Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Художественные книги » Winter Пламя костров


Winter Пламя костров

Сообщений 1 страница 20 из 43

1

Собственно, это трилогия "Вечность на двоих"

Хронология такова:

"На том же месте, в тот же час..."
"Пламя костров"
"На закате времен"

С оригиналом текста можно познакомиться на rxwp, у зенайтов

С глубоким уважением к автору, Дихоуп

Пламя костров
Скачать в формате fb2   http://sf.uploads.ru/t/W9rhQ.png

Да, это снова я :) Люди иногда возвращаются туда, где им хорошо, и я не исключение. Я обещала продолжение, и, хотя обещанного, конечно, три года ждут :D, но можно чуть-чуть сократить этот срок. В общем, продолжение :???:
Хочется сказать, что по сравнению с "На том же месте..." я кое-что исправила, и теперь сестра у Рэйн не младшая, а старшая. Насчет небезызвестной организации, фигурирующей здесь в качестве одного из главных героев... Ну, скажем так: не все может совпадать с реальностью, поскольку с работой этой организацией я знакома не досконально, а лишь в общих чертах. В остальном же... Если кто-то заметит недочеты и/или ошибки, то я буду только рада исправить их :)

В качестве эпиграфов здесь использованы фрагменты произведений следующих авторов и исполнителей:
"Кино"
"Сплин"
"Наутилус Помпилиус"
Песни из к/ф "Мэри Поппинс, до свидания!", "Гусарская баллада"
"Spice girls"
"Мельница"
"Гости из будущего"
Паскаль
Алла Пугачева
Мара
Игорь Губерман
***

...И горел погребальным костром закат...
Часть 1. И разгорится вновь огонь...

Пролог.

Красивая женщина сидит у распахнутого окна и задумчиво смотрит на солнце, благо делать это просто, поскольку дневное светило сейчас как раз прячется за непрезентабельного вида тучами, облепившими небосклон.
На руках у женщины тихонько попискивает небольшой сверток. Время от времени женщина склоняется к нему, что-то тихо шепчет, и он успокаивается. Если бы можно было заглянуть через плечо женщины, то взгляду предстал бы ребенок, сжимающий и разжимающий маленькие кулачки. Он улыбается чему-то своему, заставляя улыбаться и мать.
Дверь в комнату, в которой они сидят, отворяется, и внутрь заходит мужчина. Женщина оборачивается на его осторожные шаги, и на лице ее отражаются противоречивые эмоции. Кажется, она не ждала этого гостя, хотя и старается не показывать свое легкое замешательство. Только вот мужчина отлично видит ее сомнения и вроде бы ничего против такого приветствия не имеет.
- Здравствуй, - говорит он. Женщина пристально смотрит на него и, наконец, кивает.
- И тебе здравствуй, - голос ее звучит спокойно. Мужчина улыбается и подходит ближе. Он склоняется над ребенком, с любопытством рассматривая его, будто некую диковину. Женщина позволяет ему делать это совсем недолго, потом просто закрывает личико ребенка краем одеяльца. Мужчина усмехается, но не протестует.
- Он красивый, - говорит он так, словно ему только что довелось увидеть необычного жука, вызывающего интерес, но не более того. Женщина пожимает плечами и выразительно смотрит на мужчину. Тот молчит какое-то время, затем улыбается.
- У меня нет к тебе никакого дела, если ты об этом. Просто зашел.
Женщина раздраженно прикрывает глаза.
- Тогда ты должен понять, что твое присутствие здесь не самое приятное из того, что случалось со мной в последнее время.
Мужчина усмехается, но вскидывает руки, признавая свое поражение. Собственно, он не ждал ничего иного, когда направлялся сюда.
Дождавшись, пока дверь захлопнется за ним, женщина позволяет себе глубокий выдох. Эта встреча не принесла ей радости. И дай то боги, чтобы он больше сюда не возвращался.
___
Несколько лет спустя
___
Удар хлыста.
- Говори!
- Я ничего не знаю!
Удар хлыста.
- Говори!
- Пощадите!!
Обнаженное тело, растянутое цепями, мелко дрожало при каждом ударе, не в силах свернуться в комок от пронзающей его боли. Мужчина, которому это тело принадлежало, уже не мог кричать, он только хрипло стонал, не открывая глаз. Кровь быстрыми струйками сбегала с его кожи, скапливаясь у ног. А палач все продолжал мерно заносить и опускать руку, и на лице его ничего не отражалось.
Высокий темноволосый мужчина, стоящий в двух шагах от пытаемого, брезгливо поморщился, когда капля крови упала на тыльную сторону его ладони. Достав другой рукой из кармана своей черной рясы белоснежный платок, он аккуратно промокнул каплю, потом снова поднял глаза на палача.
- Говори!
Удар хлыста.
В подвале было бы темно, если бы не жарко пылающее пламя камина, установленного в дальнем углу и освещающего лица участников происходящего. Священник - а это был священник - снова поморщился, на этот раз от истошного вопля несчастного, к которому на мгновение вернулся сорванный голос.
- Я вас предупреждал, что толку от него не будет, - равнодушно бросил он, скосив глаза влево. Там стоял кто-то еще. Мужчина это был или же женщина, понять было невозможно: черный балахон скрывал не только фигуру, но и лицо, для надежности спрятанное еще и под серебряной маской с прорезями для глаз и рта.
Священник еще какое-то время вглядывался в эту фигуру, надеясь уловить движение, потом резко кивнул палачу.
- Заканчивай.
Дальше удары можно было не считать: они сыпались на пленника один за другим, уже не позволяя ни вздрагивать, ни кричать.
Наконец, уставший палач остановился, тяжело дыша и стряхивая с хлыста ошметки прилипшей к нему плоти.
По помещению пронесся задушенный вздох.
- И возвратится он, когда семь душ предстанут перед ним в один момент с грехами тяжкими... - из последних сил прохрипел несчастный. На большее его не хватило, и он, дернувшись несколько раз от боли, продолжающей терзать его измученное тело, обмяк. Цепи, поддерживающие его, натянулись, зазвенев.
Высокий мужчина с брезгливым выражением на лице коснулся шеи пленника, задержав на несколько секунд ладонь. Затем покачал головой.
- Умер.
Вторая фигура, затянутая в черный балахон, пошевелилась. Первый раз за истекшее время.
- Все мы когда-нибудь умрем, - спокойный голос, хоть и был немного приглушен маской, однако же явно принадлежал женщине. Священник, очевидно, был об этом прекрасно осведомлен, ибо не выказал никакого удивления, услышав его. Он жестом руки отпустил палача и приблизился к женщине.
- Я только зря вызвал вас, моя госпожа, - с сожалением произнес он. Из-под серебряной маски послышался смех.
- Я и так редко здесь бываю.
Священник расплылся в улыбке.
- Это верно, - он хотел добавить что-то еще, но женщина вдруг шагнула вперед, приблизившись к телу, повисшему на цепях. Повисло недолгое молчание, словно женщина рассматривала жертву.
- Что он такое сказал в конце? - поинтересовался священник, становясь рядом с госпожой. Маска повернулась к нему.
- Это часть пророчества.
Священник вскинул брови и уже с интересом тоже всмотрелся в пленника.
- Пророчества? - повторил он с изрядной долей скепсиса. - Того самого? Откуда этот плебей мог знать пророчество? Я думал, оно доступно только избранным.
И снова женщина засмеялась.
- Потому что он посвященный, Торрес. Ты так этого и не понял?
Вот теперь священник был удивлен. Он даже не сразу нашел, что сказать.
- Гляди, - без тени трепета женщина коснулась ладонью, затянутой в перчатку, головы мертвеца, отворачивая ее в сторону. Священник послушно вытянул шею.
На затылке мужчины, под длинными спутавшимися волосами, был маленький, едва различимый символ, втравленный в кожу: правильный крест, перечеркнутый еще двумя косыми линиями, что придавало ему вид застывшей снежинки.
- Но откуда вы узнали, что он... - растерянно начал священник, поворачиваясь к женщине. Взгляд из-под маски стал снисходительным.
- Потому что я знаю, что, когда и где искать, - она отошла на несколько шагов. - Ступай и приготовь мне комнату. Я слишком устала, чтобы возвращаться сегодня. Завтра.
- Да, моя госпожа, - священник поклонился и с видимой радостью покинул подвал: его уже начинала тяготить необходимость оставаться рядом с мертвым телом.
Женщина же, дождавшись, пока он уйдет, снова приблизилась к отмучившемуся пленнику.
- И возвратится он, когда семь душ предстанут перед ним в один момент с грехами тяжкими, что, как оковы, сковали их на веки вечные, мешая жить и быть живыми, - задумчиво проговорила она, заводя руки за спину. - Дождись меня, мой раб, и я вознагражу того, кто выдержал под натиском стихий, разбив свои мечты и судьбы тех, кто встал против меня в надежде победить...
Пламя в камине взметнулось вверх.

Глава 1. Монстры с красивыми глазами.

__
...Я видел акул за кормою,
Акулы глотают слюну...
__
- 1 -

Городок под названием Сангемор смотрелся совсем крошечным: всего одна центральная улица, зато выложенная камнем, который не всегда можно было увидеть и в столичных городах. И по этой маленькой улице днем и ночью сновали повозки, бегали дети, улепетывали от стражников карманные воришки, бдительно стерегущие момент, когда они смогут поживиться за счет богатых ротозеев. В общем, жизнь здесь всегда кипела.
Чего нельзя было сказать о сегодняшнем дне.
В город приехала Инквизиция.
- А кто они такие, эти Инквизиторы? - поинтересовался рыжебородый мужчина у своего приятеля, вместе с которым они сидели на лавочке возле бакалеи, вглядываясь в медленное шествие людей, облаченных в длинные балахоны, которые на солнечном свету меняли цвет от их истинного черного до темно-фиолетового. Но люди ли это были? Судя по силуэтам, да. Однако двигались они с такой легкостью, словно плывя над поверхностью землю, что их человеческая природа вызывала сомнения. Лиц под низко опущенными капюшонами видно не было. Впрочем, никто и не хотел смотреть в глаза этим мрачным и тихим пришельцам. Пришельцам, которые убивали с такой легкостью, словно прихлопывали надоедливых комаров.
- Тише ты! - шикнул на своего приятеля второй мужчина, чуть постарше, поплотнее, с сединой в темных прядях лохматых волос. Он, в отличие от своего товарища, отлично был осведомлен о том, кто ступил на главную улицу их городка. И знание это не приносило ему никакой радости.
Инквизиция всегда была жестокой. Всегда, сколько он ее помнил, а с того момента, как он услышал о ней впервые, прошло ни много ни мало - целых 15 лет. 15 лет, которые навсегда останутся в его памяти.
Их было много, слишком много. Тех, кто сгинул на кострах Инквизиции, будучи обвиненными в непотребных связях с нечистой силой. Души безвинные, души виноватые - никто этого не разбирал: если человека подозревали в отношениях с темной стороной этого мира, его сжигали. Говорили, что Инквизиторы сначала допрашивают своих жертв в мрачных застенках древних замков, что высятся в местах, скрытых от глаза простого смертного, а только потом, удостоверившись в вине, приводят приговор в исполнение.
Мало кто верил подобным слухам. Никому еще не удавалось уйти из застенок Инквизиции живым, чтобы послужить примером честности и беспристрастности священников. А раз этого не было, то и сомневаться в доброте Инквизиции не приходилось. Они убивали. И убивали, получив на свои убийства согласие от большинства известных правителей этого мира.
Каждому хочется, чтобы его страна процветала, не будучи замешана при этом в каких-либо кровавых войнах, могущих существенно понизить численность населения. Инквизиторы знали, на что нужно надавить, чтобы вырвать у царей и императоров подписанное ими разрешение на то, дабы священники могли действовать согласно собственному усмотрению в той или иной ситуации. Фактически, такие бумаги давали Инквизиторам право убивать кого угодно, где угодно и когда угодно. Естественно, предварительно обосновав свои мотивации. А обоснование для них было лишь одно: колдовство.
Мир, который раньше носил на себе великое множество колдунов, волшебников, ведьм и прочих, имеющих связи не только в Светлом Царстве, но и в Темном, теперь постепенно опустевал. Инквизиция оставляла лишь тех, кто служил правителям, всех остальных магов она уничтожала. Добрые, злые, мужчины, женщины - священников это не заботило. Они проходили по городам, оставляя после себя смерть и боль. Словно выжженная пустыня лежала за их спинами. Пустыня, наполненная криками жертв и тяжелыми ударами хлыста в руках палача.
Шествие по улице неспеша протекло мимо застывших мужчин, которые, не отрываясь, смотрели куда-то себе под ноги, молясь всем богам только о том, чтобы не заметили их священники в черных хламидах. Заметят да, не дай то боги, обвинить в чем вздумают. И не докажешь им ведь, что к магии никакого отношения не имеешь, что не состоит твоя жена в знакомстве с властителем ночным, не бегает на шабаши, распустив волосы и нагишом.
- Говорят, баба у них во главе стоит, - свистящим шепотом выдохнул первый мужчина. Второй скривился чуть и сплюнул себе под ноги.
- Правду говорят, - в голосе его послышалось презрение, старательно маскирующее страх. - Ни видал никто ее лица, скрывает его под маской.
- Боится чего? - предположил первый, прислушиваясь к словам друга. Тот только пожал плечами.
- Сдается мне, что да. Может, сама она чародейка какая, вот и не спешит глаза казать, чтобы саму не спалили.
Мужчины в унисон хмыкнули, сами не веря тем словам, что растворились в сыроватом весеннем воздухе легким дымком.
О той женщине, которая руководила Инквизицией, ходили легенды. Уже одно то, что она сумела собрать под своим началом столь мощный орден, занявший в неприлично короткие сроки далеко не последнюю позицию среди множества орденов, делало ей честь. К тому же, как говорили сведущие люди, она была единственной женщиной, допущенной к ритуалам и церемониям Инквизиции. Уж не потому ли, что сама придумала все эти обряды? Обряды, равных которым не было.
Госпожа... Так звали ее даже ее собственные подчиненные, не видя лица, слыша лишь голос. Она не называла им своего имени, они не знали, откуда она прибывает к ним и куда уходит после того, как дело завершается. Им было известно лишь то, что она не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели.
Цель? Да, у нее была цель. Цель, об истинном значении которой ходило множество слухов, как и о самой женщине. Одни говорили, что она желает воздвигнуть непреодолимую стену между простыми людьми и теми, кто обладает магическими способностями. Другие считали, что таким образом она избавляет мир от волшебства вообще, поскольку среди жертв Инквизиции были как люди, так и представители других рас, будь то эльфы, гномы или тролли. Последних, кстати, давно уже не видели в крупных городах. Поговаривали, что это именно Инквизиция постаралась и сократила их численность до такой степени, что тролли теперь боялись появляться в общественных местах, хотя их раса никогда не считалась расой магов и колдунов. Впрочем, казалось, что уничтожению подлежат все, кто так или иначе попадался Инквизиторам на глаза. Возможно, это и было истиной.
Ясно было лишь одно: если ты занимаешься магией, то тебе лучше не кричать об этом на всех углах. Или вообще убраться подальше, куда не сумеют дотянуться длинные руки священников.
- Куда это они? - удивленно подтолкнул мужчина своего приятеля в бок, кивком головы указывая на процессию, которая, казалось, направляется совсем не к выходу из города.
Второй пригляделся и позволил себе удивленно присвистнуть.
- Вот и вляпались мы с тобой, - мрачно сказал он, запуская короткие пальцы в волосы и ероша их быстрыми резкими движениями.
- В каком смысле? - непонимающе переспросил его первый.
- Да в том, что, кажется, на этот раз Инквизиция выбрала местом своего пребывания Сангемор!
Тут надо бы пояснить, что орден время от времени менял города, не задерживаясь подолгу где бы то ни было. Злые языки судачили, что священники сами боятся того, что кто-нибудь вознамерится отомстить им за все злодеяния, что свершались в их темных подвалах. Но слухи эти продолжали оставаться только слухами: прекрасно обученные своему ремеслу, служители Госпожи не позволяли никому нарушать их покой. Смельчаков, которые отваживались проверить способности людей в рясах, становилось все меньше и меньше, особенно с тех пор, как обескровленные трупы нескольких таких отчаянных парней выставили на всеобщее обозрение, как бы предупреждая всех остальных.
Процессия, не подозревающая о внутренних терзаниях двух горожан, неспеша свернула с главной улицы, направляясь ко второму выходу из города, а уже оттуда - прямо к стоящему особняком монастырю, стены которого были выложены серым гранитным камнем, нагнетающим и без того мрачную обстановку, воцарившуюся в Сангеморе этим днем.
Мужчины переглянулись. Дело запахло жареным. Если уж Инквизиция решила заняться монахинями и послушницами, среди которых во веки веков не было тех, кто общался бы с темной силой, то пиши пропало. Так, глядишь, и за простых смертных примутся от нечего делать.
Плохие вести с окраин... Плохие вести из городов... И дуют, дуют холодные ветра, несущие с собой смертельную тоску. Что-то зреет в сумрачной тиши пустых коридоров, в которых гуляет эхо давно отзвучавших шагов тех, кто вершит судьбы этого мира. Печальное эхо, забывшее о том, кому оно принадлежит.
- 2 -

Солнце в тот день все время хмурилось и норовило укрыться за серыми низкими облаками, словно стыдясь отчего-то показывать свой лик каждому встречному. Впрочем, уставший путник, переставляющий ноги по занесенной песком дороге, на солнце и вовсе не смотрел. Глаза его были опущены, он шел очень медленно, осторожно ощупывая землю длинной палкой перед каждым шагом, словно был слепым. Впрочем, любой, кто заглянул бы в его глаза в этот момент, глаза, полные напряжения, в которых зрачок превратился в одну маленькую черную точку, то понял бы, что до слепоты этому человеку очень далеко.
Мужчина боялся. Боялся до такой степени, что лоб его, высокий и чистый, покрылся крупными каплями пота, медленно скатывающимися по мужественному лицу вниз, к плотно сжатым губам, из которых время от времени доносились короткие и резкие выдохи. Одет путник был в светлый, довольно теплый, плащ с капюшоном, скрывающий волосы, на ногах красовались многое повидавшие пыльные сапоги.
Дорога никак не желала кончаться, напротив: мельком глянув вперед, мужчина только прерывисто вздохнул, увидев, что она тянется еще на приличное расстояние. Покрепче сжав в руках палку, путник поправил висящую за правым плечом торбу и снова зашагал, чуть более уверенно, чем до этого, не забывая, однако, постукивать по земле этой самой палкой.
Надо сказать, что идти мужчине было не так уж и просто: справа и слева от дороги, на которой едва могли разминуться два взрослых человека, виднелись глубокие ямы, даже скорее, рвы шириной в несколько десятков метров. Кем они были вырыты и для чего, мужчина не знал. Очевидно было лишь то, что перепрыгнуть их не представлялось возможным, как и обойти: они тянулись до самого леса, чернеющего на горизонте. Один раз путник полюбопытствовал и, осторожно подойдя к краю дороги, глянул вниз. Открывшаяся картина его не очень-то порадовала: до дна там было примерно столько же, сколько до противоположного "берега", то есть не так чтобы очень много, но и падать вниз совсем не хотелось. Тем более, что плескалась внизу какая-то мутная грязная жидкость, лишь весьма отдаленно напоминающая воду. Создавалось впечатление, что некогда дорога эта была стратегически важным объектом, по которому возили оружие и снаряжение в рыцарский замок, вот и обезопасили ее как могли. С другой стороны, не так уж сложно подкатить катапульту и подвергнуть противника, который тащится по этой пустынной местности, точечному обстрелу. Впрочем, мужчина никогда не был ни стратегом, ни тактиком, поэтому судить обо всем этом ему было сложновато. Да и не хотелось.
Надвинув капюшон на глаза, чтобы спрятать лицо от палящих лучей солнца, которое как раз в этот момент решило выглянуть из-за облака, мужчина снова стукнул палкой по земле и едва сумел удержаться на ногах: вместо того, чтобы удариться о песок, палка легко прошла сквозь него, указывая на то, что внизу была пустота. Обретя равновесие, путник щекнул пальцами свободной руки и забормотал простенькое заклинание, отводящее морок. Спустя несколько секунд наваждение медленно, словно нехотя, поплыло, и взгляду мужчины предстала яма, дно которой было утыкано острыми кольями в человеческий рост. Представив себе, что могло бы случиться, не окажись у него палки, путник посерел и снова забормотал, на этот раз уже благодарственную молитву небесам, которые сподобились уберечь его от последнего шага.
Убедившись, что ноги больше не дрожат, мужчина достал из торбы платок и вытер лицо. Потом опустился на землю, аккуратно положив палку рядом с собой. Следовало подумать, как преодолеть новую проблему. Перепрыгнуть эту яму было невозможно так же, как и те рвы, что сопровождали путника всю дорогу. Колдовать мужчина не умел, только наваждения прогонять, ну да эта наука любому мальчишке известна. Разве что слезть вниз...
Мужчина перегнулся и уставился на угрожающе поблескивающие в свете солнца заостренные колья.
Нет, здесь не спуститься, если только съехать на животе по почти отвесным стенам. Но как потом выбраться обратно?
Напряженные размышления путника прервал тихий скрежет, словно что-то острое прошлось по камню. Мужчина моментально подхватил палку и, вскочив на ноги, выставил ее вперед, защищаясь. И лишь секунду спустя понял, что это бессмысленно.
На него, щуря отливающие сталью серо-зеленые глаза, смотрел тигр. Причем необычный тигр: шкура зверя была девственно-чистой, без обычных полос. Чистой и... белой.
Мужчина ахнул. По легендам встреча с белым тигром без полос сулила немыслимые богатства и удачу. Но это и впрямь была только легенда, потому что никто и никогда с таким зверем не встречался. И вот теперь мужчина смотрел на ожившую сказку. И понимал, что действительность намного более сурова.
Розовый язык тигра прошелся по острым белоснежным клыкам, недвусмысленно давая понять, какие именно мысли обуревают в этот момент хищника. Мысли о еде. Огромные лапы мягко переступили с места на место, дрогнули мускулы под гладкой шкурой, сверкнули равнодушные глаза, под которыми тщательно пряталась настороженность. Зверь не спешил, явно понимая, что отступать его жертве некуда.
Путник отчаянно огляделся по сторонам. Теперь ему было ясно, для чего потребовалась эта яма с кольями. Наверное, местные жители в отличие от него твердо верили в белого тигра и обещание заплатить чистым золотом тому, кто принесет его голову. Впрочем, скорее шкуру, чтобы повесить ее над камином. Или же продать за немыслимые деньги. Но разве легенды продаются?
Низкий рык проплыл над головой мужчины, поколебав воздух и едва не заставив путника снова опуститься на землю. Зверь предостерегающе шагнул вперед, все также неторопливо. Однако яростно дернувшийся хвост подсказал мужчине, что ждать осталось недолго. И он обреченно закрыл глаза.
Охота началась.
Мощным прыжком тигр перекрыл то расстояние, что разделяло его с человеком, и одним толчком повалил его на землю. Острые, как бритва, когти прорезали плащ, вспахав на коже мужчины ровные бороздки, которые моментально налились кровью. Вскрикнув от боли, мужчина мотнул головой, пытаясь уклониться от разинутой пасти хищника, и что было сил уперся руками в широкую грудь тигра, смутно понимая, что это ему ничего не даст, разве что немного отсрочит приход костлявой женщины в черных мешковатых одеждах. При этом движении капюшон свалился с головы мужчины, обнаружив под собой длинные волосы, с одной стороны черные, как смоль, с другой - совершенно седые, будто у старца.
И снова рык пронесся над дорогой, но на этот раз в нем читалось явное удивление. Когти словно по волшебству втянулись в мягкие подушечки больших лап, закрылась пасть, спрятав клыки.
Мужчина рискнул приоткрыть один глаз. Он не понимал, почему зверь медлит. А спустя несколько секунд и вовсе распахнул оба глаза, изумленно глядя на то, как трансформируется шелковистая шкура хищника, становясь все более морщинистой и дряблой. Моргнув пару раз, чтобы прояснить зрение, путник открыл рот, издав нечто среднее между воплем и жалобным стоном: на его груди, крепко прижимая его к земле, сидела совершенно обнаженная женщина со струящимися по плечам белыми волосами. Заметив, как он смотрит на нее, она широко улыбнулась, показав острые клыки и сказала:
- Не узнала вас, адепт Кайр. Не ожидала увидеть так далеко от дома.
Услышав мелодичный чарующий голос, с уверенностью произносящий его имя, мужчина окончательно обмяк, глаза его закатились, и он потерял сознание.
"Сегодня ночью меня пытались убить..."
Даже сейчас, при свете дня, когда от страхов ночи не осталось и следа, эта фраза, стучащая молоточками у нее в голове, вызывала тревогу. Сильную тревогу, которая, без сомнения, была заметна всем, кто присутствовал вместе с ней на обеде.
Даниэль вздохнула и осторожно потерла правый висок, раскалывающийся от боли.
Сегодня ночью она проснулась от неясного шороха, раздавшегося рядом с изголовьем кровати. Решив, что это была кошка, эльфийка не стала зажигать свечу, а всего лишь протянула руку, пытаясь сквозь сон нащупать мягкую шерстку своей любимицы. Но вместо этого ее пальцы наткнулись на холодный и жесткий доспех.
Ей не потребовалось много времени, чтобы метнуть пульсар. За прошедшие года она научилась делать это почти автоматически, не задумываясь о том, как это у нее получается. И сейчас это умение ей пригодилось: глухой стук рухнувшего наземь тела позволил Даниэль встать с кровати.
Неровный, трепещущий свет свечи осветил скорчившегося у ног царственной эльфийки мужчину с темными волосами, собранными сзади в крепкий пучок, одетого в черную одежду, скрывающую очертания фигуры. В руках у него был зажат какой-то светящийся сверток. Склонившись, Даниэль сумела опознать загадочный предмет: специальная сеть, сотканная в свое время по заказу одного из древних волшебников. Если набросить ее на кого-либо, можно было быть уверенным, что магия сквозь частые ячейки не просочится, как ни старайся. Замысел был прост и лежал на ладони: лишив Даниэль возможности применять свою силу, наемник (а в том, что это был наемный убийца, эльфийка не сомневалась) с легкостью оборвал бы ее жизнь.
Да, как ни прискорбно было это сознавать, но далеко не все в королевстве эльфов были рады возвращению Даниэль на престол. Видно, были и такие, кому ее правление не давало жить совсем, раз уж они решились подослать к ней наемника, снабдив его безумно дорогой амуницией. Даниэль не знала, сколько может стоить такая сеть, но подозревала, что очень и очень много, учитывая то, то секрет ее изготовления был давно утерян, и в мире существовало всего несколько экземпляров. Один из которых теперь принадлежал ей.
Избавиться от безжизненного тела не составило для нее труда. Легкий щелчок пальцев - и жадное пламя избавило эльфийку от необходимости ставить кого бы то ни было в известность о том, что творится по ночам в ее спальне. И вот она сидит за обеденным столом, пытаясь не дать никому понять, что ночь выдалась для нее бессонной.
Подавив очередной зевок, Даниэль чуть повернула голову вправо и встретилась с внимательным взглядом темноволосого красивого мужчины, следящего за каждым ее движением. Ничем не выдав своего недовольства, она улыбнулась ему, чтобы получить в ответ немного настороженную улыбку.
Гарден не привык, чтобы его жена улыбалась ему при всех.
Царственный эльф откинулся назад, приказав себе немного расслабиться. Не в его интересах было сейчас дергаться по каждому поводу. У него и без странного поведения Даниэль хватало проблем. Хотя бы с отцом.
Так и не смирившись с тем, что Совет Старейшин окончательно утратил свои полномочия и право вернуть себе былое величие, Месхен несколько лет тому назад удалился в один из древних монастырей, решительно порвав с эльфийским двором и всем тем, что могло его с ним связывать. В том числе, и с собственной семьей. Гарден пару раз пытался встретиться с отцом, приезжал в тот самый монастырь, но ему вежливо отказывали в свидании с Месхеном, ссылаясь на его занятость. Чем уж таким важным мог заниматься недавно принятый послушник, Гарден выяснять не пытался, отлично понимая, что отец сам не хочет его видеть. Месхен не собирался мириться с тем, что его сын предпочел занять сторону Даниэль в столь важном вопросе, наплевав на мнение остальных. А Гарден не желал уступать ему в этом. В конце концов, Месхен должен понять.
Небрежным жестом Гарден поправил отросшие волосы, которые ему приходилось каждое утро самым тщательным образом укладывать, и огляделся по сторонам.
Вновь взойдя на трон, Даниэль не стала мелочиться, вспоминать старые обиды и прочее, прочее, прочее. Хотя, как подозревал Гарден, желание такое у нее было. Но, вопреки общему мнению, сложившемуся о ее персоне, эльфийка поступила по-другому. Именно поэтому Гарден имел сейчас возможность лицезреть перед собой всех тех, кого раньше Даниэль бы сгноила в застенках единственной в Рээле тюрьмы, которая не действовала с незапамятных времен: Старейшины всегда отказывались заключать туда эльфов, несмотря даже на настойчивые угрозы Даниэль. И вот теперь, когда Старейшин нет, а Даниэль осталась, она, кажется, и думать забыла о своих прежних намерениях. Во всяком случае, про войну с людьми она больше не вспоминала, чему окружающие были только рады.
Мелора, Ровена, Искар, Сантара, Триан... Гарден медленно переводил взгляд с одного лица на другое, стараясь понять, что кроется за искусственно приветливыми улыбками и незначительными фразами, витающими над обеденным столом, как то "Передайте, пожалуйста, хлеб", "Сегодня чудесная погода, не находите?" и "Прикажите слугам седлать лошадей, я хочу прокатиться после обеда".
Одного члена большой семьи не хватало. И отсутствие его также было чем-то необычным: Деррик не любил пропускать те моменты, когда он может повидаться со всей семьей сразу, не выделяя для кого-то отдельное время.
Гарден на секунду прикрыл глаза. Деррик...
Когда 18 лет назад Даниэль вернулась в Рээль с тем, чтобы остаться в нем, действительно остаться, он был очень удивлен, узнав о том, что она носит ребенка. Удивлен и раздосадован, потому что ребенок этот принадлежал не ему. Но кому тогда?
Даниэль упорно молчала, однако Гарден с легкостью мог догадаться, кто тут постарался. Он прекрасно помнил, как смотрел на его супругу тот темнокожий вампир, которого он пригласил с тем, чтобы отвадить от эльфийки Рэйн. Очевидно, он не ограничился только словами.
Когда Гарден попытался обсудить волнующую его тему, Даниэль лишь одарила его презрительным взглядом и сообщила, что никогда бы не опустилась до того, чтобы спать с вампиром. Сказала она это в такой форме, что Гарден не смог распознать в ее словах ложь. И все же он спросил еще раз, кто отец ее ребенка. Немного помолчав, Даниэль нехотя назвала имя.
"И ты говоришь мне, что не спала с ним?!" первый и, пожалуй, единственный раз вспылил Гарден.
"Я спала не с ним", отрезала эльфийка, игнорируя попытки мужа казаться главой семьи.
"С кем же тогда?!"
"Это было его тело, не больше", произнеся это, Даниэль вышла из комнаты, оставив Гардена гадать об истинном значении ее слов. Ревность клокотала в нем еще долго, но ее он усмирить сумел, чего нельзя было сказать о любопытстве, овладевшем им. Если она говорит, что спала лишь с телом, как можно это понять?
У Даниэль родился мальчик. Видно было, что она не очень-то удивлена тому, что ребенок вышел не темнокожим, как его отец, а пошел в этом вопросе в свою мать. От того Роуэна, каким его запомнил Гарден, в ребенке было очень мало, кроме, пожалуй, способностей, которыми Даниэль не обладала, как то способность отлично видеть в самой кромешной темноте, совершенный слух и бесподобный, чарующий голос, которым можно было заманить любого, будь то мужчина или женщина. Однако, все равно было что-то, чем эльфийка не спешила делиться со своим супругом. И, когда мальчик, которого назвали Дерриком, достиг пятнадцатилетнего возраста, царственный эльф начал догадываться о той тайне, что так упорно оберегала его венценосная супруга.
В зеленых глазах высокого темноволосого юноши ясно угадывалось выражение, которого никогда не было в глазах его матери, зато оно отчетливо просматривалось во взгляде другого участника тех событий, что вернули Даниэль на трон. Из глубины глаз Деррика смотрела на Гардена Рэйн.
Смотрела и смеялась.
Гарден глубоко вздохнул, гася в себе мимолетную вспышку гнева, нахлынувшего было на него при воспоминании о вампире. Слава всем богам, Рэйн не показывалась здесь с того времени, как вернулась Даниэль, и эльф надеялся, что и вовсе не покажется. Впрочем, от этой женщины можно было ожидать чего угодно. Раз уж она умудрилась оставить Даниэль напоминание о себе там, где Гарден никак не ожидал его обнаружить...
Эльф потер переносицу и принялся за остывшую еду. Надо было поторапливаться, поскольку Искар, который намеревался взять зятя на верховую прогулку, уже почти управился и мелкими глотками допивал горячий чай, поглядывая на молчащую дочь. Рядом с ним сидела оживленная Ровена, о чем-то вполголоса переговаривающаяся с Мелорой. Они особенно сдружились с тех пор, как Даниэль попросила свою неудачливую соперницу остаться во дворце.
Гарден усмехнулся. Неудачливая, но кое в чем ей повезло несравненно больше, чем Яростной эльфийке: у Мелоры был тот, с кем она делила свои ночи, принимая его любовь. Любила ли она сама Триана, Гарден не знал и не стремился выяснять. Знал он лишь то, что у Даниэль такой любви нет. И не будет, пока она не позволит мужу занять надлежащее ему место в ее сердце и спальне.
Если первое тревожило самого Гардена, то второе не менее сильно волновало Ровену. Она уже давно намекала на то, что не стоит ограничиваться одним ребенком в то время, как большинство их сверстников уже имеют двоих и больше. Гарден и сам был бы рад покачать на коленях свою дочь или сына, но Даниэль равнодушно пропускала мимо ушей все слова матери. Вероятно, ее радовало то, что Искар к ней с этим вопросом не приставал, давая дочери полную свободу действий и мыслей.
Обед, наконец, кончился, и Гарден, не скрывая облегченного вздоха, встал из-за стола.
- Я присоединюсь к вам попозже, - торопливо ответил он Искару, напомнившему о прогулке, и поспешил следом за скрывшейся за дверью Даниэль. Ему было о чем ее спросить.

0

2

- 4 -

Тронный зал ничуть не изменил свой облик с того времени, как Даниэль повстречала здесь Роуэна: все те же занавески на высоких решетчатых окнах, тот же вытершийся в нескольких местах паркет, два стражника у дверей, вставших навытяжку при виде своей царицы, и, конечно, же символ той власти, из-за которой не так давно было пролито столько слез и потрачено сил.
Трон, покоящийся на возвышении, с которого Даниэль взирала на пришедших к ней на аудиенцию.
Впрочем, символ ей этот совершенно не нравился, она давно подумывала о том, чтобы заменить его чем-нибудь поменьше. Скипетром, к примеру, или корону заказать у мастеров, чтобы все было как у всех. Хотя трон, сомнений нет, вещь важная и, может быть, даже в хозяйстве когда-нибудь пригодится, тем паче что изготовлен он был в незапамятные времена, когда эльфийская династия, правившая много веков, только-только зарождалась. Делали его с любовью и умением, поэтому он и прослужил столько лет, не требуя замены.
С глубоким вздохом Даниэль опустилась на вышеозначенный предмет. несколько минут спусят ей должны были принести бумаги, с которыми надо было разобраться к этому вечеру. Кажется, это были соглашения с соседними городами о том, чтобы они, расположившиеся вокруг Рээля живым кольцом, создали единую буферную зону на случай войны. Не по наслышке знакомая со всеми прелестями военных действий, Даниэль не хотела, чтобы однажды ее город вновь ощутил их на себе.
- Что случилось?
Эльфийка поморщилась и, моментально нацепив на лицо улыбчивую маску, повернулась к возникшему прямо перед ней Гардену.
- О чем ты? - равнодушно поинтересовалась она. Эльф подошел чуть ближе, присел на ступеньку, глядя на супругу снизу вверх.
- Я вижу, что что-то у тебя не в порядке, - он немного склонил голову набок. - И не отрицай, я знаю тебя много лет, от меня можно ничего не скрывать.
Он благоразумно не упомянул о том, что как муж имеет право знать, что там на уме у его жены. Это напоминание Даниэль бы не порадовало.
Даниэль усмехнулась, давая понять, что оценила его скромность и предусмотрительность. Весь вопрос заключался в том, чтобы решить, а стоит ли посвящать Гардена в подробности прошедшей ночи?
- Я все еще жду, - подстегнул тем временем ее мужчина. Эльфийка упрямо вскинула подбородок.
- Этой ночью на меня было совершено покушение.
Если бы не значение слов, можно было бы подумать, что она говорит о списке покупок или приказывает слугам принести ей ужин.
Карие глаза Гардена начали расширяться, пока, наконец, не расширились настолько, что дальше было уже просто некуда.
- Как... - хрипло начал он, - кто... Ты опознала его? - справился он, наконец, со своими эмоциями. Даниэль, скучающе выжидающая, пока он заговорит нормально, нехотя помотала головой.
- И где он сейчас? - Гарден порывисто вскочил на ноги, будто собираясь прямо сейчас тащить убийцу на допрос. Даниэль рассмеялась, не так чтобы слишком весело, но все же.
- Там, куда я его благополучно отправила.
Мужчина вопросительно изогнул бровь, глядя на женщину.
- Ты... - он не стал продолжать, поскольку Даниэль кивнула.
- Слава богам, я могу защищиться, - она сжала кисть в кулак и медленно разжала пальцы, осматривая каждый по отдельности. - Но тот, кто его снаряжал, хорошо подготовился.
Она сделала паузу и взглянула на терпеливо ждущего Гардена.
- Сеть-ловушка, - сухо обронила она, следя за тем, какое впечатление произведут на него эти слова. Но мужчина, успокоившись насчет того, что ей ничего не угрожает, уже принял свой обычный вид.
- Ты сохранила ее, надеюсь? - он снова опустился на ступеньку.
- Естественно, - с легким оттенком пренебрежения отозвалась Даниэль, откидываясь назад. - Но меня беспокоит не это.
- Что тогда? - в голосе эльфа вновь прорезались тревожные нотки. Царица торжествующе хмыкнула.
- При нем не было зачарованного меча.
Гарден какое-то время молчал, переваривая услышанное, потом осторожно произнес:
- Значит, кто-то нашел более действенный способ?
Эльфийка пожала плечами, принимаясь барабанить пальцами по подлокотникам трона.
- Рано или поздно это должно было случиться, - она подавила вздох. - Бессмертие заставляет смертных завидовать.
- Ты думаешь, тебя пытался убить смертный? - с сомнением спросил Гарден. Даниэль только хмыкнула.
- Я в этом уверена. Другое дело, - она сверкнула глазами, - кто стоит за этим смертным!
Мужчина покачал головой.
- Я давно говорю тебе и буду продолжать говорить: оставь трон. Передай его тому, на кого не буду вести охоту.
- Уж не тебе ли? - в голосе эльфийки прорезались злые нотки, но Гарден не обратил на них внимания: слишком привычен был ему такой поворот разговора.
- Хотя бы Деррику.
Даниэль фыркнула и, встав с трона, спустилась вниз, подойдя к распахнутому окну. Вовсю цвела весна, и было довольно жарко, хотя в тронном зале царила постоянная прохлада.
- Ему только недавно исполнилось 18. Как это ни прискорбно сознавать, но до совершеннолетия ему очень и очень далеко.
- Это по меркам эльфов, - упрямо сказал Гарден. Он тоже встал и, приблизившись к царице, остановился у нее за спиной. - Его отец вампир. И ты должна признать, что твой сын повзрослел гораздо быстрее, чем ты или я в свое время.
Он сознательно не сказал "наш сын", хотя и отлично знал, что Даниэль это будет неприятно. Она воспитывала Деррика в сознании того, что мужчина, который сидит рядом с его матерью на пирах и имеет право подписывать за нее важные документы, является отцом юноши. Тем отцом, который воспитал его и научил тому, что знает сам. И Деррик, будучи в курсе того, кто на самом деле является его отцом, ни разу не позволил себе напомнить Гардену о том, что они не состоят в родственных связях.
- Деррику рано ввязываться во все эти придворные дрязги, - Даниэль отмахнулась рукой от Гардена. - Да они сам не хочет.
- Ты спрашивала?
- Да, - спустя пару секунд отозвалась эльфийка и повернулась к мужчине. - Меня сейчас заботит другое. Ты ведь знаешь, что через несколько недель мне нужно быть в Сангеморе.
Гарден кивнул.
В Рээле никогда не было монастыря. Эльфы, многие из которых довольно пренебрежительно относились к богам, не испытывали потребности строить подобные заведения на своей территории. Однако же потребность такая все же возникла. И совсем недавно. Все дело было в том, что Рээль находился на грани демографической катастрофы. У эльфов вообще дети рождаются не так уж и часто, а современные девушки и юноши и вовсе начали отказываться от того, чтобы заводить семью. Им теперь хватало простых связей, которые не доводили пару до священника. И это, естественно, не могло не обеспокоить их родителей, которые, собравшись вместе, отправились на аудиенцию к своей царице с просьбой о том, чтобы она хоть как-то повлияла на неразумное потомство. Но что может сделать царица, у которой у самой сын рожден практически вне брака и не от мужа? Вот Даниэль и решила, что воспитанием молодежи ей заниматься не с руки, тем более когда есть те, кто сделает это гораздо лучше ее.
В монастырях издревле жили девушки, которых родители отправляли туда, дабы уберечь от ненужных отношения до брака. И почти всегда цель оправдывала средства: девушки возвращались из монастыря поумневшими, поскромневшими и терпеливо дожидались своего суженого, после чего покидали отчий дом, чтобы обрести свое счастье. Вероятно, настало время воскресить славные традиции.
Именно с такой мыслью Даниэль отправила настоятельнице монастыре в Сангеморе письмо, в котором просила забронировать несколько мест для девушек из Рээля, чьи родители готовы были провести воспитательную работу по полной мере. Сбежать из сангеморского монастыря было невозможно: монахини отлично владели магией, позволявшей им приглядывать за послушницами, даже будучи довольно далеко от места разворачивающихся событий. Разумеется, только посвященные знали о том, что монахини умеют ворожить. Простым смертным это знание было ни к чему. К тому же, с появлением Инквизиции вообще следовало держать рот на замке, а лучше и не думать вовсе о том, что знаешь. Этот монастырь, носивший имя бога благополучия Джерана, был единственным в своем роде, что и повлияло на окончательное решение рыжеволосой эльфийки.
И вот теперь она попросту боялась отправляться куда бы то ни было, учитывая то, что случилось прошлой ночью. Конечно, она продолжала держать лицо перед всеми, не позволяя думать, что что-то может страшить ее. И все равно…
- Возьми охранников, - предложение Гардена было разумным и, конечно, им надо было бы воспользоваться. Однако, Даниэль не была бы Даниэль, если бы так и поступила.
- Не думаю, что это чем-нибудь мне поможет, - она прищурилась, изучающе глядя на мужчину. – Есть другой вариант.
Гарден вскинул брови, пытаясь угадать, что имеет в виду его супруга. Впрочем, долго тут гадать было не о чем.
- Ты знаешь мое мнение, - сухо сказал он. Остатки хорошего настроения, которые все еще теплились где-то внутри, покинули его с тем, чтобы сегодня больше не появиться. Он отлично понимал, о ком ведет речь эльфийка. Но возвращаться к старой теме обсуждения и высказывать свою навязшую на зубах Даниэль точку зрения Гарден не собирался. Она ее и без этого знает. Знает и не принимает. Так чего же тогда усердствовать?
Даниэль улыбнулась и снова повернулась к окну. С годами ее супруг стал более терпимым к различным аспектам жизни своей жены. Даже тем, которые ему не нравились до зубовного скрежета. Но тут спорить было не о чем. Их позиции находятся слишком далеко друг от друга, чтобы пытаться сократить это расстояние, затратив кучу душевных и физических сил.

- 5 -
___
Неделю спустя
___

Тревор вприпрыжку бежал по улице, ловко уворачиваясь от столкновений с прохожими. В правом кулаке у паренька был зажат листок бумаги, который ему поручили доставить по назначению. Вообще-то Тревор никогда не занимался доставкой посланий, но сегодня тот парнишка, что был занят на этом поприще, приболел, вот и пришлось Тревору поработать за двоих. Ну, ничего, хоть на воздухе время проведет, а то совсем зачах в этой своей конторе, разбирая письма.
Гостиница, в которую послал его хозяин, находилась довольно далеко от той улочки, где работал Тревор, но расстояние его не пугало. Наоборот, чем дольше он еще не увидит ненавистные лица тех, кто приказывает ему, тем будет лучше. По крайней мере, для него, что уже не мало.
Завернув в нужном месте за угол, юноша остановился и запрокинул голову, старательно шевеля губами и читая название, написанное на вывеске, что было прикреплена к большому красивому зданию: "Три мудреца". Тревор усмехнулся: если бы те, кто строил эту гостиницу, являющуюся на самом деле была обычным трактиром, хозяин которого разрешал своим клиентам останавливаться у него на житье, знали, что приносить она будет больше убытков, чем доходов, то никогда бы строительством не занялись. Есть множество других дел, не менее, а даже более денежных.
- Не стой на дороге! - рявкнул кто-то ему прямо в ухо, и Тревор резво отпрыгнул в сторону, дав пройти подвыпившему амбалу раза в два больше самого Тревора не только в высоту, но и в ширину.
Юноша огляделся, почти воровато, и осторожно разогнул пальцы, желая взглянуть на то, что они продолжали сжимать. Это не было письмом в прямом смысле слова: ни конверта, ни адреса получателя, лишь листок бумаги, на котором ровным аккуратным почерком была выведена одна строчка:
"Тебе не кажется, что пришло время познакомиться с моим сыном?
Д."
Тревор удивленно изогнул брови. Знает ли тот, кому адресовано это послание, что имел в виду этот загадочный Д., инициал имени которого стоял вместо подписи? Впрочем, это уже не его дело, ему надо только доставить письмо по назначению.
Пропустив доверху груженую глиняными горшками телегу мимо себя, Тревор сделал пару шагов и очутился внутри гостиницы. Там, несмотря на разгар дня, народу было немало. Большинство сидело за столиками, установленными в глубине темного холла, освещаемого несколькими свечками, другие толпились возле стойки, за которой какой-то седоватый мужчина, надрывая горло, объяснял что-то молодой парочке.
- Простите, - обратился к нему Тревор, рассудив,что это и есть хозяин гостиницы, - простите, вы не могли бы мне помочь?
- Ну чего тебе еще? - устало и раздраженно бросил ему мужчина. Однако, разглядев, что перед ним стоит не очередной заезжий вояка, которому срочно нужна выпивка и девка, он сменил гнев на милость и уже более спокойным тоном повторил:
- Чего тебе надо?
- Меня послали передать письмо, - в доказательство своих слов Тревор поднял руку и помахал зажатой в ней бумагой. - Сказали, что этот человек живет в вашей гостинице.
Хозяин вздернул густые брови.
- Может, и живет, - он рассеянно почесал подбородок. - Если я буду знать имя, дело пойдет быстрее.
Тревор спохватился и назвал имя. Лицо хозяина сразу же прояснилось, будто он услышал нечто, чего давно и безуспешно ждал.
- Второй этаж, - доверительно сказал он, чуть ли не улыбаясь. - Комната первая справа, долго искать не придется.
- Спасибо! - поблагодарил его юноша, в душе радуясь тому, что адресат не оказался бандитом с большой дороги, которого хозяин терпел бы только из страха. Ведь явно же они с ним были в хороших отношениях, разве нет?
Паренек в два прыжка преодолел лестницу, ведущую на второй этаж и, ступив на скрипучие половицы, завертел головой, выглядывая ту самую комнату, в которую его направил хозяин гостиницы.
"А, вот она!"
Осторожно постучав и не услышав ответа, юноша приоткрыл дверь, благо она оказалась не заперта, и перешагнул через порог.
- Тссс, - девушка, сидящая возле зеркала и закутанная в простыню, прижала палец к своим губам, призывая парня хранить тишину. - Она спит.
Не вполне понимая, о ком идет речь, Тревор недоуменно перевел взгляд на широкую кровать, расположившуюся аккурат посреди комнаты.
Там, разметавшись во сне, лежала женщина. Очертания ее тела надежно скрывало одеяло, накрывавшее ее до груди. Но даже того, что открылось взору юноши, хватило, чтобы у него во рту пересохло от волнения.
Женщина была мертва.
Тревор попятился назад, осознав это. Он достаточно долго прослужил на кладбище у своего дядьки, чтобы научиться отличать живых людей от неживых. И время от времени он об этом вспоминал. Вот как сейчас.
Женщина была бледна несмотря даже на свой великолепный загар. Черные волосы вихрем разметались по подушке. Одна рука покоится на груди, другая отброшена в сторону в расслабленном движении, будто ее владелица и в самом деле сладко спит, не подозревая о том, какой кажется со стороны. Совершенное в своей холодной красоте лицо строго и неподвижно. Глаза закрыты, и не видно признаков дыхания, которое, несомненно, должно быть.
Юноша сглотнул и посмотрел на вторую женщину, ту, что сидела у зеркала. "Что здесь такое произошло?! Она и впрямь не понимает, что ее... спутница... мертва?! Или же это она ее...?!"
О последнем думать не хотелось, но Тревор все-таки нащупал дверную ручку, чтобы попытаться убежать, если что-то пойдет не так. И почему именно ему поручили отнести это проклятое письмо?! Зачем он прочел то, что было там написано?! Нет, ему с утра сегодня не везет!
И потом, женщины... Он думал, что речь идет о мужчине, когда хозяин поручил ему отнести письмо. А тут такое...
Девушка у зеркала вдруг тряхнула своими чудесными гладкими белокурыми волосами и громко расхохоталась, очевидно, совершенно позабыв о том, что собиралась соблюдать тишину.
- Она и вправду спит, - миролюбиво произнесла она, поправляя простыню. Ее голос, мягкий и мелодичный, немного успокоил Тревора, однако, он все равно продолжал стоять на пороге. Мало ли что.
- Тебе что-то нужно? - спросила тем временем блондинка, вновь обращаясь к зеркалу и принимаясь изучать свою шею. Тревор невольно проследил за ней взглядом и нахмурился: на гладкой коже, у самого основания шеи девушки, виднелись две маленькие аккуратные дырочки, покрытые уже засохшей темной кровью. Что тут вообще творится?!
Но все эти мысли исчезли, когда Тревор вновь посмотрел на девушку. Таких он никогда еще не видел: длинные, белые, словно снег, волосы, опускались ниже плеч, почти достигая талии. Девушка была красива невиданной, но какой-то уж очень беспощадной красотой, совсем не вязавшейся с ее голосом. Судя по всему она была высокой. Глаза у ее отражения были цвета потемневшего серебра, стальные и холодные. И они смотрели на застывшего Тревора
- Ты принес письмо? - голос, глубокий, с легкой хрипотцой, раздавший с кровати, так напугал Тревора, что он аж подпрыгнул, потеряв контакт с серыми глазами насмешливо улыбающейся ему из зеркала девушки. Умудрившись в этом прыжке развернуться, он опустился на пол, невоспитанно пялясь на ту женщину, которую он столь неосмотрительно счел мертвой.
И которая совершенно ясно таковой не являлась.
Бледность уходила, уступая место загару. Глубокие, ярко-синие, глаза, не отрываясь, смотрели на Тревора, но создавалось такое впечатление, что они его не видели, будто глядя сквозь него. Красиво изогнутые губы слегка кривились в усмешке, а правая бровь потихоньку поднималась вверх, словно ее обладательница чему-то удивлялась.
- Ты немой? Или глухой? - вот теперь в низком и каком-то бархатистом голосе черноволосой женщины абсолютно точно слышалась насмешка. Спохватившись, Тревор приблизился к кровати и, почему-то волнуясь, протянул женщине письмо.
Улыбка моментально исчезла с губ женщины, едва она развернула тонкий листок и увидела то, что было там написано. Впрочем, глаза ее почти сразу же приобрели задумчивое выражение, будто она что-то вспоминала. Что-то хорошее. А может быть, и не очень.
Девушка, что сидела у зеркала, встала и, подойдя к кровати, опустилась на нее, устраиваясь рядом с другой женщиной.
- Что там? - спросила она, кладя голову ей на плечо и запуская тонкую изящную ладонь в волосы цвета ночи. Тревор сглотнул. Они отлично смотрелись вместе. Совершенно разные, и все же было в них что-то общее, как у... Сестер?
Голубоглазая женщина хмыкнула.
- Приглашение в Рээль, - слова бурей пронеслись по комнате, и порыв сильного ветра едва не сбил Тревора с ног. Откуда ветер в комнате, когда все окна закрыты?!
Блондинка веселья подруги не разделила и моментально отстранилась. Внезапно холод наполнил пространство, словно ворвалась внутрь комнаты вьюга. Юноша поежился. Что-то маленькое и колючее упало ему на щеку, и он машинально потянулся к лицу. Но на ладони осталась лишь влага.
Тревор нахмурился и поднял голову: под потолком, возле окна кружились снежинки. Теперь можно было спокойно сходить с ума. Снег... В помещении... Посреди весны...
- Мое зимнее дитя... - ровный и нежный голос темноволосой женщины взрезал воздух бритвой, полоснув острием по ахнувшему Тревору. Он непроизвольно схватился за руки, словно проверяя, не капает ли с них кровь.
Светловолосая девушка не обернулась на голос подруги, снова присаживаясь возле зеркала и устремляя взор на свое отражение. Ее глаза, еще более потемневшие, встретились взглядом с расширенными глазами Тревора. Мгновение, не более того, они вглядывались друг в друга сквозь разделяющую их зеркальную поверхность, затем девушка моргнула и отвела взгляд.
Она явно была чем-то раздосадована. Быть может, этим письмом?
И снова порыв ветра. Тревор отскочил назад, когда брюнетка вдруг выросла за его правым плечом, хотя он не слышал, чтобы она вставала с постели.
- Ты злишься? - она, не обращая внимания на застывшего юношу, прошла мимо него, абсолютно нагая. Но эта ее нагота смущала здесь только Тревора.
Блондинка дернула головой, когда ладони темноволосой женщины легли на ее точеные плечи.
- Нет, - она врала, это понимал даже Тревор, но голос ее был спокоен и равнодушен.
Смех зазвучал в комнате, будто льдинки принялись падать на пол, разбиваясь о дерево половиц.
- Хорошо, как скажешь, - покладисто согласилась брюнетка, не спеша, однако, отходить. Вместо этого она ногой придвинула к себе маленький пуфик и села на него, очутившись за спиной блондинки так, чтобы иметь возможность видеть себя в зеркале рядом с ней.
- Вэл, - опять в ее голосе зазвучали ласковые нотки, как будто она говорила с маленьким ребенком, обидевшимся за что-то на свою маму. - Хочешь, поедем со мной?
Лицо блондинки едва заметно исказилось от удивления, и она чуть повернула голову, поглядывая на подругу.
- С тобой? - повторила она, явно не веря в то, что услышала. - В Рээль? К ней?!
- Почему нет? - женщина одной рукой обхватила тонкую талию Вэл, притягивая ее к себе. - Я не думаю, что она считает, что все это время я провела в одиночестве.
- Судя по тому, что ты рассказывала мне о ней, она съест меня с потрохами и косточек не оставит, - несколько мрачновато отозвалась блондинка, не делая попыток отстраниться. - Я не понимаю, Рэйн, что ты забыла там?
Тревор напрягся. "Рэйн?" В его памяти проскользнуло что-то и тут же исчезло. Он где-то слышал это имя, однако, вспомнить, где именно, не мог. Пока.
- Она приглашает меня, - Рэйн склонила голову, и ее длинные черные волосы рассыпались по плечам Вэл, скрывая их лица от внимательного взгляда Тревора. - Возможно, что-то важное.
- А если нет?
- Если нет, - Рэйн осторожно отвела назад светлые пряди девушки, обнажая ее шею, - я там не задержусь, можешь быть уверена.
Губы блондинки разомкнулись, выпуская на волю удовлетворенный смешок. Тревор усиленно заморгал: ему показалось, что в красиво очерченном рту Вэл мелькнули клыки. Могло ли быть такое?!
Темноволосая женщина коснулась поцелуем выгнутой шеи блондинки, продолжающей оставаться в ее руках, после чего подняла голову.
Тревор снова заморгал, теперь уже испуганно: васильково-синяя радужка затопила глаза Рэйн, зрачок стал практически неразличимым.
- Ты еще здесь? - слова ее были больше похожи на шипение, чем на обычную речь. Тревор открыл было рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но язык отказывался повиноваться.
Он вспомнил. Да-да.
Рэйн и Даниэль. Вампир и эльфийка царских кровей. Пара, о которой только ленивый ничего не слышал. Бродячие сказители складывали о них песни, вплетая в нить повествования все новые и новые подробности. Самой большой популярностью среди слушателей пользовалась легенда о том, как Рэйн и Даниэль путешествовали в компании людей, отправившихся на поиски некоего талисмана, могущего дать силу любому. И вот теперь одна из этих женщин находится перед Тревором. А эта, рядом с ней? Она ведь не Даниэль, так?
Сильный порыв ветра сшиб замешкавшегося парня с ног. Дверь распахнулась, и целая пригоршня холодного колючего снега метнулась ему в лицо, брошенная чьей-то невидимой рукой. И два прекрасных и отстраненных лица обратились к нему, выжидая.
Так и не поднявшись, Тревор проворно пополз к выходу, не рискуя оборачиваться. Ветер все еще кружил над ним, нетерпеливо подталкивая к выходу.
Дверь захлопнулась, и откуда-то сверху обрушился на юношу низкий бархатный смех, смешавшийся с другим смехом. Но Тревор уже не хотел ничего слышать. Кое-как вскочив на ноги, он опрометью бросился вниз по лестнице, чуть не столкнувшись по пути с одним из постояльцев гостиницы. Скорее выбраться отсюда! И постараться больше не возвращаться! Легенды хороши, но только тогда, когда не сталкиваешься с ними лицом к лицу. Тем более, такие легенды.

- 6 -
___
Еще одну неделю спустя
_____

Близилась ночь. Первые звезды уже давно появились на светлом пока еще небе, как бы просто напоминая, что солнце не вечно и рано или поздно ему придется уступить свое место холодной бледноокой царице, равнодушно взирающей на подвластный ей мир.
Сегодня Рээль был весь в огнях. Эльфам не сообщили, в честь чего в очередной раз устраивается пир, но это не было чем-то новым: с приходом к власти Даниэль частенько устраивала праздники просто так, швыряя на ветер золото, столь любовно копимое ее предками. В принципе, это не волновало никого, кроме Совета Старейшин, но, поскольку его давно уже не существовало, никто лишний раз не озаботился вопросом, а по какому, собственно, случаю, они собрались здесь, в тронном зале королевского дворца? Причем собрались не абы как, а скрыв лица под шелковыми полумасками всевозможных расцветок и форм, которые услужливо раздавали слуги каждому, переступающему порог украшенного цветами зала.
Придворные эльфы, раскланявшись друг перед другом и своими правителями, поспешили в длинным столам, уставленным различными яствами. Когда еще можно будет поесть и выпить на халяву так, чтобы никто потом тебе это не припомнил? Правильно, лишь на королевском ужине, во время которого все равно все только и делают, что пьют, смеются и танцуют вместо того, чтобы решать какие-то вопросы, связанные с процветанием их города.
Гарден сидел во главе одного из этих самых заваленных снедью столов и постукивал костяшками пальцев по белоснежной скатерти, попутно оглядываясь по сторонам, словно боясь что-то пропустить. Даниэль могла бы рассказать, чей приход он ждал с таким "нетерпением", но ее рядом не было, а остальным было явно не до него. Да эльф и сам не особенно хотел завязывать с кем бы то ни было пустые разговоры.
Двери тронного зала постоянно открывались и закрывались, впуская и выпуская все новых и новых гостей. Ровена кривила сухие губы, уже давно не пытаясь считать, сколько же эльфов пригласила ее дочь на это мероприятие. И ведь держит в тайне причину его проведения! Даже от собственного мужа, не говоря уже о матери! Нет, не дело все это, Даниэль явно что-то задумала... Вот и Гарден хмурится все время, чувствует что-то. Не дай боги, дружки какие-нибудь ее нагрянут из тех, с кем она тогда по миру шлялась, семью позорила! И ведь слова поперек не скажешь, сразу в штыки все воспримет, еще и накричит при всех...
Хотя нет, с криками Даниэль давно завязала, теперь слова от нее громкого не услышишь. Повзрослела девочка, что и говорить... Ну да и пора, наверное, вечно такой, какой она была, оставаться нельзя. Впрочем, неизвестно еще, что от нее нынешней ждать приходится. С той-то все ясно было: люди - враги, все остальные, кроме эльфов, тоже враги... Легко и просто. А теперь... А теперь скрывает мысли свои, похоже, даже от себя самой их прячет, словно чего-то боится. И ведь не выпытаешь у нее, слова не вытянешь! До чего же неблагодарная дочь уродилась! У других дети как дети, а эта... Даром что царицей стала!
Будучи погруженными в собственные не слишком веселые размышления, Ровена не заметила, как вновь открывшиеся двери зала впустили внутрь высокую темноволосую женщину, затянутую в черные одежды, столь разительно отличающие ее от присутствующих. А если бы заметила, то явно не пошла бы ее приветствовать.
Рэйн не хотела идти на это маскарад. Хотя бы потому, что там она могла бы столкнуться и непременно столкнулась бы с теми, кого ей всегда хотелось избегать. Но именно сюда ее привели, когда она спросила у стражника, где Даниэль.
Вампир скучающе огляделась по сторонам и нехотя поправила белую полумаску, наполовину скрывающую ее лицо. Впрочем, если бы кто-нибудь захотел ее узнать, ему бы не составило труда это сделать: рост, длинные черные волосы и сверкающие голубые глаза, скрыть которые была не в силах ни одна маска, говорили сами за себя. Именно поэтому стройная фигура, застывшая посреди толпы веселящихся гостей, волей-неволей привлекала к себе внимание.
- Мой темный ангел с белыми крыльями... - певучий женский голос раздался рядом с Рэйн, и вампир нехотя скосила глаза в сторону, когда высокая, лишь на немного ниже ее, девушка с разметавшимися по спине светлыми волосами подошла неслышно и опустила мягкую ладонь на плечо Рэйн. На ее лице красовалась бархатная полумаска, столь же черная, сколь белой была маска на Рэйн.
- Если я темный ангел, - с едва уловимой насмешкой сказала Рэйн, и голос ее вряд ли был громче дуновения ветра, хотя девушка его услышала, - то кто же ты?
- А я твой светлый ангел, - усмехнулась в ответ девушка, делая два шага так, чтобы оказаться лицом к лицу с вампиром, и глаза, спокойные синие и стальные серые, встретились. - С черными крыльями.
- И черной душой, - добавила Рэйн, чуть склоняясь и проводя кончиками пальцев по бархату полумаски, будто наслаждаясь этим прикосновением. - Ты ведь не будешь отрицать?
Серые глаза блеснули, но, возможно, они просто поймали отблеск мигнувшей свечи, зажатой большим канделябром.
- Я никогда не отрицаю то, что является правдой, - она отстранилась, словно убегая от руки Рэйн, и осмотрелась. Она никого не искала, поскольку ни с кем в этом зале знакома не была, и однако же взгляд ее был цепким и настороженным, будто все здесь были врагами.
Ее врагами.
Рэйн вскинула брови, но жест этот остался незамеченным под маской.
- Она еще не пришла.
Валерия не обернулась, сделав вид, что не услышала, хотя, разумеется, эти сведения пришлись ей как нельзя кстати. Она и сюда-то приехала только потому, что ей было любопытно взглянуть на женщину, столь сильно зацепившую душу и сердце голубоглазого вампира. Рэйн отрицала это, но в ее словах, когда она говорила о царице эльфов, слышалось нечто, чего Валерия никогда не замечала в обычное время. Что-то это да значило. Не могло не значить.
- Здесь всегда так многолюдно? - спросила Вэл, немного презрительно сморщив нос: будучи по натуре одиночкой, она не терпела, когда вокруг царила суета.
- Не думаю, что к ним можно применить слово "люди", - заметила Рэйн. Валерия засмеялась и чуть шлепнула вампира по руке.
- Дорогая, не цепляйся, ты же прекрасно поняла, о чем я.
Рэйн согласно наклонила голову. Она хотела добавить, что просто пошутила, но тут пальцы Валерии, продолжающие оставаться на ее предплечье, ощутимо сжались. Ногти заскользили по черной материи рубашки с характерным звуком.
- Огненный ангел, - пробормотала она. - С опаленными крыльями... Какая ирония судьбы!
Еще даже не посмотрев в ту сторону, куда глядела Валерия, Рэйн уже знала, о ком идет речь.
Даниэль появилась среди толпы своих соплеменников незаметно, выйдя из боковой двери, будто в надежде застать кого-то врасплох. Почти так и вышло: Валерия едва успела убрать руку от Рэйн, когда сверкающие зеленым пламенем глаза царицы эльфов обратились к ним. Лицо ее, будучи скрытым под маской в цвет волос, ничуть не изменилось при виде двух женщин, стоящих в другом конце зала и пристально глядящих на нее в ответ. И Рэйн лишь почувствовала, как всколыхнулся рядом с эльфийкой воздух, изогнувшись, как морская волна, собирающаяся разрушить прибрежный город. Изогнулся и тотчас же опал, только рябь побежала по помещению, минуя собравшихся, ударила вампира прямо в грудь. От такого удара немудрено было и бы упасть, но Рэйн была готова к нему, поэтому устояла.
- Негостеприимно, - одними уголками губ пробормотала Валерия, и Рэйн, опустив глаза вниз, увидела, как судорожно сжимаются и разжимаются пальцы на тонкой руке девушке. Вампир коснулась ее плеча.
- Не время, Валерия, - в голосе ее звучал приказ. Блондинка посмотрела на нее, и зрачки, которые внезапно стали вертикальными, вернулись в свое обычное состояние.
- Конечно, дорогая, - послушно отозвалась она и медленно разогнула пальцы. Ноздри Рэйн дернулись.
Две капли крови упали на отчищенный до блеска паркет. Две капли крови, сорвавшиеся с открытой ладони, с почти изменивших свою форму пальцев, заканчивающихся кривыми когтями. Когтями зверя.
- У нас будет возможность все обсудить, - твердо сказала Рэйн, глядя в серые прищуренные глаза. - Но не здесь.
Блондинка промолчала и снова посмотрела на то место, где стояла Даниэль, однако, той там уже не было. Презрительная улыбка заиграла на чувственных губах девушки в черной бархатной маске, нога в изящной туфельке на каблуке ступила на кровь, размазывая ее по полу.
- Пойду выпью что-нибудь, - она, не дожидаясь ответа, отправилась в сторону одного из столов.
Рэйн усмехнулась ей вслед, затем тряхнула темными волосами и повернула голову.
Вокруг было столько разноцветных придворных, что у нее на мгновение зарябило в глазах. Именно поэтому она с некой радостью остановила взгляд на одном из немногих монохромных пятен, которые только можно было обнаружить в этом зале.
На возвышении, где был установлен трон, стояло еще одно кресло, и в нем, закинув ногу на ногу, сидел немного угрюмый на вид молодой эльф. Рэйн заинтересованно пригляделась: не каждый допускался туда, наверх, где восседали короли.
Юноша был красив: тонкий прямой нос, полные губы, высокий лоб, четко вылепленные скулы, темные чуть вьющиеся волосы, спадающие ниже строгой линии подбородка. Впечатление слегка портила лишь его кожа, имевшая странный серовато-бледный цвет, которая выглядела так, будто никогда не знала солнца. Но, даже если это и было так, не отменяло это того, что юноша был красивее многих присутствующих в зале. Единственный из всех, он не надел маску.
Он скучающе осматривался по сторонам, как тот, кто привык находиться в центре внимания и кого уже успела порядком утомить эта непреходящая вокруг его персоны суета. Руки с длинными тонкими пальцами лежали на подлокотниках кресла, временами выбивая какую-то мелодию.
Кто-то громко и радостно вскрикнул рядом с Рэйн, и юноша нехотя повернул голову. Взгляд его пропутешествовал по источнику шума и остановился на вампире.
Рэйн чуть вздрогнула: с равнодушно-спокойного лица юноши на нее смотрели живущие собственной жизнью ярко-зеленые глаза.
Глаза его матери.

Глава 2. Всякое бывает.

___
...Да, ты можешь быть скучной,
можешь быть злой...
___
- 1 -

Деррику было скучно.
В принципе, ему всегда было скучно на тех приемах, что время от времени устраивала его мать, чтобы напомнить своему народу о себе. Пафосные выступления придворных и заверения в неземной любви к их повелительнице давно юношу не трогали, поскольку веры этим заявлениям не было вовсе. Обильная пища вкупе с непрекращающейся выпивкой Деррика тоже мало волновала, поэтому делать ему на банкетах по большому счету было нечего. Иногда юноша казался сам себе ангелом во плоти, настолько далек он был от всего земного, что предлагала ему эта жизнь. Впрочем, Даниэль давно разочаровала его, приоткрыв ему тайну его рождения.
Деррику всегда казалось, что Гарден слишком слаб и мягкотел, чтобы быть его отцом. В этом вопросе он мог считать себя мамочкиным сынком: все качества его характера, так или иначе приносящие ему удовлетворение, достались юноше от Даниэль. Точнее, он считал, что от Даниэль. На деле все оказалось немного по другому.
Кто бы мог подумать, что наследник эльфийского престола окажется сыном вампира? Вряд ли бы это обрадовало пресветлых. Именно поэтому и Даниэль, и все те, кто был посвящен в тайну рождения Деррика, хранили молчание. Не сказать, что гробовое: слухи все равно просачивались через стену, заставляя эльфов шептаться на углах, пытаясь узнать правду. Все это, правда, нисколько не волновало самого виновника слухов. Деррику никогда не мешало сознание того, что в его жилах течет не вполне чистая эльфийская кровь. Скорее, это ему даже льстило: с легкой руки матери он был наслышан о своем настоящем отце, Роуэне, знал, какой тот обладал силой, и даже в какой-то мере гордился своим происхождением. Еще бы знать, как пользоваться доставшимся ему от отца наследством.
Деррик вздохнул и побарабанил по подлокотнику кресла, в котором сидел, затем огляделся по сторонам, привлеченный чьим-то смехом. Источник этого смеха юноша так и не обнаружил, зато увидел кое-что другое, не менее интересное. Зеленые глаза Деррика чуть сузились, не меняя, однако, своего выражения.
Высокая темноволосая женщина, чье лицо было скрыто белой полумаской, смотрела на него, скрестив руки на груди. Она не двигалась, позволяя толпе придворных обтекать ее со всех сторон. Разве что толкать ее никто не осмеливался. Деррик даже отсюда чувствовал, какая сила исходит от этой женщины. Сила, которая могла заинтересовать и равнодушного наследника престола.
Деррик поудобнее устроился в кресле, продолжая беззастенчиво разглядывать гостью. Впрочем, голубые глаза, поблескивающие из-под маски, с аналогичным любопытством всматривались в него. И нисколько не трудились скрывать это самое любопытство. В любое другое время Деррик разозлился бы на такое поведение, но сейчас ему было не до этого: все его мысли занимало ощущение, что он уже когда-то встречался с этой брюнеткой.
- Послушай, - поманил Деррик одного из советников Даниэль, который тут же кинулся к нему с подобострастным видом. - Скажи-ка мне, любезный, кто это? - он вытянул палец с безупречным маникюром и указал им на женщину.
Лицо придворного претерпело изменения буквально сразу же, как только он узрел ту, кого ему желал продемонстрировать Деррик.
- Это Рэйн, ваше высочество, - пробормотал эльф, неуклюже пытаясь скрыть свой непонятный трепет, проскользнувший внезапно в голосе. Трепет, заставивший Деррика еще внимательнее вглядеться в лицо женщины. Он уже страстно желал, чтобы она сняла ту дурацкую маску, тогда он смог бы разглядеть ее полностью.
Безусловно, он слышал о Рэйн. Все вокруг судачили о ней, и толки эти практически не прекращались, даже не смотря на то, что тема обсуждения ни разу не появлялась в Рээле со времени рождения Деррика. Сам Деррик много раз слышал подобные разговоры во дворце да и вне его, однако, никогда не был свидетелем того, чтобы его мать так или иначе упоминала Рэйн. Юноше отлично было известно, какую роль вампир сыграла в вечной жизни правительницы пресветлой расы, и все же он так до конца и не понял, почему они расстались.
- Рэйн, Рэйн, - пробормотал он, перекатывая имя на языке и пробуя его на вкус. Оно ему нравилось: сильное, красивое, как и сама его обладательница.
Деррик довольно прищурился, когда темноволосая женщина первой отвела взгляд, разорвав ту незримую нить, что протянулась между ними на какое-то мгновение. Юноша смутно предполагал, что самому ему бы это не удалось сделать, даже если бы он приложил все усилия. И это предположение ему не нравилось. Он никогда и ни от кого не зависел со времени вступления в сознательный возраст. Да, эльфы становятся совершеннолетними лишь по достижении векового рубежа, но он-то не совсем эльф. А если рассуждать здраво, не опираясь на традиции, то совсем не эльф. Ни внутренне, ни внешне, как бы не противилась этому его мать.
Деррик потянулся, расправляя плечи. Ему всегда претило то, что рано или поздно он займет место Даниэль, чтобы править. Он хотел думать, что ему от рождения уготована иная судьба, раз уж вышло так, что отцом его стал древний вампир. И, если быть уж совсем честным перед самим собой, тьма влекла Деррика гораздо более сильно, чем свет. Он знал, что это неправильно, что он - дитя солнца, раз его мать одна из пресветлых, но поделать с собой ничего не мог. Оставалось лишь ждать того момента, когда он сумеет покинуть Рээль настолько безболезненно, насколько это вообще возможно. При всей своей решительности и своенравности юноше не хотелось причинять неудобства кому бы то ни было.
"Рэйн..." Его мысли вновь вернулись к темноволосому вампиру. Знает ли Даниэль, что она здесь? Впрочем, наверняка знает. Быть может, она специально затеяла это массовое сборище в честь своей фаворитки. И слово "бывшая" здесь неуместно. Побывав единожды в фаворе, ты можешь рассчитывать на него всегда. Особенно в случае с этими двумя.
За прошедшие годы Деррик отлично изучил мать. Вернее, он не сомневался в том, что изучил ее. Своенравная, как и он сам, гордая, непримиримо относящаяся к тем, кого она считала врагами, Даниэль правила эльфами весьма умело. Устранив с пути Совет Старейшин, Даниэль заполучила в свои руки неограниченную власть, что позволило ей вздохнуть более свободно. Деррик был в курсе того, что его отец, его отчим, Гарден был бы совсем не против занять ее место на троне. Царице на это намекали не раз, как сам Гарден, так и все остальные, кто так или иначе был обеспокоен положением вещей во дворце. Впрочем, Даниэль никогда не позволяла себе начинать открытую войну с родственниками, предпочитая обходить все подводные камни и не оставлять жертв. Учитывая, какой она была раньше, это вызывало удивление. Даже у Деррика, который, разумеется, знал о прошлом матери лишь по рассказам других.
Даниэль изменилась. И эти изменения были во многом непонятны тем, кто был знаком с прежней Даниэль. Но спрашивать ее в лоб о том, что произошло, никто не решался, именно поэтому столь сильные трансформации списали на рождение ребенка и на то, что в эльфийском королевстве наконец-то установился мир и порядок. Относительный, конечно, но все же лучше, чем ничего.
Деррик досадливо мотнул головой. Делать ему больше нечего, чем думать в такой вечер о матери и о тех тайнах, которые постоянно витают вокруг нее. Разумеется, чуть позже он попытается выспросить у нее, что привело сюда Рэйн. Или кто - это более вероятно. А сейчас...
Юноша лениво огляделся, высматривая, не мелькнет ли в толпе какое-нибудь смазливое личико придворной девчонки. Не стоит давать народу думать, что их принц пошел по стопам матери и прохладно относится к противоположному полу, это портит репутацию.
Деррик неспеша поднялся с кресла, выпрямился во весь свой немаленький рост и спустился вниз по ступенькам, намереваясь смешаться с веселящейся толпой.

0

3

- 2 -

...Она разглядывает холодными глазами зал и бурлящую в нем толпу, поражаясь тому, как легко было бы закрыть все двери и, смеясь над животным страхом, запустить внутрь Инквизиторов, поручив им сделать самую грязную часть работы.
Слишком просто. Слишком откровенно.
Этого нельзя допустить. Позволить своим желаниям одержать верх. Не сейчас, когда всё уже так близко. Нужно набраться терпения. Это она умеет, как никто другой. Ждать...
Она стоит за колонной, не прячась, но и не спеша выходить из своего импровизированного убежища. Полумаска скрывает ее лицо, однако глаза, искристые и надменные, выдают ее с головой. Она знает, что стоит в этот момент кому-нибудь заглянуть в них - и он тотчас поймет, что таится в глубине бурлящего вулкана женщины, который называется душой.
Времени у нее предостаточно. Предсказания никогда не сбываются тогда, когда на них рассчитываешь больше всего. Скорее всего, так будет и сейчас... А это значит, что...
Она прикрывает на мгновение глаза, туша плеснувший в них огонь. "И возвратится он, когда семь душ предстанут перед ним в один момент с грехами тяжкими..." Кто эти семеро? Она точно знает лишь одного. Но этого недостаточно, это даже не половина. Как закончить заклинание, если у тебя есть только начальная строчка? Дописать самой?
При этой мысли улыбка скользит по губам женщины. Она поднимает руку, поправляя волосы.
Семь грехов.
Гордыня.
Лень.
Чревоугодие.
Прелюбодеяние.
Зависть.
Жадность.
И гнев.
Семь существ, которые носят в себе эти грехи, возможно, даже не подозревая об этом. Но настанет час, когда они соберутся все вместе.
Инквизиция ищет их. Давно ищет. Хватает всех, кто так или иначе вызывает подозрения. И рано или поздно она их найдет.
Женщина триумфально улыбается, позволяя себе чуть расслабиться.
Они идут по следам. И эти следы день ото дня становятся все горячее. Орден Трилистника зря думает, что управляет ситуацией. Адептов у них почти не осталось, Инквизиторы отлично справляются с любыми заданиями. Скоро посвященных в тайну пророчества не останется вовсе. Меньше знаешь - лучше спишь, Трилистнику давно следовало запомнить это. Интересно, почему они выбрали себе эмблему, максимально отличающуюся от названия ордена? Надо будет спросить у следующего, кто попадет в подвалы Инквизиции.
Женщина скрещивает пальцы, слушая их хруст. Они всегда хрустят, когда она нервничает. Она старается убедить себя, что все в порядке, но ее тело знает больше, чем она. Оно смеется над ней, внезапно становясь тяжелым и неповоротливым. Хочется лечь, приникнуть щекой к холодному полу и лежать, слушая, как проходит мимо время, грохоча сапогами.
Женщина трясет головой, прогоняя слабость, чуть было не овладевшую ею вновь.
Семеро встанут перед ликом Господина, когда наступит час. Семь покорных ему душ, готовых выполнить любое его требование. Воплощения тех, кто жил когда-то на этой Земле, за сотни и тысячи лет до Апокалипсиса. Они вернутся, чтобы снова править миром, как и прежде.
Женщина прижимается к колонне, обхватывая ее руками, словно сливаясь с ней, становясь единым целым.
Сила, данная ей, требует выхода. Но нельзя выпускать ее. Пока нельзя. Она не сможет изменить все в одиночку.
Сангемор. Инквизиция обосновалась в Сангеморе. Не так уж и далеко отсюда, если задуматься. Надо дождаться окончания этого идиотского приема, чтобы отправиться к себе и составить план дальнейших действий. А завтра можно будет отправиться в путь.
Женщина покидает свое убежище и твердым шагом направляется к лестнице...
- 3 -

Деррик двигался, вкладывая в каждое движение самого себя, словно от его действий зависела чья-то жизнь, словно остановись он - и мир замрет, забыв, что умеет вертеться. Вдох-выдох, вдох-выдох... Мужская рука до боли сжала женскую ладонь, голова юноши наклонилась, и он губами нашел губы своей любовницы, чтобы заглушить низкий стон, рвущийся у него из груди. И, дернувшись в последний раз, услышал удовлетворенный смешок.
- Ты сегодня превзошел самого себя, - прошептала темноволосая девушка, обвивая руками шею Деррика и нежно целуя его в щеку. Он утомленно прикрыл глаза, почему-то не чувствуя всегдашнего удовольствия. То есть, удовольствие, конечно, было, но примешивалось к нему странное ощущение, что он не получил того, что хотел на самом деле.
Ответно поцеловав девушку и шепнув ей на ухо что-то вроде "ты просто прелесть", наследник эльфийского престола скатился с нее на пустую половину кровати и, потянувшись, придвинул к себе тяжелую пепельницу с лежащей в ней трубкой. Девушка, укрывшись простыней, чуть влажной от пота, скривила губы.
- Обязательно курить сейчас? - сухо поинтересовалась она. Деррик проигнорировал ее вопрос и зажег табак. Отложив в сторону огниво, он откинулся назад, выпуская дым и следя за тем, как он, кружась, поднимается к потолку, украшенному лепниной.
Девушка несколько секунд мрачно наблюдала за ним, потом все-таки осторожно придвинулась поближе и прилегла рядом, обняв за талию. Длинные темные волосы рассыпались по обнаженной груди принца.
- Где ты была? - спросил он ее, пока она забавлялась тем, что водила пальцем вокруг его левого соска. - Я не мог тебя найти.
- В зале, где же еще, - в голосе ее послышались удивленные нотки, и девушка приподняла голову, вглядываясь в лицо Деррика. - Неужели ты так меня искал? - удивление сменилось легким кокетством.
Деррик хмыкнул, выпуская очередное кольцо дыма.
- Во всяком случае, я тебя нашел, и тут уж нечего отрицать, - он склонил голову, чтобы чмокнуть девушку, но та отстранилась с недовольной гримаской на лице.
- Ненавижу запах табака!
Эльф пожал плечами и целовать не стал. Когда девушка снова опустила голову на его плечо, он скосил глаза, разглядывая ее. Потом протянул свободную руку и осторожно коснулся ладонью ее волос.
"У Рэйн волосы гораздо темнее", внезапно подумал он и даже чуть дрогнул от неожиданности подобной мысли. Значило ли это, что он нашел причину своей неудовлетворенности сегодняшним вечером?
"Пожалуй, это было бы немного смешно", решил он после недолгих раздумий. "Мать и сын хотят одного и того человека. Даже несмотря на то, что он вампир."
Улыбка тронула его красивые губы, и он не отказался еще чуть-чуть пофантазировать на тему того, как смотрелась бы Рэйн в его постели. Под ним, если уж на то пошло. На что похожи ее глаза, когда она занимается любовью? Что она шепчет на ухо тому, кто делит с ней тишину ночи? Предпочитает ли она доминировать или позволяет себе расслабиться?
Деррик негромко засмеялся, представив себе, что было бы, подойди он с подобными вопросами к Даниэль. Впрочем, с нее сталось бы ему ответить.
- Что смешного? - недовольный женский голос ворвался в его мысли, и эльф поспешно отложил трубку, благо, что табак в ней успел прогореть.
- Я вспомнил одну фрейлину, - мирно сказал Деррик, привлекая к себе надувшуюся девушку. - Умение сочетать цвета никогда не было ее сильной стороной.
Девушка вскинула брови.
- Мирабелла? - она назвала имя, и юноша кивнул.
- Она самая, - он понятия не имел, кто это такая.
Девушка неопределенно хмыкнула и со вздохом прижалась к Деррику.
- Сегодня много гостей, - заметила она. Эльф посмотрел на брошенную у кровати одежду, на которой валялась полумаска вишневого цвета.
- Много, - согласился он, поглаживая плечо девушки. - Но, сдается мне, устроено все это было только для одного прибывшего.
- И почему бы тебе ради разнообразия не устроить вечер в честь меня? - промурлыкала девушка, и в голосе ее мелькнули нотки зависти. Деррик хмыкнул и покачал головой.
- Обязательно, - пообещал он. - Но сегодняшняя ночь принадлежит, - он сделал паузу, желая, чтобы имя прозвучало как можно более эффектно, - Рэйн.
В комнате воцарилась тишина. Юноша почувствовал, как едва заметно напряглось и почти моментально расслабилось тело девушки, бывшей рядом с ним.
- Ты знакома с ней? - тут же спросил он. Он всегда был проницателен и умел замечать то, на что другие, возможно, не обратили бы никакого внимания.
- Немного, - нехотя призналась его любовница и отстранилась, ложась на спину. - Но достаточно хорошо, чтобы понимать, что ее приезд не может означать ничего, кроме того, что что-то опять грядет.
Деррик нахмурился и чуть было не спросил, что значит "опять". Но в этот момент девушка снова повернулась к нему и, глядя блестящими глазами, сказала:
- Завтра я уезжаю.
Видимо, она ждала какой-то другой реакции, но Деррик только кивнул в ответ.
- Тебе нужны деньги? - он перегнулся через край кровати, нашарил брюки и запустил руку в карман. - Столько хватит? - на ладони осталось лежать штук семь церебров - новой валюты эльфов, введенной в обращение совсем недавно в противовес релатам - деньгам людей. Даниэль и здесь намеревалась занять верх.
На лице девушки при виде денег появилось ледяное выражение, заставившее Деррика немного смутиться. "В самом деле, что она, какая-нибудь шлюха, что я ей деньги предлагаю?"
- Прости, - начал он, но девушка мило улыбнулась и накрыла его ладонь своей.
- Спасибо, - почти нежно произнесла она, отнимая руку, а вместе с ней и деньги. Эльф облегченно вздохнул: ему совершенно не хотелось ссориться.
На этом, надо полагать, их свидание можно было считать оконченным. Деррик нехотя поднялся, отряхнул брюки и принялся натягивать их. Мать, наверное, уже обыскалась его, а он тут приятно проводит время, в отличие от всех членов несносного королевского семейства.
Девушка, раскинувшаяся на кровати, с некой долей любопытства в глазах взирала на неспешно облачающегося в костюм любовника. В ее правой ладони продолжали оставаться зажатыми церебры.
- И ты даже не спросишь меня, куда я собралась?
Деррик недоуменно посмотрел на нее, затягивая пояс и принимаясь за рубашку.
- Ты все равно мне не скажешь, - мягко парировал он. Уголки губ девушки чуть приподнялись, что должно было означать усмешку.
- Не скажу, - согласилась она. - Но спросить ты бы мог.
Деррик флегматично пожал плечами, расправил манжеты и, обойдя кровать, наклонился к девушке, нежно целуя ее усмехающиеся губы
- Я верю, что ты вернешься, - шепнул он, выпрямляясь. Темный локон, зацепившийся было за его пуговицу, вернулся обратно. Девушка не шевелилась, неотрывно глядя на принца.
- Я вернусь...
Деррик пошел к двери и, уже стоя на пороге, снова обернулся.
Девушка не смотрела на него, ее глаза были устремлены куда-то в сторону приоткрытого окна, за которым давно спустилась ночь. Вероятно, мыслями она давно была в завтрашнем дне.
Деррик знал, что она не любит его, но и ему от нее не нужна была любовь. Он приходил к ней тогда, когда хотел расслабиться. Она была единственной, с которой ему не приходилось постоянно помнить о том, что он - наследный принц. Ему не было нужды держать лицо. Быть может, потому, что она была человеком.
- До скорого, Мерайя, - позвал он ее, но она не ответила.
Дверь захлопнулась с негромким стуком, и девушка моргнула, будто просыпаясь ото сна. Ладонь разжалась, позволяя церебрам свободно рассыпаться по постели.
- 4 -

Валерия не хотела следить за Рэйн. Упорно отводила взгляд, пыталась не искать в толпе знакомые очертания. Но все было тщетно: как бы она не убеждала себя, что приехала лишь для того, чтобы развеяться, это было не так. И то, как она отреагировала на появление в зале рыжеволосой эльфийке, было отличным тому доказательством.
Валерия опустила взгляд и задумчиво коснулась подушечками пальцев левой руки раскрытой ладони правой, на которой темными отметинами остались следы от собственных ногтей. Вернее, когтей.
Прерывисто вздохнув, женщина сжала ладонь, словно боясь, что кто-нибудь увидит свидетельство ее несдержанности. До полнолуния было еще далеко, а она так плохо себя контролировала... С другой стороны, этому было объяснение.
Валерия тряхнула головой, досадуя на то, что маска наполовину скрывала ей обзор, и отошла чуть в сторону, намереваясь занять немногим более удобную позицию, чем у нее была до того.
Мимо пробежал слуга, затянутый в костюм голубого цвета, и, ловко балансируя заставленным бокалами подносом, скрылся в толпе веселящихся людей и эльфов. К своему удивлению Валерия не обнаружила здесь ни гномов, ни троллей, ни, что было совсем уж непонятно, дриад, с которыми эльфов всегда связывали отличные отношения. Словно Даниэль замыслила сегодня нечто совершенно особенное и для этого ей не нужно было собирать под крышей своего дворца представителей всех рас без исключения.
- Здесь душно, ты не находишь? - кто-то тронул задумавшуюся Валерию за плечо, и она едва удержалась от того, чтобы вновь не выпустить когти. Нет, эта обстановка отрицательно на нее влияет! Пора сходить освежиться.
- Где тут у них балкон? - раздраженно бросила она и решительным шагом направилась на его поиски. Кайр, поправив сползшую маску, покорно последовал за ней, даже не пытаясь ее остановить.
Миновав громко рассуждающих о чем-то придворных дам, время от времени обмахивающихся веерами, Валерия избегнула столкновения с очередным официантом и, наконец, ступила на каменные плиты балкона. Свежий ветер плеснул ей в лицо, шепнул что-то на ухо и унесся прочь, завернувшись в свою мантию. Валерия хмыкнула и искоса посмотрела на стоящего в двух шагах от нее мужчину, тщетно пытающегося справиться с маской, которая совершенно не желала держаться на положенном ей месте.
- Заскучал? - она вскинула бровь и облокотилась на перила балкона, поглядывая на расположившийся внизу город, освещенный мерцающими огнями факелов. Мужчина вздохнул, решительным движением сорвал с лица опротивевшую маску и отшвырнул ее прочь.
- Зачем ты привела меня сюда? - чуточку раздраженно спросил он, подходя ближе к женщине. Вернувшийся послушать их разговор ветер, разыгравшись, бросил ему в глаза сплетенные пряди белых и черных волос.
Валерия нехотя оторвала взор от Рээля и посмотрела на мужчину.
- Разве ты никогда не мечтал побывать в эльфийском городе? - в ее словах слышалось удивление. - Узнать, как они живут, чем дышат, какая здесь атмосфера, - она прикрыла глаза. Кайр попытался улыбнуться, но улыбка эта у него вышла слабой и неубедительной.
- Здесь все также, как и у людей, - он по примеру женщины облокотился о перила и перегнулся, словно ища кого-то, спрятавшегося под балконом. - Атмосферы таинственности, о которой кричат на всех углах бродячие барды, нет вовсе, - он немного помолчал и распрямился. - Я ожидал другого.
Валерия засмеялась, открывая глаза и, потянувшись, приникла щекой к плечу мужчины, обтянутому темно-синей шелковой рубашкой.
- Я тоже, - она снова хмыкнула, когда руки Кайра несмело обняли ее, притягивая поближе. - Можно сказать, я разочарована.
Какое-то время они так и стояли, молча и думая каждый о своем, затем Валерия вдруг резко отстранилась и, щелчком пальцев подозвав официанта, взяла у него с подноса бокал с белым игристым вином. Кайр не сдержал вздох и завел руки за спину.
- Не вздыхай, - сказала ему Валерия, поднимая бокал и принимаясь разглядывать луну сквозь призму тонкого хрусталя. - Ты же знаешь, что я думаю по этому поводу.
Мужчина все-таки снова вздохнул, на этот раз раздраженно и не скрываясь.
- Я тебя не понимаю, - это прозвучало как признание. - Зачем ты так мучаешь себя, зная, что тот, кого ты желаешь, все равно никогда не взглянет на тебя так, как тебе того хочется?
Валерия чуть помедлила, потом посмотрела на Кайра, и в глубине ее серых глаз блеснуло нечто, напоминающее интерес.
- А ты мог бы? Исполнить мое желание? - она склонила голову набок.
Мужчина облизал пересохшие губы.
- Да, - внезапно охрипшим голосом пробормотал он, склоняясь к женщине. Его длинные, немного нервные, пальцы осторожно коснулись бархата полумаски, спустились ниже, остановившись на подбородке. Валерия чуть приподняла брови, не отстраняясь и вообще не двигаясь, ожидая, что же будет дальше. Но, когда губы их уже почти соприкоснулись, женщина резко отпрянула, словно увидела перед собой чудовище. Кайр ошеломленно захлопал глазами и схватился за перила, чтобы не упасть.
- Ты что? - в голосе его зазвучала обида. Валерия примирительно улыбнулась и погладила его по плечу.
- Ну, хороший мой, не злись, - она отвернулась, залпом допила вино и пробормотала: - Не могу я целовать тебя, а видеть вместо твоего лица другое.
Она сказала это тихо, но мужчина расслышал и мгновенно помрачнел. Снова воцарилось молчание, на этот раз напряженное и такое густое, что его можно было ножом резать.
Официант, внимательно наблюдающий за парочкой, переступил с ноги на ногу. Юноше уже опротивело тут стоять и ждать, пока люди выяснят свои отношения, но ему было четко сказано, чтобы на этом вечере никого не оставалось без присмотра. Ришту, официанту, это было непонятно, но приказ есть приказ, ему за это деньги платят. Вот и приходится терпеливо стоять тут, держа в почти онемевшей руке поднос с вином. Скорей бы уже кончился этот чертов прием, спать ведь хочется!
Валерия устало потерла лоб рукой, ставя бокал на маленький мраморный столик. Спиной она чувствовала недовольство Кайра, но она ему сказала уже все, что могла и даже больше. Если он не хочет понять... Ну что ж, в конце концов она не может принимать за него решения.
- Она здесь? - голос Кайра уже стал обычным, и Валерия рискнула повернуться к нему, пристально вглядываясь в лицо мужчины и ища на нем признаки недовольства. Их не было, и женщина с облегчением подумала, что на сегодня время обид и недопониманий прошло.
- Конечно, здесь, - она вновь подозвала изнывающего от безделья официанта. Вино. которым сегодня потчевали гостей королевской семьи, было превосходным: легкое, игристое, абсолютно не затуманивающее голову... "Вероятно, что-нибудь из древних запасов царствующей семейки", со внезапной злостью подумала Валерия и сильно стиснула тонкие стенки бокала. Опомнилась она только тогда, когда услышала предупреждающий треск.
- Ты ее уже видела? - Кайр, казалось, не заметил мимолетной вспышки гнева своей спутницы. Валерия осторожно разжала пальцы, проверяя, не осыпется ли хрусталь горкой к ее ногам.
- Еще бы, - она презрительно скривила губы, делая очередной глоток. - Первым делом, как в зал вошла, - она прошлась пару шагов, передразнивая походку и осанку Даниэль. - Их величество даже удостоили меня взглядом, - невнятный смешок вырвался из ее уст. Она вновь залпом допила вино и уже собиралась брать третий бокал, когда Кайр взял ее за руку.
- Не думаю, что это достойный повод для того, чтобы напиться, - сурово сказал он, отбирая у Валерии бокал и отдавая его подбежавшему официанту. Женщина вырвалась и сощурила потемневшие серые глаза.
- Достойных поводоя для питья не бывает вовсе, - парировала она, складывая руки на груди. - Но мне не хочется думать о том, что сегодня Рэйн не будет ночевать в отведенной ей комнате.
Мужчина тряхнул длинными волосами.
- А я как раз считаю, что именно сегодня Рэйн останется у себя, - спокойно и рассудительно заметил он. Валерия немного подумала, потом сняла маску и устало посмотрела на Кайра.
- Я боюсь, - внезапно жалобно произнесла она. Мужчина недоуменно мигнул.
- Все меняется в мгновение ока, - продолжила Валерия, отворачиваясь и обхватывая плечи руками, будто пытаясь защититься от порывов разыгравшегося не на шутку ветра. - Так было хорошо, пока она не получила это проклятое приглашение! Ну почему богам доставляет такое удовольствие мучить нас?!
Кайр не стал снова обнимать ее, запомнив предыдущий урок.
- Боги просто не знают, что это такое: быть людьми, - горько проговорил он, устремляя взгляд куда-то в сторону кривящей свой лик луны. Валерия чуть повернула голову, прислушиваясь к тому, что будет делать мужчина за ее спиной, но позади было тихо. Тогда женщина сама подошла к нему и прижалась всем телом, закрывая глаза. Она просто искала тепла. Здесь, в центре эльфийского города, ей внезапно стало слишком одиноко. Руки Кайра были не теми руками, которые она хотела бы чувствовать, но она могла хотя бы попытаться привыкнуть к этой замене.
Официант ухмыльнулся, глядя на обнимающихся мужчину и женщину. Он сразу же подумал о том, что кто-то сегодня будет спать не в одиночестве. Тут можно было и позавидовать слегка, что юноша и собрался уже делать, когда быстрый порыв ветра чуть не выбил у него из рук поднос. С трудом восстановив прежнее равновесие, эльф недоуменно поправил волосы и обернулся, словно намеревался застать проказника врасплох. И вздрогнул, когда две яркие голубые точки вспыхнули и почти сразу же погасли в полутьме. Чья-то рослая фигура стояла в окружении веток плюща, увивающего балкон, и явно наблюдала за тем, что здесь происходит. Эльф хмыкнул, подумав, что это, верно, муж красотки, вознамерившийся застать ее с любовником. Юноша уже предвкушал возможную драку из-за прекрасной дамы, когда незнакомец вдруг развернулся и окончательно исчез в сумраке, оставив молодого официанта слегка недовольным исходом дела.
Юноша вздохнул, помотал головой и выпрямился, обреченно думая о том, что с этой парочки станется еще на часок задержаться здесь, чтобы полюбоваться отличным видом. Да и не помешает никто. А ему, бедняге, в одиночестве тут куковать. Нет справедливости на свете!
- 5 -

