.
- А у вас тут тепло, - мягко сказала она. Неара молчала, прикусив губу. Она понятия не имела, что можно сказать этой женщине, о которой они совсем недавно узнали столько нового. Впрочем, казалось, что Рэйн тоже не горит желанием что либо обсуждать: она о чем-то негромко переговаривалась с Вэл, но было заметно, что эти переговоры ее утомляют. В конце концов, она отстранила волшебницу от себя и, наклонившись, достала из уже распакованной Матиушем сумки пару брюк. Наверняка они были ей велики, но такие мелочи Рэйн никогда не смущали. В принципе, она легко могла бы продолжить ходить в разорванной одежде, но уж совсем шокировать добрую публику ей как-то не хотелось.
- Где бы тут, - вампир огляделась, подбрасывая и ловя брюки, - переодеться?
Матиуш, прекрасно слышавший весь разговор, нехотя поднялся.
- Ну, так и быть, - подчеркнул он свое благодушие, - я оставлю вас, девочки, одних, дабы не смущать...
Рэйн даже не дала ему договорить, принявшись расстегивать пояс. Вся невозмутимость юноши мгновенно исчезла, и он, набычившись и покраснев, поспешно выбежал наружу.
Валерия громко расхохоталась ему вслед, Рэйн криво улыбнулась, и только Неара покачала головой так, что было не понять: сочувствует ли она герцогу или же что-то еще.
- Где Даниэль? - Рэйн критически осмотрела потрепанную одежду прежде, чем аккуратно сложить ее и убрать в глубь сумки: кто знает, где она им еще потребуется. Валерия поморщилась и пожала плечами, демонстрируя полную свою неосведомленность в данном вопросе.
- Хочешь спросить, зачем она мне, спрашивай, - равнодушно обронила Рэйн, однако волшебница всего лишь фыркнула и позволению такому следовать не стала.
- Она сидела у костра, - подала голос Неара, и вампир словно впервые посмотрела на нее. - Суп варила или что-то вроде того.
- Суп? - иронически переспросила Валерия, и на губах ее мелькнула вполне осязаемая усмешка. Рэйн потянулась, с удовольствием выгибая затекшую спину.
- Она умеет готовить, - подтвердила она, видя, как вытягивается лицо волшебницы. - Правда, сомневаюсь, что в походных условиях.
- Вот и я сомневаюсь, - буркнула Вэл, хотела что-то добавить, но вампира уже не было рядом: Д'Эльвесс не стала утруждать себя прощаниями и просто исчезла.
Валерия ругнулась сквозь зубы и мотнула головой, взметнув каскад светлых волос. Неара с недоумением глянула на нее и поднялась.
- Пойду, пройдусь, - нерешительно сказала она, думая о том, что все равно здесь больше делать нечего. Вэл явно не в настроении поболтать еще, придется искать себе другое занятие.
- 7 -

Гарден с шумом прорубался через сплетение веток, озлобленно надеясь, что в следующую секунду на него нападет кто-нибудь из тех, кто, по преданиям, населяет эту самую Пустошь, будь она неладна!!
И снова все складывалось совершенно не так, как ему хотелось!! Какие боги настолько любят эту чертову вампиршу, что постоянно избавляют ее от необходимости пополнить своей душой их неисчерпаемый запас, хранящийся в Серых Землях?! Ах да, ведь еще большой вопрос, есть ли у нее душа вообще!!
- Я бы предпочел, чтобы она у нее была, - вкрадчивый голос раздался прямо над ухом взвившегося Гардена, чьи нервы были и без этого напряжены до предела. - Потому что тогда я смогу быть уверен в том, что она есть у меня.
- Нужна ли она тебе, вот в чем вопрос, - невежливо огрызнулся царственный эльф, поворачиваясь к Роуэну, на лице которого блуждала неуловимая, какая-то скользкая, улыбка.
- Ты забрел так далеко, - напевно проговорил вампир, оставляя без внимания предыдущую реплику эльфа. - Не страшно? Одному, в глуши, наедине со мной? - он обнажил клыки, но Гарден только отмахнулся и стремительно зашагал дальше, будучи убежден в том, что если он необходим вампиру, тот последует за ним. Так и вышло.
- Я всю дорогу до Сангемора шел с тобой, - не оборачиваясь, бросил через плечо мужчина, и, скорее почувствовал, чем услышал, смешок.
- К тому же, все лучше, чем находиться там с ними, - добавил он, и в голосе его появилась злоба. Опять.
Роуэн поравнялся с ним, но вперед выходить не стал, зашагал нога в ногу. Его распущенные серебряные волосы вились волнами, временами задевая щеку Гардена мягким прикосновением. Но эльф этого не замечал, продолжая пережевывать свои проблемы.
- Прекрати, - поморщился Роуэн в ответ на какую-то особо жалостливую фразу эльфа. - Я тебе не жилетка, в которую можно поплакаться, - он резко остановился и развернулся так, что Гарден едва не налетел на него, затормозив лишь в самый последний момент.
- Хочешь своего? - шипящий голос вампира лавой разлился по округе, и Гарден готов был поклясться, что снег начал таять от этих обжигающих слов. - Тогда действуй.
- Но как? - попытался возразить эльф, у которого сообразительность не шла дальше "месть" и "убить". Впрочем, эти слова уже даже снились ему, и все равно, что он мог поделать?
Роуэн вскинул бровь, и улыбка на его темном лице блеснула короткой вспышкой.
- Ты знаешь, здесь по округе бродит белый тигр. - равнодушно и даже как-то отстраненно бросил он, отводя глаза куда-то влево. Гарден тоже посмотрел туда и, конечно же, ничего не увидел.
- Тигр? - непонимающе сказал он, пожимая плечами. - Какое мне дело до какого-то там тигра! Ты ведь хотел дать мне какой-то совет!
- Разве? - удивлению в невозможных глазах вампира не было предела. - Быть может, - я уже не помню, - он пригладил ладонями волосы, которые, едва он отнял руки, снова расплескались по ветру. - Ты понял меня? - он внимательно посмотрел на нетерпеливо ждущего Гардена. - Тигр... Хищник... Это может быть опасно, - светлые глаза сверкнули, когда вампир склонился к задумавшемуся мужчине. - Кто знает, на кого этот зверь решит напасть?
- Хорошо бы на Рэйн, - ожесточенно ответил Гарден, отдергиваясь от слишком близкого присутствия Роуэна, чей смех уже начинал действовать ему на нервы. Над чем можно все время смеяться? Или у него за столько лет существования голова работает уже не так четко, как прежде?
- Не советую пытаться вывести меня из себя, - скучающе предупредил Роуэн, разглядывая аккуратно подстриженные ногти, словно бы это и не он только что, ничуть не усомнившись, залез в мысли Гардена, выудив оттуда нужную.
Эльф сглотнул и еще немного отступил, высчитывая варианты к возможному побегу. Роуэн снова засмеялся, чуть более зло.
- А обратную дорогу ты запомнил? - и снег взвился вокруг мужчин яростным вихрем, поглотив в себе темную фигуру древнего существа.
Гарден какое-то время молча смотрел на то место, где недавно стоял Роуэн, потом, нахохлившись, как воробей, поднял воротник не такого уж теплого, как оказалось, пальто, и, засунув руки в карманы, побрел назад. Единственная мысль, которая грела его на этом пути, была о том, что Рэйн, возможно, опять куда-нибудь ушла по своим нескончаемым таинственным делам, и он сможет спокойно обсудить все с Даниэль. В который раз!! Ему уже самому начинали надоедать все эти обсуждения и переливания из пустого в порожнее, но что он мог поделать, если Даниэль не желала продвигаться куда-то дальше подобных разговоров? Может быть, попытаться поступить так, как советовал Искар: схватить ее в охапку и унести куда глаза глядят? Говорят, когда-то давно женщин не спрашивали, просто похищали и ставили перед фактом, а он тут все мечется перед ней, что-то пытается объяснить!
"Что за белый тигр?" внезапно вспомнил Гарден слова Роуэна и нахмурился, внимательнее вглядываясь в просветы между деревьями. Странно было идти по лесу, который, не успев сбросить листву, в один день покрылся толстым слоем снега. Ветки гнулись под двойной тяжестью, и то и дело со всех сторон с них валился белый холодный пух, устилающий землю. Ноги утопали в сугробах почти по щиколотку, и уже основательно замерзший Гарден ускорил шаг, надеясь, что не заблудился. Вот уж этого ему хотелось бы меньше всего.
Тигр, тигр... Почему-то это казалось Гардену знакомым, но он не мог понять, почему именно. Наверное, кто-то уже говорил ему об этом хищнике. Во всяком случае, Роуэн прав: нужно быть осторожнее и не отпускать Даниэль далеко от себя. На всякий случай.
- 8 -

- Я не хочу разговаривать об этом, ты понимаешь?!
Неара вздрогнула от рычащего голоса Рииса и отшатнулась от мужчины, чьи глаза вдруг побелели, а зрачки стали напоминать две маленькие точки. Она слышала о том, что в ярости такое бывает, но никогда не думала, что увидит это воочию.
Она пыталась узнать у своего друга, что он думает обо всем, что случилось, и никак не рассчитывала нарваться на такую реакцию: Риис набросился на нее, схватил за плечи и затряс, как беспомощного щенка, выкрикивая что-то о том, что не желает ничего обсуждать. Он орал долго, выплескивая в крике все, что в нем накопилось, и Неара могла только жмурить глаза и благодарить богов за то, что они с ним находились достаточно далеко от лагеря, отправившись собирать хворост.
- Хорошо, - покорно сказала она, с облегчением наблюдая, как воитель принимает свой обычный вид. - Я больше не буду спрашивать тебя о ней.
- И обо всем, что связано с ней, - приказным тоном велел Риис, совершенно забыв о том, что он все-таки разговаривает с наследницей престола. Впрочем, забыла об этом и сама Неара, которая лишь послушно кивнула в ответ на его приказ.
- Только одно, - поспешно сказала она, надеясь, что мужчина больше не будет кричать на нее. Риис поморщился, но пар был уже выпущен, и теперь ему хотелось все забыть, напиться и заснуть мертвецким сном. Напиться здесь было нечем, вряд ли в той сумке, что парни притащили с собой, найдется что-нибудь покрепче пива, так хотя бы заснуть. Вот прямо здесь, на снегу. Замерзнуть ко всем чертям!
- Вокруг нее ходит смерть, - в голосе Неары проскользнула боязнь. Она всегда боялась своих видений, какими бы они не были. Видений и тех, кто приходил к ней наяву, мешая явь с навью*. Она не пыталась прогонять их, понимая, что все равно не сумеет справиться с чужой мощью, от которой становилось холодно и пусто, как если бы ты был один во всем мире.
Риис невесело улыбнулся и потрепал девушку по голове.
- Это и неудивительно, - кисло сказал он, отворачиваясь и собираясь вернуться в лагерь, но Неара порывисто ухватила его за руку.
- Не с Рэйн! - излишне громко воскликнула она и тут же понизила голос, испуганно оглядевшись. Темные глаза выразительно взглянули на удивленно остановившегося Рииса.
- Это... - девушка перешла на шепот, словно опасалась, что их могут подслушать. - Даниэль...

0

32

Брови воителя взлетели вверх.
- И снова ты не сказала ничего нового, - чуть более напряженно произнес он. Неара раздраженно топнула ногой.
- Да нет же! - она готова была заплакать от непонятливости мужчины. - Рэйн тут совершенно ни при чем! Это Даниэль... Сама по себе, понимаешь?
Риис не понимал и понимать не хотел. Не будучи уверен, что он до конца разобрался в том, что связывает эльфийку и женщину, по которой страдало его получившее брешь сердце, воитель не собирался забивать себе голову чем-то еще. Во всяком случае, не этим вечером.
- Пошли, - он мотнул головой в сторону лагеря и поднял с земли разбросанный хворост. - Нас уже ждут.
Он широко зашагал вперед, не оглядываясь. Неара, чуть помедлив, последовала за ним, подбирая заодно выпавшие из охапки веточки. Она, как и Риис, не оборачивалась, поэтому не заметила, что черед минуту после их ухода выскользнул из-за дерева высокий женский силуэт, полускрытый сгущающимися сумерками.
Рэйн постояла чуть, словно о чем-то размышляя, затем тенью метнулась к тропе, проложенной Риисом.
Ей было о чем спросить свою Избранную.
Только вот нужно ли это делать?

* Навь (в славянской философии) - олицетворение прошлого, ушедшего, минувшего. Навьи - древнейшее название мертвецов, происходит от индоевропейского слова, которое означает вид погребального обряда или реку, по которой плывут в царство мертвых.

Глава 2. Терпение есть добродетель.

___
...Я видел секретные карты,
я знаю, куда мы плывем...
___
- 1 -

Они сидели у костра и молчали: Валерия, молча следящая за прыгающими языками пламени, Даниэль, покусывающая мизинец, словно нацеливаясь откусить его вовсе при первом удобном случае, и Рэйн, которая ничем конкретным также не занималась и бесцельно обтачивала практически тупым ножом какую-то кривую деревяшку. Остальные предпочли не мерзнуть, хотя возле костра было вполне даже уютно, и грелись под старой елью. Оттуда доносились громкие веселые разговоры и хохот. Даниэль пару раз бросила туда негодующий взгляд, но встать и пойти посмотреть, что там происходит, не захотела.
- Они мешают мне думать, - раздраженно заявила она, встряхивая волосами и случайно задевая рукой вампира. Рэйн посмотрела на нее, поднимая брови.
- Неужели из нас троих кто-то все же думает? - язвительно поинтересовалась она. Эльфийка надменно фыркнула, оставляя без внимания этот, вне сомнений, провокационный вопрос.
- Вот только не надо устраивать ссоры, - устало попросила волшебница, потирая виски. Рэйн склонилась к ней, участливо поглаживая по спине.
- Снова болит? - сочувственно спросила она. Валерия осторожно кивнула и, воспользовавшись случаем, прижалась к теплому, нагретому от огня, боку вампира, обхватив ее свободной рукой. Вынужденная все это созерцать Даниэль гневно сверкнула глазами, но промолчала. Просто присела к Рэйн с другой стороны, повторяя действия волшебницы.
Стиснутая двумя женщинами Рэйн сначала терпеливо ждала, когда же они все-таки сообразят, что ей не слишком-то удобно, тем более, что каждая с такой силой тянула ее к себе, что впору было ожидать драки. Ждать у моря погоды ей быстро надоело, и она вежливо, но решительно высвободилась, не предвидев заранее, какой ущерб, скорее моральный, чем физический, нанесет это ее освобождение.
Даниэль и Валерия, которые совершенно очевидно не ожидали подобной подлости от вампира, лишившись того, кого они столь рьяно обнимали, по инерции двинулись вперед, на пустое пространство и ... оказались в объятиях друг друга.
Рэйн сдавленно хмыкнула, с неким чувством удовлетворения созерцая застывших в неверии женщин.
- Отлично смотритесь, - сообщила она им, предвкушая визг. Однако, Даниэль ее удивила: вместо того, чтобы с воплем обвинить волшебницу во всех смертных грехах, она чинно отодвинулась назад с милой улыбкой на лице. Хотя было ясно видно, с каким желанием она бы сейчас извалялась в снегу, чтобы только избавиться от ощущения Вэл в своих руках.
Приблизительно то же самое читалось на лице Валерии, но под оскалом, именующимся улыбкой, можно было этого и не разглядеть, просто Рэйн очень уж внимательно приглядывалась.
- В общем так, - сказала она, решив, что время настало. Время, чтобы сообщить обеим женщинам все то, что она вынашивала сегодня весь день. - У меня есть идея.
- Бредовая или так себе? - каменно поинтересовалась Даниэль, разминая в ладонях комок снега. Вампир повернулась к ней, как к первой, кто проявил участие в ее мыслях.
- Вероятно, тебе она покажется невозможной, - вежливо отозвалась она и кашлянула. - Полагаю, вы обе понимаете, что из Черной Пустоши нам пути нет. Во всяком случае, не в Рээль.
Валерия покрутила головой и потерла шею.
- Я туда и не собиралась, - сообщила она пустоте за спиной Рэйн. Вампир даже оглянулась, чтобы убедиться, что там никто не стоит.
- Зато я собиралась, - нудно сказала Даниэль, также в пустоту. Второй раз Рэйн на эту удочку не попалась и оборачиваться не стала.
- Как и я, - поспешила она заверить женщин совершенно двусмысленной фразой и обаятельно улыбнулась, не теряя надежды привлечь их взгляды к себе. Но те все равно упрямо смотрели куда угодно, лишь бы не на Рэйн и не на друг друга. "Надо же, как их задело," покачала головой Рэйн и продолжила:
- Именно поэтому я долго думала и поняла, что единственным местом, куда мы можем отправиться, чтобы отсидеться и решить все проблемы, является Инквизиция: Охотники туда не сунутся, следовательно, нам почти ничего не угрожает. Если, конечно, никто не будет кричать направо и налево, к какому роду и племени относится, - вампир застыла в ожидании, но все, чего она дождалась, была тишина и все тот же громкий хохот, доносящийся из-под веток ели.
Женщины смотрели на нее, как на сошедшую с ума. Окончательно и бесповоротно. В глазах Валерии вспыхивали и медленно гасли огоньки абсолютного непонимания того, что происходит; она явно пыталась убедить себя в том, что не спит и засыпать не собирается. На лице Даниэль, вытягивающемся все больше по мере того, как до нее доходило сказанное Д'Эльвесс, отражались все чувства вперемешку, невозможно было выделить что-либо одно.
- Я жду, - напомнила о себе Рэйн, прохаживаясь перед женщинами, заложив руки за спину. - Ваше мнение?
- Полная чушь, - к Даниэль первой вернулся дар речи, и она не замедлила испортить вампиру настроение.
- Я была уверена, что услышу от тебя именно это, - лучезарно улыбнулась Рэйн и ожесточенно принялась топтать ногами сваленный в кучу возле костра хворост, стараясь, чтобы больная нога не очень-то в этом участвовала.
- Твоя очередь, - предложила она волшебнице, как-то мгновенно поскучневшей после такого поворота разговора.
- Я не думаю, что прятаться у Инквизиции в подвалах такая уж хорошая идея, - осторожно сказала Валерия, следя за действиями разозленной Рэйн. - На ловца и зверь бежит, знаешь ли...
- Я склонна думать так же, - внезапно произнесла Даниэль, и волшебница изумленно повернулась к ней: впервые эльфийка открыто соглашалась с ее мнением. Мир собирается перевернуться?!
- Чудесно, просто чудесно! - раздраженно бросила Рэйн. - Я с удовольствием послушаю ваши предложения!
- Не стоит так нервничать, - спокойно произнесла Даниэль, потягиваясь и зевая. - Спрятаться можно не только у Инквизиции, вы так не находите? - за неимением возможности видеть лицо отвернувшейся Рэйн, она воззрилась на напряженную Валерию. Та пожала плечами и кивком указала на вампира.
- Пусть она решает, - у волшебницы был такой вид, словно ее только что обрекли на муки и она это, наконец, осознала.
- Пусть, - согласилась Даниэль и нарочито громко кашлянула: - Дорогая, ты слышала наше мнение?
Не менее громкий смешок послужил ей ответом.
- То вы говорите, что Инквизиция - это не выход, - Рэйн опустилась на бревно рядом с костром, - то предлагаете все решать мне.
Валерия подбросила в огонь пару хворостин.
- Как ты себе это представляешь? - теперь настала очередь Даниэль раздражаться. - "Здравствуйте, мы бы хотели у вас отсидеться, разрешите переночевать в подвале?"
- Не надо утрировать. - сухо сказала Рэйн, не глядя на эльфийку. - Разумеется, я все продумала.
- Это утешает, - пробормотала Даниэль, потирая руки, ни к кому в общем-то не обращаясь.
Вампир скрипнула зубами, и Валерия на всякий случай отодвинулась подальше.
- Ну, и что ты там распланировала? - не замедлила поинтересоваться Даниэль. Рэйн широко ей улыбнулась. Оооочень широко.
- Ты помнишь один древний закон?
Царица поморщилась, презрительно глядя на белые клыки.
- Какой закон? - не слишком-то оживилась она. Рэйн подняла вверх указательный палец, призывая всех к вниманию.
- Если в твой дом приходит кто-либо и просит об укрытии, ты должен его ему предоставить, - она помолчала. - Даже если этот кто-то - твой враг. Глупо, но факт: древние это закон свято чли.
Даниэль снисходительно улыбнулась, и даже волшебница позволила себе передернуть плечами, выражая что-то вроде согласия со снисходительностью эльфийки.
- Во-первых, мы не древние, за исключением некоторых. А во-вторых, это действительно очень древний закон, Рэйн, - поучающе начала Даниэль, однако вампир не замедлила ее перебить:
- Но он все еще действует, разве не так? Тем более, в ордене, столь чтущем законы человеческого мира.
- Ты полагаешь, что Инквизицию можно назвать домом? - усомнилась Даниэль. Рэйн чуть подумала и кивнула.
- Для них она - дом, другого они не знают, - она вдруг повернулась к Вэл: - А ты как считаешь?
Волшебница вздрогнула и замотала головой.
- Я никак не считаю, - она зябко поежилась, обхватывая плечи руками, и тускло добавила: - Решайте. Если решите, что идем к Инквизиции, значит, пойдем туда, - она поднялась на ноги и, какая-то странно потерянная, провожаемая двумя парами внимательных глаз, скрылась за ветвями ели.
Даниэль настойчиво коснулась руки Рэйн, призывая ее посмотреть в ее сторону.
- Я не согласна, - твердо заявила она, хмуря брови. - И переубедить меня будет сложно. У меня нет желания блуждать по хитросплетениям коридоров, натыкаясь на священников, - она поморщилась, очевидно, представив себе подобную перспективу. - Тем более, что твоя цель также вызывает у меня опасения. Инквизиторы не отдадут тебе то, что ты хочешь.
Она явно намекала на то, что вампир не просто так намерена провести какое-то время там, внизу. Она хочет добиться встречи с Госпожой. И она ее добьется, во что бы то ни стало. Им многое нужно обговорить.
Синие глаза скользнули по упрямому лицу, по которому прыгали оранжевые отблески поскрипывающего пламени.
- Советую пересмотреть свое мнение, - равнодушно сказала Рэйн. - Поскольку более внятного предложения от вас я не услышала, то склонна считать, что мое было принято единогласно.
- Нас было всего трое, - ухмыльнулась эльфийка в то время, как Рэйн лениво встала, нависая над ней. - И это мнение большинства?
- Остальные в данный момент меня не волнуют, - отрезала вампир и пошла куда-то в лес. Даниэль долго провожала ее настороженным взглядом, потом больно, почти до крови, прикусила себе правый мизинец и хрустнула пальцами.
Как же ей все это не нравилось...
- 2 -

Немного утомившись от непрекращающегося смеха и от живости молодежи, Дзерен разрешил себе вылезти на свежий воздух, сославшись на то, что ему надобно по нужде. Никто его насильно задерживать не стал, такого садизма не наблюдалось, и эльф отошел подальше, дабы не смутить никого, если кому-то очень захочется прогуляться.
Не так давно к их компании присоединилась Валерия. Дзерен, мимоходом удивившись тому, что она рискнула оставить Рэйн и Даниэль наедине, вскоре понял, что рисковать тут было нечем: пробираясь сугробами, он видел разожженный костер и одинокую фигуру, сидящую возле него. Вряд ли это была Рэйн.
Сделав все свои дела, эльф еще чуть задержался, любуясь падающим снегом. Сквозь деревья просвечивал костер, тот самый, который дружно все проигнорировали, предпочтя надежное тепло ели, оказавшейся на удивление приветливым домом. По роду деятельности Дзерену редко приходилось удивляться, а в последнее время он и вовсе перестал это делать, поскольку тогда надо было бы удивляться постоянно, а на это у него не было ни сил, ни желания.
- Вы что это тут в одиночестве тоскуете? - тихо спросил он, подкравшись к задумавшейся Даниэль сзади. Эльфийка вздрогнула и резко обернулась.
- Вовсе необязательно меня пугать, - ворчливо проговорила она и подвинулась, давая место Дзерену, чтобы тот присел. Подумав, что будет совсем уж невежливо просто развернуться и уйти, мужчина опустился на нагретое царицей бревно и скосил на нее глаза.
- Все в порядке? - эльф ненавидел эту фразу, но ничего другого на ум ему сейчас не пришло. Впрочем, слова прозвучали как нельзя более кстати: Даниэль вздохнула, пошевелилась, отвела взгляд от мерцающего огня и пожала плечами.
- Не то, чтобы очень, - нехотя призналась она, - но есть немного.
Она почти с тоской посмотрела в сторону ели.
- Зачем же сидеть тут? - торопливо спросил Дзерен. - Пойдемте, там тепло и весело, - он подмигнул царице, всем своим видом подтверждая сказанное, но Даниэль лишь покачала головой и улыбнулась.
- Не лучший вариант, - она вдруг стала серьезной и потянулась к мужчине, призывая его склониться к ней.
- Дзерен, я хочу, чтобы ты вернулся в Рээль.
Эльф даже не стал переспрашивать, так ожидаемы им были эти слова, и только сказал:
- Без вас я не вернусь.
Даниэль поскучнела.
- А если это приказ? - тоскливо проговорила она. Дзерен наклонил голову.
- Я не смею ослушаться, - отрывисто заверил он ее, - но вы же понимаете, что мой долг велит мне остаться подле вас...
- Я не хочу, чтобы ты подставлялся, - прервала его эльфийка и успокаивающе положила ладонь на его широкое плечо. - Вернись, сообщи отцу, что я еще ненадолго задержусь, пусть он продолжит править и не подпускает никого к трону.
Дзерен кинул на нее быстрый взгляд.
- Никого, - повторил он. - Значит ли это, что...
- Гарден и Деррик должны вернуться с тобой, - закончила за него Даниэль, и в голосе ее появились жесткие нотки. - Ты должен будешь их убедить, понимаешь?
- Почему не вы сами? - растерялся Дзерен. Эльфийка чуть прикусила губу.
- Вряд ли мне сейчас жизненно необходимо спорить с мужем в том вопросе, который для себя я считаю решенным, - несколько суховато сказала она, и мужчина кивнул, соглашаясь. Ему очень хотелось спросить, чем вызван этот достаточно поспешный приказ, но он понимал, что царица все равно не ответит, если не сочтет нужным. А она явно не сочтет.
- Это связано с Охотниками? - все же спросил он и, дождавшись кивка, поднялся на ноги.
- Мне начать собираться сегодня? - осведомился он. Даниэль улыбнулась.
- Похвальное рвение, но я не думаю, что есть нужда в подобной спешке, - она вскинула на него глаза, слегка замутненные чем-то. - Завтра, Дзерен, отоспись как следует и... постарайся убедить Гардена, что уйти нужно.
- Вы же знаете, ваше величество, что король не оставит вас здесь одну, - возразил Дзерен. Эльфийка хрипловато засмеялась.
- Я не одна.
- Именно поэтому и не оставит, - мрачно согласился с ней Дзерен и, развернувшись, широкими шагами пошел к старой ели, чувствуя спиной пристальный взгляд эльфийки и прикидывая в уме примерный план того, как он будет пытаться убедить своего повелителя в необходимости вернуться домой. Мужчина не сомневался, что услышит "Нет!", но приказ есть приказ.
Гарден смеялся над какой-то шуткой сына, когда вернувшийся Дзерен склонился к нему и что-то зашептал на ухо. Мгновенно вытянувшееся лицо темноволосого эльфа заставило наследника престола оборвать свой рассказ на полуслове.
- Ну, что же ты? - нетерпеливо подтолкнул его Матиуш, но Деррик только лишь раздраженно отмахнулся от друга, начиная понимать, что мир в их маленьком мирке вновь пошатнулся.
- Мало ли, что она так хочет! - громко воскликнул Гарден, вскакивая на ноги и пламенно глядя на спокойно выпрямившегося Дзерена. - Ты ей не сказал, что...
- Я все сказал, ваше величество, - строго отозвался Дзерен, и его взгляд немного остудил запал царственного эльфа. Гарден постучал ногой по земле, чувствуя на себе любопытные взгляды замолчавших путников, и посмотрел на настороженного сына.
- Даниэль хочет, чтобы мы вернулись домой, - угрюмо ответил он на безмолвный вопрос сына. Деррик открыл было рот, потом вдруг резко вскочил и бросился прочь отсюда. Чуть поколебавшись, юный герцог последовал за ним.
Гарден потер висок и снова обратился к ждущему Дзерену:
- Раз она не нашла в себе сил, чтобы сообщить нам о своем желании лично, то можешь ей передать, что никуда я не уеду, - в его голосе проскользнули упрямые нотки, тотчас же нашедшие отражение в выражении лица. Дзерен склонил голову.
- Это вы скажете ей сами, - бесцветно ответил он, и Гарден только скрипнул зубами, никак не отреагировав на непослушание подданного.
Валерия, Неара и Риис деликатно удалились, не слишком-то горя желанием выслушивать внутренние разборки эльфов.
- Какого черта она вдруг решила услать нас подальше? - резко поинтересовался Гарден, едва только северянин ступил за пределы шатра.
- Не имею ни малейшего понятия, - честно сознался Дзерен, не видевший смысла в том, чтобы что-то скрывать от короля. С его точки зрения королевская чета должна быть заодно, дабы выстоять в случае, когда трон и власть пошатнется. Здесь же они сами расшатывают его с каким-то мазохистским удовольствием, подключая к этому еще и других. Дзерен отлично знал, кто ждет не дождется, когда распри все же сыграют свою важную роль в вопросе передачи наследования престола, и что будет тогда?
- Она что-то задумала, не так ли? - казалось, Гарден не был уверен в своих словах, но Дзерен тут ему помочь ничем не мог.
- Мне известно не больше, чем вам, милорд, - вежливо произнес Дзерен, чуть кланяясь, заставляя себя вспомнить о том, что все-таки он стоит перед своим государем. Даже если этот государь не брился уже несколько дней и его одежда пропиталась потом и грязью.
Гарден с силой сжал пальцы, напряженно думая о том, что больше нужно Даниэль: чтобы он уехал или чтобы не уезжал? Она могла воспользоваться его отъездом также, как если бы он остался. Это палка о двух концах, и никогда не знаешь, какой конец ударит больнее.
- Ступай, - раздраженно бросил он, и Дзерен послушно вышел. Куда, Гардена не волновало. Больше всего ему сейчас хотелось схватить Даниэль и наорать на нее. За все, что она делает с ним и с сыном. Он знал, что Деррик в вопросе Рэйн стоит на его стороне, поэтому здесь ему была бы обеспечена поддержка. Впрочем, с принцем ни на что нельзя было рассчитывать, он слишком подвержен перепадам настроения. Это у него от матери и уже не отнять.
Заслышав позади быстрые шаги, Даниэль внутренне собралась, представляя, что ей сейчас надо будет выслушать. И точно!
- Ты специально делаешь все это, да?! - Гарден был взвинчен до предела. Эльфийке до смерти захотелось просто развернуться и уйти, не оборачиваясь. Ей надоело пытаться уладить все мирно, стараться сглаживать острые углы настолько, насколько она вообще умела это делать. Гарден не желал ценить ее благодушие по отношению к нему. Она перестала питать к нему те чувства, что когда-то связали их узами брака, и виной тут была не только Рэйн, хотя, конечно, в большей степени она. Даниэль всегда понимала, что в их браке один любит, а другой позволяет любить. Мать утверждала, что такие браки существуют дольше остальных, разумеется, при умелом руководстве той половины, для которой вторая делает все и даже больше. Но Ровена не учла одного: Даниэль наскучило жить с тем, кого приходилось терпеть. Со временем она поняла, что ее в супруге раздражало буквально все: педантичное развешивание одежды перед тем, как лечь спать, непременное требование на завтрак двух яиц всмятку, небольшая аккуратная бородка, для ухаживания за которой ежедневно тратилось больше времени, чем на все остальные дела, и прочая, прочая, прочая... Эльфийка вполне могла бы развестись с Гарденом, сославшись на то, что они не сошлись характерами, но ведь тогда пришлось бы искать ему заместителя. О, разумеется, Ровена бы отлично справилась с этим делом, найдя дочери наиболее выгодную, по ее мнению, партию, но весь вопрос был в другом: а так ли уж необходимо менять устоявшийся уклад?
- Гарден, я просто не хочу, чтобы вы рисковали собой, - как можно более мирно и убедительно произнесла Даниэль, вкладывая в свои слова максимум теплоты, на которую была способна. Разошедшийся эльф, уже собравшийся выложить эльфийке все накипевшее, вдруг вынужден был замолчать, сраженный непривычным участием, прозвучавшим в голосе супруги.
- О каком риске ты говоришь? - сбитый с толку, мужчина присел рядом с женой. Даниэль отвела взгляд от постепенно тухнущего костра и положила ладонь эльфа на колено. Играть так убедительно.
- Дорогой, мы возвращаемся в Сангемор.
Глаза Гардена расширились настолько, что казалось, они вот-вот вылезут из орбит и покатятся по девственно чистому снегу.
- И ты говоришь об этом с таким спокойствием?! - ужаснулся он, не забыв положить свою ладонь поверх руки царицы. - Кто это "мы"?
Даниэль улыбнулась, и зеленые глаза блеснули в обнимающем землю сумраке.
- Я, Рэйн и Валерия. Ты и Деррик, я надеюсь, проявите благоразумие и вместе с Дзереном направитесь в Рээль. Охотники пойдут по нашему следу, тем самым дав вам возможность беспрепятственно добраться домой.
Гарден невнятно хмыкнул, продолжая поглаживать пальцы Даниэль. Он уже успел остыть и теперь его мысли крутились в другом направлении.
- А Риис и Неара? И Матиуш?
Эльфийка все-таки поморщилась, однако, руку не забрала.
- Мальчишку я сюда не приглашала, - сухо сказала она. - Риис же и принцесса вольны сами решать, куда и с кем идти. Если они решат посетить Рээль, я прошу тебя предоставить им место для проживания и еду. Они могут оставаться у нас столько, сколько пожелают.
Эльф засмеялся и, сжав ладонь женщины в своей руке, поднес ее к губам.
- С чего ты взяла, что я согласился отправиться домой? - игриво осведомился он, целуя тонкие пальцы. Даниэль смотрела на него, словно видела впервые, и молчала.
- Твоя борода щекочет, - сказала она, наконец, вырывая руку. Возможно, это и задело Гардена, но он никак этого не показал.
- Я никуда не уйду, - твердо заявил он, щуря темные глаза. Из костра выскочила шаловливая искорка и упала ему на запястье, прожигая кожу, однако, он даже не подумал ее стряхнуть.
Даниэль пристально смотрела на него, словно играя в игру, кто кого переглядит. В конце концов, она моргнула и тяжело вздохнула.
- Я так и думала, - в голосе ее промелькнула обреченность, и она отвернулась. Какое-то время оба сидели молча, потом Гарден все же спросил:
- Зачем возвращаться в Сангемор?
Эльфийка, воспользовавшись тем, что он ее не видит, злорадно искривила губы, что, впрочем, на грустных интонациях никак не отразилось:
- Мы спустимся в подвалы Инквизиции.
Если и можно было удивить и испугать Гардена, то только этим.
- Тебе надоело жить? - в устах бессмертного это прозвучало как-то слишком понимающе. Настолько, что Даниэль поежилась и поплотнее закуталась в куртку.
- Нужно где-то переждать, - неохотно пояснила она, предпочитая все также сидеть к мужчине спиной. - Охотники не сунутся к священникам.
- Зато священники не погнушаются тем, чтобы спалить вас! - парировал Гарден, краснея, не то от злости, не то от тревоги. Эльфийка покачала головой, и золотая прядь, вырвавшись из собранных в пучок длинных волос, легла на чистый лоб.
- Они уже спалили недавно одну жертву, - она прищурилась, вглядываясь в темные просветы меж деревьев, словно ища там кого-то. - Не думаю, что в ближайшее время...
- Как ты можешь знать, что там на уме у этой... - он запнулся, подбирая слово, - сумасшедшей?! - эльфийка снова искривила губы. - Инквизиторы никогда не ставили никого в известность о своих планах!
- Ты прав, - смиренно согласилась с ним Даниэль, все-таки оборачиваясь. - Но именно поэтому я хочу, чтобы ты и Рик вернулись домой как можно быстрее. Это будет безопаснее.
- И позволить тебе творить все, что вздумается? - Гарден ухмыльнулась, и эта ухмылка Даниэль не понравилась, хотя она ответила на нее точно такой же. Впрочем, улыбаться ей сейчас хотелось меньше всего.
Что-то разливалось в воздухе. Что-то тревожное и неприятное, как предчувствие болезни.
- Все, что хочу, не получится, - в тон мужу сказала эльфийка, - потому что вокруг меня будут сплошные ограничивающие факторы.
Мужчина закивал, подтверждая ее слова. Он хотел добавить что-то еще, но не успел: откуда-то из-за деревьев бледной тенью выскользнула Рэйн, в мгновение ока очутившись рядом с ними.
- Они идут, - отрывисто бросила она, глядя на вскочившую Даниэль. - Зажигайте факелы.
- 3 -

- Это несправедливо, - жаловался Деррик, сбивая длинной толстой веткой снег с попадающихся ему на пути кустов. Матиуш, терпеливо выслушивающий нытье приятеля, молчал, не забывая отходить в сторону, когда принц замахивался своим оружием.
- Ну почему именно мои отец с матерью никак не могут найти общий язык?! - Деррик с удвоенной яростью набросился на очередные заросли, практически разнеся их в пух и прах. - Неужели это так сложно?!
- Женщины, - со вздохом отозвался Матиуш, думая о чем-то своем. - Когда это мужчины могли их понять?
Рик остановился, внимательно глядя на юношу.
- Ты считаешь, что во всех бедах родителей виновата Даниэль? - медленно проговорил он. Герцог усмехнулся, и по его бледному лицу пробежала быстрая гримаса.
- Подумай сам, - деловито начал он. - Это она не хочет признавать твоего отчима и делать его своим соправителем, так? - и продолжил, не дождавшись ответа от Деррика: - Так. Это она вынуждает его запасаться терпением и ждать, ждать, ждать. Это она отказывается принять во внимание тот факт, что могла бы сбросить со своих плеч часть забот, переложив их на Гардена. И, наконец, - Матиуш сделал паузу, - это она нервирует всех окружающих своей связью с Рэйн.
- О, ну какая там у них может быть связь?! - раздраженно бросил Рик, отмахиваясь от товарища все той же палкой, и Матиуш едва успел пригнуться, чтобы не получить наутро синяк под глазом. - О чем ты говоришь! Рэйн... Она вампир! - принц принялся взбивать ногами снег, наблюдая за тем, как он медленно опускается обратно. - Она неуважительно относится к матери и ко всем эльфам! И, в конце концов, она женщина, Мати, женщина, ты понимаешь?!
- Я-то понимаю, - гадко ухмыльнулся юный герцог, - но, видимо, твоя мамуля и наша несравненная царица тоже это понимает, - он подмигнул опешившему Деррик и ловко увернулся от метнувшегося к его лицу крепко сжатого кулака.
- Думай, что говоришь и о ком говоришь, - процедил Деррик, медленно остывая от своего порыва. Палка была выброшена и валялась теперь далеко, а принц стоял, тяжело дыша и неудержимо краснея. Подумать только, а ведь он сам недавно считал Рэйн если не настоящей любовницей матери, то во всяком случае бывшей.
Матиуш передернул плечами, всем своим видом показывая, что ему абсолютно все равно.
- Я, конечно, понимаю, что разговор на эту тему портит нервную систему, - почти кротко сказал он, готовясь снова изгибаться подобно гимнасту, лишь бы не попасть под удар, - но ты должен признать: Рэйн знает что-то такое, что неведомо Гардену, - он опять ухмыльнулся, и Рик понял, что речь в этом случае снова идет о постели. Однако, драться уже расхотелось.
- Вряд ли, - задумчиво сказал он, хмуря брови и откидывая назад непослушные волосы, которые почему-то росли очень быстро. - Я не считаю, что постель является основой их отношений, - при этом слове он поморщился. - Ведь они не виделись... Сколько, Мати? - он повернулся к другу, но тот только пожал плечами. - Похоже, что с моего рождения, значит... 18 лет, Мати, это большой срок.
- Для людей, - безразлично отозвался герцог. - Для бессмертных это ничто, пустой звук.
Деррик покачал головой.
- Ты неправ. Для тех, кто любит, время в разлуке летит слишком медленно. Неужели это я говорю?! - он натужно ужаснулся своим словам, вынуждая Матиуша захохотать. Хохот этот мгновенно разнесся эхом по Пустоши, заставив откликнуться всех филинов, что находились поблизости, и Матиуш сконфуженно умолк, признав свое поражение.
- Раз уж мы заговорили о любви, - кашлянул он. - Бывает такая любовь, которая хороша только на расстоянии. Знаешь, пока не видишь, не ненавидишь, - он хмыкнул. - Даже в рифму.
Рик же смеяться не стал. Казалось. ему запали в душу собственные слова о возможной любви между его матерью и вампиром, с которым он пока не перемолвился даже парой слов, хотя довольно долгое время тащил ее на себе, когда она была обездвижена.
- Должен признать, она мне нравится, - проговорил он, обращая взгляд светлых зеленых глаз на герцога. Тот непонимающе мотнул головой.
- Кто конкретно?
- Рэйн, конечно, не мать же!
- Ну, мало ли, - бесстыдно заявил Матиуш, и Деррик укоризненно погрозил ему пальцем.
- Извращенец!
- И не скрываю, - хвастливо проговорил Матиуш и показал принцу язык. - Так что там насчет Рэйн и "нравится"?
Рик прислушался к себе.
- Не знаю, но при мыслях о ней появляется какое-то смутное чувство, - он почесал затылок. - Что-то теплое, хотя я всеми силами пытаюсь искоренить это чувство, потому что понимаю, что вампир - виновница того, что между родителями не все гладко.
Герцог поджал губы и потер ладони друг о друга.
- Мы можем продолжить дискуссию где-нибудь в другом месте? - попросил он, оглядываясь. - А то я уже замерз. Вот ведь как бывает, а? - пожаловался он неизвестно кому. - Только что весна была, а тут хоп - и снова зима! Это нечестно!
- В жизни вообще мало честного, - буркнул себе под нос Деррик, раздосадованный собственным признанием. Он хотел было двинуться следом за Матиушем, когда до его слуха вдруг донесся какой-то хруст. Юноша поспешно обернулся, вглядываясь в вечерний сумрак, и лицо его исказилось от страха, когда зашевелились заросли и чьи-то темные и грузные фигуры выдвинулись вперед, утаптывая шаркающими ногами белый снег.
- Беги, Мати!! - что было мочи завопил Рик, сам бросаясь обратно к лагерю и едва не сбивая по пути недоуменно остановившегося герцога. Уши Деррика резанул высокий, почти как у девчонки, визг Матиуша, и оба юноши, сломя голову, понеслись по своим же следам, пытаясь убежать от того, что надвигалось на них из мрачной тишины Черной Пустоши.
- 4 -

Даниэль встала рядом с вампиром, тщетно ища на ее лице признаки хоть каких-нибудь эмоций. Из глубины леса донесся мужской крик, и она узнала в нем Деррика, который приказывал Матиушу убегать. Буквально тут же герцог завизжал, и побледневший Гарден бросился туда, откуда слышались эти крики.
- Кто идет? - напряженно спросила царица, беря Рэйн за руку. Д'Эльвесс опустила глаза, скользнув взглядом по ждущей эльфийке.
- Помнишь тех, кто поджег лес? - спросила она, и Даниэль медленно кивнула, начиная понимать, что происходит. Холодок пробежал по ее спине, прочертил дорожку по позвоночнику, липкими следами растекся по ногам. Захотелось завизжать подобно Матиушу, броситься куда глаза глядят, спрятаться под снегом и дождаться вернувшейся весны.
- Неара притянула их, - негромко пояснила Рэйн. - Прошло уже достаточно времени, чтобы они восстали и отправились на поиски тех, кто убил их. В тот раз мы ушли из Пустоши слишком быстро, чтобы встретиться с ними, но сейчас ничто им не помешает.
Даниэль на мгновение прикрыла глаза, гася в себе страх, заставляя его съежиться где-то внутри и утихнуть, посадив его на цепь. Не время бояться.
- Я помню, что зомби магия не берет, - глухо произнесла она, не спеша выпускать руку Рэйн из своей ладони. - Значит, попытаемся огнем?
Вампир кивнула и вскинула голову, когда к ним подбежал запыхавшийся Риис.
- Что происходит?! - выкрикнул он, на ходу вытягивая меч и отбрасывая ножны в сторону, чтобы не мешались.
- Меч не понадобится, - Рэйн взглядом показала куда-то за спину Даниэль. - Для них - огонь.
Риис непонимающе развернулся, тщетно вглядываясь в пространство между деревьями. он отчетливо слышал, что кто-то идет, но увидеть пока не мог. Покрепче сжав клинок, он встал наизготовку.
- Но разве огонь поможет? - вдруг усомнилась Даниэль, смотря на Рэйн. - В тот раз нам пришло на выручку призрачное войско, но сомневаюсь, что сейчас нам повезет также.
- В тот раз у нас не было огня, - спокойно сказала Рэйн, высвобождая руку. - Настоящего огня, живого, а не созданного магией. Ты помнишь, что огонь, особенно живой, способен на многое?
Холодок, вновь пробежавшийся по спине царицы пресветлых, коснулся старых шрамов, занывших внезапно.
- Я помню, - ровно откликнулась Даниэль и выпрямилась, когда первые смутные тени зашевелились на краю леса, не спеша выползать на поляну, очерченную светом костра.
Рэйн ступила назад, наклоняясь и выхватывая из огня пару горящих веток. Одну она передала протянувшей руку эльфийке, вторую зажала сама.
- Риис, отойди, - негромко позвала она северянина, но тот, словно и не слыша ее, продолжал метать взгляды с одной тени на другую, лихорадочно пытаясь понять, что же это такое и как с ним бороться.
Второй раз звать его вампир не стала: ей хватило подкрасться к воителю незаметно и одним ловким движением уложить того на землю, не причинив вреда. Краем глаза она заметила, как высунулась откуда-то слева Валерия, но, увидев, что происходит, вмешиваться не стала и ушла обратно, чуть более поспешно, чем хотела. Она, возможно, могла бы остаться и помочь, но у нее на это не было ни сил, ни желания, поэтому она вернулась в елочный шатер.
- Сиди и не высовывайся, - строго приказала она вскинувшейся было Неаре. - Тебе там делать нечего, - и тихо добавила: - Как и мне.
Даниэль шагнула вперед, минуя распростертого на земле Рииса, даже без сознания продолжающего зажимать в ладони эфес меча, и встала спиной к спине Рэйн, поскольку ее слух уловил движение и с другой стороны. И вовремя: оттуда, куда свет от костра почти не падал, полезли мертвецы.
Эльфийка знала, что их не должно было быть много, но сейчас, ночью, ей казалось, что на них движутся бесчисленные полчища неотмирной силы: тихо, неутомимо, только снег скрипит под ногами в потрепанных сапогах.
Рэйн почувствовала, как вздрогнула эльфийка, когда первый из нечистых ступил за пределы круга, очерченного огнем. Вампир знала, что костер удерживает зомби на приличном расстоянии только в течение девяти дней, а потом почти не становится для них преградой. Девять дней с момента их смерти прошли, значит, надо сражаться.
Даниэль хотела сперва бросить факелом в того мертвеца, который находился ближе остальных, но вовремя опомнилась: поступи она так, и ей нечем было бы обороняться, потому что все остальные ветки успели обгореть со всех сторон, их было не ухватить.
Эльфийка отшатнулась было назад, когда распухшее лицо одного из погибших разбойников замаячило в совершенной близости от ее собственного лица, но спина Рэйн не пустила ее, надежно удержав. И Даниэль, покрепче встав на ноги, двумя руками взялась за горячую деревяшку и ткнула ее прямо в мертвеца.
Тот дернулся, страшно, беззвучно закричал, разевая тот провал, что был у него вместо рта, и успел только лишь воздеть руки вверх, когда жадное и быстрое пламя охватило его с ног до головы, превратив в огромный пылающий факел. Даниэль сглотнула и повернулась ко второму зомби, пытаясь и его заставить последовать по пути приятеля, но не удалось: наученный горьким опытом, зомби ловко увернулся.
Рэйн стояла молча, приглядываясь к медленно обступающим их мертвецам. Она знала, что ей стоит только захотеть - и она разметает их по снегу, разорвет на кусочки, а потом подожжет. И будет смотреть, как останки обращаются в пепел, который ветер развеет по миру.
Она знала, что может сделать это, чтобы Даниэль не пришлось бояться.
И не могла.
Не проявившая пока себя сила Неары, черная магия, призвавшая сегодня сюда этих мертвецов, злобным вихрем кружила над поляной, не позволяя Рэйн пользоваться своими возможностями. Ноги ее будто приросли к земле, отказываясь двигаться, в особенности та, что была ранена: она пылала огнем не хуже полусгоревшей деревяшки, что вампир держала в руке.
Рэйн попыталась призвать на помощь ветер, но и тому было не просочиться сквозь толстую стену зла, защитным слоем покрывающую поляну. А мертвецы ждали, ждали, когда Рэйн устанет бороться с собой и встанет на их сторону, обратив свои силы против своих же спутников.
Это произошло бы, рано или поздно. С зарождающейся некромантией бороться почти невозможно, даже такому старому вампиру, каким была Д'Эльвесс.
Даниэль не сразу поняла, почему спине вдруг стало холодно. Она быстро обернулась, метнув взглядом по сторонам, и тотчас же вернулась обратно, не желая оказываться в неудобной позиции. Но даже такого стремительного движения ей хватило, чтобы увидеть, как Рэйн стоит на коленях в снегу, рядом с по-прежнему бездвижным Риисом, и порывисто, будто слепая водит факелом перед собой.
- Ты что?! - прошипела эльфийка, замахиваясь на очередного подобравшего слишком близко мертвеца. - Вставай сейчас же, слышишь?! - голос ее сорвался на визг, но почти тут же стал прежним.
Она боялась. О, еще как боялась! Древний, неизбывный страх живого перед мертвым. Не тот страх, который временами поднимала в ней Рэйн, когда царица пресветлых смотрела в ее глаза, полные тягучей пустоты, ведущей в никуда. Не тот страх, который вампир глушила своими холодными поцелуями. А тот, что заползал скользким змеем в самую глубину живота и сворачивался там, отказываясь уходить. Страх, подпитываемый нежеланием оказаться однажды рядом с такими же мертвецами. годными лишь на то, чтобы пугать по ночам неспящих путников да мстить своим убийцам, подкрадываясь к ним со спины. Но ведь мертвым неведома честность. Они ждут своего часа и готовы идти за своей жертвой хоть на самый край земли.