Комната, спрятавшаяся сбоку от возвышения, на котором стоял трон, пустовала недолго. С момента начала торжества ее уже успели посетить несколько озабоченных парочек. Впрочем, они довольно быстро ее покидали, понимая, что никакая сиюминутная страсть не стоит того, чтобы быть застигнутой здесь царицей: как-никак эти аппартаменты изначально предназначались исключительно ей.
Дверь, плотно прикрытая последним мужчиной из тех, что заходили сюда, внезапно широко распахнулась, впустив внутрь шум, громкий смех и звон бокалов, а затем снова вернулась на место вместе с тишиной.
Царица эльфов прошла на середину комнаты, с утомленным вздохом сняла маску, бросила ее в стоящее возле стены кресло и потерла кончиками пальцев пылающие виски. Она никогда особо не любила все эти приемы-банкеты, но сегодня ведь был не простой прием, разве нет? Да, сегодня ей предстоит еще не самый приятный разговор.
Эльфийка досадливо поморщилась собственным мыслям, смахнула с кресла ни в чем не повинную маску и плюхнулась в него сама.
Рэйн была прекрасна. Прошло столько времени, а она все еще может оживить мертвое сердце холодной эльфийки и заставить его стучать в другом ритме. Она все еще вызывает в Даниэль чувства, которые надо было бы уже давно оставить позади.
Даниэль нахмурилась, откидываясь назад и прикрывая глаза.
Прошла неделя с того времени, когда она отправила письмо. Она не указала там ни точную дату приема, ни настоящую причину того, зачем она хотела видеть здесь вампира. И вот, несмотря ни на что, Рэйн пришла.
Но пришла она не одна.
Царица сдвинула брови, вспоминая лицо женщины, что стояла рядом с Рэйн, когда их взгляды встретились впервые после стольких лет разлуки. Точнее, вспоминая ту часть лица, что не была скрыта под маской. Кем эта женщина является для Рэйн? Подругой? Любовницей? Избранной?
Насчет последнего Даниэль могла не волноваться. Если бы Рэйн захотела найти себе нового избранника, эльфийка узнала бы об этом первой. Они все еще были связаны между собой этой невидимой нитью, которую так сложно разорвать, несмотря на все усилия.
Которых Даниэль так и не приложила.
Эльфийка открыла глаза и посмотрела на низенький столик, стоящий прямо рядом с креслом, на котором заботливые слуги оставили поднос с двумя бокалами того самого вина, что пришлось по душе всем без исключения гостям. Даниэль этого не знала, но Валерия угадала: вино было вытащено из пыльной кладовой, хранящей в себе неисчислимые запасы покрытых паутиной бутылок с божественной амброзией, лишь по недоразумению называемой вином. Династия, к коей причисляла себя и Даниэль, коллекционировала много вещей, начиная от монет и заканчивая книгами, теми самыми, что были в ходу еще до Апокалипсиса. Конечно, вино не могло похвастаться таким количеством лет, как большинство монет с полустершимися символами, и все же оно было прекрасным. Что и отметила в очередной раз Даниэль, с удовольствием смакуя первый глоток.
- Ты могла бы выпить его и в зале.
Эльфийка утомленно посмотрела на прислонившегося к стене мужа, с едва различимой в глазах насмешкой глядящего на нее. Она не слышала, как он вошел, но это ее не пугало: Гарден всегда хорошо двигался.
- Там слишком шумно, - Даниэль почти не покривила душой, поскольку шум был одной из причин, по которой она редко когда оставалась среди приглашенных надолго. Гарден кивнул, делая вид, что поверил ей. В конце концов, у правителей трудная работа, нужно все время быть на виду.
- Она уже здесь, - он догадывался, что не сообщит ничего нового, однако ему хотелось показать супруге, что он разделяет ее волнения и тревоги не меньше, чем если бы ее жизнь состояла из одних радостей. И даже присутствие Рэйн он готов отнести к приятным событиям, если того хочется его супруге.
Даниэль невнятно хмыкнула и, отставив бокал с вином, поднялась на ноги, с сожалением ища взглядом маску. Наклонившись и взяв искомый предмет в руки, она вновь повернулась к Гардену.
- Не пытайся показать мне, что ты безумно рад, - суховато произнесла она, водружая маску на положенное ей место и небрежно поправляя волосы. - Я отлично осведомлена о всех твоих мыслях.
- И когда же это ты научилась их читать? - усмехнулся Гарден, отлепляясь от стены и приближаясь к эльфийке. Остановившись напротив, он придирчиво оглядел ее с ног до головы, затем осторожно поправил чуть сползшую набок маску. Сам он давно снял свою, наплевав на условия пребывания внутри дворца этим вечером. Ему было в ней неудобно, и к тому же, надо когда-то начинать пользоваться своим привилегированным положением.
- Мать уже видела ее? - Даниэль отстранилась и подошла к зеркалу. Гарден повернулся вслед за ней, наблюдая за тем, как она наносит на запястье капельку духов и растирает их. По комнате распространился запах ванили, любимый аромат нынешней царицы. Во многом из-за того, что его любила Даниэль, его полюбил и Гарден.
Темноволосый эльф скрестил руки за спиной.
- Не знаю, - он прищурился. - Полагаешь, Ровена промолчала бы, если бы это знаменательное событие уже произошло?
Даниэль ненадолго задумалась, хмыкнула и согласно кивнула.
- Да уж, она прибежала бы сюда черехз секунду, - эльфийка вздохнула и спросила: - А Деррик?
Гарден пожал плечами, не заметив, как затаила дыхание его жена, ожидая ответа на свой вопрос.
- Я видел только, что он, устав скучать, удалился в неизвестном направлении.
- Негодный мальчишка, - со смесью разочарования и радости пробормотала Даниэль, распрямляя плечи и поворачиваясь к мужу. - Я хочу, чтобы ты проследил за тем, чтобы через два часа прием закончился.
Если Гарден и удивился, то на его лице это никак не отразилось. Впрочем, в голосе тоже.
- Я надеюсь, ты будешь аккуратна, - это было единственным советом, который он осмелился дать эльфийке, отлично зная, как она не терпит чужих поучений. Даниэль улыбнулась и, потянувшись, легко поцеловала его в щеку.
- Я понимаю, что тебе неприятно, - со стороны было совершенно незаметно, чтобы этот жест и эти слова дались ей с трудом. - Но пойми и ты меня. Я хочу быть уверена, что на пути в Сангемор со мной ничего не случится. Ты ведь тоже хочешь, чтобы я была в порядке? Или это не так?
Последняя фраза была скорее наживкой, брошенной Гардену, которую тот не замедлил проглотить.
- Конечно, я хочу, чтобы ты удачно добралась! - горячо воскликнул он, беря в свою большую ладонь нежно любимые руки жены. Как же ему хотелось покрыть их поцелуями, сжать Даниэль в объятиях, показать ей всю силу своей любви!!
- Но почему именно Рэйн? - сказал он чуть погодя, когда окончательно удостоверился, что этот порыв прошел. Эльфийка немного помолчала, потом заглянула в ждущие глаза мужа.
- Она сумеет позаботиться обо мне так, как никто другой, - Даниэль и в голову не могло прийти, что эти ее слова могут оскорбить или обидеть Гардена. Она всегда говорила то, что думала, не находя потребности в том, чтобы скрывать ход своих рассуждений. Она - царица и вправе поступать так, как считает нужным, не советуясь с остальными.
- Я - ее Избранная, ты помнишь?
Еще бы Гарден не помнил! Он провел не одну бессонную ночь, стараясь выкинуть из головы мысли о том, что Рэйн знала Даниэль так, как не знал ее он сам. Что вампир обнимала ее так, как не позволено было обнять ему. Что зеленые глаза Даниэль до сих пор зажигаются мягким огнем, когда она думает о Рэйн, хотя эльфийка и пытается всеми силами скрывать свое отношение к темноволосой женщине.
- Да, дорогая, - ответил мужчина, все-таки поднося руку женщины к губам и запечатлевая на ней поцелуй. Он знал, что сегодня Даниэль позволит ему это, чувствуя за собой вину из-за приглашения Рэйн. Их пути снова пересеклись. Хорошо это или плохо?
Из немногословных рассказов Даниэль о том, как они с Рэйн расстались, Гарден вынес одно: ни та, ни другая не хотели больше страдать из-за собственного эгоизма и отчаянной гордости. Они были слишком сильны и упрямы для того, чтобы признавать свои ошибки. И слишком честолюбивы. Это мешало им. А теперь Даниэль собирается просить Рэйн сопровождать ее в Сангемор.
Гарден не сомневался, что последняя согласится. Они обе обязаны друг другу, потому что оставаясь наедине, пусть даже на краткий миг, они знают о том пламени, что освещает их дорогу. Если бы они были людьми, Гарден сказал бы, что эта дорога однажды приведет их к любви. А возможно, они уже любят, не желая сознаваться себе в этом... И тем горше от этой мысли мужчине, который вынужден уступать свое право быть счастливым чужой женщине с холодным взглядом синих глаз.
- Идем, - не подозревающая о размышлениях мужа Даниэль потянула его за собой прочь из комнаты. Настало время вновь показаться приглашенным, не забыв нацепить на лицо помимо маски радостную улыбку. Никто не должен знать о тех демонах, что раздирают королевскую семью на части. Но эти демоны сегодня здесь, и они ждут следующего шага от своих жертв.
- 6 -

Рэйн не удивилась, когда буквально через пару часов после того, как она пришла, взошедший на возвышение Гарден церемонным голосом объявил о том, что вечер окончен. Не слушая недовольных возгласов уже хорошо выпивших гостей, царственный эльф предложил собравшимся продолжить веселье в дворцовом парке, где для всех желающих уже были накрыты столы с напитками и яствами.
Отойдя в сторонку, вампир скучающе следила за потянувшимися из тронного зала смеющимися гостями, мимоходом отмечая, что совсем уходить никто не собирался. Эльфы любят веселиться не меньше людей, а когда еще все это веселье происходит н дармовщину...
Одной из последних к выходу подошла мать Даниэль, затянутая в чуть маловатый ей костюм поросячьего цвета и такую же маску. Рэйн изумленно вскинула брови, думая о том, что раньше Ровена слыла законодательницей мод. Что же случилось? Или в Рээле теперь правят бал другие цвета?
Взглянув на голубые стяги, украшающие зал, и убедившись, что цвет королевской династии остался прежним, Рэйн снова посмотрела на Ровену с тем, чтобы встретиться с ней взглядом. Эльфийка сначала было улыбнулась высокой молчаливой женщине, приоткрывшей для нее дверь, когда в глазах ее вдруг мелькнуло узнавание. Чуть не споткнувшись, Ровена яростным движением сорвала с исказившегося лица маску. Она явно хотела сказать что-то терпеливо ждущей Рэйн, что-то не вполне приятное, но подоспевший вовремя Гарден подхватил Ровену под локоток и увлек ее за собой, предварительно кинув взор на оставшуюся на своем месте Рэйн. Вампир так и не поняла, чего же в том взоре было больше: сожаления, что его обладателю приходится уходить, или же радости от того, что скандала сегодня не будет.
Ровена, правда, пыталась что-то говорить, но ее начавшийся визг очень удачно приглушила захлопнувшаяся стараниями стражников дверь, отгородившая толпу приглашенных от двух женщин, оставшихся, наконец, вдвоем.
Медленно избавившись от надоевшей маски, Рэйн тряхнула волосами и чуть приблизилась к трону, на котором восседала отлично знакомая ей личность, на лице которой играла полуусмешка, которую при других обстоятельствах и участниках вполне можно было бы назвать нервной.
- Здравствуй, - эхо от произнесенного слова прокатилось по опустевшему залу, отразилось от всех стен и вернулось к Рэйн, сделавшей первый шаг. Рыжеволосая эльфийка неслышно выдохнула и позволила себе расслабиться.
- Здравствуй...
Какое-то время в зале царила тишина, нарушаемая лишь доносящимися с улицы радостными выкриками гуляк. наконец. Рэйн, которая устала играть в "гляделки", кашлянула.
- Я здесь, как ты и хотела, - она придвинула к себе стул и присела, решив, что ей можно сидеть в присутствии царицы. Да и сама царица ничего против не имела.
- Я вижу, - всегда столь быстрая на ответ Даниэль сейчас почему-то с трудом подбирала нужные слова, словно не зная, что говорить. Рэйн бы посмеялась над подобной стеснительностью, если бы не знала, что таким образом Даниэль собирается подвести ее к чему-то не слишком приятному. Скорее всего, она будет о чем-то просить.
- Ты пришла не одна, - это прозвучало совсем не вопросом, и Рэйн, которая, несомненно, готовилась к этому разговору, мгновение промедлила. Даже чуть больше, позволив Даниэль встать со своего места и, пройдя до того места, где обосновалась вампир, очутиться у нее за спиной.
- Ее зовут Валерия, - сухо сказала Рэйн, не оборачиваясь, чтобы проследить за действиями Даниэль. Быть может, не хотела дать понять, что не доверяет ей так, как раньше. Она не упомянула Кайра, не будучи уверена в том, что Даниэль заметила его. Мужчины, окружавшие Рэйн, никогда не волновали эльфийку. Во всяком случае, не все подряд.
- Ва-ле-ри-я, - царица нараспев произнесла имя, перекатывая его на языке, будто пытаясь раскусить и попробовать начинку. - Вы давно знакомы?
- Достаточно, чтобы называть друг друга на ты, - уклончиво отозвалась Рэйн, все-таки оборачиваясь.
Даниэль стояла у окна, всматриваясь в ночное небо, усеянное мириадами далеких звезд. Весной небо над Рээлем было особенно красивым, вот как сейчас. В любое другое время Рэйн не замедлила бы присоединиться к эльфийке, а то и выйти вместе с ней на улицу.
В любое другое время.
- Ты знаешь, как называет меня мой народ?
Рэйн усмехнулась, пользуясь тем, что Даниэль ее не видит. "Мой народ..."
- Как? - она встала и, очутившись за спиной эльфийки, остановилась, внимательно изучая ее затылок. Впрочем, делала она это недолго: Даниэль повернулась к ней и усмехнулась, словно только и ждала, когда сможет заглянуть в глаза вампира.
- Мельторр, - в ее голосе прозвучали нотки гордости. - Даниэль дель Мельторр. Тебе это говорит о чем-нибудь?
Рэйн качнула головой так, что этот жест нельзя было принять ни за "да", ни за "нет", и, протянув руку, коснулась выбившейся из прически пряди волос Даниэль.
- Только то, что ты не знаешь второго значения этого слова, - сказала она почти нежно. Эльфийка нахмурилась.
- У него нет второго значения, - но прозвучало это неуверенно, что позволило Рэйн улыбнуться. Чуточку победно.
- Есть, - заверила она царицу. - И мне будет весьма приятно называть тебя так, как зовет тебя твой народ.
Даниэль отшатнулась, подозрительно сузив глаза.
- И как же?
Рэйн снова улыбнулась.
- Сумасбродка.
Шипение, вырвавшееся из уст Даниэль, заставило Рэйн расхохотаться, откинув назад голову. Нет, совсем не так она представляла себе этот разговор! Но его ход ей нравится.
- Тогда, полагаю, ты не будешь против, если твоим вторым именем будет Д'Эльвесс, - похоже, Даниэль и на этот раз припрятала козырь в рукаве. Что, впрочем, не испортило вампиру поднявшееся настроение.
- Д'Эльвесс? - повторила Рэйн, хмыкая. - Принадлежащая эльфам?
- Эльфу, - педантично поправила ее Даниэль. - Одному эльфу. В данном случае - эльфийке.
Какое-то время женщины забавлялись тем, что смотрели друг на друга, словно проверяя, кто первым отведет взгляд. Наконец, Рэйн. которой эта игра надоела быстрее, сказала:
- Мне кто-то говорил, что ты хотела меня видеть по важному делу, - разумеется, разговора на эту тему у вампира ни с кем не было, но пора было подстегнуть Даниэль к дальнейшим действиям. Этой ночью Рэйн еще хотела немного поспать.
Эльфийка изогнула губы и отошла на пару шагов, максимально увеличивая расстояние между собой и Рэйн.
- Валерия, - она решила снова вернуться к тому, с чего они начали эту встречу. Рэйн заулыбалась, понимая, что ей еще долго предстоит выслушивать размышления эльфийки по этому поводу.
- Ты времени зря не теряешь, - Даниэль тоже улыбалась, но глаза ее были холодны. - Я... Это лето, - в подтверждении своих слов она тряхнула копной рыжих волос, очевидно, имея в виду внешность. - Потом Джейси... Весна... - она снова улыбнулась. - Теперь Валерия... Зимнее дитя... Кто же будет осенью?
Рэйн улыбнулась ей в ответ и подошла чуть ближе.
- Ты забыла Вольфа, - едва слышно шепнула она ей на ухо. Зеленые глаза еще больше похолодели. Даниэль отошла в сторону и побарабанила костяшками пальцев по столу.
- Я пригласила тебя в Рээль не просто так, - начала она, явно меняя тему разговора, который внезапно начал скатываться не в ту сторону, в какую она бы хотела его направить. Рэйн скрестила руки на груди, не собираясь упрекать ее в этом.
- На днях мне нужно будет отправиться в Сангемор, - начала эльфийка издалека, пока не собираясь посвящать Рэйн во все перипетии своей сложной жизни. - И мне бы очень хотелось, чтобы в пути меня сопровождали те, кому я могу доверять.
На самом деле Рэйн могла бы завязать длинную дискуссию на тему того, кто, как и кому должен доверять в этом зале, но у нее пока не было желания затевать ссору.
- Сангемор, - повторила она, силясь припомнить, где слышала это название. - Я не помню его местоположения, - но она была в курсе последних новостей, связанных с ним. - Где это?
- Примерно в двух неделях езды от Рээля, - с готовностью пояснила Даниэль, повторяя то, что сама недавно узнала. - Если идти прямо по дороге, что огибает Черную Пустошь, то, возможно, даже быстрее.
Рэйн пожала плечами.
- Раз так, значит, обогнем, - она посмотрела на Даниэль чуть внимательнее. - И что же ты забыла в Сангеморе?
- То, что я там забыла, тебя волновать не должно, - оборвала ее царица, не собираясь рассказывать вампиру о проблемах, возникших в ее городе.
- Тогда что меня должно волновать? - поинтересовалась Рэйн, решив не обращать внимание на явную грубость эльфийки. В конце концов, у нее давно выработался иммунитет ко всем язвительным выпадам рыжеволосой бестии.
- За мной охотятся, - без лишнего пафоса или трагизма сообщила Даниэль абсолютно без паузы. Вероятно, она надеялась услышать от Рэйн слова соболезнования или, на худой случай, поплакаться ей в жилетку, но вампир ее надежд не оправдала.
- Кто?
- Если бы я знала, то давно бы решила эту проблему, - раздраженно проговорила Даниэль, потирая виски: в последнее время головная боль стала донимать ее довольно часто. Рэйн прикусила губу, наблюдая за страдальческим выражением лица эльфийки.
- Значит, тебе нужен телохранитель, - подытожила она. Царица вздохнула и подняла глаза на вампира.
- Грубо говоря, да, - подтвердила она. - Конечно, твое право отказаться...
- Но ты мне им воспользоваться не дашь, - перебила ее Рэйн, широко улыбаясь. Даниэль фыркнула, заводя руки за спину. Разговор, только было начавший входить в нормальное русло, снова застопорился. Наконец, Рэйн, устав от продолжительного молчания Даниэль, в котором чувствовалось недовольство, примиряюще сказала:
- Что же такого важного там, в Сангеморе, что ты рвешься туда, даже не взирая на возможную опасность?
Даниэль оставила попытки сделать оскорбленное выражение лица.
- Не я, а мы, - она довольно усмехнулась, очевидно, загодя запланировав эту фразу. - Мы отправимся в монастырь!
Рэйн вздернула брови, ожидая того момента, когда можно будет засмеяться.
Шутка насчет монастыря была неплоха, только вот Даниэль почему-то смеяться как раз не спешила. Пришлось и Рэйн повременить с улыбкой.
- Монастырь, - повторила она, пробуя слово на вкус. - И какую же роль суждено исполнить мне? Помимо той, что мне отвела ты.
Эльфийка потерла ладонью лоб.
- На самом деле это просто то, что я обещала своему народу, - последние два слова прозвучали у нее уже не так пафосно. Рэйн понимающе кивнула. "Она хочет, чтобы ее любили. Во всяком случае те, кем она правит."
Вампир решила, что ей не так уж жизненно важно знать, какого черта Даниэль забыла в этом городе. В конце концов, вряд ли она имеет к этому какое-либо отношение, а значит, нет смысла настаивать на том, чтобы эльфийка поделилась с ней информацией. Всему свое время.
- Ты в курсе, что Инквизиция облюбовала Сангемор местом своего нынешнего пребывания? - сменила вампир тему. Даниэль передернула плечами, скорее раздраженно, чем безучастно.
- Меня это мало волнует, - это признание откровением для Рэйн не стало. Вот уж кто меньше всего заботился об удобстве других, так это Даниэль. И, если Инквизиция ее не беспокоит, то и другие пусть забудут о своих волнениях и тревогах. Во всяком случае, до тех пор, пока не расстанутся с царицей.
- Я так много слышу об Инквизиции в последнее время, - внезапно сказала Даниэль, и Рэйн, которая посчитала разговор на эту тему закрытым, подняла голову.
- Что именно?
- В основном, плохое, конечно, - эльфийка отошла в сторону, поднялась по ступенькам и опустилась на свой трон, словно возводя между собой и Рэйн невидимую стену, отгораживающую царицу от ее собеседницы.

0

4

- Однако, я не думаю, что их пребывание в городе как-то помешает мне решить свои проблемы, - Даниэль казалась немного озадаченной возможным негативным исходом событий, однако, вида почти не подавала. Вампир вернулась к облюбованному перед началом разговора столу, уселась на стул, закинула ногу на ногу и, взяв в руки салфетку, принялась рассматривать ее, будто ожидая увидеть нечто совершенно невообразимое. Эльфийка подождала чуть, затем слегка притопнула ногой, желая вернуть внимание темноволосой женщины.
- А что ты знаешь об Инквизиции? - похоже, этот вопрос Даниэль не заботил, но Рэйн решила, что надо ответить.
- Во главе у них стоит женщина, - она наклонила голову, что-то прикидывая. - Наверное, чем-то вы с ней похожи.
Даниэль ненадолго задумалась, потом хмыкнула.
- Разве? Надеюсь, не внешне, - она скрестила руки на груди. - Полагаешь, я могла бы стать неплохим инквизитором? - за ее нарочито интересующимся тоном скрывалось полнейшее безразличие.
- Неплохим? - теперь уже хмыкнула Рэйн. - Лучшим, моя дорогая, только лучшим, - она опустила глаза, давая понять, что разговор об Инквизиции может быть на этом окончен.
- Не знаю, воспринимать ли мне это, как комплимент, - протянула эльфийка, щуря глаза.
- Воспринимай это, как констатацию факта, - посоветовала ей вампир.
Даниэль еще немного посидела, потом встала и, спустившись по ступенькам, подошла к Рэйн, позволив своей ладони коснуться щеки вампира. Ничего ласкающего не было в этом прикосновении, просто, чтобы удостовериться, что Рэйн здесь, с ней.
- Если я скажу, что скучала по тебе, ты мне не поверишь?
Рэйн чуть качнула головой, не торопясь, однако, избавляться от руки эльфийки.
- Ты сама ответила на свой вопрос.
Царица прикусила губу, но протестовать не стала. Вместо этого ее пальцы переместились на губы Рэйн.
- Кем приходится тебе Валерия?
Рэйн слишком долго ждала этого вопроса, чтобы сразу отвечать на него. Именно поэтому она какое-то время молчала, глядя на ждущую эльфийку и наслаждаясь постепенно разгорающимся в зеленых глазах гневным пламенем. Царица не любила подобные промедления.
- Я беру у нее кровь, - наконец, отозвалась Рэйн. Пальцы Даниэль, машинально продолжающие поглаживать ее лицо, замерли.
- Она человек? - отрывисто спросила эльфийка. Вампир пожала плечами, откидываясь назад и тем самым лишая Даниэль возможности и дальше касаться ее лица.
- Она волшебница.
- Ведьма? - в голосе эльфийки прорезались злобные нотки. Видимо, память о Джейси все еще была жива.
- Волшебница, - повторила Рэйн, делая вид, что не замечает перемены в настроении царицы. - Она не умеет колдовать так, как это умела Джейси, но кое-чем обладает.
- Чем же? - тонкие пальцы эльфийки сжались в кулак. Рэйн с усмешкой посмотрела на нее.
- Она может оборачиваться в зверя.
Даниэль издала непонятный звук.
- Оборотень?
- Волшебница, - в третий раз сказала Рэйн. - Я не знаю всех тонкостей того, почему она так себя называет, но, в отличие от оборотней, она приобрела свойство своего тела менять облик по собственному желанию. Никто ее не проклинал и не кусал.
- И кем же она оборачивается? - было незаметно, чтобы Даниэль на самом деле волновали подобные детали, однако, она смотрела на вампира очень пристально, словно собираясь навеки запомнить услышанную информацию.
- Белый тигр, - скупо обронила Рэйн, не желая распространяться на эту тему. Казалось, эльфийка уловила это ее желание и, хотя она наверняка хотела бы спросить о чем-нибудь еще, вопросов больше не последовало.
- Два зверя в одной клетке, - обронила, правда, Даниэль фразу напоследок. Но Рэйн сделала вид, что ее не услышала.
Женщины еще немного поговорили ни о чем, вспомнив то время, когда они охотились за талисманом, не принесшим им никакой выгоды. Рэйн спросила у эльфийки, знает ли она что-нибудь о Морте со Стормом. Даниэль сказала, что о Морте ничего не знает, а Сторм наведывался как-то в Рээль, искал встречи с Мерайей. Но девушка видеть его не захотела, и ему пришлось уйти ни с чем. Впрочем, это, кажется, его не слишком опечалило: его большой любовью теперь было море.
В свою очередь Рэйн сообщила, что у Гранта с Сабриной родились чудесные близняшки, которым она приходится крестной. Даниэль немного позубоскалила на эту тему, из чего Рэйн сделала вывод, что эльфийка и сама была бы непрочь стать крестной. Однако, ее не приглашали.
Наконец, говорить больше было не о чем. Рэйн для приличия сказала пару вежливых слов о том, как ей понравился вечер, упомянула неожиданное столкновение с Ровеной и встала.
- Твоя комната на втором этаже, справа от библиотеки, - Даниэль ее не задерживала, хотя так и не услышала четкого ответа на свою просьбу. Вампир кивнула.
- Я распоряжусь, чтобы и твоей... спутнице выделили покои.
- Благодарю, - Рэйн склонила голову, показывая, что ценит неожиданную заботу эльфийки. - Со мной еще один мужчина, ему тоже надо где-то ночевать.
- Значит, еще две комнаты, - известие о мужчине Даниэль даже не удивило. Во всяком случае, она ничего не сказала по этому поводу.
Уже у самых дверей Рэйн остановилась и, не поворачиваясь, проговорила:
- Я видела твоего сына.
В тронном зале стало так тихо, что он мог бы показаться стороннему наблюдателю пустым.
- Его зовут Деррик, - наружила неожиданное молчание Даниэль через несколько секунд. Рэйн кивнула, все также стоя к ней спиной.
- Он похож на тебя. Твои глаза.
- Только глаза. Больше в нем от меня ничего нет, - раздавшие шаги замерли прямо за спиной вампира. - Внешность у него от Роуэна.
Вампир молчала, отмечая, что эльфийка пока не пытается называть юношу их сыном. Хотя бы потому, что тогда она бы погрешила против истины.
Ладони Даниэль осторожно легли на спину Рэйн, словно проверяя, не скинут ли их. Но вампир стояла неподвижно, и эльфийка чуть передвинула руки, становясь ближе, так, что Рэйн почувствовала тепло ее тела. Тела, вкус которого был слишком хорошо ей известен.
- Я хочу познакомить тебя с ним, - каким-то шестым чувством поняв, что Рэйн не будет против, Даниэль прижалась щекой к спине вампира, а ладони ее скользнули по животу темноволосой женщины.
- Будет время - познакомишь, - Рэйн не стала говорить, что она-то совсем не испытывает такого желания. Хотя бы потому, что помнит, чья душа живет в теле Деррика. Душа человека в теле ребенка эльфа и вампира... Рождались ли когда-нибудь еще такие дети? Или этому мальчику суждено стать первым и последним?
Даниэль не возразила, только отстранилась и отошла, давая Рэйн возможность двигаться. Если она и была чем-то разочарована, то на ее голосе это никак не отразилось:
- Встретимся завтра, - этими словами она дала вампиру понять, что аудиенция может считаться оконченной. Рэйн усмехнулась и повернула ручку двери, перешагнув через порог. И уже не увидела, как царственная эльфийка прижала холодные ладони к пылающим щекам.
- 7 -

Ночь была в самом разгаре. По дворцовому парку продолжали бродить веселящиеся придворные, которым пока совершенно не хотелось возвращаться в темный и душный дворец. Завтра не предвиделось никаких важных дел, а это значило, что можно будет провести день в безделье.
Скамейки, установленные в парке, на эту ночь вынуждены были забыть о том, что такое одиночество: влюбленные парочки и просто уставшие от ходьбы эльфы нарушали покой отчаянно скрипящих лавочек. На одной из них обосновался темноволосый мужчина с немного уставшим небритым лицом. Завернувшись в куртку и держа в руках бархатную маску, он сидел, откинувшись назад и закрыв глаза и, казалось, ничего в этом мире его не волновало. Во всяком случае, в этот отдельно взятый момент.
Тихие шаги зазвучали немного в стороне от приютившегося на скамейке Гардена и остановились рядом. Мужчина, не открывая глаз, махнул рукой.
- Нет, нет, мне ничего больше не нужно, можете быть свободны.
- Спасибо, конечно, но не возражаешь, если я еще немного погуляю? - в голосе говорившей проскользнула насмешка, но скорее добрая, чем наоборот. Гарден поспешно распахнул глаза и замигал, глядя на взирающую на него сверху вниз Мелору.
Бывшая царица присела рядом с мужчиной и по его примеру откинулась на спинку скамейки. Сегодня она была в хорошем настроении и совершенно не собиралась терять это настроение и завтра.
Гарден исподтишка разглядывал молчащую эльфийку, уже в который раз изумляясь тому, насколько хорошо она играет свою роль. А в том, что в ней погибла великая актриса, Гарден не сомневался. Он достаточно хорошо знал Мелору, чтобы сомневаться в том, что она столь легко смирилась с возможностью вернуть себе корону и плюс ко всему еще и согласилась жить во дворце по просьбе Даниэль. Они даже улыбались друг другу при встрече, обмениваясь парой-тройкой фраз, долженствующих свидетельствовать о том, что прошлое забыто, а кто его помянет - тому глаз вон.
Мелора, словно почувствовав на себе взгляд мужчины, повернула голову и посмотрела на него. На ее губах мелькнуло подобие улыбки.
- Что?
Гарден пожал плечами и, чуть посомневавшись, выбросил прочь надоевшую маску, чтобы освободить руки.
- Просто смотрю, - он прищурился, когда слуга прошел мимо них, на секунду осветив фонарем, за стеклом которого колебалось пламя свечи.
Мелора хмыкнула и проследила за удаляющимся силуэтом слуги. Потом, когда сумрак ночи вновь окутал их, сказала:
- Ждешь, когда они наговорятся?
Это прозвучало грубо, однако, правдиво. И Гарден даже не сразу нашел, что ответить. Потому что он на самом деле ждал, когда сможет вернуться. И только одна мысль мучила его больше остальных: он знал, что этой ночью их в постели будет трое. Даниэль приведет с собой воспоминание о Рэйн и положит его между ними, отгораживаясь от мужа. А может быть, случится так, что сегодняшней ночью Гарден будет ворочаться с боку на бок в одиночестве.
- Ты уже видел ее? - Мелора упорно делала вид, что не замечает в момент погрустневшего лица мужчины. - Она не только пришла, но еще и притащила с собой какую-то девицу.
Гарден нахмурил лоб, пытаясь понять, о чем толкует Мелора. "Девица? Ах, ну да, такая высокая, со светлыми волосами. Нет, просто белыми... Не думал, что такие бывают." Он посмотрел на эльфийку, сравнивая ее с той женщиной, которая стояла в тронном зале рядом с Рэйн.
Одного у вампира было не отнять: ее всегда окружали красивые люди. Только вот был у них один недостаток: они были красивы либо внешне, либо внутренне. Рэйн никак не удавалось найти сочетание и того, и другого. Впрочем, возможно, она к этому и не стремилась.
- Меня всегда удивляло то, как ты терпишь обращение Даниэль, - оказывается, Мелора все это время не переставала говорить. - Она эгоистично использует тебя в своих целях, отбрасывая прочь, как только начинает считать, что ты ей больше не пригодишься. А ты все время возвращаешься к ней.
Гарден молчал. Как объяснить любовь? А ведь он любил. Любил маленькую смешливую девочку, с которой вместе бегал к Черной Пустоши, похваляясь тем, что однажды зайдет туда и выйдет невредимым. Любил серьезную девушку, поглощенную мыслями о том, что однажды она может взойти на трон и повести за собой пресветлых. И продолжает любить равнодушную женщину, которая теперь имеет все, что когда-либо хотела.
Хотя нет... Одного она так и не получила. И Гарден сомневался в том, что получит. Рэйн не так глупа, чтобы снова наступить на те же грабли. Наверняка она отлично понимает, что, добившись желаемого, Даниэль тут же потеряет к нему интерес. Так было всегда, так есть и так будет. Этого у царицы не отнять: она замечательно устроилась в мире, заботясь только о себе. Все остальные вынуждены либо исполнять ее прихоти, либо исчезать с горизонта, поскольку Даниэль третьего варианта не приемлет.
Так за что же он ее любит?
"За то, что она есть..."
- 8 -

...Высокий темноволосый мужчина напевает себе под нос какую-то песенку, старательно балансируя на шатающейся лестнице. Одной рукой он держится за книжные полки, пытаясь свести это шатание к минимуму, другой же сосредоточенно листает страницы огромного запылившегося фолианта.
Библиотека темного бога насчитывает сотни томов. Даже нет, скорее, тысячи. Обреченный на вечность, Фангорн балует себя тем, что коллекционирует книги, преимущественно те, что были в ходу до Апокалипсиса. Их не так уж и мало, и комната в замке, изначально отведенная под библиотеку, уже давно перестала казаться Фангорну большой. Теперь он начинает подумывать о том, что скоро придется ее расширять, если он хочет, что его сокровища находились все в одном месте.
- А ты, как я погляжу, своим вкусам не изменяешь.
Темный бог скашивает черные глаза в сторону окна и что-то невнятно буркает Эйлосу, сидящему на подоконнике и небрежно помахивающему ногой в такт мурлыкания Фангорна.
- Не бубни!
Фангорн выплевывает изо рта перо, поскольку третьей руки не имеет, а отпускать книгу и, тем более, лестницу, не испытывает никакого желания.
- Я не бубню! - огрызается он, посматривая вниз и выискивая ступеньку, на которую он мог бы безбоязненно встать. Парить в воздухе на потеху богу юности ему не хочется, как, впрочем, и падать.
- Чего пришел?
Эйлос надувает губы и обиженным жестом соскакивает на пол.
- В ком-то веки заглянул к старинному приятелю, а тут такой прием!
- Не люблю, когда мне напоминают о возрасте, - парирует Фангорн, все-таки достигая пола и с немалым облегчением отпуская лестницу. Под мышкой у него все еще зажата книга, на поверку оказывающаяся пухлой тетрадкой в кожаном переплете. Эйлос подозрительно косится на нее, подумывая о том, а не список ли это душ, которые его темный приятель должен в скором будущем привести в Серые Земли?
- Это список моих книг, - укоризненно качает головой Фангорн. Эйлос вздрагивает и краснеет, словно мальчишка, застигнутый за курением. Впрочем, вряд ли боги знают, что такое курение, поэтому подобное сравнение богу весны на ум, конечно, не приходит.
- Ааа, - неопределенно отвечает он и вздыхает. Фангорн усмехается, щелчком пальцев перемещает лестницу в ее законный дальний угол и снова устремляет взгляд на своего гостя.
- Что-то новенькое пришел рассказать? - интересуется он. - Или обсудить что-то старенькое?
Эйлос чешет затылок.
- А если и то, и то? - на его мальчишески красивом лице появляется задорная улыбка, которую подхватывает Фангорн, и через мгновение они оба заливисто смеются, как боги, в мире которых все хорошо.
- В общем-то, я пришел поговорить об Инквизиции, - Эйлос моментально обрывает смех, и лицо его мрачнеет. Заметно, что эта тема не доставляет ему никакого удовольствия. И все же он намеревается ее обсудить.
- Что там такого стряслось у этой Инквизиции, что нам нужно о ней говорить? - весело осведомляется Фангорн, зашвыривая тетрадь куда подальше. Та с громким стуком приземляется рядом с лестницей.
- У Инквизиции стряслась Рэйн, - говорит Эйлос и многозначительно смотрит на темного бога. Видно, ждет, что тот изменится в лице, но Фангорн даже и думает это делать.
- Полагаешь, теперь у Инквизиторов могут быть проблемы?
Эйлос фыркает.
- Проблемы будут у нас, потому что твой любимый вампир наверняка вмешается во все происходящее! И почему она такая, а? - он вроде как жалуется, но Фангорн лишь смеется в ответ на эту жалобу.
- Ответственная, ты хочешь сказать?
Эйлос обреченно кивает. Фангорн приобнимает его за плечи покровительственным жестом и, нашептывая что-то на ухо, уводит в другую комнату. Створка все еще распахнутого окна со скрипом захлопывается, медленно, будто нехотя...
- 9 -

Прием, закончившийся на несколько часов раньше, чем предполагали придворные, позволил слугам быстро разойтись по своим комнатам, поскольку их царица милостиво разрешила не заниматься сегодня тронным залом, поскольку на завтра не предвиделось никаких ранних встреч. Обрадованные неожиданной удачей, слуги не стали возражать, и вскоре дворец наполнился блаженной тишиной, предвестницей нового бурного дня. Только стражники бодрствовали да каждый час, после поворота песочных часов, возле пресловутого тронного зала и у главного входа происходили смена караула. Начальник стражи лично каждую ночь проверял, не спят ли на посту его подчиненные, но сегодня, утомленный тяжелым днем, он и сам мирно почивал в своей спальне. Именно поэтому и не услышал, как скользнула мимо комнаты его бесшумно чья-то тень. Не заметили ее и тихонько переговаривающиеся между собой, чтобы не заснуть, стражники.
Рэйн готовилась ко сну. Разговор с Даниэль, завершившийся столь неожиданным предложением, ненадолго взбодрил вампира, но, не получая кровь в течение уже нескольких дней, женщина чувствовала себя не лучшим образом. Стоило бы пойти к Валерии, однако Рэйн не хотела быть с ней здесь, в этом дворце, где всё напоминает о прошлом времени, когда Рээль был для вампира домом.
Рэйн потянулась к окну, осторожно прикрывая створку, но не до конца: она любила, когда в помещении было прохладно, тогда ей лучше спалось. А еще говорят, что свежий воздух навевает приятные сны...
Чуткий слух вампира уловил за дверью медленные аккуратные шаги, остановившиеся как раз напротив ее комнаты. Не прошло и мгновения, а Рэйн уже стояла возле кровати, готовая встретить того, кто решился навестить ее этой поздней ночью.
Зашедшая внутрь Валерия смущенно улыбнулась, получив улыбку в ответ, и, подойдя к столу, поставила на него тяжелый канделябр с пятью зажженными свечками. Как только она умудрилась дотащить его сюда, не уронив по дороге?
Избавившись от своей ноши, Вэл тряхнула распущенными волосами, и они легли на плечи, укрывая хозяйку живым шелковистым покрывалом. Рэйн снова улыбнулась, с любопытством разглядывая надетую на женщине ночную рубашку до пят, смотрящуюся так, словно ее вытащили из хорошо запрятанного в свое время бабушкиного сундука. Вычистили, зашили кое где и...
- Тебе идет, - голос вампира разрушил воцарившуюся было в комнате тишину, и Валерия опустила голову, по примеру Рэйн оглядывая себя снизу доверху.
- Решила, что для этой обстановки она как раз подойдет, - в словах блондинки слышался сарказм. - Древняя, но еще на многое способна.
Безусловно, Рэйн сарказм этот уловила, но вида не подала. Она никогда не злилась на Валерию за то, что та имела привычку к месту и не к месту показывать свои зубы. Причем как в прямом, так и в переносном смысле.
- А вот тебя в таком виде я застать не ожидала, - Вэл вскинула брови, рассматривая пижаму вампира. - Удобно?
На самом деле эту пижаму, о которой зашла речь, Рэйн обнаружила на постели, когда пришла сюда в надежде остаться в одиночестве. Видимо, кто-то из слуг принес. Или же сама Даниэль вспомнила о том, что вампир всегда любила удобство.
- Ты знаешь, очень, - откровенно созналась Рэйн, и ее глаза засмеялись. - Обмен колкостями закончен? Зашла пожелать мне спокойной ночи? - она присела на краешек кровати, всем своим видом давая понять, что в общем-то не против уже и лечь спать.
Валерия же явно колебалась, поглядывая то на вампира, то куда-то в сторону, будто советуясь с собственной тенью. Наконец, она решительно шагнула вперед и замерла напротив сидящего вампира так, что их разделяло лишь несколько сантиметров.
- Я бы хотела остаться сегодня с тобой, - немного резковато сказала она, вытягивая руки вдоль тела, как солдат на плацу. Голубые и спокойные глаза Рэйн встретились с глазами Вэл.
- Я думала, что Кайр не захочет покидать тебя этой ночью, - голос вампира был мягок. Валерия открыла было рот, чтобы спросить, при чем тут Кайр, но не стала этого делать. Разумеется, Рэйн их видела. И очевидно, выводы получились не вполне правильные.
- Кайру отлично известно мое мнение на этот счет, - Валерия глубоко вздохнула и осторожно положила ладони на плечи Рэйн. - Как прошел разговор с Даниэль?
Вампир подавила желание пожать плечами, подумав, что это может быть расценено как неприязнь к рукам, касающимся ее тела.
- Она сделала мне одно весьма любопытное предложение, от которого я, пожалуй, не стану отказываться, - на губах Рэйн заискрилась усмешка при виде того, как вытянулось лицо Валерии.
- Предложение? - голос блондинки ушел куда-то наверх, и она, откашлявшись, повторила: - Предложение? Какое?
- Смею думать, оно заинтересует и тебя, - Рэйн положила руки на талию Вэл и притянула ее к себе. Последняя даже не очень-то и сопротивлялась.
- Возможно, если ты хотя бы намекнешь о его сути, - шепнула Валерия прежде, чем, наклонив голову, ответить на поцелуй. Рэйн хмыкнула, покрепче обнимая ее.
- Ты говорила мне, что хочешь развеяться, побродить по миру, - она все еще смотрела на блондинку снизу вверх, поскольку та продолжала стоять. - Вот и представился отличный шанс.
Она упорно обходила стороной конкретную цель предстоящего путешествия, но волшебница и не думала настаивать. Ей эта цель была без надобности, она всего лишь хотела быть рядом с Рэйн, особенно в те моменты, когда поблизости крутится эта рыжеволосая стерва с лицом порочного ангела.
Валерия молчала долго, много сотен ударов сердца. Впрочем, чужие удары Рэйн не считала, а свои не слышала и терпеливо ждала, что же ответит ей светловолосая женщина с глазами цвета расплавленного серебра.
- Ты предлагаешь мне пойти с вами потому, что чувствуешь себя обязанной мне? - озвучила Вэл, наконец, свои сомнения. Рэйн сузила глаза и внезапным резким движением опрокинула ее на кровать, нависнув сверху. Валерия уперлась руками в плечи вампира, отлично сознавая, что не сумеет остановить ее, даже если приложит все свои силы.
- Я не хотела обидеть тебя, - блондинка закусила губу, со смесью страха и восхищения наблюдая, как зажигаются и гаснут пламенеющие искры в глубине синих глаз вампира.
- Просто подумай, хочешь ли ты идти с нами, - в голосе Рэйн не было ни раздражения, ни гнева, но Валерия чувствовала, что каким-то образом задела ее за живое. Она откинула одну руку в сторону, а ладонь второй положила на шею темноволосой женщины, словно собираясь притянуть ее к себе ближе.
- Ты знаешь мой ответ, разве нет?
Вампир разглядывала ее какое-то время, не шевелясь. Даже ветер замер, спрятавшись в складках тяжелого балдахина, нависшего над кроватью. И целую минуту, пока они молчали, Валерия с ужасом ждала, что Рэйн оттолкнет ее и прикажет идти к себе. И самым неприятным в этой ситуации было бы то, что волшебница ее бы послушалась. А ведь у нее были планы на эту ночь...
- Будь жестокой сегодня, - шепнула Валерия, когда Рэйн все же склонилась к ней, сплетая взгляды.
Вампир удивленно воззрилась на свою спутницу, словно не веря своим ушам.
- Что?!
Волшебница закинула руки на плечи Рэйн, запуская ладони в черные волосы, расплескавшиеся вокруг них.
- Я знаю, что, когда ты со мной, ты видишь ее, - она сказала это столь убежденно, что Рэйн даже не пришло в голову спорить. - И я знаю, что вся твоя нежность, которую я чувствовала, всегда предназначалась только ей.
Вампир погасила улыбку, наклоняясь еще ниже, чтобы коснуться губами приоткрытых губ Валерии.
- Я хочу, чтобы ты была только со мной, - продолжила Вэл, когда поцелуй закончился. - Здесь, в этом дворце, рядом с покоями Яростной царицы...
Это была изощренная пытка. И Валерия отлично это понимала. Так же, как и Рэйн, которая с некоторым оттенком любопытства разглядывала лежащую под ней волшебницу, словно стараясь заглянуть куда-то вглубь нее.
- Тебе может не понравиться то, что ты так просишь, - шепот снова наполнил комнату ласковыми прикосновениями ветра к коже. Валерия выгнула спину, подставляя тело ладоням.
- Зато я буду знать, что ты видишь меня, а не кого-то другого, - она поднесла руки к груди, начиная развязывать ночную рубашку. Рэйн чуть отстранилась, все еще наблюдая за ней. Валерия приподнялась, позволяя рубашке соскользнуть с плеч, открывая взгляду вампира молочную белизну кожи.
- Позволь мне увидеть твоего зверя, - она томно потянулась к Рэйн, блестя серыми глазами, в которых играли искры тщательно сдерживаемого пламени. - Ты моего видела.
Негромкий смешок сорвался с губ Рэйн, когда она ловким движением освободилась от верха своей пижамы, забросив ее куда-то в дальний угол. Валерия не сдержала вздох, заметив, каким неярким голубовато-серебристым светом искрится поверхность кожи вампира.
Валерия знала, что может не выжить, если Рэйн внемлет ее просьбе и отпустит свое черное "я" на волю. Знала, что в такие моменты вампирам немыслимо сложно себя контролировать, не говоря уж о том, чтобы думать о безопасности того, кто находится рядом с ними. Знала и все равно хотела испытать это на себе. Она помнила, что Даниэль тоже как-то видела, что представляет собой Рэйн на самом деле, и жаждала сравняться с ней в этом вопросе. В Валерии не было ревности в привычном смысле, но сейчас Рэйн была с ней, и волшебнице нужно было дать понять эльфийке, что прошлое не возвращается.
Волшебнице удалось сдержать нетерпеливый рык, когда губы Рэйн легонько коснулись бьющейся жилки на ее запястье.
- Еще не поздно передумать, - вампир обожгла поцелуем ухо Валерии, чуть прикусив мочку. Блондинка мотнула головой, едва не отстраняясь.
- Раз уж все повернулось не так, как я ожидала, - она притянула Рэйн ближе, заставляя ее опереться ладонями о шелковую простыню, чтобы не свалиться прямо на женщину. - Представь себе, что дворца нет.
Черные брови Рэйн взметнулись вверх в немом удивлении.
- Да, - пробормотала волшебница, захватывая правой рукой пряди волос вампира, а левой повелительно обхватывая ее плечи. Улыбка на мгновение осветила ее лицо.
- Ты пахнешь тьмой...
Рэйн засмеялась, слушая, как все учащеннее начинает биться сердце светловолосой женщины. Синее облако силы, терпеливо дождавшееся своего часа, раскинуло прозрачные крылья над ними, старательно окутывая их туманом, сквозь который не проходят никакие звуки.
... Мира не стало вокруг, когда женщины сплелись в своем страшном на первый взгляд непосвященного объятии. Искаженное лицо Валерии не давало понять, что на самом деле она почти не чувствует той боли, что с такой яркостью отражается в ее серых глазах. Страсть, владеющая женщиной, отлично сочеталась с гневом, постепенно заполняющим ее сущность.
Гнев потому, что Рэйн не выпустила зверя на волю. Она, как и прежде, заботливо оберегала Вэл от тех ужасов, что несла за собой ее мрачная ипостась, прячущаяся в складках одежды, в темных углах комнат, в которых они останавливались, когда ночь застигала их в путешествии, в глубине голубых глаз, смотрящих на нее... Сквозь нее...
Последнее утверждение было более верным, Валерия не намеревалась лгать себе в этом вопросе. Отдавая Рэйн ту свою часть, которую никто, кроме вампира, от нее не хотел, Вэл знала, что этого мало. Мало для того, чтобы заставить Рэйн остаться с ней так, как волшебница того бы желала. Она понимала, что нужно нечто большее, чем кровь или секс, чтобы привязать Рэйн к себе невидимой, но чертовски прочной, веревкой, наподобие той, что все еще тянулась от вампира к рыжеволосой надменной эльфийке с красивой, надо признать, улыбкой. И не только улыбкой.
Из путаницы мыслей, заполнивших ее сознание от того, что творила с ее телом Рэйн, Валерии все-таки удалось выудить одну, показавшуюся ей наиболее достойной внимания в данный момент.
В Даниэль было что-то... не вполне женское.
Волшебница вздрогнула, едва губы вампира скользнули по ее шее, безошибочно находя то место, которое всегда интересовало Рэйн больше всего.
Даниэль может стать серьезной противницей. Уже стала ею. И она не отпустит Рэйн просто так. В эльфийке, Валерия чувствовала это, была потребность владеть. Все равно, чем или кем. Если она считает, что это ей принадлежит, она не отдаст ничего. И никого. Тем более...
- Хватит!! - шипящее рычание пронеслось по комнате, и Валерия, задохнувшись от внезапно нахлынувшей боли, чуть не потеряла сознание. Едва она снова смогла видеть, то обнаружила, что смотрит прямо в бешеные глаза Рэйн, которая со всей силой прижимает ее к себе, не позволяя дышать.
- Что?!...
- Прекрати думать о ней!!! - это прозвучало приказом, и нельзя было и мечтать о том, чтобы ослушаться его. Но Валерия только мотнула головой, пытаясь вырваться из беспощадной хватки вампира. Уже понимая, что совершенно зря разозлила Рэйн, волшебница хотела вернуть все на свои места. Однако, это оказалось сделать не так уж и просто.
Силы явно были неравны: как бы ни дергалась Валерия, надеясь на то, что сумеет выскользнуть, как бы не отпихивала вампира, выбраться не удавалось. Она смогла добиться лишь того, что обе они свалились на пол, благо внизу был постелен толстый ковер, смягчивший это падение.
- Пу... пусти!! - легкие уже начинало жечь от нехватки кислорода, перед глазами завертелись черные круги. Волшебница с отчаянием застонала, чувствуя, как катится по щеке слеза.
- Рэйн...
Стальная хватка осторожно разжалась, и Валерия закашлялась, судорожно вдыхая столь желанный глоток воздуха. Она хотела вдохнуть еще раз, но в этот момент губы Рэйн вдруг прижались к ее губам, вновь перекрывая доступ воздуха. Вэл замотала головой, но руки вампира пригвоздили ее к полу, не позволяя двигаться.
- Ты хотела моего зверя, - выдохнула Рэйн ей на ухо, когда совершенно обессилевшая волшебница сникла под тяжестью тела и магии. - Я тебя предупреждала...
Жесткая ладонь скользнула по бедру Валерии, раздвигая ее ноги. Волшебница дрогнула, закрывая глаза...
Да, она хотела. И продолжает хотеть. Она боится, но знает, что для того, чтобы сравняться с Даниэль, нужно пройти через очень многое. И она готова. Она помнит, что такое боль. И она вынесет, если эту боль причинит ей Рэйн. Потому что она...
- Я люблю тебя... люблю тебя... люблю тебя...
Она чувствует улыбку Рэйн рядом со своей щекой. Нет, не улыбку, оскал. Оскал того зверя, встречи с которым Валерия ждала так долго. Зверя, который берет свое, думая лишь о себе. Зверя, которого Вэл хочет всем своим существом.
Зверь делает ей больно. Губы, зубы, пальцы - все это словно превратилось в единую машину для вытягивания стонов из волшебницы. Валерия чувствует укусы на своем теле: придется долго заживлять их. Грубые ритмичные движения. Одна рука сжимает плечо Вэл, оставляя синяки, другая - внизу. Сильное тело прижимает ее к полу, заставляя ее двигаться в унисон с собой. Тяжелое дыхание наполняет комнату. Но оно принадлежит только Валерии.
Рэйн молчит, пряча лицо в мокрых от пота и растекшейся крови светлых волосах своей партнерши. И лишь ее зверь время от время глухо рычит в ответ на стоны волшебницы.
Рэйн помнит, что Валерия стала первой для зверя. И, вероятно, останется последней. Даниэль, которая тоже видела, кто прячется внутри вампира, так никогда и не узнала, на что он действительно способен. Зверь взял у нее только кровь, с трудом подавив в себе другие желания. И снова ушел в темноту, слизывая кровь с узловатых пальцев. А Рэйн осталась смотреть в испуганные глаза эльфийки, зажимающей рваную рану на шее.
С Валерией все по-другому. Зверь берет у нее не кровь. Есть много способов для того, чтобы заставить его спрятаться обратно. И секс - это всего лишь один из них.
Валерия вскрикивает и выгибается в руках зверя, трепеща от боли и внезапно нахлынувшего удовольствия, потому что зверь знает, что запоминается всегда то, что было последним. И он удовлетворенно рычит, уступая место Рэйн.
Обнаженное дрожащее тело прижимается к вампиру, ища защиту в тех руках, что легко могли ее искалечить. И все еще могут. Рэйн закрывает глаза, сосредоточенно слушая дыхание волшебницы, постепенно приходящее в норму.
Они заснут прямо здесь, на впитавшем в себя страх и боль ковре. И Рэйн, как и прежде, будет обнимать женщину с серыми глазами...
А на другом конце дворца проснется внезапно рыжеволосая эльфийка и сядет на постели, прижимая к бешено колотящемуся сердцу теплое одеяло.

Глава 3. "Удачной охоты!"

___
...В тумане странный образ
вдруг может появиться,
и ты, его увидев,
не бойся, не беги...
___
- 1 -

Рэйн хмурилась.
Конь, на котором она сидела, потихоньку плелся вперед, время от времени выворачивая шею и поглядывая тревожным карим глазом на всадницу. Она ему не нравилась, хотелось ее скинуть да и умчаться подобру-поздорову, но какая-то сила мешала черному тонконогому жеребцу с роскошной гривой это сделать. Вот и приходилось терпеть, всхрапывать иногда и вздыхать, словно человек.
Не было у Рэйн настроения в этот погожий солнечный денек только по одной причине. И причина эта, насчитывающая 10 экземпляров, мирно плелась сзади, создавая видимость охраны тылов.
Даниэль, решив, что врать так уж врать обстоятельно, не поскупилась и выделила себе в провожатые аж целый отряд стражников. Как она сказала, для достоверности: мол, не разъезжают царские особы только с одним спутником. Валерию и Кайра она, разумеется, не удосужилась посчитать. Вот и пришлось Рэйн, стиснув зубы, соглашаться на то, чтобы слышать за спиной нестройный гогот и скабрезные анекдоты липовых стражников. Почему липовых? Да потому что среди них один только настоящий воин был, лейтенант Дзерен, немолодой уже светловолосый эльф с неожиданно строгим взглядом темных глаз. Вот он-то и следил за тем, чтобы та шайка разгильдяев, которых невесть где откопала Даниэль, вела себя более-менее пристойно и реалистично. А сделать это было ой как трудно!
Из Рээля они выбрались сегодня рано утром. Даниэль, правда, скрипела костями и возмущалась по этому поводу, но вампир была неумолима: чем скорее они доберутся до Сангемора, тем быстрее она сможет распрощаться со своей ненаглядной эльфийкой, которая уже успела надоесть ей за это утро до зубовного скрежета. Нет, правильно все-таки говорят, что самая крепкая любовь - на расстоянии.
Дзерен, одобрив действия Рэйн, каким-то образом сумел и Даниэль убедить в том, что утро самое что ни на есть подходящее время для начала дальних путешествий. Кто рано встает - тому боги помогают. А помощь богов при прохождении леса, кишащего разбойниками, была бы как нельзя кстати. И, хотя изначально речь шла о том, чтобы воспользоваться обходной дорогой, Дзерен эту идею пресек в корне, заявив, что так они буду добираться до города вдвое больше времени. Даниэль, которая вообще-то владела обратной информацией, лишь пожала плечами. В Черной Пустоши она уже бывала, ничего сверхъестественного там не увидела, так что ей было все равно, каким путем они доберутся до Сангемора. Главное, чтобы добрались.
Рэйн до сих пор недоумевала, почему Даниэль не взяла с собой настоящих солдат. И отговорки, что эльфы воевать не умеют, вампир принимать не хотела. Можно было найти наемников, готовых за плату охранять кого угодно. И выглядели бы они более солидно, нежели эта кучка насмешливых безусых юнцов.
Рэйн оглянулась, заслышав особенно громкий смех. Почему Дзерен не прикрикнет на них, в конце концов?! Этак они всех скоро оповестят о местонахождении группы.
Дзерен, поймав вопросительный взгляд вампира, пожал плечами и раздраженно подкрутил правый ус. Видно, и ему было не понять, что же вертелось в голове у его царицы, когда она ставила его командовать этими полудурками.
Рэйн подавила вздох и перевела взгляд на едущую на некотором расстоянии Валерию, о чем-то беседующую с длинноволосым адептом. Мужчина оживленно махал руками, что-то разъясняя, девушка слушала его с вежливым любопытством, но вопросов не задавала.
Рэйн качнула головой. Этих двоих она брать с собой не хотела. И не потому, что опасалась за их жизни. О нет, эта парочка вполне могла за себя постоять. Валерия волшебницей стала не вчера, ее вторая ипостась давно уже пугала местное да и не только местное население своей сверкающей белизной шкурой и острыми когтями, раздирающими жертву на мелкие кусочки. Люди шепотом говорили друг другу, что она и в человечьем обличье ест сырое мясо, запивая его кровью. Большинство этому не верило. И только Рэйн точно знала, что таким образом Валерия питается лишь накануне полнолуния, когда звериная сущность уж больно сильно рвется наружу. Выпускать ее во время круглой луны нельзя, иначе волшебница навсегда останется во власти своего хищного "я". А этого ей совсем не хочется.
Кайр, несмотря на внешность боевого петуха, нрав, в принципе, имел куриный. Собственной тени он не боялся, но приглядывался к ней с опаской. Рэйн это раздражало, пока Вэл не рассказала ей, что Кайр однажды побывал в лапах Инквизиции. Как он умудрился унести оттуда ноги живым, она не знала, а адепт никогда не рвался выкладывать подробности. Впрочем, у Рэйн было богатое воображение, и она легко могла представить, что же с ним сделали в застенках мрачного ордена, о котором ходила самая дурная слава.
Кайр был адептом ордена Трилистника, одного из немногих орденов, которые осмелились вслух порицать недобросовестную работу Инквизиции. Это и стало их самой большой ошибкой: Инквизиция молчит, но руки у нее длинные. И в конце концов они дотянутся до каждого, кто так или иначе встал у нее на пути. Трилистник исключением не оказался. Его адептов перебили одного за другим, выжить удалось немногим, и в их число посчастливилось попасть Кайру. Вэл обнаружила его, избитого и обессиленного, прячущимся в канаве под прелыми листьями, совсем недалеко от места тогдашнего обитания Инквизиторов. Очевидно, что он просто был не в состоянии уползти как можно дальше. Валерия, пожалев мужчину, оттащила его к местной знахарке с просьбой вылечить да еще и приплатила ей щедро. Ну вот старушка и расстаралась, поставила Кайра на ноги в кратчайшие сроки. Вэл еще пару раз наведывалась тогда к адепту, проверяла жив ли, но инкогнито своего не раскрыла. И лишь совсем недавно столкнулась с Кайром снова. На этот раз скрыть истинную сущность не удалось, в тигрином облике она его не сразу узнала. Ну да что ни делается, все к лучшему.
Итак, эта пара Рэйн волновала не слишком сильно. Гораздо больше внимания она намеревалась уделить отношениям волшебницы и эльфийки, как раз едущей слева от самой Рэйн.
Вампир чуть подстегнула коня, равняясь с конем Даниэль.
По Рээлю начали гулять слухи, что вампир вернулась туда не просто так. Якобы она вновь хочет занять место у трона царицы в качестве фаворита и исподволь управлять пресветлыми. Некоторых такая перспектива вполне устраивала, что они и заявляли громогласно посреди центральной площади, не подозревая, что этот самый вампир сидит рядом и криво усмехается, пряча искрящиеся весельем глаза. Но дело было не только в нарастающих слухах, а в том, что Даниэль отнюдь не собиралась развенчивать их. И это было уже не весело.
Рэйн не хотела прошлого. Больше того, ее вполне устраивало настоящее, в котором рядом с ней бок о бок шла прекрасная, сильная, живая женщина, не требующая от нее ничего, кроме того, что Рэйн сама могла и желала ей дать. И такое положение дел устраивало обеих: Валерия получила вампира, о котором могла заботиться и кто не осуждал ее не вполне безобидную привычку выпускать когти, а Рэйн нашла место, куда ей было приятно возвращаться после утомительных путешествий по миру. Они жили вместе, стали почти семьей. И вот теперь снова возникла Даниэль...
Рэйн покривила бы душой, если бы сказала, что все то, что она испытывала к Даниэль, ушло. Она не могла забыть того, что внутри эльфийки жила душа человека, о котором до сих пор скорбело ее сердце. И ей было тяжело видеть рядом с собой постоянное напоминание о былых днях, вернуть которые невозможно. А вот теперь две женщины, каждая из которых имеет на нее свое право, едут почти рядом. И вампиру, как бы она не сопротивлялась, надо будет сделать сложный выбор.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - голос Даниэль проник в мысли Рэйн, развеивая их по ветру, словно дым. Вампир посмотрела на эльфийку, пустившую коня рядом с ее конем, и пожала плечами.
- Быть может, тогда ты скажешь мне, о чем? - она улыбалась, отлично понимая, что этой своей улыбкой не сумеет обмануть Даниэль. Не сегодня.
Эльфийка тряхнула рыжими волосами и покрепче сжала повод.
- Я знаю, что мешаю вам, - она скосила глаза на Валерию, не подозревающую о том, что она стала темой для разговора женщин. - Но уверяю тебя, что не имею желания удерживать тебя подле себя дольше того, чем это будет нужно, - она усмехнулась. - Твоя свобода вернется к тебе сразу же, как только я снова окажусь в Рээле.
Рэйн тихо засмеялась и, протянув руку, коснулась закрутившегося золотого локона, упавшего на щеку эльфийки.
- Мне так хочется тебе верить, - сказала она, ища в глазах Даниэль искорки гнева и, к своему удивлению, не находя их там.
Она так и не познакомилась с Дерриком. И, что интересно, Даниэль больше не настаивала на их знакомстве. А почему, вампир не спрашивала.
Валерия пустила коня медленным шагом, стараясь не отставать от интересующей ее пары и в то же время не позволить им догадаться, что она наблюдает. Впрочем, волшебнице было отлично известно, что даже если Рэйн заметит это осторожное преследование, то никоим образом не даст понять, что обратила внимание, если не почувствует угрозу. А угрозы Вэл никому не представляла. Пока.
Рэйн так и не рассказала ей, для чего они направляются в Сангемор. У Валерии даже мелькнула мысль, что она сама толком этого не знает, но волшебница эту мысль быстро отбросила: она привыкла думать, что вампир знает все. Во всяком случае, все то, что неизвестно самой Вэл.
Труднее всего в этой ситуации пришлось Кайру. Узнав, куда направляется их большая и дружная компания, мужчина сначала побледнел, потом покраснел, потом схватился за голову, наотрез отказываясь участвовать в этой затее. Валерия даже не пыталась его уговаривать: во-первых, она отлично помнила, что пришлось испытать мужчине во время его последней встречи с палачами в черных рясах. А во-вторых...
А во-вторых Валерия устала от объяснений, которыми сопровождаются все ее встречи с Кайром. Он любит ее, она его - нет. Все так просто, проще не придумаешь. Он знает, кого любит она. Она знает, что он знает. Все всё знают в этом мире. И все равно...
Валерия досадливо тряхнула головой и помахала рукой у себя перед лицом, отгоняя надоедливо жужжащего комара.

0

5

Кайр все равно поехал с ними, никак не объяснив своего стремления к мазохизму. Валерия не понимала, в чем удовольствие вновь оказаться так близко от реальной угрозы. Зачем подвергать себя риску? Только ради того, чтобы быть с женщиной, которую любишь?
Валерия передернула плечами, и взгляд ее снова обратился к весьма мирно беседующим Рэйн и Даниэль. Эльфийка с момента их официального знакомства ни разу не посмотрела на нее, не назвала по имени, словно волшебницы и не существовало вовсе. Впрочем, удивляться тут не приходилось. Учитывая все то, что Вэл слышала об эльфийке...
- Что мы будем делать в Сангеморе? - неслышно подобравшийся к волшебнице Кайр пустил коня рядом с ее лошадкой. Валерия нехотя перевела на него взгляд.
- Не имею ни малейшего понятия, - откровенно призналась она. - Рэйн молчит, а больше мне спрашивать не у кого.
- А у ... - Кайр многозначительно указал глазами на пламенеющие волосы эльфийки. Вэл фыркнула и не удостоила ответом столь некорректно сформулированный вопрос.
Покинул Даниэль, Рэйн подождала, пока Дзерен сравняется с ней и неторопливо поехала рядом, намереваясь спросить его кое о чем.
- Я весь внимание, госпожа Д'Эльвесс, - расплылся в улыбке эльф, заметив интерес, который проявила к нему вампир. Как и многие другие, он был наслышан о странной дружбе-ненависти своей правительницы и этой красивой темноволосой женщины и, несмотря на то, что пресветлые слыли народом не слишком любопытным, все равно хотел бы узнать побольше подробностей.
Рэйн едва заметно поморщилась, услышав, как Дзерен ее назвал. Не то, чтобы ей не нравилось, но постоянное напоминание о том, что в свое время она имела глупость связаться с некоторыми представительницами высокомерной расы...
- Сангемор, - издалека начала она, дергая повод и вынуждая коня обойти вросший в лесную тропу корень дерева. - И монастырь. Что Даниэль там забыла?
Дзерен заколебался, поглядывая на едущую впереди эльфийку. Ему не было дано приказа молчать о цели путешествия, но в то же время он не знал, останется ли Даниэль довольна тем, что он расскажет все Рэйн. Быть может, она припасла эту привилегию для себя.
- Дело в нашей молодежи, - наконец, он все-таки решился заговорить. - Они становятся совсем как... - он замялся, подбирая подходящее слово.
- Люди?
Дзерен даже вздрогнул, когда Рэйн прочла его мысли.
- Возможно, - осторожно сказал он, пытаясь угадать, нравится ли вампиру то, что он пытается ей преподнести. - Слишком мало обязательств, слишком много свободы.
Рэйн понимающе усмехнулась. Или только сделала вид, что понимает. Как никак, сама когда-то человеком была. Быть может, обидно ей за своих сородичей, пусть даже и бывших.
Но Дзерену совсем не хотелось разбираться с тем, что там думает Рэйн по этому поводу. Хотя бы потому, что на его шее сидел, свесив ножки, десяток отборнейших оболтусов, не желающих вести себя прилично. Дзерен, как и Рэйн, с трудом понимал, почему Даниэль выбрала именно этих для охраны своей персоны. Видимо, не очень-то она тревожилась за свою жизнь. Или же была уверена, что в случае чего ее найдется кому защитить.
Дзерен скользнул внимательным взглядом по продолжающей ехать рядом с ним Рэйн.
Она была сильна. Даже просто глядя на нее, эльф мог бы поклясться, что чувствует исходящую от нее мощь. И она пугала. Дзерен совсем не хотел бы однажды прогневить вампира, догадываясь, на что та может быть способна. По роду своей службы эльфу достаточно часто приходилось сталкиваться с детьми ночи, и он ясно представлял себе их возможности. А учитывая, сколько Рэйн лет...
Мужчина улыбнулся, думая о том, что сколько бы лет ей не было, выглядит она все равно отлично.
- Спасибо, - внезапно хмыкнула Рэйн, щуря голубые глаза в направлении Дзерена. Тот заморгал, не сразу поняв, что она имеет в виду. А потом смущенно подкрутил усы, коря себя за то, что позволил такие мысли в присутствии того, кто умеет эти самые мысли читать.
- Значит, Даниэль хочет договориться с настоятельницей монастыря, чтобы та приняла у себя на какое-то время эльфийских девушек? - конечно, Дзерен ей этого не сказал, но догадаться было не так уж и сложно.
Мужчина кивнул и негромко выругался, когда низко растущая ветка чуть было не выколола ему глаз.
- Прошу прощения за свою несдержанность.
- Не извиняйтесь, - отмахнулась от него Рэйн, которой не было решительно никакого дела, какими словами ругается эльф. Она думала о странности того, что Даниэль решила заняться приведением эльфийской молодежи в чувство самолично, а не взвалила эту обязанность на чьи-нибудь плечи. Именно этими размышлениями она и поделилась с Дзереном.
- О, здесь все очень просто, - улыбнулся тот. - Ее величество чувствует себя ответственной за то, что сейчас творится в Рээле.
Рэйн удивленно приподняла брови. Даниэль? И ответственность? Это что-то новое.
- Да-да, - продолжал тем временем Дзерен. - Учитывая то, при каких обстоятельствах Деррик появился на свет, она... - тут он прикусил язык в прямом и переносном смысле, внезапно осознав, что зашел в своих откровениях слишком далеко. Даже если Рэйн и интересно это слушать, он не имеет морального права распространять слухи о своей повелительнице.
Вампир понимающе похлопала его по плечу.
- Я уловила общий смысл, - проговорила она и, пропустив Дзерена и его гогочущих подопечных вперед, поехала позади основной группы.
На самом деле Дзерен мог и не говорить ничего Рэйн. Легко было догадаться о том, что большинство радикально настроенных молодых эльфов будут брать пример не со своих родителей и предков, а с той, что принесла в мирное существование пресветлой расы хоть какое-то оживление. Тем более, что она является их царицей.
Рэйн мотнула головой, абстрагируясь от становящихся все более громкими воплей псевдоохранников. Надо бы услать их вперед до Сангемора под каким-нибудь предлогом. А то и вовсе без предлога, надо так и все, что тут объяснять. К тому же, они обязаны слушаться приказов.
Вампир вздохнула, решив, что в ближайшее время так и поступит. А пока... Пока она хотела сосредоточиться на собственных ощущениях от всего происходящего.
Сама поездка ее не волновала. Учитывая, что гибридов в Черной Пустоши давно не было, за исключением Искры, если она, конечно, все еще оставалась здесь, бояться было нечего. Разве что болота появились или бандиты, которым легенды о монстрах в лесу не страшны. Но Рэйн была уверена, что и с тем, и с другим они как-нибудь справятся. Нет, ее мысли сейчас занимал город, в который они направлялись.
Сангемор... Что-то знакомое было в нем. Нет, не название, оно не говорило Рэйн ровным счетом ничего. Скорее, ее волновало его местоположение. Она почему-то была уверена в том, что уже бывала там, только вот когда... И при каких обстоятельствах. Это продолжало оставаться для нее загадкой. Пока что неразрешимой. Во всяком случае, она надеялась на то, что сумеет разложить все по полочкам, когда окажется на месте назначения.
А еще Инквизиция...
Разумеется, Рэйн знала о ней. Только ленивый о ней не знал, а вампир не относила себя к их числу. Правда, нельзя было сказать, что она следила за каждым шагом людей в черных рясах. Людей, потому что она была уверена в том, что это люди. Вряд ли кто-то еще из существующих рас способен на подобные действия. Во всяком случае, те Инквизиторы, с которыми Рэйн имела возможность пообщаться поближе, оказывались людьми. А если еще вспомнить о том, что на Земле уже когда-то существовал подобный орден... Еще до Апокалипсиса.
Теперешняя организация мало чем отличалась от той, прежней. Личная неприкосновенность самих Инквизиторов - каждый, поднявший на них руку, был обречен. Неподсудность местным властям, неограниченные полномочия в деле истребления всех, кто так или иначе был связан с магией. У Инквизиторов была сложная система сыска, доносы, пытки... Все это заставляло мало-мальски разумных людей и нелюдей держаться подальше от места пребывания мрачного ордена.
Светская власть ничего не могла поделать с Инквизицией. Знающие люди говорили, что священники в черных рясах запугали королей и императоров настолько, что те и дохнуть боятся без их разрешения. Во всяком случае, большинство из них. К тому же, Инквизиция, планомерно и целенаправленно ведущая какие-то свои поиски, легко могла "найти" тех, кого ей нужно среди царствующих династий. Это не проблема.
Кстати, о поисках... Рэйн всегда было интересно, что же ищут священники. Молва доносила до нее слухи о каком-то пророчестве, в котором говорилось о семи душах, долженствующих предстать перед свои господином. Но единственным Господином, о котором было известно вампиру, являлся хозяин Джейси. И Рэйн вовсе не хотелось еще раз столкнуться с ним. Потому что на этот раз она не была уверена в собственных силах.
Рэйн поморщилась, припомнив один из моментов, когда ей пришлось применять свою силу, чтобы остановить Инквизитора, жаждущего доставить ее в печально знаменитые подвалы. Что интересно, каждый раз, меняя город, священники заодно меняли и подвалы, но те просто каким-то непостижимым образом умудрялись оставаться похожими друг на друга как две капли воды. Это Рэйн было хорошо известно, поскольку она умудрилась побывать аж в четырех. Естественно, не по собственной воле. И всякий раз исчезала оттуда прямо на глазах у изумленных Инквизиторов, не забыв предварительно лишить их памяти. Валерия, к которой вампир всегда возвращалась после этого, чтобы восстановить силы, ругала ее за безрассудство. Но что поделать: Рэйн было скучно. Отчасти поэтому она с такой охотой откликнулась на приглашение Даниэль: ей нечем было себя занять. Бессмертие утомляет. Настолько, что ты можешь обнаружить себя готовым на не вполне объяснимые поступки.
Рэйн тряхнула головой, и на губы ее наползла усмешка. "Мельторр..." с видимым удовольствием прошептала она, жмурясь, как кот, объевшийся сметаной. "Это имя тебе идет..."
- 2 -

Юноша с зелеными глазами неспеша шел по полупустым коридорам дворца, небрежно кивая на поклоны придворных, время от времени попадающихся ему на пути. На самом деле ему жутко хотелось сорваться на бег и как можно быстрее покинуть надоевший полумрак дворца, но мысли о том, как отреагируют подданные на подобное, не давали желаниям обрести плоть и кровь.
Проводив утром мать, Деррик вздохнул. Нельзя сказать, что без облегчения. Даниэль никогда не надоедала ему своими указаниями и прочей ерундой, каковую родители считают за воспитание подрастающего поколения, но наследный принц все равно чувствовал себя в ее присутствии не очень уютно в последнее время. Возможно, причиной тому было недвусмысленное желание, которое юноша испытывал по отношению к вечной пассии Даниэль. Желание, которое он сам себе не мог объяснить. Ему всегда нравились блондинки с темными глазами, наивным выражением лица и почти полным отсутствием мозгов. Последнее условие было необходимо для того, чтобы можно было с ними расстаться при первой же возможности. И как можно более безболезненно.
Но Рэйн не была блондинкой, ее глаза своим цветом напоминали ясное небо, а насчет наивности... Ну, разве что связь с Даниэль можно было назвать наивной надеждой на то, что все будет хорошо. В остальном же Деррик очень и очень сомневался.
- Стоп-стоп-стоп! - фигура, выросшая на пути Деррика, явно не собиралась пропускать его. - И куда это мы, интересно, так спешим?
Принц вздохнул, на этот раз раздраженно.
Перед ним, сложив руки на груди и явно любуясь собственной позой, стоял Матиуш, любимый сынок одного из приближенных к телу Мелоры герцога. Слащавый парень с прилизанными белокурыми волосами и парочкой прихвостней, ржущих в данный момент неподалеку от места знаменательной встречи.
Деррик и Матиуш друг друга не любили. Ну, быть может, это громко сказано, но друзьями они не были никогда. Даже в детстве, когда их оставляли вместе, дабы мальчики привыкли друг к другу. Мать Матиуша всегда питала сильные надежды на счет того, что ее сыночку удастся устроиться при дворе более прочно, чем его отцу: должность любовника Мелоры не постоянна, более-менее основательно за нее удалось зацепиться только Триану, да и тот в последнее время как-то отошел от дел, уступив молодым и энергичным эльфам, которым только предстоит пробить себе местечко у трона.
Так вот Матиуш, с каждым годом все сильнее завидующий Деррику, не упускал ни единого случая, чтобы не привязаться к тому со своей завистью. Деррик уже досконально изучил все то, что блондин может ему сказать, поэтому сейчас стоял со скучающим видом и готовился прикрывать рот рукой, демонстративно зевая.
- Матушка уехала? - странно, но Матиуш начал совсем не с того, с чего начинал обычно. Деррик, открывший было рот, чтобы произнести заготовленную фразу, так ничего и не сказал.
Блондин какое-то время созерцал чуть ошарашенное лицо наследного принца, затем махнул рукой своим спутникам, призывая их удалиться. Деррик молча пронаблюдал их уход и снова повернулся к Матиушу.
- Решил сразиться со мной один на один? - язвительно сказал он. - Ты растешь, Мати, не ожидал.
Юный герцог прищурил карие глаза и отступил назад, осматривая принца с ног до головы.
- Всегда поражался тому, Рик, как тебе удается быть похожим на живого при таком-то отце.
Этот намек заставил Деррика громко задышать от негодования и стиснуть кулаки, которые так и чесались от желания залепить Матиушу оплеуху.
- То же самое могу сказать про тебя, - голос Деррика изменений не претерпел, и теперь уже Матиуш сжимал кулаки, явно сообразив, что имеет в виду принц: вечную апатию в глазах герцога Рээльского и его неспособность противопоставить свое мнение мнению собственной жены. Вокруг долго изумлялись, когда прознали про его интрижку с Мелорой.
- Не видел тебя вчера на приеме, - благоразумно сменил тему Деррик. Краска гнева постепенно сползла с лица и шеи Матиуша, вновь открыв взгляду белую кожу, не тронутую загаром.
- Потому что меня там не было, болван, - последнее слово прозвучало почти нежно. - Что я забыл на вашей дурацкой вечеринке?
Деррик поморщился и прислонился к стене.
- Где ты только понахватался таких слов? - презрительно процедил он. Широкая ухмылка расплылась на смазливом лице блондина.
- Мы проводим время в одной и той же постели, мой принц, - прошипел он, явно наслаждаясь достигнутым эффектом. А через мгновение он уже хрипел, придавленный к противоположной стенке разъяренным зеленоглазым юношей.
- Я слышать об этом не хочу! - рявкнул Деррик, сжимая горло Матиуша, снова багровеющего, но победно улыбающегося. - Та ночь была ошибкой, совершенной по пьяни, и ты отлично об этом знаешь! И, если бы не Мерайя, я бы в жизни туда не пошел!
Высказавшись, наследный принц с отвращением разомкнул руки, и юный герцог сполз по стене вниз, к ногам своего оппонента.
- Ошибка не ошибка, - хрипло сказал он, потирая шею чуть дрожащими руками, - но ты должен оценить мою скромность: я ведь промолчал.
Деррик сморщился, но говорить ничего не стал. Вместо этого он подал Матиушу руку и помог ему подняться.
- Чего ты от меня хочешь? - устало спросил он. От хорошего настроения, еще несколько минут назад владевшего им, не осталось и следа. Теперь впору было только вернуться обратно в свою комнату и запереться там до следующего утра.
Блондин выдавил смешок.
- Слово "хочу" здесь не вполне уместно, - он ёрничал, но Деррик терпеливо ждал, не желая снова идти на конфликт. В конце концов, Матиуш, исчерпав на сегодня лимит насмешек, спокойно сказал:
- Я хочу должность при дворе.
Принц вскинул брови, складывая руки на груди и бессознательно копируя недавнюю позу юного герцога.
- Это решаю не я, ты отлично знаешь.
- Знаю, - все так же спокойно произнес Матиуш. - Это решает твоя мать. Наша несравненная Яростная царица.
Деррик нахмурился было, но и в этих словах не услышал насмешки. Казалось, Матиуш говорит серьезно.
- Ты хочешь... занять позицию возле трона моей матери?! - недоверчиво спросил Деррик. Матиуш кивнул.
- Неужели ты скажешь, что это невыполнимо? - хитро прищурился он. - Должность фаворита всегда желанна, а уж фаворита царствующей особы... - он осекся, глядя как расползается на лице Деррика широчайшая ухмылка. А следующие несколько минут блондину пришлось созерцать отчаянно смеющегося принца, тщетно зажимающего рот ладонями.
- Ну ты и дурак, Мати, право слово, дурак дураком, - простонал, наконец, Деррик, еще немного подхихикивая, но в целом уже отсмеявшись. Матиуш был настолько поражен его смехом, что даже забыл обидеться на столь нелестный эпитет.
- Это еще почему?!
Деррик покачал головой и снова хихикнул.
- Моя мать, - внушительно начал он, - не держит фаворитов, - он поднял вверх указательный палец, призывая начавшегося что-то говорить Матиуша дослушать его. - Хотя бы потому, что у нее уже есть один.
Юный герцог нахмурил высокий лоб.
- Ты врешь, - высокомерно заявил он. - Я ни разу не видел рядом с ней кого-то, кроме твоего отчима, разумеется.
- Моего отца, - холодно поправил его Деррик. - Ты глуп, Мати, потому что не прислушиваешься к тому, что говорят в городе.
Блондин мотнул головой.
- И что же? - в голосе его почудился вызов. Деррик ухмыльнулся и, будучи немного повыше юного герцога, склонился к нему.
- Рэйн Д'Эльвесс, - доверительно шепнул он тому на ухо. - Слышал о такой?
Блондин сначала побледнел, потом покраснел и нервно отдернулся от принца, словно тот мог его ужалить.
- Она давно тут не появлялась, - упрямо проговорил он. Деррик закатил глаза, всем своим видом показывая, как его утомила тупость собеседника.
- Еще как появлялась. Не далее, как вчера.
Матиуш снова покраснел и, видимо, едва подавил желание затопать ногами, как обиженный мальчишка, у которого отняли конфету.
- Я могу попытаться, когда Даниэль возвратится, - в его голос вернулись высокомерные нотки. Деррик пожал плечами и вдруг снова наклонился к не успевшему отодвинуться Матиушу:
- Со мной у тебя больше шансов.
Вновь раздался смех, и наследный принц широкими шагами пошел к лестнице, ведущей вниз, не оборачиваясь, чтобы полюбоваться на эффект, произведенный его словами. И только поэтому он не увидел, как задумчиво смотрит ему вслед светловолосый юный герцог.
- 3 -

Вампир огляделась по сторонам, убедилась, что за ней никто не наблюдает, и легко взлетела вверх, через какие-то секунды коснувшись ногами толстой ветки, полускрытой густой листвой, затем притихла, прислонившись к шершавому стволу, полностью обратившись в слух.
Все пока шло так, как и задумывалось: Дзерен под бдительным руководством Рэйн услал своих шумных подопечных вперед под прикрытием того, что надо проверить дорогу и ее безопасность. Вампир, правда, сомневалась, что продолжающие веселиться "охранники" уделят хоть какое-то внимание безопасности своей царицы. Впрочем, избавились от них - и то хорошо.
Рэйн сощурила глаза, внимательно следя за неспеша продвигающимися по лесной тропе спутниками. Сославшись на то, что она хочет осмотреть местность, вампир выкроила себе пару свободных часов. Дзерен, правда, возражал против ее столь длительного отсуствия, ссылаясь на то, что мало ли какие случайности могут подстерегать ее величество царицу Даниэль в Черной Пустоши. В ответ на это Рэйн сказала, что эти случайности найдут Даниэль, даже если она ни на шаг от вампира отходить не будет и вообще сольется с ее тенью. Дзерен поджал губы, однако, больше спорить не стал. Именно поэтому Рэйн пребывала сейчас в нескольких десятках метров над землей, старательно делая вид, что высматривает опасность.
На самом деле ей хотелось немного побыть в одиночестве и подумать. Конечно, она могла подумать и в обществе своих спутников, но тогда ей бы пришлось еще отвлекаться на всякие мелочи, как то время от времени возникающую на пустом месте перепалку между Даниэль и Валерией. Рэйн, в общем-то, не особо обращала на них внимание, решив, что пусть все идет своим чередом. Нравится им портить себе нервы - так ради всех богов! Она в этом участия принимать не будет. Во всяком случае, не постоянно.
Вампир чуть шевельнулась, уже не стараясь так сливаться с деревом, как до этого. Даниэль и компания удалились вперед на достаточно большое расстояние и теперь не смогли бы определить местоположение Рэйн. Можно было расслабиться...
В Черной Пустоши сегодня красиво. Полуденное солнце пробивается сквозь густую листву, иногда касаясь мягкими лапками золотых лучей спокойного лица темноволосой женщины, непринужденно сидящей на высоко расположенной ветке и подбрасывающей в ладони гладкий камешек. Женщина щурит светлые глаза и посматривает вниз, словно ожидая появления кого-то.
Медленно, словно нехотя, проступают очертания мужчины в черных одеждах. Он удивленно вскидывает брови, обнаруживая, что стоит на соседней от женщины ветке. Женщина удовлетворенно хмыкает и, размахнувшись, далеко выбрасывает надоевший камень. Теперь все в сборе...
- Ты же знаешь, что я не люблю высоту, - укорил ее Фангорн, осторожно сползая вниз по стволу дерева и, наконец, со вздохом садясь на эту самую ветку. Рэйн снова усмехнулась и потянулась, помогая ему усесться поудобнее.
- Знаю и мне это непонятно, ты же бог, разве боги боятся высоты?
- Некоторые боятся, - ворчливо отозвался Фангорн, расправляя складки на одежде и хмуро глядя на птицу, что обосновалась совсем рядом с ними и косится на бога черным глазом. Вампир проследила за направлением его взгляда и громко рассмеялась. Темный бог обиженно завздыхал и скрестил руки на груди.
- Приятная прогулка? - немного язвительно спросил он. Рэйн отсмеялась и откинулась назад.
- Ты же знаешь, - смутно ответила она, и небо чуть потемнело: на солнце набежало небольшое облако, которое, впрочем, буквально через мгновение снова отправилось по своим делам. Фангорн потер ладонью подбородок.
- Догадываюсь, - он немного помолчал, крутя в пальцах упавший откуда-то сверху зеленый лист. Рэйн пожала плечами.
- Ты зачем пришел?
- Ну, как грубо, - снова было обиделся бог, но, встретив нетерпеливый взгляд голубых глаз вампира, проговорил: - Я слышал о том, что вы идете в Сангемор...
Рэйн снова пожала плечами, не усмотрев в реплике темного бога прямого вопроса.
- А ведь там Инквизиция...
- И что же ты мне предлагаешь? - в голосе вампира появилось раздражение. - Даниэль попросила меня ей помочь.
- Но ты могла бы отказаться, - Фангорн мог быть проницательным, когда хотел. - Или ты согласилась потому, что сама хотела побыть с царицей эльфов?
Рэйн фыркнула и отвернулась, но возражать не стала. Вполне возможно, что слова темного бога содержали не так уж и мало истины. Она давно уже признавала то, что умеет скучать. И не только от безделья.
- Чем может быть опасна Инквизиция конкретно нам? - сменила Рэйн тему. Фангорн заерзал и порывисто схватился за ствол дерева, когда чуть было не полетел вниз из-за своих действий. "Хорош бог," мелькнула у него мысль.
- Валерия - волшебница, - начал он, замерев и установив шаткое равновесие. - Даниэль - эльфийка, и, хотя они не убивают только за то, что кто-то не принадлежит к людской расе, все может случиться. Ты, - он посмотрел на молчащую Рэйн, - вампир, и даже уже пару раз имела возможность пронаблюдать работу священников изнутри, так сказать.
Рэйн неопределенно хмыкнула и махнула рукой, призывая бога продолжать.
- Ну вот, - Фангорн все-таки принял полупрозрачный облик и завис над веткой, чуть покачиваясь от порывов ветра: так он чувствовал себя намного надежнее. - И Кайр... Он, насколько я знаю, совершенно не рвется вновь очутиться в застенках Инквизиции. И я удивлен, что он вообще пошел с вами.
- Ничего удивительного, - мрачно отозвалась Рэйн, следуя примеру бога и поднимаясь в воздух: она делала это нечасто, поскольку подобные фокусы отнимали силы: - Видел бы ты, как он смотрит на Валерию.
Смоляные брови темного бога поползли наверх, и он издал кашель, больше напоминающий смешок.
- Я слышу нотки ревности в твоем голосе? - несколько игриво осведомился он. Вампир отразила его саркастическую улыбку.
- Я же не влезаю в твою личную жизнь.
- Только потому, что у меня ее нет, - парировал Фангорн, явно не намереваясь отступать, пока не услышит ответ.
- Мертвецы не умеют ревновать, мой любимый бог, - вампир улыбалась, но в улыбке ее теплоты не было. - Я просто немного устала от того, что все вокруг цветет и пахнет. И от того, что Валерия не хочет быть с Кайром.
Темный бог покачал головой и стал еще чуть более прозрачным.
- Быть может, она просто любит тебя?
Вампир обреченно закатила глаза.
- Валерия меня любит. Даниэль меня любит. Джейси меня... - она запнулась на мгновение, - любила. И только я такая плохая, что не позволяю им раскрыть свои чувства ко мне в полной мере, так получается?
Фангорн даже отлетел на метр от такого выпада.
- Ты слишком все утрируешь, - казалось, он сам не был уверен в своих словах. - Но почему бы тебе просто не попробовать...
- Пробуй не пробуй, все равно ничего не изменить, - оборвала его Рэйн и поморщилась. - А вообще я не хочу об этом разговаривать.
Фангорн хотел было что-то возразить, но вдруг нахмурился и прислушался к чему-то.
- Ну и правильно не хочешь, - он потер бесплотные руки. - Я бы на твоем месте поспешил за своими спутниками.
Вампир подозрительно посмотрела на него. Или сквозь него, поскольку он уже почти растаял в полуденном воздухе.
- Они вышли на маковое поле, - пояснил бог. Рэйн ненадолго задумалась, потом пожала плечами.
- И? Боишься, что они заснут и не проснутся?
Темный бог отрицательно мотнул головой.
- Нет. Но это особенные маки, как, впрочем, и все остальное, что растет в Черной Пустоши.
Рэйн напряглась.
- И? - в ее голосе проскользнули нетерпеливые нотки.
- Эти цветы вызывают к жизни потаенные фантазии или же страхи того, кто окажется во власти их чар, - Фангорн улыбнулся, но весьма и весьма невесело. - Если остаться в их плену достаточно надолго, то можно не вернуться к нормальному существованию. Но никто точно не знает, действительно ли это всего лишь фантазии... Быть может, это, - бог сделал паузу и договорил уже в пустоту: - Будущее...
Последнее слово его никто не услышал: молнией мелькнула мимо Рэйн, даже не спустившись на землю. И только между деревьев еще несколько секунд виднелась ее размытая до невероятности в этом полете фигура.
Фангорн вздохнул, снова, и вдруг хитро улыбнулся.
- Д'Эльвесс, - растянуто произнес он, беззастенчиво пользуясь тем, что обладательница этого прозвища его не слышит. - Прямо в точку, моя дорогая, как бы ты того не отрицала.
Воздух задрожал, когда темный бог окончательно растворился в нем. И птица, которая все это время сидела на ветке, слушая разговор, взлетела вверх, затерявшись среди шепчущейся листвы.
- 4 -

- И откуда оно тут взялось?
В голосе эльфийской царицы не было абсолютно никакого оживления. Она продолжала восседать на своем коне и подозрительно взирала на раскинувшееся перед ней и остальными огромное поле, сплошь усеянное красными цветами с крупными бутонами, от которых исходил сильный, кружащий голову, аромат.
- Маки? - Кайр подъехал поближе к Даниэль. - Откуда маковое поле посреди леса? - он недоуменно посмотрел на эльфийку и, не дождавшись ответа, перевел взгляд на Дзерена.
Они шли уже больше часа с того времени, как Дзерен услал вперед своих подопечных, а Рэйн ушла, сославшись на то, что хочет разведать обстановку. С того времени лес становился только все темнее, деревья росли все гуще, иногда приходилось спешиваться, чтобы пройти. Лошади нервничали, всадники, заражаясь их нервозностью, тоже все пристальнее вглядывались в сплетение веток, словно боясь увидеть тех самых монстров, рассказами о которых их пугали когда-то. Конечно, все знали, что гибридов Черной Пустоши больше не существует, но легче от этого не становилось. Тем более Даниэль, которая отлично помнила, что один гибрид все-таки выжил и скрывается теперь где-то здесь.
Идя столько времени в сумраке, путники только обрадовались, когда тропа вывела их на открытое и, главное, ярко освещенное пространство. Но восторг немного утих, едва обнаружилось, что пространство это заполнено кроваво-красными цветами, о своеобразных свойствах которых все. И только поэтому возможность окунуться с головой в прохладную свежесть цветов никого не манила.
Эльфийский лейтенант легко спрыгнул на землю, ласково похлопал всхрапнувшего коня по боку и внимательно посмотрел на море цветов. Слабый порыв ветра донес до эльфа приторный запах, заставивший мужчину нахмуриться. Конечно, он понимал, что ничего не должно случиться, если они пойдут прямо через это поле, но почему-то ему совершенно не нравилась эта идея. Маки давно славились своими усыпляющими возможностями, а эти маки росли в Черной Пустоши... Кто знает, какие свойства они приобрели?
- Дзерен? - Даниэль, тоже спустившаяся на землю, неслышно подошла к эльфу, становясь за его плечом. - Я надеюсь, необязательно его объезжать? - она кивнула на поле. Дзерен скосил глаза на царицу и снова взглянул на цветы. Внезапно его правая рука дернулась к эфесу меча, что висел на поясе.
Красное... Все красное... Как кровь...
- Нет, - медленно сказал он, отводя все-таки руку. - Я думаю, нам стоит пойти прямиком. Кто знает, что там будет, если обойти? - он кивнул на чернеющие по бокам поля деревья, угрожающе зашумевшие при его словах. Лес и впрямь подступал к полю вплотную, не было ни малейшего просвета, дающего надежду на то, чтобы обогнуть сонную поляну. Дзерен не хотел рисковать и уходить с тропы. Если бы они воспользовались дорогой, огибающей Пустошь, такие вопросы перед ними не стояли бы. Но чего нет, того нет...
Валерия, пока что не особо спешащая покидать седло, переглянулась с Кайром. Без Рэйн волшебница чувствовала себя не в своей тарелке. Даниэль не обращала на нее внимания. Кайр, казалось, с каждой минутой все больше сближается с заносчивой эльфийкой, во всяком случае, та уже иногда отвечала на его вопросы. А Дзерен... Дзерена Валерия не знала совершенно, и у нее не было причин ему доверять. Как и не доверять, это с какой стороны посмотреть. Но все равно, Вэл было бы более уютно, если бы, обернувшись сейчас, она увидела бы синие глаза вампира.
Кайр подал ей руку, и Валерия осторожно спрыгнула вниз, не отпуская пока ладонь мужчины. Тот слегка удивленно посмотрел на нее и ободряюще сжал пальцы. Женщина улыбнулась одними уголками губ, оглядывая живое море цветов. Сладкий аромат уже заполнял собой все пространство, мешая дышать. Долго здесь находиться было нельзя.
- Пошли, - громко сказал Дзерен, беря коня под уздцы и делая первый шаг. Пока нет Рэйн, он ведет эту группу за собой.
Даниэль какое-то время следила за эльфом: как он остановился на границе макового поля, словно пытаясь решить, стоит ли и в самом деле идти в этот дурман, как нерешительно ступил за пределы красной стены, сомкнувшейся за его спиной, как на мгновение прикрыл глаза, привыкая к туману, заполняющему голову...
Конь Дзерена вдруг зафыркал, заржал тревожно и, как бы ни удерживал его хозяин, вырвался все-таки, тряхнул гривой да и умчался прочь, в сторону гудящих тихонько деревьев. Дзерен звал его, но тщетно. К тому же, почуяв страх, и остальные лошади, презрев усилия хозяев, рванулись следом за конем эльфа, поочередно исчезая в сумраке леса.
"Отлично, просто отлично!" Даниэль поднялась с колен, на котороые рухнула, пытаясь удержать лошадь. "Теперь еще и пешочком..."
...Дзерен шел, не оглядываясь, будто знал, что все остальные идут за ним. Неохотно, морщась от каждого вздоха, заполняющего легкие сладким сиропом из смеси воздуха и невыносимо сильного аромата маков. Женщины зажимали рот и нос ладонями, надеясь хоть так избавить себя от головокружения, но тщетно: цветы, казалось, только сильнее источали аромат, собираясь заполучить путников в свои мягкие объятия.
Внезапно Дзерен остановился и положил руку на рукоять меча: его тренированного слуха достиг странный звук, будто кто-то наступил на сухую ветку. Причем звук этот раздался совсем близко, словно крался это кто-то рядом с путешественниками, стараясь не выдавать своего присутствия.
В тот же момент справа от эльфа раздался пронзительный клич, и Дзерен едва успел уклониться в сторону от занесенного над его головой меча. Буквально в следующую секунду на эльфа набросился огромный мужчина, громогласно ревущий что-то и потрясающий здоровенным клинком. Лицо его, искаженное в приступе ярости, пересекал уродливый шрам, побелевший от времени, но продолжающий портить и без того не совершенные черты мужчины.
В голове Дзерена, судорожно отражающего неожиданную атаку, мелькнула мысль о засаде и о том, почему же ребята, которых он послал вперед, не вернулись, чтобы предупредить их. Или же они все погибли от рук этого разбойника? Тогда где тела? И почему они не слышали криков и шума битвы?
Мечи со звоном скрестились, высекая искры, и Дзерен охнул, почувствовав, какой мощью обладает его противник. Как бы ни был вынослив и силен эльф, ему было практически нечего противопоставить звериной силе бандита. Тогда эльф, увернувшись от следующего замаха, поворотился к спутникам, надеясь, что они давно уже убежали под спасительную сень деревьев, которые сейчас, казалось, росли так далеко.
Но изумленному взору мужчины предстала следующая картина: Даниэль и Валерия стояли прямо посреди поля, по пояс в цветах, и будто и не видели совсем, что творилось рядом с ними. От удивления Дзерен чуть было не пропустил очередную попытку нападавшего достать его: кончик острого меча задел рукав рубашки эльфа, распоров его точнехонько по шву. Упав на землю и откатившись в сторону, мужчина открыл было рот, чтобы закричать, но в этот момент запах цветов забился ему в нос, пройдя дальше, обволакивая голову густым туманом. И уже из этого тумана Дзерен увидел, как тянутся к нему руки бандита и как наливается кровью уродливый шрам на его лице...
...Кайр, шедший сразу за Дзереном, и ахнуть не успел, когда эльф вдруг стремительно выхватил свой меч и принялся сражаться с воздухом, словно отбиваясь от невидимого врага. Адепт хотел подойти к нему, но побоялся, что эльф в порыве внезапного безумия заденет его или вообще убьет. Поэтому мужчина просто осторожно отошел в сторону, давая Дзерену больше пространства для маневров. "Неужели это на него так цветы подействовали?" подумал Кайр и снова вдохнул дурманящий запах. Внезапно заболела голова, и мужчина прикрыл на секунду глаза, массируя лоб, на который словно надели стальной стягивающий обруч. А когда вновь открыл их, то с изумлением понял, что находится не на поле, среди алых цветов, а в какой-то комнате. Наверное, надо было закричать и убежать, но двигаться и что-то делать настолько не хотелось, что адепт всего лишь повернул голову, осматриваясь.
В двух шагах от него, с неописуемо яростным выражением на лице стояла Рэйн. "Она-то откуда здесь взялась?" вяло удивился Кайр, все еще помня, что она покинула их не так давно. Рядом с вампиром находился какой-то высокий светловолосый мужчина с бородой и обнаженным мечом в руках. В глазах его читался тот же гнев, что и у Рэйн. В этой ситуации они явно были заодно.
Внезапно пелена заволокла глаза, и адепту пришлось тряхнуть головой, чтобы хоть чуть-чуть отогнать туманящий сознание приторный аромат.
Около стола с разложенными на нем бумагами кто-то стоял. Кайр прищурился, пытаясь разглядеть лицо, но сумел увидеть лишь серебряную маску, скрывающую незнакомца. Незнакомку, если судить по раскиданным по плечам волосам. Женщина засмеялась вдруг на какую-то реплику, брошенную вампиром, и подняла руки, снимая маску. Кайр напряг зрение, пытаясь увидеть, кто же прячется за ней, смутно подозревая, что, если увидит, то решит многие вопросы, но не сумел: запах цветов добрался до легких, и мужчина, как подкошенный, рухнул на колени.
Звеня и подскакивая на каменных плитах пола, к нему подкатилась серебряная маска...
...Валерии не было никакого дела до того, по какой причине Дзерен вдруг принялся отчаянно сражаться с пустым местом. Гораздо больше ее волновал вопрос, почему Кайр застыл перед ней, будто превратившись в соляной столп.
Волшебница протянула руку, желая коснуться плеча адепта и спросить его, что случилось, но воздух перед ее глазами внезапно поплыл, и она вынуждена была зажмуриться, чтобы не рухнуть в обморок. А потом снова открыть глаза.
...Она стояла на пороге, прижимаясь щекой к холодно-колючему дверному косяку, а прямо перед ней лежала пустынная дорога, по которой морозный ветер гонял пыль и сухие желтые травинки. Справа и слева - пусто, как-будто дом был построен на отшибе. Где-то сзади заливалась звонким лаем собака. Впереди, на фоне заката, красного, словно кровь, виднелись две фигуры, мужская и женская. Валерия прищурилась, она хотела разглядеть, кого же она провожает. И в тот же момент женщина обернулась. Сердце Валерии бухнуло в груди и остановилось. Она знала, что женщина, чьи волосы, смеясь, развевал ветер, уходит, чтобы не вернуться... Никогда...
"Рэйн..."
Даниэль видела, как упала наземь светловолосая волшебница, уткнувшись лицом прямо в издающие опустошающе сладкий запах маки. Видела и даже не попыталась помочь. И совсем не потому, что продолжала относиться к ней, как к пустому месту в своей жизни.
Царице было все равно. Она ровным счетом плевала на то, что случиться сейчас с ней, со всеми остальными, она не хотела думать о том, почему ей так хочется остаться здесь, среди этого множества красных цветов, зовущих ее окунуться в их сладкие объятия. Она медленно опустилась на колени, запуская руки в живые, тянущиеся к ней, цветы, и, сорвав несколько штук, поднесла к лицу. Резкий аромат ударил в голову, опустошая ее, заставляя забыть...
...Вокруг было поле. Не это поле, другое, наполненное шепотом высоких трав и тихим звоном колокольчиков, перемигивающихся с васильками. Эльфийка стояла и слушала, как шумит зеленый океан, катящий свои волны куда-то вперед, к горизонту.
Сзади раздались шаги. Знакомые, легкие шаги, и теплые руки легли на плечи, призывая обернуться. Даниэль так и поступила и тотчас же утонула в желанной синеве ласковых глаз.
- Рэйн...
Вампир улыбнулась молча, и только ее пальцы скользнули по щекам Даниэль, ниже, приподнимая волосы, касаясь шеи, притягивая ближе. Эльфийка хотела засмеяться, но не смогла, поэтому лишь закрыла глаза, чувствуя, как обжигает ее губы чужое дыхание...
Чьи-то грубые и сильные руки схватили ее за плечи и затрясли, как провинившегося щенка. Даниэль замычала, всем своим существом протестуя против такого обращения и не понимая, куда делать Рэйн, только что бывшая рядом с ней. В ответ на это мычание ее щека ощутила мощный удар, от которого голова практически согласилась оторваться.
- Просыпайся, Мельторр! - приказным тоном произнес знакомый голос, и Даниэль, так и не открыв глаз, провалилась в спасительную темноту.
- 5 -

Темнота и впрямь оказалась спасительной, поскольку, провалявшись в обмороке не меньше получаса, Даниэль счастливо избегнула разговора на повышенных тонах, произошедшего между разъяренной Рэйн и бледным Дзереном, держащимся за голову. Валерия и Кайр, тоже бледные и измученные, старались держаться подальше и как можно крепче затыкать уши руками, потому что головная боль от шипения Рэйн, изредка сползающей на крик, меньше не становилась.
Эльфийская царица осторожно приоткрыла один глаз, пытаясь рассуждать здраво. Она ясно помнила, как они стояли перед огромным маковым полем, решая, стоит ли вообще совать в цветы свой нос. Помнила, как падали в красное один за одним ее спутники, каждый по-своему: Дзерен - сражаясь, Кайр - ошеломленно, Валерия - плача. Как упала она?
Она помнила, что в ее видении была Рэйн. Но было ли это видением? А потом кто-то ударил ее.
Рука машинально метнулась к щеке, которая все еще побаливала.
Ударить ее могли немногие. И только один из этих немногих находился сейчас здесь, в пределах досягаемости.
- Да, я тебя ударила, чтобы ты, наконец, очнулась, - раздраженно отозвалась Рэйн на возмущенные мысли Даниэль, пытающейся собрать разъезжающиеся ноги и подняться. - А ты предпочла бы остаться там и вечность пребывать во власти своих фантазий?
- По крайней мере мои фантазии не пытались оторвать мне голову, - пробормотала эльфийка, в конце концов, более-менее прочно встав на ноги и потряхивая той самой многострадальной головой, которая нещадно болела, отказываясь выдавать разумные мысли.
Валерия вдруг коротко хохотнула и тут же умолкла под яростным взглядом эльфийки. Кайр успокаивающе коснулся руки волшебницы, на время забыв о своем недомогании. И только Дзерен, забытый и печальный, все еще укачивал левую ногу, которую повредил при "сражении" со своей галлюцинацией. Чудом было то, что он умудрился не напороться на собственный меч, падая в объятия красных цветов.
Рэйн подавила очередное раздраженное замечание и села прямо на землю, презрев возможность испачкать одежду.
К счастью, она успела вовремя. Едва Фангорн заикнулся о том, что грозит ее спутникам, как Рэйн уже неслась по веткам деревьев, забыв, что можно спуститься вниз. Ей меньше всего на свете хотелось остаток пути провести в компании пускающих слюни от прелести собственных фантазий идиотов. Впрочем, того, кто осмелился бы назвать Даниэль идиоткой с розовыми мечтами, Рэйн прикончила бы собственноручно. Учитывая, что над собой она подобную экзекуцию провести не могла, ей оставалось только мчаться вперед, надеясь на то, что она не очень опоздает.
Увидев распластанные в цветах тела, не подающие признаков жизни, Рэйн вслух и громко прокляла всех известных ей богов, начав с самых известных и закончив теми, с которыми ей только еще предстояло встретиться после такой прочувствованной речи. Затем кинулась прямо в цветы, по очереди вытаскивая оттуда жертв сладких фантазий. Насчет того, что фантазии были именно сладкими, Рэйн, правда, сомневалась, и решила, что как-нибудь потом все же поинтересуется, а что конкретно приходит на ум, когда готовишься упасть в обморок от переизбытка приторно-сладкого аромата, витающего в воздухе. У нее и самой потихоньку начинала кружиться голова, однако, вампиры всяким там магическим цветам не поддаются, не поддалась и Д'Эльвесс. Стиснув зубы, она по очереди, едва ли не бегом, перенесла всех на другую сторону поля, а уж потом занялась тем, что попыталась привести их в чувство.
Даниэль первой испытала на себе тяжелую руку вампира. Испытала, но просыпаться не захотела и, только ойкнув что-то невнятно, запрокинула голову, обвиснув в объятиях Рэйн. Вампир еще пару раз хлопнула ее по щекам, но, убедившись в полной бесперспективности своих действий, переключила внимание на остальных участников безрадостного действа.