0

33

- Я не могу, Даниэль, - до едва ли не плачущей от собственного бессилия эльфийки донесся далекий и печальный голос Рэйн. Вампир по-прежнему стояла на коленях, чувствуя, как меркнет такой теплый свет, исходящий от метающегося из стороны в сторону грозно гудящего костра. Огонь скоро погаснет, и тогда неупокоившиеся души возьмут верх над беспомощной эльфийкой. Они уже кружат вокруг нее стаей воронья, приспособившись уклоняться от ее выпадов, не позволяя ей дотрагиваться до них вспыхивающим пламенем на конце ветки. А Рэйн, придавленная к земле своей зависимостью от чужой магии, через несколько минут станет плечом к плечу с этими тварями, выползшими из мрака, что древние народы звали Адом. И вот уж против нее эльфийка сломается. Зверь, сидящий внутри вампир и утробно рычащий, чующий приближение роковой минуты, заставит ее сломаться. Это совсем несложно, лишь немного надавить...
- Сожги меня, Даниэль!
Единственный выход для царицы избежать того момента, когда Зверь набросится на нее, выкручивая руки и запуская когти в изувеченную когда-то пламенем чужого костра спину.
Эльфийка не поверила своим ушам, когда сбивчивый и какой-то ломкий шепот вампира донесся до нее сквозь обложившую их ватой тишину.
- Ты спятила?! - теперь уже Даниэль действительно кричала. От злости. Злясь на Рэйн за то, что вампир посмела бросить ее в такой момент. Злясь на себя, на свое неумение бороться с такими противниками. Просто злясь, как всегда, когда больше нечего было делать.
И откуда что берется? Подстегиваемая своей злостью, заслонившей собой тот страх, что шипел в животе клубком потревоженных змей, Даниэль прыгнула вперед, к ближайшей твари, и ткнула в него факелом, заставила запылать, задымиться, завопить беззвучно и рухнуть вниз, осыпавшись горсткой пепла. Та же участь постигла и остальных: эльфийка не понимала, откуда у нее нашлись ловкость и смелость, но, видно, угроза, реальная угроза заставила ее собраться в нужный, такой ответственный момент.
Когда последний мертвец, испустив на прощание слабое шипение, распался прахом, тиски, что сжимали тело Рэйн, разжались, неохотно, медленно, но разжались. Темнота, кружащая перед глазами, позволила свету от костра разбавить себя своим сиянием и, ворча, отступила назад, к деревьям, мрачно шелестящим зеленым нарядом, который теперь, под слоем снега, сморщился и завял.
Даниэль утомленно опустила руки, впервые за все эти бесконечные минуты чувствуя, как бьется у нее в груди испуганной птицей сердце, вырываясь наружу. Клубок змей, лишившись опоры, медленно расползается, рассасывается в крови, заставляя ее течь быстрее.
Эльфийка брезгливо отбросила чадящий факел подальше от себя, словно он мог причинить ей вред, и опустилась на колени рядом со все еще сидящей на земле Рэйн, бездумно глядящей куда-то в темноту подкрадывающейся ночи.
- Ты почти бросила меня! - обвиняюще сказала она, хотела добавить что-то еще, колкое и едкое, заставить вампира повернуться к ней, но вместо этого вдруг обхватила ее задрожавшими руками и спрятала лицо на плече.
Рэйн моргнула, словно просыпаясь и одной рукой обняла ее в ответ, задумчиво и как бы нехотя.
У их ног зашевелился Риис, замычал что-то невнятно, приподнимаясь и потирая шею. Из елочного шатра выглянуло испуганное личико Неары, и знать не знающей, что это она была причиной всему, что здесь случилось. Где-то позади нее замаячила Валерия, хмурившаяся и чем-то недовольная. Из леса показались фигуры юношей и Гардена, которые, видя то, что творилось на поляне, не рискнули туда соваться. Теперь же, убедившись, что опасность миновала, вернулись.
Когда руки перестали дрожать, Даниэль выпустила Рэйн и, оперевшись на ее плечо, поднялась на ноги, обвела тяжелым взглядом притихших путников.
- Некоторых я особо благодарю за поддержку, - язвительно сказала она, прожигая взглядом дыру в Гардене, которому хватило выдержки устоять перед таким взглядом. Эльфийка же недоуменно нахмурилась: она искала и не находила Дзерена.
- Здесь он, - правильно истолковала ее недоумение Неара и показала рукой куда-то вглубь шатра. - Заснул и не просыпается, - в голосе ее послышалась тревога, однако эльфийка только улыбнулась в ответ. Она знала, что с Дзереном иногда такое случается: он засыпает столь крепко, что его ничем не добудишься. В такие дни Даниэль старалась его ничем не загружать, потому что было не угадать, где и когда он заснет, вот как сейчас.
Все еще молчащая Рэйн поднялась следом за Даниэль и, склонившись к ней, шепнула что-то на ухо. Что-то, от чего эльфийка побледнела в одно мгновение и порывисто прижала ладонь к снова заколотившемуся сердцу. А вампир нетвердой, неуверенной походкой, пошла по тропе, которую снег успел вдосталь закрыть, и следы ее терялись среди этой сверкающей белизны.
"Не жди от Зверя пощады..."
- 5 -

Неара тихонько сидела на одеяле, устилающем холодную землю, и следила за раздосадованным Риисом, с жутким лязгом точившим свой меч. Он точил его уже вот уже почти час, как подсказывало девушке чутье, и вовсе не собирался останавливаться, очевидно, дожидаясь того момента, когда лезвие станет таким тонким, что сломается при первом же ударе. Неподалеку от девушки мирно спал Дзерен, которому ничего не мешало: ни потрескивающее под еловыми лапами пламя маленького костерка, ни ожесточенные действия северянина.
Словно подслушав мысли принцессы, воитель наконец отложил в сторону точило и угрюмо провел загрубевшей ладонью по блестящей поверхности клинка, смахивая видные только ему пылинки, затем взял ветошь и принялся полировать оружие. Неара позволила себе вздох и кашлянула, надеясь привлечь внимание своего телохранителя.
- Что? - мрачно спросил Риис, даже не глядя на девушку. Неара снова вздохнула и пододвинулась к нему, кладя руку на колено.
- Ну чего ты расстраиваешься? - тихонько спросила она. - Из-за того, что не удалось подраться с теми... - ее передернуло при мысли о недавних нападавших, от которых Даниэль и Рэйн так удачно их избавили. Девушка корила себя за то, что не удалось избежать столь неприятной встречи. Безусловно, она знала о том, что убитые могут встать лишь тогда, когда рядом находится кто-то, кто может их призвать. Значит, все случилось из-за нее, нет сомнений. Наверное, следовало рассказать обо всем Рэйн, она бы, возможно, что-нибудь придумала, но девушка боялась подойти к ней и просто сказать: "Знаешь, я притягиваю к себе мертвецов". Неизвестно ведь, как поведет себя Рэйн, она ведь тоже...
- И вовсе не из-за этого, - Риис все еще яростно водил ветошью по и без того уже отполированному лезвию. - Мне просто... - он запнулся, поднимая голову. - Просто...
- Просто тебе все это непривычно, - понимающе сказала Неара. Риис немного подумал и согласно кивнул.
Да, он знал, что в их мире существуют эльфы. Что по темным улочкам маленьких городков бродят незаметные людскому глазу странники, скрывающие под белоснежными улыбками острые клыки. Что в мрачных лесах затерянных земель бродят неведомые доселе звери, скрывающиеся от всех. Что рядом с ним шагает по земле девочка, к которой наяву приходят мертвецы. Все это он знал, но у него никогда не возникало желания знакомиться со всем этим лично. А что теперь?
Теперь в нескольких метрах от него спит эльф, где-то в Пустоши бродит светловолосая женщина, оборачивающаяся тигром, а женщина, к которой тянется его забывшее обо всем сердце, умеет прятаться в собственной тени. И с каждым часом он понимает все лучше, что, наверное, пора возвращаться обратно на север. Здесь ему больше делать нечего.
Рэйн не пойдет с ним, он не сможет ввести ее в свой дом и познакомить с матерью. И не пойдет она не потому, что Риис не смог бы смириться с ее образом... жизни. Смог бы. Почти уже смирился. Но она не пойдет потому, что не тянет ее к воителю, ни в каких смыслах. Даже эльфийке, с которой у нее достаточно напряженные отношения, она уделяет гораздо больше внимания, чем Риису. Впрочем, так и положено: она фаворит царицы пресветлых.
- Дзерен говорил, что мы можем пойти вместе с ним в Рээль, - задумчиво произнес Риис, бережно вкладывая начищенный и наточенный меч в ножны и поглядывая на притихшую Неару. - Хочешь?
Девушка встрепенулась, и на губах ее расцвела улыбка.
- В город эльфов? - с живостью переспросила она. Риис кивнул, понимая, что ей-то, конечно, хочется там побывать, когда еще удастся такое? Но вот у него, если честно, совершенно не было желания туда нос совать. Как раз из-за того, что там бы он не встретил ни одного человека. А ловить на себе насмешливые взгляды подданных Даниэль дель Мельторр... Не для того он пускался в это путешествие. Найдется еще случай там побывать, только вот как принцессе-то сказать, не слишком чтобы обидеть?
Но Неара не зря была умной девочкой, она сразу поняла, что сердце ее сурового воина не лежит к такому походу.
- Как-нибудь потом, - мягко сказала она и погладила его длинные узловатые пальцы. Пальцы воина со стершимися костяшками.
Риис улыбнулся ей одними губами. Глаза продолжали оставаться серьезными.
- Тогда вернемся в Сангемор? - предложил он, и Неара, чуть подумав, кивнула.
- Нет такой необходимости рваться домой, - в голосе ее промелькнула грусть. - Отец, наверное, думает, что я навеки сгинула. раз так и не выслал за мной людей.
Риис и сам немало об этом размышлял, удивляясь тому, что ни разу на своем достаточно длинном пути они не встретились с северными наемниками, который всеми правдами и неправдами попытались бы заставить их вернуться обратно. Но он, в отличие от Неары, точно знал причину такого странного поведения короля Нибела: тот никогда особо не любил свою приемную дочь и взял ее, только поддавшись уговорам жену. Ну и, разумеется, помня про пророчество. Девочка выросла, могущество короля возросло, страна его стала богатой и независимой от соседей, что еще надо? Вот и решил он, что раз боги сами избавили его от докуки, не стоит и дальше ломать себя, угождая жене. Только вот разве скажешь такое Неаре? Не будешь ведь порочить людей, которым она привыкла доверять. Риис молчал, зная, что рано или поздно такое деяние непременно отразится на царствовании Нибела, если не сейчас, то через 10 лет, через 20. Кара богов сурова, особенно за такое.
- Значит, Сангемор, - мужчина постарался, чтобы его голос звучал весело, и подмигнул Неаре. - Что ты там присмотрела на рынке-то тогда, а? Надо купить будет.
Радостно улыбающаяся девушка принялась рассказывать ему что, а он, не вслушиваясь в смысл ее слов, просто смотрел на нее. И в его глазах медленно таял лед.
- 6 -

Даниэль знала, где найдет Рэйн. Знала и упрямо шла через высокие сугробы, не замечая, как набивается в сапоги снег и мгновенно мокнут ноги. Становилось все холоднее, поднимался ветер, бросая эльфийке в лицо маленькие колючие снежинки. Как она и говорила Валерии утром, должна была начаться пурга. И сейчас самое время было прятаться под еловыми лапами, смотреть сонными глазами на неспешно горящее пламя и думать о том, что больше никакая нечисть не полезет к ним. А если и полезет, то...
- Возвращалась бы лучше, - мрачный голос вампира вывел Даниэль из задумчивости, и она обнаружила, что успела дойти до того места, где и ожидала увидеть Рэйн.
Вампир стояла под старым рассохшимся деревом, прислоняясь спиной к изъеденному морщинами стволу, и глядела куда-то наверх, сквозь голые ветви, с которых медленно осыпался ей на волосы снег.
Даниэль осторожно подошла к ней и тоже взглянула наверх, словно ожидая что-то там увидеть. Но, как и прежде, небо было пустым и безрадостным, а седые тучи скрывали за собой лик ночной хозяйки-луны, позволяя ей лишь на какие-то мгновения мелькать среди рваных прорех в облаках.
- Пойдем вместе, - эльфийка опустила глаза и требовательно взяла вампира за руку, намереваясь потянуть ее за собой. Конечно, Рэйн не страшна была непогода, но царице не хотелось думать о том, что вампир будет бродить одна, среди вьюги, и холодный ветер будет единственным ее спутником.
Рэйн коротко посмотрела на нее и снова возвела глаза к небу.
- Я пока не могу, - ее голос звучал почти мягко. Даниэль нахмурилась, продолжая держать ее за руку.
- Что значит не могу? - торопливо спросила она, словно чувствуя, что надо ловить тот момент, когда Рэйн могла бы ответить. Но вампир молчала.
Молчала долго, настолько, что эльфийка подумала было, что так ничего и не дождется, когда по лицу Д'Эльвесс вдруг пробежало что-то, напоминающее улыбку.
- Сегодня такая ночь, - начала она, и на ее губах затрепетала улыбка. - Смотри, эльфийка, - она вскинула руку, указывая куда-то на небо. - Смотри, сегодня твоя хозяйка-луна немного послужит мне.
Удивленная несвойственной для вампира речью, Даниэль проследила в указанном направлении и вздрогнула, прижавшись боком к опущенной руке Рэйн: там, среди разошедшихся на какое-то время туч, лениво открывала глаза бледнолицая повелительница ночи, и свет от ее протянутых к Земле рук, наконец, достиг Черной Пустоши, прокладывая по свежему снегу серебристую дорожку. Откуда ни возьмись из-за деревьев начал выползать туман, грозящий заполнить все вокруг, и Даниэль отступила назад, вжавшись, как и Рэйн, спиной в холодный ствол.
Медленно, слишком медленно для того, чтобы казаться реальностью, начинали сгущаться в этом тумане какие-то рваные силуэты. Их было не так уж и много - раз, два, три, четыре, - но сердце Даниэль все равно забилось учащеннее, и она, выпустив руку Рэйн, обхватила себя за плечи, словно таким образом надеялась укрыться от призраков, которые плыли над лунной дорожкой, и ноги их утопали в тумане.
Впереди, ближе всех к женщинам, находились двое, явно супружеская пара судя по обручальным браслетам, обвивающим их левые запястья. Даниэль знала, что у некоторых народов до сих пор сохранилась эта традиция, и при вступлении в брак они обмениваются не кольцами, а браслетами, причем такими, которые сделали для своего избранника сами.
Невольно взгляд метнулся на руку Рэйн, пальцы которой украшали два кольца, оба дареные. Она была родом из этих мест, значит ли это, что эти подарки не имеют для нее смысла?
Взгляд рванулся выше, к обладательнице этих самых колец, отчаянно желая встретиться с другим взглядом, синим и холодным. Но чего нет, того нет.
Рядом с супругами стояла какая-то девушка, темноволосая и темноглазая. На ее полупрозрачном лице играла растерянная улыбка. "Видят ли они нас?" мелькнуло у эльфийки в голове. "И если видят, что будут делать дальше?" Hо, вместо того, чтобы ждать последствий, Даниэль обратила взор к еще одному участнику печальной процессии. Точнее, участнице.
Завидев ее, царица не сразу поняла, почему лицо пепельноволосой девушки кажется ей таким знакомым, а поняв, судорожно впилась ногтями в свои плечи, словно надеясь, что боль вернет ее из мира сновидений, в котором она, несомненно очутилась, обратно на грешную землю.
Ничего не произошло, и эльфийка, коротко и неглубоко дыша, все стояла и смотрела на казненную сегодня утром Лину, одетую в платье, которое вышло из моды тысячу лет назад.
Пожилая женщина, та, что стояла немного впереди, вдруг протянула руки по направлению к Даниэль, и та было подумала, что она зовет ее. Однако, не успела она толком удивиться, как стоящая рядом с ней Рэйн вдруг шагнула вперед. Она улыбалась, такой светлой улыбкой, какую Даниэль никогда у нее не видела, и в ее ясных глазах мелькала тоска.
- Не ходи, - словно со стороны услышала эльфийка свой шепот и почувствовала, как ее холодные пальцы смыкаются вокруг запястья вампира, задерживая ее, не пуская, будто пусти - и произойдет что-то непоправимое.
Рэйн запнулась, ощутив прикосновение, и улыбка исчезла. Она заморгала, как если бы только что проснулась, и, оторвав взгляд от призрачных фигур, перевела его на тяжело дышащую Даниэль.
- Отпусти, - шевельнулись ее губы, но эльфийка держала крепко, смутно сознавая, что это, пожалуй, самое важное для нее сейчас: не позволить Рэйн шагнуть в тот туман, что растекся по снегу серебристым озером, подбираясь к ногам двух женщин, стоящих на маленьком островке с деревом посередине. А вокруг - словно бездна.
На лице пожилой женщины мелькнуло нечто, что заставило Даниэль похолодеть еще больше, если это было возможно. Так смотрят те, кому ты мешаешь в чем-то жизненно важном; те, которые не забудут того, что ты мешал; те, кто могут отомстить, если выпадет случай; те, кто еще долго будет сниться царице пресветлых в кошмарных снах, и она станет просыпаться, царапая ногтями пропитавшуюся потом простыню.
Рэйн не пыталась вырваться. Она просто стояла, продолжая смотреть на призраков. Ждала. Ждала, когда они сами подойдут к ней.
И они шли. Медленно и неотвратимо, заставляя Даниэль дрожать от невозможности предотвратить то, что сейчас свершится. И тогда она запрокинула голову, в отчаянии принимаясь молиться, неумело, не зная слов, путаясь в фразах. Она просила луну снова скрыться за облаками, забрать с собой этих незваных гостей, присутствие которых даже ветер заставило умолкнуть. Если они подойдут еще ненамного, то эльфийка не удержит Рэйн. Ей не справиться с призраками, к которым вампир явно имеет какое-то отношение.
И луна все-таки услышала ее. Неохотно и ворчливо она закрыла глаза в тот самый момент, когда прозрачные руки пожилой женщины уже почти коснулись бледного лица Рэйн; когда Даниэль рванулась вперед, чтобы закрыть собой вампира. и серебряная тропинка пропала, как-будто ее не было вовсе, а вместе с ней пропали и те, кто по ней шел. И снова повалил снег, и разыгрался ветер, вырвавшийся откуда-то из-за спины.
- Спасибо, что не отпустила, - хриплый и низкий голос Рэйн заставил Даниэль открыть глаза, которые она, оказывается, успела зажмурить. И слабо улыбнуться, оглядываясь по сторонам.
- Они ушли.
- Я поняла, - голос эльфийки был таким же хриплым. - Кто это был?
Лицо Рэйн приобрело задумчивое выражение, а в глазах разлилось синее море, почти поглотившее зрачок.
- Это моя семья, - наконец, ответила она, и Даниэль внезапно поняла, почему темноволосая девушка чем-то смутно напоминала ей Рэйн.
- Мои родители, - продолжила вампир. - Моя сестра...
- И Лина, - прервала ее Даниэль. - Почему она была с ними?
Внутри вампира что-то дрогнуло, и она мотнула головой, принимая свой обычный вид.
- Не знаю, - она пожала плечами. - Сегодня такой день. Магия Неары притягивает мертвых и призраков.
- Ты знала, что они придут, - слова Даниэль прозвучали почти обвиняюще. - Знала и поэтому весь день бродила такая неприкаянная! Зачем они приходили?
Вампир скользнула по ней взглядом и чуть наклонилась вперед, заставляя эльфийку выпрямиться.
- Знаешь, к чему снятся умершие? - шепнула она, и воздух клочьями тумана вырвался из ее рта, оседая на рукаве плаща. - Чтобы забрать туда, где нет и никогда не было времени... Они пришли, чтобы позвать меня с собой, - шепот Рэйн эхом отозвался в голове у царицы, и она отшатнулась, не веря своим ушам.
- И ты могла бы уйти?! - безнадежно прошептала она, заранее зная ответ. - Просто так взять и уйти?
Рэйн все смотрела на нее, не отрывая взгляда, и Даниэль лишь каким-то чудом уловила слабый кивок.
- Да...
Наступила тишина, прерываемая лишь громким дыханием рыжеволосой женщины и завыванием ветра, кружащего над их головами с энтузиазмом ребенка, нашедшего нового игрушку. Ветер бросался в них снегом, пробирался под одежду, пытался сбить с ног, но тщетно: казалось, ничто в мире не способно заставить двух женщин разорвать сплетенные взгляды. Наконец, Даниэль отвернулась, задрожав от особенно сильного порыва ветра.
Ей хотелось уйти самой. Затеряться в глубине Черной Пустоши так, чтобы никто не нашел следов. Замерзнуть, упав, когда кончатся силы, под толстым слоем снега, который укроет ее с головой. А весной, настоящей весной, когда вновь зажурчат ручьи, раскинуться молодым деревцем на зеленой поляне, полной ярких белых цветов.
Эльфийка отвернулась, когда Рэйн вновь склонилась к ней, намереваясь согреть, и отошла на пару шагов. Становилось уже совсем невмоготу: набирающий обороты ветер ревел, трепля волосы, и сухой колючий снег падал на лицо, холодя щеки и лоб.
- Чем это пахнет? - задумчиво спросила Даниэль, чувствуя, как какой-то знакомый аромат разливается посреди однообразной белизны зимнего воздуха. Рэйн приподняла голову, всматриваясь в темноту.
- Сирень цветет, - устало отозвалась она. - Нарвать тебе?
Эльфийка пожала плечами, словно сомневаясь.
- Не надо, - сказала она чуть погодя. - Пусть цветет.
Она помолчала.
- Странно просто все это... Сирень... Посреди зимы... И холодного неприветливого леса...
- Да ты поэт, - криво усмехнулась Рэйн и получила в ответ точно такую же усмешку. - Так что насчет Сангемора?
Даниэль молча прикрыла глаза, чуть покачиваясь от усталости и бросающегося на нее ветра, яростно кусающего за голые пальцы.
- Ты все еще считаешь, что это так уж необходимо? - коротко спросила она, не зная, что хочет услышать в ответ. Но что бы она ни услышала, у нее найдется, что сказать.
- Нам однозначно нужно уходить отсюда, - мягко сказала Рэйн, и Даниэль немного расслабилась. У нее пропало желание спорить. Сангемор так Сангемор. В конце концов, лучше так, чем...
- Как только соберемся с силами, - тихо отозвалась эльфийка, и по ее лицу пробежала странная гримаса, растворившаяся в вымученной улыбке. - Значит, завтра возвращаемся.
- Я рада, что ты все поняла, - серьезно кивнула вампир и, проведя мимоходом ладонью по щеке Даниэль, прошла мимо, куда-то в направлении шатра.
Эльфийка скрипнула зубами, чувствуя, как гаснет след, оставленный ладонью Рэйн. Ее обуревало желание вцепиться в лицо ногтями и вырвать этот ожог, выбросить его в снег, чтобы он растаял, превратившись в пар. Но она, разумеется, этого не сделала, только потерла рукой щеку и, улыбаясь чему-то, побрела следом за Рэйн, чьи следы уже начал заносить снег.
- 7 -

Ей не спалось, что, в общем-то, было неудивительно: действие яда все еще будоражило ее, неудержимо разливаясь своими остатками по телу, заставляя кровь холодеть и застывать в венах. Она брела по бесконечному снегу, покрывающему землю, и вслушивалась в звуки ночного леса. Точнее, пыталась это делать, поскольку в ушах едва уловимо звенело, и это мешало ей. Она то и дело встряхивала головой, словно хотела прогнать этот шум, но у нее, конечно же, ничего не получалось. Нужна была свежая кровь, и чем скорее, тем лучше. Если яд останется в крови достаточно надолго, может случиться так, что она навсегда утратит часть своих сил. Этого ей не хотелось, но еще меньше ей хотелось искать сейчас кого-то, кто сумел бы избавить ее от слабости.
Когда она уходила, все уже спали, и она старалась не шуметь, чтобы не разбудить уставших за этот день путешественников. Снег, падавший весь день, к ночи немного затих, но теперь снова начал набирать силу, и вокруг Рэйн виднелись, высокие, едва ли не по пояс, сугробы, в которых легко можно было утонуть при желании. Тропинка, по которой она шла, тоже едва виднелась под стелящейся поземкой, и вампир подумала о том, что если она будет отсутствовать дольше, чем рассчитывает, то рискует не найти обратной дороги.
Сегодня у нее был удачный день. Она выстояла против магии, почти избежала яда и смогла, наконец, увидеть тех, с кем давно хотела повидаться. Это ли не счастье?
Она слабо улыбнулась своим мыслям и внезапно вскинула голову, взметнув темные волосы.
Кто-то медленно шел по тропе ей навстречу, и снег вился вокруг его ног, точно идущий был закутан в необъятную мантию и путался в просторном подоле. Сияющий лик луны лениво разглядывал путника вместе с напрягшейся Рэйн, заливая лес серебряным светом, просачивающимся сквозь неподвижные черные ветки деревьев, застывших в своем пустом сне.
- Неужели ты не узнала меня? - темный бог остановился рядом с вампиром, и Д'Эльвесс облегченно опустила плечи.
- Я чувствую себя не лучшим образом, - повинилась она Фангорну, и тот, стянув с себя теплый плащ, закутал им Рэйн. Она не сопротивлялась, понимая, что в этом нет смысла.
- Спасибо, - сказала она, обхватывая себя руками под плащом. Ее немного знобило. Бог улыбнулся, понимая, что она благодарит его не за плащ.
- Я сделал все, что мог, - его суровое лицо стало серьезным. - Но все равно, Рэйн, - он заглянул в глаза вампира, - за Охотниками кто-то стоял. Кто-то, сравнимый со мной силами, понимаешь?
Рэйн устало кивнула.
- Я тоже почувствовала это. Кто-то предупредил их обо всех, кто там будет, - она на мгновение отвела взгляд в сторону, когда ей показалось, что рядом с ними негромко хрустнула ветка. - У них было все, что нужно, чтобы схватить нас. Только вот они не рассчитывали, что с нами будет бог.
Она не рассказала ему про зомби, справедливо полагая, что это были их собственные проблемы, которые никак не касались темного бога.
Фангорн мягко провел ладонью по ее холодной щеке.
- Этот яд, - он кивнул на ее ногу. - Сколько времени ему требуется, чтобы полностью раствориться в крови?
Рэйн пожала плечами.
- Даниэль вытащила его из меня, - она помолчала. - Почти весь.
- Сколько времени, Рэйн? - голос бога зазвучал почти сурово. Вампир посмотрела прямо ему в глаза.
- Один день.
Фангорн нахмурился.
- То есть...
- То есть завтра меня снова парализует, скорее всего. На этот раз на гораздо более долгий срок, нежели сегодня, - буднично отозвалась Рэйн, словно ее ничуть не тревожила собственная участь. Темный бог положил руку ей на плечо.
- Я всегда знал, что ты умная девочка, - нежно произнес он. - И ты сделаешь так, как должна, ведь правда?
Вампир немного поколебалась прежде, чем кивнуть.
- Умница, - мужчина склонился и запечатлел короткий поцелуй на ее правой щеке, а потом начал растворяться в серебряном лунном воздухе.
- Твой плащ, - остановила его Рэйн. Фангорн окинул ее взглядом и, улыбаясь, покачал головой.
- Не думаю, что мне он так уж необходим.
Вампир покорно улыбнулась в ответ, следя за тем, как бог исчезает окончательно, и мелкий снег заполняет то пустое место, где он только что стоял.
И вновь хрустнула ветка, на этот раз ближе, чем до этого. Рэйн стремительно отступила назад, под защиту низко нависающих безмолвных веток, задела плечом одну, и пушистый снег осыпал ее с ног до головы серебряным дождем. Черные волосы заискрились в свете зевающей луны крошечными бриллиантами.
Вампир затаилась, дожидаясь того момента, когда сможет увидеть того, кто разгуливает по Пустоши по ночам, не боясь легенд о ночных тварях. Или же это и есть одна из тех самых тварей?
Долго ждать не пришлось.
Неслышно ступая по снегу босыми ногами, Даниэль медленно брела куда-то по направлению от лагеря. Распущенные рыжие волосы рассыпались по спине мягкой блестящей волной. Широко раскрытые зеленые глаза казались совсем темными на бледном лице и тонули в тени ресниц, а зрачки, узкие почти по-кошачьи, поблескивали странными золотистыми огоньками. Лунный свет заливал ее стройную фигуру, окутанную тонким облаком золотых волос. Эльфийка была одета в одну тонкую рубашку, которую ей пожертвовал Деррик. Она доходила ей до середины бедра, оставляя ноги почти неприкрытыми. Неужели ей не холодно?
Рэйн положила ладонь на шершавый ствол, чувствуя, как бегут мурашки по спине только от того, что она смотрит на это совершенное создание природы.
Что она делала здесь, сейчас, практически раздетая?
Ответом на этот вопрос послужила едва слышная жалобная песенка, доносящаяся откуда-то издалека. Рэйн кивнула сама себе. Хорошо, что она оказалась поблизости.
Где-то над головой яростно сверкнула ослепляющая молния, и раздался тонкий пронзительный крик, переходящий в заливистый смех. Вот только от смеха этого хотелось спрятаться как можно дальше и не вылезать, пока он не затихнет вдали.
"Валькирии бесятся", рассеянно подумала Рэйн, вглядываясь в темный женский силуэт, несущийся по безоблачному ночному небу на призрачном коне с развевающейся гривой. Улыбка скользнула по обветрившимся губам вампира. Она вспомнила, что раньше, когда все было гораздо проще, валькирии выходили порезвиться не только в темное время суток. Их запросто можно было увидеть и днем, главное, не попасться на глаза им самим: эти полубожественные духи очень любили охотиться за людьми. Впрочем, не только за людьми, поскольку сам процесс погони доставлял им невыразимое удовольствие.
Пока Рэйн смотрела вверх, валькирия снова расхохоталась, настегивая своего коня нагайкой, и смех ее рассыпался искрами среди звезд, когда она вдруг метнулась куда-то вниз, наверное, высмотрев добычу. Убедившись, что добычей не является никто из них, поскольку валькирия отправилась в противоположном направлении, Рэйн снова принялась за изучение Даниэль, которая как раз остановилась, тоже внимательно разглядывая небо.
Она была странно и пугающе красива. Вампир смотрела на нее, бездумно, просто для того, чтобы чувствовать это непонятное удовлетворение от того, что это создание, бездушное, царственное и невыносимо желанное для многих, принадлежало ей. Рэйн никогда не была собственницей, но сегодня ей внезапно стало приятно от этой мысли.
А еще эта идущая на ущерб луна в небе, и странная тоска...
Их мир всегда был жестоким. Ледяной блеск гигантских каменных пиков, бездонные пропасти, узкие тропы, холодные жадные пустыни... Темные культы, жестокие обряды и мрачные боги... Равнодушные люди, убийцы, забирающие детей и продающие их на невольничьих рынках... И в этом мире хотелось иметь того, с кем будет не так тоскливо шагать по узким тропам заповедных лесов, кто сумеет прикрыть тебя в случае опасности, кто скажет тебе однажды, что самое лучшее, что случилось в его жизни - это то, что он познакомился с тобой...
Даниэль не скажет ей этого никогда. Даже если это правда, она предпочтет промолчать, посчитав подобное признание очередной слабостью, свойственной лишь людям. Она всегда была выше слабостей. Она до сих пор не научилась плакать и не понимала, для чего это делают другие. Она была слишком похожей на тот мир, в котором родилась.
Рэйн неслышно вышла из-за дерева, чувствуя, как тихо-тихо поскрипывает под ногами свежевыпавший снег. Она была уверена, что Даниэль тоже слышит это поскрипывание, но эльфийка продолжала стоять неподвижно, запрокинув голову, и распущенные золотые волосы чуть шевелились у нее за спиной от слабых порывов сонного ветра.
Эльфийка не двинулась с места даже тогда, когда руки Рэйн осторожно обняли ее, скользнув по талии и выше. Одна рука бережно завернула их обеих в плащ, доставшийся от Фангорна, другая проникла под волосы, убирая их с шеи, и сухие губы коснулись холодной кожи, согревая ее этим прикосновением.
В глазах Даниэль, которые Рэйн не видела, что-то полыхнуло и тут же погасло. Она постояла еще немного, чувствуя, как двигаются по ее телу руки в унисон с губами, потом медленно развернулась, стараясь не вылезти из-под теплого плаща.
Конечно же, она замерзла. И даже не помнила, почему вдруг решила прогуляться по зимнему лесу в одной рубашке, не удосужившись накинуть хотя бы что-нибудь еще. "Зимнему? А разве сейчас не весна?"
- Потому что это был твой сон, Даниэль, - тихий голос Рэйн раздался рядом с ее ухом, и эльфийка поразилась тому, каким ломким и почти безжизненным он был. - Твой сон повел тебя в чащу. И я даже знаю, кто нашептал его тебе...
- Кто? - против воли спросила Даниэль, прижимаясь чуть сильнее к телу вампира, словно ища тепла. Но Д'Эльвесс была холодной, как снег под босыми ногами эльфийки. Странно, что она все еще чувствует холод и ничего себе не отморозила.
- Призраки. Они звали тебя за собой, чтобы довести до ближайшего оврага и сбросить туда...
Даниэль вздрогнула от перспективы очнуться со сломанной шеей.
- Значит, ты меня спасла? Тогда мы квиты, - она пыталась иронизировать. Только вот Рэйн шутить не хотелось.
- Тебя спас крик валькирии, - она снова приникла холодным поцелуем к шее эльфийки, заставляя ту дрожать от мороза, пробегающего по коже, от которого не спасал даже плащ. - Если бы она не засмеялась, ты пошла бы дальше.
- Но ты же видела, что я не в себе, - Даниэль завела руку себе за спину, нащупывая ладонь вампира, сползшую куда-то ниже талии. - Почему не остановила меня?
Рэйн не ответила, и эльфийка, распахнувшая глаза, увидела, как прокатилась по ее лицу гримаса тщательно скрываемой боли. Нет, не боли, просто чего-то такого, что Даниэль не привыкла видеть на лице у Рэйн.
- Это яд? - отрывисто спросила она, кладя руку на бедро вампира и водя по нему, пытаясь сквозь ткань прощупать рану.
- Не слишком эротично для холодной ночи, ты не находишь? - вяло поинтересовалась Рэйн, но Даниэль, успевшая отойти от своего хождения во сне (после слов вампира о призраках она вспомнила, как ее вела за собой едва слышная жалобная песенка, в которой пелось что-то об одиночестве), настойчиво подтолкнула ее к деревьям. Там, стащив с ее плеч плащ и расстелив его на снегу, эльфийка заставила не очень-то и сопротивляющуюся Рэйн сесть на него и взялась за брючину.
- Вторая пара за один день, - пробормотала вампир, пока Даниэль с каким-то непонятным удовлетворением рвала материю.
Рана выглядело не слишком привлекательно: вспухшая, покрасневшая, с какими-то фиолетовыми вкраплениями. Даниэль зачерпнула горсть снега и приложила ее к бедру Рэйн. Через секунду снег почернел и затвердел, превратившись в лед. Откинув его, Даниэль повторила процедуру и, прижимая руку к ноге вампира, спросила ее:
- Тебе так понравилось, когда я тебя тащила на себе?
Рэйн задумчиво посмотрела на нее.
- В каком смысле?
- В том, что завтра твое состояние снова будет желать лучшего, - в голосе Даниэль промелькнули нотки, которые у любого другого говорили бы о сожалении. Но только не у эльфийки.
Рэйн улыбнулась и, протянув руку, коснулась волос Даниэль, даже здесь, в сени деревьев, сияющих нежностью золота.
- Кто бы мог предложить мне кровь? - она все еще улыбалась, следя за тем, как меняется выражение лица Даниэль. Эльфийка покраснела и рванула ворот рубашки, обнажая шею.
- Давай, - не терпящим возражений голосом потребовала она. - Быстро.
Улыбка стала шире.
- Это насилие с твоей стороны, Даниэль, ты знаешь?
- Я СКАЗАЛА, БЫСТРО!! - эльфийка покраснела еще сильнее, если это только было возможно, и внезапно ахнула, когда сильное тело опрокинуло ее на спину, прижимая к земле. Тонкая рубашка почти моментально пропиталась растаявшим снегом и прилипла к телу.
- Твоя нога, - забормотала эльфийка, но ее губы поспешно запечатали другие губы. Слишком поспешно, настолько, что не будь рядом с Даниэль Рэйн, эльфийка подумала бы, что ее приглашения ждали.
Поцелуй... А следом за ним - танец двух душ: яркий, волнующий, вспыхивающий синими искрами, тлеющими где-то под полуприкрытыми веками. Странно, но оказалось, что сил у Рэйн еще достаточно, чтобы навести морок над ними, скрывая то место, которое они выбрали, от чужих любопытных глаз, ежели таковые появятся в опасной близи.
Даниэль выгнулась, позволяя ладоням вампира проскользнуть под нее и двинуться вниз по спине. Она не закрывала глаза, вглядываясь в мрачное и пустое небо, на котором луна чувствовала себя полновластной владелицей. А Рэйн продолжала целовать ее, спускаясь все ниже и ниже, пока, наконец, не сомкнула губы вокруг пульсирующей жилки на шее.
Эльфийка закричала от вспыхнувшей перед глазами белой боли, разбавившей сумрак леса. Точнее, ей почудилось, что она кричит, но на самом деле она не издала ни звука. Ее голос утонул под тяжестью того, что творилось с ней, здесь и сейчас.
Обнаженное бедро, лишь на какую-то часть скрытое грубой тканью, прижалось к ногам эльфийки. Правая рука Рэйн, вывернувшись из-под спины царицы, проникла под полностью пропитавшуюся растаявшим снегом рубашку, и неожиданно холодная ладонь сжалась на левой груди Даниэль, вынудив эльфийку содрогнуться от неожиданности. Рэйн глухо зарычала от этого ее непроизвольного движения и только сильнее прижала к земле, а потом вместе с ней перекатилась на забытый ими плащ. Сразу стало теплее, и Даниэль позволила себе закрыть глаза, пытаясь отстраниться от разрывающей голову боли, метающейся где-то внутри бело-синими вспышками, заставляющими давиться рвущимися наружу стонами.
В этот раз Рэйн снова не пыталась применить свою силу, что помочь Даниэль преодолеть эту боль. Словно хотела приучить ее к чему-то. Острые зубы сдавливали шею, мешая дышать, и что-то булькало в горле у вампира.
Ее кровь...
Даниэль сжалась в комок, отчаянно забившись в жестоких, удерживающих ее руках Рэйн. Она уже не могла терпеть, понимая, что еще немного - и сердце ее не выдержит напряжения дикой боли, разорвавшись. И в этот момент Рэйн ослабила напор, позволив эльфийке прерывисто вдохнуть и судорожно вцепиться дрожащими пальцами в волосы Рэйн.
- Хватит, - тихо прошептала она, надеясь, что Д'Эльвесс послушает ее, но вампир лишь отрицательно покачала головой.
- Еще немного, - хрипло пробормотала она. - Совсем немного, малыш. Я знаю, что больно... - ее язык внезапно лизнул мочку уха Даниэль, и эльфийка зажмурилась, отдаваясь на милость этого иного ощущения, гораздо более приятного, которое на мгновение затмило собой пульсирующую боль. Только на мгновение.
- Потерпи...
И она терпела.
Терпела, когда ноги сводило от невыносимого холода, разливающегося по венам. Терпела, когда ногти Рэйн впивались ей в спину, царапая, наверняка оставляя кровавые следы, тревожа шрамы. Терпела, когда вернувшаяся белая боль заполнила собой все ее тело, проникнув в самые потаенные уголки, скребясь там, как жадная крыса. Терпела, потому что знала, что никто, кроме нее, не сможет дать Рэйн то, что давала она. Ее Избранная...
И вот, наконец, все кончилось. Рэйн замерла рядом, руки разжались, губы оторвались от шеи, и Даниэль нашла в себе силы, чтобы нехотя приоткрыв глаза, поднять руку и стереть тоненькую струйку крови с губ вампира.
- Это было... - прошептала она, - непривычно...
Глубокие синие глаза Рэйн внезапно оказались слишком близко от ее собственных глаз.
- Ты предложила, я согласилась...
Эльфийка не знала, что это было еще страшнее, чем она предполагала, потому что она не видела своего лица. Не видела, каким бескровным оно стало. Еще немного - и...
Вампир сама ужаснулась тому, что сделала. Один шаг отделял Даниэль от того, чтобы рухнуть в темноту. Одна капля крови. Один глоток.
- Тебе было страшно сегодня? - шепнула она ей на ухо, касаясь его кончиком языка. И эльфийка кивнула, чуть задумавшись.
- Они пришли... - голос ее, тихий, подобный дуновению ветра, дрогнул от сдерживаемых эмоций. - Чтобы забрать... Разве тебе страшно не было?
Рэйн помолчала, и пальцы ее, прохладные и чуткие, принялись бродить по телу эльфийки, тревожа своим прикосновением. Она спрашивала ее не об этом. Не об этих призраках.
- Я давно принадлежу им, - ответила она, наконец. - Это всего лишь вопрос времени, когда я последую в ту мглу, что терпеливо ждет меня...
И она поцеловала ее. Не тем, кровавым поцелуем, который имел место быть несколько минут назад, а настоящим, горячим и искристым. Даниэль, с изумлением обнаружившая, что Рэйн больше не холодна, как тот лед, что падал на землю, пропитавшись остатками яда, захватила ладонями черные волосы, отдаваясь этому поцелую. Возможно, она заслужила небольшую награду после того, что ей пришлось вынести.
Пуговицы на ее рубашке отлетели куда-то далеко, погрузившись в снег, и вряд ли теперь из найдут до того момент, как тут все растает. Но вот уж это беспокоило Даниэль меньше всего на свете.

0

34

Она хмыкнула, когда ладонь Рэйн скользнула по ее животу и выше, и снова вниз, будто ища что-то.
- Хочешь замолить грехи? - выдохнула она прямо в улыбающиеся губы Рэйн. Право слово, теперь вампир выглядела куда как лучше. Чтобы окончательно убедиться в своей правоте, Даниэль заставила Рэйн отстраниться, перевернув ее на спину, и нависла над ней, изучающе глядя на раненое бедро.
Рана зажила, оставив от себя на память лишь короткий розовый шрам.
Тонкие пальцы эльфийки пробежались по шраму, почти не дотрагиваясь, словно дразня своим не-прикосновением. Рэйн насмешливо смотрела на задумавшуюся Даниэль, ожидая, когда же та соизволит посмотреть на нее тоже.
- Я, наверное, никогда не привыкну к тому, что на тебе все так быстро заживает, - пробормотала эльфийка. Внезапным и резким движением вампир схватила ее, вновь опрокинув спиной на плащ.
- Привыкнешь, - шепнула она, - когда поймешь, что со мной можно делать все, что угодно, не боясь, что останутся следы...
О чем она хотела с ней поговорить?
Даниэль засмеялась, глядя в лучащиеся голубые глаза, и рыжие волосы, будто сердитое и сумасшедшее пламя, разметались на равнодушном снегу...
Конечно, она воспользовалась щедрым предложением Рэйн, не считая зазорным маленькую месть. И ей нравилось, как сжимаются зубы вампира, уже не такие острые, как прежде, на ее шее, плечах, груди, когда она погружает ногти в спину Д'Эльвесс, нарочито грубо, чувствуя, как выступает кровь.
Шрамов ведь не останется...
Она забирала ее с собой, на те вершины, с которых видны необозримые просторы ледяных пустынь. Над ними всходило солнце, яркое, пылающее, но... холодное. И Рэйн смеялась, держа за руку удивленную эльфийку, которая тянула ладони, пытаясь коснуться безмятежного светила, убедиться, что оно действительно не оставит ожогов...
Не в пример солнцу горячие губы обжигали своими прикосновениями, порождая стоны и тихие вскрики. Нежные и в то же время жесткие руки скользили по обнажившемуся телу, словно изучая то, что уже давно было ими изучено. Даниэль могла бы назвать то, что происходило сейчас между ними, любовью, так оно было похоже на это чувство. Но не называла, зная, что утром все встанет на свои места. Она снова будет игнорировать вампира, подарившего ей несколько часов таких сладких мук, а Рэйн будет старательно обходить стороной вопрос о том, суждено ли им когда-нибудь вновь быть вместе. Так, как это было много сотен лет назад...
Ей должно было быть холодно, ведь вокруг был снег, а она плавилась во всем происходящем... Почему же ей хотелось замерзнуть?
Даниэль с силой вжалась в тело вампира, обвивая раненое бедро ногой, и запрокинула голову, подставляя горло белоснежным зубам. Правая рука, бессильно откинувшаяся в сторону, ощутила крепкое пожатие другой руки, с более длинными и ловкими пальцами. Пальцами, которые могли убить одним прикосновением, стоило их владелице лишь захотеть этого.
Белые круги вновь вертелись перед глазами, но уже не от той боли. Рэйн забавлялась со своей жертвой, играя с ней, доводя до безумия, поднимая на необозримые высоты и скидывая вниз для того, чтобы в последний момент поймать и вновь вознести в небо. Вверх-вниз, вверх-вниз... Бесконечные качели, кружащие голову, прерывающие дыхание... Мечущееся на промокшем плаще тело, едва прикрытое сползшей с плеч порванной в нескольких местах рубашкой, которую теперь можно только выбросить... Шепот в ночи, будоражащий кровь и заставляющий изгибаться от предчувствия на мгновение забытых ощущений... Грубая ткань брюк, скользящая по коже ног, сменяющаяся такой же обнаженной кожей в том месте, где брюки были разорваны... И горько-сладкие, бесконечные, порочно-невинные поцелуи, вызывающие к жизни старые воспоминания...
...Она свернулась в ее объятиях, забросив на нее ногу и обхватив руками. Даниэль ответно обняла вампира и получше завернулась в плащ. Надо было все-таки возвратиться под более надежную защиту ели, столь щедро вместившую их всех в начале этой безумной ночи, но они предпочли остаться здесь. Просто не осталось сил, чтобы куда-то идти.
Рэйн спала. Эльфийка знала, что она проспит до самого утра, не просыпаясь, и только лишь старалась не смотреть на застывшее в спокойном сне бледное лицо вампира.
Мертвое лицо.
Даниэль закрыла глаза, прижавшись головой к голове Рэйн, мешая золото с темнотой. Ей тоже хотелось спать. Где-то там, за спиной, мела метель, но остаточный купол силы, которым не так давно накрыла их Рэйн, все еще продолжал действовать, мерцая в тусклом свете уснувшей луны и не позволяя кружащему колючему снегу проникнуть под плащ к двум женщинам.
Даниэль удовлетворенно улыбнулась, почувствовав, как сонная дрема начинает окутывать ее, забирая с собой в страну снов...
Пустота.
Безграничная, черная, пустая тишина.
Мертвая тишина.
Тишина для мертвых, которая может затянуть в свои владения и живых, если ей представится такая возможность.
Во сне нельзя кричать. Никто тебя не услышит, а вот духи снов могут прийти на этот безмолвный зов и утянуть с собой в вечность, в которой ничего нет. Только серая, вязкая мгла, как предрассветный туман, когда ночь еще не ушла, а день еще не проснулся...
Вампиры не видят снов. Тех снов, которые снятся живым: цветные, радостные, печальные, кошмарные... Но каждый раз, засыпая, они проваливаются сюда, в пустоту своей смерти, ждущей их у входа в бесконечность...
Она падала в этот ее сон, как в бездонную пропасть, бессильно раскинув руки, словно крылья. Здесь не было даже ветра, ни единого дуновения, ничего вообще. Просто падение.
Даниэль резко открыла глаза, с радостью вслушиваясь в звуки метели, кружащей за ее спиной, и быстро села, вытирая тыльной стороной ладони мокрый лоб. Ей все еще было страшно, словно она по-прежнему падала туда, где нет конца, только молчаливая бездна, распахнувшая свой рот, полный острых зубов, невидимых в черноте...
Эльфийка повернула голову, всматриваясь в неподвижные черты лица Рэйн.
Она проходит через это все время. Летит вниз, не имея возможности взлететь, пока бог сна, наконец, не решит, что на сегодня с нее достаточно...
Даниэль нежно улыбнулась, проводя ладонью по щеке Рэйн.
- Мой дикий зверь, таящийся в ночи...
Эльфийка, склонившись, ласково гладила волосы уснувшего страшным сном вампира. А над ними кружила пурга, и завывал, метаясь среди покрытых льдом деревьев, северный ветер...

Глава 3. "Нужно уметь скрываться..."

____
...Был котенок - станет рысь,
мягко стелет - жестко спать...

...Wherever you'll go and wherever you will be
you won't forget me...
___
- 1 -

Весь следующий день путники потратили на то, чтобы дойти обратно до Сангемора. Распрощавшись с Дзереном, который, выспавшись, решил не ждать, а направляться в Рээль сразу же по наступлении утра, Даниэль растолкала сына и велела ему собираться. Деррик был недоволен таким поворотом событий, к тому же ему было не слишком приятно узнать, что они пойдут не домой, а в тот город, из которого пришлось так поспешно бежать. Впрочем, спорить он не стал, поэтому сборы заняли не так много времени, как думала эльфийка.
Невыспавшаяся Неара отчаянно зевала, рискуя вывихнуть себе челюсть, но покорно шла, стараясь только не свернуть с тропинки, которую прокладывали идущие впереди Рэйн и Риис. После вчерашней вьюги ветер утих, снег перестал падать, и воздух вокруг был таким чистым, что, казалось, звенел хрустальным перезвоном. Настроение принцессы по мере того, как она просыпалась, становилось все лучше и лучше, и она принялась оглядываться по сторонам, надеясь увидеть рядом с собой такие же бодрые и веселые лица.
Надежде, как обычно, сбыться было не суждено: лица наблюдались только хмурые и злые. Матиуш и Деррик, идущие неподалеку от девушки, о чем-то вполголоса переговаривались, но судя по их угрюмым репликам, разговор этот был не слишком-то им нужен, так просто, чтобы не молчать уж совсем.
Валерия, собравшая свои светлые волосы за спиной, чтобы не мешались, в отличие от юношей, разговаривать не торопилась. Она смотрела себе под ноги и время от времени растирала мерзнущие пальцы. Неара только удивлялась тому, почему волшебница до сих пор не пожелала оборотиться в того совершенно роскошного белого тигра, которого принцессе довелось лицезреть не так давно. Таким образом Вэл могла бы намного опередить их, и ей не пришлось бы задействовать столько сил.
Неара покачала головой и обратила внимание на Гардена, который держался поближе к Даниэль и что-то тихо нашептывал ей на ухо. Эльфийка слушала его, можно даже было предположить, что слушала внимательно, только вот глаза ее были устремлены совсем не на него. Проследив направление взгляда, Неара чуть покраснела и поспешно отвернулась, не желая лезть в какие-то потаенные чувства царицы пресветлых.
Даниэль смотрела на Рэйн. Даже нет, не так: она следила за Рэйн. Зеленые глаза практически ни на миг не отрывались от спины вампира (как же Неара еще не привыкла думать таким образом про Рэйн!), впитывая каждое движение. Будто Даниэль боялась, что отведи она взгляд хотя бы на минуту - и Рэйн исчезнет. Испарится, словно и не было ее вовсе. Мираж, обман, галлюцинация...
Неара прищурилась. Она по-прежнему ощущала, что вокруг эльфийки роятся тени, столь похожие на тени тех, кто часто приходит к принцессе, пытаясь поговорить, но теперь этих теней словно стало меньше. Впрочем, нет: не меньше, они сами стали меньше, съежились до размеров бабочек, порхающих над головой Даниэль и временами задевающих ее черными крыльями. Неара готова был поклясться, что эльфийка тоже чувствовала присутствие этих сил, что роились над ней, потому что иногда она поднимала голову, всматриваясь куда-то вверх, в суровое, не по-весеннему суровое небо. Чувствовала, но не понимала, поэтому не могла увидеть их, поэтому только морщилась, растирая виски, как от головной боли.
- Не отставай, - добродушно подтолкнул замешкавшуюся принцессу Матиуш. Юный герцог специально отстал, чтобы подождать Неару, ему не хотелось, чтобы девушка заблудилась. После того, что молодому эльфу довелось вчера увидеть, он не рассчитывал на гостеприимство леса и был только рад, когда Даниэль сообщила ему и Деррику, что они все возвращаются в Сангемор. Лучше уж туда, чем еще одну ночь здесь ночевать.
- Не отстаю, - послушно улыбнулась Неара и, поравнявшись с герцогом, пошла рядом. Они оба молчали, и молчание это грозило стать совсем уж осязаемым, когда откуда ни возьмись вынырнул Деррик, удивленно вскинувший брови при виде столь дружно шагающей парочки.
- Я уж подумал было, что вы в снег вмерзли, - укорил он Матиуша, но тот только скорчил гримасу и отмахнулся. Неара смущенно засмеялась, поглядывая на юношей, а те, почувствовав к себе внимание, принялись подкалывать друг друга. Особенно в этом преуспел Матиуш, который за долгие годы тренировок прослыл при дворе неистощимым выдумщиком, поэтому Деррик вскорости сдался. Хотя бы потому, что надо было пожалеть Неару, которая уже просто не могла смеяться.
- Что мы забыли в Сангеморе? - спросил внезапно Матиуш, и Рик чуть оступился, не ожидая подобного вопроса. Он привык за прошедшее время, что юный герцог следует за ним, не спрашивая. Думал, что сейчас будет также.
- Даниэль говорит, что лучше всего будет переждать немного, - тяжело и от этого тихо отозвался наследник престола. Матиуш вскинул брови, выглядывая на лице Рика проблески эмоций.
- Переждать кого, понятно, но не думаешь ли ты, что Охотники давно уже излазили город вдоль и поперек?
Неара, которая подумала о том же, боязливо поежилась и получше натянула перчатки, одолженные ей Риисом: они были слишком большими для ее хрупких пальчиков и поминутно спадали, грозя потеряться. Тогда северянин приделал к ним шнурки и надел на запястья принцессе, усмехаясь и говоря о том, что теперь уж не убегут.
На скулах Деррика заходили желваки: он явно знал что-то такое, чем не собирался пока делиться с Матиушем. Но ведь рано или поздно все равно придется ему сказать.
- Рэйн проведет нас к Инквизиторам, - неохотно буркнул он, ожидая бурного вcплеска со стороны герцога и девушки. Однако, к удивлению Рика, они оба восприняли эту новость достаточно спокойно.
Матиуш кивнул и взметнул ногами снег, отойдя чуть в сторону.
- Значит, повидаемся и с ними, - он ощерился в улыбке. - Не скажу, что рвусь навстречу этому свиданию, но любопытно, любопытно, - юноша прищурил карие глаза, ероша пятерней светлые волосы. Неара во все глаза смотрела на него, и на медной черноте ее лица читалось изумление.
- Я бы не сказала, что встреча со священниками может принести что-то хорошее, - возразила она, и Матиуш моментально обернулся к ней, продолжая улыбаться.
- Ты их боишься? - со смешком поинтересовался он. принцесса пожала плечами.
- Их все боятся.
- А вот и не все, - хвастливо заявил герцог и, выпятив грудь, стукнул по ней кулаком так, что внутри у него что-то загудело. - Перед тобой тот, кто бесстрашно посмотрит в глаза их главарю!
- Если тебя до нее допустят, - осадил его Деррик. Он покусывал нижнюю губу, о чем-то размышляя.
- Так это она? - разочарованно протянул Матиуш и сразу сник. Рик глянул на него не менее изумленно, чем до этого Неара.
- Братец мой, да ты, я посмотрю, вообще ничего в этом мире не знаешь!
- И чего это я не знаю? - нехорошо прищурился Матиуш, но не будешь же драку затевать при девушке. Деррик это отлично понимал, поэтому просто и примирительно сказал:
- Инквизицией руководит женщина, чтоб ты знал. И никто и никогда не видел ее лица.
Герцог хмыкнул.
- Она настолько страшна, что прячет его за семью замками?
Деррик равнодушно пожал плечами.
- Может быть и так. Во всяком случае, мать утверждает, что они нас пустят, - невпопад добавил он и прибавил шаг, стремясь нагнать мелькнувшего впереди Гардена. Все еще хмыкающий Матиуш поспешил за ним. Не стала отставать и Неара, не дай Боги, действительно заблудится, что тогда делать станет?
В этот раз никто не стал просить, чтобы сделали привал: всем хотелось поскорее очутиться в городе, а там, может быть, удастся поспать на нормальных кроватях. Но, поскольку Рэйн все же предпочла бы войти в Сангемор не днем, а ночью, то ускоряться она не позволила, точно рассчитав время прибытия.
Гарден, которому скоро надоело развлекать не реагирующую на него Даниэль, все смотрел по сторонам, с неким чувством страха и нетерпения ожидая, когда же на них снова нападут. Единственное, чего бы ему не хотелось, так это вновь повстречаться с теми, кто лез вчера на поляну, пытаясь уклониться от света костра.
Гарден никогда особо не верил в то, что души убитых могут восстать от своего крепкого сна, чтобы отомстить своим убийцам. Не верил еще и потому, что не хотел верить. Не мог он себе представить, что однажды, если доведется ему лишить кого-нибудь жизни, придет этот кто-то за ним тихой лунной ночью и вытянет вперед тяжелые руки, а в мертвых глазах сверкнет неземное пламя. Ему было страшно думать об этом, страшно и все тут. Мужчины тоже боятся, и Гарден не был исключением.
Поэтому он достаточно долго раздумывал перед тем, как отойти в сторонку, чтобы совершить кое-какие личные дела. Но не будешь же терпеть до Сангемора да и не пристало ему, повелителю пресветлых, позволять своим страхам одерживать верх. Да, уже не день, и ночное светило с бледным пока любопытством проглядывает сквозь серые облака, возвещая о том, что скоро вступит в свои права, но ведь так и лучше6 никто и не заметит, что он отлучился, не станет возню поднимать. А к тому времени, как могли бы заметить, он уже и догонит путников.
В общем, Гарден на стал больше утруждать себя размышлениями и просто-напросто, улучив удобный момент, юркнул за какие-то заросли почти в его рост, за которыми можно было надежно укрыться.
Лесные шорохи тут же подступили со всех сторон, но эльф мужественно не слушал их, стараясь вообще ни о чем не думать. И, закончив все свои дела, застегнув пояс и поправив куртку, он шагнул вперед, намереваясь вернуться к остальным, когда сзади раздался негромкий хруст и рычащий звук.
Наверное, можно было не оборачиваться. Гарден, который давно забыл о том, что вообще-то он бессмертен, задрожал, цепляясь рукой за обледеневший куст.
Прямо на него шел огромный белый тигр. В достаточно ярком уже лунном свете серебрился роскошный мех царственного зверя; каждая ворсинка словно излучала сияние. Глаза на хищной морде горели зеленым огнем. Он ступал неторопливо, широким шагом, гордясь собой. Длинные усы подергивались при каждом движении обрамленных щетиной губ, приоткрывающих белые, не тронутые пока желтизной, зубы.
Гарден не смотрел ему в глаза, он знал, что такие взгляды большинство животных считает за вызов, и тогда нападение неминуемо. Он уставился куда-то поверх хищника, отмечая, как лоснится великолепная шкура. Промелькнула мысль о том, что за эту шкуру многие, наверное, заплатили бы хорошие деньги.
- И заплатят, - вкрадчивый мужской голос раздался над ухом эльфа, и тот снова дрогнул, не рискуя поворачиваться.
- Что ты здесь делаешь?! - одними уголками губ шепнул Гарден. Хвост тигра дернулся, он поднял морду, принюхиваясь, и страшно, утробно зарычал, чуть приседая на задние лапы, словно для прыжка, которого не последовало.
Зверь чуял Роуэна, притаившегося в ветре за спиной эльфа.
- Я всегда рядом, - засмеялся вампир, не спеша выходить на свет. - То, что ты не видишь меня, не значит, что я где-то далеко. Рэйн знает, что я поблизости, можешь спрашивать у нее про меня, если уж очень захочется.
Гарден брезгливо двинул рукой, на мгновение даже забыв про все еще стоящего перед ним тигра, который никуда уходить не собирался. Напротив, он уселся прямо на снег, обернув хвост вокруг задних лап и уставился немигающим взглядом на бледного Гардена, словно выжидая. И эльфу показалось, что смотрел тигр не на него, а на того, кто стоит у него за плечом.
- Он... видит тебя? - с какой-то смесью восхищения и ужаса прошептал он. Роуэн помолчал, и только ветер метнулся куда-то рваным покрывалом, чтобы тотчас же вернуться обратно, закутывая собой фигуру вампира, на мгновение выступившую из воздуха.
- Он видит, - с нажимом произнес Роуэн, и недобрая улыбка скользнула по его чувственным губам, обнажая клыки. Тигр ответно оскалился, и мерцающий рык поплыл над снегом, разбившись у ног Гардена и усеяв снег тысячами мелких осколков, в каждом из которых дрожал, переливаясь, равнодушный лик луны.
- Ты ведь про него мне говорил, так? - тихо спросил эльфа у сумрака за спиной, и тот ожил, зашевелился, положил холодные ладони ему на плечи, склонился вниз.
- Его надо убить, Гарден, - губы Роуэна едва разжимались, лишь настолько, чтобы эльф слышал его. Тигр тревожно скреб лапой с длинными, слегка загнутыми, когтями, по земле, рыхля снег, но ему все-таки было не услышать перешептывания двух мужчин. Чтобы сделать это, следовало подобраться поближе, но зверь не собирался так поступать.
- Ты предлагаешь мне... убить его?! - изумлению Гардена не было предела, и он метнул быстрый взгляд на настороженного зверя. Тот рыкнул в ответ на этот взгляд и, неспеша поднявшись, развернулся, чтобы исчезнуть, будто слившись со снегом. Мраморные руки лунных объятий в последний раз скользнули по белой шерсти, цепляясь за нее.
Гарден моргнул, думая, уж не был ли зверь всего лишь видением, которое вызвало не в меру разыгравшееся воображение? Но нет, Роуэн по-прежнему стоял позади него, держа ладони на плечах, не отпуская, не позволяя пошевельнуться.
- Это непростой зверь, Гарден, - выдохнул он на ухо царственному эльфу, и кожа на щеке мужчины, которой коснулось это ледяное дыхание, мгновенно побледнела и защипала, как если бы он ее отморозил.
- Непростой, - зачарованно повторил Гарден, и в ту же секунду ощущение присутствия за спиной пропало, как если бы его не было вовсе. Эльф мотнул головой, прогоняя странное чувство очарования, о котором все еще напоминали следы больших лап, виднеющиеся на снегу, и поспешил обратно к своим спутникам.
- Не стоит отходить так надолго, - сухо проговорила Даниэль, когда Гарден, догнав их, поравнялся с ней. - Мы могли свернуть с дороги, и ты бы нас не нашел.
- Но ты же заметила, что меня нет, - улыбнулся ей Гарден, пробегая внимательным взглядом по присутствующим. Кого-то не было среди них.
- Где Валерия? - отрывисто спросил он, не находя женщину. Даниэль пожала плечами, даже не обернувшись.
- Наверное, тоже отошла, по твоему примеру.
Гарден нахмурился.
- Здесь бродит тигр, - шепнул он ей на ухо, не желая пока тревожить остальных. - Я надеюсь, с ней ничего не случится?
Ответом ему послужил немного удивленный взгляд царицы, которая вдруг остановилась.
- Не случится, - медленно отозвалась она, словно обдумывая что-то. - Ты видел этого тигра, да?
- Ну да, - кивнул Гарден, все еще немного возбужденный этой неожиданной встречей. Но про Роуэна он рассказывать Даниэль не стал, зная, что она не слишком-то жалует этого темнокожего вампира, волей случая подарившего ей сына.
Эльфийка вскинула брови и заложила руки за спину, поглядев, далеко ли отошли Рэйн с компанией.
- И... он ничего тебе не сделал? - в голосе ее не было тревоги, но Гардену настолько хотелось услышать ее, что он приказал себе сделать это: усмотреть нотки беспокойства.
- Ничего, - ласково произнес он, беря жену под руку. - Пойдем, нас уже ждут.
Даниэль кивнула, и они заторопились по направлению к остановившимся путешественникам. Среди них Гарден заметил Валерию и облегченно вздохнул, постаравшись скрыть этот вздох от всех, в том числе от Даниэль, которая подошла к Деррику и о чем-то с ним заговорила. Риис предложил перевести дух и перекусить. Рэйн чуть подумала, поглядев на положение луны на небе, и согласилась. Воитель протянул было ей кусок сыра, но тут же смутился и отдернул руку.
Гарден с немалым облегчением уселся на быстро расстеленное на снегу покрывало и, взявшись за ломоть слегка зачерствевшего хлеба, вынутого Риисом из заплечной сумки, внезапно почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.
Устроившаяся напротив него Валерия глядела прямо и строго, и белые волосы, кажущиеся еще белее в серебряном свете луны, растрепались, выбившись из полузаплетенной косы. Гарден растерянно улыбнулся ей, не понимая, чем может быть вызван такой интерес к его персоне, и женщина, помедлив, ответила улыбкой на улыбку.
Гарден вздрогнул: на мгновение ему показалось, что во рту Вэл мелькнули клыки, а серые глаза зажглись тем самым мерцающим изумрудным светом, что лился из глаз огромного тигра, не тронувшего его сегодня.
"Бред!" сказал сам себе мужчина, принимаясь есть. И все же на Валерию он больше не смотрел до самого Сангемора.
- 2 -

- Матушка, но как же так?! - с обидой в голосе проговорила довольно старая уже монахиня, сидевшая в глубоком кресле, и ноги ее, обтянутые строгим коричневым платьем, не доставали до пола. - Я ведь только сегодня сходила, договорилась с продавцом...
- Потому что девочки не заслужили праздника! - резко отозвалась Рона. - И я не собираюсь позволить им считать, что можно вести себя, как вздумается, а потом за это получать подарки! Все, можете идти!
Она стояла возле открытого окна, не обращая внимания на холодный воздух, рвущийся в комнату; невысокая, полноватая, с суровым выражением лица. Из-под чепца, держащего волосы в порядке, выбилась седая прядь и, гоняемая ветром, металась по щеке. Настоятельница не спешила заправлять ее обратно: внимание ее было привлечено странными юркими силуэтами, мелькающими за пределами монастырской стены, почти рядом с воротами. Будь это уставшие путники, они непременно попросились бы зайти, тем более, в такую непогоду, но незнакомцы только продолжали крутиться неподалеку от привратника, не приближаясь к нему.
Мать-настоятельница шумно вздохнула, поворачиваясь. И мгновенно схватилась за сердце, когда темная мрачная фигура выступила из-за медленно закрывающейся двери.
- О всемилостивые боги!
Сердце колотилось так, будто намеревалось выскочить из груди и ринуться вниз по лестнице, догонять монахиню. Рона без сил опустилась в свое кресло, немного испуганно глядя на Рэйн, на лице которой не отражалось никаких эмоций.
- Я думала, что одна, - выдохнула настоятельница. Вампир кивнула.
- Я заметила, - она дождалась, пока дверь не закроется полностью, затем приблизилась к столу. Рона невольно отпрянула назад, вжимаясь спиной в кресло и не убирая руку от сердца, словно это могло ее защитить.
Рэйн двигалась абсолютно нормально, не скользила по воздуху, не сверкала глазами, не обнажала клыки. Она была человеком, почти-человеком, почти-живой, и это "почти" угнетало Рону. Она понимала, что ничего не сможет сделать, если это потустороннее, нечеловеческое, непозволительное существо вознамерится что-нибудь сотворить с ней.
- Я не собираюсь ничего с вами творить, - сухо ответила Рэйн на мысли монахини и присела на краешек стола. - Я всего пришла сказать вам, что мы вернулись в город.
Если что-то и могло напугать Рону больше, то она не знала, что это может быть. Она просто хлопала глазами, растерянно глядя на невозмутимую женщину. Мертвую женщину...
Они приходят накануне. Напоминают о себе. Заставляют бояться, питаясь страхом...
Рэйн недоуменно склонила голову, пытаясь разобраться в путающихся мыслях монахини.
- Вам нет причин бояться меня, - сказала она, наконец. - Никакого вреда не ждите от меня, - она помолчала и едва слышно добавила: - Если только ты не...
- Я не понимаю, чем вам так приглянулся мой монастырь! - перебила ее Рона, находя в себе силы подняться и сравнявшись в росте с сидящей Рэйн. - Оставьте его в покое! Что за напасти в этом году! Сначала Инквизиторы, теперь вот... - она смерила взглядом усмехающуюся Рэйн, - вы!
Вампир пожала плечами и положила ладони на колено, принимая благонравную позу.
- Заверяю вас, что покину монастырь как только мне представится такая возможность, - она прищурилась поглядывая в окно, в том же направлении, куда несколькими минутами ранее смотрела монахиня. - Я просто хотела лично сообщить вам, что в ближайшие дни к вам могут нагрянуть... - она помялась, - гости.
Рона вскинулась, теперь и не сказать было, что женщина боится: угроза любимому детищу преобразила женщину, превратив ее из беспомощно квохчущей курицы в защитницу.
- Что еще за гости?! - неприязненно спросила она. - Те самые, что появились на казни? - ее слегка передернуло при воспоминании, но Рэйн, которая внимательно следила за ней, не заметила ничего наигранного. Либо Рона была отличной актрисой, либо же мысли Рэйн на ее счет были в корне ошибочными.
- Да.
Настоятельница воздела руки к потолку, словно безмолвно молясь богам, потом, грузно ступая, подошла к Рэйн совсем близко, так, что при желании могла бы почувствовать дыхание вампира. Если бы то существовало.
- Это Охотники? - голос монахини выдавал тщательно скрываемое напряжение. Рэйн, чуть поколебавшись, кивнула. Рона в изнеможении прикрыла глаза и что-то зашептала, почти беззвучно.
- Что вы намерены делать? - сухо и холодно спросила она через минуту. Вампир пожала плечами.
- Есть один вариант, - она не слишком-то хотела раскрывать Роне карты. Она пришла сюда просто для того, чтобы убедиться, что Охотников здесь пока нет, и она с остальными путниками сможет спокойно добраться до подвалов.
Мать-настоятельница нахмурилась.
- Если это как-то связано с Инквизиторами, то советую вам даже не пытаться, - проговорила она. Рэйн быстро взглянула на нее.
- С чего вы взяли, что это связано с Инквизиторами? - с показной леностью спросила она, очаровательно улыбаясь. Рона пожала плечами, казалось, немного смущенно, но смущение это мгновенно испарилось.
- Все, что происходит здесь, связано с Инквизиторами, - голос ее вновь приобрел суровые нотки. Она усмехнулась, скорее горько, чем весело, и уже без каких-либо колебаний открыто посмотрела на вампира.
- Вы можете остаться здесь, если пожелаете.
Рэйн склонила голову, выражая таким образом благодарность за предложение.
- Но вы не останетесь, - правильно поняла ее жест Рона и вздохнула. Облегченно. Она устала от сменяющих друг друга событий. Неприятных событий.
Инквизиторы.
Смерть Эри.
Побег Сэфирис.
Эльфы и вампиры.
Казнь...
- Я ценю, что ты переступила через себя и предложила кров, - задумчиво произнесла Рэйн, вставая и выпрямляясь, нависая над Роной, которой пришлось поднять глаза повыше. - Но, полагаю, что мое время, отведенное на пребывание здесь, подошло к концу, - она еще раз посмотрела в окно, но еле различимых силуэтов у ворот уже не было. Д'Эльвесс повернулась к монахине и сказала:
- Не пускай никого в монастырь.
Мать-настоятельница открыла рот, собираясь что-то спросить, но вампир не дала ей этого сделать:
- Сейчас не самое лучшее время, чтобы принимать гостей, - она усмехнулась про себя, подумав, что они-то сами как раз намеревались напроситься погостить.
- И так знаю, - угрюмо отозвалась Рона, на секунду отвлеклась, чтобы поправить книгу, которую задела рукой, а когда обернулась обратно, то в комнате уже никого, кроме нее, не было.
Настоятельница покачала головой и закрыла окно.
- 3 -

...Высокий немолодой уже священник торопливо расхаживает по комнате, едва освещенной чадящим факелом, укрепленным над большим столом, заваленным бумагами. Другой священник, довольно еще юный и отличающийся от первого буйной растительностью на голове, следит за товарищем внимательным взглядом, словно чего-то ждет. Время тянется мучительно медленно, как если бы сами Старшие боги связали вместе стрелки часов, принуждая их остановиться. Инквизиторы молчат, разговор не клеился полчаса назад, не идет он и сейчас. Невидимые духи смеются в тишине комнаты, но смех этот остается неслышным.
Наконец, старший священник прекращает свои хождения, потирает глаза, словно только что проснулся, и смотрит на младшего. Выжидающе смотрит.
- Что? - робко спрашивает тот, на всякий случай вскакивая со стула, мало ли что прикажут, так надо срочно нестись, выполнять. Здесь промедливших не любят, заставят полы в темницах мыть или, того хуже, прогонят вовсе, найдут другого служителя, не слишком-то сложно это сделать.
- Что, что, - передразнивает его старший, но беззлобно, просто, чтобы разрядить атмосферу. - Засыпаешь ты, как я погляжу, а?
Младший неудержимо краснеет и смущенно кивает. Старший сочувственно смотрит на него, но отпустить пока не может.
- Уже совсем скоро, - успокаивает он его, потом вскидывает голову, словно принюхиваясь к чему-то. - Она совсем близко. Придет...
Младший Инквизитор боязливо ежится, обхватывая руками плечи.
- Странно, почему сегодня? - задает он недоуменный вопрос. - Она исчезла так внезапно, а появится именно сегодня... В такой день...
- Этот день ничем не отличается от остальных, - поспешно обрывает его старший и делает знак, ограждающий от злых духов. Молодой повторяет за ним, несколько неуверенно и медленнее. Потом вздыхает, осматривается по сторонам и тянется к кувшину с вином.
- Будешь? - спрашивает он старшего, но тот отрицательно качает головой. Молодой наливает себе полный стакан и залпом выпивает его. Видно, что у него дрожат руки.
Старший насмешливо следит за ним.
- Благодари богов, Илзир, что не послали тебя сегодня наверх, к выходу, - он подмигивает юноше. - Сегодня там страааашно, - он тянет последнее слово и делает гримасу, долженствующую изображать нечто пугающее. Илзир, разгоряченный такой дозой крепкого вина, хмыкает и отмахивается от товарища.
- Торрес, актер из тебя никакой, - оба долго и с видимым удовольствием смеются, разгоняя скучный туман, сгустившийся в помещении, а вместе с ним и испуганных таким хохотом духов, невесть как заблудившихся в холодных подвалах монастыря. Здесь и впрямь холодно: оба священника одеты в теплые рясы, а на столе лежат две пары перчаток, если уж совсем замерзнут. Камин, в котором тлеют почти прогоревшие дрова, от холода не спасает, изо рта при разговоре вырываются маленькие облачка пара. Но мужчинам, один из которых разгорячил себя вином, а другой - смехом, уже не так морозно.
Старший, Торрес, потирает лысую голову и присаживается на соседний от Илзира стул.
- Скоро свершится пророчество, - серьезно говорит он, и молодой священник испуганно обрывает хихиканье.
- То самое? - в голосе его слышится дрожь.
Торрес кивает, почти благоговейно.
- Но почему все так озабочены этим пророчеством? - недоумевает Илзир. - В особенности Госпожа?
- Потому что оно каким-то образом касается непосредственно ее, - шепчет Торрес, и лицо его при этом делается непроницаемо-загадочным. Илзир многозначительно кивает и снова тянется за вином.
Они сидят, пьют и продолжают ждать, пока у Илзира, наконец, не начинают слипаться глаза. Тогда Торрес отправляет его в спальню, а сам закрывает за ним двери и тяжело садится за стол, принимаясь разбирать бумаги.
Когда-нибудь отдохнет и он...
- 4 -

- Ты специально нарываешься на неприятности?
Мужской голос, слегка тянущий гласные, прокатился эхом по пустой улице, отразился от стены жилого дома и растворился в нагрянувшем невесть откуда ветре. Обладатель этого голоса, высокий, черноглазый брюнет неспеша шел за не менее высокой женщиной, незастегнутый плащ которой развевался на том самом ветру.
- Какой ответ ты хочешь от меня услышать? - женский голос был немного мурлыкающим и очень хотел казаться томным, но у него это плохо получалось. Заметно было, что его хозяйка не привыкла разговаривать ласково.
- Я хочу, чтобы ты, наконец, осознала свою глупость и остановилась! - вот теперь мужчина начинал сердиться. Он обогнал женщину, для чего ему пришлось исчезнуть на мгновение, а потом, появившись прямо перед ней, загородить дорогу.
Рэйн остановилась, и голубые глаза блеснули в тусклом свете фонарей, установленных с обеих сторон улицы на равных промежутках друг от друга. Вампиру всегда нравились те города, которые отказались от стражников, обходящих дома по ночам с факелами в руках, и перешли на фонари.
- Фангорн, это пустой разговор, - устало сказала она, обходя кругом фонарный столб и принимаясь рассматривать какую-то бездомную собаку, пробегавшую мимо них по своим собачьим делам. Завидев незнакомцев, псина остановилась, задумала было гавкнуть да притихла вдруг и припала брюхом к земле, поползла вперед да хвостом завиляла. Приблизившись к странной паре, завизжала тихонечко, пока Фангорн не склонился и не потрепал пса по загривку. Только тогда успокоенная собака, привстав, попятилась назад, не спуская с мужчины преданных глаз.
- Даже звери меня боятся, - пожаловался бог, не глядя ни на собаку, ни на Рэйн. Вампир хмыкнула и встала перед ним, все еще улыбаясь.
- Фангорн, и чего тебе дома не сидится?
- Скучно там, - пожаловался бог. - Мать меня совсем забросила, у нее там какой-то кавалер появился, она теперь даже на пирах не показывается.
Рэйн покачала головой.
- То-то я чувствую, что мудрости мне не хватает, - пробормотала она, ни к кому конкретно не обращаясь. Фангорн подозрительно поднял брови.
- Чего ты так шепчешь? - осведомился он, но Рэйн отвечать не стала, а вместо этого сказала:
- Мы идем к Инквизиторам, хочешь ты того или нет.
- Чего я хочу, так это узнать, кто же скрывается под маской, - настала очередь темного бога бормотать себе под нос. Вампир улыбнулась, но улыбка эта была оскалом, мелькнувшим в сумраке клыками.
- Поверь мне, я тоже этого хочу, - заверила она Фангорна. Тот вздохнул и почесал лоб.
- Рэйн, ты сама находишь себе неприятности. Ты что, хочешь, чтобы тебя поскорее похоронили?
Улыбка снова проскользнула по губам вампира, но на этот раз она была настоящей и широкой.
Рэйн вспомнила один забавный случай.
Когда она была молодым и совсем неопытным вампиром, она еще не думала о том, что нужно проявлять осторожность. И однажды имела несчастье проснуться после весьма бурной ночи, проведенной с красавцем-писарем, в... гробу. Все было как положено: свечи, священник, плачущие родственники, конечно же, со стороны писаря, который внезапно почувствовал ответственность за умершую в его постели красивую женщину, открытый гроб, чтобы все желающие могли проститься с "безвременно покинувшей мир этот бедняжки, не успевшей жизни вкусить"... Рэйн, которая к тому времени бродила по миру всего лишь год и все-таки успела испробовать все (ну или почти все) сомнительные удовольствия, которые ей эта самая жизнь предлагала, немало удивилась, открыв глаза и увидев над собой мирное голубое небо, поющих птичек и услышав чей-то надрывный плач. Не успела она привстать и поинтересоваться, что происходит, как раздался громкий визг и топот множества ног. Рэйн опять же не успела ничего сделать, когда веревки, что гроб-то над могилой удерживали, оборвались, не выдержав напряжения, и она рухнула на несколько метров вниз, сразу же убедившись, что лежать здесь ей не нравится и вряд ли когда-нибудь понравится: на "мягкой пуховой перине, которая принимает всех, век свой отживших", было жестко и сыро. К тому же Рэйн, еще не до конца утратившая чувства, присущие людям, сразу представила себя закопанной и жутко возмутилась. Крики ее в конце концов достигли ушей напуганных людей, поскольку вылезти самой не представлялось возможным: ну не освоила она еще то, как нужно летать, а вскарабкаться по отвесной стенке не представлялось возможным ввиду того, что отращивать когти без причины Рэйн тоже не умела. Пока не умела. В общем, орать ей пришлось достаточно долго, пока, наконец, испуганные горожане не догадались заглянуть в свежую могилу. Зрелище разгневанной, недавно еще совсем мертвой, девушки было самым странным, что случалось здесь за последние триста лет, поэтому священник даже не мог сперва сообразить, что же нужно делать. На требования Рэйн вытащить ее отсюда поначалу ей спустили лопату, на что она в невежливой форме поинтересовалась, а не предлагают ли ей закопаться самой и тем самым окончательно устранить проблему. Устыдившиеся горожане быстренько притащили деревянную лестницу, но тот парень, что полез ее вытаскивать, живо выскочил из могилы, вопя о том, что у недавней покойницы клыки торчат. Рэйн, уязвленная собственным неумением держать все под контролем, предложила ему, опять же достаточно невежливо, все-таки спуститься и проверить на себе, так ли остры ее клыки, как кажутся на первый взгляд. Короче говоря, когда она, промокшая насквозь, поскольку пошел дождь, уставшая, злая и голодная выбралась из своей несостоявшейся могилы, то ее едва снова туда не уложили ввиду обнаружившегося демона, что сидел внутри нее и которого надо было срочно успокоить, потому что его присутствие мешало жителям. Пришлось уносить ноги, что Рэйн и сделала с немалым удовольствием, поклявшись себе больше никогда не ночевать в маленьких городках да еще и в чужих постелях.
Фангорн, совершенно бесстыжим образом подсмотревший воспоминания Рэйн, смеялся до слез, пока сил больше не осталось.

0

35

- Ну ты даешь! - он уперся ладонями в колени, сгибаясь в три погибели. Вампир почти с материнской усмешкой смотрела на него, дожидаясь, пока у него пройдет приступ хохота.
- Мне тогда было не до смеха, - заметила она. Темный бог принял серьезный вид и, все еще подхихикивая, кивнул.
- Я тоже так думаю. Так вот, - он откашлялся, - если ты спустишься в подвалы, ту давнюю могилу, наконец, засыпят землей, - темный бог стал совсем серьезным. - И ты будешь там, это я могу тебе обещать.
- Девушкам обычно обещают совсем не это, - вскинула брови Рэйн, и глаза ее смеялись, но совсем не тем обычным смехом, а с какой-то примесью грустинки. Фангорн приобнял ее за плечи и вместе с ней неторопливо зашагал по вымощенной крупной брусчаткой улице.
- Рэйн, - как можно более убедительно заговорил он. - Оставь в покое и этот проклятый орден, и всех, кто с ним связан. Ты ведь знаешь, что ни к чему хорошему это не приведет, вспомни Лину.
При этом имени лицо Рэйн чуть вытянулось, и она выпрямилось, однако, высвободиться не попыталась и пошла дальше, все также храня молчание.
- Рэйн, послушайся старика, - странно было слышать эти слова от молодого цветущего мужчины, так бы подумал любой прохожий, случайно проходящий мимо, но ведь этот прохожий не знал, что под ногами этого мужчины лежала пыль тысячелетий.
- Оставь мне право решать самой, как прожигать остаток моего века, - утомленно проговорила Рэйн. Фангорн безнадежно прицокнул языком, качая головой.
- Тогда почему ты считаешь себя вправе распоряжаться чужими жизнями? - спросил он. Вампир резко остановилась, а бог по инерции прошел еще несколько шагов.
- Я никогда и ничего не решала за других, - сквозь зубы процедила она. - Они сами выбрали эту дорогу. Они могли вернуться обратно, когда пожелают, Охотники все равно пошли бы за мной, я в этом уверена.
Вампир отвела на мгновение взгляд, когда чья-то фигура промелькнула мимо них. Женщина показалась Рэйн странно знакомой, и она нахмурилась, провожая ее глазами и вспоминая, где же могла видеть ее раньше. "Я даже могу вспомнить ее имя... Мерайя, кажется так... Но что она делает в Сангеморе?"
- Ты притягиваешь неприятности, это точно, - задумчиво согласился с ней бог, поглядывая на темное небо, расчерченное яркими узорами звезд. - Но с чего ты взяла, что я говорю о Даниэль и остальных?
Вампир рассерженно метнула на Фангорна ледяной взгляд.
- Не тревожь память о ней!
- Память о ней скоро сотрется под подметками времени, - буднично сказал Фангорн. - Но ты всегда будешь помнить о том, что именно ты виновата в ее смерти.
Бог знал, что не должен этого говорить. Рэйн не была виновата в том, что Лину казнили. Это все равно случилось бы, не сейчас, через несколько лет, когда уставшая от всего Лина сама отдалась бы в руки палачей. Рэйн всего лишь ускорила события, не доведя до того сумасшествия, что обуревало бы девушку в ее последние дни. По сути, она действительно спасла ее от безысходности. Но вампир не должна знать об этом. Она должна быть уверена в том, что все произошло по ее вине, что она погубила эту юную душу, не дала ей завершить круг.
Фангорн поклялся себе в том, что всеми правдами и неправдами заставит Рэйн отказаться от тех вещей, что она хочет сделать. Потому что это приведет ее к непоправимым последствиям. Прежде всего, для нее самой.
Рэйн ничего не ответила на жестокие слова темного бога, растворившись в искрящемся под фонарями воздухе, и только сердитый ветер хлопнул Фангорна по плечу, выражая ему свое недовольство. Бог досадливо отмахнулся, понимая, что снова проиграл поединок. Но ведь впереди у него было еще достаточно времени, разве не так?
- 5 -

В том сарае, где Рэйн оставила своих спутников, приказав им ждать ее и никуда не высовываться без неотложной необходимости, было темно, сыро и бегали крысы. Пару раз эти серые пищащие комки меха даже задевали ноги Неары, которые принцесса и так подвернула под себя во избежание всяких неприятностей. Даниэль морщилась, ходя взад-вперед, то скрещивая руки на груди, то заводя их за спину, то размахивая ими из стороны в сторону, в общем, скучала. И, честно говоря, немного волновалась. Разумеется, не за Рэйн, а за то, что будет дальше. Со всеми ними, без исключений. И в первую очередь с ней самой.
Матиуш и Деррик развлекались, чем могли: на дне сумки нашлась потрепанная колода карт, и эльфы, при тусклом свете одной-единственной свечи, которую Рэйн разрешила зажечь, играли в какую-то игру, правила которой Даниэль по кратким азартным выкрикам понять не могла. Зато она активно шикала на сына и его приятеля, когда они начинали вопить уж слишком громко.
Риис стоял возле забитого окна, напряженно вглядываясь в просветы между досками, будто и впрямь вознамерился что-то там увидеть. Но на улице было темно (Рэйн всегда любила темноту и пыталась остальных заставить ее полюбить) и тихо. Воитель напрягал зрение и слух, однако, как назло, не происходило ничего такого, где он мог бы сорвать накопившуюся за столько дней злость на весь мир.
Валерия, забившаяся в дальний угол, с трудом воспринимала окружающую действительность. Она пыталась заставить себя забыть о том, что вскоре придется спускаться в подвалы, потому что она не желала этого делать. О причинах, которые вынуждали ее трястись, она бы никому не рассказала, даже Рэйн. Но Рэйн не спрашивала ее ни о чем да и вообще как-то отдалилась в последнее время, словно бы волшебницы для нее не существовало. Но Вэл, занятая собственными проблемами, плохо реагировала на окружающую действительность. Вот уже несколько дней подряд ей снились сны. Серые, туманные, заставляющие ее просыпаться в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем.
Сны, в каждом из которых она умирала...
Как хорошо, что она не провидица!
- Даниэль, а не кажется ли тебе, что все это напоминает плохо продуманный план? - Гарден незаметно подобрался к эльфийке сзади, и она недовольно остановилась, словно от оторвал ее от очень важного занятия.
- Это почему это плохо продуманный? - оскорбилась она за Рэйн и в какой-то мере за себя, поскольку именно она вынесла этот план на всеобщее обсуждение. Гарден невнятно хмыкнул, прислоняясь спиной к холодной и тонкой стене этого полуразрушенного дома.
- Потому что подумай сама, - он приложил палец к губам, тихонько постукивая им. - Инквизиция сразу поймет, что за гости пожаловали к ним, и никакие древние законы не помогут нам избежать того, что они нам предложат. Насколько я знаю, маги среди священников тоже встречаются неплохие. Что спасет нас от расправы?
Эльфийка передернула плечами.
- А я думаю, что все пройдет нормально! - упрямо сказала она, пристально глядя на супруга. Гарден моргнул.
- Ты говоришь это только потому, что этот дурацкий план придумала она! - прошипел он, но не злобно, а скорее обиженно. - Знаешь, мне было любопытно посмотреть, что за семейка из вас бы получилась, с вашими-то амбициями! Да будь вы еще при этом людьми!
Даниэль торжествующе ухмыльнулась и возвела глаза к потолку, представляя себе ситуацию...
"...Небольшой милый домик с белым штакетником, кустами красных и белых роз, аккуратными дорожками возле клумб и прочая, прочая, прочая... Обычная людская дребедень. Она, Даниэль, подает горячий ужин - свиную отбивную, запеченную с сыром, очень вредную для здоровья, но необычайно вкусную. В принципе, она предпочла бы в будущем не исполнять роль жены, но сегодня ее очередь готовить, ничего не поделать, уговор есть уговор. Рэйн на верху блаженства. Деррик тоже, поскольку не так уж часто Даниэль балует их готовкой. Он называет их "мать номер один" и "мать номер два", и его приятели все настойчивее допытываются, почему его мать теперь живет с женщиной. Сам же Деррик утверждает, что женщины должны жениться исключительно на женщинах. Им гораздо лучше, когда они вместе. Что же касается секса (ненаглядный сыночек подмигивает своим ошарашенным мамочкам), то изредка можно позволить появиться мужчине. Если будет желание.
Рэйн, которая на этот счет имеет свое мнение, выпроваживает нагло ржущего сыночка за порог и в одиночку приканчивает свинину..."
- Ой, не надо, - вздрогнула Даниэль, и несбывшиеся мечты моментально развеялись. - Знаешь, человеческие стереотипы всегда выводили меня из себя.
- Тебя все стереотипы выводят из себя, - желчно отозвался Гарден, успевший обидеться всерьез, поскольку он догадывался, что с таким глупым видом его жена разглядывает на потолке. - Даже те, которые предписывают супруге ночевать в одной спальне со своим мужем.
Эльфийка скрипнула зубами, сжимая кулаки.
- Никто не мешает тебе завести супругу, которая будет приносить тебе тапочки в постель! - выпалила она, краснея, понимая, что это первый раз, когда она открыто намекает на возможный развод.
- Тапочки в постель не самое интересное, что может происходить в спальне! - не сдавался Гарден, намеков не замечая или же просто не желая замечать. Супруги яростно смотрели друг на друга, не замечая, что все окружающие бросили свои дела и с нескрываемым любопытством прислушивались к начинающейся ссоре.
- Дорогой, ты все проблемы в супружеской жизни сводишь к постели! - язвительно заметила Даниэль, и настала очередь Гарден густо краснеть.
- А ты предпочитаешь закрывать глаза на эти проблемы! - нашел он все-таки в себе силы парировать удар. Даниэль ахнула.
- Это я-то глаза закрываю?! - возмущению ее не было предела. - Да ты видел хоть раз в жизни, чтобы я глаза закрывала?!
Пыл Гардена немного утих.
- Увы, только один раз, - он понизил голос, но ему все равно было, что ответить: - Во время брачной ночи.
Риис неуверенно хихикал, из дальнего угла ему вторил Матиуш, которому недовольный Деррик пытался закрыть рот. Валерия кривила рот, но смеяться не смеялась, только плечи у нее подрагивали. Неара смущенно улыбалась и щурила глаза, словно от яркого света.
- Это было так давно, и ты до сих пор помнишь? - изогнула губы Даниэль. - Или просто тебе больше нечего вспомнить?
Царица отлично сознавала, что сейчас они с Гарденом работают на потеху немногочисленной публике, но останавливаться не хотела. Хотя бы раз в своей бесконечной жизни переступить через многочисленные запреты, окружающие королей, одним из которых был запрет выносить на всеобщий суд отношения царской четы.
Гарден побледнел, потом снова покраснел, потом сжал кулаки и в мгновение ока оказался рядом с эльфийкой, возвышаясь над ней.
- Я, в отличие от тебя, всегда был верен тому, что выбрал однажды, - прошипел он, почти не разжимая губ. Царица пресветлых вскинула брови.
- Мне жаль, очень жаль, - в ее голосе и впрямь промелькнули какие-то непонятные нотки, но Гарден принял их за сдерживаемый смех.
- Конечно, тебе меня не понять! - он выпрямился. - Ты позволяешь себе проводить время с ней!
На губах Даниэль проскользнула мрачная усмешка, тотчас же спрятавшаяся обратно.
- Да, а еще она чаще видит мои глаза закрытыми, - спокойно согласилась эльфийка с мужем, что заставило его умолкнуть. В наступившей тишине негромко скрипнула дверь, и все еще тихонько смеющийся Риис обернулся в сторону высокого силуэта, подсвеченного заспанной луной, что вырос на пороге.
- Особенно часто в те моменты, когда ты закрываешь их, чтобы не видеть меня, - Рэйн неспеша прошла в помещение, обвела всех внимательным взглядом, выясняя, не пропал ли кто-нибудь за время ее не такого уж и долгого отсутствия, и спросила у Рииса, очевидно, сочтя его наиболее адекватным в данный момент:
- Все нормально?
Северянин, до которого мало-помалу начинало доходить, в чем конкретно состояла суть спора Даниэль и Гардена, хмуро кивнул и быстро отошел обратно к окну, вновь принимаясь выглядывать через щели возможных противников, почти мечтая о том, чтобы из темноты появился кто-нибудь, кому он мог бы срубить голову.
Старающийся казаться безучастным Гарден проводил взглядом вампира, которая прошла мимо него, и мельком посмотрел на Даниэль. Но эльфийка старательно отводила глаза, предпочитая изучать крыс, копошащихся в дальнем углу.
Деррик и Матиуш, преувеличенно горестно вздыхая, принялись собирать разбросанные по полу карты, ползая по полу на коленях, стукаясь лбами и беспрерывно ругаясь друг на друга.
- Пора идти, - отрывисто сказала Рэйн, наклоняясь к Валерии и подавая ей руку, чтобы помочь подняться. Волшебница нехотя повиновалась и, встав, принялась отряхивать платье. Вампир критически осмотрела Вэл, хотела что-то сказать ей, но тут дверь снова скрипнула, и волшебница, приглядевшись к проскользнувшему в помещение мужчине, удивленно спросила:
- Как ты нас нашел?
Кайр, почему-то улыбаясь, подошел в ней и склонился в церемонном поклоне, не обращая ни на кого другого ни малейшего внимания.
- Нищие в этом городе осведомлены лучше властей: они всегда знают, когда появляется кто-то новый.
Рэйн вскинула брови, однако промолчала: не слишком-то они и пытались скрываться, если рассуждать здраво. Надо было сразу идти в подвалы, а не прятаться в городе. Кто знает, кому еще эти нищие сообщили о ночных гостях?
- Тебе лучше вернуться к своим нищим, - достаточно холодно проговорила Валерия, отступая назад, к Рэйн, но вампир в этот момент отвернулась, заговорив о чем-то с Неарой: появление Кайра не вызвало у нее тревоги или каких-то иных чувств. Ей надоел этот человечек, мнящий себя мужчиной. Его беспрерывные побеги то в одну, то в другую стороны следовало прекратить, и она займется этим как только ей представится такая возможность. А пока...
Пока пусть Валерия решает, что с ним делать, в конце концов именно за ней он ходит хвостом столько времени.
- А что если я хочу пойти с тобой?
Рэйн, которая, конечно же, краем уха слышала разговор, продолжающийся за ее спиной, коротко усмехнулась, не прерывая беседы с Неарой. Безвольная, слабохарактерная пародия на мужчину! Он сам не знает, чего хочет, и лезет туда, где его не ждут! Почему Валерия до сих пор терпит его, словно хочет что-то внушить?!
Валерия смотрела на Кайра, как на больного. Потом пошевелилась и сказала:
- Мы собираемся к Инквизиторам.
Она ждала удивленных возгласов, упреков, попыток задержать, но...
Но Кайр только лишь пожал плечами, и улыбка продолжала играть на его странно бескровных губах.
- Отлично, значит, я пойду с вами.
Даниэль, заслышав эти слова, вскинула голову. Он совсем не желала новых попутчиков, радуясь тому факту, что Кайр сбежал тогда, бросив их. В который раз! И вот опять! Сумеют ли они когда-нибудь избавится от него?!
- Ты или идиот или приближаешься к этому состоянию, - устало сказала Валерия. - Что ты забыл в подвалах? Ты хочешь, чтобы тебя сожгли?
Улыбка, появившаяся на губах адепта, волшебницу не порадовала. Она все пыталась и никак не могла вспомнить, где же она уже видела такое выражение лица, и этот блеск в глазах, и странную настойчивость, и готовность лезть в болото, где не за что ухватиться и нет надежды вернуться обратно на твердую землю. Пыталась и не могла.
- Хватит препираться, - сказала свое веское слово Рэйн, встревая в разговор, чему Валерия была только рада. - Время двигаться, уже за полночь.
Рэйн вышла из сарая последней, мимоходом попросив Валерию не спускать глаз с Кайра. Не нравилось вампиру это неожиданное появление. Не то, чтобы она его в чем-то подозревала, но настороже быть не помешает. Сама Рэйн. учитывая, сколько вокруг нее вилось народу, боялась не уследить за всеми, тем более за адептом, который с самого начала ее не слишком-то жаловал. Ну, причины-то у него для этого были, так что отпираться не приходилось.
Валерия, которая и сама была не рада присутствию в непосредственной близости Кайра, пообещала, что станет следить и если что, сразу скажет. Рэйн это не успокоило, все же лучше такие вещи самой делать, но она поблагодарила волшебницу и подтолкнула ее к выходу, потушив свечу и поспешив следом за ней.
- 6 -