0

6

Дзерен очнулся раньше всех, хотя, по прикидкам Рэйн, он должен был дольше всего находиться под магическим вмешательством. Впрочем, подумав о том, что раз уж он готов к разговору, вампир не стала медлить. И Валерия, которая со стоном открыла глаза где-то через полчаса, застала уже конец беседы. Чем была весьма довольна. И могла только радоваться тому, что это не она попала Рэйн под горячую руку.
Кайр, проснувшийся почти сразу же следом за волшебницей, пока что чувствовал себя не очень хорошо, и к тому же мысли о том, что он не успел увидеть что-то очень важное в этом своем ""сне", не желали оставлять его в покое. Он сидел тихонечко возле дерева и молчал, практически не обращая внимание на то, что творилось вокруг.
Лошадей Рэйн вернула, ей даже не пришлось прочесывать округу: напуганные животные бродили неподалеку от того места, куда вампир вынесла друзей. Поймать коней и привести их обратно не составило труда.
Даниэль, затаившая было обиду на вампира за незабываемый удар, почти ее простила, поняв, что пешком идти не придется. Она даже забыла о своем недавнем решении отпустиь Рэйн на все четыре стороны и добираться до Сангемора самой, только с Дзереном. Но вампир, видимо, почуяв, возможное развитие событий, моментально все повернула так, что эльфийке пришлось передумать. В принципе, жалеть тут было не очем, так что Даниэль милостиво поблагодарила Рэйн за спасение своей и чужих жизней и, не без труда взобравшись на коня, пустила его по лесной тропе, вновь запетляв среди деревьев.
Валерия, которая была бы не прочь отдохнуть немного после всего, что случилось, гневно открыла рот, чтобы высказаться по этому поводу, но промолчала, сама не зная почему. Ведь чем быстрее они доберутся до Сангемора, тем быстрее распрощаются с Даниэль, разве нет?
Убедившись, что все чувствуют себя более-менее сносно, Рэйн тронула коня вслед за исчезающей в зарослях волшебницей. Она успела отойти от этой вспышки гнева, вызванной необдуманными действиями подопечной четверки, и теперь испытывала нечто вроде сожаления за то, что накричала на Дзерена. В конце концов, ему нужно было принимать решение: либо идти прямиком в лес, где могло встретиться что-нибудь похуже жадных до чужих фантазий цветочков, либо же не сворачивать с тропы. Дзерен решил обойтись малой кровью. И, можно сказать, обошелся. Рэйн только надеялась, что последствий пребывания путников в маках не обнаружится.
Фангорн говорил ей что-то насчет Инквизиции, пытался намекнуть, но вампир так и не поняла, на что конкретно. Впрочем, наверняка опять на что-нибудь о Старших богах, которые, как и прежде, тянут за ниточки, идущие от их пальцев к существам, населяющим этот грешный мир. Эта новость давно не нова, в каком бы виде Фангорн ее не преподносил. Если же он хотел сказать, чтобы Рэйн как можно дальше держалась от Инквизиции, то уже поздно: они направляются в самый рассадник. Впрочем, если вести себя тише воды, ниже травы...
- Далеко же ускакали наши "охранники", - морщась, заметила Даниэль, когда Рэйн поравнялась с ней, пристально всматриваясь в просвет между близко растущими деревьями. Вампир мельком глянула на эльфийку, перевела было взгляд на дорогу и тут же снова вернула его обратно.
- Тебе все еще нехорошо? - в голосе ее мелькнуло беспокойство. Даниэль, которая и подумать не могла, что вновь услышит его, качнула головой и моментально пожалела об этом движении: головная боль вернулась с утроенной силой и вгрызлась в виски.
Рэйн мгновенно подхватила ахнувшую царицу, начавшую падать. Подхватила и сжала ногами бока коня, вынуждая того остановиться.
- Что случилось?! - Дзерен в мгновение ока оказался рядом с вампиром, готовый помочь. Рэйн передала ему потерявшую сознание Даниэль, соскочила с лошади и вновь приняла эльфийку на руки.
- Привал, - коротко сказала она и размашисто зашагала по направлению к маленькому участку леса, отгороженному от тропы густыми зарослями дикой малины. Дзерен обеспокоенно посмотрел ей вслед, затем повернулся к подошедшим Валерии и Кайру.
- Что с ней? - в голосе волшебницы участия не слышалось, но эльф не обратил на это внимания, покачав головой.
- Обморок. Маки не пошли ей на пользу.
- Кому из нас они пошли на пользу? - пробормотала Вэл, у которой странно заныло сердце, когда, открыв глаза, она увидела рядом с собой Рэйн. Ее сердце помнило о том, как плакало, когда синеглазый вампир уходила по пустынной дороге в свое последнее путешествие. Но почему последнее?! Почему Валерия так уверена в том, что это видение, мелькнувшее на краю сознание, когда-нибудь сбудется? Она никогда не была провидицей и никто не обещал, что она ею станет. Однако, своим предчувствиям она привыкла доверять.
- 6 -

Царственный эльф сидел за столом, заваленным бумагами, и пытался работать. Давалось ему это с каждым часом все трудней и трудней. С отъездом Даниэль на него навалили столько дел, что впору было нанимать помощников, чтобы хотя бы так немного себя разгрузить.
Гарден тяжело вздохнул, дочитал последнюю страницу очередного приказа, с видимым облегчением отложил его в сторону и откинулся назад на спинку стула, потирая усталые глаза. Сегодня ему еще предстояло осилить три таких кипы бумаги, одну из которых Даниэль велела ему прочесть обязательно. Что-то там было насчет заключения договора с близлежащими городами о поставке продовольствия. Во всяком случае Даниэль самолично указала мужу, какую именно стопку бумаг она имеет в виду, поэтому сослаться на то, что он ее не нашел, было невозможно.
Эльф зевнул, не трудясь прикрывать рот рукой, и сладко потянулся. Хотелось есть, и он позвенел маленьким серебряным колокольчиком, вызывая слуг.
Дверь распахнулась буквально через минуту, и на пороге возник Деррик, балансирующий подносом, заставленным всяческими баночками и тарелками, среди которых гордо высилась бутылка отличнейшего красного крепленого вина. Гарден довольно прицокнул языком и привстал, чтобы помочь сыну расставить все на столе. Для этого он просто сдвинул все бумаги на самый край и снова сел, посматривая, как ловко принц управляется со столовыми приборами.
- Звал-то я не тебя, - заметил он через какое-то время. Деррик хихикнул и показал отцу язык.
- В кои-то веки решил с тобой пообщаться, а ты уже и не рад, - в голосе юноши проскользнули обманчиво обиженные нотки. Гарден покачал головой и ухватил с тарелки бутерброд с колбасой, сразу ему приглянувшийся.
- Можно подумать, в другое время мы не общаемся, - сказал он прежде, чем откусить: все-таки хорошие манеры постоянно напоминали о себе, и разговаривать с набитым ртом эльф до сих пор не умел.
- В другое время вокруг нас постоянно вертятся всякие личности, - многозначительно проговорил Деррик, наливая себе вина. Гарден поперхнулся и закашлялся. Наследный принц с силой стукнул его по спине.
- Да аккуратнее ты! - выдохнул Гарден, все еще покашливая, но уже чувствуя, что следующий кусок в горло пройдет без всяких там неполадок. - Ты намекаешь на то, что мама ставит тебе препоны?
Деррик шумно отхлебнул из бокала, пользуясь тем, что никто, кроме Гардена, его не видит, и неопределенно пожал плечами.
- Наверное, не только мне, - он бросил мгновенный взгляд на царственного эльфа и тут же отвел глаза, делая вид, что вообще ничего не говорил.
Гарден вздохнул, принимаясь за куриное крылышко.
Принц еще какое-то время сосредоточенно считал ворон за окном, потом снова посмотрел на отца.
- Она спрашивала меня, не хочу ли я занять ее место, - сообщил он как бы между прочим. Гардн, для которого это известие уже не было чем-то новым, кивнул.
- Но ты ведь отказался, - он сказал это утвердительно, хотя вроде бы хотел спросить. Деррик, не заметив оплошности отца, вытянул из горсточки фиников самый аппетитный и бросил его в рот.
- Отказался, - в отличие от Гардена он не собирался утруждать себя хорошими манерами в присутствии лишь одного только отца и продолжал говорить, одновременно жуя. - Не думаю, что я хорошо смотрелся бы на троне.
Гарден по примеру сына потянулся за фруктами.
- Полагаю, дело не только в этом, - он пытался свести шутливый настрой Деррика в серьезное русло. Юноша прищурился, но отвечать не стал. Вместо этого он подвинул к себе свободный стул и плюхнулся в него, скрестив ноги.
- Сегодня я имел удовольствие разговаривать с Матиушем.
Гарден вскинул брови, будучи посвященым в "отличные" отношения молодых эльфов. Вскинул, но опять же промолчал. Эта привычка, предоставлять собеседнику право продолжать разговор первым, выработалась у него за годы общения с Даниэль, которая терпеть не могла, если ее перебивали до того, как она выскажет все свои предложения по тому или иному поводу.
Деррик, по лицу которого было непонятно, ценит ли он такое отношение отца к его проблемам, почесал переносицу и чихнул.
- Так вот, - снова заговорил он. - Матиуш становится все более наглым, папа.
- Вы просто не любите друг друга, - сказал Гарден, делая маленький глоток из бокала, наполненного вином. Деррик громко и презрительно фыркнул.
- Это еще мягко сказано, - он чуть наклонился вперед, призывая отца тоже склониться к нему. - Он хочет сидеть у ног матери.
Гарден недоуменно повел бровями, но долго размышлять над словами принца не пришлось. Все, что так или иначе касалось Даниэль, всегда было связано с одной проблемой.
- Он тоже хочет урвать кусочек от власти, - темноволосый эльф презрительно скривил губы и резко хлопнул по столу ладонью, взметнув бумаги. Деррик даже отшатнулся назад, не ожидая от отца подобной экспрессии.
Гарден тем временем кинул себе в рот виноградину и торопливо зажевал ее. У него вновь начала болеть голова. Ну почему все вокруг только и рвутся туда, куда им путь надежно перекрыт? Даниэль властью делиться не будет. Ни с кем. Она ни разу не заикнулась о том, чтобы передать свое право на трон мужу, а что уж говорить про то, что она сделает это по отношению к белобрысому мальчишке, которого едва ли вообще помнит. Этот Матиуш слишком самонадеян.
На мгновение Гарден даже пожалел о том, что эльфийка так быстро уехала из Рээля. Будь она сейчас здесь и дойди до нее этот слух о намерениях юного герцога... Да и Рэйн тоже не потерпела бы такой наглости. Гарден знал, что, несмотря на свое показное равнодушие, Д'Эльвесс весьма трепетно относилась ко всему, что так или иначе касалось Даниэль. И это не так уж сложно было объяснить. Избранными просто так не становятся, Даниэль удалось заставить мужа прочувствовать истинное значение этих слов. Попробовать понять, что значит быть погруженным в чужую темноту, из которой тебе не будет выхода, если однажды ты решишь в нее окунуться с головой.
Гарден искоса посмотрел на безмятежного Деррика, и не подозревающего о том, какие демоны сейчас плетут гнездо в груди его отца. Демоны, заставляющие Гардена соображать быстрее и вернее, чем он делал бы это в другой ситуации, в которой не упоминалось бы имя его жены.
Матиушу надо преподать урок. Такой, чтобы он запомнил его навсегда.
Гарден поморщился при этой мысли. Он не настолько самолюбив и эгоистичен, чтобы выставлять напоказ свое превосходство над безусым мальчишкой. Но ведь слова юный герцог вряд ли поймет... Что же тогда?
- Тебе нужно будет решить эту проблему.
Деррик вздрогнул от неожиданности, когда сухой голос отца разорвал возникшую было в комнате тишину.
- Проблему? - непонимающе переспросил он, отбрасывая назад упавшие на глаза волосы. - Что за проблема?
Царственный эльф коротко вздохнул и, наклонившись, поднял упавший со стола листок бумаги.
- Матиуш, - он никак не отреагировал на скептически приподнятую бровь сына. - Это прежде всего твоя забота, Рик, и ты отлично это знаешь.
Деррик нахмурился, однако, возразить ему было нечего. Отец, даже не зная всех подробностей разговора принца и герцога, попал в самую точку: один попросил, другой пообещал. Причем этого второго никто за язык не тянул. Глупостей надо делать поменьше, вот что, тогда и не придется попадать в подобные ситуации.
Гарден же, не обращая внимания на внутренние терзания сына, смотрел в окно, за которым вовсю светило солнце. Ему меньше всего хотелось сейчас проблем со двором, особенно в отсутствие Даниэль. Эльфийка не переваривала внутренние дрязги, и придворные, отлично зная о том, что ей под горячую руку лучше не попадаться, старались как можно меньше выяснять отношения между собой. Те же, чьи прения не могли избежать огласки, вынуждены были испытать на себе все прелести раздраженной царицы, которая слушать не хочет никаких объяснений. И вот теперь Матиуш...
Гарден давно знал, что семья герцога Рээльского имеет кое-какие виды на престол, столь удачно разыгранный Мелорой и Даниэль. И виды эти ничуть не ослабевают с годами, а напротив, обретают все более яркую окраску. Впрочем, сам герцог всегда был вполне доволен своим положением и тем, какие знаки внимания оказывает ему царская семья. Другое дело его дражайшая супруга и единственный сын, донельзя избалованный мамочкой, потакавшей ему с детства во всем. Вот выросший мальчик и возжелал невозможного. Даже если бы Даниэль и нуждалась в фаворитах, Матиуш явно не был бы в первых номерах длинного списка тех, кому эльфийка могла бы предложить такую честь. Гарден и насчет себя-то сомневался, вошел бы он вообще в этот список. Зато он был уверен в том, кто список возглавил бы. Тут и гадать не нужно было.
Деррик не был в курсе того, что Гарден осведомлен об обстоятельствах, которые вынуждают принца давать различные и не всегда приемлемые обещания Матиушу, что бы тот не попросил. Мерайя, девушка, пришедшая в Рэль вслед за Даниэль и Рэйн в их прошлом путешествии, водила знакомство и с тем, и с другим, и не преминула сообщить Гардену об одной весьма и весьма разнузданной ночи, что она провела в обществе двух своих мужчин.
Праздников у эльфов много, начиная от тех, которые у каждой семьи свои - крестины, именины и прочее в том же духе -, и заканчивая теми, которые пресветлые предпочитают отмечать в широком кругу соседей и друзей, подключая к своему веселью весь город. Самым любимым праздником у них является ночь молодой луны, когда тоненький, едва народившийся месяц, нахально цепляет рожками пролетающие мимо облака и перемигивается с уставшими от бесконечности звездами. В эту ночь никто не ложится спать до самого рассвета, радуясь тому, что совсем скоро луна, вошедшая в полную силу, поделится ею с кем-нибудь из них.
Разумеется, организацию общественных праздников правитель всегда берет на себя. Раньше этим занимался Совет Старейшин, теперь же, за неимением оного, эту задачу взвалила на себя Даниэль. Вернее, как: она отдавала приказы, что, по ее мнению, следует сделать, а все остальные пытались уложиться точно в срок, чтобы не разочаровать свою повелительницу.
Последний празник молодой луны удался на славу. Он прошел буквально за две недели до того, как в Рээль приехала Рэйн, и, в принципе, пресветлые были еще не готовы к продолжению банкета в буквальном смысле. Но речь сейчас не об этом.
Деррик не особо любил пить, зная, что не умеет этого делать. Последняя его вечеринка в компании детей придворных закончилась тем, что все следующее утро он валялся в своей кровати, бледный, больной и совершенно не приспособленный к какому бы то ни было разумному существованию. Именно тогда он дал себе твердое обещание, что будет следить за тем, что и сколько он пьет. Но, как водится, благими намерениями вымощена дорога в ад. Так и случилось.
Просыпаться рядом с Мерайей ему всегда нравилось. Но даже в самом страшном сне наследный принц не мог себе представить, что однажды он откроет глаза и увидит перед собой растрепанного блондинчика герцога. Спящего. Прикрытого только одеялом.
Если бы этот случай докатился до ушей общественности, резонанс был бы еще тот. Эльфы нормально относятся к парам, строящим отношения вне брака, не делая различий, кто эту самую пару образует: мужчина и женщина, женщина и женщина или же мужчин и мужчина. Однако, когда речь заходит о членах королевской семьи, мнение меняется в резко противоположную сторону.
Так было всегда. Гарден считал, что Даниэль имела меньшую поддержку, чем Мелора, только за счет того, что водила отношения с женщиной, пусть даже эта женщина была вампиром. Едва прошел слух, что они расстались, как пресветлые возвели свою царицу чуть ли не в ранг богини. Эльфам нужна была стабильность. Народу хотел наследников, прямых наследников древних королей, чтобы не началась свалка возле трона за право обладать всеми полномочиями. А наследников могли дать лишь двое: мужчина и женщина. Вот почему эльфы так рьяно поддерживали Гардена в то время, когда Даниэль все свое внимание отдавала своей фаворитке. И вот почему Рэйн не пользовалась их любовью. В глазах пресветлых она становилась на пути счастливого царствования.
Деррик, с которым Гарден делился своими подозрениями насчет своих мыслей, совершенно не хотел становиться объектом пересудов. Именно поэтому он, пинками растолкав юного герцога, приказал ему убираться и забыть о том, что это утро стало для них общим. Матиуш послушался и промолчал, однако, с того времени Деррик жил на грани, ожидая, когда же блондин проболтается. Впрочем, казалось, что Матиуша устраивает положение вещей. Во всяком случае, он пока довольствовался тем, что иногда требовал от Деррика выполнения каких-то своих желаний в обмен на продолжение молчания. А теперь вот решил, что настала пора чего-то более глобального.
Гарден моргнул, выныривая из омута размышлений, и посмотрел на устало опустившего голову сына.
До возвращения Даниэль было еще так долго.
- 7 -

В темных углах мрачных стен было тихо. Для человека, торопливо идущего по узкому извилистому коридоров, собственные шаги из-за этой тишины звучали невыносимо громко, как будто он был один в здании и вообще во всем мире.
Где-то совсем рядом, задев голую щиколотку, пробежала, отвратительно пища, крыса. Мужчина нервно дернулся, но тут же взял себя в руки и чуть более быстро зашагал вперед. Он не любил эти длинные переходы, в которых почти не было освещения, только несколько факелов, установленных по дороге. Но их явно не хватало для того, чтобы придать коридору менее пугающий вид.
Местные жители говорят, что здесь, за стенами старого Сангеморского монастыря, которому покровительствует бог удачи Джеран, живут призраки. Даже сами монахини сознаются в том, что достаточно часто видят тут полупрозрачную фигуру маленькой девочки, которую родители отдали на обучение, а сами забыли про нее, ни разу не приехав навестить. От тоски девочка зачахла и умерла, оставшись своеобразным хранителем монастыря. Считается, что тому, кто ее увидит, вскоре очень повезет.
Мужчина, который все эти слухи уже успел выучить наизусть, тем не менее вздрагивал при каждом подозрительном шорохе и отшатывался в сторону от любой мелькнувшей мимо тени, даже от своей собственной. Здесь, в Инквизиции, нельзя доверять никому и ничего, себе же дороже. Это как стая оголодавших и одичавших волках, держащихся вместе только потому, что им больше некуда идти. И потому, что их ведет за собой вожак.
Молодой священник, совсем недавно вступивший в ряды инквизиторов, всегда хотел увидеть Госпожу. Ту самую, о которой даже в рядах его собратьев ходило столько легенд, что их было не счесть. Она никогда не снимала маску, не показывала лица да и появлялась пред очи своих "волков" недостаточно часто, чтобы те смогли запомнить хотя бы ее голос.
Илзир, продолжающий идти по коридору, частенько думал о том, почему же ему посчастливилось попасть сюда. Хотя, с точки зрения его родителей, он совершил непростительную глупость, решив вступить в ряды "черных священников", как называли их простые обыватели. Инквизиторы были убийцами, этого не отрицал никто, хотя сами себя они считали чистильщиками.
Илзир не любил колдунов и всех, кто так или иначе имел отношение к магии, будь то оборотни, вампиры или эльфы. Правда, в ордене работали некоторые из расы пресветлых, но Илзир старался не иметь с ними никакого дела. Ничего личного, просто неприязнь. Такое бывает.
Илзир так до сих пор и не понял, по какой причине они "охотятся за волшебством", как говорит его приятель Торрес. Ходили слухи о каком-то пророчестве, о семи душах, которые должны собраться вместе и тогда... Тогда кто-то придет. Илзир не знал, кто и почему он должен прийти, но если для того, чтобы не допустить этот приход, они должны уничтожить всю магию, они это сделают. Однако, Торрес придерживался в этом вопросе совершенно другого мнения. Ему казалось, что этот кто-то наоборот должен обязательно прийти. И поэтому они ищут хоть кого-нибудь, кто имеет отношение к этому пророчеству. А ведь есть еще этот проклятый Трилистник! И почему бы им не уняться, в конце концов?!
Илзир тряхнул головой.
Торресу повезло больше, чем ему. Он был одним из тех немногих, кому довелось видеть Госпожу своими глазами, разговаривать с ней на равных. Илзир хотел бы оказаться на его месте хотя бы на минуту. Он был достаточно молод, чтобы еще иметь идеалы, в которые ему хотелось верить. И он верил, что все, что они делают, они делают во благо.
Он верил, потому что не знал, какими жестокими могут быть его друзья в тех комнатах, куда его ни разу не приглашали. Потому что ни разу не видел, как "черные священники" вырывают признания у тех, кто не хочет говорить. Он ни разу не наблюдал огонь, что зажигал глаза их Госпожи, когда она думала о том, куда они направятся дальше. Он знал, что думают о них люди и остальные существа. Они боятся их, избегают, пытаются убивать. Но разве это не заблуждение? Инквизиторы всего лишь выполняют свою работу, возложенную на них кем-то свыше. И пророчество - это часть их работы...
...Она направлялась в Сангемор. Туда, к своим верным слугам, которые, несомненно уже ждут ее. Она никогда не говорит им, что прибудет, но священники чувствуют ее приближение задолго до того, как она ступит на первую ступеньку, ведущую вниз, в печально знаменитые подвалы.
Женщина открывает глаза, глядя на чистое голубое небо над головой. Сегодня замечательный день.
Она запускает руку в невысокую траву, наслаждаясь прикосновением. До Сангемора еще около недели пути. Не так долго, но в их деле время бежит слишком быстро, чтобы можно было транжирить его попусту. А ведь в Сангеморе ее уже давно ждут.
Пророчество дано ей не просто так. Она должна найти эти семь душ во что бы то ни стало.
Жертвы? Без жертв не обойтись, это да. Кто-то должен положить себя на алтарь во имя будущего. Так было всегда и так будет. От судьбы не уйдешь, но ведь всегда можно подправить те строчки, что начертала дрожащая рука полуслепой женщины, выводящей тупым пером неровные буквы.
Она не держала книгу судеб в своих руках: тем, кто живет здесь, на Земле, это не позволено. Только небожители вправе ставить в ней свои росписи и оставлять пометки на полях.
Женщина с удовольствием потягивается, щурится и тянет в рот сорванную травинку. Скоро...
Очень скоро...
- 8 -

Ветер пролетел над мгновенно зашуршащими ветвями деревье и скрылся где-то в несуетливой тиши Черной Пустоши. Громко и басовито прожужжал толстый шмель, обогнувший сидящую на берегу лесного озера рыжеволосую женщину, задумчиво изучающую собственные ладони. Мгновение спустя ветер вернулся, ведя за собой другую женщину, словно возникшую ниоткуда. Ветер обнимал ее за плечи все то время, пока она шла к озеру. И отпустил лишь тогда, когда рыжая, заслышав невесомые шаги, посмотрела в ее сторону.
- Как ты? - Рэйн опустилась рядом с эльфийкой на корточки. Даниэль опустила глаза, разглядывая пальцы босых ног вампира.
- Неплохо, ты же видишь, - в ее голосе слышались ворчливые нотки, однако, по лицу нельзя было сказать, что она чем-то недовольна. Рэйн вскинула бровь и, протянув руку, положила ладонь на щеку эльфийки, оттягивая веко и обнажая глазное яблоко. Красных прожилок на нем уже не было: действие маков закончилось.
Даниэль лениво отмахнулась от вампира, а заодно и от надоедливого шмеля. Последний все-таки оставил ее в покое, а вот Рэйн следовать его примеру не собиралась.
- Д'Эльвесс, ты так и будешь ходить за мной тенью? - осведомилась эльфийка. Рэйн улыбнулась и присела рядом с ней на остывший к вечеру песок и вытянула ноги.
- Тебе нравится меня так называть?
Даниэль покосилась на вампира, отмечая, какой красивой она кажется в пробивающихся сквозь густую листву солнечных лучах. Эльфийка позволила себе улыбнуться при мысли о том, что, будь они сейчас здесь вдвоем, она могла бы попытаться и...
- Мы и так вдвоем, - Рэйн внимательно смотрела на нее, и в глубине ее глаз мелькало нечто, напоминающее интерес. Казалось, она ждала, как поведет себя эльфийка.
Какое-то время они сидели молча, глядя друг на друга и не собираясь предпринимать никаких действий. Наконец, Даниэль, у которой затекла нога, со вздохом пошевелилась и отвернулась, наблюдая за плещущими в озере рыбами.
- Что ты видела, пока находилась без сознания? - спросила Рэйн, озвучив давно занимающий ее вопрос. Эльфийка пожала плечами и, положив ладонь на землю, пропустила сквозь пальцы песок.
- Ничего особенного, - она знала, что Рэйн чувствует ее ложь, но в то же время была уверена, что вампир не сумеет прочесть ее мысли. Царица не хотела делиться с Рэйн своими... надеждами? Да, пожалуй, можно это назвать и так.
Вампир чуть откинулась назад, опираясь на руки.
- Я виделась с Фангорном, - она прищурилась, устремляя взгляд куда-то вдаль. - И он сказал, что эти маки вызывают к жизни страхи того, кто попадет в их объятия.
Эльфийка немного подумала над словами синеглазого вампира и качнула головой.
- Во всяком случае, других объятий мне давно не предлагали, неудивительно, что я клюнула на эти.
Шутка слегка разрядила возникшую было напряженность, и засмеявшаяся Рэйн с удовольствием заметила, что на губах эльфийки тоже расцветает улыбка. Им не следовало находиться в ссоре, пока они не доберутся до Сангемора. Как долго еще им идти?
- Валерия хорошая женщина, - произнесла Даниэль, однако, было видно, что эти слова дались ей нелегко. Рэйн, которая отлично понимала, чего стоило эльфийке сказать подобное, перестала смеяться и снова коснулась ладонью щеки зеленоглазой царицы, на этот раз гораздо более нежно.
- Что будет в Сангеморе?
Даниэль, которая ждала от этого прикосновения чего-то большего, недоуменно посмотрела на продолжающую поглаживать ее щеку Рэйн.
- Там будет монастырь, - она пересилила себя и отодвинулась назад, разрывая контакт. - Я хочу посмотреть, в каких условиях будут находиться наши девушки.
Вампир на секунду задумалась, однако, говорить ничего не стала.
- Откуда вообще возникла такая идея, возродить традицию пребывания в монастыре? - спросила она чуть погодя. Эльфийка, снова увлекшаяся рыбой, скучающе взглянула на терпеливо ждущего ответ вампира.
- Кто-то же должен воспитывать молодежь, - она вздохнула, качая головой, и солнце блеснуло в ее глазах, когда она подняла их на вампира. - Кто главнее меня в моем царстве?
- Почему ты не хочешь признать Гардена? - мягко сказала Рэйн, подсаживаясь ближе и обнимая Даниэль за плечи. - Он должен стать твоим королем, сравняться с тобой в величии. Только тогда ты сможешь править в полную силу.
Эльфийка подавила желание прижаться крепче к рукам вампира и усмехнулась.
- Я не могу признать его потому, что все еще помню тебя, - в ее словах легко можно было распознать намек. И он не укрылся от внимания Рэйн.
Вампир провела кончиком пальца по подбородку Даниэль, вынуждая ее встретиться с ней взглядом.
- Почему на тебя охотятся? - шепнула она прежде, чем коснуться губами губ царицы в легком, почти целомудренном поцелуе. Эльфийка закрыла глаза, едва удерживаясь от того, чтобы не задрожать.
- Не поверишь, но я не знаю, - пробормотала она, позволяя своим рукам обвиться вокруг плеч Рэйн, притягивая ее к себе. - Они приходят ниоткуда и уходят в никуда... Нет возможности их спросить...
Вампир улыбнулась, чувствуя, как прижимается к ней тело рыжеволосой женщины, столь уютно расположившееся в ее объятиях. Она знала, чего ждет от нее эльфийка.
- Ты убиваешь их, - она скользнула поцелуями вниз, к шее Даниэль, заставляя ту вздрагивать. - Почему не хочешь оставить хоть кого-нибудь, чтобы допросить?
Они медленно опустились на траву, и эльфийка, прижатая к земле телом вампира, глубоко вздохнула, запрокидывая голову.
- На самом деле, меня пытались убить только однажды, - она не понимала, почему надо вести разговор на эту тему именно сейчас, но не хотела, чтобы Рэйн остановилась на полпути. Они так давно не виделись... 15 лет... Капля в море по меркам бессмертных... Целая вечность для эльфийской царицы... Вечность, которая может кончиться здесь и сейчас.
Не хотелось задаваться вопросом, почему Рэйн это делает. Почему она позволяет им снова попытаться представить себе, что все в порядке?
- Потому что тебе это нужно, - Рэйн запустила ладони под рубашку эльфийки, заставляя ту выгибаться от почти забытых прикосновений. - Ты будешь отрицать, но ты скучала по мне...
Даниэль закусила губу.
- Не буду, - слова прозвучали шепотом и растворились ветром среди крон деревьев, молча взирающих на двух женщин, забывших на время о мире, который их окружал.
Рэйн не собиралась пить кровь у своей избранной, хотя, безусловно, это пошло бы им обеим лишь на пользу. Однако, ощущение того, что все происходит не так и не там, где должно было бы произойти, мешало вампиру забыться. Она хотела позволить Даниэль почувствовать себя желанной. Вампир знала, насколько это важно для царицы. И поэтому она собиралась отдать ей себя, не требуя ничего взамен.
Даниэль забыла о том, что они здесь не одни, что кто-нибудь из их спутников мог появиться на озере с минуты на минуту, забыла о том, что они с Рэйн не должны были больше быть вдвоем. У них у каждой была своя дорога, по которым они шли затем, чтобы не пересечься. И вот теперь...
Руки Рэйн стянули с эльфийки рубашку, и холодные ладони коснулись разгоряченной плоти, вызывая стоны. Даниэль вцепилась пальцами в волосы вампира, притягивая ее голову ниже, желая вновь вспомнить вкус ее губ. Она заставила себя забыть о Валерии и о том, что было у них с ее Рэйн. Ее Рэйн, она всегда принадлежала ей. И это не изменить.
- Расслабься, - горячий шепот обжег ухо эльфийки, и острые зубы прикусили мочку, заставив царицу зажмурить глаза и впиться сильнее ладонями в плечи вампира. Тело ее задвигалось под Рэйн, не замечая острых камней, впивающихся в обнаженную спину.
Вампир целовала ее так, как она того хотела: бережно, осторожно, временами срываясь на резкость. Даниэль, которая ждала того момента, когда вновь сможет воспарить к небесам, распахнула глаза в нетерпении.
И увидела на лице Рэйн выражение, совершенно не способствующее тому, чтобы продолжать их приятное занятие.
Вампир что-то слышала. Что-то, что двигалось совсем рядом судя по тому, как быстро она вскочила на ноги, заставив Даниэль сжаться от неожиданности.
- Прикройся, - бросила она эльфийке и, крадучись, отправилась куда-то в сторону деревьев. Даниэль, подавив раздраженный вопль, потянулась за рубашкой.
Вампир остановилась возле старого толстого дуба и положила ладонь на кору, словно желая услышать пульсацию его соков. Эльфийка, справившаяся с одеждой, тихонько встала за плечом темноволосой женщины, старательно всматриваясь в том же направлении, что и Рэйн. Вампир еще какое-то время пребывала в неподвижности, затем резким жестом метнулась вперед, зашуршав листьями. Даниэль ринулась за ней, выбежав на дорогу.
Перед ними стояли двое, мужчина и женщина.
Даниэль повела рукой, приветствуя незнакомцев, и в ответ на этот жест мужчина обнажил меч.
Эльфийка не стала искушать судьбу и поспешно отступила за спину Рэйн, разглядывая путников уже оттуда.
У мужчины, что стоял с мечом в руках, было лицо и вообще весь облик истинного северянина: стальные серые глаза, что смотрели на Даниэль и Рэйн колюче и недружелюбно, светлые, почти белые, прямые волосы, расплескавшиеся по плечам, аккуратно подстриженные борода и усы, высокий рост, такой же, как у вампира, и светлая, не замутненная загаром, кожа. Впрочем, для выходцев с Севера это было естественно: нет у них почти солнца, где им там загорать?
Лицо в целом не слишком красивое, но дышит умом. Впрочем, Даниэль всегда считала, что красота мужчин только портит.
Из одежды на мужчине были короткие кожаные доспехи под цвет волос, кожаные брюки и высокие, выше колена белые же сапоги. На плечах покоилось нечто, чему Даниэль никак не могла подобрать название. Наверное, это было что-то вроде доспехов, защищающих плечи и верхнюю часть спины от ударов вражеского меча. Может быть, такое одеяние и помогало ему прятаться среди сугробов в своей стране, но здесь, на фоне деревьев, оно выглядело слишком приметно. Впрочем, возможно, мужчине не от кого было прятаться.
Даниэль прищурилась, разглядывая золотой браслет на правом запястье мужчины-воителя (а в том, что это воин, эльфийка даже не сомневалась: у них на севере каждый второй - воин, девушка ты или парень, никого не волнует) и пытаясь припомнить, что значит такой рисунок: змея, кусающая себя за хвост. Долго вспоминать не пришлось, поскольку эльфийка знала о существовании особого отряда, члены которого называли себя защитниками. Принимали туда как мужчин, так и женщин, главным для них было умение обращаться с оружием и знание обычаев тех государств, куда им приходилось отправляться по долгу службы.
Даниэль подумала было, что Гарден все-таки решился выполнить свое обещание и послал им вдогонку телохранителей. Но в таком случае они бы не обнаружили своего присутствия.
Северянин, заметив, какой интерес он вызывает у эльфийки, нахмурил светлые брови и ступил еще на один шаг вперед, покрепче сжимая в руках рукоятку меча. Сообразив, что северяне не любят, когда их так разглядывают, Даниэль перевела взгляд на женщину.
Пониже, чем мужчина, с каштановыми волосами, местами отдающими в рыжину, темнокожая, с пухлыми губами и непроглядно-черными глазами, она была закована в нечто вроде той брони, что Даниэль видела на тех рыцарях, которые иногда забредали в Рээль. Их называли странствующими: они никогда не останавливались где бы то ни было слишком надолго и носили доспехи, подобные тем, что красовались сейчас на девушке. Только вот на них они смотрелись несколько более естественно, чем на ней.
- Я же тебе говорил: любой сразу поймет, что никакой ты не воин! - голос северянина оказался глубоким и низким. Когда он заговорил, Даниэль аж вздрогнула, поскольку тот каким-то образом прочитал ее мысли. Колдун-наемник? Бывают и такие.
Рэйн чуть прищурилась. Путники не внушали ей подозрений, но мало ли что... Именно поэтому она не стала шагать вперед с целью познакомиться. Можно и подождать немного, чтобы они начали первыми. Говорят, это важно, кто первым назовет свое имя.

0

7

Глава 4. И было им по пути.

___
...Их свобода - все время уходить от погони,
на бегу заметая следы...
___
- 1 -

Валерия сосредоточенно грызла крылышко перепелки, пойманной и зажаренной Дзереном, который оказался отличным знатоком в области кулинарии, и краем глаза посматривала на удобно расположившихся возле костра двух незнакомцев, что привели с собой Рэйн и Даниэль. Что делали вампир и эльфийка вместе вдали от посторонних - другой вопрос, и волшебнице совершенно не хотелось им задаваться. Именно поэтому все свои негативные эмоции Вэл отдавала угрюмому бородатому блондину и его вертлявой темнокожей спутнице. Последняя успела снять те нелепые доспехи, в которых пришла, и на поверку оказалась милой пухленькой девчушкой, едва ли отпраздновавшей двадцатилетие. Настолько милой, что даже Кайр улыбался ей поверх пляшущих языков пламени, вокруг которого они сидели.
- А это у вас натуральный цвет волос? - голос у девушки тоже оказался приятным и заставил адепта чуть-чуть покраснеть.
- Нууу... в общем, да, - Кайр коснулся пряди, упавшей на висок, словно пытаясь на ощупь определить, того ли она цвета, какого была раньше.
- Здорово, - девушка была искренне восхищена. Она наклонила голову, с любопытством разглядывая смущающегося от подобного внимания Кайра.
- А знаете, я тоже пыталась добиться такого разделения, но все мои заклинания...
- Неара! - грозный голос бородача прервал фразу девушки, заставив ее испуганно умолкнуть. Рэйн быстро переглянулась с насторожившейся Валерией. Видимо, мысль, пришедшая им в голову, была одной и той же. "Значит, все-таки ведьма..."
Северянин еще какое-то время укоризненно смотрел на свою растерянную спутницу, затем вздохнул и обратился к Дзерену, очевидно, посчитав его главным в этой компании:
- Мое имя Риис, господин, - он встал, протягивая руку. Пришлось Дзерену последовать его примеру.
- Дзерен, - эльф улыбнулся, крепко пожимая ладонь мужчины. тот кивнул, и какое-то подобие улыбки промелькнуло на его суровом обветренном лице.
- Я прошу прощения за то, что мы так вторглись в ваше уединение, - Риис опустился обратно на свое место. - Но ваши подруги, - брошенный взор на Даниэль и на Рэйн, - сказали, что мы не помешаем.
Дзерен кашлянул: роль лидера немного выводила его из равновесия, однако, на севере отношения между полами всегда строились по принципу "в доме может быть только один хозяин: мужчина". И даже учитывая то, что женщины там воевали наравне с мужчинами, их все же считали слабым полом.
- Конечно, не помешаете, - пока что ни Рэйн, ни кто либо еще не собирался развенчивать догадки незнакомцев, поэтому Дзерен вынужден был продолжать играть отведенную ему роль. - Могу я спросить вас, как вы очутились в Черной Пустоши?
Риис кивнул, признавая право эльфа на подобный вопрос.
- Я - телохранитель королевской семьи Нибелов, - церемонно сказал он, медленно отстегивая от пояса ножны с мечом и кладя их рядом с собой. Рэйн вскинула брови. Такое доверие к чужим? Воистину, нравы на севере меняются в лучшую сторону. Раньше Риис не только не избавился бы от оружия, но, пожалуй, еще бы и держал клинок обнаженным. На всякий случай.
- А это, - воитель повел рукой в направлении широко улыбающейся Неары, - дочь Нибелов и наследница трона.
Над поляной, на которой столь уютно обосновались путешественники, повисло молчание. Валерия, не стесняясь, пристально рассматривала девушку, и на лице у нее ясно читался только один вопрос.
- Приемная дочь, - очевидно, вопрос этот был настолько очевиден, что Неара сочла нужным ответить на него сама. - Конечно, ведь у белых родителей не мог родиться темнокожий ребенок.
Волшебница улыбнулась, ничем не дав понять, что именно это ее и волновало.
- Что же вы делаете тут? - в разговор, наконец-то, вступила Рэйн. Она сидела чуть поодаль, словно была не вместе с остальными, наособицу. Жарко пылающее пламя время от времени бросало на ее спокойное лицо оранжевые блики, но в целом вампир находилась в тени, будто не хотела, чтобы ее можно было разглядеть.
Риис повернулся к ней и помолчал, окидывая внимательным взглядом ее фигуру. Очевидно, он остался удовлетворен осмотром, потому что едва заметно кивнул и проговорил:
- Неара хотела посмотреть мир, - при этих словах девушка хихикнула и прикрыла лицо руками. - Меня отправили вместе с ней.
- Почему только тебя? - Рэйн не любила ходить вокруг да около, поэтому всегда задавала прямые вопросы. Воитель пригладил усы.
- Ты думаешь, ей бы удалось осуществить свою задумку при наличии под боком армии охранников? - в голосе Рииса скользнула усмешка. Вампир усмехнулась ему в ответ и больше ничего не спросила. Если его послали в одиночку, значит, он того стоит. Королевские семьи так просто детьми не разбрасываются.
Даниэль, заметно приободрившаяся от того, что теперь она была не единственной особой с голубой кровью, открыла рот, чтобы поделиться своими впечатлениями от правительственной работы, а заодно и поведать вновь прибывшим, что они находятся рядом с одной из самых известных персон по обе стороны Закатного моря, но, поймав предостерегающий взгляд Рэйн, продолжающей оставаться в тени, промолчала. Нельзя сказать, что она была не удивлена подобной осторожностью вампира, однако, спорить не стала.
- Ну, наверное, мне надо что-нибудь рассказать о себе, - нарушила Неара воцарившуюся было тишину. Она посмотрела на Рииса, и тот кивнул, давая ей позволение.
- О, если вам, конечно, будет интересно послушать, - торопливо добавила она, краснея. Дзерен улыбнулся девушке и протянул ей поджарившуюся ножку перепелки и сушеные фрукты.
- Конечно, мы с удовольствием послушаем.
"Надо же знать, что за птицы прилетели к нам на огонек..." Рэйн отвернулась, не желая, чтобы усмешка, скользнувшая по ее губам, стала достоянием общественности. Она не ощущала опасности от этих двоих, но мало ли что. Знания лишними не бывают.
Неара с благодарностью взяла у эльфа предложенную еду и отдала половину Риису. Рэйн одобрительно кивнула головой сама себе: значит, отношения у них были хорошие. Тоже плюс в их пользу.
- Король Нибел удочерил меня, когда мне было 10 лет, - начала Неара, почередно переводя взгляд с одного путешественникак на другого. - Своих детей у них с королевой не было, вот я и пришлась кстати, - она улыбнулась, явно довольная тем, что именно она оказалась на пути королевской четы. Валерия отбросила обглоданную косточку в сторону и подавила желание облизать пальцы.
- Почему именно тебя? - спросила она, и Неара повернулась к ней.
- В каком смысле? - непонимающе проговорила она. Волшебница пожала плечами.
- Ты же темнокожая. Почему они не выбрали белого ребенка?
- О! - снова заулыбалась Неара с явным облегчением. - Все дело в том, что гадалка в свое время предсказала моему отцу, что некто с темной кожей принесет ему удачу и сделает его лучшим королем по ту сторону Закатного моря, - она комично развела руки в стороны, словно демонстрируя себя. - Я как раз подходила под это предсказание.
Она хотела добавить что-то еще, но Риис положил руку ей на плечо, вынуждая замолчать.
- Мы уже рассказали вам, кто мы такие, - он внимательно посмотрел на напрягшегося Дзерена. - Не ответите ли вы нам той же любезностью?
Эльф пожал плечами, даже не зная, с чего и начать. Конечно, он мог бы поведать Риису и его подопечной всю историю их непростого, но не столь долгого путешествия, однако что-то подсказывало Дзерену, что пока не стоит вводить кого бы то ни было в курс задумок царицы пресветлых.
- Мы направляемся в Сангемор, - подала голос Рэйн, поняв, что пора идти на выручку. Воитель снова повернулся к ней с выражением глубочайшего внимания к ее словам.
- Сангемор? - в его светлых глазах появилось некое подобие оживления. - Значит, нам по пути.
Неара энергично закивала, соглашаясь с ним.
- Вы тоже идете туда? - с некоей долей удивления проговорила Даниэль, переглядываясь с Дзереном. Тот пожал плечами и в свою очередь посмотрел на щурившуюся Рэйн.
- Неара хотела посмотреть мир, - повторил Риис, разламывая кусочек сушеного яблока и отправляя половинку себе в рот. - Чем плох этот город? Как и Черная Пустошь, он по своему интересен.
- Ой, а говорят, где-то здесь находится город эльфов, - оживленно вмешалась в разговор Неара, заставив Валерию громко хмыкнуть. Впрочем, волшебница тут же закашлялась, успешно делая вид, что просто подавилась.
- Дааа, - протянул Дзерен, подкручивая усы. - Говорят, где-то тут.
Даниэль зыркнула на него своими зелеными глазами и подвинулась поближе к Рэйн. В надежде на то, что вампир позволит ей спать сегодня рядом. Раз уж они не закончили то, что так хорошо начиналось...
- Про какие заклинания говорила Неара? - спросила вдруг Рэйн, будто и не замечая попыток Даниэль взять ее под руку. Риис взглянул на девушку, потом на вампира.
- Она тут балуется на досуге ведьмовскими штучками, - голос его стал чуточку ворчливым, но вполне благодушным. Неара снова вспыхнула и легонько шлепнула мужчину по плечу.
- Вовсе необязательно было трепать всем про мое хобби, - она смущенно засмеялась и пояснила: - Никогда не собиралась становиться ведьмой, просто стало любопытно, умею ли я что-нибудь или совершенно безнадежна.
Все вежливо засмеялись, и разговор на эту тему больше не поднимался. Дзерен начал спрашивать Рииса об оружии, о том, в каких сражениях тот принимал участие. Воитель отвечал степенно, обстоятельно, словно от каждого его ответа зависело что-то важное.
Еще немного послушав мужчин, Рэйн неспеша поднялась на ноги, заметив, что Риис бросил на нее тревожный взгляд, но тут же снова вернул внимание Дзерену. Валерия хотела было подняться следом за вампиром, однако Д'Эльвесс отрицательно покачала головой, давая понять, что в данный момент разговор с волшебницей не то, что ей нужно. Ошарашенная Вэл со смесью удивления и злобы пронаблюдала за тем, как Рэйн склоняется к эльфийке, шепчет что-то ей на ухо и вместе с ней уходит куда-то в сторону того самого озера, на котором они нашли эту странствующую парочку. Волшебнице отчаянно захотелось выругаться и швырнуть что-нибудь в сторону удалившихся женщин, но она взяла себя в руки, понимая, что для подобных чувств сейчас не время и не место. У них с Рэйн будет возможность все обсудить, уж она об этом позаботится.
Даниэль, на которую вампир не обращала решительно никакого внимания в течение ужина, удивилась не меньше волшебницы, когда Рэйн тихо сказала ей о том, что хочет кое-что обсудить подальше от чужих глаз. Лелея надежду на то, что это обсуждение может вылиться во что-то более романтичное, эльфийка послушно отправилась вместе с Рэйн, стараясь не отставать в сгустившейся темноте, поскольку костер давал не так уж много света, как можно было бы предположить.
Рэйн отошла от лагеря не очень далеко, желая оставить за собой возможность наблюдать за происходящим там. Остановившись в тени низко растущих веток деревьев и став совсем невидимой, вампир прислонилась спиной к морщинистому стволу, ожидая, пока к ней приблизится Даниэль.
- Что за спешка? - осведомилась эльфийка, щуря глаза и пытаясь разглядеть в густой темноте выражение лица Рэйн. Вампир передернула плечами, не глядя на нее.
- Не вздумай болтать о том, кто ты такая и что забыла в Сангеморе, - слова прозвучали немного грубо, хотя Рэйн произнесла их своим обычным тоном, без намеков на злость или раздражение. Даниэль надменно вздернула голову.
- И не собиралась. Ты считаешь меня совершенной идиоткой?
Рэйн, наконец, соизволила обратить взгляд своих синих глаз на раздосадованную царицу.
- Я считаю тебя сумасбродкой, - с ухмылкой, оцененной Даниэль как гнусная, отозвалась она. - И не одинока в этом. Я же видела, как тебя так и тянуло поведать всему миру и этим двоим, что рядом с ними сидит сама эльфийская правительница. Думаешь, они забросали бы тебя цветами?
Эльфийка скрестила руки на груди и подступила к Рэйн на шаг, оказавшись почти вплотную.
- И что было бы, если бы я сказала? - прошипела она, так и норовя прожечь в вампире дыру нехилых размеров. Однако, Рэйн всегда была устойчива к подобным попыткам. Она чуть склонилась к эльфийке так, что их губы почти соприкоснулись, и прошептала:
- Суверены северных земель никогда не отличались дружелюбием по отношению к расе пресветлых. Неужели ты этого не знаешь?
Даниэль нахмурилась и отвернула голову. Конечно, она знала об этом. Знала и даже не так давно послала королю Нибелу депешу с предложением приехать на переговоры о грядущем будущем их царств. Ответ пришел, но совсем не тот, который она ждала: Нибел в вежливой форме отказывал почтить своим вниманием Рээль, ссылаясь на неотложные дела в других странах, требующие его присутствия. За этим отказом стояло нечто гораздо более важное, чем просто неуважение к царице. Нибел не хотел мира с эльфами. Даниэль знала, что северные народы одними из первых вступили в ту долгую войну, что поселила в сердцах эльфов и людей вражду по отношению друг к другу. Нибел, видимо, тоже помнил об этом.
Даниэль советовалась с отцом, спрашивала его мнения, как лучше поступить. Искар сказал, что он оставил бы все, как есть. Вряд ли Нибел решит вновь начать какие-то военные действия. Это не принесет ему выгоды, он только потеряет подданных и деньги, вступив в кампанию, подобную этой. Да, когда-то войны приносили прибыль, зачастую они и развязывались только для того, чтобы обогатить враждующие стороны. Но то время давно ушло. Вряд ли кто-то хочет его возродить.
- Я буду молчать, - проговорила эльфийка, продолжая всматриваться куда-то в темноту, окружающую их со всех сторон. - Но что насчет остальных?
Рэйн выпрямилась.
- Если они еще ничего не сказали, то уже и не скажут, - голос ее был спокоен, почти равнодушен. - За Валерию и Кайра я спокойна, они не болтают языком попусту. Дзерена ты знаешь лучше.
Эльфийка потерла висок.
- Он надежен, - она немного помолчала. - Ты так и не сказала мне, кто такой этот Кайр и что он делает рядом с тобой и с ней?
Под "ней", конечно же, подразумевалась волшебница.
Вампир незаметно улыбнулась.
- Спроси его сама, если хочешь, - щедро предложила она, и ее ладонь, странно горячая для того, кто еще не пил сегодня крови, коснулась щеки эльфийки. Даниэль прикрыла глаза, наслаждаясь этим мимолетным ласковым жестом.
Давно пора было приучать себя к минимализму. Она всегда хотела слишком много для того, чтобы получить все, о чем мечтала. Эгоистичная, своенравная, неразумная... По сути, все это было правдой, но при всех этих отрицательных качествах она умудрялась править своими эльфами, и править хорошо. При ней Рээль и другие города, не столь крупные, находящиеся на периферии, получили гораздо более мощное развитие, чем при прежних правителях. Искар не раз с удовлетворением отмечал, что не ошибся в своем желании утвердить на престоле дочь, а не вернуться туда самому. Даниэль смогла сделать для пресветлых больше, чем он в свое время. Наверное, это было правильно: дети должны быть умнее и сильнее родителей.
Искар не знал о том, что его дочь до сих пор так и не забыла о возможности отомстить людям, ввергшим ее расу в длительные мучения и унижения. Да, она думала о вероятности войны не так часто, пыталась заключать мирные соглашения с прежде ненавистными человеческими правителями, и однако же помнила о том, что рано или поздно она будет готова к нападению. В Рээле давно уже функционировал отряд, созданный под ее личным руководством, куда принимались молодые эльфы, готовые служить и воевать. Клятва, связывающая их, не позволяла выносить тайну за пределы корпусов, в которых их тренировали, и именно поэтому Рээль жил спокойно, не подозревая о том, что с каждым днем все больше его сынов становятся на опасный путь.
Те оболтусы, от которых так стремилась избавиться Рэйн, были одними из новобранцев. Даниэль просто решила их проверить. Проверка не удалась, Дзерен услал их вперед с приказанием дойти до Сангемора и вернуться обратно в Рээль. Наверняка сейчас они уже ехали по окружной дороге. Эльфийка немного сожалела о том, что все вышло не так, как она надеялась, но дома ее ждали еще несколько десятков эльфов, желающих стать воинами. Работа у нее будет, когда она вернется. Скучать не придется.
Даниэль резко открыла глаза, едва холодный ветер взметнул ей волосы и, засмеявшись, умчался прочь, куда-то в глубь Черной Пустоши.
Рэйн рядом не было. Она умела уходить так, чтобы этот уход заметили не сразу. Эльфийка обхватила руками плечи, словно озноб пробежал по коже. Она вдруг вспомнила о том, что где-то здесь должен бродить последний из тех гибридов, что когда-то населяли Пустошь. Девушка, способная превращаться в рой пчел, вампир рассказывала эльфийке об этой ее способности. И царице совершенно не хотелось встретиться с ней сейчас, когда она стояла вдали от манящего своим теплом костра. Когда Рэйн оставила ее одну, чтобы вернуться к волшебнице с белыми волосами и серебристыми глазами. Вернуться к женщине, столь не похожей на Даниэль дель Мельторр.
"...Мы с тобой как боги: непостоянны, непостижимы, бессмертны... И, как и боги, мы не можем жить в ладу друг с другом. В этом мире нас не так уж много, тогда почему же мы ссоримся за право обладать одной вечностью? Она огромна, разве мы не сумели бы поделить ее между собой?
Ты не хочешь видеть меня рядом, не хочешь слышать от меня те слова, что я могла бы тебе сказать. Ты отворачиваешься, кутаясь в свой северный ветер, бросая в меня пустые фразы. Ты не хочешь думать о будущем, говоришь, что будущее не для нас. Ты веришь в то, что однажды мы сумеем разойтись в стороны, не причиняя боли друг другу. Я тоже должна бы в это верить. Должна, но не буду. Не хочу. Я - твоя Избранная, или ты уже забыла об этом? Ты выбрала меня из сотен, тысяч лиц, которые могли бы стать для тебя родными. Но на твоем пути встала я.
Боги подшутили над нами... Наверняка они с самого начала знали, что мы не сможем быть вместе. Ты всегда была слишком поглощена своей любовью к мертвецу, чтобы оставить хоть капельку этой любви для меня. Я не просила ее у тебя, я пыталась понять твои поступки, твою холодность, твое нежелание раскрыться. Твой ветер отталкивал меня, когда я приближалась настолько, что, казалось, могла бы дотронуться, наконец, до твоего сердца, окаменевшего в своем безразличии.
Я не люблю тебя. Ты знаешь об этом. Потому что мое отношение к тебе сложно назвать любовью. Я никогда не говорила тебе этих слов, потому что я не могу представить себе, как они звучат. Я не умею любить. Я слишком бессмертна для этого чувства. Люди сгорают быстрее, позволяя любви сжигать их изнутри. Любовь - это страшное пламя. Как-то ты обмолвилась о том, что значила для тебя та твоя любовь к смертному мужчине. Если бы ты еще умела плакать, ты бы заплакала, вспоминая о нем. Но последние твои слезы застыли в камне, оставили ровные бороздки на твоем сердце. Есть ли оно у тебя?
Мы обе не плачем. Мы достаточны сильны для того, чтобы убедить себя в том, что нам это не нужно. Гарден сказал бы, что достаточно глупы. Иногда я думаю, что он знает нас лучше нас самих. Возможно, это действительно так.
Он ненавидит тебя, ты знаешь? Он не говорит об этом, но я читаю это в его темных глазах, когда твое имя мелькает в разговоре. Смешно: он ненавидит тебя за то, что ты никогда не сделаешь. Он ненавидит тебя за твою любовь ко мне, которой никогда не было и не будет. Однажды, я знаю, он возненавидит за это и меня, но пока что... Пока что он все еще надеется на то, что я буду с ним...
Мои шрамы иногда напоминают о себе зимними ночами. Те шрамы, помнишь, которые остались на моем теле белыми следами. Мы разделили с тобой боль от наших потерь и неудач: я несу напоминание о них на своей коже, ты - где-то внутри. Тебе легче, никто не видит мгновений твоей слабости. Ты прячешься в свой кокон из темной силы и колючего ветра, хоронишься в склепах чужих страданий. Тебе проще быть мертвой, чем мне живой. Мертвым можно многое, нам, живым - меньше. Ты знаешь об этом и поэтому смеешься надо мной при любом удобном случае. У тебя нет сердца, но в твоем случае это нормально. Я же чувствую себя лишенной чего-то важного. И временами я спрашиваю себя, где же я могла оставить свое сердце..."
- 2 -

Тронный зал, освещаемый несколькими факелами, укрепленными на стенах, был пуст. Тихонько поскрипывала створка окна, с которой играл ветер, то прихлопывая ее, то открывая вновь. Картины на стенах хранили важное молчание, словно знали какой-то секрет. Трон казался неожиданно маленьким и заброшенным, застывшим в молчаливо-грустном ожидании того, кто снова взойдет на него, чтобы править.
За закрытыми дверями вдруг послышались чьи-то шаги, шум сдвигаемых стражниками копий, и в зал ворвалась жизнь. Факелы недовольно взметнули пламя и тут же вновь притихли. Окно хлопнуло в последний раз и замерло вместе с ветром.
Мелора явно была не в настроении. Ее лицо, холеное лицо знатной эльфийки, было искажено в весьма заметной гримасе раздражения, которую она даже не пыталась скрывать. Она в несколько быстрых шагов преодолела расстояние до ближайшего стула и, опустившись на него, сердито посмотрела на вошедшего в зал следом за ней мужчину.
- Что за грязные намеки?! - злобно спросила она, сверкая глазами. - Можно подумать, что все, творящееся в этом городе, имеет ко мне отношение!
Гарден хмыкнул и аккуратно прикрыл двери, не желая, чтобы их разговор слышал кто-нибудь еще, кроме них. Рээлю не нужно знать, что в королевской семье снова назревает скандал.
- Я просто проанализировал ситуацию, - спокойно сказал эльф, подходя к пыхтящей блондинке. - Матиуш, конечно, не глупый мальчик, но до такого сам додуматься он бы не сумел. Значит, - он был уже совсем близко от Мелоры, - кто-то подсказал ему этот вариант.
Гарден вдруг резко выкинул руку и схватил эльфийку за подбородок, заставляя ее смотреть на себя.
- Его отцу наплевать на возможности, которые дает ему связь с тобой, - в голосе царственного эльфа слышалась звенящая ярость. - Жена герцога обделена мозгами, как и большинство женщин при дворе. Так называемые друзья Матиуша думать тоже не умею Кто же остается?
Напуганная несвойственной мужчине агрессивностью Мелора попыталась вырваться, но Гарден держал ее крепко, все сильнее сдавливая пальцы. У эльфийки мелькнула мысль, что хорошо, что эти пальцы смыкаются не на ее шее.
- Я ничего не говорила ему!! - она снова дернулась, но неудачно, и сморщилась, прикусив язык. Из глаз потекли слезы, и Гарден, скривившись, оттолкнул ее от себя вместе со стулом. Моментально зажав ладонью ноющий подбородок, Мелора взглянула на эльфа затравленными глазами, в которых мелькала ненависть.
- Послушай, - снова заговорил Гарден спустя какое-то время, отвернувшись от эльфийки. - Ты думаешь, Даниэль позволит тебе и дальше существовать спокойно, если узнает, что ко всему этому приложила руку ты?
При упоминании имени царицы Мелоры дрогнула, однако продолжала молчать. Гарден повернулся к ней, смеряя взглядом.
- Я с тобой крайне мягок, - спокойно сказал он, сложив руки за спиной и следя за реакций женщины. - Даниэль, в отличие от меня, ждать не будет.
Он говорил что-то еще, но Мелора, у которой внезапно зашумело в ушах, затрясла головой. Ей хотелось плакать, но это были злые слезы. Ее планы опять терпели поражение, причем в самом начале пути. Когда же ей, наконец, повезет?!
- Ну, хорошо, - оборвала она эльфа на полуслове. - Хорошо, это я подала Матиушу эту идею, - она вскинула голову и с вызовом посмотрела в карие глаза Гардена. - Что теперь?
Эльф какое-то время молчал, пробегая по эльфийке взглядом. Потом вздохнул, как показалось Мелоре, с сожалением.
- И почему тебе не живется спокойно? - в его тоне слышалось неподдельное участие. Мелора фыркнула и стремительно поднялась на ноги.
- Ты отлично знаешь ответ, - прошипела она, приближаясь к мужчине и становясь так, что их разделяли лишь какие-то сантиметры. - Твоя драгоценная женушка попортила мне немало крови! Я хочу своего восстановления!
Гарден удивленно моргнул.
- Я тебя не понимаю...
- Отлично понимаешь, - на губах Мелоры проскользнула улыбка, наполовину злая. наполовину нежная. Ее узкая ладонь легла на плечо хмурящего эльфа и медленно поползла вверх по шее, притягивая его все ближе и ближе.
- Она тебя не любит, эльф, - прошептала Мелора, когда их губы уже были совсем близко, настолько что их дыхание смешалось. - Брось ее... Вдвоем мы добьемся того, что она вынуждена будет оставить трон... Оставить его нам. К чертям Матиуша, Деррика, всех остальных! - она искренне верила в то, что говорила, и хотела, чтобы и Гарден поверил ей. - Разве ты не хочешь этого?
Мужчина молча смотрел на прекрасное лицо женщины, говорившей ему столь соблазнительные вещи. Глаза его были спокойны, в них не было даже намека на то, что речи Мелоры что-то всколыхнули в нем.
- Ну? - подстегнула его эльфийка, тянясь, чтобы прижаться поцелуем к его губам.
- Ты забываешь, Мелора, - в последний момент Гарден отстранился, и губы женщины впустую скользнули по его щеке. - Пусть Даниэль не любит меня... Но я люблю ее... Это важнее.
Он бережно взял ладонь Мелоры в свою руку и отнял ее от себя.
- Забудь о власти, Мелора, забудь, - настойчиво сказал он, заглядывая в ее глаза и надеясь прочесть там понимание. - Это того не стоит, поверь.
Эльфийка вырвала руку и отошла на пару шагов, глядя на него так, будто он был змеей, готовой укусить в любой момент. Лицо Гардена окаменело, и он, развернувшись, быстро зашагал к двери. Там остановился, взявшись за ручку, и проговорил, чуть повернув голову:
- Деррик разберется с Матиушем, а тебя я все же советую оставить попытки избавиться от Даниэль, - он немного помолчал. - Помни, ты борешься не только с ней.
Мелора открыла было рот, чтобы ответить, но не успела: двери за Гарденом захлопнулись, оставив эльфийку в одиночестве.
"Не только с ней..." Мелора передернула плечами, внезапно испугавшись гнетущей атмосферы большого зала, наполненного воспоминаниями. Значило ли это, что Гарден пойдет на крайние меры, если заподозрит, что его жене грозит реальная опасность? Но ведь есть еще Рэйн... Неужели она тоже встанет на сторону эльфийки в этом вопросе?
- 3 -

Костер медленно догорал, разбасывая вокруг все меньше и меньше искр. Впрочем, тепла от этого меньше не становилось, только поэтому никто не озаботился тем, чтобы принести еще хвороста. К тому же, все равно скоро пора было вставать и продолжать путь, чтобы попасть в Сангемор как можно быстрее.
Дзерену не спалось. Его вообще в последнее время мучила бессонница, а если еще учесть те видения, что навеяло на него маковое поле... Были ли это его потаенные страхи, как сказала Рэйн, когда он рассказал ей о том, что запомнил? Если так, то что это может значить? Он умрет от рук этого громилы? Когда, где, как скоро?
Ответов у эльфа было множество, но ни на один из них он не знал ответа. И это незнание не приносило ему спокойствия.
Эльф не боялся смерти. И не только от того, что был бессмертен. Ведь пресветлых тоже можно убить, взять хотя бы зачарованные клинки. Нет, он уже достаточно пожил на свете, чтобы понимать: если ты не собираешься совершить в этой жизни чего-то действительно стоящего, то не стоит цепляться за свое существование. Что может сделать он? У него нет семьи, нет детей, своих родителей он никогда не знал, его взяли на воспитание дальние родственники, которые говорили, что его отец и мать погибли во время той войны с людьми. Их тел не нашли, но тогда вообще было трудно с опознанием погибших. Вполне возможно, что родители лежат в какой-нибудь общей могиле, и он никогда не найдет даже краткого упоминания о них.
Дзерен перевернулся на другой бок, поплотнее закутавшись в свой плащ.
Он поступил на службу к царице не так давно, лет пять назад. До этого он был простым наемником, зарабатывающим случайными заказами и тем, что у него осталось от наследства, завещанного ему матерью. У него не было дома, в котором он мог бы чувствовать себя защищенным, не было друзей. Он был одинок, как только может быть одинок эльф среди эльфов. Иногда ему хотелось все бросить, обосноваться где-нибудь, найти хорошую добрую женщину, с которой можно прожить не одно столетие. Но каждый раз, когда он начинал всерьез задумываться о подобном, его тут же нанимали на очередное дело, и приходилось выбрасывать из головы все лишние мысли.
Потом с заказами стало совсем плохо, и он решил попытать счастья и попробовать наняться в дворцовую стражу. Ему повезло, в тот день царица сама проводила осмотр всех кандидатов. Он ей чем-то приглянулся, и она сразу же ввела его во дворец, минуя испытательный срок. В благодарность за оказанное доверие Дзерен служил ей верой и правдой, ни разу не задумавшись о иной судьбе для себя. И он сам вызвался сопровождать ее в Сангемор, мотивируя это тем, что никто лучше него ее не защитит. Помнится, тогда в ответ на эти его слова Даниэль криво усмехнулась и сказала, что знает как минимум одного, кто мог бы сказать в отношении ее то же самое.
Рядом с эльфом зашевелился Риис. Дзерен посмотрел на спящего воителя, даже во сне держащего руку на мече, и подумал о том, что у него нет причин недоверять этим людям, встретившимся им на пути. В конце концов, у царей и их наследников частенько возникают различные, не вполне понятные, желания, а отдуваться приходится им, солдатам и телохранителям. Во всяком случае, ничто не мешает им вместе дойти до Сангемора, а там видно будет. К тому же, как сказал Риис, в Черной Пустоши они впервые, не хочется, чтобы они заблудились.
Рэйн, с которой Дзерен говорил на эту тему, согласилась с ним, предупредив только, чтобы он не рассказывал их новым знакомым о том, с кем они познакомились. Пусть думают, что столкнулись с обычными людьми, тоже по счастливой случайности направляющимися в Сангемор. Дзерен, знающий об отношении северян к эльфам, охотно согласился держать язык за зубами и передал это пожелание вампира своей царице. Та фыркнула в ответ и сказала, что сама отлично все знает.
Где-то слева от лагеря, среди мрачно шепчущихся деревьев, раздался странный звук. Как-будто кто вскрикнул. Дзерен моментально вскинулся, нащупывая свое оружие. В темноте раздался шорох, и эльф встретился взглядом со светлыми колючими глазами Рииса.
- Я посмотрю, - торопливо прошептал Дзерен, не желая, чтобы воитель раньше времени узнал о том, кто такая Рэйн. Почему-то мужчина был уверен, что именно вампир стала причиной этого сдавленного полустона-полукрика. К тому же он догадывался, кто может быть партнером Д'Эльвесс в этом таинственном и неприглядном действе.
Риис чуть помедлил, потом кивнул и снова опустился рядом с продолжающей мирно спать Неарой. Однако сам он ложиться не собирался и внимательно следил за ловко двигающимся Дзереном.
Эльф отлично умел быть бесшумным, когда ему это было нужно. Вот и сейчас он мало чем отличался от безликой тени, которые населяли Черную Пустошь. Проходя мимо места, облюбованного для ночлега Даниэль, Дзерен кинул на него быстрый взгляд и чуть было не запнулся в удивлении от того, что царица мирно лежала, укрытая одеялом, и знать не знала, что вообще-то, по мнению эльфа, она должна была бы быть сейчас вместе с Рэйн. Но кто же тогда...
Остановившись за толстым стволом дерева, Дзерен прижался к нему, стараясь стать совершенно неподвижным.
Там действительно была Рэйн. И она и впрямь делала то, о чем думал эльф. Только вот женщина, вздрагивающая в руках вампира, совершенно не была похожа на царицу пресветлых.
Дзерен пару раз моргнул и снова устремил взгляд в подсвеченную чем-то синим темноту. Чуть погодя он понял, что этот синий свет был ничем иным, как отражением силы Рэйн, вышедшей наружу. Он окутывал женщин прозрачным покрывалом, делая их похожими на призраков, застигнутых врасплох чужаком.
Дзерен, по долгу своей службы знакомый со многими вампирами, отлично знал, каково это: попасть под их чары, хотя бы на несколько минут. Однажды он сам испытал на себе, что чувствуешь, когда кто-то тянет из тебя жизнь. И он знал, что если он снова встретит того вампира, который поделился с ним таинством ночи, то без колебаний снова отдастся ему.
Именно поэтому он понимал Даниэль. К тому же она была Избранной, той, с которой вампир делит не просто мимолетный поцелуй, но всю свою вечную смерть. Это другие, более сложные, более непонятные отношения. Зачастую в них не разбираются даже сама пара, связанная шепотом крови. И поэтому Дзерену сейчас стало неимоверно жалко Даниэль. Он мотнул головой и столь же бесшумно отправился обратно, чтобы успокоить Рииса и попытаться заснуть. Негромкий рык донесся ему вдогонку.
Оторвавшись от Валерии, Рэйн посмотрела на чуть колыхнувшиеся заросли, растущие к югу от того места, где они находились. Посмотрела и, улыбнувшись, раздвинула губы, выпуская на волю удовлетворенный смешок, больше напоминающий рычание. Волшебница приоткрыла глаза, повелительно притягивая голову вампира к себе, заставляя ее смотреть на себя.
Вампир глубоко вздохнула и зарыла ладони в мерцающие волосы Валерии, живым покрывалом раскинувшиеся по земле.
- 4 -

...На небесах всегда все хорошо, пока не становится ясно, что скука может привести к непредсказуемым последствиям. Потому что скучающие небожители - это всегда страшно. Мало ли что может взбрести в голову бессмертным? А кто потом будет отдуваться? Уж явно не они.
Фангорн раздраженно вздыхает, поглядывая на своих соплеменников, вяло обсуждающих какие-то последние новости, касающиеся Старших богов. Темного бога этот разговор не интересует, он вообще пришел сюда только для того, чтобы повидаться с матерью, которая уже очень давно не заглядывала к нему. Фангорну любопытно, чем же она может таким заниматься, что даже забыла про него и про их чаевничанье в чуточку заброшенном саду, что раскинулся позади замка темного бога.
Откуда-то из воздуха рядом с вечно бьющим фонтаном материализуется Эйлос в своей повседневной тунике, едва прикрывающей его ладно скроенное загорелое тело. Беседа стихает, и взгляды богинь, а также некоторых богов, устремляются в сторону юного бога весны. Фангорн же с неудовольствием замечает, что Эйлос, старательно игнорируя возникший к нему интерес, направляется прямиком к нему.
- Можно подумать, мы так редко видимся, что ты уже и здесь меня выслеживаешь, - говорит Фангорн, когда Эйлос присаживается на подлокотник его кресла, скрещивая ноги. Юный бог хмыкает и машет рукой какой-то богине, отчаянно строящей ему глазки.
- Я тебя не выслеживаю, просто надо кое-что обсудить.
- Вообще-то я жду Лориэн, - пытается сопротивляться Фангорн, но Эйлос кивает.
- Я знаю, она меня к тебе и послала.
Темный бог удивленно вскидывает брови и послушно встает, направляясь следом за Эйлосом. Разумеется, идти никуда не нужно: способность перемещаться в пространстве - отличная вещь, не обременяющая богов лишними телодвижениями.
Оказавшись в Серых Землях, Эйлос ежится, но почти сразу берет себя в руки и бодрыми шагами направляется к Древу Судеб. Там останавливается и ждет, когда Фангорн подойдет к нему.
- Что случилось? - теперь уже и темный бог проникается тревогой, то появляющейся в глазах Эйлоса, то исчезающей. Бог весны колеблется, смотрит куда-то поверх плеча Фангорна и вздыхает.
- Из Книги Судеб пропали некоторые листки.
Темный бог молчит, пытаясь припомнить, а что это вообще такое.
- Книга Судеб, - медленно повторяет он. Да, существует такая книга. Своими записями она дублирует все то, что происходит в мире. Книга эта - ближайшая родственница Древа Судеб: она сделана из фрагмента этого дерева, открыть ее может лишь Жница - так боги называют женщину, которая пишет на потрепанных страницах чужие жизни. Ориентируясь потом на эти записи, Древо сбрасывает желтые листья, а Фангорн отправляется в мир людей, чтобы доставить в Серые Земли очередную душу. И вот теперь она пропала...
- Но кому они нужны? - недоумевает Фангорн. - Все равно никто не может писать там, даже боги, - он знает, что существует мнение о том, что он и Старшие могут делать пометки на ее полях, но это не так. Во всяком случае, он не может. Да ему это и не нужно.
Эйлос пожимает плечами и снова оглядывается, словно боится, что их могут подслушать. Но сейчас в Серых Землях мрачно и пусто: солнце укрылось за тяжелыми облаками, и на многие километры вокруг нет никого и ничего. Пустыня...
- Не так давно Жница начертала на них пророчество, - наконец, говорит он. Фангорн кивает. Он отлично знает это пророчество: "И возвратится он, когда семь душ предстанут перед ним в один момент с грехами тяжкими, что, как оковы, сковали их на веки вечные, мешая жить и быть живыми... Дождись меня, мой раб, и я вознагражу того, кто выдержал под натиском стихий, разбив свои мечты и судьбы тех, кто встал против меня в надежде победить..."
Кто должен возвратиться? У темного бога есть кое-какие мысли на этот счет, но он предпочитает держать их при себе, а то вдруг сбудутся. Был у него уже такой случай, повторений не хочется. И вот теперь еще такая пропажа...
- Что этот похититель может сделать с предсказанием? - спрашивает бог, и в голосе его сквозит любопытство. Эйлос трет ладонью лоб и хмурится.
- Ты думаешь, я знаю? - говорит он. - Я всего лишь заведую ветром и весной, пророчества не по моей части.
- И не по моей, - парирует Фангорн. Эйлос хмыкает.
- Не думаешь ли ты, что Инквизиция как-то причастна к этому пророчеству? - внезапно спрашивает Эйлос. - Что она пытается поспособствовать появлению на Земле этого существа?
Фангорн ненадолго задумывается, взглядываясь в сторону горизонта.
- Кто стоит во главе Инквизиции? - голос его равнодушен и спокоен. Юный бог трясет кудрявой головой.
- Тайна, покрытая мраком, - невесело отвечает он. Фангорн вскидывает брови.
- И даже для богов? - с сомнением говорит он. Эйлос уныло кивает.
- И даже для нас. Старшие боги запретили кому бы то ни было пытаться узнать больше, чем нужно.
- Что за глупости! - надменно произносит Фангорн. - Неужели так сложно заглянуть под ту маску?
Эйлос с опаской смотрит на темного бога.
- Ты хочешь быть наказанным? - осведомляется он. Фангорн раздувает ноздри, но ничего не отвечает. Наказание его не страшит. Просто он знает, что если Старшие боги наложили запрет на какое-либо действие, то так оно и будет. Никто не узнает тайну женщины в серебряной маске, пока не придет время. Когда оно придет и не будет ли слишком поздно... Боги редко задаются подобными вопросами. В их распоряжении вечность, разве они будут размениваться на какие-то там дни или недели?...

- 5 -
___
Примерно шесть дней спустя
___

Временами Черная Пустошь казалась бесконечной. Утомительно длинная лесная тропа, задавшаяся целью измотать идущих по ней путников до предела. Угрюмые деревья, все крепче и крепче смыкающие свои ряды, лишь бы не дать пройти. Подозрительные звуки, все чаще и чаще доносящиеся из совершенно неожиданных мест и заставляющие людей, эльфов и вампиров только ближе придвигаться друг к другу, не давая тем самым своим страхам выползти наружу и нарушить мерный ход самого путешествия.
Риис и Неара довольно быстро вписались в коллектив, обнаружив себя людьми открытыми, довольно веселыми и могущими говорить на любые темы без того, чтобы делать кислые мины, если они им не нравятся. Во всяком случае Дзерен, Кайр и Валерия были вполне удовлетворены тем, что у них появились такие спутники, и не предпринимали никаких попыток освободиться от их присутствия. Даниэль относилась к Неаре и Риису гораздо более прохладно, но это как раз никого не удивляло. Даже ее саму.
Рэйн дернула правый повод, вынуждая коня чуть развернуться и вписаться в поворот, которые с каждым разом становились все более крутыми и неудобными. Вампир надеялась, что это значит только то, что они приближаются к выходу из леса, а там и до Сангемора недалеко.
Они шли уже шесть дней, и Рэйн начала уставать от невозможности сменить хотя бы ненадолго данную ей компанию. Будучи по натуре довольно замкнутой, она иногда страдала от того, что приходилось постоянно быть на виду. Ей было бы гораздо легче идти дальше, если бы она пару дней смогла бы провести вдали от Даниэль и остальных. Даже Валерия своими неуместными вопросами и предложениями вгоняла вампира в тоску, из которой было непросто выбраться. Слава богам, что мужчины ее не трогали, разговаривая на какие-то свои темы. Со стороны было похоже, что Риис, обладая истинно северным характером, сумел внушить Кайру и Дзерену, что женщины - существа второго сорта, годящиеся только на то, чтобы заниматься хозяйством. Исходя из этой точки зрения оставалось только удивляться тому, как это северные народы позволяют своим женщинам воевать наравне с мужчинами.
Больше всего Рэйн утомляла необходимость разыгрывать из себя человека. Впрочем, винить ей было некого. На самом же деле, она думала, что все ее планы по поводу того, чтобы не раскрывать инкогнито ее и ее спутников, всегда терпели поражение. Сумеют ли они на этот раз продержаться дольше обычного или же Риис раскусит их в ближайшее время? Насчет Неары вампир не волновалась: девочка не была глупой, однако же весьма мало интересовалась тем, что происходило вокруг нее. Пожалуй, самым заметным ее поступком было лишь то, что она отправилась в путешествие. В остальном же она ничем не отличалась от человеческих детей этого возраста: мальчики, косметика, красивая одежда и неуклюжие попытки флирта с более взрослыми мужчинами. Но это не было недостатком, конечно, нет. Просто ей предстояло еще расти и расти.
При мысли о возрасте Рэйн скривила губы в подобии усмешки. Когда-то и она была столь же... Молодой? Ну, пожалуй, можно было бы использовать это слово. Иногда она скучала по тому времени. С другой стороны, вампир не знала, как бы повела себя, если бы ей пришлось застрять в теле семнадцатилетней девчонки на многие века и тысячелетия. Пару раз она сталкивалась с вампирами, которым на вид нельзя было дать больше десяти лет, хотя она читала в их глазах мудрость, которая приходит только с возрастом. Она никогда не спрашивала у них, тяжело ли это - обладать телом ребенком, но разумом взрослого человека с совершенно другими желаниями и потребностями. Просто она могла себе это представить. И ей бы не хотелось очутиться на месте этих взрослых детей с внешностью ангелов.
Она никогда не была ангелом. Даже когда ей было десять лет. Она до сих пор помнила, сколько неприятностей она доставляла родителям своим поведением, достойным лишь мальчишки сорванца. Сколько слез пролила из-за нее мать, когда она достигла более старшего возраста. Сколько седых волос появилось у отца, когда она...
- Рэйн, - негромкий голос Валерии вырвал вампира из цепкого плена ненужных воспоминаний, и она резко обернулась к волшебнице.
Валерия была взволнована. Нет, скорее, насторожена: на ее лице отчетливо читалась некая опаска, которую Рэйн видела у нее не так уж и часто. В основном тогда, когда Вэл понимала, что зверь, таящийся внутри нее, вот-вот вырвется на свободу.
- Что? - отрывисто спросила Д'Эльвесс и успокаивающе махнула рукой подъехавшему было к ним Дзерену. Эльф пожал плечами и, прицокнув языком, направил коня вперед, догоняя успевших отъехать спутников. Риис, который ввиду отсутствия лошади шел пешком, услышал переговоры женщин и обернулся. В глазах его мелькнуло нечто, напоминающее сомнение, однако он все же, дождавшись, пока Дзерен поравняется с ним, пошел рядом с его лошадью, не не оглядываясь более на Рэйн и Валерию.
- Мне показалось, я слышала что-то, - задумчиво сказала волшебница, подводя своего коня вплотную к жеребцу вампира. Рэйн вскинула бровь, выражая заинтересованность.
- Что именно?
Валерия рассеянно провела рукой по лбу, отбрасывая назад упавшую прядь волос.
- Кто-то крадется за нами, - достаточно уверенно произнесла она, заставив Рэйн чуть напрячься. У вампира не было причин сомневаться в способности Вэл учуять опасность. Ее второе "я", имеющее звериный нюх и чутье, не раз помогало волшебнице в ее человеческом обличье.
- Сейчас тоже?
Валерия втянула в себя воздух.
- Нет, - и вновь уверенность в голосе. - Сейчас они достаточно далеко.
"Достаточно для чего?"
- Мне нужно размяться, Рэйн, - словно прочтя мысли вампира, пояснила волшебница. - Я слишком долго не отпускала его порезвиться.
Рэйн хмыкнула и, грациозно спрыгнув с коня, подала руку Валерии, помогая ей спуститься. Волшебница едва заметно дрожала, однако вампир отлично знала, что эта дрожь вызвана не холодом или желанием. Впрочем, нет, Вэл была возбуждена. Но в данный момент это возбуждение концентрировалось совсем не на ее обычном объекте желаний.
Валерия была голодна.
- Найди их, - шепнула Рэйн волшебнице на ухо, слегка удерживая ее от того прыжка, который она готова была совершить. - Но не трогай, поняла?

0

8

Волшебница кивнула, и нетерпеливый рык сорвался с красиво очерченных губ. Глаза ее, серебристо-серые, были устремлены в сторону леса, и Рэйн увидела в них бездушную отстраненность хищника, спешащего нанести удар когтистой лапой, перебивая хребет. Вампир не знала, найдет ли Вэл кого-нибудь достаточно крупного, чтобы утолить свой голод в полной мере, но она понимала, что эта охота все равно должна состояться. Иначе все может быть не слишком хорошо. Волшебница, внутри которой сидит изголодавшийся зверь - не самая лучшая компания для кого бы то ни было.
Вырвавшись из более не удерживающих ее рук вампира, Валерия метнулась вперед, на ходу сбрасывая одежду. Печальный опыт предыдущих перевоплощений убедительно доказывал, что не стоит полагаться на то, что ее размер и размер белого хищника совпадут. А каждый раз покупать новую одежду... Валерия не была бедной, но ужасно не любила тратить релаты на новую одежду. Она любила маленькие хрустальные статуэтки, изображающие животных или людей в причудливых позах. Зная об этом, Рэйн всегда привозила ей пару штучек из свох путешествий. Рэйн...
Огромный белый тигр, мягко приземлившийся по другую сторону пышно цветущих кустов желтой акации, повернул голову, вглядываясь в черно-белый силуэт человека, следящего за ним. Заметив его взгляд, человек приподнял руку, словно приветствуя его. Зверь обнажил клыки, рыча и нещадно хлеща себя длинным хвостом по бокам и задним лапам. Он хотел есть, а тот, кто кто стоял там, казался идеальной мишенью для быстрой охоты. Однако, где-то на краю сознания хищника мелькали смутные образы, вызывающие у него странные ощущения. Этого ему есть было нельзя, от него исходило смутно приятное тепло, хотелось подойти ближе, ткнуться головой, заставить погладить себя...
Тигр снова зарычал, и в его рыке послышалось нечто вроде досады. Затем развернулся и мощным прыжком скрылся из вида.
Рэйн улыбнулась, наклоняясь, чтобы подобрать одежду волшебницы. Насколько ее зверь был безобиден по сравнению со зверем вампира...
- Что случилось? - вампир оглянулась на голос.
Осадив коня перед самым носом Рэйн, Даниэль быстро слезла с него, зажав поводья в правой руке. Она была слегка растрепана, дыхание чуть сбилось. Казалось, что она мчалась сюда во весь опор. И она... нервничала.
Вампир вздернула брови, усмехаясь.
- Ничего не случилось, - она аккуратно сложила вещи Валерии и положила их на седло ее лошади, закрепив получше. Даниэль, напряженно следившая за ней, вдруг с шумом выдохнула.
- Я думала, что вы что-то обнаружили, - призналась она, потряхивая копной рыжих волос, начавших довольно заметно виться от пребывания во влажном воздухе Черной Пустоши. Рэйн мотнула головой, скорее отрицательно. Она не считала необходимым рассказывать эльфийке о том, что видела Валерия. Возможно, ее опасения не подтвердятся. Или же она не сдержится и сожрет кого-нибудь в угоду тому, что остальные, напуганные столь нелепой кончиной товарища, ринутся прочь из Пустоши.
- Где Валерия? - поинтересовалась Даниэль, осматриваясь. Вампир взяла в руки поводья лошадей, своей и волшебницы, и повела их за собой, не дожидаясь, пока эльфийка последует за ними.
- Валерия решила немного прогуляться, - сообщила Рэйн, не оборачиваясь. Едва различимый смешок, раздавшийся позади, дал вампиру понять, что Даниэль возмущена таким несвоевременным желанием волшебницы отвлечься. Возможно, надо было бы сказать, что Валерия, проголодавшись, решила не употреблять в пищу своих спутников, а понадеялась найти что-нибудь в другом месте.
Следующие несколько часов Рэйн держалась позади основной группы, внимательно прислушиваясь к тому, что творится вокруг. Отвязавшись от назойливых вопросов Кайра по поводу исчезновения Вэл, вампир не хотела пропустить тот момент, когда насытившаяся волшебница вознамерится вернуться.
Острый слух вампира позволил ей различить шорох веток задолго до того, как блондинка должна была бы появиться на тропе. Быстро сняв с седла ее вещи, Рэйн жестом подозвала к себе Неару, вручила ей поводья, а сама скрылась среди деревьев. Риис недовольно нахмурился и забрал у своей подопечной животных.
Долго искать не пришлось: буквально через несколько десятков метров, обогнув поваленный ствол засохшего дерева, Рэйн обнаружила волшебницу, скорчившуюся возле весело булькающего родника.
- Эй, - она присела рядом на корточки и положила ладонь на плечо Вэл. Та подняла голову и устало улыбнулась вампиру сквозь завесу длинных спутавшихся волос.
- Плохо выгляжу, да?
- Не очень, - ответила Рэйн почти правду. На самом деле Валерия выглядела просто ужасно: запекшаяся кровь по всему телу, причем явно не ее, какие-то царапины и грязь, при первом взгляде на которую думалось, что она вряд ли когда-нибудь отмоется.
- Давай-ка, - Д'Эльвесс осторожно обхватила одной рукой волшебницу, позволяя ей откинуться, а другой, отложив одежду в сторону, принялась смывать кровь и грязь. Вэл молча позволяла ей это делать, практически не двигаясь. Рэйн знала, что после охоты на нее нападает страшная апатия, и должно пройти какое-то время, чтобы Валерия обрела свою прежнюю форму.
- Я нашла их, - сообщила волшебница чуть погодя. Рэйн вскинула брови, не глядя на лицо девушки, отдавая все внимание почти отмытому животу.
- И?
Валерия усмехнулась и положила по-другому руку, давая вампиру бОльший доступ к ее телу.
- Напугала как следует, - в ее голосе мелькнуло самодовольство. - До смерти хотелось покусать кого-нибудь, но я удержалась.
Она явно гордилась собой, и Рэйн, мягко улыбнувшись, наконец, посмотрела в ее светящиеся серебристые глаза.
- Молодец, - это прозвучало почти нежно и подтвердилось коротким поцелуем, заставившим Валерию удовлетворенно хмыкнуть. Она обвила рукой шею Рэйн и медленно поднялась с ее помощью.
- Их было много? - спросила Рэйн, пока Валерия натягивала одежду чуть дрожащими руками. Волшебница нахмурилась, припоминая.
- Я видела шестерых, - сказала она. - Все на конях, так что, в принципе, если они захотят нас догнать, то проблем у них не будет.
- Простые разбойники, я полагаю? - вампир собственноручно застегнула рубашку Валерии и, отступив на шаг, критически осмотрела то, что получилось.
- Я полагаю, - эхом отозвалась волшебница, беря Рэйн под руку и вместе с ней осторожно хромая по направлению к лесной тропе. - Какие еще это могут быть разбойники?
Рэйн не ответила, думая, что это мог бы быть кто угодно, начиная теми, кто охотится за Даниэль и заканчивая Инквизиторами. Но, опять же, знать о ее подозрениях вовсе не обязательно. Это всего лишь догадки, могущие не найти подтверждения в реальности. А если найдут... Ну что же, она позаботится о том, чтобы эти бандиты узнали ее истинное лицо. Это будет не сложно.
Рэйн довольно тряхнула головой, покрепче обняла Вэл за талию и вместе с ней вышла на тропу, готовясь отвечать на вопросы их спутников.
- 6 -

Молодой эльф с глазами зелеными, как трава, растущая высоко в горах, где воздух чист и свеж, стоял возле древнего трона эльфийских королей, задумчиво поглаживая резную спинку старого кресла, помнящего то, что другие уже давно забыли.
Сегодня был пустой день. Очередной день без Даниэль, вносившей хоть какое-то оживление в мерное течение будней. Гарден целыми сутками пропадал у себя в кабинете, подписывая никому не нужные по большому счету бумаги, оставленные ему царицей. Какие-то договоры, которые так просто разорвать, соглашения с эльфийскими герцогами и князьями на возможность использования их земель под сельскохозяйственные нужды, разрешения на ввоз в Рээль товаров, которые горожане не могли добыть самостоятельно… Много всякого разного просматривал Гарден, терпеливо, час за часом, отрываясь лишь тогда, когда строчки перед глазами сливались в одну сплошную линию.
Деррик вздохнул, поражаясь усидчивости отца. Сам он, когда ему пришлось в каком-то вопросе заменить мать во время одной из ее не таких уж и частых поездок, с трудом выдержал короткую аудиенцию, на которой ему предстояло договориться с гномами о том, какие территории эльфы готовы им предоставить. Правда, Гарден был рядом с ним, подсказывая нужные слова, но все равно Деррик вышел из тронного зала с ощущением того, что быть кролем ему не по душе. Если бы можно было только носить этот титул, свалив все обязанности на кого-нибудь другого…
А теперь еще эта проблема с Матиушем!
Наследный принц поморщился и, недолго думая, опустился на трон, закинув ногу на ногу и принимаясь барабанить пальцами по подлокотнику.
Отец приказал ему самому разобраться с юным герцогом. Намекнул на то, что раз Деррик устроил такое, то и расхлебывать все это тоже придется ему. В общем-то, это было правильно: не напейся он тогда до безобразного состояния, не пришлось бы теперь выкручиваться от совершенно нелепого положения.
А может, плюнуть на все? Пусть себе болтают языками, кому от этого будет хуже?
От этой мысли Деррик чуть было не подпрыгнул на троне, представив, какой резонанс у общественности вызовет тот факт, что наследный принц ведет разгульный образ жизни, подавая отвратительный пример молодым эльфам. Нет, ему от этого не убудет, но Даниэль вновь будут осуждать. Теперь за то, что она не сумела воспитать сына, готового продолжить славный род древних королей.
Деррик нахмурился, вспоминая, какое же у них было родовое имя и было ли вообще. Ведь его не могло не быть, они не просто славный род, известный своими достижениями на поле брани или в хозяйственной области. Они – короли, с начала времен правящие пресветлыми!
Но, похоже, что их родовым именем было как раз Мельторр. Создавалось впечатление, что оно было прочно забыто до недавнего времени. Причем значило оно совсем не то, что сказала матери Рэйн. Возможно, это действительно было его вторым переводом, но главным его значением было "холодное сердце".Наверное, не так уж далеко были от истины те, кто дал своим детям такое имя: все правители эльфийского народа сердца не имели, заменяя его разумом. Их сердца были скованы льдом, не позволяющим чувствовать боль, не пропускающим слабости.
"Деррик дель Мельторр", повторил про себя Деррик, проверяя, как звучит его полное имя. "Деррик Холодное сердце… Или же Деррик-сумасброд". Второе его позабавило, и он даже засмеялся в мрачной тишине тронного зала, разнесшего эхо по темным углам. Король из рода Мельторр…
Юноша хмыкнул и покачал головой. "Короли", снисходительно подумал он. "Короли, которые практически ничего никогда не делали для своего народа. Моя мать, по сути, стала первой, кто обеспокоился тем, как живут пресветлые не только в Рээле, но и за его пределами".
Деррик временами выезжал за пределы города, довольно редко по меркам среднестатистического эльфа, иногда по делам, с которыми его отправляла Даниэль, иногда по собственной инициативе. Что поделать, не любил он путешествовать. Однако, бывало и в нем просыпалось желание посмотреть, как же живут люди и эльфы во всем мире.
Частенько его сопровождала Мерайя, для которой пребывание в городе людей было как возвращение к истокам. Она неохотно рассказывала Деррику о своем прошлом, но он знал, что раньше она жила вместе со своими родителями в Черной Пустоши. Города того давно уже не было, все его жители переселились в другие места, кто к родственникам, а кто и просто начал все заново. Пару раз Мерайя ездила навестить родителей и брала с собой Деррика, если тот изъявлял желание прогуляться.
Деррик склонил голову, думая о том, что он так и не смог допытаться у Мерайи, сколько ей лет. Познакомившись с ее отцом и матерью, он сделал нехитрые арифметические расчеты и пришел к выводу, что Мерайя уже должна была считаться достаточно взрослой еще до его рождения. Она ведь человек, а они взрослеют гораздо быстрее эльфов. Значит, ей, по самым скромным меркам, уже за тридцать. Однако же она выглядит так, словно вчера отпраздновала свое двадцатилетие. Оно, конечно, Деррику все равно, но он никогда не понимал, зачем ей скрывать свой возраст. Он не собирается рассказывать каждому встречному, сколько лет его любовнице. Хотя бы потому, что если он начнет так делать, то Мерайя, давно изучившая основы колдовского дела, сочтет нужным избавиться от свидетеля. Хорошо, если она просто превратит его в более-менее симпатичное животное. А то ведь может обратить в столик и завалить всякими ненужными вещичками, которых так много у нее в доме.
Юный принц настолько глубоко погрузился в свои размышления, что даже не заметил, как скрипнул тихонько дверь, ведущая в тронный зал, и на пороге полутемного помещения появилась тонкая мужская фигура в костюме для верховой езды.
- Примеряешь на себя трон? – насмешливо проговорила эта фигура голосом Матиуша, и молодой герцог ступил из тени в узкую полосу света, отбрасываемого чадящим факелом, закрепленным у самой двери.
Деррик недовольно прикрыл глаза, решая, что будет лучше: проигнорировать язвительную реплику и просто уйти, не давая Матиушу повода злословить и дальше, или же последовать совету отца и разрешить все проблемы здесь и сейчас.
Герцог, решив, что молчание принца означает приглашение войти, притворил за собой двери и осторожно приблизился к ступеням, ведущим к трону. Остановившись, он ленивым жестом пригладил и без того ровно лежащие светлые волосы и сказал:
- Я слышал, моя маленькая просьба взволновала полдворца, - он говорил почти насмешливо, но в словах слышалась злоба. Деррик даже не пытался убедить себя в том, что ему это кажется. Потому что не казалось.
- Похоже, тебя твоя просьба волнует больше, чем кого бы то ни было, - немного устало отозвался зеленоглазый принцы, потряхивая кистью правой руки, занемевшей от неудобной позы. Матиуш вскинул брови и скрестил руки на груди, задев ненароком черно-красный медальон, висящий у него на груди. Деррика всегда интересовало, что же там изображено, но не просить же, в самом деле, посмотреть поближе.
- Мне был сделан выговор, - медленно проговорил Матиуш, словно раздумывая над чем-то. Затем, презрев правила придворного этикета, опустился на ближайшую к нему ступеньку, повернувшись к Деррику спиной. Принц какое-то время разглядывал его, потом вдруг неожиданно подумал, что юный герцог слишком худ для своего возраста. Ведь им должно было быть примерно поровну лет. Тогда почему же Матиуш выглядит так, словно его не кормят?
- Ты хочешь есть? – неожиданно спросил Деррик, наблюдая, как вздрагивает молодой эльф и, повернувшись, недоуменно смотрит на него.
- Что, прости? – вряд ли он был настолько глух, чтобы не услышать с первого раза. И, однако же, принц повторил свой вопрос.
- Ну, - казалось, Матиуш был немного смущен, если только он вообще знал, что такое смущение. – В принципе, я бы не отказался, - он посмотрел на Деррика и ухмыльнулся. – Если только ты будешь пробовать каждое блюдо первым, чтобы я мог убедиться, что оно не отравлено.
Деррик закатил глаза и, протянув руку назад, нащупал длинный и толстый шелковый шнур, свисавший с потолка. Нащупал и дернул, слушая, как зарождается где-то в глубине дворца мерный колокольный звон. Это было специальное приспособление, созданное для того, чтобы вызывать слуг, не прибегая к помощи голоса. Достаточно удобно, но слишком громко на вкус Деррика. А вот Матиушу звук понравился: он слушал его, чуть склонив голову к правому плечу и полуприкрыв глаза. Прядь светлых волос упала на лоб, портя совершенство прически, но герцог этого не заметил, будучи погружен в послевкусие звука. Не в силах терпеть дольше такой беспредел, Деррик поднялся со своего места, бесшумно спустился вниз и, протянув руку, сам поправил юноше волосы.
Матиуш дернулся, как от укуса змеи, едва ощутив прикосновение. На его лице появилась брезгливая гримаса, почти сразу же сменившаяся ухмылкой.
- Дитя вампира, - тягуче произнес он, щуря карие глаза с золотыми искорками. – Ты двигаешься так же, как и твой отец?
Это был вопрос, и Деррик пожал плечами, присаживаясь на ступеньку выше юного герцога.
- Ты отлично знаешь, что мой настоящий отец мне не знаком, - он впервые обсуждал с кем-то посторонним тот факт, что Гарден является его отчимом. Посторонним, с которым вообще не следовало разговаривать. И тем не менее принц продолжал разглядывать своего ненавистника, удивляясь тому, как можно быть таким худым при таком росте. Деррик был чуть повыше герцога, но ни тот, ни другой никогда не считались эльфами среднего роста.
- Тебя кормят дома? – сердито спросил Деррик, изучая тонкую шею и костлявые плечи Матиуша. Тот захлопал ресницами и даже немного отодвинулся назад. Наверное, никто его прежде об этом не спрашивал.
- Я вообще мало ем, - надменно отозвался он, вытягивая ноги. Тоже худые. Но красивые, нельзя было не признать. "Немного его подкормить, и будет ничего", благодушно подумал Деррик, милостиво выкидывая из головы наглую просьбу Матиуша, не столь давно озвученную им в приватной обстановке.
В этот момент захлопали двери тронного зала, впуская внутрь целую толпу прислуги, засуетившейся вокруг юношей. Одни спешно и ловко накрывали стол, другие вносили различные блюда с отменно приготовленными яствами, третьи вились назойливыми мухами возле Деррика, пытаясь уговорить его на то, чтобы им прислужили во время этого полуобеда-полуужина. Принц наотрез отказывался, мотивирую свой отказ тем, что умеет есть без посторонней помощи. Матиуш, наблюдающий борьбу Деррика с условностями, гадко ухмылялся и временами посматривал в сторону стола.
Наконец, принц не выдержал и, оглушительно рявкнув на непонятливых слуг, выгнал всех, запер двери и вернулся обратно, остановившись возле одного из стульев.
- Прошу, - он сделал приглашающий жест рукой. Юный герцог недоверчиво приблизился к улыбающемуся Деррику и с видимым удовольствием вдохнул ароматы, кружащие голову.
- Это точно съедобно? – не удержался он от шпильки и со смехом увернулся от брошенной в его сторону салфетки.
Обед проходил в молчании. Вряд ли его можно было назвать дружеским, но Деррик предпочел посидеть в тишине и посмотреть, как его нежданный гость уплетает за обе щеки, едва ли успевая пользоваться вилкой и ножом. Принц мог только удивляться тому, насколько голоден был его оппонент, при этом умудряясь еще и язвить.
Насытившись, Матиуш отставил в сторону пустую тарелку, сыто потянулся и, прищурившись, посмотрел на лениво жующего кусочек поджаренного хлеба Деррика.
- После такого обеда и ссориться не хочется, - насмешливо сказал он, ероша ладонью волосы, уже не выглядящие такими прилизанными. И вообще, Матиуш стал как-то более… теплее, что ли, румянее. "Нет, его точно дома не кормят!"
- А и не будем ссориться, - отозвался наследный принц, как, зеркало, отражая ухмылку юного герцога. Они оба откинулись на спинки своих стульев. На какое-то время в зале повисло молчание, совсем не тягостное. Потом Матиуш снова потянулся и сладко, со вкусом, зевнул.
- Что-то я совсем расклеился под твоим бдительным руководством, Рик, - слова насмешливые, но прежнего едкого сарказма в них нет. Герцог склонил голову к плечу, и снова эта непослушная прядь легла на чистый высокий лоб.
- Ты помнишь о моей просьбе?
Деррик едва сдержал раздраженный вопль. Он-то думал, что с этим покончено. Как оказалось, ошибался.
- Помнишь, - удовлетворенно протянул Матиуш и медленно встал на ноги, расправил чуть помявшуюся брючину. У него не заняло много времени, чтобы добраться до выхода. Уже стоя на пороге, он обернулся и посмотрел на недовольного Деррика.
- Спасибо, - юный герцог осекся, подбирая слова. Видно было, что он не привык благодарить. - Но ты не думай, что так просто от меня отделаешься, - прежняя ухмылка вернулась на его лицо при виде пыхтящего принца. Громкий хохот наполнил зал и исчез вместе со своим владельцем.
Деррик в ярости смял салфетку, которую вертел в руке, и забросил ее куда-то за спину, надеясь, что она испачкает дорогой ковер и слугам придется его долго чистить. Подумать только, какая же язва этот Матиуш! Вот и выказывай после этого свое благоволение ко всем подряд!
Наследный принц фыркнул и стремительно вскочил на ноги, бросаясь к шелковому шнуру. Через несколько минут тронны зал вновь наполнился слугами, а Деррик широкими шагами умчался прочь, надеясь, что свежий воздух вернет ему хорошее расположение духа. Странно, хотел обсудить с герцогом важный вопрос, а вместо этого затеял какой-то не то обед, не то ужин... Хорошо еще, что не при свечах!
Длинные коридоры королевского замка, носящего имя Наарриль, вновь огласило презрительное фырканье, и эхо от него, отразившись от всех стен, растворилось в хихикающем ветре.
- 7 -

Черная Пустошь всегда славилась своим умением превращать самый быстрый поход в длинное путешествие, конца края которому было не видать. Словно нарочно лесная тропа вела в такие дебри, выбраться из которых было весьма и весьма затруднительно. Она петляла, доводя неискушенных путников до белого каления своим изгибами, могущими привести их на то место, откуда они ушли полчаса назад. Она заводила их в живые тупики, сотворенные тесно растущими вековыми деревьями, пройти сквозь которые не представлялось возможным, разве что взлететь вверх, подобно птице.
Зверья здесь водилось мало, что с одной стороны радовало, а с другой заставляло думать о том, что же ты будешь есть, когда кончатся запасы, а ты не успеешь добраться до населенного пункта. Конечно, всяких ягод и зелени тут росло в избытке, но большинство путешественников, кому волей-неволей приходилось идти через Пустошь, остерегались употреблять в пищу ее дары. Лес никогда не был слишком уж благожелательно настроен к тем, кто нарушал его сонный покой. Рисковать не хотелось.
Рэйн устало потерла шею и левое плечо, вглядываясь в мелькающие среди деревьев синие огоньки. Духи леса снова шли с ними рядом, выводя их куда-то. Вампир не была уверена, что они не причинят ей и ее спутникам вреда, но тропа в Пустоши все равно была только одна, свернуть некуда. Вот и приходится следовать за пляшущими искорками, появляющимися то тут, то там.
Они шли по этому лесу уже достаточно долго для того, чтобы успеть соскучиться по открытому пространству. За те 18 лет, что Рэйн провела вдали от сообщества эльфов, Черная Пустошь заметно разрослась, поглотив бОльшую часть пустыни, из которой вампир со своими тогдашними спутниками выбралась после падения подземного города. Сейчас они, правда, шли совершенно в другую сторону, удаляясь от пустыни, а не приближаясь к ней, но Рэйн иногда казалось, что за деревьями время от времени мелькают желтые пески, раскалившиеся от жаркого солнца.
Вечерело. По словам Дзерена они уже сегодня должны были выбраться на открытую местность, откуда до Сангемора останется всего лишь полдня пути. Рэйн хотелось думать, что эльф не ошибается.
Д‘Эльвесс моргнула, когда ей показалось, что ближайший к ней огонек вдруг пропал из виду на мгновение, чтобы вновь появиться уже немного правее. Странно было думать об этом, но огни словно нервничали, начиная мигать то учащеннее, то переставая светить вовсе.
Рэйн оглянулась на остальных, желая выяснить, разделяют ли они ее смутную тревогу, но, похож, никто, кроме нее, за лесными духами не следил. Валерия о чем-то негромко переговаривалась с Кайром, посмеиваясь в полголоса. Дзерен ехал, угрюмо уставившись в одну точку. Риис и Неара шли прямо за его конем, стараясь не отставать. Пожалуй, из них из всех только Даниэль выглядела наиболее свежей и бодрой. Если бы она была вампиром, Рэйн могла бы сказать, что ей недавно удалось пополнить запас своих сил.
Вампир усмехнулась своим мыслям и перевела взгляд на Валерию, как раз плотнее запахивающуюся в свой отороченный мехом плащ. Она что-то сказала склонившемуся к ней Кайру, и по движению губ Рэйн поняла, что она жаловалась на холод.
Вампир чуть запрокинула назад голову, принюхиваясь к запахам, наполняющим воздух. Они выехали из Рээля в самый разгар весны, поры цветов и ласкового солнечного тепла, но сейчас Рэйн не чувствовала тех ароматов, что обычно сопровождают это время года. Ощущалась какая-то странная, нетипичная для этой поры свежесть, чистота, да и ветер, временами пытающийся поиграть с путниками, становился все прохладнее день ото дня. Деревья в Черной Пустоши замирали, когда путешественники проезжали мимо них, и уже не шептались больше, будто впадая в спячку.
Рэйн нахмурилась, когда внезапная догадка вспыхнула где-то перед глазами ярким факелом.
В воздухе пахло зимой.
Очередной синий огонек подлетел к Рэйн и закружился возле ее лица, настойчиво мигая и обдавая ее исходящим от него едва заметным жаром. Вампир протянула руку, пытаясь коснуться его, но пламя отлетело назад, за ее спину.
- Что такое? – Дзерен подъехал поближе к вампиру, с любопытством наблюдая за тем, как она общается с огоньком. Рэйн искоса посмотрела на него, потом на остальных, тоже остановившихся в ожидании.
- Я не знаю, - медленно сказала она. – Они словно зовут нас обратно.
Даниэль обернулась, всматриваясь в исчезающую среди деревьев тропу.
- Если мы пойдем обратно, то единственным местом, куда мы доберемся, будет Рээль, - безэмоционально произнесла она. Риис кивнул, соглашаясь со словами эльфийки.
- Мне тоже не нравится эта тропа, - выговорил он, кладя руку на рукоять меча. – Но здесь нет двух вариантов. Она ведет только вперед, и она одна, других нет. Если возвращаться, то мы потеряем время.
Валерия молча смотрела на раздумывающую Рэйн. Вампир явно колебалась, не зная, что предпочесть: прислушаться к голосу разума, призывающему не транжирить время попусту и продолжать двигаться, или же подчиниться чувству неясной тревоги, подкрепляемой назойливым мельтешением синих огней.
- Идем, - сказала она, наконец, и первая тронула коня с места. Беспокойный огонек уже чуть ли не бросался на нее, пока она ехала по тропе, не оглядываясь, чтобы проверить, следуют ли за ней спутники. Ей все еще было не по себе, однако поделать с этим чувством она ничего не могла. Оставалось только ждать.
Близился закат, и солнце уже не столь охотно отпускало свои лучи побродить в гуще листвы. Все больше холодало, и Рэйн заметила, что у Валерии, поравнявшейся с ней, изо рта при дыхании вырываются белые облачка пара. Что-то странное творилось с природой, будто она замерла в ожидании чего-то. Осенью она всегда засыпала в ожидании весны, но весна уже наступила. Почему же так резко меняется погода?
Конь Рэйн вдруг тревожно заржал и начал перебирать ногами, наотрез отказываясь двигаться вперед. То же самое творилось и с лошадьми спутников вампира. Успокоить их было невозможно. Отчаявшись добиться какого бы то ни было результата, Рэйн спрыгнула на землю и взяла коня под уздцы, намереваясь провести его за собой сквозь сплетение веток. Однако, животное, отчаянно мотнув головой, вырвалось из рук вампира и умчалось прочь, обратно по тропе. В принципе, Рэйн не так уж крепко его и держала, но и то она была слегка удивлена подобным поворотом событий.
Следом за жеребцом Д'Эльвесс заволновались и остальные лошади. Даниэль, немного поколебавшись, дала Дзерену команду отпустить их.
- Это эльфийские кони, они найдут обратную дорогу, - пояснила она спросившему ее о мотиве такого поступка Риису. Воитель кивнул и встал поближе к Неаре, подхватывая ее свободной от оружия рукой за талию, словно защищая от возможной опасности. Рэйн посмотрела на готовых двигаться дальше спутников и решительно зашагала вперед, отодвигая ветви, по пути думая о том, когда это Даниэль успела рассказать Риису всю подноготную своей нелегкой жизни в качестве эльфийской царицы. Но воитель молчал, значит, либо не уловил смысла сказанного, либо же действительно уже был в курсе всего. "Что ж, подождм, посмотрим..."
Поток слов на незнакомом языке, перемешанных с шипением, исторгшийся из уст внезапно рухнувшей куда-то вниз Рэйн, заставил идущую следом за ней Даниэль резко затормозить и ухватиться за низко нависший над ними куст чего-то очень и очень колючего, о чем также можно было судить по междометиям, рвущимся на этот раз наружу из уст нежной эльфийки. У Дзерена чуть ли усы торчком не встали, когда он понял, кому принадлежит это бурное излияние чувств. Поэтому он в первый момент немного растерялся и не сразу подхватил свою царицу, чем предоставил ей возможность с коротким вскриком благополучно рухнуть вниз вслед за вампиром, предварительно залепив ему по лицу окровавленной ладонью. И взгляду остальных присутствующих, наконец, открылось во всем своем великолепии огромное, заросшее мхом и тиной, болото с поднимающимися над ним зловонными испарениями.
Вынырнув из удушающих объятий вязкой лужи, Рэйн первым делом проверила, все ли на месте. Дзерен застыл на самом краю твердой почвы, с видимым трудом балансируя на нем. Откуда-то из-за его спины выглядывала Валерия, не рвущаяся особо помогать своему вампиру выпутываться из зеленых жижи. Чуть поодаль маячил Кайр, теребящий кончики своих разноцветных волос, а рядом с ним, похоже, не слишком-то удивленные, стояли Неара и Риис. Кого-то не хватало.
Эльфийская царица снова увидела свет дневной только тогда, когда сильная рука вампира, ухватив ее за волосы, резко дернула вверх. Даниэль бы закричала от негодования и боли, но побоялась, что вместе с криком ей в рот забьется эта противно воняющая буро-зеленая гадость, когда-то, видимо, называвшаяся водой. Поэтому она ограничилась тем, что, извернувшись, высвободилась, чтобы снова плюхнуться в болото. На этот раз, правда, не с головой.
- Мдааа, - протянул Дзерен, - поднося руку к лицу и машинально размазывая по ней след, оставленный неслабым ударом его царицы. Рэйн с недоумением воззрилась на покрывающую щеку мужчины кровь, но спрашивать ничего не стала. Потому что ей сейчас было гораздо интереснее подумать о том, как бы выбраться из этой ловушки.
Пока были живы гибриды, они следили за Черной Пустошью, не позволяя болотам заполнять ее. Теперь же осталась одна Искра, но она вряд ли размышляет над проблемой болот. Да и здесь ли она еще?
Вскарабкавшись на ближайшую кочку, вампир попыталась стряхнуть с себя липкую жидкость и осмотрелась.
- В принципе, я думаю, что можно по кочкам отсюда выбраться, - сказала она, отчасти игнорируя Даниэль, старательно хватающуюся за ее ноги, чтобы окончательно не утонуть. Наклонившись и взяв эльфийку за шиворот, Рэйн поставила ее на ближайшую от себя кочку и, убедившись, что она может держать равновесие, посмотрела на путешественников.
- Обратного пути нет, - напомнила она, отлично понимая, насколько непривлекательной выглядит эта перспектива. Конечно, Риис и Неара легко могли развернуться и пойти назад, чтобы добраться до Сангемора окружной дорогой. А Даниэль вот время терять не хотела. Этим ее желанием теперь заразилась и Рэйн, уже прикинувшая, нак акие кочки она будет наступать, чтобы побыстрее выбраться отсюда.
Перебраться через болото оказалось не так уж и трудно. То ли спешка помогла, то ли такое сильное желание было поскорее покинуть Пустошь, но так или иначе путники уже через полчаса стояли на другом берегу, с облегчением глядя на то, что им удалось преодолеть. Никто не избежал близкого знакомства с тинной водой, Даниэль так еще и второй раз свалилась, правда, предварительно намертво вцепившись в идущую впереди Рэйн. Всплеск от их падения был таким большим, что окатил всех, кто еще надеялся выйти сухим из этой передряги. Надо было видеть, какими глазами Валерия смотрела на эльфийку, отжимая свои некогда роскошные светлые волосы. Впрочем, Даниэль имела не менее жалкий вид, так что волшебница могла отчасти чувствовать себя отомщенной. Наконец, ноги вампир, продолжающего идти во главе каравана, ступили на землю, и она остановилась, помогая остальным последовать ее примеру.
- Смотрите! - вдруг воскликнула Неара, одна из последних выбравшаяся из болота, и путешественники оглянулись в том направлении, куда она указывала. На хмуром лице Рэйн медленно расцвела улыбка.
За высокими раскидистыми деревьями, отгораживающими коварное болото от чужих глаз, виднелось солнце, клонящееся к закату. Они наконец-то добрались!
- Какое счастье! - выдохнула Даниэль, прихрамывая и пытаясь на ходу вытрясти из сапожек попавшую в них воду. Остальные же, не взирая на плачевное состояние своей одежды, шумно устремились к долгожданной свободе.
Стремительно просочившись сквозь живое ограждение, Рэйн сделала пару шагов и замерла.
- Что там? - Валерия встала рядом с ней, оглядываясь. Под их ногами лежала долина, вместившая в себя громадное поле, по размерам гораздо превосходящее то болото, из которого им посчастливилось выбраться. Поле это заросло высокой травой, клонящейся под напором вечернего ветра, и в траве этой мелькали разноцветными огоньками мелкие цветы. Волшебница вдруг нахмурилась, разглядев почти рядом с горизонтом какие-то высившиеся камни, поставленные ровными рядами.
- Что это? - спросила она, коснувшись руки Рэйн. Вампир отозвалась не сразу, словно какие-то тягостные мысли захватили ее.
- Это кладбище, - наконец, ответила она, не глядя ни на кого. Риис, стоявший чуть позади вампира, покачал головой.
- Тогда мы с Неарой его обойдем, - он кивнул в сторону поля. - Наши верования запрещают нам ступать на землю чужих кладбищ.
- И не только поэтому, - в голосе заговорившей Неары послышалось столько ненависти, что все волей-неволей повернулись к ней.
- О чем ты? - чуть удивленно поинтересовалась Валерия. Девушка угрюмо посмотрела на нее.
- Я ненавижу мертвых, - слова ее тяжело упали в пространство. - Они забирают у нас живых. И ничего не оставляют взамен...
Даниэль склонила голову, молча признавая правоту девушки. Валерия криво усмехнулась и поспешно отошла в сторону к мужчинам, обсуждающим то, как лучше обойти поле.
Рэйн продолжала смотреть куда-то на горизонт, думая о чем-то. Было непонятно, слышала ли она то, что сказала Неара. Но даже если и слышала... Разве девушка не права?
- Мы тоже его обойдем? - спросила эльфийка, вглядываясь в отрешенное лицо вампира. Рэйн мельком взглянула на царицу пресветлых и на какое-то время задумалась, словно что-то решая.
- Да, - медленно сказала она и провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть что-то. Какие-то воспроминания.
- Обойдем, - она снова посмотрела в сторону горизонта и задумчиво сказала: - Раньше оно было меньше и располагалось совсем не здесь. А может быть, я просто забыла...
Эльфийка с некоторой долей изумления всмотрелась в ту же сторону, куда был устремлен взгляд Рэйн.
- Ты раньше бывала здесь? - спросила она чуть погодя, краем уха прислушиваясь к тихо текущей беседе их спутников. - Или тут у тебя был кто-то похоронен?
Рэйн скользнула равнодушным взглядом по лицу Даниэль, и эльфийка подумала было, что вампир не собирается отвечать на ее вопрос. Но в синих глазах вдруг нечто промелькнуло, то, что при других обстоятельствах Даниэль предпочла бы не видеть.
- Нет, - это слово далось Рэйн тяжело, будто язык отказывался ей повиноваться. - Здесь умерла я.

0

9

Глава 5. Поле моей смерти.*

...Viva forever,
I'll be waiting...
___

* от автора: Эта глава посвящена воспоминаниям о том, что Рэйн когда-то была все же человеком. Если кому-то показалось знакомым название - так и есть: была как-то в Секретных Материалах такая серия, очень уж она мне нравилась. Вот и решила я, что небольшой плагиат - самая искренняя форма лести)))
Встретится вам ниже слово "любая", с ударением на первый слог - любимая, то есть. Бытовало когда-то на Руси слово такое, "любый". К сожалению, не могу сказать на все 100%, употреблялось ли оно по отношению к женщине, но к мужчине - точно. Если и не употреблялось, то пофантазируем чуть-чуть - я попыталась подделать здесь псевдославянский стиль, не знаю уж, вышло или нет :???: и представим, что время, когда Рэйн была еще человеком, чем-то немного напоминает древнюю Русь)))

___
Много-много лет назад
___
- 1 -

...Когда-то мир был большим. Слишком большим для маленькой девочки с любопытными голубыми глазами и непокорными черными локонами, выбивающимися из косы. И с каждым днем ей все больше и больше хотелось узнать, что же скрывается за добродушно перешептывающимися деревьями, населяющими лес, растущий совсем рядом с их деревней. Некоторые, правда, считали ее городом, но девочке однажды довелось увидеть настоящий город. И, можете поверить, он не шел ни в какое сравнение с ее родной Миртой.
Девочка перевернулась на спину и раскинула руки, вглядываясь интересующимися всем на свете глазенками в пробегающие по небу облака. Говорят, люди не летают, как птицы. Отчего так? Почему она никогда не сможет понять, что же это такое - лететь наперегонки с ветром, обгоняя зазевавшихся чаек? Ну, необязательно чаек, можно и других птичек отыскать.
- Рэйн! Непослушная девчонка, где ты? Вот придет отец, он тебе задаст хорошую трепку!
Девочка порывисто вскочила на ноги. В голосе зовущей ее матери отчетливо слышалась угроза. А угрожать она была большой мастер. Другое дело, что иногда ее можно было уговорить не доводить до сведения отца все маленькие грехи ее любимых дочек. Может, и сейчас получится?
- Идууу, мамочка! - звонко откликнулась девочка и, приподняв юбку, чтобы не мешалась, бегом припустила домой.
Шания выпрямилась и прикрыла покрасневшей от бесконечной стирки ладонью глаза от палящего солнца. Голос дочери раздался откуда-то справа, а значит, негодница снова пропадала на холме. И что ее туда, как магнитом, тянет? Как бы в лес не удумала наведаться, кто знает, какие там медведи бродят. А то и того хуже: наткнется на какого-нибудь беглого солдата или каторжника - и поминай как звали. Нет, все-таки мало она их ремнем лупцует! Да ведь и не допросишься у мужа ремня этого: ты, мать, говорит, слишком строгая с ними, они ж маленькие еще, дай им вволю нагуляться.
Таким только дай волю! Вон, у соседской Терралии дочка тоже все на холм бегала. Отец поначалу все выдрать грозился, а потом рукой махнул, дескать, уж лучше пусть туда бегает, чем по сараям с парнями. И что вышло? Принесла она им в подоле, да не одного, а сразу двух! Оказывается, за тем холмом, куда она так часто отлучалась, прятался сбежавший от службы молоденький солдатик. Вот она с ним и миловалась до поры до времени. А как живот на глаза полез, так с ревом к маменьке с папенькой: ой, да что ж я наделала!
Поздно уж было, никакие знахарки бы не помогли. Вот и пришлось Терралии с мужем внучат себе брать. Теперь-то не налюбуются: все радость на старости лет. А то, что без мужа, так Ставен на это не посмотрел, когда девку замуж брал. Наоборот, говорил, раз уже родила, значит, не пустая, дай то боги, и его кровиночкой порадует. Сейчас вот уже четвертого принять готовятся, Шания на днях видела, как счастливый отец отоваривался в лавке детскими вещичками.
Шания вздохнула и снова склонилась над корзиной, в которой лежали аккуратной горкой мужнины вещи. Надо было их постирать да просушить, чтобы к завтрашнему дню надеть можно было. А завтра ярмарка как-никак, Рани собирался коня пойти посмотреть, а то их старый мерин уже совсем плохо ноги волочет, глядишь, не сегодня-завтра и вовсе их протянет. Надо заранее побеспокоиться.
- Мамочка, давай помогу, - чьи-то руки ласково, но твердо, забрали у Шании сорочку. Женщина откинула со лба прядь волос и устало улыбнулась Виране, второй своей доченьке, что постарше была да поумнее. С малолетства смекнула, что навыки по хозяйству рано или поздно пригодятся, потому и не отлынивала никогда от стирки с уборкой, не то, что Рэйн: ту днем с огнем не найдешь, когда мать зовет по хозяйству что-нибудь сделать. И сегодня вон убежала ни свет ни заря.
- Да я бы и сама управилась, - проговорила Шания, присаживаясь на большой камень, с незапамятных времен торчащий у мостков.
Вирана чмокнула мать в щеку и, присев на корточки, принялась полоскать белье в маленькой быстрой речушке.
Шания с доброй улыбкой следила за дочерью. Хоть она это всегда скрывала, но Вирана была у нее любимицей: и ласковая, и услужливая, и слова худого ни о ком не скажет, даром что все соседи тоже души не чаяли в смышленой темноволосой девчушке, частенько забегавшей к ним со своими детскими радостями и печалями. Постарше была она своей сестренки-егозы на три года, но разница это была почти незаметна: Рэйн, пойдя и ростом, и статью в отца да в его родственников, к десяти годам сравнялась с Вираной и обещала вскорости еще и обогнать.
Шания покачала головой. И почему это у нее и у Рани дочки родились такие разные, совсем друг на друга непохожие? Разве что внешне, но и там Рэйн умудрилась выделиться: у них в семье все темненькие да с темными глазами, а она с самого дня своего рождения взирала на этот мир яркими синими глазами, которые цвет свой менять не собирались. Ой, красивой девка будет, парни проходу не дадут! Ну да нескоро это еще, лет через пять, а до того, глядишь, ума-разума наберется.
Вирана, в отличие от младшей сестры, подвижностью особой никогда не отличалась, все больше дома сидеть любила да с подружками в куклы играть, либо вышивать что-нибудь себе на приданое. Не волновалась за нее Шания так, как за Рэйн. Но любила все равно больше. И не сумела бы объяснить, почему делает такое разграничение. Может, из-за того, что вторые роды были более тяжелыми, чем первые. Может, из-за того, что ждали они с Рани мальчика, а родилась вторая дочка. А может быть, потому, что Рэйн купалась в отцовской любви больше, чем Вирана, и тянулась к отцу не так, как к матери. С Шанией они были больше подружками, чем настоящими матерью и дочерью. А Вирана Шании в рот смотрела, все просьбы беспрекословно выполняла и за советом вперед себя летела. Рэйн же свои ссадины только отцу демонстрировала, причем так, словно это были боевые раны. Узнала, чертовка, что Рани служил когда-то, вот и загорелась мечтой тоже воином заделаться. И только после того, как Рани объяснил ей, что девочек на войну не берут, немного приутихла. А то ведь сраму не оберешься: девочка, а ведет себя хуже пацана. Да будь ее воля, она бы весь день на улице бы торчала да с соседскими мальчишками играла!
Сбоку послышался легкий топоток. "Легка на помине."
- А вот и я! - сияя дыркой на месте выпавшего молочного зуба, Рэйн лихо притормозила возле мостков и хлопнула по спине не ожидавшую нападения Вирану. Девочка от неожиданности взвизгнула и, не успела Шания опомниться, нелепо взмахнув руками, хлопнулась прямо в речку, взметнув тучу брызг.
- Да чтоб тебя!.. - Шания соскочила с камня, норовя уже метнуться за дочерью, но тут та сама всплыла, отфыркиваясь. Рэйн же только хохотала, глядя на ошарашенные лица матери и сестры, которые и перепугаться-то как следует не успели.
- Не сомневайся, все отцу скажу, - пригрозила Шания, хлопоча вокруг выбравшейся на берег Вираны не хуже курицы-наседки. Рэйн только хмыкнула на слова матери.
- Мам, не стоит, правда, - заявила Вирана, стуча зубами: деньки в последнее время стояли прохладные, и вода не успела прогреться как следует. - Ничего же не случилось, да и потом, я сама в воду свалилась, Рэйн тут ни при чем, - она посмотрела на сестренку и подмигнула ей.
Шания вздохнула. Может, оно и хорошо, что сестры друг дружку любили, а не дрались между собой, как соседские дети, но уж больно много Вирана прощает Рэйн. Шалости шалостями, но ведь может что и посерьезнее случиться. Тьфу-тьфу, конечно, чтоб не сглазить!
- Пошли уже, - все еще ворчливо сказала Шания, решив про себя, что как бы то ни было, а боги все-таки к ней благоволят: наградили ее двумя такими красавицами дочками и мужем, которым она гордилась и которого любила так же сильно, как в первый день их встречи.
Рэйн, довольная тем обстоятельством, что мать не ругается на нее за бесцельное времяпрепровождения, подхватила корзину с выстиранным бельем и весело поскакала вперед, предвкушая обед. Ей было хорошо. Вечером отец обещал показать ей свой меч, а завтра возьмет с собой на ярмарку. Вот уж там они повеселятся! Мать с Вираной, конечно же, не пойдут, предпочтут остаться дома за вязанием или еще чем-нибудь таким же скучным. Ну и ладно, пусть остаются, много чего пропустят.
Шания неспеша шла за младшей дочерью, взбивавшей босыми пятками пыль с земли, и поддерживала старшую, с которой ручьем лилась вода. А Вирана, как назло, была подвержена всяким простудам. Не хватало еще, чтобы посреди лета кашлять начала.
- Вот придем сейчас, я тебе баньку истоплю, попарю от души, чтобы косточки заломило да болезнь не пристала, - ласково сказала Шания, обнимая девочку и прижимая к себе, чтобы хоть чуть-чуть согреть. Вирана подняла на нее карие глаза и улыбнулась.
- И Рэйн с собой возьмем, да, мам?
- Ну, конечно, куда же мы без нее...
- 2 -

Уставшее багровое солнце грузно клонилось к горизонту, кидая последние лучи на медленно остывающую землю. Хихикающий ветер носился меж трав, задевая своими невесомыми прикосновениями напуганных его вниманием к своей персоне сусликов, которые метались из стороны в сторону, торопясь домой. Говорят, боги любят такие закаты, когда небо окрашивается кровью тех воинов, что полегли на полях сражений во имя своих государей. Так ли это? Боги молчат. А спрашивать их никто не решится.
Рэйн лежала, заложив руки за голову, и щурилась, глядя на неподвижные облака, время от времени принимающие облик каких-нибудь знакомых предметов. Вон то облако, что слева, чем-то неуловимо напоминает нос соседки, которая частенько ругает Рэйн за то, что та иногда заимствует яблоки у нее из сада. Ну и что, подумаешь, велика важность, пара яблочек! Да у нее этих яблонь видимо-невидимо!
Рэйн фыркнула и прикрыла глаза. Сегодня ей было грустно. Наверное, чувствовала приближение зимы, когда снег обнимет землю, верную свою подругу, чтобы пребывать с ней в мире и согласии до самой весны, когда снова запоют птицы и зазвенят ручьи, возвещая приход тепла.
Рэйн не особо любила зимы. А где-то на юге, как она слышала, их вообще не бывает. Вот ведь людям повезло, весь год радуются зеленым листикам и аромату цветов, в изобилии растущих на полях и в садах.
Позади раздались чьи-то тихие шаги.
- И почему люди не летают, как птицы? - задумчиво спросила Рэйн, заслышав их. Ответом ей послужил заливистый девичий смех, и кто-то плюхнулся рядом с ней на траву.
- И снова я тебе отвечу, что рожденный ползать летать не может, - невысокая худенькая девушка развернулась к Рэйн и обожгла ту задорным взглядом искристых серых глаз. - Давно тут бока отлеживаешь?
- Да вот как гости уедут, так и домой пойду, - Рэйн нехотя потянулась и села. - Ты же знаешь, Каро, как я "люблю" эти родственные посиделки.
Каро понимающе кивнула. Ну что тут поделать, если у твоей семьи куча родственников, раскиданных по разным городам и весям? Родственников, которые время от времени заезжают в гости.
Каро вздохнула и, чтобы не вспоминать лишний раз о своих дядях-тетях (а то, не дай боги, нагрянут невовремя), принялась рассматривать сосредоточенную подружку.
Они знали друг друга давно, еще со школы, куда бегали наперегонки, загадывая, что кто первым добежит, того и спрашивать сегодня не будут. Сколько Каро помнит этих забегов, всегда выигрывала Рэйн. И как она умудрялась? Не иначе, ноги длинные помогали.
Каро опустила глаза на искомый предмет. Ноги у Рэйн и впрямь были длинными. И красивыми. Даже Каро это признавала, не говоря уже о тех парнях, что выстраивались вечерами в очередь возле изгороди, где имели обыкновение проводить на лавочке время девушки, лузгая семечки. А вот Рэйн, казалось, этих ребят и не замечала вовсе.
Иногда Каро думала, что Рэйн считает себя некрасивой. Но ведь у нее же есть зеркало, в которое она смотрится по нескольку раз на день. Разве же она не видит, как блестят на солнце ее длинные черные волосы, как светятся непередаваемо прекрасные голубые глаза, из-за которых ее в деревне прозвали "северянкой"? Почему она не хочет признаться себе в том, одна ее улыбка может заставить любого мужчину свернуть горы во имя нее?
Может быть, она комплексует из-за роста?
Рэйн и в детстве никогда не была маленькой, а к тому времени, когда отпраздновала свое пятнадцатилетие (буквально на той неделе), уже почти догнала в высоту своего отца, который в Мирте считался одним из самых высоких. Каро, честно признаться, даже слегка завидовала Рэйн: ей-то уже так не вырасти, да и не в кого: отец с матерью никогда особой статью не отличались, вот и она с братьями берет не ростом, а другими качествами.
- И о чем же мы так сосредоточенно думаем? - насмешливый голос прервал размышления Каро, только было начавшей вспоминать еще достоинства своей подруги. Голос тоже был красивым: низким, словно бархатным, и умел по желанию становиться то ласковым, то жестким. Впрочем, все вариации с голосом Рэйн проделывала лишь в компании Каро, трезво полагая, что родителям они не понравятся.
- О тебе, - честно призналась Каро, вырывая из земли травинку с неожиданно длинным корнем и рассеянно запихивая ее в рот. Брови Рэйн взлетели чуть ли не к небесам.
- Я, значит, сижу тут, угадать пытаюсь, о чем это она думать может с таким постным видом, а она, выходит, обо мне вспоминает!
Каро взвизгнула и попыталась прикрыться руками. Но это ей никогда не помогало, не помогло и в этот раз: Рэйн без труда повалила ее на землю и, оседлав, принялась щекотать.
- Хватит, хватит, сдаюсь я! - простонала, давясь смехом и травинкой, Каро. Гадко ухмыляющаяся Рэйн добычу свою, однако, отпускать не собиралась. Вместо этого она развела ее руки в разные стороны и прижала их к земле, упрочив свой захват.
- Чем занималась весь день? - поинтересовалась она. Каро дернулась, хотя могла бы этого и не делать: Рэйн всегда была сильнее.
- Помогала матери по дому, - ответила она, мирясь со своим положением. - Встречалась с Тагером.
Лицо Рэйн чуть потемнело, и Каро знала причину этой неуловимой смены настроения: Тагер, ее жених, Рэйн не нравился. Она говорила об этом самой Каро, всякий раз уходя от того, чтобы назвать действительно стоящую причину подобной неприязни. Сначала Каро думала, что Рэйн просто влюблена в Тагера, но это было не так. А раз нет, то Каро просто не могла понять, почему двое ее любимых людей не могут жить в мире.
Рэйн отпустила подругу и села на траве, скрестив ноги. Солнце почти зашло, и лишь самая его верхушка все еще виднелась над горизонтом, не давая Земле погрузиться во тьму.
- Скажи мне, Каро, - начала Рэйн, щурясь, - чего бы ты хотела?
- В смысле? - недоуменно сказала девушка, устраиваясь поудобнее. Рэйн покосилась на нее, ее силуэт, высвечиваемый последними лучами солнечного светила, показался Каро каким-то нездешним. Была в подруге какая-то несвойственная здешним местам таинственность.
- В том смысле, что ты бы хотела путешествовать?
- О да, - Каро расплылась в улыбке. Когда она была маленькой, то днями и ночами грезила о дальних странах и красивом капитане кораблей, который отвез бы ее туда, куда бы она только пожелала.
Рэйн тоже улыбнулась.
- И куда бы ты отправилась?
Каро нахмурилась, и маленькая морщинка пролегла на ее лбу.
- Наверное, на север, - ответила она, наконец, ничуть не удивляясь тому вопросу, что услышала от Рэйн: подруга любила заставать врасплох подобными размышлениями.
- Север, - повторила Рэйн чуточку задумчиво. - Почему именно туда?
Каро пожала плечами.
- Хочу увидеть северное сияние. А еще суровых северных воителей и их прекрасных дев-спутниц.
Голубые глаза Рэйн странно блеснули, когда самый последний луч ушел вместе с солнцем за горизонт, оставив землю в темноте.
- Рэйн! - раздавшийся в тот же момент крик, исходящий со стороны деревни, заставил девушек вздрогнуть.
- Ну вот, - с притворным вздохом сказала Каро, - вспомнили они про тебя.
Рэйн засмеялась каким-то низким грудным смехом и, поднявшись на ноги, протянула подруге руку.
- Пошли, а то станется с них здесь появиться.
- Да уж, - поддакнула Каро. Последовав примеру Рэйн, она встала и отряхнула сарафан от песка.
- Проводишь меня?
- Конечно.
Каро улыбнулась, тряхнула пепельными волосами и взяла Рэйн под руку. Неспешным шагом они направились по холму, болтая о разных пустяках и не вспоминая более ни о чьих мечтах.
Доведя подругу до самого дома, Рэйн постояла немного, дождавшись, пока Каро не скрылась за белой крашеной дверью, затем к себе направилась.
Признаться, ей совсем не хотелось возвращаться. Знала она, что последует за ее приходом: родственники сначала сдавленно помолчат, взирая на нее и удивляясь тому, почему это она такой каланчой выросла, потом осмелеют, начнут вопросы задавать, мол, ученая девка или нет, замуж скоро ли пойдет да почему не носит украшений подобно подружкам своим, чтобы парни любовались.
Рэйн пнула попавшийся под ноги камень и запрокинула голову, следя за его полетом.
А какая она ученая? Те три класса, которые она честно отходила, вряд ли могут считаться учебой. Потом школу закрыли из-за того, что почти все учителя ушли в поисках более достойной платы за свой труд. А какая вам школа без учителей? Вот и пришлось забыть о том, чтобы дальше заниматься. Мать вон вообще считает, что девке образование ни к чему, главное, чтобы муж попался башковитый, за которым как за каменной стеной будешь. И большинство односельчан ее в этом вопросе поддерживают. Хорошо, хоть отец считает по-другому.
Рэйн улыбнулась, вспомнив об отце. Вот с кем она могла поделиться всеми своими бедами и радостями. Вот кто слушал ее внимательно, вникал в самые мелочи, а потом обязательно помогал, делом или же советом.
Рэйн знала, что мать ее не любит. Точнее, любит, но гораздо меньше, чем Вирану. Впрочем, Рэйн не ревновала. Не любит и не любит, что ж теперь, не вешаться же. Благо, есть у нее отец, любовь которого заменяет ей материнскую.
Нагнув голову, чтобы не стукнуться о косяк, Рэйн осторожно прошла в сени, а потом и в комнату, где дым стоял коромыслом.
- А, вот и она! - обрадованно захлопотала возле нее мать. Рэйн нахмурилась, не понимая, с чего вдруг такая суетливость.
Гостей было не так уж и много: пара немолодых уже мужчин, благосклонно взирающих на нее с высоты своего возраста и, видимо, положения, да три женщины: две возраста примерно, как Шания, и одна совсем молодая, чуть постарше Вираны, которой едва исполнилось восемнадцать.
- Моя Рэйн, - отец тяжело поднялся из-за стола, и Рэйн чуть было не кинулась к нему на помощь: в последнее время Рани мучила старая травма ноги, полученная им еще в бытность солдатом. Поэтому Рэйн частенько ухаживала за ним, чтобы он не напрягался. Отец в шутку называл ее "сестрой милосердия": это, по его словам, были такие женщины, которые помогали раненым после битв, облегчали их страдания разными травами и заклинаниями.
- Доброй ночи, - вежливо поклонилась Рэйн гостям, пытаясь припомнить, а откуда это они к ним пожаловали. Выходило так, что из самого Лостафа прибыли: звался так столичный город.
- Да ведь совсем взрослая у тебя девка, Рани! - радуясь непонятно чему, воскликнул один из мужчин, толстяк с вислыми усами и жидкой бородой. Отец как-то странно улыбнулся и сел на свое место. Видно, нога болела сильнее, чем обычно.
Рэйн все еще не понимала, что происходит. В поисках ответа на свои многочисленные вопросы она повернулась к сестре, но Вирана почему-то отводила взгляд, предпочитая смотреть куда угодно, но только не в глаза младшей сестре.
- На выданье, - продолжал толстяк, и до Рэйн мало-помалу начинало доходить. Вспомнила она странные, быстро обрывающиеся, разговоры с матерью на тему того, что совсем скоро разлетятся ее доченьки из родительского гнезда и останутся они с отцом одни. Вспомнила, как получили они однажды загадочное письмо, содержанием которого мать не поделилась не только с ней, но даже с Вираной, что уже было непонятно. Значит, ее хотят выдать замуж.
Замужество... Такая вещь, о которой девку редко спрашивали. Нет, конечно, бывало такое, что девушка сама находила себе избранника, и тогда свадьба игралась на радость молодым. Но в основном девушек ставили перед фактом: мол, нашли тебе мужа, живет там-то, семья такая-то, собирайся, свадьба через месяц. И никакие слезы, никакие уговоры тут уже не помогали. Сурова была родительская любовь, не помнила она того, что и сами родители когда-то были молодыми и так же вот слезы лили, с домом родным расставаться не желали. Рэйн всегда надеялась, что сия чаша ее минует. Не то, чтобы она не хотела замуж. Она просто никогда об этом не думала. Даже тогда, когда ее подружки, хихикая, принимались играть "в свадьбу", она предпочитала наблюдать за этим со стороны, не изъявляя желания участвовать. И вот теперь такое...
- Ты где была, доченька? - мать все еще крутилась возле нее, очевидно, чувствуя свою вину. Рэйн машинально села на подставленный стул.
- Каро провожала, - тихо ответила она, опуская взгляд. И что же, придется все-таки уехать? Покинуть все, чем она жила? Забыть о своем холме, с которого так привольно любоваться небом? Забыть соседскую собаку, виляющую хвостом при виде Рэйн, возвращающейся с поля или еще откуда-нибудь? Рыжего кота Старка, любящего устраиваться под боком у Рэйн и усыплять ту своим мурлыканием? Оставить здесь отца, мать, Вирану... Каро?!
- Как он выглядит хоть? - безнадежно спросила она, понимая, что спорить нет смысла.
Шания радостно всплеснула руками и переглянулась с мужем. Они-то думали, что придется потратить немало сил, чтобы убедить Рэйн в том, что ничего страшного в происходящем нет. Такое случается со всеми девушками, не нужно тут расстраиваться.
- Он красивый, доченька, - быстро заговорила Шания, накладывая Рэйн на тарелку картошки с мясом и наливая молока. - Правда ведь, Решаба?
Женщина, что сидела напротив Рэйн, кивнула.
- Вот, - обрадовалась поддержке мать и начала нарезать хлеб. - Это мама его. А зовут его Лаконтом, хорошее имя, да?
"Сверкающий сокол... И чем это он, интересно, сверкает?"
Рэйн принялась за еду, краем уха прислушиваясь к разговору, прерванному было ее приходом и возобновившемуся вновь. Отец обсуждал с остальными мужчинами предстоящую зиму и то, как лучше хранить зерно, чтобы к весне оно не попортилось. Рэйн не осмеливалась смотреть на отца, зная, что ему сейчас не до нее. Только понимала она, что он не меньше ее самой расстроен предстоящей разлукой. Когда она теперь сможет приехать навестить их? Да и захочет ли муж отпускать ее? Не скажет ли: "Ты теперь моя жена, и забудь о разъездах"? Может ведь и такое быть.
Проглотив последний кусок хлеба, Рэйн все-таки подняла голову. Но не для того, чтобы посмотреть на родителей. Ее голубые глаза встретили осуждающий взгляд карих глаз.
Вирана всегда была ей хорошей сестрой. Сколько раз она заступалась за нее перед матерью? Сколько секретов было у них в детстве, о которых не знала ни одна живая душа, кроме них? Сколько любви она отдавала своей младшей сестренке, чтобы хотя бы так заменить отсутствие материнской ласки? И теперь она осуждала ее.
Вирана давно уже была обручена на радость родителям. Избранником ее был парень из соседней деревни, с которым они познакомились, когда он приезжал помочь Рани разгрузить товары, купленные в его лавке. Он сразу пришелся всем по душе своим легким нравом и яркой чистой любовью к Виране. И Рэйн, которая не верила в любовь с первого взгляда, вынуждена была признать свое поражение.
"Как ты можешь?!" говорили ей сейчас глаза сестры. "Как можно так вот просто губить свою жизнь? Ты даже не знаешь, к кому едешь! А если он косой? Или хромой? Или будет тебя бить?! И ты позволишь ему это, как позволяешь сейчас родителям решать твою судьбу?!"
И Рэйн стало стыдно.
- Отец, - голос ее без труда перекрыл громкие голоса гостей и привлек к ней всеобщее внимание.
- Что такое, дочка? - весело спросил Рани, и не подозревая о том, какие тяжелые мысли крутились в голове его девочки.
- Отец, - повторила Рэйн, и глаза ее, налившиеся внезапной полночной синевой, обрели уверенность. - Я не хочу выходить замуж.
В наступившей тишине раздался отчаянный звон и треск: это Шания уронила стакан, что держала в руках.
Толстяк с вислыми усами кашлянул.
- Ты угомонись, девка, - грубовато сказал он. - Здесь не тебе решать, мать с отцом лучше знают. Иди-ка вещи собирай, завтра утром выезжать будем.
Но Рэйн не слушала его. Она смотрела, как бледнеет лицо Рани и как тускнеют его глаза. Дочка его была непослушной, это он знал с самого начала. Часто ему приходилось выслушивать от соседей, что негоже так воспитывать девку, не парнем же ее растить, чтобы никто и слова лишнего ей сказать не смел. Рэйн и впрямь бурно реагировала на любое замечание, находя, что ответить своим обидчикам. Но Рани всякий раз отшучивался, говоря, что, видно, младшей достался норов его бабки, что скакала по диким бескрайним степям в погоне за разбойниками, крадущими овец.
Теперь уж не отшутиться было.
Рэйн стиснула зубы и приказала себе думать не сердцем. Она всегда считала себя свободной, так почему же сейчас должна лишать себя этого права, пусть даже в угоду родителям? Если они и впрямь любят ее, они должны понять.
И Рани понял. Понял, что не сможет заставить горячо любимую дочь сделать что-то против ее воли. Зря что ли он рассказывал ей долгими зимними ночами о тех битвах, в которых принимал участие? Битвах за свободу, за возможность жить так, как подсказывает тебе честь и совесть, а не чужеземный царек, возомнивший себя властителем всей Земли.
Он едва заметно кивнул, и на устах Рэйн расцвела улыбка. Она уже знала, что сумела одержать победу. Пусть маленькую, но очень важную. Она шагнула на одну ступеньку вверх, доказав тем самым себе и окружающим, что может и должна двигаться, что не ее доля - стоять на месте, в то время, как все остальные проходят мимо.
- Эй, эй! - обеспокоенно завопил толстяк и вскочил со своего стула. - Мы же договорились! Рани, - он повернулся к отцу, - ну, ты что? - он усмехнулся, ища поддержки. - Не образумишь девку глупую? Или это мне сделать?
Побледневший отец начал подниматься с места, но его опередили.
- Сиди, папа, у тебя болит нога, - голос Рэйн, и без того низкий, сделался еще ниже, заставив воздух зазвенеть от неясного предчувствия. Вирана удивленно посмотрела на сестру и встала рядом с ней, беря за руку.
- Рэйн, - начала она, но Рэйн на нее не обращала внимания.
- Я вполне могу сама решать за себя, - мрачно сказала она, глядя в пол и слыша, как всхлипывает мать. - И я попрошу вас уйти.
Толстяк рассмеялся ей в лицо.
- Соплячка! Как ты смеешь разговаривать так с гостями своего отца?
Рэйн, наконец, подняла на него глаза. И мужчина вдруг попятился назад, когда заметил, как кружит в них метель, не несущая ничего, кроме холода.
- Вон, - повторила она, снова опуская взгляд. И стояла так, поддерживаемая за руку сестрой, пока не опустел их дом, наполненный теперь лишь плачем матери.
- 3 -

Темнело теперь рано, да оно и понятно: поздняя осень стояла над землей. Странным было лишь то, что деревья и травы совсем не собирались отдавать мрачной пришелице завоеванные территории и сгибались под натиском холодных ветров, ничуть не желтея и не сморщиваясь.
Рэйн неспеша шла по улице, помахивая в такт своим шагам небольшой корзинкой, доверху набитой всякими разностями. Мать послала ее на рынок подыскать что-нибудь к завтрашнему дню рождения Вираны, вот Рэйн и провозилась подольше, желая угодить сестренке. Знала она, что Вирана в еде имеет обычай привередничать, поэтому и не спешила домой, набила корзину только тогда, когда рынок уже закрывался на ночь. Вот и оказалась на улице в темноте.
Много раз слышала она, что после наступления ночи в больших городах жизнь только начинается, но не такова была их деревушка, где почти всем утром надо было рано вставать, чтобы успеть проделать за наступивший день как можно больше из намеченных дел. Именно поэтому Рэйн знала, что никого не встретит на своем пути.
Впрочем, темнота ее никогда не пугала. Раньше, в детстве, она еще иногда прибегала к родителям в спальню посреди ночи, ссылаясь на то, что под ее кроватью прячется что-то злобное. Мать сердилась, а отец брал ее на руки и тихонько успокаивал, объясняя, что бояться надо реальных людей, а не вымышленных чудовищ.
Прошло восемь лет с тех пор, как Рэйн выгнала из родительского дома сватов, вознамерившихся увести ее с собой. Мать тогда долго плакала и все говорила, что не может понять, за что боги наградили ее такой строптивой дочерью, которая ни в грош никого не ставит. Отец молчал, но Рэйн видела, что он-то как раз доволен сложившейся ситуацией. Мужчинам тяжело расставаться со своими дочерьми, тем более отдавать их в руки другого мужчины. Разделяла радость отца и Вирана, которая от всей души желала младшей сестренке счастья с тем мужчиной, которого она выберет себе сама.
Это были долгие восемь лет. К двадцати трем годам Рэйн вошла в полную свою красоту, и теперь уже Каро не приходилось убеждать ее в том, что она совсем не является гадким утенком. Рэйн смотрела в зеркало чаще, чем должна была бы, и каждый раз видела, что красота ее может принести ей много горя. Или радости, это уже зависело от того, какой путь выберет она для себя. Где-то в глубине своих синих глаз она чувствовала такую темноту, что ей самой становилось страшно. Что это была за темнота, кому она предназначалась - Рэйн не знала. Да, наверное, и не хотела знать.
После того памятного сватовства предложений о браке ей больше не поступало. Слухи в маленьких деревушках разносятся быстро, тем более такие слухи. Ни одна мать не пожелала бы своему сыну такую жену, да и невестка такая была никому не нужна. Шания долго переживала по этому поводу, когда, встречаясь на улице с другими женщинами, ловила на себе укоризненные взгляды. Конечно, им хорошо было на нее так смотреть, у них дочери уже давно повыскакивали замуж да детей уже по двое, по трое имели. Вирана же с Рэйн...
Вирана была обручена. Уже много лет. И все никак не могла решиться на то, чтобы ответить "да" на вопрос Сида, терпеливо ждущего ее согласия. Ух, как Шания ругала ее за подобную медлительность. "Не будет ведь он тебя ждать," говорила она с укоризной, "найдет себе другую, более сговорчивую." Вирана только стискивала зубы и отмалчивалась. Сама она не знала, почему так тянет с замужеством. Нравился ей Сид. Была ли она в него влюблена - это другой вопрос. Он - да, он любил ее до безумия, и за восемь лет любовь эта ничуть не угасла. И все же она медлила.
Рэйн так вообще замуж не собиралась. Сначала объясняла это тем, что никак не может найти себе подходящую пару, потом выдумывала что-то еще, а после и вовсе поругалась с родителями, заявив, чтобы они больше не спрашивали ее об этом. Впервые тогда Шания подняла на младшую дочь руку. И Рэйн стерпела эту пощечину, зная, что заслужила ее. И за то, что была груба, и за то, что позорила родителей в глазах всей деревни.
Рэйн вздохнула и перешагнула палку толстую, брошенную кем-то из мальчишек. "Так ведь и упасть в темноте можно", покачала она головой и все-таки наклонилась, чтобы отбросить эту самую палку подальше с того места, где люди ходят. А, выпрямившись, едва сдержала удивленно-испуганный возглас.
Перед ней стоял мужчина. Высокий и красивый той красотой, которую ни за что нельзя было бы отыскать здесь, в Мирте. Значит, приезжий.
- Доброй ночи, красавица, - поприветствовал он Рэйн, и у той немного отлегло от сердца. Раз здоровается, то зла, видно, не желает, иначе бы и заговаривать не стал, уволок бы куда подальше. Шания частенько остерегала дочек ходить поздними вечерами в одиночку: "Никогда ведь не знаешь, что парню в голову взбредет", рассуждала она, сматывая только что спряденную шерсть. "Выпьет лишку - вот тебе и мысли всякие непотребные в голову лезут. Выйдет освежиться - глядь, а там девка идет. Вот и снасильничает. А отбиться-то не так просто, как на первый взгляд кажется."
Рэйн не боялась мужчин. Скорее, это они ее остерегались. Во всяком случае, свои, деревенские. Много раз ловила она на себе ползущие по телу липкие взгляды, которые сразу же исчезали, стоило ей обернуться в поисках их обладателей. Отгоняла она от себя падких до девичьих прелестей мужиков ростом своим да нравом крутым. Нет, драться она не умела и не любила, но иной раз как взглянет - хоть стой, хоть падай. А то и словом отбрить может, да таким, что потом неделю будешь, как оплеванный ходить под насмешки друзей своих закадычных. Нет, странной считали ее деревенские и предпочитали не связываться. Других девок мало, что ли?
- Куда путь свой держишь так поздно? - продолжал тем временем незнакомец, подходя чуть ближе. Рэйн напряглась да корзинку свою у ног поставила: потребуются руки, если отбиваться придется.
Мужчина же как-будто и не замечал приготовлений девушки, все подходил и подходил. На лице его, темном и бородатом, играла улыбка. Ясная такая улыбка, открытая, словно хотел он предложить Рэйн нечто доброе.
- Не бойся меня, девушка, - голос его вдруг понизился немного, и Рэйн моргнула: показалось ей, что покачнулась земля у нее под ногами. Упала бы она, не подхвати ее незнакомец вовремя на руки. А ведь сильным он оказался, даром что роста одного с Рэйн был.
- Кто ты? - только и сумела выговорить Рэйн. В голове у нее шумело, перед глазами все расплывалось и хотелось только одного: чтобы не выпускал ее из рук своих мужчина этот, что так ласково смотрел сейчас на нее темными непрозрачными глазами.
- Имя мое ничего тебе не скажет, но кличут меня Хартом, - ответствовал мужчина. Рэйн слабо кивнула, чувствуя, как движутся они куда-то. Куда? Ей было все равно. Она не боялась, не удивлялась, не думала о том, что будет дальше.
Шли они долго. А может быть, это Рэйн только так показалось из-за ее странного, замутненного чем-то, состояния. Понимала она, что что-то не то происходит, но ничего сделать не могла. Да и не хотела, наверное.
Вокруг стояла жуткая невозможная тишина: ни шороха земли под ногами мужчины, ни хлопанья крыльев ночных птиц, ни шума речки, что текла совсем рядом с деревней. Совсем ничего, как если бы дело происходило во сне. "А может, это и есть сон?"
Харт повернул к ней голову и снова улыбнулся.
- Не сон это, Рэйн. Не сон.
И снова она не удивилась тому, что он знает ее имя. Быть может, она сама ему его сказала, а когда, не помнит.
Привиделось ей вдруг, что принес он ее на тот самый холм, с которого так любила она смотреть на небо, да поставил на ноги. Странно, но она вполне могла теперь стоять, будто и не было того полуобморочного состояния.
Как впервые посмотрела она на своего незнакомца. И каким же красивым он показался ей внезапно: белозубая улыбка, волосы темные, на плечи спадающие, глаза ласковые, руки нежные, которые все гладили ее запястья, словно боялись отпустить.
- Хочешь, здесь останемся, - предложил он ей, и Рэйн, даже еще не дослушав его слова, поняла, что он ей предлагает. Поняла и не забоялась, хоть и не было у нее парня до этих пор. Не нашлось, видать, того, кто сумел бы затронуть ее сердце так, как сделал за несколько минут этот статный мужчина. И почему она вдруг так ему доверилась?
Но некогда было думать об этом: снова Харт взял ее за руку и повел куда-то вниз, к высившемуся в темноте лесу. Тут бы да вырваться, да закричать во всю мощь, да заподозрить неладное что-то, но нет: влекла Рэйн за собой сила, исходящая волнами от ночного незнакомца, будто был он магом или существом неземным каким-нибудь, раз такие возможности имел.
Рэйн шла, как во сне, переставляя ноги лишь для того, чтобы не упасть. Краем сознания понимала она, что делает все не так и не то, но противиться внезапно нахлынувшему желанию своему не могла.
А привел он ее на поле, то самое, что отделяло холм от леса, в который ей строго-настрого мать наказывала не ходить. Поле, на котором травы зеленые были по пояс ей, даже в это осеннее время. Поле, на котором росли незатейливые васильки, прячась меж других его обитателей.
Задрожала она, когда горячие губы Харта обожгли ее своим поцелуем, а сильные руки побежали вниз по телу, освобождая от одежды. Задрожала, но воспротивиться не сумела. Будто сковало ее что-то по рукам и ногам, не давая шевелиться. И только глаза ее, синие-синие, как самое чистое весеннее небо, смотрели на склоняющегося к ней мужчину, умоляя о чем-то.
Не было для нее той боли, о которой ей когда-то рассказывала мать. Но не было и радости от слияния с тем, к кому рвалось так ее девичье тело. Она просто лежала на сырой земле, на примятой траве, и слышала тяжелое дыхание красивого мужчины, что привел ее сюда. Отвечала она на его поцелуи, обнимала в ответ на его ласки, но не более того. Не знала она, что ей делать, а спросить было не у кого.
Замерли они, наконец, в ночном, раскалившемся от их поцелуев, воздухе, и тут только вернулся к Рэйн слух. Услышала, как тревожно гудят ночные мотыльки, пролетая над ними; как печально ухает филин в недалеком теперь лесу; как перешептываются сонные травы, словно силясь предупредить ее о чем-то. Слышала она все это, но не слушала. И лишь когда зажегшиеся страшным кроваво-красным светом глаза Харта встретились с ее глазами, закричала она в надежде, что хоть кто-нибудь услышит.
И тогда лишь только пришла боль. Боль от сомкнувшихся вокруг нее стальной хваткой рук мужчины, от вдавившего ее в землю тяжелого тела да от острых зубов, впившихся в ее шею у самого основания. Крик, родившийся снова, застрял огромным комом в горле, мешая дышать. Дрожала она, но теперь уже не от страсти да не от холода ночного, а от ломающей кости и вытягивающей все жилы боли, что никак не желала прекращаться. И Харт не останавливался, тянул из нее силы вместе с жизнью. Понимала это прекрасно Рэйн, как понимала она и то, что довелось встретиться ей с одним из тех ночных существ, которых она так боялась в далеком детстве. Рассказывал ей с подружками старый дед Галет, что есть такие демоны, которые пьют кровь человеческую, ибо не имеют своей. Прокляли их боги за что-то, вот и бродят они, души неупокоившиеся, ища в ночи жертву, чтобы забрать у нее жизнь для себя.
Слабела Рэйн, не пыталась уже сопротивляться. Закрывались у нее веки, холодело тело, каменели руки, сердце стучало все медленнее. Хотелось ей только одного: остаться одной в этой равнодушной темноте, закрыть глаза, свернуться клубочком и заснуть крепко-крепко.
Она не знала, сколько продолжалась ее боль: краткий миг или же целую вечность. Но вот отвалился от нее Харт, насосавшись крови, отвалился и довольно засмеялся резким хриплым смехом. Не до ненависти сейчас было Рэйн, но она все же прокляла его, почти равнодушно, словно по привычке. Будто услышав ее проклятие, дернулся демон в сторону, подхватил одежду свою и растворился в ночи.
Она лежала на холодной земле, чувствуя, как боль снова захватывает ее в свой плотный непроницаемый кокон, и не могла сопротивляться. Казалось ей, что видит она, как восходит над лесом красное солнце, возвещающее о приходе нового дня. А потом поняла она, что затягивает ее в себя земля, уподобившись болоту. И не в силах она противиться этому. Знает она, что не сможет дышать под землей, где место только мертвым, но не выбраться ей оттуда, не разгрести непослушными руками засыпавший ее песок. Вот и приходится лежать смирно.
Казалось Рэйн временами, что слышит она над собой чьи-то далекие крики, уж больно напоминающие по звучанию мать. Словно плачет Шания, зовет ее домой, молит не покидать. "Здесь я, мамочка!" силится крикнуть Рэйн, но только черная земля набивается в рот, заступив дорогу крику.
Были те крики да и кончились. И снова пустота, обступившая со всех сторон. Да боль, что уже стала почти родной, устроилась уютно где-то в груди, свернулась, как кот, и мурлычет о чем-то своем, не давая ни забыться, ни уснуть.
Рэйн не знала, сколько прошло времени. Харт стал казаться ей чем-то далеким, и если бы не боль, забыла бы она его вовсе. Но вот пришел час, когда нехотя расступилась земля, выталкивая ее на поверхность, словно роженица свое дитя.
Ночь стояла в мире, как-будто лишь несколько минут провела Рэйн под землей. А может, сон это был кошмарный? Но нет, боль все еще здесь, никуда она не делась, бьет молоточками в виски, стискивает шею, выламывает ноги, не дает умереть спокойно. А в том, что должна она умереть, Рэйн не сомневается. Не живут люди после такого.
Перевернулась Рэйн на живот, чувствуя голой кожей мокрую траву. От чего мокрую? От пота ли ее, от росы ночной или же от слез?
Приподняла девушка голову и закричала, выплескивая боль свою наружу. Нет, не закричала, завыла, как зверь раненый, жалующийся на судьбу свою горькую. Ответом ей послужила лишь испуганная тишина да тучи, набежавшие на светлый лик луны, чтобы не видела она, что творится в ее царстве.
И пропала боль, будто не было ее. Хотела Рэйн вздохнуть облегченно да расплакаться от этого облегчения, но не сумела сделать ни того, ни другого. И уткнулась лицом в сырую траву, отдаваясь на милость спасительной темноте, пришедшей забрать ее, наконец, в свои объятия.
- 4 -

Вирана сидела на маленькой низкой скамеечке, уткнув лицо в дрожащие ладони, и плакала навзрыд. Растерянный Сид пристроился на корточках рядом с ней, не зная, что лучше: молчать дальше, смотря, как убивается любимая, или все же попытаться успокоить.
Три дня они уже искали сестру ее непутевую. Вся деревня поднялась на ноги, когда забили тревогу родители Рэйн: не вернулась их младшая дочь домой. Будь у нее жених, можно было бы предположить, что сбежала она с ним, но никто в деревне ни разу не видел ее с парнем, даже на посиделках, что устраивались время от времени местной молодежью. Она там больше подружек своих шутками всякими развлекала, чем за парнями увивалась. И вот теперь пропала. Что думать? Куда бежать? Где искать?
Отец ее и Вираны, Рани, сразу, как только понял, что с дочерью что-то неладное случилось, метнулся на холм тот проклятый, что за деревней высится. И про ногу больную забыл, и про то, что ночь на дворе стояла. Но не нашел никого. Пусто там было. А вернувшись домой, приказал жене созывать соседей да с факелами идти лес прочесывать. Созвали. Прочесали. И все равно не нашли. Как под землю провалилась.
Жалко Сиду было бедную Шанию, так плакала она, убивалась по дочери, словно уже похоронила ее. Только вот, говорят, сердце женское, материнское - вещун: что почувствует, то и случилось. Видать, нет больше на свете девчонки по имени Рэйн, по которой сохла половина местных парней. Никого она своим вниманием не удостаивала, гордой слишком была. А может, просто не довелось ей ни разу испытать любовь ту, что вела девичьи души, заставляла их смотреть жарко на пляшущих возле разожженного костра юношей, стремящихся привлечь взгляд милой их сердцу любушки. Не смотрел на нее ласково ни один из тех, что сидели теперь, пригорюнившись, возле изгороди, не говорил слова ласковые, не держал за руку, цветов не носил. Куда ж теперь их нести?
Сид нахмурился. Если рассуждать здраво, то не могла она просто так пропасть. Не было возле деревни ни болот, ни озер с омутами, ни ловушек выкопанных. Не могла Рэйн утонуть и в речушке - уж больно мелкая та была, в самом глубоком месте по горлышко. Разве что задержалась у подружки своей какой-нибудь, да не решилась ночью идти. Но ведь услышала бы уже возню-то всю эту, выглянула бы в окошко, дала бы о себе знать. Нет, видно, придется священника все же вызывать.
Поседевший за одну ночь Рани стоял на раскинувшемся за холмом поле, всматриваясь покрасневшими от непролитых слез глазами в чернеющий в нескольких сотнях метрах лес. Не хотел он верить в то, что пошла все же дочь его любимая туда, да еще на ночь глядя. Не была она никогда глупой. Да и он столько раз говорил ей думать сперва головой, а потом уже сердцем. Даже если бы соблазнил бы ее какой-нибудь паренек, осталась бы она в деревне, на сеновале где-нибудь.
Мужчина глубоко вздохнул и повернул голову. Там, в паре шагов от него, сидела на земле Шания. Молча сидела, не плакала уже, не кричала. Выплакала она все свои глаза за прошедшее время, все свои силы оставила здесь, в густой траве. Корила, поди, себя сейчас за то, что не любила младшенькую свою так, как Вирану. Ну да что теперь думать об этом? Сгинула дочка их, не вернется. Пусть тогда боги будут к ней милостивы, не оставят ее своим вниманием в другой жизни да отправят ее снова на землю, чтобы хоть какую весточку им передала. Знал Рани, что не была Рэйн грешницей, а значит, в жизни другой будет вознаграждена сполна.

0

10

Не было смысла дольше оставаться здесь. Скоро уж полночь должна была наступить. Вставать завтра надо да за работу приниматься. Нагоревались они за эти дни, хоть немного себя отвлечь.
Двинулся мужчина к своей жене да замер вдруг на секундочку: показалось ему, что горит земля под босыми его ногами. Жарким таким пламенем, словно вырывающемся наружу. Погорела так она время какое-то, да и угасла, и снова холодно стало. "Почудилось с горя-то", решил он про себя и дальше пошел, Шанию поднимать да домой вести. Поспать ей надо, глядишь, и полегчает.
Встретила их дома Вирана, вскинулась было, новостей ждала, но по лицу отцовскому поняла быстро, что ждать их теперь не приходится. Снова слезы по щекам побежали, снова Сид за правым плечом вырос, готовый утешить. С кем она станет секретами своими делиться, с кем шептаться по ночам будет до тех пор, пока мать из-за стенки не прикрикнет, чтобы спать ложились да другим спать не мешали? Не будет ей больше сестренка цветы по утрам носить, не будет рожицы смешные корчить за завтраком, не обнимет уж никогда более, не поплачется наболевшим...
Каро пряталась у себя в комнате, выходить не хотела ни к родителям, ни к жениху. Не в чем ей было себя винить, а все же винила. Словно не досмотрела она за подругой, не уберегла ее от опасностей. Младше была она Рэйн, но всегда чувствовала себя так, будто возрастом поболее была. Многое между ними переменилось за последнее время, отношения другими стали, словно сестрами они уже были, никак не подругами. Заботилась она о Рэйн так, как ни о ком другом, знала она, что доведись ей в беду попасть - всегда придет на помощь верная подруга, подставит плечо, не даст упасть, ободрит словом ласковым, платок поднесет, если поплакать вздумается. Даже Тагер, мужчина любимый, отступал на второй план, когда они вместе были с Рэйн. Ревновал Тагер к тому вниманию, что она ей уделяла, говорил, что вот ей за кого замуж надо выходить, а никак не за него. Смеялись девушки и только крепче дружили. А что теперь делать будешь?
Каро потерла глаза и тихо всхлипнула. Не будет у нее уже такой привольной жизни. Весной следующей замуж она выходит, поселятся они с Тагером в новом доме, их доме, детишек заведут, хозяйство. И забудет она Рэйн, как забывают люди тех, кто покинул их. Не совсем, конечно, но займут ее мысли другие дела, другие люди. Быть может, новую подруженьку себе заведет.
"Нет!!" мотнула девушка головой и в порыве яростном соскочила с кровати. "Никто мне ее не заменит! Да пусть у меня хоть сотня подружек будет, одна она была, любая моя, родная..."
Слезы комком подступили к горлу и, вздохнув резко, выбежала Каро из дома на свежий воздух, чтобы хоть немного забыться.
Пусто было на улице, спали люди, радуясь тому, что не в их семье горе такое случилось. Это на словах все сочувствуют и плачут вместе с осиротевшими родителями, а дома-то только вздыхают облегченно да детей к сердцу прижимают. Обошла их дом беда в этот раз стороной, вот и нечего голову забивать чужими проблемами. Соседский долг свой выполнили, девчонку три дня искали, теперь уж сами боги велят отступиться: не найдется она, нет ее уже, видно, на земле-матушке, бродит она по небесам, среди звезд-сестриц да месяца-батюшки, смотрит вниз, на родительский дом да улыбается светло. И тепло становится во сне отцу с матерью: доченька помнит о них.
Каро остановилась, когда мелькнул впереди чей-то высокий силуэт. Убежать захотелось тут же, испугалась она не на шутку, но все же промедлила чуток, всмотрелась в фигуру темную. Что-то знакомым ей в ней показалось, почти родным.
- Боги всемогущие... - вымолвили непослушные губы и запрыгали от рыданий. Вознеслись руки к лицу - глаза закрыть - да снова упали.
- Рэйн! Моя Рэйн!
Кинулась Каро вперед, платок сбился, а потом и вовсе наземь упал, коса пепельная на ветру забилась, норовя вокруг рук обернуться. Собачонка соседская под ногами закрутилась, залаяла грозно, предупреждающе. Но не обратила девушка на нее внимания, мимо пробежала: не мешай, не видишь, подруженька моя домой вернулась!!
- Рэйн! - и радости-то много, но и испугу в голосе не меньше. Да как тут не испугаешься, когда стоит перед тобой полуголый человек, в крови весь засохшей, одежда порвана, по всему телу грязь да земля пристывшая!
- Что же с тобой случилось, любая моя? - заплакала Каро, бросаясь к Рэйн, обнимая ее крепко-крепко, чтобы не отпустить уже никуда, не позволить уйти. Обнимает, а сама дрожит: не то от радости, не то от холода.
- Замерзла ты совсем, бедная моя! Пойдем домой, греться будем! Да и родителям счастье!
- 5 -

Не знала Рэйн, сколько она пролежала в беспамятстве на поле том, где бросил ее Харт. Луна все еще стояла высоко над головой, когда она открыла глаза. И прохладный ветер обвевал ее измученное тело, вливая в нее силы. Медленно, очень медленно, поднялась она, оставшись на коленях. Боль вернулась к ней. Такая, что словно сдирали с нее заживо кожу, а потом прилепили ее кое-как на место.
Рэйн подняла руки, ощупывая голову. Волосы свалялись, и, казалось, теперь их уже никакой гребень не возьмет. Дрожащие пальцы запутались в слипшихся прядях. Девушка бросила тщетные попытки привести голову в порядок и снова попыталась встать.
В голове шумело. Шумело так, будто там поселилась целая стая драчливых воробьев, нашедших кусок хлеба и не сумевших его поделить по-братски. Рэйн скривилась и осторожно выпрямилась.
Одежда валялась в двух метрах от нее, там, куда она ее бросила. Несколько неуверенных шагов - и снова пришлось опуститься на колени, потому что просто нагнуться не получалось.
Не хотелось Рэйн верить, что все это произошло с ней. Что изнасиловал ее пришлый человек и бросил тут подыхать, как собаку. Так ведь не каждый и собаку бросит. "Нет", сказала она себе, "не изнасиловал. Сама я ему отдалась, сама сюда пошла. Что же потом было?"
В голове продолжало шуметь, и, как девушка ни старалась, ничего ей больше вспомнить не удалось. Немилосердно болела шея, и, когда Рэйн подняла руку, чтобы потереть ее, пальцы наткнулись на какие-то отверстия у основания шеи, там, где ключица. Что это было, девушка и ведать не ведала. Но ведь мелькнуло что-то в сознании, когда она нахмурилась, ощупывая рану. Что же она такое забыла? Наверняка, что-то важное.
Одеваться было трудно. Мало того, что руки не слушались и ноги не поднимались, что платье промокло насквозь, так ведь еще и порвано оно было. Кто его порвал и зачем - этого Рэйн тоже не знала. Да и все равно ей было. Сейчас ей надо было домой добраться: волнуются, поди, мать с отцом, вон уже поздно как, рассветет скоро.
Сколько сил она потратила, чтобы взобраться на тот холм, по которому она раньше шутя взбегала, Рэйн и думать не хотела. Тело ей почти не повиновалось, словно чужим стало за прошедшее время. Оно и понятно: позволила она надругаться над ним, вот и отказывают руки-ноги, будто в отместку за перенесенное.
Рэйн стиснула зубы, когда нога ее угодила в вырытую старательным кротом ямку. Частенько раньше бывало, что она так ноги-то подворачивала, боли всегда было - ууууу!! А сейчас ничего вроде, так, легкий укус, как комариный. Видать, не сильно подвернула-то, а то, может, и вовсе не повредила.
Где-то слева пробежал зверек ночной, и Рэйн отдернулась в сторону. Да задумалась вдруг: показалось ей, что отшатнулась она раньше еще, чем услышала топоток легкий. Так ли это или нет, недосуг разбираться, домой надо было поспешать: умыться, переодеться, поесть.
Деревня спала, конечно, ночь-то еще не уступила свои права солнцу ясному, занавесила землю черным покрывалом.
Шаг, другой, третий... Ноги потихоньку отходили, начинали двигаться без принуждения, но все равно много еще времени пройдет, пока они в колею войдут.
Рэйн опустила глаза, посмотреть, не лежит ли впереди собаки никакой, чтобы не наступить, а когда снова вперед посмотрела, то обомлела: несется, видит, навстречу ей Каро, выкрикивает что-то не своим голосом. И не поймешь, то ли гневается, то ли наоборот.
Налетела, обняла крепко. Видно, все же радуется. Но как прознала-то про случившееся?
Смотрит с ужасом, кровь видит присохшую. Улыбнуться надобно, успокоить, слово доброе сказать, мол, нормально все, жива, разумом не повредилась.
- Любая моя! - Каро снова обняла Рэйн, приникла к ней всем телом, словно разлучиться боялась. - Где же ты три дня эти провела? Или люди какие нехорошие у себя держали, выкупа хотели?
"Три дня?!" Рэйн показалось, что снова земля под ней шатается, из-под ног уйти хочет. "Как три дня?!" И смутно что-то такое в памяти: точки красные перед глазами прыгают, смеются над ней, как живые, травы шелестят над головой, смыкается темное что-то, будто раздавить норовит. И страшно, да не вырваться, не убежать.
- Что же мы стоим? - спохватилась Каро. - Пойдем, хорошая моя, там родители уже извелись все, сгинувшей тебя считают. Вирана глаза все проплакала, сама не своя стала, похудела так, что не узнать...
Слушала ее Рэйн внимательно, а только мало что слышала. Потому что шла она рядом с подругой своей, а хотелось ей броситься на нее, прижать к земле, приникнуть горячими губами к шее, туда, где бьется, подрагивает, жилка синяя, цветом такая же, как глаза у нее...
"Да что это со мной?!" с отвращением одернула себя Рэйн, с силой мысли такие из головы выкинула да покрепче подругу обняла, идя рядом шаг в шаг. Наверное, последствия это пережитого. Читала она когда-то в старой книжке, что бывает так, шок называется. И надобно лечение тут немалое, чтобы снова прежним стать. Ну да, может, и сама справится, не потребуется ничего.
Дверь Вирана открыла да, увидев, кто на пороге стоит, в обморок свалилась. На грохот и испуганный вскрик Каро родители прибежали. Мать чуть было вслед за Вираной не последовала, а отец, еще глазам своим не веря, уже притянул к груди дочь любимую, не взирая ни на грязь, ни на корку бурую, тело покрывающую, что так подозрительно на кровь похожа была.
- Родная моя, хорошая моя, где же ты была? Мы с матерью чуть с ума не сошли, все слезы выплакали, все ноги истоптали, тебя искали, - говорит Рани, а сам чуть не плачет. Рэйн же будто и не своя кровинушка в руках у него: сжалась вся в комок и голову отвернула в сторону, туда, где Каро стоит. И все-то у нее перед глазами одна картина: как лежит подруга любимая на сырой земле, волосы пепельные разметались, а сама она склоняется над ней, шепчет что-то на ухо, держит одной своей рукой обе ее. И нет на Каро одежды, как не было ее на Рэйн, когда обнималась она с парнем тем, Хартом. И только ветер рядом с ними травы колышет, когда прижимается Рэйн всем телом к девушке, а губы снова жилку ту находят...
Никто уже не спал в ту ночь, радостную такую. Вымыли они сообща Рэйн, накормили, в чистое одели. Не стали расспрашивать, что случилось да как. И так понятно: воспользовался какой-то разбойник темнотой да взял силой. Что ж теперь, жить дальше надо, а что прошло - то забыть, как дурной сон.
Шания, счастливая от того, что дочь вернулась, поклялась, что никогда больше ее от себя не отпустит, холить будет и лелеять не меньше старшей.
- Что ж, маленькая, на холм-то тот опять пошла? - спросила она все-таки. - Или заманил чем?
Рэйн подняла на нее глаза, чистые, слезами незамутненные.
- Нет, - ровно так отвечает. - Сама пошла. Захотелось.
Переглянулись отец с матерью. Или не доглядели где? Может, и впрямь надо было свести ее с парнем каким, чтобы знала хоть, как это бывает? Так ведь не хотела она, сама хотела суженого себе найти, чтобы на всю жизнь, а не как другие, мучиться с ним потом.
Вирана сестру ни о чем не спрашивала, обнимала только да по голове гладила. Расчесала она ей волосы собственноручно, никого не допустила, стали лучше прежнего. Да вот только глаза у Рэйн изменились как-то, взгляд тяжелее стал, что ли. И молчала она, когда ее спрашивали, где же она все эти три дня была, что они ее найти не могли ни днем, ни ночью. Молчит и все тут, смотрит только куда-то в сторону. А если не в сторону, то на Каро, будто потерять боится.
Сели они все чай пить, когда дверь заскрипела, и в комнату боком, важно так, вплыл Старк, кот рыжий, что ночами по дворам чужим шастал да кошек соседских сманивал. Глазом зеленым повел в стороны, хозяйку любимую искать да и выгнул спину вдруг дугой, шерсть дыбом встала, зашипел, как масло на сковородке. Вирана глазами-то хлопает, а понять ничего не может: на нее он шипит, что ли? Так ведь никогда этого не делал, ласковый кот всегда был, добрый.
Догадалась она глаза-то направо скосить. Рэйн ведь рядом с ней сидела. И неотрывно так на Старка смотрела, немигающе. Аж страшно Виране стало от взгляда такого, мертвого будто. Видно, и кот плохое почувствовал, раз так оскалился. Но тут Рэйн моргнула, кот мявкнул и, подскочив, за дверью исчез. Долго, видать, тут еще не появится.
Рэйн же улыбнулась так, как раньше улыбалась, и к сестре потянулась.
- Замуж-то не надумала выходить?
Покраснела Вирана, не думала она, что стоит разговоры сейчас про замужество заводить, но раз уж Рэйн сама...
- Звал он меня опять, - стыдливо призналась она, краснея и подол платья теребя. - А я ему и говорю: "Опомнись, сестра у меня пропала, какая свадьба"?
- Нашлась сестра, теперь можно и согласиться, - настойчиво так Рэйн сказала. Вирана на нее глянула и расплакалась, сама не зная, отчего. Рэйн ее обняла и на ухо зашептала:
- Держись его, сестренка, видишь, жизнь какая непутевая: была я - и нет меня. Родители умрут, что делать будешь? А так хоть крыша над головой, родной человек под боком. И не придется по соседям ходить, кусок хлеба просить, да чтобы тебя им же потом и попрекали...
Слушала ее Вирана да головой кивала: дело сестра говорила. Завтра же пойдет она к Сиду, выберут они день свадьбы. И будет у нее праздник.
- Спать я пойду, - сказала Рэйн и поднялась с табурета. Мать тоже вскочила, проводить хотела, но Рэйн руки ее отвела.
- Каро проводит, - говорит и на подругу смотрит. А та улыбается светло и согласно кивает: да, мол, конечно, провожу.
- Иди, доченька, - Рани обнимает Рэйн снова, боясь отпускать даже просто для того, чтобы выспаться она могла. Рэйн сама освободилась от рук отца и пошла к лестнице, Каро - за ней.
Родители переглянулись, и мать вновь заплакала, не утирая слез.
- Ну, что ты? - немного смущенно говорит Рани, но видно, что он и сам едва слезы сдерживает. Да и как тут не плакать, от радости теперь, когда дочь вернулась живой! Всхлипывает и Вирана. Обнимает отец двух своих оставшихся женщин и закрывает глаза.
Медленно-медленно катится из-под опущенных век по щеке слеза.
- Ничего не болит у тебя? - взволнованно спрашивает Каро, доведя подругу до кровати. Рэйн качает головой. Боль та ушла, и знает девушка откуда-то, что ушла она безвозвратно. Оно и к лучшему.
- Побудь со мной, - просит она подругу, и Каро с радостью соглашается. Ей и самой хочется остаться хотя бы на немного. Натерпелась она страху за эти три дня, такого, что теперь только закрой глаза - а уже боязно, что Рэйн снова нет рядом.
Присели они на кровать, в окно смотрят. Точнее, это Каро смотрит, а Рэйн на нее глядит. Страшно ей от своих видений, но и избавиться от них она не может. Все четче они становятся, все красочней, подробности появляются, да такие, что сгореть бы тут со стыда, чтобы никто про это не узнал.
- Больно тебе было? - вдруг спрашивает Каро, и голос у нее дрожит. Знает она, что нельзя об этом спрашивать, и все равно заговаривает, чтобы хоть так боль с подруженькой разделить, половину ее себе забрать. Но Рэйн, к ее удивлению, качает головой.
- Нет, - говорит она, и глаза ее вспыхивают вдруг переливами синего, как драгоценные камни, что видела Каро однажды у своей матери в шкатулке: это луна из-за туч выходит и заглядывает в комнату сквозь распахнутое окошко.
- Любишь меня? - спрашивает вдруг Рэйн, и голос ее становится ниже.
- Жизни больше, глупая, - смеется Каро и проводит ладонью по щеке подруги. Хочет она рассказать ей, что уже решила, какой будет ее свадьба, когда Рэйн захватывает внезапно ее ладонь в свою и касается губами пальцев.
- Что ты... - шепчет Каро, удивляясь тишине, заполнившей комнату. Слышит она только свое дыхание и ничего больше, словно одна она здесь. Но ведь она перед собой лицо дорогое, родное, которое не так давно оплакивало. Складываются красиво изогнутые губы Рэйн в улыбку, от которой Каро становится не по себе. Закружилась вдруг голова, участилось дыхание, жарко стало.
- Пойду я, - бормочет Каро, выдергивая руку из ладони Рэйн, и встает. Сердце колотится так, словно она только что за курицей по двору гонялась, из груди выпрыгивает. А Рэйн все улыбается. Встает она вслед за ней, и теперь уж Каро волей-неволей снизу вверх смотреть приходится.
- Любишь, значит, - говорит синеглазая девушка, и в голосе ее мелькает нечто, чего Каро пугается. Не хочет она этого слышать, слезы снова подступают, как тогда, несколькими часами ранее.
- Ты поспи, - шепчет она, пытаясь спиной вперед дверь отворить. - А я завтра зайду.
Рэйн кивает, выскакивает Каро из комнаты, прижимает ладони к горячим щекам и бросается вниз по лестнице. Еле попрощавшись с родителями и Вираной, выбегает на улицу. Что же с ней такое?
Повернулась Рэйн к окну, смотрит, как бежит к изгороди подруга ее. Смотрит и улыбается чему-то. А потом улыбка исчезает в один миг, как-будто и не было ее вовсе.
Вспомнила Рэйн кое-что. Как смыкалась земля над нею. Как не могла она пошевелить ни руками, ни ногами, только глаза, широко распахнутые, смотрели вверх, в черноту непроглядную. Как тянул из нее жизнь первый мужчина, познавший ее тело. И как прокляла она его, демона этого. Но было уже поздно.
Снова вспыхивают глаза девушки, но теперь уж луна здесь ни при чем: дрожит вокруг Рэйн серебристо-голубое сияние, как некая аура. Разводит девушка руки в стороны - и аура эта за ней движется.
- Нет больше меня, - еле слышно бормочет она, закрывая глаза. И в тот же миг ветер захлопывает окно.
- 6 -

Утро было солнечным. Долго сопротивлялась луна, не желая уступать места своего законного на небосклоне, но все же пришлось ей уйти в небытие до следующей ночи. И воцарилось в мире солнце ясное.
Рэйн не спала. Сидела она у окна, смотрела на постепенно гаснущие звезды и думала о том, что же с ней приключилось. Повстречала она на пути своем демона - не было в этом сомнений. Только вот что же принесла ей эта встреча? Кем она стала теперь? Что за сияние охватывает ее время от времени, даже тогда, когда она этого не хочет? Сумеет ли она его контролировать, когда выйдет, чтобы разделить завтрак с родными? И почему стоит у нее в горле сухость странная, не утолить ее ни водой, ни молоком?
Столько вопросов... Где она сумеет ответы найти? Кто подскажет ей, поможет разобраться в себе, в том мире, который вдруг изменился? Неуловимо, но от этого еще более страшно становится.
Выйти бы надобно, матери по хозяйству помочь, отцу в деле каком подсобить, да только тянет ее остаться в черной тиши комнаты, зарыться под одеяло, подальше от света солнечного и лежать так до ночи следующей, когда появится на небе царица лунная со служанками-звездами своими.
- Встала, сестрица? - Вирана дверь распахнула, ответа на стук не дожидаясь, подбежала к Рэйн, за руки схватила, в танце веселом закружила, смеясь. Рэйн с ней кружится, а сама на шею ее смотрит, жилку синюю взглядом ищет.
- Поженимся мы с Сидом, - выпалила Вирана, отпуская, наконец, сестру и с размаху плюхаясь на незастеленную кровать. - Ходила я к нему сегодня, "да" сказала!
- А он что? - вопрос у Рэйн хриплым вышел, будто простудилась она за ночь прошедшую. Но Вирана внимания на это не обратила, в радость свою погруженная.
- А он на руки схватил, целовать стал, - хихикнула девушка и краешком платка, что на шее повязан был, лицо прикрыла, заалела вся. - Целует, а сам смеется.
- И когда свадьба-то? - не хотела Рэйн разговаривать сейчас, но и обижать сестру жалко было.
- Как родители решат, - разумно Вирана отозвалась. Помолчала немного, на Рэйн пристально глядя, сказала робко:
- Там такой день хороший, прогуляемся, может?
Улыбнулась ей Рэйн, по голове погладила.
- Конечно, прогуляемся.
А что еще ответить?
Вирана руками всплеснула, на ноги вскочила и к шкафу бросилась, что у окна высился.
- Сейчас мы тебя так нарядим, что парни все глаз не отведут, - приговаривала она, быстро перебирая висящие платья. Нашла одно, вытащила, к Рэйн приложила, как смотреться будет.
- Ну, что думаешь? - спросила, а самой, видно, нравится.
Наклонила Рэйн голову, оглядывает себя, хмурится, только что губы не кривит.
- Не хочешь? - огорчилась Вирана. Рэйн улыбнулась нехотя.
- Потемнее чего-нибудь, - молвит. Вирана удивилась, платье к груди прижала.
- Так ведь не зима, сестрица, зачем темное? Жарко будет.
- Не хочу платье, - упрямо повторила Рэйн и сама в шкаф полезла. Долго искать не пришлось, нашла брюки старые, отцовские, которые он ей отдал, чтобы она их надевала, когда вместе на рыбалку с ним ходит.
Вирана брови вскинула, в глазах недоумение заплескалось.
- Ты их хочешь... - она не договорила, потому что промелькнула на лице Рэйн решимость мрачная, ясно показывающая, что спорить она не будет.
Так и пошли на улицу: Вирана в сарафане ярком, с косой заплетенной, а Рэйн в штанах старых, латаных-перелатаных да в рубахе синей, что под цвет глаз ее была. Не сказать, что косились на них, бывало, что девки в мужской одежде ходили, но все же поглядывали неодобрительно.
Вирана шла, глаза опустив. не понимала она, что на сестру нашло. Никогда Рэйн хохотушкой бездумной не была, но все равно характер у нее легкий был. А сейчас... И улыбается она так, что страшно становится, словно оценивает, а что там, под кожей у собеседника? Быстро ли сердце бьется?
Неужто подействовало на нее так все случившееся? Что же делать тогда, как душу спасать?
Каро воду из колодца доставала ведерком своим стареньким, когда краем глаза заметила, что идет кто-то к ней. Разогнулась, присмотрелась, ведро у ног поставила, сама выпрямилась и волосами тряхнула.
Плохо спала она этой ночью. Все вспоминала, как смотрела на нее подруга любимая, что говорила. И не понять ей никак было, что же случилось вчера вечером, когда убежала она, не оглядываясь, из комнаты, которая знакома была ей не хуже своей. Чего испугалась? Чго устыдилась? Почему сердце стучать сильнее начинает, когда задумывается она о Рэйн? Беспокоится она за нее, конечно, вот, наверное, и последствия всего пережитого.
- Здравствуй, - Рэйн подошла, рядом встала, улыбается, смотрит ласково. и мелькает что-то в глубине глаз синих, цвет которых только сильнее рубаха подчеркивает. Словно море плещется в глазах этих. Или небо безоблачное.
- Здравствуй, - отозвалась Каро. Немного настороженно это у нее вышло, словно ждала она чего-то, а чего и сама понять не может.
Уловила Рэйн напряженность в словах девушки, набежали на чистое небо тучи серые, потемнело оно.
- Обидела чем? - спрашивает. - Ты скажи, прощения просить буду.
Улыбнулась Каро, головой помотала.
- Нет, - говорит, - хорошо все, - наклоняется, ведро с земли поднимает, а оно тяжелое такое, что впору выпустить из рук. И в тот же миг Рэйн забирает его у девушки, мягко, но непреклонно.
- Провожу тебя, - и вперед идет, не оглядывается, уверена словно, что Каро за ней пойдет. А Каро стоит, дивится заботе такой неожиданной, и забыла совсем, что уж ее-то Рэйн не донесет.
Рэйн тем временем оборачивается, бровь вскидывает.
- Идешь?
От колодца до дома Каро совсем недолго пути было: шагов сто самое большое. Девушки их молча прошли, по сторонам не смотрели, парней соседских не обсуждали, как раньше бывало. Поздоровались лишь раз с дедом Галетом, который, как обычно, кости свои старые на солнышке грел. Он им тоже женихов богатых пожелал, но все-таки головой покачал укоризненно, на наряд Рэйн глядя.
- Кого ж ты так на себе женишь то, девка? - с сожалением сказал вслед, но Рэйн не ответила. Может, не хотела, а может, и не услышала.
- Пришли, - Каро остановилась у калитки, к Рэйн повернулась. Та ведро наземь поставила, стоит, голову чуть опустила, думает будто о чем.
- Посиделки сегодня, - вспомнила вдруг Каро. - Ребята зовут, говорят, весело будет. Придешь?
Пожала Рэйн плечами, равнодушно так.
- Не знаю, может, приду, - она прочертила ногой линию на песке. - Скажи, Каро, если бы я скрыла что-нибудь от тебя, это сильно бы тебя обидело?
Задумалась Каро, хотела было сказать, что "да", но опомнилась: была у нее тайна одна, которой она даже с подругой не делилась. И вряд ли поделится, не поймет та, или, что хуже, осуждать будет.
- Нет, моя хорошая, - сказала тогда Каро ласково, - твоя ведь тайна, значит, вовсе необязательно мне знать ее.
Улыбка на секунду озарила строгое в своей красоте лицо Рэйн, чтобы тут же исчезнуть снова.
- Приду я на посиделки, - произнесла решительно Рэйн. - Там и встретимся.
И, ответа не дожидаясь, прочь ушла, к Виране, что давно уже ее поджидала у изгороди дома, что напротив.
Каро ей вслед посмотрела, вздохнула глубоко, ведро с водой подняла и пошла по тропинке. Чуяло что-то сердце ее, а женское сердце, как известно, вещун.
Недолгими для них оказались посиделки вечерние: Тагер напился вдруг да с ребятами подрался из-за слова обидного, ненароком брошенного. И ладно бы с одним дрался, так ведь умудрился на троих налететь. Вот они его и отходили по полной программе так, что глаз левый моментально заплыл да два зуба на земле остались валяться. Впрочем, остыли быстро драчуны, устыдились, помочь Каро предложили, жениха домой дотащить. Оно и правильно, не справились бы девушки одни.
Осторожно усадив Тагера на крыльцо, ребята смущенно прощения попросили, что так дело обернулось. Каро только рукой махнула: чего уж теперь, сделанного не воротишь. Мужчины они и есть мужчины.
Присела Каро рядом с Тагером, посмотрела на него внимательно, к себе прислушалась. Нет, не ёкало у нее сердце от присутствия его, давно уже. Что же случилось с ними, когда они друг друга потеряли?
Поднялась нехотя девушка снова на ноги да взгляд случайный на улицу бросила. И ахнула удивленно: сливаясь с самой черной тенью, стояла там Рэйн, и только глаза ее чуть поблескивали в свете звезд, как у животного какого.
- Чего ты? - испуганно прошептала Каро, подбегая к подруге, за руку беря. - Случилось что?
- А должно разве? - негромко отозвалась Рэйн и улыбнулась чуть. - Проверить зашла, как ты тут, - она бросила взор на храпящего на крыльце Тагера. - Ну, и он тоже.
Засмеялась Каро, от облегчения больше, что в порядке все.
- Ну, ступай, поздно уже, спохватятся тебя, - она хотела было уйти, но с удивлением поняла, что Рэйн держит ее за руку крепче, чем казалось.
- Подожди, - хриплые интонации голос Рэйн наполнили, воздух словно задрожал от слов ее. Напряглась Каро, не знает, что лучше: руку вырвать и убежать или же остаться и послушать, что подруженька скажет.
- Что ты? - шепнула, голову запрокидывая и вглядываясь внимательно в синие глаза Рэйн. И пискнула удивленно, когда поняла, что наклоняется Рэйн к ней, все ближе и ближе.
- Поцеловать на прощание хотела, - и смешок в голосе. Каро тоже улыбнулась и щеку подставила.
- Целуй, - говорит кокетливо. И чувствует, как касаются щеки ее левой горячие губы, обжигают прикосновением этим.
Дрогнула Каро под поцелуем этим. Рэйн ее и раньше целовала, всегда мимоходом, на прощание ли или же при встрече. Но только сейчас по-другому все как-то было.
Мысли все исчезли, ойкнула девушка, когда губы Рэйн с щеки ее переместились ниже, к шее. Мурашки по телу пробежали, замерла Каро, не понимает она, что творится с подругой. Да и с ней самой что происходит, тоже понять не может: ноги подгибаются, руки дрожат, ни слова вымолвить не может, стоит только, беспомощная, и позволяет Рэйн целовать себя.
Опомнилась лишь тогда, когда вырвался из горла Рэйн звук какой-то, на стон похожий, и рука сильная внезапно на плече сжалась крепко, до боли. Ахнула Каро и оттолкнула Рэйн от себя.
- Что ты?! - дрожащим голосом прошептала, пальцы к губам прижала, назад отступила. - Что с тобой?
- Иди домой, - слова Рэйн рычание больше напоминали, до того низким голос ее показался напуганной Каро. Пошатнулась она, в голове вдруг загудело, а по телу дрожь пробежала, от холода будто. Но только стояла той ночью погода жаркая, душная даже, впору потом обливаться было, а не мерзнуть.
- Уходи, - сквозь зубы снова процедила Рэйн и плечи руками обхватила, как-будто тоже мороз у нее по коже пронесся. Не стала Каро медлить больше: чувствовала она, что еще немного - и постыдно расплачется на месте, как девчонка. Понимала она, что случилось что-то сейчас такое, о чем никому не рассказать, не поделиться. И боялась она признаться себе в том, что...
"Нет, нет!!" Каро отчаянно мотнула головой и опрометью бросилась в дом, совершенно забыв о храпящем на крыльце Тагере. Только одна мысль стучала у нее в висках: закрыться в своей комнате, запереться на все замки, забиться под одеяло, чтобы никто не нашел, не увидел, не понял, что с ней творится. Потому что больше всего на свете ей хотелось сейчас остаться с Рэйн.
Убежала Каро, стукнула за ней дверь, и не услышала девушка, как тихо застонала ее подруга, опуская голову, позволяя черным волосам свеситься вниз, занавешивая лицо. Поднесла Рэйн руку к губам, прижала ее к ним на несколько секунд, затем медленно отняла. И с неким любопытством уставилась на кровь, запятнавшую ладонь.
Ее кровь.
Длинные сильные пальцы нащупали во рту клыки, настолько острые, что язык моментально покрылся сетью мелких порезов. Рэйн поморщилась и отступила назад, тряся головой. Она не понимала, что происходит, но предполагала, что ничего хорошего. И то, что она сейчас сотворила с Каро...
Страшно было себе в этом признаваться, но она хотела укусить ее. Туда, где билась в такт сердцу маленькая едва заметная жилка, которую было бы так легко прокусить изменившимися клыками. И появилась бы кровь... Сладкая, с чуть солоноватым привкусом, тающая на губах, как теплый мокрый снег красного цвета...
- О боги...
Рэйн пошатнулась и, если бы не изгородь, за которую она успела схватиться рукой, то непременно бы упала.
Ей было плохо. Внутри и снаружи. Она превратилась в один большой комок боли, что резвилась на поверхности ее кожи, норовя пробраться в нее настолько глубоко, насколько это было возможно.
Рэйн снова зашаталась, думая, как глупо, должно быть, она выглядит сейчас: в мужской одежде, с растрепанными и влажными от внезапного пота волосами, с расширенными глазами и кровью на руке. Не принял бы кто-нибудь за пьяную, век потом не оправдаться будет ни ей, ни семье.
Какая-то тень шевельнулась совсем рядом с ней, и Рэйн обернулась резко в ответ на это шевеление. Не хотела она, чтобы застали ее врасплох.
- Мое почтение, сударыня, - тень все шевелилась и росла, пока не преобразилась в высокого темнокожего мужчину в широкополой шляпе. Рэйн мигнула. Никогда в их деревне не было ареков - выходцев с далекого южного континента, почти сплошь покрытого безводными пустынями. И вот надо же такому случиться, что именно сейчас один появился.
- Не бойся, - продолжал мужчина, снимая тем временем шляпу. - Меня тебе можно не бояться.
Рэйн ухмыльнулась, пытаясь сказать хоть что-нибудь, но язык, который все кровоточил, отказывался повиноваться. Поэтому вместо того, чтобы говорить, она принялась рассматривать незнакомца. Она не знала, что можно от него ждать, но ее это незнание почему-то не страшило. Она выжидала, замерев, как зверь на охоте. Ждала того неверного шага, который позволит ей накинуться на незнакомца, повалить на землю и...
- Тебе со мной не справиться, - засмеялся мужчина, и смех его тонкими серебристыми колокольчиками рассыпался в воздухе, наполнив его перезвоном. - Пока не справиться.
Рэйн с удивлением поняла, что мужчина полностью сед, хотя на лицо ему нельзя было дать больше тридцати. Впрочем, приглядевшись, она увидела, что это не седина, просто необычный цвет волос, такой же серебристый, как и его смех.
Он был красив. Даже слишком красив для арека. Тонкие черты лица, отлично развитая фигура, светлые глаза на темном лице смотрелись диковато и непривычно. Он улыбался, и Рэйн поняла, что же смущает ее в этой совершенной мужской красоте.
Клыки, касающиеся чувственных губ, разрывающие улыбку, делающие ее похожей на оскал зверя.
- Мы и есть звери, - теперь голос мужчины напоминал мурлыканье, словно кошка затесалась в их разговор. - И начался новый сезон охоты...
Он медленно надел шляпу, которую все это время держал в руке. Глаза его блеснули, и Рэйн вздрогнула: она снова стояла на улице одна, как-будто и не было рядом с ней никого.
Ветер плеснул ей в лицо прохладным воздухом, обернул своими бесплотными руками, засмеялся тихонько на ухо.
Закрыла Рэйн глаза, разжала пальцы, что сомкнуты в кулак были, и побрела не спеша домой.
- 7 -