Они пробирались по городу, как воры: избегая мест, где могут находиться люди, стараясь слиться с темнотой, которая царила на улицах безраздельно в этот поздний час, прижимаясь к заборам, которым давно требовалась покраска, пригибаясь к земле. И стараясь сохранить тишину. Их могло выдать лишь напряженное дыхание.
Деррик, держащийся немного позади Рииса, поправил сумку, которую всю дорогу тащил сам, не надеясь на то, что Матиуш предложит ее понести, внезапно прищурился, когда по противоположной стороне той улицы, по которой они шли, торопливо пробежала какая-то женщина. Прищурился и мгновенно распахнул глаза, узнав незнакомку. Точнее сказать, для него она незнакомкой как раз не была.
Мерайя явно спешила. Куда и зачем в такую глухую ночь, Деррику было неинтересно, но ему очень хотелось поздороваться и узнать, с какой целью она приехала в Сангемор. А еще ему жутко не нравился план Рэйн и он только и искал причину, чтобы не спускаться в подвалы.
- Я должен отойти, - шепнул он Матиушу, всовывая ему в руки сумку. Герцог собрался было спросить, что за спешка такая, нельзя ли немного подождать с удовлетворением естественных потребностей, когда принц одним стремительным прыжком вырвался из вереницы и перебежал на другую сторону, старательно избегая фонарей и вообще освещенных мест. Там он на секунду остановился, оглядываясь, потом уверено пошел в направлении, совершенно противоположном тому, в котором продвигались путники.
- Куда он собрался? - тревожно спросил Гарден, не оставив незамеченным исчезновение сына. Матиуш подбросил сумку, устраивая ее за спиной.
- Отлить, куда же еще.
Царственный эльф покачал головой.
- А он...
- Я думаю, он прекрасно помнит, где монастырь, - оборвал его Матиуш. - А если нет, то ему же лучше, - добавил он уже тише, воровато оглядываясь на Рэйн, надеясь, что она его слова не услышала.
Даниэль, пытающаяся вместе со всеми поскорее добраться до цели назначения, замедлила шаги, дожидаясь, пока Рэйн, идущая позади, не поравняется с ней.
- Мне нужно спросить тебя кое о чем, - тихо сказала она, и вампир на мгновение остановилась, подпуская ее ближе.
- Что-то важное? - также тихо поинтересовалась Д'Эльвесс, продолжая идти вперед, но уже не стараясь догнать Рииса и остальных, уверенно продвигающихся к монастырю. Эльфийка пожала плечами.
- Быть может, тебе это покажется пустяком, - она помолчала, перебираясь по маленькому дощатому мостику через узкую канаву. - Как можно убить вампира?
Если это и удивило Рэйн, то она ничем своего удивления не выдала, хотя Даниэль ждала от нее смешка или чего-то в этом роде. Но вампир только быстро взглянула на идущую рядом с ней женщину и спросила:
- Зачем тебе? Нужно кого-то убить?
Даниэль позволила себе улыбнуться, но не засмеялась.
- Просто хочу знать. Я много чего слышала о том, как умирают вампиры, но никогда не спрашивала об этом тебя. Думала, ты не скажешь.
- С чего ты взяла, что я скажу сейчас? - резонно отозвалась Рэйн. Даниэль взяла ее под руку, примеряя к ней свой шаг и стараясь идти в ногу.
- Потому что каждый день может стать для кого-то из нас последним, - она сказала это совсем буднично, словно присутствие смерти не было чем-то страшным и неприятным, словно она уже привыкла к тому, что даже вечным сегодня приходится прятаться в опаске за свою жизнь.
Рэйн немного помолчала, и, когда они прошли мимо двухэтажного богатого особняка, рядом с воротами которого сидели псы, проводившие их сонными взглядами, спросила:
- Что ты знаешь?
Эльфийка подавила довольный возглас.
- Я знаю, что раньше, еще до Апокалипсиса, когда солнце могло убивать вас, то вам приходилось прятаться в темные места, чтобы не быть испепеленными. Еще против вас использовали деревянные колья, которые вбивали в сердце и оставляли так, а потом отсекали голову. Кажется, чеснок мог ввергнуть вас в панику и, - эльфийка на секунду задумалась. - Крест, да? Наверное, это было как-то связано с верой, - она не была уверена, что правильно поняла то, что было написано в старой книге, которую она откопала в дворцовой библиотеке.
Рэйн молча выслушала все, что Даниэль знала об убийствах существ, подобных ей, не перебивая, и только затем принялась рассказывать. Она не понимала, для чего Даниэль хочет такие сведения, быть может даже для того, чтобы при случае применить против самой Рэйн, но что-то утаивать не было смысла, это знают многие. Эльфийка может спросить и у кого-то другого.
- Солнце, разумеется, давно не способ покончить с нами. Деревянные колья... Что ж, может быть, молодого и неопытного вампира можно таким образом заставить обрести покой, но те, кому уже больше ста лет, вряд ли позволят проделать с собой такой трюк. Отрубание головы тоже не выход, - вампир поморщилась, все-таки ей было не слишком приятно говорить на эту тему. - Это, пожалуй, единственная рана, которая затянется сразу, не оставив и следа. голова с плеч не слетит и не покатится по земле, как многие думают, лезвие просто пройдет сквозь плоть.
- Любопытно, - задумчиво проговорила Даниэль, по-прежнему держа Рэйн под руку и не замечая, какой твердой и деревянной стала эта рука.
- Да, - согласно кивнула Рэйн, заставляя себя продолжать. - Чеснок и крест... Ты права, это связано со старой, утратившей силу, верой, поэтому тоже не действует.
- Что же тогда? - проявила нетерпение эльфийка, чуть крепче вцепляясь в руку вампира. Синие глаза блеснули и угасли.
- Если ты хочешь заставить вампира мучиться, запри его в ящике из цельного металла толщиной в несколько человеческих рук и не выпускай. Невозможность пить кровь не убивает, но приносит много мучений, - Рэйн отсутствующим взглядом проводила чей-то темный силуэт, скрывшийся за дверью низенького покосившегося дома, а перед ее глазами вставал тот вампир, которого однажды подвергли такой пытке. Рэйн помнила иссохшее немощное существо, состоявшее, казалось, из одних только костей и жил, которые были обтянуты тонкой, как крылышки стрекоз, серой, местами буровато-коричневой, кожей. Существо это не могло ни двигаться, ни говорить, даже глаза застыли в глазницах, а на лице читалось выражение невыразимого мучения. Вернуть его в прежнее состояние было невозможно: пролежав взаперти несколько лет, этот вампир утратил те остатки человечности, что остаются после смерти у каждого вампира, и превратился в упыря. Сохранять ему жизнь в таком виде Совет посчитал нецелесообразным, поэтому его разодрали в клочья его же сородичи.
- Какой совет?
Рэйн взглянула на удивленное лицо Даниэль и с досадой поняла, что только что рассказала эту историю вслух. А ведь не намеревалась это делать.
- Существует Совет вампиров, - нехотя поведала она. - Он собирается раз в 13 лет или же по особым случаям, в основном как раз по таким, о котором ты только что узнала. В него входят самые старые представители вампирского рода, те, кому уже более пятисот лет. Почему-то считается, что со старостью приходит мудрость, - глаза Рэйн усмехнулись, тут же погасив искру смеха, - но я имела возможность убедиться, что это не всегда так.
Лицо эльфийки с каждым ее словом становилось все более изумленным: она никогда не думала, что у вампиров тоже есть Совет, как у эльфов или у людей. Это было тем более любопытно, что Рэйн ведь тоже была древней...
- Мне предлагали войти в Совет, - прочла ее мысли Д'Эльвесс и вот теперь улыбнулась уже открыто. - Кое-кто намекал даже на то, что впоследствии я смогу его возглавить.
- Что же помешало тебе сделать это? - в словах эльфийки не прозвучало ничего, но Рэйн знала, что Даниэль сдерживает ревность. Ревность от мысли, что ее вампир мог оставить ее в любую минуту.
- Ты, - вампир слегка потешила самолюбие царицы, и на губах Даниэль расцвела довольная улыбка.
- Я тогда как раз подумывала над тем, чтобы оставить тебя, - разбила эту улыбку в осколки следующей фразой Рэйн, - но мне не казалось, что стать главой Совета - это то, что необходимо мне в такой момент.
Эльфийка какое-то время молчала, вспоминая, как однажды к ним в Рээль прибыла целая делегация вампиров: их было пятеро. Для существ, которые предпочитают держаться поодиночке их было очень много. Даниэль тогда не интересовали возможные союзы с детьми ночи, ей хватало Рэйн, но сама Д'Эльвесс несколько раз виделась с Антоном, главой той делегации. Даниэль никогда не спрашивала ее о том, о чем они говорили с ним за закрытыми дверьми тронного зала, но теперь ей не было нужды это узнавать.
- Хорошо, из твоего рассказа я сумела понять, что убить вампира можно, предварительно доведя его до стадии, в которой он становится упырем...
- Но даже тогда покончить с ним может только вампир: сила у упырей остается, другое дело, что нормальные вампиры эту силу берегут, никогда ведь не знаешь, скоро ли сможешь найти кровь, а упыри пользуются ею не задумываясь, - уточнила Рэйн и, немного помолчав, добавила: - Есть еще один способ.
Эльфийка ждала, затаив дыхание.
- Зверобой, - обронила Рэйн, и Даниэль нахмурилась, недоумевая.
- Зверобой? - повторила она. - Я никогда не слышала...
- Рецепт считается утерянным, - вампир нагнулась, проходя под низко растущей веткой. - Раньше им пользовались Охотники, но теперь даже они забыли принцип приготовления этой смеси.
- Зато помнят массу других рецептов, - намекнула Даниэль на недавний инцидент со стрелой, пропитанной парализующим ядом.
- Лучше всего испросить помощи у некроманта, - усмехнулась Рэйн и вдруг остановилась, вынудив остановиться и эльфийку.
- Для чего тебе все эти сведения? - она не требовала ответа, но в голосе ее промелькнуло нечто, заставившее Даниэль вздрогнуть.
- Ты подумала, что я... - эльфийка не хватало слов, она чуть не задыхалась от возможности предположения, что Рэйн посчитала ее способной на...
- Ты... решила... что я могу убить... тебя... - с каждым словом голос эльфийки становился все тише и тише и последнее она договаривала уже шепотом. Приподнявшая веки луна осветила расширенные глаза эльфийки, в которых застыла смесь ужаса, недоверия и какой-то непонятной радости.
Вампир пожала плечами. На лице ее, бледном в лунном свете, отразилась досада.
- Прости, если обидела, - она попыталась смягчить произведенный эффект улыбкой, но вышло еще хуже: сверкнувшие клыки заставили Даниэль отшатнуться, прижав ладонь к горлу.
- Не подходи! - ее голос задрожал, и Рэйн внезапно почувствовала вину. Наверное, ей не следовало так уж выражать свое недоверие, но после того, что случилось с Линой, она не доверяла никому. Девушка умерла из-за того, что они не сумели скрыть ее секрет. И все еще оставался открытым вопрос, кто поставил Инквизицию в известность о месте нахождения Лины.
- Дани...
- Не надо! - эльфийка предупреждающе вскинула руку, упираясь ладонью в плечо все же приблизившейся к ней Рэйн. - Ты не доверяешь мне, я не доверяю тебе. Все честно.
- Это не так, Даниэль, - снова попыталась Рэйн. - Но пойми, твои расспросы... Это, по крайней мере, немного странно, ты не находишь?
- Это странно, но ты забыла, что убив тебя, я лишусь себя, - сухо проговорила Даниэль, не убирая руку, не позволяя сократить расстояние между ними. - Хотя бы поэтому я пока не намереваюсь лишать себя того, что поддерживает в тебе этот слабый огонек, именуемый жизнью.
- Ты хочешь, чтобы мне стало стыдно? - с усмешкой поинтересовалась вампир, но на Даниэль эта усмешка не подействовала. Зеленые глаза по-прежнему смотрели враждебно и гневно.
- Тебе не станет стыдно потому, что ты не знаешь этого чувства. Ты не доверяешь мне, я не доверяю тебе. Все честно.
Рэйн почти сожалела о том, что задала этот вопрос. Но сейчас, в сложившейся ситуации, после убийства Лины, она не могла доверять никому. Даже эльфийке. Особенно ей, учитывая все то, на что она была способна.
Усилиями Фангорна Рэйн начинала винить себя в том, что случилось с девушкой, столь сильно похожей на Каро. И возможность найти ту, которая подсказала Инквизиторам, где находится Лину, волновала Рэйн ничуть не меньше, чем желание расправиться с Госпожой. Не то, чтобы она подозревала в пособничестве кого-то из своих, но...
Не то сейчас время, чтобы верить всем без разбора. И она не человек, чтобы доверять безоговорочно тем, кого привечает ее сердце.
"...Время близится, эльфийка. Ты, наверное, тоже чувствуешь, как оно утекает сквозь пальцы у нас, у бессмертных! Ты чувствуешь приближение чего-то неотвратимого? Чего-то, что изменит устоявшийся уклад? Что повернет мир? И, возможно, я снова буду у тебя, моя жестокая, моя себялюбивая...
Я была сказала, что люблю тебя, чтобы потешить твое самолюбие, но знаю, что тогда мне не достанется от тебя даже взгляда. Ты играешь мной лишь до того момента, как я упаду к твоим ногам. И тогда ты исчезнешь в рассветной дымке.
Ты пойдешь со мной, любя меня. Или пойдешь со мной, ненавидя меня, тебе все равно, у тебя эти два чувства ко мне слились в одно, и уже не отличишь одного от другого. Но люди сказали бы, что любовь или ненависть - все равно, лишь бы не равнодушие. Наверное, они правы. Будь ты равнодушна ко мне, я не стерпела бы. Только не равнодушие, это страшнее всего, что ты можешь мне предложить..."
- Эльфийка, в твоей воле мне не верить, но я спросила так не от того, что хотела тебя обидеть, - ровно проговорила вампир и, обогнув царицу, пошла к ожидавшим уже их путникам. Гарден, увидев, что его жена осталась стоять на том месте, где ее Рэйн оставила, бросился к ней с расспросами, не забыв по дороге метнуть ненавидящий взгляд на вампира, но та этот взгляд попросту не заметила.
Валерия не стала спрашивать у вампира, чем та раздосадована, а просто посмотрела на нее и сказала то, что уже сутки мучило ее:
- Гарден водит дружбу с вампиром.
Рэйн непонимающе посмотрела на нее.
- О чем ты?
Волшебница повела вокруг глазами, желая убедиться, что их никто не слушает.
- Когда я бродила в зверином обличье сегодня, я видела, как он беседовал с вампиром: высокий, темнокожий, с седыми волосами...
- Это Роуэн, - прервала ее Рэйн, не дослушав. - Я знаю про то, что они общаются. Не бери в голову.
Валерия хотела возразить, сказать, что почувствовала нечто зловещее, что клубилось возле этих двоих, что Рэйн следовало бы опасаться такого союза, учитывая отношение к ней Гардена, но так и не сказала. Наверное, зря.
- Где Деррик? - спросила тем временем Рэйн, не видя принца среди группы.
- Он отошел... ммм... в туалет, но пока не вернулся, - ответил Матиуш, который и сам уже начал волноваться за приятеля. Что с ним там могло случиться? Не дай боги, Охотники!
Рэйн кивнула. Кивнула с некоей долей облегчения: она и сама не хотела вести мальчика вниз. Даже не общаясь, только видясь с ним вот уже несколько дней, она постоянно помнила о той душе, что светилась внутри юного наследника престола, душе, забыть о которой вампир не могла. Именно поэтому она не спешила завязывать разговор с Дерриком, боясь, что не сумеет удержаться от нежности, которая может быть расценена неправильно: ведь никто не знает, что скрывается под внешностью сына эльфийской царицы и называется душой.
- С ним все в порядке, - спустя пару минут сказала она подошедшей Даниэль, уже обеспокоившейся отсутствием сына. - Вероятно, он просто не хочет идти туда, - она указала на высившийся неподалеку монастырь, в котором светилось всего лишь одно окошко.
- Никто не хочет туда идти, - мрачно сказала эльфийка, передергивая плечами. - Но это не повод, чтобы убегать куда-то, не поставив никого в известность. А что если...
- Я почувствую, если ему будет угрожать опасность.
Даниэль внимательно посмотрела на произнесшую эти слова Рэйн и, помедлив чуть, кивнула, зная, что в этом вопросе у нее нет причин не доверять вампиру. Хотя бы в этом...
- 7 -

Никто не спросил у Рэйн, откуда она знает, где находится вход, ведущий к спуску в подвалы. Да она бы и не ответила на этот вопрос. В конце концов, как она слышала от кого-то, у любой женщины должна быть хотя бы одна тайна. Пусть это останется той самой тайной, которую совсем необязательно открывать всем, кто вознамерится поинтересоваться.
Обогнув монастырь, путники осторожно пробрались к наваленным над чернеющей дырой веткам и дружно разгребли их, отложив в сторону. Завтра Инквизиторы снова вернут их на место, скрывая вход в свой дом от посторонних глаз.
- Нечего ждать, - поторопила Рэйн. Она внимательно прислушивалась к тому, что творилось за оградой монастыря, но там было тихо. Ничье присутствие не беспокоило эту ночь, что раскинулась возле монастыря, навевая его обитателям спокойный сон. Впрочем, у некоторых он, скорее всего, был не таким уж спокойным, но Рэйн это мало волновало.
- Спускайтесь, - шепнула она, подталкивая Рииса вперед, к ступеням, неясно освещенным горящим где-то внутри факелом. - Не бойтесь, стражи там нет.
Риис не рискнул дожидаться второго приглашения и наклонился, нащупывая ногой первую ступеньку. Она оказалась неожиданно скользкой, и он поспешно схватился рукой за стену, ища хоть что-нибудь, за что можно было бы подержаться.
Рэйн наметила спускаться последней и терпеливо ждала, пока ее спутники один за другим исчезали в черном провале, ощерившемся неровными выступами ступеней. Наконец, стоять рядом с вампиром остались лишь Даниэль и Валерия.
- Идите же, - напомнила им о своем присутствии вампир, но женщины даже не пошевелились, словно и не услышали ее голоса. Рэйн чуть склонилась вперед, вглядываясь в их лица.
Валерия была бледна, на висках выступили капельки пота, что было очень странно, ведь погода стояла, мягко говоря, совсем не жаркая. Серые глаза впились в темноту хода, выискивая там что-то, что было заметно только волшебнице. Она почти не дышала, во всяком случае, Рэйн с трудом слышала ее дыхание.
Вэл явно боялась. Но чего?
Даниэль же, напротив, была само спокойствие. Она стояла, выпрямившись, и налетевший ветер трепал рыжие волосы, бросая их ей то в лицо, закрывая на какие-то мгновения глаза, то обратно за спину. Эльфийка не обращала на эти шалости никакого внимания.
Спутницы вампира не спешили спускаться вниз, словно там их могло ждать нечто, чего они обе боялись в равной степени.
Рэйн отвела глаза в сторону, когда чья-то темная фигура появилась у входа в монастырь. Узнать Рону не составило труда, и Д'Эльвесс, прищурившись, наблюдала за настоятельницей до тех пор, пока та не скрылась за углом здания. Что она забыла здесь ночью?
Но Рэйн отнюдь не собиралась задаваться сейчас этим вопросом. Вместо этого она взяла Даниэль и Вэл под руки и подвела их к краю провала.
- Я не могу делать все за вас, - ровно сказала она, и эльфийка, наконец, решившись, шагнула вниз. Немного поколебавшись, Валерия последовала за ней, медленнее, чем царица и цепляясь по примеру Рииса руками за стены. Вампир подождала, пока они не спустятся на достаточное расстояние, и осторожно пошла за ними, следя за тем, чтобы никто не повернул назад. Ее чутье подсказывало ей, что возвращение обернется чем-то дурным: ветер донес до нее мужские голоса, в которых она узнала Охотников. Они шныряли где-то вокруг монастыря, прочесывая местность, ища следы так некстати исчезнувшей богатой добычи.
Спуск был бесконечным. Рэйн, которая помнила его еще с того раза, когда приходила сюда, чтобы вызволить Лину, он казался длинным ничуть не менее, чем Валерии и Даниэль, спускавшимся не слишком уверенно. Ступени были затерты, лоснились от отпечатков множества ног, пробежавшим по ним не один десяток раз. Идти надо было очень осторожно, потому что Рэйн не хотела думать о том, кто все-таки не удержится на очередном повороте и покатится вниз, ломая кости. Немногочисленные факелы, закрепленные в держателях, чадили и освещали плохо: их света хватало только на то, чтобы видеть смутные очертания ступеней. Но для вампира и того было достаточно. Когда до твердого пола оставалось уже совсем немного, она окликнула Даниэль.
- Да? - чуть погодя отозвалась эльфийка. Она, конечно же, не оборачивалась, боясь потерять равновесие, но Рэйн этого и не нужно было.
- Я прошу тебя никуда от меня не отходить, - она старалась сделать так, чтобы голос звучал сурово. - Не вздумай начать рассказывать кому бы то ни было, каких ты знатных кровей и что только за это они должны предоставить тебе убежище.
В тишине было слышно, как эльфийка что-то пробормотала себе под нос, а затем спросила, уже громче:
- Почему ты говоришь это только мне?
- Потому что Валерии в этом вопросе я доверяю больше, - спокойно отозвалась Рэйн. Даниэль снова возмущенно зашипела. Волшебница же хранила молчание, продолжая идти вниз. Рэйн чуяла ее нервозность, которая при любых других обстоятельствах показалась бы ей странной, но только не здесь, не в этом месте. Здесь даже воздух, казалось, пропитался страхом тех, кто вынужден был точно также шагать по ступеням, но уже не по своей воле. Немудрено было задрожать от шепота теней, то и дело мелькающих над головой. Конечно, тени эти были всего лишь порождением игры пламени факелов, но от этого приятнее не становилось.
Когда женщины, наконец, ступили на каменные плиты подвального пола, мужчины и Неара поспешно двинулись им навстречу. Зоркий даже в таком мраке взгляд Рэйн отметил слегка посеревшую кожу Неары, то, как Риис сжимал рукоять меча, как Гарден дергал себя за мочку уха, словно собираясь оторвать. Один только Кайр был подозрительно спокоен. Впрочем, приглядевшись, вампир поняла, что адепт находится под действием паров лотоса - одного из самых распространенных по эту сторону Закатного моря наркотиков, позволяющих тому, кто употребляет его, забыться в странных и беспорядочных хитросплетениях видений. Кайра выдали неестественно блестевшие глаза, прямота спины и специфический запах, который, кроме вампира, никто унюхать не сумел, так он был слаб. Вампир слегка удивилась тому, как не поняла этого раньше, она не собиралась возиться с мужчиной, но в тот самый момент, когда она об этом подумала, Кайр прерывисто вздохнул, и взгляд его до этого бездумных глаз оживился: наркотик начинал выветриваться.
Из-за спины Гардена выглянул Матиуш, и Рэйн с удовольствием отметила, что юноша не поддался всеобщей панике и выглядит спокойным.
- Куда идти? - нервно спросил Риис. Неара схватила его за руку, испугавшись слишком громкого звучания голоса, эхом прокатившегося по коридору. Рэйн покачала головой.
- За нами придут, - ответила она, и почти в тот же самый момент откуда-то, будто материализовавшись из воздуха, появились несколько молчаливых фигур, затянутых во все черное. Они шагнули к путникам, и воитель сделал такое движение, как если бы хотел обнажить меч. Однако, жесткая рука вампира легла поверх его ладони, заставляя вдвинуть наполовину вытащенное оружие обратно в ножны.
- Мы в гостях, Риис, - сурово сказала она, и мужчина неохотно повиновался. Священник переглянулись, вроде бы одобрительно, и один из них, высокий и темноволосый, отступил чуть назад, вытягивая руку и указывая путь.
- Идем за ними, - приказала Рэйн, чуть лучше остальных знакомая с безмолвием подвалов и их языком жестов. Священник кивнул, и в глазах его, устремленных на вампира, мелькнуло в неверном свете факелов любопытство.
Идти по узкому коридору пришлось недолго: священник, показывавший путь, свернул на очередном повороте направо, и через минуту путники уже входили в довольно большую комнату, стилизованную под библиотеку. Скорее всего, она и была библиотекой: по краю стены шел выступ, огороженный перилами, а в нескольких метрах от этих самых перил располагались шкафы, до самого потолка заставленные книгами, какими-то свитками, разнообразными выпуклыми символами, многие из которых Рэйн узнала.
За столом, установленным напротив двери, сидел лысый мужчина. Тот самый, который руководил казнью. Вампир узнала и его, но, как и в первый раз, предпочла промолчать.
Мужчина поднял голову от книги, которую он изучал, и непонимающе всмотрелся в гостей.

0

36

- Кто вы такие? - голос его, грубый и резкий, наполнил помещение, и Валерия, случайно поймавшая взгляд Инквизитора, вздрогнула и отступила назад. Рэйн же, напротив, шагнула вперед, становясь на расстоянии лишь нескольких вздохов от мужчины. Если такое близкое ее присутствие его и обеспокоило, то он никак это не выказал.
- Мы просим позволения разделить с вами хлеб, - произнесла она старую, почти забытую фразу, долженствующую предупредить хозяина о том, что гости ничего не имеют против него и не замышляют никаких злых дел.
Инквизитор откинулся назад в кресле, и глаза его понимающе блеснули. Как и предполагала Рэйн, он отлично знал этот старый закон, который мог бы позволить скрывающимся от Охотников путникам остаться здесь на достаточно неопределенный срок.
- Раз ты знаешь этот обряд, то должна знать и кое-что еще, - медленно начал он, и Валерия вскинула голову, прислушиваясь к разговору. Впрочем, к нему прислушивались все, кто находился в помещении.
Вампир изогнула брови, с досадой думая о том, что, вероятно, она что-то упустила. Это было и неудивительно: столько лет прошло с того времени, как она пользовалась чьим-то гостеприимством подобным образом. Что ж, возможно, у них ничего не выйдет. Но тогда обратно придется прорубаться с боем: священники так просто их не выпустят.
- Что именно? - вежливо спросила она. Мужчина улыбнулся, растянув узкие неприятные губы и обнажив мелкие зубы.
- Хозяин имеет право отказать просящим только в одном случае, - он встал и оперся о стол, не отрывая взгляда от ждущей Рэйн. - Если эти путники приходят накануне или во время Самхейна*.
"Самхейн..." Рэйн заскрипела зубами. Старый, невообразимо древний праздник, на котором воздавались почести мертвым. Считалось, что в те несколько дней, что он длится, врата между двумя мирами слишком тонки, настолько, что жители как одного, так и другого мира, могут спокойно пройти через них. Но живые редко пользовались предоставленной возможностью, тогда как обитатели безвременья охотно возвращались. В эти дни их власть над живыми многократно возрастала, и они могли утянуть любого за собой, словно беря страшную дань за свою смерть. Именно поэтому люди старались никого не пускать на ночлег, когда шел Самхейн: кто знает, кто стоит за дверью?
Многие думали, что Самхейн наступает только лишь осенью, когда с далеких гор приходят злые ветра, несущие на своих крыльях души погибших. Но этот праздник забрал себе все времена года, по нескольку дней от каждого, и весна не была исключением. Тем более та весна, которая не сумела устоять перед напором вернувшейся зимы.
Жители тех городов, которые отмечали этот жутковатый праздник, в такие дни обряжались в уродливые костюмы, долженствующие представлять выходцев с того света, словно это каким-то образом могло отпугнуть незваных гостей. А по ночам спали неспокойно: их мучили кошмары, дыхание становилось тяжелым, учащенно бились сердца. Но не спать было еще страшнее, ведь случайно можно услышать или, не дай боги, увидеть, такое...
"Самхейн..."
Недаром вчера Рэйн сумела увидеться со своей семьей.
- Мы проводим вас к выходу, - ответил священник, теперь уже настороженно поглядывая на непрошенных гостей. Стоящие позади путников Инквизиторы подступили ближе, готовясь вывести их отсюда.
Рэйн снова стиснула зубы. Назад пути нет. Охотники наверняка уже окружили монастырь, они всегда чуяли, где скрывается добыча. Она может вернуться, остальные - нет. Нельзя допустить.
- Возможно, вы не поняли, - она старалась говорить с Инквизитором так, как если бы он был ребенком. - За нами охотятся. И, поскольку ты здесь не хозяин, - она подчеркнула это слово, переходя на "ты", - мы хотели бы попросить помощи и укрытия у вашей Госпожи. Она сейчас здесь?
Священник нахмурился, чуть побледнев.
- Даже если бы она и была здесь, вам об этом знать необязательно. Госпожа никого не принимает без предварительного уведомления. Впрочем, - нерешительно сказал он, обдумывая что-то, - можете подождать ее, она должна скоро...
- Ты идиот, Торрес! - раздраженный женский голос заставил присутствующих обернуться. - Идиотом был, идиотом и остался!
Женщина, которой принадлежал этот голос, отделилась от остальных путников, сделав пару шагов в сторону. Риис, приглушенно зарычав, наполовину вытянул свой меч из ножен, готовясь к возможным эксцессам. Однако, их не последовало: женщина лишь усмехнулась, блеснув глазами. Она явно была уверена в себе.
Священник побелел, как бумага, и, бухнувшись на колени, пополз к ней, простирая руки. Ни разу не видя лица, слыша лишь голос... И все же ему не составило труда моментально понять, кто перед ним. И она знала его имя.
- Госпожа! - он почти рыдал. - Ну что, что я опять сделал не так?!
Женщина презрительно фыркнула, поворачиваясь к нему.
- Ты был уже готов предложить им остаться и дождаться меня, не так ли?
Торрес съежился, стараясь стать как можно меньше: гнев внезапно появившейся Госпожи еще не раз коснется его, если не сейчас, так позже, но обязательно.
Кайр сделал шаг вперед, вытянул руку, словно желая коснуться женщины, но она предусмотрительно отодвинулась в сторону, едва слышно зашипев. Адепт вздрогнул и замер. Остатки лотоса в его крови мгновенно растворились. На его лице была написана растерянность. Он не ожидал подобного поворота событий и не знал, что следует делать дальше. Буквально в ту же секунду он вспомнил то, что навеяли ему маки в Черной Пустоши. "Я никогда бы не подумал, что она... Нет, чего уж отрицать, я подозревал... Или нет? Нет, не подозревал... Как она умудрялась столько времени скрывать от нас эту тайну?! И она все знает про меня!! Она велит меня казнить?! Я ведь из Трилистника!"
Кайр отшатнулся, он готов был сам убить себя за то, что решил пойти сюда вместе с остальными, уповая на то, что удастся спрятаться на виду.
Гарден чуть было не рухнул на колени по примеру Торреса, и только лишь жесткие руки Матиуша удержали его от этого позорного падения.
Лицо Рэйн медленно бледнело. Все краски, которые только были там, исчезали, и лишь глаза, пылающие, беспощадные, продолжали жить, горя нездешним светом. В них стыло неверие, грусть, разочарование... Она на мгновение прикрыла их, а когда открыла снова, то в них уже плескалась ярость, смешанная с презрением.
- Я должна была догадаться! - она практически выплюнула эти слова, и ветер взметнул со стола лежавшие там документы, - что ты окажешься в первых рядах этого проклятого ордена!!! Хотя бы по разговорам!! По нечаянно вырвавшимся словам, дающим знать о твоей странной осведомленности!! По твоему нежеланию возвращаться сюда, чтобы спрятаться у Инквизиции!!
Женщина, стоявшая рядом с Рэйн, успокаивающе взяла ее за свободную руку, но вампир яростно вырвала пальцы, отступив на шаг. Сейчас она не доверяла никому и не хотела позволять им прикасаться к себе.
Звонкий смех наполнил собой комнату, и ветер замер, словно наткнувшись на невидимую преграду. Вместе с ним замер и Торрес, не в силах понять, гневается ли на него Госпожа или нет.
- Но ты не догадалась, - женщина со вздохом надавила на что-то рядом с книжными полками и, вытащив из открывшегося тайника серебряную маску, надела ее. - Я не хотела идти сюда, однако ты настояла. Мне жаль, Рэйн, правда...
И ей действительно было жаль. Хотя бы здесь она не лгала.
Но для Рэйн, которая уже успела принять свой обычный спокойный облик и молча следила за ее действиями, эти сожаления не имели никакого значения. Абсолютно никакого.
Они все время предают ее. Обманывают. Настала пора положить этому конец.
- Добро пожаловать в мою обитель, - голос за маской изменился, но не настолько, чтобы его нельзя было узнать. - Инквизиция приветствует вас.
И Даниэль дель Мельторр снова засмеялась.

Глава 4. Победителей не судят.

___
...Честного не жди слова,
я тебя предам снова...
___
- 1 -

Рыжеволосая женщина с лукавыми зелеными глазами аккуратно положила серебряную маску, которую уже довольно долго крутила в руках, на стол, и посмотрела на вторую женщину, темноволосую и синеглазую, на лице которой застыло отстраненное выражение, никак не повествующее о бури, мечущейся внутри.
Их давно оставили вдвоем. По распоряжению Госпожи Инквизиторы разместили уставших путников в общей спальне, предоставив им ужин и возможность побыть в тишине и покое. Сама же Госпожа предпочла отдыху разговор с той, мнение которой обо всем случившемся волновало ее больше всего остального.
- Ты, конечно, не поверишь мне, но казнь той девушки, - Даниэль хрустнула пальцами. - Я не могла поступить иначе, пойми.
Рэйн не шевельнулась, даже бровью не повела, словно превратилась в каменную статую, и только злые огоньки вспыхнули вдруг в глазах да тут же погасли. Огоньков этих эльфийка не увидела, поэтому продолжила:
- Ты помнишь пророчество? Ну, конечно, помнишь, - она засмеялась было, но смех в тишине комнаты показался почти кощунственным. - Это та причина, по которой появилась Инквизиция, - она обвела рукой пространство. - Долгие годы я строила орден, пыталась его усовершенствовать, развить, придать ему статус и вот...
- Строила на крови, - голос Рэйн прозвучал резко и неожиданно, и вампир тут же вновь умолкла, словно и не она произнесла эти слова. Вздрогнув, Даниэль тем не менее сочла нужным кивнуть в подтверждении.
- По-другому было невозможно. Мир жесток, если не ты, то тебя, ты так не считаешь? - не дожидаясь ответа Даниэль прошла к книжному шкафу и остановилась рядом, проводя пальцем по корешкам томов. – "И возвратится он, когда семь душ предстанут перед ним в один момент с грехами тяжкими, что, как оковы, сковали их на веки вечные, мешая жить и быть живыми... Дождись меня, мой раб, и я вознагражу того, кто выдержал под натиском стихий, разбив свои мечты и судьбы тех, кто встал против меня в надежде победить..." - продекламировала она, не поворачиваясь к вампиру. Сколько сил ей пришлось приложить, чтобы убедить себя в том, что Рэйн не бросится на нее, никто никогда не узнает.
- Это пророчество не должно сбыться, - сухо сказала эльфийка, и одна из свечей, установленных на столе, мигнула и погасла. - Я приложу все усилия, чтобы оно кануло в небытие.
Сзади раздалось едва слышное шевеление. Подавив желание обернуться с быстротой молнии, Даниэль проделала это неспеша и почти величаво, давая понять Рэйн, что запугать ее не удастся.
Вампир смотрела на нее, как на нечто новое, что встретилось на ее пути. На то, что следовало раздавить каблуком сапога, пока оно тебя не ужалило.
Даниэль снова дрогнула и сжала правый кулак.
- Не смей, Рэйн! - приказным тоном бросила она. - Иначе они не уйдут отсюда живыми!
Ответом на эту фразу послужил тихий, почти веселый смех.
- Эгоистка до мозга костей, - констатировала Рэйн, опуская руки вдоль тела и принимаясь оглядываться, словно оживая, наконец, и сбрасывая каменную крошку.
- Из тебя получился отличный предатель, - а вот теперь в голосе ни единой улыбки. Рэйн смотрела на эльфийка, не моргая, как змея, готовящаяся к броску. Она выжидала, но чего, Даниэль не могла понять.
- Я никого не предавала, - резко сказала эльфийка. - То, что я скрывала от тебя...
- Я простила тебе ту нашу разлуку 400 лет назад. Я простила тебе твое отношение ко мне, как к личной игрушке. Я простила тебе историю с талисманом, - не слышала ее Рэйн. - Теперь вот это. И ты хочешь, чтобы я снова простила тебя?
Эльфийка фурией понеслась через всю комнату, застыв напротив вампира, пытаясь прожечь ее взглядом.
- Никто никогда не просил тебя о прощении! - задыхающимся от ярости голосом прошипела она, и гримаса исказила ее лицо, сделав его почти некрасивым. Впрочем, Даниэль сразу же взяла себя в руки и улыбнулась, немного напряженно, но вполне приемлемо. Царица должна оставаться царицей, особенно в таких ситуациях.
- Ты даже не знаешь, что за причины вынудили меня пойти на такой шаг, а осмеливаешься судить меня, - она отвернулась, пряча глаза.
И снова смех.
- Причины? Твой нескончаемый эгоизм и желание власти, что же еще?!
Эльфийка скрипнула зубами, не желая поворачиваться.
- Мой сын! - почти выкрикнула она. - Тебе не понять, что такое каждый день ждать, когда твоего ребенка заберут, превратят разлуку в бесконечность на потеху кому-то, кому нужна власть!
- Нужна еще больше, чем тебе? - Рэйн не желала снимать маску злобы, но Даниэль было все равно.
- Пророчество неполное, и концовку знаю только я, - на ее лицо, невидимое для вампира, наползло выражение отчаяния, мгновенно сменившееся яростью. – "Твой сын, царица светлая, пребудет на алтарь, и круг замкнется для того, кто ждал века, таясь во мраке... Отринь печаль, ведь отрок твой получит силу, что вознесет тебя над миром..."
Какое-то время в помещении царила тишина, потом Даниэль все-таки обернулась.
- Если бы мне предложили мир безо всяких условий, я бы, конечно, согласилась, - она раздвинула губы в усмешке, больше напоминающей оскал. - Но для этого требуется тело моего сына, которое кто-то займет. Кто-то, кто придет тогда, когда эти чертовы 7 душ соберутся вместе! - голос ее перерос в крик, и эльфийке стоило больших усилий вернуть его в прежнюю тональность.
- Я никогда не думала, что моему сыну надо будет пройти через такое. Я надеялась, что успею помешать пророчеству, - Даниэль чуть погрустнела, но почти сразу же тряхнула головой, прогоняя печаль прочь. - И все еще надеюсь. Пророчество не должно исполниться, - на ее лицо наползло выражение досады. - Мне пока неизвестно, кто остальные шестеро, носители грехов, но я узнаю. Я лягу костьми, но оно не сбудется!
Рэйн, все еще молчащая, отлепилась от стены, возле которой стояла и медленно подошла к эльфийке.
- Почему? - тихо спросила она, но голос ее был тверд.
Даниэль вскинула голову, всматриваясь в потемневшие глаза.
- Потому что мой сын - проводник Дьявола в этом мире, - ее же голос, напротив, звенел от едва сдерживаемых чувств. - Ты помнишь, от кого он был рожден?
Вампир кивнула: ей даже не надо было напрягать память. Отец Деррика всегда стоял у нее перед глазами.
- Выходит, он служит тому же, кому служила Джейси? - глухо спросила она. Эльфийка кивнула.
- Это одна из причин, по которой я интересовалась у тебя, как можно убить вампира, - она снова хрустнула пальцами и скрестила руки на груди.
- Я убью Роуэна, как только предоставится возможность, - она сказала это столь буднично, что удивила даже Рэйн, которая, впрочем, не подала вида.
- За то, что он дал тебе сына? - спросила вампир как можно более язвительно, однако Даниэль предпочла пропустить язвительность мимо ушей, ответив лишь на основную часть вопроса:
- За то, что он есть. Он отравляет мне жизнь. Каждый раз, когда я смотрю на Деррика, я думаю, что будет, если Роуэн увлечет его за собой, в темное царство, - она резко развернулась на каблуках, взметнув подол платья. - Ты чувствуешь, вампир? Осталось недолго. Вот уже разгадана тайна женщины в серебряной маске, - смех наполнил было комнату, да тут же и оборвался. - Совсем скоро мы все предстанем перед мраком чужого мира. Сумеешь ли ты устоять перед тем, что он предложит тебе?
Она усмехалась, глядя прямо в похолодевшие глаза Рэйн, но вампира занимало совсем другое. Спустя несколько дней она выспросит у Даниэль все, что касается пророчества и участия в нем Деррика, однако, сейчас..
- Я долго пыталась понять, почему ты вдруг отправилась в Сангемор, без охраны, не взирая на опасность, не думая о том, что будет, если Инквизиторы сочтут за честь казнить царицу эльфов, - Рэйн сделала пару шагов влево, потом вернулась к не двигающейся с места эльфийке. - Почему, будучи царицей, не боишься для своего народа той участи, которую предлагают Инквизиторы, не желаешь знать о них ничего, не проявляешь интереса. Я хотела знать, откуда тебе известно про то, что Госпожа носит серебряную маску, когда никто не уходил от Инквизиторов живым. По крайней мере не те, с кем могла бы встретиться царица эльфов. Я пыталась прочесть твои мысли, но ты отлично наловчилась скрывать их от меня. То, что ты являешься моей Избранной, дает тебе преимущества.
Даниэль глухо засмеялась, наклоняя голову к плечу, но не стала прерывать.
- И серебро обмануло меня, - задумчиво говорила Рэйн, водя пальцем по подбородку. - Ты никогда не любила этот металл. Почему вдруг выбрала его?
"Чтобы помнить о тебе..."
- Чтобы ты не догадалась, - зло прищурилась эльфийка и получила в ответ не менее злую ухмылку.
- Ты знала, что это я привела Лину в монастырь, знала, что она что-то значит для меня, и все-таки отдала ее на казнь, - голос Рэйн опасно понизился, но Даниэль не обратила на это внимания. Она только лишь отошла к столу и встала за стул, облокотясь на высокую спинку.
- Я не могла поступить иначе, - твердо сказала она, ничуть не сомневаясь в своей правоте. - Она была шпионкой Трилистника, а они за то, чтобы пророчество сбылось. Этого не будет, я не позволю...
Яростный крик оборвал ее слова, и жаркое синее пламя охватило вдруг комнату, в один момент затопив все оглушающей мощью, от которой невозможно стало дышать. Даниэль ахнула, но улыбка с губ не исчезла, только пальцы сильнее впились в стул.
- Ты стояла там и смотрела, как она горит! - голос Рэйн вибрировал, посылая в сторону Даниэль волну за волной. Эльфийке давно следовало бы упасть от той силы, что обрушивалась на нее, но она упрямо продолжала стоять на ногах, чуть опираясь на выгнутую спинку стула. И глаза поблескивали из-под упавших на лицо золотых прядей.
- Ты находилась рядом, что помешало тебе вмешаться?! - вопрос был задан справедливо, но гнев Рэйн не желал уступать дорогу разуму.
- Ты, а не я, являешься хозяйкой всего этого! - слово "хозяйка" вампир практически выплюнула, настолько яростно оно прозвучало. Она вдруг метнулась вперед, становясь перед эльфийкой, настолько близко, что Даниэль отчетливо видела, как сдвигается лед в синих глазах.
- Не дай тебе боги узнать, что чувствуешь, когда теряешь частицу себя, - хрипло пробормотала она, словно утрачивая всю свою ярость, но гнев практически мгновенно вернулся к ней, холодным ветром закружив возле женщин.
Они смотрели друг на друга, пытаясь подавить взглядом взгляд другой, и молчали. Тишину в комнате можно было резать ножом. На висках эльфийки выступили капельки пота, но она не отводила глаз, и только улыбка ее из истинной превратилась в вымученную и держалась лишь по инерции, словно бы могла исчезнуть только вместе с кожей.
- Я подозревала Рону, - шепот вампира звоном отдавался в ушах эльфийки, но Даниэль терпела, зная, что покажи она слабость - и Рэйн усилит нажим. Сейчас вампир не ведает жалости. Даже к ней. Тем более к ней.
- Подозревала Валерию, - холодные и какие-то странно неживые пальцы поползли по щеке эльфийки, изучая, предполагая, возможно, желая впиться ногтями в нежную кожу.
- Подозревала всех, - эльфийка содрогнулась, когда в чертах лица Рэйн вдруг промелькнул ее Зверь, скалящий зубы. - Кроме тебя... Я так надеялась, что ты останешься в стороне...
- Нужно уметь скрываться, - выдохнула Даниэль прямо Зверю в глаза, заранее зная, что ей этих слов не простят.

...Холодный свет холодных глаз,
Холодной ночью одиноко.
Ты хочешь жить хотя бы раз,
Прости, ты знаешь - жизнь жестока.
Ты хочешь счастья и тепла,
Но на объект своих мечтаний
Ты смотришь лишь из-за угла,
Без объяснений и признаний.
И только ночь тебя поймет,
Она залечит твои раны,
Но не растопит этот лед
В глазах холодных и туманных.
Ты хочешь жить, свой дом найти,
К своей мечте идти все ближе.
Вот только пропасть на пути,
Глубокий шрам на сердце выжжен.
Холодный свет холодных глаз,
В них не дано тебе смотреть.
Но все равно хотя бы раз
Ты хочешь этот лед согреть.
Своим огнем в своей душе
Ты хочешь холод обмануть.
Но не горит огонь уже, погас твой свет,
Окончен путь...(с)

Глаза Рэйн в один момент утонули в глубокой тени, и их синева смешалась с той, что царила в помещении заглушая остальные цвета. Вампир взревела, раскинув вокруг себя плащ из мерцающей силы, и взметнулась вверх единым порывом хаоса и цвета. Даниэль зажмурилась и так, зажмурившись, отступила назад, нащупывая рукой стену, чтобы не упасть. Она не понимала причину столь сильной ярости Рэйн, - подумаешь, какая-то девчонка! - но ей и не хотелось этого понимать. Она всего лишь хотела бы знать, что буря эта сейчас пройдет. Однако, бежали минуты, а сила Рэйн все еще бушевала в комнате, пригибая эльфийку к полу, вжимая ее в плиты, расплющивая, причиняя боль. От такого напряжения из носа у Даниэль потекла кровь, капая темно-красными каплями к ногам царицы пресветлых. Заметив это, Рэйн опустилась, наконец, вниз, но пламя ярости, полыхающее вокруг нее, так и не угасло.
- Всего лишь физическая боль! - с презрением выплюнула она, следя за тем, как эльфийка осторожно вытирает лицо и разглядывает ладонь. - Ты способна чувствовать только ее!
Даниэль подняла голову, всматриваясь в мерцающую Д'Эльвесс и щурясь, как от слишком сильного солнечного света. Струйка так и не остановившейся крови снова побежала вниз, по изогнутым в сумасшедшей усмешке губам и дальше, по подбородку и шее.
- Тебе - душа, мне - тело, - выговорила она, с трудом, потому что говорить все еще было больно: мощь вампира сдавливала ей горло, едва пропуская воздух, чтобы она могла дышать.
Зверь снова зарычал, и Даниэль ужаснулась, когда его глаза, белые и безумные, выглянули на мгновение из-за взгляда Рэйн, прожигая эльфийку насквозь. Зверь пытался выбраться, и Рэйн сдерживала его лишь потому, что понимала, что время пока не пришло.
- Ты ищешь смерти?! - прорычала Рэйн изменившимися губами, и Даниэль сглотнула, отшатываясь. Но поздно: цепкая рука с кривыми когтями впилась в ее шею, вминая пальцы в кожу. Эльфийка схватилась за плечи вампира, медленно, но уверенно отгибающего ей назад голову в попытке сломать шею. Ногти Даниэль прочертили пять кровавых полос на побелевшей щеке Рэйн, погружаясь все глубже, но Зверь не чувствовал боли.
Острые клыки уже почти коснулись эльфийки, когда она внезапно обмякла, повисая в руках Зверя. И Зверь ушел, вновь уступив место вампиру.
Рэйн отпустила Даниэль, и эльфийка, надсадно кашляя, съежилась на полу, хватаясь дрожащими руками за горло. Вампир же зажала ладонью обильно кровоточащие царапины на лице и, промедлив мгновение, поднесла ее ко рту, слизывая кровь и не отводя взгляда от замершей эльфийки, которая в свою очередь тоже смотрела на нее.
Между женщинами кружила ненависть, и ее черные крылья разгоняли синеву силы Рэйн, заменяя ее серым туманом, ползущим по полу, как клубок потревоженных змей.
- Твое счастье, что я не могу убить тебя, - хрипло бросила Рэйн прежде, чем раствориться в этом тумане. Даниэль расхохоталась ей вслед, но смех ее утонул в рваных клочьях тумана, обступивших ее со всех сторон.
Эльфийка с трудом расцепила руки, убрав их от шеи, и прерывисто вздохнула, словно не веря, что действительно осталась жива.
Медленно, слишком медленно к ее сознанию возвращались какие-то звуки: потрескивание свечей, звук собственного тяжелого дыхания, жужжание мухи, невесть как очутившейся здесь...
Она скорчилась на холодных плитах каменного пола, глотая злые слезы вперемешку с кровью.
"Я звала тебя, вампир... Я просила уехать... Без моего личного приказа никто бы не тронул эту девчонку... Я бы могла не возвращаться... Если бы ты сказала, что останешься со мной... Но ты молчишь... Я не могу бездействовать.
Жизнь моего сына... Она все еще под угрозой... Ты не поймешь, что значит бояться за жизнь ребенка... Как это страшно, ждать... Но хотела бы ты понять меня?.."
- 2 -

На Гардена было страшно и жалко смотреть: эльф сидел на краю кровати, уткнув лицо в ладони, и раскачивался из стороны в сторону, как маятник. Бывший рядом с ним Риис сначала пытался разговорить его, но через полчаса бесполезных усилий плюнул и ушел спать. Теперь его храп сотрясал стены, мешая спать остальным, которые, впрочем, все равно глаз сомкнуть не могли, постоянно вспоминая то, что случилось несколькими часами ранее.
- Кто бы мог подумать! - в сотый раз повторил Матиуш. Он лежал на отведенной ему кровати, до середины груди прикрытый теплым одеялом, одна рука была подложена под голову, другая - вытянута вдоль тела, карие задумчивые глаза устремлены в потолок, словно он там что-то разглядывал.
- Наша царица - и вот тебе на, сюрпризец! - он перевернулся на бок, всматриваясь в хмурые лица своих нынешних товарищей. - Ну, сознавайтесь, кто думал, что Даниэль способна на такое?
Несколько секунд стояла мертвая тишина, потом Неара робко подняла руку. Валерия, сидевшая возле Гардена и гладившая его по спине, фыркнула.
- И давно у тебя такие мысли, девочка? - поинтересовалась она холодно, намереваясь остудить пыл принцессы, но та повернулась к ней, и волшебница прикусила язык, завидев серьезные глаза.
- Я вижу мертвецов вокруг нее, - просто сказала Неара, и Матиуш, вздрогнув, понадежнее закутался в одеяло: еще одна ненормальная!
Кайр, который все это время сидел где-то в дальнем углу и трясся, не то от холода, не то от страха, резко вскинул голову.
- Некромант? - в голосе его слились воедино ужас и любопытство. Неара посмотрела на него, удивленно, и покачала головой.
- Почему некромант? - ее губы задрожали. - Они просто приходят ко мне, еще с детства, - она готова была расплакаться от чего-то неведомого, страшного, что закружило внезапно над ней, смеясь над ее растерянностью. Валерия оставила ни на что не реагирующего Гардена и пересела к Неаре, обняла всхлипывающую девушку и зашептала ей что-то на ухо, успокаивая, потом метнула гневный взгляд на Кайра.
- А что такое? - нервно передернул тот плечами. - Только некроманты способны видеть мертвых без излишнего напряжения. Те сами приходят к ним, чувствуя родственную силу.
Неара внезапно вскинулась, словно вспомнив что-то.
- А эти... некроманты, - не без содрогания произнесла она это слово, - они властны над всеми мертвецами?
Немигающий взгляд адепта уставился на нее, и Кайр долго молчал, словно обдумывая, а стоит ли отвечать на этот вопрос.
- Конечно, - вымолвил он, наконец. - А кто конкретно тебя интересует?
Глаза девушки расширились, и она быстро замотала головой. "О боги, значит, Рэйн... Значит, то зелье, что вылилось на нее... Она знала!!! Она с самого начала знала и молчала! Не хотела беспокоить меня или просто ждала удобного момента, чтобы отомстить?!"
Безусловно, Неара знала кое-что о некромантах. Например, то, что мертвецы, которые находятся рядом с ними, чувствуют непреодолимое желание служить им, даже если сами колдуны ничего для этого не предпринимают.
- Выходит, Рэйн знала и молчала? - растерянно озвучила свои мысли Неара, все больше запутываясь в возможных вариантах. Валерия покачала головой.
- Она молчала только потому, что знала, что ты еще не некромант, - голос волшебницы звучал мягко, почти нежно. - Твоя сила только еще набирает себя по каплям, но именно это для мертвых страшнее всего, - теперь Валерия смотрела строго в темные испуганные глаза Неары. - То, что ты не сознавала своей власти, делало тебя еще опаснее для Рэйн.
- Она не хотела пугать тебя, глупая девчонка! - подал голос Матиуш. Неара метнула на него быстрый взгляд да тут же вновь на Валерию уставилась. Та кивнула, подтверждая слова герцога.
- Она знала, что я сильнее нее, и все равно пыталась оградить меня?! - не веря своим ушам прошептала девушка, прижимая ладони к горящим щекам. Валерия улыбнулась и снова ее по голове погладила.
- Она только кажется суровой, - голос ее стал таким, каким Неара никогда у нее не слышала. Словно бы волшебница любила Рэйн, сильно любила и могла бы ей простить все, что бы та ни сделала.
Принцесса тряхнула темными кудрями. Причудится же такое! Да если так поглядеть, все вокруг Рэйн любят! И Риис, и Даниэль, и вот теперь еще и Валерия! Может, дойдет очередь и до Гардена?!
- Тебе поспать надо.
Неара подумала чуть и согласилась, чувствуя, что и впрямь бог сна давно уже вертится вокруг нее, пытается глаза закрыть мягкими пальцами, но не поддается она ему, взбудораженная такими известиями. Еще бы, узнать о себе, что, оказывается, не просто так в детства столь странную дружбу с потусторонним миром водит, что всему этому объяснение есть.
Впервые гора с плеч упала. Неара чувствовала себя так, будто наконец-то стала жить, действительно жить, и мир вокруг засиял другими красками. История с Инквизиторами и Даниэль отошла на второй план и сделалась совсем неважной и какой-то мелкой по сравнению с историей о некромантах. Бывает же такое!
Валерия осторожно прикрыла одеялом вмиг уснувшую девушку и, подавив зевок, посмотрела на герцога. Тот вроде бы спать не собирался.
- Эй, - окликнула она его. - Ты бы тоже поспал.
Матиуш поморщился, снова ложась на спину.
- Да за этого идиота волнуюсь, - с досадой бросил он, но волшебница по голосу поняла, что и впрямь он нервничает.
Деррик так и не появился. Валерия верила в этом вопросе Рэйн, и когда та сказала, что с наследником все в порядке, волшебница не стала переспрашивать. Но шло время, раскрывались давно мучающие Вэл тайны, а принца не было. Неужели он каким-то образом сумел почуять, что должно произойти, и поэтому сбежал, не желая быть свидетелем? Или же его поймали Охотники, а Рэйн не сумела понять этого?
- Сдается мне, увидел он кого-то, - задумчивый голос Матиуша оборвал невеселые размышления Вэл, и она снова взглянула на юношу.
- Ты полагаешь?
- Не уверен, но считаю, что это вполне возможно, - герцог потянулся. - Понимаешь, тут в городе должна быть одна наша знакомая, Деррик все порывался ее найти, возможно, нашел все-таки.
- Тогда бы это многое объяснило, - улыбнулась Валерия, хотела добавить что-то еще, но вдруг поняла, что не видит Кайра.
- Куда делся адепт? - резко сказала она, вскакивая на ноги. Матиуш удивленно повел глазами в ее сторону.
- Он вышел, ты разве не видела?
- Не видела, - сквозь зубы бросила волшебница и, не медля ни секунды, вылетела за дверь спальни.
К счастью, коридор отсюда вел только в одном направлении, не делая развилок, иначе бы Вэл пришлось бы немало поплутать прежде, чем она догадалась бы, что Кайр мог отправиться только наверх. Особенно учитывая все то, что имело место быть немногим ранее.
Волшебница бежала по узкому коридору, задыхаясь от нехватки воздуха и молясь всем богам, чтобы ей на пути не встретились Инквизиторы или кто похуже: не знаешь ведь, что обитает здесь, в мрачных сырых подвалах, что выстроены были задолго до того, как вознесся над ними монастырь сангеморский. Всем известно, что прежде города строятся ходы подземные, чтобы было куда укрыться в случае опасности. Вот и эти подвалы, наверняка, когда-то такими ходами были: во всяком случае Вэл, ведя рукой по стене во время бега, чтобы не потерять направление, не единожды проваливаясь в пустоту, что в темноте не видна была. Ответвления какие-то, скорее всего, не обжитые священниками, а может, заваленные посередине, не пуская дальше любопытного. Вот в них-то и живет пакость всякая, к сумраку привычная.
Мимо темниц Валерия пронеслась едва ли не с закрытыми глазами, боясь взглянуть на тех, кто может сидеть за коваными решетками да крепкими дверями. Почудилось ей пару раз, что окликает ее кто-то хриплым голосом, но не остановилась, не прислушалась, дальше промчалась. Светлые волосы за плечами развевались, почти бегу не мешая, да и вспомнила она уже, что недолго до ступеней тех щербленных осталось, по которым спускались они сюда. Теперь и не знаешь, на радость или на беду спустились: Даниэль ведь не пощадит, если пора такая настанет. Может, только Рэйн, а всех остальных... Натравит Инквизиторов и сама еще в травле той участие примет.
Валерия содрогнулась, когда вспомнила, как стояла эльфийка и смотрела на девушку, ее же собственной рукой посланную на смерть. Как равнодушно было ее лицо, когда полыхал костер, пожирая молодую плоть, не оставляя от нее даже следа на земле. Волшебница знала, что они с Рэйн - Звери, но куда им до Зверя, сидящего внутри царицы пресветлых, не ведающего, что такое честь и совесть, не желающего жить по законам, сотворенным давно когда-то предками их, как людьми, так и эльфами.
Взлететь вверх не составило труда, словно и впрямь крылья за спиной выросли. А темнота за спиной ворчала утробно, руками холодными, скользкими обратно тянула. Вырывалась Валерия, как могла, из последних сил поднималась по ступеням, понимая, что оступись она сейчас - упадет вниз и уже не встанет. Где-то внутри заворочался Зверь, зарычал негромко, и звук этот эхом сорвался с губ волшебницы. Только тогда мрак отступил, зная уже, что не удержит сейчас женщину с глазами зелеными, искрящимися, в которых зрачки плавно перетекали в вертикальные полосы.
Луна испуганно спряталась за тучи да тут же показалась обратно, когда Валерия выбралась наружу, цепляясь руками за края лаза, подтягиваясь и на четвереньках выползая: еще не Зверь, уже не человек. Смешались в ней черты обоих, и та половина, что еще оставалась человеком, принялась быстро стягивать с тела одежду. Быстро, чтобы не порвал ее хищник своими мускулами, когда придет его черед запрокидывать голову, вглядываясь в бесцветное лицо хозяйки ночи.
Бесшумно, одним мощным прыжком, рванулся белый тигр прочь от проклятого места, убегая от тех теней, что шевелились за его спиной, протягивая вслед ему руки, словно зовя вернуться. Но где-то на краю искрящегося жаждой охоты сознания мелькнула мысль о ком-то, кого следовало отыскать. Тигр остановился за пределами монастырской стены, втянул в себя воздух, чутко прядая ушами, прислушиваясь к окружающим его звукам, и поспешил куда-то в сторону Сангемора, стараясь не выходить на освещенные места, держаться поближе к деревьям и кустам, что росли возле дороги.
До рассвета было еще достаточно далеко, поэтому Зверь не боялся, что нечаянный путник увидит его и поднимет крик, созывая Охотников. Тигр бесшумно скользил по улицам, обтирая белым боком стены домов, оставляя кое-где клочки жесткой шерсти. И вдруг остановился перед очередным поворотом: до слуха его донеслись голоса людей, искаженные, но один из них хищник узнал. Узнал и забил яростно хвостом себя по задним лапам, пытаясь понять, стоит ли сейчас рваться вперед, чтобы спасти жертву.
Осторожно, не по-звериному осторожно, выглянул тигр из-за угла, всматриваясь равнодушными, с прожилками, словно у мрамора, зелеными глазами в то, что разворачивалось перед ним.
Мужчина с длинными, черно-белыми волосами, стоял на коленях, защищая руками лицо от сыпавшихся на него во всех сторон ударов. Кто-то из окруживших его рослых мужчин, затянутых в темные одежды, от всей души пнул его под ребра, и он свалился, съеживаясь, но руки от лица не убирая.
Тигр махнул хвостом, и звериное сознание, замутненное луной, силилось вспомнить что-то. Что-то, что могло оказаться важным.
"Кайр..."
Адепт скулил тихонько, уже начиная понимать, что все это не сон. Пары лотоса развеялись окончательно, и все те страхи, что мучили его, вернулись снова.
Он пошел за Валерией вниз, в подвалы, в надежде на то, что сумеет найти там убежище, как от Охотников, так и от самих Инквизиторов. Сможет спрятаться на виду. Не вышло. Даниэль, которая оказалась Госпожой, не пощадит его, когда придет срок. Она знает, кому он служил раньше, и чья метка до сих пор скрывается под волосами, на затылке. Она пошлет его на смерть только для того, чтобы еще раз ткнуть Трилистник носом в его несостоятельность: адепты почти все истреблены, а новые пока не могут похвастаться ничем, что поможет им выстоять против черных священников.
Он сбежал из подвалов, решив, что скроется из города, как только предоставится такая возможность. Мысли о Валерии уже давно были заслонены опаской за свою жизнь да лотосом, уводящим от бед своих ли, чужих, все одно. И вот, когда он уже радовался тому, что так удачно унес ноги из проклятого гадюжника, навстречу ему вырвались откуда ни возьмись с десяток рослых мужиков. Как было не признать в них Охотников, Кайр понять не мог, но однако же вознамерился он пробежать мимо них, не обратив внимания на оружие да на одежду. Вот тут-то его и поймали.
- Думаешь, эльф? - негромко переговаривались они, пока он лежал на земле, пытаясь отойти от жестоких побоев.
- Да ты только на волосы взгляни! - один присел на корточки и, грубо схватив адепта за черно-белые спутанные пряди, резко вздернул его голову вверх, заставив устремить взгляд на собеседника.
Рослый, с короткой черной бородой и раскосыми равнодушными глазами Охотник склонился над измученным адептом, рассматривая. Потом молча кивнул, и замерший от ужаса Кайр увидел, как один из ассасинов достает из-за голенища высокого кожаного сапога на шнуровке.
- Нет... - хотелось закричать, а вышел только надломанный шепот. Адепт заскреб руками по утоптанному снегу, словно ища за что ухватиться, отчаянно бегая глазами из стороны в сторону.
- Вэл!!! - вдруг закричал, завопил он, порываясь вскочить, но чей-то тяжелый сапог пригвоздил его к земле.
- Вэл, пожалуйста!!! - адепт ерзал по снегу, придавленный этим сапогом, понимая, что у него осталось совсем немного времени. - Вэл!!!
Старший Охотник обернулся недоуменно, выглядывая, кого там зовет Кайр, но улица была пуста. Однако, адепт все продолжал смотреть белыми от ужаса глазами куда-то вперед, выгибая шею и протягивая руки.
- Кончай с ним, - обронил Охотник, и взметнулась мужская рука с зажатым кинжалом. Воздух разрезал хриплый крик, потом наступила тишина.
Белый тигр мотнул головой, и ярко зажглись пустые глаза. Время отправляться на охоту. Зверь совсем было уже двинулся в обратную от происходящего сторону, когда заслышал чьи-то быстрые шаги.
- Я догоню! - крикнул мужчина своим товарищам и, оглядевшись по сторонам, юркнул в старый заброшенный сарай, на ходу расстегивая ремень.
Острые клыки хищника на мгновение показались из-под поехавшей вверх губы и снова скрылись. Тигр развернулся, обнюхал валяющуюся рядом с ним деревяшку и неспеша двинулся к сараю, заметая бездвижно волочащимся по земле хвостом свои следы.
- 3 -

По полутемным коридорам сырых подвалов бродил ветер, заглядывая во все уголки, будто ища кого-то, и, не находя, тоскливо отползал назад, подвывая, как брошенная собака. Боясь этого ветра, Инквизиторы заперлись в своих комнатах, не желая выходить оттуда раньше рассвета. Да и нечего их было делать наверху в такое время: Самхейн никогда добро с собой не несет, лучше схорониться здесь, дождаться, пока петухи не запоют, а уж потом приниматься за повседневные дела. Кто знает, что поджидает того, кто решится сейчас бродить по подземельям? Кто знает, что может выползти из заброшенных ходов, не освещаемых факелами, куда даже в обычные дни священники стараются не заглядывать без нужды? Нет, надо переждать, пока не успокоится ветер, что привел с собой чужие тени, мелькающие на покрытых мхом стенах.
В спальне, отведенной гостям, было тихо, и среди этой тишины приподнялась вдруг над кроватью чья-то голова. Гарден напряженно прислушивался к дыханию спящих, пытаясь понять, действительно ли они спят или же просто притворяются. В конце концов, эльф выскользнул из постели, как можно более бесшумно, и на цыпочках направился к двери. Стиснув зубы и молясь, чтобы ничего не заскрипело, он осторожно потянул ручку и через несколько секунд уже стоял в коридоре, облегченно вдыхая немного затхлый воздух. Здесь он не останется.
Гарден не знал, что ему делать. Голова после всего, что произошло, немного прояснилась, но где-то внутри все равно шевелился тяжелый ком чего-то грязного и постыдного. Даниэль, его Даниэль оказалась... Он не мог заставить себя произнести это вслух, но все-таки сказал, негромко, так, чтобы было слышно только ему:
- Госпожа...
Взметнулось пламя факелов на стенах, зашептались тревожно тени, поглядывая слепыми глазами на бредущего медленно вперед эльфа. Но Гарден ничего не видел и не слышал, будучи погружен в свои грустные мысли. А ведь он хотел праздновать здесь годовщину их свадьбы. Смешно…
Думал ли он когда-нибудь, что Даниэль... Что она обманывает его так? И дело ведь теперь было не в Рэйн и не в отношении к ней эльфийки. Царица пресветлых запятнала себя кровью стольких безвинных людей и эльфов, а сколько полегло под ножами Инквизиторов существ других рас!!
Даниэль стала убийцей.
Сердце Гардена сжалось так, что перехватило дыхание, а мужчина только прибавил шаг, стремясь выбраться отсюда в город, а уж оттуда - в Пустошь, и домой. Здесь его больше ничего не держит. Вряд ли Даниэль захочет видеть его после всего. Но как она думает возвращаться в Рээль? Ведь слухи разносятся быстро...
Однако, как хитро она все спланировала: прикрываясь тем, что хочет позаботиться о судьбе эльфийских девушек, она заявила о намерении отправиться в Сангемор, прекрасно зная, что ждет ее там совсем не монастырь. Никто и не заподозрил, что на уме у нее другое. И вызвала Рэйн, чтобы на пути ничто не помешало ей дойти до цели.
Те, кто пытался убить Даниэль в ее спальне... Они наверняка знали, кто она. Или же это были Охотники, нашедшие свою богатую добычу? Но ведь она сумела справиться с ними, а это не так-то просто. Значит ли это, что у нее появились какие-то новые силы? А если нет, что тогда? Столько вопросов...
Гарден сделал еще один шаг и закинул голову, всматриваясь в старые ступени, ведущие наверх. А будет ли правильным то, что он бросит сейчас Даниэль, позволит ей вновь раствориться во всем этом зле? Почему бы не попытаться увезти ее отсюда? Рэйн уже не должна так влиять на ее поступки, ведь вампир наверняка отвернулась от эльфийки, узнав, кто та такая. Остается только он. Наконец-то только он!
И все же он поднялся наверх, выйдя к монастырской стене. Гарден сам не понимал, почему не задержался в подвалах, не попытался найти Даниэль, поговорить с ней, почему бросил все вот так, но внутренний голос все яростнее шептал ему о том, что уходить надо не оглядываясь. Даниэль вернется сама, когда поймет, что на Инквизиции свет клином не сошелся. Она поймет, наверняка поймет, что быть главой кровавого ордена не ее призвание, и тогда снова погрузится во внутренние дела эльфийского королевства. Надо только подождать. А уж ждать Гарден умеет.

0

37

Мужчина осторожно ступил на свежий снег, пробуя его ногой, не провалится ли куда-нибудь, потом зашагал уже более уверенно, удаляясь от черного лаза, из которого ощутимо несло странным холодом, ничуть не сравнимым с тем, что царил на улицах города.
Хотелось есть, живот тянул куда-то в сторону доносящихся ароматных запахов: пекари просыпаются рано, тесто замесить да хлеб поставить печься, чтобы свежим был и мягким. Но Гарден понимал, что сейчас ему нужно схорониться где-нибудь, чтобы не наткнуться на Охотников или на пьяных мужиков, которые с затуманенных глаз примут его за духа, покинувшего Серые Земли.
Впереди, сквозь ночную дымку, застилающую дорогу, показался чей-то сарай. Хотя, судя по тому, насколько обветшалыми были его стены, он уже давно никому не принадлежал. Гарден огляделся, проверяя, не следит ли кто за ним, потом все-таки шагнул вперед, тихо приотворяя покосившуюся дверь.
Сначала ему показалось, что внутри кто-то спит, но, прислушавшись, эльф понял, что до него доносится чье-то негромкое рычание. Кто-то ел, с аппетитом, со вкусом.
Гарден знал, что ему больше нечего делать здесь, что нужно уносить ноги, потому что этот кто-то, скорее всего, не человек, а тварь, заманившая несчастного путника и теперь пожирающая его. Знал и все же продолжал стоять, со страхом вслушиваясь в доносящиеся до него звуки.
Неяркий свет вдруг озарил помещение, заставив Гардена пошатнуться и, натолкнувшись на забытые грабли, свалиться на пол, произведя при этом столько шума, что хватило бы на роту солдат.
Жевание прекратилось. Потирая ушибленную голову, эльф привстал, собираясь подняться, да так и замер, когда из темноты на него глянула перемазанная кровью равнодушная морда того самого тигра, что немногим ранее он видел в Черной Пустоши.
- Во имя всех богов... - прошептал Гарден, потрясенный до такой степени, что даже не было возможности бояться. Он не шевелился, словно надеясь, что тогда тигр пройдет мимо. Но хищник лениво поднялся, наступив огромной лапой на растерзанное тело какого-то несчастного, и двинулся в направлении застывшего эльфа, облизываясь и блестя яркими глазами.
- Защищайся, - чей-то мурлыкающий голос вывел Гардена из ступора, и он в отчаянии зашарил вокруг себя руками, прекрасно зная, что оружия у него при себе нет. И все же...
И все же пальцы его натолкнулись на холодное лезвие невесть откуда взявшегося ножа, который валялся рядом с ним. Приободрившийся мужчина медленно переместился на четвереньки, зажимая в потной ладони потрепанную рукоятку и не отрывая взгляда от зверя.
Тигр застыл внезапно, словно разглядев в руке эльфа оружие. Гардену показалось, что в бездонных глазах хищника мелькнуло сомнение, словно тигр раздумывал, а не будет ли лучше просто уйти, оставив все, как есть. И в тот момент, когда эльф совсем уже было расслабился перед такой медлительностью зверя, тот мощным прыжком послал себя вперед, впиваясь острыми когтями в тело Гардена и опрокидывая его на спину. Зубы сомкнулись где-то рядом с шеей. Гарден набрал полную грудь воздуха и зажмурил глаза.
- 4 -

Матиушу, как и многим другим, этой ночью не спалось. Он, правда, был не настолько мистичен, чтобы списывать все на Самхейн, тот праздник, о котором он ничего не знал и знать не желал. К тому же, будь ему известны подробности, он сказал бы, что если Самхейн длится несколько дней, то почему же ему не спится именно сегодня?
Нет, ему не спалось совсем по другой причине: он вообще плохо спал в чужих домах. Тем более таких домах, которые принадлежали Инквизиторам. Нет-нет, страшно ему не было. Ему было любопытно. Хотелось посмотреть, послышать, понюхать, в конце концов, как это бывает. Именно поэтому он выскользнул из постели, нащупал в темноте сапоги, убедился, что Риис по-прежнему храпит, и выскользнул из комнаты, не забыв прикрыть за собой дверь.
Его немного волновало отсутствие Деррика, но он убеждал себя в том, что принц - парень не промах, и уж он как-нибудь не пропадет в этом чертовом городе! А потом, Даниэль не допустит такого, зря она, что ли, выбрала себе такую должность. Кстати, раз уж она глава Инквизиции, значит, она должна помочь им всем и себе в том числе избавиться от Охотников. Это ли не радостная новость?
Повеселевший Матиуш, насвистывая песенку, двинулся по коридору, приглядываясь к скачущим по стенам теням. Ему не было страшно, скорее немного неуютно, но это исключительно из-за того, что над головой у него нависала такая толща земли, которую и представить себе сложно. Как вспомнишь, сколько времени они спускались сюда... И почему было этим священникам не обосноваться где-нибудь повыше? Чем так хороши подземные ходы, что обязательно нужно окапываться в них, словно кроты?
Впереди послышались чьи-то шаги, и Матиуш приободрился. Он уже давно хотел есть, и вот, наконец-то выпал шанс потребовать у хозяев предоставить ему поздний ужин. Правда, священники уже кормили их, но ведь у него молодой растущий организм.
Кстати, он давно уже начал задумываться над тем, почему это эльфы достигают совершеннолетия только через сотню лет, тогда как люди считаются взрослыми едва ли не с шестнадцати, а кому повезет, то и раньше? Ведь растут эльфы точно так же, как и человеческие дети, и только где-то после 18 старение приостанавливается, чтобы в свои сто лет они выглядели на 20. Матиушу надоело ждать того момента, когда он сможет распоряжаться деньгами своего отца, который, как назло, на покой уходить совершенно не собирался. Уж не Мелора ли его науськивает подольше цепляться за свою должность? Надеется, что ли, выжать из него побольше, а то и, при случае, с его помощью утвердиться на троне? Но это у нее все равно не выйдет, даже он, Матиуш, признал неперспективность подобных желаний. Особенно, учитывая то, что Даниэль - Глава Инквизиции. Вот уж теперь она точно никому не отдаст право на правление, даже Деррику, не говоря уже обо всех остальных.
Матиуш завернул за угол, и его тут же оглушил женский визг. Юноша стремительно присел на корточки, зажимая уши ладонями.
- Да перестаньте же вы! - закричал он, пытаясь перебить этот визг. - Я же не привидение, чего вы орете?!
Женщина, которую столь напугала его совсем не пугающая персона, наконец, замолчала, и герцог рискнул приоткрыть глаза.
Перед ним стояла, прижав руки к груди, немолодая уже женщина в темно-коричневой униформе монахини. на голову у нее был наброшен платок, но выбивающиеся из-под него седоватые пряди еще раз подтверждали, что возраст у монахини уже не молодой.
- Зачем же было так пугаться? - сварливо спросил Матиуш, поднимаясь и глядя на монахиню сверху вниз. - Я же вас не съем, хотя есть очень хочется.
Женщина какое-то время смотрела на него, не мигая, потом вдруг улыбнулась облегченно и поманила за собой, куда-то вбок. Матиуш, который вообще-то очень не любил слушаться первых попавшихся ему на пути людей - а в том, что женщина была человеком, он ни капельки не сомневался, - но почему-то пошел следом, в черный провал, из которого ощутимо тянуло холодом. Юноше стало не по себе, но женщина уверенно исчезла внутри заброшенного ответвления основного коридора, и Матиушу стало неловко, ведь он такой большой и сильный, а чего-то там боится, того, что не страшит даже эту тетку. Но с другой стороны, она же его испугалась!
Монахиня привела герцога наверх, как он понял, в монастырь, и привела в довольно большой кабинет. Там она сняла с головы платок и позвонила в колокольчик.
- Сейчас тебе принесут поесть, - ласково сказала она. - Ты садись.
Матиуш сел.
- Меня зовут Рона, и я - настоятельница этого монастыря. А кто ты?
- А я Матиуш, наследный герцог Рээльский, друг Деррика дель Мельторра, - приосанился юноша, заметив, как сверкнули глаза монахини при имени принца.
- Деррика? - переспросила она. - Уж не сына ли...
- Сына, сына, - не дослушал ее юноша. В этот самый момент дверь распахнулась, и внутрь проскользнула молоденькая девушка в передничке, надетом поверх коричневого платья. Она метнула на Матиуша любопытный взгляд и поставила на стол поднос со всякой всячиной, при виде которой у герцога разгорелись глаза.
- Спасибо, дорогая, ты свободна, - дружелюбно сказала Рона, и девушка, поклонившись и еще раз быстро взглянув на Матиуша, исчезла за дверью.
- Кушай, - Рона пододвинула Матиушу тарелку с чем-то дымящимся и очень ароматным. - А потом я спрошу тебя кое о чем.
Удивившись подобной постановке вопроса, Матиуш тем не менее не заставил себя просить второй раз и приналег на еду. Рона не ела, только следила, улыбаясь, за аппетитом ночного гостя и подливала себе в стакан красного вина из бутылки, что стояла у нее на столе.
Когда на тарелках не осталось ничего такого, что можно было бы отправить в рот, Матиуш шумно вздохнул и, похлопав себя по животу, в изнеможении откинулся назад.
- Ну, спасибо, накормили, - улыбнулся он женщине. - Я теперь полностью ваш, - продолжая сидеть в кресле, он попытался изобразить нечто вроде поклона. Рона хихикнула, совсем как молоденькая девчонка, и отмахнулась от него рукой.
- Да было бы за что благодарить! Всегда приятно смотреть, когда кушают с аппетитом, - она вздохнула и посмотрела куда-то в сторону. - Скажи мне, дорогой мой, так кто же, в конце концов, эта таинственная Госпожа, которую никто никогда не видел?
Матиуш, страшно довольный тем обстоятельством, что кто-то рядом с ним еще не знает подробностей столь запоминающейся ночи, наклонился вперед, вынуждая наклониться и Рону.
- А вы еще не в курсе?! - деланно удивился он.
Рона, которая в курсе не была, но очень хотела в нем быть, только ахала, прижимая ладони к щекам и не забывая подливать себе вина, в то время, как Матиуш вел свой рассказ, не упуская ни единой подробности.
- Самхейн, - закивала она, когда юноша поведал ей о мертвецах, пытавшихся забрать их с собой в Черной Пустоши. - Этот негодный праздник! И кто только додумался открывать ворота между мирами на столько дней?! - она была искренне возмущена, и казалось, предстань перед ней сейчас бог, виновный в такой халатности, она бы и ему высказала все, что думает по этому поводу.
А вот известие о том, что Даниэль оказалась Госпожой, ее не удивило. Она только посмотрела, прищурившись, куда-то в окно, за которым сияла ночь.
- Ну, что же, - тихо сказала она. - Да помогут ей боги! - потом поцеловала перстень, бывший у нее на пальце, и, подперев ладонью подбородок, надолго замолчала, думая о чем-то своем.
- 5 -