Следующие несколько дней Рэйн провела словно в бреду. Она двигалась, говорила, ела, но делала все это настолько отстраненно, что сама порой не понимала, а на самом ли деле это с ней происходит или же сон ей снится. Помнила только, что надо держаться, не позволять желаниям, ее обуревающим, выбраться наружу. Потому что страшными были эти желания, слишком страшными, чтобы можно было воплотить их в жизнь.
Хуже всего было по ночам, когда луна карабкалась на темный небосвод, распихивая в сторону угрюмые тучи. Ночью все становилось другим, приобретало другой вкус, цвет, запах, звало за собой окунуться в горячую липкую тьму, могущую стать самой желанной вещью на свете. В такие моменты Рэйн запиралась в своей комнате, забивалась в дальний от окна угол, закрывала глаза и пыталась заставить себя забыть обо всем. Сначала это помогало, и днем Рэйн снова была почти прежней. Но настала ночь, когда все вышло из-под контроля.
Рэйн не знала, как получилось так, что она очутилась возле дома Каро, рядом с закрытым окном. Она плохо воспринимала действительность, в ушах звенело, перед глазами мелькали какие-то тени, мешающие видеть. Она стояла, впиваясь ногтями в оконную раму, оставляя глубокие борозды на дереве, мешающиеся с кровью, текущей из-под содранных ногтей. Но боли не было, ее затмевало другое чувство, гораздо более сильное.
Голод.
Голод.
Рэйн повторяла про себя это слово, машинально проводя языком по вновь заострившимся клыкам. За прошедшие дни она научилась справляться с тем, чтобы не резать язык и губы. Она устала чувствовать вкус собственной крови, ей хотелось испробовать другую, не такую знакомую, более сладкую, с чужим ароматом. И она знала, чьей крови ей хочется.
Со своего места Рэйн видела, как испуганно смотрит на нее Каро, сидя на кровати и прижимая к груди одеяло. Видела свое отражение в матовом блеске стекла: горящие голубые глаза, оскаленные зубы, разметавшиеся по плечам черные волосы. Она бы боялась сама себя, если бы могла в тот момент чувствовать страх. Но ее вело совсем другое: она чуяла запах Каро. Тонкую волнующую смесь аромата ее кожи и крови, что бежала быстро по жилам, словно зовя испить ее.
Руки снова конвульсивно сжались, почти ломая дерево. Послышался треск. Каро спрятала лицо в ладонях. Казалось, она сейчас заплачет.
И тогда Рэйн начала шептать. Тихие ласковые слова, разрывающие темноту этой ночи, проникающие сквозь враждебную преграду стекла, опадающие нежным вихрем на плечи Каро, заставляющие ее сгорать в странном, холодном огне. Рэйн все шептала и шептала, сама не слыша своих слов, не понимая их значения, не останавливаясь ни на секунду. Шептала и смотрела, как медленно, будто во сне, встает Каро с постели, трогательная в своей беззащитности, одетая лишь в тоненькую ночную рубашку, и идет к окну. Глаза ее широко распахнуты, плещется в них ужас, потому что сознает она, что совершает ошибку, но не может повернуть обратно. Что-то тянет ее, как магнитом, к Рэйн, зовет отдаться этим рукам, столь яростно пытающимся уничтожить преграду, разделяющую их.
И только, когда Каро остановилась напротив, когда между ними осталось лишь свирепо позвякивающее стекло, когда их лица оказались настолько близко друг к другу, что Рэйн увидела в глазах подруги собственное отражение, она поняла, что чуть было не совершила непоправимое. И в тот же момент страх, наконец, нашел лазейку в ее душу. С отчаянным придушенным криком Рэйн отшатнулась назад. Каро растерянно моргнула и зеркально повторила ее движения. Какие-то мгновения они стояли так, глядя друг на друга, затем Рэйн бросилась прочь, желая никогда сюда больше не возвращаться.
Весь следующий день она провела в лесу. Бесцельно бродила среди высоких деревьев, молясь лишь о том, что какой-нибудь дикий зверь оборвал ее мучения. Но все тщетно: обходили ее стороной жители лесные, будто чуяли, что гостья к ним непростая забрела. Видела раз Рэйн медведя, что в малиннике ягоды сладкие собирал, но и тот с ревом прочь уковылял, едва только заметил ее.
Уж вечер скоро должен был наступить, когда Рэйн поднялась на свой излюбленный холм. Тянуло ее туда, а почему, сама не знала. Но бросилась ей в голову ярость горячая, когда увидела она Харта, сидящего на земле и насмешливо глядящего на нее.
- Выжила, стало быть, - проговорил, травинку сочную покусывая. Голос его, показавшийся Рэйн противным и крикливым, только еще больше разъярил ее. В глазах пелена будто встала, цвета красного, из горла рык донесся.
Вскочил Харт на ноги, руки перед собой выставил, защищаясь словно.
- Полегче, полегче! - выкрикнул, когда Рэйн на него двинулась. - Ты от меня и так получила больше, чем я рассчитывал тебе дать!
Замедлила шаги свои Рэйн, поглядела внимательно на мужчину своего первого.
- Кто ты? - спросила ровным голосом. - И кто я?
Ухмылка заиграла на губах Харта, на тех губах, что ввергли ее в пучину безумия.
- Мы - вампиры, - он широко раскинул руки, как-будто собираясь обнять ими и Рэйн, и то поле, что за спиной ее шепталось травами высокими. - Дети ночи... Возлюбленные темноты... Любовники страха... Смерть, крадущаяся на мягких лапах безмолвия...
Рэйн на мгновение прикрыла глаза, слушая его.
- Теперь кровь - это твоя жизнь, - продолжал Харт, осторожно приближаясь к ней, следя внимательно. - Не будет ее - не будет тебя. Вечные поиски, девочка, которые никогда не закончатся. Вечное гонение, вечные муки, к которым надо привыкнуть, иначе они сведут тебя с ума... И сила, - он вдруг сжал кулаки, воздев их к небу, наполненному предзакатными красками. - Сила, что возвышает тебя над смертными! Сила, с помощью которой ты возвеличишь себя так, как никогда не мечтала, - он опустил голову, и на лице его заиграла хищная улыбка. - Сила, дающая тебе возможность обладать ими...
Следующие слова застряли у него в глотке мучительным хрипом, когда рука Рэйн в неуловимом движении метнулась к нему, сжав горло так, чтобы мужчина не мог дышать. Но дышал ли он когда-нибудь вообще?
Это случилось быстро. Слишком быстро для того, чтобы Рэйн успела что-либо понять. Мгновение - и в рту ее заплескался кисловатый вкус почему-то холодной крови, который не доставил ей никакого удовольствия. Харт бился в ее руках, выкрикивал проклятия, но вырваться не мог, словно утратил в одну секунду всю свою силу, которой недавно хвалился. Рэйн только крепче сдавливала его, прижимала к себе, впиваясь клыками в шею, находя языком жилку, вытягивая из нее последние остатки крови. И, когда она почувствовала, что не осталось больше ни капли, то остановилась, брезгливо отшвырнув посеревшее тело Харта в сторону.
Но он был еще жив, если это слово можно было применить по отношению к ходячему мертвецу. Жив, и глаза его, внезапно запавшие внутрь, следили за устало опустившейся на землю Рэйн, которая кашляла, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса, коловшего небо.
- Тебе... это... не поможет... - слова с бульканьем пробивались сквозь застрявший внутри него воздух. Он торопился, понимая, что ему недолго осталось.
- Не... поможет... Нужна... живая... кровь... - он всхлипнул и дернулся. - Живая... Помни...
Рэйн вывернуло наизнанку, и странно, но полегчало ей от этого. Будто вместе с темной пузырящейся кровью ушло что-то такое, от чего она никак не могла избавиться все это время.
Утерла она губы тыльной стороной ладони, посмотрела внимательно на руку, изучая, потом об траву ее вытерла. И замерла, на закат глядя.
Каро медленно поднималась на вершину холма. Не знала она, найдет ли она там Рэйн или нет, но что-то будто силой тянуло ее туда. Не хотела она идти, сопротивлялась всеми силами, отчетливо помня, что ночью прошлой приключилось. Все еще слышала она голос Рэйн, тихий такой да ласковый, обещающий все богатства на земле, если отдастся она ей, позволит вознести себя наверх, к тем облакам, что проносятся мимо, не останавливаясь нигде. И, что самое ужасное, поверила Каро Рэйн, почти уже открыла окно, через которое почему-то никак не могла пройти подруга, да только в самый последний момент упала вдруг завеса с глаз Каро, увидела она, как страшно кривится рот Рэйн, как сверкают яростным пламенем синие глаза, будто метая молнии. И задрожала, разорвав чары.
Убежала тогда Рэйн, целый день в деревне не появлялась, снова родителей переживать заставила. Но успокоила их Каро, солгала, что знает она, что дочка их в соседнюю деревню направилась, подарок к сестриной свадьбе присмотреть. И вот теперь шла она сюда, не зная, что ее ждет, дрожа отчаянно. Но, как люди говорят "Подумав - решайся, решившись - не думай..." Вот и не думала Каро, не хотела она этого делать. Будь что будет. Верила она, что не предаст ее подруга любимая, не причинит боли, не заставит страдать. А если случится такое, то найдет Каро в себе силы простить ее, потому что понимает она, что не просто так изменилась Рэйн. Переломными те три дня оказались, что пропадала она. Случилось что-то в ту пору, нехорошее что-то, страшное. И долг Каро, как подруги настоящей, помочь Рэйн пережить все это, справиться с навалившейся тяжестью, не дать уйти в себя.
Рэйн сидела на своем излюбленном месте, спиной к Каро, но девушка подозревала, что она отлично слышит ее шаги. Так и есть: повернула Рэйн чуть голову, едва Каро приблизилась к ней.
- Не надо было приходить тебе сюда, - неясно пробормотала она. Каро осторожно коснулась черноволосой головы подруги, погладить хотела, да так и замерла.
Лежал в нескольких метрах от них, раскинув руки, мужчина. Бледный, как сама смерть. Глаза его, темные, мутные, были широко открыты и ясно читался в них страх. Боялся он того, что увидел перед своей смертью. А был он мертв, это Каро отчетливо поняла. И застучало ее сердечко, забилось резво, задрожали ноги да и подкосились. Упала она на колени, рядом с молчаливой Рэйн.
Не хотела она этого сознавать, но никуда было не деться: убила его Рэйн. Подруга ее, с которой они столько делили между собой. И убила ведь не просто так.
- Правда ведь? - хрипло выговорила Каро, едва удерживаясь от того, чтобы не склониться тут же да и не избавиться от ужина. Впервые видела она мертвеца, да еще так близко. А Рэйн хоть бы что, сидит и глаза щурит.
- Не надо было тебе сюда приходить, - повторила она, и ветер кинул ей на лицо прядь волос.
Заплакала тогда Каро. Как же сильно нужно страдать, чтобы отважиться на такое? Убийство - это грех. Как отмыться от него, очистить душу? Воины убивают, но они живут этим. Знают они, что не видать им перерождения после смерти, но за жизнь свою страшную будут они сидеть в чертогах богов и пировать вместе с ними на равных.

0

11

Только Рэйн не воин.
- Рэйн... - голос девушки просел, когда позвала она по имени подругу. И дрогнули руки, когда обратила та к ней взгляд свой, пустой и безжизненный, словно уже покинула она этот мир, и ходит по земле лишь ее пустая оболочка.
- Рэйн... - хотелось Каро обнять подруженьку свою, дать ей выплакаться, высказаться, утешить. Но боялась она прикоснуться к ней, чужой она показалась ей на мгновение. Но то мгновение - раз, и нету его. И снова сидит рядом с Каро синеглазая девчонка, увлеченно рассказывающая что-то о дальних странах.
- И почему люди не летают, как птицы? - столько тоски слышалось в этом вопросе, что пуще того заплакала Каро. Чувствовала она, что ушло что-то светлое от них, взлетело в небо, как те самые птицы, о которых только что вспомнила Рэйн.
- Хорошая моя, - потянулась Каро к подруге, пересилила себя, заставила забыть о мертвом человеке, возле которого они все сидели, коснулась холодной щеки. Обняла осторожно ее Рэйн, словно повредить боялась или еще что.
- Говорила, что любишь меня, - и снова тоска в голосе. Слезинка упала на ладонь.
- Люблю... - не лгала Каро, любила она свою подругу. Любила чистую юную девочку, любила суровую сильную женщину. И не откажется она от своей любви, даже если не попадет после смерти в светлые чертоги богов.
Поднялась Рэйн на ноги, потянула Каро за собой. Кинула девушка последний взгляд на распростертого на земле мужчину и пошла следом за подругой, не зная еще, что ждет ее там, куда они спускаются.
Поле ждало их. Шептались едва слышно травы, переговаривались сверчки, поглядывали на заходящее солнце синие васильки. Вон мимо мышь полевая пробежала, в зубах что-то тащила.
Оставила Рэйн Каро стоять, а сама еще несколько шагов прошла, да там и остановилась. Стоит и не поворачивается, словно боится чего-то.
- Рэйн, - окликнула ее девушка, а подходить не стала. Будто стена выросла между ними: не обойдешь ту стену, не перепрыгнешь.
Долго молчала Рэйн, мяла в пальцах сорванный желтый цветок. Потом выбросила его куда-то в траву.
- Это поле смерти моей, Каро.
Засмеялась было девушка шутке такой, но примолкла быстро, видя, что не присоединяется к ней подруга. И снова страшно стало Каро, холод пробежал по спине, хотя жаркая стояла погода для поздней осени.
- Не шути так, - укорила она Рэйн, но та повернулась к ней. И вскрикнула Каро: смотрели на нее светящиеся голубые глаза, как-будто светлячки там поселились. И горели они ведь не от солнца: спиной к нему Рэйн стояла.
- Здесь я умерла, - и не казалось это теперь Каро шуткой несмешной. Смотрела она на подругу свою, дрожали у нее губы, ничего не могла произнести.
Поняла ее страх Рэйн, усмехнулась, горько так, да к солнцу лицом поворотилась.
- Ступай, - говорит, - домой. И забудь про меня. Живи.
Снова слезы подступили, но сдержала их Каро. Не знала она, как поступить лучше. Вот же, стоит ее Рэйн перед ней, такая, как и прежде. А говорит, что умерла. И глаза светятся. Что это такое? Проклятие?
Прошел вдруг страх, сам собой, когда поняла Каро, что никуда она не уйдет. Прогонять будет, а все равно застынет на месте, не сойдет. Зря, что ли, в верности они друг другу клялись, когда еще совсем девчонками были? Нашли тогда стеклышко маленькое, сначала Рэйн Каро ладошку разрезала, потом Каро, морщась, то же самое для Рэйн сделала.
- Сестра ты мне отныне, - повторили они вместе, сжимая руки так, что капала с них кровь на песок и тут же впитывалась. Для того ли боль она ту терпела, чтобы сейчас забыть все и, развернувшись, домой уйти?
Шагнула Каро вперед, прижалась щекой к спине подруги.
- Любая моя...
Дрогнула Рэйн, выдохнула тяжко да снова повернулась. Захватила руками своими ладони девушки, целует их, а сама в глаза смотрит.
- Прости ты меня, родная моя, - шептала еле слышно. - Но ведь чужая я теперь земле этой. Ждут меня тени на той стороне, а я все здесь хожу... Кто узнает - колом осиновым проткнут да сожгут, чтобы никого больше не смущала.
Нахмурилась Каро. Почему кол? Что-то слышала она об этом, только вот что...
- Вампир я, милая, - правильно поняла ее сомнения Рэйн. - Неугодный ни богам, ни чертям кровосос, тянущий жизнь из невинных людей.
Вздрогнула Каро, но не от страха, нет. От неожиданности просто. Не боялась она вампиров и была у нее на это причина.
- Смотри, - высвободила она левую руку у Рэйн и принялась развязывать повязку белую, что с некоторых пор носила на запястье. Рэйн следила за ней, хмурясь, но не прерывала. И лишь вскинула она бровь вверх, увидев на запястье подруги своей две маленькие, уже давно затянувшиеся, ранки.
- Брата моего помнишь? - спросила Каро. Рэйн кивнула: приезжал месяца два назад невысокий крепыш с тенями под глазами.
- Так ведь тоже вампир он, - улыбнулась Каро. - Признался он мне, попросил помочь. Не хотел он народ наш пугать.
Просветлело лицо Рэйн, улыбнулась она девушке, став на мгновение собой, прежней.
- Значит, не испугаешься? - спросила. Помотала Каро головой, уронила наземь повязку: не нужна она ей больше.
- Не испугаюсь, - потянулась она к Рэйн, спрятала лицо на плече у той, обняла крепко. - Он это, да?
Спросила она, не тот ли мертвый человек, что лежал теперь на вершине холма, сотворил такое над подругой ее. Рэйн кивнула, слов не тратя. Каро вздохнула только и сильнее ее обняла. Не могла она судить ее за совершенное, не в ее воле было, не испытала она на себе то, что довелось подруженьке пережить.
- Не уйдешь ведь? - вопросом вышло, а хотелось утвердить.
Долго Рэйн молчала, прижимала подругу к себе, смотрела куда-то вдаль. Потом вздохнула, отодвинулась немного, чтобы в глаза взглянуть.
- Ты-то никому не скажешь, я знаю, ну а как с другими быть? - покачала она головой. - Узнают ведь, рано или поздно.
Сжала ладонями лицо ее Каро, улыбнулась светло.
- Я не скажу, и ты не скажешь. А кто еще знать будет? - коснулись большие пальцы губ Рэйн. - Никому не надо...
Склонилась Рэйн к ней, закрыла глаза, нашла губами губы, смешала два дыхания. Задрожала Каро, вытянулась, прижалась к Рэйн, а обнять боится. Не знает она, куда руки деть, как встать.
- Девушка ведь я, - смущенно шепнула она, едва поцелуй кончился, и глаза вниз опустила, теребит завязочки на сарафане. Коснулась Рэйн ладонью ее подбородка, заставила глаза-то поднять, на себя посмотреть.
- Девушкой и останешься.
Вспыхнула Каро, растерялась, слова вымолвить не может, чувствует только: крадутся руки Рэйн по ее телу вниз, находят узлы - и вот уже летит сарафан наземь, присоединяется к повязке, что на руке когда-то белела. Застыдилась Каро, зажмурилась, руками прикрыться вздумала, да только Рэйн не позволила: сжала запястья, завела руки за спину, притянула к себе.
- Моей будешь - чего стыдиться? - прошептала на ухо, улыбаясь. Засмеялась Каро от смущения и глаза открыла. Да подруге в глаза посмотрела.
Танцевало там синее пламя, будто искры метались, вырваться норовили. Жарко то пламя горело, обжигало оно Каро: щеки у нее заалели, но не от стыда уже.
Обняла Рэйн подругу покрепче и вместе с ней на землю опустилась. Сомкнулись над ними травы высокие: теперь и хочешь, да не найдешь их.
Чувствует Каро тяжесть тела Рэйн: не сон это. Вздрагивает от поцелуев страстных, ласк нежных. Думала ли она когда-нибудь, сидя рядом с Рэйн на заборе, что однажды совсем не дружеским станет их объятие?
Нет, не думала. Да и не знала она о таком. Верно, и никто не знает у них в деревне, иначе бы всем давно известно стало. Плохо это или хорошо? И как все случится? Про парней-то с девками она давно знает, мать ее просветила, да и Тагер время от времени намекает, что пора бы уже им в сене поваляться, жених с невестой как никак.
Страшно стало Каро от неумения своего, отталкивает она от себя Рэйн, а сама чуть не плачет.
- Ну что ты, любая моя? - севшим от тревоги голосом спрашивает Рэйн. - Что не так? Больно?
Ей самой страшно становится при мысли о том, что может она ненароком причинить подруге страдание: силы-то ведь неравны теперь, кто знает, где забудется, придавит чуть, пальцы сожмет...
- Не умею я, - краснеет Каро, руками грудь прикрывает. Засмеялась Рэйн от облегчения, что в другом тут дело.
- Глупенькая, - шепчет, - не о том ты думаешь.
Легко сказать-то, ой, как сделать трудно! Неловко становится Каро, да и ветер, воспользовавшись моментом, когда расстались подруги, игриво так покусывает девушку, холодными ладошками по телу водит, мурашки пускает.
Хочет Каро сказать, что стыдливо ей как-то, но тут скидывает Рэйн с плеч рубашку свою, бросает куда-то. Совсем неловко Каро себя чувствует, но молчит, смотрит, что дальше будет.
Следом за рубашкой отправляются сапоги, а потом и брюки. Краснеет Каро еще сильнее, так, что, кажется, еще немного - и перегреется она, загорится от ее пылающего тела трава, да побежит веселый огонек к холму. Или к лесу.
Снова склоняется над ней Рэйн, руками в землю упирается, смотрит сверху вниз, любуется будто. И мерещится Каро, что ползет по коже подруги синее пламя, то самое, что совсем недавно танцевало в ее глазах.
Закрывает Каро глаза, едва губы Рэйн находят ее. Не сопротивляется она более, позволяет Рэйн развести ее руки в разные стороны, открыть взгляду жадному грудь девичью. И вот уже перекидывается тот синий огонь на тело самой Каро, обнимает ее крепко, подобно хозяйке своей.
Спускаются губы Рэйн все ниже, все сладостнее становятся прикосновения. Зажимает Каро свободной рукой рот, помнит она, как мать говорила ей, что должна девушка молчать, не выказывать своих чувств. Но только боги знают, как же это тяжело!
Открывает Каро глаза, смотрит в нависшее над ними темное небо: успело солнце закатиться, уступило место свое царице ночной да детям ее - звездам. И кажется девушке, что улыбается ей луна оттуда, сверху, одобрительно так. И в этот самый момент отрывает Рэйн руку подруги ото рта, кладет ее себе на грудь, а сама приникает поцелуем к шее Каро, к самому ее основанию. Поцелуем страшным, не всякому его испытать придется, а кому придется, молить будет о пощаде.
И рвется крик в смеющееся небо, разрывает его напополам снова и снова, когда переходит жизнь из одного тела в другое, когда смешиваются сущности, становясь единым целым. Больно Каро, но мешается с болью той неземное наслаждение, не уйти от которого, не убежать. Тянется тело, словно пытаясь избавиться от своей оболочки, медленно, но верно, сжигаемой тем самым огнем, что охватывает их двоих...
... И потом уже, много веков и тысячелетий спустя, лежал на земле человек, а на груди его покоилась голова вампира...
Сегодня эти два создания противоположных сторон вместе: сплетены их руки, наброшена на них одна рубашка, чтобы укрыть от ночного холода. Молчат они, но вовсе не от того, что нечего им сказать друг другу. Чувствуют они предстоящую разлуку, что шагает рядом с ними в ногу, ожидая своего часа...
- 8 -

Это было больно. Слишком больно для того, кто боль эту научился терпеть, не замечать тонких острых игл, впивающихся в оголенные места души. Если, конечно, была у Рэйн душа. Староверы твердили, что, становясь демоном, человек ее теряет. Но что же тогда болело так нестерпимо, вызывало тоску лютую, от коей хотелось выть на луну подобно оборотню серому?
Синеглазая женщина, чей облик сливался с тенями черными, сидела на старом кладбище, около свежей могилы, и пальцы ее медленно перебирали влажный от ночного дождя песок. Если бы она могла, она бы заплакала. Но слез просто не было, будто и не умела она никогда плакать. Словно все, что она помнила о слезах, выдумкой было, не более того.
Рэйн запрокинула голову, вглядываясь сухими глазами в темное небо, в низко нависшие тучи.
Сегодня хоронили ее родителей.
Прошло немногим больше года с того дня, когда Харт увлек ее за собой на поле пустынное, чтобы сотворить над ней зло. Год, показавшийся Рэйн вечностью. И страшно ей становилось, когда задумывалась она над тем, сколько же еще ей дни и ночи одинокие коротать, не в силах вернуться в отчий дом, прикоснуться к родному человеку.
Целый год она бродила вокруг своей деревни, заходя за изгородь лишь по ночам, когда никто не мог видеть ее. Не хотела она пугать бывших соседей обликом своим. Не хотела, чтобы судачили о ней, причиняя боль матери и отцу.
Семья знала, что случилось с дочерью и сестрой. Знала и пыталась превозмочь это знание, разрешить себе уверовать в то, что жизнь продолжается, пусть даже после смерти. Но Рэйн чувствовала, как вздрагивает Шания, когда она прикасается к ней. Как сжимается отец, разговаривая с младшей дочерью. Как сдерживает слезы Вирана, глядя на мрачную сестрицу любимую, что прежде такой ласковой была. И не осталось больше сил жить в доме отчем, который охладел вдруг к жилице своей, чуть ли не прогоняя прочь.
Поселилась тогда Рэйн в заброшенном монастыре, что высился неподалеку от Мирты. Никто ее там не искал, изредка позволяла она себе появляться дома, чтобы снова окунуться в ставшую такой непривычной обстановку семьи. Но ее там ждали уже не с такой радостью, как прежде: Вирана деток в дом принесла, мальчика да девочку, хорошеньких, словно куколки. Шания с Рани нарадоваться на внучат не могли, готовы были все для них сделать. Сид жену с детьми на руках носил, подарками осыпал. Все у них хорошо было, за одним лишь исключением.
И вот не стало родителей. Оказались они застигнутыми в самую грозу, когда дождь хлестал по земле так, словно пробить пытался, и тьма опустилась. Испугавшись очередного раската грома, понесли лошади, что впряжены в повозку были, не справился с ними Рани. А впереди пропасть была. Так и упали вниз, на дно самое, с лошадьми вместе.
Рэйн об этом узнала не сразу: не было ее какое-то время рядом с Миртой, уходила она прочь, другие места посмотреть, благо теперь быстро двигаться могла, не уставая ничуть. Но возвращение не доставило ей ожидаемой радости. Не успела она даже попрощаться с родными, поцеловать в последний раз. И осталось ей только сидеть на свежей могиле и пересыпать из руки в руку холодный кладбищенский песок.
- Они всегда уходят, - чей-то голос разбил вдребезги стеклянную тишину, воцарившуюся на кладбище. Рэйн нехотя подняла голову.
В нескольких шагах от нее, на старом, покосившемся от времени, могильном камне с полустершими буквами, сидел мужчина. Цепкая память Рэйн тут же услужливо подсказала, почему он кажется ей таким знакомым.
- Пошел прочь, арек, - устало проговорила она, снова опуская голову. - Не вовремя ты явился.
Темнокожий мужчина с серебряными волосами в ответ лишь качнул ногой. В руках у него была все та же шляпа, что и год назад, только чуть более потрепанная. А вот хозяин ее выглядел отлично: улыбался, поглядывая на поникшую Рэйн, и блестел светлыми глазами.
- Они уходят, - повторил он чуть погодя. - И не возвращаются. Таков наш удел, Рэйн. Мы теряем то, что уже нам не принадлежит.
Девушка снова взглянула на него.
- Я всего лишь хотела, чтобы они меня любили, - бесцветным голосом произнесла она, не удивляясь тому, откуда он знает ее имя. Вампиры умеют читать мысли. Почему же этот арек должен быть исключением?
- Любовь теперь не для тебя, - засмеялся мужчина, но вышло это у него беззлобно. - Любовь кончилась вместе с твоей жизнью. Смерть любить не умеет, она фригидна и расчетлива.
- Ты говоришь так, словно хорошо знаком с ней, - невольно усмехнулась Рэйн, поднимаясь на ноги. Она еще вернется сюда. Не завтра. Но вернется. Обязательно.
- С ним, - поправил ее мужчина, следуя ее примеру и соскакивая с камня. - Смерть - это он. Просто иногда ему хочется побыть женщиной.
Рэйн пожала плечами.
- Передай ему от меня привет, - она отвернулась и пошла по тропинке, давно заросшей пыльной жухлой травой.
- Обязательно, - пообещал арек, пристраиваясь рядом и идя шаг в шаг. Какое-то время Рэйн терпела это преследование, потом резко остановилась.
- Что тебе надо?
- Просто иду, - не удивился вопросу мужчина и обнажил в улыбке белые ровные зубы. - Или здесь нельзя ходить?
Рэйн смотрела на него, мимоходом отмечая, что он слишком совершенен, чтобы быть настоящим. Словно кто-то взял и слепил из лучших частей тела одно целое. "Таких не бывает..."
- Я слишком подавлена, чтобы заводить знакомства, - сказала она, наконец. Мужчина понимающе кивнул и отступил чуть, склонив голову к правому плечу.
- Мы еще встретимся, - он снова улыбался. - Нас слишком мало для того, чтобы не знать друг друга в лицо, ты не находишь?
Рэйн промолчала. За прошедший год она не встретилась ни с одним вампиром, что заставило ее думать об одиночестве в этом мире. Но оно кончилось. Перед ней стоял такой же, как она, тот, кто мог бы разделить с ней бремя темноты, поглотившей душу. Надо было только протянуть ему руку.
- В следующий раз, - проговорила она и зашагала вперед, не оглядываясь. Арек остался стоять, понимающе качая головой. Или же Рэйн просто хотелось, что он ее понимал.
Ночной ветер радостно носился рядом с ней, ласкаясь, как годовалый щенок, давно не игравший с хозяином. Рэйн вяло позволяла ветру обнимать себя, думая о том, что в последнее время слишком часто замечает, как ветер выполняет ее желания. Неужели это было той силой, о которой говорил Харт? Рэйн никогда не считала, что он имел в виду физическую силу. Это было бы очень просто.
Значит, ветер...
Она подняла руку, чувствуя, как обволакивает ее ладонь прохладный воздух.
Эта сила ей нравилась.
Благодаря богов за то, что над землей все еще царила ночь, Рэйн пробралась вдоль изгороди к своему дому. К тому дому, в котором она провела беззаботное детство и юность. Она хотела войти, повидаться с сестрой, но вместо этого застыла у закрытого окна, прислушиваясь к сдавленным звукам плача, доносившимся из-за стены. В былое время она бы рванулась вперед, чтобы утешить сестру, но теперь у Вираны был тот, кто утешал ее лучше.
Постояв еще немного, Рэйн повернулась и направилась в другую сторону.
Она шла к той, которая выслушает ее.
Окно в спальне Каро было закрыто неплотно: это у них с Рэйн знак такой был, что можно спокойно заходить. Только поэтому Рэйн не стала медлить, а, аккуратно приоткрыв створку, скользнула внутрь.
В доме было тепло и уютно. Для Рэйн, давно успевшей забыть, что такое семейный очаг, это значило много. И она на несколько секунд закрыла глаза, вдыхая аромат домашнего хлеба. Став вампиром, она лишилась многих радостей. Одной из такой потерь была потеря удоволетворения от еды. Рэйн могла есть, могла пить, чувствовать вкус, но пользы это ей не приносило ровным счетом никакой. Не было чувства насыщения, как прежде.
Вдоволь насладившись чудесным ароматом, Рэйн тихо повернулась к кровати, на которой, разметавшись во сне под одеялом, спала Каро. Она не слышала, как Рэйн подошла к ней и, опустившись на корточки, принялась изучать лицо спящей девушки. Ее дыхание было настолько слабо и незаметно, что ни в коей мере не могло поколебать сон подруги. Она еще не разучилась дышать, хотя легко могла обходиться без этого.
Рэйн приходила сюда не так уж и часто. Только тогда, когда ей совсем уж не хотелось оставаться одной. И, хотя Каро и говорила, что рада ей в любое время, Рэйн не собиралась злоупотреблять этим приглашением. После той ночи на поле, что была год назад и которая оказалась единственной [bтакой[/b] ночью между ними, они немного отдалились друг от друга. Рэйн не пришла бы и сегодня, если бы не...
Словно подслушав мысли Рэйн, Каро что-то пробормотала сквозь сон и повернулась на бок. Рэйн погасила возникшую было на губах улыбку и осторожно прилегла рядом с подругой, обнимая ее поверх одеяла.
Прошла еще пара минут прежде, чем девушка заметила, что уже не одна. Ей не нужно было спрашивать, кто это. Только один человек мог позволить себе такое. Но этот человек давно уже не был человеком. Не открывая глаз, она положила ладонь поверх руки Рэйн и тихо сказала еще немного сонным голосом:
- Знаешь уже?
- Да, - отозвалась Рэйн. Помолчав, Каро повернулась к ней лицом. Серые глаза на мгновение отразили тусклый свет ночного светила, с любопытством заглядывающего в окно. Теплые пальцы коснулись лица Рэйн, прошлись по бровям, очертили высокие скулы, замерли на губах.
- Мне так жаль, - шепнула Каро, и в голосе ее послышались сдерживаемые слезы. Рэйн чуть заметно улыбнулась. Она не думала, что эта ее улыбка будет заметна в темноте, но Каро увидела ее, и рыдания прорвались наружу. Уткнувшись лицом в грудь Рэйн, чтобы никто в доме не услышал, Каро заплакала.
Голубоглазая девушка прижала ее к себе, поглаживая по волосам. Рэйн была благодарна подруге за эти слезы. Сама она не могла оплакать своих родителей.
Они долго лежали так, прижавшись друг к другу: деревенская девчонка с копной шелковистых пепельно-русых волос и молодой вампир, чувствующий себя самим одиноким существом на этом свете; живой и мертвый, не видящие разницы между собой. Плач постепенно затихал, плечи Каро перестали вздрагивать. Всхлипнув в последний раз, девушка отняла чуть припухшее лицо от груди Рэйн и смущенно утерла глаза.
- Прости, - она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. Тогда она отстранилась и села на кровати, спиной к Рэйн. По тому, как напряглись ее плечи, Рэйн поняла, что Каро не по себе. Боялась ли она ее или чего другого страшилась? Рэйн не хотела лезть в ее мысли. Если будет нужно, сама расскажет.
- Это ты прости, - Рэйн тоже приподнялась, ведя ладонью по телу Каро, изучая будто. - Я не хотела тебя тревожить.
- Ну что ты! - девушка порывисто повернулась к ней, часто моргая и теперь уже улыбаясь нормально. - Мы так давно не виделись, почему тревожить? Я рада, что ты здесь! Жаль только, что обстоятельства... - она умолкла, сообразив, что не знает, как продолжить.
Рэйн понимающе погладила ее по плечу.
- Не надо ничего говорить, - она подтянула Каро к себе поближе и поправила ей волосы, откинув их назад. - Их не вернешь. Однако мы с тобой... - она осеклась, поняв, что хотела сказать "должны жить". Но могла ли она говорить так про себя?
Каро, казалось, поняла ее. Во всяком случае, она не стала спрашивать продолжение фразы. Только вздохнула тихо, глаза закрыла и снова к Рэйн прижалась, словно защиты ища.
- Спрашивали тут на днях про тебя, - проговорила чуть погодя. Рэйн насторожилась.
- Кто?
- Люди какие-то, - неопределенно отозвалась Каро, чертя пальцем узоры на рубашке подруги. - Странные такие...
- И в чем же странность их заключалась? - в голосе Рэйн все больше настороженности появлялось. Мало ли кто про нее выспрашивает? Хотя и не знает никто про то, кем стала она, но все ж таки неспокойно у нее на душе было.
- Мрачные слишком, - певуче продолжила Каро, не замечая настроения подруги. - И выпытывали все, куда уехала, когда вернешься.
Глаза Рэйн вспыхнули огнем синим и погасли тут же почти, но Каро увидела все-таки.
- Это кто-то плохой был? - спросила испуганно, глаза ее расширились. Рэйн успокаивающе коснулась губами ее виска, притягивая к себе.
- Не думаю, девочка. Просто люди, которым я нужна зачем-то... - последние слова она произнесла почти шепотом. Слышала она про тех, кто охотился на подобных ей существ. Охотился просто для того, чтобы избавить мир от темноты, или же из-за денег. А за голову вампира, досаждающего округе, давали немало: два-три мешка золота в зависимости от того, скольких этот вампир уже успел сгубить.
- Я скучала по тебе, - голос Каро влился в размышления Рэйн, и вампир задумчиво взглянула на нее.
- И я по тебе, - интонации ее моментально стали нежными. Это было одной из приобретенных способностей: заставлять человека подчиняться ее голосу, испытывать то, что Рэйн ему велела. Вот и сейчас Каро зарумянилась, ощутив, как звуки голоса Рэйн ласкают ее лицо и тело.
- Ты так редко теперь появляешься в Мирте, - это прозвучало чуть укоризненно. Рэйн покачала головой и развела руки в стороны, складывая пальцы особым образом. Этому фокусу она тоже научилась давно, но все никак не удавалось продемонстрировать его Каро: легкий щелчок пальцев, и свечи, стоящие на столе и около кровати, загорелись ярким оранжево-желтым пламенем.
Каро ахнула и восхищенно захлопала в ладоши, словно маленькая девочка. Довольная тем, что она сумела удивить подругу, Рэйн снова обняла ее и осторожно коснулась поцелуем губ, потом отстранилась, внимательно следя за реакцией девушки. Если бы она уловила хоть малейшее отвращение в глазах Каро, то немедленно ушла бы. Но Каро, напротив, только улыбнулась нежно и провела ладонью по щеке Рэйн.
- Любая моя... - шепнула так, что никто бы не услышал. Но вампиры не люди, им доступно то, о чем другие и не подозревают даже.
Ветер, до сих пор подслушивающий за окном, ворвался внутрь и закружил вокруг девушек, напевая что-то на ухо Каро. Но она не обращала на него внимания, глядя в мерцающие синим светом глаза Рэйн, становящиеся все ближе и ближе к ней.
Внезапный стук распахнувшейся двери заставил Рэйн вскинуть голову. Заприметив на пороге высокого растерянного мужчину в домашней рубахе и со свечой в руке, за плечом которого топталась светловолосая худенькая женщина, Рэйн заслонила собой Каро, резко отодвинув ее в сторону, и, опершись руками о кровать, зашипела, обнажив клыки. Ее прервали на полпути, а в такие моменты трудно думать и действуешь только на эмоциях.
Высокий визг наполнил комнату. Это визжала та самая женщина, что за плечом мужчины пряталась. Увидела она искаженное лицо Рэйн, заметила горящие пламенем глаза. Мужчина попятился было назад, но опомнился и сжал кулак свободной руки. На лице его отразился гнев.
Лишь чудом не улетевшая на пол, Каро с недоумением посмотрела на застывшую у входа пару, и во взгляде ее, все еще затуманенном и отстраненном, промелькнуло узнавание.
- Папа? - она сделала попытку прикрыться одеялом. - Случилось что?
Рэйн, вокруг которой все еще мерцало неясное синее пламя, медленно расслабила плечи. Она уже пришла в себя и успела понять, что простой дороги в деревню ей больше не будет.
Лан, отец Каро, всегда Рэйн недолюбливал, с детства еще. Что уж там ему не нравилось в девчонке синеглазой, приветливо с ним здоровавшейся, понять было трудно, да и сам он не признавался. Рэйн прекрасно знала про это его к ней отношение, а потому не питала никаких иллюзий насчет того, что все обойдется. Лан не упустит возможность избавить свою дочь от общества неугодной ему девицы раз и навсегда.
- Демон! - выплюнул это слово мужчина, все же шагая в комнату и прикрепляя свечу к подсвечнику, руки освобождая. Рэйн встала, выпрямляясь. Ее острый слух различил яростно-быстрое биение сердца мужчины, его прерывистое дыхание и мельтешащие мысли, заводящие его. Ни к чему хорошему это привести не могло.
- Папа! - Каро вскочила с кровати и бросилась навстречу отцу, загораживая Рэйн собой. - Успокойся, папа, все нормально, правда!
Лан даже не посмотрел на дочь, только одним ударом тыльной стороны ладони заставил ее замолчать. Рэйн даже не дернулась, но яркое пламя взметнулось и опало в мрачных глубинах синих глаз.
- Значит, вот почему замуж за Тагера не идешь, - мужчина прошипел, смеряя Рэйн взглядом, от которого у обычного человека мурашки бы по телу побежали. Но Рэйн не была обычной. И она не была человеком. Больше нет.
Каро тряхнула головой, собирая разлетевшиеся в разные стороны мысли после удара, и поднесла руку к почему-то саднившей губе. Прижала чуть, потом отняла и с удивлением на пальцы уставилась, во что-то красное окрашенные.
- Папа...
Голос ее был настолько слаб и исполнен удивления, смешавшегося с разочарованием, что на него обернулись все сразу. В глазах Лана мелькнуло сожаление, впрочем, довольно быстро вытесненное вернувшейся злобой. Жена его, Дона, к дочери метнулась, рядом опустилась, плакать принялась и обнимать, словно терять ее вздумала.
В груди Рэйн родилось глухое рычание, на которое моментально отреагировал Лан: набычившись, он наклонил голову и ринулся вперед, прямо на вампира, явно намереваясь сшибить ее с ног, а дальше как пойдет. Но его жилистые мощные руки, вытянутые вперед, натолкнулись на пустоту: Рэйн уже стояла у окна, в то время как Лан едва только добежал до кровати.
- Папа, не надо! - выкрикнула Каро, с быстротой молнии поднимаясь на ноги и снова бросаясь к Рэйн и отцу. Она прижалась спиной к груди Рэйн, и та почувствовала, как быстро и неровно бьется ее сердце. Каро боялась. Но за кого?
- Пойдем со мной, - шепнула Рэйн, наклоняясь чуть и касаясь губами уха Каро. - Я верну тебя обратно, если захочешь...
Каро ничего не ответила, но сердце ее забилось ровнее, замедляя свой ритм.
- Отойди от нее! - рявкнул Лан, не решаясь снова поднимать руку на дочь. - Пока я не созвал сюда соседей! Против десятка человек тебе ничего не сделать!
Странным образом именно эти слова повлияли на Каро. Едва дослушав их до конца, она резко обернулась к Рэйн и горячо сказала:
- Забери меня отсюда.
Вампир сдержала улыбку при взгляде на ошарашенного Лана, когда окно распахнулось вдруг с негромким стуком, чтобы пропустить сквозь себя два мелькнувших силуэта, растворившихся в ночном сыроватом воздухе. И, как бы ни вглядывался потом Лан с женой вместе в мутную даль, как бы ни ругался, ногами не топал, но не решился он идти на поиски. Да и соседей звать не стал, Дона отсоветовала: ославят еще Каро, не дай боги, кто ее потом замуж возьмет?
А когда Каро на следующее утро вернулась домой, то родители так и не сумели добиться от нее ничего путного. И не знали они, что стояла перед глазами упрямо молчащей девушки высокая голубоглазая женщина, уводящая ее за руку туда, где живет солнце...

- 9 -
___
Два года спустя
___

Огонь полыхал долго. Его заливали водой из ведер, которые полусонные люди, застигнутые бедой посреди ночи, выстроившись в цепочку, передавали друг другу; закидывали песком, сгребая его полными горстями прямо из-под ног; пытались сбивать его первыми попавшимися под руку тряпками. Но все было тщетно: пламя только гудело насмешливо и разгоралось еще сильнее, пока не сожгло все, что могло. На месте некогда богатого, красивого дома с забавными фигурками, установленными на крыльце специально для детей, теперь валялись обуглившиеся головешки, над которыми курился серо-желтый дымок, забивающий легкие кашлем.
Вымазанная сажей невысокая женщина, прижимающая к себе двух напуганных ребятишек, стояла перед жалкими остатками жилища. Лицо ее даже под черным налетом копоти было таким бледным, что проходящий мимо седой мужчина участливо коснулся ее руки и спросил, не нужно ли еще чем помочь. Женщина перевела на него взгляд практически пустых глаз и медленно покачала головой.
Прошло еще какое-то время прежде, чем перед женщиной возник еще один мужчина, уставший и вымазанный в саже не меньше ее самой.
- Дорогая, - он осторожно, будто боясь что-нибудь повредить, обнял ее за плечи. - Дорогая, пойдем.
Женщина безучастно посмотрела на него, потом мигнула, и в ее глазах заискрилась жизнь.
- Сид, - хрипло сказала она, судорожно прижимая к себе детей. - Сид, как же мы теперь?
Она не удержалась, и слезы быстро прочертили ровные белые полоски на щеках. Мужчина стиснул зубы и успокаивающе притянул ее к себе.
- Это все из-за нее, - в голосе его послышались злобные нотки. Вирана негодующе вскинула голову и отстранилась.
- Не смей так говорить о моей сестре! - выкрикнула она, моментально забыв о слезах. Дети, напуганные матерью, которая никогда не кричала на отца, заплакали.
- Тише, мои хорошие, - Вирана поспешно склонилась к ним, ласково шепча что-то. Когда всхлипывания прекратились, женщина снова выпрямилась и взглянула на молчащего мужа.
- Я запрещаю тебе впредь так отзываться о Рэйн, - она говорила негромко, но твердо. Лицо Сида исказила едва сдерживаемая гримаса. Видно было, что он хочет ответить. Вирана еще какое-то время смотрела на него, потом развернулась и, держа детей за руки, побрела в сторону дома, где им обещали дать приют.
___
Спустя несколько дней, поздний вечер...
___

- Как мы их! Будут знать! - громко говорил рыжий дюжий парень, прислонившийся к забору и со смаком грызущий семечки. - В конце концов, кто как не мы...
- Хватит трепать языком! - сурово оборвал его другой, пониже и похудее, с острым крысиным лицом и глубоко запавшими темными глазами. - Ты что, хочешь чтобы на твои вопли вся округа сбежалась?
Рыжий сконфуженно замолк и стряхнул с ладони прилипшую к ней кожуру.
- Я же только... - обиженно забасил он, но "крыса" вновь оборвал его одним взглядом. Очевидно, что главарем здесь был именно он.
- Нам нужно уходить отсюда, - подал голос третий участник банды, темноволосый и темноглазый, с яркими полными губами. - Кто знает, что придет в голову этой демонице, когда она узнает о случившемся?
"Крыса" повернулся к нему и презрительно сплюнул под ноги.
- Почему она должна узнать, а? - он вскинул брови, скрещивая на груди руки. - Кто ей скажет? - он резким движением схватил собеседника за грудки, притягивая к себе. - Может быть, ты, Дориан? - прошипел он прямо ему в лицо. Но ни один мускул не дрогнул на лице Дориана. Он молчал.
- Ладно, хватит, - вмешался рыжий, растаскивая этих двоих в разные стороны. "Крыса" встряхнулся и демонстративно вытер руки о рубашку, словно счищая с них грязь. Дориан лишь усмехнулся в ответ на это одним уголком красивых губ.
- Дор дело говорит, - голос рыжего звучал мрачно. - Демоны могут многое. Она может прочесть мысли.
- Да хватить вам ныть, трусы! - взвился "крыса", брызгая слюной и топая ногами. - Нам заплатили за то, чтобы мы подожгли дом этой сучки!! Никто ничего не узнает!!
- Значит, это все-таки были вы...
Трое парней с недоумением и тщательно скрываемым страхом, как один, повернулись к старым деревьям, растущим за околицей, откуда послышался женский голос. И буквально через секунду из сплетения веток, нависших над самой землей, выступила высокая черная тень. На том месте, где у нее должны были бы быть глаза, ярко светились два голубых огонька.
- Ты кто такая? - бросил "крыса", но заметно было, что руки у него дрожат. Его правая ладонь легла на рукоять кинжала, заткнутого за пояс.
Дориан отступил на шаг назад. Он не был трусом, как считал "крыса", просто разумным человеком, никогда не лезущим на рожон. Вот и сейчас он отлично понимал, что добром эта встреча в ночи не кончится, как бы он этого не хотел.
Голубоглазая женщина улыбается, подходя к ним все ближе. И, странное дело: они никак не могут отступить от нее достаточно далеко для того, чтобы иметь возможность убежать.
- Моя сестра плакала сегодня, - доверительно говорит она им, и парни синхронно вздрагивают: ее сестра?! Демоница!!
- А я не могла подойти и утешить ее потому, что на меня объявлена охота, - голос женщины становился все ниже и ниже, пока слова не начали звенеть у молодчиков в ушах тревожным колокольным набатом.
Рыжий вдруг повалился на колени и пополз вперед, прямо по пыли.
- Не надо! - всхлипывал он, порываясь схватить женщину за ноги. Губы его мелко дрожали. - Не надо, прошу вас! - он умолял, но в глубине души и сам не верил тому, что эта мольба будет услышана.
"Крыса" завопил и, выхватив кинжал, бросился на женщину, намереваясь ударить ее. Но, то ли он не рассчитал, то ли женщина оказалась для него слишком ловкой, однако натолкнуться на острие пришлось ему. Моментально посерев, "крыса" удивленно вытянул губы трубочкой, глядя на темноволосую женщин, без особых усилий держащую его практически на весу.
Выдернув кинжал из уже безжизненного тела, Рэйн отшвырнула "крысу" и внимательно посмотрела на хнычущего перед ней здоровяка. Что-то мелькнуло в ее глазах. Рыжий понадеялся, что это было сострадание.
Лезвие мгновенно перерезало горло парня, и оттуда фонтаном хлынула темная горячая кровь. Розовая пена забулькала на губах рыжего, и он, судорожно схватившись руками за шею, со стуком повалился на землю.
Дориан стоял молча, сознавая, что все равно не успеет убежать. Стоял и смотрел, как походит к нему вампир.
- Ты проживешь немного дольше, чем они, - Рэйн аккуратно обтерла клинок о рубашку побледневшего парня. - Лишь потому, что высказывал более дельные мысли. Кто приказал вам поджечь дом?
Дориан засомневался было, но лезвие, блеснувшее в свете звезд, положило конец всем сомнениям.
- Лан, - хрипло сказал он. Рот пересох, ужасно хотелось сглотнуть.
Рэйн ничего не сказала, не удивилась, не возмутилась, не моргнула.
Год назад Каро вышла замуж. За Тагера. И Лан, отлично помнивший, как его дочь убежала в лес с отродьем тьмы, всеми силами старался заставить ее забыть и думать о возможности повторения подобных действий. И, пока Рэйн не появлялась в деревне, Каро оставалась послушной дочерью и примерной женой, которая сидит по ночам дома, ублажая любимого мужа. Но, стоило неясной тени постучать пару раз в ее окно, как она срывалась с места, забыв одеться, и возвращалась домой лишь под утро, угрюмо отмахиваясь от всех настойчивых расспросов родных, которым, разумеется, такая ситуация не нравилась. И вот Лан нашел выход. Ну, что же...
Дориан свалился к ногам Рэйн, как куль с мукой. К его чести вампир могла сказать, что парень не вскрикнул и не заплакал, прочтя в ее глазах свой приговор. Наверное, он давно приучил себя к той мысли, что за грехи однажды придется платить. И не золотыми монетами.
Тихонько звякнув, окровавленный кинжал упал в пыль, рядом с телами. Рэйн запрокинула голову, вглядываясь в темное ночное небо и прислушиваясь к вою ветра позади.
- Время пировать, - шепнула она мерцающим звездам и зашагала вперед, а за ее спиной зашевелились смутные тени, склоняющиеся над убитыми...
___
Еще один день спустя...
___

Сид нервно мерял ногами комнату, поглядывая на задумчивого Дижона, старосту Мирты. Сегодня в его доме собралась чуть ли не половина деревни. И все из-за того, какую страшную находку обнаружил сегодня маленький сынок Дижона, заигравшийся со своими приятелями в салки.
Три трупа. Три обескровленных трупа. Три поседевших от горя матери, пытающиеся утешить друг друга. И один вампир, несущий позор и смерть.
Надо было что-то делать. Сид был растерян и сконфужен. Первое от того, что в голову не приходило ни одной дельной мысли. Второе - потому, что этот вампир был сестрой его обожаемой жены.
Палка о двух концах.
Дижон, а с ним и вся деревня, настаивали на том, что вампира нужно сжечь. Или же нанять Охотника, который сумеет справиться с ним без особого ущерба. Придется, конечно, ему заплатить, и немало, но это все же лучше, чем и дальше терпеть подобное.
Сид был с ними согласен. Пока не приходил домой и не заглядывал в глаза Вираны. Она верила, что он не причинит вред этой твари, ее сестре. "В конце концов", убеждал себя Сид, "Рэйн же не виновата, что стала такой..."
"Но и остальные в этом не виноваты," тут же возражал ему внутренний голос, милостиво забывающий о том, что Рэйн никогда не убивала жителей деревни, просто брала кровь. Через день-другой люди становились на ноги и снова принимались за работу.
- Поздно уже, - Дижон прервал бесцельные хождения Сида и похлопал его по плечу. - Ступай, да приглядывай хорошенько за своей женой, как бы чего не вышло...
- Это не ему приглядывать надо! - выкрикнул кто-то с заднего ряда. - У Тагера Каро тоже по ночам незнамо где шляется!
Мерзкий хохоток пробежал по комнате. Тагер, сидящий в дальнем углу, сжал кулаки и поднял голову. Глаза его, пылающие гневом, встретились с глазами Сида. Какое-то время мужчины смотрели друг на друга, потом Тагер кивнул, и злость ушла из его взгляда, не сразу, постепенно.
Им было чего стыдиться...
- Тебе нужно уйти... Иначе они тебя убьют... Я не могу потерять еще и тебя...
Голос Вираны, полулежащей в руках Рэйн, был почти не слышен из-за частых всхлипываний. Она плакала, умоляя сестру больше не появляться здесь. Эти мольбы разрывали ей сердце, но она не могла поступить иначе. Она хотела, чтобы Рэйн была жива. Это звучало странно, но Вирана никогда не думала о ней, как о мертвой. Да, она помнила, что Рэйн рассказала ей с родителями в одну из грозовых ночей. Помнила и старалась забыть. Такое не нужно помнить. Это слишком страшно.
Рэйн поглаживала сестру по спутавшимся прядям и смотрела, как сгущаются за окном сумерки. Она и сама знала, что больше ей в Мирте делать нечего.
Она не стала мстить Лану за то, что он сделал. Не хотела брать на себя еще и эту смерть. Отольются ему и без этого горькие слезы Вираны. Живы все остались, и на том богам спасибо. А дом можно заново построить, лучше прежнего будет.
- Я уйду, - сказала, наконец, Рэйн, и Вирана вскинулась, с надеждой и испугом глядя на нее.
- Но не сейчас.
Вирана недоуменно потрясла головой и отстранилась от сестры. Помолчала немного, слезы утирая, потом сказала тихо:
- Она не пойдет с тобой.
Обе они прекрасно знали, о ком шла речь. Рэйн улыбнулась тепло и смахнула последнюю слезинку с щеки Вираны.
- А если я попрошу?
Вирана засмеялась, но мало веселья было в этом смехе.
- Глупенькая ты, - она нежно поцеловала сестру, и мрачный вампир, которого боялась вся округа, свернулся рядом, положив голову ей на колени. - Она замужем.
- Мне это не мешает.
- Ты хочешь сделать ей больно?
- Я тоже чувствую боль, - Рэйн не стала говорить, что с каждым днем боль эта становится все меньше.
- Она приходила ко мне вчера, - призналась Вирана. Рэйн прикрыла глаза, молча дожидаясь продолжения.
- Сказала, что ей предстоит сделать выбор. Трудный выбор. Самый главный выбор в ее жизни.
Рэйн ждала.
- Выбор, который предопределит ее будущее.
Рэйн ждала.
- И она сказала, что не готова умереть.
Капля воды стекла с рукомойника и шлепнулась в подставленный таз.
Вампир медленно поднялась и, встав на ноги, посмотрела на Вирану сверху вниз.
- Это только одна из сторон монеты, - ее спокойной улыбке можно было бы позавидовать. - Я спрошу у нее сама.
Вирана последовала за сестрой вглубь комнаты, к распахнутому настежь окну.
- Ты вернешься, если..?
- Нет, - Рэйн обернулась к ней, и глаза ее блеснули. - Меня больше нет.
Слезы снова подступили, но Вирана мужественно сдержала их и обняла вампира.
- Я люблю тебя, - прошептала она, не надеясь услышать ответ. И она его не услышала. Вместо этого негромко скрипнула дверь, и раздался гневный голос Сида:
- Отойди от нее сейчас же!
Рэйн стоило лишь выбросить вперед руку, и мужчина замер, не в силах пошевелиться. Только глаза его бешено вращались да вздувались вены на лбу, когда он пытался освободиться от влияния чужого разума.
- Прощай, - нежно произнесла Рэйн, еще раз целуя сестру, затем одним гибким движением перескочила через подоконник. Отойдя на несколько шагов, она остановилась и посмотрела назад.

0

12

Сид уже успел прийти в себя, однако, не рвался в погоню. Возможно, его сдерживала стоящая рядом Вирана.
Рэйн обнажила клыки, и вокруг нее взметнулась пыль. Во взыгравшем ветре послышался серебристый смех. Ярко вспыхнули глаза и тут же погасли. А через мгновение и не было уже никого во дворе, лишь пыль нехотя опускалась на землю, подгоняемая ветром.
Вирана посмотрела на мужа.
- Она больше не придет, - твердо сказала она. Сид молча кивнул. Он верил ей.
Он хотел ей верить.
- 10 -

"... Сегодня я пришла к ней. Зашла с черного хода, со двора, постучала в окно. Подождала, пока она услышит и поймет, кто это. А потом мы стояли напротив друг друга, разделенные непреодолимой хрупкой преградой стекла, и молчали.
Наконец, она отворила окно.
- Рэйн, - в голосе ее слышалось удивление и беспокойство: очевидно, Тагер был где-то рядом, а она не хотела, чтобы он меня видел. Оно и понятно.
- Я ухожу, - два простых слова, но, боги, как же трудно произнести их!
Удивление на ее лице сменяется испугом. Даже нет: страхом.
- Уходишь?! - голос ее задрожал, но она быстро взяла себя в руки: - Куда? - это прозвучало уже гораздо более уверенно.
- На север, Каро, - ее имя слетело с моих уст подобно легкому перышку. - Пойдешь со мной?
Она вспыхнула было, вспомнив, видно, свою детскую мечту. Глаза ее на какое-то мгновение стали прежними, теми, которые я так любила наблюдать летними ночами.
- Как я могу, Рэйн? - в словах ее послышалась тоска. Связана она была по рукам и ногам своим замужеством, не позволяющим ей летать.
"И отчего люди не летают, как птицы..."
- Моей будешь... - шевельнулись мои губы, произнося слова, что когда-то повергли подругу мою в смущение. Каро лишь грустно покачала головой.
- Не буду, Рэйн, ты ведь знаешь, - она оглянулась, словно ища кого-то, потом легко перелезла через подоконник и очутилась в саду рядом со мной.
Я потянулась к ней, чтобы обнять, но она отступила. Боялась. Меня. Моих рук, вчера погубивших, трех человек.
- Не надо, - губы ее скривились, будто она хотела заплакать. Нет, не заплачет. Она стала сильнее меня. Моя родная...
- Я не хочу говорить прощай, - сказала я. Она подняла на меня глаза.
- Тогда не говори.
- Пойдем, - попыталась я еще раз. Тщетно: она лишь покачала головой.
- У нас разные дороги.
Будто камень повесили мне на шею и сбросили в пруд.
Все. Больше нечего было ждать.
Я отвернулась и неспеша пошла по садовой дорожке, выложенной камнем. И скорее догадалась, чем услышала, легкие шаги позади.
- Любая моя...
Губы наши встретились, как встречались много миллионов раз. Она закрыла глаза, я - нет. Я хотела запомнить ее такой, в моих объятиях.
Я первой разорвала поцелуй, зная, что ей это будет сделать слишком трудно. На то я и вампир: у меня нет и не может быть чувств. И смеяться будут, если я скажу, что это не так.
Она плакала. Все-таки не удержалась. И слезинки с тихим звоном падали вниз, к нашим ногам. Одна из них упала мне на руку, но, не задержавшись там и на несколько секунд, последовала примеру остальных.
- Живи вечно... Я буду ждать...
Я разорвала поцелуй, она - наши объятия. И я стояла и смотрела, как она уходит от меня, обхватив плечи руками, будто ей холодно. Может и так: скоро зима...
... Той же ночью я вернулась к ее дому. И снова пошла к окну. Но уже не к тому.
Я остановилась рядом с ее спальней. Знала я, что они спят в это время, и никто меня не увидит.
Я стояла долго. Так долго, что даже не заметила, как собрались над моей головой тучи и как пошел снег, застывающий в моих волосах нетающими каплями. Белое покрывало укрыло землю. Каро не надо было отправляться на север, север сам пришел к ней.
Тогда я еще не знала, что ухожу навсегда. Что не вернусь уже в свою деревню, не увижу больше никого из родных, не увижу ее... Возможно, знай я это, попыталась бы увезти ее с собой. Силой, если бы потребовалось. Но я ничего этого не знала, поэтому стояла там, под окном, и думала, что однажды, когда она меньше всего будет этого ждать, я постучусь к ней в дверь. И когда она мне откроет, то просто скажу...
Не знаю пока, что я ей скажу...
... Она спит, а я стою и стерегу ее сон от ночной нечисти, что рвется проникнуть к ней, закружить в туманном танце, сбить с пути... Но моя защита ей не нужна. Она спит, и на губах ее трепещет при каждом вздохе улыбка. Моя первая подруга, моя первая женщина, моя первая жертва... Она спит в доме своего мужа, который сможет защитить ее от таких, как я. А все потому, что ей снится сон, который никогда не приснится мне...
Она ждет меня...
Но я не вернусь..."

Глава 6. "Да гори оно все огнем!"

___
... Ты уходишь в огонь...
___
- 1 -

Даниэль смотрела на синеглазого вампира, пытаясь понять, что же скрывается за этим спокойно-отрешенным лицом, обращенным в сторону заходящего солнца, зависшего над полем. Она уже несколько раз порывалась взять Рэйн за руку и увести ее отсюда, но всякий раз ее что-то останавливало.
Рэйн вспоминала. Свою смерть. Эльфийка сомневалась в том, что воспоминания эти были приятными. Но в данный момент они владели Рэйн, заставляя ее переживать все заново, как будто и не было тех веков, что отделили ее от тех дней.
Эльфийка вдруг вздрогнула, будто от порывов ветра. Вздрогнула и тут же усмехнулась, вспомнив, что говорят люди в таких случаях. "Кто-то прошелся по моей могиле..." Даниэль обхватила плечи руками, с неприязнью чувствуя ладонями засохшую после болота грязь. "Заразила меня Рэйн своими мыслями о смерти!"
- Мы так и будем здесь стоять? – эти слова были совершенно не похожи на те, что Даниэль хотела бы сказать, но они оказались единственными, сорвавшимися с ее языка. Рэйн перевела на нее взгляд синих глаз, в которых постепенно разгоралось то холодное выражение, к которому привыкла эльфийка, и приоткрыла губы, выпуская на волю резкий смешок.
- Скажи мне лучше, - она вдруг придвинулась к эльфийке, максимально сократив бывшее между ними расстояние. – Ты уже успела рассказать Риису, кто мы такие?
Не сразу осознав, о чем идет речь, Даниэль мотнула головой.
- Что ты мелешь? – раздраженно и так же тихо отозвалась она. – Мы ведь, кажется, условились, что будем молчать.
Вампир пожала плечами, нехотя выпуская из плена своих глаз расширенные изумрудные глаза царицы эльфов.
- Ты дважды в присутствии Рииса спокойно упоминала Рээль и эльфов, - она подняла брови, замечая недоверчивый взгляд Даниэль. – Да-да, радость моя, со слухом у меня все в порядке, можешь мне поверить.
Эльфийка неразборчиво пробормотала что-то, покосившись в сторону продолжающих переговариваться Дзерена Рииса.
- И ты хочешь сказать, что он нормально отнесся к моим высказываниям, которые я совершенно не помню, и даже не кривился при упоминании эльфов? – недоверие переместилось из глаз Даниэль в ее голос. Д'Эльвесс кивнула, по ее примеру рассматривая мужчин и оказавшихся не у дел Валерию с Неарой. Девушки стояли молча, даже не пытаясь переброситься парой фраз. Юная наследница трона северных королей хмуро смотрела на заходящее солнце, словно пыталась заставить его изменить траекторию движения. Светловолосая волшебница не менее хмуро изучала деревья в Черной Пустоши. Спрашивается, зачем им вообще нужно было стоять рядом?
- Нам придется возвращаться в лес, - Даниэль вздрогнула от неожиданности, когда Рэйн снова заговорила, и посмотрела на нее, наморщив лоб.
- Другой дороги нет, - пояснила вампир, отвечая на безмолвный вопрос эльфийки. – Если мы хотим обойти поле, надо вернуться. От болота тропа ведет вправо. Это позволит нам обогнуть кладбище и, возможно, выйти прямо к воротам Сангемора.
Слова Рэйн звучали правильно, но в груди Даниэль зашевелилось какое-то смутное подозрение. Она подняла голову, пользуясь тем, что они с вампиром все еще стояли очень близко, и тихо спросила:
- Зачем нам огибать поле? Что значат твои слова о том, что ты здесь умерла? Только ли это связывает тебя с этим местом?
С каждым вопросом лицо Рэйн все больше мрачнело, если только это вообще было возможно. Наконец, она тяжело выдохнула и выговорила:
- Я когда-то жила здесь, - она потерла правый висок, будто желая избавиться от головной боли. – Настолько давно, что успела забыть об этом.
- Вероятно, не слишком хорошие воспоминания, чтобы помнить их долго, - предположила Даниэль, и Рэйн кивнула, соглашаясь с ней.
- Раньше тут была деревня, - она подняла руку, указывая в сторону высившегося справа от далекого кладбища холма. – За тем холмом. Она звалась Миртой. И жила в ней девочка по имени Рэйн, - при звуках собственного имени вампир изогнула губы в кривой усмешке. – Жила, чтобы однажды умереть.
Эльфийка могла бы пожалеть Рэйн, сказать ей, что сочувствует, но не стала этого делать. Прошло слишком много времени для того, чтобы плакать о потерянном. Кости тех, кто населял деревню Рэйн, давно уже истлели в земле, какой смысл ворошить их?
- Вот почему мне казалось знакомым то место, где располагается Сангемор, - задумчиво продолжала тем временем Рэйн, не обращая внимания на погрузившуюся в свои размышления Даниэль. – Он стоит там же, где когда-то был Мирта.
- Очередные забавы богов, - невесело хмыкнула эльфийка, несколько нервным жестом поправляя волосы. Страшно хотелось принять ванну, смыть с себя болотную тину, крепко присохшую к телу, просто расслабиться. Настоятельница монастыря, Рона, давно уже ждет их. Вероятно, с того времени, как получила письмо от царицы эльфов с известием о том, что правительница пресветлых вскорости прибудет в город. Даниэль не намерена была задерживаться в Сангеморе надолго. Все эти слухи об Инквизиторах… Чем меньше они будут знать обо всем этом, тем будет лучше. Для всех. Это не та тема для обсуждений, которую стоит поднимать.
- Так что мы решим? – незаметно подобравшийся к женщинам Дзерен встал рядом с ними, вопросительно поглядывая то на одну, то на другую. – Риис и Неара хотят обходить, снова лесом, другой-то дороги не видно пока, - он на всякий случай вновь обвел взглядом поле, словно на этот раз надеялся увидеть то, что ускользнуло в прошлый. Рэйн поглядела на терпеливо ждущего воителя, на топчущегося на месте Кайра, снова спрятавшего свои разноцветные волосы под капюшон, на равнодушно-задумчивое лицо волшебницы.
- Обходим, - она отодвинулась от Даниэль, и ветер, не медля, скользнул в освободившееся пространство, дохнув морозом. Эльфийка поежилась, по телу ее пробежали мурашки.
- Мне холодно, - в голосе ее прозвучала жалоба. Вампир искоса метнула на нее взгляд.
- А мне нет.
Дзерен крякнул, но промолчал. Да и что тут скажешь?
- В лес? – спросил Риис, когда вампир с остальными подошла к нему. Д'Эльвесс кивнула, пристально рассматривая лицо воителя. Успел ли он догадаться, кто они такие, раз позволяет ей оставлять за собой последнее слово? Или же и впрямь народы северные меняются в лучшую сторону, оставляя свою нетерпимость к женскому мнению позади?
Риис ничем не выдал, что не понравилось ему такое внимание со стороны высокой темноволосой женщины, ведущей странную игру с остальными путниками. Воитель давно уже понял, что их новые знакомые не те, за кого себя выдают. Догадаться несложно было, взглянуть только пару раз на Дзерена, который при обсуждении каких-то вопросов всегда смотрел на Рэйн, ждал словно, что она скажет. То же самое и Кайр проделывал, и Валерия. Пожалуй, только Даниэль губы презрительно кривила, с Рэйн разговаривая. Риис пытался сначала понять, что же связывает всех этих людей вместе, раз они направляются в Сангемор одной тропой, в одно время, но одумался и попытки свои оставил. Никто их тут с Неарой не обижал, слова худого не говорил, допускали к костру общему, делились мнением, как со своими. Не чувствовалось зла от них. Разве что…
Риис снова посмотрел на Рэйн, успевшую дойти до Черной Пустоши. Мгновение – и скроется среди деревьев.
От нее веяло морозом, будто сам господин мертвящего зимнего холода поделился с ней своими знаниями. Один взгляд льдистых синих глаз мог рассказать о многом. Видимо, много ей в жизни испытать довелось, раз сковала сердце ее вечная стужа. Пытался ли кто-нибудь освободить ее из этого плена?
Скрывать тут было нечего, нравилась Рэйн мужчине. Сразу понравилась, когда выступила она из сплетенных веток деревьев, прикрывая от его взгляда свою подругу зеленоглазую. Босая, простоволосая, ладно сложенная… Такая по душе пришлась бы матери да отцу. Такую можно было бы ввести в дом, назвать своей супругой. И дети бы у них красивые получились: досталась бы им от матери красота, а от отца сила и ум.
Риис тряхнул льняной головой, прогоняя прочь невовремя появившиеся мысли. Не о женщинах ему думать сейчас надо, а о том, чтобы доставить в целости и сохранности домой Неару, дитя это непутевое. Вздумалось же ей прогуляться по миру, других посмотреть, себя показать. Они ведь не сказали Рэйн и остальным всей правды. Неара сбежала из дворца, не предупредив никого. Ей наскучили все эти придворные церемонии, во время которых приходилось молча сидеть и ждать, пока не позволят уйти. Надоело думать о том, что вскоре придется менять отца на престоле. Надоело...
Воитель заспешил вперед, следом за Рэйн, и, догнав ее, положил руку на плечо.
- Постой, - сказал он, когда женщина удивленно посмотрела на него, и торопливо полез куда-то за пазуху. Через секунду на его ладони лежало кольцо.
- Возьми, - он протянул его Рэйн и, видя, что она не понимает, добавил: - Это ферюза*. Тому, кто этот камень имеет, он приносит радость. А того, кто носит его при себе, никогда не убьют, потому что никогда не видели этот камень на мертвом человеке.
Едва заметная улыбка скользнула по губам Рэйн при его словах и послышался где-то позади громкий смешок Даниэль. Впрочем, Риис не думал, что он имел отношение к его действиям.
- Спасибо, - Рэйн осторожно взяла подарок с ладони воителя, с любопытством разглядывая синеватый камень, смешанный с некоторой белизной так, чтобы синего было больше, чем белого.
- К тому же, он подходит к твоим глазам, - эта фраза была лишней, но Риису хотелось, что Рэйн знала о том, что он делает это не просто так. Он понимал, что сейчас не время и не место, и все же...
Поймав кивок Рэйн и ответив точно таким же кивком, воитель поправил ножны и широким шагом пошел к Неаре, нетерпеливо ждущей его. Валерия, Дзерен и Кайр уже успели отойти достаточно далеко, впереди мелькали лишь их спины. Они торопились: до заката оставалось совсем немного времени, а оставаться в Пустоши еще на одну ночь было бессмысленно. Город уже рядом.
- Значит, подарки уже делает? - Даниэль, не особо спешащая следом за путниками, остановилась рядом с вампиром, вертящим в пальцах подаренное кольцо. Д'Эльвесс искоса посмотрела на нее.
- Завидуешь?
- Кто? Я? - брови эльфийки поползли вверх с явным намерением доказать всем и каждому, что вот уж о зависти она думает меньше всего. - Да у меня таких безделушек целые сундуки!
Мягкий но вполне издевательский, смех остудил желание эльфийки и дальше рассказывать о том, чем завалена ее сокровищница.
- Я разве говорю о кольце? - Рэйн провела двумя пальцами по подбородку Даниэль. - Я говорю о том внимании, которое уделил мне Риис. И ты завидуешь, не отрицай.
Даниэль даже не знала, стоит ли вообще отвечать, раз Рэйн уже все решила за нее. И да, она завидовала.
Резко развернувшись на каблуках сапогов, которые после визита в болото можно было смело выбрасывать, эльфийка почти бегом помчалась за успевшими скрыться из виду среди деревьев остальными путешественниками, а за ней, изгибаясь и хохоча, летел ветер подталкивая ее в спину. "Они всегда заодно! Рэйн и ветер! Ненавижу! Ненавижу!!!"
Вампир изогнула брови, наблюдая за поспешным бегством Даниэль, и, немного подумав, надела кольцо на безымянный палец левой руки. Оно сидело, как-будто было сделано на заказ, и губы Рэйн вновь тронула улыбка. Она не привыкла получать подарки, даже от мужчин. Пожалуй, только Вольф мог удивить ее чем-то. Но как же это было давно...
Резкий хруст веток заставил Рэйн мгновенно напрячься. Она вскинула голову, прислушиваясь к тому, что творилось где-то совсем рядом. И это что-то ей совершенно не нравилось. Острое обоняние, не такое, конечно, как у Валерии, но все же, позволило ей почуять чужие запахи: смесь конского и человеческого пота.
Вампир пригнулась почти к самой земле, слившись с травой, когда мимо нее, ничуть не скрываясь, промчались шесть всадников с откровенно бандитской внешностью. И направлялись они не куда-нибудь, а в ту сторону, в которой находились спутники Рэйн. Усилия Валерии себя не оправдали. Или же это были другие бандиты?
Дождавшись, когда последний всадник миновал место, где затаилась вампир, Рэйн неспеша поднялась на ноги, крутя на пальце подаренное кольцо. Улыбка тенью метнулась по лицу, сливаясь с движением сильного тела, бросившегося вперед. Сегодня снова будут смерти. Такой день.
_______________________
* ферюза - старинное название бирюзы
- 2 -

Во дворце было тихо, только молчаливый ветер гулял по длинным коридорам, изредка тыкаясь в распахнутые окна и тут же вновь залетая обратно, словно внутри ему было теплее. Он заглядывал в комнаты, попадающиеся ему на пути, во все подряд, ища что-то. И в этом почти незаметном глазу водовороте воздуха смутно обрисовывалась фигура человека, идущего в ногу с ветром. Черты его были размытыми, рваными, как лохмотья, и невозможно было понять, кто это. Возможно, призрак, один из тех, кому позволено вольготно разгуливать по дворцу в любое время дня и ночи.
Дойдя до чуть приоткрытой двери кабинета, принадлежащего супруга царицы, ветер замер на секунду и осторожно заполз внутрь, свернувшись у порога, как верный пес. Гарден, уткнувшийся носом в кипу бумаг, даже не поднял голову, когда половица у входа тихо скрипнула, возвещая о том, что кто-то зашел.
- Мне ничего не нужно, - буркнул темноволосый эльф, торопливо водя пером по слегка помятой бумаге. И только несколько секунд спустя понял, что на ворчание вошедший ответил негромким смешком, на который слуги бы ни за что не решились.
- Что за… - Гарден резко вскинул глаза, фокусируя взгляд на высокой фигуре, застывшей возле аккуратно прикрытых дверей. – Какого черта?! Кто это?
Это был мужчина, да, мужчина, в темно-синих одеждах и широкополой шляпе, надвинутой на глаза и скрывающей лицо. Мужчина, которого сюда не звали. Почему во дворец впускают каждого, кто захочет войти? Куда смотрит стража?
Гарден силился и никак не мог разглядеть, кто же прячется в смутной дымке белесого тумана, вдруг заполнившего пространство. Эльф поднялся на ноги, опираясь ладонями о стол. Сердце вдруг заколотилось, как если бы он увидел кого-то хорошо знакомого, кого совершенно не ожидал встретить. Во всяком случае, сегодня.
- Кто это?! – повторил Гарден, внезапно понимая, что он здесь, сейчас, совершенно один, и никто не придет ему на помощь, даже если он закричит.
С каких пор бессмертные стали бояться смерти?
- Я и не думал, что ты так пуглив, - низкий чувственный голос порывом ветра метнулся к эльфу, игриво закружив рядом с ним. Незнакомец отошел от дверного косяка, возле которого стоял, прислонившись спиной, и приподнял голову, блеснув серо-зелеными глазами в сторону Гардена, схватившегося за горло, словно в испуге. Из приоткрытых губ гостя вырвалось легкое облачко, направившееся прямиком к эльфу. Едва оно окутало его, как тело Гардена расслабилось, и он опустил руку. На лице его все еще читалось удивление, но уже без прежнего напряжения.
- Роуэн, - имя мужчины закружилось в воздухе, мечась из стороны в сторону, будто не находя, где приткнуться. Темнокожий вампир засмеялся, снимая шляпу и позволяя серебристым волосам рассыпаться по плечам, обтянутым безупречно сидящей шелковой рубашкой. Смех его прозвучал легким перезвоном колокольчиков, наполнив кабинет чудесной музыкой, которую хотелось слушать вечность.
- Откуда ты здесь? – неприветливо спросил Гарден, опускаясь обратно на стул и принимаясь бесцельно перебирать бумаги, делая вид, что ищет что-то очень важное и что Роуэн отвлек его от этих поисков. Вампир мягко скользнул вперед, очутившись напротив царственного эльфа, и чуть склонился вперед, изучающе глядя на затылок Гардена.
- Оттуда, где тебе никогда не придется побывать, - его голос был серьезен настолько, что Гарден все-таки поднял голову, снова встречаясь взглядом с невозможными по непостоянству цвета глазами: только что они были серо-зелеными, а сейчас уже отливали золотом, словно солнечный лучик закрался в них и остался там.
- И что ты здесь делаешь? – второй вопрос Гардена был еще менее приветлив, чем первый, но Роуэн не обращал внимания на его грубость, всматриваясь в лицо эльфа. От такого изучения Гардену стало не по себе, и он резко вскочил на ноги, увеличив расстояние между собой и древним вампиром. Роуэн снова засмеялся и выпрямился, настолько гибко, будто в его теле не осталось костей.
Гарден нахмурился. Он помнил свою первую и до сегодняшнего дня единственную встречу с серебряноволосым вампиром. Встречу, о которой он предпочел бы не вспоминать, особенно сейчас. Потому что ему не хотелось думать о том, что забыло это древнее существо в городе эльфов.
- Я хочу видеть моего сына, - слова единым потоком выплеснулись изо рта Роуэна, сметая все преграды на своем пути. Гарден даже покачнулся от той силы, с которой они были произнесены. Но он был готов к такому. С того самого момента, как он догадался, кто является отцом Деррика, он знал, что рано или поздно настоящий отец придет сюда с единственным вопросом.
- Где он?
Да, именно с этим.
- Я не думаю, что он захочет увидеться с тобой, - твердо сказал Гарден, делая шаг вперед и оказываясь лицом к лицу с нежданным гостем. Глаза вампира вдруг полыхнули ярким пламенем, моментально осевшим где-то в глубине зрачков.
- Захочет, - это прозвучало уверенно, лишь подчеркивая силу, витающую в воздухе. От этой силы было трудно дышать, и Гарден подумал о том, что он бы не хотел оказаться в одной комнате с двумя вампирами, вздумавшими выяснять, кто из них лучше.
- Я не позволю ему видеться с тобой, - слова Гардена вызвали у Роуэна приступ хохота, и стекла в окне задрожали от невидимых ударов, сотрясающих их изнутри. Эльф напрягся, сжимая кулаки. Это был его сын, с самого первого дня, с самого первого шага и слова, с улыбки, предназначенной Гардену. Не такова ли роль отца – защищать своих детей от кого бы то ни было? Даже ценой смерти?
- Почему нет? – в голосе отсмеявшегося вампира послышалось удивление, и он грациозно опустился в ближайшее кресло, закинув ногу на ногу и положив шляпу на колено. Он чуть склонил голову, и волосы скользнули по плечу, сияя в свете свечей. Вся его поза, слова, жесты, - всё было пропитано чувственностью, направлено на соблазнение. Но Гарден не замечал сияния мощи вампира, сосредоточившись на мысли о Деррике.
- Хотя бы потому, что ты ни разу не пришел, чтобы навестить его, - это прозвучало немного не так, как рассчитывал Гарден, но уже было поздно. Роуэн вздернул тонкие брови, однако темное лицо не изменилось.
- Я приходил, - равнодушно сказал он, и теперь настала очередь Гардена удивляться. – Когда он только родился. Но Даниэль прогнала меня, - он медленно сжал и снова разжал длинные пальцы с аккуратно обрезанными ногтями, любуясь работой своего тела. – Моя ли здесь вина?
Царственный эльф зло засмеялся и тут же оборвал себя, когда ленивый взгляд переменчивых, как море, глаз вперился в него.
- Он был не нужен тебе столько лет, а сейчас ты вдруг вспомнил о нем… Что так?
- Можешь считать это внезапно проснувшейся отцовской любовью, - поведал ему Роуэн. Гарден яростно тряхнул головой.
- У таких, как ты, не должно быть детей! – выплюнул он злые слова и даже не успел опомниться, как оказался в воздухе, подхваченный сильной рукой, сжавшей горло.
- Не смей говорить мне о том, чего не знаешь!! – проревел Роуэн, и серебряные волосы взметнулись вокруг него змеями. Гарден вцепился в широкое запястье мужчины, столь непринужденно и легко держащего эльфа на весу. Сила заметалась рядом с ними, давя на виски, пробираясь внутрь, сжимая сердце безжалостной рукой. Перед глазами Гардена завертелись черные круги, когда Роуэн, наконец, бросил его вниз, презрительно вытирая ладонь о рубашку.
- Не тебе говорить мне об отцовских чувствах, - вампир снова сел на прежнее место, такой же спокойный и равнодушный, глядя на кашляющего Гардена, стоящего перед ним на коленях. – Потому что ты никогда не сможешь понять, что это такое – быть мной.
Эльф поднял голову, лицо его медленно приобретало прежний оттенок.
- И слава богам, - выдохнул он, потирая шею, - что они никогда не заставят меня проходить через это.
Роуэн покачал головой.
- Ты, вечноживущий, - в голосе его послышалась насмешка, больно резанувшая эльфу по венам, едва не вскрыв их, - даже не пытаешься понять, каково нам, обреченным на бесконечную смерть, - он опустился на корточки рядом со все еще остающемуся на коленях Гардену. - У нас почти не бывает детей, потому что само осознание того, что такая смерть, как наша, может хотеть продолжить себя в потомстве, пугает жизнь до дрожи, - широкая ладонь нежно коснулась подбородка угрюмо смотрящего в пол эльфа и заставила его поднять голову. - Ты когда-нибудь пытался понять Рэйн, эльф, жаждущий быть на ее месте?
Гарден дернулся, но рука вампира держала его крепко. Роуэн улыбался, злой, насмешливой улыбкой, не имеющей ничего общего со смехом.
- Ты знаешь, как Рэйн хотела ребенка? Как она смотрела на матерей, идущих мимо нее со своими детьми? - Роуэн склонился ниже, и теперь его дыхание шевелило волосы Гардена. - Я знал это, эльф, потому что я был с ней. Недолго по нашим с тобой меркам, но все же... Я видел, как она не спит, мучаясь от собственной беспомощности. Нам, мужчинам-вампирам, проще, - он резко оттолкнул Гардена, и тот, неловко взмахнув руками, сел прямо на пол. Роуэн слитым до невозможности движением поднялся на ноги, нависая над ним тенью с серебряным окаймлением.
- Нам боги разрешили иметь возможность продлить свое существование до истинной бесконечности, - вампир склонил голову, позволяя распущенным волосам окутать его мерцающим облаком. Гарден поморщился и закрыл глаза. Всего лишь на мгновение.
- Но редко кто этим пользуется, - Роуэн выпрямился, расправляя плечи. - Хотя следовало бы. Дети есть мы. Люди считают, что так они продлевают свою жизнь: в сыновьях, внуках, правнуках... Пока в ком-то течет хоть капля твоей крови, ты воистину бессмертен, - вампир опустил взгляд на царственного эльфа. - Спорим, ты думал об этом. Всякий раз, когда смотрел на моего, - Роуэн подчеркнул голосом это слово, - сына? Смотрел и не видел в нем ни одной своей черты... А ты так бы хотел наследника. Который бы продолжил тебя в себе. Сейчас такое время, что даже бессмертные боятся умереть. Снова появились Охотники, ты слышал? - резко сменил он тему.
Гарден, мгновение промедлив, кивнул. Конечно, он слышал. Один из этих Охотников уже пытался окончить земной путь его Даниэль. Охотники вели свое существование с того момента, как на Земле появился первый сын темной стороны и сделал свой первый шаг по раскаленному песку пустыни, вдыхая прогревшийся за день горячий воздух. Они убивали потусторонних существ за неплохие деньги, которые им платили люди, успевшие пострадать от действий посланцев злых богов. Чем больше появлялось в мире вампиров, демонов, оборотней - тем больше становилось Охотников, бездушных истребителей. После Апокалипсиса их количество снизилось, потом вроде бы они исчезли вовсе. И вот теперь пошли слухи, что традиция убивать за деньги возобновилась, только на этот раз ни для кого не делали исключений. Умирали люди, вампиры, эльфы, все, за кого платили. Охотники приобрели новый статус Палачей, а сами себя они называли асасинами - наемными убийцами. Пока что их было не так много, как раньше, однако, число это неуклонно росло.
- Я вижу, ты вспомнил что-то интересное, - насмешливый голос Роуэна вкрался в мысли Гардена, разрывая их на мелкие кусочки. - Мы говорили о моем сыне.
- Теперь он мой сын, - эльф тяжело поднялся на ноги, становясь напротив вампира и заглядывая ему в глаза. - Но я позволю тебе увидеться с ним, - Роуэн улыбнулся. - Один раз.
Вампир чуть наклонил голову, что, вероятно, должно было значить "спасибо".
- Ты ждал, пока Даниэль не уедет из города? - внезапно спросил Гарден. - Ведь она не допустила бы тебя к нему.
Роуэн какое-то время молчал, изучающе глядя на темноволосого мужчину.
- Они не допустили бы, - наконец, произнес он. - Ты все время забываешь, что Рэйн при случае встанет на сторону твоей дражайшей супруги.
Первый раз за все время на губах Гардена заиграла триумфальная улыбка.
- Ты слишком долго путешествовал, Роуэн, - он придвинулся к вампиру настолько близко, что серебряные волосы последнего обвились вокруг плеч эльфа. - И слишком много пропустил.
Если этот намек и задел Роуэна, тот никак этого не показал. А через мгновение Гарден в комнате остался один. Завистливый ветер покружил еще недолго рядом, обдавая эльфа холодными порывами, и вылетел в распахнутую дверь.
Гарден долго стоял, обдумывая что-то. Этот неожиданный визит выбил его из привычной колеи. Мысли в голове вертелись с бешеной скоростью, но все они были не о том. Можно было надеяться, что Деррик окажется достаточно благоразумным, чтобы не поддаваться на уловки Роуэна. У него было в этом преимущество перед Гарденом: одна и та же кровь, дающая шанс противостоять обаянию древности.
Но было что-то еще. Вампир не просто так появился здесь сейчас. Когда не все было в порядке в Рээле и вообще по всему миру. Роуэн был предвестником. Странным, мертвым и бесконечно таинственным. Что будет, когда Даниэль вернется? Она точно не одобрит действий своего супруга. Но что он мог сделать?
- Защитить сына, - процедил сквозь зубы Гарден и, тряхнув головой, вернулся к столу. Какое-то время он разглядывал разбросанные бумаги, а потом вдруг резко развернулся и выбежал из комнаты.
- 3 -

...Женщина с седыми волосами растерянно водит узловатыми пальцами по потрепанным страницам старой книги, лежащей перед ней. Женщина щурит подслеповатые глаза, пытаясь разобрать строки, начертанные ей самой. Женщина чувствует присутствие в комнате кого-то еще. И говорит, не поворачивая головы:
- Пришел спросить, как же такое могло случиться?
Смущенный тем, что она почуяла его, Фангорн выходит из тумана, окутывавшего его высокую фигуру, и подходит к женщине. Она продолжает стоять к нему спиной, слушая его шаги.
- Они просто исчезли, - говорит она в ответ на молчаливый вопрос темного бога. - Я открыла Книгу, а их нет... Как-будто никогда не было.
Фангорн заглядывает через плечо женщине, с интересом рассматривая страницы. Ему хочется коснуться их, но он не осмеливается, словно это изменит что-то в худшую сторону.
- Жница, - начинает он, наконец, - и что теперь?
Женщина поворачивается, недоуменно смотря на мужчину выцветшими глазами. И ему становится не по себе от такого взгляда. Но он пересиливает себя, на то он и бог.
- Ничего, - отвечает Жница, и в голосе ее слышится равнодушие. - Ничего такого, что могло бы нарушить ход времени. Пророчество все равно сбудется, я полагаю, ты и сам это понимаешь.
- Такое бывало раньше? - ответы женщины Фангорну не нравятся, и он продолжает задавать вопросы. Женщина пожимает плечами.
- Нет, но все, что было написано здесь, уже не изменить, - она кивает на Книгу. - Рано или поздно все исполнится, повлиять невозможно. И уничтожение страниц, - она машет рукой, давая понять, что ей больше нечего сказать.
Фангорн задумчиво поглаживает подбородок и все-таки позволяет себе коснуться кончиками пальцев одной из страниц Книги. "Все, что написано, сбудется..."
- А ты пишешь то, что приходит тебе в голову? - говорит он, вновь ловя взгляд Жницы. - Или кто-то нашептывает тебе на ухо верные слова?
- Ты сам знаешь, кого тебе нужно забрать в Серые Земли или кто-то указывает тебе на них? - парирует Жница, ей явно не нравятся вопросы темного бога. Фангорн улыбается и отступает. Ему не так уж важно знать, что там пишет женщина на порванных страницах незаточенным пером. Все равно все сбудется, не было еще такого, чтобы не сбылось. Это подтверждает и сама Жница. Тогда почему же так неспокойно? Почему тревога повисла в воздухе, наполнив собой пространство?
Старшие боги приказали не вмешиваться.
Он и не вмешивается. Он просто хочет, чтобы все закончилось так, как должно, а не так, как написано на пропавших страницах...
- 4 -

Валерия замедлила шаги, немного отстав от остальных, и наклонилась, чтобы пройти под низко растущей веткой. Да так и замерла, пристально вглядываясь в чуть сотрясающуюся под ногами землю.
Что-то двигалось совсем рядом с ними. Что-то большое.
Дзерен, заметивший, что волшебница остановилась и смотрит куда-то себе под ноги, подошел к ней. Ему не хотелось оставаться в лесу еще на одну ночь, поэтому он намеревался поторопить блондинку, однако вместо этого обеспокоенно спросил:
- Что случилось?
Валерия хотела ответить, но не успела: из-за поворота, с гиканьем и улюлюканьем вылетели всадники.
Дзерен, едва успевший отпрыгнуть в сторону от лошадиных копыт сам и сумевший оттолкнуть Валерию, как кошка, приземлился на четвереньки и тут же снова вскочил, вытягивая меч из ножен. Последний из нападающих, заметив, что кое-кто из их предполагаемой добычи остался позади, развернул коня, направив его к принявшему боевую стойку Дзерену.
- Вздумал убежать? - прошипел бандит, и старый шрам на его некрасивом скуластом лице налился кровью. Сильное большое тело, обтянутое застиранной рубашкой, прорванной в нескольких местах, яростно сверкающие глубоко запавшие глаза, много раз перебитый нос...
"Сонное поле!!!"
Эльф побледнел, против своей воли сглатывая слюну. Все его надежды на то, что тот кошмар, привидевшийся ему на маковом поле, останется только лишь во снах, таяли на глазах. Вот же он, его противник, которого он так и не сумел одолеть. Но ведь то было видением. Быть может, в реальности все произойдет по-другому?
Конечно, такого внезапного нападения никто не ожидал, однако теряться было некогда. Риис, подхватив Неару, вместе с ней добежал до ближайшего дерева, подсадил ее на ветку и, пока она карабкалась вверх с проворством белки, выдернул из ножен меч, повернувшись к двум бандитам, осадившим коней прямо перед ним.
- Ну что, поиграем? - процедил он и сплюнул под ноги спешившемуся мужчине, выражая тем самым презрение к нему. Противник криво улыбнулся и посмотрел на напарника.
- В два счета! - крикнул тот, не торопясь спускаться на землю. Риис мрачно ухмыльнулся. Он бы и с двумя сразу справился, ему не привыкать. Но раз они сами решили упростить ему задачу...
Кайр, воспользовавшись моментом и тем, что взгляды нападающих были направлены не на него, в быстром броске оказался среди густых зарослей и залег на землю, прижавшись к ней как можно теснее. Надеясь, что его тут не найдут, он надвинул капюшон до самых глаз и замер.
Трое оставшихся всадников с насмешливыми выкриками кружили вокруг Валерии и невесть как оказавшейся рядом с ней Даниэль. Эльфийка, стоя спиной к волшебнице и внимательно следя за переговаривающимися разбойниками, бросила через плечо:
- Ты знала, что они следят за нами?
Валерия, умудрившись увернуться от брошенной на нее сети, явно не предназначенной для рыбалки, схватила эльфийку за руку и вместе с ней отбежала вправо. К сожалению, сквозь гарцующих лошадей им все равно было не пробраться: не ровен час, окажутся под копытами.
- Да! - отозвалась она, и плевать ей было, что подумает Даниэль. Гораздо больше ее волновал вопрос о том, где пропадает Рэйн. Потому что еще чуть-чуть - и Валерии придется оборотиться, чтобы заставить бандитов держаться на расстоянии. И тогда план вампира по сохранению их инкогнито снова полетит ко всем чертям.
Не успела Вэл додумать эту мысль, как откуда-то сбоку метнулась смутно знакомая тень, бросившаяся прямо под коней. Животные взволнованно заржали и поднялись на дыбы, норовя сбросить своих хозяев. Те с трудом держались в седле, ругаясь на чем свет стоит, но отступать так и не отступали.
- Рэйн! - Валерия с облегчением посмотрела на выпрямившегося вампира, отмечая, каким пламенем сверкают ее глаза.
- Неара поступила умно и теперь ни о чем не беспокоится, - Рэйн заставила женщин посмотреть на то дерево, на котором находилась девушка. - Я хочу, чтобы вы последовали ее примеру.
Даниэль открыла было рот, чтобы сказать, что царствующие особы по деревьям не лазят, но в этот момент Рэйн схватила их обеих за руки и бросилась веперд, улучив секунду, когда расстояние между двумя лошадьми оказалось минимальным. Постыдно зажмурившись и завизжав, Даниэль прикрыла свободной рукой голову, с ужасом ожидая, когда же по ней пройдется тяжелое копыто. Однако, время шло, а голова ее продолжала пребывать в целости и сохранности.
- Хватит спать! - Рэйн встряхнула ее и подтолкнула к Валерии, а сама повернулась к не понимающим, что происходит, бандитам.
- Ну, идите же ко мне, - широко улыбнулась она, распахивая руки и демонстрируя свой чудесный оскал. Лошади, всегда бывшие гораздо умнее людей, попятились, фыркая и мотая головами, когда поток силы хлынул от вампира к ним, пытаясь сбить с ног. Рэйн сознательно не пользовалась всей своей мощью, помня о том, что она хотела казаться человеком. Но ведь все равно надо было что-то делать. Отчаявшись успокоить коней, бандиты, вопя от досады, спешились и направились к Рэйн с самыми определенными намерениями.
- Почему вы еще не на дереве?! - рявкнула вампир, не оборачиваясь. Валерия, до сих пор пребывающая в ступоре, вздрогнула, выходя из летаргического сна, и поспешно обхватила эльфийку руками, помогая ей подняться по стволу выше.
- Поднимись еще! - крикнула она ей, не замечая, с каким ужасом Даниэль вцепилась в ветку. - Поднимись, ну!
Царица пресветлых, абсолютно не понимающая, на каком свете она находится, нашла в себе силы слепо подчиниться приказному тону. В любое другое время она бы задумалась о том, как будет спускаться, но сейчас... Сейчас она просто понимала, что совершенно не хочет попадать в руки вон тому сальноволосому мужику с выбитым зубом и в жилете на голое тело. А если она этого не хочет, то путь у нее только один. К вершине.