Она давно сняла сапоги и шла по мокрому снегу босиком, наслаждаясь прохладой и не глядя по сторонам. Черная Пустошь ее не страшила. Выглядывают из-за деревьев любопытные дриады? Пускай. Стонут русалки где-то у замерзшего озера? Если им так хочется, она не будет мешать. Пролетают туда-сюда валькирии на огненных конях, приглядываются к ней и смеются между собой? Ну, если она вызывает смех...
Рэйн было все равно, куда идти, лишь бы подальше от гнилого болота, по недоразумению названного монастырем. Находясь там, вампир чувствовала, как затягивает ее трясина, вынуждает вернуться обратно, найти Даниэль и... А что с ней сделаешь? Не убивать же, в самом деле, пусть даже она оказалась той Госпожой, которую Рэйн хотела посадить на кол и стоять рядом, смотреть, как она мучается. Но это было еще тогда, когда Госпожа была незнакомкой в маске, а эльфийка - всего лишь царицей пресветлых, а не зачинщицей кровавых обрядов, совершаемых черными священниками.
Рэйн поудобнее перехватила сапоги, которые несла в правой руке, и безразлично посмотрела на таращившегося на нее из-за поваленного бурей дерева лесного духа. Завидев, что она смотрит на него, дух оскалил мелкие, вогнутые назад, острые зубы, и затянул свою заунывную песню, вытягивая руку по направлению к вампиру, зовя ее за собой. Д'Эльвесс же только покачала головой и прошла мимо. Песня моментально оборвалась, и Рэйн готова была поклясться, что дух присел на поваленный ствол и глядит ей вслед удивленными глазами со сплошной чернотой, в которой не различишь зрачка.
Вампир была опустошена. Она не чувствовала в себе того огонька, который всегда горел в ней, поддерживая видимость того, что она звала жизнью, за неимением другого слова, могущего обозначить ее состояние. Она понимала, что так быть не должно, что она обязана вернуться в прежнее состояние, что ей предстоит еще много сделать, и... Просто шла вперед, загребая ногами пушистый снег. Вокруг нее сновали разноцветные огоньки, словно маня куда-то за собой, то вспыхивая, то угасая, то принимаясь менять цвета с ужасающей скоростью, от которой у обычного человека зарябило бы в глазах. Но Рэйн в который раз напомнила себе, что она не человек, и снова устремила взгляд на ночное небо.
Хозяйка темноты, уже идущая на убыль, луна, обменялась с ней печальным взглядом и прикрылась на какое-то время тучами, словно пряча невыплаканные слезы. Какие печали могли быть у нее, Рэйн не знала и спросить не могла: она, в отличие от Даниэль, силу черпала совсем в другом месте, никогда не прося помощи у властительницы серебряных нитей, украсивших ветви деревьев так, как люди украшают ели перед праздником солнцестояния.
Что-то треснуло рядом с Рэйн, и она резко обернулась, удивленно глядя на цветок, что рос у самых ее ног.
Жар-цвет... Вампир знала о нем. Цветы эти столь редки, что увидеть их почти никому не дано, разве что тому, кто отважится провести Самхейн в компании веселящихся ведьм, которые цветок этот давно используют в своих целях. Цветет он несколько раз в году, всегда в глухих местах; бутон его разрывается с треском и распускается золотым или красным, кровавым пламенем, и таким ярким, что не каждый блеск этот сможет вынести. И в том месте, где распустился этот цветок, непременно отыщется клад.
- Послушай меня, - чей-то тихий безжизненный голос заставил вампира обернуться.
В двух шагах от тропы, опираясь на длинный двуручный меч с витиеватым рисунком, украшающим лезвие, стоял воин. Призрак. Древний призрак, насколько могла судить Рэйн по одежде. Она никогда не видела, чтобы воины носили такую кольчугу, да и сама внешность призрачного воина говорила о том, что погиб он на полях сражений задолго до того, как Рэйн увидела этот мир.
Но как давно?
Вампир, не задумавшись ни на секунду, сошла с тропы. Когда она была ребенком, мать частенько пугала ее, говоря, что в темном и незнакомом лесу надо быть осторожной и ни в коем случае не покидать дорогу, по которой идешь, потому что духи, которые вьются рядом, только того и ждут. Они могут прикинуться кем угодно, родными, близкими, любимыми, лишь бы заставить случайного путника забыть о наставлениях.
Но вампиру лесные духи были не страшны, поэтому она без колебаний подошла к воину, звавшему ее. На призрачном лице мелькнуло удивление, разбавленное алчностью, однако удивление все же победило: видно, понял воин, кто перед ним
Рэйн вгляделась в суровое лицо, отмечая, что призрак слеп: глаза, некогда яркие, синие, сейчас были белыми, закатившимися. Они смотрели на нее и не видели.
Призрак протянул руку, словно желая коснуться вампира, но не дотянулся.
- Послушай старого скальда-певца, - нараспев начал он тогда, чуть запрокидывая голову, как это делают слепые. - Я скажу тебе, как построить корабль.
Рэйн корабль нужен не был, но почему бы и не уважить древнего воина?
- Мой отец был великим викингом, - продолжил призрак, и огоньки заметались над его головой, тревожно вспыхивая и угасая. - Он хорошо умер. Датчане сделали ему "крылья орла" - разрубили кости на спине и развели их в стороны. Меч его достался мне. Тогда я сделал корабль и стал каждое лето ходить с дружиной в чужие земли. Я сложил о себе песню: "Разъезжал с окровавленным клинком и звенящим копьем", - для верности призрак потряс своим мечом, на котором этой ночью не было ни капли крови. - "Ворон сопровождал меня..."
Рэйн слушала его, понимая, что призрак этот вполне может быть современником Роуэна, ведь в их мире не было ни скальдов, ни викингов, ни датчан.
- Я привез домой много золотых колец и много крепких рабов, - продолжал призрак. - В Ирландии волосатый кельт ударил меня щитом в голову, - воин повернулся чуть, и Рэйн заметила страшную пробоину на его рогатом шлеме, вокруг которой запеклась кровь. - Я ослеп и стал скальдом. Раньше все боялись моего меча. Теперь боятся моей хулительной песни, нида. Я могу спеть ее и проклясть обидчика.
Призрак на секунду прервал свой рассказ, его слепые глаза следили за разноцветными огоньками, мельтешащими над головой.
- Раз конунг жестоко оскорбил меня, - вновь заговорил призрак, и Рэйн чуть было не вздрогнула от звука его голоса. - Я спел ему нид, и он тяжело занедужил. Потом звал меня к себе, винился. Давал дорогие подарки.
Воин выпрямился, кладя обе ладони на навершие меча.
- Другу я спою хвалебную песнь - вису, - в голосе его промелькнула гордость, за себя или за своих друзей. - И друг осыплет меня золотом, подарит раба.
Рэйн чуть поморщилась, совсем незаметно. Рабство она не уважала.
Призрак вдруг метнулся к ней, схватил за руку, точнее попытался схватить, но ладонь его прошла сквозь нее. Казалось, воин этого и не заметил вовсе.
- Я скажу тебе, как построить корабль, - хрипло сказал он. - Пойди в лес. Вали деревья. Тис возьми для лука. Ель - для дома. Липу - на щит. Для корабля возьми ясень. Потому что само древо Иггдрасиль, которое соединяет Девять миров - это ясень. Потому что первого человека Аска и жену его Эмблю боги вырезали из ясеня. Потому что мы, скальды, в песнях зовем хорошего воина Ясенем битв.
"Иггдрасиль..."
Рэйн нахмурилась, вспоминая старые сказания. Это название было связано с северными народами, совершенно точно. У них были другие боги, не те, которые правили Сангемором или Рээлем. Их богам было несоизмеримо больше лет, и были они гораздо более жестоки и равнодушны со своими смертными детьми.
- Иди в густой лес, - продолжал тем временем призрак. - Ищи дерево без нижних ветвей. Оно от рождения тянулось к солнцу, и волокно его ровное. Повинись перед ним, объясни, зачем рубишь. Поставь рядом угощение - хлеб с маслом, чтобы древесная душа вышла из дерева отведать подношение и не страдала, когда топор вонзится в ствол.
Вампир сомневалась, что когда-нибудь захочет построить корабль, но ей было интересно, поэтому она пока не собиралась уходить.
- Я скажу тебе, как построить корабль, - голос призрака стал задумчивым. - Сруби дерево без нижних ветвей. Сделаешь из него киль. Иди дальше. Найди открытое место и ясень с густой кроной и крепкими нижними сучьями. Оно имеет внутри себя кривизну. Сруби его. Сделаешь из него нос и корму. Из другого такого сделаешь все, что изгибается при ударе волны. Ибо дерево с поляны упругое и прочное. Всего сруби одиннадцать деревьев. И двенадцатое для киля. Гляди, как они падают, - узловатый указательный палец закачался перед носом вампира. - Если ясень упал вершиной на север - оставь его и руби другой. На севере холод и тьма. Недаром мы говорим недругу: "Пошел на север и в горы." Там ледники, оползни и камнепады. Там не надо жить человеку. Там зло. Если ясень упал вершиной на запад, оставь его тоже и руби другой. Там умирает солнце.
- Я скажу тебе, как построить корабль, - шептал призрак, и маленькие юркие огоньки вертелись перед Рэйн, завораживая ее своим танцем. - Свали все деревья, соверши обряд, очистись от убийства, как если бы ты убил человека. Отнеси бревна к верфи. Отмерь на песке сорок шагов. Это будет длина корабля. Отмерь десять шагов. Это будет ширина корабля. После займись бревнами. Найди в каждом ту сторону, что, когда ясень был жив, обращалась к северу. Здесь дерево имело мало света и тепла, и потому древесина плотнее. Возьми эту часть. Начни делать доски. Пилу не бери с собой. Для корабля - топор. Пила рыхлит дерево, делает его слабее. Топор плющит и оглаживает. Обтесанная топором доска не берет в себя воду. Поэтому возьми топор, возьми клин и расщепи ствол. Будет доска. Так, не торопясь, строй корабль. Хорошо строй. Потом ты доверишь ему жизнь.
Рэйн засмеялась при мысли о жизни, но призрак не заметил ее смеха: он глядел слепыми глазами куда-то перед собой, и правая рука его все крепче сжимала меч.
- Когда станешь обшивать его досками, не крепи их гвоздями. Делай так, как от века делали. Соединяй их кожаными ремнями. Тогда корабль будет рыбой изгибаться на большой волне и поплывет быстрее, будет изгибаться тюленем и не переломится. Но носу поставь голову дракона, и тогда твой корабль станет драккаром, что значит - дракон. Поставив же голову змеи, сделаешь его снеккаром, что значит - змея.
Рэйн молчала, думая о том, как же раньше люди много значения придавали тому, что их окружает. Вспомнила, как молились ветрам, небу, земле, лесу, морю - всему, что могло принести удачу или же, наоборот, помешать планам.
- Я скажу тебе, как построить корабль, - хрипло продолжал призрак. - Когда он будет готов, сделай желоб от его носа до самого моря. Смажь желоб жиром тюленя. Возьми раба. приведи его на верфь. Свяжи и положи на желоб, что построил ты от носа корабля до моря. Возьми в руки молот и выбей клинья из-под днища. Корабль заскользит к воде, нависнет над рабом, раздавит, вберет в себя его кровь. Боги примут жертву и даруют тебе удачу.
Рэйн на секунду прикрыла глаза.
- Потом пойди по селениям. Везде говори, что собираешь дружину. Когда найдешь четверть сотни воинов, отведи их на корабль. Навесь щиты по бортам. Дай кораблю хорошее имя, чтобы дать вместе с именем душу. Посади дружинников на весла - раб недостоин держать весло. Выбери самого опытного, сделай его кормчим - он будет твоей правой рукой. Сам же с мечом стой на носу. Тогда ты сможешь оттуда первым прыгнуть на корабль врага. Плыви за добычей и славой. Поставь в середине судна стержень из дерева. Следи за его тенью. Плыви, куда показывает тень. Так ты не потеряешь пути в море.
Рэйн хмыкнула: оказывается, пираты были всегда, но только когда-то они называли себя гордыми викингами, и они не грабили, а плавали за добычей и славой. Бывает.
- Если ты строил корабль так, как я учил, - нахмурился призрак, - он за два дня принесет тебя от норвежского берега до Британии. Бери там золото. Бери много. Чем больше ты его привезешь домой, тем больше будет твоя хейлль, твоя удача. Чем больше твоя удача, тем больше воинов пойдет за тобой. И слава твоя умножится. Скальды споют о твоем корабле: "Рыжая и ражая рысь морская рыскала".
Призрак вздохнул, и словно ветром повеяло откуда-то.
- Но не храни свое золото под полом дома. Это недостойно воина. Дари его дружинникам, говори им: "Пусть будет с тобой моя удача". Щедрого и смелого ждет в своих чертогах Один. Еще бери в дальних странах рабов для рощи Тора. Пусть жрецы повесят их на деревьях. Пусть проткнут копьями. Пусть висят они, как висел отец наш Один на ясене Иггдрасиль во имя рун колдовства. Кровь рабов стечет на корни Священных деревьев, напитает их силой. Они отдадут новую силу своим братьям-ясеням в лесу. И когда другой воин придет в лес рубить их для своего корабля, то твоя удача через кровь жертв перейдет и ему.
Призрак помолчал сурово.
- А когда ты погибнешь, тебя положат в твой корабль и предадут огню - чтобы нес тебя корабль до самых чертогов богов, как нес он тебя при жизни, за добычей и великой славой...
Голос воина умолк, растворившись шипением в песне ветра, а Рэйн уже не смотрела на него: огоньки вдруг метнулись куда-то в сторону, словно приветствуя кого-то.
Вампир ступила вперед и помедлила чуть, когда прямо перед ней возникли мерцающие холодным расплавленным серебром фигуры нагих девушек, со смехом перебегающие дорогу. Заметив вампира, одна из лесных ведьм с развевающимися за спиной золотистыми волосами, что-то крикнула своим подружкам, и те завели вокруг хмурой Рэйн веселый хоровод, приглашая ее разделить с ними таинство этой ночи. Таинство Самхейна, когда всё нечисти подвластно, когда она всему хозяйка.
Золотоволосая ведьма вдруг схватила вампира за руку, резко дергая ее в сторону, и Рэйн услышала, как свистнул в сантиметре от того места, где она стояла, тяжелый меч.
Старый скальд стоял, оскалившись, явно переживая, что добыча от него ушла.
Ведьмы зашумели, закричали возмущенно, и призрак покорно отступил назад, качая головой, а потом и вовсе исчез где-то среди деревьев, как-будто и не было его.
Вампир стояла, босая, простоволосая, и смотрела, как ведьмы носятся вокруг нее вперемешку с огоньками, как несется откуда-то издалека чья-то песня, добавляющая очарования этой ночи, как падает снег, укрывая бархатным покрывалом выглядящий не таким уж страшным и суровым лес. Смотрела и чувствовала, как улыбка расползается на ее губах, бездумная, ни к чему не обязывающая. Просто улыбка, не предсказывающая смех; улыбка, в которой можно не скрывать клыков.
Одна из ведьм, заметив эту самую улыбку, расхохоталась довольно и приникла к вампиру, гладя узкими ладонями ее плечи, царапая острыми, кроваво-красными ноготками воротник плаща, уставившись наглыми зелеными глазами прямо в синие глаза Рэйн. Она что-то говорила на своем языке, что-то, чего Рэйн не понимала, и вампир не прислушивалась, глядя, как выступает из-за прядей пышных волос остроконечное ухо, проколотое маленькой серебряной сережкой с красным камушком посередине.
Что-то подсказало вампиру, что поначалу лесные красавицы приняли ее за того духа, которые слетают на землю падающей звездой и принимают на себя человеческий облик - мужской или женский, но всегда новый и прекрасный.
Песня, что доносилась откуда-то издалека, стала ближе, и Рэйн подняла голову, всматриваясь в темные неясные силуэты, постепенно проявляющиеся из-за качающих ветвями деревьев.
- Потанцуешь с нами, вампир? - вдруг жарко выдохнул кто-то на ухо Д'Эльвесс, и она обернулась, встречаясь взглядом с той самой ведьмой, что первой заметила ее. Золотые волосы, сверкающие в свете вновь засиявшей на небе луны, обернулись вокруг плеч ведьмы, словно живое покрывало, скрывая ее наготу. Она говорила на всеобщем языке почти без акцента и улыбалась, протягивая Рэйн бледную ладонь. Вампир осторожно сжала ее в своей, мимоходом удивляясь контрасту между цветом их кожи: ее рука была почти грязной на фоне этой девственной белизны.
Ведьма рассмеялась, запрокинув голову, и будто колокольчики зазвенели вокруг. Д'Эльвесс улыбнулась, позволяя закружить себя в безумном танце нечисти, празднующей сегодня Самхейн.
До слуха Рэйн донесся чей-то хрипловатый голос, поющий о несчастной любви русалки и эльфа: она не могла покинуть воду, чтобы соединиться с возлюбленным, и тогда эльф, ведомый безумством любви, бросился с моста, надеясь, что когда холодные воды сомкнутся над его головой, он сможет обнять свою ундину. Не вышло: хозяин морей рассудил, что эльфы, которые кончают с собой, попадаются не так уж и часто, а поэтому оставил его у себя во дворце, что высится посередине Закатного моря, куда не доходят корабли. Вот так и пришлось русалке вечность оплакивать свою несостоявшуюся любовь. И когда она плачет, то гневается море, словно это эльф, слыша слезы своей любимой, пытается выбраться и найти ее. А Морской царь хохочет, и мелкие рыбки стайками вьются возле него, подхватывая его смех и разнося его прибрежными волнами по всему миру.
Лесные ведьмы увлекли Рэйн за собой с тропы, куда-то под призрачно-черные деревья, и живые огоньки летели впереди, указывая путь. Невидимые певцы все продолжали наигрывать и петь, а ведьма тянула Рэйн за руку, изредка оборачиваясь, чтобы убедиться, что вампир идет, и смеялась своим звонким смехом. Рэйн было хорошо здесь, и она понимала, что начинает забывать. Даниэль, Госпожа, серебряная маска, - все это вертелось перед ней, перед глазами, сливаясь в нечто однородное, растворяясь в смехе, танцах, песнях, мимолетных прикосновениях жарких тел юных ведьм и невесть откуда взявшихся лесных духов, вовсе и не таких уж страшных при более близком знакомстве.
- Останься с нами, вампир, - просила та самая ведьма с лукавыми глазами и звенящим смехом. Она обнимала Рэйн тонкими руками, кружилась вместе с ней по усеянной разноцветными огоньками поляне, целовала легонько холодные щеки.
- Останься, - упрашивала она, утягивая Рэйн в сторону от веселящегося шабаша, туда, где чернела вода лесного озера и плескались, смеясь, русалки с зеленоватыми от тины волосами. - Мы покажем тебе обратную сторону полуночи, она понравится тебе...
- Останься, - шептала она, отдаваясь на милость жестоким поцелуям и впивающимся в тело зубам. - Мои сестры научат тебя оборачиваться ветром и скользить среди листвы...
- Останься, - плакала она от боли, когда кровь текла по ее бледному телу, смешиваясь со снегом, окрашивая его в насыщенные оттенки красного цвета, быстро застывающие на морозе. - Я буду любить тебя...
А потом все кончилось, так же внезапно, как и началось, и Рэйн обнаружила себя сидящей под старым угрюмым дубом, а перед ней, возле тонкой осины, прислонившись к ней спиной, стоял темный бог, изучающе осматривающий вампира.
- Хорошо повеселилась? - осведомился он, когда Рэйн поднялась на ноги, ища свои сапоги.
- Неплохо, - отозвалась вампир, находя обувь в нескольких метрах от себя и надевая ее. Потом выпрямилась, заводя руки за спину и поправляя запутавшиеся волосы.
- Следил? - с улыбкой спросила она, и Фангорн поклонился чуть, прижав ладонь к сердцу.
- Ты же знаешь, мне доставляет невыразимое удовольствие наблюдать за тобой, - полушутя-полусерьезно сказал он, и Рэйн кивнула.
- Я надеюсь, что это так, - а вот она не шутила.
Бог предложил ей руку, помогая перебраться через достаточно широкую канаву, отделяющую их друг от друга.
- Откуда это? - он бережно коснулся кончиками пальцев заживающих царапин на щеке. Рэйн пожала плечами.
- Память о веселье, - она блеснула клыками, и Фангорн нахмурился.
- Это сделали ведьмы? - в голосе его слышалось удивление: лесные ведьмы не причиняли физического вреда своим жертвам.
Рэйн отрицательно покачала головой, и бог вздохнул.
- Ты узнала, кто такая женщина в серебряной маске, - скорее утвердил, чем спросил, он. Рэйн глянула на него.
- А ты не знаешь, кто она?
Фангорн покачал головой.
- Старшие боги запретили нам выяснять, а у кого я могу спросить, если ее никто не видел? - он блеснул белыми зубами в улыбке, которую едва ли можно было назвать веселой. - Ты скажешь мне?
Вампир пожала плечами, ступая по снегу, по которому еще совсем недавно скакали ведьмы и носились духи в своем безумном танце.
- Не думаю, что так уж сложно догадаться, - она держала себя в руках, когда отброшенные было на задний план эмоции снова завладели ее сердцем.
Темный бог подумал немного, потом согласно наклонил голову.
- Ты права, - он помолчал. - Это кто-то, кого ты знаешь?
Рэйн засмеялась, почти естественно.
- Да, - вопреки ожиданиям Фангорна она говорила правду. Бог остановился даже, следя за тем, как Рэйн медленно идет по тропе, наполовину скрытой огоньками, которые не пожелали уходить даже тогда, когда грозный всевидящий бог появился в Черной Пустоши.
- Это... Даниэль?! - он сам не верил в то, что предполагал, и к его вящему изумлению, Рэйн кивнула, не оборачиваясь.
- Видишь, как все просто, мой милый бог, - сказала она, и Фангорн поспешил к ней, зная, что она называет его так только тогда, когда ей действительно грустно.
- И ты не знала все это время? - он обнял ее за плечи и зашагал по тропе рядом с ней, расшвыривая ногами огоньки, которые разлетались было в стороны, но тут же упрямо возвращались обратно, раздраженно мигая красным и синим цветом.
- Я даже не предполагала, - честно созналась вампир, испытывая облегчение от того, что ей есть, с кем поделиться. - Она умело скрывалась, я подозревала всех, но только не ее.
Фангорн удивленно хохотнул.
- Смышленая девочка, - на какое-то время воцарилось молчание, опять же прерванное темным богом:
- И что ты будешь делать теперь?
Рэйн ответила не сразу, потому что увидела в глубине леса печальное личико той самой ведьмы, что уговаривала ее остаться с ней, обещая все-все на свете и забывая, что вампир и без того владеет слишком многим.
- Ты спрашиваешь, буду ли я мстить?
Фангорн дрогнул, крепче прижимая к себе вампира.
- Не говори так, - попросил он немного жалобно. - Ты же знаешь, что ты не можешь причинить боль Даниэль. И не только потому, что она твоя Избранная...
Вампир искоса посмотрела на бога.
- Она предала меня. Ты считаешь, что это не заслуживает наказания?
- Она не хотела обманывать тебя, просто она не могла рассказать тебе всю правду, - Фангорн не мог поверить в то, что он защищает эльфийку, но он понимал, что если с кем-то из этих двоих что-то случится, то тогда Старшим богам придется делать что-то такое, что перевернет весь мир. Этого Фангорн не хотел, а значит, ему нужно было убедить Рэйн простить царицу пресветлых.
- Она послала на смерть человека, который был мне дорог, - задумчиво проговорила вампир. Фангорн мотнул головой.
- Тот человек, что был тебе дорог, умер тысячу лет назад! - горячо произнес он, не замечая, что повышает голос. - Это всего лишь ее потомок, в котором не осталось памяти рода, ведь она даже не узнала тебя! И она сама выбрала смерть!
- Не сама! - не менее горячо возразила Рэйн, сверкая глазами. - Ты забыл, как говорил, что она устала от жизни? А кто, скажи мне, позволил ей устать? Кто забрал ее возлюбленного, не оставив ей ничего взамен?
Фангорн молчал, к своему стыду сознавая, что ему нечего возразить. Конечно, он понимал, что боги иногда бывают слишком равнодушны к судьбам смертных, но так уж повелось с испокон веков: люди погибают, служа своим богам. Это сознательный выбор. В основном.
- И все-таки, вспомни, Рэйн. - не желал сдаваться темный бог, - что Даниэль любит тебя.
Рэйн поморщилась и опустила голову, засовывая руки в карманы плаща.
- Что-то я начала в этом сомневаться, - с горечью проговорила она и, высвободившись из объятий бога, торопливо пошла вперед, по направлению к Сангемору.
Фангорн смотрел ей вслед, пока ее фигура не стала неразличимой в ночных сумерках, потом взглянул направо и погрозил пальцем золотоволосой ведьме, осмелевшей и выглядывающей из-за ствола дерева в поисках вампира. Та ойкнула и отскочила назад, растворившись в темноте. Бог еще постоял немного, покачиваясь с пятки на носок, словно раздумывая над чем-то, и тоже исчез...
...Деррик давно топтался у ворот монастыря, растерянно думая о том, что не следовало ему все же отделяться от остальных и бросаться за Мерайей, которую, к слову сказать, он все же догнал, но ничего путного от нее так и не добился. Она долго не верила в то, что видит перед собой наследного принца, а он удивлялся тому, что рядом с ним стоит обычная, немолодая уже, женщина, которая сильно похожа на Мерайю. Конечно, он сразу же вспомнил, что она убавляла себе возраст с помощью колдовства, но почему тогда перестала это делать сейчас?
Женщина объяснять что-либо наотрез отказалась, заявив, что она может встретиться с ним позже, на следующий день, и вот тогда, возможно, она ответит на некоторые из интересующих его вопросов. Рассудив, что это все же лучше, чем вообще ничего, Деррик согласился, и Мерайя ушла, а он остался стоять на незнакомой улице в полузнакомом городе. Это обстоятельство заставило его достаточно много времени проблуждать по разным закоулкам, шарахаясь от любой тени, пока, наконец, он не увидел стены монастыря и с облегчением не устремился к нему.
Но куда идти дальше? В сам монастырь он соваться не стал, справедливо рассудив, что искать там некого, а куда пойти еще? Ведь он не знал про тот ход, что показала остальным Рэйн. Вот и пришлось стоять в растерянности возле ворот, лихорадочно обдумывая свое незавидное положение, пока на дороге не показалась вдруг знакомая до боли высокая фигура.
- Рэйн! - Деррик мгновенно забыл всю свою неприязнь, чувствуя только благодарность к вампиру за то, что она решила прогуляться в такое время. - Рэйн, это я!
- Я узнала, - вампир остановилась рядом с ним и улыбнулась. Немного устало, и Рик тут же подумал, что что-то случилось.
- Все нормально? - встревоженно поинтересовался он, ища взглядом глаза Рэйн. - Как мама?
Лицо вампира снова озарило улыбкой, чуть более яркой.
- О, лучше всех, - заверила она принца, и он, успокоенный, выжидающе посмотрел на Д'Эльвесс.
- Вы выяснили, кто такая Госпожа?
Рэйн вздрогнула, но движение это ее осталось незамеченным.
- Выяснили, - тускло сказала она.
Деррик хлопнул в ладоши.
- Отлично! Ты проводишь меня вниз, к Даниэль? - вспомнил он о том, что стоять тут все-таки было холодно.
Вампир помолчала немного. Ей было немного жаль этого мальчика, которому предстояло узнать о своей матери неприглядную правду. Она сомневалась в том, что он затаит по отношению к ней какую-то злобу, но чувство обиды останется надолго. Дети умеют обижаться на своих родителей, и обиды эти так редко проходят.
"Мельторр говорила что-то о пророчестве, по которому Деррик должен будет отдать себя для того, чтобы Дьявол вернулся сюда", Рэйн повнимательнее вгляделась в бледное лицо молодого юноши. Ей хотелось бы обнять его, рассказать о том, что случилось много лет назад, задолго до его рождения, но она не осмеливалась шагнуть навстречу. Он не поймет ее, возможно, даже возненавидит за совершенное. Она сможет с этим жить, безусловно, но еще одно разочарование повиснет на ней тяжелым грузом. Она многих разочаровывает, зачем причинять боль еще и ему?
"Сможет ли Даниэль спасти его от того, что ему предназначено? Откуда она узнала об этой опасности? Смогу ли я простить ее за все то, что она совершила?"
С последним вопросом, вспыхнувшем в ее голове, Рэйн шагнула вперед и обернулась, поджидая Деррика.
- Ты идешь? - она не намеревалась помогать Даниэль спасать сына. Сына царицы, как та любила повторять. Она уже давно забыла о своем желании видеть рядом с ребенком Рэйн. Но Рэйн и сама не рвалась больше общаться с Дерриком. Она понимала, что ничего хорошего из этого общения не выйдет, а привязываться еще к одному существу... Нет, она не хочет. И не будет. И пусть Даниэль делает то, что считает нужным. Это ее сын. Это ее боль. Она вправе распоряжаться ими так, как сочтет нужным.
Но, быть может, придет время, когда Рэйн осудит эльфийку за ее отношение к сыну. Не то отношение, какое хочет видеть в ней вампир.
- Иду, - бодро откликнулся Деррик, предвкушая тепло, которое ждало его замерзшее тело. Он поспешил за исчезающей за воротами Рэйн, мельком глянув на дремлющего старичка-охранника. Прежде всего ему надо потолковать с матерью. А еще он хочет подумать над тем, почему Рэйн вызывает в нем такие чувства. Странные, до дрожи в коленях. Он просто смотрит на нее, понимая, что отдал бы многое, чтобы остаться рядом с ней навсегда. Неужели он влюбился? Нет, это невозможно, он знает, что Рэйн принадлежит его матери, а ссориться с Даниэль он не намерен. Да и не похоже это на ту любовь, которая возникает у мужчины к женщине. Просто рядом с ней он ощущает неясное тепло, захватывающее его с ног до головы. И ему кажется, что он помнит это тепло еще с детства. Даже нет: он знал этот голос, эти руки, эти глаза еще до того, как родился. Но вот уж этого быть точно не может!!
Деррик замотал головой, отгоняя прочь обуревающие его мысли, и стремительно метнулся за тающей в сумраке фигурой вампира.

0

38

- 6 -

Неара проснулась от внезапно наступившей тишины с таким чувством, будто осталась одна на всем белом свете, но испугаться, когда открыла глаза, не успела: на соседней кровати, спиной к ней, сидел Риис. Воитель старался не шуметь, надевая сапоги, но, каким-то образом догадавшись, что принцесса не спит, повернулся к ней с широкой улыбкой.
- Ну что? - почему-то громким шепотом спросил он. - Отдохнула?
- Да, - недоуменно отозвалась Неара, спуская ноги на пол. - А почему шепотом?
Северянин замер, словно обдумывая вопрос, потом засмеялся и уже нормальным голосом сказал:
- Да что-то тишина эта меня гнете, - он передернул плечами. - Смотри-ка, все уже куда-то подевались, - он указал на пустые кровати. Света, исходящего от вяло горящей свечи, было немного, но даже так сложно было не заметить, что мужчина с девушкой одни в комнате.
Неара поспешно обулась, вскакивая с кровати, и бросилась к Риису, прижавшись к его плечу.
- Надо уходить! - возбужденно зашептала она ему на ухо. Мужчина хмыкнул и, приложив немного усилий, оторвал ее от себя, отстранил и внимательно посмотрел в расширенные темные глаза.
- Куда? И зачем?
- Домой, конечно же! - Неара аж подпрыгнула от перспективы оказаться на родных просторах. Даже то, что пришлось бы садиться на корабль, ее не пугало, хотя она всегда страдала морской болезнью. - Ты разве не видишь, что здесь творится?!
- А что творится? - равнодушно поинтересовался Риис, дотягиваясь до ножен и кладя их себе на колени. Неара притопнула ногой, начиная злиться на непонятливость друга.
- Риис, ну раскрой ты глаза! Хватит гоняться за миражом, прошу тебя! - у девушки задрожали губы, и она бросилась воину на шею, вцепляясь холодными пальцами ему в волосы. - Рэйн не для тебя, ты не можешь быть с ней, она же мертвая!!!
Риис дернулся от таких слов, но промолчал.
- А теперь еще и Даниэль! - продолжала принцесса. - Она - госпожа Инквизиции, ты понимаешь, что это такое?! Это страшно! Мне страшно думать о том, что она может быть где-то рядом! Она убийца, она стольких людей отправила на смерть!!
Риис упрямо молчал, и только руки его крепче сжимались на ножнах.
- И Рэйн... Приглядись к ней! Загляни в ее глаза! Она неживая, от нее веет холодом! И, если уж на то пошло, - Неара внезапно отстранилась от мужчины, и тот заметил, как расцветают на ее щеках лихорадочно красные пятна, - у нее есть Даниэль, думаешь, она когда-нибудь посмотрит на тебя так, как смотрит на нее?!
Риис не выдержал и опустил голову, скрипя зубами.
Конечно, он все видел. С того момента, как Дзерен назвал официальный статус эльфийка, а вместе с ней представил, как полагается, и Рэйн, воитель уже знал, что все его чувство к этой женщине не стоит и релата. Он начал следить за ней, по мере возможности: как она ходит, как говорит, с кем говорит, о чем говорит, в конце концов... И сделал для себя неутешительные выводы: Рэйн, как бы ему того не хотелось, не будет с ним. Никогда. Потому что Даниэль не отпустит. Между этими двумя было что-то... Риис не стал бы называть это любовью, но что-то связывало этих двоих. Что-то прочнее того чувства, которое могло бы объединить северянина и вампира. Мужчина ясно видел, что Рэйн, бывает, начинает тяготиться своей привязанностью к Даниэль, но в то же время становилось ясно, что вампир эльфийку не оставит. Во всяком случае, не ради Рииса. И не ради кого-то другого. Между ними должно встать что-то по-настоящему серьезное, чтобы из взгляда Рэйн исчез тот свет, что зажигается в них, когда она смотрит на царицу эльфов. Но, быть может, именно обман Даниэль и станет той последней каплей, которая разорвет нить, держащую их рядом? Однако, надеяться на это... Риис никогда не любил возлагать надежды на то, что, может быть, случится когда-нибудь в будущем. Ему нужно было настоящее, то, что будет с ним сейчас, а не через много лет. Он, скорее всего, и не доживет до того момента, когда Рэйн решит путешествовать в одиночку, так за что же он цепляется? За собственные глупые мечты, которыми не должно жить сердце настоящего воина?
- Наверное, ты права, - медленно сказал он, словно все еще раздумывая над правильностью того, что он собирался сделать. Неара захлопала было радостно в ладоши, но тут же остановилась и прижала руки к лицу. Улыбка медленно скатилась с ее губ.
- Мне правда жаль, Риис, - печально сказала она, стараясь не смотреть на поднимающегося воителя. - Но ты же понимаешь, что так будет лучше для всех.
- Для всех, - глухо согласился с ней мужчина. Он уйдет и не будет больше доставать Рэйн своими глупыми претензиями и неловкими попытками завоевать ее сердце. Что он хочет, ведь оно у нее давно не бьется...
- Наверное, нужно как-то сообщить им, что мы ушли, - неловко предложила девушка, оглядываясь в поисках бумаги или чего-нибудь в этом роде, но Риис отрицательно мотнул головой и подхватил принцессу под руку.
- Не думаю, что нас объявят в розыск, - попытался пошутить он, однако, Неара не засмеялась, как, впрочем, и сам Риис.
- Ты помнишь, как выбраться отсюда? - она запрокинула голову, глядя ему в глаза. Мужчина тряхнул отросшими за время путешествия светлыми волосами.
- Разберемся, - пообещал он, и тень от улыбки скользнула по его сумрачному лицу. Неара растерянно улыбнулась в ответ и, бросив прощальный взгляд на опустевшую комнату, поспешила вслед за воителем, который уже стоял на пороге, внимательно прислушиваясь к тишине, окружившей их плотным кольцом.
- Поспешим, - шепнул он, и они побежали, уворачиваясь от мечущихся на стенах теней, пытающихся дотянуться до них своими крючковатыми пальцами.
- 7 -

- Торрес, сейчас не время обсуждать эти вопросы, - устало сказала Даниэль, ероша руками копну рыжих волос и откидываясь назад. Серебряная маска лежала рядом с ней на столе, поблескивая в тусклом свете немногочисленных свечей.
Священник, гордившийся тем, что он оказался в числе первых, кто увидел истинное лицо Госпожи, склонился, отступая назад.
- Конечно, - торопливо согласился он, пятясь к двери. - Я принесу вам документы снова, когда вы отдохнете.
Даниэль улыбнулась ему и закрыла глаза. Однако, дождавшись звука захлопнувшейся двери, открыла их вновь, и они уже не казались такими усталыми, какими были несколько секунд назад. В них снова заплескалась жизнь.
Конечно, все шло не так, как рассчитывала эльфийка. Первая за долгое время настоящая ссора с Рэйн не придавала ей уверенности в собственных действиях, но как она была поступить? Продолжать все скрывать, тянуть до последнего? Кто знает, а не вышло бы тогда все еще хуже, чем сейчас.
Рэйн ее не простит. Наверняка нет, вампир не из тех, кто предпочитает худой мир. Она запомнит все, что Даниэль сотворила с той девушкой, Линой, запомнит и однажды отомстит. Не так, как это сделал бы Даниэль, но тоже умело. Она не причинит ей физической боли, в этом эльфийка уверена, однако, она найдет способ достучаться до ее души. Она опустит ее на самое дно и лишь тогда, удостоверившись, что ниже падать уже некуда, оставит в покое. Просто уйдет.
Даниэль дель Мельторр задумчиво посмотрела на маску, уныло лежащую на кипе бумаг, потом поднялась, принимаясь ходить по комнате взад-вперед.
У нее было много дел. Во-первых, утрясти все вопросы с монастырем и переговорить с Роной, которая, скорее всего, уже знает, что ее дорогая гостья не кто иная, как глава Инквизиторов: слухи ведь разносятся быстро. Во-вторых, какое-то неясное чувство подсказывало ей, что скоро, совсем скоро, наступит время для свершения пророчества. Недаром среди весны вдруг вернулась зима; недаром в лесу их преследовали мертвецы; недаром Охотники сторожат подступы к монастырю, пытаясь выкурить их отсюда; недаром начался Самхейн, о наступлении которого эльфийка чуть было не забыла. Все это неспроста. Слава богам, хотя бы с Трилистником они почти разобрались. Интересно, где Кайр? Наверняка, снова трусливо сбежал, поняв, что грозит ему за этот непродуманный поступок.
Ну а в-третьих... В-третьих, было самое сложное: попытаться заставить Рэйн забыть обо всем. Это почти невозможно, Даниэль прекрасно это знала, но она не могла оставить все так, как есть. Она должна заставить вампира поверить, что все, что она делала, она делала не для себя. В конце концов, Рэйн не может позволить Деррику кануть в небытие под властью какого-то существа, пришедшего извне! Если он хоть что-то для нее значит, она не оставит его без своей помощи. Она просто не может этого сделать, ведь так? Так...
Эльфийка сжала руками голову, чуть массируя виски. Весь ее мир трещал по швам. Она почти потеряла Рэйн. Как она посмотрит в глаза Гардену и, хуже того, Деррику, когда тот узнает о занятии матери? Вряд ли одобрит. Только бы не осудил! Но как он может не осудить то, что столько душ по ее воле было отправлено в Серые Земли к темному богу?
Женщина резко мотнула головой. Хватит думать о том, что еще только будет! Она не позволит пророчеству свершиться! Это в ее силах! но осталось лишь найти тех шестерых, которые разделят с ней семь грехов, мучающих мир от момента сотворения его. Интересно, какой грех принадлежит ей?
Даниэль всмотрелась в маленькое зеркало, вспоминая тот день, когда чей-то голос, едва слышный в вое ветра (стояли жуткие морозы, и Даниэль предпочитала не выходить без надобности из дворца, однако, каким-то образом окно в тронном зале оказалось открытым), принялся нашептывать ей, омертвевшей от страха, что сын ее, умильный мальчуган, бодро топающей уже по ступеням дворца, рожден для того, чтобы помочь Дьяволу вернуться в этот мир. Тогда она впервые увидела пророчество. Именно увидела: огромные, мерцающие желтым, буквы высветились на стене прямо над портретами предков, и через несколько минут растворились без следа. Даниэль и знать не знала, полное оно или чего-то не хватает, но она сразу же поверила, что оно написано для нее и для ее сына. А голос снова вернулся, продолжая бормотать что-то про семь душ, грехи и то, что изменить ничего не возможно. Но Даниэль была бы не Даниэль, если бы безвольно сложила руки: буквально в тот же день она развернула бурную деятельность, больше всего на свете желая найти эти семь душ и прикончить их своими руками. Как выяснилось позже, одной из душ была она, но ведь не станешь же накладывать на себя руки! Итак, оставалось еще шесть претендентов на то, чтобы отправиться в Серые Земли. Их-то она и искала, почему-то считая, что они окажутся существами, обязательно связанными с магией ну или хотя бы такими, как она, то есть эльфами, вампирами или кем-нибудь еще, столь же бессмертным.
Мало-помалу, но тех, кто желал работать под ее руководством, становилось все больше. Если она хотела продолжать свои поиски дальше, надо было придумывать маскировку, нельзя же, чтобы неприглядная правда вылилась наружу, и все узнали, что отрядом убийц руководит царица пресветлых. Это было бы большим ударом для мамочки да и для всей королевской семейки, а объяснять им что-то про пророчество и Деррика Даниэль совершенно не хотелось. К тому же эльфийка не сомневалась, что Ровена без колебаний решит пожертвовать внуком, лишь бы честь королевской семьи оставалась незапятнанной.
Таким образом на сцене появилась серебряная маска. Даниэль почти не солгала Рэйн, когда сказала, что выбрала серебро только для того, чтобы никто не догадался, чье лицо прячется под маской. Эльфийка ненавидела серебро, хотя всегда успешно скрывала это. И ненависть эта имела под собой только одну причину: серебро было металлом Рэйн, так же, как золото принадлежало самой Даниэль. Здесь, как и во многих других вопросах, их вкусы не совпадали. Но была и еще одна причина: Даниэль хотела помнить о Рэйн даже тогда, когда та была далеко от нее. Помнить хотя бы так, надевая маску, когда она шла вниз, к камерам, где держали подозреваемых.
Все ее дни были наполнены Рэйн, мыслями о ней. Все ее самые сильные воспоминания были связаны с Рэйн. Она не представляла себя без нее.
Она ненавидела ее. И любила. Ненавидела за эту свою любовь к ней, которой не было места между ними.
Но любовь ли?
Впрочем, это сейчас было не важно.
Инквизицией своих убийц Даниэль назвала тоже не просто так. Когда-то давно ей на глаза попалась древняя, невообразимо потрепанная книга о деятельности этой организации в незапамятные времена. Найдя что-то общее между тем орденом и своей работой, Даниэль уже не сомневалась, и с того времени ее подчиненные стали зваться священниками, а сама она - Госпожой Инквизиции.
Все шло просто замечательно. Они находили подозреваемых, казнили их, поскольку было решено не оставлять свидетелей, священники набирали опыт, учились защищаться. Орден становился все сильнее. Самой Даниэль было не так уж и трудно скрывать ото всех свою причастность к Инквизиции. Она просто делала вид, что все это ее не интересует, чему окружающие охотно верили. Сложнее было оправдывать свои достаточно частые отлучки в другие города, когда священники не могли сами решить, что же делать с тем или иным пленником, особенно, если он подходил к тому, чтобы оказаться одним из семи - шести - грешников.
И вот однажды, в то самое утро, когда на царицу было совершено покушение, ей снова послышался голос, толкующий о том, что в Сангеморском монастыре все должно решиться. Там она или проиграет, или победит. А тут еще пришло известие о том, что Трилистник поднимает голову, и объявилась какая-то девчонка, которая шпионит за ними. Надо было ехать, чтобы разобраться сразу со всеми и избежать повторного покушения. Для этого Даниэль придумала вызвать Рэйн.
Она знала, что вампир не позволит ей пасть от руки какого-то там охотника за наживой, но в то же время ей приходилось вести себя максимально осторожно, чтобы ненароком не выдать Рэйн истинную причину того, зачем она собирается в Сангемор. Легенда о родителях, которые попросили ее воздействовать на молодежь, была не такой уж и лживой: к ней и вправду несколько месяцев назад приходили трое матерей, пожаловавшихся на своих чад. Она обещала тогда подумать над этим вопросом. И вот пришло время выполнять обещанное.
Рэйн ничего не заподозрила. Поначалу. Она была занята тем, что пыталась понять, претерпели ли их отношения какие-то изменения или же все осталось по-прежнему. Пожалуй, впервые Даниэль увидела на ее лице некую растерянность лишь тогда, когда эльфийка проговорилась о серебряной маске, забыв о том, что не интересуется этим вопросом и что никто не выходит из рук Инквизиторов живыми, чтобы рассказать о тайне женщины, руководящей орденом. Но, казалось, что Рэйн забыла об этом инциденте, пока Даниэль не совершила вторую промашку, подарив вампиру кольцо. Не серебряное, как можно было бы ожидать. Она оставила серебро для себя. Но и здесь Рэйн промолчала. Эльфийка не знала точно, подозревает ли ее Рэйн или же вампир просто не стала связывать все эти случаи воедино, однако, зерно было посажено на благодатную почву: Рэйн заинтересовалась Госпожой. И вот тогда Даниэль поняла, что пора прекращать маскарад. Она и сама порядком устала от того, что приходилось скрываться даже от Рэйн, улучая моменты для посещения подземелий.
Приехал Деррик, совершенно неожиданно, и Даниэль, забыв обрадоваться встрече с сыном, принялась лихорадочно думать, как же ей отправить его домой. Он не должен был находиться в Сангеморе, но с другой стороны, чем дольше она будет оттягивать намеченное богами, тем тяжелее ей придется. Так она и металась между двумя крайностями, не в силах решить, что же лучше: поскорее избавиться от пророчества или же позволить богам еще немного понервничать.
А потом она совершила третью ошибку, казнив Лину. По-другому поступить она и не могла - девчонка следила за ними, ее следовало устранить, - но она не думала, что эта казнь столь заденет вампира. Если бы та хотя бы попыталась объяснить эльфийке, что она нашла в этой Лине, то, быть может, все бы получилось иначе, Даниэль сумела бы найти способ опровергнуть собственный же приказ о том, чтобы уничтожать всех тех, кто имел хоть какое-то отношение к Трилистнику. Но Рэйн ей не рассказала и отказалась уехать, а ведь без личного приказа девчонку бы не казнили. Все складывалось плохо.
Возможно, Даниэль бы еще тянула с тем, чтобы открыть карты, но ей все спутал Торрес. Точнее, его предложение подождать Госпожу. Теперь ей волей-неволей пришлось бы оставить спутников, чтобы предстать перед ними в другом образе. И Рэйн, которая никогда не была дурой, моментально бы связала отсутствие эльфийки с появлением Госпожи. Неизвестно, не получилось ли бы тогда хуже, чем вышло. А так...
В дверь постучали, и Даниэль, вздрогнув, поспешно надела маску и накинула на волосы капюшон.
- Войдите, - глухо сказала она, радуясь тому, что никто не увидит выражения ее глаз.
Но она ошибалась: когда она подняла голову, желая поприветствовать гостей, то увидела стоящих на пороге Рэйн и Деррика.
- Госпожа, - в голосе вампира не было никаких эмоций. - Примите ли вы нас?
- 8 -

В первый момент даже страшно не было, слышал Гарден только лишь тяжелое дыхание, свое дыхание. Тигр же будто и не дышал вовсе, подминая его под себя, ворочая из стороны в сторону мощными лапами.
Хищник забавлялся. Не будучи голодным, он решил поиграть со своей жертвой прежде, чем убить ее. Вот и щелкал зубами возле шеи эльфа, словно бы криво усмехаясь в ответ на каждое испуганное движение эльфа. Белые зубы разгоняли мрак не хуже светящихся зеленых глаз.
- Не играй ссс ним, не играй ссс ним... - несся откуда-то голос, ворочаясь в темноте вокруг сплетенных в страшном объятии зверя и эльфа. - Убей... Убей...
Ладонь крепче сжала нож, и Гарден рванулся, пытаясь выбраться. Тигр зарычал, страшно зарычал, так, что каждый волосок на теле мужчины встал дыбом, и снова на пол повалил, но теперь уже приложил больше силы: игры закончились. Когти, кривые и острые, прошлись по груди Гардена, разрывая рубашку, пуская кровь, вырывая мясо. Завопил эльф, извиваясь под зверем, занес руку с ножом, замахнулся, но не попал, только оцарапал шкуру жесткую.
Зарычал зверь и теперь уже обеими лапами бить принялся. Как только Гарден умудрялся уворачиваться, одним богам известно: ни один удар в него не пришелся, все мимо летели. Рявкнул хищник, рванулся вперед, пасть разевая, но эльф, собрав все силы, перекатился в сторону в последнюю секунду. Нож не выронить, только бы не выронить!! А в следующую секунду вдруг замер тигр, словно напоровшись на невидимую преграду.
Гарден и сам не понял, как умудрился проскользнуть мимо расставленных лап зверя и всадить нож по самую рукоятку прямо в живот, туда, где не было брони в виде мерцающей шерсти. Но ведь всадил же!! Да еще и вверх рванул, разрывая тело. Затрещали ткани живой плоти, и в лицо Гардену брызнула горячая кровь.
Заскулил тигр, совсем как человек, жалобно так, что Гардену на мгновение жаль его стало. Но чужая черная воля снова заметалась рядом, нашептывая что-то на ухо, и исчезла жалость, спряталась где-то в глубине, боясь показываться, чтобы не пропасть вовсе.
На пасти запузырилась пена. Зверь стал биться об пол своим сильным гибким телом, благо эльф успел отползти в сторону, стирая кровь с лица. Лапы с острыми когтями скребли пол, оставляя в нем глубокие борозды. И вот все стихло: зверь тяжело рухнул на землю, едва не припечатав Гардена к ней своим телом. Из уголка быстро стекленеющего зеленого глаза вытекла одинокая слеза и, упав вниз, смешалась с кровью и грязью.
Эльф отпрянул назад, продолжая вытягивать руку, словно боялся взглянуть на нее, как если бы не его она была. Внезапной волной накатил страх от уже совершенного, будто и не от зверя он оборонялся.
- Молодец, молодец... - шептал ему голос, и почудилось Гардену, что несутся откуда-то из темноты приглушенные смешки. Мотнув головой, он привстал, опираясь ладонями об пол, чтобы сподручнее было разглядеть, кого он только что сокрушил.
В полумраке на полу лежала, раскинув руки и подогнув под себя ноги, обнаженная женщина. Ее длинные светлые волосы разметались по грязному полу, густая прядь плавала в луже темной крови. Через секунду волосы намокли, потяжелели и опустились.
"Оборотень!!"
Гарден невольно содрогнулся. Превозмогая внезапно нахлынувшее отвращение, он резким движением выдернул нож. Тело обмякло. Женщина вздохнула в последний раз, выплеснув из зияющей раны слабый фонтанчик крови, и затихла. Эльф схватил ее за ноги и поволок к выходу. Ногой оттолкнул приотворившуюся было дверь и швырнул тело убитой на снег.
Она упала, глухо стукнувшись головой о порог. Красная прядь легла на ее лицо, залепив широко открытый рот. Гарден смотрел на нее не отрываясь.
- Я убил тебя, - пробормотал он, сам себя не слыша в завываниях ветра, который вдруг стих от его слов, будто испугавшись чего-то. - Теперь ты не будешь тревожить мой покой.
Склонившись, он хозяйским жестом убрал волосы с лица женщины. И молча рухнул на колени, когда сердце бухнуло в груди: на снегу с распоротым животом лежала Валерия. Нагое тело, оскверненное страшной раной, было синеватым от кровопотери. В углах искусанного распухшего рта запеклась черная пена. Подернутые белесой пеленой глаза невидяще смотрели в низкое небо. Даже волосы, серебрящиеся в лунном сиянии, казались мертвыми на пушистом свежем снегу.
- Нет, - тихо проговорил Гарден. - Нет...
Валерия... Женщина Рэйн. Что сделает с ним вампир, когда узнает?
Он медленно встал, вытер лицо снегом, не замечая, что кровь волшебницы запачкала его с ног до головы. Потом повернулся и пошел прочь. А за его спиной заливалась в беззвучном хохоте прозрачная туманная фигура темнокожего мужчины в светлых одеждах. Отсмеялся он свое и исчез, уносимый холодным ветром, развеявшим его черты, и никто из мужчин не увидел девушку, медленно бредущую от сарая по дороге, освещенной лунным светом.
Она шла, почти не касаясь ногами смешанной со снегом грязи. Прозрачное одеяние свободно колыхалось вокруг ее стройной, высокой и такой же прозрачной фигуры. Распущенные волосы белым облаком плыли по ветру. Блеклые пустые глаза, устремленные в пустоту, искали добычу.
Гремел Самхейн.
Но заступил ей путь темноволосый мужчина с черными глазами, прожигающими насквозь. Он протянул руку, выпростав ее из-под плаща, и девушка, не колеблясь, подала ему свою, доверяя, зная, что он отведет ее туда, где ей и надлежит быть.
А позади них осталось лежать уже ненужное никому мертвое тело, и вновь начавший падать снег заносил его белым покрывалом, пряча от чужих глаз.

Глава 5. Правые и виноватые.

___
...А в ней сошлись змея и волк,
и между ними то любовь, а то измена...
___
- 1 -

Даниэль какое-то время стояла молча, разглядывая пришедших. Она была растеряна. Впервые за долгое время она не знала, как лучше поступить. Она не была готова говорить с сыном прямо сейчас, она намеревалась сделать это завтра, когда все немного утрясется. Ей было нужно привести свои чувства в порядок, к тому же она не собиралась объяснять все сыну при Рэйн, а вампир, казалось, никуда не собиралась уходить. Во всяком случае, она прислонилась к стене с таким видом, словно готова была бороться за свое право остаться здесь хоть до последней капли крови.
Слава богам, на лице Деррика не читалось страха. Не видела в его глазах Даниэль и отвращения, которое, как она думала, непременно должно там появиться. Скорее, принц был заинтригован. Он смотрел на женщину, чье лицо ему пока было недоступно, с нескрываемым интересом, чувствуя за своей спиной поддержку в лице Рэйн. Ему не было страшно, хотя он отлично сознавал, что Госпожа Инквизиции имеет достаточно силы, чтобы расправиться с ним. Просто потому, что ей того захочется.
- Мое почтение, - Деррик избрал для себя насмешливый тон, словно отгораживаясь им от тех мыслей, что вызывала в нем мерцающая в желтом свете свечей маска женщины. - Мы, кажется, еще не знакомы, - он чуть склонил голову, приветствуя Даниэль, затем повернулся к безучастной Рэйн.
- Ты ведь хотела отвести меня к Даниэль, - немного вопросительно сказал он, словно не был до конца уверен в собственных словах.
Вампир кивнула.
- Хотела, - голос ее по-прежнему был сух и отстранен, будто больше всего на свете она хотела бы сейчас находиться подальше отсюда. Что же, Даниэль даже и не думала ее винить за такое желание.
Деррик продолжал смотреть на Рэйн, дожидаясь продолжения ее фразы, но женщина молчала, как если бы успела сказать ему все, что должна была. Наследник престола удивленно пожал плечами и вновь обернулся к Госпоже, которая ни на сантиметр не изменила своей позиции, застыв, как статуя.
- Будет ли мне позволено узнать ваше имя так, как его узнали остальные? - Деррик ерничал, и Даниэль видела, что за этим паясничаньем юноша скрывает сам от себя страх. Страх не выйти отсюда и не вернуться домой.
Госпожа негромко рассмеялась, и Деррик притих от этого звука, но всего лишь на пару секунд: на его лицо снова вернулась шаловливая улыбка, и он наклонил голову к правому плечу, приближаясь к женщине. Она была ниже его, и от этого он чувствовал себя более уверенно. "Странно, что рядом с ней нет верных стражей", мелькнула у принца мысль, но он тут же ее отбросил. И слава богам, что их тут нет, иначе смог бы он разве так себя вести?
Деррик сознавал, что поступает не вполне красиво, но у него играла кровь от смешавшихся эмоций, хороших и плохих, и он не знал, каких из них в нем сейчас больше.
- Маска, маска, а я тебя знаю? - пропел, дурачась, Деррик. Рэйн поморщилась, но останавливать его не стала. Царица же решила, что тянуть дальше не имеет никакого смысла: они оба достаточно позабавились.
- Знаешь, сынок, - холодно ответила Даниэль, откидывая капюшон и снимая маску. Кровь отхлынула от лица юноши в тот самый миг, когда губы эльфийки сложились в насмешливую улыбку.
- Все еще весело? - поинтересовалась она, встряхивая волосами и кладя серебряную маску на стол.
- Мама?! - сумел онемевшими губами выговорить Деррик, переводя беспомощный взгляд с Даниэль на Рэйн, однако вампир лишь пожала плечами. Здесь она ему ничем помочь не могла.
Продолжая пятиться назад, принц натолкнулся на стул, чуть не упал и с размаху опустился на него, не зная, на кого ему смотреть: на мать, на губах которой продолжала играть какая-то сумасшедшая улыбка, или же на Рэйн, которая, в свою очередь смотрела на него своими ужасными пылающими глазами и тоже улыбалась, правда, не так безумно.
- Я попал в ад, - пробормотал побелевший Деррик, что было сил вцепляясь в стул, словно боясь, что тот может под ним развалиться.
Даниэль бросила быстрый взгляд на вампира, отрешенно считающего трещины на стенах, и подошла к Рику, опускаясь перед на одно колено.
- Все не так страшно, как кажется на первый взгляд, - попробовала она успокоить его, и юноша поднял на нее глаза.
- Да, совсем не страшно, - протянул он. - Госпожа Инквизиции оказалась не злобным уродливым чудовищем, а всего лишь моей матерью, - он хихикнул, ероша спутанные волосы. - Это, безусловно, утешает и даже ставит меня в выгодное положение перед всеми остальными.
Деррик вздохнул, довольно прерывисто, потом взглянул на Рэйн.
- Спасибо, к маме ты меня все же отвела, - в его голосе промелькнули сварливые нотки, но ни одна из женщин не обратила на это внимания.
Вампир отлепилась от стены, выпрямляясь.
- Задание свое я выполнила, значит, могу быть свободна, - полувопросительно произнесла она и, наверное, все-таки удивилась, когда оба, и мать, и сын, с почти одинаковым выражением на лицах крикнули ей в один голос:
- Постой!
- Рэйн, погоди!
Вампир послушно остановилась на полпути, отчетливо сознавая, что эльфы просто-напросто боятся оставаться наедине, без свидетелей. Не то, чтобы она подозревала их в желании поубивать друг друга, но ведь нужно будет что-то говорить, что-то объяснять, что-то понимать. Эти процедуры почему-то всегда лучше получаются в присутствии посторонних.
Она останется. Не из-за Даниэль, разумеется, эльфийка бы могла и сама за себя постоять, к тому же вампир еще не до конца поняла, чего же больше ей хочется: разорвать царицу на мелкие кусочки или просто бросить посреди всего происходящего и посмотреть, как она будет выпутываться. Ничуть не преувеличивая свою значимость, Рэйн полагала, что Даниэль рассчитывает на ее поддержку в деле с пророчеством. Интересно, снизойдет ли она до того, чтобы попросить помощи? Или, как обычно, решит справиться своими силами?
Рэйн поражалась своему спокойствия, учитывая, как бурно она реагировала на все случившееся всего лишь несколько часов назад, но, видимо, прогулка по лесу вернула ей утраченное расположение духа и даже каким-то образом настроила на полную отрешенность от всего, что было связано с Мельторр и ее делами.
Решив посмотреть, чем же закончится эта семейная встреча, вампир поискала взглядом свободный стул, нашла таковой и невозмутимо присела, стараясь не смотреть ни на Деррика, ни на Даниэль. Пусть сами разбираются, она просто послушает.
- Мама, - быстро начал принц, убедившись, что Рэйн никуда не денется, - давай я не буду спрашивать тебя о том, почему ты основала эту гадость, - он обвел рукой помещение, явно имея в виду всю Инквизицию, - а ты взамен пообещаешь мне, что сегодня же порвешь со всем этим!
Даниэль хмыкнула, опуская глаза.
- Давай лучше так, - предложила она. - Я молчу, а ты сегодня же отправляешься домой. Прямо сейчас и забираешь отца.
Деррик подозрительно уставился на нее, сверля взглядом.
- Ты так хочешь от него избавиться? - не веря, спросил он. Даниэль обреченно вздохнула.
- Не от него. От тебя.
Принц аж подавился своими следующими словами и закашлялся. Эльфийка похлопала его ладонью по спине, улучив момент и мельком глянув на Рэйн, словно проверяя, не ушла ли она. Но Рэйн сидела смирно, закинув ногу на ногу и внимательно изучая носки своих сапог, будто там было что-то невообразимо интересное.
- Спасибо, мама, хватит, - Деррик оттолкнул руку Даниэль, поскольку она, увлекшись разглядыванием Рэйн, все продолжала хлопать его. Эльфийка вздрогнула и поднялась на ноги.
- Так ты уедешь?
Деррик последовал ее примеру, и она снова смотрела на него снизу вверх.
- Ни в коем разе, - быстро ответил юноша. - Я всегда поступал наоборот, ты помнишь? Так что, если ты хотела, чтобы я уехал, тебе лучше было всеми силами удерживать меня в городе.
"К тому же я пока еще не поговорил с Мерайей..."
Эльфийка нервно хрустнула пальцами.
- Если ты не уедешь, я вынуждена буду применить силу, - она думала, это прозвучит страшно или неприятно, но все вышло абсолютно нормально: она не дрогнула, выговаривая слова, Рэйн на них даже не отреагировала, а Деррик не грохнулся в обморок, услышав такое от собственной матери.
- А я-то думал, когда ты, наконец, признаешься в том, что всегда хотела от меня избавиться, - юноша пытался шутить, однако смешного в том, что он сказал, было мало. Даниэль возвела глаза к потолку, набираясь терпения.
- Послушай мен, - ровным голосом сказала она. - Послушай внимательно и запомни, что все, что ты сейчас услышишь - не выдумка и не мои фантазии. Это будет, и это будет скоро. Если не поверишь, спроси у нее, - она кивнула на продолжающую делать безмятежный вид Рэйн. - Она подтвердит.
Деррик открыл было рот, но вместо того, чтобы что-то сказать, посмотрел на вампира. Та поймала его взгляд и чуть наклонила голову.
- Она подтверждает, - лениво протянула Д'Эльвесс. На губах у нее не было даже подобия улыбки.
- Слушаю, - посерьезнел принц. Даниэль отошла от него на пару шагов и вернулась обратно.
- Ты - избранный, - начала она и подняла руку, видя, что Деррик хочет возражать. - Нет, вампиры, эльфы, кровное родство и прочее здесь ни при чем. Ты был рожден для того, чтобы однажды впустить в себя одну из самых могущественных сил в этом мире.
Деррик испуганно и ничуть не наигранно принялся ощупывать себя, проверяя, нет ли в нем каких-нибудь дырок, которых он до сих пор не замечал.
- Ты появился на свет желанным ребенком, - продолжала Даниэль, глядя куда-то в сторону, - и поначалу рос, как все. Но тот факт, что отцом твоим был самый древний вампир, не мог не сыграть своей роли, - она едва заметно поморщилась, не обратив внимания, что Рэйн проделала то же самое, не глядя на нее. - Роуэн был послан мне для того, чтобы я зачала тебя. Полагаю, что ты должен был родиться без души, пустой сосуд.
- Но ведь не родился? - жалобно пискнул Деррик, сам свой голос не узнавая. Он почему-то сразу и безоговорочно поверил матери, даже малейших сомнений не возникло. Быть может, хотел поверить, быть может, поддержка Рэйн оказалась немаловажной, но он слушал и начинал бояться за свою жизнь.
Даниэль покачала головой и положила руку сыну на плечо, словно успокаивая.
- Нет, ты родился таким же, как и все, - она чуть улыбнулась. - Полагаю, что этому поспособствовало одно происшествие, - вот теперь она посмотрела на вампира, но та в это мгновение как раз закрыла глаза.
- Что за происшествие? - закашлялся Деррик.
- В момент твоего зачатия Роуэна в его теле не было.
Это прозвучало совсем не так, как звучало у эльфийки в мыслях, и поэтому она была очень удивлена тому, что Деррик не зашелся в смехе, услышав от нее такое.
- А кто был? - только и спросил наследник, бледнея и покрываясь испариной. Эльфийка набрала полную грудь воздуха и выпалила:
- Рэйн.
Вампир вскинула голову, но промолчала. Деррик же из бледно-зеленого стал красным, буквально в одну секунду.
- То есть, ты хочешь сказать мне, - забормотал он, не зная, на кого из двух женщин смотреть, - что и не Роуэн вовсе мой отец, а... - он безнадежно замолчал, понимая, что звучать это будет нелепо: Рэйн не может быть его... отцом!! Хотя бы потому, что она - женщина.
- Нет, физически твоим отцом остается Роуэн: это было его тело, от него ты унаследовал многое, - Даниэль не стала перечислять все способности своего отпрыска. - Но вот духовность... - она помолчала. - Я не знаю, как это определяется или что там вообще, но, видимо, пребывание в теле Роуэна сущности Рэйн дало толчок к тому, что душа у тебя все-таки появилась.
Рэйн откинулась назад, и перед ее глазами промелькнули те полузабытые минуты, когда она просила Фангорна отдать ребенку эльфийки душу Джейси. Кто бы мог подумать, что однажды она ему так пригодится!
Вампир посмотрела на Даниэль. "Я не скажу тебе о Джейси", мягко подумала она. "Будь уверена, что это моя заслуга."
- Как любопытно жить на свете, - протянул Деррик, наконец, останавливая взгляд на матери, как если решил, что она все-таки является здесь главным действующим лицом. - Я даже не буду спрашивать, почему Рэйн оказалась в теле Роуэна.
- Поверь, это длинная и нудная история, - заверила его Даниэль, чуть кривя губы: ей совершенно не хотелось вспоминать Джейси и все, что было с ней связано. - Но суть ее такова, что совсем скоро здесь появится тот, кому слишком хочется заполучить твое тело.
Деррик усмехнулся.
- В другой ситуации я счел бы это за комплимент, но сейчас... - он покачал головой. - Почему ты рассказала мне об этом так поздно?
Даниэль похолодела: так поздно... Он тоже считает, что она совершила непростительную ошибку, сохранив все в тайне?!
- Речь не об этом, - неожиданно раздавшийся голос Рэйн вывел эльфийку из ступора. Вампир поднялась со стула и приблизилась к эльфам.
- Выбор за тобой, - она смотрела прямо на Деррика, не удостаивая своим вниманием Даниэль. - Ты останешься, чтобы раз и навсегда покончить со всем этим, или же предпочтешь уйти, затягивая все на неопределенный срок? Но помни, - добавила она, видя, что принц уже собирается ответить, - те, кому ты нужен, найдут тебя повсюду. Это не так уж сложно.
Наследник престола закрыл рот и нахохлился, сосредоточенно размышляя. По всему выходило так, что он должен был расхохотаться матери в лицо, когда она начала говорить о пустых телах, душах, древних силах, которые этими телами должны завладеть... Да, в их мире много волшебства, но все это выглядит уже совсем неправдоподобно. И все же...
Кто бы мог подумать, что Даниэль окажется Госпожой? Деррик не мог себе такого даже представить. Хотя, с другой стороны, теперь ему становились понятны все ее частые отлучки из Рээля. Конечно, он и понятия тогда не имел, что она ездит именно в те города, в которых волею случая оказывалась и Инквизиция. Но если бы он об этом знал, связал бы он одно с другим? Надо быть откровенным с самим собой: не связал бы.
И вот теперь такие откровения... Наверное, ему должно быть страшно.
- Конечно, я остаюсь, - несколько надменно произнес он, вскидывая голову и глядя Рэйн прямо в глаза. Вампир немного помедлила и кивнула, снова отходя в сторону.
Даниэль сжала холодными ладонями лоб, отказываясь поверить в то, что только что сказал ее сын. Он что, так и не понял, о чем она ему тут толковала?!
- Хорошо, - неожиданно для себя самой сказала она, выпрямляясь. - Раз ты так решил, то я прошу тебя никуда не выходить сегодня и несколько последующих дней. Я хочу, чтобы ты был на виду.
Деррик покорно кивнул. На него навалилась какая-то странная апатия, хотелось просто лечь и заснуть, а проснуться уже тогда, когда все вопросы, связанные с ним, будут решены окончательно и бесповоротно.
- Я все понял, - бесцветно сказал он, вставая. - Куда мне идти?
Даниэль прошла пару шагов и остановилась возле пустой стены, что-то нащупывая на ней пальцами. Мгновение - и кирпичная кладка со скрипом отодвинулась, показав вход в еще одну комнату, совсем маленькую и необустроенную.
- Иди, поспи, - с несвойственной ей прежде нежностью сказала она. - Ни о чем не волнуйся, мы позаботимся обо всем, - она бросила быстрый взгляд на отрешенную Рэйн, словно ожидая от нее подтверждение своим словам, но вампир молчала, будто и не слыша ее.
Деррик послушно прошел в комнатку и, не раздеваясь, завалился на кровать, единственный предмет мебели, находящийся там. Он заснул практически мгновенно, отвернувшись к стене и, забыв про одеяло, как если бы дико устал за эти несколько дней, что он находился в Сангеморе. Возможно, действительно устал.
Снова нажав на камень в стене и закрыв проход, Даниэль повернулась к Д'Эльвесс.
- Я думала, ты не вернешься, - деланно равнодушно произнесла она. Рэйн, наконец, посмотрела на нее. Именно посмотрела, а не пробежалась взглядом.
- Я только привела Деррика, - голос ее был холоден, как самый холодный лед, что не тает на вершинах Сумеречных гор. - Не думай, что я имела в виду нечто большее, чем просто переступить порог.
Эльфийка ничем не показала, что эти слова ее не устроили, всего лишь пожала плечами, как можно более равнодушно.
- За сына спасибо, я начинала волноваться, - короткое молчание. - Ты поможешь ему?
На губах вампира мелькнула улыбка.
- Нет.
Даниэль не сумела скрыть удивление, дошедшее даже до глаз, заискрившихся неярким зеленым светом.
- Нет?! - слава богам, хотя бы голос удержала. Рэйн подошла к ней поближе, с каким-то смешанным чувством удовольствия и горечи наблюдая, как царица эльфов поспешно отходит назад, снова воздвигая между ними преграду.
- Я устала от того, что моя помощь никому не приносит пользы, - доверительно шепнула она. - Все, кто получает ее от меня, либо умирают, либо начинают меня ненавидеть. Ты считаешь, это справедливо?
Даниэль хмыкнула, но как-то неуверенно.
- То другие. А здесь речь идет о Деррике, - она запнулась на мгновение. - Нашем сыне.
Рэйн эту заминку не пропустила.
- Твоем сыне, - весьма благожелательно поправила она эльфийку. Даниэль прикрыла глаза, кляня себя за промах. Очередной промах. В присутствии Рэйн она делает только лишь одни ошибки. Это несправедливо.
- Они быстро зажили, - эльфийка имела в виду те царапины, что она оставила на лице вампира.
- На мне все заживает быстро, - отозвалась Рэйн. Даниэль, обрадованная тем, что вампир нормально разговаривает с ней, продолжила:
- Хорошо, что ты успокоилась, - сказала она. - Я думала, что больше не увижу тебя.
Рэйн равнодушно качнула головой.
- Я тоже так думала, - отозвалась она. - Но кое-кто убедил меня не делать поспешных выводов.
Конечно, эльфийке было любопытно узнать, кто же мог внушить Рэйн мысль о том, что все возможно повернуть назад. При большом желании, куда же без него. Может быть, она остынет и даже попытается... простить...
Даниэль быстро отогнала от себя эту мысль, представив себе, как изменится лицо Рэйн, если та узнает, о чем она думает. Вампир не готова была прощать, это было видно: в ее движениях, в ее словах, в ее глазах, смотревших на эльфийку колюче и неприятно, но уже без того мертвящего душу ужаса, который обволакивал Даниэль не так давно. Она помнила Зверя Рэйн, помнила тот единственный раз, когда вампир рискнула приоткрыть дверцу и позволила ему показаться на какое-то время. Но тогда он был другим, менее страшным, менее жадным до чужой боли, более... человечным, если можно так сказать о монстре. Теперь Даниэль понимала, что так было оттого, что Рэйн сдерживала его, как могла, не давая эльфийке почувствовать всю силу его ярости. Что удержит Зверя теперь, когда запоры почти рухнули?

0

39

- 2 -

Утро наступило нехотя. Ленивое солнце неспеша выползло из-за горизонта, и мрачные тени, всю ночь бродившие по городу, попрятались по подворотням и темным дворам, куда солнечные лучи пока дотянуться не могли. Тучи, облепившие низкое серое небо, степенно расходились по сторонам, открывая оживляющемуся солнцу все больше простора для действий. Хмурая луна поглядывала одним глазом на румяные щеки дневного светила, втайне завидуя ему, и только сильнее бледнела от этой зависти.
Где-то далеко на узкой тропе, ведущей от города через Черную Пустошь, кутался в теплую куртку светловолосый бородатый мужчина с напряженными колючими глазами. Рядом с ним шла юная девушка, и ее черная кожа была чуть бледнее, чем обычно, словно девушка сопереживала в чем-то исчезающей с небосклона луне. Девушка что-то говорила, но ни ее спутник, ни даже она сама не вникали в смысл произносимых слов, словно те говорились лишь для того, чтобы перебить мерзко хихикающий ветер, бродящий вокруг путников и тревожащий их своими прикосновениями. Мужчина улыбнулся и тряхнул головой, беря девушку под руку.
По старой, забытой большинством горожан, улице Сангемора брел мужчина с растрепанными темными волосами и отрешенным от всего взглядом. Немногочисленные прохожие, в основном, мелкие жулики, промышлявшие воровством, отшатывались, когда он проходил мимо них, и ускоряли шаг, моментально выкидывая из головы идею о том, чтобы обокрасть его: вся одежда мужчины была покрыта бурыми пятнами, недвусмысленно свидетельствовавшими о том, что не так давно он вышел победителем из какой-то схватки. А глаза его, темные и непрозрачные, были пусты. Он шел, едва переставляя ноги, направляясь к серому зданию монастыря, что высился стеной за городом, а на губах его застыла горечь улыбки.
Далеко внизу, под землей, в тех подвалах, в которые обычный человек ни за что не спустится, спал юноша. Сон его, несмотря на все новости, что юноша узнал не так давно, был спокоен. Ему даже что-то снилось, и он улыбался, подложив ладони под голову. А рядом с ним, на старом колченогом стуле, сидела женщина с огненными волосами. Она тоже улыбалась, но так, словно скрывала под этой улыбкой слезы, словно перестань она улыбаться - и эти слезы хлынут непрерывным потоком. И она продолжала улыбаться, заставляла себя это делать, боясь своих слез. Боясь того, что они могут с ней сделать.
Сангемор окружала стена, крепостная стена, достаточно толстая, чтобы защитить город от врага, если тот вздумает напасть. И на той стене, на самом краю, опасно наклонившись вниз, стояла еще одна женщина. Ее задумчивые синие глаза всматривались куда-то в туманную даль, за горизонт, будто она ждала кого-то. Черные волосы метались за спиной в рваном ритме: ветер играл ими, как своей собственностью, но достаточно бережно и осторожно, боясь навредить. Женщина не обращала на его проделки ни малейшего внимания, продолжая смотреть куда-то, и на ее губах тоже мелькала улыбка. Странная, грустная и почти незаметная чужому глазу. Улыбка, которой не было места в ее глазах.
Что-то надвигалось. Оно ощущалось в движениях порывистого ветра, в шепоте прохожих, шаркающих ногами по занесенной снегом мостовой, в равнодушных глазах луны, уходящей на покой... Самхейн готовил подарок. Только вот придется ли этот подарок кому-нибудь по душе?
И темная фигура, скользящая тенью в сумраке старого леса, беззвучно смеялась, запрокидывая голову с серебряными волосами, дожидаясь того момента, когда этот смех услышат не только деревья и беспечный ветер.
- 3 -

Она не хотела верить в то, что видела перед собой. Она не могла понять, действительно ли она видит это, или кто-то, могущественный и насмешливый, наслал на нее кошмарный сон, и теперь она не может проснуться, чтобы убедиться, что все это неправда.
Рэйн сделала еще один шаг, маленький шажок, приблизивший ее к тому, что она не хотела бы видеть. Никогда.
Она стояла посреди двора над окровавленным телом волшебницы и, не веря своим глазам, вглядывалась в ее мертвые черты. Нос уже заострился, скулы выступили, щеки ввалились. Снег как-будто был исхлестан красной плеткой - это следы от окровавленных прядей волос. Длинных светлых волос женщины, носящей в себе сердце зверя.
Валерия была мертва, в этом не было сомнений. И Рэйн никак не могла найти в себе то чувство, что позволило бы ей завыть от горя.
Ледяной обруч сжал виски, и перед глазами запрыгали, завертелись белые круги безумия. Безумия, никак не отражающегося в сердце: оно отказывалось сжиматься, отказывалось жить, отказывалось и все. Оно продолжало быть мертвым и оледенелым. И вампир делила с ним этот лед, сковавший ее тело.
- Кто сделал это с тобой? - прошептала она, падая вниз, на колени, и снег взлетел из-под ее ног серебряными брызгами. Вампир протянула руку, собираясь коснуться заиндевевшего лица, но так и не коснулась: пальцы застыли в сантиметре от белой щеки и распахнутых серых глаз, сурово вглядывающихся куда-то в небо.
Рэйн сжала ладонь, чувствуя, как впиваются в кожу ногти.
- Кто это сделал... - повторила она, и поднялся гнев, мешаясь с безумием неверия. Она могла бы сейчас же отправиться на поиски убийцы, но как она его найдет? Где отыщет тот затравленный взгляд, что позволит ей опознать виновного? Быть может, это один из Охотников... Нет, они бы забрали тело. Впрочем, Валерия обернулась в человека, значило ли это, что ее убили в этом облике? Если нет, что тогда?
Вампир опустила голову, душа свой гнев, пряча безумие обратно, отправляя его Зверю, который тут же разорвал его на куски и зарычал, пытаясь подняться. Но ему не хватало сил. Пока не хватало. Если так будет продолжаться и дальше, он вырвется на свободу, разрушая все, до чего только смогут дотянуться его руки.
- Кто сделал это...
Тяжелые черные пряди закрыли глаза, и Рэйн обхватила виски руками, упираясь локтями в колени. Будь она человеком, она давно бы заплакала, позволяя своему горю вылиться в слезы, но вампиры не плачут. Смерть отбирает у них эту возможность, заставляя мучиться от собственной неполноценности.
Д'Эльвесс тряхнула головой и, подсунув руки под неподвижное, окоченевшее за ночь, тело, вместе с ним поднялась на ноги, не чувствуя его веса. Она знала, куда ей пойти и с кого спросить за эту ночь Самхейна, не обошедшуюся без жертв.
Здесь было недалеко, всего несколько улиц, которые вампир прошла в полном молчании, игнорируя изумленные взгляды прохожих, устремленные на нее на протяжении всего пути. Ей было не до этих взглядов, она стремилась к совершенно определенной цели.
Храм темного бога стояла на самом краю города, в противоположной стороне от монастыря. Мрачные стены, сложенные из окрашенного в темные тона камня, отсутствие каких-либо украшений и маленькие подвижные жрецы, ничем не задержавшие Рэйн, когда она ступила под своды этого храма.
- Фангорн! - эхо от ее голоса прокатилось где-то под потолком, отразилось от стен и вернулось обратно вместе с тем, кого вампир звала.
Он вышел ей навстречу: рослый, стройный, сумрачный мужчина, с непокрытой головой, и черные кудри вились вокруг плеч змеями. Внимательные глаза осмотрели гостью и тело женщины, которое она так и не выпустила из своих рук.
- История склонна к повторению, - без малейших признаков иронии пробормотал Фангорн, широкими шагами приближаясь к Рэйн. Он протянул руки, намереваясь принять у нее Валерию, но Д'Эльвесс отступила назад, и синие глаза яростно блеснули на бледном лице.
- Кто это сделал? - тихо спросила она, и какой-то жрец с любопытством высунулся и боковой двери, со смесью ужаса и восхищения глядя на того, кому они поклонялись: не так уж часто темный бог реагирует на просьбы и зов смертных. Чем же зацепила его эта женщина?
Фангорн покачал головой и подавил вздох.
- Не думаю, что тебе нужно это знать, - негромко проговорил он. Рэйн помолчала, затем медленно встала на колени, кладя Валерию на пол.
- Но ты знаешь, кто это был? - сквозь зубы пробормотала она, поднимая голову и вглядываясь в бога. Тот подождал чуть и кивнул.
Вампир на мгновение прикрыла глаза, все еще продолжая оставаться на коленях. Она над чем-то думала, и бог, как бы ему не хотелось сейчас узнать ее мысли, не осмеливался это сделать.
- Тебе плохо? - осторожно спросил Фангорн, когда Рэйн все-таки поднялась на ноги. Женщина пожала плечами, не отрывая взгляда от мертвой Валерии, лежащей между ней и темным богом, как некая преграда.
- Мне плохо, - согласилась она, и, на продолжающем оставаться бледном, лице мелькнула какая-то гримаса. - Я снова одна, - в ее голосе прозвучало нечто, напоминающее сожаление, но было ли оно воистину таковым?
Темный бог хотел подойти ближе, коснуться ее, сказать что-нибудь ободряющее, но...
- Ты ведь понимаешь, кто виноват в ее смерти.
Рэйн вздрогнула, и синие глаза, наполненные каким-то подобием ужаса, уставились на бога.
- Я предпочла бы не понимать, - теперь ее голос напоминал дуновение ветра, настолько слабым он был.
- Рэйн, - как можно более мягче сказал Фангорн, обходя вытянувшееся тело волшебницы и приближаясь к вампиру. - Я думаю, тебе нужно уехать отсюда. И желательно поскорее.
В глазах Д'Эльвесс заплескалось непонимание. Она молчала, предоставляя богу право высказать все, что он хотел.
- Да, Рэйн, - продолжал Фангорн, обходя кругом тело волшебницы, словно изучая его, пытаясь запомнить. - Ты же видишь, к чему приводит борьба с тем, что даже я сам не могу до конца понять.
- Я не пытаюсь кого-либо понять, - процедила сквозь зубы вампир, отступая на шаг, когда мужчина ненароком задел ее широким развевающимся рукавом своего одеяние, которое он избрал для посещения своих храмов. - Меня никто понять не хочет, почему я должна стараться для кого-то? Это нечестно, ты так не считаешь?
Бог быстро взглянул на нее и едва заметно усмехнулся.
- Разве в этом мире еще остались понятия о честности? - он подошел ближе, понижая голос. - Или о чести?
Бог склонил голову, пристально наблюдая за реакцией Рэйн на его слова, но вампир молчала.
- Ты позволишь мне отомстить? - сказала она, наконец, когда тишина в храме достигла своего апогея, начав тревожно звенеть.
Темный бог покачал головой.
- Поверь мне, это тебе не нужно, - казалось, он хотел добавить что-то еще, но вместо этого нагнулся, с небрежной легкостью поднимая на руки Валерию.
- Ступай, - бросил он Рэйн, разворачиваясь и направляясь в сторону полускрытой в тени алтаря двери. - Тебе здесь больше нечего делать. Я позабочусь о ней.
Рэйн долго провожала его взглядом, пока, наконец, фигура бога не скрылась из вида.
- Не то, чтобы я тебе не доверяла, - разомкнула губы вампир. Она произнесла это слишком тихо для того, чтобы ее кто-нибудь услышал, но вряд ли она старалась сделать свои слова достоянием общественности.
Д'Эльвесс посмотрела вниз, на свои руки, перевернула их ладонями вверх, изучая, сравнивая одну с другой. Они были какими-то... не такими. И Рэйн знала, что пришло время прятаться.
Слишком много всего случилось за последние дни. Много такого, что вынуждало те силы, которые прятались в ней, зашевелиться в беспокойстве. Звери, сидящие глубоко внтури, отлично чуяли, когда наступал момент, пригодный для того, чтобы попытаться вырваться наружу. И как раз сейчас они могли начать действовать.
Рэйн засмеялась, сначала тихо, потом все громче и громче, пока звуки смеха не наполнили весь храм, дрожа искрами на замерзших стеклах. Жрецов темного бога видно не было, словно они понимали, что лучше всего будет переждать эти минуты.
Как забавно, должно быть, было бы выпустить Зверя наружу... Позволить ему сделать то, на что Рэйн, даже в самые свои страшные и яростные мгновения, не была способна. Расправиться со всеми, кто так или иначе причинял Рэйн боль. Ту боль, которая недоступна обычным смертным, потому что они основную часть своей жизни испытывают лишь физические страдания.
Вампир присела на корточки, не отрывая взгляда от своих рук, держа их вытянутыми перед собой, как если бы видела их впервые.
- Знаешь, Валерия, - заговорила она вдруг, чуть улыбаясь. - Наверное, ты поступила правильно, что ушла. Я бы не хотела, чтобы ты познакомилась с той моей частью, которую я так тебе и не показала. Точнее, - поправилась она, - показала, но не в полную силу, так будет правильнее. Мне бы бы действительно жаль, если бы тебе пришлось увидеть его, когда меня не будет рядом. И это случится, Вэл, я чувствую. Недолго осталось.
Вампир запрокинула голову, всматриваясь в низкий свод потолка.
- Фангорн позаботится о тебе лучше, чем это сделала я, - шепнула Рэйн, поднимаясь и запахивая плащ. Она все еще улыбалась, но это была не веселая улыбка. И не грустная. Она была никакой. Просто изгиб губ, застывший на лице гримасой.
И с этой гримасой вампир выскользнула из храма на улицу, растворяясь в прозрачном и очень холодном воздухе.
- 4 -

- Госпожа, госпожа!!
Даниэль, которая отвратительно провела ночь и сумела уснуть только лишь на час или около того, резко подняла голову со сложенных на столе рук и потянулась за маской. Потом, вспомнив, что особой нужды в ней уже нет, досадливо поморщилась.
- Ну, что еще? - недовольно проговорила она, косясь на запыхавшегося Торрес, влетевшего в помещение в развевающейся рясе. - Неужели это дело не могло прожить без моего внимания?
- Госпожа, - священник словно и не слышал ее. - Ваш супруг...
Не дослушав его, эльфийка вскочила на ноги, бросаясь к выходу, но не успела: возникший на пороге Гарден заступил ей путь. Он был страшный, бледный, с трясущимися руками и весь с засохшей крови.
- Откуда это, откуда?! - забормотала Даниэль, медленно холодея, сама не понимая, от чего. Она вцепилась в эльфа, тяня его на себе, за собой, к столу и втолкнула, наконец, в кресло, падая перед ним на колени
Торрес, посчитав свой долг исполненным, поспешно удалился.
- Да что же случилось?! - Даниэль чуть не плакала, пытаясь стащить с онемевшего Гардена куртку. Она впервые видела мужа в таком состоянии. Ее Гарден, всегда такой благовоспитанный, вежливый, аккуратно подстриженный, с ухоженной бородкой и ровными чистыми ногтями... А сейчас перед ней сидел чужой мужчина со спутавшимися и слипшимися от крови - чьей крови?! - волосами, с запавшими глазами и серыми, плотно сжатыми, губами. Что могло случиться с ним за один день? Один день! Всего ничего! Что творится в этом городе?!
- Чертово пророчество! Чертов Роуэн! Да провалитесь вы все... - бормотала дрожащими губами Даниэль, заглядывая эльфу в глаза и не узнавая его. Этот мужчина не мог быть хорошо знакомым ей Гарденом, просто не мог и все!
- Что случилось?! - затрясла она его, схватив за грудки. - Ты слышишь меня?! Отвечай!
Звонкая пощечина разорвала пространство, и впервые за все время глаза царственного эльфа немного ожили.
- Не дерись, - вяло попросил он, смотря на Даниэль. Та прерывисто вздохнула, упирая указательные пальцы в виски.
- Что. Случилось? - раздельно и почти спокойно спросила она, отчетливо понимая, что ничего хорошего случиться, конечно же, не могло.
Гарден выпрямился, разгладил кончиками пальцев какие-то видимые только ему морщинки на одежде, и тихо-тихо сказал.
- Я убил тигра.
Сердце Даниэль остановилось, отказываясь двигаться дальше. Эльфийка попятилась назад, и еще, и еще, пока не натолкнулась на стол и не сползла вниз, зажимая уши руками, словно таким образом слова Гардена могли оказаться всего лишь галлюцинацией.
- Кого ты убил? - безнадежно переспросила она, опуская глаза и принимаясь внимательно, очень-очень тщательно разглядывать пол.
- Тигра, - столь же безнадежно повторил Гарден, снимая с брюк мелкие пылинки. - Валерию, - он как-то странно повел плечами. - Ты ведь знала, что Валерия - оборотень?
Даниэль вцепилась пальцами в волосы, словно намереваясь выдрать их.
- Волшебница, - в ее голосе появились скулящие нотки, и Гарден, который тоже расслышал их, удивленно заморгал.
- Волшебница, - согласился он, пытаясь улыбнуться, затем вскочил вдруг, принимаясь яростно отряхиваться.
- Я не думал, что она, я не хотел, ты знаешь, она просто кинулась на меня, а там был мертвый человек, она ела его, просто ела, ты понимаешь, сырое мясо, и кровь, много крови, - зачастил он, срываясь на фальцет. Руки его мелькали с ужасающей быстротой, словно он хотел сорвать с себя одежду вместе с той кровью, что впиталась в нее, и не мог этого сделать.
Даниэль не смотрела на мужчину: она сидела на корточках, зажав голову между колен и застыв. Вот теперь назад пути нет. Знает ли Рэйн о том, что случилось? Или ей придется...
- Они убили Кайра, - голос Гардена внезапно донесся до эльфийки, сквозь обложившую ее вату. Она нехотя взглянула на замершего мужа, который остановился возле нее, весь какой-то опустошенный и помятый. Лицо его еще больше осунулось с того момента, как он переступил порог комнаты.
Даниэль даже не стала спрашивать, откуда он это знает. Потому что подозревала, что он ей не ответит. Как он не ответил бы ей о причинах того, зачем он убил Валерию. Она его не тронула бы, эльфийка была в этом уверена, но что-то подтолкнуло Гардена к тому, чтобы испортить кровью белоснежную шкуру. Или кто-то.
Кайр умер? Туда ему и дорога. Таким трусам, каким был он, не место здесь и сейчас. Он только мешался под ногами, и его все равно пришлось бы устранить, как адепта Трилистника.
- Охотники, - внезапно сказала Гарден, и Даниэль непонимающе вскинула голову.
- Это были Охотники, - мужчина смотрел куда-то перед собой, и в глазах его медленно расширялся зрачок, как если бы вокруг быстро темнело. - Они забрали Кайра. Я не видел, но я знаю, - он резко присел рядом с Даниэль, хватая ее за руку. - Откуда я это знаю?! Откуда, Даниэль?! - выкрикнул он, принимаясь трясти эльфийку, не замечая, что она совершенно безвольно позволяет ему это делать. - Даниэль, что происходит?!
Царица пресветлых молчала, надеясь, что все это ей только кажется, и сейчас она проснется от этого кошмарного сна. Ну почему же, почему она не просыпается?!
- Откуда я знаю?! - Даниэль, наконец, высвободилась, поднимаясь на ноги и отходя от чуть не упавшего Гардена. - Ты полагаешь, я всесведуща?!
- Я полагаю, что тебе должно быть больше известно, чем мне! - Гарден уже кричал в полный голос, стоя на коленях возле стола, спиной к царице. Он согнулся, упираясь ладонями в пол.
- Почему я убил ее?! Даниэль, почему?! - в голосе его послышалась мука, настоящая, неприкрытая ничем. Но Даниэль уже успела отойти от кошмарной новости, которую принес ей этот новый день, и теперь не собиралась разменивать свои чувства на ненужные эмоции.
- Хватит, Гарден, - ровно сказала она, на мгновение прикрывая глаза, а потом снова открывая их. - Сделанного не воротишь, нет смысла сожалеть.
Эльф согнулся еще больше, вздрагивая от слов царицы. Что в этот момент мелькало у него в голове, не мог разобрать даже он сам. Валерия... Кайр... Роуэн... Связаны ли они между собой или все это просто случайность, приведшая к таким последствиям?
- Мне нужно помыться, - абсолютно спокойно сказал он. Даниэль вздрогнула, поглядев на мужчину.
- Да-да, конечно, - рассеянно проговорила она и позвонила в маленький колокольчик, подвешенный рядом со столом. Почти моментально в комнату торопливо зашел один из Инквизиторов. Он был Даниэль незнаком, и она вопросительно посмотрела на него.
- Илзир, - тот правильно ее сомнения и склонился в почтительном поклоне. - Моя имя Илзир, Госпожа.
- Отлично, Илзир, возьми его, - эльфийка указала на медленно поднимающегося с колен Гардена, - отведи в ванную и выдай чистую одежду.
Молодой священник кивнул и приоткрыл дверь, терпеливо дожидаясь, пока Гарден не подойдет к нему.
Эльф остановился воле порога, не спеша уходить, и повернул голову.
- Надо сказать Рэйн, - через силу выговорил он, вполне отчетливо сознавая, что будет, когда вампир узнает о гибели Вэл и о том, кто помог ей отправиться в Серые Земли. Но ведь она должна узнать!
Даниэль едва заметно вздохнула и повела рукой, подходя к столу.
- Я думаю, она уже все знает, - тихо сказала она, не глядя на Гардена. Тот вздрогнул всем телом, но промолчал. Илзир снова приглашающе открыл дверь, и эльф послушно вышел вслед за ним в коридор.
Оставшись в одиночестве, Даниэль позволила себе рухнуть в кресло и откинуться назад.
Все было плохо. Все было еще хуже, чем могло бы быть. Она так рассчитывала на то, что это пророчество не коснется никого больше, и вот теперь... Теперь мертва Валерия. И убил ее никто иной, как Гарден. Ее муж. Тот, держать ответ за поступки которого будет она. Потому что Рэйн спросит с нее.
"Рэйн..."
Даниэль застонала, впиваясь пальцами в подлокотники кресла.
Всё вертится вокруг вампира. Всё, исключений нет.
Эльфийка чуть повернула голову, скользя напряженным взглядом по полкам с плотно стоящими книгами. Потом прислушалась, продолжая сохранять безмятежную позу тела. И улыбнулась, догадавшись, кто мог проникнуть сюда, не потревожив засовы.
- Незачем скрываться, - голос ее, несмотря на улыбку, был сух и не содержал теплоты.
Воздух возле эльфийки заклубился вдруг, собираясь плотными кусками, вырисовывая что-то, смутно напоминающее высокую мужскую фигуру. Даниэль вжалась в спинку кресла, не собираясь показывать свой страх. Потому что она боялась того, что должно было случиться.
- Вот мы и встретились, - сказал возникший из ниоткуда мужчина голосом Роуэна, кривя улыбкой губы Роуэна, встряхивая волосами, как Роуэн.
И все же он Роуэном уже не был.
- 5 -

...Статный темноглазый мужчина, губы которого что-то шепчут, медленно и осторожно идет к алтарю, который высится в центре храма, посвященного темному богу, а на руках у этого мужчины покоится тело женщины. Мертвое, пустое тело. Оболочка. Но для чего?
- Она умерла? - голос второго мужчины, наблюдающего за происходящим, прокатывается эхом по пустому залу и теряется где-то в дальнем углу без надежды на то, что вернется к своему владельцу.
Фангорн, не оборачиваясь, кивает, и Эйлос вскакивает со своего места на алтаре, когда темный бог аккуратно кладет волшебницу рядом с ним.
- Не поздновато ли приносить ее в жертву? - глупо и неудачно шутит кудрявый бог весны, моментально прикусывая язык, когда Фангорн отодвигает его в сторону, не произнеся ни слова в ответ.
- Что ты собираешься делать с ней? - не сдается Эйлос, все же рассчитывая получить ответ на свой вопрос.
Но темный и грозный бог молчит. Он молчит долго, настолько, что Эйлос начинает переминаться с ноги на ногу, теребя в руках дудочку, что он не так давно вырезал из коры Древа Судеб. Но она совсем не такая, как та свирель, что возвращает воспоминания богам. Нет, его дудка поет о радости и попутном ветре, надувающем паруса кораблей, стремящихся в открытое море за богатой добычей и ласковым солнцем. Его дудка наполняет сердца людей весельем, заставляет их биться учащеннее в предвкушении чего-то необычного.
- Кто ее убил? - меняет свой вопрос Эйлос, наивно полагая, что, может быть, хоть так Фангорн ответит ему.
Наивность эта сходит ему с рук, и Фангорн, ведя рукой над неподвижным телом, говорит:
- Ты все равно не знаешь его, какой смысл называть имя?
Эйлос надувается, но ему ничего не остается, кроме как признать правоту темного бога: он и впрямь не утруждает себя тем, чтобы запоминать имена смертных.
- А что там с твоей любимицей? - снова оживляется он, пристраиваясь на краешке алтаря и с опаской поглядывая на Валерию: полный жизни бог недолюбливает такое соседство и по мере возможности старается избегать его. Правда, при этом он поддерживает отношения с богом смерти, но это ведь уже совсем другой разговор: Фангорн несет с собой и жизнь тоже. Вот как сейчас: уж не оживлять ли он задумал волшебницу?
- Рэйн начинает понимать, что пора прекращать думать о ней, - задумчиво говорит Фангорн, глядя куда-то в сторону, мимо вытянувшегося лица Эйлоса.
- Думать о ком? - непонимающе интересуется юный бог, потом щелкает пальцами.
- А! Об эльфийке, я прав? - он улыбается своей догадке, открыто и по-мальчишески задорно, так, что Фангорн волей-неволей улыбается ему в ответ.
- А почему она не может думать о ней?
Темный бог морщится.
- Потому что она ненавидит ее, - нехотя признается он. - За свою любовь к ней. И это мешает им обеим.
Эйлос хмурится, пытаясь вникнуть в смысл слов Фангорна.
- То есть, - говорит он, одновременно делая какие-то сложные пассы руками, - Даниэль любит Рэйн и одновременно ненавидит ее за эту любовь?[b Свою[/b] любовь?!
Темный бог кивает.
- Именно так.
- Но ведь это глупость! - излишне громко восклицает юный бог, и эхо снова принимается метаться по сумрачному залу. Фангорн подносит палец к губам, показывая Эйлосу, чтобы тот вел себя потише.
- Это глупость, - повторяет бог весны, чуть надувшись. - Если они...
- Если не будет, - обрывает его Фангорн. - Они устали играть друг с другом, мой мальчик. Потому что игра эта их может длиться вечность, а для бессмертных это слишком утомительно.
- Какая игра? - снова не понимает Эйлос. Фангорн загадочно улыбается, и его черные глаза теплеют.
- Игра в нежность без прикосновений... - выдыхает он и протягивает кому-то руку. Кому-то, кто находится за спиной Эйлоса.
Юный бог поспешно оборачивается и замирает, когда светловолосая женщина, точная копия той, что лежит на алтаре, только живая и одетая, становится рядом с богами. Глаза ее закрыты, однако же она двигается так, словно все видит.
- Без прикосновений? - повторяет бог весны, следя за волшебницей, хотя, наверное, правильнее было бы сказать: следя за ее душой. - Разве они не касаются друг друга?
- Не стоит все вопринимать так буквально, - отсутствующе говорит Фангорн и помогает Валерии подняться на алтарь. Эйлос распахивает глаза, когда две одинаковые женщины, живая и мертвая, вдруг сливаются в одно целое, озаряя яркой вспышкой темный зал.
- Они хотят быть рядом, - Фангорн кладет руку на лоб Валерии, той, мертвой, поскольку лишь она осталась лежать на алтаре. - Но упрямство, гордость, ненависть - все это не дает им достичь взаимопонимания.
Эйлос мотает головой. Он и сам не понимает, почему эти две женщины никак не могут просто поговорить друг с другом, обсудить все волнующие их вопросы. Но, быть может, ему просто и не нужно это понимать?
- Она ожила? - восхищенно говорит бог весны, когда грудь женщины на алтаре вдруг поднимается вверх в глубоком и резком вдохе. Фангорн убирает ладонь с ее лба и медленно кивает, то ли в ответ на вопрос Эйлоса, то ли сам себе.
- Она останется здесь, - шепчет он, следя за дыханием женщины, становящимся все более размеренным. - Пока не время. Ее ничего не должно отвлекать. Ничего...
Эйлос не слышит шепота темного бога, продолжая наблюдать за оживающей женщиной и в который раз поражаясь тому, как легко Фангорну удается уговорить смерть отступить. Но будет ли эта женщина после, что с ней случилось, такой же, как раньше?..
- 6 -