0

13

Дзерен стукнулся плечом о ствол, и лезвие, со свистом пройдя у него над головой, в этот самый ствол и вонзилось, миновав макушку эльфа буквально на каких-то пару сантиметров. Не будучи уверен в том, что это не асасины, в арсенале которых неминуемо должно было быть оружие, повергающее в печаль и бессмертных, Дзерен не намеревался пускать все на самотек и продолжал сражаться.
Шрамированный громила яростно и громко зарычал, выдергивая меч из коры и отряхивая клинок от щепок. Эта секунда передышки дала Дзерену возможность поменять свое местоположение и оказаться немного правее врага. Не превосходя разбойника ни в силе, ни в ловкости, ни в быстроте, эльф понимал, что шанс у него появится только тогда, когда он сумеет очутиться за спиной своего противника. Вопрос о чести тут не стоял, и, предоставься ему такая возможность, Дзерен не стал бы задумываться о том, хорошо ли бить в спину. Это не дуэль по всем правилам, это разбойничье нападение. Или, что гораздо хуже, вторая попытка избавиться от царицы пресветлых.
Громила, не подозревая о размышлениях эльфа, ломанулся вперед, занося меч, по размерам едва ли не превосходящий изящно сложенного Дзерена. Готовый к этому, Дзерен в который раз за сегодняшний день просочился под рукой бандита и, крутанув в руке собственный клинок, не глядя, с силой ткнул им пространство позади. Преграда, помешавшая мечу свободно рассечь воздух, и хриплый стон, полный боли, подсказали эльфу, что одной проблемой у него стало меньше.
Шрам на лице мужчины мгновенно побледнел, сливаясь с цветом кожи. Разбойник упал на колени, и Дзерен выдернул меч из его спины, несколько раз с силой погружая его в песок под ногами, счищая чужую темную кровь. Нет, это не Охотник. Того так просто было бы не победить.
- Поджигааааай!!!! - из последних сил проревел громила, вытягивая руку по направлению к своим товарищам. Кровь булькнула у него на губах, глаза закатились, и он повалился вниз, уткнувшись лицом в прелую листву.
Дзерен вскинул голову, выглядывая, кому из его спутников нужна помощь. Краем сознания отметив, что с женщинами в их отряде все нормально, он перепрыгнул через труп поверженного бандита и бросился к Риису.
Северянин испытывал удовольствие от того, что происходило. У него очень давно не было противника, на котором он мог бы отточить все свои любимые приемы боя на мечах. А эти трусы, очевидно, лишь по недоразумению считающие себя разбойниками, только на то и годились, чтобы быть объектом тренировки.
Откуда-то сверху донесся подбадривающий крик Неары, и Риис ухмыльнулся себе в усы, плавным и довольно мягким ударом выбивая у своего противника из рук оружие. Потом отступил назад, позволяя тому вновь поднять его. Не в правилах Рииса было добивать обезоруженного соперника.
Крик того, с кем сражался Дзерен, заставил воителя на мгновение перебросить свое внимание на другой объект: на того разбойника, что так и не спешился, предпочитая наблюдать за происходящим со спины лошади. Едва "Поджигаааааай!!!!" достигло его ушей, как он тут же выхватил из-за спины лук и стрелы, к наконечнику которой была примотана чем-то пропитанная тряпка. Риис нахмурился, и в его голове мелькнуло вдруг подозрение.
- Нетт!! - он ринулся вперед, намереваясь помешать мужчине выпустить стрелу, но тот парень, с которым он сражался все это время, рванулся ему наперерез, прямо под ноги, и в этом броске достал все-таки северянина. Они покатились по траве, рыча и отвешивая друг другу удары.
Как бы не был быстр Дзерен, он не успел добраться до стрелка вовремя. Мгновенным движением достав откуда-то огниво, разбойник поджег промасленную тряпку и торопливо натянул тетиву, целясь куда-то поверх деревьев.
- Задержи его!! - краем уха услышал Дзерен рев Рэйн, мимо которой он пронесся с дикой скоростью. Но было поздно: за секунду до того, как эльф обрушил на всадника сокрушительный удар меча, тот успел выпустить стрелу.
Не обратив внимание на свалившегося к его ногам хрипящего человека, Дзерен проследил за полетом горящей стрелы, уже ни на что не надеясь. Казалось, вокруг все замерло. Даже те бандиты, что окружили Рэйн с расчетом на то, что втроем сумеют ее одолеть, застыли на месте, к чему-то прислушиваясь. Стрела, поднявшись в воздух до максимальной высоты, начала падать.
Рэйн набросилась на ближайшего к ней бандита в тот самый момент, как над лесом поднялась стена огня.
- Они подожгли лес! - со страхом выдохнул Дзерен. "Значит, должны были знать, кто мы! Пламя пожирает, как людей, так и эльфов! Что уж говорить про вампиров!!"
Видно, о том же самом думала и Рэйн, когда мощным ударом отшвырнула к ногам Дзерена первого из своих противников. Не успев додумать свою мысль до конца, эльф с силой вогнал в ошарашенного человека меч едва ли не по самую рукоятку, пригвоздив того к земле. Потом моментальным движением выдернул из-за голенища сапога тонкий кинжал и метнул его влево. Второй бандит, схватившись за горло, рухнул на колени. Кровь фонтаном хлестала сквозь его пальцы, уходя вместе с жизнью.
Кайр, продолжающий прятаться в кустах, зажмурился, лишь бы не видеть всей той бойни, что творилась сейчас в двух шагах от него. Чье-то тихое ржание раздалось совсем рядом с ним, и он осмелился приоткрыть один глаз. "Слава богам!!" Помочь своим спутникам он все равно ничем не мог, так зачем же оставаться и подвергать себя риску?
Адепт ухватился за гриву лошади и стремительно подтянул свое тело, разместив его в седле. Нащупав справа короткую плеть, он отстегнул ее и хлестнул животное. Конь заржал и, всплеснув передними копытами, помчался вперед по тропе, унося прижавшегося к его холке мужчину с черно-белыми волосами, выплеснувшимися из-под съехавшего капюшона.
Дзерен уже приготовился отправить и третьего следом за остальными, но понял, что на этот раз его услуги не потребуются: Рэйн, держа на весу отчаянно отбивающего и вопящего мужчину, явно собиралась перекусить ему горло, судя по оскаленным клыкам. Эльф оглянулся, проверяя, видит ли искаженное яростью лицо вампира кто-нибудь еще, кроме него. Но, казалось, он был единственным: Риис продолжал драться с предпоследним оставшимся в живых бандитом, а Неара, сжимая кулаки, переживала за него, выкрикивая какие-то слова поддержки.
Рэйн запрокинула голову, готовясь нанести последний удар. Мужчина, осознавая, что ему предстоит, снова закричал, жалобно и протяжно. Синие глаза полыхнули чистейшим гневом, не собираясь гаснуть.
- Рэйн!! - два крика слились в один, и Дзерен переглянулся с бледной Валерией, стоящей возле дерева, на которое она так и не взобралась. Вампир чуть повернула голову, словно не понимая, кто посмел остановить ее, затем снова посмотрела на обмякшего в ее руках человека.
- Тебе повезло, - прошипела она и, заметив блеснувшую в безумных глазах мужчины надежду, отбросила его прочь, к Дзерену. А он медлить не стал.
Надрывный крик пронесся над тропой, на которой развернулось сражение, и затих, растворившись в ветре. Риис поднял голову, отнимая руки от свернутой шеи своего противника, и тяжело поднялся на ноги, оглядываясь в поисках меча. Неара ловко спустилась вниз и бросилась к воителю, уткнулась ему лицом в шею и зарыдала. Валерия подняла дрожащую руку, приглаживая волосы. На лицо Рэйн постепенно возвращалась маска прежнего равнодушия.
А огонь никого не ждал. Тяжелые густые клубы дыма поднимались над стонущими деревьями, уже слышно было, как трещит пламя, подбираясь все ближе и ближе.
Рэйн подхватила под уздцы оставшихся после разбойников коней и подвела их к Дзерену.
- Скачите во весь опор, - отрывисто сказала она. - Я думаю, здесь уже недолго. Должны успеть. Если не успеете - прячьтесь, где возможно.
- Прятаться? - взволнованно переспросил Дзерен, пока Риис помогал Неаре взобраться в седло и поднимался следом за ней. Лошадей было всего три, остальные уже убежали вперед, чувствуя беду. Значит, надо ехать по двое. Но это как раз не проблема.
Риис посмотрел на нравящуюся ему женщину. Сейчас она была еще красивее, чем обычно. Он не видел, чтобы она сражалась, но это и не важно. Надо было окликнуть ее, однако, Неара, доверчиво льнущая к его груди и ждущая, что он вывезет ее из этого места, не позволяла воителю делать то, что ему действительно хотелось. "Время еще будет..."
Риис пришпорил коня, и они понеслись прочь отсюда, подстегиваемые нарастающим гулом пламени.
- От чего прятаться? - повторил Дзерен свой вопрос, так как Рэйн ему не ответила.
- Она вызовет дождь, - тихо сказала Валерия, подходя к ним. Она была бледна, и глаза ее казались двумя темно-серыми провалами. Вампир хмуро посмотрела на нее и снова промолчала.
- Где Кайр? - Вэл осматривалась, не находя адепта.
- Он уже уехал, - в голосе вампира послышалось презрение, но ведь оно действительно могло только послышаться, правда? Во всяком случае, волшебнице не надо было тревожиться за судьбу мужчины. Это ли не хорошо?
- Где Даниэль?! - обеспокоенно закрутил головой Дзерен, коря себя за то, что он, как телохранитель, не усмотрел за царицей. Но в пылу схватки об этом не думаешь.
Рэйн указала куда-то вверх. Эльф задрал голову и ахнул: метрах в десяти от земли, вжавшись в ствол и обхватив его руками, на толстой ветке сидела его царица. И было понятно, что сама она оттуда не спустится.
Дзерен начал торопливо отстегивать ножны, чтобы снять эльфийку, но Рэйн все так же молча подтолкнула его к лошади, на которой уже сидела волшебница.
- Я справлюсь, - заверила она его, и Дзерен покорно забрался в седло, сев позади Вэл. Он знал, что вампир справится. Лучше, чем справился бы он сам.
Риис с Неарой давно уже ускакали вперед, поэтому Дзерен тоже не стал медлить. К тому же, жар от злого пламени уже давал о себе знать. Пора было уносить ноги.
Вампир проследила за тем, как конь, увозящий на себе мужчину и женщину, скрылся за поворотом, и запрокинула голову, вглядываясь в небо, почерневшее не только от того, что солнце почти закатилось, но и от клубов дыма, заполнивших пространство. Ветер налетел на нее почти сразу же, словно только и ждал, когда она его призовет, покружил рядом, вслушиваясь в то, что шептали губы голубоглазой женщины, и, въерошив напоследок ей волосы, взмыл вверх.
Рэйн расслабила плечи. Теперь оставалось только ждать.
Подбежав к покорно ждущему ее коню, вампир вскочила в седло и направилась к дереву, на котором так и сидела Даниэль, обреченно сознающая, что все о ней благополучно забыли.
- Спускайся! - крикнула Рэйн, подводя коня прямо к дереву и готовясь ловить эльфийку. Однако, Даниэль, вместо того, чтобы с радостным воплем кидаться в ждущие объятия вампира, решительно замотала головой.
- Это еще что за фокусы?! - Рэйн хотела разозлиться и разозлилась. Но эльфийку это все равно не впечатлило.
Даниэль смотрела то вперед, где высокой стеной двигалось пламя, то вниз, где бесилась Рэйн, грозящая эльфийке всеми карами небесными, если она сейчас же не спустится. Конь, которому передалось настроение всадницы, поднимался на дыбы, и ржание оглашало пылающий лес.
- Д'Эльвесс, какого черта ты не вызовешь дождь?! - злобно выкрикнула Даниэль и чуть было не полетела вниз от собственной злости. Рэйн, не заметившая это самое "чуть было", рявкнула что-то насчет того, что она делает все, что может и что не может тоже. Эльфийка дернулась, но отвечать не стала, боясь, что в этот раз свалится точно на радость некоторым особам.
Некоторые особы тем временем не собирались прекращать свои угрозы в отношении эльфийской царицы, окрашивая их во все более цветистые краски. Даниэль зажала бы уши руками, если бы могла. Она бы и спустилась давно, если бы могла. Но забраться сюда было гораздо проще, чем вернуться на землю. И к тому же кружащая возле дерева Рэйн не придавала эльфийке уверенности в себе.
Все остальные уже давно уехали и, очевидно, в ус не дуют, рассчитывая, что Рэйн уж как-нибудь сама справится с возникшей внезапно ситуацией. Рэйн бы, конечно, справилась, если бы не отдала последние силы на то, чтобы призвать сюда тучи со всех близлежащих окраин. Она знала, что с минуты на минуту здесь хлынет такой дождь, что их просто или смоет, или вобьет в землю. Значит, следовало торопиться искать укрытие. Рэйн знала, где можно спрятаться, но до этого места еще нужно было добраться, а Даниэль явно не собиралась спускаться. Вампир бы за ней слазила, если бы не боялась, что при совершении этого подвига просто-напросто навернется вместе с эльфийкой. А падать сейчас, в данный конкретный момент ей ну совершенно не хотелось.
- Да прыгай ты уже!!! - вопль Рэйн перекрыл гул подступающего пламени, она сильной рукой сжала поводья нервно гарцующего перед деревом коня, похрапывающего и косящего карим глазом в сторону пожара.
Даниэль обреченно помотала головой и крепче прижалась к шершавому стволу, одним ухом слушая изрыгающую проклятия Рэйн, всегда бывшую столь невозмутимой. Но, очевидно, огонь и ей подпортил настроение.
Вампир огляделась, надеясь увидеть, что пламя отступает, однако, надеждам ее сбыться было не суждено. И им давно надо было бы мчаться во весь опор от этого места, если они не хотели слегка поджариться.
- Даниэль дель Мельторр!! - снова взвыла Рэйн, закидывая голову и буравя взглядом сжавшуюся эльфийку. - Если ты сейчас не спрыгнешь, я сама туда залезу и сниму тебя! И тебе это не понравится, поверь мне!!
Вероятность того, что Рэйн будет прыгать по веткам, чтобы добраться до нее, а потом вместе с ней еще и вниз спускаться, Даниэль не впечатлила. Точнее, как раз впечатлила настолько, что она зажмурилась, набрала полную грудь воздуха и...
- Твою мать, Мельторр!!! - прошипела Рэйн и, не обращая внимание на ойкнувшую от неприятных ощущений эльфийку, пришпорила коня, с огромной радостью направившегося прочь от этого гиблого места.
Даниэль рискнула приоткрыть один глаз и нервно икнула, обнаружив себя благополучно сидящей на коленях у бледного, как смерть, вампира, явно недовольного таким поворотом событий. Эльфийка умудрилась свалиться не назад, как рассчитывала Рэйн, заранее приготовившаяся ловить ее, а вперед, спиной к морде коня, и, соответственно, лицом к самой Рэйн.
Учитывая то, что прыжками Даниэль вообще никогда не занималась, она пребывала в полном восторге от того, что все закончилось так благополучно. В порыве радости она даже покрепче обняла Рэйн, не взирая на полузадушенный вздох последней и слова, которые явно не годились для приличного общества, к которому причисляла себя Даниэль.
- В следующий раз я позволю тебе снять меня, - в том же самом радостном порыве выпалила эльфийка. Рэйн прищурилась, делая вид, что это ветер плеснул смехом ей в лицо и отлетел в сторону, носясь меж раскачивающихся деревьев.
- Мельторр, - ей доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие называть эльфийку именно таким образом, - Мельторр, я не думаю, что позволю тебе сделать это еще раз, можешь мне поверить.
Это прозвучало столь убежденно, что Даниэль сразу же раздумала спорить. Наверное, опять же на радостях она решила разрешить Рэйн оставить за собой последнее слово. Во всех правилах есть исключения, пусть и в этом будет. Поэтому вместо того, чтобы искать подходящие возражения для продолжения перепалки, она поерзала, поудобнее устраиваясь на коленях продолжающей фыркать Рэйн, и, откинув назад волосы, сказала сладким голосом:
- Моя прелесть, а не думала ли ты о том, как давно я не сидела у тебя на коленях? - и, воспользовавшись замешательством вампира, в которое, надо заметить, она впадала чрезвычайно редко, добавила: - Так что помолчи и дай мне насладиться моментом.
Надо думать, Рэйн Д'Эльвесс многое могла бы на это ответить, но пряди рыжих волос, забившиеся в рот, помешали ей это сделать. Отплевываясь и пытаясь при этом не свалиться с лошади и не уронить свою "драгоценную" ношу, вампир что-то пробурчала себе под нос и, обняв одной рукой Даниэль, пришпорила коня.
Как она и предполагала, дождь застал их в пути. Времени катастрофически не хватало на то, чтобы попробовать отыскать ушедших далеко вперед спутников, поэтому Рэйн, вспомнив, где именно должно находиться убежище, направила туда коня. Животное, чувствуя, что и впрямь надо торопиться, летело вперед на всех парах, лишь каким-то чудом умудряясь не сталкиваться с деревьями в подступающей темноте, которую принесли с собой грозовые облака.
С неба начали падать первые крупные капли, все чаще и чаще, пока перед конем и всадницами не выросла сплошная стена воды, сквозь которую пробиться было весьма непросто. Рэйн хотела что-то сказать Даниэль, но грянувший гром и вода, моментально полившаяся в рот, остановили ее.
Даниэль, пригревшись в руках Рэйн, притихла и даже не особо бурно реагировала на резкие повороты и наклоны. И лишь когда Рэйн осадила покрытого пеной коня и спустила вниз сперва эльфийку, а потом и спрыгнула сама, Даниэль позволила себе скривить губы и надменно тряхнуть совершенно промокшими и потемневшими от влаги волосами.
- Я предполагала, что ты заставишь меня мерзнуть, - выговорила она, однако Рэйн не отозвалась, а просто шагнула вперед, куда-то в сплетение низко растущих веток старой ели, настолько огромной, что эльфийка даже не бралась судить о ее размерах.
- Давай, - вампир отодвинула пару веток, подталкивая Даниэль к образовавшейся дыре. Эльфийка, чуть поколебавшись, нырнула в сухую темноту, услышав, как Рэйн уговаривает коня последовать ее примеру. Полминуты спустя рядом с Даниэль очутилась и сама Рэйн.
- Отлично.
Здесь, под защитой густой хвои, сквозь которую не пробивались капли дождя и с трудом проникал звук грома, было довольно тепло. Вспомнив о том, что она кое-что умеет, Даниэль вытянула руку, и на раскрытой ладони заплясал огонек зеленого пламени, заставивший коня всхрапнуть и отпрянуть назад. Рэйн бросилась к нему, успокаивающе шепча что-то на ухо, а эльфийка зажгла еще один огонек и оставила их висеть в воздухе наподобие импровизированных факелов.
- Откуда ты знаешь, что тут есть такое местечко? - Даниэль тряхнула волосами, перекидывая их вперед и принимаясь отжимать. Рэйн, расседлывая лошадь, бросила на нее мимолетный взгляд и пожала плечами.
- Когда я была маленькой, я еще не знала, что этот лес - та самая Черная Пустошь. И, соответственно, не подозревала о том, что эти деревья, - она окинула взором нависающие над их головами густо сплетенные ветви, - могут жить вечно. А тут такой случай подвернулся проверить, все ли здесь по-прежнему.
Эльфийка рассеянно кивнула, осматриваясь, потом снова тряхнула головой, расплескивая вокруг брызги. Рэйн не отреагировала, а вот лошадь заржала и принялась переступать ногами, явно нервничая. Вампир похлопала ее по боку и что-то прошептала на ухо.
- О чем вы там переговариваетесь? - вполне добродушно подколола Рэйн эльфийка. Вампир вскинула брови, окончательно расседлала лошадь и аккуратно положила седельные сумки на землю.
- Да так, просто успокаиваю ее, - она улыбалась, но из-за поворота головы улыбки этой видно не было. Даниэль передернула плечами, чувствуя, как холод проникает под мокрую одежду.
- Почему бы не успокоить меня? - она, в отличие от Рэйн, не улыбалась, но голос ее выдавал. - Мне кажется, я вытерпела гораздо больше, чем она, - она кивнула на лошадь, переставшую дрожать и притулившуюся в стороне от промокших женщин.
Рэйн чуть наклонила голову, разглядывая Даниэль из-под прядей мокрых волос, упавших на глаза. Она казалась такой... соблазнительной. "Как ты можешь думать о ней, когда на вас только что было совершено нападение?!" Даниэль передернула плечами и отвернулась, раздосадованная собственными противоречиями.
- Не смотри на меня, - бросила она через плечо. И отвернула голову, когда Рэйн возникла рядом с ней смутной тенью.
- Не смотреть на тебя? Почему? - вампир была предельно вежлива. Даниэль моргнула и снова повела плечами.
- Не смотри на меня, когда я такая.
- Какая такая? - ладонь Рэйн скользнула по предплечью эльфийки и выше. - Промокшая и соблазнительная?
Даниэль нервно хмыкнула и поспешно отошла на пару шагов.
- С каких это пор ты стала замечать мою соблазнительность? - поинтересовалась она. Вампир ничего не ответила и, присев на корточки, принялась разбирать сумки. Даниэль искоса наблюдала за ней в надежде, что вампир найдет там огниво или что-нибудь еще, чем можно было бы развести огонь. Вряд ли бы в этом деле им пригодились "светляки", мерцающие где-то под потолком.
- Нашла! - победно воскликнула Рэйн в ответ на мысли эльфийки и воздела кверху руку с зажатым в ней огнивом. Даниэль обрадованно улыбнулась и моментально задрожала, словно только сейчас по-настоящему замерзла. А может, шок от пережитого наконец вступил в полную силу. Все-таки не каждый день царице эльфов приходится лазить по деревьям, спасаясь от разбойников и от подступающей стены огня.
- Раздевайся, - не оглядываясь, сказала Рэйн, складывая вещи, вытащенные из сумки, стопкой и поджигая их. Эльфийка закашлялась, скорее от изумления, чем от чего-либо еще.
- Прости, что?
Вместо ответа Рэйн швырнула ей какую-то тряпку, местами отдаленно напоминающую старый плащ.
- Раздевайся, заворачивайся в него и подсаживайся к костру, - вампир, продолжая оставаться спиной к эльфийке, поднялась на ноги и гибким движением стянула с себя рубашку. Даниэль, слегка завороженная зрелищем рассыпавшихся по обнаженной коже черных шелковистых волос, прижала к груди чужой плащ.
Промокший и отяжелевший наряд упал к ногам...
...Она стояла, завернувшись в старый, местами прорванный, плащ, и задумчиво смотрела на танцующее пламя. И не услышала легкие шаги, раздавшие за спиной.
Рэйн подошла к ней сзади и крепко обхватила руками, притягивая к себе, зарываясь лицом в волосы, не замечая, как напрягается от ее прикосновений тело эльфийки.
- Ты пахнешь дождем, - пробормотала она, и Даниэль возблагодарила небеса за то, что те смыли с нее болотную грязь.
Она не хотела знать, что явилось причиной такого поведения вампира. Ей хватало следствий. И ей бы не понравилось то, что Рэйн, вернувшись на какие-то мгновения в свою прошлую жизнь, теперь ищет нежности.
Эльфийка откинулась назад, вытягиваясь вдоль тела вампира, чувствуя даже сквозь толстую материю прикосновение обнаженной груди.
- Поцелуй меня...
Губы Рэйн соскользнули вниз по щеке, к нежной коже шеи, туда, рядом с отчаянно бьющейся жилкой.
Даниэль вздрогнула и неминуемо должна была бы сползти на землю, не подхвати ее сильные руки, обвившиеся вокруг талии, а затем метнувшиеся вверх, захватывая ладонями полушария грудей.
- Не надо... - она резко отстранилась и отошла в сторону, надежнее кутаясь в плащ и как можно незаметнее прижимая холодные пальцы к пылающим щекам, стараясь успокоить дыхание.
Если Рэйн и удивилась такой ее реакции на почти невинный поцелуй, то ничего не сказала. Только присела рядом с костром, подбрасывая в него ненужный хлам, найденный в седельных сумках, и, потянувшись, накинула на плечи второй плащ, гораздо более потрепанный и порванный.
- Остальные, наверное, уже в Сангеморе, - негромко сказала Даниэль, наблюдая со своего места за вампиром. Та прислушалась к шуму дождя и покачала головой.
- Не думаю. Скоре всего, они будут ждать нас на входе в город.
Эльфийка не стала спорить. Вместо этого она опустилась на одеяло (и чего только не завалялось в этих седельных сумках?!), расстеленное у жаркого пламени и, склонив голову, принялась сушить волосы.
Рэйн какое-то время смотрела на нее, чувствуя, как где-то внутри ворочается ее зверь, глухо ворча и отзываясь на вид женского тела, покрытого чуть поблескивающими в сумраке капельками воды, упавшими с волос. Утрата силы, которую вампир потратила на то, чтобы призвать грозовые тучи, сделала ее слабее. Человечнее. Возбужденнее. Это чувство навещало ее не так уж и часто, тем более рядом с Даниэль, хотя она прекрасно помнила, чья душа скрывается за этими зелеными глазами. Та душа, за вечность рядом с которой Рэйн отдала бы свою душу. Это было бы так просто...
Даниэль замерла, когда нежные ладони снова опустились на ее плечи, чуть массируя их, спускаясь ниже, на спину.
- Не стоит так нервничать, - в голосе Рэйн слышалась насмешка, но не злая, скорее, подбадривающая. - Думай о хорошем.
- О чем, например? - спросила Даниэль только для того, чтобы не молчать, и подавила довольный возглас, когда прохладные губы коснулись обнаженного плеча. Длинное сильное тело очутилось совсем рядом, на расстоянии одного выдоха.
- О своем доме, - последовал ответ. - О своем сыне.
Эльфийка прикрыла глаза.
Ее дом... Чудесный город, наполненный ароматами цветущих яблонь и белыми лепестками, что усыпали узкие извилистые улочки. Старые деревья, приветливо качающие головами прохожим, словно здороваясь с ними. Чистый воздух и свежесть, приходящая к ним с вершин Сумеречных гор. Полуденный зной в жаркое лето, когда не спасает даже близость гор, и город вымирает до ночи, несущей с собой прохладу. А ночью... Ночью можно просто выйти на улицу и стоять, вглядываясь в усеянное бесчисленными звездами небо. Где-то рядом, на площали, журчит фонтан, поют сверчки, раздаются неспешные гулкие шаги влюбленных парочек, сбежавших из-под бдительного ока родителей...
И ее сын... Нежный мальчик, растрепанный подросток, веселый юноша, заботливый мужчина... Зеленоглазый наследник престола... Ради него она пойдет на многое. На все. Она уверена в этом. У нее нет никого, кого она могла бы любить больше, чем его.
Эльфийка развернулась в руках Рэйн и заглянула в ее глаза. Те самые, что были наполнены желанием. Желанием быть с ней. Это ли не исполнение ее заветной мечты?
- Будь здесь Валерия, ты обнимала бы меня так? - Даниэль частенько корила себя за то, что не могла сдержать свой язык в нужный момент. Такой, как сейчас.
Синие глаза не изменили своего выражения.
- Нет.
Правда за правду.
- Я так и думала.
Она приникла щекой к плечу Рэйн, обводя пальцем ее татуировку. Потом подняла глаза выше, рассматривая сережку с вставленным в нее сапфиром.
- Мне казалось, ты избавилась от нее.
- Она мне нравится.
- Она придает тебе дурацкий вид. Такие носят пираты.
- Тогда не смотри.
- Ты раздета. Куда еще мне смотреть?
Рэйн засмеялась, и ее чудесный хрипловатый смех наполнил пространство.
- Я верю, что ты придумаешь.
Она вдруг развернула эльфийку к себе спиной, удобно устроив между ног, и опустила ее голову себе на плечо. Длинные руки вновь обхватили Даниэль, ладони замерли где-то в районе талии.
- Хочешь, я расскажу тебе одну легенду*? - губы Рэйн были совсем рядом с ухом эльфийки, задевали его своим прикосновением, тревожили, вынуждали напрягаться, чтобы не выдать себя лишним движением. Даниэль потянула плащ на себя, плотнее укутывая ноги.
- Расскажи, - голос ее был немного сонным, однако, это совершенно не значило того, что ей действительно хотелось спать. - О чем будет эта легенда?
Губы, находившиеся возле ее уха, раздвинулись в улыбке.
- О том, как важно знать второй смысл слов, - вампир крепче обняла возмущенно дернувшуюся царицу эльфов и прижала к груди, перекрывая возможность сопротивляться. - Подожди, может быть, тебе понравится.
Даниэль пробурчала что-то неразборчиво и притихла, обернувшись руками Рэйн, как вторым одеялом. Она не хотела в этом признаваться, но холодный воздух, который принес с собой ливень, начал проникать под сплетенные ветви дерева, так и норовя пробраться куда-нибудь поближе к обнаженному телу эльфийки, чтобы коснуться ее своими ледяными пальцами.
- Две страны находились в состоянии войны между собой, - начала Рэйн и удовлетворенно кивнула, услышав смешок Даниэль. - Я же говорила, тебе понравится. Так вот, - она положила руку на плечо эльфийки, словно защищая ее от дунувшего внезапно ветра. - Война была бесконечной, как и все войны. Устав от голода и нищеты, жрецы одного из столичных городов пошли к пифии, оракулу тех мест. "Когда, - спросили они, - кончатся наши мучения? Когда мы победим?" И пифия ответила: "Вы проиграете, когда трагос напьется из реки..."
- Как переводится трагос? - моментально спросила Даниэль. Негромкий смешок предшествовал ответу вампира.
- Коза, - Рэйн даже не дрогнула, когда локоть эльфийки въехал ей в бок. - Зачем же все принимать на свой счет? Ты будешь слушать дальше?
Даниэль стиснула зубы и закрыла глаза.
- Буду.
- Жрецы переглянулись. Они ждали совсем другого ответа, хотели знать, когда им праздновать победу. Но спорить с пророчеством пифии было бессмысленно. С тех пор все население страны внимательно следило за тем, чтобы козы даже близко не подходили к реке. И все-таки они проиграли ту войну.
Даниэль удивленно вскинула брови, однако промолчала.
- Тогда жрецы снова пошли к пифии. "Скажи нам, о великая, что мы сделали не так? За это время ни одно животное не подошло к реке." И привела их пифия на пологий берег, указала рукой: "Трагос напилась..."
Рэйн замолчала, хотя было понятно, что история на этом еще не закончена. Эльфийка повернула голову, стараясь разглядеть в слабом свечении костра глаза вампира.
- Почему?
- Потому что на берегу той реки росла смоковница. И слово "трагос" имело два значения, - Рэйн поправила прядь рыжих волос, упавшую на щеку. - Ветви смоковницы были опущены в самую воду. Трагос напилась... Пророчество исполнилось.
- Глупая легенда! - в голосе Даниэль послышалось раздражение, и она уткнулась носом в плечо Д'Эльвесс, не желая показывать, что ее задел этот короткий рассказ. Дело здесь было не в том, что Рэйн хотела показать ей важность двух значений одного слова. Она снова напомнила ей о том, как глупо воевать. Исподволь, будто надеялась, что эльфийка не заметит намека.
- Ты слишком много думаешь, - насмешливо сказала Рэйн. Эти размышления эльфийки она сумела прочесть. Она бы никогда не призналась, но далеко не все мысли Даниэль были доступны ей. Разум эльфийки что-то скрывал, что-то, к чему вампир не могла прикоснуться. И это ее тревожило. Это значило, что Даниэль что-то готовит. Опять распри.
- Заставь меня прекратить, - рассеянно произнесла Даниэль, даже не думая о том, что говорит. А когда поняла, то вскинула голову, ища губами губы Рэйн. Они снова были совсем одни, почему нет? Почему не попытаться согреть это совершенное тело своими поцелуями, растопить лед в глазах, заставить ветер свернуться за пределами их убежища и поджать хвост? Оставить в покое собственные попытки казаться жестче, чем есть на самом деле?
Вампир не стала отталкивать Даниэль, как боялась эльфийка, в отместку за ее прошлую грубость. Более того, она ответила на ее поцелуй, постепенно делая его все больше страстным. Она умела быть страстной, когда хотела. Хороший способ согреть эльфийку, пока их одежда сохнет.
- Неужели? - выдохнула Даниэль, когда Рэйн скользнула поцелуем вниз по ее шее, остановившись там, где была маленькая удобная впадинка.
- Неужели что? - голос вампира стал низким и вибрирующим. Это ли не признак того, что сегодня им будет не до сна?
Даниэль протянула руки, зовя Рэйн остаться вместе с ней этой ночью. Разделить страхи и боль, время от времени возвращающиеся к ней, как к старому знакомому. Помочь отречься от прошлого, заглянуть в будущее. Даже если оно не будет совместным.
Прошло так много лет с тех пор, как они были вместе в последний раз. Целая вечность, щедро приправленная молчанием старых могил, которые остались за их спиной после того памятного путешествия. Точнее, одной могилы, что так и не выросла холмом на коже земли. Джейси устроили другие похороны, Даниэль знала, что прах ее развеял ветер, оплакавший ведьму вместе с вампиром. Больше ничьи слезы не окропили память о светловолосой девочке, уставшей от бесконечной борьбы с самой собой. Но нужны ли ей были эти другие слезы? Разве ей не хватило того, что сама Рэйн плакала по ней огненными слезами, чуть не сжегшими ее тогда?
Даниэль обвила руками плечи Рэйн, вглядываясь в синие глаза, бывшие сейчас так близко от ее собственных. Что она могла прочесть в глубине этих бездонных океанов, которые никогда не откроют ей свои тайны? Рэйн прячет от нее свои мысли и поступки, словно боится, что их украдут и у нее ничего не останется, чтобы жить дальше. Су-щест-во-вать... Это не жизнь. Они сравняли себя с небом, с землей, с горами, эти вечные существа, зовущие себя детьми ночи. Они проживают тысячи чужих жизней, не имея одной, своей собственной. Они сами воры, крадущие воспоминания, переживания, радости. Даже горе. Их удел - вечно помнить. Никогда не забывать всю ту темноту, которую они несут на своих крыльях, облетая подвластные им владения. Стоя на краю пропасти, хотели ли они когда-нибудь прыгнуть вниз и, наконец, разбиться, покончив со всем, что досталось им в наследство от темного бога?
- А ты хотела? - ровный шепот Рэйн нарушил плавное течение мыслей эльфийки, и она моргнула, возвращая себя в действительность.
- Только вместе с тобой, - шепнула она в ответ. Будь на ее месте кто-то другой, эти слова прозвучали бы признанием в любви. Но в ее устах это значило лишь, что даже в смерти она не хотела бы расставаться с тем, что ей принадлежит.
Смеясь, вампир перекатила Даниэль на спину, нависнув над ней, изучающе глядя в подернутые легкой дымкой зеленые глаза. Провела ладонью по надменному лицу, коснулась пальцем чуть приоткрытых губ, повела руку еще ниже, по обнаженному телу, задержала внизу живота, следя за реакцией эльфийки. Ждала. Чего?
- До рассвета еще много времени.
Даниэль позволила себе улыбнуться и накрыть ладонью руку вампира, словно не позволяя ей спускаться еще ниже.
- Подождем... - она запустила вторую ладонь в черные волосы Рэйн, принуждая ее склонить голову. - Заставь меня вспомнить...
Рэйн снова засмеялась. Низкий гортанный смех, переходящий в странные вибрации, заставляющие тело содрогаться в сладкой истоме, словно только звук голоса может доставить тебя на те самые высоты наслаждений, на которые ты так давно мечтал взойти. Вампиры могут сделать это: лишь только одним своим голосом заставить тебя стонать от удовольствия. Как-будто множество рук касаются тебя не только снаружи, но и внутри, выворачивая наизнанку, находя самые потаенные места, принуждая изгибаться на потеху тому, кто проделывает это с тобой.
Но Рэйн больше не смеялась. Она снова целовала эльфийку, лежа рядом с ней, держа руку на бедре, словно боялась, что в последний момент Даниэль сбежит.
Даниэль вдруг выдохнула и положила ладонь на грудь вампира.
Сердце стучало. Сильно и ровно.
- Оно стучит... - удивленно прошептала она, прислушиваясь. - Почему?
Рэйн помолчала, положив свою руку поверх ладони эльфийки.
- Оно должно стучать, - глухо отозвалась она. - Я рядом со своей Избранной. Ты заставляешь его биться.
Их мир не был прекрасен, как того хотелось эльфийке. Их мир погибал, задыхаясь от нехватки того, что называлось любовью. Их мир кричал, молил о пощаде, изгибался под ногами идущих по нему. Он умирал медленно, словно еще надеясь на то, что чьи-нибудь руки возродят к жизни былую красоту. Его воздух, когда-то наполненный ароматами вечной юности и рассыпанных по полу пряностей, сейчас был напоен запахом мертвой травы, оставленной тлеть под безжалостными лучами того солнца, что когда-то было ласковым. Но он не мог умереть, пока не кончатся их бесконечные, мучительные отношения, заставившие их замереть на том самом краю пропасти, откуда так хочется спрыгнуть вниз. И полететь, раскинув руки...
...Руки, скользящие по шелковистой коже... Слова, не имеющие значения, слова на чужом языке, смысл которых потерян в вечности... Дыхание, прерывающееся лишь для того, чтобы начаться вновь...
Мир не терял надежду. Он жадно вглядывался ослепшими глазами в сплетенные тела, распростертые на тонком одеяле, позволяющем чувствовать каждый камешек, впивающийся в спину. Мир ждал, вслушиваясь в те стоны, что не достигали его изувеченных ушей, но колебали воздух рядом, пуская по нему волны, разбавляя застоявшееся пространство. Мир, исковерканный той любовью, которой никогда не было, плакал, зная, что однажды он сумеет вспомнить, что значит, когда солнце протягивает тебе горячие руки, касаясь обжигающими ладонями замерзшего тела, возвращая жизнь. Мир хотел жить. И не мог, натыкаясь на невидимую преграду из затаившихся обид и тайн, чьи черные тела переплетались в безмолвном танце, то растворяясь, то появляясь вновь...
Даниэль не хотела открывать глаза. Она приняла Рэйн на себя, позволив ей заключить свое тело в ловушку из крепких рук и ног, что прижали ее к земле, мешая двигаться. Вампир что-то шептала ей на ухо, произнося слова на разных наречиях. Ее хрипловатый шепот заставлял Даниэль чувствовать возбуждение, которое можно было заставить уйти только одним способом.
- Ты всегда сверху, - пробормотала она, не открывая глаз, не видя лица Рэйн, но отлично зная, что губы той складываются в улыбку. - Почему?
- Возможно потому, что ты не пьешь кровь, - выдохнула вампир ей на ухо, прикусывая мочку. Эльфийка чуть отвернула голову, отстраняясь.
- И это дает тебе преимущество? - она правда хотела знать. Они были вместе только несколько раз, их можно было пересчитать по пальцам, и Рэйн всегда вела ее в этом танце.
Вампир приподнялась на руках, с любопытством вглядываясь в серьезное лицо царицы эльфов.
- Потому что хотя бы так я хочу владеть тобой, - ответила она спустя какое-то время, зная, что это удовлетворит ее избранную. Пусть даже это не совсем правда. И верно, по губам Даниэль скользнула тень усмешки. Скользнула и спряталась, будто ее не было вовсе.
- Трудно было это сказать, а, Д'Эльвесс? - рыжеволосая женщина раскинула руки, не касаясь более сильного тела. Рэйн склонилась над ней, скаля клыки.
- Не труднее, чем признаться в том, что тебе нравится быть подо мной.
Волна двух смешавшихся сил всколыхнула воздух, заставив задремавшего коня нервно всхрапнуть и вскинуть голову, озираясь по сторонам. Но на его испуг никто не обратил внимания.
- Я этого не говорила! - Даниэль попыталась подняться и не смогла. Синее пламя заискрилось, заливая пространство ярким светом, заглушая костер.
- Но подумала, - Рэйн открыто смеялась, игнорируя усилия эльфийки. А потом вдруг резко поцеловала ее, сминая губы своим ртом.
Даниэль знала, что на этот раз будет боль.
Она вздрогнула и застонала, когда крепкие зубы прокусили кожу на шее, а руки сжали запястья, не давая вырваться. Бедра Рэйн надежно удерживали ее ноги, эльфийка не могла двигаться, только смотреть куда-то вверх, считая звездные пылинки, что мерцали, рассеявшись по всей их импровизированной комнате. Ей хотелось закричать, выплеснуть в крик разочарование от происходящего, от того, что она умудрилась разочаровать саму себя своим поведением... Но она не закричала. Даниэль дель Мельторр кричать не будет. Она слишком сильна для того, чтобы позволять себе такое.
- Слишком глупа, - шипение, вырвавшееся у Рэйн, развеяло боль, но ненадолго: едва губы снова коснулись шеи, как она вернулась, впиваясь под ногти, разрывая грудь, заставляя не дышать, потому что это тоже больно. Даниэль зажмурилась, и из уголка правого глаза покатилась по щеке слеза, моментально заискрившаяся в свете силы вампира голубым сиянием.
Нежная ладонь коснулась лица эльфийки, стирая след ее минутной слабости. Рука эта не могла принадлежать существу с раскиданными по плечам волосами, что шевелились, будто змеи; с горящими глазами, норовящими прожечь тебя насквозь; с каплей крови, застывшей на губах, которую так хотелось слизнуть.
Рэйн снова наклонилась к Даниэль, и ощущение сильного тела, прижимающегося к ее собственному, движение рук, с уверенностью скользящих по телу, жарких губ, покрывающих поцелуями ее плечи, грудь, живот - все это вместе заставило боль, наконец, уйти. Стон вырвался сквозь плотно сомкнутые губы эльфийки, она сжалась и почти тут же обмякла, неосознанно двигаясь по направлению к Рэйн. Вампир усмехнулась.
- Я могу доставить тебе удовольствие даже тогда, когда ты хочешь меня убить, - шепнула она ей на ухо. Даниэль закрыла глаза.
- Это отдает дешевой показухой, - устало ответила она, не спеша, однако, отталкивать Рэйн. Они лежали рядом, все еще чувствуя друг друга. Сила ушла, растворившись в воздухе, оставив после себя только ощущение давящей на плечи тесноты.
Даниэль хотелось повернуться к Рэйн спиной, что-то доказать ей. Что - она и сама не знала. Просто так...
- Ты думала не обо мне, - сказала она вдруг. Вампир молчала, глядя на нее. Зеленые глаза сузились, в них полыхнул гнев.
- Ты брала меня и думала не обо мне, - повторила Даниэль, уже громче. Рэйн изогнула уголки губ в невесомой улыбке.
- Да, - настала ее очередь быть жестокой.
Эльфийка открыла рот, собираясь что-то сказать, но так и не сказала. Глаза ее сердито блеснули так, что можно было подумать, будто это слезы снова рвались наружу. Но плакать два раза за одну ночь? Нет, это не для нее!
- Тварь, - шевельнулись губы эльфийки, выплевывая слово. Было непонятно, кого она имеет в виду, но у Рэйн были все основания полагать, что этот нелестный эпитет относился к ней.
Надо было встать и уйти. Натянуть невысохшую одежду и выбежать под все еще продолжающийся ливень, чтобы небо обрушило на тебя свой гнев. Но вместо этого Даниэль свернулась рядом с вампиром, пряча свою горечь в жестоких руках. И эти руки обняли ее, притягивая ближе, накрывая свободным концом плаща.

_______________________
* легенда эта реальная, относится к прошлому тысячелетию. Перевод слова - с древнегреческого. Имеются в виду Мессенские войны (Др. Греция) против поработителей-спартанцев. В результате 1-й Мессенской войны (743 - 724 гг. до н.э.), окончившейся поражением мессенцев, они принуждены были отдавать Спарте половину урожая. После неудачного восстания мессенцев (2-я Мессенская война, 685 - 686 гг. до н.э.) население Мессении было превращено в бесправных илотов. 3-я Мессенская война (464 - 455 или 460 гг. до н.э.) - крупнейшее в истории Др. Греции восстание илотов, закончилось капитуляцией их центра - Итомы; часть илотов получила право свободного выхода из Мессении.
Забавно, что «трагедия» переводится с греческого, как «песнь козлов» :) («трагос» - козел, которого приносили в жертву Дионису, «оде» - песнь)

0

14

- 5 –

Валерия сидела рядом с прижавшейся к ней Неарой и пыталась сделать так, чтобы дождь не проникал под тот плащ, которым они с девушкой накрывались. Волшебница, конечно, предпочла бы накрываться им в гордом одиночестве, но выбирать тут не приходилось. Тем более, что Дзерену и Риису было гораздо хуже, чем им: отдав девушкам все, что было можно, чтобы хоть немного спрятать их от дождя, мужчины стоически мерзли, стоя под деревом, ветви которого причудливо изгибались, образуя нечто вроде козырька. Капли дождя все равно проникали сквозь листву, но уже не в таком количестве. Это было, конечно, слабым утешением.
Кайра они не догнали, хотя кони, понукаемые всадниками, мчались как сумасшедшие, даже не смотря на двойную нагрузку. Видно, адепт настолько впечатлился возможностью снова попасть в плен, да еще и неизвестно к кому, что не стал ждать, когда его догонят. Тем более, что в погоню за ним могли броситься совсем не те, кто провел с ним рядом столько времени.
Валерия едва заметно скривила губы, плотнее прижимаясь к теплому боку северной принцессы.
Рэйн справилась отлично: они не успели еще добраться до дороги, ведущей к главным воротам Сангемора, когда небо заволокли свинцовые тучи, и грянувший гром возвестил о дожде. Ливне, таком сильном, что временами казалось, будто он вполне может сбить в ног уставших лошадей, отправив их и всадников прямо в то месиво, что совсем недавно называлось лесной тропой. К счастью для путников, через пару минут после того, как они основательно промокли, нашлось такое дерево, под которым можно было худо-бедно переждать непогоду. Валерия надеялась, что уже скоро они смогут снова отправиться в путь. Двигаться было бы гораздо легче, чем просто сидеть на одном месте. И пытаться избавиться от своих мыслей, направленных совсем не туда, куда следовало бы.
Волшебница думала о Рэйн. Она все время думала о ней в последнее время. О ней и о той пропасти, которая внезапно пролегла между ними, становясь день ото дня все шире и глубже. Вэл очень хотелось свалить все происходящее на царственную эльфийку, но она видела, что между ней и вампиром лежит точно такая же пропасть, еще не больше. Рэйн отдалялась от них обеих. Почти неуловимо, неощутимо, и это еще больнее, чем если бы она обрушила это им на голову неожиданно.
"Им..." Валерия усмехнулась, скорее грустно, подумав о том, что начинает сопереживать эльфийке. Это было неожиданно. И не так противно, как могло было бы быть. Интересно...
Риис, устав вглядываться в сплошную пелену дождя, со вздохом пригладил мокрые волосы и присел на корточки, мрачно оглядывая свои сапоги. В последнее время на их долю выпало немало испытаний. Болото они еще сумели вынести, но вот непрекращающийся ливень оказался им не по зубам: воитель грустно подумал о том, что с мокрыми ногами жизнь не кажется такой уж прекрасной.
- Замерз? - сочувственно спросил Дзерен. Сам он выглядел немногим лучше, отчаянно шмыгал носом и вообще на месте не стоял, пытаясь согреться.
Риис пожал плечами. Ему совершенно не хотелось делиться с мужчиной какими-то своими переживаниями. И тем не менее... Надо было кого-то спросить насчет Рэйн.
- Скажи, - воитель понизил голос, поглядывая на молчащих женщин, но те, казалось, не обращали на них внимания. - Скажи, Дзерен, ты давно знаешь Рэйн?
Эльф вздрогнул от неожиданности и удивленно посмотрел на серьезного воителя. Вопросы о Рэйн? О Рэйн?! Хорошо, что рядом нет Даниэль... Она бы на этот вопрос точно не ответила.
- Неделю, - честно ответил эльф. Риис вскинул брови, однако, подробностей выпытывать не стал. Только подумал о чем-то, морща светлые брови.
- Я подарил ей кольцо, - внезапно сказал он. Дзерен онемел от неожиданности.
- Это значит то, что я думаю? - осторожно проговорил он. Риис кивнул.
Эльф вздохнул и растер холодными ладонями замерзшее лицо. Кольцо, принесенное в дар женщине, могло значить только одно. У всех народов без исключения. Тем более, у северных, где патриархальные привычки до сих пор себя не изжили.
- Послушай, - начал Дзерен, выждав немного, - это довольно странно. Вы с ней знакомы всего ничего. И к тому же... - он запнулся, не зная, стоит ли рассказывать Риису то, что понравившаяся ему женщина родилась задолго до того, как воитель сделал первый вдох.
- И что с того? - Риис явно не собирался сдаваться. - У нас все гораздо проще, чем по эту сторону Закатного моря, - он хмыкнул и посмотрел на Дзерена. - Только без обид, ладно?
Эльф вскинул руки.
- Какие обиды?
- Так вот, - Риис кашлянул. - Я уже не в том возрасте, чтобы искать долго. Рэйн мне нравится. И я ей тоже, кажется.
Дзерен вскинул брови, отворачивая голову. Слышала бы его сейчас Даниэль... И Валерия. Вот уж кто был бы совершенно не согласен с мнением пришлого воителя.
- Чему ты улыбаешься? - голос Рииса заставил эльфа покачать головой.
- Просто... интересно все получается, - у него, честно говоря, даже не было слов. Все происходящее казалось ему дурным сном. Ну кто же так быстро меняет свою жизнь? Хотя, люди... Дзерен всегда думал, что эльфы в этом плане более рассудительны. Во всяком случае, сам Дзерен никогда бы не стал действовать столь поспешно. Тем более, с Рэйн. Хотя, Риис же не в курсе!
"Глупости, о боги, какие все-таки глупости!" Дзерену жутко хотелось захихикать, как мальчишке. Вот уж такого развития событий он ожидал меньше всего на свете. Да и не было никаких предпосылок для того, чтобы Риис мог почувствовать к Рэйн...ммм... что-то большее, чем симпатию. Впрочем, с другой стороны, чего ждать? Жизнь человеческая немыслимо коротка, и только единицы имеют возможность продолжить ее на какой-то отрезок. Чего ждать?
- Ты считаешь, что я поступил неверно? - Риис внимательно следил за молчащим Дзереном, пытаясь угадать по выражению его лица, что может думать его спутник. На самом деле, воителю никоим образом не нужно было одобрение Дзерена, но ему хотелось побольше узнать о Рэйн от ее друзей. Взгляд со стороны, так сказать. Вообще-то, для себя он уже все решил, однако, надо же будет что-то рассказать родителям, когда они вернутся на север.
- Я считаю, что... - Дзерен замялся. Ну кто из богов решил над ним так подшутить?!
- Ты расскажешь мне, что знаешь о Рэйн? - перебил его Риис. Эльф засомневался было в собственных способностях рассказчика, но, представив себе, что может быть, если северянин пойдет со своими вопросами к Валерии или, хуже того, к Даниэль...
- Конечно, расскажу! - Дзерен испуганно огляделся, проверяя, не отреагировал ли кто на его излишне громкое и поспешное восклицание. Но девушки по-прежнему жались друг к другу, пытаясь сохранить максимум тепла. Эльф почесал подбородок, начавший зарастать щетиной. Если до утра дождь не прекратится, то все они основательно замерзнут.
Любопытно, насколько хорошо царице? Конечно, как телохранителю, Дзерену полагалось места себе не находить от того, что его правительница неизвестно где, неизвестно в каком состоянии... Тут бы еще добавить, неизвестно с кем, но это как раз у эльфа тревоги не вызывало. Рэйн была из тех личностей, кому можно было доверить все, что угодно. И кого угодно, не говоря уже о женщине, которая давно принадлежит ей без того, чтобы испрашивать позволения Дзерена.
Риис присел на корточки, осторожно выжимая руками волосы. Ужасно хотелось вытереться чем-нибудь да сменить промокшую одежду, однако, эти мысли придется оставить до утра. Как же вовремя пошел дождь! Видно, боги решили, что этот лес еще чем-нибудь им пригодится. С другой стороны, не начнись ливень, Риис и остальные уже могли бы быть в Сангеморе, сидели бы в теплой таверне и пили крепкий эль, отлично согревающий в любое время года.
Валерия глубоко вздохнула и посмотрела на Неару, прижавшуюся головой к плечу волшебницы и сладко посапывающую. Вэл и самой хотелось подремать, но она не осмеливалась. Что-то останавливало ее от того, чтобы смежить веки и отдаться на волю нежному богу сновидений, который склоняется над спящими, навевая им сны. Валерия один раз видела его, случайно проснувшись в тот самый момент, когда Шадран, изящный тонкокостный юноша с копной кудрявых светлых волос, рассыпавшихся по спине, смотрел на нее своими чудесными, чуточку раскосыми, желто-зелеными глазами. Заметив, что волшебница не спит, бог улыбнулся и приложил палец к губам.
- Не разбуди ее... - эхом пронеслось по комнате, и Валерия поспешно повернула голову, глядя на мирно лежащую рядом Рэйн, только этой ночью вернувшуюся из очередного путешествия. Но вампир ничего не слышала и продолжала спать своим мертвым сном, от которого Вэл порой делалось слишком страшно, чтобы оставаться с Рэйн в одной постели.
Пока она рассматривала вампира и думала о том, заснет ли снова, бог успел раствориться в прохладном воздухе маленькой комнаты. И Валерии ничего не оставалось, кроме как вновь опустить голову на подушку.
Волшебница улыбнулась своим воспоминаниям. А еще ей вдруг вспомнилось, что она вполне может поспорить с Рэйн в вопросе изменения погодных условий.
Риис недоуменно вскинул голову, когда на его щеку упало что-то холодное и колючее.
- Не может быть, - выдохнул он, пристально вглядываясь в темное небо. Валерия молчала.
Рэйн умеет вызывать дождь, она - снег. Довольно редко, учитывая то, что реальной магической силы в ней совсем немного да и та уходит на то, чтобы поддерживать функционирование зверя, сидящего внутри волшебницы. Ее удел - оборотная магия. Все остальное - побочный эффект. Не самый плохой, стоит признать, и даже иногда приносящий пользу. А бывало такое, что снег начинал падать, когда Вэл злилась. Такое тоже случалось не часто, но это приносило Валерии почти физическое удовольствие. Ей нравилось чувствовать свою силу, пусть даже временную. Рэйн всегда смеялась и говорила, что Валерия не умеет себя контролировать. Это злило волшебницу, но она не могла не признать правоту вампира: сила ей не подчинялась. Во всяком случае, не так, как подчинялась Рэйн ее мощь. Снег мог повалить в любое время дня и ночи вне зависимости от желаний волшебницы. А иногда она часами пыталась вызвать его и ничего не получалось. Раз на раз не приходится. Вот как сейчас: кто же знал, что она справится.
Риис был доволен. Мало того, что бесконечный дождь, наконец, закончился, так еще и снег пошел. Совсем как дома. Неара бы, наверное, тоже обрадовалась, если бы не спала так крепко. Утомилась, бедняжка, после всего, что произошло. Да тут и немудрено устать, Риис тоже хотел бы поспать, однако, осторожность не помешает. Да, они одолели напавших на них бандитов, но кто знает, может, их там больше было? И в данный момент оставшиеся в живых следят за ними, прикидывая, когда лучше напасть.
Воитель придвинул ножны к себе поближе и обхватил колени руками, опустив голову.
Дзерен, только сейчас заметивший, что вместо воды с небес теперь валит самый настоящий снег, покачал головой и потуже затянул шнурок на вороте рубашки. Ему и так было холодно, а тут еще и это.
Никто даже не удивился тому, что посреди весны вдруг начался снегопад.
Пожалуй, только где-то в Черной Пустоши проснулась внезапно синеглазая женщина. Огляделась по сторонам, привыкая к сумраку, с подозрением втянула в себя воздух, моргнула и снова закрыла глаза, прижимаясь к теплому телу рыжеволосой эльфийки, видящей сладкие сны.
До рассвета еще было далеко.
- 6 -

Наследник эльфийских королей сидел перед шахматной доской, уныло уставившись на одинокую фигуру, застывшую у кромки поля. Довольно ухмыляющийся напротив белокурый юноша лениво сказал, рассматривая свой ноготь на большом пальце:
- Хватит напрягать мозги, дорогой, это тебе не поможет.
Деррик сердито блеснул на юного герцога зелеными глазами и снова вперил взгляд в доску.
- Я еще могу выиграть, - упрямо проговорил он, занося руку над белым королем и замирая в таком положении. Матиуш прищурился, оглядывая черные фигуры, в восемь раз превосходящие белого короля своим количеством. Потом откинулся назад, скрещивая руки на груди.
- Разумеееееется, - проблеял он, насмешливо глядя на сосредоточенного Деррика. – Мы проигрывать не умеем, так ведь?
Деррик шумно выдохнул и застыл.
После того памятного обеда, которым он накормил герцога, в их отношениях наступил перелом. Конечно, они до сих пор были далеки от идеальных, Матиуш все еще продолжал напоминать принцу о своем желании усесться рядом с Даниэль, но уже не так настойчиво и непримиримо. Деррик отмалчивался, понимая, что рано или поздно Матиуш осознает всю бредовость своей затеи и сам от нее откажется. Во всяком случае, принц очень на это надеялся, потому что ну никак не мог себе представить ситуацию, когда по возвращении матери он подойдет к ней и скажет: "Мама, тебе случайно не нужен лишний фаворит?" Тут можно сразу искать себе подходящую норку, чтобы спрятаться в нее, дожидаясь момента, когда эльфийка прекратит бушевать. Хотя, всегда можно было рассчитывать, что в присутствии Рэйн мать будет вести себя более сдержанно.
С чего Деррик взял, что вампир снова вернется в Рээль вместе со своей Избранной? Ну, он отлично знал, как его мать умеет убеждать. То, что у нее в прошлый раз не получилось вернуть Рэйн эльфам, ничего не доказывает. Значит, она просто приложило мало усилий. По правде сказать, Деррику очень бы хотелось, чтобы Рэйн вернулась. Он намеревался о многом ее расспросить, а там, глядишь, у них бы, может, чего-нибудь и вышло.
"Хватит!" одернул себя принц. "Рэйн тебе не пара, хотя бы потому, что в данный конкретный момент она все еще формально остается фаворитом матери. И этот факт должен держать тебя на расстоянии от нее. Имей уважение!"
- Перестань разговаривать сам с собой, - окликнул принца Матиуш, толкая его в плечо. Деррик рассеянно хлопнул ресницами, возвращая свое внимание к шахматной доске. И вздохнул, признавая свое поражение.
- Ты выиграл, - он протянул блондину руку, которую тот пожал, уже не сомневаясь, как прежде перед прикосновением к своему напарнику по игре.
- В кои-то веки, - хмыкнул Матиуш. Он был доволен и не замечал угрюмого настроения Деррика. Впрочем, это самое плохое настроение принца никак не относилось к проигрышу. Ему с утра почему-то было не по себе. Что-то витало в воздухе, рядом с ним, когда он шел по коридору в тронный зал, где он должен был встретиться с герцогом. Словно незримо находился кто-то возле, начиная со вчерашнего вечера. Деррик уже засыпал с ощущением того, что-то кто-то неотрывно смотрит на него. И вот сейчас это ощущение вернулось.
- Здравствуй, мой мальчик, - прошептал кто-то над ухом принца, и Деррик, подпрыгнув на месте, принялся лихорадочно озираться по сторонам, пытаясь понять, откуда донеслись эти слова. Матиуш, заново расставляющий фигуры для очередной партии, непонимающе воззрился на Деррика.
- Ты чего… - начал он, и его глаза вдруг начали округляться. Заметивший этот процесс Деррик не преминул оглянуться. И ойкнул.
Прямо из воздуха, с каждой секундой приобретая все бОльшую четкость, выплывал силуэт высокого, атлетично сложенного, мужчины в слегка старомодной одежде. Кожа у него была темного цвета, на фоне которой светлые глаза выделялись ярким светлым пятном. Длинные серебристые волосы слегка шевелились, как-будто от порывов несуществующего ветра. Он улыбался, и серьга в чуточку остроконечном ухе покачивалась в такт невесомым шагам по направлению к ошеломленным юношам.
- Во имя богов… - выдохнул Матиуш, бледнея. Учитывая, что бледность была его природным цветом, он стал совершенно зеленым, словно готовился упасть в обморок. Деррик, которому все манипуляции, проделываемые Матиушем с цветом собственного лица, были незаметны по причине того, что он находился к нему спиной, ошарашенно молчал, стараясь привести свои мысли в относительный порядок. С другой стороны, он не каждый день видит, как из ниоткуда появляются люди. Стоп! А это вообще человек?!
- Ээээ…
- Ты всегда так многословен, - язвительно проговорил Матиуш, обретя прежнее душевное равновесие. Теперь он разглядывал неожиданного визитера с вежливым любопытством, не порываясь, впрочем, приветствовать его по всей форме.
Принц толкнул блондина в бок и отодвинулся назад вместе со стулом, когда гость подошел ближе, блестя глазами.
- И почему мне кажется, что я знаю, кто это? – пробурчал Матиуш себе под нос. Деррик, краем уха уловив эти слова, обращенные в пустоту, подумал о том, что ему тоже не так уж неизвестен этот мужчина, с интересом смотрящий на него.
- Мы раньше не встречались? – несмело предположил он, вызвав своим вопросом очередную улыбку у гостя.
- С тобой – только тогда, когда ты был еще совсем крошкой, - серебряноволосый мужчина сложил руки за спиной. – Но вот с твоей мамой мы общались довольно… тесно.
Матиуш захихикал, раньше Деррика сообразивший, что имеет в виду этот странный мужчина, явно относящийся к арекам, но отличающийся от них гораздо более тонкими и красивыми чертами лица. Видимо, природе он особенно полюбился, раз она так выделила его из соплеменников.
Деррик гневно открыл рот, собираясь указать гостю на его непростительную грубость по отношению к царице, но моментально захлопнул его. Смутная и очень-очень неправильная мысль мелькнула в голове и исчезла.
- Твой отец, - любезно озвучил ее мужчина, и волосы его снова взметнулись за спиной, на этот раз вполне обоснованно: ветер ворвался в приоткрытую створку окна и заметался по тронному залу.
Деррик снова открыл рот, точнее, челюсть у него сама упала. Матиуш готов был поклясться, что слышал ее стук. Но, понимая, что на его глазах происходит что-то очень важное, герцог сидел тихо, стараясь сделаться как можно более незаметным.
При дворе частенько ходили слухи о настоящем отце наследного принца. Кто-то утверждал, что им был заезжий черный маг из тех, которые умудрились продлить свою человеческую жизнь на неограниченный срок путем принесения кровавых жертв алчным богам, жадным до чужой крови. Были такие боги, чего уже тут скрывать: жрецы их храмов, стоящих в неприветливых заброшенных местах, частенько отлавливали случайных путников и бросали их на залитый кровью алтарь, занося жертвенный нож. И, когда трепещущее сердце оказывалось в дрожащих руках жреца, на небесах раздавался удовлетворенный вздох. Боги принимали подношение.
Но Матиуш никогда не верил тому, что Деррик может быть сыном одного из таких магов. Во-первых, их давно уже не существовало на Земле, а во-вторых их дети все равно долго не жили, через несколько лет после рождения либо умирая, либо убегая в лес. Как дикие звери, разлученные с природой. Деррик на зверя похож не был, во всяком случае внешне.
Кое-кто, посмеиваясь в кулачок, продвигал в народ версию о том, что Даниэль родила не абы от кого, а от своей фаворитки. Каким образом они сумели такое проделать, никого не волновало, главное – сам факт появления ребенка после того, как царица вернулась из длительного путешествия. В котором ее сопровождал не кто-нибудь, а именно Рэйн.
В это Матиуш тоже не верил. Будучи разумным эльфом, он отлично понимал, что требуется для того, чтобы получить нормального здорового ребенка. Других способов для этого пока не придумали.
Третья группа ищущих истину, к которой относил себя и юный герцог, утверждала, что отцом зеленоглазого принца является вампир, когда-то пришедший в этот город, чтобы увидеть Даниэль. Конечно, слухи позволяли версии цвести пышно, и почти все считали, что это была короткая история любви, закончившаяся столь же внезапно, как и начавшаяся. Плодом этой любви и стал Деррик. Версия эта была тем хороша, что царица сама поддерживала ее. Даже можно сказать, это она запустила ее в массы. Наверное, потому, что она была истинной. Конечно, как это всегда и бывает, именно поэтому ей доверяли меньше всего. Особенно, учитывая то, что Гарден всячески препятствовал распространению слухов. Он хотел, чтобы Деррик был его сыном. И ничьим больше.
И вот теперь...
- Как же все интересно, - вслух протянул Матиуш, опомнившись только через несколько секунд, когда светлые изменчивые глаза вампира ("Это ведь вампир, не так ли? Тот самый?"), уставились на него, словно прожигая насквозь. Герцог кашлянул и уселся поудобнее. Он совершенно очевидно намеревался остаться и послушать, о чем пойдет речь. Вдруг на будущее пригодится?
Деррик продолжал молчать, не зная, что тут можно сказать. Разумеется, он иногда представлял себе ситуацию, связанную со встречей с его настоящим отцом. Но он ни разу не думал о том, каким его отец окажется на самом деле: бесконечно прекрасным, невозможно притягательным, темно-серебряным королем ночи. Меняющие цвет глаза, холеное лицо, чуточку презрительный изгиб губ... Длинные пальцы рук, свитые вместе в небрежном движении... Деррик мог понять, что же его мать нашла в этом мужчине. Он был совершенством. И, глядя на него, не хотелось никого больше.
Было странно таять просто от того, что на тебя кто-то смотрит. Особенно, зная, что этот кто-то - твой отец. Но это ощущение не имело ничего общего с желанием или похотью. Просто... Как если бы ты вернулся туда, где тебя всегда ждут... После долгого отсутствия... После многих лет... Так приятно... И хочется, как в детстве, прижаться головой к груди матери, пока она рассказывает тебе какую-то историю перед тем, как уложить спать.
Деррик медленно поднялся со стула, понимая, что ноги онемели слишком сильно, чтобы он мог устоять. И поэтому для него не стало сюрпризом то, что он рухнул, как подкошенный, на колени перед чужим мужчиной, так нежно глядящим на него.
Зато это стало сюрпризом для Матиуша, который в тот же момент, ну, разве что с запозданием на одну секундочку, ринулся следом за наследным принцем, быстро подхватывая, напрягая мускулы, чтобы поднять его.
- Ты чего удумал?! - прошипел он на ухо Деррику, словно окаменевшему и ставшему слишком тяжелым для рук герцога. Однако, ему хватило сил, чтобы снова усадить его на стул. И встать рядом, вызывающе глядя прямо в глаза темнокожему вампиру. Он знал, что им нельзя смотреть в глаза, что они могут заворожить, и все-таки он смотрел. Просто для того, чтобы дать понять: Деррик не один. С этого момента нет.
Ветер, взыгравший вдруг с неведомой доселе мощью, обернулся вокруг Матиуша, и в считанные мгновения вытолкал его прочь из тронного зала. И перед тем, как двери захлопнулись, блондин успел увидеть, как серебряноволосый мужчина опускается на колени перед побледневшим наследным принцем, что было сил вцепившимся в края стула.
- 7 -

...Ей хорошо. Она лежит на земле, чувствуя, как мягкие травы касаются ее обнаженного тела. Как жаркое солнце согревает ее кожу, остывшую после холодной ночи. Как шепчет ветер что-то на ухо, унося прочь мешающие мысли.
Она совсем близко от своей цели. Всего только день пути, быть может меньше. Сделать над собой усилие, когда так не хочется подниматься и куда-то идти. Ее ноша тяжела, она подойдет не всякому. Придет время - и она переложит ее на чужие плечи. Она верит, что не одинока в этом мире. Черные священники, которыми она окружила себя - это не то, что она ищет. Ей нужен тот, кто оценит ее усилия и поймет, что все то, что она делает, она делает во имя будущего блага. Не только своего, но целого мира. Она не из тех, кто верит пророчествам, но это ее зацепило, потому что оно касается непосредственно ее. И она знает, что никто не позаботится о ней так, как она того хочет.
Кроме нее самой.
Женщина чувственно потягивается, щуря глаза и посматривая на чистое безоблачное небо над головой. Сегодня отличный день. Если отойти немного и встать в тень, которую отбрасывают старые деревья, то станет холодно: ночью шел снег. Он до сих пор лежит кое-где, напоминая о том, что зима где-то рядом. Женщина не думает о том, что если ее кто-то увидит, то, как минимум, удивится отсутствию одежды. Она чувствует себя нормально, а значит, всех остальных состояние ее тела волновать не должно.
Снег... Странное явление для весенней поры. Но это всего лишь значит то, что она на верном пути...
- 8 -

Они долго стояли у ворот города, терпеливо отвечая на вопросы стражников о том, что они здесь ищут. В конце концов Даниэль не выдержала и уже было выступила вперед, чтобы дать понять солдатам, какая важная особа почтила своим вниманием их город, но Дзерене вовремя зажал ей рот и, кивнув Рэйн, чтобы она присмотрела за эльфийкой, подошел поближе к стражникам, о чем-то перешептываясь с ними. Пара минут и объемистый мешочек, наполенный релатами, принесли результат: ворота распахнулись, впуская в Сангемор новых гостей.
Путники встретились незадолго до рассвета, на том самом месте, которое Дзерен и остальные облюбовали себе для ночлега. Заснувшего все-таки под утро эльфа разбудило конское ржание и цоканье копыт. Мгновенно открыв глаза и схватившись за меч, еще полусонный мужчина, вскочив на ноги, уперся прямо в соскочившую с лошади Рэйн. А потом, к своему немалому облегчению, увидел перед собой и Даниэль. Чем-то недовольную Даниэль, которая всеми силами старалась не смотреть в сторону вампира, разговаривающего с проснувшейся Валерией. Волшебница сонно улыбалась и потягивалась, глядя прищуренными серыми глазами на сосредоточенную Д'Эльвесс. Риис тоже пытался принять участие в разговоре, но от него Рэйн отделывалась короткими фразами, дающими понять, что сейчас не самый удачный момент. Как Дзерен и предполагал, она догадывалась о том, что замышлял воитель, даря ей кольцо. Не догадаться было бы сложно. Уж не с этим ли моментом было связано недовольство Даниэль?
Осведомившись о Кайре и не получив в ответ мало-мальски вразумительной фразы о его возможном местонахождении, Рэйн велела девушкам забираться на лошадей с тем, чтобы продолжить их путь. Даниэль пыталась протестовать, упирая на то, что она хочет позавтракать, но Рэйн был неумолима и пообещала всем завтрак в Сангеморе. В принципе, кроме эльфийки, никто с ней и не спорил.
О вчерашнем не вспоминали. Схватка, пожар, дождь, снег - все это меркло перед тем, что они, наконец-то, добрались до цели своего путешествия. Накатывала какая-то усталость, хотелось снять комнату в первой попавшейся гостинице, броситься на кровать и забыться беспробудным сном.
Оставшаяся дорога не отняла у них много времени. Буквально через пару часов, выйдя из леса на широкую, выложенную камнем, дорогу и оставив в стороне виднеющееся вдалеке поле, путешественники доехали до города. Пару раз им встречалиь тяжело груженые телеги, набитые овощами и прочей снедью, идущие из Сангемора. Дзерен подумал о том, что, учитывая существование дороги, ведущей в Рээль, было бы неплохо договориться с ними о поставке продовольствия. "Надо будет намекнуть Даниэль", эльф, которому, как и Риису, коня не досталось, кивнул сам себе в знак одобрения и поспешил за остальными, уже успевшими миновать скрипуче распахнувшиеся ворота. Последний взгляд эльфа перед тем, как войти внутрь, упал на массивное темное здание, стоящее на отшибе, возле которого копошились люди, одетые в однаковую темно-коричневую одежду. Монастырь. Скоро они пойдут туда, чтобы обо всем договориться. Но это позже, сейчас надо отдохнуть и осмотреться.
Сангемор был красивым городом. Красивым и светлым: дома, которые были построены так, чтобы не загораживать солнечный свет, отличались друг от друга не только разнообразием форм, но и расцветкой, придавая улице необычно веселый вид. Повсюду виднелись маленькие лавочки, где торговали тканями, хлебом или цветами. Оружия видно не было, и Рэйн пару раз ловила удивленные взгляды, устремленные на мечи, бывшие у мужчин, шагавших рядом с ними. Деревья росли где попало, словно шаловливый ветер когда-то давно занес сюда их семена, раскидав по всему городу. Прохожие, попадающиеся навстречу путникам, приветливо улыбались и уступали дорогу. Здесь любили гостей.
Но не всех.
Рэйн, которая ехала на лошади после того, как Неара высказала желание пройтись пешком, чтобы лучше почувствовать город, как она выразилась, сразу поняла, что что-то происходит. Люди, наполняющие улицу, вдруг засуетились, поспешно разбегаясь в разные стороны. Кто-то крикнул путешественникам, чтобы они убрали лошадей. Вампир благоразумно послушалась и первая повернула коня, вынуждая того почти прижаться к стене дома, мимо которого они ехали. Неспешно продвигаясь вперед, она не забывала поглядывать по сторонам, держа руку на бедре возле надежно спрятанного мешочка с деньгами: в такой суматохе всегда найдется тот, кто умеет пользваться всеобщей неразберихой.
Риис, шедший чуть позади остальных, чуть крепче сжал рукоятку меча, едва ли не поднимаясь на цыпочки, чтобы рассмотреть, что же творится впереди. Но Неара, вцепившаяся в его свободную руку, мешала ему. Он хотел подойти к Рэйн, спросить, что она видит, и не успел.
Даниэль вскинула тонкие брови, когда из-за угла появилась целая процессия людей, завернутых в иссиня-черные балахоны. Они шли строем, совсем как солдаты, и все же от солдат в них было мало. Хотя бы отсутствие мечей и всего остального, что присуще военным. Эльфийка задумчиво посмотрела на того, кто шел впереди. Высокий, излишне худой, молодой мужчина, в свою очередь кинул взгляд на рыжевеолосую женщину на коне. В его глазах ничего не отразилось. Он видел очередную незнакомку, проявляющую к нему интерес. И он отвернулся, досадуя на то, что ему не положено носить капюшон. Ему внезапно захотелось погладить недавно обритую голову, но он не решился сделать это на глазах у сотен людей, жадно смотрящих на него.
Как всегда, когда Инквизиторы шли по главной улице города, в Сангеморе воцарилась тишина.
Валерия поспешно отвернулась, словно не хотела, чтобы взгляд кого-нибудь из "черных священников" ненароком упал на нее. Даниэль же, напротив, в упор продолжала разглядывать процессию, не боясь, что привлечет в себе дополнительное ненужное внимание. На губах Неары, стоящей рядом с Риисом с неестественно прямой спиной, играла презрительная улыбка. Воитель и Дзерен проявляли вежливое любопытство, не более того. Пожалуй, лишь Рэйн никак не реагировала на происходящее, внимательно изучая саму улицу, а не тех, кто шел по ней. Синие глаза заметили храм, посвященный темному богу, а рядом с ним - симпатичную на первый взгляд гостиницу, стены которой были увиты плющом, а рядом со входом в клумбах росли цветы.
- Нам туда, - склонилась вампир к Дзерену, указывая на найденное пристанище. Эльф вытянул шею, стараясь увидеть то, о чем говорила Рэйн, и кивнул.
Дождавшись, пока Инквизиторы не скрылись с глаз, Рэйн тронула коня по направлению к гостинице, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, следуют ли за ней спутники.
- Посторонись! - прозвучал грубый окрик, и чья-то волосатая рука схватилась за поводья лошади вампира. В тот же самый момент Рэйн почувствовала, как другая рука, гораздо более осторожная и тонкая, ползет по ее бедру с явным намерением поживиться тем, что прикреплено к ее поясу.
Быстрым движением вампир сжала эту руку в запястье, ломая его. Хруст костей еще не успел затихнуть, а нога, обутая в сапог, к подошве которого была прибита железная платина, врезалась наглецу, посмевшему коснуться лошади, прямо в солнечное сплетение. Два крика слились в один. Воришка медлить не стал и, укачивая поврежденную руку, завывая, убежал прочь. Второй же, по-жабьи выпучив глаза и согнувшись в три погибели, отполз назад, пропуская Рэйн. Та прицокнула языком и обернулась к остальным.
- Едем.
Риис хмыкнул, переглянувшись с довольно улыбающимся Дзереном, с уважением посмотрел Рэйн вслед, но руку с эфеса меча не снял. Бдительность никогда еще ему не мешала.
До гостиницы оставалась какая-то пара метров, когда Рэйн вдруг вскинула глаза, ловя на себе чужой взгляд, беззастенчиво рассматривающий ее.

0

15

Глава 7. Чужие хлопоты.

___
...Только шелковое сердце, шелковое сердце,
не пылает и не болит...

...Не обещайте деве юной любови вечной на земле...
___
- 1 -

Вдох...
Выдох...
- О даааа...
Удовлетворенный смешок.
Еще один вздох, подхваченный ветром и унесенный за пределы распахнутого окна.
Тонкая изящная рука скользнула по влажной коже, вверх-вниз, вверх-вниз, вырывая негромкие стоны из приоткрытых уст. Владелица этой руки самодовольно усмехнулась, касаясь губами напряженной плоти то там, то здесь.
Внезапный шум на улице вынудил девушку поднять голову с растрепанными каштановыми волосами. Карие глаза сощурились, стараясь разглядеть то, что происходит за пределами комнаты. Шум продолжался, поэтому девушка лениво поднялась с кровати и неспеша подошла к окну. Она совершенно не обращала внимания на свою наготу, не заботясь о том, что ее могут увидеть другие. Быть может, это потому, что она была уверена в собственной неотразимости: гибкое тело с хорошо развитой мускулатурой, нисколько не делающей ее обладательницу мужеподобной, длинные стройные ноги, которые могут свести с ума любого, изогнутые в вечной полуусмешке полные губы, пушистые ресницы и яркий румянец на щеках.
- Сэф, возвращайся в постель, - капризный голос, донесшийся с кровати, заставил девушку нехотя отвести взгляд от улицы. Она вскинула брови, откровенно разглядывая раскинувшуюся на шелковых простынях блондинку.
- Эри, ты пугаешь меня, - насмешливый голос с хрипотцой, принадлежащий брюнетке, заполнил комнату, и блондинка Эри томно улыбнулась, поднимая руку и маня пальцем любовницу.
- Что там может быть такого интересного, что отвлекает тебя от меня? - осведомилась она, когда Сэфирис, презрев ее старания, снова выглянула в окно.
- Это я и пытаюсь выяснить, - отозвалась брюнетка, снова щуря глаза. Ее страсть слегка приутихла, чего нельзя сказать о ее партнерше, которая недовольно нахмурила брови и перевернулась на бок, делая вид, что ее привлекла какая-то соринка на простыне.
Сэфирис не было сейчас до нее никакого дела: все ее внимание было поглощено разворачивающимися под окном событиями.
В Сангемор, который совсем недавно принимал Инквизиторов, вновь пожаловали гости. Сэф пока не знала, принесли ли они с собой столько же хлопот и неприятностей, но то, что количеством они заметно уступали людям в черных балахонах, было очевидно.
Сэфирис переступила с ноги на ногу, игнорируя прохладный ветерок, скользнувший по ее продолжающему оставаться обнаженным телу, и скрестила руки на груди. Карие глаза пристально следили за вереницей всадников, медленно едущих по главной улице. Они явно направлялись к гостинице старого Рави, однако же им пришлось чуть подождать: откуда ни возьмись, из-за угла вывернули Инквизиторы.
Сэф поморщилась и немного отступила назад. Вот уж кого она хотела видеть здесь меньше всего на свете. Мало того, что они заявились в Сангемор, хотя их никто не приглашал, так еще и обосновались в монастыре, оккупировав подвалы. "Чертовы придурки!" с внезапно проснувшейся яростью подумала девушка, выглядывая из-за занавески, дабы убедиться, что священники прошли.
Монастырь находился далеко от города, поэтому если бы девушки пребывали сейчас в нем, то было бы весьма затруднительно наблюдать за тем, что творилось в Сангеморе. Однако, некоторые корпуса, в которых располагались спальни для старших послушниц, были построены довольно близко от крепостной стены. Будучи ученицей предпоследнего курса, Сэфирис как раз имела удобную позицию для того, чтобы быть в курсе всего, что творилось в городе.
Брюнетка хмыкнула, подумав, что сказала бы мать-настоятельница, прознав про то, каким именно образом послушницы заполняют свободное от занятий время. Совсем не тем, к чему призывают их монахини. Никакого смирения и чистоты тела и духа. Во всяком случае, не со стороны тех девушек, которые близки к завершению своего обучения. Сэфирис никогда не интересовалась тем, куда ее подруги направятся после того, как закончится последний день их пребывания в стенах монастыря. Кто-то отправится домой, к родителям. Кого-то заберет отсюда муж, изголодавшийся по чистым рубашкам и покорной жене. Кто-то останется здесь навсегда.
Сэфирис не принадлежала ни к тем, ни к другим, ни к третьим. Идти ей некуда - она была сиротой, - но и оставаться здесь она не собиралась. Она не чувствовала себя достаточно чистой для того, чтобы служить богам. Любым богам. Начать следовало с того, что она не верила в богов. И вряд ли они обрадовались бы такому слуге.
Карие глаза вновь сощурились и вдруг распахнулись. От удивления.
В этой процессии, заинтересовавшей ее, ехала женщина. Красивая женщина, рыжие волосы которой рассыпались по плечам подобно золотому плащу. Она не оглядывалась по сторонам, и прохожие безропотно уступали ей дорогу, словно чувствуя исходящую от нее силу.
Почувствовала ее и Сэфирис и отшатнулась назад, чтобы через мгновение снова приблизиться к окну. Темные брови сошлись на переносице, когда девушка принялась рассматривать заинтересовавшую ее женщину.
Рядом с ней ехали еще две женщины, одна чуть впереди, другая - сзади, которые практически в равной мере заставляли обращать на себя внимание. Сэфирис изучила и их, стараясь понять, чем они смогли бы ей пригодиться в будущем.
Она хотела сбежать отсюда. Все равно куда, с кем, для чего... Лишь бы сбежать. Избавиться от постоянных нравоучений и нотаций, от ощущения бесконечного контроля, от которого невозможно скрыться. Она устала подчиняться. Ей хотелось вести за собой, подавать пример. Но за неимением возможности осуществлять желаемое она удовлетворялась тем, что уводила с пути истинного примерных девочек, которые до нее не знали, какой сладкой может быть жизнь.
Сэфирис отвела взгляд от процессии и посмотрела все еще продолжающую строить из себя обиженную Эри. Когда-то и эта блондинка пугливо жалась к стенам, когда мимо нее проходила Сэфирис со своими приспешницами. Когда-то и она пыталась вырваться из крепких рук, прижимающих ее к стене, и уворачивалась от губ, целующих ее все более жарко. Когда-то и она со вздохом сдалась на милость усмехающейся Сэфирис, закрывшей за ними двери ее спальни. Еще одна скромница в списке ее побед.
Только вот это было не тем, чего желала душа Сэфирис. Она устала от череды глаз - серых, черных, голубых, зеленых, - в которых читалось обожание и преклонение. Перед ней. Перед живой легендой Сангеморского монастыря. И никого не волновало, что она ничего не делала для того, чтобы стать этой легендой. Она просто пыталась жить не так, как все. Она хотела быть особенной.
Сэфирис снова посмотрела вниз. И взгляд ее встретил холод. Холод, наполняющий глаза одной из женщин, следующих за рыжеволосой незнакомкой.
Прятаться было бессмысленно, к тому же Сэфирис никогда не считала себя трусихой. Только поэтому она встретила этот взгляд максимально презрительно, сразу давая понять, что в городе не все такие простые.
Голубые глаза, наполненные мрачной бездной, равнодушно вглядывались в нее, изучая, ощупывая, проверяя, словно читая мысли. Сэфирис стало не по себе, но она продолжала стоять на месте, обхватывая занемевшими руками плечи.
На лице голубоглазой женщины не было улыбки. Оно было столь же холодным, сколь и ее взгляд. Если бы можно было замораживать взглядом, то Сэфирис уже давно бы превратилась в ледяную статую.
Третья женщина, светловолосая и светлоглазая, заметив, что ее спутница смотрит куда-то наверх, подвела коня поближе и о чем-то спросила голубоглазую брюнетку. Та коротко ответила ей и, наконец, отвела взгляд, чем заставила Сэфирис испытать невыразимое облегчение. Правда, блондинка тоже по примеру подруги посмотрела на Сэф, но той уже не было до этого никакого дела.
Путники подъехали к гостинице, те, кто был на лошадях, спешились и повели коней в конюшню, остальные сразу зашли внутрь.
Сэфирис окончательно покинула свой наблюдательный пост и, вернувшись к кровати, опустилась на нее, в задумчивости сплетая пальцы.
- И что ты там обнаружила? - в голосе Эри еще читалась обида, но она уже готова была простить свою любовницу за ее странное поведение. В конце концов, именно Сэф позволила ей пробиться из низов наверх и занять устойчивое положение, позволяющее ей командовать остальными послушницами. Кроме, разумеется, самой Сэфирис. Но и статус ее подруги давал Эри практически неограниченные возможности. Никто больше не смел косо смотреть на нее или отпускать едкие замечания в ее адрес: входящие в состав группировки Сэфирис девушки быстро расправлялись с обидчицами Эри, если Сэфирис по той или иной причине не могла сделать это сама. Эри всегда удивлялась, как это монахини до сих пор не могут понять, что девушки внутри монастыря поделены на две совершенно неравномерные группы. Причем та группа, которая не может похвастаться многочисленностью, почему-то постоянно пребывает в лидерах.
Эри ждала ответ на свой вопрос и в то же время внимательно рассматривала сидящую перед ней девушку. Сэфирис редко позволяла ей оставаться в своей комнате после того, как обе получали свое удовольствие, поэтому надо было ловить момент.
Сэфирис нельзя было назвать красивой в полной мере этого слова. Обладая практически совершенными чертами лица, она тем не менее уступала многим девушкам монастыря в той невинной прелести, которая заставляет мужчин терять голову и совершать безумные поступки. Было что-то жестокое в ее глазах, в том, как она улыбалась, как шла по улице, не глядя по сторонам. Она была странной: грубой, упрямой, невыносимо насмешливой - половина монастыря плакала от ее колких замечаний в адрес той или иной послушницы - и... нежной, смешной и страстной. Не все подозревали о последних трех ее качествах, но те, кто узнавал о них, уже не мог относиться к ней по-прежнему. Особенно после того, как побывал у нее в постели.
Эри чуть покраснела, подумав о том, что до своей встречи с Сэф и знать не знала о том, что между девушками могут возникнуть какие-то отношения, кроме дружеских. Точнее сказать, не придавала значения тем разговорам, которые иногда заводили ее подруги. Не те подруги, которых она приобрела здесь, в Сангеморе, а другие, подруги детства, которых пришлось оставить, когда отец сообщил о своем решении отдать ее в монастырь, чтобы она набралась ума-разума. Не привыкшая спорить с родителями, Эри покорно собрала вещи и через несколько дней уже стояла перед матерью-настоятельницей Роной, втолковывавшей ей насчет поведения на территории монастыря и прогулок в город по выходным. К чести сказать, их свобода почти не ограничивалась. Эри не знала, почему монахини так легко относятся к тому, что девушки выходят за пределы монастыря, но вскоре ей растолковали: каждая из монахинь владела магией, с помощью которой она в любое время могла проследить за той или иной девушкой, если она вызывала подозрения. Рассказав об этом Эри, мать-настоятельница строго-настрого запретила ей говорить кому-либо о том, что та услышала. А для достоверности еще и заклятие наложила. Так что теперь, если Эри и захотела бы сообщить кому-нибудь о своих наставницах, то не сумела бы и слова вымолвить: рот как-будто склеивал невидимый клей, надежно охраняющий тайну монахинь. А читателей мыслей Эри пока не попадалось.
Таким вот образом и жила Эри в монастыре: прилежно училась, стараясь не разочаровывать родителей, а в свободные дни сидела в библиотеке, штудируя новые книги, благо они поступали туда довольно часто.
Конечно, она слышала о Сэфирис. Только ленивый о ней не слышал. Послушница, учащаяся предпоследнего курса, одна из лучших воспитанниц монастыря по успеваемости и наихудшая по поведению. Такая несовместимость не могла не интересовать, именно поэтому большинство разговоров, которые начинались в присутствии Эри, заканчивались обсуждением Сэф. Оставшаяся часть щедро отдавалась тому, чтобы посплетничать о мальчиках, днями и ночами обхаживающих послушниц. Но с мальчиками в монастыре было строго, монахини прилежно следили за тем, чтобы девушка, прибывшая в их монастырь невинной, невинной же из него и вышла. Девушки пускались на разные ухищрения, но их мнение всегда расходилось с мнением монахинь. Смириться было трудно, однако, приходилось это делать: мать-настоятельница гневалась редко, но метко. И гневить ее старшие послушницы не советовали. Пожалуй, только Сэфирис была равнодушно-спокойна насчет мальчиков и того наказания, которое неизбежно следовало после свиданий. Вскоре Эри поняла, что кроется за этим спокойствием.
Сэфирис никогда не смотрела на нее. Не смотрела так, чтобы Эри могла заподозрить что-то неладное. Обычно, когда Сэф со своими подружками проходила мимо, Эри зубрила очередной урок, не отрывая взгляда от страницы книги. К концу первого семестра она уже знала, зачем ее сокурсницы уходят вместе с Сэфирис куда-то в город, где у монастыря было еще несколько корпусов, специально построенных для старших девочек. Знала, но никогда и не подозревала, что однажды окажется на их месте.
Сэф не тратила время на то, чтобы ухаживать. Хватало того, что она просто шептала несколько слов на ухо очередной девушке, и та, отчаянно краснея и смущаясь, поднималась, принимая предложенную руку. Бывало и так, что слова Сэф воспринимались с негодованием, и старшекурсницу отталкивали на глазах у всех. Сэфирис только улыбалась, но никогда не настаивала и уходила восвояси. Впрочем, такое случалось редко: стать подругой Сэфирис, хотя бы на время, считалось честью. Эри всегда думала, что честь эта весьма сомнительна, пока не испытала ее на себе.
Она заставила Сэф изменить своим принципам, сама того не желая. Очевидно, брюнетке слишком хотелось похвастаться приобретением в свою коллекцию и этого редкого камешка.
Эри никогда не думала, что Сэфирис может быть такой чуткой и внимательной. Она с удивлением поняла, что рассказывает ей такие вещи, какие никогда бы и никому не поведала раньше. Сэф умела слушать, этого у нее было не отнять. Но помимо этого она умела еще и очаровывать. Эри только диву давалась, куда исчезло ее постоянное недовольство, изломанные брови и презрительно кривящиеся губы: Сэфирис менялась, когда была рядом с Эри. И девушка поняла, что дальше сопротивляться нет смысла.
Словно почувствовав, что Эри думает о ней, Сэфирис потянулась и положила ладонь на лоб блондинки, глядя на нее сверху вниз.
- Почему твое личико стало таким задумчивым? - шутливо осведомилась она, любовно пробегая взглядом по Эри. Сейчас блондинка казалась ей совсем блеклой по сравнению с той рыжеволосой женщиной, которую она видела из окна, но на безрыбье, как говорится...
- Я уже ни о чем не думаю, - заверила ее успешно вынырнувшая из размышлений Эри, и поверившая ей Сэфирис опрокинулась на спину, притягивая девушку на себя.
- На чем мы там остановились? - промурлыкала она, накрывая губами губы Эри и властно захватывая ладонью ее грудь. Обычно она редко позволяла своим подругам находиться сверху, но сейчас ей нужно было подумать. С приездом в город новых людей открывалось множество возможностей и грех было бы ими не воспользоваться.
Прикусив губу и выгнув спину, чтобы открыть партнерше больше пространства для маневра, Сэф прокручивала в мозгу варианты знакомства с приглянувшейся ей женщиной. Она прекрасно понимала, что подобный шанс ей больше может и не представиться. Кто она, зеленоглазая незнакомка, так ни разу и не посмотревшая в ее сторону? За нее это сделали ее спутницы. Та, темноволосая, произвела на Сэфирис должное впечатление. Если она телохранитель рыжей, то справляется со своей работой хорошо: только один ее взгляд уже пугает до дрожи в коленях. Что же тогда она может вытворять руками?
При этой мысли Сэф ощутила знакомую дрожь, пробежавшую по телу и остановившуюся там, где уже находились губы и язык Эри. Сэфирис позволила себе вздох, и запустила пальцы в копну светлых волос девушки. В конце концов, всегда есть завтрашний день. Да и сегодняшний еще не кончился. Никто никуда не денется за эти несколько часов, ведь так?
- 2 -