- Я не могу сказать, что очень хотел встретиться с ней, - шепнул Матиуш на ухо Деррику, склонившись к нему так, чтобы никто не слышал. Наследный принц поморщился, потирая внезапно заколовшую мочку, и пожал плечами.
- Зачем тогда согласился пойти со мной?
Герцог ненадолго задумался, поглядывая на размалеванную женщину, прошедшую мимо их столика.
Они сидели в портовом трактире, расположившемся на самой окраине Сангемора, там, куда приличные жители города обычно даже не заглядывали. Ни Деррик, ни Матиуш даже представить себе не могли, что здесь есть порт, настолько хорошо он был спрятан на виду. Да и моря-то тут почти не было, так, бухточка одна и узкий пролив, ведущий в никуда. К порту просто не хотелось подходить, зная, что ты можешь там увидеть: здесь, в окрестностях, обитали нищие, просто бродяги, которых не пустили в дорогие гостиницы, продажные женщины, готовые за один релат на многое, пьяницы, убийцы и куча других отбросов общества, как высказался в их отношении Матиуш, едва увидел, куда Рик его привел. На самом деле он всегда хотел побывать в подобном месте, посмотреть, но ведь не признаешься никому, что тебя тянет к таким… людям? Да, людям, среди эльфов редко встречались подобные пороки. Хотя, если взглянуть на все с другой стороны…
- А она точно придет? – снова забеспокоился Мати, когда какой-то шатающийся тип прошел мимо них, задев герцога плечом и обдав винным перегаром, от которого срочно захотелось выбежать на свежий воздух. Деррик бросил на него мрачный взгляд.
- Не хочешь - не жди, - ответил он и замолчал.
Деррик сбежал от Даниэль. Улучил момент, когда эльфийка уснула на своем столе, подложив руки под голову, и тихо выскользнул из комнаты, в которую мать отвела его, недвусмысленно приказав оставаться там и никуда не уходить. Но он не мог ждать, встреча с Мерайей казалась ему важной, словно женщина могла сообщить ему нечто такое, что повлияет на все происходящее. Впрочем, возможно, принцу просто хотелось так думать, ища причину для того, чтобы покинуть подвалы, такие надежные, такие пустые, такие...
- Я бы, наверное, не узнал ее, - задумчиво сказал Матиуш, продолжая оглядываться по сторонам, пытаясь первым увидеть женщину, на встречу с которой он и пришел сюда. Не то, чтобы ему очень хотелось повидаться с Мерайей, он никогда не испытывал к ней особо теплых чувств, но после того, как он поговорил с Роной, той самой настоятельницей монастыря, юноше вдруг подумалось, что неспроста Мерайя отправилась в Сангемор. Должно было быть что-то, что подтолкнуло ее к этому путешествию. Почему бы не попытаться выяснить, если уж она сама согласилась встретиться с ними? Ну, положим, не с ними, а только с Дерриком, но это дела не меняет: Матиуш его одного не оставит, особенно после того, что наследник счел нужным сообщить ему по большому секрету.
Герцог никогда бы не подумал, что Деррик окажется нужен кому, кроме его семьи и Матиуша по вполне понятным причинам: принц редко ввязывался в конфликты, старался обходить все острые углы, не поднимать бурю в стакане воды. Разве можно тут было заподозрить, что однажды он окажется перед выбором: сбежать, куда глаза глядят, или же остаться и встретиться лицом к лицу с тем, кто хочет заполучить его тело в личное пользование? Насчет последнего Матиуш не очень-то понял, но расспрашивать почему-то не хотелось, да и сомневался герцог, что Деррик соизволит растолковать и разложить все по полочкам. Что-то подсказывало Матиушу, что вскоре они все поймут окончательно. следует только немного подождать. Одна загадка уже была решена: Даниэль оказалась Госпожой. Кто знает, какие еще сюрпризы преподнесет им Самхейн, на дурное влияние которого, Рона списывала все происходящее? Матиушу показался слишком живым ее интерес к Инквизиции и Даниэль, но он решил, что это не его ума дело. Возможно, женщине просто любопытно быть в курсе событий, почему бы не уважить ее и не рассказать то, что все равно станет достоянием общественности, рано или поздно?
Деррик молчал, искоса наблюдая за подвижным герцогом, извертевшимся на своем месте. Принцу не хотелось разговаривать, поэтому всеми силами кривил губы, пытаясь надеть на лицо хмурую маску неприступности. Конечно, у него это получалось во много раз хуже, чем у его матери, но нет предела совершенствованию. Всему свое время, как говорится. А сейчас...
Мерайя опаздывала. Деррик не мог точно сказать, намного ли, но он чувствовал, что она до сих пор сомневается в необходимости в чем-то признаваться двум юношам, каждого из которых она когда-то обучила премудростям постельного искусства. Будь Рик человеком, он мог бы, ничуть не смущаясь сказать, что Мерайя избрала для себя не слишком-то почетную профессию элитной проститутки, которую богатые родители нанимали для своих подросших сыновей, дабы те не ринулись за приключениями на улицу, где соблазнов было предостаточно. Но воспитанный эльф предпочитал все свои соображения держать при себе, боясь оскорбить чувства женщины, которая была для него в своем роде наставницей и которую он в какой-то степени любил, если только он правильно понимал слово "любовь", не путая его ни с каким другим. И вот теперь он сидел здесь, в грязном трактире, наполненном не менее грязными и шумными посетителями, и ждал неизвестно чего. Он и сам не понимал, что же хочет услышать от Мерайи, но надеялся на то, что его ожидания окажутся не пустыми. Это было бы обидно, особенно после того, какие откровения ему довелось услышать от собственной матери.
- Я вижу, ты пришел не один, - резкий женский голос разорвал размышления наследника престола, и он вскинул голову, пытаясь разглядеть в плавающем вокруг табачном тумане.
Мерайя явно была недовольна тем обстоятельством, что прямо ей в глаза нагло ухмылялся красавчик-блондинчик, которого она сюда не приглашала. Но Деррик, плохо представляющий себе, как бы он сидел тут в полном одиночестве, почувствовал необходимость вступиться за принятое решение привести с собой герцога.
- Мер, не начинай, - тихо бросил он, поднимаясь и придвигая для женщины стул. – Рад тебя видеть.
Ведьма, наконец, обратившая внимание и на наследника, кивнула ему, растягивая губы в намеке на улыбку.
- Снова, - добавила она, оглядываясь в поисках официантки. Судя по тому, как скоро к ней подбежала размалеванная девица в юбке, почти не скрывающей ноги, Мерайю тут знали хорошо. Даже лучше, чем Деррик мог бы предположить.
- Слушай, - Матиуш, воспользовавшись тем, что ведьма принялась делать заказ и отвлеклась от них, склонился к принцу. – А это точно она? Нет, конечно, сходство есть, но она так… постарела, - последнее слова он произнес с удивлением, поглядывая на женщину.
Деррик неохотно кивнул, соглашаясь с приятелем. Он и сам, впервые увидев Мер после достаточно долгой разлуки, с трудом поверил, что женщина, стоящая перед ним, все та же длинноногая красавица, с которой он привык. Теперь это была немолодая уже женщина с заметными морщинками возле глаз и носа, без прежней живости в глазах… Хотя, если откровенно, то Деррик никогда особой живости в глазах ее не замечал, чего уж там от себя-то скрывать. Мерайя выглядела молодо, но глаза ее всегда казались чужими, словно ей не принадлежали. Теперь все встало на свои места, когда женщина прекратила прятаться под личиной молодой девушки и разрешила себе вернуть свой прежний возраст.
- Сколько тебе лет? – неожиданно спросил Деррик, мягко касаясь ладонью локтя Мерайи. Та застыла на мгновение, потом, поняв, что юноша не хотел оскорбить ее этим вопросом, улыбнулась.
- Больше, чем тебе, - голос ее звучал чуть хрипловато, и она торопливо отпила терпкого красного вина, принесенного ей официанткой.
Матиуш хмыкнул, но от комментариев воздержался. И правильно поступил, потому что Деррику сейчас совершенно не хотелось язвить и показывать свое остроумие, а тем более, слушать его проявления от других.
Деррик настаивать на точном ответе не стал, ему это нужно не было. Вместо этого он отщипнул кусочек от успевшего засохнуть сыра и кинул его в рот, тщательно разжевывая.
- Я полагаю, ты хотел бы услышать от меня, что я здесь делаю, - правильно истолковала молчание принца Мерайя. Кивком головы она поблагодарила девушку, принесшую ее заказ, и снова пристально посмотрела на отсутствующего Деррика.
- Так я права или нет? – она чуть подтолкнула локтем наследника престола. Тот пожал плечами.
- В силу событий, что не так давно имели место быть, - пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь, - я начинаю думать, что и твое пребывание здесь связано с чем-то…
- Ты слышал про Трилистник? – оборвала его Мерайя, щуря глаза и глядя куда-то в сторону. Деррик нахмурился.
- Что это? – сердце почему-то опустилось куда-то вниз, в район солнечного сплетения, отказываясь подниматься выше. – Это как-то связано с Инквизицией?
Впервые за все время в глазах ведьмы зажегся интерес.
- А что ты знаешь об Инквизиции? – вкрадчиво поинтересовалась она. Рик замялся было, однако, вряд ли в его мире было теперь что-то такое, что нужно было бы скрывать.
- Моя мать – глава ордена, - сказал он и изумился той легкости, с какой это прозвучало. Словно бы он давно об этом знает и успел не только смириться с деятельностью Даниэль, но и одобрить ее.
Его изумление нашло яркое отражение на лице Мерайи: такой смены эмоций Рик от нее не ожидал. Она побледнела, потом покраснела, потом принялась стучать костяшками по столу, всеми силами маскируя свою растерянность.
- Признаться, ты поставил меня в тупик, - сказала она, наконец, глядя прямо на Деррика и продолжая игнорировать Матиуша, тихонько притулившегося рядом с принцем. – Мы и не думали даже, что Мельторр… - она замолчала, не желая произносить здесь ту истину, что так долго ускользала от жаждущих обрести ее.
- Я тоже не думал, - усмехнулся Рик. – Однако же… Так что ты начал говорить про Трилистник?
Мерайя немного помолчала, очевидно, теперь она уже ни в чем не была уверена, потом все же сказала:
- Трилистник – это орден, противоположный Инквизиции по своим стремлениям. Если священники хотят, чтобы пророчество не сбылось, то мы боремся за обратное.
Деррик, который уже был в курсе того, что именно должно принести с собой сбывшееся пророчество, поморщился и откинулся назад.
- И вы в курсе, что будет, когда пророчество… ну, когда настанет тот момент…
- Я тебя поняла, можешь не продолжать, - прервала Деррика ведьма, приглаживая слегка дрожащими ладонями волосы. – Наступит время для осуществления желаний. На Землю снизойдет Рай. Ты ведь знаешь, что такое Рай? – она подозрительно посмотрела на темноволосого эльфа.
Рик задумался.
- Это как-то связано с Серыми Землями? – неуверенно предположил он. Мерайя покачала головой.
- Неважно, но поверь мне в том, что когда наступит это время, все вздохнут свободно.
- А разве сейчас мы дышим с трудом? – вмешался в разговор Матиуш, блестя улыбкой. Женщина сердито посмотрела на него.
- Если ты ничего не знаешь о рабстве, о войнах, о голоде, о нищете, то сиди и молчи!
Герцог открыл было снова рот, но Деррик довольно сильно пнул его по ноге.
- Хватит, Мати! – принц не намеревался шутить. Но и приносить себя в жертву не входило в его планы.
- Кто управляет этим твоим Трилистником? – принц подозрительно сощурил глаза. – Уж не ты ли? И поэтому ты так внезапно сорвалась с места, когда узнала, что Инквизиция обосновалась в Сангеморе, городе, где все должно решиться?
- Откуда ты… - вновь начала Мерайя, но оборвала себя на полуслове. – Конечно, не я, как ты мог так подумать?! – она нервно улыбнулась. – Ты знаком с настоятельницей монастыря?
Матиуш подавился элем, и принц похлопал его по спине.
- А выглядит такой милой теткой, - откашлявшись, просипел герцог, вспоминая свою встречу с Роной и содрогаясь при мысли о том, что она могла бы с ним сделать при случае. Если подумать о том, что она такая же, как и Даниэль… Нет, наверное, лучше не думать.
- Я не знаком, но Даниэль какое-то время жила в монастыре, - протянул Рик, сжимая и разжимая пальцы. – Забавно, Инквизиция внизу, Трилистник наверху… Как она молчала все это время, ничего не предпринимала?
Мерайя с внезапной злостью опустила на стол стакан, расплескивая вино.
- А что она могла сделать?! – яростно выплюнула она. – Нас почти не осталось, тех, кто понимает, каким благом обернется это пророчество, если позволить ему сбыться! К тому же, мы не знали, кто скрывается под маской, - ее голос вновь стал задумчивым. – Зато теперь… Твоя мать все еще здесь? – она резко повернулась к Деррику, и юноша вздрогнул.

0

40

- Конечно, куда она денется, - осторожно ответил он. – Но ты ведь знаешь, что нужно для того, чтобы все это исполнилось?
- Разумеется, - фыркнула Мерайя, постепенно успокаиваясь. – Семь душ, которые должны собраться в одном месте.
- И кто эти души? – продолжал напирать Деррик, уже понимая, что фанатизм Мерайи, светящийся в ее глазах, заведет ее далеко, но совсем в другую сторону, нежели хотелось бы ему. И вообще ему расхотелось беседовать о чем бы то ни было. Все это было… странно, запутанно и в общем-то неинтересно. Древние пророчества, Инквизиция, Трилистник, эти хотят одного, те – другого… Ну при чем тут, спрашивается, он?! Почему именно ему выпала такая сомнительная честь быть рожденным от тьмы, когда мать – пресветлая эльфийка?! А еще ведь есть Рэйн…
- Я не знаю, кто эти души, и мне все равно, кем бы они ни были, - раздраженно буркнула Мер, скрещивая руки на груди. – Главное, чтобы пророчество сбылось!
«Фанатизм… Нет сомнений».
- Мне, пожалуй, пора, - Деррик начал подниматься. – Нам пора, - поправился он, кинув взгляд на поспешно вскочившего Матиуша. Мерайя возражать не стала: она узнала все и дальше больше того. Кто бы мог подумать, что все так сложится?
Неприметная улыбка скользнула по губам женщины, когда она откинулась назад, провожая взглядом эльфов, пробирающихся к выходу сквозь горланящих песни моряков. Сегодня она придет к Роне не с пустыми руками. Кто знает, что даст монахине знание о том, кто прячется под серебряной маской? Мельторр умело скрывалась. Настолько, что даже Мерайя, столько времени проведя вблизи от ее трона, никогда бы не подумала, что эльфийка может иметь какое-то отношение к Инквизиции.
Что же, так, наверное, будет даже интереснее.
Мерайя снова потянулась за вином, хмыкая и качая головой. Жаль, что умерла Лина. Наверняка она видела истинное лицо Госпожи и могла бы многое рассказать о том, что творится в подземельях. Но ее уже нет и не будет. А Мерайя здесь, жива и здорова.
Трилистник почти умер, вслед за Линой и Кайром. То, что не довершила Даниэль, сделали Охотники. Теперь их осталось только двое: Рона и сама Мерайя. А ведь когда-то люди шли за пророчеством толпами, искренне веря в лучший мир. Как этой проклятой эльфийке удалось так быстро обратить Трилистник в ничто?! В серый пепел, скатывающийся с пальцев при первом дуновении ветра?
Если бы знать о личине царицы пресветлых раньше… Мерайя столько лет жила бок о бок с ней и не подозревала… Можно было столько успеть сделать, столько предотвратить! Но чего уж теперь, о том, что свершилось, жалеть не пристало, не вернешь все равно.
Женщина бросила на стол несколько релатов и, завернувшись в плащ, бесшумно выскользнула из таверны, прямо в начавшийся вновь снегопад.
- 7 -

Он совсем не был похож на человека. Он вообще никогда им не был, но сейчас особенно. Может быть, из-за пугающей правильности черт. Может быть, из-за неспешной вальяжной походки, которую Роуэн никогда бы себе не позволил: вампир был легок во всех своих проявлениях, здесь же чувствовалась тяжесть, ему не присущая. Может быть, из-за неискренней улыбки: Роуэн всегда улыбался так, чтобы дать понять свою заинтересованность. В этой же улыбке не было ничего, просто некая данность. Сиюминутная вежливость, таящая под собой бездонную пропасть невыполненных обещаний.
- Ты не рада мне? – мужской голос поплыл в воздухе, подхваченный затаившимся до поры до времени ветром, который остался здесь еще с ухода Рэйн. Где она сейчас?
- Недалеко, - прислушался к мыслям эльфийки мужчина и снова улыбнулся, все так же неприятно и пусто. – Ты сможешь найти ее, если захочешь. А ты ведь захочешь, я прав?
Он придвинулся ближе, и Даниэль медленно поднялась из кресла, глядя прямо ему в глаза. Да, она боялась, но это не значило, что страх станет ее спутником в эти минуты. Она умеет бороться с ночными кошмарами. Разве это не еще один кошмар?
- Оживший кошмар, так будет вернее, - согласился с ней Роуэн (а как еще она могла его называть?) и протянул руку, касаясь кончиками пальцев рыжих прядей. Эльфийка даже не попыталась отстраниться. Зачем?
- Я хотел бы сам дать тебе нашего ребенка, - в голосе мужчины промелькнула задумчивость, тут же сменившаяся смехом. – Но ведь и Роуэн не присутствовал при его зачатии, или я не прав?
- Ты все знаешь сам, - устало проговорила Даниэль. – К чему лишние разговоры? Я здесь, ты тоже, давай решим все наш проблемы и разойдемся.
Роуэн тихо засмеялся, прижимая к губам рыжий локон, словно вдыхая его аромат.
- Боюсь, разойтись с миром не получится, - с показным сожалением произнес он, наклоняя голову. Где-то в далекой пустоте его глаз сверкнула молния. – Помнишь, что мне нужно от тебя?
Когда-то давно, много лет назад, Даниэль засмеялась бы в лицо тому, кто сказал бы ей, что она будет разговаривать с существом, желающим занять тело ее сына. Тогда она еще даже не думала о детях и, скорее всего, их не хотела. Ей было слишком мало лет, чтобы что-то понимать в этой жизни. Но у нее уже была Рэйн. Она была у нее летними жаркими днями, когда солнце было таким горячим, что хотелось растечься по песку, слившись с морскими волнами. Она была у нее прохладными весенними предрассветными сумерками, когда ночные тени, ворча, отступали назад, с шипением растворяясь в туманном седом воздухе. Она была у нее тягучими осенними вечерами, когда желтые листья, шурша, падали к ногам двух женщин, неспеша бредущих по забытой заросшей аллее. Она была у нее долгими и сладкими зимними ночами, когда золотоволосая девушка рисовала ее смех пальцами на промерзшем стекле.
Но тогда у нее не было Деррика.
- Зачем тебе нужен мой сын? – Даниэль отодвинулась чуть назад, вытягивая из ладони Роуэна прядь своих волос. Мужчина снова засмеялся. Казалось, он делает это только для того, чтобы не было вокруг тишины.
- Знаешь, я думал, ты начнешь спрашивать о себе, о Рэйн, обо мне, о Гардене и для чего я подтолкнул его к убийству той волшебницы, - он пожал плечами, словно удивляясь чему-то. – Неужели ты отодвинула свой эгоизм на задний план? На тебя это не похоже.
- Откуда ты знаешь, что на меня похоже, а что нет? – бросила эльфийка, принимаясь шагать по комнате, как поджидающий свою добычу хищник. Роуэн лениво следил за ней, не сходя с места. Лениво, но под ресницами мелькали искорки внимания. Он ждал.
- Я хотел, чтобы ты снова была с Рэйн, - наконец, проговорил мужчина. - Точнее, чтобы Рэйн была с тобой. Она сумела бы отвлечь тебя от всех этих переживаний за сына, который, по сути, никогда не был тебе нужен. И не спорь! – Роуэн вскинул руку, видя, что Даниэль собирается возражать. – Я привел Гардена, и тот помог тебе избавиться от Валерии, препятствия, которое мешало. Однако, ты портишь все не только мне, но и себе, - он покачал головой, и серебряные волосы разметались волнами по плечам. – К чертям Трилистник, он не нужен никому из нас: глупые люди, поверившие моим ласковым напевам о лучшей жизни для всех. Зачем, скажи мне, так цепляться за то, что эта девочка увидела бы здесь? – мужчина обвел рукой комнату. – Разве у тебя есть какие-то секреты?
- Теперь уже нет, - мрачно отозвалась эльфийка, бросая взгляд на сиротливо лежащую на столе маску. Роуэн поймал ее взгляд и понимающе кивнул.
- Все тайны рано или поздно перестают быть таковыми, – он вроде бы сожалел. – Но так даже интереснее на мой вкус.
Даниэль промолчала. Да и что она могла сказать?
- Я так долго пестовал мысль о том, что, наконец, смогу вернуться, - в голосе мужчины появились мечтательные нотки. – Знала бы ты, как тяжело находиться в разлуке со всем, что ты любишь, - он тихо и почти нежно засмеялся. Снова. Эльфийка скрипнула зубами, думая о том, что сама она смеяться скоро разучится.
- Рэйн здесь, недалеко, - вдруг резко сменил тему мужчина. – Я думаю, тебе нужно пойти к ней, как считаешь?
- И что же я ей скажу? – с вызовом прищурилась Даниэль. Роуэн неопределенно повел рукой.
- Тебе видней, - вкрадчиво проговорил он. – Утешить ее.
Эльфийка вздохнула.
- Мне нужен мрак, моя дорогая. Мрак, в котором я сумею обрести свое место. Он подходит как нельзя лучше, ты не находишь? - Роуэн наклонил голову к правому плечу, и серебряные волосы ринулись каскадом вниз, заливая пространство мерцающим светом. - Деррик, сын самого древнего вампира...
И комнату наполнил бархатный смех вампира.
- Я не позволю тебе забрать его! - эльфийка метнулась вперед, намереваясь что-нибудь сделать, но невидимая стена, в мгновение ока возникшая между ней и вампиром, отшвырнула ее назад. Роуэн рассмеялся своим шелковистым смехом, и Даниэль, оказавшаяся на полу, потрясла головой, не желая попадать под власть его чар.
- Оставь его в покое! - прошипела женщина, поднимая взгляд из-под упавших на глаза волос. - Если ты заберешь его, клянусь, это будет последним, что ты сумеешь сделать в этом мире!
Роуэн улыбнулся, присаживаясь рядом с ней на корточки и проводя указательным пальцем по ее подбородку. Эльфийка отдернулась от его прикосновения, как от ядовитой змеи, но это, казалось, его не обидело.
- Я в курсе, что Рэйн поведала тебе о тех немногочисленных способах покончить с такими, как она сама или этот вампир, чье тело я занял. Но, если хочешь, я предоставлю тебе выбор, - вампир разглядывал ее с неким оттенком любопытства, как пойманное насекомое. - Да, пожалуй, так будет правильно. Мне все равно нужно будет забрать кого-то, так почему бы не позволить тебе спасти своего сына, раз он так тебе нужен? - он задумался на мгновение. - Завтра - последняя ночь Самхейна. А эта, сегодняшняя ночь - тебе для раздумий. Ты приведешь избранника и всех остальных в тот зал, где алтарь. Ты ведь знаешь, где он находится? - он изогнул брови.
Эльфийка молча кивнула, удивляясь, зачем ему кто-то еще, кроме будущего тела. Или это как-то связано с пророчеством?
Роуэн засмеялся, подслушав ее мысли.
- Ты узнаешь, обещаю тебе, а теперь, скажи мне: ты готова к выбору?
Даниэль подобралась, готовя себя к тому, что он сейчас скажет.
- Я согласна, - мрачно бросила она. - Но ты должен поклясться, что оставишь его в покое. Клянись своим существованием!
Мужчина снова засмеялся и гибко поднялся на ноги, теперь глядя на нее сверху вниз.
- Кто сказал, что мне потребуется твое тело? - он вскинул брови.
Даниэль зеркально отразила его жест, не понимая, что он имеет в виду. Где-то рядом скрипнула дверь. И вдруг бледность покрыла ее лицо, оставив лишь глаза гореть двумя зелеными провалами. Она отползла назад, тихо и безнадежно мотая головой.
- Ты не можешь... - шевельнула она губами. - Это не выбор, это насмешка...
Мужчина улыбался, наблюдая за ней.
- Выбирай, Даниэль, - мягко и напевно сказал Роуэн, глядя на помертвевшую эльфийку. - Твой сын...
Она уронила голову, позволяя рыжим волосам снова закрыть лицо.
- Или твоя Рэйн.

Глава 6. Некого прощать.

___
...Люди - слепые, им не понять,
ах, ангел, им не понять, что мы - другие...
___
- 1 -

Идущий по свежему снегу мужчина с выбивающимися из-под капюшона светлыми волосами не смотрел по сторонам. Он устал и единственным его желанием было, наконец, достичь конца этого проклятого леса и выбраться на открытое пространство.
Риис внезапно остановился, словно споткнулся обо что-то, и замер, прислушиваясь к окружающим его и Неару звукам.
- Что случилось? - встревоженно спросила принцесса, по примеру своего спутника принимаясь оглядываться, ища какие-то несуществующие опасности. Воитель медленно покачал головой, щуря глаза.
- Нам нужно вернуться, - внезапно сказа он, и девушка вздрогнула, надеясь на то, что просто ослышалась и он сказал совсем другое.
- О чем ты, Риис? - вымученно улыбнулась она, и сердце ее вдруг екнуло и забилось быстрее, будто предчувствуя что-то. Мужчина соизволил, наконец, опустить на нее взор.
- Возвращаемся, Неара, - отрывисто проговорил он, поправил висящую на плече сумку и зашагал в обратном направлении. Принцесса, едва-едва успев оправиться от легкого шока, вызванного столь поспешными действиями Рииса, бросилась следом.
- Ты сошел с ума?! - закричала она, заступая ему дорогу, не пуская дальше. - Мы проделали такой путь, а теперь ты хочешь вернуться?! Опять к ней? Зачем, Риис?! Ты не понимаешь, что мы там лишние?
Воитель ничего не ответил, продолжая вглядываться в теряющуюся в снегу дорогу.
- Риис! - трясла его Неара, хлопала по щекам, не слишком сильно, но достаточно ощутимо, чтобы он все-таки заметил ее. - Риис, ты слышишь меня?
- Слышу, - эхом отозвался мужчина. - Надо вернуться, девочка. Разве не ты не понимаешь? Прислушайся...
Принцесса застыла, хотя ей очень хотелось снова броситься на воителя, ударить его, наорать, заставить понять, что он делает глупости...
А ведь им и впрямь надо вернуться. Зачем? Она не знает. Просто чувствует, как расползается внутри ее тела холодный страх, шепчущий ей о том, чтобы она бежала как можно быстрее от Рииса, от Сангемора, от самой себя. Чтобы возвращалась домой и никогда больше не думала о дальних путешествиях. Чтобы заставила себя забыть обо всем, что успела увидеть и узнать.
Но что-то звало ее обратно, тянуло, сначала мягко, почти ненавязчиво, потом все настойчивее, с возрастающей злостью на нежелание девушки подчиниться. Неара буквально ощущала на себе чьи-то цепкие руки, впивающиеся в кожу, оставляющие глубокие царапины, тянущие за собой.
- Кто-то зовет, - с удивлением сказала она, часто и напряженно моргая, словно на ресницы что-то налипло. Воитель, стоящий рядом с ней и смотрящий в том же направлении, что и она, кивнул.
- Ты тоже услышала. Это хорошо. Наверное, - добавил он, немного подумав. На самом деле он не знал, хорошо это плохо, то чувство, что призывает их. Зато он знал, что вернуться нужно. Во что бы то ни стало. Просто вернуться, не взирая на то, ждут ли их там или нет.
- Идем, - глухо сказал Риис и, взяв Неару за руку, потянул ее за собой.
- 2 -

Она шла по пустому подземелью, прямо к лестнице, но не к той, что вела наружу. Здесь, в подвалах лестниц было слишком много для того, чтобы не запутаться в их хитросплетениях. Однако Госпожа Инквизиции могла не бояться заблудиться: ей, как никому другому, было известно, куда следует идти, чтобы попасть прямо в монастырь, не выходя при этом на улицу.
Старые, пыльные, забытые ходы... Сколько их проложено тут? Сколько лет они считаются тупиковыми? По ним никто не ходит, во всяком случае, священникам там делать нечего. Они и знать не знают, что скрывается в темных, мрачных переходах, внутри которых не горят факелы. Но сегодня один факел все же отбрасывает пляшущие тени на покрытые сухой паутиной стены. Всего лишь один, зато в каких руках!
Даниэль дель Мельторр было плохо. Ее трясло, как в лихорадке, но она продолжала идти вперед, ощущая босыми ногами холод каменных плит, с которых давно надо было смахнуть песок. На ней не было одежды, только простыня, насквозь промокшая: эльфийка несколько минут назад вылезла из ванны.
Роуэн и тот, кто занимал его тело, исчезли так же внезапно, как и появились, и Даниэль, ведомая неожиданным порывом, заперлась в ванной комнате, словно намереваясь смыть с себя всю ту грязь, что, казалось, осталась после этого неприятного визита. Она сидела, прижимая колени к груди, стискивая запястья, стискивая до боли, до онемения. Ей хотелось погрузиться под воду с головой и сделать вдох. Один только вдох, а потом...
Но ведь нигде не говорится, что будет, если она так и поступит. Все может стать еще хуже. Хуже, чем сейчас. Такое возможно? Почему нет? Боги всемогущи, хотя и отрицают это всеми силами. Кто, как не они, позволили затеять все это? Кто, как не они, смотря на происходящее с небес и наверняка делают ставки?
- Подлые душонки, - пробормотала эльфийка, вытягивая ноги и откидываясь назад, окуная горячее тело в не менее горячую воду, чувствуя, как намокают и тяжелеют волосы на затылке. Вода подступила к лицу, ласково погладила щеки, коснулась подбородка. Потемневшие зеленые глаза уставились в потолок, считая трещины.
Она о чем-то хотела забыть? Да...
Выбор.
Очередная насмешка, за которую она бы, не задумываясь, размазала Роуэна по стенке, если бы не была уверена, что вместо этого размажут ее. Жестокая шутка, смеяться над которой не было ни сил, ни желания.
Деррик.
Или Рэйн.
Или Деррик.
Или Рэйн.
Сын.
Или она...
Кто она?
Кем она может быть для нее?
Кем она могла бы стать для нее?
Кем она хотела бы стать для нее?
Эльфийка прерывисто вздохнула, поколебав дыханием ровную, только что успокоившуюся, поверхность воды.
Он хочет забрать Рэйн. Но ведь ему нужно тело без души. Насчет Деррика, видимо, он ничего пока не знает. А что с Рэйн? Значит ли это, что у нее души нет?
Даниэль растерянно моргнула, и капелька пота скатилась со лба по щеке, падая вниз и растворяясь в воде.
Ей не легче от этого выбора. Просто теперь она знает, что сына можно спасти. Отвести от него ту беду, что все эти 18 лет висела над ним тяжелым мечом, грозящим в любой момент свалиться вниз, пронзив острием хрупкую плоть. Но какой ценой? И готова ли она ее заплатить?
Ради сына...
Она может.
Она должна.
Все имеет свою цену. Даже это. Тем более это. Жизнь Рика. В обмен на невозможность жить дальше самой. Потому что без Рэйн кончится воздух, погаснет солнце, высохнут моря и взорвутся звезды. Потому что без Рэйн она не представляет себя. Никогда не представляла и не хочет представлять. Но нужно решать. Решаться. Ей дан на раздумья один только день. Он пролетит быстро. Слишком быстро, она и не заметит. А потом... Потом зал и алтарь.
Конечно, она помнит, где он находится. В конце одного из тех забытых коридоров, по которым так долго придется идти, чтобы достичь цели. И там темно...
Эльфийка даже не поморщилась, когда ступила босой ногой на что-то острое. Как можно чувствовать физическую боль, когда тебя гложет нечто более сильное, нечто такое, что пригибает тебя к земле, насмехается над твоими попытками вырваться? Это не передать словами. Этим не поделиться ни с кем. Даже с Рэйн. Тем более с Рэйн. Потому что она идет к ней, чтобы...
Попросить прощения.
За все.
...Рэйн сидела в углу пыльной, забытой всеми, комнаты, спрятав лицо между колен и сцепив руки столь сильно, что они побелели от напряжения. Но она этого не замечала, а если бы и заметила, то руки все равно бы не разжала, ведь она не чувствовала боль.
Только отчаяние. Чувство, которое не охватывало ее вот уже несколько сотен лет, столь долго, что она успела забыть о том, что оно вообще существует. Но Валерия была мертва, и она снова винила себя в том, что не уберегла ее. Кто замарал свои руки в ее крови? Она бы отомстила ему, ничуть не усомнившись в том, что делает. Древняя людская вера гласила о том, что надо прощать своих обидчиков, но как можно простить такое? Или это ей в наказание за то, что она сама убивала столь часто, что разучилась испытывать жалость?
Чьи-то шаги раздались в тягучей тишине, и Рэйн нехотя вскинула голову, вглядываясь в сумрак, едва разбавляемый лучами солнца, проникающими сквозь плотно задернутые тряпки, которые, по всей видимости, должны были быть шторами.
Она была ослепительно хороша - пугающей дьявольской красотой. Огромные глаза, зеленые, как изумруды, неестественно яркие, сияли в обрамлении густых ресниц. Рыжие волосы окутывали тело призрачным облаком. На плечах - что-то вроде простыни, скрывающей тело, и ничего больше. Она ступала босиком по необструганным доскам пола, словно бы и не замечая неудобств.
Рэйн зажмурилась на мгновение, когда алые губы разомкнулись, выпуская на волю звук, оказавшийся ее именем.
- Рэйн, - эльфийка подошла ближе и остановилась, разглядывая вампира. На ее безупречном лице отразилось недоумение, и Рэйн знала, чем оно вызвано.
Вампир сбросила покров привлекательности, ту свою первую шкуру, что скрывала под собой все изъяны и недостатки. Она знала, что ее реальное тело, испорченное, исчерканное вдоль и поперек шрамами и рубцами, отвратительно, поэтому всегда тратила часть своих сил на то, чтобы скрыть его под гладкой кожей женщины, которую знали как Рэйн Д'Эльвесс. А у той, с исперещренным ранами телом, имени не было. Она была посредником, который удерживал Зверя, той тонкой стеной, что стояла между хищником, таящимся в ночи, и холеным темноволосым вампиром, умеющим улыбаться так, чтобы не было видно клыков. Эта не умела прятать клыки. Она мало чего умела и знала лишь то, что, чтобы выжить, надо убивать. К ней уходили все те порезы и колотые раны, которые столь быстро заживали на теле Рэйн.
Даниэль считала, что тоска Рэйн всегда была и ее тоской тоже. Во всяком случае, эльфийка всегда так думала. Но сейчас становилось понятно, что теми демонами, которые были скрыты у нее в душе, вампир с Даниэль никогда не делилась.
- Рэйн, - повторила Даниэль и опустилась на колени перед съежившимся вампиром, протянула руку, желая коснуться плеча. Рэйн шарахнулась в сторону, как от удара, и эльфийка, закусив губу, замерла. Наверное, ей было обидно, что такое простое движение в ее исполнении вызывает страх. Или же она думала о том, почему Рэйн боится? Что случилось?
А еще вампир знала, что царица пресветлых боится сама. Боится дотронуться до этого страшного, худого, изможденного тела, которое, кажется, может рассыпаться от любого движения. Она смотрела на Рэйн и видела, что глаза ее - как закрытые наглухо ставнями окна подвальной темницы. Она глядит в них и не видит ничего, кроме безбрежного океана пустоты, в котором даже не утонешь, настолько он обмелел.
- Рэйн...
- Не говори со мной, - прошелестело то существо, что некогда было ее вампиром. - Меня нет здесь. Я в той стране, которую не наносят на карты. Страна несбывшихся надежд, затопленная потоками нескончаемых слез. Бездонное, безграничное море с крохотными островками, покрытыми соленым песком...
Даниэль стиснула зубы. Она устала от того, что ее не замечают, отдавая все внимание кому-то другому. Она пришла сюда ради нее. А она не хочет ее видеть.
Ей захотелось вцепиться Рэйн в волосы, ударить. Или укусить, больно, до крови, чтобы она, наконец, заметила ее. Почувствовала. Поняла, что она делает ради нее. А потом бы она ее поцеловала.
- Я знаю, что случилось с Валерией, - сказала она, решив, что все равно тут нечего скрывать. Запавшие глаза Рэйн метнулись вверх, и в них ярко сверкнул синий огонек, тут же исчезнувший в темноте.
- Она умерла...
- Да, - эльфийка все же положила руку на худое плечо Рэйн, вздрагивая от ощущения костей, едва обтянутых сухой кожей. - И ты должна перестать плакать.
Какое-то подобие смешка сорвалось с бескровных губ вампира.
- Я не умею плакать. Смерть забрала у меня эту способность.
Даниэль подавила облегченный вздох, когда поняла, что Рэйн не собирается обвинять ее в смерти волшебницы. И это было хорошо.
- Тогда почему ты сидишь здесь, одна?
Рэйн закинула назад голову.
- Тебе страшно? - спросила она вдруг своим нынешним шипящим голосом, и Даниэль снова вздрогнула.
- Что?
- Тебе страшно? - повторила вампир и чуть передвинулась, став ближе к эльфийке. - Смотреть на меня такую... Но на самом деле я еще страшнее... - она мгновенным движением вскинула руку, зажав ею ладонь Даниэль, все еще лежащую у нее на плече. - Так тебе страшно?
Эльфийка дернулась, однако вырваться было невозможно.
- Нет.
- Ты лжешь, - промурлыкала Рэйн, если только этот голос можно было назвать мурлыкающим. - Ты смотришь мне в глаза и лжешь без зазрения совести... Но такова твоя натура, не так ли? - она тихо засмеялась, откинувшись назад. Даниэль молчала, не отводя взгляд.
Они держались за руки во мгле, едва разбавляемой скользящими где-то снаружи лучами солнца, довольно долго, потом Рэйн отпустила ее.
- Уходи, - устало попросила она. - Дай мне побыть одной.
Эльфийка какое-то время смотрела на нее, пристально, словно пыталась разглядеть что-то, затем медленно покачала головой.
- Я пришла сюда не за тем, что уйти так быстро, - тень улыбки промелькнула по ее лицу, и она склонилась, касаясь губами сухих и бездвижных губ вампира. Реакции не последовало, и Даниэль снова отпрянула назад. Дыхание ее чуть сбилось, рыжий локон упал на щеку, однако она не замечала этого, выжидающе глядя на Рэйн.
Вампир молчала вместе с ней, но недолго. Последовал вздох, и вампир сказала:
- То, что мы не смотрим друг другу в глаза, не мешает нам ложиться под одно одеяло, не так ли?
Даниэль скрыла надменную улыбку за копной рыжих волос и кивнула.
Она пришла сюда не просто так. Она была здесь, чтобы замолить грехи. Все сразу и по отдельности. Чтобы получить прощение за то, что она совершила, и за то, что еще только сделает.
А она сделает.
Нежные руки дочери эльфийских королей коснулись грязной рубашки вампира, развязывая узлы на воротнике. Материя с легким шорохом соскользнула с худых плеч, и Даниэль сглотнула, следя за той паутиной шрамов, что разрисовали темное тело вампира прихотливыми узорами, теряющимися где-то на спине. Казалось, что нет на коже ни единого местечка, где бы не было старого, затянувшегося, или еще сравнительно нового шрама.
Тонкие пальцы коснулись одного рубца, пересекающего грудь и живот и ускользающего вниз, к бедрам. Эльфийка моргнула, ведя по этому шраму раскрытой ладонью, теряясь в ощущениях, и вдруг остановилась, дойдя до талии. И закрыла глаза в предчувствии поцелуя.
Рэйн несколько мгновений смотрела на нее, потом жесткие бескровные губы вампира коснулись губ эльфийки. Шершавые ладони поползли по телу Даниэль, стаскивая с нее простыню, под которой, как и думала Д'Эльвесс, ничего не было.
Эльфийка прерывисто вздохнула, открывая глаза.
И чуть было не отшатнулась назад, когда увидела, что происходит.
Кожа Рэйн становилась прежней, растворялись шрамы, исчезали рубцы, возвращалась бархатистость, которой была лишена та уставшая женщина, что сидела перед царицей несколько мгновений назад. Синие глаза вспыхнули, становясь снова яркими.
- Так лучше? - спросила вампир, чуть улыбаясь, и Даниэль молча кивнула, снова тянясь к ней. Ее прозрачно-зеленые глаза стали темными. От страха. Или от возбуждения. Или от того, и от другого одновременно.
- Или тебе хотелось, чтобы я осталась той? Чтобы пелена страха витала над нами, подпитывая тебя? - язык вампира коснулся венки на шее, ища вкус крови.
Горячие губы.
Ледяные пальцы. Холодные, как надгробный камень.
- Мне и без этого страшно, - без тени лукавства пробормотала Даниэль, откидываясь куда-то назад, не чувствуя под собой твердого пола. - Потому что я пришла попросить прощения...
Она падала спиной в пропасть, и руки вампира держали ее в этом падении. Ветер свистел вокруг них, откуда-то издалека доносился шум морских волн, накатывающих на пологий берег, слышались крики чаек, охотящихся за добычей, но эльфийка ничего этого не видела. Она продолжала падать, надеясь только на то, что Рэйн все же не позволит ей дойти до конца.
Вампир засмеялась, сначала тихо, потом все громче и громче. Она смеялась, а губы ее продолжали целовать шею золотоволосой женщины, тревожа своими прикосновениями, и смех этот казался порождением ветра, что кружил неподалеку, подсматривая за происходящим.
- Ты пришла за прощением... А если я не дам тебе его? - она чуть прикусила кожу, и Даниэль вскрикнула, не успев поймать этот вскрик.
- Тогда я приду к тебе снова. И снова. Пока ты не простишь меня, - эльфийка посмотрела в насмешливое лицо вампира. - Ты ведь можешь...
Властные губы запечатали ей рот, а руки обняли тело, так крепко что стало невмоготу дышать.
- Я слишком часто прощаю тебя, - шепнула вампир, прервав поцелуй и тревожа губами ухо царицы. - Ты не считаешь, что превысила уже все нормы?
Даниэль засмеялась, отчетливо понимая, что ее простят. Прямо сейчас и здесь.
- Я не могу ничего поделать - прошептала она в ответ, вытягиваясь на полу и тяня за собой вампира. - Ведь я...
Но договорить ей не позволили: изголодавшись по той силе, что могла ей дать только Избранная, Рэйн больше не могла медлить. И Даниэль впилась ногтями в спину вампира, когда острые клыки прокусили шею, позволяя горячей и сладкой крови вырваться наружу.
Больно не было. Только не в этот раз: эльфийка просто заставила себя забыть, что может быть больно. Она была поглощена тем, что чувствовала себя свободной. Сейчас, в данный момент. И пусть потом, когда они с Рэйн уйдут отсюда, она снова погрузится в пророчество и то, что с ним связано, пусть...
Сегодня Рэйн вновь обнимала ее так, как-будто прошли века с того момента, когда вампир узнала, кто скрывается под серебряной маской. И Даниэль молилась только о том, чтобы между больше никогда не встало такое. Она должна приложить максимум усилий к тому, чтобы все было хорошо.
Рэйн знала, что ей ничего не стоило это прощение. Она все-таки поняла, что нет смысла осуждать эльфийку за то, что таилось в ее природе. За то, что она всеми силами пытается спасти сына. За то, что она жестока: это данность, и от нее не избавиться, как не избавиться от ноги или от руки. Рэйн могла всего лишь смириться с этим, как она смирилась с тем, что Лина хотела умереть.
Губы Рэйн скользили по ее телу, нашептывая что-то на чужих языках, что-то, значения чего Даниэль не понимала. Но она чувствовала, что желанна, и это было важнее всех слов, что ей могли сказать.
- Я могу простить, но забыть я не смогу, - шепнула Рэйн в тот самый момент, когда эльфийка, и тело ее, и душа находились на пике, путь с которого только один, и обратно уже не повернуть. И лишь поэтому царица пресветлых мгновенно забыла об этих словах, словно их и не было вовсе, словно все это принес с собой ветер откуда-то издалека. Она дрогнула, подавляя стон и как можно крепче прижимаясь к ставшему таким горячим телу вампира.
- Не забывай...
Рэйн снова поцеловала ее, жарко и страстно, как в последний раз, как если бы завтра между ними встала разлука, ощерившаяся своим провалом вместо рта, как если бы... И Даниэль обнимала ее, обнимала крепко, откладывая на потом тот момент, когда Рэйн узнает, кто ляжет на алтарь.
Откладывая вовсе.
Ей хотелось сказать о своей ненависти. О своей любви. О том, что они переплелись в странном танце, мешая эльфийке разобраться в своих чувствах. О том, что они давят на нее и тянут каждая в свою сторону.
"Я хочу любить тебя…"
Руки Рэйн конвульсивно сжались вокруг Даниэль, грозя раздавить.
- Тогда люби… - глухо и оттого немного страшно пробормотала она, пряча лицо в завитках рыжих волос. Эльфийка вздрогнула, не зная, действительно ли она это услышала, или же ей просто почудилось.
Рэйн, просящая о том, чтобы ее любили…
Такого не может быть.
И все же…
"Но могу лишь ненавидеть…"
- Я… тебя… люблю… - мучительно, на пределе своих возможностей, выговорила царица эльфов, понимая, что большего ей сделать не удастся. Она и так перешагнула через себя, произнеся те три заветных слова, что боролись в ее сердце с другим словом: "Ненавижу…" И она не хотела знать, какие из этих слов были более правдивы.
Вампир заставила ее забыть о сомнениях, своими руками, губами, зубами… Своим телом, холодным и в то же время горячим. Такое могло быть? Рядом с Рэйн все кажется возможным, и Даниэль, сознавая, что не сможет расстаться с ней, почувствовала, как крошечная одинокая слезинка ползет по ее щеке, так и норовя упасть вниз.
- Я не отвечу тебе тем же, - выдохнула вампир, снимая губами эту самую слезинку. Эльфийка промолчала, лишь крепче прижимаясь к своей… Мучительнице? Любимой? Той, без которой она не хотела и не умела жить?
"Я назову мои сны о тебе любовью...
Я назову мое чувство к тебе любовью...
Я назову тебя своей любимой...
Но от моих слов ничего не изменится, потому что слова, не подкрепленные ничем, ничего не значат для этого мира..."
Она не скажет ей. Она не может ей сказать. Тогда она потеряет ее раньше, а утраченное не вернуть, кто бы что там не говорил. Когда уходят - уходят навсегда, и вернуться ведь уже невозможно... И рядом с Даниэль сейчас не та Рэйн, что была с ней 400 лет назад, в период Золотого века, как окрестили то время поэты. Эта Рэйн забыла про жалость, ей неведомо чувство, что мелькало в глазах того вампира, который сидел рядом с Даниэль на всевозможных приемах и развлекал ее вполголоса шутками, отвлекая от переговоров. Эта Рэйн может убить ее, забыв про все, что связывает их. Эта Рэйн скрывает внутри себя то, на что Даниэль боится смотреть. Эльфийка знает, что она видела лишь малую толику прячущейся внутри вампира темноты. Но хочет ли она увидеть остальное?

"Ты назовешь мои сны безумием...
Ты назовешь мое чувство пустым и поверхностным...
Ты назовешь себя чужой для меня...
И твои слова перевернут все, потому что к ним прислушиваются боги..."

Она не может…
Она не хочет...
Она не должна жить без нее...

"Может быть, ты умрешь сегодня...
Может быть, сегодня умру я...
Но в любом случае, одна смерть повлечет за собой другую...
Я хочу верить в это...
И, знаешь, быть может, потом, после, я встречу тебя снова...
Там...
Где не будет больше никого, кто мог бы помешать...
Ты назовешь это глупостью...
Я назвала бы это счастьем..."

Но ей придется.

- 3 -
___
Спустя сутки
___

Рона вскинула голову, когда осторожный, но достаточно громкий, стук в дверь отвлек ее от просмотра очередных бумаг.
- Войдите, - глухо сказала она, снимая очки и откладывая их на край стола. Она не ждала гостей, тем более сегодня, в последнюю ночь Самхейна, когда все более-менее разумные люди сидели дома, не рискуя высовывать нос наружу. Монахини были разумными и предпочли обычной неторопливой суете, наполняющей монастырь, еще более неторопливую тишину: они заперлись в своих комнатах, и коридоры старого здания опустели. Послушницы, которых лишили праздника, не особенно-то расстраивались: наиболее предприимчивые испросили у Роны позволения отправиться на городские веселья, те, кто был поскромнее, остались в монастыре, дожидаясь сигнала ко сну. Именно поэтому настоятельница все же чуть насторожилась, заслышав этот стук. Насторожилась и моментально расслабилась, когда в кабинет проскользнула женщина, хорошо Роне известная.
- Мерайя, я не ждала тебя сегодня, - проговорила монахиня, довольно приветливо для того настроения, в котором она пребывала, и поднялась, выходя навстречу ведьме. Та улыбнулась, но улыбка вышла жалкой и бесцветной: под запавшими глазами женщины залегли глубокие тени, губы обветрились, а щеки побелели. Снаружи снова было холодно.
- Будешь чай? - не дожидаясь ответа, Рона поставила на огонь маленький заварной чайник, достала еще одну чашку и снова повернулась к Мерайе. Та уже успела стащить с плеч плащ, стряхнула налипший снег и быстро уселась в кресло.
- Я хотела прийти вчера, но не получилось, - женщина закашлялась, и щеки ее чуть порозовели. Рона терпеливо дождалась, пока в комнате снова не наступила тишина, и сказала:
- Если ты насчет Инквизиции, то не стоило трудиться: я уже все знаю.
Мерайя широко распахнула глаза, и на лице ее, уставшем и похудевшем, отразилось изумление.
- Откуда... - начала она, но тут же махнула рукой. - Впрочем, неважно, главное, что ты в курсе.
Настоятельница разлила чай и протянула дымящуюся чашку ведьме.
- Ты же умеешь ворожить, - сказала она, глядя, как торопливо и жадно глотает гостья горячий напиток. - Почему не сделаешь так, чтобы не мерзнуть?
Мерайя сделала еще один глоток и блаженно выдохнула, наслаждаясь теплом, расходящимся по телу.
- Потому что мои способности весьма и весьма ограничены, - с заметным сожалением проговорила она. - Пара заклинаний для придания внешности нужного лоска, чуть зелий для наведения порчи и несколько приворотов - вот и весь мой багаж, - она пожала плечами, как бы говоря, что на большее ей рассчитывать не приходится. Спасибо, как говорится, и на этом: учитывая, что она родилась вообще без каких бы то ни было способностей к колдовству, она могла и этому не обучиться. А так хоть что-то.
- Как получилось так, что ты столько времени провела рядом с Даниэль и не заподозрила в ней Госпожу? - прямо спросила Рона, решив, что негоже ей подходить к этому вопросу издалека. Мерайя, видимо, ожидавшая чего-то подобного, отпила еще немного чаю и аккуратно поставила чашку обратно на стол. Потом посмотрела на Рону.
- Ты тоже жила с ней рядом. И что?
- И ничего, - с долей раздражения признала монахиня. - Она ничем себя не проявила. Ни разу, - в голосе женщины промелькнуло удивление, которое она постаралась сразу же спрятать. Мерайя подавила торжествующую ухмылку и снова потянулась за чаем.

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Темная литература » Winter Пламя костров