Дзерен с удовольствием вдохнул запах свежеиспеченных булочек, доносящийся из-за неплотно прикрытой двери, ведущей на кухню, и посмотрел на своих спутников, с которыми сидел за одним столом.
Рави, хозяин гостиницы, не потребовал с них слишком много за комнаты, сказав, что, раз их так много, то он может позволить себе скинуть несколько релатов. Эльф подозревал, что он на самом деле скинул цену с невероятной до вполне приемлемой, но спорить не стал. В конце концов, за удовольствие растянуться на чистой постели можно было отдать что-угодно, особенно сейчас.
В общем-то, все были довольны. И тем, что наконец-то добрались до места назначения, и тем, что теперь можно никуда не спешить, и даже тем, что сразу по приезду натолкнулись на Инквизиторов. Точнее, тем, что столкновение это прошло безболезненно. Для обеих сторон.
Неара, сидевшая на дальнем конце стола, что-то пылко обсуждала с Валерией. Прислушавшись, Дзерен понял, что речь идет о каком-то молодом человеке, которого принцесса встретила возле своей комнаты, когда ходила умываться. Эльф усмехнулся и покачала головой. Либо это весна так действует, либо кто-то всех зачаровал, но сначала Риис, теперь вот Неара... Какая-то прямо любовная болезнь! И довольно таки невовремя, надо признать. Дзерену пришлось всю дорогу слушать Рииса, кивая в нужных моментах и поддакивая. Сейчас в похожем положении оказалась Валерия. Не то, чтобы эльфу было жалко девушку, но сочувствовать он сочувствовал. Тем более, что он догадывался, кого на самом деле хотелось послушать волшебнице в данный момент.
Объект мечтаний длинноволосой блондинки сидел, небрежно откинувшись на спинку старого потрепанного стула, и внимательно разглядывал посетителей, словно надеясь узреть среди них хоть одно знакомое лицо. Похоже, Рэйн до сих не оставила мысль о том, что надо найти Кайра. Дзерен сомневался в том, что вампир действительно волновалась за сохранность его шкуры, скорее она просто хотела лично выбить из него желание в дальнейшем поступать столь же некрасиво по отношению к остальным. Дзерен с Кайром общался меньше всех, но он никогда бы не подумал, что адепт окажется таким трусом и сбежит с поля боя. С другой стороны, эльф не знал, что довелось ему пережить в застенках Инквизиции, раз он так боится снова попасть к ним в руки.
Даниэль утомленно вздохнула и опустила голову на сложенные на столе руки. Ей хотелось есть, а еду, как назло, все не несли. Мысли о том, что она могла бы закусить кем-нибудь из сидящих рядом, становились все заманчивее. Она моргнула и потерла глаза тыльной стороной ладони.
Рэйн искоса посмотрела на молчащую эльфийку. Которая молчала с тех самых пор, когда они покинули старую ель, столь щедро приютившую их этой ночью. Вампир отлично помнила, как назвала ее эльфийка перед тем, как заснуть, и, в общем-то, не пыталась оспаривать данное определение. Она знала, что поступает нечестно. По отношению к обеим женщинам, сопровождающим ее сейчас. Однако, обе эти женщины знали, на что идут. Так могут ли они быть чем-то недовольны?
- Прошу прощения, но моя кухарка на пару дней уехала, приходится самому вертеться, - запыхавшийся хозяин гостиницы, Рави, наконец-то соизволивший вспомнить о том, что у него тут голодные постояльцы, шлепнул перед недовольно отпрянувшей Рэйн поднос, доверху забитый разнообразной снедью.
- Слава богам, - Риис выглядел довольным, оглядывая все то, что ему предстояло съесть.
- Я надеюсь, ты с нами-то поделишься? - хихикнула Неара, оторвавшаяся на какое-то время от разговора с Валерией. Воитель укоризненно посмотрел на девушку и метнул мгновенный взгляд на Рэйн, словно проверяя, как та отреагировала на слова Неары. Но вампир даже не заметила обеспокоенности мужчины, поскольку в этот самый момент склонила голову, с вежливым любопытством слушая то, что шепчет ей Валерия. Риис подавил вздох и потянул к себе тарелку с печеной картошкой, щедро присыпанной укропом.
Дзерен, следуя примеру товарища, с удовлетворением вонзил вилку в отлично прожаренный кусок говядины и поймал взгляд волшебницы, воззрившейся на него с плохо скрываемым отвращением.
- Тебе не нравится, как я ем? - поинтересовался он перед тем, как отправить кусочек аппетитного мяса себе в рот. Блондинка качнула головой.
- Я просто думаю о том, что мне, пожалуй, сейчас мясо не нужно, - она немного побледнела и взялась ладонями за виски. Вампир приобняла ее одной рукой за плечи и обеспокоенно спросила:
- Время?
Вэл обреченно кивнула и сделала попытку встать. Она выглядела так, словно на нее в одну минуту напала непонятная болезнь: побледневшая, с лихорадочным румянцем на щеках.
- Я тебя провожу, - Рэйн поднялась следом, аккуратно придерживая волшебницу под руку, и тронула мрачно ковырящуюся у себя в тарелке Даниэль за плечо:
- Будь готова, поешь как следует, а потом пойдем в монастырь.
Эльфийка кивнула, даже не посмотрев на вампира, и снова уткнулась в носом в еду. Риис тоже встал.
- Я провожу, - предложил он в ответ на немой вопрос Валерии, обращенный к нему. Рэйн чуть улыбнулась и отрицательно качнула головой, подталкивая воителя обратно к его стулу.
- Не стоит, - сказала она и, видя удивленно вскинутые брови Рииса, пояснила:
- Женские проблемы, вряд ли ты тут пригодишься.
Даниэль едва слышно фыркнула и что-то пробормотала.
- О!! - все желание принести пользу у мужчины моментально пропало, и он буквально плюхнулся на свое место, принимаясь за еду. И только продолжающие оставаться насупленными брови говорили о том, что он чем-то недоволен.
Валерия молчала все время, что они затратили на то, чтобы добраться до комнаты, отведенной волшебнице, и лишь там, позволив себе расслабленно откинуться на спинку большого кресла, сказала, следя за Рэйн, задергивающей шторы:
- Значит, утрясешь вместе с ней все дела и мы можем возвращаться?
Вампир довольно долго молчала, отстраненно рассматривая комнату, словно пытаясь запомнить все до мелочей, потом подошла к волшебнице и присела на ручку ее кресла.
- Я просто хочу убедиться, что в будущем не возникнет никаких недопониманий, - ровно сказала она, легким движением убирая прядь волос, упавшую на лоб Вэл. - Нет желания возвращаться сюда еще раз.
Валерия нахмурила лоб, однако, больше спрашивать ни о чем не стала и только прижалась к ладони вампира, потираясь об нее. "Как большая кошка", хмыкнула про себя Рэйн и ласково погладила ее по голове.
- Скоро полнолуние.
- Я знаю, - со вздохом отозвалась Вэл, вставая и потягиваясь, выгибая спину. Рэйн с интересом следила за ее передвижениями по комнате, немного склонив голову к правому плечу.
- Поэтому ты плохо себя чувствуешь, - спустя пару секунд она поднялась и, подойдя к кровати, откинула покрывало, взбивая подушки. - Советую тебе полежать, по крайней мере несколько часов. А лучше всего поспать.
- Ты не присоединишься ко мне? - игриво вскинула брови Валерия, с ленивой грацией приближаясь к Д'Эльвесс вплотную и ведя ладонями по ее груди. Она потянулась, желая сорвать поцелуй с надменных губ темноволосой женщины, но та ограничилась тем, что нежно чмокнула ее в щеку.
- Быть может, позже, - мягко проговорила Рэйн, сжимая в своих руках пальцы волшебницы. Вэл чуть огорченно опустила глаза.
- Ты совсем забыла обо мне, - в ее голосе слышался упрек, который она и не скрывала. - Думаешь, мне приятно смотреть на вас с эльфийкой?
- Не смотри, - равнодушно сказала Рэйн, глядя куда-то поверх головы Валерии. Волшебница высвободила руки и принялась вертеть пуговицы на рубашке вампира.
- Мне кажется или ты стала по-другому относиться к ней? - спросила она, так и не подняв глаз. Рэйн снова помолчала.
- Дело не в отношении, - медленно начала она. - Я просто чувствую, что она что-то скрывает.
- Насчет монастыря? - Валерия заметила легкое напряжение в словах вампира и успокаивающе положила руку на ее плечо. Рэйн подняла бровь, думая о чем-то своем.
- Возможно, - нехотя призналась она, явно не желая дать Валерии понять, что что-то может тревожить ее сильнее обычного. - Мне кажется, это как-то связано с Дерриком или с Гарденом.
Волшебница задумалась, стараясь забыть на время о своей личной неприязни к царице эльфов и проанализировать слова Рэйн с позиции стороннего наблюдателя.
- Считаешь, что не просто так спешила в Сангемор? - спросила она чуть погодя, внимательно следя за реакцией вампира. - Полагаешь, что она хотела оказаться вдали от мужа?
- Или от сына, - добавила Рэйн, привлекая блондинку в свои объятия. - Ты ведь понимаешь, я могу ошибаться, но за все время, что мы находимся в пути, она ни разу не вспомнила о Деррике. Хотя мне казалось, что он сейчас является смыслом ее жизни.
Валерия уткнулась носом в грудь вампира, обхватывая ее за талию.
- Смысл в ее жизни всегда ыл только один, - ее голос звучал приглушенно. - И не думаю, что он поменялся.
Негромкий бархатистый смех послужил ответом на ее замечание.
- Детей всегда любят больше, - Рэйн прижалась щекой к макушке волшебнице, чтобы не дать той увидеть грусть в глазах. - Она любит Деррика, поверь мне. Я слышу это в токе ее крови, когда она рядом.
- Возможно, - не стала спорить Валерия. - Но тебя она любит больше.
- Нет, - обронила вампир. - Меня она не любит. Меня любит не она.
Волшебница хмыкнула, весьма неуверенно, и все-таки посмотрела на Рэйн. Ей показалось, что в синих глазах мелькнул намек на печаль. О чем может печалиться вампир, у которого все есть?
- Ты надолго? - спросила она, вдыхая знакомый аромат Рэйн: свежести морозного утра в зимний день. Вампир вновь коснулась губами щеки Вэл и отстранилась.
- Как только мы все выясним и утрясем, так сразу и приду, - пообещала она. Волшебница улыбнулась, следя за тем, как Рэйн неспеша идет к двери.
- Я буду тебя ждать, - многообещающе кинула она вслед. Вампир чуть повернула голову, и тень мимолетной улыбки скользнула по ее губам.
- Смотри, не засни.
- Не засну, - поспешила сказать Вэл, но Рэйн в комнате уже не было. Волшебница вздохнула, немного подождала и, подойдя к зеркалу, уперлась руками в стенку, на которой оно висело.
- Ну что, - с ухмылкой сказала она своему отражению. - Не думаешь ли ты, что нам следует что-нибудь предпринять?
Белый тигр в зеркале оскалил клыки в ответ и негромко зарычал.
- 3 -

Эльфийка угрюмо и без особого интереса смотрела на разошедшегося Рииса, что-то весело рассказывающего о времени, когда он, будучи молодым и неопытным солдатом, служил в армии короля Нибела. Судя по тому, сколько народу собралось возле их столика, и по непрекращающимся взрывам хохота, рассказ этот был смешным. Даниэль даже начала подумывать о том, что надо бы сделать над собой усилие и попытаться вникнуть в его суть, а не просто сидеть и размазывать по тарелке давно остывший кусок картофеля, который теперь уж точно никто в рот не возьмет.
- Ты не голодна или просто все происходящее отбивает у тебя аппетит? - голос Рэйн раздался прямо у нее над ухом. Даниэль поморщилась и со стуком отставила тарелку, поднимаясь из-за стола.
- Ты готова? - она скептически оглядела фигуру вампира с ног до головы. - Вы разобрались с женскими проблемами Валерии?
Вампир искривила кончики губ и сделала приглашающий жест рукой.
- Поспешим.
Эльфийка быстрым шагом направилась к выходу из гостиницы, не обращая внимания на одобрительные взгляды мужчин. Некоторые из них даже присвистывали, когда царица эльфов проходила мимо. Впрочем, Даниэль это ничуть не волновало, она без задержек дошла до двери и остановилась, поджидая вампира, которая о чем-то вполголоса разговаривала с Дзереном и совершенно не собиралась следовать за нетерпеливо поджидающей ее эльфийкой.
- Рэйн! - громкий голос Даниэль на мгновение перекрыл царивший в помещении гомон, заставив половину присутствующих обернуться к ней. И снова в ее сторону понеслись одобрительные выкрики. Эльфийка нацепила на лицо непроницаемое выражение и посмотрела на безмятежно улыбающуюся Д'Эльвесс.
- Не стоит заставлять ждать красивую женщину, - подтолкнул вампира в бок Дзерен, одобрительно ухмыляясь. Рэйн взглянула на него, потом на начинающую раздражаться эльфийку и мило улыбнулась им обоим.
- Наверное, ты прав, - она с ленивой грацией обогнула группу продолжающих слушать рассказ Рииса мужчин и женщин и поднялась на ступеньку, на которой стояла Даниэль.
- Прошу, - вампир распахнула дверь, пропуская эльфийку. Та надменно вскинула голову и решительно шагнула на улицу. Надо еще было зайти на конюшню, проверить, готовы ли лошади, ухаживать за которыми взялся милый мальчик-конюх с застенчивой улыбкой и ломающимся голосом.
По улицам города они ехали молча. Даниэль разглядывала попадающихся им навстречу прохожих, упорно не желая смотреть на вампира, думающего о чем-то. Рэйн, впрочем, тоже не особо спешила начинать разговор. Правда, в отличие от Даниэль, по сторонам она не глядела, предпочитая смотреть прямо перед собой, словно боясь, что конь может споткнуться на ровном месте.
Эльфийка, которая не совсем понимала, зачем Рэйн потребовалось сопровождать ее в монастырь, когда с этим прекрасно бы справился Дзерен, тем не менее была вполне довольна. И прибытием в Сангемор, и скорым возвращением домой, и Рэйн, которая с прошедшей ночи ни разу не сказала ей ничего лишнего, что могло бы еще больше пошатнуть тот хрупкий баланс, что все еще сохранялся между ними.
- Ты собираешься задержаться в городе после того, как договоришься с монахинями? - нарушила молчание Рэйн, натягивая правый повод и вынуждая лошадь обогнуть лоток с яблоками, выставленными на продажу. Даниэль последовала ее примеру.
- Пока не знаю, - честно сказала она, оказавшись вровень с вампиром. - В принципе, можно было бы погостить тут немного, я уверена, что мать-настоятельница пригласит нас пожить в монастыре, - она впервые за весь день более-менее дружелюбно посмотрела на Рэйн. - Ты поживешь там со мной?
Рэйн чуть подумала и кивнула.
- Почему нет? - в голосе ее, правда, не было заметно особого оживления, но Даниэль не расстраивалась, зная, что вампир вообще мало демонстрирует свои эмоции, предпочитая казаться равнодушно-язвительной. Хорошая маска, почти такая же, как и у самой Даниэль. В этом вопросе они друг друга стоят.
Кстати, о масках.
- Ты говорила, что Госпожа Инквизиторов носит серебряную маску.
Рэйн пожала плечами.
- Да? Я не помню.
- Ну, может быть, я слышала это не от тебя, - Даниэль поерзала в седле, устраиваясь поудобнее. - Просто стало интересно, пошла бы она мне.
Рэйн критически воззрилась на так быстро сменившую тему эльфийку.
- Ты же не любишь серебро.
Эльфийка улыбнулась, чуть более светло, чем хотела.
- Ты помнишь?
- Я все о тебе помню, - рассеянно отозвалась Рэйн, явно не горя желанием заострять внимание на этом аспекте их отношений. Даниэль, которая была бы не прочь обсудить кое-что, касающееся только их двоих, пришлось проглотить все то, что она могла бы сказать. И остаток пути до монастыря они проделали молча, благо ехать было совсем недолго.
У входа в старое здание из серого камня их никто не встречал, что, в общем-то, было неудивительно: инкогнито царицы эльфов до сих пор никто не раскрыл. Пришлось спешиваться и стучать в тяжелые дубовые створки ворот, ожидая, когда же им откроют.
Мрачный согбенный старик, отворивший калитку в воротах, долго и громко спрашивал их о том, что им здесь потребовалось. В конце концов, когда женщины уже потеряли всякое терпение, навстречу им вышла невысокая полная монахиня, с седыми волосами, собранными под сетчатым чепцом.
- Чем мы можем вам помочь? - любезно спросила она, с интересом разглядывая гостей. Даниэль шагнула вперед, отдав Рэйн поводья своего коня.
- Мое имя Даниэль дель Мельторр, - четко произнесла она, вновь натянув на лицо маску царицы эльфов. - Я присылала вам письмо с вестью о том, что вскоре прибуду сюда, чтобы...
Глаза монахини заискрились.
- О да, разумеется! - перебила она эльфийку и протянула руки к ней. - Почему же вы одна? - она еще раз скользнула взглядом по высокой фигуре Рэйн, хранящей молчание.
Даниэль кашлянула.
- Понимаете, - начала она, многозначительно посматривая на старика, все еще никуда не ушедшего, но монахиня замахала пухлыми руками:
- Что вы, говорите спокойно, он почти глухой!
- Я просто не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что я приеду, - сдалась Даниэль улыбке монахини. Пожилая женщина понимающе закивала головой.
- Конечно, конечно! - она взяла эльфийка под локоть, влеча ее за собой. Рэйн ничего не оставалось, как последовать за ними, перебросив поводья старику.
- Я Рона, - говорила тем временем монахиня, даже не оглядываясь, чтобы проверить, идет ли вампир: все ее внимание было отдано эльфийке. - Мать-настоятельница Сангеморского монастыря.
- Так это вы? - обрадовалась Даниэль. - Слава богам! Значит, мы сразу можем обо всем договориться?
- О, ну я думаю, что не стоит никуда спешить, - блеснула глазами Рона и снова улыбнулась. - Как вы смотрите на то, чтобы остаться у нас на пару дней, присмотреться к тому, что будет ждать девушек, которые решат сюда приехать? Разумеется, мы предоставим вам комнаты, - она наконец-то удостоила Рэйн взглядом, не в пример короче, чем тот, который устремила на вампира Даниэль, как бы говоря: "Вот видишь, а я о чем тебе толковала?"
- Безусловно, мы с радостью примем ваше предолжение, - обратилась эльфийка к монахине. Та радостно хлопнула в ладоши.
- Отлично, просто отлично! А ваша... спутница? - Рэйн мысленно скривилась. - Она тоже останется здесь?
- Это мой телохранитель, - несколько суховатым тоном сообщила эльфийка. Монахиня понимающе вскинула брови, а Рэйн склонила голову, имитируя поклон.
- Понятно, - утратив интерес к персоне вампира, Рона снова повернулась к Даниэль. - Когда же вы приехали?
- Сегодня.
- Значит, еще не успели ни отдохнуть, ни хорошенько покушать?! - всплеснула руками Рона, и Рэйн подумала о том, что ее начинает утомлять подобная экспрессивность женщины. Что ни говори, но вампир привыкла к более размеренной беседе и развитию событий. Впрочем, иногда неплохо сменить обстановку.
- Ну, в общем...
- Замечательно! - не дослушав Даниэль, продолжила мать-настоятельница. - Тогда я прямо сейчас отведу вас в ваши комнаты, вы отдохнете, а вечером мы сможем обсудить интересующие вас вопросы.
Эльфийка, не в силах вставить хоть слово в непрекращающуюся речь монахини, только кивнула, решив, что до вечера как раз успеет привести все свои мысли в порядок.
Рона опять начала о чем-то рассказывать, но в этот момент, миновав узкую арку, отделившую их от сада, раскинувшегося прямо за воротами, они вышли на небольшую площадь, ограниченную корпусами монастыря, на которой толпились девушки разных возрастов в совершенно одинаковых одеждах: черных длинных платьях и наброшенных поверх них белых передниках. Кое у кого на головы, в основном у совсем еще юных девочек, были накинуты платки, но остальные ходили с непокрытой головой. Правда, распущенных волос не было ни у кого.
Едва только мать-настоятельница ступила на каменные плиты площади, гомон на ней утих. Сотни пар глаз обратились в ее сторону и в сторону женщин, что стояли рядом с ней. Последним, разумеется, досталось больше внимания.
- Мои послушницы, - голос Роны разнесся над площадью, и она обвела широким жестом склонившихся в едином реверансе девушек разных возрастов. В словах матери-настоятельницы слышалась гордость за своих воспитанниц. Это было понятно: Сангеморский монастырь испокон веков считался одним из лучших заведений подобного рода. Был у него период, как раз пришедшийся на время юности Рэйн, когда он пустовал, но после того, как она покинула эту местность, монастырь снова начал функционировать и развиваться.
Рэйн прищурила глаза, оглядывая ровные ряды перешептывающихся послушниц. Она не искала никого определенного, просто рассматривала тех, с кем ей придется жить какое-то время. Она уже решила для себя, что не уедет, оставив Даниэль здесь одну. Она не хотела, чтобы эльфийка, воспользовавшись ее отсутствием, втравила себя во что-то такое, из чего потом будет очень сложно выкарабкаться. Тем более, что у вампира не было никаких особых планов на остаток весны, она готова была жить в Сангеморе хоть до начала осени. Впрочем, вряд ли их миссия затянется на такой долгий срок.
Чей-то пристальный взгляд заставил ее напрячься. Она не любила становиться объектом внимания, даже на короткий период времени. И только поэтому она позволила себе пробежаться глазами по лицам послушниц, терпеливо ожидающих, когда же мать-настоятельница позволит им разойтись.
Она смотрела прямо на ту девушку, что выглядывала тогда из окна, забыв одеться. Сегодня она исправила последнее обстоятельство и стояла, скрестив руки на груди и приняв независимый вид, насколько это можно было сделать в наряде послушницы. Но даже так в ней чувствовался бунтарский дух. Она словно вознамерилась бросить кому-нибудь вызов прямо здесь и сейчас. У Рэйн появился отличный шанс ее как следует разглядеть, чем она и не преминула воспользоваться.
Девушка не отличалась особой красотой, хотя того, кто назвал бы ее дурнушкой, Рэйн первая бы высмеяла. Выразительные карие глаза, обрамленные длинными ресницами, полные губы, которые в данный момент были изогнуты в неясной усмешке, каштановые волосы, не спрятанные под платком, как у других послушниц, гибкое сильное тело, очевидно, отлично слушающееся свою хозяйку... Все это заставляло думать, что девушка не так проста, как может показаться на первый взгляд. Впрочем, Рэйн редко обходилась только первым взглядом, поэтому не замедлила бросить в бой взгляд под номером два.
Разумеется, девушка тоже изучала ее. Было бы странно предположить, что она опустит глаза и смущенно покраснеет, учитывая то, в каком виде она предстала перед Рэйн впервые. Только вот смотрела она тогда не на вампира.
- Это Сэфирис, - сказала Рона, заметив интерес Рэйн. - Худшая из наших лучших учениц.
Слегка удивившись такому странному сочетанию слов, Рэйн посмотрела на мать-настоятельницу.
- Да, - кивнула та и тяжело вздохнула. - К ее успеваемости у меня претензий нет. Однако, ее поведение... - женщина сделала многозначительную паузу и сурово сдвинула седые брови, сложив пухлые руки на животе. Рэйн пожала плечами.
- В ее возрасте хочется развлечений, а не занятий, - улыбка на мгновение осветила ее губы. Рона едва слышно фыркнула и покачала головой.
- Это не те развлечения, которые должна и может позволять себе девушка ее возраста, - отчеканила она. Вампир возражать не стала. Вместо этого она снова разрешила себе повернуться к Сэфирис и продолжить ее изучение.
- Она очень многое держит внутри, - снова заговорила Рона, становясь рядом с Рэйн и тоже устремляя взгляд на непринужденно разговаривающую с подругами темноволосую девушку. - Она слишком юна, чтобы иметь столько тайн, не находите?
Рэйн качнула головой, достаточно неопределенно для того, чтобы нельзя было понять, положительный ли это ответ или отрицательный. Она пока не составила мнения о девушке, Сэфирис, поэтому не собиралась обсуждать это с матерью-настоятельницей. Быть может, позже, после того, как она спросит у Вэл, что она думает по этому поводу.
Бунтарки в монастыре? Это может быть забавно.
Вампир вновь посмотрела на Сэфирис. И ей не понравился тот интерес, с каким девушка разглядывала откровенно скучающую Даниэль. Д'Эльвесс отлично помнила, в каких ситуациях у нее самой возникает подобный взгляд, поэтому поспешила взять эльфийку под руку и отвести ее в сторону от такого пристального внимания.
- Мне надо уйти ненадолго, - вполголоса сказала она. Даниэль понимающе кивнула.
- Да, скажи Дзерену, что мы остаемся здесь, - она вдруг запнулась. - Ты ведь остаешься?
Рэйн мягко улыбнулась.
- Ты же уже все решила за меня, не так ли?
- Нет, ну если ты хочешь жить в гостинице...
- Послушай, - вампир поспешно зажала эльфийке рот рукой, прервав ее на полуслове. - Я буду жить здесь, пока ты живешь здесь, ясно? Считай это долгом телохранителя договорились? - Рэйн подняла брови и убрала ладонь.
В глазах Даниэль мелькнули какие-то непонятные искорки.
- Ты можешь быть милой, когда захочешь, - в ее голосе не было ни единого намека на иронию. Наверное, поэтому Рэйн осторожно коснулась кончиками пальцев ее щеки, убирая за ухо непослушные пряди.
- Только никому больше это не говори, - она тоже не шутила.
- Ступай, - подтолкнула ее Даниэль, и Рэйн, кивнув, стремительно направилась обратно к арке. Эльфийка стояла, поджав губы, и смотрела ей в спину, пока не услышала, как кто-то позвал ее по имени.

0

16

- Даниэль, - Рона подошла к ней. - Ничего, если я буду так вас называть?
- Разумеется, - улыбнулась царица. - Это ведь мое имя.
Мать-настоятельница поманила ее за собой.
- Идемте, - бодро сказала она, семеня по камням. - Монахини уже готовят вам ванну, потом вы отдохнете, а за ужином я представлю вас своим девочкам.
Даниэль обеспокоенно тронула ее за руку, призывая обернуться
- Ванна это замечательно, но, надеюсь, вы не намереваетесь поведать им, кто я такая на самом деле?
- О боги, ну, конечно, нет! - заверила ее Рона. - Я всего лишь скажу, что вы и ваша...эээ...ваш телохранитель - те, кто готов вложить деньги в постройку новых корпусов для послушниц и ремонт уже построенных.
Эльфийка понимающе улыбнулась и, идя следом за Роной, подумала о том, что надо будет перечислить сюда несколько тысяч церебров. Казна Рээля от этого не оскудеет, а отношение к эльфийским девочкам заметно улучшится.
"Ванна... Думай о ванне!"
- 4 -

- Куда ты собираешься? - Гарден стоял в дверном проеме, загораживая проход, и встревоженно наблюдал за носящимся по комнате Дерриком, разрывающимся между шкафом и большой сумкой, кинутой на кровати.
- Я ведь, кажется, уже говорил тебе, куда еду, - в голосе наследного принца слышалось раздражение, никак не отражающееся на его лице. Он выдернул из шкафа очередную рубашку и, подумав немного, швырнул ее в сумку.
Гарден беспомощно взмахнул руками и посмотрел на беспечно разглядывающего картины на стенах Матиуша.
- Ну хоть ты мне объясни!!!
Юный герцог улыбнулся предельно вежливой улыбкой, обращая взгляда на темноволосого эльфа.
- Что именно?
- Да что он, в конце концов, забыл в Сангеморе?! - взорвался, наконец, Гарден, заставив Деррика поморщиться и тряхнуть головой, словно крик отца отдался звоном у него в ушах.
- Папа, я просто хочу видеть маму, пойми ты, - юноша вздохнул и приостановился на секунду, давая Гардену возможность всмотреться в его усталые глаза. Матиуш молчал, следя за тем, как царственный эльф напонимающе мотает головой.
- Нет, мне все равно непонятно! - Гарден обессиленно опустился на кровать, не замечая, что сминает покрывало. - Она приедет через несколько дней. Ты не можешь подождать? - он с надеждой посмотрел на сына. Деррик на мгновение задумался и все-таки отрицательно покачал головой.
- Нет.
Гарден обреченно махнул рукой. Матиуш же только пожал плечами и подхватил сумку Деррика.
- Пошли, помогу тебе ее донести.
- Да, спасибо, - запоздало поблагодарил его принц. - Лошадь, наверное, уже готова.
- Я, конечно, не понимаю, почему ты собрался ехать без охраны, но раз ты так решил... - Матиуш замолчал, увидев предупреждающий жест Деррика.
- Да, я так решил. И не думай, что ты сумеешь меня переубедить.
Герцог презрительно хмыкнул и распахнул дверь, исчезая в коридоре. Деррик повернул голову, глядя на отца, хотел что-то сказать, но вместо этого поспешно выбежал из комнаты вслед за Матиушем, забыв закрыть за собой двери.
Гарден, услышав, как простучали по коридору каблуки на сапогах его сына, обхватил ладонями гудящую голову.
Все развивалось так стремительно! Сначала Даниэль со своими внезапно возникшими идеями по поводу монастыря срывается с места, заставляя полдворца встать на уши. Потом заявление Матиуша о желании почувствовать на себе, как давит бремя власти. Слава богам, кажется, Деррику удалось убедить его в том, что в подобном нет необходимости. Потом появление Роуэна, которого в этом городе ждали меньше всего. И вот теперь еще и Рик! Только вчера он был спокоен и собирался устроить вечеринку в честь дня рождения какой-то из своих подруг, а сегодня уже собрал вещи, чтобы рвануть к матери в Сангемор! Где логика? Почему он не поехал с ней сразу, если ему так хотелось там побывать? А если он хотел ей что-то сказать, неужели это не могло подождать еще немного? Во имя богов, все посходили с ума!
- Поверь мне, так нужно, - ленивый, тянущий звуки, голос наполнил помещение, заставив разум Гардена вскипеть в одно мгновение от безумной ярости.
- Чертов выродок! - завопил эльф, вскакивая на ноги и бросаясь к самодовольно усмехающемуся вампиру, прислонившемуся к стене напротив. - Это ведь ты все устроил!
Гардену не удалось добежать до Роуэна: невидимая стена остановила его продвижение, швырнув на пол, как маленького щенка, отброшенного прочь кованым сапогом наемника. Эльф больно стукнулся рукой об пол и неловко упал на бок, стиснув зубы от внезапно пронзившей запястье боли.
Роуэн отлепился от стены и парящим движением очутился рядом с ним, опускаясь на корточки.
- Успокойся, - приказным тоном велел он, и Гарден замер против своей воли, понимая, что не может пошевелиться. Только глаза продолжали яростно пылать, стараясь прожечь вампира своим пламенем.
Роуэн склонил голову к плечу, осматривая безвольно повисшую руку эльфа. Едва заметное касание - и Гарден с удивлением отмечает, что боли больше нет.
- Спасибо, - пробормотал он. Вампир потряс головой, разметав волосы, и помог ему подняться.
- Не в моих намерениях причинять тебе боль, - серьезно сказал он. - Но, если ты вынудишь меня, все может закончиться гораздо хуже, чем я того хочу.
Гарден устало опустил плечи, стоя перед Роуэном, который аккуратно придерживал его под руку, не давая осесть на пол.
- Скажи мне, для чего ты вернулся? - в голос эльфа тоже прокралась усталость. Роуэн довел его до кровати, усадил, а сам придвинул стул и устроился напротив.
- Я вернулся, чтобы все поставить на свои места, - он продолжал оставаться серьезным, и его длинные пальцы заставили Гардена поднять голову и встретиться взглядом с темно-серыми глазами вампира.
- Я хочу, чтобы ты тоже отправился в Сангемор.
Эльф дернулся от неожиданности прозвучавшей фразы и попытался расхохотаться, но вместо полноценного смеха вышло только неудоменное хмыканье.
- Что я там забыл? - поинтересовался он, убирая руку Роуэна от своего лица.
- Там твоя супруга, если ты не в курсе, - в голосе Роуэна проскользнула и тут же исчезла ирония. Гарден напрягся.
- И?
- А не думал ли ты, - вкрадчивым тоном начал серебряноволосый мужчина, - что за время, проведенное с Рэйн, она сумеет окончательно утвердиться в мысли, что ты - лишнее звено в цепочке ее жизни?
Темноволосый эльф молча сжал кулаки, предпочитая не отвечать на заданный вопрос.
- Думал, конечно, - удовлетворенно констатировал Роуэн. Он казался весьма довольным собой. - Мой сын отправился в Сангемор по моей просьбе.
Гарден, напрягшийся было при словах "мой сын", вскинул голову.
- Что за просьба?
- Да, я знаю, что ты обижен на меня, но поверь, так будет лучше для всех, - вампир легко поднялся на ноги, глядя на эльфа сверху вниз. - Поезжай в Сангемор, Гарден, заставь Даниэль вернуться.
Мгновение - и только эхо от отзвучавших слов Роуэна заметалось по комнате, тогда как хозяина этих слов уже не было здесь. Гарден тряхнул головой, словно прогоняя из нее остатки странного тумана. Возможно, что Роуэн говорит все правильно. Кто знает, что надумает Даниэль за время, проведенное в разлуке с мужем? Кто знает, что сумеет ей внушить Рэйн? И тогда...
Эльф поспешно выбежал из комнаты, направляясь к себе в покои. Собрать вещи не столь трудная задача. Гораздо труднее будет убедить Искара принять на себя незаконченные дела. Вряд ли он поймет все те мысли, что теснятся в голове у его зятя. Впрочем, тут и объяснять ничего не стоит. Так нужно. И пусть все думают, что хотят.
- 5 -

Кареглазая брюнетка уже полчаса сидела на жестком стуле, пытаясь понять, для чего же мать-настоятельница вызвала ее к себе в кабинет. Сначала ее просто запустили туда, велев ждать. Потом Рона все-таки пришла, но с той минуты, как она зашла внутрь, от нее не было услышано ни единого звука. Что вообще происходит?
Сэфирис вежливо кашлянула, привлекая к себе внимание. Монахиня подняла голову и посмотрела на девушку так, словно видела ее в первый раз и совершенно не понимала, что та делает в ее кабинете.
- Сэф, - имя девушки тяжело упало в тишину помещения, и послушница внутренне сжалась, готовясь к очередному выговору. - Сэф, мне нужно серьезно с тобой поговорить.
- Да, матушка, - смиренно ответила Сэфирис, опуская глаза. Лучшее средство от наказаний - притвориться невинной овечкой. Может быть, пожалеют и назначат менее суровое взыскание.
- Сэф, вот только не нужно делать такое выражение лица! - в голосе Роны проскользнуло недовольство. Девушка моментально приняла свой обычный вид, отлично зная, что уж если мать-настоятельница просит ее не играть, то делать этого и впрямь не стоит.
- Я хочу, чтобы ты держалась подальше от наших гостей, - требовательно начала Рона. Сэфирис удивленно вскинула брови.
- Подальше? Но, матушка, я...
- Замолчи и слушай! - ладонь Роны со стуком опустилась на стол, заставив Сэф вздрогнуть от неожиданности. - Я прекрасно видела, как ты смотрела на Даниэль.
"Значит, ее зовут Даниэль... Какое красивое имя..."
- Мне было любопытно.
- Девочка, свое любопытство оставь при себе, - сурово приказала Рона, поднимаясь со стула и подходя к послушнице. - Ты думаешь, я не знаю, что ты творишь?
Сэфирис открыла было рот, чтобы спросить, что настоятельница имеет в виду, но по выражению лица последней поняла, что отвертеться не удастся.
- Я...
- Ты прекрасно понимаешь, что подобное здесь не поощряется, - стальные нотки в голосе монахини не предвещали ничего хорошего. - Я закрываю глаза на такие вещи только потому, что осознаю, насколько тяжело девушкам находится здесь вдали от своих мужей и женихов. Меня могут навсегда изгнать из монахинь в мир, если прознают, что я потворствую подобным забавам, - Рона с силой сжала пальцы. - Поэтому я запрещаю тебе приближаться к ним. Ты поняла?
- Но, матушка, я вовсе не хотела ничего такого, о чем вы подумали...Я просто...
- Хватит, Сэф, - устало проговорила монахиня, возвращаясь на свое место. - Я жду не дождусь, когда ты, наконец, покинешь монастырь и перестанешь вводить остальных девушек во грех. Но, пока ты здесь, я могу требовать от тебя подчинения. И потребую.
- Кто они такие? - позволила себе задать вопрос Сэф.
- Узнаешь в свое время.
Сэфирис молча склонила голову, чтобы не дать Роне возможности разглядеть блеснувшие искорки в глубине карих глаз.
- Да, матушка.
Настоятельница пару минут рассматривала девушку, пытаясь понять, можно ли верить той, и, наконец, кивнула.
- Ступай. И помни о том, что я тебе сказала.
Сэфирис еще раз поклонилась и поспешно вышла в коридор. Уже закрыв дверь, она запрокинула голову, прижимая ладони к щекам, и громко выдохнула.
- Я все слышала.
Сэфирис резко обернулась на раздавшийся голос и с облегчением улыбнулась.
- Эри, солнышко, о чем ты? - она хотела взять появившуюся из тени подругу за руку, но та отступила на шаг.
- Ты положила глаз на ту рыжую! Я все знаю!
Сэфирис поморщилась и оглянулась, проверяя, нет ли кого в коридоре? но там было пусто, и надежда на то, что Эри не осмелится устроить истерику, таяла слишком быстро.
- Ты говоришь глупости, - как можно убежденнее произнесла Сэф, когда ей все-таки удалось поймать дрожащую ладошку Эри и привлечь девушку к себе. Эри сопротивлялась, но недолго. Едва заметно всхлипывая, она спрятала лицо на плече Сэфирис, крепко обнимая ее. Сэф машинально гладила ее по голове, молясь о том, чтобы никто их не увидел.
- Сэф, - брюнетка моментально очнулась от своих мыслей и ласково улыбнулась пытливо глядящей на нее Эри.
- Что?
- Я покончу с собой, если ты бросишь меня ради нее, - это было сказано настолько твердым тоном, что у Сэфирис даже не нашлось слов. Сначала.
- Глупенькая моя! - она пылко поцеловала насупившуюся Эри и, загадочно улыбаясь, повлекла ее за собой куда-то вглубь коридора. Она отлично знала, где здесь можно спрятаться так, чтобы вас не было ни слышно, ни видно.
"Хотите заставить меня отказаться от, возможно, единственного шанса выбраться из этой дыры?! Не выйдет! Шантажом меня не возьмешь. И угрозами тоже. Милая девочка Эри, позволь мне лишь перекинуться парой слов с Даниэль, и я забуду о твоем существовании. Рона, ты не хочешь меня здесь больше видеть? Отлично, наши желания совпадают! Дайте мне только время. Только время..."
- 6 -

Вампир в три прыжка преодолела ступени лестницы, ведущей на второй этаж, и через несколько секунд постучала в дверь комнаты, где час назад оставила Валерию. Ответом ей послужила тишина. Нахмурившись, Рэйн постучала снова. И вновь тишина.
- Госпожа ушла, - негромкий мужской голос заставил Рэйн обернуться. Она посмотрела на остановившегося в двух шагах от нее паренька-конюха, мнущего в руках шапку.
- Ты видел, как она уходила? - отрывисто спросила она. Юноша робко кивнул.
- И она ничего не сказала?
- Сказала, - голос его был едва ли сильнее дуновения ветра. - Что вернется не раньше следущего утра.
Рэйн кивком поблагодарила его и кинула ему мелкую монетку в благодарность за услугу. Парень поймал ее, расплылся в улыбке и, поклонившись, помчался вниз по лестнице.
Вампир поглядела ему вслед, отметив мимоходом, что какой-то он уж очень забитый, и подумала о том, что наутро горожане, вполне статься, не досчитаются кого-нибудь из своих соседей. Разве что Валерия удовлетворится мелким зверьем, обитающим в предместьях города.
Д'Эльвесс распрямила плечи и отправилась дальше, на поиски Дзерена и остальных. Их тоже следовало предупредить о том, что Даниэль сюда не вернется. Во всяком случае, не этой ночью.
- 7 -

...Женщина в серебряной маске неспеша идет по узкому коридору подземелий, держа в руке факел. Пламя чуть колеблется от гуляющего внизу, в подвалах монастыря, прохладного ветра, однако, гаснуть не собирается. Навстречу женщине то и дело попадаются священники, которые в страхе прижимаются к стенам, едва только видят, кто скользит мимо них призрачной тенью, даже не удостаивая своим вниманием.
Дойдя до первой двери, женщина втыкает факел в держатель на стене и решительно переступает порог ярко освещенной комнаты, в которой за небольшим столом сидят трое мужчин в черных рясах. Один из них, молодой, с бритой головой и резкими чертами лица, недовольно оборачивается на скрип двери. На губах его застывают какие-то слова, и он, не вставая, падает на колени, стукаясь головой об пол.
- Моя Госпожа! - голос его звучит приглушенно, однако, оставшиеся двое немедля следуют его примеру. Женщина молчит и проходит дальше, останавливаясь возле все еще продолжающих стоять на коленях Инквизиторов.
- Поднимитесь, - слова искажены маской, но разобрать их вполне можно. Мужчины послушно поднимаются, и двое по знаку третьего, того самого, с голым черепом, поспешно выходят из комнаты.
- Вы пришли, - видно, что Инквизитор неподдельно рад. Женщина машет ему рукой и поворачивается к книжным полкам, закрепленным на противоположной стене.
- На этот раз я задержусь здесь, - говорит она. Мужчина улыбается, чуть ли не потирая руки.
- Итак, - женщина вновь обращает к нему свой взгляд. - Кого вы здесь нашли?
Священник с готовностью протягивает ей бумагу, которая до этого лежала на столе. Женщина быстро пробегает ее глазами, время от времени кивая чему-то.
- Отлично, просто отлично, - бормочет она и придвигает к себе стул, садясь на него. Инквизитор подобострастно склоняется к ней.
- Моя Госпожа, изволите чего-нибудь?
Женщина задумчиво смотрит на него, потом медленно кивает.
- Чаю, Торрес, - она откидывается назад. - И приготовь отчет о том, что вы тут творили без меня.
Мужчина кланяется и чуть ли не бегом исчезает из комнаты. Женщина хмыкает и качает головой. На этот раз она заставит их прочувствовать, как следует работать. Ей пока что некуда спешить...
- 8 -

- А ты уверена, что эта штука вообще сработает?
- Ну как я могу быть в этом уверена?! Я же никогда ничего подобного не делала! Я вообще не знаю, для чего это служит.
- И как же тогда ты собираешься его испытывать?
- А может быть...
- Нет, нет, нет, даже не смотри на меня!!
- Ну почему???
- Я не хочу из-за твоих детских шалостей навсегда лишиться возможности быть с женщиной!
- Да почему ты должен ее лишиться?!
- А чего тогда я лишусь?
- Кто тебе сказал, что ты чего-нибудь лишишься? Может, наоборот, приобретешь!
- Вот и пусть приобретает кто-нибудь другой. А я порадуюсь за него потом.
Дзерен искренне хохотал, слушая препирательства Неары и Рииса. Девушка, откопавшая где-то рецепт колдовского зелья, добросовестно раздобыла ингредиенты и сварила его, как предписывалось, на медленном огне. Беда заключалась в том, что в этом рецепте не указывалось, для чего это зелье предназначается, нужно ли его пить, втирать или достаточно просто понюхать. Вот Неара и пыталась найти добровольца, который отважно согласится испробовать его на себе.
- Ну и пожалуйста! - обиженно надула губы темнокожая принцесса, окончательно убедившись в том, что Риис отказывается ей помогать. - Вот возьму его и вылью, а вы, дураки, так никогда и не узнаете, что оно могло вам принести!
Мужчины переглянулись и пожали плечами.
- Не больно-то и хотелось, - язвительно проговорил Риис, скрещивая руки на груди. Неара громко фыркнула и гордо направилась к двери.
- А чтоб вы знали, - начала она, остановившись и снова повернувшись к мужчинам, - этот рецепт...
Дверь, кототорая открылась совершенно неожиданно для всех, кто находился в помещении, звучно хлопнула завизжавшую принцессу по спине. Метнувшийся вперед Риис, моментально догадавшийся, что ни к чему хорошему это внезапное открытие дверей не приведет, не успел совсем чуть-чуть: склянка с зельем, которую Неара, разумеется, не удержала, взлетела в воздух. Дзерен застыл, понимая, что сейчас что-то будет. Риис, опоздавший на какие-то доли секунды, промахнулся и вместо того, чтобы поймать зелье, благополучно поймал успевшую переступить порог Рэйн. Вампир, не ожидавшая, что здесь ее будет ждать такой подвох, на ногах устоять сумела и Рииса удержала. Вторым, незаметным глазу движением, она умудрилась поймать за шиворот Неару, почти смирившуюся с тем, что она все-таки шлепнется на пол. Но вот рук, чтобы поймать сразу все и всех, вампиру не хватило.
- Мама дорогая, - потрясенно прошептал Дзерен, оставшийся в стороне от трагически разворачивающихся событий. Риис нервно хмыкнул, глядя на остолбеневшую Рэйн.
- И к какому эффекту это может привести? - осторожно осведомился он, пока Рэйн ошеломленно смотрела на то, как остатки зелья стекают с ее волос на пол, образуя там неаппетитно выглядящие лужицы.
- Нет, нет, только не это! - истерически завопила Неара, когда Рэйн рефлекторным движением облизнула губы. Принцесса, все еще будучи удерживаемой руками вампира, завертелась и высвободилась, отбежав подальше.
- Замечательно, - каменным тоном произнесла Рэйн, встряхивая головой и грозно осматривая собравшихся в комнате людей и эльфов. - Полагаю, нам стоит кое-что обсудить, не так ли?
___
Конец 1 части.

0

17

Часть 2. Сумерки.

Глава 1. Любовь здесь больше не живет.

___
...Есть одна любовь - та, что здесь и сейчас,
есть другая - та, что всегда...
___
- 1 -

Рыжеволосая эльфийка со вздохом удовлетворения закрыла глаза и откинулась на бортик ванны, наполненной превосходной горячей ароматной водой. Такого блаженства она уже давно не испытывала. С тех самых пор, как покинула Рээль. Такое впечатление, что с того дня прошла целая вечность. Но, как бы то ни было, вечность эта наконец-то закончилась, и теперь можно было расслабиться и ни о чем не думать. До самого вечера.
Даниэль приоткрыла один глаз, желая убедиться в том, что она по-прежнему одна. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить монахинь, что помощь в вопросе принятия горячей ванны не требуется. Монахини, которым мать-настоятельницы строго-настрого наказала выполнять любое пожелание их гостьи, никак не могли поверить, что такая женщина способна обойтись без них. Правда, в конце концов, когда Даниэль уже начала повышать голос, ее все-таки оставили наедине с самой собой.
Эльфийка снова вздохнула, медленно погружая ладони под воду и глядя, как искажается их форма. Ей ужасно хотелось спать, однако, она помнила, что надо обязательно дождаться ужина, за которым Рона обещала обсудить все вопросы, связанные с пребыванием в монастыре послушниц из Рээля. На самом деле, совершенно не было настроения вылезать из ванны, эльфийка была готова провести здесь весь остаток своей вечности. Просто забыть обо всем и наслаждаться бездельем. Подумать только, где то там, за горами и лесами, осталась ее семья. Ее сын, ее отец, ее муж... Они ждут ее? Да, они ее ждут. Единственные, которые ее еще ждут. Это хорошо.
Даниэль вздохнула и, зачерпнув из миски жидкого мыла (приятно было узнать, что монахиням известен секрет его приготовления), осторожно нанесла его на волосы, стараясь распределить равномерно. Она никогда не взбивала его до состояния пены и смывала не сразу, давая волосам впитать в себя душистый аромат лесных трав, обычно составляющих основу мыла. Вот и сейчас эльфийка расслабила плечи и снова закрыла глаза, давая себе обещание, что просто подождет немного. Совсем чуть-чуть...
... Ванна была довольно просторной, даже по меркам эльфийской царицы. Видимо, монахини, вынужденные ограничивать себя в мирских удовольствиях, изредка все же позволяли себе нарушать неписаные правила. Что ж, Даниэль не могла их в этом упрекнуть. Именно поэтому она довольно улыбнулась, потягиваясь, ощущая, как вода уносит с собой усталость, возвращая телу бодрость.
Негромко стукнуло окно. Наверное, надо было посмотреть, что явилось причиной того, что оно вдруг распахнулось, но на эльфийку громадной волной накатила лень. Она понимала, что провести здесь вечность все же не удастся, поэтому хотела еще немного подремать, пока не придет время.
Это был ветер. Это он влетел через окно и закружился вокруг отдыхающей эльфийки, словно пытаясь поскорее вытащить ее отсюда. Даниэль досадливо поморщилась и отвернула лицо в сторону, когда ветер дунул ей на волосы, потом спустился ниже, пробегая холодными пальцами по щекам, плечам, груди... Лезть в воду ветер не решился и проделал обратный путь, снова занявшись мокрыми волосами Даниэль. А еще он начал петь.
Ветер пел ей на ухо странные песни о далеких замках, острые башни которых упираются в небо; о рассветах и закатах, крадущих дыхание; о золотых драконах, носящихся меж грозовых облаков сполохами молний; о сильных мужчинах и нежных женщинах; о бесконечной любви, временами забывающей о том, что влюбленные бессмертны...
- Дани, - кто-то тихо позвал эльфийку по имени, и она от удивления моментально проснулась, забыв и про башни, и про драконов, и про все остальное. Никто, с самого ее детства, не звал ее так, даже родная мать, как-будто они и не подозревали о том, что ее имя можно сократить.
На противоположном от эльфийки бортике ванны сидела темноволосая женщина. Ее глаза, взгляд которых был устремлен на Даниэль, танцевали, искрясь, два синих океана... Выражение, появившееся в них, было непонятным. Или же эльфийка еще не успела окончательно очнуться от своей дрёмы.
Не она ли принесла с собой тот ветер?
- Дани, - повторила Рэйн, и что-то в ее улыбке заставило Даниэль проснуться окончательно. Она еще никогда не видела, чтобы вампир смотрела на нее так, словно эльфийка была самым вожделенным предметом для вампира этим солнечным днем.
Подумав о том, что как это она умудрилась заснуть, принимая ванну, Даниэль поглубже погрузилась в воду, надеясь, что вампир все-таки не сочтет необходимым смотреть на нее, когда она в таком расслабленном состоянии.
- Ты не знаешь, зачем я здесь?
Вопрос, который задала Рэйн, прозвучал неожиданно. Абсолютно. Даниэль хлопнула ресницами и издала сдавленный смешок, который больше напоминал карканье. Но Рэйн, кажется, спрашивала на полном серьезе.
- Я только что хотела спросить тебя о том же самом, - немного сварливо отозвалась Даниэль, тянясь за кувшином, набирая в него горячей воды, бьющей из источника, расположившегося прямо рядом с ванной, и аккуратно выливая ее себе на голову, смывая мыло.
Вампир смотрела на нее, искренне не понимая, почему она вдруг направилась сюда по возвращении в монастырь.
Разговор с Неарой не получился. Девушка постыдным образом разревелась после того, как призналась Рэйн в том, что совершенно не знает, к каким последствиям может привести разлившееся зелье. Рэйн, отлично помня о том, что на нее магия вообще-то не действует, попыталась девочку успокоить. В конце концов, она ведь не некромантка! Хотя...
Рэйн знала, что есть такие маги или те же некроманты, которые довольно долгое время не подозревают о том, какие возможности носят в себе. Однажды, безусловно, эта тайна выходит наружу, и тогда...
Вампиру очень не хотелось думать о том, что Неара относится именно к таким "спящим" некромантам. Магичка ладно, с этим у нее проблем не возникнет. Но бороться против зарождающегося неживого волшебства... На это сил не хватит: неопытные некроманты сильны именно тем, что не сознают всей своей власти, действуя на каких-то природных, еще неотшлифованных, возможностях. Рэйн только прикрыла глаза, представив, что может ее ожидать. Но, с другой стороны, не пугать же Неару своими мрачными предчувствиями? Для этого сначала нужно рассказать ей все подробности существования вампиров, к которым относится и Д'Эльвесс.
Риис, бесконечно смущенный происшествием, все время, пока Рэйн сидела у них в комнате, спрашивал, как она себя чувствует. Уставшая от бесконечной заботы вампир всякий раз угрюмо отвечала, что лучше она еще себя никогда не чувствовала. Северянин, которого явно не удовлетворяли одинаковые ответы, продолжал выпытывать подробности самоощущения Рэйн. В конце концов, раздраженная донельзя Рэйн откланялась, сообщив напоследок, что они с Даниэль остаются в монастыре и чтобы Валерия, как только вернется, сразу же связалась с ней. Дзерен пообещал, что обязательно передаст ей пожелание вампира. Неудовлетворенная визитом в гостиницу, Д'Эльвесс стремительно вернулась в монастырь, не задержавшись в Сангеморе ни на секунду дольше нужного.
Миновав стайку послушниц, которых вывели на прогулку строгие монахини, то и дело одергивающие хохочущих девушек, Рэйн влетела внутрь монастыря, на мгновение растерявшись от обилия коридоров, ведущих в разнообразных направлениях. Кое-какие явно направляли заплутавшего гостя вниз. Вот туда Рэйн направлять стопы свои пока не была намерена. Кто знает, может, конечно, и придется когда-нибудь, но явно не сегодня.
И таким образом, проплутав немного по извилистым лестницам и напугав своей поспешностью пару-тройку смиренных монахинь, вампир оказалась здесь. Сама не зная, для чего.
- Ты, конечно, не могла дать мне отдохнуть от тебя и прочей компании, - хоть слова эльфийки и содержали намек на раздражение, лицо ее сияло улыбкой. Она совершенно очевидно была в отличном настроении и не собиралась позволить кому бы то ни было испортить его себе. Впрочем, Рэйн тоже не хотела бы нарушать отлично текущий день склоками.
Тряхнув головой, вампир подумала о том, что надо бы самой поискать Валерию, раз уж она не вытерпела и отправилась на охоту. Но это позже, а сейчас...
- Не могла бы ты не пялиться так на меня? - на лице Даниэль все еще сверкала улыбка, но в голосе уже слышалась натянутость. Вампир моргнула и вскинула брови.
- Хочешь, я расскажу тебе кое-что забавное? - она, как и эльфийка, улыбалась, достаточно широко, чтобы скрыть за улыбкой некое растущее напряжение. Даниэль пожала плечами.
- Попробуй.
Рэйн, все с той же улыбкой, больше напоминающей оскал, сказала:
- Ты хоть чуть-чуть разбираешься в зельях?
Эльфийка удивленно потерла лоб рукой, забыв о том, что она все еще мокрая, и потянулась за полотенцем. Рэйн даже и не подумала отвернуться, разглядывая то, что открылось ее взгляду. "С каких это пор я не упускаю возможности полюбоваться на совершенство линий женского тела?" Вампир клацнула зубами, чуть не прикусив себе язык. "Какие-то странные у меня сегодня мысли..."
- Так что насчет того, разбираешься ты в них или нет? - повторила она свой вопрос. Эльфийка, утерев лицо, подлила в ванну побольше горячей воды из источника.
- Только состав приворотного зелья, - неохотно призналась она и, заметив недвусмысленную ухмылку вампира, нахмурила брови. - Эй, это все знают, об этом зелье пишут во всех книгах для девочек!
- Вот уж никогда бы не подумала, что ты читаешь такое, - веселилась Рэйн, продолжая пристально смотреть на возмущенно привставшую из воды эльфийку. В глубине синих глаз мелькали шаловливые искорки, которых фыркающая Даниэль предпочла бы не видеть. С плеском плюхнувшись обратно в воду, царица эльфов скрестила руки на груди и с вызовом вздернула подбородок.
- Листья мяты, соцветия шиповника и корень одуванчика, - выпалила она на одном дыхании, немного удивленно наблюдая за тем, как вытягивается лицо вампира и постепенно тухнут искорки в глазах. - Ты что, не знала?
Сквозь пар, исходящий от воды и наполнивший комнату, Даниэль с трудом могла различить медленно встающую Рэйн, плечи которой начали едва заметно подрагивать.
- Значит, - ее голос вильнул куда-то вверх, но моментально вернулся на свой прежний уровень, - это все-таки было приворотное зелье...
Она на секунду прикрыла лицо руками. а когда вновь опустила их, эльфийка увидела, что Рэйн разозлена. Даже нет, больше того: разъярена. Эльфийка могла только надеяться, что эта ярость не имеет к ней никакого отношения.
- И? - осмелилась она издать звук и заодно задать интересующий ее вопрос. Рэйн заметалась по комнате. Сквозь путаницу проклятий и слов на до сих пор неизвестном Даниэль языке, эльфийка умудрилась расслышать нечто такое, что заставило ее икнуть от изумления.
Надо было что-то сказать.
- Ннннно, она ведь не умеет колдовать, сама говорила, что это просто для развлечения... - нерешительно начала Даниэль и замолкла, когда грозный рык Рэйн оборвал ее на полуслове.
- Значит, мне повезло!! Да, черт возьми, ты права, как никогда!!! Она не умеет, но в этот раз я попала к ней в удачный момент!!! И что теперь?!
Эльфийка сдерживала себя, как могла, боясь расхохотаться в лицо разгневанной Рэйн и получить за этот смех заслуженную взбучку.
- Ты... - выдавила она из себя, - ты... магия подействовала на тебя...
- Исключительно верно, Мельторр!! - рычание все еще оставалось доминирующим звуком в голосе вампира. Даниэль, не в силах больше держаться, перекатилась на живот, расплескав добрую половину начинающей остывать воды, и, уткнув лицо в ладони, громко расхохоталась, полностью игнорируя сдавленное разъяренное шипение у себя за спиной.
- Смейся, конечно, смейся! - Рэйн одним прыжком вскочила на ноги. - Это смешно, ты права!
Ответом ей послужил сдавленный звук, больше напоминающий отчаянное хрюканье, чем смех благопристойной эльфийской царицы. Давно уже у Даниэль не было повода посмеяться от души, и она спешила воспользоваться этой возможностью.
Рэйн какое-то время наблюдала за ней, бормоча что-то себе под нос, потом решительно подошла к эльфийке. Она хотела вытащить ее из воды и хорошенько встряхнуть, чтобы Даниэль, наконец, прекратила смеяться над проблемой, а лучше подумала, как ее решить. Если уж на то пошло, эта самая проблема касалась их двоих.
Хотела, но не вытащила.
Продолжая тихонько хихикать, Даниэль повернулась обратно и, зачерпнув полные ладони воды, плеснула ее себе на лицо.
- Ты можешь быть очень уморительной, - сказала она, косясь на застывшую на месте Рэйн. - естественно, когда хочешь этого.
Ее смех был теплым и приятным. От нее, даже после ванны, пахло пыльной травой, концом лета, засухой в ожидании дождя. Рэйн позволила себе закрыть глаза, думая о том, когда последний раз она чувствовала этот аромат. Это был аромат Вольфа, единственного мужчины, оставшегося в ее памяти светом. Но сейчас, здесь, перед ней был не он. Эльфийская царица, облокотившись на бортик, внимательно смотрела на задумавшегося вампира из-под мокрых прядей волос, источающих тонкий аромат лесных цветов.
- Значит, она приворожила тебя ко мне? - подытожила Даниэль, неспеша поднимаясь из воды, как какое-нибудь древнее божество, рожденное из морской пены. Рэйн, отбушевав, сорвала полотенце с крючка и подала его эльфийке, оборачивая материю вокруг обнаженных плеч.
- Я меньше всего хотела бы подобного поворота событий, - мрачно сказала она, промокая влагу на теле Даниэль. - Потому что это будет означать, что Неара - некромант. И достаточно сильный некромант, раз ей удалось зацепить меня.
Рэйн совершенно не была настроена хвалиться собственными возможностями, но со времени столкновения с Аной вампир прочла достаточно много колдовских книг, в которых нашла способ защиты от воздействий некроманта. В основном все заключалось в самосознании и самоощущении. Рэйн научилась контролировать себя настолько, что была полностью уверена в своих возможностях. И вот теперь выяснялось, что нашелся кто-то, кому вампир противостоять не могла. Это ли не интересно?
- Как много любопытных вещей можно выяснить о своих спутниках, едва только удалишься от них на какое-то расстояние, - протянула эльфийка, подходя к запотевшему зеркалу и протирая его краешком полотенца, чтобы увидеть свое отражение. На каменных плитах пола за ней протянулась цепочка мокрых следов.
- Вечером мы приглашены на ужин, - сообщила она, потряхивая волосами, чтобы подсушить их. Рэйн кивнула, принимая ее слова к сведению.
- Поскольку я все равно не собираюсь никуда отсюда уходить до завтрашнего утра, то, думаю, что ужин - вещь неплохая, - она поморщилась. - Вот только объяснять отсутствие аппетита нечем. Свежего воздуха здесь предостаточно.
- Я что-нибудь придумаю, - лениво протянула Даниэль, которую совершенно очевидно в данный момент не беспокоили ни проблемы Рэйн, ни Инквизиция, обосновавшаяся где-то под их ногами в подвалах, ни что-либо еще, кроме ее драгоценной внешности. Рэйн, немного поколебавшись, осторожно попятилась к выходу, поскольку самозабвенно изучающая себя в зеркале эльфийка не желала обращать на нее ни малейшего внимания.
Очутившись за пределами наполненной паром ванной комнаты, вампир мотнула головой и быстро зашагала по пустому коридору, намереваясь как можно раньше очутиться на улице. И развеяться. Это было просто необходимо после всего, что она умудрилась узнать за такой короткий срок. Интересно, это только ей так везет или с другими тоже случаются разные непонятные и не вполне приятные вещи?
Убедившись, что Рэйн рядом с ней больше нет, Даниэль позволила себе изогнуть губы в торжествующей улыбке. Как же все удачно складывается! Она даже и не планировала подобного развития событий, кто-то сверху решил все за нее.
Эльфийка расхохоталась и звонко чмокнула свое отражение в холодные губы.
Привороженная к ней Рэйн... Что может быть великолепнее?!
- 2 -

Солнце начинало медленно клониться к закату. На улицах Сангемора росли тени, гомон детских голосов становился все тише, взрослые спешили по домам к ужину, торговцы сворачивали палатки и убирали лотки. Юркие воришки, пользуясь суматохой, хватали с этих самых лотков фрукты прямо из-под носа зазевавшихся продавцов и убегали, смеясь, слыша, как вдогонку им доносится беспомощная ругань.
Никто из жителей города не обращал внимания на устало бредущую по каменной мостовой высокую женщину, светлые волосы которой свешивались на лицо, закрывая ей глаза. Впрочем, казалось, это женщине совершенно не мешает: шла она прямо, ровно, аккуратно огибая то и дело бросающихся ей под ноги хохочущих ребятишек, гоняющих мяч. Время от времени она поднимала голову, словно желая убедиться, что выбранное ею направление правильно, и продолжала переставлять ноги, по-другому это было и не назвать.
- Вэл!!! - донесшийся откуда-то шепот заставил женщину недоуменно вглядеться в сумрак тупика, мимо которого она как раз проходила. Там что-то шевельнулось, и в ту же секунду какой-то мужчина вынырнул из темноты и, схватив растерявшуюся волшебницу за руку, потащил ее за собой.
- Кайр! - удивленно выдохнула Валерия, когда они остановились где-то на заднем дворе чьего-то дома, возле которого было вывешено выстиранное белье. - Я думала, тебя здесь нет!
Мужчина с черно-белыми волосами, вырывающимися из-под капюшона, угрюмо хмыкнул. Глаза у него забегали по сторонам, будто он опасался, что кто-нибудь может следить за ними.
- Я тоже так думал, - отозвался он вполголоса и полностью откинул капюшон, открывая волшебнице бледное и довольно измученное лицо. Вэл вгляделась в него.
- Где ты был?
- Прятался, - голос адепта ордена Трилистника был все также угрюм и невыразителен. Он глубоко вздохнул и поманил Валерию за собой, уводя ее куда-то еще дальше от центральной улицы. Валерия была настолько усталой, что даже уже не смотрела под ноги, хотя чувствовала, что идут они не по самой чистой земле в этом городе.
- Ну, хватит, - она вдруг резко остановилась, вынудив тем самым остановиться и Кайра. - Куда ты меня ведешь?
Адепт поджал губы, поглядывая на волшебницу.
- Просто не хочу, чтобы нас услышали.
- Нас и там бы никто не услышал, - какой бы усталой Валерия не была, ей все это начинало не нравиться. Она не понимала, почему должна находиться в каких-то грязных закоулках, когда можно спокойно пройти в гостиницу и обо всем поговорить. Тем более, что Инквизиция все равно Кайра не схватит хотя бы потому, что адептов Трилистника никогда не отличала ни единая форма, ни манера речи или поведения. Они всегда были обычными людьми. Разве что волосы старались отращивать подлиннее, чтобы скрыть под ними татуировку, обозначающую приверженность человека к ордену. Но ведь никто не станет допытываться, почему у Кайра длинные волосы, многие мужчины носят такую прическу, это сейчас модно.
- Слушай, а ты что одна, где все? - запоздало спохватился Кайр, делая попытку выглянуть из-за плеча волшебницы, будто надеясь увидеть остальных путешественников. Валерия подавила раздраженный вздох и потерла большим пальцев правый глаз: соринка попала.
- Все сидят по своим номерам и отдыхают, а я тут вот с тобой торчу, - голос ее был полон праведного гнева, который, впрочем, на адепта не возымел абсолютно никакого действия.
- Ты охотилась, - понимающе протянул он, окидывая Вэл внимательным взором. Женщина сделала такое движение, словно хотела отрицательно мотнуть головой, но в последний момент остановилась.
- Да, - нехотя признала она, и в глубине серых стальных глаз что-то блеснуло. Уж не отголоски ли удачно прошедшей охоты? Или же она завершилась ничем?
Кайр на всякий случай отступил назад, не желая рисковать. Он знал, как быстро волшебница может перевоплотиться, и совершенно не был уверен, что выдержит это зрелище, как подобает мужчине. А значит и пробовать не стоило.
- Полнолуние, - Валерия посмотрела на небо. - Через пару дней, а я уже сейчас чувствую необходимость в уединении. Я слышала, у Инквизиции пустуют подвалы, разве что попроситься к ним, - она засмеялась было над собственной шуткой, но тут же себя оборвала, заприметив на лице Кайра выражение неподдельного испуга.
- Где ты обосновался?
Адепт обхватил плечи руками, будто ему внезапно стало холодно.
- Брожу по городу, - неопределенно сказал он. Валерия задумалась.
- Тогда пойдешь со мной, - решила она и уже повернулась, чтобы отправиться в обратном направлении, когда поняла, что адепт не собирается двигаться с места.
- В чем дело? - бросила она, снова поворачиваясь к нему. - Ты хочешь снова ночевать на улице? Не думаешь ли ты, что так больше шансов тебя забрать? Не в подвалы, так в тюрьму, как бродягу.
- Не такой уж я ободранный! - возмутился Кайр, оглядывая себя с ног до головы. Валерия сощурила глаза, следуя его примеру.
- Пока нет, но скоро будешь, - она внезапно смягчила голос. - Слушай, я ведь волновалась за тебя.
Мужчина моментально посмотрел на нее.
- Это правда? - подозрительно спросил он, но было видно, что эти слова пришлись ему по душе. Волшебница кивнула и неспеша подошла к нему.
- Пойдем, - шепнула она ему на ухо, обнимая одной рукой за напряженные плечи. - Хочешь, я сделаю тебе массаж?
Она была почти уверена, что этой ночью Рэйн к ней не придет. Но оставаться одной ей тоже не хотелось. Она не любила Кайра, однако, позволить им обоим приятно провести время... Почему нет, если все согласны?
- Ну, так что? - ее шепот еще чуть понизился, почти превратившись в мягкий рык, резанув адепту по венам. Повеяло холодом.
- А как же Рэйн? - шепнул он в ответ, несмело обнимая волшебницу за талию и чувствуя, как дрожат руки. Валерия улыбнулась в темноту, пользуясь тем, что Кайр не видит этой ее улыбки. Она бы ему не понравилась.
- Пойдем, - она так и не ответила на его вопрос и повлекла за собой, прочь из этой дыры, из которой ощутимо несло нечистотами. Адепт, словно загипнотизированный, послушно пошел за ней, спотыкаясь на ровном месте. Он понимал, что больше такого шанса обрести ему может не представиться, поэтому старался побороть все свои опасения. Это ведь Вэл, его любимая Вэл, волшебница и белый тигр, уже однажды спасшая ему жизнь. Она не причинит ему вреда, ведь так? Но почему же тогда он старается идти как можно медленнее? Что отталкивает его от этой высокой холодной женщины, время от времени оборачивающейся и призывно улыбающейся ему?
Кайр тряхнул головой, отгоняя прочь жужжащие рядом с ухом мысли. Она зовет его с собой... Что может быть лучше?
- 3 -

- Какого черта? - разозленно шипела Даниэль, сохраняя на губах приклеенную счастливую улыбку. - Привораживающее зелье может сработать только в двух случаях: либо маг сумел украсть частичку кожи и волос того, кого он хочет приворожить, либо же тебе надо было очень сильно думать обо мне, когда ты пила эту отраву!!!
- Я ее не пила!! - не менее разозленным шепотом отозвалась Рэйн, не забывая следить за тем, чтобы никто из монахинь или послушниц не подходил к ним с эльфийкой ближе, чем на 5 метров. - Оно упало на меня!! И пара капель попала на губы!! Я просто их облизнула!
- Просто, не просто, - передразнила ее Даниэль и резко отодвинулась от вампира, потому что Рона начала что-то ей говорить, что пропустить мимо ушей никак было не нельзя.
Где-то полчаса назад, когда эльфийка успела уже остыть от своих водных процедур и от новости, принесенной Рэйн, в дверь комнаты, которую ей отвела щедрая настоятельница, постучали. Низенькая монахиня, отчаянно краснея и стараясь не смотреть на Даниэль, пролепетала что-то о том, что ужин вот-вот начнется и не соблаговолит ли их гостья покинуть комнату, чтобы присоединиться к трапезе. Даниэль великодушно соблаговолила, и продолжающая краснеть и смущаться монахиня сопроводила ее в скромно обставленный обеденный зал. Поскольку Даниэль, конечно же, появилась там одной из последних, взгляды уже присутствующих, как по мановению какой-нибудь могущественной руки, обратились к ней. Эльфийка же первым делом отыскала за длинным столом Рэйн и с удовлетворением от метила, что вампир при ее появлении поднялась со стула, как и подобает телохранителю. Неплохо было бы еще напомнить ей о том, что телохранитель вообще-то должен неотрывно находиться рядом с телом, которое охраняет, но эту приятную беседу Даниэль решила оставить на потом. Например, подождать сегодняшней ночи, когда вампир заявится к ней в комнату. А в том, что это произойдет, царица эльфов не сомневалась, поскольку отлично помнила все побочные эффекты действия приворотного зелья. Хотела в свое время кое-кого приворожить, но отказалась от этой идеи. Почему так случилось, она уже не помнила да и и не надо ей это было.
Рона поспешила указать Даниэль на место рядом с собой во главе стола. Эльфийка милостиво кивнула ей, продолжая играть роль богатой дамы, готовой вложить свои деньги в такое богоугодное дело, как приведение монастыря в подобающий его статусу вид. Через секунду после того, как она села, Рэйн тоже заняла свой стул, уткнувшись в тарелку. Даниэль очень хотелось посмотреть на то, как Д'Эльвесс будет выкручиваться и отказываться от еды - монахини с подносами, полными всяческих яств, уже приближались к ним -, но обещанное надо выполнять. Особенно то, что обещала вампиру. Лучше не рисковать. Привороженная там или нет, это не удержит Рэйн от того, чтобы преподать урок одной царственной особе, которую Даниэль знала лично. Именно поэтому Даниэль соизволила все-таки шепнуть Роне на ухо о том, что ее телохранитель придерживается особой диеты, из-за которой нельзя есть после того, как солнце начинает клониться к закату. Немало удивленная Рона спросила, как же Рэйн сумеет достойно защитить ее, если не будет нормально питаться. Даниэль, подавив огромное желание сказать, что в случае чего, и сама себя защитит, ответила, что Рэйн обладает многими талантами, как-нибудь справится. Прекрасно слышавшая весь разговор Рэйн только скрипнула зубами и демонстративно отодвинулась от стола, скрестив руки на груди.
Рона, как и обещала, представила Даниэль не царицей всея эльфов, а всего лишь женщиной, ищущей применение своим деньгам. Раскланявшись перед восхищенными ее щедростью послушницами и монахинями, эльфийка величественно опустилась на свое место, вознамерившись отведать, чем боги сегодня наградили своих добродетельных слуг. И тут ей кое-что пришло в голову.
Приворотное зелье - это конечно, хорошо. Это просто отлично. Но даже для такого простенького заклинания необходимо соблюдение как минимум двух условий.
- Ты уверена, что не думала обо мне, когда облилась этой гадостью? - процедила Даниэль, в десятый раз за вечер обращаясь к вампиру с этим вопросом.
В ответ послышлось утробное рычание, услышав которое проходившая мимо молоденькая послушница нервно вздрогнула и принялась озираться по сторонам.
- Ты же знаешь, что я думаю исключительно о тебе! - язвительно отозвалась вампир, с удовлетворением наблюдая, как загораются и гаснут в зеленых глазах эльфийки маленькие искорки. - Буквально ни на секунду не перестаю это делать!
Самое интересное, что это было почти правдой: большинство мыслей Рэйн с недавних пор снова были связаны с рыжеволосой дьяволицей. Нельзя сказать, чтобы это было совсем плохо, но вампир не привыкла во всех своих действиях усматривать намеки на Даниэль. И кто ее дернул зайти в комнату в Дзерену именно в тот момент?!
- Я все равно не понимаю, - раздраженно призналась Даниэль, отчаянно игнорируя попытки матери-настоятельницы угостить ее чем-то, подозрительно напоминающим заливной язык. Мясо эльфийка, безусловно, признавала, но вот чужие языки жевать не люблю. Разве что укусит иногда...
- Чего ты не понимаешь? - с мученическим видом осведомилась Рэйн, считая мгновения, проведенные в этом душном зале. Она устала от внимания со стороны окружающих, хотелось зарычать на них. Или сверкнуть глазами. Или оскалить зубы. Или схватить Даниэль прямо здесь и сейчас и...
- Какая жуть... - пробормотала вампир, прикрывая глаза и осторожно ощупывая языком клыки. Она могла бы обойтись этой ночью без крови. И все еще может. Может!
"Какого дьявола Неаре потребовалось практиковаться в своем неумении сегодня?!"
- Я не понимаю, почему оно на тебя подействовало, - эльфийка рассеянно обвела взглядом зал, и в какое-то мгновение ее глаза встретились с чужими, настойчиво изучающими ее уже, видимо, не одну минуту. Даниэль нахмурила брови, но в ту же самую секунду темноволосая девушка отвернулась, заговорив о чем-то со своей соседкой по столу. Только это не позволило Даниэль придать значение увиденному. Да мало ли кто интересуется ее персоной?
- Может, и не подействовало, - задумчиво пробормотала Рэйн и тут же себя одернула: если не подействовало, почему она тогда млеет от одного взгляда на эльфийку? Нет, ну, конечно, растечься лужицей ей пока не хочется и вряд ли захочется, но сидеть рядом с Даниэль она теперь может бесконечно.
- Слушай, - порывисто наклонилась она к царице эльфов, чуть было не смахнув ее вилку на пол. - А есть против этого противоядие?
Недовольная Даниэль отодвинулась немного.
- Есть, - она триумфально улыбнулась, завидев на лице Рэйн опаску. - Увы, только одно.
- И почему мне не хочется знать, какое именно? - брезгливо процедила вампир, поднимаясь. - Извини, но я больше не могу здесь находиться.
Эльфийка, вскинув брови, проследила за тем, как ее "телохранитель" широкими шагами покидает помещение, ловко обходя попадающихся на пути монахинь.
- Простите, Даниэль, - тронула ее за плечо Рона. - Быть может, я не вполне понимаю, но разве она не должна все время находиться с вами?
Эльфийка, только недавно задававшаяся тем же самым вопросом, мило улыбнулась.
- Дело в том, что у нас с ней вполне современные отношения, - пояснила она понимающе кивающей матери-настоятельнице, одновременно пытаясь лихорадочно придумать эти самые отношения. - Она научила меня кое-каким приемам самообороны, и теперь я вполне могу за себя постоять, - чтобы доказать правдивость своих слов, эльфийка в шутку согнула руку и напрягла мускулы. Настоятельница ахнула и засмеялась.
- На досуге покажете мне? - заговорщическим тоном прошептала она на ухо эльфийке.
- Конечно, - пообещала эльфийка, быстренько соображая, как же она может уломать Рэйн научить ее простейшим приемам. По всему выходило, что упрашивать придется долго. Если та вообще согласится. А ведь может из вредности и отказать!
- Ох, - утомленная непрекращающимися событиями, что буквально выбивали ее из колеи, Даниэль откинулась назад, потирая виски. Моментально заметившая ее движение настоятельница что-то шепнула на ухо склонившей к ней монахини со строгим сморщенным лицом и, поднявшись на ноги, громко хлопнула в ладоши, привлекая к себе всеобщее внимание.
- Девочки! - возвестила она, когда в зале наступила тишина. - Продолжайте ужинать, а после, напомню, вас ждут занятия по рукоделию. Попрошу не отлынивать, - в ее голосе промелькнула улыбка. Даниэль, которая все-таки распознала в поведении Роны намек на то, что ее присутствие на ужине может считаться оконченным, поспешно последовала за настоятельницей, направившейся в сторону двери.
- Моя дорогая, - Рона взяла догнавшую ее эльфийку под руку, - пройдемте в мой кабинет, там нас ждет бутылочка отличнейшего вина десятилетней выдержки. Как вы на это смотрите?
Даниэль на это смотрела положительно. Мимоходом удивившись тому, что монахиням позволено пить вино да еще и не в праздники, она согласно кивнула и вместе с рассказывающей ей об истории монастыря Роной начала подниматься по узкой витой лестнице, ведущей на второй этаж.
Долго идти не пришлось, и уже через несколько минут Даниэль сидела в мягком кресле, держа в руках тонкий бокал, наполненный чудесным белым вином. Отпивая из него маленькими глотками, она пыталась максимально честно отвечать на вопросы настоятельницы.
А ту интересовало все: какой у Даниэль дворец, есть ли муж, дети, любовники, сколько уходит у нее сил на то, чтобы править, и не собирается ли она передавать трон раньше, чем придет время. Эльфийка, поражаясь осведомленности монахини в мирских делах, честно рассказывала ей о своей нелегкой жизни, пока не пришло время начать ей задавать вопросы.
- Я довольна тем, как живут здесь девушки, - с улыбкой сказала она. - Мне понравилось то, что тут так много пространства, зелени да и город совсем рядом. Они ведь могут выходить в город, верно?
- Конечно, - кивнула Рона. - Более того, корпуса для старших послушниц построены прямо в Сангеморе, это дает им максимальные возможности. Мы ведь не хотим, чтобы они совсем отвыкли от светской жизни. Конечно, те, кто хочет остаться в монастыре, живут при нем почти неотлучно, но остальные вольны выходить за его пределы, когда пожелают. Не могу сказать, - она поджала губы, - что довольна всеми девушками, получившими такую свободу, но в целом все хорошо.
Даниэль сделала еще один глоток, смакуя вкус.
- Я знаю, что здесь, в ваших подвалах обосновалась Инквизиция, - задала она вопрос, который интересовал ее чуть не больше всего. - Насколько это опасно?
Рона замахала руками.
- Ну что вы, Даниэль! Признаться, - шепотом начала она, оглядываясь и перегибаясь через свой стол, чтобы ее было лучше слышно, - поначалу я тоже думала, что это будет сопряжено с опасностью, но оказалось, что нет. Священников мы почти не видим, все время они проводят внизу, там у них есть свой выход, который находится с другой стороны монастыря, куда послушницам ход перекрыт. Сюда священники не поднимаются, мы сразу договорились об этом с их старшим.
Даниэль удивленно приподняла брови.
- Вы видели ту женщину, которая управляет ими? - эльфийка даже привстала немного в жадном любопытстве, но Рона отрицательно покачала головой.
- Нет, всего лишь Торреса, ее правую руку.
- Аааа, - разочарованно протянула Даниэль, снова опускаясь на свое место. Настоятельница усмехнулась.
- Ее ведь не видел никто, если я не ошибаюсь.
- Потому то мне так и интересно, - хмыкнула эльфийка, допивая вино. На какое-то время в комнате воцарилось молчание, потом Рона, хитро посмотрев на задумавшуюся Даниэль, проговорила:
- Я, признаться, так и не задала вам вопрос, мучивший меня весь день.
Эльфийка рассеянно кивнула головой, давая понять, что слушает.
- Я слышала, в прошлом у вас был фаворит, вампир. Что стало с ним теперь?
Даниэль, которая не думала о том, что Рона все-таки спросит ее об этом, пожала плечами, ухмыляясь про себя.
- Живет себе потихоньку, если, конечно, к нему можно применить слово живет.
Настоятельница чуть откинулась назад, однако, интерес в ее глазах не угас.
- Мне говорили, он красив, как бог! - пафосно воскликнула она, но было видно, что ей хочется услышать от Даниэль подтверждение этим словам. И эльфийка не стала разочаровывать ее.
- О да, - она мечтательно прикрыла глаза, старательно играя роль. К тому же, она отлично знала, что слухи разносят молву о том, что она до сих пор жаждет возвращения Рэйн в Рээль. Что ж, отчасти это было правдой. Но только лишь отчасти.
Мать-настоятельница шумно вздохнула: такая романтическая история... Безусловно, интересуясь жизнью за пределами монастыря, она много слышала о противостоянии Даниэль и ее фаворита. Или же это все-таки была фаворитка? Кто-то говорил ей об этом, но она успела запамятовать. Впрочем, наверняка, мужчина, вряд ли бы эта красивая эльфийка стала так убиваться из-за женщины. По ней, правда, не скажешь, что она так уж страдает, но ведь, скорее всего, держит все в себе, даже поделиться ни с кем не может! Замужем, ребенок... И несчастная, неразделенная любовь...
Монахиня почти всхлипнула, подумав о том, как мог этот вампир бросить такую прекрасную женщину. Она знакома с ней всего ничего и уже видит, что душа у Даниэль чиста и безмятежна, как у невинного младенца.
Даниэль, и не подозревая о том, какие страшные вещи думает про нее Рона, сидела себе тихонько в кресле и всеми силами старалась, чтобы глаза у нее не слипались. Было еще рано ложиться спать, но уж очень хотелось. А это молчание, снова заполнившее кабинет, только еще больше подогревало желание оказаться в мягкой удобной постели.
Эльфийка даже подпрыгнула от неожиданности, когда в дверь осторожно постучали. Извинившись, внутрь заглянула монахиня и сказала, что Рону ждут во дворе, где младшие девочки чего-то не поделили. Настоятельница ахнула и быстро побежала в коридор.
Не воспользоваться таким шансом было бы просто непростительно, поэтому Даниэль, наплевав на то, что невежливо так уходить, последовала за Роной, только свернула не к лестнице, а направо, туда, где ждала ее уютная постель.
Эльфийка даже не удивилась, когда, распахнув дверь, увидела перед собой высокую мрачную фигуру, явно поджидавшую ее. Не удивилась, когда Рэйн, в одно мгновение очутившись рядом, склонилась к ней, касаясь губами губ. Не удивилась, когда Рэйн подхватила ее на руки, ногой захлопывая двери. И совсем не удивилась, оказавшись на кровати и глядя снизу вверх в горящие жарким пламенем синие глаза.
Надо было закинуть руки на плечи, прошептать о том, как долго она ждала этого, прямо с прошлой ночи, томно изогнуться и...
- Изыди, - пробормотала эльфийка и, уткнувшись носом в подушку, моментально заснула.
- 4 -

Медленно догорает костер, расплескивая вокруг последние искры. Луна, пока не вошедшая в полную силу, зевает и прикрывается тучами, чтобы никто не заметил ее усталости этой ночью. Где-то неподалеку ухает филин, благо Черная Пустошь совсем рядом, рукой подать. Шуршит какой-то зверек, пробираясь мимо мерцающего пламени, бросающего неясные блики на двух путников, лежащих возле него.
- Отодвинься.
- Ну, Рик, холодно же! - просяще.
- Я говорю, отодвинься, - равнодушно.
- Рик, право слово, всего лишь ближе придвинулся, а ты уже...
- Да, я отлично помню, к чему привели твои прошлые придвигания, так что, сделай одолжение, не заставляй меня выкидывать тебя подальше, - чуть раздраженно.
- Ты не посмеешь... - неуверенно.
- Хочешь проверить? - с непередаваемой иронией.
- Сердца у тебя нет! - пафосно, явная игра на публику, которой нет и в помине.
Негромкий смешок.
- У меня вся родня такая. Бессердечная, - последнее слово смакуется, как выдержанное вино.
- Я заметил, - сердито, почти обиженно.
- Я не просил тебя ехать со мной, ты сам увязался, а теперь еще тебя и греть?! - возмущенно.
- Я подумал, что тебе будет одиноко...
- С каких пор ты научился думать? - язвительно.
- С тех самых, как ты разучился, - не менее язвительно. - Почему ты вдруг бросился в Сангемор? Что такого сказал тебе твой папочка? - с нескрываемым интересом.
- Тебя это не касается, - деланно равнодушно.
Блаженные минуты тишины, нарушаемые лишь потрескиванием костра.
- Рик... - осторожно шепотом.
- Ну, чего еще? - невнятно, сквозь сон.
- А может, ты меня обнимешь? Ну, если ты не хочешь, чтобы я обнимал, потому что боишься, что я... а так все же теплее будет, - скороговоркой.
- Какой же ты зануда! - раздраженно, поскольку сон вещь не бесконечная, и скоро уже рассвет, а этого самого сна - ни в одном глазу.
Шорохи, переругивания, попытки улечься удобнее и, наконец, снова - тишина...
- Рик? - с неясной улыбкой в голосе.
- Я убью тебя, - убежденным в собственных словах тоном.
- Неее, не убьешь, - смешок. - Ну, сознайся, теплее ведь, а?
Молчание.
- Рик? - сопровождается толчком в бок и легким поворотом головы в попытке разглядеть в темноте лицо спутника.
- Ага, - угрюмо.
- Что ага? - недоуменно.
- Это ответ на твой вопрос.
- Понятно, - по голосу слышно, что ничего не понятно.
- Твои волосы лезут мне в глаза.
- Закрой глаза, и они не будут лезть.
- Можно, да?
Фырканье.
- Спать.
- Спать...
Костер вспыхивает в последний раз и угасает окончательно.

0

18

- 5 -

Когда желание выспаться сопровождается возможностью это сделать - вдвойне приятно. Именно об этом думала Даниэль, сладко, не открывая глаз, потягиваясь и зевая. Наверное, солнце уже давно встало... Впрочем, какая ей разница? Слава богам, она не в Рээле, никто не будет стучать ей в дверь спозаранку и требовать, чтобы она выходила встречать очередных важных гостей, с которыми у них там какие-то заключенные договоры. Вот когда понимаешь, что отдых необходим. Пусть даже короткий, но чтобы был. Жаль только, что коронованным особам отдых этот самый даруется свыше крайне редко. Чаще - никогда, пока не придет время отдавать престол в более молодые и менее трясущиеся руки. Вот только после этого можно с полным правом лежать целыми днями в постели, жевать любимые мандарины и писать мемуары. "Не дай мне боги дожить до такого... Это ж сколько прожить надо будет, чтобы тратить время на подобные вещи?!"
Эльфийка еще раз зевнула, потянулась напоследок, открыла глаза и... завизжала, отпрыгивая назад, ударяясь головой о спинку кровати и сползая вниз едва ли не в обмороке. Сидящая на противоположном конце кровати Рэйн поморщилась и демонстративно заткнула уши.
- Распеваешься прямо с утра? - вампир насмешливо глянула на потирающую затылок Даниэль и уселась поудобнее, явно не намереваясь освобождать пространство. Эльфийка открыла было рот, чтобы ответить, но вместо этого подозрительно сощурилась и внимательно осмотрела Рэйн. А потом еще раз.
- Ты что, отсюда не уходила? - в голосе прозвучало удивление вкупе с надеждой на то, что это предположение ошибочно. Но надежды Даниэль в последнее время завели дурную привычку не сбываться. Вот как сейчас.
- А ты как думала? - мраком в голосе Рэйн можно было бы завесить всю комнату и еще бы на коридор хватило. - Ты же заснула на самом ответственном моменте. Вот я и решила подождать, когда ты проснешься, чтобы продолжить.
Напуганная перспективой продолжения вчерашних начинаний, эльфийка натянула на себя одеяло до самого горла, отметив, что спала одетой. Что ж, не страшно, всегда можно переодеться.
- Эээ, - слова в голову решительно отказывались идти, но сказать все равно надо было что-нибудь, не сидеть же молча, просто пялясь на хмурую Рэйн. А то она еще решит, что это призыв к действию и...
- Мне бы переодеться, - это прозвучало так тихо и смущенно, что Даниэль сама себе не поверила. Вместе с Рэйн, которая вскинула брови и руки на груди скрестила.
- Вперед.
- А ты будешь смотреть?! - в эльфийке постепенно разгоралось чувство возмущения. Подумать только, Д'Эльвесс сама себе понапридумывала проблем, а расхлебывать их, значит, не хочет. "Какое мне вообще дело до того, кто ее к кому приворожил?! Ну даже если ко мне... Я об этом никого не просила... Хотя, конечно, приятно... Даже очень... Не отвлекайся! Пусть она уйдет! Сделай так, чтобы она ушла! Мне страшно на нее смотреть, она меня взглядом раздевает! Это неприлично!"
- И не подумаю, - внаглую покопавшись в мыслях Даниэль, Рэйн только сильнее сдвинула челюсти.
Начать следовало с того, что она всю ночь потратила на бесцельное сидение в этой комнате, когда могла спокойно отдохнуть в своей кровати. Так ведь нет, упорно продолжала смотреть на безмятежно спящую эльфийку, словно надеялась, что от ее пристального взгляда та откроет глаза и скажет что-то вроде "Я твоя, делай со мной, что хочешь!" Но эта фраза звучала в голове вампира настолько пошло, что она тут же выкинула ее подальше и постаралась забыть. Не хватало еще, чтобы Даниэль о ней узнала, она ведь злостью подавится, потому что всегда гордилась именно тем, что никому и никогда не говорила подобных вещей. Считала, что нужно иметь гордость и не опускаться до того, чтобы умолять о чем-то. Попросить - другое дело, но умолять...
В общем, ночь прошла безрезультатно. Рэйн, мучающаяся от своей ненужности и нарастающего желания избавиться от действия приворота, практически готова была уже спуститься в подвалы, прямо к Инквизиции, чтобы только не наделать чего-нибудь такого, о чем впоследствии она будет жалеть. Да еще и Даниэль наверняка заставит ее пожалеть о совершенном, это она умеет. Вот и приходилось Рэйн скрипеть зубами и терпеливо ждать, пока царица эльфов соизволит проснуться.
Соизволила. Но легче от этого не стало.
- В общем, как мы вчера выяснили, - Рэйн встала и начала расстегивать рубашку, в упор не видя округлившихся глаз Даниэль, - средство для избавления от всяких там вылитых не на того, кого надо, зелий, только одно, - справившись с пуговицами, она скинула рубашку в плеч и, как была, в сапогах и брюках, забралась на кровать, неумолимо приближаясь к буквально клацающей зубами Даниэль. - И мы его сейчас и применим.
Эльфийка зажмурилась и невероятным по быстроте движением увернулась от протянувшихся к ней рук вампира. Запутавшись в одеяле, она, очутившись на самом краю постели, не удержалась и рухнула вниз, сопровождая свой полет красочными эпитетами в адрес раздосадованной промашкой Рэйн.
- И не вздумай приближаться! - тонким голосом приказала эльфийка, собираясь с мыслями и пытаясь подняться. Но все то же проклятое одеяло мешало ей это сделать, словно бы подыгрывая Рэйн, которая, разумеется, медлить в подобной ситуации не стала. Зажмурившаяся Даниэль ощутила, как ее легко поднимают вверх и снова опускают, уже не на пол, а на мягкий матрас.
- Подожди! - она уперлась руками в плечи вампира в последней попытке избежать в буквальном смысле слова изнасилования. - Я тебе кое о чем не рассказала!
Д'Эльвесс скептически приподняла бровь, оглядывая сжавшуюся под ней эльфийку. Сказать по правде, больше всего на свете ей сейчас хотелось... Нет, это звучало слишком откровенно даже у нее в голове, озвучивать это она не будет.
- И о чем же ты мне не рассказала? - с тяжелым вздохом вампир позволила себе чуть-чуть отодвинуться, самую малость, чтобы эльфийке было чем дышать. Все равно не убежит.
- Может так случиться, что после того, как привороженный проведет приятно время с тем, к кому его приворожили, он совсем не разлюбит его, а наоборот, - одним залпом выпалила Даниэль, продолжая жмуриться. Ответа не последовало, и она рискнула приоткрыть один глаз, чтобы посмотреть, что вообще происходит.
Рэйн с задумчивым лицом сидела рядом, уставившись куда-то в сторону окна. Кажется, она поняла слова эльфийки так, как та и рассчитывала.
Даниэль перевела дух и открыла рот сказать Рэйн, чтобы та не расстраивалась, да так и замерла на месте. Это она сейчас отговаривает вампира от попытки полюбить ее?! Это она убегает от нее?! Это она отказывается от шанса вернуть то прошлое, которое они потеряли?! Это она - дура?!
Да, это она...
- Слушай, ну, в общем-то, я скорее всего, ошибаюсь, - осторожно попыталась она хоть немного выправить ситуацию и добилась все-таки того, что вампир посмотрела на нее. Грустно и немного растерянно, словно Рэйн потерялась в собственных ощущениях и не знает, кого слушать. Могла ли Даниэль когда-нибудь представить такое? Нет, даже в самом страшном сне.
Внезапно заломил висок, и эльфийка скорчилась, стараясь быстрее избавиться от боли, чтобы только не отпустить Рэйн сейчас никуда. Такой шанс может больше не выпасть, ну почему она вдруг решила поиграть с судьбой?! Даже учитывая то, что она в нее не верит. Все вчерашнее и сегодняшнее можно было, конечно, списать на усталость, на некую расслабленность, вызванную выпитым в кабинете настоятельницы вином. Можно... Но это не поможет.
- Рэйн, постой, не уходи! - презрев боль, Даниэль резко села на кровати, протягивая руку по направлению к молча одевающейся Рэйн. Вампир искоса посмотрела на нее и мягко улыбнулась.
- Пожалуй, ты права, - она вновь склонилась к отчаянно уцепившейся за ее запястье эльфийке. - Зачем нам любовь? Разве у нас мало других проблем?
Даниэль успела увидеть эхо боли в глазах Рэйн, но оно было слишком далеко, чтобы вернуться обратно. И, когда Рэйн поцеловала ее, эльфийка, наплевав на ноющий висок, рвущий голову на части, потянулась к ней, обняв за плечи.
- Я знаю, что была дурой, - шепнула она ей в губы. - Останься, Рэйн... Ты же хотела.
Вампир снова улыбнулась и еще раз поцеловала ее, касаясь ладонью щеки.
- Потом поговорим.
Мгновение - и ее уже не было в комнате. Эльфийка, хотевшая было броситься за ней, снова запуталась в одеяле, и со злостью стукнула кулаком по постели.
Но, с другой стороны...
Проблема приворотного зелья все еще остается.
На губах Даниэль заиграла ухмылка. Она будет не она, если не попытается заставить Рэйн проверить верность утверждений насчет "противоядия".
- 6 -

... Неповоротливое солнце медленно движется по небосводу, устало отдуваясь и бросая жаркие взгляды в сторону заката, с нетерпением ожидая, когда придет его сменщик. Редкие облака пытаются скрыть недовольство дневного светила, заслоняя его лицо от случайных взглядов тех, кто смотрит на него снизу вверх. Но таким же небожителям, как и само солнце, совсем не до плохого настроения пышащей жаром далекой звезды.
На вершине горы, укрытой седой шапкой из старого, никак не желающего таять, снега стоят двое. Один - высокий, плотного сложения, темноволосый мужчина в мрачных одеждах. Он скрестил руки на груди, устремив взгляд беспросветно черных глаз вниз, на одинокую фигуру всадника, что было сил мчащегося по пустынной дороге в направлении виднеющегося вдали, за стеной густого леса, города. Рядом с ним - худощавый стройный юноша в красной тунике, развеваемой шаловливым ветром. Кудрявые светлые волосы юноши перехвачены обручем, инкрустированным маленькими рубинами. Переливающиеся, как морские волны, глаза смотрят в том же направлении, изучая всадника.
- Он нагонит их? - спрашивает Эйлос, указывая еще на двух всадников, находящихся в нескольких лигах от первого. Они тоже спешат, и Фангорн с сомнением качает головой.
- Вряд ли. Разве что они остановятся на достаточно длительный срок, чтобы он успел пройти то же расстояние, что и они. Не забывай, он выехал на день позже.
Юный бог весны кивает, соглашаясь с мнением Фангорна, потом вдруг запрокидывает голову, и на его лице появляется сосредоточенное выражение.
- Ты чувствуешь? - говорит он, явно не понимая, как описать то, что ощущает он. Темный бог смотрит на него, затем вниз, на дорогу.
- Его? Да, - в его голосе слышится презрение, и Эйлос перегибается через край, с любопытством глядя на размытую ветром фигуру, почти сливающуюся с воздухом. Это тоже мужчина, он не спешит, однако, с легкостью поспевает за несущейся во весь опор лошадью всадника. Наездник не видит, кто следует за ним, и только лишь сильнее понукает коня, принуждая его выбиваться из сил.
Серебряные волосы преследователя развеваются у него за спиной, создавая своебразную завесу, не лишенную притягательности. Он двигается гибко, напоминая изящного охотничьего пса, идущего по следу: грациозное, осторожное, дикое создание, не льнущее к зовущим рукам.
Боги переглядываются, и Фангорн распахивает плащ, в который, оказывается, он был завернут.
- Мне нужно повидать Рэйн, - говорит он, и Эйлос понимающе кивает. А потом смотрит, как темный бог спрыгивает вниз, разводя руки, и, паря какое-то время в воздухе, как огромная летучая мышь, увеличивает скорость, стремясь к земле...
- 7 -

Вампир вылетела из монастыря на полных парах, игнорируя испуганно отшатывающихся от нее монахинь, попадающихся навстречу. Она была раздосадована, разочарована, напряжена, разозлена... нет, проще было перечислить, каковой она не являлась в настоящий момент. Ей жутко хотелось послать ко всем чертям Даниэль, мать-настоятельницу, монастырь, Инквизицию, все, что вообще есть тут, в этом задрипанном городишке, и рвануть на север, чтобы хоть немного остудить свой пыл. Подумать только, Даниэль отказывается от нее! Такое просто не укладывается в голове!! Эльфийка, которая всеми правдами и неправдами старалась привязать Рэйн к своей царственной персоне, теперь ведет себя, как невинная девочка, которой злобный вампир предлагает совершить непотребство прямо на глазах у ошарашенных родителей и соседей! Право слово, такого просто не может быть! Или ее тоже заколдовали, но она в этом не признается?
Разогнавшаяся было Рэйн притормозила чуть, обдумывая эту мысль, но почти тут же рванула дальше, мотая на бегу головой. И надо же было такому случиться, что на пути ее встала Рона. Обежать ее не представлялось никакой возможности: справа, слева и позади нее толпились непослушной стайкой разновозрастные послушницы, которые немедля с превеликим удовольствием воззрились на замершую перед ними Рэйн.
- О, вы-то мне и нужны! - судя по всему, Рона была неизмеримо счастлива увидеть вампира, о чем не преминула ей сообщить. Д'Эльвесс скривила приветственную гримасу, долженствующую изображать радость от встречи, и сделала попытку просочиться мимо плотно скучковавшихся послушниц, явно не собирающихся ее пропускать.
- Моя дорогая, нам просто необходимо поговорить, - тоном, не терпящим возражений, заявила настоятельница. Рэйн, которая страдала от избытка бушующего где-то внутри желания и недостатка живой крови, меньше всего на свете сейчас хотелось обсуждать какие-то животрепещущие темы. Вообще-то она хотела вернуться в Сангемор, ворваться к Валерии и поступить так, как никогда бы не поступила. До этого момента. Раньше, лет, шестьсот назад, может быть, она бы даже просто набросилась на кого-нибудь из стоящих перед ней. Но тогда она была молода, горяча, неискушенна... Теперь-то она умеет собой управлять, не так ли? Тут бы подышать глубоко и ровно, только вот незачем, все равно не поможет.
- Безусловно, - чарующе улыбнулась Рэйн, вспомнив о том, что как никто другой умеет себя контролировать. Подумаешь, пара-тройка минут, и она снова свободна. Чуть-чуть самоконтроля, совсем немного...
Очутившись в кабинете матери-настоятельницы, Рэйн разрешила себе присесть в гостеприимно предложенное Роной кресло, а вот от вина отказалась.
- О чем будем говорить? - да, вопрос задан невежливо, но тут не до вежливости. Впрочем, Роне этого все равно не втолкуешь, надо продолжать улыбаться. "Только бы клыки не появились! Спокойно, спокойно, ты же все можешь, все умеешь!"
- О Даниэль, - вот уж кто был спокоен, в отличие от Рэйн, на которую имя эльфийки произвело невероятное впечатление: тепло, пробежавшееся по телу, сменилось жаром где-то в районе поясницы и снова рвануло вверх, ударяя в голову.
- Отличная тема!
Без преувеличения можно было сказать, что вампир превратилась в статую, только глаза поблескивали да рот изгибался в приклеенной к губам улыбке. Но мать-настоятельница всего этого не замечала, постукивая пальцами по столу и думая о чем-то.
- Вы плохо ее охраняете.
Такого удара Рэйн не ждала. Подавив желание распахнуть глаза, она осторожно спросила:
- И в чем это заключается?
- Ну, - видно было, что Рона колеблется, не зная, как выразить свои замечания так, чтобы никого не обидеть. Знала бы она, что единственным существом на этой планете, способным обидеть Рэйн, была как раз эльфийка.
- Она слишком часто остается одна, - наконец, облекла свои мысли в словесную форму Рона, искоса поглядывая на реакцию вампира. Но та сидела, как истукан, не забывая время от времени моргать, чтобы не вызывать подозрений.
- Она вам жаловалась?
- Ну, что вы, - тепло улыбнулась Рона. - Однако же, мне кажется неправильным тот факт, что вы позволяете ей ходить, где вздумается, одной. Опять же, близость Инквизиции...
- Кстати, об Инквизиции, - перебила ее Рэйн, откидываясь назад, на спинку кресла, решив получить максимум выгоды от неудачного стечения обстоятельств. - Насколько мне известно, монахини здесь тоже владеют кое-какой магией, - кроме того, она так удачно сменила тему, что сама себе удивилась. В нынешнем-то состоянии да еще и мыслить здраво.... Даааа, не думала она, что однажды испытает на себе действие приворотного зелья. "Вот, значит, ты какой, большой северный белый медведь!"
- И что? - в голос Роны вкралась опаска. Рэйн довольно улыбнулась, приподняв бровь. Больное место, видимо.
- Священники об этом не знают?
Настоятельница побагровела. Наверное, перспектива того, что Инквизиторы узнают о возможности монахинь колдовать, ее не прельщала. Рэйн даже готова была ее понять и посочувствовать, если бы только Рона ее в данный момент отпустила на все четыре стороны. Но мать-настоятельница, кажется, пыталась придумать правдоподобный ответ.
- Я... - начала она, и тут дверь в кабинет распахнулась.
- Не помешаю? - до боли знакомый голос резанул по ушам вампира, заставив ее съежиться в кресле, отчаянно желая стать маленькой и совершенно незаметной.
- Даниэль, отлично, мы как раз говорим о вас! - обрадованно воскликнула Рона, делая приглашающий жест рукой. Эльфийка, отлично видя, кто сидит к ней спиной, не спеша вставать, специально подошла к креслу и остановилась рядом с вампиром.
- Нет, нет, сиди, пожалуйста! - излишне громко попросила она, когда Рэйн сделала попытку уступить ей нагретое местечко. - Я вот тут вот присяду, - и эльфийка с чувством превосходства опустилась на подлокотник кресла, предоставив вампиру возможность созерцать ее спину, переливающиеся в свете полуденного солнца волосы и все остальное, к спине не имеющее уже никакого отношения. "Отлично... Я тебе это припомню, моя дорогая, уж будь уверена."
- Что же такого важного вы говорили обо мне? - с мягкой и абсолютно невинной улыбкой спросила Даниэль, смотря на довольную Рону. Последняя, которой разговор о магии в монастыре встал комом в горле, поспешила ответить:
- Спрашиваю у вашей телохранительницы, где она обучалась своему мастерству.
"О да... "
- И она вам ответила? - в голосе эльфийки послышалось удивление, замаскированное очередной улыбкой. - Она даже мне не говорит, хотя я так ее просила рассказать об этом, - Даниэль чуть подвинулась и положила ладонь на колено Рэйн. Вампир в свою очередь не отказала себя в удовольствии провести рукой по спине эльфийки, пользуясь тем, что это движение Рона не увидит, и представляя себе глаза Даниэль. Хмыкнув, она повторила свой жест, но уже в обратном направлении. "Не все же ей одной играть с огнем..."
- Да, она... - Рона запнулась, а Рэйн с интересом посмотрела на нее, выжидая, как настоятельница справиться в этой ситуации. - Она просила меня об этом никому не говорить.
Вампир мысленно поапплодировала находчивой монахине и накрутила на палец локон эльфийки, благо он был достаточно удобно расположен. Ее волосы были солнечными и мягкими, что заставило Рэйн начать размышлять о том, почему она не думала о них таким образом раньше. Или думала, но просто не давала мыслям оформиться в подобные эпитеты? Как все сложно...
- Выспались? - тем временем выспрашивала Рона у Даниэль. Эльфийка, так и не убравшая руку с колена вампира, еще и поглаживать его принялась, слегка, чтобы не очень заметно было.
- Спала, как младенец, - промурлыкала царица эльфов, прижимаясь спиной к ладони Рэйн. Вампир снова хмыкнула. "Взрослые игры для маленьких детей... Дани, Дани, когда же ты вырастешь?" Но раз она хочет поиграть... Нет ведь смысла долго размышлять над всем происходящим. Все равно им придется... провести какое-то время за запертыми дверьми, чтобы все-таки понять, это зелье так подействовало или же имеется какая-то другая причина. Почему бы тогда не сотворить небольшую прелюдию, которая взбудоражит кровь и подогреет аппетит у них обеих?
Голова Рэйн решительно отказывалась выдавать какие бы то ни было умные мысли, что не могло не удивлять вампира. Никогда, даже будучи человеком, она не испытывала такой ошеломительной легкости, когда не надо думать о нескольких вещах сразу, сосредоточившись только на одной. Быть может, она бы и хотела переключить мысли на что-нибудь другое, но ей это просто не удавалось. А, была не была!
- Рона, - в проем двери, не закрытой Даниэль, просунулась голова какой-то пожилой монахини. - Рона, там девочки хотят твоего разрешения спросить устроить спектакль какой-то, сходи, посмотри.
Мать-настоятельница закатила глаза, всем своим видом выражая недовольство, но все-таки встала.
- Я скоро, - пообещала она, - никуда не уходите, - и ушла сама.
Выждав для приличия что-то около минуты, Рэйн позволила себе слегка поменять позицию и скользнуть ладонью по спине Даниэль вбок, спускаясь на талию.
- Перестань, - голос эльфийки так и не утратил мурлыкающих ноток, и она резво поднялась на ноги, отходя от вампира на безопасное расстояние. То есть, это она так думала, что расстояние безопасно.
Как выяснилось, не очень.
Рэйн не составило совершенно никакого труда в мгновение ока снова очутиться рядом с эльфийкой, дразня своей силой, на этот раз действующей немного по-другому: если раньше с ее помощью Рэйн сводила боль от укуса к минимуму, то теперь ее сила касалась тела Даниэль невидимыми руками, заставляя зеленые глаза блестеть, а губы слегка приоткрываться, чтобы снова начать дышать.
- Ты такая нетерпеливая, Рэйн, - насмешливо произнесла эльфийка, вскидывая голову и скрещивая руки на груди. Словно и не чувствовала она шелковистых прикосновений набирающей обороты силы, вьющейся вокруг плющом. Вампир шагнула к ней, Даниэль в тот же самый момент шагнула в сторону. Рэйн вновь двинулась за ней. С тем же результатом.
На губах эльфийки зазмеилась торжествующая улыбка. Она отлично знала, что Рэйн легко могла бы схватить ее, и однако же все равно продолжала упорствовать в своей игре.
- Черт бы тебя побрал, Даниэль, - спокойно, но с угадывающимися рассерженными нотками, произнесла Рэйн. Эльфийка хмыкнула, тряхнув рыжими волосами, и, покачивая бедрами, начала приближаться к вампиру. Нарочито медленно, зная, как отразится это на все еще пребывающей под действием неудачной магии Рэйн.
- Я не отправлюсь к нему без тебя, ты же знаешь, - в голосе эльфийки прорезались хрипловатые интонации. Рэйн стояла спокойно, но глаза ее наливались полночной синевой.
- Когда мы вернемся в Рээль, я хочу видеть нашего сына, - она продолжала выдерживать нейтральный тон. Даниэль облизнула губы, на этот раз не специально, а от неожиданности. Почему Рэйн вдруг заговорила о Деррике?
- Это мой сын, - отрезала она, с похвальной быстротой перейдя от соблазняющего тона к деловому, отходя. Рэйн усмехнулась, оценив старания.
- Ты не забыла, кто тебе помог его получить? - она в одно движение очутилась рядом с эльфийкой, и та сглотнула, когда почувствовала знакомое тепло. А не передается ли это заклятие, с которым Неара сплоховала?
- С чего вдруг ты вспомнила об этом? - поинтересовалась она, медленно отступая назад, пока не почувствовала за спиной стенку. Дальше идти было некуда. О, да это уже не так весело, как казалось в начале, учитывая то, что Рэйн своим ростом может подавить кого угодно, особенно, когда она вот так вот наступает и наступает, грозя втиснуть в стену и перекрыть дыхание.
- Просто вспомнила, что ты так хотела меня с ним познакомить, - Рэйн тоже умела мурлыкать, ничуть не хуже. Даниэль ахнула, когда какая-то волна с силой прокатилась по ее телу, вызывая дрожь в ногах. Хотелось закрыть глаза и больше не сопротивляться. Хотелось забыть о все еще открытой двери кабинета. Хотелось знать, что то, что происходит с ними сейчас - это навсегда. Хотелось...
- Ты можешь просто сказать, что отдаешь себя в мои руки, - шепнула вампир на ухо эльфийки, внезапным движением оказавшись еще ближе, если только это было возможно. Даниэль сглотнула, глядя куда угодно, только не в эти глаза, грозящие расплавить ее в один момент и заставить подчиниться себе. Куда угодно...
- Я сказала тебе это не так давно, но ты ответила, что любовь - это не то, что нам нужно.
Подбавить немного дегтя в мед? Да, это вполне в духе царицы эльфов.
Рэйн засмеялась, шевеля смехом золотые завитки волос своей Избранной.
Ее очередь.
- Кто говорит о любви?
Эльфийка открыла было рот, чтобы возмутиться некорректности предложенного, когда губы Рэйн прижались к ее губам, не выпуская слова. Рука вампира властно обвилась вокруг талии Даниэль, в то время как пальцы второй руки прокрались между их телами, найдя лазейку в шнуровке корсажа.
Сердце застучало быстро и громко, выпрыгивая из груди.
В голове Даниэль билась только одна мысль: что никогда раньше ни она, ни Рэйн не позволяли себе такое. Среди бела дня, не боясь чужих глаз... Это было странно, слишком странно, чтобы не задуматься об этом. К тому же сейчас не самый подходящий для этого момент...
Рэйн рыкнула, когда эльфийка, разорвав поцелуй, прерывисто всхлипнула и прижала ладонь к губам. Вампир снова потянулась было к ней, но остановилась на полпути.
- Идет, - коротко бросила она и через секунду уже сидела в кресле в прежней невозмутимой позе. Даниэль, все еще распластанная по стене, ошеломленно посмотрела на возникшую в дверях Рону. Та, казалось, совершенно не замечала растрепанного состояния эльфийки, радуясь чему-то своему.
- Моя дорогая! - воскликнула она, протягивая руки по направлению к осторожно ступающей, словно боящейся упасть, царице. - Девочки хотят разыграть в честь вашего приезда пьесу! Вы ведь не откажетесь обсудить с ними кое какие детали выступления?
Даниэль заторможенно кивнула и, продолжая ступать все также осторожно, подошла к монахине. На виске у нее быстро пульсировала жилка в такт еще не успевшему успокоиться сердцу. Нееет, такие игры... Это ведь... Так можно и...
Просто нет слов...
Рэйн даже не посмотрела в сторону исчезающей в коридоре Даниэль, только на мгновение прикрыла глаза, туша горящий в них огонь. И повернула голову, когда возле окна обрисовался нечеткий силуэт высокого мужчины.
- Едва дождался, пока ты останешься одна, - неодобрительно заметил он, давая понять, что явился свидетелем не только изначального разговора Д'Эльвесс и Роны. Рэйн пожала плечами, не спеша вставать.
- Тебе было интересно? - полюбопытствовала она. Фангорн фыркнул и завернулся по горло в свой плащ.
- Можно подумать, я такого не видел, - надменно проговорил он, рассмешив своим поведением вампира. Она снова прикрыла глаза, призывая себя успокоиться.
- По делу? - коротко спросила она, когда окончательно пришла в себя. Темный бог кивнул и присел на краешек стола, нечаянно смахнув на пол пару листков чистой бумаги.
- Инквизиция набирает обороты, - он внимательно наблюдал за лицом Рэйн, ища отголоски чувств. - В город прибыла Госпожа.
Вампир вскинула голову, в одно мгновение прояснившуюся от любовной лихорадки.
- Что она готовит? - в ее голосе слышалось напряжение. Будучи не понаслышке знакома с работой Инквизиции, она могла предположить, что вскоре здесь запылают костры.
- Именно, - Фангорн читал ее мысли, ускоряя развитие событий. - Ты знаешь о пророчестве?
Рэйн медленно кивнула, но темный бог не понял, утвердительно или же нет, поэтому поспешил пояснить:
- Пророчество гласит, что, когда семь душ соберутся вместе, то на Землю вернется тот, кто жил здесь с испокон веков, с самого начала времен. У тебя есть предположения, кто это может быть?
Вампир снова кивнула, на этот более ясно.
- Тот, кто был Хозяином Джейси.
Фангорн улыбнулся.
- Я уже думал об этом. Вероятно, ты права, - он встал на ноги, Рэйн последовала за ним, глядя глаза в глаза. - Будь осторожна. Я уверен, что Госпожа скоро начнет охоту на ведьм в этом городе. Она ищет тех, кто исполнит пророчество.
Вампир недоуменно нахмурила брови, сводя их к переносице.
- Так она хочет, чтобы это пророчество исполнилось, или же наоборот, пытается помешать этому? Ведь она уничтожает магов, а эти семь душ... Они хранят в себе волшебство?
Темный бог пожал плечами. Его раздражало собственное незнание, но поделать с этим он ничего не мог.
- Просто будь осторожна, - повторил он. - И присматривай за своим спутниками, за теми, кто имеет отношение к магии. Они тоже в опасности, - он кивнул на прощание и уже начал растворяться в воздухе, когда вдруг снова принял плотную форму. - Совсем забыл, - он окинул взглядом фигуру Рэйн. - Избавься от своего наваждения, это может помешать тебе. Не стоит рисковать вечностью из-за мимолетного удовольствия, - слова его прозвучали достаточно сухо, и на этот раз он исчез окончательно.
Вампир какое-то время смотрела на то место, где он стоял, потом развернулась и стремительно вышла из комнаты.
Фангорн был прав. Во всех вопросах. Не стоит продолжать эти игры, когда могут пострадать те, кто не должен. Она найдет Даниэль и довершит начатое. А потом продолжит то, что начала когда-то давно.
В этих подвалах, занятых Инквизиторами, она еще не бывала.
Не имея понятия, где может в данный момент находиться эльфийка, Рэйн быстро обогнула один из корпусов монастыря и едва не столкнулась в узкой темной арке с каким-то мужчиной.
- Простите, - он посторонился, пропуская было ее, но, когда она уже прошла мимо, окликнул ее:
- Рэйн?!
Вампир обернулась, подавляя раздражение от ненужной сейчас встречи.
- Риис, - сухо констатировала она. - По делу?
- 8 -

День начался отлично. Во всяком случае, для Дзерена, который мало того, что выспался, так еще и отменно позавтракал, что уже не могло не радовать. А ведь впереди было еще как минимум несколько дней безделья. Пока Даниэль и Рэйн решают свои проблемы в монастыре, он может со спокойной душой не думать ни о чем. Уж вампир-то об эльфийке позаботится, как пить дать.
Эльф удовлетворенно вздохнул и посмотрел на Неару, сидящую рядом с ним и уныло ковыряющую вилкой запеканку.
Девочка, наконец-то осознавшая, что именно она вылила на Рэйн, теперь мучалась от собственной ошибки. Главной ее надеждой было то, что Рэйн в тот момент ни о ком и ни о чем таком важном не думала, иначе… Иначе ей можно было только посочувствовать. Конечно, гораздо бОльшей помощью было бы создание антиприворотного зелья, ну а если опять ошибется? И потом, где его искать, этот рецепт? Тот она просто порвала и выкинула в порыве гнева. И вообще поклялась больше близко не подходить к подобным вещам. Дзерен, правда, сомневался, что ее хватит надолго, но ему было любопытно посмотреть, как дело обернется. Вчера он полночи смеялся, вспоминая, какое лицо было у Рэйн, пытающейся счистить с себя всю ту гадость, что облила ее с ног до головы. А вторую половины ночи пытался представить себе, какое лицо было бы у него, если бы Неара напортачила с ним.
Принцесса тяжко вздохнула и снова принялась измываться над запеканкой.
Чья-то тень упала на Дзерена, и он поднял голову, недоуменно щурясь от внезапно хлынувшего в приоткрывшуюся дверь солнечного света.
- Кайр?!
Неара, живо вскинувшаяся от удивленного восклицания эльфа, чуть было не уронила вилку.
Адепт широко ухмыльнулся и уселся напротив Дзерена.
- Не ждали?
Не будь здесь принцессы, сразу же потерявшей интерес к адепту, эльф высказал бы Кайру все, что он думает по поводу его внезапного исчезновения с поля боя. Если так боишься нападений, зачем тогда вообще отправился в это путешествие? Сидел бы дома!
Дзерен, конечно, видел, какими глазами Кайр смотрит на Валерию. Отчасти это объясняло его желание непременно отправиться в Сангемор, даже не взирая на возможную опасность, исходящую от Инквизиторов. Но все заключалось в том, что Валерия ни разу не дала Кайру подумать, что их отношения могут продвинуться немного дальше томных взглядов. Дзерен был уверен, что адепт в курсе того, что связывает Вэл и Рэйн. Конечно, старые связи всегда крепче новых, особенно, когда замешаны на крови. Эльф сомневался в том, что вампир в полной мере разделяет чувства волшебницы. Скорее, пытается найти адекватную замену тому, что может предложить ей Даниэль.
Кайр тем временем, пока Дзерен размышлял о перипетиях жизни, успел заказать себе эля и теперь сидел, медленно потягивая его, оглядываясь по сторонам. Эльф готов был поклясться, что адепт кого-то ждет. И этот кто-то уже был здесь.
Валерия осторожно присела рядом с Дзереном, игнорируя попытки Кайра что-то ей сказать. Казалось, она совершенно не удивлена появлению адепта, будто уже заранее знала о том, что он окажется здесь.
Дзерен потер подбородок. Может, так оно и было.
- Тебя Рэйн искала вчера, - вспомнил он о просьбе вампира. Волшебница живо повернулась к нему.
- Правда? А где она сейчас? – серые глаза мгновенно засветились интересом. Дзерен улыбнулся.
- В монастыре.
Нечто вроде ужаса промелькнуло на лице волшебницы, но она тут же приняла прежний безмятежный вид.
- Что она там делает? – голос ее был спокоен, но в глазах продолжила плясать искорки легкой паники. "Она боится, что, оставшись наедине с Даниэль, Рэйн может решить вернуться к ней?" Дзерен с сомнением покачал головой в такт своим мыслям. Рэйн не человек. Все эти встречи, расставания, слезы, прощания – все это не для нее.
- И где Риис? – Валерия положила ногу на ногу, окончательно расслабляясь. Даже глаза перестали казаться напряженными и приобрели оттенок насмешливости.
- Он тоже там же… В монастыре.
Волшебница вскинула брови и тихонько рассмеялась. Дзерен хмыкнул в ответ. Значит, она успела понять, что стоит за теми взглядами, которые северянин частенько кидает на вампира.
- Забавно, забавно, - задумчиво проговорила Вэл, гася свой смех и переглядываясь с Кайром. Тот поспешно опустил глаза, но эльф успел увидеть, как мелькнуло на его лице выражение досады. Что там происходит у них? Не то, чтобы Дзерену было слишком уж интересно, но все это было связано с Рэйн. А все, что так или иначе касалось Рэйн, интересовало Даниэль. И тут уж Дзерен не мог оставаться в стороне. Его право быть посвященным во все, что задевает царицу эльфов. Остальное пусть будет покрыто мраком. Он не против.
- 9 -

- Риис, - в голосе Рэйн не было заметно даже намека на радость от встречи. – По делу?
Воитель улыбнулся, немного более смущенно, чем того хотел, и кивнул.
Рэйн подавила желание сказать, что у нее нет времени, и, не говоря ни слова, повела Рииса к маленькой скамеечке, почти полностью скрытой пышно цветущими кустами сирени. Странно, вампиру всегда казалось, что сирень цветет ближе к началу лета, предвещая наступление холодов. С другой стороны, учитывая общее настроение природы, видимо, решившей вернуть зиму, в этом как раз не было ничего удивительного.
- Где Валерия? – спросила Рэйн, решив, что Риис пришел за компанию с волшебницей. Интересно, на территорию монастыря пускают мужчин или же он проник сюда тайком?
- Я без нее, - воитель заметно колебался, а потом вдруг опустился перед слегка оторопевшей Рэйн на одно колено.
- Мне очень нужно с тобой поговорить, - серьезно начал он, осторожно беря руку вампира в свою загрубевшую от битв ладонь. Он сам не верил тому, что сейчас произойдет, но понимал, что рано или поздно это все равно надо было сделать. Для чего продолжать тянуть? Он взрослый состоявшийся мужчина, не к лицу робеть перед женщиной, которая ему нравится. Вот сейчас он соберется с духом и…
Рэйн обреченно прикрыла глаза, когда Риис начал, путаясь и поминутно сбиваясь, говорить о том, что уже давно хочет предложить ей свое сердце. Вот уж чего она от него не ожидала. Ведь он никогда не проявлял к ней интереса… Впрочем…
Взгляд вампира скользнул по кольцу с синим камнем, не столь давно полученным от мужчины. Она успела забыть, что значил этот жест для людей. Когда-то и она была человеком… Так почему же она не помнит таких вещей?
- Я понимаю, что мы еще не так долго знакомы, - заторопился Риис, по-своему истолковав взгляд Рэйн. – Ты, наверное, боишься, но поверь, я не причиню тебе вреда.
Синие глаза устремили свой взгляд на воителя. Насмешки в нем не было, как всего остального.
- Я тебе верю, - это прозвучало серьезно, как Риис и надеялся. Ему не хотелось, что его слова были восприняты как шутка или желание подшутить. Впрочем, Рэйн, казалось, хорошо понимает все то, что он пытается сказать ей.
- Я предлагаю встретиться немного позже и все обсудить, - Рэйн порывисто встала. Ей было сейчас совершенно не до того, что обсуждать с мужчиной обуревающие его чувства. Пусть даже эти чувства он испытывал к ней.
Риис, немного удивленный такой быстротой, поднялся вместе с ней.
- Конечно! Где? Когда?
- В таверне, что рядом с гостиницей, - ответила Рэйн, уже поглядывая в сторону тропинки, виляющей вдоль монастырской стены. – Когда солнце пойдет на закат умирать.
С этими словами она развернулась и быстро пошла прочь, не желая оборачиваться, зная, что мужчина стоит и смотрит ей вслед.
На севере никогда не говорят про смерть солнца. Оно уходит на покой, поворачивается спиной, закрывает глаза, но не умирает. Потому что нет ничего страшнее, чем представить, что будет, если умрет солнце.
Риис аккуратно присел на скамейку и прислонил в ногам отстегнутые от пояса ножны. Он посидит тут, пока не придет время отправляться в город. Ему все равно некуда идти.
Рэйн почти бежала по тропинке, выложенной мелкими каменами, петляющей вдоль стены монастыря, заставляя себя не думать о том, что она только что услышал от Риис. Сегодня она хотела еще вернуться и побеседовать с Роной, столь успешно уклонившейся от вопроса вампира в прошлый раз. Все это казалось каким-то... неправильным. И то, что Инквизиторы, отлично чуявшие магию, сейчас были слепы и глухи, и то, что Рона так быстро свернула эту тему, хотя ей явно было что сказать. Если бы голова Рэйн не была занята разными ненужными вещами, она бы несмонено позволила себе развить эти размышления, оставив признание Рииса позади. Но чего нет, того нет.
Завернув за угол, туда, куда монахиням входить было нельзя, вампир резко остановилась на самом краючернеющего провала, вырытого под стеной и уходящего вниз. Вне сомнений этот ход вел в подвалы, обжитые Инквизицией.
Рэйн присела на корточки, аккуратно раздвигая наваленные рядом с провалом ветки, маскирующие зовущую вниз чернтому, из которой тянуло холодом. Вампир принюхалась и, поморщившись, уже хотела встать, когда ее внимание вдруг что-то привлекло. Она протянула руку, освобождая из сплетенных веток тонкий золотой браслет, явно соскользнувший с женского запястья. Пару секнуд просто смотрела на него, вертя в пальцах, потом прикусила задумчиво губу.
Она узнала эту вещицу. Но здесь делала та, кто ее обронил?
Эту загадку тоже надо решить.
Чуть позже. А сейчас...
Рэйн спрятала браслет в мешочек на поясе и, поднявшись, двинулась в прежнем направлении, обогнв провал.
Она еще вернется сюда. обязательно. Быть может, даже этим вечером. Чтобы все прояснить.
Даниэль лежала на холме, глядя беспечальными глазами в синеющее над головой небо. Она умудрилась избавиться от восторженной Роны и счастливо вздыхающих молоденьких послушниц, которые, перебивая друг друга, взахлеб рассказывали эльфийке о будущем спектакле. Даниэль, не любившей театр и все, что с ним связано, было непросто улыбаться и кивать в ответ. Наконец, пообщав, что еще вернется, она быстрее ветра вылетела из монастыря, прямиком направившись сюда.

0

19

Могло показаться, что Рона, недовольная тем, как именно Рэйн выполняет роль телохранителя, вознамерилась сама охранять свою дорогую гостью. Эта мысль веселила Даниэль, но она не могла от нее отделаться.
Если посмотреть направо, то можно было увидеть огромное поле, поросшее высокой травой с проблесками цветов, которое они обогнули, когда впервые вышли из Черной Пустоши. Чуть подальше находилось старое заброшенное кладбище. но Даниэль не хотелось думать о смерти в этот прекрасный день, поэтому она досадливо отогнала от себя назойливо жужжащего шмеля и глубоко вдохнула чистый свежий воздух. У нее было отличное настроение, и она хотела сохранить его на максимально длительный срок, а возможно, вернуться с ним в Рээль.
Даниэль лежала на спине, глядя в весеннее небо, и чей-то неясный голос, доносящийся откуда-то издалека, что-то шептал ей на ухо. Что-то о летних грозах, шуме высоких деревьев и робких поцелуях под мерный стук дождя по оконному стеклу. Эльфийка потянулась, закладывая руки за голову, и, на мгновение прикрыла глаза. А когда открыла вновь...
- Моя Избранная чем-то удивлена? - насмешливо протянула Рэйн, опускаясь на землю рядом с эльфийкой. Даниэль промолчала, немного отодвигаясь от вампира.
- Отсюда некуда бежать, - Рэйн смотрела на царицу эльфов, продолжая улыбаться.
- И что ты мне предлагаешь? – без особого интереса в голосе осведомилась Даниэль, продолжая лежать себе и смотреть в небо. И только когда темноволосая голова вампира нависла над ней, закрывая обзор, эльфийка соизволила перевести на нее взгляд.
- Ты знаешь, я вообще-то тут делом занята, - сочла своим долгом она сообщить усмехающейся Рэйн и чуть отодвинулась, всячески демонстрируя, как она "занята". Вампир какое-то время молча изучала ее, а потом вздохнула и прилегла рядом, голова к голове.
- Считаешь облака? – низкий голос Рэйн стал еще ниже. Впрочем, Даниэль сомневалась, что это предвещало грозу. Скорее, напоминание о том, что вампир может сделать.
- Пытаюсь угадать, на что они похожи, - решив быть подружелюбнее, эльфийка ближе придвинулась к Рэйн и положила голову ей на плечо. Так, на всякий случай, вдруг чем пригодится.
Д'Эльвесс хмыкнула, но даже не пошевелилась. Даниэль предполагала, что она беззастенчиво читает ее мысли, только вот ничего путного она там прочесть все равно не сможет: эльфийка заставляла себя думать о чем угодно, лишь бы не о приворотном зелье и не о самой Рэйн, а то еще возомнит о себе невесть что! Было, правда, опасение, что Рэйн может потерять последние остатки терпения, и тогда Даниэль придется ой как тяжко, но это опасение мелькало где-то на краю сознания, ни на что особо не претендуя и вообще держась подальше от основных, глобальных, так сказать, размышлений царицы.
- Вон то похоже на дерево, - ленивый, тягучий, как светлый мед, голос Рэйн заставил Даниэль поспешно вынырнуть из омута мыслей и включиться в разговор.
- А вот это – на белку.
- Какая ж это белка? – вампир нахмурилась, искренне пытаясь увидеть в указанном облаке то, про что говорила Даниэль. – Скорее…
- Скорее что? – обиженно спросила эльфийка, уязвленная тем, что ее ассоциации посчитали непригодными к употреблению. Рэйн продолжала молчать, поскольку лучшее сравнение все равно на ум приходить отказывалось.
- Хорошо, белка, - покорно согласилась она, делая вид, что соглашается исключительно из сочувствия к Даниэль.
Эльфийка надулась, как мышь на крупу, и отвернулась, предоставив вампиру возможность созерцать ее спину. Игра, которую она собиралась развить, пока что шла не вполне в соответствии с ее планами. Но ведь так даже интереснее, когда не знаешь, что там, впереди!
- Что ты намереваешься делать сегодня? – вопрос Рэйн оказался неожиданным и поставил Даниэль в тупик. Ну как она может знать, чем будет заниматься?! Она на отдыхе, можно сказать, осталась в монастыре только по собственной инициативе.
- Хорошо, я поставлю вопрос по-другому, - мягко отозвалась на ее молчание вампир, накручивая на палец рыжий локон эльфийки. – Даже переделаю его в утвердительное предложение, - Даниэль почувствовала, как чужая ладонь скользит по ее талии с явным намерением притянуть ближе. – Не строй никаких планов, нам нужно избавиться от зелья.
- Нам?! – возмущенно переспросила Даниэль, тем не менее, не делая разъяренных попыток вырваться из объятий вампира. – Я на тебя это зелье не выливала и думать о себе в тот момент не заставляла! При чем тут вообще я?!
- Ты права, практически ни при чем, - мирно сказала Рэйн, не позволяя себе коснуться губами пульсирующей жилки на шее Даниэль. – Но разве тебе хочется, чтобы в один прекрасный момент я просто швырнула тебя на пол и взяла то, что мне нужно?
Она подавила возможность втянуть воздух, чтобы ощутить аромат жаркой крови, бывшей так близко. Что бы там не говорили о том, что приворотное зелье вызывает дикое желание оказаться с кем-нибудь в постели, Рэйн чувствовала, что сексуальное возбуждение подавляется жаждой добычи. Она прикрыла глаза, вспоминая, какое удовольствие испытываешь, когда в тебя проникает чужая сущность, щедро приправленная смесью страха, боли и отчаянного желания вечности, которую вампиры предлагают взамен полученного. Зверь заворчал где-то внутри, он хотел сегодня ночью вспомнить о том, как им было хорошо когда-то вместе, как они бродили по ночам, рука об руку с Фангорном… В то время, ослепленная ненавистью ко всему живому и тем, кто отнял у нее Вольфа, Рэйн заставляла себя забывать о том, кто перед ней. Она черной тенью преследовала одиноких путников, заблудившихся в ночи, давала им шанс почувствовать себя в безопасности, а затем нападала, раздирая их в клочья, разрешая Зверю пировать. Тогда они были заодно.
Вампир никогда не жалела о совершенном. Что толку? Исправить ничего нельзя, а мучить себя понапрасну одним и тем же… Она ощущала себя убийцей и она ею была. Злом, пожирающим добро. В буквальном смысле. Темный бог, будучи в те далекие времена по-настоящему черным, лишь радовался ее горячечной страсти, ее необузданности, позволявшей ей совершать вещи, на которые в другой момент она бы не пошла. И не потому, что устыдилась бы или ужаснулась. Она давно забыла, что значит стыд и страх, она сама была страхом, витающим в воздухе, заставляющим падать на колени и молить о пощаде. Она была мстителем. Она мстила за своих родителей, погибших по слепой воле рока. За свою сестру, пострадавшую из-за нее. За Каро, носящую метку вампира. За Вольфа, по воле богов покинувшего ее. За себя, вовлеченную в эту странную игру без правил, где не было "хороших" и "плохих". В ее мире нужно было учиться выживать.
Рэйн мотнула головой, принуждая себя забыть, что сейчас она находится рядом с полем, где-то когда-то умерла, что вдалеке виднеется кладбище, на котором покоятся останки ее родителей. Наверное, там похоронена и Вирана. И Каро… Ее подруга… Настоящая подруга…
Тень улыбки скользнула по лицу вампира, и она чуть вздрогнула, когда прохладные пальцы коснулись ее губ словно в попытке поймать эту самую улыбку.
- А если я скажу, что хочу тебя здесь и сейчас? – Даниэль, которой было невдомек, какие тяжкие думы терзают Рэйн, решила начать действовать. В конце концов, почему нет? Они далеко от города, от монастыря, их никто не увидит. Они могут спуститься вниз, на поле, что раскинулось под холмом. Густые и высокие травы надежно укроют от чужих бесстыжих глаз тех, кто решит понаблюдать. И игривый ветер будет смеяться над ними, единственный из всех допущенный к таинству любви, которой нет.
- Если ты скажешь это, - Рэйн поймала зубами кончик пальца Даниэль и легонько прикусила его, - я отвечу, что так тому и быть.
Теперь она улыбалась открыто, загнав свои прошлые переживания глубоко внутрь, где им было самое место. Пусть Зверь разбирается с ними, разрывает острыми зубами, делает так, чтобы они никогда больше не возвращались.
Она хотела рассказать Даниэль о том, что поведал ей Фангорн, но решила, что момент для этого еще придет. Не все сразу. Тем более маловероятно, что это заинтересует царицу.
Эльфийка подняла бровь, и зеленые глаза чуть заискрились, когда ее ладонь опустилась на плечо привставшей Рэйн. Она повела ее вниз, ласкающим движением. И позволила Рэйн опрокинуть себя на спину.
Какое-то время они просто целовались, ничего больше. Даниэль не смогла бы вспомнить, когда в последний раз им было так же хорошо вдвоем. Когда не нужно было никуда торопиться, не подавлять жестокие слова, готовые сорваться с губ, не вздрагивать тревожно от лишних движений.
Она не вела счет времени. Сколько пронеслось его мимо них? Мгновение? Час? Вечность? Время и пространство закружились в разноцветном вихре вокруг них, стремясь затянуть в свою воронку. И только сильные руки Рэйн удерживали эльфийку на земле, не пуская ее вниз, не давая провалиться в горячечное забытье, предшествующее мертвой бесконечности.
Даниэль вздрогнула, когда острые клыки вампира скользнули по ее плечу, стремясь добраться до пульсирующей жилки на шее. Она не хотела сегодня крови, но знала, что не сможет отказать в этом Рэйн. Потому что для вампиров одно и другое неразрывно связаны. Откажись Рэйн взять у нее кровь, это будет означать, что она возвела себя на максимальную высоту и оставила ни с чем. Даниэль не могла так поступить с ней. Не хотела оставаться у нее в долгу. Это было бы нечестно.
- Когда это ты играла честно? - прошелестел ветром голос Рэйн, и она склонилась над Даниэль. Эльфийка, одурманенная поцелуями, опьяненная ароматом свежего воздуха, даже не успела заметить, как гибкое тело вампира прижало ее к земле.
Разноцветные фонтанчики вспыхнувшей внезапно боли запрыгали перед глазами. Рэйн почему-то не использовала свою силу: то ли не могла, то ли пускала ее на что-то другое. Эльфийка вскрикнула, негромко, вытягиваясь, зная, что скоро, совсем скоро эту боль сменит удовольствие. Они всегда ходят рядом, боль и радость от этой боли. Та боль, что скрывается в кровавых поцелуях Рэйн, в касаниях пальцев, в мерном движении силы, прокатывающейся по всему телу, прежде чем затихнуть где-то внутри. И радость, причиняемая теми же самыми прикосновениями и поцелуями. Даниэль не знала, могло ли быть такое в действительности. Но с ней же было.
С Рэйн ей не было страшно падать в бесконечность, потому что она знала, что вампир никогда не пропустит ее на обратную сторону солнца, на которой так часто бывает сама. Она может подвести ее к краю, заставить покачнуться от сильного ветра, почти сталкивающего вниз, может позволить упасть, раскинув руки. И тут же поймает, вознесясь вместе с ней выше неба, туда, где зарождаются радуги. И снова вниз, в мрачную бездну. Без-дна… Истинная бесконечность. Иногда Даниэль становится интересно, каково это: знать, что можно падать в нее всегда, не останавливаясь, не встречая препятствий на пути. И она крепче сжимает Рэйн, смутно прося ее об одолжении, хотя и знает, что слова ее растворятся во мраке темно-синих глаз, сольются с холодом, их унесет ветер. И снова пустота темноты, пугающая, манящая, насмешливо-равнодушная…
Долгое время после того, как все закончилось, Рэйн продолжала обнимать Даниэль, прятать улыбку в разметавшихся по смятой траве золотых завитках волос, слушать тихие вздохи, шептать какую-то ерунду на ухо. Она не хотела уходить.
Потому что знала, что ничего не вышло. Надежды Даниэль не сбылись.
Солнце пошло на закат.
Эльфийка закрыла изумрудные глаза, храня свою печаль с собой. Рэйн обнимала ее, уже понемногу отстраняясь, становясь прежней, насмешливо-циничной Рэйн, к которой привыкла Даниэль. Ей хотелось заплакать. От того, что она позволила себе поверить в невозможное. От того, что грезы заменили собой реальность, пусть ненадолго, на короткий срок. Разве они не могут быть счастливыми? И они с Рэйн снова оказались по разные стороны баррикад, разделенные дымом сражений. "А до встречи – 4 шага…"
- Иди, - эльфийка отодвинулась от вампира и потянулась за платьем, накрываясь им. Мгновением спустя она поняла, что осталась одна. Уходить всегда легко, когда тебя гонят, труднее вернуться после этого. Только вот кто кого здесь прогнал от себя?
Их мир так и не узнает, что такое любовь. Это чувство не для него. Он может всего лишь поймать краткий миг, когда время и пространство только-только начинают расходиться, и в этом крошечном промежутке сплетаются в страстном объятии тьма и свет, чтобы через мгновение разъединиться вновь, до следующей вечности.
И небо снова становится серым, лишаясь искр, сопровождающих этот таинственный танец.
Даниэль прерывисто вздохнула, сворачиваясь в комочек.
Кто-то смотрел на нее. Пристально, изучающе.
Но ей уже было все равно.
- 10 -

Сэфирис не собиралась приходить сюда, на поле, следя за Даниэль. Не собиралась прятаться в высокой траве, наблюдая за горячим танцем тел, освещенных жарким солнцем. Не собиралась заламывать до боли пальцы, глядя на все это.
Не собиралась. Но делала.
Она хотела эту женщину для себя. Хотела, чтобы та забрала ее отсюда и увезла в города, где на улицах слышен шум толпы, где вокруг фонтанов на площадях летают птицы, которых горожане кормят прямо с ладони, где можно выходить ночью из дома и не боятся, что с тобой что-нибудь случится.
А на деле все выходило по-другому.
Даниэль отдавала себя этой женщине, своей телохранительнице, Рэйн. Сэфирис не хотела смотреть на них, и все равно смотрела, впитывала каждый жест, каждое долетевшее слово. Представляла себя на месте Рэйн.
В какой-то момент ей показалось, что Рэйн сделала Даниэль больно. Она не могла разглядеть все подробности, поскольку находилась достаточно далеко, да еще и ниже того уровня, на котором располагались женщины, но Даниэль двигалась совсем не так, как должна была двигаться в сильных руках своей телохранительницы. Сэф поджала губы.
Она бы не сделала ей больно. Она бы покрыла поцелуями все ее тело, шептала бы на ухо слова о любви… Это было бы так просто. А потом они бы ушли отсюда. Навсегда.
Сангемор – гиблое место. Инквизиторы только еще раз подтвердили это, обосновавшись здесь. К тому же близость Черной Пустоши тоже не внушает доверия.
- Я так и думала, что найду тебя здесь! - громкий и знакомый голос заставил Сэф вздрогнуть от неожиданности, а потом резко пригнуть подошедшую девушку к земле, поскольку Рэйн, явно услышав донесшееся эхо, подняла голову, вслушиваясь.
- Ты что здесь делаешь? - прошипела Сэфирис, снова пригибаясь к земле, чтобы ее не заметели. Эри смотрела на нее с выражением непередаваемого презрения.
- Я не могу понять, что тебе нужно от нее?!
На этот вопрос Сэфирис предпочла не отвечать. Тем более, что в этот самый момент Рэйн оторвалась от Даниэль и спустя мгновение исчезла, заставив Сэф изумленно заморгать. Такое тоже бывает? Или же просто у нее что-то случилось с глазами?
- Я еще раз повторю тебе, что если ты бросишь меня ради этой... Я найду способ оказаться в Серых Землях, - слова прозвучали твердо и уверенно, но Сэф имела основания не верить Эри. Многие ее бывшие подруги угрожали ей самоубийством, и ни одна так и не решилась на это. Все они до сих пор живы и здоровы и наверняка не так уж часто вспоминают ее в своих разговорах.
- Послушай меня внимательно, - холодно бросила Сэфирис, поднимаясь во весь рост и возвышаясь над оставшейся сидеть на траве Эри. - Мы свободные люди, не дававшие друг другу обязательств. Прекрати меня шантажировать, это не принесет результата.
Сэф бросила взгляд на холм, убедилась, что Даниэль все еще там, и, не оглядываясь, начала подниматься по склону, не увидев, как скатилась по занемевшему лицу Эри одинокая слеза.
- 11 -

Тихие разговоры прохожих на улице сменились разудалым гоготом подвыпивших мужчин, когда Рэйн переступила порог таверны, в которой договорилась встретиться с Риисом. Она была немного на взводе после того, что случилось с ней и эльфийкой, но уже входила в свою привычную норму, заставляя себя отключить мимолетные чувства. Пожалуй, единственным, что так или иначе все еще немного тревожило ее, так это ощущение чьего-то присутствия там, где она оставила Даниэль. С другой стороны, царица вполне сумеет за себя постоять, если что-то пойдет не так.
- Извини, я опоздала, - она уселась рядом с уже пришедшим воителем, который подвинул ей кружку, наполненную домашним вином. Вампир принюхалась и одобрительно кивнула. Пожалуй, она даже попробует его.
- Рэйн! - знакомый голос оторвал ее от изучения кружки, и она перевела взгляд на широко улыбающуюся Валерию, оставновившуюся рядом с ее стулом. Волшебница явно было счастлива наконец видеть вампира, о чем не преминули сообщить ее руки. обвившиеся вокруг плеч Д'Эльвесс. Запечатлев быстрый поцелуй на щеке вампира, Вэл пододвинула себе стул.
- Ты искала меня? - весело спросила она, пробуя то вино, до которого никак не могла добраться Рэйн. Риис, решивший, что они с Рэйн всегда успеют поговорить, немного отодвинулся, предоставляя женщинам право обсудить интересующие их вопросы.
- У меня кое-что есть для тебя, - Рэйн полезла в свой мешочек, и Валерия уставилась на положенный перед ней на столешницу браслет.
- Ты чуть было не потеряла мой подарок, - голос вампира звучал чуть насмешливо. Глаза Валерии вспыхнули и погасли.
- Где ты нашла его? - она осторожно коснулась пальцами золотой вещицы.
- У монастыря, - Рэйн следила за реакцией волшебницы, но лицо той было спокойно, разве что слегка побледнело.
- Спасибо, - пробормотала Вэл, надевая браслет. Казалось, ей хочется что-то сказать, но она молчала, поглаживая золотые пластины.
Риис переводил взгляд с одной женщины на другую, не понимая, что происходит. Они обе молчали, и однако же в воздухе чувствовалось некое напряжение, которое окутывало всех троих плотным невидимым туманом.
- Я, наверное, помешала вам, - пробормотала Валерия, вставая.
- Совсем нет! - запротестовал Риис, вскакивая следом за ней, но волшебница не обращала на него ни малейшего внимания. Она смотрела на Рэйн, и в глазах ее стыло неясное сожаление. А может, это просто был отблеск свечи.
- Я пойду, - наверное, это прозвучало больше вопроситель, поэтому Рэйн кивнула.
- Иди, встретимся позже.
Резко развернувшись, волшебницы скрылась за спинами мужчин, оказавшихся рядом со столиком Рииса и вампира. Какое-то время Рэйн молчала, поглаживая длинными пальцами кружку, потом встала.
- Идем, - бросила она воителю, и тот, едва не засомневавшись, послушно пошел за ней.
Рэйн хотела отвести его подальше от города, чтобы показать, наконец, чего он так жаждет. Она не выпустит Зверя, всего лишь позволит ему чуть приоткрыть глаза. Это будет достаточно, чтобы Риис осознал всю глубину своей ошибки.
Едва Рэйн ступила на мостовую, раздался чей-то оглушительный визг.
Из-за угла на бешеной скорости выворачивала лошадь. Инквизитор, пригнувшийся к холке, в натянутой на глаза широкополой шляпе, не видел, что творится на улице. Только это заставило Рэйн молнией метнуться вперед, хватая сгорбленного старика, оказавшегося на пути лошади, и выдернуть его из-под беспощадных копыт.
Цокот подков удалялся, а Рэйн, крепко придерживая старика за плечи, чутьв стряхнула его.
- С вами все в порядке?
Дед вскинул на нее слезящиеся бесцветные глаза.
- Деточки мои, - он перевел взгляд на подоспевшего Рииса, - да я ж вас вовек не отблагодарю! У, проклятые убийцы! - погрозил он кулаком в сторону скрывшегося священиика. - Все бы вам только перед своей девкой выслуживаться!!
Рэйн с Риисом переглянулись, и воитель уважительно хлопнул вампира по плечу.
- Отличная реакция! - похвалил он ее, еще больше убеждаясь в той мысли, что выбор его был сделан правильно, и никто уже не свернет его с этого пути.
- Пойдемте, - позвал их тем временем старик. - Накормлю, чем боги послали да с внучкой познакомлю, уж она-то придумает, чем вас наградить.
Рэйн хотела октазаться, не желая тратить время на ненужные знакоства, но старик уже торопливо шагал по улице, отряхивая упавшую в пыль холщовую сумочку. Воитель же смотрел на вампира, дожидаясь ее решения.
Дом, в котором жил Жер, спасенный старик, стоял почти на самой окраине Сангемора, вдали и от монастыря, и от центральной улицы. Тихий дворик, в котором росли яблони и резвились дети, натянутые веревки с сушащимся бельем, многодетные мамаши, переругивающиеся между собой... Риис усмехался себе в усы, когда шел сюда, но молчал. Ему все это напоминало собственный дом. Его мать, будучи по рождению южанкой, влюбилась в истинного северянина и привезла на далекий север свою жизнерадостность и шумливость. Так что Риис с детства разрывался между двумя крайностями, каждая из которых стремилась перетянуть его на свою сторону.
Добившись того, что его спасители и гости согласились выпить чая, Жер принялся выспрашивать их обо всем на свете. Видно было, что он давно уже не покидал пределов Сангемора, по-прежнему, однако, интересуясь тем, что творилось в мире. Риис, неспеша попивая горячий чаек и закусывая его засахаренными дольками лимона, степенно рассказывал ему все, что знал и мог вспомнить. Рэйн же считала минуты до того момента, когда старику надоест болтать.
Наконец, тонкий слух вампира уловил в коридоре какое-то движение. Почти следом за этим раздался громкий стук, звон и раздраженный женский голос, произнесший довольно крепкое словцо. Рэйн усмехнулась, поглядывая на заинтересованного Рииса, приподнявшего бровь.
- А вот и внученька моя, - обрадованно засуетился старик, торопливо на кухню побежал за чистой посудой.
Рэйн и Риис переглянулись. Вампиру уже хотелось уйти, но обидеть деда отказом познакомиться с его обожаемой внучкой… Тем более, когда она уже пришла.
- Еще немного, - понимающе сказал воитель, и Рэйн кивнула. Это она может.
Снова стукнула дверь, застучали уверенно по дощатому полу каблуки, радостно взвизгнула собака и забила хвостом по половицам.
- Пришла наконец-то, - чуточку ворчливо проговорил Жер, ставя на стол тарелку с дымящимся супом, от которого отказались Рэйн с Риисом. – Что долго-то так?
- Работа, дед, от себя не отпускала, - весело отозвалась вошедшая в комнату девушка и, задорно тряхнув пепельными волосами, блеснула в сторону незнакомцев серыми глазами.
- Что ж ты не предупредил, что гости будут? – укорила она деда, видно, помня то самое слово, брошенное на пороге, но тот только пробурчал что-то себе под нос да махнул рукой.
Медленно, очень медленно, поднялась Рэйн со стула, впервые за много сотен лет чувствуя, как уходит куда-то из-под ног земля. Перед глазами запрыгали красные точки.
Стояла напротив вампира, улыбаясь, девушка, как две капли коды похожая на ту, которая осталась здесь в далеком прошлом ждать возвращения своей подруги.
Губы Рэйн шевельнулись, вспоминая имя, что было ими давно забыто.
"Каро…"
Глава 2. Чужие сети, чужая добыча.

___
...А ты, ты летишь, и тебе дарят звезды
свою нежность...
____
- 1 -

Зеленоглазый юноша с быстро отросшими за два дня волосами плавно двигался среди деревьев, держа в чуть напряженных руках лук. Глаза его были прищурены, он прятался, стараясь как можно незаметнее подобраться к ничего пока не подозревающему оленю, пасущемуся на открытой, залитой солнцем, поляне. Наследный принц Рээля не задавался вопросами о том, с каких это пор животные в Черной Пустоши стали такими непугливыми, он просто хотел есть. И чем быстрее он поймает эту зверюгу, тем быстрее он сумеет исполнить свое желание.
Внезапно на его плечо опустилась чья-то рука, и он едва удержался от того, чтобы не ударить с размаху того, кто имел неосторожность подкрасться к нему сзади.
- Хватит выслеживать добычу, - тихо, но от этого не менее насмешливо, сказал Матиуш, поглядывая в сторону прислушивающегося оленя, оторвавшегося от зеленой травы. Он настолько был заинтересован раздающимися звуками, что даже забыл дожевать особо длинную и, видимо, вкусную травинку, которая теперь потешно торчала у него изо рта. Герцог хмыкнул и вдруг резко выкрикнул что-то. Олень припал на задние ноги и моментально умчался прочь.
- Дурак! - Деррик сжал кулаки и с, раздражением бросив на землю лук, уселся на большой камень, торчащий из сплетения толстых корней деревьев. - Теперь мы остались без ужина!
- Я поймал рыбы, - примирительно отозвался Матиуш, становясь перед раздосадованным принцем. Тот нехотя посмотрел на него, и в его взгляде проскользнуло удивление.
- Ты? - он почесал ухо - Поймал? Сам?
- Можно отвечать по порядку? - холодно сказал Мати, подобрал лук и, не оглядываясь, довольно медленно пошел по лесной тропинке. На этот раз они решили, что ночевать в лесу будет безопаснее, чем возле дороги, где могут проезжать не только мирные караваны, но и весьма недружелюбно настроенные бандиты. В конце концов, углубляться слишком далеко они все равно не стали, убедились только, что деревья скрывают из вида их лошадей и костер.
Если они будут продолжать выдерживать тот же темп, то попадут в Сангемор через два дня. Окружная дорога не в пример короче прямой, ведущей через Черную Пустошь. Матиуш до сих пор не мог понять, почему царица и остальные выбрали именно ее для своего путешествия.
Убедившись, что спутник ждать его не будет, Деррик резво вскочил на ноги и, перепрыгивая через попадающиеся на тропе выбоины, в несколько секунд нагнал герцога.
- Я просто не знал, что ты умеешь ловить рыбу, - примиряюще проговорил он, приобнимая юношу за плечи. Он давно размышлял на тему того, как же ему теперь называть герцога. Соперниками они уже не были, враги не помогают друг другу добраться до цели назначения... Друзья?
Это слово Деррику нравилось, и он пару раз произнес его про себя, примеряясь к звучанию. Друзей у него почти не было, разве что в далеком детстве. Даниэль мало кого подпускала к нему, отдавая предпочтение детям придворных, которые, разделяя зависть своих родителей к правящей династии, лебезили перед наследником престола, а потом злословили за его спиной. Матиуш, пожалуй, был единственным, кто никогда не заискивал перед ним, напротив. Наверное, это Деррика всегда в нем и привлекало. Они давно могли бы стать друзьями, если бы не желание Матиуша оказаться как можно ближе к царице эльфов. Деррик знал, что эти мысли внушает ему Мелора, и он пообещал себе, что разберется с этой неудачницей после того, как вернется в Рээль.
- Я и охотиться умею, - равнодушно сказал герцог, сбрасывая лук возле пылющего костра, над которым, на достаточно удаленном расстоянии, чтобы не сгореть, поджаривались нанизанные на прутья рыбы.
- И готовить, я так полагаю, - усмехнулся Деррик, с удовольствием разглядывая уже успевший подрумяниться бочок одной из рыбин. - Где ты их взял?
Герцог махнул рукой куда-то в сторону.
- Там озерцо небольшое, - пояснил он, развязывая ворот рубашки. Он давно уже избавился от куртки, и теперь ему было попрохладнее, чем Деррику.
- Значит, можно и искупаться? - обрадовался принц, с грустью думавший о том, что воды и ванны ему не видать до самого Сангемора. Матиуш кивнул.
- Вот поедим и искупаемся, - предложил он. Деррик, который предпочитал не мыться на полный желудок, тем не менее согласился: уж больно аппетитно пах ужин, не было никаких сил покинуть это место и куда-то там уйти.
- Я так и не услышал от тебя внятной причины того, почему ты так рванул в Сангемор, - Матиуш испытующе посмотрел на принца. Тот вскинул брови, пожимая плечами.
- А я так и не услышал от тебя, почему ты решил вдруг ехать со мной, - серьезно парировал он, и в глазах его затанцевали отблески пламени. Матиуш наклонил голову, признавая его правоту.
- Я подумал, что пора давать жизнь твоим словам.
Деррик недоуменно молчал, не понимая, о чем вообще идет речь.
- Ты сказал, что с тобой у меня больше шансов, чем с твоей матерью, - голос герцога скрывал насмешку, но глаза, в отличие от глаз принца, не смеялись.
Деррик оттянул одним пальцем рубашку у шеи, ворот которой внезапно стал тесным.
- Это была шутка, - поспешно и хрипло проговорил он. Матиуш улыбнулся, показав ровные мелкие зубы.
- Я так и понял, - он помолчал, искоса наблюдая за Дерриком, который покраснел не то от разговора, не то от жара костра. - Твоя очередь.
Деррик замялся, но надо было быть честным.
- Роуэн... мой отец... сказал, что я должен быть в Сангеморе, если хочу, чтобы мать удержала трон, - он поморщился, вслушиваясь в звучание собственных слов. Матиуш перевернул рыбу, давая ей прожариться с другой стороны.
- Каким образом ты сумеешь ей в этом помочь? - вопрос прозвучал резонно, и все же у Деррика на него не было ответа. Роуэн мало что сообщил ему, только лишь, что опасность может угрожать всему королевскому дому, включая и дальних родственников. Деррик понимал, что поступил весьма опрометчиво, доверившись словам того, кого видел первый раз в жизни. Но ему очень хотелось верить. К тому же, будучи знакомым с тем, как Даниэль умудряется вести дела, Деррик был готов поверить и в то, что у нее есть шанс остаться без власти. Принц не знал, кто стоит на пути у матери. Сколько не силился, не мог вспомнить более-менее значимого противника в борьбе за трон. Пожалуй, только Мелора... Или Старейшины. Но первая осталась в Рээле, даже не порываясь следовать за Даниэль, а вторые давно уже ни на что не претендовали, сложив свои полномочия.
- В Сангеморе должна быть Мерайя, - вдруг сменил тему Матиуш. Деррик взглянул на него.
- Правда?
- Я думал, ты знаешь, - герцог снял одну ветку с огня и протянул ее принцу.
- Она говорила, что уезжает, но я не спросил, куда, - Деррик в нетерпении схватился руками за рыбину, но тут же с воплем отдернул руки, обжегшись. Матиуш гнусно захихикал, аккуратно дуя на свою порцию.
Какое-то время они молчали, наслаждаясь скромным ужином и мерцающей вокруг дымкой воздуха, смешавшегося с дымом от костра и поблескиванием в подступающих сумерках светлячков. Наконец, Матиуш, справившийся первым, потянулся, выгибая спину и пристально посмотрел на Деррика.
- Кто последний - тот дурак!!! - вдруг без предупреждения завопил он и, сорвавшись со своего места, со всех ног кинулся к деревьям, на ходу сдергивая рубашку и в прыжке освобождаясь от штанов. Сапоги его давно стояли рядом с расстеленным одеялом, так что их снимать не пришлось.
Деррик, совершенно не ожидавший такого подвоха, с открытым ртом и непрожеванным куском рыбины слушал, как доносится до него громкий плеск и счастливый смех. Потом решительно и быстро дожевал и тоже вскочил на ноги. Правда, раздевался он гораздо более медленно и аккуратно.
- Ну, поберегись!! - задорно выкрикнул он и бросился следом за товарищем, мелькая голыми пятками.
Лошади, мирно дремавшие, тревожно прянули ушами, когда над тихим маленьким озером раздались мужские веселые крики. Проснулась от неожиданности темно-рыжая белочка, свернувшаяся в старом дупле. Недовольно ухнул филин, моргая желтыми глазищами. Да костер загудел в ответ, понимая, что тишины он дождется еще нескоро.
- 2 -

Она простояла довольно долго под холмом, думая о том, что скажет, когда поднимется наверх, и только тогда, когда тень от холма накрыла ее с головой, решилась.
Она не спешила, в душе сгорая от желания броситься туда со всех ног. Она так хотела быстрее очутиться рядом со своей симпатией, что даже не думала о том, кого и как она оставила позади. В ее жизни было слишком много таких расставаний, чтобы она продолжала обращать на них внимание.
Даниэль за то время, что Сэф шла, успела подняться, и теперь стояла спиной к послушнице, держа в руках платье. Длинные рыжие волосы каскадом рассыпались по спине, закрывая все, что только было можно. Впрочем, Сэфирис не жаловалась, лелея мысль о том, что скоро она познает это тело полностью.
Карие глаза не моргали, впитывая то, что им открывалось. Сэф старалась не дышать, хотя бы потому что просто не могла. И все шла и шла, смутно сознавая, что дорога кажется ей слишком долгой.
Даниэль отлично знала, что кто-то приближается к ней. Более того, она догадывалась, кто это может быть. Она еще не забыла послушницу, которая все глаза проглядела на нее днем раньше. Нельзя сказать, что эльфийка очень уж была рада неожиданной компании, но ей необходимо было отвлечься. Почему бы не таким образом?
Солнце скоро должно было совсем закатиться, но сейчас оно отбрасывало свои последние лучи, окрашивая фигуру Даниэль в ровные красно-оранжевые тона, сливающиеся с цветом ее волос и золотящие тело. Сэфирис, наконец, приблизилась к ней настолько, что можно было протянуть руку и коснуться своего наваждения. Однако, девушка боялась это сделать, словно тронь - и женщина рассыпется золотыми сгустками закатного пламени, а ветер смешает ее с небом, унеся на своих плечах.
Даниэль улыбалась, чувствуя, как колеблется послушница. И ей стало интересно, чем же она сумела так ее заинтриговать.
- Помоги мне одеть платье, - Даниэль все еще стояла к собеседнице спиной, устремлив взгляд на ровную поверхность поля, верхушки трав которого были лишь слегка тронуты рябью от шаловливых порывов ветра.
Сэфирис ничем не выдала своего удивления от подобной просьбы, только подошла ближе и принялась завязывать узлы. И она не сумела отвести взгляд, когда, отведя в стороны гриву волос, увидела бархатную кожу спины женщины, исперещренную белыми неровными полосами, напоминающими давно зажившие шрамы.
- Откуда это? - не сдержалась Сэф, ведя пальцами по неровностям, чуть царапая их кончиками ногтей, ожидая реакцию на свои действия.
- Это то, что мне следовало бы забыть, - в голосе Даниэль слышалось недовольство, будто она хотела закончить на этом разговор.
Сэфирис поспешно убрала руку и отступила назад, когда рыжеволосая женщина, нетерпеливым движением плеч поправив платье, повернулась к ней лицом.
Так близко...
Она была красива ошеломляющей красотой, которая сводит дыхание и заставляет дрожать колени. Для Сэф, имевшей дело лишь с послушницами, эта красота была пределом совершенства. В гостье монастыря все было гармонично и аккуратно ровно настолько, что не хотелось отрывать от нее взгляда, благодаря богов за ниспосланное счастье.
Губы Даниэль разомкнулись, выпуская на волю смешок. Она явно забавлялась, наблюдая за реакцией Сэфирис на свое тело. Если у нее и остались негативные воспоминания от встречи с Рэйн, она сумела их скрыть под веселым смехом, звучащим, как перезвон колокольчиков.
Сэф снова перестала дышать, вглядываясь в насмешливые зеленые глаза, от которых в стороны разбегались солнечные лучики, которые прятались в россыпи слегка вьющихся волос. Хотелось прижаться к ней, вдыхая аромат сожженной под палящим солнцем травы.
И все же Сэф не могла не заметить, каким неясным, едва заметным холодом веяло от женщины. Послушница и не обратила бы на это внимание, если бы не те шрамы, что она увидела пару минут.
- Откуда у тебя эти шрамы? - снова спросила Сэфирис, и Даниэль прикрыла глаза. Она так давно не вспоминала о тех днях.
- Огонь не всегда бывает милосердным, - отозвалась она, чуть уловимо кривя губы и глядя куда-то поверх плеча Сэфирис. - Мне довелось испытать на себе его гнев.
Сэф содрогнулась, попытавшись представить, как языки пламени лижут это совершенство. Пламя, которому нет никакого дела до того, какую красоту оно уничтожает. Будучи вечно голодным , оно не выбирает себе жертв, беря тех, кто попадается ему под руку.
Девушка посмотрела на Даниэль, за спиной которой почти село солнце, и вдруг поймала себя на мысли о том, что боится ответного взгляда, словно он способен причинить ей нечто большее, чем предвкушение наслаждения. Она видела в нем чужое присутствие, и внезапно ей подумалось, что так смотрела на нее Рэйн, когда ехала по главной улице Сангемора. Отстраненно, холодно, как хищник, которому нет до тебя дела, пока он не проголодался. И как сказать этому хищнику про то, что ты хочешь от него?
- Пойдем, - сказала тем временем Даниэль, убедившись, что не сумеет добиться от послушницы ничего путного. Она понимала, что очаровала ее, но это понимание не несло в себе ничего радостного. Это не даст ей удовлетворения от победы, потому что она хотела бы одержать эту победу совсем над другим.
В полном молчании они спустились вниз и пошли по тропинке, ведущей в монастырь. Сгущались сумерки, и Сэфирис старалась не отставать от Даниэль, словно именно она была ее маячком с этой темноте.
Дойдя до ворот, Даниэль посторонилась, пропуская девушку и посмотрела куда-то в сторону.
- Что там? - моментально спросила Сэф, но женщина отрицательно покачала головой.
- Просто подумала, что увидела знакомого, - она улыбнулась. - Иди вперед. Я за тобой.

0

20

- 3 -

... В комнате тихо. Так тихо, что пролети сейчас здесь муха, ее жужжание показалось бы громом. Но мух тут не водится, как, впрочем, и других насекомых. Комната вылизана до блеска, минимум вещей, отсутствие окон и тусклый свет двух свечей, закрепленных на противоположных стенах.
За столом сидят трое. Точнее, стоят, склонившись над какими-то бумагами, исписанными вдоль и поперек. Двое мужчин и женщина. Мужчины высокие с мрачными лицами, оба в темно-синих рясах, достигающих пола. Один помоложе, с неожиданно суровым взглядом светлых глаз. Другой, с обритой головой, выглядит старше, о его возрасте свидетельствуют и морщины, пролегшие в носогубных складках. Они внимательно смотрят, куда указывает палец третьего. Третьей. Это женщина в такой же длинной рясе, с капюшоном, скрывающим волосы, и в серебряной маске. Она что-то негромко говорит, и мужчины кивают в знак того, что понимают ее слова.
- Я хочу, чтобы завтра мой кабинет был готов, - говорит она, наконец, отрываясь от бумаг и выпрямляясь. - Раз уж я решила здесь задержаться, я намерена жить в максимально комфортных условиях. К тому же ты, Торрес, говорил, что все будет готово сегодня. Солнце зашло уже три часа назад, через пару минут наступит новый день, а я все еще жду.
Лысый мужчина виновато склоняет голову.
- Моя вина, Госпожа, - произносит он, стараясь не дрожать. Женщина никогда не наказывала их, и все же они, священники, инстинктивно чувствуют, на что она способна, если ее по-настоящему разозлить. Но этого не хочется никому.
- Несомненно, твоя, - холодно отзывается маска, сворачивая бумаги и кладя их в шкаф за стекло. - Чтобы завтра все было готово.
- Да, Госпожа, - смиренно кивает Торрес.
- А что насчет той девушки? - осведомляется женщина. Инквизитор переглядывается со своим товарищем.
- Как вы прикажете, госпожа, так мы и поступим.
Женщина удовлетворенно кивает.
- Ты говоришь, она глаза тех, кто намерен покончить с нашим могуществом? - в ее голосе мелькает насмешка. Слыша ее, смеются и мужчины.
- Она так думает, Госпожа, - отвечает Торрес, - но ым сделаем все, чтобы разубедить ее в этом.
Женщина милостиво кивает.
- Два дня. Я жду два дня, Торрес. Вряд ли у меня будет больше времени на все это.
Она, не прощаясь, стремительно выходит из комнаты, оставляя за спиной склонившихся мужчин. Дождавшись, пока захлопнется дверь, Торрес смотрит на второго священника.
- Ну, чего ты ждешь? - грубовато прикрикивает он на него. - Иди, готовь камеру! Скоро там появится новый жилец.
Он долго и с удовольствеим смеется, слушая, как эхо разносит его смех по углам. Он првиык упиваться своей силой и не хочет думать о том, что будет, если однажды он лишится это силы. Он хочет думать, что это не произойдет никогда...
- 4 -

Мужчина с черно-белыми волосами стоял возле стены монастыря, прижимаясь к ней щекой, словно слушая. На его плечи был накинут темный плащ, скрывающий фигуру, слева под этим плащом угадывались очертания ножа или кинжала. В это не было ничего удивительного: в Сангеморе не поощрялось открытое ношение оружие, но никто не следил за тем, что ты носишь у себя на поясе. Несмотря на то, что Сангемор был маленьким, кражи случались здесь едва ли не чаще, чем в столичных городах. Поэтому каждый, кто мог себя максимально обезопасить, так и поступал, не надеясь на милость властей. Солдаты давно покинули Сангемор, еще тогда, когда им перестали платить, а местное управление по делам города мало разбиралось в том, что нужно сделать для сокращения преступности. Да, они ловили воров, пытались применять к ним какие-то санкции, но то ли решетки в тюрьмах были ненадежные, то ли карманы управленцев слишком уж шевелились, чуя наживу, и вскоре все начиналось заново.
Кайр вздохнул, открывая глаза, которые, оказывается, у него было закрыты. Он сам не понимал, почему пришел сюда. Здесь ему вообще нечего было делать, учитывая, насколько близко он сейчас находился от логова Инквизиции. Но даже не смотря на свою боязнь, он не мог отказать себе в том, чтобы проследить за Валерией, когда она, столкнувшись с ним на улицу, метнулась куда-то, не сказав ни слова.
Кайр был немало удивлен, когда понял, что волшебница направляется в монастырь. Сначала он подумал, что там она хочет встретиться с Рэйн, но вспомнил, что видел, как вампир заходила в таверну, откуда парой минут позже вылетела Вэл. Нельзя было сказать, что она была расстроена, скорее раздосадована, как-будто Рэйн сделала или сказала что-то, что она от нее не ожидала. Или, быть может, это она сама совершила глупость, которую легко можно было избежать.
Стараясь, чтобы волшебница его не заметила, Кайр проследил за ней до самого монастыря, куда она проникла сквозь дыру в стене, почему-то не пожелав пройти в ворота. Адепт ждал ее появления недолго, думая о том, что будет, если Инквизиторы заметят его. Впрочем, темнота скрывала его под своей накидкой, словно ободряя. Он вжался в стену, терпеливо ожидая появления Валерии, и пытался не думать ни о чем.
Вэл возникла рядом с ним внезапно, словно знала, что он тут стоит.
- Ты следил? - голос ее звучал грубо и хрипло. Мужчина протянул руку, собираясь убрать с ее щеки упавшую прядь волос, но волшебница оттолкнула его.
- Какого черта, Кайр?! - она начинала злиться. - Ты не имеешь права контролировать меня!
- Я просто подумал, - заговорил адепт, оправдываясь, но Валерия перебила его:
- Я не хочу, чтобы ты думал. Тем более, за меня. Я ведь отлично понимаю, что ты здесь делаешь, - она обвела рукой стену и здание монастыря. - Под носом у Инквизиции, - ее голос превратился в зловещий шепот, и Кайр содрогнулся. Он успел забыть, какой грозной может быть волшебница, если захочет.
- Ты полагал, я встречаюсь с Рэйн, - она скрестила руки на груди, отступая на шаг. - И решил убедиться в правильности своих подозрений.
Адепт потупил глаза. Да, он ревновал, и прошлая ночь дала ему основания для этой ревности. Он все хотел, что Валерия принадлежала ему, и вряд ли он когда-нибудь оставит попытки добиться ее. Она должна это понять.
- Так вот, мой дорогой, - Валерия вдруг резко склонилась к нему, и он поспешно отвернул голову, не желая смотреть ей в глаза, зная, что в этот самый момент зрачки у нее перетекают в вертикальные полосы. - Если я еще раз увижу тебя за таким неблаговидным занятием, как слежка, тем более за мной, можешь мне поверить, я откушу тебе что-нибудь существенное.
Кайр охнул, когда Валерия с силой оттолкнула его и, раздирая на себе одежду, мощным прыжком очутилась на другой стороне широкой тропы. Неяркий белый свет, заставивший адепта отвернуться. Но грозное рычание, раздавшееся следом, вынудило его совершить обратное действие.
Белый тигр стоял напротив него, нервно и яростно бил себя длинным хвостом по бокам, скаля зубы. И в глазах у него явно читалось предупреждение.
Кайр сглотнул и закрыл глаза, боясь, что "что-то существенно" может вполне оказаться головой.
Тигр скрылся в сумерках белым пятном, разбавив собой мрак, а мужчина, постояв еще немного, уныло поплелся обратно в город, коря себя за излишнее рвение.
- 5 -

- Каро...
- Откуда вы узнали? - удивилась девушка шепоту Рэйн, но тут же понимающе кивнула, посмотрев на деда. - Уже все разболтал? - несмотря на слова, голос ее звучал весело. Она шагнула вперед и протянула Рэйн руку.
- Вообще мое полное имя Каролина, но все зовут меня Лина, - она улыбнулась, глядя ясными серыми глазами в пустое опущенное лицо вампира. И чуть удивленно склонила голову, когда Рэйн острожно взяла ее ладонь в свою, держа бережно, как какую-нибудь хрупкую вещь, боясь сжать.
Рэйн не хотела смотреть на девушку, зная, что в ее силах только шепнуть ласково пару слов, чтобы очарование темноты снизошло на Каро... Лину, и тогда она сможет забрать ее сейчас отсюда, как тысячу лет назад хотела забрать свою Каро.
Всего только одно слово...
Голова Рэйн начала медленно подниматься, загорались синие глаза, шевелились губы...
- Внученька, - Жер спас девушку в последний момент, встряв между ней и вампиром. - Они спасли меня! Прямо из-под копыт одного из этих мерзких священников! - он презрительно сплюнул себе под ноги. Лина укоризненно покачала головой, продолжая улыбаться, и снова посмотрела на Рэйн. Д'Эльвесс поспешно отвела взгляд, выпуская из руки пальцы девушки. Она внезапно осознала, что только что чуть было не сотворила, и поспешно отступила назад. К счастью, ее бегство прошло почти незамеченным, поскольку Риис поспешил воспользоваться моментом и галантно склонился перед девушкой.
- Очень приятно, - он мягко коснулся тыльной стороны ее ладони, запечатлевая на ней поцелуй. - Ваш дедушка много рассказывал о вас.
Лина захохотала, выводя Рэйн из состояния самобичевания.
- О, вот в этом ни капельки не сомневаюсь! - она шутливо и в то же время ласково приобняла старика за плечи. - Дедуля меня хвалит направо и налево, а я вот все пытаюсь его сдержать. Хватает мне и так всяких пересудов со стороны соседей, - она вздохнула, но Рэйн показалось, что довольно притворно. - Чай будете?
Риис с вампиром синхронно замотали головой. Лина снова засмеялась и, выпустив Жера из объятий, внезапно строго посмотрела на него.
- Лекарство принимал?
Старик виновато покачал головой.
- Так, я ведь что тебе говорила? - голос Лины зазвучал сурово. - Ты меня хочешь раньше времени на этом свете одну оставить? Я тебе этого не прощу!
"А меня Каро простила?.."
- Сейчас, сейчас, - засуетился старик, полез куда-то в ящички шкафа, триумфально показал подбоченившейся внучке пузырек с серым порошком, насыпал себе немного на ладонь и, налив в чашку воды, прожевал горсточку.
- Вот и хорошо, - ласково погладила его по голове Лина, как маленького ребенка. - А теперь спать пора.
Жер покорно позволил ей увести себя в другую комнату. Рэйн и Риис остались одни.
Воитель покачнулся с пяток на носки, заложив большие пальцы за ремень, посмотрел наверх, потом вниз, словно сравнивая пол и потолок, наконец, глянул на задумчивую Рэйн.
- Пора бы и честь знать, - вымолвил он осторожно. От него не укрылось то замешательство, с которым смотрела синеглазая женщина на появившуюся девушку. Как-будто были они давно знакомы, и Рэйн никак не ожидала увидеть ее здесь и сейчас. Но девушка Рэйн не узнавала, смотрела на нее так же, как и на Рииса: с вежливым любопытством.
Вампир потерла рукой лоб, призывая себя собраться с мыслями. Эта неожиданная встреча выбила ее из колеи. Конечно, она понимала, что эта девушка никак не может быть ее подругой, и все же не могла заставить себя просто взять и уйти. Ее даже зовут так же, как и Каро. Это может быть случайным совпадением? Или же боги опять играют с ней в свои бесконечные шахматы, вводя на поле новые фигуры взамен утраченных?
- Я прошу прощения, - на пороге снова появилась Лина, и мужчина с женщиной повернулись к ней. - Дедушка старый уже, за ним глаз да глаз нужен, а не всегда могу присматривать за ним.
Она прошла в комнату и принялась собирать чашки со стола, потом спохватилась и прижала к груди полотенце, глядя на гостей большими глазами.
- Я уж тут подсуетилась, но, может, вы еще чаю хотите? Так я налью!
Риис улыбнулся и отрицательно покачала головой. Лина перевела взгляд на Рэйн.
- А вы?
Рэйн медлила, не зная, какой ответ устроил бы ее. Она понимала, что ей не стоит оставаться здесь, в этом доме дольше, чтобы не бередить старые раны. И все же ей хотелось поговорить с Линой. Отчасти из-за того, чтобы вспомнить прошлое, которое она так упорно гнала от себя все время. Отчасти, чтобы узнать побольше о городе и тех, кто его населяет. Совместить приятное с полезным.
Рэйн усмехнулась про себя, подумав, что возвращение циничности это хороший признак. Столько всего стряслось за последние дни, что немудрено было слегка растеряться. И все же нужно взять себя в руки.
- Я, пожалуй, еще ненадолго останусь, - она посмотрела на Лину и улыбнулась ей своей самой нежной улыбкой. Девушка немного замешкалась с ответной улыбкой и вглянула на опешившего Рииса. Впрочем, воитель быстро тряхнул головой и отступил назад, к двери.
- Тогда я пойду, - он, конечно, хотел бы уйти отсюда вместе с Рэйн, и ему казалось странным, что она, еще недавно стремившаяся покинуть этот дом, теперь вознамерилась остаться. Впрочем, он чувствовал, что решение своего она все равно не изменит, а это значило, что их разговор, важный для него разговор, снова откладывается на неопределенное время. Сделав признание, Риис теперь жаждал услышать его в ответ. Но он не мог давить на Рэйн, понимая, что так добьется лишь того, что она его оттолкнет. Быть может, она и так не питает к нему теплых чувств?
Мужчина улыбнулся глядящим на него женщинам, заставляя свои страхи спрятаться вновь подальше. Бояться неизвестности не в его привычках. Ожидание лишь будоражит кровь, заставляет сердце биться чаще.
- Встретимся завтра? - он посмотрел в глаза Рэйн, и та кивнула. Лицо ее было серьезно, никакого намека на улыбку. Риис смешался под ее взглядом и, распахнув дверь, почти выскочил на улицу, полной грудью вдыхая свежий ночной воздух. На черном небе тускло светили звезды, и мужчина, встряхнувшись, поискал глазами выход из дворика. Завтра они обязательно все обговорят.
Аккуратно прикрыв дверь за Риисом, Рэйн повернулась к ждущей чего-то Лине.
- Чаю? - спохватилась та, когда вампир вопросительно вскинула брови.
- Спасибо, - вежливо отозвалась и присела на пододвинутый девушкой стул. Какое-то время они обе молчали: Лина была занята приготовлением напитка, Рэйн с интересом следила за ее действиями, думая о том, насколько же ей не хочется вливать в себя ароматную жидкость еще раз. Впрочем, не так уж это и сложно.
- Я так и не услышала, как вас зовут, - донесся до вампира голос Лины, и она, очнувшись от своих размышлений, поспешила ответить:
- Рэйн.
- Рэйн? - чуточку удивленно повторила Лина. - Довольно редкое имя.
Вампир пожала плечами, как бы говоря о том, что не ей об этом судить. Девушка изучающе посмотрела на нее, чуть наклонив голову, что-то прикидывая.
- Я знаю только одну Рэйн, - сказала она, наконец. - Ту самую, о которой много лет назад ходили легенды.
Д'Эльвесс улыбнулась, беря в руки чашку со свежим горячим чаем.
- И вы скажете, что я похожа на легенду? - немного насмешливо спросила она. Лина засмеялась и присела за стол, напротив темноволосой женщины.
- Никогда не видела живую легенду, так что судить не могу, - она сделала осторожный глоток, потом помешала ложечкой в чашке. - Просто это и впрямь редкое имя, я бы даже сказала, древнее.
Рэйн насторожилась, хотя вида, конечно, не подала.
- Древнее? - она бы затаила дыхание, если бы могла. Лина сделала еще один глоток.
- Во всяком случае, не встречала ни одного человека с именем Рэйн, - она возвела глаза к потолку, словно вспоминая что-то. - Да, точно, ни одного.
Разумеется, Рэйн не ждала другого ответа. С Каро ей не может повезти так же, как с Вольфом. Его душа всегда рядом с ней, хотя и не помнит, что в прошлой жизни они были связаны. Боги, боги... Почему иногда вы так слепы?
- Я тоже, - согласилась с Линой вампир. - Ни одного. Человека.
Она едва заметно выделила голосом последнее слово, но девушка либо не заметила это, либо просто не придала значения. Она по-прежнему помешивала ложечкой чай, глядя на движение своей руки.
Рэйн молчала, не зная, что следует говорить. Ей было немного удивительно то, что Лина вот так вот запросто сидит рядом с незнакомым человеком, не выказывая ни недоверия, ни боязни. Или в маленьких городах по-прежнему доверяют каждому встречному? Вампир почему-то думала, что Сангемор не относится к этой категории городов.
- Дедушка сказал, что вы его спасли, - нарушила тишину Лина. - Я только не поняла, от чего именно.
- Пустое, - отмахнулась Рэйн. - Просто оказалась в нужное время в нужном месте. Он чуть было не попал по копыта лошади одного из Инквизиторов.
Лина благодарно посмотрела на нее.
- Вы знаете, дедушка уже очень старый и, конечно, многого не понимает, - она вздохнула и потерла глаза. - Я говорила ему не ходить по середине дороги, особенно теперь, когда появилась Инквизиция. Им ведь все равно, собьют они кого-нибудь или не собьют, - на какое-то мгновение в ее голосе проскользнули жесткие нотки, но она тут же замолчала, уткнувшись в чашку.
Рэйн сделала вид, что тоже пьет чай, осторожно касаясь губами нагретого края чашки. Девушка была похожа на Каро, но только лишь внешне. Может быть, Лина ее потомок?
Вампир не знала, что случилось с Каро и ее семьей после того, как она покинула Мирту. Остались ли они тут жить или перебрались в другое место... Конечно же, об этом у Лины не спросишь, это смешно: думать о том, что девушка знает о событиях, произошедших за тысячу лет до ее рождения.
- Я раньше не видела вас в этом городе, - Лина снова посмотрела на Рэйн и пододвинула ей тарелочку с печеньем. - Вы тут проездом?
Рэйн кивнула.
- По делам, - скупо отозвалась она. Девушка улыбнулась.
- Вы так это сказали, - она вдруг сделала ужасно серьезное лицо, граничащее с комизмом, и повторила слова Рэйн, стараясь подделаться под ее тембр и ритм голоса: - По делам... А какие тут могут быть дела, если не секрет? Сангемор никогда не был крупным финансовым центром, если речь идет о деньгах.
Вампир улыбнулась в ответ. Ее Каро никогда бы не заговорила о деньгах, она считала, что женщине не пристало считать их. Пусть этим занимаются мужчины.
- Нет, тут дело не в деньгах, - она рассеянно крутанула чашку на скатерти, рассматривая узор. - Одна моя знакомая много слышала о монастыре и вознамерилась отдать в него... свою дочь.
Лина закивала.
- Да-да, монастырь тут у нас один из лучших! - воскликнула она, явно гордясь тем, что может похвалиться этим. Впрочем, ее лицо почти сразу омрачилось.
- Только вот Инквизиция портит все, что можно.
Рэйн подняла бровь.
- Вы настолько ненавидите Инквизицию?
- С чего вы взяли? - с вызовом проговорила Лина, прищурившись и глядя прямо в глаза Рэйн. Она, видимо, начала подозревать, что эта женщина может оказаться совсем не тем, за кого себя выдает, но сказанного не воротишь. Да и вообще, она слишком мало знает о ней, только имя. Так дело не пойдет!
- Вам нет нужды опасаться меня, - проговорила Д'Эльвесс, не отказавшись от того, что порыться в скачущих мыслях девушки. - Я не имею к Инквизиции никакого отношения.
- Почему вы решили, что я об этом думаю? - казалось, слова Рэйн только еще больше убедили Лину, что что-то тут нечисто. Видно было, как побелели суставы на ее пальцах, сжимающих чашку, вот-вот лопнут. Вампир спокойно поднялась, понимая, что больше уже сегодня ничего не сможет сделать.
- Наверное, мне лучше уйти.
- Я тоже так думаю, - сухо согласилась с ней Лина, вставая и открывая для гостьи дверь. Вампир прошла мимо нее и остановилась на пороге, вполоборота к девушке.
- Спасибо за чай. И извините, если чем-то вас обидела.
- Всего хорошего, - столь же сухо сказала Лина и со стуком закрыла дверь. Рэйн услышала, как щелкнул замок.
На улице было холодно. Слишком холодно для середины весны. Вампир обхватила плечи руками, словно пытаясь согреться, хотя в этом и не было никакой необходимости. Она чувствовала холод, но замерзнуть не могла. Иногда ее это удручало. Хотелось погреться у огня, впитать в себя его тепло, как было раньше. Но чего уж жалеть о том, что свершилось... Прошлое не вернешь.
- И в этом я полностью согласен с тобой, - из темноты выступила высокая мужская фигура, постепенно приобретающая более плотные очертания вместе прежних размытых.
Рэйн чуть повернула голову, искоса поглядывая на кутающегося в плащ Фангорна.
- Подглядываешь?
- Скорее, послушиваю, - без малейшего раскаяния сознался темный бог, окончательно приобретая тело. Он притопнул ногой, словно проверяя, выдержит ли его земля, и посмотрел на Рэйн.
- Значит, ты все-таки встретилась с ней.
Вампир навострила уши, продолжая делать беспечный вид.
- С кем конкретно?
Фангорн усмехнулся.
- Не делай вид, что не понимаешь, - он махнул рукой в сторону дома Лины. - Или ты уже успела забыть о Каро?
- Я никогда ничего не забываю, - немного жестко отозвалась Рэйн, присаживаясь на скамейку, что стояла у крыльца. - Выходит, она и впрямь ее потомок?
Фангорн подошел к ней, становясь рядом. Во мраке ночи, едва разбавляемом тусклым светом звезд и уличных фонарей, он казался пришлой тенью из чужих мест, неведомых людским глазам. И, наверное, таким и был.
- Только не советую тебе спрашивать у нее об этом, - он запрокинул голову, вглядываясь в молчащее небо. - И вообще, постарайся видеться с ней как можно меньше, пока ты в этом городе.
Вампир с интересом посмотрела на него.
- То есть, если я уеду отсюда, то смогу видеться с ней хоть каждый день? - она иронизировала, пытаясь скрыть за иронией свое беспокойство. Фангорну же было совсем не смешно.
- Пророчество скоро сбудется, - как-то немного печально сказал он. Рэйн пожала плечами.
- Оно никак не касается меня, почему я должна волноваться из-за него?
Темный бог улыбнулся, мягко, но в этой его улыбке виднелось что-то жестокое.
- Ты еще поймешь, как неправа, - он коснулся ладонью щеки вампира и тут же отдернул ее, словно обжегшись. - Если Старшие боги что-то скрывают от меня, значит это что-то непременно касается тебя.
Рэйн не стала с ним спорить, полагая, что в этом вопросе он разбирается лучше ее.
- И что же мне теперь делать? - ветер взметнулся вокруг них, завывая и путаясь в натянутых по двору веревках. Фангорн помолчал, вглядываясь в темноту.
- Не ускоряй события, - голос его звучал довольно монотонно, будто он был учителем, объясняющим урок непонятливому ученику. - Не трогай Лину, не пытайся переубедить ее в том, во что веришь ты сама, но никак не она.
Рэйн нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.
- Мы виделись с ней сегодня впервые. Почему я должна заставлять ее...
- И пусть этот раз останется для вас последним, - оборвал ее темный бог, устремляя взгляд непроглядно черных глаз на удивленного вампира. - Поверь мне, знакомство с тобой не даст ей ничего хорошего. Скорее наоборот.
Вампир отвернулась, не желая смотреть на бога. Что-то подсказывало ей, что он прав. Все, кто так или иначе, были связаны с ней, зканчивали хуже, чем она того хотела. Но эта девушка так похожа на Каро...
- Что у нее с Инквизицией? - спросила она, надеясь, что это будет последним вопросом на сегодня. Фангорн не замедлил с ответом:
- Она борется против нее, - и добавил, заметив вскинутые глаза Д'Эльвесс: - Она из Трилистника, Рэйн.
Ветер снова взметнулся ввысь, радуясь обретенной свободе.
- Я слышала, что из этого ордена почти никого не осталось, - холодно проговорила Рэйн, понимая, что теперь уже точно не оставит своим вниманием девушку. Понял это и темный бог и недовольно поморщился, осознавая, что сказал лишнее.
- Почти никого, это твои слова, - он опустил руки, позволяя туманному свечению окутать себя с ног до головы. - Кайр же жив. Почему бы и Лине не остаться целой и невредимой? Она не попадалась пока Инквизиторам. Хотя бы потому, что не выставляет себя на всеобщее обозрение. Она - глаза мятежников; она следит за священниками, следуя за ними всюду.
- Но как? - Рэйн никак не могла поверить, что эта хрупкая девочка способна на такую опасную работу. - Почему? Что потянуло ее заняться таким делом? И я так поняла, что она давно живет здесь...
- Почему ты думаешь, что она будет рассказывать подноготную своей жизни первой встречной женщине, которая, к тому же, странно себя ведет? - вопросом на вопрос парировал Фангорн, почти растворившись в ночном воздухе. Рэйн отчетливо видела сквозь его фигуру центральную улицу, по которой ей следовало вернуться в монастырь.
- Я тебя предупредил, Рэйн, - это не было угрозой, простая констатация факта. - Оставь ее в покое.
Бог окончательно исчез, оставив после себя лишь смутную пелену из дыма. Вампир еще немного посидела на скамейке, приводя мысли в порядок. Инквизиторы... И Лина. Она просто обязана заняться девушкой, что бы там не говорил Фангорн, дать ей понять, насколько опасно так подставляться. Она не может пустить все на самотек.
И ей хочется побыть немного рядом с Линой.
Потому что она слишком похожа на ту девушку, что так и не дождалась ее возвращения.
- 6 -

Темноволосый эльф молча сидел у полыхающего костра, время от времени подбрасывая в него хворост, чтобы не дать ему погаснуть. На небе давно появилась зевающая луна, явно недовольная тем, что ее время уйти на покой придет еще не скоро. Хихикающие звездочки перемигивались между собой, играя в догонялки. Где-то неподалеку ухал филин, шуршали ночные зверьки, журчал ручей. Гарден отмахнулся от светлячка, назойливо мельтешащего возле глаз, и пристально вгляделся в сумрак, царящий среди высоких мрачных деревьев, населяющих Черную Пустошь.
- Я тебя вижу, так что можешь выходить, - сообщил он в пустоту, которая вдруг зашевелилась, приобретая все более четкие очертания.
- Я и не сомневался в том, что не останусь незамеченным, - мурлыкающий голос Роуэна эхом проскользнул мимо эльфа и исчез где-то в ночи. Серебряноволосый вампир неспеша подошел к костру, не слишком близко, и опустился на поваленный ствол дерева рядом с угрюмым Гарденом.
- Что тебе нужно от меня? - устало спросил эльф, косясь на четкий профиль вампира, подсвеченный пламенем костра. Роуэн чуть повернул голову, блестя лукавыми светлыми глазами, сейчас напоминающими расплавленное золото.
- Я просто оберегаю тебя от всевозможных напастей, - отозвался он, улыбаясь. Эльф содрогнулся, разглядев мелькнувшие между губ клыки, и передернув плечами, снова устремил взгляд в огонь.
- Почему не Деррика? - осведомился он. - Разве теперь он не твой любимый сын?
Мягкий и мелодичный смех наполнил пространство, словно зазвенели где-то капельки воды, разбивающиеся о камни.
- Деррик, надеюсь, сам о себе позаботится. А если нет, то рядом с ним есть тот, кто подтолкнет его вперед, - Роуэн склонил голову, внимательно наблюдая за мрачным эльфом. - В отличие от тебя.
Гарден вздернул брови, так и не решаясь смотреть на вампира. Ему было не по себе, словно Роуэн принес с собой что-то неясное, что тревожило сердце и волновало сознание. Что-то пугающее. Что-то плохое.
- Почему я вдруг бросился в Сангемор? - как-то устало и безнадежно спросил он, не надеясь на ответ. - Почему я внезапно перестал доверять Даниэль, исходя из одних только твоих намеков на ее неверность?
Роуэн улыбался, слушая вопросы. Гардена злила эта его улыбка: всезнающая, всемогущая, улыбка превосходства над собеседником. Хотелось размазать ее по надменным тонким губам, заставить кровь литься по подбородку, нарушить совершенство этого лица.
- Потому что она никогда не любила тебя, Гарден, - слова прошелестели ветром в траве. - Эта поездка - всего лишь очередной шанс сблизиться с Рэйн.
Эльф недоверчиво мотнул головой, тем не менее очень внимательно слушая вампира.
- Вся эта затея с монастырем, боязнь за свою жизнь - разве это похоже на Даниэль? - продолжал тем временем Роуэном, и его бархатный голос убаюкивал Гардена, заставляя его верить всему. - Когда она бралась решать чужие проблемы? Когда она не могла постоять за себя, тем более в вопросе с наемниками? Она не беззащитная девочка, она обладает силой. Пусть не самой могущественной, но все же. А ты поверил ей, когда она сказала, что боится новых покушений.
- Она боялась, - прошептал Гарден, почти немея от мысли, что это кажется правдой. - Я видел страх в ее глазах, когда она говорила о покушении... Она не могла врать.
Роуэн кивнул, ловя на ладонь выскочившую из костра искру.
- Она и не врала. Сначала она действительно испугалась. Но потом поняла, что может использовать это в свою пользу. Обернуть по-другому. Попытаться еще раз, - Роуэн повернулся к ошеломленному мужчине. - Она искусная лгунья, Гарден, тебе ли не знать. Она может заставить тебя поверить во что угодно, потому что знает, какие чувства ты испытываешь к ней. Она играет на них, и ты позволяешь ей это.
Голос вампира затих, смешавшись с ночной темнотой, и только яркое бесшумное свечение, возникшее возле Роуэна, разбавляло теперь ночь. Гарден беззвучно пошевелил губами, переваривая услышанное.
- Но, - пробормотал он, - зачем все это тебе? - он все-таки посмотрел в безразличное улыбающееся лицо вампира. Роуэн сверкнул глазами.
- У меня с Рэйн свои счеты, - могло показаться, что эти слова сопровождались едва слышным шипением, но это было всего лишь пламя.
Гарден сглотнул и уткнул лицо во влажные ладони. Опять все с начала...
Он так ждал ее возвращения, лелея надежду на то, что в этот раз она окончательно убедится в невозможности тех отношений, которые она возобновить. Он готов был дать ей время, разрешить уехать от него, бросив дом и сына. Он готов был ждать долго, очень долго, поскольку рассчитывал на счастливый финал. И что же теперь?
Он снова стоял на краю, глядя как падает вниз, раскинув руки в безмолвном полете, его любовь. Он и рад бы кинуться вслед за ней, подхватить, не дать упасть, но он прекрасно знает, кто сделает это за него. И точно: откуда не возьмись, появляется из пустоты летящая фигура, которая заключает его любовь в сильные объятия и уносит прочь. От него, от дома, от счастья...
Он негромко застонал, словно от боли. Ему нечего было противопоставить Рэйн в этой схватке. Однажды он уже пытался победить ее и сам обрек себя на поражение, применив запрещенный прием. Он никогда не обладал возможностью творить волшебство, это был единственный раз, когда он сумел применить полученные знания. Стать на мгновение бестелесным, позволить мечу вампира пройти сквозь него, выиграть время... И проиграть женщину, которую он любил. Мимолетное чувство победы за долгие года бессильной ярости от поражения.
Двух вариантов не было. Он не может позволить Даниэль так с ним поступить. Если она хочет избавиться от него, то она должна сделать это, глядя ему в глаза.
А с другой стороны...
- Я слышал, вампиров все-таки можно убить, - медленно произнес Гарден, и ветер испуганно отшатнулся от него, взволнованно заметавшись над головой. - Это правда?
На губах Роуэна мелькнула и тут же исчезла странная улыбка.
- Поверь, это тебе не нужно, - шипяще заверил он темноволосого эльфа, придвигаясь к нему ближе. Пламя костра недовольно отдернулось от мужчин, будто чего-то испугавшись.
- Вместе мы сделаем так, что Даниэль забудет о Рэйн, - шепот Роуэна обволакивал Гардена, лишая его воли, заставляя слабо кивать, соглашаясь со словами серебряноволосого искусителя. Ему так хотелось, чтобы все наконец встало на свои места. Чтобы синеглазая разрушительница его жизни растворилась в вечности, как ей и положено. Чтобы кто-нибудь отправил ее туда, позволив тем самым Гардену стать полноценным супругом Даниэль.
Он устал от этой проблемы.
И он хотел быть любимым.
- 7 -

Рэйн почти бежала в монастырь, стремясь скрыться от своих мыслей. Она могла бы добавить - "и переживаний", - но тогда бы она слегка погрешила против истины. Переживаниями ее ощущения было назвать довольно сложно. Она успела забыть, как выглядит чувство, когда ты возвращаешься домой, к тому, кто тебя ждет. Потому что она слишком давно не испытывала подобного. Да, она возвращалась к Валерии, но она никогда не считала ее дом своим. Это было пристанище, где она могла расслабиться на время, зная, что никто ее не прогонит и не скажет ничего плохого. Одной из причин ее расставания с Даниэль стало чувство жизни на вулкане: постоянное ожидание того, что он снова затрясется, выплескивая лаву, от которой можно только бежать, не останавливаясь, чтобы она не поглотила тебя. Это было интересно первое время, но потом... Потом Рэйн устала. Она ходила по этой земле не в пример дольше рыжеволосой эльфийки и хотела, чтобы у нее было такое место, куда она могла бы возвращаться, ища покоя. А Даниэль этого покоя ей дать не могла. Они были слишком разными, и эта разница мешала им понять друг друга. Жизнь и смерть - что может быть контрастнее? Здесь даже не нужно искать различий, просто вдуматься в два этих слова. Уже только одно то, что эти две противоположности смогли какое-то время существовать вместе, вызывало удивление даже у Рэйн, не говоря уж о тех, кто видел, как развиваются отношения вампира и эльфийки.
Впрочем, сейчас Рэйн меньше всего хотелось думать о царице эльфов. Она все вспоминала слова Фангорна о предсказании и о том, что Лина следила за Инквизиторами, работая на Трилистник. И то, и другое беспокоило ее. Но если с девушкой было проще, то насчет предсказания...
За свою долгую смерть Рэйн успела убедиться, что люди сами так или иначе делают так, что предсказанное им сбывалось рано или поздно. Тебе предсказали, что ты умрешь в 30 лет? Мозг запоминает эту дату, культивирует ее, множит страх перед ней, и, когда время приходит, то тело, ведомое одной мыслью, уже не может сопротивляться. Упасть в пропасть, утонуть или быть убитым бандитом в темном переулке - эти детали уже роли не играют. Предсказание исполнилось. Боги довольны. А с Древа Судеб падает еще один желтый лист.
Рэйн миновала ворота монастыря, не обращая внимания на ворчание старика-привратника, повествующее о том, что в его время девушки так поздно не возвращались. Она могла бы рассказать ему немало интересного о том, как девушка, которой он все это говорит, сама не раз нападала на беззащитных прохожих, идущих по молчаливым улицам спящего города. Так ей ли волноваться о собственной безопасности?
Легкий стук каблуков сопровождал Рэйн все время, пока она шла по каменной дорожке, ведущей в главный корпус монастыря, где им с Даниэль отвели комнаты. Поднявшись по лестнице, вампир на секунду задумалась, зайти ли ей проведать эльфийку или не стоит. В конце концов она решила, что до завтра все равно ничего не изменится, поэтому двинулась по направлению к себе, миновав плотно прикрытую дверь в спальню царицы.
Еще не войдя к себе, она уже почувствовала слабый аромат алкоголя, стелящийся по полу. Нахмурив брови, Рэйн рванул на себя дверь и замерла на пороге, оглядывая привольно раскинувшуюся на ее кровати Даниэль с зажатой в правой руке бутылкой вина.
На всякий случай выглянув в коридор и убедившись, что комнатой она не ошиблась, Рэйн вернулась, опуская засов, потом подошла к кровати.
- Ты пьяна? - спросила она, оглядывая эльфийку. Та помотала головой, не открывая глаз.
- Нет. Просто Рона дала мне удивительно вкусное вино, - она зевнула, не потрудившись прикрыть рот ладонью, и все-таки посмотрела на Рэйн. Рыжие волосы волнами разметались по покрывалу.
- Я решила, что ты просто обязана его попробовать, - она протянула бутылку Рэйн. Та взяла ее и отставила на тумбочку возле кровати.
- Ты только за этим меня ждала? - вампир присела на краешек постели, стаскивая сапоги. Даниэль сосредоточенно смотрела на нее, нахмурившись, потом снова зевнула.
- Конечно, сначала я хотела потребовать объяснений по тому поводу, где ты шляешься, но - она подняла руки и тут же с силой опустила их обратно, заставив кровать затрястись. - Но подумала, что ты все равно промолчишь, и передумала.
- Ты все-таки пьяна, - констатировала Рэйн, аккуратно ставя обувь на пол и выходя в смежную ванную комнату, чтобы умыться. Даниэль, так и не соизволившая поднять головы, хмыкнула, глядя в потолок.
- Я просто немного выпила, - старательно выговаривая слова, произнесла она. - На моем месте ты бы тоже не удержалась. К тому же, это отличный способ расслабиться.
Вернувшаяся из ванной Рэйн, лицо которой блестело влажными капельками, присела на корточки рядом с лежащей эльфийкой и с интересом всмотрелась в нее.
- Разве сегодня ты еще не расслабилась? - спросила она, явно намекая на произошедшее на холме. Даниэль фыркнула и отвернула голову от пристального взгляда Д'Эльвесс.
- Не хвались, моя дорогая, совершенно нечем хвалиться, - она легла на бок, спиной к Рэйн, демонстрируя той свое пренебрежение и равнодушие к ее словам. Вампир пожала плечами и легко встала, распрямляя ноги.
- С каких пор монахини пьют на ночь глядя? - она двумя пальцами взяла бутылку, рассматривая этикетку. Даниэль пошевелилась, устраиваясь поудобнее.
- Не знаю, - голос ее прозвучал вяло, и Рэйн поняла, что эльфийка борется со сном.
- Так, моя дорогая, - она поставила бутылку на место и, обойдя кровать, решительно подсунула под Даниэль руки, намереваясь ее поднять. - Давай-ка я уложу тебя спать.
- Нет, Рэйн, я не хочу!! - взвизгнула Даниэль, в одно мгновение поднятая вверх. Она вцепилась в плечи вампира и зажмурила глаза, словно находилась на такой высоте, откуда можно упасть и не собрать костей.
- Пойдем, пойдем, - неумолимо проговорила Рэйн, вместе с эльфийкой приближаясь к двери. Она хотела отдохнуть, а храп Даниэль под боком не входил в ее планы. Впрочем, Даниэль не храпела. Но планы Рэйн от этого не менялись.
Чтобы отодвинуть засов, следовало освободить руки, поэтому Рэйн пришлось опустить эльфийку на пол. Воспользовавшись моментом, Даниэль обвила руками плечи вампира, проникновенно глядя в синие глаза.
- Рэйн, ну, пожалуйста, - ее голос звучал умоляюще. - Я не хочу оставаться одна, - и добавила шепотом: - Мне страшно...
Если Рэйн еще сомневалась в том, что Даниэль пьяна, то после этой фразы все сомнения разом отпали. Чтобы эльфийка умоляла ее о чем-то, ссылаясь на собственный страх? Да это мир должен перевернуться! Рэйн прислушалась, проверяя, не переворачивается ли он.
- Чего же ты боишься? - строго спросила Рэйн, не слишком-то рассчитывая на ответ. Даниэль растянула губы в улыбке. Она чуть отодвинулась назад и, не расцепляя рук, сомкнутых на шее Д'Эльвесс, слегка покачивалась из стороны в сторону, как-будто собиралась потанцевать.
- Здесь же Инквизиция, - доверительно сказала она. - И мне не по себе.
Рэйн закатила глаза.
- О, боги...
- Они тебя не слышат, - все с той же блаженной улыбочкой сообщила ей эльфийка, продолжая покачиваться, теперь уже переступая босыми ногами по холодному каменному полу. - Разрешишь?

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Художественные книги » Winter Пламя костров